Предисловіе.

Націонализм...

Вопросъ о немъ недавно поставило предъ
глаза и на судъ всего человѣчества—дѣло Дрей-
фуса.

И, поставивъ, сумѣло заставить человѣчество
съ пылкимъ вдохновеннымъ возмущеніемъ подпи-
сатъ націонализму справедливый приговоръ.

Эта заслуга дрейфусовскаго дѣла незабвнна.
Для нашей фантазіи, непривычной къ идеаламъ,
недоступно охватить болѣе великолѣпную земную
картину: побѣдная борьба великой космополитиче-
ской иденъ съ извивающейся, но все еще не из-
дыхающей, гидрой націонализма...

Живой, хотя давно уже осужденной на смерть
трема приговорами сразу:

Неслышнымъ приговоромъ тысячелѣтнихъ по-
полѣній, заключенныхъ въ огненной пасти націо-
нализма, измучившихся въ ней отъ зноя и удушья,
отъ корчѣ и гнойныхъ нарывовъ...

Скрытымъ покамѣсть подъ спудомъ ученыхъ
томовъ убѣжденнымъ приговоромъ исторіи...

И громкимъ открытымъ приговоромъ двадца-

- 3 -

тивѣковой христіанской идей объ единеніи и братствѣ народовъ...

Дѣло Дрейфуса — это былъ рѣшительный ударъ космополитизма и побѣда его. Это была агонія и послѣдние вздохи націонализма.

Для всѣхъ стало ясно, какъ если бы оно написано было на самихъ небесахъ, освѣщенныхъ полуденнымъ солнцемъ, что націонализмъ умираетъ.

И что адепты, доселѣ остающіеся вѣрными ему, этому варварскому своему господину — тоже люди умирающего духа. Люди отъ позавчера, какъ говорилъ Ницше. Для которыхъ нѣтъ уже сегодня...

Люди-же отъ сего дня, разумные и честные люди своего времени, наши нормально-культурные люди, такъ думаютъ и только такъ могутъ думать о націонализмѣ:

Нѣкогда націонализмъ жилъ, имѣя право на жизнь. Но это было давно, давно, во времена вѣчной ночи народовъ. Когда сама земля, напоенная кровью, стонала отъ неустаннаго грознаго боя всѣхъ противъ всѣхъ, въ ту эпоху полузабытаго уже варварства, имѣло право на существованіе все, что уменьшало жажду крови. Всякая родственность. Всякая связь между дикарями.

Для той поры семья была выше, чѣмъ личность; родъ — выше, чѣмъ семья, община — выше, чѣмъ родъ; и племя — то, что составило позднѣйшую націю, — выше, чѣмъ община.

Тогда, когда грубая личность, рожденная отъ самой природы, была нистиктивно свободна, свобода эта никому ничего хорошаго не сулила. Семья несомнѣенно была выше личности, потому что стѣсняла ея свободу и лучше охраняла ее отъ свободы чужихъ. Именно въ этѣмъ смыслѣ и родъ былъ выше семьи, община — рода, а племя было

— 4 —

наивысшей формой устройства т. е. стѣспенія сво-
боды и ограждения отъ нея. Отъ самаго страшнаго
зла того времени...

Современный национализмъ, откинутый назадъ
на тысячелѣтія, игралъ бы роль идеала. Именно
для того времени, конечно, когда люди не знали
большаю зла, чьмъ свобода личности...

Но съ той поры, какъ исторія, переступив-
шая черезъ грань варварской эры, пошла по но-
вому свѣтлому пути вровень съ развитіемъ куль-
турныхъ идеаловъ, национализмъ никоіда не былъ
однимъ изъ нихъ. Наоборотъ национализмъ всегда
и естественно знаменовалъ возвратъ къ эпохѣ вар-
варства и, расцвѣтая на такой почвѣ, сопровож-
дался безобразными, дикими симптомами атавизма...

Эллинскій міръ философовъ, поэтовъ и ху-
дожниковъ не зналъ и не проводилъ идиени націо-
нализма... Римъ временъ своего могущества и рас-
цвѣта былъ всемірнымъ городомъ и считалъ въ
числѣ своихъ гражданъ обитателей отдаленныхъй-
шихъ земель и представителей кровно-чуждыхъ ему
народовъ... Христіанство, какъ на одного изъ трехъ
китовъ, легло на идею космополитизма: противоно-
ложной идеѣ нѣтъ мѣста въ его завѣтахъ, а кар-
тина общечеловѣческаго братства рисуется имъ для
народовъ, какъ самый заманчивый идеалъ, какъ
райское будущее...

Націонализмъ же не далъ и не могъ дать
ничего хорошаго культурному міру. Когда лич-
ность дарила человѣчеству какое-либо культурное
благо, что-либо культурно-великое, нація никогда
не играла важной и истинной роли, хотя всегда
играла жалкую маклерскую роль въ этомъ дѣлѣ...
Геній никогда не нуждался въ націи, какъ въ
почвѣ: онъ надѣвалъ порою на себя погремушки

— 5 —

ся одежды, онъ говорилъ на родномъ ся нарѣчіи,
нь черпалъ отъ ся богатства свое личное, свое
хелкое, но его великое, его геніальное, — всегда
было общечеловѣческимъ и прямо отъ него пере-
ходило ко всему человѣчеству. А нація только,
какъ юркій маклеръ, бѣжала по слѣду его тріум-
фа, выкликая: онъ—мой! онъ—мой!

И наоборотъ, націонализмъ играетъ главную
роль, первую скрипку, во всѣхъ мрачныхъ движе-
ніяхъ народа. Опъ всегда былъ той слабой стру-
ною толпы, на которой играли и ловко умѣли
играть вожди человѣконенавистничества среди всѣхъ
народовъ... Тріумфъ націонализма не знаетъ дру-
гихъ площадей, кромѣ залитыхъ кровью, не знаетъ
другихъ украшеній, кромѣ человѣческихъ головъ на
шестахъ, и другихъ героевъ, кромѣ палачей...

А если скажутъ иные:

— Но, вѣдь, вы говорите только объ язвахъ
націонализма.

Отвѣтимъ имъ: да, потому что въ наше время
націонализмъ и не имѣть ничего, кромѣ язвъ!..

Въ наше время не небо, не горы и не рав-
шины дѣлаютъ человѣка. Въ наше время, когда
дѣдъ рождается подъ голубымъ небомъ, сoteцъ въ
сумрачныхъ горахъ, а сынъ на безкрайней равни-
нѣ!... Когда скоро одинъ и тотъ же будетъ рож-
даться подъ голубымъ небомъ, расти въ горахъ,
воспитываться на морѣ, жить на равнинахъ и жизнь
кончать въ невѣдомомъ далекѣ, — вездѣ у себя,
гражданинъ всего міра!

Въ наше время, когда смыть бы только
двѣ свободныя человѣческія сферы, одна включа-
ющая другую:

Личность съ идеей индивидуализма.

И человѣчество съ идеей космополитизма.

— 6 —

Когда на каждый шорохъ націонализма не-
вольно и немедля подымается искренній и энер-
гичный разумъ личности, заглушая его злобно-
умирающій голосъ сердечнымъ крякомъ:

— Неправда! я люблю всѣхъ равно!

Потому что разумъ личности созналъ, что
націонализмъ — это почти излѣченная болѣзнь чело-
вѣчества. Національныя дрязги — это послѣднія яз-
вы его. Госмополитизмъ — это его спасеніе. И
братская жизнь людей безъ національностей — это
будущее его здоровье...

Г. Сигъ въ напечатанномъ ниже очеркѣ вы-
полнилъ славную миссію: онъ представить читаю-
щей публикѣ свое изслѣдованіе объ одномъ изъ
адептовъ выродившейся идей, нарисовавъ такимъ
образомъ типъ яркаго представителя націонализма
во всей его духовной наготѣ.

Для этого г. Сигу пришлось, превозмогая по-
нятную брезгливость, взять на себя трудъ при-
поднять тотъ тажелый ворохъ лицемѣрныхъ и гряз-
ныхъ покрывалъ, подъ которымъ читатель найдетъ теперь притаившагося настоящąю Павола-
кія Крушевана...

Ал. Возжесежскій.

— 7 —

Паволакій Крушеванъ.

I.

Сознаюсь: непріятно писать на эту тему.

Было бы, можетъ быть, гораздо лучше,
если бы это позорное имя никогда не по-
являлось на столбцахъ газетъ...

Если бы статьи, которые этимъ име-
немъ обыкновенно подписываются, остав-
лялись безъ вниманія со стороны всей рус-
ской печати...

Но—увы! — намъ приходится считаться
съ фактомъ... Прискорбнымъ, но безспор-
нымъ фактомъ.

Съ Крушевеномъ считаются.

Считаются, какъ съ маніакомъ, но все-
таки считаются.

Ибо разные бываютъ маніаки и разные
бываютъ виды маніп.

Есть тихопомѣшанные, безвредные для
окружающихъ, добрые въ своемъ сумаше-
ствы, святые въ простотѣ своей.

И есть буйно-помѣшанные, набрасыва-

- 9 -

ющіеся на каждаго встрѣчнаго и попереч-
наго, видяшіе въ каждомъ встрѣчномъ че-
ловѣкѣ своего врага и съ остервенѣніемъ
дикаря вопіющіе:

— Бей его!

Крушеванъ принадлежить къ числу
послѣднихъ.

Но если бы онъ былъ обыкновеннымъ
маніакомъ,—бѣда была бы не такъ велика.

Его давно бы уже упрятали туда, гдѣ
буйнымъ маніакамъ сидѣть полагается...

Но онъ хитеръ въ своемъ буйствованіи.

И буйствуетъ онъ противъ беззащит-
ныхъ, обставляя себя предварительно все-
возможными «оградами» съ тѣхъ сторонъ,
откуда могла бы придти защита.

Цѣль его?

Многіе не видятъ въ неистовствованіи
этого во всякомъ случаѣ любопытнаго субъ-
екта опредѣленной цѣли, ясно имъ созна-
ваемой.

Они видятъ въ Крушеванѣ человѣка,
который творить зло ради самаго зла, ко-
торый проповѣдуетъ ненависть ради самой
ненависти.

Многіе его такъ и называютъ:

— Апостолъ ненависти...

Апостолъ... Не будетъ ли это: слишкомъ громко для этого въ действительности
мелкаго человѣка, для которого ненависть
есть просто одинъ изъ видовъ торговли?...

Для того, чтобы составить себѣ правильное и вѣрное представление о мелочной личности этого субъекта, необходимо знать всѣ тѣ способы и средства, при помощи

— 10 —

которыхъ Паволакій Крушеванъ пробилъ
себѣ дорогу и сталъ тѣмь оптовымъ про-
давцомъ ненависти, какимъ мы видимъ его
въ настоящее время...

На моихъ глазахъ все это происхо-
дило.

На моихъ глазахъ Крушеванъ шагъ
за шагомъ при помощи самыхъ неразбор-
чивыхъ средствъ устранвалъ свою карьеру,
которая во многомъ напоминаетъ карьеру
Наблоцкаго, героя популярной трилогіи кн.
Барятинскаго.

Всего восемь—девять лѣтъ тому назадъ
Крушеванъ жилъ въ Сорокахъ и служилъ
писцомъ въ канцеляріи надзирателя мѣст-
наго округа акцизныхъ сборовъ...

Какъ человѣкъ, умѣющий поддѣлы-
ваться тамъ, гдѣ нужно, обладавшій хоро-
шимъ почеркомъ, расторопный и до гнус-
ности льстивый, Крушеванъ подружился
быстро со старшими заправилами канцеля-
ріи и изъ писца скоро превратился въ
объѣздчика, а потомъ и въ младшаго акциз-
наго надсмотрщика.

Въ надсмотрщикахъ Крушеванъ засп-
дѣлся долго—и ему стало скучно.

По службѣ лальше идти онъ не могъ:
у него не было даже низшаго образова-
тельнаго ценза.

Отецъ его Александреско Крушеванъ
былъ мелкимъ молдаванскимъ резешомъ и
объ образованіи своихъ дѣтей не заботился...

Правда, уже служа въ канцеляріи, Кру-
шеванъ, приблизительно на тридцатомъ году
отъ роду, держалъ экзаменъ при мѣстномъ

— II —

уѣздномъ училищѣ въ объемѣ курса пер-
выхъ двухъ классовъ—такой цензъ требо-
вался для надсмотрщиковъ—но не большій
цензъ, а слѣдовательно и на высшій постъ,
онъ разсчитывать не могъ...

И Крушеванъ началъ серьезно поду-
мывать о томъ, какъ бы ему перейти въ
другую сферу, гдѣ его таланту ищейки от-
крылось бы болѣе широкое поле дѣятель-
ности.

И онъ избралъ публицистику.

Это было въ Вильнѣ.

Послѣ какой то исторіи Крушеванъ
выбылъ изъ акцизной канцеляріи, въ кото-
рую онъ перевелся изъ Сорокъ, и явился
въ редакцію газеты «Виленскій Вѣстникъ».

— Вамъ нуженъ публицистъ - ищейка?
Предлагаю вамъ свои услуги: останectь
довольны...

«Виленскому Вѣстнику» именно такой публицистъ нуженъ былъ.

И Крушевана встрѣтили съ распространers-
тыми объятіями.

Это былъ настоящій фельетонистъ-над-
смотрщикъ, который и здѣсь въ печати при-
мѣнялъ свой прежній служебный опытъ.

«Виленскій Вѣстникъ» запестрѣлъ до-
несеніями.

Цѣлые фельетоны писались по поводу того, что «на такой-то улицѣ, въ такомъ-то подвалѣ мы лично открыли тайный кабачекъ безъ патента»...

Или: «Торговцы А. Б. и С., какъ мы третьяго дня убѣдились, торгуютъ необан-дероленнымъ табакомъ».

— 12 —

Читатели по утрамъ разворачивали газету и набрасывались на фельетонъ Букшешевана:

— Кого онъ изловилъ?

А Крушеванъ ловиль «преступниковъ» каждый день.

И каждая его статья всегда заключала въ себѣ доносъ, то на лавочника, то на кабатчика, то на мелкаго служашаго...

Надо сказать правду: онѣ, эти статьи, имѣли успѣхъ...

Потому что это были безпримѣрныя статьи въ лѣтописяхъ русской печати...

И популярность Крушевана особенно росла среди содерśателей кабаковъ, лавочниковъ, терроризованныхъ этимъ «переодѣтымъ ищейкой», какъ его называли и, среди посѣтителей трактирныхъ заведений.

Черезъ два года Крушеванъ опять перекочевалъ въ Бессарабію...

Здѣсь типографу Кашевскому, купившему «Бессарабскій Вѣстникъ», шепнулъ кто то, что ему слѣдовало бы пригласить Крушевана...

И онъ пригласилъ Крушевана, какъ «бессарабскаго уроженца, знакомаго съ мѣстнымъ краемъ»...

Но какъ только Крушеванъ появился въ Кишиневѣ, вся коллегія сотрудниковъ газеты запротестовала и отказалась работать совмѣстно съ ищейкой.

И Крушеванъ былъ удаленъ Кашевскимъ...

Въ запальчивости и раздраженіи Кру-

— 13 —

шеванъ возбудилъ ходатайство объ издании собственной газеты въ Кишиневѣ.

Денегъ у него не было.

«Ни гроша», какъ онъ потомъ самъ сознавался въ «Бессарабцѣ».

Но такие публицисты, какъ Крушеванъ, никогда не издаютъ газету на свои деньги...

Каждая строчка для нихъ—капиталь.

И Крушеванъ безъ гроша въ карманѣ все-таки добывалъ бумагу, нанималъ квартипру, арендовалъ типографію.

Когда Крушевана преслѣдовала неудача въ поискахъ денегъ—объ этомъ бывала черезъ газету оповѣщаема вся Бессарабія.

Гнусная травля такого почтеннаго дѣятеля, какъ кишиневскій гор. голова К. А. Шмидтъ, началась именно съ того момента, когда Крушевану закрытъ былъ крелить въ гор. общественномъ банкѣ.

Можетъ быть, это случайное совпадение, но я констатирую только фактъ.

Первое общество взапимаго кредита въ Кншиневѣ отказалось кредитовать «Бессарабецъ».

И противъ него посыпался рядъ инициатив со столбцовъ этой газеты.

Опять: я не настаиваю на томъ, что инсинуации посыпались именно потому, что Крушевану отказали въ кредитѣ, а только констатирую фактъ.

Дальше.

Мѣстный писчебумажный складъ Шехтера отказался отпускать бумагу въ кредитѣ.

Противъ Шехтера въ «Бессарабцѣ» нечатались громовыя статьи.

— 14 —

Не пожелало отпускать бумагу въ кре-
дитъ дитятковское товарищество.

Имена двухъ мѣстныхъ представите-
лей дитятковскаго товарищества смѣшива-
лись въ «Бессарабцѣ» съ грязью.

О, все это, конечно, случайныя совпа-
дения...

Когда Крушеванъ разносилъ въ своей
газетѣ и г. Шехтера, и представителей ди-
тятковскаго товарищества, и городского
голову, онъ, конечно, и не думалъ о томъ,
что ему отказали въ кредитѣ, а руководство-
вался только своимъ долгомъ публициста...

Но я вѣдь только констатирую факты
и никакихъ выводовъ не дѣлаю.

Точно также мнѣ совершенно безраз-
лично, почему собственно имена трехъ кру-
шевановскихъ меценатовъ (гг. Намѣстника,
Синадино и Пронина) безпрерывно въ те-
ченіи пяти лѣтъ прославлялись и воспѣва-
лись въ прозѣ и стихахъ на столбцахъ
«Бессарабца».

Потому ли, что они дѣйствительно
славные люди, или потому, что г. Пронинъ—
обладатель закладной на типографію «Бес-
сарабпа», а господа Намѣстникъ и Сина-
дино — суть меценаты челоконенавистни-
чества...

Мнѣ это все равно...

Я — еще разъ повторяю — региструю
здѣсь только факты и никакихъ выводовъ
не дѣлаю...

Какъ видите: Крушеванъ — маніакъ,
страдающий маніей преслѣдованія въ буй-
ной формѣ.

— 15 —

Но онъ все-таки еще на столько уменъ, что знаетъ, гдѣ можно буйствовать и гдѣ нужно быть елейнымъ...

Гдѣ можно хлестать нагайкой и гдѣ нужно сгибаться въ три погибели.

Вотъ эта именно особенность крушевановской натуры и способствовала тому, что этотъ субъектъ такъ ловко и такъ быстро устроилъ свою карьеру, карьеру нематѣнимаго ищейки.

Въ то же время Крушеванъ во всѣхъ случаяхъ, когда ему приходилось выполнять какое-нибудь таденькое дѣло,—умѣлъ замаскировать свой подвигъ передъ своими читателями маской благородства...

Онъ вѣчно кричалъ о какой-то эксплоатаціи, а самъ эксплоатировалъ своихъ наборщиковъ, которые чуть ли не ежемѣсячно бросали газету.

За малѣйшее прегрѣшеніе онъ штрафовалъ служащихъ своей конторы и типографіи на суммы, иногла превышавшія мѣсячный окладъ, и взималъ эти штрафы въ свою пользу.

Онъ платилъ репортерамъ по одной кошѣйкѣ со строки и часто, какъ агентъ «Россійскаго Телеграфнаго Агентства», пользовался трудомъ репортеровъ для телеграммъ, т. е. не только имѣлъ «дешевую» хронику для «Бессарабца», но иногда еще извлекалъ изъ нея матеріальную выгоду для своего кармана.

Въ редакціи онъ четыре года подъ рядъ держалъ въ качествѣ завѣдующаго политическимъ, внутреннимъ отдѣломъ и

— 16 —

всѣми отдѣлами перепечатокъ, глухо-нѣюмою
и пользовался его колоссальнымъ трудомъ
за сорокъ рублей въ мѣсяцъ!!!

За первые три года изданія «Бесса-
рабца» у Крушевана перебывало девять се-
кретарей, и всѣ эти секретари, уходя изъ
газеты, не дополняли причитающагося имъ
жалованья за послѣдніе полтора—два мѣ-
сяца...

Взамѣнѣ гонорара Крушеванъ разсчитывался съ уходившими сотрудниками поноями, которые цѣлыми потоками лились со страницъ его грязной газеты.

Вопросъ: не является ли самъ Круше-
ванъ типичнымъ эксплоататоромъ и дикимъ
угнетателемъ скромныхъ работниковъ?

И кто собственно заслуживаетъ клички
«эксплоататора» и «кровонѣцы», которыми
такъ испешрялись страницы «Бессарабца».

Тотъ ли загнанный, забитый и бѣд-
ствующій пролетаріатъ, потомъ зарабаты-
вающий хлѣбъ свой, котораго Крушеванъ
не переставалъ травить въ течение всей
своей жизни и противъ котораго онъ при-
зывалъ невѣжественную толпу къ мшенію,
—или же кто нибудь другой?

Конечно, и этотъ загнанный экспло-
ататоромъ Крушеваномъ элементъ населенія
имѣлъ полную возможность зажать Кру-
шевану ротъ...

Ибо каждая статья Крушевана такъ и
вопіяла:

— Зажмите мнѣ ротъ.

Передъ подпиской Крушеванъ обыкно-
венно заискивалъ передъ этимъ элемен-

— 17 —

томъ, увѣряль его въ доброжелательствѣ,
чуть ли не объснялся въ любви, и съ тре-
вогой ожидалъ результатовъ...

И только тогда, когда ожиданія не
оправдывалась, онъ разражался ликимъ,
бѣшеннымъ ревомъ.

II.

Я не знаю, какъ точнѣе опредѣлить
собственно „литературную“ дѣятельность
Крушевана.

Это былъ одинъ сплошной скандалъ въ
самомъ обыкновенномъ смыслѣ слова.

Разные бываютъ способы завоеванія ли-
тературной популярности, и разная бываетъ
популярность.

Можно составить себѣ репутацію бла-
годаря таланту, идейности направленія, че-
стности и корректности.

Но для этого нужно быть дѣйстви-
тельно талантливымъ, дѣйствительно идей-
нымъ, честнымъ и корректнымъ.

Но усѣхъ—быстрый и несомнѣный
успѣхъ—достигается и гораздо проше: ну-
жно быть скандальнымъ.

Такимъ именно литераторомъ былъ и
есть Крушеванъ.

Всегда и вездѣ онъ билъ на скандалъ.
Только на скандалъ.

И стиль у него скандальный, безща-
башный. И темы скандальныя, и тонъ скан-
дальный, и выводы скандальные...

Вспомните эти пистолетные заголовки
его статей, которые набирались обыкновен-
но аршиннымъ шрифтомъ.

— 18 —

Одна статья была озаглавлена: „Я требую!!!“. Другая: „Доколѣ?“... Третья: „Въ клѣтку!“ Чегвертая: „Вы—идіотъ!“ Пятая: „Гдѣ мы живемъ?!“ шестая: „Долой измѣнниковъ!!!“.

Особенно скандальныя статьи онъ печаталъ особымъ шрифтомъ: афишнымъ. А заголовки набиралъ во всю ширину страницы.

Дабы эти статьи обращали на себя вниманіе, кричали, мозолили глаза.

Къ такимъ статьямъ, разумѣется, ни одинъ читатель не подходилъ съ требованиеми литературными или общественными.

Но всѣ читали.

Потому что когда человѣкъ выходить на площадь и начинаетъ кричать благимъ матомъ, на немъ невольно сосредоточивается всеобщее вниманіе.

Интеллигентный человѣкъ, можетъ быть, пройдетъ мимо и будетъ липшь пожимать плечами:

— Что это за дикій человѣкъ?

Но развѣ интеллигенція нужна Крушевану?

Ему нужна была невѣжественная толпа, которая вѣритъ лаждому печатному слову и которая сбѣгается на жирный шрифтъ, какъ на пожаръ.

Ему нужны были завсегдатанъ трактовъ, праздничная публика, которая отзывается на каждый крикъ, на малѣйшій шумъ...

Чего требовалъ Крушеванъ въ своихъ статьяхъ?

— 19 —

Въ статьѣ „Въ клѣтку!“ онъ требовалъ, чтобы преступниковъ не заключали въ тюрьму, не казнили, не ссылали...

Онъ требовалъ, чтобы ихъ, каждаго въ отдѣльности, запирали въ звѣриныя клѣтки и развозили всю жизнь по площадямъ на показъ толпѣ!!!

„Только—писаль онъ—этимъ путемъ, путемъ такихъ репрессій, вы искорените преступность!“

Конечно, въ этой статьѣ, какъ и въ десяткахъ другихъ статей, цѣликомъ проявился Крушеванъ-маніакъ, Крушеванъ, страдающий острымъ умопомѣшательствомъ.

Но здѣсь, кажется мнѣ, проявились еще и его дикіе инстинкты.

Превратить наказаніе изъ разумной исправительной мѣры въ зрѣлище для толпы, въ жестокое гнусное зрѣлище — до такой безчеловѣчности могъ додуматься только идіотъ-звѣрь, а не просто идіотъ.

Но—смотрите—вѣдь эту статью читали, ею интересовались. Интересовались и психіатры, и просто любопытные. А толпа даже одобряла и кричала:

— Умница Крушеванъ!...

Толпа жаждетъ зрѣлищъ. А каждая статья Крушевана было своего рода ширковымъ зрѣлишемъ.

Такой же характеръ—улично-скандальный—носили и статьи Крушевана о... литературѣ и искусствѣ.

Не изумляйтесь: этотъ субъектъ занимался и литературной и художественной критикой!

— 20 —

Но... Боже правый! Что это была за критика...

Прежде всего тонъ... Это онъ, Крушеванъ, писалъ Толстому:—„Вы—идютъ!... Вы—бездарность!... Вы пишите безъ всякаго воодушевленія“...

И потомъ слѣдовала цѣлая лекція о томъ, какъ живутъ истые даровитые писатели и какой это жгучій процессъ—процессъ литературнаго творчества... Подробное описание того, какъ пишетъ онъ, величайшій изъ современниковъ, Паволакій Александресковичъ Крушеванъ, и какъ, по всѣмъ признакамъ, пишетъ бездарный графъ Толстой...

Это онъ снисходительно дѣлалъ замѣчанія графу Толстому, что „при желаніи“ тотъ могъ бы быть... литературной полезностью и настоятельно совѣтовалъ ему принять къ свѣдѣнію его, Крушевана, укаванія.

Ушаты помоевъ выливалъ Крушеванъ на головы Горькаго и Чехова, называлъ ихъ „весьма способными“, но недобросовѣстными писателями, которые „не исполняютъ своего долга“.

И рядомъ съ этой критикой Крушеванъ постоянно выдвигалъ свою фигуру, доказывалъ серьезнѣйшимъ образомъ свое величіе, какъ человѣка и писателя...

Это онъ по примѣру Липинскаго исключилъ изъ состава сотрудниковъ... Эмиля Золя, отказавшись лальше перепечатывать его романъ.

Это онъ написать „открытое письмо“

— 21 —

Дрейфусу, котораго онъ увѣшевалъ соз- наться „для блага родины“...

И онъ же написалъ статью „Спасибо Дрейфусу“, когда французскій капитанъ согласился на амнистію...

Всего не перечесть.

Все это несомнѣнно признаки болѣз- ненности... Здѣсь ярко проявилась манія величія.

Какъ въ статьяхъ „Меня хотятъ убить“ и т. д. проявилась манія преслѣдованія...

Какъ вообще во всей его манерѣ пи- санія ярко вылился его типъ, типъ истаго графомана...

Но вѣдь Крушеванъ имѣлъ дѣло съ трактирными читателями, для которыхъ все то свято, что выведено на бумагѣ печат- ными литерами.

И Крушевана въ трактирахъ почитали.

А такъ какъ во многихъ статьяхъ онъ рисовалъ себя мученикомъ, котораго пре- слѣдуютъ, котораго хотятъ убить, то ему и сочувствовали.

Сочувствовали люди невѣжественные, почти варвары, но вѣдь ихъ у насъ не мало...

И они прислушивались къ нему, какъ къ „страдальцу, который борется за прав- ду“...

Этимъ эпитетомъ Крушеванъ самъ се- бя окрестиłъ...

И каждый разъ, когда матеріальное положеніе его ста новилось критическимъ, онъ въ газетѣ взвывалъ къ публикѣ о по- моши.

— 22 —

И меценаты человѣконенавистничества
откликались.

А тѣ, которые не откликались, под-
вергались осмѣянію въ печати...

Тѣхъ травили, тѣмь была объявлена
война...

А такъ какъ у каждаго дѣятеля есть
сторонники, то и Крушевана многіе одоб-
ряли.

Число его сторонниковъ среди подон-
ковъ общества росло, и три года тому на-
задъ Крушеванъ какимъ-то образомъ по-
палъ даже въ гласные думы.

Эта стадія дѣятельности Крушевана
такъ же любопытна, какъ и его публици-
стическіе подвиги.

Въ думѣ, какъ ораторъ, онъ взялъ
тотъ-же безшабашно-скандальный тонъ,
какъ и въ газетѣ.

Думскій составъ въ Кишиневѣ тогда
былъ и болѣе интеллигентный и болѣе
честный, чѣмъ теперь.

И вотъ любопытно, что всѣ гласные
думы, даже представитель оппозиціи гл.
Лазо, избѣгали Крушевана, какъ чумы.

Съ нимъ никто не считался.

Когда избирали исполнительныя ком-
миссіи, всѣ гласные оказались избранными
въ разныя комиссіи, нѣкоторые въ двѣ—
три комиссіи.

Довѣрія не удостоился только Кру-
шеванъ.

Одинъ только гласный Крушеванъ не
только не былъ избранъ, но даже не былъ
предложенъ ни въ одну изъ комиссій.

— 23 —

Такое поведение всех сорокалетних, избранников населения, несомнительно свидетельствует о том, как презрительно, брезгливо и демонстративно-протестующе относились к Крушевану в Кишинев лучшем представители мэстнаго общества.

Это чувствовал и сам Крушеван, который не замедлил отказаться от звання гласнаго, мотивируя свой отказ именно „враждебным отношением к нему всей думской коллегии“...

Крушеван ожидал, что его изъ віжливости начнут упрашивать...

Но, къ его огорченію, отставка его была принята единогласно, и ни один говоръ не раздался въ его пользу, ни один гласный не предложил выразить Крушевану сожалѣніе по этому поводу...

Итакъ, трактир съ одной стороны и меценаты человѣконенавистничества съ другой стороны — вотъ та публика, которая сгруппировалась вокругъ Крушевана, поддерживала его и одобряла...

Но одного кишиневскаго трактира для Крушевана было мало.

Размахъ человѣконенавистничества у него был гораздо болѣе широкій...

И онъ начал мечтать о трактирѣ все россійскомъ...

### III.

Положительно, нѣтъ никакой возможности въ бѣглыхъ очеркахъ исчерпать всѣ тѣ подвиги, которыми ознаменовался «ки-

— 24 —

шиневскій періодъ» дѣятельности Павола-
кія Крушевана.

Въ двухъ предыдущихъ главахъ я на-
считалъ около 40 отдѣльныхъ фактовъ и
эпизодовъ изъ похожденийъ этого субъекта...

И всѣ эти факты носять одинъ и тотъ же человѣконенавистническій харак-
теръ и свидѣтельствуютъ объ одномъ: на-
сколько этотъ человѣкъ не церемонится
съ истиной, какъ легко и свободно выли-
ваются изъ подъ его пера ложъ, клевета и
призывы къ ненависти.

Совсѣмъ свободно, необычайно легко.

Какая виртуозная техника въ искус-
ствѣ лгать и инсинуировать!

Вотъ еще рядъ фактовъ:

Одно время Крушевану ужасно хотѣ-
лось завязать полемику съ одесскими га-
зетами.

Одесскія газеты его въ то время игно-
рировали, какъ маніака, одержимаго серь-
езной болѣзнью, съ одной стороны, и какъ
человѣка, съ которымъ нельзя разговари-
вать въ спокойномъ и приличномъ тонѣ—
съ другой стороны.

Крушевана это злило, бѣсило.

Ему хотѣлось, чтобы о немъ всюду
кричали и шумѣли...

И онъ задался цѣлью разными способами вывестп одесскія газеты изъ молчанія.

Сначала онъ печаталъ въ своемъ «Бес-
сарабцѣ» «открытыя письма» редакторамъ
одесскихъ газетъ, носившія ябедническій
характеръ, характеръ гнусныхъ донесеній
на корреспондентовъ этихъ газетъ.

— 25 —

Вродѣ:

— Милостивый государь! У васъ въ
Кишишевѣ есть корреспондентъ такой-то:
уберите его, потому что онъ продѣлываетъ
то-то и то-то.

Излишне повторять, что въ этихъ
статьяхъ никогда не было ни слова правды;
и доносы Крушевана на корреспондентовъ
всегда оставлялись редакторами одесскихъ
изданій безъ малѣйшаго вниманія...

А Крушеванъ, привлеченный впослѣд-
ствіи къ отвѣтственности за клевету, былъ
осужденъ и приговоренъ къ тюремному
заключенію.

Злоба Крушевана росла...

Онъ хотѣлъ заставить одесскія газеты
съ нимъ полемизировать.

И способы, къ которымъ онъ прибѣ-
галъ, поражаютъ своей дерзостью, своей
гнусностью...

Онъ сталъ измышлять, будто сотрудни-
ки одесскихъ газетъ обивали его пороги
и предлагали свое сотрудничество!..

Былъ одинъ моментъ, передъ подпис-
кой, въ самомъ началѣ изданія газеты,
когда Крушеванъ тщательно маскировалъ
свое человѣконенавистничество и выдавалъ
себя за «общаго друга» и даже печаталъ
въ объявленіи о подписиѣ, что онъ пе-
чется объ общемъ благѣ, «о благѣ всѣхъ
русскихъ подданныхъ безъ различія на-
ціональностей»...

Это былъ тотъ именно моментъ, когда
Крушеванъ стоялъ на рубежѣ двухъ на-
правленій и взвѣшивалъ, какое выгоднѣе...

— 26 —

Ничего, конечно, нѣтъ предосудитель-
наго въ томъ, если въ такой именно мо-
ментъ люди, съ Крушеваномъ и его мелоч-
ной душонкой незнакомые, и пробовали
помочь Крушевану «работать на пользу
всѣхъ національностей»...

Но какъ только приличный газетный
работникъ ознакомлялся чуточку ближе съ
этой личностью, онъ, разумѣется, бѣжалъ
отъ нея, какъ отъ чумы!

И Крушеванъ начиналъ бѣшенно ред-
вѣрь:

— Какъ! Они отъ меня бѣгутъ! Они
не хотятъ со мною работать...

И помои лились изъ его грязной га-
зеты цѣлыми ушатами...

Но этого мало.

Ожесточенный и взбѣшенный упор-
нымъ молчаніемъ одесскихъ газетъ, онъ
началъ забрасывать грязью и тѣхъ одес-
скихъ журналистовъ, съ которыми ему ни-
когда не приходилось сталкиваться...

Между прочимъ, онъ въ цѣломъ рядѣ
статей инсинуировалъ по адресу г. Изгоева
и со свойственной ему наглостью увѣрялъ
своихъ читателей, что этотъ послѣдній
«живя въ Кишиневѣ, обивалъ пороги его,
Крушевана, релакшіи и умолялъ предоста-
вить ему работу!»

Можете себѣ представить ужасъ этого
журналиста, прочитавшаго въ «Бессарабцѣ»,
такую гнусную клевету.

Черезъ нѣкоторое время въ «Бесса-
рабцѣ» же было напечатано, по требова-
ию пензуры, опроверженіе г. Изгоева, въ

— 27 —

которомъ сообщалось, что онъ, Изгоевъ, «никогда въ жизни въ Кишиневѣ не былъ даже проѣздомъ, съ Крушеваномъ ниглѣ никогда не встрѣчался, порога редакціи «Бессарабца» никогда не переступалъ, пи- семъ въ «Бессарабецъ» не посылалъ и, слѣ- довательно, сотрудничества своего предла- гать не могъ»...

Это, въ силу требованія закона, Кру- шеванъ напечаталъ въ своей же газетѣ...

Но... до какой наглости нужно дойти, чтобы завѣдомо измышлять такія басни о человѣкѣ совершенно чужомъ и незнако- момъ!..

Чтобы бросать въ лицо журналиста облыжное обвиненіе, будто тотъ, забывъ о порядкености, предлагалъ Крушевану свои услуги въ то время, когда нравственная физіономія этого послѣдняго публициста уже выяснилась!..

А вѣдь этотъ приемъ Крушеванъ упо- треблялъ въ полемикѣ со всѣми ненавист- ными ему газетными работниками. Стоило кому-нибудь связаться съ «Бессарабцемъ», чтобы Крушеванъ обвинялъ его въ сооб- щничествѣ съ его газетой.

Молъ, какіе вы честные работники, если вы мнѣ, Крушевану, предлагали свои услуги?!

Дальше.

Одержимый маніей величія, Круше- ванъ вымышлялъ, будто крупнѣйшая русскія столичныя газеты приглашали его въ каче- ствѣ редактора, но онъ, «желая служить родному краю», отказывался...

— 28 —

Крупнѣйшія столичныя газеты поспѣшили одна за другой опровергнуть эту ложь.

И выяснилось, что ни одна столичная газета никогда, разумѣется, Крушевана не только въ редакторы, но даже въ сотрудники не приглашала...

Даже «Новое Время» старалось отдѣлаться отъ всякаго знакомства съ Крушеваномъ.

Одно время, когда «Бессарабецъ» долженъ былъ прекратиться за скупостью меценатовъ, поддерживавшихъ Крушевана матеріально, послѣдній печатно обратился къ «Новому Времени» съ предложеніемъ выпускать второе издание въ Кишиневѣ.

Но Суворинъ отказался.

И Крушеванъ напечаталъ воззваніе въ «Бессарабцѣ», въ которомъ писалъ, что если меценаты не придутъ ему на помощь, онъ вынужденъ будетъ пріостановить издание...

Въ это именно время, какъ послѣдствіе переговоровъ съ меценатами, которые отказывались уже тратиться на дѣло явно безнадежное, и выплылъ наружу проектъ издания «Знамени» въ Петербургѣ...

По процессу Крушевана и Мальскаго можно было ознакомиться съ тѣми приемами, какіе пускалъ въ ходъ Крушеванъ въ критическіе моменты, когда ему нужны были деньги.

Онъ обивалъ пороги меценатовъ чело- вѣконенавистничества, говорилъ пылкія рѣчи, рыдалъ, грозилъ покончить самоубійствомъ, если ему не помогутъ...

— 29 —

Однимъ словомъ, пускаль въ ходъ всѣ
театральные эффекты.

И вотъ послѣ всѣхъ этихъ потугъ Кру-
шеванъ водрузилъ наконецъ на берегахъ
Невы свою «Тряпку»...

«Тряпка» издается съ перерывами все-
го только четыре мѣсяца—и, однако, сколько
уже она успѣла наскандалить, сколько грязи
Крушеваномъ уже вылито и на отдѣль-
ныхъ общественныхъ дѣятелей и на цѣлые
слон населенія!

Сколько умопомрачительныхъ проэк-
товъ, сколько скандаловъ, сколько инси-
нуащіи, лжи и извѣтовъ!

Я опускаю тѣ статьи, которые свидѣ-
тельствуютъ прежде всего о ненормальной
психикѣ Крушевана.

Какъ, напримѣръ, его проектъ пересе-
ленія всѣхъ русскихъ подкидышей во Фран-
шю, «дабы эта дружественная страна вос-
питывала ихъ и усилила ими ряды своихъ
солдать», и ту, до дикости слабоумную
статью, въ которой онъ, предлагалъ реор-
ганизовать русскую армію, комплектуя полки
по національностямъ, и во время войны
«выстраивать полки изъ инородцевъ въ
авангардѣ русскихъ войскъ»...

Все это, повторяю, только глупо, глупо
до полнѣйшаго безумія...

А я хочу не глупое отмѣтить здѣсь, а
все то гнусное и мерзкое, которое въ пуб-
лицистической дѣятельности Крушевана пре-
обладаетъ...

Съ самаго начала изданія «Знамени»
онъ началъ перепечатывать въ немъ всѣ тѣ

— 30 —

статьи, проникнутыя духомъ вражды и че-
ловѣконенавистничества, которые раньше,
уже печатались и много разъ перепечати-
вались въ одномъ и томъ же «Бессарабцѣ».

Дѣлалось это не только съ цѣлью за-
цолнять столбцы пустой простыни (у Кру-
шевана никогда не было и теперь нѣть
ни одного постояннаго пишущаго сотруд-
ника), но и съ цѣлью продолжать ту аги-
ташію, которую этотъ полудикій молдава-
нинъ началь еше въ Кишиневѣ и началь,
надо правду сказать, съ такимъ позорнымъ
успѣхомъ...

Другихъ цѣлей не могло быть у Кру-
шевана.

Потому что «Знамя» разсылается почти
исключительно подписчикамъ «Бессарабца»,
которые всѣ эти статьи читали уже по нѣ-
сколько разъ и для которыхъ онѣ не могли
представлять никакого интереса...

Въ отношеніи этихъ подписчиковъ за-
полненіе газеты старымъ матеріаломъ, уже
нѣсколько разъ оплаченнымъ читателямъ,
является такимъ образомъ просто обманомъ,
ловкимъ гешефтмахерствомъ, эксплоатаціей
публики...

Но Крушеванъ привыкъ употреблять
эти термины только тогда, когда ему при-
ходилось поносить и клеветать на нена-
вистныхъ инородцевъ... О собственныхъ же
эксплоататорскихъ замашкахъ онъ всегда
благоразумно умалчиваетъ...

Прогремѣвшему на всю Россію скан-
далу съ эксплоатаціей наборщиковъ «Зна-
мени», двадцати несчастныхъ труженниковъ,

— 31 —

попавшихъ къ Крушевану въ қабалу, при-
дается на столбцахъ этой газеты ложная
опраска, — и на оставленныхъ имъ безъ
куска хлѣба труженниковъ Крушеванъ пи-
шетъ еще мерзкія донесенія...

Таковы подвиги этого бывшаго кан-
целяриста, по недоразумѣнію попавшаго въ
литературу...

Клевета, инсинуащія, плошадная ругань
сыскъ и доносы — вотъ тѣ средства, при
помощи которыхъ Крушеванъ все время
боролся съ равнодушіемъ публики и устра-
ивалъ свою карьеру.

При помощи которыхъ онъ травилъ и
травить отдѣльныхъ общественныхъ дѣяте-
лей и шѣлыя національности...

Но клевета всегда остается клеветой...
Ложь ложью...

Конечная побѣда принадлежитъ правдѣ
и справедливости...

И дикому неистовствованію господъ
Крушевановъ наступитъ конецъ...

Заря занимается!..

Сигъ.

— 32 —

<table>
  <tbody>
    <tr>
      <td>Его-же. Власть тьмы, драма</td>
      <td>10</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Его-же. Крейцерова соната</td>
      <td>15</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Его-же. Воскресеніе</td>
      <td>25 и 40</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Его-же. Въ чемъ счастье и др. разсказы</td>
      <td>30</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Его-же. Дорого стоить и др. разсказы.</td>
      <td>30</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Его-же. Требованія любви и др. разсказы.</td>
      <td>30</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Его-же. Часовщикъ и др. разсказы</td>
      <td>30</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Его-же. О разныхъ людяхъ и друг. разск.</td>
      <td>30</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Его-же. Декабрисгы и др. разсказы</td>
      <td>30</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Фонъ-Поленцъ. Крестьянинъ.</td>
      <td>1 р. 20 к.</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Юшкевичъ. Разсказы, Т. І.</td>
      <td>1 руб.</td>
    </tr>
    <tr>
      <td colspan="2">и много другихъ.</td>
    </tr>
  </tbody>
</table>

Дѣтскія книги для всѣхъ возрас. и въ разн. цѣны.

Я. Новиковъ. «Борьба національностей» съ приложеніемъ мнѣнія Соловьева о цащіолизмѣ—10 к.

Проф. Максъ Губеръ. «Проститушія съ точки зрѣнія соціальной гиблены—30 коп.

Данскій Ив. Ив. Студ. «Конспектъ по физикѣ. Краевича по нов. изд.—30 коп. (соб. изд.)

Шрайберъ (Писаревскій) «По братски» драма въ 4 д. и монологъ «Онъ придетъ»—25 к.

Эсхиль. «Прометей въ оковахъ, др.—20 к.

Самоучитель нѣмецкаго языка—50 к.

— французскаго языка—50 к.

— англійскаго языка—50 к.

Словарь иностран. 150.000 словъ—1 р. 50 к.

По удешевленнымъ цѣнамъ

ПОЛНЫЯ СОБРАНІЯ СОЧИНЕНІЙ РУССКИХЪ
И ИНОСТРАН. АВТОРОВЪ въ переп. и бсзъ пер.

<table>
  <thead>
    <tr>
      <th></th>
      <th>Цѣна.</th>
      <th>Уступ. за</th>
      <th>Въ рос. пер.</th>
    </tr>
  </thead>
  <tbody>
    <tr>
      <td>Апухтинъ</td>
      <td>4 р. 75 к.</td>
      <td>— » — »</td>
      <td>3 р. 25 к.</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Бѣлинскій 4 т.</td>
      <td>2 » — »</td>
      <td>1 » 80 »</td>
      <td>2 » 50 »</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Боборыкинъ 12 т.</td>
      <td>5 » — »</td>
      <td>3 » — »</td>
      <td>6 » — »</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Боккачіо Декамеронъ 2 »</td>
      <td>— » — »</td>
      <td>1 » — »</td>
      <td>— » — »</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Гаршинъ</td>
      <td>2 » — »</td>
      <td>1 » 80 »</td>
      <td>2 » 30 »</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Гейне 12 т. по подп.</td>
      <td>6 » — »</td>
      <td>— » — »</td>
      <td>— » — »</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Гоголь 12 т.</td>
      <td>4 » — »</td>
      <td>2 » 50 »</td>
      <td>— » — »</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Гончаровъ 12 т.</td>
      <td>6 » — »</td>
      <td>4 » — »</td>
      <td>7 » — »</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Григоровичъ 12 т.</td>
      <td>7 » — »</td>
      <td>4 » 50 »</td>
      <td>7 » 50 »</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Данилевскій 24 т.</td>
      <td>9 » — »</td>
      <td>4 » 50 »</td>
      <td>7 » 50 »</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Добролюбовъ 4 т.</td>
      <td>7 » — »</td>
      <td>6 » 50 »</td>
      <td>7 » 50 »</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Даль 10 томовъ</td>
      <td>12 » — »</td>
      <td>— » — »</td>
      <td>8 » — »</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Жуковскій 12 т.</td>
      <td>4 » — »</td>
      <td>2 » — »</td>
      <td>3 » 50 »</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Загоскинъ 12 т.</td>
      <td>9 » — »</td>
      <td>— » — »</td>
      <td>6 » — »</td>
    </tr>
  </tbody>
</table>

["Цѣна.", "<table><thead><tr><th></th><th>Уступ. за</th><th>Въ рос. пер.</th></tr></thead><tbody><tr><td>Лажечниковъ 12 т. 12 » — »</td><td>— »</td><td>— »</td><td>8 » — »</td></tr><tr><td>Лермонтовъ 1 т. — » 60 и 1 » — »</td><td>— »</td><td>— »</td><td>2 » — »</td></tr><tr><td>Монассанъ 1 юн 3 т. 3 » 50 »</td><td>— »</td><td>— »</td><td>3 » 25 »</td><td>4 » 75 »</td></tr><tr><td>Надсою — — — — — — — — — — —