Учрежденный при ИМПЕРАТОРСКОМЪ
Харьковскомъ Университете Цензурный
Комитеѣе, основываясь на донесеніи чи-
тавшаго сѣе сочиненіе Профессора Ивана
Срёзневскаго, печатать оное дозволяеть
съ пѣмъ, что бы по напечатаніи, до вы-
пуска въ Публику, представлены были въ
Цензурный Комитетъ: одинъ экземпляръ
для Цензурнаго Комитеша, два для Депар-
таменша Министерства Просвѣщенія, два
для ИМПЕРАТОРСКОЙ Публичной Биб-
ліотеки и одинъ для ИМПЕРАТОРСКОЙ
Академіи Наукъ. Января 3 дня 1816 года.

Деканъ Гаерипль Усленскій.

УКРАИНСКІЙ ВѣСТНИКЪ

МѣСЯЦЪ ЯНВАРЬ.

Отъ издателей.

Журналы могутъ служить очень вѣр-
нымъ средствомъ къ тому, чтобы пока-
зать степень образованности и успѣховъ
просвѣщенія, мѣстныя выгоды и характеръ
обитателей того края, гдѣ они издаются.
Наше Отечество по своей обширности
еще не много имѣшь такихъ средствъ.
Что бы дать лучшее понятіе о здѣшнемъ
краѣ, здѣсь предпринято изданіе Украин-
скаго Вѣстника.

Издатели очень знаютъ, какъ труд-
но, во всей полномѣ, удовлетворить
вкусу публики: они это видѣли на са-
мыхъ лучших журналахъ и извѣстнѣй-

*2

— 4 —

шихъ издашеляхъ. Нельзя имъ ручаться
шакъ же и въ помъ, что бы дать самое
полное понятіе какъ о самой Украинѣ,
такъ и обитателяхъ ея; ибо успѣхъ въ
этомъ зависишь отъ многихъ посторон-
нихъ причинъ. Но они смѣютъ увѣриТЬ
своихъ почленнѣйшихъ чипашелей, что
употребятъ всѣ способы къ убѣжденію
здѣшнихъ писашелей, дабы они сообщали
свои сочиненія, — постараются сколько
можно открыть всѣ свѣденія касательно
здѣшняго края, которыя могли бы, естьли
нечтна всегда, то покрайней мѣрѣ надол-
го остаться въ неизвѣстности.

Успѣхъ возбудить въ издашеляхъ силь-
нѣйшее желаніе продолжать свой трудъ;
въ противномъ же случаѣ, ихъ и то упѣ-
шить, что естьли не они достигнуть
предположенной ими цѣли, — шакъ они
проложать къ ней пупь.

Когда бы корысть или тщеславіе бы-
ли причиною сего изданія; то осмѣяніе

— 5 —

въ случаѣ неудачи было бы чувствительно, — а успѣхъ могъ бы возродить и запись въ нѣкоторыхъ: но желаніе добра и спремленіе къ общей пользѣ никогда не заслуживали перваго, и вмѣсто послѣдней способны возбудить благородное соревнованіе.

Это совершенно успокоиваемъ издащелей новаго журнала; а лесные отвывы нѣкоторыхъ очличныхъ просвѣщеніемъ и заслугами людей даже усиливають ихъ увѣренность и на успѣхъ въ семъ предпріятіи.

Сверьхъ сего Начальство здѣшняго Университета, прилагая возможное попеченіе какъ о разпространеніи просвѣщенія въ здѣшнемъ округѣ, такъ и ободреніи людей занимающихся образованіемъ юношества, объщало доставлять къ издателямъ лучшія сочиненія по сей части для помѣщенія въ ихъ журналѣ. Это будешь имѣть нравственную цѣль и послу-

ТЕТМАНЪ ХМѣЛЬНИЦКІЙ.

„ Лѣшописи Украйны и Малороссії столько же любопытны, какъ и Исторія древнихъ республикъ. Въ нихъ, какъ въ лѣшописяхъ древности, видимъ мы общѣ ства образуемыя воинскимъ духомъ, и духъ сей поддерживаемый частными правильными учрежденіями. Граждане сихъ обществъ были воспитываемы подобно Спартанцамъ и всегда вооружены, какъ Римляне. Они не стремились, подобно симъ послѣднимъ, покорить всю тогда извѣстную землю; но храбро защищали свои жертвенники и домы; безпокойства кочевой жизни предпочитали нѣгѣ рабства; отцы ихъ передавали своимъ дѣшямъ гордость независимости и оставляли единственнымъ наслѣдіемъ саблю и слова: ловѣдить, или умереть.

„ Въ сихъ лѣшописяхъ видимъ мы, какъ усыновленіе вознаграждало потери войны и давало симъ народамъ, ревновав

— 8 —

шимъ по своей свободѣ, новыя руки для
защиты; въ нихъ слађуемъ мы за изво-
ротами политики и порывами мужества,
ударами прислѣднѣя и силой отраженѣя;
узнаемъ времена героическія, но не басно-
словныя; наконецъ находимъ пороки и
добродѣшли. Сіи добродѣшли, которыея
съ удивленіемъ были бы превозносимы въ
Грекахъ и Римлянахъ, можетъ быть соч-
тушься варварствомъ, когда будешь гово-
риться о Козакахъ.

„Козаки не увеличили нашихъ позна-
ній: Римъ оставилъ намъ законы и разва-
лины; Греція поэтовъ и статуи; сердце
трогается при воспоминаніи о прекра-
сныхъ дняхъ Аөинъ; умъ изумляется при
воззрѣніи на Седмихолміе.

„Какое чувство возбудятъ въ насъ
Козаки, изъ которыхъ выставляли намъ
нолько измѣнниковъ, и о которыхъ мы
шумъ съ меньшимъ приспрастіемъ долж-
ны судить, что ихъ величи не велишь
намъ, какъ при Римлянахъ, забыть колы-
бель ихъ, и что дѣшество ихъ не было
украшено, какъ у Грековъ, всѣми прелет-
ствами баснословія?

- 9 -

„Малороссійскіе Козаки были народъ
спокойный; они хищности Дворянства и
Духовенства Польскаго опѣтствовали
сперва уступчивости. Въ послѣдствіи
увидѣли они, что ихъ думають подавить;
и удивительно ли, что желаніе отдалить
несносное иго вооружило ихъ саблею и
укрѣпило въ нихъ духъ независимости?
Но естьли они одною рукою опражали
покушенія на ихъ вольнOSTь, доставшую-
ся имъ омъ омцевъ; по другою не оста-
навливали ли они Турокъ, и не отражали
ли Тапаръ? Не защищали ли они внуп-
реннихъ провинцій омъ нашествія Во-
сточныхъ Варваровъ и не противились ли
съ успѣхомъ обшеной ярости сихъ вра-
говъ Христіянскаго имени?“

Такъ отзывается о Малороссіянахъ
иностранецъ, которому не было ни ка-
кой нужды слишкомъ выхвалять ихъ.

И въ самомъ дѣлѣ чувство призна-
тельности къ великимъ заслугамъ людей
жертвующихъ своему опечеству, какое
бы оно ни было: Римъ, Греція, Турція,
или Кишай, — проникаешь всякаго безпри-

— 10 —

страстнаго, когда взоръ его остановли-
вается на подвигахъ Героя-Палрїома.

Въ борьбѣ народовъ за свободу и
прочность благосостоянїя, естъли мы са-
ми не участвуемъ въ ней, видимъ истин-
ную силу духа тѣхъ и другихъ,— и отда-
емъ преимущеспіво тому, кто, побѣдивъ
своего пропивника, могъ преодолѣть са-
маго себя.

Такъ мы судимъ о Грекахъ и Римля-
нахъ; шакъ должны судить и о всякомъ
народѣ, коморый оспавилъ по себѣ до-
стопамятный листъ въ исторіи человѣ-
чества!

Поля, на которыхъ подвизались древ-
ніе обиташѣли сихъ мѣстъ, суть нѣмые
свидѣли ихъ побѣдъ и обиліа. Громкое
эхо грозной брани, раздававшееся по лѣ-
самъ Украйны и Малороссіи, изчезло вмѣ-
стѣ съ пріятными отголосками безпеч-
ныхъ щастливцевъ и щастливицъ, кои
пѣли по своему свои удовольствія.

Но слѣды ихъ мужества напечатлены
и на отдаленныхъ помомкахъ. Не види-
ше ли вы въ каждомъ истинномъ козакѣ
Геркулеса? Эпо сынъ роскошной Азїи,

— 11 —

укрѣпленный всѣми нуждами жителей хладнаго Севѣра.

Въ новомъ положеніи вещей Козаки явили себя достойными своихъ предковъ. Недавно видѣли знамена ихъ развѣваюцкимися на берегахъ кичливой Сены.

Но громъ славы новыхъ дѣяній не заглушаетъ въ насъ признательнаго чувства къ подвигамъ древнимъ, и видъ сыновъ достойныхъ опцевъ своихъ услаждаетъ еще болѣе воспоминаніе о нихъ.

Подвижники сошли съ поприща; время и лица перемѣнились. Добрый геній народовъ далъ умамъ другое направленіе: онъ восхопѣлъ, что бы крѣпкій духъ Козаковъ смягчился благодѣяніями наукъ; они слились съ своими единоплеменниками— и Малороссія озарилась свѣтомъ ученія.

Воззовемъ изъ мрака прошедшихъ вре менъ мужа, отдавшаго всего себя на пользу отечества: пусть онъ будетъ вѣчной укоризною безпечныхъ и твердымъ назиданіемъ бодрыхъ! При имени Хмѣльницкаго какой Малороссіянинъ останется хладнокровень и не приведетъ себѣ на мысль мысячу воспоминаній? —

— 12 —

И онъ, подобно многимъ славнымъ мужамъ древнихъ и новѣйшихъ временъ, доказалъ собою ту истину, что нещастіе творитъ людей великихъ.

Человѣкъ, не справедливо преслѣдуемый, въ минуту оччаянія рѣшается собрать всѣ свои силы, и сія минута опредѣляетъ его характеръ. Онъ дремалъ бы, подобно всѣмъ сынамъ нѣги и роскоши, въ вѣчномъ усыпленіи; но, приготовленный заранѣе выдерживать превратности, нетрепещенъ и тогда, какъ отвсюду зіяютъ на него бездны, и укрепляясь правотою онъ гошовъ пастъь подъ развалинами вселенной; неутомимъ, строгъ къ самому себѣ болѣе, нежели къ другимъ,—онъ выступаетъ на свое поприще, забывая даже о славѣ; но она и слѣдуетъ только за тѣмъ, кто убѣгаетъ отъ ней. Таковъ Хмѣльницкій!

Просное описаніе подвиговъ сего Героя, соотвѣственное простотѣ нравовъ того времени, явить его въ лучшемъ видѣ, нежели всѣ хитросплетенія. (*)

(*) Сія спашья соспавлена по стариннымъ руко-писямъ.

- 13 -

Хмельницкій сь малыхъ лѣшъ чув-
ствовалъ улѣды судьбы. Онъ былъ сь от-
цемъ своимъ въ Турецкомъ плѣну и мать
его ихъ обоихъ выкупила. Послѣ отца
осталось ему не большое помѣстье въ
окрестностяхъ Чигирина; но по возвраще-
ніи въ отечество и это у него было от-
нято под старостою Чаплинскимъ. Дѣло
доведено было до Короля, который, по
уваженію къ Чаплинскому, присудилъ ему
землю, приказавши дать Хмельницкому за
все въ вознагражденіе молько пятьдесятъ
флориновъ. Сія несправедливость побу-
дила Хмельницкаго роптать на Короля
и Чаплинскаго. Сей, желая отместить за
себя, приказалъ сына его Тимофея бить
на площади; а его самаго бросить въ
тюрьму, изъ которой по ходамайству
жены Чаплинскаго освобожденъ. Оскорб
ленный шаковыми поступками Хмельниц
кій ущель въ Анѣпровскія острова, отку
да уже взяли его козаки и сдѣлали сво
имъ Секретаремъ. Съ сего времени начи
наются его дѣянія.

Надобно сказать, Хмельницкій имѣл
наружность истиннаго Козака и умь

— 14 —

обогащенный многими познаніями; онъ
зналъ Турецкій, Гатарскій, Рускій и Ла-
тинскій языки.

Въ то время отечесіво его находи-
лось въ самомъ ужасномъ положеніи. Ба-
зробашь, тогдашній Гетманъ имѣлъ са-
мыя пагубныя сношенія съ Поляками. Они
написали къ нему, что бы онъ удержалъ
Козаковъ и воспрепятствовалъ имъ дѣ-
лашь набѣги и грабежи. Барабашь отвѣ-
чалъ: „придите вы сами и отомстите; я
обţщаюсь вамъ помогать во всемъ, что
будешь зависѣть отъ меня.“ Поляки обо-
дренные симъ приглашеннѣмъ начали пе-
реписку съ Барабашемъ и умышляли съ
нимъ ужасный заговоръ—умертвить всѣхъ
Запорожскихъ Козаковъ.

Въ сихъ-то смутныхъ обстоятель-
ствахъ Хмѣльницкій былъ Секретаремъ
у Барабаша. Узнавъ обовсемъ, чѣпо про-
исходило, онъ употребилъ хитрость и
захвашилъ всю переписку. Имѣя при се-
бѣ сіи важныя бумаги, онъ обращился къ
Запорожцамъ и показалъ имъ, что Поля-
ки, согласясь съ Гетманомъ, готовились
истребить ихъ. При семъ извѣстіи всѣ

— 15 —

Козаки возстали; они собрали свои силы
и соединились съ степными Тапарами,
у которыхъ былъ начальникомъ Тогай Бегъ
Перекопскій Губернаторъ.

Въ 1648 году въ прѣштили они Поль-
скую армію, къ которой присоединились
шѣ изъ козаковъ, кои лучше захотѣли
слѣдовать за Барабанцемъ, нежели перейти
къ Запорожцамъ. При маломъ Ингульцѣ
сразились: Запорожцы, вспомоществуемые
Тапарами такъ поразили Поляковь, что
они потеряли весь свой обозъ и едва де-
сяшая чась ихъ арміи могла избѣжать
смерти.

Послѣ сего совершеннаго пораженія
войска Барабашевы оставили сторону По-
ляковъ, соединились съ Запорожцами и
Хмельницкій единодушно былъ избранъ
Тешманомъ.

Новый Гешманъ написалъ очень лест-
ныя письма къ Королю и Республикѣ
Польской, въ которыхъ онъ предлагалъ
имъ различные способы примиренія. На
сіи письма ошвѣчали. Но Хмельницкій
очень видѣлъ, что Польша не хотѣла
дружески кончить сіи раздоры. Почему

— 16 —

и послалъ онъ Кривоноса грабить Подо-
лію и смѣжныя съ нею области. Война
продолжалась. То выбодно, то съ поперя-
ми. Упомленные Падяки спарались всѣ-
ми способами помочь ему и увидѣли на-
конецъ, чтобѣ лушиаго средства для
поправленія дѣль ихъ, какъ отдѣлить Та-
шаръ отъ Козаковъ. Въ семъ намѣреніи
писали они къ Хану, напоминая ему о
благосклонности, которую во всякое вре-
мя оказывали ему Короли Польскѣе и увѣ-
ряли его, что они пребудушь всегда тако-
выми же, естьли онъ захочешь заключить
миръ съ Королемъ и республикою, оспа-
вивъ сторону Козаковъ. Ханъ отвѣчалъ
очень учтиво: что онъ охотно согласиш-
ся на сіе предложеніе, т. е. возобновить
прежній союзъ съ Королемъ и респуб-
ликою Польскою и отложишь оружіе,
естьли Польша торжественно общагеլъ
возвратить козакамъ права отняшыя у
нихъ насильно и никогда сего не на-
рушашь; что естьли Король и респуб-
лика рѣшаться оказашь козакамъ сію
справедливость, то онъ общается сдѣ-
лать свои усилія заставить ихъ обра-

- 17 -

титься къ своей должности; что въ
семь случаѣ стоишъ только Королю и
республикѣ послать въ предназначенное ими
мѣсто своего Короннаго Канцлера, да-
бы дѣйствовать совокупно съ его Ви-
зиремъ. Сей Ханскій ошвѣтъ былъ со-
провождаетъ письмомъ ошь Хмѣльницкаго,
зъ которомъ онъ увѣрялъ Короля и ре-
спублику въ своей вѣрности и услугахъ
на будущее время, — лишь бы только воз-
врашили козакамъ ихъ права, кошорыя
они купили своею кровію. Король прочи-
тавши сіе письмо рѣшился сдѣлать сно-
шеніе и назначилъ Зборовъ мѣстомъ соб-
ранія. Оть Хана прибылъ туда Сѣфер-
кай-Сулимай-Ага, а отъ Польской респуб-
лики и Короля Осолинскій, Великій Кан-
цлеръ республики.

Сперва Визирь потребовалъ уплаты,
которую республика обыкновенно давала
Хану за услуги, имъ оказанныя. Пошомъ
предложилъ онъ, что бы республика у-
довлѣшvorила козаковъ, возвращивши имъ
права отнятыя унихъ самымъ неспра-
ведливымъ образомъ. Третіе требованіе его
состояло въ томъ, что бы позволено было

2

- 18 -

его Государю свободно грабишь сію стра-
ну на возвращномъ пути для вознаграж-
денія померѣ понесенныхъ имъ въ сію
войну.

Канцлеръ представилъ сіи статьи Ко-
ролю и на другой день имѣлъ свиданіе съ
Визиремъ. Въ эпошъ день ш. е. 17 Авгу-
ста 1649 Польскій Канцлеръ возврашился
въ мѣсто собранія сопровождаемый Кіев-
скимъ Палатиномъ и Вице-Канцлеромъ
Литовскимъ; Визирь съ Хмѣльницкимъ на-
ходились шамъ такъ же съ своей споро-
ны и сперва просили прощенія козакамъ
и поселянамъ Малороссійскимъ, потомъ
возстановленія и утвержденія правъ, ко-
ими они пользовались въ прежнія времена
и наконецъ свободнаго исповѣданія Гре-
ческой вѣры.

Послѣ многихъ споровъ напослѣдокъ
былъ заключенъ миръ между Ханомъ, Хмельницкимъ, Королемъ и Республикою
Польскою. Сія радовалась тому, что обе-
зоружила своихъ непріятелей, удовлетворивши всѣмъ требованіямъ и надѣясь о-
пять нѣкогда опять у козаковъ всѣ права имъ. возвращенные, естьли ей когда-

— 19 —

нибудь удастся отвлечь Хана отъ сто-
роны козаковъ.

Въ слѣдствіе сего договора Гетмань
Хмѣльницкій отправился къ Польскому
Королю и на колѣняхъ предъ нимъ гово-
риль длинную рѣчь со слезами, желая
смягчить его нещастіями, кои претерпѣ-
ло общесшво приверженное къ нему со
всею горячностію и коего всѣ члены о-
хотно пролили бы кровь свою за него, какъ
уже это и случалось. Хмѣльницкій окон-
чилъ рѣчь говоря, сколько прискорбно
для него, что его привелъ къ Королю та-
кой случай; онъ желалъ бы для того
только представить предъ него, что бы по-
лучить одобреніе за услуги оказанныя ре-
спубликѣ; но поелику судьбѣ угодно бы-
ло иначе, — то онъ умоляетъ о правосудіи
и милосердіи и просить не внимать тѣмъ,
кто бы захотѣлъ не расположить его къ
своимъ вѣрнымъ подданнымъ. Король чрезъ
Вице-Канцлера Литовскаго отвѣчалъ на
сію рѣчь: „я предпочитаю раскааніе мо-
ихъ подданныхъ наказанію ихъ; охотно
забываю прошедшее и прошу васъ загла-
дить все вашею ревностію и вѣрностію
къ Отечеству.“

*2

— 20 —

Заключивши пакимъ образомъ миръ, Хмѣльницкій и Ханъ отослали свои вой- ска; а Король видя, что онъ такъ щасп- ливо окончилъ войну, кошорая могла бы для него сдѣлаться пагубною, ошправил- ся въ Варшаву.

Чтобы смотрѣть безпрестанно за на- родомъ, котораго онъ столько имѣлъ при- чинъ опасаться,— онъ разсудилъ, спустя нѣкоторое время, поставить въ Кіевѣ Сенатора, который бы вблизи наблюдалъ за движеніями Запорожскихъ Козаковъ. Онъ употребилъ къ сему дѣлу Адама Ки- селя, коего инструкціи между прочимъ заключали: настаивать на то, что бы ко- зацкое войско не превышало числомъ со- рока тысячъ опредѣленныхъ послѣднимъ мирнымъ договоромъ. Ему также пору- чено было дать имъ нужныя предписанія.

На Сеймѣ кончившемся 12 Января 1650 года было решено, чтобы корона содер- жала непрерывно двенатцатитысячную армію для охраненія границъ; а чтобы пособить издержками для сего нуж- нымъ, постановили новый налогъ во всей Польшѣ и Литвѣ и Королю дали новое.

— 21 —

право на всѣ мовары, въ знакъ призна-
тельности за его подвиги въ послѣднюю
войну.

Всѣ сіи предоставожности Хмель-
ницкаго, которому такъ удалось взяполь-
зоваться замѣшательствомъ Поляковъ, за-
ставили думать, что миръ не долгое вре-
мя продолжится и что Поляки для мо-
го только вдругъ не разрывающъ его,
чтобы успѣшь поправить свои дѣла. Меж-
ду тѣмъ онъ остался въ покоѣ цѣлый
годъ. Но видя, что Поляки продолжали
дѣлать криготовленія, онъ также началъ
принимать свои мѣры.

Онъ ясно видѣлъ, что для него по-
лезно жить въ добромъ согласіи съ со-
сѣдственными Государствами; и посмому
постарался приобрѣстъ дружбу Порты и
Россіи. Онъ также хошѣлъ воспользо-
ваться господаремъ или Княземъ Молдав-
скимъ; а чтобы успѣшь въ томъ употреб-
билъ хитрость и силу.

*(Продолженіе, влчедъ).*

- 22 -

# О МУЗЫКѣ.

## (Отрывокъ изъ новѣйшей руколисти).

Всѣ искусства произтекаютъ изъ осо-
бенныхъ чувствъ и на нихъ взаимно
дѣствуютъ; но удобнѣйшее къ принятію
впечатленій чувство есть слухъ, и всякое
впечатленіе, чрезъ него дѣлаемое на вну-
треннее чувство, бываетъ гораздо сильнѣе
впечатленій, получаемыхъ чрезъ другія
чувства, какъ шо: зрѣніе, вкусъ, обоняніе
и пр. Торжественная пѣснь при освяще-
ніи Соломонова храма, пѣсни Тиршея на
полѣ брани, Цицеронова рѣчь къ Сенату
безъ сомнѣнія сильнѣе подѣствующь на
слушателей, нежели всѣ картины, всѣ ста-
туи, всѣ зданія какого нибудь Апеллеса,
Праксителя, Микель-Анжа на зришеля. И
сія-шо удобноспь слуха къ принятію впе-
чатленій причиною тому, что всѣ даже
самые дикіе народы, какъ мы еще и нынѣ
можетъ видѣть, наиболѣе упражнялись въ
тѣхъ искусствахъ, кои льстять слуху,
между тѣмъ какъ другія едва извѣстны.

- 23 -

имъ и по имени. По сей причинѣ Музыку
и Поэзію находимъ мы болѣе или менѣе
въ цѣшущемъ состоянії даже и тогда,
какъ они въ большей, или меньшей степени
дѣлаются еще только просвѣщенными;
А живопись, рѣзьба и зодчество суще-
ствующь молько у тѣхъ народовъ, ко-
морые далеко простерлись уже за предѣлы
естественнаго состоянія и получили пра-
вильныя понятия обь истинѣ. Посему тѣ
искуства можно сравнить съ рѣзвымъ,
пылкимъ юношемъ; а сіи съ крѣпкимъ, раз-
судительнымъ, возмужалымъ человѣкомъ.

Кто въ первый разъ запѣлъ, или из-
лилъ происшекшіе изъ сердца шоны; кто
въ первый разъ, безъ приготовленія, про-
изнесъ рѣчъ къ своему семѣйству, или
друзьямъ,—тошь конечно не былъ связанъ
ни какими правилами: его слова были из-
ліяніемъ чувствъ его; они въ самомъ
рожденіи изчезли, но склонили и убѣдили
слушателей. Напротивъ тошь, кто первый
живописалъ, или строилъ, долженъ быль
въ самомъ началѣ держаться извѣстныхъ
правилъ: живописецъ правилъ природы, а
здачій—опытности. И если мы теперь

— 25 —

Смыслъ ея:

„Ахъ естьли бы только пришелъ мой любезный
Естьлибъ онъ только появился, мой милый;
Какъ бы поцѣлуи мои полетѣли на его уста!
Пусть бы онъ даже обагренъ былъ кровію волка
Какъ бы я пожала руку его;
Даже естьли бы около нея обвилася змія!

Дыханіе вѣтра не имѣшь души,
Не имѣшь языка,

Что бы перенесли мои мысли къ моему любез-
ному,
А его ко мнѣ;

Что бы мѣнять слова между любящимися серд-
цами.

Я скорѣе разобью пасторской столъ,
Скорѣе брошу уборъ дочерей его,
Нежели осшавлю любезный предмѣшъ,
Того, кого я спараюсь оковашь лѣшомъ и укро-
пить зимою.

Оташяне проводятъ большую часть
дня, а часто и ночи за барабаномъ и флей-
тами. Нѣгры средней Африки, какъ на пр.
Королевства Дарфуры и пр. любятъ пля-
ску и пѣнѣе до излияeaства. Равномѣрно
и всѣ нынѣшнѣе дикѣе народы упражняются
въ музыкѣ; а изъ сего навѣрное заключить
можно, что древность ея простирается

3

— 26 —

до перваго человѣка. Впрочемъ симъ я не-
хочу еще утверждать, чтоо наши праро-
дители, какъ скоро начали издавать члено-
образныя звуки, пошчасъ бы и заиграли на
гвучной лютнѣ; какъ одинъ писатель, ко-
торый омца людей Адама представляемъ
совершеннымъ врачемъ, математикомъ и
наже основателемъ Академіи. Но я по-
читаю себя въ правѣ утверждать, чтоо
произхожденіе музыки должно относить
къ одной эпохѣ съ происхожденіемъ че-
ловѣка.

Какъ полько дитя начинаешь ощу-
щать свое бытіе; то самый первый го-
лось чувствованія выражаетъ междомѣ-
шіями, тѣлодвиженіями, прошедшими вре-
менами, существительными и подра-
жашельнымъ голосомъ. Позже начинаешь
оно употреблять прилагательныя, нарѣ-
чія и пр. Ибо оно въ ряду словъ, напе-
ведь ставить то, что сперва живо пред-
ставилось его воображенію; и такъ мало по
малу, начинаешь оно, сообщая свои мысли,
правильно располагать слова. Еще прежде,
нежели малѣйшее понятіе о гармоніи родим-
ся въ его развивающемся умѣ, начинаешь

- 27 -

уже не произвольные звуки и даже не рѣдко выводимъ за матерью шѣ мелодіи, конторыя оно чаще слышишь. Есть дѣти, у которыхъ и на четвертомъ году часто повторяемыя штучки совершенно врѣзываются въ память: они ихъ число и правильно поютъ. Что касается до живописи, очень трудно найти четырехлѣтнее дитя, которое было бы въ состояніи нарисовать правильную фигуру; между шѣмъ какъ другое арію, напередъ пропѣтую, совершенно правильно пропоешь: а естьли бы и нашелся между милліонами такой феноменъ; то это еще не должно принимать за правило. Между шѣмъ какъ изъ тысячи дѣшей самаго необразованнаго сосстоянія самой грубой націи едва можно найти одно, которое бы не было способно къ пѣнію.

Посредствомъ слуха можно удобнѣе, нежели посредствомъ всякаго другаго чувства, возбуждать самыя сильныя страсти; Гармоническое пѣніе безъ сомнѣнія болѣе дѣйствуешь на обыкновеннаго человѣка,

*2

— 28 —

нежели самая прекрасная Мадонна, или ландшафтъ на картинѣ; нестройность самому непривычному слуху причиняетъ больше непріятности, нежели сколько о-скорбляетъ худо нарисованная рука глазъ знатока. Природа соединила слухъ съ сердцемъ самымъ тѣснымъ союзомъ: вся-кое ощущеніе выражается свойственными ему тонами, которые опять, свойствен-нымъ имъ образомъ, передаются сердцу. Веселые звуки воздуждающі радость, пе-чальные горестъ. Ужасъ, страхъ, ожиданіе, ярость, онѣменіе, изумленіе, словомъ всѣ страсти суть предметы, дѣйствующіе посредствомъ звуковь, на человѣческое сердце.

Причина, по чему слухъ для каждаго ощущенія удобнѣе, нежели глазъ; кажется, въ томъ соспоитъ, что матерія, чрезъ ко-порую слуховые нервы получающъ свою игру, именно воздухъ, гораздо грубѣе и вещественнѣе, нежели ээирный элементъ свѣта, дѣйствующій на глазъ. Почему слу-ховые нервы при сильныхъ ударахъ, ими получаемыхъ, распространяютъ свое дѣй-ствіе на всю нервную систему, чего не

— 29 —

бываетъ при зрѣніи. Это замѣчательно пакъ
же и на многихъ животныхъ: есть соба-
ки, которыя не могушь слышашь нѣко-
рыхъ збуковъ и потомъ начинають виз-
жать и выть — знакъ, что ихъ нервы, по
причинѣ, особенной организаціи слуха, по-
ражаются непріятнымъ образомь. У меня
былъ соловей, который, какъ скоро я на-
чиналъ играть на формепіано, потомъ
примѣшиваль къ тому свое пѣніе; а это
показывало, что музыка дѣлала на ухо лѣ-
снаго пѣвца пріятныя впечатленія, кои
сообщались нервамъ и его натуральное
дарованіе возбуждали къ пѣнію. Изъ сего
явствуетъ, что чувство слуха, т. е. му-
зыкальнаго свойственно не только чело-
вѣку, но и животнымъ; и даже, естьли
бы мы человѣка, слѣдуя мнѣнію нѣко-
торыхъ философовъ, почитали низачто
другое, какъ за облагороженное животное;
то и тогда чувство сіе должны бы были
принимать за главное чувство всѣхъ жи-
вущихъ тварей, которое отъ искуснѣй-
шаго артиста постепенно нисходить до
малѣйшей птички. Есть канарейки насви-
шывающія одну, или нѣсколько штучекъ

— 30 —

за флашинетомь. Сърые дрозды, скворцы,
попугаи вышверживаютъ многія слова,
сѣстъли они ихъ часто слышашь.

Шведскій Полковникъ Г. Скіолде-
брандъ, проѣхавшій Лапландію до самаго
мыса, слышалъ птицу, которая извѣст-
ные моны совершенно выводила. Вотъ его
слова: „Около полночи слышали мы пѣ-
міе птицы, названной нами соловьемъ хо-
лоднаго пояса, которая вѣроятно была
изъ роду лѣсныхъ малиновокъ (по Лин-
неевой системѣ matacilla trochilus). Тщетно
старались мы поймать такую птичку;
онъ были чрезвычайно. робки. И въ самомъ
дѣлѣ нѣжнѣйшее пѣнѣ филомелы не такъ
прогаетъ сердце, какъ голосъ сей птицы,
который столько же звученъ, сколько и
немалень." Тѣмъ, чья душа жестокими уда-
рамі судѣбы преклонена къ задумчивости,
и,TEMъ, что въ цѣшѣ лѣшъ своихъ по-
шеряль самое милое своему сердцу, пусть
не отверзаетъ никогда слуха своего для
сихъ печальныхъ моновъ; глубочайшая
тишина природы и торжественное сіянѣе
полночнаго солнца дѣлаютъ моны сіи чрез-
прно рѣзкими для сердца.,,

31

Другіе примѣры: кавалерійскія лошади приучены дѣлать всѣ воинскія движеńія по звуку трубь; и рѣдко бываетъ, чтобы, когда многіе эскадроны вдругъ маневрируютъ, лошадь не узнала голоса своего эскадроннаго трубача. Такъ же мы часто видимъ проѣзжающихъ фигляровъ, которыхъ обезьяны, при нихъ обыкновенно бывающія, танцующіь совершенно въ тактъ. Думаю, что довольно сихъ доказашельствъ музыкальнаго слуха животныхъ; теперь обратимся опять къ человѣку.

Начало музыки находится въ языкѣ, и возвышенная рѣчь переходитъ уже въ пѣніе. Первоначальный, или коренный языкъ человѣческій, котораго мы въ точности не можемъ опредѣлить, мало по мулу почерялся въ различныхъ діалектахъ; а сіи чрезъ омдаленность времени, мѣсто-положеніе, климѣтъ, новыя занятія, порговыя сношенія и по многимъ другимъ причинамъ, перешли въ новыя различныя нарѣчія. Языкъ даже самыхъ грубыхъ народовъ состоитъ не только въ выраженіи словами того, что хотятъ сообщить; но и въ способѣ и понѣ, съ какимъ выража-

- 32 -

ются. Каждое чувствованіе, изображаемое
рѣчью, ее возвышаетъ или понижаетъ, про-
должаетъ или сокращаетъ, даетъ ей бо-
лѣе медленный или скорый тонъ. Байеръ
въ Разсужденіи о различныхъ Китайскихъ
нарѣчіяхъ упоминаетъ объ одномъ изъ нихъ,
которое, по словамъ его, имѣетъ молько до
50000 словъ; но за то многія слова въ
немъ имѣть до тридцати значеній, ко-
торыя опредѣляются повышеніемъ или
пониженіемъ голоса, продолженіемъ или
сокращеніемъ тона, придыханіемъ и дру-
гими различными способами и слѣдствен-
но искусственною музыкою слоговъ, — на
письмѣ же разными удареніями и другими
знаками. Конечно это не есть еще пѣнѣ;
во впрочемъ первый зародышь его. И есть-
ли къ тому присоединится вкусъ, изоб-
рѣшательношь и сила согласовать раз-
мѣрныя движенія ритма съ тонами; по
вскорѣ явился и само пѣнѣ.

Равномѣрное движеніе нѣкопіорыхъ
ремесле никовъ, какъ што кузнецовъ, плоп-
никовъ, бочаровъ, молошильщиковъ, кошо-
рые дѣлаютъ удары въ одинаковомъ про-
странствѣ времени, показываетъ, что пра-

— 134 —

двумъ, или одному, содержимымъ за долги. Пожалуйте не строго разбирайте, честной ли точно выкупается чоловѣкъ; не пренебрегите даже виновнаго: я имѣю сосْпрадательное сердце ко всѣмъ подобнымъ мнѣ людямъ; да и самъ Богъ между честными людьми искупилъ меня и моего тестя !! Не наше дѣло входить въ разсужденіе; какое изъ преступлений важнѣе. Но изъ всѣхъ содержимыхъ въ острогѣ, болѣе прочихъ имѣютъ права на наше сосْпраданіе заключенные за долги. Часто чоловѣкъ, при честнѣйшихъ правилахъ, стесняется обстоятельствами и становится на ряду съ бездѣльниками, — женажъ, дѣпіи ходятъ по міру!...—!!!— Удѣлилежъ отъ вашихъ расхѣдовъ предназначенныхъ для театра частицу симъ бѣднымъ, — и вообразите картину: чоловѣкъ, получающей обращно честное имя, возвращается въ домъ, жена бросается на колѣни, — малютки, поднявъ ручонки, присоединяющіе свою молитву отъ сердца числаго и духа смиреннаго, кои Богъ не уничтожитъ, — и всё это о ниспосланіи щедротъ его благопворишелю ихъ !! —

— 135 —

Вотъ чѣмъ занимался я сидя въ театрѣ!
Меня сгоняли съ этой мысли руколеска-
нія молько при дурачествахъ актёра, или
при взвизгиваніи актрисы выше точки
возможности. — И въ самомъ дѣлѣ путь
не было рѣдкой вещи. Худо играли, а
зрители то и дѣло кричали: драво, фо-
ро!! — Но это въ порядкѣ вещей; да
пришь же тогда, при моихъ мысляхъ,
мудрено было и угсдить мнѣ игрою. —
Такъ кончился вечеръ; сколько убито де-
негъ за зрѣлище весьма обыкновенной ве-
щи! Сколько получила актриса за то,
что играла два часа рѣдкую вещь! сколь.
ко бы на эти деньги помощи нещаст-
нымъ!! О свѣтѣ! о люди! — ... Но
конечно у всякаго всё идеть своимъ
порядкомъ; въ театръ — то въ театръ;
а благотвореніе таки не забывается. При-
тому же я не нравственность проповѣдую,
а только описываю случай, какъ, желая
подражать другимъ въ благотвореніи и
не имѣя возможности, укралъ денегъ для
этого у жены. Однакожь помѣстить пись-
мо сіе, кажется, не мѣшаетъ въ вашемъ
Журналѣ. Можешь быть кшо нибудь и

— 136 —

еще пришлемъ намъ также деньги и для
такогожъ употребленія; можешь быть
введется въ обычай — всякую здачу въ
театрѣ отправлять въ острогъ; можешь
быть... да чего не можешь быть у Рус-
кихъ ?! — И вотъ тогда будешь лучшая
фьдкая вещь. Театръ принесетъ, я на-
щитываю, пять пользъ: барышь содержа-
телью, пропитаніе актёрамъ, удоволь-
ствіе публикѣ, освободится изъ заключе-
нія человѣкъ часто безвинный, другой по-
лучивъ деньги — почти пропавшіе, пра-
вительство избавится лишней переписки
и клопотъ!! Имѣю честь быть и проч.

Фалалей Повинухинъ.

15 Янв.

1816.

Р. Ѕ. Напечатавъ это письмо не опа-
сайтесь выговора отъ моей жены: она въ
Журналахъ чишаетъ одни молько стихи;
а всякую прозу причисляемъ къ учено-
сти, отъ кошорой удалена и даже боиш-
ся ед.

— 137 —

БИБЛІОГРАФІЯ ВЫХОДЯ-
ЩИХЪ ВЪ ХАРЬКОВѣ КНИГЪ.

1. Сочиненія Акима Нахимова, въ сти-
хахъ и прозѣ, напечапанныя по смерти
его. Съ Элиграфомъ:

Блеснушь искусствомъ я ни мало не искалъ,
Что живо чувствовалъ, то смѣло написалъ.

Харьковъ. Въ Университешской Типо-
графіи. 1815; въ 8 д. 136 стр.

Сочиненія Нахимова ни мало не похожи
на тѣ, которыя до тѣхъ молько поръ
и живутъ, пока они на языкѣ у самаго
автора. Въ нихъ видна равная степень
изобрѣшательности и отдѣлки. Правда,
пороки, которыя онъ разилъ, по гнусности
своей, разнообразны до безконечности. Но
признаться надобно, тѣмъ труднѣе брать
ихъ истинно сатирическія стороны; тѣмъ
болѣе потребно искусства и остроумія
для того, чтобы сдѣлать ихъ пріятными
даже тѣмъ отъ кого они займѣствованы и
не оскорбить тонкаго чувства людей
образованныхъ. — Нахимовъ успѣлъ въ
этомъ совершенно.

12

— 138 —

Забавно для насъ одно молько, именовано: многіе, разумѣется такіе, которые уже не стоять думаги и черниль, берушь нѣкоторые отрывки его прямо на свой щешь. Всякой подумашь, что такіе вмѣнять себѣ въ честь — видѣть точное изображеніе себя въ печатной книгѣ и еще стихами да и отмѣнными!

Замѣтимъ для таковыхъ, что критика, сатира и ласквиль, сколько по видимому ни похожи другъ на друга, но разнятся между собою чрезвычайно. Всѣ три имѣть въ предметѣ — выславлять недостатки произведеній человѣческихъ; но

Критика показываетъ погрѣшности и ошибки для того чтобы воспользовался замѣчаніями пошь къ кому они относятся. Притомъ справедливый критикъ замѣчаетъ и совершенства.

Сатира показываетъ одни недостатки и остроумно осмѣчиваетъ ихъ, не касаясь личности шѣхъ, въ комъ замѣчаются сія недостатки.

Пасквиль также показываетъ недостатки и осмѣчиваетъ ихъ; но шушь сочи-

— 139 —

нитель указываемъ именно на какое нибудь лицо. А поелику въ образованныхъ обществахъ всякой шакой поступокъ противень благопристойности и при томъ вредень для описываемаго лица; то такія сочиненія строго запрещаются.

Кудажъ теперь отнесемъ мы сочиненія Нахимова? Конечно ко второму роду. И смѣшенъ бы тошь былъ, кто превратиль бы сатиру въ пасквиль для себя. Пусть такой, — смотря по своимъ грѣхамъ — выберешь для себя статейку и надпишешь, хотя карандашемъ, свое имя. Мы его поздравимъ !

Но оставимъ этихъ господъ въ мокоѣ: обратимся къ нашему предмету

Не будемъ входить въ подробности; оставимъ это удовольствіе самому читателю. Означимъ молько тѣ пїесы, которые показались намъ лучшими. Звѣрпнецъ, по мнѣнію нашему, долженъ, между стихотворными, занять первое мѣсто. Дѣйствующїя лица выбраны безподобно и отдѣланы, какъ не льзя лучше. Отрывки изъ Пурсоніады отличаются чрезвычайно рѣзкими чершами, истинно сапириче-

*2

— 140 —

скими. Отрывок из листья пріятеля моего странствующаго въ чудесномъ лтичъемъ мірѣ удившеленъ по своей живописи. Элегія, Предисловіе къ Россій- ской Грамматикѣ, Забавная десѣда, и Рѣдкости, которые удалось мнѣ ви- дѣть не менѣе занимательны. Мѣлкія піески по большой части превосходно от- дѣланы. Есть правда между ними и сла- быя (какъ-то: Тарасу-Автору, Клиту я, слишкомъ не новая, Скулягѣ, Аѣкарю, Фокѣ, Бомбастусу, Весельчаку, Высоко- ученому); но и то въ сравненіи съ про- чими.

Вошь лучшія мѣлкія піески и отрыв- ки изъ приведенныхъ: Онѣ послужатъ украшеніемъ нашего журнала, и между тѣмъ дадутъ понятіе объ Авторѣ тѣмъ, которые не имѣли еще случая читать его книгу.

10.

## Танцмейстеру Легкоскоку,

Что прежде былъ, Орфей, то легкоскокъ межь камъ:
Но слову вдругъ его колоды сскачутъ съ плями.

— 141 —

## 2.

Франту причесанному à la соq.

Съ забавнымъ встрѣтился сегодня я дѣтиной;

За диво можно бы показывать его:

Пѣтушій гребень у него

На головѣ ослиной.

## 3.

Кутейкину, который кончивши въ Семи-
наріи Поэзію, лосвяncенъ въ лономарц.

Прошедъ поэзію, крылашаго Пегаса

Кутейкинъ осѣдалалъ;

Онъ думалъ залетѣть на верхъ горы Парнаса;

Но высшый конь его на колокольню мчалъ.

## 4.

Польскому Королю Попилио, котораго,
какъ говорить лѣтолись, мыши сѣели.

О участь жалкая нещастныхъ Королей!

Чего не дѣлаешь надъ ними рокъ нахальный?

Имъ Попиль осужденъ на ужинъ для мышей

Какъ будшобы Король огарокъ свѣчки сальной.

## 5.

Игроку.

Сынъ щастія, кого всѣ Короли любили,

Гдѣ слава днесъ швоя? Увы прошла какъ дымъ,

Холопы игроку и дамы измѣнили;

Лишь черви поползли за нимъ;

— 142 —

6.

Стихи на пути изъ города въ деревню.

Ужъ за заспавой я:

Какая мнѣ отрада!

Передомной — прелестныя поля, —

За мною — пыль и кирпичей громада!

7.

Цвѣтчикъ.

Теперь краса ивоя, цвѣтчикъ, насъ прельщаетъ;

Но ахъ! увянешъ ты:

— До будущей весны!

Безбожнику цвѣтчикъ отвѣчаешъ.

(Окончаніе въ слѣдующей книжкѣ).

2. О подражательной Гармоніи слоба.
Опытъ. Соч. Гонорскаго. Х. 1815; въ-12 д. 59 стр.

3. Краткое руководство къ олытному
душесловію, сочиненное Петролѣ Агобов-
скимъ, ИМПЕРАТОРСКАГО Харьковска-
го Унизерситета Философіи Магистролѣ
и Учителем Слободско-Украинской Гим-
назіп. Х. Въ У. ш. 140 стр. въ-8.

(Въ слѣдующей книжкѣ Издатели на-
дѣются сообщить краткую рецензію на
сію книгу).

— 143 —

ПИСЬМО КЪ ИЗДАТЕЛЯМЪ.

О нещастномъ семействѣ.

(Изъ Тулы).

....., Изъ присланнаго ко мнѣ Объявленія вашего усмотрѣлъ я, что въ составъ Украинскаго Вѣстника будетъ вкладить увѣдомленіе и о бѣдныхъ нещастныхъ. Вы прибавите еще одну къ своимъ добродѣшелямъ, естьли припечатаете объ осиротѣвшихъ малшткахъ, оставшихся по смерти брата своего, извѣстнаго вамъ (*) И. М. Ненарокомова, истинно безъ всякаго пропитанія. .. Какъ жалостно было смотрѣть на нихъ, когда они безъ родныхъ, безъ друзей, съ одною осиро-

(*) Одинъ изъ Издашелей, лично знавшій покойника, раздѣляешь чувствованіе соболѣзнованія своего съ его другомъ и съ нимъ вмѣстѣ произапъ благодѣшельныхъ людей не оставишь безъ вниманія сихъ бѣдныхъ сиротъ. Жищели Харькова и ближайшихъ къ нему мѣстѣ могутъ адревосоваться также и прямо къ Издателямъ. Они почитаютъ первою для себя обязанноссію бысть посредниками между благошворителями и нещасными.

— 144 —

тѣвшею душею при похоронахъ бродили
вокругъ гроба своего браша!! Хочя они
и не могли еще чувствовать всей поме-
ри; но слезы у нихъ лились ручьями. Ко-
нечно это было предчувствѣе отдален-
ныхъ бѣдствій и начало горестей, комо-
рыя судьба пригоповляешь имъ въ буду-
щемъ.

Естьвили тронетъ кого нибудь жа-
лостное положеніе сихъ нещастныхъ и
онъ захочешь пожертвовать имъ чемъ
нибудь отъ своихъ избытковъ, пусть ма-
ковой благоволить адресоваться въ Тулу
на имя Евламдія Максим. Глаголева.

Тула. Ян. 5. 1816.

Е. Г.

УВѣДОМЛЕНІЕ.

Издатели уже имѣли честь получить отъ Не-
извѣстной. Особы для сихъ нещастныхъ десякъ
рублей.

Двѣ присланныя пёсы: Русской Іорикъ и
Разсужденіе о величинѣ лицъ, изображае-
мыхъ на картинахъ разнаго рода напеча-
ваются въ слѣдующей книжкѣ.

УКРАИНСКІЙ ВѣСТНИКЪ

МѣСЯЦЪ ФЕВРАЛЬ.

I. Науки и Искусства.

О
Малой Россіи.

Лѣтописи времяńъ протекшихъ сви-
дѣтельствующѣхъ, сколь было пагубно раз-
дѣленіе Россійскаго Государства на удѣ-
льныя Княженія, произведенное Владими-
ромъ I мѣ Святославичемъ по неумѣстной
любви его къ дѣтямъ. Двѣсти почти лѣтъ
Россія терзаема была междуусобіями до
шѣхъ поръ, какъ Батый Ханъ Кипчакской
Орды налетѣлъ на нее обезсилевшую и по-
крылъ ее безчисленными своими войска-
ми. Такимъ образомъ пала Россія подъ
его чуждыхъ, варварскихъ народовъ и
два вѣка стенала подъ онымъ. Все
пользовалось ея изнеможеніемъ; хищ-
ные сосѣды алкали что нибудь ою-
рвать отъ нее и присвоить себѣ. Гедиминъ

1

— 146 —

Великій Князь Литовскій отторгнулъ
также ошъ Россії славныя тогдашняго
времяни Княжества Кіевское, Волынское,
Луцкое, Переяславское, Бѣлгородское при
Днѣпрѣ, Подолію и Полѣсье — что прежде
была земля Древлянская, — и уничтожилъ,
завладѣвъ ими, самое наимянованіе Кня-
жествъ. Это случилось по Литовской
Лѣтописи 1320 года.

И такъ сіи опторженные Россіяне
были подъ владѣніемъ Великихъ Князей
Литовскихъ даже до 1570 года; но въ
семь году самое Великое Княжество Ли-
товское участію войны уничтожено, —
жители и земли онаго присоединены къ
Польшѣ; а съ ними вмѣстѣ и Россійскія
області перешли во владѣніе Королев-
ства Польскаго.

Королевство или Республика Поль-
ская сдѣлала свое распоряженіе въ ново-
присоединенныхъ областяхъ и причислила
Волынскую, Луцкую съ Подоліею и По-
лѣсьемъ къ малой Польшѣ; а городъ Кі-
евъ съ его округомъ и другіе города, ле-
жащіе по правую сторону Днѣпра, наимя-
новала Малою Россією; города же на лѣ-

— 147 —

вой сторонѣ онаго находящіеся Украй-
ною.

Не задолго предъ симъ жители Волы-
ніи и другихъ около нея провинцій, при-
нявъ на себя названіе Козаковъ, — дѣлали
набѣги на Тамаръ Крымской Орды и да-
же ошваживались въ легкихъ судахъ
разъѣжжать по Черному морю близъ сѣ-
верныхъ и западныхъ береговъ онаго —
и нападать на торгующихъ Грековъ.

Польскому Королю Стефану Баторію
пришла счастливая мысль употребить въ
дѣло сихъ новыхъ козаковъ: онъ предло-
жилъ имъ соспавить изъ себя порядочное
войско, далъ волю избрать начальника на-
имянованнаго Гетманомъ, — назначилъ для
него резиденціею Украинской городъ Те-
рехтемировъ и отвелъ нѣкоорое про-
странство земли на границахъ своего Ко-
ролевства, дабы они служили защитою
отъ нашествія Тамаръ на Польскія вла-
дѣнія.

Поляки не довольствовались значи-
тельною сею выгодою отъ козаковъ и
дѣлали многія приптѣсненія и обиды какъ
имъ, шакъ и жищелямъ Малой Россіи и

*2

— 148 —

Украйны, — обременяли ихъ несносными работами и отнимали имущества (*). Это казалось бы не совместно съ политикою и ихъ собственною пользою; но политика тогдашняго времяни состояла большею частію въ присутненіи безъ всякой почти предусмотрительности.

Россія наконецъ начала собирать свои силы — раздробленныя и изнуренныя; начали быть счастливые оборошы для нея и приближалось то время, когда она, свергнувъ съ себя иго чужеземцовъ — варваровъ, готовилась вознріянъ прежнее могущество и новую славу среди прочихъ народовъ. По изтребленіи самозванцевъ Лжедимитріевъ и по низведеніи съ Пресpoloa Russijskаго неудачно избраннаго Царя Василія Шуйскаго, въ междуцарствіе, Бояре и Спарѣйшины Российскіе избрали на Царство себѣ Владислава — сына Польскаго Короля Сигизмунда III, — учинили на вѣрность сему Принцу присягу и просили Короля Польскаго, дабы онъ приѣсталъ въ Москву сына своего царствовавшаг

(*) Польскaja лѣтопись Коханскаго.

— 149 —

съ пѣмъ однакожъ условіемъ, что бы сей
новый Царь приняль Грекороссійскаго
исповѣданія вѣру. Сигизмундъ не принялъ
сего условія; а Бояре Россійскіе и народъ,
вдохновеніемъ Промысла, нашли удобный
случай разрѣшить себя отъ присяги Влад-
диславу и избрать на Россійскій Престолъ
Царемъ Михаила Феодоровича — мла-
дую и единственную отрасль свыше благо-
словеннаго племяни Романовыхъ.

Оскорбленный симъ Владиславъ съ вой-
скомъ подступиль подъ Москву и осадилъ
ее. Царь Михаиль Феодоровичь принуж-
денъ былъ заключить, перемиріе и усту-
пить Польшѣ. Черниговъ, Новгородъ-Сѣвер-
скій, Стародубъ, Почепъ съ нѣкоторыми
другими городами, кои остались и при за-
ключеніи мира въ 1619 году подъ владѣ-
ніемъ Польскимъ. Сіи города причислены
были къ Малой Россіи.

Поляки никогда не довѣряли коза-
камъ, о коихъ было выше упомянуто; они
имѣли въ предмѣстѣ не шолько обезсилить
ихъ, но и совершенно изтребить. Гетма-
номъ былъ тогда у козаковъ Павлюкъ; онъ
взялъ крѣпость называемую Кодакъ. Эпо

— 150 —

было предлогомъ къ нападенію и Корон-
ный Гешманъ Николай Потоцкій ошпра-
вясь съ войскомъ ашаковалъ козаковъ въ
лагерѣ ихъ, принудилъ выдать Гешмана
Павлюка и чешырехъ Старшинъ, кои оп-
правлены были въ Варшаву и шамъ каз-
нены. Козаки однакожъ удержали свое су-
ществованіе и только чрезъ десять лѣтъ
ме имѣли Гешмана.

Спустя нѣкоторое время вступаетъ на
свое поприще Богданъ Михайловичь Хмель-
ницкій — человѣкъ, коего имя съ уваже-
міемъ должно быть передаваемо изъ рода
въ родъ въ семъ краю. Онъ обучался въ
Кіевѣ и Польскомъ Ярославцѣ. Возвра-
шясь въ городъ Чигринъ — мѣсто сво-
его рожденія — жилъ нѣкоторое вре-
мя въ своемъ домѣ. Сіе-то время бы-
ло самое бѣдственное, по притѣсненіямъ
и насилію Поляковъ, для Малой Россіи и
Украйны. Хмельницкій чувствовалъ, со-
страдалъ и, какъ великій умъ, изыскивалъ
средства облегчить участь своихъ со-
отечественниковъ. Въ Чигринѣ былъ пог-
да отъ Польскаго Правительства Под-
старостою Чаплинскій. Естесшвенно, что

— 151 —

такой человекъ наблюдалъ везѣ движенія
и даже вывѣдывалъ мысли обишапелей
для выгоды Польши. Безъ сомнѣнія
отъ него не укрылись и намѣренія
Хмельницкаго: онъ сообщилъ свои по-
дозрѣнія Коронному Гетману Потоц-
кому, очернилъ предъ нимъ Хмельницкаго
въ предательствѣ и выпросилъ тайно
повелѣніе, героя сего казнить — какъ
бунпювщика. Провидѣніе спасло Богдана
Михайловича: онъ былъ извѣщенъ благо-
времянно и скрылся къ козакамъ. Люди
сіи приняли его съ воспоргомъ и здѣла-
ли своимъ Начальникомъ.

Король Владиславъ IV, узнавъ о пос-
тупкѣ Хмельницкаго, повелѣлъ немѣдленно
Короннымъ Гетманамъ Потоцкому и Ка-
линовскому собрать армію и идти про-
тивъ Хмельницкаго. Нә сей храбрый
воинъ и начальникъ козаковъ грудью
встрѣтилъ войско неприятельское, далъ
сраженіе, разбиль его такъ, что ма-
лѣйшая часть Поляковъ спаслась бѣг-
ствомъ, — прочіе всѣ легли на мѣстѣ боя.
Сія славная побѣда не надмила Героя и не
удовольствовала его стремленія, — онъ

— 152 —

положил дотолѣ не покидать оружія, пока Малоросеїя и Украйна совершенно не освободятся отъ ига своихъ примѣсни-шелей. Онъ велъ войну до 1654 года съ успѣхомъ, — и Поляки ни какъ не могли ему воспрепятствовать — занять Украй-ну и Малороссію.

Таковой успѣхъ его оружія заспавиль Сеймы Польскіе принять великія мѣры: обрано войско новое и начальство надъ онымъ поручено Доминику Князю Заслав-скому — Воеводѣ Сендомирскому, Алекс-сандру Конецпольскому — великому Хо-рунжему Коронному и Николаю Остро-рогу—Подчашему Коронному; власть ихъ была совершенно равная ко вреду Поль-ши, къ выгодамъ Хмѣльницкаго. Они дви-нулись съ войскомъ къ Украйнѣ. Герой нашъ былъ уже готовъ ихъ принять; онъ занялъ два замка находившіеся молѣ владѣніемъ Польскимъ; укрѣпился въ нихъ и ожидалъ неприятелей. Эпо оста-новило Полякозь; а слухи разпростра-ненные съ намѣреніемъ о силѣ и много-численности козацкаго войска даже при-нудили Полководцовъ Польскихъ от-

— 153 —

ступить. Они построили лагерь — и вдруг услышали въ одну ночь, что Хмельницкій идетъ на нихъ напасть. Такая самонадѣянность козаковъ и ихъ предводителя разлила ужасъ по страну. Польскому, всѣ бросились — не къ оружію а въ бѣгство, — и богатѣйшій ихъ лагерь въ самомъ дѣлѣ достался въ добычу. Прибывшему на другой день шуда Хмельницкому. Говорятъ, что сему бѣгству былъ также причиною и Князь Заславскій: онъ въ сію роковую ночь получилъ отъ Канцлера Осолинскаго увѣдомленіе о смерти Владислава IV и совѣтъ — поспѣшить въ Варшаву, дабы избрать Князя Казимира Королемъ Польскимъ. Не сказавъ ни кому о семъ извѣстіи Заславскій скрылся и ускакаль въ Польшу; это сочтено было трусостію отъ предстоящей неминуемой погибели — и Хмельницкій поражествовалъ въ Польскомъ лагерѣ.

По Владиславѣ IV приняль корону Польскую точно Казимиръ II. Сей Король послалъ къ Хмельницкому депутатовъ: обявить ошь имяни своего когда-на Хмельницкаго Гешманомъ козаковъ при

— 154 —

чемъ препроводилъ къ нему булаву, бун-
чугъ и знамя; а условіе всего было — за-
ключить миръ и пребыть подданнымъ Ко-
ролю. Но Хмѣльницкій не принялъ пред-
ложенія. Казимиръ обрастился къ Папѣ;
просиль у него денежной помощи про-
тивъ козаковъ и Папа Иннокентій Х при-
слалъ ему — свое благословеніе.

Созванный въ Варшавѣ Сеймъ разсуж-
далъ, какія употребить способы для усми-
ренія и покоренія козаковъ и кончился
по обыкновенію спорами; поелику Литов-
скій Депутатъ не согласился съ прочими.
Прибѣгли къ Нѣмцамъ: Андрей Требиц-
кій употребилъ всѣ усилія, дабы скле-
нилъ Нѣмцовъ, на Ратизбонскомъ Сеймѣ,
помочь Польшѣ противъ козаковъ; но и
это осталось тщетнымь. Въ это время
Хмѣльницкій свободно занимался, на-
ходясь въ Переяславлѣ, устроеніемъ ща-
стія спраны своей: онъ учредилъ Ге-
неральныхъ Спаршинъ и полки Украинскіе
и Малороссійскіе съ ихъ чиновниками. По-
томъ предпринялъ важнѣйшее и досто-
хвальное по предусмотришельности дѣло:
отправилъ въ Москву къ Царю Алексѣю

— 155 —

Михайловичу пословъ съ изъявленіемъ, что онъ себя лично, Малую Россію и Украйну — согласно съ ихъ волею — предаетъ Его Царскому Величеству въ вѣчное подданство прося пришомъ, дабы Царь Россійскій, кого изволитъ, прислалъ отъ Себя принять отъ нихъ присягу въ вѣрности.

Царь Алексей Михайловичь отпустилъ послами: ближняго Боярина и Намѣстника Тверскаго Василія Васильевича Бутурлина, Окольничаго и Намѣстника Муромскаго Ивана Васильевича Алферова и Думнаго Дѣяка Ларіона Дмитріевича Лопухина. Въ ихъ присуществіи 1654 года Генваря 6 числа Гетманъ Хмельницкій, Генеральные Старшины и войска учинили присягу въ вѣрности Рускому Пресполу. Въ теченіи пого же мѣсяца разосланы были нарочные по Украйнѣ и Малороссіи. Они привели къ присягѣ Духовенство, свѣтскихъ чиновниковъ и народъ. Присяжные листы доспавлены были Царскимъ посланникамъ, кои послѣ сего отправились обратно въ Москву.

И такъ Малая Россія съ Украйною, бывъ около 330 лѣшъ подъ чужимъ вла-

— 156 —

дѣнѣемъ; а города Черниговъ, Новгородъ — Севѣрскъ, Стародубъ, Почепъ и другіе 35 лѣтъ, присоединены опять къ Царству Россійскому — прежнему своему отечеству. Сіи послѣдніе города должны быть поступшь въ шѣ права, въ кошорыхъ они были прежде отдачи ихъ Царемъ Михаиломъ Феодоровичемъ Польшѣ; но Его Царское Величество изРОЛИЛъ подчинить ихъ по воинской и гражданской части Малороссійскому праву.

Гетманъ Богданъ Михайловичь Хмельницкій служилъ со всею вѣрностію Царю Алексію Михайловичу и наконецъ скончалъ достославную жизнь свою въ исходѣ 1657 года. Рѣдкіе изъ людей — великихъ сдѣлали столько добра своей отчизнѣ, сколько сдѣлалъ онъ; всѣмь такіе людямъ воздвигнуты памятники, всѣ они прославляются въ исторіяхъ и поэмахъ,— а ему служашь памятникомъ,— его имя только и дѣла; и до сихъ поръ ничто не отличаетъ того мѣста, гдѣ скрытъ прахъ сего великаго мужа! —

И — я Кв — ка.

(Окончаніе въ сл. кн.)

— 157 —

## 0

### Музыкѣ.

(Продолжене.)

Цѣль музыки есть возбуждение того, или другого чувствованія посредствомъ извѣстнаго ряда звуковъ. Но сіе возбужденное чувствованіе не должно быть мгновенно. Иначе для нѣкотораго числа людей довольно было бы какого-нибудь жалобнаго, или веселаго голоса, что бы настроить ихъ внушреннее чувство къ такимъ страстямъ, которые выражаются издающими тошь голосъ. Но чувство скоро охладѣлобы; поелику всегданяя одинаковость утомлѣшь вниманіе. Естьли же голосъ сей будетъ основываться на извѣстномъ раздѣленіи, или размѣрѣ (metrum); то дѣйствіе поновъ сдѣлается продолжительнѣе. Всякое ухо,— какъ натуральное Самоѣда, шакъ и приученное Италіянца чувствуетъ необходимость таковаго размѣра. И хотя каждая нація имѣть свой собственный ритмъ, какъ мы это видимъ въ народныхъ пѣсняхъ, плясовыхъ мелодіяхъ и церковномъ пѣніи; однако при всемъ

— 158 —

помъ есть еще Всеобщій уставъ музы-
кальныхъ правилъ, основанный на твер.
дыхъ началахъ, одинъ и шотъ же для
всѣхъ странъ свѣша. А что всякой на-
родъ, какъ я уже сказалъ, объ однѣхъ и
шѣхъ же музыкальныхъ піесахъ, судишъ по
своему; причиною тому національный ха-
рактеръ, большая или меньшая степень
образованности и даже родъ занятій.
Чѣмъ грубѣе народъ, шѣмъ натуральнѣе
бываешь его музыка, шѣмъ простѣе и рѣ-
же измѣняется его метръ. Пѣснь его бы-
ваемъ ничто иное, какъ истинное излѣя-
ніе сердца безъ искусственнаго украшенія;
громка и свѣшла, какъ ключъ при своемъ
истокѣ, — но не какъ ручей, который при-
емлешь въ себя другіе источники и те-
чешъ по своему ложу по мутно, то свѣш-
ло, то медленно, по быстро.

Здѣсь для примѣра сочинитель при-
водитъ Гренландскую пѣсню, въ которой
употреблены только восклицанія: вой, бой,
или изъявляется желаніе: чтобы волки
не поѣли оленей, чтобы охота была
удачна, чтобы въ короткое лѣто тра-
ва хорошо выросла и тому подобное.

— 159 —

Сколько просты слова этой пѣсенки,
столько проста и ея мелодія. Теперь
пусть запоетъ какой нибудь о stavournый
пѣвецъ симъ Гренландцамъ свои рулады, пе-
рекашы и другія вычуры; они подумаютъ,
что эшоть нещастный помѣшался. Но во
Франціи и Италіи рукоплещутъ ему и
осыпаютъ его похвалами. Даже между об-
разованнѣйшими націями господствуетъ
подобное различіе въ искусственномъ и
натуральномъ мешрѣ. Нѣмецъ, который
все трудное дѣлаетъ любимымъ своимъ
занятіемъ, имѣть конечно самый труд-
ный мешръ. Нѣмецкая арія Моцаршова
или Гайденова третьему безпристрастно-
му народу, на примѣръ Рускому, не такъ
поправится, какъ Италіянская арія Чи-
марозы, или Паизелля. Пусть запоютъ Не-
апольскимъ Лазаронамъ Генделеву фугу,—
они сдѣлають такую же рожу, какъ и
Гренландцы при пѣніи изуродованныхъ
пѣвцовъ ихъ; но простая арія, сопровож-
даемая гитарою, заставимъ ихъ оть серд-
ца воскликнуть: дфраво!

Одна нація любитъ движенія больше,
нежели другая; и поопому у каждой изъ

— 160 —

нихъ образуется болѣе скорый, или болѣе медленный метръ. Французъ, самый легконогій человѣкъ въ Европѣ, свиститъ, поешь, танцуетъ цѣлый день; а когда не можетъ этого дѣлать, — то по крайней мѣрѣ дѣлаешь онъ комплименты, чтобы тѣлу своему давапь безпрестанное движеніе. А потому и музыка его также жива, какъ и его характеръ. Испанецъ идешь медленными шагами на рандеву и на дуэль. Музыка его такова же: она обдумана и метръ ея медленъ. Разносшь мешра наибольѣе видна въ народныхъ пляскахъ; и тушь опять, касашельно скорости, Французы превосходятъ всѣхъ: ибо я не думаю, что бы могъ еще быть танецъ скорѣйшій Галлопада. За нимъ слѣдующъ кадрили, конпратанцы и пр. Вообще мы во всѣхъ познаніяхъ касательно ногъ много обязаны Французамъ и чего недоспашешь ихъ музыкѣ изъ головы, то они стараются замѣнять прыганьемъ. Нѣмецкій вальсъ — хотя есть и скорый танецъ; но Нѣмецъ и въ особенности Австріецъ любить танцовать его въ среднемъ tempo; въ этомъ музыкальномъ танцѣ аршистъ

— 161 —

имѣетъ довольный случай показать свое
искуство въ перемѣнѣ поновъ и измѣне-
ніяхъ гармонія; между тѣмъ какъ скуч-
ная одинаковость кадриля, или контра-
танца ужасно утомляетъ того, который
слушаетъ и слѣдственно не имѣетъ охо-
ты прыгать.

Поелику, какъ сказано, цѣль музыки
есть возбужденіе чувствованія; то и отъ
искуства не надобно требовать бboldе
того, что оно можетъ доставить для до-
стиженія сей цѣли. Языкъ соспавленъ
для того, что бы мысли выражать словами;
а живопись, что бы изображать природу
красками; — естьли же мы захотимъ подра-
жать имъ об въ музыкѣ; то престу-
пимъ область сего искусства и оскорбимъ
смѣжныя съ нимъ. Морской штурмъ, гро-
за, землетрясеніе — суть предѣмы для
стихотворцевъ и живописцевъ; ониже
представленные музыкально имѣющіе жал-
кій видъ. Также не покажешься всякому
смѣшнымъ, естьли захочемъ музыкально
выражать, какъ распѣтъ трава, или бобы,
какъ куры кладутъ яйца, или какъ чахот-
ный кашляетъ? И пакъ чрезъ чуръ великіе

2

— 162 —

умы, занимающіеся обработываніемъ нау-
ральныхъ картинъ, забываютъ цѣль, для
чего природа сдѣлала наше сердце такъ
склоннымъ къ музыкѣ и хотятъ сла-
бость своихъ идей и отдѣлки прикрыть
пышною мантіею бомбаста. Совсемъ не
то бываетъ съ піесами, въ коихъ, при
подражаніи природѣ, не потеряна изъ
виду главная цѣль — возбужденіе чувств-
ованія. Таково Гайденово-Сотвореніе
міра. Его хаосъ выражаетъ совершенно
борьбу стихій и при томъ сей безсмерт-
ный артистъ не забылъ гармоніи. Возле-
станіе жаворонка представляемъ онъ восхо-
жденіемъ поновъ изъ глубины въ высоту
совершенно натурально. Конской поопшъ,
журчаніе ручейка и пр., вѣѣ подобные пред-
мѣты изображаетъ онъ во всей точности
и такъ искусно облекаетъ свою мело-
дію, что кажется не музыка подражаетъ
природѣ, а природа музыкѣ. Теперь на-
противъ взять вялую Французскую ба-
талію: нельзя удержаться отъ смѣха,
когда сочинитель хочетъ насильно за-
ставить насъ представлять себѣ: какъ
шутъ пѣхота образуетъ каре, тамъ вру-

— 164 —

ши собственныя о семъ предмѣшѣ мнѣнія
въ пвердомъ упованіи, чшо любители изящ-
наго удостоямъ снизходиельнаго вни-
манія, естли не познанія, то первый
опытъ и стараніе.

Вотъ слова Французскаго писателя :
„здѣсь я долженъ замѣтить съ сочините-
лемъ Разсмотрѣнія Поезіи и Живописи,
„что есть предмѣшы, кои кажется, какъ
„будто должны быть изображаемы въ
„уменьшенномъ видѣ. — Хочя сей славный
„писатель и думаетъ, чшо нельзя дать
„шому причины; но, по моему мнѣнію, она
„находится въ характерѣ лицъ. Ибо ве-
„личественный видъ не приличень лицу
„смѣшному, и т. д.

А вотъ слова Аббата Дюбо, на ко-
торыя онъ ссылается: *.

„Не полько есть извѣстные предмѣшы,
„кои выгоднѣе для Поезіи и Живописи во-
„обще; но находятся и такіе, кои болѣе
„приличны особенному какому либо роду,
„нежели всѣмъ прочимъ на лр. Приноше-
„ніе на жерту Ифигеніи идеть полько
„для макой картины, гдѣ художникъ мо-

(*) Dubos. Par. I. Chap. XIV.

— 165 —

„жетъ дать изображаемымъ лицамъ извѣстную величину. Напротивъ того предумѣтъ сей нельзя представить фигурами „столь малыми, какія обыкновенно бываютъ на ландшафтахъ; шакъ какъ и смѣшанный предмѣтъ не годится изображать „фигурами въ натуральный ростъ; а для „Венеры неприлично изображеніе сверхъ естественное. Пусть не спрашивающіеся о физическихъ причинахъ сего приличія; я не знаю ни какихъ, кромѣ вну-„тренняго чувства, которое насъ къ мою „му побуждаемъ и примѣра великихъ „живописцевъ, кои сіе приличіе ощущали.“

Вотъ слова сихъ двухъ авторовъ. Теперь мы въ свою очередь изслѣдаемъ: не льзя ли дать ближайшихъ причинъ сего приличія и неприличія.

Правда, что художникамъ позволяет-ся всякой предмѣтъ изображать въ меньшемъ видѣ, нежели какъ онъ есть въ самой прирѣдѣ. Хотя бы они могли при-своить себѣ выгоду сію иногда и по необходимости; то и тогда имъ èшө шакъ же бы оспавили на ихъ волю, какъ нѣкомо-рымъ извиняется недостапокъ въ коло-

— 156 —

римк. Но они, по важнейшим и основа-
пельнейшими, и именамъ, на то имѣютъ
право. Всѣ предмѣты издали кажутся
намъ гораздо меньшими, нежели вблизи;
между штѣмъ мы представляемъ ихъ себѣ
въ той же величинѣ, въ которой бы они
намъ казались, находясь подлѣ насъ. Точ-
но такъ же мы привыкли видѣть, что
растѣнія и животныя, въ юности своей,
имѣютъ меньшій видъ, нежели какой онѣ
получаютъ въ зрѣломъ возрастѣ. — На
противъ того, есть либъ намъ казались
предмѣшы, при взглядѣ на нижъ, на вся-
комъ разстояніи, въ одинаковой величинѣ;
есть либъ животныя и растѣнія, во всякое
время своего существованія, имѣли одинъ
и потѣ же видъ: побы мы упомянутыхъ
художниковъ извиняли полько въ умень-
шеніи естественной величины предмѣтовъ.

Но когда бы законы природы были со-
всѣмъ напротивъ, — когда бы намъ всѣ
предмѣшы казались вдали большими,
нежели вблизи; когда бы растѣнія и жи-
вотныя со времяни своего рожденія до
совершеннаго возрасшія, постепенно умень-
шались; — то бы художникамъ, подражаю-

— 167 —

щимъ природѣ красками и фигурами, поз-
волено было всѣ предмѣты представлять
въ величинѣ, которою нынѣ называющі
колоссальною и не только бы это поз-
волялось, но по больей части они
должны бы были такъ дѣлать. Впрочемъ
могли бы и уменьшать предмѣты въ от-
даленіи до той полько степени, въ ко-
торой бы они намъ показались вблизи и
даже до которой они нынѣ могутъ быть
уменьшены; но безъ сомнѣнія тогда бы
столь малая фигура человѣческая, на лр.
на печатках, вырѣзанная барелѣефами,
такъ же намъ показалась бы не еспе-
ственною, какъ малое насѣкомое пред-
ставленное въ величинѣ овцы.

Однакожъ нѣкоторыя лица должны
имѣть величину болѣе обыкновенной че-
ловѣческой; ибо мы представляемъ себѣ
ихъ мысленно болѣе, нежели обыкновен-
ными людьми. Фидій изобразилъ своего Зев-
са столь великимъ, что онъ почти доста-
валъ до потолка храма. Вѣра Грековъ и опи-
саніе стихотворцевъ приписывали поч-
но такую величину сей фигурѣ; и статуя
Фидіева была не иное что, какъ Юпитеръ

— 168 —

во весь его росшь. И такъ художникъ имѣлъ здѣсь право, прибавить своему изо- браженію величины сверхъ обыкновенной мѣры человѣка.

Но почему же мы представляемъ себѣ большую часть Боговъ и Героевъ въ сверхъ естественной величинѣ ? — Безъ сомнѣнія причинąю сему есть то, что душа наша всегда сопрягаеть по аналогической связи съ понятіемъ большей величины по- няшіе и о большой силѣ; „какъ между про- „чимъ это видно изъ метафорическаго „значенія слова великій, кошорое употреб- „бильно почти во всѣхъ языкахъ, а въ „Еврейскомъ сіе сказуемое замѣняють не- „рѣдко словомъ Божій такъ налр. когда „хочятъ приписать существенную вели- „чину какому либо предмѣту, налр горѣ, „кедру илроч.; то говорятъ: гора Божія, „кедръ Божій.“

Не весьмали мы склонны, особенно въ юности своей, представлять себѣ му- жей, имѣвшихъ чрезвычайныя душевныя способности и извѣстныхъ намъ только по Иешоріи, людьми го̧даренными и осо- бенною шѣлесною величиною? Даже и въ

— 169 —

совершенныхъ уже лѣтахъ, намъ не веес-
тда приходишь на мысль, что и против-
ное сему быть можешь. Въ Дашскомъ язы-
кѣ называють великана и героя однимь
именемъ.

Въ замѣчаніяхъ нашихъ, кажется, есть
также основательная причина и тому,
отъ чего изображеніе нѣкоторыхъ лицъ
нельзя увеличить сверхъ естественной
обыкновенной мѣры. Возьмемъ въ при-
мѣрѣ Венеру: Богиня сія должна быть
идеаломъ женской красоты; красота же
не прибавляется увеличиваніемъ сверхъ-
естественной мѣры предмѣта; ибо мы
не называемъ ту фигуру красивою,
которая не возбуждаетъ въ насъ гар-
моническихъ чувствованій любви и при-
важенности, кои должны быть при этомъ
главными нашими ощущеніями. — Есть-
лижъ мы разсматриваемъ фигуру въ
сверхъ-естественной величинѣ; то глав-
ныя наши ощущенія суть: удивленіе, бо-
язнь, или поштеніе, смотря пошому, съ ка-
кими свойствами сопрягается величина.
Положимъ, что такая фигура имѣла бы
даже всѣ прочія свойства красоты; но и

3

— 170 —

тогда красота не была бы главнымъ ея
характеромъ. Силы физическая и душев-
ныя сушь главныя идеи, кои бы она въ
насъ возбуждала; и потому привязанность
и любовь должны бы были уступить мѣ-
сто другимъ сильнѣйшимъ ощущеніямъ.

Всѣ выше приведенные замѣчанія о
величинѣ и красотѣ и тогда остаются
справедливыми когда мы будемъ разсма-
тривашь одно состояніе нашей души.
Первая возбуждаемъ удивленіе, почтеніе;
другая производитъ въ насъ любовь и
привязанность. Катонъ послужилъ бы намъ
примѣромъ перваго рода; а Виргилій, или
Горацій втораго. Естьлижь придадимъ и
Грандиссону нѣсколько больше величины;
то прекрасный, любезный юноша совер-
шенно изчезнемъ и превратился въ поч-
меннаго мужа.

Почему же главныя ощущенія, вели-
костію возбуждаемыя, не сушь любовь и
привязанность? Это другой вопросъ, ко-
его разрѣшеніе моралистъ сталъ бы
искать въ самолюбіи, а психологъ, (из-
слѣдывая произхожденіе нашихъ мыслей, въ
отношеніи къ надмѣнности и красотѣ),

— 171 —

въ физическомъ устройствѣ нашихъ чув-
ственныхъ орудій. Сей послѣдній замѣ-
шиль бы такъ же, что красивые предмѣ-
ты всякаго рода имѣютъ извѣстную ве-
личину, которую они не должны прево-
сходить.

Еще легче, кажется, можно объяснить,—
отъ чего каршина, изображающая прино-
шеніе на жертву Ифигеніи, не должна
быть представлена такими малыми фигу-
рами, какими украшаются сельскіе виды.
Естьли мы хотимъ обозрѣть цѣлую стра-
ну; то мы не должны брать такой точки
зрѣнія, съ которой бы предмѣты были къ
намъ близки: ибо тогда не могли бы они
дѣйствовать на нашę зрѣніе; онѣ непремѣнно
должны находиться отъ насъ въ извѣстной
отдаленности, естьли мы желаемъ ихъ
увидѣть вмѣстѣ со всею страною. И такъ
не трудно шеперь объяснить, отъ чего
этотъ родъ живописи не долженъ намъ
представлять фигуръ вблизи: онѣ изобра-
жаются только для украшенія страны и
не должны привлекать на себя главнаго
вниманія зрителя; слѣдовательно ихъ не
надобно рисовать ни въ такихъ заняті-

*2

— 172 —

яхъ, ни въ такихъ положеніяхъ, кои бы
возбуждали любопытство и заставляли
бы разсмашривать ихъ вблизи. Вспахива-
ющій поле земледѣлецъ, или пастухъ — си-
дяцій съ своею любезною въ тѣни деревъ
могутъ ли быть лицами, къ коимъ бы мы
захотѣли приближиться, естълибъ ихъ и
дѣйствительно видѣли? Первый насѣь бы
не занималъ; а послѣднихъ не захо-
тѣли бы мы постревожить. А естълибъ
мы на это и рѣшились; пю они, можемъ
быть вставши, удалились бы отъ насъ.

Картины же такого роду, какъ Пус-
сенева Аркадія, о коихъ Аббашъ Дюбо,
такъ же упоминаетъ (*), — не опровергаютъ
нашего мнѣнія; ибо нельзя ихъ назвать
ландшафтами (сельскими видами), развѣ
только въ несобственномъ смыслѣ: пото-
му что въ нихъ страна представлена
только для фигуръ; а въ ландшафтахъ
между тѣмъ фигуры должны быть пред-
ставляемы для страны.

Напропивъ щого, такой предмѣтъ,
какъ казнь Ифигеніи и вообще все то,

(*) Dubos chap. I. par. I.

— 173 —

что заключаетъ въ себѣ страсть — никогда не можешь быть изображено иначе, какъ въ полномъ видѣ. При разсмартриваніи такой картины зритель не ищешь быть въ отдаленіи: ибо всякой чувствуетъ, что есть либъ ему случилось быть свидѣтемъ подобнаго произшествія; то онъ конечно, сколько возможно, старался бы приближиться, — дабы примѣтить въ участвующихъ даже самыя мѣлкія черты лица, не упустить ни малѣйшихъ признаковъ страсти. Еще художникъ иметь причину не изображать шаковыхъ предмѣтовъ въ маломъ видѣ потому, что отъ него требующъ, дабы онъ въ представленіи подобныхъ случаевъ характеризировалъ душу изображаемыхъ имъ лицъ, показывалъ бы всѣ свои способности и высочайшее совершенство своего искусства въ выраженіяхъ характеровъ действующихъ лицъ; — но это для него было бы невозможно, есть либъ онъ для своихъ фигуръ взялъ слишкомъ уменьшенную мѣру.

Наконецъ перейдемъ къ изображеніямъ смѣшнымъ. Дюбо утверждаемъ, будто не liability представить фигуръ сего рода въ

— 174 —

яатуральный ростъ; но кажется, въ этомъ
но крайней мѣрѣ можно сомнѣваться;
хочя и сочинитель Теоріи лріятныхъ
чувствованій, соглашаясь съ симъ мнѣніемъ,
старается также доказать его. Человѣче-
ская фигура, въ естественный ростъ, не
можетъ имѣть такого величественнаго
вида, какъ увеличенная фигура; и пото-
му безъ всякаго сомнѣнія можно утвер-
ждать, что смѣшныя фигуры въ натураль-
ный ростъ гораздо удобнѣе для сего ро-
да, нежели въ уменьшенномъ видѣ; тѣмъ
болѣе, что величина, безъ выраженія си-
лы, есть обильнѣйшее начало изображенія
смѣшнаго: доказательствомъ сего послу-
жить могутъ примѣры славнаго Гогарша.

Христофоръ Стилле.

Екатеринославль.

— 175 —

ПИСЬМО КЪ ИЗДАТЕЛЯМЪ.

Милостивые Государи!

Въ бытность мою 1775 года въ Малой Россіи имѣлъ я случай чистать письма къ разнымъ чинамъ, писанныя Тайнымъ Совѣтникомъ, Сенаторомъ Григорьемъ Николаевичемъ Телговымъ; всѣ письма имѣли одно содержаніе: чтобъ присылать къ нему записки, какія у кого находятся, о древности Малой Россіи, шакже вещи какъ то: монеты, медали и тому подобное. Послѣ узналъ я, что получившіе отъ Г. Теллова письма, ни чего на нихъ не отвѣчали.

Возвратясь въ домъ, я самъ написалъ къ Г. Теллову представляя, не угодно ли ему будетъ, чтобъ я прислалъ имѣвшійся у меня журналъ о дѣлахъ Мало-Россійскихъ до Гетмана Богдана Хмѣльницкаго; и въ отвѣтъ получилъ слѣдующее письмо: "

Милостивый Государь мой!

Приятнѣйшее Ваше письмо отъ 28 Сентября на прошлой недѣлѣ молько я

— 176 —

получилъ и безмѣрно сожалѣю, что оно не прежде до моихъ рукъ дошло; на которое я не укоснилъ тогда же бы вамъ отвѣтствовать.

Сообщеніе, которое вы мнѣ объщаете сдѣлать, Журнала Малороссійскаго бывшихъ дѣлъ до Гетмана Богдана Хмѣльницкаго, мнѣ столѣ и приятно и нужно, что отнюдь не требовало сего отъ меня запроса, надобенъ ли такой журналъ мнѣ? — Я бы желалъ имѣть такихъ многоство, и хотя есть у меня на Французскомъ языке и на Латинскомъ; но вашъ на Русскомъ ни когда для меня лишнимъ не будешь, а всегда полезень, паче нежели другіе; и для того съ нetherпѣлиwestію васъ прошу оный ко мнѣ съ вѣрною оказіею переслать. Но какъ вы уже знаете мое намѣреніе; то прошу и старамься, чтобъ другіе благонамѣренные съ вами мнѣ въ намъ помогали. Вы знаете, что всѣ Испорѣи, о многихъ вѣкахъписанныя, не сочинялись такими людьми, которые сами всё видѣли; но которые разныхъ повѣстей много читали древнихъ новыхъ и сопражали изъ оныхъ то,

— 177 —

что ближе къ истинности подходишъ. Медали же, или старинныя монеты и прочія древности въ землѣ той, или другой найденные по надписямъ ихъ и по прочимъ на нихъ характерамъ и изображеніямъ не оспоримо часто утверждають истинность времянъ и дѣйствій, а паче правительствъ тѣхъ земель, въ которыхъ они найдены, и для меня всё равно, на желѣзѣ ли что, на мѣди, на серебрѣ, или на золотѣ изображено; шолько бы я зналъ, гдѣ ша вещь, или монета найдена и съ обстоятельствами. Край Малороссійскій до времянъ Рюрика со всемъ не извѣстень; и многіе почитающі его въ тѣ времяна пустымъ и необитаемымъ; а нѣкоторые писатели говорятъ, что Скиёы и Сарматы отъ Чернаго до Балтійскаго моря жили: но всё сіе одно молько гаданіе бездоказательное; а въ самомъ дѣлѣ въ Малой-Россіи многія монеты и вещи вырытыя изъ земли открывають совсемъ иное и точно по Цесарямъ Римскимъ нѣкошорымъ, каковыхъ только однихъ отъ Тиберія до Коммода время открывается, что было тогда въ Малой-Россіи. Много

— 178 —

бы я вамъ, Государь мой, писалъ о семъ:
но времяни не имѣю и прошу объщанное
шолько исполнить скорѣе, чѣмъ меня пре-
много одолжите. Я же пребуду на всегда

вашъ, Государя моего,
послушнѣйшій слуга
Григорій Телловъ.

Москва 1 Декабря.
1775 года.

Я отправилъ оный Журналъ и обнаде-
жилъ Г. Теллова, что буду отыскивать все
могущее удовлетворить его любопыству
и пересылашь къ нему; но смерть Г. Тел-
лова прекрашила нашу переписку.

Сіе сообщаю вашъ, Мм. Гг. для того,
что можешь быть кто нибудь изъ полу-
чающихъ вашъ Украинскій Вѣстникъ и
имѣющихъ свѣденія о древностяхъ Малоро-
сійскаго края до Рюрика, также монешы
древнихъ Римскихъ Императоровъ въ ма-
лой Россіи сысканныя, приведешь оныя
въ извѣстность для всѣхъ.

Пребуду и проч.

И. К.

— 179 —

# О управленіи людьми.

## (Изъ изслѣдованія правилъ политической Экономіи Стюарта.)

Во всѣ вѣка, во всякой странѣ мы видимъ человѣка постоянно действующимъ на основаніи собственной выгоды, приличія, обязанностей и страстей. И только въ этомъ одномъ онъ всегда похожъ на себя. —

Сіи побудительныя причины производятъ такое разнообразіе дѣяній чело- вѣческихъ, что разсматривал въ природѣ различныя роды животныхъ, не найдешь ни одного, котораго бы недѣлимые такъ мало между собою сходны были, какъ чело- вѣкъ съ человѣкомъ. И такъ неудивитель- но, что сшоль мало мы согласны во всемъ къ нему относящемся.

Человѣкъ, по необходимости и по естественному побужденію, предназначенъ къ общественной жизни; и потому нахо- димъ мы, въ различныя времена и въ раз- личныхъ странахъ, нѣкоторыя формы прав- ленія и подчиненности, принятыя людьми.

— 180 —

Хотя сіи формы правленія столько же представляють различныхъ видовъ, сколько находится различныхъ обществъ; но всѣ онѣ согласны неменѣе въ томъ, что цѣль всякой проной подчиненности есть споспѣшествованіе общему благу.

Опышность показываешь намъ, что добродѣтели и правосудіе правителей въ состояніи содѣлать общество щастливымъ, каковъ бы ни былъ образъ его правленія. Сіи добродѣтели и правосудіе, состороны правительства, предполагаютъ истинную любовь къ цѣлому обществу и разборчивую внимательность къ выгодамъ каждого класса людей.

Дѣянія, какъ и все прочее, бываютъ хороши, или худы только относительно. Нѣтъ ничего запутаннѣе отношеній общественнаго состоянія,— и труднѣе всего найти истинну, когда она меряется въ сихъ отношеніяхъ.

Изъ сего не должны однакожъ мы заключать, будто бы каждое дѣйствіе правительства было сомнительно и не извѣстно въ своихъ отношеніяхъ: одни изъ нихъ очевидно хороши, другіе явственно.

— 181 —

дурны. Среднїя между ними всегда менѣе важны; и чѣмъ болѣе кажутся онѣ сложными для проницательного взора, тѣмъ менѣе находятъ ихъ значительными въ ихъ ближайшихъ послѣдствіяхъ.

Правительство должно быть безпрестанно въ дѣйствіи и обращать особенное вниманіе на послѣдствія новыхъ учрежденій.

Одна опытность покажешь то, чего не могъ предвидѣть человѣческій умъ; основываясь на ней можно смѣло поправлять ошибки, какъ только это нужно будетъ.

Всѣ правительства имѣющіе свои законы коренные; но могутъ ли существовать коренные законы между людьми, существами такъ непоспоянными? Единственный коренный законъ, благо народа (Salus populi), долженъ быть ошносителенъ, какъ и все прочее; но и онъ не есть ли болѣе положеніе, нежели законъ?

При всемъ шомъ полезно, и даже необходимо для каждого Государства имѣть нѣкоторые законы, которые были бы предполагаемы какъ коренные, или непремняемые,— которые бы могли обузды.

— 182 —

вашъ гордость частныхъ лицъ, и вмѣстѣ показывать правителю кругъ и границы плана правленія, какой опытность признала наиболѣе соответственнымъ духу народа.

Съи законы можно почитать даже неизмѣняемыми, естьли Государство не подвержено перемѣнамъ и замѣшательствамъ: ибо въ такомъ случаѣ перемѣны произходятъ постепенно и усмашриваются лишь малымъ числомъ людей проницательныхъ, сравнивающихъ нравы и обычаи народа въ различные эпохи и при различныхъ обстоятельствахъ.

Мы положили, что каждое действіе правительства должно стремиться къ пользѣ народа; съ такою же увѣренносћю скажемъ, что для содѣланія его щастливымъ, должно управлять имъ сходно съ его духомъ.

Чтожъ надобно разумѣть подъ духомъ народа, и до какой степени долженъ онъ имѣть вліяніе на правленіе каждого общества?

(Продолженіе впередъ).

Съ Франц. Мих. Грибовскій.

— 183 —

ЖИВОПИСНАЯ ПРОЗА:

Греческая Весна.

(Изъ Бартелеми).

Въ щастливой странѣ, гдѣ я обитаю, весна подобна зарѣ прекраснаго дня: шамъ наслаждаются благами, кои она приноситъ и штѣми, кои обещаетъ. Солнечное сѣянѣе не помрачается грубыми парами; оно не разгорячается отъ пламеннаго вида песьей звѣзды: это чистый, неизмѣняемый свѣтъ, кошорый мирно локоится на всѣхъ предмѣтахъ; это свѣтъ, коимъ Боги вѣнчаются на Олимпѣ.

Когда заря является на горизонтѣ,— древеса колеблюсь свои раждающіяся листья; берега Илисса отзываются пѣніемъ птицъ, а отголоски горы Гиммета звукомъ сельскихъ свирѣлей. Когда же она готова бываетъ погаснуть,— небо облекается блестящимъ покровомъ, и Аттическія Нимфы робко выступаютъ на мураву, чтобы начать легкія пляски: но вскорѣ она разцѣтаетъ,— и тогда не жа-

— 184 —

ляютъ уже ни о свѣжесши ночи, копорой
лишились; ни о дневномъ свѣтѣ, копорый
предшествовалъ ей. Кажется, новое солн-
це поднимается надъ новою вселенной
и приноситъ съ восtokа цвѣты, еще не-
извѣстные смертнымъ. Каждая минута
прибавляетъ новую черту къ прелестямъ
природы; съ каждою минутой великое
твореніе развитія существъ приближает-
ся къ своему совершенству.

Свѣтлые дни! прекрасныя ночи! Кас-
кое движеніе возбуждалъ въ душѣ моей
сей рядъ картинъ, кои вы представляли
всѣмь моимъ чувствамъ! Богиня утѣхъ —
Весна! я нынѣшній годъ видѣлъ тебя во
всей твоей славѣ. Ты, какъ побѣдитель-
ница, протекала поля Греціи и бросала
съ головы своей цвѣты, кои должны были
ихъ украсить. Ты являлась въ долинахъ, —
онъ превращались въ смѣющіеся луга; ты
являлась на горахъ, — тимѣанъ и полевой
минѣ дышали пысячью благовоній; ты
поднималась на воздухъ, — и разливала на
немъ ясностъ твоихъ взоровъ. Услужли-
вые Амуры слешались на твой голосъ;
они повсюду бросали пламенныя стрѣлы,

— 185 —

земля отъ них возпламенялась. Все возражалось, чтобы украшаться; все украшалось, чтобы нравились. Таковымъ являлся міръ, выходя изъ хаоса, въ тѣ щастливыя минуты,— когда человекъ — ослѣйленный жилищемъ, въ коемъ обиталъ — удивленный и довольный своимъ бытіемъ, казалось, имѣлъ умь для того-молько, чтобы познать щастіе — сердце, чтобы желать его, — душу, чтобы его ощущалъ.

Гонорскій.

## Боги Греціи.

(Изъ К. Делрео).

Обильное воображеніе Грековъ насилило міръ многими Божествами. Впрочемъ сія чудная и запутанная богословія имѣть свои пріятности. Она была украшена всемъ, что-молько вкусъ можетъ произвести упонченнѣйшаго. Страсшь къ свободѣ, чистота воздуха, разнообразіе мѣстоположеній, изящество произведеній, случайности природы, кра-footerа неба: сіе пріятное совокупленіе производило въ чувствахъ Грековъ сладост-

4

— 186 —

Нѣйшія движенія, и располагало умы ихъ
къ живѣйшимъ изображеніямъ, а сердца къ
прѣятнѣйшимъ наслажденіямъ. Для нихъ
природа была жива и одушевлена: все
окружавшее ихъ казалось одарено чув-
ствомъ и разумомъ. Зрѣлище моря пред-
ошаяло имъ самую щегольскую свиту
божествъ: Нептунъ на своей колесницѣ и
Амфитрита, въ сопровожденіи прекраснѣй-
шихъ Нереидъ, съ легкостію пробѣгали
его поверхность. Зефиръ нѣжно колыхалъ
его воды; а естъли иногда наглый Борей
и возмущалъ его волны; то имѣли еще
надежду усмирить его жертвоприноше-
ніями. Богъ, присутствовавшій шеченію
рѣки, склоненный на свою урну и увѣн-
чанный тросникомъ, съ нѣжностію смо-
шрѣлъ на пляски Нимфь, коимъ воды его
служили убѣжищемъ. Источники и водопа-
ды были крисшальными грошами, тѣ жили
Наяды. Ореады обитали на горахъ. Бывало,
въ уединеніи лѣсовъ, видишь себя посреди
толпы Аріадъ, Фавновъ и Сатировъ, коихъ
смѣшной видъ представлялъ противупо-
ложность съ стройнымъ станомъ Нимфь,
спаравшихся уйти ошь нихъ. Г.

— 187 —

# Аполлонъ Бельведерскій.

(Изъ Винкельмана.)

Изъ всѣхъ древнихъ статуй, избѣгнувшихъ ярости варваровъ и могущества времени, Аполлонова безспорно есть изящнѣйшая. Художникъ составилъ сіе твореніе по идеалу и вещества употребилъ не болѣе, какъ сколько попотребно было на то, чтобы изобразить свою мысль. Сколько описаніе Аполлона, сдѣланное Гомеромъ, превосходитъ описанія сдѣланыя другими стихотворцами; столько сіе изображеніе превосходитъ всѣ другія изображенія сего же самаго Бога. Ростъ его выше человѣческаго; положеніе величественно. Вѣчная весна, подобная царствующей въ щастливыхъ поляхъ Элисейскихъ, облекаетъ его прекрасное тѣло любезной юностію, и блистаетъ съ пріятностію въ тонкомъ строеніи членовъ. Чтобы чувствоватьь все достоинство сего образцоваго произведенія искусства; потщитесь проникнуть въ область невесцепченныхъ красотъ и сдѣлайтесь, есть-

*2

— 188 —

ли можно, творцемъ небесной природы;
ибо тушь нѣтъ ничего смершнаго, нѣтъ
ничего подверженнаго человѣческимъ нуж-
дамъ. Въ семъ тѣлѣ не разгорячаются
жилы, не напрягаются нервы: небесный
духъ, какъ тонкій паръ, обращается во
всѣхъ округлостяхъ сей удивительной
фигуры. Богъ сей преслѣдоваль Пиѣона,
противъ котораго онъ въ первый разъ.
напрягъ свой ужасный лукъ: въ быстромъ
стремленіи своемъ онъ его настигъ и на-
несъ ему смершный ударъ. Въ выспрен-
ней радости, божественный взоръ его
проницаетъ будто въ безконечность и
простирается далѣе побѣды. Пресрѣніе
видно на губахъ; негодованіе, коимъ онъ
дышетъ, надуваетъ его ноздри, и восхо-
дить до бровей; но вѣчный неизмѣняемый
миръ напечатленъ на его челѣ; и взоръ
его исполненъ прѣшности, какъ будто
бы онъ находился посреди Музъ, его ла-
скающихъ. Изъ всѣхъ изображеній Юпи-
тера, намъ осшавшихся, вы ни въ одномъ
не увидите отца Боговъ такъ близкимъ
къ тому величію, съ каковымъ онъ являл-
ся нѣкогда уму Гомера, какъ въ чертахъ

— 189 —

представляющихъ здѣсь его сына: особенныя красоты воѣхъ Боговъ соединены въ семъ образѣ, какъ въ образѣ Пандоры. Сіе чело — Юпитера, заключающее Богиню мудрости; сіи брови манѣемъ своимъ являютъ его волю: это большіе глаза царицы Богинь; а уста его, — тѣ самыя, которыя вдыхали страсть въ милаго Бранхуса. Прекрасные волосы его, подобные нѣжнымъ отпрыскамъ виноградной лозы, волнулся около головы, какъ бы колеблемы тихимъ дыханіемъ Зефира. Они, кажется, намащены эссенціей Боговъ, и небрежно накинуты на вершину головы его рукою Грацій. При видѣ сего образцового произведенія забываю весь міръ; что бы съ большей важности созерцать его, самъ я принимаю благородный видъ. Отъ удивленія пережожу къ изумленію; чувствую, грудь моя разширяется и подмается, какъ у тѣхъ, которые исполнены духомъ пророчествъ: я переношусь въ Делось и въ священныя рощи Ликеи — въ тѣ мѣста, кои Аполлонъ чпилъ своимъ присутствіемъ. Образъ стоящій передъ мними глазами, кажется, начинаешь двигать-

— 190 —

ся, какъ нѣкогда красота родившаяся изъ
подъ рѣзца Пигмалionова. Но какъ опи-
сать тебя, не подражаемое твореніе?
Для сего потребно, что бы само иску-
ство воодушевило меня и водило перомъ мо-
имъ. Черты изображенныя мною, я кладу
къ ногамъ швоимъ; подобно тѣмъ, кои,
не могши достать до головы божества
ими покланяемаго, оставляють у ногъ его
вѣнцы, которые они хотѣли бы возло-
жить на него.

Гонорскій.

Гонорскій.

Ніагарскій Водопадъ.

(Извѣ Шатобріана).

Скоро приближились мы къ водопаду,
возвѣщавшему о себѣ ужаснымъ ревомъ.
Его составляемъ рѣка Ніагара, которая
выходитъ изъ озера Эри и втекаетъ въ
озеро Оншаріо. Омвѣсная высота его про-
стирается до ста сорока четырехъ фу-
товъ. Омъ озера Эри до паденія рѣка
мечетъ по крушому скаму; а въ самомъ
паденіи она не столько походишь на рѣ-
ку, сколько на море, коего попоки сшре-

— 191 —

мятся въ зїяющую хлябь бездны. Ніагар-
скїй водопадъ раздѣляется на двѣ отра -
сли и сгибается наподобїе подковы. Меж-
ду сими двумя споками выдается островъ,
подрытый снизу, и висящїй со всѣми
деревьями своими надъ хаосомъ водъ. Во-
ды, стремящїяся къ полдню, — округляют-
ся на подобїе обширнаго цилиндра, по-
шомъ разстилаются, какъ снѣжная ска-
тершь и блещутъ различными цвѣтами;
а ниспадающїя къ восроку теряется въ
ужасномъ мракѣ: кажется, это столпъ
воды поопной. Тысячи радугъ сгибаю-
ся и пересѣкаются надъ бездною. Волны,
ударяясь въ зыблющуюся скалу, отскаки-
ваютъ въ видѣ пѣннаго вихря, который
поднимается надъ лѣсами, какъ дымъ ве-
ликаго пожара. Сосны, дикѣе орѣшники,
скалы подобныя привидѣнїямъ украшають
сіе зрѣлище. Орлы, увлекаемые теченї-
емъ воздуха, кружась спускаются во глу-
бину бездны; и каркажу цѣпляются хво-
стами за концы наклоненныхъ вѣтвей,
чтобы хватать въ пропасти разбитые
трупы лосей и медвѣдей.

Глафира Шумлянская.

— 192 —

Буря и змѣинаная пещера въ
Пегу.

(Извѣ Мармонтеля).

Глухой шумъ возвѣщаетъ брань меж-
ду вѣтрами. Вдругъ они обнаруживаютъ
яросль свою въ ужасныхъ свистахъ. Тем-
ная ночь застилаетъ небо и сливаетъ
его съ землею. Молнія, раздирая сей чер-
ный покровъ, увеличиваетъ еще болѣе
мрачностіь его. Тысячи разкатывающихся
и по видимому перескакивающихъ съ
горы на гору громовъ, сѣдуя одинъ за
другимъ, производятъ ревъ — утихающихъ и
опять воз, подобно реву волнѣ.
Гора опь ударовъ грома и вѣтровъ тря-
сется, разверзается, по ея ребрамъ съ
ужаснымъ шумомъ ниспадаютъ быстрые
пошоки. Испуганные звѣри бросаются изъ
лѣсовъ въ долины; и при блескѣ молніи,
три блѣднѣющіе путника видятъ прохо-
дящихъ мимо себя львовъ, тигровъ, рысей,
леопардовъ — трепещущихъ, подобно имъ
самимъ: въ сей общей опасности нѣшь
уже звѣрства, — страхъ все укропиль.

- 193 -

Одинъ изъ проводниковъ Алонза въ
ужасѣ взобрался на вершину утеса. Стрe-
мящійся въ порывахъ потокъ низвергаетъ
утесъ и увлекаетъ его; дикій за него
ухватившійся вращается вмѣстѣ съ нимъ
въ волнахъ. Другой Индѣецъ думаетъ спас-
тися въ дуплѣ дерева; но огненный столпъ,
вершиною касающійся облаковъ, низхо-
дить на сѣе дерево и попаляетъ его съ
нещастнымъ, въ немъ сокрывшимся.

Между тѣмъ Молина изнемоталъ бо-
ряся съ быстротою водъ. Онъ ползалъ
во тьмѣ — хватаясь то за сучья, то за
корни попадавшихся ему деревъ, —не ду-
мая о своихъ спушникахъ, не имѣя дру-
гаго чувства, кромѣ спасенія собственной
жизни: ибо есть минуты ужаса, въ кои
всакое состраданіе пересшаетъ, въ кои
человѣкъ —предавшись самому себѣ —бы-
ваемъ чувствителенъ молько къ себѣ.

Наконецъ, ползя, приближается онъ
къ подошвѣ кругаго утеса, и, при блескѣ
молніи, видишь пещеру, коей глубокая
мрачность въ другое время оледѣнила бы
его ужасомъ. Измученный, изнуренный
одъ успалоспи, онъ бросается на дно

5

— 194 —

сей нещеры, и мамь, принося благодарение небу, падаетъ безъ чувствъ.

Наконецъ буря укрощается; громы и вѣтры перестаютъ колебать гору; воды потоковъ, утишась, болѣе не ревутъ во кругъ — и Молина ощущаетъ благодѣтельную силу сна, разливающуюся по его жиламъ. Но въ ту самую минушу, какъ онъ хочешь заснуть, щумъ, ужаснѣе самой бурѣ, поражаетъ его.

Сей шумъ, подобный тренію кремней, произходилъ отъ множества эмѣй, коимъ пещера сія служила убѣжищемъ: сводъ былъ покрытъ ими, и они-то, переплетались, движеніемъ своимъ производили сей шумъ, который разпознаетъ Алонзо. Онъ зналъ, что ядъ сихъ эмѣй тонѣе всѣхъ ядовъ; что онъ вдругъ воспаляетъ кровь во всѣхъ жилахъ, и нещастнаго, имъ зараженнаго, снѣдаетъ посреди несносныхъ мученей. Онъ слышитъ ихъ; ему кажется, они пресмыкаются вокругъ него, висятъ надъ головою, ползутъ другъ на друга, и готовы броситься на него. Бодрость въ немъ ослабѣвая оставляетъ его; кровь егынѣетъ ошь ужаса; чутъ смѣетъ онъ

— 195 —

дыпать. Онъ хочешь выйолзти изъ сей пещеры; но боится руками, или ногами наступить на какое нибудь изъ сихъ опасныхъ пресмыкающихся. Изнуренный, трепещущей, неподвижный, окруженный тысячью смертей онъ проводитъ должайшую ночь въ несносной мукѣ; желая и боясь увидѣть свѣтъ; упрекая себя въ страхѣ, око- вавшемъ его, и спараясь перемочь себя, тщешно хочешь преодолѣть сію сла- бость.

Наставлій день оправдалъ боязнь его. Онъ точно увидѣлъ всю опасность, ком- торую представлялъ себѣ,—она показалась ему еще ужаснѣе. Должно было или умереть, или спасаться. Съ трудомъ собираетъ онъ послѣдній остатокъ силъ; медленно поднимается, сгибается, и опершись руками на дрожащія колѣна, вы- ходилъ изъ пещеры такъ изможденъ, такъ блѣдень, какъ привидѣніе вышедшее изъ гроба. Таже буря, коморая подвергла его такой опасности, спасла его: поелику она столько же устрашила змѣй, какъ и его самаго. Таково свойство всѣхъ жи- вовыхъ, что они, какъ скоро видятъ се-

*2

— 196 —

бя въ опасности, перестають быть зло-
творными.

Ясный день упѣшил природу, послѣ
опустошеній ночи. Земля, какъ бы спасен-
ная отъ разрушенія, повсюду представ-
ляла печальные ощломки. Аъса, которые
за день возвышались до облаковъ, скло-
нились къ землѣ; другіе казались еще въ
ужасѣ. Холмы, кои передъ глазами Алон-
за округлялись подъ зеленымъ покровомъ,
разверзшіеся на подобіе пропастей пред-
ставляли ему свои размерзанныя нѣдра.
Старыя, вырванныя съ корнемъ деревья,
низринушыя съ высоты горъ сосны, гаякъ,
каобо, келры — простерныя, разсѣянныя
по равнинѣ, покрывали ее своими изло-
манными пнями и раздробленными вѣтвя-
ми. Опорванныя острїя утесовъ являли
слѣды пошоковъ; ихъ глубокїя рытвины
обложены были ужаснымъ множествомъ
крошкихъ, лютыхъ, робкихъ и свирѣпыхъ
животныхъ, пошопленныхъ и изверженъ
ныхъ водами.

Между шѣмъ воды стекли; лѣса и до-
лины оживились отъ лѣчей раждающаго-
ся дня. Небо казалось примирившимся

— 197 —

съ землею и улыбалось ей въ знакъ любви и благости. Все, что еще дышало; снова начинало наслаждаться жизнію; птицы, дикѣе звѣри забыли свой ужасъ: ибо скорое забвеніе нещастій есть даръ, который дала имъ природа и въ котором она отказала человеку!

Г. Ш.

## ДЪТСКОЕ ЧТЕНІЕ.

ЮСТИНЪ,
или ДОБРЫЙ БРАТЬ.

(Повѣсть изъ Бланшарда.)

Однажды по утру въ Іюнѣ мѣсяцѣ Г. де Бомонъ прогуливался по окресностямъ жилища своего, подъ высокими тѣнистыми деревами. За нѣсколъко шаговъ отъ себя онъ услышалъ голосъ двухъ дѣпей, которые разговаривали между собою; онъ полюбопытствовалъ ихъ видѣть, — и полюхоньку сквозь деревья подошелъ къ нимъ. Это были: мальчикъ лѣть 14-ти и дѣвочка

— 198 —

ю, или II-ти, — оба очень бѣдно, но всем опрятно одѣтые, и благородный видъ ихъ не давалъ почти замѣшить ихъ бѣдности. Каждый изъ нихъ>Title съ большою охопою кусокъ пеклеваннаго хлѣба и нѣсколько вишенъ; все показывало въ нихъ совершенное внутреннее довольство. Подлѣ нихъ лежали на травѣ двѣ маленькія кошомки и два посошка: это было знакомъ, что они на чужой сторонѣ и путешествують.

Когда они оканчивали свой завтракъ; — што явился еще и третій пушникъ — по-виду и сихъ двухъ бѣднѣйшій, — старый, отставный воинъ съ палкою и на деревянной ногѣ, медленно тащившійся по дорогѣ, коморую налило солнце. Мальчикъ снялъ шляпу и поклонился; дѣвочка въ мяю же время сказала: здравствуйте, сударъ. Старый воинъ, обрадованный макою учтивостію, приостановился, чтобы посмотрѣть на нихъ; и въ недальнемъ разстояніи увидѣвъ воду, спросилъ у дѣшей: годится ли она для питья? — Не думаю, отвѣчалъ Юспинъ; но я въ ней прохолодилъ свое питье и, естьли угодно вамъ, возьмише, ушолите свою жажду; оно

— 199 —

будемъ гораздо лучше воды этого ручья. — Благодарю шебя, дитя мое! сказалъ пунникъ; однакожь я не хочу лишить васъ этого, что вамъ въ такой жаръ самимъ нужно. — О не безпокойтесь сударь; у насъ есть еще что пить; — и съ симь словомъ Юстинъ подаль кувшинчикъ висѣвшій у него на боку. — Ну, когда шакъ, — то пожалуйте, сказалъ служивой. — Онъ пилъ, какъ человѣкъ изтомленный жаждою, — и выпилъ всё изъ кувшинчика; а Юстинъ также весело и пустой его привѣсилъ къ своему боку.

Старикъ, поворачивая на дорогу, говорилъ: благослови васъ Богъ, мои дѣшти вы стоите бынъ щасшливыми. —КОГДА онъ удалился не много, — то дѣвочка сказала: знаешь ли, Юстинъ, вѣдь мы солгаль; — мы сказалъ, что у насъ есть еще что пить, а молько и было — и у насъ ужъ ничего больше нѣшь. Ты говоришь правду, Юлиюшка; но Богъ безъ сомнѣнія просшить мнѣ сю ложь. Поэтому что, естьлибъ я сказалъ правду, — то будущый воинъ ни зачто не согласился бы пить; а вѣдь омсюда и до самой ближней деревни

200

не такъ близко, особенно же для человѣ-
ка съ деревянною ногою. Ты сама видѣ-
ла, какъ онъ ушомился идя по разкален-
ной отъ солнца мостовой. Да! я во всю
жизнь сталъ бы укорять себя въ жесто-
косши! Неужъ ли шы не примѣтила, съ
какимъ чувствомъ сказалъ онъ намъ: бла-
гослови васъ Богъ, мои дѣши? Это благо-
слови Богъ проникло во глубину сердца
моего, — и будь увѣрена, сестрица, что
Богъ точно благословишь насъ, какъ же-
лалъ путникъ! —

Г. де Бомонъ сильно былъ шронутъ,
смотря на произходившее и слыша весь
разговоръ. Ему очень хотелось прижать
къ сердцу столь рѣдкихъ дѣшей; однакожъ
онъ еще остался за кусшарникомъ въ
той увѣренносши, что и еще будешь
свидѣтелемъ поступка столь же хороша-
го, столь благороднаго и при шомъ столь-
ко же простаго, какъ и этопь.

Завтракъ кончился, — и Юсшинъ ска-
валъ сестрѣ своей: ну Юліюшка, — намъ
надобно повторить твой послѣдній урокъ,
покуда омдыхаемъ мы подъ этими пре-
красными деревьями. Мнѣ можешь быть

— 201 —

не всегда будет время заниматься съ мо-
бою; такъ возпользуемся тперешнимъ
свободнымъ временемъ. — Очень хорошо,
братецъ; въ самомъ дѣлѣ намъ здѣсь пре-
красно; — довольно еще времяни намъ
будетъ и на то, чшобы пройти двѣ
оставшіяся мили. — Сказавши это она
тотчасъ вынула изъ своей кошомки книж-
ку и съ легкоспію начала читать весе-
лую исторійку. Какъ скоро кончила, —
то братъ похвалилъ ее. — Теперь посмо-
тримъ, не забыла ли ты того, чему я училъ
тебя изъ Географіи: хоть и самъ не боль-
ше знаю ее, какъ и ты, — да всё это не
много лучше, нежели ничего. — Потомъ
началъ онъ спрашивать съ приятностію,
остерегаясь при томъ, чтобы не сказапь
чего нибудь превышающаго дѣтскія по-
нятія. Дѣвочка отвѣчала съ охотою, —
и радослѣ каждый разъ сверкала въ гла-
захъ ея, когда она замѣчала, что братъ
былъ ею доволенъ. Юстинъ поцѣловалъ въ
лобъ сестру свою; — Хорошо, хорошо,
миленькая! ты ничего не забыла; учить
тебя весело! — Особливо, когда учитъ
братецъ; ты такъ добръ, что я разбра-

— 202 —

мила бы себя, естьли бы ничему отъ мебля не научилась. И это много бы тебя опечалило, а я нехочу такъ дѣлать; хочу,чтобъ ты всегда любилъ свою маленькую Юлію. — Отвѣтомъ на сіе былъ — новый поцѣлуй. Благодарю тебя, сестрица, за твои ко мнѣ чувства: онъ шѣ самыя, кои наша бѣдная мать намъ заповѣдала на смертномъ одрѣ.

— Такая картина братской любви очаровала Т.на де Бомонъ. Дѣли, сказалъ онъ про себя, кои такъ хорошо начинають жить, — върно будутъ добродѣшельными людьми и заслуживають въ самомъ дѣлѣ быть щастливыми. — Онъ подошелъ къ нимъ. Дѣли, какъ скоро увидѣли его, съ ночченіемъ вспали; но онъ принудилъ ихъ опять съесть и самъ подлѣ нихъ сѣлъ. Онъ говорилъ о добромъ согласіи между ними и очень хвалилъ молодаго человека за попеченіе о своей сестрѣ. — Кможь еще спанеть заболиться о бѣдной Юліѣ, когда она для сего не имѣть въ мірѣ никого, кромѣ меня? — Такъ вы сидороны, дружки мои. — Ахъ, точно такъ сударь, и судимеже. — должно ли намъ

— 203 —

любить другъ друга! — Чѣмъ же вы жи,
вете? — Какъ чѣмъ, сударь! — опѣвѣчаль
Юстинъ съ некоторою важностію, — я
работаю. —

И это слово здѣлало новое впечат-
лѣніе на сердцѣ Г-на де Бомонъ. — Вижу,
дитя мое, чѣю жизнь ваша украшена всѣ-
ми добродѣшелями и вы точно заслужи-
ваете быть щастливы, какъ сказалъ вамъ
спарый пувникъ. Не сумнѣвайтесь же въ
шомъ, чѣю Богъ благословитъ васъ. —
Юстинъ покраснѣлъ и смѣшался, какъ
будто здѣлалъ какой-нибудь проступокъ, —
и, казалось, стыдился того, что видѣли —
какъ онъ оказывалъ небольшую услугу
отставному воину. Эта скромность еще
больше сдѣлала его любезнымъ. Разговоръ
самый благосклонный со стороны Г-на де
Бомонъ кончился снисканіемъ полной до-
вѣренности, которая очень не трудна
была для молодаго человека: ибо онъ во
всю жизнь свою не здѣлалъ ничего тако-
го, чего бы не могъ пересказать цѣло-
му свѣту. — Догадываюсь, мои дѣти, что
вы до сихъ поръ не очень были щастли-
вы; разкажите же мнѣ свои приключенія,

— 204 —

откройте ваши маленькия предприят'я, з
можетъ быть я могу быть вамъ полезень.

Ахъ, сударь — сказалъ Юстинъ; есть-
ли вы можете дать мнѣ занятіе; то я за
это вамъ буду очень признателенъ. Вы
видите, что я имѣю надобность трудить-
ся для моей сестры и для самаго себя. —
Будь спокоенъ съ этой стороны; я по-
стараюсь найти занятіе по возрасту и
силамъ твnimъ. Но скажите мнѣ, кто вы
паковы? чтобы я лучше зналъ, что могу
здѣлать для васъ.

Увы! мы дѣти бѣдныхъ родителей; и, чтобы однакожъ ни случилось съ нами, мы должны еще и за это благодарить Небо. Родившись и возросши въ бѣдности мы привыкли почитать себя богатыми, когда имѣемъ чѣмъ удовлетворить первыя наши потребности. — Однакожъ, мой, другъ, твои сужденія и чувства со всѣмъ другое показывають произхожденіе, нежели какое ты самъ себѣ приписываешь: деревенскій житель твоихъ лѣтъ не умѣешь говорить, ни обходиться такъ какъ ты. Не обманиваешь ли ты меня? — Покорно благодарю, сударь, за

— 205 —

доброе мнѣн'є, какое вам' угодно имѣть
обо мнѣ; но похвалы ваши позвольте от-
нести на щошь моей бѣдной матери, ко-
торой одолжень я всемь, сколь это всё
ни мало. Она была дочь умнаго человѣка,
посвятившаго себя воспитан'ю юноше-
ства; она передала и мнѣ півѣ не многія
правила и познан'я, коморы сама по-
лучила от' отца своего. Небо не позв-
волило намъ долѣе наслаждаться ея нѣж-
ностію и попечен'ями, — мы лишились
ея!.. — Чѣмъ же занималась мать ваша?
И развѣ она была вдова, что вы ни слова
не говорите объ отцѣ своемъ?

„Ахъ, Боже мой! Едва могу вспом-
нить, видѣлъ ли я отца своего. Слышалъ
я только, что онъ по любви женился на
моей матери — и не здѣлалъ ее чрезъ то
щастливѣе. Онъ не былъ злымъ человѣ-
комъ, — нѣтъ; къ нещастію онъ только
былъ худо воспитанъ, любилъ забавы, у-
бѣгалъ трудовъ и страшился всего боль-
ше на свѣтѣ — бѣдности. Какъ скоро у-
видѣлъ онъ недостапокъ въ нашемъ до-
мѣ; то удалился изъ него, — оставилъ да-
же нашу сторону и пошоль въ солдаты:

— 206 —

съ тѣхъ поръ мы его болѣе не видали. Да простимъ мнѣ Богъ то, чѣто сказалъ я: у меня совсемъ мъ не было намѣренія охуждашь общца своего! Добрая мать моя, имѣя столько причинъ жаловаться, тысячу разъ твердила мнѣ: Юстинъ! естьли ты нѣкогда увидишь общца своего, — почитай его, дитя мое; — и не помни моей скорби . . . . Милая матушка! Твои желанія будущъ изполнены: естьли шолько буду имѣть удовольствіе найти его, — покажу всё поченіе къ нему и ни одного не промолвлю слова о слезажъ пролитыхъ тобою!

„Увидя себя оставленною моя мать очень много плакала; она взigte на насъ на колѣни и сказала: бѣдные дѣти мои! У васъ никого нѣтъ больше въ цѣломъ мірѣ, кромѣ меня,— у меня, кромѣ васъ! — Я былъ еще маль; но помню, сударь, всю ея тóресть. Я сшарался ушѣшать её,— говоړалъ, что буду заботиться о моей сестрицѣ Юлиюшкѣ, которая едва начинала ходить; между мѣмъ какъ она, бѣдная мать моя, будетъ трудиться для досшавленія намъ дневнаго пропита-

— 207 —

нїя; я увїрялъ, что когда буду большой,
стану трудиться въ свою очередь для
нея и она проведешь свою старость въ
покоѣ. Эти дѣтскїя слова, на кои нельзя
было полагаться, нѣсколько подѣйство-
вали на ея сердце; она ошерла свои сле-
зы, взяла меня на руки, прижала нѣжно и
сказала: „да услышитъ шебя Богъ, мой ми-
лый сынъ! естъьлибы ты не былъ другомъ
швоей машери — я умерла бы съ печали.,,
Она помомъ показывала постоянно твер-
досْтъ, какой нельзя было ждать отъ бѣдной,
безпомощной женщины, и трудилась для
доставленїя намъ всего нужнаго. Едва жа-
воронокъ начиналъ свои пѣсни въ поляхъ —
машь моя вставала, брала свое шитье — и
оставляла его тогда только, какъ волы
поздо уже возвращались въ клѣвѣ. Зимою
сидѣла она за работой при свѣчѣ запол-
ночь; — и это бывало, сударь, всякой Бо-
жїй день: въ нашей хижинѣ не было ни
праздника, ни омдыха. Въ одни только
Воскресенья мы имѣли время сходить всѣ
вмѣстѣ въ царьковь помолиться.,, Богъ
есть прибѣжище бѣднымъ, говорила машь
моя; и мы были бы слишкомъ не благодар-

— 208 —

ны, естьли бы забыли Его. Онъ одинъ молько насъ никогда не оспавляемъ !,,,

,,Я, исполняя обещаніе, старался съ моей спороны о Юліюшкѣ. Слезы моей мaмeри дали мнѣ понять, каково ей было горесшно и я, благодаря Бога, имѣль снолько ума, что поведеніемъ своимъ ей не прибавлялъ еще печали. Иногда мы вмѣстѣ разговаривали о нашемъ нещастіи; и сія-то дозвренность съ ея спороны разкрывала во мнѣ умь, казавшійся не по моему возрасту. Теперь, сударь, когда начинаю разсуждать, вижу,—что сіи первыя нещастія не испортили моего нрава и свойства: они удалили отъ меня разсѣянность и вдохнули охоту къ трудамъ; покрайней мѣрѣ такъ всѣ мнѣ говорятъ. И въ самомъ дѣлѣ, какого дипяти, кто бы онъ ни былъ,— видъ плачущей машери отъ боязни, что не можешь она дать ему куска хлѣба для уполенія голода,— какого дипяти душу не тронешь этопъ видъ, не заспавишъ думать, не разкроешь разумъ его преждевременно?— Такимъ образомъ, какъ скоро могъ здѣлаться полезнымъ, я всѣми силами старался не быть безъ дѣла; что хо-

— 209 —

дилъ по подлѣсью и сбиралъ сухія сучья; то
слѣдуя за жнецами подбиралъ колосья, ко-
торые они роняли; — а приходя домой
чрезвычайно радовался, что доставлялъ
это хотя слабое вспоможеніе нашей бѣдно-
сви. Я почиталъ себя истинно щастливымъ,
когда примѣчалъ, что средshipа умножа-
ются отъ моего небольшаго труда. Такое
начало поощряло меня къ большему; а мать
и еще больше ободряла, платя за все это
ласками! —

„Въ вечеру, какъ мнѣ больше дѣлать было нечего, я садился подлѣ нея и занимался чтеніемъ, или письмомъ, или другой какой-нибудь наукою. „ Старайся, Юстинъ, старайся какъ можно скорѣе учиться, говорила она; пошому что ты будешь учить въ свою очередь сестру твою.,, Я и дѣлалъ это въ самомъ дѣлѣ; — былъ Юліюшкинымъ учителемъ съ того самаго времяни, какъ она смала знать А. и Б. — и продолжаю до сихъ поръ.

„Я уже имѣлъ честь говорить вамъ, что мать моя получила воспитаніе отмѣинное отъ этого, какое дають деревен-

6

— 210 —

скимъ жишелямъ; она хотѣла, чтобъ и мы
наслаждались тѣмъ; же благомъ: естьли я
не могу оставить имъ досташка, — пустъ
они покрайней мѣрѣ умѣютъ жить съ че-
стію между людьми — въшь что повто-
ряла она часто. Такимъ образомъ, хотя
мы одѣшь были всегда также, какъ всѣ
кресѣьяне — и хотя въ деревнѣ не было
семейства и дровосѣковъ бѣднѣе нашего:
однакожь мы отличались нашею учтиво-
стію, нашимъ умѣньемъ говорить; и мать
моя своимъ поведеніемъ, своими разсуж-
деніями приобрѣтала себѣ всеобщее ува-
женіе: съ нами обходились всѣ почши, какъ
будшо бы мы были богатые.

, Мы были бѣдны; но не были нещаст-
ны. Мать моя говорила:,, когда кто тру-
дился, и ни зачшо не можемъ себя уко-
рать; шошь долженъ благословлять Бога
и Єсть съ радосшію кусокъ хлѣба, көшө-
рый Онъ благоволишь низпослашь,, Что
мы и дѣлали; и естьли бы моя машь мог-
ла забыть, отца нашего столъ много ею
любимаго, — то мы бы ни очемъ больше
не печалились. Мы подросли — и я суще-
сявенно началъ дѣлашься полезнымъ; на-

— 211 —

ши пособія умножались, а бѣдності удалялась отъ нашего жилища. Мы разполагали; — но Богъ опредѣляемъ; и часто, какъ говорила мать моя, посмѣнается человѣческимъ разпоряженіямъ. Да будетъ Его святая воля! —

„Въ это время пришла горестная вѣстъ о нашемъ ощѣ: онъ на одномъ сраженіи такъ опасно былъ раненъ, что положили умереть ему; прибавляли къ моимъ, что онъ показывалъ величайшую скорбь — не имѣя возможности примириться прежде смерти съ своей женою и обнять дѣшей. Машь моя — у ней было самое нѣжное сердце! — тошчасъ намъ сказала:„ дѣши мои! послѣдній часъ отца вашего пришоль — исполнимъ долгъ свой: пойдемъ усладить своимъ присутствіемъ, своими попеченіями сей страшный часъ. Эта жертва безъ сомнѣнія изbezщить наши средства; но Богъ намъ поможетъ. Мы послѣ опять примемся за работу и не будемъ имѣть горестнаго воспоминанія, — что оставили умереть въ оччаяніи того, кто ожидалъ молько нашего упѣшенія.„ —

*2

— 212 —

Мы съ Юлією въ одинъ голосъ повторили: пойдемъ утѣшить отца нашего! —

„Сборы у насъ не были долги; мы продали почти всё, что имѣли и пустились въ дорогу. Сто миль надлежало пройти намъ, — и конечно долженствовало быть моль священное побужденіе, чтобы рѣшиться на такое пущешествіе да еще и пѣшкомъ: достапокъ не позволялъ намъ иначе. Мать наша имѣла мужество; мы опъ неё не отставали, — и случалось намъ сперва помадаться на извощиковъ, довольно человѣколюбивыхъ, кои позволяли намъ садиться на ихъ повозки, доставляя шьмь величайшее одолженіе — особливо для маленькой Юліи. Пять дней уже мы были въ сей дальней дорогѣ и надѣялись, что Богъ благоволить намъ прибыть ко времяни — обнять отца своего, принять его благословеніе и ласки. Но къ нещастію машь моя съ нѣкомораго времяни была не очень здорова; а на серединѣ дороги шакъ ей здѣлалось худо, что мы принуждены были остановиться въ одной деревни. Машушка думала покоемъ на нѣ сколько дней, поправившіе свое здоровье;

— 213 —

но на другой же день болѣзнь оказалась
и продолжительною и опасною. Мы слы-
шали мнѣніе всякаго вокругъ насъ: наша
бѣдность наводила уже заботу нашимъ
хозяевамъ; а потому и не принуждали се-
бя столько, чтобы не проговорить ниче-
го могущаго привести насъ въ уныніе.

„Услышавъ худыя предсказанія о по-
ложеніи моей матери я былъ внѣ себя, —
бѣгалъ во кругъ дома и ревѣлъ омчаянно;
умолялъ небо, — умолялъ даже людей
отъ безпредѣльной горести. Юлія так-
же плакала; но, будучи осторожнѣе,
не рыдала громко и даже мнѣ напоминала,
что наши вопли, дошедши до слуха ма-
тушки, разтерзаютъ еще больше сердце
я. Увы! она и то уже чрезмѣрно стра-
дала и страданія самыя ужасныя произхо-
дили не отъ болѣзни, а отъ мысли —
что оставляешь насъ въ мірѣ однихъ, въ
нашъ возрастъ, въ странѣ, гдѣ намъ ни-
что незнакомъ! Представленія Юліи
заглушали мою горесть; я выдумывалъ
средства — пособить моей матери. Мнѣ
сказали, что въ деревнѣ есть лѣкарь и я
побѣжалъ къ нему.„ Спасище нашу мать,„

— 214 —

сказалъ я упавши ему въ ноги, — и всё, что мы ни имѣемъ, будетъ вамъ за то награда.,, Онъ улыбнулся на мое об:іе: конечно платье на мнѣ разтолковало ему, что это всё, что и имѣемъ не слишкомъ здѣлаешь его богатымъ! Одна-кожъ онъ пошоль со мною, посмотрѣлъ больную, сказалъ ей три или четыре слова, покачалъ головою, приказалъ кой-какія лѣкарства съ видомъ очень тем-нымъ, ушоль, — и больше не бывалъ.

„Видъ, какъ онъ покачалъ головою, меня сразуль: я догадался, что нѣшь уже ни какой надежды и — слезы у меня policy; я не имѣлъ силы удержать ихъ да-же при моей бѣдной матери. Она меня увидѣла и всё узнала, что происходитъ въ моемъ сердцѣ.,, — Подойди ко мнѣ, Юстинъ, — сказала она; приближся и ты, милая Юлія. Вотъ чѣмъ оканчивает-ся всё, мои дѣши!... Я должна умереть и, въ эти послѣднія минути, бышь мерзаема незнаніемъ, — что съ вами столь малыми станется въ странѣ, гдѣ ни кто не ироспрещать руки къ вамъ?... Куда вы пойдете, мои малыя бѣдняжки? Вы

— 215 —

теперь за 50 миль отъ деревни, гдѣ по-
дились и гдѣ ничего вамъ не осталось; —
такіяже 50 миль надобно пройти вамъ
и притти туда, гдѣ, можетъ быть, дав-
но уже нѣтъ отца вашего на свѣтѣ. Ку-
дажъ вы пойдете?... Ахъ! да помилуешь
вась Богъ: ибо скоро Онъ одинъ шолько
вамъ останется прибѣжищемъ!...

„Окончивъ слова сіи она горько плака-
ла и долго немогла говорить. Рыданія наши
обратили её къ намъ и она сказала: „ниче-
го не оставляю вамъ, мои дѣти; но я на-
учила васъ любить другъ друга — и
вотъ всё ваше наслѣдство! Помогай же
одинъ другому на пути жизни; это къ
тебѣ особенно относится Юстинъ, — ты
побольше; будь защитникомъ сестры тво-
ей; — и естьли хочешь выполнить весь
долгъ свой, коему я тебя научила, — кля-
нись мнѣ, что ты никогда не покинешь
этой бѣдной малютки, или что по край-
ней мѣрѣ всѣ твой употребишь къ тому
силы. — Эпо умножило наши слезы и
всхлипыванія не одинъ разъ прерывали
мой голосъ, когда я произносилъ клянч-
ву — не покидать сестры своей.

— 216 —

„Безъ сомнѣнія машь моя видѣла, что я искрененъ и рѣшился совершенно исполнить свои обещанія; потому что съ сихъ поръ она казалась спокойнѣе ...,“

Но я долженъ извиниться передъ мыми, сударь, прервавши свои приключенія, сказалъ Юстинъ; поелику разказываю то, что ни мало не занимаетъ васъ. Я щастливъ, когда говорю о моей матери; — то воображаю, что и вамъ нравится разговоръ сей. Притомъ же это заставляемъ плакать Юлію, какъ будто бы это было въ тотъ день, когда наша машь обняла насъ впослѣдніе. Просите, сударь, ей; ибо вы видите; — она еще дитя.

Говоря такимъ образомъ онъ самъ утиралъ слезы, кои противъ воли вырывались у него. Онъ хотѣлъ казаться твердымъ предъ постороннимъ человѣкомъ, — и не былъ для сего нечувствительнымъ. Г. де Бомонъ не одинъ разъ то же утиралъ свои слезы и легко угадываль тайныя движенія его сердца, — отчасу лучше думалъ о семъ молодомъ человѣкѣ и видѣль, что гордость и чувствительность

— 217 —

были въ немъ равны. Онъ убѣждалъ его продолжать свою повѣсть и, не опасаясь, говорить всё, что ему понравился самому.

„Въ такомъ случаѣ, сударь, — опять началъ Юстинъ, — я буду пользоваться вашею благосклонностію по моему произволу; а ты, милая Юлія, проходись немного здѣсь въ окресшности, покуда этому Господину будетъ угодно меня слушать: прогулка развеселить тебя. — О, я знаю, что ты хочешь сказать, прервала Юлія; но здѣлай милоссть оставь меня, — обѣщаюсь право болѣе не платить. — Ну-инъ останься; мы къ го-рестямъ и то уже привыкли! ...

„И такъ—я разказывалъ вамъ сударь, о послѣднихъ минупахъ моей манeri. Сказавши одинъ разъ, что ей приходить умереть, — она о другомъ ни о чемъ уже болѣе не говорила; но это составляло для насъ превосходные уроки, кои забывать намъ никогда не должно. О! эти уроки сильно насъ тронули и, слава Богу! мы ничего изъ нихъ не позабыли: намъ всё еще кажется, будто мы видимъ нашу мать разпросшертую на смершномъ одрѣ,

7

— 218 —

сбирающую послѣднія силы и научающую
насъ добродѣшельной жизни. Мы были бы
самыя негодныя твари, естьли бы такое
воспоминаніе могло вышти изъ нашей па-
мяти, изгладиться въ нашемъ сердцѣ! —

„Четыре дни прошли въ семъ горе-
стномъ положеніи; въ пятый мать наша
почувствовала, что пришелъ уже ко-
нецъ ея: она едва могла дышать и го-
ворила съ великою трудностію. — Ну,
Юстинъ,— сказала мнѣ положивши свою
охладѣвшую руку на мою, — я совѣ-
товала шебѣ быть честнымъ человѣ-
комъ и мы объщался; чрезъ нѣсколько ми-
нушъ меня не будетъ болѣе: не забудь,
дитя мое, заплатить за всё, что на насъ
здѣсь издержали, — это будетъ первый
опытъ твоей честности. Знаю, что остав-
ляю тебѣ очень мало; но бѣдность не
даемъ права — позабывать долгъ нашъ.
Отдай даже послѣдній кусокъ хлѣба, ко-
торый будетъ въ рукахъ твоихъ,— есть-
ли ничего не будетъ у тебя больше. Обѣ-
щаешь ли ты мнѣ это, сынъ мой? —
Обѣщаю, матушка,— опвѣчалъ я. — Ну
когда шакъ; шо я умираю нѣсколько спо-

— 219 —

койнѣе, — сказала опяшь она. Пошомъ нѣ-
сколько времяни молчала и видно было въ
ней сильное страданіе. Она попросила
пить, — я бросился подать ей; но рука ея,
ища стакана, упала въ изнеможеніи, гла-
за помушились; она произнесла нѣсколько
словъ, коихъ мы не могли разслушать.
Наконецъ, здѣлавъ усиліе, сказала доволь-
но внятно: обнимитесь, мои дѣти! обни-
митесь еще разъ прежде смерти моей... —
Мы обнялись съ сестрицею, потомъ обер-
нулись къ ней, — и, — о Боже мой! гла-
за ея остановились, ротъ полуотверстъ...
и мы не имѣли уже больше машери! —
Нѣтъ! . . . Она уже больше не суще-
ствовала! . . . .

(Продолженіе впередь).

*2

— 220 —

СТИХОТВОРЕНІЯ

Псаломъ 43й.

Боже, ушпла нашима слышахомъ.

Мы слышимъ нашими ушами, —
Опцы повѣдаюшъ то намъ,
Какими, Боже, Ты дѣлами
Явилъ себя своимъ сынамъ, —
Во дни и ихъ самихъ,
Во дни и предковъ ихъ.

Ты самъ всемощною рукою
Тебя не чпущій родъ изгналъ;
Ты самъ сынамъ своимъ десною
Въ наслѣдье мѣсто показалъ; —
Всѣ роды истребилъ
И ихъ мамъ водворилъ.

Не собственнымъ мечемъ достигли
Они наслѣдственной земли;
Не мышцею своей воздвигли
Трофей; — Тобою обрѣли:
Ты далъ имъ крѣпость силъ,
Ты благоссть имъ явилъ!

— 221 —

Ты Царь мой — Богъ въ благихъ
обильный!

Спаси Іаковлихъ сыновъ. —
Тобой единымъ ставши сильны
Мы поженемъ своихъ враговъ,
И именемъ Твоимъ
Противныхъ нобѣдимъ!

Я не на лукъ мой уповаю, —
И не спасетъ меня мой мечь:
Въ Тебѣ всю крѣпость полагаю;
Ты силенъ отъ враговъ сберечь!
Тобой стажавши честь,
Речемъ: Се Богъ нашъ есть!

Теперь Ты, Боже, насъ отринуль (*)
И предаль всѣмъ народамъ въ срамъ;
Сыновъ своихъ, какъ чуждыхъ, кинуль, —
Не спутствуешь во браняхъ намъ:
Мы предъ своимъ врагомъ
Назадъ бѣжимъ съ спыдомъ.

(*) Руской Поэтъ раздѣлялъ чувства свои съ Пѣснѣ-
пѣвцемъ Израилевымъ при одинаковыхъ-
тельствахъ: Псаломъ сей писанъ во время брани
Израиля съ Иноплеменными языками; переведенъ
на Русской языкъ 1812 въ Сентябрѣ мѣсяцѣ. Прим.
Издат.

— 222 —

А тамъ элодѣй нашъ полновластный
Изъ нашихъ грабитъ всё домовъ; —
И мы, какъ агницы безгласны,
Тобой даны на снѣдь волковъ!

Лишась жилищъ своихъ
У чуждыхъ ищемъ ихъ!!—

Безъ всякаго себѣ стяжанья
Ты чуждымъ предалъ свой народъ;
Состѣдамъ далъ насъ въ поруганье;
Въ посмѣшице — Іаковль родъ, —
Всѣмъ въ срамоту и студъ,
Что окрестъ насъ живутъ.

У всѣхъ Ты въ примчу насъ поставилъ,
У всѣхъ въ презрѣнье положилъ;
Въ безчестіи меня оставилъ,
Слыдомъ лице мое покрылъ
Предъ злымъ клевешникомъ,
Предъ вражіемъ лицомъ.

Все то изполнилось надъ нами; —
Но не забыли мы Тебя:
Къ Тебѣ привержены сердцами,
Хранимъ свидѣнія Твоя, —
И жизнь свою ведемъ
Твоимъ свяшымъ пушемъ.

— 224 —

Къ И. И. Д — ву.

(Писано во время вторженія французовъ
въ Россію, Октября 1812)

О ты, кошорый шамъ живешь,
Куда стремлюсь я лишь душою!

Почто такъ долго не найдешь

Часа бесѣдовашь со мною? (*)

Иль въ той же зонѣ дружбы жаръ

Не шошь же вѣчно пребываетъ?

Иль другъ о другѣ забываемъ? —

О! не забудь хоть шѣхъ минутъ,
Кошоры я дѣлилъ съ шобою:

Какъ вѣдань, что они придумь

Опять съ щасшливой къ намъ судьбою? —

А вспоминанье прежнихъ благъ

И въ шомъ улыбку производишь,

Кто жизнь элощастную проводишь. —

Быть можешь, что война всю кровь
Палишь швою — и застужаемъ;

Быть можешь къ ощечеству любовь

Въ тебѣ всѣ чувства заглушаетъ; —

Быть можешь шы, какъ Славянинъ,

(*) Въ two время Д — въ жилъ на родимой сторонѣ
бочинишеля, ошъ нея удалениаго.

— 225 —

Кипишъ противъ злодѣйской силы: —
Тогда — забудь меня, мой милый!

Тогда . . . и чья Россійска грудь
Не рвется ошь убійствъ тирана, —
Какъ шрупами устлалъ онъ путь
Отъ стѣнъ Москвы до Океана; —
Какъ сей престольный, славный градъ
Изрышь имъ, взорванъ и дымится,
Какъ все въ немъ спонетъ и крушится? —

Тогда — лети подъ знамена,
Надъ коими орелъ летаетъ;
И смершь того — какъ жизнь — красна,
Кто за Россію умираетъ:
Она за нашъ воюецъ миръ; —
Презрѣнень лавръ, гнусна корона,
Кто нашей жаждецъ крови, спона!! —

Пусть, пусь пы тамъ и смершь
найдешь —
Падешь любви къ отчизнѣ жертва;
Пусть даже имя погребешь
Свое подъ прахомъ плѣла мершва: —
Но меньшель мы трехъ сотъ Спартанъ
И безымянные могилы
Слезами чпимъ у Термопилы? —

А еспьлибъ вихремъ лишъ честей
Твой духъ ко брани порывался;

— 226 —

Тогда бь — добру пы былъ элодѣй

И другомъ не имяновался! —

Что за проклята честь — лить кровь?

Что за чудовищно мечтанье —

Цѣль жизни ставить въ воеваньѣ ? —

Для мира и возможныхъ благъ

На свѣтъ сей человѣкъ родится, —

И пошь лишъ въ вѣчныхъ тѣхъ странахъ
Благими вѣчно насладится,

Кто въ жизни сей отдасть отчетъ :

Какъ быть лишъ добрымъ онъ учился,

Какъ всѣхъ любить по вѣрѣ тщился.

Минуты сладкія прошли,

Какъ жить такъ вмѣстѣ мы учились !

И сколько зрѣлищъ на земли

Съ разлуки нашей премѣнились ! —

Быть можешь суждено и намъ

Тамъ, гдѣ все въ вѣчность претворится, —

Лишъ тамъ опять соединиться.

Чего нельзя перемѣнить;

Одно терпѣнье то смягчаемъ.

Безъ горести — нельзя прожить:

Она — намъ радость улучшаемъ.

Примѣровь тьмы, что одному

Въ покой — щастье не дается;

Другой — при щастьѣ сердцемъ рвется.

— 229 —

# Пѣснь Юспфа въ неволѣ.

(Извѣ Битобѣ).

Мнѣль цвѣтами украшать себя?
Мнѣли пѣсни пѣть веселыя?
Мнѣль моей рукой дрожащею
Строить лиру сладкогласную? —
Звуки радостные, громкіе
Для нещастныхъ не родилися!
Въ споронѣ родной — возлюбленной
Эхо, часто ты ихъ слышало
И съ весельемъ отзывалося...
Но на семъ пустынномъ берегѣ
Что мнѣ пѣть? И кто послушаетъ
Пѣснь веселую нещастнаго?
Стануль славишь нѣжность дѣтскую,
Иль любви утѣхи сладкія? —

Имена священны, милах,
Скорбѣ лищъ мрачну пробуждаете!
Стануль пѣть природы прелести, —
Чистыя струи журчащія,
Тѣнь, цвѣтки, прохладу лѣтнюю? —
Все лишилось красоты своей
Для меня осиротѣвшаго,
И лишь можетъ быть свидѣтелемъ
Пѣснь на вѣкъ увядшаго...—

— 231 —

Берега его попталъ.

Ахъ, теперь не потъ я сталь! —
Гдѣ бывало, въ часъ полдневной,
Я подъ сѣнью древъ лежу;
Тамъ съ главой на грудь склоненной
Я въ москѣ теперь брожу. —

Жаль, мой другъ, зачѣмь не вѣчно
То спокойствіе сердечно
Насъ хранитъ отъ жизни бѣдъ;

Лишъ взроспемъ — его ужъ нѣтъ!

Вспомнимъ нашу юность вмѣстѣ, —
Вѣдь младенцемъ всякъ бывалъ
И герой грядущій къ чести

Въ колыбели также спалъ: —
Чуть, бывало, на востокѣ
Встанемъ солнце и въ потокѣ

Золотымъ блеснетъ лучомъ;

Я прощаюся ео сномъ:
Сь посѣдѣвшею главою
Старый, вѣрный мой слуга,
Осторожною рукою

Пробудивъ меня слегка,

Говоритъ мнѣ рѣчью смѣлой:
Вспань, родной, — вѣдь свѣтъ ужъ бѣлой,
И въ постѣлѣ ты одинъ,

Какъ роскошный господинъ.

— 232 —

Я, сквозь сонъ его внимая,
Все лѣнился и лежаль;
Лишъ глазёнки протирая
Дать заснушь мнѣ умоляль; —
Но старикъ ногой сердито
Застучитъ — и все забыло —
Я въ минуту былъ гошовъ,
И летѣлъ къ ушѣхамъ вновь. —
Часто добрые сосѣды
Сьѣдушся бывало къ намъ,
И, какъ вспомнятъ юность дѣды,
Тутъ меня зовутъ къ гостямъ:
При гостяхъ стою учтиво; —
Лишъ за дверь, мамъ вдругъ ретиво,
На бокъ голову склоня,
Представляю я коня.
Иногда прошу я няньку,
Въ скучны зимни вечера,
Разсказать старинну сказку
Мнѣ про люшаго Царя:
Какъ онъ дочь свою Всемилу
Въ цвѣтѣ лѣтѣ вогналъ въ могилу; —
Другъ твой слушаль — и не разъ
Слезы лилѣ рѣкой изъ глазъ. —
Гдѣ то время дорогое,
Гдѣ тошь юный вѣкъ искашь?

— 234 —

ХАРЬКОВСКІЯ ЗАПИСКИ.

Рѣчь,

Произнесенная въ первомъ собраніи Харьковскаго Библейскаго Общества однимъ изъ Вице-Президентовъ онаго, Г. Предводителемъ Гудернскимъ Слободско-Украинскаго Дворянскага А. О. Кбиткою.

Имѣя щастіе третье трехлѣтіе предсѣдательствовать въ знаменипомъ сословіи Слободско-Украинскаго Дворянскага,— я былъ удостоенъ отъ Васъ, Мм. Гг.! чести быть избраннымъ также и въ предсѣдатели нашихъ Обществъ Благотворенія и Филотехническаго. Теперь, въ довереніе Вашихъ ко мнѣ милостей, избрали Вы меня Вице-Президентомъ и въ нашемъ Отдѣленіи Россійскаго-Библейскаго Общества.

Я не могу достойно возблагодарить Васъ, немогу въ полной силѣ выразить тѣхъ признательныхъ чувствованій, которыя довѣренность Ваша и благоразположеніе возбуждаютъ въ душѣ моей! — Слабымъ только знакомъ сей признательности будешь — мое неупоминное спремленіе удов-

— 235 —

летворить ожиданію Вашему и самое сильное желаніе — дѣйствовать всегда для чести и пользы всего нашего Сословія.

Съ сею-то честію, съ сею нашею пользовою не разрывно соединено и учреждаемое нами теперь Библейское Общество. При первомъ воззрѣніи оно, можемъ быть, не представляемъ всей своей пользовы въ испинномъ ея видѣ; но по пещательномъ разсмотрѣніи, судя безпристрастно, не будемъ ли мы удостовѣрены, — что Религія, кромѣ блаженства нашего въ вѣчности, сосшавляемъ гражданское наше благосостояніе и есть потъ якорь, на котором утверждаются всѣ законы, всѣ учрежденія человѣческія средь бурныхъ перемѣнъ политическаго міра? — Будемъ неоспоримо: — ибо въ глазахъ нашихъ совершилось спасеніе Европы; а при чьей помощи Россія любезное наше Отечество не только устояла противу безчисленныхъ силъ врага на неё нахлынувшаго, врага обуявшаго въ злоумствованіи лжефилософовъ, — не только отразила его — изтребила; но и спасла народъ Французской ночти неиз

*2

— 236 —

цѣльно зараженный ядомъ злочестія; — при чьей, говорю, помощи, какъ не Религіи? — Не ею ли руководимъ благословенный нашъ МОНАРХЪ явилъ высокій примѣръ упованія на благость Божію, — примѣръ единственный, коего послѣдствія были столь спасительны, столь славны для насъ? —

И такъ станемъ благословлять вѣру всегда намъ благодѣщую; сохранимъ ея чисту и непорочну — какъ получили ощѣ обцовъ своихъ; передадимъ ея таковою же дѣтямъ нашимъ, потомкамъ нашимъ. Станемъ разпространять ея ученіе; дадимъ способы насладиться чтеніемъ слесарь Божественнаго Учителя тѣмъ изъ нашихъ соотечественниковъ, кои лишены были сего: — и такимъ образомъ исполнимъ въ纯ности долгъ сыновъ Вѣры и Отечества.

Россія быстрымъ шагомъ стремясь достигнуть того просвѣщенія, какое полагала существующимъ она въ областяхъ чужеземныхъ — поручила воспитаніе своего юношества иностранцамъ. Наставники сіи, заразившись ядомъ безвѣрія въ

— 237 —

легкомысленномъ еще и суемудромъ отечествѣ своемъ, — не основывали, по примѣру предковъ нашихъ, воспитанія на вѣрѣ и удалили отъ юношей всякое познаніе объ оной. Отъ того, къ сожалѣнію, часто видимъ между нами въ обоихъ полахъ людей, которые — не зная священнаго Евангелія — знаютъ наизуспѣ цѣлыя мѣста изъ чужеземныхъ писателей, — не имѣя ни малѣйшаго свѣденія о догматахъ своей вѣры — могутъ подробно разсказывать содержаніе всѣхъ извѣстнѣйшихъ ичостранныхъ романовь!! —

Источникъ сего заблужденія находится не въ сердцѣ нашегоъ юношества, одареннаго щедро всѣми способностями отъ природы — дабы превзойти прочихъ народовъ міра какъ въ нравственности, такъ и просвѣщеніи. Заблужденіе сіе легко можетъ быть изправлено перемѣною образа воспитанія, чему благодѣтельное наше Правительство положило уже начало.

Дѣйствіе свѣта — прогоняетъ и уничтожаетъ мракъ; ученіе Богочеловѣка— есть истинный свѣтъ для насъ. И когда священныя книги здѣлаются по прежнему

— 238 —

книгами учебными для юношества; по
вмѣстѣ съ познаніемъ Религіи равнодушіе
къ оной изчезнетъ: она будешь прави-
лѣмъ и основаніемъ всей нашей жизни;
отечеспівенные наши добродѣтели явят-
ся во всемъ своемъ блескѣ — и тогда ис-
полнится великая цѣль учрежденія Биб-
лейскаго Общества! — (*).

Харьковское Общество
Благотворенія.

*(Продолженіе.)*

Вскорѣ по открытіи Совѣта получено
было въ ономъ изъ Тобольска отъ Артил-
леріи Полковника Фонь — Креммера пред-
ставленіе; въ немъ изображено жало-
стное состояніе дѣвицъ Княжень Раті-
евыхъ — дочерей Предсѣдателя тамошней
Гражданской Палаты, которые съ смер-

(*) Издашелямъ остается полько прибавишь желаніе: чѣпобъ всѣ имѣли соль возвышенныя — благочестивыя мысли, — всѣ стремились привесчи ихъ въ исполненіе и — блаженствовали! —

["— 239 —", "тію родителей своихъ лишились приста-\nнища и пропитанія. Совѣтъ поспѣшилъ\nдоставить имъ пособіе, прося Г. Креммера\nувѣдомлять. что еще нужно будетъ для\nсихъ несчастныхъ. Между тѣмъ годовой\nотчетъ Совѣта напечатанъ былъ въ вѣдо-\nмостяхъ 1812 года; тамъ же помѣщена\nбыла и ставья о сихъ нещастныхъ Кня-\nжнахъ. Эпо было для нихъ новымъ благо-\nдѣяніемъ; ибо родственники, жившіе въ\nотдаленномъ отъ Тобольска краѣ, узнали\nо жалостномъ состояніи и доставили\nимъ все, что нужно было для ихъ безбѣд-\nной жизни. О семъ извѣстилъ Совѣтъ\nпотъ же великодушный предшатель\nза бѣдныхъ Г. Креммеръ и вмѣстѣ съ тѣмъ\nпредложилъ свои услуги Обществу, прин-\nимая на себя званіе Корреспондента его\nпо Тобольской Губерніи; припомъ пред-\nставилъ онъ и о желаніиѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣ

— 348 —

Идижъ, Каменскій, благъ дорогой,
Твоимъ щедротамъ нѣтъ препонъ!

Любимцевъ щастія — не много,
Страдальцевъ въ свѣтѣ — милліонъ!

Дѣли дни жизни благотворны,
Какъ нынѣ, вѣчно пополамъ:

Единъ — на помощь сиротамъ;

Другій — на пиршества отборны! . . .

Что наша жизнь? мгновенный цѣтъ!

Но мы божественною силой

Добра — жить можемъ за могилой,

Въ потомствѣ позднихъ аѣтъ!!—

*

Къ Валгію.

(Горац. кн. II. ода 9-я).

Non semper imbres nubibus huspidos etc.

Не все дожди изъ облакъ льются
Въ поля на колосистый плодъ;

Не все Каспійски волны бьются
Отъ премѣняемыхъ погодъ; —

Не круглый годъ, другъ Валгій, лѣдами
Вода Армянъ покрыта спишь; —

— 349 —

Иль дубъ Гарганскій гнетъ вѣтрами,
И съ ясеня валился листъ:

А пы все слезы льещъ, все пишешь
Стихи, — что Мистъ твой похищень;
Любовью въ вечеру лишъ дышешь
И въ утро, солнцемъ озарень! —

Но Несторъ не весь вѣкъ въ печали
По миломъ Антилохѣ жилъ;
Иль мать, отецъ, сестры рыдали
Не все, — какъ паль младый Троиль.

Престань и пы ропшать жалѣя; —
А лучше воспоемъ со мной
О новыхъ Августа трофеяхъ:
Что съ меньшею ужъ быстриной

Евфрашь и Нифашь протекають,
Къ побвдамъ вновь приобщены;
И что Гелоны разъѣжжають
Въ предѣлахъ, — кои имъ даны! —

Е. Филомаевскій

## Мосхова Идиллія.

Когда — средь шишины приятной, без
мятежной —
ПоверхносТЬ водъ едва зефиры шевелять;

— 350 —

Любуюсь моремъ я, смотря съ скалы при
брежной —

И музы милая тогда ужъ не маняшь;
И боязливый духъ мой бодростью жи-
вился,

Въ необозримую морскую даль стремится.
Когда же съ яростью дохнетъ свирѣпый
вѣтръ

И море закипитъ, подъявъ сѣдой хребетъ;
Объемлешь страхъ меня, невольно со-
дрогаюсь, —

Съ трепещущей душей отъ моря удаляюсь
Къ вамъ, рощи мирныя, обитель шишины, —
Жилища радостны прекрасныя весны!

Люблю безпечный доль и говоръ соснъ
зеленыхъ! —

Нещасшливъ, что живетъ морей средъ
треволненныхъ, —

Кому ладья есть — домъ, небесный сводъ —
покровъ,

Всегдашніе труды — рыбъ ненадежный
ловь!

А я подъ яворомъ возлягу сѣнноли-
сшымъ,

Склоню спокойно слухъ къ попокамъ пи-
химъ, чисшымъ, —

— 351 —

Текущимъ близъ него; ихъ сладокъ шумъ,
какъ онь
Склоняемъ пастуховъ въ невозмущенный
сонь!

Съ Греческаго П. Кунницкій.

## Петраркинъ Сонетъ.

In qual parte del cielo in quale idea etc.

Гдѣ образъ милой взятъ моей, — въ
какихъ странахъ?
Съ какого отлила природа идеала
Прелестное лице? — Такъ, имъ она желала
Явить намъ на землѣ, что можешь въ не-
бесахъ!

Какая Нимфа, гдѣ, — въ лѣсу, иль на
водахъ
Столѣе нѣжные власы по вѣтрю разпу-
скала?
Чья, чья душа добрѣй когда нибудь бы
вала?
Хоть каждый взглядъ ея — косы сѣкущей
махъ!

— 352 —

Тому и помечшать не можно о прекрасном,
Кто не видал еще моей любезной глазь,—
Ахъ, какъ поводитъ ихъ она въ огнѣ опа-
сномъ! —
Не знаешь онъ еще, какъ изцѣляешь насъ
И какъ язвитъ любовь въ усмѣшкѣ, вздо-
хѣ страстномъ,—
Коль въ слухъ ему ея рѣчь сладка не ли-
лась! —

Съ Италіян. Г—й.

Къ Друеу при разлукѣ.

(Г. С. П—ву).

Не долго съ тобой намъ бесѣдовать,
другъ мой.
Разлука, помедли два сердца разить!
Нещасшный! къ кому, ахъ, къ кому я при-
бѣгну?

Съ кѣмъ горе свое мнѣ дѣлить?
Недолго, мой милый... и въ шумну
столицу,
Какъ въ море водъ капля, опустился ты;
И чипо замѣнить мнѣ швою опкровенностъ,
Любезный, незлобный швой нравъ!

— 353 —

Ахъ, что замѣнипъ мнѣ невинныя шутки?

Ты ихъ безъ обиды другимъ разточалъ.

Ахъ, что замѣнипъ мнѣ твое посшоянство,
Полезны совѣшны твои ?

Почувствуй, чего я съ побою лишаюсь,—
Спокойствѣя духа, положизни моей !

Но будешь ли ими и ты наслаждаться,

Коль шамъ ты забудешь меня?—

Вотъ скоро воскреснешь съ весною
природа;

Но мнѣ уже болѣ не рвать ея розъ:

Сорву незабудку — и съ сердцемъ унылымъ
Лишь слезы домой побреду.

Прости не забвенный, и помни о другѣ.

Пусть щасшьемъ мы розны, — но сердцемъ
одни;

Хать, правда, удѣль мой — грустишь и
помиться—

А ты веселиться рожденъ.

Будь щастливъ; но помни, что есть
и нещастны.

Щади ихъ, о другъ мой, будь ласковъ ко
всѣмъ;

Люби для меня ихъ — лишь симъ ты
разлуку

Несносную мнѣ облегчишь.

Райдаровскій.

— 354 —

П. Г. Т — ву.

(При доставленіи ему прекраснаго Стихо-
творенія Г. Жуковскаго: Пъецъ во ста-
нѣ Русскихъ вопновъ.)

Умолкъ повсюду бранный громъ,
Ликъ солнца прояснился; —
Съ веселымъ, блещущимъ челомъ
Миръ кроткій къ намъ спустился.

Подъ скиптромъ добраго ЦАРЯ,
Предтеча дней блаженныхъ,
Явилась тишины заря

По бурях укрощенныхъ.
Низвергся, паль Наполеонъ;
Европа опдохнула;
Умолкъ вездѣ нещасныхъ спонъ
И радостъ воспрянула!

*
Но подвигъ добресныхъ вождей —

Россійскія ограды —
Вѣкъ будетъ жить въ сердахъ людей,
И окажутъ поздни чады,

Изъ рода въ родъ, изъ вѣка въ вѣкъ:

,,Хвала пипомцамъ славы!

,,Ихъ острый мечъ нашъ плѣнь разсѣкъ.

,,Они лишь въ бой кровавый

— 355 —

„Рѣкой на встрѣчу пошекли
„Врагу, изчадью злобы, —
„И рабство прочь съ лица земли,
„И злость сокрылась въ гробы!

*

Другъ сердца! и твоя рука
Враговъ разила въ брани:
Ты удостоился вѣнка
Заслугамъ должной дани.

Покойся послѣ грозныхъ бурь
Въ объятіяхъ подруги!

Да вѣчно чистая лазурь
Твои, твоей супруги

Шастливы осѣняетъ дни;
Да радости земныя

Во весь вашъ вѣкъ несущъ одни
Съ собой часы злашые.

*

А я въ вашъ сельскій, мирный кровъ —
Жилище ласкъ привѣша,
Несу стихи, — плоды трудовъ
Любимаго Поэма.

О естъьлибъ я, какъ онъ, владѣлъ
Симъ даромъ благодатнымъ, —

На лирѣбъ звучной возгрѣмѣлъ
Царю вождямъ и рашнымъ!

— 357 —

ЭПИГРАММЫ.

1.

Миршиль, цѣлуя нѣжну Хлою,
Сказалъ: какъ щастливъ я тобою!
Ни кѣмъ тякъ страстень не бываль! —
Обманщикъ! Флора вдругъ вскричала,
Копора въ рощицѣ гуляла, —
Меня ты въ томъ же увѣрялъ! —

2.

„Тотъ бѣдень, говорятъ, въ семъ мірѣ,—
Кто здѣсь живетъ не для друзей.”
Держась системы сей,
Клеонъ женился на Эльвирѣ.

3.

„Вошь здѣсь, брамъ, есть и ты!“ Прав-
динъ сказалъ Болтаю,
Держа какой-то онъ печашный листъ въ
рукахъ;

• „Да гдѣ? А! знаю, знаю:
Смотрѣть стамью О дуракахъ.

Егоръ Акимовъ.

Полтсаа.

— 558 —

V. ХАРЬКОВСКІЯ ЗАПИСКИ.

(Продолженіе).

Многіе помѣщики здѣшней и сосѣд-
ственныхъ Губерній относятся къ намъ,
желая имѣть обстоятельное свѣдѣніе объ
Институтѣ для воспитанія дѣвицъ здѣсь
основанномъ: какіе преподаются въ немъ
науки и на какомъ положеніи принимаю-
ся тамъ пансіонерки? — Для сего мы по-
мѣщаемъ содержаніе Успава Институ-
скаго, которой скоро выдѣмъ изъ печати.

I. Институтъ сей учрежденъ для во-
спитанія дѣвицъ, изъ благородныхъ фа-
милій, побѣдности своей лишенныхъ спо-
собовъ къ полученію образованія прилич-
наго ихъ званію. 20 таковыхъ дѣвицъ
содержамъся на всемъ иждивеніи Общества
Благотворенія до замужества ихъ, — или,
по полученіи достаточнаго образованія,
до выпуска въ домы богатыхъ помѣщи-
ковъ для обученія дочерей ихъ.

— 359 —

## II. Всѣ главныя разпоряженія въ ономъ дѣлаються Совѣтомъ Общества; а управленіе Института въ частности зависимъ непосредственно отъ Главной Начальницы избираемой Обществомъ, которая также есть и Члень Совѣта. Она получаетъ сумму на содержаніе Института, распоряжаетъ ею по штату и что останется отъ оной, по окончаніи года взносить въ Совѣтъ. Определеніе и увольненіе чиновъ внутри Института дѣлается Совѣтомъ по ея представленію.

## III. При приемѣ дѣвицъ преимущественно обращается вниманіе на бѣдность; для чего должно быть удостовѣреніе отъ Корреспондента Общества, или Предводителя Дворянства тоѣо уѣзда, ошкуда дѣвица; также и свидѣтельство Доктора о здоровомъ ея сложеніи. Представляемая дѣвица должна быть не моложе 7 и не старѣе 12 лѣшъ отъ роду. Есть ли бы случилось — что таковая вовспитанница оказалась лишенною понятій и дарованій отъ природы; то — дабы не тратишь напрасно содержанія и усилій къ ея образованію — она, по совершенномъ

— 360 —

въ томъ удостовѣреніи, возвращается обратно къ поручившимъ ее.

IV. Чтобъ сіе заведеніе здѣлать болѣе общественнымъ, то принимаются въ оное и пансіонерки во всякое время года. Онѣ пользуются всѣмъ содержаніемъ и ученьемъ въ Институтѣ шакъ же, какъ и вовспитанницы Общества. Онѣ приносятъ съ собою бѣлье, платѣе зимнее и лѣтнее, обувь, постѣль, книги, карандаши и все потребное для ученья рукодѣльямъ; сверѣхъ сего серебряную ложку, ножи, шесть салфетокъ и проч. по разсмочрѣнію ихъ родителей — что все вписывается обстоятельно въ шнуровую книгу и при выходѣ пансіонерки изъ Института, возвращается ей прошивъ здѣланной записки. — За каждую пансіонерку плашится въ годъ двѣстѣ лять десять рублей, взнося деньги впередъ за треть, полгода и за весь годъ по условію; но всегда щитая годъ отъ 1 го Генваря. А пособу и начало сихъ третей будешь постоянно въ Генварѣ, Маіѣ и Сентябрѣ, на примѣръ: если бы пансіонерка вступала въ Институтъ въ Маршѣ мѣсяцѣ и родственники ея же-

— 361 —

лали платить по третямъ; въ такомъ
случаѣ взносятся деньги слѣдующіе по
ращому изъ 250 руб. до 1-го Маїя и такъ
же съ того числа до 1-го Сентября. По
сему же разположенію взносятся деньги
за полгода, или и за годъ. Пансіонерки
желающіе иметь при себѣ служанку, пла-
тятъ сверьхъ всего за содержаніе оной
50 руб.; а если захотятъ чтобъ она обу-
чалась и руководѣльямъ, прибавляютъ еще
70 руб. въ годъ.

За полупансіонерокъ, или дѣвицъ
пользующихся только ученьемъ, не назна-
чается постоянная цѣна; но опредѣляет-
ся особенно, смотря по состоянію каж-
дой. Желающаяжеь иметь кромѣ ученья и
обѣденный столъ, платить сверьхъ того
100 руб. въ годъ. Дѣвицамъ, коихъ сами
родители находятся въ бѣдности, Совѣтъ
получивъ въ томъ несомнишельное удо-
стовѣреніе, позволѣешь приходить въ Ин-
ститутъ для ученья безъ всякой плашы.

Примѣчаніе: Пансіонерки и полупан-
сіонерки могутъ быть и изъ купеческаго
званія, кромѣ мѣщанокъ и кресѣянокъ.

8

— 362 —

При опредѣленіи пансіонерки и полу-
пансіонерки, представляется свидѣтель-
ство о званіи ея родителей, удостовѣ-
реніе отъ доктора, что она не имѣетъ ни
какой вмутренней, ни прилипчивой болѣз-
ни и что оспа на ней была, или не была.

V. При обученіи дѣвицъ въ Инсти-
тутѣ, первое попеченіе состоитъ въ
шомъ, — дабы заблаговременно посѣять и
вкоренить въ сердца ихъ благоговѣніе къ
Вѣрѣ: то есть: безпрекословное почита-
ніе и из:: Христіанскаго благоче-
стія. Законъ Божій преподается духовною
особою, по ученію и нравственности из-
вѣстною въ городѣ; сей же самый настав-
никъ показываетъ имъ и общія должно-
сти человѣка, а въ особенности женскаго
пола во всѣхъ его отношеніяхъ. Устав-
ленныя правилами утренія и обыкно-
венные вечернія молитвы читаются оче-
редною дѣвицею всегда въ присутствіи
Смотрительницы, съ должнымъ благого-
вѣніемъ и строгимъ порядкомъ. Въ во-
скресные и праздничные дни дѣвицы бы-
ваютъ у обѣдни; въ дурную же погоду,

— 363 —

время службы занято изъяснением Евангелия имъ въ классѣ.

VI. Прочія науки преподаваемыя въ Институтѣ суть: Грамматическое знаніе Рускаго языка въ членіи и на письмѣ; Арифметика; нужныя свѣденія изъ Географіи; также Исторія: священная, Всеобщая Отечественная и Естественная; часть Риторики и Рисованье. — Сверхъ сего обучаются еще манцованью и музыкѣ *) За сіи послѣдніе предѣты пансіонерки плаштъ особо учителямъ: музыки

*) Кромѣ Гг. учителей сихъ искусствѣ, обучающихся въ воспитаннидѣ безъ платы, съ 1 Сентября 1915 года Г. Канатовъ, студентъ здѣшняго Университета, сынъ помѣщика Херсонской Губернія и — Г. Демьяненковъ, помѣщикъ Валковскаго уѣзда, предложили услуги свои обучать всѣхъ вообще дѣвицъ въ Институтѣ безъ всякой платы, — первой Св. Исторіи и Арифметикѣ, другой чисописанію. Да ушѣшатся родители сихъ молодыхъ людей узнавъ, — что они при оплично похвальномъ поведеніи своемъ, знанія свои и своебодное время — первѣйшую ихъ собственность — посвящаютъ на пользу ближнимъ. И вошь эпо безъ сомнѣнія суть плоды испиннаго просвѣщенія! —

*2

— 364 —

350 руб. танцованія 50 въ годъ. Ученые иностраннымъ языкамъ для пансіонерки предоставляете на волю ея родителей.

### VII. Бездѣйствіе въ домашней жизни и не охотность къ руководѣльямъ раждаютъ многія зла для женскаго пола; по чему въ свободные отъ наукъ часы дѣвицы въ Институтѣ обучаются всѣмъ женскимъ рукодѣліямъ, какъ-то: кроить, шить, вышивать разнымъ образомъ и вязать; сверхъ того домоуправленію. А что бы въ работѣ не было недостапка; то позволяется принимать оную со спороны, за цѣну начаемую отъ Главной Начальницы.

### VIII. Для большаго устройства и приобученія дѣвицъ къ порядку домоправлѣнія, — поручается отличнѣйшимъ въ ученіи и благонравіи храненіе книгъ; рисунковъ, вещей принадлежащихъ къ руководѣямъ, такъ равно платья, бѣлья и проч. и все это подъ главнымъ за ними наблюдаеміемъ. Смотрительницы. Сверхъ сего бываетъ всегда по Институту дежурная дѣвица по очереди, не выключая и Пансіонерокъ. Ея обязанность состоитъ въ наблюдении морядка внушри Ииституша по часамъ

— 365 —

хозяйственной, учебной и такъ же въ при-
смотрѣ за кухнею. На другой день она
должна подать записку о всемъ произхо-
дившемъ въ ея дежурство, дѣлая притомь
замѣчанія по своему разсужденію (*).

Неусыпно и строго наблюдается въ
Институтѣ, что бы воспитываящіяся
яламъ двицы не имѣли ни какого сноше-
нія и почти никакихъ разговоровъ съ слу-
жителями въ Институтѣ; но таковое за-
прещеніе производился съ величайшею
осторожностію и разсмотрѣніемъ,— дабы
не поселить въ нихъ унижающей человѣ-
чество мысли, что служители наши суть

(*) Примѣромъ ихъ искренности и добродушія мо-
жетъ служить слѣдующее: въ одной изъ тако-
выхъ записокъ между прочимъ, послѣ описанія
обѣдениаго стола, сказано было дежурною: —
„Обѣдъ сосниovalъ по обыкновенію изъ прехъ
„блюдъ: борщу, каши и жаркаго; но хорошо ли
„было кушанье изготовлено, или въ чемъ былъ
„недосшапокъ, — не могу здѣлашь своихъ замѣ-
„чаній; потому чѣпъ, за слабое знаніе урока, была
„я въ тотъ день безъ обѣда.,, Вообще сіи за-
писки омличаются точношію, желаніемъ вни-
кать во все и успѣшь въ правильномъ изложе-
ніи своихъ мыслей.

— 366 —

существа гораздо насъ низшія и не за-
служивающія нашего вниманія и участія.
Эю запрещеніе показывается имъ въ на-
стоящей его пользѣ; то есть: что онѣ,
отъ обращенія съ служителями, непри-
мѣтнымъ образомъ занимаютъ ихъ приемы
въ выговорѣ, въ поступкахъ; а сіи, по не
образованности служителей, весьма не
сходны съ обращеніемъ благовоспитанныхъ
людей; — и потому неприлично и непер-
пимо въ обществѣ, для котораго онѣ
приготовляются; — пришомъ, служители
наши отъ вольнаго съ ними обращенія,
перяють къ намъ уваженіе, дѣлаются
непослушными, заставляютъ насъ иногда
выпли изъ мерпѣнія и раздражаютъ насъ
противъ себя.

IX. Кромѣ ежемѣсячныхъ испытаній
въ успѣхахъ воспитывающихся дѣвицъ,
бываю публичные въ изходѣ Юня мѣ-
сяца, на основаніи Устава учебныхъ за-
веденій. Оказавшимъ хорошіе успѣхи въ
ученіи и отличившимся въ благонравіи,
раздаются при моржественномъ Собра-
ніи Общества, бывающемъ въ Августѣ
мѣсяцѣ, установленные серебряные зна-

— 367 —

ки отличия за припѣжность, книги, рисунки, похвальные листы — и проч.

Х. Приготовляемая для дѣвицъ пища всегда бываетъ здорова и досташочна для всѣхъ; почему ничто изъ съѣстнаго не отпускается прежде, нежели будетъ одобрено Смотришельницею и при ней журною; дни постные всѣ строго наблюдаются. Смотришельница всегда бываетъ за столомъ и наблюдаетъ, — что бы всѣ дѣвицы во время стола сидѣли смирно, пристойно кушали и ни о чемъ тихо межъ собою не разговаривали, но въ слухъ, — дабы всякая рѣчь ихъ была ей слышима и вообще наблюдаема учтивость, благопристойность.

ХІ. Что бы воспитаніе дѣвицъ всегда съ надлежащимъ порядкомъ произходило и отнюдь ни чемъ не было прерываемо; то для сего родители и родственники дѣвицъ въ учебные дни не могутъ имѣть съ ними свиданія, кромѣ воскресныхъ и праздничныхъ дней и то въ присуществіи Смотришельницы. Впрочемъ, членамъ полько Совѣта, учителямъ, священнику, доктору и проѣзжающимъ знамнымъ особамъ

— 368 —

позволяется входъ въ Институтъ; прочіе
всѣ должны для сего имѣть билетъ опъя
главной начальницы.

XII. Для случающихся въ Институ-
тѣ больныхъ дѣвицъ, назначены особливые
комнаты; а присмoшръ за ними пору-
чается одной изъ старшихъ воспитан-
ницъ, дабы приучить ихъ къ состраданію
и Евангельской добродѣтіи — помощи
болящимъ.

ХІІІ. Когда воспитанница выдается
замужъ, — Совѣшъ обращаетъ вниманіе на
состояніе, нравственность и положеніе
дѣль желающего взать ее за себя. Въ при-
даное за нею, кромѣ положеннаго платья,
бѣлья и проч: выдаешь денежное награж-
деніе, смотря по способамъ къ тому.
При отпускѣ изъ Института выдано ей
будешь отъ Совѣта свидѣшельство, предъ-
являя которое можешь она прибѣгать въ
нещасныхъ случаяхъ опяшь къ сему. Мѣ-
сту — яко попечителю всѣхъ бѣдныхъ, — а
шѣмь болѣе сиротъ имъ призрѣнныхъ,
дабы Совѣшъ могъ по возможности доста-
вить ей пособіе, естvьли молько она

— 369 —

благонравіємъ і добрымъ поведеніємъ сво-
имъ сохранить для себя сіе право.

Сташьи, коими Совѣтъ будетъ руко-
водствоваться при выпускѣ воспитанницъ
изъ Института въ домы помѣщиковъ для
обученія дочерей ихъ, — въ подробности
объявятся чрезъ Украин. Вѣстникъ; тамъ
же назначатся и условія и срокъ, когда
онѣ будушъ отпущены.

Доводя до свѣденія желающихъ сіи
подробности мѣста — въ здѣшнемъ краѣ
перваго и почти единственнаго, не щи-
таемъ излишнимъ въ свое предостереженіе
сказать и то, — что естьли бы наш-
лись люди — участники ли то въ семъ Об-
ществѣ, или посторонніе, — кои по какимъ
нибудь личностямъ, или по какому ни-
будь странному — неизъяснимому чув-
ству, но къ стыду человѣчества не рѣд-
ко встрѣщающемуся, худо отозвались бы
о семъ заведеніи; кои не шолько не под-
держивали бы его, не шолько отказывались
бы однажды представивъ себя благотвори-
шемцами, — но даже сопрались бы, разпуская
невыгодные слухи, разрушить сіе заве-

9

— 370 —

деніе — какъ безполезное; — естьли бы нашлись такіе люди, — то даже долгомъ своимъ почли бы мы напомнить имъ: — въ добродѣшеляхъ, особливо въ благошвореніи, личностямъ ни когда бышь не должно. При семъ олтарѣ, — посвященномъ любви ближняго, — или должно прописаться, или оставить даръ и приношеніе; иначе оно превратится въ злотвореніе. Въ послѣднемъ случаѣ сказать: что даже большая часть — не сосшавляютъ еще всѣхъ; что были и будушъ всегда люди, — истинные благошворители; что наше Правительство, нашъ ПресPOL' — среди величайшихъ добродѣшелей — болѣе всѣхъ украшается благоспію, щедропою, милосердію, состраданіемъ къ бѣдности вообще человѣчества и особенно сыновъ своихъ — и вѣрно. Возсѣдящій на немъ обратить благошворные взоры свои на сіе заведеніе въ нуждѣ онаго; — что сверѣхъ всего — есть богъ, Кого первѣйшее, признанное всѣми вѣками, во всѣхъ мѣстахъ, всѣми людьми Его нознавшими, свойство есть — про мыслѣ о тѣхъ изъ разумныхъ тварей. кой освавляющеся имъ подобными безъ при-

— 371 —

зрѣнія, безъ помощи, безъ соснраданія! — Можно бы здѣсь еще прибавить, что сей Богъ благости, — есть вмѣстѣ и Богъ правосудія; что не рѣдко наказуемъ Онъ жестокосердыхъ тварей своихъ и часто плюшъ, который отказывалъ въ помощи бѣдному, или клеветалъ на него и поносили — часто поть, или его дѣти — принуждены бывающіе сами прибѣгать къ дѣшямъ бѣдняка, ими нѣкогда отверженного, ими съ презрѣніемъ поносимаго. —...

Но какъ изложеніе сихъ мыслей есшь
шолько предоспорожносْть; то мы осна-
емся въ приятной надеждѣ, что будемъ
изъявлять одну благодарность истиннымъ
благотворителямъ, — что спанемъ описы-
вать только черты первѣйшей добротѣ-
тели для удовольствія добрыхъ, для упѣ-
шенія и упованія бѣдныхъ и нуждающих.
ся, для возбужденія во всѣхъ соревнованія
ко благу общему.

*(Продолженіе вперед)*

*2

— 372 —

ПИСЬМО КЪ ИЗДАТЕЛЯМЪ.
О подложномъ золотѣ.

Благодарю васъ, Мм. Гг, за помѣщеніе
въ вашемъ Журналѣ первого моего къ вамъ
письма. Авось либо оно не будешь безъ поль-
зы! Пишу теперь къ вамъ другое, кото-
рое однакожъ не касается до жизни чело-
вѣка; а шолько до его кармана.

Былъ я не давно у одного изъ моихъ
приятелей, и увидя на часахъ его новую
цѣпочку, безъ всякаго намѣренія спросилъ:
что она стоишь? — „Семдевяшь рублей,
отвѣчалъ онъ мнѣ; она червоннаго золо-
та, — куплена здѣсь о Крещенской яр-
монкѣ въ богатомъ магазинѣ и хозяинъ
его ручался мнѣ своею честію, что она
изъ чистаго червоннаго золота.“ — Взявъ
цѣпочку въ руки удивился я легкоспи
сего чистаго золота; даже и цвѣтъ
его возбудилъ во мнѣ нѣкоторое сомнѣ-
нѣе. Приятель мой, это примѣтя, предло-
жилъ — не знаю ли я средства повѣрить
честь купца и неподложность цѣпочки? —
Ничего нѣтъ легче, отвѣчалъ я; это мое

— 373 —

дѣло, — шолько, пожалуйше ко мнѣ съ ва-
шей цѣпочкою и пожертвуйте хоть од-
нимъ изъ нея колечкомъ. — Приятель
мой приѣхаль; я взялъ цѣпочку и взвѣсилъ:
она была въ восемдесятъ грановъ. Послѣ
сего я опломиль одно изъ нея колечко
которое вѣсило 3,6 грановъ; пошелъ съ
имъ въ Университешскую Химическую
лабораторію и облилъ его царскою вод-
кою. Вообразите себѣ — разтворъ сего
червоннаго золоша въ царской водкѣ
былъ — зеленаго цвѣта, какъ будто отъ
мѣди! Чрезвычайно малое количество со-
лянокислаго серебра показалось на днѣ
сосуда, кotorое послѣ штательнаго от-
дѣленія и взвѣшванія имѣло шолько 0,20
грана и слѣдовательно содержало 0,15
грана чисшѣйшаго серебра. Находящееся
въ жидкости золошо ошѣлилъ я зеленою
сѣрнокислою закисью желѣза и получилъ
такимъ образомъ 1,85 чистѣйшаго золо-
ша. Прочая жидкость содержала мѣдь,
а именно 1,6 грана.

По сему содержанію заключилъ я,
что во всей сей цѣпочкѣ 80-ти грановъ на-
ходится:

— 375 —

Письмо зе вв Херсонзь.

Давно и я къ шебѣ не писалъ уже,
мой другъ! Причинажъ эшому совсѣмь не
та, какъ ты, предполагаю, думаешь: буд-
то бы мнѣ писать было не о чемъ; на-
противъ множество предмѣтовъ шакъ раз-
влекли мой умъ, въ шакую привели ме-
ня нерѣтимость,— что я, выбирая изъ нихъ
лушіе — до сихъ поръ молчаль. Естьли
опять подумаешь, — что сіе множество
предмѣтовъ было — отъ нашего театра; —
то опять ошибешься. Правда, — шамъ пред-
ставлена продолжались до послѣднихъ
дней масленицы и слѣдовательно было че-
го смотрѣть, было о чемъ судить, —
говорить съ тобою; но я по многимъ
причинамъ почти совсѣмъ отложилъ по-
печеніе — писать о театрѣ. Нѣкоторымъ
пришла мысль, будто бы статья эша за
шѣмъ попала въ Украинскій Вѣсникъ,
что не чѣмъ налолнять его; — шакъ я
хочу показать тому прошивное и согла-
ситься лучше съ благомыслящими, что
эшотъ предмѣтъ не большей важности.
Другіе подумали и рѣшили, что я не имѣю

— 376 —

свѣденій, дабы судить о театрѣ; — про-
тивъ сего я долженъ смириться! Да и
поперяю ли что нибудь, когда не станутъ
знать моихъ сужденій о здѣшнемъ меат-
рѣ? А съ тобою — мы можемъ поговорить
и легонько. Нѣкоторые даже причли мнѣ
и въ порокъ сердца мои сужденія: будто
бы хошѣлъ я разстроить театръ, какъ
новое и еще не усовершившееся заведе-
ніе; — увѣряю, что я чуждъ сего про-
ступка; первая и любимая мысль моя
всегда была — способствовать къ чему
нибудь полезному, естьли могу, — а не
разстроивать. Пришомъ же, не бывъ зна-
комъ съ симъ чувствомъ козней, лишился
бы я добраго мнѣнія людей, которыхъ
ниманѣемъ долженъ дорожить и доро-
жилъ всегда. И такъ — я докажу моимъ
обвинителямъ, что во мнѣ нѣмъ тѣхъ
лохвальныхъ свойствъ, кои они мнѣ при-
писывали и буду впередъ простымъ эри-
телемъ нашего театра. Что не стану ру-
коплескать неловкости актеровъ, что
отдамъ справедливость шалантамъ нѣ-
которыхъ — разумѣется тихо самъ съ со-
бою; такъ за это кажется не положенъ

— 377 —

штрафъ и вѣрно мы всѣ будемъ въ мирѣ
и добромъ согласіи.

Но я удалился отъ множества пред-
мѣтовъ. Какіежъ они — мы спросишъ?—
Приходъ въ нашъ городъ лавро-увѣнчан-
ныхъ подвижниковъ нашихъ съ поля че-
сти и славы; празднества по сему случаю ;
чувства къ нимъ благодарности мир-
ныхъ гражданъ; взаимное отъ героевъ
излѣяніе признательности за родственный
приемъ и — не правда ли, что здѣсь вели-
кое обилѣе предмѣтовъ заслуживающихъ
быть извѣстными? — Какъ бы я желалъ
имѣть на эшотъ разъ твой талантъ объ-
ясняться, мой милый Лаконикъ, — чтобъ
въ нѣсколькихъ чертахъ и живо, и вѣрно
написать картину нашихъ моржествъ, —
какъ мы бывало въ четырехъ словахъ мо-
нументъ трясся, Исакій вздыхалъ жи-
вописалъ мнѣ изъ Петербурга тамошнія
гулянья о Святой Недѣлѣ и вмѣстѣ съ
симъ чувства, долженствовавшія родить-
ся при видѣ тысячи каретъ круживших.
ся вокругъ монумента Петра Великаго и
Церкви Исакіевской? — Но я въ этомъ
не успѣю и чувствую, что швой ма-

— 378 —

лангъ — останется въ мебѣ неподражае-
мымъ, — покрайней мѣрѣ для меня. При-
мижъ мою Аттическую, т. е. длинную, но
безъ Аттической соли реляцію; возьми
изъ нее матерію — чувства и перерабо-
тай, естьли хочешь, для себя по своему.

Въ первыхъ числахъ прошедшаго Февра-
ля начали вступашь и проходить полки
черезъ нашъ городъ. Тутъ я услышалъ
военную музыку — и сердце забилось во
мнѣ, кровь запылала и полилась какъ пла-
мень въ моихъ жилахъ. Не понимаю самъ,
чно за чувство раждаемъ эта музыка !
этомъ видъ броненосныхъ любимцевъ сла-
вы! — Они столько прошли простран-
ства земли, столько понесли трудовъ,
столько одолѣли препятствій, — что ка-
залось бы это выше силь ємертнаго; —
и они однакожъ бодры, не примѣтно ни
въ одной чертѣ, ни въ одномъ ихъ дви-
женіи ушомленія; они даже веселы, какъ
будто бы возвращались съ какого нибудь
нира! — Можешь быть святое дѣло —
ими совершенное, родные поля защи-
щенные, жизнь соотечественниковъ спа-
сенная, — можешь быть всё сіе укрѣпля-

— 379 —

ле ихъ въ опасностяхъ, въ трудахъ! Мо-
жетъ быть мыслъ — добрай дѣла, мыслъ—
что они возвращаются въ ощечество, къ
роднымъ разливаешь веселіе на ихъ ли-
цахъ; — не могу рѣшить. Знаю молько,
видѣлъ я молько собственными глазами,—
что чрезъ часъ, не больше, по вступленіи
39 Егерьскаго полка въ нашъ городъ —
солдаты онаго вышли за ворота квартиръ
своихъ съ трубками, тушили и забавля-
лись межъ собою, какъ будто бы они
пришли не изъ похода и не съ ощален-
наго конца Европы! ! —

Къ половинѣ Февраля всѣ и Генералы, и Штабъ и Оберъ-Офицеры прибыли. Пришедъ въ Благородное Собраніе— норажень я былъ сіяніемъ звѣздъ и крестовъ украшавшихъ грудь Героевъ — оплотъ Ощечества, благословенной Свыше Россіи. Давно уже я не наслаждался симъ зрѣлищемъ — и признаюсь въ то время, какъ я былъ въ Столицѣ, доблесть сыновъ Россіи еще не была въ полной силѣ доказана свѣту; а потому и знаки отличій — очень рѣдко удавалось мнѣ встрѣчать. Но послѣ подвиговъ

— 380 —

начиная съ 1812 по 1816 годъ — есть-
либъ и всѣ брилїянты свѣта украшали
грудь Россовъ; все бы еще не была вели-
ка натрада заслугамъ ихъ! — Среди шу-
му я өбыкновенно люблю — быть самъ
съ собою; и посреди сего собранія я пе-
релешаль мыслію омъ настоящаго къ
прошедшему: вспоминалъ Сентябрь и Ок-
тябрь 1812 года, представлялъ себѣ все-
общее уныніе, блѣдность на всѣхъ лицахъ—
съ кѣмъ бывало ни встрѣтишся, — пер-
вый вопросъ съ шяжелымь вздохомъ: что
слышно? Что съ нами будетъ? — Вспоми-
налъ я съ содроганіемъ анекдоты (*) люшо-

(*) Это не риторическое изобрѣпеніе; вспомни, какъ ты самъ разказывалъ мнѣ слышанное шобою омъ очевидца въ проѣздъ пвой (1813 года) черезъ Мо-скву: что, одинъ Священникъ скрывалъ въ домѣ сокровище — единственную дочь свою; Офицеръ Французскій и шрое солданъ ворвались въ домъ, все переискали; наконецъ выламываютъ двѣрь у свѣтлички. Священникъ руками заграждаетъ пушь злодѣямъ; Офицеръ видитъ дѣвицу — и двѣ сабли отдѣляютъ двѣ руки у старца; дочь бѣ-житъ — и сѣдая голова омъца ея, какъ шаръ, капится къ ногамъ жерпвы безчеловѣчья и раз-враша ни какимъ языкомъ незыразимаго !!,} —

— 381 —

сти въ просвѣщенныхъ людоѣдахъ — Фран-
цузахъ, когда они были въ Москвѣ; вспо-
миналъ, какъ бывало всякое дѣло падало
изъ рукъ отъ ожиданія чего-то ужаснаго;—
вспоминалъ — и вдругъ смотрѣлъ на мно-
гочисленное собраніе ярко освѣщаемое;
видѣлъ на всѣхъ лицахъ, во всѣхъ дви-
женіяхъ одно чувспво — радость; слы-
шалъ звуки музыки — призывающей къ
пляскѣ и всѣхъ оживляющей; хоръ пѣв-
чихъ — прославляющихъ громко и Царя
нашего, и Отечество, и защитниковъ его;—
видѣлъ, слышалъ все это — и непости-
галъ, какая перемѣна въ моихъ мысляхъ?—
Разсуждая mлько далѣе — приводилъ я
себѣ на умъ: что блаженствомъ, послѣ
благости Всесоздавшаго, — что всѣмъ,
чемъ шеперь наслаждаемся, — обязаны
мы симъ Героямъ лишавшимся покоя за
нашъ покой! — Можешь ли ты предста-
вить себѣ чувствовалъ ли ты когда ни-
будь то чистое небесное удовольствіе —
смотрѣть на красоту нашихъ дѣв веѣми
прелестями изукрашенныхъ, на гибкость
и легкость въ ихъ панцахъ, — на лю-
безость въ обращеніи, въ разговорахъ;

— 382 —

словомъ — я не выражу тѣбѣ ничего, а
спрашиваю молько: знаешь ли ты чув-
ство — потерянное для грубыхъ сла-
столюбцевъ, неизвѣстное холоднымъ не-
людимамъ никогда не жившимъ, а шоль-
ко дышавшимъ (*)? — вотъ это чувство
разливалось тогда въ душѣ моей! Благо-
дарность къ тѣмъ, кои удаливъ гибель
ошь нашей спраны водворили въ ней ти-
шину и радосшь, дали цвѣсть красотамъ
нашимъ подъ яснымъ небомъ мира, — бла-
годарность сія увеличивала мое блажен-
ство.—Хотѣлъ бы я сообщить,— описашь
его тѣбѣ, какъ другу моему: но — о! для
душевной радости, какъ и печали нѣтъ
словъ, не изобрѣтенъ еще языкъ! — Есть-
либъ ты былъ тогда подлѣ меня и не
можъ чувствовалъ по какой-нибудь стран-
носши, что я; то прикоснувшись къ ру-
кѣ твоей, или приложивъ ее къ сердцу

(*) Кшо, бывъ молодъ, не смѣялся,
Не плясалъ и не пѣвалъ;
Тошь ни чѣмъ не наслаждался, —
Въ жизни не жилъ, а дышалъ.

Дмитрій.

— 383 —

своему, — я можешь быть и сообщилъ бы
шебѣ мое чувство !! — Пусть и эпо поч-
шутъ сантиментальностію (ею шеперь
называють многія чувства!); — не боюсь:
ибо для тебя пишу, — а ты меня и знаешь,
и понимаешь.

Быстро пройду я праздники, даван-
ныя въ честь дорогимъ Гостямъ нашимъ;
они ошликались не пышностію, не велико-
лѣпіемъ: ибо, по утонченности и улуч-
шенію шеперь вездѣ образа жизни, многое
должно соединиться, — чтобъ соста-
вить балъ, кошорый бы можно было на-
звать истинно великолѣпнымъ! Прочи-
шавъ у Державина описаніе празднества
даннаго Великой Екатеринѣ Княземъ
Попемкинымъ и сравнивъ его съ праздне-
ствами древнихъ Римскихъ Вельможъ въ
описаніяхъ отрывками намъ сохранен-
ныхъ, — и я уже могу предшавить себѣ,
что должно значить великолѣпе нынѣш-
нихъ празднествъ !! — Нѣшь, наши балы
ошликались и сіяли — усердіемъ хозя-
евъ, признаельностію госшей, душевнымъ
удовольствіемъ тѣхъ и другихъ, — что
ты можешь заключить изъ послѣдняго

— 384 —

бала, кошорый давали Военные — и который постараюсь описать мебѣ нѣ сколько подробнѣ е. — И такъ 12 Февраля давало балъ Купечество; — 14-го балъ и ужинъ здѣ шній Губернскій Предводитель Дворянства А. Θ. Квитка въ своей прелестной Основѣ — отстоящей отъ города не болѣ е, кажется, версты; 17-го Предводитель Харьковскаго уѣ зда І. Н. Познанскій въ домѣ Благороднаго Собранія; 19 го Графъ Пешровичь — Подгоричани въ маломъ дозѣ Университета; а 20-го въ послѣ дній день масленой недѣ ли Военные, желая о- дарить гражданамъ, въ Университетской же залѣ. Вообрази этотъ быстрый переходъ отъ веселья къ веселью! Но онъ не былъ утомителенъ; потому что не предназначеніе имъ управляло, а усердіе и благодарность. 18 Февраля ни кто еще и не думалъ о балѣ къ 20-му; но съ утромъ все закипѣ ло! Военные волшебники: ихъ при- казанія нигдѣ почти не имѣть разстоянія съ исполненіемъ. Зала украсилась не обыкновеннымъ образомъ: одна изъ ея стѣ нъ, на коей въ срединѣ стоялъ пор- трепъ Августѣ йшаго Монарха нашего

— 385 —

АЛЕКСАНДРА, вся одна была — ружьеми; вмѣсто лучей отъ портрета сіяли — сабли; на верху серебраныя Геогріевскія трубы, жалованныя за отличіе Ярославскому полку; по угламъ сей спѣны возбывались пирамиды построенчыя — изъ барабановъ. При первомъ воззрѣніи на сіт украшенія раждалась мысль, — что Герои, окончивъ бранный подвигъ, вѣшаютъ оружіе свое на стѣны, — или лучше повергаютъ предъ Августѣйшимъ Монархомъ своимъ до тѣхъ поръ, какъ Онъ повелитѣ опять взять оное къ защитѣ, или славѣ Отечества и Трона. Шесть сотъ свѣчѣ въ залѣ для сего освѣщенія очень небольшой горѣли — и отражаясь отъ зеркаль, картинъ, — встрѣчаясь съ блескомъ ружей, играя и отливаясь на сабляхъ — представляли все горящимъ для глазъ! Хоръ пѣвчихъ и три музыки военныхъ пошрясали своды залы, восхищали сердца, оживляли танцующихъ. Одинъ Генераль, два Полковника и нѣсколько Штабъ и Оберъ - Офицеровъ ожидали прихода Губернскаго Предводительа Дворянства, и въ лицѣ его поржественно изъявили Дворянства.

10

— 386 —

рянству и всѣмъ сословіямъ Слободско-Украинскимъ признательность за добрый приемъ войскъ, за довольство ихъ и уго-щенія. Въ продолженіи бала—нельзя было ничего пожелашь гостямъ, чѣмъ бы пош-часъ два-три героя не готовы были услу-жить! Нѣкоторые изъ Генераловъ откры-вали всѣ панцы и украшали ихъ. О убо-рахъ прекраснаго пола — и говоришь не могу; объ угощеніи и обиліи во всемъ — также: для сего нуженъ былъ хладнокров-ный зритель; — но тамъ всѣ чувствовали шолько, веселились. удивлялись и наслаж-дались! Посему мы можешь судить о продолженіи бала. — Но я не имѣлъ на-мѣренія описывать всѣ его подробности; хотѣлъ только удѣлить тебѣ свою ра-дость, что послѣ бури бранной — мы наслаждаемся тишиною благодатнаго ми-ра. Помню гдѣ-то Мармонтель сказалъ: скорое забвеніе нещастій есть даръ, ко-торый дала животнымъ природа и въ ко-поромъ она отказала человѣку; — это, мнѣ кажется, или несправедливо сказалъ онъ,—или справедливо только тамъ, гдѣ онъ сказалъ. Ибо и человѣкъ не забыть

— 387 —

природою — нѣжнѣйшею матерью; и онъ скоро забываемъ свои нещастія, естьли только не былъ самъ — порочный ихъ виновникъ. Ссылаюсь въ эпомъ на наши нещастія — очень недавно тяготѣвшія надъ нашими, и на радость — насъ теперь исполняющую ! ! —

Хотѣлъ бы я при концѣ и сего письма спросить тебя о причинѣ твоего молчанія; но боюсь слишкомъ рѣзко перемѣнить тонъ его. Ибо угадываю причины и другихъ придумать не могу: какъ что ты или опять принужденъ употреблять въ жизни твоей горчицу, коею ты не хотѣлъ насъ потчивать изъ ПETERBURГА — и молчалъ цѣлые четыре мѣсяца; или уже слишкомъ живешь разсѣянно — и молчишь по обыкновенію всѣхъ въ макомъ случаѣ. И такъ не хочу тебя спрашивать о причинахъ: справедлива первая, — такъ слотъ мой перемѣнился въ печальный; справедлива вторая, — такъ въ поучительный или совѣтовательный. Пусть же онъ останется нѣсколько ровень, прости. —

Ф—И.

*2

— 388 —

VI. СМѣСЬ.

Письмо изъ Херсона.

Поспѣшаю сообщишь вамъ, Милоспи-
вые Государи, новость здѣшняго Благо-
роднаго Театра и остаюсь въ приятной
увѣренности, — что вы доставите намъ
удовольствіе видѣть ее въ вашемъ Вѣ-
сшникѣ. — Новость сія конечно не со-
ставляешь предмѣша рѣдкаго; но она бле-
снула въ газахъ нашей публики, какъ
первое здѣсь и приятное явленіе. Впечат-
леніе отъ сего было сильнѣе и потому
еще, что здѣлано оно въ честь Начальнику
здѣшняго порма Капитанъ Командору и
Кавалеру Филипу Тимовѣевичу Быченскому
I-му, при полученіи имъ отъ Монаршей
милоспи — Контръ-Адмиральскаго чина.
Празнесшво 20-го Февраля въ Воскресенье
было составлено Чиновниками здѣшняго
порма; оно выражало чувства глубочайшаго
уваженія, радости и любви ихъ, и слу-
жишъ памятникомъ въ честь какъ отлич-
ному начальнику, такъ и благороднымъ
чувствамъ его подчиненныхъ. Явленіе сіе:

— 389 —

тѣмь было поразимынѣ, — что представлено сверхъ всякаго чаянія въ то время, какъ ожидали уже начала представленія на Театрѣ: оканчивается музыка — открывается сцена и представленыся allъ, вечеръ и глубокая пишина; вдругъ блещетъ молнія, ударяется громъ, съ облаковъ слешается Меркурий, и говорить:

Днѣсь славу подвиговъ отъ Юга я внимая,
И доблесть силъ моихъ въ Героѣ созердая,
Хочу въ награду дѣлъ, въ знакъ чести и хвалы,
Да мощные мои парящіе орлы
На раменахъ его со славой возсіяють,
И свѣту о его заслугахъ возвѣщають! —
Испьи славы Геніи при звукахъ, поржествѣ,
Въ лучахъ безсмертія и лавровымъ вѣнкѣ, —
Днѣсь имя славное его для всѣхъ предшавающъ
И въ поздни времена его пошомству славяни.
Вѣщая наконецъ Меркурий рекъ: явись!

И бысть.

Съ словомъ бысть Меркурий скрывается; но по манію жезла его въ одно мгновеніе блещетъ молнія, ударяется громъ, въ сіяніи на воздухѣ является вензеловое имя Начальника Порта, гремитъ музыка, и хоръ пѣвчихъ поетъ съ нею:

Герой Россійскій прославляйся

И новой честью украшайся:

— 390 —

Се, въ знакъ награды опъ судьбы
За подвигъ и труды,
За счастье и покой
Дарованные тобой, —
Отъ неба льешь дождь златой!

Въ мужъ минуту передъ вензеловомъ —
картиной съ шумомъ падаетъ дождь зо-
лотой, и занавѣсъ опускается.

Всѣ зрители то одушевлялись слад-
кимъ восхищеніемъ, то предавались ти-
хому изумленію. — Въ одно мнѣвеніе
громкія рукоплесканія и восклицанія на-
полняли весь Театръ, и наконецъ при-
знавѣльность Генерала смѣнила общую
благодарность; тогда представилось мнѣ,
что награда заслугъ и награда доброду-
шія слились въ одно чувство въ сердцѣ
почленнаго, всѣми уважаемаго и любимаго
Генерала; всѣ это видѣли въ геройскихъ,
блистающихъ взорахъ его и вмѣстѣ съ
нимъ раздѣляли его удовольствіе. — Вотъ
истинная награда заслугъ и доброду-
тели! — Блажень Монархъ, который
даетъ власть и награды такимъ Началь-
никамъ, — счаспливъ Начальникъ, ко-
торый измѣшъ такихъ подчиненныхъ, —

— 391 —

но стократно счаспливо любезное наше
Омечество, которое все сіе имțеть! —
Имțю честь быть и проч.

Д. А. — 2-й.

Господину Издателю сочиненій
А... Н... Нахимова.

Милостивый Государь!

Прежде, нежели начну о дѣлѣ, — честь
имțю доложить вамъ, что я солдатъ. И такъ
прошу васъ покорно извинить, есть ли
въ письмѣ моемъ и прочемъ, что можетъ
послѣ онаго послѣдовать, вы не найдете
ни краснорѣчія, ни искусства; что касает-
ся до сердца способнаго чувствовать, и
хоторое онъ радости всегда сильнѣе бьет-
ся, когда слышитъ честнаго человѣка го-
ворящаго правду не въ бровь, а почти въ
самой глазъ — о! — за это я вамъ ру-
чаюсь, что въ Русскихъ солдашахъ вы
скорѣе его найдете, нежели гдѣ ни-
будь; — доказашельство тому: — когда я

— 392 —

и нѣ которые мои творарищи читали со-) чиненія какого-то Нахимова; то мы такъ прыгали отъ радоспи и избытка чувствъ, какъ будто бы въ старые годы случалось намъ найти кусокъ хлѣба. — Такихъ людей не много! — говорилъ мнѣ старой усачь; когда бы всѣ такъ сильно чувствовали, какъ онъ смѣло написаль,— то не подчивали бы насъ старыхъ псовъ напривязи помоями — сказалъ другой. — Да брашь! — подхвапилъ трешій, — и кровь была бы дороже черниль!!

Между нами былъ такъ же одинъ изъ ученыхъ, которой послѣ Поэзіи на рети- вомъ Пегасѣ залешилъ не на колокольню — но — подъ красную шапку. — Эпотъ по- думавши сказалъ: брашцы! — какъ бы по- чтить память такого молодца? — Сверхъ многихъ его достоинствъ, о которыхъ я слыхалъ, онъ былъ срихотвorenцъ, честной человѣкъ и любилъ правду. — Припоми- наю, какъ мой учитель говорилъ когда-то въ школѣ о рифмахъ богатыхъ и полубо- гатыхъ — кажется онъ прибавилъ, что хо- тя совершенно бѣдныхъ рифмъ въ поэзіи не полагается; — за то тѣ, кой ими занима-

— 393 —

юйся весьма рѣдко бывають богаты — я къ
мому эпо говорю, чтобь дать вамъ почув-
ствовать, что я имѣю понатіе о Поэзіи, хо-
тя — (признаться между нами) весьма об-
ветшалое — но здѣсь, гдѣ любятъ сочине-
нія Нахимова, вѣрно любятъ шакже искрен-
ность; не красной слогъ, а чувства цѣ-
нять. — Хочитель, съ вашего согласія,
напишу я къ нему строкъ пять въ Элисей-
скія — а одну къ строгимъ критикамъ,
а можемъ быть и зависимикамъ здѣшня-
го ученаго, полуученаго — и всякаго
міра?

Вошь, что онъ говорилъ — и мы всѣ
закричали: браво! — садись! — пиши! —
да здѣлай милость, просто — опъ сердца;
вѣдь мы давно уже изъ школъ. — Онъ
написалъ:

Призываніе тѣни А... Н... Нахимова.
Явись, почтенна тѣнь! — прими опъ сердца дань!
Не рѣть надгробную надушаго Прелаша;
Но съ чувствомъ спихъ просшой Россійскаго солдаша;
И громомъ исчинны еще на подлосшь грянь.
Явись Россійской нашъ Боало!
Не м然тъ сказано? — нѣпъ! — мало.

Милостивый Государь! Товарищи да-
ли мнѣ довѣренность, чтобь вамъ, какъ

11

— 394 —

другу и издателю сочиненій Нахимова; представить сіе неискуственное изображеніе глубокаго впечатлёнія, коitarое произвело въ них членіе сшиховъ его — и проч.

Библіографія выходящихъ въ Харьковѣ книгъ.

5. О Баснѣ и о баснописцахъ разныхъ народовъ, известіе объ ихъ жизни съ квѣкоторыми замѣчаніями на ихъ басни и самыя басни оныхъ. Олыть растерянный Василіемъ Масловичемъ изъ лервой его лекціи, читанной въ ИМПЕРАТОРСКОМЪ Харьковскомъ Университетѣ, по случаго Докторскаго экзамена, по славесному отдѣленію. Въ Унив. тип. 1816 г. VI, 140 стр. въ - 8. (Г. Масловичь оказалъ услугу любителямъ Словесности. Мы еще не читали сочиненія о семъ же предметѣ Г. А. Иэмайлова; но увѣрены, что сей опытъ во всякое время будетъ не безпопелезень. Г. Сочинитель между прочимъ выбралъ достопримѣчашельные какъ по оп-

— 395 —

дѣлкѣ, такъ и по другимъ отношеніямъ, басни Греческихъ Латинскихъ, Нѣмецкихъ, Италіянскихъ, Французскихъ, Аглинскихъ и наконецъ Русскихъ писателей. Статья о Русскихъ баснописцахъ обильнѣе всѣхъ прочихъ и между приведенными изъ Русскихъ басенъ есть нѣсколько зANNAMATIELNPKO po eoюму полю - Славянскому слогу; мы выписываемъ одну таковую для нашихъ читателей.

Человѣкъ и лесъ.

Человѣкъ нѣкіи сотвори вечерю, хо-
тяи подчівати друга своего любімаго,
его же песь иного прізва пса, иже рече,
друже пріиди, купно со мною будеши ве-
черяти, онъ же егда пріиде весель, велі-
кія ожідаа вечери, стояше и мысляше вь
мысли свои, глатоля, се какова мнѣ ра-
дость пріключіся, стану пішапіся и на-
сыщенѣ буду сіце, яко за утра нікако за-
хочу ясти, сія же егда самъ вь себѣ гла-
голалъ, и хвостомъ помахіваль, яко на друга
своего уповаль, хозяинъ відя его хвостомь
радость творяща, возхітівь за ноги, ок-

*2

— 396 —

номъ выбросилъ; онъ же егда паде, съ великімъ воплемъ идяше. егоже. срѣше. нѣкіи песъ, како вечерялъ еси друже; рече, отвѣща ему, многімъ пітіемъ не по мѣрѣ упілся, и пути не позналъ, которымъ прішелъ.

## Прілогъ.

Пріпча знаменуєшъ, яко не подобашъ уповати на шѣхъ, которые отъ чуждаго благопворіши. общаються.

Начиная съ сего безымяннаго автора, Сочинитель проходитъ нашихъ писателей и говоритъ о басняхъ Кантемира, Ломоносова, Тредьяковскаго, Сумарокова, Эмина, Баркова, Фонъ-Визина, Майкова, Княжнина, Богдановича, Сковороды, Нахимова, Левшина, Измайлова, Хвостова, Невѣдомскаго, Крылова, Дмитриева, Буниной, Урсовой, Нелединскаго. Касательно иностранныхъ примѣровъ Г. Сочинитель говоришь, что онъ держался извѣстнаго Г. Г. Эшенбухга. Не входя въ дальнія сужденія о сей книгѣ, мы одно молько замѣшимъ, что Г. Сочинитель, какъ видно, очень поропился. При семъ случаѣ

— 397 —

не можемъ не вспомнишь и о басняхъ са-
маго Г. Сочинищеля напечатанныхъ имъ
въ Харьковѣ 1814. 50 стр. въ-8. Басни его
довольно занимательны; онѣ были бы еще
занимательнѣе; есть ли бъ Г. Сочинитель
самъ болѣе занялся ими. Сей родъ лег-
кихъ сочиненій не легко достается. Те-
перѣ жалуются на множество басень ко-
торыми дождитъ огвсюду; правду ска-
зать, мы невиноваты. Наши лучшіе басно-
писцы вводятъ насъ въ заблужденіе. Чи-
тая Дмипрѣева и Крылова, мы чувствуемъ
болько удовольствіе отъ легкости, съ
какою написаны ихъ басни; а чего имъ
стоила отѣлка, этого мы не видимъ; и
закрывши книгу того, или другаго, сами
начинаемъ писать: написавши нѣсколь-
ко басень съ такою же легкостію, съ ка-
кою прочли мы ихъ басни, дѣлаемся ино-
гда несноснымъ бремянемъ для разборчи-
выхъ читателей. Впрочемъ басни Масло-
вича не совсемъ подходятъ подъ замѣчаніе
наше).

— 398 —

Милостивые мои Государи!

Готовность ваша благотворить бѣднымъ соотчичамъ вашимъ, посредствомъ Журнала вашего, есть и мнѣ вѣрною въ томъ порукою, что вы не опкажешесь припечашать въ немъ сіе:

ДУШИ БЛАГОДѣТЕЛЬНЫЯ!

Вотъ краткая исторія покорнѣйшаго просителя вашей помощи — изъ Дворянъ 12-го класса Григорія Трофимова Браги-на: лучшія лѣша моей жизни я посвятилъ на службу воинскую; а до 1812 года, при маломъ жалованьѣ былъ въ службѣ спам-ской, которую (имѣвъ отроду слишкомъ 70 лѣшъ, при бѣганіи опъ лица врага съ казеннымъ имуществомъ дому воспита-шельнаго съ воспитанниками, и больни-цы съ больными и вмѣстѣ спасая, на щетѣ бѣднаго моего имущества, жену мою и семерыхъ дѣтей) растроившись въ здо-ровьѣ, принужденъ былъ оставить. — Съ подростомъ дѣтей, при содержаніи изъ нихъ двухъ сыновъ въ Лѣсномъ Испи-тумѣ и трешьяго въ волонтерномъ кор-

— 399 —

пусъ; съ выдачею одной изъ четырехъ до-
черей въ замужество, и вскорѣ вдовою ко
мнѣ возврашившейся, нуждѣ мои и бѣд-
ность (въ полномъ смыслѣ) до того воз-
расли, что я ихъ не только отъ дѣшей
моихъ, но и — ни отъ кого долѣе шасть
не могу... — Нѣсколько лѣшъ сряду на
необходимыя мои нужды деньги занимая
и уплачивая, и опять може поочереди
дѣлая, и долго боровшись съ усиливав-
шеюся со дня на день противъ меня бѣд-
ностію, на конецъ остаюсь должнымъ ча-
стнымъ людямъ до 3000 рублей, изъ ко-
ихъ, больше частію, по милости благо-
дѣщельныхъ моихъ кредиторовъ, пользу-
юсь безъ актовъ и процента. — При
глубокой старости, при содержаніи себя
съ семействомъ тайнымъ подаяніемъ зна-
ющихъ меня, я лишенъ всѣхъ способовъ
къ уплатѣ, лежащихъ на совѣсти моей
долговъ; и ежели, что еще поддерживаетъ
меня, то это одна надежда. — по Богѣ—
на великодушную помощь вашу — любезные
мои соотчичи! что вы не дадите уме-
реть мнѣ бъ отчаяніи, и сташь безош-