8

Нравоописатель.

таніе, потомъ кочевая служба, а потомъ полудикое
сосѣдство и успѣли огрубить его; часто онъ смѣял-
ся надъ чѣмъ-нибудь потому, что всѣ смѣялись, по-
тому, что онъ сознавалъ грубостію, нарушеніемъ
приличія, не смѣяться въ общемъ хорѣ, а между-тѣмъ
душа его ныла и болѣла отъ этого смѣху. У самыхъ
дикарей бываютъ свои условныя приличія..

Увидѣвъ рану, С. ругнулъ раза два Еврея, по-
дралъ ласково Минерву за ухо приговаривая: «вишь
бестія!.. какихъ штукъ ты надѣлала!..» и самъ при-
нялся перевязывать рану, не смотря на сопротивле-
ніе Еврѣя, безпрестанно повторявшаго: можно ли ва-
ше высокородіе, ваше высокоблагородіе, на что это
похоже, ваше превосходительство, ваше ли это дѣло?
возиться около меня бѣднаго! вашими благородными
ручками.

— Молчи дуракъ, не ругайся, замѣтилъ С., ручка
у двери, ручка у чайника, а у меня рука.

— Ой! будто я васъ ругаю, мнѣ и въ голову не
приплыветъ такое неподобное! ваше сіятельство!..
Еслибъ вы мнѣ не помогали, я думалъ бы, что вы
шутите, забавляетесь, что мнѣ снится!..

— А можетъ и снится!..

— А можетъ!..

И Еврей протиралъ глаза, счипалъ себя и повто-
рялъ: нѣть не снится, а не вѣрится, чтобъ такая
знаменитая особа, такое богатое лицо мнѣ перевязы-
вало ногу!.. Ой! да какъ же болитъ она скверная
нога!...

С. перевязалъ ногу Еврею, приказалъ пріютить его
въ людской, а его пѣгую кобылу поставить на ко-
нюшню, и держалъ у себя недѣли двѣ, пока нога
не зажила совершенно. Тутъ между-прочимъ была
и своя цѣль: С. отъ скуки, раза по два въ день, пере-
сматривалъ коробокъ Еврея, и угощалъ этимъ эрѣ-

Факторъ.

9

лищемъ своихъ гостей сосѣдей, которые съ удовольствіемъ и удивленіемъ, достойнымъ дикарей тихаго моря, перебирали, перешупывали и перенюхивали все: янтарное мыло, бусы, карманный компасъ, амбре, румяны, сережки, тесемочки, перочинные ножики, складныя зеркала, курительныя бумажки, бумажки измѣряющія темпераментъ и т. п. мелочи, которыми былъ набитъ коробокъ бѣднаго Еврея. Если въ числѣ гостей бывали дамы, особливо мужъ съ женою, то часто по выраженію С., на щекотливые товары сыпались разныя болѣе или менѣе острыя, колкія и тяжелыя замѣчанія.

Наконецъ Еврей выздоровѣлъ совершенно, и С. опустилъ его, накупивъ рублей на двадцать всякой дряни, особливо бумажекъ для измѣренія темперамента, которыя, говорилъ, станетъ дарить всѣмъ офицерамъ, квартирующимъ въ ихъ уѣздѣ.

Еврей на прощаньи кланялся въ ноги, плакалъ, говорилъ, что вѣкъ не забудетъ С.

— Ладно, ладно, знаю я васъ, сказалъ С.

— Плачетъ отъ горя, что йдетъ съ дароваго хлѣбасоли, замѣтилъ какой-то сосѣдъ, бывшій въ это время въ гостяхъ у С. и захохоталъ...

— А что ты думаешь?.. вѣдь оно можетъ быть! чортъ возьми! мнѣ и не пришло это въ голову.

И С. захохоталъ сильнѣе своего сосѣда.

Еврей выѣхалъ за село, еще разъ оглянулся на господскій домъ, снялъ шапку, поклонился... и поѣхалъ своей дорогой.

Лѣтомъ, спустя годъ, два, можетъ быть и три послѣ этого происшествія, въ заставу города Кіева въѣзжала карета, а за каретой повозка, нагруженная высоко и стромко, на верху поклажи сидѣла горничная въ ситцевомъ платы. Карета и за нею повозка йхали тихимъ шагомъ, словно въ раздумьи, это motor. VI. — Отд. III.

1/41

10

Нравоописатель.

жетъ быть, происходило и отъ усталости лошадей, и отъ тяжести экипажей, а можетъ быть они мечтали изъ подражанія своему хозяину, который сильно призадумался, въѣзжал въ первый разъ въ жизни въ незнакомый городъ. — Гдѣ лучшал квартира?.. гдѣ лучше что купить, и не быть надутымъ? гдѣ то? гдѣ другое, гдѣ третье? — Вотъ какіе вопросы занимали мысли. С. (это былъ онъ), давно уже ни о чемъ недумавшаго. Крупный потъ выступилъ на лбу добраго человѣка отъ этихъ усилий.

— Вотъ уже мы, благодаря Всевышняго, въ городъ! гдѣ же мы остановимся? спросила С. его жена.

— Боже мой, вскричалъ С. голосомъ отчаянія, дай мнѣ матушка сообразить!.. просто голова идетъ крѣгомъ... Ванька! спроси, братецъ, нѣть ли тутъ квартиры, да смотри, не заберись куда-нибудь въ домъ губернатора, надѣлазешь непріятностей!.. здѣсь городъ, спроси стороной, эдакъ повѣжливѣй, нельзя ли дескать?.. лошади молѣ уставши... Да, нѣть! переврешь, бездѣльникъ, выпусти ка меня, я лучше справлюсь и толстое лицо С. явилось, какъ въ рамкахъ въ окнѣ кареты...

— Ваше высокородіе!.. вамъ нужно квартиры?..

— Ну, да, а ты отчего знаешь?

— Какъ же мнѣ не знать? когда люди стоять середи улицы и спрашиваютъ квартиры, значитъ имъ нужна квартира, да я и васъ знаю, ваше сіятельство, я вамъ услужу!..

— Ба, ба!.. ты, кажется, бывалъ у меня съ това-рами?

— Какъ же! въкъ не забуду! ваша собака со мной пошалила, въкъ не забуду вашихъ милостей.

— Ага! помню, помню, пу веди же меня поскорѣй, страхъ отдохнуть хочется, всѣ бока боятьъ оть дороги, вотъ ей Богу для жены только поѣхалъ!.. какъ

Факторъ.

11

захотѣлось, хоть самъ вези!.. Ну, слава Богу нашел
знакомато человѣка!.. веди братецъ скорѣе! да смотри
не надуй по старой памяти.

Еврей какъ-то странно замоталъ головой и въ при-
прыжку побѣжалъ по улицѣ, за нимъ, переваливаясь,
покатилась карета, за каретой —повозка, и все скоро
скрылось въ широкихъ воротахъ краснаго свѣтлаго
дома.

Цълый день бѣгалъ Еврей по городу, покупая то
для С. то для его жены, то для челяди и лошадей, и
поздно, часу въ двѣнадцатомъ, С. сказалъ ему: ступай,
братецъ, спать, что ты ко мнѣ привязался, мнѣ и мон
крѣпостные такъ не служатъ, что тебя за труды?

— Развѣ вы йдете сегодня, развѣ вамъ завтра ни-
чего и не понадобится?

— Правда, правда, безъ тебя мнѣ плохо будетъ,
приходи завтра, а ужъ я не постою.

На завтра С. по привычкѣ всталъ чуть свѣтѣ и вы-
шелъ на крыльцо; на крыльцѣ лежитъ, свернувшись
въ комокъ, не то человѣкъ не то какое животное. С.
толкнулъ ногой и спросилъ: что за чортъ?

— Это я, отвѣчалъ, вспрыгнувъ на ноги Еврей.

— Ты что тутъ дѣлаешь?

— Сплю; здѣсь городъ большой, вы еще ничего
не знаете, чтобы васъ ночью не обидѣли, здѣсь на-
родъ деньгъ любитъ.

— Спасибо! я думалъ ты домой пойдешь.

— За чѣмъ мнѣ домой?! пока вы въ городѣ — я
вашъ.

И опять весь день бѣгалъ факторъ по городу, а ве-
черомъ улется на крыльцѣ. Такъ прошла цѣля не-
дѣля; Еврей не только бѣгалъ по городу, но даже въ
лодкѣ съѣздилъ верстъ за 25 на Межигорскую фаб-
рику и привезъ для С. фаянсовую посуду; настала
пора бхать.

12

Нравоописатель.

— Что тебя за труды? — спросил фактора С.

— Ничего.

— Какъ ничего? — въдь ты для меня бъталъ, покупалъ.

— За товары, что вы купили, мнѣ заплатили купцы, а за бѣганье я ничего не возьму, это моя должность.

С. не соглашался, онъ не хотѣлъ быть облазаннымъ Еврею, Еврей не хотѣлъ брать деньги, наконецъ С. насильно бросилъ ему 25 руб. ассигнацію. Слезы полились изъ глазъ Еврея и онъ почти простоналъ: ваше высокородіе! не наказывайте меня! не обижайте меня.

— Ты сумашедшій!

— Нѣтъ, я не сумашедшій, никогда я не забуду, какъ вы меня кормили, Богъ знаетъ за что, хлѣбомъ! какъ вы перевязали мнѣ рану, сами своими руками, мнѣ изъ нашихъ никто вѣрить не хотѣлъ! я просилъ Бога, чтобъ Онъ помогъ отблагодарить васъ, Богъ усилышалъ мои молитвы, мнѣ на душѣ было легко служить вамъ, а вы хотите заплатить мнѣ! мнѣ другой и третій заплатить, не платите мнѣ, я не возьму ихъ, вашихъ денегъ и вы разсердитесь... не обижайте меня, ваше сілительство, пускай у меня будетъ на душѣ легко!..

— Экой сумашедшій!.. чтобъ показать тебя, что не нуждаюсь какъ благородный человекъ, въ твоихъ деньгахъ, я ихъ отдамъ... Эй старуха! возьми себѣ.

С. отдалъ ассигнацію какой то проходящей салонницѣ и поѣхалъ въ уѣздъ разсказывать о сумашедшемъ жидѣ факторѣ.

Салонница пошла въ кабакъ.

Еврей съ невыразимой улыбкой глядѣлъ въ слѣдъ уѣзжающему экипажу.

Е. ГРЕБЕНКА.

=

2

Науки

Краткія известія, дошедшія до насъ объ этомъ краь, пространной Россіи, доказывали, что одна и та же формація, кристаллическихъ горныхъ породъ, гнейса, гранита и проч., составляющихъ грунтъ Финляндіи, продолжается непересѣкальсь и до Лаплан-діи; между-тѣмъ, взаимныя отношенія этихъ породъ между собою, а равно и къ огненнымъ формаціямъ, съ коими онъ приходятъ въ соприкосновеніе, остались намъ вовсе неизвѣстными.

Англійскіе геологи, почитаютъ слеистыя кристал-
лическія породы, вообще за нептуническія, образован-
ныя дѣйствіемъ огня; ихъ положеніе основывается на
естественномъ раздробленіи составныхъ частей и пере-
меженіи со слоями, содержащими окаменѣлости; частію
же на непосредственныхъ наблюденіяхъ, въ мѣстахъ,
гдѣ горныя формаціи воднаго происхожденія, въ соеди-
неніи съ проникшими ихъ огненными массами, при-
няли кристаллически-сланцеватое сложеніе. Однако и
на материкѣ, Ф. Гофманнѣ принялъ глинисто-слюда-
ной-тальковый сланецъ и гнейсъ за произведенія
нептуническихъ формацій, глубоко-проникнутыхъ ог-
неннымъ переворотомъ. Не смотря на то, число геогно-
стовъ, приписывающихъ распредѣленіе и распростра-
шеніе составныхъ частей, въ кристаллическо-сланце-
ватыхъ породахъ, въ расплавленно-жидкомъ состояніи,
не переворотамъ всемірнаго потопа, но другимъ зако-
намъ (напримѣръ: кристаллизаціи и проч.) — столь
значительно, что желаніе изслѣдованія этихъ породъ
снова дѣлается всеобщимъ. Ни одна страна, послѣ сѣ-
верной Америки, не представляетъ столь обширнаго
поля къ подобнымъ изслѣдованіямъ, какъ Финляндія
и Скандинавскій полуостровъ; ибо дѣйствіемъ воды,
сглаженныя и округленныя скалы, показываютъ ма-
лъйшія отношенія пришедшихъ въ соприкосновеніе
разнородныхъ породъ, какъ бы на нарочно для того

и Художества.

3

искусственно-шлифованной каменной доскѣ; чрезъ
что дѣлается возможнымъ начертаніе геогностиче-
скихъ картъ, излагающихъ какъ бы на мѣстѣ любо-
пытныя наблюденія отдаленнѣйшимъ геогностамъ.

Не менѣе желательно было болѣе подробное из-
слѣдованіе, обтесанныхъ на NNW сторонѣ скалъ,
въ южной Финляндіи и южной Швеціи. При нынѣш-
немъ состояніи геологическихъ познаній и наблюде-
ній, становится очевиднымъ, что обтачиваніе скалъ,
произошло отъ пониженія водъ и унесенныхъ ими
массъ, при внезапномъ повышеніи Скандинавіи и Фин-
ляндіи изъ глубины моря. Зефштремъ, которому мы
обязаны множествомъ подобныхъ наблюдений, надъ
бороздами въ средней и южной Швеціи, кажется, вовсе
не соглашается съ той мыслію, что движеніе водъ
и массъ, произошло отъ повышенія скандинавскихъ
хребтовъ. Принявъ, что эти явленія произошли отъ
всеобщаго съверо-восточнаго прилива, онъ отыски-
валъ доказательства этой теоремы, и отыскивалъ
именно въ направленіи морскихъ глубинъ и теченій,
являвшихся близь оконечностейъ различныхъ хребтовъ
мысовъ или полуострововъ, равно какъ европей-
скихъ такъ и африканскихъ материковъ. При этомъ
онъ совсемъ вытѣснилъ, свои первыя достопримѣча-
тельныя наблюдения о направленіи приливовъ.

Такъ какъ направленіе движенія воды при внезап-
номъ повышеніи однаго материка, изъ нѣдръ моря,
слишкомъ очевидно, при простомъ законѣ тяжести,
которому подчинена вода; то у насъ нѣтъ недостатка
въ доказательствахъ того: могутъ ли тѣ обточенныя
скалы, соотвѣтствовать дѣйствію таковаго повышенія.

Г. Робертъ, какъ геогностъ, сопровождавшій, фран-
цузскую экспедицію, въ 1838 году на островъ Шпиц-
бергенъ—старался снова вооружить противъ предполо-

*

4

Науки

женія существованія бороздъ на скандинавских скалахъ, доказывая, что за нихъ часто принимали простые холмы сланцевъ. Но это доказываетъ, что г. Робертъ, этихъ бороздъ нетолько самъ певидалъ, но не знаетъ даже изъ наблюденій другихъ этого явленія; ибо въ противномъ случаѣ, слѣдующія причины удержали бы его отъ таковыхъ предположеній.

1. Направленіе бороздъ, на поверхности скалъ, находится въ нѣкой которой соотвѣтственности съ направленіемъ сланцеватаго прохожденія; такимъ образомъ, пласты и слюденные листы гнейса, въ южной Финляндіи, простираются по направленію ОНО, борозды же напротивъ по NNW направленію. По этому, послѣдняя пересѣкаются съ направленіемъ слоевъ подъ прямымъ угломъ.

2. Борозды показываются какъ на сланцеватыхъ, такъ и на слоистыхъ породахъ и переходятъ обыкновенно съ одной на другую, не пересѣкаясь, претерпѣвая только по твердости породы небольшія перемѣны, то есть на болѣе ломкихъ породахъ борозды глубже, нежели на твердыхъ.

3. Обыкновенно одна изъ сторонъ скалъ южной Финляндіи, пренумественно сѣверо-западная, обтесана; ее можно принять за сторону, претерпѣвавшую дѣйствіе отъ ударовъ приливной воды, увлекавшей въ теченіи своемъ каменные обломки. Это явленіе на скалахъ съ одной извѣстной стороны описано было не только Зефштремомъ, въ новѣйшее время, но кролѣмъ многихъ другихъ, по свидѣтельству Леонгарда, было замѣчено и упомянуто Ластеріемъ уже за 40 лѣтъ. тому назадъ.

4. Вывѣтриваніе скалъ одинъ изъ главнѣйшихъ неприятелей борозды, ибо въ той мѣрѣ какъ порода вывѣтривается, слѣды бороздъ на поверхности скалъ изчезаютъ. Вывѣтриваніе видѣнныхъ Робертомъ скалъ,

и Художества.

5

было главнейшею причипою, отчего онъ не могъ
наблюдать борозды; ибо онъ показываются большею
частію только на извѣстныхъ мѣстахъ, именно, гдѣ
скалы въ теченіи тысячелетій, были предохранены
отъ вывѣтриванія; по этой причинѣ мы замѣчаемъ
преимущественно гладкія поверхности скалъ съ бо-
роздами, почти только исключительно тамъ, гдѣ сіи
послѣднія не задолго были освобождены отъ за-
щищавшей ихъ покрышки, какъ напримѣръ: по бли-
зости дорогъ, гдѣ песокъ сносится для починки ихъ
и скалы все болѣе обнажаются; или же у примор-
скихъ береговъ, гдѣ при безпрерывно продолжаю-
щемся повышеніи материка, находящіеся на бере-
гахъ скалы, все болѣе и болѣе выступаютъ изъ во-
ды, защищавшей ихъ отъ вѣтриванія.

5. Борозды часто уклоняются отъ ихъ нормальнаго
направленія, именно, гдѣ скалы дѣлаютъ большой
наклонъ въ сторону и уклоненіе бороздъ идетъ по
направленію линій отклоненія. Это обстоятельство,
также описанное и поясненное въ чертежахъ Зефш-
тремомъ, говорить въ пользу предположенія, что бо-
розды суть слѣдствія твердости и тяжести несенныхъ
водою массъ; почему онъ, по закону силы тяжести,
при отклоняющихся скалахъ, приняли другое напра-
вленіе.

Эти главныя причины относительныхъ обстоя-
тельствъ, при коихъ являются борозды—упоминают-
ся здѣсь нетолько для того, чтобы показать до какой
степени г. Робертъ ошибается, дѣлая изложенныея
выше заключенія, но и для того, чтобы вслакой могъ
удостовѣриться, сколько вспомогательныхъ средствъ
дано геогносту, для изслѣдованія этихъ явленій
При подобныхъ обстоятельствахъ, стоило только впи-
мательно обозрѣть скалистые берега Ледовитаго мо-

6

Науки

ря,— и тогда являются ли они полированными, или съ бороздами, можно по выше упомянутым причинамъ, легко найти сторону претерпѣвавшую дѣйствіе и направленіе приливовъ воды; и вмѣстѣ съ тѣмъ рѣшить вопросъ: что направленіе ихъ произошло отъ внезапнаго повышенія Скандинавскаго полуострова и Финляндіи, или же отчего другаго?

Къ этой важной причинѣ, побуждавшей предпринять путешествіе въ Русскую Лапландію—присоединилось еще желаніе, изслѣдовать прочія отношенія столь малоизвѣстной страны. Ожиданія желаемаго успѣха, увеличились тѣмъ болѣе, что пріятель мой, ботаникъ Шренкъ, по коммиссіи императорскаго ботаническаго сада, обозрѣлъ въ 1837 году страну лежашую къ югу отъ Архангельска и съ тѣмъ же намѣреніемъ свернувъ съ пути своего, на западъ, присоединился ко мнѣ.

Чтобы распространить понятія о геогностическихъ формаціяхъ Лапландіи, мы избрали путь черезъ Финляндію—и именно непосредственно, чрезъ главный городъ этой страны, съ намѣреніемъ сколь возможно болѣе ознакомиться съ топографическими обстоятельствами мѣста первыхъ розысканій.

Необыкновенно поздняя весна, не дозволяла намъ выѣхать изъ Петербурга, раньше 27 апреля (9 мая) и въ это время мы все еще встрѣчали на отклонѣ холмовъ, нако пившіяся въ продолженіи зимы снѣжныя глыбы, затруднявшія скорую бѣзду, не смотря на превосходное устройство финляндскихъ дорогъ.

До города Выборга, который во 140 верстахъ отъ Петербурга, итье ни одной выдающейся скалы; всюду одинъ песчаныя возвышенности, которые не далеко отъ Выборга, покрыты множествомъ огромныхъ отторженныхъ отъ скалъ массъ, имѣющихъ въ разрѣзѣ отъ 4 до 5 сажень. Онъ состоять изъ грубо-зернистаго, часто порфирообразнаго гранита, кото-

и Художества.

7

рый перѣдко является сильно вывѣтрившимся, такъ что масса, при слабыхъ ударахъ молотка, разсыпается; иногда вліяніе этой силы столь значительно, что небольшой пористый шаръ, обозначаетъ мѣсто или слѣды цѣлаго, нѣкогда существовавшаго обломка скалы. Изъ всѣхъ каменныхъ породъ Финляндіи, этотъ гранитъ болѣе прочихъ подверженъ разрушительному вліянію атмосферы, почему онъ и называется таможенными обитателями Rappakiwi (гнилой камень), названіе принятое Бонсдорфомъ и Е. Гофманномъ даже въ мि�нераллогіи. Этотъ гранитъ, употребляется въ С. Петербургѣ, для строеваго матеріала, между прочимъ употребленъ онъ для александровской колонны и для колоннъ исакіевскаго собора. Эта порода, отличающаяся круглыми темнокрасными зернами полеваго шпата, которые иногда покрыты сподуменомъ, наподобіе коры, съ дымчатымъ кварцомъ и черною слюдою, находится преимущественно близь Выборга—and тянется оттуда непересѣкаясь, до западной части города Ловизы. Порода эта, пересѣкается мелко-зернистымъ границомъ на жилы, которые представляютъ тѣже составные части, такого же цвѣта. Гранитъ этотъ образуетъ плоскокругловатыя кучи скалъ, раздѣляемыхъ нѣсколькими трещинами, дѣлящихъ въ свою очередь всю массу, на огромные почти кубическіе куски; поверхность земли, кромѣ того покрыта иногда множествомъ стдѣльныхъ кусковъ, весьма много вредящихъ всякому процвѣтанію растительности. Здѣсь растетъ только весьма дурнаго качества лѣсъ; флора здѣшняя весьма обѣдна, и только по очищеніи земли отъ камней, что составляетъ довольно значительный трудъ, образуется иногда небольшое пространство, способное къ хлѣбопашеству. По этому крестьянинъ, принужденъ невольно ограничиться исключительно торговлею лѣсомъ, который онъ и доставляетъ въ

8

Науки

Петербургъ, на судахъ, въ продолженіи лѣта. На за-
падъ отъ Ловизы, являются въ разнообразнѣйшихъ ме-
жду собою отношеніяхъ, гнейсъ, сіенитъ и гранитъ,
идущіе до Гельсингфорса, въ показанномъ порядкѣ
своего образованія. Еще моложе нежели гранитъ—яв-
ляется молочный кварцъ, который разрѣзаетъ прочія
породы на жилы и глыбы.

Геогностическое положеніе окрестностей Гельсинг-
форса, сдѣлалось мнѣ извѣстнымъ въ продолженіи двухъ
лѣтнихъ недѣль, проведенныхъ мною въ столицѣ Фин-
ляндіи, въ 1838 году. Я имѣлъ возможность составить
рисунокъ, интересный по расположенію трехъ господ-
ствующихъ здѣсь формацій: грубозернистаго грани-
та, гнейсоваго гранита и роговообразнаго сланцевата-
го гнейса; что мнѣ было весьма легко, по причинѣ
обнаженныхъ и гладкихъ скалъ, расположенныхъ
близъ обсерваторіи. Поэтому я воспользовался слу-
чаемъ разчистить болѣе нежели 4.000 квадр. метровъ
поверхности скалъ, работа стоившая мнѣ десять дней
времени, совершенная помощію рамы, въ два квад-
ратныхъ метра, раздѣленной для большей точности
геогностическихъ замѣчаній, на девять равныхъ
частей. Рисунокъ, представляетъ гнейсовый гра-
нитъ, переплетенный и перемеженный въ тонкихъ
пластахъ, съ роговообманковымъ гнейсомъ; объ по-
роды разительно отдѣлены одна отъ другой, и ни гдѣ
не замѣтно перехода однойъ въ другую. Таковое отно-
шеніе правильнаго расположенія, замѣтно однако толь-
ко до тѣхъ поръ, пока гнейсовый гранитъ, является
въ пластахъ незначительной толщины; но гдѣ отдѣ-
ленные пласты его, достигаютъ нѣсколькихъ футовъ
въ разрѣзѣ, тамъ является измѣненіе въ пластахъ
роговообманково-образнаго гнейса; тогда куски по-
слѣдней породы, встрѣчаются отдѣльно раздроблен-

и Художества.

9

ными въ гнейсовомъ гранитѣ, и даже измѣнившими
свое первоначальное положеніе.

Точно въ такомъ же отношении къ гнейсу, пахо-
дится доломитъ. Въ шкерахъ, не далеко отъ Гель-
сингфорса, на Турольмѣ, онъ перемежается въ плас-
тахъ, толщиною въ нѣсколько дюймовъ съ такими
же толстыми пластами гнейса; повышеніе и паде-
ніе пластовъ, замѣтно точно такое же, какъ и въ
окрестномъ гнейсѣ. Но вмѣстѣ съ тѣмъ, какъ доло-
митъ дѣлается болѣе господствующимъ,—изчезаетъ
правильность расположенія пластовъ. Слои являются
болѣе и болѣе извилистыми, пока накопецъ куски
гнейса, различныхъ величинъ и положеній, являются
заключенными въ господствующей массѣ доломита;
однимъ словомъ, доломитъ представляется тогда огнен-
ною породою, которая при повышеніи своемъ изъ
глубины—вынесла съ собою куски другой породы.
Однако, коль скоро гнейсовые пласты поникаются
болѣе, является опять правильность расположенія пла-
стовъ и перемеженія съ доломитомъ, вытѣсняющія
всякое миніе о неодновременномъ происхождении.
Какъ-же объяснить очевидно противурѣчащія одно
другому расположенія породъ? Ии вулканическая, ии
нептуническая теорія, каждая отдельно, не въ со-
стояніи разъяснить этого вопроса, и только соедине-
ніемъ этихъ двухъ теорій, кажется, можно растолко-
вать это загадочное предложеніе.

Напротивъ же, грубозернистый гранитъ, попадается
всегда какъ истинно-плутоническая порода; пласта-
ми и жилами онъ входитъ въ гнейсъ, разгибая пласты
послѣдняго, слѣдуя большею частію линіи направле-
нія послѣдняго, по часто и раздѣляя ихъ безъ всяка-
го правила.

Растительность, при отъездѣ нашемъ изъ С. - Пе-
тербурга, показывала только первые слѣды вновь

10

Науки

оживающей природы, и только на болѣе благопріят-
ныхъ мѣстахъ, какъ напримѣръ: на южныхъ сторо-
нахъ долготъ, солнце выманило въ садахъ нѣсколько
лиственныхъ почекъ Spirca sorbifolia, не смотря на
то, что земля еще не оттаяла. На открытыхъ мѣстахъ,
древесная флора, еще совершенно дремала, ночи одна
трава показывалась кой-гдѣ зелеными пятнами. При
приближеніи къ Гельсингфорсу, снѣгъ изчезалъ болѣе
и болѣе; но это обстоятельство происходило, какъ
кажется, отъ положенія обнаженныхъ скалъ, кото-
рыя дѣйствіемъ солнца отражали болѣе теплоро-
да, нежели песчаныя и лѣсистыя окрестности Пе-
тербурга; ибо 7 мая мы еще нашли снѣгъ на сѣ-
верныхъ лѣсистыхъ отклонахъ незначительныхъ скалъ
Гельсингфорса. Хлѣбныя поля образовали густой зе-
леный коверъ. Прекрасные, теплые дни первой по-
ловины мая мѣсяца, по старому стилю, споспѣше-
ствовали къ скорѣйшему развитію растительности, и
мы оставили, послѣ двухъ недѣльнаго нашего пребы-
ванія главный городъ Финляндіи, который по при-
чинѣ скалистаго грунта, лишенъ въ окрестности вся-
кихъ древесныхъ произрастеній,—не предполагая объ
успѣхахъ растительной жизни на сѣверѣ.

Финскій заливъ, какъ всѣ воды довольно значи-
чельныя, имѣть большое вліяніе на распростране-
ніе теплорода въ своихъ окрестностяхъ, обстоятель-
ство особенно замѣтное на всѣхъ въ море выходящихъ
полуостровахъ. Такимъ образомъ, березы на полуостро-
вѣ Поркала, на пять миль югозападнѣе Гельсингфорса,
14 (26) мая, едва успѣли покрыться небольшими зеле-
ными листиками, между-тѣмъ какъ двѣ мили съвершѣе,
березы были совершенно покрыты зеленью. Почти
столь же разительную перемѣну мы нашли между
Гельсингфорсомъ и съверными окрестностями его, въ
двухъ миляхъ. Въ городѣ, рожь, едва взошла, зелень

и Художества.

11

осінъ была очень мала и гнилое дерево едва начинало распускать цвѣтныя почки; но едва мы отдалились на разстояніе нѣсколькихъ миль отъ города, къ сѣверу, какъ нашли рожь уже довольно развитою, осіны совершенно распустившимися и гнилое дерево испускающимъ благовоніе изъ его снѣжно бѣлыхъ цвѣтовъ, возвѣщая путнику наступившую жизнь природы.

Дорога къ озеру Паяна, идетъ по мѣстамъ, наполненнымъ низкими и хорошо воздѣланными холмами и мы поторопились туда, везомые въ двухъ - колесной почтовой телѣгѣ, бойкими конями, по чудесному шоссе. Какое различіе отъ пустынь и камней разбросанныхъ по скалистымъ берегамъ старой Финляндіи! Земледѣліе здѣсь также стоитъ выше, и хо-тя разчепной плугъ, сохранился еще до сихъ поръ, но все-таки видно много мѣръ, употребляемыхъ для возможности имѣть лучшую жатву. Узкія, немного выпуклыя гряды на поляхъ, раздѣлены между-собой совершенно прямыми бороздами, для отвращенія вредной сырости; трава выросшая въ канавкахъ счисчает-ся ежегодно и перемѣшивается съ землею образовав-шеюся при вспаханіи; семя засыпаютъ въ землю очищенною и взрыхленную желѣзными боронами. Конечно, почва здѣсь болѣе способна къ воздѣлы-ванію, здѣсь иѣтъ этого множества камней на поляхъ и плодоносный грунтъ состоитъ большею частію изъ осажденныхъ глинистыхъ частицъ, бывшаго здѣсь моря и составлявшихъ его дно. Являющіеся здѣсь иногда скалы гнейса, имѣютъ форму округленныхъ массъ съ бороздами.

Растительность, является все въ большемъ и большемъ развитіи и на разстояніи двухъ дней отъ глав-наго города, около Коргила, близъ Паяна заста-ли мы, яблони и сирень въ началѣ цвѣта. Равни-ны, чудесно обработаныя, наносные холмы, пре-

12

Науки

рываемые лёсомъ — придаютъ ландшафту чудесный видъ, который производитъ, въ пустынной Финляндіи особенное впечатление.

Страна возлѣ Палина, дѣлается скалистѣе; начинаютъ возвышаться скалы гранита отъ 200 — 300 сажень, окруженныя остроконечными меньшими скалами, вѣролатно отдѣлившимися въ слѣдствіе сильнаго мороза. Съвернѣе отъ Nystallo, являются на склонахъ скалъ, стройныя липы, 'прямые стволы коихъ доходятъ до двухъ сажень; но густыя вершинныя маковки, представляются какъ бы раздавленными, изуродованными. Не трудно было разгадать при предварительныхъ изслѣдованіяхъ, какая причина этого явленія, потому что возлѣ растущія березы, показывали ясно, что онъ получили эту форму отъ срѣзыванія маковки. Обитатели Финляндіи, обнаруживаютъ особенныя способности къ садоводству и ежели они не сажаютъ вокругъ своего дома рѣдкихъ растеній, то по-крайней-мѣрѣ заботятся о взросшихъ по созѣдству, дикихъ, лѣсныхъ деревьяхъ, у которыхъ отрубаютъ маковки, чтобы придать имъ форму болѣе соответствующую требованіямъ ихъ вкуса. Но деревья, только однажды подвергаются этой жестокой операции, ибо ежели они это выдержать, то тоноръ, не касаясь болѣе ихъ, мирно проходитъ, чтобы срубить взросшихъ въ дикости ихъ собратій, и такимъ образомъ, лѣсъ, помощію неутомимыхъ рукъ поселянъ, все болѣе и болѣе удаляется отъ селеній, такъ что часто можно по отдаленію лѣса судить о времени заложенія селенія. При безпрерывно увеличивающемся населеніи страны, всегда и нѣсколько молодыхъ поселянъ, отдѣляются отъ своихъ деревень и располагаютъ жилья свои въ лѣсу, на способныхъ къ обработыванію мѣстахъ. Срубленныя деревья у-

и Художества.

13

потребляются на мѣстѣ для постройки домовъ, остав-
шіеся сучья сожигаются, полученная зола употреб-
ляется къ обдѣлыванію почвы и между оставшимися
пнями, залегаетъ первое зерно брошенное на дѣвствен-
ную еще почву. Пріятенъ видъ такихъ новыхъ посе-
леній въ странѣ, гдѣ такъ много пространства небоз-
дѣланнаго еще съ начала его существованія; очевид-
ные успѣхи таковыхъ заложеній, показываютъ счаст-
ливую жизнь поселенцевъ.

Обработанныя, плоскохолмистыя, покрытыя лѣсомъ
мѣста, смѣняются часто скалистыми горами, покрытыми
мрачнымъ игольчатымъ лѣсомъ. Между станціями Wal-
kiala i Punkois, въ равномъ разстояніи отъ сѣвернаго и
южнаго конца озера Паяна, возвышаются массы гранита,
въ 100 и 300 футовъ вышиною; ихъ крутые откосы об-
нажены, темные основые лѣса тянутся по долинамъ
ихъ, и еще болѣе увеличиваютъ дикость страны поч-
ти ненаселенной. Хотя почтовая дорога и извивает-
ся около горъ, а все-таки путникъ часто принужденъ
обходить пѣшкомъ, возлѣ экипажа, крутые спуски,
чтобы облегчить нѣсколько лошадь, которая должна
напрягать всѣ свои силы. Дорога подымается иногда
подъ угломъ въ 15 и даже 17 градусовъ. Однако даже
крутые откосы скалъ, съ сѣверной стороны, какъ бы
отполированныя на поверхности, съ верху до низу
дѣйствіемъ притока водъ показываютъ на различ-
ныхъ мѣстахъ ясныя борозды.

Въ чудесномъ синевато-сѣромъ гранитѣ, являются
большіе полевато-шпатовые кристаллы, также гнейсъ
вросшій въ кускахъ незначительной величины, ко-
торые, что довольно замѣчательно, имѣютъ за не
большимъ исключеніемъ, туже линію направленія бо-
розды. Различные, встрѣчающіеся въ этой странѣ
граниты, различаются величиною и цвѣтомъ состав-

14

Науки

ныхъ частей. Упомянутый здѣсь гранитъ грубозер-
нистъ и раздѣленъ другимъ тонкозернистымъ грани-
томъ, свѣтлаго, желтовато-сѣраго цвѣта.

Грубозернистый гранитъ скоро вывѣтривается, и
обнаруживаетъ при дѣйствіи холода скорлуповатую
отдѣльность. Онъ господствуетъ наибольѣе на боль-
шомъ пространствѣ берега Паяна и даже далѣе по до-
рогъ въ Гамла-Карлеби, гдѣ онъ постепенно прини-
маетъ красноватый оттѣнокъ; его мало покрытые ко-
рою кристаллы полеваго шпата, окружаются болѣе и
болѣе и порода постепенно приближается къ граниту
раппакивы, даже въ самой способности вывѣтривать-
ся, которая проникая съ поверхности, къ массу поро-
ды, разрушаетъ ее на глубину 1—3 аршинъ, не из-
мѣняя наружнаго вида; только синевато окрашенный
кварцъ, отличаетъ его отъ раппакивы. Близъ деревни
Ярвенскилы, на сѣверной оконечности озера Паяна,
мы измѣнили направленіе нашего маршрута, напра-
вивъ путь въ NNW направленіи къ Гамла-Карлеби,
при Ботническомъ заливѣ. Эта дорога имѣющая болѣе
250 верстъ, чрезвычайно однообразна, и тѣмъ болѣе
казалась намъ скучною, что шоссе, испорченное
водою весенняго разлива, должно быть починено,
не раньше какъ по окончаніи полевыхъ работъ по-
сѣва.

Сѣверная страна Паяна, составляетъ средину Фин-
ляндіи и достигаетъ наибольшой высоты надъ по-
верхностію моря, ибо рѣки и цѣпи озеръ, идутъ от-
сюда по тремъ направленіямъ, къ Ботническому и
Финскому заливамъ и Ладожскому озеру; не смотря
на то, страна обыкновенно плоска, дорога идетъ по
узкимъ, низкимъ, песчанымъ хребтамъ, окруженнымъ
болотами и озерами, имѣющими большею частію из-
вѣстное направленіе. Хребты эти, состоять изъ песка
чернозема и желваковъ, которые то обнаруживаютъ

и Художества.

15

прохожденіе по величинѣ составныхъ частей, то являются какъ бы перемѣшанными между собою безъ всякаго порядка. Здѣсь являются опять песчаные холмы Шведовъ, о которыхъ я уже упоминалъ въ описаніи наносовъ, и здѣсь они тянутся на большомъ разстояніи, наподобіе искусственныхъ плодинъ, въ очевидно одинаковомъ горизонѣ; здѣсь же являются иногда и плоскія, округленныя массы скалъ, принадлежа большею частію къ упомянутому раппакиви; однако хребты едва возвышаются надъ бboldами, облегающими ихъ съ объихъ сторонъ. Извѣстное направленіе длинныхъ, узкихъ хребтовъ, и перемежающихся съ ними болотъ и озеръ, тѣмѣ болѣе замѣчательно, что оно совершенно сходно съ линіею направленія бороздъ этой части Финляндіи; они идутъ какъ въ южной Финляндіи отъ сѣверо-запада къ юго-востоку. Но разсматривая новую геогностическую карту Шуберта, которая представляетъ совершеннышайшую картину направленія и дѣйствія притока водъ, мы видимъ, что отношенія озеръ, хребтовъ и болотъ, между собою, еще болѣе достойны вниманія.

Изъ Гамла-Карлеби, ведетъ чудесное шоссе по гладкому и большею частію песчанному морскому берегу до города Торнео; рѣдко попадаютъ на видъ камни, состоящіе изъ гнейса, гранита и глинистаго сланца, коихъ свойства по причинѣ незначительной обнаженности, мало способны къ изслѣдованіямъ. Дорога идетъ часто по прежнимъ береговымъ возвышеніямъ, часто можно удобно прослѣдовать правильныя, наподобіе амфитеатра, расположенные въ бухтахъ терассы, имѣющія иногда до 70 футовъ вышины.

Развитіе растительности казалось намъ при Ботаническомъ заливѣ, какъ бы запоздалымъ; по едва мы свернули отъ моря въ глубину страны, (къ Улеаборг-

16

Науки

ской бухтѣ), какъ оно казалось опять подвинулось впе-
редъ. Со дня отъѣзда нашего изъ Гельсингфорса, до
прибытія въ Улеаборгъ, на 3° съвернѣе, прошло двѣ
недѣли, по растительпость кажется подвинулась
весьма незначительно, исключеніе замѣтно только бы-
ло во ржи, которая здѣсь значительно сильнѣе разви-
лась и 29 мая (10 юня) стояла уже околосившись.

Уже Леопольдъ фонъ-Бухъ говорилъ въ сочиненіи
своемъ: «Путешествіе по Норвегіи и Лапландіи», что
въ странѣ около Торнео, встрѣчаются переходныя по-
роды глинистый сланецъ и известь; а М. Ф. Эн-
тельгардъ сообщилъ намъ, что церковь въ Кеми,
близь Торнео построена на скалахъ кварца. Нѣ-
сколько кусковъ этой каменной породы, которые
я видѣлъ въ Гельсинфорсѣ у Норденшёльда, по-
казывали явственное дѣленіе на тонкія пластин-
ки, ясно указывающія намъ слоеватость породы; въ
слѣдствіе этото, можно было, изъ нѣсколькихъ при-
чинъ, положительно заключить, что тамъ находятся
переходныя формаціи—обстоятельство побудившее ме-
ня направить путь мой на съверъ, при надеждѣ, ско-
рѣе всего достичь тѣмъ цѣли, въ изслѣдованіи от-
ношеній, переходныхъ формацій къ кристалличе-
скимъ.

На правомъ берегу Кеми, не подалеку отъ ея устья,
возвышается продолговатый холмъ, до 174 футовъ
вышлины надъ поверхностію рѣки и, это самое высо-
кое мѣсто всей прилежащей страны; почему отсюда
открывается глазамъ наблюдателя пространный видъ
во всѣ стороны. Башии Торнео, возвышаются изъ
пространной большею частію поросшей лѣсомъ рав-
нины, по направленію NW, на югъ открывается
поверхность Ботническаго залива, съ его плоскими
лѣсистыми островами, которые частію омываются рѣ-
кой Кеми, идущей почти съ сѣвера и окруженною съ

и Художества.

17

объихъ сторонъ селеніями; отдѣльныя возвышенности показываются только на сѣверо-западѣ и сѣверо-востокѣ; вся страна покрыта темнымъ лѣсомъ.

Помянутый холмъ, состоящій преимущественно изъ сѣраго темнозернистаго кварца съ занозистымъ изломомъ, и обыкновенно называемый Финнами калликангась (хребетъ скалы), усъянъ, особенно съ западной стороны, кусками кварца, произведшими большею частію отъ сосѣдней породы. Они раздѣлены на вали, расположенные въ видѣ терассъ вокругъ горы и имѣютъ одинъ горизонтъ. Это безъ сомнѣнімъ намывныя массы,—произведенія, достигавшаго до сихъ мѣстъ Балтійскаго моря; довольно равныя разстоянія, образуемыя этими намывными массами, между вершиною и подошвою горы, показываютъ, что пониженіе моря было равномѣрно. Можно предположить, что для образованія этого холма, нужно было отъ 3 до 4 тысячъ лѣтъ, полагая, что пониженіе моря, какъ явстуетъ изъ сдѣланныхъ въ Швеціи опытовъ, доходить отъ 4 до 5 футовъ въ одно столѣтіе. Смежныя скалы, состоять преимущественно изъ кварцевыхъ кряжей въ 2 и 3 фута, которые обращены подъ 65-70° къ сѣверо-востоку. Нѣкоторые кряжи различаются иногда величиною составныхъ частей, которые расположены то паралельно слоямъ, то по всѣмъ другому направленію, слѣдуя величинѣ зеренъ. Наклоненные расположенія соотвѣтствуютъ совершенно направленію бороздъ, прилива, пестраго песчаника, и вѣроятно произошли, какъ сіи послѣднія отъ дѣйствія воды. Каждый кряжъ являетъ особенное расположеніе частей, слѣдуя бороздамъ направленія прилива, или распространяясь вдоль оныхъ, какъ въ пестромъ песчаникѣ. Но есть еще доказательства, что эти скалы состояли нѣкогда изъ простаго песку, нанесеннаго и осажденнаго водою; мы на-

Т. VI. — Отд. IV.

2

120

Науки

ше отечество, дессанты непріятельскіе не могутъ быть опасны. Въ самомъ дѣлѣ, въ наше время арміи слишкомъ сложны въ своихъ потребностяхъ, нуждаются въ различнаго рода оружіи, перохъ, зарядахъ и другихъ воинскихъ предметахъ, которые должны быть доставляемы съ войскомъ, черезъ чтò значительно увеличивается сложность этой операціи.

Для перевозки же войска и запасовъ, нельзя употреблять военные линейные корабли, которые будучи вооружены въ значительномъ числе орудіями большаго калибра и заняты многочисленнымъ экипажемъ, не могутъ вмѣстить дессантныя войска, безъ того, чтобы не стѣснить себя и тѣмъ самымъ, въ случаѣ дѣйствія противъ непріятеля или по другимъ обстоятельствамъ, не нарушить единства и не развить безпорядка отъ излишняго стеченія людей, — которое всегда больѣ вредно чѣмъ полезно.

Для избѣжанія этого, дессантныя войска размѣщаются на особыхъ транспортныхъ судахъ, которые конвоируются линейными кораблями. Эти транспортныя суда вмѣщаютъ только отъ шестидесяти до ста человѣкъ, и, слѣдовательно, при больѣ значительномъ дессантѣ, число судовъ будетъ огромно. Кромѣ-того къ этой флотиліи должно причислить суда назначаемыя для перевозки запасовъ различнаго рода, нагружаемыхъ предварительно. Заблаговременно до производства амбаркаціи производится подробный расчетъ, чтобы при благопріятномъ времени немедленно начать амбаркировку. Какъ ни кажется проста эта операція, а для исполненія ея требуется не мало времени и трудовъ. Кавалеристовъ беруть большею частію безъ лошадей, имъя въ виду, по производствѣ дессанта, сформировать конницу изъ мѣстныхъ лошадей. И такъ вотъ съ какими трудностями сопряжена амбаркація для войска, вѣ

и Художества.

121

опасности отъ непріятеля. Далѣе, предстоитъ плаваніе подъ прикрытіемъ военной эскадры; непредвидѣнныя обстоятельства заключающіяся въ противныхъ вѣтрахъ, буряхъ, встрѣчахъ съ непріятелемъ, препятствуютъ сдѣлать вѣрный разсчетъ окончанію плаванія, и потому время высадки не можетъ быть въ точности извѣстно. Положимъ, наконецъ, что, несмотря на всѣ препятствія, войска наши прибыли благополучно, и надобно произвести дессантъ въ виду непріятеля. Такъ какъ (по топографическимъ свойствамъ) для производства высадки имѣется, большею частію, ограниченное число удобныхъ мѣстъ, то поэтому непріятель и содержитъ эти пункты подъ своимъ наблюденіемъ; остальные же войска располагаетъ такъ, чтобы по удостовѣреніп въ дѣйствительности дессанта на извѣстномъ пункѣ, можно было съ быстротою сосредоточить войска, и заставить дессантъ принять сраженіе въ невыгодномъ положеніи, имѣя въ тылу своемъ море. Значительный перевѣсъ въ силахъ непріятеля или быстрое его сосредоточеніе можетъ заставить дессантъ съ значительною потерею, въ безпорядкѣ амбаркироваться подъ огнемъ его баттарей. Предположимъ наконецъ, что къ тому пункту, который мы избрамп для дессанта, непріятель не успѣлъ сосредоточить свои войска или силы его не такъ значительны, а мы, пользуясь временемъ, укреппили пунктъ нашей высадки и начали наступательныя дѣйствія, предполагая, что дессантъ произведенъ для вспомоществованія туземнымъ войскамъ, и составляетъ, такъ сказать, подкрепленіе *. Главнѣйшимъ условіемъ для

* Англичане, въ 1808 и 1809 годахъ, въ Испаніи.

122

Наук

успішнаго і благопадежнаго дѣйствія, необходимо
высадившемуся отряду, сохранить свои сообщенія съ
тѣмъ пунктомъ, гдѣ находится флотъ его привез-
шій или гдѣ произведена высадка войскъ. Это усло-
віе, бережно охранять свой тылъ и опасаться за со-
общенія, связываютъ дѣйствія дессантныхъ войскъ
и стѣсняютъ ихъ въ движеніяхъ. Въ случаѣ же,
если непріятелю удастся, манёврами или сраженіемъ,
отбросить дессантъ отъ пути отступленія, и флотъ,
его привезшій, разбить въ морскомъ сраженіи или па-
рализировать его дѣйствія и недопустить къ вновь из-
бранному пункту, къ которому направляется дессантъ,
—спрашивается, чтo дѣлать остается дессантнымъ вой-
скамъ? Флотъ, привезшій ихъ, принять не можетъ, бу-
дучи или разбитъ или отброшенъ непріятельскимъ фло-
томъ, и первоначальный пунктъ, который служилъ имъ
основаніемъ—отрѣзанъ отъ нихъ. И такъ, сообразивъ
всѣ трудности амбаркаціи и дессантовъ, — слабость
ихъ силъ въ сравненіи съ многочисленными сухопут-
ными арміями я тѣ значительные недостатки и опасно-
сти, которыея неразлучны съ ними, понятно, поче-
му * высадки потеряли свою важность и служатъ
болѣе, вспомогательною мѣрою: онѣ полезны только
противъ второстепенныхъ, слабыхъ державъ или
для поддержанія взволнованнаго народнаго возста-
нія. Дессанты употребляются и для другихъ, ме-
пѣе важныхъ назначений; но противъ сильныхъ дер-

* Въ преж'ія времена, до изобрѣтенія огнестрѣльного оружія, транс-
портныя суда были вмѣстѣ и военные; войска не были такъ сложны
въ своихъ потребностяхъ, оттого-то высадки Персовъ, подъ предво-
литецьствомъ Дарія и Ксеркаса, были весьма значительны. То же са-
мое замѣчаемъ у Римлянъ и Карвагенянь во время Пуническихъ
Войнъ, при Юлії-Цезарѣ во время завоеваній его въ Африкѣ и Бри-
таніи, и др.

и Художества.

123

жавъ онъ служатъ диверсіями, которые въ большей части случаевъ бываютъ вредны, ослабляя главную армію. Такъ напримѣръ, въ 1805 году предположено было произвести высадки, одну состоящую изъ русскихъ и англійскихъ войскъ въ Неаполитанское королевство, съ цѣлю вытѣснить оттуда Французовъ, а другую въ Гановерское королевство, соединениыми силами Англіи, Россіи и Швеціи. Едва Наполеонъ узналъ объ этомъ, какъ отдалъ приказъ французскимъ войскамъ, находящимся въ Неаполитанскомъ королевствѣ, присоединиться къ войскамъ дѣйствующимъ въ Сѣверной Италіи подъ начальствомъ (Массены), а Бернадотту изъ Гановера присоединиться къ главной французской арміи. Послѣ Аустерлицкаго сраженія Наполеонъ снова занялъ Неаполитанское и Гановерское королевства. И такъ, если бы вмѣсто-того чтобъ ослаблять главныя свои силы шестидесять тысячами человѣкъ, войска эти, временно завладѣвшіе Гановеромъ и Неаполемъ, приняли бы участіе на главномъ театру военныхъ дѣйствій (аустерлицкое сраженіе), конечно, онъ нересравненно болѣе пользы. Въ 1793 году, во время смутъ происходившихъ во Франціи, ежели бы союзники отдѣлили двадцать тысячъ отъ рейнской арміи въ Вандею — ихъ поддержало бы народное возстаніе всей провинціи, и Французы должны были бы, для усмиренія мятежа, употребить не двадцать тысячъ, а гораздо болѣе; въ этомъ случаѣ диверсія принесла бы свою пользу, потому что соблюдена была бы экономія въ вооруженныхъ силахъ: отдѣляя двадцать тысячъ, противникъ долженъ былъ бы ослабить себя сорока тысячами человѣкъ. Изъ числа замѣчательныхъ дессантовъ, заслуживаютъ вниманіе слѣдующіе:

Экспедиція Бонапарта въ Египетъ, состоящая изъ

124

Науки

девадцати-трехъ тысячнаго войска, размѣщеннаго на
четырехъ-стахъ транспортныхъ судахъ подъ прикры
тіемъ тринадцати линейныхъ кораблей и семнадцати
фрегатовъ. Высадка соединенныхъ русскихъ и анг-
лійскихъ войскъ на берега Голландіи въ 1799 году,
подъ предводительствомъ герцога Іоркскаго и Германа,
произведенная для изгнанія Французовъ и возстано-
вленія дома Ораискаго. Въ 1808 году высаженъ былъ
на берега Испаніи англійскій корпусъ въ двадцать
тысячъ человѣкъ подъ командою генерала Мура,—ко-
торый манёврами Наполеона былъ отрѣзанъ отъ своихъ
сообщеній и спасеніемъ своимъ обязань единствен-
но флоту, вō-время подоспѣвшему къ укрѣпленіямъ
Корунны: отрядъ генерала Мура долженъ былъ подъ
огнемъ непріятельскихъ баттарей амбаркироваться съ
значительною потерею. Въ 1809 году, Англичане
вновь высадили на испанскіе берега двадцати-пяти
тысячный корпусъ, подъ командою знаменитаго гене-
рала Веллингтона, героя ватерлооскаго сраженія. (Эк-
спедиція эта выдержала оборонительное положеніе въ
превосходно-устроенномъ укрѣпленномъ лагерѣ при
Торресъ-Велрасѣ, и впослѣдствіи съ удобностью пере-
шла къ наступательнымъ движеніямъ.) Въ 1804 году
Наполеонъ готовилъ сильный дессантъ (160 т. челов.)
на британскіе берега. Въ виду Англіи въ лагерѣ при
Булони *, Наполеонъ приготовлялъ всѣ средства для
производства этой экспедиціи: три тысячи кононер-
скихъ лодокъ, подъ прикрытіемъ шестидесяти ли-
нейныхъ кораблей, должны были перевлѣть Ламаншъ,

* При булонскомъ лагерѣ 1 первые были соединены въ такомъ зна-
чительномъ числѣ военные силы. Всѣ три рода оружія получили
правильную организацію и соразмѣрность; войска раздѣлены бы-
ли на корпуса и пріучались къ совокупнымъ дѣйствіямъ.

и Художества.

125

прибыть въ Англію, завладѣть Лондономъ, и предпи-
сать условія мира. Эта экспедиція не была приведена
въ исполненіе; но однимъ приготовленіемъ къ этому
предпріятію, Англія изнурила свои силы, непрестан-
но содержа ихъ въ напряженіи. Вмѣстѣ съ этимъ
Наполеонъ скрывалъ свои настоящіе политическіе ви-
ды, отвлекая вниманіе европейскихъ державъ.

И такъ сообразивъ слабость силъ дессантныхъ отря-
довъ и второстепенные сферы ихъ дѣйствій, можемъ
вывести заключеніе, что государство омываемое мо-
ремъ усиливаетъ пограничную черту. Моря или значи-
тельныя озера, имѣютъ еще въ другомъ отношеніи
весьма важное военное значеніе, именно: служатъ
легчайшимъ и удобнѣйшимъ средствомъ для доставки
военныхъ потребностей и съъстныхъ припасовъ. Въ
1807 году, во время прусскаго похода, городъ Кенигс-
бергъ былъ избранъ складочнымъ пунктомъ для на-
шей арміи. Черное Море также имѣло весьма важное
военное значеніе въ послѣднюю турецкую кампанію,
въ 1829 году: по взятіи Варны, Бургаса и другихъ
приморскихъ пунктовъ, въ нихъ были основаны наши
магазины и депо, которые снабжались подвозомъ съ
моря и черезъ то въ значительной степени облегчали
сухопутную доставку припасовъ. Военно-грузинская
дорога не безопасна отъ нападеній хищныхъ гор-
цевъ, хотя и составляетъ единственный кратчайшій
путь нашего соединенія съ Тифлисомъ. Неудобство
это однако же облегчается тѣмъ, что Чернымъ Мо-
ремъ завасы могутъ быть доставляемы въ Редутъ-
Калѣ, и другіе приморскіе его пункты. Каспійское
Озеро доставляетъ также значительныя выгоды въ
томъ же отношеніи, потому что суда изъ Астрахани
посредствомъ его достигаютъ до устья рѣки Куры и
подымаются вверхъ до селенія Пиразовъ, откуда то-
вары доставляются сухимъ путемъ до Тифлиса. Вотъ

126

Науки

въ какомъ еще значеніи важны моря въ военномъ от-
ношеніи. И такъ, хотя границы Россіи и растянуты на
значительное пространство, но неудобство это устра-
няется тѣмъ, что, частію, они омываются водами
морей и тѣмъ усиливаютъ пограничную черту.

2) Границу каждого государства надобно разсматри-
вать въ ея очертаніи или конфигураціи, то есть, со-
ставляетъ ли она входящіе или исходящіе углы. Исхо-
дящіе углы въ пограничной чертѣ доставляютъ весь-
ма важную выгоду при наступательномъ движеніи,
потому что допускаютъ возможность приближаться къ
непріятельской державѣ, слѣдуя въ предѣлахъ своей
страны. Если же исходящій уголъ нашей границы
значительно приближается къ столицѣ сосѣдствен-
наго государства, то и важность подобной погра-
ничной черты еще болѣе увеличивается. Что же ка-
сается до входящихъ угловъ нашихъ границъ,
должно замѣтить, что они для непріятеля составля-
ютъ исходящіе углы и доставляютъ ему тѣ же выгоды,
какія мы выше обозначили для исходящихъ частей
нашего государства; — и потому, входящіе углы не вы-
годны для страны какъ въ оборонительномъ такъ и
наступательномъ положеніи. Разсматривая границу
Россіи, по присоединеніи къ ней Царства Польскаго,
замѣчаемъ, что западная часть ея границъ образуетъ
замѣчательной величины исходящій уголъ къ сторонѣ
Пруссіи, и тѣмъ представляетъ значительныя выгоды
въ наступательной войнѣ, приближая насъ къ прус-
ской столицѣ. (Кратчайшій путь отъ Варшавы до Бер-
лина идеть черезъ Познань.) Въ 1812 году, Наполеонъ,
устремившись съ громадными силами въ предѣлы Рос-
сіи, избралъ для переправы своихъ войскъ входящую
часть нашихъ границъ, то есть, то мѣсто, гдѣ рѣка Нѣ-
манъ перемѣняетъ сѣверное направленіе своего теченія
на западное. Выборъ этого пункта для вторженія до-

и Художества.

127

ставилъ Наполеону значительныя выгоды; потому что
быстрымъ центральнымъ движеніемъ на Вильну опъ ра-
зобщилъ 1-ю и 2-ю арміи. Барклай, съ ввѣренною ему
Первою арміей отступилъ къ Дриссѣ (укрѣпленному
лагерю), а противъ Второй арміи, _командуемой Ба-
гратіономъ, Наполеонъ направилъ короля вестфаль-
скаго, Іеронима.

Здѣсь будетъ нелишнимъ замѣтить, что одна
изъ главныхъ причинъ неуспѣховъ Наполеона въ
кампанію 1813 года, заключалась въ томъ, что гео-
графическое положеніе Богеміи доставляло союзни-
камъ возможность дѣйствовать на сообщенія Наполе-
она между Рейномъ и Эльбою проходящимъ, и пото-
му, когда Наполеонъ удалялся въ Силезію (къ Макдо-
нальду) или къ войскамъ противодѣйствующимъ съ-
верной арміи, тогда союзники подходили къ Дрездену и
угрожали его тылу, и, такимъ образомъ, постепенно
стѣсняя кругъ дѣйствій Наполеона, довели его до лейп-
цигской битвы. Кāкъ важно умѣть воспользоваться
географическимъ положеніемъ страны или выборомъ
пункта на пограничной чертѣ для перехода арміи,
видно изъ плана компаніи 1800 года, составленнаго
Первымъ Консуломъ. Наполеонъ предлагалъ восполь-
зоваться съверною частію границъ Швейцаріи (кото-
рая была тогда во власти Франціи), и сосредоточить
рейнскую армію между Штейномъ и Шафгаузе-
номъ, немедленно преправить ее на правый берегъ
Рейна, и начать наступленіе, прикрывая себя слѣ-
ва Рейномъ, а справа Дунаемъ. Этимъ манёвромъ фран-
цузскія войска, зайдя въ тылъ Краю, могли отбро-
сить его въ шварцвальдскія тѣснины, отрѣзать
путь отступленія къ Инну, и воспользоваться его
магазинами. Этотъ планъ дѣйствій, приведенный въ
исполненіе съ энергіею, увѣнчался бы полнымъ ус-
пѣхомъ и кампанія кончилась бы весьма скоро. Въ

128

Науки

этомъ случаѣ соображенія Перваго Консула были ос-
нованы на выходахъ, которыя представляла для
переправы французскихъ войскъ сѣверная часть гра-
ницъ Швейцаріи. Морò, почему-то, не принялъ это-
го плана, а счелъ за лучшее маневрировать съ
фронта, въ виду непріятеля. Лѣвое крыло, подъ на-
чальствомъ Сенъ-Сюзана, переправилось черезъ Рейнъ
у Страсбурга; Сенъ-Сиръ въ Новомъ Бризагѣ, ре-
зервы въ Базелѣ, а Лекурбъ, спустя 5-ть дней, въ
Штейнѣ, и этотъ планъ главнокомандующій рейн-
скою арміею, не привелъ въ исполненіе съ быстро-
тою и настойчивостью, а счелъ за лучшее, перепра-
вившемуся лѣвому крылу дать новое приказаніе,— от-
ступить назадъ и переправиться въ Новомъ Бризагѣ.
Нерѣшительность мѣръ Морò, дала возможность Краю
безъ сопротивленія сосредоточить войска свои въ
Штокахъ и Энгенъ и черезъ то продлить кампанію.
Утвердительно можно сказать, что всѣ дальнѣйшія
дѣйствія рейнской арміи, зависѣли единоственно отъ
того, что Генералъ Морò, при составленіи плана не
принялъ во вниманіе элемента географическаго (gra-
ницы Швейцаріи), и дѣйствовалъ не такъ настой-
чиво какъ бы слѣдовало. Рѣшившись однажды на-
ступать, не надобно было генерала Сенъ-Сюзана об-
ращать назадъ; лучше было бы во время наступленія
сблизить его съ войсками переправившимися въ дру-
гихъ пунктахъ, и, однимъ словомъ, дѣйствовать съ
большею энергіею и быстротою.

3) Значительное удаление столицы государства отъ пограничной черты, усиливаетъ границу и имѣтъ весьма важное вліяніе на характеръ оборонительной войны. Мысль эту разовьемъ слѣдующимъ образомъ: основаніемъ объявленія войны служатъ политическія причины; чѣмъ важнѣе эти причины, тѣмъ настойчивѣе и рѣшительнѣе обозначается ха-

и Художества.

129

рактеръ войны. Не съ одинаковою энергіею ведется война, когда государство дѣйствуетъ въ пользу другаго, по условію или по договору, — конечно и въ этомъ случаѣ государство имѣетъ свои виды, и иногда виды весьма важные, — или когда опо отстаиваетъ, свою независимость и честь. Войны веденныея за обладаніе какой-нибудь крѣпости или провинціи, далеко отличаются отъ войнъ веденныхъ Фридрихомъ Великимъ въ эпоху Семилѣтней Войны.

Вообще цѣль войны заключается въ томъ, чтобы одна изъ воюющихъ сторонъ, согласилась признать и исполнить тѣ условія, которые ей предлагаютъ; а потому государство ведущее войну, должно взвѣсить на строгихъ вѣсахъ благоразумія, что выгоднѣе для страны, какъ въ матеріальномъ такъ и въ нравственномъ отношеніяхъ: продолжать ли войну со всѣми неминуемыми слѣдствіями и потерями, или согласиться на миръ. Условія мира принимаютъ различный видъ и характеръ, сообразно успѣхамъ оружія (кампанія 1814 года). Однимъ словомъ, цѣль войны должна клониться къ исполненію политическихъ требованій т. е. къ тому, чтобы принудить противника принять предлагаемыя условія. Для достиженія этой цѣли, надобно поколебать правственные силы правительства, — отнять всякое вѣроятіе успѣха въ случаѣ продолженія войны: шаткость мѣръ и потеря присутствія духа въ правительствѣ, отразится и въ народѣ. Прямѣйшимъ и могущественнѣйшимъ къ этому средствомъ служать дѣйствія рѣшительныя,—разбитіе непріятельской арміи и занятие столицы. Овладѣніе столицею, исключая важныхъ матеріальныхъ выгодъ, заключающихся въ томъ, что доставляется непріятелю возможность пользоваться различнаго рода богатствами и средствами ея, приносить непріятелю значительныя преимущества.

Т. VI. — Отд. IV.

1/49

130

Науки

ва и въ правственномъ отношеніи, возвышая въ войскѣ духъ, и сильно развивая упадокъ его въ войскахъ противника. Мы не утверждаемъ что по-теря столицы въ равной мѣрѣ должна дѣйствовать на нравственныя силы каждогоъ народа; по-добное событие какъ ни чуствительно для правительства и народа, но если этотъ послѣдній, историческимъ развитіемъ закалилъ свой духъ и руководимъ великою, непоколебимою волею своего обожаемаго Монарха, такой народъ не поколеблется ни отъ какихъ несчастій.

Конечно, чѣмъ обширнѣе предѣлы государства, чѣмъ столица болѣе удалена отъ пограничной черты, тѣмъ труднѣе для непріятеля завладѣть ею. Эта географическая данность имѣть весьма важное вліяніе на самый характеръ войны. Войска обширнаго государства, находясь постоянно въ кругу своихъ средствъ, могутъ отступать предъ многочисленнымъ непріятелемъ въ глубь своей страны, завлекая противника, и тѣмъ съ каждымъ шагомъ ослаблять его; потому что непріятель, для охраненія важныхъ пунктовъ, находящихся въ тылу его, какъ-то: крѣпостей, многоюныхъ городовъ, важныхъ переправъ, долженъ оставлять наблюдательные корпуса и отдѣлять значительные отряды для прикрытія магазиновъ, депо, парковъ, конвоированія транспортовъ, и проч. Все это вмѣстѣ, по мѣрѣ движенія впередъ, растягивается его операціонную линію или пути сообщенія, необходимо умѣнѣшая главную дѣйствующую армію въ наличномъ ея составѣ, чрезъ чтō мы получаемъ возможность вступить въ бой съ выгоднѣйшими обстоятельствами *. Безъ сомнѣнія, отступленіемъ во внутрь страны, непріятель получаетъ возможность

* См. ниже Наполеонъ въ 1812 г.

и Художества.

131

пользоваться средствами занимаемого имъ края, и потому, если силы противника не такъ значительны, то мы должны сами вступить съ нимъ въ бой, тотчасъ на переходѣ его чрезъ границу, всячески стараясь затруднять его при переправахъ, нанося ему возможный вредъ, не допуская непріятеля губить села, города и нивы, бывающія всегда необходимо жертвою войны, и всегда ведущія жителей страны къ конечному разоренію. Когда же превосходный въ силахъ непріятель, живо преслѣдуя отступающія войска наши, значительно растянулъ свой операціонный путь, котораго оборона въ этомъ случаѣ чрезвычайно для него затруднительна, то обширность театра войны, доставляетъ намъ возможность налегать на его пути сообщенія и сильно вредить непріятелю партизанскии дѣйствіями, которые тревожа его тылъ, отбиваютъ боевые транспорты, перехватываютъ курьеровъ, по частямъ разбиваютъ непріятельскія партіи.— Кому неизвѣстны имена и заслуги нашихъ знаменитыхъ партизановъ (князь Кудашевъ, Фигнеръ, Дороховъ, Давыдовъ и Сеславинъ). Чѣмъ обширнѣе театръ военныхъ дѣйствій, тѣмъ съ большею свободою и выгодою могутъ дѣйствовать партизанскіе отряды: неожиданность нападенія и возможность быстраго отступленія составляетъ важныя для нихъ условія.

Трудно отрѣзать отступленіе подобному летучему отряду, командованіе которымъ требуетъ отважности, рѣшимости, неутомимой, неусыпной дѣятельности, знанія мѣстности и умѣнья пользоваться всякимъ незначительнымъ случаемъ и оплошностью непріятеля, для нанесенія ему важнаго урона, постоянно соображая свои дѣйствія и сохраняя связь ихъ съ общимъ планомъ распоряженій главной арміи, доставляя ей всѣ возможныя извѣстія о противникѣ.

И такъ, вотъ въ какомъ отношніи имѣетъ вліяніе на

132

Науки

характеръ военныхъ дѣйствій, обширность предѣловъ государства и значительное удаленіе столицы отъ границъ. Географическая данность Пруссіи не допускаетъ съ такою выгодою вести оборонительную войну. Столица ел Берлинъ, слишкомъ близка къ поограничной чертѣ, и потому Фридрихъ Великій въ эпоху Семилѣтней Войны не могъ иначе дѣйствовать какъ наступательно: одною частію своихъ силъ остававливалъ противника, съ частію же сильнѣйшею, обращался на другаго врага, и такимъ образомъ, удерживая движенія непріятеля, онъ отдалялъ ихъ отъ Берлина. Здѣсь должно замѣтить, что обладаніе столицей, пока военные силы противника не уничтожены ничего еще окончательно не рѣшаетъ, даже если бы войска наши въ боѣ предшествующемъ, занятію столицы, и потерпѣли пораженіе, то и тогда еще овладѣніе столицею не всегда составляетъ послѣдній актъ войны; потому что цѣль всѣхъ военныхъ дѣйствій заключается въ томъ, чтобы развить упадокъ духа, какъ въ Правительствѣ такъ и въ народѣ; если же занятіемъ столицы не достигается эта цѣль, то война можетъ возгорѣться еще съ бѣльшею силою. Въ этомъ случаѣ война принимаетъ опасный для непріятеля характеръ—народной войны, рѣдко кончавшейся въ пользу нападающаго. Такъ было въ памятный Двѣнадцатый Годъ. Исторія военная представляетъ примѣры, что иногда занятіе столицы противникомъ еще не отнимало окончательно средствъ продолжать борьбу, но если и былъ заключаемъ миръ, то единственно отъ упадка духа народа и правительства. Напримѣръ, въ 1805 году, послѣ аустерлицкаго сраженія Императоръ Александръ, съ свойственностью ему твердостію, предлагалъ продолжать борьбу, но соединеніи своихъ силъ въ Венгріи съ войсками эрццерцога Карла, возвратившагося изъ Италіи; по этому

и Художества.

133

видно, что и по взятіи Вѣны, средства къ борьбѣ еще не изъсякли, но духъ народа былъ поколебленъ и Францъ Второй, принужденъ былъ искать мира у Наполеона и, понеся огромныя пожертвованія, подписать тяжкія условія Пресбургскаго договора *. Подобное же этому обстоятельство повторилось при заключеніи мира въ 1809 году. Не тѣ результаты представило Исторіи наше Отечество. Въ незабвенную эпоху Двѣнадцатаго года, мы сдали безъ боя Москву. Гордый Императоръ Французовъ вступилъ съ своею побѣдоносною арміею въ опустѣлую столицу Сѣвера, но этимъ не кончилась борьба,—напротивъ, Россія сбиралась съ силами отомстить врагу за оскорбленіе вѣры и народнаго чувства. Императоръ Александръ, какъ бы наслѣдовавъ отъ Прутскаго героя, незабвеннаго Петра, всю исполнскую твердосвѣь духа, несмутился бывшими несчастіями, но напротивъ поддерживалъ и восплименялъ своею твердостію нравственные силы своихъ подданныхъ. Въ великихъ несчастіяхъ народныхъ, познается и укрѣпляется его характеръ. Обладаніе Москвой не принесло Наполеону и тѣни тѣхъ ожидаемыхъ имъ выгодъ, которыми онъ пользовался по взятіи Вѣны и Берлина. Конечно, никто не будетъ оспаривать, что матеріальные средства Наполеона, при вторженіи его въ Россію, соотвѣтствовали важности его цѣли, и значительному удаленію Москвы отъ западной пограничной черты, но онъ не принялъ во вниманіе нравственнаго элемента народа, съ которымъ вступалъ въ борьбу. Въ Москвѣ онъ думалъ предписать Русскимъ условія мира, и дорого попла-

* Францъ II уступилъ Венеціанскую область, Тироль съ Форальбергомъ и другія земли съ 3 миліонами жителей—заплатя въ 100 милліоновъ контрибуцію и признавъ королями Курфирстовъ Баварскаго и Виртембергскаго.

Т. VI. — Отд. IV.

1/8

134

Науки

тился за свою ошибку. — Вмѣстѣ съ этимъ, походъ 1812 года доказалъ всю трудность завоеванія обширнаго государства.

4) Границы государства усиливаются тѣми природными и искусственными преградами, которые находятся на пограничной чертѣ, какъ-то: степями, хребтами горъ, широкими рѣками, равно какъ и крѣпостями, расположенными на выгодныхъ пунктахъ. Въ слѣдующихъ статьяхъ мы опредѣлимъ сравнительную важность путей и пунктовъ важныхъ въ военномъ отношеніи, покажемъ значеніе рѣкъ и другихъ предметовъ, находящихся въ пространствѣ между западными нашими границами и теченіемъ рѣкъ Западной Двины и Днѣпра; и наконецъ въ болѣе подробномъ видѣ изложимъ военно-географическій взглядъ на велико-княжество финляндское.

А. Н. АННЕНСКИЙ.

(Продолженіе въ слѣдующихъ №)

=

V.

БИБЛЮГРАФИЧЕСКАЯ ХРОШИКА.

Памятники, изданные Временною Коммиссіею длл раз-
бора древних актовъ, Высочайше учрежденною при Кіев-
скомъ Военномъ, Подольскомъ и Волынскомъ Генералъ-Гу-
бернаторь. Кіевъ, въ типографіи университета св. Влад-
диміра, 1845 года, въ большую осм. долю листа, 274,
112, 473 и XIX стран.

Одинъ изъ важнейшихъ вопросовъ, который слѣдовало
бы рѣшить въ ваше историческое время, есть вопросъ о
началахъ древняго русскаго права, или другими словами:
объ элементахъ законовъ великаго княжества кіевскаго, до
нашествія Татаръ. Мы начинаемъ съ основанія этого ве-

Т. VI. — Отд. V.

1

2

Библиографическая Хроника.

ликаго княжества потому, что искать слѣдовъ законо-
дательства въ периодѣ доисторическомъ, было бы уже не
простительно въ нашъ положительный вѣкъ, гдѣ всѣ апрі-
орическія мнѣнія, должны уступить мѣсто выводамъ чисто
историческимъ.

Только рѣшень вопроса объ элементахъ нашего древняго
права можетъ озарить древній русскій бытъ вполнѣ, — сдѣ-
лать его достояніемъ исторіи, и ручаться за основательное
обработываніе, какъ исторіи такъ и права позднѣйшихъ
историческихъ эпохъ, до начала XVIII столѣтія.

Какъ же приступить къ отысканію зародыша древняго
русскаго права? Вся древняя Русь сосредоточивалась въ
одно и тоже время около двухъ фокусовъ. Эти два фокуса бы-
ли: на съверѣ Новгородъ, на югѣ Кіевѣ. Какъ въ томъ такъ
въ другомъ, начала были различны, судя уже по одному
ихъ географическому положенію; при томъ, города эти,
были подъ двумя различными вліяніями сосѣднихъ на-
родовъ, ихъ окружающихъ. На Новгородъ. дѣйствовали на-
роды съверные,—народы, которыхъ понятія о жизни и соб-
ственности были совершенно другія, чѣмъ тѣ же понятія
народовъ южныхъ, изѣвшихъ вліяніе на Кіевѣ. Оттого мы
видимъ, что Новгородъ, принявъ начало монархическое, или
назовите его какъ вамъ. угодно, не могъ съ нимъ сжаться и
вскорѣ передалъ его Кіеву, который былъ болѣе приготов-
ленъ къ принятію этого начала. Онъ, дѣйствительно, его
принявъ и жилъ съ нимъ до тѣхъ-поръ, пока не палъ и
пока начало, его одушевлявшее, не уступило мѣсто требова-
ніямъ другихъ временъ.

Главный недостатокъ, свойственный всѣмъ, или по-
крайней-мѣрѣ, весьма многимъ изыскателямъ нашего време-
ни—тотъ, что они часто преувелачиваютъ зваченіе древнихъ
временъ, мѣраютъ ихъ образовательность мѣркою новѣшено,
и ищутъ въ ихъ гражданственности похожей на вашу
сложную цивилизацію ХІХ вѣка. Это весьма важная ошибка
новѣшихъ историковъ, хотя впрочемъ каждому изъ насъ
вовсе не легко отрѣшиться отъ настоящаго, перенестись
мыслію въ прошедшее и оцѣнивать его безъ отношенія ко
времени, въ которомъ живемъ. Между-тѣмъ, изучал ис-

Библиографическая Хроника.

3

торію всьхъ народовъ и въковъ, мы замѣчаемъ, что преж-
няя жизнь была гораздо проще, начала ея были тоже не-
сложны; они не терялись, какъ въ новыя времена въ хаосъ
житейскихъ и политическихъ отношеній; по этому, при мно-
жествѣ источниковъ в памятниковъ различнаго рода, изуче-
ніе древняго юридическаго быта вовсе не трудно.

Въ настоящее время, мы дошли до тѣхъ понятій, что
изучать древности какого-либо народа можно не пнасть, какъ
аналогически, съ развитіемъ тѣхъ народовъ, которыхъ ис-
торія болѣе или менѣе извѣстна.

Доисторическій бытъ славянскихъ племенъ, насѣлявшихъ
Россію въ самое древнее время, до сосредоточенія ихъ въ со-
юзы, вовсе не подлежитъ историко-критическому изслѣдова-
нію. Всѣ наши заключенія о немъ будутъ чисто апріорическія
и, хотя по законамъ здраваго смысла, онъ и возможны, но
тѣдѣ доказательства въ ихъ действительности? Что мы можемъ
сказать о семейномъ, юридическомъ и политическомъ бы-
тѣ славянскихъ племенъ, до Х вѣка? Племена эти, судя поду-
ху тѣхъ вѣковъ, вѣроятно, были не образованы, обитали въ
миѣстахъ, едва проходимыхъ и не слишкомъ выгодныхъ для
жизни, покрытыхъ лѣсами и болотами,—жили вмѣстѣ съ ди-
кими звѣрями; но изъ этого. все-таки, мы не можемъ заклю-
чить, какъ именно они жили. Мы на всѣкомъ шагу будемъ те-
ряться въ догадкахъ, въ заключеніяхъ; воображеніе можетъ
намъ представить тысячи волшебныхъ картинъ дикаго бы-
та, со всѣми прелестями мечтательной независимости, ка-
кая только могла когда-либо попасть въ голову филосо-
фовъ, и вмѣстѣ съ тѣмъ, со всѣми ужасами положенія че-
ловѣка, находящагося въ состояніи полудикости. А что сто-
итъ нашему воображенію создать эти картины, восхи-
щаться ими и въ ту же минуту уничтожать ихъ, разочаро-
вываться ими и дать мѣсто картинамъ холодной мысли о не-
возможности и неправдоподобіи полюбныхъ вымысловъ.

Приличны ли исторіи мечты? Она неумолчно просить
у васъ истины; она сю живетъ, красуется; и самое малѣй-
шее подозрѣніе во лже покрываетъ ее смертельюю блѣд-
востію. Послѣ этого, можемъ ли мы приписывать древ-
нимъ Славянамъ безчисленныя добродѣтели или порски

4

Библиографическая Хроника.

общечеловѣческіе? Подобный поступокъ, былъ бы самый безразсудный въ исторіи, ибо онъ ни на чемъ не основанъ. Можемъ-ла мы восхищаться ихъ гостепріимствомъ, когда оно въ такой же мѣрѣ свойственно дажеѣмному и буйному Черкесу, какъ разсчетливому Нѣмцу и вѣтренному Французу. Мы утѣшаемъ себя тѣмъ, что древнія Славянки были цѣломудрены, а мужья ихъ вѣрны законамъ брака. Мы говоримъ. вотъ черта великая, свойственная однимъ Славянамъ! Какое ребячество; мы смотримъ на женщинъ какъ на самыхъ невинныхъ пастушекъ Геснера. Обратимся къ дѣйствительности, и въ нашъ вѣкъ мы найдемъ невинность, цѣломудріе и вѣрность гораздо возвышеннѣе, чѣмъ онъ были у Древлянъ или въ Галицкой Руси. А будто Англичанки или Италіянки не дорожатъ невинностію и цѣломудріемъ? Попробуйте сказать имъ это!

Добродѣтели эти относительны; здѣсь все зависитъ отъ понятій парола о правственности, о цѣли жизни, о роли, которую должна пограть вторая половина человѣка, и въ заключеніе—отъ личнаго убѣжденія каждаго. Богъ создалъ человѣка и далъ ему двѣ супруги: одну, олицетворенную—женщину, а другую не олицетворенную — страсть. Вотъ два начала добра и зла,— пачала, которые обусловливаютъ все наше существованіе. Какъ та, такъ и другая изъ нашихъ супругъ, мѣняетъ природный цвѣтъ, вьется какъ змѣя вокругъ сердца и ума, возвышаетъ и упадаетъ, борясь съ черною злобой и съ высокой добродѣтелью. Какъ та, такъ и другая служитъ первою причиною къ обусловленію и огражденію нашего л, законами гражданскими и церковными и т. д. По этому, волл и женщина, первыя начала, каждаго права, котораго развитіе зависятъ отъ вліянія отношеній мѣстности и духовнаго свойства народа.

И такъ, оставимъ нашихъ праотцовъ и прабабокъ — древнихъ Славянъ; пусть они мирво и сладко покоятся въ сырой славянской землѣ, подъ колыханіе, унылыхъ заповѣдныхъ дубовъ и яворовъ, подъ напѣвъ нашихъ вѣщихъ балновъ; пусть собираются они въ подземномъ царствѣ за общую трапезу, принося каждый съ собою свой длинношей-ъ кувшипъ съ разными лакомыми явствами, поставленный

Библиографическая Хроника.

5

покойному въ изголовіи покинутой семьей, въ послѣднія ми-
нуты разлуки его съ нашимъ скучнымъ міромъ. Пускай себѣ
они нируютъ со всею не понятною для насъ мноологическою
толпою боговъ и богинь, а сами приступимъ къ эпохѣ исто-
рической жизни нашихъ преаковъ. Мпоъ,—ища для вообра-
женія, но худая закуска для угрюмаго ума, в потому быть ей
впредъ для насъ скажкою, а для любителей всего туманнаго—
завѣтливѣ глаголомъ, таинственнымъ символомъ, зевѣ-
номъ свлывающимъ классицизмъ съ романтизмомъ, или
древенность съ настолѣюю действительного жизнію.

Начнемъ опять любимымъ нашимъ словомъ «въ наше
время», сильно чувствуется необходимость рѣшать вопросъ
о характерѣ древняго русскаго права, и какое оно имѣетъ
для насъ значеніе; но къ несчастію наши историки и юри-
сты не знаютъ какъ и подъѣхать къ этому окаянному во-
просу, какъ его замазать, расписать и хитро надуть имъ
своихъ невзыскательныхъ соотечественниковъ—читателей,
которые, вовсе не охотники изслѣдовать, правда-ли все то,
что печатается черными значками на брой тяпкѣ. Позволь-
те же намъ почтенные соотечественники—читатели, помочь
вашему горю, позвольте вамъ надѣть очки изъ чистаго
критическаго кристалла и поставить предъ вамъ яркой свѣ-
тынникъ исторической истины.

До сихъ поръ у насъ нѣтъ исторіи русскаго права; да, это
правда, вовсе нѣтъ, и быть не можетъ,—и это правда. Вы
насъ спросите отчего же это такъ?—Это наше дѣло, тол-
ковать облѣ этомъ здѣсь не мѣсто.

Исторія русскаго права начивается нашими учеными юри-
стами, почти съ основанія великаго княжества московскаго,
а все то, что говорится о древнемъ русскомъ правѣ есть
вздоръ, да и вздоръ этотъ, къ величайшему нашему сла-
вяпскому счастью написанъ не намъ, а съ позволенія ска-
зать германскими учеными. Если бы вздумалось почтенно-
му барону Ерамбеусу, прочесть все, что было писано о
развитіи древняго русскаго права до нашествія татаръ или
до паденія Кіева, такъ вотъ бы онъ сочинилъ статейку,
которая принесла бы не малое удовольствіе вскому. Тогда
публика не только узнала бы, что у насъ пѣтѣ исторія

6

Библиографическая Хроника.

древнего русского права, но вмѣстѣ съ тѣмъ, она бы увидѣла
какое у насъ шарлатанство въ наукахъ. Право, весьма бы
стоило навести на эту мысль почтеннаго барона.

Приступимъ къ изложенію своихъ миѣній о вопросѣ древ-
няго русскаго права.

Исторія русскаго права можетъ имѣть слѣдующіе періо-
ды своего развитія: І. Періодъ долженѣ заключать въ себѣ
развитіе права въ сѣверномъ славянскомъ союзѣ, имѣвшемъ
центромъ Новгородъ, в у всѣхъ племенъ, групировавшихся
около него; онъ долженъ продолжаться до паденія Новгорода,
и до совершеннаго его слитія съ великимъ княжествомъ мо-
сковскимъ. II. Періодъ долженѣ заключать развитіе права
въ великомъ княжествѣ кіевскомъ до нашествія Татаръ.
III. Періодъ можетъ раздѣляться на два отдѣла: 1) Развитіе
права въ Восточной Руси, находившейся подъ игомъ Татаръ:
а) Въ московскомъ княжествѣ, и въ прочихъ княжествахъ,
групировавшихся около Москвы до Юанна III; б) Съ Юанна
ШШ. до восшествія на московскій престолъ Романовыхъ;
с) Съ начала XVII до начала XVIII вѣка. 2) Развитіе права
въ Западной и Югозападной Руси до конца XVIII вѣка:
А) Въ Западной Руси или великомъ княжествѣ литовскомъ:
а) Отъ завоеванія княжествъ, составлявшихъ Западную
Русь (т. е., съ XIV столѣтія) до изданія перваго литовскаго
статута или до соединенія Литвы съ Польшею; б) Съ поло-
вины XVI столѣтія до возвращенія отъ Польши западныхъ
областей; с) Юридическій бытъ Малороссіи или Диѣров-
скихъ Козаковъ, начиная съ XVI вѣка до соединенія ихъ съ
московскимъ царствомъ. В) Въ Югозападной Руси или кня-
жествѣ галицкомъ до соединенія его съ Австріею въ кон-
цѣ прошедшаго вѣка. IV. Періодъ долженѣ заключать раз-
витіе права со временъ Петра Великаго до изданія Полнаго
Собранія и перваго полнаго Свода законовъ Россійской Импе-
рии. Вотъ полная система исторіи русскаго права, система,
которая еще никогда не являлась въ этомъ видѣ. Теперь
нокажемъ, какія изъ ея частей, хотя сколько-нибудь обрабо-
таны, 'а какія вовсе еще не тронуты.

Отвосительно перваго періода мы должны сказать, что
онъ до сихъ поръ остается туманнымъ и недоступнымъ для

Библиографическая Хроника.

7

святлаго ума; вся обработка его сосредоточивалась, пока
около одной Русской Правлы и только. Но до сих пор
мы незнаемъ даже какъ и она развивалась въ Новгородѣ,
и въ княжествахъ, принадлежавшихъ къ его системѣ.

Второй периодъ или периодъ кіевскій—до татарскій, совершенно незвѣстенъ, не отличенъ отъ перваго и юристы наши, не находя источниковъ не знаютъ какъ приступить къ объясненію его. Здѣсь все ограничивается одними, ничего вирочемъ, не доказывающими ссылками на русскія лѣтописи. Лѣтописцы не имѣли надобности говорить о всемъ томъ, что характеризуетъ юридическій бытъ народа; у нихъ даже не могло быть и подобнаго желанія, ибо здѣсь уже требуется нѣкоторая образованность; этотъ отвлеченный предметъ былъ не доступенъ простому монаху, хотя машина правления была вовсе не куріозная. Поэтому, въ лѣтописяхъ, мы встрѣчаемъ один только намеки, для объясненія которыхъ требуется большая историческая эрудиція, чего у насъ пока вѣтъ, потому-что вѣтъ и правильнаго взгляда на вещи, согласнаго съ требованіями вѣка.

Первое отдѣленіе третьего периода, т. е., развитіе законодательства въ Восточной Руси, еще болѣе или меньѣе извѣстно, хотя вельзя не замѣтить, что оно довольно запутано и сколочено на скоро.

Но, что мы скажемъ объ историческомъ изученіи юридическаго быта Западной Руси, со времени покоренія Литвою и Польшею до соединенія ея опять съ Восточною Русью. Этотъ предметъ совершенно новый.

Кому у насъ извѣстенъ юридическій бытъ нашихъ западныхъ соотечественниковъ, находившихся подъ иностраннымъ владычествомъ съ XIV до конца XVIII вѣка. Никто даже не понимаетъ какъ важно и необходимо изученіе этого быта. Никто не знаетъ, что если мы и можемъ его возстановить, если мы и можемъ сказать что-нибудь основательно о древнемъ русскомъ правѣ, правѣ великаго княжества кіевскаго, то не иначе, какъ изучивъ тѣ права, которыми пользовались жители Западной Руси, находясь подъ владычествомъ Литвы и Польши. Собственная древняя Русь, по нашествіи Татаръ отошла къ Литвѣ; Восточная, была

8

Библиографическая Хроника.

колонією Кіева; она только-что начивала жить новою жизнію;
многія інституції митрополії къ ней не шля, поэтому-то онъ
и были отринуты. Слѣдовательно, въ московскомъ мірѣ не-
льзя найти върныхъ слѣдовъ нашего древняго юридическа-
го быта; тамъ все получало новую форму, подъ условіями
новой мѣствности, новаго духовнаго элемента; тутъ была
уже Русь перерожденная; между-тѣмъ, какъ Западная Русь,
перешедъ цѣликомъ къ Литвѣ, сохранила всѣ завѣтныя нача-
ла древней своей жизни. Литовцы не касались древнихъ
правъ своихъ новыхъ подданныхъ для того, чтобы сильнѣе
скрѣпить дружественныя связи между новопріобрѣтенными
областями и собственною Литвою. Чтобы отнять у нихъ
всякую возможность соединиться опять съ соотечественною
ей Восточною Русью, литовское правительство дѣйствовало
на началахъ консервативной системы; оно составляло побѣж-
деннымъ ихъ прежнія права совершенно, старалось о томъ,
чтобы какъ можно большѣ примирить ихъ съ побѣдителями
и требовало отъ первыхъ только храбрыхъ воиновъ и ноч-
тожныхъ податей. При тогдашнемъ образѣ правленія и фи-
нансовой системѣ, правительство не слишкомъ часто прихо-
дило въ соприкосновеніе съ подданными, что не мало содѣй-
ствовало къ сближенію Латвы съ Русью. Въ случаяхъ край-
нихъ, въ дѣлахъ, касающихся до всего государства, отъ ко-
торыхъ зависѣло благо общее, — дѣланы были уступки и по-
жертвованія съ общихъ сторонъ. Слѣдовательно, при такомъ
равновѣсі отношеній Руси къ собственной Литвѣ дѣла текла
мирно.

Когда же, въ послѣдствіи времени, Западная Русь вмѣстѣ съ
Латвою перешла подъ владычество Польши, то сія послѣд-
нял, пока придерживалась политики прежнихъ литовскихъ
владѣителей,—имѣла на Руси подланныхъ върныхъ и надеж-
ныхъ. Но Поляки, впда, что литовско-русскіе бояре, проис-
ходившіе отъ древнихъ княжескихъ родовъ Западной Руси.
пользовались своими собственными и весьма значительными
правами, и при малѣйшемъ притысненіі со стороны новаго
(польскаго) правительства (котораго система была болѣе
развита, и которое чаще приходило въ соприкосновеніе съ
своими подданными, чѣмъ прежнее правительство литовское),

Библіографіческа л Хроника.

9

имѣли возможность отдѣлиться отъ Полыши и присоединиться къ соотечественной имъ Восточной Руси, рѣшились отнять у древней русско-литовской аристократіи всю ея власть, и дать большія права и преимущества среднему и нижнему классамъ. Эти классы, получивъ права, хотя новыя, во которыя были не сравненно выгоднѣе тѣхъ, какими пользовались эти же классы нарола въ Восточной Руси, не видѣли причины стремиться къ возсоединенію съ московскимъ государствомъ, и по этому безусловно покорялись видамъ польскаго правительства. Дѣйствуя такимъ образомъ, Польша приготовила паденіе русско-литовской аристократіи, которая была низринута вмѣстѣ съ древними своими правами и преимуществами. При такомъ положеніи вещей, не будь гоненія на православную цѣру, и Польша никогда бы не лишилась Западной Руси, которую она весьма хитро умѣла опутать магдебургскимъ правомъ.

Вотъ когда и гдѣ окончательно пали древніе законы кіев-скаго государства, всегда вѣрные своимъ началамъ, хотя и развивавшіеся, въ послѣдствіи, уже подъ вліаніемъ чуж-дымъ. Низпровергнувъ литовско-русскую аристократію, и по-селивъ промышленность въ среднемъ и нижнемъ классѣ рус-скаго народа, Поляки совершенно достигли своей цѣли, ибо вмѣстѣ съ аристократіею погибъ и русскій духъ и русскій патріотизмъ. Русскихъ бояръ замѣтила мелкая русско-поль-ская шляхта, которая стала перенимать все чуждое и ста-ралась заглушить въ себѣ послѣднія чувства народности, іезуитскою пословицею: «ibi patria, ubi bene». Вскорѣ посло-вица эта перешла и въ народъ, и произвела ужасную карти-тину: жители западной Руси не походили на Поляковъ и не были Русскими. Утративъ чувство національности, на-родъ утратилъ энергію духа; онъ палъ правственно, и слѣ-ды этого паденія замѣтны и теперь въ жителяхъ того края. Тутъ также кроется и причипа, побудившая ихъ дать убѣжище безпріютнымъ Евреямъ.

Изъ сказаннаго видно, что, изучая статуты литовскіе и ихъ развитіе, изучая обычані, долго сохранявшіеся въ За-падной Руси и уцѣлевшіе въ историческихъ еднамятизкахъ, мы, во первыхъ, гораздо приблизились можемъ опредѣ-

10

Библиографическая Хроника.

лить начало древнего нашего права, во вторых — вмѣть полную картину юридического быта как Восточной так и Западной Руси вмѣстъ, начиная с XIV до XVIII вѣка. Мы въ ней увидимъ взаимное отношение этихъ правъ, и по-стоянное влияние на нихъ различныхъ и почти противоположныхъ началъ; на первое востока, а на второе запада. Вотъ причина, по которой наше мулрое Правительство принялось за изданіе юридическихъ актовъ Западной Руси, уцѣльшихъ въ различныхъ мѣстахъ.

Теперь слѣдовало бы упомянуть, что слѣлано у насъ по рѣшенію малороссійскаго вопроса? Многіе могутъ намъ сказать: оставьте гайдамащину въ покоѣ. Конечно, гайдама-щина такъ же мало дѣлаетъ чести Козакамъ и Малороссіи, какъ Полякамъ говеніе на православную вѣру, но все же поклонники исторіи желали бы имѣть понятіе о юридиче-скомъ бытѣ этого полуобразовѣнаго общества. Однакожъ, намъ очень непріятно объявлять нашимъ читателямъ, что малороссійскій или козацкій вопросъ также мало по-довивлся впередъ, какъ и литовскій, и кромѣ нѣкоторыхъ, не со whole основательныхъ попытокъ, слѣланныхъ въ этой области г. Скальковскимъ, мы не можемъ указать ви ва что дѣльное.

Развитіе права въ Юго-западной Руси также не объясне-но; между нѣмъ, этогъ вопросъ имѣть тоже не послѣднюю важность въ области отечественной исторіи.

Правительство одно постигаетъ всю важность этихъ во-просовъ, поэтому, оно и приступило къ изданію разныхъ историческихъ и юридическихъ актовъ, относящихся къ западному краю. Предпріятія эти, полагая тверлую основу исторіи русскаго права вообще, принесутъ важные плоды. Оно одно проложить прямую дорогу къ успешному обрабо-тыванію нашей отечественной исторія. Наше дѣло, пости-гая спасительную мысль Правительства — солѣйствовать съ своє-ей стороны, ся выполненію, по мѣрѣ силъ и возможности.

Теперь укажемъ мимоходомъ на то, въ какой мѣрѣ во-просъ о началахъ права Западной Руси былъ сознанъ са-мими туземцами. Въ началѣ настоящего столѣтія: первый, по-давший мысль къ историческому обработыванію права, такъ-

Библиографическая Хроника.

11

называемаго литовскаго—польскаго—былъ Чацкій, попечитель, бывшаго Кременецкаго Лоцея. Чацкій былъ человекъ ученый, знатный и умный, и распологалъ всевозможными средствами. Занимаясь, почти исключительно, исторіею и правомъ, какъ Польши такъ и областей, входившихъ прежде въ ея составъ, Чацкій оказалъ большую услугу наукъ. Онъ былъ единственный человекъ, имѣвшій настоящій, безпристрастный взглядъ на свой предметъ и безпорно заслуживаетъ уваженіе всякаго. До него, понятія о литовскомъ и даже польскомъ правѣ были въ Польшѣ, въ самомъ тѣсномъ и жалкомъ объемѣ. Онъ собралъ множество историческихъ и юридическихъ фактовъ, постигъ своимъ свѣтлымъ умомъ ихъ значеніе и одушевилъ ихъ талантливо. Все, что выходило изъ подъ руки славнаго Чацкаго, было принято съ всеобщимъ восторгомъ, всѣми его соотечественниками—учеными и профанами. Сначала, онъ писалъ диссертація по различнымъ предметамъ права, какъ бы приготовляя и читателей и самого себя къ изученію предмета болѣ важнаго. Наконецъ соотечественники его съ ралостію увидѣли книгу: «О polskich i litewskich prawach». Въ юридической литературѣ Польши, сочиненіе это дѣлаетъ эпоху; оно породило всѣ позднѣйшія юридическія изслѣдованія. Ему обязаны мы изслѣдованіемъ вопроса о литовскомъ статутѣ; ему обязаны трудами и изысканіями Даниловича, Либде и многихъ другихъ польскихъ юристовъ. Чацкій подалъ мысль, они же старались развить ее и пе-редать Россіи. Все писанное объ этихъ предметахъ на польскомъ языкѣ, было постоянно переводимо на русскій языкъ покойнымъ Анастасевичемъ. И если въ Россіи знали что-нибудь о изслѣдованіяхъ литовскаго статута, то единственно чрезъ посредство Анастасевича, который дѣлалъ все, что тогда можно было дѣлать. Въ слѣдъ за этимъ, Правительство взялось решить этотъ вопросъ само.

Намъ остается теперь сообщить нѣсколько своихъ понятій о развитіи древняго русскаго права вообще, въ Западной и Югозападной Руси до конца XVIII столѣтія.

Чтобы имѣть понятіе о состояніи права въ велькомъ княжествѣ кіевскомъ до нашествія Татаръ, мы должны прежде

12

Библиографическая Хроника.

пэложить нѣсколько предварительных мыслей. Точкою исхода всякаго права есть соединеніе двухъ понятій: народа и территорія. По мѣрѣ отношенія перваго къ послѣдней развивается и право. Чѣмъ меньше на одномъ и томъ же пространствѣ находится жителей, тѣмъ отношенія ихъ рѣже, проще и справедливѣе; главная ихъ собственность — земля; на ней пасутъ они домашній скотъ, который составляетъ вторую ихъ собственность. По мѣрѣ развитія народонаселенія, собственность ихъ дѣлается мелче, многовидиѣе и многообразиѣе, отношенія между жителями чаще, сложиѣе и непріязненіиѣе; наконецъ они достигаютъ до полнаго понятія о собственности и личности, тогда является потребность положительнаго закона. Въ началѣ развитія каждого союза положительные заковы касаются, почти исключительно, парушенія личности, а потомъ уже собственности. Въ началѣ они бываютъ весьма кратки. Власть не заботится даже объ обусловленіи способовъ, которыми возстановлется нарушенное право; по этому, въ эту эпоху не можетъ быть вопроса о формахъ судопроизводства и судоустройствѣ. Первогначальная гражданская власть есть только развитіе власти главы семейства.

Знал, въ какомъ состояніи находился западъ съ Х до ХІІІ столѣтія, легко можно себѣ представить и нашъ гражданскій бытъ тѣхъ временъ. Жизнь нашихъ предковъ была проста, требования ея не сложны, условія общества не тяготительны, развитіе собственности и личности во столь разнообразно, какъ въ наше время; по этому все скажанное выше можетъ имѣть здѣсь полное приложение. Состоянія то же были не многочисленны в всего два: чернь влия собственно народъ и благородное сословіе, окружавшее князя и пестшее бремя администраціи и защиты отечества. Первое изъ нихъ есть основной капиталъ общества, но в过程ѣ всегда неподвижный, не проникнутый никакою идею. Второе сословіе старейшинство влия дворянство, или назовите его какъ вамъ угодно,—уже нѣсколько проникнуто мыслено.

На этомъ раздѣлѣнія состояній основывалось вِраздѣленіе гражданскаго права. Оно также раздѣлялось на

Библиографический Хроника.

13

право писанное и не писанное или обычное. Народъ-чернь
никогда и пнгдъ не нуждается, да и не пользуется пра-
вомъ писаннымъ. Возьмите напримѣръ, теперешнее об-
ширное русское право, много ли имъ пользуется наша
чернь, наши мужички? Гражданское право черни — суть
обычан, существующіе съискони; они передаются отъ пред-
ковъ потомкамъ и измѣняются не наче, какъ въ тече-
ніе вѣковъ, единственно въ слѣдствіе просвѣщенія наро-
да, но, все-таки, безъ непосредственнаго участіа въ этой
реформѣ Правительства. По этому-то, новѣшіе юристы и
толкуютъ намъ, что и въ древнемъ Римѣ также суще-
ствовало право неписанное.—non scriptum jus; конечно это
было право обычное, которымъ пользовались одни плебен.
Кто, напримѣръ, объяснить намъ: какими правилами руко-
водствуется нашъ крестьянинъ при раздѣлѣ своего имуще-
ства, между сыновьями и дочерьями и т. д. Это совершенно
дѣло обычая и его въ этомъ вовсе не стѣсняютъ.

Въ периодъ лотатарскомъ, отношение народонаселенія вели-
каго княжества кіевскаго къ пространству, имъ занимаемому
было вовсе не соответственно. Земли было много, народа
мало; доказательствомъ тому служить недостатокъ тогдаш-
нихъ средствъ къ обработыванію грубыхъ материаловъ; про-
мышленность была въ самомъ зародышѣ, да вирочемъ и не
было въ ней надобности. Потребности народа были просты
и удовлетворялись самымъ незатѣйливымъ образомъ; частная
личность и собственность не могли приходить въ частыя со-
прикосновенія, по этому в развитіе права гражданскаго и уго-
ловнаго было не значительно. Нашествіе же Татаръ еще больѣе
содѣйствовало разорѣніями своими къ пользованію несо-
размѣрности отношенія между народонаселеніемъ и терри-
торією, но съ другой стороны принятия удѣльной системы
дѣйствовали въ пользу гражданственности. Образованіе нѣ-
сколькихъ средоточій въ Западной Руси и основаніе новыхъ
городовъ, положили твердое начало промышленности; тогда
уже начала прививаться иностранныя цивилизація, то визан-
тийская, то западная; явились сословія: духовное, военное,
торговое и земледѣльческое; слѣдовательно, злѣсь лежить и
начало развитія нашего государственного права. Духовенст-

14

Библиографическая Хроника.

во первое стало думать объ ограждение и утвержденіе правъ собственности, ему и книги въ руки. И такъ, у насъ, какъ и въ прочей Европѣ, въ древности, сначала суждено было развиваться гражданскому праву въ рукахъ духовенства, какъ представителя тогдашней образованности. Греческая религія принесла съ собою и каноническое право, которое у насъ распространялось и на частную собственность. По этому, первые слѣды древняго нашего гражданскаго права должны быть отыскиваемы въ каноническомъ правѣ.

По переходѣ Западной Руси подъ владычество Литвы, сначала, юридическій бытъ ея измѣнился немного, но вно- слѣдствіи, овъ быстро развивался изъ своихъ началъ.

Администрація, образованіе новыхъ сословій, опредѣле- ніе формъ судопроизводства, судоустройство, образованіе военной силы, — до изданія въ первый разъ писаннаго по- ложительнаго права или до перваго литовскаго статута, представляетъ много пищи для изыскательнаго историка и юриста.

Прежнія удѣльныя княжества перешедъ къ Литвѣ, образо- вали отдельныя области, управляемыя, хотя на однихъ на- чалахъ, однакожъ жители каждогоъ изъ нихъ, руководство- вались различными обычаями. Нарушеніе правъ въ про- стомъ народѣ возстановлялось мирскими сходками, а ме- жду среднимъ и высшимъ классомъ собраніями сослдей изъ всего околодка; — это сеймы; на нихъ рѣшались недоразу- мѣнія между землевладѣльцами общамъ приговоромъ зем- левладѣльцевъ же. Сеймы эти дали начало позднѣйшимъ гродскимъ или уѣзднымъ судамъ, которые были временные, и собираллись, въ извѣстное время года, для рѣшенія извѣ- стнаго рода дѣлъ.

Въ этомъ періодѣ мы встрѣчаемъ въ сколько состояній съ разными оттѣнками, которые требуютъ поясненій; так- же какъ и появленіе такихъ административныхъ лицъ, о которыхъ въ Восточной Руси не имѣли никакого понятія.

Еще до появленія перваго статута дворянство русско-ли- товское пріобрѣло много преимуществъ исключительныхъ его сословію, какъ это видно изъ привиллегіи, дарованной ему Ягайломъ въ Вильню и Городню 1387 года, привиллегіи Казп-

Библиографическая Хроника.

15

міра Ягеллона, ланной 1457, Александра 1492, изъ привилегій, дарованныхъ жителямъ поллясскаго воеводства въ 1501 и 1516, привилегіи, дарованной жителямъ витебскаго воеводства въ 1502 и 1509, жителямъ Волыни 1506, и жителямъ кіевскаго воеводства 1529.

Но важнѣйшимъ явленіемъ въ это время было образование представительныхъ собраний. Это одно доказываетъ какъ силенъ былъ русскій элементъ въ великомъ княжествѣ литовскомъ.

Дѣло началось весьма скромно и достигло своего развитія въ половинѣ XVI стол. Дворянство стало дѣлиться на высшее и низшее. Являются палаты сенаторовъ и представителей народа или пословъ.

Поселеніе иностранцевъ въ областяхъ Западной Руси было поводомъ къ введенію туда теутонскаго права, которое начало появляться и имѣть силу еще до изданія первого литовскаго статута.

Сельскіе обыватели иль крестьяне дѣлились уже на: правовъ, челядь дворовую, крестьянъ отличей, бортниковъ, тягло и людей свободнаго сословія.

При томъ, въ Западной Руси существовалъ также классъ свободныхъ людей, аменуемыхъ бойарами, которые, по занятіямъ своимъ раздѣлялись на: панцыгрныхъ, путныхъ, слугъ, отличей и похожихъ. Всѣ эти названія требуютъ большихъ объясненій.

Мы не будемъ говорить о причинахъ перваго, втораго и третьаго издаванія литовскаго статута; онъ могли быть различны. Замѣтимъ однакожъ, что если мы бросимъ критическій взглядъ на литовскій статутъ, какъ на произведевіе XVI вѣка, то нельзя не видѣть въ немъ многихъ достоинствъ, а при томъ и сильнаго влиянія польскаго элемента. Этимъ мы не хотимъ сказать, что Польша действовала здѣсь непосредственно, иѣтъ, но изъ него мы видимъ, что въ то время Польша считалась государствомъ образовавнымъ, изъ котораго Литва добровольно брала примѣръ. Многіе литовскіе вельможи получали образованіе въ краемъ литовской академіи, и возвратившись послѣ въ отечество, ста-

16

Библиографическая Хроника.

рались приложить къ литовско-русскому элементу многое
заимствованное изъ области польскаго права.

Намъ нельзя здѣсь распространяться о правильности сн-
стемы литовскихъ статутовъ; скажемъ только, какія части
права и какъ въ немъ развиты. Основные законы великаго
княжества литовскаго выразились болѣе или мѣнѣе полно въ
первой главѣ статута, подъ заглавіемъ: о парсупѣ госпо-
дарской, т. е., объ особѣ (персонѣ) государственной. Часть госу-
дарственнаго права, и именно, судебная власть и судоуст-
ройство, выразились уже въ главѣ о судіяхъ и о судѣхъ.
Но гораздо болѣе развито было право гражданское; оно здѣсь
является безъ всякаго порядка, по всѣ почти главные его мо-
менты вошли въ это уложеніе; такъ мы встрѣчаемъ главы:
о оправѣ, посагу и бѣнѣ, т. с. о приданномъ (гл. V); о опе-
кахъ (гл. VI); о записяхъ и продажахъ (гл. VII); о те-
стаментахъ, т. е. зашаніяхъ (гл. VIII); о правахъ зем-
ныхъ, о границахъ, о межахъ и копахъ (межевыхъ зна-
кахъ) (гл. IX); о пущи (о лѣсахъ), о ловѣ (звѣриной ловлѣ),
о дерево бортное (ульяхъ пчельныхъ въ лѣсахъ), и т. д. (гл.
Х). Права состояній, или лучше сказать, права исключитель-
но принадлежащія одному дворянскому сословію, вырази-
лись въ главѣ третей: о вольностяхъ шляхетскихъ и о
разнѣреніи ве тикаго княжества литовскаго. Права же
относящіяся къ прочимъ сословіямъ, разѣяны, больше ча-
стью, по всему статуту. Основанія и духъ права уголовнаго,
видны изъ четырехъ послѣднихъ главъ статута: гл. ХІ о
кгвалѣнѣхъ (насіліяхъ), о бољхъ, (побояхъ), о головщинахъ
шляхетскихъ (влата за убійство); ХІІ о головщинахъ и
навензкахъ (платежахъ за нанесенныі вредъ) людей поспо-
литыхъ (черни); ХІІІ о грабежахъ и навензкахъ; гл. XIV о
злодѣйство вшелякого стану (о преступленіяхъ всякаго
рода). Военное право выразилось отчасти въ второй гла-
вѣ статута о земской оборонѣ.

Статуты, постоянно были пополняемы новыми постано-
вленіями правительства; по этому, право, безпрестанно раз-
вивалось. Имѣя статуты болѣе или мěнѣе вѣрные, читате-
ли сами могутъ постигать, какъ важны должны быть для
насъ всѣ собранія техъ постановленій литовскаго прави-

Библиографическая Хроника.

17

тельства, которые то отмѣняли, то развивали многія его статьи. Собраніемъ этихъ-то постановленій и занимается теперь наше Правительство.

Читая текстъ статута, мы видимъ однакожъ, какую раз-
ницу, какъ въ оборотахъ рѣчи, такъ и въ юридическихъ
терминахъ, представляетъ языкъ жителей Западной Россія,
отъ языка великаго княжества московскаго. Весь статутъ
потянутъ всплошь лакомъ полонизмовъ. Съ другой стороны,
нельзя не удивляться умной политикѣ князей литовскихъ,
какимъ образомъ государство рѣшлося издавать свои законы
на языкѣ побѣжденныхъ. Конечно, въ великомъ княжест-
вѣ литовскомъ преобладалъ элементъ русскій; почти три
четверти подданныхъ были Русскіе, но все-таки поступокъ
этотъ весьма замѣчателенъ, тѣмъ болѣе, что мы видимъ
подобное же обстоятельство въ Австрійской имперіі, гдѣ пре-
обладаетъ славянскій элементъ, а между-тѣмъ, законы из-
даются на языкѣ нѣмецкомъ.

По соединеніи Литвы съ Польшею, сначала правительство польское старалось пополнять недостатки статута литовскаго новыми постановленіями, или какъ тогда выражались, конституціями; вслѣдствіе чего, Литва, а съ нею и области русскія, день отъ дня теряли свой первобытный колоритъ, пока ваконецъ дѣла дошли до того, что великое княжество литовское, кромѣ имени, не сохранило въ себѣ ровно ночего изъ прежней своей оригинальности, и. уже въ половинѣ прошедшаго столѣтія, оно совершенно сдѣлалось польскою провинціею, ви въ чемъ не отличавшеся въ юридическомъ быту отъ Польши.

Нельзя не упомянуть о системѣ, по которой дѣйствовало
польское правительство, желая оковчательно слить всю Лит-
ву въ одно политическое тѣло съ Польшею. Полякамъ
предстояло боревіе съ русскою народностью и вѣрою пра-
вославною. Чтобы ослабить первую, они дѣйствовали, во-
первыхъ, просвѣщеніемъ, которое открывало полную карь-
еру среднему классу, достовляя ему преимущество предъ ли-
товско-русскою аристократіею. Эти люди, будучи изъ низ-
каго происхожденія и всѣмъ одолжены польскому прави-
тельству—не только дѣйствовали совершенно въ его духѣ, но

Т. VI. — Отд. V.

2

18

Библиографический Хроника.

еще и отъ самихъ себя старались угнътать своихъ соотечественниковъ, когда только представлялась тому возможность. Понимая всю важность корпораций, польское правительство поддерживало магдебургское право, покровительствовало городамъ, давая имъ множество льготъ и преимуществъ, дабы въ случаѣ, если бы русскія области вздумали отдѣлиться отъ Польши и присоединиться къ московскому княжеству, мысль эта могла встрѣтить оппозицію въ городахъ, которые изъ собственной выгоды держали сторону Поляковъ. И въ самомъ дѣлѣ, во время войнъ съ московскими государями, когда литовско-русскіе города, при надлежавшіе Польшѣ, были занаты московскими войсками, стоило только показаться нѣсколькимъ отрядамъ польскихъ войскъ, в города эти опять охотно передавались имъ, исṭребляя русскій гарнитонъ, бывшій въ ихъ стѣнахъ. Вотъ до какой степени дѣйствовало магдебурское право на уничтоженіе древней русской народности, въ областяхъ Западной Руси.

Второе главное средство, истощившее русско-литовскую народность была унія. Унію ввели іезуиты, а поддерживали ее и распространяли сами новообращенные. Они доведли дѣла до такой степени безчеловѣчія, что даже невѣряты всѣ жестокости и кровавыя происшествія, сопровождавшія унію.

Всегда и вездѣ вы найдете людей порочныхъ, которыхъ противузаконные поступки навлекаютъ на нихъ преслѣдованія, отъ пепосредственныхъ и высшихъ начальствъ, и заставляютъ ихъ быть недовольными существующимъ порядкомъ вещей.

Такъ точно случилось и въ Западной Руси. Русское душовенство—пришелъ въ соприкосновеніе съ католческимъ, имѣло предъ глазами множество безнравственныхъ примѣровъ, и нѣкоторые изъ членовъ его, не устояли противъ обольстительной силы соблазна. Будучи вовлечены въ него, они подверглись сильному преслѣдованію своего начальства, которое съ особенною цѣлью дѣйствовало въ подобныхъ случаяхъ, какъ можно строже дабы оградить цѣломудріе

Библиографическая Хроника.

19

своихъ пастырей на будущее время, даже если возможно,
посредствомъ страха.

Преслѣдуемые члены греческаго духовенства, дабы изба-
виться отъ всѣхъ непріятностей — рѣшились принять другую
вѣру, а послѣ, будучи презираемы и порицаемы своими со-
отечественниками и своимъ прежнимъ духовенствомъ — они
рѣшились заглушить упреки людей и собственной совѣсти,
увѣщаніемъ нѣкоторыхъ православныхъ, людей также со-
мнительнаго поведенія, послѣдовать ихъ примѣру и принять
католическую вѣру.

Поляки, будучи опутаны сѣтами іезуитовъ и увлечены ложнымъ прозилитизмомъ — не могли ве радоваться этому произшествію, видя въ этомъ удобный случай прислужиться Папѣ, какъ главъ своей церкви; они покровительствовали новообращенныхъ недояевъ, возвыкляли ихъ на значитель- ныя духовныя мѣста, и такимъ образомъ доставляли пере- крещенцамъ возможность дѣлать, что они хотятъ. Подкрѣ- пляемые іезуитами, они оправдали всѣ надежды Папы, и почти один исключительно были пречиною обращенія въ католическую вѣру нѣсколькихъ милліоновъ православныхъ, и вмѣстѣ съ тѣмъ причиною нѣсколькихъ тысячъ безчело- вѣчій, жестокостей, ужасовъ и т. д.

Но чтобы соединить русскія области съ Польшею самымъ
не разрывнымъ цементомъ, належитѣшь отъ всѣхъ
прочихъ, Поляки прибѣгли къ слѣдующему средству. Они
стали действовать посредствомъ системы вселенія. Литов-
ское правительство располагало множествомъ недвижимыхъ
имуществъ, на всемъ огромномъ пространствѣ Западной
Руси. По присоединеніи Литвы къ Польшѣ, всѣ эти имуще-
ства прибрало въ руки польское правительство, которое
сначала раздавало ихъ однимъ только уроженцамъ русскихъ
областей, а впослѣдствіи однимъ исключительно Полякамъ.
Такимъ образомъ, въ теченіе всего XVII столѣтія, въ За-
падной Руси поселилось множество Поляковъ, которыхъ
потомки существуютъ тамъ до нашихъ временъ.

Настъливъ все почти литовское княжество уроженцами
царства польскаго, правительство давало имъ много преи-
муществъ предъ туземными землевладѣльцами, которые,

*

20

Бибіографіческая Хроника.

будучи притисняемы различнымъ образомъ—то уходили въ
Московію, то, просто сказать, изводились, принимая чуж-
дую въру и народность, однимъ словомъ, дѣлались польской
шлахтой, а послѣ, въ свою очередь, угнѣтали прежнихъ
своихъ соотечественниковъ и т. д.

Вотъ главные моменты системы, по которой дѣйствовала
Польша, желая укрепить свое соединеніе съ Литвою.

Въ слѣдствіе всѣхъ этихъ причипъ, въ XVII и XVIII
столѣтіяхъ, представительныі собраніи (какъ въ собствен-
ной Польшѣ, такъ и въ ея провинціи, какъ тогда называли
Литву), пустили крѣпкіе корни. Въ Литвѣ, хотя въ юри-
дическихъ дѣлахъ оставался пока языкъ русскій, но юри-
дическій бытъ нашихъ соотечественниковъ чрезвычайно пе-
ремѣнялся; всѣ конституціи польскаго правительства, из-
ланыя въ Польшѣ, были распространяемы и на Литву.
Въ ней явилось много учрежденій совершенно въ польскомъ
духѣ: та же финансовая система, то же гражданское и уго-
ловное право.

Западная и Юго-Западная Русь, вошедъ въ составъ Поль-
шип образовали, въ административномъ отношеніи, осьмнад-
цать воеводствъ. Западная Русь, удержавъ названіе: Велика-
го Княжества Литовскаго, раздѣлялась на десять слѣдую-
щихъ воеводствъ: Виленское, Троцкое, Смоленское, Полоц-
кое, Новогородское, Витебское, Брестское, Местиславское и
Минское. Юго-Западная же Русь образовала малую Поль-
шу, состоявшую изъ семи воеводствъ: Русскаго, гдѣ глаг-
ный городъ былъ Львовъ, Земли Галицкой, Брацлавскаго
Подольскаго, Кіевскаго, Волынскаго, и Черниговскаго.
Каждое воеводство раздѣлялось на узцы. Всѣ администра-
тивныя должности были по выборамъ.

Такъ какъ правительство польское, а слѣдовательно и
великаго княжества литовскаго, находилось въ рукахъ ко-
ролл, сената и дворянства, то всѣ эти воеводства и уѣз-
ды имѣли своихъ прелставителей въ сенатѣ и на сеімахъ.

Главные административные органы правительства въ
областяхъ, были воеводы и кастеланы.

Великое княжество литовское имѣло также своихъ осо-
бенныхъ министровъ: великаго маршала, великаго канцле-

Библиографическая Хроника.

21

ра, также гофъ-маршала и вицеканцлера (эти послѣдніе
исполняли свои должности, во время отсутствія первыхъ);
великаго подскарбія и инстигатора. Сверхъ этихъ санов-
никовъ великое княжество литовское имѣло своего госу-
дарственнаго секретарл и двухъ референдаріевъ.

Въ придворномъ штатѣ встрѣчаемъ званія: Великаго и
надворнаго хорунжіевъ, мечника, подстолія, стольника,
подгішаго, чашника, кравгаго, кохмейстера, конюшаго, под-
конюшаго, ловчаго, и наконецъ ловчаго надворнаго. Всѣ эти
званія, какъ и у насъ, были большею частью почетными.

Начальникомъ войска великаго княжества литовскаго
былъ великій гетманъ; за нимъ слѣдовали: полный гет-
манъ, писарь полный, генералъ артилеріи, обозный и глав-
ный стражникъ.

Судебная часть была чрезвычайно развѣтвлена въ Польшѣ.
Мы уже выше замѣтили, что въ областяхъ, составлявшихъ
великое княжество литовское, какъ и въ самой Польшѣ суди-
лищъ постоянныхъ не было, собирались разныя лица, по вы-
борамъ, въ каждомъ воеводствѣ и въ извѣстные, законами оз-
наченные сроки, разбирали и рѣшали различныя дѣла. Къ
судамъ по гражданскимъ дѣламъ относились суды: гродскіе,
земскіе, подвоеводскіе, полюбовные и смѣшенные. Къ уголов-
нымъ: войтовскіе, суды старостѣ; вторая ихъ ибстанція
были суды маршалковскіе,—третья сеймовые. Суды по ка-
зеннымъ дѣламъ: комиссія казенная (скарбовая), судъ
референдаріевъ, судъ ассессорскій, королевскій, сүдъ и щет-
пал палата. По духовнымъ дѣламъ были суды: духовные
и диссидентскіе. Къ чрезвычайнымъ военнымъ судамъ
можно отнести суды: каптуровые и конфедерацкіе. Всѣ суд-
пыя дѣла по имуществамъ, приналежавшимъ министер-
ству народнаго просвѣщенія рѣшались въ эдукаціонной ком-
миссіи. Во всѣхъ остальныхъ судныхъ случаяхъ, не предви-
дѣвныхъ законами, правительство прибѣгало къ времен-
нымъ коммисіямъ, что показываетъ все его несовершен-
ство.

Финансовая система великаго княжества литовскаго бы-
ла слишкомъ проста. Къ государственнымъ расходамъ от-
носились: а) содержаніе короля, какъ великаго князя литов-

22

Библиографическая Хроника.

скаго, б) внутреннего управленія, с) высших государствен-
ных сановников и д) войска. Сверхъ того, правительство
брало въ соображеніе и непредвидимые расходы. Сюда от-
носились: а) издержки на посольства, б) расходы въ военное
время, и с) разходы на общеполезныя учреждения.

Всь эти государственные потребности удовлетворялись изъ
двухъ главныхъ источниковъ. Первымъ источникомъ го-
государственныхъ доходовъ были государственные имущества.
Они раздѣлялись: 1) на столовы или экономическія, опредѣ-
ленныя на содержаніе двора; 2) государственные имущества
въ тѣсномъ смыслѣ, состоявшія изъ староствъ и помѣстъ-
евъ. Эти послѣднія были обыкновенно опредѣляемы на со-
держаніе высшихъ государственныхъ сановниковъ, со всѣмъ
остальнымъ хвостомъ мѣстной администраціи. Второй глав-
ный финансовый — источникъ была налоги и повинности:
подушенный сборъ, сборъ съ государственныхъ имуществъ,
отдаваемыхъ во временное владѣніе, сборъ съ духовенства,
таможенный, питейный, дымовыя деньги и денежная земская
повинность. Суммы, выручаемыя изъ этихъ сборовъ употреб-
лялись на содержаніе войска и чрезвычайные расходы. Въ
случаяхъ, когда правительство вмѣло нужду въ деньгахъ на
чрезвычайные расходы, оно прибѣгало къ займамъ у част-
ныхъ лицъ, разумѣется, первѣйшихъ вельможъ въ государ-
ствѣ. Долги эти казна уплачивала наличными суммами или
ликвидаціею; т. е., кредиторъ, владѣвшій государственнымъ
имуществомъ удовлетворялъ себя мало по малу податьми,
слѣдуемыми государству съ земель имъ занимаемыхъ. Эти
подати онъ удерживалъ до тѣхъ поръ, пока совершенно не
покрывалась сумма занятая, у него правительствомъ, или из-
держанная имъ самимъ на дѣла казенныя. Иногда же литов-
ская казна, вмѣсто уплаты долга частному лицу — отдавала
ему въ содержаніе, на извѣстный срокъ, таможенной или
другой податной сборъ.

Изъ всего сказаннаго видно, въ какой мѣрѣ важно для
Русскихъ изученіе права Западной и Югозаподной Руси до
конца XVIII вѣка. Во первыхъ, въ первомъ и второмъ періо-
дѣ его развитія, мы можемъ искать слѣдовъ древняго нашего
права; во вторыхъ, право Западной Руси необходимо изу-

Библиографическая Хроника.

23

чать для полноты познавий въ исторіи русскаго права во-
обще; въ третьихъ, такъ какъ возвращеннымъ отъ Поль-
ши губерніямъ, императрица Екатерина II. предоставила
нѣкоторыя права, которыми они пользовались подъ влады-
чествомъ. Польши, то въ составъ нашего теперешняго права
вошло, въ нѣкоторомъ смыслѣ, право Зпадной Руси; слѣдо-
вательно, мы должны непремѣнно его изучить, чтобы оцѣнить
въ какой мѣрѣ въ составѣ теперешняго нашего права на-
ходятся элементы посторонніе. Теперь понятно читателямъ,
отчего наше мудрое Правительство должно было приступить
къ издавію всѣхъ юридическихъ памятниковъ западнаго
края, уцѣлѣвшихъ до нашихъ двей.

Обратимся наконецъ къ «Кіевскому Сборнику».

Въ 1843 году, по Высочайшему повелѣнію Государя Им-
ператора, учреждена при Кіевскомъ Военномъ, Подольскомъ
и Волынскомъ Гнералъ-Губернаторѣ временная комиссія,
для разбора древнихъ актовъ, хранившихся въ архивахъ
присутственныхъ мѣстъ и монастырей Кіевской, Подоль-
ской и Волынской губерніі.

Въ коммиссію эту уже поступили акты изъ архивовъ: кре-
менецкаго, луцкаго и владимірскаго уѣздныхъ судовъ,—кре-
менецкаго магистрата,—духовнаго собора почаевской лав-
ры,—луцкаго духовнаго правленія,—изъ каменецкой рим-
ско-католической консисторіи, монастырей: владимірскаго
и солобковецкаго доминikanскихъ и каменецкаго трини-
тарскаго. Сверхъ того, въ коммиссію доставлены: бумаги,
составлявшія архивъ бывшей уніатской митрополіи въ Ра-
домыслѣ, рукописи, у покойнаго олыкскаго инфулата Осин-
скаго, и большое число актовъ отъ действительныхъ п
почетныхъ членовъ комиссіи и помѣщиковъ Кіевской По-
дольской и Волынской губерній.

Изъ всѣхъ этихъ матеріаловъ избраны и напечатаны въ
разсматриваемомъ нами первомъ томъ: А) Памятники
луцкаго братства. В) Акты о правахъ и обязанностяхъ
владѣльцевъ поземельной собственности, въ отношеніи
крестьянъ и С) Матеріалы для исторіи Малороссіи.

Первый отдѣлъ заключаетъ въ себѣ 33 акта. Акты эти
тѣмъ для насъ важны, что объясняютъ состояніе просвѣ-

24

Библиографическая Хроника.

щенія Волыни въ XVII вѣкѣ и сообщают множество дэн-
ныхъ, изъ которыхъ мы можемъ заключить объ усердіи, съ
какимъ всѣ сословія коренныхъ жителеї этого края дѣй-
ствовали въ защиту древнаго своего православія. Въ осо-
бенности любопытенъ для насъ послѣдній актъ, заключаю-
щій въ себѣ опись актовъ и разныхъ вещей, принадлежав-
шихъ луцкому братству 1627—1654 года. Акты, вошеліе
въ этотъ отдѣлъ—начинаются 1617 и оканчиваются 1713 го-
домъ. Всѣ они писаны на нарѣчіи, употреблявшемся въ Юго-
западной Руси съ примѣсью церковно-славянскихъ словъ,
за исключеніемъ двухъ—трехъ, писанныхъ по-польски.

Второй отдѣлъ заключаетъ въ себѣ 11 актовъ, XV и XVI
вѣковъ. Здѣсь въ особенности важенъ второй актъ; это ус-
тавъ о людяхъ похожихъ (имѣвшихъ право переходить отъ
одного владѣльца къ другому), въ воеводствахъ полоц-
комъ и витебскомъ 1551 года. Они писаны на томъ же
нарѣчіи какъ и предъидущіе; есть, впрочемъ одинъ и на
польскомъ языкъ.

Третій отдѣлъ заключаетъ въ себѣ 86 актовъ 1648 и 1649
годовъ. Всѣ они довольно подробно объясняютъ весьма
важную эпоху въ исторіи Малороссіи, именно: войны
Хмельницкаго до заключенія зборовскаго мира. Мы здѣсь
встрѣчаемъ множество переписокъ важнѣйшихъ сановни-
ковъ. Польши и Малороссіи въ то время; между прочимъ,
нѣсколько писемъ Хмельницкаго. Важнѣйшіе акты, 1, 24,
25, 39, 56, 57, 58, 60 и 69. Вотъ, напримѣръ, заглавіе пер-
ваго: Исчисленіе обидѣ, нанесенныхъ Козакали Запорож-
скимѣ, посланное Хмельницкимѣ къ кастеляну краковско-
му. Большая часть актовъ этого отдѣла писана по-польски.

Мы не можемъ распространяться о каждомъ изъ этихъ ак-
товъ; они, какъ предметъ совсемъ новый въ области на-
шей исторіи—требуютъ тщательнаго изученія.

Въ предисловіи къ Сборнику комиссія объщаетъ помѣстить
въ слѣдующемъ томѣ: А) Памятники, относящіеся къ исто-
ріи кіевскаго богоявленскаго братства и его Академіи. В)
Акты о правахъ в обязанностяхъ поселянъ, водворенныхъ
на земляхъ королевскихъ, и земляхъ, принадлежавшихъ ду-
ховенству.

Библиографическая Хроника.

25

Взаключение скажемъ въсколько словъ о самомъ изданіи памятниковъ.

До сихъ поръ, мы не встрѣчали ни одного историческаго изданія, которое можно было бы сравнить съ «Кіевскимъ Сборникомъ». При этомъ случаѣ нельзя не сознаться, что у насъ, всѣ частныя литературныя и ученыя предпріятія и изданія, по всей справедливости, уступаютъ мѣсто изданіямъ, дѣлаемымъ Правительствомъ.

Издатели «Кіевскаго Сборника» заслуживаютъ благодарность всякаго ученаго. Они приступили къ изданію съ полнымъ знаниемъ и совершеннымъ сознаніемъ своего дѣла, чѣмъ оправдали выборъ своего начальства. Кіевскій Сборникъ должно почитать первую историческоею книгою, въ которой исторія примирева съ филологіейю.

При изданіи древнихъ актовъ коммиссія приняла за правило издавать ихъ безъ малѣйшихъ измѣненій въ текстѣ, сохраняя древнее правописаніе, сокращеніи, настрочные знаки, а въ русскихъ актахъ даже самый церковно-славянскій трифтѣ. Все это выполнено какъ нельзя лучше. По нашему мнѣнію точно также слѣдовало бы издать лѣтопись Нестора по важнѣйшимъ пяти спискамъ. Какой былъ бы кладъ для филологовъ, при всей важности самаго текста. Мы не сомнѣваемся, что археографическая коммиссія не упуститъ этого изъ вида, и сколько сокровищъ вдругъ въ одной книге пріобретутъ наши историки и филологи. Вмѣстѣ съ тѣмъ, временная кіевская коммиссія нашла необходимымъ, памятники, писанные на западно-русскомъ и польскомъ языкаххъ помѣстить подъ текстомъ въ переводъ на нынѣшнемъ русскомъ языкѣ. Этимъ она оказала большую услугу для любителей отечественной исторіи, и для тѣхъ, которые только-что приступаютъ къ изученію ед. Тѣмъ больше, что въ грамотахъ, писанныхъ на западно-русскомъ наречіи встрѣчается множество такихъ словъ, которые вовсе не понятвы уроженцу Восточной Руси и только могутъ быть объяснены туземцами, знающими вмѣстѣ и польскій языкъ.

По окончаніи изданія памятниковъ, издатели обещаютъ составить алфавитный указатель предметовъ, съ объясненіемя, необходимыми для уразумѣнія текста, и словарь для

26

Библиографическая Хроника.

объясненія словъ, которыя вышли изъ употребленія и в
встрѣчаются въ нынѣшнемъ русскомъ языкахъ.

Знатокъ дѣла сейчасъ замѣтепъ. Такъ точно и въ на-
стоящемъ случаѣ; издатель не упустили изъ вида ничего,
что можетъ распространять познанія отечественныхъ древ-
востей. Въ концѣ каждого акта, читатель встрѣчаетъ по-
литапажъ, изображающій какую-либо древность, найден-
ную при вскрытиі развалинъ древняго Кіева, или разные
орнаменты и украшенія, встрѣчаемые въ древнихъ грамо-
тахъ XV и XVI вѣковъ, или въ острожской библіи. Однимъ
словомъ, на всякой страницѣ этого великолѣпнаго изда-
нія вы замѣчаете желаніе издателей в; удовлетворить
требованіямъ публики нашегоъ вѣка, избалованной велико-
лѣпными историческими изданіями Франціи, Англіи и Гер-
маніи.

Изъ пяти снимковъ разлочныхъ предметовъ древности,
оттиснутыхъ подъ актами перваго отдѣленія замѣчатель-
нѣе прочихъ: древнял панагія, хранящаяся въ кіево-печер-
ской лаврѣ. Снимокъ ея находится на стр. 134.

Изъ рисунковъ, находящихся подъ актами втораго отдѣ-
ленія въ особенности замѣчателенъ: древній деревянный
крестъ, хранящійся тоже въ кіевопечерской лаврѣ (стр. 82).

Въ третьемъ отдѣленіи мы встрѣчаемъ 23 изображенія
различныхъ предметовъ, изъ которыхъ, каждый съ особен-
нымъ чувствомъ будетъ встрѣченъ всякимъ Русскимъ; ис-
числимъ только важнѣйшія изъ этихъ изображеній:

1. Видъ развалинъ златыхъ вратъ въ Кіевѣ, снятый въ 1651 году.

2. Золотой плетенный браслетъ въ ¾ фунта, найденъ при отдѣлѣ александровской горы и представленъ Его Императорскому Величеству.

3. Мѣдный крестъ, найденный на старомъ Кіевѣ.

4. Серебряная кіевская гривна въ 38¹/₂ золотниковъ.

5. Складной крестъ изъ корвовской мѣди, найденный на старомъ Кіевѣ.

5. Видъ мраморной гробницы Ярослава І, находящейся, въ кіевскомъ софійскомъ соборѣ.

6. Древній видъ замка каменецъ-подольскаго.

Библиографическая Хроника.

27

7. Золотая серьга съ эмалевыми изображеніями, найденная въ Кіевѣ.

8. Серебряная серьга, найденна на старомъ Кісвѣ, подлѣ десятинской церкви.

Всѣ эти вещи весьма важны въ археологическомъ отношеніи. Овѣ могутъ подать много новыхъ мыслей о прежнихъ временахъ, навести насъ на многія заключенія.

Въ предловіи весьма тщательно означено, на какой стравицѣ, какіе находятся предметы и что означаютъ. Тамъ же показано, откуда онъ заимствованы и т. д.

Въ концѣ сборника приложены:

1. Видъ Кіева, съ изображеніемъ сухопутнаго сраженія, рисованный въ 1651 г.

2. Видъ Кіева, съ изображеніемъ сраженія на Днѣпрѣ, рисованный въ томъ же году.

3. Видъ крестовоздвиженской церкви луцкаго братства, въ теперешнемъ ея состояніи.

4. Древній планъ той же церкви, весьма интересный.

5. Снимокъ заглавнаго листа изъ «луцкаго сборника», писаннаго въ 1620 году.

6. Подписи трехъ кіевскихъ митрополитовъ.

7. Полвови духовныхъ братій луцкаго братства.

8. Снимокъ съ мѣновой записи 1490 года.

Чтобы еще болѣе придать занимательности своему историку-юридическому сборнику, издатели украсили заглавный листъ изображеніемъ арки софійскаго собора въ Кіевѣ, со вновь открытыми греческими фресками ХІ столѣтія. Все это исполнено вполѣ художнически и производить удивительный эффектъ.

Однимъ словомъ, любетели отечественныхъ древностей должны быть чрезвычайно признательны Господину Кіевскому Военному Губернатору, какъ за благую мысль, подданную имъ Правительству объ изданіи древнихъ актовъ западныхъ губерній, такъ и за выборъ издателей, вполѣ постігшихъ его намѣревіе и выполнившихъ свое дѣло, какъ нельзя лучше. Видно Кіеву суждено озарить свѣтомъ исторіи быть Западной Руси XV, XVI и XVII вѣковъ.

28.

Библиографический Хроника.

Записки дюка Лирійскаго и Бервикскаго (веденыл) во
время пребываніг его при императорскомъ россійскомъ дю-
рь въ званіи посла король испанскаго. 1727 — 1730 годовъ·
Переводъ сь французскаго Д. Языкова. Санктпетербургъ,
въ гутенберговой типографіи, 1845 года, въ 8-ю долю лис-
та, IV и 217 стр.

Весьма часто мы принимаемся за обработываніе такого
предмета, котораго сначала не сознали, не изучили его стати-
стически и не знаемъ, что въ немъ можно п должно дѣлать.
Не сдѣлавъ этого, мы другой разъ трудимся всю жиснь безъ
отдохнѣніенія и все какъ-то труды наши не ведутъ къ осязае-
мымъ результатамъ. Кто же тому вновитъ, что мы принима-
емся за дѣло безъ необходимаго къ тому приготовленія, а по-
томъ всю жизнь лѣбствуемъ безъ всякой системы. Сегодня за-
нимаемся одною стороныю предмета, завтра безъ всякаго со-
ображенія переходимъ къ изслѣдованію другой стороны, неен-
мѣющей почти никакой связи съ прежнею. И поле науки по-
добно полю пахатному; не запашите его всплошь и не засѣй-
те во время не будетъ и плодовъ.

Дабы читатели не подумали, что перомъ нашимъ руководить какое-либо недоброжелательство, мы должны сказать, что никто, можетъ быть, не сознаетъ въ такой мѣрѣ достоинствъ и знаній г. Языкова какъ мы. Мы такого мнѣнія, что изъ всѣхъ, занимающихся отечественною исторіею, никто не имѣетъ такой исторической эрудпціи, никому столько не знакомы историческіе матеріалы, историческая литература и факты русской исторіи, какъ ему. Поэтому, намъ и досадно, что человѣкъ съ такимъ запасомъ историческихъ свѣденій, вмѣсто того, чтобы проложить новый путь въ обработку нашей исторіи, занимается переводомъ какой-нибудь брошюрки и объясняетъ ее примѣчаніями и приложеніями; между-тѣмъ, какъ всѣ его историческія знанія, которыми онъ могъ бы подѣлиться съ публикою и дать ей правильный взглядъ на нашу старину — остаются его исключительнымъ достояніемъ.

Изученіе иностранныхъ языковъ у насъ такъ развито,
что всегда найдутся люди, которые всю свою славу полага-
ютъ въ переводъ какой-нибудь книженко, въ 200 страницъ.

Библиографическая Хроника.

29

Они, пожалуй, переведут даже лучше, чём это сдълалъ г. Языковъ. Языкъ ихъ будетъ современный, обороты легкіе, правописаніе новъйшее; однимъ словомъ, переводъ ихъ во многомъ былы удовлетворительнѣе перевода г. Языкова. У нихъ въроятно мы не встрѣтили бы: этотъ вмѣсто этого, другій, такій вмѣсто другой, такой, тако вмѣсто такъ; или оборотовъ: ежели сей думал быть отъ него оскорбленны й потребуетъ онаго, вмѣсто, если этого, считал себѣ оскорбленнымъ того потребуетъ. Вы встрѣтите также у г. Языкова слѣдующій, напримѣръ, переводъ: отъ король моего государя (mon maître). Къ чему служатъ подобные буквальные переводы? Они только затмѣваютъ смыслъ. Вообще нельзя не замѣтить, что переводъ сдѣланъ такимъ языкомъ, какимъ въ нашем время уже больше не переводятъ. При томъ же, записки люка Лирийскаго переведены г. Языковымъ еще 20 лѣтъ тому назадъ. Часть ихъ была уже напечата въ двадцатыхъ годахъ нашего столѣтія, въ С. От. а теперь онъ изданы в полнѣ, за исключеніемъ только искоторныхъ мѣстъ оригівала, которые переводчикъ позволилъ себѣ выбросить.

Въ прочемъ дѣлать нечего; г. Языковъ не заблагоразсудилъ подарить васъ чёмъ-либо получше записокъ люка дедЛирия, благодаримъ то его и за нихъ. Но право жаль, что онъ не знаетъ, какъ употребить въ дѣло свои историческія свѣденія. А какъ онъ знаетъ факты! Обратимся теперь къ автору записокъ.

Авторъ, разсматриваемыхъ нами «Записокъ», Яковъ, дюкъ Лирійскій и Бервикскій, былъ внукъ англійскаго короля Іакова II. Наслѣдовавъ послѣ отца достовѣнство испанскаго гранда, Яковъ служилъ върво своему государю, королю испанскому, который отравилъ его посломъ въ Россию, къ Екатеринѣ I. Пріѣхавъ къ намъ, люкъ Лирійскій не засталъ уже императрицы и пробылъ въ России до восшествія на престолъ Анны. Потомъ, онъ былъ посломъ въ Вѣнѣ, начальствовалъ надъ войсками въ Италіи (1731), осаждалъ и взялъ Газету, и умеръ 1733 г. въ званіи испанскаго посла въ Неаполь. Онъ оставилъ послѣ себя «записки», которые были изданы вторымъ его сыномъ Фицджемсомъ, въ

30

Библиографическая Хроника.

Парижъ. 1788 года, подъ заглавіемъ: Mémoires du duc de Lihria et de Berwick, ecrits par lui même. Изъ этихъ-то «записокъ» г. Языковъ неревелъ все, относящееся ко вре- ни пробыванія его при нашемъ дворъ. Переводчикъ сли- чалъ слова автора съ отечественными офиціальными и частными извѣстіями, и находитъ, что авторъ имѣлъ очень върныя свѣденія о всемъ томъ, о чемъ повѣствуетъ. «Не- льзя, говоритъ г. Языковъ, не отдать ему справедливости въ безпристрастіи и основательности, комъ того только, что онъ слишкомъ рѣзко и несправедливо описываетъ ха- рактеръ вѣкоторыхъ лицъ, заслуживающихъ полное ува- женіе; но такихъ мѣстъ очень мало, и такъ какъ онъ по своей несправедливости, не приносять ни какой пользы для исторіи, то я ихъ исключилъ».

Скажемъ и свое мнѣніе о достоинствѣ записокъ дюка.

Дюкъ де-Лпрія былъ человѣкъ очень образованный, на- блюдатель остроумный и в-&amp;полнѣ дипломатъ, какъ это видно изъ его «записокъ». Все, что внесено имъ въ записки—за- служиваетъ вниманія каждаго образованнаго человѣка, во- собенности же каждого Русскаго. Наблюдать характери- стическія черты нашегоъ общества въ началѣ XVIII столѣтія было безполезно, да и къ чему бы это повело. Общество наше того времени было очень уродливо, какъ это вы- ваетъ всегда при переходѣ отъ одного начала къ другому. По этому, де-Лирія обратилъ свое вниманіе исключитель- но на нашъ дворъ и его политику. Записки его ведены въ видѣ журнала, куда вносилось ежедневно все достойное за- мѣчанія. Въ нихъ онъ вписывалъ также и свои мнѣнія и предположенія о различныхъ предметахъ. Онъ былъ въ дружескихъ связяхъ почти со всѣми главнѣйшими вель- можами царствованія Петра II и Анны Юанновны: съ Остерманомъ, Долгорукими, Голицинымъ, Аираксинымъ, Черкасскимъ, Ягужинскимъ, Кейтомъ и т. д. и въ концѣ своихъ записокъ, онъ изложилъ характеристическія черты каждого изъ нихъ.

Главнымъ желаніемъ де-Лпрія было, — имѣть влѣяніе на по- литику нашегоъ двора; онъ хотѣлъ пользоваться преимуще- ствомъ предъ всѣми иностранными министрами, бывшими

Библиографическая Хроника.

31

тогда въ Россіи, по этому и не упускалъ ничего, чѣмъ толь-
ко можно было достигнуть своей цѣли. Находясь въ Москвѣ,
во время пребыванія тамъ Петра II, онъ всячески старался
дѣйствовать на его фоворита, дабы заставить государя, ка-
кимъ бы то образомъ ни было—возвратиться, какъ можно
скорѣе въ Петербургъ.

Укажемъ теперь на замѣчательнѣйшія мѣста записокъ.
Вотъ слова дюка Лирійскаго о кончинѣ сестры Петра II. Раз-
сказывая всѣ подробности ея болѣзни, предшествовавшія
смерти, онъ прибавляетъ: «Такъ кончила жизнь великая кня-
жна Наталія Алексѣевна, сестра Петра II, имѣвъ отъ ролу
14 лѣтъ и вѣсколько мѣсяцевъ. Она украшалась всѣми воз-
можными хорошими качествами; не была красавчею: но
что значить красота, когда сердце совершенно! Она бы-
ла покровительницею иностранцевъ, и говорила очень хо-
рого на французскомъ и нѣмецкомъ языкахъ; была идеа-
ломъ честныхъ людей, перломъ Россіи; словомъ, такъ со-
вершена, что Богъ не дозволѣлъ ей жить долго на семъ
свѣтъ (стр. 45)».

Характеристика Петра II также весьма замѣчательна.
де-Лирія выражается о немъ въ слѣдующихъ словахъ: «Потеря его была не вознаградима для Россіи, потому,
что добрыя качества сего государя давали надежду на
счастливое и славное царствование. Въ немъ было много
ума, смѣтливости и скромности. Въ немъ не было замѣтно
викакой наклонности къ какимъ-либо порокамъ, а пьяство,
въ то время общее, со всѣмъ не было по его вкусу. Собою
онъ былъ очень красивъ и росту чрезвычайнаго по своимъ
лѣтамъ. Онъ хорошо говорилъ по-нѣмецки, по-латынь и по-
французскіи, и имѣлъ хорошія понятія въ наукахъ; но слѣ-
лавились государемъ въ 11 лѣтъ, оставилъ совсемъ науки,
а окружавшіе его Русскіе старались отводить его отъ чте-
нія, чтобы онъ не научился. Онъ не имѣлъ еще столько
твердости духа, чтобы дѣйствовать по собственному побуж-
денію, чѣмъ воспользовались князь Алексѣй Долгоруковъ,
его гофмейстерѣ, и сынъ его фаворитѣ, дѣлали все по сво-
ей волѣ, и съ такимъ деспотизмомъ, что прочіе не слыш-
комъ много сокрушались о кончинѣ сего юнаго государя.

32

Библиографическая Хроника.

Въ теченіе двухъ лѣтъ, проведенныхъ имъ въ Москвѣ, его заставляли безпрестанноѣ здить на охоту, чтобы удалить его отъ всѣхъ, и держали всегда въ своихъ рукахъ. Наконецъ заставили его согласиться на бракъ съ княжною Екатериною Долгоруковою; во это согласіе было принужденное, и многіе были такого мнѣнія, что свадьбѣ никогда не бывать. Правду сказать и то, что онъ нимало не уважалъ ее, и я самъ былъ свидѣテлемъ, что онъ едва на нее взглядывалъ. Замѣчательно было то, что съ самаго того дня, какъ онъ объявилъ о намѣреніи своемъ вступить въ бракъ, то впалъ въ такую задумчивость, что ничто бываетъ его не развлекало, и онъ даже говорилъ своимъ приближеннымъ, что умретъ скоро и что жизнь ему уже наскучила».

Далѣе, люкъ де-Лірія описываетъ намъ положеніе дѣлъ во время самой кончивы императора Петра II. «Лишь только министры верховнаго совѣта увидѣли, что государь скончается непремѣнно; то собралась во дворцѣ съ знатнѣйшими вельможами и стали разсуждать о насѣдованіи престола. Мнѣнія раздѣлизлись на четыре стороны:

Первая сторона была Долгоруковыхъ, которымъ хотелось возвести на престолъ обрученную невѣсту царскую, для чего онъ и составили было духовную, что однако же имъ не удалось, и потому, увидѣвъ, что противникъ сильнѣе ихъ, они отказаллись отъ своего намѣренія.

Вгорая сторона была царицы, бабки покойнаго царя, короторой действительно предлагали корону, но она отказалась ползъ предлогомъ глубокой своей старости и болѣзней.

Третья сторона желала видѣть на престолѣ привцессу Елисавету, дочь Петра I.

Наконецъ четвертая старалась о герцогѣ гольштинскомъ, мать котораго была старшею сестрою привцессы Елисаветы.

Но объ послѣднія стороны были такъ слабы, что о предложеніи ихъ даже и не разсуждали».

Нельзя также пройти молчавіемъ характеристики вѣкоторыхъ лицъ, пгравшихъ въ то время довольно важную роль и весьма удачно переданной авторомъ, разсматриваемыхъ нами «записокъ».

Библиографическая Хроника.

33

Вотъ слова де-Лирія объ Остерманъ. «Вице-канцлеръ баронъ Остерманъ, родомъ Нѣмецъ: отецъ его былъ лютеранскимъ пасторомъ въ одной вестфальской деревушкѣ. Баронъ пріѣхалъ въ Россию въ очень молодыхъ еще лѣтахъ, и выучившись основательно языку сей земли, досталъ себѣ мѣсто въ какой-то канцеляріи, гдѣ по знанію многихъ языковъ, былъ замѣченъ Петромъ І, который сталъ употреблять его, какъ переводчика. Остерманъ умѣлъ также обращать на себя благоволеніе князл Меншикова, который вывелъ его такъ скоро, что онъ сдѣлался вицеканцлеромъ на мѣсто барона Шафирова, Остерамнова покровителя. По смерти царицы Екатерины, Меншиковъ сдѣлалъ его представникомъ и оберъ-гофмейстеромъ Петра II, и за это Остерманъ сталъ стараться о погибели своего благодѣтеля и скоро въ томъ успѣлъ. Онъ имѣлъ всѣ необходимыя способности, быть хорошимъ министромъ и удивительную дѣятельность. Онъ истинно желалъ блага русской землѣ, но былъ коваренъ въ высочайшей степени, а религіи въ немъ было мало, или лучше искать, ни какой; былъ очень скупъ, по не любилъ взятокъ. Въ величайшей степени обладалъ искусствомъ притворяться, съ такою ловкостію умѣлъ придавать лоскъ истины самой явной лежь, что могъ бы провести хитрѣйшихъ людей. Словомъ, это былъ великій министръ, но такъ какъ онъ былъ чужеземецъ, то не многіе изъ Русскихъ любили его, и потому нѣсколько разъ былъ близокъ къ паденію, однако же всегда умѣлъ выпутываться изъ сѣтей».

Дюкъ де-Лирія не забылъ и Миниха.

«Графъ Минихъ, говоритъ онъ,—Нѣмецъ, служилъ генераломъ отъ артилеріи: онъ очень хорошо зналъ военное дѣло и былъ отличнымъ воженеромъ, но самолюбивъ до чрезвычайности, весьма тщеславенъ, и честолюбіе его выходило изъ предѣловъ. Онъ былъ лживъ, двоедушенъ, казался каждому другомъ, а на дѣлѣ не былъ ночьимъ; внимателенъ и вѣрливъ съ посторонними, онъ былъ не сносенъ въ обращение съ своими подчиненными.»

Заключимъ характеристику русскихъ вельможъ словами дюка де-Лирія о графѣ Ягужинскомъ. «Графъ Ягужин-Т. VI. — Отд. V.

3

34

Библиографическая Хроника.

скій, генералъ отъ кавалеріи и оберъ-штальмейстеръ, родомъ Полякъ, и очень низкаго происхожденія. Пришедъ въ Россию въ молодыхъ очень лѣтахъ, онъ принялъ русскую вѣру и такъ понравился Петру І, что сей государь любилъ его нѣжно до самой своей смерти. Онъ не слишкомъ хорошо зналъ военное дѣло, да и самъ не скрывалъ этого, но былъ человѣкъ умный, способный, смѣлый и рѣшительный. Полюбивъ кого одинъ разъ, онъ оставался ему искреннимъ другомъ, а если лѣлался врагомъ, то явнымъ. Говорили будто онъ лживъ, но я незамѣтилъ въ немъ этого порока. Рѣшась на что-либо, онъ былъ твердъ въ исполненіи онаго и къ государямъ своимъ былъ весьма привязанъ. Но если случалось ему выпить лишній стаканъ вина, то онъ могъ надѣлать множество глупостей; однако же послѣ, оставивъ эту дуруную привычку, онъ сдѣлался совсѣмъ другимъ. Словомъ, это былъ одинъ изъ способныхъ людей Россія.

Не смотря на все безпристрастіе дюка де-Лирія, онъ порядочно честитъ всѣхъ иностранныхъ министровъ, бывшихъ тогда при нашемъ дворѣ. Это очень понятно почему;—ему хотѣлось имѣть первенство предъ всѣми. Вотъ какъ, напримѣръ, относится онъ о голландскомъ резидентѣ Вильдѣ. «Г. Вильде, резидентъ голландскій изъ амстердамскихъ купцовъ, не имѣлъ ни ума, ни достоинствъ, и скорѣе былъ купцемъ, нежели министромъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ, онъ былъ скупъ и служилъ посмѣшеннемъ для двора, также какъ и его жена, которая прежде была у него кухаркою».

Въ примѣчаніяхъ, сдѣланныхъ г. Языковымъ на многіе факты, встрѣчаемые въ запискахъ дюка де-Лирія, мы находимъ много замѣчательныхъ подробностей, которые даютъ возможную полноту этому историческому сочиненію.

Такъ напримѣръ, мы здѣсь находимъ: духовное завѣшаніе императрицы Екатерины І; церемоніалъ шествія дворецъ царской невѣсты Екатерины Алексѣевны Долгоруковой; кондиціи, предложенные верховнымъ совѣтомъ Анны Юанновны; разсказъ о посылкѣ въ Митаву и церемоніалъ восшествія императрицы Анны Юанновны въ Москву.

Нельзя также умолчать о дѣлѣ Девіера и трехъ пивктахъ,

Библиографическая Хроника.

35

въ которых онъ былъ обвиненъ по кончинѣ императрицы Екатерины І. Онъ, находясь во дворцѣ, куда былъ вхожъ, обвиненъ по проискамъ Менпикова въ слѣдующихъ преступленіяхъ: 1) Плакавшую Софью Карлусовну вертѣлъ вмѣсто танцевъ и говорилъ: не надобно плакать; 2) въ другой палатѣ самъ сѣлъ на кровать и посадивъ съ собою великаго князя шепталъ ему: поѣдемъ со мною въ коласкѣ; будетъ тебя лучше и воля, а матери твоей не быть уже живой; 3) царевнѣ Аннѣ Петровнѣ, бывшей въ безмѣрной печали, онъ сидя на той же кровати, сказалъ смѣясь: о чемъ печалишся? выпей рюмку вина. За всѣ эти дерзости Девіеръ былъ бить кнутомъ и сосланъ въ Сибирь. Все это такъ живо характеризуетъ эпоху, въ которой все зависѣло отъ олного слова временщика. Девіеръ былъ виноватъ, онъ долженъ былъ быть наказанъ, но въ такой ли мѣрѣ?

Въ концѣ «записокъ», издатель приложилъ: Повѣсть Еофана Прокоповича, о бывшемъ переворотѣ по случаю кончины императора Петра II; въ ней есть много замѣчательныхъ подробностей объ этомъ проийсшествіи, по этому за нее нельзя не поблагодарить г. Языкова.

Однимъ словомъ, разсматриваемыя нами «записки» могутъ считаться довольно значительнымъ матеріаломъ для исторіи царствованія Патра II, и начала царствованія Анны Юанновны.

> Словарь русскихъ свѣтскихъ писателей, соотечественниковъ и гужестранцевъ, писавшихъ въ Россіи. Сочиненіе митрополита Евгенія. Издалъ Москвитянинъ (или лучше сказать г. Погодинъ). Томъ I отъ А до К; томъ II отъ Л до О. Москва, въ университетской типографіи, 1845 года in 8vo. VI, 328 и XVII, 290 стр.

Преосвященный Евгеній принадлежитъ къ числу тѣхъ людей, которые имѣли несчастіе родиться въ такое время, когда у насъ наука не имѣла еще своихъ жрецовъ, а однихъ только дилетантовъ. Будучи предназначенъ съ юныхъ лѣтъ для духовнаго сана, Евгеній посѣщалъ тѣ духовныя училища, въ которыхъ отечественная исторія преподавалась самымъ незатѣйливымъ образомъ — словомъ фактически. Изъ этого

*

36

Библиографическая Хроника.

мы видимъ, что онъ не могъ имѣть настоящаго понятія
объ отечественной исторіи, какъ наукъ; онъ не могъ даже
составить себѣ яснаго метода изученія тогдашняго ея хаоса,
не говоря уже о методѣ ея обработыванія, котораго нѣтъ
еще и въ наше время. Однакожъ, живя уединенно, въ тихой
монашеской кельи, и находя особенное удовольствіе чичать
события прошедшихъ вѣковъ, т. е., дѣла давно монув-
шихъ дней, Евгеній былъ увлечень историческимъ чтені-
емъ, которое впослѣдствіи сдѣлалось его страстью. Прочи-
тывая произведенія исторической литературы, оаъ не могъ
не замѣтить здравымъ своимъ умомъ разительнаго ихъ
не совершенства и отсутствія въ вихъ всякой критики.
Это было главною причиною, побудившего его приступить
къ обработкѣ отечественной исторіи.

По стеченію также непонятныхъ для людей обстоя-
тельствъ, онъ постоянно попадалъ въ главныя средоточія
нашихъ древностей. Онъ сначала былъ въ Новгородѣ, потомъ
въ Псковѣ, за симъ въ Вологѣ и наконецъ въ Кіевѣ; это
еще больѣ льстило его надеждамъ и доставляло возмож-
ность выполнять свои планы.

Евгеній—первый приступилъ къ изученію и обработыванію
отечественныхъ нашихъ древностей, находящихся въ этихъ
четырехъ пувкахъ матушки—Россіи. Но главное его не-
счастіе состояло въ томъ, что онъ долженъ былъ при-
ступить къ дѣлу, не получивъ напередъ необходимаго къ
тому подготовленія. Не имѣя правильныхъ понятій объ
археологіи вообще, а тѣмъ больѣ объ отечественной, кото-
рая и до сихъ поръ находится еще въ колыбели, не въ
укоръ будь сказано нашимъ археологическимъ знаменито-
стямъ, онъ весьма часто блуждалъ въ исторической тмѣ и
терялся въ догадкахъ и заключеніяхъ. Вотъ главная при-
чина того, что труды митрополита Евгенія весьма часто не
могутъ выдержать строгой критики.

Но желая отдать ему полную справедливость, мы должны
сказать, что въ первой четверти прошедшаго столѣтія за ис-
ключеннымъ Карамзина и труженика Арцыбашева, у насъ не
было ни одного человѣка, который зналъ бы въ такой мѣ-
рѣ исторію литературы и литературу историческую въ осо-

Библиографическая Хроника.

37

бенности, какъ преосвященный Евгеній. Въ этомъ можно
увъриться, взявъ какое—угодно изъ его сочиненій. Не говоря
уже о томъ, что всѣ періодическія сочиненія онъ зналъ
какъ свои пять пальцевъ.

Преосвященный Евгеній, при всѣхъ недостаткахъ его
историческихъ произведеній, которые скорѣе слѣдуетъ при-
писать эпохъ, въ которую онъ жилъ, чѣмъ ему самому,—
не былъ обыкновеннымъ труженниковъ въ наукѣ.

Онъ проложилъ новую дорогу въ отдѣлѣ отечественной ис-
торіі. Мы здѣсь разумѣемъ исторію нашей литературы, для
которой, онъ сдѣлалъ весьма много. Онъ, можно сказать, пер-
вый положилъ начало обработыванію этой части нашей
исторіи. Конечно, первая мысль была подана Новиковымъ,
но если сравнимъ труды Новикова по этой части, съ трудами
преосвященнаго Евгенія, то увидимъ, что послѣдняго безъ
всякаго зазрѣнія совѣсти можно считать первымъ, поло-
жившимъ твердыя начала этой наукѣ. Чего стоило пр. Ев-
генію собрать одни факты, даже отъискать пхъ, въ то вре-
мя, когда все было въ неизвѣстности! Многіе факты не вы-
держатъ критики, но иначе и быть не могло. Многое имъ
было упущено изъ виду, многое не объяснено, не развито,
по можемъ ли мы этого требовать отъ Евгенія, когда у
васъ и спустя двадцать лѣтъ послѣ него—ваука весьма мало
подвинулась въ передъ. Доказельствомъ тому можетъ слу-
жить, между-прочимъ, и самое изданіе труда покойнаго
безъ малѣйшаго пополненія со стороны издателя.

И такъ, преосвященный Евгеній сдѣлалъ все, что могъ.
Мы должны быть ему благодарны за собрание многихъ фак-
товъ исторіи нашей литературы, которые до него были раз-
сѣяны и не приступны въ кому.

Собравъ пхъ, онъ однако жъ не могъ ихъ облечь въ
стройную систему и далъ имъ форму словаря. Онъ сначала
напечаталъ часть своего сочиненія въ «Другъ просвѣще-
нія» на 1805 и 1806 годы. Тамъ помѣщены были по алфави-
ту всѣ русскіе писатели до буквы Л. Всѣхъ писавшихъ въ
Россіи и о Россіи, онъ раздѣлилъ на два класса; къ первому
онъ отнесъ писателей духовнаго сана, а во второмъ помѣ-
стилъ свѣтскихъ. Словарь писателей духовнаго сана вышелъ

38

Библиографическая Хроника.

въ первый разъ въ 1818 году и есть одно изъ важнейшихъ историческихъ произведений начала нашегоъ вѣка. Весьма легко себѣ представить, чего стоило этому поченному мужу собрать свѣдѣнія о лицахъ, жившихъ въ XII, XIII, XIV, XV, XVI, XVII, и даже XVIII вѣках. Здѣсь онъ сдѣлалъ все, что только можно было сдѣлать въ то время. Въ этомъ трудѣ болѣе или менѣе видна история нашегоъ просвѣщенія. Конечно, трудъ этотъ не безъ недостатковъ, но недостатки эти такого рода, что до сихъ поръ еще не могутъ быть исправлены. Словарь Евгенія былъ главнымъ источникомъ, изъ которого Гречъ почерпалъ все, что находимъ о русскихъ писателяхъ до начала XVII вѣка въ его «Опытъ исторіи литературы». Вся заслуга Греча составить въ томъ, что онъ нѣсколько сократилъ, перифразировалъ и представилъ трудъ Евгенія, въ другомъ порядке. Наша публика была такъ мало свѣдуща, назадъ тому 20 лѣтъ, что безъ всякаго зазрѣнія совѣсти приняла незаданіе. Греча за трудъ оригинальный.

Въ 1821 и 1822 годахъ стали пользоваться въ «Сынѣ Отечества» біографіи русскихъ свѣтскихъ писателей XVII, XVIII и XIX столѣтій, частью перепечатанныя изъ «Друга Просвѣщенія», частью новыя. Онъ тоже приладлежали преосвященному Евгенію, который со времени нашествія Французовъ, пересталъ продолжать обработку материаловъ исторіи нашей литературы. Зная всю неполноту второй части своего труда, т. е., словаря свѣтскихъ писателей, въ которомъ труды взьшихъ писателей XIX вѣка продолжаются только до 1812 года, онъ вовсе нерѣшался пускать его въ свѣтъ; тѣмѣ болѣе, что уже не чувствовалъ себя въ силахъ обработать этотъ предметъ какъ бы слѣдовало, чтобы в полнѣ удовлетворить требованіямъ новѣйшаго времени. И такъ, словарю свѣтскихъ писателей суждено было долго лежать полѣ спудомъ. Наконецъ не задолго передъ смертью, митрополитъ Евгеній, по убѣжденію поченнаго Сенгасева, рѣшился перелать ему свой трудъ съ тѣмѣ, чтобы сей послѣдній пополнѣлъ его, какъ слѣдуетъ и издалъ въ свѣтъ. Получивъ словарь свѣтскихъ писатей г. Снегпревѣ приступалъ къ пополненію его и въ особенности къ обработ-

Библиографическая Хроника.

39

къ слога. Онъ поступилъ чрезвычайно добросовѣстно и
сдѣлалъ все, что было въ его силахъ.

Въ 1831 году явилась первая часть словаря доведенная до буквъ Г. включительно, и была прината всѣми съ величайшею призвательностью.

Стеченіе различныхъ обстоятельствъ не позволило г. Снегиреву пополнить писравить остальную часть труда покойнаго митрополита Евгенія, однако жъ, зная всю не-полноту этого сочиненія, г. Снегиревъ никакъ не рѣшался издавать его въ свѣтъ, въ такомъ видѣ, въ какомъ онъ вы-шелъ изъ подъ пера сочинителя. И такъ, остальной части словаря свѣтскихъ писателей суждено было еще нѣсколько временп, положать подъ спудомъ.

Наконецъ, въ началѣ вынѣшняго года, г. Погодинъ такъ тонко понимающій требованія вѣка въ особенности русской публики, рѣшился для распространенія въ своемъ отечествѣ историческихъ свѣденій—приобрѣста остальную часть рукописы «Словаря свѣтскихъ писателей», хранившуюся у г. Снегирева, и излать въ свѣтъ, даже въ такомъ видѣ, въ какомъ ее нашелъ.

Всякій Русскій видитъ въ подобномъ поступкѣ одну спе-куляцію почтеннаго ексъ-профессора, котораг, конечно, ему не удастся, потому, что никто не станетъ покупать по-служныхъ списковъ писателей, доведенныхъ до 1812 года, когда многіе изъ этихъ писателей жили и действовали на поприщѣ отечественной литературы до самыхъ сороковыхъ годовъ, а нѣкоторые еще и теперь находятся въ вожделен-номъ злавьи.

При томъ же, у митрополита Евгенія была приготовлена только первая часть труда. Онъ изложилъ только одни об-стоятельства политической жизни каждогоъ писателя, назва-нія его сочиненій. Издателю же слѣдовало дополнить по-добный трудъ характеристикою каждогоъ писателя, очеркомъ его нравственныхъ и литературныхъ достоинствъ и вѣр-ною оцѣнкою произведеній, соображалось со временемъ, въ которое эти произведенія явились съ состолиемъ тогдаш-наго общества и способами развитія литературы. Кому бы лучше это слѣлать, какъ не г. Погодину, челюзѣку,

40

Библиографическая Хроника.

имѣющему полное притязаніе на знаніе этого предмета,
уже единственно, какъ бывшему профессору исторіи, а
тѣмъ болѣе записному русскому археологу. Но нѣтъ, у
насъ не такъ дѣйствуютъ, какъ слѣдовало бы, а такъ какъ
бы не слѣдовало дѣйствовать; однимъ словомъ, дѣйствуютъ
совершенно въ духѣ народной пословицы: Дѣла не дѣлай,
а отъ дѣла бѣгать не могу. Дѣлать нечего, приходится по-
благодарить г. Погодина за изданіе рукописи Евгенія въ та-
комъ видѣ, какъ она досталась ему въ руки, только пусть
онъ виредъ не поступаетъ такимъ же образомъ.

Чтобы дать точное понятіе о внутреннемъ составѣ раз-
сматриваемаго нами словаря, о его совершенствѣ в недостат-
кахъ, заставимъ говорить за него самаго автора. «Въ сло-
варь сей помѣщвы: 1) Русскіе умершіе, сколько собрать
именъ ихъ было возможно, писатели, сочинявшіе не только
на природномъ, но и на другихъ языкахъ, и заслужившіе
вниманіе публики изланіемъ своихъ сочиненій, разумѣя
однакожъ сочиненія не мелочныя и промежуткил (?), но
составляющія книгу, хотя и не большую. Къ нимъ присо-
вокуплены еще и такіе русскіе писатели, о коихъ извѣстно
по неизданымъ еще на свѣтѣ ихъ сочиненіямъ, хотя и
небольшимъ, а особливо изъ древнихъ, съ указаніемъ
мѣстъ, гдѣ находятся ихъ рукописи. 2) Самые иностран-
цы, въ Россіи волворившіеся и для Россіи что-нибудь писав-
шіе, хотя бы то было и не на русскомъ языке. 3) Русскіе пе-
реводчики: а) переводившіе съ азіатскихъ языковъ, коихъ
знаніемъ не многіе хвалиться могутъ; б) переводившіе свя-
тыхъ отцовъ, или церковныя книги, одобренныя и приня-
тыя у насъ во всеобщее церковное употребленіе; в) перево-
дившіе съ похвальнымъ успѣхомъ древнихъ классическихъ,
а также и многихъ вообще одобренныхъ и полезныхъ пи-
сателей.

«Во всѣхъ сихъ статьяхъ, говорить авторъ, сколько воз-
можно и извѣстно было, помѣщены жизнеописательныя, а
особливо ученыя обстоятельства писателей; означены так-
же время и мѣсто изданія ихъ сочиненій; во многихъ мѣ-
стахъ присовокуплены разныя извѣстія, до общей граждан-
ской, церковной и ученой россійской исторіи относящіяся.

Библиографический Хроника.

41

Иногда прибавлено о нихъ и сужденіе критиковъ. При всемъ желаніи собрать полнѣйшія о всемъ семъ известія, належитъ признаться, что многаго еще не лостаетъ сему сочиненію, требующему занятія не одно: о человѣка, но цѣлыхъ обществъ, для усовершенія своего. Теченіе словесности 'будетъ дѣлать книгу сію, в послѣ многихъ исправленныхъ и дополненныхъ изданій, неисправною и неполною. Можетъ быть и здѣсь пропущены забвеніемъ нѣкоторые имеющие наши писатели, такъ какъ Бель пропустилъ въ своемъ историческомъ словарѣ Цицерона и другихъ великихъ людей».

Въ словарь свѣтскихъ писателей вошло 452 человѣка, принесшихъ посильные свои труды на благо общественное. Митрополитъ Евгеній препровождая свой словарь къ И. М. Снегиреву приложилъ къ нему и свою біографію, которая была напечатана не только И. М., но и г. Погодинымъ, въ началѣ первого тома.

Вотъ все, что мы могли сказать означеніи митрополита Евгія въ русской литературѣ и о достоинствѣ его трудовѣ. Такъ какъ дѣло критики, показать относительное запачевіе каждого сочиненія, то и трудъ Евгенія заслуживаетъ признательность каждого Русскаго.

Славянскій Сборник Н. В. Савельева-Ростиславича.
Выпуск I и II. Санкт-Петербургъ, въ типографіи Конрада Вингебера, 1845 года, въ большую осьмую долю листа.
305 + ССXXXIX = 544 стр.

Главный недостатокъ обработки отечественной истории, въ первой четверти текущаго столѣтія состоялъ въ томъ, что всѣ наши историки упускали изъ виду исторію прочихъ Славянъ, не смотря на то, что уже въ концѣ прошедшаго вѣка, даже самъ Шлёцеръ доказывалъ, что русская исторія должна быть обработываема неиначе, какъ въ связи съ исторіею западныхъ Славянъ.

Наконецъ мы дождались желаемой обработки. На западѣ Шафарикъ, въ особенности, а у насъ его безусловные поклонники, начали трубить во всеуслышаніе о всеобщемъ обобщеніи славянскихъ элемент. Эти внезапцы и чрезвы-

42

Библиографическая Хроника.

чайно—энергическія дѣйствія имѣли и неожиданные результаты, о значеніи которыхъ, въ настоящемъ случае распространяться не будемъ.

Не излагая всѣхъ неудачныхъ попытокъ введевія въ русскую исторію славянскаго элемента, обратимся только къ одной изъ нихъ, и можетъ быть, послѣдней, имѣющей пламенного своего представителя въ г. Савельевѣ.

Нельзя не согласиться съ тѣмъ, что русская исторія должна быть обработываема въ связь нетолько съ исторією прочихъ славянскихъ народовъ, ей сродныхъ, но въ особенности съ исторіею съверныхъ европейскихъ и западоазіатскихъ государствъ, потому, что Россія всегда была и есть главное звѣно, связывающее Европу съ Азіею. Но какъ достовѣнуть этой цѣли не звалъ ни Шлёцеръ, ни Каченовскій, ни Погодинъ, а тѣмъ болѣе г. Савельевъ. Это вопросъ, который придется рѣшить не намъ, а какъ говориться, нашимъ дѣтямъ или лаже внукамъ. Все же, что мы теперь ни сдѣляемъ, булетъ одной неудачной попытки, вдохъ мы взялись за это дѣло безъ необходимыхъ подготовленій. Однако, несмотря на сказанное нами, критика требуетъ отъ насъ справедливой оцѣки всякой, даже самой неудачной попытки этого рода; и вотъ главная причина, заставляющая насъ представить и свое рѣшительное мнѣніе о послѣднемъ трудѣ г. Савельева, по части славяно-русскихъ древностей.

Нѣтъ сомнѣнія, что послѣ словъ «свое мнѣніе» читатели, по обыкновенію, ожидаютъ отъ насъ нападокъ на «Славянскій Сборникъ» и неумѣстныхъ выходокъ. — Напротивъ.

Приступая къ разбору сочиненія, рецензентъ долженъ представить читателямъ характеристику автора, въ той степени, въ какой она видна изъ его сочиненія, — никакъ не болѣе. Въ противномъ случае, это будетъ біографія личностей, которая можетъ служить потѣхой для любителей всего забавнаго, но отнюдь не уловлетворлетъ требованіямъ науки и литературы. Разсмотрѣвъ «Славянскій Сборникъ» г. Савельева, наполненный, вирочемъ, статьями, уже давно звѣствыми публикѣ изъ «Маяка», и пополнен-

Библиографическая Хроника.

43

ный новым предисловием, весьма не трудно составить
себя довольно близкое понятие объ эрудиции автора, его
образъ мыслей, взглядъ на вещи и цели литературных
его занятій.

Исторія уже давно замѣтила неровное развитіе, какъ въ
приврѣѣ вообще, такъ и въ человѣчествѣ въ особенности.
Вездѣ встрѣчаемъ застои и скочки; и все это основано на
непостижимыхъ законахъ равновѣсія.

Сколько мы уже имѣли случаевъ видѣть, что вдругъ явля-
ются такие люди, которые должны были бы явиться однимъ
въкомъ позже, или однимъ вѣкомъ раньше, или наконецъ
такіе, которые увлекаютъ за собою всю современность на
цѣлый вѣкъ, на два вѣка впередъ. Первые изъ нихъ, такіе
второкласные таланты, которые предполагаютъ много под-
готовленій. Вторые—люди, отставшіе отъ современности, же-
лающіе итти по стопамъ Руссо и ему подобныхъ, чтобы дать
всѣмъ своимъ произведеніямъ болѣе оригинальности и са-
мобытности. Но, не попавъ въ разрядъ подобныхъ Руссо,
они попадаютъ въ раскольниковъ образованности. Сдѣлав-
шись чуждыми всему живому и трепещущему, они откры-
ваютъ истины давно уже открытыя, рѣшаютъ вопросы дав-
но уже рѣшенные; однимъ словомъ, дѣлаютъ все уже давно
сдѣланное и забытое. И при всемъ томъ, они доходятъ до
этихъ результатовъ не по слѣдамъ другихъ, а своимъ ори-
гинальнымъ умомъ. Какъ жалки такіе люди, эти таланты
уже не нужные — лишніе, но все-же, имѣющіе свое само-
бытное достоинство.

Третьихъ мы называемъ геніями, впрочемъ, все равно,
назовите ихъ какъ хотите. Это двигатели человѣчества, об-
новители его; таковы: Платонъ, Цицеронъ, Кесарь, Шек-
смиръ, Наполеонъ и имъ подобные.

Г. Савельевъ-Ростиславичъ имѣетъ удовольствіе при-
надлежать къ первому роду такихъ людей, то есть, къ
тѣмъ, которымъ благоразумнѣе было бы явиться, такъ на-
примѣръ, въ тысяча девятотѣ трицатыхъ или сороко-
выхъ годахъ, а не теперь, въ такое жалкое время. Изучивъ
его «Славянскій Сборникъ» нельзя не замѣтить, что авторъ
чуждъ настоящей эрудиции, необходимой для рѣшенія та-

44

Библіографіческа Хроника.

кихъ вопросовъ, за которые принялся г. Савельевъ. Онъ по-
стоянно увлекается чувствомъ ложваго патріотизма, чего
никакъ нельзя терпѣть въ наукъ. У него все человѣческое
тогда только хорошо, когда оно славянское или русское.
Все остальное не имѣтъ въ его славянскихъ глазахъ ни
малѣйшаго значенія. Онъ нигдѣ не подкрѣпляетъ нововводи-
маго имъ мнѣнія своими собственными изысканіями, а по-
стоянно прибѣгаетъ къ показаніямъ, заключеніямъ и мнѣні-
ямъ другихъ, не взвѣсивъ прежде хорошонько достоинства
займствуемыхъ доказательствъ. Вездѣ онъ загребаетъ горячіе
угли чужими руками; вездѣ заставляетъ дѣйствовать другихъ,
а самъ сидить себѣ въ углу и потѣшается дракою и бранью
актеровъ, выведенныхъ на славянскую арену въ своемъ
сборникѣ.

При томъ, нельзя еще не замѣтить, что въ числѣ этихъ
состязателей есть и такіе, которые пользуются особеннымъ
уваженіемъ и покровительствомъ автора. Когда любимые его
бойцы устаютъ въ неравной борьбѣ съ невѣрными, (т. е.
скандинавоманами), тогда самъ авторъ является къ нимъ на
помощь, и тутъ уже онъ дѣйствуетъ совершенно по-сла-
вянски, — засучивъ рукава.

Явись г. Савельевъ однимъ вѣкомъ позже, когда всѣ спор-
ные пункты русской исторіи будутъ рѣшены окончательно,
брось онъ свои неприличныя выходки, и тогда онъ былъ
бы всеизряднымъ литераторомъ. Тогда отъ него не потреб-
бовали бы и большой эрудиціи. Набравъ большую вязку
фактовъ изъ славяно-историческаго міра, онъ покрылъ бы
ихъ литературнымъ лакомъ на свой ладъ, и скорѣй на ли-
тературный базарт. Онъ дѣйствовалъ бы подобно Капефигу
и другимъ популярнымъ историко-литераторамъ, которые
не имѣютъ никакаго притязанія на ученую и философскую
обработку историческихъ фактовъ. Но въ наше время, еще
слишкомъ рано передавать полудоказанныя истины науки въ
область литературы, которая требуетъ однихъ неопровер-
жимыхъ истинь, дабы распорядиться ими по своему усмо-
трѣнію.

Теперь пусть всякий скажетъ: какая тутъ стать г. Савелье-
ву, разумѣется «Ростиславичу», брататься съ знаменитымъ

Библиографическая Хроника.

45

историческимъ писателемъ Франціи, Огюстеномъ Tieppi.
Tieppi вѣдь Галлъ, ему славянское побратымство не нуж-
но. Онъ и съ соотечественниками—то не очень любить во-
зиться.

Право, эта славянская природа имѣетъ тоже много сво-
ихъ недостатковъ. Такъ и навязывается ко:вскому, да и
твердить пословицу: «свой своему по неболь другъ». Что бу-
дешь съ нею дѣлать

Въ Германіи, напримѣръ, желая побѣлить довольно-высокій
домъ, Нѣмцы ставятъ лѣса; а у насъ, Славянъ, напротивъ, пе-
рекинутъ черезъ домъ въревку съ дощечкой и вы, вдругъ види-
те безпечнаго Славянона, который виситъ на ней, поетъ и ма-
жетъ какъ попало. И такъ, въ два, три приема работа кон-
чена; но такъ-ли она исполнена какъ-бы слѣдовало? Какъ
же, вовсе не такъ; все сдѣлано на скоро, непрочно, не
порядочно; сдѣлано, какъ говорится, на авось. Съ этимъ
процессомъ бѣленія домовъ можно сравнить и эрудицію.
Западналъ эрудиція прочна, ибо подкрѣплена сильными под-
порками, наша же славянская —а слѣдовательно и эрудиція
г. Савельева подобна нашей побѣлкѣ. Господинъ Савель-
евъ виситъ въ панславизмѣ, подобно каменьщику, висящему
у окошекъ сельмаго этажа, поетъ какую-то славянскую
пѣсню, совершенно чуждую всему живому и мыслящему, и
мажетъ своимъ перомъ, какъ попало.

Вотъ характеристика нъ образъ дѣйствія автора «Славян-
скаго Сборника».

Скажемъ еще нѣсколько словъ о самой книге. Славян-
скій Сборникъ состоитъ больше частью изъ статей давно
уже напечатанныхъ, хотя, можетъ-быть, и ее совсем из-
вѣстныхъ публикъ. Эти статьи составляютъ существенную
часть книги. Ихъ числомъ пять, и занимаютъ цѣлыхъ 305
страницъ довольно убористой печати. Въ каждой изъ ста-
тей авторъ приступаетъ къ рѣшенію такихъ вопросовъ,
вадъ которыми западные ученые трудятся уже нѣсколько
вѣковъ и все еще не могутъ добиться толку. Господинъ же
Савельевъ одинъ у насъ сдѣлалъ все, за всѣ вѣка и за
всѣхъ ученыхъ. Увидя его книгу, вы подумаете эко трудъ!
Сколько авторъ долженъ былъ прочесть прежде, чтѣмъ на-

46

Библиографическая Хроника.

писалъ такую злоревенную книжищу. Но мы должны замѣтить, что г. Савельевъ, въ этомъ случаѣ, поступаетъ очень расчетливо, онъ никогда нечитаетъ лишняго, и все, что прочтетъ, то и валитъ въ статью.

Боже упаси, если бы пришлось разшивать его статьи; тутъ столько вышло бы лоскутьевъ изъ различныхъ старинныхъ нѣмецкихъ и русскихъ платьевъ, что ими можно было бы надѣлить весь лоскутный рядъ.

Прочтите хотя одну изъ его статей (но, впрочемъ, это дѣло совершенно невозможное, въ наше нетерпѣливое левятнадцатое столѣтіе), вы сами увидите, какъ бѣдняжка авторъ, взявшись, самъ не зная за что, — мечется. Ужъ онъ и туда, ужъ онъ и сюда, мелетъ, мелетъ, всячески отводитъ читателей отъ дѣла, обходитъ заданный себѣ вопросъ совсемъ окольными путями, ссылается на весь христіанскій народъ и подчиваетъ примѣчаніями, сколько душъ вашей угодно. Наконецъ, видя, что читатель все еще имъ недоволенъ, онъ затагиваетъ ему пѣсенку, какъ въ одно прекрасное утро Славяне завладѣютъ всею Европою, Азіею, Африкою и Америкою и оснуютъ одно всеславянское царство. Счастливый Славянинъ — читатель наконецъ засыпаетъ, а авторъ давай Богъ ноги.

Читатели, впрочемъ, думаютъ, что послѣ этого, авторъ никогда уже не примется за дѣло, котораго не понимаетъ. Какъ же не такъ, снѣ отдохнувъ и оправившись немного, берется за второй вопросъ. Измучивъ читателя первою статью, онъ вполнѣ убѣжденъ въ успѣхъ второй. И въ самомъ дѣлѣ, измученный и опутанный обманомъ читатель, слушаетъ г. Савельева въ самомъ очаровательномъ состояніи. Онъ сладко дремлетъ и по временамъ перелистываетъ страницы выписокъ и примѣчаній, и какъ можно скорѣе добирается до конца статьи. Вотъ статья кончена; глаза читателя открываются и, къ величайшей радости, онъ видитъ предъ собою конецъ Славянскаго Сборника. Ну, что Иванъ Ивановичъ, каково сочиненіе г. Савельева-Ростиславича сказалъ кто-то, сидѣвшій въ углу.

— Да, начего, видно авторъ человѣкъ весьма ученый, знаетъ всю славянскую подвоготную, читалъ: Геродотовъ,

Библиографическая Хроника.

47

Курціевъ, Страбоновъ, Морошкиныхъ, Юрвандовъ, Вене-
линыхъ, Прокопіевъ, Мальгиныхъ, Тацитовъ, Александро-
выхъ Велейевъ-Патеркуловъ и т. д. Однимъ словомъ, чи-
талъ все, что было писано о нашихъ братьяхъ Славянахъ.
Однако жъ, нельзя не замѣтить, пишетъ скучненько. Читаешь,
а глаза такъ и слипаются. Отвыкъ батюшка совсемъмъ, отъ
ученныхъ трактацій.—Ну, скажите же мнѣ: какой вопросъ
рѣшаетъ авторъ въ читанной вами статьѣ? — Этого меня ужъ
не спрашивайте, тамъ такъ умно написано, что и вы сами не
поймете, въ чемъ дѣло, даромъ что занимались исторіею. —
Напротивъ Иванъ Ивановичъ, я всегда очень хорошо пони-
маю, что пишетъ г. Савельевъ, и я только хотѣлъ узнать, чи-
таете ли вы его сочиненія, со вниманіемъ, или нѣтъ. Теперь
вижу, что вы тоже придерживаетесь проклятой скандинавома-
ніи, и не привимаете участія въ нашемъ общемъ славянскомъ
дѣлѣ. Какъ вамъ не стыдно не понимать автора и не со-
чувствовать ему! Въ первой статьѣ онъ доказываетъ, что
Славянъ 78,691,000. Въ другой, что Скиёы, Сарматы и
Гунны были Славяне, наши одноплеменники. Въ третьей
онъ доказываетъ, что вынѣшніе Болгары, тѣ самые Болга-
ры, которыхъ и въ древности называли Болгарами. Въ че-
твертой, авторъ съ удивительнымъ остроуміемъ доказалъ,
что Гермавія значитъ братовщина; что Нѣмцы никогда не
существовали и не существуютъ; что отъ самаго Рей-
на всплошь до озера Эри, въ съверной Америкѣ, живутъ од-
ни Славяне, потомки древнихъ старобылыхъ Славянъ, и что
они намъ братья. Да и въ самомъ дѣлѣ и мы тоже такого
мнѣнія,— какіе тутъ Нѣмцы! Нѣмецъ вовсе не существуетъ.
Нѣмецъ есть понятіе совершенно относительное, болѣе книж-
ное, нежели географическое. И въ самомъ дѣлѣ, человѣкѣ,
называемый Нѣмцемъ, пріѣдетъ въ Россию и дѣлается Рус-
скимъ, попадетъ въ Польшу—дѣлается Полякомъ, въ Сербію,
— Сербомъ и т. д. Какіе же тутъ существуютъ Нѣмцы? Вездѣ,
батюшка, льется наша чистая славянская кровь, а Нѣмецъ
есть названіе чисто относительное. Въ патой статьѣ г. Са-
велейевъ доказываетъ, что древніе Римляне и Этруски, бы-
ли тоже Славяне. Ну что, Иванъ Ивановичъ, можете-ли вы
быть къ тому равнодушны, что какой-нибудь Нума Помпи-

48

Библиографическая Хроника.

лій, Тарквиній, разумєтся древній, Горацій Коклесь, Му-
цій Сцевола, Цезарь, Августъ, Антоній и св. Константинъ
были наши соплеменники!

— Теперь намъ понятны причины ихъ высокихъ доброт-
дателей; въ жилахъ ихъ текла тоже настоящая славянская
кровь, они были первъйшіе Славяне, «Славяне изъ Сла-
ванъ».

— Перестаньте Гаврила Васильевичъ, сказалъ Иванъ Ивановичъ, вы мнѣ въ глаза говорите, что я невѣжда и сумазбродъ. Хорошо вамъ, что вы можете в. понимать глубокія историческія изысканія г. Савельева, а для меня онъ непонятенъ, недоступенъ и если хотите скученъ.

— Стыдитесь подобныхъ рѣчей, Иванъ Ивановичъ; вы знаете, что это наше славянское солнце; онъ освѣщаетъ нашъ лавно забытый славянскій міръ. Потомки будутъ намъ завидовать въ томъ, что среди насъ жилъ этотъ великій геній, этотъ славянскій Иродотъ. Прочтите-ка его введеніе къ Славянскому Сборнику. Да это введеніе стоило бы напечатать золотыми буквами на пергаментѣ. Какія тамъ высокія мысли и чувствованія, какія счастливыя догадки, какіе неожиданные результаты! А духъ сочиненія? Такъ и видѣнъ въ Савельевѣ истый Славяниń, потомокъ древнихъ Римлянъ; Нѣмцевъ такъ и ломитъ на повалъ. До него вѣдь никто и понятія не имѣлъ о всѣхъ сектахъ, заведенныхъ на святой Руси окаянными Нѣмцами. Вы чай, понятія не имѣете, что унасъ было въ XVII столѣтіи. Тутъ вамъ все изложено о бирвновощинѣ, байеровщинѣ, фишеровщинѣ, миллеровщинѣ, таубертовщинѣ, шлецеровщинѣ, даже о тредаковощинѣ, а вы думали, что существуютъ только духоборцы да безпоповщина? Какъ бы не такъ! Тутъ было почти, что свѣтопредставлѣніе, а все это произвели заморскіе Нѣмцы, да еще и до-сихъ-поръ плодятъ расколы. А посмотрите чѣмъ оканчиваетъ г. Савельевъ свое введеніе въ «Славянскій Сборникъ». Чувствуя свое высокое призваніе, онъ самъ излагаетъ исторію своей латературной жизни. Какая скромность пробивается во всей его біографіи. «Я, говорить, писалъ такія-то статьи, и ничего не упоминаетъ о томъ, какое вліяніе произвели его глубокія розысканія. Рано или поздно, а

Библиографическая Хроника.

45

мы дождемся съ вами отъ нашего великаго Савельева еще не такихъ вещей.

Но оставимъ Ивана Ивановича и Гаврилу Васильевича. Это приверженцы величай и неосновательной славянщиковы, которою набита вся огромная книга, рѣкомая «Славянскій Сборникъ». Волосъ становится дыбомъ, какъ полумаешь о смѣлости, съ какою сочинитель клеитъ разный вздоръ: устарѣлыя мнѣнія, опроверженныя изслѣлованія, пустыя догадки, безсмысленные выводы, и всемъ этимъ торгуетъ безъ всякаго зазрѣнія совѣсти. Вся польза, принесенная Славянскимъ Сборникомъ состоитъ въ томъ, что онъ окончательно доказалъ, какъ безприбыльно перешивать всякую ветошь прошлаго вѣка по новому покрою. Никто ея не покупаетъ, потому, что никто въ ней болѣе ненуждается.

Стихотворенія Александра Струговщикова, заимствованыя изъ Гёте и Шиллера. Книга первая. Санктпетербургъ, въ типографіи Военно-Учебныхъ Заведеній; 1845 г. 225 и VI страницъ.

Чтобы оцѣнить какое-угодно произведеніе поэзіи—нужно прежде постигнуть значеніе вѣка, въ которомъ оно явилось. Факты общественно-нравственнаго міра имѣютъ свои условія в причины, въ томъ же самомъ обществѣ и его нравственности, въ которомъ выразились. Всякая эпоха имѣетъ свое особенное, направленіе, которое выражается рядомъ извѣстныхъ действій, послѣдовавшихъ, вслѣдствіе цѣлаго ряда извѣстныхъ нравственныхъ причинъ, условій, требованій. Можно-ли допустить явленіе какого-нибудь Шекспира, въ то время, когда онъ не нуженъ, когда онъ не можетъ быть ни постигнутъ, ни оцѣнѣнѣ. Никогда нельзя сомнѣваться въ томъ, что геній является именно въ то самое время, когда онъ болѣе всего нуженъ. Онъ можетъ только болѣе развить требованія вѣка, но никогда ихъ не создаетъ. Отчего не явятся Гёте или Декартъ, у какихъ-нибудь Арабовъ. Ихъ общество еще не приготовлено къ принятію подобныхъ гостей. Въ немъ не можетъ быть требованій неестественныхъ. Пушкина у насъ вѣтъ, онъ намъ болѣе и не нуженъ. Намъ не нуженъ уже и Лер-

Т. VI. — Отд. V.

1/24

46

Библіографіческая Хроника.

مونтовъ; и потому, если только душа наша потребуетъ поэзіи, то, поэзія эта въроятно, будетъ восить совсемъ другой отпечатокъ, чѣмъ прежняя. Она не вложить намъ въ сердце, требованій совсемъ ему чуждыхъ, но можетъ только ускорить его біеніе—подбавить нѣсколько капель новой жизни.

Такъ точно и въ настоящемъ случаѣ. Вѣкъ нашъ не поэтическій; это вѣкъ денежныхъ сдѣлокъ, вѣкъ подрядовъ и поставокъ, литературныхъ спекулацій и т. д; вѣкъ тяжкихъ трудовъ и мгновенныхъ отдохновеній. Какая же тутъ можетъ быть поэзія, когда нѣтъ на нее запроса. Чернобровыя Аркадьянки живуть у насъ хуже цыганокъ московской трупвы. Онъ существуютъ самымъ ничтожнымъ подаяніемъ, въ которомъ иногда имъ не отказываютъ одни только журналисты, а гг. книгопролавцы и на глаза къ себѣ непускаютъ,— такой, какъ они говорятъ, «дрлни». Конечно, если хотите это и справедливо. Поэзія уже давно извѣстна, какъ самая нескромная муза; такъ и вяжется объдной молодежи на шею. Другой не успѣлъ оставить школьной скамьи, а она его влечетъ въ интригу. Опутаетъ, очаруетъ, обольститъ плутовка, — и пропалъ малый. Проклятая смуглянка, не нашедъ въ немъ генія—бросаетъ его и уходитъ тайкомъ въ объятія другаго, а тотъ несчастный юноша охаетъ и стонетъ, самъ не зная послѣ чего, и для чего. Чахнетъ и вянетъ видамо, теряетъ всю охоту къ жизни, ви начто смотрѣть не хочетъ, службу не навидитъ—однимъ словомъ, кругомъ разочарованъ, и жизнь влатитъ онъ какъ цѣпи по чуждымъ странамъ.

Но скажите сами, стоитъ ли какая-нибудь олимпійская гразетка того, чтобы изъ—за ея обольщенію, жертвовать всѣми благами нашей прекрасной и мгновенной жизни.

Вы думаете, что это шутка, вовсе нѣтъ. Взгляните невзначай, въ портфели нашей молодежи, и вы тамъ найдете дви пустые кошельки и такъ-называемые «стипки»; а сколько ихъ тамъ. Боже мой! Если собрать всѣ и переплесть, то можно было бы составить нѣсколько александрійскихъ библіотекъ, которые, всякій отецъ сжегъ бы съ величайшимъ удовольствіемъ, не страшась упрековъ потомства, что его также назовутъ Омаромъ.

Библиографическая Хроника.

47

Теперь сводите концы какъ знаете; одни говорятъ: что въ
ваше время нѣтъ запроса на поэзію, а другие локазываютъ,
что вся молодежь только и дѣло, что куритъ папиросы, да
пишетъ стишки. Впрочемъ, стишки еще не плодъ поэзіи,
а плодъ чувственной горячки, бредъ юныхъ лѣтъ, какъ
говоритъ мудрецъ классическаго міра. Слѣдовательно, по-
слѣ этого свести концы никакъ не трудно.

Хотя нашъ вѣкъ совершенно положительный и не поэтиче-
скій, однакожъ, вы все-таки встрѣтите пустыя сердца, на-
ходящіяся не у дѣлъ. Имъ-то нужна пища питательная и
нѣжная. Они такъ и просятъ плодовъ поэзіи. Что вы съ
ними станете дѣлать, когда въ отечествѣ безплодіе ва ра-
сшовные поэтические плоды. И такъ, намъ не осталось бо-
лѣе ничего, какъ выписать заморскихъ плодовъ; и какъ все-
го ближе Германія, то намъ вовсе не трудно отправиться
въ роскошный садъ поэзіи Шиллера и Гёте, красуюшійся
въ особенности рлѣющими и сочными кистями волшебной
фантазіи, нарвать любыхъ плодовъ, и поднести ихъ увада-
ющимъ поэтическимъ сердцамъ.

Такъ точно и сдѣлалъ г. Струговщиковъ. Замѣчая недо-
статокъ въ самородной русской поэзіи, и постигая требова-
вія нѣкоторыхъ только современниковъ и современщиковъ,
онъ рѣшился знакомить насъ съ лучшими произведеніями
великихъ поэтовъ. Германія—Гёте и Шиллера.

Знакомить какую-нибудь націю съ твореніями великихъ по-
этовъ другаго народа—дѣло не легкое. Огъ знакомящаго тре-
буется, чтобы сперва онъ самъ хорошенько изучилъ предметъ,
съ которымъ хочетъ знакомить другихъ, а потомъ, чтобы
имѣлъ способность передавать созерцаемыя имъ вдохновенія
и чувства въ ихъ первородной дѣственности, хотя и въ
другихъ одеждахъ слова.

Моментъ германскаго общества, въ который явились Шил-
леръ и Гёте, былъ приготовленъ многими историческими
привинами. Германскій міръ отъ приролы міръ фантазіи—
былъ уже развитъ, когда принималъ въ свои объятія этихъ
юныхъ геніевъ. Онъ ихъ лелеялъ, ростилъ и пожралъ, какъ
Сатурнъ пожиралъ своихъ дѣтей. Шиллеръ и Гёте жили
не припѣвающи, а поючи. Вся жизнь того и другаго была

48

Библиографический Хроника.

длинная пѣсня, сложенная по различным мотивам, взятым изъ обширного германского міра. Это Гётеида и Шиллеріда Теутоновъ. Чтобы понять хотя одинъ куплетъ изъ этихъ народно-міровыхъ поэмъ, нужно сверхъ пламенной души имѣть еще обширный философский умъ.

Но какъ теперь усвоить намъ чуждый міръ. Есть- ли, во-первыхъ, для этого возможность? Въ гармоніи ли тепереш-нее состояніе вашего общества, съ тѣмъ положеніемъ, въ которомъ находилось общество Германіи, при Шиллерѣ и Гёте. Есть случаи, въ которыхъ и идея, изящного носить отпечатокъ условія.

То, что было хорошо въ глазахъ Германцевъ при Шил-лерѣ или при Гёте, въ наше время можетъ уже болѣе не нравится, какъ имъ самимъ, такъ в намъ. Какъ же теперь придать занимательность и интересъ тому, что уже отжило свой вѣкъ.

Съ другой стороны, если мы обратимся къ такимъ про-изведеніямъ поэзіи, которые удовлетворяютъ идеи изящного безусловно, къ произведennямъ вѣковымъ, гдѣ вполнѣ вы-разилось творчество великаго генія, то кто насъ увѣритъ, что не имѣя то же великаго таланта — мы въ силахъ пере-дать возвышенные порывы той поэтической души, ко-торая свободно плаваетъ въ эфирѣ чистаго поэтизма,—въ томъ возвышенномъ горизонѣ душевнаго восторга, куда наша юная душа еще возвыситься не можетъ.

При всемъ томъ, поэзія-не музыка, въ которой всѣ дви-женія нашей восторженной души, выражаются, болѣе об-щими формами. Тутъ еще требуется струя опредѣленна-го звука, —божественный глаголъ, который подобно зарноць мгновенно соединяетъ міръ фавтазіи съ міромъ дѣйстви-тельнымъ. Какъ вы намъ выразите восторженное состояніе поэтической души Гёте, если рѣчь наша не имѣетъ еще не-обходимыхъ для этого формъ. Вы не найдете иличнаго наряда для поднебесной его фавтазіи.

Однимъ словомъ, чтобы переводить великихъ поэтовъ ли подражать имъ—нужно самому быть великимъ поэтомъ на-рода, имѣющего уже свою цивилизацію. Такъ, знаменитые поэты Рима переводили поэтовъ Греціи, великіе поэты во-

Библиографический Хроника.

49

въйшихъ времень переводили съ успѣхомъ поэтовъ класси-
ческихъ и т. д.

Гевія имѣютъ свои тайны, понятные только для ге-
ніевъ.

Господня Струговщиковъ и самъ понимаетъ свое труд-
ное положеніе, какъ это видно изъ предисловія его кні-
ги. Убѣлившись на опытъ въ томъ, что лиризма Гёте и Шил-
лера нельзя передать юному русскому сердцу, нашимъ еще
не совсемъ обработаннымъ языкомъ, онъ рѣшился пе-
релавать поэзію Шиллера и Гёте въ такой мѣрѣ, въ ка-
кой это дозволять его юныя силы. Конечно, въ этомъ нѣтъ
ничего предосудительнаго; учиться нѣтъ стыда, но только
не нужно показывать публикѣ своихъ первоначальныхъ
поэтическихъ уроковъ. Ей уже известно, что всякая наука
сначала идетъ трудно а послѣ, когда въ ученикѣ есть даро-
витость-дѣла берутъ другой оборотъ. Но какой интересъ
могутъ имѣть для насъ первыя тетрадки чистописанія како-
го-нибудь школьника, гдѣ видна одна неловкость руки и не-
достатокъ наглядности. Лучше мы подождемъ, пока онъ
вполнѣ выучится чистописанію, — вапишетъ отлично пропись,
тогда, отчего же на нее не посмотреть, да и не похвалить
талантливаго калиграфа.

Г. Струговщиковъ избралъ для перевода, большею частью
мелкія лирическія стихотворенія Шиллера и Гёте. Нужно за-
мѣтить, что подобныя стихотворенія, даже и великихъ поэтовъ
имѣютъ въ себѣ весьма часто много относительнаго. Вѣчно
носять отпечатокъ времени, а иногда и народности. При томъ,
такъ какъ они большею частію принадлежатъ къ первоначаль-
ной эпохѣ развитія поэтническаго таланта, то очень часто со-
храняются въ собраніи твореній поэта одними издателами,
единственно изъ корыстолюбивыхъ видовъ. Но мы васъ
можемъ увѣрить, что подобныя стихотворенія теряютъ свое
достоинство, день отъ дня. Конечно, нѣтъ правила безъ ис-
ключенія.

Мы согласны, что мелкія лирическія стихотворенія, ва-
примѣръ Гёте, весьма занимательны для русскаго поэта,
который будетъ по нимъ слѣдить развитіе его таланта. Но

50

Библиографическая Хроника.

всякій ли захочетъ, или имѣетъ надобность изучать Гёте такимъ образомъ?

Великій поэтъ въ эпохѣ самаго полнѣйшаго развитія своего таланта, не станетъ писать мелкихъ лирическихъ стихотвореній; его талантъ требуетъ простора, онъ не будетъ дробить его на мелочь, необходимую одной толпѣ; онъ пишетъ для души, которая могла бы ему сочувствовать, понять его, оцѣнить и полнѣ насладиться плодомъ его фантазіи. По-крайней-мѣрѣ мы такъ думаемъ.

Нельзя также не замѣтить, что самый выборъ стихотворенийій, сдѣланный г. Струговщиковымъ не совѣтѣмъ удаченіе; другой разъ и самыя мелкія стихотворенія имѣютъ занимательность, даже для тѣхъ, которые желаютъ побесѣдовать и почувствовать съ поэтомъ, но такихъ стихотвореній попадается у переволчика весьма не много. Въ весьма не долгое время, мы такъ избаловались поэзіею Пушкина, Лермонтова и даже Майкова, что намъ право не могутъ нравиться бездѣлки великихъ поэтовъ Германіи, прикрашенныя русскимъ краснословіемъ.

Бѣдные людинальные поэты, какъ намъ ихъ жаль, что давно уже прошло то безцѣнное время, когда бѣдный земными благами, но богатый пламенной, фантастической, дѣственной и восторженной душой — поэтъ, думалъ только о стройности и гибкости своего стиха, внутри котораго танься хаотическій міръ и пустота никому непонятной фантазіи. Теперь прошли тѣ времена, жестокій читатель, заплативъ деньги за цѣлую книгу разныхъ мелкихъ стихотвореній, требуетъ отъ каждато стиха высокаго процента за издержанный имъ капиталъ. Онъ пытаетъ его немилосердно; и горе стиху, если кромѣ одного набора словъ, онъ не представляетъ пищи, какъ говорится, для ума и серлца; тогда злополучная книга предается разнымъ жестокостямъ. Она чахнетъ медленно; листокъ за листкомъ исчезаетъ ежедневно, пока наконецъ сварѣпому хозяину останется отъ нея оценѣ скелетъ, то есть, говоря прозою, — одинъ переплетъ, который, въ заключеніе, попадаетъ въ камень.

Намъ остается еще сказать о поэтическомъ талантѣ переводчика. Изъ переводовъ г. Струговщикова, а тѣмъ бо-

Библиографическая Хроника.

51

лѣе, изъ его антологических стихотвореній видно, что онъ не изъ числа тѣхъ поэтовъ, у которыхъ и въ первоначальныхъ поэтическихъ урокахъ, (если можно такъ называть всѣ первыя произведенія каждаго ученика — поэта) пробивается уже лучъ геніальности. Переводчикъ не владѣетъ тѣмъ граціознымъ, гибкимъ, нѣжнымъ, мягкимъ, роскошнымъ, пламеннымъ, жгучимъ, громоноснымъ и язычнымъ языкомъ, какой мы находимъ у Пушкина, Лермонтова и Майкова.

Поэзія каждаго изъ нихъ увлекаетъ васъ гармонิческою русскою рѣчью; она не говоритъ къ вамъ языкомъ московскимъ со всѣми прихотливыми славяно-книжными затѣямъ. Это дѣвушка-милочка нашегоъ вѣка, шалунья, рѣзвая, живая, но вмѣстѣ съ тѣмъ, дѣвушка лучшаго нашего круга, имѣющая свой тонъ и знающая всѣ приилчія пѣ требованія хорошаго общества.

Хотя переводчикъ и говоритъ, что онъ старался выказывать при переходавъ собственную оригинальность, но мы не замѣчаемъ этой оригинальности; она безцѣстна, не поражаетъ васъ характеристическими чертами, и мы находимъ одинъ лишь обыкновенный переводъ. Читая стихотворенія г. Струговщикова, никакъ не вѣришь, чтобы они были произведеніе нашего времени. А что сказать объ его антологическихъ опытахъ? Мы согласны, что всѣмъ молодымъ поэтамъ, какъ-то идеть начинать анти-логическими стихотвореніями, но мы не желали бы видѣть въ г. Струговщиковѣ подражателя дюжиннымъ поэтамъ прошедшаго столѣтія. Мы желали бы видѣть въ немъ поэта современнаго, постигающего требованія нашего времени, постигающего новыя наши вѣрованія, теплыя надежды, борьбу чувствъ и мнѣній.

Въ наше время у истиннаго поэта не подымется рука на такой стихъ о наукѣ.

Этотъ въ ней видитъ богиню, небесную радость,

А этому просто корова она: было бы масло ему!

Какая тутъ поэзія! Такіе стихи стыдно в читать въ 1845 году, а тѣмъ-болѣе печатать. Мы уже сказали, что читатель

52

Библиографическая Хроника.

отъ всякаго стиха требуетъ поэзии новой, между-тѣмъ, какъ ему даютъ всякую поэтическую ветошь.

Въ наше время посредственность не въ модѣ. Намъ всѣмъ хочется только необыкновеннаго, великаго, изящваго, высокаго, и невозможнаго, если хотите. Хотите быть нашимъ поэтомъ, будьте имъ въ самомъ дѣлѣ по душѣ и прозванію, умѣйте насъ постигать, дѣйствовать на насъ и пріобрѣсти наше безусловное уваженіе. Пусть мы будемъ рабами, но рабами великаго генія, который видитъ нашу душу насквозь, который дѣйствуетъ на насъ съ сплою молніи, заставляетъ жить своему жизнью, чувствовать своимъ сердцемъ. Вотъ сила генія.

Но если вы не чувствуете въ себѣ этой сверхъ-естественной силы, бросьте перо ваше; въ немъ вы не найдете того, чего нѣтъ и въ душѣ, а напротивъ, оно измѣнитъ вамъ; оно откроетъ предъ всѣми ваши слабости и несовершенства, и вмѣсто благоговѣнія, произведетъ въ читателяхъ одно лишь состраданіе къ жалкому стихотворцу.

Ищете славы, умѣйте прежде удавлять толпу, вначе, она васъ не замѣтитъ. Слава-одна изъ пустѣйшихъ музъ; она поражается только необыкновеннымъ, а ко всему почему бываетъ совершенно равнодушна.

Господа поэты, желаете вравиться въку, — дѣйствуйте въ его духѣ, дѣйствуйте за-одно съ современностью.

VI.

СМѣСЬ.

МЕРТВАЯ ГОЛОВА. Курбаловъ происходилъ отъ благо-
родной фамиліи. Будучи военнымъ, онъ не разъ со славою
участвовалъ въ войнахъ своего отечества—Россіи, и если не
пріобрѣлъ въ нихъ высокихъ чиновъ и почестей, то тѣмъ
не менѣе, оставивъ службу, онъ вынесъ имя свое не опозо-
ренное пятномъ безславія, и грудь достойно украшенную
вовнскими отличіями. Ему не доставало только случая,
чтобъ выѣстить имя свое въ рядъ славнѣйшихъ людей сво-
его вѣка и родины. Какъ много есть истинно великихъ лю-
дей, которыхъ жестокая судьба заставляетъ безсмысленно
влачиться за бездарной толпой, не давая ни какой возмож-
Т. VI. — Отд. VI.

T. VI. — Отд. VI.

1

2

Сміьсь.

Ности блеснуть генію, окрылиться таланту, не даже одно-
го случая, который-бы далъ силы пробить прегралы на
пути счастія и славы. Орелъ гордо воздышается къ солнцу,
и часто гибнетъ во мракъ безднѣ. Перлы достойные укра-
шать корону, не остаются ли цѣлые вѣка на днѣ морскомъ?

Курбаловъ оставилъ службу за ранами. Родителей его
уже не было тогда въ живыхъ. Онъ принялъ намъреніе
путешествовать. Наскучивъ жизнію, въ которой не могъ иг-
рать значительной роли, онъ рѣшился за недостаткомъ
славныхъ дѣлъ, искать романическихъ приключеній и опи-
сывать ихъ; но нѣтъ, и здѣсь успѣхъ его ограничивался по-
бѣдами самыми обыкновенными, несчастіе — бѣдствіями
сносными.

Онъ былъ очень статенъ и хорошъ собою; но лазурь его
глазъ иногда принимала на себя оттѣнокъ грусти. И они
загорались огнемъ, но блѣднымъ, угасающимъ. Въ немъ
не было ничего несовершеннаго, но также и ничего по-
ражающаго.

Онъ объѣздилъ всю Германію, вилѣлъ Берлинъ, Въну,
и живописные берега Дуная. Обозрѣвъ уже почти всю Венг-
рію, онъ въ одномъ изъ самыхъ дикихъ ея кантовоновъ,
возьмѣлъ намъреніе продолжать путешествіе верхомъ.
Проѣхавъ благополучно уже значительное пространство,
онъ выругъ заблудился въ густотѣ пролегающаго лѣса, ко-
торый, еще къ большему несчастію, пересѣкалъ ровъ. На-
дѣясь на свое искусство, Курбаловъ пришпорилъ рысака,—
усталый конь перескочилъ и упалъ. Самъ Курбаловъ сбро-
шенъ былъ на камень. Несчастный, оглушенный сильнымъ
ударомъ, едва всталъ. Раны его снова открылись. Была
ночь. Кровь текла подъ его платьемъ. Приведенный въ
ужасъ своимъ положеніемъ, незная, гдѣ находится, онъ
побрелъ на удачу и вскорѣ вышелъ къ опушкѣ роковаго
лѣса. Вдали видитъ огонекъ, напрагаетъ послѣдня силы,
чтобъ дойти до него, вотъ онъ уже стучится въ дверь,
но силы возмѣняютъ ему окончательно: онъ падаетъ безъ
чувствъ у порога.

Чрезъ нѣсколько часовъ, пришедши въ память, Курба-
ловъ увидѣлъ себя на мягкой постель, его окружали состра-

Смьсь.

3

дательныя лица. Раны его были перевязаны, онъ былъ уже въ опасности.

У изголовья его стояла молодая дѣвушка. Ей было не болѣе семнадцати лѣтъ; звали ее Тамилія. Она была истинно прекрасна. Стройный станъ, выразительный взоръ ея, были очаровательны. Сердце юноша мгновенно забилось при видѣ красавицы. Онъ не жалѣлъ теперь о почестяхъ и славѣ и никому не завидовалъ. Вдали изъ—за рѣдкѣящато туманна ему снова начало показываться соблазнительное счастье, онъ снова дорожилъ жизнію. Ему даже казалось, будто кто-то говорилъ: «я люблю тебя». А эти слова кого не привяжутъ къ жизни!

Теперь онъ не спѣшилъ уже излечиться, не ропталъ болѣе на участь свою, и благословляя Провидѣніе, которое такъ щедро и такъ нежданно ниспослало ему отраду въ жизни. Тамилія слѣалась цѣлю его помысловъ! А опа? Робкая, какъ бы испуганная и изнемогающая полѣ тяжестію гневущаго ея тайнаго времени,—она была счастлива, чувствуя себя любимою, но далѣе, она, казалось, страшилась противать свою мысль. Постоянно стражлущая, задумчивая, Тамилія была однимъ изъ тѣхъ неразгаданныхъ существъ, которыя понятны только небу.

Но сердце Курбалова уже положило рѣшенье. Онъ зналъ, что родители любимаго имъ существа, лишены состоявія, но имя ихъ безпорочно, и этого довольно. Онъ открываетъ свою душу отцу Тамили, и проситъ руки дочери, въ надеждѣ, что желаніе его будетъ принято благословенно. Но старикъ отвѣчалъ ему слѣдующее.

— Я объщалъ своей дочери никогда не стѣснять ее въ выборѣ супруга. Она можетъ свободно располагать собою.

Курбаловъ замѣтилъ, что взоръ Тамили выражалъ болѣе нежели участіе. Любовь принадлежитъ также искусству. Изучивъ его, онъ зналъ цѣну, зналъ смыслъ бѣглой улыбки, прерывистыхъ словъ, опущенныхъ ресницъ, и скрытного взгляда. Онъ зналъ все, и сказалъ самъ себя: она любить меня.

Однажды, при закатѣ вечерняго солнца, онъ прогуливался съ кей наслединъ, близь развалинъ древняго сосѣдняго

*

4

Смѣсь.

замка. Тайное чувство суевѣрія заставило ихъ разговаривать тише подлѣ этихъ лютныхъ обвѣтшалыхъ галерей, гдѣ нѣ когда раздавались торжественные клики, гдѣ бились на смерть отважныя сердца. Казалось, что они боялись пробудить подъ этими обломками какую-нибудь бролащую твѣнь или мрачное воспоминаніе.

— Если бы эти камни могли говорить, сказалъ Курбаловъ молодой своей спутницѣ, какія-бы тайны они намъ открыли! Сколько непозвѣстныхъ драмъ разыгралось здѣсь! Было время и здѣсь сердца бились любовью.

— Можетъ быть! отвѣчала Тамилія вздыхая, здѣсь любили и вмѣстѣ страдали.

— Отчего?

— Оттого, что любить-значитъ страдать.

— О! нѣ тъ, Тамилія, это значитъ—жить.

— Въ такомъ случаѣ самая жизнь есть страданіе.

— Не всегда! возразилъ Курбаловъ. Вы мнѣ доказали противное.

— Вы полагаете, что за этими ствѣнами любили?

— Ахъ! я думаю, что здѣсь и теперь еще любятъ.

— Мимоходомъ.

— О нѣ тъ.

— Тише, тише! сказала тайнственно молодая лѣвушка; эти слова сожигаютъ, а мы идемъ чрезъ рядъ могилѣ, которымъ свойственѣ одинъ холодъ.

— Тамилія! Оставьте эти печальныя мысли. Слушайте. Нѣ когда честолюбивый, я помышлялъ только о почестяхъ, нынѣ же вѣжный и преданный, я думаю только о тишинѣ и уединеніи. Гдѣ мечты о славѣ и величіи? О! травка, орошаемая дождемъ и согрѣваемая солнцемъ, можетъ ли завидовать дубу, въ который уларяю гъ вѣтры, и скалѣ, которую бороздятъ молніи?..

— Увы! отвѣчаетъ Тамилія, огнь сожигая замки, можетъ истребить также и хожину.

— Наша будетъ пощажена, да чаша, Тамилія. Я вачалъ в булу продолжать. Все зависятъ отъ васъ. Вы знаете, я просилъ руки вашей, мнѣ отвѣчали, что только вы располагаете ею. Откажетесь- ли вы привадлежать мнѣ? О, я не

Смѣсь.

5

въ силахъ выразить моей любви; я не научился ни льстить,
ни вправиться; но для васъ, я пробѣжалъ бы изъ края въ
край всю вселенную подъ градомъ пуль и картечь. Для
меня, для моей жизни необходимо существо, которое меня
любить. О, ввѣрьте мнѣ вашу судьбу.

Тамилія слушала его со ввиманіемъ, но какъ бы погруженная въ грустную залумчивость, она разсъянно озиралась около себя.

— Леонидъ! возразила она, садясь на могильную пли-
ту, я храню тайну въ глубинѣ души своей.

— Тайну! Откройте мнѣ ее.

— Но она можетъ сокрушить ваше сердце.

— А не ваше?

— Оно уже сокрушено.

— Вы заставляете меня трепетить.

— Слушайте. Въ четырехъ шаахъ отъ этихъ развалинъ
находится замокъ Вальлезоръ.

— Я знаю его, онъ принадлежитъ графинѣ Розельской,
жевщинѣ болѣе нежели странной.

— Эта графпня—моя крестная мать.

— Тѣмъ хуже. Объ ней идетъ престранная слава въ народѣ, будто она въ близкихъ сношеніяхъ съ духами. Ячасто смѣался надъ этими баснями.

— А я, я, я не смѣюсь надъ этимъ, проговорила Тами-
лія, дрожащимъ голосомъ.

— Вы повѣрили бы?..

— Я ничему не хочу вѣрить.

— А между тѣмъ, вы призвались?..

— Я ни въ чемъ не признаюсь. Я боюсь: вотъ и все.

— И откуда этотъ страхъ? Какое отношение могло бы
быть между ея судьбою и нашею.

— Это ужасная тайна.

— И такъ она имѣетъ вліяніе на васъ.

— Я въ ея власти! я ей принадлежу.

— По какому случаю?

— По случаю клятвы, произнесенной предъ Богомъ.

— Ради Бога, откройте мнѣ эту тайну! Знаютъ ли объ
этомъ ваши родители?

6

Смѣсь.

— Я должна была скрыть это отъ нихъ. Вотъ что про-
исхдило со мной. Батюшкѣ, пораженному въ послѣдній годъ
ужасными бѣдствіями и преслѣдуемому неумолимыми заимо-
давцама угрожала темница. Все имѣніе его назначили къ
продажѣ; отчаяніе подвергало самую жизнь его опасности.
— Ступай, пади къ ногамъ твоей крестной матери! сказала мнѣ
въ одно утро матушка, она богата и одна можетъ спасти
насъ. Ступай, дитя мое! да покровительствуетъ тобѣ Богъ.
Эти слова поразили меня. Должно думать, что положеніе
наше было точно ужасно, когда матушка рѣшилась на по-
добный поступокъ. Ей казалось, что графиня Розельская
владѣетъ не человѣческимъ могуществомъ, что должно из-
бѣгать даже взгляда ея. Мне запрещено было съ самаго
дѣтства вслекое сношеніе съ замкомъ, и я не помню даже,
видала ли я когда владѣтельницу Вальдезора... Но, забывъ
всякій страхъ, и покораясь только волѣ родителей, я от-
правилась.

— Вамъ извѣстно, съ какимъ ужасомъ вездѣ говорятъ о
Вальдезорѣ и о странностяхъ его владѣтельницы. Я же обо
всемъ этомъ имѣла тогда самыя неясныя идеи; но все-та-
ки, какой-то тайный трепетъ овладѣлъ мною, когда я вошла
въ замокъ знаменитой графинз. Она очень стара, думала я
про себя (меня увѣряли, что она была уже стара и до мое-
го рождения); она слыветъ гордой, скупой, капризной; видъ
ея, безъ сомнѣнія, отталкивающій. Доставетъ ли у меня до-
вольно смѣлости, чтобъ взглянуть на нее? Въ состояніи ли я
буду говорить съ ней? Эти вопросы занимали разсудокъ
мой, когда меня ввели къ ней.

— Было десять часовъ вечера. Она сама назначила это
время; нужно вамъ замѣтить, что въ число ея странностей,
входитъ и привычка принимать только ночью. Блескъ ос-
вѣщенія ослѣпилъ менл. Я стояла неподвижна, какъ статуя.
Глаза мои были обращены въ землю.

— Нодойди ко мнѣ! сказала грифина. Если тебя позволя-
ютъ меня видѣть, то вѣроятно имѣютъ во мнѣ нужду. Моя
крестница, точно прекрасна; но скажи, что ты хочешь?

Это начало оболчило меня, я пала къ ногамъ ея.

— Матушка! Спасите отца моего!

Сміьсь.

7

— Ему надо денегъ, не такъ ли? отвѣчала влазѣтельница Вальдезора. Самые добродѣтельные въ подобной необходимости измѣняютъ своимъ правиламъ. Деньги! Золото! Чего не дѣлается для этого металла! За него готовы въ крайнемъ случаѣ предать себя самому лемону. Человѣкъ въ сущности, не строитъ—діавола.

При этихъ словахъ, произнесенныхъ съ особеннымъ выражениемъ и пронзительнымъ смѣхомъ, холодъ охватилъ мозгъ мой и пробѣжалъ по всему тѣлу. Я взглянула на нее. О удивлении! Прело мной было вовсе не старое, морщинистое лицо,— предо мной была графиня, съ прекраснымъ, даже очаровывающимъ лицомъ; графиня роскошно одѣтая, съ глазами полными выражения, съ лицомъ оспаривающимъ бѣзизну лилен, волосами темными, какъ смоль, и придававшимъ ей болѣе блеску, чѣмъ нарядъ. Смущенная, я не измѣняла своего положенія.

— Встань! продолжала она, ты мнѣ нравишься, я слушаю тебя. Чего же ты требешь для спасенія отца твоего?

— Тысячу червонцевъ, отвѣчала я.

— Ты получишь пхъ даже сего-дня!

— Сердце мое забилось отъ восторга и благоларности. Въ эту минуту графиня, съ ея блестящей улыбкой, казалась мнѣ олицетвореннымъ великоладушіемъ. Я цѣловала руки ея.

— Но при этомъ я предлагаю тебѣ одно условіе, сказала она съ кротостію

— Какое? спросила я съ поспѣшностію.

— Булистей осенью ты прійдешь въ мое уединеніе и какъ добрая крестница посвятишь мнѣ шесть мѣсяцевъ. Я боюсь олого, что зима покажется тебѣ слишкомъ долгою; но для меня она пройдетъ очень скоро. Ты оживала бы собой мое убѣжище и сдѣлала бы меня счастливою. Хочешь ли принести мнѣ эту жертву?

— Голосъ ея такъ глубоко проиикалъ въ душу, взглядъ былъ такъ убѣдителенъ, что я не могла противиться. Спасительница отца моего не имѣла ли права требовать отъ меня доказательствъ моей признательности? И то, что она требовала — не была ли бездѣлица въ сравненіи съ услугой, которую она общала: я не смѣла колебатьсл.

8

Смьсь.

— Я вся къ вашимъ услугамъ, матушка.

— И вы общаете мнѣ предъ Богомъ?

— Я подняла руку къ небу и клялась.

— О, Боже! воскликнулъ Курбаловъ; вы произнесли эту клятву? Вы оставите своихъ родителей?

— Да, и уже очень скоро.

— Не будетъ ли отецъ вашъ этому противиться.

— Онъ и не можетъ и не долженъ. Его обязаннасть помнить, что графина сохранила его жилище, имѣніе и свободу. Она исполнила свое общаніе, мнѣ надлежитъ выполнить мое. Какъ кончатся шесть мѣсяцевъ, я возвращусь подъ родительскій кровъ, и тогда... если вы будете тамъ, если вы пребудете мнѣ вѣрны...

— О! да, я буду тамъ, прервалъ онъ, буду подлѣ вашихъ родителей, и стану ждать васъ. Сердце мое не перемѣнитъся; но вы, что съ вами случится? Возвратитесь ли вы, Тамилія. Возвратитесь ли вы тою Тамиліею, которую я теперь обожаю?

— Что касается до чувства, я за него ручаюсь.

— И будете принадлежать мнѣ?

— Да, до гроба!

При этихъ словахъ Тамилія встаетъ, и возвращается къ своему жилищу. На пути ея протекаетъ ручей, и Тамилія наклонясь, смотритъ въ него при послѣднихъ лучахъ заходящаго солнца, съ чувствомъ глубокой скорьби.

— Это правда! возвразила она едва слышно, — и какъ будто ее никто не слышалъ. Правда, я еще свѣжа и прекрасна; но еще весна... в кто знаетъ? Молодость и красота, такъ скоро прохолатъ!.. Меня томитъ какое-то грустное предчувствіе.

— Тамилія! Я не покину васъ на па мивуту, буду охранять васъ. Пойду за вами въ самый Вальдезоръ. Я хочу этого.

— Я, Курбаловъ, я запрещаю вамъ это.

— Но если вамъ угрожаютъ опасности?

— Я страшусь только одной: измѣниться въ въ моемъ лицѣ. Если вы меня любите только за одну прелести.

Смієсь.

9

— О! люблю ваше сердце. Но что за груствыя предчувствія тревожатъ вась?

— Я сама не повимаю пхъ; сама не знаю, чего страшусь?.. Меня преслѣдуетъ какой-то страхъ. Но не говорите батюшкѣ того, что я ввѣрила вамъ. Только мы должно увѣдомить его о свопхъ обязательствахъ, которые я свлю究竟ю.

Курбаловъ и Тамилія разстались. Русскій офицеръ покорился всѣмъ требованіямъ молодой Венгерки, которая въ свою очередь обещала ему руку и непзѣнную вѣрность.

Вскорѣ Курбаловъ простился съ родителями своей будущей подруги, сказавъ имъ, что желаніе его благосклонно принято Тамиліей, и что теперь онъ йдетъ устроить ўчокрыя важныя дѣла, приготовить все для своей непѣсты и возвратится къ веснѣ.

— Какъ долга ему показалась эта зима! Онъ проводилъ ее въ Вѣнѣ, но не въ уловольствіяхъ ни въ шумѣ свѣта, а въ уединеніи, вдали отъ людей. Съ каждымъ лнемъ волненіе любви становилось мучительнѣе. Онъ ожидаетъ, боится, надѣстсл, или лучше сказать страдаетъ.

Наконецъ заблистали давно-ждавшие первые дни весны. Курбаловъ отправляется въ Венгрію. Онъ пріѣзжаетъ: онъ у дверей дома Тамиліи и уже стучитъ въ вихъ. Тайныii голодъъ крочитъ ему: твой другъ уже не существуетъ!

— А! это вы, воскликнулъ старый Норбергъ, бросясь къ нему на встрѣчу. Вѣрный, непзѣнный другъ! Раздѣлите съ нами наше горе.

— Ваше горе?

— Да. Мы потеряли ее.

Курбаловъ падаетъ на стулъ, какъ пораженныхъ громомъ.

— Тамилія потеряла, вскричалъ онъ. О! прежде я почти молилъ небо о глубокихъ душевыхъ ощущеніяхъ, я недоволенъ былъ мелочными несчастіями, и вотъ оно услышало меня наконецъ, поразило громомъ!

Норбергъ не смѣлъ утѣшать его.

— Читайте! отвѣчаетъ ему старикъ, вручая письмо.

Женихъ Тамиліи разскрываетъ его, оно отъ графини Розельской.

10

Смѣсь.

— Тому уже три мѣсяца, сударь, какъ я оставила мои
влѣшнія, п отравилась путемъствовать съ вашею прелест-
ною дочерью. Увы! Я возвращаюсь, но безъ вашего дитяти.
Ужасная боль знь не только обезобразила черты лица, но
помутала и разумѣя. Чтобы спасти, по-крайней-мѣрѣ жизнь
несчастной, если это возможно, я оставила ее въ Италіи,
полѣ надзоромъ одного изъ искуснѣйшихъ врачей, у своей
искренней пріятельницы. Вы не можете себѣ представить
мое отчаяніе!.. потому, что люблю ее, какъ мать.

— Но здѣсь вовсе не говоритъс, что она умерла! прер-
валъ Курбаловъ.

— Она только дѣлътъ гремя, чтобы приготовить меня къ
ужасному взвѣстію. Я просилъ у ней свиданія, она отка-
зала мнѣ. Я три раза писалъ къ ней, она мнѣ ни разу не
отвѣчала. Теперь напрасно обманывать себя надеждою.

— О! Я найду ее, воскликнулъ Курбаловъ съ запальчаво-
стію. Здѣсь кроется ужасная тайна. Писала ли къ вамъ Та-
милія?

— Да, часто, и въ каждомъ письмѣ своемъ, она говорила
о своей крестной матери съ любовью и благодарностію...

— Ее припуждали писать такимъ образомъ. Она, я въ томъ
убѣждень, будетъ жертвою страшнаго замысла. Несча-
стіе графинъ! Волею или неволею, я увижу ее сегодня же
вечеромъ. Необходимо, чтобъ она меня приняла, чтобъ
она меня выслушала, чтобъ она отвѣчала. Все должно объ-
яснится. Тайный голосъ говоритъ мнѣ, что если здѣсь кроет-
ся смерть, то съ ней неразлучно и преступленіе, если же
есть преступленіе, то будетъ и мишеніе.

Курбаловъ оставляетъ Норберга и бѣжитъ къ страшно-
му замку Вальдезоръ, расположенному среди лѣса; вокругъ
него царствуетъ могильное молчаніе. Онъ болро прибли-
жается къ старымъ высокимъ воротамъ, хватается за руч-
ку колокольчика и звонить. Чрезъ минуту угрюмый слу-
га, полуотвораетъ калитку и спрашиваетъ грубо спно-
тымъ голосомъ.

— Ваше имя?

— Курбаловъ.

— Чего вы хотите.

Смьсь.

11

— Видѣть графиню Розельскую.

— Госпожа никого не приминастъ.

— Потрудись отнести ей эту записку.

Слуга было не соглашался, но золото часто дѣлаетъ чу-
деса и Курбаловъ получаетъ благосклонный отвѣтъ графи-
ни. Замокъ будетъ отпертъ для него въ тотъ же вечеръ, въ
девять часовъ.

Въ ожиданіи означенной монуты, онъ идетъ въ окре-
стности лѣса Вальдезора. Ужъ вечерѣетъ, но для влю-
бленнаго время идетъ нестерпимо медленно. Погружен-
ный въ грустныя размышленія, онъ вдругъ встрѣчаетъ
въ одной изъ алей какъ-бы анахорета, въ олѣждѣ пустынни-
ка. При омраченномъ скорбію разсудѣ, ему кажется, что
это посланникъ небесъ, онъ приближается и склоняетъ
предъ нимъ голову, какъ бы испрашивая благословенія.

Духовникъ замкъ (это былъ онъ), изумленный явнымъ раз-
стройствомъ Курбалова, спрашиваетъ его съ видомъ уча-
стія, что привело его къ этимъ грустнымъ мѣстамъ. Онъ
ему открываетъ всѣ обстоятельства и наконецъ заключаетъ.

— Благочестивый отецъ, бывая здѣсь, вы должны знать
графиню Розельскую, и какъ служителю неба, вамъ вѣрно
не безъизвѣстны отчасти тайны, которые окружаютъ ее?

— Сынъ мой, отвѣчаетъ, старецъ колебясь,— удалившись
отъ суетъ міра въ сосѣдній домъ, я, если и хожу когда въ
замокъ...

— Какъ, вы тамъ бываете?

— Да, но могу ли я посъять графиню съ непріязнен-
ною цѣлью, будучи ея родственникомъ.

Отчаянное унывіе изобразилось на лицѣ Курбалова. Онъ
испускаетъ тажелый стопъ. Духовникъ уступаетъ состра-
данію.

— Эту ночь, возразилъ онъ, не знаю для чего, она ве-
ѣла тайно позвать меня къ себѣ. Я не престану думать о
васъ, молодой человѣкъ.

— Отецъ мой, у меня одна надежда на васъ, восклик-
нулъ онъ, не разрушьте ее. Мы увидимся, я въ томъ
увѣренъ. При первомъ взглядѣ на васъ, я почувствовалъ,

12

Смьсь.

что не случаї, а само небо привело васъ ко мнѣ. Скажи-
те, знали ли вы мою невѣсту?

— Да, но ю ся прибытія, я зналъ еще двухъ другихъ.

— Двухъ другихъ! повторилъ Леонидъ почти съ ужа-
сомъ.

— Владѣтельница Вальдезора, продолжалъ старецъ, всегда имѣла при себѣ какую-нибудь лѣвицу, компаніонкой, и...

— И онъ... онъ всѣ умерли, святой отецъ?

— Я приобщилъ святыхъ таинъ послѣднію.

— Отъ чего померли они?

— Этого я не знаю; но одно поражаетъ меня, это ужас-
ное измѣвеніе лѣпа ея. Болѣзнь такъ обезобразила его...

— О Боже! воскликнулъ Курбаловъ, и Тамилія моя так-
же умерла. Святой отецъ! За этой оградой, въ стѣнахъ
этого замка, господствуетъ мракъ беззаконія, вы должны
разсѣятъ его свѣтомъ своего благочестія. Вы должны от-
крыть, показать преступленія, это долгъ, налагаемый на
санъ вашъ самимъ небомъ. Вы должны, вѣрьте мнѣ, я
говорю устами неба.

Слова и голосъ его были увлекательны.

— Сегодня вечеромъ, вы увидите графиню, возразилъ
старецъ, старайтесь скрыть отъ нея свое настоящее чув-
ство и даже—поправиться ей; если васъ пригласятъ ужинать,
то найдите средство остаться ночевать въ замкѣ. Ночью мы
 еще увидимся, а теперь, молчаніе! прощайте.

— Духовникъ скрылся, и офицеръ снова поспѣшилъ къ
мрачному замку.

Какая перемѣна въ Вальдезорѣ! Окна засіяла блескомъ
роскошнаго освѣщенія. У главной лвери стояли ливрейные
слуги. Древнее зданіе не имѣло болѣе въ себѣ ничего ни
мрачнаго, ни угрожающаго; все въ немъ дышало жизнію.

Курбаловъ, введенный въ пышинее покой и вспомня совѣты
старца—бросаетъ обѣгый взглядъ на свой туалетъ, и мимо-
ходомъ заглядываетъ даже въ зеркало. Онъ былъ нарочно
въ военномъ мундирѣ, чтобъ имѣть возможность на слу-
чай нужды быть при оружіп; онъ запасся и кинжаломъ,
который скрылъ полѣ складками широкаго пояса шитаго
волотомъ. Вообще костюмъ его, кажется, скорѣй шелъ для

Смѣсь.

13

поля битвы чѣмъ, для залы. И такъ, онъ вошелъ къ графинѣ.

Она сидѣла на турецкомъ диванѣ, въ глубинѣ роскошного будуара, — проникнутаго благовоніями востока; у ногъ ея живописно рпсовался бульдогъ, лаская бѣлыя руки своей госпожи.

Офицеръ остановился предъ нею въ глубокомъ изумленіи. Онъ съ замѣшательствомъ кланяется владѣтельницѣ замка, думая встрѣтить въ ней лицо мрачное, лаже безобразное, и не смотря на всѣ старанія искусства, не укрывающее, впечатлѣнія лѣтъ. Но вовсе нѣтъ, если графиня и не представляла женщину въ цвѣтѣ первой юности, то тѣмъ не менѣе могла очаровать плѣнительною свѣжестію и бѣльзною лица; особенно если прибавить къ этому милую улыбку, украшающую ея уста, и какъ бы отражающую чистоту ея души.

— Сударыня! едва говорить онъ, вы простите мнѣ, смѣю надѣяться...

Онъ не договорилъ.

— Садитесь, прошу покорно, отвѣчала она. Я очень благодарна вамъ за лестное посѣщеніе. Та, которую мы оба будемъ оплакивать... мнѣ такъ часто говорила о васъ! Этотъ ангелъ такъ любилъ васъ!

И слезы потоқомъ лились по лицу ея; голосъ выражалъ такое глубокое состраданіе.

— Тамилія составляла мое счастіе, продолжала она. И мнѣ очень пріятно видѣть того, кого избрало ея сердце. Вы тоже очень любили ее, не такъ ли? Мы будемъ оплакивать ее вмѣстѣ.

Пораженный сперва ея красотой, Курбаловъ былъ очарованъ теперь нѣжностію ея чувствъ. Какъ бы окolлованный, онъ замѣнилъ ненависть удивленіемъ, забылъ прежнія чувства свои и не понималъ настоящихъ. Такъ ласкающіе взоры графини гармонировали съ звуками небеснаго ея го-лоса. Она говорить, — и онъ внимаетъ ей съ изступленнымъ восторгомъ, хотя образъ Тамиліи не покидаетъ его ни на минуту.

14

Смиєв.

Двусмысленные рѣчи владѣтельницы внушаютъ ему надеж-
ду, что невѣста его не умерла.

— Гдѣ жъ она, графиня? сопрашиваетъ Курбаловъ съ тре-
петомъ.

— Теперь, я полагаю въ Неаполѣ, отвѣчаетъ она съ не-
увѣренностью. На дняхъ, я ожидаю объ ней известія. Вы
не думаете лиъѣхать къ ней? Въ такомъ случаѣ, я снабди-
ла бы васъ письмами къ тѣмъ особамъ, которымъ она ввѣ-
рена мною; и если объдное дитя мое еще живо...

И она остановилась, казалось, всѣ жизненные силы по-
канилу ея разстроганное сердце.

— Вы видите, сударь, мое отчаяніе, какъ терзаетъ ме-
ня горестное предчувствіе.

Курбаловъ, кажется, готовъ раздѣлить ея отчаяніе, и о
она, не давая ему начать говорить, снова произнесла ти-
химъ, меланхолическимъ голосомъ,

— О! какъ я люблю вспоминать о временахъ, давноми-
нувшихъ, о годахъ цвѣтущей юности, которые, увы! уже
никогда не возобновятся, и ни что не возвратить ихъ намъ.
Очарованіе миновало, и грустна теперь дорога нашей жиз-
ни!..

Графиня говорила очень много и увлекательно, Курба-
ловъ совсемъ терялся въ мысляхъ и отвѣтахъ.

— Посвятите мнѣ этотъ вечеръ, продолжала она, вы от-
кушаете съ нами? Не правда ли?

Слова эти напомнили ему разговоръ со старцемъ, въ ду-
шѣ его пробудились снова мрачныя мысли. Волшебное
очарованіе разрушается, Курбаловъ съ поспѣшностью при-
нимаетъ приглашеніе владѣительницы замка. Онъ даже ста-
рается быть сколько можно любезнымъ, чтобъ понравить
ся, и думаетъ ночевать въ Вальлезорѣ.

Ужинъ готовъ, офицеръ садится за столъ, не давъ себѣ
увлекаться болѣе ни красотою графини, на роскошью вели-
колѣпныхъ ея чертоговъ. Онъ осматриваетъ все съ видомъ
холоднаго наблюдателя, не забывая впрочемъ для успѣха
въ своемъ намѣреніи, какъ-бы нечаянно, осыпать знат-
ную даму, всѣми ласкательствами почти влюбленнаго юно-

Смѣев.

15

ши. Онъ такъ еще молодъ, красивъ, статенъ. Она его
слушаетъ съ удовольствіемъ.

Ужинъ кончился. Офицеръ уводить ее въ роскошный
будуаръ. Между тѣмъ на дворѣ бушуетъ непогода.

— Какая ужасная погода! проговорила владѣтельница
замка.

— Но нѣтъ ничего ужаснѣе, какъ покинуть васъ, съ
нѣжностію возражаетъ Курбаловъ. Сида съ вами и буря и
солнце равно не замѣтны—но оставить васъ...

— Въ такомъ случаѣ, останьтесь здѣсь! проговорила
съ пріятною улыбкою графина и протянула къ нему бѣлую
свою руку.

— Я не знаю, какъ принять ваше благосклонное рѣшеніе,
отвѣчаетъ Курбаловъ, цѣлуя съ жаромъ подавную руку.

Остатокъ вечера проходитъ во взаимныхъ любезно-
стяхъ.

Наконецъ близь полночи, женихъ Тамиліи былъ введенъ
въ приготовленную уже для него комнату; отуманенный
ванными парами и странной ролей, которой едва не за-
былъ, онъ, вовсе не раздѣваясь, бросается на мягкую по-
стель. Двѣ восковыя свѣчи освѣщаютъ рядъ вооруженныхъ
рыцарей, покрывавшихъ стѣну. Курбалова одолѣваютъ
смутныя ощущенія. Онъ безсознательно подноситъ руку
къ кинжалу. Стѣнные часы бьютъ полночь, онъ поки-
даетъ ложе свое и начинаетъ ходить большими шагами по
коврамъ спальни. Онъ чувствуетъ въ себѣ страшное волне-
ніе. Вдругъ, легкій шумъ выводитъ его изъ забвенія.
За тѣмъ, въ концѣ комнаты отворается потаенная дверь,
прикрытая вооруженнымъ рыцаремъ. Ворвавшійся вѣтеръ
мгновенно гаситъ свѣчи, и при наступившемъ совершен-
номъ мракѣ, Курбаловъ едва разпознаетъ молчаливую фи-
гуру, которая мелленно приближалась къ нему. Это былъ
старецъ, съ глухимъ фонаремъ въ рукахъ.

— Слава Богу! воскликнулъ онъ, подобгая къ нему. Вы
сдержали свое слово. Ну что, нѣтъ ли какой надежды?

— Тамилія существуетъ еще, отвѣчаетъ духовникъ ея съ
тайнымъ трепетомъ. Но, смерть ея можно предпочесть —

16

Смьсь.

существованію. Тамилія еще не въ гробу, но не подаетъ уже никакой надежды.

— Боже мой! Нѣтъ надежды? Но гдѣ она?..

— Прежде чѣмъ я скажу вамъ, мнѣ нужна торжественная клятва.

При этихъ словахъ старецъ снимаетъ крестъ, висящій у него на груди, и поднося его къ Курбалову продолжаетъ плачевнымъ голосомъ:

— Сестра отца моего виновна. Но я не рѣшусь затмить славу нашей фамиліи, и открывъ здѣсь ея тайну, обезчестить ея имя. И такъ, клянитесь мнѣ предъ распятіемъ Спасителя, никогда не доносить объ этомъ суду и не покушаться на жизнь ея. Клянитесь, что никогда не будете искать ея погибели, и только послѣ этой клятвы, здѣсь произнесенной, Тамилія будетъ вамъ возвращена!

Несчастный, склоня одно колѣно, произносить требую мую клятву.

— Теперь, молодой человекъ, возразилъ старецъ, вы застрепещете отъ ужаса. Слушайте. Графиня Розельская отъ природы была одарена рѣдкой красотой: но приблизились годы, въ которые блѣскъ и свѣжесть ея молодости начинали мало-по-малу изчезать. Одинъ алхимикъ, вѣрно висспол-slанный сюла адомъ, сообщилъ ей средство сохранить себя молодою и прекрасною до самой старости. Средство это состояло въ умываніи лица таинственною водою. Онъ далъ ей рецептъ, и она, увы! осмѣлилась воспользоваться вмѣ. Вода эта составлялась такъ: надобно сначала привлечь къ себѣ непорочную дѣвушку, и чтобъ эта несчастная допустала потомъ извлекать изъ лица своего извѣстное количество крови. Наконецъ къ крови этой нѣдлежало прямѣшать соку какой то дикой травы. Короче сказать, жертва, осужденная къ безпрерывнымъ лишевіямъ крови, чрезъ прокалываніе, которое должно было мало-по-малу изсушить совершенно ея щеки и обезобразить черты лица ея, доходила до того, что отдавши начистѣйшую кровь свою вампиру, который черпалъ изъ нея молодость и свѣжесть, представляла сама — только ужасную мертвую голову.

— О, какое неслыханное злодѣйство! вскричалъ приве-

Смьсь.

17

денный въ ужасъ Леонидъ. И вы, служитель алтаря, вы
знали это и молчали!

— Я этого долго не зналъ. Когда графина Розельская, по-
звала меня къ смертному олру первой своей жертвы, чтобъ
прюобщить ее святыхъ таинъ, то умирающая уже не могла
говорить. Меня пзумило ужасное безобразіе, которое пред-
ставляло собой лицо несчастной дѣвушки. Мне сказали, что
это произошло отъ долгой пзнурпительной болѣзни — и я повѣ-
ралъ этому. Но позже, когда я увидѣлъ лицо и второй уми-
рающей дѣвицы также пзуродованымъ, то, признаюсь, почув-
ствовалъ какой то тайный ужасъ и вмѣстѣ страшное угры-
зеніе совѣсти. Распростертый предъ алтаремъ, я со слеза-
ми упрекалъ себя, что не спросилъ умирающую и не узналъ
тайны. До сихъ поръ мнѣ еще ничего не было известно,
но эту ночь я узналъ все, и чрезъ самую Тамилію.

— Здѣсь? прервалъ Курбаловъ.

— Да, здѣсь, возразилъ старецъ. Вчера графина прика-
зала меня позвать къ себѣ, увѣломляя при томъ, что вовая
подруга опасно больна. Я являюсь къ несчастной, которая
просила моей помощи. Приблизился къ ней, на лицѣ ея
длинное покрывало... окны заванѣшены чернымъ, въ ко-
мнатѣ почти вовсе темно.

— Довольно, воскликнулъ пораженные юноша. Тамылія!
Эта юная, прекрасная, свѣжая Тамилія!.. сдѣлалась стра-
шилищемъ!..

— Идите за мной! возразилъ старецъ; но помните клят-
ву, оставьте гнѣвъ вашъ; забудьте мщеніе!

— О! проводите меня къ ней!

— Сынъ мои, поклянетесь ли вы еще!

— Во всемъ, во всемъ, но чтобъ я могъ снова ее уви-
дѣть! Чтобы я могъ спасти ее! Не терзайте меня! Отецъ
мой, ступайте!

Онъ старается придать словамъ своимъ видъ спокойствія;
во тщетныя усилия: взгляды его горѣли страшнымъ огнемъ
ярости, рука безпрерывно хваталась за рукоять кинжала.

Старецъ съ видимымъ безпокойствомъ сходить по тай-
ной лѣстницѣ, по которой пришелъ къ Курбалову, и пере-
ходить многіе темные коридоры. Курбаловъ слѣдуетъ за

Т. VI. — Отд. VI.

2

18

Смѣсь.

нимъ въ глубокомъ молчаніи, не обращая никакого вниманія на мрачныя подземныя залы. Наконецъ онъ приходитъ безпрепятственно къ ужасному мѣсту, где онъ найдетъ Тамилію. Имъ овладѣваетъ невольный трепетъ. Вотъ онъ ужъ подъ сволами низкаго залэ, въ глубинѣ которого находится постель, окруженная широкими заванѣсами; тускло-горяшая лампада, едва позволяетъ различать окружающіе предметы. Никого нѣтъ у изголовья умирающей, онъ, содрагаясь, подходитъ къ ней, склоняетъ колѣна у ея постели, и не смотря на ту, которая лежитъ въ ней, восклицаетъ:

— Тамилія!

Жалобный голосъ отвѣчаетъ, но увы! это былъ скорѣй, стонъ, чѣмъ слова. Курбаловъ узнаетъ свою невѣсту.

— Это я, Тамилія! отвѣчаетъ онъ, это я, другъ твой!, твой супругъ!

Слова его прерываютъ крики отчаянія. Умирающая стра далица, закрываетъ лицо платкомъ.

— О! Это послѣдній ударъ; Курбаловъ, несмотрі на меня восклицала она, и члены ея содрагаются въ предсмертныхъ конвульсіяхъ:

— Тамилія! снова иступленно вскрикиваетъ Курбаловъ, Тамилія, я пришелъ спасти тебя. Я знаю все; но если могли измѣниться черты твои, то это не мѣшаетъ еще остаться неизмѣнной любви моей.

— Благодарю! Теперь я могу умереть, отвѣчаетъ Тамилія: едва слышнымъ голосомъ.

— Умереть! О, нѣтъ, нѣтъ, ты не умрешь... развѣ я!..

— Оставь меня, и Тамилія тихо оттолкнула его, трепе- щущей рукою. Юноша жално схватилъ эту руку, но она была холодна и страшно хула.

— Нѣтъ, проложала несчастная, мяѣ не жить болѣе, мой другъ, я не могу болѣе быть любима. Именемъ неба, молю, удались! Храни меня въ своей памяти такою, ка- кой я была прежде. Не отягчай мукъ моихъ: я немогу ви- дѣть тебя содрогающимъ при взгляде на меня. Изъ состра- данія, оставь меня!

— Оставить, покинуть тебя! Нѣтъ, ты принадлежишь мнѣ. Я могу принадлежать только тебя Тамилія. Ты ли-

Смѣсь.

19

шилась своихъ прелестей? я буду любить тебя еще больше, ты будешь нравится только мнѣ одному. Выйдемъ изъ этого вертепа! Насъ ожидаетъ счастіе.

— Боже! Какъ усладительны слова эти, прерываетъ Тамилія, задыхающимся отъ рыдавія голосомъ, они возвращаютъ меня къ жизни. Да, я какъ бы снова ощущаю въ себе жизненныя силы. Но возможно ли? Върить ли этому? Я не постигаю болѣе, что случилось со мной, что ожидаетъ меня, что я чувствуя... О, предо мной раскрывается не-бо...

Она внезапно останавливается.

— Нѣтъ, нѣтъ, продолжаетъ она съ ужасомъ; и еще съ большимъ тщаніемъ закрываетъ лицо свое. Я забылась... Безумная мечта!.. Онъ почитаетъ меня еще прежней Тамиліей, и потому такъ и говоритъ со мной. Ахъ! Онъ думаетъ, что лицо мое также неизмѣнилось, какъ мой голосъ.

— Поспѣшымъ! восклицаетъ Курбаловъ, съ возрастающимъ жаромъ. Эту ночь ты увидишь твое семейство. Жизнь моя!

— Но могу ль я?.. Гдѣ мнѣ взять силъ. Я здѣсь ждала лишъ смерти... конца моимъ страданіямъ!..

Вдругъ послышался отдаленный шумъ шаговъ.

— Илутъ, тихо проговорилъ старецъ, поспѣшно схватавъ Курбалова за руку, это графина, что дѣлать?..

Но Курбаловъ не ждетъ совѣта, онъ мгновенно беретъ на руки свою невѣсту, которая не оставляетъ платокъ, и бѣжить къ выходу; старицъ поспѣшно велетъ ихъ чрезъ пустые, мрачные коридоры, къ воротамъ выходящимъ въ полѣ. Ночной сторожъ просыпается отъ шума шаговъ ихъ, и испуганный подбѣгаетъ къ нимъ.

— Удались! говорить ему старецъ; я исполняю здѣсь мои обязанности.

Сторожъ, зная духовника, въритъ ему и удаляется; Курбаловъ нереступилъ чрезъ порогъ замка. Онъ уже, кажется, вѣр опасности, какъ вдругъ, какой то дикій вопль заставляетъ его оглянуться назадъ... О небо! Что представляется взору его? Графиня! она преслѣдуетъ бѣглецовъ.

Онъ мгновенно опускаетъ свою невѣсту на дерновую

*

20

Смѣсь.

скамью съ яростію бросается къ владѣтельницѣ замка и хо-
четъ поразить ее своимъ кивжаломъ.

Старецъ съ поспѣшностію останавливаетъ его.

— А ваша клатва? восклицаетъ онъ.

Курбаловъ роняетъ убійственное оружіе.

— Ступайте! иродолжаетъ старецъ; и помните клатву ва-
шу не мстить. Я върю вамъ. Чтожъ касается до васъ, про-
должаетъ онъ, взявъ графиню за руку в привуждая ее мол-
чать; то или безпрекословенное повиновеніе, или я призо-
ву на васъ кору небесную и проклятіе на землѣ! Молчаніе,
или вы погибли! погибли здѣсь на землѣ, и тамъ на небе-
сахъ!

Видъ, слова его, устрашили графиню, она какъ бы окаме-
нѣла отъ удвѣленія и ужаса. Курбаловъ, пользуясь минутою,
снова беретъ Тамилио на руки, снова стремится къ дому
отца ея.

Гроза миновала, тучи разсѣялись, небо чисто какъ въ
первый день творенія; утренняя зара уже загорается пурпу-
ромъ на востокъ,—цвѣты роскошно распускаясь подъ благо-
творнымъ влѣяніемъ первыхъ лучей солнца, всюду распро-
страняютъ благовоніе, и птицы оглашаютъ весенній воздухъ
радостнымъ пѣніемъ, какъ бы привѣтствуя имъ восходя-
щее свѣтило. Это было одно изъ тѣхъ прекрасныхъ утръ
весны, въ которыхъ видишь природу какъ бы торжеству-
юющею.

Тамилия съ совершенно закрытымъ лицомъ и головою
склоненною на грудь своего друга, ощущала въ одно и
тоже время и сладость возрожденія и прелесті любви и весь
адъ приближающейся смерти. Борьба отчаянія терзала грудь
несчастной.

Курбаловъ хочетъ отдохнуть. Онъ останавливается и
смотритъ вокругъ себя. Въ вѣсколькихъ шагахъ отъ не-
го развалины и тотъ свѣтлый ручей гдѣ Тамилия такъ не-
лавно сказала пророческіе слова: это прагда! Я свѣжа п
хороша, но съ булущей весны... кто знасть!

Юноша осторожно сажаетъ се, подъ вѣтвями плакучей
ань.

— Тамилия! Сказалъ онъ сей умоляющимъ голосомъ, взгля-

Смѣсь.

21

ни на менл, оставь твой напрасный страхъ! Здѣсь ты нѣко-
гда сдѣлала мъѣ жестокія словă: «Можетъ быть ты лю-
бишъ меня за мои прелести?» И здѣсь я отвѣчалъ: я люблю
тебя еще болѣе за твою душу.

Слезы не переставали орошать томашуюся грудь умираю-
щей; она уронила платокъ скрывавшій лицо ел.

— Ну, посмотрите на меня! воскликнула она.

Увы! не смотря на всю власть которую Курбаловъ на-
дѣлся имѣть надъ собой, онъ не могъ удержать движеніе
ужаса. Лицо его мгновенно изитьнило ему; предъ нимъ
было страшилище, вѣриѣе—мертвая голова. Это уже не мо-
лодая прелестнаа Тамплия, это страшилище, которое нисколь-
ко не могло напомнить о ней. Сохравился одинъ мелоди-
ческой голссъ, прочее нельзя узнать. Лицо несчастной по-
крытое маленькими ранами, не имѣло болѣе ни крови, ви-
тѣла, ни жплѣ. Ея глаза ввалившіеся въ глубокія ихъ впа-
ливы, потеряли весь блескъ молодости и жизни. Курбаловъ
пораженный ужасомъ—невольно отступаетъ.

Глухой стонъ выводитъ его изъ мрачнаго оцѣпененія.
Онъ чувствуетъ, что панессъ послѣдній и можетъ быть смер-
тельный ударъ, своей несчастной полругъ. Онъ падаетъ
предъ свою на колѣна.

— Тамълія! сказалъ онъ ей голосомъ самой нѣжной люб-
ви. Безцѣвная Тамилія!.. Я люблю тебя. Прости нечаянно-
му движенія, это былъ одинъ мгновенный порывъ, въ ко-
торомъ неучаствовало сердце. Говори, говори со мной!1
Тамилія! Ты будешь моею. Вѣрь искренности словъ моихъ,
это голосъ любви!

— Нѣтъ, состраданія.

И несчастная снова закрыла обезображенное лицо
свое.

— Голосъ мой также измѣнится говорила она едва слыш-
но. Забудь то, чѣмъ я сдѣлалась, но не забывай то чѣмъ я
была. Храни меня прекрасною въ мечтахъ своихъ.

Курбаловъ приподымается,—Тамилія въ обморокѣ. Онъ
съ нѣжностію опать беретъ на руки драгоцѣвную ношу
свою, и прижавъ къ груди своей, продолжаетъ путь. Вотъ
онъ у дома отца ея, вотъ онъ входитъ и видитъ Норберга.

22

Смѣсь.

— Я возвращаю вамъ ее! восклицаетъ онъ съ лихорадоч-
нымъ трепетомъ и глаза его заблистали огнемъ горячьки.
Это Тамилія, дочь ваша! Тамилія, моя супруга!

Отецъ бросается къ ней съ восторгомъ. Радостное воскликанье, снова огласило грустную обитель отца, и вслѣдъ за нимъ раздался крикъ ужаса.

— Боже! Это страшлище! Это не... не можетъ быть
она.

Тамилія снова открыла глаза. Она все видѣла и слышала.

— Какъ! восклицаетъ Курбаловъ въ порывѣ нѣкотораго безумія и съ страшнымъ хохотомъ: отецъ не узнаетъ свою дочь? Но любовникъ не отрекается отъ своей невѣсты. Чудовище она или нѣтъ—я, я ее спасъ. И люблю ее такъ какъ она есть!.. Отвергаете вы ее, а я, я—женюсь на ней.

Норбергъ ваклонился къ своей дочери.

— На ней женитесь? Вы! но она умерла!

— Умерла! повторяетъ Курбаловъ! ты! Отецъ, убилъ дочь
свою.

Тамилія уже не существовало...

ЖАЖДА КРОВИ. Изъ записокъ моего дѣда. Посреди
дикихъ утесовъ длинной, угрюмой цѣпи Севеновъ, по-
крытыхъ чаще снѣгомъ, чѣмъ дерномъ, извивается меж-
ду скалъ, по краямъ пропастей, узкая тропинка, перехо-
дящая за завѣтную грань, на восточную сторону Севена.
Дикая и мрачная окрестная природа, оглашая глухимъ
шумомъ паденія воды, при порогахъ Гломена, назвѣдѣтъ на
странники тихую грусть и уныніе. Здѣсь-то, почти за 20
лѣтъ до акта соединенія Швеціи и Норвегіи, на сторонѣ
послѣдней, за 40 верстъ отъ первого населеннаго мѣ-
стѣчка Рохнасъ, извивалась упомянутая тропинка, близь
которой, теряясь во мракѣ дремучаго лѣса возвышалось
деревянное строеніе.

Грозно насупившіеся тучи сдеигались тѣснѣе и тѣс-
нѣе, когда баронъ Ш. достигнулъ узкой тропинки; все
вредѣшало страшную грозу; наступающій сумракъ позд-
няго вечера дѣлалъ ее еще страшнѣе. Испуганные непо-
годою, баронъ и семейство его, имѣвшее намѣреніе осмо-

Смѣсь.

23

трѣть границы Швеціи были невыразимо рады, увидѣвъ за опушкой лѣса мерцаніе привѣтливаго огонька, за которымъ воображеніе дорисовывало вмѣ картину желаннаго пріюта, со всѣми прелестями для уставшаго странника.

Съ общаго согласія дорожный экипажъ былъ остановленъ, и путники наши отправились опѣкомъ къ мѣсту въ которомъ сосредоточивались теперь всѣ ихъ желанія, в которое то представлялось ихъ взору, то скрывалось за вѣковыми громадами утесовъ, которые уже не разъ освѣщала молныя сопровождаемая отдаленнымъ раскатомъ грома. Непривыкшіе къ подобнымъ прогулкамъ, усталые туристы наши прибыли наконецъ къ красному зданію.

Радость ихъ удвоилась, когда на встрѣчу къ нимъ вышелъ самъ владѣтель пустыннаго жилища. Начивая съ головы до ногъ, онъ не представлялъ собою ничего особенного. Это не былъ ни грустный авахоретъ, съ его пустынной одѣждой, мрачными взорами и четками; ни коварпый горецъ, съ звѣрскимъ видомъ и длиннымъ ножемъ; ни хитрый контрабавдистъ—олитворенное лукавство и отвага; это былъ мирный селянинъ житель лѣса, готовый принять запоздалаго пришельца.

Вскорѣ они вошли въ теплыя комнаты, въ нихъ противъ ожиданія все было болѣе чѣмъ прилично. Только не-пріятенъ былъ видъ женщины среднихъ лѣтъ, которая сидя на соломенномъ стульѣ, горько плакала, — казалось да-же, что она была нѣсколько помѣшана.

— Небойтесь, небойтесь, господа проговорила она, какъ-то дико взглянувъ на вошедшихъ; и опустивъ длинныя ресницы, она оправляла свои волосы, надавшія по плечамъ какъ мокрый ленъ, не бойтесь, и не сердитесь—все кончено... онъ ужъ умеръ... бѣдный тамъ!..

— Молчи, молчи! воскликнулъ хозяинъ.

— Кто это? спросилъ его, изумленный баронъ.

— Несчастная моя жена, отвѣчалъ онъ, оставимъ ее, пойдемте, хоть вы баронъ, на мою половину; супруга ваша съ дѣтками останется здѣсь; вы только откушасте у меня винца и мы вернемся, а Ана скоро опомнится.

24

Смьсь.

И вотъ она пошли чрезъ длинный рядъ комнатъ.—Оставимъ ихъ на время и обратимся къ женѣ хозяина.

— Что такъ тревожитъ тебя моя милая спрашивала ее сострадательная баровесса, окруженная дѣтьми...

— Что? О, горе, великое горе, говорила она, ломая рук- ки. Нѣтъ, я не могу далѣе сносить этого... дай мнѣ его, безчеловѣчный, и я прощу тебя... несчастный братъ... О, за чѣмъ я не облпчила жестокаго... Погляди туда — въ эту ужасную пропасть...

Баронесса невольно отворила окно и увидѣла страшное зрѣлище: гроза была во всей силѣ. Молвія освѣщала выдав- шіеся изъ воды камни и скалы; въ пѣнистыхъ волнахъ бился человѣкъ и тщетныя его усилія только глубже по- гружали его въ безлну клубящейся стихік. Онъ хватался за большіе камни, но они скользили по скалѣ и одинъ за другимъ изчезалъ съ глухимъ шумомъ. Вскорѣ изчезъ и не- счастный затолстымъ слоемъ камней, которые, казалось, сдавили его; изчезъ навсегда — и оглушительный раскатъ грома какъ бы повѣстилъ о его погибѣ.

— Здѣсь человѣкъ... моя милая возкликнула пораженная баронесса, послѣ долгаго молчавія, овъ долго боролся и на- ковецъ погибъ.

При послѣднемъ словѣ, Анна, какъ бы очнулась.

— Погибъ! И это братъ мой, котораго я невидала ровно 15 лѣть; и я буду сносить это; нѣтъ, я болѣе не въ си- лалъ... О, несчастная! Я вовсе теряю разсудокъ... Слушай- те... но онъ услышитъ и убьетъ меня, какъ и его, какъ васъ...

Баронесса слѣлала движеніе ужаса.

— А что я сказала; вы испулялись, но не вѣрьте мнѣ, я жалкая дурочька. Слушайте: меня заставляютъ держать человѣка, покуда его рѣжутъ. О! сколько крови было у меня на рукахъ!.. И я молчала!.. Прости мнѣ, Господи, ес- ли это возможно. Онъ заставляетъ меня держать голо- вы... тѣла ихъ бросаетъ въ пропасть... во коршунѣ нахо- дитъ ихъ, и устилаетъ гнѣздо ихъ волосами. Я вижу васъ теперь полными жизни, увижу блѣдными окровавленными, мертвыми и эти малютки... да... но что я говорю... все

Смьсь.

25

это сонъ... и какой ужасный... я видѣла тоже брата, онъ
такъ былъ веселъ, вдругъ у Каспера сверкнули глаза, онъ
выхватилъ ножъ и убилъ его... моего брата... такъ, ни за-
что, — жестокій человекъ.

— Что я слышу! Боже мой! Мы у разбойника, — у злодѣя... Такъ и мой мужъ погибнетъ жертвою этой жестокости! О Боже, спаси его! Куда они пошли, скажи Анна, скажи мнѣ скорбій! Быть можетъ онъ уже убитъ... Бѣдныя дѣти, молитесь, молитесь, чтобы Богъ спасъ вашего отца, воскликнула баронесса ломая руки и съ отчаяніемъ бѣгая по комнатѣ.

— О, перестань, проворила Анна, ваши крики разбудятъ эту совѣсть, которая уже начала засыпать; поднимутъ эти руки на крестное знаменіе; эти руки, которые были такъ бѣлы прежде, а теперь! Посмотрите, какъ они замарались гразью! Но я даю слово омыть ихъ предъ королемъ, прелъ самымъ Богомъ, когда... но нѣтъ... поздно, и вы баронесса, осуждены на смерть. Но вы еще такъ молоды и прекрасны чтобъ умереть... Но постойте — я помолюсь. Я такъ давно не молилась...

И Анна вдругъ начала читать молитвы, однообразнымъ голосомъ и съ чрезвычайно поспѣшностію. О, теперь я увѣрена, что онъ будетъ великодушнѣе, и не пойдетъ слишкомъ далеко, и не убьетъ барона.

— Да, да, онъ живъ, живъ воскликнули всѣ вмѣстѣ увидѣ вошелшаго барона.

— Пойдемъ, другъ мой, пойдемъ, отсюда скорѣе, шел-
талъ видимо встревоженный баронъ, покивемъ этотъ страш-
ный вертепъ, убѣжимъ отсюда... и отъ страшнаго волненія
баронъ не могъ кончить.

— Гдѣ жъ мужъ мой? возразила Анна.

Баронъ молчалъ.

— А! понимаю, его постигла правосудіе неба.

Баронъ молчалъ и поспѣшно собирался въ путь.

— Небесный огнь да разразится надъ нашими головами.
Провидѣніе отступилось отъ насъ. Злосчаствый Касперъ,
гдѣ ты? Приди сюда, пособи умереть твоему другу.

Далѣе ничего не слышалъ баронъ.—Терпѣливый человекъ,

26

Смѣсь.

выдержавший ужасный дождикъ, удивился вдя, что госпо-
да его такъ скоро оставили желанный пріютъ, а почему, это
ему не разсказывали. Но вотъ слова моего дѣда.

«Видъ его былъ такъ непритворно радушенъ, что я не-
могъ отказаться слѣдовать за нимъ. Онъ мнѣ разсказывалъ,
что происходитъ отъ благородной фамилии, и будучи пре-
слаѣдусь судьбою и людьми, рѣшился удалиться отъ нихъ;
что этотъ домъ служитъ ему весьма недавнимъ убѣжи-
щемъ в достался ему отъ олного изъ друзей его. Потомъ
онъ показывалъ мнѣ свои богатства, и вотъ какъ это бы-
ло, и что при этомъ случилось.

Онъ привелъ меня въ свой кабинетъ, отъ котораго не
отказался бы п самый взыскательный вельможа, такъ снѣ
былъ хорошъ. На одной стѣнѣ находился рисованный во-
весь ростъ, портретъ Карла XII, онъ же вмѣстѣ служилъ
в потаеннымъ входомъ. Слѣдуя приглашенію хозяина, я
очутился въ мрачной залѣ, въ ней была лѣстница, которая
вела ниже. Хозяинъ взялъ меня за руку и мы пошли да-
лѣе. Такимъ образомъ миновавъ три двери п находясь по-
видимому уже очень низко, мы вдругъ очутились какъ бы
въ обширномъ подвалѣ, вдругъ чрезвычайный свѣтъ на
минуту вовсе ослѣпилъ меня, тѣмъ больше, что мы все время
шли въ совершенномъ мракѣ. Я не нахожусь, какъ прилич-
но назвать эту въ своемъ родѣ великолѣпную вещеру под-
держиваемую земляными, толстыми колоннами; глядя на
рядъ этихъ оружій, которые украшали собой стѣны, я на-
звалъ бы ее арсеналомъ палача. Видъ всего окружающего,
навелъ на меня невыразимую тоску и вмѣстѣ тайное по-
лозрѣніе; оно скоро оправдалось.

— Баропъ, смѣю надѣяться, сказалъ мнѣ хозяинъ, почти
униженнымъ тономъ, что вы не откажетесь испытать свое
искусство съ вашимъ покорнымъ слугою.

— Какое искусство?

— Рубиться на холодномъ оружіи.

— На какомъ же?

— О, благородный бэронъ, мы не въ фехтовальномъ клас-
сѣ, чтобъ напрасно ломать раппры и эспадропы, рубить

Смѣсь.

27

наличники и рвать перчатки; смѣю предложить вамъ игрушку немного тяжелѣе, продолжалъ онъ тѣмъ же товомъ указывая на вооруженную стѣну.

— Напрасно, безпокоитесь, другъ мой, я неимѣю обыкновенія брать чужаго оружія и очень доволенъ своимъ.

— И такъ, начнемте.

Не стану описывать какъ длился нашъ страшный поеди-
нокъ; непристойно самому хвалить себя и могу сказать
только то, что вспомнивъ о своей Маргаритѣ и дѣтяхъ я
страшился чтобъ она не сдѣлалась жертвою моей трусости.
Никогда яе случалось мнѣ чувствовать себя въ такомъ рас-
паленномъ состоянии. Отдѣлавшись легкою раною въ пле-
чо, я послѣ получасовой борьбы сразуł наповалъ своего
врага—и потомъ уже увидѣлъ, что предомною была про-
пасть отъ которой пізбавило меня одно Провидѣніе.

Когда владѣтель подземной пещеры, палъ сраженный мо-
мъ уларомъ, то первымъ движениемъ его было высвобо-
диться изъ этого тавнственного мѣста. Но умирающій что то
простоналъ глухо, я оглянулся, и онъ указалъ мнѣ на от-
верстіе одной изъ стѣнъ. Эго побудило меня взять фоварь,
чтобъ разсмотрѣть указанную внадину. О Боже! что я уви-
дѣлъ; но мои слова могутъ быть напрасны, вы не повѣри-
те имъ, хотя они нисколько нескрашиваютъ истины. Ужа-
сное, отвратительное зрѣлице! Предомной была груда без-
жизненныхъ труповъ. Убитые мужчины, женщины, мла-
денцы, лежала въ одной кучѣ покрытой корою запекшейся
крови — я невольно отвратилъ свои взоры. Между этими
скелетами, замѣтны были и свѣжія жертвы злодѣя. Мнѣ ка-
залось, что я вижу еще румянецъ, который играетъ розами
на блѣдныхъ щекахъ ихъ, вижу какъ колеблятся груди, изъ
которыхъ готовы вырваться стоны, слышу біеніе сердецъ.
Сначала все представлялось мнѣ какъ во снѣ. Я едва вѣрилъ,
что все это происходитъ на яву. Задыхаясь предъ этими нѣ-
мыми свидѣтелями, столькихъ злодѣствъ, я не помню уже
какъ выбѣжалъ изъ этого очарованнаго лабиринта и оч-
нулся совершенно уже въ объятіяхъ плачущей супруги сво-
ей и дѣтей.

По возвращеніп домой я донесъ обо всемъ случившемся

28

Смиљсљ.

уњзлному суду. Вскорѣ я узналъ, что дѣло положено изслѣдо-
ванію на мѣстѣ, при чемъ песчастная Анна, быть можетъ не-
вольная участица злодѣствъ своего мужа, жертва слѣпой къ
нему любви и страха, найдена была въ совершенномъ без-
зуміи. И такъ какъ приговоръ суда по норманскимъ закон-
намъ, могъ совершаться надъ ней капрежде какъ по совер-
шенномъ исцѣленіи, то губернская администрація и пред-
писала кому слѣдуетъ принять мырь къ ея излеченію. Со-
бравныя же на мѣстѣ даныя, показали, что въ домѣ въ
наличности никого не осталось, а другихъ сообщниковъ не
открывалось, почему имущество оставшется безъ хозяина
и было взято въ казну; о причинѣ таковаго поступка судъ
не почель за пужное дѣлать изслѣлованія. Что жъ касается
до насъ, то мы относимъ преступленіе къ разряду тѣхъ,
которыя совершается безсозвательно, въ какомъ то больз-
номъ состояніи души, томящейся жажюю крови своего
собрата.

П. Д.

змій-горынычъ. Сибирское преданіе. Повѣствованіе о ливномъ Зміѣ-Горынычѣ — относится ко временамъ давнокрещедшимъ, лоисторическимъ; ко временамъ царства духовъ и миовъ господства грифоновъ, лѣшихъ и русалокъ. Во времена Александра Невскаго, плѣненные Шведы посѣленные на Сибирской границѣ, войдя съ туземцами въ торговыя сношенія, услышавъ это ливное повѣствованіе, переходившее изъ рода въ родъ, изустно, написали его на своемъ языкѣ, и такимъ образомъ оно, повѣренное бумагѣ, стало переходить изъ рукъ въ руки и наконецъ переведенное съ шведскаго нарѣчія, во множествѣ спискахъ поливалось въ чудскихъ и сибирскихъ странахъ. Передаемъ его солержаніе лошелѣее и до насъ.

Владѣтельный царь съверной Сибири, именуемый Зміѣмъ-
Горынычемъ, обиталъ въ Уральскихъ горахъ; гдѣ и доны-
нѣ существуютъ остатки древнихъ замковъ и пещеры Дѣвъ-
ей горы. Онъ обладалъ всѣми сибирскими странами, начи-

Смѣсь

29

ная отъ рѣкъ: съверной Двины, Камы, и Волги, до Камчатки и рѣки Амура.

Обладая невечислимыми богатствами, щедрою рукою разсыпанными по его царству, онъ утопалъ въ нѣгѣ, сладострастіи и гнусныхъ порокахъ, навлешкихъ на его справедливый гнѣвъ. Божій—и цары Небесный, покаралъ уродное беззаконіе царя земнаго! Въ лицѣ своемъ олицетворая безбожie и порокъ, во всей его гнусной наготѣ—онъ старался окружать себя толпою царедворцевъ, умѣвшихъ еще болѣе распалять его гнусныя страсти и потворствовать всѣмъ порочнымъ наклонностямъ. Развратные юноши и дѣвицы толпами роились у его двора безмѣра черпая злато и серебро изъ царскихъ казнохранилищъ, для удовлетворенія ненасытныхъ прихотей. Даже для служителей своихъ вельможи брали изъ царской казны, вавилонскія и азіятскія ткани, усыпанныя жемчугомъ и разноцвѣтными дорогими каменными. Губительная роскошь его двора, ослѣплявшая весь современный міръ, доходила до того, что даже чувствовался недостатокъ въ золотѣ, не смотря на его обмирныя золотоносныя розсыпи; и не рѣдко принуждены были занимать его въ отдаленныхъ государствахъ. Ни для царя ни для его приближенныхъ, не было уже болѣе ничего священного—заковы чести, совѣсти и святости были попраны!

Безчестіе женъ и дѣвицъ—не почиталась болѣе стыдомъ, — и гнусный развратъ воцарился въ сибирскомъ царствѣ.

Народная одежда надоѣла расточителю и онъ началъ выписывать иностранныю, дабы облечь свое царство въ новыя формы. Изъ иностранныхъ земель онъ началъ переселять учителей и наставниковъ уточненаго разврата, для своего народа—и иностранцы ввезли въ Сибирь разваго рода болѣзни, какъ моральные такъ и физическія. Размножились больницы, лекаря, и нищенство уже стало выказываться изъ за лохмотьевъ раззореннаго народа. Богатства нажитыя предками изслѣли—и настала злая пора Сибири!

Однажды Змій-Горынычъ, обозрѣвая границы своего царства, случайно увидѣлъ красавицу, дочь знаменитой во всей Монголіи, шамзанки. Страсть мгновенно пронпкла во все существо его и онъ уже давно незнакомый съ честію и