98

Приложение к Руисскому Вѣстнику.

— Меня, вѣроятно, попросят вѣнчать ихъ, думалъ онъ. — Хорошо бы еслиъ они обвѣнчались и уѣхали. Но время не терпитъ.

Онъ размышили не находить ли Друду, или не переговорить ли съ Джасперомъ. Сознаніе что онъ любимъ всѣмъ причтомъ склоняло его къ послѣднему образу дѣствій, и когда въ самую минуту колебанія показался предъ нимъ освѣщенный надворотный домъ, онъ рѣшился окончательно.

— Надо ковать желѣзо пока горячо, сказалъ онъ себѣ.—Я сейчасъ же найду къ нему.

Джасперъ спалъ, лежа на кушеткѣ прелъ каминомъ, когда, взойдя на крутую лѣстницу, постучавшись и не получив отвѣта, мистеръ Криспаркъ тихонько отворилъ дверь и заглянулъ въ комнату. До Долго потомъ вспоминалъ онъ какъ Джасперъ вскочилъ словно безумный и воскликнулъ въ полусонномъ ореду:

— Что случилось? Кто тутъ!

— Это я, Джасперъ. Извините что потребовали васъ.

Въ горящыхъ глазахъ Джаспера пробудилось сознаніе, онъ отодвинулся кресло чтобы дать дорогу гостю.

— Я бредилъ во снѣ, и очень радъ что вы меня вывели изъ нездоровой послѣобѣденной дремоты, не говоря уже о томъ что мнѣ всегда пріятно васъ видѣть.

— Благодарю васъ, отозвался мистеръ Криспаркъ, усаживаясь въ лодвинутое ему кресло.—Не знаю, будетъ ли предметъ разговора, который я собираюсь начать, также пріятенья вамъ какъ мое посѣщеніе. Но я проповѣдникъ мира, и цѣль моя обеспечить миръ. Словомъ, Джасперъ, я желаю помирить этихъ двухъ юношей.

Весьма озадаченное выраженіе простулило на лицѣ Джаспера, и весьма озадачивающее также, ибо оно ровно ничего не говорило мистеру Криспарклю.

— Какъ? освѣдомился Джасперъ послѣ молчанія тихимъ, медленнымъ голосомъ.

— Какъ! За этимъ-то я и пришелъ къ вамъ. Я хочу просять васъ оказать мнѣ большое одолженіе: подѣствовать на вашегоъ людямъника, какъ я уже дѣствовалъ на Невиля, чтобъ онъ написалъ вамъ короткую залисочку со свойственною ему живостью, и сказалъ бы что готовъ протянуть руку на приюмине. Я знаю какой онъ добрый малый и какое вліяніе вы

Тайнъ ЭдWINA ДpудА.

99

имѣете на него. Не думая защищать мистера Невиля, нельзя
однако не сознаться что онъ былъ задѣтъ за живое.

Джаслеръ обратилъ смущенное лицо свое къ огню. Мистеръ
Криспаркль, продолжая наблюдать за нимъ, началъ еще бо-
лѣе сбиваться съ толку, ибо лицо это выражало какъ будто то
чего въ сущности быть не могло, какой-то тщательный вну-
тренній разчетъ.

— Я знаю, вы нерасположены къ мистеру Невиля... началъ
было младшій каноникъ.

Джаслеръ прервалъ его.

— Вы правы. Я действительно нерасположенъ къ нему.

— Конечно, и я не ослариваю прискорбную вслѣдЧивость его
нрава, хотя надѣюсь что намъ удастся сладить съ нею. Но я
взять съ него торжественное обѣщаніе относительно обраще-
нія его на будущее время съ вашимъ племянникомъ, если вы
возьмете на себя трудъ вступиться въ это дѣло. И я увѣренъ
что онъ свое слово сдержить.

— На васъ во всемъ можно положиться, мистеръ Крис-
паркль. Увѣрены ли вы въ самомъ дѣлѣ что можете отвѣчать
за него?

— Увѣренъ.

Озадаченное выраженіе печезло.

— Въ такомъ случае вы избавляете меня отъ тяжкаго опа-
сенія, сказалъ Джаслеръ.—Я это устрою.

Мистеръ Криспаркль, въ высшей стелени обрадованный
быстротой и полнотой успѣха, изъявилъ свою признатель-
ность въ самыхъ сильныхъ выраженіяхъ.

— Я это устрою, повторилъ Джаслеръ, — хотя бы для того
чтобъ имѣть возможность противупоставить ваше ручатель-
ство моимъ неопредѣленнымъ и ни на чемъ не основаннымъ
ласеніямъ. Позвольте мнѣ сдѣлать вамъ вопросъ который,
можетъ-быть, разсмѣшить васъ: ведете ли вы дневникъ?

— Записываю какую-нибудь строчку въ день, не болѣе.

— И для моей однообразной жизни было бы достаточно
одной строчки въ день, сказалъ Джаслеръ, вынимая изъ шка-
тулки книгу,—но мой дневникъ вмѣстѣ и дневникъ Неда. Вы
будете смѣяться надъ слѣдующею замѣткой. Не нужно гово-
рить когда она сдѣлана.

„За полочь. Послѣ того чтò я сейчасъ видѣлъ, меня пре-
сѣдутъ болѣзненныя оласенія чего-то ужаснаго для моего
милаго мальчика. Напрасно я борюсь съ ними, разсуждаю съ

7*

100

Приложение к Руискуму Вѣстнику.

собой. Всѣ услѣя мои ни къ чему не ведутъ. Дьявольская
горячность этого Невиля Ландисса, сила его въ обѣшенствѣ,
изстуленное стремленіе уничтожить предметъ его гнива, при-
водятъ меня въ ужасъ. Это впечатѣніе такъ сильно что я
два раза уже входилъ въ комнату Неда посмотрѣть. не ло-
жить ли онъ убийтый въ крови."

— А вотъ еще другая замѣтка, written by a woman on a newspaper.

„Недъ уѣхалъ: легкоисленъ и весѣръ какъ всегда. Онъ за-
смѣялся, когда я сталъ предоставить его. и отвѣчалъ что
онъ „не хуже Невиля Ландисса”. „Въ томъ-то и бѣда что ты
лучше его“, сказалъ я. Онъ продолжалъ смѣяться. Я однако
провожалъ его сколько могъ и весьма неохотно разстался съ
нимъ. Я не въ силахъ отдѣлаться отъ этихъ мрачныхъ не-
опредѣленныхъ предчувствій какого-то обѣдствія: если только
можно назвать предчувствіями опасенія основанныя на по-
трясающихъ фактахъ."

— Не разъ, продолжалъ Джасперъ, передистывая книгу,—
владать я въ подобное настроение. Но теперь вы дали мнѣ
ручательство: я занесу его сюда какъ противъ
черныхъ мыслей.

— Такое противоядіе, отозвался мистеръ Криспаркль,—ко-
торое, надѣюсь, побудитъ васъ предать памяти черныя мы-
сли. Мне бы не слѣдовало вступать съ вами въ споръ сего-
дня. Когда вы такъ любезно изъявляли готовность исполнить
мое желаніе, но не могу не сказать вамъ, Джасперъ, что при-
вязанность къ племяннику довела васъ здѣсь до превеличе-
нія и крайности.

— Вы свидѣтель, отвѣчалъ Джасперъ,—въ какомъ настроеніи
сѣлъ я въ тотъ вечеръ писать. Помните, вы замѣтили
мнѣ что я употребляю слишкомъ сильныя выраженія? Такихъ
выраженій нѣтъ въ моемъ дневнику.

— Ну, попробуйте противоядіе, сказалъ мистеръ Крис-
паркль,— и дай Богъ чтобы оно побудило васъ взглянуть на
дѣло не такъ мрачно. Теперь мы не станемъ спорить. Я дол-
женъ благодарить васъ и благодарю отъ души.

— Вы увидите, сказалъ Джасперъ, прощаясь съ нимъ,—что
я не на половину сдѣлаю то что обещалъ вамъ. Я постаRA-
юсь чтобы Недъ, рѣшившись уступить, уступилъ волѣнъ.

На третій день послѣ этого разговора Джаслеръ замѣлъ къ
мистеру Крисларклю и принесъ слѣдующее лисьмо.

Тойна Эдвина Друда.

101

„Дорогой Джакъ!

„Я тронуть вашимъ описаніемъ свиданія съ мистеромъ Криспарклемъ, котораго губоко уважаю. Сознаюсь прямо что я въ тотъ вечеръ забылся столько же сколько мистеръ Ланд-лесъ, и искренно желая чтоъмъ это дѣло прошу и все удалилось какъ сиддетъ.

„Вотъ чтоб, старый товарищъ: словомите мистера Ландлеса обѣдать подъ Рождество (доброе дѣло надо дѣлать въ добрый день), пусть никого не будетъ кромѣ насы тронхъ. Тутъ мы пожмемъ другъ другу руки, и все будетъ кончено.

„Остаюсь, дорогой Джакъ, вашъ искренно любящій племянникъ.

„Эдвинъ Другъ.”

„Рѣс. Передайте любовь мою Кисинькѣ въ сѣгнующій урокъ музыки.”

— Такъ вы ожидаете мистера Невыля? спросилъ мистеръ Криспаркль.

— Я разчитывая что онъ придетъ, отвѣчалъ Лкастеръ.

Г. І. А. В. ХІ.

Портретъ и кольцо.

Повади самой древней части Голборна въ Лондонѣ, гдѣ нѣ-которые столѣтніе дома еще стоять, гляда на улицу и какъ бы тоскуя по рѣчкѣ Борнѣ, давнымъ-давно высокойей, есть уголокъ состоящій изъ двухъ нелравильныхъ четвероголь-никовъ, называемый (Стель-Инъ. Это одинъ изъ тѣхъ утол-ковъ, проникнувъ въ которые пѣшебожъ думаетъ что онъ заткнулъ себѣ ватой уши и подошкѣ бархатъ подъ салоги; одинъ изъ тѣхъ уголковъ гдѣ нѣскоько заколченныхъ во-робѣвъ чирикаютъ на заколченныхъ деревьяхъ, словно гово-рятъ: „давай играть въ деревню” и гдѣ нѣскоько футовъ зелени, да нѣскоько футовъ леску помогаютъ этому успешно ихъ суднаго воображенія. Этотъ уголокъ посить сверхъ того характеръ юридическій: тутъ есть зала. по серединѣ которой повѣшень фонарь, съ какою цѣлью и на чей счетъ, намъ не-извѣстно. Въ тѣ дни когда Клойстергамъ тревожился тѣмъ что гдѣ-то далеко существуетъ желѣзная дорога, угрожающая будто бы благосостоянію Британцевъ (удивительное дѣло что этими желѣзными дорогами то смущаются, то гордятся, смо-тря по обстоятельствамъ), въ тѣ дни не было по созѣдству

102

Приложение к Руасскому Вѣстнику.

высокихъ зданій которыя бы загораживали Степль-Инъ. Заходящее солнце бросало на него яркіе лучи, и юго-западный вѣтеръ свободно доносился до него.

Но ни вѣтеръ, ни солнце не проникали въ Степль-Инъ подъ вечеръ одного декабрьскаго дня, и туманъ обдавалъ его со всѣхъ сторонъ, и тускло мерцали свѣчи въ окнахъ занятыхъ въ то время квартиръ, особенно въ окнахъ одной квартиры въ угловомъ домѣ, надъ уродивымъ подъездомъ которого начерчена была черными буквами по обѣому фону загадочная надпись:

P.

I. T.

1747.

Въ этой квартирѣ, не ломая себѣ головы надъ значеніемъ этихъ буквъ, сидѣлъ мистеръ Грюгьюсъ и писалъ у камина.

Кто могъ бы рѣшить, глядя на мистера Грюгьюса, зналъ ли онъ когда-либо честолобіе и разочарованіе? Онъ воспил-танъ былъ для адвокатуры и занимался хожденіемъ по дѣ-ламъ. Но съ адвокатурой ему жилось такъ дурно что они, на-конецъ, разошлись по обоюдному согласію, если могутъ разой-тись тѣ къ то въ сущности никогда не сходились.

Нѣтъ, неблагосклонна была адвокатура къ мистеру Грюгью-су; онъ ухаживалъ за ней тщетно, и они разошлись. Но вдругъ какой-то благолріянный вѣтеръ принесъ ему неизвѣстно от-кула третейскій судъ. Онъ повелѣ дѣю отнічно, заслужилъ всcoбщее одобрение неутомимостью съ которой старался отыс-катъ и возстановить правду, и затѣмъ уже менѣе загадочный вѣтеръ принесъ ему довольно выгодную частную довѣрен-ность. Теперь онъ управляетъ двумя богатыми имѣніями и передаетъ судебныя дѣла по нимъ, на значительныя суммы, фирмѣ адвокатовъ помѣщающейся въ нижнемъ этажѣ дома гдѣ онъ живетъ. Честолобіе угасло въ немъ, если только ког-да-нибудь горѣло, и онъ мирно усѣлся подъ сухою смоковни-цей Р. I. Т., насадившаго ее въ 1747 году.

Множество счетовъ и конторскихъ книгъ, груды лисемъ, нѣсколько желѣзныхъ сундуковъ наложили комнату мистера Грюгьюса. Но пельза сказать чтобы комната эта была загро-мождена: такъ аккуратно, въ такомъ порядке было все размѣще-но въ ней. Если бы мистеру Грюгьюсу пришло на умъ что въ случаѣ скоролостижной смерти онъ можетъ оставить одинъ

Тайна Эдвина Друда.

163

фактъ неразъясненнымъ, одну цифру подъ сомкніемъ, онъ умеръ бы на мѣстѣ. Полнѣйшая добросовѣстность въ исполненіи ввѣреннаго ему дѣла была господствующею чертой этого человѣка. Бываютъ качества болѣе блестящія, болѣе привлѣекательныя, но нѣтъ болѣе благороднаго.

Въ комнатѣ мистера Грюгьюса не замѣтно было роскошь. Удобства ея ограничивались телымъ, сухимъ воздухомъ и уютнымъ, хотя старымъ каминомъ. Жизнь въ этой комнатѣ сосредоточивалась около камина, локойнаго кресла да старомоднаго круглаго стола, который послѣ дневныхъ занятій придвигался къ огню изъ угла, где обыкновенно стоялъ поднятый, какъ блестящій щитъ изъ краснаго дерева. Позади этого стола, когда онъ стоялъ въ такомъ оборонительномъ положеніи находился буфетъ, большею частію вмѣщавшій въ себѣ вѣкоторые пріятные для человѣка напитки. Была еще другая комната, для конторщика. Спальня мистера Грюгьюса помѣщалась на другой сторонѣ общей лѣстницы, и еще снималъ онъ внизу подъ лѣстницей логребъ, не остававшійся лустымъ. Триста днейъ въ году по меньшей мѣрѣ онъ переходилъ черезъ улицу въ гостиницу Форниваль объдать, а потомъ переходилъ обратно пользоваться удобствами домашняго очага подъ сѣнью таинственной надписи Р. І. Т., пока не настанетъ снова утро, а съ нимъ и пора дневной работы.

Какъ мистеръ Грюгьюса, сидѣлъ и писалъ у камина въ этотъ вечеръ, такъ и конторщикъ мистера Грюгьюса сидѣлъ и писалъ у своего камина. Это былъ человѣкъ лѣтъ тридцати, бѣдный, темноволосый, съ одутловатымъ лицомъ, съ больными темными глазами совершенно лишенными блеска и недовольнымъ выраженіемъ, существо таинственное, обладающее какою-то странною властью надъ мистеромъ Грюгьюсомъ. Словно вызванный какою-нибудь магническою формулой, забытый потомъ, когда нужно было снова изгнать его, онъ неотступно находился при хозяинѣ, хотя слокойствіе мистера Грюгьюса очевидно выиграло бы отъ его удаленія. Мрачный человѣкъ со всключенными волосами, какъ будто выросшій подъ тѣнью смертоноснаго дерева Явы, внесшаго столько небылицъ въ область ботаники, и при всемъ томъ мистеръ Грюгьюсъ оказывалъ ему непонятную внимательность.

— Ну что Бодзардъ, сказалъ мистеръ Грюгьюсъ, поднимая

104

ПРАВОКЕВИК К РУССКОМУ ВЕСТНИКУ.

голову и прибора тумаги, когда вошел конторщик, — что Бог дает кромѣ тумана?

— Мистера Архда, сказалъ Бодзардъ.

— Что же объ немъ новаго?

— Онъ: заходилъ.

— Вы бы ввели это.

— Я и вводу, сказалъ Бодзардъ.

Посвтитель вошелъ.

— Ахъ, Боже мой! сказалъ мистеръ Грюгьюсъ, выглядывая изъ-за двухъ свѣчей свонхъ.—Я думалъ, вы только оставили карточку и ушли; какъ поживаете, мистеръ Эдвинъ! Да вы этъ дыхаетесь.

— Это отъ тумана, отвѣчалъ Эдвинъ.—У меня газа слезятся изъ него, какъ отъ кайенскаго перца.

— Неважли онъ въ самомъ дѣлѣ такъ силень? (нимите пожалуста пальто и шарфъ; счастье что у меня хорошій огонь. Мистеръ Бодзардъ обо мнеѣ позаботился.

— И не думать, отоввался Бодзардъ въ дверяхъ.

— А! такъ значитъ я самъ позаботился о себѣ, сказалъ мистеръ Грюгьюсъ.

— Садитесь же пожалуста на мое кресло. Нѣтъ, прошу васъ! Вы продрогли, садитесь сюда непремѣнно.

Эдвинъ сѣлъ въ локойное кресло у камина, и туманъ присененный имъ. и туманъ приставшій къ его верхней одежѣ, былъ скоро поглощень жаднымъ огнемъ.

— Я располагаюсь этѣсь будто намъ бренъ остаться, сказалъ Эдвинъ.

— Да и въ самомъ дѣлѣ, воскликнулъ мистеръ Грюгьюсъ.— Пиввините что я васъ прерываю, останьтесь у меня. Туманъ можетъ разсѣяться часа черезъ два: мы достапемъ обѣдъ изъ гостиницы этѣсь рядомъ. Тучше употреблять кайенскій лерецъ внутрь чѣмъ снаружи. Оставайтесь пожалуста обѣдагъ.

— Вы очень добры, сказалъ Эдвинъ, оглядываясь кругомъ, будто привлеченный новизной и оригинальностью обстановки.

— Никакой тутъ и нѣтъ доброты, сказалъ мистеръ Грюгьюсъ.—Вы напротивъ очень добры что соглашаетесь отобѣдать съ холостякомъ чѣмъ Богъ лослалъ. Я приглашу, продолжалъ онъ, лонизявъ головъ и мигая, будто ему только что пришла въ голову обестоящая мысль,—я приглашу Бодзарда; а то онъ пожалуй будетъ недоволенъ. Бодзардъ!

Тайна Эдвардз Друда.

105

Бодзардъ лоявился.

— Объдайте сейчас же съ мистеромъ Друломъ и со мною!

— Если приказываютъ, то конечно буду обѣдать, огозвался конторщикъ мрачно.

— Ахъ, Боже мой! воскликнулъ мистеръ Грюгьюсъ. — вамъ не приказываютъ, васъ приглашаютъ.

— Благодарю васъ, сказалъ Бодзардъ, —въ такомъ случае мнѣ все равно.

— Такъ это рѣшено. И вы потрудитесь, продолжать мистеръ Грюгьюсъ. — дойти до гостиницы Форниваль и сказать чтобы пришелъ столовое бѣлье и посуду. На обѣдъ мы спросимъ самаго крѣпкаго бульйона какой окажется, да сусь, который получше, да баранины, да гуся или тетерева, или какое тамъ у нихъ есть жаркое, словомъ, чтò найдется на картѣ.

Эти роскошныя распоряженія мистеръ Грюгьюсъ произнесъ своимъ обычнымъ тономъ, будто читать списокъ или ловторилъ урокъ, или говорилъ заученное наизусть. Бодзардъ, придвигавъ круглый столъ, отправился исполнять полученное приказanie.

— Я, видите ли, немножко церемонился, сказалъ мистеръ Грюгьюсъ по уходѣ конторщика, понизывъ голосъ,—отправить его на фураражировку. Онъ могъ бы быть не доволенъ.

— Онъ, какъ видно, дѣлаетъ чтò ему угодно, замѣтилъ Эдвинъ.

— Чтò ему угодно, повторилъ Грюгьюсъ, —о нѣть, какъ можно! Вы его не знаете. Еслио онъ дѣлать что ему угодно, онъ не былъ бы здѣсь.

Гдѣ жь былъ бы онъ, подумавъ Эдвинъ, но только подумавъ, ибо мистеръ Грюгьюсъ сталъ у огня прислонившись къ камипу, подобравъ полы и видимо готовясь къ дружеской бессѣдѣ.

— Хотя я и не имѣю дара пророчества, я однакожь угадываю что вы зашли ко мнѣ съ намѣреніемъ въѣдомить меня что идете туда гдѣ васъ ожидаютъ съ нетерпѣніемъ и спросить нѣтъ ли какихъ-нибудь порученій къ моей прелестной литомицѣ; а можетъ-быть и для того чтобы побудить меня къ болѣе скорымъ дѣйствіямъ; не такъ ли, мистеръ Эдвинъ?

— Я зашелъ предъ отѣздомъ изъ простой учтивости.

— Изъ учтивости, сказалъ мистеръ Грюгьюсъ, а не итъ нетерпѣнія?

— Чтò вы хотите сказать?

Мистеръ Грюгьюсъ хотѣлъ сказать любезную колкость, хотя

106

Прилагеніе къ Русскому Вѣстнику.

пам'єрение это ничѣмъ наружно не проявлялось, и через'чуръ
близко придвинулся къ огню, какъ будто съ цѣлью въчечь эту
колкость въ себя, какъ тонкіе рисунки въживаютъ въ тонкій
металл. Но игливость его мгновенно разлетѣлась предъ спо-
койнымъ лицомъ лосвѣтителя; остался только нестерлимый
жартъ огня. Онъ прогнулъ и отодвинулся.

— Я недавно былъ тамъ, сказалъ мистеръ Грюгьюсъ, при-
водя въ порядокъ свою одежду,—вотъ на чтò я намекалъ, го-
воря что васъ тамъ ожидають.

— Въ самомъ дѣлѣ? Да, я зналъ что Кисинька меня ждетъ.

— Вы тамъ держите копку? спросилъ мистеръ Грюгьюсъ.

Эдвинъ слегка покрасилъ и объяснилъ:

— Я называю Розу Кисинькой.

— Вотъ какъ, сказалъ мистеръ Грюгьюсъ, гладя себѣ воло-
сы,—это очень мило. Эдвинъ логиядѣ лѣ на него, не зная, дѣй-
ствительно ли не нравится ему это прозвище. Но на лицѣ
мистера Грюгьюса ничего нельзя было видѣ тѣ, какъ на стѣнѣ.

— Ласкательное имя, объяснилъ еще разъ Эдвинъ.

— Гмъ, произнесъ мистеръ Грюгьюсъ, кивая головой, но
такимъ неопредѣ леннымъ тономъ не то сочувствія, не то по-
рицанія, что гость сильно смутился.

— Не говорила ли вамъ К.... Роза, начать Эдвинъ, оправив-
лись.

— Кроза? переспросилъ мистеръ Грюгьюсъ.

— Я хотѣлъ сказать Кисинька и спохватился; не говорила
ли она вамъ о Ландлесахъ?

— Нѣ тѣ, сказалъ мистеръ Грюгьюсъ.—Чтò такое Ландлесы?
имѣ ніе? дача? ферма?

— Братъ съ сестрой. Сестра въ Женскомъ Монастырѣ и очень
подружилась съ К....

— Крозой? договорилъ мистеръ Грюгьюсъ.

— Она поразительно красивая дѣ вушка; я думалъ что вамъ
ее описывали или, можетъ-быть, представили.

— Нѣ тѣ, сказалъ мистеръ Грюгьюсъ.—Но вотъ Бодзардъ.

Бодзардъ вернулся въ сопровожденіи двухъ слугъ, нелодви-
гнаго и порхающаго, и они втроемъ принесли столько туману
что огонь затрепалъ. Порхающій слуга, притащившій все на
своихъ плечахъ, разосталъ скатерть съ изумительною быстро-
той и ловкостью; а нелодвижный слуга, ничего не принесшій,
придирался къ нему. Порхающій слуга вытеръ принесенныя
рюмки, а нелодвижный слуга осмотрѣ лъ ихъ. Затѣмъ порхаю-

Тайна Эдвина Друда.

107

щій слуга полетѣл через улицу за бульком'я и прилетѣл назадъ, и онять полетѣл за сусомъ, и онять вернулся, и полетѣл еще разъ за бараниной и жаркимъ, и мчался еще нѣ-сколько разъ за разными предметами, которые, какъ оказалось, нелодвигный слуга всѣ позабылъ захватить. Но какъ быстро ни носился порхающій слуга, при возвращеніи нелодвигный слуга постоянно укорялъ его тѣмъ что онъ залыхался и вноситъ въ комнату туманъ. Въ концѣ обѣда, когда порхающій слуга уже порядочно выбился изъ силъ, нелодвигный слуга величественно прибралъ скатерть, поглядѣлъ со строгостью, чтобы не сказать съ негодованіемъ, на порхающего, поставилъ на столѣ чистыя рюмки, бросилъ прощальный взглядъ на мистера Грюгьюса, какъ будто говоря: „залечат. въте въ умѣ своемъ что награда принадлежитъ мнѣ, а этотъ рабъ не стонтъ вниманія,“ и удалился изъ комнаты, толкая порхающего предъ собою. Картинка, наломинающая лордовъ Делартаменга Многолаголанія, поучительная миніатюра, достойная висѣть въ національной галереѣ. Какъ туманъ послужилъ ближайшимъ поводомъ къ этому роскошному обѣду, такъ онъ же и составлялъ его главную приправу. Слѣпать какъ люди на умѣ-цѣ чихали, сморкались, кашляли, стучали ногами о мостовую, увеличивало пріятность удобствъ какими пользовались объда-ющіе. Кричать несчастному порхающему слугѣ чтобы онъ плотнѣе закрывать дверь, когда онъ не успѣлъ еще отворить ее, придавало яствамъ особый вкусъ. Замѣтимъ здѣсь въ ской-кахъ что нога этого юноши, съ удивительною ловкостью отво-рявшая и затворявшая дверь, всегда появлялась нѣ-сколькими секундами раньше его самого и виднѣлась нѣ-сколько секундъ послѣ того какъ онъ выходилъ, какъ нога Макбета краду-щагося на убійство Лункана. Хозяинъ сколить въ погребъ и принесъ бутылки краснаго, бли-дно-желтоватаго и золотистаго вина, которое созрѣло давно въ странахъ не знающихъ ту-мановъ и съ тѣхъ поръ локопюсь въ темнотѣ. Шпия и играя послѣ долгой дремоты, оно толкало пробку, помогая штолору, какъ узникъ помогаетъ бунтовщикамъ разбить двери тюрьмы его, и весело лилось въ рюмки. Если Р. І. Т. ливалъ въ свое время такое вино, то онъ несомнѣнно былъ также порядочно веселѣ.

Наружно не было замѣтно никакого действія этихъ искро-метныхъ винъ на мистера Грюгьюса. Лицо его нисколько не оживлялось и не свѣтло, какъ будто онъ не пилъ ихъ, а

108

Приложение к Руиску Вѣтнію.

только даромъ лиль ихъ на свою табачную фигуру. Пріемы его
тоже не измѣнялись. Но при всей нелодвижности своей, онъ
внимательно слѣдить за Эдвиномъ, и когда въ копьѣ обѣда
усадить его снова въ свое покойное кресло, въ которомъ Эдвинъ
логрузился, слегка поломавшись, мистеръ Грюгьюсъ, придви-
гаясь также къ огню и глади себя рукою по волосамъ и лицу,
гладѣсь сквозь лапы на своего госпѣя.

Боздардъ, сказать мистеръ Грюгьюсъ, вдругъ обращаясь
къ нему:

— Я смулаю, отозвался Боздардъ, который дѣлалъ свое дѣ-
ло, ъль и пилъ, словно отговарывалъ работу, большею частію молча.

— Нью за ваше здоровье, Боздардъ! Мистеръ Эдвинъ, по-
дѣлаемъ успѣха Боздарду.

— Успѣха Боздарду! отозвался Эдвинъ съ безпречиннымъ
восторгомъ, прибавляя мысленно: „только въ чемъ?"

— И пустѣ... продоцкать мистеръ Грюгьюсъ.—Я не въ пра-
вѣ говорить опредѣленно. Пустѣ... Я до такой степени ли-
шенъ дара слова что навѣрное не выпутаюсь. Пустѣ же...
Слѣдовало бы выразить это изящно, но во мнѣ нѣтъ изяще-
ства. Пустѣ... Заноза смущена — вотъ все чего я добьюсь.
Пустѣ выйдетъ она наконецъ.

Мистеръ Боздардъ съ мрачною улыбкой провѣрь рукою по
въєдошеннымъ волосамъ, будто тамъ кроется заноза. Потомъ
заложить руку за щилетъ, будто она тамъ, и наконецъ опу-
стить руку въ карманъ. За всѣми движеніями его вниматель-
но слѣдить Эдвинъ, словно ожидатьявленія занозы. Но она
не появилась, и мистеръ Боздардъ сказалъ только:

— Я слѣжу за вами и благодарю васъ.

— Я намѣрень, сказать мистеръ Грюгьюсъ, постукивая од-
ною рукой стаканомъ по столу, а другою прикрывая лицо и
наклонившись къ Эдвину,— я намѣрень предложить здоровье
мосей питомицы. Но я прежде предложилъ здоровье Боздарда,
а то онъ могъ бы быть недоволень.

Это было сказано съ замысловатымъ кивкомъ, насколько
лицо и движение мистера Грюгьюса могли выражать замысло-
ватость. Эдвинъ въ отвѣтъ также кивнулъ, не имѣя въ сущ-
ности ни малѣшаго понятія чтò хочетъ онъ этимъ дать по-
чувствовать.

— А теперь, сказать мистеръ Грюгьюсъ,— выльемъ стаканъ
за здоровье прелестной, очаровательной миссъ Розы, Боздардъ.
Здоровье очаровательной миссъ Розы!

Тайна Эдака Дула.

109

— Я слушаю васъ, сказать Боздардъ. — и пью.

— Я такъ же, сказалъ Эдвинъ.

— Ахъ. Боже мой! воскликнуть мистеръ Грюгьюсъ, прерывая молчаніе, естественно постѣдовавшее, хотя и трудно объяснить почему такое молчаніе всегда непozжно снѣдуть за совершеніемъ нѣкоторыхъ мелкихъ обрядовъ общественной жизни, не наводящихъ сами по себе на раздумье.—Я необыкновенно угловатый человѣкъ, и однако воображаю себе, если только любовнительно употребить это слово мигъ, не обладающему ни малѣйшему долей воображенія, что могъ бы сегодня обрисовать настроение истинно-влюбленнаго человѣка.

— Мы готовы васъ слушать, сказалъ Боздардъ.—и оцѣнить вашу картину.

— Мистеръ Эдвинъ исправить ее, если она будетъ невѣрна, началъ опять мистеръ Грюгьюсъ. — и вставитъ нѣкоторыя черты изъ действительной жизни. Безъ сомнѣнія, невѣрности будетъ много и въ живыхъ чертахъ будетъ недостатокъ, ибо я родился старикомъ и незнакомъ съ нѣжными чувствами. Итакъ я питаю что умъ истинно-влюбленнаго наоленѣмъ предметомъ любви его. Питаю что ея возлюбленное имя драгоцѣнно ему, что онъ не можетъ слышать и произносить его безъ волнения и чтитъ его какъ святыню. Если влюбленный обозначаетъ предметъ любви своей какимъ-нибудь нѣжнымъ названіемъ, то онъ хранить это названіе для нея одной и не ввѣряетъ постороннимъ ушамъ. Разглашать предметъ постороннимъ это названіе, въ которомъ онъ изливаетъ чувство свое наединъ со свою возлюбленною, было бы холодностью, безчувственностью, чусть не предательствомъ.

Удивительно было видѣть какъ мистеръ Грюгьюсъ, сидя прямо, словно аршинъ проглотилъ, и опершись руками на колѣни, монотонно и отрывисто произносилъ эту рѣчь, какъ какой-нибудь школьникъ съ отличною памятью произносить затверженный катехпись. Никакого чувства не выражалось на лицѣ его, только изрѣдка появлялась на носу едва замѣтная морщинка.

— Мне представляется дачѣ, продолжалъ мистеръ Грюгьюсъ, — справедливо ли, нѣтъ ли—рѣшите вы, мистеръ Эдвинъ, что истинно-влюбленнаго постоянно влечетъ къ предмету его любви, что онъ не находитъ удовольствія въ другомъ обществѣ и всюду ищетъ ея. Еслибъ я сказалъ что онъ ищетъ ее какъ птица ищетъ гнѣзда, и сдѣлалъ бы изъ себя дурака, ибо

110

Приложение к Русскому Вѣстнику.

это граничило бы съ тѣмъ чтò я считаю поэзіей, а я посто-
янно стараюсь держаться какъ можно дальше отъ поэзіи.
Сверхъ того я вовсе незнакомъ съ правами лтицъ, исключая
тѣхъ которыя живутъ въ Стелпь-Инѣ; а эти лтицы вьютъ
гнѣзда подъ крышами, въ трубахъ, на заборахъ, не создан-
ныхъ для нихъ благотворною рукой природы. Поэтому я рѣ-
шительно отказываюсь отъ упоминанія о гнѣзѣ. Но мнѣ од-
нако представляется что истинно-влюбленный не можетъ су-
ществовать отдѣльно отъ предмета своей любви, что онъ жи-
ветъ въ одно и то же время и двойною, и половинною жизнью.
Если я выражаюсь неясно, то это происходитъ или отъ того
что, не имѣя дара слова, не могу выразить мои мысли, или
огъ того что, не имѣя мысли, нечего мнѣ выражать. А это
послѣднее, по крайнему моему убѣжденію, несправедливо.

Эдвинъ краснѣлъ и блѣднѣлъ полеремѣтно при нѣкоторыхъ
чертахъ рисуемой картины. Теперь онъ глядѣлъ въ огонь и
кусать себѣ губы.

— Умозрѣнія угловатаго человѣка, началъ снова мистеръ
Грюгьюсь, продольская сидѣть и говорить точь-въ-точь какъ
прежде,—по всей вѣроятности ошибочны.—Но мнѣ представляется,—ошибаюсь я или нѣтъ, рѣшать опять-таки вамъ, мистеръ Эдвинъ,— что не можетъ быть холодности, утомленія, сомнѣнія, равнодушія, колебанія въ истинно-влюбленномъ. Скажите, походка ли сколько-нибудь на дѣло рисуемая мною картина?

Точно также отрывисто какъ говорилъ все время, обратил-
ся онъ съ этимъ вопросомъ къ Эдвину и остановился въ ту
минуту когда можно было думать что онъ въ самомъ лыду
рѣчи.

— Если вы предоставляете судить мнѣ, отозвался, залиня-
ясь, Эдвинъ.

— Да, сказалъ мистеръ Грюгьюсь,—я предоставляю судить
вамъ, какъ человѣку компетентному.

— Въ такомъ случае я сказалъ бы, началъ олять Эдвинъ
въ емущеніи, — что картина эта вообще вѣрна; только едва
ли вы не сливкомъ ужъ строги къ несчастному влюбленному.

— Вѣроятно, согласился мистеръ Грюгьюсь,—весьма вѣро-
ятно. Я отъ природы человѣкъ жесткій.

— Можно не выказывать чувства, сказалъ Эдвинъ,—можно...

Тутъ онъ замялся, такъ долго отыскивая окончаніе фразы

Тайна Эдівина Друда.

111

что мистеръ Грюгьюсъ, къ усугубленію его смущенія, внесал-но воскликнулъ:

— Конечно, можно.

Послѣ этого всѣ сидѣли молча. Мистеръ Бодзардъ молчалъ, потому что задремалъ.

— Однако отвѣтственность весьма велика, сказалъ нако-нецъ мистеръ Грюгьюсъ, глядя на огонь.

Эдвинъ кивнулъ въ знакъ согласія, также глядя на огонь.

— Надо быть увѣреннымъ въ своей искренности, сказалъ мистеръ Грюгьюсъ.

Эдвинъ онять сталъ кусать губы, не сводя взгляда съ огня.

— Не надо играть сокровищемъ которымъ обладаешь. Горе тому кто это забудетъ! сказалъ мистеръ Грюгьюсъ.

Хотя онъ говорилъ все это отрывочно, все тѣмъ же тономъ школьника повторяющего затверженныя пословицы, было од-нако что-то мечтательное въ утрожающемъ жестѣ который онъ сдѣлалъ обратившись къ камину, и потомъ онять погру-зился въ молчаніе. Но не надолго. Сидя прямо ло-прежнему, онъ вдругъ ударилъ рукой по колѣну, словно пробуждаясь отъ раздумья, и воскликнулъ:

— Надо кончить эту бутылку, мистеръ Эдвинъ! Позвольте налить вамъ; я налью также и Бодзарду, хотя онъ и спить, а то онъ, пожалуй, будетъ недоволенъ.

Онъ налилъ обоимъ, налилъ и себѣ; выпилъ стаканъ и опро-кинулъ его на столѣ, будто поймалъ какое-нибудь насѣкомое.

— А теперь, мистеръ Эдвинъ, началъ онъ, вытирая плат-комъ губы и руки, — поговоримъ о дѣлѣ. Вы получали отъ меня на дняхъ удостовѣренную колю съ завѣщанія отца миссъ Розы. Вы знали содержаніе его и прежде, но я счелъ нужнымъ доставить вамъ эту колю. Я послалъ бы ее мисте-ру Джасперу, но миссъ Роза желала чтобы она была вручена вамъ лично; вы получили ее?

— Получилъ.

— Слѣдовало увѣдомить меня о полученіи, сказалъ мистеръ Грюгьюсъ; — дѣло всегда остается дѣломъ; вы не увѣдомили.

— Я отчасти и пришелъ съ тѣмъ чтобы васъ увѣдомить.

— Это не дѣловое увѣдомленіе, отозвался мистеръ Грюгъ-юсъ,— но все равно. Въ документъ этомъ вы, вѣроятно, замѣ-тили нѣсколько словъ о ввѣренной мнѣ на сохраненіе вещи, которую предоставлено мнѣ передать вамъ когда сочту нуж-нымъ.

112

— Да, замѣтилъ.

— Мистеръ Эдвинъ! Мне сейчас пришло на умъ, какъ я глядѣлъ на огонь, чтобы теперь самое лучшее время исполнить это поручение. Позвольте мнѣ попросить вашего внимания на нѣсколько минутъ.

Онъ вынулъ изъ кармана связку к.почей, выбралъ одинъ изъ нихъ и затѣмъ, со свѣчкой въ рукахъ, пошелъ къ маленькой конторкѣ, отперъ ее, подавилъ пружину отворявшую лотайной ящикъ, и вынулъ изъ него футляръ. Въ какихъ обыкновенно хранятесь письма. Съ этимъ футляромъ въ рукахъ онъ вернулся къ своему креслу. Когда поднять онъ его чтобы локазать молодому человѣку, рука его дрожала.

— Мистеръ Эдвинъ! Эта роза изъ бриллиантовъ и рубиновъ, въ изящной золотой оправѣ, кольцо принадлежавшее матери миссъ Розы. Оно снято было съ ея мертвой руки при мнѣ, съ такимъ отчаяннымъ горемъ какого, надѣюсь, никогда уже болѣе не видать. Какой ни жестокій я человѣкъ, этого и я бы не въ спалахъ вынести. Смотрите, какъ камни эти блестятъ! А глаза, которые были гораздо свѣтлѣе и такъ часто глядѣли на нихъ весело и гордо, давно истѣли въ прахѣ. Если у меня было воображеніе, а его у меня конечно нѣтъ, мнѣ представилось бы, пожалуй. Что въ незамѣшной красотѣ этихъ камней есть что-то жестокое.

Онъ закрылъ футляръ.

— Это кольцо было дано молодой женщинѣ, которая утонула такою молодою, въ самомъ началѣ ея прекрасной и счастливой семейной жизни, мужемъ ея, когда они влервые дали слово другъ другу. Онъ и снялъ его съ ея безчувственной руки, и онъ же, чувствуя приближеніе смерти, вручилъ его мнѣ, съ тѣмъ чтобъ я, когда вы и миссъ Роза достигнете совершеннолѣтія, отдалъ его вамъ для передачи ей, если обрученіе вамъ состоится. Въ противномъ же случаѣ кольцо должно остаться у меня.

НѣкотороеITUENIE ЗАМѣТНО БЫЛО НА ЛИЦКИ МОЛОДАГО ЧЕЛОВѣКА, НЕКоторая НЕРѣШИТЕЛЬНОСТЬ ВЪ ДВИЖЕНИИ ЕГО РУКИ, Когда МИСТЕРЪ ГРЮГЬЮСЪ, ГЛЯДЯ ЕМУ ПРЯМО ВЪ ГЛАЗА, ПОДАЛЪ ЕМУ КОЛЬЦО.

— Надѣвъ кольцо это на палецъ вашей невѣсты, сказалъ мистеръ Грюгьюсъ, — вы запечатлѣете объѣтъ строгой вѣрности живымъ и мертвымъ. Вы йдете къ ней сдѣлать послѣд-

Тайна ЭдWINA Друда.

113

нее, рѣшительное распоряжение для свадьбы. Возвмите кольцо
съ собою.

Молодой человекъ взялъ футляръ и положилъ въ боковой
карманъ.

— Если что-нибудь неладно, если что-нибудь хотя сомни-
тельно между вами, если вы внутренно сознаете что рѣшас-
тесь на этотъ шагъ потому только что давно привыкли къ
мысли о немъ, въ такомъ случае, проговорилъ мистеръ Грюгъ-
юсъ, заключаю васъ еще разъ живыми и мертвыми привезти
мнѣ назадъ это кольцо.

Тутъ Бодзардъ пробудился отъ собственнаго хралѣнія и,
какъ обыкновенно въ подобныхъ случаяхъ, сталъ туло глядѣть
въ пустоту, будто вызывая кого-то доказать что онъ спалъ.

— Бодзардъ! сказалъ мистеръ Грюгьюсъ рѣзче обыкновен-
наго.

— Я слѣжу за вами, отозвался Бодзардъ, — и слѣдитъ все
время.

— Во исполненіе даннаго мнѣ порученія, я вручилъ мисте-
ру Эдвину Друду кольцо съ бриліангами и рубинами. Видите?

Эдвинъ вынулъ и открылъ футляръ, а Бодзардъ поглядѣлъ
въ него.

— Я слѣжу за вами обомь, отозвался онъ, — и свидѣтель-
ствую передачу.

Очевидно желая убраться и о止аться одинъ, Эдвинъ Друдъ
надѣлъ верхнюю одежду и пробормоталъ что-то о времени и
дѣлахъ. Туманъ не разсѣялся, какъ увѣдомилъ порхающій
слуга, летавшій за кофе, тѣмъ не менее Эдвинъ выпелъ, а
Бодзардъ по своему обыкновенію „слѣдить“ за нимъ.

Мистеръ Грюгьюсъ, оставшись одинъ, ходилъ тихонько
взадъ и впередъ по комнатѣ болѣе часа. Онъ былъ какъ буд-
то вволюнованъ и разстроень въ этотъ вечеръ.

„Надѣюсь что я поступилъ какъ слѣдовало, говорилъ онъ
себѣ. — Увѣщаніе казалось необходимымъ. Тяжело бы раз-
ставаться съ кольцомъ, но вѣдь скоро все равно пришлись
бы отдать его.“

Онъ заперъ пустой ящичекъ со вздохомъ, закрылъ коль-
торку и вернулся къ своему одинокому очагу.

„Ея кольцо, продолжалъ онъ расцеловать съ собою. — Вер-
нется ли оно ко мнѣ? Умъ мой что-то очень встрѣшонъ
кольцомъ этимъ сегодня; но это понятно. Онъ такъ долго
было у меня, я такъ дорожилъ имъ. Мне думается....“

8

114

Многое, видно, думалось ему. Онъ еще разъ прошелся и усѣшлись, началъ опять:

„Мнѣ думается (ужъ тысячный разъ, и чтò это за слабость съ моей стороны! Что теперь за дѣло до этого?) ужъ не ввѣрилъ ли онъ мнѣ сиротку потому что зналъ... И Боже мой! Какъ похожа становится она на мать!“

„Ужъ полно не подозрѣвалъ ли онъ чтò былъ человѣкъ любившій ее всею душой безнадежно, молча, издали, когда онъ явился и овладѣть ею? Ужъ полно не догадывался ли онъ кто этотъ несчастный человѣкъ?...“

„Ужъ полно, усѣмъ ли я сегодня? Во всякомъ случае закроюсь отъ міра простынями и попробую.“

Мистеръ Грюгьюсъ перешелъ черезъ площадку вѣстницу въ свою холодную, туманную спальню и скоро готовъ былъ лечь въ постель. (Смутно разглядѣвъ лицо свое въ тускомъ зеркальѣ, онъ на минуту приблизилъ къ нему свѣчу.

„Похоже на дѣло чтобы кто-нибудь думалъ о такой фигурѣ! воскликнулъ онъ. — Ну, ну, ну, ложись въ постель, бѣднякъ, и полно бредить.“

Онъ погасилъ свѣчу, завернулся въ простыни и закрылся отъ міра. И у самаго неуклюжаго съ виду человѣка, есть одно-ко, въ сердѣ романтическіе утолки.

## ГЛАВА XII.

### Ночь съ Дордельсомъ.

Когда мистеру Салси нечего дѣлать вечеромъ и созерцаніе собственного губокомыслія, при всей громадности его, начинаетъ надоѣдать. Онъ часто прогуливается по ларку и его окрестностямъ. Онъ любитъ проходить мимо кладбища съ чувствомъ хозяина, и имѣетъ въ душѣ своей лестное сознание что онъ обнаружилъ похвальную щедрость лубично воздвигавъ памятникъ достойной мистрии Салси. Ему пріятно когда кто-нибудь глядитъ сквозь рѣшетку и можетъ быть читаетъ его надпись. А если встрѣчаетъ прохожаго быстро уходящаго съ кладбища, онъ внутренно убежденъ что прохолій этотъ „краснѣя удаляется“, какъ предписано на памятникѣ.

Важность мистера Салси увеличилась, ибо онъ сдѣлал-

Тайна ЭдWINA Друда.

115

ся клойстергамскимъ меромъ. Еслибы не меры, и не множе-
ство меровъ, то безъ сомнѣнія все общественное зданіе
(мистеръ Салси увѣренъ что онъ лервый придумалъ это
счастливое выраженіе) распалось бы на части. Меры получа-
ли титулъ кавалера за поднесеніе адресовъ. Можетъ-быть
мистеру Салси случится поднести адресъ. Возвышайтесь,
сэръ-Томасъ Салси. Вы есте соль земли!

Мистеръ Салси короче познакомился съ мистеромъ Джаасле-
ромъ съ тѣхъ лоръ какъ они влервые вкушали вмѣстѣ лорт-
вейнъ, эпитафію, триктракъ, говядину и саладъ. Мистеръ Сал-
си принятъ былъ въ надворотномъ домѣ съ соотвѣтственнымъ
радушіемъ. Мистеръ Джааслеръ, сѣвъ за фортельяно, щекоталь
слухъ его (въ переносномъ смыслѣ) пѣніемъ и пгрой доволь-
но продолжительное время. Чтò нравится мистеру Салси въ
этомъ молодомъ человѣкѣ такъ это готовность воспользовать-
ся мудростію старинихъ и еще пистинная благонамѣренность, въ
доказательство кой онъ пѣлъ въ тотъ вечеръ мистеру Салси
не вычургыя аріетки а доморощенного „Георга III", увѣщевая
истребить всѣ прочіе острова, кромѣ острова Великобрита-
ніи, а такъе всѣ материки, полюстрова, перешейки, мысы и
другія географическія формы суши, и въ то же время летать
по морю во всѣхъ направленіяхъ. (Словомъ, онъ доказалъ
очевидно что Провидѣніе стѣлало большую ошибку создавъ
такой малочисленный народъ героевъ и столько другихъ не-
годныхъ племенъ.

Мистеръ Салси, прогуливаясь вечеркомъ нелодалеку отъ
кладбища, заложивъ руки назадъ въ ожиданіи какого-нибудь
красившаго и удаляющегося прохожаго, загбаетъ за уголъ, и
вмѣсто прохожаго встрѣчаетъ декана, бесѣдующаго съ папични-
комъ и мистеромъ Джааслеромъ. Мистеръ Салси кланяется
и мгновенно принимаетъ гораздо больше духовный видъ чѣмъ
архієпископъ йоркскій или кентерберійскій.

— Вы очевидно собираетесь писать объ нашемъ городѣ
книгу, мистеръ Джааслеръ, произносить деканъ,— написать кни-
гу. Чтò я! Городъ нашъ очень древній, писать есть объ
чемъ. Мы не такъ богаты имуществомъ, какъ годами, по и
объ этомъ вы можете упомянуть въ вашей книге и обратить
вниманіе на наши нужды.

Мистеръ Толь, по обязанности своей, изъявляетъ великую
радость.

— Я право пис densoю не намѣренъ, отвѣчаетъ Джаслеръ, —

8'

116

Приложение к Руศскому Вѣстнику.

сдѣлаться писателем, или археологом. А пришедшею мнѣ
фантазіей я обязанъ отчасти вотъ мистеру Салси.

— Какъ такъ, господинъ меръ? говоритъ деканъ, добрo-
душно кивая головой.—Какъ же это господинъ меръ?

— Я не понимаю, отзывается мистеръ Салси, вопроситель-
но озираясь кругомъ, — къ чему относятся слова которыхъ
удостовѣаетъ меня высокочтимый деканъ. (Онъ принимается
разсматривать въ подробности оригинальъ который онъ коли-
руетъ).

— Дордельсьъ, намекаетъ мистеръ Топъ.

— Да, отзывается деканъ.—Дордельсьъ, Дордельсь!

— Дѣло въ томъ, объясняетъ Джаслеръ,—что мое любопыт-
ство впервые пробуждено было мистеромъ Салси. Мистеръ
Салси по своему знанію людей и умѣнію обнаруживать все со-
крытое и странное, первый обратилъ вниманіе мое на этого
человѣка, хотя я конечно весьма часто встрѣчалъ его и преж-
де. Васъ это не удивило бы еслибы вы видѣли какъ мистеръ
Салси бесѣдовалъ съ нимъ въ своей собственной гостиной.

— О! воскликаетъ мистеръ Салси, подхватывая брошенный ему мячъ съ необыкновенною готовностью. — Да, да. Такъ вотъ къ чему относятся слова высокочтимаго декана? Да. Я какъ-то разъ свелъ мистера Джаспера съ Дордельсомъ. Дор- дельсьъ, по моему мнѣнію, характеръ.

— Характеръ, мистеръ Салси, который вы двумя, тремя
словами умѣете выговорить на изнанку.

— Ну, не совсемъ, отвѣчалъ неуклюжій аукціонеръ. — Мо-
жетъ-быть я имѣю на него нѣкоторое віянье. Можетъ-быть
я нѣсколько понимаю его. Прому высокочтимаго декана не
забывать что я знаю свѣтъ.

Тутъ мистеръ Салси слегка отодвигается за small декана
чтобъ осмотрѣть его заднія путовицы.

— Такъ употребите же вліяніе свое на Дордельсьа для доб-
рой цѣли, господинъ меръ, говоритъ деканъ, поглядывая куда-
дѣвался его подразлатель. — Убѣдите его не сломать мои на-
шему достойному калльемейстеру. Голова и голосъ его намъ
очень дороги.

Мистеръ Топъ опять изъявляетъ великую радость, и пре-
давшисьначала учтивому хохоту, переходитъ къ лочтитель-
ному бормотанью, долженствующему выразить что каждый
благомѣлящій человекъ посѣдъ бы за честь и удовольствіе

Тайна ЭдWINA Друда.

117

сломать себѣ шею, чтобъ удостоиться такого лестнаго отзы-
ва отъ такого лица.

— Я отвѣчаю за голову мистера Джаслера, отзывается мистеръ Салси великолушно. — Я скажу Дордельсьу чтобъ онъ берегъ его. Моихъ словъ онъ не пропуститъ безъ вниманія. Но въ чемъ же заключается опасность угрожающая мисгеру Джаслеру? Онъ озирается кругомъ съ величаво покровительственнымъ видомъ.

— Только въ ночной прогулкѣ которую предпринимаю я съ Дордельсьомъ ло гробницамъ, склепамъ, башнямъ и развалинамъ, отвѣчаетъ Джасперъ.—Помните вы замѣтили, когда свели насъ, что мнѣ, какъ любителю живолиснаго, стоило бы сдѣлать такую прогулку.

— Помню, конечно! отвѣчаетъ аукціонеръ. И торжественный идіотъ въ самомъ дѣлѣ воображаетъ себѣ что помнить.

— Пользуясь вашимъ намекомъ, продолжаетъ Джаслеръ,—я уже нѣсколько разъ бродилъ днемъ съ удивительнымъ стари-комъ, а сегодня мы съ нимъ намѣрены обойти при лунномъ свѣтѣ разные старые закоулки.

— Да вотъ и онъ самъ, говоритъ деканъ.

Дѣствительно, Дордельсь, съ узломъ въ рукахъ, идетъ по-
качиваясь къ нимъ. Подойдя ближе и увидѣвъ декана, онъ
снимаетъ шапку и хочетъ удалиться, но мистеръ Салси его
останавливаетъ.

— Смотрите, заботьтесь о моемъ другѣ, предписываетъ ему
мистеръ Салси.

— Кто изъ друзей вашихъ умеръ? спрашиваетъ Дордельсь.—
Я не получилъ никакого заказа.

— Я говорю вамъ объ этомъ живомъ другъ.

— А! Объ немъ-то? отzывается Дордельсь.—Мистеръ Джас-
леръ и самъ сумъ о себѣ позаботиться.

— Но и вы тоже заботьтесь о немъ, говорить мистеръ Салси.

— Да не прогнѣвается на меня высокочтимый деканъ, толь-
ко знаете ли чтò, мистеръ Салси, вы бы думали о своихъ дѣ-
лахъ, а Дордельсь будетъ думать о своихъ.

— Вы не въ духъ, говоритъ мистеръ Салси, мигая присут-
ствующимъ чтобъ обратили вниманіе какъ онъ сейчасъ уло-
маетъ этого человѣка.—Мое дѣло заботиться о моихъ друзьяхъ,
а мистеръ Джаслеръ мнѣ другъ, и вы также другъ мнѣ.

— Не привыкайте къ хвастовству, отzывается Дордельсь

118

серіозно качая головой. — Вамъ трудно будетъ отвыкнуть по-
томъ.

— Вы не въ духѣ, говорить олять мистеръ Сапси, краснѣя,
но олять мигая присутствующимъ.

— Правда, отвѣчаетъ Дордельсьъ, — я не люблю вольностей.

Мистеръ Сапси въ третій разъ мигаетъ присутствующимъ,
какъ будто говоря: „Согласитесь чтò я отлично справедливо съ
нимъ“, и удаляется отъ пререканій.

Дордельсьѣ желаетъ декану добраго вечера и прибѣшаетъ на-
дѣвая шляпу: „Вы найдете меня дома, какъ условлено, мистеръ
Джаслеръ. Иду почиститься“, и скоро, покачиваясь, скры-
вается изъ газъ.

Что онъ будто бы идетъ чиститься, это одна изъ стран-
ныхъ претензій этого человѣка, но пластье и салоги его ни-
когда не обнаруживаютъ ни малѣшаго слѣда чистки. будучи
всегда покрыты лескомъ и известкой.

Фонарщикъ задwgаетъ по парку свѣтлыя точки, быстро
бѣгая вверхъ и внизъ по своей лѣстницѣ, подъ священною
свѣнью которой выросли цѣлыя локолѣнія и отмѣна которой
привела бы въ несомнѣный ужасъ весь Клиостергамъ. Дс-
канъ идетъ къ своему обѣду; мистеръ Топъ къ чаю, зас-
леръ къ фортельяно. Тутъ сидитъ онъ при свѣтѣ одного
огня въ каминѣ и поетъ тихимъ прекраснымъ голосомъ часа
два-три, пока совершенно стемнѣло и мѣсяцъ входитъ. Тог-
да онъ тихонько закрываетъ фортельяно, тихонько надѣваетъ
вмѣсто сюртука клеенчатую куртку и низкую широкополую
шляпу, кладетъ въ карманъ пленную фляжку и тихонько вы-
ходитъ изъ дому. Зачѣмъ онъ двигается такъ тихо? Внѣшней
причины не видно никакой. Ужъ не кроется ли внутри его
какая-нибудь тайная причина?

Онъ отправляется къ недостроенному дому Дорделься, илі
лучше сказать къ норѣ его въ городской стѣнѣ; видитъ свѣтѣ
внутри; тихонько пробирается межку обломковъ и памятн-
ковъ, уже освѣщенныхъ луной. Работники оставили двѣ боль-
шія плины въ каменныхъ плитахъ; такъ и кажется что вотъ,
вотъ два скелета изъ Пляски Мертвецовъ схватятъ эти плины и
начнутъ работать памятники тѣмъ двумъ жителямъ Клиостер-
гама которымъ суждено умереть. По всѣмъ вѣроягностямъ
эти двое и не думаютъ теперь о смерти; можетъ-быть они ве-
селятся. А любопытно угадать кому первому суждено умереть.

— Эй! Дордельсь!

Тайна Эдварда Друда.

119

Огонь движется, и Дордельсь является в дверях. Онъ, повидимому, очищалъ себя съ помощью бутылки и стакана, ибо никакихъ другихъ орудій не видно въ голой комнатѣ съ кирпичными, невыбѣленными стѣнами, въ которую онъ вводитъ посвѣтителя.

— Вы готовы?

— Я готовъ, мистеръ Джасперъ. Пусть старики встаютъ если имъ угодно изъ могилѣ. Я подкрѣпился духомъ.

— Духомъ, или виномъ?

— Это одно и то же, говоритъ Дордельсь.

Онъ беретъ съ гвоздя фонарь, кладетъ въ кармантъ нѣсколько сплечекъ, чтобъ залечь его въ сучкаѣ нужды. и они отправляются, неся съ собой непозитивный узелъ.

Постинѣ необыкновенная прогулка! Что Дордельсь вѣчно бродящій, какъ кротъ, между могилъ и развашинъ идеть шататься по склепамъ и башнямъ, тутъ нѣтъ ничего удивительного; но чтобы капельмейстеръ или кто другой пошелъ съ нимъ любоваться луннымъ освѣщениемъ — это дѣло совсемъ другое. Прогулка постинѣ необъяснимая.

— Видите вы эту кучу у воротъ, мистеръ Джасперъ?

— Вику. Что это?

— Извѣсть.

Мистеръ Джасперъ останавливается чтобъ отставшій Дордельсь догналъ его.

— Живая известь?

— Да, отвѣчаетъ Дордельсь,—такая живая что сѣстѣ ваши салоги, а если немножко взболаете, пожалуй съѣстъ и кости ваши.

Они минуютъ красныя окна двугрoшеваго пристанища и выходятъ въ озаренный луной монастырскiй виноградникъ. Пройдя его, они поровнялись съ уголкомъ малшихъ канониковъ, большая часть которого остается въ темпотѣ, пока мысляцъ не поднимется выше.

Слышится звукъ затворяемой двери, двое мухинъ выходятъ. Это мистеръ Крисларкъ и Невиль. Джасперъ со визалюю, странною улыбкой останавливаетъ Дорделься на мѣстѣ. положивъ ему руку на грудь.

Въ этомъ концѣ совершенно темно; есть тутъ также остатокъ старой низкой стѣны, вышальной до лояса, которая нѣкогда ограшдала садъ, обратившійся съ тѣхъ поръ въ улицу. Еще минута и Джасперъ съ Дордельсомъ вышли бы изъ-за этой

120

стѣны, но теперь, остановившись на мѣстѣ, они остаются за нею.

— Эти двое прогуливаются, шелчетъ Джасперъ, — они сейчасъ выйдутъ на лунный свѣтъ. Пританься здѣсь, не то они насъ задержатъ, или пожалуй захотятъ идти съ нами. Мало ли что.

Дордельсьъ киваетъ въ знакъ согласія и начинаетъ жевать какіе-то куски изъ своего узла. Джаслеръ, облокотившись на стѣну руками и положивъ на нихъ подбородокъ, слѣдить за гуляющими. Онъ не обращаетъ вниманія на каноника, а смотритъ все на Невиля, какъ будто глазъ его наведень на цѣль винтовки и онъ готовится выстрѣлить. Сознаніе въ себѣ разрушительной силы такъ ясно выражается на лицѣ его что Дордельсьъ перестаетъ жевать и глядитъ на него съ нелережеваннымъ кускомъ за щекою.

Между тѣмъ мистеръ Криспаркль и каноникъ гуляютъ взадъ и впередъ, мирно разговаривая другъ съ другомъ.

— Сегодня первый день недѣли, слышатся совершенно ясно слова мистера Криспаркля, — а лосѣдній день канунъ Рождества.

— Вы можете на меня положиться.

На этомъ мѣстѣ отраженіе звуковъ было благопріятно, но когда гуляющіе прибираются, голоса ихъ становятся невнятны. Доносится слово „довѣріе“, произнесенное мистеромъ Криспарклемъ. Они подходятъ еще ближе, и слышится отрывокъ отвѣта.

— Еще не заслужилъ, но заслужу.

Когда они отходятъ олять, Джаслеръ слышить свое имя и съ нимъ вмѣстѣ слова мистера Криспаркля:

— Помните, я поручился за васъ съ полностью увѣренностью.

Затѣмъ олять звуки мѣшаются. Гуляющіе остановились и Невиль дѣлаетъ какіе-то жесты. Они олять пошли. Мистеръ Криспаркль глядитъ на небо и указываетъ впередъ. Наконецъ они медленно исчезаютъ, уходя съ луннаго свѣта на противоложномъ концѣ. Только когда они ушли Джаслеръ дѣлаетъ движение. Тутъ онъ обращается къ Дордельсу и разражается смѣхомъ. Дордельсьъ, все еще держа что-то за щекой и не видя ничего смѣшнаго, тарашитъ глаза на Джаслера, пока тотъ не склоняетъ голову на руки, чтобы насмѣяться вдоволь. Тогда Дордельсьъ, не разжевавъ глотаетъ кусокъ, какъ бы рѣшившись съ отчаянія испортить себѣ желудокъ.

Тайна Эдвина Друда.

121

Въ этихъ глухихъ уголкахъ мало движения лосів сумерокъ. Не много его и среди бѣлаго дня, а ночью ужъ и вовсе почти никакого. Кромѣ одной большой улицы, идущей параллельно за соборомъ, по которой, какъ по естественному руслу, течетъ вся торговля Клойстергама, глубокая тишина царствуетъ въ ночной темнотѣ надъ древними сводами, надъ оставленными кельями, надъ кладбищемъ; и немногіе добровольно зашли бы сюда въ это время. Спросите первую сотню клойстергамскихъ гражданъ, какие вамъ встрѣтятся на улицѣ въ полдень: вѣрятъ ли они въ привидѣнія? они отвѣтить вамъ: нѣтъ. Но дайте имъ на выборъ ночью пройти этими глухими мѣстами, или большою улицей съ лавками и магазинами, и вы увидите что девяносто девять выберутъ болѣе далекую и людную дорогу. Причина этому заключается не въ какихъ-нибудь повѣряхъ пріуроченныхъ къ этимъ мѣстамъ, хотя и являлась тутъ таинственная женщина съ ребенкомъ на рукахъ и веревкой на шеѣ, то свидѣгельству очевидцевъ, такъ же неуловимыхъ какъ она сама; причина заключается во врожденномъ страхѣ какой испытываетъ обладающей дыханіемъ жизни прахъ предъ прахомъ который жизнь покинула, а также въ обычномъ разсужденіи: „Если действительно мертвые при извѣстныхъ условіяхъ являются живымъ, то здѣсь условія до такой стелени благопріятны такимъ явленіямъ что я живой уберусь отсюда какъ можно скорѣе.“

Поэтому когда мистеръ Джасперъ и Дордельсь, готовясь сойти въ склепѣ чрезъ маленькую боковую дверь отъ которой ключъ у Дордельса, останавливаются и глядятъ кругомъ, все окружающее ихъ освѣщенное луной пространство совершенно лусто. Какъ будто лотокъ жизни отклонень въ сторону надворотнымъ домомъ Джаслера. За этимъ домомъ слышится шумъ лотока, но ни одна волна не переливается чрезъ ворота надъ которыми Джаслерова лампа горитъ за краснымъ занавѣсомъ, словно огонь маяка.

Путники вошли, залерли дверь за собою, спустились по крутымъ стуленямъ, и очутились въ склепѣ. Фонаря не нужно, потому что лунный свѣтъ проникаетъ въ стрѣльчатыя окна лишенныя стеколъ, бросая на землю узорныя тѣни отъ рамъ. За тяжелыми столбами глубокій мракъ, а посрединѣ полосы свѣта. По этимъ полосамъ ходятъ путники взадъ и впередъ, и Дордельсь разсуждаетъ о старикахъ которыхъ намѣревается отколать, а стучитъ въ стѣну, въ которой, по его мнѣнию

122

„схоронено ихъ цѣлое семейство.“ Словомъ, онъ здѣсь совершенно какъ дома. Мрачность его разсѣяна на время Джасперовой фляжкой, которая часто переходитъ изъ рукъ въ руки, то-есть содержимое въ ней переходитъ въ желудокъ Дордельса, тогда какъ Джасперъ только положитъ себѣ ротъ и выплевываетъ полосканье.

Они хотятъ подняться на большую башню. На лѣстницѣ ведущей въ соборъ Дордельсь останавливается перевести духъ. Лѣстница эта очень темна, но имъ видны съ нея полосы свѣта, которыми они мили. Дордельсь садится на стулень. Джасперъ также садится. Запахъ распространяющийся изъ фляжки перешедшей окончательно въ руки Дордельса доказываетъ что пробка выкинута, но глазами въ этомъ удостовѣриться нельзя, ибо они не видятъ другъ друга. Однако, расговаривая, они обращаются другъ къ другу, какъ будто могутъ разглядѣть лица.

— Это литье хорошее, мистеръ Джасперъ!

Надѣюсь что очень хорошее. Я нарочно купилъ его.

— Не являются-ся, видите, старики-то!

— Еще больше теперешняго было бы путаницы на свѣтѣ если-бъ они являлись.

— Дѣсивѣльно вышла бы путаница, согласуется Дордельсь, останавливаясь на этомъ замѣчаніи, какъ будто вопросъ о привидѣніяхъ впервые представляется ему съ точки зрѣнія неудобства.

— Но, какъ вы думаете, не можетъ ли что-нибудь другое почувствиться, кромѣ мушчинъ или женщинъ?

— Что же? Цвѣты да лейки? Дашди съ хомутами?

— Нѣтъ, звуки?

— Какіе звуки?

— Крикъ.

— Какіе крики? Старыхъ сапоговъ продать?

— Нѣтъ, воли. Я вамъ скажу, мистеръ Джасперъ. Ностойте, дайте мнѣ приладить фляжку. (Пробка очевидно олять вынимается и потомъ затыкается.) Вотъ такъ. Теперь хорошо. Въ это же время, въ прошломъ году, только нѣсколькими днями позже, я какъ и сѣгустъ привѣтствовалъ наступленіе зимы, вдругъ напали на меня мальчишки. Наконецъ я отъ нихъ ушелъ и завернулъ сюда. Здѣсь я заснулъ. Что же разбудию меня? Мне почудился крикъ. Ужасный волль, а лотомъ по-чудился вой собаки, унылый, протяжный вой, какъ воетъ

Тайна ЭдWINA Друда.

123

собака надъ мертвымъ. Вотъ какъ я встрѣтилъ прошлое
Рождество.

— Чтò вы хотите сказать? слышится рѣзкій, чуть не сви-
рѣлый вопросъ.

— Я хочу сказать что я освѣдомлялся вездѣ, и ни одно смерт-
ное ухо, кромѣ моего, не слыхало этого крика и этого воя.
Поэтому я и рѣшилъ что это мнѣ почудилось, хотя почему
именно мнѣ, не понимаю.

— Я васъ считалъ не такимъ, говоритъ Джасперъ насмѣ-
шиво.

— Я тоже считалъ себя не такимъ, однако именно мнѣ по-
чудилось.

Джасперъ внезапно всталъ въ то время когда онъ спросилъ
Дордельса чтo онъ хотѣлъ сказать, теперь же онъ сказалъ:

— Ну, мы замерзнемъ здѣсь. Ведите дальше.

Дордельств. повинуется. несовѣмъ твердо держась на но-
тахъ. отлираетъ дверь на верху лѣстницы тѣмъ же ключомъ
которымъ отперъ нижнюю. и выходитъ на талерею идущую
въ уровень съ хорами собора. Тутъ олять лунный свѣтъ такъ
силенъ что краски ближайшаго росписного окна падаютъ на
ихъ лица. Страшенъ видъ опьянѣвшаго Дордельса, съ крас-
ною полосой на лицѣ и желтымъ пятномъ на лбу, когда онъ от-
воряетъ дверь своему спутнику, словно выпуская его изъ
могилы. Но онъ безчувственно выдерживаетъ внимательный
взглядъ спутника, пока тотъ отыскиваетъ въ карманахъ
ключъ отъ двери ведущей на лѣстницу большей башни.

— Довольно съ васъ нести бутылку, говоритъ Джасперъ, —
дайте мнѣ вашъ узелъ; я молюте и крѣпче васъ.

Дордельсь съ минуту колеблетесь между узломъ и бутылкой, но наконецъ отдаетъ бутылку предпочтение и передаетъ сухую тяжесть товарищу.

Затѣмъ они попили вверхъ по вьюцейся лѣстницѣ большой
башни, съ усилиемъ, постоянно вертясь и накопляя головы
чтобъ не удариться о ступени, или о каменный столбъ в кругъ
котораго вьется лѣстница. Дордельсь извѣлѣ изъ холодной
стѣны иск. у того тайнственнаго отня который кроется всю-
ду, задѣтъ фонарь, и они взбираются среди пустинъ и лыли.
Путь ихъ лежитъ по страннымъ мѣстамъ. Раза два выходить
они на низкія талереи, откуда видна освѣщенная мѣсцемъ
внутренность собора; тутъ Дорде.льсь, поднимая фонарь, по-
казываетъ темныя головы ангеловъ надъ алтаремъ, которые

124

какъ будто с leadятъ за ними. Потомъ они заворачиваютъ на лѣстницу болѣе крутую, гдѣ охватываетъ ихъ свѣжій ночной воздухъ, раздается крикъ какой-нибудь слуганной совы, или грача, шумъ крыльевъ въ тѣсномъ мѣстѣ и лыльѣ сылится на голову лутникамъ. Наконецъ, оставивъ фонарь за ступенькой, ибо тутъ довольно сильный вѣтеръ, они глядятъ сверху на Клойстергамъ, прекрасный при лунномъ свѣтѣ. Вотъ полушравалившіяся жилища и святилища мертвыхъ у ногъ башни, далѣе поросшія мхомъ красныя крыши и кирличные дома живыхъ; рѣка вьется изъ тумана на горизонтѣ, словно въ немъ источникъ ея и уже колышется, какъ бы волнуемая со- знаніемъ близости моря.

Еще разъ повторяемъ: нелонятная прогулка! Джаслеръ, дви-
гаясь по прежнему тихо, безъ видимой причины разсматри-
ваетъ эгу картину и въ особенности самую темную часть ея
въ тѣни собора; но онъ точно также внимательно разсматри-
ваетъ Дордельса, и Дордельсь по временамъ замѣчаетъ его
пытливый взглядъ.

Только по временамъ, ибо Дордельса начинаетъ клонить ко
сну. Какъ воздухоплаватели, желая подняться вверхъ, уменьша-
ютъ грузъ своего шара,—такъ Дордельсь, всходя на лѣстницу,
облегчаетъ фляжку. Сонъ минутами овладѣваетъ имъ на но-
гахъ и прерываетъ его рѣчи. Ему представляется что они
стоять на землѣ и онъ готовъ сойти съ башни на воздухъ.
Таково его состояніе, когда они начинаютъ спускаться внизъ.
И какъ воздухоплаватели, желая спуститься, увеличиваютъ
тяжесть шара, такъ и Дордельсь нагружаетъ себя еще пріе-
момъ жидкости изъ фляжки.

Пройдя и замкнувъ за собою желѣзную дверь, причемъ Дор-
дельсь два раза слоткнулся и раскроилъ себѣ бровь, они
опять входятъ въ склепъ, съ намѣреніемъ выйти тѣмъ же пу-
темъ какимъ вошли. Но когда вернулись они къ полосамъ
свѣта, Дордельсь ослабѣваетъ до такой степени что ладаетъ
къ подножію одного изъ тяжелыхъ столбовъ, едва ли самъ не
столько же тяжелый, и молитъ у товарища сорока секундъ
отдыха.

— Если такъ уже вамъ хочется или необходимо, говорить
Джаслеръ,— я васъ здѣсь не оставлю. Вздремните сорокъ се-
кундъ, а я буду ходить взадъ и впередъ.

Дордельсь тотчасъ же засыпаетъ и видитъ сонъ. Сонъ не
важный, принимая въ соображеніе обширность области сно-

Тайна Эдвика Друда.

125

видѣній и разнообразіе порожденій ея; онъ замѣчателенъ по необыкновенной тревожности и живости. Снится Дордельсьу что онъ слитъ и въ то же время считаетъ шаги товарища. Снится ему будто шаги эти удаляются, будто кто-то трогаетъ его и что-то падаетъ звена у него изъ рукъ. Снится ему будто лежитъ онъ такъ долго что полосы свѣта мѣняютъ на-правленіе съ движеніемъ луны. Потомъ онъ забывается, про-буждается съ непріятнымъ чувствомъ холода и видить что полосы свѣта дѣйствительно измѣнили свое положеніе, а Дкас-леръ ходить взадъ и впередъ и бьетъ рука объ руку.

— Ай! кричитъ Дордельсьъ въ безотчетномъ страхѣ.

— Проснулись наконецъ? говоритъ Дкасперъ, подходя къ нему.—Знаете что ваши сорокъ секундъ растянулись въ цѣ-лыя тысячи?

— Который часъ?

— Слышете! Колокола звонятъ на башня.

Бьетъ четыре четверти, потомъ раздается звукъ большаго колокола.

— Два часа! восклицаетъ Дордельсьъ, поднимаясь.—Зачѣмъ вы не попробовали разбудить меня, мистеръ Дкасперъ?

— Я и пробовалъ. Да только васъ будить все равно что будить мертваго.

— Вы меня трогали?

— Трогалъ. Я трясъ васъ.

Припоминая снівшееся ему прикосновеніе, Дордельсьъ гля-дитъ на мощеный полѣ и видить ключъ отъ склела, лежащій подлѣ того мѣста гдѣ онъ спалъ.

— Такъ это я уронилъ тебя? говоритъ онъ, поднимая ключъ и потомъ выпрямившись на сколько можетъ, чувствуетъ олять что товарищъ внимательно слѣдить за нимъ взглядомъ.

— Ну что? говоритъ Дкасперъ, улыбаясь.—Вы готовы? Но-жалуста, не торолитесь.

— Я вотъ только узелъ увяжу, мистеръ Дкасперъ.

Пока увязываетъ узелъ, онъ чувствуетъ что товарищъ не сводить съ него глазъ.

— Что вы на меня смотрите такъ подозрительно, мистеръ Дкасперъ? спрашиваетъ онъ съ пьянымъ неудовольствіемъ.— Если въ чемъ подозрѣваете Дордельсьа такъ скажите прямо.

— Я ни въ чемъ не подозрѣваю васъ, дорогой мистеръ Дор-дельсьъ, только кажется что литье въ моей фляжкѣ было крѣп-че чѣмъ я предполагалъ, и кажется также, добавилъ Дкас-

126

перъ, поднимая флагку съ полу и опрокидывая се вверхъ
домъ,—что флагка эта пуста.—

Дордельсь смѣется и, все посмѣиваясь, словно самъ дивясь
своей способности лить, идеть къ двери и отпираетъ ее. Оба
выходить. Дордельсь залираетъ дверь за собой и кладетъ
ключъ въ карманъ.

— Благодарю васъ за интересную ночь, говорить Дкасперъ,
протягивая ему руку.—Вы найдете дорогу домой?

— Я думаю, отвѣчалъ Дордельсь.—Если бы вы предложили
Дордельсу проводить его домой, Дордельсь оскорбился бы и
не принялъ.

Не пошелъ бы я домой
Даже до зари дневной...

„Не пошелъ бы!“ слова эти произнесены были съ крайнею
надменностью.

— Такъ прощайте!

— Прощайте, мистеръ Дкасперъ.

Каждый говорачиваетъ въ свою сторону, какъ вдругъ сре-
дъной ночной тишины раздаеляется проницающий свистъ и слы-
шится дикій налѣвъ:

Не матайся по ночамъ,
А не то тебя задамъ,
Въ домъ скорѣе воротись,
Не упрямься, берегись!

И вслѣдъ затѣмъ градъ камней обеть въ стѣну собора, и
является безобразный мальчикъ, пляшущій въ лунномъ свѣтѣ.

— Какъ? Этотъ чертенокъ сторожить насъ здѣсь! воск-
цать Дкасперъ съ такимъ обшенствомъ что самъ кажется
чортомъ.—Я убью этого негодяго обѣска!

И не обращая вниманія на камни, летящіе въ него, онъ
бросается на бѣгуна и хватаетъ его за воротъ. Но съ бѣгу-
номъ не такъ легко сладить. Какъ только Дкасперъ схватилъ
его, онъ съ дьявольскою ловкостью съеживается, поднимаетъ
ноги, виснетъ на воздухѣ и начинаетъ хрипнуть будто духъ
готовъ испустить. Приходится бросить его. Онъ тотчасъ же
вскакиваетъ на ноги, отступаетъ къ Дордельсу и кричитъ
противнику своему, оскаливая беззубый ротъ съ насмѣшкой
и злобой:

— Я вамъ глаза вышибу! Я зрачки вамъ выбью!

И въ то же время прячется за Дордельса и слѣдить за

Тайна ЭдWINA Друда.

127

Дкасперомъ то съ той, то съ другой сторны, готовый бѣ-
жать въ какомъ-угодно направленіи, а если догонять такъ
броситься на полъ и кричать: „Ну, бейте меня, лежачаго,
бейте!“

— Не трогайте мальчика, мистеръ Дкасперъ, вступается
Дордельсь, — оломнитесь!

— Онъ шелъ за нами сегодня какъ мы направлялись сюда.

— Нѣтъ, врещь, не шелъ! кричить бѣгунъ, употребляя едино-
ственную знакомую ему форму учтиваго отрицанія.

— Съ тѣхъ поръ онъ все бродилъ около нась.

— Нѣтъ, врещь, отzasывается бѣгунъ.—Я только сейчасъ вы-
шелъ прогуляться для здоровья и увидать васъ обныхъ.

Не штабайся по ночамъ!

залѣваетъ онъ обычнымъ тономъ, припляsyвая, хотя все еще
прячась за Дордельса.

— Чѣмъ же я виноватъ?

— Такъ проводи же его домой! произнестъ Дкасперъ сер-
дито, хотя видимо сдерживаясь. — И чтобъ я больше не ви-
далъ тебя.

Испустивъ продольный свистъ для изъявленія удо-
вольствія, бѣгунъ начинаетъ тише бить каменными Дордельса,
загоняя этого почтеннаго джентльмена домой какъ какого-ни-
будь упрямаго быка. Мистеръ Дкасперъ идетъ въ раздумьи
въ свой надворотный домъ. И какъ все кончается на свѣтѣ,
такъ кончается пока и эта необъяснимая прогулка.

ГЛАВА XIII.

Оба въ лучшемъ видѣ.

Время тишины наступало для заведенія миссъ Твинкель-
тонъ. Приближался рождественскій роспускъ. Завтра послѣд-
ній день „полугодія", какъ говорила еще недавно сама ученая
миссъ Твинкельтонъ, или „семестра“ по употребительному
теперь болѣе школьному названію. Значительное послабленіе
дисциплины уже нѣсколько дней замѣчалось въ Женскомъ Мо-
настырѣ. Ужины происходили въ спальняхъ: вареный языкъ
рѣзался пожницами и раздавался щипцами для завиванья.
Порціи мармалада разнеслись на тарелкахъ сдѣланныхъ изъ
палильютной бумаги; сладкое вино палось изъ крошечной

128

Приложение к Русскому Вестнику.

рюмочки, въ которой маленькая Раккитсъ, дѣвица слабаго тѣлосложенія, принимала жедневно желѣзныя капли. Горничныя подкупались разными концами лентъ и баттмаками, болѣе или менѣе столтанными, чтобъ не было рѣчи о находимыхъ въ постеляхъ объѣдкахъ. Празднества эти совершались въ самыхъ воздушныхъ костюмахъ. Смѣяная миссъ Фердинандъ изумѣла даже общество бойкимъ соло на гребень пока не была задушена въ постели своей двумя длиннокудыми мучительницами.

Были еще и другие признаки роспуска. Сундуки появились въ спальняхъ, гдѣ были строго запрещены въ обыкновенное время, и началось безконечное укладываніе, вовсе несоразмѣрное съ количествомъ укладываемаго. Шедроты въ видѣ баночекъ кольдкрема и помады, а также шпилекъ, обильно раздавались присутѣ. Подъ условіемъ неарушимой тайны разказывалось другъ другу объ ожидаемыхъ „дома“ посѣщенийъ много обещающихъ юношей, надеждъ Англии. Миссъ Дигельсьъ, лишенная чувствительности, правда заявила что она съ своей стороны имѣть обыкновеніе въ отвѣтъ на любезности показывать языкъ надеждамъ Англии, но голосъ ея былъ слагушень громаднымъ большинствомъ голосовъ.

Послѣднюю ночь предъ отъездомъ считалось особенно похвальнымъ никому не спать и всячески поощрять привидѣнія, чтобъ вирочемъ никогда не выдерживалось, ибо всѣ дѣвицы расходились весьма скоро и вставали весьма рано.

Заключительная церемонія совершалась въ двѣнадцать часовъ въ день роспуска. Миссъ Твиккельтонъ, при содѣйствіи мистрэсъ Тиндер, принимала воспитанницъ въ своей гостиной, гдѣ на столѣ видѣлись рюмки благаго вина и куски ликоры. „Многолѣзныя государыни, говорила миссъ Твиккельтонъ, еще гдѣ прошелъ и снова наступило то праздничное время которое съ первыхъ лѣтъ прообуждаетъ радостныя чувства у насъ.... Миссъ Твиккельтонъ ежегодно собиралась добавить „въ грудь“, по ежегодно остававшись и замѣняла это выращеніе словомъ „въ сердѣ“. У насъ въ сердѣ. Гм.... Еще годъ прошелъ и снова наступилъ перерывъ въ нашихъ занятіяхъ, надъюсь значительно подвинувшихся впередъ, и мы какъ людѣе въ челѣмъ своемъ, какъ воинъ въ палатѣ. Какъ узникъ въ темницѣ, какъ путникъ въ равнообразныхъ экземплярахъ всю душой стремимыя домой. Говоримъ ли мы при этомъ случатъ словами Адриановой трагедіи:

Тайна ЭдWINA Друда.

129

Разсвѣтъ туманень, ласмурное утро
Уныло возвѣщаетъ важный день,
Великій день....?

„Нѣтъ, мы не говоримъ этого. Отъ горизонта до зенита все для насъ couleur de rose; все говорить намъ о родственникахъ и друсьяхъ. Да найдемъ мы ихъ такими какими желаемъ ихъ видѣть, и они да найдутъ въ насъ то что желаютъ видѣть въ насъ.

„Теперь, милостивыя государыни, мы простимся и пожелаемъ другъ другу счастія до предстоящаго свиданія. Когда же настанетъ время снова приняться за тѣ занятія которыя (туть всѣми овладѣваетъ нѣкоторое уныніе), тѣ занятія которыя, которыя... тогда приломимъ слова спартанскаго военачальника, всѣмъ вамъ достаточно известныя, предъ сраженіемъ которое излишне было бы называть.“

Затѣмъ горничныя заведенія, въ праздничныхъ челдахъ, разносять полнысы, и дѣвицы кушаютъ и прихлебываютъ, и нанятые экилажи начинаютъ запружать улицу. Процаніе длилось не долго, и миссъ Твинкельтонъ, обнимая калѣдную воспитанницу, вручала ей весьма изящное письмемо къ оружіямму родственнику. Это посланіе она подавала съ такимъ видомъ какъ будто оно не имѣло ничего обещааго съ денежнымъ счетомъ, а заключало въ себя что-нибудь неожиданно раздостанее.

Такъ часто видала Роза подобные роспуски, такъ мало знакомо ей было семейное чувство что она охотно оставалась въ заведеніи въ особенности теперь когда пріобрѣла новую подругу. Однако въ этой новой дружбѣ былъ пробѣлъ, которого она не могла не замѣчать. Елена Ландлесь, узнавъ тайное чувство брата къ Розѣ, и обязавшись, также какъ мистеры Криспаркль, хранить эту тайну, изобѣгала упоминать имя Эдвина Друда. Почему она этого изобѣгала, Роза не понимала, но самый фактъ былъ очевиденъ. Еслибѣ не это обстоятельство, она облегчила бы сердце свое ловѣривъ Еленѣ нѣкоторыя сомнѣнія и колебанія. Теперь сдѣлать это было нелызя; ей оставалось только самой обдумывать всѣ затрудненія и все борьбе дивиться такому упорному молчанію обрѣтии Эдвинѣ, когда, по словамъ самой Елены, при первомъ пріѣдѣ его предполагалось волстановить дружеское согласіе между обоньми молодыми людьми.

Красивая была картина когда столько хорошенькихъ дѣ-

9

130

вушекъ цѣловали Розу въ суровыхъ воротахъ Женскаго Монастыря, а она, свѣжая и свѣтлая, выглядывала изъ воротъ, не замѣчая лукавыхъ фигуръ глядѣвшихъ на нее съ карнизомъ подъ крышей, и знаками еще прощалась съ отъѣзжающими экилажами, будто духъ цвѣтущей молодости, остающійся на этомъ мѣстѣ, чтобъ сохранить въ немъ свѣтъ и теллоту во время одиночества.

Непривѣтливая Большая улица огلاшалась звонкими серебристыми гоюсами: прощай, Роза, милая! и изображеніе отца мистера Салси надъ дверью насупрогивъ училища какъ будто говорило человѣчеству: „Господа, потрудитесь обратить вниманіе на оставшійся прелестный предметъ и давайте соотвѣтствующую цѣну“. Затѣмъ тихая улица, необычно оживившаяся и повеселѣвшая на нѣсколько мгновеній, опустила и Клойстергамъ снова принялъ прежній, слокойный видъ.

Если Роза въ своей комнаткѣ съ тревогою въ сердцѣ ожидала пріѣзда Эдвина, то и Эдвинъ съ своей стороны также былъ встревожень. Онъ не обладалъ силою характера шаловливой красавицы, царившей по общему признанію въ заведеніи Твинкельтонъ, но у него была совѣсть, и мистеръ Грюгьюсъ затронулъ ее. Твердыхъ убѣжденій этого джентльмена относительно правды и чести нельзя было отстранить ни рѣзкостью, ни шуткой. Неотвязчиво стояли они на своемъ. Еслибы не объѣд въ Степль-Инѣ, еслибы не кольцо въ боковомъ карманѣ сюртука, Эдвинъ дожилъ бы до свадьбы не задавшись ни разу серіозною мыслью, въ неопредѣленной надежѣ что все уладится къ лучшему само собою. Но серіозный призывъ къ правѣ предъ живыми и мертвыми остановилъ, озадачилъ его. Приходится или отдать кольцо Розѣ, или возвратить его назадъ. Когда путь въ ту и другую сторону такъ рѣзко и тѣсно опредѣлился, замѣчательное дѣло, Эдвинъ сталъ смотрѣть на отношенія свои къ Розѣ съ менѣе эгоптической точки зрѣнія, увѣренность въ себѣ, не покидавшая его въ прежніе безпечные дни, локолебалась.

— Увидимъ чтò она скажетъ; какъ пойдетъ дѣло, рѣшилъ онъ, идя изъ надворотнаго дома въ Женскій Монастырь. — Какъ бы то ни было, я буду помнить его слова и постараюсь не солгать предъ живыми и мертвыми.

Роза одѣлась для прогулки. Она ждала его. День былъ ясный,

Тайна ЭдWINA Друда.

131

морозный, и миссъ Твинкельтонъ уже милостиво разрѣшила
свѣжій воздухъ. Поэтому они вышли вдвоемъ прежде чѣмъ
сама миссъ Твинкельтонъ, или викарій ея, мистрисъ Тишеръ,
успѣли совершить одно изъ обычныхъ жертвоприношеній сво-
ихъ -а алтарѣ прианчій.

— Милый Эдди, сказала Роза, какъ повернули они за уголъ
Большой улицы и очутились въ тихихъ окрестностяхъ собо-
ра и рѣки. Я хочу серіозно поговорить съ вами. Я долго ду-
мала объ этомъ.

— И я хочу серіозно поговорить съ вами, милая Роза. Серіозно и искренно.

— Благодарю васъ, Эдди. Вы не разсердитесь на меня если
я начну? Вы не подумаете что я только о себѣ забочусь, если
я заговорю первая. Вѣдь это было бы несправедливо, не
правда ли? А вы, я знаю, справедливы.

— Надѣюсь что я справедливъ къ вамъ, Роза, отвѣчалъ
онъ. Онъ уже не называлъ ее Кисилькой. Никогда болѣе не
называлъ.

— И вѣдь мы не побранимся, продолжала Роза, — не прав-
да ли? Вѣдь намъ надо, — она сложила руки на его рукѣ, — очень
списходительнымъ быть другъ къ другу.

— Будемъ списходительны другъ къ другу, Роза.

— Какой вы милый, добрый Эдди! Будемъ тверды. Станемъ
съ нынѣшняго дня братомъ и сестрой.

— И чтобъ никогда не бывать намъ женою и мужемъ?

— Никогда!

Оба нѣсколько времени молчали. Потомъ онъ заговорилъ,
не безъ усилия.

— Я принудденъ сознаться что эта мысль была у насъ
обоихъ, Роза, и не отъ васъ, конечно, пошла она.

— И не отъ васъ также, обратилась она къ нему съ ка-
ромъ.—Это сдѣлалось само собою. Обрученіе наше не дѣлаетъ
васъ истинно счастливымъ, и меня не дѣлаетъ счастливою.
Ахъ! Какъ мнѣ жаль! Какъ мнѣ жаль! — И она разразилась
слезами.

— И мнѣ тоже очень жаль, Роза. Отъ души жаль васъ.

— А мнѣ васъ, бѣдняжка! Мнѣ васъ жаль.

Это чистое, молодое чувство, это кроткое великодушіе другъ
къ другу, принесло свой плодъ, озаривъ положеніе ихъ новымъ
свѣгомъ. Отношенія между ними не казались уже искус-

9*

132

ственными, и глянутыми, они стали безкорыстѣе, нѣжнѣе, ис-
креннѣе.

— Если мы знали вчера, сказала Роза, отирая глаза, — а мы знали, и давно уже, что отношения созданныя не нами не пригодны намъ, то не слѣдовало ли намъ сегодня измѣнить ихъ? Естественно, что намъ жаль, и вы видите какъ мы оба жалѣемъ; но гораздо лучше далѣть теперь, чѣмъ послѣ.

— Когда лосъ, Роза?

— Когда было бы поздно. Тогда мы стали бы еще сер-
диться.

Олять они замолчали.

— И знаете ли, заговорила Роза невинно, — тогда вы не могли бы любить меня; а теперь вамъ всегда можно будетъ меня любить, потому что я не буду вамъ обузой. Сестра не станетъ дразнить и мучить васъ; а я васъ часто дразнила и мучила когда не была вамъ сестрою, въ чемъ и прошу теперь у васъ прощенія.

— Не будемъ говорить объ этомъ, Роза, а то я окажусь болье виноватымъ предъ вами чѣмъ хотелось бы мнѣ со-
знаться.

— Нѣтъ, Бдли. Вы слишкомъ сроги къ себѣ, мой милый. Сядемъ, брать, на эти развалины, я разкажу вамъ какъ бы-
ло съ нами. Мнѣ кажется я знаю, потому что я много объ
втомъ думала съ вашего послѣдняго пріѣзда. Я нравилась
вамъ, не правда ли? Вы находили меня хорошенькою?

— Всѣ васъ находятъ хорошенькою, Роза.

— Въ самомъ дѣлѣ? Она на минуту задумчиво сдвинула брови, и вдругъ вырвалось быстрое заключеніе. — Ну, положимъ и такъ. Вѣдь не довольно было чтобъ вы находили во мнѣ только то чтобѣ всѣ находятъ, не правда ли?

Возражать было нечего. Дѣйствительно этого было не дочь.

— Вотъ въ томъ-то и дѣло, продолжала Роза. — Я вамъ нравилась; вы привыкли ко мнѣ, привыкли къ мысли что я буду вашею женою. Вы принимали положеніе свое какъ неизбѣжное. Такъ быть должно, думали вы, такъ къ чему же спорить и разсуждать.

Ему было ново и странно что она такъ ясно, словно въ
зеркальѣ, локазываетъ ему его самого. Онъ всегда относился
къ уму ея свысока, локровительственно. Не указывало ли и

Тайна Эдвина Друда.

133

это на коренную ошибку въ отношеніяхъ, которые привели
бы ихъ къ пожизненной неволѣ?

— Все чтò я говорю вамъ ҫотносится и ко мнѣ, Эдли, иначе я, можетъ-быть, и не рѣшилась бы говорить этого. Разница между нами заключалась лишь въ томъ что я мало-ло-малу привыкла останавливаться на этой мысли, а не отстранять ее отъ себя. Я, видите ли, не такъ занята какъ вы, у меня не столько предметовъ для размышленія. Такъ я объ этомъ и думала много, и много плакала (не по вашей винѣ, мой милый). Вдругъ олекунъ мой пріѣхалъ чтобы приготовить меня къ отѣзду изъ Женскаго Монастыря. Я пыталась намекнуть ему что не совѣтмъ увѣрена въ себѣ, но мнѣ не уталось, онъ не понялъ меня. Но онъ хорошій, добрый человѣкъ. Онъ такъ ласково и въ то же время такъ твердо объяснилъ мнѣ какъ серіозно надо намъ все обдумать что я рѣшилась преговорить съ вами какъ только мы останемся вдвоемъ. И если я телерь заговорила такъ легко и вдругъ, то не думайте, Эдли, что оно действительно было легко мнѣ. О, нѣтъ! Оно было очень, очень трудно, и мнѣ очень, очень жаль!

Полнота сердца ея онять разразилась слезами. Онъ обнялъ
ея талію рукой, и такъ шли они вмѣстѣ по берегу рѣки.

— Олекунъ вашъ и со мною говорилъ, миная Роза. Я былъ
у него предъ отѣздомъ изъ Лондона.

Эдвинъ опустилъ руку въ карманъ, отыскивая кольцо, но
удержался, подумавъ: „Если возвращать его назадъ, такъ за-
чѣмъ же говорить ей?“

— И вы стали смотрѣть на лѣло серіознѣе, Эдли? И если
бы я не заговорила съ вами, вы бы заговорили со мной? На-
дѣюсь что такъ. Не хотелось бы мнѣ брать на себя одну всю
отвѣтственность, хотя оно и гораздо лучше для насъ.

— Да, я бы заговорилъ. Я все представилъ бы вамъ. Я съ
тѣмъ и пришелъ. Но я не сказалъ бы такъ какъ вы сказали,
Роза.

— Не говорите пожалуста, если можно, что вы не скажали
бы такъ холодно, такъ рѣзко.

— Я не сказалъ бы такъ умно, такъ кротко, такъ делактно.

— Милый вы брать мой!

Она въ увлечении подняла его руку.

— Для дѣвицъ будетъ ужасное разочарованіе, прибавила Роза смѣясь, между тѣмъ какъ слезы обестыя на ее глахахъ. — Онъ, бѣдняшки, такъ этого ждали.

134

Приложение к Руисскому Вестнику.

— Ахъ! Я боюсь что для Дżака будет еще хуже разочарованіе, сказать Эдвинъ Друдъ, дрогнувъ. — О немъ-то, бѣдномъ, я и не подумалъ.

Ея быстрый пронзительный взглядъ на него, когда сказалъ онъ эти слова, нельзя было воротить, какъ не воротить блеснувшую молитвю, а, казалось, ей хотелось бы воротить его, ибо она потупилась, смущенная, тяжело дыша.

— Вы не сомнѣваетесь, что это будетъ тяжелый ударъ для Дżака, Роза?

Она отвѣчала уклончиво и послѣшно:—Нѣтъ. Отчего же сомнѣваться? Я не думала объ этомъ. Ему кажется мало до этого дѣла.

— Дитя, дитя! Неужели вы полагаете что человѣкъ такъ всенѣло отдавшійся другому, какъ Дżакъ отдался мнѣ, не будетъ пораженъ внезалною перемѣной въ моей жизни? Я говорю внезалною, потому что ему вѣдь она покажется такою.

Она кивнула два-три раза, и губы ея раскрылись какъ будто для изъявленія согласія, но она не вымолвила слова и дыханіе ея было по-прежнему тяжело.

„Какъ сказать Дżаку?“ раздумывалъ Эдвинъ. Есшоб онъ не такъ занятъ былъ этою мыслью, онъ замѣтилъ бы ея странное волненіе.

— Я не подумалъ о Дżакѣ. Ему надо сообщить прежде чѣмъ слухъ разнесется по городу. Я обѣдаю съ нимъ завтра и попѣзавтва, наканунѣ Рождества и въ Рождество, но не годится портить ему праздника. Онъ всегда обо мнѣ тревожится, безпокochится о самыхъ пустякахъ. Новость эта непремѣнно разстроитъ его. Какъ, скажите пожалуста, сообщу я ее Дżаку?

— А сообщить, я думаю, надо? сказала Роза.

— Еще бы! Кому же и довѣряться намъ, если не Дżаку!

— Опекунъ мой обещалъ пріѣхать сюда, если я напину ему. Я напину сейчасъ же. Не поручить ли ему это дѣло?

— Блестящая мысль! воскликнулъ Эдвинъ.—Онъ повѣренный другой стороны. Что же можетъ быть естественнѣе? Онъ пріѣздаетъ, отправляется къ Дżаку, разкасваетъ ему на чемъ мы порѣшали и излагаетъ дѣло лучше насъ самихъ. Онъ уже говорилъ внушительно съ вамъ, говорилъ внушительно со мной, онъ и Дżаку внушительно представить всѣ обстоятельства. Отчично. Я не трусь. Роза, но, признаюсь, я немного лобаиваюсь Дżака.

Тайна Эдвина Друда.

135

— Нѣтъ, нѣтъ! Неужели вы боятесь его? вскричала Роза всплеснувъ руками и ближайَا какъ полотно.

— Сестра Роза! Сестра Роза! Что привидѣлось вамъ съ башни? сказалъ Эдвинъ, шутя.— Что съ вами, другъ мой?

— Вы испугали меня.

— Весьма жалю, хотя и не имѣлъ такого намъренія. Неужели вы въ самомъ дѣлѣ вообразили изъ моихъ словъ что я дѣfectительно боюсь милаго добряка? Я хотѣлъ сказать что онъ подверженъ какимъ-то прилагамъ... самъ я разъ вдѣлъ... и я оласаюсь что такая новость, сообщенная мной, при любви его ко мѣ, можетъ, пожалуй, вызвать подобный припадокъ. Вотъ, слѣдовательно, еще причина поручить дѣло вашему опекуну. Онъ такъ спокоенъ, такъ благоразуменъ, такъ точенъ что тотчасъ же настроить Джака надлежащимъ образомъ, тогда какъ со мной Джакъ всегда порывистъ, горячъ, почти какъ женщина.

Роза казалась хобежденною. Можетъ-быть вслѣствѣе своего собственного, совершенно одного воззрѣнія на Джака, она находила успокоеніе въ мысли что посредникомъ между ними и покровителяемъ ея будетъ служить мистеръ Грюгьюсъ.

Правая рука Эдвина Друда опять схватилась за кольцо въ маленькомъ футлярѣ, и опять остановлена была соображеніемъ: „Теперь уже рѣшено что я возвращу его, такъ зачѣмъ же говорить ей?“ Эта числовая натура, такъ сокамѣющая о немъ при разрушеніи ихъ дѣтскихъ надежд на счастье другъ съ другомъ, такъ кротко остающаяся одна въ новомъ мірѣ, въ окиданіи новыхъ цвѣтовъ могущихъ встрѣтиться на пути, когда старые увяли, огорчилась бы этимъ грустнымъ воспоминаніемъ. И для чего? Съ какою цѣлью? Что кольцо лишь залогъ работныхъ радостей, неосуществленныхъ надеждъ. Самою красотою своей камни эті, какъ сказалъ утловатѣшій изъ людей, служатъ какъ бы жестокою насмѣшкой надъ чувствами, надеждами, разчетами человѣческими, ничего не предусматривающими и такъ скоро распадающимися во прахъ. Богъ съ ними. Ихъ надо возвратить ея опекуну, а онъ опять положить ихъ въ конторку, изъ которой неохотно вынулъ ихъ, и тамъ, вмѣстѣ со старыми письмами и старыми обаніями и другими залогами давнешнихъ неосуществившихъ намъреній, они будутъ лежать забытыми, пока по цѣнности своей не продадутся, не поступать опять въ обращеніе чтобы повторить предыдущій круговоротъ.

136

Богъ съ ними. Исть лежать они невѣдомо въ его карманѣ. Ясно ли, нѣтъ ли, представлялось ему все это, онъ приселъ къ такому заключенію: Богъ съ ними. Изъ множества цѣлей, которые безпрерывно куются, и днемъ и почью, въ громадныхъ кузницахъ времени и обстоятельствъ, въ минуту этого рѣшенія сковалась одна, примкнутая къ освобамъ земли и неба, одаренная несокрушимою крѣпостью и непреодолимою силой.

Они шли вдоль рѣки. Они начали говорить о своихъ различныхъ намѣреніяхъ. Онъ послѣшить отъѣздомъ изъ Англии, а она останется въ Женскомъ Монастырѣ, по крайней мѣрѣ на то время пока Елена будетъ жить въ немъ. Неожиданная новость будетъ осторожно сообщена дѣвицамъ, а прежде Роза сообщитъ ее самой миссъ Твинкельтонъ, не дожидаясь даже пріѣзда мистера Грюгьюса. Всѣмъ надо объяснить что они съ "двиномъ остаются лучшими друзьями. Ни разу еще не существовалъ мелоду ними такого согласія съ тѣхъ поръ какъ они были обручены. И однако и съ той, и съ другой стороны былъ нѣчто недоговоренное: съ ея стороны что она намѣревалась чрезъ опекуна тотчасъ же отдѣлаться отъ занятій со своимъ учитеlem музыки; съ его, что ему въ голову приходилъ уже вопросъ: не удастся ли какъ-нибудь ближе познакомиться съ миссъ Ландлаесъ?

Ясный, морозный день вечерѣлъ, пока шли они и толковали. Подъ конецъ прогулки солнце окунулось уже въ рѣку подзали ихъ, а городъ лежалъ рѣзья предъ ними. Вода, глухо стоная, выбрасывала къ ногамъ ихъ морскія травы, какъ уходили они отъ берега, и стрижи съ рѣзкимъ крикомъ вилемъ надъ ними, какъ черныя лятна въ темнѣющемъ возлухѣ.

— Я приготовлю Джака къ скорому моему отъѣзду, сказалъ Эдвинъ тихимъ голосомъ.—Повидаюсь съ вашимъ опекуномъ, когда онъ пріѣдетъ, и отправлюсь, не дожидаясь ихъ объясненія. Лучше чтобъ это сдѣлалось безъ меня. Неправда ли?

— Да.

— Мы увѣрены что поступаемъ какъ с.ѣдуетъ, Роза?

— Да.

— Мы увѣрены что намъ и теперь уже такъ лучше?

— Да. И будетъ еще гораздо лучше современемъ.

И однако въ сердахъ ихъ оставалась нѣжность, грустная память прежнихъ отношений, и они тянули прощаніе. Прида-къ лиламъ около собора, гдѣ въ послѣдній разъ сидѣли вмѣ

Тайна ЭдWINA Друлa.

137

стѣ, они остановились, какъ бы по взаимному согласію, и Ро-
за поглядѣла на Эдвина какъ никогда не глядѣла въ прошлое
время, ибо то время было для нихъ уже прошлое.

— Да благословить васъ Богъ, мой милый! Прощайте!

— Да благословить васъ Богъ, моя мицкая! Прощайте!

Они поцѣловались горячо.

— Телерь отведите меня пожалуста ломой, Эдвин, и оставь-
те одну.

— Не оглядывайтесь, Роза, предостерегъ онъ ее, взявъ подъ
руку и уводя.—Вы не замѣтили Джака?

— Нѣтъ. Гдѣ онъ?

— За деревьями. Онъ вилѣлъ какъ мы прощались. Бѣдный!
Онъ и не полозрѣвѣть что мы разестаемся. Тяжелый будетъ
ударъ ему.

Она шла поспѣшно, не останавливаясь: пожалуй не миновала
надворотнаго дома. Тутъ она спросила:

— Онъ идетъ за нами? Оглянитесь осторожно. Онъ тутъ?

— Нѣтъ. Да. Вотъ онъ. Онъ сейчасъ прошелъ въ ворота.
Добрый другъ! Ему не хочется спускать насъ съ глазъ.

Она торопливо дернула ручку стараго, хриплаго звонка, и
ворота скоро отворились. Входя она бросила на Эдвина по-
сѣдній, долгій, удивленный взглядъ, буто говоря съ моль-
бою и упрекомъ: „О, неужели ты не понимаешь?“ и онъ со-
крылся отъ нея.

ГЛАВА XIV.

Когда встрѣтятся опять эти трои?

Канунъ Рождества въ Клойстергамѣ. Нѣ сколько новыхъ
лицъ на улицахъ. Нѣ сколько другихъ лицъ, полуновыхъ полу-
знакомыхъ, лица прежнихъ дѣтей Клойстергамскихъ, телерь
взрослыхъ мущинъ и женщинъ, которые возвращаются изъ
внѣшняго міра и находятъ что городъ значительно съежился,
будто хворалъ и не умывался долгое время. Для этихъ звонкъ
соборнаго колокола и крикъ грачей съ соборной башни, какъ
будто оттолоски дѣтства. Такимъ людямъ, если случалось
имъ умирать вдари отъ роднаго горола, нерѣдко казалось что
полъ въ ихъ комнатѣ усыланъ поблеклыми листьями, упав-
шими съ липъ Клойстергамскаго парка, такъ живо припоми-
нался имъ шорохъ и залахъ поражавшій ихъ молодыя

138

Приложение к Руасскому Вестнику.

чувства, когда кругъ жизни ихъ замыкался и конецъ готовъ
былъ сливаться съ началомъ.

Всюду принадлежности праздника. Красные ягоды виднѣ-
ются въ окнахъ уголка младшихъ канониковъ. Мистеръ Топъ
съ женою тщательно втыкаютъ вѣтки кимолости по угламъ
и изваяніямъ въ соборѣ, словно въ петлицы декана и причта.
Въ лавкахъ роскошное изобилие, особенно по части изюма,
пряностей и сахара. На всемъ необычайный характеръ игри-
вости и раздолья, проявляющийся между прочимъ и въ огром-
номъ пучкѣ зелени висящемъ въ дверяхъ зеленщика, и въ
лирогѣ укренномъ наверху фигурой арлекина, стоящемъ
въ окнѣ хлебника. Въ общественныхъ увоселеніяхъ нѣтъ не-
достатка. Восковыя куклы, такъ сильно поразившія любо-
знательный умъ китайскаго императора, показываются же-
лающими, въ точеніи одной только рождественской недѣли, на
квартирѣ обанкротившагося содержателя манежа. Новая боль-
шая комическая пантомима будетъ даваться въ театрѣ, надъ
входомъ въ который вывѣшенъ портретъ клоуна синьоры
Лакcosовны. Во весь ростъ, съ подписью: „Будьте здоровы
завтра!" Словомъ, Клойстергамъ оживился и пришелъ въ дви-
женіе, за исключеніемъ однако высшей школы и заведенія
миссъ Твинкельтонъ. Воспитанники первой вѣрдѣхались
по домамъ, влюбленные каждый въ одну изъ воспитанницъ
миссъ Твинкельтонъ (которыя этого не подозрѣваютъ), и
только горничные мелькаютъ по временамъ въ окнахъ по-
сѣдняго. Замѣчено между прочимъ что эти особы становят-
ся, въ предѣлахъ приличія, какѣе когда остаются однѣ пред-
ставительницами прекрасного пола, чѣмъ въ присутствіи вос-
питанницъ.

Трое должны сойтись сегодня въ надворотномъ домѣ. Какъ
проведіть время каждый изъ нихъ?

Невыль Ландлестъ, хотя онъ уволенъ на время отъ книгъ
мистеромъ Криспарклемъ и хотя свѣкая натура его далеко не
безчувственна къ прелестямъ праздника, читаетъ и пишетъ съ
сосредоточеннымъ вниманіемъ въ своей тихой комнаткѣ до
двухъ часовъ полудни. Затѣмъ онъ принимается убрать
столѣ, приводить въ порядокъ книги, рвать и жечь валяю-
щіяся бумаги. Онъ уничтожаетъ всякий накопившийся хламъ.
осматриваетъ вѣс ящики, не оставляетъ въ цѣлости ни од-
ной заплики, ни одного ключа бумаги, кромѣ относящихся
непосредственно къ его занятіямъ. Потомъ онъ обращается

Тайна Эдвина Друда.

139

къ своему гардеробу, отбираетъ нѣсколько платъя, въ томъ
числѣ пару толстыхъ башмаковъ и носковъ для ходьбы пѣш-
комъ, и укладываетъ въ походную сумку. Сумка эта новая,
кулленная вчера на Большой улицѣ. Тутъ же купилъ онъ и
тяжелую палку, крѣлкую, обитую на концѣ желѣзомъ. Онъ
пробуетъ ее, взвѣшиваетъ въ рукѣ, и кладетъ вмѣстѣ съ
сумкой на окно. Тѣмъ оканчиваются его приготовленія.

Онъ одѣвается и идетъ изъ дому, даже выпелъ уже изъ
своей комнаты и встрѣтился съ младшимъ каноникомъ, также
выходящимъ изъ спальни своей въ томъ же этажѣ, но ему
приходитъ на умъ взять съ собой палку, и онъ возвращается
за нею. Мистеръ Криспаркль, остановившись на лѣстнице,
видитъ палку въ рукѣ у него, какъ выходитъ онъ снова, бе-
ретъ ее и спрашиваетъ съ улыбкой, чѣмъ руководствуется
онъ при выборѣ палки.

— Я не знаю въ этомъ толку, отвѣчаетъ молодой человѣкъ. —
Я выбираю которая потяжеле.

— Эта смѣкемъ тяжела, Невпль, черезчуръ тяжела.

— Вѣдь надо опираться на нее въ долгомъ пути.

— Опираться? повторяетъ мистеръ Криспаркль, принимая
положеніе пѣшегохода.—На палку не опираются, ей только ба-
лансепруютъ.

— Опытъ научитъ меня. Въ странѣ гдѣ я жилъ. Вы зна-
те, мало ходятъ пѣшкомъ.

— Правда, говоритъ мистеръ Криспаркль. — Понавыкните
немного, тогда мы съ вами пройдемъ нѣсколько десятковъ
мнѣн. Теперь я смѣкомъ скоро уходить бы васъ. Вы верне-
тесь предъ обѣдомъ?

— Не думаю, такъ какъ мы обѣдаемъ рано.

Мистеръ Криспаркль привѣт.ливо киваетъ ему и весело
прощается съ нимъ, выражая, не безъ намѣренія, полную увѣ-
режденность въ немъ.

Невпль отправляется въ Женскій Монастырь и просить
увѣломить миссъ Ландесъ что брать ея пришелъ по уговору.
Онъ ждетъ у воротъ не переступая даже порога, ибо-
ся честнымъ словомъ избѣгать встрѣчи съ Розой.

Сестра его точно такъ же какъ онъ помнитъ это обязатель-
ство и является къ нему тотчасъ же. Они тепло здороваются
и не теряя времени удаляются по направленію къ холмистой
мѣстности за городомъ.

— Я не намѣренъ заходить на запрещенную лоche, Етепе.

140

Приложені кі Русскому Вѣстнику.

говорить. Невіль, какъ отомли они уже довольно далеко и
поворачивають.—Ты поймешь сейчас же что я не могу не
упомянуть, какъ бы выразиться... о моемъ увлечении.

— Не лучше ли избѣгать этого. Невіль? Ты знаешь что я не въ правѣ тебя слушать.

— Ты можешь выслушать то что выслушалъ и одобрилъ
мистеръ Криспаркль.

— Да, это я могу выслушать.

— Такъ вотъ въ чемъ дѣло. Я не только самъ разстроенъ
и встревоженъ, но разстропиваю и тревожу другихъ. Почему
нать, можетъ-быть, если не мое присутствіе, ты и... и...
все то остальное общество, кромѣ нашего милиаго олекуна,
весело обѣдало бы завтра въ утолкѣ младшихъ канониковъ?
Но всей вѣроятности такъ бы и было. Я очень хорошо вижу
что старушка невысокаго мнѣнія обо мнѣ, очень понятно
какая помѣха я въ ихъ гостепріимномъ домѣ, особенно те-
перь когда надо удалять меня отъ такого-то, не сводить съ
такимъ-то, а такой-то предубѣжденъ противъ меня и т. л. Я
выразилъ это мистеру Криспарклю очень бережно... ты вѣдь
знаешь какъ мало думаетъ онъ о себѣ... но все-таки выра-
зилъ. Я напиралъ особенно на то что нахожусь въ тяжелой
борьбѣ самъ съ собою и что леремѣна мѣста можетъ облег-
чить мнѣ эту борьбу. Словомъ, такъ какъ погода прекрасная,
я намѣренъ завтра утромъ отправиться на дальнюю прогулку
и избавить всѣхъ отъ моего присутствія.

— Когда же думаетъ ты вернуться?

— Черезъ двѣ недѣли.

— И ты идешь одинъ?

— Мне лучше одному. Дале есіи было бы съ кѣмъ идти.

— Ты говоришь мистеръ Криспаркль одобряетъ твое на-
мѣреніе?

— Совершенно. Сначала онъ, кажется, видѣлъ въ немъ пладъ
уніяаго настроенія и опасался вреднаго вліянія одиночества,
но въ одну почную прогулку мы лереговорили обстоятельно,
и я представилъ ему дѣло какъ оно есть; я объяснилъ ему что
хочу преодолѣть себя, и что когда я выдержу нынѣшній вечеръ,
мнѣ гораздо лучше будетъ удаляться отсюда, чѣмъ оставаться
лѣсъ. Дѣсь трудно было бы не встрѣтить извѣстныхъ лицъ
гуляющихъ вмѣсѣ, а подобныя встрѣчи не повели бы ни къ
чему хорошему и конечно не помогли бы мнѣ справиться съ
монъ чувствомъ. Черезъ двѣ недѣли этой опасности, вѣро-

Тайна Эдвина Друда.

141

ятно, уже не будетъ предстоять, по крайней мѣрѣ на время
а когда она опять появится, я вѣдь опять могу уйти. Сверхъ
того, я въ самомъ дѣлѣ надѣюсь на благотворное дѣйствіе дви-
женія и физической усталости. Ты знаешь что самъ мистеръ
Криспаркль приписываетъ подобнымъ упражненіямъ немалое
значеніе для сохраненія здороваго духа въ здоровомъ тѣлѣ,
а справедливому уму его несвойственно лорицать въ другихъ
то что считаетъ онъ хорошимъ для себя. Онъ сдался на мои
доводы, убѣдившись что намѣренія мои дѣйствительно сері-
озны, и съ его полнаго согласія, я отправляюсь завтра утромъ,
такъ рано что не только выбу изъ города, но даже не буду
съышать уже соборныхъ колоколовъ, когда добрые люди пой-
дутъ въ церковь.

Елена обдумываетъ дѣло, и дѣло кажется ей хорошимъ:
ескъ мистеръ Криспаркль одобрилъ, такъ значить ужъ хо-
рошіе, но она и сама, по собственному убѣждению, одобряетъ
это намѣреніе, какъ полытку, свидѣтельствующую объ искрен-
номъ желаніи исправиться. Ей немножко каль брата что онъ
уходитъ одинъ въ большой лраздникъ; но она считаетъ умѣст-
нымъ поддерживать его въ этомъ намѣреніи, и поддержи-
ваетъ.

— Ты будешь писать мнѣ?

— Буду писать черезъ день и разказывать всѣ мои при-
ключения.

— Ты высылаешь платье впередъ?

— Нѣтъ, милая Елена. Пойду, какъ лилигримъ, съ котом-
кой и посохомъ. Котомка моя уже уложена, стоптъ только
надѣть ее на лечи: а вотъ мой посохъ.

Онъ подаетъ ей палку. Она дѣлаетъ тоже замѣчаніе, какъ
мистеръ Криспаркль, что палка эта очень тяжела, и отдаетъ
ему назадъ, спрашивая изъ какого она дерева. — Желѣзнаго.

До этой минуты онъ былъ очень бодръ. Можетъ быть не-
обходимость убѣдить сестру и для этого представить ей дѣло
въ самомъ веселомъ свѣтѣ поддерживала въ немъ бодрость.
Можетъ быть самый успехъ производить теперь реакцію. По
мѣрѣ того какъ день клонится къ вечеру, и они зажигаютъся
въ городѣ, Невиль начинаетъ ладать духомъ.

— Не хочется мнѣ идти на этотъ обѣдъ, Елена.

— Милый Невиль, стоптъ ли объ этомъ толковать? Поду-
май какъ скоро это кончится.

142

Приложение к Руискому Вѣстнику.

— Кончится-то скоро, повторяет онъ мрачно,—правда.
А все-таки мнѣ что-то не по душѣ.

— Можетъ быть первую минуту будетъ не совсемъ ловко,
ободряетъ она его,— но только минуту. Вѣдь ты совершенно
увѣренъ въ событіе?

— Желалъ бы я быть также увѣреннымъ въ другихъ какъ
въ событіе, отвѣчаетъ онъ.

— Какъ странно говоришь ты! Что ты хочешь сказать?

— Не знаю, Елена. Знаю только что все это мнѣ какъ-то
не по душѣ. Что за тяжесть въ воздухѣ.

Она указываетъ ему на рыжеватыя тучи за рѣкой и гово-
ритъ что вътеръ поднимается. Онъ почти ничего не говоритъ
до той минуты какъ прощается съ нею у воротъ Женскаго
Монастыря. Она не тотчасъ же входитъ, простившись съ нимъ,
а глядитъ ему вслѣдъ, какъ идетъ онъ по улицѣ. Два раза
проходитъ онъ мимо надворотнаго дома, не рѣшаясь войти.
Наконецъ на соборныхъ часахъ бьетъ четверть, и послѣш-
но, быстрыми шагами онъ идетъ въ домъ.

Такъ Невиль входитъ на круглую лѣстницу.

Эдвинъ Ірудъ проводитъ день одиноко. Онъ лишился чего-
то болѣе дорогаго чѣмъ думалъ; онъ плакалъ вчера вечеромъ
въ тининѣ своей комнаты. Хотя образъ миссъ Ландесъ все
еще носится въ глубинѣ ума его, однако хорошенькая, крот-
кая дѣвушка, оказавшаяся неожиданно для него такою твер-
дою и умною, занимаетъ первое мѣсто. Онъ думаетъ о ней
не безъ сознанія собственной ничтожности и того чѣмъ могли
бы они быть другъ другу еслибъ онъ отнесся къ ней послѣ-
ріознѣе нѣсколько времени тому назадъ, еслибъ онъ побольше
цѣнилъ ее, еслибъ онъ не принималъ предстоящую ему участь
какъ свое неотъемлемое наслѣдіе, а дорожилъ бы ею, изыски-
валъ бы средства быть достойнымъ ея. И при всемъ томъ,
какъ ни болитъ у него сердце, причудливость и тщеславіе
юности все-таки вызываютъ въ умѣ его красивый образъ
миссъ Ландесъ.

Какъ странно поглядѣла на него Роза какъ разставались
они у воротъ. Что значилъ этотъ взглядъ? Ужъ не то ли что
она видить все сокрытое въ глубинѣ его мыслей? Едва ли:
это былъ взглядъ удивленный, вопросительный. Онъ рѣшаетъ
что не можетъ понять этого взгляда, хотя онъ былъ очень
выразителенъ.

Такъ какъ Эдвинъ ожидаетъ телерь одного мистера Грюгъ-

Тайна Эдвина Друда.

143

юса и намъренъ хать какъ только повидается съ нимъ, то онъ отправляется лобродить на прощанье по старому городу и его окрестностямъ.

Онъ вспоминаетъ какъ гуляли она здѣсь съ Розой еще дѣтьми, гордясь тѣмъ что уже обручены. Бѣдныя дѣти! думаетъ онъ грустно.

Замѣтивъ что часы у него остановились, онъ заходить къ золотыхъ дѣлѣ мастеру завести и повѣрить ихъ. Золотыхъ дѣлъ мастеръ весьма распространяется о браслетѣ который проситъ позволенія показать, такъ, безъ всякой особенной цѣли. Онъ бы очень шелъ (полагаетъ хозяинъ) къ молодой невѣстѣ, особенно если она небольшаго роста. Видя что браслетъ осматривается холодно, хозяинъ обращаетъ вниманіе посѣтителя на мужскія кольца. Вотъ напримѣръ кольцо, замѣчаетъ онъ,— перстень самаго строгаго вкуса, молодые господа весьма часто покупаютъ такие, собираясь измѣнить свое положеніе. Его кольцо существенное, серіозное. Многіе джентльмены приказываютъ вырѣзать на подобномъ кольцѣ внутри число и годъ своей свадьбы и предпочитаютъ это вскому другому воспоминанію.

Кольца всгрѣчаютъ ту же холодность какъ и браслетъ. Эдвинъ говорить соблазнителю что не носить драгоцѣнныхъ, кромѣ часовъ съ цѣпочкой, принадлежавшихъ отцу, да булавки въ галстукѣ.

— Это я зналъ, отвѣчаетъ золотыхъ дѣлѣ мастеръ.— Мистеръ Джасперъ заходилъ сюда за стеклышкомъ для часовъ, я показалъ ему эти вещи, сказавъ что еслибы онъ пожелалъ сдѣлать подарокъ какому-нибудь родственнику.... Но онъ возразилъ съ улыбкой что знаетъ наизусть всѣ драгоцѣнности какія носить его родственникъ и что онъ ограничиваются часами и цѣлочкою съ булавкой.—Но вѣдь это, продолжаетъ золотыхъ дѣлѣ мастеръ свои соображенія,— относится лишь къ настоящему времени и можетъ измѣниться съ перемѣною обстоятельствъ. Я лоставилъ часы ваши на двадцать минутъ третьяго. Не забывайте же заводить ихъ.

Эдвинъ беретъ часы, надѣваетъ, и выходитъ изъ лавки, думая про себя: — Добрый Джакъ, еслибъ я сдѣлалъ лишнюю складку въ моемъ галстукѣ, онъ и той, кажется, не пропустилъ бы безъ вниманія.

Онъ бродитъ взадъ и впередъ, чтобъ какъ-нибудь провести время до обѣда. Клойстергамъ какъ будто съ упрекомъ гля-

144

дить на него въ этотъ день, словно укоряетъ его въ какой-то винѣ, но скорѣе задумчиво, чѣмъ гнѣвно. Обычная безпечность его смѣнилась грустною внимательностью ко всѣмъ знакомымъ урочищамъ.—Скоро уйду отъ нихъ, и никогда молечь-быть не увижу ихъ собѣе, думаетъ онъ.—Бѣдный, бѣдный!

Къ сумеркамъ очутился онъ въ монастырскомъ виноградникѣ. Онъ ходить въ залѣ и влерѣь битыхъ полчаса по соборнымъ часамъ; уже совѣмъ смерклось, тутъ только замѣчастъ онъ женщину прижавшуюся въ улу къ калиткѣ. Калитка эта ведетъ на боковую тролинку по которой мало ходить въ сумерки; должно быть эта женщина была тутъ все время, хотя онъ и не замѣчалъ ея сначала.

Онъ сворачивалъся на тролинку и подходить къ калиткѣ. При свѣтѣ фокаря онъ вдить что наружность женщины калая: острый подбородокъ ея опирается на руки и глаза ея глядятъ въ пространство, не мотая, съмертвенною неподвижностью. Всегда добродушный, а сегодня особенно добродушно настроенный, до такой сложки что собѣнивался ласковымъ словомъ со всѣми встрѣчнымъ дѣтьми и стариками, онъ тотчасъ же наклоняетъ и заговариваетъ съ этой женщиной.

— Вы больны?

— Нѣтъ, милый, отвѣчаетъ она, не глядя на него и не мѣная положенія.

— Вы сѣны?

— Нѣтъ, милый.

— Вы заблудились, къ безпротивѣ, вамъ дурно? Итіо съ вашими? Бачѣмъ вы сидите такъ долго здѣсь на холодѣ неподвижно?

Медленно, съ усѣдомѣмъ, она переводитъ глаза на него, и вдругъ какая-то вы на нее набѣгаетъ и она начинаетъ дрожать.

Онъ выпрямлялъся, отстуливаетъ на шагъ, и глядить на нее съ ужасомъ. Она какъ будто ему знакома.

Болѣе мой! думаетъ онъ черезъ минуту,—очень въ точь какъ Дакъ въ ту ночь!

Онъ глядить на нее, а она глядить на него и говорить плаксиво:

— Леткія у меня слабы, латкія дурны! Бѣдная я, бѣдная! Кашель меня замучилъ. И она какъ бы въ подтверждение, кашленеть ужасно.

— Откуда вы?

— Изъ Лондона, милый. Она вся трясется отъ кашлы.

— Куда вы отправляетесь?

Тайна ЭдWINA Друда.

145

— Назадъ въ Лондонъ, милый. Я пріѣхала сюда пскать
иголку въ стогѣ свѣна, и не нашла. Послушайте, милый, дай-
те мнѣ три шиллинга шесть пенсовъ, и не бойтесь меня. Тог-
да я вернусь въ Лондонъ и никого не стану тревожить. У
меня есть дѣло. Ахъ, бѣдная я! Вяло идетъ оно, очень вяло,
а на прошитокъ все-таки кое-какъ хватаетъ.

— Вы употребляете опій?

— Курю, отвѣчаетъ она съ трудомъ, все еще терзаемая
кашлемъ.—Если не дадите мнѣ трехъ шиллинговъ шести пен-
совъ, такъ не давайте ни монетки. А если дадите три шил-
линга шесть пенсовъ, такъ я скажу вамъ секретъ.

Онъ отсчитываетъ изъ кармана деньги и кладетъ ей въ ру-
ку. Она тотчасъ же жадно схватываетъ ихъ и поднимается
на ноги съ хрипшымъ, радостнымъ смѣхомъ.

— Благодарю васъ! Послушайте, милый, джентльменъ, какъ
васъ зовутъ по имени?

— Эдвинъ.

— Эдвинъ, Эдвинъ, Эдвинъ, повторяетъ она съ разсѣновкой,
солнѣво, и вругъ сбраннѣваетъ:

— Умѣшательное отъ этого имени выходитъ Эдвин?

— Да, иногда такъ говорятъ, отвѣчаєть онъ краснѣя.

— Въдъ такъ миляя говѣ рятъ? сбраннѣваетъ она калумчѣво.

— Почему я знаю!

— У васъ нѣтъ милой? По совѣсти?

— Нѣтъ.

Она собирается уйти, прибавивъ:

— Благодарю васъ.

Онъ ее останавлѣваетъ:

— Вы честно хотѣлі сказать мнѣ, такъ ужъ кегати скажите.

— Да, хотѣлі, хотѣла. Ну. Шепотѣмъ. Счастье ваше что
васъ не зовутъ Недѣ.

Онъ совершенно твердо смотрить на нее и сбраннѣваетъ:

— Почему?

— Это въ настоящую минуту нехорошее вмѣ?

— Какъ нехорошее имя?

— Имя которому грозить бѣда. Оласное имя.

— По пословиţѣ люди которымъ грозить опасность зажутъ
долго, отвѣчаєть онъ слѣдка.

— Въ такомъ случае Недѣ сидѣтъ на о бы дѣть гечьость;
такая опасность про пѣтъ ему, гдѣ бы и гдѣ былъ, онъ, слѣдѣ я
говорю съ вами, милый!

10

146

Она паклонилась къ нему чтобы произнести слова эти ему на ухо, потрясая указательным пальцем предъ его глазами; затѣмъ она съединяется и сказавъ еще разъ: — Благодарю васъ, уходить по палправленію къ пристанищу странниковъ.

Не веселое заключеніе скучного дня. Одного, въ глухомъ мѣстѣ среди остатковъ прошлаго времени и развалинѣ, какъ-то невольно дрожь беретъ.

Онъ палравится къ ярче освѣщеннымъ улицамъ, и рѣшаетъ не говорить ничего объ этой вѣрѣчѣ сегодня, а сообщить завтра, какъ странный случай, Джаку (который одинъ называетъ его Недомъ): разумѣется только какъ странный случай, не заслуживающій особеннаго вниманія.

Однако умъ Эдвина пораженъ этимъ случаемъ сильнѣе чѣмъ другими болѣе важными. Ему предстоитъ пройти еще около мили до объѣда, и когда переходитъ онъ мостъ и идетъ вдоль рѣжи, онъ слышитъ какъ будто отголосокъ словъ странной юенщины въ подимающемся вѣтрѣ, въ гнѣвномъ небѣ. Въ мутной водѣ, въ залегающихъся огняхъ. Они звучатъ ему даже въ звонѣ соборныхъ колоколовъ и потрясаютъ душу его, когда поворачиваеъ онъ къ надворотному дому.

Эдвинъ входитъ на крутую лѣстницу.

Джонъ Джаслеръ проводитъ день пріятѣе и веселѣ обоихъ гостей своихъ. Въ праздники нѣтъ уроковъ музыки: онъ можетъ слѣдовательно располагать своимъ временемъ, за исключеніемъ часовъ скульбы. Онъ рано отправляется въ лавки закупать разныя лакомства, которые племянникъ любитъ. Племянникъ не долго зѣсь прокиветъ, говоритъ онъ торговцамъ. — Такъ надо побаловать его. По дорогѣ онъ заходитъ къ мистеру Салси и сообщаетъ ему что милый Недъ и пылкій юноша, литомецъ мистера Крипларкія, дочкы объѣдать сегодня въ надворотномъ домъ и уладить раздоръ свой. Мистеръ Салси вовсе не расположенъ къ пылкому юношѣ. Онъ говоритъ что у него наручность „не англичская,“ а это есть въ незахъ мистера Салси высшая степень осужденія.

Джонъ Джаслеръ весьма сожалѣетъ что мистеръ Салси выразляет подобное мнѣніе, ибо знаетъ очень хорошо что мистеръ Салси никогда не говоритъ безъ основанія, и что мнѣнія его какъ-то всегда оказываются справедливыми. Замѣчательно что мистеръ Салси вполѣ соглашается съ этимъ.

Мистеръ Джаслеръ необыкновенно въ голосѣ въ этотъ день. Въ трагедиальной молитвѣ о сохраненіи сердца своего на пути

Тайна Эдвина Друда.

147

правды онъ изумляетъ всѣхъ товарищей своими музыкаль-
ными слособностями. Никогда не пѣлъ онъ трудной музыки
съ такимъ искусствомъ какъ въ этотъ день. Его нервный
темпераментъ побуждаетъ его иногда пѣть трудныя мѣста
слишкомъ скоро. Сегодня онъ ни разу не сбивается съ надле-
жащаго такта.

Такой результатъ достигается, вѣроятно, невозмутимымъ
слокойствіемъ духа. Горло у мистера Джаслера нѣсколько
пѣжно, и онъ носить, какъ въ облаченіи, такъ и при обыкно-
венномъ платьѣ, большой шарфъ изъ плотнаго чернаго шелка
на шеѣ. Но безматежное слокойствіе духа его такъ очевидно
что мистеръ Криспаркль говоритъ объ этомъ выходя изъ
церкви послѣ вечерни.

— Позвольте поблагодарить васъ, Джасперъ, за удовольствіе съ какимъ слушалъ я васъ сегодня. Вы, полагаю, не могли бы такъ превзойти себя еслибы не чувствовали себя очень хорошо.

— Я действительно чувствую себя очень хорошо.

— Ни малѣшей неровности, говоритъ младшій каноникъ съ мѣрымъ движениемъ руки,—ни малѣшаго напряженія, ни малѣшей шаткости. Огъ начала до конца безукоризненное искусство и полное самообладаніе.¹

— Благодарю васъ.—Я самъ доволенъ собою, если позволи-
тельно сознаться въ этомъ.

— Вы какъ будто попробовали новое лѣкарство противъ болѣзненного состоянія, которое иногда находитъ на васъ.

— Вы это замѣтили? Тонкій же вы наблюдатель! Я действи-
тельно попробовалъ новое лѣкарство.

— Такъ держитесь его, другъ мой, говоритъ мистеръ Крис-
паркль, ободрительно ударяя Джаспера по плечу.

— Я и буду держаться.

— Поздравляю васъ во всѣхъ отношеніяхъ, продолжаетъ
мистеръ Криспаркль, выходя изъ собора.

— Благодарю васъ еще разъ. Я провожу васъ до дому, если
вы позволите. Времени у меня до обѣда еще много. Мне нужно
сказать вамъ два слова, которые, полагаю, будутъ вамъ
пріятны.

— Въ чемъ же дѣло?

— Помните тотъ вечеръ, мы говорили о моемъ мрачномъ
настроении.

Лицо мистера Криспаркля вытягивается, онъ грустно ка-
чаетъ головой.

10*

148

Приложеніе къ Русскому Вѣстнику.

— Я сказалъ, помните, что буду обращаться къ вамъ за противоядіемъ противъ этого мрачнаго настроенія, а вы выразили надежду что я предамъ огню свои мрачныя мысли.

— Я и теперь еще надѣюсь на это, Джасперъ.

— И совершенно основательно! Я намѣренъ сжечь годовой дневникъ мой въ концѣ года.

— Значитъ вы... Лицо мистера Криспаркля значительно проясняется.

— Вы меня понимаете. Я былъ разстроенъ, унылъ, желѣчнѣ, боленъ. Вы говорили что я преувеличивалю. Дѣйствительно, я преувеличивалъ.

Лицо мистера Криспаркля проясняется еще болѣе.

— Тогда я не замѣчалъ этого, именно потому что былъ разстроенъ. Телерь я пришелъ въ болѣе нормальное состояние и сознаюсь съ искреннимъ удовольствіемъ что я дѣлалъ изъ мухи слона.

— Мне очень плріятно что вы такъ говорите, восклицаетъ мистеръ Криспаркль.

— Человѣкъ ведущій однообразную жизнь, продолжаетъ Джаслеръ, разстраивающій первы и желудокъ, останавливается на одной мысли до тѣхъ поръ лока она приметъ уродливые размѣры. Такъ было и со мною. И такъ я сожгу плодъ болѣзни моей, когда книга окончится, и начну слѣдующую съ болѣе свѣтлымъ взглядомъ на вещи.

— Это такъ хорошо, говоритъ мистеръ Криспаркль, остававливаясь у своего крыльца и протягивая руку Джаслеру,— такъ хорошо, какъ я и ожидать не могъ.

— Очень естественно, отвѣчаетъ Джаслеръ,—вамъ не было основанія надѣяться что я сдѣлаюсь болѣе похожимъ на васъ. Вы постоянно работаете надъ собою, чтобъ быть и духомъ и тѣломъ чище хрусталя; вы всегда одинаковы, никогда не измѣняетесь. А я лишь грязная, тощая былинка. Однако я отдѣдался отъ тоски своей! Не потрудитесь ли вы узнать дома ли мистеръ Невиль? А я подожду. Если онъ еще дома, мы могли бы идти вмѣстѣ.

— Кажется, отвѣчаетъ мистеръ Криспаркль отпирая дверь домовымъ ключомъ,—онъ ушелъ нѣсколько времени тому назадъ. То-есть ушелъ-то онъ навѣрное, но не знаю вернулся ли. Я спрошу. Не хотите ли войти?

— У меня гости дожидаются, говоритъ Джасперъ съ улыбкой.

Младшій каноникъ исчезаетъ и чрезъ нѣсколько минутъ

Тајина Эдвина Друда.

149

возвращается. Оказывается что Невиль еще не приходилъ
Да онъ и говорилъ что пойдетъ прямо въ надворотный домъ.

— Плохо же исполняю я обязанности хозяина! говоритъ
Джаслеръ. — Гости придутъ прежде меня. Хотите пари дер-
жать что я не застану ихъ въ объятіяхъ другъ друга?

— Я держу пари... то-есть держалъ бы, еслибъ имѣлъ такую
привычку, что гостямъ вашимъ будетъ весело сегодня съ хо-
зяиномъ.

Джаслеръ киваетъ головою и смѣясь прощается.

Онъ идетъ назадъ къ собору и погомъ ловорачиваетъ къ
надворотному дому.

Онъ поетъ по пути тихимъ голосомъ, необыкновенно вырази-
тельно. Въ этотъ день онъ кажется не способенъ взять фаль-
шивую ноту; всякая тревога и колебаніе повидимому чужды
ему. Войдя подъ сводъ, надъ которымъ стоитъ его домъ, онъ
останавливается на минуту, чтобы снять свой длинный чер-
ный шарфъ. Въ эгу минуту лицо его сумрачно и суро-
во. Но оно тотчасъ же проясняется и онъ продолжаетъ свой
путь и лѣніе. Такъ Джаслеръ входитъ на круглую лѣстницу.

Красный свѣтъ горитъ не колебясь весь вечеръ въ маякѣ
на границѣ житейскаго шума. Слабые звуки торговой суетни
переходятъ ее и разносятся по одинокимъ окрестностямъ,
но кромѣ ихъ сюда долетаютъ лишь прichудливые порывы
вѣтра. Понемногу поднимается буря.

Эта мѣстность никогда не бываетъ очень ярко освѣщена,
но сегодня здѣсь особенно темно, ибо вѣтеръ задуваетъ мно-
гіе фонари, а мѣстами и разбиваетъ ихъ, и стекла, звенья, сып-
ляются на землю. Темнота увеличивается отъ летящей лыли,
сучьевъ и обломковъ грачьихъ гнѣздѣ съ башни. Пока вьется
все это во мглѣ, самыя деревья такъ качаются и трещатъ буд-
то готовы вырваться съ корнями; а по временамъ большой
сукъ, оторванный бурей, съ шумомъ падаетъ на землю.

Давно уже не было такой бури. Трубы валятся на улицы,
люди хватаются за столбы и углы строеній и другъ за друга,
чтобъ удержаться на ногахъ. Порывы вѣтра не утихаютъ, а
все усиливаются до полуночи, тогда улицы уже пусты, и буря
воетъ по нимъ, потрясая двери, отрывая ставни, словно со-
вѣтуя людямъ подняться и улетѣть съ нею, не дожидаясь чтобъ
крыши обрушились имъ на головы.

А красный свѣтъ все горитъ не колебясь. Въ эту ночь все
колеблется кромѣ этого краснаго свѣта.

150

Всю ночь не унимается буря. Но къ утру, когда на востокъ едва лишь начинают меркнуть звѣзды, она понемногу стихаетъ. Какъ раненый звѣрь выпускаетъ она по временамъ свирѣлый ревъ, все рѣже и рѣже, и на разсвѣтѣ замираетъ.

Тогда оказывается что стрѣлки соборныхъ часовъ оторваны; что съ крыши содранъ свинецъ, свернутъ и отнесенъ въ паркъ; что нѣсколько камней вывалилось на верху башни. Хотя и праздникъ, является необходимость послать на верхъ нѣсколько рабочихъ, чтобъ удостовѣриться въ рамѣрѣ ловврежденій. Подъ предводительствомъ Дордельса рабочіе поднимаются на башню, а внизу, въ уголѣ младшихъ канониковъ мистеръ Толъ съ собравшеюся толпой глядятъ на верхъ, прикрывъ глаза руками.

Вдругъ въ толпу эту врывается Джасперъ. Всѣ глаза олускаются къ землѣ когда онъ громко спрашиваетъ мистера Криспаркля, стоящаго у отвореннаго окна:

— Гдѣ мой племянникъ?

— Его здѣсь не было. Развѣ онъ не у васъ?

— Нѣтъ. Онъ пошелъ вчера ночью къ рѣкѣ съ мистеромъ Невильемъ поглядѣть на бурю, и не возвращался. Позвоните мистера Невилья.

— Онъ ушелъ сегодня рано утромъ.

— Ушелъ рано утромъ? Впустите меня! Впустите!

Теперь никто уже не глядитъ на башню. Всѣ глаза обращены на мистера Джаспера, какъ онъ, бѣдный, залыхавшійся, полудѣтый, держится за рѣшетку предъ домомъ младшаго каноника.

## ГЛАВА XV.

### Арестантъ.

Невиль Ландлесъ вышелъ такъ рано и шелъ такъ скоро что когда зазвонили въ Клойстергамѣ къ заутренѣ онъ былъ уже за восемь миль. Желая позавтракать, такъ какъ онъ дома съѣлъ одну только корку хлѣба, онъ остановился у ближайшаго постоянаго двора.

Посвѣтители желающіе завтракать, кромѣ ломадей и скота, для которыхъ достаточно запасено было провизіи въ видѣ корыта съ водою и сѣна, появлялись такъ рѣдко въ „Вагонѣ“ что потребовалось не мало времени чтобы направить вагонъ этотъ на луть чая и ветчины. Невиль между тѣмъ, сидя въ

Тайна Эдвина Друда.

151

усыпанной лескомъ комнатѣ, размыщлялъ скоро ли послѣ его ухода тусклый огонь изъ сырыхъ сучьевъ начнетъ издавать хоть какую-нибудь теплоту?

„Вагонъ“ былъ прохладное заведеніе, лежащее на верху пригорка. Тамъ земля предъ дверью избита была колытами и покрыта стоптанною соломой; тамъ сварливали хозяйка била за стойкою грязнаго ребенка, одна нога котораго обута была въ красный чулокъ, а другая босая; тамъ сыръ валялся на иной полкѣ вмѣстѣ съ грязною салфеткой и пожемъ съ зеленой ручкой въ желѣзной корзинѣ, напоминающей формою челнокъ; тамъ былѣный хлѣбъ, крошась, какъ будто липѣ злызы о корабѣкрушеніи своемъ въ другомъ челнокѣ; тамъ былѣе, полумытое, полусухое, постоянно лежало у всѣхъ на виду; тамъ всякое питье пилось изъ круглѣкъ, а тѣда глядѣла незаманчиво. Всѣдѣствіе всѣхъ этихъ обстоятельствъ „Вагонъ“ плохо дерзалъ вывѣшенное обѣщаніе пріюта и лиц, для человѣка а скота. Но въ настоящемъ случаѣ человѣкъ былъ неприхотливъ: принялъ лицу какая нашлась, и отправился дальше постѣ синшкомъ продольнѣшаго отдыха.

Отойдя съ четвертью мили, Невиль остановился въ нерѣшенності: идти ли далѣе по большой дорогѣ или своротить на проселокъ, поднимаящійся въ гору и потомъ очевидно онять приводящій къ дорогѣ. Онъ выбиралъ проселокъ и пошелъ по немъ не белъ труда, такъ какъ спускъ былъ крутъ и луть и: „рѣзанъ г.лубокимъ колесницкомъ. Невиль медленно подвигался впередъ какъ вдругъ замѣтилъ за собой другихъ лѣшнешходовъ. Такъ какъ они шли скорѣе его, онъ посторонился чтобы дать имъ пройти. Но движенія ихъ были очень странны. Четверо только прошли впередъ; другие четверо стали меданить, какъ бы дождаясь чтобъ идти за нимъ когда онъ тронется съ мѣстَا, а остальные, человѣкъ шесть, повернули и пошли назадъ скорымъ тягомъ.

Невиль поглядѣлъ на четверыхъ заднихъ, поглядѣлъ на четверыхъ переднихъ. Они на него глядѣли. Онъ пошелъ; лередніе пошли, поминутно оглядываясь; задніе слѣдовали за нимъ по пятамъ. Когда вышли изъ тѣсной тропы на открытую поляну и порядокъ этотъ собнодался по-прекнему, куда бы ни сворачивалъ Невиль, ему не оставалось уже сомнѣнія что эти люди имѣютъ на него виды. Чтобы убѣдиться окончательно, онъ остановился. Всѣ остановились.

152

— Зачѣмъ вы такъ с.ѣдите за мной? спросилъ онъ.—Воры вы чтò ли?

— Не отвѣчайте ему, сказавъ кто-то, онъ не разглядѣлъ кто именно.—Лучше молчать.

— Лучше молчать? повторилъ Невиль.—Кто это говоритъ?

Никто не отвѣтилъ.

— Совѣтъ хорошъ, кто бы изъ васъ, бродягъ, ни подалъ его, продолжалъ Невиль сердито.—Я не спесу чтобы меня такъ тѣснили четверо спереди и четверо сзади. Я хочу пройти мимо этихъ четверыхъ, и пройду.

Всѣ стояли неподвижно и онъ также.

— Если въ восьмеромъ, или въ четверомъ, или въ двоемъ каладаютъ на одного, продолжалъ онъ, сердясь все болѣе,— такъ этому одному остается только отбиваться силою и, видитъ Богъ, я такъ и сдѣлаю, если отъ меня не отстанутъ!

Взмахнувъ тяжелую палку и ускоривъ шагъ, онъ бросился впередъ чтобы миновать загораживавшихъ дорогу. Самый высокій и сильный изъ четверыхъ быстро обернулся, ловко схватился съ нимъ и упалъ съ нимъ вмѣстъ, получивъ однако увѣстый ударъ палкою.

— Не троньте его, говорилъ этотъ человѣкъ глухимъ головомъ, когда они боролись на травѣ.—Коли быться, такъ честно. Онъ лредо мной ребенокъ; да у него еще и грузъ на сливѣ. И справлюсь съ нимъ. Не тронъ его.

Нѣсколько времени они валялись; кровь поливлась на лицахъ обоихъ; наконецъ незвѣстный человѣкъ пустилъ Невилья и всталъ говоря:

— Ну, вотъ, теперь возьмите его двое подъ руки.

Такъ и было сдѣлано тотчасъ же.

— Что касается до того воры ли мы, мистеръ Ландлесь, сказавъ незвѣстный человѣкъ, выплевывая изъ роту кровь и отпирая лицо,—такъ гдѣ же виданы воры въ лодень? Мы не тронули бы васъ, селибы вы сами насъ не вынудили. Мы выведемъ васъ сейчасъ на большую дорогу, гамъ вы найдете довольно запяты отъ воровъ. Утрите ему лицо, видите какъ кровь течетъ у него.

Когда операніе лицо ему, Невиль узналъ въ говорившемъ Дко, кучера к.люйстергамскаго омнибуса, котораго видѣлъ только одинъ разъ, въ день своего пріѣздя.

— А теперь пока я совѣтую вамъ не разговаривать, мистеръ Ландлесь. Пріятель ждетъ васъ на большой дорогѣ. Они

Тайна ЭдWINA Друда.

153

пошли влередъ когда мы раздѣлились на двѣ кучки. Гораздо лучше вамъ ничего не говорить пока не встрѣтитесь съ нимъ. Неси кто-нибудь эту палку и идемъ.

Совершенно растерявшись, Невиль озирался кругомъ, не говоря ни слова. Онъ шел между двумя провожатыми, дер- жавшими его подъ руки, какъ во снѣ, пока на большой доро- гѣ не встрѣтили они кучку людей. Тутъ были люди вернув- шіеся назадъ, а въ серединѣ стояли мистеръ Джаслеръ и ми- стеръ Крисларкль. Провожатые Невиля подвели его къ млад- шему канонику и тутъ лустили.

— Что все это значитъ? Что случилось? Мнѣ кажется что я помѣшался! вскричалъ Невиль, пока толла обступала его.

— Гдѣ мой племянникъ? лорывисто слросилъ мистеръ Джас- перъ.

— Гдѣ вашъ племянникъ? повторилъ Невиль.—Зачѣмъ вы меня спрашиваете?

— Затѣмъ что вы послѣ всѣхъ оставались съ нимъ, и онъ исчезъ.

— Исчезъ! вскричалъ Невиль въ ужасѣ.

— Постойте, постойте! сказалъ мистеръ Крисларкль. — Позвольте мнѣ, Джаслеръ. Мистеръ Невиль, вы смущены. Со- беритесь съ мыслями. Вамъ необходимо собраться съ мыслями. Слушайте меня.

— Постараюсь, но я кажется съ ума сошелъ.

— Вы вышли вчера ночью отъ мистера Джаслера съ Эдвиномъ Друдомъ?

— Да.

— Въ которомъ часу?

— Кажется было двѣнадцать часовъ, сказалъ Невиль, схва- тившись рукой за голову и обращаясь къ Джасперу.

— Совершенно вѣрно, сказалъ мистеръ Крисларкль.—Точь въ точь какъ говорилъ мнѣ Джаслеръ. Вы вмѣстѣ пошли къ рѣкѣ?

— Безъ сомнѣнія. Поглядѣть на бурю.

— Что случилось затѣмъ? Долго ли вы тамъ оставались?

— Минутъ десять. Кажется не больше. Затѣмъ мы пошли къ вашему дому, и онъ простился со мной у двери.

— Не говорилъ ли онъ что олять пойдеть къ рѣкѣ?

— Нѣтъ. Онъ говорилъ что пойдеть прямо домой.

Присутствующіе поглядѣли другъ на друга и потомъ на ми- стера Криспаркля. Джонъ Джаслеръ, зорко наблюдавшій за

154

Приложение к Русскому Вѣетнику.

Невилемъ, сказалъ канонику сдержаннымъ, подозрительнымъ
голосомъ:

— Что это за пятна у него на платье?

Всѣ глаза обратились на кровавыя пятна.

— А вотъ и на палкѣ такія же! сказалъ Джасперъ, взявъ ее изъ рукъ несмаго ее человѣка.

— Я знаю что это его палка, она была у него въ рукахъ вчера вечеромъ. Что это значитъ?

— Бога ради объясните что это значитъ, Невиль, приступалъ мистеръ Криспаркль.

— Вотъ этогъ человѣкъ и я, сказалъ Невиль, указывая на своего недавняго противника,—боролись сейчасъ за эту палку. Вы можете видѣть такія же пятна и на немъ. Что жъ могъ я думать, какъ пристали ко мнѣ восемь человѣкъ? Могла ли мнѣ въ голову прийти настоящая причина, когда они ни слова не говорили мнѣ?

Всѣ сознались что сочи умѣстнымъ молчать, и что драка дѣйствительно произошла. И однако эти люди, видѣвшись драку своими глазами, мрачно поглядывали на пятна, уже выPOSEнныя свѣжимъ утреннимъ воздухомъ.

— Надо идти назадъ, Невиль, сказалъ мистеръ Криспаркль. — Вы разумѣется рады вернуться чтобъ очиститься отъ подозрѣнія?

— Разумѣется.

— Мистеръ Ландмесъ пойдетъ со мной рядомъ, сказалъ младшій каноникъ, оглядываясь кругомъ.—Идемъ, Невиль.

Они пошли назадъ. Остальные, разсыпавшись, слѣдовали за ними. Джасперъ шелъ по другую сторону Невиля и ни на менту не отходилъ отъ него. Онъ молчалъ, тогда какъ мистеръ Криспаркль неразъ повторялъ свои прежніе вопросы, а Невиль повторялъ прежніе отвѣты; онъ молчалъ точно также по-ка оба они придумывали нѣкоторыя гадательныя объясненія.

Онъ молчалъ упорно, потому что мистеръ Криспаркль какъ будто вызывалъ его на участіе въ обсужденіи дѣла, но никакой вызовъ не могъ поколебать непреклонной строгости его лица. Полходя къ городу, младшій каноникъ изъявилъ мнѣніе что лучше всего прямо идти къ меру; Джасперъ только головою кивнулъ въ знакъ согласія, но ни слова не сказалъ лока не очутились они въ лріемной мистера Салеп.

Послѣ того какъ сообщены были мистеру Салеп обстоятельства въ виду которыхъ желаютъ сдѣлать добровольное

Тайна Эдвина Друда.

155

заявленіе, мистеръ Джасперъ заговорилъ и объявилъ прежде всего что полагаетъ всю надежду на проницательность мистера Салси. Не было никакой причины племяннику внезално скрыться, говорилъ онъ, развѣ мистеръ Салси отыщетъ причину, тогда онъ готовъ согласиться. Нѣтъ ни малѣйшей вѣроятности чтобы племянникъ вернулся къ рѣкѣ и случайно лотонулъ въ темно-ф; развѣ это покажется вѣроятнымъ мистеру Салси, тогда опять-таки онъ готовъ согласиться. Онъ омываетъ руки этъ всѣмъ тяжкихъ подозрѣній, развѣ мистеру Салси покажется подозрительнымъ что племянникъ предъ нечезновеніемъ своемъ находился въ обществѣ человека враждебно къ нему расположеннаго, и съ этимъ онъ также готовъ согласиться.

— Я такъ смущенъ, такъ раз reconstructed и изобранъ, говоритъ въ заключеніе мистеръ Джасперъ,—что на мое сужденіе нелѣя положиться, но на сужденіе мистера Салси положиться можно вполне.

Мистеръ Салси выразилъ мнѣніе что дѣло это темное, словомъ (тутъ глаза его остановились на Невилѣ) „вся физіономія не англійская“. Произнеся такой приговоръ, онъ лустился въ такое безсмысленно-запутанное разлагольствіе какого нельзя было ожидать даже отъ мера, и вывелъ наконецъ блестящее заключеніе что отнять жизнь у ближняго значить отнять иѣ-что намъ не принадлежащее. Онъ колебался не сдѣлать ни распоряженія для немедленнаго заключенія въ тюрьму Невиля Ландиса въ виду тяготѣющихъ на немъ подозрѣній, и можетъ-быть рѣшился бы даже на такой поступокъ, если бы младший каноникъ не заявилъ съ негодованиемъ протеста, не поручился за Невиля и не обязался лично представить его когда потребуется. Мистеръ Джасперъ понялъ тогда что мистеръ Салси предлагаетъ обыкать рѣку, осмотрѣть тщательно всѣ бегера, разослать извѣщеніе по всѣмъ окрестностямъ и въ Лондонъ, и напечатать объявленіе умоляющее Эдвина Друда, если онъ по какой-либо неизвѣстной причинѣ удалился изъ дому своего дяди, сжалиться надъ страданіемъ огорченнаго родственника и увѣдомить по крайней мѣрѣ что находится въ живыхъ. Мистеръ Салси подтвердилъ что таковъ действительно былъ смыслъ его словъ (хотя онъ не говорилъ ничего подобного), и надеждація мѣры были приняты немедленно.

Трудно рѣшить кто былъ болѣе пораженъ ужасомъ и изумлениемъ: Невиль Ландисъ и ли Джонъ Джасперъ. Разница заключ

156

чалась только въ томъ что положеніе Джаспера принуждало его къ двятельности, а Невиля положеніе принуждало къ бездѣйствію. И тотъ, и другой одинаково были убиты.

На развѣетѣ слѣдующаго дня люди работали на рѣкѣ. Другіе, большею частію вызвавшіеся добровольно, осматривали берега. Весь день дались поиски: на рѣкѣ, съ помощью барокъ, шестовъ, сѣтей; на грязномъ и скользкомъ берегу съ помощью толоровъ, лопатъ, канатовъ, собакъ, всевозможныхъ орудій. Даже ночью на рѣкѣ двигались фонари, мерцали огни. Но дальнимъ занимавъ стерегли и прислушивались не несетъ ни чего-нибудь вода, по заросшимъ береговымъ дорогамъ на далекихъ мысахъ до восхода солнца толпились люди, но не оказывалось слѣда Эдвина Друда.

Еще день продолжались поиски. То на лодкѣ, то на берегу, среди камней, въ грязи, въ болотной травѣ Джонъ Джасперъ работалъ, хлопоталъ безъ устали. Напрасно. Не оказывалось слѣда Эдвина Друда.

Разставивъ опять сторожей на ночь, чтобы зоркіе глаза слѣдили за приливомъ и отливомъ, Джасперъ, изнуренный, пошелъ домой. Немытый, нечесаный, оборванный, весь въ грязи, едва бросился онъ въ локойное кресло, какъ мистеръ Грюгьюсъ очутился предъ нимъ.

— Станный случай, сказалъ мистеръ Грюгьюсъ.

— Станный, ужасный случай.

Джасперъ только приоднялъ глаза и опять опустилъ ихъ, склонясь въ изнуреніи надъ ручкою кресла.

Мистеръ Грюгьюсъ, стоя предъ каминомъ и глядя на огонь, поглядилъ рукою лицо и голову.

— Что ваша литомица? спросилъ Джасперъ немного слустя слабымъ, утомленнымъ голосомъ.

— Бѣдняжка. Вы можете себѣ представить въ какомъ она состояніи.

— Видѣли вы его сестру? спросилъ Джасперъ по прежнему.

— Чью сестру?

Рѣзкость вопроса въ отвѣтъ на вопросъ о холодная медленность, съ какою мистеръ Грюгьюсъ перевелъ при этомъ глаза отъ огня на своего собесѣдника, могли бы въ другое время произвести раздражающее дѣйствіе, теперь Джасперъ только открылъ глаза и сказалъ: Подозрѣваемаго юноши.

— Вы подозрѣваете его? спросилъ мистеръ Грюгьюсъ.

— Я не знаю чтò думать. Ни на чемъ не могу остановиться.

Тайна ЭдWINA Друда.

157

— И я так же, сказалъ мистеръ Грюгьюсъ.—Но какъ какъ вы назвали его подозрѣваемымъ юношей, то я думалъ что вы уже остановились на чемъ-нибудь. Я сейчасъ говорилъ съ миссъ Ландлесъ.

— Въ какомъ она настроеніи?

— Съ негодованіемъ возстаетъ противъ всякаго подозрѣнія и нелоколебимо увѣрена въ братѣ.

— Бѣдная!

— Однако, продолжалъ мистеръ Грюгьюсъ,— я пришелъ говорить не о ней, а о моей литомицѣ. Мне нужно сообщить вамъ новость, которая поразитъ васъ. По крайней мѣрѣ меня она поразила.

Джасперъ стояная вздохнулъ и повернулся въ креслѣ.

— Не отложить ли до завтра? спросилъ мистеръ Грюгьюсъ.— Смотрите, я предупредилъ васъ что вы будете поражены.

Болѣе внимательности и сосредоточенности выразилось во взглядѣ Джаслера на мистера Грюгьюса, который слять, глая голову рукой, обернулся къ огню. Губы его сжались.

— Что такое? спросилъ Джасперъ, поднимаясь въ креслѣ.

— Конечно, заговорилъ мистеръ Грюгьюсъ медленно и смержанно, глядя на огонь.— Я могъ бы знать это раньше. Она намекала. Но я такой утловатый человекъ что мне и въ голову не приходило. Я думалъ что все идетъ какъ по маслу.

— Что такое? опять спросилъ Джасперъ.

Мистеръ Грюгьюсъ грѣлъ руки у огня, то закрывая, то открывая ихъ, пристально глядѣлъ на него съ боку, и не мѣная положенія продолжалъ:

— Эта молодая парочка, исчезнувшій юноша и миссъ Роза, моя литомица, хотя были давно помолвлены, хотя имѣлъ вре-мя свыкнуться съ мыслью о предстоящемъ бракѣ, который весьма скоро долженъ быть совершить...

Мистеръ Грюгьюсъ увидѣлъ въ креслѣ бѣдное, какъ полотно лицо съ дрожащими, бѣлыми губами. Съ мироко открытыми глазами и двѣ грязные руки, хватающіяся за ручки кресла. Если бы не эти руки, онъ могъ бы подумать что никогда не видалъ прежде этого лица.

— Эта молодая парочка постепенно пришла къ убѣжденію (сложившемуся, какъ я думаю, одинаково съ общихъ сторонъ) что имъ обоимъ будетъ лучше и въ настоящемъ и въ будущемъ остаться безвзкими друзьями или, лучше сказать, бра-томъ и сестрою, неожели обвѣнчаться другъ съ другомъ.

158

Мистеръ Грюгьюсь увидѣлъ въ креслѣ лицо свинцоваго
цвѣта, на котором подымались словно стальные пузыри.

— Эта молодая парочка наконецъ благоразумно рѣшила со-
общить другъ другу свое убѣдленіе откровенно, серіозно и
ласково. Они сошлись съ этой цѣлью. Послѣ невинной и че-
стной бесѣды, они согласились разорвать существовавшія ме-
жду ними и предполагаемыя впредь отношенія навсегда.

Мистеръ Грюгьюсь увидѣлъ фигуру похожую на приви-
дѣніе, вставшую съ креселъ съ открытымъ ртомъ и руками
поднятыми къ головѣ.

— Вашъ ліемянникъ, однако, оласаясь что вы по привя-
занности къ нему будете огорчены внезалною перемѣной въ
предстоящей ему жизни, отложилъ на нѣсколько дней сооб-
щеніе вамъ этого секрета и предоставилъ мнѣ лереговорить
съ вами, когда его здѣсь не будетъ. Я говорю съ вами, и его
здѣсь нѣтъ.

Мистеръ Грюгьюсь увидѣлъ какъ похожая на привидѣніе
фигура схватилась руками за волосы и отвернулась отъ него,
слово корчась отъ бом.

— Я все сказалъ. Остается только добавить что эти моло-
дые люди разстались твердо, хотя и не безъ слезъ, въ тотъ
вечеръ какъ вы въ послѣдній разъ видѣли ихъ вмѣстѣ.

Мистеръ Грюгьюсь услышалъ страшный вопль; не было
уже похожей на привидѣніе фигуры, онъ видѣлъ предъ собою
только кучу грязнаго, изодраннаго платья на полу.

Не мѣсяя и туть своего положенія, онъ продолжалъ откры-
вать и закрывать руки, грѣя ихъ надъ огнемъ и глядѣлъ
сверху на эту кучу.

ГЛАВА XVI.

Обречения й.

Когда Джонъ Джаслеръ пришелъ въ себя, за нимъ ухажива-
ли мистеръ и мистристь Топъ, призванные гостемъ для этой
цѣли, а гость, съ неподвижнымъ лицомъ, сидѣлъ прямо на сту-
лѣ, положивъ руки на колѣни и глядѣлъ на него.

— Ну вотъ, слава Богу, вы чувствовались, сказалася со слезами мистристь Топъ — вы совсемъ изнурились.

— Человѣкъ непремѣнно изнурится, сказалъ мистеръ Грю-

Тайна Эдвина Друда.

159

гьюсъ свойственнымъ ему тономъ школьника повторяющаго
затверженный урокъ,—если онъ лишенъ покоя, если умъ его
встревоженъ, а тѣло подвергается чрезмѣрному утомленію.

— Я боюсь, не испугалъ ли я васъ, слабо извинялся Джасперъ, когда его усадили въ слокойное кресло.

— Нисколько; благодарю васъ, отвѣчалъ мистеръ Грюгьюсъ.

— Вы очень деликатны.

— Нисколько: благодарю васъ, отвѣчалъ опять мистеръ Грюгьюсъ.

— Выпейте вы немного вина, сказала мистись Толпъ —
да скушайте желе, которое я вамъ приготовила, и котораго
вы трогать не хотѣли въ полдень, хотя и не завтракали и я,
помните, предупреждала васъ, что случится; да еще жареную
курицу, которую уже по крайней мѣрѣ разъ двадцать ставили
на плиту. Все будетъ готово черезъ лять минутъ, и этотъ доб-
рый джентльменъ можетъ быть посидитъ съ вами.

Добрый джентльменъ отвѣчалъ ворчаніемъ, которое могло
значить и да, и нѣтъ и все чтò угодно, и сильно озадачило
бы мистись Толпъ, еслибъ она не была занята накрываніемъ
стола.

— Не скушаете ли вы чего-нибудь со мною? сказалъ Джасперъ.

— Я не въ состояніи куска проглотить, благодарю васъ,
отвѣчалъ мистеръ Грюгьюсъ.

Джасперъ йъ и пилъ съ жадностью, не разбирая что ему
подавали, очевидно не потому что йда и литье были ему осо-
бенно по вкусу, а съ цѣлью подкрѣпить силы свои во избѣ-
жаніе новаго приладка. Мистеръ Грюгьюсъ между тѣмъ си-
дѣлъ совершено прямо, съ неподвижнымъ лицомъ, выражая со-
бою какое-то учтивое отрицаніе, словно говоря на вызовъ къ
разсуденію:

— Я не въ состояніи предложить ни малѣшаго замѣчанія
о чемъ бы то ни было; благодарю васъ.

— Знаете ли, сказалъ Джасперъ, отодвинувъ тарелку и ста-
канъ и подумавъ нѣсколько минутъ — я нахожу нѣкоторое
утвѣшеніе въ извѣстіи которымъ вы такъ изумили меня.

— Въ самомъ дѣлѣ? отозвался мистеръ Грюгьюсъ, видимо
прибавляя про себя,— я не нахожу; благодарю васъ.

— Оправившись отъ потрясенія, произведенного во мнѣ но-
востью о дорогомъ моемъ мальчикѣ, столь неожиданною, раз-
рушавшейся всѣй воздушные замки которые я строилъ для не-

160

го, и обдумав как несколько дѣло, я вижу тут утѣшительную сторону.

— Я был бы радъ еслибъ вы мнѣ указали ее, проговорил мистеръ Грюгьюсъ сухо.

— Нельзя ли надѣяться... если я ошибаюсь, такъ скажите и сократите мои страданія... нельзя ли думать что онъ, о Committee was in a new situation, and it was necessary to act quickly, what we had to do, and it was necessary to act quickly.

— Это дѣло возможное, сказалъ мистеръ Грюгьюсъ задумчиво.

— Это дѣло бывалое. Я читалъ что люди въ избѣжаніе докучныхъ разговоровъ и объясненій съ праздными и нескромными, вдругъ исчезали и долгое время проладали безъ вѣсти.

— Я думаю такие случаи дѣйствительно бывали, сказалъ мистеръ Грюгьюсъ.

— Когда я не имѣлъ и не могъ имѣть ни малѣшаго подозрѣ-
нія, продолжалъ Джасперъ, горячо идя по новому слѣду—что
дорогой мой мальчикъ что-либо скрывалъ отъ меня, особенно
такое важное обстоятельство, гдѣ же было найти мнѣ хотя
лучъ свѣта въ охватившемъ меня мракѣ? Когда я думалъ что
здѣсь его невѣста, что приближается свадьба, могъ ли я до-
лустить возможность чтобъ онъ вдругъ добровольно удалился
такимъ жестокимъ образомъ? Но послѣ того что вы мнѣ ска-
зали, не открывается ли во мракѣ маленькій прослѣскъ свѣ-
та? Если онъ дѣйствительно самъ удалился, не сганивается ли
исчезновеніе его менѣе непонятнымъ и жестокимъ? Что онъ
разстался съ вашею литомией, это одно уже могло дать по-
водъ уйти отсюда. Если онъ огорчилъ меня, то ей можетъ
быть облегчилъ горе.

Мистеръ Грюгьюсъ не могъ съ этимъ не согласиться.

— Да и относительно меня даже, продолжалъ Джасперъ, раз-
вивая съ жаромъ свою мысль и постепенно какъ бы ободря-
ясь: — онъ зналъ что вы будете у меня, что вы мнѣ скажете.
Если ваши слова вызывали въ мушленномъумѣ моемъ
новый рядъ мыслей, то значить онъ могъ предвидѣть заклю-
ченія, къ какимъ я приду. Долустимъ что онъ предвидѣлъ и
тогда исчезаетъ даже жестокость ко мнѣ. А что я такое?
Джасперъ, учитель музыки!

И съ этимъ также мистеръ Грюгьюсъ не могъ не согласиться.

— У меня были подозрѣнія, ужасные подозрѣнія, продолжала

Тайга Эдвина Друда.

161

Жаль Дкасперъ.—Но ваше извѣстіе, какъ ни поразило оно меня въ первую минуту, доказывая что племянникъ скрываłъ отъ меня одно весьма важное обстоятельство, пробуждаетъ во мнѣ надежду. Вы не опровергаете ея; вы допускаете что надежда эта разумная; и я начинаю считать возможнымъ, (тутъ онъ порывисто сложилъ руки словно на молитвѣ) что милый мальчикъ мой самъ ушелъ отъ насъ и въ настоящее время живъ и здоровъ.

Мистеръ Криспаркъ вончелъ въ эту минуту. Дкасперъ повторилъ, обращаясь къ нему:

— Я начинаю считать возможнымъ что милый мальчикъ мой самъ ушелъ отъ насъ, и въ настоящее время живъ и здоровъ.

Мистеръ Криспаркъ, садясь, спросилъ: почему? Дкасперъ повторилъ только-что изложенные доволы. Если они были и не такъ убѣдительны, младший каноникъ охотно принялъ бы ихъ, ибо они копились къ оправданію его питомца. Но и ему тоже показалось весьма важнымъ что печезнувший молодой человѣкъ предъ самымъ печезновеніемъ своимъ былъ ноставленъ въ неловкое положеніе относительно всѣхъ лицъ знавшихъ его намѣренія. И это обстоятельство срослило навыкъ свѣтъ на дѣло въ его газахъ.

— Я заявилъ мистеру Сапси, когда мы были у него, сказалъ Дкасперъ,—что не было соры между обоними молодыми людьми при последней ихъ встречѣ. Мы всё знаемъ что первая вегрѣча ихъ была, къ сожалѣнию, далеко не дружеская; но когда они въ последній разъ сошлись у меня въ домѣ, все обопSIONЬСЬ ИХО И МАРНО. Племянникъ мой былъ не въ духѣ; я это самѣстилъ; и теперь я доченью обратилъ на это освобленное внимание, зная что онъ имѣлъ причину быть не въ духѣ, причину, можетъ быть, побудившую его скрыться.

— Дай Богъ чтобы выплочи такъ! воскликнулъ мистеръ Криспаркъ.

— Дай Богъ чтобы выплочи такъ! повторилъ Дкасперъ.—Вы знаете, и мистеру Грюкьюсу такіе слѣдуетъ знать, что я былъ предубѣжденъ противъ мистера Ландеса всѣдѣствіе необязанности проявившейся въ немъ въ первый разъ какъ онъ былъ у меня. Номинте, я пришелъ къ вамъ весьма встревошенный его вспыlichвостью: я опасался за племянника. Номинте, я даже залисалъ въ моемъ дневнику и сообщилъ вамъ мой мрачныея предчувствія. Мистеру Грюкьюсу слѣдуетъ знать все дѣло. Я не хочу чтобы часть обстоятельствъ осталась неизвестна ему по моей винѣ. Я желаю заявить ему что сообщенное имъ извѣстіе пробудило надежду въ умѣ моемъ, несмотря на коревианьшеся въ немъ прежде этого загадочного случая предубѣжденіе противъ молодаго Ландеса.

Такая честность весьма смутила младаго каноника. Онъ

11

162

чувствовать что самъ лоступаетъ неоткровенно. Онъ упре-
калъ себя за то что скрылъ до сихъ поръ два обстоятельства:
вторую вслышку зюбы на Эдвина Друда со стороны Невиля
и ревность, пылавшую, какъ ему извѣстно, въ душѣ молодаго
человѣка. Младшій каноникъ убѣжденъ былъ въ невинности
Невиля, и однако всѣ обстоятельства такъ складывались про-
тивъ него что онъ боялся прибавить еще двѣ новыя улики.
Онъ былъ одинъ изъ честнѣйшихъ людей, но онъ взвѣшивалъ
въ умѣ своемъ сообщить теперь эти два отрывка истины
не значило ли бы послужить лжи скорѣе чѣмъ правдѣ?

Но вогъ однако предъ нимъ примѣръ. Онъ перестать ко-
лебаться. Обращаясь къ мистеру Грюгьюсу, какъ къ чело-
вѣку получившему авторитетъ всѣдествіе свѣта пролитаго
имъ на вопросъ (и необычайно утловатъ сдѣлался мистеръ
Грюгьюсъ очутившись въ этомъ новомъ положеніи), онъ ло-
хвалѣлъ честность Джаспера, и выразивъ твердое убѣжденіе
въ полной невинности своего ученика, сознался что харак-
теръ его дѣствительно крайне всыльчивъ, и что сверхъ то-
го онъ прямо озлобленъ былъ на племянника Джаспера пото-
му что воображалъ себя влюбленнымъ въ его невѣсту. Но
реакція совершившаяся въ мистерѣ Джасперѣ устояла даже
противъ этого неожиданнаго заявленія. Онъ только слегка
любѣдилъ, но повторилъ что хочетъ держаться надежды, про-
бужденной въ немъ мистеромъ Грюгьюсомъ, и если не най-
дется сдѣла указывающаго на насильственную смерть племян-
ника, то не откажется, до послѣдней возможности, отъ надеж-
ды что онъ скрылся добровольно.

Случилось такъ что мистеръ Крисларкль, уйдя отъ Джас-
пера, все еще въ большой тревогѣ относительно молодаго
человѣка котораго держалъ у себя въ домѣ какъ бы въ за-
ключеніи, сдѣлалъ весьма замѣчательную вечернюю прогу.іку.

Онъ пошелъ къ Кюйстергамской плотинѣ. Онъ часто хо-
дилъ туда, и въ сдѣдовательно, ничего удивительнаго что онъ
направился въ ту сторону. Но онъ такъ былъ занять своими
мыслями, такъ мало обращалъ вниманія на все окружающее
что только по шуму воды замѣтилъ гдѣ находится.

— Какъ я зашелъ сюда? было его лервою мыслью, когда
онъ остановился.

— Зачѣмъ я зашелъ сюда? было второю.

Онъ стоялъ внимательно прислушиваясь къ шуму воды. Зна-
комый разказъ о воздушныхъ языкахъ, произносящихъ имена
человѣческія, такъ живо пришелъ ему на память что онъ сдѣ-
лалъ движеніе рукою, будто отстраняя что-либо осязательное.

Свѣтили звѣзды. Плотина была мили на двѣ выше того мѣ-
ста куда молодые люди ходили смотрѣть на бурю. Тутъ не
производились поиски, потому что въ тотъ вечеръ наканунѣ

Тайна ЭдWINA Друда.

153

Рождества было сильное течение и мѣста гдѣ можно было найти тѣло, если действительно случилось несчастіе, находились всѣ ниже лютины, по направлению къ морю. Вода текла черезъ лютину съ шумомъ, обычнымъ въ холодную, звѣздную ночь. Ничего не было видно. Но мистеру Криспарклю почерму-то казалось чтò тутъ кроется что-то особенное.

Онъ сталъ разсуждать съ собою. Чтò такое? Гдѣ оно? Чѣмъ проявляется? Какому чувству доступно?

Никакое чувство не свидѣтельствовало ни о чемъ особенномъ. Онъ онять прислушался. Вода текла съ шумомъ, обычнымъ въ холодную звѣздную ночь.

Зная очень хорошо что мысль которою умь его занять одна уже могла придать этому мѣсту тайнственный, фантастический характеръ, онъ сталъ напрягать свое соколиное зрѣніе чтобъ увидѣть нѣтъ ли въ самомъ дѣлѣ чего-нибудь. Онъ подошелъ ближе къ лютинѣ, поглядѣлъ на знакомыя сваи и бревна. Не было и сѣда чего-либо необыкновеннаго. Онъ однако рѣшилъ вернуться на это мѣсто рано утромъ. Весю ночь въ тревожномъ снѣ слышался ему шумъ воды. На зарѣ онъ онять стоялъ у лютины. Утро было ясное, морозное. Мѣстность виднѣлась ему во всѣхъ мельчайшихъ подробностяхъ. Онъ внимательно осматривалъ ее нѣсколько минутъ и готовъ уже былъ отвернуться, какъ вдругъ глаза его остановились на одной точкѣ.

Онъ отвернулся отъ лютины, поглядѣлъ на небо, на землю, и онять глаза его остановились на той точкѣ. Она тотчасъ же онять попалась ему на глаза; онъ сосредоточилъ на ней свое зрѣніе. Онъ уже не могъ потерять ее изъ глазъ, какъ ни мала была она. Онъ началъ снимать съ себя платье. Его поразило что въ этомъ мѣстѣ, въ улу лютины что-то блестяло и не двигалось, и не уходило съ блестящими каплями воды.

Онъ сбросилъ платье, нырнулъ въ ледяную воду, и полылъ къ этому мѣсту. Взобравшись на бревна, онъ вынулъ изъ-за нихъ запутавшіеся въ нихъ цѣлочкой золотые часы, съ вырѣзаннымъ вензелемъ Э. Д.

Онъ вынесъ часы на берегъ, полылъ онять къ лютинѣ, взобрался на нее и нырнулъ на дно рѣки. Дно было знакомо ему, онъ нырялъ и нырялъ до тѣхъ поръ лока былъ уже не въ силахъ вытерлѣть холодъ. Онъ думалъ найти тѣло, но нащелъ только золотую булавку, застрявшую въ грязи. Съ этими открытіями онъ вернулся въ Клойстергамъ и взявъ съ собою Невиля Ландесь, пошелъ прямо къ меру. Послали за мистеромъ Джаслеромъ, часы и булавку признали, арестовали Невиля и дикіе безобразные слухи пошли про него. Онъ такого свирѣпаго нрава что еслибы не бѣдняжка сестра, которая одна чувѣтъ на него вліяніе, онъ бы ежедневно совер-

164

Приложеніе кі Русскому Вѣстнику.

шалъ убійства. До лріѣзда въ Англию, онъ заставъ до смерти
множество „туземцевъ“, кочевыхъ людей живущихъ то въ
Азіи, то въ Африкѣ, то на сѣверномъ полюсѣ, которые, по
понятіямъ Кюйстергамцевъ, всегда чернаго цвѣта, всегда въ
выспей стелени добродѣтельны, всегда читаютъ разсужденія,
весьма темыя, въ искаженномъ переводѣ, но совершенно по-
нятныя для нихъ на родномъ языке. Онъ чуть не свѣлъ со
стыдомъ въ могилу свѣдые воюсы мистера Криспаркля (это
оригинальное выраженіе принадлежало мистеру Салси). Онъ не
разъ объщался убить мистера Криспаркля. Онъ не разъ объ-
щался всѣхъ убить и сдѣлаться послѣднимъ человѣкомъ. Онъ
привезенъ былъ изъ Лондона въ Кюйстергамъ пзвѣстнымъ
филантропомъ. Зачѣмъ? „Зачѣмъ, объяснялъ будто бы этотъ
филантропъ, что говоря, словами Бентама, я обязанъ изъ
любви къ близкимъ помѣстить его туда гдѣ онъ будетъ
опасенъ для нампеньшаго числа людей.“

Эти шалые выстрѣлы изъ самопаловъ гунохмія, не рані-
ли бы можетъ-быть Невыя тяжело. По ему пришлось выдер-
живать также и разумный, мыкій огонь усовершенствован-
ного оружія. Онъ завѣдомо угрожалъ погибшему юношѣ; онъ,
по заявленію искренняго друга и учителья, такъ горячо за не-
го заступавшагося, литалъ вражду къ этому несчастному. Онъ
былъ вооруженъ въ ту роковую почь смертельнымъ оруемъ,
а на другое утро рано онъ ушелъ, приготовивъ все къ своему
отбытию. Онъ схвачень былъ со слѣдами крови на пять.
Правда происходеніе ихъ могло быть существительно такое
какъ онъ объяснилъ; но могло бысть и другое. Когда обыка-
на была его комната и имущество, оказалось что онъ упи-
чтожилъ всѣ свои бумаги и привелъ въ порядокъ всѣ вещи
подъ вечеръ роковаго дня. Часы найденные у плотины при-
знаны были золотыхъ дѣлъ мастеромъ за принадлежавшіе
Эдвину Друду. Онъ заявилъ что завоиці ихъ и поставилъ
въ тотъ самый день на два царѣ миныхъ третьяго; они, по
мнѣнію золотыхъ дѣлъ мастера, съ тѣхъ поръ уже не заводи-
лись и остановились прежде чѣмъ брошены были въ воду.
Это подтверждало предположеніе что часы были сняты съ
Эдвина Друда вскорѣ послѣ того какъ онъ выпечь отъ Джа-
спера въ полночь съ Невилемъ, и брошены нѣсколько часовъ
слустя. Зачѣмъ были они брошены? Если Эдвинъ былъ убить,
и такъ искусно обезображенъ, и шпрятанъ что убійца спи-
талъ опредѣленіе личности его невозможнымъ начае какъ съ
помощью вещей которая онъ носилъ, то очевидно преступ-
никъ долженъ былъ постараться укапить отъ гыя самыя
прочныя, самыя замѣтныя и обещавѣстныя вещи. А это бы-
ли именно часы и булавка. Что касается до случаевъ бро-
сить ихъ въ воду, если бы возникли подозрѣнія, то такихъ

Тайна Эдвина Друда.

155

случаевъ было у убійцы много. Многіе видѣли какъ бредіть
онъ въ этихъ мѣстахъ, да и ловсюду, словно убійный горемъ
и потерянный. Относіively же выбора мѣста, очевидно для
него выгоднѣе было чтобы такія уліки нашлись гдѣ угодно,
только не на немъ и не у него. Иcъ примирительнаго харак-
тера послѣдней встрѣчи между двумя молоцными людьми вось-
ма мало можно было вывести въ пользу Ландеса. Оказалось
что первая мысль объ этой встрѣчѣ принадлежала не ему, а
мистеру Криспарклю, и кто знаетъ какъ неохотно, въ ка-
комъ настроеніи духа шелъ молодой человѣкъ на это выну-
жденное свиданіе? Чѣмъ больше разбиралось его дѣю тѣмъ
хуже оказывалось оно во всѣхъ отношеніяхъ. Даже предло-
гоженіе что пропавшій юношу скрылся добровольно станови-
лось окончательно невѣроятнымъ по свидѣтельству молодой
дѣвушки съ которой онъ такъ недавно разстался. Ибо чѣ
показывала она съ нелодкѣ льною искренностью и грустью?
Что онъ съ ной вмѣстѣ рѣшить непремѣнно дождаться при-
ѣзда мистера Грюгьюса. А мѣду тѣмъ онъ исчезъ до по-
явленія этого джентльмена.

На основаніи такихъ улікъ Невиль содержался подъ аре-
стомъ, повсюду производились поиски, Джасперъ хлопоталъ
днемъ и ночью. Но ничего не нашли. За отсутствіемъ дока-
загельствъ смерти пропавшаго человѣка, пришлось освободить
подозрѣваемаго въ убійствѣ. Невіль выпустили. Тогда про-
изошлю то чтò предвидѣлъ мистеръ Криспаркль. Невілью
оказалось невозможнымъ оставаться въ городѣ, ибо въсъ го-
родъ избѣгалъ гналъ его. Да и кромѣ того старой китай-
ской пастушкѣ было бы невыносимо имѣть у себя въ домѣ
такого жильца. Да наконецъ этого не допустила бы и самая
власть к～торой подчиненъ былъ по службѣ младеній каноникъ.

— Мистеръ Криспаркль, скажалъ деканъ, — человѣческій судъ можетъ ошибаться, но долженъ действовать по своему разумѣнію. Дни убѣжищъ прошли. Этотъ молодой человѣкъ не долженъ находить у насъ убѣжище.

— Вы хотите сказать что онъ долженъ оставить мой домъ?

— Я не прилисываю себя власти въ вашемъ домѣ, отвѣ-
чалъ осторожный деканъ.—Я только совѣщаюсь съ вами о
лечальной необходимости, въ какую мы поставлены, лишить
этого юношу великаго блага вашихъ уроковъ и наставленій.

— Очень это жаль, возрзилъ мистеръ Криспаркль.

— Весьма жаль, согласился деканъ.

— Если уже необходимо, началъ мистеръ Криспаркль.

— Какъ сами вы, къ несчастью, сознаете, договорилъ деканъ.

Мистеръ Криспаркль поклонился покорно.

— Трудно въ этомъ дѣлѣ произнести приговоръ, но я по-
нимаю что...

166

— Именно. Совершенно вѣрно! вступился деканъ, ласково кивая головой. — Какъ сами вы говорите, мистеръ Криспаркль, двѣлать печего. Конечно, конечно. Намъ и вѣтъ выбора, какъ вы совершенно вѣрно замѣтили.

— Я однако совершенно увѣренъ въ его полной невинности.

— Ну, сказалъ деканъ, слегка понизывъ голосъ и оглядываясь кругомъ,— я бы не сказалъ этого такъ рѣшительно. Противъ него много улицъ. Нѣтъ, я бы не сказалъ этого.

Мистеръ Криспаркль онять поклонился.

— Не наше, быть-можетъ, двѣю судить, продолжалъ деканъ. — Нѣтъ, не наше двѣло. Мы, духовныя лица, держимъ сердце въ теплѣ, а голову въ холодѣ, и соблюдаемъ благоразумную сердину.

— Надвесь, вы не осудите что я публично и утвердительно заявилъ что онъ снова явитесь сюда какъ только возникнетъ какое-нибудь новое подозрѣніе, или окресется новое обстоятельство спосоბное выяснить это загадочное двѣю?

— Несколько, отозвался деканъ. — Однако знаете ли, мигъ кажется, продолжалъ онъ съ весьма легкимъ и тонкимъ узареніемъ на двухъ последнихъ словахъ. — Мигъ кажетеся, я не заявилъ бы этого утвердительно. Заявить да. Но утвердительно... нѣтъ. Мигъ такъ кажется. Словомъ, мистеръ Криспаркль, будемъ держать сердце въ теплѣ, а голову въ холодѣ, и вообще воздерживаться по возможности отъ утвердительныхъ заявленій.

Итакъ, утолокъ младшихъ канониковъ отрекаясь отъ Невыя Ландеса, и онъ пошелъ кула знать, съ запятаннымъ именемъ.

Только тогда Джонъ Дкасперъ молча занялъ снова мѣсто свое въ хорѣ. Бычный, съ красными газами, онъ очевидно лишился свѣтныхъ надеждъ, бодрость оставила его и всѣ мрачные мысли вернулись. Два дня спустя, разоблачаясь, онъ вынулъ свой дневникъ, перевернулъ вѣсколько листовъ и подалъ мистеру Криспарклю, молча, съ выразительнымъ взглядомъ указывая на сѣдующую замѣтку:

„Милый мой мальчикъ убить. Найденные часы и булавка убѣдляютъ меня что онъ убить въ ту ночь, и что вещи эти были сняты для устраненія лицъ. Я отказываюсь отъ всѣхъ обманчивыхъ надеждъ которыя основывалъ я на его размолнѣніи съ невѣстой. Онъ падаютъ предъ этимъ доказательствомъ. Я клянусь, и заношу здѣсь мою клятву, что никогда бы не булу обезуѣдать эту тайну съ кѣмъ бы то небыло, пока ключъ ся не будетъ у меня въ рукахъ; что никогда не откажусь отъ попсковъ; что низверду вину на голову виновнаго, и посвящу себя его истребенію.“

Тайна Эдвика Друда.

167

## ГЛАВА XVII.

Филантролія офиціальна і неофиціальна.

Миновало цвлое полугодіе, і мистеръ Крисларкль сидѣлъ въ пріемной комнатѣ главной конторы лондонской „Пристани Филантроліи“, дожидаясь аудієнціі у мистера Гонитондера. Въ школьные дни, когда предавался гимнастическим упражніямъ, мистеръ Крисларкль знавалъ профессоровъ благороднаго кулачнаго искусства и присутствовалъ на двухъ трехъ боевыхъ сходкахъ ихъ. Теперь онъ имѣлъ случай замѣтить что по френологической форміі задней части головы, офиціальные филантролы необыкновенно похожи на кулачныхъ бойцовъ. Они представляли необыкновенное развитіе всѣхъ тѣхъ органовъ которые обусловливаютъ или сопровождаютъ наклонность дать тумака своему ближнему. Нѣсколько профессоровъ ходили взадъ и впередъ сѣ тѣмъ же самымъ задорнымъ видомъ людей готовыхъ „выйти“ на встрѣтившагося новичка какой очень хорошо помнилъ мистеръ Крисларкль. Дѣлались приготовленія къ нравственному бою въ одномъ изъ сельскихъ округовъ, и нѣкоторые изъ профессоровъ стояли за того или другаго бойца, точь-въ-точь такъ же какъ еслибы предполагали драться на кулачкахъ. Въ офиціальномъ распорядителѣ подобныхъ предпріятій, знаменитомъ своею ловкостью, мистеръ Крисларкль узналъ, подъ черною одеждой, двойника покойнаго благодѣтеля своихъ товарищей, извѣстнаго въ обществѣ подъ именемъ Фрости-федсъ Фого, который нѣкогда завѣдывалъ устройствомъ волшебныхъ круговъ посредствомъ канатовъ и кольевъ. Только въ трехъ чертахъ не было сходства между тѣми и другими профессорами. ВOPERныхъ, филантролы очень дурно были выдержаны, слишкомъ тучны и представляли въ тѣлѣ и въ лицѣ избытокъ жира, осуждаемый знатоками кулачнаго дѣла. Вовторыхъ, филантролы не были такъ добродушно веселы. какъ кулачные бойцы, и употребляли дурныя слова. Втретьихъ, боевыя лравила ихъ сильно нуждались въ пересмотрѣ, ибо дозволяли имъ не только добрѣть противника до каната, но и добрѣть его до границъ помѣшательства; бить лежачаго, бить всячески и везѣлѣ, топтать ногами, поражать сзади бѣтъ милосердія. Въ этомъ

12

168

отношеніи профессора благороднаго искусства оказывались
гораздо благороднѣе профессоров филантропіи.

Мистеръ Криспаркль до того погрузился въ раздумье объ
вихъхъ сходствахъ и различіяхъ, слѣдя въ то же время за тол-
пою безпрерывно проходившею мимо него, словно вѣчно слѣ-
ша отбить что-нибудь у кого-нибудь, что не слыхалъ какъ
прокричали его имя. Когда наконецъ онъ откликнулся, весь-
ма жалкій и оборванный стилендіатъ-филантролъ (положеніе
котораго повидимому едва ли было бы хуже еслибъ онъ посту-
лилъ въ услуженіе къ заклятому врагу рода человѣческаго),
ввелъ его въ комнату мистера Гонитондера.

— Милостивый государь, сказалъ мистеръ Гонитондеръ сво-
имъ потрясающимъ голосомъ, словно отдавая приказаніе дур-
ному, по его мнѣнію, школьнику, — садитесь.

Мистеръ Криспаркль сѣль.

Мистеръ Гонитондеръ подписалъ послѣдніе десятки нѣ-
сколькихъ тысячъ окружныхъ посланій, повелѣвающихъ столь-
кимъ же бѣднымъ семействамъ мгновенно воздвигнуться, рас-
кошелиться и сдѣлаться филантропами, или отправиться къ
чорту. Другой жалкій стилендіатъ-филантролъ, какъ видно
отличавшійся замѣчательнымъ безкорыстіемъ, собралъ лись-
ма вти въ корзинку и ушелъ съ ними.

— Вотъ что, мистеръ Криспаркль, сказалъ мистеръ Гони-
тондеръ, поворачивая къ нему свое кресло, скрестивъ руки
на колѣняхъ и нахмуривъ брови словно говоря про себя: съ
тобой я не стану долго возиться. — Мы съ вами, милостивый
государь, смотримъ различно на святость человѣческой жизни.

— Въ самомъ дѣлѣ? отозвался младшій каноникъ.

— Въ самомъ дѣлѣ.

— Позвольте спросить, сказалъ младшій каноникъ. — какъ
смотрите вы на этотъ вопросъ?

— Я смотрю такъ что жизнь человѣческая должна почи-
таться священною.

— А позвольте спросить, продолжалъ попрежнему млад-
шій каноникъ,— какъ смотрю я, по вашему, на этотъ вопросъ?

— Милостивый государь, отвѣтилъ филантролъ, хмурясь
еще болѣе на мистера Криспаркля, — это вамъ самимъ из-
вѣстно лучше чѣмъ кому-либо.

— Согласенъ, конечно. Но вѣдь вы начали съ того что воз-
зрѣнія наши различны. Вы, слѣдовательно, приписывали мнѣ

Тайна Эдвина Друда.

169

извѣстныя воззрѣнія. Иначе вы не имѣли бы права такъ гово-
рить. Позвольте же узнать какія приписали вы мнѣ воззрѣнія?

— Вотъ человѣкъ, и еще молодой чоловѣкъ, сказалъ ми-
стеръ Гонитондеръ, — какъ будто это обстоятельство значи-
тельно ухудшаетъ дѣло, и гибель человѣка стараго казалась
бы ему гораздо сношенѣе, — стирается съ лица земли наслѣдомъ.
Какъ называете вы подобное дѣло?

— Убійствомъ, сказалъ младшій каноникъ.

— А какъ называете вы того кто совершилъ подобное дѣло?

— Убійцей, сказалъ младшій каноникъ.

— Я радъ что вы хоть это допускаете, отозвались мистеръ
Гонитондеръ самымъ грубымъ тономъ своимъ,— и признаюсь,
я не окидалъ этого! Тутъ онъ опять свирѣло нахмурился на
мистера Криспаркля.

— Потрудитесь объяснить что хотите вы сказать таки-
ми непозволительными выраженіями.

— Я сику здѣсь, милостивый государь, отвѣчалъ филан-
тролъ, повышая голосъ до рева,— не для того чтобы сносить
оскорбленія.

— Я здѣсь съ вами одинъ, и очень хорошо это знаю, ото-
звался младшій каноникъ весьма слокойно.—Но я прерываю
ваше объясненіе.

— Убійство! продолжалъ мистеръ Гонитондеръ какъ бы въ
свирѣломъ раздумьи, скрестивъ ораторскі руки и неодобрі-
гельно кивая головой послѣ каждого изреченія ии слова.—
Кроволролитіе! Кань! Авель! Я не вступаю въ общеніе съ
Канюкомъ! Я отталкиваю съ омерзеніемъ окровѣленную ру-
ку, когда ее протягиваютъ мнѣ.

Вмѣсто того чтобы мгновенно вскочить на стулъ и востор-
женно кричать до силоты, какъ непремѣнно поступло бы
братство на публичномъ собрании, мистеръ Криспаркль толь-
ко положилъ ногу на ногу и сказалъ кротко:—Не стану пре-
рывать вашихъ объясненій, когда вы приступите къ нимъ.

— Въ заповѣдяхъ сказано: не убій. Не убій, милостивый го-
сударь! продолжалъ мистеръ Гонитондеръ, словно укоряя
мистера Криспаркля за то что онъ утверждалъ будто заповѣди
дозволяютъ немного заняться убійствомъ, а потомъ оставить.

— Въ нихъ также сказано: не свидѣтельствуй ложе, замѣ-
тилъ мистере Криспаркль.

— Довольно! заревѣлъ мистеръ Гонитондеръ съ торжествен-
ностью и строгостью, которая поразила бы всѣхъ присутству-

12*

170

ющихъ на общественномъ собрании—До...о...вольно! Мои бывшие питомцы достигли совершеннолѣтія. Я слѣдовательно освобождаюсь отъ полеченій, о которыхъ не могу подумать безъ ужаса и содроганія. Вотъ отчеты, которые вы взялись принять отъ ихъ имени: чѣмъ скорѣе вы примете ихъ тѣмъ лучше. И позвольте сказать вамъ, милостивый государь, вы, какъ человѣкъ и каноникъ, могли найти себѣ занятіе получше. Онъ кивнулъ головой. — Получше, получше, повторилъ онъ, трижды кивая.

Мистеръ Криспаркль всталъ. Лицо его слегка разгорѣлось, но онъ вполнѣлъ владѣлъ собою.

— Мистеръ Гонитондеръ, сказалъ онъ, собирая указанныя бумаги,—хороши ли, или дурны мои занятія, это дѣло вкуса. По вашему было бы лучше еслибъ я поступилъ въ члены вашего общества.

— Да, действительно! отозвался мистеръ Гонитондеръ, укозривенно качая головой. — Лучше было бы для васъ, еслибы вы давно это сѣдали.

— Я думаю иначе.

— Или, продолжалъ мистеръ Гонитондеръ, качая по прелюбому головой,—лосвятить себя разоблаченію и наказанію порока примыкнѣе было бы человѣку вашего званія нежели предоставить это дѣло лицамъ не духовнымъ.

— Я можетъ-быть смотрю на мое званіе съ другой точки, и нахожу что первая налагаемая имъ обязанность—ломогать нуждающимся, угнетеннымъ и огорченнымъ,—сказалъ мистеръ Криспаркль.— Но такъ какъ я давно уже убѣдился что разглагольствія о своемъ образѣ мыслей не входить въ обязанности моего званія, то я не стану говорить объ этомъ. Я считаю однако долгомъ относительно мистера Невиля, его сем-стры и также относительно себя самого заявить что мнѣ впол-мѣв былъ знакомъ характеръ мистера Невиля въ то время какъ случилось это несчастное происшествіе, и что, не думая скрывать его недостатковъ, я искренно убѣдленъ что онъ показалъ чистую правду. На основаніи этого убѣдленія, я отно-шусь къ нему дружееки. Пока останусь при этомъ, убѣжденіи, я буду относиться къ нему дружееки. И если бы какія-либо соображенія могли поколебать меня въ этомъ, я мѣре-ніи, я до такiej степени усилілся бы себя самого что нѣтъ на свѣтѣ человѣка которого хорошее мышніе, любитое этимъ

Тайна ЭдWINA Друда.

171

путемъ, вознаграліло бы меня за потерю уваженія къ само-
му себѣ.

Добрый человѣкъ! Честный человѣкъ! И какой скромный
къ тому же. Въ младшемъ каноникѣ теперь также мало бы-
ло хвастливости какъ въ то время когда онъ мальчикомъ
станивалъ на стражѣ у „городка“.

Онъ просто и твердо былъ въренъ своему долгу, какъ въ маломъ дѣлѣ, такъ и въ боль-
шомъ. Такъ бываетъ со всѣми чистыми душами. Таковы всѣ
чистыя души, были, есть и будутъ во вѣкъ. Ничто не низко
для истинно высокаго духа.

— Такъ кто же, по вашему, совершилъ это дѣло? рѣзко
спросилъ мистеръ Гонитондеръ.

— Сохрани Богъ, сказалъ мистеръ Криспаркль,—чтобъ, изъ
желанія оправдать одного человѣка, я легкомысленно сталъ
обвинять другаго. Я никого не обвиняю.

— Вотъ какъ!... произнесъ мистеръ Гонитондеръ съ вели-
кимъ отвращеніемъ, ибо братство филантроловъ привыкло
руководствоваться вовсе не такими началами. — Да вы, ми-
лостивый государь, вовсе и не безпристрастный судья. Этого
также не надо забывать.

— Почему же мнѣ быть пристрастнымъ? спросилъ мистеръ
Криспаркль съ невинною улыбкой. не понимая рѣшительно
чтo разумѣетъ его собесѣдникъ.

— Вамъ платился за вашего воспитанника известный гоно-
рарій, который, можетъ-быть, и повіялъ нѣ сколько на ваше
суденіе, сказалъ мистеръ Гонитондеръ грубо.

— Можетъ-быть, я надѣюсь и теперь удержать его? спро-
силъ мистеръ Криспаркль, начиная догадываться. — Вы это
хотите сказать?

— Вотъ видите ли, отозвался филантролъ, вставая и засо-
вывая руки въ карманы панталонъ.—Я не кройُ людямъ ду-
радкихъ колпаковъ. Если кому найдется у меня колпакъ по
вкусу, тотъ можетъ надѣть его и носить. Это не мое дѣло.

Мистеръ Криспаркль поглядѣлъ на него съ естественнымъ
негодованіемъ и сказалъ:

— Мистеръ Гонитондеръ, идя сюда, я надѣлся что мнѣ не
придется объяснять до какой степени неприлично вводить
въ частную жизнь площадные пріемы и ухватки. Но вы по-
казали мнѣ такой обращикъ и тѣхъ и другихъ что я заслу-
живалъ бы подвергнуться имъ, если бы сталъ молчать. Эти
пріемы и ухватки отвратительны.

172

Приложение к Руécскому Вѣстнику.

— Они вамъ не по сердцу, конечно.

— Они отвратительны, продолжалъ мистеръ Криспаркль, не обращая вниманія на слова филантропа. — Они противны одинаково и справедливости, приличной христіанамъ, и сдержанности, приличной лоридочнымъ людямъ. Вы предполагаете что великое преступление совершено было человекомъ которого я, знакомый со всеми обстоятельствами, на основаніи многихъ данныхъ искренно считаю невиннымъ. И потому что я расхоjkused съ вами во мнѣніи, къ какой площадной ухваткѣ прибѣгаете вы? Вы тогда же нападаете на меня, укоряете меня будто я не сознаю громадности преступленія, и содѣйствую, и помогаю ему. Такъ, въ другой разъ, навязавъ мнѣ роль вашего противника по другимъ вопросамъ, вы выкинули подобную же площадную штуку, ссылаясь на какія-то, будто бы кѣмъ-то единогласно принятыя правила. Я отказываемся этому вѣрить, и вы олять прибѣгаете къ площадному прѣму, объявляете что я ни во что не вѣрю. Потому что я не хочу кланяться идолу вами сдѣланному, вы утверждаете что я не признаю истиннаго Бога. Въ другой разъ вы дѣаете открытьe что война есть бѣдствіе и предлагаете отмѣнить ее рядомъ нелѣпыхъ, ни на чемъ не основанныхъ лостановленій. Я не признаю за вами чести этого открытія и нисколько не вѣрю въ пользу предлагаемыхъ мѣръ. Олять вы хватаетесь за площадную уловку и представляете меня чѣмъ-то вродѣ воплощеннаго двьявола, наслаждающагося ужасами боеваго погляд. Другой разъ, въ одной изъ вашихъ необузданныхъ площадныхъ выходокъ, вы требуете наказанія трезвому наравнѣ съ льянымъ. Я заявляю права трезваго человѣка на удобства и удовольствія жизни, а вы провозглашаете что я руководствуясь безнравственнымъ желаніемъ превратить ближнихъ моихъ въ свиней и дикихъ животныхъ. Во всемъ подобныхъ случаяхъ, ваши предлагате. и, поддерживатели и всѣ ваши профессора разныхъ наименованій колобродятъ какъ шальные, предполагаютъ вездѣ съ крайнею беззастѣнчивостью самыя низкія, подыя побужденія (вспомните слова только что сказанныя вами самими, которыхъ вамъ сдѣдовало бы стыдиться); приводить цифры завѣдомо столь же невѣрныя какъ счетная книга въ которой былъ бы одинъ лишь дебетъ безъ кредита, или наоборотъ. Вотъ почему, мистеръ Гонитондеръ, я считаю площадь дурною школой и дурнымъ примѣромъ даже для об-

Тайна Эдвина Друда.

173

цественной жизни, но вносить лющадные премы въ жизнь
частную кажется мгв нестерпимымъ злоупотребленіемъ.

— Это сильныя выраженія, милостивый государь! воскликнулъ филантропъ.

— Надъюсь, сказалъ мистеръ Криспаркль.— Прощайте.

Онъ вышелъ изъ „Пристані“ быстрымъ шагомъ, но скоро перешелъ къ своей обыкновенной живой loоходкѣ, и улыбнулся при мысли чтò сказала бы китайская ластушка еслибы видѣла какъ поражалъ онъ мистера Гонитондера въ жаркой стычкѣ: у мистера Криспаркля было на сто.лько самонадѣянности что онъ считалъ удары свои мѣткими и достаточно чувствительными для филантропа.

Онъ отправился въ Степль-Инъ, но не въ квартиру къ мистеру Грюгьюсу. Много скрылящихъ лѣстницъ прошелъ онъ пока не добрался до извѣстныхъ угловыхъ комнатъ, отводилъ незалертую дверь и очутился подлѣ стола. Невиля Ландлеса.

Печать уединенія лежала на комнатахъ и на ихъ юбитателѣ. Онъ былъ унылъ какъ и онъ. Ихъ локривившіеся потолки, массивные замки и рѣшетки, тяжелыя балки и лереклады тронутыя гнилью напоминали тюрьму, и у него былъ мрачный видъ заключеннаго. Однако солнаце свѣтило въ уродливое окно, выступавшее на крышку, а за окномъ, на истрескавшемся, заколченномъ откосѣ нѣсколько заблудшихъ во-робьевъ болѣзняно прыгали, словно маленькіе лернатые калѣки, забывшіе въ гнѣздахъ костыли; а возлѣ шелестѣ ли живые листья, освѣжавшіе воздухъ, издавая сдержанный звукъ, который въ деревни былъ бы отрадною мелодіей. Убранство въ комнатахъ было скудное, но запасъ книгъ хорошій. Все обличало жилище бѣлнаго студента. Что мистеръ Криспаркль выбиралъ, или далъ, или подарилъ эти книги, видно было ясно изъ привѣтливаго взгляда, который онъ бросилъ на нихъ, входя.

— Какъ ложиваете, Невиль?

— Я не унываю, мистеръ Криспаркль, и работаю сколько могу.

— Глаза у васъ немного велики и слишкомъ блестятъ, скажалъ младшій каноникъ, медленно выпуская руку, которую взялъ.

— Блестятъ они потому что видятъ васъ, отозвались Невиль.—Если бы вы меня оставили, они скоро бы потускнѣли.

174

— Крѣплитесь, крѣплитесь, говорилъ каконикъ ободритель-
нымъ тономъ,— боритесь съ невзгодою, Невиль.

— Еслибъ я умиралъ, кажется, одно слово ваше возвратило
бы мнѣ крѣпость; еслибы сердце мое перестало биться, вы, ка-
жется, однимъ прикосновеніемъ оживили бы его, сказалъ Не-
виль.—Но я и такъ крѣпилось, и дѣло у меня идетъ отлично.

Мистеръ Криспаркль повернулъ его нѣсколько болѣе къ
свѣту лицомъ.

— Мне хотелось бы видѣть здѣсь побольше краски, Не-
виль, сказалъ онъ, указывая для образца на свою собствен-
ную здоровую щеку.—Мне хочется чтобы соляце побольше
на васъ свѣтило.

Невиль вдругъ опустилъ голову и, лонизивъ голосъ, отвѣ-
чалъ:

— У меня еще нѣтъ силъ на это. Можетъ-быть, будетъ со-
временемъ, но теперь еще нѣтъ. Еслибы вы прошли какъ я
ло этимъ Клойстергамскимъ улицамъ, еслибы вы видѣли какъ
отворачиваютъ отъ васъ глаза, какъ порядочные люди, встрѣ-
чаясь съ вами. сторонятся чтобы вы не прикоснулись къ
нимъ, не подошли слишкомъ близко, вы бы не сочли безраз-
суднымъ что я не выходу днемъ.

— Бѣдный малый! сказалъ младшій каноникъ такимъ со-
чувственнымъ голосомъ что молодой человѣкъ схватилъ его
руку.—Я никогда не говорилъ что это безразсудно, никогда
и не думалъ. Мне только хотелось бы чтобы вы выходили
днемъ.

— Это для меня самое сильное побужденіе. Но я еще не въ
силахъ. Я не могу убѣдить себя что глаза даже той толпы
чужихъ людей съ которойо встрѣчаюсь я на улицахъ этого
громаднаго города глядятъ на меня безъ подозрительности.
Я чувствую себя залятнаннымъ и заклейменнымъ, даже вы-
ходя ночью. Но тутъ темнота прикрываетъ меня и 'придаетъ
мнѣ смѣлость.

Мистеръ Криспаркль положилъ ему руку на плечо и стоялъ
задумчиво, глядя на него.

— Еслибъ я могъ перемѣнить имя, сказалъ Невиль, — я бы
этот сдѣлалъ. Но, какъ вы справедливо объяснилъ, этого сдѣ-
лать нельзя, потому что это казалось бы сознаніемъ преступ-
ленія. Еслибъ я могъ уйти куда-нибудь далеко, это было бы
мнѣ облегченіемъ, но и объ этомъ нельзя и думать, какъ той
же причинѣ. И въ этомъ точно также видѣли бы желаніе спря-

Тайна ЭдWINA Друда.

175

таться, укрыться. Тяжело невинному быть привязанному такъ
къ позорному столбу, но я не жалуюсь.

— И нечего ждать вамъ чуда, которое бы выручило васъ,
Невиль, сказалъ мистеръ Криспаркль съ состраданіемъ.

— Нѣтъ, я это знаю. Мне остается только возложить на-
дежду на обычную силу времени и обстоятельствъ.

— Она оправдаетъ васъ наконецъ, Невиль.

— Такъ я и думаю, и надѣюсь что доживу до этого.

По замѣткѣ что уныніе, которому онъ предавался, броса-
ло тѣнь на лицо младшаго каноника, и чувствуя также мо-
жетъ-быть что рука лежавшая на плечѣ его была не такъ
тверда какъ при первомъ ея прикосновеніи, онъ повеселѣлъ
и сказалъ:

-- Отличная обстановка, чтобъ учиться, во всякомъ случае.
А вѣдь вы знаете, мистеръ Криспаркль, какъ во всѣхъ отно-
шеніяхъ необходимо мнѣ учиться, не говоря уже о томъ что
вы совѣтовали мнѣ готовиться спеціально къ трудной карье-
рѣ права, и что я. разумѣется, не могу не слѣдовать совѣ-
тамъ такого друга и помощника. Такого добраго друга ило-
мощника.

Онъ взялъ руку со своего плеча и подѣловалъ ее. Мистеръ
Криспаркль поглядѣлъ на книги, но не такъ весело какъ
при входѣ.

— Я заключаю изъ вашего молчанія что мой бывшій оле-
кунъ противъ этого, мистеръ Криспаркль?

Младшій каноникъ отвѣчалъ:

— Вашъ бывшій опекунъ... весьма безразсудный человекъ,
и для человѣка разсудительнаго рѣшительно все равно про-
тивъ ли онъ, или за.

— Счастье что я могу жить на свои сбереженія пока не вы-
учусь и не буду оправданъ, проговорилъ Невиль, не то груст-
но, не то бодро.—А иначе на мнѣ подтвердилась бы послови-
ца, что пока трава растетъ, лошадь мретъ съ голоду.

Съ этими словами онъ открылъ нѣсколько книгъ и скоро
погрузился въ испещренныя примѣчаніями страницы, а ми-
стеръ Криспаркль сидѣлъ подлѣ него, объяснялъ, поправлялъ,
совѣтовалъ. Служебныя обязанности младшаго каноника дѣ-
лали эти послѣднія весьма затруднительными, и возможными
только разъ въ нѣсколько недѣль, но Невиль Ландлесъ извле-
калъ изъ нихъ большую пользу и очень дорожилъими. Окон-

176

чивъ предположенныя занятія, они стояли у окна и облоко-
тившись ва подоконникъ глядѣли на тѣсный садикъ.

— На будущей недѣль, сказалъ мистеръ Криспаркль, — вы уже не будете одни. Съ вами будетъ любящая сестра.

— Непригодное, кажется, здѣсь для нея мѣсто, отозвался Невиль.

— Я не нахожу этого, сказалъ младшій каноникъ. — Здѣсь
ждасть ее долгъ, здѣсь нужны женское чувство, женская раз-
судительность и твердость.

— Я хотѣлъ сказать что обстановка здѣсь такая мрачная, вовсе ужъ не женская; что у Елены здѣсь не будетъ ни общества, ни подруги.

— Помните что здѣсь вы, сказалъ мистеръ Криспаркль, — и что она должна вытащить васъ на солце.

Они помолчали; потомъ мистеръ Криспаркль опять загово-
рилъ.

— Въ первой бесѣдѣ нашей, Невиль, вы сказали мнѣ что сестра ваша, послѣ всѣхъ испытаній вашей прошлой жизни, на столько же выше васъ нравственно на сколько башня Клой-стергамскаго собора выше трубъ уголка младшихъ канони-ковъ. Помните ли вы это?

— Очень хорошо помню!

— Я въ то время счелъ это пристрастнымъ преувеличені-
емъ. Какъ думаю теперь.... Не въ томъ дѣло. Я хочу только
сказать что въ отношеніи къ похвальной гордости сестра ва-
ша можетъ служить вамъ хорошимъ и полезнымъ примѣромъ.

— Во всѣхъ отношеніяхъ! Во всемъ чтò составляетъ благо-
родный характеръ.

— Положимъ такъ. Но возьмите лишь это одно. Сестра ва-
ша научилась обуздывать свою природную гордость. Она
умѣть справляться съ нею, даже когда гордость эта оскорб-
лена по отношенію къ вамъ. Безъ сомнѣнія, она страдала глу-
боко въ тѣхъ же самыхъ улицахъ въ которыхъ вы глубоко
сградали. Безъ сомнѣнія, и ея жизнь омрачена тучей навис-
шею надъ вами. Но преклоняя гордость свою въ величавое
слокойствіе, не кичливое и не заносчивое, основанное лишь
на незыблемой вѣрѣ въ васъ и въ истину, она отстояла себѣ
дорогу по этимъ улицамъ, и теперь никто изъ ходящихъ по
нимъ не стоитъ выше въ общемъ уваженіи. Каждый день,
каждый часъ своей жизни, со времени исчезновенія Эдвина
Друда, она боролась за васъ со злобой и глулостью, какъ мо-

Тайна ЭдWINA Друда.

177

жетъ бороться только благородная натура, хорошо направленная. Она не измѣнится до конца. Другая, болѣе слабая гордость могла бы пасть и предаться отчаянію, но ея гордость никогда; она не знаетъ робости и никогда не выходитъ изъ извѣстныхъ границъ.

Блѣдное лицо подѣлъ мистера Криспаркля покраснѣло при этомъ сопоставленіи и заключающемся въ немъ намекѣ.

— Я всѣми силами поста раюсь подражать ей, сказалъ Невиль.
— Постарайтесь и будьте истинно храбрымъ мущиной, какъ она истинно храбрая женщина, сказалъ мистеръ Криспаркль твердо.

— Смеркается. Вы проводите меня, когда совѣмь стемнѣтъ? Помните, не я жду темноты.

Невиль отвѣчалъ что готовъ проводить его сейчасъ же. Но мистеръ Криспаркль отвѣчалъ что ему нужно изъ учтивости зайти на минуту къ мистеру Грюгьюсу, а что отъ него онъ вернется, и Невиль можетъ встрѣтить его у своей двери.

Мистеръ Грюгьюсъ, вытянувшись какъ обыкновенно, словно аршинъ проглотилъ. сидѣлъ въ сумеркахъ за виномъ, у отворенного окна. Рюмка и графинъ на кругломъ столѣ подалъ него, самъ онъ съ ногами на подоконникѣ, весь какъ деревянная кукла съ пружиной.

— Здравствуйте, достопочтеннѣйшій! сказалъ мистеръ Грюгьюсъ, привѣтствуя гостя такъ же радушно какъ отвѣчалъ и гость на его привѣтствія.

— Какъ поживаетъ питомецъ вашъ, а мой сосѣдъ въ квартире которую я имѣть удовольствіе рекомендовать вамъ?

Мистеръ Криспаркль отвѣчалъ какъ водится.

— Я радъ что вы довольны квартирой, сказалъ мистеръ Грюгьюсъ.—Мнѣ почему-то хочется имѣть его у себя подъ глазами.

Такъ какъ мистеру Грюгьюсу приходилось значительно поднимать глаза вверхъ чтобы видѣть квартиру Невиля, то употребленное имъ выраженіе слѣдовало принимать въ переносномъ, а не въ буквальномъ смыслѣ.

— А какъ оставили вы мистера Джаспера, достопочтеннѣйшій?

Мистеръ Криспаркль оставилъ его въ добромъ здоровьи.

— А гдѣ оставили вы мистера Джаспера, достопочтеннѣйшій?

Мистеръ Криспаркль оставилъ его въ Клойстергамѣ.

178

— А когда оставили вы мистера Джаспера, достопочтен- ный шией?

— Сегодня утромъ.

— Гм! сказалъ мистеръ Грюгьюсъ. — Не говорилъ ли онъ, можетъ-быть, что пріѣдетъ?

— Куда пріѣдетъ?

— Ну, хоть куда-нибудь, сказалъ мистеръ Грюгьюсъ.

— Нѣтъ.

— Вотъ вѣдь онъ здѣсь, сказалъ мистеръ Грюгьюсъ, пред- лагавшій всѣ эти вопросы, внимательно глядя въ окно.—И у него непривѣтливый видъ, не правда ли?

Мистеръ Криспаркль пробирался къ окну, когда мистеръ Грюгьюсъ прибавил:

— Если вы потрудитесь зайти за меня въ темный уголъ комнаты и взглянуть на окно во второмъ этажѣ того дома, вы непремѣнно увидите какъ будто пританвшуюся личность, въ которой я узнаю нашего пріятеля.

— Вы правы! воскликнулъ мистеръ Криспаркль.

— Гм! сказалъ мистеръ Грюгьюсъ. Потомъ онъ прибавилъ, поворачиваясь такъ быстро что едва не стукнулся головой объ голову мистера Криспаркля,—чтò, какъ вы думаете, за- тѣваетъ нашъ пріятель?

Послѣ дня показанная ему замѣтка въ Джасеровомъ днев- никѣ необыкновенно живо пришла на память мистеру Крис- парклю, и онъ спросилъ мистера Грюгьюса считаетъ ли онъ возможнымъ что за Невилемъ будутъ неотвязно слѣдить.

— Слѣдить? повторилъ мистеръ Грюгьюсъ задумчиво.—Ага!

— Это не только отравило бы ему жизнь, сказалъ мистеръ Криспаркль съ жаромъ,—но и подвергло бы его мученію вѣч- но возникающего подозрѣнія, куда бы ни телъ онъ и чтò бы ни дѣлалъ.

— Ага! сказалъ мистеръ Грюгьюсъ задумчиво.—Не онъ ли это тамъ ждетъ васъ?

— Безъ сомнѣнія, онъ.

— Такъ будьте такъ добры, извините если я не встану и не пойду провожать васъ. Ступайте себѣ съ нимъ своею до- рогой и не обращайте пожалуста вниманія на нашегоъ пріяте- ля, сказалъ мистеръ Грюгьюсъ. — Мнѣ, знаете ли, хочется за нимъ послѣдить сегодня.

Мистеръ Криспаркль, выразительно кивнувъ головой, по- виновался, пошелъ къ Невилю, и отправился съ нимъ. Они

Тайна Эдвина Друда.

179

лообѣдали вмѣстѣ и разстались на недостроенной еще стаціи желѣзной дороги. Невиль пошелъ бродить по улицамъ, по мостамъ, вокругъ города, подъ покровомъ темноты, чтобъ утعمить себя физически. Была полночь когда онъ вернулся съ своей одинокой прогулки и поднялся по лѣстницѣ. Ночь была жаркая; окна на лѣстницѣ всѣ были отворены. Взойдя на верхъ, гдѣ не было жильцовъ кромѣ его, онъ удивился и слегка дрогнулъ увидѣвъ незнакомаго человѣка, сидящаго на подоконникѣ, скорѣе подобно смѣлому стекольщику нежели любителю природы, привыкшему обыкновенно беречь свою шею. Человѣкъ этотъ до такой степени вывѣсился изъ окна что можно было подумать ужъ не влѣзь ли онъ по желобу вмѣсто лѣстницы.

Незнакомецъ не говорилъ ничего лока Невиль не всунулъ ключъ въ свою дверь: тутъ, будто удостовѣрившись въ его личности, онъ поднялся съ окна и подошелъ.

— Извините, сказалъ онъ, привѣт. — И бобы....

Невиль ничего не понималъ.

— Иломея, продолжалъ лосѣти гелья.—Ярко-красная. Первая дверь позади.

— А! отозвался Невиль.—И резеда, и левкой?

— Именно, сказалъ незнакомецъ.

— Войдите, пожалуста.

— Благодарю васъ.

Невиль завегъ свѣчи и посвѣтитель свѣлъ. То былъ красивый мущина, молодой съ лица, но бОliche ложилой если судить по плотному, широколючему тѣлу. Человѣкъ лѣтъ двадцати восьми или тридцати, никакъ не бОliche, до такой степени загорѣлый что противуположность между смуглыми щеками и бѣлымъ лбомъ, защищаемымъ на воздухѣ шляпой, и также бѣлою шеей, виднѣвшеюся подъ галстукомъ, была бы смѣшна еслибы не широкіе виски, свѣтлые голубые глаза, вьющіеся темнорусые волосы и блестящіе зубы.

— Я замѣтилъ.... сказалъ онъ.—Мое имя Тартаръ.

Невиль наклонилъ голову.

— Я замѣтилъ (извините меня) что вы много сидите вза-лерти, и что вамъ, кажется, нравится мой садикъ здѣсь на верху. Если вамъ угодно я могъ бы перебросить нѣсколько прутьевъ изъ моихъ оконъ въ вапи, вьющіеся растенія тотчасъ бы пошли по нимъ. У меня есть также нѣсколько ящиковъ резеды и левкой, которые я могъ бы придвигать къ ва-

180

шить окнамъ по желобу съ помощью имѣющагося у меня
багра, и отодвигать назадъ для поливки, такъ что они не при-
чиняли бы вамъ никакихъ хлопотъ. Я не могъ позволить себѣ
этого, не спросивъ вашего разрѣшенія, вотъ я и спрашиваю
его. Тартаръ, сосѣдъ вашъ по квартирѣ.

— Вы очень юбры.

— Нисколько. Мне слѣдовало бы извиниться что зашелъ
такъ поздно. Но замѣтивъ (извините меня) что вы выходите
большею частью ночью, я думалъ что всего мѣше стѣсню васъ
если дождусь вашего возвращенія. Я всегда боюсь стѣснить
людей занятыхъ, будучи самъ человѣкъ праздный.

— Этого нельзя бы предположить по вашей наружности.

— Въ самомъ дѣлѣ. Я это принимаю за комплиментъ. Дѣло
въ томъ что я воспитанъ былъ въ королевскомъ флотѣ и вы-
шелъ изъ него съ чиномъ первого лейтенанта. Но такъ какъ
дая, потерпѣвшій неудачи по служѣ, отказалъ мнѣ свое со-
стояніе, съ условіемъ чтобы я не служилъ, я принялъ наслѣд-
ство и вышелъ въ отставку.

— Полагаю, еще недавно?

— Да, я прежде пошатался по свѣту лѣтъ двѣнадцать, или
пятнадцать. Я прибылъ сюда мѣсяцевъ девять прежде васъ.
Выбралъ я это мѣсто потому что, служа въ послѣднее время
на маленькомъ корветѣ, привыкъ биться головой о потолокъ.
Къ тому же не годится человѣку выросшему на корабѣ
вдругъ переходилъ къ роскоши. Да и сверхъ того привык-
нувъ всю жизнь распираясь лишь весьма незначительнымъ
доходомъ, я полагалъ что лучше всего подготовлю себя къ
управленію помѣстьемъ, начавъ съ нѣснаго уголка.

Какъ ни оригинальны были эти слова, веселая искренность
съ которой они говорились придавала имъ еще болѣе ориги-
нальности.

— Однако, продолькалъ лейтенантъ,—довольно я говорилъ о
себѣ. Это вовсе не въ моемъ обычаѣ. Я позволилъ это себѣ
лишь для того чтобы естественнѣе представляться вамъ. Если
вы благоволите изъявить согласіе на мое предложение, вы ме-
ня благодарѣтельствуете, потому что дадите мнѣ хоть какое-
нибудь новое занятіе. Не опасайтесь подвергнуться какому-
либо стѣсненію или докучливости съ моей стороны. Этого у
меня и въ мысляхъ нѣтъ.

Невиль сказалъ что весьма благодарѣнъ, и съ признатель-
ностью принимаетъ любезное предложение.

Тайна ЭдWINA Друда.

181

— Я очень радъ взять окна ваши на буксиръ, сказалъ лейтенантъ.—Насколько могъ видѣть отъ себя, какъ вы глядѣли на мое садоводство, вы показались мнѣ (извините) слишкомъ ужъ прилежнымъ. Позвольте спросить не разстроено ли ваше здоровье?

— Я потерпѣлъ нравственное потрясеніе, сказалъ Невиль въ himself, — которое имѣло на меня такое же дѣйствіе какъ болѣзнь.

— Простите меня, сказалъ мистеръ Тартаръ.

Съ величайшею деликатностію онъ перемѣнилъ предметъ разговора, перешелъ олять къ окнамъ и попросилъ позволенія посмотретьъ на одно изъ нихъ. Когда Невиль отворилъ окно, онъ тотчасъ же выпрыгнулъ, словно подаетъ примѣръ геройства цѣлой толпѣ въ критическую минуту.

— Бога ради! воскликнулъ Невиль.—Не дѣлайте этого. Куда вы, мистеръ Тартаръ? Вы разшибётесь въ дребезги!

— Ладно, сказалъ лейтенантъ, слокойно озираясь на крышѣ дома.—Здѣсь все въ чистотѣ и порядкѣ. Жерди булутъ положены, прежде чѣмъ встанете вы поутру. Позвольте мнѣ отправиться домой кратчайшею дорогой и пожелать вамъ доброй ночи.

— Мистеръ Тартаръ! умолялъ Невиль.—Прому васъ. У меня голова кружится глядя на васъ!

Но мистеръ Тартаръ, махнувъ рукой съ кошачьей ловкостью уже нырнулъ въ свои вьющіяся растенія, не помявъ листка и „ушелъ внизъ“.

Мистеръ Грюгьюсъ, отмахнувъ рукою стору въ своей спальне, въ эту минуту въ послѣдній разъ обозрѣвалъ предъ сномъ квартиру Невиля. Къ счастію, онъ глядѣлъ на передній фасадъ дома, а не на задній, иначе это сграждённое появленіе и исчезновеніе могло бы встревожить локой его, какъ необычайный феноменъ. Но мистеръ Грюгьюсъ, не увидавъ ничего, даже огля въ окнахъ, перевелъ глаза свои на звѣзды, будто хотелъ прочесть въ нихъ что-либо скрытое отъ него. Многое хотелі бы этого, если бы было можно, но никто еще не знаетъ звѣздныхъ лисьменъ, да и едва ли узнаетъ въ здѣшнемъ существованіи, а трудно читать языкъ которого азбука неправда.

182

## ГЛАВА XVIII.

### Поселенецъ въ Клойстергамѣ.

Около этого времени появился новый человѣкъ въ Клойстергамѣ; человѣкъ сѣдоволосый, съ черными бровями. Въ узкомъ синемѣ до верху застанутомъ сертукѣ, въ желтомъ жилетѣ и сѣрыхъ ланталонахъ; у него былъ какой-то воинственный видъ; но онъ назвался въ Крестовой гостиницѣ, гдѣ остановился, лѣнивцемъ живущимъ на свои доходы и заявилъ также намъреніе пріискать квартиру въ живолисномъ статоромъ городѣ, мѣсяца на два, съ тѣмъ чтобы современемъ окончательно въ немъ лоселиться. И то и другое заявленіе пріѣзжій сѣвалъ въ кофейной комнатѣ Крестовой гостиницы всѣмъ кому надлежало и не надлежало, стоя у лустаго камина въ ожиданіи жареной рыбы, телячьей котлеты и бутылки хереса. Изо всѣхъ же кому надлежало и не надлежало о томъ вѣдать, налицо былъ одинъ слуга (ибо дѣло шло вяло въ Крестовой гостиницѣ). Ему одному и привелось узнать новость.

Бѣлая голова пріѣзжаго была необыкновенно велика, сѣлые волосы необыкновенно густы и длинны.

— Полагаю, сказалъ онъ, встряхивая густые волосы, какъ встряхнулся бы водолазъ, приступая къ обѣду,—что здѣсь у васъ можно найти приличную квартиру для холостяка?

Слуга не сомнѣвался въ этомъ.

— Старую, сказалъ пріѣзжій. — Снимите пожалуста на минуту шляпу мою съ вѣтвики. Нѣтъ, мигъ ея не нужно. Загляните въ нее. Что тамъ написано?

Слуга прочелъ: Дачри.

— Теперь вы знаете мое имя, сказалъ пріѣзжій. — Дикъ Дачри. Повѣсьте олять шлялу. Я говорилъ что желалъ квартиру старую, гдѣ-нибудь всторонѣ. Древнюю квартиру, гостинескую, неудобную.

— У насъ въ гороѣ, кажется, порядочный выборъ неудобныхъ квартиръ, сказалъ слуга со скромной увѣренностью въ богатствѣ Клойстергама въ этомъ отношении.—Мы навѣрное угодимъ вамъ, какъ вы ни разборчивы. Только вотъ гостическая квартира, это кажется емущало слугу; онъ покачалъ головой.

Тайна ЭдWINA Друда.

183

— Нѣтъ ли чего-нибудь около собора? освѣдомился мистеръ Дачри.

— Мистеръ Топъ, сказалъ слуга, проясняясь и потирая рукой подбородокъ.—Мистеръ Топъ лучше всего можетъ сообщить свѣдѣнія объ этомъ.

— Кто такой мистеръ Топъ? спросилъ Дикъ Дачри.

Слуга объяснилъ что это паличникъ, и что мистристь Топъ сама когда-то отдавала внаймы квартиры, или намѣревалась отдавать ихъ; но какъ ихъ никто не занималъ, ярлыкъ на окнахъ мистрись Топъ, принадлежавшій юго къ юстопримѣчательностямъ Кюйстергама, наконецъ исчезъ, вѣроятно свалиться въ одинъ прекрасный день и болѣе уже не наклеивался.

— Я скажу къ мистрись Топъ послѣ объѣда, сказалъ мистеръ Дачри.

Итакъ, пообѣдавъ и получивъ надлежащія наставленія, онъ отправился. Но такъ какъ Крестовая гостиница была весьма удиненная и указанія слуги отличались роковою точностью, то онъ вскорѣ заблудился и началъ бродить вокругъ соборной башни, полагая почему-то что мистрись Топъ живетъ тутъ гдѣ-нибудь подѣль, горячо разыскивая, когда башня была въ виду. И оставаясь въ поискахъ свопхъ, когда она скрывалась изъ газъ.

Онъ очень уль сталъ оставывать, когда забрелъ въ угоцѣ кладбища, гдѣ несчастная овца щилала траву, овца несчастная потому что безобразный мальчикъ былъ ее камнями изъ-за рѣшетки, перешпой ей уже одну ногу и съ жаромъ добивался добродушной цѣнѣ, достойной охотника, перешпойть три остальные ноги и свалить овцу.

— Полало, крикнулъ мальчикъ, когда несчастное животное скакнуло; мѣтка оставалась на шерсти!

— Перестань! сказалъ мистеръ Дачри. — Развѣ не видишь что ты сломалъ ей ногу?

— Лкѣть! отозвался охотникъ. — Она сама себѣ ногу сломала. Я видѣлъ, и гоню ее чтобъ она не портила хозяйскую траву.

— Поди сюда.

— Не лойду. Коль хотите, поймайте меня.

— Такъ оставайся тамъ и укажи мнѣ гдѣ живетъ мистеръ Топъ.

— Какъ я укажу вамъ гдѣ Топъ, когда Топъ на другой сто-

13

184

ронѣ собора, за перекресткомъ и множествомъ закоулковъ.
Пустяки.

— Укажи мнѣ, я заплачу.

— Такъ и дѣмъ.

Окончивъ этотъ быстрый разговоръ, мальчикъ ловелъ прі-
ѣзжаго и вскорѣ остановился въ нѣкоторомъ разстояніи отъ
воротъ со сводомъ.

— Вонъ, сказалъ онъ указывая, — видите ту вѣстницу и дверь?

— Тутъ живетъ мистеръ Топъ?

— Акѣшь! Тутъ живетъ Джаслеръ.

— Вотъ какъ! сказалъ мистеръ Дачри, поглядѣвъ внимательнѣе.

— Да, и скажу вамъ, чтобъ я не намѣренъ подходить ближе
къ его жилью.

— Почему?

— Потому что не скелало чтобы меня подняли на воздухъ,
оборвали мнѣ помочи и сдавили горло. Ностой! Я когда-и-
будь пущу хорошенькиі кремешекъ ему въ затылокъ. Ну, а
телерь глядите на другую сторону своя. Не тамъ гдѣ Джас-
леръ, а напротивъ.

-- Вику.

— Съ этой сгорѣны, подъ сводомъ тѣль пиздкая дверь. Къ
ней слускаются двумя ступеньками. Тутъ живетъ Топъ и имя
его палисапо на круглой дощечкой.

— Хорошо. Вотъ видишь, сказалъ мистеръ Дачри, вынимая
шиллингъ, —за тобой половина.

— Акѣшь! Ничего не мной пѣтъ; я васъ въ первый разъ вику.

— Я говорю чтоб половина будетъ за тобой, потому что у
меня пѣтъ шести ленсовъ, гакъ сѣднящій разъ какъ мы
встрѣгаемся, ты мнѣ еще сослужишь какую-нибудь службу, что-
бы расплатиться со мной.

— Адно. Дайте въ руки.

— Какъ тебя зовутъ и гдѣ ты живешь?

— Въгунъ; въ двухгромневомъ пристанищѣ, за лудской.

Мальчикъ тотчасъ же убѣкалъ съ шиллингомъ, чтобы ми-
стеръ Дачри не передумалъ, но на безопасномъ разстояніи
остановился чтобы на случай сожалѣнія подразнить его demo-
ническою пляской, выразлавшего невозвратимость даніяго шил-
линга.

По мистеръ Дачри, повидимому, писколько не казалѣлъ. Онъ

Тайна ЭдWINA Друда.

185

снял шляну, тяхнул густыми волосами, и пошел по ука-
заню.

Помщеніе мистера Топа, сообщавшееся внутреннюю лѣст-
ницей съ квартирой мистера Джаслера, было весьма скром-
ныхъ размѣровъ и паломинало прохладную темницу. Комнаты
словно вырыты въ старыхъ, массивныхъ стѣнахъ, а не
стѣны построены были ради комнатъ. Главная дверь прямо
открывала доступъ въ покой неопредѣленной формы, со стрѣль-
чатымъ лотомъ комъ, а отсюда, другая дверь вела въ другую
комнату также неопределенной формы и также со стрѣльча-
тымъ лотомъ комъ: окна были малы и вдавалѣсь глубоко въ тол-
стыя стѣны. Эти-то изъ комнаты, душные и мрачные, мис-
трись Топъ такъ долго прелагала внаймы равнодушной нуб-
ликъ. Но мистеръ Дачри оказался не такъ равнодушнымъ.
Онъ нашелъ что если отворить дверь, то будетъ пользовать-
ся минутнымъ обществомъ всѣхъ проходящихъ, и воздуху бу-
детъ довольно. Онъ нашелъ что если мистеръ и мистрись
Топъ помѣстятся наверху, довољествуясь для входовъ и вы-
ходовъ боковымъ крылью комъ и дверью отворяющеюся наду-
жу, на узкій тротуаръ, къ удивленію и емущенію рѣдкихъ
проходящихъ, то онъ будетъ пользоваться уединеніемъ, какъ на
особой квартиръ. Онъ нашелъ лату умѣренною и все такъ
оригинально-неудобнымъ какъ только могъ онъ желать. Онъ,
сѣдовательно, немедля оставилъ квартиру за собой и тутъ же
залатилъ деньги, объявивъ что переѣдеть завтра вечеромъ,
съ условіемъ снестись съ мистеромъ Джасперомъ, къ надворот-
ному дому котораго принадлежало тѣное помѣщеніе пачищника.

— Бѣдный мистеръ Джаслеръ очень одинокъ и грустенъ, го-
ворилъ мистрись Топъ, — по оръ однако навѣрное не скажетъ
о насъ дурнаго. Можетъ быть мистеръ Дачри спилалъ о
томъ что случилось здѣсь прошлой зимой?

Мистеръ Дачри имѣлъ самое смутное понятіе обз этомъ
событіи. Онъ извѣнился въ пезаніи своемъ предъ мистрись
Топъ (которая сочла долгомъ сообщить ему всѣ достовѣрныя
подробности), оправдываясь тѣмъ что онъ человѣкъ одинокій,
старается жить своими средствами, по возможности радно,
а преступленій совершается такъ много что трудно заломить
въ точности всѣ обстоятельства какаго.

Мистеръ Джаслеръ оказался готовымъ рекомендувать ми-
стрись Топъ, и мистеръ Дачри, пославшій влерѣд свою кар-
точку, приглашенъ былъ взойти на кругтую лѣстницу.

13*

186

— Тутъ меръ, говорила мистрие Топъ, — но его пельзя считать за гостя, такъ какъ они съ мистеромъ Дкасперомъ большіе пріятели.

— Прому извѣнить меня, сказалъ мистеръ Дачри, расшаркиваясь со шляной подъ рукой, и обращаясь равно къ обоимъ джентльменамъ. — Это съ моей стороны эгоистическая предосторожность, не интересующая никого кромѣ меня сазного. Но, какъ холостякъ живущій на свои средства и намѣревающійся прожить остатокъ дней въ этомъ красивомъ и уютномъ мѣстечкѣ въ возможной тининѣ и слокойствіи, я желалъ бы узнать власть ли семейство Топъ надежные, порядочные люди.

Мистеръ Дкасперъ отвѣчалъ утверждительно, безъ малѣйшаго сомнѣнія.

— Вотъ мой другъ, меръ, продоцкалъ онъ, знакомя мистера Дачри съ этимъ властителемъ изящнымъ движеніемъ руки,— также не откажется дать свидѣтельство въ ихъ позьу, а его свидѣтельство, конечно, гораздо важнѣе рекомендаціи человѣка темнаго, какъ я.

— Досточтимый меръ, сказалъ мистеръ Дачри съ низкимъ локономъ,— безконечно объякетъ меня.

— Очень хорошіе люди, милостивый государь, эти мистеръ и мистрие Топъ, сказалъ мистеръ Сапсн снисходительно. — Очень хорошихъ мышній. Очень хорошаго поведенія. Очень лочтенные. Пользуются благословенностью дескана и причта.

— Одобрение досточтимаго мера, сказалъ мистеръ Дачри,— дѣлаетъ имъ честь, которой они по справедливости могутъ гордиться. Освѣлось спросить досточтимаго мера мытѣ ли многихъ достопримѣчательностей въ городѣ, благенетвующемъ подъ его благотворию властью?

— Мы, милостивый государь, отозвались мистеръ Сапсн,— городъ старинный, духовный. Мы городъ конституціонный, какъ и слѣдуетъ городу быть. Мы цѣнимъ и поддерживаемъ наші славныя привилегіи.

— Досточтимый меръ, сказалъ мистеръ Дачри кланяясь. — внесаетъ мы желаніе ближе познакомиться съ этимъ городомъ и укрепляетъ меня въ намѣреніи окончить въ немъ мой дни.

— Вы отставной военный? освѣдомитесь мистеръ Сапсн.

— Досточтимый меръ сливкомъ многоъ дѣлаетъ мы чести, сказалъ мистеръ Дачри.

Тайна Эдвина Друда.

187

— Морякъ? освѣдомился мистеръ Сапси.

— Олять-таки сашкомъ много чести, отозвался мистеръ Дачри.

— Дипломатія дѣятельность прекрасная, произнесъ мистеръ Сапси, какъ общее замѣчаніе.

— Принаюсь, досточтимый меръ попалъ на этотъ разъ въ цѣй, сказалъ мистеръ Дачри съ привѣтливою улыбкой и поклономъ. — Даже дипломатическая птица не уйдёт отъ столь мѣткихъ выстрѣлъ.

Это было очень неismo. Вотъ человѣкъ съ прекрасными, чтобы не сказать съ вещественными манерами, привыкшій къ высшему обществу, подаетъ прекрасный примѣръ какъ сѣдуетъ обращаться съ меромъ. Въ этомъ третнемъ лицѣ, которое лосеганно употреблялъ пріѣзжій, мистеръ Сапси находилъ что-то особенно пріятное для своего самолюбія.

— Но простите, сказалъ мистеръ Дачри,— досточтимый меръ извинитъ меня, если я заговорился, отнялъ у него драгоцѣнное время и забылъ совершенно о моей Крестовой гостиницѣ.

— Ничего, милостивый государь, сказалъ мистеръ Сапси.— Я иду домой, и, если вамъ угодно взглянуть на вѣренній видъ нашего собора, я съ большимъ удовольствіемъ укажу вамъ его.

— Досточтимый меръ, сказалъ мистеръ Дачри, — чрезъ мѣру любезенъ и милостивъ.

Такъ какъ мистеръ Дачри, расклянявшись съ мистеромъ Джаслеромъ, ни за что не соглашался выйти изъ комнаты прежде досточтимаго, то досточтимый пошелъ впередъ по лѣстницѣ, а мистеръ Дачри шелъ за нимъ со шляпою подъ мышкой, потряхивая на вечернемъ вѣтрѣ густыми сѣдыми волосами.

— Осмѣюсь спросить досточтимаго мера, сказалъ мистеръ Дачри,— этотъ джентльменъ, у которого мы сейчасъ были, не тотъ ли, который, какъ я слышалъ, весьма огорченъ утратою племянника и посвятить себя на meeting преступника?

— Это тогъ самый: Джонъ Джасперъ.

— Осмѣюсь спросить иѣтъ ли на кого-нибудь сильного повозрѣнія?

— Болѣе чѣмъ подозрѣнія, отозвался мистеръ Сапси,— улица, почти несомнѣнныя!

— Каково! воскликнулъ мистеръ Дачри.

— Но доказательства, государь мой, доказательства должны быть построены камень за камнемъ, сказалъ меръ. — Я гово-

188

ию: конец вѣнчаеть дѣло. Не довольно чтобы судъ былъ нравственно убѣждень, надо чтобъ онъ былъ убѣждень и ненравственно, то-есть законно.

— Досточтимый меръ намекаетъ на свойство законовъ, сказалъ мистеръ Дачри. — Ненравственно. Совершенно справедливо.

— Я говорю, продолжалъ меръ торжественно, — рука закона сильна и длинна. Вотъ какъ я выражаюсь. Сильна и длинна.

— Какъ выразительно! И въ то же время какъ вѣрно, шел талъ мистеръ Дачри.

— И не выдавая тайны тюрьмы, продолжалъ мистеръ Салси. — Тайны тюрьмы, я такъ и сказалъ на судь.

— Можно ли сказать лучше? проговорилъ мистеръ Дачри.

— Не выдавая, говорю я, этой тайны, я предсказываю, зная какъ знную волю человѣка у которого мы сейчасъ были (какъ знной я рѣшаюсь назвать ее по ея твердости), я предсказываю что въ этомъ случае длинная рука достанется, и сильная рука поразитъ виновнаго. Вотъ нашъ соборъ. Лучшіе знатоки ему удивляются, и лучшіе изъ нашихъ горожанъ пимъ гордятся.

Все это время мистеръ Дачри шел со шлялою подъ мышкой, и сѣдныя кудри его развѣвались по вѣтру. Вдругъ, когда мистеръ Салси прикоснулся къ его шляпѣ, у него на лицѣ появилось странное выражение, будто онъ забылъ про нее; онъ схватился рукою за голову, будто ожидая найти на ней другую шляпу.

— Надѣньте, утоваривалъ мистеръ Салси, величественно дая понять: я не разсеркусь, увѣряю васъ.

— Досточтимый меръ очень добръ, но я люблю свѣжій воздухъ, сказалъ мистеръ Дачри.

Затѣмъ мистеръ Дачри сталъ любоваться соборомъ, а мистеръ Салси показывалъ, будто самъ его выдумалъ и построилъ. Были иные которыя мелочи которыхъ онъ не одобрялъ, но онъ прошелъ ихъ молчаніемъ, какъ ошибки сдѣланныя рабочими въ его отсутствіи. Покончивъ съ соборомъ, онъ повелъ гостя мимо кладбища и остановился полюбоваться прекраснымъ вечеромъ, случайно, подлѣ самаго надгробнаго ламятника мистрисъ Салси, съ извѣстною читателю надписью.

— Кстати, сказалъ мистеръ Салси, какъ будто что-то вспомнивъ и слушаясь съ высоты, подобно Аполлону слетающему съ Олимпа чтобы поднять забытую диру,— вотъ одна изъ на-

Тайна ЭдWINA Друда.

189

шихъ достопримѣчательностей. Такъ думаютъ по крайней
мѣрѣ благосклонные люди. Случалось что иностранцы слися-
вали эту надпись себѣ на память. Я самъ не судья, потому
что это мое произведение. Но сочинить ее было нелегко; мо-
гу сказать, нелегко было придать ей позиционный оборотъ.

Мистеръ Дачри пришелъ въ такой восторгъ отъ сочиненія
мистера Сапси что хотя и намѣревался кончить дни свои въ
Клойстергамѣ и могъ елѣдовательно найти много случаевъ
изучить ее, переписать бы тутъ же надпись эту въ свою кар-
манную книжку, селибры не подошелъ къ нимъ, покачиваясь,
Дордельсьъ, котораго мистеръ Сапси окликнулъ, пользоваясь
случаемъ показать ему какъ елѣдуетъ обращаться съ выетими.

— А! Дордельсь! Это здѣшній каменщикъ; одинъ изъ поч-
тенныхъ гражданъ клойстергамскихъ. Всѣ знаютъ Дордельса.
Дордельсь, мистеръ Дачри, джентльменъ собирающійся здѣсь
поселиться.

— Я не сдѣлалъ бы этого на его мѣстѣ, проворчалъ Дор-
дельсь.— Мы народъ тяжелый.

— Вы конечно не себя разумѣете, Дордельсь. И не его
честь, возразилъ мистеръ Дачри.

— Кто такой „его честь“? спросилъ Дордельсь.

— Досточтимый меръ.

— Меня еще ни разу не приводили къ нему. отозвался
Дордельсь съ выраженнымъ лица вовсе не почтительнымъ. —
Когда приведутъ, тогда будетъ время честить его. А пока

По прозванью Сапси онъ,
Здѣшній горожанинъ,
Его дѣло аукціонъ,
Родомъ Англичанинъ.

Тутъ Бѣгунъ, предшествуемый летящею раковиной устрі-
цы, появился на сценѣ и потребовалъ чтобы мистеръ Дор-
дельсь, котораго искалъ онъ повсюду, мгновенно выдалъ ему
сумму трехъ ленсовъ, какъ должное жаловать. Пока этотъ
джентльменъ, съ узломъ лодъ мыткой, медленно отыскивалъ
и отсчитывалъ деньги, мистеръ Сапси описывалъ пріѣзжему
привычки, занятія, жилище и репутацію Дордельса.

— Я думаю можно чужому человѣку придать лосмотрѣть на васъ и вами работы, мистеръ Дордельсь, въ какой-нибудь неурочный часъ, сказалъ мистеръ Дачри.

— Я радъ всякому кто придетъ ко ми в вечеромъ и при-

190

Приложение к Руศкому Вѣтнику.

несетъ литья на двоихъ, отозвался Дордельсь, дѣра монетку
въ зубахъ и считая другія руками. — А если принесутъ на
четверыхъ, я радъ еще болѣ.

— Я приду. Бѣгунъ, что ты дѣлень мѣнъ?

— Услугу.

— Такъ не забудь же честно расплатиться со мной, укав-
завъ мнѣ мѣсцо жительства миссера Дордельса, когда я пой-
ду къ нему.

Бѣгунъ, испуставъ пронзительный свистъ, въ видѣ кви тан-
ціи за полученный сложа рѣзетъ, печезъ.

Досточтимый и почитатель пошли далѣе вмѣстѣ, и разста-
лись наконецъ, со многими церемоніями, у двери досточтима-
го. Даже и тутъ почитатель несъ шляпу подъ мышкой и рас-
пуская по вѣтру свои длинные бѣные волосы.

Мистеръ Лачри говорилъ себѣ въ этотъ вечеръ, глядя въ
освѣщенное газомъ зеркало надъ каминомъ въ Крестовой го-
ставицѣ и встряхивая свои свѣные волосы. „Для лѣнваго хо-
лостяка, живущаго праздно на свои средства, я сознаю по-
рядочно лотруелися.“

ГЛАВА ХІХ.

Тѣнь на солнечныхъ часахъ.

Опять миссъ Твинкельтонъ произнесла прощальное привѣг-
ствіе съ лѣправой бѣтаго вина и литога, и опять воспитан-
ницы ся разлѣхались по домамъ. Елена Ландесъ покинула
женикіи монастырь, чтобы дѣлать судьбу брата, и хорошіе
камія Роза оставались одна.

Кюйстергамъ веселъ и свѣтлѣ въ эти лѣгіе дня. Соборъ
и монастырскія развалины блестягъ, будто ихъ крѣпкія стѣ-
ны прозрачны. Мягкіи свѣтѣ словно изливается изнутри ихъ,
а не падать на нихъ снаружи, такъ ласково глядятъ они на
жаркія поля и пыльныя дороги, вьющія вдали посреди ихъ.
Кюйстергамскіе сады рдѣюгъ отъ зрѣющихъ фруктовъ. Ког-
да-то утомленные бѣгомольцы кучками въѣздали верхомъ
подъ отрадную тѣнь города: теперь путники, странствующіе
отъ сѣнокоса до жатвы, запыленные до того что какъ будто
сѣчась только созданы изъ земли, огдыхаютъ на прохлад-
ныхъ порогахъ, пытаясь починить изношенные сапоги, или
бросая ихъ безнадежно и отыскывая другіе въ узлахъ, кото-

Тайна ЭдWINA ДудА.

191

рые носятъ вмѣстѣ съ новыми еще серпами, обернутыми со-
ломой. У всѣхъ колондевъ моютъ босыя ноги, льютъ воду рукой,
полощатся: а ключетергамскіе полицейскіе поглядываю тъ по-
дозрѣгельно, съ нетерпѣливымъ желаніемъ чтобы пришлись
удалились изъ границъ города и снова отправились бы жа-
риться на палящихъ дорогахъ.

Надъ вечѣ рѣ такого дня, когда отопла уже служба въ собо-
рѣ, и сторона большой улицы на которой стоитъ скепскій мо-
настырь погружена была въ отрашую тѣнь, кромѣ того мѣста
гдѣ вѣтвистыя деревья стараго сала разступаются къ запа-
ду, горячаяя докладываетъ Розѣ, къ ея ужасу, что мисгеръ
Джаслерѣ желаетъ ее видѣть.

Онъ не могъ бы выбрать лучшаго времени чтобы застать ее
враслюхъ. Можетъ-быть онъ такъ и выбралъ. Елена Липдесь
уѣхала, мистерсь Тишеръ въ отпуску, миссъ Твинкельтонъ,
въ легкомысленномъ фазисѣ своего существованія, отправилась
на ликникъ, вооружившись пирогомъ съ телятиной.

— Ахъ! зачѣмъ, зачѣмъ сказалъ вы что я дома! воскликаетъ
Роза въ смущеніч.

Горячаяя отвѣчасть что мисгеръ Джаслеръ вовсе и не
спрашивалъ, а сказалъ такъ будто зналъ что она дома, и ве-
лѣлъ доложить ей что желаетъ ее видѣть.

„Чтò мнѣ дѣлать, что мнѣ дѣлать?” думаетъ Роза, всплѣ-
снувъ руками.

Охваченная нѣкотораго рода отчаяніемъ, она тутъ же при-
бавляетъ что принетъ къ мистеру Джаслеру въ салѣ. Она со-
дрогается при мысли затвориться съ нимъ въ домѣ. Но въ
садъ выходить много оконцъ: тамъ она будетъ на выду и мо-
жетъ закрѣчать и убѣлать отъ него поволѣ. Вотъ дачная
мысль, которая мелькаетъ у ней въ головѣ.

Она видѣла его съ той роковой почти лишь разъ, на до-
просъ у мера. Но тогда онъ лишь мрачно и созердоточенно
выслушала ея показанія, какъ ходатай за погибшаго пле-
мянника, горящій желаніемъ отместить за него. Она вѣшаетъ
шляпу на руку и выходить изъ дому. Какъ только съ поро-
га видить она его, облокотившагося на солнечные часы, ею
овладѣваетъ старое мучительное чувство что она въ его вла-
сти. Ей хотѣлось бы вернуться назадъ, но онъ какъ будто
влечетъ ее къ себѣ. Она не можетъ противиться, и садится,
склонивъ голову, на скамейку подъ солнечныхъ чувствъ. Она
не въ силахъ выглянуть на него, такъ противень онъ ей,

192

однако замѣчасть что онъ одѣтъ въ глубокій трауръ. И она
сама такъ же одѣта. Съ тѣхъ поръ какъ потеряли надежду
отыскать пропавшаго, по немъ, какъ по мертвомъ, стали носить
трауръ.

Онъ хочетъ начать разговоръ прикосновеніемъ къ ея рукѣ.
Она угадываетъ его намѣреніе и отнимаетъ руку. Глаза его
устремлены на нее, она это знаетъ, хотя ея глаза видятъ
одну лапь траву.

— Я ждалъ уже довольно долго, начинаетъ онъ,— чтобы меня пригласили снова приступить къ исполненію обязанности моей при васъ.

ПомѣWIВВѣСКОЛЬКО РАЗЪ ГУБАМИ, ЗА КОТОРЫМИ ОНЪ, КАКЪ
СОЗНАЕТЪ ОНА, ВНИМАТЕЛЬНО СЛѣДИТЬ, ОНА СЪ ТРУДОМЪ ОТВѣ-
ЧАСТЬ:

— Обязанности?

— Да, обязанности учить васъ, служить вамъ вѣрнымъ на-
ставщикомъ музыки.

— Я оставила это занятіе.

— Не оставили, полагаю, а прервали. Мнѣ опекунъ вашъ говорилъ что вы прервали свои занятія подъ впяниемъ удара, столь чувствительнаго для всѣхъ васъ. Когда же начнемъ мы сновъ?

— Никогда.

— Никогда? Я понялъ бы это, если бы вы любили моего
племянника.

— Я любила его! воскликаетъ Роза со вслышкою гнѣва.

— Да; но несовѣмъ такъ какъ снѣдуетъ; не такъ какъ
этого желали и требовали. Да и дорогой племянникъ мой былъ,
къ сожалѣнію, слишкомъ самонадѣянъ, слишкомъ самодово-
ленъ чтобы любить васъ такъ какъ снѣдовало, какъ всякий на
его мѣстѣ любилъ бы, долженъ былъ бы любить.

Она сидить молча попрежнему, только немного съежив-
шись.

— Итакъ, говоря что прерываєте занятія со мною, вы хо-
тѣли сказать, только въ учтивой формѣ, что вы вовсе остав-
ляете ихъ.

— Да, говоритъ Роза со внезалною смѣюстью. — Учтивая
форма придумана была опекуномъ моимъ, а не мною. Я ему
сказала что намѣрена не заниматься болѣе музыкой и рѣши-
лась стоять на своемъ намѣреніи.

— И до сихъ поръ вы при немъ остались?

Тайна ЭдWINA Друда.

193

— Осталась. И прошу не распрашивать меня болѣе. Я по крайней мѣрѣ отвѣчать не буду. Это въ моей власти.

Она чувствует, съ какимъ жаднымъ восгоргомъ глядитъ онъ на нее, любуясь вспышкою гнива и вызваннымъ ею оживленіемъ, и суч出入, только что возникнувшая, проладаетъ, и ею опять, какъ въ тотъ вечеръ у рояли, овладѣваетъ чувство стыда, оскорбленія и страха.

— Если не хотите, я не стану васъ распрашивать. Я стану писовѣдываться.

— Я не хочу слушать васъ! восклицаетъ Роза. вставая.

Тутъ онъ прикасается къ ней протянутою рукой. Удаляясь съ содроганіемъ отъ его руки, она опять опускается на свое мѣсто.

— Приходится иногда поступать налерекоръ своимъ желаниямъ, говоритъ онъ ей тихимъ голосомъ.—И вы теперь должны на это рѣшиться. Или надѣлаете такого зла котораго не въ снахъ будете и поправить.

— Какое зло?

— Сейчасъ, сейчасъ. Вотъ вы сами меня спрашиваете, а мнѣ не позволяете предлагать вамъ вопросовъ. Это несправедливо. Но я однако сейчасъ отвѣчу на вашъ вопросъ, милая, очаровательная Роза!

Она опять встаетъ.

Этотъ разъ онъ не прикасается къ ней, но лицо у него такое злее и грозное, какъ стоитъ онъ опираясь на солнечные часы, словно пятная собою дневной свѣтъ, что взглянувъ на него, она остановливается отъ ужаса.

— Я не забываю изъ сколькихъ оконъ насъ видно. говорить онъ, оглядываясь на нихъ. — Я не прикоснусь къ вамъ болѣе, я не подойду къ вамъ ближе. Садитесь, и ничего не найдутъ удивительнаго въ томъ что вашъ учитель музыки будетъ съ вами, прислонившись къ столбу, особенно послѣ всѣхъ событий въ которыхъ мы замѣщаны. Садись, моя возлюбленная.

Она опять рванулась уйти, ушла бы совсемъ, но лицо его, зловѣщее и грозящее, опять остановило ее.

— Роза, даже тогда когда дорогой мой мальчикъ былъ жاق-нихомъ вашимъ, я любилъ васъ безумно; даже тогда когда я считалъ его счастіе имѣть васъ женою вѣрнымъ, я любилъ васъ безумно; даже тогда когда я старался крѣпче привязать его къ вамъ, я любилъ васъ безумно; даже тогда когда онъ

194

далъ миѣ изображеніе прелестнаго лица вашего, такъ небрежно начерченное имъ, и я притворялся что изъ любви къ нему держу портретъ этотъ постоянно у себя на г.азахъ, я любилъ васъ безумно. Въ скучной работе дня, въ страданіяхъ безсонныхъ ночей, среди грязной дѣйствительности, среди райскихъ и адскихъ видѣній, въ которая я погружался держа въ объятіяхъ ваше изображеніе, я любилъ васъ безумно.

Если что-нибудь могло уважить ужасъ вишнемый ей его словами, такъ они дѣлались для нея еще ужаснѣе отъ противуположности между страстностью его рѣчи и слоқойствіемъ принятаго имъ положенія.

— Я все сносилъ молча. Пока вы принадлежали ему, или пока я считалъ васъ принадлежащей ему, я честно хранилъ мою тайну. Нелравда ли?

Этой же, столь грубой, при всей истины словъ которыми она сказала, Роза не въ силахъ уже вынести. Она отвѣчаетъ съ разгаранюцимся негодованіемъ.

— Вы всегда агали, такъже какъ и теперь. Вы агали ему седневно и ежчасно. Вы знаете что вы отравляя мою жизнь своими преслѣдованіями. Вы знаете что я боялась открыть ему честные газа, что вы принудили меня ради его добраго, довѣрчаваго, скрывать отъ него истину: какой вы дурной, зной, человѣкъ.

Его нелодвижность при судорожномъ подергиваніи лица и рукъ придаетъ ему истина дѣятельскій видъ. Онъ огвѣчаетъ съ свирѣпымъ восторгомъ.

— Какъ вы прекрасны! Вы прекраснѣе во гнѣвѣ чѣмъ въ слоқойствіи. Я не требую отъ васъ любви. Огдайесь мнѣ съ вашею ненавистью. Огдайтеся мнѣ съ этимъ прелестнымъ гнѣвомъ. Огдайтеся мнѣ съ этимъ восхитительнымъ презрѣніемъ. Съ меня будетъ довольно.

Слезы досады проступаютъ на г.азахъ дрожащей красавицы, лицо ея пылаетъ. Она онять встаетъ чтобъ уйти отъ него въ негодованіи. Онъ проглягиваетъ руку къ двери, будто пригнашая ее войти въ домъ.

— Я сказалъ вамъ, дивная очаровательница, восхитительная волшебница, что если не останьтесь здѣсь и не выслушаете меня, то напѣаете такого зла, какое нельзя будетъ и поправить. Вы спрашивали какое зло. Останьтесь, и я скажу вамъ: идите, и я его сдамъ.

Опять Роза емущается предъ его грозящимъ лицомъ, хотя

Тайна ЭдWINA Друд.

195

не понимаетъ его значенія, и остается. Она дышетъ прерывисто,
слово задыхается, но приложивъ руку къ груди, она остается.

— Я признался что любовь моя безумна. Она такъ безум-
на что будь я лишь на волосъ менѣе привязанъ къ племян-
нику, я даже его способенъ былъ бы отстранить насильствен-
но, когда вы оказывали ему предпочтение.

У нее темнѣеть въ глазахъ, словно она готова упасть въ
обморокъ.

— Лаже его, повторяетъ онъ.—Да, лаже его. Роза, вы меня
видите и слышите, судите сами останется ли въ живыхъ дру-
гой поклонникъ вашъ, когда живень его въ моихъ рукахъ?

— Что вы хотите сказать?

— Я хочу сказать вамъ какъ безумна моя любовь. Она
возмущена была недавно, когда узналъ я отъ мистера Крис-
паркля что молодой Ландлесъ былъ солерникъ моего племян-
ника. Это въ моихъ глазахъ вина непростительная. Тотъ же
мистеръ Криспаркль знаетъ отъ меня что я посвятилъ себя
на отысканіе и наказаніе убійцы, кто бы онъ ни былъ, и рѣ-
шился ни съ кѣмъ не разсуждать объ этомъ дѣлѣ, пока не
буду держать въ рукахъ своихъ нити, которыми могу какъ
сѣтью опутать злодѣя. Съ тѣхъ лоръ я терпѣливо моталъ
эти нити; онъ и теперь заматываются, пока я говорю съ
вами.

— Если вы дѣйствительно думаете что мистеръ Ландлесъ
виновенъ, то мистеръ Криспаркль не раздѣляетъ вашего миѣ-
нія, а онъ человекъ къ хорошій, отозвалась Роза.

— Что я думаю—дѣло мое; мнѣніе свое я пока храню про
себя, отрада думи моей! Упки могутъ такъ накопиться даже
на невынаго что если ихъ приладить, связать, направить,
можно ими убить его. А виновный можетъ быть уничтоженъ од-
нимъ какимъ-нибудь обнаружившимся по тщательномъ изслѣ-
дованіи обстоятельствомъ, и онъ погибъ. И въ томъ и въ дру-
гомъ случаѣ молодому Ландлесу грозитъ смертельная опасность.

— Если вы дѣйствительно предполагаете, говорить Роза
блаѣнѣя,—что я неравнодушна къ мистору Ландлесу, или что
онъ чѣмъ-нибудь выказалъ свое чувство ко мнѣ, вы омѣа-
тесь.

Онъ отстраняетъ это предположеніе презрительнымъ ви-
женіемъ руки, съ горькою усмѣшкой.

— Я хотѣлъ показать вамъ какъ безумно люблю васъ. Те-
леръ еще безумнѣе чѣмъ когда-либо, ибо я готовъ отказать-

196

Приложение к Руисскому Вѣеткику.

ся отъ второй цѣли какую поставилъ я себѣ въ жизни, чтобъ только дѣлить жизнь эту съ вами, и не помышлять впередъ ни о чемъ кромѣ васъ. Вы подружились съ миссъ Ландесъ. Вы дорожите ея слокойствіемъ?

— Я отъ души люблю ее.

— Вы дорожите ея релуаціей?

— Я уже сказала вамъ что отъ души люблю ее.

— Я безсознательно, говоришь онъ съ улыбкой, облокачиваясь на соленые часы и подлирая подбородокъ руками, такъ что изъ сконъ, въ которыхъ повременамъ мелькаютъ лица, кажется что онъ ведетъ самый веселый и легкій разговоръ,— я безсознательно раздражаю васъ, предлагая вамъ вопросы. Буду только заявлять факты, не предлагая вопросовъ. Вы, конечно, дорожите слокойствіемъ и релуаціей своей подруги. Такъ устраните же отъ нея клеймо каторги. моя возлюбленная!

— Вы смѣете предлагать мнѣ?...

— Да, милая, смѣю. Постойте. Если дурно обожать васъ, я худшій изъ людей; если это хорошо, я лучшій человѣкъ въ свѣтѣ. Моя любовь къ вамъ выше всякой другой любви. Вы мнѣ дороже всего. Дайте мнѣ надежду, будьте ко мнѣ благосклонны, и я, ради васъ, нарушу свою клятву.

Роза прикладываетъ руки къ вискамъ, откинувъ назадъ возлосы, словно старается сообразить и связать все что онъ съ глубокимъ разчетомъ представляетъ ей отрывочно, по чистамъ.

— Не соourайте толерѣ ничего, ангелъ мой, кромѣ жертвъ бросаемыхъ мною къ ногамъ вашимъ, которые я охотно цѣловалъ бы лежа во прахѣ и поставить бы себѣ на голову, какъ жалкій невольникъ. Вотъ вѣрность моя памяти племянника послѣ его смерти, толчите ее!

Онъ дѣлаетъ движение руками, будто бросаетъ что-то драгоцѣнное.

— Вотъ непросительная вина предъ чувствомъ моимъ. Толчите ее!

Онъ повторяетъ то же движение.

— Вотъ труды мои во имя справедливаго мщенія въ продолженіи шести таťкихъ мѣсяцевъ. Толчите ихъ.

Онъ олять повторяеть то же движение.

— Вотъ моя прошлая и настоящая, даромъ потерянная, жизнь; вотъ безотрадная тоска души моей; вотъ мое слокой-

Тайна Эдвина Друдз.

197

сть; вотъ мое отчаяніе,— топчите ихъ ногами, только возьми-
те меня, хотя бы со смертельною непавистью.

Необузданная страсть этого человѣка, дошедшая теперь
до послѣднихъ предѣловъ, приводить Розу въ такой ужасъ
что съ нея какъ будто снадаетъ очарованіе, приковывавшись ее
къ мѣсту. Она быстро идетъ къ дверямъ, по въ одну муну-
онь догналъ ее и говорить ей на ухо:

— Роза, я олять властью собой. Я спокойно иду рядомъ съ
вами къ дому. Я буду ждать чтобы вы подали мигъ переду.
Я не панесу ударъ слишкомъ рано. Подайте мигъ знакъ что
вы меня слушаете.

Она тихо и робко дѣлаетъ движеніе рукой.

— Ни слова объ этомъ никому, ни ударъ упадѣть также
върно какъ ночь снѣдуетъ за днемъ. Подайте мигъ знакъ что
вы меня слушаете.

Она олять дѣлаетъ рукой движеніе.

— Я люблю васъ, люблю, люблю. Если бы вы оттолкнули мо-
ня теперь... но вы не оттолкнете... вы бы отъ меня не отда-
лались. Никому бы не позволили я стать между нами. Я про-
сѣдовать бы васъ до смерти.

Горничная выходитъ отворить ему ворота: онъ сложко
снимаетъ шляпу, расканиваясь на прощанье, и ухочитъ столь
же хлашокровный съ виду какъ деревянное изображеніе отца
мистера Сапси надъ дверью напротивъ. Роза липается чувствъ,
идя наверхъ. Ее бережно относять въ ея комнату и укла ываз-
ютъ въ лостель. Горничные говорить что находить гро за, и
бѣдняжка сѣдалось дурно отъ гушнаго воздуха; у меня у
самыхъ весь день дрожали колѣни.

ГЛАВА XX.

Бѣгтво.

Едва Роза пришла въ себя, какъ ей вспомнился во всѣхъ
подробностяхъ разговоръ съ Дедомъ. Онъ дале какъ
будто преслѣдовать ее въ безсознательности и ни на минуту
не выходилъ у нея изъ головы. Что дѣлать? спрашивала она
себя съ ужасомъ, и не находила отвѣта. Одно только было
ясно ей что надо бѣжать отъ этого страшнаго человѣка. Но
гдѣ искать убѣжища и какъ уйти? Она никому кромѣ Елены