18

Смьсь

сти девять угольныхъ копей, изъ которыхъ въ 1833 году разработывались только сто сорокъ. Количество угля, добытаго въ томъ же году, равнялось почти ста милліонамъ пудовъ и стоило около пятнадцати милліоновъ рублей настѣстъ. Угольныя ломни употребляютъ четырнадцать тысячъ работниковъ и сто девяносто паровыхъ машинъ, которыя равносильны четыремъ тысячамъ двумъ стамъ лошадей. Въ 1789 году произведеніе копей простиралось только до семнадцати съ половиною милліоновъ пудовъ; въ 1812 оно возрасло до сорока двухъ милліоновъ, а теперь можно полагать его въ сто двадцать милліоновъ пудовъ по крайней мѣрѣ.

**ВЪРНОСТЬ КОШЕКЪ.** Характеръ собаки стоитъ въ этомъ отношеніи такъ высоко, что состязаться съ нею можетъ рѣдкое другое животное, будь оно четвероногое или двуногое, и нѣтъ женщины съ нѣжнымъ сердцемъ, которая бы не желала, чтобы ея любовникъ былъ по-крайней-мѣрѣ пуделемъ. Нравственность кошекъ нѣсколько сомнительнѣй; но съ помощію Г. Джесси, который уже сочинилъ угрямъ славу очень остроумныхъ рыбѣ, мы готовы попытаться сдать самую блистательную репутацію кошкамъ, во что бы то ни стало. Мы вполнѣ полагаемся на ихъ благородство, что онѣ насъ за то не оцарапаютъ, да и не оклевещутъ своимъ мяуканьемъ. Надобно знать, что у Англичанъ есть одна историческая кошка, — кошка герцога Норфолька. Когда, въ царствованіе королевы Елисаветы, герцогъ былъ заключенъ въ Лондонскую Башню, она отыскала своего хозяина, спустившись къ нему въ печную трубу. Но какъ это — историческое происшествіе, то мы не придаемъ ему особенной цѣны: въ наше время какъ разъ докажутъ вамъ помощію «новаго взгляда» на Естественную Исторію, что это басня или только миетъ кошечьей върности, какъ бы мы ни утверждали, что это кошечья быть: «Быть» значить — фактъ.

«Были кошки, говорить Г. Джесси, которыя такъ же усердно защищали своихъ хозяевъ какъ и собаки. Одинъ человѣкъ, присужденный за воровство къ ссылкѣ на поселеніе, сказывалъ мнѣ, что однажды онъ вломился съ двумя това-

Смьсь.

49

рищами въ какой-то господскій домъ. Когда они стали его обшаривать, пребольшая черная кошка вцѣпилась одному изъ нихъ объими лапами въ лице. Мошенникъ признавался послѣ, что отроду не бывалъ въ такомъ страхѣ.

«Одно семейство, жившее въ Ньюкастлѣ, переселилось лѣтомъ на дачу, оставивъ городской домъ подъ смотрѣніемъ двухъ служанокъ. Въ одинъ вечеръ, когда служанки сидѣли вмѣстѣ на кухнѣ, вниманіе ихъ невольно обратилось на кошку, которая то пойдетъ на чердакъ надъ кухнею, то воротится съ мяуканьемъ. Она повторяла это такъ часто, что служанки рѣшились наконецъ взглянуть, что у ней паверху. Осматривая чердакъ, онъ нашли спрятавшагося человѣка: одна изъ нихъ, какъ водится, обмерла отъ страха, другая побѣжала за сосѣдами, а воръ между-тѣмъ выскочилъ въ слуховое окно и ушелъ по смежнымъ крышкамъ.

« Одной дамѣ, жившей въ Гласго, прислали изъ Эдинбурга прекрасную кошку. Она привезена были въ каретѣ и нарочно въ закрытой корзинѣ. Ее тщательно стерегли въ теченіе двухъ мѣсяцевъ, но когда она произвела на свѣтѣ двухъ котятъ, за нею перестали присматривать, и она вскорѣ пропала съ своимъ маленькимъ семействомъ. Гласговская дама писала къ пріятельницѣ своей въ Эдинбургѣ, сплакивая эту потерю, и объ онѣ были тѣхъ мыслей, что кошка привязалась къ кому-нибудь другому такъ же легко, какъ привязываются иногда мужчины и женщины. Но недѣли черезъ двѣ по исчезновенію ея въ Гласговѣ, давно знакомое мяу раздалось у дверей прежней ея хозяйки, и здѣсь очутилась она съ обоими котятами, — они въ добромъ здоровѣ, она — чрезвычайно отощалая. Ясно, что ей можно было нести только по одному котенку разомъ. Отъ Гласго до Эдинбурга шестьдесятъ пять верстъ: стало быть, если пронесши немного одного дитеныша, она возвращалась за другимъ и такимъ образомъ тащила ихъ поочередно, то она должна была сдѣлать сто девяносто пять верстъ по-крайней-мѣрѣ. Сверхъ-того ей надлежало принять благоразумную мѣру путешествовать только ночью, кромѣ множества другихъ предосторожностей, необходимыхъ для обезопасенія ея котятъ.»

Т. XIII. — Отд. VII.

4

50

Смѣсь.

ЗАГОВАРИВАТЕЛИ ЗМЁЙ ВЪ АНГЛІИ. ВСЁМЪ ИЗВЁСТНО,
ЧТО ЭТОТЪ РОДЪ КОЛДОВСТВА СУЩЕСТВУЕТЪ НА ВОСТОКЪ. МЫ СЛЫ-
ХАЛИ, ЧТО И У НАСЪ НА РУСИ ЕЕТЬ ТАКІЕ ИСКУССНИКИ. ЗА НЕ-
ИМЁНІЕМЪ ТОЧНЫХЪ СВЁДЁНІЙ ОБЪ НАШИХЪ, ВОЗЬМЕМЪ ИЗЪ ЛЮ-
БОПЫТНОЙ КНИГИ Г. ДЖЕССИ ОПИСАНІЕ АнГЛІЙСКИХЪ КУДЕСНИ-
КОВЪ. СЛЁДУЮЩІЙ АНЕКДОТЪ СООБЩЕНЬ БЫЛЪ АВТОРУ ОДНИМЪ
ЗЕМЛЕМЪРОМЪ, КОТЫРЫЙ ИМЁЛЪ ВЪ ЧИСЛѣ СВОИХЪ РАБОТНИКОВЪ
ЧЕЛОВЁКА, ХВАЛИВШАГОСЯ УМЁНЬЕМЪ ЗАГОВАРИВАТЬ ЗМЁЙ И ОБЪ-
ЩАВШАГО ПОКАЗАТЬ ЕМУ ОПЫТЪ СВОЕГО ИСКУССТВА.

«ВЪ ОДНО ЯСНОЕ ВЕСЕННЕЕ УТРО, КОГДА МЫ МЕЖЕВАЛИ КУ-
СТАРПИКЪ, ЭТОТЪ ЧЕЛОВЁКЪ УРОНИЛЪ ВДРУГЪ ЦТПЬ И ВСПЫГ-
НУЛЪ НА КОЧКУ. ЧЕРЕЗЪ МИНУТУ ОНЪ ПОДОШЕЛЪ КЪ НАМЪ СЪ
ДВУМЯ ПОРЯДОЧНЫМИ ЗМЁЯМИ, КОТОРЫЯ ОБВИВАЛІСЬ ЕМУ ОКОЛО
РУКЪ. ПОСМОТРЁВЪ НА НИХЪ ИЪСКОЛЬКО ВРЕМЕНИ СЪ ЧУСТВОМЪ
ЖИВЁЙШАГО УДОВОЛЬСТВІЯ, ОНЪ СКАЗАЛЪ: «Я, СУДАРЬ, Знаю
ИХЪ ТАКЪ ЖЕ, КАКЪ ОНЪ САМИ СЕБЯ ЗнаЮТЪ». ПОТОМЪ ОНЪ
ПРЕДЛОЖИЛЪ ПОКАЗАТЬ ЧЕРТУ ИХЪ ХАРАКТЕРА, СОВЕРШЕННО СО-
ТГЛАСНУЮ СЪ ТЁМЬ, ЧТО СКАЗАНО О ЗМІВ ВЪ СВ. ПИСАНІИ, РА-
ЗУМЁЯ ПОДЪ ЭТИМЪ ЕГО ХИТРОСТЬ.

«ОГОШЕДЪ КЪ БЛИЖАЙШЕЙ ДОРОГЪ, ОНЪ ПУСТИЛЪ ОДНУ ИЗЪ
ЗМЁЙ НА ГОЛУЮ ЗЕМЛЮ; ВЗЯЛЪ ТОНЕНЬКУЮ ВЪТОЧКУ И ЧУТЪ-
ЧУТЬ ПОТРОГАЛЪ ЕЮ ЗМЁЮ ПО ГОЛОВЪ. ОНА ТОТЧАСЬ БРОСИЛАСЬ
НА НЕГО СЪ ОТВЕРЗТОЙ ПАСТЬЮ; ОНЪ ПОДПАВИЛЪ ЕЙ РУКУ И
ПРОДОЖАЛЪ ИГРАТЬ СЪ НЕЮ, ПОВРЕМЕНАМЪ ЛЕГОНЬКО УДАРЯЯ
ЕЕ ВЪТОЧКОЙ ПО ГОЛОВЪ. ТУТЪ ОНЪ СКАЗАЛЪ, ЧТО ОНА ПРИТВО-
РИТСЯ МЕРТВОЮ. ЭТО ЛЮБОПЫТНОЕ ЯВЛЕНІЕ ПОСЛѣ ДОВАЛО ОЧЕНЬ
СКРОО, И ЗМЁЯ, КАЗАЛОСЬ, СОВЕРШЕННО ИЗДОХЛА. ТАКЪ И ДУ-
МАЛИ ВСЪ ПРЕДСТОЯЩІЕ, НО ЗМЁВЕОЛХВЪ УТВЕРЖДАЛЪ, ЧТО ЭТО
ПРИТВОРНЫЙ СОНЪ, И ЧТО ОНА БУДЕТЪ НЕДВИЖИМА ТОККО ДО
ТЪХЪ ПОРЪ, ПОКА НА НЕЕ СМОТРЯТЪ. КОГДА ВСЪ ОТОШЛИ ША-
ГОВЪ НА ДВАДЦАТЬ ИЛИ НА ТРИДЦАТЬ, ЗМЁЯ БЫСТРО УПОЛЗЛА ВЪ
СОСЪ ДСТВЕННУЮ ЧАЩУ. ЭТОТЪ ЧЕЛОВЁКЪ ПОДТВЕРЖДАЛЪ ТО ОБ-
СТОЯТЕЛЬСТВО, ЧТО ЗМЁИ, ПРИ НАПАДЕНІИ НА НИХЪ, ИНОГДА ПУ-
СКАЮТЪ ВОНИ СЕБЪ ВЪ ЗАЩИТУ. КАЖЕСТВАЧЕСТВО ОНЪ МОГУТЬ ДЁ-
ЛАТЬ ЭТО ВСЕГДА, КОГДА ЧТО-НИБУДЬ НЕ ПО НИХЪ. ТОККО
ОДНАЖДЫ ВИДЁЛЪ ОНЪ, КАКЪ ЗМЁЯ СКИДЫВАЛА СЪ СЕБЯ КОЖУ:
ПО СЛОВАМЪ ЕГО, ЭТО НАПОМНИЛО ЕМУ ЧЕЛОВЁКА, НАДЁВАЮЩАГО
РУБАШКУ ЧЕРЕЗЪ ГОЛОВУ. ЗМЁЯ КАЗАЛОСЬ ЧРЕЗВЫЧАЙНО ИСТО-
ЩЕННОЮ, НО ЦВЁТЪ И ВИДЪ НОВОЙ КОЖИ БЫЛИ ВЪ ПОЛНОМЪ
БЛЕСКЪ КРАСОТЫ.»

Сміьсь.

31

ИНДЄЙСКІЯ РУГАЛЬЩИЦЫ. Миссъ Эмма Робертсъ, со-
чинительница очень остроумныхъ Scenes and characteristics
of Hindostan, описываетъ между прочимъ одно Индъйское
обыкновеніе, которое для нашего утилитарнаго и бранчи-
ваго вѣка должно быть настоящимъ кладомъ. Въ Индіи
бранчивость старыхъ бабъ, какъ въ Европѣ бранчивость
отвѣтственныхъ критиковъ, употребляется въ дѣло съ самымъ
блестящимъ успѣхомъ, составляя особую отрасль народной
промышленности. Надобно знать, что Индъйскія женщины
далеко превосходятъ всѣхъ бабъ въ мірѣ обилиемъ слова и
многочисленностью самыхъ выразительныхъ браней, кото-
рыми онъ одождаютъ каждого, кто имѣлъ несчастіе возбу-
дить ихъ гнѣвъ.

«Этотъ родъ дарованія», говоритъ прекрасная миссъ
Емма, «часто употребляется здѣсь въ дѣло такимъ образомъ,
который исключительно свойственъ Индіи. Если кто полу-
чилъ отъ высшаго себя обиду, неподлежащую законному
разсмотрѣнію, онъ перѣдко мститъ своему противнику толь-
ко тѣмъ, что найметъ на базарѣ двухъ старыхъ бабъ, извѣ-
стныхъ глубокими познаніями въ ругательствахъ, сидѣть у
его дверей: эти вѣдьмы обладаютъ цѣлымъ сокровищемъ
бранныхъ словъ и расточаютъ ихъ бѣдному хозяину со все-
возможнымъ усердіемъ и безъ всякой пощады. Попошлія
не ограничиваются имъ однимъ; для большей язвительпо-
сти они распространяются на все его семейство и особенно
на мать: нѣтъ такой мерзости и позора, которыми бы не
осыпали ея съ головы до ногъ, не обращая ни какого вни-
манія, заслуживаетъ ли она этого, единственно въ укоръ
ея сыну. Пока эти ругательства достигаютъ только сосѣд-
скаго уха, они еще довольно безвредны; по если, Боже со-
храни, дойдутъ они по адресу, несчастный человекъ по-
гибъ совершенно. Если кто-нибудь узнаетъ, что онъ ихъ
слышалъ, для него все кончено на бѣломъ свѣтѣ. Поэтому
для сохраненія своего достоинства, предметъ такого стран-
наго преслѣдованія прячется въ отдаленныйѣшую комнату
своего дома, и цѣлый отрядъ конницы не принудилъ бы
другаго къ такому тѣсному заключенію, въ какомъ держать
его мощные языки двухъ безотвазныхъ старшенокъ. Чоки-
дары, которые исправляютъ тамъ должность Европейскихъ

Смесь.

жандармовъ, не еходятъ въ подобныя дѣла; несчастный пленникъ остается безъ всякой помощи и поневолѣ долженъ вступить въ переговоры съ тѣмъ, кого обидѣлъ, чтобы избавиться отъ язвительной бесѣды своихъ мучительницъ».

**БЕЛЛИНИ.** Въ то самое время какъ на Петербургскомъ театрѣ дѣлали послѣднія пробы Нормы, доставляющей нынче такое удовольствіе диллетантамъ, сочинитель этой превосходной музыки скончался въ Парижѣ, тридцати двухъ лѣтъ отъ роду и уже знаменитый. Онъ былъ бы первымъ композиторомъ нашего времени. Онъ дѣлалъ большія успѣхи въ музыкальномъ стилѣ, и воображеніе его еще сохраняло всю свѣжесть юности. Какъ человѣкъ, онъ отличался свою любезностью и скромностью: написавъ шесть прекрасныхъ опер, онъ говорилъ своимъ пріятелямъ, «что онъ еще ребенокъ, ученикъ въ музыкѣ,» и падѣялся произвести современемъ что-нибудь болѣе достойное вниманія. Въ немъ не было ни зависти, ни желчи; онъ усердно рукоплескалъ своимъ современникамъ и имѣлъ только друзей. Парижскія дамы удивлялись его талантамъ, кажется еще болѣе чѣмъ мужчины и нѣкоторыя изъ нихъ написали трогательные стихи на смерть его.

Беллини родился въ Катанѣ, у подошвы горы Этны, въ 1803 году; отецъ и дѣдъ его были органисты. Первое музыкальное воспитаніе получилъ опъ дома. Одинъ знатный Сицилиянецъ, увидѣвъ маленькаго Винченцо, прельстился его смышленостію и счастливыми дарованіями; онъ уговаривалъ отца Беллини послать Винченцо въ Неаполь, чтобы онъ могъ пріобрѣсти тамъ познанія, которыхъ въ Сицилии никто не въ состояніи сообщить ему. Этотъ господинъ уничтожилъ даже финансовыя затрудненія, препятствовавшія музыкальному путешествію Беллини. Винченцо учился въ Консерваторіи и пользовался превосходными наставлENIYи Цингарелли. Тѣсная дружба связывала его съ соучениками его Флоримо и Меркаданте. Впослѣдствіи, когда ему не удавалось самому наблюдать за постановкою своей оперы, онъ поручалъ это Флоримо. Успѣхи Беллини были чрезвычайно быстры и, черезъ несколько лѣтъ

52

Смѣсь.

53

по принятіи его въ музыкальную школу, онъ написалъ не-
большую оперу, которая была играна на небольшомъ
театрѣ въ самой Консерваторіи.

У Винченцо не было ни денегъ ни кредита, слѣдствен-
но новой поэмы для оперы достать ни какой возмож-
ности: онъ взялъ libretto, уже напечатанную и положен-
ную на музыку Дженерали за нѣсколько лѣтъ предъ Adel-
son e Salino. Этотъ опытъ сдѣлалъ большую честь Белли-
ни. Содержатель театра Барбаджа тотчасъ попросилъ его
написать большую оперу для театра San Carlo и вскорѣ по-
слѣ того играна была Biancae Gernando. Успѣхъ, правда,
былъ посредственъ, но этотъ опытъ, исполненный смѣлости,
подавалъ большія надежды; молодой композиторъ сдѣлалъ
огромный шагъ: съ лавокъ школы онъ перешелъ прямо
на первую сцену во всей Италіи. Не быть освистану, по-
давлену—это было уже много; молчаніе, въ подобномъ слу-
чаѣ, есть уже милость, вниманіе признакъ уваженія, а Бел-
лини апподировали. Въ слѣдующемъ году, 1827, Барбад-
жа, который также управлялъ и Миланскимъ театромъ,
отправилъ Беллини туда, чтобы написать тамъ оперу; съ
нимъ отправился Рубини. Барбаджа доказалъ такимъ обра-
зомъ большую довѣренность къ молодому музыканту. Онъ
предоставлялъ въ его распоряженіе театръ la Scala; Рубини
и госпожа Мерикъ-Лаландъ должны были служить ему
исполнителями. Беллини написалъ для этихъ виртузовъ
il Pirata, которая имѣла успѣхъ необычайный. Съ этого
времени Беллини занялъ свое мѣсто между знаменитѣйши-
ми Италіянскими музыкантами. Жители Милана удержали
любимаго своего музыканта и пѣвцовъ на другой годъ.
Straniera еще увеличила славу творца il Pirata. Въ это время,
однако жъ прежде представленія Straniera, открытъ былъ
большой театръ въ Генуѣ, и прежде всего играна была на
немъ возобновленная Bianca Gernando, въ которой авторъ
исправилъ слабыя мѣста; новыя аріи замѣнили разныя кава-
тины, пепонравившілся Неаполитанской публикѣ. Biancae
Gernando пошла рядомъ съ il Pirata и la Straniera.

Zaira, игранная въ Пармѣ, въ 1829 году, не имѣла успѣ-
ха. Беллини вознаградилъ себя за это въ I Capuletti ed i
Montecchi: эта опера была принята въ Венециі съ восторгомъ.

Смесь.

34

гомъ. Миланцы снова пригласилъ къ себѣ своего любимаго
композитора. Беллини написалъ тамъ для Г-жи Пасты La
Somnambula и Norma; Рубини выполнялъ въ первой изъ
этихъ оперъ роль тепора; Pollione въ Нормѣ написанъ для
Рейна, тенора сильнаго, но низкаго. Это обстоятельство не
позволяло доселѣ давать на Парижскомъ театрѣ Нормы,
лучшаго произведенія Беллини. Онъ хотѣлѣ передѣлать
эту роль для Рубини, но не успѣлъ окончить своей рабо-
ты. Излишне было бы говорить что la Somnambula и
Norma приняты были съ энтузіязмомъ. Передъ отъѣздомъ
въ Парижъ онъ написалъ въ Венеціи оперу Beatrice Teneła,
но она не удержалась на сценѣ.

Puritani окончили поприще рано скончавшагося музыканта.

ФРАНЦУЗСКІЙ ТЕАТРЪ ВЪ ПАРИЖКѣ. 1. Le Gueux de
mer, *Морской нищій*, мелодрама въ трехъ дѣйствіяхъ, Гг.
Лагранжа и Кормона.

Большой и прекрасный собою донъ Сандоваль, люби-
мецъ Филиппа II,—это говорить мелодрама: мы напротивъ
говоримъ, что у Филиппа II не было любимца,—донъ Сан-
доваль управляетъ Бельгіею отъ имени ужаснаго своего го-
сударя. Испанцы полные властелины въ Нидерландахъ;
они грабятъ, крадутъ, дѣлаютъ мноюшество глупостей. Тако-
во взаимное положеніе Бельгіи и Испаніи при началѣ до-
стопамятной мелодрамы, «Морской нищій».

Господина морскаго нищаго зовутъ Винчестеромъ; Вин-
честеръ равно любить свое отечество и свою невѣсту Элео
пору де-Гротгузенъ. Элеонора со своей стороны дѣлить
пѣжность дѣвическаго сердца между нищимъ Винчестеромъ
и отцемъ своимъ Г. де-Гротгузеномъ; что впрочемъ не
мѣшаетъ ей выходить замужъ за большаго и прекраснаго
собою дона Сандоваля, потому что такова воля Г. де-Грот-
гузена и его величества короля Филиппа. Этотъ Филиппъ II
такой тиранъ, что хочетъ выдать Бельгійку за большаго
прекраснаго Испанца, дона Сандоваля! Свадьбу спаряжаютъ;
весь народъ толпится подъ цвѣточными гирляндами, готов-
ясь пировать. И вы думаете, что въ самомъ дѣлѣ Испа-
нецъ Сандоваль желится на Бельгійкѣ Элеонорѣ де-Грот-
гузенъ? Плохо же вы знаете Гг. Лагранжа и Кормона. Въ

Смѣсь.

53

три дѣйствія въ Бельгіи надѣлалось столько ужасовъ, столько безтолковщины, столько глупостей,—это ужъ вид- но всегдащная судьба Бельгіи, — что наконецъ Бельгійцы разбиваютъ Испанцевъ, Испанцы уходятъ въ Испанію, мор- ской нищій убиваетъ дона Сандоваля, и Элеонора выхо- дить за мужъ за морскаго нищаго. Однимъ словомъ, Испан- цу не видать Бельгійки, какъ своихъ ушей. Хорошій урокъ Филиппу II!

2. Les Américains en 1781, Американцы въ 1781 году, драма въ трехъ дѣйствіяхъ, Г. д'Эпаньи.

Избавивъ Бельгію отъ Испанцевъ, Франпузскіе драма- турги, за неимѣніемъ другихъ занятій, принялись избавлять Америку отъ Англичанъ въ 1781 году. Въ этомъ году Аме- рика была уже избавлена; но не мѣшаетъ подтвердить из- бавленіе и въ другой разъ выгнать оттуда злодѣевъ Ан- гличанъ. Эта драма, въ которой есть колонистъ, полкол- никъ, квакеръ, сумасшедшая, негръ, мулатка и поручикъ, котораго авторъ называетъ змѣей, выкроена изъ новаго ро- мана Купера, «Монникины», въ которомъ авторъ «Шпіона» вз düşалъ острить. И вы можете вообразить, что выйдетъ, когда Г. Куперъ примется острить, а Г. д'Эпаньи шить драмы. О романѣ мы поговоримъ въ другомъ мѣстѣ, а о мелодрамѣ можно и помолчатъ.

3. Rigoletti, Риголетти, водевиль въ одиномъ дѣйствіи, Гг. Альбуаза и Жема.

Этотъ Риголетти шутникъ изъ фамиліи Фигаро, одинъ изъ тѣхъ жалкихъ побочныхъ дѣтей, которымъ отецъ не оставилъ ума ни крошки, потому что самъ его много про- моталъ. Риголетти честный Италіянецъ, жившій при дворѣ одного изъ тѣхъ Италіянскихъ принцевъ, которые владѣютъ разными герцогствами въ географіи Г. Скриба. Живъ при дворѣ этого великаго государя, Риголетти имѣлъ сча- стіе обратить на себя милостивое внимание сестры его свѣтлости, принцессы Маріи. Риголетти такъ приглянул- ся Маріи, что она вышла за него за мужъ съ лѣвой руки, хоть онъ былъ и разноchieцъ. Потомъ Принцесса померла и умирая оставила маленькаго своего полу-Принца Альфон-

36

Смпсь.

са на руки любезному его папенькъ Риголетти. Вмѣстѣ съ
тѣмъ она написала трогательное письмо къ брату своему
принцу, и отдала это письмо Риголетти для доставленія
по-принадлежности.

Лишившись принцессы, Риголетти лишился всего на
свѣтѣ. Такъ какъ у него не было ни мѣста, ни почестей,
ни званія, ни знатной породы, то дворъ былъ для него
недоступенъ. А какъ съ другой стороны онъ непремѣнно
хотѣлъ вывести сына своего Альфонса въ люди при дворѣ
его дядюшки, то Риголетти, чтобы имѣть доступъ къ прин-
цу, опредѣлился къ нему въ шуты. И вотъ уже лѣтѣ двад-
цать, какъ Риголетти, изъ родительской нежности, смѣ-
шить на свой счетъ весь дворъ. Между тѣмъ Альфонсъ
и не догадывается, что онъ сынъ пріятеля своего, шута,
а принцъ и не чуетъ, что у него есть племянничекъ. Все
это знаютъ только шутъ, да публика. Добрый шутъ нашъ
утѣшается только тѣмъ, что его сынъ и воспитанникъ
Альфонсъ день ото дня хорошіетъ, дѣлается капраломъ,
потомъ офицеромъ, потомъ капитаномъ, потомъ маіоромъ,
что уже не далеко и отъ полковника.

Альфонсу двадцать лѣтъ; природа и фортуна надѣлили его всѣмъ, что нужно придворному полковнику. Онъ высокъ ростомъ, ходить въ вышитомъ платьѣ, носить бѣло-курый парикъ на головѣ и пламенную любовь въ сердцѣ. Къ несчастію, Альфонсъ, себѣ невыдомо, соперникъ принца: оба они любять благородную и прекрасную, осьм-надцатилѣтнюю принцесу Лауру. Но Лаура не любитъ принца, а любитъ Альфонса: это вы и безъ меня знаете.

Риголетти хлопочетъ, чтобы пристроить любезнаго сво-
его сынка и присвоить ему выгодную партію, а Маіоръ
Альфонсъ объявляетъ пріятелю своему шуту, что не же-
нится ни на комъ въ свѣтѣ, кромѣ принцессы Лауры. Бѣд-
ный Риголетти въ большомъ затрудненіи.

Въ то же время принцъ отправляетъ Риголетти къ прин-
цессѣ Лаурѣ съ тайнымъ порученіемъ. Новое затрудненіе
для бѣднаго Риголетти! Ему хочется услужить Альфонсу
и между тѣмъ онъ не смѣетъ ослушаться принца. Къ сча-
стію, въ этой чрезвычайно сложной драмѣ является новый
актеръ.

Смѣсь.

57

Этотъ новый актеръ воръ, разбойникъ, грабитель, по имени Споліанъ (отъ Латинскаго глагола spoliare, обирать). Честный Споліани былъ нѣкогда другомъ Риголетти. Осаждаемый со всѣхъ сторонъ полиціею, Споліани, чтобъ выпутаться изъ бѣды и увернуться отъ висѣлицы, наряжается знатнымъ бариномъ и отважно является ко двору пропить помощи стариннаго пріятеля своего Риголетти. Къ несчастію, принцъ какъ тутъ: приходить и узнатеъ Споліани!

Только въ этой сценѣ начинаетъ проявляться геній Риголетти. Онъ убѣждаетъ принца, что повѣсить Споліани всегда будетъ время, а между тѣмъ не худо было бы употребить таланты этого необыкновеннаго въ своемъ родѣ человѣка: принцъ, окруженный дипломатами всей Европы и самыми скрытными, объщаетъ охранную граммату и кошелекъ золота, если онъ украдетъ всѣ портфели, бумаги, письма, любовныя записки и проч. дипломатическаго корпуса. Споліани съ радостію принимаетъ милостивое предложеніе его свѣтлости. Между тѣмъ весь дипломатическій корпусъ, ведя дамъ, собирается въ танцовальной залѣ. Гости пляшутъ, забавляются, поютъ дипломатически; между тѣмъ Споліани, вѣрный своему слову, усердно посѣщаетъ карманы и забираетъ все, что въ нихъ находить: деньги, часы, табакерки, портфели, письма, портреты и проч. Все это, за исключеніемъ только денегъ и драгоцѣнныхъ вещей, принесено, на основаніи условій, къ принцу, который тотчасъ, тутъ же, посреди бала, приступаетъ къ политическимъ разысканіямъ. Изъ бумагъ Австрійскаго посланника онъ узнаетъ, что за него хотятъ выдать одну Австрійскую принцессу; изъ бумагъ своей любовницы, что она продаетъ мѣста и почести; между прочимъ въ одномъ портфельѣ находить онъ портретъ принцессы Лауры, и на этомъ портретѣ напечатано золотыми буквами имя Альфонса. Друзья мои! не выставляйте никогда вашго имени ни на платкахъ, ни на портфеляхъ.

При видѣ этого портрета принцъ предается ужаснѣшему бѣшенству. Онъ хочетъ прогнать Альфонса отъ двора. Къ счастію Риголетти слышитъ это и увѣряетъ добраго принца, что портфель Альфонса былъ у него и что онъ, Риголетти, за недосугомъ положилъ на время въ этотъ пор-

33

Смѣсь.

фель портретъ принцессы Лауры, который она посылаетъ
Принцу. Добрый Принцъ успокоивается. Онъ говорить:
Дворъ мой сюда! Дворъ является, принцъ, увѣренный въ
любви Лауры, объявляетъ торжественно всему двору, что
она можетъ выбрать себѣ супругомъ, кого ей угодно. Лаура
не вѣритъ ушамъ своимъ; но между тѣмъ, не обинуясь, по-
даетъ маленькую свою ручку прекрасному Альфонсу.

Принцъ снова приходитъ въ бѣшенство. Онъ говорить:
Дворъ мой вонг!, и дворъ уходитъ ровно и мѣрно, какъ
рота солдатъ. Тутъ принцъ принимается за своего несчаст-
наго шута и объявляетъ ему рѣшительно, что Альфонсъ
не женится на Лаурѣ, потому что онъ незаконнорожденный
найденышъ, человѣкъ безъ имени. Риголетти выходить
изъ терпѣнія; онъ останавливаетъ принца, сбрасываетъ съ
себя шутовскую личину, снова дѣлается человѣкомъ и такъ
же рѣшительно объявляетъ, что Альфонсъ, котораго па-
зываютъ человѣкомъ безъ имени, сынъ принцессы, пле-
мянникъ принца — вашъ племянникъ, ваша свѣтлость! Быв-
шій шутъ вынимаетъ изъ кармана письмо, которое, какъ
вамъ извѣстно, Прицесса Марія на смертномъ одрѣ напи-
сала къ своему брату. Добрый принцъ тронутъ до слезъ;
онъ прощаетъ Риголетти, и обращаясь къ церемоній мейстеру,
говорить: Дворъ мой сюда! Дворъ снова является, и принцъ,
столь же торжественно какъ прежде, объявляетъ, что Аль-
фонсъ славной малой, что онъ женится на Лаурѣ и совре-
менемъ паслѣдуетъ престолъ принца, своего дяди. Актеры
кланяются, занавѣсъ опускается, публика расходится.

Въ этой пьесѣ довольно много веселости и есть немнож-
ко ума; только къ несчастію все это слишкомъ длинно.

Для любителей побочныхъ дѣтей Фигаро, вотъ еще два
водевиля, жаліяхъ и пошлыхъ.

4. Cherubin, Херубинъ, водевиль въ одномъ дѣйствіи,
Г. Денойè.

5. Le fils de Figaro, Сынъ Фигаро, водевиль въ одномъ
дѣйствіи, Г***.

Вотъ все, что можно сказать объ этихъ двухъ водеви-
ляхъ.

Смьсь.

59

С. L'Octogénaire, *Осьмидесятилпятній старицкъ, водевиль въ одпомъ дѣйствіи*, Г. Баяра.

Кто не читалъ прелестнаго романа Г-жи Соуса (Souza) «Адель де-Сенанжъ?» Это устроумная, върная, трогательная картина прежняго Французскаго общества, и почти нравоученіе. Господинъ Сенанжъ старъ; онъ женится на молоденькой дѣвушкѣ, чтобы избавить ее отъ власти несносной матери. Госпожа Сенанжъ долго любить мужа, но потомъ предается одному молодому человѣку, и Г-нъ Сенанжъ, чтобы не препятствовать счастію супруги, которую онъ любить страстно, скатывается въ ледникъ на Альпійских горахъ. Если вы читали также книгу, подъ заглавіемъ Jacques, «Яковъ», сочиненія одной госпожи, подъ заглавіемъ Жоржъ-Зандъ, — а я падѣюсь, что вы ее не читали,— вы вършо вспомните, что въ Яковъ, гнусной копіи прекрасной этой книги, именно то же. Разность между этими двумя книгами состоитъ только въ разности авторовъ: Г-жа Соуса женщина благовоспитанная, благонравная, уважающая все, что должна уважать женщину, — нравственность и общество; а Г-жъ Дюдеванъ (Жоржъ-Зандъ тожъ) будетъ припадлежать честь, что она была первою отъ созданія женщинъ неблагопристойной писательницей.

По случаю этого водевиля, извлеченнаго изъ романа Г-жи Соуса, возникъ страшный споръ между Г. Юліемъ Жаненомъ, знаменитымъ критикомъ водевилей, и Г. Баяромъ, знаменитымъ сочинителемъ водевилей. Г. Жаненъ утверждаетъ, что въ романъ «Адель де Сенанжъ» нѣтъ водевиля, Г. Баярь утверждаетъ, что есть, — и вотъ онъ! Г. Жанепь говоритъ, что это плохой водевиль. Г. Баярь отвѣчаетъ: «Какъ вамъ угодно! Мне все равно.» Эта война можетъ имѣть важныя послѣдствія для литературы.

7. Adélaïde le Poltron, *Трусъ Аделаидъ*, водевиль въ одномъ дѣйствіи, вышерпѣннаго Г. Балра.

За то вотъ пьеска, безъ претензій, заимствованная не изъ печатнаго, а изъ простой, уличной, человѣческой природы; веселый, живой водевиль, который разсмѣшить до слезъ. Рѣчь идетъ объ одпомъ молодомъ человѣкѣ, пѣвцѣ по ре-

60

Смѣсь.

меслу, трусѣ по природѣ, по трусѣ рѣшительномъ, чисто-
сердечномъ, какъ Мональдечи Александра Дюма.

Бѣдный Аделаидъ, такъ зовутъ нашего Мональдечи, Аде-
лаидъ былъ въ театрѣ и ему какъ-то невзначай дали тол-
чокъ ногою въ спину. Но дерзкій, который ударилъ Адела-
ида, тотчасъ извинился; слѣдственно, дѣлать нечего. Мило-
сердый Аделаидъ простилъ невольное оскорбленіе, и снова
началъ жить, любя, труся и припѣваючи.

Къ несчастію, этотъ толчокъ надѣлалъ шуму. Шумъ
этотъ дошелъ до ушей Г. Бельтуа, сержанта — маіора въ
національной гвардіи, бывшаго плотника, храбреца, кото-
рый подобныхъ шутокъ не любить. А надобно вамъ знать
что у Г. Бельтуа есть дочка, Аманда, на которой Аделаидъ
сбирается жениться. Но Г. Бельтуа не хочетъ иметь зя-
темъ человѣка, который получилъ ударъ ногою даромъ, не
заплативъ за него. Бѣднаго Аделаида выбоняють изъ дома
будущаго его тестя. Аманду надобно завоевать мечемъ; де-
рись, коли хочешь на ней жениться. Si no, no.

Бѣдный Аделаидъ въ большомъ горѣ. Онъ любить, по
трусить, и трусость его находится въ совершенномъ равно-
вѣсіи съ любовью. У Аманды прекрасные блестящіе глаза,
но клинокъ шпаги также жестоко блестить! Улыбка Аман-
ды прелестна, но дуло пистолета ужасно страшно. Что дѣ-
лать? на что рѣшиться? Вы можете вообразить, въ какомъ
затруднительномъ положеніи находится Г. Аделаидъ.

Между тѣмъ нѣкто Г. Лорансенъ, подлецъ такой же
какъ Аделаидъ, трусъ, имѣлъ неудовольствіе получить
оплеуху отъ неизвѣстнаго и, узнавъ, что Аделаиду достал-
ся толчекъ ногою, разсудилъ, что его оплеухѣ не худо
подраться съ Аделаидовымъ толчкомъ. Лорансенъ предла-
гаетъ Аделаиду сговориться, чтобы прослѣть храбрецами.
Бѣдный Аделаидъ рѣшительно не понимаетъ какъ это мож-
но сдѣлать; онъ припимаетъ Лорансена за дуелиста и при-
нимается дрожать. Бѣдный Аделаидъ!

Лорансенъ видя, что есть на свѣтѣ человѣкъ, который и
его боится, поднимаетъ голову и начинаетъ въ самомъ дѣлѣ
оскорблять Аделаида. Это прелестная сцена Жаке въ Мо-
льерѣ. Аделаидъ, осыпанный ругательствами, разобиженный

Смпсь.

61

при тестѣ, при тещѣ, при Амандѣ, при капитанѣ Огюстѣ, вы-
ходитъ наконецъ изъ себя; онъ выпиваетъ рюмочку рому, сжи-
маетъ кулаки... Fichtre! И вдругъ въ сердцѣ его раждается
храбрость. Аделаидъ хочетъ драться, драться на шпагахъ,
на пистолетахъ, на чемъ угодно. Онъ шумитъ, кричитъ,
стучитъ, ругается, чуть не кусается; онъ дерется, и ра-
питъ своего противника именно въ то мѣсто, гдѣ самъ
получилъ извѣстный ударъ ногою, такъ что обида его есте-
ственно омыта кровію. Ясно, что Аделаидъ храбрецъ; онъ
снова пріобрѣтаетъ уваженіе Г-на Бельтуа, Г-жи Бельтуа,
капитана Огюста и женится на дѣвицѣ Амандѣ.

Вотъ еще прежній Г. Баярь.

8. Les Deux Créoles, Два Креола, комедія въ двухъ дѣй-
ствіяхъ, Гг. Баяра и Вандербурга.

Креолка Лилія очень любитъ креола Г. Ганри, Г. Ганри
тоже очень любитъ Г-жу Лилію; но Г-ну Ганри нужны
деньги и онъ женится на другой. Покуда онъ женится и
Лилія оплакиваетъ своего любезнаго, она получаетъ изъ
Мартиники письмо съ черною печатью. Одинъ родствен-
никъ умеръ и оставилъ ей большое наслѣдство. Поздо;
Г. Ганри уже женился: бѣдная Лилія!

Во второмъ дѣйствіи Г. Ганри совсѣмъ несчастливъ, по-
тому что тестъ не далъ ему объщаннаго приланаго. Лилія,
скрывавшая свое богатство, отдаетъ его Г-ну Ганри; потомъ
они обнимаются и, чтобы не измѣнить своему долгу, раз-
лучаются. Лилія уѣзжаетъ въ Мартинику; Г. Ганри остается
въ своей сварливою и ревнивою женою: который изъ нихъ
несчастіе?

Глупый сюжетъ, глупый слогъ, глупыя слезы.

9. M. Potard, ou le Nègre Blanc, ou La bouteille de ci-
rage, Г. Потаръ, или бълый Негръ, или Бутылка вак-
сы, водевиль въ одномъ дѣйствіи Гг. Бразьё и Ружемона.

Нѣкто Г. Потаръ, родомъ Французъ, отправляется съ то-
варомъ въ Америку; но корабль, на котором онъ Ђдетъ,
разбивается у Съверо-Американскихъ береговъ. Товары его
погибли, Г. Потаръ пищій. Надобно однако жъ чѣмъ ни-
будь жить: Г. Потаръ продаетъ свои панталоны, единствен-

62

Смьсь.

ную вещь, оставшуюся у него этъ кораблекрушенія; а продавъ все, что имѣлъ, Г. Потаръ спрашиваетъ себя—что ж у него остается. У него остается бутылка ваксы. Какой-то фокусникъ, пріятель Потара, научаетъ его сдѣлаться негромъ и въ этомъ качествѣ продаться въ неволю. Ваксу откупориваютъ, Потара мажутъ, ваксуютъ, чистятъ и лакируютъ. Потаръ негръ черный и лоснящійся какъ слѣдуетъ быть честному негру. Одинъ колонистъ покупаетъ его за восемь сотъ франковъ; восемь сотъ франковъ за негра не много, а за бѣлаго страхъ дорого.

Продавшись негромъ, Потаръ опять становится бѣлымъ. Онъ находитъ жену свою, которую считалъ погибшею при кораблекрушеніи. Потаръ самъ дѣлается колонистомъ, un colon, жена его вслѣдъ за нимъ дѣлается колонисткою, une colonne, и, на этомъ основаніи, онъ почитаетъ себя въ правѣ запѣть старую пѣсню:

> Ah, qu'on est fier d'être Français,
> Quand on regarde la colonne!

Острѣе этого нѣтъ ничего во всемъ водевилѣ.

10. Pauvre Jacques, Бъдный Жакъ, водевиль въ одномъ дѣйствіи Гг. Коньяровъ.

Небольшой водевиль безъ претензій, но исполненный прелести, чувства и занимательности. Бѣдный Жакъ, провинціяльный музыкантъ, жепится на одной благородной дѣвушкѣ, противъ воли ея родителей и родственниковъ, но эти родители и родственники отнимаютъ у него жену. Она обещала ему непремѣнно возвратиться. И бѣдный Жакъ ждетъ, ждетъ годъ, два, десять, осьмнадцать лѣтъ. Наконецъ, послѣ осьмнадцати лѣтнихъ ожиданій и страданій является не жена, а дочь Бѣднаго Жака. Вы можете вообразить, какъ онъ счастливъ!

11. Une heure à la Malmaison, Часъ въ Мальмезопль, водевиль въ одномъ дѣйствіи.

Вотъ въ чемъ дѣло: императрица Жозефина, живя въ Мальмезонѣ, оплакиваетъ не минувшее свое величіе, но минувшую любовь свою. Она оплакиваетъ неблагодарнаго императора, который покинулъ ее для Австрійской принцес-

Смѣсь.

63

сы. Женщины и пажи ея, собравшись вокругъ, молчать и думаютъ, подражая госпожѣ своей.

Но одинъ изъ этихъ пажей, посмѣлѣе другихъ, влюбленъ въ императрицу; онъ даетъ ей букетъ, даетъ ей стихи сочиненія, наконецъ даетъ ей поцѣлуй. При звукѣ этого поцѣлуя, императрица въ гнѣвѣ оборачивается. Пажъ бросается на колѣна и императрица приказываетъ прогнать его, какъ вдругъ является Г-жа Ленорманъ, и объявляетъ, что этотъ пажъ сынъ императора Наполеона. Г-жа Ленорманъ! Слѣдственно никто не смѣетъ сомнѣваться въ истинѣ этого. Императрица жалуетъ Наполеонова сынка въ подпоручики и онъ уѣзжаетъ изъ Мальмезона. Вотъ и все.

Видно, новый законъ о театрахъ не прибавилъ этимъ го-сподамъ ума ни на грошъ. Кетати о новомъ законѣ: драматическая ценсура въ Парижѣ запретила пьесу подъ названіемъ: Le Roi en vacance. Больше ничего. Это повѣсть.

12. Madelon Friquet, Маделона Фрике, водевиль въ одномъ дѣйствіи Гг. Ружемона и Дюпети.

Вотъ пьеса, въ которой мало ума и интриги, по она весьма весела и чрезвычайно забавна. Маделона Фрике была толстая, добрая дѣвушка, неутомимая хохотунья; зпаменитая танцовщица, Г-жа Гимаръ признавала ее своею пріятельницей, да и сама Г-жа Фрике являлась на двухъ театрахъ: этого уже довольно, чтобы оставить по себѣ имя.

Маделона теперь прачка и сбирается выйти за колпачка-го подмастерья, Г. Транкиля; она его очень любить, по еще болѣе любить одолжать своихъ пріятельницъ. Г-жа Гимаръ, любовница князя Субиза, не почитаетъ себя обязанною сохранять ему вѣрность и однажды приводить къ пріятельницѣ своей, Маделонъ Фрике, полковника Лаферрьера. Между-тѣмъ, какъ полковникъ и дѣвица Гимаръ заперлись вдвоемъ въ комнатѣ Маделоны, вдругъ является князь Субизъ, впѣ себя отъ бѣшенства. Бѣдные любовники по-гибли.

Къ счастію Маделона, добрая дѣвушка, готова для пріятельницы пожертвовать своего доброй славою. Она мѣняется ролью съ Г-жею Гимаръ; надѣваетъ ея платье, ея мантилью, ея брилліанты; и когда князь Субизъ выламываетъ дверь, онъ находитъ одну Маделону Фрике. Гимаръ спа-

64

Смѣсь.

сена, полковникъ тоже: а Маделона? Бѣдная Маделона по-
гибла; тетка ее прогоняетъ, сосѣдки не хотятъ съ нею
знаться, даже женихъ ее подозрѣваетъ; но что нужды? Она
довольсгвуется своею чистою совѣстью, утюгами и весе-
лостью.

Тѣмь болѣе, что во второмъ дѣйствіи Маделона снова
находитъ все что потеряла: дружбу тетки, уваженіе сосѣ-
докъ и любовь Г. Транкиля, за котораго и выходитъ за-
мужъ, какъ слѣдуетъ въ концѣ водевиля.

СЛОВЕСНОСТЬ ВО ФРАНЦІИ. Если бъ Г. Казимиръ Дела-
винь не написалъ комедіи Don Juan d'Autriche, во Француз-
ской словесности за прошлый мѣсяцъ не было бы ничего при.
мѣчательнаго. Время и обилѣе предметовъ не дозволяли намъ
сообщить въ нынѣшней книжкѣ содержаніе его пьесы. Мы
пополнимъ этотъ пропускъ въ слѣдующемъ мѣсяцѣ.

— Корму для Времени довольно; мы такъ назвали эту
сволочь романовъ, которые печатаются только для того,
чтобъ быть забытыми при появліи другой толпы и предо-
ставленными на пожраніе Времени. Въ этомъ кормѣ попадаются
куски вкуснѣе прочихъ, и ихъ то слѣдуетъ хватать. Одинъ изъ
самыхъ дѣятельныхъ поставщиковъ такого провіанта есть безъ-
сомнѣнія Г. Мишель Массонъ, прежній сотоварищъ Г. Брю-
кера, съ которымъ онъ издавалъ романы и повѣсти подъ
фирмою Мишель-Ремона. Передъ нами лежатъ два его рома-
на, изданные въ нынѣшнемъ году, Le secret и La lampe de
fer, и мы уже читаемъ въ журналахъ объявленіе о выходѣ
третьяго, Vierge et Martyr. Первый изъ трехъ, Le secret,
произведеніе очень посредственное, но второй, La lampe
de fer, можетъ бытъ прочитанъ съ большимъ удовольстві-
емъ: онъ состоитъ изъ романа подъ заглавіемъ La voix du
sang, и нѣсколькихъ повѣстей. Первал часть этого романа
очень мила, занимательна и хорошо написана; вторая раз-
сказъ безъ цѣли: авторъ хотѣлъ доказать, что дѣти иногда
чувствуютъ непреодолимое отвращеніе къ своимъ настоя-
щимъ родителямъ, а пристращаются къ мнимымъ, къ тѣмъ,
которые ихъ воспитали, — обстоятельство, котораго не стои-
ло доказывать на трехъ стахъ страницахъ. Но, во всякомъ
случаѣ, изъ двухъ сочиненій Г. Массона, одно всегда ин-
тересно. Сочинитель «Спальмы», романа, о которомъ мы

Смѣсь.

65

уже говорили, Г. Давидъ, издалъ еще другой, подъ загла-
віемъ La duchesse de Presles. Но любители вкусныхъ и вмѣ-
стѣ съ тѣмъ жирныхъ кусковъ вѣроятно предпочутъ ему
новое твореніе пезабвеннаго Поль-де-Кока, который нарекъ
его такъ: Ni jamais ni toujours (C'est la devise des amours!
C'est la devise des amours). Читатели Б. для Ч. знаютъ
наше мнѣніе о Поль-де-Кокѣ: мы полагаемъ, что онъ са-
мый нравственный изъ нынѣшнихъ Французскихъ романи-
стовъ. О благопристойности мы, на этотъ разъ, не гово-
римъ ни слова: дѣло идетъ только о нравственности.

— Но сочиненіе, которое заключаетъ въ себѣ очень мно-
го любопытнаго и мило разсказаннаго, это записки извѣст-
ной живописицы, Г-жи Лебренъ, вышедшія подъ заглаві-
емъ Souvenirs. Г-жа Лебренъ много путешествовала, жила
почти во всѣхъ Европейскихъ столицахъ, знала и писала
съ натуры множество извѣстныхъ лицъ обоего пола. Она
промѣняла кисть на перо, но и перо ея живописуетъ очень
хорошо и въ особенности умѣетъ придать изображеніямъ
то сходство съ подлинникомъ, которымъ отличались ея пор-
треты.

— Книжная торговля очень страждётъ во Франціі. Изобрѣта-
тельность книгопродавцевъ даетъ ей сильные пріемы возбу-
дительныхъ лекарствъ, но здоровье ея не поправляется. Къ
самымъ замѣчательнымъ средствамъ, которые шарлатанство
придумало для привлеченія покупщиковъ въ книжныя лав-
ки, принадлежитъ книготорговля-лотерея. Недавно была
объявлена подписка на новое изданіе сочиненій Г. Шато-
бріана съ преміею въ сто тысячъ франковъ: подпищики по-
лучаютъ каждый по одному экземпляру сочиненій, и сверхъ
того двадцать человѣкъ изъ нихъ могутъ еще выиграть отъ
50,000 до 5,000 франковъ. Успѣхъ этой приманки побудилъ
книгопродавцевъ приспособить ее къ продажѣ всѣхъ прочихъ
книгъ. Теперь учреждается компанія, въ которой участву-
ютъ почти всѣ Парижскіе книгопродавцы: каждый, кто ку-
пить у нихъ книгъ или журналовъ на 7¼ франковъ, по-
лучаетъ еще, сверхъ купленныхъ сочиненій, билетъ, кото-
рый служить на двѣнадцать мѣсяцевъ; каждый мѣсяцъ ра-
зыгрывается въ лотерею 5,000 франковъ, раздѣленныхъ на
четыре преміи въ 2,000, 1,500, 1,000 и 300 франковъ, слѣд-

Т. XIII. — Отд. VII.

3½

66

Смесь.

ственно каждый билетъ пользуется 48 жеребьями, и можетъ когда-нибудь выиграть одну изъ четырехъ суммъ: если счастіе не повезетъ ему, онъ въ правѣ искать утѣшенія себѣ въ горѣ, читая книгу, которую дали ему вмѣстѣ съ билемъ. Само собою разумѣется, что всѣ побѣгутъ въ книжныя лавки, не по любви къ книгамъ, но чтобы достать лотерейныхъ билетовъ, и что книжныя лавки тѣмъ самымъ превращаются въ вертепы азардной игры. Сочинители программы этого разбойничьяго союза противъ кармана самой недостаточной части публики называютъ его «благороднымъ учрежденіемъ», une institution honorable, – и имѣютъ наглость утверждать, что они дѣйствуютъ «въ пользу распредѣненія вкуса къ чтенію и познаній». Странно подумать, что до такихъ уловокъ дошла – кто? – литература, которая долго почиталась первою въ Европѣ!

СЛОВЕСНОСТЬ ВЪ АНГЛІИ. Г-жа Троллонъ, извѣстна ла пріятельница Сѣверныхъ Американцевъ, написала романъ подъ заглавіемъ Tremordyn Cliff, который удостоивается похвалъ даже отъ закоренѣлыхъ виговъ. Борьба женскаго честолюбія и любви представлена здѣсь со стороны довольно необыкновенной и не безъ искусства; но занимательность второстепенныхъ характеровъ, кажется, слишкомъ пожерѣтована интересу главнаго лица.

— Г. Куперъ, какъ мы уже говорили, издалъ новый романъ, — по имени The Monnikins. Французскіе журналы его ругаютъ. Надобно знать причину. «Монпикины» есть родъ аллегоріі, какъ Панта-груэль, какъ Гулливеръ. Г. Куперъ, человѣкъ очень либеральный, жестоко посмѣялся въ нихъ надъ представительными системами: indeirae, отсюда «разругали». Копечко, аллегоріі Г. Купера могли бъ быть веселѣе, остроуміѣе и понятиѣе, но это не препятствуетъ его послѣднему творенію быть хорошею сатирою, а сатиры всегда читаются добрыми людьми. Мы скоро сообщимъ содержаніе этого романа.

— Американка миссъ Седжвикъ также подарила Англійскую словесность очень милымъ романомъ, The Linwoods, который должно назвать историческимъ, потому что Вашингтонъ, Патнемъ и губернаторъ Клинтопъ находятся въ

Смиѣь.

67

числѣ дѣйствующихъ лицъ. Впрочемъ главное дѣло не въ нихъ, а въ двухъ прекрасныхъ дѣвушкахъ, чистосердечной Изабеллѣ Линвудъ и нѣжной Бесси Ли, задумчивой, влюбленной, привлекательной до такой степени, что для нея-одной можно прочесть три томика.

— Путешествій вышло по обыкновенію болѣе всего; но ни одно изъ нихъ не заслуживаетъ особенного вниманія. Scandinavian Sketches моряка Бретона пахнетъ джиномъ: по крайней-мѣрѣ онъ разсказываетъ такія чудеса, которые безъ помощи этого крѣпкаго напитка врядъ — ли могутъ притти въ голову, не говоря ужъ о томъ, что вся его Скандинавія ограничивается однойъ Норвегіей. Однако жъ надобно признаться, что матросская простота его слога имѣетъ своего рода привлекательность.

— Одно изъ замѣчательнѣйшихъ явленій въ литературѣ прошлаго мѣсяца составляетъ жизнь знаменитаго астропома Флемстида, изданная по его собственнымъ рукописямъ Г. Бели, вице-президентомъ Королевскаго Общества Ученыхъ въ Лондонѣ. Флемстидъ, современникъ Ньютона, былъ съ нимъ въ довольно близкихъ сношеніяхъ, и творецъ теоріи всемірной тяжести искусно пользовался его трудами, не говоря объ этомъ ни слова. «Я неразъ испыталъ его характеръ на себѣ, говоритъ Флемстидъ о Ньютонѣ, и всегда находилъ его коварнымъ, честолюбивымъ, ищущимъ похвалъ и нетерпящимъ противорѣчія. Я замѣтилъ нѣсколько ошибокъ въ четвертой книге его «Началъ»: вмѣсто того, чтобъ сказать мнѣ за то спасибо, онъ на меня сердился и нѣсколько разъ спрашивалъ съ надменностью, зачѣмъ я не заткну себѣ рта.» Преемникъ Ньютона въ Кембриджскомъ университетѣ, Вистонъ, подтверждаетъ это свидетельство: по его словамъ, Ньютонъ былъ самый опасливый и подозрительный человекъ на свѣтѣ. Конечно, это не полючелетъ славы честности и доброты, которую онъ пропрѣлъ себѣ въ потомствѣ, но отзывъ такихъ современиковъ какъ Флемстидъ и Вистонъ по-крайней-мѣрѣ заслуживаетъ вниманія будущихъ біографовъ.

— Всѣдъ за первымъ собраніемъ подлинныхъ документовъ Англійской исторіи, подъ заглавіемъ Rotuli Litterarum Clausarum, вышло недавно другое, не менѣе любопытное,

68

Смесь.

заключающее въ себѣ Rotuli Litterarum Patentium, которые принадлежатъ къ царствованію короля Юанна Безземельпаго и имѣютъ всю занимательность современныхъ и достовѣрныхъ свидѣтельствъ этой замѣчательной эпохи Англійской исторіи.

— Альманахи выходятъ годъ отъ года ранѣе, быть-можетъ по пословицѣ, кто первый пришелъ, тотъ и нашелъ. Сь декабря мѣсяца, который былъ прежде срокомъ ихъ появленія, мало-по-малу отодвинулись они къ сентябрю. Это настоящая скачка. Нынѣшній годъ, обогналъ всѣхъ Oriental Annual, наполненный самыми любопытными и свѣжими подробностями объ Индіи. Мы дали изъ него маленькій отрывокъ въ смѣси, и не ограничимся этою выпиской. Вмѣстѣ съ Oriental Annual вышелъ другой альманахъ The Christian Keepsake, который отсталъ отъ перваго, если не по времени, то по литературной занимательности и по достоинству картиnekъ, — этой души всякаго альманаха.

— Любители военныхъ подробностей могутъ найти много любопытнаго въ запискахъ генералъ-лейтенанта Томаса Пиктона, изданныхъ Г. Робинсономъ. Пиктонъ погибъ, какъ извѣстно, подъ Ватерлоо: онъ принадлежалъ къ числу отважнѣйшихъ генераловъ своего времени. Пс окончаніи Испанской войны онъ удостоился торжественной признательности, изъявленной ему парламентомъ въ самыхъ лестныхъ выраженіяхъ.

— Мы должны сказать еще о «Философіи Нравственно-сти» Г. Смита, въ которой авторъ, вопреки мнѣнію нѣкоторыхъ метафизиковъ своего отечества, защищаетъ права разума надъ волею. Основаніе Иовики заключается у него въ двухъ вопросахъ, которые, при всей ихъ разности, были часто смѣщиваемы самыми остроумными писателями: во-первыхъ, какое послѣднее вѣрило различія между добрымъ и недобрымъ, въ обширномъ смыслѣ? Во-вторыхъ, какого свойства та умственная деятельность, которою мы постигаемъ это различіе? Оба вопроса изслѣдованы Г. Смитомъ очень подробно, тщательно и остроумно.

— Англійскій, Французскій и Испанскій литераторъ донъ Телесфоро-де-Труэба-и-Косіа умеръ недавно въ Парижѣ. Онъ былъ Испанецъ, воспитанный въ Англіи и Франціи.

Смѣсь.

69

Его драмы игрались въ одно время въ трехъ государствахъ, и во всѣхъ съ примѣчательнымъ успѣхомъ. Кромѣ-того онъ написалъ нѣсколько удачныхъ повѣстей и сотрудничества- валъ во многихъ журналахъ, а въ 1834 году воротился въ Испанію.

СЛОВЕСНОСТЬ ВЪ ГЕРМАНИИ. Г. Эмеренцій Сцевола, псе вдоннимъ съ большимъ дарованіемъ, написалъ романъ, отличающійся особеннаго рода занимательностью, — занимательностью, которая давитъ какъ домовой. Авторъ такъ неутомимо и такъ искусно развиваетъ одну бѣду за другою, что вы не видите конца элеключеніямъ и радуетесь отъ души, увидѣвъ по-крайней-мѣрѣ конецъ книги. Леонида, героиня повѣсти, дочь обѣднявшего гугенота въ Лангедокѣ, еще ребенкомъ оставляетъ втайне въронсповѣданіе отца и соединается бракомъ съ однимъ католкомъ, давъ клятву хра-pить ненарушимое молчаніе. Умирающій отецъ отдаетъ ея руку молодому единовѣрцу своему Сентъ-Илеру. Но вскорѣ является первый мужъ Леониды, и Сентъ-Илеръ, уважая старшинство правъ, отпускаетъ ее съ этимъ мужемъ. Происшествія революціи нѣсколько разъ сводятъ и разлучаютъ любовниковъ; наконецъ Леонида теряетъ разсудокъ и умираетъ безпомощная въ старомъ жильѣ своего отца. Въ романѣ много прекрасныхъ сценъ и описаній, но героиня до того жалка, что перестаетъ быть интересною: она плачетъ чистыми черпилами.

— Въ шести небольшихъ рассказахъ, оставшихся по смерти А. Ахима фонъ-Арнима и педавно изданныхъ въ Берлини, есть поэзія и довольно рѣзкая оригинальность. Если это и поддѣлка, — что очень вѣроятно, тѣмъ болѣе, что на книгѣ пѣтъ имени издателя, — то поддѣлка удачная и лучше бездны неподдѣльныхъ произведеній.

— Адальбертъ фонъ-Шамиссо напечаталъ своего «Петра Шлемиля» третьимъ изданіемъ, въ котором выпущены всѣ баллады и пѣсни, помѣщенныя во второмъ. Это вѣроятно потому, что онъ вышли не такъ давно въ Полномъ Собрании его стихотвореній; однако жъ читатели Петра Шлемиля конечно не будутъ довольны этой перемѣной.

70

Смѣсь.

— Только недавно узнали мы о существованіи одной лю-
бопытной книги, которая вышла однако ж еще въ прош-
ломъ году. Это первая часть «Исторіи Германцевъ» док-
тора Галлинга, содержащая въ себѣ исторію Скиовъ. Ав-
торъ утверждаетъ, что Скиовы (Скита) праотцы Германцевъ,
и что даже имя ихъ вѣроятно Германское skytta (Schütz):
до сихъ поръ означаетъ по-Шведски стрѣлка. Подъ име-
немъ Скиовъ разумѣетъ онъ всю семью народовъ, кото-
рую Китайскія лѣтописи издревле помѣщаютъ къ востоку
отъ Каспійскаго Моря', и которой генеалогія свидѣтель-
ствуется намъ и этими лѣтописями и Библіею съ такимъ
согласіемъ, какого только можно ожидать отъ двухъ отда-
ленныхъ источниковъ. Родоначальникъ этихъ племенъ на-
званъ въ Св. Писаніи Арамомъ, а Плиній говорить, что
Персы именовали всѣхъ Скиовъ Арамеями. Они помѣщали
своихъ русыхъ сосѣдей въ Туранѣ, считали ихъ врагами,
подвластными Ариману, — и вотъ вамъ Арамеи, Геродо-
товы Аримаспы, Германцы! Самый Туранъ напоминаетъ
автору древняго съвернаго бога Тора. Въ числѣ Скиовъ
Китайскія лѣтописи упоминаютъ о племенахъ Княжкуань, или
Хакасъ, и Алань: докторъ Галлингъ узнаетъ въ нихъ Саковъ,
Саксовъ, которые древле назывались Хавками, Chauces, и
Алановъ, о которыхъ Амміанъ Марцелинъ говорить, что
они принадлежали къ Массагетамъ. Сюда же Полибій от-
посить и Саковъ. Нѣтъ сомнѣнія, что это очень забавно.
Мы отдаемъ полную справедливость Скио-Германской
ипотезѣ Г. Галлинга, однако жъ должны признаться, что
Индо-Германская еще забавитье. Индо-Германство — насто-
ящая умора. Само собою разумѣется, что этимъ мы отнюдь
не имѣемъ намъренія унизить комическаго достоинства ипо-
тезы Роксолано-Аорсо-Русской и «новаго взгляда на Рус-
скую исторію»; мы торжественно протестуемъ противъ
тѣхъ, которые вздумали бы утверждать, будто мы счита-
емъ эти Нѣмецкія грезы менѣе способными заставить хо-
хотать людей, знающихъ толкъ въ исторической критикѣ,
чѣмъ наши собственные, отечественные, родные.

— Въ литературномъ мірѣ пронесся слухъ, что скоро
выйдетъ третій и послѣдній томъ Нибурова путешествія на
Востокъ. Не многіе изъ нашихъ читателей помнятъ, какого

Смѣсь.

71

шуму надѣлало появленіе двухъ первыхъ томовъ за шесть-
деслѣть лѣтъ назадъ. Поэтому надобно объяснить, хоть
для новаго поколѣнія, причины, замедлившія до такой
степени издапіе послѣдней части. Всѣ приготовленныя для
нея гравюры были истреблены большимъ пожаромъ, слу-
чившимся въ Копенгагенѣ 1795 года, и авторъ, обезотва-
женный этимъ несчастіемъ, не могъ собраться съ силами
вознаградить тяжкую потерю. Знаменитый сынъ его имѣлъ
памѣреніе издать трудъ покойнаго отца, по новый взгладъ
на Римскую Исторію безпрерывно отвлекалъ его отъ ис-
полненія этого долга. Наслѣдники передали рукописи Ни-
бура старому его другу, совѣтнику Глойеру, и доктору І.
Ольсгаузену, профессору Восточныхъ языковъ въ Киль-
скомъ университетѣ. И вотъ что даетъ поводъ къ надеждѣ
вскорѣ увидѣть ихъ напечатанными.

— Вѣроятно кто-нибудь сглазилъ Германскихъ философовъ. Передъ нами списокъ новыхъ Нѣмецкихъ книгъ за цѣлый мѣсяцъ, и между ними ни одной по части философіи. Впрочемъ, это можетъ-быть отъ кометы.

## НОВЫЯ КНИГИ.

### Французскія.

RICHELIEU, MAZARIN, la fronde et le règne de Louis XIV, par M. Capeft-gue. Deuxième livraison. 2 vol.

SOUVENIRS DE MADAME LEBRUN. Tome premier.

MÉMOIRES DE JOHN TANNER, ou Trente années dans les déserts de l'Amérique du Nord, par E. de Blosseville. 2 vol.

CONFESSIONS DE J. S. QUESNÉ, comprenant une période de cinquante-six ans, depuis 1778 jusqu'en 1826. 3 vol.

VOYAGE DE LUXOR en Egypte, pour transporter de Thèbes à Paris l'un des obélisques de Sésostris, par M. Verninac de Saint-Maur, commandant de l'expédition. 1 vol.

DICTIONNAIRE DE PHYSIQUE ET DE CHIMIE, générales, théoretiques et appliquées, par une société de savans et sous la direction de M. Gilbert. 3 vol. 4°. par souscription.

ÉPITRE à Cuvier. Conseils à un novateur. La comète de Halley. Poésies par A. Bignan. 1 vol.

72

Стиль.

MÉLANGES DE LITTÉRATURE orientale et française, par J. Agoub
1 vol.

VIERGE ET MARTYR, roman, par Michel Masson. 2 vol.

LA DUCHESSE DE PRESLES, roman, par J. A. David. 2 vol.

MADAME DE VARENNES, roman, par Ed. Bergounioux, auteur de Charette.
1 vol.

LA TAVERNIÈRE DE LA CITÉ, roman, par S. Chaumier. 1 vol.

JULES JOSEPH, pensée intime, par Alphonse Fresse-Montval. 2 vol.

LA FILLE DU PEUPLE et la demoiselle du monde, roman, par E. L. Guérin.
2 vol.

NI JAMAIS NI TOUJOURS. (C'est la devise des amours), roman, par M. Paul de Kock. 2 vol.

L'ORPHELINE DE MORET, roman, par M. Teste d'Ouet. 2 vol.

Английский.

THE PHILOSOPHY OF MORALS. By A. Smith. 2 vols.

PHILANTHROPIC ECONOMY, or the philosophy of happiness. By Mrs. Loudon. 1 vol.

THE PATENT ROLLS preserved in the Tower of London. Rotuli litterarum patentium. Edited by Thomas Duffus Hardy. 1 vol.

AN ACCOUNT of the rev. John Flamsteed, the first astronomer royal, compiled from his own Mss. and other authentic documents, etc. By Francis Baily, vice-president of the Royal Society.

MEMOIRS of lieutenant-general Sir Thomas Picton; including his correspondence. By H. B. Robinson. 2 vols.

ITALY AND ITALIAN LITERATURE. By Charles Herbert. 1 vol.

RECORDS OF A ROUTE through France and Italy. By William Rae Wilson.
1 vol.

ITALY AND SWITZERLAND. By William Thomson. 1 vol.

VISIT TO ALEXANDRIA, Damascus, and Jerusalem. By Edward Hogg.
1 vol.

SKETCHES OF BERMUDA. By Susette Harriet Loyd. 1 vol.

SCANDINAVIAN SKETCHES, or a tour in Norway. By lieutenant Breton.
R. N. 1 vol.

SECOND REPORT on the commercial relations between France and Great Britain: Silkes and Wines. By J. Bowring. 1 vol.

REMARKS ON THE ARCHITECTURE of the Middle Ages, especially in Italy. By R. Willis. 1 vol.

THE CYCLOPAEDIA of anatomy and physiology. Edited by Robert B. Todd. Part I

TREMORDYN CLIFF. By Frances Trollope. 3 vols.

THE LINWOODS. By Miss Sedgwick. 3 vols.

Смѣсь.

75

THE ORIENTAL ANNUAL. By the rev. *Hobart Caunter*.

THE CHRISTIAN KEEPSAKE. Fisher, Son and Comp.

NALA AND DAMAYANTI, and other poems, translated from the Sanscrit.
By the rev. H. H. Milman. 1 vol.

BOYHOOD, with other poems and translations. By Charles A. Elton.
1 vol.

Нъмецкія.

BEITRÄGE ZUR KUNDE des deutschen Rechts, von Dr. L. M. Riedel.
Königsberg.

DAS ÖSTREICHISCHE FRAUENRECHT. Von Joseph Linden. 2 Bde. Wien.

AUFSÄTZE über Gegenstände der Astronomie und Physik. Für Leser aus allen Ständen, von H. W. Brandes. Herausg. von C.W. H. Brandes. Leipzig.

ÜBER COMETEN, deren Bahnen, Grösse, physische Beschaffenheit und Bestimmung. Populär dargestellt von Dr. *Ludwig Fel. Ofterdinger*. Stuttgart.

VON DER NATUR oder den Eigenschaften der Flüsse, von dem Ritter
C. Fr. von Wiebeking, Stuttgart.

DIE FELSEN-SPRENGUNGEN im Rhein bei Bingen, zur Erweiterung des Thalweges im Binger-Loche, von F. van der Bergh, königl. preuss. Wasserbaumeister. Coblenz.

LEITFADEN zum Unterrichte in der niedern Mathematik, von Jul. Weisbach.
Leipzig.

LEHRBUCH der allgemeinen Arithmetik und Algebra, von Dr. F. Ley
Köln.

DIE GRUNDSÄTZE nach welchen alle Arten von Dampfmaschinen zu be-
urtheilen und zu erbauen sind. Ein populäres Hand- und Lehrbuch,
von G. A. Verdam. Aus dem Holländischen von Dr. Ch. H. Schmidt.
Weimar.

UMRISS PÆDAGOGISCHER VORLESUNGEN. Von *Herbart*. Göttingen.

WEGWEISER ZUR BILDUNG für Lehrer und die Lehrer werden wollen.
In Gemeinschaft mit Bormann, Hentschel, Lüben, Mädler und Schu-
bart bearbeitet, und herausgegeben von Dr. F. W. A. Diesterweg.
Essen.

BIBLISCHE GESCHICHTEN für Schulen, von Fr. Nösselt. Breslau.

BILDUNGS-BIBLIOTHEK für Teutschlands Töchter von einer Gesellschaft
Gelehrten. In 6 Bänden Herausg. von G. Eitk. Augsburg.

LESEBUCH FÜR HÖHERE TÖCHTERSCHULEN. In drei Cursen, von Fr.
*Aug. Hoffmann*. Halle.

LEONIDE. Ein Roman, von *Emerentius Scävo*'. 4 Bde. Leipzig.

SECHS ERZÆHLUNGEN. Nachlass von L. Achim von Arnim. Berlín.

T. XIII. — ОТД. VII.

$6\frac{1}{4}$

74

Смѣсь.

PETER SCHLEMIL'S wundersame Geschichte, mithgetheilt von Adalbert Chamisso. 3 Auflage. Nürnberg.

STUNDENBILDER oder Deutschlands Arminen und Germanen, in den Jahren 1830 bis 1833, von Herm. Forsch. Hamburg.

LEBEN, THATEN und schreckliches Ende der Brüder Sylvio und Matheo Pellegrini. Eine wahre Begebenheit. Wien.

## МОДЫ

Парижъ. Октябрь.

Парижъ явился въ полномъ блескѣ. Вездѣ блестящіе атласы, вездѣ золотыя и серебряныя ткани, парчи, мтофы, фижмы, великолѣпіе и старина. На послѣднихъ празднествахъ въ Версальскомъ дворцѣ, вы увидѣли бъ вѣкъ Людовика XV, и даже XIV, въ подлинникѣ. Страсть къ фасонамъ временъ прабабушкиныхъ доходить до изступленія. Чѣмъ которая дама глядить древнѣе, тѣмъ лучше.

— Ширина юпокъ равняется объему орбиты Галлеевой кометы: для точности мѣры должно сказать, что объемъ этой орбиты заключаетъ въ себѣ 56 разстояній земли отъ солнца. Можно однакожъ дѣлать юпки и немножко меньше.

— Общее правило: несмотря на богатство матерій, на золото и серебро, фасонъ долженъ быть очень простъ. Хорошій вкусъ не допускаетъ ни какихъ лишнихъ украшеній. На приложенной картянкѣ изображена талья, самая употребительная: юпки, по ея огромности, не было возможно парисовать.

— Простота, о которой мы упомянули, особенно примѣчается на шляпкахъ и чепчикахъ. Одно ни два пера, заткнутыя за ленту, которая опоясываетъ тулью, легкая вѣточка цвѣтковъ и нѣсколько розъ по сторонамъ маленькаго чепчика, немного ленты, вотъ всѣ украшенія. Племя Израилево взяло рѣшительный верхъ въ Парижѣ: все нынче, должно быть жидовское, — шляпка à la Juive, лента à la Juif, чепчикъ à la Rébecca, турбанъ à la Rachel, и такъ да-лѣе. Эта мода такъ могущественна, что мы сами не устояли противъ ея вліянія, и въ нынѣшней книжкѣ Б. для Ч. напечатали длинную статью о жидахъ. Чтобы сдѣлаться со-

Смѣсь.

75

вершенно модными, прекрасныя наши читательницы должны прочитать въ ней хоть объ Иродъ. Въ заключеніе, надобно прибавить, что шляпка à la Rachel и чепчикъ à la Rébecca, изъ иллюзіоннаго тюля, находятся на приложенномъ рисункѣ, и суть произведенія мадмоазель Геліо*, которая, какъ извѣстно, обладаетъ необыкновеннымъ вкусомъ во всемъ, что касается до шляпокъ, чепчиковъ, турбановъ; сильно чувствуетъ всю ихъ поэзію и судитъ объ нихъ съ надлежащею критикою.

— Турбанъ, изображенный на картинкѣ, пазывается мусульманскимъ. Этотъ родъ турбана также въ большомъ употребленіи.

— На прически нѣтъ правила: онъ должны согласоваться съ лицемъ, полнотою тѣла, лѣтами. Тѣ, которыя изображены на картинкѣ, суть самыя милия изъ новѣйшихъ, и уже выполняются здѣсь, въ Петербургъ ученымъ профессоромъ волосянаго художества, Лемалемъ, котораго философическая гребенка въ прошедшее лѣто была увѣнчана въ Парижской Академіи Прически за свои творенія. Къ прическамъ этимъ необходимы Французскіе цвѣты: Лемаль привезъ ихъ также изъ Парижа. Не унижая нашей народной промышлености, съ прискорбіемъ надобно признаться, что между этими цвѣтами и здѣшними нѣтъ ни какого сравненія. Даму, которая къ бальной своей прическѣ приколетъ вѣтку Петербургскихъ цвѣтковъ, можно уважать, но произграть сраженіе можно только противъ головы, убранной Парижскими.

— Въ Парижѣ явился новый родъ плаща, или клока à la Maintenon, но мы не сообщаемъ его ни въ рисункѣ, ни въ описаніи, потому что онъ не для нашего климата.

— Теперь, говорить ли, или не раздирать сердца и молчать о новыхъ Парижскихъ тканяхъ, лентахъ, матеріяхъ, которыя мы увидимъ только черезъ годъ? Вмѣсто иллюзіоннаго тюля, есть тамъ тюль Арахна, тонкій какъ мысль, съ новымъ фасономъ; вмѣсто кружева, есть кружево кашемировое, одно изъ удивительнѣйшихъ произведеній нашегоъ вѣка; вмѣсто прошлогоднихъ матерій, есть атласъ Роксоланы, для капотовъ и плащей, богатый парчевый ат-

* На Невскомъ проспектѣ, домъ Чаплина.

76

Смп ৫.

ласъ Коринны, атласъ Рахили, божественный атласъ моза-
иковый, атласъ хамелеоній, красующійся тысячью цвѣтовъ,
гро-де-напль съ золотымъ отливомъ, діамантика съ смѣлыми
рисунками и яркими цвѣтами, галлисіена, мягкая какъ ка-
шемиръ, пересѣкаемая во всѣхъ направленіяхъ атласными
полосами и усѣянная легкими узорами, атласы съ печатны-
ми рисунками, золотыми и серебряными, бархатъ Медицей-
скій, блестящія ленты съ готическимъ рисункомъ, и прочая,
и прочая. Наконецъ, вмѣсто модистокъ, есть модисты, и
теперь въ Парижѣ говорятъ не marchande de modes, no
marchand de modes: первые модные магазины содержатъ тамъ
мужчины, — Maurice Bauvais, Herbaut, Baudrant, Hocquet.
Но главная новость въ эту минуту и великолѣпѣйшая
часть наряда, это Качи, родъ платка, займствованный у
Американскихъ дикарей. Качи есть квадратный кусокъ бѣ-
лаго кашемира, обшитый кашемировымъ кружевомъ. Выше
этого нѣтъ ничего въ мірѣ.

=

ПАРИЖСКАЯ АКАДЕМІЯ ИАУКЪ. 1. Свиной вопросъ. Про-
симъ читателей быть серіозными и внимательными, потому
что свиной вопросъ — вопросъ очень важный. Дѣло идетъ о
физіологикогастрономическихъ опытахъ, предпринятыхъ ка-
кимъ-то Г-мъ Паеномъ, на Гренельскомъ Лугу, близъ Па-
рижа, — опытахъ, къ которымъ приглашены были три ака-
деміи для отвѣдыванія разныхъ сортовъ мяса отъ свиней,
выкорѣмленныхъ по новой методѣ свиноводства.

Рѣшеніе этого вопроса требовало величайшей осторожности. Г. Паенъ, человѣкъ смѣтливый, не удовольствовался своими глубокими свѣдѣніями въ Химіи: онъ призвалъ на помощь тонкія и разборчивыя нёба академиковъ, всѣ ученые рты, которые пользуются въ гастрономическомъ отношеніи столь же давнею, сколько заслуженною репутаціей. Если Римскій Сенатъ не пренебрегъ заняться изслѣдованіемъ, какой соусъ приличнѣе для вьюшки, то, въ настоящемъ случаѣ, который гораздо поважнѣе, отнюдь не было излишне созвать всѣ отдѣленія Французскаго Института для рѣшенія по головамъ, какіе именно окороки и сосиски наиболее достойны человѣчества. Нельзя было придумать ничего надежнѣе этого собранія людей съ умомъ и со вкусомъ, этого выбора желудковъ съ дознаннымъ безпристрастіемъ, судилища, въ которомъ засѣдали всѣ ученыя «знаменитости» Парижа.

Академія Наукъ, Академія Медицинская и весь врачебный
факультетъ отправились въ колбасный магазинъ Г. Паена:
Г-ну Мажанди, въ сопровожденіи Гг. Бонафў, Сильвестра,
Паранъ-дю-Шатлё и другихъ физико-математическихъ и меди-
цинскихъ репутацій, вмѣстѣ со многими посторонними людь-
ми, просвѣщенными многолѣтнимъ жевательнымъ опытомъ,
поручено было анализировать свиницу въ сосискакъ, кол-
басахъ, котлетахъ и жареномъ, приготовленныхъ съ особен-
ной разборчивостью для этой интересной экспедиціи.

Въ семь часовъ весь ареопагъ былъ на-лице; все было
готово для великаго испытанія, къ которому каждый при-
готовился надлежащею діетой, и устраненіемъ всѣхъ сует-
ныхъ помысловъ и наважденій свѣта. Сколько нужно было
присутствія духа, чуткости и проницательности, чтобъ не
Т. ХІІІ. — Отд. VII.

7

Смѣсь.

78

попасть въ сѣти, которыя Г. Паецъ нарочно разставилъ ученымъ, желая вършѣе достигнуть свѣтлой истины! Шампанское, романѣ, эрмитажъ, валь-де-пеньясъ, тинто-ди-рота, — всѣ лучшія випа Французскія, Испанскія и Италіянскія, были употреблены для произведения оптическаго обмана. Но ученыхъ ничѣмъ не умилостивиць, когда представляется имъ случай выказать свои познанія; они выпили вино, и остались по-прежнему строгими критиками. Глубокое безмолвіе царствовало между ними; младшіе выжидали, чтобъ опытная старость произнесла напередъ свое обдѣманное мнѣніе.

И нечего удивляться такой благоразумной осторожности. Повторяю вамъ, этотъ вопросъ одинъ изъ самыхъ серіозныхъ: дѣло идетъ о томъ, какія свиньи будутъ господствующими во Франціи, южныя или съверныя? будутъ ли похищены у Байонны, у всего южнаго края, у живописныхъ горъ Берна, гдѣ пасутся такія славныя, жирныя стада свиней, прекраснѣйшая пальма ихъ славы и главнѣйшій источникъ ихъ благосостоянія? Что станетѣ со всѣми этими Бернскими дворянами, которые такъ справедливо гордятся тукомъ своихъ окороковъ, если свиньи Парижскія, эти гордыя, надменныя, хвастливыя свиньи, прогонятъ, со всѣхъ столовъ, скромныхъ но основательныхъ свиней юга, и если окорока Паена, если свиньи Гренельской равнины, смѣло выставать свою лоснящуюся кожу во всѣхъ колбасныхъ лавкахъ обоихъ полушарій!

Будущность неисповѣдима; неизвѣстно, что выйдетъ изъ этой великой борьбы, которая возникаетъ между свиньями Гренеля и Байонны; мы еще не знаемъ, одержитъ ли Турецкое пшено и желудь юга преимущество надъ физіологическою методою утучненія Г. Паена, или нѣтъ; одно можно сказать съ достовѣрностью, что, по мнѣнію трехъ ученыхъ сословій, въ мірѣ нѣтъ жареной свинины и нѣжне, тающѣе, усладительнѣй и благовоннѣе той, которою Г. Паенъ подчивалъ своихъ посѣтителей: собраніе въ одинъ голосъ провозгласило ее — безподобною!

Неужли теперь описывать, какимъ образомъ Г. Паецъ воспитывалъ этихъ бѣдныхъ животныхъ для стола съ минуты рожденія ихъ на свѣтѣ до самой смерти и до превращенія

Смѣсь.

79

въ сосиски, котлеты, колбасы, окороки? Неужли разсказывать, какъ ихъ берутъ отъ колыбели, откармливаютъ, чтобъ мясо было нѣжно, утучняютъ такъ, что они наконецъ не могутъ поворотиться съ мѣста, ни подняться съ земли; какъ менѣе чѣмъ въ два мѣсяца вѣсѣ ихъ увеличивается болѣе нежели восьмидесятью фунтами; какой приманкой возбуждаютъ въ нихъ апетитъ до такой степени, что они жирѣютъ на полтора фунта въ сутки, и какъ все это обходится дешевле чѣмъ откормить пулярду? Такія подробности завели бы насъ слишкомъ далеко: довольно будетъ сказать, что свиньи Г-на Паена между прочимъ кормлены были мясомъ кошекъ, крысъ, мышей, собакъ и другихъ плотоядныхъ животныхъ. Теперь не время разсуждать о вліяниі, какое можетъ имѣть родъ корма, и особенно замѣнъ растительнаго животнымъ, на качество мясъ, предназначаемыхъ намъ въ пищу. До сихъ поръ казалось, что плотоядныя животныя не годы для нашегоъ стола, но эти новые опыты повидимому убеждаются, что, приготовивъ варенную говядину, особеннымъ образомъ, можно сдѣлать ее чрезвычайно пригодною къ корму для травоядныхъ животныхъ и къ сообщенію имъ удивительныхъ свойствъ, физіологическихъ и поваренныхъ. Этотъ важный предметъ вѣроятно будетъ изслѣдованъ Парижскою Врачебною Управой, потому что онъ в заслуживаетъ вниманія науки, — и мы общаемъ возвратиться къ нему при первомъ случаѣ.

2. Превращеніе газовъ въ жидкости. Теперь только и говорятъ въ ученомъ свѣтѣ о минимомъ открытіи Г-на Тилоріё, которое называютъ открытіемъ единственнымъ, открытіемъ, обогащающимъ науку новымъ фактомъ; которое даетъ намъ небывалаго дѣятеля силы, общаетъ движителя, могущественнѣе паровъ, почти столь же сильнаго какъ порохъ, двигателя, котораго нельзя исчислить всѣхъ действій и предвидѣть всѣхъ приложеній, и прочая, и прочая. Словоемъ, мы не въ состояніи перечесть всѣхъ эпитетовъ, которыми Французы, въ своемъ тщеславіи, величаютъ это мнимое открытіе своего соотечественника, Г-на Тилоріё, извѣстнаго изобрѣтеніемъ гидростатической лампы. Но какъ какъ дѣло идетъ объ одномъ изъ любопытнѣйшихъ физи

80

Смільсь.

ческихъ фактовъ, то мы постараемся объяснить нашимъ чи-
тателямъ, изъ-за чего вышелъ весь этотъ шумъ.

Всякому извѣстно, что такое газъ, — вещество, которое,
въ естественномъ своемъ состояніи, находится всегда въ ле-
тучемъ или воздухообразномъ видѣ. Легко понять, что это
состояніе, подобно состоянію всѣхъ другихъ тѣлъ земнаго
шара, есть только относительное, зависящее отъ извѣст-
ныхъ условій. Съ измѣненіемъ условій должны измѣниться
и различныя состоянія всѣхъ извѣстныхъ намъ тѣлъ: пусть
напримѣръ температура нашей атмосферы или самой земли
сильно возвысится, тогда тѣла, которые теперь тверды, мо-
гутъ сдѣлаться жидкими, тѣла жидкія перейти въ состоя-
ніе газа, и такъ далѣе. Свинецъ могъ бы тогда течь, какъ
теперь вода, которая превратилась бы въ легкій паръ, и
даже ртуть вошла бы въ число газовъ нашего воздуха.

Совсѣмъ противоположныя слѣдствія произошли бы отъ
уменьшенія теплоты, въ которой мы существуемъ: ртуть
окрѣпла бы какъ серебро, вода всегда была бы въ ледяномъ
состояніи, и изъ нея можно было бы строить какъ изъ
камня; самый воздухъ, при надлежащей степени давленія и
холода, могъ бы потечь жидкостью на поверхности земнаго
шара. Если планеты нашей системы—одинакаго состава съ
Землею, эти различныя состоянія тѣла можетъ-быть дѣй-
ствительно на нихъ осуществлены, потому что нѣкоторыя
планеты, каковы Меркурій и Венера, гораздо ближе къ
солнцу нежели Земля, другія, каковы Юпитеръ, Сатурнъ и
Уранъ, гораздо далѣе отъ этого главнаго источника теп-
плоты.

Такъ, отнюдь не удивительно, что человѣкъ имѣетъ
силу измѣнять обыкновенное состояніе тѣлъ, разнообразя
условія, отъ которыхъ зависитъ это состояніе. Такимъ об-
разомъ, посредствомъ огня или холода, посредствомъ сово-
купныхъ дѣйствій давленія и охлажденія, заставляетъ онъ
тѣла переходить изъ твердаго состоянія въ жидкое или да-
же газообразное; и наоборотъ, посредствомъ огня онъ пла-
витъ, напримѣръ, свинецъ, желѣзо и другія твердыя ве-
щества; онъ превращаетъ воду и ртуть въ пары; помощью
холода замораживаетъ воду, сгущаетъ паръ, ириводить га-
зы въ капельно-жидкое состояніе.

Смѣсь.

31

Эти перемѣны въ состояніяхъ тѣлъ доставляютъ человѣ-
ку весьма сильныхъ дѣятелей, которыми онъ увеличиваетъ
свои средства и свое могущество. Посмѣнный переходъ
воды въ состояніе пара и въ состояніе жидкости, ея чере-
дующееся паротвореніе и сгущеніе, служатъ ему для подъ-
ема тѣхъ огромныхъ поршней, для приведенія въ ходъ
тѣхъ могучихъ машинъ, которыми замѣняются миллионы ра-
ботниковъ и которая носятъ его съ такой дивной скоростью
по морямъ и по желѣзнымъ дорогамъ.

Внезапное воспламененіе пороха, то есть, мгновенное рас-
ширеніе твердаго тѣла, превращающагося въ газъ и си-
лящагося занять въ нѣсколько сотъ разъ болѣе простран-
ства чѣмъ то, въ которомъ оно заключалось до воспламененія,
производить страшные толчки, такъ грозно употребляемые
человѣкомъ въ военное время.

Сверхъ-того, черезъ быстрый переходъ жидкаго тѣла въ
газообразность получаются искусственные холода, понижающіе
термометръ на шестьдесятъ, на восемьдесятъ, даже на сто
градусовъ отъ точки замерзанія. Газообразное тѣло не мо-
жетъ превратиться въ жидкость, не утративъ огромнаго ко-
личества свойственной ему теплоты, и также не можетъ
перейти въ состояніе газа, не поглотивъ всей теплоты, ко-
торую изъ себя освободило. Эту теплоту отнимаетъ оно у
всѣхъ тѣлъ, приводимыхъ съ нимъ въ соприкосновеніе: такъ
Г. Бюсси успѣлъ заморозитъ ртуть въ стекляномъ пу-
зырькѣ, направивъ на него струю сѣрнисто-кислаго газа въ то
мгновеніе, какъ этотъ газъ вырвался изъ сосуда, гдѣ его
удерживали въ жидкомъ состояніи.

Твердое или жидкое тѣло, мгновенно превращенное въ
паръ и потомъ опять сгущенное, или газообразное тѣло,
превращенное въ жидкость и всегда готовое быстро воспрі-
ять прежнее свое состояніе, составляютъ такимъ образомъ
въ рукахъ человѣка могущественнѣйшихъ дѣятелей, способ-
ныхъ къ произведенію безчисленныхъ работъ по его волѣ.
Что касается до приложения этихъ средствъ къ потребно-
стямъ и нуждамъ промышленности, то вся тайна здѣсь въ
томъ, чтобъ совершать превращенія какъ-можно дешевле
и быть надъ ними полнымъ властелиномъ.

Этого достигли мы въ отношеніи къ пороху и особенно

82

Смѣсь.

въ отношеніи къ парамъ. Но положимъ, что мы успѣли о-
жидить газъ, который обильно разлить въ природѣ, что
мы можемъ удерживать его въ надлежащихъ снарядахъ, у-
правлять его дѣйствіемъ, * наконецъ употреблять его для
произведенія тѣхъ правильныхъ и плавныхъ движеній, ко-
торымъ мы дивимся въ паровыхъ машинахъ при нынѣш-
немъ ихъ усовершенствованіи, и мы тотчасъ постигнемъ всю
пользу, какую можно будетъ извлечь изъ подобнаго откры-
тія. Не нужно ни огня, ни издержекъ на топливо для при-
веденія этой силы въ дѣйствіе; стоитъ лишь дать ей сво-
боду, и она устранитъ всякое препятствіе, одолѣетъ всякое
сопротивленіе. Такой дѣятель былъ бы всегда и вездѣ у
пасъ въ распоряженіи, — едали отъ лѣсовъ и отъ угольныхъ
копей, середи пустынь и морей, на заводѣ и на фабрикѣ.

Эта великая задача конечно еще далека отъ разрѣшенія.
Между-тѣмъ Г. Тилоріё успѣлъ получить нѣсколько буты-
локъ углекислаго газа въ жидкомъ состояніи; этого газа,
котораго вездѣ такъ много въ природѣ, — въ воздухѣ кого-
рымъ мы дышимъ,— въ топливѣ,— въ шампанскомъ, которое
мы пьемъ, — въ известковомъ камнѣ, который образуетъ о-
громныя горы; и этотъ успѣхъ есть случай чрезвычайно любо-
пытный и важный. Ученые Французскаго Института тотчасъ
поспѣшили къ Г. Тилоріё, чтобъ посмотрѣть на производ-
ство его опытовъ, и, правду сказать, надобно было торо-
ниться, потому что такого гостя совсѣмъ неудобно держать
при себѣ; нѣсколько бутылокъ углекислаго газа въ жидкомъ
состояніи достаточны для того, чтобы, при маленькой нео-
сторожности, взорвать цѣлую часть Парижа.

Коммиссія Института, въ которой участвовалъ и Г. Те-
наръ, подтвердила справедливость фактовъ, изложенныхъ Г.
Тилоріё; она удостовѣрилась, что часть этого газа даже отвер-
дѣла; она имѣла случай насладиться страннымъ зрѣлищемъ ку-
ска углекислаго газа, твердаго какъ ледъ, но ускользавшаго
изъ рукъ въ газообразномъ состояніи. Она воспользовалась
этимъ случаемъ для изученія всѣхъ свойствъ газа и замѣ-
тила, что въ нѣкоторой степени онъ не повинуется пра-
вильному закону сгущенія, выведенному Маріоттомъ. Онъ
становится жидкимъ на точкѣ замерзанія, подъ давленіемъ
тридцати шести атмосферъ, и твердѣетъ при температурѣ

Смѣсь.

83

ста градусовъ ниже точки замерзанія. Почти не нужно за-
мѣчать, что градусы здѣсь показаны по сотенному, или Цель-
сіеву, термометру, котораго дѣленія содержатся къ употреб-
ительнымъ у насъ Реомюровымъ какъ 5 къ 4.

Этотъ опытъ въ самомъ дѣлѣ очень любопытенъ; но на-
добно быть тщеславнымъ до чрезвычайности и сверхъ-того
немного несправедливымъ, чтобъ дѣлать такой шумъ объ от-
крытіи, которое вовсе не открытіе, и приписывать себѣ
честь перваго успѣха, тогда какъ другіе имѣютъ на него
десятилетнее право. Не знаемъ, многіе ли изъ нашихъ чи-
тателей обращали вниманіе на опыты генерала Перкинса,
но дѣло въ томъ, что гораздо прежде Г. Тилоріе, еще въ
1826 году онъ сгущалъ газы и между прочимъ тотъ самый
углекислый газъ. Г. Фаредѣ получилъ такой же результатъ
въ 1823 году. Такъ какъ и великіе ученые не хотятъ
объ этомъ вспомнить, мы изложимъ здѣсь въ немногихъ
словахъ опыты генерала Перкинса въ томъ видѣ, въ какомъ
сообщали ихъ повременные Англійскіе журналы.

Г. Перкинсъ устроилъ машину, производившую страшное
давленіе, около сорока тысячъ чунтовъ на каждый квадрат-
ный дюймъ, и первое ея испытаніе увѣнчалось открытіемъ,
чрезвычайно важнымъ для науки: прежде обыкновенно счи-
тали воду несжимаемою; однако жъ подъ тяжестью двухъ
тысячъ атмосферъ, двѣнадцать кубическихъ дюймовъ воды
сжались въ одиннадцать.

Сгущенная уксусная кислота была подвергнута давлению
тысячи ста атмосферъ: она сзерновалась почти совершенно.
Давленія пяти сотъ атмосферъ было достаточно для соеди-
ненія воды съ одинаковымъ количествомъ воздуха. Нѣсколь-
ко сильнѣйшее давленіе превратило воздухъ въ капельную
жидкость, но онъ рѣдѣлъ и улетучивался по мѣрѣ умень-
шенія сжимающей силы. Подвергая давленію разные газы,
генералъ Перкинсъ сжалъ углекислый газъ въ водообразную
жидкость подъ тяжестью тридцати шести атмосферъ, —
степень давленія, опредѣляемая и Г. Тилоріе, — а подъ со-
рока атмосферами углеводородный газъ начиналъ переходить
въ капельно-жидкое состояние; дѣйствіе тысячи двухъ сотъ
атмосфер превратило въ жидкость всю его массу.

3. Обращеніе кометъ около ихъ оси. До сихъ поръ еще

84

Смпсь.

неизвѣстно, обращаются ли кометы около самихъ себя. Для удостовѣренія въ этомъ, надлежало бы замѣтить на поверхности этихъ тѣлъ какую-нибудь точку, на которой могло бы остановиться вниманіе астронома для наблюденія ея мѣстоизмѣненій; но мы еще не дошли до этого посредствомъ орудій, которые доселѣ, употребляли. Извѣстно одно-ко жъ, что такимъ образомъ опредѣлено круговращательное движеніе солнца: замѣтили, что темныя пятна, существующія на поверхности этого свѣтила, занимаютъ въ послѣдовательномъ порядкѣ разныя точки его диска, и наблюденіе дозволило заключить, что солнце не бездвижно на своей оси, что оно обращается около самого себя.

Г. Арагò, наблюдая блаженной памяти Галлееву комету посредствомъ инструментовъ, довольно сильныхъ для того, чтобъ ясно видѣть ея тѣло, освобожденное отъ свѣтистой атмосферы, которою оно окружено, замѣтилъ нѣсколько точекъ, блестящіе прочей поверхности и расположенныхъ въ видѣ треугольника насупротивъ жалкаго хвоста. На другой день онъ уже исчезли и замѣнились другими, которыхъ не было видно наканунѣ: эти новыя свѣтлыя точки, заключавшія въ себѣ отрѣзокъ круга около ста деслити градусовъ, занимали другую часть кометы. Любопытно было возобновить наблюденіе въ слѣдующіе дни, чтобъ удобствовѣриться въ положеніи свѣстистыхъ точекъ, но пасмурная погода не дозволила этого знаменитому Французскому астроному.

Не достаетъ еще того, чтобъ эта дрянная, безхвостая комета, прозрачная какъ стаканъ, обращалась на своей оси! Рѣшительно, пришелъ конецъ свѣту.

4. Температура одинаковыхъ часовъ. Г. Арагò сообщилъ Академіи вѣдомости метеорологическимъ наблюденіямъ, венденнымъ съ большой тщательностью и удивительнымъ постоянствомъ съ часа на часъ въ теченіе цѣлаго года, въ Вестфаліи. Этими вѣдомостями обязаны Г-ну совѣтнику Брауцу: изъ его наблюденій, въ которыхъ стояніе термометра записывалось сжечасно, выходитъ, что средняя температура того мѣста, гдѣ они производились, равнлется 7 градусамъ,

Смьсь.

33

7 десятымъ. Людопытно было воспользоваться такою огром-
ною массою фактовъ для опредѣленія часа, въ который на-
блюденіе даетъ среднюю температуру, такъ, чтобъ одно это
наблюдение могло замѣнять всѣ другія. Въ восемь часовъ
утра термометръ показываетъ среднюю температуру въ 7 гра-
дусовъ, 7 десятыхъ. Этимъ подтвердилось предположеніе
Г.на Араго, что сложность температуръ одинаковыхъ ча-
совъ дня и ночи даетъ, при раздѣленіи ея по-поламъ, сред-
нюю ихъ температуру: такъ, напримѣръ, температуры по-
луночи и полдня, часа утра и часа по полудни, двухъ ча-
совъ ночи и двухъ часовъ дня, и такъ далѣе, въ настоя-
щемъ случаѣ составляютъ вмѣстѣ около четырнадцати гра-
дусовъ, или около семи для каждого часа порознь.

ИСПОЛИНСКИЙ ПАУКЪ. Пауки ростутъ довольно медленно, но раждаются въ совершенномъ состояніи епрентерпѣваютъ ни какого превращенія. Иногда они вылупляются только съ щестью лапками; остальная пара приростаетъ при первомъ линяньѣ; у нѣкоторыхъ родовъ пауковъ это совершается еще въ коконѣ; у другихъ, они до этого вре- мени сидятъ на спинѣ у матери; но это слѣдствія про- стаго линянья. Чрезвычайная прожорливость, которою от- личается большая часть пауковъ, не позволяетъ имъ жить въ обществѣ, потому что они не щадятъ другъ друга и даже со страхомъ сближаются при совокупленіи: иногда, отъ излишней-ли страсти, или отъ непреоборимаго голода, любовникъ съѣдаетъ свою милую. Между тѣмъ нѣкото- рыя породы пауковъ въ это время живутъ въ обще- ствѣ и, повидимому, вмѣстѣ ткутъ паутину. Въ Америкѣ и на Мысѣ Доброй Надежды водится паукъ австральный, лилово-бураго цвѣта, съ короткими и толстыми членами, которые покрыты рѣдкою шерстью; онъ гоняется за пти- цами и укушеніе его бываетъ иногда опасно для человѣка. Докторъ Моретанъ недавно открылъ въ лѣсахъ Австраліи новую породу, еще крупнѣе. Этотъ паукъ бываетъ девяти дюймовъ въ ширину и походитъ на морскаго рака; у него шесть лапъ и шесть глазъ; тѣло его нечистаго сѣ- раго цвѣта, съ красными полосами и пятнышками; животъ рыжеватый.

Сміьсь.

36

Этой породы пауки любить мѣста сырыя и болотистыя; они живутъ въ старыхъ пняхъ гнилыхъ деревьевъ, въ ко-торыхъ они выкапываютъ себѣ углубленія дюймовъ въ шесть въ діаметрѣ, грубо выложеныя какимъ-то веще-ствомъ, похожимъ на древесную губку. Эти пауки, какъ кажется, живутъ и на сушѣ и въ водѣ. Я неразъ виды-валъ, говорить Моретанъ, какъ они спускались съ де-ревьевъ, которыя служили имъ убѣжищемъ, осторожно входили съ болото и погружались до самаго дна, гдѣ оста-вались иногда не менѣе получаса и выносили оттуда не-большихъ рыбокъ, личинокъ или крупныхъ червей. Я не знаю животнаго отвратительнѣе этого; въ задней части головы паходится съ каждой стороны по три глаза, чер-ныхъ въ срединѣ, кровавыхъ по краямъ; отъ нижней ча-сти идутъ чрезвычайно сильные щупальцы, которыми паукъ ломаетъ тростникъ, выдергиваетъ съ корнемъ траву и даже перерѣзываетъ древесныя вѣтки.

ТЕАТРЪ НЫЙШНЕЙ ВОЙНЫ ВЪ ИСПАНІИ. 2. Зако-ны, нравы и обычаи Басковъ и Наварцевъ. Баски, или Васконгады, разселились широко по обѣ стороны Пирене-евъ. Въ южной Франціи живутъ они до самой Гасконьи, которая отъ нихъ и получила свое названіе. Вильгельмъ Гумбольдтъ, разбирашвій нарѣчіе Басковъ, почитаетъ его первобытнымъ языкомъ.

Испанскіе Баски, или Бискайцы, — люди атлетическаго вида. Они не такъ рослы какъ широкоплечи, но сильны, дѣятельны, равно снособны къ напряженному труду и къ перенесенію усталости, проворны, смѣтливы и вообще дол-говѣчны. Въ духѣ промышлености Бискайцы далеко превос-ходятъ всѣ другія племена, живущія на Пиренейскомъ по-луостровѣ. Обладая умомъ, смышленостью, твердымъ ду-хомъ и терпѣніемъ, которые составляютъ лучшія черты Испанскаго характера, они чужды той безопасности, важ-ности и чопорности, которыя портятъ этотъ характеръ. Они гордятся славою предковъ и своими древними преи-муществами. Нравъ у нихъ до чрезвычайности живой; духъ несависимости и отваги царствуетъ между ними: будучи храб-ры, воинственны и опытны въ боевомъ дѣлѣ, они въ тече-

Смѣсь.

87

ніе вѣковъ умѣли поддержать эту независимость и не-
разъ возставали на утѣснителей ихъ провинціи. Честь и
честность у нихъ ненарушимы; законы гостепріимства по-
читаются священными. Энтузіязмъ и романическая вѣр-
ность, свойственная такому состоянію общества отличаютъ
эти горныя племена. Многіе изображали ихъ очень похо-
жими на Ирландцевъ, но общій этимъ двумъ народамъ Кель-
тійскій характеръ согрѣтъ и закаленъ въ Бискаіѣ знойными
лучами южнаго солнца.

До совокупленія всѣхъ областей, составляющихъ Испан-
скую монархію, каждая изъ нихъ была особеннымъ коро-
левствомъ, имѣла свое законодательство и свое граждан-
ское управленіе. Впослѣдствіи существовали въ нихъ пра-
вительствующія областныя судилища,—фуэросы Кастилии,
фуэросы Валенсіи, какъ во Франціи парламенты Руанскій
и Бордоскій. Эти мѣстныя собранія, или суды, fueros,
cortés, какъ называли ихъ Испанцы, очень долго удержива-
лись въ силѣ; но императоръ Карлъ V довершилъ ихъ па-
деніе, приготовленное рѣшительными мѣрами кардипала
Хименеса. Письменные памятники ихъ совѣщаній представ-
ляютъ самую живую картину древнихъ правовъ. Старшин-
ство по времени принадлежитъ фуэросамъ въ Хакѣ (Jasa),
маленькомъ городкѣ на границѣ Наварры съ Аррагономъ.
Законы этой маленькой общины были зерномъ, изъ кото-
раго развились потомъ государственные учрежденія Арра-
гонскаго королевства.

Грамматы на составленіе общинъ и правительствующихъ
судилищъ выдавались христіанскими завоевателями по мѣрѣ
исторенія городовъ и областей изъ рукъ ненавистныхъ
Мавровъ. Эти грамматы были только возобновленіемъ Гото-
скихъ уставовъ, господствовавшихъ до Сарацинскаго влады-
чества. Но здѣсь представляется особенность Бискайскихъ
законовъ, которою они различествуютъ съ постановленіями
Аррагона и всѣхъ прочихъ областей Испаніи: фуэросы Би-
скаіи почитаются установленіемъ народа, который обладалъ
полуостровомъ до вторженія Готовъ и сохранилъ въ го-
рахъ чистоту своей крови безъ примѣси завоевателей. По-
литическое учрежденіе Бискайцевъ имѣетъ много общаго съ
Готескою системою властей, но отличается тѣмъ, что ду-

88

Смѣсь.

ховенство лишено всякаго прямаго вліянія на изданіе зако-
нозь. Вообще этотъ народъ считаетъ себя независимымъ
отъ Испанскаго правленія, и общаго монарха признаетъ не
королемъ, а только господаремъ Бискаіи. Область имѣть
свою правительственную юнту, которая состоитъ изъ чле-
новъ, избираемыхъ городами и сословіями.

Чтобы объяснить себѣ состояніе тамошняго общества, необходимо принять въ расчетъ раздѣленіе помѣстной собственности, положеніе землевладѣителей и то примѣчательное вліяніе, какое имѣютъ они на поселянъ. Власть Бискайскихъ господъ, или старшинъ, основана не на богатствѣ и доходахъ, какъ напримѣръ въ Англіи, не на узаконенныхъ правахъ вассальства, какъ въ прежнихъ феодальныхъ государствахъ, а на стародавнемъ преданіи, на незапамятномъ владѣніи, которое, сильнѣе всякаго закона, укрѣпляетъ за ними всѣ преимущества власти и знатности. Здѣшнимъ мелкимъ помѣщикамъ нечтѣмъ больше гордиться кромѣ предковъ и древности происхожденія, и нельзя себѣ представить какое преимущество сопряжено съ этимъ родовымъ отличіемъ. Крутизны Бискаіи и Алавы покрыты обрушенными башнями, развалинами замковъ и горныхъ крѣпостей, съ которыхъ Бискайскіе дворяне посмѣвались иѣкогда Готоамъ и Сарапинамъ. Эти памятники связаны со множествомъ преданій; это живые гербы здѣшнихъ гидальговъ, и обладаніе одной такой развалиной, casa solar, даказываетъ древность рода лучше всѣхъ грамматъ на земномъ шарѣ. Хозяинъ развалины почитается чуть не царемъ; самые отдаленные его родственники смотрятъ на него съ подобострастіемъ, какъ на старѣйшину поколѣнія, и всѣми неправдами приплетаются къ нему въ родство хотя по боковымъ линіямъ.

Это состояніе общества и сильное чувство взаимныхъ
связей, которымъ оно одушевлено, гораздо проще и древ-
нѣе феодальной системы. Замѣчательно, что даже успѣхи
промышлености и торговли ни сколько не поколебали
этихъ патріархальныхъ отношеній, и не ослабили ес-
тественныхъ узъ, которыми искони связаны между со-
бою всѣ поколѣнія. Бискайскія области освобождены отъ
разорительной месты, или права, которымъ пользуются
владѣтели мериносовъ, пасти стада на чужихъ лугахъ. Не-

Смпсь.

89

смотря на то, земледѣліе и вообще сельское хозяйство не
процвѣтаетъ здѣсь въ большомъ размѣрѣ, потому что за-
конъ о неотчуждимости и нераздѣльности родовыхъ имѣ-
ній, чрезвычайно стѣсняетъ употребленіе капиталовъ.

Послѣ безпредѣльной привязанности къ уставамъ и обы-
чаямъ предковъ, другая отличительная черта Бискайцевъ
есть суевѣріе. Сколько Испанія превосходитъ въ этомъ от-
ношеніи другія католическія земли, столько Бискаія пре-
восходитъ всѣ прочія области Испаніи. Нигдѣ самые пу-
стые обряды и самыя баснословныя преданія не имѣютъ
такой силы и не пользуются такимъ уваженіемъ, какъ у
Бискайцевъ, потому что все это связано съ ихъ народнымъ
бытомъ и хранится вмѣстѣ съ другими повѣрьями какъ
вѣковая святыня. Тѣмъ не менѣе справедливо, что ученіе
католической Церкви сохранилось здѣсь во всей его чи-
стотѣ: благодаря особенности своего нарѣчія, Бискайцы,
отдѣленные отъ другихъ народовъ, даже и не знаютъ, что
такое ересь, и питаютъ къ духовенству и къ монашескимъ
орденамъ безпредѣльное уваженіе. Духовные здѣсь не толь-
ко пастыри, но и друзья частныхъ людей, которые при-
бѣгаютъ къ нимъ за совѣтами въ горѣ; и народъ, находя всегда
сочувствіе и радушный приемъ, охотно повинуется внуше-
ніямъ своихъ наставниковъ. Извѣстно, что когда донъ Кар-
лосъ появился въ Бискаіѣ, тамошнее духовенство тотчасть
успѣло воспламенить жителей въ его пользу, и монахи въ
одеждѣ герільясовъ истребили Кристиносовъ въ тѣсни-
нахъ Гипускои.

Однако жъ несправедливо было бы думать, что храбрые
Бискайцы сражаются только по внушенію духовенства и за
права своего вождя; напротивъ, подъ начальствомъ донъ
Карлоса, они отстаиваютъ свои древнія преимущества,
которымъ либералы угрожаютъ подъ тѣмъ предлогомъ, что
уничтоженіе ихъ необходимо для общаго блага, которое
разольется посредствомъ ихъ законовъ. Конечно, бываютъ
случаи, что общая польза требуетъ частныхъ пожертвований
по когда эта польза существуетъ только во мнѣніи нѣ-
сколькихъ горячихъ головъ, тогда нельзя не пожалѣть о
судьбѣ добраго и мужественнаго народа, которато тысяче-

90

Смѣсь

Лѣтній бытъ обрекается въ очистительную жертву этому
мпѣнію.

МАСКИ. При наступленіи маскарадовъ, люди, которые
обсуживаютъ все съ основательностью и любятъ восходить
до начала вещей, не могутъ быть равнодушны къ исторіи
этого увеселенія, тѣмъ болѣе, что оно такъ часто имъ на-
доѣдаетъ. Тѣ, кому извѣстенъ Арабскій языкъ, обладаютъ
неизъяснимымъ удовольствіемъ знать, что слово «маска»,
масхара, масчага, maschera, взято изъ этого языка, на ко-
торомъ оно значить — дураченье, дурачество. Масхарою
Аравитане называли огромный носъ изъ тѣста, который
паяцы палѣпляютъ себѣ на природный, для возбужденія
смѣха въ ротозѣяхъ. Первыя маски употреблялись въ Ис-
паніи и Италіи почти съ тою же цѣлію шалунами, во время
необузданной веселости карнаваловъ. Въ XIV вѣкѣ бывали
уже въ Европѣ собранія маскированныхъ мужчинъ и жен-
щинъ, но страсть къ маскарадамъ, ихъ великолѣпіе и утон-
ченность пронадлежатъ къ позднѣйшему времени. Въ XVII
столѣтіи масками назывались въ Англіи драматическія ин-
термедіи, смѣсь пантомимы съ разговорными сценами, пред-
ставленія, въ которыхъ, болѣе или менѣе остроумно, сово-
куплялись всѣ очарованія подражательныхъ искусствѣ,— поэ-
зіи, живописи, музыки, пѣнія, пляски, со всѣми чудесами
механизма, и это въ ту самую пору, когда превосходнѣй-
шія творенія Шекспира и его соперниковъ иградись только
въ старыхъ сараяхъ и амбарахъ. Шекспиръ писалъ свои
пьесы для парода, а маски сочинялись только для придвор-
ныхъ представленій. Шекспиръ скромно высылалъ Пролога,
необходимое тогда лице, съ просьбою къ публикѣ вообразить
себѣ великолѣпный дворецъ вмѣсто испачканнаго пола и
считать трехъ фигурантовъ въ лохмотяхъ за блестящую и
многочисленную свиту. Но придворные, люди хорошаго
тона, находили истинное наслажденіе только въ маскахъ.
Одно такое представленіе становилось до ста тысячъ рублей,
а если въ немъ было что-нибудь особенное, то вдвое и
втрое дороже.

Маски можно почитать переходомъ отъ соттій и мисте-
рій среднихъ вѣковъ къ новѣйшимъ театральнымъ произве-

Смѣсь.

91

деніямъ. Онѣ блистали уже при пышномъ дворѣ Геприха
VIII, но высшей степени великолѣпія достигли при Іаковѣ І,
когда королева Анна пригласила, къ участію въ нихъ, пре-
краснѣйшихъ собою дамъ и лордовъ своего двора. Будучи
родомъ изъ Даніи и плохо разумѣя Англійскіе стихи, она ста-
ралась сообщить маскамъ наружную занимательность, и для
этого прибѣгала къ помощи другихъ искусствъ. Лордъ Бе-
конъ, постоянный сотрудникъ ея въ театральныхъ затѣяхъ,
говоритъ, что маски сочинялись для государей и игрались
государями. Людовикъ XIV только подражалъ въ этомъ от-
ношеніи Англійскому двору. Король и королева раздѣляли
роли съ знатнѣйшимъ дворяянствомъ, и честь быть въ числѣ
дѣйствующихъ лицъ цѣнилась такъ высоко, что комитетъ
при дворныхъ увеселеній, составленный изъ лорда Бекона,
юриспрудента Вайтлока и многоученаго Сельдена, однажды
совсѣмъ было разстроился по случаю спора, возникшаго
между членами насчетъ того, кому итти первому въ сви-
тѣ какого-то миетолическаго божества. Рѣшились кончить
дѣло жребіемъ, и кажется лордъ Беконъ имѣлъ счастіе от-
личаться впереди своихъ уничиженныхъ товарищей. Поэтъ
Бенъ Джонсонъ и архитекторъ-декораторъ Иниго Джонзъ
поссорилсь за преимущество участія въ составленіи одной
маски и остались врагами до могилы. Подобное явленіе
возобновилось недавно во Франціи; но тутъ дѣло шлѣ о
мелодрамѣ въ девяти актахъ: девять актовъ въ самой вещи
не бездѣлица.

Лучшія маски были Бенъ-Джонсоновы. Здѣсь видите вы не педанта, который писалъ Сеяна или Катилину и примѣривалъ каждый шагъ свой къ образцамъ древности и къ неподвижнымъ формамъ готовой системы: въ маскахъ онъ человѣкъ свѣтскій и вмѣстѣ великій лирическій поэтъ, разнообразный, легкій, прихотливый и повременамъ исполненный высокаго вдохновенія; здѣсь открывается цѣлый міръ волшебства и фантастическихъ созданій, которыхъ поэзія можетъ стать на ряду съ изящнѣйшими грезами Шекспира въ его «Бурѣ» и его «Снѣ въ Ивановскую ночь».

Бенъ-Джонсонъ изобрѣлъ еще анти-маски, или пародін
масокъ, въ которыхъ, для большаго разнообразія, тѣ же
предметы являлись наизнанку. Тутъ играли уже артисты

92

Смѣсь.

низшаго разряда, то есть, настоящіе актеры съ примѣсью
каммеръ-лакеевъ. Чтобы дать болѣе опредѣлительное поня-
тіе о представленіяхъ этого рода, выпишемъ содержаніе
одной или двухъ масокъ придворнаго драматурга.

Первая, подъ заглавіемъ «Чернота», представлена была
въ Крещенье 1605 года. Дѣйствіе въ Нигриціи. Занавѣсь
подымается: вы видите край, поросшій лѣсомъ; ночь; море
шумитъ, повременамъ находятъ волны и разбиваются о
скалы. Являются шесть тритоновъ, по поясъ въ видѣ лю-
дей, но съ голубыми волосами; тѣло ихъ оканчивается
рыбьимъ хвостомъ. Они вторятъ звукомъ раковинъ пѣнію
двухъ сиренъ. Между ними и сиренами плывутъ два беге-
мота «естественной величины», на которыхъѣдутъ Океанъ
и рѣка Нигеръ. Океанъ — человѣкъ какъ и всѣ, только
синеватаго цвѣта; на немъ свѣтло-зеленая мантія. Голова у
него съ рогами, въ вѣнкѣ изъ разныхъ морскихъ травъ;
волосы и борода бѣлые; въ рукѣ трезубецъ. Нигеръ черепѣ
какъ арапъ, со всключенными волосами, съ голубымъ пла-
щемъ на плечахъ, съ жемчугомъ на лбу, на шеѣ и на ру-
кахъ и въ вѣнкѣ изъ тростнику.

За Океаномъ и Нигеромъ тянутся дѣйствующія лица
маски, masquers, — двѣнадцать черныхъ нимфъ, дочекъ Ни-
гера, сопровождаемыхъ дюжиною дочерей Океана и Оетиды,
которыя служатъ имъ дружками: каждое главное лице въ
Маскъ имѣло при себѣ дружку. Сама королева, графиня
Бедфордъ, леди Гербертъ и другія знатнѣйшія дамы пред-
ставляютъ дочерей Нигера. Они являются въ огромной
раковинѣ, сдѣланной подъ перламутръ и тихо разсѣкающей
волны; по объимъ сторонамъ этого корабля плывутъ шесть
страшныхъ морскихъ чудовищъ и несутъ на спинѣ двѣнад-
цать дружекъ, каждую въ различномъ положеніи. Дочери
Нигера — въ лазоревыхъ съ серебромъ туникахъ, и съ жем-
чугомъ въ волосахъ, а плечи ихъ украшены драгоцѣнными
камнями, которые всего лучше блестятъ на черномъ. На
дружкахъ зеленыя платья съ развѣвающимися шарфами изъ
золотой и серебряной ткани; волосы у нихъ распущены, на
головахъ вѣнки изъ морскихъ травъ пополамъ съ корал-
лами.

По окопчаніи, пѣспи сиренъ и тритоновъ, Океанъ спра-

Смѣсь.

93

шиваетъ сына своего Нигера, зачѣмъ онъ такъ далеко на западѣ? Тотъ отвѣчаетъ, что его дочери прочли по-несчастію въ какихъ-то стихахъ, что настоящая красота-бѣдная; спра-шивали оракула, какъ-бы имъ побѣлѣть, и онъ научилъ ихъ отправиться для этого на одинъ островъ, котораго имя кончится на танія. Разумѣется, что дѣло идетъ о Велико-британіи: Океанъ пышно расхваливаетъ этотъ островъ, какъ вдругъ для подтвержденія его словъ и для освѣщенія дороги, является Луна, на серебряномъ пирамидальномъ тронѣ; вся въ бѣломъ, съ свѣтиломъ на головѣ, отъ кото-рато готчась становится виднымъ голубое небо, усѣянное звѣздами. Луна разсказываетъ самыя милия вещи, сирены и тритоны поютъ хоромъ, и весь черный караванъ радостно пускается къ счастливому острову, гдѣ такъ легко дѣлаютъ черное бѣлымъ.

Маска Красоты была продолженіемъ, или второю частью, маски Черноты. Къ двѣнадцати дочерямъ Нигера присоединяются еще четыре, которымъ тоже захотѣлось побѣлѣть; Луна паговорила имъ, что страна бѣлизны, Англия,— брилліянтъ, достойный блестѣть въ перстни вселенной. Когда онъ приближаются къ сѣверу, поэтъ выводить имъ навстрѣчу старика Борея въ одежду изъ пожелтѣвшихъ листьевъ, съ щетинистою бородою, съ крыльями въ ледяныхъ сосулькахъ и съ увядшей, заиневѣлой вѣткою въ рукѣ. Январь сидитъ на серебряномъ тронѣ, окруженный всѣми миологическими принадлежностями. Разговоръ этихъ двухъ зимнихъ божествъ составляетъ изложеніе второй части драмы. Вдругъ приходить вѣтеръ Волтурнъ въ голубой мантіи, волнующейся какъ у Борея; но Волтурнъ гораздо смирнѣй его на видъ. На головѣ у него огненный шаръ, — признакъ, что онъ пожаловалъ съ Востока, — лице его черно, крылья пестрѣютъ множествомъ цвѣтовъ: онъ пришелъ доложить, что искомый островъ уже найденъ. И въ самомъ дѣлѣ островъ показывается въ отдаленіи; посреди его тронъ Красоты, въ чудесномъ убранствѣ, съ Коринскими и йонійскими колоннами, а промежъ нихъ сидятъ шестнадцать прекрасныхъ Эөюпокъ, которые ужъ успѣли побѣлѣть. Здѣсь всѣ аттрибуты красоты олицетворены въ живыхъ проображеніяхъ: Блескъ въ видѣ малень-

Т. XIII. — Отд. VII.

8

94

Смільсь.

каго гепія, одѣтаго въ огнецвѣтной ткани съ розовымъ
вѣнкомъ на головъ; Ясность въ лазоревой одежѣ, Радость
въ разноцвѣтной, и такъ далѣе. Всего милѣе въ этомъ
спектаклѣ была армія Купидончиковъ, которыхъ представ-
ляли прекраснѣйшія собою и знатнѣйшія родомъ дѣти въ
королевствѣ. Однако жъ ничто не могло затмить дочерей
Нигера: на нихъ было столько драгоцѣнностей, что, по
словамъ Бенъ-Джонсона, тропъ, гдѣ онъ сидѣли, казался
лучезарнымъ свѣтиломъ. Островъ плавалъ на водѣ; тронъ
имѣлъ особенное вращательное движение отъ востока къ
западу, а глубина сцены представляла совершенное подобіе
неба со всѣми созвѣздіями и планетами. Объяснивъ свое
превращеніе, дамы начали танцы; Амуры, Вѣтры, Мѣсяцы,
Темза и прочая, вмѣшивались въ балетъ, и онъ такъ по-
ниравился королю своей великолѣпной постановкою, что
приказано было представить его тутъ же еще разъ, какъ
скоро танцовщики и танцовщицы немножко отдохнули.

Въ другихъ Маскахъ Бенъ-Джонсонъ выводилъ олице-
творенія добродѣтелей и пороковъ: здѣсь Истина тан-
цуетъ у него англезъ съ Заблужденіемъ и Тщеславіемъ;
тамъ Невѣжество, Подозрѣніе, Легковѣрность отличаются
въ видѣ адскихъ вѣдьмъ. Маску Царицъ, въ которой дѣй-
ствуютъ эти вѣдьмы, многіе считали подражаніемъ зпа-
менитымъ Шекспировскимъ сценамъ въ Макбетѣ; но это
доказываетъ только, что многіе судятъ о Шекспирѣ и
Бенъ-Джонсонѣ, не читая ни того ни другаго за недосу-
гомъ.

По смерти Бенъ-Джонсона, маска рѣшительно стала упа-
дать, несмотря на усилія Иниго Джонза поддержать ее въ
первобытномъ блескѣ. Изъ позднѣйшихъ произведеній этого
рода извѣстны пѣсколько масокъ Кемпіона, Комусъ Миль-
тона, исполненный поэзіи, и Калисто Кроупа, гдѣ ея очень
мало.

Когда поэзія оставила этотъ родъ увеселенія, маскарады
мало-по-малу возвратились къ тому, чѣмъ они всегда были
въ Италіи, гдѣ главная цѣль маски состояла въ томъ, чтобы
предоставить супругамъ, находящимся въ одномъ и томъ же
обществѣ, свободу дѣйствовать независимо и не мѣшать одинъ
другому.

Смѣсь.

95

ЧТО ТАКОЕ ЛОНДОНСКИЙ ЛОРДЪ-МЕРЪ. Самый стран-
ный остатокъ временъ феодальности есть безъ-сомнѣнія
Лондонскій голова, или бургомистръ. Званіе лорда мера
въ Лондонъ существуетъ исторически съ тринадцатаго
столѣтія. Въ 1214 году Великая Хартія короля Іоанна-Без-
земельнаго утвердила за гражданами столицы право изби-
рать лорда-мера ежегодно; но первый, котораго они вы-
брали, — по имени Генри Физъ-Альвинъ, — оставался въ
этой должности двадцать три года безсмѣнно. Продолжи-
тельное управленіе Физъ-Альвина дало ему средство при-
норовить власть къ потребностямъ города лучше, нежели
могли бъ успѣть въ томъ переменные правители.

Каждый кандидатъ на мѣсто лорда-мера долженъ быть
свободнымъ членомъ одной изъ двѣнадцати главныхъ кор-
порацій, или цеховъ, города и побывать прежде въ званіи
шерифа; отсюда народная поговорка — «Онъ мѣтитъ въ ме-
ры, не бывши шерифомъ», то есть, домогается чего-нибудь
не по заслугамъ. Сверхъ-того необходимо, чтобъ во время
выборовъ кандидатъ отправлялъ должность альдермена въ
одной изъ городскихъ частей. Эта постепенность служить
доказательствомъ, что онъ довольно богатъ и довольно спо-
собенъ для-того, чтобъ нести первую городскую обязанность
какъ слѣдуетъ.

Избраніе лорда-мера происходитъ въ ратушѣ, Guildhall.
Сюда-то стекаются въ Михайловъ день всѣ корпораціи подъ
предсѣдательство шерифовъ. Въ кандидаты предлагаются
по старшинству альдермены, бывшіе шерифами. Кор-
пораціи даютъ голоса, подымая руку, и два кандидата, ко-
торые соберутъ ихъ наиболѣе въ свою пользу, представляются
на окончательный выборъ альдерменамъ. Одна-
ко жъ приговоръ ихъ всегда вносатъ на утвержденіе короля
или по-крайней-мѣрѣ лорда-канцлера. Съ 1688 года нѣтъ
ни одного примѣра, чтобъ этотъ выборъ не былъ утвер-
жденъ.

Со временъ короля Эдуарда III, Лондонскіе меры поль-
зуются титломъ «достопочтенныхъ лордовъ». Имъ принадле-
житъ почетное мѣсто предъ всѣми другими гражданами:
въ 1403 году лордъ-меръ ушелъ съ одного объѣда, въ со-
провожденіи всѣхъ альдерменовъ и шерифовъ, оттого, что

9

Ситєв.

лордъ-казначей Гольборнъ, баронъ Ротвенъ, не хотѣлъ уступить ему за столомъ перваго мѣста. Преимущество лордамера осиовывается на совершенной его независимости: ни какая перемѣна въ правительствѣ, ни какой перерывъ въ наслѣдованіи престола не могутъ измѣнить его правъ. Въ служаѣ смерти короля, онъ занимаетъ первое мѣсто въ тайномъ совѣтѣ; власть его еще болѣе распространяетсяъ это время, и входить въ свои обыкновенные предѣлы только тогда, когда новый король возьметъ въ руки бразды правленія.

Какъ гражданскій правитель Лондона, лордъ-меръ есть высшая власть, безъ согласія которой ни одинъ актъ корпорацій не можетъ имѣть силы. Какъ безсмѣний коронеръ, то есть, главный слѣдственный приставъ по части смертельбійствъ, какъ первенствующій членъ всѣхъ судовъ и всѣхъ комиссій, какъ предсѣдатель на выборахъ альдерменовъ, какъ блюститель рѣки Темзы, онъ совокупляетъ въ себѣ бездну правъ и преимуществъ; наконецъ въ отношеніи къ военной власти онъ равняется лордамъ - намѣстникамъ графствъ.

Великолѣніе его одежды соответствуетъ этому высокому званію. Онъ всегда носить на шеѣ двойную золотую цѣн'ь, или богатое ожерелье, изъ драгоцѣнныхъ камней. Въ торжественныхъ случаяхъ онъ надѣваетъ малиновую бархатную мантію, почти такую же какъ у лорда-канцлера. Обыкновенный его костюмъ, — зимою, мантія изъ тонкаго красного сукна съ бархатнымъ капишономъ, — лѣтомъ голубая, шелковая, обѣ на богатомъ мѣху. Во всѣхъ процессіяхъ, гдѣ нужно его официальное присутствіе, передъ нимъ несутъ мечѣ и золотую или серебряную булаву, — отличіе, которымъ не пользуется ни одинъ другой городъ въ Англіи, комрь Іорка, гдѣ живетъ архіеписконъ. Если онъ пѣшкомъ, пажь поддерживаетъ шлейфъ длинной его мантіи; если юдетъ, то юдетъ въ парадной каретѣ, украшенной чеканнымъ золотомъ, барельефами и эмблематическою живописью и везомой четверкой лошадей, въ блестящей упряжи.

Особа лорда-мера искони была священа и неприкосновенная; оскорбить его считалось преступленіемъ противъ величества, и за это угрожала смертная казнь. Въ 1399 году Томасъ Гансартъ и Джонъ-Бруверъ вздумали при

Смьсь.

97

одномъ случає силою сопротивляться меру и шерифамъ; ихъ взяли, осудили въ ратушѣ на смерть и казнили. Однако жъ эта строгость раздражила умы и волненіе долго не утихало. Чтобы укротить его навсегда, Эдуардъ III, но возвращеніи изъ Франціи, постановилъ, что дѣйствія лордамера, какъ перваго сановника въ Лондонѣ и его представителя, не должны подлежать разбору ни по какимъ жалобамъ или искамъ, какого бы рода они ни были. Это значило вручать мерамъ власть неограниченную: однако жъ ни одинъ изъ нихъ не употребилъ ея во зло; только уваженіе къ нимъ дошло наконецъ до такой степени, что въ 1479 году нѣкто Ричардъ Байфильдъ подвергся взысканію пятидесятъ фуптовъ стерлинговъ за то, что дерзнулъ стать на колъии близко къ лорду-меру передъ иконой Св. Эркенвальда, къ которой всѣ стекались тогда молиться по служаю ужаснаго свирѣствованія моровой язвы въ Лондонѣ.

Капелланъ, докладчикъ, меченосецъ, егерь, форшнейдеры, камеръ-фурьеры и множество другой челяди разныхъ степеней и званій составляютъ свиту лорда-мера. Въ первое время у него былъ свой штатный поэтъ и свой шутъ, которые всегда сопровождали его въ важныхъ церемоніяхъ; виослѣдствіи и поэты и шуты сами вышли въ люди.

Сначала лордъ-меръ отправлялся въ Вестминстеръ для присяги королю сухимъ путемъ, по въ 1453 году сиръ Джонъ Норманъ взнулъ ъхать туда водою. Лѣтъ черезъ пятьдесятъ опять введены были сухопутныя шествія, и со времени королевы Анны лодки вторично взяли неревтсъ надъ каретами. День этой церемоніи представлялъ встарину самое странное зрѣлище: важный и торжественный ходъ окружался чудовищными принадлежностями, нелѣными вы, думками, потѣхами и оглушительными восклицаніями черни. При вторичномъ избраніи сиръ Томаса Пилькингтона въ 1681 году, церемонія, по словамъ штатнаго поэта Тобмена, была истинно чудесна: цѣлый звѣринецъ собранъ былъ въ огромныя клѣтки, разставленныя около скверовъ и по улицамъ. Каждая клѣтка была новымъ ковчегомъ, въ которомъ заключалось мпожество разныхъ животныхъ, набитыхъ безъ разбору, — медвѣдей, барсовъ, леопардовъ, олковъ, хищныхъ птицъ, и все это выло, ревѣло, пищало

Смесь.

98

самымъ ужаснымъ образомъ. Изъ оконъ домовъ бросали въ
народъ живыхъ собакъ, кошекъ, кроликовъ и лисицъ; всѣ
за ними кидались, ловили ихъ, и бросали другъ другу въ
лице или разбивали объ стѣны; крики звѣрской радо-
сти оглашали каждое новое торжество. Фигляры, паяцы,
дудочники и бубенщики наполняли воздухъ визгами, пѣ-
сями, восклицаніями. Хоры музыки ходили съ мѣста на
мѣсто и останавливались играть передъ клѣтками дикихъ
звѣрей, которые умолкали на минуту, какъ-будто прислу-
шиваясь къ звукамъ, и потомъ принимались за самый адскій
аккомпапиментъ. Между тѣмъ тысяча всадниковъ на рья-
ныхъ коняхъ и длинный рядъ прекрасныхъ колясокъ про-
рѣзывались въ волнахъ народа съ кортежемъ лорда-мера
посередины и при пронзительныхъ звукахъ литавръ. Оргіи
начались потомъ въ тавернахъ, и къ вечеру все было пьяно:
нельзя вообразить себѣ что такое веселье черни, доведен-
ное до изступленія и не знающее ни какихъ предѣловъ.
Между тѣмъ все дѣло обошлось безъ кровопролитія, кромѣ
нѣсколькихъ царапинъ со стороны собакъ и кошекъ, кото-
рыя пострадали за избраніе лорда-мера. Что касается до
мысли, господствовавшей въ утроеніи этого звѣринаго празд-
ника, то поводомъ къ ней было то обстоятельство, что сиръ
Томасъ Пилькингтонъ принадлежалъ къ цеху мѣховщиковъ.

Однако жъ не должно думать, чтобъ всѣ празднества по
случаю выбора лорда-мера бывали въ такомъ варварскомъ
вкусѣ; напротивъ, нѣкоторыя изъ нихъ столько же отлича-
лись царскимъ великолѣпіемъ, сколько чувствомъ приличій
и разборчивостью. Таковы напримѣръ были праздники,
даные при выборѣ сиръ Джона Шортера въ 1687 году.

Церемоніи, говоритъ одинъ современникъ, оставившій
подробное ихъ списаніе, раздѣлялись на нѣсколько частей.
Одна изъ нихъ посвящена была купеческому флоту. Ко-
рабль въ полномъ вооруженіи возвратился будто-бы изъ
Норвегіи съ богатымъ грузомъ строеваго лѣса, — этимъ
торгомъ преимущественно занимался достопочтенный
сиръ Джонъ. Судно было въ сто сорокъ пять футовъ дли-
ны и въ сорокъ пять футовъ вышины отъ киля до пор-
товъ, вооруженныхъ двадцатью двумя пушками. Мачты,
парусы, такелажъ, флаги, вымпелы, брейдъ-вымпелы – все

Смьсь.

99

было въ исправности и свидѣтельствовало о благополуч-
номъ возвращеніи корабля. Лѣсā удерживали его въ равно-
вѣсіи на одной изъ обширнѣйшихъ Лондонскихъ площадей.
На кораблѣ былъ капитанъ съ лейтенантомъ, канониры,
ботсманъ и цѣлая толпа матросовъ, всѣ по мѣстамъ, кто
у баттарей, кто у блоковъ, кто на марсѣ, кто на вантахъ;
юngи качались на реяхъ, — словомъ, тутъ было все кромѣ
моря. Послѣ нѣсколькихъ маневровъ, матросы въ полоса-
томъ платьѣ, съ красными кушаками и въ шерстяныхъ
красно-бѣло-голубыхъ колпакахъ выстроились на палубѣ.
Капитанъ, въ одеждѣ изъ Индйскаго шелку, въ шапкѣ съ
богатымъ мѣховымъ околышемъ, ждалъ на кормѣ съ своими
офицерами, пока лордъ-меръ взойдетъ на корабль. Вдругъ
по свистку ботсмана загремѣли трубы и литавры, весь эки-
пажъ отдалъ честь, капитанъ вышелъ на встрѣчу своему
гостю и произнесъ привѣтствіе, на которое тотъ отвѣчалъ
въ нѣсколькихъ словахъ, заглушенныхъ громкими — виватѣ!

Другая церемонія принадлежала золотыхъ-дѣлѣ-мастер-
скому цеху и не уступала первой въ великолѣпіи. Построили
обширную рабочую, гдѣ соединялись всѣ производства
этого ремесла; тутъ въ разныхъ отѣлахъ были кузницы,
наковальни, молоты, тигли и другія орудія. Посерединѣ
возвышалась площадка съ сѣдалищемъ, которое блестѣло
все въ пурпурѣ и золотѣ; тамъ сидѣлъ представитель Дун-
стана, древняго патрона золотыхъ дѣлъ мастеровъ. На немъ
была тонкая батистовая мантія, а сверху родъ стихаря изъ
парчи; на головѣ золотая шапка, украшенная драгоцѣнны-
ми камнями; въ лѣвой рукѣ золотой посохъ, а въ правой
ювелирскіе щипчики. Позади его, Орфей и Амфіонъ, два
городскіе музыканта, играли на Греческой лирѣ разныя ме-
лодіи, а передъ пимъ великій султанъ и хапъ Татарскій
стояли въ восхищеніи отъ музыки. У подножія Дунстанова
тропа былъ горнѣ, и работникъ раздувалъ въ немъ огонь
большимъ мѣхомъ. Вдругъ и всѣ другіе работники принд-
лись за дѣло,— плавили металлы, ковали, жустили, воронили
шлифовали; минцъ-вардейнѣ пробовалъ серебро и золото;
вся фабрикація была въ дѣйствіи. Лорда-мера попросили
къ возвышенному мѣсту; представитель Дунстана поднялся

Смѣсь.

100

передъ Его Честью и произнесъ привѣтствіе отъ имени
всего цеха.

Всѣ эти зрѣлища вышли паконецъ изъ обыкновенія,
и въ 1760 году городовой совѣтъ напрасто хотѣлъ во-
зобновить ихъ въ утѣху двору и народу. Но водвореніе
лорда-мера и теперь бываетъ поводомъ къ прекраснымъ
церемоніямъ, хотя конечно безъ миологическихъ принад-
лежностейъ и безъ мудреныхъ затѣй стараго времени. Около
полудня новоизбранный лордъ-меръ, его предмѣстникъ,
альдермены, шерифы и другие гражданскіе сановники, от-
слушавъ молебствіе въ приходской церкви Св. Лаврентія,
отправляются изъ ратуши въ каретахъ къ берегу Темзы.
Красивый подъемный мостъ ведетъ ихъ на огромную бо-
гатоубранную барку, которая нарочно приготовлена на
этотъ случай: дно устлано мягкими коврами; прозрачный
навѣсъ съ золото-шелковой бахрамою поддерживается на зо-
лоченыхъ стойкахъ; диванъ и множество креселъ стоять
для мера и сопровождающихъ его сановниковъ; національ-
ные цвѣта и гербы города развѣваются на флагахъ и вымпе-
лахъ мачты, утвержденной въ серединѣ, а по четыремъ
угламъ навѣса приклонены къ водѣ знамена и хорутви. Всѣ
гильдіи и цехи города Лондона садятся на особенные бар-
ки, и длинными рядами открываютъ шествіе по водѣ, при
торжественныхъ звукахъ военной музыки, выполняемой луч-
шими полковыми хорами, какіе только есть въ столицѣ.
Многочисленность и порядокъ этихъ судовъ, одномѣрное
движение веселъ, разнообразіе ихъ цвѣтовъ и украшеній,
праздничный нарядъ моряковъ, которые слѣдуютъ за про-
цессіей въ маленькихъ лодкахъ и радостными пѣсням от-
вѣчаютъ симфоніямъ, несущимся далеко по водѣ; стеченіе
парода на мостахъ, на берегу, на самой рѣкѣ, — все ожив-
ляется въ этотъ день такимъ веселіемъ, котораго нельзя
не раздѣлять и со стороны. Поровнявшись съ Вестминсте-
ромъ, церемонія выходить на берегъ, и древнее аббат-
ство, свидѣтель столькихъ политическихъ событий, прини-
маетъ въ свои стѣны весь магистратъ и депутатовъ отъ
цеховъ. Лордъ-меръ произносить громкимъ голосомъ при-
сягу королю и получаетъ отъ него утвержденіе въ сво-
ей должности передъ лицемъ высокихъ бароны и благо-

Смпъв.

101

роднѣйших лордовъ. Послѣ этого кортежъ опять садится
на суда и спускается къ мосту Блакфрайерсъ; здѣсь встрѣ-
чаетъ его цехъ оружейниковъ и отправляется впередъ къ
ратушѣ подъ предводительствомъ нѣсколькихъ старшинъ,
верхомъ и въ блестящемъ вооруженіи. Прочіе цехи, каж-
дый съ своимъ значкомъ, идутъ за ними пѣшіе; лордъ-
меръ, альдермены и шерифы съ поѣздомъ гражданскихъ
чиновниковъ, при всей формѣ, заключаютъ шествіе въ ве-
ликолѣныхъ каретахъ, везомыхъ пляшущими и богато
убранными лошадьми.

Въ ратушѣ приготовленъ роскошный обѣдъ пасчетъ
лорда-мера и шерифовъ; одинъ изъ принцевъ крови,
министры, иностранные послы, знатнѣйшее дворянство и
граждане удостоиваютъ этотъ пиръ своего присутствія;
вечеръ оканчивается большимъ баломъ подъ предсѣдатель-
ствомъ супруги лорда-мера. Въ старые годы, кромѣ тан-
цевъ и музыки, щутъ лорда-мера долженъ былъ забавлять
гостей выдумками и кривляньемъ: по долгу своего званія
онъ былъ обязанъ къ одному очень странному подвигу, ко-
торый всегда морилъ со смѣху почтенное собраніе. Къ по-
луночи, на середину большой залы ставили огромную гли-
няную корчагу, наполненную взбитыми сливками и яйцами.
Шутъ, въ курточкѣ изъ разрѣзнаго атласа, испещренный
тысячью цвѣтовъ и покрытый лептами какъ шерстю, раз-
бѣгался какъ-будто для того, чтобъ нерепрыгнуть черезъ
корчагу, и вдругъ падалъ въ самую середину и распле-
скивалъ сливки съ яйцами на зрителей. На этотъ-то смѣш
ной фарсъ намекаетъ Шекспиръ въ своей комедіи All's well
that ends well, «Добрый конецъ всему вѣнецъ», гдѣ Лафё
говорить Пароллю: «Ты нарочно попалъ въ нее (немилость)
въ сапогахъ, въ шпорахъ, во всемъ парадѣ, какъ тотъ,
знаешь, что прыгаетъ въ сливки».

Между-тѣмъ какъ дворъ, министры, чиновники, дворян-
ство и почетные граждане садятся за большой столъ, всѣ
цехи пируютъ каждый въ своей залѣ; веселые виваты раз-
даются въ длинныхъ переходахъ, вездѣ царствуетъ самое
искреннее удовольствіе. Издержки на водвореніе лорда-
мера при королѣ Георгѣ III простирались до четырехъ
сотъ двадцати тысячъ рублей: двѣсти пятьдесятъ тысячъ

102

Смпъ.

употреблены были городскимъ обществомъ, а остальное дос-
бавилъ самъ лордъ-меръ.

По-настоящему, лорду-меру слѣдовало бы жить въ ратушѣ,
но ему выстроили огромный новый домъ, Mansion-House,
на концѣ Лондонскаго Моста. Тамъ выслушиваетъ онъ про-
сителей. Прекрасныя комнаты и двѣ богатыя галлереи на-
значены для пріема гостей, для объѣдовъ и баловъ; но боль-
шіе праздники отъ города даются обыкновенно въ ратушѣ.
Здѣсь въ 1815 году лордъ-меръ имѣлъ счастіе угощать
союзныхъ монарховъ; здѣсь бываютъ всѣ собранія город-
скихъ корпорацій; здѣсь всѣ мупиципальные приказы и
суды: однимъ словомъ, ратуша — настоящій дворецъ Лон-
донскаго гражданства.

ВЕНГЕРСКАЯ ЛИТЕРАТУРА. Одипъ Англійскій журналъ
сообщаетъ слѣдующее извѣстіе объ этой литературѣ, со-
вершенно незнаемой въ Европѣ, но развивающейся весьма
сильно, потому что Венгерцы сдѣлались въ послѣднее время
страстными обожателями своего природнаго языка.

Въ концѣ пятнадцатаго столѣтія Мадяры (Magyar) не и-
мѣли литературнаго языка; въ шестнадцатомъ являлись
только рифмованныя лѣтониси, подчиненные мѣрѣ, не
совсѣмъ опредѣленной. Это были попытки народа, еще во
младенчествѣ. Семнадцатый вѣкъ былъ плодовитѣ: они
произвели нѣсколькихъ поэтовъ, въ числѣ которыхъ одно
изъ первыхъ мѣст занималъ Зрини (Zrinyi). Онъ былъ до
крайности пылокъ. Онъ воспѣвалъ смерть своихъ предковъ,
и въ этихъ его произведеніяхъ болѣе страсти, чѣмъ исти-
ны; но онъ выкупалъ недостатки прелестными эроти-
ческими стихотвореніями, которые исполнены огня и есте-
ственностью, хотя повременамъ проскакиваютъ въ нихъ чер-
ты дурнаго вкуса. За нимъ послѣдовалъ Лисци (Listsi); онъ
описалъ Могачскую кампанію, столь пагубную для Венгер-
ской національности. Его твореніе и понынѣ считается въ
числѣ лучшихъ записокъ объ этой войнѣ, потому что оно,
болѣе чѣмъ какое-либо другое содержить въ себѣ подроб-
ностей о происшествіяхъ того времени. Дěндěси (Giongyos)
написалъ цѣлые четыре тома стихотвореній. Между тѣмъ

Смесь.

103

муза его была весьма небогата, слогъ падутъ и невыразителенъ; но онъ много содѣйствовалъ установленію языка и сообщилъ Венгерской литературѣ большое двишеніе. Беницкій и Кохари (Kohari) ввели въ нее еще пѣкоторыя улучшенія и очистили путь для Фалуди, человѣка новаго полюбнія. Около половины осьмнадцатаго столѣтія явился цѣлый рой писателей, которые подѣлили между собою какъ наслѣдство всѣ части литературы. Юсифъ II, для выполненія своихъ обширныхъ плановъ преобразованія, считалъ нужнымъ ввести во всей имперіи одинаковый языкъ, и сначала не рѣшался который принять, Славянскій или Нѣмецкій, но какъ этотъ вопросъ разсматривали въ Вѣнъ, то весьма естественно, что предпочтеніе отдано было Нѣмецкому, и его стали вводить повсюду. Эта мѣра могла бы совершенно уничтожить языкъ Мадяровъ, и вмѣстѣ съ нимъ ихъ національность, но она произвела противное дѣйствіе: Венгерцы, которые не жалуютъ ничего Нѣмецкаго, вдругъ воспылали сильною страстью къ своему природному языку, до того времени почти забытому ими и погребенному подъ Латынью. Вскорѣ напечатано было собраніе сочиненій Ревая; Дугоничъ издалъ свои національные романы, Казинци (Kazinczy) свои мелкія литературныя статьи.

Театръ также содѣйствовалъ этому двишенію, потому что въ нѣсколько лѣтъ представлено было большъ трехъ сотъ новыхъ пьесъ. Между-тѣмъ, изо всѣхъ отраслей литературы болѣе прочихъ была возздѣлана въ Венгріи поэзія. Сокопай Казинци, Дайка и Версеги (Verseghy) отличались своими стихотвореніями, и новая школа образовалась подъ вліяніемъ ихъ генія. Казинци особенно старался о чистотѣ своего слога, отбрасывалъ всѣ излишнія украшенія и замѣнѣлъ concetti тихою и любезною философіею. Казинци первый хорошо понялъ положеніе литературы въ Венгріи. Единственною цѣлю трудовъ его было усовершенствованіе языка; для этого онъ самъ занимался переводами лучшихъ иностранныхъ твореній. Употребляя языкъ, еще неуставившійся, онъ, несмотря на это, борется, и иногда весьма успѣшно, со всѣми трудностями, которые встрѣчаются при переводѣ изящныхъ произведеній литературы зрѣлой. Ни какія препятствія его не устрашали, и посредствомъ труда,

104

Смесь.

постоянства и таланга, онъ сдѣлался достойнымъ истолко-
вателемъ Шекспира, Лессинта, Мармонтеля, Стерпа, Оссі-
ана и Гёте. Казинци съ успѣхомъ писалъ во многихъ ро-
дахъ; онъ оставилъ пѣсни, замѣчательныя по своей про-
стотѣ и нѣжности, довольно острыя эпиграммы и легкія
посланія. Онъ много писалъ въ журналахъ, но былъ пре-
слѣдуемъ за свои статьи и семь лѣтъ провелъ ьъ Вѣнскихъ
турьмахъ. Нынче трудно достать полное собраніе его со-
чиненій.

Берзеній (Berzsenyi) родился въ 1776 году въ Миклѣ.
Жившій въ то время довольно хорошій поэтъ Кисъ покро-
вительствовалъ первымъ его опытамъ. Онъ вскорѣ сдѣлал-
ся другомъ Казинци, вступилъ съ нимъ въ переписку, и по-
лучилъ разныя милости отъ Венгерскаго правительства.
Творенія его были изданы въ трехъ томахъ въ Пестѣ, въ
1813 году. Берзеній особенно хорошо выражаетъ тихія ду-
шевныя двишенія и сердечныя радости. Его посланіе къ
Эрнестинѣ — образецъ нѣжности и чистаго вкуса. Буци
(Висцу), слѣдовавшій по стопамъ его, былъ Трансильванецъ.
Образовавшись по древней школѣ, онъ заимствовалъ отъ
нея чистый вкусъ и изящную нѣжность, которую находишь
только въ древнихъ классикахъ. Всего лучше у этого пи-
сателя ода, подъ заглавіемъ «Весна», свѣжая и простая кар-
тина предмета, который уже такъ часто былъ обработы-
ваемъ, смѣсь восточнаго сладострастія съ Скандинавскимъ
мистицизмомъ, которые придаютъ его стихотворенію ты-
сячи блестящихъ оттѣнковъ. Добрентей оказалъ большія
услуги Венгерской литературѣ. Еще въ ранней молодости
онъ написалъ нѣсколько стихотвореній, которые напечатаны
были яъ одномъ собраніи, изданномъ на счетѣ Венгерскаго
общества въ Оденбургѣ, въ 1804 году; онъ путешествовалъ
потомъ по разнымъ странамъ Европы и былъ въ друже-
скихъ связяхъ съ лучшими Венгерскими писателями. Онъ
былъ основателемъ Трансильванскаго музея, перевелъ Мак-
бета и написалъ нѣсколько весьма хорошихъ сочиненій.
Добрентей—одинъ изъ лучшихъ Венгерскихъ критиковъ; онъ
издалъ творенія многихъ національныхъ писателей съ при-
мѣчаніями, доказывающими его чистый вкусъ и ученость.

Колчей (Kolcsey) также Трансильванецъ; онъ родился въ

Сьсь.

105

Со - Деметеръ, въ 1790 году. Онъ много писалъ въ Вен-
герскихъ журналахъ, и вмѣстѣ съ Семере (Szemere) сочи-
нилъ нѣсколько сатиръ противъ Мондола, которыя навлек-
ли ему множество пепріятелей. Склонный къ насмѣшливо-
сти, онъ принялъ на себя, въ ученомъ журналѣ Tudomanyos
gyütemeny, критику, и съ большимъ успехомъ подвизался на
этомъ поприщѣ. Обиженный издателями, онъ основалъ Elet
es Literatura, «Жизнь и Литература», литературный жур-
налъ, въ которомъ онъ выказалъ большія познанія и чис-
тый вкусъ. Онъ довольно вѣрино перевелъ пѣкоторыя мѣс-
та изъ Иліады, но у него нѣтъ ничего лучше его перепис-
ки съ Добрентеемъ, и только въ ней можно узнать его ха-
рактеръ и сердце. Семере, о которомъ мы сейчасъ упоми-
нали, писалъ весьма много, но онъ особенно замѣчателень
по своимъ сонетамъ, которые отличаются чистотою языка
п прелестью слога, какую рѣдко встрѣчаешь, даже у луч-
шихъ писателей. Его стихотворенія суть обыкновенно луч-
шія статьи въ журналахъ, въ которыхъ онъ участвуетъ.

Въ Венгріи всѣ зпаютъ наизусть Tavaszy Vigarok, «Весен-
ніе цвѣты.» Тольди весьма справедливо говоритъ, что со-
неты этого автора такъ же народны какъ трогательныя эле-
гіи Грея въ Англіи. Вирага называютъ, и не безъ основа-
нія, Мадярскимъ Гораціемъ. Вирагъ почти отождествился
съ Римскимъ сатирикомъ; онъ изучалъ, переводилъ его,
дѣлалъ на него комментаріи; наконецъ подражалъ ему. Онъ
издалъ нѣсколько томовъ стихотвореній и весьма замѣча-
тельную исторію Венгріи, въ которой многое не могло
быть напечатапо.

Витковичъ — Сербъ, съ двадцати-лѣтняго возраста по-
святилъ себя исключительно изученію Мадярскаго языка, и
въ послѣднихъ его произведеніяхъ очень видно, что онъ
совершенно овладѣлъ имъ. Онъ много писалъ на Сербскомъ
языкъ, но перевелъ на Мадярскій прелестнѣйшія изъ бал-
ладъ, которыми баюкали его въ младенчествѣ. Въ Пестѣ
изданъ въ 1817 году, подъ заглавіемъ Meseji es Versei,
томъ его прозаическихъ сочиненій и стиховъ.

Сентмиклоши (Szentmiklossy), изъ Эрдо-Тарцы, явился
на литературномъ поприщѣ съ нѣсколькими пѣснями, со-
ставленными по образцу Фалуди и Аніоса; онъ написалъ

106

Спись.

романъ и съ успѣхомъ изучалъ Французскую литературу, которую чрезвычайно полюбилъ съ тѣхъ поръ, какъ познакомился съ нѣсколькими Французскими офицерами, жившими въ Эрлау. Онъ много писалъ и еще нынѣ печатаетъ свои стихотворенія во всѣхъ Венгерскихъ журналахъ. Всего лучше у него лирическія стихотворенія.

Я бы долженъ былъ упомянуть еще нѣсколько замѣчательныхъ именъ, Киса, Эндроди, Г-жи Гондосъ (Gondosz), но не стану говорить объ нихъ и остановлюсь только на братьяхъ Кисфалуди и Михаилъ Воросмарти. Кисфалуди происходять, какъ говорятъ, отъ фамиліи Цакъ (Csak), одного изъ древнѣйшихъ въ Венгріи домовъ; младшій братъ, Александръ, родился въ Силигъ въ 1772 году; онъ вступилъ въ службу, участвовалъ въ Италіянской кампаніи, посѣтилъ Воклюзскую Долину и захотѣлъ возложить на себя вѣнецъ Петрарки. Въ 1801 году онъ издалъ первый томъ своихъ «Любовныхъ похожденій Гимфея», который принять былъ съ восторгомъ. Эти стихотворенія вошли въ моду: изъ гостиныхъ книга его перешла въ уборныя, изъ уборныхъ въ школы; за этимъ произведеніемъ послѣдовали разныя лирическія и драматические, которые еще болѣе прославили имя автора. Гимфи есть собраніе около сотни пѣсней; изъ которыхъ въ однѣхъ воспѣваются наслажденія, въ другихъ горести любви. Эта книга написана въ духъ Петрарки; въ ней одноко жъ не видно, какъ у Италіянцевъ, внезапныхъ перемѣнъ положенія, странной смѣси горестей и радостей. Здѣсь оттѣнки лучше сливаются, и вы постепенно переходите по различнымъ измѣненіямъ страсти. Александръ Кисфалуди издалъ подъ заглавіемъ Regek, записки, въ которыхъ дышитъ Венгерская національность. Его твореніе есть плодъ долговременнаго изученія Исторіи. Авторъ съ большою точностью зображаетъ частные и публичные нравы и представляетъ портреты зпаменитѣйшихъ лицъ. Это весьма хорошій выборъ матеріяловъ для новѣйшей исторіи Венгріи. Александръ Кесфалуди писалъ также и драмы, историческія и чисто словесныя произведенія, но не всегда съ одинаковымъ успѣхомъ. Первыя его сочиненія напечатаныбыли безъ имени автора и его долгое время называли вели-

Сильсь.

107

кимъ незнакомцемъ. Наконецъ въ 1807 году онъ объявилъ
свое имя. «Заря» и Gyla Sycrelme, которыя надълали столи-
ко шуму при появлениі своемъ въ «Мадярскомъ альманахѣ,»
суть также его произведеніял.

Карлъ Кисфалуди не столь счастливъ въ драматическомъ
родѣ, какъ братъ его въ лирическомъ; онъ также путе-
шествовалъ въ молодости по чужимъ краямъ; по возвращеніи
своемъ отдалъ на театръ нѣсколько комедій, а потомъ пре-
вращалъ въ дѣйствіе нѣкоторыя изъ важнѣйшихъ проис-
шествій Венгерской исторіи. Нельзя не признать въ немъ
творческой силы и таланта, но онъ не довольно обработы-
ваетъ свои произведенія и пишетъ иногда слишкомъ скоро;
онъ весьма хорошо выдерживаетъ характеры, хотя не при-
даетъ своимъ произведеніямъ печати національности. Карлъ
Кисфалуди родился въ Тетѣ, въ 1790 году и сначала былъ
въ военной службѣ. Въ 1819 году играны его Tatarok, «Та-
тары», которые были приняты съ большимъ одобреніемъ, к
потомъ его IIka, также имѣвшая большой успѣхъ. Онъ со-
чиняетъ чрезвычайно скоро: говорятъ, что онъ въ десять
дней написалъ свою драму въ четырехъ дѣйствіяхъ, Stibor,
а нѣсколько другихъ столь же важныхъ произведеній, еще
скорѣе. Онъ — одинъ изъ основателей «Авроры», журнала,
который часто обогащается его произведеніями.

Воросмарти надълалъ много шуму при первомъ своемъ по-
явленіи на литературномъ поприщѣ; прежде всего издалъ
онъ эпическую поэму, которой сюжетъ займствованъ изъ
Венгерскихъ лѣтописей. Другіе прежде его занимались
эпическимъ родомъ не безъ успѣха. Добрентей воспѣвалъ
Кепермезейское сраженіе, но эта эпопея писана въ прозѣ.
Секели (Szekely) сдѣлалъ два неудачные опыта; Цупоръ
(Czuczor) двадцати двухъ лѣтъ написалъ уже Арсбургское
сраженіе, и впослѣдствіи издалъ Aradi Gyules. Онъ былъ
единственный достойный сооперникъ Воросмарти, но этотъ
вскорѣ одержалъ надъ нимъ рѣшительную побѣду. Разно-
образіе его картины, смѣлая кисть доставили ему рѣшитель-
ное превосходство; притомъ въ разсказахъ его не замѣтно
ни малѣйшаго усилия, и его портреты и характеры все-
гда отдѣланы превосходно. Воросмарти не захотѣлъ по-
дражать риэму, принятому его предшественниками, кото-

108

Смѣсь

рые употребляли всѣ Тассову октаву; онъ доказалъ, что можно отступить отъ проложеннаго пути и не заблудиться; онъ владѣетъ гекзаметромъ такъ свободно, что стихъ кажется у него дѣломъ второстепеннымъ, послушнымъ инструментомъ, доставляющимъ нужные его генію звуки. Читая Воросмарти можно подумать, что одинъ только Мадярскій языкъ способенъ къ классической просодіи. Воросмарти родился въ Ніекѣ въ 1800 году; тринадцати лѣтъ, онъ уже писалъ хорошіе Латинскіе стихи, а четырнадцати, Венгерскіе гекзаметры. Всю свою молодость провелъ онъ въ изученіи Шекспира. Всеобщее вниманіе обратилъ онъ на себя въ 1825 году, когда издалъ своего Zalan. Литературное его поприще съ самаго начала составлять рядъ блестящихъ успеховъ.

ФРАНЦУЗСКІЙ ТЕАТРЪ ВЪ ПАРИЖКѣ. 1. Un Mariage raisonnable, Разсудительный бракъ, комедія въ одномъ дѣйствіи въ прозѣ, Г. Ансело.

Вы знаете театральные нравы. Въ какомъ-нибудь замкѣ, близко или далеко отъ столицы, молодая женщина скучаетъ и смотрить въ окно, что дѣлается по дорогѣ. Подъ этимъ окномъ проходить или проѣзжаетъ верхомъ молодой человѣкъ красивой наружности, который явился издалека именно для того, чтобы случайно проѣхать подъ этимъ окномъ, и котораго зовутъ Г. Детуалетомъ, Дервалемъ, Оскаромъ, или, какъ у Г. Ансело, Артуромъ. Какъ скоро молодая дама начинаетъ скучать и отворяетъ окно, молодой человѣкъ является. Артуръ де-Линьи является въ замкѣ леди Нельмуръ, — значитъ что леди Нельмуръ скучала.

Не подумайте однако жъ, чтобы леди Нельмуръ была Англичанка: она Француженка, и замокъ ея находится въ окрестностяхъ Парижа. Она была еще очень молода, когда ее отдали за лорда Нельмура, одного изъ прекраснѣйшихъ Англійскихъ деиди, страстнаго любителя лошадей, неизмѣннаго посѣтителя клубовъ. Онъ былъ такой прекрасный мужчина, что жестоко надоѣлъ вдовъ свою мужеской кра сотою (само собою разумѣется, что леди Нельмуръ вдова); такой знатный и богатый господинъ, что вдова его получила отвращеніе къ знатности и богатству, блестящему уму

Смѣсь.

109

и даже къ себѣ самой, да, къ себѣ самой! потому что лордъ
Нельмуръ взялъ ее за красоту, за молодость, за любезность:
онъ только это и уважалъ въ ней. У него уже были пре-
краснѣйшій замокъ, прекраснѣйшія упряжныя лошади, пре-
краснѣйшій верховой копь чистой крови; ему хотѣлось до-
вершить свою коллекцію и пріобрѣсть прекраснѣйшую же-
ну. Къ несчастію, лордъ Нельмуръ умеръ въ тотъ самый
день, какъ коллекція его пополнилась.

Леди Нельмуръ, женщина умная, оставшись вдовою, за-
хотѣла вступить въ бракъ разсудительный. Разсудительный
бракъ состоитъ, по мнѣнію автора, въ томъ, чтобы выйти
замужъ за человѣка, который ходить въ черномъ фракѣ, ко-
торый пріѣзжаетъ къ невѣстѣ въ старой каретѣ, котораго
лице печально и непріятно, носъ очень длине, которому
покрайней-мѣрѣ сорокъ лѣтъ и котораго зовутъ барономъ
Нормономъ. А какъ лордъ Нельмуръ любилъ леди Нель-
муръ за ея прелестную талію и прекрасные волосы, то она
прячетъ свою талію подъ мантильею, а волосы подъ шляп-
кою. А какъ имѣніе ея достойно вдовы лорда, то она увѣря-
етъ всѣхъ, что разорилась: ей хочется чтобы на ней жени-
лись по ея уму, ея правиламъ, ея неукоризненному поведе-
нію. Не знаю, есть ли толкъ въ этихъ требованіяхъ, но знаю
то, что баронъ Нормонъ, который хочетъ жениться на жен-
щинѣ нехброшей собою, неловкой и бѣдной, вопреки мнѣ-
нію Г-на Ансело, человѣкъ безтолковый.

Леди Нельмуръ, слыша, что будущій супругъ ея пріѣхалъ,
спѣшить надѣть перчатки, мантилью и шляпку, какъ дру-
гая надѣла бы маску; выходитъ на балконъ и поджидаетъ
Г. Нормона, — и неизбѣжный путешественникъ является. Про-
тивъ всѣхъ правилъ комедіи, Г. Ансело тотчасъ сказываетъ
его имя: это Г. Артуръ де-Линьи, адъютантъ и, что еще
лучше, племянникъ маршала.

Г. Артуръ является съ шумомъ и громомъ, какъ адъю-
тантъ Наполеоновскій, три раза обнимаетъ горничную, то
есть, два раза болѣе чѣмъ обыкновенно обнимаютъ гор-
ничныхъ адъютанты, и вмѣстѣ волочится и за леди Нель-
муръ и за пріятельницею ея Эммою Мервиль, дѣвушкою,
замужнею женщиною или вдовою, которая гоститъ у леди

Т. XIII. — Отд. VII.

9

110

Смьсь.

Нельмуръ и обще съ нею разсуждаетъ о выгодахъ и неудобствахъ разсудительнаго брака.

Г. Артуръ является почти какъ известный Г. Антони, но Г. Антони не позволилъ бы себя выгнать, какъ Г. Артуръ. Тщетно Артуръ увѣряетъ, что онъ сбился съ дороги, что онъ хочетъ только укрыться отъ грозы: леди Нельмуръ возражаетъ противъ этого, что замокъ ея стоитъ на большой дорогѣ изъ Парижа въ Фонтенбло, на которой еще никто кромѣ Наполеона не заблуждался, и что, къ счастію, небо ясно, воздухъ чистъ и пріятенъ. Притомъ эти дамы одинъ въ замкѣ: одна изъ нихъ выходить замужъ и ждѣть жениха, которому присутствіе молодаго человѣка можетъ не понравиться. Артуръ слишкомъ учтивъ, чтобы не уважить этихъ причинъ; онъ садится на лошадь, и отправляется обратно въ Парнжъ.

По отвѣздѣ Артура, леди Нельмуръ задумывается, пріятельница ея Эмма тоже. Леди Нельмуръ говоритъ, что она часто видывала Артура въ Парижѣ; пріятельница ея Эмма тоже. Артуръ вездѣ слѣдовалъ за леди Нельмуръ; Артуръ слѣдовалъ также и за Эммою Мервиль. Артуръ писалъ къ леди Нельмуръ нѣжныя письма; у Эммы Мервиль есть тоже письма отъ Артура и тоже очень нѣжныя. Рѣшено, что Г. Артуръ вертопрахъ и негодной молодой человѣкъ, и положено не говорить болѣе о Г. Артурѣ.

Но Артуръ почти вслѣдъ за тѣмъ снова является; его приводитъ или, лучше сказать, приноситъ Г. Нормонъ, будущій разсудительный мужъ. Дѣло въ томъ, что онъ давнишній пріятель Артура и встрѣтилъ его въ ту минуту, какъ онъ, въ нѣсколькихъ шагахъ отъ замка, упалъ съ лошади. Артуръ вывихнулъ себѣ ногу, а женщина благовоспитанная не можетъ не принять молодаго человѣка, который вывихнулъ себѣ ногу и котораго приводитъ или приноситъ будущій супругъ ел.

У Г. Нормона есть вѣрное средство вылечить невывихную ногу Артура, и ему страхъ хочется попробовать свое средство; но съ Г. Нормономъ пріѣхалъ его дядя, одинъ изъ старыхъ Наполеоновскихъ генераловъ, которыхъ авторъ этой комедіи такъ любитъ, потому что они знаютъ все на свѣтѣ. Онъ прозорливо усматриваетъ, что Г. Артуръ, слава Богу,

Смѣсь.

111

здоровъ. Генералъ самъ въ старые годы не разъ съ успѣ-
хомъ ўпотреблялъ вывихи и ушибы, и онъ говорить пле-
манницѣ, — что она впрочемъ и безъ него знаетъ, — именно,
что Артуръ соперникъ добраго Г. Нормона, и что онъ, го-
воря словами генарала, хитростью пробрался въ крѣпость.

Дяди, какъ извѣстно, въ комедіяхъ всегда голодны, да и
разсудительные мужья одарены превосходнымъ аппетитомъ.
Въ слѣдствіе этого, Г. Нормонъ и старый генералъ отправ-
ляются завтракать; Эмма Мервиль, хотя и не хозяйка, идетъ
угощать ихъ, а леди Нельмуръ остается съ Артуромъ, ко-
торый сидить, положа ногу на стулъ.

Тутъ начинается главная сцена. Артуръ говорить леди
Нельмуръ, что онъ давно ее любить; что онъ для нея про-
брался въ замокъ; что онъ давно уже слѣдуетъ за нею въ
свѣтѣ; что онъ не можетъ жить безъ нея, а между-тѣмъ
она выходитъ замужъ. Отчаяніе его ужасно, горесть не-
стерпима, какъ боль въ ногѣ; совсемъ тѣмъ онъ разговар-
иваетъ довольно спокойно, и расхаживаетъ не прихра-
мывая.

На все это леди Нельмуръ отвѣчаетъ письмомъ Артура
къ Эммѣ, въ которомъ онъ говорить совсемъ не то. Онъ
утверждаетъ, что леди Нельмуръ носить вѣчно шляпку для
того, чтобъ скрыть недостатокъ волосъ; что она ходить всегда
въ мантильѣ, потому что кривобока, и что она никогда не
снимаетъ перчатокъ, потому что у ней прескверныя руки;
что она говоритъ мало, потому что глупа; убѣгаетъ муж-
чинъ потому что, не падѣясь на себя, боится ихъ. Если
это не собственныя слова, по-крайней-мѣрѣ таковъ смыслъ
Артурова письма, въ которомъ леди Нельмуръ почерпаетъ
свое благоразуміе. Впрочемъ, виноватъ ли Артуръ, что онъ
не угадалъ красоты подъ шляпкою и мантильею, и ума
подъ молчаніемъ?

Г. Артуръ не находитъ въ отвѣтъ ни слова; онъ мол-
чить, а между тѣмъ леди Нельмуръ повторяетъ его обви-
ненія и при каждомъ снимаетъ то шляпку, то мантилью,
то перчатки, и показываетъ несчастному Артуру прекра-
снѣйшія волосы, обворожительную талію, прелестнѣйшія
ручки и множество красотъ, которыхъ женщина никогда
долго не скрываетъ. Немилосердно выказавъ все это, леди

*

Смѣсь.

112

Нельмуръ покидаетъ бѣднаго Артура. Эта сцена очень-мила.

Является будущій разсудительный мужъ. Онъ тоже въ большомъ смущеніи. Ему дѣла нѣтъ до того, какіе волосы и какая талія скрываются подъ шляпкою и мантильею Г-жи леди Нельмуръ; но онъ навелъ спрашки объ ея имѣніи: по приказанію леди Нельмуръ ему сказали, что замокъ ея вailsitse подъ закладными, а земля не приносить ни какого дохода. Это хуже рѣдкихъ волосъ и неуклюжей таліи! Г. Нормонъ. въ отчаяніи отъ такого открытія, сообщаетъ его Г. Артуру. Добрый и вѣтренный Артуръ предлагаетъ все свое имѣніе, чтобы освободить помѣстье Г-жи леди Нельмуръ отъ залога. Правда, что у Артура нѣтъ ничего кромѣ долговъ, но леди Нельмуръ, которая, словно горничная, подслушиваетъ у дверей, такъ тронута его предложеніемъ, что тотчасъ протягиваетъ къ Артуру руку и соглашается за него выйти.

Эта комедія замѣчательно невинна; тутъ нѣтъ, конечно, ума Мариво и естественности Седена, но есть и умъ и естественность; нравы, правда, не принадлежать ни къ какому времени, дѣйствующія лица не знаютъ сами, чего хотятъ, чего не хотятъ, однако невольно принимаешь участіе въ этихъ добрыхъ людяхъ, хоть они очень странны, и съ удовольстіемъ слушаешь миленькую сцену.

2. Un mariage sous l'Empire, Бракъ во времена имперіи, водевиль въ двухъ дѣйствіяхъ Гг. Ансело и Дюпора.

Этотъ водевиль выкроень изъ весьма извѣстнаго романа Г-жи Софіи Гé. Онъ состоитъ изъ пожилаго государственнаго совѣтника, котораго невѣста упрекаетъ въ томъ, что онъ не военный, и молодаго полковника, котораго невѣста упрекаетъ въ томъ, что онъ не государственный совѣтникъ. Само собою разумѣется, что въ концѣ пьесы, невѣста, которая любитъ военныхъ, выходитъ за полковника, а та, которой по сердцу статскіе, выходитъ за государственнаго совѣтника. Эти комедіи съ двумя интригами рѣдко удаются, и могутъ быть поддержаны только живымъ слогомъ. Авторы хотѣли доказать, что, между столбовымъ дворянствомъ и людьми выслужившимися, любви быть не можетъ. «Бракъ во время

Смьсь.

113

имперії» не что иное какъ исторія Оттело и Десдемоны, приведенныя въ ничтожныя формы свѣтской и простой жизни, и это въ сотый разъ доказываетъ вамъ, что нѣтъ ничего новаго ни на свѣтѣ, ни въ головѣ Г. Анселд.

### 3. La pensionnaire mariée, Замужняя пансіонерка, водевиль въ одномъ дѣйствіи, Гг. Скриба и Варнера.

Надобно вамъ знать впередъ что это одно изъ прелестныхъ произведеній Г. Скриба прежняго, когда онъ еще не былъ члепомъ Французской Академіи, не писалъ комическихъ оперъ, однимъ словомъ Г. Скриба, автора Женщины лупатика, Дѣвушки нѣвѣсты, и Первой любви.

Этотъ водевиль заимствованъ изъ романа Г-жи Соуса (Souza), «Адель де-Сенанжъ.» Вы, можетъ-быть, яомните, а если забыли, тѣмъ лучше для васъ, что мѣсяца два назадъ Г. Баяръ извлекъ изъ этого же романа водевиль, «Осьмидесяти-лѣтній старикъ.» Вотъ вамъ прекрасный слuchай сравнить умъ Г. Скриба съ умомъ ученика его Г. Баяра.

И въ той и въ другой пьесѣ рѣчь идетъ объ осмидесяти-лѣтнемъ старикѣ, который женатъ на шестнадцати-лѣтней дѣвушкѣ. Эта невинная дѣвушка встрѣчается съ молодымъ человекомъ, влюбляется въ него, и такъ далѣе, весь ро-манъ.

Сперва занавѣсь поднимается для Г. Баяра. Старая служанка разсказываетъ, какъ и отчего старый баринъ ея женился на молоденькой. Г. Скрибъ, поступилъ умнѣе: онъ убоялся этой старухи. Онъ слишкомъ хорошо знаетъ свое ремесло, чтобы помѣстить въ одномъ водевилѣ старика и старуху. Вмѣсто Баяровой старухи у него является молоденькая деревенская дѣвушка, хорошенькая хохотунья, племянница сельскаго священника, Марія; въ нее влюбленъ одинъ молодой человекѣ и она какъ бабочка порхаетъ въ паркѣ. Вдругъ является другая дѣвушка, миленькая, невинная: это сама Г-жа де-Сенанжъ; она не-хотя, безъ намъренія, разсказываетъ вамъ, какъ она вышла замужъ; говорить, что у нея много прекрасныхъ платьевъ, много денегъ, чтобы раздавать бѣднымъ, и что она счастлива какъ нельзя болѣе. Изложеніе пьесы у Г. Скриба такъ же мило, легко, пріятно,

114

Смѣсь.

какъ у Г. Баяра тяжело и печально въ устахъ старика и старухи.

Какъ скоро старуха Г. Баяра перестаетъ говорить, яв-
ллется старикъ Г. Баяра. Повѣрите ли? Онъ выходить изъ
своей спальни; онъ въ шлафрокѣ, то есть, онъ старъ, какъ
только можетъ быть. Подлѣ этой старой спальни, вы ви-
дите спальню молоденькой женщины: такъ вы уже
знаете, что эта старость и эта юность, эти восемьдесятъ
зимъ и шестнадцать весепъ провели ночь очень близко
другъ отъ друга. А это совѣмъ непріятно знать и не
нужно говорить. Г. Скрибъ поступилъ умнѣе: Г. и Г-жа
де-Сенанжъ пріѣзжаютъ нарочно для васъ въ свой прекрас-
ный замокъ; вы даже не знаете, останутся ли они туть
ночевать; вы знаете только то, что съ вечера и до утра
будетъ больпой балъ. Притомъ у Г. Скриба дѣйствіе про-
исходитъ на чистомъ воздухѣ: онъ помѣстилъ сцену въ
паркѣ, подъ яснымъ небомъ, подъ веселою зеленью; онъ
привелъ Г-на и Г-жу Сенанжъ въ этотъ паркѣ, чтобы даже
ни какая догадка не печалила зрителей. Г. Баяръ какъ-мож-
но болѣе сближаетъ супруговъ; Г. Скрибъ окружаетъ
ихъ людьми и соличнымъ сіяніемъ: у Г. Баяра почти свида-
ніе наединѣ, у Г. Скриба супруги не сходятся никогда; нако-
нецъ старикъ Г. Скриба всегда хорошо одѣть, какъ человѣкъ,
который знаетъ, что спальный нарядъ невыгоденъ въ его
лѣтахъ; вирочемъ онъ смѣло можетъ имѣть и шлафрокъ,
жена никогда его не увидитъ.

Изъ этого вы тотчасъ видите какъ различны водевили
Г. Скриба и Г. Баяра, заимствованные между-тѣмъ изъ од-
ного и того же романа. Чувствованія ихъ дѣйствующихъ
лицъ такъ же не одинаковы какъ и все ихъ окружающее. У
Г. Баяра Г-жа де-Сенанжъ- дѣвочка печальная, довольно дур-
но воспитанная, которая безпрерывно сердится и брапитъ
своего объднаго мужа. Г. Скрибъ поступилъ умнѣе: Г-жа
де-Сенанжъ мила, рѣзва, весела, прелестная женщина:
наивность не есть глупость; она, сама того не зная, любить
своего любезнаго, но отъ всей души любить своего мужа. Опа
ни на минуту не забываетъ, какъ много обязана ему за его
доброту и списходительность. Г. Баяръ поражаетъ Г. де-
Сенанжа въ самое сердце; Г. Скрибъ только немножко

Смѣсь.

115

тревожить его. Г. Баяръ дѣляетъ Г-жу де Сенанжъ нена-
вистною; у Г. Скриба она до копца такова, какою создала
ее Г-жа Соуса, то есть, добра, проста и естественна. Лю-
бовники тоже совершенно неодинаковы въ пьесахъ ученика
и учителя. У перваго лвляется вѣтренный молодой чело-
вѣкъ, который отважно и небрежно ведетъ любовную ин-
тригу и останавливается передъ письмомъ, которое онъ
распечаталъ. У втораго, молодой человѣкъ душевно пре-
данный своему благодѣтелю, влюбленный, но ни сколько
непреступный. Развязка, одинаковая въ обѣхъ пьесахъ
приведена несравненно веселѣе и забавнѣе у Г. Скриба
посредствомъ рѣзкой Маріи, жениха ея Трикò, и всѣхъ
поселянокъ, которые прибѣгаютъ впору и во-время. Спо-
собъ, конечно, не новый, но здѣсь необходимый, пото-
му что Г. Скрибу нужно было всѣми возможными средства-
ми заставить зрителей забыть драхлость его героя. Нѣтъ,
все-таки у Г. Скриба во сто разъ болѣе ума, чтѣмъ у Г.
Баяра! Пьеса учителя такъ же весела, мила, забавна, занима-
тельна, какъ водевиль ученика скученъ, однообразенъ и
несносенъ.

4. Le Jugement de Solomon, *Саломоновъ суд*, водевиль въ одномъ дѣйствіи.

Это одна изъ тѣхъ вещей, которые называются vaude-
ville-folie, а по-Русски дурачество. Въ самомъ заглавіи вы
уже имѣете каламбуръ, потому что оно можетъ отно-
ситься и къ Саломону древнему, и къ человѣку, которому
фамилія Саломонъ. Рѣчь идетъ о честномъ господинѣ Са-
ломонѣ, который отданъ подъ судъ за то, что по ошибкѣ
укралъ двѣ пачки сѣна, предполагая утащить двѣ пачки
фланели. Пріятель Саломона, занимавшійся нѣкогда тою же
отраслью промышлености, старается избавить его отъ
бѣды. Онъ выдаетъ себя за молодаго человѣка, который
сбирается жениться, крадетъ платье жениха и бриліянты
невѣсты, запираетъ судью Саломона въ погребъ, а самъ
надѣваетъ судейское платье.

СЛОВЕСНОСТЬ ВО ФРАНЦІИ. Новый романъ Г. Мишель
Масона, Vierge et martyre, — но есть романъ его, еще но-

116

Смѣсь.

въе этого, Michel le Borgne, уже четвертый романъ въ ны-
нѣшнемъ году, — отличается тѣми же качествами, какъ по-
ти всѣ его сочиненія, — заманчивостью завязки и дурнымъ
слогомъ. Вообще Г. Массонъ весьма искусно поддержи-
ваетъ занимательность разсказа и часто блеститъ сильными
положеніями, но сюжеты его убійственно однообразны: онъ
избралъ себѣ предметомъ доказать ужасъ предюбодѣянія,
устрашить читательницъ своихъ послѣдствіями слишкомъ
обыкновеннаго, но тѣмъ не менѣе страшнаго, преступленія:
цѣль его, конечно, весьма похвальна, но начиная съ Les
Intimes до Vierge et martyre — все одна и та же пѣсня, и
она становится уже утомительною. Дитя родится у него
въ началѣ книги, иногда до брака, но гораздо чаще въ первый
годъ супружества, и въ обоихъ случаяхъ незаконнымъ обра-
зомъ. На этотъ разъ великій защитникъ супружеской вѣр-
ности перехитрилъ дѣло. Г. Аржель женать; Г. Монльё имѣегъ
случай способствовать къ пріумноженію его семейства доч-
кою Клементиною; эта дочка растетъ и хорошѣетъ дотого,
что когда ей пришла пора выходить замужъ, Г. Аржель,
который зналъ отношенія къ ней Г-на Монльё, чтобы
отмстить ему, принуждаетъ ресчатнаго жениться на ней,
и несчастный Г. Монльё, зная также кому она обязана
жизнію, отдаетъ ей свою руку. Само собою разумѣется, что
Клементина останется чистою въ супружествѣ, и что она
будетъ ужасно тѣмъ мучиться: вотъ отчего она Vierge et
martyre.

Сочинительница «Наталіи», очень milаго романа, пере-
веденнаго въ нынѣшнемъ году по-Русски и который при-
писывали Г-ну Сальванди, издала недавно новое сочине-
ніе, Corisande de Mauléon. Въ немъ можно также узнать
присутствіе Г. Сальванди, но второй романъ во многомъ
уступаетъ первому.

— Какъ и во всѣхъ прочихъ, въ новомъ романѣ Г. Поль-
де Кока, Ni jamais ni toujours, приключаются страшныя
бѣдствія съ дѣйствующими лицами повѣсти: они поочередно
опрокидываются съ извощичьей каретой въ канаву и па-
даютъ съ осла прямо на плетень, — при чемъ юпка всегда
гдѣ-нибудь зацѣпится. Героини назначаютъ свиданія въ
спальńѣ своихъ возлюбленныхъ. Множество сценъ карика-

Смѣсь.

117

турныхъ способны разсмѣшить и самыхъ жестокихъ критиковъ
Безчисленные читатели и читательницы его романовъ вѣроят-
но воображаютъ, что авторъ долженъ быть молодой человѣкъ съ
бѣднымъ лицемъ и голубымъ глазомъ, который выходитъ на
прогулку не ранѣе девяти часовъ вечера. Ни сколько не быва-
ло. Г. Поль-де-Кокъ—примѣрный отецъ семейства, милый и
добродушный старикъ съ сѣдыми волосами, который гу-
ллетъ только съ Г-жею Поль-де-Кокъ и своими дочерьми.

Le baron d'Holbach, Г. Клодона, есть родъ историческа-
го романа, родъ картины XVIII вѣка, не слишкомъ лест-
ной для этого вѣка, но довольно похваляемой журналами,
которые однако жъ упрекаютъ ее въ недостаткѣ единства
и поэзіи, тучъ собственныхъ именъ и безвѣтности слога:
Дидеро здѣсь главное дѣйствующее лице. Другой истори-
ческій романъ, въ которомъ также потребленіе собствен-
ныхъ именъ—ужасно, болѣе заслуживаетъ ихъ одобреніе:
это—Lauzun, Г. Поль Мюссё.

— Новый томъ поэзіи, который издалъ Г. Викторъ Гюго подъ заглавіемъ Les chants du crépuscule, напоминаетъ фор-мою своихъ стихотвореній его Orientales и родомъ вдохнове-нія первая его оды. Любовь, политика и философія были три его Музы. Между-тѣмъ какъ Франція день ото дня становится хладнокровнѣе и разсудительнѣе, отказываясь, въ словесности, и въ политикѣ, отъ возмущеній и мечта-тельныхъ теорій, этотъ человѣкъ одинъ остается неизмѣ-пимымъ: все та же жесткость мысли и формы; ни происше-ствія, ни общество, ни лѣта не исправили природныхъ влеченій его души, грозной и разрушительной. Его поли-тика—безпорядокъ; его философія—сensimопизмъ и сопнѣпненіе; но его любовь—радужный огонь. Между эротическими стихо-твореніями этого тома есть пьесы удивительной красоты, хотя и здѣсь можно упрекнуть его въ излишнемъ изобиліи айгеловъ, небесныхъ запаховъ, нищихъ и сиротъ, которые пынче играютъ роль Греческой миофологіи. Въ другихъ стихо-твореніяхъ, подлѣ самаго ложнаго направленія мысли, за-мѣчательны богатство картинъ, живость и блескъ красокъ, и вмѣстѣ съ тѣмъ что-то натянутое и искусственное въ формѣ.

— Г. Мишлё, человѣкъ съ престранною головой, пере-
велъ и издалъ по-Французки Записки Лютера. Г. Мишлё

118

Смѣсь.

находитъ непостижимыя книги для упражненія пера своего
въ переводахъ: Вико и Записки Лютера!

— Гг. Баяру, Скрибу, Ансело чрезвычайно аплодировали
весь прошедшій мѣсяцъ въ Парижѣ; всѣ драматическіе пи-
сатели были очень умны и забавны: только одинъ авторъ
былъ освистанъ. Это — Моліеръ. «Жоржъ Данденъ» этого
бѣднаго сочинителя два раза сряду подвергся ужасной грозѣ
и упалъ совершенно. Ну какъ Моліеру равняться съ Г-мъ
Ансело!

СЛОВЕСНОСТЬ ВЪ АНГЛІИ. Куда дѣваться отъ политики?
Мы еще недавно думали, что можно избѣгнуть этой зара-
зы по-крайней-мѣрѣ превратившись въ женщину. Увы,
и эта падежда исчезла: политика проникаетъ и подъ чеп-
цы. Доказательство: Г-жа Лоудонъ написала объ пей цѣ-
лую книгу, хоть и укрываетъ завѣтный предметъ подъ
двусмысленнымъ заглавіемъ Philanthropic Economy, or the
philosophy of happiness. Тутъ мыслия ея читательницы най-
дутъ длинныя руэсужденія о хлѣбныхъ законахъ, о выго-
дахъ прямыхъ налоговъ передъ непрямыми, о законѣ пер-
вородства, о церковной реформѣ, словомъ обо всемъ, надъ
чѣмъ до-сихъ-поръ зѣвали одни мужья ихъ, по правамъ и
привилегіямъ непрекраснаго пола. Русскія помѣщицы осо-
бенно должны быть благодарны Г-жѣ Лоудонъ: она дока-
зываетъ очень ясно, что законы, которыми ограниченъ
ввозъ иностраннаго, слѣдственно и Русскаго, хлѣба въ Ан-
глію, противны не только здравому смыслу, но и религіи.

— Нынѣшній мѣсяцъ Англійскія дамы рѣшительно взя-
лись не за свое дѣло. Вотъ еще одна книга, написанная
перомъ женщины и исполненная, — чего бы вы думали? —
Метафизики, самой высprенней, самой метафизической Ме-
тафизики: это The immaterial system of man, сочиненіе Г-жи
Елизаветы Гопъ. Авторъ принадлежитъ къ школѣ тѣхъ
Англій кихъ философовъ, у которыхъ небольшой запасъ
положительныхъ свѣдѣній разведенъ цѣлымъ моремъ Гер-
манскаго идеализма. Мы думаемъ, что этотъ заемъ в Нѣм-
цевъ прекратится только тогда, когда составится полная
«роспись идеаловъ» по націямъ.

— Лавреатъ Соути издаетъ вновь сочиненія зпаменитаго

Смѣсь.

119

прэта-мизантропа Коупера. Первый томъ заключаетъ въ
себѣ жизнеописаніе этого страннаго человѣка. Оно не бо-
гато новыми подробностями, но извѣстный біографическій
талантъ автора не измѣнилъ ему и въ этомъ случаѣ: здѣсь
та же разборчивость, тотъ же вкусъ, то же чистосердечіе
въ разсказѣ, и тотъ же ясный, сильный и изящный слогъ
какими отличаются прежнія его біографіи.

— Г. Генри Ф. Чорли, о которомъ мы говорили за
несколько мѣсяцевъ по случаю его Tales of a sea-port town,
издалъ теперь новое собраніе повѣстей, подъ заглавіемъ
Conti the discarded; with other tales and fancies. Лучшая изъ
нахъ Conti и Margaret Sterne; но въ объихъ, особенно въ
первой, авторъ болѣе заботился о томъ, чтобъ сцѣпить
побольше случаевъ и положеній, нежели о томъ, чтобы
развить ихъ.

— Послѣднее сочиненіе лорда Брума, съ которымъ мы
познакомили нашихъ читателей въ предъидущемъ пумерѣ
Б. для Ч., вызвало противъ себя нѣсколько возраженій:
Г. Валлесъ написалъ Observations on Lord Brougham's Na-
tural Theology, Г. Варнеръ Кристіанъ Серчъ — Metaphysical
rambles. И тотъ, и другой силятся доказать старую исти-
ну, что ни кто изъ людей, слѣдственно ни самъ лордъ
Брумъ, не въ состояніи опредѣлить сущности человѣче-
скаго духа. Мы однако жъ взялись бы за это опредѣленіе,
если бъ Гг. Валлесъ и Серчъ объяснили намъ, что разу-
мѣютъ они подъ словомъ—сущность.

— Можно рекомендовать не только молодымъ читате-
лямъ, но и всѣмъ любителямъ Естественныхъ Наукъ, непо-
священнымъ въ ихъ таинства, книгу Г. Гиггинса The
earth, its physical history and most remarcable phenomena.
Здѣсь, въ небольшомъ пространствѣ, содержится почти
все, что открыто до-сихъ-поръ касательно физическаго
строенія земнаго шара и естественныхъ явленій, связан-
ныхъ съ поддержаниемъ органической жизни. Изложеніе
просто, ясно, удовлетворительно, безъ формулъ, безъ по-
тугъ краснорѣчія, безъ книжнаго хлама.

— Г. Глегъ, авторъ извѣстнаго романа The Subaltern,
написалъ другой, которому Англійскіе журналы не пред-
вѣщаютъ такой извѣстности. Въ Chronicles of Waltham да-

120

Смесь.

рованіе Г. Глега къ сожалѣнію взялось комментировать законы о бѣдныхъ, изображать смотрителей рабочихъ домовъ и описывать несправедливости, господствующія по пивнымъ лавочкамъ. Есть надежда, что въ романахъ скоро будутъ подчивать обзорами фабрикъ, машинъ, живодерень, желѣзныхъ дорогъ, а въ статистическихъ таблицахъ отдѣлять особую графу для любовныхъ дѣлъ каждого государства.

— Извѣстный эллинистъ, Г. Мичель, перевелъ Аристофанову комедію «Осы» и весьма удачно; но, къ крайнему прискорбію виговъ, онъ издалъ ее съ примѣчаніями, въ которыхъ изливаетъ весь свой ультра-торизмъ на Аөинскихъ либераловъ.

— Теперь эпоха самыхъ чудесныхъ Англійскихъ альманаховъ. Кромѣ тѣхъ, о которыхъ мы говорили въ прошломъ мѣсяцѣ, вышло еще восемь, и по крайней мѣрѣ столько же приготовлялось къ выпуску. Landscape Annual, украшенный изящными виньетами Робертса, весь посвященъ исторіи и описанію Андалузскаго Края. Biblical Keepsake хорошъ, но уступаетъ прошлогоднему. The English Annual съ своими веселымм, гордыми, сентиментальными красавицами и изящными видами дворцовъ, можетъ занять третье мѣсто. За нимъ слѣдуетъ меланхолическій Friendship’s Offering. Гитовъ Picturesque Annual, съ видами Петербурга и Москвы, не уступаетъ въ изящности ни одному изъ предъидущихъ: мы сказали объ немѣ подробнѣе въ «Литературной Лѣтописи». Въ Forget-me-not, кромѣ изящныхъ картинокъ Лендсира, Генкока и Рольза, есть стихотворныя и прозаическія статьи Миссъ Лендонъ, Мистрисъ Ли, Гоуйтъ, Эттрикскаго Пастуха, доктора Боуринга и другихъ. Въ Historical Keepsake всего пышнѣе предисловіе. Почти всѣ эти альманахи находятся уже здѣсь въ Петербургѣ, у книгопродавца Диксона. The Comic Almanack отличается характеристикескими олицетвореніями мѣсяцевъ знаменитаго Крукшенка. Тутъ есть между-прочимъ «Годовая вѣдомость замѣчательныхъ происшествій», изъ которой мы выпишемъ нѣсколько строкъ для нашихъ читателей. «Ноябрь 15. Общество покровительства животныхъ имѣло сегодня свое торжественное годичное сопраніе, и

Смѣсь.

121

большая серебряная медаль присуждена имъ за слѣдующіе
великодушные подвиги: Діанѣ Финнъ за то, что она свер-
нула шею парѣ угрей, прежде чѣмъ сдирать съ нихъ кожу;
Самону Софту за то, что онъ варитъ раковъ въ холодной
водѣ, и Эфраиму Гекету за то, что онъ крошитъ треску
тупымъ перочиннымъ ножикомъ. Общество опредѣлило боль-
шинствомъ голосовъ изъявить торжественную благодарность
Г. Деніелю Дозеру за употребленіе имъ на удочкахъ мерт-
выхъ червей для притравы», и прочая.

— Говорятъ, что скоро выйдетъ новый романъ Г. Боль-
вера, подъ заглавіемъ Rienzi.

СЛОВЕСНОСТЬ ВЪ ГЕРМАНИИ. Его высочество герцогъ Павелъ Вильгельмъ Виртембергскій издалъ накопецъ свое первое путешествіе по съверной Америкѣ, совершенное въ 1822, 1823 и 1824 годахъ. Литература путешествій приобрѣтаетъ въ этой любопытной книгѣ значительное приравненіе естественно-историческихъ, этнографическихъ и статистическихъ свѣдѣній о съверозападныхъ краяхъ Америки, и въ особенности о тѣхъ, которые лежатъ у верховья Миссури. Высокій авторъ, въ предсловіи, которое можетъ служить образцемъ скромности, называетъ этотъ трудъ отрывочнымъ извлечениемъ изъ своего дневника; но читатели найдутъ въ немъ полный и ясный обзоръ разно племеннаго населенія съверозападныхъ штатовъ и вмѣстѣ живую картину ихъ дѣвственной и роскошной природы. Ученыя наблюденія, которые герцогъ производилъ во время этого путешествія, полагаетъ онъ сдѣлать предметомъ особаго изданія. Къ числу занимательнѣйшихъ частей путешествія принадлежитъ подробный отчетъ принца о пребываніи его на островѣ Кубѣ, котораго внутренность затворялась прежде Испанскимъ правительствомъ отъ любопытства чужеземцевъ. Герцогъ воспользовался еще однимъ весьма рѣдкимъ отличіемъ на твердой землѣ Америки: онъ былъ допущенъ въ храмъ Индѣйцевъ Пани и описалъ подробно какъ самое капище, такъ и священные обряды этого народа. Мы непремѣнно сообщимъ его любопытное описание въ одномъ изъ слѣдующихъ нумеровъ Библіотеки.

— Г. Внльгельмъ Вакернагель воззимѣлъ счастливую мысль

122

Смѣсь.

составить хронологическое собраніе лучшихъ произведеній
Германской литературы и до половины уже привелъ ее
въ исполненіе. Первая часть этой обширной христоматіи
объемлетъ эпоху отъ IV столѣтія до XV, и представляетъ
рядъ примѣровъ постепеннаго развитія Нѣмецкаго языка и
словесности во всѣхъ замѣчательныхъ оттѣнкахъ и перехо-
дахъ. На девяти стахъ страницахъ мелкой печати въ четверт-
ку почтенный издатель умѣстилъ такое сокровище, какого
не имѣетъ въ подобномъ объемѣ ни одна литература, — а
цѣна этому сокровищу всего восемь рублей! Всѣдѣ за этой
частью выйдетъ вторая, которая будетъ содержать въ себѣ
одни стихотворенія отъ XV вѣка до нашихъ временъ.
Третью, прозаическую, часть Г. Вакернагель объщаетъ
только въ случаѣ благосклоннаго пріема двухъ первыхъ.

— Novellen und Gedichte Г. Фифера, вышедшія вторымъ
умноженнымъ изданіемъ, носятъ отпечатокъ ума благород-
наго и образованнаго. Особливо заслуживаютъ вниманія двѣ
повѣсти, которыхъ сцена на островѣ Явѣ.

— Сочинительница новаго историческаго романа König
Christiern II, Г-жа Агата С***, жестоко провинилась передъ
судилищемъ повѣхшихъ романистовъ: ей пришло въ голову
внимательно изучить исторію своего героя прежде чѣмъ
вывести его на сцену. Это совсемъ наперекоръ правиламъ
подражателей Вальтеръ-Скотта: несмотря на то, романъ
Г-жи Агаты С*** очень недуренъ.

— Еще одна дама, Г-жа Франциска фонъ-Штенгель, пода-
рила Германскую публику очень занимательнымъ романомъ,
или, какъ онъ названъ Wahrheit und Dichtung, подъ загла-
віемъ Синцендорфъ. Надобно знать, что Синцендорфъ былъ
графъ и Австрійскій гофкаммереръ-президентъ, что у него
была очень milая и пригожая дочка Клара и очень бѣдный
секретарь; титулярный совѣтникъ, Генрихъ Блумъ. Изъ
этого, разумѣется, долженъ завязаться романъ, а для раз-
вязки пріѣзжаетъ изъ плѣна двоюродный братъ Синцен-
дорфа съ страшнымъ богатствомъ. Какъ копятъ страшныя
богатства въ плѣну, этого секрета мы никому не от-
кроемъ.

— Современная Германская словесность такъ бѣдна коми-
ческими произведеніями, что всякій признакъ таланта въ

Смесь.

123

ЭТОМЬ РОДБУТ УДОСТОИВАЕТСЯ САМАГО ЛЕСТНАГО ПРИЕМА. НЕДАВНО ВЫШЛИ ТРИ КОМЕДІІ Г. ФОНЪ ПЛЕЦА, DER CHoleramann, Stolz der Geburt und Stolz des Glücks и Die Abenteuer einer Neujahrsnacht, которые могут служить тому примѣромъ: посвящная, передъланная изъ ИВѣСТНОЙ БЮВѣСТИ ЦШОККЕ, выдержала на Берлинскомъ театРѣ около пятидесятى представленій.

— Neues allegemeines Künstler Lexikon, издаваемый докторомъ Наглеромъ, объщаетъ любителямъ искусствъ и даже записнымъ художникамъ очень хорошую настольную книгу. Еще болѣе вниманія, по своей подробности, заслуживаетъ предпріятіе Г. Шиллинга, который, при содѣйствіи многихъ ученыхъ и музыкантовъ, трудится надъ энциклопедіей всѣхъ музыкальныхъ наукъ, расположенной въ алфавитномъ порядке. О матеріальной полнотѣ этого словаря можно сucharTE по тому, что первый томъ, отъ А до Вq., содержить въ себѣ сорокъ семь листовъ печати.

НОВЫЯ КНИГИ.

Французскія.

ÉTUDES D'HISTOIRE et de philosophie, par E. S. Lerminier, professeur au collège de France. 2 vol.

HISTOIRE DE LA RÉVOLUTION française, par M. A. Thiers, ministre. 10 vol., par souscription.

HISTOIRE DE LA MARINE française, par M. Eugène Sue. 8 vol., par livraisons.

RECHERCHES sur les arts et métiers, les usages de la vie civile et domestique des anciens Egyptiens, suivies de détails sur les mœurs et coutumes des peuples modernes des mêmes contrées, par M. Frédéric Caillaud. 2 vol. in 4.

HISTOIRE de la vie et des ouvrages de Michel-Ange Buonarotti, par M. Quatremère de Quincy. 1 vol.

BIOGRAPHIE universelle des musiciens, par M. Fétis. 2 vol.

MYTHOLOGIE PITTORESQUE de tous les peuples anciens et modernes, par M. Odolant-Desnos. 1 vol. par souscription.

NIEUF ANNÉES A CONSTANTINOPLE, observations sur la topographie da cette capitale, les mœurs, l'hygiène, la peste, ses variétés, etc., par le docteur Tardieu. 2 vol.

124

Сить.

COLLECTION DE PERROQUETS, pour faire suite à la collection de Le Vaillant, par le docteur Bourjot-Saint-Hilaire. Par souscription.

TRAITÉ COMPLET de l'anatomie de l'homme, par le docteur Bourgery et le dessinateur Jacob. 50 livraisons, par souscription.

LES CHANTS DU CRÉPUSCULE, poésie diverses, par M. Victor Hugo. 1 vol.

LES PHÉNOMÈNES DE L'UNIVERS, ou l'existence, la grandeur et les bien-faits de la divinité, considérés dans les merveilles de la créature, poème par M. Monbrion. 2 vol.

TABLEAU HISTORIQUE de la littérature française au XV et XVI siècles, par M. Charpentier. 1 vol.

HISTOIRE DE LA LITTÉRATURE allemande, depuis les tems les plus réculés jusqu'à nos jours, par M. Peschier. 1 vol.

LE CHEMIN DE TRAVERSE, par M. Jules Janin. 2 vol.

IL VIVERE, par M. Samuel Bach, libraire. 1 vol.

LE FESTIN D'HAMBROZ, roman historique, tiré des annales mauresques, par M. Pons-Lambert. 1 vol.

LE ROI MARGOT, épisode du tems de la Ligue, par M. Emile Vanderburch. 2 vol.

LA BÉDOUINE, roman par M. Poujoulat. 2 vol.

SCÈNES de la vie malheureuse, ou Paris, vallée de larmes, par M. Paccard. 2 vol.

SAGESSE, ou la Vie d'un étudiant, roman par M. Arsène de Cey. 4 vol.

## Англійскія.

METAPHYSICAL RAMBLES. By Warner Christian Search. 1 vol.

ORSERVATIONS on Lord Brougham's Natural Theology. By T. Wallace. 1 vol.

THE IMMATERIAL SYSTEM of man, contemplated in accord with the beautiful and the sublime, and in reference to a plan of general education. By Elizabeth Hope. 1 vol.

THE LOSELY MANUSCRIPTS, illustrative of some of the more minute particulars of English history, biography, and manners, from the reign of Henry VIII to that of James I. Edited by A. J. Kempe. 1 vol.

REMINISCENCES OF NIEBUHR. By Francis Lieber. Author of «The Stranger in America.»

PROCEEDINGS of the fifth meeting of the British Association. Compiled and published by M. Hardy. 1 vol. 4º.

THE EARTH, its physical history and most remarkable phenomena. By W. M. Higgins. 1 vol.

AN EXAMINATION of the ancient orthography of the Jews. Part I. Con-

Смѣсъ.

125

taining an inquiry into the origin of alphabetic writing and an essay
on Egyptian hieroglyphics. By the rev. C. W. Wall. 1 vol.

ON THE OTROMI LANGUAGE. (De lingua Othomitorum dissertatio). By Emanuel Naxera, of Mexico. Philadelphia. 1 vol.

THE WASPS of Aristophanes; with notes. By T. Mitchell. 1 vol.

THE POETRY OF LIFE. By Sarah Stickney. 2 vols.

THE WORKS of William Cowper, with a life of the author. By R. Southey.
Vol. I.

CONTI THE DISCARDED; with [other tales and fancies. By Henry F. Chorley. 3 vols.

THE CHRONICLES OF WALTHAM. By the author of the Subaltern
3 vols.

HAROLD DE BURUN; a semi-dramatic poem. By Henry Austen Driver.
1 vol.

Нѣмецкія.

BEDENKEN GEGEN DIE ÖFFENTLICHKEIT der Berathung und Beschluss-
fassung moralischer Personen, besonders des Staats. Von Fr. Bernh.
Freiherr von Seckendorff. 1 Bd. Glogau.

ALLGEMEINE GESCHICHTLCHE BETRACHTUNGEN über den Entwickelungs-
gang des Menschengeschlechts. Von Jos. A. Kaltschmidt. 1 Bd
Rotweil.

DE OTTONIS IV ET PHILIPPI SUEVI CERTAMINIBUS atque Innocentii
labore, in sedandam regum contentionem insumto, scripsit G. H. T.
Wichert. 1 Bd. Regiomontii Pruss.

PTOLEMAEI HEPHAESTIONIS novarum historiarum ad variam eruditionem
pertinentium excerpta e Photio edidit Jos. Jmm. Gisl. Roulez: Praefatus
est Frid. Kreuzerus. 1 Bd. Bruxellis.

ERSTE REISE nach den nördlichen America in den Jahren 1822—1824
von Paul Wilhelm, Herzog von Würtemberg. Stuttgart.

DEUTSCHES LESEBUCH von Wilhelm Wackernagel. 1 Theil. Poesie und
Prosa vom IV bis zum XV Jahrhundert. Basel.

SCHOLIA in Homeri Iliadem, quæ in codice bibl. Paull. acad. Lips.
leguntur post Villoisonum et Imm. Bekkerum, nunc primum ex ipso
codice integra edidit ac recensuit Ludov. Bachmannus Vol. I. Fasc. I.
Lipsiæ.

STRAFRECHTSFÆLLE, bearbeitet von Dr. Anton Bauer. 1 Bd. Göttingen.

DAS PREUSSISCHE MILITAIR-STRAFRECHT wie es besteht, systematisch
dargestellt von Dr. Carl Friccius. 1 Bd. Berlin.

NEUES ALLGEMEINES KÜNSTLER-LEXICON. Unter Mitwirkung von Ge-
lehrten, Künstlern, Kunstkennern und Kunstfreunden, bearbeitet von
Dr. G. H. Nagler. In 6 Bdn. 1–4 Lieferung. München.

Т. XIII. — ОТД. VII.

10¼

126

Смесь.

UMRISS EINER THEORIE der bildenden Künste. Von L. Schorn. Stuttgart.

ENCYCLOPÆDIE der gesammten musikalischen Wissenschaften, oder Universal-Lexicon der Tonkunst. Bearbeitet von M. Fink, de la Motte Fouqué, Dr. Grossheim, Dr. Heinroth, m. A. und dem Redacteur Dr. Gustav Schilling. 1 Bd. Stuttgart.

DER TORPIDE GROUP, die gefahrvollste Art der häutigen Bräune. Ein Beitrag zur näheren Erforschung der Natur des Croupfs; zur Diagnostic und glücklichen Heilmethode der verschiedenen Arten und zu einer neuen Theorie des., von Phil. von Hagen, mit Zusätzen von L. A. Kraus. 1 Bd. Göttingen.

DIE HAUTKRANKHEITEN und ihre Behandlung, systematisch beschrieben von Dr. Ludw. Carl Oberkampff. 1 Heft. Hannover.

ÜBER DEN GEBRAUCH und die Wirkungen künstlicher und natürlicher Mineralbrunnen. Von Dr. Aug. Vetter. Berlin.

ÜBER DIE WIRKUNGEN und den Gebrauch der Bäder, besonders der Seebäder zu Doberan. Von J. D. W. Sachse. 1 Bd. Berlin.

NOVA ACTA PHYSICO-MEDICA Academiæ Cæfareæ Leopoldino-Carolinæ Naturæ Curioforum. Tomi XVII pars prior. Bonnæ.

REISE DURCH TYROL, Oberitalien und Piemont, nach dem südlichen Spanien. Von D. med. Jos. Waltl.

ENUMERATIO PLANTARUM Africæ australis extratropicæ, quæ collectæ, determinatæ et expositæ sunt a Christ. Fr. Ecklon und Carl Zeyher. Pars I. Hamburghi.

JAHRBUCH für Physiker, Chemiker, Mineralogen, Pharmaceuten, Fabri-kanten etc. Enthaltend die Fortschritte der Physik, Chemie etc. im Verlaufe des Jahres 1833. Von J. F. Hessler. 1 Abtheil. Grätz.

DIE GRUBENWETTER, oder Uebersicht aller in den Gruben vorkommen-den Gasarten, der Ursachen ihrer Bildung, der Mittel diese zu ver-hindern, etc. Von Dr. Alo. Wehrle. 1 Bd. Wien

DIE FORSTMATHEMATIK mit Anweisung zur Forstvermessung, Holz-schätzung und Waldwerthberechnung. Von G. König. 1 Bd. Gotha.

NOVELLEN UND GEDICHTE von J. J. A. Pfyffer. 3 verm. Ausgabe. 1 Bd. Zürich.

KÖNIG CHRISTIERN II, historischer Roman von Agathe S*** (Suhr?) 3 Bde. Leipzig.

SINZENDORF. Wahrheit und Dichtung von Franziska von Stengel. 2 Bd. Carlsruhe.

ALTDEUTSCHE BLÄTTER von Mor. Haupt und Heinrich Hoffmann. 1 Heft Leipzig.

LUSTSPIELE von Joh. v. Plötz. 1 Band. München.

LUSTSPIELE von J. K. Lenz-Kühne. 2 Bde.

Смьсь.

127

FRANKFURTER BILDER von Eduard Beurmann. 1 Bd. Mainz.

GESCHICHTE eines deutschen Steinmetzen, von Fried. Beck. 1 Bd.
München.

## МОДЫ

Парижъ. Ноябрь.

— Платья чрезвычайно широкія и длинныя продолжаютъ господствовать на званыхъ обѣдахъ и въ церемоніяльныхъ визитахъ: замѣчено, что юбки имѣютъ явное направленіе къ хвостамъ, и легко можетъ статься, что еще нынѣшней зимою шлейфы будутъ въ модѣ. Напротивъ, рукава обнаруживаютъ болѣе благоразумія въ своей ширинѣ:ѣкоторые въ нихъ плотно обтягиваютъ руку у плеча и расширяются только въ верхней ея половинѣ; многія бальныя платья имѣютъ узкіе рукава вверху и широкіе внизу, достигающіе до локтя. Платье, которое изображено на приложенной картинѣ, можетъ быть названо осьмымъ чудомъ свѣта: ничего девятнадцатый вѣкъ не изобрѣлъ восхитительнѣе и соорѣнѣе: оно сдѣлано изъ шелковаго тюля и надѣвается на богатый золотой или серебряный атласъ; блескъ драгоцѣннаго металла, воздушная легкость тюля и искусственные двѣты, приколотые по всей поверхности блестящаго, туманнаго и цвѣтущаго наряда, дѣлаютъ его истинно райскимъ платьемъ. Другія фигуры картинки представляютъ разные корсажи и голевныя уборки, ныпче употребительныя въ Парижѣ. Многія платья бываютъ вышиты шелкомъ въ видѣ передниковъ: въ модномъ магазинѣ Gagelin видны бархатные капоты, богато вышитые спереди. Что касается до уборки волосъ, то должно вообще замѣтить, что банты почти исчезли съ головъ, на которыхъ теперь цвѣтутъ вездѣ розы и другіе цвѣтки.

— Турбаны большею частію имѣютъ Арабскій фасонъ; складки ихъ перемѣшаны брилльянтовыми застежками и браслетами изъ драгоцѣнныхъ камней. Величина турбановъ и шляпокъ значительно больше прошлогодней. Въ театрахъ видны только турбаны, блондовые чепчики и шляпки съ маленькими полями. Но уже можно предвидѣть паденіе турбановъ. Дамы, принадлежащія ко двору, предпочитаютъ

128

Смѣсь.

имъ шляпки съ маленькими полями, les petits bords, которые гораздо лучше идутъ къ лицу; Французскія принцессы явились недавно въ такихъ шляпкахъ, и турбаны поколебались даже на тѣхъ головахъ, на которыхъ они, казалось, были неразрушимы и могли пережить столѣтіе. Этого рода шляпки носятся совершенно на-бекрень, что придаетъ хорошенькой женщинѣ видъ задорливый, который очень милъ. Молодыя дамы убираютъ голову также «Испанскою» резилѣю, алою, голубою или черною, осыпанною бѣлыми перлами, по Мадритской модѣ: невозможно описать ни каскимъ перомъ прелести, которую сообщаетъ лицу подобнай уборка, особенно если она расположена на головѣ рукою парикмахера-поэта. Со всѣмъ тѣмъ непостоянство вѣка гrozить уничтожить и это прекрасное приобрѣтеніе вкуса: чепчики съ гирландами быстро входятъ въ моду, которую можно уже назвать ужасною. Самые любимые чепчики суть à la Grecque, à la Jardinière и à la Charlotte Corday.

— Величайшую и самаго высокаго стиля новость составляютъ шляпки изъ палеваго неразрѣзнаго бархата съ длиннымъ перомъ, plume-saule, и съ бантомъ на перѣ изъ марабутовъ; подъ тульей находятся два букета изъ третьевъ, сливающихся съ блондою. Самые употребительные цвѣта бархатныхъ шляпокъ суть пурпуриновый, зеленый миртовый или черный. Одно большое перо того же цвѣта какъ и шляпка, и такія же ленты, придаютъ имъ видъ благородный и вмѣстѣ съ тѣмъ означаютъ чистый вкусъ дамы. Надобно сказать еще и то, что узорчатыя ленты всѣемъ упали. Лента должна быть широкая и гладкая.

=

ОПЛАВЛЕНІЕ

ДВЕНАДЦАТАГО ТОМА.

I.

РУССКАЯ СЛОВЕСНОСТЬ.

СТИХОТВОРЕНІЯ.

<table><tr><td>Желаніе. П. П. Ершова</td><td>5.</td></tr><tr><td>Сельская элегія. И. И. Козлова</td><td>6.</td></tr><tr><td>Пъэтъ. С.</td><td>7.</td></tr><tr><td>Восторгъ. Изъ Виктора Гюго Θ. М.</td><td>14.</td></tr><tr><td>Искушеніе. А. Банникова</td><td>12.</td></tr><tr><td>Пъснь Миньоны. Изъ Гёте. А. Струговщикова</td><td>19.</td></tr><tr><td>Къ Художнику. Изъ Гёте. Его же</td><td>20.</td></tr><tr><td>Смерть дъвицы Н. С. Гулеваго</td><td>20.</td></tr><tr><td>Развитіе Сеннахерима. Изъ Байрона. И. Гогніева</td><td>21.</td></tr><tr><td>Корсонъ. Комедія. Д. И. Фонъ-Визпна</td><td>121.</td></tr><tr><td>Мысль. А. В. Тимовцева</td><td>161.</td></tr><tr><td>Молитва. М. Л-вой</td><td>162.</td></tr><tr><td>Самейство розч. Элегія П. П. Ершова</td><td>165.</td></tr></table>

ПРОЗА.

<table><tr><td>Жизнь крестьянки. И. Калашникова</td><td>23.</td></tr><tr><td>Иматра. В. Михайлова</td><td>44.</td></tr><tr><td>Спасеніе за спасеніе. Военный анекдотъ. А. М.</td><td>65.</td></tr><tr><td>Ваписки домоваго. Статья первая. Барона Брамбеуса</td><td>71.</td></tr><tr><td>Любовь бѣдныхъ людей. А. Емичева</td><td>121.</td></tr><tr><td>Воспоминанія Армейскаго Офицера. П. Глѣбова</td><td>177.</td></tr></table>

II.

ИНОСТРАННАЯ СЛОВЕСНОСТЬ.

<table><tr><td>Генри Перси, трафъ Нортомберлендъ. Романъ княгини де-Краонъ</td><td>1.</td></tr><tr><td>Розамунда Греи. Повѣсть Г. Лема</td><td>65.</td></tr><tr><td>Французскіе чиновники. Сочиненіе 1енри Монніё</td><td>87.</td></tr><tr><td>Бесѣды одного Американца съ Бордомъ Байронамъ. Изъ New Monthly Magazine</td><td>119.</td></tr><tr><td>Изабелла Баварская, Лѣтопись XIV столѣтія. Сочиненіе А. Дюма</td><td>134.</td></tr><tr><td>Донъ Жуанъ Авотрійскій, или Призваніе Комедія Казиміра Делавинья</td><td>162.</td></tr></table>

VII.

СМЪСЬ.

ОКТ ЯБРЬ.

<table><tbody><tr><td>Парижская Академія Наук</td><td></td><td></td></tr><tr><td>1. Тяжба литотритії съ литотомією</td><td>1.</td><td></td></tr><tr><td>2. Наблюдения Г. Д'орбиньи надъ крылоногими</td><td>2.</td><td></td></tr><tr><td>Компанії застрахованія на жизпь</td><td>4.</td><td></td></tr><tr><td>Новые опыты надъ стояніямъ воды внутри земли</td><td>12.</td><td></td></tr><tr><td>Новое сочиненіе Альфреда де Виньи</td><td></td><td></td></tr><tr><td>1. Наполеонъ Бонапарте мусульманинъ</td><td>15.</td><td></td></tr><tr><td>2. Разговоръ между Наполеономъ и папою Піемъ VII</td><td>17.</td><td></td></tr><tr><td>Всеобщій морской языкъ</td><td>25.</td><td></td></tr><tr><td>Индъйское сувєріе</td><td>27.</td><td></td></tr><tr><td>Театръ нынѣшней гойны въ Испаніи</td><td>28.</td><td></td></tr><tr><td>Исторія шелковыхъ тканей</td><td>38.</td><td></td></tr><tr><td>Добываніе каменнаго угля во Фраціі</td><td>47.</td><td></td></tr><tr><td>Върність кошекъ</td><td>48.</td><td></td></tr><tr><td>Заговариватели змѣй въ Англіи</td><td>50.</td><td></td></tr><tr><td>Индъйскія ругальщицы</td><td>57.</td><td></td></tr><tr><td>Веллини</td><td>58.</td><td></td></tr></tbody></table>

Французскій театръ въ Парижъ:

Gueux de mer, Гг. Лагранже и Кормона. Les Américains en 1781, Гг. д'Епаньи. Rigoletti, Rиголетти, водевиль. Гг. Арбуаза и Жема. Cherubin, водевиль, Г. Деноліе. Le Fils de Figaro, водевиль, Г*** L'Octogénaire, Г. Баяра, Adélaïde le Poltron, водевиль Г. Баяра. Le deux Creoles, водевиль, Гг. Баяра и Ванденбурга. M. Potard, ou le Nègre Blanc, ou la bouteille de Cirage, водевиль Гг. Гризви и Ружемона. Pauvre Jasques, водевиль Гг. Коньоровъ. Une heure à la Malmaison, водевиль. Madelon Friquet', водевиль Гг. Ружемона и Дюнети:

<table><tbody><tr><td>Словесность во Франціі</td><td>64.</td></tr><tr><td>Словесность въ Анрліи</td><td>66.</td></tr><tr><td>Словесность въ Германіі</td><td>69.</td></tr><tr><td>Новыя книги: Французскія, Апглійскія и Нъмецкія</td><td>71.</td></tr><tr><td>Моды (съ картинкою)</td><td>74.</td></tr></tbody></table>

Ноябрь.

Парижская Академія Наукъ:

1. Свиной вопросъ 77.

2. Превращеніе газовъ въ жидкости 79.

3. Обращеніе кометъ около ихъ оси 83.

4. Температура одинаковыхъ часовъ 84.

Исполинскій паукъ. 85.

Театръ пытешней войны въ Испаніи:

2. Законы, нравы и обычаи Басковъ и Наварцевъ 86.

Маски 90.

Что такое Лоцдонскій Лордъ-меръ 95.

Венгерская литература 102.

Французскій театръ въ Парижѣ:

1. Un mariage raisonnable, комедія въ одномъ действіи Г. Ансело. 2. Un mariage sous l'Empire, водевиль въ двухъ действіяхъ Гг. Ансело и Дюпора. 3. La pensionaire mariée, водевиль въ одномъ действіи Гг. Скриба и Варнера. 4. Le Juge. ment de Salomon, водевиль къ одномъ действіи. 108.

Словесность во Франціі 115.

Словесность въ Англіи 118.

Словесность въ Германіі 121.

Новыя книги: Французскія. Англійскія. Нъмецкія 123.

Моды 127.