— 413 —

дой развалилъ ходятъ въ народѣ страшныя повѣсти,
въ которыхъ истина смѣшана съ вымысломъ. На правомъ берегу Рейна лежить мѣстечко Рюдесгеймъ,
извѣстное своимъ виномъ, вкуснымъ и горячимъ.
Близъ него по берегу видны развалины замка славнаго рыцаря Бремзера фонъ Рюдесгейма, и монастыря, называющагося: Казнь Божія (Noth Gottes).
Вотъ его исторія:

« Во время крестовыхъ походовъ, многіе владѣльцы
замковъ прирейнскихъ, по убѣжденію святаго Берн-
гарда Майнцскаго, подъ знаменіемъ креста животво-
ряцаго, отправились въ Палестину. Въ числѣ ихъ
былъ храбрый рыцарь Бремзеръ фонъ Рюдесгеймъ.
Онъ совершилъ въ странѣ невѣрныхъ многіе чудес-
ные подвиги: Франки чтили его имя, Сарацыны трепе-
тали. Въ дикой, утесистой долинѣ обиталъ драконъ,
страшный всѣмъ христіанскимъ рыцарямъ: онъ умерш-
влялъ воиновъ, которыхъ посылали въ долину за во-
дою и лѣсомъ. Никто не смѣлъ приблизиться къ чу-
довищу. Малодушіе соотчичей раздражило Бремзера.
Онъ надѣлъ пернатый шлемъ, взялъ доспѣхи сталь-
ные, пошелъ на дракона, и умертвилъ его, лишь только
онъ выползъ изъ своей пещеры. Но въ то же время
толпа невѣрныхъ, скрывавшаяся въ засадѣ, напала
на него. Храбраго рыцаря схватили и повлекли въ
темницу. Долго томился онъ въ ней, не имѣя ни какой
надежды къ избавлению, и однажды, въ часъ отчая-
нія, завѣщалъ постричъ единородную, прекрасную
дочь свою Гизелу, когда возвратится на цвѣтущіе бе-

— 414 —

рега Рейна. Вскорѣ христіанскіе воители покорили городъ, въ котором страдалъ Бремзеръ. Онъ съ радостью промѣнялъ копье и щитъ на посохъ пили-гримма, пошелъ въ землю германскую, и благопо-лучно прибылъ въ Рюдесгеймъ: заплакалъ отъ уми-ленія, вошедъ въ свой замокъ и увидѣвъ дочь свою, которая въ восгоргѣ выбѣжала къ нему навстрѣчу со всѣми домашними. Прекрасная Гизела подросла во время трехлѣтняго его отсутствія. Она была внѣ себя отъ радости при возвращеніи отца; но вдругъ хладъ и ужасъ смерти протекли по всѣмъ жиламъ ея, когда Бремзеръ объявилъ ей о своемъ обѣтѣ. — Гизела любила молодаго прекраснаго рыцаря, юношу храбраго и любезнаго, и надѣялась получить благо-словеніе родителя. Она бросилась къ ногамъ его, об-няла колѣни, молила словами и слезами; сказала ему, что отрекается отъ любезнаго, лишь бы не изгоняли ея изъ дома родительскаго; объщала пещись о немъ въ старости, и развеселять его въ часы унынія и бо-лѣзни. Она говорила о лѣтахъ своего младенчества, о покойной матери, любезной жестокому отцу; но ничто не могло преклонить его къ жалости. Бремзеръ грозилъ ей проклятіемъ — проклятіемъ надъ прахомъ матери. Голова у ней закружилась, мысли смути-лись; она выбѣжала изъ комнаты, и открыла дверь балкона, построенаго надъ Рейномъ: все было мрач-но; въ долинѣ выла буря; волны рѣки шумѣли; за нею, какъ голосъ привидѣнія, шепталось проклятіе родителя; она хотѣла уйти, и бросилась въ пропасть.

— 415 —

На другой день найдено было ея тѣло, окровавленное, обезображенное. — И понынѣ пловцы и рыбари въ тихій частѣ вечера видятъ тѣнь ея, носящуюся надъ сѣдыми развалинами, слышатъ ея стонѣ, теряющійся въ шорохѣ вѣтра. Престарѣлый Бремзеръ скрушался потерею дочери; обѣшалъ построить монастырь для искупленія души ея и — позабылъ обѣщаніе. — Однажды, въ полночь, представилось ему страшное видѣніе: предъ нимъ стоялъ драконъ, умершевленный имъ въ Палестинѣ, и зіяя ужасною пастію, грозилъ поглотить его. Но вдругъ спустилось сверху какое-то небесное существо, юное, прекрасное: онъ узналъ Гизелу. Драконъ скрылся. Гизела посмотрѣла на него съ уныніемъ, и исчезла. Въ это самое время желѣзныя цѣпи, которые онъ носилъ въ Палестинѣ и привезъ въ свой замокъ въ память мучительнаго плѣна, съ большимъ шумомъ упали со стѣны. Онъ проснулся, дрожа отъ страху. — На другой день поутру одинъ изъ рабовъ его принесъ съ поля образъ Богоматери, объявивъ, что волъ на пашнѣ отрылъ икону рогами. Бремзеръ увидѣлъ въ семъ обстоятельствѣ напоминаніе свыше, и поспѣшилъ исполнить обѣтъ свой. На томъ мѣстѣ, гдѣ нашлась икона, построилъ онъ церковь и монастырь, назвавъ оный Казнь Божія. Въ церкви показываютъ понынѣ тяжелыя его цѣпи....»

Дилижансъ привалилъ къ берегу. Это Бингень. Здѣсь обѣдаютъ. Не знаю отчего, сегодня мнѣ все нравилось: столѣ обыкновенный казался мнѣ превкус-

— 416 —

нымъ, вино прекраснымъ. — Въ часъ по полудни по- плыли мы далѣе.

Близъ Бингена Рейнъ стѣсняется крутыми, дикими горами, которые возвышаются съ обѣихъ сторонъ. По правую руку поднимается до облаковъ утесистая гора Рюдесгеймская; тамъ, гдѣ рѣка обтекаетъ породшву ея, глядитъ изъ-за скалъ древній замокъ Эренфельсъ. По лѣгую руку видны горы лѣсистыя, коихъ тѣнь падаетъ на Бингенское ущеліе (Bingerloch). Рейнъ, по видимому, теряется между утесами; вездѣ громады камней; на нихъ мѣстами угрюмыя developedной церкви, стоящей уединенно посреди деревъ. Волны рѣки бьютъ прямо въ эту каменную стѣну; вдругъ поворачивается она къ сѣверу, и башня Гаттона, грозная, уединенная, возвышающаяся на отмели, является взорамъ пловцевъ. — Доказано, что Бингенское ущеліе въ древнія времена заграждено было утесистою каменною стѣною, которая останавливала Рейнъ въ его теченіи. Вѣроятно, что въ этихъ мѣстахъ было большое озеро. Мало по малу воды промывали гранитную преграду, и чрезъ нѣсколько столѣтій, можетъ быть и при помощи сильнаго землетрясенія, она рушилась и открыла рѣкѣ свободный проходъ. Карлъ Великій приказалъ пораспространить русло ея, но и тогда мелкія только суда могли прохо-

— 417 —

дить въ этомъ мѣстѣ. Въ новѣшія уже времена путь
этотъ сдѣланъ безопаснымъ, и удобнымъ для боль-
шихъ судовъ. И теперь вода стремится между отвѣс-
ными берегами съ шумомъ и пѣною. Неопытные
пловцы легко могутъ здѣсь погибнуть....

Въ самомъ опасномъ мѣстѣ построена, какъ я ска-
залъ выше, посреди волны на отмели, башня Гатто-
на, которая въ старину, вѣроятно, была сторожевою
(Wartthurm). Она именуется и мышьею (Mäusethurm)
по одному старинному преданію, которое сохранилось
между народомъ.

«Башня сія построена въ Х столѣтіи Гаттономъ,
архіепископомъ майнцскимъ, человѣкомъ жестоко-
сердымъ, сребролюбивымъ, который неохотно подни-
маль руку для благословенія, и никогда не прости-
ралъ ея для поданія милостыни. Въ то время случился
неурожай въ хлѣбѣ; произошли дороговизна, голодъ;
люди мерли сотнями. Многіе бѣдные поселяне собра-
лись вокругъ замка майнцскаго, гдѣ Гаттонъ жилъ
въ изобиліи и роскоши, и просили хлѣба. Жестокій
пастырь отказывалъ имъ въ томъ, не позволялъ от-
крывать богатыхъ житницъ своихъ, и называлъ про-
сящихъ тунеядцами, негодяями, бѣгающими отъ ра-
боты. Несчастные стали требовать съ большимъ уси-
ліемъ, и раздражили Гаттона. Онъ приказалъ своимъ
трабантамъ схватить ихъ, запереть всѣхъ, мужей и
женъ, старцевъ и дѣтей, въ большой сарай, и зажечь
его. Представилось зрѣлище ужасное! Самые камни
отъ того бы смягчились. Гаттонъ не трогался воп-

— 418 —

лемъ несчастныхъ, и смѣялся. Слышите ли, какъ пищать мыши! говорилъ онъ, улыбаясь. —Но вскорѣ постигла его казнь небесная. Несмѣтные рои мышей появились въ его замкѣ. Чѣмъ болѣе ихъ били, тѣмъ скорѣе онѣ размножались. Онѣ появлялись тысячами изъ подъ полу. Гаттонъ убѣжалъ въ Бингенъ, при подошвѣ горы святаго Руперта, построилъ на Рейнѣ башню, и ночью ушелъ туда, но не ушелъ отъ наказанія. Мыши преслѣдовали его повсюду, переплыли чрезъ воду, всползли на башню, съѣли его живаго, и даже выѣли имя его, изображенное на обояхъ. Духъ его иногда и понынѣ носится въ туманѣ надъ башнею....»

Вокругъ башни пѣнится сильный водоворотъ; далѣе выглядываютъ изъ-подъ воды остроконечные камни. — По обѣимъ сторонамъ рѣки возвышаются громады — развалины замковъ, монастырей и другихъ зданій, изъ коихъ нѣкоторыя построены еще во времена Римлянъ. Далѣе горы мало по малу разступаются. На правомъ берегу появляется мѣстечко Лоррихъ, граница собственнаго Рейнгау. Вотъ крутая гора Кедрихъ, которая называется чортовою лѣстницей. Она идетъ уступами, и въ самомъ дѣлѣ имѣетъ видъ лѣстницы. Вотъ, что говоритъ о сей лѣстницѣ народное преданіе:

«Встарину жилъ въ здѣшнемъ замкѣ, котораго развалины видны и понынѣ, рыцарь Сибо фонъ Лоррихъ, воинъ храбрый, но человѣкъ суровый. Однажды, въ бурную ночь, постучался у воротъ замка сѣ-

— 419 —

дой старичекъ и просилъ ночлега. Рыцарь отказалъ страннику въ жестокихъ выраженныхъ. «Вспомнишь это!» прошепталъ старикъ сквозь зубы, и скрылся. Рыцарь забылъ объ этомъ случаѣ, но на другой день, когда зазвонили къ обѣду, не могли доискаться дочери его, милой двѣнадцатилѣтней дѣвушки, прелестной, какъ цвѣтокъ весенній. Разослали во всѣ стóроны гонцевъ; наконецъ и самъ рыцарь Сибо пошелъ искать ея. Пастухъ, у котораго о ней освѣдомлялись, объявилъ, что онъ рано поутру видѣлъ у подошвы горы молодую дѣвушку, срывавшую тамъ цвѣты; вдругъ подошли къ ней два старика, подхватили ее подъ руки, и взвели на крутую гору. «Конечно это горные духи, прибавилъ мальчикъ, крестясь со страху: они водятся во внутренности Кедриха, и губятъ всѣхъ тѣхъ, которые имъ чѣмъ нибудь не угодятъ.» — Рыцарь взглянулъ на вершину горы, и обомлѣлъ: Гарлинда стояла тамъ и простирала къ нему бѣлыя руки. Онъ собралъ всѣхъ служителей своихъ, и объщалъ щедрую награду тому, кто взберется на гору, но всѣ опыты были безуспѣшны. Онъ приказалъ принести столярный и кузнечный снарядъ, и взмостить доверху лѣстницу. Но лишь только принялись за работу, посыпался сверху каменный дождь и принудилъ всѣхъ разбѣжаться благимъ матомъ. Въ то же время раздался изъ горы страшный голосъ: «Такъ платимъ за гостепріимство въ Лоррихѣ!» — Рыцарь Сибо употреблялъ всѣ средства, чтобъ освободить милую дочь свою изъ рукъ нечистыхъ: ходилъ пѣшкомъ на по-

— 420 —

клонение чудотворнымъ иконамъ, дарилъ золото церк-
вамъ и монастырямъ, раздавалъ милостыню — напрас-
но. — Протекали дни, недѣли, мѣсяцы. Бѣдный отецъ
утѣшался одною мыслю, что дочь его еще жива; каж-
дое утро, каждый вечеръ смотрѣлъ онъ на вершину:
она стояла тамъ, и глядѣла внизъ. — Горные духи
старались всячески угождать ей: они построили для
нея маленькій уютный домикъ; украсили стѣны его
раковинками, хрусталемъ и камешками драгоцѣнными.
Горныя жены шпили ей платье, дарили ее коралловыми
ожерельями и другими нарядами, пѣли пѣсни, сказы-
вали сказки. Къ столу подавали ей свѣжее молоко и
вкусные плоды. Болѣе всѣхъ ласкала и утѣшала ее
одна добрая старушка. «Не унывай, дитятко, гово-
рила она ей на ухо: я коплю тебѣ богатое прида-
ное.» — Прошли четыре года съ тѣхъ поръ, какъ
похитили Гарлинду. Бѣдный отецъ потерялъ уже всю
надежду. Въ то время воротился на берега Рейна
Рутгельмъ, молодой, храбрый рыцарь: онъ ходилъ
въ землю венгерскую сражаться противъ невѣрныхъ.
Замокъ его былъ въ двухъ часахъѣзды. Узнавъ,
какое несчастіе постигло сосѣда его Сибо, рѣшился
онъ, во что бы то ни стало, освободить бѣдную Гар-
линду. Онъ объявилъ несчастному отцу о своемъ на-
мѣреніи. Сибо отвѣчалъ ему: «Богатства у меня мно-
го, и кромѣ Гарлинды нѣтъ дѣтей. Если освободишь
ее, она твоя.» — Рутгельмъ пошелъ къ подошвѣ Кед-
риха, чтобъ узнать, какъ можно бъ было взобраться
на вершину, но вскорѣ отчаялся въ своемъ предпрія-

— 421 —

тін: гора шла вверхъ круто, наподобіе стѣны. Онъ
остановился въ размышленіи и тоскѣ, и простояль
такъ до сумерекъ; хотѣлъ уже воротиться въ свой
замокъ; вдругъ явился сѣдой старичекъ, и загово-
рілъ съ нимъ: «И ты, храбрый витязь, слыхалъ о
прекрасной Гарлиндѣ, которая живетъ на вершинѣ
горы: она моя питомица. Если хочешь жениться на
ней, сведи ее сверху.» — «Сдержишь ли слово?» ска-
залъ Рутгельмъ, подавая ему руку. — «Я предъ то-
бою карла, отвѣчалъ старикъ, но слово мое вели-
канъ. Она твоя, когда успѣешь взобраться на верхъ.
Но награда стоитъ труда: во всемъ Рейнгау не най-
дешь ей подобной красотою, умомъ и добронравіемъ.»
Сказавъ эти слова, старикъ скрылся въ кустарникѣ.
Рутгельмъ посмотрѣлъ на гору, и промолвилъ про
себя: «если бъ у меня были крылья, чтобъ взлетѣть
наверхъ...» — «Можно и безъ крыльевъ!» прогово-
рілъ позади его какой-то голосъ. Онъ оглянулся, и
увидѣлъ ласковую старушку; она подошла и потрепала
его по плечу. — «Я слышала, продолжала она, бе-
сѣду твою съ моимъ братомъ. Отецъ Гарлинды раз-
сердилъ его, но уже четыре года страждетъ за то,
а бѣдная дочь непричастна въ винѣ отца. Она лю-
безна, благочестива и сострадательна, и не откажешь
усталому страннику въ пріютѣ. Я полюбила ее, какъ
родную, и охотно выдамъ за тебя, рыцарь храбрый
и миловидный! Братъ мой далъ тебя слово, и оно ему
свято. Возьми этотъ серебряной колокольчикъ, и
сойди въ долину Висперъ. Тамъ найдешь старый под-

Соч. ГРУЧА — Т. II.

36

— 422 —

земный рудникъ; у входа сраслись липа съ елью.
Войди безъ страха, и позвони трижды. Въ этомъ
рудникъ живетъ меньшой братъ напъ. Онъ выйдетъ
на звонъ колокольчика. Попроси его построить лѣст-
ницу на Кедрихъ, и тогда безъ труда взойдешь на
вершину.» — Рутгельмъ послушался старушки, и
поспѣшалъ въ долину. На третій день вышелъ изъ
рудника сѣдой старичекъ съ фонаремъ въ рукѣ, и
спросилъ, чего онъ желаетъ. Рыцарь объявилъ свою
просьбу. Старикъ совѣтовалъ ему успокоиться, и на
другой день на разсвѣтѣ явиться у подошвы Кедриха.
Въ это же время вынулъ онъ изъ кармана свистокъ и
трижды свиснулъ. Вдругъ появилось въ долинѣ мно-
жество работниковъ съ топорами, пилами и молотка-
ми. Рыцарь, уходя изъ долины, слышалъ стукъ ору-
дій и падающихъ деревъ. Сердце его обновилось на-
деждою и радостью. Лишь только на другой день про-
пѣли пѣтухи, онъ поспѣшилъ къ горѣ, и нашелъ,
что лѣстница къ ней приставлена и укрѣплена. Сна-
чала было ему страшно, но чѣмъ выше онъ входилъ,
тѣмъ болѣе ободрялся. Онъ благополучно достигъ
вершины въ то самое время, какъ высокія горы за-
свѣтились утреннею зарею. Первое, что онъ увидѣлъ,
была Гарлинда. Она лежала въ сладкомъ снѣ на мили-
стой скамьѣ, окруженной дикими розами и душистыми
травами. Рыцарь остановился; глаза его питались
прелестями красавицы, какъ ичелы лѣсныя пьютъ
медѣ съ цвѣтовъ ароматныхъ. Вдругъ она просну-
лась: онъ увидѣлъ небесную лазурь глазъ ея, ему-