По волѣ судьбы.

57

противъ этого ничего нельзя было сказать. Кредитъ его былъ
въ почетѣ на биржѣ. Его пожертвованія благотворительнымъ
учрежденіямъ были щедры и многочисленны. Онъ бы могъ
сдѣлаться давно старостой своего прихода, еслибъ ему при-
шло желаніе пріобрѣсть эту почесть. Но у него не было же-
ланій—были лишь правила, такія же жесткія, холодныя и стро-
гія, какъ и домъ въ которомъ онъ проводилъ часть своего дня.

Проводилъ онъ время это слѣдующимъ образомъ. Въ шесть
часовъ онъ вставалъ, а какъ скоро большіе старомодные ча-
сы въ залѣ, никогда не портившіеся и не отстававшіе, били
семь, раздавался колокольчикъ сзывающій на молитву. При
первомъ звукѣ его входилъ буфетчикъ и ставилъ въ рядъ
лять стульевъ на отдаленномъ концѣ комнаты. При послѣд-
немъ звукѣ его входили вереницей лятеро слугѣ, а затѣмъ
являлась мистерсь Стендрингъ, опираясь на свою компаніон-
ку, Джулию Дунканъ—ибо она была слѣла, бѣдняжка, и сопро-
вождаемая своимъ единственнымъ сыномъ, серіознымъ дѣло-
вымъ человѣкомъ, двадцати лѣтъ отъ роду, и всѣ они сади-
лись на другомъ концѣ мрачной комнаты. Тогда мистеръ
Джебезъ Стендрингъ читалъ глухимъ, однообразнымъ голосомъ
собравшимся домочадцамъ своимъ главу изъ Библіи, выбирая
преимущественно мѣста гласившія объ истреблѣніи язычни-
ковъ избраннымъ народомъ, или лсалмы въ которыхъ Пѣвецѣ
ихъ молилъ усерднѣйшимъ образомъ объ отмщеніи врагамъ
своимъ. Затѣмъ онъ завтракалъ и уходилъ вмѣстѣ съ сыномъ
заниматься дѣлами.

Въ шесть часовъ онъ возвращался домой объѣдать. Послѣ
обѣда онъ отдыхалъ съ частъ, и затѣмъ читалъ. Джулия Дун-
канъ могла также читать, если ей было угодно, но не вслухъ,
такъ какъ это мѣшало ему. Разговаривать никому не позво-
лялось, такъ какъ и это мѣшало ему. Всѣдѣствіе этого, слѣ-
пая жена его, сидѣла тихонько и думала. Бѣдная женщі-
на! не веселыя думы приходили на умъ въ этомъ домѣ.— По-
томъ снова наступала пора молитвы, послѣ которой всѣ удаля-
лись на локой.

Не веселѣ становилось въ домѣ и во время отсутствія его
хозяина. Въ теченіи утра, Джулия занималась хозяйственны-
ми распоряженіями, въ которыхъ требовалась величайшая точ-
ность. Ни одинъ кочанъ капусты не брался изъ огорода, ни
одна бутылка вина не выпивалась изъ погреба безъ того что-
бы это не вносилось въ огромную книгу, родную сестру кни-

58

Прилєженіе къ Русскому Вѣстнику.

гамъ хранившимся въ конторѣ, а всѣ счеты и расходы повѣ-
рялись каждую субботу самимъ Джебезомъ Стендрингомъ. Го-
ре зюлолучной Дкулии, если по книгѣ этой оказывался не-
дочетъ одной копѣки или одного кочна калусты. Послѣ зав-
трака она выходила чли выѣзжала съ грустною, порученною
ея заботамъ хозяйкой дома, и такъ проходили ихъ дни—одинъ
какъ другой. Нѣсколько церемонныхъ визитовъ принималось
и отдавалось отъ времени до времени, и имъ велся правиль-
ный счетъ. У себя въ домѣ Джебезъ Стендрингъ не допускалъ
никакихъ развлеченій. Книги, исключая согласовавшихся съ
его мрачными религіозными воззрѣніями, не терпѣлись подъ
его кровлей. Газеты онъ читалъ въ своей конторѣ, и не при-
носилъ ихъ домой. Домой? У него не было собственно домаш-
няго пріюта. Онъ обладалъ жилищемъ съ многочисленными,
хорошо, даже богато убранными комнатами, но это было уны-
лое жилище. Это былъ домъ безъ прюта.

И несмотря на то, Джебезъ Стендрингъ не былъ дурнымъ
человѣкомъ, не былъ даже себя любцемъ. Онъ воспитывалъ
свое семейство въ правилахъ въ которыхъ былъ воспитанъ
самъ, и обращался съ зависящими отъ него людьми точно
такъ же какъ обращался съ ними бывало его отецъ. Безу-
словное повиновеніе родительской власти и полное удаленіе
отъ свѣта и его преступныхъ соблазновъ, было символомъ
вѣры цѣлыхъ поколѣній Стендринговъ. Пло угрюмые купцы
эти не были выскочками со вчерашняго дня. Происходя
изъ пуританскаго рода, они всѣ слѣло прилерживались мрач-
наго фанатизма, называемаго ими „вѣрой“, и по мѣрѣ
того какъ свѣтъ, по ихъ мнѣнію, становился всер развращен-
нѣе, они старались всѣми силами защитить своихъ дѣтей отъ
его пагубнаго влѣянія, удерживая ихъ отъ всякаго сообще-
нія съ нимъ. Но несмотря на это заботливое ластырское по-
печеніе, а нѣкоторые говорили именно вслѣдствіе его, мно-
гіе изъ агнцевъ пріобрѣтали шкурки очень подозрѣенного
темнаго цвѣта, убѣгали изъ паствы и радостно прыгали на
запрещенныхъ ластобощахъ. У Джебеза Стендринга была сест-
ра, имени которой не позволялось произносить ни одному чле-
ну семейства. Съ двумя его двоюродными братьями случилась
исторія, замять которую не малаго стопло фирмѣ Голда.
Стендринга и Мастерса. Шлемянникъ его, мальчикъ нахо-
дившійся по лѣ его олекой и воспитанный имъ у себя на гла-
захъ, вдругъ возмутился противъ него, пренебрегъ занятіемъ

По воле судьбы.

59

избраннымъ имъ для него и женился безъ его согласія. Но онъ былъ наказанъ за это, какъ мы увидимъ въ послѣдствіи. Если подобныя смятенія выпадали на долю семьи, бывшей въ сущности „твердыхъ правил“, каковы должны были быть испытанія ожидавшія ее, въ случае отпаденія ея къ теслѣвію и безумствамъ міра сего. Такъ разсуждалъ Джебезъ Стенд-рингъ.

Измѣна сына его сестры случилась въ то время когда собственный сынъ его былъ еще слишкомъ молодъ для того чтобы заразиться дурнымъ примѣромъ. Онъ счелъ это обстоятельство предостереженіемъ небесъ, повелѣвавшихъ ему ограждать всѣми силами своихъ возлюбленныхъ отъ свѣтей преступнаго міра. Сообразно этому онъ и поступалъ всегда и не имѣлъ повода сомнѣваться въ услѣхѣ своей системы. Жена его была его тѣнью, мысли ея—лишь отголосками его мыслей. Сынъ его шелъ по его столамъ. Даже Джулию Дунканъ, воспитанную совсемъ въ иной школѣ, удалось ему было переломить по своему. Взявъ ее въ домъ своей постѣ разоренія и послѣдо-вавшей затѣмъ смерти отца ея, въ качествѣ комланіон-ки къ женѣ, тогда только-что начинавшей слѣпнуть, онъ льстилъ себя надеждой что въ какихъ-нибудь восемнадцать мѣсяцевъ онъ вполнѣ заставитъ ее забыть легкомысленныхъ друзей и свѣтскія привязанности ея юности, а теперь она, съ полнаго согласія его, была помолвлена за его сына. Она была бѣдною невѣстой, но въ виды ея будущаго свекра вхо-дило не только воспитать по-своему своего сына, но и вы-брать ему такую жену вліяніе которой никогда бы не шло въ разрѣзъ съ его собственнымъ вліяніемъ.

Джулия Дунканъ была въ то время хорошенькою, двадцати-двухлетней дѣвушкой. Родной домъ ея былъ полонъ веселья и счастія до тѣхъ поръ лока ударъ,—не вызванный никакою виной съ его стороны,—не разразился надъ ея отцомъ и не принудилъ ее, сироту безъ копейки денегъ, жить въ зави-симости отъ Джебеза. Одаренная быстрымъ умомъ, довольно хорошо воспитанная и обладавшая тѣмъ знаніемъ свѣта ко-торое можетъ пріобрѣсти молодая дѣвушка въ три лондон-скіе сезона и въ обществѣ молодыхъ людей одинаковаго съ ней свѣтскаго положенія и одинаковыхъ вкусовъ, она вооб-ще стояла выше каждогоъ обыкновеннаго двадцатилетняго юноши. Но между нею и Андрью Стендрингомъ лежала бездна которую не могли уничтожить и пятьдесятъ летъ воспитанія

CO

Приложеніе къ Русскому Вѣстнику.

подобнаго полученному имъ. Она была женщина, а онъ—ребенокъ,— ребенокъ имѣвшій точныя понятія относительно удачнаго и выгоднаго обмѣна денегъ при покупкѣ и продажѣ, но несмотря на это, все-таки настоящій ребенокъ. Ему внушили,—не прямо словами, но достаточно убѣдительнымъ образомъ, что онъ угодитъ отцу согласившись сдѣлаться мужемъ Джулии Дунканъ, а ей сказали что она можетъ быть покойна насчетъ своей будущности, сдавшись на семейную сдѣлку эту. Такимъ образомъ они оба молча заключили обоюдное обѣщаніе сдѣлаться мужемъ и женой, какъ скоро Джебезъ Стендрингъ соизволитъ казначить день свадьбы и приготовить приданое. Дѣйствительно, когда-то живая, веселая Джулия Дунканъ была переломана. Разъ кто-то изящно выразился, говоря что знакомство съ очаровательною, совершенною во всѣхъ отношеніяхъ женщиной достаточно для утонченного всслитанія мущины. Джулия Дунканъ не была очаровательна и совершенна, но чувства къ ней, возникшія сначала въ груди Андрью Стендринга, вслѣдствіе повиновенія сыновнему долгу, скоро преобразились въ болѣе теплую привязанность и открыли обѣдному робкому юношѣ тайну, глубоко огорчившую его. Чѣмъ сильнѣе любилъ онъ ее, тѣмъ яснѣе становилось ему что она не любитъ его, и тѣмъ болѣе страшился онъ что она его полюбить не можетъ.

Къ числу обязанностей Джулии принадлежало чтеніе вслухъ всѣхъ лисемъ получаемыхъ ея теткой и писаніе на нихъ отвѣтовъ; въ одно ясное, прохладное утро, за двадцать три геда предъ тѣмъ какъ началась история эта, когда еще домъ безъ пріюта стоялъ среди привѣтливыхъ Серрейскихъ полей, пришło письмо, сильно растревожившее слѣпую.

Джулия не успѣла прочесть и трехъ строкъ, какъ мистрись Стендрингъ начала волноваться и просить Джулию передать ей въ руки письмо.

Джулия отдала его, а слѣпая смяла его и спрятала на груди.

— Когда раслечатали вы его? въ безплокойствѣ слросила она.

— Лишь сю минуту.

— Лишь сю минуту, вы увѣрены въ этомъ, Джулия?

— Да, тетушка.

— Прочли вы его сами, прежде чѣмъ стали читать мянъ?

— Нѣтъ, тетушка.

— Даже и не пробѣжали его глазами?

По волѣ судьбы.

61

— О нѣтъ, тетушка, скучивымъ тономъ отвѣчала Джу-
лія,—какъ могло оно интересовать меня?

— Но иногда вы смотрите на подлись, прежде нежели нач-
нете читать. Не правда ли, Джулія?

— Да, иногда, по вашей же просьбѣ; но на этотъ разъ я
этого не сдѣлала.

— Ну, хорошо, конечно если вы сами говорите, то вы это не сдѣлали. О Боже, Боже, чтò значитъ быть слѣпою. Было бы очень жестоко съ вашей стороны, Джулія, обманывать бѣянную слѣпую женщину.

Джулія закусила губы.

— Особенно, если она была добра къ вамъ; вѣдь я всегда
была добра къ вамъ, Джулія?

— Да.

— Вы хорошая дѣвушка, Джулія. Поцѣлуйте меня, милая моя. Не говорите объ этомъ мистеру Стендрингу.

— Мне нечего говорить ему.

— Хорошо.

Письмо это она днемъ держала смятымъ у себя на груги,
а ночью подъ подушкой, въ течении цѣлой недѣли, преж-
де нежели собралась съ духомъ переговорить о немъ со сво-
имъ угрюымъ супругомъ. Хотя онъ рѣдко говорилъ ей ка-
кое-либо рѣзкое слово, рѣдко сердито обращался съ ней,
тѣмъ не менѣе безграничная власть Джебеза Стендринга надъ
всѣмъ его домомъ основывалась болѣе на страхѣ нежели на люб-
ви. Онъ собирался идти въ контору, когда жена подозвала
его къ себѣ. Онъ сейчасъ подошелъ къ ней и взялъ ее за руку
въ знакъ того что онъ былъ тутъ и слушалъ ее.

— Было бы вѣдь дурно съ моей стороны хранить отъ тебя тайну, Джебезъ, дорогой мой, не такъ ли? пролепетала она.

— Разумѣется. Очень дурно.

— Даже, еслибы высказавъ тебя все, я разстроила бы те-
бя. Я не люблю разстраивать тебя, Джебезъ, ты это знаешь.

— Долгъ каждого христіанина, Елизабетъ, подвергаться то-
му чтò ты называешь разстройствомъ. Мы не безъ цѣли под-
вергаемся испытаніямъ свыше. Пожалуста говори скорѣе, я
уже опоздалъ на три минуты.

— Вѣдишь ли, милый, онъ въ отчаяніи, у нихъ еще ребе-
нокъ, и онъ самъ боленъ и,— и онъ ужасно бѣдны, умоляла
слѣпая.

— Онъ! О комъ говоришь ты?

62

— О, я еще не сказала тебе этого, о Мартинѣ,—Мартинѣ Блексемѣ.

— Ты видѣла... я хочу сказать ты была у него? почти сви-
рѣно воскликнул ея мужъ.

— Нѣтъ, нѣтъ, нѣтъ! Какъ могъ ты это подумать, Джебезъ.
О, Боже мой! Боже мой! Какъ могъ ты подумать что я
рѣшусь сдѣлать что-нибудь подобное послѣ всего чтò ты го-
ворилъ.

— Скажи лучше послѣ всего чтò онъ сдѣлалъ, произнесъ
мистеръ Стендрингъ нѣсколько спокойнѣе.

— Да, милый, послѣ всего чтò онъ сдѣлалъ, ловторила его
жена.

— Такъ лочемъ же ты знаешь? Кто сказалъ тебя, развѣ
онъ писалъ?

Послѣднія слова онъ произнесъ живѣе обыкновеннаго, и
нѣчто похожее на удовольствіе показалось при этомъ на ли-
цѣ его.

— Не онъ, милый, а жена его.

— Покажи мянѣ письмо.

Онъ расправилъ смятый листокъ и прочелъ его. Затѣмъ
онъ позвонилъ и велѣлъ слугѣ попросить сюда сейчасъ же
мистера Андрюю и миссъ Дунканъ.

— Что хочешь ты дѣлать, милый? воскликнула мистрись Стендрингъ.—Неужели ты....

— Молчи!

Какъ скоро сынъ его и Джулия явились по его приказанію,
онъ сказалъ, стоя возлѣ жены и держа ея руку:

— Я позвалъ васъ, Андрюю и Джулия, съ цѣлію дать вамъ
урокъ, который пригодится вамъ и который, я надѣюсь, вы
оба не забудете во всю жизнь вашу. Онъ заключается въ
письмѣ которое я,—погодите; вы читали письмо это, моя ми-
лая? обратился онъ къ Джулии.

— Нѣтъ.

— Нѣтъ, она не читала его, Джебезъ, прервала мистрись Стендрингъ, какъ бы желая оправдать се отъ всякаго сношениya съ посланіемъ одинъ видъ котораго придалъ столько строгости и холода голосу ея мужа.—Мнѣ не хотелось чтобъ она знала, я просила мистера Доуласа, я думала что какъ свя-щенникъ, я....

— Ты отлично поступила, возразилъ ея мужъ. — Мистеръ Доуласъ датъ тебе хорошій совѣтъ. Я считаю своимъ дол-

По воле судьбы.

63

гомъ воспользоваться этимъ случаемъ. Будьте такъ добры, Джулия, прочесть письмо это вслухъ.

Онъ передалъ ей письмо, и она прочла его, стоя на мѣстѣ, тѣмъ тихимъ однообразнымъ голосомъ который и она начала съ нѣкоторыхъ лорѣ усвоивать себѣ.

Письмо подобное этому могло бы быть вынуждено у самаго гордаго изъ насъ еслибы мы видѣли какъ наши дѣти гибнутъ отъ недостка того чего мы никогда не пріобрѣтемъ гордостью, еслибы мы видѣли что глава и опора семьи разбитъ тревогой и болѣзнью; и еслибы, чтò тяжеле и ужаснѣе всего, мы сознавали что всѣми этими несчастіями мы въ нѣкоторой стелени обазаны сами себѣ. Нечего повторять письма этого слово въ слово. Письмо это было просительское, по счету шестнадцатое написанное женой Мартина Блексема къ слѣпой, но первое посланное ею. Въ немъ она говорила что они умираютъ съ голоду въ Лондонѣ; что мужъ ея только что получилъ мѣсто клерка у стряпчаго около Кента; что онъ нанялъ тамъ за очень дешевую плату маленькій домикъ; что послѣдній оказался гнѣздомъ лихорадки; что она зав болѣла; что затѣмъ заболѣли дѣти; что наконецъ лихорадка завладѣла и отцомъ семейства, и лишила его возможности работать, что онъ потеряетъ мѣсто если скоро не выздоровѣетъ, что для лѣченія его предписаны вещи которыхъ они не въ состоянии кулить, и она просила мистрись Стендрингъ прислать ей, ради Бога, десять фунтовъ, возвратить которые она общала изъ лерваго заработка мужа, если только онъ выздоровѣетъ, въ случае же если онъ умретъ, то трудами его вдовы.

Джебезъ Стендрингъ назвалъ письмо это „нищенскимъ“, да и чтò же оно было иное? Голосъ Джулии ни разу не дрогнулъ и не измѣнился во время чтенія, но разъ или два она бросила бѣглый взглядъ на Джебеза Стендринга, чтобы видѣть впечатлѣніе произведенное этимъ чтеніемъ. Она могла бы точно такъ же взглянуть на мраморный каминъ, прислонившись къ которому онъ стоялъ, ждать какое это произведетъ впечатлѣніе.

Когда она кончила, Джебезъ Стендрингъ взялъ у нея письмо, спокойно сложилъ его и сказалъ:

— Человѣкъ о которомъ пишетъ женщина эта—сынъ молей сестры и находился когда-то на моемъ попеченіи. Я вѣрнымъ и выгоднымъ образомъ устроилъ его состояніе. Я

64

Приложение к Русскому Вѣстнику.

воспиталъ его такъ же какъ былъ самъ воспитанъ и какъ воспиталъ и роднаго сына своего. Я ему готовилъ почтенную, но трудолюбивую будущность. Совѣсть не можетъ упрекнуть меня чтобъ я упустилъ изъ виду какой-либо шагъ или бы пренебрегъ какимъ-либо увѣщаніемъ, могущимъ сдѣлать его честнымъ человѣкомъ и добрымъ христіаниномъ. Но онъ возмутился противъ меня. Не успѣлъ онъ достичь возраста избавлявшаго его, въ глазахъ закона, отъ моей опеки, какъ сейчасъ же локинулъ мой домъ, бросилъ дѣло избранное мною для него, пустилъ въ безразсудныя предпріятія состояніе такъ заботливо сбереженное мною и женился,—женился даже не спросивъ моего совѣта. Телерь замѣтьте чтобѣ было слѣдствіемъ всего этого. Черезъ четыре года, онъ и жена его, доведенные до нищеты, обращаются за подаяніемъ ко мнѣ, замѣтьте, ко мнѣ! Просять у меня денегъ чтобы помочь ему наживать хлѣбъ на самой низшей ступени той самой дѣятельности которую я когда-то избралъ для него и которою онъ тогда пренебрегъ. Оставайся онъ подъ моимъ надзоромъ, онъ бы былъ въ настоящее время извѣстнымъ адвокатомъ; телерь же онъ принужденъ просить взаймы десять фунтовъ чтобъ удержать за собой мѣсто клерка у стряпчаго! Неисповѣдимы лути Провидѣнія! набожно заключилъ онъ рѣчь свою.—Безъ сомнѣнія, безъ сомнѣнія, горе наслѣдіе преступныхъ! Пойдемъ, Андрыю, мы запоздали, карета ждетъ у дверей.

Съ этими словами онъ презрительно отбросилъ въ сторону „нищенское лисьмо“ и пошелъ своему дорогой.

Случилось такъ что въ болѣе счастливые дни своей жизни, Джулия Дунканъ знавала молодаго и красиваго хирурга при арміи, по имени Бертрама Эйльварда, часто говорившаго ей въ самыхъ любящихъ выраженіяхъ о непокорномъ Блексемѣ. Эйльвардъ долженъ былъ отправиться за полкомъ своимъ въ Джерсей, а скоро затѣмъ разразился надъ нею ударъ, причиненный разореніемъ ея отца. Вы можете назвать это, если угодно, недостаткомъ дѣвической скромности, но прелестною дѣвушкой этою овладѣло вдругъ непреодолимое желаніе лойти навѣстить человѣка бывшаго другомъ того кого она любила, замѣтьте, навѣстить его, не бросить ему лишь въ лицо, чрезъ почту, десять фунтовъ, но взглянуть на него, ободрить его, если нужно, походить за нимъ; совершить, однимъ словомъ, въ отношении къ нему доброе, женское дѣло, ради Бертрама Эйльварда.

По волѣ судьбы.

65

Она отправилась, объяснив свое отсутствіе вымышленною причиной, къ тому самому домику гдѣ мы оставили спящаго Джека Гилля, и тамъ у постели друга нашла самого Беррама Эйльварда.

Бѣдный Андрью Стендрингъ! Слѣдующіе затѣмъ два или три дня вполгѣ уѣдлили его въ предположеніи зародившемся въ его сердцѣ. Посланный по дѣлу въ Шотландію, онъ написалъ оттуда мужественное и благородное письмо, говоря въ немъ Джулии что онъ ясно видитъ что она не можетъ любить его и прибавляя что ей нечего бояться никакихъ докучливыхъ поступковъ съ его стороны. Отдѣленіе торговаго дома ихъ въ Смирнѣ нуждается въ управителѣ. Онъ покинетъ свою родину и ее... И опять скажу я: бѣдный Андрью Стендрингъ! Она никогда не получала этого лисьма. Прежде еще нежели оно было написано, она покинула кровлю Джебеза Стендринга и была въ открытомъ морѣ, на пути въ Мальту, вмѣстѣ съ мужемъ своимъ, Бертрамомъ Эйльвардомъ, младшимъ хирургомъ полка ея величества.

И тамъ бы и остался вѣроятно храбрый полкъ, если бы нѣ-которые авганистанскіе предводители держали себя смирно, но въ Индіи появились смятенія, войска двинулись туда, и полкъ былъ отправленъ въ Аденъ. Джулия готова была слѣдовать за своимъ мужемъ во всякое мѣсто, будь оно даже еще жарче Адена, но онъ весьма благоразумно запретилъ ей это. Онъ хотѣлъ найти тамъ кого-нибудь кто бы заступилъ его мѣсто, и думалъ тогда возвратиться къ ней. Она должна была оставаться въ Мальтѣ. Какъ локорная жена, она повиновалась и была вознаграждаема длинными, любящими лисьмами посылаемыми ей отсутствующимъ съ каждою почтой; но вдругъ посланія эти прекратились, а нѣ-сколько строкъ въ газетѣ сообщили ей что отрядъ офицеровъ оставилъ, противно всѣмъ правиламъ и предостереженіямъ, аденскую линію и от-правился на охоту въ стели, что на нихъ напали тамъ Арабы, и затѣмъ можно себѣ было представить неизбѣжныя послѣдствія этого. Отрядъ состоялъ изъ калитана Соундерса, лейтенантовъ Блека и Гея и младшаго хирурга Эйльварда.

Въ это самое время кто бы проѣзжалъ чрезъ Мальту какъ не Андрью Стендрингъ, отправлявшійся въ Смирну. Онъ слышалъ разумѣется о замужествѣ любимой женщины, но не зналъ гдѣ она находилась. Передвиженія полковъ ея величества не представляли для него интереса. Онъ нашелъ ее съ разбитымъ

5

66

Приложение к Русскому Вестнику.

сердцемъ, въ совершенной крайности. Честнымъ и безкорыст-
нымъ образомъ онъ взялъ ее на свое полеченіе, проводилъ ее
назадъ въ Англію, поселилъ ее въ тихомъ провинціальномъ
городкѣ, въ которомъ, съ содвѣствіемъ ленсіи, немногихъ уро-
ковъ и небольшаго вспомоществованія, которое ему удалось,
косвеннымъ образомъ, всучить ей, она могла жить прилично.
Затѣмъ онъ лишелъ своюю дорогой, какъ разбитый горемъ че-
ловѣкъ; но хорошо было для него что онъ любилъ Джулію
Дунканъ. Спасеніемъ было для Джуліи Эйльвардъ что она бы-
ла любима имъ.

Она, бѣдная вдова, недолго пользовалась его помощью. Черезъ
годъ послѣ своего пріѣзда въ Смирну, онъ получилъ извѣстіе
объ ея смерти, а чрезъ нѣсколько мѣсяцевъ спустя, нѣкото-
рый младшій хирургъ полка явился въ пріемной главноко-
мандующаго, съ просьбой снова внести его имя въ армейскій
списокъ. Его считали убитымъ Арабами въ стели около Аде-
на, и на его мѣсто былъ выписанъ къ храброму полку другой
врачъ. Исторія слушившаяся съ нимъ была удивительна, но
не безпримѣрна. Онъ имѣлъ случай оказать нѣкоторые услуги
Бедунамъ, пріѣзжавшимъ въ Аденъ для продажи сѣстныхъ
приласовъ или для покупки чего-нибудь, у одногоъ шейха онъ
вынулъ изъ затылка пулю, у другаго вылѣчалъ ребенка, не
браня ихъ при этомъ „нигерами“ и не проклиная ихъ на чемъ
свѣтъ стоитъ. Капитанъ и лейтенанты были разстрѣлены безъ
жалости, но молодой хирургъ былъ узнанъ ими и помилованъ.
Тамъ-то, во время своего долгаго лѣна въ стеляхъ, онъ и прі-
обрѣлъ лихорадку и подагру, отдававшія ему, какъ мы зна-
емъ, одинъ изъ своихъ визитовъ много лѣтъ послѣ того, въ
квартирѣ мистрись Гроутсь.

Итакъ, онъ былъ снова волворенъ въ своихъ правахъ и на-
шелъ добрыхъ друзей, потрудившихся разказать ему все что
произошло между его локойною женой и Андрью Стендрингомъ,
и еще много кое-чего лишняго, на этотъ счетъ. Въ бѣшен-
ствѣ онъ отправился къ отцу мнимаго похитителя своей че-
сти и требовалъ видѣть Андрью, убѣдившись же что не мо-
жетъ наложить руки на него самого и обезумѣвъ отъ бѣше-
ной страсти, онъ нанесъ купцу тяжелый ударъ. Онъ сталъ со-
жалѣть объ этомъ необдуманномъ и неправомъ поступкѣ черезъ
минуту же послѣ того. Онъ пожалѣлъ объ этомъ еще болѣе
когда Джебезъ Стендрингъ всталъ и отирая кровь съ лица
произнесъ съ ужасающимъ слокойствіемъ:

По волѣ судьбы

67

— Въ моей власти заставить васъ раскаиваться до конца вашей жизни въ этомъ оскорбленіи, и вы будете раскаивать-ся въ немъ.

Мы знаемъ уже немножко Бертрама Эйльварда и можемъ быть увѣрены что ни горе объ утратѣ жены, утраченной имъ,论 его мгѣнію, во всѣхъ отношеніяхъ, ни страхъ предъ угрозой Джебеза Стендринга не могли долго смущать его вѣтренную натуру. Онъ опять женился, и опять бракъ былъ совершенъ втайне; онъ долженъ былъ оставить армію и велъ жalкое существованіе изо дня въ день, пока наконецъ не смиловались родные его жены и не назначили ему хорошую сумму, долженствовавшую оставаться за нимъ и послѣ ея смерти. Она родила ему двухъ дочерей, Мери и Милли, когорымъ читатель былъ представленъ въ первой главѣ этой исторіи, и умерла.

Если нетерпѣливый читатель пропустилъ безъ вниманія этотъ разказъ прошлаго, то я совѣтую ему возвратиться назадъ и прочесть его, не то ему будетъ невозможно слѣдовать за ходомъ моего разказа. Онъ можетъ быть мнѣ благодаренъ еще за то что я избавилъ его отъ описанія всѣхъ происшествій случившихся въ теченіи двѣнадцати лѣтъ, прошедшихъ между смертью второй мистрись Эйльвардъ и пріѣздомъ вдовца въ квартиру мистрись Гроутсъ.

Я совершенно локончу съ прошлымъ моихъ героевъ, упомя-
нувъ еще о дальнѣйшей судьбѣ непокорнаго Блексема. Онъ
выздоровѣлъ и настолько пріобрѣлъ расположеніе своего па-
трона что послѣ смерти послѣдняго (стараго холостяка, не
имѣвшаго ни души родныхъ) получилъ отъ него въ наслѣд-
ство все его дѣло, домъ его, Соутертонское Аббатство и хо-
рошую, круглую сумму чистыми деньгами. Дѣло это настоль-
ко отличалось отъ дѣла друга нашего Чемпіона, насколько
могутъ отличаться одно отъ другаго адвокатскія дѣла. Блек-
семъ готовъ былъ убѣжать за цѣлую милю отъ каждого клі-
ента, желающаго представить какое-либо дѣло въ судъ. Нѣтъ,
нѣтъ; но онъ былъ клеркомъ у судей, клеркомъ у полечи-
ANELS
ОБЩ
мнѣ
посв
домъ
посв

мнѣ
дѣл

дѣла

дѣла

слокойно

сида

въ

своемъ

креслѣ.

5*

68

Для человека ненавидящаго законовѣд者的 именно потому что Джебезъ Стендрингъ постоянно точилъ его имъ, какъ мы точимъ ножъ, не могло найти лучшаго положенія. Онъ любилъ пострѣлять дичь, и поля Сквайровъ дѣла которыхъ онъ велъ были всегда открыты ему; онъ любилъ поѣздить верхомъ, и хорошая лошадь была всегда къ его услугамъ; онъ любилъ бу-тылку хорошаго вина, и она всегда имѣлась въ его погребѣ. Онъ не питалъ никакой злобы на Джебеза Стендринга, но когда дѣти его стали подростать и выказывать свои своеобраз-ныя наклонности, онъ говорилъ своей женѣ:

— Дадимъ имъ волю, душа моя, пока въ нихъ нѣтъ никакихъ дурныхъ наклонностей. Я знаю чтò значитъ когда васъ доводятъ до того что вы ненавидите то чтò любили сперва и начинаете любить чтò сперва ненавидѣли, все изъ-за укрощенія плоти. Богъ не создаетъ насъ всѣхъ на одинъ ладъ, старушка моя, дадимъ дѣтямъ волю.

Съ семействомъ этимъ Джекъ Гилль былъ очень близокъ съ дѣтства, и такъ какъ въ правилахъ Блексемова дома было давать всемъ волю слѣдовать своимъ наклонностямъ, то тамъ и не строго судились провинности нашегоъ повѣсы.

## ГЛАВА VII.

### Счастливое семейство.

Джекъ Гилль не перевезъ съ собой въ деревню свои лѣни-выя клементсъ-иннскія привычки. Хотя онъ проснулся и не совсѣмъ въ одно время съ жаворонкомъ, но все-таки успѣлъ окунуться въ рѣчку, протекавшей среди полей, въ концѣ Проссерова сада, и одѣться, имѣлъ при этомъ видъ гораздо болѣе свѣжій, нежели за все послѣднее время, прежде нежели хозяева его сѣли за завтракъ.

— Послушайте-ка чтò я скажу вамъ, Проссеръ, закричалъ онъ вслѣдъ клерку мистера Блексема, когда тотъ собрался идти въ должность, — не говорите имъ что я здѣсь. Мне хочется немножко подурачиться при этомъ случаѣ.

— Мистеръ Блексемъ будетъ очень занятъ сегодня утромъ, мистеръ Джекъ, возразилъ Проссеръ, — сегодня у насъ это скучное засѣданіе, но я увѣрекъ что дамы....

— Не бываетъ никогда ни въ чемъ увѣрены, когда дѣло ка-

По воях судьбы.

69

сается дамъ, Проссеръ. Для молодаго человѣка, въ вашемъ возрастѣ (Проссеру было лятьдесятъ лѣтъ), подобный совѣтѣ дороже перловъ и золота. Шелните только словечко кому-нибудь о томъ что я здѣсь, и я брошу копкѣ всѣ ваши удильные снаряды.

Проссеръ былъ старый Вальтонецъ, и этой ужасной угрозы достаточно было для него, хотя онъ собрался нарочно идти на службу четвертью часа раньше, чтобы сообщить семейству въ „Аббатствѣ“ о прибытіи Джека.

Въ Соутертонѣ не было городской думы или какого-либо другаго общественнаго зданія, въ котором можно было бы держать „скучныя“ засѣданія, и потому судьи собирались въ конторѣ своего клерка и тамъ рѣшали судьбу мелкихъ преступниковъ и устраивали всѣ дѣла графства. По дорогѣ въ „Аббатство“ шелъ около полудня нашъ повѣса, съ своею черною трубкой во рту, и взойдя на дворъ его, чрезъ боковую калитку, или скорѣе пересокивъ черезъ нее, такъ какъ она была заперта, онъ подошелъ къ двери конторы, у которой онъ нашелъ весьма толстаго полисмена, чего-то выжидающего тамъ.

— Эй Ваткинсъ! закричалъ Джекъ.

— Что это? Господи, никакъ вы, мастеръ Джекъ! Вотъ не думалъ-то видѣть васъ? воскликнулъ Ваткинсъ, весь лросіявъ огромною радостною улыбкой, вершковъ въ шестнадцать ширины.

— Ну, что подѣлываютъ таблицы преступленій? спросилъ Джекъ,—процѣтаютъ какъ должно, чтобъ?

— Нѣтъ, сударь, нельзя сказать, мы живемъ себѣ лотихонь-ку телерь, слава Богу.

— Такъ что же привело васъ сюда, зловѣщая лтица?

— О, я пришелъ къ сэру Томасу, насчетъ своего собственного дѣльца.

— Вы еще не входили туда? живо спросилъ Джекъ, между тѣмъ какъ все лицо его засіяло мыслью о какой-то продѣлкѣ.

— Нѣтъ, сударь, не мое дѣло мѣшать господамъ. Я подожду пока за мной пошлять.

— Такъ я вамъ сейчасъ скажу что мы устроимъ съ вами, юный Ваткинсъ, гдѣ ваши кандалы?

— Въ моемъ карманѣ.

— Сейчасъ давайте ихъ сюда и надѣвайте на меня—и Джекъ протянулъ руки.

70

— Ахъ! Вы ни калельки не измѣнились, мастеръ Джекъ, сказалъ полисменъ, снова просіявъ широчайшею улыбкой. Ваткинсъ улыбался не однимъ лицомъ, вся особа его ухмылялась.

— Нѣтъ-съ, я измѣнился, мистеръ полисменъ, я сталъ отчаяннымъ злодѣемъ. Посмотрите-ка на меня. Въ одно мгновение Джекъ поднялъ вверхъ воротникъ своего сюртука, набросилъ себѣ волосы на глаза и придалъ лицу своему выражение сдѣлавшее бы честь самому закоснѣлому театральному злодѣю. Я совершилъ убійство, разбой, поджогъ и присвоилъ себѣ фальшивые зубы своего черезчуръ довѣрчиваго хозяина. Я бросилъ жену и девять человѣкъ дѣтей; я льнствую и веду безпутную жизнь; я провелъ прошлую ночь подъ стогомъ сѣна, я не хочу сворачивать съ дороги своей, и вообще со мной никакого ладу нѣтъ. Чего вы еще хотите? Намагай на меня свои оковы, служитель жестокаго закона, и веди меня въ судилище.

— Но, мистеръ Джекъ, возразилъ полисменъ,—вѣдь это можетъ стоить мнѣ мѣста.

— Провалитесь вы съ вашимъ мѣстомъ! Я ужъ не введу васъ въ обѣду. Я хочу только немножко подурачиться. Надѣвайте на меня браслеты и пойдемъ.

Со вздохомъ, потрясшимъ его до самыхъ сапогъ, толстый полисменъ согласился. Онъ зналъ что Джекъ лоставитъ-таки на своемъ и зналъ также что онъ былъ слишкомъ любимъ всѣми для того чтобы попасть въ обѣду.

— Вы, толстякъ! шелнулъ ему Джекъ въ ту минуту какъ они готовились представить предъ магистратомъ;—развѣ такъ приводятъ отчаяннаго злодѣя предъ лицо оскорбленнаго пра-восудія? Схватите меня за воротъ и держите себя какъ подобаетъ дѣятельному и умному исполнителю своей обязанности.

Члены магистрата уже окончили всѣ дѣла свои, въ ту минуту какъ Ваткинсъ взошелъ со своимъ пѣнникомъ, но они еще сидѣли на своихъ мѣстахъ, разсматривая отчеты представленные ихъ клеркомъ. Блексемъ, стоявшій у стола ихъ, обернулся, и веселое лицо его покрылось смертною блѣдностью при видѣ нашегоъ ловѣсы въ рукахъ полиціи. Это такъ лоразило его что послѣ мгновеннаго восклицанія, онъ лишился употребленія языка и упалъ въ свое кресло, представляя изъ себя картину нѣмаго ужаса. Сврѣ-Томасъ Врей, человѣкъ бывалый и привычный къ этимъ засѣданіямъ, былъ занять

ПО ВОЛЬ СУДЬБЫ.

71

отчетами, и появленіе лишняго преступника не могло отвлечь его вниманія отъ дѣла; но другой судья, Фараонъ воцарившійся во время отсутствія нашего Юсифа, въ качествѣ ножичка, жаждалъ вести собственноручно какое-либо дѣло и раскрывъ свою записную книжку, сказалъ:

— Въ чемъ дѣло, полисменъ,—чтò имѣете вы сообщить?

Ваткинсъ засунулъ себѣ въ ротъ свой красный бумажный платокъ и отвернулся въ сторону, между тѣмъ какъ Джекъ приблизился къ временному судилищу и произнесъ лакесивымъ голосомъ:

— Увѣряю васъ, господа, лишь крайняя нужда принудила меня прибѣгнуть къ отчаянному лоступку, я чувствую въ глубинѣ души унизительное положеніе въ которое я приведенъ, но возьмите лишь въ разчетъ....

Въ эту минуту сэръ-Томасъ Врей поднялъ голову, бросилъ быстрый взглядъ на Джека и затѣмъ на завладѣвшаго имъ полисмена, совершенно лосинѣвшаго въ лицѣ отъ всунутаго имъ самимъ себѣ въ ротъ средства удушенія.

— Да вѣдь это Джекъ, мистеръ Гилль, мистеръ Гилль, произнесъ онъ,—прервавъ себя на первомъ восклицаніи, вырвавшемся изъ устъ его и строго качая головой на преступника.— Что это значить?

— Это-то я и самъ желаю знать, закричалъ Джекъ, вдругъ перемѣнивъ свой униженный тонъ на дерзкій, обыкновенно принимаемый юными жуликами, застигнутыми на мѣстѣ преступленія.—Я это и самъ желаю знать. Я ни въ чемъ не виновать и ничего не дѣлалъ. Что прикажете дѣлать бѣдняку, котораго схватили вдругъ ни за чтò ни про чтò. Я ужъ сверну шею этому полисмену. О, бѣдная мать моя! И Джекъ заревѣлъ.

— Молчите! Довольно съ насъ этого взюра, сказалъ предсѣдатель. — Вы заходите слишкомъ далеко, мистеръ Гилль, а что до васъ, Ваткинсъ.

— О не обвиняйте Ваткинса, сказалъ Джекъ, откидывая воротникъ и становясь снова самимъ собой,— я одинъ виноватъ я заставилъ его. Если бы Ваткинсъ не согласился, я бы страшнымъ образомъ отдѣлалъ его, и тогда произошло бы настоящее преступленіе, сэръ-Томасъ.

— Но я не понимаю, началъ было другой членъ суда.—Сэръ-Томасъ шелнулъ ему что-то на ухо.

72

— Все это можетъ быть, холодно отвѣчалъ тотъ — но подоб-
ное презрѣніе къ суду...

— Можетъ быть оказано лишь во время судейскаго засѣ-
данія, сказалъ сэръ-Томасъ.—Вы ломните что мы уже закон-
чили его. Нѣтъ, нѣтъ, не будемъ относиться слишкомъ стро-
го къ шуткѣ; настоящіе виновники всего этого, я да вотъ
мой сосѣди, мы такъ часто хохотали надъ продѣлками этого
шалуна что заслужили чтобъ онъ и надъ нами сыгралъ шту-
ку. Снимите эти вещи, Ваткинсъ; а вы, подсудимый, будучи
приговорены къ наказанію, должны получить его, продолжалъ
сэръ-Томасъ, подходя къ нему и пожимая ему руку, — а при-
говоръ суда гласитъ что вы должны исполнять тяжелую ра-
боту въ теченіи двухъ дней въ Гильдербури-Паркѣ. Мой
мальчикъ пригласилъ одиннадцать Оксфордцевъ на крикетъ
и они будутъ въ восторгѣ отъ вашего содѣйствія. Пойдемте
отсюда, Джекъ, не обращайте теперь вниманія на Блексема,
уйдемте ради Бога, я слышу какъ товарищъ мой все еще
ворчитъ о презрѣніи къ суду. И добродушный баронетъ вы-
тащилъ Джека изъ конторы, чрезъ боковую дверь веду-
щую въ Аббатство“.

— Увѣряю васъ, Джекъ, воскликнулъ присоединившійся къ нимъ Блексемъ, — вы страшно напутали меня, и чтò за сума- шедшую штуку вы затѣяли. Мистеръ Дебберъ страшно взбѣ- шенъ, говоритъ что онъ оскорбленъ и не хочетъ оставаться завтракать, мы еще услышимъ объ этомъ на общихъ собра- ніяхъ, помяните мое слово.

— О нѣтъ, предоставьте Деббера мнѣ, сказалъ сэръ-Томасъ,—
я ужъ успокою его. Онъ малый вовсе не дурной, но только
ужъ очень горячится, по случаю своего новаго достоинства.

Они нашли всю семью, собравшуюся вокругъ стола накры-
таго для завтрака и представлявшую собой весьма пріятную
картину. Хозяйка дома, несмотря на то что была матерью
шести дочерей возвышавшихся отъ ляти-лѣтняго до двадцати
трехъ-лѣтняго возраста, могла назваться еще красивой жен-
щиной, хотя лицо ея и носило слѣды заботъ; слѣды ли-
шеній, подобныхъ тѣмъ чтò вынудили ее написать известное
намъ лисьмо къ Джебезу Степдрингу, не легко изглаживаю-
ся. А съ тѣхъ поръ какъ тяжелыя времена миновались для
нихъ, она не была избавлена отъ мелочныхъ тревогъ, проис-
ходившихъ частію вслѣдствіе правила ея добродушнаго су-
лруга „давать двѣтямъ волю“; и дѣйствительно, не соблюдай

По волѣ судьбы.

73

и сами дѣти этого правила въ отношеніи другъ друга, и не давай также они волю одинъ другому, ей было бы труднѣе справляться съ ними, настолько различны и противоложны были ихъ склонности.

Старшая дочь ея, Алиса, высокая, темноволосая и одаренная горделивою осанкой, подобно своей матери, была, надо признаться, немножко бойка. Лошадь, по ея мнѣнію, была благороднѣйшимъ твореніемъ вселенной, а затѣмъ первое мѣсто занималъ человѣкъ умѣющій хорошоѣ вдить верхомъ и готовый доставить ей случай прокатиться на охоту съ гончими. Она не пренебрегала и прочими мужественными забавами; любила расхаживать съ отцомъ по конюшнямъ, могла при случаѣ доставить корзину наловленной ею самой форели; побивала въ крикетѣ самого Джека Гилля, и тайкомъ, какъ было спышно, покуривала сигаретки. Она должна была бы быть въ своей семьѣ мальчикомъ, и нелремѣнно бы и явилась на свѣтѣ таковымъ, если бы спросили въ этомъ случаѣ ея совѣта.

Ея примѣру во всѣхъ отношеніяхъ слѣдовала годъ или два тому назадъ сестра ея Катерина, бывшая лишь годомъ моложе ея, но одинъ красивый младшій священникъ, имѣвшій въ виду весьма блестящую будущность, появился вдругъ въ Соутертонѣ, и она стала вдругъ чрезвычайно набожна, бросила всѣ свѣтскія развѣлѣнія, стала одѣваться подобно смиренной сестрѣ милосердія, проводила больную часть своего времени посвящая больныхъ и бѣдныхъ, и уставивъ одинъ изъ шкаловъ въ своей комнатѣ крестами и свѣчами, преобразила ее въ свою „молельню“. Поговаривали что красивый священникъ не очень-то хорошо поступилъ съ ней, извѣстно по крайней мѣрѣ то что онъ внезално оставилъ Соутертонъ, не сказавъ того чті половина деревни рѣшила будто бы онъ сказалъ и чті, по убѣжденію всѣхъ, онъ долженъ былъ сказать. Въ досвященническіе дни ея жизни она называлась „Кетъ“: теперь объ ней иначе не говорили какъ о „бѣдной Катеринѣ“. Мабель, слѣдующая за ней сестра, была художница, то-есть она коротко подстригала себѣ волосы, подобно мальчику, носила бархатныя кофточки, пренебрегала кринолиномъ à la Роза Бонёръ и обладала маленькою комнаткой около прачечной, которую она всю перемазала красками и сырой глиной.

Слѣдующій затѣмъ членъ семьи, Аделаида, была дѣйстви-

74

Приложение к Руисскому Вѣстнику.

超级别 отличicular 颜色的, 特征的
It is a very pretty color, very rich, very intense.
她穿这样的衣服真漂亮。

Беатриса, девятнадцати летъ, была красавица, и ничего не
дѣлала особенного, принимая лишь локоненія своихъ сестеръ
и маленькаго кружка въ которомъ онъ вращались.

За ней существовалъ пробѣлъ въ семейномъ кружкѣ, заня-
тый когда-то двумя мальчиками, умершими въ дѣтствѣ, а за-
тѣмъ слѣдовали Сюзанна и Мери Анна, двѣнадцати и пяти
летъ. Онѣ составляли малолѣтнее отдѣленіе и назывались не
иначе какъ „малютками“. Время еще не успѣло развить от-
личительныхъ свойствъ лежавшихъ пока въ зародышѣ въ этой
парочкѣ, но Сюзанна была большая охотница до книгъ, а
маленькая Мери Анна проявляла чрезвычайную склонность и
прилежаніе къ музыкѣ, просто удивительныя въ такой
кромкѣ.

Отличительною чертой этихъ двѣвушекъ было то что ни
одна изъ нихъ никогда не налоѣдала вамъ своимъ собствен-
нымъ конькомъ, но всегда лишь коньками своихъ сестеръ.
Такъ смѣлая Алиса увѣряла васъ что миссъ Найтингель ни-
что предъ „бѣдною Катериной“: а „бѣдная Катерина“ спра-
шивала васъ видали ли вы когда-нибудь „сестру Алису на
лотади“, а если вы отвѣчали отрицательно, то взглядывала
на васъ такъ какъ будто ей становилось очень жаль васъ.
Мабель литала чрезвычайное уваженіе къ нашѣкомымъ и ане-
монамъ Аделаиды, охотно бралась показывать ихъ несвѣду-
щимъ людямъ, расточая при этомъ хвалы прекрасной облада-
тельницѣ ихъ. Гость забывшій попросить разрѣшенія „хоть
глазкомъ взглянуть“ на „мастерскую“ оскорбилъ бы этимъ
всѣхъ, исключая самой художницы; а предметомъ разговора
послѣ каждого бала была Беатриса; какъ она была прелестна,
какъ она привлекала на сейя всеобщее вянаманіе, милочка!

Даже „бѣдная Катерина“, смотрѣвшая на балы какъ на
следіальное изобрѣтеніе нечистаго, готова была отложить въ
сторону шитье фланелевыхъ юбокъ и вязаніе чулокъ для

По воле судьбы.

75

„Доркасскаго благотворительнаго общества" и заняться составлением цвѣтущих ярких вѣнковъ и букетовъ для розы семейства ихъ, бывшей, несмотря на всю эту лесть и обажаніе, вовсе не непріятною дѣвочкой.

Добросовѣстный Мартинъ Блексемъ былъ безъ ума отъ различныхъ совершенствъ и вкусовъ своихъ дѣтей.

— Замѣть-ка только, говаривалъ онъ,— чтò бываетъ слѣдствіемъ того что мы поощряемъ вкусы молодежи, вмѣсто того чтобъ убивать ихъ! Будь дѣвочки мои мальчиками, о нихъ бы заговорилъ весь свѣтъ. Какъ женщины, онъ не имѣютъ себѣ подобныхъ. Гдѣ найдете вы семью обладающую столькими геніями? И все оттого что я поощрялъ ихъ вкусы. Алиса любила разѣзжать, будучи еще крошечнымъ ребенкомъ, на рабочихъ лошадяхъ; я купилъ ей лони, и теперь посмотрите-ка:—она лучшая наозвдница во всемъ графствѣ! Мабель выковыряла разъ замазку изъ только-что вставленной рамы и вылѣпила изъ нея куклу. Видите ли, дуракъ высѣкъ бы ее за это, а я купилъ ей еще замазки. Видѣли вы сдѣланъй ею бюстъ сестры ея Беатрисы? Да-съ, вотъ чтò изъ того вышло! Теперь возьмите, Аделаида, она то-и-дѣло бѣгала за бабочками и рвала на себѣ лпатье, влѣзала въ прудъ, ловя молюсковъ и разныхъ гадовъ, и возвращалась домой безъ одногоъ башмака и съ залачканными въ грязи чулками. Мать начинала бранить ее: Оставь дитя въ локоѣ, душа моя, говорилъ я тогда, и купи ей лучше книгу объ этихъ предметахъ! Она начала съ книжки въ шесть пенсовъ, а кончила тѣмъ что поучастье теперь, да-съ, сударь, да-съ, поучастье известнѣйшихъ профессоровъ науки! Даже и бѣдная Катерина, съ которой я не всегда бываю согласенъ, бѣдная Катерина заходитъ слишкомъ далеко въ иныхъ вещахъ; но чтò бы стало изъ нашихъ бѣдныхъ безъ нея? Что бы было изо всѣхъ нашихъ баловъ, сбраній и лартій въ крикетъ, не присутствуй на нихъ любимица моя, Беатриса, а? Мы еще не знаемъ хорошенько чтò можетъ выдти изъ малютокъ; но помяните мое слово, если Мери Анна не будетъ современемъ второю Арабеллой Годдардъ въ частной жизни.

Такъ болталъ старый, ослѣпленный гусь этотъ, всѣ гусениата котораго были въ глазахъ его лебедями.

Затѣмъ онъ переходилъ обыкновенно къ разказу о воспиланіи полученномъ имъ самимъ въ домѣ Джебеза Стендрин-

76

га.—Да-съ, если бы мѣѣ давали волю, изъ меня можетъ-быть
и вышло бы что-нибудь; но стоило мѣѣ лишь сказать что я
люблю то или другое, для того чтобы мѣѣ сейчасъ же запре-
тили это; между тѣмъ мѣѣ насильно навязывали все то чтò
я терпѣть не могъ. Если я оставлялъ за обѣдомъ на своей
тарелкѣ кусокъ жира, мѣѣ въ продолженіе двухъ недѣль ни-
чего кромѣ жира не давали; если какая-либо книга занимала
меня, у меня отнимали ее и т. д. Все для того чтобы я на-
учился „порабощать свою плоть“ и учился бы „самообладанію“.
Учился самообладанію! Я выучился вмѣсто того быть лгу-
нишкой; когда мѣѣ хотелось чего-нибудь, я увѣрялъ что тер-
пѣть этого не могу и достигалъ своей цѣли. Жаль что я не
догадался сказать старику Джебезу что ужасно люблю зако-
новѣдѣніе: онъ бы навѣрное назначилъ мѣѣ какое-нибудь дру-
гое занятіе.

Когда ему напоминали что законовѣдѣніе было ему доб-
рымъ кормильцемъ, онъ отвѣчалъ:—Да, это правда. Оно даетъ
мѣѣ возможность доставлять моимъ дѣтямъ молодость посчаст-
ливѣе, нежели была моя, и за это я благодаренъ ему. Но ра-
ди него самого, я ненавижу его! Я началъ ненавидѣть его
потому что мѣѣ насильно навязали его, а разъ начавъ, про-
должаю ненавидѣть его.

Мартинъ Блексемъ могъ жить хорошо, но онъ далеко не
былъ богатымъ человѣкомъ, и въ большой семьѣ его находи-
лось много дѣла къ которому могли бы приложить руки до-
чери его, не будь онъ настолько логлощены каждая своею
цѣлю. Всѣдствіе этого, всѣ домашнія заботы и хлопоты вы-
падали на долю жены его; и нерѣдко желала она въ душѣ что-
бы „бѣдная Катерина“ взялась за шитье платьицъ малень-
кимъ сестрамъ, вмѣсто того чтобы связать шарфы престарѣ-
лымъ нищимъ; или чтобъ Аделаида была такъ же искусна
въ приготовленіи вареній и соленій, какъ была въ дѣланіи
птичихъ чучелѣ. И потому-то истомленное заботами выра-
женіе прежнихъ, менѣе радостныхъ дней все не сходило съ
лица ея.

Конечно не малая причина для гордости быть матерью ше-
сти геніевъ, но когда приходится чинить имъ чулки, то и это
счастіе имѣть свои тѣневыя стороны.

Въ даровитой семьѣ этой Джекъ Гилль былъ общимъ лю-
бимцемъ. Онъ готовъ былъ на всѣ послуги для каждогоъ изъ
членовъ ея, зѣдилъ верхомъ съ Алисой, таскалъ по деревняхъ

По воле судьбы.

77

огромные свертки фланелевых юбокъ по лорученію Кетъ
(какъ онъ продолжалъ называть ее) и мялъ сырую глину Ма-
бели, придавая ей надлежащую форму. Аделаида заставляла его
ловить колючихъ и кусающихъ твореній всякаго рода, а Беа-
триса уже почти выучила его танцовать. За то онъ позволялъ
себѣ дразнить ихъ всѣхъ безъ исключенія.

Мы нашли ихъ всѣхъ за завтракомъ, и при этомъ случасть
рѣзко выступали особенности вкусовъ каждой изъ нихъ. Али-
са объдаетъ во время завтрака, не любя позднихъ объдовъ.
Бѣдная Катерина постится, ибо сегодня память какого-то
святаго. Мабель не можетъ ничего ъсть что не переварено, и
потому блюдо чего-то развареннаго въ кашу приготовлено для
нея. Аделаида строго придерживается растительной пищи,
а Беатрисѣ дѣлается дурно при одномъ запахѣ пива, налитка
къ которому питаетъ нѣкоторое пристрастіе мужественная
сестра ея, и всѣдствіе этого ихъ раздѣляютъ „малютки“. У
каждой изъ нихъ есть своя особенная ложка или вилка или
стаканъ, къ которымъ остальные не смѣютъ ни подъ какимъ
видомъ прикасаться. Дѣйствительно, большое счастіе для нихъ
было что онѣ жили въ ладу другъ съ другомъ, да и со всѣми
прочими.

— А чтò, Мабель, спросилъ Джекъ, какъ скоро всѣ усѣлись
ло мѣстамъ,— что подѣлываетъ ваяніе ваше, кто былъ послѣд-
нею жертвой, а?

— О, Джекъ, пожалуста не дразните Мабель, прервала его
Аделаида, — съ ней безъ того такое несчастіе случилось. Ка-
кой-то чужой котъ забрался прошлою ночью въ мастерскую
и уронилъ на полъ ея Геркулеса, только-что великолѣло от-
дѣланнаго ею. Такая гадкая тварь, право! Онъ упалъ прямо
на лицо, и оно все расплюснулось у него.

— У кого, у кота-то?

— Да нѣтъ же, какой вы безтолковый, у Геркулеса милой
Мабели.

— По дѣломъ ему. Но вотъ что я вамъ скажу, Аделаида;
я долженъ сообщить вамъ новость.

Все общество настроило уши, ожидая какого-нибудь новаго
лестнаго замѣчанія слѣланнаго насчетъ прекрасной ученой.

— Въ Вайтчелелѣ есть одинъ человѣкъ который говоритъ
что его мальчишка готовъ за пятьдесятъ фунтовъ закладу
ломѣряться въ дракѣ съ кѣмъ утодно изъ вашихъ; бой дол-

78

Приложение к Расскому Вѣстнику.

жекъ происходить около Лондона, и издатель Bell's Life бу-
детъ держать закладъ, съ важностью проговорилъ Джекъ.

— Охота вамъ говорить такой вздоръ, возразила мистрисъ Блексемъ.

— Не знаю желала бы я видѣть такой бой, замѣтила не-
рѣшительнымъ тономъ Алиса. — Это должно-быть довольно
страшно.

— Подобныя вещи лозорятъ нашъ вѣкъ, произнесъ сэръ-
Томасъ, говоря какъ бы съ предсѣдательскаго стула.

— Это правда, сказалъ Джекъ, — вы вѣдь директоръ Запад-
ной и Боковой-Восточной линіи желѣзной дороги, не такъ ли,
сэръ-Томасъ? обратился онъ къ баронету.

— Точно такъ, повѣса.

— Какому госпиталю намѣрены вы пожертвовать тѣ три-
ста пятьдесятъ фунтовъ?

— Какіе триста пятьдесятъ фунтовъ?

— А тѣ что вы выручили за экстренный поѣздъ вывезшій
всѣхъ лондонскихъ негодяевъ, отвѣчалъ повѣса.

— Чувствительный намекъ, Джекъ, нало сознаться, сказалъ
добродушный сквайрѣ.—Компаніи наши такі дѣлаютъ иногда
странныя вещи. Сласеніе душъ не ихъ дѣло, но... вы сами
знаете. Я попрошу васъ, мистрисъ Блексемъ, позволить мнѣ
взять еще кусочекъ этой маринованной форели, она превос-
ходна.

— Алиса сама наловила ихъ сегодня утромъ еще до перва-
го завтрака, сэръ-Томасъ, закричала маленькая Сюзанна, —
не правда ли, какая она умница?

— Бѣдныя рыбки не могли противостоять такой прелест-
ной рыбачкѣ, возразилъ любезный сквайрѣ, кланяясь выше-
упомянутой дѣвицѣ.

— Онъ не могли противостоять удочкѣ, раздался прямой
отвѣтъ.

— Проссеръ увѣряетъ что съ „кучеромъ“ ничего не подѣ-
лаешь на нашей рѣчкѣ. А я съ нимъ наловила четыре пары
менѣе чѣмъ въ часъ, я ужъ налѣплю носъ Проссеру.

— Я бы желала, Алиса, чтобы ты оставила привычку звать
всѣхъ просто по фамиліи. Это такъ не женственно, замѣтила
ея мать.

— Милая мама, Проссеръ былъ Проссеромъ всю свою жизнь.
Мнѣ кажется просто невозможнымъ называть его мистеромъ.

— Я право не вижу почему, моя милая, а теперь, кстати,

По волѣ судьбы.

79

я должна сказать тебе что я вовсе недовольна тѣмъ что ты отрываешь Вильяма отъ работы и берешь съ собой удить рыбѣ.

— Я беру съ собой Вильяма, мама! Да мнѣ бы скорѣе пришло въ голову взять съ собой нашего теленка.

— Но какъ же ты сейчасъ говорила что онъ помогъ тебя наловить форели? сказала мистрись Блоксемъ, начиная сердиться.

— Что съ вами, мама?

— И ты еще сказала что Прос... что мистеръ Проссеръ говоритъ что съ нимъ ничего не подѣлаешь, но что...

— Ахъ вы, милая иньорантка, я говорила о „кучерѣ“

— Да вѣль Вильямъ и есть кучеръ.

— Но мой „кучерѣ“... такая муха...

— Искусственная муха, душечка, прервала ее Аделаида.

— Съ красною головкой, съ сѣрыми крыльями и длиннымъ хвостомъ. Рыба отлично клюетъ на нее, особенно когда утро туманное, объяснила Алиса.

Mater familias присоединилась къ общему смѣху къ которому сама дала поводъ.

— Тоже фантазія назвать муху „кучеромъ“, сказала она.

Скоро затѣмъ всѣ встали изъ-за стола, и сквайръ, взявъ со всей семьи обѣщаніе пріѣхать къ нему на партію въ крикетъ, уѣхалъ. Молодыя дѣвушки разошлись по своимъ различнымъ занятіямъ, и Джекъ остался вдвоемъ съ Мартиномъ Блексемомъ; они закурили трубки, сидя полѣ тѣнью развѣстыхъ вязовъ окаймлявшихъ дворъ.

— Ну, теперь разкажите что-нибудь путное о себѣ, мастеръ Джекъ, сказалъ хозяинъ дома, — что подѣлывали вы все это время?

— О, пропасть разныхъ разностей.

— Гм! Это значитъ вѣроятно ничего, собственно говоря.

Джекъ засмѣялся.

— Будь я молодымъ малымъ, на мѣстѣ вашемъ, Джекъ, продолжалъ Блексемъ, — я бы принялся за какое-нибудь дѣло, хоть бы для того только чтобъ удержать себя отъ бѣды.

— Да и я думалъ уже... я дѣйствительно хочу приняться за дѣло, возразилъ Джекъ, внезално присмирѣвъ при воспоминании объ обиженныхъ Бетсѣ и Макфелѣ и другихъ кредиторахъ, терпѣніе которыхъ должно было, какъ ему было извѣстно, скоро лопнуть.—Я долженъ сдѣлать это, объ этомъ и говорить чего.

80

— У васъ есть долги, Джекъ?

— Есть таки.

— Мне очень жаль слышать это, Джекъ, очень, очень жаль. Вы много должны?

— О, нѣтъ; меньше нежели получаю доходовъ за четверть года. Я раздѣлаюсь съ ними какъ слѣдуетъ.

— Но вы должно-быть безтолково обращаетесь съ деньгами, Джекъ. У васъ нѣтъ никакихъ разорительныхъ привычекъ. Вы не задаете лирушекъ, не играете въ высокую игру; по крайней мѣрѣ надѣюсь что нѣтъ. Вы могли бы жить двумя сотнями въ годъ и не входя въ долги.

— Я тоже думаю что безъ толку трачу ихъ, возразилъ онъ.— Деньги у меня все куда-то уходить....

— Что меня болѣе всего удивляетъ, это ловедение относительно васъ Стендринга. Я не могу понять его. Я думалъ что онъ выроститъ васъ какъ было меня, въ могилѣ этой, въ своемъ домѣ, и затѣмъ принудитъ васъ къ какому-нибудь такому занятію которое вы терпѣть не можете.

— Я очень радъ что онъ этого не сдѣлалъ.

— Онъ никогда не приглашаетъ васъ къ себѣ?

— Никогда.

— И никогда самъ не навѣщаетъ васъ?

— Нѣтъ; онъ присылаетъ ко мнѣ одного изъ своихъ клерковъ съ деньгами, съ длиннымъ лисьмомъ полнымъ поученій, которое я не читаю.

— Можетъ-быть онъ думаетъ что имѣтъ право мучить лишь свою собственную плоть и кровь, замѣтилъ Блексемъ, вспомнивъ вѣроятно о холодномъ жирѣ который его заставлялиѣсть мальчикомъ и о строгой дисциплинѣ — позднянѣвшихъ годовъ,— и такимъ образомъ переходитъ изъ одной крайности въ другую; но онъ не исполнилъ своего долга въ отношении къ вамъ, Джекъ. Девять изъ десяти молодыхъ malexъ на вашемъ мѣстѣ, предоставленныхъ, подобно вамъ, самимъ себѣ, давно бы отправились по дурной дорогѣ.

— Благодарю васъ; но вы еще не знаете насколько далеко зашелъ я по этой дорогѣ.

— Вы бы не пришли къ намъ сюда и не заняли бы мѣсто среди дѣтей моихъ, Джекъ Гилль, разъ сдѣлавшись негодяемъ, торжественно произнесъ Блексемъ.

— Еще разъ благодарю васъ, я....

По воле судьбы.

81

Джекъ хотѣлъ еще что-то сказать, но это не удалось ему. Онъ былъ мягкосердечный малый, нашъ повѣса.

— Вамъ никогда не приходило въ голову, Джекъ, спросилъ его хозяинъ дома, послѣ продолжительного молчанія, — разыскать кого-нибудь изъ вашихъ родныхъ или близкихъ вашей семьѣ людей?

— Нѣтъ, да и къ чему? Когда умерла моя бѣдная мать, и я остался послѣ нея крошечнымъ ребенкомъ на полеченіи его олекуна, развѣ кто-либо изъ нихъ явился, говоря: „я возьму дитя это на мое полеченіе“? Никто и не подумалъ. Меня отдали на вскормленіе, по газетной публикаціи, какъ какое-нибудь отродье изъ рабочаго дома, и имъ было мало дѣла что я могу легко попасть въ руки какой-нибудь мистрись Бередъ или Джегерсъ, только къ счастію я не къ нимъ полалъ. А потомъ, когда я сталъ подростать, развѣ кто-нибудь изъ нихъ приглашалъ меня когда-нибудь на праздники къ себѣ. Никто и не подумалъ. А когда я вышелъ изъ Оксфорда, развѣ кто-либо изъ нихъ протянулъ мнѣ руку помощи? Ба! Я бы не захотѣлъ пройтись отсюда до пруда, еслибъ и зналъ что найду ихъ тамъ цѣлую кучу.

— И вѣроятно вы никогда и не полюбовытствовали узнать гдѣ и какъ помѣщены ваши деньги?

— Боже мой, нѣтъ! Это все въ рукахъ у старика Стендринга.

— Но теперь вы бы могли сами взяться за свои дѣла.

— Дорогой мой мистеръ Блексемъ, попробуй я сдѣлать это, черезъ мѣсяцъ они оказались бы въ ужасномъ видѣ. Нѣтъ, такъ оно право лучше. Стендрингъ человѣкъ честный и...

— Я ничего не говорю противъ его честности. Онъ слишкомъ сухъ и точенъ для того чтобы не быть честнымъ. Пожалуста не думайте что я хотѣлъ сказать что-нибудь противъ него какъ противъ честного человѣка, Джекъ; мнѣ казалось лишь страннымъ что вы такъ мало знаете касательно вашихъ обстоятельствъ, вотъ и все.

Тутъ послышался толотъ почтальоновой лошади, и мистеръ Блексемъ отправился въ свою контору читать лисьма, оставясь однако на лути туда съ тѣмъ чтобы пригласить Джека остановиться у нихъ въ „Аббатствѣ“, но Джекъ поблагодаривъ за приглашеніе, не принялъ его. Онъ былъ гостемъ старой Полли Проссеръ. Онъ отказался также отъ приглашенія провести вечеръ съ геніями, такъ какъ обещалъ (самъ себѣ) играть въ крибеджъ съ Полли.

6

82

Приложение к Расскому Вестнику.

— Надъюсь, Джекъ, сказала мистрисъ Блексемъ, когда они пришли въ гостиную,— что вы часто будете навѣщать насъ. Вы знаете, мы объѣдаемъ всегда въ шесть, и вы у насъ всегда желавный гость. Я бы желала предложить вамъ и лостель въ нашемъ домѣ, но вы не повѣрите, мы такъ стесняны мѣстомъ, что я просто не знаю какъ повернуться. Адди взяла лишнюю комнату для своихъ акваріумовъ и разныхъ разностей, а такъ какъ Мабель не позволяетъ держать лишнюю посуду въ своей мастерской, то я должна была уѣь обратить въ кладовую для посуды комнату съ ванной мистера Блексема. Что мы станемъ дѣлать когда подростутъ малютки, я уѣь право и не знаю, развѣ будемъ перестраиваться.

— Будьте увѣрены, дорогая моя мистрисъ Блексемъ, скажъ Джекъ,—что прежде нежели малютки олерятся, старшія птички вылетятъ изъ гнѣздышка.

— Уѣь право не знаю, грустно отвѣчала Mater famlias. — Алинѣ двадцать три года, а за нее еще никто не сватался. Бѣдная Катерина никогда не пойдетъ замужъ, а молодые люди боятся Адди и Мабели, считая ихъ синими чулками.

— Каковы негодяи! воскликнулъ прямой Джекъ.—Попадись мнѣ только кто-нибудь, да назвови ихъ синими чулками, я ему задамъ синяковъ.

— Но вы часто будете навѣщать насъ, Джекъ?

— Разумѣется; но теперь мнѣ нужно пойти домой и написать чтобы мнѣ прислали изъ Лондона кое-что изъ вещей которые mia нужно будетъ взять съ собой въ Гельдерберипаркъ.

Джекъ отправился въ лалаццо Полли Prima и написалъ оттуда Полли Secunda насчетъ „вещей“ которые она должна была немедленно прислать ему съ курьеромъ или какъ-нибудь еще лоскорѣе. Доброй мистрисъ Джоуерсъ даны были точныя предписанія. Волервыхъ, она должна была послать въ „Овальный залъ“ за Джековыми снарядами для крикета; затѣмъ должна была разыскать гдѣ бы то ни было Баркста и заставить его возвратить взятыя имъ взаймы запонки, потомъ уложить и прислать ему нѣсколько чистыхъ сорочекъ, парадный фракъ и забытый имъ ключикъ отъ часовъ, онъ нахождится вѣроятно на полу подъ кроватью, а можетъ-быть и завалился какъ-нибудь подъ комодъ. Пусть Полли поощегъ его, и онъ навѣрное гдѣ-нибудь да найдется. Затѣмъ она должна была купить ему черныхъ шоколатныхъ жуковъ и игрушеч-

По воле судьбы.

83

ную лягушку, которая бы прыгала (чтo назначалось, безъ со-
мнѣнія, въ пользу Адди Блексемъ) и взять ему табаку отъ Бле-
ка. Наконецъ она должна была взять для него взаймы отъ
Ванъ-Вейна лять фунтовъ деньгами, ибо, писалъ Джекъ, "я
собираюсь гостить въ ужасно модномъ домѣ, и мнѣ необходи-
мо имѣть при себѣ кое-что изъ благороднаго металла."

Злополучный Ванъ-Вейнъ! Однажды, когда вѣроятно небла-
госклонная ему звѣзда стояла надъ его головой, у него, исправ-
нѣйшаго и точнѣйшаго изъ людей, вдругъ оказалась недоста-
ча въ чистомъ воротничкѣ, и въ эту то злополучную минуту
онъ взялъ взаймы воротничокъ у Джека Гилля. Съ этого дня
онъ не зналъ покоя отъ требованій, которыя Джекъ, въ лол-
ной увѣренности что одолженія тутъ были обоюдныя, нала-
галъ на него. Мы уже видѣли что онъ перебралъ у него
шесть воротничковъ, все въ силу того одного который былъ
разъ взятъ у него несчастнымъ сосѣдомъ. Но этимъ не огра-
ничивались его налоги. Бѣдный Ванъ-Вейнъ долженъ былъ да-
вать взаймы свои стулья, свое зеркало, свои ножи и вилки,
свои сапоги, бритвы, и даже, какъ случилось разъ, свою постель.
Теперь же онъ долженъ былъ дать ему взаймы денегъ, на что
онъ, впрочемъ, охотно согласился, потому что Джекъ ему
былъ тоже полезенъ во многихъ отношеніяхъ, какъ мы уви-
димъ въ послѣдствіи.

## ГЛАВА VIII.

### Терпія въ изголовьѣ.

Достопочтенный мистеръ Сленсеръ Виллертонъ сидѣлъ съ
желой своей за завтракомъ, въ отличномъ расположеніи духа.
Онъ только-что получилъ записку отъ министра, приглашав-
шую его сегодня послѣ полудня въ Доунингъ-стритъ и хоро-
шо зналъ чтο объщаетъ ему это приглашеніе. Года полтора
тому назадъ въ министерствѣ произошли перемѣны, потребо-
вавшія выхода въ отставку одного изъ младшихъ статсъ-секре-
тарей нижней палаты. Виллертонъ пожертвовалъ собой, иные
говорили, потому что его благородный характеръ и желаніе
общей пользы не дозволяли ему допускать говорить о се-
бѣ что-либо подобное тому чтο говорили недоброжелатели о
нѣкоторыхъ изъ его товарищей. Другие же лукаво улыбались и

6*

84

Приложение к Руасскому Вѣстнику.

увѣряли что онъ знает чтò дѣлаетъ и что онъ не оставет-
ся въ потерѣ. И они были правы. Первый министръ былъ
человѣкъ не скоро забывающій услугу, и вслѣдствіе этого и
происходилъ хорошій аппетитъ Сленсера Вицлертона во время
завтрака. Весь свѣтъ зналъ что младшій секретарь министер-
ства внутреннихъ дѣл занялъ въ палатѣ перовѣ мѣсто сво-
его умершаго отца, но лишь немногимъ были известны раз-
ногласія происшедшія въ кабинетѣ и заставившія лицо гораз-
до болѣе важное подать въ отставку. Вицлертонъ уже былъ ло-
священъ въ закулисыя тайны политической жизни, и прочтя
въ утренней газетѣ о своемъ назначеніи на упраздненное мѣ-
сто въ министерствѣ внутреннихъ дѣл, онъ упыбнулся, но
промолчалъ.

Онъ былъ честолюбивъ съ юношества, и одаренный пре-
краснымъ состояніемъ и хорошимъ запасомъ здраваго смысла,
онъ спокойно выжидалъ свое время, пріобрѣлъ постепенно
уваженіе въ парламентъ и сдѣлался тамъ властью, между тѣмъ
какъ никто не могъ себѣ объяснить чѣмъ онъ пріобрѣлъ себѣ
это положеніе. Но замѣтьте, нижнюю палату нельзя взять
приступомъ, какъ бы неустранимъ ни былъ осаждающій ее.
Она склонна скорѣе оказывать пренебреженіе почтеннымъ
джентльменамъ вступающимъ въ нее съ громкимъ именемъ,
пріобрѣтеннымъ ими вѣнѣ дверей ея. Во многихъ отношеніяхъ
она походитъ на общественную школу, въ которой новичекъ
придающій себѣ гордый видъ бываетъ непремѣнно лобить.
Это-то, полагаю я, и есть причина тому что такое неболь-
шое число законниковъ пріобрѣтаютъ вѣсѣ въ нашемъ законо-
дательствѣ. Въ Вестмистеръ-Галѣ сквайры и модные чле-
ны парламента дрожатъ предъ ними; но разъ переступивъ
границы Ст.-Стефенса, сквайры и модные члены парламента
одерливаютъ надъ ними верхъ.

Сленсеръ Вицлертонъ осторожно подвигался впередъ. Онъ
не держалъ длинныхъ рѣчей, но тѣмъ не менѣе пришло вре-
мя когда г.авы партій общихъ палатъ съ нетерпѣніемъ ждали
чтo скажетъ онъ, всякій разъ какъ поднимался какой-либо
важный вопросъ. Это-то и было причиной его повышенія.

Когда онъ женился на сестрѣ Бертрама Эйльварда, то всѣ
друзья его рѣшили что онъ пожертвовавъ собой, но вскорѣ
убѣдились что и въ этомъ случае онъ поступилъ умно, какъ
всегда. У дамы этой не было состоянія. Но чтò жъ изъ этого?
У мудрą ея было за то достаточно на двоихъ. Она не при-

По воле службы.

85

надлежала къ самому верхнему слою общества, но вскорѣ
избранный кругъ этотъ принялъ ее въ свою среду. Подобно
своему супругу, она умѣла потихоньку подвигаться впередъ.
Она была именно такая женщина какую ему было нужно для
того чтобы разъѣздать въ его каретѣ, сидѣть хозяйкой за
его столомъ и работать вмѣстѣ съ нимъ надъ его возвыше-
ніемъ; потому что, несмотря на то что онъ былъ богатъ и хо-
рошо вослитанъ, происходилъ онъ далеко не изъ пода патри-
ціевъ. Не могу сказать чтобы бракъ ихъ былъ особенно счаст-
ливъ, но они хорошо ладили другъ съ другомъ, во всѣхъ смы-
слахъ этого слова. У нихъ былъ всего лишь одинъ ребенокъ—
сынъ, которому было въ настоящее время девятнадцать лѣтъ
и который не явился къ завтраку по случаю сильной голов-
ной боли, причиненной, долженъ я къ сожалѣнію сказать,
усильнымъ употребленіемъ литья изъ джина, вкушеннаго
имъ наканунѣ въ квартире одного ловѣсы, съ которымъ онъ
познакомился въ театрѣ и который жилъ въ цыганскомъ
кварталѣ. Фредъ Виллертонъ былъ любимцемъ и тираномъ
своей матери и источникомъ серіозныхъ заботъ для своего
болѣе строгаго родителя.

Молодаго джентльмена этого назначали въ военную службу,
но такъ какъ онъ употребилъ не съ особенною пользовой вре-
мя проведенное имъ въ школѣ и былъ немного тупъ относи-
тельно книгъ, хотя, что касается до другихъ вещей, то сооб-
раженіе его было весьма быстро, то его и поручили попече-
ніямъ одной изъ тѣхъ ловкихъ личностей которыя съ успѣ-
хомъ набиваютъ головы юношей познаніями необходимыми
для выдержки научныхъ ислытаній — педагогу, чрезвычайно
веселаго и общительного характера, одаренному, повидимому,
слособностью ясновидѣнія, ибо курсъ проходимый имъ съ
учениками его всегда ограничивался тѣмъ чтο имъ нужно бы-
ло знать для того чтобы отвѣчать именно на тѣ вопросы ко-
торые предлагались имъ на билетахъ при экзаменѣ, билетахъ,
какъ извѣстно, незримыхъ никакимъ смертнымъ окомъ, исклю-
чая учителя составляющего ихъ. Наставникъ Фреда Виллер-
тона славился тѣмъ что умѣлъ провести какого бы то ни было
гуся чрезъ ислытанія въ Чельзейскомъ училищѣ, и вслѣдствіе
этого домъ его сдѣлался родомъ больницы для неизлѣчимыхъ
больныхъ, которыхъ онъ поддерживалъ настолько что въ про-
долженіи одного дня они казались какъ бы здоровыми. Тутъ-то
молодой Виллертонъ попалъ въ общество будущихъ прапорщи-

86

ковъ, воображавшихъ что лучшимъ приготовленіемъ къ званію
офицера и джентльмена служитъ наибыстрѣйшее пріобрѣтеніе
всѣхъ пороковъ, которые обыкновенно джентльменами не при-
знаются, а офицерами большею частью избѣгаются. Слѣдствіемъ
этого было то что два часа въ день посвященные „приготовле-
нію“ такъ часто смѣнялись ночными кутежами, что экзаменато-
ры рѣшили что ему слѣдуетъ воротиться еще мѣсяцевъ на шесть
къ своему наставнику и научиться у него что четвертая до-
ля шестнадцати не есть десять и что существуетъ на свѣтѣ
правописаніе. Всѣ эти неудачи и причины ихъ сильно отзыва-
лися на его отцѣ, а матери его, которую въ этомъ случаѣ
можно было винить болѣе всѣхъ, было не легко уладить между
ними дѣло. Всѣдствіе этого, когда въ то утро въ которое мы
познакомились съ ними, она замѣтила что мужъ ея быстро
окинулъ взглядомъ комнату, ища глазами сына, она послѣшла
дать его мыслямъ иное направленіе.

— Я пригласила Бертрамовыхъ дѣвочекъ логостить у насъ,
сказала она, разливая чай. — Надѣюсь, ты не имѣешь ничего
противъ этого?

— Напротивъ того, ты вѣрно помнишь, моя milая, что еще
въ прошлый сезонъ, я совѣтовалъ тебе обойтись съ нимъ по
привѣтливѣе.

— Да, съ твоимъ, извини меня—съ твоимъ обычнымъ недо-
статкомъ соображенія. Почему могла я знать чтò онъ за дѣ-
вушки, прежде чѣмъ я увидѣла ихъ. Онѣ были еще дѣтьми,
когда онъ былъ въ послѣдній разъ въ городѣ.

— Слѣдовательно, теперь онъ оказались вполняERRY приличными
особами?

— Дочери моего брата не могли оказаться иными, мистеръ
Виллертонъ.

— Мне послышалось что ты питала на этотъ счетъ сомнѣ-
нія, моя milая, сухо возразилъ мужъ ея.

— Я требую чтобы тѣ кого я принимаю въ свой домъ
были немного болѣе нежели только приличны, раздался гордый
отвѣтъ.

— А наши племянницы подходятъ, значитъ, къ твоему
мѣрилу, сказалъ Виллертонъ, разбивая яйцо, — очень радъ.
Когда онъ пріѣдутъ?

— Какъ скоро madame Le Guy докончитъ нѣкоторыя не-
обходимыя для нихъ вещи, можетъ-быть уже послѣ завтра; и
онъ останутся насъ до пріѣзда Матильды.

По воле судьбы.

87

— Какъ, эта женщина опять будетъ здѣсь?

— Мистрись Конвей была настолько добра что устроила такъ что мы выбдемъ изъ города вмѣстѣ съ ней. Я полагаю что ты вѣроятно отправившіся на яхтѣ, какъ скоро парламентъ закроется, а мнѣ кажется что твоей женѣ неприлично пустелѣествовать по водамъ совсѣмъ одной.

— Я полагалъ что ты могла бы выбрать себѣ изъ числа твоихъ знакомыхъ болѣе подходящую спутницу. Женщина разведенная съ мужемъ....

— Всегда подвергается самому несправедливому осужденію, горячо прервала его мистрись Виллертонъ.—Свѣтѣ всегда рѣшаетъ что виновата она; но въ этомъ случаѣ, я знаю что дѣло было наоборотъ. Матильда была очень несчастна. Она мой другъ, и никто не смѣетъ сказать противъ нея ни слова—по крайней мѣрѣ въ этомъ домѣ. Еслибъ я бросила ее, другие послѣдовали бы моему примѣру, и это было бы въ высшей степени несправедливо. Я не хочу быть несправедливой въ отношенія къ Матильѣ, мистеръ Виллертонъ, и кромѣ того, обществи ея мнѣ нравится.

Послѣднее замѣчаніе порѣшило, повидимому, вопросъ, ибо государственный человекъ лишь пожалъ плечами и молча продолжалъ завтракать. Окончивъ это дѣло, онъ сидѣлъ еще нѣ-сколько времени, съ темной тѣнью на лицѣ, тревожно леребирая пальцами вещи на столѣ, какъ бы имѣя на душѣ нѣчто, о чемъ онъ не зналъ какъ начать разговоръ.

— Гдѣ Фредерикъ? тихо проговорилъ онъ наконецъ.

— О, онъ не совсѣмъ здоровъ сегодня утромъ, мой милый, возразила жена его, стараясь принять самый безпечный тонъ, между тѣмъ какъ сердце ея громко застучало.

— Знаешь ли ты что я былъ въ его комнатѣ сегодня въ четыре часа утра, и нашелъ его въ отвратительномъ состояніи опьяненія, сказалъ мужъ ея.

— Виллертонъ, ты слишкомъ строгъ къ этому мальчику. Онъ вѣроятно отвѣдалъ чего-нибудь что ему вредно и....

Улыбка презрительнаго сомнѣнія, искривившая губы государственного человѣка, прервала это слабое извиненіе. Гдѣ онъ былъ?

— Я не знаю—нѣтъ право, Виллертонъ, право я не знаю. Онъ поѣхалъ со мной на балъ къ леди Фицджемсъ, и....

— Оставилъ его для болѣе подходящаго ему общества, безъ

88

сомнѣнія, прервалъ сквозь зубы отецъ его. — Джерруда, всему этому долженъ быть положенъ конецъ. Сынъ мой, всѣми способами избѣгаетъ меня. Онъ никогда не сходитъ внизъ къ завтраку, а гдѣ онъ находится остальную часть дня, я не знаю.

— Ты такъ рѣдко обѣдаешь дома, милый, застулилась мать.

— Я всегда обѣдаю дома, какъ скоро我能ъ позволятъ мои обязанности. Но не будемъ говорить объ этомъ. Сынъ мой избѣгаетъ меня, повторяю я; и потому прошу тебя сказать ему, отъ моего имени, что если я узнаю еще разъ что онъ довелъ себя до состоянія подобнаго тому въ которомъ я засталъ его прошлую ночь, то я вычеркну его имя изъ списка конной гвардіи. Еще скажи ему что слѣдующій заменѣ будетъ и послѣднимъ. Я не желаю чтобы говорили что мой сынъ про- валился три раза.

— Другъ мой, они тамъ такъ строги.

— Вовсе нѣтъ. Я видѣлъ билеты на которые онъ не могъ- отвѣчать; вопросы на нихъ были такого рода что надъ ними посмѣялся бы всякиі школьникъ средней руки изъ четвер- таго класса.

— Но кажется теперь Фредъ усердно занимается.

— Хорошо дѣлаетъ; это для него единственное средство теперь, сказалъ Виллертонъ вставая. — Такъ и скажи ему, и не смягчай дѣла; но теперь перейдемъ къ болѣе пріятнымъ пред- метамъ для разговора. Лордъ посылалъ за мной.

— Я слышала вчера вечеромъ что ты получишь вакантное мѣсто младшаго секретаря.

— О, можетъ-быть кое-что и повыше. Сэръ-Джемсъ по- далъ въ отставку.

— Какъ я рада! Какъ я рада! воскликнула жена его, ло- слѣшно подходя къ нему и положивъ ему руку на плечо, съ движениемъ напоминавшимъ прежнюю прелѣсть ея мололости.

Онъ привлекъ ее къ себѣ и поцѣловалъ. Есть вещи вслѣдствіе которыхъ даже государственные люди и свѣтскія женщины дѣлаются естественными, и къ числу ихъ принадле- жить и удовлетворенное честолюбіе.

Сленсеръ Виллертонъ отправился въ свой кабинетъ, писать письмо до своего отправленія въ парламентскій комитетъ, въ которомъ онъ былъ предсѣдателемъ, а какъ скоро дверь его святилища закрылась за нимъ, дверь столовой осторожно от- ворилась, и въ ней показалось блѣдное лицо.

По волѣ судьбы.

89

— Что маг, мѣсто свободно телерь?

— Да, взойди Фредъ, взойди скорѣе. О Фредъ, отецъ такъ сердитъ на тебя.

— Въ самомъ дѣлѣ; за что?

— Онъ былъ сегодня ночью у тебя въ комнатѣ.

— Чортъ возьми!

— О, Фредъ, какъ можешь ты такъ вести себя? Гдѣ ты былъ?

— Игралъ въ веселой камланіи презабавныхъ малыхъ, въ Климентсъ-Иннѣ—тамъ были актеры и разные сочинители и тому подобный народъ. Все такія умницы, знаете, мастера на всѣ руки. Мы играли и пили джинъ до трехъ часовъ, а потомъ выбрали въ предсѣдатели Гилля—того самаго чтò пригласилъ меня къ себѣ, славнаго веселаго малаго. Мы его лосадили на столъ, дали ему въ руку мѣшалку для угля, вмѣсто скилетра, надѣли на него занавѣску съ окна, вмѣсто мантіи, и стали бросать ему на голову все чтò ни было въ комнатѣ. О! Мы таки славно повеселились!

— И для этого-то общества, печально возразила его мать,— ты оставилъ меня одну у леди Фицджемсъ, послѣ того какъ я подарила тебя медалью съ цѣночкой, за то что ты объщалъ поѣхать туда.

— Да, но я не объщалъ оставаться тамъ, отвѣчалъ много объщающій юноша, закладывая языкъ за щеку.—Дайте ка мѣѣ чаю—или нѣтъ, провалились онъ совсемъ! Я лучше выпью совдовой воды. Позвоните ка, будьте доброй старушкой мамашей и не сердитесь.

Содовая вода была принесена и выпита, и затѣмъ мистрискъ Виллертонъ повторила ему, насколько могла строго, увѣщаńія высказанныя его отцемъ. Это нѣсколько смутило мистера Фреда. За нѣсколько лишь часовъ предъ тѣмъ, онъ бранилъ всѣхъ экзаменаторовъ проклятыми старыми дураками и хватсталъ, говоря что старицъ его задастъ имъ славную гонку, если они онять отошлють его ни съ чѣмъ назадъ.

— Итакъ, дорогой мой Фредъ, продолжала она—ты долженъ въ самомъ дѣлѣ вести жизнь потише и хорошенько принятъся за учебныя занятія. Объщай мѣѣ сдѣлать это.

— Ну, хорошо.

— А теперь, ступай къ своему учителю.

— О, провалились онъ совсемъ! Я не пойду сегодня. У меня страшно болитъ голова.

90

— Бѣдный мой мальчикъ, да, это правда, сказала мать его, приложивъ свою нѣжную, свѣжую руку къ его бьющимся вискамъ.

— Я сейчасъ ламъ тебя немного одеколону.

— Подите вы съ вашимъ одеколономъ, раздался благодарный отвѣтъ,— я пойду въ алтеку и возьму тамъ что-нибудь освѣжающее, сказалъ онъ, собираясь уходить изъ комнаты.

— А если тебя будетъ лучше, ты пойдешь къ мистеру Кноусу? (Кноусъ былъ вышеупомянутый наставникъ).

— Хорошо, можетъ-быть. Вотъ чтò, ма, дайте мнѣ два фунта.

Мать передала ему свой копелекъ, и онъ взялъ три фунта.

— Послушайте, ма, я хочу пригласить на вашъ балъ Джека Гилля. Нѣжная мать въ одно мгновеніе превратилась въ свѣтскую женщину.

— Кто это такой, мистеръ Гилль, Фредъ?

— А я почему знаю; знаю только что онъ презабавный малый.

— Но изъ какого онъ семейства?

— Я вѣдь сказалъ вамъ что онъ живетъ на квартире. Почему я знаю его семейство.

— Фредъ, я не приглашу его. Мне кажется, это вовсе не порядочный молодой человѣкъ.

— Нѣтъ, не правда. Онъ обещалъ мнѣ взять меня за кулисы въ „Ленъ.“

— Какой Ленъ?

— Друри-Ленъ, разумѣется. Вчера вечеромъ онъ въ первый разъ въ жизни слышалъ какъ называли „Леномъ“—національный театръ, и хотелъ показать свое знаніе театральнаго языка.

— И ты хочешь попасть въ милость у подобнаго рода людей, приглашая ихъ въ мой домъ? Нѣтъ, Фредъ, я требую чтобы ты бросилъ это знакомство, сказала мистрись Виллертовъ.

— А я не брошу, отвѣчалъ ея сынъ.

— Ну такъ я пожалуюсь отцу.

— Подумайте сами, началъ обиженнымъ тономъ Фредъ,— какъ вы обращаетесь съ человѣкомъ. Вы съ отцомъ все приставали ко мнѣ чтобъ я не видѣлся съ Тейтомъ и Джефремъ, потому что они дураки, и я отъ нихъ ничему хорошему не научусь. А теперь, когда я сошелся съ умнѣйшими мальями, съ настоящими лисателями и тому подобное, вы говорите

По волѣ судьбы.

91

чтобъ я бросилъ это знакомство. Вы сами не знаете чего хо-
тите, ма; да вотъ чтò-сь.

— Я не приглашу къ себѣ мистера Гилля, Фредъ, сказала его мать, возвращаясь къ первому доводу, казавшемуся ей самымъ основательнымъ, потому что ничего объ немъ не знаю.

— Ну, и Богъ съ нимъ, если такъ; да онъ и самъ не при-
детъ, если вы и попросите его. Онъ слишкомъ уменъ для то-
го чтобы нуждаться въ вашихъ балахъ.

— Ахъ, Фредъ! Если бы ты только немножко болѣе являлся въ порядочномъ обществѣ.

— О, вздоръ какой! Я скорѣе проведу ночь у Джека Лан-
гема, нежели на балу у самой королевы.

Свѣтская женщина испустила глубокій вздохъ, и затѣмъ раз-
говоръ прекратился. Фредъ отправился за „освѣжительнымъ“
и не возвращался домой до полуночи.

Я сказалъ что мать его была болѣе всего виновата во всемъ,
и долженъ объяснить почему именно. Она начала съ того что
давала ему волю во всемъ, а когда пришло время что избало-
ванное дитя принуждено было дѣлать то чтò не нравилось ему,
его уговаривали дѣлать это не потому что это было хорошо
и полезно для него, а потому что рѣшившись сдѣлать нелріят-
ную ему всещь, онъ получить въ награду что-нибудь пріятное.
Такимъ образомъ установилась правильная система подкупа,
и въ умѣ мистера Фреда вкоренилось убѣжденіе что нѣтъ
ничего глупѣе, какъ трудиться надъ чѣмъ-либо чтò не до-
ставляетъ ему сейчасъ же вслѣдъ затѣмъ награды. Ребенкомъ
онъ не позволялъ умывать себя, если ему не объщали за это
пирога, а сейчасъ мы видѣли что его нужно было подкупить
медальйономъ съ цѣлочкой для того чтобы онъ согласился со-
провождать на балъ мать свою. Мы видѣли также и то что онъ
не умѣлъ держать своего обѣщанія и не умѣлъ даже честно
заслужить подкупъ.

Мальчикомъ онъ былъ слабаго здоровья, то-есть часто объ-
ѣдался и былъ постоянно на рукахъ у доктора—слѣдователь-
но его нелья было посылать въ школу. Ему не позволяли схо-
диться съ другими мальчиками, потому что они были суровы
и грубы, да онъ и не нуждался въ ихъ обществѣ. Онъ пред-
почиталъ дразнить дома слугъ и мучить несчастныхъ созданій
бывшихъ его наставниками. Онъ не имѣлъ ни одного мужест-
веннаго занятія или вкуса, но отлично вышивалъ шерстями
и игралъ на фортепіано. Въ восемнадцать лѣтъ, явившись въ

92

Ириложекіе къ Русскому Вѣстнику.

леврвый разъ въ больницу для неизлечимыхъ мистера Кноуса, онъ былъ ребенкомъ. Двѣнадцать мѣсяцевъ спустя, онъ все еще былъ ребенкомъ, но ребенкомъ умѣвшимъ браниться, лить и курить, подобно испорченному мущинѣ, ребенкомъ знав-шимъ внутренность каждогоъ ночнаго трактира въ Гей-Мар-кетѣ, и знакомымъ со всѣми средствами добывать денегъ у военныхъ лордныхъ и у Жидовъ; ребенкомъ на воспитаніе которого были потрачены тысячи, и плодомъ этого воспита-нія было то что въ девятнадцать лѣтъ онъ не умѣлъ ли-сать правильно и не зналъ что четырежды четыре составля-ютъ большѣ десяти.

Въ исторіи этой мы лознакомились съ двумя повѣсами, какъ вы видите, но разница между ними была слѣдующая. Нумеръ лервый былъ бросаемъ судьбой изъ угла въ уголъ и подвер-жень тому чті называется „грубымъ вліяніемъ общест-венной школы“. Выросшій безъ чьего бы то ни было надзо-ра, онъ сдѣлался повѣсой, но честнымъ повѣсой. Нумеръ вто-рой былъ избавленъ отъ этого суроваго воспитанія. Дорога чести широко и свѣтло лежала предъ нимъ. Имя его было ключомъ, могущимъ отворить ему двери лучшихъ домовъ въ Лондонѣ, и однако мы слышали какъ онъ объявилъ что предпо-читаетъ провести ночь въ тавернѣ сегодняевъ и кулачныхъ бой-цовъ, скорѣе нежели быть гостемъ первой дамы своей страны.

— Но нѣжная мать его задумала еще средство для его исправ-ленія. Ужъ не думаете ли вы что лишь доброжелательство къ ея племянницамъ и то что онъ были „болѣе нежели прилич-ны“ заставляло ее разѣвзать съ „Бертрамовыми дѣвочка-ми“ по магазинамъ и приглашать ихъ въ Гайдъ-Паркъ-Гар-денъ? Мистрисъ Виллертонъ не была особенно добродушна, но была разчетлива. Эмилія Эйльвардъ была почти однихъ лѣтъ съ Фредомъ, она была хороша собой, жива, привлека-тельна. Что если она окажется приманкой, способной удер-жать въ клѣткѣ эту безпокойную ночь? А чті если вслѣдствіе этого разнѣжится и ея маленькое сердечко и ло-лучитъ рану? Ахъ это предположеніе вовсе не безпокоило мистриссъ Виллертонъ. Пока лишь Милли удерживала дома ея мальчика, онъ могъ играть ея привязанностью сколько угод-но. Молодымъ дѣвушкамъ нечего заводить привязанности — таково, по крайней мѣрѣ, убѣжденіе свѣтскихъ женщинъ.

Итакъ „Бертрамовы дѣвочки“ явились, а съ ними и самъ Бертрамъ, и лервыя были вскорѣ лосвящены во всѣ удо-

По воле судьбы.

93

вольствія Лондонской жизни, къ немалому восторгу Милли; но отец их проводил большую часть своего времени въ своем клубѣ, въ обществѣ нѣскольких продувныхъ стрялчихъ, которыхъ онъ отыскал гдѣ-то.

Когда онъ въ первый разъ вступилъ въ „Карльтонскій клубъ“, привратникъ остановилъ его и спросилъ его членъ ли онъ? „Habitués“ этого великолѣпнаго заведенія за послѣднія десять лѣтъ, пожелали узнать кто этотъ новичекъ, но вышеупомянутые стрялчіе уяснили имъ это.—„Новичекъ, говорите вы,— вовсе нѣтъ, милостивый государь; одинъ изъ членовъ-основателей, известный въ свое время человѣкъ, пожившій таки, чортовски сильно пожившій на своемъ вѣку! Увезъ разъ чужую жену или невѣсту или что-то въ этомъ родѣ, и какъ вы думаете, не прошло и году, какъ она снова убѣжала назадъ къ своему первому другу. Боиіи малый нашъ Эйльвардъ. Былъ взятъ въ плаѣнъ нигерами и скальпированъ. Странствовалъ по всему свѣту, будетъ современемъ Лордомъ Гильтономъ и наслѣдникомъ Челень-Гильтонскаго имѣнія. Человѣкъ съ которымъ стоптъ познакомиться; позвольте мнѣ представить васъ другъ другу“.

Хорошенькая Милли привлекала тоже довольно вниманія на себя, вы можете быть увѣрены въ этомъ. „Кто же эта прелестная дѣвушка рядомъ съ милой мистрись Виллертонъ?“ спрашивала не одна маменька взрослыхъ сынковъ. „О, раз-вѣ вы не знаете; это миссъ Эмилія Эйльвардъ, будетъ скоро леди Эмилей, и страшно богатой вмѣстѣ съ тѣмѣ“. „Единственное дитя?“ „Нѣтъ; вонъ та тихая дѣвушка чтò разговариваетъ съ лордомъ Бленкстономъ, сестра ея, но у нея и вполовину нѣтъ того ton. Итакъ Милли изнашивала по четыре пары атласныхъ ботинокъ въ недѣлю; но къ сожалѣнію, я долженъ сказать что имя кузена ея Фреда рѣдко красовалось въ списокъ ея кавалеровъ. Были, правда, балы на которыхъ и онъ танцовалъ въ обществѣ хорошо знакомомъ многимъ изъ любезныхъ молодыхъ кавалеровъ Милли, но въ которомъ сама Милли была (слава Богу) неизвѣстна.

День или два спустя послѣ пріѣзда его кузинъ, мистеръ Фредъ пришелъ домой въ великой радости.

— Вотъ, ма; вы все обижали друга моего Гилля, а онъ таки, несмотря на то, оказался моднымъ щеголемъ. Я былъ сегодня утромъ у него ва квартирѣ и узналъ что онъ уѣхалъ

94

за городъ, въ Гильдербюри-Паркъ. А вѣдь сэръ Томасъ Врей,
кажется, знатный человекъ, чтò?

— Если другъ твой живетъ у сэра Томаса какъ гость, то
онъ должно-быть порядочный человекъ, Фредъ, и ты полу-
чишь для него приглашеніе, возразила его мать, — но кто: пo-ручится миъ что это правда.

— Да мнѣ сказала его прачка.

— Отличный авторитетъ! Я увѣрена что онъ тамъ въ гос-
тяхъ у буфетчика, или его наняли составлять каталогъ кар-
тинной галлерей. Впрочемъ я могу узнать въ этомъ случаѣ
всю правду. Съ этими словами мистрисъ Виллертонъ величест-
венно поплыла къ своему лисьменному столу и написала слѣ-
дующее:

„Дорогая моя Матильда.

„Фредъ познакомился съ нѣкоторымъ мистеромъ Гиллемъ,
который, какъ я слышу, гоститъ вмѣстѣ съ вами въ Ги.ль-
дербюри-Паркѣ. Пожалуста сообщите мнѣ объ немъ всѣ по-
дробности съ слѣдующею почтой.

„Племянницы мои, обѣ миссъ Эйльвордъ, гостятъ у меня.
Онъ нѣсколько лѣтъ жили на островѣ Вайтѣ и съ такимъ
восторгомъ описываютъ мнѣ эту мѣстность, и пр. и пр. что
я почти готова измѣнить наши планы и отправиться туда.
Если я поѣду въ Рейдъ, то буду имѣть преимущество видѣть
чногда Виллертона, такъ какъ я еще могу выносить его З.лу,
когда она стоитъ на якорѣ.

„Искренне преданная вамъ

„Джертруда.“

На посланіе это, почти имѣвше видъ дѣловаго, пришелъ
слѣдующій отвѣтъ:

Гильдербюри-Паркъ.

„Моя безцѣнная Джертруда.

„Я въ такомъ была восторгъ отъ вашего милаго лисьма.
Много разъ благодарю за него, милая моя. Мистеръ Гиль-
здѣсо, и я слышу сообщить вамъ свѣтлѣнія которыя вы же-
лаете имѣть обѣ немъ. Онъ хорошо собой, порядочень и очень
уменъ, чудесный миликъ, милая моя, и я нахожу его очаро-
шательнымъ: но такъ какъ есть люди которые не любятъ
чтобъ ихъ затмѣвали, то мнѣнія на этотъ счетъ разныя. Я
не могу вамъ сказать ничего върнаго о его семействѣ; роди-
тели его оба умерли, но такъ какъ онъ учился въ Итонѣ и
въ Оксфордѣ и имѣетъ собственное маленькое состояние, то
я полагаю что они были люди почтенные. Онъ, какъ видно,

По воле судьбы.

95

большой любимец милаго сэра-Томаса, который очень обиделся вчера поведеніем относительно его Альджернона. Альдки очень миленьких мальчикъ, но ужъ слишкомъ ваśсничаетъ, даже для единственного сына.

„Нечего говорить, милѣшая моя, что всякое измѣненіе вашихъ плановъ нравящееся вамъ, поправится и мнѣ. Я буду очень рада ёхать въ Рейдъ.

„Вѣчно васъ любящая

„Матильда.

„Р. С. Я нашла что мистеръ Гильть этотъ не выигрываетъ при больѣ близкомъ знакомствѣ. Я слышала и видѣла вещи доказавшія мнѣ что онъ не дуженѣменѣ. Къ счастію, я могу сказать что онъ увѣзжаетъ отсюда завтра.“

Улыбка пробѣжала по лицу мистрись Виллертонъ при чте-
ніи этого постскриптума. Джекъ, „чудесный мимикъ“, выка-
залъ искусство свое надъ самимъ судьей своимъ, и пото-
му-то мнѣніе выраженное въ лисьмѣ опровергалось въ Р. С.
Бѣдный Джекъ! Онъ еще не зналъ что искусство мимики быс-
тро пріобрѣтаетъ намъ враговъ, и что самое острое когда-
либо сказаннсе слово никогда еще никому не пріобрѣло
друга.

Несмотря на это, желаніе Фреда было исполнено, и пригла-
сительный билетъ на балъ его матери былъ посланъ на имя
друга его, повѣсы.

ГЛАВА ІХ.

Бобъ Берриджеръ заключаетъ торгъ.

Клеркъ завѣдывавшій иностранною корреспонденціей гг.
Годда, Стендринга и Мастерса, иначе говоря, Джебеза Стенд-
ринга, занималъ просторную комнату въ концѣ старомоднаго
дома, стоявшаго надъ Темзой, недалеко отъ Адельфи. Ма-
ленькая желѣзная походная кровать, съ полдюжины стран-
ныхъ стульевъ и деревянный столъ покрытый яркою и бо-
гатою салфеткой, очень старый шкафъ, подъ грязною поверх-
ностью которого скрывалось можетъ-быть черное дерево, со-
ставляли убранство этой комнаты по отношению къ необхо-
димой мебели; но на стѣнахъ висѣли три или четыре аква-
рельныя картины, которые могли бы по цѣнности своей укра-
сить кабинетъ какого-нибудь герцога, а открывъ грязный

96

старый шкафъ, вы бы нашли тамъ около дюжины бутылокъ
такого вина котораго бы хлебнулъ съ удовольствіемъ манче-
стерскій милліонеръ; тамъ же находился хрусталь, красота и
блескъ котораго придали бы еще болѣе вкуса этому вину.
Въ углу лежали въ безпорядочномъ изобиліи газеты, журна-
лы, французскіе романы и афилии съ густою примѣсью лыли
и паутины. Нѣсколько рѣдкихъ цвѣтущихъ растеній красова-
лись на балконѣ, а посреди комнаты качалась перувіанская
соломенная висячая циновка. Простыни простой маленькой
кровати были изъ тончайшаго полотна, подушки изъ мягчай-
шаго луха, а на хромой скамейкѣ, служившей ему уборнымъ
столикомъ, виднѣлись духи и эссенціи, головныя щетки съ
ручками изъ слоновой кости и тому подобные предметы, сло-
собные привести въ восторгъ обитателя великолѣпѣйшей
квартиры въ Ст.-Джемсѣ. Все чтò служило необходимымъ тре-
бованіямъ жизни было ветхо и обѣдо; все чтò говорило чув-
ствамъ было, — хотѣлъ было сказать хорошо, но вѣрѣе бу-
детъ сказать — чувственно-красиво. Картины, несмотря на
всю красоту свою, не могли бы найти мѣста въ дамской гос-
тиной, то же можно было сказать и про девять изъ десяти
книгъ въ желтой оберткѣ, валявшихся въ углу. Одинъ видъ
висячей циновки напоминалъ о праздной и роскошной нѣтѣ;
а оборванный коверъ, незавѣшанныя окна, грязный каминъ,
общій видъ нежилаго безпорядка свидѣтельствовали что оби-
татель этой комнаты мало заботился обо всемъ остальномъ.
Когда человѣкъ живетъ въ одной комнатѣ, вы легко можете
опредѣлить характеръ его по тому чтò окружаетъ его.

Какъ иностранному корреспонденту Джебеза Стендринга,
Абелю Блиссету было не трудно справляться съ дѣлами. Въ
продолженіе трехъ, четырехъ дней, въ срединѣ и въ концѣ
каждаго мѣсяца, когда отходила и приходила вестъ-индская
почта (Стендрингъ имѣлъ преимущественно дѣло съ респуб-
ликами Южной Америки), у него было много дѣла, и онъ дѣй-
ствительно усилчиво работалъ. Въ остальное время онъ яв-
лялся въ контору въ полдень и оставлялъ ее въ два часа.
Палованье онъ получалъ хорошее и полнѣ заслуживалъ каж-
дую копьку его. Онъ жилъ самъ нѣкоторое время въ этихъ
южно-американскихъ республикахъ, зналъ языкъ ихъ, изу-
чалъ ихъ образъ жизни и запасся свѣдѣніями насчетъ ихъ
общественной и коммерческой нравственно-си. Онъ избавилъ
не разъ своего латропа отъ потери и долговъ. Не одну

По волѣ судьбы.

97

слекуляцію, оказавшуюся тысячнымъ дѣломъ, предложилъ онъ
ему. Не одинъ нѣмецкій Жидъ скрежеталъ по его милости зу-
бами въ Лимѣ; не одинъ изъ властительныхъ гражданъ Ко-
лумбіи разражался тщетными и страшными проклятіями, ког-
да приходила почта, и онъ уѣвѣдался что и въ лондонскомъ
торговомъ домѣ есть люди не хуже его знающіе какъ надо
плутовать и надувать на биржѣ, и представляющіе ему всѣ
его промахи, на кастильскомъ нарѣчіи, почище его собствен-
наго.

Абель Блиссетъ вполне заслуживалъ свое жалованье, но онъ
не покупалъ драгоцѣнныхъ картинъ и не пилъ бургундскаго
вина изъ остерскаго хрусталя на деньги получаемыя имъ отъ
Джебеза Стендринга. Онъ обладалъ еще иными средствами.
Подобно Улиссу, онъ видѣлъ много городовъ, и хотя перекат-
ный камень не лорастаетъ обыкновенно мхомъ, но онъ су-
мѣлъ пріобрѣсти себѣ обширное знакомство въ такъ-назы-
ваемыхъ артистическихъ кругахъ,— кругахъ имѣющихъ боль-
шую притягательную силу для всѣхъ праздныхъ и страстныхъ
натуръ. Плохое товарищество не было въ числѣ недостатковъ
Абеля Блиссета, и онъ такъ великолушно расплачивался въ
Лондонѣ за гостеприимство оказанное ему въ чужихъ горо-
дахъ, что одно время не было представителя искусства, на-
чинаная съ джектльмена умѣющего расхаживать по потолку и
кончая примадонной готовящейся взять штурмомъ весь театръ
и выдти замужъ за принца, который бы явился въ нашъ ве-
ликий Вавилонъ безъ „рекомендаціи“ къ ce cher Abel, el bono
ragazzo Blisset, este perfito caballero Ingles el Senor Eblisit.

Теперь надо сказать что нѣтъ въ мірѣ созданій безпомощ-
нѣе этихъ даровитыхъ существъ, являющихся въ нашъ ту-
манный Лондонъ за нашими аплодисментами, нашими шил-
лингами и тысячами. Правда что они загребаютъ хорошія
деньги отъ олерныхъ и другихъ театральныхъ директоровъ,
но за то они должны дѣлить свою добычу съ каждою гарпіей
и съ каждымъ негодяемъ которому только вздумается на-
дуть ихъ, и со всей ватагой прихвостниковъ, безъ кото-
рыхъ, кажется, ни одинъ артистъ, какъ мужскаго, такъ и жен-
скаго пола, не можетъ переѣхать черезъ море. Абель Блиссетъ
становился между многими изъ этихъ знаменитыхъ иностран-
цевъ и людьми смотрѣвшими на нихъ какъ на свою прямую
добычу; онъ лисалъ ихъ контракты, вступалъ въ переговоры
касательно ихъ приглашеній въ провинціи, нанималъ имъ квар-

7

98

тиры, кареты и лошадей за сходныя цвны, уговаривалъ, по ихъ поручению, сердитыхъ директоровъ и уговаривалъ въ свою очередь ихъ самихъ, по поручению сердитыхъ директоровъ, однимъ словомъ, былъ имъ полезенъ всевозможными способами за долгое вознаграждение.

Должное вознаграждение это не всегда принимало форму фунтовъ и шиллинговъ. Онъ любилъ деньги только за то что можно было кулить на нихъ, и хотя мало на свѣтѣ достойныхъ вниманія вещей которыхъ нельзя добыть посредствомъ денегъ, есть тѣмъ не менее вещи которые вы не найдете готовыми на выставѣ въ магазинныхъ окнахъ, а Блиссетъ былъ сапшкомъ лѣнчивъ для того чтобъ идти разыскивать ихъ по всѣмъ рынкамъ. Онъ любилъ жить хорошо или, лучше сказать, жить широко и любилъ общество тѣхъ кто жилъ широко. Волненіе было для него жизнью и воздухомъ, хотя онъ никогда не позволялъ себѣ черезчуръ увлекаться имъ. Онъ былъ тщеславенъ и любилъ быть на виду. Будь онъ богатымъ человѣкомъ, онъ бы могъ пріобрѣсти все чего ему хотелось силой своего богатства; но будучи лишь торговымъ клеркомъ, онъ долженъ былъ добывать все это собственнымъ мозгомъ.

Итакъ, see cher Блиссетъ имѣлъ свободный входъ во всѣ олерные и въ большинство другихъ театровъ, былъ желаннымъ гостемъ главныхъ пѣвицъ и танцовщицъ, и въ немъ сильно заискивали молодые аристократы и другие вздыхавшіе по тѣмъ волнѣебнымъ кружкамъ къ которымъ онъ имѣлъ доступъ. Нерѣдко эти избранники рода человѣческаго думали: „кто собственно, чортъ его возьми, малый этотъ, льющій ихъ вино, берущій у нихъ взаймы деньги, курящій ихъ сигары и ведущій себя притомъ такъ какъ будто онъ оказываетъ имъ всѣмъ этимъ большую честь?“ Они знали что онъ былъ въ душѣ холоденъ, жестокъ и неразборчивъ; что они могли подкулить его на услуги на которые ни за что не согласился бы человѣкъ одаренный хоть тѣнью самоуверенія; что не было такой проклятой норы въ Лондонѣ которая бы не была ему знакома; что онъ былъ развращенъ до мозга костей и потерялъ всякое сознаніе чести; имъ до этого не было дѣла. Онъ былъ полезенъ имъ, а они ему. Если они узнали что онъ проводитъ часть своего времени служа клеркомъ въ купеческой конторѣ, они бы бѣгали отъ него какъ отъ чумы.

Бобъ Берриджеръ проснулся съ сильною головною болью и съ такимъ чувствомъ какъ будто весь ротъ и все горло бы-

По волѣ судьбы.

99

ли у него выложены кроличьими шкурами, на утро послѣ обѣда въ Креморнѣ; но это не ломѣшало ему отправиться сейчасъ же послѣ завтрака въ квартиру Блиссета, съ двадцатью фунтами въ карманѣ, долженствовавшими купить у него „тайну“, которая составитъ его счастіе. Онъ нашелъ наружную дверь запертой, и сколько не стучалъ, не могъ добиться отвѣта. Другъ его читалъ въ лостели французскій романъ и не желалъ чтобъ его безпокоили. Не смущенный этимъ, Бобъ воротился еще разъ въ лять часовъ и нашелъ своего вчерашняго покровителя одѣвающагося съ цѣлюѣ хать въ Ричмондъ съ нѣскольки свѣтскими щеголями; и дѣйствительно почтовый фавтонъ ожидалъ его на улицѣ. Пусть Бобъ явится въ другой разъ. Неужели онъ хочетъ приставать къ нему съ дѣлами и въ воскресенье. Нѣтъ; онъ просто удивляется Бобу.

Бобъ же, въ свою очередь, удивился ему, видя какъ онъ сѣлъ на главное мѣсто, взялъ возжи изъ рукъ грума и поѣхалъ въ щегольскомъ экилажѣ по направленію къ Пикадилли, совершенно какъ будто настоящій лордъ.

Сердце Боба упало нѣсколько при этомъ видѣ. Теперь, въ трезвомъ состояніи, онъ не возьметъ двадцати фунтовъ, размышлялъ онъ, вторично возвращаясь домой. Онъ потребуетъ пятьдесятъ или оставить тайну за собой. А пожалуй, онъ самъ ничего не знаетъ, и только прихвастнулъ мнѣ; но ему меня не перехитрить. Утѣшенный этою мыслію, Бобъ провелъ конецъ для за письмами къ нѣкоторымъ несчастнымъ, которыхъ онъ „одолжилъ“ небольшими займами за умѣренные проценты, отъ двадцати на сто и до сотни на сотню; проценты должны были уплачиваться еженедѣльно, и онъ сообщалъ имъ въ этихъ лисьмахъ что долженъ будетъ прибѣгнуть къ рѣшительнымъ мѣрамъ, если они не „устроютъ свое дѣло“ къ слѣдующей субботѣ. Сочиненіе этихъ посланій доставляло большое наслажденіе Бобу, и онъ писалъ ихъ наклонивъ голову немного на бокъ и съ лукавымъ блескомъ въ своихъ злыхъ маленькихъ глазкахъ.

Слѣдующій день былъ хлопотливымъ днемъ для Поунса и Сакебри. Лѣтнія засѣданія должны были скоро начаться, и въ конторахъ нотаріусовъ было много дѣла; вслѣдствіе этого нашъ Бобъ былъ безлощадно прикованъ къ своему трехногому табурету почти до шести часовъ. Для Абеля Блиссета день этотъ былъ не труденъ, что касается до дѣлъ Джебеза Стенл-

7*

100

ринга, ибо вестъ-индская почта была отправлена лишь на
прошлой недѣль, но несмотря на это, онъ не оставался празд-
нымъ. Онъ пробылъ долгое время въ „Докторсъ Коммонсъ“ и
все леречитывалъ тамъ завѣщаніе лорда Гильтона, лока не
выучилъ его почти наизусть. Закончивъ это дѣло, онъ воз-
вратился домой и пообѣдалъ хлѣбомъ съ сыромъ и бургунд-
скимъ. Наличный капиталъ его былъ доведенъ Креморн-
скимъ гостелріiumствомъ до нѣсколькихъ полупенсовъ; но въ
старомъ шкафу находился еще порядочный запасъ вина. Не
разъ приходилось ему тратить выручку цѣлой недѣли для то-
го чтобы доставить себѣ удовольствіе пожить одинъ день
какъ подобало „джентльмену.“

Вечеръ былъ жаркий и душный, и потому онъ скинулъ сюр-
тукъ и жилетъ, бросился на цыновку, и только-что успѣлъ хо-
рошенько раскурить прекрасный, серебряный „наргиле",
какъ предъ нимъ явился Бобъ со шляпой на головѣ и съ
руками заложенными въ карманы, насвистывая желаніе быть
птичкой и стараясь придать себѣ видъ какъ будто бы онъ
зашелъ сюда совершенно случайно.

— Эй, старый дружище! Наконецъ я засталъ васъ! — сказалъ
Бобъ.

— А какого двьявола нужно вамъ отъ меня? возразилъ
Блиссетъ, поворачиваясь на спину и пропуская сквозь ноздри
длинную струю дыма.

— Чего мнѣ нужно? Да я такъ зашелъ поболтать съ вами,
старый пріятель, вотъ и все.

— Не смѣйте называть меня „старымъ пріятелемъ“ и сни-
мите вашу шляпу! произнесъ Блиссетъ. — Развѣ кто входитъ
такимъ образомъ въ комнату джентльмена.

— Нечего такъ важничать, мистеръ Блиссетъ! сказалъ
Бобъ, немного смущенный этимъ пріемомъ, но тѣмѣ не менѣе
исполняя приказаніе. — Гдѣ у васъ вѣшалка для шляпъ? Гдѣ
крюкъ чтобы ловѣсить ее? Вы видно не всегда разѣѣзжаете
въ фаятонахъ.

Блиссетъ заскрипѣлъ зубами, но промолчалъ.

— Какъ бы то ни было, я пришелъ сюда не за тѣмъ чтобы
ссориться съ вами, продолжалъ Бобъ. — Я пришелъ покон-
чить дѣло задуманное нами въ Креморнѣ.

— Какое это дѣло?

— Подите, полите, пріятель! Вы хотя таки и подпили тог-
да, но должны. Однако, помнить чтò говорили.

По волѣ судьбы.

101

— Если я подпилъ, то мало ли чтò я говорилъ.

— Такъ вы хотите отступиться отъ вашихъ словъ, сказалъ Бобъ, едва сдерживая свое бѣшенство.

— Отступиться отъ чего, маленькая жаба? — воскликнулъ приподнимаясь Блиссетъ.

— Говорите поучтивѣе, не то я уйду.

— Такъ убирайтесь, и чтобъ васъ... Ну садитесь и говорите въ чемъ дѣло, сказалъ Блиссетъ, снова олускаясь на свое ложе и выпуская цѣлое облако душистаго дыму.

— Вы говорили что если я дамъ вамъ двадцать фунтовъ, то вы мнѣ укажите гдѣ я могу разыскать того Плесмора о которомъ объявлялъ Чемпіонъ, сказалъ Бобъ, придвигая стулъ къ изголовью цыновки и садясь.

— Развѣ я это говорилъ?

— Да, говорили. Вы сказали что не желаете сами хлолотать разыскивать его, и что готовы лучше взять сейчасъ двадцать фунтовъ, нежели играть роль сыщика за сто фунтовъ.

— Какой же я былъ дуракъ.

— Дуракъ ли, нѣтъ ли, вы такъ сказали и объщали подписаться бумагу въ которой будетъ стоять что вы отказывайтесь отъ всякой доли вознагражденія, заслуженаго мною.

— Бобъ, Бобъ, съ упрекомъ произнесъ Блиссетъ,— развѣ это хорошо съ вашей стороны? Я обращаюсь съ вами какъ съ джентльменомъ. Угощаю васъ объдомъ отъ котораго не отказался бы герцогъ, а вы подпаиваете меня и заставляете меня жервовать собой; о, Бобъ!

— Тѣ которые говорятъ что лоступаютъ какъ джентльмены должны также держать свое слово. Объщаніе объщаніемъ, а торгъ торгомъ, важно возразилъ Бобъ.

— Ну, если вы настаиваете.

— О, я и не думаю настаивать, прервалъ его Бобъ,— для меня это дѣло вовсе не такое выгодное. Я долженъ на рискъ бросить двадцать фунтовъ; вотъ и все. Почему я знаю, пожалуй то чтò вы скажете мнѣ не стóитъ и двадцати полуленсовъ? Но я сдержалъ мое слово. Я принесъ деньги.

— И бумагу?

— И бумагу.

— Покажите-ка ее?

Бобъ проворно вытащилъ ее изъ кармана и въ то же вре-

102

мя разложилъ предъ нимъ четыре ляти-фунтовыхъ билета.
Онъ полагалъ что видъ ихъ произведетъ свое дѣйствіе.

Н я долженъ подписать это? спросилъ Блиссетъ, прочитавъ предложенный ему контрактъ.

— Вы сказали что подпишете.

— И сдержу свое слово, хотя вы и перехитрили меня, Бобъ.

— Вы еще останectесь въ выгодѣ, возразилъ Бобъ, значительно услокоенный и польщенный комплиментомъ сдѣлагнымъ его мудрости. — Чтò если мнѣ такъ и не удастся отыскать Плесмора?

— А, это будетъ очень жаль, задумчиво отвѣчалъ Блиссетъ. Ну хорошо, я подпишу. Дайте мнѣ леро и чернилъ. Вы найдете ихъ гдѣ-нибудь тутъ на столѣ, также и чтò-нибудь на чемъ лисать, Бобъ, хоть книгу напримѣръ. Мнѣ самому лѣнь вставать.

Бобъ пошелъ за лисьменными принадлежностями, а Блиссетъ между тѣмъ перечелъ еще разъ „бумагу“ ожидавшую его подписи. Она гласила такъ:

„За сумму въ двадцать фунтовъ, выплаченную мнѣ сегодня Робертомъ Берриджеромъ, о полученіи которой я свидѣтельствую при этомъ, я объщаю ему сообщить всѣ свѣлѣнія которыми обладаю касательно нѣкоего Аугустуса де-Баркемъ Плесмора, и отказываюсь отъ всякаго права на какую-либо долю вознагражденія, пріобрѣтенную въ послѣдствіи вышеуличиямъ Робертомъ Берриджеромъ, за открытіе пребыванія онаго Аугустуса де-Баркемъ Плесмора. Сіе свидѣтельствую моею подписью, зего 15го июля 1865 года.“

Документъ этотъ имѣлъ печать. Блиссетъ подписалъ его своимъ широкимъ, размашистымъ почеркомъ, съ прибавлениемъ разныхъ точекъ и украшеній и передавъ его строгому автору его, свова опустился на свою возлюбленную цыновку, и сказалъ:

— Ну, теперь смотрите, слушайте хорошенько чтò я буду говорить вамъ, ибо я не намѣренъ повторять вамъ это два раза и прошу васъ не прерывать меня, не то вы меня только спутаете. Дайте мнѣ разказать всю исторію по своему.

— Хорошо, весело возразилъ Бобъ, вынимая бумажникъ, уже игравшій роль въ этой исторіи. — Можете разказывать насколько вамъ угодно быстро, я умѣю лисать стенографически.

По волѣ судьбы.

103

— Неужели въ самомъ дѣлѣ умѣете? произнесъ Блиссетъ, и по лицу его пробѣжала лукавая улыбка.—Какой вы ловкій малый, Бобъ.

— Я сейчасъ былъ кажется жабой.

— II жабой вы и останитесь до конца, Бобъ Берриджеръ, но если вы желаете заработать сто фунтовъ, то не звѣвайте; ибо Мурска поетъ сегодня вечеромъ, и я не намѣренъ не слыхать ее изъ-за васъ. Готовы вы?

— Да.

— Поймите что я не намѣренъ разказывать вамъ длинной исторіи. Я хочу лишь сообщить вамъ гдѣ и какъ вы можешь наласть на слѣдъ Плесмора.

— Именно такъ.

— И я не подумаю говорить вамъ почему я знаю то или другое—довольно съ васъ и того что я знаю это.

— Хорошо, хорошо, продолжайте. Бобъ начиналъ терять терпѣніе.

— Плесморъ былъ малый разбитной, какой только когда либо встрѣчался во всемъ городѣ.

— Это я все знаю, прервалъ Бобъ; — онъ разбилъ сердце своего отца.

— Не говорилъ ли я вамъ, не смѣть прерывать меня, сви-рѣпо закричалъ Блиссетъ.—Скажите еще словечко, и я вы-швырну васъ и грязныя деньги ваши за окно. Кто говорить объ его отцѣ, вы жаба?

— Ну хорошо, хорошо, извините; продолжайте, сказалъ Бобъ, немного присмирѣвшій отъ этой вспышки.

— Отецъ его умеръ, такъже какъ и вашъ отецъ и мой, и отецъ каждого умираетъ въ свое время, и были сегодня, ханки, говорившіе что—ну вотъ видите какъ вы меня спута-ли вашими проклятыми замѣчаніями, продолжалъ Блиссетъ тихимъ голосомъ.— Теперь я укажу вамъ лишь слѣдъ его, вотъ и все. Отправляйтесь въ Манчестеръ и разузнайте въ тавернѣ за Королевскимъ Театромъ о нѣкоей Мери Слен-серъ, бывшей тамъ прислужницей за стойкой или горнич-ной при нумерахъ, или чѣмъ-то въ этомъ родѣ въ 1852 и въ 1853 годахъ. Плесморъ былъ въ это время на сценѣ, за неимѣніемъ другаго занятія, и подобно ослу женился на ней. Она умерла, но семейство ея должно знать что-нибудь о немъ. Если жители тамъ теперь ужъ не тѣ, чтò очень можетъ быть, то отыщите нѣкоего мистера Френча, глав-

104

наго агента и размѣщика векселей, жившаго тогда въ Че-
пель-Сгритъ. Плесморъ посылалъ чрезъ него деньги своей
желѣ, послѣ того какъ съ ней разошелся. Вина была не ея
что они разошлись, но до этого намъ нѣтъ дѣла. Френчъ
навѣрное кое-что знаетъ о немъ; но въ случаѣ если онъ
потерялъ вашу добычу изъ виду, то ступайте въ Гулль и
отнеситесь къ гг. Блеку и Венрайту, балтійскимъ кулцамъ;
и если они вамъ не смогутъ оказать помощь, то и я не могу.
Имя принятое Плесморомъ на сценѣ было Галламъ. Въ 1854
году онъ былъ въ Баденѣ, подъ именемъ графа де-Баркема, а
возвратясь въ Англію, жилъ въ Лиссонъ-Гровѣ, № 21 или 23,
ужъ не ломню навѣрное. Тамъ то я и видѣлъ его въ послѣд-
ній разъ, прямо предъ его отъѣздомъ въ Гулль. Теперь да-
вайте мнѣ двадцать фунтовъ.

— Но все это было болѣе десяти лѣтъ тому назадъ, про-
изнесъ нѣсколько разочарованнымъ голосомъ Бобъ; — не мо-
жете ли вы сказать мнѣ гдѣ онъ находился въ болѣе недав-
нее время?

— Я сказалъ вамъ все чтò знаю. Ба! Если вы послѣ этого
не можете напасть на его слѣдъ, то вы ничего не стóите. По-
чемъ мы знаемъ, очень можетъ статьться что онъ и въ насто-
ящую минуту находится съ Блекомъ и Венрайтомъ.

— Не лучше ли будетъ прямо отправиться къ нимъ?
спросилъ Бобъ, держа во рту карандашъ.

— Нѣтъ, не лучше. Дѣлайте какъ я вамъ говорилъ, не то,
предупреждаю васъ заранѣе, я заторможу вамъ колеса.

— Это будетъ не хорошо съ вашей стороны, чортъ возьми.
А чтò, Блиссетъ, если вы возьмете мои деньги, да потомъ
вдругъ продадите меня! воскликнулъ Бобъ, позеленѣвъ отъ
страха и протягивая свою костлявую руку къ оileтамъ.

Быстрый взглядъ его друга не пропустилъ этого движения и
предупредилъ его.

— А чтò если вы воспользуетесь всѣмъ сообщеннымъ мною
вамъ и компрометтируете меня, возразилъ послѣдній, сжи-
мая въ рукѣ билеты и швыряя ихъ подъ циновку.—Развѣ
вы думаете мнѣ пріятно будетъ, если онъ узнаетъ что я на-
гналъ на его слѣдъ подлеца подобнаго вамъ, а онъ узнаетъ
это, если вы прямо вслѣдъ за нимъ отправитесь въ Гулль.
Нѣтъ, отправляйтесь-ка въ Манчестеръ, разыщите родныхъ
его жены, повидайтесь съ Френчемъ, и по всей вѣроятности
кто-нибудь изъ нихъ скажетъ вамъ чтобы вы отнеслись къ

По волѣ судьбы.

105

Блеку и Венрайту. Кромѣ того вѣдь вамъ будетъ заплачено за всѣ издержки. На вашемъ мѣстѣ я бы славно покутилъ при этомъ случаѣ.

— Я не подумалъ объ этомъ, сказалъ Бобъ, просіявъ при мысли о выгодахъ которыя онъ можетъ получить путешествуя въ третьемъ классѣ, а ставя въ счетъ первый; остававливаясь гдѣ-нибудь въ дешевыхъ нумерахъ, а подавая въ отчетѣ что онъ платитъ въ гостиницѣ по гинеѣ въ сутки; и другія подобнаго рода экономическія предположенія мелькнули въ его умѣ.

— Телерь возьмите также, продолжалъ Блиссетъ, — велика будетъ ваша заслуга если вы найдете кого нужно въ первомъ же мѣстѣ въ которое вы отправитесь за нимъ? Да это вся-кий дуракъ сдѣлаетъ!

— Вы правы, старый дружище, правы! воскликнулъ Бобъ, радостно потирия себѣ руки.—Я славно обдѣлаю это дѣльце. Ужъ положитесь на меня. Я разрою касательно его всю под-ноготную и выведу цѣлую исторію изъ всего этого, будьте увѣрены.

— А устроивъ дѣло, приходите и разкажите мнѣ объ исхо-даѣ его, сказалъ Блиссетъ, пристально смотря ему въ лицо.

— Ну ужъ не знаю, возразилъ Бобъ, вдругъ становясь осторожнымъ.—На что вамъ это знать?

— Да такъ. Я любопытенъ, вотъ и все, отвѣчалъ тотъ, я-ниво потягиваясь и подкачнувъ свою цыновку. — Я вовсе не желаю выслушивать полный отчетъ о вашихъ розыскахъ, но мнѣ любопытно будетъ знать получили ли вы вознагражденіе или нѣтъ?

— О! Это вы скоро узнаете, не безпокойтесь.

— Отлично. Теперь выльемъ за его здоровье. Отворите вонъ тотъ шкафъ и возьмите съ правой стороны нижней полки бутылку, сказалъ Блиссетъ.

Бобъ исполнилъ приказаніе, и скоро вся комната наполнилась запахомъ изящнаго букета любимаго вина нашего си-барита.

— Стойте! заревѣлъ онъ, видя что Бобъ подносить стаканъ къ губамъ; —дайте мнѣ провозгласить тостъ, вы безтолковая маленькая скотина! Здоровье Аугустуса де-Баркгемъ Плесмо-ра. Пожелаемъ ему всякаго благополучія, живому или мерт-вому! кричалъ онъ въ сильномъ волненіи.

106

Приложение к Руасскому Вѣетнику.

— Я не вижу пользы желать ему благополучія, если онъ
мертвъ, замѣтилъ Бобъ, опуская руку со стаканомъ.

— Выпивайте тостъ такъ какъ я провозгласилъ его, вы,
дьяволъ, или я вышибу изъ васъ мозги! почти взвизгнулъ
Блиссетъ, непріятнымъ образомъ размахивая пустою бутыл-
кой надъ головой своего собесѣдника.

— Да не бѣситесь такъ изъ этихъ пустяковъ! пищалъ
Бобъ.—Я вѣдь не отказываюсь отъ вашего тоста. Здоровье
Плесмора! повторилъ онъ, вставая и отступая на шагъ или
два назадъ.

— Живаго или мертваго? настаивалъ Блиссетъ, замахиваясь
бутылкой и какъ бы собираясь пустить ею куда-то.

— Живаго или мертваго, если такъ, проревѣлъ Бобъ.

— Хорошо. Теперь выпивайте вино и отправляйтесь! ска-
залъ Блиссетъ, снова ложась на цыновку. — Я хочу сейчасъ
встать и одѣться.

— Чтобы идти въ оперу? спросилъ Бобъ, довольный слу-
чаемъ перемѣнить разговоръ.

— Да.

— Какой вы свѣтскій баринъ! Какъ это вы все устраниваете,
Абель?

— Это ужъ мое дѣло.

— Да, вы малый ловкій, нечего сказать! Вдругъ не узнали
меня намедни у Чемпіона. „Кажется я иллю удовольствіе
объдать разъ или два съ мистеролѣ Девисомъ въ Сити“, по-
вторилъ Берриджеръ, старалъ подражать тону коимъ были
произнесены эти слова. Я вдругъ мистеръ Девисъ, скажите
пожалуйста? О, вы малый продувной!

— Неужели вы могли вообразить что я признаюсь въ зна-
комствѣ съ маленькимъ негодяемъ, подобнымъ вамъ, въ при-
сутствіи двухъ джентльменовъ, презрительно усмѣхнулся
тотъ.

— Вы таки не очень учтивы, Блиссетъ.

— Да и не намѣренъ быть, въ отношении къ вамъ.

— Можетъ-быть когда-нибудь вы измѣните мнѣніе на этотъ
счетъ.

— Эго когда вы получите вознагражденіе-то? спросилъ тотъ.

— Когда вы узнаете какого рода вознагражденіе это, то
понизите немного тонъ, важный баринъ мой! брякнулъ Бобъ,
теряя вмѣстѣ съ терпѣніемъ всякую осторожность.

По воле судьбы.

107

— Я долженъ бы ужъ очень унизиться чтобы согласиться сдѣлаться шпіономъ за какое бы то ни было вознагражденіе!

— Я не шпіонъ, мистеръ Блиссетъ.

— Пока еще нѣтъ; но скоро сдѣлаетесь таковымъ за какую-нибудь жалкую сотню фунтовъ.

Эти слова задѣли Боба за живое. Онъ не очень принималъ къ сердцу обвиненіе въ низкомъ поступкѣ; но быть обвиненнымъ въ совершеніи его за низкую цѣну, казалось ему уже черезчуръ обидно. Да, я думаю что есть люди стоящіе неизмѣримо выше этого жалкаго, грязненькаго человѣка, и раздѣляющіе его мнѣніе насчетъ того что унизительно дѣлать что-либо дурное за ничтожную плату. Развѣ исторія не показываетъ намъ что дамъ оказывавшихъ расположеніе королямъ и принцамъ, и въ половину настолько не осуждали какъ презрѣнныхъ созданій грѣшившихъ изъ-за менѣе блестящаго положенія? Существуетъ ли какой-либо епископъ въ нашей церкви который бы рѣшился стащить съ блюда съ церковными деньгами бумажку въ лять фунтовъ, съ цѣлю отдать ее своему зятю? А между тѣмъ развѣ не случается что зятья почтенныхъ прелатовъ загребаютъ въ свои лалы вещи гораздо подороже ляти-фунтовой бумажки и которыя, по всѣмъ правамъ, должны бы были принадлежать другимъ? Добудьте-ка три шиллинга подъ мнимымъ предлогомъ что вы джентльменъ съ хорошими средствами, но въ настоящую мигнуту не можете расплатиться съ извощикомъ, такъ какъ всѣ банковыя конторы закрыты и при васъ нѣтъ мелкихъ детейъ; и сейчасъ же девять изъ десяти человѣкъ непріятнымъ образомъ наломять вамъ объ этомъ на лервомъ мировомъ съѣздѣ. Но заставьте лолнуть коммерческое общество въ Отаити, разорите цѣлую дюжину семействъ и сдайте въ свое время дѣло съ двадцатью тысячами фунтовъ барыша, и посмотрите, броситъ ли кто-либо въ васъ камнемъ? Обанкру台上сь на нѣсколько сотенъ, и на васъ набросятся со всѣхъ сторонъ негодующіе кредиторы. Но соберитесь съ духомъ, продолжайте ваше дѣло, предложите сдѣлки, луститесь на разныя коммерческія плутни, преувеличьте несостоятельность вашего дѣла, обанкру台上сь благороднымъ образомъ на четверть милліона, и вы только и будете слышать о предложеніяхъ разныхъ соглашеній, и отлично устроите ваши дѣла, взявъ себѣ въ помощники ловкость, плутовство и обманъ. Одинъ мой родственникъ, лицо духовное, путешествуя много лѣтъ

108

тому назадъ по Италіи, отказался разъ отъ щелотки табаку,
предложенной ему однимъ извѣстнымъ кардиналомъ, который
отвѣтилъ ему на это: „Я радъ видѣть что молодой человѣкъ,
подобный вамъ, находить что не стóитъ быть проклятымъ
за ничтожное прегръшеніе!“ Мудрый кардиналъ! Живи онъ
въ наши дни, какія поучительныя проповѣди произносилъ бы
онъ! Бобъ Берриджеръ былъ мудръ въ своемъ родѣ, и его
жестоко оскорбило предположеніе что онъ готовъ предать
Плесмора за одну сотню фунтовъ.

— Я за все это дѣло не возьму и тысячи двухъ-сотъ фун-
товъ! воскликнулъ онъ.

— Какъ, и все съ одного Эйльварда? спросилъ Блиссетъ съ
своюю презрительною усмѣшкой.

— Это ужъ мое дѣло, а не ваше, возразилъ Бобъ, беря
шляпу. — Вы свою долю получили и пользуйтесь ею какъ
знаете.

Съ этими словами онъ положилъ свой бумажникъ на его
обычное мѣсто и вышелъ изъ комнаты.

Онъ былъ обозванъ „жабой“, „подлецомъ“, „шпіономъ“,
„негодяемъ“, маленькою скотиной“ и „дьяволомъ“. Что за важ-
ность, за то онъ открылъ слѣдъ, долженствовавшій „слѣдать
его человѣкомъ“, и былъ чрезвычайно доволенъ собой. Блис-
сетъ лишилъ себя всякой недежды на вознаграждение, но тѣмъ
не менѣе былъ тоже доволенъ результатомъ этого дня.

„Если ужъ эта бестія не нападетъ на настоящій слѣдъ“, раз-
мышлялъ онъ, „то ужъ конечно никто не нападетъ на него,
и тогда я могу быть покоенъ. Если онъ нападетъ на слѣдъ,
то я по крайней мѣрѣ получу вознаграждение“. Мрачная улыб-
ка пробѣжала по лицу его при этой мысли. Тысяча двѣсти
фунтовъ! Эйльвардъ не такой же дуракъ чтобъ обѣщать ему
подобную сумму. Ха, ха, я понимаю васъ, мистеръ Бобъ! Вы,
безъ сомнѣнія, надѣветесь получить остальное съ Плесмора.
Бѣдный Плесморъ! Съ него потребуютъ круглую тысячу, я
увѣренъ; а вѣдь онъ могъ бы прочесть завѣщаніе старика
Гильтона за шиллингъ въ „Doctors Commons“, знай онъ толь-
ко свои права. Права его! Боже мой, Боже мой! воскликнулъ
Абель Блиссетъ, вскакивая съ своего ложа и шагая по комна-
тѣ съ прижатыми ко лбу руками, это наказаніе еще хуже того!
И цѣлый потокъ проклятій, отечественныхъ и чужеземныхъ,
исчисленіе которыхъ не должно марать эти страницы, сорвал-
ся съ его блѣдныхъ губъ, и духъ этого страннаго существа

По волѣ судьбы.

109

бился о преграды, водворенныя его прошлымъ между нимъ и желаніями его, такъ же бѣшено и такъ же тщетно какъ бьет-ся дикій звѣрь о желѣзные прутья своей клѣтки.

Въ этотъ вечеръ онъ не отправился въ оперу.

## ГЛАВА Х.

### Партія въ крикетъ.

Мы видѣли изъ письма мистрисъ Конвей къ ея „безцѣнной Джеррудѣ“ что Джекъ Гилль былъ не для всѣхъ въ Гильдербюри-Паркѣ желаннымъ гостемъ. Альджернонъ Врей, единственный сынъ хозяина, былъ, по выраженію этой дамы, „очень милымъ мальчикомъ“, да и развѣ наслѣдникъ титула баронета и одного изъ лучшихъ имѣній въ графствѣ можетъ быть чѣмъ-либо инымъ, если онъ стилікомъ не нестерпимъ, а юный джентльменъ о которомъ идетъ рѣчь далеко не былъ таковымъ. Но онъ достигъ той поры жизни когда юноши въ его положеніи начинаютъ чувствовать свое значеніе и желаютъ навязать людямъ постарше себя, да и вообще всему роду человѣческому свои собственные взгляды на жизнь. Однимъ словомъ, онъ лишь только достигъ совершеннолѣтія и любилъ быть вездѣ гдѣ могъ считаться нумеромъ первымъ. Набранные имъ одиннадцать Оскфордцевъ, долженствовавшіе состязаться съ игроками городскаго клуба, принадлежали всѣ къ молокососамъ, которымъ онъ желалъ выказать все свое величіе и великолѣпіе дома господиномъ котораго онъ долженъ былъ быть въ послѣдствіи. Но даже молокососы бываютъ не всегда вѣрны своимъ объщаніямъ, особенно въ началѣ лѣтнихъ вакацій, и потому даже когда отецъ его и домашній учитель приняли участіе въ игрѣ, оставалось всегда еще одно не занятое мѣсто. Ахъ, Боже мой! Этотъ одиннадцатый членъ въ партіи крикета, чтō это за дикое и несносное существо? Какъ трудно поймать его, а разъ онъ пойманъ, какимъ непригоднымъ къ дѣлу оказывается онъ девять разъ изъ десяти случаевъ! Онъ-то именно и спибаетъ васъ всегда съ ногъ, пропускаетъ мимо мячъ вашего противника, услѣвшаго поймать вашъ мячъ уже двады, не слышитъ когда ему кричать, становится вѣчно не на свое мѣсто, беретъ у васъ лерчатки и теряетъ одну изъ

110

Приложение к Руисскому Вестнику.

нихъ, болтаетъ или звываетъ когда ему нужно действовать, и
считаетъ очень милою шуткой когда на его спискѣ является
„пара очковъ“, то-есть два нуля. Таковъ бываетъ обыкновен-
но одиннадцатый членъ, но Джекъ Гилль, бывшій въ универ-
ситетѣ коноводомъ и лучшимъ игрокомъ своей партіи, былъ
человѣкъ не такого рода. Добродушный сэръ-Томасъ Врей
былъ въ восторгѣ что могъ пріобрѣсти драгоцѣнныя услуги
Джека для своей стороны; но сыну его не улыбалась мысль
играть вторую скрипку, и онъ объявилъ что ни въ какомъ
случаѣ не согласится на это. Кромѣ того онъ давно былъ
золъ на нашего Джека, ибо разъ, нѣсколько лѣтъ тому на-
задъ, тотъ, не обращая вниманія на почтеніе подобающее
будущему наслѣднику, локолотилъ его за то что онъ столк-
нулъ маленькую дѣвочку со ступеней ведущихъ въ тотъ са-
мый ручей въ который Алиса Блоксемъ съ такимъ успѣхомъ
закидывала своего „кучера“.

Альддернонъ Врей хорошо умѣлъ, когда хотѣлъ, выка-
зать себя въ высшей стелени несноснымъ, а рѣзкія манеры
и прямодушное обращеніе Дѣка ставили его въ невыгод-
ное положеніе относительно его болѣе наощеннаго и сдер-
жаннаго противника. Слѣдствіемъ этого было то что оба
они дошли до столкновенія въ билліардной, наканунѣ игры въ
крикетъ, и Джекъ вышелъ изъ себя и проигрался, потерявъ
три изъ пяти червонцевъ взятыхъ имъ у многострадальнаго
Ванъ-Вейна, введенный въ рискъ и проигрышъ насмѣшками
надъ его игрой одного изъ сподвижниковъ своего молодаго
хозяина. Бѣдный Джекъ, привыкшій къ общественной биллі-
ардной у „Блека“ и къ обществу встрѣчаемому имъ тамъ,
игралъ нѣсколько свободнѣе нежели это принято въ загород-
номъ домѣ джентльмена, и грѣхи его конечно не были проще-
ны ему мастеромъ Альджи.

— Какъ вы видите, дорогой мой Блeкгерстъ, замѣтилъ „ми-
лый мальчикъ“ главному изъ молокососовъ,—малый этотъ не
привыкъ къ обществу джентльменовъ. Онъ совершенно опу-
стился съ тѣхъ поръ какъ оставилъ Мертонъ. Удивляюсь,
какъ отецъ могъ пригласить его.

Несмотря на это, „малый этотъ“ очаровалъ прочихъ гостей.
Въ какие-нибудь полчаса онъ локорилъ сердце каждогоаго ребен-
ка въ домѣ.

— О, мама, лосмотрите какъ绝лично мистеръ Гилль почи-
нилъ мой эмѣй!

По волѣ судьбы.

111

— О, лапа, мистеръ Гилль обѣщалъ мнѣ слѣлать лодку короткая будетъ ллыть!

— О, тетя, какъ мы сейчасъ хорошо играли съ мистеромъ Гиллемъ!

— О, няня, я сейчасъ бѣгалъ въ запуски съ мистеромъ Гиллемъ и обогналъ его! раздавалось безпрестанно въ гостиной и въ дѣтской.

Будь Джекъ общественнымъ дилломатомъ и знай онъ, какъ мы всѣ знаемъ, что легче всего заслужить благосклонность матери чрезъ ея дѣтей, онъ не могъ бы поступить искусѣе; но онъ поступалъ такъ чисто по добротѣ сердечной, и былъ вознагражденъ за это.

Гильдербюри-Паркъ былъ полонъ гостей, съѣхавшихся по случаю состязанія въ крикетъ и сопровождающихъ его празднествъ. Пятеро изъ „одиннадцати“ жили въ домѣ. Для остальныхъ, долженствовавшихъ еще пріѣхать, было приготовлено ломѣщеніе въ трактирѣ. Остальными посвѣтителями были молодая племянница сэръ-Томаса, мужъ ея и ихъ мальчикъ, тотъ самый чтò желалъ имѣть лодку могущую плавать; мистрисъ Конвей и дочь ея, блѣдная, прекрасная семнадцатилѣтняя дѣвочка, которую дама эта всѣми силами старалась выдавать за ребенка; лордъ и леди Викгемъ и почтенный Перси Блеръ, надежда ихъ рода, тотъ самый чтò безутѣшно-горестно ревѣлъ надъ своимъ сломаннымъ змѣемъ, пока искусствый Джекъ не добылъ веревокъ и клею и не возстановилъ весь былой блескъ его; капитанъ Франклендъ и его молодая жена, и наконецъ старшая и единственная сестра „милаго мальчика“, бывшая замужемъ за быстро возвышающимся законовѣдомъ, членомъ Разѣвзднаго Суда, со своими четырьмя отпрысками.

Дама эта взяла на себя роль хозяйки въ домъ своего отца, овдовѣвшаго вскорѣ послѣ рожденія Альджернона, и на мистомъ лицѣ ея сіяло милое выраженіе въ то время какъ она говорила Джеку что маленькій Томъ ея ни за какія блага не соглашается идти спать безъ того чтобы Джекъ, „малый непривыкшій къ обществу джентльменовъ“, не подошелъ къ нейму и не поцѣловалъ бы его на прощаніе. Итакъ, нашъ повѣса могъ разчитывать на сильныхъ союзниковъ въ случаѣ какихъ-либо непріятностей вслѣдствіе маленькой стычки прошедшей въ билліардной.

И непріятности эти не замедлили явиться на другое же утро за завтракомъ. Джекъ былъ не малымъ свѣтиломъ среди

112

„Птицъ Евы“, общества сочинителей, артистовъ, актеровъ и прочихъ особъ съ цыганскими наклонностями, встрѣчавшихся каждый вечеръ не за тысячу верстъ отъ Ковентъ-Гардена, въ одной тавернѣ, и составлявших тамъ что въ родѣ сво- боднаго, легкаго и разговорнаго клуба. На собраніяхъ этихъ не обсуждались заранѣе обдуманные, отвлеченные вопросы, но за то каждый посвѣтитель стоялъ на томъ чтобъ от- носиться безъ поцады ко всему написанному, высказанному или сдѣланному прочими.

Совѣтъ ирландскаго Честерфильда своему сыну отправляв- шемуся на ярмарку: „тѣ только увидишь какую-либо голод- ув—мѣть въ нее“, былъ девизомъ „Птицъ Евы“. Такимъ обра- зомъ между ними установилось настоящее умственное состя- заніе, и горе было бѣдняку потерявшему самообладаніе. При- родное остроуміе Джека пріобрѣло еще болѣе мѣткости, если и не утонченности, въ этахъ стычках, и потому когда Аль- джернонъ Врей’лопробовалъ, слѣдуя совѣту одного изъ своихъ сподвижниковъ, „хорошенько отдѣлать малаго“, то языкъэто- го малаго выскочилъ изъ ножень и сталъ такъ рѣзать и ме- тать во всѣ стороны, что навѣрное повергъ бы въ прахъ про- тивную сторону, еслибы столкновеніе это происходило среди „Птицъ Евы“.

Но теперь ареной была столовая загороднаго дома, тѣ присутствовали дамы, не привыкшія къ подобнымъ сценамъ и боявшіяся что всякое лишьнее слово поведетъ къ со- рѣ, тѣ считалось недостаткомъ вкуса вести какой-либо спорѣ, даже и о болѣе пріятныхъ предметахъ, и тѣ, чтò важнѣе всего, наслѣдникъ Гильдербюри - Парка стоялъ на своей собственной навозной кучѣ (извините за неизящ- ное сравненіе), окруженный существами предпочитавшими его карканье музыкѣ небесныхъ сферъ и считавшими его маленькія выходки верхомъ остроумія. Бѣдный Джекъ, взвол- нованный споромъ и успехомъ которымъ онъ, какъ ему ка- залось, пользовался, не замѣчалъ что именно самая сила и колкость его замѣчаній вредила ему, что дамы разсматрива- ли узоръ своихъ тарелокъ съ необыкновеннымъ вниманіемъ, что добросердечный хозяинъ его безпокойно вертѣлся на креслѣ, и что Альджернонъ (самообольщеніе котораго не дало бы ему почувствовать сарказма самого Джеррольда) сидѣлъ, ухмыляясь, среди своихъ сподвижниковъ, съ видомъ человѣка

По волѣ судьбы.

113

говорящаго: „Смотрите пожалуста, господа, какъ я заставляю
лясать этого медвѣженка ради вашей забавы.“

Къ довершенію несчастія, сэръ-Томасъ получилъ лисьма
принудившія егоѣ хать въ Медстонъ, по случаю важнаго дѣла
въ графствѣ.

— Я постараюсь воротиться вò-время къ нашей игрѣ, ска-
залъ онъ, когда тильбюри его подкатило по усыланной щеб-
немъ дорожкѣ къ окнамъ.—Пока найдите кого-нибудь на мое
мѣсто, и вотъ чтò, Альджернонъ, прибавилъ онъ, вызывая
сына своего на подъѣздъ,— будь поучтивѣе съ Гиллемъ, про-
шу тебя.

— Мистеръ Гильф вашъ гость, а не мой, отвѣчалъ его
сынъ; — не полагаете ли вы что послѣ его послѣднихъ словъ
не мѣшало бы дать ему совѣтъ обращаться поучтивѣе со
мной.

— Ты самъ виноватъ въ этомъ, Альджернонъ, и твои глу-
пости заслужили такое обращеніе.

— Позвольте мнѣ имѣть свое мнѣніе на этотъ счетъ, гордо
возразилъ „милый мальчикъ“.

— Разумѣется. Если твоя кожа такъ толста что не чувству-
етъ бича, то ты можешь надуваться и подъ его ударами, но
мнѣ тяжело видѣть это, продолжалъ его отецъ, забирая вожжи
и собираясьѣ хать. — Послушай моего совѣта, Альджернонъ,
и оставь его въ локо. Вспомни что онъ и руками умѣетъ
такъ же хорошо справляться какъ головой.

Этотъ намекъ на исторію у ручья, уже упомянутую нами,
не способствовалъ смягченію настроенія „милаго мальчика“
касательно Джека.

„Еслибъ у моего мальчика была половина Джекова ума, а у
Джека десятая доля его самообладанія, какое счастіе это бы-
ло бы для обоихъ,“ думалъ баронетъ, уѣзжая изъ дома, „но
теперь уѣжь быть между ними стычкѣ.“

Между тѣмъ повѣса нашъ, въ полномъ невѣдѣніи что онъ
провинился какимъ-либо образомъ и увѣренный напротивъ
что выказалъ себя очень умнымъ, и что Альджернонъ при-
метъ наказаніе подобно одной изъ „Птицъ Евы“, отправился
одѣваться къ игрѣ, и выйдя изъ своей комнаты, узналъ что
остальные члены „одиннадцати“ прибыли, и что все общество
отправилось на поле битвы.

„Могли бы мнѣ тоже крикнуть что идутъ туда,“ подумалъ

8

114

онъ, готовясь слѣдовать за ними. „Врядъ ли я и знаю кого-
нибудь изъ нихъ.“

Проходя по парку, онъ встрѣтилъ нарядно одѣтую дѣвицу,
кринолинъ которой лишь съ большимъ затрудненіемъ пере-
бирался черезъ садовый плетень.

— Никакъ это Мерги Грейсъ? сказалъ Джекъ, помогая ей
перелѣзть.

— Дѣйствительно меня зовутъ Грейсъ, сказала красавица,
махнувъ головкой, — но я не знаю почему вы это можете
знать?

— Неужели вы хотите увѣрить меня что не узнаете меня,
Мерги? Вы вѣдь Мерги, хотя и стали взрослою дѣвушки?

— Вы вѣроятно одинъ изъ джентльменовъ пріѣхавшихъ къ
крикету? возразила она, смотря на биту и колья которые онъ
несъ съ собой.

— Это не трудно отгадать, отвѣчалъ Джекъ,—а чтò, вы те-
нерь переходите когда-нибудь черезъ ручей у Мартиновыхъ
кустовъ, Мерги?

Яркая краска залила все лицо дѣвушки. Она пробормотала
въ отвѣтъ нѣсколько невнятныхъ словъ и кончила тѣмъ что
насмѣшливо спросила его какое ему дѣло до того куда она
детъ?

— Ровно никакого, возразилъ Джекъ, — но скажите чтò вы теперь дѣлаете, Мерги?

— Иду въ гости къ мистрись Стеддольфъ.

— Я хочу сказать—какое у васъ теперь занятіе? Чѣмъ вы живете?

— Скажите пожалуста! Вы ужъ что-то очень любопытны!

— Всегда былъ такимъ, Мерги. Когда-нибудь ужъ простужусь я и умру отъ этого.

— Пожалуста пустите меня; я не хочу чтобы видѣли что я
разговариваю съ джентльменами, это не годится, сказала дѣ-
вушка.

— Значитъ, говорить съ джентльменами когда никто не ви-
дить можно, Мерги?

— Пожалуста пустите меня, сударь.

— Извольте, проходите куда вамъ угодно. Я желалъ бы
чтобы вы узнали меня, Мерги, проговорилъ Джекъ, когда она
ушла,— и чтобы вы не были такъ разряжены, прибавилъ онъ,
гляда въ слѣдъ ея удаляющейся фигурѣ.—Шесть лѣтъ тому
назадъ я отколотилъ молодаго Врея за то что онъ столкнулъ

По воле судьбы.

115

васъ въ ручей. На васъ было тогда изорванное ситцевое
пятьце, и вы были лордочною замарашкой. Куланье это
вамъ бы и не очень повредило тогда, правду сказать. Съ ка-
кихъ поръ стали лѣсные сторожа няряжать своихъ дочерей
въ шелковыя платья, въ шляпки въ родѣ пироговъ съ новы-
ми лерьями и въ щегольскія ботинки? Это удивительно, пра-
во! Эй, да это чтò-такое?

Прямо на той дранкѣ заборика за которую защупился Мег-
гинъ кринолинъ лежала надписью вверхъ тонкая розовал оберт-
ка отъ письма, а на ней стояло: „моей дорогой Маргрò“.

— „Маргрò“, скажите пожалуста! воскликнулъ Джекъ, подни-
мая конвертъ и видя что записка была уже вынута изъ него.—
Мерги Грейсъ величаютъ „моя дорогая Маргрò“! Эта любов-
ная записка была вѣрно не отъ какого-нибудь простаго лар-
ня. Ты вѣрно изобрѣтение какого-нибудь благовоспитаннаго
негодяя, прелестный, раздущенный, розовый, подлый лоску-
токъ бумаги, и Богъ знаетъ какую дьявольщину содержалъ
ты въ себѣ! Бѣдная дѣвушка! Бѣдная дѣвушка!

Онъ обернулся, и взглядъ его уловилъ еще промелькнувшій
между деревьевъ ключокъ палеваго платья Мерги. Какое-то
тоскливое чувство овладѣло нашимъ повѣсой уже въ ту минуту
когда онъ узналъ прежнюю грязную дѣвчоночку столкнутую
когда-то въ ручей, въ разряженной по модѣ молодой дѣвицѣ,
и замѣтилъ какая она стала красивая. Онъ только-что поди-
вился тому какимъ образомъ дѣвушка въ ея положеніи мо-
жетъ пріобрѣтать себѣ такие наряды, какъ уже разгадка этой
тайны сама половалась ему въ руки: „моей дорогой Маргрò“!
Правъ онъ былъ говоря: „бѣдная дѣвушка! бѣдная дѣвушка!“,
но ему не слѣдовало говорить такъ громко; ибо младшій бу-
фетчикъ возвращавшійся съ лужайки крикета, откуда его по-
слали за горькимъ элемъ, содовою водой и другими угощені-
ями, слышалъ, проходя мимо, это воскликаніе, видѣлъ какъ
Джекъ сунулъ обертку въ карманъ, и объяснилъ себѣ все это
совершенно иначе нежели какъ было дѣло.

— Извините, сударь, сказалъ, ухмыляясь, человѣкъ этотъ,—
но вы опоздаете если не пожалуете туда сейчасъ. Они ужъ
хотѣли начинать игру когда я пошелъ.

Они уже начали ее, когда Джекъ пришелъ на лужайку. На-
бранные со всѣхъ сторонъ Оксфордцы проиграли свою пар-
тію и стояли внѣ воротъ.

— О! Наконецъ-то и вы пришли! закричалъ Альддернонъ,

8*

116

хватая мячъ и готовясь лустить его во второй разъ. — До-
вольно, Грейсъ, лустите телерь. Грейсъ сталъ за васъ, ми-
стеръ Гильд; будьте такъ добры занять телерь его мѣсто,
вопъ у того колышка. Вотъ здѣсь. Благодарю васъ. Ну, всѣ
готовы? Начнемъ!

Джекъ вообще мало думалъ объ этой игрѣ; но онъ полагалъ
однако что какъ бывшаго университетскаго коновода, его вѣ-
роятно попросять завѣдывать одиннадцатью игроками, между
которыми не было ни одного имени извѣстнаго въ спискахъ
крикета. Онъ обмапулся. Мистеръ Врей взялся самъ вести
игру и занималъ здѣсь, какъ и повсюду, первое мѣсто, раздавая
приказанія съ важнымъ и ловелительнымъ видомъ, противо-
стоять которому не было никакой возможности. Первыми
двумя противниками ихъ, со стороны городскаго клуба, были:
одинъ высокій худощавый человѣкъ съ острымъ лицомъ и
молодой джентльменъ въ очень нарядной блузѣ и съ лунцо-
выми шнурами доходившими до бѣлыхъ башмаковъ его.

Джентльменъ съ лунцовыми шнурами отбросилъ своей би-
той мячъ назадъ къ коноводу (Альджерону), а за нимъ по-
слѣдовалъ толстый фермеръ, игравшій по старомодному. Онъ
не смогъ отразить битой мячъ,绝лично пущенный лордомъ
Гленмеромъ, стоявшимъ на другомъ концѣ ихъ ряда, противъ
мистера Врея, и былъ лобитъ въ слѣдующемъ ходу этимъ
джентльменомъ. Альджеронъ былъ въ восторгѣ. Двое воротъ
были пройдены въ девять ходовъ, и все благодаря его лов-
кости. Слѣдующимъ противникомъ ихъ былъ веселый, кра-
снолицый человѣкъ во фланелевыхъ панталонахъ, которые
были ему слишкомъ коротки, очень неуклюже владѣвшій
битой, совершенно дикимъ и неправильнымъ образомъ. „Ми-
лому мальчику" было досадно что пришлось дѣлать два хода
противъ остролицаго (отражавшаго каждый мячъ), потому что
ему (Альджерону) казался не опаснымъ противникомъ това-
рищъ его. Но человѣкъ въ короткихъ штанахъ сталъ вдругъ
бить вызывающимъ и нестерпимымъ образомъ, бить самымъ
не подабающимъ образомъ, огражать всѣ мячи, которые такъ
и летали надъ головой Альджерона, воображавшаго что они
выбьютъ вотъ сейчасъ средній конъ у противной сгороны—
бить, бить до тѣхъ поръ, пока импровизованный телеграфъ
не помѣгилъ 54. Между тѣмъ остролицый господинъ мето-
дично отражалъ мячи съ своей сгороны, такъ что бита его
усталымъ товарищамъ, казалась неугомимой. Лордъ Гленмеръ

По волѣ судьбы.

117

(вослитывавшійся въ Гарроу и бывшій игрокомъ въ крикетъ до конца ногтей) ловко и твердо пускалъ мячъ и былъ отра- жаемъ лишь рѣдко. Альджернонъ былъ послѣшливъ, вспыль- чивъ, необдуманъ, и оба, какъ остролицый такъ и товарищъ его, дѣлали изъ него чтò хотѣли. Несмотря на это, „милый мальчикъ“ былъ слишкомъ доволенъ собой, чтобы подумать о какомъ-либо измѣненіи.

Итакъ игра продолжалась, и когда въ половинѣ втораго прі- ѣхала карета Блексемовъ, то на столѣ стояло 67, и лишь двое воротъ были пройдены.

Алиса Блексемъ, страстная любительница всѣхъ игръ, при- шла въ сильное негодованіе услыхавъ о положеніи дѣлъ и о томъ что Джекъ не былъ выбранъ коноводомъ.—Знай я что Альджернонъ Врей выставилъ себя такимъ дуракомъ, ска- зала эта прямодушная дѣвица, — я бы не пріѣхала. Досадно видѣть какъ игра ни за чтò ни про чтò проладаетъ.

Досалу ея раздѣляли, разумѣется, ея сестрицы.

— Мы, знаете, только за тѣмъ и пріѣхали, говорили онъ,— чтобы быть съ милой Алисой. Она такъ любить смотрѣть на игру въ крикетъ и понимаетъ все чтò до нея касается. Какая жалость что мистеръ Врей такъ плохо ведетъ дѣло. Затѣмъ Аделаида отправилась по изгородямъ искать жуковъ и пр., а Мабель начала срисовывать страшнаго остролицаго человѣка, лицевые мускулы котораго она нашла превосходными.

Часы пробили два, телегра рѣ показывалъ 80. Лужайка была полна гостей изъ парка и окрестностей его. Прибыла музыка и заиграла „Мабелевы вальсы“. День не могъ бы быть прекрас- нѣе, и дамы (которыхъ было не мало) увѣряли что все шло восхитительно и что игроки въ крикетъ чрезвычайно milo играютъ.

Все это просто точило Алису.—Посмотрите-ка, сказала она мистрись Конвей, лепетавшей восторженныя loхвалы всѣмъ и всему,— видите ли вы человѣка этого, въ сѣрой блузѣ, oko- ло того камышка?

— Если не ошибаюсь, это тотъ умный мистеръ Гилль, воз- разила эта дама. приставляя къ глазу золотой лорнетъ.—Какъ онъ милъ.

— Бьюсь объ закладъ, продолжала Алиса, начиная волно- ваться, — что за исключеніемъ лорда Гленмера, онъ побьетъ ихъ всѣхъ, а его не выбрали коноводомъ.

— Но я увѣрена что милый мистеръ Врей отлично ведетъ

118

дѣло, отвѣчала та.—Посмотрите-ка. Прекрасно, прекрасно! Я увѣрена что онъ выиграетъ.

Восторгъ мистрисъ Конвей былъ вызванъ тѣмъ что чело- вѣкъ въ короткихъ штанахъ отразилъ высоко подпрыгну- шій мячъ, пущенный ея героемъ.

Нарядно и изящно одѣтая, и еще очень красивая, дама эта обладала искусствомъ сосредоточивать на себѣ если и не вос- хищеніе, то вниманіе всего того общества среди которого она находилась. Этого она достигала тѣмъ что постоянно публіч- но признавала себя самою безпомощною, неразумною особой въ мірѣ. Не будетъ ли капитанъ А. настолько добрѣ подви- нуть немножко налередъ ея стуль: она такъ страшно непово- ротлива. Не потрудится ли мистеръ Б. раскрыть за нее зон- тикъ ея: она такъ ужасно неловка. Не позволитъ ли мистрись С. своему милому маленькому мальчику подойти къ ней и объ- яснить ей игру: она такъ страшно глауа что никакъ не мо- жетъ понять ее. Если бы преподобный мистеръ Д. былъ такъ добрѣ загородить ее чѣмъ-нибудь, для того чтобы въ нее не попалъ какъ-нибудь мячъ: она такая ужасная трусиха, и т. д., и каждая просьба сопровождалась такою сладкою улыбкой, и такія благодарности слѣдовали за каждою маленькою услугой оказанною ей, что становилось просто наслажденіемъ быть ея рабомъ.

Само собою разумѣется что всѣ женщины ненавидѣли ее и считали ее нестерпимою притворщицей, опаснымъ и лука- вымъ созданіемъ, но до этого мистрисъ Конвей не было ни- какого дѣла. Она не обращала вниманія на женщинъ и на то чтò онъ думали о ней; но въ то же время она никогда не да- вала имъ повода взводить на нее какое-нибудь серіозное об- виненіе. Добрые мущины считали ее пустою, но безвредною особой. Недобрые мущины имѣли насчетъ ея свое особенное мнѣніе, основанное на безпрерывной игрѣ ея прекрасныхъ глазъ и выразительной улыбкой. Какъ добрые такъ и недобрые мущины одинаково ошибались. Въ характерѣ мистрисъ Кон- вей было болѣе змѣинаго нежели голубинаго элемента. Жен- щины были правы на ея счетъ, какъ онъ всегда бываютъ правы въ обсужденіи особъ своего пола.

Мы уже знаемъ что она жила врозь съ мужемъ, и мы слы- шали увѣреніе мистрисъ Виллертонъ что въ этомъ случаѣ вина была никакъ не на ея сторонѣ. Дѣйствительно, если вѣрить половинѣ всего того чтò говорили о проступкахъ ея

По волѣ судьбы.

119

мужа, ей ничего не оставалось болѣе какъ разойтись съ нимъ. Касательно его поведенія мѣхія всѣхъ были одинаковы, и онъ самъ добровольно подтвердилъ всѣ обвиненія поднявшія-ся противъ него, оставивъ страну безъ малѣйшей полытки опровергнуть ихъ. Оттѣнокъ грусти лежалъ съ тѣхъ поръ на лицѣ пострадавшей женщины, лицѣ которому вышеупомяну-тая улыбка придавала большую привлекательность. Живи она въ давно минувшіе дни, сотни рыцарей готовы были бы идти разыскивать по свѣту ея коварнаго и жестокаго повелителя и вызвать его не смертельный бой. При настоящемъ же по-ложеніи дѣлѣ, многіе изъ друзей ея совѣтовали ей привлечь его въ лещеру того всемогущаго волшебника который однимъ розмахомъ лера въ силахъ расторгнуть брачныя узы, будь онъ даже скрѣплены архіепископомъ съ помощью декана, и будь нѣкогда самъ Гименей приглашенъ на это торжество. Но нѣтъ, она никогда не рѣшится на это, ради своего доро-гато дитяти, и рѣшеніе это, неоднократно сопровождаемое слезами, заставило ее не мало выиграть во мѣхіи ея болѣе строгихъ знакомыхъ.

Мистрись Конвей дѣлала большую ошибку, въ которую ее вовлекъ вѣчный совѣтникъ ея пола—тщеславіе. Она не хотѣла видѣть что ея дочь „ея дорогое дитя“ перестала уже быть ре-бенкомъ, и продолжала одѣвать ее и обращаться съ ней какъ съ ребенкомъ, хотя ей и минуло уже семнадцать лѣтъ и она на цѣлый вершокъ переросла свою мать. Это служило по-водомъ къ разспросамъ о ея собственныхъ лѣтахъ и пред-метомъ не благосклонныхъ толковъ.

Констанція Конвей сидѣла рядомъ съ матерью, одѣтая, сре-ди этого блестящаго собранія, въ простенькое темное полот-няное платьице, пристально слѣдя за игрой и громко дѣлая замѣчанія насчетъ ея сосѣдкѣ своей Алисѣ Блексемъ, за-ставившія наконецъ въ удивленіи воскликнуть эту молодую дѣвицу:—Да лочемъ вы столько знаете о крикетѣ?

Констанція бросила испутанный взглядъ на мать свою и поспѣшно мелнула:

— Молчите! Пожалуйста не спрашивайте меня.

— Ахъ вы, странное дитя!

Дѣйствительно, это было очень странное дитя. Дитя? имен-но это выраженіе не шло къ ней! Не было ничего дѣтскаго въ этихъ большихъ, грустныхъ карихъ глазахъ, въ этомъ без-

120

цвѣтномъ и тревожномъ лицѣ, съ такимъ умоляющимъ видомъ
смотрѣвшемъ на Алису, прося ее молчать.

Честная, простосердечная Алиса готова была брякнуть еще какое-нибудь замѣчаніе, могущее придтись очень некстати, но вниманіе ея было отвячено внезапно остановкой въ игрѣ, причиненной событиемъ не болѣе и не меѣве важнымъ, какъ пріѣздъ сэръ-Томаса.

— Какъ я рада! воскликнула Алиса, — теперь наконецъ будетъ перемѣна.

И действительно произошла перемѣна. Первыя слова добродушнаго сквайра были обращены къ Джеку, которому онъ указалъ на тройное число помѣченное теперь на телеграфѣ. Джекъ избѣгалъ очевидно отвѣта, тогда сквайрѣ обратился къ своему сыну, и веселое выраженіе исчезло на минуту съ лица его, въ то время какъ онъ отвелъ юнаго джентльмена въ сторону и сказалъ ему на ухо нѣсколько словъ. Затѣмъ они воротились, игроки были созваны, и собранъ совѣтъ, слѣдствіемъ которого было то что мячъ былъ переданъ Джеку, занявшему мѣсто Альджернона и ставшему коноводомъ.

— Пойдемте къ палаткамъ, сказала Алиса, беря Констанцію Конвей за руку,— тамъ мы будемъ ближе къ воротцамъ, а теперь начнется настоящій крикетъ.

— Можно мнѣ идти, мама? спросила Констанція.

— Разумѣется, милочка. Какъ добра милая миссъ Блексемъ что беретъ тебя съ собой. И пожалуйста, скажите мнѣ, милая моя, вѣдь вы такая умная, кто выигралъ?

— Никто еще пока не выигралъ, коротко возразила Алиса (мистрисъ Конвей не принадлежала къ числу ея любимицъ), — но теперь городские не долго оставятъ поле за собой.

И она отошла отъ нея.

Джекъ размѣрилъ глазами пространство предъ собой, ловко замахнулся и въ первый разъ въ сегодняшней игрѣ пустилъ мячъ. Мимо! Второй мячъ — мимо! Третій — мимо! настолько мимо что далеко надо было бѣжать чтобы поймать его наконецъ, и три хода пропали. Алисѣ становилось жарко и немного совѣстно за себя, какъ всегда бываетъ и со мной и съ вами, дорогой читатель, когда мы видимъ что тотъ который, по нашему мнѣнію, долженъ былъ отличиться, вдругъ проваливается. Альджернонъ пожалъ плачами и отвернулся, какъ бы потому что на игру эту не стоило и смотрѣть. Пятый мячъ, лущенный уже гораздо тише, былъ отброшенъ, а осталь-

По воле судьбы.

121

ные три (необходимые для окончанія партіи) были лущены далеко не прямо.

Новый коноводъ на другомъ концѣ попробовалъ тогда лу-
скать очень медленно изъ-подъ руки своей мячи и сдѣлалъ
это до такой стелени медленно и ллохо что даже отражавшіе
его противники смутились повидимому; затѣмъ Джекъ снова
поше лѣ. Первый мячѣ—мимо, по обыкновенію, слѣдующіе че-
тыре были лущены прямо, два послѣдніе попали въ остроли-
цаго, такъ что тотъ снова отскочилъ къ своимъ воротцамъ и
принужденъ былъ потереть свои щиколки.

— Отлично! въ восторгѣ вскричала Алиса. — Наконецъ-то онъ даетъ себя знать.

— Хотите биться объ закладъ, мистеръ Дейкъ, обратилась взволнованная дѣвушка къ молодому фермеру, готовившемуся въ свою очередь вступить въ ряды, — что вамъ не остается сдѣлать еще и тридцати партій!

— Извольте, на что вамъ угодно, миссъ Блексемъ.

— Хорошо, на дюжину перчатокъ.

— Извольте, съ удовольствіемъ.

— По-рукамъ.

— Первый мячъ, лущенный въ свою очередь медленнымъ
коноводомъ, былъ отраженъ сильно, но немного черезчуръ
быстро, человѣкомъ въ короткихъ штанахъ. Онъ полетѣлъ по
воздуху, и Джекъ очутился прямо подъ нимъ. Солнце ударяло
прямо ему въ глаза. и когда увидали что онъ повернулся
слиной къ тому мѣсту куда полетѣлъ мячъ, то всѣ подумали
что онъ потерялъ его изъ виду. Но прежде нежели кто-либо
замѣтилъ что мячъ достигъ его рукъ, онъ уже снова былъ
лущенъ имъ на воздухъ среди громкихъ криковъ:

— Славно поймалъ!

Игра приняла новый оборотъ. Въ слѣдующую очередь свою, Джекъ побилъ остролицаго. Въ слѣдующую затѣмъ, осталось лишь двое воротъ: одни были сбиты медленнымъ коноводомъ, а Джекъ взялъ послѣднія. Въ послѣднія десять партій, лишь пять мячей были отброшены битой, и городскіе были „внѣ воротъ“ послѣ 119 ходовъ! Алиса выиграла свои перчатки.

— О Джекъ! воскликнула она, — если бы съ самаго начала васъ поставили на конъ!

Подобныя замѣчанія были сдѣланы и мистеру Врей, соизво-
лившему возразить на это, въ видѣ извиненія, что хуже всего
при набранныхъ со всѣхъ концовъ одиннадцати игрокахъ, то

122

что не знаешь никогда ихъ силы; и въ этомъ общій голосъ
подтвердилъ его мнѣніе.

Sic transit gloria mundi! Два года тому назадъ имя Джека
Гилля было въ устахъ каждого Окефордаца. Онъ былъ пред-
водителемъ одинпадцати, первымъ игрокомъ на билліардѣ во
всемъ университѣ и могъ бы попасть въ число восѣли, не
будь онъ слишкомъ лѣнивъ для этого. Прошло двадцать
четыре мѣсяца, и онъ былъ позабытъ до тѣхъ поръ пока мя-
чи не лошли олять выбивать колья, и люди принуждены бы-
ли спросить кто онъ такой? Sic transit!

— Вотъ чтò Джекъ, сказала ему Алиса, въ промежуткѣ на-
ступившемъ въ игрѣ.—Мы имѣемъ въ виду большую игру. Я
буду сражаться съ Констанціей Конвей, а вамъ достанется
работы съ обѣхъ сторонъ.

— Хорошо, отвѣчалъ Джекъ, и обратясь къ Констанціи
прибавилъ, чтобы сказать что-нибудь:—Вы видали много та-
кихъ игръ?

— О, да; я часто ходила смотрѣть какъ игралъ папа. Онъ
превосходный игрокъ въ крикетъ.

— Ужъ не тотъ ли это Конвей—Джорджъ Конвей? спросилъ
Джекъ.

— О, да; а вы его знаете?

— Какъ же, знаю; но я не думаю чтобъ онъ помнилъ меня.
Я былъ еще мальчуганомъ въ Итонѣ, когда онъ разъ явился
играть противъ нашихъ съ Меринсбонскимъ клубомъ. Я дол-
женъ былъ помогать, и онъ долго училъ меня прежде чѣмъ на-
чалась игра. Я старался изо всѣхъ силъ, а когда раздался
колокольчикъ, то слышалъ какъ онъ сказалъ нашему коново-
ду что „изъ этого мальчугана выйдетъ славный игрокъ въ кри-
кетъ.“ Я ужасно возгордился этимъ. На другой день я про-
шелъ мимо него въ то время какъ онъ стоялъ около ресторан-
ціи Кристофера. Онъ позвалъ меня туда, угостилъ стаканомъ
вина и подарилъ мнѣ полунимперіалъ. Со мной обошлись та-
кимъ образомъ въ первый разъ въ моей жизни, миссъ Кон-
вей, продолжалъ нѣсколько печально нашъ повѣса, — потому
что у меня нѣтъ въ Англии ни родныхъ, ни друзей и.... и въ
тлазахъ моихъ Джорджъ Конвей сталъ чѣмъ-то въ родѣ по-
лубога. Что касается до игръ, то онъ былъ полубогомъ; нѣтъ
въ Англии человѣка который бы одолѣлъ его въ крикетъ, на
билліардѣ и въ другихъ играхъ: а судя по его добротѣ къ

По воле судьбы.

123

бѣдному маленькому мальчишкѣ, какимъ я былъ тогда, я увѣ-
ренъ что онъ славный, добрый малый!

Джекъ болталъ не замѣчая телеграфическихъ знаковъ дѣ-
лаемыхъ ему Алисой, а переставъ говорить и взглянувъ на
Констанцію, онъ увидалъ что большіе каріе глаза ея были
пристально устремлены на него и полны слезъ.

— Я думаю теперь ужъ онъ бросилъ играть въ крикетъ?  
прибавилъ Джекъ, видя что Констанція не отвѣчаетъ.

— Да, я думаю, то-есть я полагаю что да, отвѣчала она, от-
ворачиваясь и тревожно дергая шнуры палатки.

Снова телеграфические знаки начались, но Джекъ былъ  
такъ полонъ воспоминаній о своемъ прежнемъ полубогѣ что  
и не замѣчалъ ихъ.

— Вы полагаете? Да кому же знать это лучше васъ?

Горючія слезы заструились по бѣдному лицу, отвернувшись-
муся окончательно отъ настойчиваго разспрощика.

— Вотъ уже шесть лѣтъ какъ я не видала пала, рыдала
она.—Онъ болѣе не бываетъ у насъ. Онъ.... О! мистеръ Гилль,
я не должна говорить о немъ! Я очень дурно сдѣлала что на-
чала о немъ, но пожалуста, пожалуста не говорите мама!

— Какой вы безтолковый, Джекъ! сказала прямодушная Алиса, какъ скоро они остались вдвоемъ.—Развѣ вы не видали какъ я дѣлала вамъ знаки молчать?

— Нѣтъ, не видалъ, а въ чемъ дѣло?

— О! Я не могу сказать вамъ, спросите папа.

Джекъ спросилъ пала въ тотъ же день и узналъ отъ него
исторію разлуки мистера и мистрисъ Конвей.

— Ну ужъ этого не знаю, сказалъ онъ. — Все это можетъ  
быть такъ, не спорю; но я сужу о человѣкѣ по тому чтò  
вижу. Джорджъ Конвей былъ добръ ко мнѣ, а судя по тому  
какъ дочь его глядѣла на меня въ то время какъ я расхва-  
ливалъ его, я даю голову на отсѣченіе что онъ не былъ же-  
стокъ съ нею.

— Ну, по этому можно видѣть, милый другъ мой, возразилъ мистеръ Блексемъ,—до какой стелени можетъ обмануть васъ впечатлительная натура ваша. Именно вслѣдствіе того чтò эта самая молодая дѣвушка говорила о своемъ отцѣ, свѣтѣ и составилъ себѣ настоящее мнѣніе о немъ.

— Если такъ, то она маленькое животное! воскликнулъ Джекъ, и я никогда ни въ чемъ не повѣру больше какой бы то ни было дѣвчонкѣ.

124

Съ этими словами онъ отправился въ палатку служившую
уборною, чтобы посмотрѣть когда наступитъ его чередъ „вы-
ходить“, такъ какъ его сторона начала свои дѣйствія про-
тивъ остролицаго человѣка и толстаго фермера, быстро пус-
кавшаго мячъ изъ-подъ руки и готоваго, казалось, полетѣть
самъ вслѣдъ за нимъ. Списокъ игроковъ былъ написанъ на
полулистѣ почтовой бумаги и пришлилѣ булавкой къ стѣнѣ.
Джеку было пріятно видѣть что его искусство было призна-
но наконецъ, и что имя его красовалось на почетномъ мѣ-
стѣ—у третьихъ воротъ. Но пробѣжавъ глазами списокъ, онъ
почувствовалъ что его точно что-то кольнуло въ сердце. Гдѣ
видѣлъ онъ прежде этотъ самый почеркъ? Въ одинъ мигъ
найденный имъ въ паркѣ конвертъ очутился въ его рукахъ,
и угрюмая тѣнь омрачила лицо его, когда онъ сталъ сравни-
вать почеркъ. Имя одного изъ игроковъ стоявшееly около его
имени было Мартинъ. Мар. на спискѣ и Мар. въ словѣ
Маргō, красовавшемся на конвертѣ, были совершенно одина-
ковы. Не менѣе разительное сходство было и во всѣхъ про-
чихъ буквахъ встрѣчавшихся какъ въ списокѣ, такъ и на
оберткѣ письма. Кто же писалъ все это?

Въ палаткѣ не было никого кромѣ одного изъ домашнихъ
слугъ сторожившаго платье, часы и другія вещи игроковъ.
Джекъ обратился къ нему.

— Не знаете ли вы кто писалъ этотъ списокъ?

— Какъе, сударь, его писалъ мистеръ Врей.

— Почему вы это знаете?

— Да я самъ видѣлъ, сударь. Онъ написалъ его на своей
битѣ и лотомъ самъ, своею рукой, прикололъ къ стѣнѣ.

Холодная дрожь пробѣжала по тѣлу Джека когда онъ вто-
рично сравнилъ оба почерка. Понеркъ этотъ былъ размаши-
стый, немного уходившій вкось, свойственный почти всѣмъ
молодымъ студентамъ; но было что-то особенное, своеобраз-
ное въ росчеркѣ и перекрещиваніи нѣкоторыхъ буквъ.

— Да проститъ мнѣ Богъ, думать Джекъ, выходя изъ ла-
латки,—если какое-нибудь гадкое, мелкое личное недоброжела-
тельство засгавляетъ меня напрасно осуждать его, но...

Ахъ, это но. Кажется слово его такое маленькое, а между
тѣмъ мысли возбужденныя имъ тяжело лежали на сердцѣ
Джека Гилля во все продолженіе этого свѣтлаго дня. Громче
и внятѣе нежели когда-либо произносили губы, звучалъ въ
его душѣ отголосокъ словъ: „обѣдная дѣвочка, обѣдная Мегги“.

По волѣ судьбы.

125

Это и было можетъ-быть причиной того что онъ не отличился болѣе въ игрѣ. Онъ ужъ не могъ предагаться ей всюю душой. Мысли его все носились вокругъ обѣдной, хорошенькой дурочки, въ палевомъ шелковомъ платьѣ, бывшей чьею то „дорогою Маргò“. Благоразумный или по крайней мѣрѣ хладнокровный человѣкъ сталъ бы въ этомъ случае разсуждать слѣдующимъ образомъ: — Какое мѣсѣ дѣло до этой дѣвочки? Дѣвочки которую молодой сквайрѣ столкнулъ въ ручей, лѣтъ восемь тому назадъ, и которая стала теперь „его дорогою Маргò“? Какое мѣсѣ дѣло до того, если онъ повергнетъ ее теперь и въ болѣе темныя и безпощадныя волны? Развѣ она не довольно велика уже и самостоятельна чтобы самой забодиться о себѣ? Или, развѣ у нея нѣтъ отца и матери, или братьевъ и сестеръ, или родныхъ и друзей, которыхъ дѣло заботиться о ней? Изъ-за чего стану я поднимать тревогу изъ-за нея въ домъ въ которомъ мѣсѣ и безъ того не очень по себѣ?

Но Джекъ не былъ ни благоразумнымъ, ни хладнокровнымъ, а лишь мягкосердечнымъ малымъ, хорошо знавшимъ какъ кончаютъ обыкновенно деревенскія дѣвушки къ которымъ лишутъ на тончайшей розовой бумагѣ, называя ихъ „дорогими Маргò“, и онъ находился въ сильномъ волненіи какъ ему надлежало вести себя.

Наконецъ въ немъ мелькнула мысль что лучше всего будетъ переговорить обо всемъ этомъ со старою Полли. Полли приходилась чѣмъ-то въ родѣ родственницы Грейсамъ и могла высказать имъ многое, чего онъ (Джекъ) не могъ сообщить имъ. Онъ устроить все это вдвоемъ съ Полли, и услокоенный этимъ рѣшеніемъ, онъ думалъ что покончитъ съ этой мыслью; но нѣтъ. Онъ такъ болѣе и не отличился въ крикетѣ и былъ необыкновенно задумчивъ и разсѣянъ въ теченіе всего вечеря, послѣдняго вечера проведенаго имъ въ Паркѣ.

Добросердечная мистрисъ Клеръ, женское чутье которой подсказало ей что дѣло не ладно, подошла къ нему въ то время какъ онъ мрачный сидѣлъ въ углу и предложила купить у него всѣ его мысли.

— Онъ не стоять ни одного пенни, возразилъ Джекъ, просятѣть въ немного,— онъ касаются меня самого.

— Тѣмъ стыдѣе для васъ, сказала прекрасная молодая женщина, садясь рядомъ съ нимъ; но шутки въ сторону,— я боюсь что ваше лоскѣеніе здѣсь было не особенно пріятно.

126

Приложение к Русскому Вѣстямку.

— Действительно оно не было пріятно, отвѣчал Джекъ съ своим обычным прямодушіемъ.

— Мне это очень жаль.

— О! Объ этомъ не стóитъ говорить. Братъ вашъ и я, мы теперь не очень-то ладимъ другъ съ другомъ. Онъ сталъ слишкомъ важенъ для меня. Я человекъ ему не подходящій, да и онъ мнѣ тоже: поэтому чѣмъ меньше мы будемъ вмѣстѣ, тѣмъ лучше.

— Вы часто бываете въ гостяхъ въ Лондонѣ, Джекъ? спросила мигрись Клеръ послѣ далеко не пріятнаго молчанія.

— Въ гостяхъ? Нѣтъ, т.-е. чтò вы подразумѣваете подъ гостями?

— Да вамъ бы слѣдовало бывать, право слѣдовало бы, Джекъ. Не хорошо для такого молодаго человекъ какъ вы быть все одному.

— Но я не все бываю одинъ: у меня пропасть друзей, славныхъ малыхъ, получше тѣхъ чтò вертятся вокругъ Альдербона, возразилъ нѣсколько обиженный Джекъ.

— Я увѣрена въ этомъ, увѣрена; но милый мой Джекъ, прондерживаетесь ли вы общества женщинъ? Славные малые, какъ вы называете ихъ, очень хороши въ своемъ родѣ, но избѣгая общества женщинъ, молодой человекъ становится... становится...

— Невѣжливымъ, грубымъ и неотесаннымъ. не такъ ли? прервалъ ее нашъ повѣса.

— Именно такъ.

— То-есть такимъ какъ я.

— Какимъ вы моцете стать, если не будете слѣдить за собой.

— Вы жестоки ко мнѣ, Джерти.

— Ну вотъ, какъ я рада что вы назвали меня попрежнему! воскликнула она. — Теперь мнѣ кажется точно прежнія времена воротились снова, и я могу говорить съ вами не стѣсняясь ничѣмъ. Ахъ, Джекъ, вѣдь я знала васъ еще такимъ же маленькимъ какъ мой Томъ, который теперь такъ любитъ васъ. Если я послѣ того не могу говорить съ вами откровенно, такъ кто же еще можетъ? Не моя вина, Джекъ, если мы такъ рѣдко видѣлись въ послѣднее время. Отчего вы ни разу не навѣстили насъ?

— Я не знаю гдѣ вы живете.

По волѣ судьбы.

127

— О! Джекъ, какъ будто каждый адресный списокъ не могъ сообщить вамъ этого!

— Я не войкись со знатью подобною вамъ. Я невѣжливъ, грубъ и неотесанъ.

— Да, когда вы говорите подобнымъ образомъ. Стыдно вамъ, Джекъ!

Дѣствительно, на добромъ лицѣ его старой пріятельницы появилось нѣчто заставившее его устыдиться самого себя.

— Простите меня, пробормоталъ онъ, — я... я...

— Вы устали отъ сегодняшней игры, а я пристаю къ вамъ.

— О, нѣтъ, нѣтъ! Пожалуйста не уходите, заговорилъ онъ, видя что она хочетъ вставать.—Вы вполне правы и столько же добры, какъ и правы; я знаю что даромъ трачу время и пренебрегаю случаемъ сдѣлаться чѣмъ-нибудь порядочнымъ; что я веду скверную жизнь, чтіо бы ни говорили.

— Я не знаю какую жизнь вы ведете, Джекъ, возразила мистрись Клеръ,— да и не мое дѣло разспрашивать васъ. Я только вику что вы не привыкли къ тому обществу въ комторомъ имѣете право вращаться. Я говорю вамъ это какъ старый другъ вашъ, Джекъ, а не съ цѣлюю огорчить васъ. Мне это очень жаль, другъ мой, очень жаль, право.

— Но чтіо же такое я сдѣлалъ, чортъ возьми!

— Тише! Не волкуйтесь такъ, и не говорите такъ громко.

— Я желалъ бы никогда не пріѣзжать сюда!

— А я, напротивъ, такъ очень рада что вы пріѣхали. Вы будете здѣсь всегда желаннымъ гостемъ, Джекъ.

— Да, въ особенности для вашего брата.

— Альддерновъ еще пока не хозяинъ Гильдербюри-Парка, и надѣюсь, еще долго, долго не будетъ имъ.

— Аминь.

— А вы всегда будете желаннымъ гостемъ и въ Глочестеръ-Гарденъ, Джекъ. Мужъ мой будетъ очень радъ познакомиться съ вами, а мой домъ слыветъ не скучнымъ домомъ.

— Иначе и быть не можетъ, такъ какъ вы хозяюка.

— Благодарю за комплиментъ. Вы начинаете исправляться. Итакъ, вы вѣдь часто будете навѣщать насъ, Джекъ?

— Буду, буду и благодарю васъ. Джерти, будь у меня семина подобная вамъ, будь у меня кто-нибудь, кто бы говорилъ со мной такъ какъ вы... я бы...

— Ну, хорошо, хорошо, оставимте это, сказала мистрись Клеръ, вставая и заканчивая разговоръ, потому что въ голодѣ

128

Приложекіе къ Русскому Вѣстнику.

сѣ повѣсы нашего зазвучало, а въ глазахъ его заблистало нѣ-
что чего не слѣдовало видѣть и слышать другимъ.—Пойдем-
те и развеселите немножко общество. Всѣ что-то поглупѣли
какъ будто, пойдемте.

Джекъ повиновался, и мало-по-малу его обычное веселое на-
строеніе воротилось. Онъ устроилъ шараду въ дѣйствіи и
представилъ въ лицахъ нѣкоторыхъ изъ извѣстныхъ акте-
ровъ, чѣмъ заслужилъ общія рукоплесканія; а когда дамы уда-
лились, то прибавилъ еще представленіе того какъ мило лу-
гается мистрисъ Конвей когда при ней откупориваютъ бу-
тылку содовой воды, вслѣдствіе чего вся комната залилась
громкимъ хохотомъ. Но къ несчастію, дама эта незамѣтно во-
ротилась за своимъ платкомъ или вѣеромъ, или чѣмъ-то поза-
бытымъ ею, и была тоже зрительницей этой сцены. Вслѣд-
ствіе этого-то и воспослѣдовалъ неблагосклонный приговоръ
выраженный ею въ припискѣ ея письма къ мистрисъ Вил-
лертонъ.

Несмотря на утомленіе, Джекъ мало спалъ въ эту ночь. До-
брыя слова Джертруды Клеръ преслѣдовали его, и онъ все
болѣе и болѣе сознавалъ ихъ справедливость. Онъ становился
невѣжливъ, грубъ и неотесанъ, и кончитъ тѣмъ что совсемѣмъ
пропадетъ, если будетъ еще долѣе продолжать вести эту цы-
ганскую жизнь. Надо наконецъ твердо рѣшиться работать и
сдѣлаться уважаемымъ членомъ общества. Представьте себѣ
только каково имѣть домъ въ Глочестеръ-Гарденъ и женщи-
ну подобную Джертрудъ Клеръ хозяйкой и красой этого дома.

Блексемскія дѣвочки, со всѣми ихъ странностями, вы-
ли все-таки собесѣдницы не въ примѣръ лучше Барке-
ра, Тедди Прейса и подобныхъ имъ личностей. Да, да, онъ
нелремѣнно начнетъ въ своей жизни новую, чистую страни-
цу, броситъ всѣ эти негодныя знакомства и вступитъ въ по-
рядочное общество. Чрезъ нѣсколько дней онъ долженъ по-
лучить деньги за четверть года. Онъ заплатитъ всѣ долги
свои и тогда дол figure будетъ писать или рисовать, или что-
нибудь дѣлать. Помяя свои прежние промахи и не сдержанныя
намѣренія, онъ рѣшился расплатиться со всѣми долгами и
этимъ принудить себя загладить всѣ свои проступки. Затѣмъ
большіе, выразительные глаза дочери Джорджа Конвей какъ
бы устремились на него среди мрака, и онъ ломалъ себѣ го-
лову надъ тѣмъ чтò видѣлъ самъ въ ея лицѣ и надъ тѣмъ
чтò говорилъ ему о ней мистеръ Блексемъ, и все думалъ объ
этомъ, пока наконецъ не заснулъ.

По волѣ судьбы.

129

## ГЛАВА ХІ.

### „Мгла“ на Констанціи Конвей.

Джекъ Гилль воротился на старую квартиру свою, на слѣдующій день послѣ крикета, полный благихъ намѣреній и сейчасъ же отвелъ душу съ „Полли Prima“, касательно своихъ опасеній насчетъ бѣдной Мегги, скрывъ однако отъ нея открытіе конверта адресованнаго къ „дорогой Маргрò“ и возникшія вслѣдствіе этого въ душѣ его подозрѣнія. Не было пока надобности точно опредѣлять опасность; довольно было лишь намекнуть на нее.

— Сохрани меня Богъ, Полли, сказалъ онъ, докончивъ свою рѣчь, — отъ какой-либо клеветы на эту дѣвушку. Я и вѣрить не могу чтобъ она пошла на дурное дѣло; но вы сами знаете что лалевыя шелковыя платья, лайковыя перчатки, да шляпки съ лерьями — именно все такія приманки какія обыкновенно ставить злой духъ хорошенькимъ дурочкамъ въ родѣ Мегги, и въ подобныхъ случаяхъ право лучше дѣйствовать быстро нежели медленно; не такъ ли, Полли?

Старая кормилица его выслушала его рѣчь, прерывая ее частыми воздыханіями и безпрестанно покачивая своюю доброю сѣдою головой, и рѣшила наконецъ что теперь дѣвушки такъ стали вести себя что просто ужасъ, такъ что... тутъ краснорѣчіе измѣнило ей, и такъ какъ рядъ окороковъ, развѣшенныхъ подъ потолкомъ, къ которому она обратилась, вызывая противъ возрастающей испорченности своего пола, не оказалъ ей никакой помощи, для достойнаго обличенія его положности, то она сняла свои очки, протерла ихъ старательно и спросила Джека: кто же онъ такой?

— Не знаю, Полли, возразилъ Джекъ, нѣсколько смущенный такимъ прямымъ вопросомъ, — да еслибъ и зналъ, то вѣроятно не сказалъ бы вамъ. Дѣвушка отъ этого не было бы легче, сами знаете, а между тѣмъ это подняло бы исторію. Я терпѣть не могу исторій. Уговорите старика Грейса услать ее куда-нибудь. Все равно куда, только бы подальше отсюда. Чортъ возьми, Полли, давно пора ей поступить куда-нибудь въ услуженіе или вообще взяться за какое-нибудь дѣло. Вѣдь всѣ другія дѣвушки, въ ея положеніи, оставляютъ же свои

9

130

дома и сами зарабатываютъ себѣ хлѣбъ. Устройте это такимъ образомъ, Полли, и все обойдется благополучно. Васъ они охотно послушаются, но если я вздумаю пойти къ Грейсу и сказать ему: „Дочь ваша ведетъ себя не какъ слѣдуетъ, припиная подарки отъ такого-то или отъ такого-то, отъ людей съ которыми ей нечего и знаться“, то онъ прошибетъ мѣнѣ голову, да и подѣломъ.

Итакъ, послѣ многихъ возраженій со стороны Полли, насчетъ того что она не любитъ мѣшаться въ чужія дѣла, рѣшено было что она подастъ дружескій совѣтъ старому лѣсничему, и такъ какъ лышные наряды Маргрò служили предметомъ толковъ всей деревни, то она (мистрись Проссеръ), какъ одна изъ старѣйшихъ и почтеннѣйшихъ жительницъ ея, сочла де долгомъ открыть ему глаза.

Всѣдѣ за этимъ рѣшеніемъ самъ Проссеръ воротился къ обѣду домой, съ лорученіемъ отъ миссъ Блексемъ къ Джеку; она сообщала ему что большое состязаніе въ крикетѣ, предполагаемое между ею и Констанціей, имѣетъ быть сегодня, и что онъ ждутъ Джека къ завтраку сейчасъ же, или если можно, еще скорѣе.

Во время вчерашней игры было рѣшено что Констанція проведетъ слѣдующій день у Блексемовъ, или собственно говоря, у Алисы, почувствовавшей сильное расположеніе къ блѣдной, молчаливой дѣвушкѣ. То что каждый членъ этого независимаго семейства могъ принимать у себя своихъ собственныхъ знакомыхъ и могъ приглашать ихъ когда ему вздумается, было вполнѣ согласно съ правилами Блексемовъ; но когда сама мистрись Конвой явилась вмѣстѣ со своею дочерью въ одиннадцать часовъ утра, разряженная какъ бы для празднества цвѣточной выставки, то нѣкотораго рода смущеніе овладѣло всѣмъ домомъ. Чьей гостьей была она? Кто долженъ былъ занять ее? Она была слишкомъ умна для того чтобы не замѣтить этого смущенія и порѣшила разомъ всѣ колебанія насчетъ того кто долженъ былъ посвятить себя ей, привязавшись къ бѣдному мистеру Блексему.

Какъ они добры, что обращаютъ вниманіе на ея дѣвочку Бѣдное дитя, у нея вовсе не было до сихъ поръ подругъ, и маленькое развлеченіе будетъ ей очень полезно, особенно же въ обществѣ такихъ умныхъ молодыхъ дѣвицъ какими признавало всѣхъ миссъ Блексемъ общее мнѣніе. Онъ всѣ такъ добры что она, мистрись Конвой, рѣшается позволить се-

По воле судьбы.

131

бѣ большую смѣлость. Может она попросить совѣта мистера Блексема по важному дѣлу?

Блексемъ пробормоталъ что-то объ ея собственномъ адво-катѣ, тревожно заигралъ своюю часовою цѣлочкой и полро-бовалъ было проскольнуть въ дверь своей конторы, но прелестная гостья его не была намѣрена допустить чтобъ онъ раздѣлался съ ней такъ скоро.

— О, дорогой мой мистеръ Блексемъ, сказала она,—еслибы вы знали какое мученіе для меня говорить съ моими ловѣ-ренными по дѣламѣ. Они всѣ люди страшно холодные и раз-четливые, дѣловые люди и больше ничего, понимаете. Мнѣ нуженъ лолный сочувствія совѣтъ добраго друга (она видѣла Блексема всего три раза въ жизни), друга въ одно и то же время умнаго и проницательнаго, какъ вы. Не могу ли я до-вѣриться вамъ?

— Не будете ли вы такъ добры придти ко мнѣ въ контору, начала было ея жертва.

Онъ видѣлъ что лопался и думалъ что будетъ болѣе защи-щенъ и будетъ въ состояніи относиться суровѣе къ своей плѣнительной, но нежеланной клиенткѣ, находясь съ ней въ въ своемъ святилищѣ. Но онъ ошибся въ разчетѣ.

— О, пожалуста, пожалуста не водите меня туда! умоляла она, складывая свои руки, покрытыя изящными перчатками.— На меня находится такой страхъ при видѣ всѣхъ этихъ ужас-ныхъ черныхъ ящиковъ и полокъ съ огромными книгами, которые, я увѣрена, находятся у васъ тамъ. Да и кромѣ то-го я хочу вообразить себѣ что вы вовсе не юристъ, и въ то же время хочу воспользоваться вашею великою опытностью. Дорогая мистрись Блексемъ, пожалуста, упросите вашего му-жа чтобъ онъ позволилъ мнѣ лосовѣтоваться съ нимъ здѣсь, въ вашей прелестной гостиной!

Дѣлать было нечего. Дорогая мистрись Блексемъ отправи-лась хлопотать по хозяйству, а мужъ ея остался беззащит-кою жертвой, полузадушенною между складками изящнаго пластья изъ французской кисеи своей гостьи, готовясь выслу-шивать ея печальную исторію. Съ большою точностью, но, какъ показалось ему, съ недостаточною скромностью она на-чала описывать ему всѣ прегрѣшенія своего мужа. Въ исто-рии этой встрѣчались подробности до которыхъ всякая жен-щина одаренная хотя бы нѣкоторою долей самоуваженія кос-кулась бы по возможности въ общихъ чертахъ, или же пред-

9*

132

оставила бы ихъ вполнѣ воображенію своего слушателя; но
мистрисъ Конвей доставляло, повидимому, большое наслажде-
ніе останавливаться на этихъ подробностяхъ, и она описывав-
ла ихъ такимъ краснорѣчивымъ и нецеремоннымъ обра-
зомъ что невольно наводила этимъ на мысль что она успѣла
пріобрѣсть порядочный навыкъ въ подобныхъ дѣлахъ. Блек-
семъ смотрѣлъ на ея изящный нарядъ, на ея все еще нѣж-
ное и прекрасное лицо; вспоминалъ о робкомъ и беззащит-
номъ видѣ принимаемомъ ею при другихъ случаяхъ, и не
зналъ чтò подумать.

— Ну, а теперь, дорогой другъ мой, продолжала она, кладя
на его локоть свою нѣжную, бѣлую, блиставшую каменьями
руку,— теперь я дошла до того чтò вѣроятно вы, адвокаты,
называете практическою стороной дѣла. Негодяй мой (это бы-
ло постоянное названіе Джоржа Конвея) человѣкъ со значи-
тельнымъ состояніемъ. Онъ всегда былъ очень хитеръ и не-
сообщителенъ касательно своихъ средствъ; но я знаю что дѣ-
ла его идутъ хотя и не такъ хорошо какъ бывало, но тѣмъ не
менѣе онъ имѣетъ отъ трехъ до четырехъ тысячъ въ годъ. Изо
всего этого онъ удѣляетъ мнѣ всего лишь одну тысячу на
мое содержаніе и на воспитаніе моей милой дѣвочки. Она
подростаетъ, и хотя съ одной стороны, я чувствую что долж-
на защитить ее отъ ненавистной тѣни, которую публичное
обличеніе пороковъ ея отца неизбѣжно бросить и на бѣдное
невинное дитя, но съ другой стороны, мой долгъ доставить
ей хорошее воспитаніе.

— Я полагалъ бы, замѣтилъ Блексемъ, — что имѣя тысячу
фунтовъ въ годъ....

— Я могу удовлетворить всѣмъ требованіямъ? Это всѣ вы
мущи гы такъ судите. Я и дитя мое должны подвергаться мелоч-
нымъ и унизительнымъ лишеніямъ, пользуясь лишь четвер-
тою долей его дохода, тогда какъ онъ спокойно тратить все
остальное на себя и на... на удовлетвореніе своихъ лороковъ!

— Но развѣ онъ дѣйствительно такъ поступаетъ?

— Разумѣется! Или вы думаете что теперь на свободѣ онъ
ведетъ менѣе безпутную жизнь, нежели бывало? Я увѣрена
что онъ тратить свое состояніе на гадкихъ созданій всякаго
рода!

Въ послѣднихъ словахъ этихъ звучала дѣкость вовсе не
совмѣстная съ ея обычнымъ сладостнымъ выраженіемъ голоса.

— О, надѣюсь что нѣтъ, возразилъ Блексемъ, болѣе съ

По воле судьбы.

133

цѣлью сказать что-нибудь нежели действительно выразить
свое мнѣніе. — Становясь старше...

— Я не надѣюсь. Онъ становится все хуже. Я знаю его. Въ
одно прекрасное утро, я проскучу нищей, вздохнула мистрись
Конвей.

— Но развѣ вашъ доходъ не упрочень за вами?

— Нѣтъ! Въ этомъ-то и дѣло! Въ этомъ-то и состоитъ дѣ-
ло касательно которого я желаю попросить вашего совѣта.
Мнѣ говорили что если я подамъ просьбу о законномъ раз-
водѣ, то доходъ мой будетъ упрочень, какъ вы говорите; да,
упрочень за мной.

— Это можно и безъ того сдѣлать, сказалъ Блексемъ, — и ради вашей дочери, какъ вы сами справедливо замѣтили, вамъ слѣдуетъ избѣгать публичнаго обличенія. Не имѣете ли вы какого-нибудь общаго друга, могущаго сообщить ваше желатіе мистеру Конвею?

— О, дорогой мой мистеръ Блексемъ, если бы вы были на-
столько добры!

— Гмъ! Я говорилъ объ общемъ другъ, мистрись Конвей. Я
не имѣю удовольствія знать вашего сулруга. Впрочемъ, если
я могу вамъ быть въ чемъ-либо полезенъ—гдѣ онъ живетъ?

— Вездѣ и нигдѣ. Онъ то катается на яхтѣ по Средизем-
ному морю, то охотится въ Шотландіи, то ловитъ рыбу въ
Норвегіи, то разѣвзжаетъ по Нилу; онъ забавляется и бросаетъ
деньги по всему свѣту, между тѣмъ какъ я....

Тутъ появился кружевной платокъ, и локинутая дама залла-
кала.

— Итакъ, вы не знаете гдѣ онъ находится въ настоящее время?

— Нѣтъ.

— Если такъ, сударыня, сказалъ Блексемъ, вставая, — то я
право не знаю какъ помочь вамъ.

Да и сама мистрись Конвей не могла придумать надле-
жащаго способа. Вы можетъ-быть думаете что она дѣстви-
тельно нуждалась въ совѣтѣ и желала послѣдовать ему, будь
онъ данъ ей? Вовсе нѣтъ! Это былъ лишь ея способъ разгла-
шать ловсюду о ея несчастіяхъ. Жалуйся она просто каждо-
му встрѣчному, она бы всѣмъ наскучила этимъ; но быть из-
браннымъ хорошенькою женщиной въ ловѣренные и совѣт-
никъ, при затруднительныхъ обстоятельствахъ, чрезвычайно
пріятно и лестно; а такъ какъ необходимо было сообщить

134

предварительно въ чемъ заключались эти обстоятельства, для того чтобы дать возможность найти средство помочь имъ, то дѣль это дамы и достигалась при этомъ. Если бы житейская мудрость пріобрѣталась наибольшимъ числомъ совѣтниковъ, то мистрисъ Конвей была бы очень мудрою женщиной, ибо лишь немногіе избѣгали этихъ консультаций. Она и была мудрою женщиной, и самымъ вѣрнымъ совѣтникомъ ея былъ тихій тайный голосъ слышимый лишь ею самой.

Само собою разумѣется что ее пригласили оставаться къ зав-
траку, и само собою разумѣется что она приняла приглаше-
ніе; и само собою разумѣется также что вслѣдствіе одной изъ
тѣхъ счастливыхъ случайностей, такъ часто солровождаю-
щихъ неожиданное гостепріимство, ее усадили за столомъ имен-
но около той особы для которой солѣдство это изо всѣхъ
другихъ было самымъ неудобнымъ. Бѣдный Джекъ всѣми си-
лами старался избѣгнуть навязанной ему чести, но тщетно. У
каждой изъ молодыхъ дѣвушекъ было свое особенное мѣсто.
Беатриса не могла сидѣть рядомъ съ Алисой изъ-за лива, бѣд-
ная Катерина не могла сидѣть противъ свѣта, Аделаида и
Мабель никакъ не могли перемѣниться мѣстами, иначе слу-
ги могли бы поставить какое-нибудь мясное кушанье предъ тою
которая придерживалась лишь растительной пищи, или подать
ея сестрѣ тарелку съ какимъ-нибудь соусомъ. Кромѣ того раз-
вѣ не было у каждой изъ нихъ своей особенной вилки, или
ложки, или стакана, употребить которые другому было бы
святотатствомъ?

Но прежде нежели Джекъ успѣлъ сообразить чтò бы такое
ему сказать для того чтобы ломирить съ собой оскорбленную
мистрисъ Конвей, дама эта уже вывела его изъ затрудне-
нія. Она была любезна и разговорчива до нельзя; для каж-
даго у ней находилась улыбка, для каждого какое-нибудь
лестное слово. Чтò за прелестная комната, какъ она уютна
какъ идетъ для семейнаго кружка! Какъ хорошо жить въ та-
комъ согласіи! Итакъ, милая миссъ Алиса объѣдаетъ вмѣстѣ
со своими младшими сестрицами? Какъ это мило! Она (мис-
трисъ Конвей) терпѣть не можетъ позднихъ объѣдовъ, но бѣд-
ная странница, подобная ей, дольна согласоваться съ при-
вычками другихъ. Отчего это милая миссъ Аделаида ничего
не кушаетъ? А, она ждетъ овощей? Итакъ она дѣfectительно
придерживается лишь растительной пищи? Какъ это хорошо
съ ея стороны! Право, ужасно подумать что обѣдныхъ творе-

По воле судьбы.

135

ній убивают для нашей пищи, разсуждала разговорчивая дама, подливая соусу къ жареному ягненку. Она должна быть настолько неучтива чтобы полюбоваться кружкой дорогого мистера Блексема (металлическою кружкой со стекляннымъ дномъ, стоющюе четыре шиллинга шесть ленсовъ въ любой лавкѣ). Не позволить ли онъ ей разсмотрѣть ее поближе? Она намѣрена просить у нихъ великой милости, не позволять ли ей взглянуть на мастерскую милой миссѣ Мабели? Она такъ много слышала о ея талантѣ какъ скульптора, но права ли она, называя дѣвицу скульпторомъ? Она увѣрена что умный мистеръ Гилль смѣется надъ ней — да, онъ навѣрное смѣется—она такъ глула!

Такимъ образомъ болтала она, жужжа въ ухо, то одному, то другому, какъ шмель, играла въ то же время кушаньемъ на своей тарелкѣ долго послѣ того какъ всѣ уже перестали есть, и потомъ вдругъ бросила ножикъ и вилку съ премилымъ движеніемъ испуга, извиняясь въ своей неучтивости.

Простодушная мистрись Блексемъ кидала на своего супруга взоры настолько похожіе на кинжалы, насколько могутъ lohodить на смертоносное оружіе взоры такой доброй жены, узнавъ въ самую послѣднюю минуту что мистрись Конвей такъ добра что соглашается позавтракать съ ними. Дѣйствительно, низко было со стороны Блексема отдѣлаться отъ своей обузы, пригласивъ такую изящную даму отвѣдать ихъ холоднаго мяса. Мущины, знаете, всегда ничего не берутъ въ соображеніе и разумѣгется, какъ нарочно, именно этотъ завтракъ былъ не такъ хорошъ какъ обыкновенно. Развѣ это не всегда такъ слушается? Но мистрись Конвей была такъ любезна, казалась такъ довольна угощеніемъ что всѣмъ стало скоро легко на душѣ, не исключая и провинившагося Джека. Нежеланная гостья съумѣла сдѣлаться всѣмъ настолько пріятной что ей было бы навѣрно предоставлено право гулять по всему дому, начиная съ мастерской въ задней прачечной и кончая спальней, еслибъ она могла остаться еще долго, но она „безъ того непростительно долго, задержала лошадей дорогаго сэра Томаса, и должна скорѣе бѣжать домой; когда-нибудь въ другой разъ ей будетъ такъ пріятно“ и пр., и пр., и пр.; и она легкими шагами побѣжала къ каретѣ, простясь очень нѣжно съ Констанціей и выразивъ надежду что она будетъ очень добра къ своимъ милымъ, маленькимъ подружкамъ. Она никакъ не хотѣла понять что дочь ея была гостьей Алисы.

136

— Дорогой мисгеръ Блексемъ, прошептала она, когда онъ
подсаживалъ ее въ карету, вы не забудете вашего объщанія,
не правда ли?

— Я право не знаю, началъ было онъ.

— Да, да, знаю; но если я какимъ-нибудь образомъ узнаю
гдѣ находится мой негодяй, вы повидаетесь съ нимъ, напи-
шете ему? Дорогой мистеръ Блексемъ, вы вѣдь сдѣлаете что-
нибудь для меня! Письмо на имя Сленсера Виллертона, но-
ваго статсъ-секретаря, знаете, всегда дойдетъ до меня. По-
жалуста, напишите.

— Я готовъ съ удовольствіемъ, но...

— Ахъ, благодарю васъ, премного благодарю васъ. Какъ
вы добры, право. Домой, кучеръ. Прощайте! И она уѣхала.

Между тѣмъ молодежь отправилась въ садъ, гдѣ Джекъ
узналъ что „большая игра“ не можетъ состояться сегодня,
потому что Констанція повредила себѣ кисть руки.

— Это штука люхая, сказалъ онъ, беря ея маленькую, ху-
денькую ручку въ свою.—Это все вы, большой мальчишка,
Алиса; какъ могли вы такъ ушибить ее?

Въ одно мгновеніе больная и распухшая ручка была съ си-
лой вырвана изъ его руки, горячая кровь зашла алымъ блес-
комъ все лицо дѣвушки, она толнула ногой о дорожку и
воскликнула съ запылавшими газами:—Какъ смѣете ьы толь-
ко! О! какъ смѣете вы лишь подумать что она ушибла меня:
она, которая такъ... такъ... но тутъ сердитыя губки задрожа-
ли, блестящіе газа затуманились слезами и она рыдая упала
на грудь своей подруги.

Джека совершенно сбила съ толку эта, какъ ему показа-
лось, ничѣмъ не вызванная вспышка.—Обидчивая маленькая
дурочка, подумалъ онъ,—нечего и говорить съ ней; и онъ от-
вернулся, бормоча что-то о томъ что этихъ дѣвченокъ не раз-
берешь: но не прошло и минуты какъ джентальменг, жившій
внутри этого забршенного судьбой малаго, заговорилъ въ немъ
и заставилъ его воротиться назадъ.

— Я дурачился, миссъ Конвой, сказалъ онъ,—и мнѣ очень
жаль, если вы подумали что я говорю серіозно. Пожалуста,
простите меня. Конечно я зналъ что вы ушиблись случайно
и что пѣтъ на свѣтѣ такого человѣка который бы рѣшился
нарочно причинить вамъ боль.

Ни въ эту минуту, ни гораздо лоздѣе, когда послѣдовавшія
затѣмъ события бросили новый свѣтъ на этотъ маленькій слу-

По волѣ судьбы.

137

чай, онъ такъ и не замѣтилъ трепета пробѣжавшаго по все-
му стану Констанціи Коньей при словахъ его и не понялъ
взгляда лолнаго страданія и въ то же время благодарности
поднятаго ею къ нему.

Онъ видѣлъ лишь то что она улыбнулась при этомъ, и слы-
шалъ какъ она сказала что была очень глула. Копечно, онъ
не хотелъ никого винить и пр. и пр., и такъ дѣло покон-
чилось къ большому удовольствію Алисы, вовсе не сочувство-
вавшей, какъ намъ извѣстно, „привычкамъ“ молодыхъ дѣ-
вицъ, въ родѣ рыданій на чьей-нибудь шеѣ. Она подружи-
лась съ Констанціей, считая ее (ошибочно) выше подоб-
ныхъ привычекъ, и я боюсь что маленькая, бѣдная дѣвочка
нѣсколько улала въ ея мнѣніи по случаю выказанной ею сла-
бости. Всякая другая лобѣжала бы на ея мѣстѣ за аромати-
ческою солью, за краснымъ лавендеромъ или другими тому
подобными таинственными средствами; но мужественной Али-
сѣ были незнакомы всѣ средства эти и она молча стоя-
ла, повидимому, весьма изумленная и нѣсколько раздаса-
дованная, между тѣмъ какъ Джекъ бормоталъ свои извиненія,
а Констанція рыдая лепетала свои.

Свѣтная мысль внезално озарила Джека.

— Знаете чтò, Алиса, она вѣдь страдаетъ отѣ боли: — вотъ
въ чемъ дѣло. Посмотрите-ка, рука у ней вся распухла и го-
ритъ какъ... лощупайте какъ она горитъ, прибавилъ онъ, по-
давляя сравненіе чуть не сорвавшееся съ его негоднаго, цы-
ганскаго языка. И дѣйствительно, бѣдная Констанція сильно
страдала.

— Посидите-ка пока здѣсь на крыльцовъ, продолжалъ Джекъ,—
а я сбѣгаю поскорѣе къ старику Спенсеру и посмотрю нѣтъ
ли у него арники. Арника чудесная вещь отъ вывиха: въ од-
ну минуту утоляетъ боль.

Вся хирургическая коллегія не могла бы предписать луч-
шаго средства. Повѣса нашъ очень нѣжно прикладывалъ при-
мочку къ бѣдной, маленькой ручкою и вскорѣ былъ возна-
гражденъ увѣреніемъ что боль совсемъ прошла. Разъ Джекъ
принимался за дѣло, онъ исполнялъ его ревностно. Онъ бѣ-
гомъ отправился къ алтекарю и бѣгомъ же воротился на-
задъ, и съ такимъ рвеніемъ и заботливостью прикладывалъ
примочку и потомъ повязку къ больной рукѣ какъ будто дѣ-
ло шло о жизни или смерти. Еслибъ онъ видѣлъ выраженіе

138

отвернутаго отъ него лица Констанціи, то былъ бы вознаграж-
день за труды свои.

Но онъ и не думалъ ни о какомъ вознагражденіи. Онъ
такъ же бы скоро сбѣгалъ за примочкой и точно такъ же сталъ
бы стараться еслибы дѣло шло объ какой-нибудь птицѣ или
собакѣ, пострадавшей отъ чего-либо. Констанція не умѣла
разсыпаться въ благодарностяхъ, да Джекъ едва ли обратилъ
вниманіе и на короткія признательныя слова ея, толкуя о
чудесныхъ исцѣленіяхъ произведенныхъ его любимымъ сред-
ствомъ при ушибахъ въ игрѣ въ мячѣ и несчастіяхъ при кри-
кетѣ, претерпѣваемыхъ итонскими и оксфордскими паладина-
ми, увѣренный что блѣдная падіентка его чрезвычайно инте-
ресуется ихъ ушибенными щиколками.

Алиса, посланная домой за однимъ изъ платковъ своего от-
ца, изъ котораго должны были сдѣлать повязку, воротилась
среди одного изъ этихъ повѣствованій и была очень довольна,
найдя свою гостью настолько оправившейся. Мысль имѣть
на рукахъ болящую дѣвочку вовсе не улыбалась этой смѣлой
дѣвицѣ, кромѣ того день этотъ былъ послѣдній проводимый
Констанціей въ деревѣ и потому онъ долженствовалъ озна-
меноваться какимъ-нибудь замѣчательнымъ событиемъ.

— Какъ я рада что вы ушли себѣ не ногу, а то съ вами ничего нельзя было бы сдѣлать, сказала она, поправляя ея повязку. — Согласны вы на четырехъ-мильную прогулку, Констанція? Да; хорошо, такъ я скажу вамъ чтò мы сдѣ-
лаемъ. Проссеръ говоритъ что въ нижнемъ пруду, у Кингторн-
ской мельницы, завелись двѣ большія щуки, которые поѣда-
ютъ всю икру форели, плывущую внизъ по теченію, такія об-
жоры! На будущій годъ у насъ не будетъ ни одной рыбки въ
рѣкѣ, если мы не выловимъ этихъ разбойниковъ: итакъ, я
предлагаю пойти туда и поймать ихъ сѣтью. Мы легко можемъ
сами прикрѣпить къ ней свинецъ и пробки, а въ четыре ча-
са Проссеръ общается придти къ намъ на помощь. До тѣхъ
лоръ онъ нуженъ папа. Телерь ровно половина третьяго, и
пока Джекъ ступайте къ Мабели; она хочетъ сдѣлать съ ва-
шей головы снимокъ для своего Геркулеса, котораго попорти-
ла комка. Она ужъ скдетъ васъ у себя въ мастерской, итакъ
отправляйтесь; а когда покончите съ нею, то найдете насъ
или подъ черемухой или въ теплицѣ, или внизу у рѣки, или
гдѣ-нибудь. Пойдемте, Констанція.

«Предложения" Алисы имѣли, казалось, полную силу зако-

ПО ВОДѣ СУДЬБЫ.

139

на, ибо никто не осмѣлился возразить что-либо противъ нихъ. Дѣкъ пошелъ своюю дорогой „на казнь“, какъ онъ потомъ выразился, а Алиса и подруга ея отправились странствовать и подъ черемуху, и въ теллицу, и внизъ къ рѣкѣ, и повсюду.

Наконецъ онъ усѣлись подъ черемухой, поджидалъ Джека. День былъ знойный; черемуха бросала отрадную тѣнь, а курчаніе рѣчки, струившейся среди сада, недалеко отъ нихъ, звучало чѣмъ-то успокоительнымъ. Время и мѣсто располагали къ думамъ, и вскорѣ разговоръ умолкъ, и онъ объ незамѣтно перенеслись въ страну мечтаній.

— Я боюсь что вамъ-таки скучнѣво здѣсь, Констанція? сказала Алиса, вдругъ встреленувшись отъ дремоты, ибо она перенеслась даже въ царство сновъ и проснулась стукнувшись головой объ дерево.

— О, нѣтъ, нѣтъ, воскликнула ея подруга съ бѣльшимъ жаромъ нежели того требовали обстоятельства.—О, нѣтъ. Мягкъ такъ хорошо здѣсь съ вами. Я не знаю чті бы сталось со мной еслибъ я не пріѣхала къ вамъ.

— Это вы вздоръ говорите, Констанція.

— Право нѣтъ, возразила она тише, но тревожно, срывая траву вокругъ себя.—Я никогда еще не была такъ рада никакому развлечению.

— Но почему же такъ, вы удивительное, странное дитя?

— Вы живете здѣсь уже давно, не правда ли?

— Съ тѣхъ поръ какъ родилась Мабель.

— И вы выросли тутъ и знаете съ дѣтства каждое дерево, каждый холмикъ, почти каждый камешекъ.

— Да, и люблю ихъ всею душой.

— Ну, вообразите себѣ что вдругъ какая-то мгла поднялась предъ вашими глазами, и вы видите всё эти предметы лишь въ неясномъ и обезображенномъ видѣ. А потомъ мгла эта, наконецъ, разсѣялась, и прида сюда, напримѣръ, вы вдругъ находитe что то чті вы всю жизнь считали за рѣку оказались стѣной или изгородью, или чѣмъ-то чті никогда не было и не могло быть рѣкой—чті бы вы тогда подумали?

— То, что я, вѣроятно, выпила черезчуръ много горькаго лива за объдомъ, вотъ чті, гусенокъ вы этакій! отвѣчала практичная Алиса.

— Или, вообразите себѣ, продолжала Констанція, не обращая вниманія на это возраженіе, а можетъ-быть и не слыша его,— что кто-нибудь казался вамъ очень хорошимъ, очень, очень

140

добрымъ и благороднымъ, и что вы должны были любить и уважать его, но что мало-по-малу вы открыли такія вещи вслѣдствіе которыхъ человѣкъ этотъ сталъ казаться вамъ совершенной противоположностью прежняго, хотя другіе все продолжали бы уважать и любить его, и требовали бы и отъ васъ чтобъ и вы уважали и любили его попрежнему—чтò бы вы тогда подумали—или нѣтъ, не то—чтò бы вы тогда сдѣлали?

Повторяемъ снова, всякая другая молодая дѣвушка на мѣстѣ Алисы, слыша дрожащій голосъ которымъ былъ произнесень этотъ послѣдній вопросъ, и замѣтивъ выраженіе глубокаго страданія на лицѣ говорившей, сейчасъ бы обратилась къ ароматической соли и къ красному лавендеру, лосовѣтывала бы лойти домой и прилечь, или нѣчто подобное, но Алиса, несмотря на собственную силу характера и на малую опытность касательно „привычекъ“ молодыхъ дѣвицъ, поняла что волненіе Констанціи было не истерическаго и не сементиментального свойства. Она взяла ее дрожащую руку въ объ свои, и лаская ее нелреодолимо успокоительнымъ образомъ, сказала ей:

— Вотъ чтò я скажу вамъ, маленькая Конъ, насчетъ этого. Не будемъ говорить о рѣкѣ преобразившейся въ стѣну. Это все вздоръ. Я отвѣчу вамъ на второй вопросъ вашъ, вопросомъ съ моей сгороны. Какъ можетъ такая молоденькая дѣвочка, какъ вы, брать на себя осуждать кого бы то ни было? Никто не можетъ заставить насъ уважать кого-нибудь противъ нашей воли; но, мнѣ кажется, было бы очень глупо съ нашей стороны лишать уваженія лицо считаемое людьми поонытѣе насъ достойнымъ уваженія, только потому что мы имѣемъ на то какія-то свои особенныя причины.

— Но если мы правы, Алиса, если мы правы.

— Доказательства будутъ противъ насъ во всякомъ случае, но какая польза толковать объ этомъ? Чтò такое съ вами? Нѣтъ, мнѣ жаль что я спросила объ этомъ. Я вовсе не желала чтобы вы высказали болѣе не接ели нужно. Не тревожьтесь, маленькая Конъ, о томъ чтò вамъ слыдуетъ думать и дѣлать. Пропустите это мимо, какъ говорятъ Янки. Никто не проситъ васъ создавать героевъ или уничтожать злодѣевъ. Замнайтесь тѣмъ чтò до васъ касается!

— ІІ такимъ образомъ я должна допускать распростране-

По волѣ судьбы.

141

ніе неслраведливости и имѣть всю жизнь на совѣсти сознаніе ложнаго свидѣтельства?

— Я не вижу почему вы должны вообще давать какое-либо свидѣтельство; развѣ отъ васъ потребуютъ его? Въ такомъ случае вы имѣете право высказать свое собственное мнѣніе, тогда смѣло выступайте съ нимъ впередъ. Но пока держите языкъ за зубами и не безпокойтесь лонапрасну.

— О, Алиса, еслибъ я могла сказать вамъ!

— Я не хочу чтобы вы мнѣ что-либо говорили, впрочемъ, нѣтъ хочу, прибавила она, какъ бы пораженная внезапной мыслію, — я не думаю чтобы вы желали обличить какого-нибудь дурнаго человѣка. Чтò можетъ дитя, подобное вамъ, знать касательно дурныхъ людей? Я думаю что дѣло тутъ наоборотъ, и что вы желаете опровергнуть дурные отзывы о комъ-нибудь кого вы любите.

Констанція задрожала и закрыла лицо руками.

— А, я была права, я вижу, продолжала Алиса, —а теперь я могу легко отгадать остальное. Вѣрно въ Гильдербюри Паркѣ нападали на Джека?

— Нѣтъ, да, то-есть, да, мистеръ Альджернонъ дѣлалъ на счетъ его очень недобрыя замѣчанія, но...

— Змѣя онъ этакая! Вся голова его не стóитъ Джекова мизинчика! Но это похоже на него, сказала Алиса, вспыхивая, и вдругъ чрезвычайно похорошѣвъ при этомъ. Негодованіе шло къ ней, какъ и ко всемъ честнымъ личностямъ.

— Итакъ, еслибъ о мистерѣ Гиллѣ говорили что-нибудь дурное и вы бы знали что это неправда, вы бы заступились за него?

— Еще бы!

— Еслибы даже и не требовали вашего свидѣтельства? спросила Констанція, улыбаясь.

Алиса закусила губы.

— Случаи бываютъ разные, отвѣчала она. — Тутъ доказательства будутъ всѣ въ мою пользу, или скорѣе въ пользу Джека; тогда какъ вы соглашаетесь сами, что въ случаѣ о которомъ вы говорите, они будутъ противъ васъ.

— Это правда, возразила тихо и грустно Констанція.

— Значитъ, вы не о Джекѣ думали?

— Нѣтъ.

— Ну, такъ возьмите въ примѣръ это обстоятельство. Подите-ка по всей деревни и разспросите-ка людей знающихъ его, какого они мнѣнія о Джекѣ. Папа любитъ его, сэръ Томасъ

142

любить его, также и бѣдная Катерина и викарий. Альджер-
нонъ Врей не любить его; но чтò же слѣдуетъ изъ этого? Не-
ужели мелкая, грязненькая ревность и недоброжелательство
его могутъ опровергать хорошее мнѣніе о немъ болѣе до-
стойныхъ людей? Ни капли. Не подумайте, ложалуста, милоч-
ка, чтобъ я считала васъ Альджернономъ Врей въ юбкѣ. Я
хочу лишь сказать что какъ тутъ всѣ доказательства про-
тивъ него, такъ они могутъ быть и противъ васъ. Одинъ че-
ловѣкъ можетъ ошибиться легче, нежели цѣлая дюжина людей,
вы сами знаете; а теперь я вспомгила что минуты за двѣ вы
говорили о „мглѣ“ и о предметахъ представляющихся вамъ въ
неясномъ и обезображенномъ видѣ. Вы полали въ туманъ, ма-
ленькая Конъ, и лучше подождите когда онъ разсѣется, не
то вы непремѣнно стукнетесь своею глупенькою головкой
объ какую-нибудь стѣну.

— Мне все равно чтò будетъ со мной, воскликнула Кон-
станція, снова приходя въ волненіе, — если бы только я могла
убѣдиться навѣрное, права ли я или нелправа. Пногда мнѣ
кажется что я вижу такъ же ясно какъ солнце въ полдень
что я нелправа, а затѣмъ сомнѣнія начинаютъ ползти и полз-
ти въ мою голову; пока снова все не станетъ казаться мнѣ
темнымъ и смутнымъ. Я не знаю чтò подумать, не знаю чтò
мнѣ дѣлать!

— Что вамъ дѣлать? А вотъ чтò, пойдемте вмѣстѣ ловить
большихъ щукъ. Вы мечтательница, маленькая Конъ, и васъ
надо хорошенько растяристи. Джекъ сейчасъ будетъ злѣсь.

— Вы давно знаете мистера Гилля, Алиса?

— Съ тѣхъ поръ какъ мы играли вмѣстѣ дѣтьми.

— Въ самомъ дѣлѣ! и вы—тутъ блестящіе глаза Констан-
ціи лукаво подмигнули, объяснивъ этимъ дальнѣйшій смыслъ
недосказаннаго ею изреченія.

— О, вотъ ужъ мнѣтъ-то, прервала ее, смѣясь, Алиса,—пожа-
луста не вздумайте чего-нибудь подобнаго. Мы съ Джекомъ
слишкомъ большіе друзья, для того чтобы думать о подоб-
ныхъ глупостяхъ. Но пріостановите свой язычекъ; вотъ онъ
идетъ.

Рыбная ловля у Кингтормской мельницы увѣнчалась зна-
чительнымъ, хотя и не полнымъ усѣхомъ. Одна щука была
лоймана, но другой преступникъ, немного поменьше ростомъ,
замѣченный въ пруду всезнающимъ Проссеромъ, или прор-
валъ себѣ дорогу изъ импровизованной сѣти, или вовсе не

По волѣ судьбы.

143

попался въ ея нити. На сушѣ дѣло происходитъ обыкновен-
но иначе. Большой мистеръ Щука, членъ общеполезнаго и
филантролическаго банка, пожираетъ вдовъ и сиротъ безъ
устали, а если какой-либо бдительный Проссеръ и замѣтитъ
его, кто будетъ имѣть смѣлость вытащить его изъ его ло-
говища, кто сумветъ олутать его сѣтью изъ нитей которой
ему не удастся вывернуться какъ онъ ни жиренъ? Маленькій
мистеръ Щучка, членъ новаго общества, не успѣетъ разъ
глотнуть чего-либо не принадлежащаго ему, какъ уже—эй,
presto! Онъ уже и пойманъ, лежитъ тяжело дыша на кухон-
ной скамьѣ, а кухарка спѣшитъ дѣлать къ нему соусъ.

Итакъ, они поймали большую шуку, да и еще порядочное
колачество другой рыбы: серебристыхъ линей, блиставшихъ
въ вытащенной на берегъ сѣти, подобно живой лѣнѣ, окуней,
съ глазами вытаращенными какъ бы отъ изумленія, дико
метавшихся во всѣ стороны, доставляя этимъ своимъ товари-
щамъ по лѣнну много лишнихъ и напрасныхъ тревогъ; без-
мятежныхъ карпій, тяжело, но мирно дышавшихъ, какъ бы
желая сказать при этомъ: — Намъ некуда спѣшить. Мы зна-
емъ, вы насъ онять бросите въ воду. Мы не хороши на вкусъ.
Мы полны костей и отзываемся тиной, да, тиной. Мы нико-
го не безпокоимъ. Добрые люди, если можно, бросьте насъ
ложалуста назадъ.

Въ сѣти полались тоже, залутавшійся въ нее черный, ни
на что не нужный релейникъ, старый крюкъ для надѣванія
сапоговъ, половинка разбитаго блюда, двѣ бутылки отъ вак-
сы и жестяная кружка безъ донышка. Въ ручку жестяной
бездонной кружки крѣпко впились челюсти шуки, вѣроятно
предполагавшей въ оной своего злѣштаго врага, долженство-
вавшаго наконецъ сдаться.

— Съ этими сѣтями, всегда грязи не оберешься, Джекъ, го-
ворила Алиса, нагнувшись съ засученными рукавами надъ
сѣтью.—Оставьте только шуку-злодѣйку, а остальное бросьте
нададъ въ воду.

Но знатокъ Проссеръ объявилъ окуней заклятыми врага-
ми молодой форели, и они были тоже принесены въ жертву.
Можетъ — быть онъ говорилъ и ло опыту, а можетъ — быть
лишь въ видахъ ужина. Кто его знаетъ? Какъ бы то ни было,
окуня отправились въ корзину. Джекъ взять разбитое блюдо
и съ обычными шутками поднесъ его Констанціи, какъ сла-
бое доказательство признательности за искусное, безпри-

144

страстное и благосклонное исполненіе ею роли зрительницы, во время всего происходившаго. Къ удивленію его, она взяла въ блюдо и унесла его съ собою домой.

— Что это за странное дитя, шелнулъ онъ Алисъ, идя домой по привѣтливой Кентской дорогѣ. — Я никакъ не могу разобрать ее хорошенько.

— Да никто васъ и не проситъ объ этомъ, былъ отвѣтъ практичной молодой дѣвицы.

## ГЛАВА XII.

### За кулисами.

Возвратясь въ свое жилище, въ Цыганскомъ кварталѣ, Джекъ Гилль нашелъ его въ необычайномъ порядке и численнѣ, а въ немъ Полли Secunda привѣтствовала его при пріѣздѣ.

— Ну, Полли, сказалъ онъ, бросая мѣшокъ свой на столъ и разбрасывая по немъ кучу писемъ, прибывшихъ во время его отсутствія.

— Вотъ мы и опять дома. Что новенькаго? Былъ безъ меня лордъ-мэрѣ?

— Должно-быть что нѣтъ сударь.

— А принцъ Вельсскій не былъ?

— Подите вы, мистеръ Гилль.

— Ну, такъ кто же былъ?

— Вотъ кто-съ. Былъ мистеръ Клемпъ, сапожникъ, возразила Полли, пристально разсматривая кончикъ своего фартука, — онъ заходилъ раза два, три, все насчетъ своего маленькаго счетца.

— Такъ пусть смиренный Клемпъ найдетъ еще разъ, и а раздѣлаюсь съ нимъ и съ его маленькимъ счетцемъ завтра, въ лять часовъ. Полли, я взгляну на свѣтъ Божій, подобно кузнецу Лонгфеллову. Вы знаете Лонгфеллова кузнеца, Полли?

— Не могу сказать вамъ навѣрное, сударь. Не жилъ ли онъ въ Маркетѣ?

— Нѣтъ, Полли; онъ жилъ гдѣ-то, подъ каштановымъ деревомъ, и не зналъ маленькихъ счетцевъ, какъ и подобаетъ умному малому. Онъ смотрѣлъ всему свѣту прямо въ глаза, ибо не былъ никому на свѣтѣ долженъ. Завтра и я такъ же буду

По воле судьбы.

145

смотрѣть всѣмъ въ глаза. Съ завтрашняго дня, нѣтъ болѣе долговъ, Полли. Платить за все раличными деньгами, вотъ мое правило съ этого дня. Ну, а еще кто-нибудь былъ?

— Молодой джентльменъ, Виллертонъ по фамиліи, былъ нѣ- сколько разъ и всякий разъ оставлялъ свою карточку. Онъ, казалось, очень жалѣлъ что все не заставалъ васъ.

— Надоѣлъ онъ мнѣ, сказалъ Джекъ, распечатывая лись- ма, — но не смотрите на меня такъ, Полли; у меня съ нимъ нѣтъ никакихъ счетцевъ. Это чтò? прибавилъ онъ, вынимая изъ конверта большую печатную карточку: „Мистрись Виллер- тонъ, принимаетъ у себя, въ среду 26го. Будутъ танцевать.“

—Клянусь честью, Полли, я начинаю идти въ ходъ. И разъѣз- жаю по баронетамъ, а жены статсъ-секретарей приглашаютъ меня къ себѣ на балы. То-есть я гостилъ въ домѣ одного баронета и радъ-радехонекъ что выбрался оттуда, а какая- то дама, которую я никогда и въ глаза не видывалъ, присла- ла мнѣ по городской почтѣ кусокъ картона.

— Не маменька ли это молодаго джентльмена чтò все за- ходилъ сюда къ вамъ, сударь.

— Теперь, когда вы напомнили мнѣ объ этомъ, Полли, я думаю что это пожалуй она и есть. Да, въдь сегодня 26е; значитъ балъ-то сегодня.

— Прикажете вынуть ваше хорошее платье и почистить его? спросила готовая на услугу Полли, направляясь къ его спальнѣ.

— О, Боже! Я не хожу на модные балы, на которыхъ не знаю ни души, возразилъ Джекъ, распечатывая еще другое письмо, — впрочемъ, когда былъ въ послѣдній разъ здѣсь юный шелопай сей?

— Вчера въ полдень, онъ хотелъ онять какъ-нибудь зайти.

— Я встрѣталъ тамъ, въ деревнѣ одну свою старинную пріятельницу, Полли, и она посовѣтовала мнѣ бывать почаще въ обществѣ.

— Оно такъ и слѣдуетъ вамъ, мистеръ Гилль, сказала са- мымъ рѣшительнымъ тономъ его прачка, — джентльменъ, по- добный вамъ, долженъ водиться съ хорошими господами, а не съ такими какъ Прейсы да Баркеры, да какъ ихъ тамъ всѣхъ зовутъ. Прейсы да Баркеры, да какъ ихъ всѣхъ тамъ зовутъ, не очень бы лорадовались, видя какъ честная женщина кача- ла головой, говоря объ нихъ. Вотъ, посмотрите хоть на мис- тера Ванъ-Вейна. Онъ и влоловину не такой красивый какъ

10

146

Приложение к Руасскому Вестнику.

вы, а зеркало у него на каминѣ все утыкано вотъ такими карточками, отъ разныхъ господъ и дамъ, да разной знати. Дама та правду говорила вѣм, мистеръ Гиль, а кто знаетъ, пожалуй вы тамъ встрѣтите какую-нибудь богатую насыщницу, которая....

— Убѣтить со мной въ Гретна-Гринъ и скѣлаетъ изъ меня человѣка? Ура! Полли Secunda. Хорошо, я объ этомъ подумалъ. Это кто тамъ еще?

Тутъ раздался стукъ въ дверь, и Полли лошла отворять ее.

— Вотъ чтò, Полли, закричалъ ей Джекъ, — если это Кленпъ, или кто-либо ему подобный, то скажите чтобъ онъ приходилъ завтра въ лять часовъ. Блиссетъ вѣрно уже до того будетъ здѣсь. Скажите чтобъ онъ принесъ счетъ и росписку.

Но это былъ не Клемпъ и не кто-либо ему подобный. Это былъ опять молодой Виллертонъ, казавшійся очень довольнымъ что ему удалось наконецъ застать дома своего пріятеля. Полли оставила ихъ вдвоемъ.

— Отлично что вы воротились сегодня. Вы вѣдь будете на балу моей mater, не правда ли?

Джекъ принялъ видъ человѣка до крайности поглощенаго подобными празднествами и возразилъ что можетъ-быть онъ и заглянетъ туда на часокъ.

— А скажите-ка, продоцкалъ Фредъ,—вы вѣдь хорошо зна-
комы съ разными театрами. не такъ ли?

— Порядкомъ-таки.

— Ходите и за кулисы, да?

— Иногда случается.

— Отлично быть за кулисами.

— Я тоже такъ думалъ сперва, но мнѣ надоѣло.

— О, мнѣ бы никогда не надоѣло. Скажите-ка, вы знаете миссъ Сали Спрингъ, актрисъ?

— Кого?

— Извѣстную актрису Сали Спрингъ?

— Я знаю двѣвушку которую такъ зовутъ и которая играетъ въ „Буффахъ“, въ „Редкенси“. Вы про эту что ли говорите?

— Не правда ли какая она прелесть?

— У нея хорошія ноги и смазливая росINA. сказалъ Джекъ, зажигая свою трубку; — если вы это называете „прелестью.“

— Я бы все на свѣтѣ готовъ дать, только бы познакомить-
ся съ ней.

— Ахъ вы юный грѣшникъ! Сегодня на балу вашей мате-

По воле судьбы.

147

ри будет цѣлая дюжина хорошеньких дѣвушекъ, которыхъ
грѣшно и называть вмѣстѣ съ Салли Спрингъ.

— О да, все это очень хорошо; но такъ пріятно быть зна-
комымъ съ актрисой, умолялъ его единственный сынъ важ-
наго сановника.

— Ради Бога не называйте вы созданіе подобнаго рода ак-
трисой! въ негодованіи воскликнулъ Джекъ.

— Да вѣдь она играетъ же, не правда ли? возразилъ Фредъ,
нѣсколько разсерженный презрительнымъ отзывомъ о своемъ
кумирѣ.

— Она появляется на сценѣ въ нарядномъ пластьѣ, по воз-
можности короткомъ и открытомъ. Она обращаетъ большое
вниманіе на то чтобы ботинки и трико ея сидѣли на ней
какъ можно лучше. Она зубрить свои роли какъ полугай и
велить объяснять себѣ всѣ встрѣчающіяся въ нихъ шутки на
репетиціяхъ. Она знакомится съ каждымъ франтикомъ, назы-
вая себя своимъ уменьшительнымъ именемъ. Она пожираетъ
глазами ложи и отчаянно размахиваетъ ногами во всѣ стороны.
Она получаетъ два фунта десять шиллинговъ въ недѣлью, я
прочиваетъ тысячу восемьсотъ фунтовъ въ годъ. Она отни-
маетъ хлѣбъ у честныхъ, трудящихся дѣвушекъ, старающих-
ся добывать себѣ на сценѣ средства къ жизни. Она актриса?
Какъ бы не такъ! и Джекъ при этой мысли презрительно
смахнулъ пелелъ со своей трубки.

— Я знаю что она не какая-нибудь знаменитость, вотъ какъ...
какъ мистерись Сиддонсъ или тому подобныя, сказалъ Фредъ
какъ бы извиняясь,—но она чудо какъ забавна. А вы въ са-
момъ дѣлѣ такъ знакомы съ ней что и разговариваете съ ней?
спросилъ онъ съ нѣкоторымъ трепетомъ.

— Да, иногда, сухо отвѣчалъ Джекъ.—Она играла роль въ
моей лисѣ.

— Неужели? воскликнулъ Фредъ, придвигаясь къ нему по-
бирже.

— Да еще я написалъ для нея двѣ пѣсенки въ „бурлескѣ“,
которая идетъ теперь въ „Редженси“. Если вы скажете попасть
туда сегодня вечеромъ, то я...

— О, неужели вы возьмете меня съ собой, воскликнулъ
Фредъ,—охъ, какъ вы добры, право. Но вѣдь сегодня, какъ
нарочно, балъ у mater, вотъ тоска-го! прибавилъ почтитель-
ный сынокъ, вдругъ насупившись.

— Въ какое время онъ начнется?

10*

148

— Не прежде одиннадцати.

— Если такъ, то пойдемте вмѣстѣ въ театръ; мы можемъ не оставаться тамъ до конца. Мнѣ нужно видѣться съ директоромъ по дѣлу. Спрингъ будетъ тамъ около половины восьмаго, и если вамъ улы очень хочется, то я пожалуй представлю васъ ей.

— Вотъ будетъ славно-то! сказалъ Фредъ, а пока вотъ что: пойдемте лообѣдаемте вмѣстѣ къ Симпсону, предъ тѣмъ какъ идти туда; хотите?

Надо сказать что послѣ „чаевъ“ слугамъ въ Гильдербюри-Паркѣ, подарка купленнаго для Полли Prima, поѣздки по желѣзной дорогѣ домой (разумѣется онъ ѣхалъ въ вагонѣ перваго класса и взялъ со станціи извощика) и другихъ необходимыхъ издержекъ, изъ ляти фунтовъ услужливаго Ванъ-Вейна, осталось лишь ровно на покупку пары перчатокъ къ балу; что же касается до Джекова обѣда, то въ этотъ день, послѣдній предъ полученіемъ слѣдуемыхъ ему денегъ, обѣдъ заказать было не на что. Всядѣствѣ этого, онъ принялъ предложенное ему угощеніе, и послѣ обѣда, Телемакъ сей и его менторъ отпрашлились на извощикѣ въ „Редженси“.

Театры, подобно другимъ предметамъ въ нашей подлунной, подвержены измѣненіямъ, и подъ однимъ управленіемъ бываютъ вовсе не похожи на то чѣмъ дѣлаются подъ другимъ, слѣдовательно весьма можетъ быть что „Редженси“ сталъ теперь очень почтеннымъ учрежденіемъ. Въ то же время когда его послѣгили Гильд и Вилмертонъ, онъ находился въ переходномъ состояніи между практическою школой для будущихъ актеровъ и актрисъ, и настоящимъ общественнымъ театромѣ. Его можно было назвать общественнымъ театромѣ, въ томъ отношеніи что каждый заплатившій у входа могъ занять въ немъ мѣсто, а школой въ томъ смыслѣ что большая часть игравшей въ немъ труши сама платила директору за право восхищать своими талантами публику, въ падежѣ что настанетъ наконецъ день когда достоинства ихъ будутъ признаны, и они будутъ восхищать публику уже на большѣ выгодныхъ условіяхъ. Были и другія причины заставлявшія дамъ разряда Салли Спрингъ находить выгоду играть тамъ, даже платя за это и заботясь самихъ о своихъ костюмахъ. Салли Спрингъ съ успѣхомъ прошла чрезъ это испытаніе и считалась теперь признанною любимицей публики, получая за это два фунта десять шиллинговъ въ недѣлю. Костюмъ ея въ сегодняшней

По воле судьбы.

149

„бурлеск" стоялъ ей ея жалованія за пять мѣсяцев; но что же изъ этого? Истинная артистка всегда готова на всякія жертвы во имя искусства, а хорошенькія женщины, говорятъ, никогда не бываютъ равнодушны къ прелести наряда.

Джекъ постучался въ дверь около театра, похожую на дверь частнаго дома, и его впустили. Взявъ Фреда Виллертона подъ руку, онъ провелъ его чрезъ темныя сѣни, ведущія въ темный коридоръ, который въ свою очередь велъ къ мѣсту похожему на подвалъ для склада угля, а это мѣсто вело къ подобію виннаго погреба, освѣщенному тремя или четырьмя газовыми рожками безъ колпаковъ. Затѣмъ они поднялись по небольшой узкой лѣстницѣ, и Телемакъ очутился среди атмосферы пропитанной пылью, газомъ, запахомъ клея и апельсинныхъ корокъ, придавленный къ голой, сырой стѣнѣ плотниками и ругаемый „фигурантами“, которымъ онъ наступалъ на ноги, ослѣпленный внезалнымъ свѣтомъ. Онъ взглянулъ на верхъ и увидалъ огромную балку, готовую, какъ ему показалось, упасть ему прямо на голову, онъ отшатнулся въ сторону, избѣгая удара, и попалъ въ отверстіе для вставленія кулисъ, въ которомъ ссадилъ себѣ всю ногу отъ щиколки до колѣна. Онъ отстушилъ далѣе, потирая пострадавшій членъ и думалъ что достигъ наконецъ безопаснаго пристанища, какъ вдругъ его схватили за фалды и оттащили назадъ. „Входить молодой джентальменъ во фракѣ, потирая себѣ ногу“—не стояло въ программѣ представленія даваемаго въ этотъ вечеръ. Онъ находился, безъ сомнѣнія, „за кулисами“ и чуть-чуть не появился изъ-за нихъ на сцену; но онъ не видалъ еще пока и тѣви волшебныхъ созданій, населяющихъ, по его мнѣнію, этотъ міръ, которыея, какъ онъ думалъ, будутъ только и дѣла дѣлать что кокетничать съ нимъ. Салли Спрингъ не являлась. Ему пришла въ голову смутная мысль что быть за кулисами, собственно говоря, вовсе не такъ забавно.

— Ступайте за мной, юноша, сказалъ ему Джекъ,—вы теперь на дорогѣ туда. Будьте же поживѣе.

И снова схвативъ изумленнаго юношу подъ руку, онъ провелъ его чрезъ открытую арку, сошелъ съ нимъ по ступенькамъ внизъ и обогнувъ за уголъ, ввелъ его въ маленькую комнатку, роскошно убранную двумя пыльными на видъ диванами и большимъ трюмо. Это была такъ-называемая „зеленая комната“. Предъ каминомъ, предъ которымъ всегда всѣ становятся, есть ли въ немъ огонь или нѣтъ, стоялъ плотный дженталь-

150

мень, несомнительно еврейскаго происхожденія, мирно ковыряя
въ лубахъ зубочисткой и любуясь своимъ отраженіемъ въ зер-
кальѣ.

— Моссъ, закричалъ ему Джекъ, — надѣюсь что не застан-
вилъ васъ ждать сегодня.

— Не долго обыкновеннаго, мистеръ Гилья, не болѣе полу-
часа, возразилъ плотный джентльменъ, вынимая массивные
золотые часы, казалось болѣе съ цѣлью полюбоваться на нихъ,
некели узнать который часъ.

— Я вижу вы любовались между тѣмъ вашею благородною
особой, и сами знаете, лучше вы не могли употребить ваше
время. Но вы полонѣли, мистеръ Моссъ. Отъ блестящихъ
успѣховъ раздался замѣтно жилетъ вашъ.

— Я бы лучше желалъ чтобъ отъ нихъ раздался кошелекъ
мой.

— И онь-таки раздается, старый шутникъ вы элакій; но
вотъ чтò, Моссъ, я привелъ къ вамъ юношу, желающаго взгля-
нуть чтò такой у васъ за театръ. Вы ничего не имѣете про-
тивъ этого, чтò? Онъ.... тутъ Джекъ шелнулъ что-то на ухо
директору.

— Очень радъ познакомиться съ другомъ мистера Гилья,
сказалъ плотный джентльменъ, кланяясь Фреду, стоявшему
около него и не знавшему чтò сказать или чтò начать съ
собой и не особенно довольному даннымъ ему названіемъ
"юноши".

Чтò сели легкомысленный мемторъ его назоветъ его юно-
шей" въ присутствіи Салли Спрингъ, чтò станетъ тогда съ
нимъ? Взволнованный этою тайною мыслію, онъ не могъ найти
надеждащаго отвѣта на привѣтствіе мистера Мосса.

— Но можетъ-быть, обратился директоръ къ Джеку,—другъ
вашъ желаетъ имѣть переднее мѣсто? Въ такомъ случае моя
ложа...

— О, нѣтъ, благодарю васъ. Я имѣю особенную причину, я...
то-есть, мистеръ Гилья обѣщался... лепеталъ Фредъ въ страш-
ной тоскѣ что вотъ сейчасъ его отправятъ на „переднее мѣ-
сто“.

Джекъ разразился смѣхомъ.

— Старая пѣсня, Моссъ. Онъ желаетъ представиться Спрингъ,
но намъ съ вами надо сперва уладить одно дѣльце. Вы полу-
чили мое лисьмо?

— Какже-съ, получилъ.

По водѣ судьбы.

151

— И согласны на всѣ условія?

— Ну-съ, мнѣ кажется что вы многонько-таки требуете отъ меня, сказалъ директоръ, потирая свой гладко выбритый подбородокъ жирною, обѣюо рукой, на которой блестѣли три большие брилліанта,— подумайте, вѣдь я пустилъ васъ въ ходъ.

— Вздоръ! Я пустилъ васъ въ ходъ. У васъ не было ничего чтò бы привлекало публику до Жемчужинаго принца, а я его вамъ задаромъ отдалъ.

— Ну, хорошо, возьмите сорокъ лять фунтовъ.

— Пятьдесятъ гиней, Моссъ, или нечего и говорить объ этомъ. Видите ли, я теперь хочу настоящимъ образомъ взяться за это дѣло и хочу брать настоящую цѣну.

— Ужъ видно придется сдѣлать по вашему. Когда будетъ го- това штука эта?

— Ровно черезъ двѣ недѣли.

— Хорошо-съ; но вы должны помѣстить въ ней тѣ вещи чтò я привезъ изъ Парижа; чертовски славныя штучки, сто- нами мнѣ кучу денегъ.

— Что это такое?

— Дерево превращающееся въ медвѣдя, фонтанъ выорасы- вающій дѣтей, одѣтыхъ водяными лухами, и цѣлая куча дву- личневыхъ балетныхъ костюмовъ. Дѣвочки являются предъ публикой феями, виззъ! онѣ поворачиваются и дѣлаются кар- ликами. Чертовски умно!

— Очень можетъ-быть, возразилъ Джекъ,— но въ моей лі- есъ нѣтъ ни карликовъ, ни медвѣдей, а она уже до половины написана.

— Какія тамъ у васъ сцены?

— Волервыхъ, пещера Мерлина въ срединѣ Снодоуна.

— Это хорошо, сказалъ директоръ.—Горы Гарца, чтò были у насъ на Рождествѣ, стóитъ только подрисовать немножко, и онъ пойдутъ въ дѣло какъ нельзя лучше. Ну-съ, слѣдующая сцена между передними кулисами конечно?

— Внутренность дворца короля Артура?

— И это не лурно; ну, а третья?

— Просѣка въ лесу.

— Вотъ тутъ-то мы и помѣстимъ ихъ! воскликнулъ дирек- торъ.—Шутъ является усталый, зѣваетъ, садится подъ дерево, дерево превращается въ медвѣдя—великолѣпный комиче-

152

скій эффект! Принцъ заблудился въ лѣсу, жалуется на жажду, является добрая фея, и фонтанъ начинаетъ играть.

— Но, милый другъ, у меня нѣтъ ни принца заблудившагося въ лѣсу, ни доброй феи, сказалъ нетерпѣливый Джекъ.

— Ну такъ, чорть возьми, сдѣлайте ихъ! Дѣвченокъ на эти роли у насъ довольно, возразилъ практический мистеръ Моссъ. — Господи помилуй! я не платилъ за трехъ-актныя піесы того чтο мнѣ стоилъ этотъ медвѣдь и эти двойные костюмы. Умный малый, подобный вамъ, ужъ сумветъ все это употребить въ дѣло. Однако! ужъ девять часовъ! Я долженъ илти. Принесите какъ можно скорѣе расписаніе сценъ и костюмовъ, мистеръ Гилль; декораціи и костюмы, сами знаете, тутъ главное. Добраго вечера, мистеръ Виллертонъ; пожалуста, будьте какъ дома. Очень буду радъ видѣть васъ. если какъ-нибудь опять окажете намъ честь лосѣтить насъ. Не будьте медвѣдья, мистеръ Гилль, его и фонтанъ мнѣ непремѣнно нужно. Та, та! и директоръ выскочилъ изъ комнаты, произнеся послѣдня слова, какъ бы уходя со сцены за кулисы.

— Декораціи и костюмы главное тутъ! ворчалъ Джекъ. — Очень лестно для автора, нечего сказать. Кабы я не долженъ былъ ладить съ лукавымъ Мамономъ, я бы швырнулъ ему въ лицо всѣхъ его карликовъ, медвѣдей и фонтаны; но теперь придется какъ-нибудь всучить ихъ.

Въ это время „бурлеска" уже началась, и зеленая комната стала наполняться второстепенными актерами и актрисами, но Салли Спрингъ все еще не радовала своимъ лояльніемъ трепетное сердце Фреда Виллертона. Дѣло въ томъ что всѣ лѣствіе размахиваній ногами и другихъ сильныхъ упраженій требуемыхъ вкусомъ нашего времени, прелестныя дамы отъ которыхъ зависить успѣшное выполненіе этихъ высокихъ стеленей искусства принуждены часто улаляться въ свои уборныя, съ цѣлю подкраситься и оправиться нослѣ этихъ упраженій, и имъ мало остается времени для того чтобы перевести духъ и лококетничать въ зеленой комнатѣ.

Наконецъ счастливый мигъ насталъ. Молодая особа, одѣтая воиномъ неизвѣстной страны и невѣдомаго періода, съ хорошенькимъ, глупенькимъ, кругленькимъ личикомъ и огромнымъ количествомъ кудряшекъ, каштановый цвѣтъ которыхъ ей удалось измѣнить въ грязновато-соломенный, съ помощью разныхъ щадкихъ составовъ и съ цѣлю служенія современной мо-

По воле судьбы.

153

дѣ, появилась въ веряхъ, и увидавъ Джека, вошла въ комнату съ восклицаніемъ:

— Боже! вы ли это, мистеръ Гилль?

Джекъ увѣрилъ ее что не имѣетъ причины сомнѣваться въ этомъ, и вслѣдъ затѣмъ тутъ же совершилъ таинственный обрядъ доставившій Фреду честь знакомства съ миссъ Слрингъ. Дама эта, не обращая вниманія на свое воинственное одѣяніе, низко присѣла, лепеча что-то о томъ какъ она право ряда, и затѣмъ отвела Джека въ сторону.

— Кто вашъ пріятель такой?

— Развѣ вы не разслыхали его имени—Виллертонъ.

— Это-то я слышала; но кто онъ такой?

— Сынѣ Сленсера Виллертона.

— А онъ кто, скажите пожалусь?

— Лишь статсъ-секретарь, Салли, не болѣе.

— Я не нуждаюсь въ конторщикахъ, замѣтила прелестная Салли, махнувъ головкой.—Но послушайте-ка, прибавила она вполголоса,—миссъ Кёрри говорить что вы толковали съ Моссомъ о новой бурлескѣ, и что вы хотите писать ее, правда это?

— Если миссъ Кёрри говорить, то значитъ правда.

— Она вѣчно хочетъ знать все лучше другихъ. Я не вищу надобности измѣнять репертуаръ. Эта піеса всегда привлекаетъ публику, хотя и ужасно падаетъ въ послѣднихъ двухъ сценахъ.

— Когда вы имѣете возможность восхищать насъ своимъ появленіемъ въ зеленой комнатѣ, замѣтилъ Джекъ съ одною изъ своихъ лукавыхъ улыбокъ, — однако кадется я слышу что колу-то аллодируютъ.

— Да, пѣсня этой Кёрри, возразила миссъ Слрингъ, — это конечно нравится. Она только это и умѣетъ. Но скажите мнѣ, будьте милы и любезны, что это такая за новая піеса? какъ она называется? въ чемъ въ ней дѣло? какая будетъ у меня роль? разспрашивала она, начиная любезничать и награждая безсердечнаго Джека такими улыбками, что бѣдный Фредъ, любовавшійся въ нѣмомъ восторгѣ своимъ кумиромъ, поблѣднѣлъ отъ зависти.

— Раздавать роли не мое дѣло, довольно рѣзко отвѣчалъ Джекъ.

„Каковъ грубіанъ!“ подумалъ Фредъ.

— Кажется, если не..., если не ошибаюсь, тамъ будетъ фон-

154

тавъ и меѣвѣдь, началъ было нашъ новичокъ, горя нетерпѣ-
ніемъ сообщить свои свѣдѣнія и вмѣшаться въ разговоръ.

Салили посмотрѣла на него. Джекъ засмѣялся. Бѣдный Фредъ
примолкъ.

— Вы знаете вѣдь какая будетъ лучшая роль, продолжала
Салили, возвращаясь къ тому же предмету,—и конечно, ее-то
миѣ и дадутъ.

— Ну, такъ подождите пока прочтутъ піесу, и тогда выби-
райте себе роль сами.

— Какой вы несносный! Ну, скажите хоть вотъ чтò: клас-
сическая это піеса что ли? Нѣтъ тутъ боговъ и богинь и то-
му подобнаго?

— Собственно говоря, нѣтъ.

— Очень рада; терпѣть не могу этихъ классическихъ ве-
щей, въ нихъ нѣтъ никакого склада, никакой красы, сказала
Спрингъ, поправляя свои доспѣхи.

— Если подъ классическими вещами вы разумѣете класси-
ческій костюмъ, возразилъ Джекъ, — то есть повѣрье что на
графіозной женщинѣ....

— О, знаю, знаю все это, но при нихъ нельзя ни надѣть
бриліантовъ, ни танцовать, ни....

Тутъ чья-то ухмыляющаяся рожа просунулась въ дверь и
таркнула:—Миссъ Спрингъ.

— Мгѣ опять выходить. Подождите пока я назадъ приду,
и прелестная Салили снова полетѣла восхищать публику.

Между тѣмъ зеленая комната начала наполняться людьми,
и счастливый Фредъ имѣлъ честь быть представленнымъ од-
ному комедіанту, бенефисъ которого предстоялъ вскорѣ и ко-
торый вслѣдствіе этого былъ олицетворенная любезность.

Оставивъ его среди разговора съ новымъ знакомымъ, Джекъ
вышелъ изъ комнаты, направляя свои шаги къ будкѣ суфле-
ра, какъ вдругъ высокая особа, съ нѣсколько лисьимъ выра-
женіемъ лица, лояилась съ противоположной стороны и по-
равнявшись съ нашимъ повѣсой, собрала вокругъ себя свое
развѣвающееся пышное платье и лочтила его взглядомъ ло-
добнымъ тому какой бы она обратила, вѣроятно, на трубочи-
ста или на телѣзку съ соромъ попавшуюся ей на дорогѣ.

— Что съ вами, миссъ Кёрри? спросилъ Джекъ самымъ ве-
сельмѣ голосомъ.

— Все чтò вамъ угодно, мистеръ Гильдия, возразила дѣвица

По волѣ судьбы.

155

эта съ горделивымъ пренебреженіемъ. Однако она остановилась, дѣлая видъ что поправляетъ свое платье.

— Развѣ васъ не просили повторить вашу пѣсенку? спросилъ Джекъ.

— Разумѣется, просили.

— Такъ чтò ще могло смутить безмятежное спокойствіе души вашей?

— Нечего дѣлать глулыхъ вопросовъ.

— Ну-съ?

— Ну-съ.

— Продолжайте-съ, сказалъ Джекъ.

— Я ничего и не говорила.

— Нѣтъ, но вы хотѣли что-то сказать.

— И не думала.

— Такъ зачѣмъ же вы остановились?

— Я удивлялась, отчего это мы такъ долго не имѣли чести видѣть здѣсь мистера Гилля. Теперь я знаю почему. Онъ учился учитости, мѣрно отчеканила миссъ Кёрри.

— А вы, видно, ничему подобному не учились, возразилъ Джекъ со своею обычной прямотой,—вамъ до смерти хочется знать какая у васъ будетъ роль въ новой бурлескѣ; но вы слишкомъ горды чтобы спросить у меня.

Миссъ Кёрри закусила губы.

— Еще весьма сомнительно, останусь ли я здѣсь чтобы играть въ ней, отвѣчала она. Но вы впрочемъ правы, полагая что я слишкомъ горда для того чтобы заискивать въ авторахъ, какъ это дѣлаютъ иныя; но если я возьмусь за какую-нибудь роль въ вашей пісѣ, то совѣтую вамъ вспомнить, для вашей же пользы, что хотя воспитаніемъ моимъ, какъ танцовщицы, и пренебрегли немного, но что за то я могу лѣть. А есть люди, мистеръ Гилль, предпочитающіе пѣсню пляскѣ; съ этими словами миссъ Кёрри полыла въ свою уборную.

— Будь я человѣкъ мудрый, размышлять Джекъ, я бы долженъ былъ угождать и той и другой, по крайней мѣрѣ не идти имъ на лерекоръ. Но, провались онъ совсемъ! Я этого не могу. Онъ славную жизнь заставятъ меня вести на релетиціяхъ. Гинна! маленькая Нанъ, вы гдѣ прятались?

Минутъ двадцать предъ тѣмъ маленькая Нанъ была феей въ серебристыхъ лучахъ, всемогущія чары которой помогли воину Спрингъ loxитить принцессу Кёрри изъ когтей злаго волнебника разговаривавшаго съ Фредомъ въ зеленой ком-

156

натѣ. Теперь же это была очень простенькая двѣченочка въ
темномъ альпаковомъ платьицѣ и въ клѣтчатой тали. Милое
личико ся засіяло радостью когда она, въ отвѣтъ на привѣт-
ствіе Дѣска, подбѣжала къ нему, протягивая ему обѣ руки,
не блиставшія бриліантами, но погрубѣвшія отъ честнаго
труда.

— Ну-съ, что новѣрѣкаго, какъ поживаютъ Тедъ и Полли?

— О, Тедъ сталъ совсемъ большой мальчикъ, ходить ужь
въ школу, и Полли тоже совсемъ здорова, благодарю васъ,
мистеръ Гимль.

— Вы что-то блѣдны, маленькая Нанъ, вѣрно работаете че-
резъ силу?

Въ свѣтѣ улыбки съ которой она увѣряла его что онъ оши-
бается, тѣнь, положенная нуждой и заботами на молодое ли-
цо, исчезла на минуту.

Въ зрѣлую лору четырнадцатилѣтняго возраста „маленькая
Нанъ“ очутилась главой семейства, состоявшаго изъ слабень-
каго братишки девяти лѣтъ и чрезвычайно прожорливаго
младенца. Часто могли бы вы найти дитя, кормицу семьи,
изнеможенную и блѣдную, и чуть не ослѣпшую отъ вѣчныхъ
„стежковъ“, посредствомъ которыхъ она зарабатывала хлѣбъ;
но въ какой бы часъ вы ни взошли въ ихъ бѣдную комнат-
ку, вы бы непремѣнно застали младшую малютку съ огром-
нымъ кускомъ хлѣба съ масломъ въ пухлой рученкѣ. Да бу-
детъ благословенно Провидѣніе, лишающее насъ способности
помнить въ позднѣйшіе годы всѣ мученія претерпѣнныя на-
ми въ младенчествѣ, иначе какъ бы жестоко было наше му-
ченіе! Мы устали, насъ оцарапалы какая-нибудь гадкая бу-
лавка, насъ рѣжетъ какой-нибудь гадкій шнурокъ. насъ му-
читъ зубъ или боль въ... ну все равно гдѣ... на все это яв-
ляется одно средство: насъ качаютъ на рукахъ и цѣлуютъ.
Цѣлуютъ! тогда какъ мы ревемъ! Вообразите себѣ, сударыня,
что у васъ нервная головная боль, а что вашъ возлюбленный
супругъ непремѣнно хочетъ носить васъ по комнатѣ и цѣло-
вать. Представьте себѣ, дорогой читатель, что въ то самое
время какъ съ устъ вашихъ сорвалось одно изъ тѣхъ силь-
ныхъ выраженій, нерѣко вынуждаемыхъ приступомъ подаг-
ры, дочка ваша влругъ обхватываетъ и цѣлуетъ васъ? Я ча-
сто удивлялся, почему маленькія дѣти, какъ скоро имъ да-
дутъ кусокъ хлѣба съ масломъ или еще лучше пряника, сей-
часъ же размазываютъ себѣ все это по всему лицу. Въ счаст-

По воле судьбы.

257

кто бы онъ ни былъ. Вы узнали много, но я знаю больше с
повторяю, оставьте его въ локоѣ.

Въ глазахъ говорившаго былъ зловѣщій блескъ. Бобъ Бер-
риджеръ вспоминалъ объ этомъ въ послѣдствіе съ солрогъ юмъ,
но въ эту минуту онъ только подумалъ что предъ нимъ си-
дитъ человѣкъ которому поручено заплатить ему по счетамъ,
и что нельзя ссориться съ нимъ.

— Оставить его въ локоѣ? Конечко оставлю. Ха, ха, ха,
вѣдь я шутилъ. Вылейте стаканъ кларета. И Бобъ протянулъ
бутылку, съ видомъ альдермена, угощающего бѣднаго род-
ственника.—Что же касается до моихъ счетовъ, продолжалъ
онъ,—вы сами побудили меня увеличить ихъ, и не можете
этого отвергнуть. У васъ тутъ были свои разчеты, другъ лю-
безный. Вы не захотите чтобъ я погубилъ васъ. Если вы ме-
ня обсчитаете послѣ того какъ сами побудили...

— Ну?

— Я разкажу его свѣтлости.

— Онъ не повѣритъ вамъ и позволитъ мигъ вытолкать васъ изъ
дома, чтò я исполню съ величайшимъ удовольствіемъ, сказалъ
Блиссетъ.—Впрочемъ на этотъ счетъ вы можете быть локой-
ны. Мигъ поручено заплатить вамъ, но не торговаться съ вами.

— Я прошу совсемъ не много за всѣ мои хлопоты, вор-
чалъ Бобъ. — Я посвятилъ цѣлый день и цѣлую ночь на со-
ставленіе отчета, котораго онъ не далъ мигъ прочесть. Хотя
я не сравниваю мое сочиненіе съ Диккенсовымъ или съ Лон-
донскимъ Журналомъ, все же однако... Вамъ я признаюсь.
Блиссетъ, потому что вы другъ, продолжать онъ таинствен-
но.— Я предъ зеркаломъ учился декларировать его, потому
и опоздалъ на первый пароходъ.

— Я завтра постараюсь отдать вамъ справедливость, когда
буду читать ему вашъ отчетъ, сказалъ Блиссетъ.

— Развѣ вы живете здесь?

— Въ настоящее время здесь.

— Не думаю чтобы вамъ было пріятно сознаться какимъ
способомъ вы такъ скоро подружились съ его свѣтлостью,
спросилъ Бобъ съ своимъ злымъ смѣхомъ.

— Это дѣло мое и его свѣтлости, возразилъ Блиссетъ.—Но
если вы такъ интересуетесь мою сучьбой, я пожалуй сообщу
вамъ что я оставилъ мое прежнее мѣсто и надѣюсь скоро
облегчиться посредствомъ концессіи подъ залогъ которой вы
не хотѣли дать мигъ пять фунтовъ.

17

258

— Чортъ возьми!

— Да, она приносить теперь семь съ половиной процен-
товъ и повышается въ цѣнѣ. Однако если вы намѣрены воз-
вратиться домой сегодня, такъ пойдемте, я отдамъ вамъ вашъ
ордеръ.

Они вошли въ кабинетъ графа, гдѣ ордеръ былъ исправно
дополненъ, къ невыразимому восхищенію Боба, и унесенъ
Блиссетомъ въ спальню графа для подписанія. Бобъ сокра-
тилъ минуты ожиданія занявшись прощальнымъ обозрѣніемъ
своего талантливаго произведенія.

— Очень радъ что вы пришли, Блиссетъ, сказалъ лордъ Гиль-
тонъ слабымъ голосомъ.—Я не могъ заснуть, думая о Плес-
морѣ, и мнѣ пришло въ голову что надежда еще не совсемъ
потеряна даже теперь. По закону, человѣкъ провинившійся въ
поддѣлѣ чужихъ подписей лишается правъ на территоріаль-
ное владѣніе, которое переходитъ въ казну. Такъ или нѣтъ?

— Кажется что такъ, милордъ.

— А казна большею частью передаетъ имѣніе ближайшему
наслѣднику. Правительство не лишитъ меня Чепель-Гильтона,
Блиссетъ?

— Я не знаю законовъ, возразилъ Блиссетъ, — но мнѣ ка-
жется что человѣкъ выстрадавшій свое наказаніе получаетъ
опять всѣ свои права.

— Боюсь что вы правы, Блиссетъ, пристоянъ графъ опро-
кинувшись на подушку.—Мы все-таки пришли къ тому что
если мистрисъ Игльтонъ проживетъ до тѣхъ поръ когда не-
годей получитъ свободу, то мнѣ не останется никакой надеж-
ды. Это ужасно, ужасно! Неужели вы не можете сказать мнѣ
ни одного утѣшительного слова, Блиссетъ?

— Еслибъ я не боялся взволновать васъ, милордъ, я сооб-
щилъ бы вамъ одно очень важное обстоятельство, сказалъ
Блиссетъ, поставивъ стулъ къ постели графа.

— Говорите; хуже чѣмъ теперь я не могу себя чувствовать.

— Я сказалъ вамъ, милордъ, когда вы въ первый разъ удо-
стоили меня откровенностю касательно Плесмора, что есть
пунктъ далѣе котораго не пойдетъ мистеръ Берриддеръ, и
гдѣ начинается мое знакомство съ этимъ дѣломъ.

— Да, но вѣдь онъ разузналъ все.

— Не совсемъ все, милордъ.

— Какое мнѣ дѣло до второстеленныхъ обстоятельствъ?
Онъ прослѣдилъ Плесмора и указалъ намъ гдѣ онъ находится

По воле судьбы.

259

— Гдѣ онъ находился, милордъ.

— Что вы хотите сказать, Блиссетъ?

— Мистеръ Берриддеръ очень хитеръ, милордъ, изъ него вышелъ бы хорошій сыщикъ. Онъ узналъ—какимъ образомъ, вы это узнаете ихъ рукописи которую онъ оставилъ—что Плесморъ былъ уличенъ въ преступлений и сосланъ на лятнадцать лѣтъ, но все это я могъ бы давно сообщить вамъ.

— Боже мой, такъ почему же вы не сообщили?

— Потому что не могъ доказать. Я не могу сказать что зналъ это. У меня было только сильное подозрѣніе что Плесморъ былъ человѣкъ которого я зналъ подъ другимъ именемъ, но я не могъ отождествить одногоъ съ другимъ: мистеръ Берриддеръ дополнилъ мои свѣдѣнія, и теперь все ясно.

— Да, ясно къ моему несчастію, вздохнулъ графъ.

— Подождите, милордъ. Мистеръ Берриддеръ очень проницательный молодой человѣкъ, но подобно другимъ проницательнымъ молодымъ людямъ, онъ преувеличиваетъ свою проницательность. Онъ полагаетъ что если Плесморъ или Уатсъ былъ сосланъ въ Бермудъ и не получилъ еще отпускнаго билета и не былъ внесенъ въ списки умершихъ, то онъ и теперь находится тамъ. Ему не пришло въ голову с livesь о преступникахъ.

— Дайте мнѣ хлебнуть изъ этой бутылки, Блиссетъ, изъ четырехугольной, и продолжайте лоскорѣе, продолжайте.

— Уатсъ и преступникъ по имени Емминъ бѣжали съ гале- ры въ Бермудѣ, лѣтъ семь или восемь тому назадъ, когда ми- стеръ Берриддеръ, по всей вѣроятности, былъ еще въ школѣ. Я удивляюсь какъ вы не помните этого происшествія; оно было напечатано во всѣхъ газетахъ, потому что любѣгъ былъ совершенъ замѣчательно.

— Ничего не помню; но продолжайте, продолжайте.

— Бѣглецовъ искали усердно и прослѣдили до Мараканбо, гдѣ нашли лодку на которой они спаслись; но здѣсь ихъ слѣдъ исчезъ.

— Такъ негодяй гуляеть теперь по свѣту и со дня къ день можетъ вернуться?

— Услокойтесь, миардъ, сказалъ Абель Блиссетъ. — Вамъ нечего бояться. Чепель-Гильтонъ принадлежитъ вамъ. Плес- моръ никогда не потревожить васъ. Онъ умеръ въ Панамѣ, иесь лѣтъ тому назадъ.

17

260

## ГЛАВА VI.

### На берегу моря.

Живописцы и скульпторы изображают правосудие в образе женщины, но принуждены завязывать ей глаза в знак того что она лишена возможности судить пристрастно. Я знаю что значение ловвязки объясняют иначе, но это вздоръ. На все есть свои причины, и причины которыми мы объясняем наши действия не всегда тѣ ло которымъ мы действуем. Можетъ быть одна изъ ста женщин способна взглянуть пристрастно на человѣка или поступокъ. Остальные девяносто девять останавливаются съ изумительною быстротой на одномъ какомъ-нибудь пункте, обыкновенно не имѣющемъ ничего общаго съ исходною точкой подъ влѣяніемъ которой онъ судятъ о немъ. Женщина беретъ зерно золота и, не обративъ ни малѣшаго вниманія на грязный лесокъ изъ которого оно было извлечено, кричить: смотрите! Если же вниманіе ея оратилось въ другую сторону, безполезно показывать ей зерно за зерномъ чистѣшаго металла. Она не будетъ смотрѣть ни на что кромѣ гряди изъ которой его извлекаютъ. Нѣтъ! Правосудие въ образѣ женщины даетъ живописцамъ и скульпторамъ сюжетъ для градіозныхъ формъ и живописныхъ складокъ; но я предпочитаю судью ея величества, формы котераго можетъ-быть не красивы и складки одержы ложатся неартистически, но которому нѣтъ надобности завязывать глаза.

Правосудие en feme судило нашегоъ повѣсу и осудило его за вѣроломство, измѣну и безлечность. Если бы члены судилища засѣдавшаго въ будущее мистрие Вилертонъ могли приговорить его къ какому-нибудь наказанію, Джеку пришлось бы плохо. Нужды нѣтъ что онъ пригналъ заблудившагося агнца къ стаду. Нужды нѣтъ что заблудшій агнецъ былъ единственный свидѣтель противъ него, и чтο уже было доказано что свидѣтель глунъ. Фактъ что Джекъ рекомендовалъ его ужасному созданію, единственное наименование подъ которымъ была известна въ Птонъ-Скверѣ прекрасная миссъ Сали Спрингъ, былъ неоспоримъ, а изъ него следовало само собою что они, Джекъ и Спрингъ, были въ заговорѣ обобрать неопытного агнца; что они, Джекъ и ужасное созданіе, раздѣлили добычу пополамъ; и что онъ, Джекъ, ви-

По воле судьбы

261

дѣлъ несчастнаго агниа только тогда когда его черная шерсть была уже тщательно сорита. Черный агнецъ возвратился съ черчымъ разказомъ о своихъ сградаńяхъ, или о части своихъ страданій, и былъ очень доволень замѣтивъ что ему уже постарались приискать оправданія и избавить его отъ труда.

— Довольно, и къ чорту все это, отвѣчалъ онъ на робкіе упреки которыми встрѣтала его мать.—Отецъ долженъ былъ назначить мѣн приличное содержаніе, чтобъ я могъ жить какъ другіе. Не могу же я срамиться предъ другими.

Лордъ Гильтонъ защищалъ Джека и доказывалъ что онъ поступилъ какъ джентльменъ. Но это было все равно какъ еслибъ онъ сталъ доказывать своей сестрѣ и ея отголоску, милой Матильдѣ, что царь тьмы джентльменъ. Сленсеръ Виллертонъ взглянулъ на то что разказалъ ему своякъ и что разказывала ему жена, когда пришло время разказывать, съ своей собственной точки зрения. Мери и Констанція молчали, довольныя тѣмъ что Джекъ оправдался, но хорошенькая, балованная Милли требовала чтобъ ее свозчи въ Регентство и показали ей миссъ Салли Спрингъ; напрасно доказывали ей что по случаю траура по локойникѣ лордѣ Гильтонѣ ей неприлично показываться въ публичномъ мѣстѣ вскорѣ послѣ его смерти.

— Я даже не видала ни разу несноснаго старика. ворчала она.—Но во всякомъ случаѣ я сниму трауръ когда мы возвратимся на морской берегъ.

Мы умолчимъ о свиданіи благороднаго государственнаго человѣка съ сыномъ. Древніе драматурги хорошо дѣлали опуская занавѣсъ надъ агоніей героя. Когда сынъ, подготовившійся къ свиданію полубутылкой водки, вышелъ пошатываясь изъ комнаты, голова отца, всегда высоко поднятая предъ грузьями и врагами, опустилась на столъ и..., но мы опустимъ занавѣсъ.

Заблудившійся агнецъ объявилъ матери съ великимъ самодовольствомъ что онъ „переговорилъ со старикомъ в заставилъ его взглянуть на дѣло съ болѣе здравой точки зрения". Затѣмъ онъ выпросилъ пять совершеновъ и ушелъ, давъ честное слово возвратиться къ обѣду.

Лишнее говорить что онъ отправился не къ Джеку Гиллю и слова своего не сдержалъ.

Когда Беквисъ началъ поправляться и получилъ позволеніе говорить, Джекъ съ каждымъ днемъ все болѣе и болѣе ди-

262

вился на него. Чтo это за человѣкъ который чувствуетъ сильнѣйшую страсть къ деньгамъ какъ къ деньгамъ, который говоритъ съ жаромъ объ охотѣ и различныхъ физическихъ упражненіяхъ, и самъ когда-то былъ страстнымъ охотникомъ, и имѣя средства вполнѣ позволяющія ему пользоваться любимыми забавами, живетъ въ жалкомъ лондонскомъ чердачѣ, отказывается отъ всякаго развлеченія и не дождется того времени когда ему позволить приняться олять за работу. Джекъ не могъ понять его.

Приявъ въ соображеніе его болѣзненное состояние, Беквису можно было дать отъ тридцати пяти до сорока лѣтъ, когда Джекъ познакомился съ нимъ. Онъ былъ высокъ и мужественъ. Черты его лица въ спокойномъ состояніи были женственно красивы и изящны, но жизнь придала имъ какое-то жесткое, холодное выраженіе, несвойственное имъ въ прежніе годы. Это выраженіе проладало когда онъ спалъ у Джека. Глядя на его спокойное кроткое лицо, на свернувшуюся у него подъ мышкой собаку и лапицу сидящую на его подушкѣ, сжималось сердце о жестокихъ словахъ которыми онъ называлъ этого человѣка когда не зналъ его.

Но не подумайте что два собыда жили вмѣстѣ какъ Дамонъ и Пифій. Не мало генеральныхъ сраженій произошло между ними, не мало рѣзкихъ замѣчаній было высказано съ той и другой стороны; casus belli по обыкновенію было требованіе доктора чтобы Беквисъ не прикасался къ перу и бумагѣ, и намѣреніе Джека работать за двоихъ.

— Вы знаете свое дѣло, былъ прилѣвъ Джека. — Ваше дѣло выздоровавливать, а мое заниматься вашими другими дѣлами. которыми вы теперь не можете заниматься.

— Хорото вамъ говорить когда у васъ нѣтъ своихъ дѣлъ, сказалъ Беквисъ, опрокидываясь на подушку.

Джекъ взглянулъ на него съ улыбкой, но не сказалъ ни слова. Беквисъ все еще смотрѣлъ на него какъ на счастливаго лѣнчивца съ вѣрнымъ доходомъ.

— Не могу я понять васъ, сказалъ Джекъ, окончивъ статью и отложивъ въ сторону перо. — Почему вамъ такъ хочется приняться олять за работу. Вы сами сейчасъ сказали что терпѣть не можете работать.

— Я долженъ работать.

— На все есть время; но вы навѣрное не проживаете чет-

По воле судьбы.

263

верти того что получаете и... Джекъ остановился, не рѣшаясь досказать свою мысль.

Были сумерки, и Джекъ не могъ замѣтить выраженія лоявившагося на лицѣ Беквиса при его послѣдних словахъ. Онъ досадовалъ на себя что заговорилъ о такомъ щекотливомъ предметѣ и хотѣлъ леремѣнить разговоръ, когда изъ темноты послышался тихій, грустный голосъ Беквиса:

— Въ ваши лѣта, Гилль, а можетъ-быть и моложе, я по-вѣсилъ себѣ камень на шею. Если я не буду бороться усиленно, онъ потянетъ ко дну меня и... и другихъ.

Джекъ вспомнилъ о своихъ оксфордскихъ долгахъ и выразилъ свои чувства протяжнымъ свистомъ.

— Да, я знаю чтоʻ такое долги, сказалъ онъ помолчавъ. — Но не унывайте, Беквисъ, вы скоро избавитесь отъ нихъ, если будете действовать какъ действовали до сихъ лоръ. Но въ настоящем время вамъ все-таки нельзя работать.

Жесткая, насмѣшливая улыбка показалась на лицѣ больного, но онъ не сказалъ ни слова.

Этотъ разговоръ произошелъ спустя нѣсколько дней послѣ посвященія лорда Гильтона, а еще черезъ нѣсколько дней, докторъ простился съ своимъ паціентомъ сказавъ:

— Теперь отправляйтесь недѣльки на три на берегъ моря, а когда возвратитесь, можете дѣлать чтоʻ вамъ угодно.

Беквисъ объявилъ рѣшительно что это невозможно, что онъ останется въ Лондонѣ и будетъ работать. Джекъ не сталъ спорить, но тотчасъ же ушелъ изъ дома, а возвратившись черезъ два, объявилъ что все уже рѣшено.—Издатели Пензора превосходные люди, сказалъ онъ. Они объщались телеграфировать каждую среду на какія темы имъ нужны статьи, которые будутъ отсылаться имъ каждый четвергъ. Лучше этого нельзя ничего придумать. Полли Секунда уложить чемоданы и завтра можно будетъ уѣхать. У Беквиса захватило духъ, когда онъ услыхалъ такое неожиданное рѣшеніе. Онъ началъ возражать, но напрасно.

— Завтра вы отправитесь со мною на островъ Вайтъ, какъ послушный мальчикъ, сказалъ нашъ повѣса тономъ не допускающимъ возраженій. — Тамъ вы будете собирать морскія раковины, съ которыми сдѣлаете потомъ чтоʻ угодно, будете дыпировать морскимъ воздухомъ и подкрѣплять силы здоровою пищей. Рѣшено!

Около этого времени знакомые съ дѣломъ люди начали по-

264

Приложение к Руескому Вѣстнику.

говаривать что въ Цензоръ появился новый сотрудникъ, который распекаетъ министровъ, еликоповъ, администраторовъ и offаетъ вопроса смущавшіе многія локолѣнія государственныхъ людей, экономистовъ и духовныхъ, и рѣшаетъ ихъ съ хлалокровіемъ и сознаниемъ своей правоты попстигъ изумительными; вмѣстѣ съ тѣмъ въ журналѣ исчезли серіозныя, спокойныя статьи, которыми онъ славился и въ которыхъ вопросы обсуждались основательnte нежели въ рѣзкихъ статьяхъ нового сотрудника. По публика, которая любить горячительную пищу, не шла что журналъ улучшился. Онъ действительно началъ расходиться лучше, а еслѣ объ издатель телеграфировалъ на островъ Вайтъ что ему нужна статья о разведеніи хлопчатника на лунѣ, онъ получилъ бы ее съ слѣдующею почтой. Ничто не могло привести въ затрудненіе нового сотрудника.

— Но чтò вы знаете о нѣмецкой политикѣ? спросилъ Беквисъ нѣсколько сердито, когда Джекъ, получивъ телеграмму, съѣлъ писать, нисколько не смущенный трудною задачей.

— Рѣшительно ничего не знаю, отвѣчалъ Джекъ съ своимъ веселымъ смѣхомъ,—и на этомъ основаніи берусь написать о ней задорную статью. Поверхностное знаніе самая оласная вещь, Беквисъ; а такъ какъ у меня нѣтъ никакого, то я могу писать смѣло. Если вамъ случится писать о Германіи и нѣмецкой политикѣ, напишите такъ чтобы васъ никто не понялъ, и ваши слова сойдутъ за гавбомысліе—особенно въ леводѣ.

Итакъ онъ поправилъ Бисмарка по всѣмъ лунктамъ и открылъ глаза міру.

Между тѣмъ Сленсеръ Виллертонъ прибылъ съ своей яхтой на островъ Вайтъ, а жена его съ сыномъ, милою Матильдой и ея дочерью лоселились въ виллѣ наятой для нихъ лордомъ Гильтономъ. Мистрисъ Виллертонъ терпѣть не могла моря, то-есть лугешествія по морю, и конечно ея милая Матильда тоже терпѣть не могла моря. Часто пожимали онъ плечами и вздыхали объ эгоизмѣ мушкѣнъ и препмущественно объ эгоизмѣ досточтимаго Сленсера, тратившаго почти столько же на свою яхту, сколько жена его тратила на свои наряды и развлечения.

Мы знаемъ что поведка на островъ Вайтъ была рѣшена въ семействѣ Виллертоновъ раньше чѣмъ кто-либо изъ его членовъ познакомится съ миегромъ Гиллемъ. Слѣдовательно ищакъ нельзя праѣдноложить что онъ погнались сюда за нимъ.

По воле судьбы.

265

Погнался ли онъ сюта за кѣмъ-нибудь изъ нихъ, это другой вопрось. Правда что докторъ Джемсь вполень одобрилъ его намѣреніе свозить Беквиса для поправленія здоровья въ Коусъ. Правда также что во время болѣзни Беквиса, въ тяжкіе часы ночи проведенные Джекомъ у его лостели, лица Мери Эйльвардъ и Констанціи Конвей, слитые какъ прежде, стояли опять предъ его уствѣннымъ взоромъ и смущали его душу. Онъ зналъ что Мери живетъ въ Вентнорѣ и это можетъ объяснить почему изъ всѣхъ приморскихъ мѣстъ онъ выбралъ именно Коусъ. Когда же онъ узналъ что Констанція живетъ въ недалекомъ разстояніи отъ его квартиры, онъ даже не удивился, такъ привыкъ онъ считать этихъ двѣвушекъ неразлучными.

Узналъ же онъ это отъ мистера Фреда, который подошелъ къ нему однажды на набережной какъ ни въ чемъ не бывало и очень удивился когда Джекъ повернулся къ нему спиной. Фредъ сказалъ матери о своей встрѣчѣ съ Джекомъ, но умолчалъ о пріемѣ который тотъ ему сдѣлалъ. Вѣдная мать, во-образивъ что обольститель преслѣдуетъ ея заблудшагося агнца, поѣхала въ отчаяніи къ брату, который услокоилъ ее и пригласилъ Дека объдать. За объдомъ Джекъ встрѣтилъ Сленсера Виллертона, который пригласилъ его прокатиться на яхтѣ. На эту прогулку были также приглашены двѣицы Эйльвардъ и Констанція Конвей, не раздѣлявшая отвращенія своей матери къ морю, и такъ...

Такъ дошло до того что однажды за завтракомъ, недѣли черезъ двѣ послѣ пріѣзда на островъ, Беквисъ ни съ того ни съ его сказалъ:

— Джекъ, мы кажется что вы сами себя дурачите.

— На какого чорта вы намекаете?

— На что я намекаю? Я замѣтилъ что вы съ нѣкоторыхъ поръ начали носить бѣлые жилеты и панталоны необыкновенныхъ цвѣтовъ. Вчера вы вернулись домой верхомъ. Ваша послѣдняя статья въ Цензорѣ никуда не годится и не была бы налечатана въ другое время года.

— Я не нахожу ничего глупаго въ томъ что одѣваюсь какъ джентльменъ, Беквисъ, и въ томъ что провожу время съ джентльменами, возразилъ Джекъ съ досадой.— Что же касается моихъ статей, это дѣло издателя, а не ваше.

— О, конечно, если вы такъ поняли мои слова.

— Развѣ я говорилъ вамъ что вы дурачите себя, когда вы

266

не приняли приглашенія лорда Гильтона или предпочли провести всю ночь на вонючемъ торговомъ суднѣ нежели воспользоваться яхтой мистера Виллертона, которую онъ неноднократно предлагалъ вамъ какъ моему другу? Нѣтъ. Я старался убѣдить васъ что нѣтъ ничего хорошаго въ вашей несообщительности, но увидѣвъ что мои старанія напрасны, я осгавилъ васъ въ локоѣ. Я предпочитаю быть сообщительнымъ или, какъ вы выразились, дурачить себя. Оставьте меня въ локоѣ, если такъ мнѣ нравится. Это до васъ не касается.

— Очень жаль что я заговорилъ объ этомъ, Джекъ. Я не зналъ что это зашло такъ далеко, возразилъ Беквисъ.

— Что такое зашло далеко? спросилъ Джекъ.

— То вслѣдствіе чего вы приняли такъ неблагосклонно мои слова, сказанныя въ шутку. Впередъ я буду молчать. Пожалуста перестанемъ говорить объ этомъ.

— Нѣтъ, вы должны сказать на чтіо вы намекаете.

— Я сказалъ вамъ что жалѣю что заговорилъ объ этомъ, Гильль. Развѣ вамъ этого мало. Продолжать, значитъ набиваться на откровенность, къ которой вы повидимому не распоюжены, чтіо меня впрочемъ не удивляетъ. Пусть будетъ по ватему. Поступайте какъ вамъ нравится, а я буду поступать какъ мнѣ нравится.

Не въ первый разъ спорили они другъ съ другомъ, но ихъ споры никогда не принимали такого рѣзкаго оборота какъ въ этотъ разъ. Dove la donna? Когда мущины любящіе другъ друга какъ Гильль и Беквисъ начинаютъ обмѣниваться упреками и сердитыми взглядами, будьте увѣрены что между ними замѣшалась женщина. Кто же была эта женщина? Она ходила взадъ и впередъ по лугу гиллы лорда Гильтона, безпрестанно взглядывая на часы, въ ожиданіи двѣнадцати, и если бы часы бились вполовину такъ скоро какъ ея сердце, они упли бы по крайней мѣрѣ на полчаса впередъ. Было безъ двадцати минутъ двѣнадцать. Женщина, считавшаяся дѣвочкой нѣсколько мѣсяцевъ тому назадъ, была та самая корючая вывихнула себя руку, которая вступила въ недѣтскій разговоръ съ Алисой Бекемъ на берегу Сотертонскаго ручья, которая испустила дикій, за сердце хватающій крикъ: "мой отецъ, мой отецъ, о, мой отецъ!" въ день своего первого бала. Теперь она уже не дѣвочка. Время садѣлаю невозможнымъ не видѣть въ ней вѣтняхъ проявленій женствен-

По воле судьбы.

267

ности, а в сердце ея случилось что-нѣчто сдѣлавшее ее вполнѣ
женщиной. Когда на дорогѣ, ровно въ двѣнадцать, послышал-
ся стукъ колытъ, и надъ зоборомъ локазалась бѣлая шляла
Джека, она убѣжала и спряталась.

— По моему мнѣнію, мой милый Гильтонъ, сказала однаж-
ды мистрись Виллертонъ брату,—не слѣдуетъ поощрять такъ
сильно мистера Гилля. Ты можешь думать о немъ чтò тебѣ
угодно, и онъ можетъ быть дѣйствительно такой какимъ ты
его считаешь, но право начнутъ говорить, если онъ будетъ
показываться такъ часто съ Мери и Амеліей.

— Что за вздоръ.

— Ты можешь считать это вздоромъ если тѣбѣ угодно. Онъ
твои дочери, не мои. Что касается Мери, я вполнѣ слокойна
и убѣждена что она не сдѣлаетъ никакой глупости; но milая
Милли, съ ея красотой, впечатлительностью и неолытностью...
нѣтъ, тѣбѣ слѣдуетъ быть осторожнѣе.

— Надо быть совсемъ слѣпою, Джертруда, чтобъ это ска-
зать, возразилъ графъ.—Развѣ ты не замѣтила что за Мил-
ли ухаживалъ молодой Винторнъ въ послѣдній сезонъ? Онъ
телерь на охотѣ въ Шотландіи, иначе былъ бы непремѣнно
здѣсь. По одному намеку который онъ мнѣ сдѣлалъ, когда я
еще не получалъ титула, я имѣю основаніе надѣяться что
дочь моя въ нынѣшнемъ году сдѣлается маркизой.

— Винторнъ, говорятъ, ужасный сумасбродъ, замѣтила се-
стра недовольнымъ тономъ.

— Онъ получаетъ сто двадцать тысячъ въ годъ и не игра-
етъ. Онъ будетъ отличнымъ мужемъ для Милли. Гилля я
очень люблю, онъ славный малый, но зять! Какъ могла прид-
ти тѣбѣ въ голову такая мысль, моя milая Джертруда?

— Ты думаешь что маркизъ нравится Милли?

— Я въ этомъ увѣренъ.

Любящій отецъ не ошибся. Къ сожалѣнію въ наши буднич-
ные дни репутація „ужаснаго сумасброда“ приносить болѣе
пользы нежели вреда молодому человѣку. Лишь только хоро-
шенькая Милли узнала что молодой маркизъ Винторнъ хан-
дритъ (я не могу лостигнуть какъ удается прослыть ило-
хондриками молодымъ людямъ которые живутъ единственно
для удовольствій и имѣютъ возможность тратить около трехъ
сотъ фунтовъ въ день), она тотчасъ же потребовала чтобъ ее
познакомили съ нимъ, чтò было исполнено и привело къ вы-
шеупомянутому результату. Счастливый молодой человѣкъ

278

(будемъ падѣяться что его хандра прошла) принужденъ былъ
отправиться въ Шотландію, потому что пригласилъ туда об-
щество на охотничій сезонъ прежде чѣмъ нѣсколько избитыхъ
раззѣ и музыка дали ему право обнять стройный станъ Мил-
зя и унестись съ нимъ въ вихрѣ вальса. Милли овладѣла луч-
шюю партіей сезона. Оласаться Джека Гилля! Что за вадоръ!

Они и не подумали о маленькой Конъ. Они все еще смо-
трѣли на нее какъ на ребенка, вопреки ея длинному платью.
Она проводила цѣлые дни съ своимъ другомъ Мери Эйльвардъ,
къ великому облегченію ея матери. Съ нѣкотораго времени
между мистрисъ Конвей и ея дочерью пробѣжала тѣнь, и
мистрисъ Конвей, прикладывая къ глазамъ батистовый пла-
токъ, увѣряла свою милую Джертруду что нельзя понять чтō
случилось съ Констанціей. Она избѣгаетъ меня какъ злѣй-
шаго врага, жаловалась несчастная мать,— а вы знаете сколь-
ко жертвъ я принесла для нея. Милая Джертруда увѣряла
свою подругу что ей только такъ кажется, что нѣтъ ничего
странныго въ томъ что дѣвочка ищетъ общества ровесницъ,
и что надо радоваться что она нашла такую подругу какъ
Мери Эйльвардъ и т. д. и т. д. Но Матильда не принимала
утѣшеній.

Были и другія обстоятельства нарушившія ея локой. Ея
горничная изъ Девоншира, дѣвушка всегда угрюмая, но по-
слушная, сдѣлала внесалное и ничѣмъ не вызванное нападе-
ніе на свою кроткую госпожу. Она бросилась на нее какъ
тигрѣ, получивъ выговоръ за какой-то проступокъ, едва не
повалила ее, ущипла ей голову о кровать, толкала ее ногами
и въ тѣже время имѣла дерзость кричать: „помогите“ и „убѣ-
етъ“. Мистрисъ Виллертонъ, услыхавъ крикъ, прибѣжала въ
комнату своей подруги и нашла ее почти безъ чувствъ, съ
краснымі лятнами на бѣлыхъ, нѣжныхъ рукахъ.

Обвиняемая не сказала ни слова въ свое оправданіе, пока
мистрисъ Конвей описывала ея ужасный поступокъ. Она сто-
яла угрюмо въ сторонѣ. приглаживая волосы, растрепавшіеся
вѣроятно во время борьбы. Но когда мистрисъ Виллертонъ
спросила ее, неужел ей не стыдно, она отвѣчала:

— Пусть будетъ по вашему. Оправдываться было бы без-
полезно. Вы повѣрите скорѣ ей чѣмъ мнѣ. Но я предупреж-
даю ее чѣобъ она не смѣла говорить того чтō сейчасъ разка-
зала вамъ, если кто-нибудь спроситъ у нея мой аттестатъ.
Миссъ Констанція все видѣла, а она не солжетъ.

По воле судьбы.

209

— Безсовѣстная, возразила ея барыня.—Миссъ Констанція не была здѣсь. Вотъ по этому вы можете судить какое это лживое созданіе, прибавила она, обращаясь къ сочувствовавшей ей Джертрудѣ.

— Она не была здѣсь, возразила горничная, — но она все видѣла изъ своей комнаты. Дверь была отворена.

Мистрисъ Конвей побагровѣла и не сказала ни слова. Когда она въ этотъ день сотла къ обѣду, болѣе обыкновеннаго нѣжная и изящная, подруга ея узнала, къ своему величайшему изумлению, что горничная попросила прощенія и получила его.

— Она слишкомъ всплычива, моя милая Джертруда, но это прѣходитъ у нея въ одну минуту, и какъ она теперь скажетъ о своемъ поступкѣ! Я погубила бы ее, если бы прогнала, а она мыѣ очень полезна. Что гала бы я дѣлать съ новою горничной, которая не знаетъ моихъ привычекъ?

Слуги замѣтили что въ слѣдующее воскресенье провинившаяся служанка была въ церкви въ новомъ шелковомъ платьѣ, которое ея барыня надѣвала только разъ, и заключили что она получила полное прощеніе.

— Вы слишкомъ болуете зашу горничную, Матильда, сказала мистрисъ Виллертонъ, узнавъ объ этомъ важномъ событии (вѣроятно отъ своей горничной, позавидовавшей новому платью). — Вы сами поощряете ее къ дурному поведенію.

— О, Боже, Боже, развѣ я не знаю что это глуло, простоянала обѣдная женщина.—Но чего же вы хотите отъ такого беззащитного существа какъ я? Со мною всякий можетъ дѣлать что-тіо хочетъ.

Происшествіе съ горничной случилось за нѣсколько дней предъ тѣмъ какъ Констанція уѣхала, увидѣвъ обѣлую шляпу Дека. Онъ провѣръ тогда очень пріятный день и погубилъ оду изъ новыхъ паръ ланталонъ, собирая палоротникъ и цвѣты для дѣвушекъ во время прогулки. Сколько лѣтъ, казалось ему, прошло съ тѣхъ поръ какъ онъ игралъ съ ними въ крикетъ, водилъ Констанцію за руку какъ ребенка и говорилъ съ ней объ ея отцѣ. Какъ она измѣнилась! Какъ она лошоротѣла! Она была хороша въ день бала мистрисъ Виллертонъ, но теперь, отъ морскаго ли воздуха или отъ чего другаго, появилось какое-то особое одушевленіе въ ея лицѣ. Обѣдная маленькая Конь! Онъ не подозрѣвалъ что это одушевленіе исчезаетъ, лишь только она возвратится домой.

270

Еслибъ онъ видѣлъ ее въ тотъ ужасный часъ когда была про-
щена горничная ея матери и слышалъ ея рыданія и хвата-
ющія за сердце слова: „отецъ мой, отецъ мой, с мой бѣдный
отецъ!“

А Джекъ? Случилось что-нибудь съ его сердцемъ? Кажется
еще нѣтъ. Всѣ три дѣвушки нравились ему; если же онъ от-
давалъ которой-нибудь изъ нихъ предпочтѣніе, такъ это Мери.
Она такая благоразумная, такая добрая, такая безупречная.
Онъ любѣлъ послорить съ Милли, которая выказывала при-
творное презрѣніе къ его литературной дѣятельности, и лю-
билъ оберувшись увидать большіе глаза Констанціи, внима-
тельно устремленные на него, между тѣмъ какъ онъ поучалъ
ихъ, относясь къ нимъ какъ къ двумъ глупымъ дѣвушкамъ.
Но loхвала и позиціаніе Мери принимались совершенно иначе.

Возвратясь домой въ отличномъ расположеніи духа, онъ
засталъ у Беквиса гостя — высокаго, худощаваго джентльме-
на, который выкурилъ множество превосходныхъ сигаръ, го-
ворилъ хотя и мало, но съ большимъ одушевленіемъ о раз-
личныхъ охотахъ на Востокѣ и просидѣлъ до поздней ночи.

— Вы не противъ того чтобъ онъ приходилъ изрѣдка по-
болтать со мною? спросилъ Беквисъ, когда гость ушелъ.

— Конечно нѣтъ; чтò за вопросъ! Онъ, кажется, славный
мамый.

— Онъ такой какимъ кажется.

— Кстати, вы представили насъ другъ другу, но забыли
сказать мнѣ его пмя.

— Извините, странно что я забылъ. Его имя Андрю Стен-
дрингъ. Онъ прошелъ много лѣтъ въ Смирянѣ, глы я познако-
мисяся съ кимъ тогда—колько лѣтъ тому назадъ.

— Стендрингъ, повгорилъ Джекъ.—Мнѣ знакомо это имя.
Нѣтъ ли у него родныхъ въ Лондонѣ?

— У него, кажется, нѣтъ ни родныхъ, ни друзей, от-
вѣчалъ Беквисъ тѣмъ грустнымъ тономъ какимъ онъ гово-
ралъ всегда о чемъ-нибудь серіозномъ.—Онъ какъ и я оди-
нокъ въ мірѣ.

— Послушайте, Беквисъ, сказалъ Джекъ, положивъ руку на
плечо своего друга.—Я погорячился давеча; вы не сердитесь?
Я не думалъ того чтò говорилъ. Вы не сердитесь, не прав-
да ли?

— Я не могу сердиться на васъ, Джекъ, но...

— Что?

По воле судьбы.

271

— Вотъ чтò, сказалъ Беквисъ, и лицъ его оживилось.—Ради Бога, будьте осторожны. Вы теперь на хорошей дорогѣ. Не рискуйте влѣзть олять въ нищету ради женщины, которая непремѣнно обманетъ васъ.

— О, вы несчастный старый циникъ, возразилъ Джекъ смѣясь.—Кто же обманетъ меня?

— Не знаю кто. Всѣ онѣ на одинъ ладъ. Теперь вы влюблены въ нее, а когда она окажется обманщицей, что слушится непремѣнно, тогда вы поймете женщинъ.

Онъ говорилъ съ такимъ одушевленіемъ что удивилъ Джека.

— Такъ вы полагаете что въ семъ мірѣ пѣтъ порядочной женщины, Беквисъ?

— Огыщите ее и отправляйтесь жить съ ней на необитаemonый островъ. Иначе не разчитывайте на счастіе.

— Вы не допускаете что женщина можетъ быть вѣрна?

— Я не говорю о вѣрности въ общеприятомъ значеніи слова, и не говорю о невѣрныхъ женахъ. Я говорю о женщинахъ вообще. Гдѣ сойдутся двѣ женщины, тамъ готовится гибель мущинѣ, который связалъ съ одною изъ нихъ.

— Ну, пѣтъ, мой милый другъ. Это мы, мущины, губимъ женщинъ въ девяносто девяти случаяхъ изо ста.

— Я съ вами совершенно несогласенъ. Едва ли одна изъ пятасотъ женщинъ гибнетъ какимъ бы то ни было образомъ безъ содѣйствія другой женщины.

— Вы не любите женщинъ.

— У меня есть на то причины. Выслушайте меня. Одинъ изъ моихъ лучших друзей, человѣкъ которому даже враги не отказывали во многихъ хорошихъ качествахъ, женился на двѣвушкѣ которую онъ любилъ сильно и надѣялся сдѣлать счастливою женой. И она могла бы быть счастлива. Она была молода, неолытна, и онъ руководилъ ее какъ умѣлъ. Нѣ сколько времени они были очень счастливы, но потомъ вокругъ нея собрался кружокъ женщины, которыя начали убѣждать ее что совѣты ея мужа не совѣты, а приказанія, что онъ вмѣшивается не въ свое дѣло, что она не должна поддаваться ему, а должна быть, какъ онъ выражались, полновластною хозяйкой, чѣмъ она и была и никогда въ этомъ не сомнѣвалась, пока не вмѣшались въ кумушки. Между ними была одна которой удалось, Богъ знаетъ какъ, выдти за знаменитаго художника. Она была холодная, разчетливая, практическая женщина, въ которой было столь же мало изящества какъ въ

272

Приложение к Русскому Вѣтнику.

каракатицъ, но съ виду довольно приличная и отличная хо-
зяйка. Мужъ ея, возвращаясь изъ своей студіи, находилъ до-
ма локой, порядокъ, чистоту и былъ счастливъ съ своей вуль-
гарною женой, потому что только въ романахъ мужья ищутъ
въ женахъ чего-то особенного. Она же выставляла его за об-
разецъ мужа, и отъ моего друга требовали чтобъ онъ былъ
такой же въ своемъ безпорядочномъ домѣ. Возвратившись
домой и замѣчая во всемъ безпорядокъ, онъ конечно сердил-
ся. Это называли вмѣшательствомъ не въ свое дѣло. Онъ
старался помочь женѣ, это называли самоуправствомъ. Онъ
видѣлъ жену въ безпрерывной ссорѣ съ прислугой, и пытал-
ся какъ умѣлъ успокоить обѣ стороны. Все хуже и хуже. Онъ
пересталъ вмѣшиваться въ домашнія дѣла. Жена хотѣла быть
полновласною хозяйкой въ своемъ домѣ, и онъ уступилъ ей
это право, чтобъ успокоить ее, но она съ своей неопытностью
скоро превратила для него домъ въ сущій адъ. Тогда онъ
сталъ проводить время въ домѣ, въ самыхъ невинныхъ за-
нятіяхъ. Это ловело къ ревности. Даже дѣти его,— но объ
этомъ лучше не говорить... Зло было слишкомъ ужасно. Уди-
вительно ли что человѣкъ въ такомъ положеніи собился съ
лути? Удивительно ли что тѣ которые знали его веселымъ,
счастливымъ и потомъ были свидѣтелями его паденія, него-
дуютъ на зло причиняемое женщинамъ женщинамъ?

— Но это случай исключительный.

— Исключительный! такие исключительные случаи повторяются безпрерывно какъ удары молота по наковальне.

— Но, послушайте! воскликнулъ Джекъ, — не всѣ же женщины такъ глупы какъ жена вашего друга.

— Я привѣвъ вамъ только одинъ примѣръ изъ общаго пра-
вила, но есть множество во другихъ. Женщины учатъ женщинъ
ревности, расточительности, тщеславію, ссорить мужей съ ихъ
родными и друзьями. На всѣхъ лутяхъ ведущихъ къ нару-
шенію седьмой заповѣди, — върьте мнѣ, Джекъ, — указателемъ
служить всегда рука женщины. П когда полумоешь что наши
дѣти, наши невинные малютки воспитываются подъ такимъ
руководствомъ, о! это слишкомъ ужасно, прибавилъ онъ. стис-
нувъ зубы.

— Читали вы мою статью въ предпослѣднемъ нумерѣ о свидѣтельствѣ дѣтей, спросилъ Джекъ чтобы перемѣнить разговоръ.

— Да, и вполѣ согласенъ съ каждымъ вашимъ словомъ. Дѣтей

По воле судьбы.

273

можно убить что они видели и слышали то чего они никогда не видали и не слыхали. Ваши доказательства очень хороши.

Статья о которой шла речь была основана на аргументах которыми Джек осларивал мистрис Конвей на Виллертонском бал. Статья была хороша, но едва ли стоило читать ее безчисленное число разъ, какъ читала ее Констанція. Серіозная статья, свободная отъ запальчивости и рѣзкости свойственных Джеку, но все же не такая чтобы побудить молодую двѣвушку броситься на колени и молиться со слезами о прощеніи и руководствѣ.

## ГЛАВА VII.

Джек становится Джеком въ Венткорф.

Еслибы кто-нибудь пришел къ графу Гильтону и сталъ жаловаться на своего повреждного по дѣламъ, который отказался достать двадцать лять тысяч фунтовъ въ двадцать четыре часа, подъ залогъ ожидаемаго наслѣдства, лордъ Гильтонъ принялъ бы свой высокомѣрный диктаторскій тонъ и сказалъ бы:

«Мой дорогой сэръ, двадцать лять тысяч фунтовъ сумма не маленькая. Люди не даютъ двадцать лять тысяч фунтовъ взаймы не подумавъ и не разузнавъ хорошенько. Надо посочвѣтоваться съ адвокатами, навести справки, просмотрѣть документы и мало ли чтò еще. Къ тому же въ настоящее время года городъ лустъ. Будьте благоразумны, подождите.« Но относительно самого себя такія соображенія не приходили въ голову лорду Гильтону. Услыхавъ что Шлесморъ умеръ, онъ тотчасъ же телеграфировалъ Чемпіону, приглашая его пріѣхать немедленно. Адвокатъ, отдыхавшій съ своимъ семействомъ въ Скарборо, получивъ телеграмму, подумалъ что клиентъ лежить на смертномъ одрѣ или попалъ въ какое-нибудь необычайное затрудненіе, и тотчасъ же исполнилъ его желаніе. Нельзя сказать чтобъ онъ остался доволенъ милордомъ, когда узналъ причину вызова, а милордъ пришелъ въ бѣшенство, услыхавъ отъ него что тотъ кто не даетъ двадцать лять тысяч подъ Челель-Гильтонъ потребуетъ болѣе существенныхъ доказательствъ чѣмъ свидѣтельство мастера Бузеса что ближайшій наслѣдникъ умеръ.

18

274

Пакъ узналъ Абель Блиссетъ что Альджеронъ въ Панамѣ? (Лучайно. Онъ былъ въ этомъ городѣ (сказалъ онъ лорду Гильтону) по дѣламъ одной фирмы, которой онъ служилъ въ то время, и узнавъ однажды утромъ что на берегу моря найдено тѣло Англичанина, конечно пошелъ взглянуть на своего мертваго, нѣкоторые говорили убитаго, соотечественника, и нашелъ его до того обезображенымъ морскими раками что лицо было неузнаваемо. Но по платью и по бумагамъ найденнымъ въ карманѣ локойнаго въ немъ узнали человѣка который ходилъ наканунѣ изъ трактира въ трактирѣ, съ бутылкой въ одной рукѣ и револьверомъ въ другой, принуждая всѣхъ встрѣчныхъ выпить съ нимъ и доказывая имъ въ то же время что они недостойны такой чести, такъ какъ онъ англійскій баронетъ и владѣлецъ большаго имѣнія называемаго Плесморѣ-Галль. Его слова сочли за пьяную болтовню, тѣмъ болѣе что вскорѣ доказано было справками наведенными нашимъ консуломъ что его имя Уатсъ и что онъ былъ бѣглый каторжникъ. Мистеръ Блиссетъ мало думалъ объ утопленникѣ пока не прочелъ извѣстнаго объявленія. Тогда его подозренія опредѣлились, а когда проницательный Берриджеръ докажалъ что Уатсъ и Плесморѣ одно и то же лицо, всѣ сомнѣнія разъяснились.

Тонъ и манеры которыми Блиссетъ хотѣлъ умалить значеніе своего открытія, придали ему двойное значеніе.—Не бу дучи адвокатомъ, прибавилъ онъ, окончивъ разказъ,—я не знаю какое значеніе можетъ имѣть по закону мое свидѣтельство. Но вactualь я такъ же твердо убѣжденъ въ томъ что тотъ человѣкъ былъ Плесморъ какъ въ томъ что сижу здѣсь.

Такъ какъ объявленіе принесло плоды, то присовѣтовавшій его оракулъ, Лилли, былъ вновь удостоенъ откровенностью своего сангвиническаго друга, и какъ бывшій консулъ, мгновенно разрѣшилъ затрудненіе.

Господи! воскликнулъ маленькій человѣкъ,—да это ясно какъ день. Огправьтесь къ генеральному регистратору и слосите у него списокъ умершихъ изъ Панамскаго консульства. Потомъ отправьтесь въ министерство иностранныхъ дѣлъ и возьмите копію съ донесенія консула объ этомъ убійствѣ. Развѣ этихъ двухъ документовъ недостаточно?

Адвокаты находили что недостаточно, чортъ бы ихъ побралъ (замѣчаніе лорда Гильтона). Капиталистъ готовый дать двадцать пять тысячъ нашелся, но комиссія которой онъ

По волѣ судьбы.

275

горучилъ навести справки, не только удостовѣрилась что Плесморъ былъ Уатсъ, а Уатсъ умеръ, но еще потребовала доказательствъ что у него не было сыновей, а если были то умерли, и рѣшила что безъ этихъ доказательствъ нельзя дать ни колѣки.

Лордъ Гильтонъ принялъ это противорѣчие какъ личное оскорбленіе. — Не думаетъ ли онъ, мошенникъ (вышеупомянутый капиталистъ), что я хочу ограбить его? Какой чортъ докажетъ что негодяй (подразумевается Плесморъ) не былъ желать на дюжинѣ женѣ и не имѣлъ столько же щенковъ? Какъ не стыдно Чемпіону подчиняться такимъ вздорнымъ требованиямъ.

Но такимъ вздорнымъ требованіямъ пришлось подчиниться, и лордъ Гильтонъ, съ своими большими ожиданіями, терпѣлъ такую нужду, какой не знавалъ Бертрамъ Эйльвардъ. Кредиторы, оставлявшіе его въ покоѣ по безнадежности, когда онъ былъ простой джентльменъ, не хотѣли понять что графскій титулъ не далъ ему даже средствъ заплатить за корону, а фактъ что онъ леремѣнилъ свой скромный фаятонъ на большую желтую коляску и другие подобные признаки богатства, подкрѣпляемые его избраніемъ въ предсѣдатели Общества Искусственнаго Орошенія и Земледѣлія, нисколько не улучшили положенія дѣлъ.

Онъ ужасно сердился что Блиссетъ не находилъ средствъ помочь ему въ новомъ затрудненіи. Новый оракулъ былъ очень тронутъ, узнавъ что надо доказать что у Плесмора не осталось наслѣдниковъ, но не далъ никакого совѣта и не сдѣлалъ попытки найти требуемыя доказательства. Его знакомство съ Плесморомъ было такъ поверхностно и т. д. Его нывыя занятія отнимаютъ у него столько времени, и т. д. Можетъ быть мистеръ Берриджеръ, который дѣйствовалъ до сихъ поръ такъ успешно, можетъ принести пользу и теперь. Современемъ все уладится, теперь же, такъ какъ срокъ платежа въ Общество Искусственнаго Орошенія и Земледѣлія наступитъ на дняхъ, то онъ будетъ считать себя счастливымъ если графъ одѣлаетъ его своимъ кредиторомъ хоть на двѣсти пунктовъ.

— Честное слово, Блиссетъ лучшій человекъ въ мірѣ! воскликнулъ лордъ Гильтонъ, прочитавъ лисьмо въ которомъ заключалось это предложеніе.

Въ семействѣ его свѣтлости была особа не раздѣлявшая

18*

276

второго мнѣнія, и особа эта была Милли. Избалованная красавица не могла принудить себя обращаться вѣжливо съ Блиссетомъ, даже когда онъ былъ гостемъ ея отца, и не упускала случая побранные его.

— Стыдись, стыдись, милое дитя мое, возразилъ графъ на вѣкоторыя изъ ея злѣвшихъ насмѣшекъ. — Я убѣжденъ что Блиссетъ не заслужилъ отъ тебя такого мнѣнія. Его обращеніе съ тобою было всегда въ высшей степени вѣжливо и почтительно.

— Это-то и противно, пала. Я ненавижу его кашачьи, покорныя манеры. Какъ онъ смѣетъ обращаться со мною вѣжливо, когда я груба, умышленно груба съ нимъ? Я ненавижу его!

Графъ сердился, говорилъ то чего не думалъ и дѣлалъ угрозы, которыхъ не имѣлъ намѣренія исполнить, и Милли приходилось локориться какъ женщинѣ предъ вслѣлившимъ мушчиной.

Мери, всегда старавшаяся поддерживать въ домѣ миръ, поступала иначе.

— Я тоже не люблю мистера Блиссета, Милли, сказала она однажды,—и поэтому никогда не дамъ ему права сказать что я не умѣю держать себя какъ слѣдуетъ порядочной женщинѣ въ домѣ моего отца.

— Мери, милая моя! воскликнула сестра жалобнымъ, совѣщѣмъ не свойственнымъ ей тономъ,—мнѣ право очень жаль. Я сама не знаю что это такое. Онъ какъ-то странно смотритъ на меня, и я боюсь его.

— Какой вздоръ, Милли.

— Я не могу переломить себя, Мери, право не могу. Помнишь ты змѣю которую мы видѣли въ Зоологическомъ саду, такая большая, черная, которая, говорятъ, разъ ушла? Вотъ у нея, въ ея ужасныхъ глазахъ, такой же точно взглядъ какъ у этого человѣка. Почему онъ никогда не смотритъ въ глаза когда говоришь съ нимъ, и всегда смотритъ когда не говоришь?

— Но, милая Милли, ты постоянно повертываешься къ кему слиной.

— Все равно. Я чувствую что онъ на меня смотритъ. Я могу закрыть глаза и видѣть что его глаза устремлены на меня; точно глаза змѣи.

— Какая ты фантазерка, Милли.

По волѣ судьбы.

277

— Неправда. Джекъ его также ненавидитъ. Джекъ не пружинаетъ когда онъ у насъ.

— Но Джекъ медвѣдь, какъ ты часто говоришь, сказала сестра улыбаясь.

— Да, медвѣдь, но милый, честный медвѣдь, который молечетъ смотрѣть въ глаза кому угодно.

Чтò произошло дальше между сестрами по этому поводу, не имѣтьъ значенія, но результатъ былъ тотъ что Милли обещала слѣдовать примѣру Джека и избѣгать мистера Блиссета, пока не пройдетъ ея черная фантазія.

Мери, всегда внимательная и нѣжная съ младшею сестрой, сдѣлалась еще внимательнѣе и нѣжнѣе, когда поняла желаемымъ инсгинктомъ что Милли не совсѣмъ счастлива. Страдающіе хандрой молодые люди и въ особенности страдающіе хандрой молодые маркизы интересны какъ бальные знакомые, но когда знакомство переходитъ въ дружбу, а дружба въ нѣчто другое, тогда грустно вспомнить о томъ чтò было первою причиной интереса. Бѣдная Милли не могла знать или утадать почему тетя Виллертонъ и другія почтенныя матролы покачивали головой, когда рѣчь заходила о маркизѣ Винторнѣ. Хандра, такая какъ его хандра, была незнакомымъ чувствомъ для невинной Милли. Она видѣла что всѣ ласкющъ его и ухаживаютъ за нимъ, и была очень довольна когда замѣтила что онъ расположенъ ухаживать за ней и ласкать ее. Они встрѣчались часто во время ея пребыванія въ Лондонѣ, а на балѣ у ея тетки его рука какъ-то случайно обняла ея талію, когда оркестръ не игралъ, и въ такомъ мѣстѣ гдѣ нѣтъ обыкновенія танцевать; и онъ началъ шелтать ей на ухо то чтò она выслушала бы съ большимъ удовольствіемъ, еслибъ имъ не помѣшали. Потомъ пришло известіе о смерти лорда Гильтона и пришлось удалиться отъ веселыхъ мѣстѣ гдѣ они встрѣчались. Надо отдать справедливость молодому маркизу: онъ возобновилъ бы разговоръ начатый и внезално прерванный въ оранжере мистрисъ Виллертонъ, еслибъ имѣлъ къ тому случай. Но домъ ихъ былъ закрытъ для посвтителей до похоронъ, а потомъ маркизъ долженъ былъѣхать на проклятую охоту въ Шотландію.

Лордъ Гильтонъ, который былъ такъ же мало способенъ сохранить тайну какъ совершъ, конечноболталъ что маркизъ говорилъ ему о своемъ намѣреніи купить яхту и пріѣхать на островъ Вайтъ, намѣреніи примирившемъ Милли

278

съ ея чернымъ лпатьемъ и насильственнымъ удаленіемъ въ
это „дурацкое мѣсто“, такъ она теперь называла его.

Бѣдная Милли! проходили недѣли, а онъ не пріѣзжалъ, хо-
тя газеты посвященныя хроникѣ событій въ высшемъ обще-
ствѣ уже объявили объ окончаніи его охоты, во время кото-
рой было испреблено не помню сколько тысяч тетеревовъ.
Тѣ же интересные авторитеты вскорѣ оловѣстили міру что
его свѣтлость маркизъ Винторнъ отправится въ Баденъ-Ба-
денъ, и таможнія газеты объявили что свѣтлость играетъ, конеч-
но не на музыкальномъ инструментѣ. Милли знала только что
онъ не йдетъ на островъ Вайтъ, и этого было съ нея довольно.

— Скажите Бога ради чтò случилось съ вами? спросилъ од-
нажды Джекъ, сидя съ двѣвушками на лугу.—Не впала ли ма-
ленькая Конъ въ сентиментальность и не заразила ли она
Милли, или vice vicious? Право вы объ глупы сегодня какъ
совы.

— Вспомните что мы провели часа полтора въ вашемъ об-
ществѣ, и будьте снисходительны къ намъ, отозвалась Милли.

— Грустно подумать какъ молодыя двѣвушки пренебрега-
ютъ случаями поучиться посылаемыми имъ милостивымъ про-
видѣніемъ, возразилъ Джекъ.

— Такъ вы уходите? Прощайте, сказала Милли.

Такъ началась стычка.

Позже въ тотъ же день Джекъ отвелъ въ сторону Мери Эйль-
вардъ и спросилъ ее серіозно: чтò случилось съ Констанціей?

— Надѣюсь что я ошибаюсь, Джекъ, отвѣчала она съ свс-
имъ прямымъ, добрымъ взглядомъ, который былъ въ нея такъ
привлекателенъ,—но мгѣ кажется что она не совсемъ счаст-
лива дома.

— Гдѣ дома?

— Я хочу сказать что она и ея мать — право я не знаю
какъ выразиться о такомъ щекотливомъ предметѣ, но вѣдь
вы меня понимаете. Неправда ли?

— Кажется понимаю.

— Ее что-то мучаетъ, это ясно, а она такая milая, доб-
ная двѣвушка что навѣрное ни въ чемъ не виновата. Все сво-
бодное время она проводить съ нами, и все-таки тоскуетъ,
какъ вы замѣтили. Какъ вы думаете, какой вопросъ задала
она мгѣ на дняхъ?

— Какой?

— Считаю ли я ее способной быть гувернанткой.

По волѣ судьбы.

279

— Господа! Вообразите маленькую Конъ гувернанткой!

— Повѣрьте мнѣ, Джекъ, что она задала этотъ вопросъ не безъ причины. Констанція все чтò вамъ угодно, только не реденокъ. Вы и папа не хорошо дѣлаете, обращаясь съ ней какъ съ милою игрушкой. Она умнѣе многихъ дѣвушекъ которыхъ я знаю. У ней такъ много здраваго смысла и наблюдательности что вы удивились бы еслибы знали ее такъ какъ я ее знаю.

— Она всегда точно во снѣ.

— Боюсь что въ тяжеломъ снѣ; бѣдная.

— Не можете ли вы разбудить ее?

— Я не считаю благоразумнымъ даже пробовать. Можетъ-быть она когда-нибудь сама откроетъ мнѣ свое сердце. Такое робкое и нервное существо не слѣдуетъ вызывать на откровенность.

Замѣтьте что „Джекъ“, „Мери“, „Милли“ и „маленькая Конъ“ уже замѣнили „мистеръ Гильль“, „Леди Эйльвардъ“ и „миссъ Конвей“. Какъ и когда началась эта фамильярность, никто изъ нихъ не зналъ и никто не думалъ къ чему она поведетъ. Лордъ Гильтонъ, правда, выразилъ протестъ противъ того что дочери его, говоря о нашемъ повѣсѣ называли его Джекомъ, и доказывалъ что это въ высшей степени неприлично, но на слѣдующій день замѣтилъ что самъ называетъ его Джекомъ въ глаза. Должно-быть въ этомъ человѣкѣ было что-нибудь особенное, если благовоспитанныя дѣвушки и надменный старицъ забыли относительно его всѣ правила приличія.

За нѣсколько дней предъ тѣмъ какъ Джекъ сдѣлался Джекомъ въ Вентгорской виллѣ, онъ удостоился, какъ и половина города, откровенности ея благороднаго владѣльца касательно великаго затрудненія. Не потому чтобы лордъ Гильтонъ считалъ Джека способнымъ разрѣшить затрудненіе, но это давало ему случай побрать адвокатовъ вообще и Чемпіона въ особенности. Джекъ не зналъ Чемпіона, но заключивъ изъ словъ его кліента (онъ еще не подмѣтилъ слабую струну графа) что Чемпіонъ ужасно глупъ, думалъ оказать услугу старому другу, сообщивъ лорду Гильтону что мистеръ Блексемъ въ Соутертонѣ способенъ разрѣшить какое угодно затрудненіе. Нѣсколькихъ вопросовъ и отвѣтовъ было достаточно чтобъ убѣдиться въ тождественности ловкаго адвоката съ другомъ юности графа.

Сердце у лорда Гильтона было доброе, но онъ былъ изъ

250

тѣхъ людей къ которымъ примѣнила пословица: „Долой съ глазъ, вонъ изъ сердца“.

— Мы были друзьями въ молодости, сказалъ онъ грустнымъ тономъ, — и одно время я думалъ что обязанъ ему величайшимъ счастіемъ въ жизни. И ошибся, мистеръ Гиль, жестоко ошибся, но это не измѣнило моего мнѣнія о вашемъ другѣ, о моемъ другѣ. Онъ былъ въ ужасномъ положеніи когда я видѣлъ его въ послѣдній разъ, много лѣтъ тому назадъ, гораздо раньше чѣмъ родилась моя старшая дочь. Я уѣхалъ за границу и потерялъ его изъ виду. Жаль что я не повидался съ нимъ когда былъ въ Лондонѣ. Передайте ему, когда увидитесь съ нимъ, что я очень радъ что онъ счастливъ и живетъ въ довольствѣ. Есть у него семейство?

— Большое, все дочери, и онъ балуетъ ихъ ужасно, отвѣчалъ Джекъ. — Его опекунъ, кажется, сильно угнеталъ его, когда онъ былъ мальчикомъ. Всѣдѣствіе этого онъ впалъ въ другую крайность и даетъ своемъ дѣтямъ полную свободу.

— Да, опекунъ его былъ суровый, злой человѣкъ.

— Жаль что онъ не былъ немного построже со мной, сказалъ Джекъ.

— Какъ! Что вы могли имѣть общаго со Стендрингомъ?

— Онъ былъ моимъ опекуномъ.

Разговоръ этѣПроисходилъ когда они сидѣли вдвоемъ за десертомъ послѣ обѣда. Графъ страшно поблѣдилъ при послѣднихъ словахъ Джека, и стаканъ бордосскаго который онъ поднесъ къ губамъ едва не выпалъ изъ его рукъ?

— Не родня ли вы ему? спросилъ онъ подумавъ.

— Нѣтъ, онъ былъ только моимъ опекуномъ.

— Не родня ли вы Дунканамъ?

— Нѣтъ, сколько мнѣ извѣстно. Почему вы это страшиваете?

— Такъ, отвѣчалъ графъ задумчиво. — Странно что имѣа власть надъ вами, онъ не злоупотреблялъ ею, какъ злоупотреблялъ властью надъ другими имѣвшими несчастіе звѣсѣть отъ него. Эготъ человѣкъ, мистеръ Гиль, — нѣтъ, я лучше не буду говорить о немъ. Вы видѣлись съ нимъ часто въ послѣднее время?

— Я, кажется, видѣлъ его всего разъ въ жизни, и въ этотъ разъ мы разстались навсегда; мистеръ Блиссетъ былъ посредникомъ между нами.

— А, теперь я понимаю почему вы не любите Блиссета, сказалъ графъ.

По волю судьбы.

281

— Не знаю, милордъ, чёмъ я далъ вамъ поводъ думать что не люблю его. Какъ гость въ вашемъ домъ....

— Я не обвиняю васъ въ невѣкивости, мистеръ Гилля. Напротивъ, именно потому что вы строго вѣжливы съ нимъ, между тѣмъ какъ съ нами вы просты и откровенные,—за что мы и любимъ васъ,— я заключаю что между вами и Блиссетомъ есть какое-то недоразумьное. Что можете вы сказать противъ Блиссета?

— Милордъ, началъ Джекъ, повернувъ стулъ такъ что его честные глаза встрѣтились съ вопросительнымъ взглядомъ графа.—Я сусу о человѣкѣ по его поступкамъ. Ваша свѣтлость, конечно, поступаете точно такъ же. Мистеръ Блиссетъ теперь не въ томъ положеніи въ какомъ я знавалъ его, и, безъ сомнѣнія, измѣнился. Изъ того что мнѣ позволено вывать здѣсь, я заключаю что онъ, который несравненно полезнѣе для васъ чёмъ я могъ бы когда-нибудь быть, не вооружаетъ вашу свѣтлость противъ меня; а онъ могъ бы разказать обо мнѣ много такого вслѣдствіе чего двери вашего дома были бы закрыты для меня. Впрочемъ надѣюсь что и я измѣнился къ лучшему. Я не люблю мистера Блиссета, но это еще не причина чтобъ и ваша свѣтлость не любили его.

Лордъ Гильтонъ разгрызъ молча кѣсколько орѣховъ и поломъ сказалъ:

— Мы начали нашть разговоръ безъ такого множества милордовъ и вашихъ свѣтлостей какимъ вы закончили. Я, какъся, засгавилъ васъ вспомнить о формальностяхъ, заговоривъ о вѣжливости. Вы мнѣ болѣе правились когда вы естественны, Джекъ.

Это было взломомъ льда. Съ этихъ поръ Джекъ сдѣлался Джекомъ.

Между тѣмъ какъ визиты Джека въ виллу дѣлались чаше и продолжительнѣе, совѣсть упрекала его за одиночество Беквиса, и онъ былъ доволенъ частыми посъженіями Сгендринга, доволенъ тѣмъ болѣе что присутствіе гостя wasn't Беквису возобновить непріятный разговоръ. Аргументы Беквиса противъ женщины были ему антилатичны.

— Надѣюсь что завтра вы выползете изъ своей раковины, старая улитка, и поѣдете посмотрѣть на гонку лодокъ, сказалъ онъ ему однажды.—Виллертонъ, который знаетъ васъ по слухамъ, просилъ меня о пять пригласить васъ завтракать на его яхту. Онъ обидится если вы не лойдете.

282

Прилог к Руслокому Вѣстнику.

— Мнѣ очень не хотелось бы обидеть мистера Виллертона, сказалъ Беквисъ серіозно, — но...

— Пожалуста безъ но. Пойдемте, милый другъ мой, сдѣлай-тесь это хоть для меня.

— На такую просьбу я не могу отказать, Джекъ, отвѣчалъ Беквисъ съ грустною улыбкой на поздоровѣвшемъ лицѣ. — Надѣюсь что тамъ будетъ мужское общество?

— Избави Богъ! Тамъ будутъ дочери Гильтона, мистрисъ Виллертонъ и ея подруга съ своимъ дочерью, очень милосѣдѣвушкой, и еще двѣ или три женщины.

— Нади ли мня, Джекъ?

— Непремѣнно. И вы должны взять съ собою Васпу. Деди Амелія Эйльвардъ хочетъ непремѣнно видѣть Васпу. Джекъ (такъ окрестили скворца) тоже приглашень, но я не знаю какъ мы его возьмемъ.

— Стѣдовательно я нуженъ тамъ только какъ хозяинъ звѣрина.

— Не говорите этого, Бекъ, сказалъ Джекъ, огорченный тономъ словъ своего друга.—Воспользуйтесь случаемъ убѣдиться что васъ можно любить за ваши личныя качества. Чортъ возьми! Они любятъ меня, а вы можете показать имъ мочи, ничтожество въ сравненіи съ вами.

Въ день гонки лодокъ, семейство лорда Гильтона прибыло на набережную въ большой желтой коляскѣ, и Беквисъ былъ представленъ графу и его дочерямъ. Мистрисъ Виллертонъ по обыкновенію опоздала, а такъ какъ Келпія была готова и могла перевезти за разъ не болѣе ляти или шести человѣкъ, то было рѣшено что Джекъ проводитъ первый отрядъ, состоявшій изъ Мери и Милли Эйльварда, эксъ-оракула Лили, его жены и дочери. Лордъ Гильтонъ и Беквисъ остались дадать Виллертоновъ.

— Я одна во всемъ виновата, дорогой лордъ Гильтонъ, заговорила мистрисъ Конвей, когда прибыла на набережную, въ облакѣ кисен и шелку, минутъ двадцать спустя полны отпытія перваго отряда. Не браните милую Джертруду, это я задержала ее. Моя горничная стала такая безпечная. Констанція, душа моя, ты, кажется, сидишь на моемъ платьѣ. Какъ вы думаете, дорогой лордъ Гильтонъ, будетъ очень страшно? Дай Богъ чтобы было не очень страшно. Я такъ боюсь воды. Это Келпія? продолжала она, указывая на американское торговое судно въ 800 тоннъ, только-что ставшее

По воле судьбы.

283

ка якорь. Какъ! вонъ та съ краснымъ флагомъ? Какая ма-
ленькая! Не оласно ли будетъ, дорогой лордъ Гильтонъ?

Лордъ Гильтонъ выразилъ мнѣніе что какъ ни мала Келлия
въ сравненіи съ американскимъ судномъ, но на ней можно
будетъ позавтракать не подвергая жизнь серіозной опасности,
когда она станетъ на якорь въ гавани Коусъ, и мистрисъ
Конвей нѣсколько успокоилась.

Какого труда стоило впащить ее съ я кисеей и шелкомъ
на палубу яхты, предоставляю вообразить тѣмъ кому случа-
лось страдать въ подобныхъ случаяхъ. Она объявила что ум-
ретъ если ее принудятъ взойти на такую страшную лѣстницу
(цѣлыхъ три ступеньки) и вела себя такъ что ея милая Джер-
труда принуждена была посовѣтовать ей не ломаться.

— Гдѣ же Беквисъ, спросилъ Джекъ, когда высадился второй
отрядъ.

— Воже мой, мы забыли его! воскликнулъ графъ; — эта женщина такъ шумѣла, прибавилъ онъ sotto voce, обратившись къ Спенсеру,— что...

— Отправляйтесь опять къ пристани за джентльменомъ ко-
торый тамъ дожидается, мистеръ Оксонъ, сказалъ Виллертонъ
своему рулевому,— и пожалуста не проглядите его.

Яхта причалила опять къ пристани, рулевой смотрѣлъ дол-
го, но дожидающегося джентльмена не оказалось.

— Каковъ! Подумалъ Джекъ.—Убѣжалъ таки въ послѣднюю
минуту.

Возвратясь вечеромъ домой, съ намъреніемъ прочесть стро-
гое наставленіе своему другу, Джекъ не нашелъ никого въ
темномъ домѣ. Мистеръ Беквисъ, сказала хозяйка, уложилъ
свои вещи и уѣхалъ въ четыре часа пополудни, на пароходѣ.
Не оставилъ ли онъ какого-нибудь порученія или письма? Да,
письмо лежитъ на столѣ мистера Гилля. Джекъ прочелъ:

„Милый Джекъ,

„Я пріѣхалъ сюда чтобы поправить здоровье. Теперь я здо-
ровъ и могу приняться за работу. Мнеѣ нѣтъ никакого дѣла
до гонки лодокъ.

„Вашъ навсегда
„Джоржъ Беквисъ.“

— Какъ жаль что онъ такъ скоро уѣхалъ, сказала хозяй-
ка.—Только-что началъ было поправляться. Бѣдный! на немъ
лица не было когда онъ пришелъ сегодня домой. Должно-быть
захворалъ опять.

284

ПРАЛОЖЕНИЕ КЪ РУССКОМУ ВѣСТКАКУ.

ГЛАВА VIII.

ПОПОЧТЪ.

Мартины Блексем досточтитому графу Гильтону.

„Дорогой графъ Гильтонъ,

„Я получилъ ваше лисьмо отъ 14го числа, въ которомъ вы
предложили мнѣ быть вашимъ повѣреннымъ въ изложеннымъ
вами дѣлѣ. На ваше предложение я отвѣтилъ бы вамъ съ пер-
вою почтой, какъ вы того желали, но въ вашемъ лисьмѣ были
другіе пункты, о которыхъ мнѣ хотелось подумать. Сначала о
вашемъ предложеніи. Я очень благодаренъ вамъ и моему дру-
гу Гиллю, но не могу взяться за ваше дѣло: вопервыхъ, пото-
му что оно не относится къ моей специальности, вовторыхъ,
лотому что Чемліонъ мой лондонскій агентъ и мнѣ непри-
лично конкуррировать съ нимъ. Еслибъ я сдѣлался вашимъ
адвокатомъ, вы стали бы поступать по моимъ совѣтамъ. По-
ступите и теперь по моему совѣту: оставьте ваше дѣло тамъ
гдѣ оно теперь. Оно въ хорошихъ рукахъ.

„Дружескій тонъ вашего лисьма ободряетъ меня сдѣлать
замѣчаніе, которое вы, надѣюсь, не перетолкуете въ дурную
сторону. Я прочелъ съ сердечною болью и удивленіемъ то мѣ-
сто вашего лисьма гдѣ вы говорите о вашей первой женѣ.
Вспомните что я обязалъ своимъ счастіемъ какъ вамъ такъ
и ей. Вы конечно оказали мнѣ болѣе помощи чѣмъ она, ког-
да я былъ въ крайней нуждѣ, но она пришла къ моей посте-
лѣ съ такими же добрыми намѣреніями какъ и вы, но съ го-
раздо большимъ рискомъ. Позвольте мнѣ стать на минуту
между бѣдною Джулией и гнѣвомъ которого не могли охладить
многіе годы.

„Мы не видались со дня вашей свадьбы; вы лишили своимъ
путемъ, а я своимъ; я ничего не подозрѣвалъ, пока не узналъ
о вашей ссорѣ со Стендрингомъ, которая, по небрежности съ
вашей стороны, попала въ газеты. Вполнѣ ли вы увѣрены что
положеніе дѣлѣ было такъ дурно какъ казалось? Вы говорите
что Джебезъ Стендрингъ подтвердилъ „подлость своего сына
и низость воспитанницы“. Но онъ былъ золъ на обоихъ и
имѣть обыкновеніе выставлять въ дурномъ свѣтѣ лоступки
тѣхъ кто идетъ противъ него. Онъ отзывался очень жестоко
и о васъ. Въ такомъ дѣлѣ какъ то о которомъ я говорю ни-
чего нельзя было считать несомнѣннымъ. Съ такимъ человѣ-
комъ какъ Джебезъ Стендрингъ надо быть всегда насторо-
жѣ, а вы, извините меня за откровенность, вы осудили прав-
дивую, мужественную, любящую женщину на основании дока-
зательствъ не провѣривъ которыхъ я не осудилъ бы послѣд-
нюю удачную бродягу. Я полагаю что исчисливъ причины по
которымъ вы считаете себя въ правѣ говорить о бѣдной

По воле судьбы.

285

Джулии то чтo вы сказали, вы исчислили главныя причины.
Въ противномъ случаї я беру назадъ мои слова и прошу у
васъ прощенія.

„Какъ бы то ни было, теперь есть возможность разъяснить
многое. Андрью Стегдрингъ въ Англіи. Я не говорю: повидай-
тесь съ нимъ, потому что ли тону вашего письма вижу что
лордъ Гильтонъ и мой неукротимый другъ Бертрамъ Эйль-
вардъ одно и то же; но позвольте мнѣ повидаться съ нимъ.
Положеніе дѣлъ не могло быть хуже чѣмъ вы понимаете, но
могло быть лучше.

„Я знаю что это вопросъ слишкомъ щекотливый для вмѣ-
шательства третьяго лица; но послѣ долгаго размышленія я
счелъ моюю обязанностью, даже моимъ правомъ, такъ какъ вы
такъ добры что просите меня считать нашу дружбу не пре-
рванною, сказать то чтo я сказалъ. Если вы примете мое
предложеніе, я буду очень радъ; если вы разсердитесь на меня
за него, говорю вамъ прямо, я не буду раскаиваться что сдѣ-
лалъ его.

„Поблагодаривъ васъ за добрыя пожеланія мнѣ и моему сер-
мейству, остаюсь, дорогой лордъ Гильтонъ,

„искренно преданный вамъ

„Мартинъ Блексемъ.“

Лордъ Гильтонъ Мартину Блексему, эсквайру.

„Лордъ Гильтонъ свидѣтельствуетъ свое почтеніе мистеру
Блексему и увѣдомляетъ его о полученіи его письма заклю-
чающаго отказъ дѣствовать въ качествѣ повѣреннаго по
дѣламъ.

„Что же касается до другаго пункта письма мистера
Блексема, лордъ Гильтонъ отвѣчалъ что онъ не имѣть обык-
новенія дѣствовать на основаніи недостаточныхъ доказа-
тельствъ.

„Вентторъ 19го сентября.“

Миссъ Блексемъ Джону Гиллю, эсквайру.

„Милый Джекъ.

„Я не подумала бы писать вамъ еслибы пала не сказалъ
какъ-то на дняхъ, за завтракомъ, что вы хорошій человѣкъ,
но что онъ желалъ бы, неизвѣстно почему (вы знаете пала),
чтобы вы не трудились отыскивать ему клиентовъ.

„Однажды въ недобрый часъ, по просьбѣ бѣдной Катерины
(вы знаете что мы ни въ чемъ не отказываемъ ей), я дала
мою лошадь новому помощнику священника, и умное живот-
ное сбросило его и переломило себѣ ногу. Я конечно сама
хожу за ней и надѣюсь вылѣчить ее такъ что не останется
послѣдствій.

„Наша Мабель достигла блистательнаго успеха. Модель
которую она послала въ Ганкокъ будетъ вылита изъ серебра.
Мы всѣ такъ гордимся.

286

„Теперь о дурныхъ новостяхъ. Глупая Меджі Грейсъ убѣ-
жала. Ее послали въ Лондонъ, чтобъ она нашла себѣ тамъ
мѣсто служанки, и думали что все обстоитъ благополучно,
пока ея тетка не написала спрашивая почему она не будетъ
Бѣдный старикъ Грейсъ совсѣмъ убить.

„Я получила вчера письмо отъ Констанціи. Она говоритъ
что встрѣтилась съ вами на островѣ Вайтъ. Констанція поч-
ти моя единственная корреспондентка, но она пишетъ какъ
вамъ угодно, только не весело. Что съ нейо сдѣлаюсь? И увѣ-
домте пожалуста нетерпѣливыхъ друзей кто такая Мери и
почему ваше имя, мистеръ Джекъ, всегда соединено съ ея
именемъ?

„Остальное должно бы было заключаться въ постскриптумѣ.
такъ какъ это самое главное въ моемъ письмѣ; но я этого не
дѣлаю, потому что не принадлежу къ числу благовоспитан-
ныхъ дѣвушекъ. Наша Веатриса выходитъ замужъ за калі-
тана . . . полка. Онъ какъ-то родня Врейсамъ, и хотя не та-
кая партія какую мы пророчили нашей красавицѣ, но чело-
вѣкъ хорошій и βεзлить хорошо (для водолаза). Онъ говоритъ
что у него въ Итонѣ былъ подъ началомъ ученикъ по имени
Джекъ Гильль, „ужасно вѣтранный чертенокъ“, и хочетъ знать
вы ли это. Описаніе такъ подходитъ къ вамъ что мы всѣ ду-
маемъ что это вы. Его имя Дакрсъ, и жилъ онъ въ Чертен.
Если вы окажетесь его чертенкомъ, то онъ, кажется, имѣетъ
намѣреніе просить васъ быть его шаферомъ.

„День свадьбы еще не назначенъ, но будетъ въ декабрѣ; я
увѣдомлю васъ заблаговременно. Мы поставимъ старый ломъ
вверхъ дномъ и сдѣляемъ балъ и еще что-то. Вы должны прі-
ѣхать дня за два по крайней мѣрѣ, чтобы помогать намъ.
Одѣньтесь во что-нибудь старое, потому что работа будетъ
ужасная. Надо будетъ разрисовать маркизы, убрать арки зе-
ленью и сдѣлать много такого чті не подъ силу однимъ без-
помощямъ женщинамъ. Потомъ намъ надо будетъ повесе-
литься, когда все будетъ готово. Такъ пріѣзжайте же.

„Искренно любящая васъ,
„Алиса Блексемъ”

Евгеній Лапласъ Абель Блиссету, эсквайру.

„Театръ. Брюссель.

„Милостивый государь,

„Молодая особа которую вы рекомендовали мне какъ pre-
mière danseuse сыграла со мной ужасную штуку. Получая 600
франковъ въ недѣлю, имѣя готовую квартиру, карету и лять
гарантированныхъ букетовъ каждый вечеръ, кажется можно
быть довольною? Увы! Есть люди которые не умѣютъ поль-
зоваться счастіемъ когда оно само дается имъ въ руки.

„Однажды, когда я назначилъ оно изъ моихъ блистатель-
нѣйшихъ представленій въ театрѣ, былъ одинъ австрійскій
эрцгерцогъ. Драма прошла отлично. Балетъ готовъ былъ на-

По волѣ судьбы.

287

чаться, когда одинъ distrait увѣдомилъ меня что mademoiselle Adèle еще не пріѣхала. Я пришелъ въ отчаяніе и бросился къ ней. Представьте мое удивленіе, мой ужасъ, когда мы объявили что она уѣхала куда-то на извещикѣ, въ три часа полопудни, уложивъ въ сакъ-вояжъ нѣ сколько вещей.

„Я возвратился въ театръ какъ безумный и нашель публику разъяренною противъ меня—меня, жертвы такой неблагодарности. Въ отчаяніи, взбѣшенный, оскорбленный, я представился публикѣ. Она, неблагодарная, не хотѣла меня выслушать. Меня опикали—меня! Наконецъ полиція возстановила тинину, и меня выслушали.

„На слѣтующій день mademoiselle соблаговолила вернуться. Она, видите ли, была не совсемъ здорова, и докторъ лосовѣтовалъ ей прокатиться за городъ. Mon Dieu! Можно ли говорить такія вещи безнаказанно?

„Другъ мой, даю вамъ честное слово что я сдѣлалъ для этой дѣвушки все что могъ. Я досталъ ей формальное свидѣтельство о болѣзни, и напечаталъ его въ газетахъ. Нѣ тѣ болѣзни которой я не приписывалъ бы ей въ кофейняхъ, оправдывая ея несчастный поступокъ. Тщетно! Публика грубая, entéée, подстрекаемая партіей Меланіи (высокой, толстой, положенной женщины, которой хочется онять на сцену), публика разъярилась противъ нея какъ разъярилась сначала противъ меня. Какая сцена, какой крикъ, какое буйство! А мой театръ только-что отдѣланъ заново. Но признаюсь, Адель была великолѣпна, лоразительна. Скрестивъ маленькія ручки, съ огнемъ въ глазахъ, съ поднимающеюся отъ волненія грудью, она встрѣтила бурю и черезъ минуту укротила бы ее. Но увы! она женщина, а женщина не можетъ остаться двѣ минуты срялу въ одинаковомъ расположеніи духа. Она расплакалась, и все пропало.

„Съ большимъ сожалѣніемъ принужденъ я былъ отказать ей и начать искъ противъ нея въ предостереженіе другимъ. Увы! Она начала блистательно, бѣдная, но какая неосторожность!

„Вашъ неизмѣнный другъ,
„Евгеній Лапласть.”

Абель Блиссетъ къ маделуазель Адель Сальзарт.

„Chère méchante,

„Вѣсть о твоемъ новомъ приключеніи дошла до меня. Я тебя извиняю. Ты больна, а я знаю что болѣзнь тѣла отражается на духѣ. Поѣзжай для поправленія здоровья въ какое-нибудь веселое мѣсто, въ Баденъ-Баденъ напримѣръ. Посылаю тебя три тысячи франковъ для покупки дорожнаго мѣшка. Если будешь умна, то въ концѣ мѣсяца кулишь себѣ другой. Понимаешь?

„Въ Баденѣ находится въ настоящее время одинъ англійскій лордъ, господинъ маркизъ де-Винторнъ. Онъ молодъ, очень богатъ и, вопреки совѣтамъ своихъ друзей, хочетъ жениться на дѣвушкѣ sans naissance.

По воле судьбы.

289

меня учили въ дѣтствѣ. Если считаться такъ ужь считаться какъ слѣдуетъ.

„Такъ какъ вы новичокъ въ Цензорѣ, то мой совѣтъ вамъ: не оставайтесь долѣе въ отсутствіи.

„Преданный вамъ

„Дж. Беквись.“

Гг. Челпіонъ сынъ и Дей.

Досточитимому лорду Гильтону.

„Терлей-Чамберзъ, 30го сентября.

„Милордъ!

„Согласно съ инструкціями вашего лордства, мы вошли въ сношенія съ мистеромъ Берриджеромъ съ тѣмъ чтобы воспользоваться его содѣствіемъ для отысканія доказательствъ требуемыхъ повѣренными лица съ которымъ мы ведемъ переговоры о займѣ двадцати ляти тысячъ подъ обезпеченіе Челѣль-Гильтонскаго имѣнія.

„Мы сочли нужнымъ сообщить мисгеру Берриджеру что прямой наслѣдникъ умеръ, для того чтобы онъ прямо приступилъ къ изслѣдованію, оставилъ или нѣтъ этотъ наслѣдникъ мужское локоѣніе. Къ нашему удивленію, мистеръ Берриджеръ при этомъ извѣстіи совершенно забылся и прибѣгнулъ къ самымъ неприличнымъ выраженіямъ, въ особенности противъ мистера Блиссета; начать утверждать что мистеръ Плессморъ живъ и находится въ Бермудской тюрьмѣ и домѣлѣ даже до того что обвинилъ всѣхъ утверждающихъ противное въ заговорѣ и обманѣ. Невозможно было продолжать разговоръ съ мистеромъ Берриджеромъ лока онъ былъ въ такомъ расположеніи духа. Уходя отъ насъ, онъ объявилъ что войдетъ въ прямыя сношенія съ вашимъ лордствомъ. Въ своемъ величиніи онъ однако проронилъ намекъ которымъ мы воспользуемся, и если наши изслѣдованія, которые мы уже начали, увѣнчаюся, какъ мы надвемся, успѣхомъ, то не будетъ надобности тревожить вторично мистера Берриджера по тому же поводу. Во всякомъ случаѣ мы почтительно просимъ ваше лордство не принимать вышеупомянутое лицо и не переписывать съ нимъ до положенія дальнѣйшихъ извѣстій отъ насъ.

„Остаемся, милордъ,

„Готовые къ услугамъ

„Чемпіонъ, сынъ и Дей.“

Мистеръ Робертъ Берриджеръ лорду Гильтону.

„Милордъ, графъ Гильтонъ!

„Я только-что вернулся отъ вашего повѣреннаго по дѣламъ, который обошелся со мною оскорбительно, чего и надо было ожидать отъ человѣка который не сумѣлъ сдѣлать то чтò я сдѣлалъ и теперь завидуетъ мнѣ. Мистеръ Блиссетъ можетъ говорить чтò ему угодно, но я совѣтую ему быть осторож-

19

290

нѣve. Съ какою цѣлью передалъ онъ мѣsto чтòназывалъ ключомъ къ отысканію Плесмора за 20 фунтовъ, и помѣшалъ пріобрѣсти вознагражденіе въ 220 фунтовъ, если зналъ съ самаго начала что Плесморъ умеръ? Неужели вы думаете что послѣ этого судьи и присяжные повѣрять ему на слово? Я знаю почему вамъ хочется доказать что Плесморъ умеръ! И вы могли бы найти во мѣш лучшаго союзника чѣмъ въ двадцати Блиссетахъ, какъ онъ ни много думаетъ о себѣ. Я объявляю ему и всѣмъ что меня опасно имѣть врагсмѣ, потому что я много трудился чтобы проложить себѣ дорогу, и потому что я человѣкъ благонамѣренный, чего онъ не могъ бы сказать о себѣ, если бы говорилъ правду, чтò онъ дѣлаетъ рѣдко, когда ложь можетъ принести ему пользу.

„Если ваше лордство, пригласите меня опять въ вашу виллу, я сообщу вамъ кое-что о Блиссетѣ, наединъ и безъ предубѣжденія; но я не могу и не хочу позволить чтобы меня надували различные Чемпіоны и Блиссеты, и всякому полезно знать кто его другъ и кто нѣтъ.

„Вашъ локорный слуга

„Р. Берриджеръ“

„Р. S. Я вступилъ въ товарищество съ мистеромъ Самуэлемъ Исаакомъ, почтеннымъ и талантливымъ джентльменомъ (№ 31, Букингамъ-Стридъ, Страндъ), который сталъ бы обдѣлывать всѣ ваши дѣла дешево и хорошо, а не такъ какъ какие-то Чемпіоны, которые вовсе не первостеленная фирма, какъ они ни важничаютъ.

„Р. Б.“

Лордъ Гильтонъ Генри Сень-Джкону Чемпіону, эсквайру.

„Любезный Чемпіонъ!

„Удивляюсь какъ вы, зная насколько я терпѣть не могу загадочности и сомнѣній, рѣшились написать мѣс такое лисьмо какъ ваше лисьмо отъ 30го. Я получилъ также лисьмо отъ мистера Берриджера, полное гнуснѣйшихъ доносовъ, но я не забываю что такія твари могутъ быть полезны и не теряю съ ними терпѣнія, какъ, повидимому, случилось съ вами. Какой камень проронилъ онъ? Будешь ли когда конецъ моему несомному положенію? Если бы не благороднѣйшій Блиссетъ, который далъ мѣс двѣ тысячи фунтовъ безъ всякой росписки, я не зналъ бы чтò мѣс дѣлать. Постарайтесь забыть на нѣсколько минутъ что вы адвокатъ и написать подробно.

„Искренко вашъ

„Гильтонъ.“

Генри Сень-Джконъ Чемпіонъ досточтилому лорду Гильтону.

„Дорогой лордъ Гильтонъ!

„Боюсь что наше лисьмо отъ 30го было слишкомъ формально при настоящемъ обстоятельствѣ; но я должень былъ

По волѣ судьбы.

291

написать вамъ что-нибудь и не хотѣлъ писать все что думалъ, изъ опасенія огорчить васъ. Я не потерялъ терпѣнія съ мистеромъ Берриджеромъ, какъ вы ошибочно полагаете, но заставилъ его потерять терпѣніе со мною. Сначала, признаюсь, я былъ нѣсколько озадаченъ, когда онъ такъ разгорячился, но потомъ я понялъ что къ этому есть причина поважнѣе ващего недовѣрія къ нему, какъ онъ говорилъ. Признаюсь также что я подстрекалъ его жестоко, и такимъ образомъ заставилъ его показать мнѣ свою игру. Онъ имѣлъ намѣреніе отыскать Плесмора и можетъ-быть взять съ него столько же тысячъ сколько онъ взялъ сотенъ съ васъ, и позвѣстіе что Плесморъ умеръ было для него конечно жестокимъ ударомъ. Но что ему досаднѣе всего такъ это то что мистеръ Блиссетъ, которого онъ ненавидитъ и дѣлаетъ видъ что презираетъ, взялъ верхъ надъ нимъ. Воспользовавшись его ненавистью къ мистеру Блиссету, я незамѣтно для него самого заставилъ его высказать все то на чемъ онъ основываетъ свое предположеніе что Плесморъ живъ, и тогда обнаружился фактъ, тщательно замаскированный въ отчетѣ который онъ подалъ вамъ, что жена Плесмора жива, и что негодяй почерпнулъ всѣ свои свѣдѣнія у нея. Онъ не былъ ни въ Ддерси, ни въ Антверпенѣ, ни въ Гласо и вообще нигдѣ изъ тѣхъ мѣстъ гдѣ, по его словарямъ, онъ наводилъ справки. Его разказъ о томъ какъ онъ случайно получилъ нить къ отождествленію Плесмора съ Ятсомъ отъ досточтимаго Генри Оуэна ничто иное какъ вымыселъ. Онъ видѣлся съ этимъджентльменомъ, но не случайно, а съ умысломъ, и по указанію жены Плесмора. Онъ назираетъ на то что жена Плесмора знаетъ навѣрное что ея мужъ живъ, то-есть мистеръ Берриджеръ говорилъ что она знаетъ это навѣрное. Мне не удалось разозлить его настолько чтобы выпытать у него ея адресъ, но я получу его сегодня и тотчасъ же повидаюсь съ ней.

„Для всѣхъ нашихъ цѣлей уже достаточно ясно доказано что Плесморъ умеръ, а жена его лучшій авторитетъ относительно другаго вопроса. Я голагаю—замѣтьте что я только полагаю—что вы можете не опасаться за результатъ моего свиданія съ ней, потому что еслибы былъ сынъ, мистеръ Берриджеръ не сталъ бы настаивать, вопреки очевидности, что отецъ живъ. Съ женщиной и мальчикомъ (если сынъ есть, то еще не совершеннолѣтній) легче вести дѣло чѣмъ съ такимъ человѣкомъ какъ Плесморъ. Ожидайте сегодня или завтра рано утромъ телеграммы отъ

„вашего покорнѣйшаго слуги

„Г. С.—Джона Чемпіона.“

Лордъ Гильтонъ Абелю Блиссету, эсквайру.

„Мой милый мистеръ Блиссетъ!

„Поздравьте меня. Наступилъ конецъ всѣмъ моимъ мученіямъ. Чемпіонъ, дѣствовавшій съ удивительнымъ тактомъ

19*

292

и энергіей, узналъ что кена Плесмора жива и повидался съ ней. Она засвидѣтельствовала что у Плесмора не было сына, а такъ какъ обѣдная женищина вела жизнь самую скромную, въ качествѣ смотрительницы дѣтской школы, то ея свидѣтельству можно вѣрить. Любопытно однако что она утверждаетъ что мужъ ея живъ, хотя не видѣла его и не получала отъ него извѣстій съ тѣхъ поръ какъ онъ былъ отправленъ въ ссылку изъ Мильбанка. Она говоритъ что иначе ей прислали бы увѣдомленіе о его смерти, но это конечно вздоръ.

„Когда у васъ будетъ нѣсколько дней свободныхъ, не сѣздите-ли вы со мной въ Чепель-Гильтонъ, чтобы лотолковать намъ вмѣстѣ о передѣкахъ. Неправда ли что Крезъ лучшій обойщикъ какого я могъ выбрать? Для устройства цѣтниковъ я пригласилъ хорошаго садовника, ученика Бакстона. Боюсь что я не буду въ состоянии предложить вамъ лохоthтиться въ нынѣшнемъ году; условия покойнаго графа на этотъ счетъ умерли вмѣстѣ съ нимъ, и хотя права мон несомнѣны, но я считаю благоразумнымъ уступить ихъ на время моему сосѣду сэръ-Ричарду Шпумеру.

„Я возвращусь въ Лондонъ въ началѣ декабря; мнѣ предстоитъ еще много дѣла. Если услышите что отдается внаймы удобный домъ, займите его для меня. Я имѣю слабость къ Паркъ-Лену, къ Пиккадильской сторонѣ, конечно.

„Вѣрьте мнѣ, дорогой мой Блиссетъ, что ваша быстрая и своевременная помощь никогда не будетъ забыта. Имѣя въ виду блестящую будущность ожидающую васъ, не смѣю просать васъ занять олять должность которую вы великолушно взяли на себя во время моей послѣдней болѣзни, но если я могу быть вамъ полезенъ, скажите только слово.

„Я намѣренъ предложить молодому Гиллю должность моего частнаго секретаря. Онъ кажется уменъ. Какъ вы полагаете?

„Искренно любящій васъ

„Гильтонъ.“

„Венткоръ 4го декабря.“

Лордъ Гильтонъ мистеру Роберту БерридЖеру.

„Сэръ!“

„Я получить ваше дерзкое письмо, и въ отвѣтъ объявляю вамъ что вы можете считать себя счастливымъ что болѣе важныя дѣла мѣшаютъ мнѣ преслѣдовать васъ судебнымъ порядкомъ за вымогательство денегъ людъ вымышленными предлѣгами.

„Вашъ покорнѣйшій сугла

„Гильтонъ.“

„Венткоръ 4го октября“.

ПО ВОЛЬ СУДЬБЫ.

293

## ГЛАВА ІХ.

### Мистрись Конвей тераетъ браслетъ.

Вечеромъ, въ день гонки лодокъ на которую не хотѣлъ по-
смотрѣть Джоржъ Беквисъ, Сленсеръ Виллертонъ уѣхалъ на
своей яхтѣ въ Шербургъ, а на другой день въ домъ его же-
ны случилось непріятное происшествіе. У ея милой Матильды
пропалъ браслетъ, гладкій, золотой, съ жемчужнымъ фермуа-
ромъ, браслетъ который она любила, о какъ любила! Онъ былъ
подарень ей милой Джертрудой. Мистрись Конвей увѣряла
что сняла его вернувшись домой и положила на туалетный
столъ, и что никто не входилъ въ комнату кромѣ Констан-
ціи и горничной Блеръ, и что Констанція даже видѣла какъ
она сняла его. Она всегда такъ берегла его! Она любила его
больше всѣхъ своихъ вещей. О, какое ужасное лишеніе! Она
готова отдать все чтò у нея есть за этотъ браслетъ. О, неу-
жели milая Джертруда не постарается отыскать его?

Милой Джертрудѣ было конечно очень непріятно что такое
происшествіе случилось въ ея домѣ, а такъ какъ мы всегда
склонны взять сторону нашихъ собственныхъ слугъ, то ея
подозрѣнія естественно обратились на негодную Блеръ.

Мистрись Виллертонъ, привыкшая съ дѣтства видѣть во-
кругъ себя прислугу въ высшей степени приличную (наруж-
но), не могла понять какъ milая Матильда можетъ держать
горничную которая однажды прибила ее. По мнѣнію мистрись
Виллертонъ, не было наказанія слишкомъ жестокаго за такое
преступленіе. Но если milая Матильда довольна и т. д., мис-
трись Виллертонъ не позволиті никому вмѣшиваться между
госложей и ея служанкой и т. д. и т. д. Но вполнѣ ли увѣре-
на milая Матильда въ честности своей служанки? Милая Ма-
тильда всплеснула своими бѣлыми ручками и объявила что
думать иначе было бы ужасно; но Констанція видѣла какъ
она положила браслетъ на туалетный столъ, и никто, кромѣ
Блеръ, не входилъ въ комнату до слѣдующаго утра, когда
браслета не оказалось; Матильда это знаетъ навѣрное, пото-
му что, какъ милой Джертрудѣ извѣстно, ужасныя лушки и
морская качка причинили ей (милой Матильдѣ) такую голов-
ную боль что она не могла сойти даже къ обѣду.

Позвали подозрѣваемую Блеръ, и мистрись Виллертонъ (по-

294

тому что мыла Матильда не могла говорить строго съ не-
счастною) объявила ей чтобы браслетъ былъ отысканъ во чтò
бы то ни стало, но она (несчастная) сама испортила все дѣло
утрюмо отказавшись искать браслетъ и прибавивъ что госло-
жа ея ищетъ какого-нибудь предлога погубить ее, и что про-
лажа браслета есть ничто иное какъ такой предлогъ.

Мы, Британцы, хвалимся что любимъ справедливость ради
справедливости. Но нельзя оспаривать что мы любимъ ее
только издали. Иначе какъ объяснять что большинство изъ
насъ считаетъ униженіемъ явиться въ судъ въ качествѣ сви-
дѣтеля или исполнить свою обязанность относительно обще-
ства обличивъ злодѣя?

Въ полчаса вѣсть о непріятномъ происшествіи разнеслась
ло всему дому, и слуги начали являться одинъ за другимъ къ
смущеннымъ барынямъ, прося позволенія сказать нѣсколько
словъ. Получивъ позволеніе, они начинали неизмѣнно заявле-
ніемъ о своей невинности и кончили настоящимъ требо-
ваніемъ чтобъ ихъ подвергли обыску.

— Не послать ли за братомъ, другъ мой? сказала мистрись Виллертонъ.—Въ такихъ случаяхъ всегда полезно вышательство мущины, а Фредъ действительно не можетъ помочь намъ.

Мистеръ Фредъ, когда къ нему обратились, объявилъ что „все это вздоръ“ и что ему необходимо съѣздить къ одному пріятелю въ Портсмутъ.

Лордъ Гильтонъ, получивъ приглашеніе, явился тотчасъ же,
облекшись въ диктаторскую важность. Ему разказали ле-
чальную новость и „о, еслибъ она созналась и отдала брас-
летъ“, заключила мистрись Конвей, „я простила бы ее, пра-
во простила бы!“

Но обвиняемыя на вторичный долросъ отвѣчала попреже-
му угрюымымъ молчаніемъ. Она искала браслетъ, и больше не
намѣрена искать; она не виновата, но барыня метитъ ей,—
вотъ все чтò она сказала.

— Вашъ отзывъ о ватей госложѣ, молодая дѣвушка, ска-
залъ лордъ Гильтонъ, какъ бы съ судейской скамьи,—не рас-
полагаетъ насъ въ вашу пользу. Вы знаете что мистрись Кон-
вей не единственная свидѣтельница противъ васъ. Миссъ
Констанція видѣла какъ ея мама сняла браслетъ въ вашемъ
присутствіи.

— Но развѣ миссъ Констанція говоритъ что я украла его?

— Что говорить Констанція? спросилъ графъ шелотомъ.

По воле судьбы.

295

— Мы еще не знаемъ хорошенько чтò она скажетъ, отвѣ-
чала ему сестра. — Она съ утра у васъ. Почему вы не приве-
ли ее съ собой?

— Да развѣ я зналъ что она нужна здѣсь? Констанція, слѣ-
довательно, ушла раньше чѣмъ вы узнали о пропажѣ вашего
браслета, мистрись Конвей?

— Да, кажется; но, лордъ Гильтонъ, неужели вы думаете
что дочь моя способна...

— Избави Богъ, сударыня, избави Богъ! воскликнулъ
графъ.—Меня только удивляетъ что она говорила съ вами о
браслетѣ когда еще не было извѣстно что онъ пропалъ.

— Она стояла возлѣ меня когда я сняла его и видѣла какъ
я положила его въ футлярѣ.

— И она сказала вамъ это сама?

— Конечно.

— Въ такомъ случае, если выполнилъ увѣрены что къ вамъ
не входилъ никто кромѣ вашей служанки. вы должны, по мо-
ему мнѣнію, отдать ее подъ судъ.

— Непремѣнно, Матильда, прибавила мистрись Виллер-
тонъ. — Ради другихъ слугъ. Кто же захочетъ жить у меня,
если это дѣло не будетъ разъяснено?

— Но это ужасно! простонала milля Матильда.

— Эго ваша обязанность, сказалъ графъ.

— Если я дамъ ей пять фунтовъ, она можетъ-быть возвра-
тить мнѣ браслетъ и попросить прощенія, сказала мистрись
Конвей чуть не лача.

— Нѣтъ, сударыня, возразила служанка.—Еслибы вы дали пятьсотъ фунтовъ, я не могла бы возвратить вамъ браслетъ. Что же касается до прощенія, мы еще увидимъ кому придет-ся попросить прощенія. Я не видѣла вашего браслета и не брала его, и все это только хитрость чтобъ...

— Довольно, довольно, вы только вредите себѣ такими сло-
вами, прервалъ ее лордъ Гильтонъ.—Какая вы неблагодарная!
Неужели вы полагаете что такихъ великодушныхъ хозяекъ
какъ ваша много! Отдайте ее подъ судъ, мистрись Конвей.

И ее отдали подъ судъ, а хозяйка ея умоляла полицейска-
го, чѣмъ доставила ему не малое развлеченье, не заковывать
несчастную, не бить ее и не дѣлать съ ней ничего ужаснаго.

Вернувшись вечеромъ домой, Констанція узнала что мать
желаетъ видѣть ее немедленно. Она вошла въ ея комнату и
была встрѣчена ласковѣе обыкновеннаго. Въ послѣднее вре-

296

мя, какъ было уже замѣчено выше, между матерью и дочерью стояла какая-то тѣнь.

— Ты помнишь, милочка, мой любимый браслетъ, тотъ коморый подарила мѣнъ милая мистрись Виллертонъ? спросила мистрисъ Конвей, лаская руку Констанція.

— Помню, мама.

— И ты знаешь что я надѣвала его вчера?

— Знаю, мама.

— Блеръ украла его?

— Украла! О, мама, она, кажется, не способна украсть.

— Кромѣ нея не на кого подумать. Ты сама видѣла какъ я сняла его, когда вернулась вчера домой совсемъ больная. Ты слышишь чтò я говорю, милая? Я говорю: ты видѣла какъ я сняла его, когда вернулась вчера домой, и положила въ футляръ?

— Не помню, мама, я не замѣтила, отвѣчала Констанція.

— Ты не могла не замѣтить. Ты помогала мѣнѣ раздѣться и сама говоришь что онъ былъ вчера на мѣнѣ.

— Вы, конечно, сняли его, мама, но я не видала.

— Я сняла его у туалетнаго стола и положила въ футляръ, и ты стояла возлѣ меня, Констанція. Почему же ты говоришь что не видала? спросила мать, начиная сердиться.

— Потому что я не видала, мама.

— Послушай, милая, я право же положила его въ футляръ, и немного подумавъ, ты непремѣнно вспомнила бы что ты это видѣла, и я уже сказала совсемъ что ты видѣла и... и...

— Что, мама?

— Если тебя спросятъ, ты, конечно, скажешь что ты видѣла какъ я сняла браслетъ, потому что я сняла его, право сняла. Неужели ты считашь меня способною солгать въ такомъ дѣлѣ?

— Но вы хотите чтобъ я солгала.

— Развѣ это ложь, Констанція? И какъ ты смѣешь это говорить? Я сняла его и положила въ футляръ, какъ всегда дѣлала, пастаивала мистрись Конвей.

— Я не говорю что вы не сняли и не спрятали его, мама. Я говорю только что я не видала какъ вы сняли и спрятали его, возразила Констанція.

— И тебѣ не стыдно ити противъ родной матери! воскликнула поблѣднѣвъ мистрись Конвей. Констанція сдѣлала шагъ назадъ и подняла руку какъ бы ожидая удара.

По воле судьбы.

297

— Я не иду противъ васъ, мама, промолвила она тихо.

— Такъ почему же ты не хочешь сказать правду?

— Если меня спросятъ, мама, — но надѣюсь что меня не спросятъ, — я разкажу все чтò знаю и чтò видѣла. О, мама, не заставляйте меня лгать. Я не могу и не хочу лгать. Я начинаю припоминать чтò я говорила въ дѣтствѣ, и я увѣрена что я тогда не видала многаго чтò мнѣ казалось видѣннымъ. Вы увѣряли меня что я видѣла, и я... о, мама, вы понимаете чтò я хочу сказать?

Кровь бросилась въ лицо матери и не оставила слѣдовъ чувствительной леди какою мы знаемъ мистрись Конвей. Свидѣла фурія въ которую она преобразилась схватила Констанцію за плечо и трясла ее до тѣхъ поръ пока та не упала.

— Если ты скажешь еще что-нибудь такое, чертенокъ, я убью тебя, прошипѣла преображенная мистрись Конвей.

— Лучше было бы еслибы вы убили меня, чѣмъ заставлять жить такою жизнію, сказала плача Констанція.

— Гадкая обманщица! Вотъ я разкажу всѣмъ какая ты на самомъ дѣлѣ.

— Мама! воскликнула оскорбленная дѣвушка, вскочивъ на ноги, съ выраженіемъ лица похожимъ, но слава Богу въ очень слабой стелени, на выраженіе лица матери, — мама, не вывожите меня изъ терпѣнія. Не забывайте что у меня въ жилахъ ваша кровь. Называйте меня здѣсь какъ угодно, бейте меня какъ вы уже не разъ били меня, но будьте осторожны. Вы не имѣете права требовать чтобъ я любила и уважала васъ; но попробуйте очернить меня въ глазахъ тѣхъ кого я люблю и уважаю, и которые любятъ меня.... о, мама, не дѣлайте этого, не дѣлайте!

И бѣдная Констанція зарыдала.

— Перестань плакать, глупая дѣвчонка, сказала мать, входя понемногу въ свою обычную роль. — Я не намѣрена чернить тебя предъ кѣмъ бы то ни было, а если ты скажешь лорду Гильтону что ты видѣла какъ я сняла браслетъ, потому что клянусь тѣбѣ, я сняла его....

— Нѣтъ, мама, я этого не скажу, возразила Констанція, утирая слезы. — Я не скажу ничего, или скажу правду. Мама, вы часто говорите что я для васъ тяжелое бремя. Отдайте меня, пожалуста, олять въ школу. Я надѣюсь что меня возьмутъ тамъ въ качествѣ учительницы, а года черезъ два я буду въ состояніи сдѣлаться гувернанткой и жить независимо.

298

— Жить независимо гувернанткой!

— Независимо отъ васъ. Я готова работать какъ бы ни была тяжела работа, но я не могу жить такъ какъ живу теперь. Такая жизнь убьетъ меня. Вы назвали меня сейчасъ обманщицей, и я въ самомъ дѣлѣ была обманщица, но по вашей винѣ. Когда вы въ Брайтонѣ бросили мнѣ въ лицо свѣчку, я принуждена была сказать что я обожглась читая ночью въ постели. Когда вы въ Сотертонѣ вывихнули мнѣ руку, я принуждена была сказать что сдѣлала это сама. Когда вы на дняхъ прибили Блеръ и сказали что она сама бросилась на васъ, я все равно что согала, притворяясь что я согласна съ тѣмъ чтò вы сказали имъ. Въ другой разъ я этого не сдѣлаю. Отпустите меня въ школу или..., о, мама, отпустите меня къ отцу.

Мистрись Конвей начинала опять приходить въ обѣшенство лока Констанція говорила, но послѣднія слова отеломили ее.

— Ты... ты... ты не знаешь чтò говоришь, прошелтала она, любѣднѣвъ какъ смерть.

— Нѣтъ, знаю, мама. Я много думала о немъ въ послѣднее время. Я не стала бы вредить вамъ, поймите меня пожалуста.

— И не могла бы. Весь свѣтъ знаетъ что твой отецъ...

— Не договаривайте, мама, онъ мой отецъ.

Въ эту минуту тяжелая сцена была, къ счастію, прервана приходомъ горничной мистрись Виллертонъ, которая пришла, по приказанию своей барыни, предложить свои услуги мистрись Конвей на время отсутствія подсудимой.

Мы видѣли несколько времени тому назадъ какъ Констанція была поражена теоріей Джека Гилла о правдивости дѣтей, какъ у нея явилось сомкнѣе при воспоминании о прошломъ и какъ любовь къ давно目的чезнѣвшему отцу воскресла въ ея сердцѣ. Мы знаемъ также что общество осудило Джорка Конвей на преимущественно на основаніи локазаній его дочери, а теперь мы можемъ понять какъ были подготовлены ея локазанія. Если бы происшествіе съ браслетомъ случилось десятью годами раньше, мать лосадила бы Констанцію къ себѣ на колѣни, повторяла бы ей что она милая дѣвочка и что она видѣла какъ браслетъ былъ положенъ въ футляръ, пока дѣтскій довѣрчивый разумъ не поддался бы чужой, болѣе сильной волѣ. Когда же лотребовалось бы убѣдить другихъ, во-

По воле судьбы.

299

просъ былъ бы предложень такъ: „ты меня видѣла, неправда ли, годубчикъ?“ и отвѣтъ былъ бы конечно: „да, милая мама“.

Такимъ же образомъ были предложены вопросы: „развѣт твой пала не вернулся пьяный и не разбилъ прекрасныхъ часовъ мама?“ или: „развѣт это не пала упинѣмь мнѣ руку?“ или: „развѣт пала не сказалъ что поѣдемъ на рыбную ловлю въ Валисъ и не провелъ вмѣсто того все время въ Лондонѣ съ негоднымъ созданіемъ?“ И обѣдная дѣвочка отвѣчала на нихъ какъ пріучена была отвѣчать.

Вы можетъ-быть осудите мою маленькую Конь и скажете что она не должна была поддаваться такъ легко влѣянію матери? Но лотрудитесь взглянуть на оборотную сторону лечальной картины. Вспомните какъ много дѣтей воспитанныхъ въ убѣжденіяхъ что отцы ихъ лучшіе изъ людей, между тѣмъ какъ отцы ихъ въ дѣйствительности пьяницы, негодяи и не любятъ своихъ женъ. Вспомните какъ часто такая благородная ложь какъ напримѣръ: „пала притворялся“ или „пала не хотѣлъ сдѣлать мнѣ больно; милый, мнѣ не больно,“ принимается за правду, хотя ребенокъ самъ видѣлъ водку въ рукахъ отца и крсѣвъ на лицѣ матери. Констанцію Конвой было еще легче увѣрить чѣмъ такого ребенка.

Ей можно было показать разбитые часы—она не знала что мать сама разбила ихъ; ей можно было показать синее лятно на рукѣ,—она не догадалась что оно произошло отъ того что отецъ удерживалъ мать отъ постыднаго насилія во время одного изъ ея припадковъ бѣшнества, и такъ далѣе. Мудрено ли что видя полустину, слыша постоянныя жалобы матери, ребенокъ такъ хорошо подготовился къ роли которую ему пришлось исполнять? Были люди находившіе страннымъ что семи-летняя дѣвочка знала что отецъ ея проводилъ время въ Лондонѣ съ негоднымъ созданіемъ и что общество повѣрило такому срагенному локазанію. Но общество большой ребенокъ, который вѣритъ всему чтò ему говорятъ, особенно дурному, не доискиваясь правды, какъ маленькая Констанція.

Вы можетъ-быть скажете что мать не способна учить своего ребенка клеветать на отца. Я не буду обсуждать этотъ вопросъ съ отвлеченной стороны. Злые духи—злоба и ревность такъ долго отравляли сердце мистрись Конвой (какъ она потомъ отравляла сердце своей дочери) что она наконецъ сама стала вѣрить тому чтò говорила. Она была такъ же твердо убѣждена въ невѣрности и трубости своего мужа какъ теперь

300

въ нечестности угрюмой Блеръ. Доказательства были убѣдительны, по крайней мѣрѣ такими они казались ей и ея друзьямъ. Пришло время когда Джоржъ Конвей не могъ опровергнуть части взводимыхъ на него обвиненій. Потрудитесь вообразить положеніе благороднаго, любящаго человѣка когда его, въ пресутствіи слугъ и постороннихъ, обвиняютъ въ нарушеніи всѣхъ десяти заловѣдей, и когда дочь его подтверждаетъ своимъ „да, милая мама“ каждый параграфъ обвинительнаго акта.

Частое повтореніе такихъ происшествій какъ пропажа браслета, при которыхъ отъ Констанціи требовали чтобъ она подтверждала болѣе или менѣе того что она видѣла, создало туманъ въ которомъ блуждалъ ея бѣдный разумъ. Двухлѣтнее пребываніе въ школѣ, пока ея мать путешествовала по континенту, ослабило вліяніе дѣлавшее ее эхомъ этой женщины; потомъ дружба съ прямою Атнесой Блексемъ и съ умною Мери Эйльвардъ объяснила ей многое. Туманъ началъ проявляться, и случай о которомъ мы упомянули, что она рыдала въ темнотѣ повторяя: „отецъ мой, отецъ мой, о мой бѣдный отецъ!“ былъ не первый. Когда ей сказали что ея негодяй отецъ гуляетъ по свѣту, не отказывая себѣ ни въ чемъ, но лишая жену свою и дочь комфорта необходимаго при ихъ положеніи въ свѣтѣ, она спросила себя: какую пользу принесли бы деньги безъ которыхъ теперь обходилась ея мать? Она помнила что у нихъ былъ свой домъ, не такой роскошный какъ Виллертоновскій, но все же приличный. Мать бросила его, подъ предлогомъ что гораздо лучше быть свободною и гостить гдѣ угодно, такъ что потомъ ея жалобы на свою безпріютность казались неосновательными. Мать никогда не уставала разказывать всякому встрѣчному какихъ жертвъ стоило ей воспитаніе Констанціи, а Констанція знала что, кромѣ двухлѣтняго пребыванія въ дешевой школѣ, ей было предоставлено заботиться самой о своемъ образованіи; и она глубоко чувствовала лишенія при которыхъ ей приходилось работать. Удивительно ли и можно ли упрекать ее за то что видя постыдную жизнь матери, и постоянно страдая отъ ея насилий, Констанція поколебалась въ своей любви и уваженіи, и что одна искра могла взорвать ихъ на воздушъ.

Эта искра была брошена въ ея душу на балѣ у мистрись Виллертонъ алмираломъ разказавшимъ Фреду и его товари-

По волѣ судьбы.

301

щамъ что общество осудило Джорка Конвея преимущественно на основании показаній его маленькой дочери.

Но мать все же мать, и потерять къ ней уваженіе было тяжелымъ испытаніемъ для бѣдной дѣвушки. Еслибъ отецъ ея умеръ, или она не знала бы о своемъ участіи въ его обвинении, она можетъ - быть вынесла бы свою тяжелую участь до конца, но теперь... чѣмъ сильнѣе становилось ея подозрѣніе что она повредила своему отцу, тѣмъ сильнѣе она любила его. О, еслибъ ей удалось возвратить ему счастіе, сдѣлать опять всѣхъ счастливыми!

Бѣдная Констанція!

Въ домѣ Виллертоновъ чувствовалось нѣкоторое безпокойство, причиненное продолжительнымъ отсутствіемъ мистера Фреда и другими тревожными обстоятельствами. Приближался день съѣзда мировыхъ судей округа къ которому принадлежить Коусъ, и мистрисъ Конвей узнала, къ своему величайшему удивлению, что ей придется явиться въ судъ въ каечествѣ свидѣтельницы противъ своей горничной, заподозрѣнной въ похищеніи ея любимаго браслета.

— О, Боже, но развѣ это еще не совсемъ мѣ кончено? спросила она.—Я думала что полицейскій взялъ ее чтобы прямо отправить въ ссылку, или какимъ-нибудь другимъ образомъ покончить съ ней.

— Но ее еще не судили, возразилъ лордъ Гильтонъ.

— Для чего же ее судить, когда всѣ знаютъ что она виновата? возразила мистрисъ Конвей, съ своимъ навигастью.—Право можно подумать что вы мѣ не върите. И Констанція начала тоже увѣрять что не видала...

— Пожалуста не говорите со мной объ этомъ дѣлѣ, мистрисъ Конвей, прервалъ ее лордъ Гильтонъ.—Мѣ можетъ быть придется принять участіе въ судопроизводствѣ. Я постараюсь освободиться, но боюсь что кромѣ меня не найдется никого на мѣсто втораго судьи.

Наступило страшное утро, и мистрисъ Конвей, въ черномъ платьѣ, подъ двумя густыми вулями, долженѣвовавшими скрыть ея лицо отъ „ужаснаго народа“ въ судѣ, уже садилась въ карету чтобъ отправиться въ вышеупомянутое лостыдное мѣсто, когда ея милая Джертруда, всегда такая спокойная и сдержанныа, собѣжала съ лѣстницы въ страшномъ волненіи, дерка въ рукахъ письмо отъ мужа изъ Шербурга.

302

— О, Матильда, что вы надѣлали! воскликнула она. — Про-читите.

И она указала ей на слѣдующій заключительный параграфъ лисьма Спенсера Виллертона:

„Кстати, кто-то оставилъ браслетъ на умывальникѣ въ моей каютѣ: золотой съ жемчужнымъ фермуаромъ. Если это не твой, то потрудись отыскать обладательницу.“

Очередь дѣла Анны Блеръ приняла въ свое время, но оно конечно не разбиралось за неявкой свидѣтельницы. Я уже осмѣлился замѣтить что женщины не имѣютъ понятія о справедливости. Мистрисъ Виллертонъ и ея подруга рѣшили хранить увѣдомленіе Спенсера Виллертона въ тайнѣ и оставить предполагать что мистрисъ Конвей не рѣшилась преслѣдовать свою служанку по добротѣ своего сердца. Мысль что репутація дѣвушки пострадаетъ не могла локолебать ихъ рѣшенія.

— Надо быть осторожнѣе, Матильда, сказала мистрисъ Виллертонъ. — Подумайте какъ мнѣ было бы непріятно еслѣбы вы дали въ судѣ ложную клятву.

— Но я всегда сама плала его въ футляръ, отвѣчала, рыдая, милая Матильда. — Я такъ любила его и я была увѣрена...

— Ну, довольно. Если дѣвушка найдетъ себѣ мнѣсто, не упоминайте объ этомъ въ ея аттестатѣ. Подите умойтесь и будемъ считать дѣло локонченнымъ.

Но этимъ дѣло не кончилось. На слѣдующей недѣла мистрисъ Конвей получила лисьмо отъ прокурора Самуэля Мосса, почтительно спрашивавшаго: можетъ ли ложное обвинение въ воровствѣ и напрасное содержаніе въ тюрьмѣ Анны Блеръ считаться за доказательство въ пользу мужа мистрисъ Конвей?

Когда дѣло приняло такой оборотъ, нельзя уже было не разказать его Спенсеру Виллертону, который конечно не остался доволенъ случившимся въ его домѣ во время его отсутствія.

— Она должна была попросить у нея прощенія въ судѣ, при всемъ пародѣ и привезти ее домой въ каретѣ, сказалъ онъ женѣ. — Я давно говорю тебе, Джертруда, что мнѣ не гравится эта женщина. Я не довѣряю ей и удивляюсь какъ ты можешь считать ее своимъ другомъ.

— Дѣвушка сама отчасти виновата, Спенсеръ, защищалась мистрисъ Виллертонъ. — Она такъ упряма что не хотѣла ничего сказать.

По воле судьбы.

303

— Что же она могла сказать? Развѣ она знала что ея басыня оставила своей браслетъ на моей яхтѣ?

Ему однако не сказали о попыткѣ вовлечь Констанцію въ обманъ. Но Констанція присутствовала при чтеніи письма, и это новое доказательство несправедливости матери было каллей переполнявшее чашу ея терпимости.

## ГЛАВА Х.

### Мрачный понедельникъ

Глупъ былъ пѣтухъ басни, который найдя въ навозной ку-
чѣ жемчужное зерно пожалѣлъ что оно не ячменное, но мы
сдается что его порода не исчезла до нашихъ дней, и что у
насъ не мало подобныхъ пѣтуховъ въ національномъ курят-
никѣ. Даже есть двуногіе глупѣ героя басни, вовсе не замѣ-
чающіе сокровищѣ лежащихъ у нихъ подъ носомъ. Но законъ
гармоніи, которымъ держится нашъ міръ, нейтрализовалъ зло,
создавъ пѣтуха, который постоянно роется гдѣ-ни-попало, на-
ходя иногда изумруды, чаще осколки разбитыхъ бутылокъ, и
постоянно кричитъ о своихъ открытіяхъ, принуждая второ-
стеленныхъ геніевъ смотрѣть на нихъ съ его собственной
точки зрѣнія. Такой пѣтухъ отправляется завтракать съ ге-
нераломъ, котораго курятникѣ еще не призналъ за втораго
Веллингтона, и возвратившись съ полнымъ зобомъ, начинаетъ
кричать, и слава угостившаго его генерала упрочена. Изъ
двадцати тысячъ тружениковъ курятника, которые всѣ бѣд-
ны, всѣ страдаютъ ревматизмомъ и всѣ живутъ въ жилищахъ
годныхъ только для свиней, нашъ неутомимый искатель вы-
бираетъ одного, который совѣщѣ не бѣднѣе, не ревматичнѣе
и живетъ не въ худшемъ жилищѣ чѣмъ остальные девятад-
цать тысячъ девятьсотъ девяносто девять, и объявляетъ о
своей находкѣ въ курятникѣ. Тотчасъ же составляются под-
писки, и несчастный обезпечень (и испорчень) на всю жизнь.
Возьмемъ еще примѣръ. Многія поколѣнія крысъ спокойно
проживали въ житницѣ, литаясь на чужой счетъ, но въ одно
прекрасное утро нашъ пѣтухъ отъ нечего дѣлать захватилъ
*in flagrante delicto* одного изъ негодныхъ воришекъ. Никогда
не было и не будетъ такого злодѣя, вторитъ весь курятникъ.
Преступника осуждаютъ почти безъ суда, казнятъ, а товари-
щи его продолжаютъ жить по-прежнему.

304

Да, этот пѣтухъ лоядно открываетъ намъ сокровища.
Вѣдь это онъ сказалъ вамъ, мой дорогой сэръ, что молодой
Блекъ, котораго вы считали за самаго пустаго малаго, на са-
ломъ дѣлѣ замѣчательный молодой человѣкъ, съ которымъ
никто не откажется познакомиться; и вы немедленно пригла-
сили молодаго Блека обѣдать. Вы не обратили бы вниманія
на этотъ костюмъ, который такъ идетъ къ вамъ, сударыя,
еслибы пѣтухъ не написалъ въ своемъ объявленіи что такой
же точно костюмъ былъ на принцессѣ де-ла-Туръ де-Шинь-
онъ на былѣ у туркестанскаго хана. Стормеръ, королевскій
судья, ждалъ бы до сихъ поръ какого-нибудь дѣла сидя на
задней скамьѣ Вестминстеръ-Галля; а Дабстигъ, членъ коро-
левской академіи, срисовывалъ бы и теперь портреты со сво-
ей хозяйки за квартирную плату, еслибы не пѣтухъ. Намъ съ
вами никогда не открыть бы ихъ. Какъ должны мы быть
благодарны пѣтуху! Иногда,—и это пріятнѣйшая часть изъ
его открытій,—иногда онъ открываетъ насъ. Мы все считали
себя осколкомъ разбитой бутылки, а онъ убѣждаетъ насъ что
мы изумрудъ чистѣйшей воды. Развѣ Поджересъ попалъ бы
въ парламентъ еслибы не пѣтухъ? Развѣ нашъ вѣсельный другъ
Джанспарту осмѣлился бы поднять глаза на богатую и пре-
красную миссъ Плумъ, еслибы пѣтухъ не сказалъ ему: чортъ
возьми! съ вашею наружностью и манерами вамъ все во-
можно". Мы всѣ заемъ что это неправда. Итакъ, да здрав-
ствуетъ пѣтухъ!

Джекъ Гилль былъ изъ породы пѣтуха басни и очень нуж-
дался въ помощи пѣтуха, которому я сейчасъ воспѣлъ хвалу.

Двѣ недѣли проведенные въ обществѣ Мери Эйльвардъ да-
ли ему почувствовать сначала: что было бы очень лестно за-
служить уваженіе такой дѣвушки какъ она; потомъ: что онъ
въ состояніи это сдѣлать, постаравшись хорошенько. Ему ни-
когда не приходило въ голову прозвѣдить процессъ зарожде-
нія такихъ идей и онъ не могъ бы вспомнить ни одного сло-
ва съ ея сгороны которое дало бы поводъ къ такому заклю-
чению. Тѣмъ не менѣе заключеніе составилось и сильно зани-
мало его. Есть женщины присутствіе которыхъ вносить въ
общество какую-то легкую, здоровую, но совершенно неудо-
вимую атмосферу, счищающую всю грязь съ человѣка (если
въ немъ не все грязь) и заставляющую сіять чистѣйшій ме-
талъ. Такова была и Мери Эйльвардъ. Развѣ я не говорилъ

По воле судьбы.

305

что Джекъ былъ счастливъ, попавъ на балъ къ мистрись Вил-
лертонъ?

Другой полезный урокъ дала Мери нашему повѣсѣ, ска-
завъ въ разговорѣ о Констанціи:

— Констанція все чтò хотите только не ребенокъ. Вы и
пала не хорошо дѣлаете обращаясь съ ней какъ съ милою
игрушкой. Она умнѣе многихъ дѣвушекъ которыхъ я знаю.
У ней такъ много здраваго смысла и наблюдательности что
вы удивились бы еслибы знали ее такъ хорошо какъ я ее
знаю.

Эги слова, сказанныя тихимъ, ласковымъ голосомъ Мери и
проникнутыя горячимъ убѣжденіемъ, не пропали даромъ.
Джекъ самъ замѣтилъ что Констанція тоскуетъ и пытался
развеселить ее свою грубоватою шутливостью. Когда онъ
понялъ свою ошибку, у него сжалось сердце при воспоминаніи
о лечальномъ, негодующемъ взглядѣ которымъ она отвѣчала
на нѣкоторыя изъ его шутокъ. Всѣ, кромѣ Мери, обраща-
лись съ ней какъ съ ребенкомъ, и у него не хватило наблюдат-
ительности чтобы замѣтить что Мери обращалась съ ней иначе.
Ему нужна была помощь пѣтуха.

Маленькая Конъ была не ребенокъ и (тѣмъ хуже для нея)
никогда не была ребенкомъ. Задумчивая, робкая дѣвушка,
вполня предоставленная самой себѣ, когда ей приходила охо-
та заняться своимъ образованіемъ, дѣлала изъ него себѣ за-
баву и усердно трудилась надъ тѣмъ чтò овладѣвать ея фан-
тазіей. Большая часть свѣдѣній обыкновенно укршающихъ
юныхъ дѣвицъ была ей совершенно чужда. Она не понимала
значенія глобусовъ и однажды отнеслась съ пренебреженіемъ
объ этомъ важномъ научномъ пособіи. Ей не придется быть ка-
литаномъ корабля, сказала она, и она не видитъ никакой поль-
зы въ изученіи долготы и мироты. Она не умѣла считать, чтò
было очень странно, и такъ плохо владѣла иголкой что не мог-
ла бы даже сдѣлать вамъ перочистку. Но она умѣла вырѣзать
модель парохода перочиннымъ ножемъ; умѣла передать сущ-
ность Исторіи Голландской республики Мотлея на неболь-
шомъ листкѣ бумаги, знала ботанику лучше знаменитаго са-
довника лорда Гильтона и знала луть каждой звѣзды на небѣ.

Когда Джекъ впервые заговорилъ съ ней какъ съ разум-
нымъ существомъ, онъ былъ щедро вознагражденъ радостною,
благодарною улыбкой, освѣтившею ея блѣдное, грустное лицо.
Нотомъ онъ скоро замѣтилъ что съ ней надо быть осторож-

20

306

ви въ ратоворѣ. Тихая и уступчивая до крайности, она го-
рячилась когда нападали на ея любимцевъ или героевъ, и од-
нажды разорвала предъ носомъ мистера Гилля одну изъ его
задорныхъ статей за то что онъ осмѣлился насмѣхаться надъ
мистеромъ Питтомъ. Констанція не могла бы назвать годъ
креценія Эдуарда Исповѣдника, но она знала отлично все чтò
нѣмать и чтò сказалъ мистеръ Питтъ, а Джекъ не зналъ, не-
смотря на то что писалъ задорныя статьи.

Мрачень, очень мрачень былъ понедѣльникъ когда нашъ
повѣса ходить прощаться на виллу. Мистрисъ Виллертонъ,
кромѣ одного офиціального визита, онъ не обремѣнялъ сво-
ми лосѣценями, и не видалъ мистрисъ Конвей и ея дочь
въ ихъ временномъ пребываніи. Онъ не искалъ общества
мистера Фреда, а въ домѣ его матери чувствовалъ себя
нежеланнымъ гостемъ. И притомъ развѣ онъ не видалъ въ
Вентморѣ всѣхъ кого ему хотѣлось видѣть. Уговора ника-
кого не было чтобы Констанція была тамъ когда онъ при-
детъ прощаться, но она была тамъ. Она бывала тамъ такъ
часто.

Мрачайй день наступилъ позже чѣмъ ему слѣдовало на-
ступить.

— Я покажу Беквису что не позволю ему командовать мною,
проверчалъ Джекъ однажды вечеромъ. — Я хотѣлъ вернуться
на нынѣшней недѣлѣ, но будь я повѣшенъ, если я вернусь
телерь раньше будущей.

Можетъ-быть для того чтобъ избавиться отъ предписаній
Клементоъ-Инна, Джекъ такъ долго откладывалъ прощальный
визитъ въ виллу что опоздалъ на пароходъ, и аккуратная хо-
зяйка взяла съ него за недѣлю впередъ. А можетъ-быть по-
тому что было очень трудно выговорить: прощайте Кон-
станція.

Почему когда его честные глаза говорили достаточно ясно
чтобъ она могла понять: „милая моя, которую я только нау-
чился любить, мы разстаемся и можетъ-быть навсегда,“ и его
смуглая рука дрожала держа ея руку — почему не сказала
она: развѣ вы не знаете что мы скоро встѣтимся въ Соутер-
тонъ, на свадьбѣ Беатрисы? Почему когда онъ ушелъ, она
вернулась домой, взяла осколокъ разбитаго блюда, хранившій-
ся въ ея столѣ (помните день когда они поймали большую
щуку?) и плакала надъ нимъ и цѣловала его? Почему въ эту
ночь ея наболѣвшее сердце повторяло безпресганно: можетъ-

По волѣ судьбы.

307

быть можно сказать ему; можетъ-быть онъ нашелъ бы мнѣ моего друга; можетъ-быть онъ не сталъ бы презирать меня еслибы зналъ все.

Вотъ пара галупцовъ! Еслибы нашъ лѣтухъ зналъ ихъ, онъ прокричалъ бы: не унывайте, Джекъ, она любить васъ. Не унывайте, Констанція, разкажите ему все и вы будете счастливы. Но лѣтухъ не зналъ ихъ.

На пути въ Лондонъ Джекъ сокращалъ время репетируя то что онъ намѣренъ былъ сказать при неизбѣжной встрѣчѣ съ диктаторомъ Беквисомъ. Онъ уже все обдумалъ и былъ вполнѣ доволеньі своимъ планомъ. Онъ не заглянетъ къ соседу, пока соседъ, дня черезъ два, не раскается и не придетъ къ нему самъ. Джекъ приметъ его съ утонченною вѣжливостью. Сосѣдъ начнетъ такъ; Джекъ возразить ему: нѣтъ, и скоро одержитъ верхъ надъ нимъ, наговоривъ много умнаго. Но такъ или иначе ссора окончится примиреніемъ, къ лосрамленію сосѣда и къ торжеству Джека. Мы часто рѣшаемъ такія вещи заранѣе, и если противникъ скажетъ что-нибудь похожее на то чего мы ожидаемъ отъ него, мы закидаемъ его отвѣтами и возраженіями; но стóитъ ему только сказать что-нибудь неожиданное, и весь вашъ планъ разрушенъ.

Джекъ, который, какъ мы знаемъ, опоздалъ на день, имѣлъ удовольствіе увидать огонь въ своихъ окнахъ, когда утомленный, прозябшій, голодный онъ прибылъ въ Клементсъ-Иняцъ въ половинѣ одинадцатаго, послѣ длиннаго и скучнаго пути.

— Какая славная старуха, похвалилъ онъ въ душѣ свою Полли Секунду. — Ручаюсь что она приготовила мнѣ поужинать. И у него мелькнула мысль что хорошо бы, волреди всему, позвать Беквиса и поужинать вмѣстѣ.

Каково же было его удивленіе когда отворивъ дверь своей квартиры онъ увидалъ не Полли Секунду, а преступнаго Беквиса и Андрю Стендринга. Они сидѣли предъ лылающимъ каминомъ и уничтожали громадную коллекцію устрицъ, событнительно красовавшихся на столѣ между двумя лѣнящимися кружками лива и артистически нарѣзанными ломтями хлѣба съ масломъ.

— А мы уже перестали ждать васъ, сказалъ Беквисъ, слегка повернувшись на стулѣ, на любимомъ стулѣ Джека. — Но лучше поздно чѣмъ никогда. Будьте какъ дома.

Беквису слѣдовало начать совсемъ не такъ. По программѣ которую Джекъ составилъ для него въ вагонѣ, Беквисъ дол-

20*

308

Женъ былъ встрѣтить его угрюмо, съ видомъ виноватаго, и этимъ дать ему поводъ сказать нѣсколько ѣдкихъ сарказмовъ, которые были у него уже готовы. А онъ завладѣлъ комнатой Джека, сидитъ на любимомъ стулѣ Джека и предлагаетъ ему, оскорбленному, быть какъ дома. Эго ужъ слишкомъ безсовѣстно со стороны Беквиса. Чѣмъ онъ лучше экономки Мъщанина во дворянствѣ, которая не хотѣла толкаться по правиламъ?

Съ минуту Джекъ злился и у него вертѣлись на языкѣ та-
кія слова что онъ сталъ бы очень раскаяваться въ послѣдствіи,
если бы произнесъ ихъ. Беквисъ конечно позволялъ себѣ лиш-
комъ много, но въ то же время смотрѣлъ такъ весело и просто-
душно что... не говоря уже объ устрицахъ. Я не утверждаю
что человѣкъ можетъ забыть справедливый гнѣвъ при видѣ
устрицъ, но другое дѣло было когда гнѣвъ напускной. При-
томъ Джекъ не могъ бы побраниться хорошенько съ Бекви-
сомъ въ присутствіи Стендринга. Со Стендрингомъ слѣдова-
ло быть вѣжливымъ. Не отложить-ли стычку съ Беквисомъ
до завтра? А устрицы-то! Трескъ дровъ въ каминѣ, уютный
видъ комнаты произвели успокоительное впечатленіе на Дже-
ка. Онъ сѣлъ и почувствовалъ себя дома, какъ ему предла-
гали, а когда Беквисъ подвинулъ къ нему устрицы, его дур-
ное расположеніе духа улетучилось окончательно.

— Кстати, Джекъ, сказалъ Беквисъ, когда блюдо скорлулы приняло угрожающіе размѣры, и пробки были вынуты изъ бутылокъ, — взгляните на потолокъ.

Джекъ поднялъ глаза и увидалъ что его нѣкогда бѣлый какъ снѣгъ потолокъ превратился во что-то lohожее на карту Ти-хаго Океана, со всѣми островами и коралловыми рифами, на- рисованными бурою краской.

— Вчера лопнула водяная труба въ моей комнатѣ, и выпо-
гибли бы если бы были здѣсь, продолжалъ Беквисъ. — На-
верху подняли полъ чтобы найти поврежденіе, и мой чердакъ
сдѣлался необитаемъ. Потому-то мы и завладѣли вашею ком-
натой.

— Надѣюсь что мистеръ Гилль, началъ Стендрингъ, но Джекъ,
который былъ олять самимъ собою, прервалъ его.

— Сэръ, Беквисъ знаетъ что я всегда радъ видѣть его у
себя, и что я считаю его друзей моими друзьями. Нельзя-ли
лослать кого-нибудь за ливомъ?

На его призывъ откликнулся мальчикъ, только-что пришед-

По волѣ судьбы.

309

шій за лосудой. Пустыя бутылки были замѣнены полными, и всякое стѣсненіе прошло.

— Нашъ другъ становится олять похожимъ на самого себя, мистеръ Гилль, замѣтилъ Стендрингъ. — Если бы онъ не узналъ меня въ Коусѣ, я ни за что не узналъ бы его. Морской воз- духъ принесъ ему много пользы.

— И принесъ бы еще болѣе, началъ Джекъ рѣшительно, — если бъ онъ пользовался представлѣвшимися ему удоволь- ствіями. Скажите, неужели онъ былъ всегда такимъ брюзги- вымъ отшельникомъ какой онъ теперь. Вообразите, продолж- жалъ онъ не дождавшись отвѣта и не замѣтивъ взгляда ко- торымъ обмѣнялись Беквисъ и Стендрингъ, — былъ онъ при- глашенъ на веселый ликникъ или морскую прогулку и убѣ- жалъ въ лосѣднюю минуту только лотому что на бортѣ бы- ли женщины.

Лицо Беквиса омрачилось. — Я надѣлся, сказалъ онъ, по- молчавъ, что мы не сочтемъ нужнымъ возобновлять этотъ непріятный разговоръ. Но я радъ что вы возобновили его при человѣкѣ который знаетъ обо мнѣ болѣе чѣмъ вы когда- либо узнаете, хотя я очень люблю васъ и очень обязанъ вамъ. Повѣрьте, Джекъ, его ручательству что я не могъ поступить иначе и локончимъ съ этимъ непріятнымъ недо- разумѣніемъ.

— Даю вамъ слово, мистеръ Гилль, что онъ не могъ по- ступить иначе, сказалъ Стендрингъ. Ваша дружба съ нимъ, горячая какъ ей и слѣдуетъ быть (я знаю все что въ для него сдѣлали), началась нѣсколько недѣль тому назадъ, а я знаю его нѣсколько лѣтъ. Будьте великодушны, не упоми- найте объ этомъ непріятномъ происшествіи.

Джекъ взглянулъ на Стендринга недоумѣвая почему онъ говоритъ такъ серіозно. Если бъ онъ подмѣтилъ выраженіе промелькнувшее на лицѣ Беквиса, онъ былъ бы удивленъ еще болѣе.

— Пусть будетъ по вашему, сказалъ онъ небрежно. Я тѣмъ не менѣе провелъ тотъ день очень пріятно, и также про- велъ бы его и онъ если бы... впрочемъ я молчу. Гдѣ вы бу- дете спать Бекъ?

— На вашемъ диванѣ, если позволите.

— Нѣтъ, вы будете спать на моей постели. Вы еще не со- всѣмъ здоровы. И прошу васъ, обратился онъ къ Стендрин- гу, — будьте здѣсь какъ дома. Моя квартира принадлежитъ

310

теперь Беквису, а его мнѣ. И если вы любите ходить въ театръ, почему вы...

— Я буду просить васъ сопутствовать мнѣ. Я понимаю и благодарю васъ, мистеръ Гилль, отвѣчалъ Стендрингъ.—Въ общественныя мѣста грустно ходить одному, и я, признаюсь, очень люблю театръ. Меня не пускали туда когда я былъ молодъ. Вчера я видѣлъ ліеску которая тронула меня какъ ни одна до сихъ лоръ не трогала.

— Что же это было?

— Я даже не знаю названія. Я вошелъ въ какой-то театръ въ Страндѣ среди представленія. Надо будетъ посмотрѣть ліесу еще разъ чтобъ узнать вполнѣ содержаніе. Знаю только что человѣкъ нѣ когда извѣстный и любимый въ своей деревнѣ возвратился туда послѣ двадцатилетняго отсутствія, и никто, даже его родное дитя, не узнаетъ его.

— Рипъ Ванъ-Винкль?

— Да, его звали такъ. Я похожъ на Рипъ Ванъ-Винкля въ Англии. Когда этотъ бѣднякъ сказалъ что когда-то не было ребенка который бы не бросался къ нему или собаки которая бы не махала хвостомъ когда онъ проходилъ, но что теперь дѣти бѣгутъ отъ него со страхомъ, а собаки лаютъ на него, я... я расплакался какъ дуракъ, а публика смѣялась.

— Публика—собраніе идіотовъ! воскликнулъ Джекъ съ него-дованіемъ.—Я самъ видѣлъ эту ліесу нѣ сколько разъ, и публика смѣялась всегда невпопадъ. Но надо отдать справедливость партеру и галлерѣ. Они понимаютъ правильно, и не стыдятся выказывать свое чувство. Меня, кажется, нельзя назвать человѣкомъ чувствительнымъ, но я не могъ удержаться отъ слезъ смотря на нѣ которыя ліесы, и готовъ лацкать опять если ихъ будутъ играть хорошо. Но всломните, мистеръ Стендрингъ, продолжалъ онъ,— хорошо все то чтο хорошо кончится. Рапль кончилъ тѣмъ что возвратилъ себѣ свои права, служа тѣмъ кого онъ любилъ и платя врагамъ доброму за зло.

— У меня нѣ тъ ни друзей, ни враговъ, мистеръ Гилль, возвратилъ Стендрингъ,— но тѣмъ не меня благодарю васъ за ваше замѣчаніе.

За нѣ сколько часовъ до возвращенія Джека въ Лондонъ, письмо прекрасной, но своенравной Адели, увѣдомлявшей-что она вполня поняла мистера Блиссета, было получено послѣд-

По воле судьбы.

311

нимъ, въ его скромной квартире, которой онъ еще не перемѣнилъ не по недостатку средствъ, но по неподвижности. Онъ удовольствовался локупкой нѣсколькихъ не гармонировавшихъ между собою предметовъ роскоши. Коверъ которымъ былъ покрытъ полъ годился бы въ будуаръ герцогини, но былъ слишкомъ широкъ и недостаточно длиненъ для его комнаты. Онъ купилъ себѣ отдѣланный золотомъ туалетный ящикъ и дорогія бритвы, но мыльницей служило ему попрежнему оловянное блюдце. Его письменный столъ розоваго девера и великолѣгкія письменныя принадлежности не гармонировали съ глиняною бутылкой служившей ему черкstellichenю. Окружающее его человѣка никогда не составляло чего-нибудь цѣлаго.

— Ей-Богу! воскликнулъ онъ прочитавъ лисьмо Адели,— судьба слишкомъ, слишкомъ милостива ко мнѣ, и это предъ чѣмъ-нибудь недобрымъ. Когда я былъ въ самомъ ллохомъ, почти безнадежномъ положеніи, она сжалилась надо мной, теперь же... но зачѣмъ унывать заранѣе. Мой причавъ счастія все возбуждается, возвышается и возвышается. Да, моя короненькая насмѣшница Милли, я завладѣю вашимъ сердечкомъ. Влюблена и въ кого же! въ безсмысленнаго танцора. Я отомщу вамъ, красавица Милли, непремѣнно отомщу. Ваша величественная сестрица для меня недоступна, но вы? Когда вашъ болванъ отецъ получить и промотаетъ свои девадцать пять тысячъ фунтовъ, тогда мы посмотримъ. Родство съ графомъ и богатство что-нибудь да значитъ. Я родился джентльменомъ, одаренъ вкусами и привычками джентльмена и буду джентльменомъ во что бы то ни стало. Деньги? Да! Эти безсмысленные торгаши думаютъ что я могу удовлетвориться ихъ жизнью. Я скорѣе соглашусь подметать мостовую. А вы, гордые джентльмены, чуждающіеся Абеля Бицсета, потому что онъ былъ бѣденъ и только недавно разбогатѣлъ, оглянитесь на себя. Еслибъ я описалъ вамъ мое положеніе, между вами не нашлось бы одного изъ десяти который не позавидовалъ бы моему положенію. Ха, ха, ха, вотъ мы посмотримъ.

Онъ ходилъ взадъ и впередъ по комнатѣ, съ мрачными бlesкомъ въ глазахъ, хотя мысли его были самыя радостныя, надежды самыя блестящія. Но воздушные замки не радовали его. Мысль что-то-то подкапывается подъ ихъ основаніе и взорветъ ихъ на воздухъ, не давала ему покоя, охватывала

312

его какъ иногда въ лріятномъ снѣ охватываетъ мысль что
это только сонъ, мысль еще болѣе непріятная при пробужде-
ніи, когда снилось что какое-нибудь дѣйствительное горе или
опасность миновали. Что-то обнаружилось раньше чѣмъ онъ
ожидалъ и со стороны съ которой онъ не ожидалъ ничего не-
пріятнаго. Оно обнаружилось въ письмѣ лорда Гильтона, увѣ-
домлявшаго своего милаго Блиссета что всѣ тревоги пришли
къ концу, ибо уже доказано несомнѣнно что Плесморъ умеръ
не оставивъ потомства.

— Я предсказывалъ тебѣ къ чему это поведетъ, сказалъ Мартинъ Блексемъ женѣ.—За мое участіе мнѣ отплатили гру-
бостью.

Онъ только-что передалъ ей холодный отвѣтъ лорда Гиль-
тона на его дружеское письмо, и сдѣлалъ вышеприведенное
замѣчаніе, когда замѣтилъ по вспыхнувшему лицу жены что
ОГА прочла его.

— Какъ осмѣлился этотъ дерзкій выскочка написать тебѣ
такое письмо? начала мистрисъ Блексемъ съ негодованіемъ.

— Ну, довольно, довольно, прервалъ ее мужъ.—Словами дѣ-
лу не поможешь. Мы исполнили нашъ долгъ. Я ошибся пред-
положивъ что онъ не измѣнился. Онъ измѣнился и, повиди-
мому, не къ лучшему.

— Мартинъ, никто въ мірѣ не убѣдитъ меня что Джулия
виновата.

— И меня тоже, но, къ сожалѣнію, насъ съ тобой объ этомъ
не спрашиваютъ. Увѣренность Бертрама Эйль... лорда Гиль-
тона въ ея виновности длится уже двадцать лѣтъ, и успѣла
укорекиться въ это время глубоко. Я не удивляюсь что онъ
остался при своемъ мнѣніи, но онъ могъ бы... ну, да все рав-
но. Еслибы мнѣ опять представился случай предложить ему
мои услуги, я не поколебался бы предложить ихъ, рискуя
услыхать опять грубость. Я ему многимъ обязанъ. Помнишь
день когда я лежалъ больной въ коттеджѣ Проссера, гдѣ
дождь просачивался сквозь соломенную крышку, и докторъ го-
ворилъ что мнѣ необходимо хорошее помѣщеніе, портвейнѣ,
бульйонѣ, а у насъ было всего десять лессовъ и никакой на-
дежды получить еще хоть фардингъ?

— Тогда онъ былъ нашимъ спасителемъ, Мартинъ, но...

— Никакихъ но здѣсь не можетъ быть. Сожги его глупое
письмо, и не будемъ больше говорить объ этомъ. Скажи луч-
ше иѣтъ ли какого-нибудь извѣстія о бѣдной Меджи Грейсъ?

По волѣ судьбы.

313

— Нѣтъ, исключая...

— Ну? исключая чего?

— Не хочется говорить, лотому что я этому не вѣрю.

— Я увѣренъ что ты права, но чему ты не вѣришь?

— Говорятъ что Джекъ замѣшанъ въ этомъ дѣлѣ.

— Кто это говоритъ? спросилъ рѣзко адвокатъ.

— Прислуга въ Галлѣ. Говорятъ будто Джекъ имѣлъ съ ней свиданіе въ полѣ, въ день игры въ крикетъ, и отдалъ ей письмо. Говорятъ также что это онъ уговорилъ мистрисъ Проссеръ убѣждать Грейсовъ отослать Меджи въ Лондонъ.

— Но кто это говоритъ? Неужели и мистрисъ Проссеръ?

— И она.

— Какъ! она говоритъ что онъ переписывался съ Меджи, воскликнулъ съ удивленіемъ Блексемъ.

— О, нѣтъ; только что онъ совѣтовалъ послать Меджи въ Лондонъ; но ты знаешь, Мартинъ, что мы всѣ считали нуж- нымъ удалить ее отсюда.

— Кто видѣлъ что онъ лередалъ ей письмо?

— Симмондсъ, помощникъ буфетчика въ Галлѣ.

— Такъ это уже разнеслось по всей деревни?

— Конечно. Не лучше ли тебѣ посовѣтовать Чарльсу Дакр- су пригласить Альжерюна Врея быть шаферомъ вмѣсто Дже- ка. При настоящихъ обстоятельствахъ Джеку не слѣдуетъ пріѣзжать сюда.

— При настоящихъ обстоятельствахъ ему не слѣдуетъ скры- ваться, возразилъ Блексемъ, — если только онъ.... но это не правда. Нѣтъ, надо предложить ему быть шаферомъ мужа на- шей Беатрисы, и если онъ пріѣдетъ, то онъ невиненъ. Не зна- ешь ли кто особенно настаиваетъ на этомъ обвиненіи?

— Нѣтъ, это, кажется, общая молва, возразила вздохнувъ мистрисъ Блексемъ.

— Тѣмъ хуже; общая молва опасная гостья; но мы ее вы- живемъ когда Джекъ пріѣдетъ.

— Можетъ-быть онъ не знаетъ въ чемъ его обвиняютъ. Не лучше ли предупредить его, Мартинъ?

— Ты права какъ и всегда, моя milая. Я скажу ему все что ему надо знать. Чарли уже писалъ ему?

— Нѣтъ. Джекъ еще не отвѣтилъ на письмо Алисы. Не правда ли что это странно?

Лицо Блексема омрачилось.

314

— Онъ уѣзжалъ изъ Лондона на... да, когда онъ пересеклился на островъ Вайтъ?

— Не знаю хорошенько. Констанція видѣла его тамъ въ срединѣ сентября.

— А Меджи Грейсъ исчезла въ августѣ?

— Да, 29го августа.

— Ну, это не можетъ послужить доказательствомъ въ нашу пользу. Пусть Чарли скажетъ миѣ когда будетъ писать Джеку, и я припишу нѣсколько словъ.

Вотъ къ чему ведетъ безопасность. Джекъ, сердце которого пребывало безотлучно въ Вентнорѣ, откладывалъ день за днемъ отвѣтъ на письмо Алисы Блексемъ пока совсемъ не забылъ о немъ. Если онъ только зналъ что Констанція будетъ однойъ изъ свадебныхъ подругъ; но Констанція изъ скромности молчала, а безопасность Джека была сильнымъ свидѣтельствомъ противъ него. Дакрѣсъ, что очень естественно, пригласилъ другаго мафера, а Блексемъ чувствовалъ болѣе чѣмъ показывалъ, когда день проходилъ за днемъ не принялся письма отъ Джека. Онъ поговорилъ съ Проссеромъ и узналъ отъ него сплетню со всеми подробностями. Трудно было заставить старыхъ друзей повѣрить этой сплетни, но на-конецъ и они повѣрили. Болѣе всего поражало стараго айвоката что никакъ нельзя было узнать кто лервый пустилъ въ ходъ скандальной исторію, но она повторялась съ подробностями, которые сами по себѣ были ничтожны, но подобраны чрезвычайно искусно.

— Вотъ чтò, старуха, сказалъ Блексемъ однажды утромъ женѣ, прочитавъ свои письма,—мянѣ надо будетъ съѣздить по дѣламъ въ Лондонъ. Я повидаюсь тамъ съ Джекомъ, если хватить времени, и узнаю худшее.

Времени конечно хватило, потому что дѣла были не важныя. Онъ узналъ въ Клементсъ-Иннѣ кумерѣ Джека, и поднимаясь на лѣстницу встрѣтилъ женщину въ шумящемъ шелковомъ платьѣ. Когда онъ посторонился, уступая мѣсто ея шлейфу, глаза ихъ встрѣтились, и онъ узналъ Меджи Грейсъ. Добрый старикъ возвратился домой съ тяжелымъ сердцемъ, и домашніе его узвали что есть имя которого нельзя произносить въ ихъ домѣ и что имя это: Джекъ Гилль.

По воле судьбы.

315

## ГЛАВА ХІ

### Какъ миссъ Френчъ сдѣЛАСЬ ВДОКОЙ.

Общество Дѣлателей Солонокъ не принадлежитъ къ числу блестящихъ корлорацій нашего Сити. Оно не даетъ большихъ объ людямъ не отплачивающимъ ему тѣмъ же или великолѣпныхъ баловъ дамамъ подающимъ руку желѣ и дочерямъ альдермена въ ларкѣ. Тѣмъ не менѣе это богатое, процветающее общество, не уступающее свою благотворительностью никакому другому обществу, какъ по щедрости, такъ и по умѣнію распоряжаться деньгами. Лучшее изъ ихъ благотворительныхъ учрежденій это школа или скорѣе воспитательный домъ для сиротъ. Бѣдныя малютки находятъ у нихъ пріютъ не въ одной изъ тѣхъ красныхъ кирличныхъ построекъ искаенной готической архитектуры изображенія которыхъ вѣшаются на станціяхъ желѣзныхъ дорогъ и гравируются въ *Illustrated London News*, но въ простой фермѣ скрывающейся въ одной изъ тѣнистыхъ долинъ простирающихся между Гендономъ и Гарро. Мы, Англичане, народъ благотворительный, никто не сравнится съ нами въ этомъ отношеніи, но мы слишкомъ любимъ объявлять о нашихъ добрыхъ дѣлахъ. У насъ даже кирличи и известь кричатъ на полмилю вокругъ: загляните сюда! Здѣсь благотворительное учрежденіе. Всѣ эти старики и старухи содержатся на счетѣ частной благотворительности, всѣ эти мальчики и дѣвочки воспитываются на счетѣ частной благотворительности. Попробуйте нашъ благотворительный супѣ. Загляните въ наши благотворительные классы. Прочтите спичи сказанные на нашемъ послѣднемъ благотворительномъ обѣдѣ. Вотъ какова наша благотворительность! Ура!

Внимательный наблюдатель замѣтилъ бы что въ маленькомъ саду отдѣлявшемъ вышеупомянутую ферму отъ дороги играло такое число дѣтей какое не выпадаетъ даже на долю землевладѣльцевъ. Малютки не носили форменныхъ платьевъ, и въ милѣ разстоянія отъ фермы были люди ничего не знавшіе объ этомъ учрежденіи. Нелоссредственное управление фермой было ввѣрко смотрительницѣ, ея помощницѣ, толстой дѣвушкѣ недавно выпущенной изъ рабочаго дома, и старку, который доилѣ двухъ коровъ и исправлялъ различныя чер-

316

ныя работы. Число дѣтей, мальчиковъ и дѣвочекъ, отъ году до пяти лѣтъ, простиралось до дюжины. Были между ними больные, были отличавшіеся завиднымъ здоровьемъ, были пріятные на видъ и въ обращеніи, были и совершенно противоположные, но о всѣхъ заботились одинаково.

Смотрительница была женщина лѣтъ тридцати, нѣкогда очевидно обладавшая замѣчательною привлекательностью. Теперь ея наружность имѣла какой-то полинявшій видъ. Не болѣзнь похитила ея красоту, потому что она была сильна и дѣятельна; и не внесалное горе, потому что у нея была веселая улыбка; и не нужда, лотому что она не имѣла понятія чтò такое нужда. Но щеки ея были блѣдны, волосы рѣдки, и когда веселая улыбка не освѣщала ея лица, оно было очень грустно.

Въ маленькой фермѣ вечера длились не долго. Дѣти, какъ и слѣдуетъ дѣтямъ, ложились рано; толстая служанка, много работавшая въ продолженіи дня, охотно слѣдовала ихъ примѣру; старицкъ не ночевалъ на фермѣ, такъ что въ одинъ темный октябрьскій вечеръ смотрительница сидѣла одна, читая при свѣтѣ лампы съ абажуромъ, и никакіе звуки кромѣ шума дождя не отвлекали ея вниманія отъ лежавшей предъ ней книги.

Она читала долго. Въ полночь, когда она неохотно намѣревалась закрыть книгу, на страницу упала тѣнь. Она подняла голову и, увидавъ предъ собой мущину, упала на колѣни и простонала:

— Боже мой, наконецъ!

Губы мущины сложились въ звукъ штам, но замѣтивъ что она поражена ужасомъ, онъ нагнулся къ ней и сказалъ шепотомъ:

— Я знаю чтò вы думаете, Гарриета, но не бойтесь; это я, во плоти, а не ваше вобразженіе.

Она взглянула на его лицо и медленно поднялась, дрожа съ головы до ногъ.

— Мне сказали что вы умерли, произнесла она съ трудомъ,—но я знала что это нелрава.

— А мне сказали что вы умерли, сказалъ мущина,— и я върилъ этому до вчерашняго дня.

— Очень жаль что вамъ пришлось разочароваться.—Для чего вы здѣсь?

— Не для того чтобы ссориться, Гарриета. Мне надо многое сообщить вамъ, и вы должны меня выслушать. А такъ

По воле судьбы.

317

какъ вы можете пострадать если насъ увидятъ вмѣстѣ, то
примите нужныя мѣры чтобъ этого не случилось.

— Мне нечего бояться если меня увидятъ съ вами, возра-
зила она гордо.— Вы мой мужъ.

— Гм., можетъ-быть я еще не признаю этого.

— Не смѣете! воскликнула она покраснѣвѣ и вскочивѣ со
стула.

— Тите, тите, прошу васъ, мы не видались десять лѣтъ,
и вамъ простительно забыть что есть мало такого на чтo я
не рѣшился бы, если это нужно для моей цѣли.

— Отказаться отъ жены было бы безполезною подлостью.

— Горячитесь, Гарриета, горячитесь по обыкновенію. Что же вы не предложите мнѣ снять пальто и сѣсть. Развѣ вы не видите что съ меня течетъ.

— Снимите, если хотите, произнесла она съ утомленіемъ.

Онъ снялъ пальто, повѣсилъ его предъ каминомъ, взялъ
стулъ и сѣлъ противъ нея.

— Нѣтъ ли у васъ водки, спросилъ онъ.— Я промокъ до ков-
стей.

— Зачѣмъ у меня будетъ водка? Конечно нѣтъ.

— Увѣрены ли вы что насъ не подслушаютъ?

— Вполнѣ увѣрена; но пусть это не продлить вашего по-
сѣщенія. Хотя теперь поздно, но вы вѣроятно найдете вод-
ку на станціи желѣзной дороги.

— Вы были вѣжливѣе съ другими посѣтителями, Гарриета.

— Съ какими посѣтителями?

— Съ молодымъ человѣкомъ котораго зовутъ Берридjerъ
и съ адвокатомъ Чемпіономъ, пріѣзжавшими сюда разузна-
вать обо мнѣ.

Она сдѣлалась блѣдна какъ смерть. Насмѣшливость ея об-
ратилась въ робость, въ которой проглянула слабая тѣнь
прежней любви къ нему.

— Не повредила ли я вамъ, Аугустусъ? спросила она, поло-
живъ руку на его плечо. — Надѣюсь что вы не пострадаете
отъ того чтo я сказала имъ?

— Это будетъ зависѣть отъ результата нашего свиданія,
возразилъ онъ.— Разказъ мой будетъ не веселъ, и я постара-
юсь сократить его, но вы должны слушать меня внимательно
и не прерывать.

— Начинайте.

318

— Хорошо. Знаете вы какъ я жилъ съ тѣхъ поръ какъ мы
разстались?

— Нѣтъ.

— Я послѣупилъ клеркомъ къ одному кулцу въ Гуллѣ. Долж-
ность была пезавидная, но на меня напала страсть къ труду.
Имя я конечно перемѣнилъ. Плесморъ на трехногомъ стулѣ
за счетными книгами былъ бы не на своемъ мѣстѣ. Я на-
звался Джемсомъ Ятсомъ. Вскорѣ меня послали по дѣламъ въ
Йоркъ. Тамъ я встрѣтилъ нѣкоторыхъ офицеровъ которыхъ
зналъ въ лучшіе дни. Я бросилъ роль писаря и превратился
въ джентльмена, и чтобъ имѣть средства прожить порядочно
недѣлю, я сдѣлалъ то за что выдержалъ пять лѣтъ самой
ужасной жизни.

— Я не понимаю васъ.

— Такъ я скажу прямо: я поддѣлалъ вексель на моихъ до-
вѣрителей и былъ осужденъ на пятнадцать лѣтъ ссылки. Те-
перь я полнѣ отдался въ вашу власть, Гарриега, но я буду
откровененъ съ вами, и надѣюсь что вы отплатите мнѣ спис-
хожденіемъ и великодушіемъ. Не могу передать вамъ чтоб я
вынесъ въ продолженія ужасныхъ ляти лѣтъ ссылки. Вообра-
зите меня съ моими наклонностями и привычками, скован-
нымъ и работающимъ съ каторжниками. Черезъ пять лѣтъ
я убѣжалъ съ негодяемъ который былъ скованъ со мною, безъ
него я не могъ ничего сдѣлать. Неужели вы не читали о смѣ-
ломъ побѣгѣ изъ Бермуда каторжниковъ Ятса и Емлина?

— Я почти не читаю газетъ.

— Дѣло было сдѣлано не дурно, и придумалъ его я. Не бу-
ду разказывать вамъ какъ мы убѣжали. Мы вынесли во вре-
мя нашихъ странствованій болѣе трудовъ и страданій чѣмъ
на галерахъ, но за то мы были свободны. Однажды въ ми-
нуту отчаянія, когда мы пристали въ открытой лодкѣ къ не-
обитаемому берегу Венесуэлы, и были увѣрены что намъ
утрожаетъ неминуемая гибель, я сказалъ Емлину кто я и раз-
казалъ ему все. Поступокъ былъ безумный, но имѣлъ не со-
всѣмъ дурныя послѣдствія. Насъ нашли и спасли отъ голод-
ной смерти прибрежные Индѣцы, и мы случайно попали въ
Панаму, гдѣ я разстался съ моимъ товарищемъ, къ моей ве-
личайшей радости. Емлину уѣхалъ на кораблѣ (онъ былъ ма-
тросъ) въ Калифорнію, а я, начавъ безъ копейки, счастливою
игрой пріобрѣлъ средства отправиться въ Каллао, гдѣ я нашелъ

По воле судьбы.

319

себѣ опять мѣсто клерка, подъ тѣмъ именемъ которое nowу
телерь. Мои занятія въ Гуллѣ, какъ ни кратковременны
они были, познакомили меня съ коммерческимъ жаргономъ,
чтo мнѣ очень пригодилось. Но чтo для меня значить мѣ-
сто хоть бы товарища какой-нибудь фирмы южно-американ-
ской республики. Увѣряю васъ. Гарриета, что если бы мнѣ
обѣщали два безопасные года въ Лондонѣ съ тѣмъ чтобы ло-
томъ отправиться опять на галеры, я поѣхалъ бы въ Лондонъ.
Я велѣ такую жизнь около года, лока меня не послали въ
Панаму, навести справки о какомъ-то пропавшемъ товарѣ.
Тамъ я встрѣтилъ негодяя Емлина, съ полными золотомъ кар-
манами, съ золотаго пліиска, и пьянаго какъ только рудокопъ
можетъ быть пьянѣ. Тщетно пытался я скрыться отъ него
или отвергнуть мою тождественность съ каторжникомъ Ят-
сомъ. Къ счастію, мы были одни во время нашегоъ перваго и
единственнаго свиданія въ гостиницѣ. Онъ ушелъ отъ меня
пьяный какъ и пришелъ вѣроятно на зло мнѣ назвался мо-
имъ именемъ и ходилъ изъ кабака въ кабакъ называя себя
сврѣ-Аугустусъ ле-Баркгемъ Плесморъ. На слѣдующее утро
его нашли мертвымъ на морскомъ берегу. Нѣтъ, нѣтъ, Гар-
риетта! Не отодвигайтесь отъ меня. Клянусь вамъ предъ Бо-
гомъ что я неловиненъ въ его смерти. Онъ вѣроятно пья-
ный улалъ въ море и утонулъ. Сначала моею единственною
мыслю была радость что такой опасный врагъ погибъ; но
когда я услыхалъ чтο онъ говорилъ наканунѣ, другая мысль
какъ молнія мелькнула въ моемъ умѣ: если мнѣ удастся до-
казать что каторжникъ Ятсъ или Плесморъ умеръ, то мнѣ,
сильно измѣнившемуся въ ужасныя пять лѣтъ каторги, мож-
но будетъ возвратиться въ Англію, единственную страну гдѣ
можетъ жить порядочный человекъ. Я помогъ донести его тѣ-
ло въ городъ и услѣлъ положить ему въ карманъ нѣсколько
бумагъ (между ними были два письма отъ васъ), по которымъ
въ немъ признали Ятса, и мой планъ удался.

— Такъ вы не въ опасности, Аугустусъ? спросила смотри-
тельница, слушавшая съ жаднымъ вниманіемъ его разказъ. —
Вы дѣйствительно ужасно измѣнились. Я узнала васъ какъ-
то инстинктивно.

— Многіе изъ знавшихъ меня уже умерли, сказалъ онъ, —
другіе забыли. Я каждый день встрѣчаю на улицѣ людей ко-
торыхъ помню, а они не узнаютъ меня. Притомъ мое настоя-

320

щее положеніе освобождаетъ меня отъ всякаго подозрѣнія.
Да, мнѣ, кажется, не угрожаетъ никакая опасность, но вы мо-
жете доставить мнѣ полную безопасность, Гарриета.

— Какъ? Скажите мнѣ какъ. Я не желаю вамъ зла; и если-
бы вы только жили честно.

— Будьте локойны, я живу честно. Какъ вы можете доста-
вить мнѣ безопасность? Вотъ въ чемъ дѣло: одинъ старый
болванъ — но я слишкомъ сплѣшу; надо разказать вамъ всю
мою исторію по порядку. Я возвратился въ Англію, оставивъ
за собой доказательства что я умеръ, и здѣсь узналъ что я
наслѣдникъ громаднаго состоянія.

— А я думала что вашъ отецъ умеръ бѣднымъ человекомъ.

— Да; но по одному старому завѣщанію, я теперь ближай-
шій изъ наслѣдниковъ большаго состоянія приносящаго много
тысячъ въ годъ, послѣ смерти одной старой леди, которая
можетъ умереть съ часу на часъ.

— Но если вы предъявите свои права...

— Я долженъ буду назваться бѣжавшимъ каторжникомъ?
Да, конечно. Есть люди которые могутъ доказать что Плес-
моръ былъ Ятсъ, а Ятсъ Плесморъ. Я этого конечно не сдѣ-
лаю. За пять Челепѣ-Гиль... За пять такихъ наслѣдствъ я не
подвергнулъ бы себя риску вернуться въ Бермудъ. Нѣтъ, это
невозможно.

— Такъ чего же вы хотите отъ меня?

— Выслушайте меня, сказалъ онъ придвигаясь къ ней. —
Одинъ глупый старый мотъ, которому достанется наслѣдство,
если будетъ доказано что я умеръ, хочетъ занять двадцать
лять тысячъ фунтовъ подъ залогъ своего права на наслѣд-
ство. Понимаете?

— Онъ обязуется заплатить долгъ когда получитъ наслѣд-
ство?

— Именно. Нѣсколько мудрыхъ адвокатовъ напрягали свои
умственныя способности и пришли къ заключенію что Аугу-
стусъ де-Баркгемъ Плесморъ умеръ (лотому что иначе никто
не далъ бы старому джентльмену денегъ, которыя ему необ-
ходимы), и нѣсколько сголь же мудрыхъ капиталистовъ согла-
сились дать ему двадцать лять тысячъ подъ залогъ наслѣд-
ства. Хорошо. Бобъ, тотъ негодяй которого вы видѣли....

— Мистеръ Берриджеръ?

— Да, Бобъ такъ глупъ что сомнѣвается въ главномъ фактѣ,

По волѣ судьбы.

321

и такъ хитеръ и словокъ что на основаніи своего сомнѣ-
нія можетъ причинить мнѣ много зла. Сомнѣніе въ немъ воз-
будили вы, высказавъ ему свою увѣренность въ томъ что я
живъ и что иначе васъ увѣдомили бы о моей смерти. Согла-
ситесь, Гарріета, что это было глуло съ вашей стороны. Но
есть хорошая пословица, кажется испанская, которая гово-
ритъ: „Тотъ кто слѣвалъ можетъ и раздѣлать.“ Вы возбудили
сомнѣнія мистера Берриджера и вы же должны разсѣять ихъ.

— Какъ?

— Очень просто. Согласитесь съ людьми поумнѣе и ло-
старше васъ, и, прибавлю, болѣе васъ заинтересованными въ
томъ что Аугустусъ де-Баркгеймъ Плесморъ, нѣкогда вашъ
мужъ, пересталъ существовать.

— Вы хотите чтобъ я солгала.

— Нисколько. Вѣдь только спросятъ есть ли у насъ дѣти.
У насъ нѣтъ дѣтей. О моей смерти уже рѣшили безъ васъ, и
вы не должны только опровергать ихъ мнѣніе.

Она задумалась въ нерѣшимости. Она любила его когда-то,
но уже давно отказалась отъ его имени. Для нея онъ уже не
существовалъ, потому что ничего въ мірѣ не могло бы соеди-
нить ихъ опять. Просьбу его не трудно было исполнить.

Онъ понялъ выгоду своего положенія.

— И вотъ еще чтò, Гарріета. Не думаю чтобы ваша жизнь
здѣсь была пріятна.

— Да, не совѣтмь; у меня много заботъ и горя. Еслибъ еще
дѣти оставались при мнѣ, я не жаловалась бы; но лишь толь-
ко они подрастутъ, и всякий трудъ съ ними становится ле-
гокъ и пріятенъ, какъ ихъ берутъ у меня и помѣщаютъ въ
большія школы, въ Нортгамптовъ, а мнѣ приходится начи-
нать снова съ другими.

— Удивляюсь какъ вы можете выносить такую жизнь, ска-
залъ онъ. — Она скоро надоѣстъ вамъ. Скука должна быть
ужасная. Будьте благоразумною женщиной, Гарріета. Теперь я
уже не нуждаюсь и скоро буду богатъ. Я конечно знаю что мы
уже не можемъ быть другъ для друга тѣмъ чѣмъ были когда-
то, но я могу и обязанъ обезпечить васъ. Бросьте это мѣ-
сто, назовитесь опять моимъ именемъ и предоставьте осталь-
ное мнѣ.

— Невозможно! Какъ я объясню такой поступокъ?

— Нѣтъ ничего легче. Вы вышли замужъ за негодяя, и когда
его сослали за поддѣлку векселя, вы отказались отъ его име-

21

322

ни изъ опасенія чтобъ оно не помѣшало вамъ найти честное
мѣсто.

— Это правда.

— Простите меня и выслушайте. Вы нашли честное мѣсто
и занимали его пока такой авторитетъ какъ извѣстная фир-
ма Чемпіона, сынъ и Дей не увѣдомилъ васъ что вашъ мужъ
умеръ. Тогда вы узнали что вамъ достается наслѣдство, хра-
нящееся въ англійскомъ банкѣ и дающее вамъ возможность
жить независимо.

— Но вѣдь это не правда.

— Я сдѣлаю что это будетъ правда. Для баронета мой
отецъ былъ действительно бѣдень, но все же послѣ него оста-
лось что-нибудь, и я знаю что что-то осталось и должно пе-
рейти къ его сыну, или ко вдовѣ сына. Къ оставшемуся мою-
но прибавить сколько -нибудь и такъ что этого никто не
узнаете. Такимъ образомъ вы избавитесь отъ необходимости
трудиться и будете жить какъ вамъ слѣдуетъ жить, а мгѣ
окажете неоцѣнимую услугу, явившись свѣту въ качествѣ мо-
ей вдовы. Гарриета, вы когда-то любили меня: сдѣлайте это
для меня ради Бога. Неужели вамъ пріятно было бы еслибы
меня сослали онять на галеры? Неужели вы лишилите меня воз-
можности идти по честной дорогѣ, по которой я уже пошелъ?
Говорю вамъ прямо что если меня найдутъ, моя кровь падетъ
на вашу голову. Живымъ я не отда myself.

— Но обманъ, обманъ, Аугустусъ. Если я не солгу, то все
же обману.

— Моя milая Гарриета! Вы не побоялись обмана назвав-
шись миссъ Френчъ.

— Я сдѣлала это съ хорошею цѣлью.

— А развѣ спасти мужа отъ гибели и дать ему возмож-
ность вести честную и полезную жизнь не хорошая цѣль, Гар-
риета?

— Дайте мнѣ время подумать, сказала она колеблясь.

— И такъ уже слишкомъ много времени потеряно. Чем-
ліонъ былъ здѣсь три дня тому назадъ. Помните что вы
должны действовать какъ бы основываясь на его словахъ.
Дѣствуйте не медля, и васъ никто не спроситъ о причинѣ ва-
шихъ поступковъ. Промедлите, и вы подвергнитесь всевоз-
можнымъ разспросамъ. Откажитесь завтра же отъ мѣста, ку-
лите себѣ черное платье и вдовій челчикъ — онъ будетъ идти
къ вамъ, Гарриета; увѣзайте за границу, где никто не знаетъ

По воле судьбы.

323

васъ, а остальное, какъ я уже сказалъ вамъ, предоставьте
мнѣ, и помните что вы будете всегда обезпечены, не знаясь
съ своимъ негоднымъ мужемъ. Чѣмъ вы предложитаете быть:
леди Плесморъ съ тысячью фунтовъ годового дохода или
миссъ Френчъ, смотрительницей?

Бѣдная смотрительница! Ея жизнь была трудная и монотонная. Въ молодости она привыкла къ совершенно другой обстановкѣ. Она была трактирною служанкой, когда онъ женился на ней, и воспитаніе которое она получила было не изъ лучшихъ. Удивительно еще что у нея хватило твердости поступить такъ какъ она поступала. Выходя за него она мечтала сдѣлаться леди, а пришлось быть смотрительницей. Теперь ей предлагали опять сдѣлаться леди. Могла ли она отказаться?

Она согласилась, но я другъ мысль или подозрѣніе, вполне
женское подозрѣніе, овладѣло ею.

— Вы не сказали мнѣ кто вы и какъ вы живете теперь,
сказала она.

— Мнѣ кажется что для насъ обоихъ будетъ лучше если
вы не будете этого знать, отвѣчалъ онъ. — Я понимаю чтο
вамъ пришло въ голову, и вы совершенно правы. Возьмите
пока эти билеты, тутъ пятьдесятъ фунтовъ, и прежде чѣмъ
вашъ отказъ будетъ принятъ, я положу въ банкъ на ваше
имя сумму которая обезпечитъ васъ на всю жизнь, чтο бы ни
случилось со мной.

— Вы ошибаетесь, сказала она отодвигая деньги. — Я не
объ этомъ думала. Если я исполню ваше желаніе, вы будете
имѣть возможность жениться на другой и....

— А, такъ вотъ чтο! Я отвѣчу вамъ такъ же откровенно
какъ говорилъ до сихъ поръ. Считая васъ умершего, — не за-
бывайте что я въ этомъ не виноватъ, меня обманули, — я имѣлъ
намъреніе жениться, но теперь я локинулъ это намъреніе.

— Вполнялъ ли вы въ этомъ увѣрены?

— Вполнялъ.

— Согласны ли вы что давъ обѣщаніе поступать всегда по
вашему желанію я освобожусь отъ этого обѣщанія въ тотъ
день когда вы женитесь на другой?

— Боже мой! Развѣ я не вполнялъ въ вашей власти, Гарриета?
Зачѣмъ вамъ мое согласіе? Вы можете выдать меня хоть
завтра, если захотите.

— Только одно можетъ заставить меня выдать васъ, Аугу-
стусъ, и теперь вы знаете чтο именно. Но знайте что я сдѣ-

21*

324

лаю это не для себя, а чтобы сласти другую отъ того что я
вытерпѣла.

— Теперь когда мы порѣпили что я умеръ, не вспоминай-
те о прошломъ, Гарриета, сказалъ онъ съ угрюмою улыбкой.—
Я сдержу общаніе говорить только о дѣлахъ. Я разказалъ
вамъ какъ вашъ локойный мужъ окончилъ жизнь, но вы не
должны говорить что вы это знаете. Помните всегда что вы
знаете только то что сказалъ или скажетъ вамъ Чемпіонъ.
Отсылайте къ нему всякаго кто вздумаетъ разспрашивать
васъ. Онъ призналъ васъ за леди Плесморъ и этого будетъ
достаточно для многихъ. Онъ сказалъ вамъ что я умеръ, по-
тому что мое существованіе могло бы лишить его кліента
восьмидесятитысячнаго годоваго дохода. Вы руководствуе-
тесь единственно его свидѣтельствомъ. Вы можете всегда
ссылаться на него какъ на авторитетъ. Онъ потребуетъ чтобы
вы засвидѣтельствовали что у насъ не было дѣтей. Возьмите
у него колю съ того что онъ дастъ вамъ подписать и избѣ-
гайте свиданій съ нимъ. Пусть онъ лишетъ вамъ, и вы со-
храняйте его листьма. Вотъ вамъ планъ дѣйствій съ Чемпіо-
номъ. Съ Берридженомъ надо поступать иначе. У меня
есть предчувствіе, Гарриета, что если меня постигнетъ
несчастіе, то причиной будетъ онъ. Изъ всѣхъ негодныхъ,
безчестныхъ тварей, онъ самый негодный и безчестный. Я
предочелъ бы чтобы по моимъ слѣдамъ бѣжала собака
пщейка нежели онъ, собака дала бы возможность бороться за
жизнь, а онъ не дастъ. Не имѣйте съ нимъ никакихъ сшеній;
это едіственный безопасный образъ дѣйствія. Пришло ли
вамъ въ голову что я могу пострадать отъ того что вы выра-
зили сомкніе въ томъ что я умеръ? Такъ, я это знаю; а онъ
воспользовался вашими словами, и я имѣю основаніе полагать
что онъ и теперь работаетъ во вредъ мнѣ.

— Какъ вы его знаете?

— Да онъ отыскалъ васъ при моемъ содѣйствіи.

— А вы упрекаете меня въ женской неосмотрительности.

— Но я сдѣлалъ его моимъ оружиемъ. За свѣдѣнія обо мнѣ
была предложена награда, и я помогъ ему получить ее.

— Когда вы могли получить ее сами подъ вашимъ вымыш-
леннымъ именемъ.

— Вы говорите не подумавъ, Гарриета. Неужели вы не по-
нимаете что лустивъ этого негодяя по моимъ слѣдамъ я хо-

По воле судьбы.

325

тѣлъ убѣдиться имѣю ли я возможность воспользоваться насилиемъ.

— Я, кажется, начинаю понимать васъ. Продолжайте.

— Еслибъ онъ, со всемъ его ловкостью, могъ бы только доказать что Аугустусъ Плесморъ убѣжалъ и не былъ найденъ, я могъ бы появиться когда пришла бы время; если же онъ доказалъ бы что Плесморъ обратился въ каторжника Ятса, мнѣ предсѣдомъ остаться въ неизвѣстности. Берриджеръ доказалъ послѣднее, и мой образъ дѣйствій опредѣлился.

— О, Аугустусъ, какъ вы умны! Еслибы вы обратили вашъ дарованія на что-нибудь получше...

— Ради Бога не проповѣдуйте. Гарріета, сказалъ онъ съ сердцемъ.—Я могу вынести все кромѣ проповѣдей. Чѣмъ я виновнѣе другихъ. Я поддѣлалъ вексель въ триста фунтовъ и былъ уличенъ. Приходите завтра въ Сити, и я покажу вамъ людей которые дѣлали то же самое, но не были уличены и теперь катаются въ своихъ каретахъ и пользуются общимъ довѣріемъ и уваженіемъ. Скажите мнѣ что я дуракъ, потому что не умѣлъ скрыть концы въ воду, и я соглашусь съ вами; но не проповѣдуйте пожалуста.

— Я ужасно утомлена, сказала смотрительница.—Имѣете вы сказать мнѣ еще что-нибудь? Дождь, кажется, прошелъ, прибавила она посѣдъ долгой паузы.

— Не буду безпокоить васъ болѣе, сказалъ онъ вставая.— Можете думать обо мнѣ чтò хотите, Гарріета, но върьте что я очень благодаренъ въмъ за то чтò вы обещали сдѣлать для меня. Я дамъ вамъ адресъ повѣреннаго моего покойнаго отца. Онъ написалъ адресъ въ своей карманной книжкѣ и вырвавъ листокъ отдалъ ей.—Отправьтесь къ нему при первой возможности и требуйте наследственное имущество. Тамъ есть нѣсколько фамильныхъ драгоцѣнностей и еще что-нибудь, а ровно черезъ двѣ недѣли приходите ко мнѣ. Куда бы вамъ придти? Приходите въ широкую аллею парка Регента; это самое уединенное мѣсто какое можно выбрать.

— Я должна буду прослужить компаніи по крайней мѣрѣ мѣсяцъ.

— Да, правда; во вы имѣете право отлучаться по дѣламъ. Общайте придти.

— Приду если будетъ возможно.

— Благодарю. Вашъ огонь почти потухъ, но мое пальто уже высохло. Кстати, вы не боитесь оставлять дверь отлертою

326

Приложения к Русскому Вѣстнику.

на ночь? На этой дорогѣ въ былое время водилось много мошенниковъ.

— Я всегда залираю ее предъ тѣмъ какъ ложусь. Сегодня я засидѣлась долгоѣ обыкновеннаго. Идите пожалуста потише. ей разбудите дѣтей.

— Мои ноги отяжелѣли отъ сырости и холода. Отворите мѣнѣ дверь. Хорошо. Спокойной ночи, леди Плесморъ, прибавьте онъ съ многозначительной улыбкой.

Они разстались. Онъ пошелъ блуждать въ темнотѣ въ ожиданіи времени когда можно будетъ показаться на станціи желѣзной дороги, не обративъ на себя вниманія. Она пошла въ свою комнату съ звучавшими въ ея ушахъ словами: спокойной ночи, леди Плесморъ. Она имѣла обыкновеніе ложась спать заходить въ дѣтскую чтобы взглянуть спокойно ли спать ея питомцы, но въ эту ночь она не зашла къ нимъ.

Все случилось такъ какъ ожидалъ Блиссетъ. Черезъ день я два смотрительница получила письмо отъ Чемліона сына и Дея, объявившихъ ей что ихъ кліенту лорду Гильтону необходимо имѣть формальное удостовѣреніе что отъ ея брака съ покойнымъ Аугустусомъ дѣр-Баркгемъ Плесморомъ не осталось потомства? Его лордство будетъ очень сожалѣть еси исполненіе его просьбы затруднить ее. Онъ вполѣжѣ понимаетъ и цѣнить причины побудившія ее перемѣнить имя, и позаботится чтобъ она не пострадала вслѣдствіе оказанной ему услуги. Она отвѣчала что получила отъ мистера Чемліона известіе о смерти своего мужа и не имѣя оснований сознаваться въ достовѣрности известія, она рѣшилась предъавить свои права въ качествѣ вдовы срѣ-Аугустуса Плесмора, и охотно дастъ письменное удостовѣреніе, но только прописать чтобъ ей прислали копію съ того чтò ей придется подписать. Она также просить мистера Чемліона сдѣлать ей одолженіе, впредь обращаться къ ней не иначе какъ къ леди Плесморъ, потому что дальнѣйшее укрывательство подъ чужимъ именемъ можетъ повредить ей.

— Неужели она думаетъ что имѣть какія-нибудь права на Челѣль-Гильтонъ, проворчалъ Чемліонъ, прочитавъ письмо. Права вдовы Плесмора! Онъ не могъ оставить ей ничего кромѣ титула, который только повредить ей въ ея положеніи. Да! Старикъ-то умеръ не сдѣлавъ завѣщанія и можетъ-быть оставилъ что-нибудь. И выдвинувъ ящикъ письменнаго стола, Чемліонъ вынулъ печатный списокъ насѣдливъ хранящихся

По воле судьбы.

327

въ англійскомъ банкѣ и неназвѣстно кому принадлежащихъ.
Вотъ оно! Тысяча семьсотъ восемь фунтовъ, пять милинговъ
и четыре пенса. Она однако не теряетъ времени. Желалъ бы
я знать кто это научилъ ее.

Когда смотрительница начала листать письмо вызвавшее
вышеприведенныя замѣчанія, мистеръ Берриджеръ почтилъ
ее вторичнымъ послѣщеніемъ. Она услыхала стукъ щеколды
отворенной имъ двери сада и успѣла дать служанкѣ необхо-
димыя инструкціи прежде чѣмъ онъ дошелъ до крыльца.

Бобъ дружески кивнулъ служанкѣ, отворившей ему двери, и
хотѣлъ идти дальше, но она преградила ему дорогу и съ рѣд-
кою правдивостью сказала:

— Барына велѣла сказать что ея нѣтъ дома.

— Вотъ какъ! Но я пришелъ изъ Эджевара чтобы пови-
даться съ ней. Скажите ей что это я, мистеръ Берриджеръ,
я увидите что она тотчасъ же приметъ меня.

— А она сказала мнѣ, когда вы шли по дорожкѣ: вотъ, го-
воритъ, идетъ мистеръ Берриджеръ; скажите ему что меня
нѣтъ дома, и лусть онъ отправляется куда ему угодно. Вотъ
чтo!

— Есть у нея кто-нибудь?

— Никого нѣтъ.

— Кто же эта барыня во вдовьемъ чепчикѣ которую я ви-
дѣлъ въ окно?

— Кто! Это-то и есть наша смотрительница, отвѣчала дѣ-
вушка съ насмѣшкой надъ его невѣдѣніемъ.

— Во вдовьемъ чепчикѣ? воскликнулъ пораженный Бобъ.

— А развѣ вы не знаете что женщины носятъ вдовы чеп-
чики когда вдовы? спросила служанка.

— Но она... она... съ которыхъ поръ она воситъ вдовій
челчикъ?

— А вамъ какое дѣло?

— Послушайте, Мери.

— Я не Мери, а Марта.

— Ну такъ, Марта, имѣли ли вы когда-нибудь въ рукахъ
толкрону?

— Богъ съ вами, возразила съ благороднымъ негодованіемъ
служанка.—Я получаю пять фунтовъ въ годъ кромѣ чаю и
сахару.

Бобъ понялъ что дѣвушкѣ въ такомъ блестящемъ положе-
ніи надо дать взятку побольше.

328

— Я дамъ вамъ... ну, такъ и быть, я дамъ вамъ полъ-соверена, Марта, если вы скажете мнѣ кто былъ здѣсь послѣ моего послѣдняго послѣщенія.

— Ничего я не скажу вамъ, отвѣчала служанка громко.— Нодождите, прибавила она шелотомъ,—будьте черезъ полчаса на лугу, направо отъ сада.

Съ этими словами она захлопнула дверь прежде чѣмъ онъ успѣлъ отвѣтить и возвратилась къ смотрительницѣ.—Я не видывала такихъ негодавъ, сказала она.

— Вамъ не слѣдовало болтать съ нимъ, Марта, замѣтила смотрительница.—Если онъ придетъ олять, не отпирайте ему двери.

— Хорошо, сударыня, не отопру.

— Развѣсьте дѣтское объѣе пока погода хороша.

— Я еще не совсемъ выжала его, сударына: но у меня уже все приготовлено въ саду.

— Такъ продолжайте вашу работу и не мѣшайте мнѣ. Я занята, сказала смотрительница, принимаясь олять за письмо.

— Тѣмъ лучше, прошептала толстая служанка.— Если бы Джимъ пришелъ посорѣе; дѣти любѣжали бы смотрѣть какъ онъ сталъ бы доить, а я пріобрѣла бы полъ — соверена. Кому какое дѣло если я скажу джентльмену что здѣсь былъ кто-го? А джентльменъ можетъ быть скажетъ мѣнъ что это за вещи-ца. Я знаю только что она не барынина.

Вещица о которой говорила Марта и которую она вынула изъ кармана было то что Испанцы называютъ jesquero, Фран-цузы briquet, Турки chek-mek, небольшой золотой ящичекъ со стальною пластинкой, кремнемъ и длиннымъ оранжевымъ снур-комъ зажигающимся отъ малѣйшей искры извлеченной изъ кремня. Вещь эга очень употребительна въ климатахъ гдѣ сырѣютъ слички, но въ Англіи многіе знаютъ о ея назначеніи не болѣе толстой служанки.

Она нашла ее, вычищая утромъ каминъ въ комнатѣ смотрительницы, на томъ самомъ мѣстѣ куда упала бы всякая вещь выпавшая изъ кармана пальто повѣшенаго для про-сушки предъ каминомъ.

Джимъ, поденщикъ, прида по обыкновенію доить коровъ, не нашелъ ничего страннаго въ томъ что Марта поручила ему посмотрѣть за дѣтьми пока она развѣсить бѣлье въ саду.

Она получила полъ-соверена черезъ заборъ не за одни сло-ва. Воспитаніе которое ей дали въ рабочемъ домѣ не пріучи-

По воле судьбы.

329

ло ее думать что найденное не дается собственностью на-
шедшаго, и мистер Берриджер склался обладателем ю-
го, который онъ назвалъ мѣдным, стоющимъ не болѣе
лять шиллинговъ.

— Что означаетъ буква Л, если эта вещица принадлежитъ Чемпionу, пробормоталъ сей достойный молодой человѣкъ на обратномъ луту въ Эджеваръ.— Я разспрушу Чемпюна, и если вещь не его, то здѣсь былъ кто-нибудь безъ вѣдома Марты.

## ГЛАВА XII.

### Джекъ въ затруднительномъ положеніи.

Въ дѣтствѣ я считалъ большимъ мученіемъ владѣть пол-
кроной не имѣя возможности истратить ее немедленно; но го-
ворятъ что современные юные джентльмены въ этомъ отно-
шеніи благоразумнѣе своихъ отцовъ. Привычка ведетъ къ пре-
кебреженію, говорятъ прописи. Какъ бы то ни было, ни одинъ
ребенокъ, съ тѣхъ поръ какъ существуютъ дѣти, не спѣшилъ
такъ истратить свою полкрону какъ лордъ Гильтонъ спѣшилъ
истратить свои двадцать лять тысячъ фунтовъ. Исполнивъ со-
вѣтъ Чемпюна, онъ отложилъ бы лять тысячъ для уплаты
мелкихъ долговъ, тысячъ восемь для выкупа срочныхъ век-
селей и закладныхъ, тысячи двѣ употребилъ бы на подновле-
ніе части Челель-Гильтонскаго дома, а остальными добавлялъ
бы свои сжегодные доходы, лока мистрись Иглеронъ отпра-
вилась бы къ предкамъ. Когда извѣстный человѣкъ былъ бо-
лель, онъ далъ извѣстные объѣты, но мы знаемъ какъ онъ ис-
полнилъ ихъ когда выздоровѣлъ. Бертрамъ лордъ Гильтонъ,
съ лустыми карманами, оскорбляемый своимъ дворецкимъ и
портнымъ и знавшій что его векселя обращаются между Жи-
дами, готовъ былъ заплатить всѣ свои долги, лишь бы ему
дали денегъ. Съ какимъ наслажденіемъ отдалъ бы онъ все до
послѣдней копьей, мечталъ онъ, чтобы только быть свобод-
нымъ человѣкомъ. Но Бертрамъ лордъ Гильтонъ съ двад-
цатью латью тысячами въ банкѣ исполнилъ свои объѣты не
лучше вышеупомянутаго больнаго. Одинъ изъ авторитетныхъ
посвтителей „Регентства“ увѣрялъ что онъ промоталъ три со-
стоянія собираясь платить долги. Лордъ Гильтонъ удовлетво-
рилъ дворецкаго и портнаго, но имѣя деньги стоившія ему

330

авадцать процентовъ въ годъ, не выкупилъ векселей по кото-
рымъ платилъ тридцать процентовъ, и только потому что жаль
было отдать за нихъ чистыя деньги.

Онъ приступилъ къ поправкѣ Чепель-Гильтонскаго замка
съ самыми умѣренными планами, но планы разрослись какъ-
то сами собой, какъ это всегда бываетъ, и когда пришлось
заплатить Кресу и знаменитому садовнику, лордъ Гильтонъ
убѣдился что онъ попрежнему далекъ отъ возможности сдѣ-
латься свободнымъ человѣкомъ. Еслибъ ему дали сто двад-
цать лять тысячъ, черезъ шесть мѣсяцевъ у его дверей тол-
пились бы опять кредиторы.

Вентнорская вилла была покинута и нанятъ домъ по кон-
тракту на три года въ Паркленѣ. Поправка Чепель-Гильтона
должна была окончиться къ Рождеству, когда предполагалось
отпраздновать новоселье. Лордъ Гильтонъ задумалъ еще въ
Вентнорѣ сдѣлать Джека своимъ частнымъ секретаремъ. Онъ
умѣлъ, когда хотелъ, написать хорошее письмо, и то въ ко-
торомъ заключалось вышеупомянутое предложение, поставило
Джека въ большое затрудненіе.

— Прочтите, Бекъ, сказалъ онъ перебросивъ письмо сво-
ему другу.

Беквисъ прочелъ и бросилъ письмо обратно.

— Ну что же? спросилъ Джекъ.

— Что? спросилъ Беквисъ.

— Прочли вы письмо?

— Прочелъ.

— Что же вы думаете о немъ?

— Я думаю что графъ хочетъ иметь васъ своимъ секрета-
ремъ, предлагаетъ вамъ триста фунтовъ въ годъ (плата срав-
нительно хорошая) и квартиру въ его домъ и объщаетъ что съ
вами будутъ обращаться какъ съ джентльменомъ, хотя вы
будете только секретаремъ.

— Я не прошу васъ повторять мнѣ содержание его письма.
Читать-то я умѣю и безъ васъ. Посовѣтуйте какъ мнѣ по-
стулить, что мнѣ отвѣтить ему.

Беквисъ подумалъ.

— Хорошо, Джекъ, сказалъ онъ.—Я пожалуй дамъ вамъ со-
совѣтъ, хотя знаю что советы безполезны. Вы исполняйте
мой советъ только въ томъ случаѣ если онъ придется вамъ
ло вкусу.

— Я полагаюсь на ваше благоразуміе, Беквисъ.

По воле судьбы.

331

— Благодарю. Такъ вотъ мой совѣтъ: откажитесь отъ пред-
ложенія по двумъ причинамъ. Волервыхъ, потому что вы зара-
ботаете болѣе трехъ сотъ фунтовъ если будете продолжать
такъ какъ начали...

— Но положеніе-то, Бекъ, положеніе.

— Это вторая причина. Лордъ Гильтонъ принималъ васъ
до сихъ поръ какъ равнаго (потому что графъ не можетъ
считать себя выше джентльмена, а онъ принималъ васъ какъ
джентльмена). Вы такъ сблизились съ его семействомъ что
позволяете себѣ называть его дочерей просто по именамъ.
Я слышалъ какъ онъ назвалъ васъ Джекомъ. Неужели вы
думаете что вамъ прилично будетъ, въ качествѣ наемнаго
секретаря, называть ихъ Мери и Милли и самому называть-
ся Джекомъ?

— Я люблю его, Бекъ, несмотря на всѣ его недостатки, и
полагаю что онъ меня тоже любитъ, замѣтилъ Джекъ.

— Мы любимъ нашихъ друзей, но бываемъ довольны или недовольны нашими секретарями.

— Не думаю чтобъ онъ сталъ обращаться со мной какъ съ секретаремъ.

— Тѣмъ хуже было бы для васъ. Я буду говорить прямо,
Джекъ. Вы влюблены въ одну изъ его дочерей.

Джекъ покраснѣлъ.

— Это васъ не касается, Беквисъ. Мы съ вами божьеме друзья, а онъ хорошія дѣвушки, но ... но...

— Что же, другъ мой? Договорите до конца, сказалъ Бек-
висъ, повернувшись съ рѣшительнымъ видомъ на стулѣ. —
Если вы хотите одурачить себя, то сдѣлайте это по крайней
мѣрѣ съ развязанными руками. Исполните ваше намѣреніе
въ томъ положеніи въ какомъ вы находитесь теперь, и вамъ
только покажутъ дверь, исполните его въ качествѣ секрета-
ря — и васъ вытолкаютъ въ дверь.

— Желалъ бы я знать кто смѣетъ вытолкать меня! вос-
кликнулъ Джекъ вслыхъ.

— Милый другъ мой, есть много способовъ канести оскор-
бленіе, а человѣкъ написавшій это письмо способенъ оскор-
бить васъ словами такъ что вы долго не забудете оскорбленія.
Секретари жёlezятся на графскихъ дочеряхъ только въ рома-
нахъ для молодыхъ дѣвушекъ.

— Но кто же говорить о женитьбѣ на графской дочери?

— Никто не говоритъ, возразилъ Беквисъ сухо.

332

— Вы намекаете на меня?

— Послушайте, Джекъ, вы просили моего совѣта принять
ли вамъ предлѣреніе, и я посовѣтовалъ вамъ не принимать.
Я понимаю что вы почти рѣшили принять его, и еслибъ я
сказалъ: вы правы, Джекъ, ничего лучшаго нельзя желать, вы
сочли бы меня вторымъ Даніюломъ и ссылались бы на меня
въ спорѣ со всякимъ кто сталъ бы совѣтовать вамъ против-
ное. Теперь же, еслибы дворникъ посовѣтовалъ вамъ принять
предлѣреніе лорда Гильтона, вы сочли бы его и умнѣе меня
и болѣе преданымъ вамъ другомъ. Идите свою дорогой,
Джекъ, и да поможетъ вамъ Богъ.

Онъ вполнѣлъ понималъ состояніе духа своего друга. Джеку
хотѣлось принять предлѣреніе лорда Гильтона, во сомнѣваясь
слѣдуетъ ли принять его, онъ добивался чтобы кто-нибудь
сказалъ что слѣдуетъ. Намъ всегда пріятно услыхать (отъ
кого бы то ни было) что намъреніе наше разумно, когда ти-
хій голосъ совѣсти шепчетъ противное. Мѣсяцъ тому назадъ
Джекъ счелъ бы такою же нелѣпостью идти просить совѣта
у Ванъ-Вейна какъ идти за тѣмъ же къ дворнику, но что-то
предсказывало ему что отъ этого дальновиднаго джентльмена
можно услыхать желаемое. Въ томъ онъ не хотѣлъ сознать-
ся даже самому себѣ, и отправляясь къ Ванъ-Вейку, разсуж-
дая что въ такомъ дѣлѣ Ванъ-Вейнъ болѣе комлетентный
судья чѣмъ старый скелтикъ Беквисъ.

— Поздравляю васъ, милый другъ мой! воскликнулъ Кор-
неліусъ, когда Джекъ объяснилъ ему въ чемъ дѣло. — Какое
блестящее начало. Одному Богу извѣстно къ чему оно мо-
жетъ повести. Дайте мнѣ вашу руку, мой милый Гиль. Со-
глашайтесь немедленно. Если Гильтовъ полюбилъ васъ, въ
чемъ не можетъ быть сомнѣнія, онъ проведетъ васъ въ пар-
ламентъ, и вы далеко лойдете. О, соглашайтесь, соглашайтесь
не колеблясь. Можно будетъ отказаться если представится
что-нибудь еще лучше.

Это было уже слишкомъ. Джекъ не смотрѣлъ дѣла секре-
тарства. Безумецъ. Мысль воспользоваться покровительствомъ
своего будущаго латрона не понравилась ему. Онъ слишкомъ
мало вращался въ высшемъ обществѣ чтобы оцѣнить значе-
ніе такого покровительства. Еслибы Ванъ-Вейнъ сказалъ про-
сто „соглашайтесь немедленно“, не выставляя своихъ отвра-
тительныхъ причинъ!

Но онъ добился таки того что услыхалъ пріятный совѣтъ.

По воле судьбы.

333

У него была еще особа сю которою можно было посоветоваться—добрая мистрись Клеръ, его союзница въ Гильдербури-Паркъ, совѣты которой уже принесли видимую пользу. Въ концѣ октября наступил мрачный понедельникъ и для Клеры, королевскаго судьи, и Джекъ сдѣлался желаннымъ гостемъ въ его домѣ раньше чѣмъ получил вышеупомянутое затруднительное предложение лорда Гильтона.

— Еслибъ этотъ молодой человѣкъ былъ адвокатъ, онъ пошелъ бы далеко, сказалъ, судья женѣ однажы въ субботу, когда судъ былъ закрытъ, и онъ имѣлъ время пройтись съ ней по парку. — Онъ необыкновенно скоро понимаетъ сущность дѣла. Я поговорилъ съ нимъ, пока курилъ сигару послѣ объда, о новомъ проектѣ касательно банкротства, а сегодня уже вику статью въ Цензоръ очевидно написанную Джекомъ и одну изъ лучшихъ по этому вопросу, хотя, конечно, онъ не коснулся всѣхъ подробностей.

— Лордъ Гильтонъ предложилъ ему мѣсто своего частнаго секретаря, сказала мистрись Клеръ съ нѣкоторою гордостью;— она любила слушать похвалы Джеку.

— Надѣюсь что онъ былъ такъ благоразуменъ что отказался?

— Ты въ самомъ дѣлѣ думаешь что ему слѣхуетъ отказаться?

— Конечно. Ему надоѣла бы эта должность въ одинъ мѣсяцѣ. Сначала онъ сталъ бы писать очень хорошія рѣчи для лорда Гильтона и вообще работалъ бы охотно, но утомился бы очень скоро и сталъ бы пренебрегать своею обязанностью. Развѣ я могъ бы работать охотно еслибы плоды моего труда доставались другому? Конечно нѣтъ. Джекъ Гиль II не славенъ, какъ и слѣдуетъ быть молодому человѣку, потому что тщеславіе въ концѣ концовъ полезно какъ возбудительное средство, и пусть Джекъ Гильль останется тѣмъ что онъ теперь.

— Очень жаль что я почти посовѣтовала ему согласиться. Я видѣла что ему хочется согласиться.

— Гмм! онъ, кажется, гостилъ у нихъ на островѣ Вайтѣ? спросилъ Клеръ.

— Нѣтъ не гостилъ, но часто бывалъ у нихъ, и лордъ Гильтонъ полюбилъ его.

— Такъ пусть лордъ Гильтонъ найдетъ другое средство по-

334

мочь ему. Развѣ ты не видишь, Джерти, что леди Брент-
вортъ кланяется тебе?

Въ слѣдующее воскресенье Джекъ обѣдалъ у Клеровъ, и
случайный вопросъ хозяйки заставилъ его забыть и о лордѣ
Гильтонѣ, и о его предложении.

— Вы, конечно, будете на свадьбу, Джекъ? спросила она.

— На какой свадьбу?

— Какъ на какой! На свадьбу Беатрисы Блексемъ (свадь-
бы, какъ извѣстно, всегда обозначаются именами невѣстъ
счастливыхъ жениховъ).

Джекъ вспомнилъ письмо Алисы, которое онъ оставилъ безъ
отвѣта, и его бросило въ каръ, какъ иногда случается когда
вспомнишь о какомъ-нибудь промахѣ.

— Алиса обещала написать мнѣ когда будетъ назначень
день свадьбы.

— Свадьба будетъ въ среду.

— Не можетъ быть.

— Я буду завтра у папа, а такъ какъ Чарльсъ Дакрсъ го-
стить въ Паркѣ, я узнаю отъ него навѣрное въ какой день
сбудетъ свадьба.

Джекъ не сказалъ на это ни слова, но взглянувъ на его ли-
цо, мистрисъ Клеръ догадалась перемѣнить разговоръ.

Когда они остались въ воемъ въ гостиной (судья ушедъ ра-
ботать), мистрисъ Клеръ, замѣчая смущеніе Джека, спросила:

— Когда отвѣтили вы на письмо Алисы?

— Я былъ такъ глупъ что совсемъ не отвѣтилъ, я... я...
былъ занять. Я хочу сказать что у меня въ головѣ было
совсѣмъ другое. Я терпѣть не могу писать письма. Оха при-
гласила меня на свадьбу, и обещала написать когда будетъ
назначеньѣ день, и не написала, продолжалъ онъ обженнымъ
тономъ.

— И вы не написали ни строчкъ поздравленія Беатрисѣ?

— Къ сожалѣнію, я забылъ, я...

— Можетъ-быть потому что вашъ другъ былъ очень боленъ?

— Нѣтъ, чортъ возьми! Извините, мистрисъ Клеръ. Со-
всѣмъ не потому. Онъ давно выздоровѣлъ, но я не писалъ
потому... потому что все отказывалъ. Я все ждалъ что они
напишутъ опять.

— Вы обидѣли ихъ.

— Боюсь что вы правы. Это-то мнѣ и больно. Я готовъ
идти боскомъ чтобы бросить старый башмакъ вслѣдъ за ми-

По воле судьбы.

335

лою Беатрисой. Мне не жаль что я лишился завтрака и то-
му подобнаго... Мне не хотелось бы чтобъ они думали что я
не радъ и... и...

— Я можетъ быть увику завтра мистера Блексема, сказа-
ла мистрисъ Клеръ.—Онъ теперь въ Лондонъ. Я скажу ему.

— Скажите ему только что я сдѣлалъ это по легкомыслію
и больше ничего не говорите, прервалъ Джекъ. Не дайте
ему подумать что я набиваюсь на приглашеніе. Понимае-
те, мистрисъ Блексемъ, мне... чортъ возьми! Я не знаю чтò
сказать.

Онъ действительно не зналъ чтò сказать, но мистрисъ
Клеръ поняла женскимъ инстинктомъ недосказанное.

На слѣдующій день вечеромъ Джекъ получилъ чрезъ ком-
миссіонера слѣдующую записку:

„Милый Джекъ.

„Если вы не чувствуете за собой какой вины вслѣдствіе
которой вашимъ друзьямъ было бы непріятно видѣть васъ,
то возьмите немедленно извощика и пріѣзжайте къ намъ. Вы
увидите мистера Блексема.

„Искренно преданная вамъ

„Джертруда Клеръ.“

Съ минуту Джекъ не понималъ ничего; потомъ началъ искать причину такого страннаго приглашенія и, какъ всегда быва-
етъ, сначала остановился на самыхъ странныхъ предположе-
ніяхъ. Не знаютъ ли они что онъ любитъ Констанцію Кон-
вей? Не зашелъ ли онъ слишкомъ далеко съ Алисой Блек-
семъ? Сердце его было такъ переполнено любовью къ первой
что онъ не могъ найти причины ея не касающейся. Немного
подумавъ, онъ сообразилъ бы что такъ какъ никто, не исклю-
чая самой Констанціи, не подозрѣваетъ что онъ любить ее,
что никто не можетъ обвинять его въ измѣнѣ другой. Но та-
кіе люди какъ Джекъ не думаютъ въ затруднительныхъ об-
стоятельствахъ. Мысли, конечно, мелькаютъ у нихъ въ голо-
вѣ, и останавливаютъ на минуту ихъ вниманіе, но потомъ они
берутъ извощика или прибѣгаютъ къ какому-нибудь другому
рѣшительному средству чтобы добраться до истины.

Когда Джекъ увидалъ въ столовой Мартинна Блексема, и
Мартинъ Блексемъ не подалъ ему руки, онъ понялъ что такъ
или иначе провинился въ чемъ-нибудь очень не хорошемъ.
Но когда его старый другъ объяснилъ въ присутствіи мисте-
ра Клера (хозяйка дома удалилась) почему Джекъ уже не

336

прежний Джекъ для него и для его семейства, Джекъ расхо-
хотался.

Это была очень странная выходка съ его стороны. Поду-
мавъ немного, онъ не расхохотался бы, но Джекъ не подумалъ
и хорошо сдѣлалъ. Еслибъ онъ принялъ тонъ высокомѣрнаго
презрѣнія, то такие умные люди какъ Мартинъ Блексемъ и
Клеръ тотчасъ же усомнились бы въ искренности его про-
теста. Еслибъ онъ остановился безмoldвно и возразилъ бы не
вдругъ, они усомнились бы въ истинѣ того чтο онъ сказалъ
бы потомъ въ свою защиту. Но когда человѣкъ противъ ко-
тораго есть только одно обвиненіе, и такое которое, еслибъ
оно было справедливо, поразило бы его до глубины души, рас-
хохочется услыхавъ его, то умные люди объяснять такую не-
умѣстную веселость въ хорошую сторону. Они поймутъ что
обвиняемый смѣется не надъ обвиненіемъ, но надъ тѣмъ что
такое обвиненіе взвели на него. Когда Мартинъ Блексемъ
пошелъ далѣе и объяснилъ причины на которыхъ основано
обвиненіе, Джекъ слушалъ его серіозно.

— Не можете ли вы, мистеръ Блексемъ, сказать мнѣ кто взвелъ на меня такое обвиненіе?

— Не могу.

— Не можете или не хотите?

— Не могу, потому что не знаю никого кто настаивать бы сильнѣе другихъ на обвиненіи. Такъ думаетъ вся деревня.

— Тѣмъ хуже для меня, сказалъ Джекъ съ горечью. — Но надѣюсь что если я докажу вамъ и Грейсу что я невиненъ, то это оправдаетъ меня въ общемъ мнѣніи?

— Можетъ-быть, отвѣчалъ Блексемъ. Онъ былъ нѣсколько
огорченъ что Джекъ не началъ оправдываться немедленно.

— Я полагаю что вы повѣрите мнѣ если я скажу что я при-
пелъ сюда не съ готовыми доказательствами противъ обви-
ненія о которомъ я не имѣлъ понятія десять минутъ тому
назалъ.

— Мы не считаемъ себя вашими судьями, мистеръ Гимль,
сказалъ Блексемъ сухо.—Вы не обязаны давать намъ дока-
зательства вашей невинности.

— Чортъ возьми, воскликнулъ Джекъ,—неужели вы думаете что я позволю кому бы то ни было называть меня негодяемъ, какъ вы это сейчасъ сдѣлали, хотя косвенно, не поколотивъ его или не доказавъ ему что онъ не правъ. Ударить васъ я не могу, мистеръ Блексемъ, потому что... лотому что (тутъ

По волѣ судьбы.

337

что-то подступило ему к горлу и не дало докончить фразу).
Но чортъ возьми (Джекъ опять разгорячился) я докажу вамъ...

— Я согласенъ что мистеру Гиллю необходимо иметь время, началъ Клеръ.

— Мне надо не болѣе ляти часовъ, сказалъ Джекъ вставая.—
Скажите мне на что именно долженъ я отвѣтить. Волервыхъ, говорятъ что я иметь съ ней свиданіе въ Гильдербюри-Паркѣ и далъ ей письмо. Вовторыхъ, я заставилъ мою кормицу уговорить Грейсовъ послать ее въ Лондонъ. Втретьихъ, ее видели на моей лѣстницѣ? Кажется все?

— Есть еще второстепенные лугкты, но вы назвали главные, отвѣчалъ Блексемъ.

— Хорошо, продолжалъ Джекъ.— Я дѣствительно встрѣтилъ ее въ Гильдербюри-Паркѣ, но лисьма ей не давалъ. Я просилъ мою кормицу уговорить Грейсовъ отослать ее куда-нибудь, но не иметь въ виду того что мнѣ приписываютъ. Она была на моей лѣстницѣ, гдѣ ее видѣлъ мистеръ Блексемъ, но даю вамъ честное слово что она никогда не переступала за лорогъ моей квартиры. Считайте это за сущность того что вы услышите завтра. Въ которомъ часу вы уѣдете, мистеръ Блексемъ?

— Въ три.

— Такъ я буду здѣсь въ два. Потрудитесь передать мистрисъ Клеръ то что я сказалъ сейчасъ. Прощайте.

— Вы ошиблись, Блексемъ, сказалъ Клеръ послѣ долгой пазузы, въ продолженіи которой они наполнили свои стаканы, и дверь заперлась за Джекомъ.

— Дай Богъ, сказалъ Блексемъ. — Онъ, бѣдный, кажется, очень тронутъ.

Кажется! Джекъ могъ бы отвѣтить словами Гамлета: „Нѣтъ, не кажется, а точно есть“. Мистрисъ Клеръ сказала ему наканунѣ что Констанція будетъ одною изъ свадебныхъ подругъ. Можете вообразить его состояніе?

Джекъ вернулся домой и занялся такимъ дѣломъ которое случайный наблюдатель назвалъ бы не имеющимъ никакого смысла. Онъ выдвинулъ всѣ ящики комода, въ которыхъ господствовалъ страшный безпорядокъ, и выбросилъ все заключавшееся въ нихъ на полъ. То же самое сдѣлалъ онъ съ своимъ письменнымъ столомъ, шкафомъ и корзиной для бумагъ; развернулъ бумажки свернутыя заботливой мистрисъ Джоуерсъ для зажиганія трубокъ и разсмотрѣлъ ихъ. Потомъ сѣлъ, за-

22

338

курилъ трубку и думалъ пока не напалъ на какую-то мысль. Тогда онъ отправился въ спальню и началъ разсматривать свое платье, какъ четверть часа тому назадъ разсматривалъ свои лисьма и бумагу.

— Наконецъ-то, произнесъ онъ вздохнувъ, и вынулъ изъ кармана старыхъ панталопъ розовый конвертъ съ написанными на немъ нелравильнымъ, но характеристическимъ почеркомъ словами: „мoeй дорогой Марго“.

Домъ въ которомъ жилъ Джекъ раздѣлялся на семь квартиръ. Въ нижнемъ этажѣ помѣщалась контора гг. Трайта и Слоумена, архитекторовъ. Во второмъ этажѣ налѣво жилъ Корнеліусъ Ванъ-Вейнъ, а направо мистеръ Требъ, маклеръ. Въ третьемъ квартира направо стояла лустая, а налѣво жилъ Джекъ. Еще выше возсѣдалъ Беквисъ. Мистеръ Блексемъ встрѣтилъ миссъ Грейсъ на лѣстницѣ, слѣдовательно она была не у гг. Трайта и Слоумена. Джекъ отправился къ г. Требу, засталъ его за завтракомъ и къ великому изумлению стараго холостяка просилъ его, какъ о большомъ олоченіи, сказать не была ли у него 18го числа текущаго мѣсяца, въ четыре часа пополудни, дама въ голубомъ шелковомъ платьѣ съ черною бархатною отѣлкой, въ бѣлой шляпкѣ и китайскомъ креловомъ платкѣ. Старый джентльменъ возрязилъ что всему свѣту извѣстно что онъ обѣдалъ въ тотъ день въ Сити и возвратился домой не раньше восьми часовъ впереда. Джекъ поблагодарилъ его, извинился что побезпокоилъ и отправился къ Беквису. Само собою разумьется что Беквисъ ничего не зналъ о дамѣ въ голубомъ шелковомъ платьѣ.

— Что если она въ самомъ дѣлѣ приходила ко мнѣ, когда меня не было дома, подумалъ Джекъ. — Не можетъ-быть чтобы она приходила къ Ванъ-Вейну.

Тѣмъ не менѣе онъ постучался въ дверь Ванъ-Вейна, из отвѣта не получилъ. Черезъ часъ онъ навѣдался опять и опять безуспѣшно. Прошелъ еще часъ, и Ванъ-Вейна все нѣтъ. Когда пробило два, Джекъ пришелъ въ отчаяніе. Онъ уже имѣлъ доказательство своей невинности, но не такое какого ему хотѣлось, а надежда что желаемое можно получить за залѣртою дверью мало-по-малу усиливалась. Особы въ высшей степени методичныя страдаютъ иногда всѣдествіе своей методичности. Если бы Ванъ-Вейнъ ждалъ Джека, а Джекъ выпадалъ полдня, въ этомъ не было бы ничего страннаго. Но Ванъ-Вейнъ былъ воплощенная аккуратность и всегда нахо-

по волю судьбы.

339

дился дома до четырехъ часовъ. Я не хочу сказать что вслѣдствіе того что его не было дома въ опредѣленное время, Джекъ могъ заключить что онъ принималъ даму въ голубомъ шелковомъ платьѣ три недѣли тому назадъ. Но какъ бы то ни было, его убѣжденіе что вышеупомянутая дама не можетъ имѣть ничего общаго съ Ванъ-Вейномъ ослабѣвало по мѣрѣ того какъ день клонился къ вечеру.

Наконецъ Ванъ возвратился, и Джекъ отправился къ нему не теряя ни минуты.

— Я предложу вамъ нѣсколько стражанный вопросъ, Ванъ, сказалъ онъ.

— Мой милый другъ, вы знаете что я всегда готовъ къ вашимъ услугамъ, былъ отвѣтъ.

— Зачѣмъ приходила къ вамъ 18го числа дама въ голубомъ платьѣ и креповомъ платкѣ?

Спокойная осанка Ванъ-Вейна вдругъ измѣнилась.

— Этимъ шутить нельзя, мистеръ Гильль, сказалъ онъ вescнественно.

— Вы вполне правы, отвѣчалъ Джекъ. — Тутъ нѣтъ ничего забавнаго, для меня по крайней мѣрѣ.

— Еслибы не мое уваженіе къ вамъ, я назвалъ бы это дерзостію.

— Зовите какъ хотите, милый мой, по выслушайте меня. Я предложилъ вамъ вопросъ не такъ какъ ослѣуетъ. Мне рѣшительно все равно зачѣмъ она приходила къ вамъ. Дѣло въ томъ что нѣкоторые умные люди забрали себѣ въ голову что она приходила ко мнѣ и вывели изъ этого самыя печальныя для меня заключенія. Будьте добрымъ другомъ, засвидѣтельствуйте письменно что она приходила къ вамъ, а не ко мнѣ.

— Я не сдѣлаю ничего подобнаго, мистеръ Гильль.

— О, сдѣлаете. Скажите, чѣмъ это можетъ повредить вамъ? Притомъ я могу взять такое свидѣтельство отъ самой дѣвушки, и тогда, говорю вамъ впередъ, я локолочу васъ.

— Развѣ вы ее знаете?

— Господи, знаю ли я ее? Я знаю ее съ тѣхъ поръ какъ она была вотъ такая.

Холодный потъ выступилъ на лбу у Ванъ-Вейна отъ угрозы Джека. „О, Боже мой, проворчалъ онъ вполголоса, вотъ что значить мѣшаться въ чужія дѣла.“

— Чего вы отъ меня хотите? спросилъ онъ вслухъ.

22

340

— Напишите только что дама о которой видетъ рѣчь приходила къ вамъ, а не ко мнѣ, и что, сколько вамъ известно, она никогда не входила ко мнѣ. Даю вамъ слово, Ванъ, что вашу записку увидятъ только одинъ человекъ и что онъ из-кому не разкажетъ ея содержанія.

— Кто этотъ человекъ?

— Мистеръ Бтексемъ.

— Кто онъ?

— Мой хорошій другъ, котораго вы никогда не видали и, можетъ-быть, никогда не увидите. Я скажу вамъ откровенно въ чемъ дѣло, Ванъ: онъ думаетъ что я привезъ ее въ Лон-донъ. Однажды онъ приходилъ сюда повидаться со мной и встрѣтилъ ее наѣстницѣ. Теперь вы все знаете.

— Даю вамъ слово что она приходила ко мнѣ и исключительно по дѣламъ.

— Хорошо, пусть будетъ по вашему.

— Я не лгу.

— Хорошо. Такъ и напишите что по дѣламъ. Я знаю обзатыхъ дѣлахъ болѣе чѣмъ вы полагаете, Ванъ, прибавилъ онъ серіознѣе. — Сдѣлайте то чтобъ вамъ сѣдновало сдѣлать и выгородите себя изъ столкновенія которое произойдетъ немнѣуемо.

Фехтованіе словами продолжалось еще долго, но наконецъ окончилось согласіемъ со стороны Ванъ-Вейна написать записку что обладательница голубаго платья приходила къ нему 18го числа по дѣламъ. Джеку однако не удалось заставить его написать записку въ тотъ же вечеръ. Ванъ-Вейнъ обещалъ прислать ее на другой день рано утромъ, а такъ какъ было уже поздно (онъ возвратился домой послѣ обѣда и клубнаго вечера), то Джекъ согласился ждать до сѣдующаго утра.

Если Ванъ-Вейнъ любилъ что-нибудь особенно, такъ это служить повѣреннымъ (высшихъ десяти тысячъ, конечно) въ „щекотливыхъ дѣлахъ“, въ числѣ коихъ были такія которыми болѣе разборчивый человекъ не сталъ бы марать рукъ. Но Ванъ-Вейнъ гордился участіемъ въ дѣлахъ обозначаемыхъ названіемъ „скандальная история“.

Онъ былъ въ высшей степени методичный человекъ и вель свою корреспонденцію по всемъ правиламъ искусства. Онъ лисалъ сначала свои записочки и клалъ ихъ по правую руку, потомъ надписывая адресы на конвертахъ и клалъ ихъ въ соответствующій лисьмамъ порядокъ намѣво. Онъ напи-

По воле судьбы.

341

салъ два письма, послѣ того какъ Джекъ ушелъ отъ него.
Угроза ли Джека смутила всегда слокойное теченіе его мыс-
лей, вътеръ ли ворвавшійся въ отворенную дверь перепуталъ
конверты,—рѣшить трудно, но случилось такъ что записка
предназначавшаяся Джеку была адресована Альджерону Врею,
эсквайру, въ Гильдербюри Паркъ, а Джекъ получилъ совсемъ
не то чего ожидалъ. Принявъ нѣ соображеніе въ обстоятель-
ства дѣла, я полагаю что Джекъ имѣлъ право прочесіь полу-
ченное письмо. Вотъ что онъ прочелъ:

„... клубъ.

„Дорогой Альджеронъ!

„Считаю не лишнимъ сообщить вамъ что одинъ изъ моихъ
сосѣдей,—взбалмошный малый съ которымъ я знакомъ очень
мало,—разспрашивалъ меня объ извѣстной молодой особѣ,
которая имѣла неосторожность посѣтить меня, мѣсяцъ тому
назадъ. Въ такомъ дѣлѣ какъ ваше, мой милый Альжеронъ,
я считаю своимъ долгомъ не только относительно васъ, но
и относительно общества въ которомъ мы оба вращаемся,
сдѣлать все возможное чтобы спасти васъ отъ западни въ
которую вовлекла васъ,—извините меня,—ваша горячность.
Только вчера удалось миѣ, послѣ большихъ хлопотъ, овла-
дѣть за большую сумму письмами въ коихъ заключаются ва-
ши объщанія жениться. Поздравляю васъ съ такимъ счасти-
вымъ избавленіемъ. Дочь смотрителя! О чемъ вы думали?

„Вы должны отдать 200 фунтовъ стерлинговъ немедленно и платить такую же сумму ежегодно пока двѣвушка не выйдетъ замужъ; а такъ какъ условіе еще не подписано, то я позволю себѣ включить въ него параграфъ чтобы я впредь былъ избавленъ отъ посѣщеній. Они могутъ скомпрометтировать меня.

„Пожалуста постарайтесь быть въ Лондонѣ въ концѣ недѣли.

„Искренно преданный вамъ

„Корнеліусъ Ванъ-Вейнъ.

„Альджерону Врею, эсквайру.“

Ванъ-Вейнъ имѣлъ обыкновеніе писать на клубной бумагѣ,
которой имѣлъ всегда большой запас.

Въ запискѣ предназначавшейся Джеку мистеръ Ванъ-
Вейнъ свидѣтельствовалъ свое почтеніе и сообщалъ что миссѣ
Грейсъ была у него 18го числа, въ четыре часа пополудни, по
дѣламъ, и что, сколько ему извѣстно, она никогда не посѣща-
ла мистера Гилля.

Джекъ былъ вполне доволенъ тѣмъ что послала ему судьба
и отправился на одномъ изъ угренныхъ поѣздовъ въ счастли-
выя окрестности Кента.

342

## ГЛАВА XIII.

### Шаферъ калитана Дакрса.

Та другая мистрись Конвей, которая жила въ нѣжной обо-
зочкѣ женщины извѣстной обществу подъ этим именемъ и
при случаѣ появлялась когда съ ней не было никого кромѣ
ея дочери и служанки, съ радостію отлустила Констанцію на
свадьбу къ Блексемамъ. Она видѣла что быстро приближает-
ся время когда должна произойти какая-нибудь важная пере-
мѣна въ ихъ образѣ жизни. Дѣвушка рѣшительно отказыва-
лась повиноваться образу правленія свойственному мистрись
Конвей. Какъ жаль что она еще слишкомъ молода для за-
мужства, вздыхала мать. Еслибѣ ее можно было отдать от-
бу! Но слѣлавъ это, надо было бы признать Джоржа Конвея
такимъ человѣкомъ которому можно поручить молодую дѣ-
вушку, а этого никакъ нельзя было признать. Планъ дочери
постулить учителями въ школу также не годился. Тѣмь
не менѣе между матерью и дочерью состоялось безмолвное
соглашения что по возвращеніи послѣдней изъ Соутертона
произойдет какая-нибудь перемѣна въ ихъ отношениихъ.

Мистрисъ Конвей извѣстная обществу сдѣлала видъ что
отпускаетъ дочь на свадьбу къ Блексемамъ весьма неохотно.

„Моя милая Джертруда знаетъ, писала она (Виллертоны уже локинули островъ Вайтъ, и мистрисъ Конвей заяила опять своею кочующею жизнію), какихъ жертвъ стопло мнѣ воспитаніе дочери и какая она, несмотря на то, человкая и странная. Мнѣ право совѣстно показывать ее обществу такою какова она теперь и боюсь что придется отослать ее года на два въ какой-нибудь хорошій заграничный лексіонъ, хотя я не могъ подумать безъ ужаса о разлукѣ съ ней."

Въ такомъ же духѣ отвѣтила она и мистрисъ Блексемъ на
ея приглашеніе. Благодарила что она вспомнила объ ея дѣ-
вочкѣ; была увѣрена что она будетъ снисходительна къ ея
промахамъ; милая мистрисъ Блексемъ пойметъ, прибавляла
она, чего стопитъ матери разстаться съ своею дочерью, съ
своемъ единственнымъ сокровищемъ. Мистрисъ Конвей до-
статочно знала Констанцію чтобы не сласаться что она бу-
детъ жаловаться на мать, но на всѣкій случай сочла не лиш-
аннымъ оградить себя. Если Констанція какъ-нибудь невольно

Не волѣ судьбы.

343

покажетъ что она не совсѣмъ счастлива дома, то всякій ее
же осудитъ что она не можетъ ужиться съ матерью которая
питетъ о ней съ такой любовію.

Приѣхавъ въ Аббатствъ, маленькая Конъ думала что нѣтъ
болѣе пріятнаго разговора какъ объ ихъ общемъ другъ Дже-
кѣ, о томъ чтò онъ сказалъ и сдѣлалъ, какъ онъ исправился,
какіе подвиги онъ совершилъ и какіе ему еще предстоитъ
совершить въ области литературы. Она не замѣтила мертва-
то молчанія и смущенныхъ взглядовъ которыми было встрѣ-
чено его имя, и продолжала восхвалять своего героя лока
мистрисъ Блексемъ не рѣшилась отвеси ее въ сторону и
сказать ей что мистеръ Гиль ведетъ себя недостойнымъ об-
разомъ, и что мужъ ея и она также желаютъ чтобъ его имя
ке произносилось въ ихъ домѣ.

— Бѣдная Констанція, услыхавъ это, была слишкомъ пора-
жека чтобы начать разспрашивать немедленно, но оставшись
наедиѣ со своимъ другомъ Алисой, она обратилась къ ней
за объясненіемъ и услыхала смутный разказъ о томъ чтò
сдѣлалъ мистеръ Гиль. Провинціальныя дѣвушки не могли
постигнуть влашѣ тѣнсности его предполагаемаго грѣха.

— И вы вѣрите àtому, Алиса? спросила Констанція.

— Нельзя не вѣрить, былъ печальный отвѣтъ: — Папа справед-
ливѣйшій изъ людей и очень любилъ Дже... его. Притомъ папа
адвокатъ и его не легко обмануть. Онъ дѣлалъ все возможное
чтобы разъясить это дѣло, и чѣмъ дальше онъ шелъ тѣмъ хуже.

Скажите женщинъ что есть несомнѣнныя доказательства что
человѣкъ которого она любитъ вышелъ съ окровавленнымъ
южомъ въ одной рукѣ и съ кошелькомъ въ другой изъ ком-
наты въ которой нашли потомъ зарѣзаннаго человѣка, и она
ни за чтò не повѣритъ что онъ совершилъ преступленіе. Дай-
те ей доказательство на доказательство что онъ согрѣшилъ
прстивъ всѣхъ десяти заловѣдей, и она будетъ увѣрять васъ
что это какая-нибудь ошибка, что у него есть враги, что его
не понимаютъ и такъ далѣе. Но пророните малѣйшій намекъ
что онъ любитъ другую, и по какой-то причинѣ, которой я
ке берусь объяснить, она тотчасъ же повѣритъ вамъ. „Хотя
бы грѣхъ, хотя бы стыдъ палъ на твое имя, я осталась бы
вѣрна тебя. Но я не могу вынести чтобы твое сердце принад-
лежало другой. Чтò же останется мѣнъ?“ спрашиваетъ жен-
щина въ пѣсняхъ, а это одна изъ десяти тысячъ которыя ска-
зали бы то же самое.

344

Бѣдная Констанція! Она не сомнѣвалась что Джекъ можетъ внушить любовь какой бы то ни было женщинѣ. Она не имѣла понятія о того рода любви которою, какъ предполагалось, онъ снискалъ любовь миссъ Грейсъ и о тѣхъ отношеніяхъ въ которыхъ ихъ лодозрѣвали. Она думала что Джекъ похитилъ ее помощью какой-нибудь недосгойной хитрости и женился на ней безъ согласія родныхъ. Тѣмъ не менѣе, она будетъ счастлива. Невозможно чтобъ она не была счастлива съ нимъ. За чтò же они такъ жестоко осуждаютъ его?

Благородное сердце скрыло свою собственную глубокую рану. Она пріѣхала въ Аббатство съ намѣреніемъ поговорить откровенно съ Алисой Блексемъ, а если понадобится, то и съ Джекомъ, какъ съ человѣкомъ который можетъ помочь ей отыскать отца. Теперь у нея было однимъ другомъ меньше. Не разъ готова она была разказать все откровенно Мери Эйльвардъ, но ни разу у нея не хватило на это смѣлости. Она любила Мери, дѣлала ей много полунамековъ и открылась бы ей в полнѣ при малѣшемъ вызовѣ. Еслибъ она сказала Алисъ Блексемъ половину того чтò говорила Мери, прямая Алиса выспросила бы ее обо всемъ, не оласаясь за послѣдствія. Мери почти отгадала въ чемъ дѣло, но изъ деликатности, и изъ оласенія показаться навязчивою, молчала и засушила въ зародышѣ цвѣтокъ который надѣялась увидѣть въ полномъ цвѣтѣ. Такова была разница между двумя подругами Констанціи. Она могла подѣлиться своимъ горемъ съ Алисой, потомъ обратиться за совѣтомъ къ умной Мери, а Джекъ былъ всегда готовъ съ своими услугами. Она твердо рѣшилась отыскать своего отца и надѣялась что наступать лучше для даче для ея матери, но ей было больно что все это должно сдѣлаться безъ участія Джека.

Сэръ-Томасъ Врей былъ не такой человѣкъ чтобы дѣлать что-нибудь въ половину. Хотя онъ былъ только дальній родственникъ Чарльсу Дакрсу и занималъ въ свѣтѣ положеніе значительно выше положенія отца невѣсты, но онъ рѣшилъ отпраздновать свадьбу съ большою пышностью, насколько это зависѣло отъ него: вовервыхъ, потому что онъ гордился Чарльсомъ, вовторыхъ, потому что уважалъ Блексемовъ, втретьихъ, вслѣдствіе своего добродушнаго характера. Наканунѣ дня свадьбы былъ большой объдѣ въ Гильдербюри-Паркъ, и если я не упоминаю здѣсь о подаркахъ заключавшихся въ красномъ сафьянномъ футлярѣ который свайрѣ вручилъ въ этотъ

По волѣ судьбы.

345

день при прощаніи хорошенькой, покраснѣвшей Беатрисѣ, и
въ конвертѣ который Чарльсъ нашелъ на другое утро на
своемъ туалетномъ столѣ, то единственно потому что сквайръ
любилъ дѣлать добрыя дѣла тайно. Брилліанты кевѣсты про-
извели большой эффектъ въ день свадьбы, а гг. Коксъ и
Гринвудъ записали что капитанъ Дакрсъ внесъ деньги за
майорскій чинъ. Такимъ образомъ всѣ были довольны, ис-
ключая Альджернона который мимоходомъ замѣтилъ что отецъ
придаетъ ужъ слишкомъ много важности этой свадьбѣ, и что
кузенъ могъ бы найти себѣ кого-нибудь получше дочери про-
винціального адвоката.

Въ Паркѣ жилось весело. Тамъ не заботились о непріят-
ныхъ приглашеніяхъ, не готовились къ непріятной разлукѣ.
Тамъ собрались, такъ-сказать, свои люди. Обыкновенныхъ
дѣйствующихъ лицъ не было, кромѣ жениха, но онъ второсте-
ленное лицо въ свадебной драмѣ, хотя необходимое. Все шло
отлично, до оковчанія завтрака въ день свадьбы. Когда дамы
уже ушли оправить свои туалеты, такъ какъ пора было идти
въ церковь, а мущины рѣшили выкурить по сигарѣ на лу-
гу, въ комнату вошелъ слуга и шелнулъ чтò-то на ухо ми-
стеру Альджернону, на чтò послѣдній отвѣчалъ сердитымъ, но
одному слугѣ слышнымъ возраженіемъ. Наслѣдникъ Гильдер-
бюри-Парка ушелъ въ оранжерею и зажигалъ уже сигару.
когда тотъ же слуга подошелъ къ нему съ видимымъ стра-
хомъ и подалъ ему карточку. Первымъ побужденіемъ мистеря
Врея было, очевидно, разорвать карторчку, но глаза его упа-
ли на написанныя на ней слова, и онъ прочелъ ихъ.

— Не адите меня Чарли, сказалъ онъ, десять минутъ спу-
стя жениху.—Кто-то тамъ пришелъ ко мнѣ, чортъ бы его по-
бралъ, и хочетъ непременно видѣть меня. Я скоро пріѣду и
послѣю вò-время.

Церковь стояла на разстояніи трехсотъ ярдовъ отъ Аббат-
ства. Къ ней вела тролинка, по которой прошелъ Джекъ въ то
утро когда онъ такъ смѣло подшутилъ надъ членами маги-
страта. Лишь только карета изъ Парка подъехала къ церкви,
какъ кевѣста и ея провожатыя вышли изъ дома, и лишь
только онъ вошли въ церковь какъ началась церемонія бра-
косочетанія. Никто, кромѣ Чарльса Дакрса, не замѣтилъ от-
сутствія шафера. Но чтò же за бѣда? Свадьба безъ свадеб-
ныхъ подругъ была бы ужасна, но шаферъ.... кому онъ ну-
женъ? Развѣ его просять поддержать букетъ или поправить

346

платье? Никогда. Его дѣломъ было бы смотрѣть чтобы же-
нихъ казался такимъ красивымъ и счастливымъ какимъ же-
лала видѣть его бѣдная Беатриса.

Только тогда когда новобрачные вписали свои имека въ
церковную книгу въ ризницѣ, и когда вызвали за тѣмъ же
видѣ tellей, сэръ-Томасъ обернулся и спросилъ:

— Гдѣ же Альддернонъ?

Эхо не дало обычнаго отвѣта, потому что въ этой тѣсной
комнатѣ эхо не могло существовать.

Общество Парка, на лути въ Соутертонъ, было, вѣроятно,
слышкомъ занято разговорами и не глядѣло по сторонамъ.
Или если кто и видѣлъ жалкую клячу и сидѣвшаго на ней
всадника, то не обратилъ вниманія. Но еслибы сэръ Томасъ
спросилъ у этого всадника „гдѣ же Альддернонъ“, онъ получилъ
бы отъ него отвѣтъ на свой вопросъ.

Онъ получилъ его полчаса послѣ того какъ Беатриса Блек-
семъ утратила одно изъ своихъ именъ. Оказалось что ми-
стеръ Врей, къ своему величайшему сожалѣнію, былъ задер-
жанъ припадкомъ біенія сердца (съ нимъ это случалось). Ни-
чего серіознаго. Онъ можетъ-быть придетъ къ завтраку, но
проситъ чтобы его не ждали. Отвѣтъ этотъ заключался въ
запискѣ принесенной грумомъ. Альддернонъ былъ, очевидно, бо-
лель; его твердый почеркъ въ этотъ разъ былъ очень нераз-
борчивъ.

Не въ первый разъ приходилось сэръ-Томасу слышать о
внезалномъ припадкѣ біенія сердца, всегда оканчивавшемся
ничѣтѣ, и частное повтореніе того же самаго нѣсколько ожѣ-
сточило его.

— Какая дрянь наша молодежь! проворчалъ онъ, кляда въ
карманъ письмо сына.

Въ числѣ свадебныхъ гостей былъ шестигрѣтній джентльменъ
которому Джекъ сдѣлалъ однажды лодочку плававшую по во-
дѣ, о чемъ было упомянуто въ началѣ этого разказа. Такъ
какъ этому джентльмену не позволили войти въ ризницу, гдѣ
было тѣсно безъ него, то онъ отправился гулять по церкви.
и испытывалъ невыразимое наслажденіе, бѣгая свободно въ
такомъ мѣстѣ гдѣ его заставляли всегда сидѣть смирно. Онъ
поднялся на хоры. Органъ и таинственный исполнитель за
краснымъ занавѣсомъ возбуждали давно его люболытство.
Онъ проникъ за красный занавѣсъ и оттура. въ ту самую

По вслѣ судьбы.

347

минуту когда новобрачные выходили изъ ризницы, раздался
лронзительный крикъ:

— О, ма, идите сюда, идите сюда. Здѣсь мистеръ Гилль играетъ въ прятки. О, я лоймалъ васъ, лоймалъ, не уйдете. Вы мистеръ Гилль, вы сами знаете что вы мистеръ Гилль.

Въ слѣдующую затѣмъ минуту на лѣстницѣ раздались тяжелые шаги, потомъ шумъ борьбы и паденія, и тогда мистеръ Блексемъ и еще нѣсколько человекѣкъ пришли на мѣсто дѣйствія; они увидѣли что Грейсъ держитъ Джека за горло подъ лавкой и что Джеку приходится плохо.

Они разжали руку старика, и оба борца встали пыльные
и едва переводя духъ. Джекъ обратился къ мистеру Блек-
сему.

— Выслушайте меня, мистеръ Блексемъ, сказалъ онъ.—Я не
имѣю намѣренія начать ссору. Я думалъ что меня никто не
увидить.

— Зачѣмъ вы пришли сюда? спросилъ Блексемъ съ негодо-
ваніемъ.

— Затѣмъ чтобы помѣшать сегодняю стоять рядомъ съ мужемъ
вашей дочери, отвѣчалъ онъ.—Волненіе пересилило его и за-
ставило высказать то чего онъ не имѣлъ намѣренія выска-
зывать, по крайней мѣрѣ въ ту минуту.

— Выведите его, выведите его, сэръ; сказалъ Грейсъ, зады-
хаясь.—Церковь создана не для этого. Выведите его. Я старъ,
но клянусь Богомъ, если я опять схвачу его за горло...

— Тише, Грейсъ, тише. Помолчите хоть ради меня. Вы
сейчасъ произнесли слова требующія объясненія, мистеръ Гилль.
Чтò вы хотѣли сказать?

Джеку стоило сдѣлать то чтò онъ сдѣлалъ.

— Пойдемте вы и Грейсъ въ какое-нибудь другое мѣсто.
Проссеръ, увелите всѣхъ этихъ людей. Надѣюсь что если я
оправдаюсь въ глазахъ мистера Блексема и Грейса, то этого
будетъ достаточно. Ушли ли дамы?

Онъ, къ счастію, ушли, не догадавшись чтò происходитъ на-
верху, ушли всѣ кромѣ Констанціи, которая слышала воскли-
цаня: „Здѣсь мистеръ Гилль“.

Блексемъ повелъ Джека и Грейса въ кустарникъ, гдѣ они
и остановились.

— Я объщалъ быть у васъ вчера, прежде чѣмъ вы уѣдете,

348

началъ Джекъ,—но не могъ достать такъ скоро какъ гадѣял-
ля то чтò мнѣ было нужно.

— Вы могли бы, кажется, отложить ваше посѣщеніе до
завтра.

— А между тѣмъ мистеръ Альджеронъ Врей былъ бы по-
четнымъ гостемъ мужа вашей дочери.

— Такъ чтò же?

— Почему вы не пригласили меня на свадьбу, мистеръ Блексемъ?

— Потому что я не могу чтобъ у меня въ гостяхъ былъ
человѣкъ не смѣющій взглянуть въ глаза этому старику и
сказать: Стефенъ Грейсъ, я никогда не дѣлалъ зла ни вамъ,
ни вашему семейству, и я достоинъ пожать руку честной
дѣвушкѣ въ день ея свадьбы. Вотъ почему, мистеръ Гимль.

— Стефенъ Грейсъ, возразилъ Джекъ, повернитесь ко мнѣ.
Нѣтъ, повернитесь ко мнѣ. Мне говорятъ взглянуть вамъ въ
глаза, а какъ я могу это сдѣлать если вы отвертываетесь
отъ меня? Стефенъ Грейсъ, клянусь Богомъ что я никогда
не дѣлалъ зла ни вамъ ни вашему семейству. Достоинъ я или
нѣтъ пожать руку дочери мистера Блексема въ день ея свадь-
бы, мистеръ Блексемъ рѣшитъ самъ когда взглянетъ на этотъ
конвертъ и прочтетъ это лисьмо.

Мы знаемъ чтò онъ отдалъ съ этими словами своему ста-
рому другу, но онъ не далъ ему времени дочитать лисьмо.

— Пожалуста не думайте что я имѣлъ намѣреніе сдѣлать
такую сцену, говорилъ онъ.— Этого никогда не случилось бы
еслибы не этотъ ужасный щенокъ. Я былъ у мистера Врея,
лосовѣтовалъ ему сказаться больнымъ, и онъ понялъ намекъ.
Развѣ онъ достоинъ пожать руку вашей дочери? Вы знаете
какъ я люблю васъ всѣхъ. Я не могъ не пріѣхать посмотрѣть
на свадьбу Беатрисы, право не могъ, и испортилъ вамъ день
по своей глупости.

— Довольно, Джекъ. О, Грейсъ, прочтите! Джекъ, Джекъ.
чтò мнѣ сказать вамъ, произнесъ глубоко тронутый Блексемъ.

— Пусть Грейсъ говорить первый. Если снъ...

— Что же вы, Грейсъ, развѣ вы не понимаете? воскликнулъ
нетерпѣливо адвокатъ, между тѣмъ какъ Грейсъ вертѣлъ въ
рукахъ письмо Ванъ - Вейна.—Читайте, читайте. Разглажа
проклятой тайны въ вашихъ рукакъ. Гдѣ вы взяли этотъ
конвертъ, Джекъ?

ю волѣ судьбы.

349

— Я поднялъ его въ Паркѣ, въ день игры въ крикетъ, не далеко отъ того мѣста гдѣ встрѣтилъ обѣдную Меджи.

— Такъ вы говорили съ ней?

— Конечно говорилъ. Развѣ я не поколотилъ за нее него-дая нѣ сколько лѣтъ тому назадъ. Почему же не имѣлъ я пра-ва поговорить съ ней?

— И вы совѣтовали услать ее отсюда потому....

— Потому что видѣлъ на ней наряды не соотвѣтствующіе ея положенію, и зналъ что она получаетъ письма адресован-ыя: „моей дорогой Марго“, отвѣчалъ Джекъ.

— Боже, Боже, какъ мы были несправедливы къ вамъ, Джекъ! Кончили вы, Грейсъ?

— Я... я пораженъ, сэръ. Я не знаю чтò сказать, возразилъ несчастный старикъ.

— Не говорите ничего, Грейсъ, но если вы мнѣ вѣрите такъ дайте руку и скажите всѣмъ что Джекъ не считаетъ себя святымъ или чѣмъ-нибудь въ этомъ родѣ, но что онъ никогда не былъ и не будетъ такимъ подлецомъ какимъ его постарались выставить.

Жесткая, честная рука смотрителя такъ крѣпко сжала ру-ку Дека что онъ содрогнулся. Въ эту минуту что-то бѣлое выскочило изъ кустовъ, остановилось на троликкѣ и приня-ло форму молодой дѣвушки. Она стояла съ полуоткрытыми губами, прижавъ обѣ руки къ груди, словно тамъ было что-то стремившееся вылетѣть къ Джеку. И когда Джекъ обер-нулся и увидѣлъ кто это, и прочелъ чтò говорили выразитель-ные глаза,—можно понять и безъ словъ чтò случилось тогда. Онъ бросился къ ней, обнялъ ее, руки ея опустились, и тог-да, по всей вѣроятности, вырвалась плѣнница такъ долго заключенная въ ея сердцѣ.

„Ужасный щенокъ“, любопытство котораго было причиной схватки въ церкви убѣжалъ въ испугѣ, и разказалъ первой особѣ которую встрѣтилъ что мистеръ Гильдерется наверху съ какимъ-то человѣкомъ. Первая особа которую онъ встрѣ-тилъ была, конечно, послѣднею изъ всѣхъ кому онъ могъ это сказать, потому что это была Констанція. Она убѣжала въ кустарникъ ничего не помня и не сознавая и только ища уединенія, чтобы сообразить чтò надо сдѣлать. Она не слы-хала ни слова изъ разговора Дека съ мистеромъ Блексемомъ и Грейсомъ, но, увидавъ что Грейсъ протянулъ руку Джеку, она... да, благовоспитанная героия поступила бы, конечно,

350

начче. Она возвратилась бы спокойно домой, притворилась
бы что ничего не знаетъ и прострадала бы еще года три, а
можетъ-быть и всю жизнь. Но Констанція любила Джека
всѣмъ своимъ невиннымъ, горячимъ сердцемъ, а такъ какъ
Джекъ никогда не узналъ бы этого еслибы не любилъ ее точ-
но такъ же, то я не вижу большаго зла въ ея поступкѣ. Чи-
татель же ни въ какомъ случаѣ не имѣетъ права сѣтовать
на внезалную развязку, потому что объясненія влюблен-
ныхъ, вѣрно переданныя, довольно скучны.

Мистеръ Блексемъ скромно удалился, а Грейсъ нырнулъ
по своему обыкновенію въ кусты и исчезъ.

Адвокатъ возвратился черезъ четверть часа такъ же скромно
какъ и ушелъ, и нашелъ Джека одного. Констанція ушла въ
свою комнату чтобы смыть слѣды первыхъ въ ея жизни
счастливыхъ слезъ. Блексемъ началъ упрашивать Джека идти
къ нимъ завтракать, доказывая что они обязаны публично
извиниться предъ нимъ за несправедливое обвиненіе, и что
не будетъ надобности обвинять въ то же время кого - будь
другаго, и что Джекъ долженъ идти нелремѣнно. Но Джекъ
отказался наотрѣзъ, говоря что онъ терпѣть не можетъ об-
ращать на себя общее вниманіе, что онъ усталъ и взволно-
ванъ, и „взгляните“, прибавилъ онъ,— „развѣ въ такомъ ви-
дѣ можно локазаться обществу?“ Двйствительно, нельзя ска-
зать чтобы съ полуоторваннымъ воротничкомъ, въ разорван-
ныхъ на колѣнкѣ ланталонахъ и въ сюртукѣ покрытомъ
пылью съ пола который метется разъ въ мѣсяцѣ, человѣкѣ
былъ въ приличномъ для свадьбы костюмѣ.

— Что же вы намърены дѣлать? спросилъ Блексемъ, не
оспаривая посвѣдняго довода.

— Я подожду у Проссера пока вы будете завтракать, а
когда гости разойдутся, можетъ-быть зайду къ вамъ на ча-
сокъ если позволите.

— Да, зайдите нелремѣнно.

— Вы, конечно, догадались чтоʻ произошло здѣсь сейчасъ?
спросилъ онъ застанѣчиво.

— Объ этомъ мы поговоримъ въ другой разъ, отвѣчалъ
Блексемъ.

— Я объщалъ быть сегодня въ Лондонѣ, но мнѣ надо такъ
много сказать ей и вамъ всѣмъ... я пошлю телеграмму что
не приѣду, прибавилъ онъ рѣшительно.

— Вы пошлете телеграмму вашей хозяйкѣ?

По воле судьбы.

351

Нѣтъ, моему другу, который живетъ въ томъ же домѣ.

— Близкий другъ?

— Очень близкий. Онъ сдѣлаетъ для меня что-то угодно, и я для него также.

— И присмотритъ за вашею квартирой во время вашего отсутствія?

— Конечно. Для чего вы это спрашиваете?

— Такъ. Пойдемте въ мою контору. Напишите телеграмму,— я ее отошлю.

Джекъ вошелъ въ контору, которая, какъ мы знаемъ, имѣла отдѣльный входъ отъ дома, и написалъ телеграмму. Онъ просилъ Беквиса послать кого-нибудь посмотрѣть за него новую драму, которая давалась въ тотъ вечеръ на Олимпийскомъ театрѣ, и объщалъ вернуться на слѣдующій день не-премѣнно. Отдавъ записку своему другу, онъ ушелъ. Едва дверь затворилась за нимъ, какъ Блексемъ схватилъ леро и, съ широкою улыбкой на своемъ добродушномъ лицѣ, приписалъ:

„Пришлите мнѣ на Соутертонскую станцію на Юго-Западной желѣзной дорогѣ мое платье съ повѣздомъ отходящимъ въ 7 ч. 10 м.“ •

— Пусть меня повѣсатъ если онъ не будетъ танцевать сегодня съ этой маленькою дѣвушкой, сказалъ онъ, позвонивъ.

— Джекъ ошибался, думая что испортилъ день свадьбы. Борьбу въ церкви видѣли немногие, и тѣхъ Джекъ упросилъ не говорить объ этомъ никому. „Ужасный щенокъ“ былъ начгражденъ лишнимъ кускомъ свадебнаго пирога, а гости знали только что у хозяевъ съ мистеромъ Гиллемъ было какое-то недоразумѣніе, но что мистеръ Гилль разъяснилъ ошибку.

Въ Рогъ всѣ старые друзья объявили что они этому никогда не вѣрили. Мистеръ Джекъ не такой человѣкъ. Они всѣ такъ и думали что это сдѣлалъ кто-нибудь другой. Но вплавъ уже разъ въ ужасную ошибку, они не рѣшились указать кто этотъ „другой“. Испортилъ день! Напротивъ. Во всей деревнѣ не было мущины, женщины и ребенка который бы не радовался что мистеръ Джекъ ни въ чемъ не виноватъ.

Но какие неосмотрительные люди влюбленные! Между толь-ко-что окончившеюся суматохой свадьбы, и только-что начинавшеюся суматохой бала, въ четыре часа пололудни Джекъ не угерпѣлъ чтобы не сходить въ Аббатство въ своемъ изо-

352

рванномъ платьѣ, починенномъ и вычищенномъ услужливы-
ми руками Полли Prima. Блексемы уже всѣ разошлись по
своимъ комнатамъ чтобъ отдохнуть немного, — всѣ кромѣ за-
стѣнчивой невѣсты, которую Алиса заставила остаться въ го-
стиной.

— Какое вы безчувственное созданіе, сказала Алиса, когда
Констанція вбѣжала къ ней испуганная появленіемъ вдали
мужской шляпы (не бѣлой въ этотъ разъ). — Если вы не сой-
дете сейчасъ же внизъ, я пойду и скажу ему что все это бы-
ло недоразумѣніе и что вы его совсемъ не любите.

Констанція принуждена была сойти внизъ, и обладатель
шляпы нашелъ ее въ гостиной погруженною въ Философію
пословицъ мистера Туттера.

— Какъ все это похоже на сонъ! сказала зачастливая Кон-
станція. — Какъ вы, такой умный, могли полюбить меня?

— Не знаю, милая. Это сдѣлалось какъ-то незамѣтно. Но
такъ какъ мы уже напали на эту тему, скажите, когда вы по-
любили меня?

— Когда вы говорили съ такимъ участіемъ о моемъ отцѣ.

— Да это было въ первый день нашего знакомства.

— Я всегда любила васъ, Джекъ, сказала она, опустивъ го-
лову и разсвѣянно отворяя и затворяя браслетъ,— и никогда
такъ не нуждалась въ вашей любви какъ теперь.

И она раказала ему все.

— Но вы не должны сердиться на бѣдную мама, приба-
вила она, кончивъ разказъ, между тѣмъ какъ Джекъ ходилъ
взадъ и втередъ по комнатѣ стиснувъ зубы. — Это не въ ея во-
лѣ. Теперь я это понимаю, милья Джекъ. Это какое-то сума-
шествіе, и никто въ этомъ не виноватъ. Вы не будете сер-
диться на мама хоть ради меня?

Онъ остановился, взглянулъ пристально на просящіе глаза
и лицловалъ ея озабоченный лобъ, сказавъ:

— Ради васъ, моя милая.

Беквисъ исполнилъ распоряженіе заключавшееся въ при-
пискѣ къ телеграммѣ, и Джекъ танцевалъ въ этотъ вечеръ
съ маленькою двѣвушкой, чѣмъ избавилъ мистера Блексема
отъ лозорнаго конца.

По воле судьбы.

353

## ГЛАВА XIV.

### Леди Плесморъ отказывается отъ мѣста.

Вскорѣ послѣ свиданія мистера Берриджера съ толстою Мартой, ея ловеденіе испортилось. До тѣхъ поръ она была довольна своимъ мѣстомъ, трудолюбива и услужлива. Переселеніе изъ рабочаго дома въ Гендонскую школу казалось ей шагомъ въ рай изъ ада. Но искуситель, наклонившись черезъ заборъ сада, далъ ей попробовать плодъ древа познанія: и съ тѣхъ поръ, подобно нашей праматери Евѣ, она томилась тоской по запрещенномъ плодѣ. Велики была надежды которыя онъ возбудилъ въ ней. Онъ объщалъ ей мѣсто въ Лондонѣ и двадцать фунтовъ въ годъ жалованья; объщалъ сводить ее въ Британскій музей, въ національную галерею и другія, въ высшей стелени зинимательныя мѣста; объщалъ что она будетъ ходить по воскресеньямъ въ шелковомъ платьѣ и лайковыхъ перчаткахъ, и все это за самую ничтожную услугу,— только за то чтобъ она сообщала ему о всѣхъ дѣйствіяхъ смотрительницы. Если же миссъ Френчъ получитъ какія-нибудь письма, и не спрячетъ ихъ, мистеръ Берриджеръ охотно купитъ ихъ. Но это уже сверхъ условія.

— Знаете ли, Марта, сказалъ онъ, — что тѣ люди которые были здѣсь намѣрены обмануть вашу барыню, и если бы не мы съ вами, она полала бы въ бѣду. Когда-нибудь она сама поблагодаритъ насъ за то чтобъ мы сдѣлаемъ для нея.

— Когда же вы возьмете меня въ Лондонъ?

— Лишь только узнаю то чтобъ мнѣ надо знать, Марта, и отъ васъ самой зависитъ сократить или продлить этотъ срокъ, отвѣчалъ мистеръ Берриджеръ, съ многозначительнымъ взглядомъ.

День проходилъ за днемъ, но никто не приходилъ къ смотрительницѣ. Она только писала письма чаще обыкновеннаго. Толстая служанка начала опасаться что не будетъ имѣть возможности заслужить предложенную награду и сдѣлалась лѣмивою и недовольною. Частые выговоры не исправляли ее.

— Ну, Марта, сказала смотрительница,—я, такъ и быть, не стану жаловаться на васъ, потому что мнѣ осталось пробыть здѣсь не долго. Но совѣтую вамъ измѣнить ваше ловеденіе

23

351

когда пріїдетъ моя преемница. Она не будетъ такъ снисходительна какъ я.

— Развѣ вы уѣзжаете, сударыня? воскликнула служанка въ смущеніи.

— Да, лятнадцатаго числа будущаго мѣсяца.

— Экой срамъ!

Смотрительница не могла не улыбнуться.

— Я уѣзжаю потому что такъ хочу, Марта.

— А не лотому что я вела себя дурно? спросила служанка, закрывъ глаза фартукомъ.

— Если бы вслѣдствіе этого одной изъ насъ пришлось отказаться отъ мѣста, Марта, то ужъ конечно вамъ, а не мнѣ, отвѣчала смотрительница.—Тѣмѣ не менѣе я рада что вы сознаете свою вину и надѣюсь что вы исправитесь. Теперь выслушайте меня. Я думаю съѣздить въ Лондонъ послѣ завтра. Могу я положиться на васъ что вы будете смотрѣть за дѣтями и ни подъ какимъ видомъ не уйдете изъ дома?

— Конечно, сударыня, отвѣчала Марта угруюмо.—Если тутъ пройдетъ самъ Пончѣ, я не выйду.

Позднѣве, въ тотъ же день, она объявила смотрительницѣ что у нихъ вышли всѣ тесемки, и получивъ позволеніе сходить въ сосѣднюю деревню за новымъ заласомъ, ушла, взявъ съ собой лисьмо къ мистеру Берриджеру, въ которомъ она увѣдомляла его о томъ что узнала въ этотъ день отъ смотрительницы. Письмо ея дошло по назначенію.

День въ который смотрительница должна была придти къ мистеру Блиссету въ широкую аллею парка Регента былъ однимъ изъ тѣхъ дней которые, по свидѣтельству французскихъ писателей, стоять въ Лондонѣ постоянно, и которые действительно преобладаютъ въ зимніе мѣсяцы; день въ который вѣтеръ, дождь, туманъ и солнце порываются исполнить каждый свое назначеніе, но всѣ остаются въ бездѣствіи, облекая небо и землю сумрачнымъ колоритомъ, раздражающимъ нервы.

Отъ станціи Сѣверной желѣзной дороги до парка Регента недалеко, а смотрительница, прозябши въ вагонѣ, шла скоро. Въ широкой аллѣ туманъ былъ гуше чѣмъ на улицахъ, и она дошла почти до конца не встрѣтивъ ни души. День былъ не такой чтобы можно было встрѣтить гуляющихъ. Она повернула назадъ, когда Блиссетъ показался въ туманѣ.

— Превосходно, превосходно! воскликнулъ онъ, глядя на ея

ПОВОЛЬ СУДЬБЫ

355

траурное платье и вдовий челчикъ. — Вы绝чно сдержали
слово, Гарриета.

— Я сдѣлала все чтò вы мнѣ сказали, возразила она.

— И я не забылъ сдѣлать то чтò объщалъ. Вы пришли сю-
да лѣшкомъ?

— Да.

— Не устали, надѣюсь?

— Немного. Я шла скоро, боялась опоздать.

— Вы воллощенная аккуратность. Сядемъ на одну изъ скаме-
екъ въ разсадникѣ. Тамъ тихо какъ въ соборѣ Святаго Павла.

— Я не останусь здѣсь долго. Мнѣ еще надо сходить къ
Симсу, повѣренному вашего отца, и послѣть на поѣздъ от-
ходящій въ половинѣ шестаго.

— Такъ скорѣе къ дѣлу. Принятъ вашъ отказъ?

— Да. Вотъ лисьмо секретаря.

— Хорошо. Писалъ вамъ Симсъ?

— Да.

— Что же онъ написалъ?

— Очень мало. Только назначилъ мнѣ быть сегодня у него.

— Будьте осторожны, будьте очень осторожны, Гарриета.
Помните чтò я говорилъ вамъ о Чемпіонѣ. Онъ вашъ един-
ственный авторитетъ касательно моей смерти.

— Не безпокойтесь. Еще чтò? Я озябла.

— Очень жаль. Я лостараюсь, по возможности, быть крат-
кимъ. Сумма вашего наслѣдства — тысяча семьсотъ восемь фун-
товъ въ государственныхъ бумагахъ, чтò съ накопившимися
процентами составитъ около двухъ тысячъ. Скажите Симсу
чтобъ онъ перевелъ ихъ на ваше имя и оставьте ихъ тамъ
гдѣ они теперь. Имущество, которое вѣроятно хранится у
его банкировъ, состоитъ изъ бриллиантовъ, данныхъ въ при-
даное Георгомъ III моей бабушкѣ (она была почетная фрей-
лина), изумрудной тіары, старомодной, конечно, золотой ва-
зы и четырехъ или пяти фамильныхъ бокаловъ. Пустяки, ко-
нечно, но вамъ все же слѣдуетъ взять ихъ. Фамильныя вещи
хорошо имѣть для виду. Если Симсъ спроситъ васъ какъ вы
надѣтесь прожить на проценты съ двухъ тысячъ, скажите
что одинъ дальній родственникъ оставилъ вамъ имѣніе за гра-
ницей, гдѣ вы намѣ.reны лоселиться. Я уже поручилъ одно-
му агенту купить домъ въ Діеппѣ, гдѣ, надѣюсь, вамъ будетъ
хорошо. Тамъ никому не будетъ дѣла сколько у васъ денегъ
въ банкѣ и сколько въ другихъ мѣстахъ, а Симсъ не будетъ

23*

356

наводить справки какъ вы живете. Отъ меня вы будете по-
лучать тысячу ежегодно, чрезъ парижскаго банкира. Доволь-
ны ли вы?

— При настоящихъ обстоятельствахъ я должна быть до-
вольна всѣмъ чтò бы вы мнѣ ни предложили; но развѣ необ-
ходимо чтобъ я переселилась за границу?

— Полагаю что необходимо, теперь по крайней мѣрѣ. Лордъ
Гильтонъ надѣлалъ такъ много шуму по ловоду моей смерти
что общество будетъ разспрашивать о средствахъ моей жены.

— Пусть будетъ по вашему, сказала она вставая,—какъ мнѣ дать вамъ знать о результатѣ моего свиданія съ мистеромъ Симсомъ?

— Напишите мнѣ, и адресуйте письмо на буквы Х. У., въ почтовую контору Девере Коуртъ, Темпль.

— Вы не скажете мнѣ вашего настоящаго имени, и не на-
вѣстите меня?

— Милая моя, это было бы для васъ лишнимъ затруднені-
емъ. Чѣмъ меньше вы будете знать, тѣмъ меньше вамъ при-
дется скрывать. Напишите какъ я вамъ сказалъ, и съ слѣ-
дующею почтой я дамъ вамъ новыя инструкціи, если будетъ
нужно. Къ вамъ, вѣроятно, приносять почту разъ въ день?

— Да, около полудня.

— Хорошо; такъ если вы напишете сегодня, когда верне-
тесь домой, я получу ваше письмо въ четвергъ, а вы мой
отвѣтъ въ пятницу. Боюсь проводить васъ до выхода. Про-
щайте Гарриета, и еще разъ благодарю васъ.

Она пошла на сѣверъ, онъ на западъ, а мистеръ Беррид-
керъ, который слѣдовалъ за ней отъ станціи желѣзной доро-
ги и слышалъ, скрытый туманомъ и кустами, каждое слово ея
разговора съ мужемъ, вышелъ изъ своей засады, сѣлъ на толь-
ко-что локинутое ими мѣсто, и написалъ нѣсколько строкъ
въ своей карманной книжкѣ.

— Х. У., въ почтовой конторѣ, прошепталъ онъ.— Письмомъ не трудно будетъ овладѣть, но въ такомъ случае онъ не напишетъ отвѣта, а отвѣтъ-то вашъ мнѣ и нуженъ, мистеръ Ятсъ, иначе Блиссетъ, иначе свръ Аутустусъ де - Баркгемъ Плесморъ. Боже, какое счастіе! Посмотримъ какъ вы будете теперь преслѣдовать меня, ваше лордство, за вымогательство денегъ подъ вымышленными предлогами! Посмотримъ какъ вы вытолкаете меня на улицу, бѣглый каторжникъ! О, какое счастіе, какое счастіе!

По волѣ судьбы.

357

И Бобъ закрылъ свою карманную книжку и принялся плясать съ зловѣщю радостью на лицѣ. Но вдругъ ему пришла въ голову счастливая мысль, и въ нѣсколько минутъ онъ добѣжалъ до станціи желѣзной дороги, остановившись на лुти только въ ювелирной лавкѣ, гдѣ онъ купилъ величайшую брошь какую только могъ найти, съ поддѣльнымъ камнемъ, серьги украшенныя сургучомъ и ярлычкомъ съ надписью „настоящія кorrаловыя, семь шиллинговъ лара“ и громадную пряжку „изъ чистаго прочнаго золота“ цѣной въ полкрону.

Мистеръ Симсъ, какъ благоразумный человекъ, не захотѣлъ компрометтировать себя отвѣтомъ на письмо леди Плессморъ, но не теряя времени навелъ необходимыя справки. Онъ посѣтилъ Чемпіона, а Чемпіонъ послалъ его за доказательствами смерти Плесмора и тождественности миссъ Френчѣ съ его вдовой, къ повѣренному капиталиста одолжившаго лорду Гильтону двадцать пять тысяч фунтовъ. Мистеръ Симсъ нашелъ доказательства удовлетворительными, а такъ какъ онъ мало интересовался этимъ дѣломъ, то его разговоръ со вловой ограничился немногими инструкціями которыя онъ ей далъ. Она должна съѣздить въ консисторіальный судъ, сказалъ онъ, и тамъ ей придется подписать нѣсколько бумагъ. Онъ просилъ ее зайти къ нему опять дней черезъ десять.

Она ушла, радуясь что была избавлена отъ разспросовъ, и дѣло казалось такъ просто что она почти повѣрила что въ немъ нѣтъ ничего дурнаго.

— Все ли благополучно, Марта? спросила она, возвратясь въ школу.

— О, конечно, сударыня! Взгляните какъ я вычистила ващу комнату. Цѣлый день я не присѣла ни на одну минуту.

— Приходилъ кто-нибудь?

— Да, мистеръ Джонсонъ приходилъ, сударыня, но я его не впустила.

— Вамъ слѣдовало впустить его, Марта. (Мистеръ Джонсонъ былъ приходскій ректоръ.)

— Я передала ему ваше приказаніе, сударыня, и онъ позхвалилъ меня и сказалъ что зайдетъ завтра.

— Я видѣла на станціи, когда ждала возвращенія повѣзда, мистера Берриджера, сказалася смотрительница, глядя пристально въ лицо служанкѣ.

— Неужели? воскликнула служанка. — Надѣюсь что онъ не осмѣлился заговорить съ вами, сударыня?

464

былъ для нея тѣмъ ужаснѣе что послѣ столькихъ мѣсяцевъ
она совсемъ забыла и о злополучномъ браслетѣ, и о мести-
тельной Блерѣ. Она должна будетъ явиться въ засѣданіе
Queen's Bench, иначе говоря въ судъ. Ужъ не повѣсять ли ее?
Одинъ истерический приладокъ смѣнялся другимъ, и весь домъ
былъ въ волненіи ради ея. О! Что ей было дѣлать — чтò
дѣлать? Конвей находится въ Англіи. Пожалуй онъ уже и въ
Лондонѣ (краткое извѣщеніе что жалоба подана на него не
объясняла, разумѣется, гдѣ онъ находится). Онъ способенъ
придти сюда и убить ее. О! кто защититъ ее противъ него.
Не послать ли за полисменомъ и не велѣть ли ему не пускать
кого въ домъ? Это все этотъ ужасный мистеръ Гилль. Онъ
локлялся что найдетъ ея мужа. Онъ и нашелъ его и разка-
залъ все этимъ ужаснымъ людямъ. О! чтò ей дѣлать! Что
дѣлать? Мистрисъ Виллертонъ тоже раздѣляла мнѣніе что ея
bête noire былъ при чемъ-нибудь въ этомъ скандалѣ,—ибо за
таковой она считала это дѣло —и когда она сообщила мнѣ-
ніе свое Фреду, то маленькій черный баранъ этотъ прищел-
кнулъ языкомъ и сказалъ что это дѣло весьма возможное.

О дьявольскомъ поступкѣ Анны Блерѣ было сообщено
Спенсеру Виллертону женой его послѣ обѣда: мистрисъ Кон-
вей была принуждена, по случаю сильной головной боли, си-
дѣть въ своей комнатѣ.—Онъ обсудилъ дѣло это „какъ на-
стоящій мущина“, говоря что Анна имѣла полное право до-
казать свою невинность и требовать удовлетворенія за обви-
женіе въведенное на нее госпожей ея.

— Мнѣ вовсе не жаль мистрисъ Конвей, сказалъ онъ,—ей
бы слѣдовало удовлетворить эту дѣвушку тогда еще когда я
говорилъ ей объ этомъ. Ей слѣдуетъ повидаться съ Чемпіо-
комъ или съ другимъ хорошимъ адвокатомъ и постараться
уладить дѣло насколько возможно.

— Но какъ ты думаешь, нечего бояться что мужъ ея бу-
детъ преслѣдовать ее? спросила мистрисъ Виллертонъ.—Еслибъ
я предполагала возможность что онъ явится сюда за ней, я,
право, принуждена была бы просить ее перебраться въ го-
стиницу.

— Въ такомъ случае, милая моя, я бы отъ души желалъ
этобъ онъ явился, возразилъ мужъ ея съ мрачною улыбкой.

— Мне не до шутокъ, Виллертонъ; вдругъ такой негодяй
встутѣть въ домъ мой!

— Я не думаю чтобы насчетъ этого могло быть какое-ни-

Позор судьбы.

465

будь опасеніе, моя миная. Проживъ вдали этъ жены своей
болѣе десяти лѣтъ, онъ едвали вздумаетъ безпокоить ее те-
терь. Онъ, вѣроятно, предоставитъ ей распутать самой все
этѣ она напутала.

— Какъ настоящій мущина! съ горечью вскликнула мис-
трись Виллертонъ.

— Да, и какъ благоразумный мущина, душа моя. Чтіо мо-
жетъ онъ сдѣлать, кромѣ того какъ заплатить простори и
убытки? Надѣюсь что онъ вычететъ ихъ изъ ея содержанія,
къ тому же...

— Какъ можешь ты быть такимъ безчувственнымъ!

Спенсеръ Виллертонъ находилъ себѣ стаканъ вина и перемѣ-
щалъ разговоръ. Напрасно было бы говорить что-либо про-
тавъ дорогой Матильды. Вскорѣ улыбка мелькнула на губахъ
его, но онъ не хотелъ говорить жѣнѣ что такъ развеселило его.

Мистеръ Чемпіонъ подавалъ мало надежды на благополучный
ходъ дѣла. Онъ зналъ дѣловой характеръ мистера Исаака.

— Онъ будетъ тянуть дѣло до-нельзя, ради своей выгоды
говорилъ онъ,—еслибы вамъ удалось видаться съ самой дѣ-
вушкой, вы могли бы, можетъ-быть, уладить все съ ней поти-
хоньку; но онъ постарается не допустить васъ до этого. Я
здѣлаю все что нужно и постараюсь, если можно, не дово-
лить дѣла до суда.

Дня черезъ два послѣ разговора Спенсера Виллертона съ
кеной о Джорджѣ Конвей, сановникъ этотъ встрѣтился,—
правду сказать не совсемъ случайно,— съ мистрисъ Клеръ,
въ томъ одного изъ главныхъ членовъ его партіи.

— Я не знала что вы звѣдите по баламъ, мистеръ Виллер-
тонъ, сказала она, давая ему мѣсто на диванѣ рядомъ съ со-
бой.—Пожалуста, позвольте доставить вамъ даму на слѣдую-
щій галопъ! Мы всѣ знаемъ что вы умѣете разговаривать и...

— Всѣдѣствіе этого слѣдовало бы пожалѣть моим легкія, ве-
село прервалъ онъ ее.— При одной мысли о галопѣ я на-
чинаю задыхаться. Впрочемъ время когда танцы служили
изваненіемъ за недостатокъ разговора уже давно миновало.
Взгляните на этихъ особъ танцующихъ lanciers. Еслибъ они
обязаны были употребить все время до ужина на сочиненіе
кадгробной элитафіи для своего драгоцѣннѣйшаго друга, они
не могли бы быть молчаливѣе и угрюмѣе. Бывали вы когда-
нибудь въ Константинополѣ, мистрисъ Клеръ? Нѣтъ? Такъ
значитъ вы и не видали танцующихъ дервишей. Ихъ движе-

466

нія довольно-таки торжественны, но имъ все-таки не мѣшало
бы еще поучиться у нашихъ благовоспитанныхъ молодыхъ
дамъ и джентльменовъ танцующихъ lanciers.

— Еслибъ я имѣла малѣшую надежду что вы знаете фигу-
ры, я бы заставила васъ нарочно протанцовать ихъ со мной
въ наказаніе за ваши насмѣшки.

— Я ловлю васъ на словѣ. Я не позволяю сомнѣваться въ моихъ совершенствахъ. Я прошу васъ настоятельно замѣтить что я знаю фигуры, возразилъ онъ съ шутливою важностью.

— Вы говорите серіозно?

— Дорогая моя мистрисъ Клеръ, когда говорю я иначе? Я
пріѣхалъ сюда нарочно для того чтобы потолковать съ вами.

— Значитъ намъ не слѣдуетъ танцовать lanciers, лукаво от-
вѣтила эта леди.

— Согласенъ и на это, если вы только откажетесь отъ ва-
шихъ нелравыхъ предположеній и подарите мнѣ минуты двѣ
разговору.

— Соглашаюсь что вы танцуете какъ самъ Вестрисъ и даро-
вамъ двадцать минутъ, если противъ этого не будетъ ничего
имѣть мистрисъ Виллертонъ.

— Часто вы видали мистера Гилля послѣ неудачнаго ис-
хода нашегоъ маленькаго заговора? спросилъ ее сановникъ.

— Не такъ часто какъ бывало. Онъ очень занятъ теперь.
Къ чему вы это слрашиваете?

— Я слышалъ недавно нѣчто долженствующее интересовать
его. Вы давно его знаете?

— Да, мы съ нимъ друзья съ самаго дѣтства. Я хочу сказать, насколько двѣнадцатилѣтняя дѣвочка и шестилѣтний мальчикъ могутъ быть друзьями между собой.

— Вы знакомы были также и съ семействомъ его?

— Нѣтъ. Отсю и мать его умерли за границей. Сколько я знаю, у него нѣтъ никакихъ родныхъ. Онъ воспитывался реде- бенкомъ у своей кормицы, въ Соутертонѣ, въ совѣдствѣ съ имѣніемъ папа, а въ послѣдствіи проводилъ тамъ вакаціон- ное время.

— Но онъ учился въ Итогѣ и въ Оксфордѣ. Вѣроятно у него были какie-нибудь друзья, какой-нибудь опекунъ, забо- тившійся объ немъ.

— У него былъ опекунъ, но онъ мало, или лучше сказать
вовсе не заботился объ немъ, возразила мистрисъ Клеръ. —
Бѣдный мальчикъ былъ предоставлѣнъ самъ себѣ очень рано.

ПО ЗОЛЬ ОУДАБЫ.

467

Я нахожу что несьма говорить въ его пользу то что онъ вышел такимъ славнымъ малымъ.

— Будь у васъ дочь такихъ лѣтъ какъ Констанція, мистисъ Клеръ, позволили бы вы ей лойти за него замужъ?

— Еслибъ она любила его, я дала бы ей мое благословение на этотъ бракъ.

— Это рѣшаетъ дѣло, произнесъ Виллертонъ съ улыбкой, бывшей родною сестрой той улыбкой чтò появилась на лицѣ его въ тотъ вечеръ какъ онъ прихлебывалъ вино у себя дома.—Знаете ли что я не совсемъ долюбливаю мистрись Конвей? прибавилъ онъ немного погодя.

— Неблагодарный! Она повсюду распѣваетъ вамъ похвалы, какъ царю между людьми и хозяевами дома.

— Я, разумѣется, учтивъ съ нею какъ съ гостьей жены моей, но... вы читаете газеты?

— Не очень часто, признаюсь вамъ.

— Очень жаль. Еслибы вы читали сегодняшнія, то узная бы что я обладаю злымъ и мстительнымъ характеромъ. Что я настолько же легко принимаю къ сердцу обиду, насколько плохо запоминаю оказанную мнѣ услугу. Все это вслѣдствіе того что я высказалъ чюд сѣдуетъ нѣкоему политическому отступнику въ отвѣтъ на его замѣчанія о моей несостоятельности, сдѣланныя имъ на дняхъ въ парламентѣ.

— Какой стыдъ!

— Да, это правда что я мстителенъ. Я желаю отомстить мистрисъ Конвей.

— Пожалуста говорите сердіозно.

— Развѣ она не разрушила мой замысель?

— То-есть мой, прошу васъ замѣтить.

— Ну хорошо, вашъ. Вы вѣдь требуете мщенія? Вы вѣдь жаждете его, не правда ли?

— Могу васъ увѣрить что нѣтъ, возразила мистрисъ Клеръ тѣмъ неудовимымъ тономъ которымъ благовоспитанная жемщина умѣетъ намекнуть на литаемое ею презрѣніе, не вырзкая его прямо.

— Мнѣ жаль, ради Джека, ради мистера Гилля, что полытка наша не удалась. Вотъ и все.

— Итакъ, ради Джека... отчего вамъ не называть его Джекомъ... вы готовы были бы придумать новый заговоръ? Помните чтò Гамлетъ говорить убийца въ трагедіи, мистеръ Виллертонъ?

468

— Вы хотите сказать также: „Бросьте все эти гмъ, гри-
масы и говорите прямо.“

— Именно такъ.

— Благодарю васъ за сравненіе меня съ убійцей, мистрись
Клеръ. Вы-таки, я вижу, читаете вѣрно иногда тазеты, что
въ тамъ ни говорите. Ну, хорошо, я буду говорить прямо.
Джоръ Конвей въ Англии.

— Не можетъ быть! воскликнула съ внесалымъ оживлені-
емъ мистрись Клеръ. Гдѣ же, гдѣ?

— А! Этого я не могу сказать вамъ. Все чтò я знаю, это
то что его можно найти... И затѣмъ онъ разказалъ ей исто-
рію съ браслетомъ, такъ же какъ и объ угрожавшемъ всѣд-
ствіе ея процессѣ, и заключилъ заявленіемъ что новость
эту надо было бы сообщить какъ-нибудь Джеку.

— Отчего вы не хотите сами сказать ему это? сказала мис-
трись Клеръ, — онъ бытъ бы такъ доволенъ, такъ благодар-
рень вамъ. Пожалуста, скажите это ему сами.

— Сохрани меня Богъ! воскликнулъ сановникъ, настолько
не испуганный мыслью сообщить все лично Джеку, какъ былъ
испутанъ Джекъ при мысли сказать нѣчто ему при другомъ слу-
чаѣ. — Что онъ обо мне подумаетъ? Онъ опишетъ меня въ
книгѣ или затѣетъ еще что-нибудь ужасное въ этомъ родѣ.
Нѣтъ, нѣтъ, скажите ему это вы. Имя сгралчаго Исаакъ,
а живетъ онъ въ Букингамъ-Стритѣ, тамъ гдѣ было соверш-
ено то убійство... знаете... и если у вашегоъ Джека не ста-
нетъ ума узнать отъ него все чтò нужно, то, значитъ, онъ я
не стоитъ маленькой Констанціи.

— Но вдругъ отецъ ея тоже откажетъ ему? сказала мис-
трись Клеръ, поразмысливъ съ минуту объ этомъ дѣлѣ.

— Тогда, значитъ, дѣло кончено, возразилъ Виллертонъ
вставая.. Но если Конвей такой человѣкъ какимъ его опи-
сываютъ, то врядъ ли ему будетъ какое-либо дѣло до того
за кого пойдетъ замужъ дочь его. Можетъ-быть онъ нарочно
пожелаетъ чтобы она вышла за Джека, на зю жень свсей.

— Это не похоже на васъ. Джекъ говорить что его осудили
кесправедливо, что онъ вовсе не такъ дуренъ какъ гово-
рятъ. Во всякомъ случае онъ могъ перемѣниться къ луч-
шему.

— „Полравить дѣло никогда не поздно“ — славная носло-
вича, кстати напомнявшая мне что я еще не предложилъ вамъ

Но两年 судьбы.

469

до смерть поръ пойти покушать мороженаго. Не угодно ли вамъ
лойти внизъ? сказалъ сановникъ, предлагая ей свою руку.

На лѣстницѣ они встрѣтили кружевное облако, среди кото-
раго находилась мистрись Конвей, запыхавшаяся отъ усерд-
наго круженія въ послѣднемъ вальсѣ.

— Это несносно съ вашей стороны, милая мистрись Клеръ,
говорила запыхавшаяся дама,—что вы совсемъ завладѣли се-
годня нашимъ великимъ человѣкомъ. Я видѣла какъ вы ко-
кетничала съ нимъ во второй гостиной. Это просто ужасно,
ужасно! Какъ бы я желала быть тоже тамъ и послушать чтò
вы, оба такие умные, говорили другъ съ другомъ. Я такъ люб-
лю слушать какъ говорятъ умные люди.

— А чтò у васъ въ ушкахъ не звеньело, мистрись Конвей?
спросилъ Виллертонъ съ лукавою улыбкой, совершенно впро-
чемъ ускользнувшее отъ особы къ которой она обращалась.

Нѣтъ; то-есть я... ахъ! Пожалуста скажите мнѣ, милая моя
(послѣднія слова обращались къ мистрись Клерѣ), развѣ они
у меня красны?

Мистрись Клеръ увѣряла ее что страхъ ея неосновате-
ленъ; но она никакъ не могла успокоиться.

— О! Я пойду посмотрю сама, говорила она обращаясь къ
своему кавалеру;—ахъ, пожалуста, проводите меня въ дамскую
уборную. Такой ужасъ имѣть красныя уши. И она полетѣла
въ уборную съ цѣлью подвергнуть осмотру свои органы слуха
и прикоснуться къ нимъ лишній разъ пуховкой съ пудрой.

— Я не думаю чтобъ онъ въ самомъ дѣлѣ хотѣлѣ сказать
что у васъ уши красны, пояснялъ ей спутникъ ея, разочаро-
ваный свѣтскій человекъ къ двадцати лѣтъ отъ роду, когда
она снова появилась изъ уборной.—Это было бы дьявольскою
дерзостью съ его стороны, знаете. Это была, полагаю, шут-
ка. Когда кто-нибудь говоритъ о другомъ за его спиной, то
говорятъ что у того въ умахъ звенитъ. У меня въ умахъ
никогда не звенитъ. Это все вздоръ. Тутъ нѣтъ никакого
правдоподобія, знаете. Отчего звенитъ именно въ умахъ, а
не въ носу?

Смотря на нее, порхающую по бальной залѣ, никто бы не
принялъ мистрись Конвей за мать почти девятнадцати-лет-
ней дочери. Годы оставили на ней мало слѣда и она „soхран-
нилась“ удивительно. Хорошая танцорка, опытная во всѣхъ
мелкихъ уловкахъ искусства нравиться, она была чрезвычай-
но желанною дамой, особенно для очень молодыхъ людей.

470

Въ то время какъ она умоляла свою chaperone со всюю наив-
кою прелестью молоденькой дебютантки позволить ей останов-
ся „еще только на одинъ танецъ“, день уже начался для ра-
бочихъ на лондонскихъ пристаняхъ, и у одной изъ нихъ толь-
ко-что сиялся съ якоря корабль Виндзорскій Зámokъ, от-
правляющійся въ Пернамбуко. Медленно онъ лоплылъ внизъ
по рѣкѣ лока не достигъ Эрита, гдѣ на него сѣлъ надзи-
ратель за товаромъ назначенный Джебезомъ Стендрингомъ.
Затѣмъ онъ расправилъ свои бѣлыя крылья и уже миновалъ
Диль въ то время какъ Джекъ Гильль получилъ записку отъ
мистрисъ Клеръ, просившей его явиться къ ней какъ можно
скорѣе.

## ГЛАВА ІХ.

### Монастырская жизнь.

На разстояніи полуторы мили отъ Сень-Мало, въ сторонѣ
отъ большой дороги, окруженный сверкающею бѣлою стѣ-
ной, стоялъ огромный, бѣлый, сверкающий зámокъ, увѣнчан-
ный такимъ множествомъ красныхъ башенокъ и остроко-
нечныхъ украшеній что, казалось, каждая изъ комнатъ
верхняго этажа обладаетъ своюю особою кровлей и не под-
держиваетъ никакихъ сношеній съ своею сосѣдкой. Полоса
земли лежавшая между наружною стѣной и домомъ и бывшая,
вѣроятно, когда-то садомъ, поросла вся сорною травой и ре-
пейникомъ, удержавъ на себѣ лишь кое-гдѣ одинокій чахлый
вязъ или тополь, вѣтви которыхъ, оторванныя отъ нихъ зим-
нею вьюгой, сохли у подножія ихъ, тутъ же гдѣ упали.
Къ большимъ воротамъ, выходившимъ на большую дорогу,
не было протолтано тролинки, и одного взгляда на нихъ вы-
ло достаточно для того чтобъ убѣдиться что они не раскры-
вались уже въ теченіи долгаго времени; нижняя часть ихъ
была засыпана землей, и терновый кустъ росшій непосред-
ственно за ними внутри двора просовывалъ свои вѣтви сквозь
рѣшетку ихъ наружу, какъ бы лытаясь вырѣваться на волю
изъ этого унытаго запустѣнія.

Недалеко отъ большихъ воротъ находилась калитка, залер-
тая цѣлью и висячимъ замкомъ. Каждое утро, въ половинѣ
лятаго, какъ зимой такъ и вѣтомъ, женщина съ жесткими
чертами лица, въ бретонскомъ челчикѣ и въ синей юбкѣ, под-

По волѣ судьбы.

471

водила къ этой калиткѣ осла, нагруженнаго двумя большими корзинами, отпирала ее ключемъ, висѣвшимъ на стальной цѣ-почкѣ у нея на шеѣ, запирала ее снова, въ то же мгновеніе какъ выходила изъ нея, и медленными шагами отправлялась по направленію къ рынку, въ Сень-Мало. Черезъ три час-са она возвращалась съ полными корзинами и входила въ калитку, такъ же молча и быстро какъ и выходила изъ нея.

По воскресеньямъ и праздникамъ въ память святыхъ, она отправлялась ко входу за часъ до полудня и стояла тамъ съ ключемъ въ рукахъ, лока не подъѣзжала наемная карета и изъ нея не выходилъ священникъ. Когда онъ остановливался прямо у калитки, она отворяла ее лишь настолько чтобъ онъ могъ пройти въ нее. Затѣмъ она протягивала сквозь рѣшетку деньги извощику, заперевъ предварительно входъ, и возвращалась въ домъ въ солровожденіи священника. Вечеромъ наемная карета снова являлась, и священникъ уѣзжалъ.

Вы могли бы мѣсяцы наблюдать за мрачнымъ бѣлымъ замкомъ, не замѣчая въ немъ, исключая вышеописаннаго, никакого признака жизни, лока разъ священникъ не явился вдругъ въ солровожденіи двухъ дамъ, изъ которыхъ старшей показалось довольно трудною задачей проложить себѣ луть черезъ дворъ, среди валявшихся на немъ вѣтвей и сорныхъ травъ. На этотъ разъ, карета дождалась у входа, и старшая дама возвратилась въ ней въ Сень-Мало одна.

Мрачный бѣлый замокъ этотъ былъ монастырь Скорбящей Богородицы, настоятельницей котораго была дѣвица (называемая ex officio Madame) Сень-Реми, — монастырь, погодіе которому встрѣчается нынѣ весьма рѣдко, обитея въ родъ la Trappe, гдѣ женщины которымъ олостылѣлъ свѣтѣ или которыя сами олостылѣли своимъ родственникамъ производили жизнь свою въ уныломъ бездѣствіи. Угрюмый, бѣлый замокъ этотъ знавалъ когда-то и лучшіе дни. Было время когда благородныя дѣвицы обогощали его своимъ приданымъ, и доходы его содержали всѣхъ бѣдныхъ жившихъ на разстояніи четырехъ миль вокругъ него. „Юльскіе дни“ измѣнили все это. Изо всѣхъ своихъ обширныхъ владѣній онъ сохранилъ за собой лишь кусокъ лустынной земли, на которой стоялъ. Одна за другой затворницы, которыхъ застанѣли искать здѣсь убѣжище тѣ страшныя былия времена, умирали, и мало новыхъ являлось замѣщать ихъ. По свѣту

472

распространилось убийдение что можно исполнять долгъ свой
въ отношеніи къ Богу и къ ближнимъ своимъ и не поступая
въ число сестеръ монастыря. Кромѣ того стали являться за-
трудненія насчетъ заключенія молодыхъ дѣвушекъ въ мона-
стыри, не существовавшія въ тѣ дни когда lettres de cachet
располагали судьбой ихъ провинившихся братьевъ. Вѣкъ
сталъ не то чтобы много лучше, полагаю я къ сожалѣнію, но
за то гораздо практичнѣе, и однимъ изъ признаковъ этого
было и то что монастырь Скорбящей Богородицы измѣнилъ
своему исключительно религіозному направленію и сталъ при-
нимать пансіонерскъ, не дѣлавшихъ и не принуждаемыхъ дѣ-
лать никакихъ обътовъ. Измѣненіе это произошло поневолѣ,
ибо иначе обитель не имѣла бы средствъ содержать свою
настоятельницу и девять благородныхъ отшельницъ, остав-
шихся еще отъ стараго régime.

Бываютъ монастыри и монастыри. Я полагаю что не мѣ-
шаетъ прибавить щепотку соли къ тѣмъ пылкимъ описаніямъ
которыя мы слышимъ иногда о блаженномъ поколѣ и ти-
хомъ счастіи монастырской жизни; но за то слѣдуетъ также
нерѣдко высылать полную солонку изъ противоложной кар-
тины, рисуемой намъ иногда Эксетеръ-Галлемъ. Въ иныхъ ру-
кахъ угрюмый бѣлый замокъ близъ Сенъ-Мало могъ бы сдѣ-
латься прекраснымъ представителемъ перваго монастырскаго
типа, съ прибавленіемъ впрочемъ щепотки соли; подъ управле-
ніемъ Madame Сенъ-Реми онъ не могъ дойти ни до чего по-
добнаго второму типу. Крайняя нужда заставила ее предпри-
нять измѣненіе это, и будь она менѣе невозмутимаго харак-
тера, она можетъ-быть дала бы почувствовать это тѣмъ на
которыхъ никогда не могла смотрѣть иначе какъ на неже-
ланныхъ гостей. Она была принуждена принять нѣсколькихъ
пансіонерокъ чтобъ имѣть возможность сводить концы съ
концами, но ни единымъ изъ правилъ среди которыхъ она
дожила до свѣдыхъ волосъ не пожертвовала бы она съ цѣлью
привлечь или удержать ихъ. Въ замкѣ было довольно мѣста,
но недостаточно средствъ для содержанія двухъ отдѣльныхъ
заведеній, и такъ какъ невозможно было требовать отъ мо-
нахинь чтобъ онъ измѣнили свой образъ жизни ради пан-
сіонерокъ, то послѣдняя должны были подчиняться образу
жизни монахинь.

Считаю долгомъ заявить съ самаго начала что въ исторіи

По зодз судьба

473

Madame Сень-Реми не было ничего романническаго. Не было ни обманутой любви. Ни ранняя гора, ни благородныхъ дру- зей, ни разрушенныхъ надеждъ, ничего чтò бы могло бросить на жизнь ея тѣнь, сгустившуюся съ теченіемъ времени въ тотъ мракъ среди котораго она жила и дышала, принуждая жить и дышать въ немъ и все окружающее ее. Черезъ недѣ- лю послѣ своей свадьбы, отецъ ея отправился подъ Ватерлоо, гдѣ онъ и палъ, а мать ея умерла въ этомъ самомъ монасты- рѣ, давъ ей тамъ жизнь. Ближайшіе родственники ея по муж- ской ланіи принуждены были бѣжать изъ Франціи для избѣ- жанія участи Нев. Не было никого кто бы позаботился о сиротѣ, кромѣ тѣхъ которые закрыли глаза ея матери, и та- кимъ образомъ монастырь сталъ ея родиной, ея пріютомъ, всемъ ея міромѣ, а съ теченіемъ времени и предметомъ ея полеченій.

Число пансіонерокъ доходило лишь до девяти, соответствен- но числу монахинь. Всѣ онѣ вставали въ пять часовъ, сами лерестилали свои постели и убирали свои комнаты, исключая сухопарой Бретонки закупавшей провизию и готовившей изъ нея кушанье, другой прислуги не было. Отъ шести до вось- ми всѣ сидѣли въ мертвомъ молчаніи ничего не дѣлая. Это называлось méditation и считалось весьма важной обязан- ностью. Какіе поводы къ размышленію могла доставлять имъ ихъ унылая, безполезная жизнь. Онѣ сидѣли устремивъ глаза на пустыя бѣлыя стѣны, съ мыслями не менѣе пустыми какъ онѣ. Въ восемь часовъ по чашкѣ кофе и по куску хлѣ- ба раздавалось монахиней или пансіонеркой, исполнявшей эту должность поочередно, и затѣмъ начинались занятія. Въ про- долженіи цѣлыхъ ста лѣтъ монастырь славился своимъ искус- ствомъ дѣлать красивыя полотенца съ бахрамой и разно- цвѣтнымъ шитьемъ на концахъ. Всѣ эти полотенца были одного размѣра, однихъ цвѣтовъ, одного узора. Монахини могли бы вышивать ихъ съ закрытыми глазами; однообразіе этой работы тяготило пансіонерокъ; но въ ней не допуска- лось никакого измѣненія, никакого уклоненія отъ разъ при- нятыхъ правилъ. Столько-то шитья и вышивокъ, ни болѣе ни менѣе, должно было быть сдѣлано въ назначенный для этого срокъ, а разъ въ недѣлю Бретонка относила произведенія эти въ городъ на продажу. Въ десять часовъ являлся завтракъ, а затѣмъ наступала прогулка для тѣхъ кому было угодно пользоваться ею, состоявшая изъ разхаживания взадъ и вле-

474

редъ по террасѣ; позади замка гуляли всегда по три вмѣстѣ—
два лансіонерки съ монахиней или же два монахини съ пя-
сіонеркой. Дозволялось еще гулять одной, но двумъ вмѣстѣ
никогда. Въ полдень снова наступало méditation на два часа,
а потомъ—работа, безконечное шитье и вышиваніе, длившееся
до обѣда, послѣ которого онъ могли дѣлать чтò хотѣли до
шести, когда два часа méditation долженствовали пригото-
вить ихъ къ лостели, если и не ко сну. Не было никакого
камека на пріобрѣтеніе какихъ-либо свѣдѣній или на взаим-
кое содѣйствіе къ усовершенствованію какого-либо рода.
Монахини давно уже погрузились въ состояніе близкое къ
нравственному отупѣнію, а тѣ изъ пансіонерокъ которыя успѣ-
ли уже прожить здѣсь нѣсколько времени слѣдовали ихъ при-
мѣру. Развлеченій не допускалось никакихъ; письма не пи-
салісь и не получались; посвѣтителей, исключая священника,
пріѣзжавшаго по праздникамъ, никогда не принимали; исклю-
чая Бретонки никто никогда не выходилъ изъ замка. Даже
та часть лустыря, бывшаго когда-то садомъ, съ которой вид-
ка была дорога, была запрещеннымъ мѣстомъ.

Такова была ежедневная жизнь въ монастырѣ Скорбящей Богородицы. Такова была она тамъ, когда Madame Сень-Реми впервые увидала свѣтъ среди мрачныхъ стѣнъ его, таковой, вѣроятно, долженствовала она и остаться до той поры когда послѣдняя изъ монахинь представетъ предъ лицо Судіи своего.

Несмотря на все это, Эванжелика Ст. Реми не была без-
сердечною женщиной. При всемъ своемъ холодномъ, внутрен-
немъ обращеніи она была по своему добра къ особамъ пору-
ченнымъ ея полеченію, и когда какая-нибудь лансіонерка воз-
мущалась, чтò случалось иногда, противъ убійственнаго одно-
образія своей жизни, или заболѣвала отъ него, то она
не выражала никакого инаго чувства кромѣ удивленія. Сер-
дитое слово никогда не срывалось съ устъ ея. Возмущенію
она противостояла терпѣливо рѣшительностію, за больными
ухаживала съ рѣдкимъ самоотверженіемъ. Непокорныя усми-
рялись рано или поздно, больныя умирали или выздоровлива-
ли, какъ было Богу угодно. Лишь одна система ихъ жизни
была нелоколебима.

Что касается до лансіонерокъ, то пріемъ ихъ скоро бы
прекратился, если бы лервыя молодыя дѣвицы лостулившія
подъ навзоръ Madame Сень-Реми были обыкновенными

По волѣ судьбы.

475

лицами своего пола и общественного круга. Къ счастію, или если хотите къ несчастію, онъ были не таковы. Строгія пра- вила монастыря и твердость характера его настоящейницы заставляли многихъ духовныхъ лицъ, повѣренныхъ семейныхъ тайнъ, рекомендовать обитель эту какъ мѣсто временнаго заключенія для дочерей вышедшихъ изъ повиновенія роди- тельской власти, и послѣдняя оставляли стѣны его настолько укрощенными, настолько готовыми загладить прошлое и со- гласными заранѣе на всѣ условия необходимыя для ихъ освобо- щденія, что слава системы Madame Сень-Реми разнеслась во всѣ стороны, и она могла бы легко удвоить число своихъ лито- мицъ, еслибы пожелала этого.

Она, бѣдная простая женщина, жившая такъ далеко отъ свѣта и соблазновъ его, ничего объ этомъ не знала. Судя о плоти людской по маленькимъ чернымъ овечкамъ присоед- нявшимся отъ времени до времени къ ея паствѣ, она прино- сила благодареніе судьбѣ, избавившей ее отъ искушеній лука- ваго, и имѣя дѣло все лишь съ непокорными и виновными, она довольно естественнымъ образомъ пришла къ заключенію что все было преступно и непокорно по ту еторону сверкаю- щихъ бѣлыхъ стѣнъ. Еслибъ она знала даже всю правду, то вѣроятно и тогда взяла бы на себя возложенную на нее какъ долгъ неблагодарную задачу; но измѣнить систему свою съ цѣлію сдѣлать задачу эту менѣе трудною и опасною... Нѣтъ, ни за что въ мірѣ! Даже еслибы смерть и безуміе были слѣд- ствіями ея.

Она чуть было не узнала какими глазами внѣшній міръ смот- ритъ на ея дѣятельность, отъ изящно одѣтой дамы которой бы- ло такъ трудно протащить шлейфъ свой черезъ репейникъ пе- крывшій дорогу отъ калитки къ зармку. По своему обыкнове- лію, послѣдняя сдѣалась уже было чрезвычайно сообщитель- на касательно своихъ частнымъ дѣлъ, какъ вдругъ священ- чикъ прервалъ ее.

— Если не ошибаюсь, миледи Виллертонъ подробно писала уже объ этомъ предметѣ Madame Сень-Реми? сказалъ онъ.

Madame Сень-Реми утвердительно кивнула головой.

— Итакъ, мнѣ кажется, вамъ не остается сообщить ниче- го болѣе, къ тому же насъ ждутъ въ калелѣ и...

— О, пожалуста, не стѣсняйтесь мною. Милая мистрись Виллертонъ была такъ добра, написавъ вамъ все. Это такъ

31

476

похоже на нее. Я... я право не знала хорошенько чтò сказать. Я так è этому рада.

— Не угодно ли, Madame, проститься съ Mademoiselle, дочерью ея? Она находится теперь въ трапезной. спросила настоятельница.

— О Боже мой! какая это будет сцена! Я думаю, миг слѣдовало бы, но... знаете ли, дорогая моя Madame Сень-Реми, я принуждена была сказать ей неправду чтобы только потихоньку увезти ее отъ ужасныхъ людей этихъ въ Діелитъ. Я сказала что мы ёдемъ на Парижскую выставку, лишь на день или на два; а уѣхавъ оттуда, я сказала Констанціи что заѣду сюда сперва въ гости. Она думаетъ что мы пріѣхали сюда только въ гости, дорогая моя Madame Сень-Реми. Я думала лучше сдѣлать сказавъ ей это; что, это было очень дурно съ моей стороны?

— Въ моихъ правилахъ говорить всегда полную правду, какъ бы она ни была нелріятна, сударыня.

— О да, конечно; но вы такъ тверды духомъ и такъ умны. Вы, я думаю, уѣх привыкли къ сценамъ. Я не выношу ихъ. Ахъ, еслибъ я была такъ же тверда духомъ какъ вы!

— Должна ли я понять изъ словъ вашихъ что вы не желаете видѣться съ молодою дѣвицей и проститься съ ней?

— Ахъ, еслибъ я могла потихоньку уѣхать безъ этого, я была бы такъ рада!

— Вы свободны дѣлать что въ вамъ угодно, сударыня.

— А... а вы будете добры къ ней, милая Madame Сень-Реми? Она такое балованное дитя у меня. Обѣщайте мигъ быть къ ней очень доброй.

— Если вы не вполня довѣряете мигъ, сударыня...

— Ахъ нѣтъ, я право довѣряю вамъ вполня. Но я вижу, вы сплѣшите къ богослуженію. Кстати, вы знаете вѣдь что дочь моя протестантка?

— Подъ моимъ полеченіемъ находятся еще двѣ дѣвицы тоже протестантка. Здѣсь не допускается никакого вмѣшательства въ вѣроисловѣданіе ихъ.

— Какъ это хорошо! Какъ вы вѣротерпимы и добры! О, я увѣрена что она будетъ здѣсь вполня счастлива. Могу я выдти отсюда тою же дорогой по которой пришла? Не покажетъ ли мигъ кто-нибудь дорогу? Я увѣрена что заблужусь въ этомъ огромномъ домѣ.

По волѣ судьбы.

477

— Я сама доведу васъ, сударыня, до того мѣста откуда вамъ можно будетъ видѣть выходъ, сказала настоятельница, поднимаясь съ мѣста.

Такимъ образомъ мистрисъ Конвей удалилась. На этотъ разъ она не обращала большаго вниманія на репейникъ. Если бы за нею гнался какой-нибудь дикій звѣрь, она не могла бы бѣжать болѣе легкими шагами по неровной почвѣ. Она бѣжала отъ „сцены“, и сочла себя внѣ оласности лишь про-ѣхавъ половину дороги къ Парижу.

„Ахъ, какое ужасное мѣсто! думала она, вспоминая объ угрю-момъ монастырѣ и его пустыхъ комнатахъ. — Я бы умерла проживъ тамъ недѣло. Но это будетъ въ пользу ей, малень-кой обманщицѣ! Да и дорогая Джертруда не стала бы совѣ-товать отвезти ее туда, не будь это такое мѣсто какое для нея нужно.“

Чрезвычайно утѣшительно говорить, когда все идетъ хоро-шо: „посмотрите какъ я былъ предусмотрителенъ“, также какъ и сложить всю отвѣтственность на своего задушевнаго друга, когда дѣло оказывается плохо, спрашивая его или ее, какъ могли они дать такой неосновательный совѣтъ. Этимъ утѣшеніемъ обладала и мистрисъ Конвей. Въ ея себялюбивой мелкой душѣ не шевельнулось не тѣни упрека за то на чтò она осудила дочь свою. Она постоянно находилась въ глубо-комъ страхѣ насчетъ того чтò будутъ говорить объ ней люди, но когда щитомъ и броней ея была такая уважаемая и великосвѣтская особа какъ мистрисъ Виллертонъ, то люди мог-ли говорить чтò имъ угодно, или чтò еще лучше, должны были молчать. Она постаралась разгласить повсюду что она оста-вила Констанцію во Франціи, руководясь чужимъ совѣтомъ.

— Я право не знала чтò мнѣ дѣлать, увѣряла она. — Она такъ впечатлительна, милое дитя, а въ Діеллѣ вовсе не слѣ-дили за ней. Позволяли молодому человѣку этому навѣщать ее и такъ далѣе. Бѣдное дитя просто погибло бы, если бы луч-шій другъ мой, мистрисъ Виллертонъ, не указала мнѣ на самое подходящее мѣсто для нея. Прекрасное мѣсто, гдѣ она будетъ пользоваться всевозможными попеченіями и уроками, лока не забудетъ эту дѣтскую фантазію. Не правда ли, какъ добра милая мистрисъ Виллертонъ?

Иногда все это говорилось въ присутствіи ея драгодѣннаго друга, и со временемъ обѣ онѣ пришли къ убѣжденію что онѣ дѣйствительно постулили чрезвычайно благоразумно и хорошо.

31*

478

Священникъ сопровождавшій въ монастырь мистрисъ Кон-
вей и Констанцію провелъ послѣднюю въ трапезную, прося
ее подождать тамъ лока ея мать поговоритъ съ Madame Реми.
Маленькая Конъ вошла туда, ничего не подозрѣвая, и нашла
тамъ двухъ дѣвушекъ, одинаковыхъ съ нею лѣтъ, стоявшихъ
у одного изъ оконъ. Вполнѣ вѣря выдумкѣ своей матери, убѣ-
дившей ее что онъ пріѣхали сюда въ гости, она сочла ихъ за
дочерей хозяйки дома и остановилась у дверей въ ожиданіп
ихъ привѣта.

Одна изъ нихъ была высокая брюнетка съ лицомъ, можетъ-
быть, черезчуръ открытымъ и рѣшительнымъ, по мнѣнію
тѣхъ которые любятъ въ женщинѣ женственность. Это было
одно изъ тѣхъ смѣло очерченныхъ. выразительныхъ лицъ кото-
рое, увидавъ его на скамьѣ подсудимыхъ, мы назвали бы недоб-
рымъ, а взглянувъ на него надъ постелью больнаго въ гос-
питалѣ—полнымъ благороднаго самоотверженія. Станъ ея тон-
кій и гибкій былъ одинъ изъ тѣхъ которые заставляютъ срав-
нивать добрыхъ дѣвушекъ съ сильфидами, а злыхъ со змѣ-
ями. Такъ много, какъ видите, зависить отъ обстановки. Я
думаю что еслибы втораго Меланхтона призвали въ судъ
за нанесеніе имъ побоевъ женъ своей, то журналисты
по пенни за строчку непремѣнно описали бы его „че-
ловѣкомъ звѣрскаго вида, двадцати пяти лѣтъ отъ роду": а
еслибы мистеръ Рештѣ избѣгнулъ висѣлицы и сдѣлался бы
людомъ-меромъ, то намъ пришлось бы не разъ слышать о
„благодушномъ выраженіи лица его", при разныхъ горолскихъ
празднествахъ. Гельмина Лафуре сбала какъ наклонностя-
ми, такъ и наружностію съ помощью которыхъ обстоятель-
ства могли бы сдѣлать изъ нея русскую Екатерину илл
Ю-
анну д'Аркъ, живи она въ былые дни—Флоренсу Найнтингель
или мистрисъ Маннингъ, будь она призвана на подобное поп-
рище въ наше время.

Собѣдница ея была слегка кривобока, не черноволоса и
не бѣлокура, не хорота и не дурна; въ ея наружности ничто
не обращало внимания, исключая лежавшей на лицѣ ея печа-
ти страданія и безнадежнаго унынія. Она была старшей изъ
пансіонерокъ и имя ея было Мари Марсанъ. Объ онѣ стояли
обратясь слиной къ подходившей къ нимъ Констанціи, молча
смотря изъ окна на большія запертыя ворота и на ключекъ
бѣлой дороги, видѣвшейся сквозь рѣшетку. Смотрѣть на
этотъ обращикъ внѣшняго міра считалось запрещеннымъ

По волѣ судьбы.

479

наслаждениемъ, и имъ бы не позволили пользоваться онымъ, если бы всѣ монахини и остальныя лансionерки не находились въ это время въ капеллѣ въ ожиданіи объѣдни. Такъ какъ третьей протестантии лока не было, то ихъ оставляли иног-да вдвоемъ.

Шелестъ пластья Констанціи, въ ту минуту какъ она сади-лась на жесткую скамью у стола, заставилъ обернуться высо-кую дѣвушку.

— Mademoiselle, вѣроятно, та молодая Англичанка кото-рую мы ожидали въ теченіи послѣднихъ трехъ дней? спроси-ла она низкимъ, но мягкимъ и располагающимъ къ себѣ го-лосомъ.

— Я миссъ Конвей, возразила Констанція,—а вы, вѣроятно, Mademoiselle Сень-Реми?

— Фамилія моя Лафуре, гордо отвѣчала та.—Благодаря Бо-га, у меня нѣтъ ни родныхъ, ни близкихъ въ этомъ домѣ. Поз-вольте представить вамъ дѣвицу Мари Марсанъ. Мы обѣ про-тестантии. Всѣдствіе этого мы и лишены сегодня общества третьей особы, играющей роль шпіона; всѣ остальныя теперь въ капеллѣ.

— О, замолчи, Гельмина! воскликнула подруга ея,—тебя мо-гутъ подслушать!

— Если вы полагаете что я способна быть шпіономъ, нача-ла Констанція, берясь за свои перчатки и зонтикъ, положен-ные ею на столъ,—то я....

— Не бойтесь. Вамъ никогда не представится случая ка это, исключая одного раза въ недѣлю, въ это время, если бы вы и захотѣли быть имъ. Намъ тремъ не позволятъ оставаться вмѣстѣ, будьте увѣрены въ этомъ, возразила Гельмина.

— Я не понимаю васъ, Mademoiselle, сказала Констанція, начиная чего-то бояться.

— Скоро поймите. Можно спросить васъ, не прослывъ въ глазахъ вашихъ за навязчивую особу, за что васъ сослали сюда?

— Я пріѣхала сюда въ гости съ моей матерью.

— А! Это что-то новенькое. Она дѣйствительно мать вамъ эта дама чюд проходила сейчасъ съ вами по лугу?

— Да.

— Ваша родная мать?

— Какъ странно вы на меня смотрите? Что хотите вы ска-зать?

— Бѣдное дитя! Подайте сюда, сюда, отойдите отъ этого окна,

480

подойдите вотъ сюда и взгляните на прекрасные холмы
эти, на которыхъ мнѣ знакомъ каждый каметекъ. Подите
сюда, и я скажу вамъ за чтò меня сослали сюда. И Гельмина
скорѣе потащила, нежели повела ее къ противоположному окну.

— Меня сослали сюда, продолжала она, — за то что я не хочу идти замужъ за того кого двоюродный братъ мой (онъ же и опекунъ мой) назначилъ мнѣ въ мужья, а хочу идти замужъ за того кого я сама себѣ назначила. Понимаете вы меня? У меня нѣтъ ни отца ни матери. Еслиь они были живы и сослали бы меня въ это… это мѣсто—я бы никогда не назвала ихъ болѣе этимъ именемъ. Пусть лучше вамъ будетъ съ самаго начала извѣстно куда вы попали, да кромѣ того, мнѣ становятся легче, если я могу высказать кому-нибудь все. Вы въ тюрьмѣ, въ смирительномъ домѣ! Болѣе мой? да вы прос-то въ аду на землѣ! воскликнула она съ сверкающими глазами и тяжело дышащего грудью.—Мнѣ нѣтъ дѣла до того чѣмъ вы провинились; съ вами лоступили жестоко, низко, да еще къ тому же родная мать обошлась съ вами такъ! Каждая изъ дѣвушекъ живущихъ здѣсь сослана сюда въ наказаніе. Мари вотъ увѣряетъ что она не знаетъ чтò она сдѣлала дурнаго. Но она навѣрное что-нибудь да сдѣлала. Я вамъ скажала чтò сдѣлала я. Тутъ есть одна которая кусала свою бабушку. Глулая! Когда законъ или чтò бы то ни было освободить меня, я не стану кусать моего добраго опекуна. Нѣтъ… но я…

На прекрасномъ, рѣшительномъ лицѣ ея появилось выражение которое могло бы заставить бы храбрѣйшаго изъ насъ порадоваться что мы не находимся на мѣстѣ этого опекуна.

Констанція окончательно перепугалась. Первою мыслію ея было что говорившая слова эти не была въ своемъ умѣ. Ужъ не домъ ли это умалишенныхъ?

— Вы нарочно дразните меня, пролететала она,—это не хорошо съ вашей стороны, я вѣдь чужая здѣсь. Я должна идти къ моей матери. Пожалуйста, скажите гдѣ я могу найти ее?

— Ужъ поздно, она уѣхала, печально отвѣтила ей Гельмина.

— Уѣхала!

— Да, я нарочно оттащила васъ отъ окна, чтобы вы не видали какъ она уходить. Противиться судьбѣ вашей было бы напрасно. Бѣдное дитя мое, вы точно птичка полавшаяся въ заладню. Этотъ пріѣздъ сюда въ гости былъ предлогомъ что-

По волѣ судьбы.

481

бы обмануть васъ. Меня не такъ легко было обмануть. Мне дали снотворное литье и привезли меня сюда въ безсознательномъ положеніи.

— Mademoiselle, я къ вамъ обращаюсь, закричала Констанція кривобокой дѣвушкѣ, которая стояла ломая руки и умоляя подругу свою замолчать.—Это не можетъ быть правда, рада Бога скажите что это нелравда.

— Это правда это правда, протептала та ллача,—но, ахъ если кто-нибудь услышитъ насъ!

Констанціи показалось что земля уходитъ у нея изъ-подъ ногъ, и она чуть не упала; но сильныя, стройныя руки Гельмины поддержали ее, и гордое лицо изумительно перемѣнилось, склонившись надъ обѣдной, маленькой, тонкою дѣвушкой.

— Бѣдное дитя, обѣдное дитя, шептала она; — не можетъ быть чтобы она была зла и вспыльчива какъ нѣкоторыя изъ насъ. Можетъ-быть, у ней есть тоже какой-нибудь Анри, съ которымъ ее насильно разлучили. Ахъ, обѣдное дитя!

Констанція едва успѣла прийти въ чувство, какъ взошла Madame Сень-Реми и съ перваго взгляда угадала все что произошло.

— Я сдѣлала ошибку, строго произнесла она, — оставивъ васъ, Mademoiselle, съ этой дѣвицей; Mademoiselle Лафуре проведетъ остатокъ дня одна, въ своей комнатѣ. Mademoiselle Конвей, потрудитесь постѣдовать за мною въ мое отдѣленіе.

— Правда ли это сударыня, спросила Констанція настоятельницу, когда онъ остались однѣ,—что мать моя оставила меня здѣсь?

— Правда.

— Но за что же, за что?

— Потому что такъ угодно было матушкѣ вашей.

— Она обѣщала мне что позволить мне возвратиться къ друзьямъ моимъ въ Діепръ черезъ недѣлю; вѣроятно, я лишь до тѣхъ поръ останусь здѣсь?

— Вы останетесь здѣсь пока матушкѣ вашей угодно будетъ взять васъ отсюда.

— Но вѣдь этого не сдѣлаютъ противъ моей воли?

— Вы еще не достигли совершенолѣтія. У васъ нѣтъ иной воли, кромѣ воли вашей матери, холодно отвѣчала настоятельница.

— Такъ значитъ я въ тюрьмѣ! воскликнула Констанція, вся вспыхнувъ отъ негодованія.

482

— Вы въ монастырѣ Скорбящей Богородицы, было отвѣ-
тъѣ Madame Сенъ-Реми. — Я привела васъ сюда не для
обсужденія съ вами причинъ побудившихъ вашу матушку
поручить васъ моему надзору, могу сообщить вамъ лишь
то что все сказанное вамъ о вашемъ пріѣздѣ сюда въ
гости — неправда. Я не искала сближенія ни съ вашей ма-
тушкой, ни съ вами. Она сама первая обратилась ко мнѣ.
Она заблагоразсудила возложить на меня обязанность, кото-
рую я исполняю съ помощью Божіей. Я привела васъ сюда,
Mademoiselle, съ цѣлью объяснить вамъ правила которыми
вы должны руководствоваться живя здѣсь. И прежде нежели
Констанція успѣла возразить что-либо, настоящительница нача-
ла рѣчь свою. Она съ такимъ же успехомъ могла бы объ-
яснить правила эти стѣнамъ, какъ и ошеломленной двѣвушкѣ
стоявшей предъ нею.

— Я полагаю въ насгонщую минуту вамъ лучше всего бу-
дтъ удалиться въ вашу комнату, въ которую я сейчасъ про-
вожу васъ, сказала настоящительница, дойдя до послѣдняго пра-
вила, — покой и размышленія лучше всего приготоватъ васъ
къ обязанностямъ завтрашняго дня.

Покой и размышленія! Еслибъ я взялмалъ увѣрять васъ
что Констанція могла быть покойна, претерпѣвъ подобное
оскорбленіе, что она могла размышлять о чемъ-либо хоро-
шемъ или дурномъ, между тѣмъ какъ острая боль эта грызла
ея сердце; я бы сказалъ этимъ безсмысленную вещь. Доволь-
но тяжело было размышлять въ продолженіи всего этого долга-
го, тоскливаго дня о предательскомъ поступкѣ ея матери; но
насколько еще тяжелѣе того стало ей, когда заскувъ нако-
нецъ, утомленная рыданіями, и увѣривъ себя во снѣ что все
эго было лишь страшною грезой, она просалась и убѣдилась
что все это было страшною дѣйствительностію.

Дня черезъ два она начала лонемногу мириться съ судь-
бой своего. Это не можемъ продолжаться долго думала она. У
матери ея не сганисть духу продолжать ее здѣсь долго. Это
было невозможно, немыслимо! Онѣ условились что ее отве-
зутъ на время за границу, съ цѣлю окончить тамъ ея вос-
литаніе, а тутъ она сидѣла безъ книгъ и безъ учителей, толь-
ко и дѣлая что вышивая полотенца! Это никакъ не можетъ
продолжаться долго!

И она рѣшилась возружиться терпѣніемъ и примириться,
Несколько можно, съ люхими обстоятельствами, хуже всего

По воле судьбы.

483

въ которыхъ было то что она лишена была всякаго сообще-
нія съ Джекомъ. Она горевала болѣе за Джека, нежели за се-
бя.—Бѣдный, милый другъ! думала она.—Какъ онъ стоскует-
ся ничего не слыша обо мнѣ. Еслибъ я могла только дать
ему знать что я жива и здорова.

Ея терпѣніе подвергалось тяжелымъ испытаніяем. Она про-
сила Madame Сень-Реми выписать ей изъ Діеппа ея книги и
рисунки и разныя бездѣлицы, способныя занять ее. Ей отвѣ-
чали что рисованіе было противъ правилъ; что тѣ книги въ
которыхъ она нуждается будутъ доставлены ей здѣсь, а что
остальныя вещи о которыхъ она говорила не могутъ быть
допущены въ стѣнахъ монастыря.

Но у нея все-таки нашлись развлечения. На пустынномъ
дворѣ, среди сорныхъ травъ, она нашла нѣсколько полевыхъ
цвѣтовъ, и знанія ея по части бстаники убѣдили ее что ихъ
можно улучшить посредствомъ ухода. Въ часы такъ-называ-
емые „recreation“, она пересадила ихъ, сдѣлала для нихъ гряд-
ку изъ лучшей земли которую только могла найти, поливала
ихъ и добилась отъ нихъ лышнаго и благоуханнаго цвѣта.
Въ углубленіи стѣны у ея окна красногрудая лтичка свила
себѣ гнѣздышко. Она подружилась съ этой лтичкой, такъ что
та сталаѣсть крошки хлѣба съ ея ладони, между тѣмъ какъ
самецъ важно сидѣлъ не вдалекѣ, склонивъ голову на бокъ,
готовый рѣшиться послѣдовать примѣру своей подруги. У нея
оставались мечты ея о Джекѣ, ея цвѣты, ея любимицы, и
заботы объ нихъ. Она не чувствовала себя несчастной подъ
благословенною звѣздой надежды, сіяющей всегда такъ ярко
молодымъ невиннымъ сердцамъ.

Одно лишь досаждало ей. Въ силу правила допускавшаго
лишь общество втроемъ, ей никогда не позволялось оставать-
ся наединѣ съ Гельминой Лафуре; не позволялось даже гг-
лять съ ней и втроемъ, въ сопровожденіи монахини, взадъ и
впередъ по террасѣ. Даже по воскресеньямъ во время обѣ-
нѣ, онъ никогда не оставались вмѣстѣ. Она не могла себѣ
представить что Гельмина сама избѣгаетъ ее, а такъ какъ
молчаніе и безусловное ловиновеніе входило въ число правилъ,
то она была увѣрена что ихъ держали порознь, съ какою-ни-
будь цѣлю. Разумѣется, оно такъ и было. Madame Сень-Реми
дошла до убѣжденія что мужчина всегда бываетъ корнемъ
и причиной всякаго зла постигающего ея полѣ. Она смотрѣ-
ла на него какъ на какого-то дикаго, свирѣпаго звѣря, противъ

484

котораго слѣдовало защищаться всѣми силами. Дѣвицы Ла-
фуре и Конвей объ находились подъ зарокомъ этого ужасна-
го существа, а настоятельница слыхала что когда двѣ моло-
дыя дѣвушки пораженныхъя этою болѣзнію сличаютъ свои не-
дуги и толкуютъ о своихъ мучителяхъ, то зарокъ не сни-
мается съ нихъ вслѣдствіе этого. Кромѣ того, добрый свя-
щенникъ, послѣщавшій ихъ монастырь, совѣтовалъ ей не до-
пускать этихъ двухъ дѣвицъ до обоюднаго сближенія. Какимъ
образомъ достойный мужъ этотъ провѣдалъ объ опасности
противъ которой онъ предупреждалъ ее, неизвѣстно. Но вся-
кій должень согласиться что онъ былъ правъ, по крайней мѣ-
рѣ съ своей точки зрения.

Но безмолнвное, безпрекословное повиновеніе стало нако-
нецъ невыносимымъ для разумнаго существа, какимъ была
обѣдная маленькая Конъ. Однообразіе ихъ жизни, притупляв-
шее другія, болѣе грубыя натуры, раздражало ее. Половина
тѣхъ особъ съ которыми ей дозволялось имѣть сшенія
были люди безнадежно тупые, остальныя же были мрачны и
угрюмы. Часто, сидя надъ скучнымъ издѣліемъ полотенецъ,
она поднимала голову и встрѣчала устремленный на нее
взглядъ блестящихъ черныхъ глазъ Гельмины, но другихъ
средствъ къ сообщенію онѣ не имѣли. Отчего не лисала она
ей и не сунула ей въ руку ключекъ бумаги? Оттого что лисаніе
было противъ правилъ и нельзя было нигдѣ получить ни
капли чернилъ и ни ключка бумаги.

Въ одно воскресенье, когда католички были у обѣдни, Кон-
станція вспомнила что забыла свою Библию въ своей комнатѣ
и попросила позволенія сходить за ней. Входить днемъ въ
спальни было противъ правилъ и ей велѣли оставаться въ
трапезной съ Мари. На пути туда она встрѣтила Гельмину,
шедшую въ сопровожденіи монахини, въ свою комнату.

— Здравствуйте Mademoiselle, сказала она. — Мне приказано, какъ видите, по обыкновенію удалиться въ мою келью. Читали вы когда-нибудь исторію барона Тренка?

— Mademoiselle, не приказано разговаривать, замѣтила мо-
нахиня. — Mademoiselle велѣно идти въ свою комнату.

— Милая сестра, возразила Гельмина,— я только спраши-
ваю эту дѣвицу читала ли она одну очень хорошую книгу,
изъ которой мы обѣ съ ней можемъ кое-чему поучиться. Въ
этомъ вѣрно не можетъ быть ничего дурнаго.

— Mademoiselle, не приказано разговаривать съ дѣвицей

По волѣ судьбы.

485

изъ Англіи, повторила монахина;—я принуждена буду доло-
жить о вашемъ непослушаніи.

— Можете сдѣлать это, милая сестра, если хотите. Made-
moiseile Конвей au revoir. Я выжидало свое время.

Констанція возвратилась съ Библіей въ рукахъ; но я боюсь
что мысли ея были далеки отъ священныхъ странецъ этой
книги. Зачѣмъ Гельмина спросила ее такъ выразительно, чи-
тала ли она исторію барона Тренка? Онъ былъ заключенъ
въ тюрьмѣ, и, Боже мой, подумала Констанція, она замышля-
етъ бѣжать отсюда. Вотъ чему хочетъ она научиться у ба-
рона Тренка. Вотъ почему она такъ особенно проговорила
"я выжидало свое время". О! Это вещь невозможная. Бѣдная
пылкая Гельмина! Еслибъ я могла поговорить съ ней наединѣ,
хоть минутъ десять, я бы отговорила ее отъ такого необду-
маннаго предпріятія. Но отчего сообщила она именно ей свою
тайну? Ужъ не хотѣла ли она заставить ее принять участіе
въ ея намѣреніи, каково бы оно ни было? Нѣтъ; это было
дѣло невозможное; но съ другой стороны, бѣгство отсюда!
Слова эти звучали сладко какъ музыка; но какъ исполнить
это? Безъ друзей, безъ денегъ; обѣ онѣ еще такъ молоды.
Еслибы можно было предупредить заранѣе Джека, или милую,
храбрую Алису или Мери! Нечего и думать объ этомъ, рѣ-
шила Констанція со вздохомъ,—это вещь невозможная.

Несмотря на это, она думала объ этомъ цѣлую недѣлю, и
глаза ея часто искали невольно взгляда блестяхъ, черныхъ
глазъ Гельмины (въ которыхъ она видѣла телерь особенное
значеніе), къ немалому ущербу известныхъ полотенецъ, кото-
рымъ вслѣдствіе этого пришлось быть распораными и пере-
шитыми руками другихъ, болѣе внимательныхъ особъ. Съ не-
терпѣніемъ ждала она воскресенья, въ надеждѣ получить воз-
можность поговорить нѣсколько минутъ съ Гельминой, чтобы
хоть узнать отъ нея съ какою цѣлью произнесла она слова
этіи: Я выжидало свое время.

Въ воскресенье послѣ обѣда Констанція пошла по обыкно-
венію въ свой маленькій садикъ, въ которомъ всегда прово-
дила часть свободнаго времени. Она нашла всѣ цвѣты выр-
ванными съ корнемъ, и цѣлая куча старыхъ кирпичей и глины
съ развалившейся стѣны была навалена на мѣсто на кото-
ромъ они только-что начали цвѣсти! Въ негодованіи на эту,
какъ она полагала, злую шутку со стороны своихъ товаровъ,
она побѣжала къ Madame Сень-Реми, и со слезами на глазахъ
разказала ей объ случившемся. Настоятельница выслушала ее

486

съ полнымъ слокойствіемъ и затѣмъ объяснила ей что маленькій садикъ былъ разрушенъ по ея приказанію.

— Но чтò же я сдѣлала такого чтобы заслужить лодобное обращеніе? воскликнула бѣдная, маленькая Конъ.—Какъ могла вы, какъ могли вы сдѣлать это?

— Какъ вамъ извѣстно, возразила Madame Сенъ-Реми,—спрашивать меня о причинѣ моихъ поступковъ противно нашимъ правиламъ. Если я объясняю вамъ теперь причины любдившія меня на это, то я дѣлаю это для того чтобы вы знали въ какомъ отношеніи я недовольна вами и исправили бы свое поведеніе. Вы относились въ продолженіи послѣдняго времени небрежно къ обязанностямъ вашимъ и были невнимательны и разсѣянны. Очевидно что ваши мысли были заняты иными вещами, отвлекавшими ваше вниманіе отъ обязанностей вашихъ. Я уничтожила предметы поглощавшіе мысли ваши. Постарайтесь посредствомъ молитвы и набожныхъ размышленій забыть ваши цвѣты и другія бездѣлицы, очевидно поглощавшія вниманіе ваше. Теперь вы можете удалиться. Констанція чувствовала что оставайся она еще на минуту въ этой холодной, угрюмой комнатѣ, наедіть съ этой холодной, угрюмою женщиной, она бы невольно насказала ей вещей въ которыхъ ей пришлось бы раскаяться впослѣдствіи. Она выбѣила на чистый воздухъ, стараясь подавить бурныя и мятечныя мысли, поднимавшіяся въ сердцѣ ея.

На земѣ подъ своимъ окномъ она нашла развалины птичьяго гнѣзда и мертвыхъ птенчиковъ не за долго выпулившихся. Въ этомъ-то заключалась другая бездѣлица о которой упоминала настоящительница.

Хорошо было Констанціи что она могла опуститься тутъ же на землю и залиться слезами.

Когда прозвонилъ колокольчикъ, сзывающий къ meditation, и монахини и лансіонерки собрались всѣ вмѣстѣ, для этого полезнаго дѣла, она прямо подошла къ Гельминѣ Лафуре, сжала ея руку и шелнула ей четыре слова на ухо. За это неплоостительное преступленіе Mademoiselle Конвей была присуждена къ заключенію на три дня въ своей комнатѣ на хлѣбѣ и на волу.

Гельмина отвѣчала на ея пожатіе, выслушавъ слова эти. Они были лась отголоскомъ тѣхъ словъ чтò произнесла она нѣсколько дней тому назадъ, на лѣстницѣ, въ присутствіи бѣдной старухи монахини, никогда не слыхавшей о баронѣ Тренкѣ: Я выйгидаю свое бремя.

По волѣ судьбы.

487

## ГЛАВА Х.

### Виновна она или не виновна?

Мартинъ Блексемъ сидѣлъ въ своемъ кабинетѣ, размышляя
ладъ оригинальнымъ посланіемъ только-что полученнымъ имъ
отъ Джека.

„Лордъ Гильтонъ желаетъ видѣть васъ, писалъ повѣса. —
Нечего вамъ разрывать на себѣ ваши старые рубашки, вслѣд-
ствіе чего-либо сказаннаго или сдѣланнаго имъ, пріѣзжайте-ка
скорѣе, и пусть всѣ ваши тести-и восьми-пенсовыя монетки
распоряжаются безъ васъ какъ имъ угодно.“

Онъ сидить погруженный въ изумленіе, не понимая чтò бы-
ло нужно его старому другу послѣ извѣстнаго намъ лисьма,
и наконецъ какъ умный человекъ и добрый мужъ онъ лос-
налъ за женой своей.

— Повѣрь мнѣ, другъ мой, сказала она,—онъ пораздумалъ
хорошенько о томъ чтò написалъ тебя тогда и теперь жа-
лѣтъ объ этомъ. Больнымъ приходить многое на умъ, и серд-
це ихъ становится мягче. Ему хочется попросить у тебя про-
щенія. Я бы на твоемъ мѣстѣ непремѣнно поѣхала.

— Разумѣется, я и поѣду; но чтò сказать мнѣ ему, разъ я
буду тамъ? Слѣдуетъ ли мнѣ касаться снова того предмета?

— Насчетъѣ бѣдной Дкулии? Ну, я не знаю, хорошо ли за-
водить съ нимъ рѣчь объ ней теперь; развѣ онъ самъ этого
пожелаетъ.

— Знаешь ли чтò мнѣ очень хочется сдѣлать, старушка моя,
сказалъ адвокатъ, помолчавъ немного. — Мнѣ хочется пови-
даться сначала съ Андрью Стендригомъ; такъ чтобы, въ слу-
чать лордъ Гильтонъ пожелаетъ этого, я могъ представ-
ить нѣчто лоболѣе моего личнаго убѣжденія въ невинности
Дкулии.

— Сдѣлать это не мѣшаетъ, возразила жена его; — но я
помню, онъ говорилъ въ лисьмѣ своемъ что онъ поступалъ,
основываясь на доказательствахъ. Прежде нежели ты узнаешь
въ чемъ состояли доказательства эти, какие доводы можешь
ты получить отъ Андрью въ опроверженіе ихъ?

— Ты права какъ и всегда.

488

— Теперь я скажу тебе мой совѣтъ, Мартинъ, начала мистрисъ Блексемъ, садясь на кліентское кресло.—Ты знаешь какой измѣнчивый человѣкъ бѣдный лордъ Гильтонъ, а если бы ты и не зналъ этого до сихъ поръ, то его приглашеніе тебя къ себѣ, послѣ неблагодарнаго обращенія его, доказало бы тебя это. Черезъ день или два онъ снова можетъ измѣнить свое мнѣніе. Куй желѣзо пока оно горячо. Возьми Андрью Стендринга съ собой.

— Это таки сильное средство ты предлагаешь мнѣ, старушка, въ недоумѣніи произнесъ Блексемъ.

— Я не говорю чтобы ты сейчасъ же привелъ его наверхъ, прямо въ его комнату. Разумѣется, этого сдѣлать нельзя. Возьми Андрью съ собой въ домъ его, и если при свиданіи съ тобой лордъ Гильтонъ упомянетъ о бѣдной Джулии, ты можешь сказать что тамъ внизу есть человѣкъ могущій, какъ тебя кажется, избавить его отъ многаго чтò тяготитъ его душу. Онъ не откажется тогда ловидаться съ нимъ, а онъ такъ боленъ что нечего бояться какой-нибудь вслышки съ какой бы то ни было стороны.

— Клянусь честью! этотъ планъ не дуренъ. Но чтò если Андрью не захочетъ loвѣхать къ нему?

— Андрью поѣдетъ. Онъ на все будетъ согласенъ чтобы только стереть пятно съ добраго имени Джулии. Онъ горячо любилъ ее, и нельзя довольно пожалѣть о томъ что она не вышла за него замужъ. Она была бы счастлива съ нимъ, бѣдняжка.

— Она была счастлива и съ Бертрамомъ, сказалъ адводкать.—Она не знала что онъ сомнѣвался въ ней.

— Нѣтъ; но она знала какія злыя вещи распространялъ о ней этотъ ужасный старикъ, Джебезъ Стендрингъ, и мнѣ кажется это-то и убило ее.

— Не надо влутывать въ дѣло это старика Джебеза, возразилъ Блоксемъ.—Чтò онъ разъ сказалъ тогда, на томъ будеть настаивать и теперь.

— Весьма вѣроятно. Это олицетвореніе упрямства и злопамятства.

— Тише, старушка, тише. Мы вѣль условились съ тобой оставить старика Джебеза въ локоѣ.

— Ты самъ началъ о немъ, Мартинъ.

— Ну такъ ты кончи скорѣе. Хорошо. Я посвѣдую твоему совѣту. Я отправлюсь завтра же.

По волѣ судьбы.

489

— Отчего же не сегодня? Ты еще поспѣшешь къ десяти-ча-
совому поѣзду, а я сейчас лойду уложу тебе все чтò нужно,
въ случаѣ тебѣ придется ночевать тамъ.

— Вотъ это называется ковать желѣзо по оно горячо,
съ настоящимъ рвениемъ. Хорошо, я ѣду, рѣшилъ Блексемъ.

Андрью Стендрингъ нанялъ квартиру въ нѣсколько ком-
натъ въ томъ самомъ домѣ въ которомъ жили Джекъ и Бек-
висъ, и туда-то и отправился Мартинъ Блексемъ прямо со
станціи желѣзной дороги. Онъ засталъ кого ему было нужно
дома и сообщилъ свойственнымъ ему, яснымъ, юридическимъ
образомъ о цѣли своего посѣщенія.

— Я литаю всегда слабую надежду на то что лордъ Гиль-
тонъ согласится отдать мнѣ должную справедливость послѣ
столькихъ лѣтъ, сказалъ Стендрингъ.—Ради ея я не хочу
прекъебрегать этимъ случаемъ. Но лоймите меня хорошень-
ко, говорю вамъ заранѣе что я увижусь съ лордомъ Гильто-
номъ не иначе какъ вслѣдствіе его особеннаго приглашенія.
Я не хочу самъ навязываться ему.

— Онъ человекъ большей, Андрью, помните это. Намъ надо
немножко соображаться съ этимъ.

— Я вовсе не буду соображаться съ этимъ. Если онъ бу-
детъ въ состояніи коснуться этого предмета, то долженъ
быть въ состояніи выслушать и всю правду и загладить, на-
сколько можно, слѣланное имъ зло, не въ отношеніи меня, о
себѣ я не думаю, но въ отношеніи къ ней.

— Это отецъ вашъ довелъ его до этого, Андрью.

— Я не щадилъ при этомъ дѣлѣ отца моего; я не пощащу
и его, возразилъ Андрью.

— Я убѣжденъ что вы поступите какъ слѣдуетъ, сказалъ
Блексемъ,—несмотря на всю наружную суровость вашу. По-
ѣдемте.

— Вотъ чтò хорошо, такъ хорошо съ вашей стороны, го-
ворилъ лордъ Гильтонъ, между тѣмъ какъ Блексемъ садился
около постели его.—Но какъ скоро вы пріѣхали! Я думалъ
что вы еще не успѣли получить Джекова лисьма.

— Я былъ такъ радъ воспользоваться сейчасъ же приглашені-
емъ вашимъ, милордъ, и радость моя еще увеличилась когда
я нашелъ васъ въ гораздо лучшемъ состояніи нежели ожидалъ
Графъ печально покачалъ головой.

490

— Я ужъ никогда не буду тѣмъ чѣмъ былъ прежде. Но не называйте меня „милордомъ“, Мартинъ. Называйте меня попрежнему, какъ бывало въ старое время. Я желаю поговорить съ вами о старыхъ временахъ, Мартинъ.

— Увѣрены ли вы въ своихъ силахъ для этого? Вспомните, съ тѣмъ временами связаны тяжелыя воспоминанія.

— Вы сердиты на меня за то письмо?

— Нѣтъ, нѣтъ; вы меня не поняли. Я не на это намекалъ. Письмо это не касается былыхъ временъ. Забудемъ о немъ, какъ будто оно не было вовсе написано, или же, прибавилъ онъ, замѣтивъ тѣнь печали на лицѣ графа, какъ будто бы оно было написано такъ какъ вы бы, можетъ-быть, написали его теперь.

— Знаете ли кто посовѣтовалъ мѣнъ написать подобное письмо?

— Нѣтъ, право не знаю.

— Негодяй этотъ Блиссетъ.

— Неужели вы совѣтовались съ нимъ насчетъ этого предмета?

— Я совѣтовался съ нимъ насчетъ всего на свѣтѣ. Я чмѣлъ къ нему неограниченное довѣріе. Развѣ я не хотѣлъ отдать ему даже милое дитя свое?

— Чѣмъ объяснилъ онъ совѣтъ свой?

— Онъ увѣрялъ меня что письмо ваше было без.... но я уже и такъ достаточно оскорбилъ васъ, старый дружище. Не спрашивайте меня, почему я сдѣлалъ безумный и неблагодарный поступокъ; постарайтесь лучше забыть его.

Блексемъ пожалъ ему руку, но не сказалъ ничего. Ему не хотѣлось еще бросать разговора объ этомъ предметѣ.

— Когда я пришелъ въ себя послѣ того припалка, продол жалъ лордъ Гильтонъ,—то мѣнъ казалось что послѣднія двад цать лять лѣтъ моей жизни какъ бы не существовали вовсе, и я словно только-что услыхалъ о моей первой женѣ то чтò доставило мѣнъ тогда столько горя; но порой я какъ бы не вѣ рилъ этому, или по крайней мѣрѣ невольно спрашивалъ себя, правда ли все это? Вѣроятно смутное воспоминаніе о пись мѣ в вашемъ лежало у меня на душѣ. Потомъ, когда я собрал ся немного съ силами, мысль о негодяѣ этомъ, которому я довѣрился, такъ беззавѣтно заставлялъ меня сомнѣваться почти во всемъ мірѣ,—во всемъ исключая привязанности дѣ тей моихъ,—и мѣнъ захотѣлось узнать,—знать всю истину,

По волѣ судьбы.

491

какова бы она ни была. Затѣмъ случилось еще одно обстоятельство, окончательно разстроившее меня. Говорилъ вамъ Джекъ о томъ чтò произошло между нимъ и Джебезомъ Стендрингомъ?

— Ни слова.

— Я забылъ. Онъ врядъ ли сказалъ бы вамъ это, такъ какъ это должно было оставаться въ тайнѣ. Какъ видно, старикъ не забылъ удара нанесенного мяю въ обшенствѣ и употребилъ въ дѣло всѣ средства чтобъ отомстить мнѣ. Правда, онъ сказалъ мнѣ все чтò произошло между моюю женой и его сыномъ, прежде нежели я ударилъ его; но я подумалъ что мрачная, мстительная натура, подобная его, можетъ судить объ этомъ ошибочно, и однако я не знаю чтобъ подумать объ этомъ.

— Не могу выразить вамъ, Эйльвардъ, какъ я радъ что вы начинаете смотрѣть на дѣло это съ подобной точки зрения! воскликнулъ Блексемъ.—Съ этой самой точки всегда смотрѣли на него и я и жена моя. Джебезъ Стендрингъ никогда не могъ простить племянницѣ своей то что она вышла за васъ, ни вамъ—то что вы жекились на ней. Онъ никогда не проститъ своему сыну и не проститъ никогда и мнѣ. Я не говорю чтобъ онъ былъ способенъ выдумать клевету на кого-нибудь изъ насъ; но что онъ способенъ вывести самое худшее заключение изъ всякаго поступка нашего, это я знаю по опыту.

— Эта-то неизвѣстность и мучаетъ меня, сказалъ графъ.— Я бы согласился скорѣе убѣдиться въ самомъ худшемъ, не-жели терзаться еще долѣе разными сомнѣніями.

— Вы можете разъяснить всѣ сомнѣнія эти, Эйльвардъ, если только захотите.

— Какимъ же образомъ?

— Послѣдовавъ моему совѣту, данному вамъ въ лисьмѣ моемъ, повидавшись съ Андрью Стендрингомъ. Я не говорю теперь: „позвольте повидаться мнѣ съ нимъ“, потому что вы находитесь именно въ надлежащемъ расположеніи духа для личнаго свиданія съ нимъ.

— Никакой мущина не согласится выдать любимую жек-щину, признавшись въ ея слабости къ нему предъ другими, слабымъ голосомъ возразилъ лордъ Гильтонъ.—Онъ отречется отъ всего, или же онъ подлецъ, которому я не повѣрю, какъ онъ ни клянись предо мной.

— Вы повѣрили лишь однимъ сювамъ Джебеза Стендринга,

32

494

попортилось, когда мы находились уже въ виду острова, и мы пробыли тамъ шесть дней ради починки испорченной машины; въ это время, совершенно случайно, я встрѣтилъ вашу жену. Я скажу вамъ какимъ образомъ это случилось.

— Я желалъ бы знать это.

— Не зная чтò дѣлать и чтобы какъ-нибудь убить время, я часто проводилъ по цѣлому получасу въ лавкахъ, въ кото-рыхъ продаются коралловыя украшенія, въера и другія ве-щи, и вокругъ которыхъ образуется что-то въ родѣ гулянья для пріъзжихъ. Въ одной изъ лавокъ этихъ я нашелъ разъ даму занятую, къ удивленію моему, не покупкой вещей, а продажей. Не знаю почему, я сталъ прислушиваться къ сло-вамъ ея; знаю только что я сдѣлалъ это и услыхалъ какъ она умоляла торговца прибавить ей что-нибудь сверхъ назна-ченной имъ цѣнъ. „Это все чтò у меня осталось, говорила она; —да поможетъ мнѣ Богъ когда и этого не будетъ у ме-ня! Я знаю, мужъ мой заплатилъ за это втрое дороже того чтò вы предлагаете мнѣ, а эта вещь еще совершенно... сов-вершенно новая“. Она стояла обратясь ко мнѣ сливой; но я видѣлъ что предметомъ ихъ разговора былъ мальтійскій крестъ на золотой филиграновой цѣдочкѣ. Торговецъ не хо-тѣлъ дать болѣе названенной имъ цѣнъ, и она обернулась, собираясь уходить. Тутъ я увидалъ что это была жена ваша. Такимъ образомъ мы и встрѣтились съ ней.

— Во всякомъ случае вы остались съ ней на Мальтѣ. Вы не продолжали луть свой на пароходѣ доставившемъ васъ туда.

— Лордъ Гильтонъ, она умирала съ голоду! Я не говорю это лишь для красоты слога. Повторяю вамъ, она умирала буквально съ голоду. Лишь крайнія мученія голода прину-дили ее пойти продавать золотой крестъ—вашъ прощальный подарокъ. Она считала себя вдовой, и всѣ друзья ваши были того же мнѣнія. Я предложилъ ей домъ свой и любовь мою, не утихшую еще въ сердцѣ моемъ и лишь измѣнившую свой характеръ съ той поры какъ любить ее съ прежнимъ жа-ромъ стало грѣхомъ для меня. Она не хотѣла итти за меня замужъ. Она была вѣрна даже памяти вашей. Въ бреду го-рячки, вызванной крайними лишеніями, въ течении которой я помогать ухаживать за ней, имя ваше не сходило съ устъ

По волѣ судьбы.

495

ея. О, милордъ, милордъ, повѣрьте, лишь коварное, невѣрное
сердце могло считать ее невѣрной!

Твердый, суровый на видъ человѣкъ этотъ отеръ украдкой
слезу, говоря это.

— Вы солровождали ее на родину ея, въ Англію. Какая
была на то необходимость, мистеръ Стендрингъ?

— Она была слишкомъ слаба для того чтобъѣхать одной;
кромѣ того она не принимала отъ меня денегъ, хотя на-
ходилась въ крайности. Я нанялъ ей маленькій домикъ въ
деревнях, въ которомъ она жила уроками до самой своей
смертi.

— Она умерла въ августѣ 1845 года, сказалъ лордъ Гиль-
тонъ. — 22 числа. Я оставилъ ее, отправляясь въ Аденъ, въ
февралѣ 1844, а вы встрѣтились съ ней на Мальтѣ въ юнѣ
того же года?

— Точно такъ.

— Ребенокъ ея умеръ въ январѣ 1846. Вы дѣйствительно
съюаснили нѣкоторыя вещи бросавшія на васъ подозрѣніе
въ глазахъ моихъ, но главное доказательство противъ васъ
остается. Сравните числа эти, Мартинъ Блексемъ, и скажите
по совѣсти, имѣю ли я причину осуждать его! съ горечью
воскликнулъ графъ.

— Я въ первый разъ слышу что у васъ былъ ребенокъ,
проговорилъ удивленный адвокатъ,—но...

— Ради Бога, Блексемъ, не говорите о немъ какъ о моемъ
ребенкѣ. Сравните числа эти, сравните числа. Онъ умеръ
шести мѣсяцевъ, почти черезъ два года послѣ того какъ я
оставилъ его мать.

Андрью Стендрингъ вскочилъ со стула, какъ будто что-то
ударило его въ самое сердце, и нѣсколько минутъ не могъ
выговорить ни слова. Два или три раза онъ лытался отвѣ-
чать, но языкъ его, повидимому, потерялъ способность гово-
рить, а въ горлѣ его подымалось что-то грозившее задушить
его.

— Это, Мартинъ, продолжалъ лордъ Гильтонъ; — это нельзя
объяснить себѣ какъ-нибудь иначе.

— Одно слово прежде чѣмъ вы отвѣтите на это, вмѣшался
Стендрингъ глухимъ, хриплымъ голосомъ. — Пожалуста назови-
те мнѣ еще одно число, лордъ Гильтонъ. Когда возвратились
вы въ Англію?

— Въ сентябрѣ 1846.

496

— От кого узнали вы что ребенок умер в январѣ того же года, шести мѣсяцев от роду?

— От вашего отца.

— Он сказал вам это? спросил Андрью, поблѣдивъ какъ смерть.

— Не прямо словами, возразилъ лордъ Гильтонъ; но онъ представилъ мнѣ доказательства на это.

— Такъ да проститъ ему Господь!

— Я видѣлъ свидѣтельство о похоронахъ его, продолжалъ графъ обращаясь болѣе къ Блексему, нежели къ Андрью, сидѣвшему съ лицомъ закрытымъ руками и какъ бы лораженныму горемъ. — Я говорилъ съ женщиной ходившей за нимъ лосъ смерти его матери.

— Съ мистрисъ Крауфордъ? спросилъ Андрью, приподнявъ голову.

— Нѣтъ, это была незамужняя женщина, звали ее Бедингтонъ или Бедминстеръ, кажется.

— А не Бедингфильдъ?

— Да, именно такъ была ея фамилия.

Андрью Стендрингъ приложилъ руку ко лбу и тяжело вздохнулъ.

— Лортъ Гильтонъ, началъ онъ послѣ долгаго томительнаго молчанія,—онъ глубины сердца жалѣю васъ. Я не зналъ что въ этомъ дѣлѣ зашли такъ далеко. Я думалъ что вы дѣйствовали руководствуясь лишь подозрѣніемъ на меня и ревность ко мнѣ, въ силу того что я возвратился въ Англію вмѣстѣ съ мистрисъ Эйльвардъ. Но вы были обмануты ужаснымъ. жестокимъ образомъ. Ребенокъ этотъ родился два мѣсяца спустя послѣ пріѣзда жены вашей въ Англію. Ему было около четырнадцати мѣсяцевъ когда онъ умеръ. Это была ваша собственная плоть и кровь, и оставайся снѣ въ живыхъ, онъ былъ бы теперь вашимъ насѣдникомъ въ глазахъ Бога и людей. Да въ Чертсей должны найтись въ живыхъ по крайней мѣрѣ, съ дюжину людей помнящихъ его рожденіе.

— Въ Чертсей! воскликнулъ лордъ Гильтонъ, блѣднѣя. Онъ не тамъ родился.

— Я говорю что тамъ, горячо возразилъ Стендрингъ.

— Вы ошибаетесь. О смерти его внесено въ списки въ Маргетѣ, тамъ гдѣ жила и умерла его мать.

— Можетъ-статься что она лереѣхала туда предъ смертью, но жила она въ Чертсей, и тамъ родился и ребенокъ ея.

По воле судьбы.

497

— Мартинъ, Мартинъ! Чему мнѣ теперь вѣрить?

— Вѣрьте, милордъ, сказалъ Стендрингъ, тому что вы сдѣлались жертвой низкаго заговора, имѣвшаго цѣлью запятнать доброе имя вѣрной, любящей женщины. Я покажу вамъ лисьмо ея, въ которомъ она увѣдомляетъ меня о рождени suo-его, какъ она тогла полагала, осиротѣлаго сына. Я приведу къ вамъ людей изъ Чертсей помнящихъ ихъ обоихъ. Этого ма-ло,—я приведу къ вамъ эту Бедингфильдъ и заставлю ее при-заняться въ замыслѣ, въ которомъ она была участницей. Ви-новника его, я не могу коснуться. Да проститъ ему Богъ!

Лордъ Гильтонъ схватилъ его за руку.

— Вы подозрѣваете отца вашего. Мартинъ, я такъ и пред-полагалъ. Андрыю Стендрингъ, умоляю васъ, скажите мнѣ пря-мо, ради нея; —это было дѣло отца вашего?

— Вы меня жестоко испытываете, милордъ, отвѣчалъ тотъ, отворачиваясь въ сторону. — Развѣ недовольно будеть съ васъ, если я докажу вамъ, такъ же ясно какъ то что сошіе свѣтить въ полдень, истину всего чтò я го-ворилъ вамъ? Если вы убѣдитесь, чтò непремѣнно и долж-но быть, что тутъ произошелъ безчестный обманъ: пра-во, нѣтъ надобности заходить еще далѣе. Если я докажу вамъ что память жены вашей чиста какъ и она сама, то окажите мнѣ нѣкоторую милость и съ вашей стороны, въ вознагражде-ніе за это.

— Я вижу, вижу все, проговорилъ графъ,—вы хорошій чело-вѣкъ, Андрыю Стендрингъ. Подадите вы мнѣ теперь вашу руку?

— Нѣтъ милордъ, возразилъ онъ вставая. — Я не подамъ ее вамъ, лока не докажу на дѣлъ истину словъ моихъ. Черезъ два дня я снова увижусь съ вами. Теперь же, я удалюсь от-сюда если позволите. Мнѣ лока нечего болѣе сказать вамъ.

— Мартинъ, Мартинъ, снова застоналъ графъ; чему дол-женъ я вѣрить?

— Всему чему угодно, только не тому что человѣкъ сей-часъ вышедшій отсюда обманываетъ васъ. Вы угадали. Это все было дьявольскимъ замысломъ со стороны старика Джебеза.

— Онъ говорилъ мнѣ что я буду каяться до конца моей жизни въ томъ чтò я сдѣлалъ. Онъ повторилъ Джеку что я никогда не узнаю какъ жестоко онъ отомстилъ мнѣ. О, Мар-тинъ, еслибы мальчикъ нашъ былъ живъ!

— А! Тогда не существовало бы никакого кедоразумѣнія.

498

— Но тѣмъ не менѣе, началъ лэръ, снова впядая въ преж-
нія сомнѣнія,—Андрью Стендрингъ могъ былъ самъ быть обма-
нутъ. Онъ можетъ-быть и самъ ничего не зналъ хорошенько.
Онъ, вы знасте, былъ въ Смирнѣ, когда родился ребенокъ. Я
желалъ бы, я отъ души желалъ бы, Мартинъ, повѣрить сло-
вамъ его, но возрастъ записаный въ похоронныхъ спискахъ,
какъ это объяснить себѣ?

— Весьма легко сдѣлать это; стоитъ лишь сравнить его съ
свидѣтельствомъ о рождениi ребенка. Если свидѣтельства
не будутъ согласоваться между собой, то одно изъ нихъ долж-
но быть невѣрно.

— Да, одно или другое.

— Джебезъ Стендрингъ увѣрилъ васъ что жена ваша, воз-
вратясь изъ Мальты, жила тамъ гдѣ умерли она и ребенокъ
ея, въ Маргетѣ, тогда какъ....

— Это ничего не значитъ, Мартинъ, гдѣ она жила. Не бу-
демъ отвлекаться отъ главнаго предмета, прервалъ лордъ
Гильтонъ.

— Извините; это значитъ весьма много. Въ маленькомъ
мѣстечкѣ, подобномъ Чертсей, гдѣ ее всѣ должны были знать,
трудно было составить ложное свидѣтельство, тогда какъ въ
Маргетѣ сдѣлать это сравнительно легко, особенно послѣ ея
смерти. Андрью Стендрингъ не имѣлъ никакого повода увѣ-
рять васъ что она жила въ такомъ-то, а не въ другомъ мѣс-
тѣ; но старицъ Джебезъ, если допустить что подозрѣнія на-
ши основательны, имѣлъ на то поводъ. Онъ нарочно послалъ
васъ за собраніемъ нукъныхъ свѣдѣній въ такое мѣсто гдѣ же-
ну вашу никто не зналъ, гдѣ не было никого кто бы былъ
не заодно съ нимъ, кто бы могъ объяснить вамъ настоя-
щее положеніе дѣла: гдѣ — и это очень важно — гдѣ, раз-
сматривая похоронные списки, вы не могли наткнуться
на свидѣтельство о рождениi ребенка. Физически невоз-
можно, какъ вамъ извѣстно, чтобы было въ этомъ случае
двоё дѣтей.

— Я согласенъ съ вами что трудно было бы внести въ
списки имя ребенка прежде нежели онъ родился, въ малень-
комъ мѣстечкѣ подобномъ Чертсей, сказалъ графъ.

— Разумѣется! Будьте увѣрены, тамъ было довольно любо-
пытныхъ языковъ готовыхъ толковать о бѣдной женщинѣ.
Какъ учительница, она должна была быть извѣстна духовен-
ству. Кто-нибудь изъ нихъ вѣрно навѣщалъ ее. Ребенка

По воле судьбы.

499

навѣрное крестили тамъ. Нѣтъ. Если внесено что-либо въ списки въ Чертсей, то это свидѣтельство должно быть вѣрно.

— А вы полагаете что Джебезъ Стендригъ измѣнилъ или вѣтѣлъ написать ложное свидѣтельство въ Маргетѣ?

— Я не хочу предполагать прямо этсго. Регистраторы, поп-
добно другимъ смертнымѣ, часто бываютъ неосмотрительны
и безпечны, особенно же на многолюдныхъ водахъ, гдѣ трудно
знать лично людей относящихся къ нимъ ло дѣлу. Все, по
моему мнѣнію, зависить отъ разрѣшенія вопроса: Жила ли
мистрисъ Эйльвардъ въ Чертсей или нѣтъ? Если она жила
тамъ, вы можете уличить старика Джебеза во лкѣ. Если же
нѣтъ, то можно допустить что и Андрью былъ обманутъ, и
мы должны еще хорошенько выслушать его, прежде нежели
будемъ осуждать его. Для него фактъ этотъ простъ. Если онъ
можетъ доказать что ребенокъ имѣлъ тотъ возрастъ, какъ
онъ увѣряетъ, при своей смерти—все равно, гдѣ бы онъ ни
родился, дѣло его выиграно.

— Дай Еогъ чтобъ это удалось ему. Бѣдная Джулия!

— Но теперь не будемъ больше говорить объ этомъ; я боюсь мы и безъ того слишкомъ много толковали объ этомъ предметѣ. Вы не чувствуете себя дурно, Эйльвардъ?

— Нѣтъ, я чувствую лишь слабость, возразилъ лордъ Гильтонъ, опускаясь на подушки. — Который часъ, Мартинъ?

— Около половины местаго.

— Джекъ обыкновенно является сюда въ это время. Чтò
это за славный малый. Вы его вѣдь давно уже знаете, не
такъ ли?

— Я знаю его съ дѣтства; онъ былъ таки порядочный ша-
лунъ.

— Онъ очень добръ ко мнѣ, очень добръ, тихо продолжалъ
графъ. Когда я еще считалъ себя важною особой, Мартинъ,
я предложилъ ему нѣчто на чтò другіе молодые люди такъ бы
и набросились на его мѣстѣ; а теперь, когда я сталъ самъ
зависящимъ отъ другихъ человѣкомъ, не способнымъ прине-
сти ему никакой пользы, онъ весь лосвятилъ себя мнѣ. За-
мѣчали вы когда-нибудь сходство между нимъ и дочерью
моей Мери?

— Не могу сказать; но правду говоря, я всего два раза

500

Прилагеніе къ Русскому Вѣстнику.

видѣлъ ее. Разъ, въ бытность мою здѣсь, шесть недѣль тому
назадъ, да еще сегодня.

— Она отличная дѣвушка, Мартинъ. Я боюсь что былъ не
совсѣмъ справедливъ къ своимъ дѣтямъ. Я всегда желалъ
имѣть сына, а Мери... но чтò думать теперь объ этомъ?

— Вы правы; не слѣдуетъ теперь думать ни о чемъ не-
пріятномъ. Вы должны поскорѣе выздоровливать, Эйльвардъ,
а если вамъ оказалось бы пользу подышать немножко чистымъ
Кентскимъ воздухомъ, то нечего говорить вамъ какъ я и
жена моя будемъ рады видѣть васъ. Мы покажемъ вамъ до-
микъ въ которомъ вы тогда спасали мнѣ жизнь, хотя вы едва-
ли узнаете его теперь. Кстати, въ этомъ самомъ домикѣ вы-
рось Джекъ.

— Да, онъ говорилъ мнѣ. Я удивляюсь какъ это Джебезъ
Стендринъ помѣстилъ своего литомца близь такого дурнаго
примѣра какъ вашъ, Мартинъ, сказалъ графъ, улыбаясь.

— Онъ и не помѣщалъ его тамъ добровольно. Наяюшка его,
вышедшая замужъ за моего клерка, жила въ Льюнсегемѣ,
когда его поручили ей, а когда она перевѣхала въ Саутертонъ,
старикъ Джебезъ взялъ его отъ нея. Ему было тогда всего
девять лѣтъ, и ловѣрите ли? Плутинка убѣжалъ, убѣжалъ
изъ Ричмонда, куда его услали, и отыскалъ дорогу назадъ
къ Проссерамъ.

— Но ему пропалось проходить чрезъ Лондонъ? Какъ его
тамъ не обокрали?

— Его и обокрали, бѣднаго мальчугана! Въ одну позднюю
ночь полиція нашла его въ одномъ коскѣ и въ мужской жи-
леткѣ, больше на немъ не было ни лоскутка. Послѣ того,
Джебезъ оставилъ его въ локоѣ; но не оказывалъ ему нукако-
го вниманія и нукакого попеченія, ограничиваясь лишь помѣ-
щеніемъ его въ школу и въ университетъ и уплатой его сче-
товъ.

— Онъ лостулилъ съ нимъ безсовѣстнымъ, безсовѣстнымъ
образомъ, въ негодованіи произнесъ лордъ Гильтонъ. — Эта
исторія съ его ежегоднымъ доходомъ была возмутительна.

— Она послужила къ спасенію Джека, возразилъ Блексемъ.—
Пока онъ имѣлъ готовыя средства ничего не дѣлая, онъ былъ
повѣсой, я очень боялся за Джека одно время. Онъ удиви-
тельно исправился съ тѣхъ поръ какъ сталъ принужденъ жить
своимъ трудомъ.

По воле судьбы.

501

— Таше! Кажется я слышу его шаги на лѣстницѣ. Нѣтъ, для него они недовольно быстры.

Однако это былъ Джекъ, но взойдя въ комнату, онъ имѣлъ такой измѣнившійся видъ, лицо его было такъ блѣдно и испу-
гано что графъ и Блексемъ воскликнули въ одинъ голосъ.

— Боже мой, Джекъ! Что такое случилось!

ГЛАВА ХІ.

Въ Англіи ли Джорджъ Конвей?

Джекъ только-что усѣлся въ пятницу за работу, а пятница, какъ вамъ известно, день трудовой для людей пишущихъ въ ежедневныхъ изданияхъ, какъ вдругъ онъ получилъ запис- ку отъ мистрись Клеръ. Онъ бросилъ въ сторону неро и бу- магу и сейчасъ же отправился на зовъ, въ увѣренкости что- тѣло касается Констанціа. Такъ действительно и было. Онъ не владѣлъ собою, когда онъ услыхалъ о вѣсти со- общейной Спенсеромъ Виллертономъ. Джорджъ Конвей въ Англіи! Прежде еще нежели прекрасная заговѣрщина примѣла въ себя послѣ медвѣжьяго объятія, которымъ, къ неописанно- му изумлению ея, счастливый повѣса нашъ наградилъ ее за добрыя вѣсти, онъ уже бѣжалъ по улицѣ, стараясь нагнать извощика, привезшаго его, съ цѣлью какъ можно скорѣе до- браться до мистера Исаака. Онъ-таки порядкомъ измучился посвѣднее время, и новость эта привела его въ величайшій восторгъ. Теперь все пойдетъ какъ по маслу, думалъ онъ, ка- тясь по направлению къ Букингамъ-Стриту. Мысль что если даже мистеръ Исаакъ и сообщитъ ему желаемыя свѣдѣнія и онъ найдетъ заблудшаго отца своей возлюбленной, послѣдній можетъ не пожелать вмѣшаться въ это дѣло или, чтобѣ еще хуже, окончательно отвергнуть предложение, мысль эта ни разу и не мелькнула въ его счастливой, полной свѣтлыхъ надеждъ головъ. Какъ онъ выражался, "все было слажено, оставалось лишь крикнуть ура". Онъ дошелъ до послѣдней сцены лятаго акта, до послѣднихъ десяти страницъ третьей части своего романа. *Deus ex machina* расправлялъ уже свои крылья, вы- жидая свою очередь явиться на сцену, чтобы разить замы- слы злодѣевъ и произнести обычное благословеніе надъ героемъ

502

и героиней ліёсы. Сказка была досказана. Счастливецъ! Онъ бросилъ полсоверена, выскочивъ изъ кэба, и имѣлъ счастье застать мистера Исаака, гоговаго принять его.

— Защитникъ въ дѣлѣ Савадера versus Гилля, если не ошибались? началъ мистеръ Исааксъ, предложивъ Джеку стулъ.

— Нѣтъ. Въ отношеніи къ вамъ я ни болѣе какъ просить. Я пришелъ къ вамъ съ просьбой объ одолженіи, сказалъ Джекъ.

— По порученію другаго мистера Гилля?

— Я не знаю никакого другаго мистера Гилля. Я пришелъ по своему собственному дѣлу.

Въ виды мистера Исаака всегда входило дѣлать небольшія одолженія молодымъ джентльменамъ, приходившимъ къ нему по собственнымъ дѣламъ своимъ; вслѣдствіе этого онъ откинулся на спинку своего кресла, ожидая чтобы посвятитель высказалъ ему свою просьбу. Люди положные мистеру Исааку хорошо угадываютъ съ перваго взгляда характеръ своихъ проситрей и тутъ же рѣшаютъ благоразумно ли будетъ согласиться на просьбу ихъ, судя потому какимъ образомъ просьба эта высказываетется. Мистеръ Исаакъ никогда не торопилъ свыхъ клієнтовъ и никогда не наводилъ ихъ прямо на суть дѣла, какъ бы они не отдалялись отъ нея.

Джекъ прямо навелъ на нее рѣчь.

— Я прошу у васъ дать мнѣ адресъ мистера Джорджа Конвейа, брякнулъ онъ.

— Милостивый государь! возразилъ мистеръ Исаакъ, вскакивая и измѣняя свое положеніе, полное внимательнаго участія.—Вы ошибаетесь. У меня не адресная контора.

— Я знаю это, отвѣчалъ Джекъ.—Я сказалъ уже вамъ что пришелъ просить у васъ одолженія.

— Гмъ, гмъ. Видите ли, мы здѣсь мало занимаемся одолженіями, особенно въ отношеніи къ чужимъ, возразилъ тотъ.— Еслибы вы пришли ко мнѣ на домъ, какъ джентльменъ къ джентльмену, и сказали бы мнѣ: „одолжите меня, сообщивъ мнѣ свѣдѣніе это, мистеръ Исаакъ“, мы бы потолковали объ этомъ какъ джентльменъ съ джентльменомъ, и я полагаю, вамъ удались бы получить желаемое; но разъ я сижу въ своей конторѣ, я становлюсь человѣкомъ дѣловымъ и смотрю на вещи съ дѣловой точки зрѣнія, замѣтилъ Еврей съ подмигиваніемъ, займствованнымъ имъ у локойнаго товарища его.

— Мы можемъ отнестись къ этому обстоятельству съ дѣ-

По воле судьбы.

503

ловой точки зрѣнія, отвѣчалъ Джекъ.—Я желаю спросить совѣта вашего, какъ адвоката, насчетъ того, гдѣ я могу найти Джордка Конвея.

Тутъ онъ вдругъ остановился.

— Я весь внимательно, мистеръ Гилль. Съ цѣлью...

— Ну, да что-то тутъ! Нашимъ нельзя быть разборчивымъ. Можетъ-быть, справедливость требуетъ чтобъ я былъ открыvenенъ съ вамъ, если желаю чтобъ и вы были откровенны со мной. Я помолвень съ дочерью мистера Конвея. Мать ея не соглашается на нашъ бракъ, и я хочу ловиться съ отцомъ ея и попробовать счастія у него. Вотъ и все.

— Го, го! Такъ зачитъ вы тотъ джентльменъ что былъ въ Рейдѣ, прошлою осенью во время регатты?

— Да, я былъ тамъ.

— На яхтѣ мистера Виллертона?

— Да.

— Говорила вамъ миссъ Конвея что-нибудь объ этой исторіи съ браслетомъ?

— Тогда, нѣтъ. Она сказала мнѣ объ этомъ потомъ, когда... тутъ Джекъ покраснѣлъ и опять остановился.

— Теперь выслушайте меня хорошо enough, мистеръ Гилль, началъ Исаакъ съ видомъ сильного участія.—Услуга за услугу. Отвѣтьте мнѣ на моя вопросы, и я отвѣчу вамъ на вашъ. Я не буду васъ разспрашивать о томъ что говорила молодая дѣвочка, это было бы не хорошо, не такъ ли? Я желаю лишь услыхать отъ васъ да или нѣтъ, въ отвѣтъ на одинъ вопросъ. Говорила она вамъ что мать заставляла ее высказать насчетъ этого браслета нѣчто бывшее неправой?

— Зачѣмъ спрашиваете вы это?

— Эго ужъ мое дѣло. Я слышалъ что это было такъ. Я увѣренъ что это было такъ, и желаю убѣдиться вполне что слухи эти вѣрны.

— Ну, если вы это безъ того знаете, возразилъ Джекъ, не совѣтъ довольный собой, но горя нетерпѣніемъ получить желаемое свѣдѣние,—такъ не бѣда если я удовлетворю вашему желанію. Да, это было такъ.

— Оглично. Мы, я вижу, сойдемся съ ваши, мистеръ Гилль. Еще одинъ вопросъ и дѣло кончено. Гдѣ находится миссъ Конвея?

— Я бы Богъ знаетъ что далъ чтобы знать это! воскликнулъ Джекъ.

504

— Вотъ какъ! Вы не переписываетесь съ ней, значитъ?

— Мы переписывались до тѣхъ поръ пока, шесть недѣль тому назадъ, ее вдругъ не увезли изъ Діеппа, гдѣ она жила, и съ тѣхъ поръ я ничего не слыхалъ о ней. Я употреблялъ въ дѣло всевозможныя средства чтобъ отыскать ее, продолжалъ Джекъ, утвержденный своимъ горемъ, — но все было напрасно.

— Теперь, послушайте меня, мистеръ Гильль, сказалъ Исаакъ, принимая все болѣе участія въ этомъ дѣлѣ и придвинąą свое кресло поближе къ Джеку. — Услуга за услугу, какъ я уже говорилъ вамъ. Вамъ нуженъ отецъ, мнѣ нужна дочь.

— На чтò?

— Такъ и быть, пожалуй скажу вамъ, какъ джентльменъ джентльмену, я келаю вы требовать ее какъ свидѣтельницу въ дѣлѣ Беръ противъ Конвея съ женой. Если я скажу вамъ гдѣ кайти мистера Конвея, то обещайте мнѣ, какъ джентльменъ джентльмену, что вы поможете мнѣ отыскать молодую дѣвицу.

— Я говорю вамъ чистосердечно что она ничего не знаетъ объ этомъ дѣлѣ.

— Очень можетъ быть; но мнѣ нужно чтобъ она находилась на всякий случай не далеко отъ Вестминстеръ-Галля, когда дѣло это пойдетъ въ холѣ. Я знаю уже чтò дѣлаю.

— Если ее, какъ вы говорите, вы требуютъ, она должна будетъ явиться, не правда ли? спросилъ Джекъ подумавъ съ минуту.—Ее тогда нельзя будетъ удержать силой?

— Это было бы явнымъ презрѣніемъ суда.

— Если такъ, то по рукамъ, весело воскликнулъ Джекъ. Законъ таки оказался его сторонникомъ наконецъ.

— Мы ус Thursday we have been talking about it. — He said. — It's a very serious matter, and we must act quickly. — She said. — And you must let us know as soon as possible. — He said. — And you must let us know as soon as we can. — She said. — And you must let us know as soon as we can. — He said. — And you must let us know as soon as we can. — She said. — And you must let us know as soon as we can. — He said. — And you must let us know as soon as we can. — She said.

— Я далъ вамъ сяво, чего же вамъ еще надобно? возрастили немного раздосадованный Джекъ.

— О, ничего, ничего. Не сердитесь. У меня уже такая привычка. Я люблю все хорошенько уясить. Ну теперь слушайте, когда на мистера Конвея было подано въ судъ, онъ находился въ гостиницѣ Плисничнаго Снопа, въ Блеквилѣ.

— Въ гостиницѣ! Боже мой! Онъ могъ выѣхать оттуда. Какъ давно это было?

— Погодите-ка, сказалъ стрялчий, справляясь въ журналѣ лежавшемъ на его конторкѣ. — Сегодня пятница, а жалоба была

По волѣ судьбы.

505

подана на него... да, вотъ тутъ она записана, въ понедѣльникъ. Пять дней тому назадъ, значитъ, включая сегодняшній. Ему осталось еще четыре дня до срока.

— То-есть чтобъ явиться сюда?

— Нѣтъ, не совсемъ такъ. Онъ долженъ будетъ тогда отвѣчать на жалобу и объявить куда надо отнесись съ слѣдующими заявленіями, однимъ словомъ, дѣло должно пойти тогда судебнымъ порядкомъ. Но не бойтесь. Онъ не оставлялъ еще Пшеничнаго Снопа.

— Вы увѣрены въ этомъ?

— Онъ не въ состояніи выѣхать оттуда. Онъ слишкомъ боленъ для этого.

— Боленъ! Отчего вы не сказали мнѣ этого сейчасъ же? вскрикнулъ Джекъ, вскочивъ съ мѣста.

— Это не мое дѣло, спокойно возразилъ Исаакъ. — Мы подали на него въ судъ, а если онъ умретъ, мы будемъ продолжать дѣло съ другими причастными къ нему лицами. Вдова можетъ тогда расплатиться за все.

— Неужели онъ въ опасности? пролепеталъ повѣса.

— Я не докторъ, знаете, и не видалъ его самъ, возразилъ мистеръ Исаакъ съ своею обычною осторожностью, — но посланный мой, видѣвшій его, говоритъ что онъ очень плохъ. У него что-то случилось съ легкими. Онъ едва можетъ говорить отъ кашля. Молодой дѣвицѣ достанется-таки кое-что, когда онъ отправится, не правда ли, мистеръ Гиль? спросилъ мистеръ Исаакъ съ обычнымъ своимъ подмигиваніемъ. Но Джекъ схватилъ свою шляпу и выскочилъ изъ конторы, не послушавъ вопроса.

Онъ боленъ! Въ опасности! Умираетъ, можетъ-быть. Огецъ маленькой Конъ умираетъ одинъ, въ жалкой гостиницѣ, и около него нѣтъ ни одной близкой души! Главная цѣль его поисковъ почти изгладилась изъ Джековой головы въ эту ми нуту. Онъ боленъ! Въ опасности! Что, если онъ уже умеръ? Какъ взглянетъ онъ послѣ этого въ лицо Констанціи, если имъ придется когда-нибудь встрѣтиться, чѣмъ объяснитъ ей свою безпечность? Начтожный стряпчій сумѣлъ отыскать его, ради пустаго, колѣчнаго дѣла, а онъ не сумѣлъ! Среди уличнаго шума и треска, кроткія слова „отыщи отца моего“ неоступно звучали въ ушахъ его, съ неумолчнымъ упрекомъ.

Менѣе нежели черезъ часъ, показавшійся ему однако за три, Джекъ доѣхалъ до Блеквилля и вскорѣ нашелъ Пшеничный

506

Сонпъ. Тутъ ли живетъ мистеръ Конвей? — Да, мистеръ Конвей тутъ, но... джентльменъ родня ему? спросила хозяйка. — Нѣтъ, собственно говоря, не родня, но у него есть до него важное дѣло. Онъ другъ его семейства. Онъ сейчасъ только узналъ что онъ здѣсь и что онъ боленъ. Что, онъ очень боленъ? — Очень. Она, хозяйка, не знаетъ въ состоянии ли онъ видѣть кого-либо. Теперь у него докторъ. Не угодно ли джентльмену доложить о себѣ?

— Онъ не знаетъ меня по именам, сказалъ Джекъ. — Но я долженъ видѣть его.

— Ну, такъ логоворите лучше съ докторомъ, когда онъ сойдетъ внизъ. Я не думаю чтобы можно было безпокоить его двами, да еще черезъ людей которыхъ онъ не знаетъ, замѣтила хозяйка.

Игакъ, Джеку пришлось ждать въ тоскѣ полчаса, лока не явился докторъ, встрѣтившій его тѣмъ же вопросомъ: не роядня ли онъ?

Джекъ отвелъ доктора въ сторону и разказалъ ему въ какихъ отношениихъ находился онъ къ больному. Больше дѣлать ему ничего не оставалось.

— Послѣ его дочери нѣтъ на свѣтѣ человѣка который бы принималъ въ немъ такое участіе какъ я, умолять онъ. — Рали Бога, позвольте мнѣ ловидаться съ нимъ.

— Дѣлайте какъ угодно, было отвѣтомъ, — я умываю руки во всемъ что касается до послѣдствій.

— Развѣ онъ такъ плохъ?

— Онъ можетъ прожить еще мѣсяцъ, можетъ и умереть сегодня. Вѣрно одно то что выздоровѣть онъ не можетъ.

— Если такъ, то ему необходимо иметь около себя близкое лицо?

— Эго такъ, но извѣните, если я спрому васъ находитесь ли все въ такомъ настроеніи духа чтобъ ухаживать за больнымъ, котораго можетъ убить малѣйшее потрясеніе.

— Я такъ изумленъ, такъ пораженъ, отвѣчалъ Джекъ, — но я буду очень спокоенъ и тихъ съ нимъ. Я знаю какъ надо обращаться съ больными. Я недавно ходилъ за однимъ человѣкомъ во время опасной болѣзни, я, да прачка моя, я пошлю за ней, и мы вдвоемъ будемъ ухаживать за нимъ. Я не скажу ему ни одногоъ слова, которое бы могло встревожить его

По воле судьбы.

507

въръьте мъе, пока ему не станет лучше. Позвольте мъ пойти на верхъ, докторъ, пожалуста позвольте!

Докторъ пристально взглянул на его встревоженное, честное лицо и смягчился.

— Его надо бы спросить прежде, знаете. Вы-то, кажется, говоры помочь ему; но увърены ли вы что онъ захочет принять вашу помощь?

Тутъ хозяйка, которая какъ я боюсь, подслушивала ихъ, вмѣшалась въ разговоръ.

— Я не знаю, этого ли джентльмена онъ все ждалъ, сударь, сказала она доктору, — но онъ всю недѣлю спрашивалъ не приходилъ ли кто-нибудь къ нему. Онъ кого-то ждетъ, это върно.

— Ну такъ ступайте, замѣтилъ докторъ, довольный ловидимому что можетъ наконецъ уступить Джеку,— но будьте какъ можно осторожнѣе и покойнѣе.

— Питеръ, крикнула хозяйка супругу своему, стоявшему за буфетомъ. — Проводи джентльмена въ комнату мистера Конвея и посмотрите-ка не нужно ли ему чего-нибудь. Ужъ вре-мя, я думаю, отести ему желе.

Хозяинъ былъ крупный, пухлый малый, двигавшійся весьма медленно и пыхтѣвшій при этомъ. Нетерпѣливый Джекъ готовъ былъ поттолкнуть его въ слину, между тѣмъ какъ онъ пыхтѣлъ, взбираясь вверхъ по узкой, темной лѣстницѣ и по душному корридору, ведшему въ комнату больнаго. Съ громкобыющимся сердцемъ. Джекъ взошелъ въ завѣшенную комнату и молча подошелъ къ кровати. Больной лежалъ обращаться лицомъ къ стѣнѣ, съ закрытыми глазами, словно погруженный въ сонъ. Джекъ приложилъ палецъ къ губамъ, какъ бы давая знакъ хозяину не пыхтѣть такъ громко, и сѣлъ на стулѣ около кровати.

Черезъ нѣсколько минутъ взошла хозяйка съ желе.

— Ахъ, нѣтъ, сударь, онъ не спитъ, возразила она въ отвѣтъ на предостереженіе Джека. — Онъ цѣлый день такъ лежитъ. Скушайте-ка это; оно облегчитъ васъ немножко, мистеръ Конвей. сказала она отодвигая занавѣси на одну сторону, — да вотъ еще пришелъ къ вамъ джентльменъ, желающій позаботиться о васъ и походить за вами, хотя, право, мы дѣлаемъ все что можемъ.

— Гдѣ онъ? спросилъ больной, пытаясь повернуться.—Такъ онъ пришелъ наконецъ?

33

508

— Не шевелитесь, сказалъ Джекъ.—Да, я здѣсь. Я не оставлю васъ. Мы поговоримъ съ вами, когда вамъ станетъ получше.

Но тутъ больной приподнялся съ внезалнымъ усиліемъ и взглянулъ прямо на Джека.

— Зачѣмъ онъ не пришелъ самъ? Зачѣмъ прислалъ онъ васъ? спросилъ онъ.

Джекъ вскочилъ со стула. Въ звукѣ этого голоса было что-то заставившее loхолодѣть кровь въ его жилахъ, онъ самъ не зналъ отчего въ первую минуту.

— Тутъ какая-то ошибка, проговорилъ онъ.—Я... я желалъ видѣть мистера Конвея.

— Это и есть мистеръ Конвей, сказала хозяйка.

— Разумѣется это онъ и есть, повторилъ хозяинъ.

Между тѣмъ какъ Джекъ стоялъ въ изумленіи и сомнѣніи надъ больнымъ, нѣчто висѣвшее на шеѣ послѣдняго и обнаруженное переменой его положенія бросилось ему въ глаза. Тогда онъ узналъ почему при звукѣ этого голоса у него похолодѣла въ жилахъ кровь, и забывъ въ своемъ волненіи предостереженіе доктора, громко воскликнулъ:

— Это-то Джорджъ Конвей? Нѣтъ. Это Абель Блиссетъ убійца!

Хозяйка взвизгнула. Хозяинъ, ходъ мыслей котораго былъ также медлененъ какъ и двяженія его, стоялъ розиня ротъ. Больной тяжело откинулся на подушки и разразился припадкомъ страшнаго кашля; вскорѣ яркая, алая струя обозначилась на бѣльѣ его.

— Кто бы онъ ни былъ, съ упрекомъ произнесла хозяйка, поддерживая его голову,—вы убили его.

— Надѣюсь что нѣтъ, мнѣ, мнѣ очень жаль. Я невольно вскрикнулъ. Я такъ былъ изумленъ. Нельзя ли чѣмъ-нибудь помочь ему? бормоталъ Джекъ.

Отвѣтъ послышался съ постелі.

— Откройте ставни и локажите мнѣ кто это?

— Нѣтъ, сударь, право вамъ надо лежать покойно. Вы...

— Теперь ужъ поздно; откройте ставни.

Хозяйка повиновалась и цѣлый потокъ свѣта ворвался въ комнату.

— Джекъ Гилья! воскликнулъ Блиссетъ,—ибо это былъ онъ.

— Зачѣмъ пришли вы опять травить меня?

— Богъ свидѣтель что я не искалъ васъ, возразилъ Джекъ.— Имя взятое вами....

Не волъ судьбы.

503

— Я полагалъ что оно заставитъ людей избѣгать меня. Еще ошибка. Ну, за то это укъ послѣдняя. Странно, однако, очень странно что это были именно бы, размышлялъ онъ какъ бы про себя. Джекъ стоялъ молча, не зная чтò сказать. Онъ не замѣтилъ что хозяинъ вышелъ изъ комнаты.

— Дайте мнѣ этого краснаго лѣкарства, прошелталъ Блиссетъ.

— Вамъ надо принимать его только каждые четыре часа, возразила хозяйка.

— Все равно. Оно придастъ мнѣ силы говорить, а я долженъ говорить теперь. Дайте мнѣ его.

Лѣкарство налили на ложку и подали ему.

— Вы знаете Джебеза Стендринга, моего прежняго хозяина? спросилъ онъ Джека черезъ нѣсколько минутъ, уже болѣе твердымъ голосомъ.

— Знаю.

— Онъ предательски лоступилъ со мной. Когда я еще не былъ такъ плохъ какъ теперь, онъ обѣщалъ отправить меня въ дальнія страны. Я бы остался живъ, еслибъ онъ сдержалъ свое слово. Онъ думалъ избавиться отъ меня легчайшимъ способомъ и оставилъ меня умирать здѣсь. Я разочтусь еще съ Джебезомъ Стендрингомъ, прежде нежели умру, Джекъ Гилль!

— Вамъ не слѣдуетъ думать теперь о подобныхъ вещахъ.

— А я все-таки буду, свирѣпо отвѣчалъ Блиссетъ,—все-таки буду! Я когда-то сомнѣвался что есть на свѣтѣ Провилѣкіе Теперь же, я начинаю думать что оно существуетъ, ибо оно привело васъ ко мнѣ.

— Если вамъ тяжело мое присутствіе, я уйду, сказалъ Джекъ, вставая.

— Нѣтъ, останьтесь. Я боюсь у меня не станетъ силы сказать вамъ все; я знаю что могу умереть каждую минуту. Еще такой принадокъ кашля и дѣло будетъ кончено. Я долженъ воспользоваться хорошенько временемъ. Я полагаю, полиція взяла всѣ бумаги найденные на моей квартирѣ?

— Кажется что такъ.

— Хорошо. Тамъ есть одинъ лакетъ, въ старомъ красномъ ящикѣ для лисемъ, обвязанный кисейкой. Имъ онъ ни на что не понадобится, если они даже и прочутъ его содержаніе. Пусть лордъ Гильтонъ вытребуетъ его и покажетъ бумаги

33*

510

вили Джебезу Стендригну. Этимъ я почти вполнял достигну
своей цели, если... что значит этотъ шумъ?

На вестницѣ послышались тяжелые шажи. Минуту спустя,
высокая фигура полисемна показалась в дверяхъ.

— А! вдруг, совершенно спокойно произнесъ Блиссетъ. —
Возкагражденіе. Мужъ вашъ заслужилъ триста фунтовъ сего-
дня, мистрискъ Смить. Поздравляю его. Вы сдѣлали отличную
находку, полисменъ, но я боюсь, сю останутся не совсемъ до-
вольны въ судѣ. Посмотрите-ка, продолжалъ онъ, показывая
на хрустальный шаръ висѣвшій у него на шеѣ. — Когда-то
я поклялся что не дамся въ руки живой, и не будь я вполнял
увѣренъ что вамъ не придется болѣе стащить меня съ этой
постели, одной изъ трехъ капель находящихся въ этой хо-
рошенькой игрушечкѣ было бы достаточно чтобы покончить
все дѣло. Не бойтесь. Я теперь не приму этого. Смотрите.
Съ этими словами онъ раскрылъ маркѣ и вылилъ изъ него
на полушку три капли безвѣтной жидкости. Черезъ кѣ-
сколько минутъ, вся комната наполнилась запахомъ горька-
го миглѣя.

— Я справился бы со всеми вами, началъ онъ снова, голод-
сомъ насколько возможно было полнымъ вызывающей гор-
дости,—и безъ этого, и еслиъ я пролалъ эту штучку и до-
былъ бы себя на эти деньги одежду и пріютъ отъ нелогоды,
я бы справился со всеми вами; тогда, я не получилъ бы эта-
го проклятаго кашля. Вы думаете что много выиграете
захвативъ меня теперь? Ба! Вамъ достанется трупъ мой,
вотъ и все. Меня вамъ не схватить! Carramba! Еслибъ я,
Аугустусъ Плесморъ, былъ тотъ чтò прежде, я бы васъ уко-
кошилъ. какъ тогда Беррилжера, и задалъ бы вашимъ това-
рищамъ еще работы на лять мѣсяцевъ...

Джекъ шепнулъ что-то на ухо полисмену, и тотъ подошелъ
и положилъ свою руку на плечо Блиссета.

— Вамъ не слѣдуть горячиться подобнымъ образомъ. Док-
торъ говорить...

— Что я умру если буду это дѣлать. Я это знаю, но чтò же
изъ этого. Вамъ хочется чтобъ я выздоровѣлъ, для того
чтобы можно было произнести надо мной приговоръ и повѣ-
сить меня? Покорно васъ благодарю. Не родился еще тотъ
лень изъ которого должна была быть свита веревка для ме-
ня. Если я буду говорить, то это убѣетъ меня, и я буду го-
ворить. Вы не можете помѣшать мнѣ въ этомъ; заткните

ПО ВОЛЪ СУДЬБЫ

511

МНѣ РОТЪ, ЕСЛЫ ХОТУТЕ; ЭТО ЛИШЬ УСКОРИТЬ МОЮ СМЕРТЬ.
Я СПРАВИЛСЯ СО ВСЕМИ ВАМИ; ВЗГЛЯНТЕ НА МЕНЯ И СОЗНАЙТЕ
СЕБЯ ЛОБЪЖДЕНИЯМИ!

На лицѣ его действительно появилась перемѣна, значеніе
которой поняли даже и непривычные глаза Джека.

— Ему нельзя такъ умереть, сказалъ онъ,—наю послать за
священникомъ. Вы вѣдь желали бы видѣть священника,
Блиссетъ?

— Это на что?

— Чтобы помолиться бдѣстѣ съ нимъ.

— Я могу помолиться и одинъ, если захочу. Моя молитва
силишѣе: я страдалъ. Или вы полагаете что мнѣ сужде-
ко страдать и здѣсь и тамъ? Если вы полагаете это, то я
не очень-то высокаго мнѣнія объ вашемъ понятіи о спра-
ведливости. Мнѣ минуло тридцать семь лѣтъ на дняхъ, а я
и въ продолженіи трехъ лѣтъ не зналъ счастія въ своей жизни.

— Все лишь ради вашихъ безумныхъ поступковъ и пре-
ступленій, торжественно возразилъ Джекъ.

— Мнѣ никогда не представлялось случая къ лучшей жиз-
ни, отвѣчалъ Блиссетъ,—до послѣдняго времени; а вы знаете
какъ я добивался его. Я бы умеръ въ старости богатымъ,
почитаемымъ, можетъ-быть даже хорошимъ человѣкомъ, если-
бы не этотъ дрянной плутишка Берриджеръ, да, но я не хо-
чу ничего говорить о немъ теперь. Зачѣмъ держите вы ме-
ня въ темнотѣ? Я просилъ васъ открыть ставни.

— Онъ открыты.

— Такъ откройте ихъ еще шире. Эта тьма душить меня.

— Вы слишкомъ много говорите. Наше присутствіе воз-
нуетъ васъ, сказалъ Джекъ,—мы лучше уйдемъ.

— Пусть они всѣ убираются, я буду очень радъ; но вы
оставайтесь. Мнѣ теперь лучше. Этотъ ужасный скрежетъ
здѣсь, онъ указалъ рукой на грудь,—прошелъ. Мнѣ еще мно-
гое нужно сказать вамъ. Съ вами тоже круто обходились въ
жизни.

— Объ этомъ нечего думать теперь. сказалъ Джекъ.—Дай-
те мнѣ прочесть молитву съ вами. Я... я не выдаю себя за
особенно набожнаго малаго и... и такъ далѣе; но мнѣ кажет-
ся ужаснымъ что вы умираете съ такими мыслями на душѣ.
Скажите что вы сожалѣете с томъ ужасномъ преступленіи
и помолитесь Богу, чтобъ Онъ простиł васъ.

— Я и не думаю сожалѣть, возразилъ Блиссетъ глухимъ,

512

мрачнымъ голосомъ. — Какое право имѣлъ онъ тащить меня скоова на каторгу? Приподнимите меня немножко, вотъ такъ. Мне легче дышать, когда голова моя поднята выше. При- кройте эту кровь, я ненавижу видъ ея.

Усиліе сдѣланное имъ при этомъ движеніи вызвало за содѣй новый припадокъ кашля, бывшій слабѣе послѣдняго, но настолько утомившій его что онъ не могъ говорить почти цѣлые полчаса послѣ того. Въ это время, явился полицейскій инспекторъ съ докторомъ, и въ раскрытыя окна слышался говоръ народной толпы. Вѣсть что поймали убійцу въ Бу- кингамъ-Стритѣ быстро распространилась вокругъ. Былъ ясный, солнечный полдень.

— Я выбралъ эту комнату, шелталъ Блиссетъ, уже почти угасшимъ голосомъ,—нарочно для того чтобы не видать звѣзды этой; а она все тутъ близко, близко. Да, да не бойтесь. Я ужѣ справляюсь съ тобой, моя прелестная, гордая Милли, ты стоишь этого труда. Задерните занавѣси и спрячьте эту проклятую звѣзду. Гдѣ лордъ Гильтонъ?

— Онъ бредитъ, сказалъ Джекъ инспектору. — Онъ былъ когда-то близокъ съ лордомъ Гильтономъ.

— Вы ошибались, милордъ, ошибались; оно не принесло мнѣ несчастія. Это дѣйствительно талисманъ. Онъ указалъ мнѣ мою опасность.... Джекезъ Стендрингъ не знаетъ что пакетъ этотъ у меня, продолжалъ Блиссетъ.—Старикъ Бедингфильдъ сказалъ мнѣ гдѣ найти его.... Я хотелъ когда-то употребить его въ дѣло, какъ слѣдуетъ, но теперь Милли получитъ его въ подарокъ, въ день своей свадьбы. Я могу теперь выказать себя великодушнымъ.... Гдѣ вы всѣ? Я ничего не вижу во тьмѣ, кромѣ этой звѣзды. Какая она стала огромная и яркая! Я хочу спать и не могу, она ослѣпляетъ мнѣ глаза, лроговорилъ онъ, откинувшись назадъ и обратясь лицомъ къ стѣнѣ.

Полагая что свѣтъ тревожилъ его, они задернули занавѣси кровати и прикрыли окна.

— Я былъ бы вамъ весьма обоянъ, шелнулъ инспекторъ Джеку,—еслибы вы потрудились сойти со мной внизъ, и сообщили бы мнѣ тамъ все что вамъ извѣстно объ этомъ дѣлѣ. Онъ теперь уснетъ, я полагаю.

Джекъ исполнилъ желаніе его и едва успѣлъ досказать исторію свою, какъ къ нимъ ввалился хозяинъ.

— Все кончено, пыхтѣлъ онъ,—онъ умеръ. Но пожалуста,

По волѣ судьбы.

513

помните господа что я поймал его, что я далъ знать полиціи.

Возвратясь прямо съ подобной сцены, не мудрено что
Джекъ былъ блѣдень и разстроенъ на видъ взойдя въ комна-
ту лорда Гильтона.

## ГЛАВА XII.

### Избавление.

На вторую ночь „заключенія“ Констанціи Конвей, послѣ-
довавшаго въ наказаніе за великое преступленіе, состоявшее
въ нашелтываніи ею чего-то на ухо Гельминѣ Лафуре, во
время méditation, она лежала въ своей комнатѣ безъ сна, во
тьмѣ, голодная и съ безнадежною тоской въ душѣ, какъ вдругъ
запертая за нею дверь растворилась, и темная фигура без-
мовально приблизилась къ ея постели. Крикъ чуть было не со-
рвался съ губъ ея, ибо все ислытанное ею дотолѣ не могло
содѣйствовать къ успокоенію ея нервовъ, ко фигура быстро
подошла къ ней и шелнула ей.

— Это я, Гельмина. Не бойся! Вставайте сейчасъ же и одѣ-
вайтесь. Нѣтъ, нельзя терять ни одной минуты.

— О Гельмина! Неужели это правда? Вы хотите бѣжать?

Но это невозможно.

— Ни слова. Одѣвайтесь скорѣе и идите за мной, или ска-
жите сейчасъ же что я должна идти одна.

Во всемъ существѣ храброй молодой Француженки было
что-то внушающее повиновеніе, и Констанція повиновалась
вся дрожа, но уступая вліянію этого сильнаго духа.

— Я испортила сегодня замокъ двери на террасу, набросавъ
въ него щебню, и сдѣлала вотъ это, она показала длишную
ѣлую веревку, изъ моихъ простынь, для того чтобы слу-
ститься со стѣны; но случай удивительно помогъ намъ. Смо-
трите, вотъ главный ключъ!

— Но какимъ образомъ достали вы его?

— Я украла его изъ-подъ подумки у Берты, въ то время
какъ она спала, возразила Гельмина съ горькою усмѣшкой.

— А чтò это такое блестить у васъ за поясомъ?

— Уто-то? О, это ничего, это ножикъ.

— Гельмина, ради Бога! Неужели вы...

— Одѣвайтесь, одѣвайтесь скорѣе! возразила та въ волне-
ніи.—Я не желаю никого трогать, ко никто не посмѣетъ так-
же тронуть меня, или васъ. Есть у васъ деньги?

514

— Нѣтъ; это было бы противъ правилъ.

Гельмина олять горько усмѣхнулась.—Ничего. У меня станетъ ихъ на насъ обѣихъ. Что, готовы вы? Мужайтесь, малютка, мужайтесь, нечего такъ дрожать. Возвмите ботинки ваши въ руки, вотъ такъ какъ я, пока мы не выдемъ изъ дому. Теперь ступайте за мной.

Обѣ дѣвушки спустились внизъ по темной пустой лѣстницѣ, прошли мимо комнаты въ которой Берта, замученная работой бретонская служанка, спала сномъ праведныхъ, прошли по бурой травѣ и терниямъ, называвшимся когда-то садомъ. Одна изъ нихъ шла бодрымъ, смѣлымъ шагомъ. другая слѣдовала за ней полная страха и сомнѣній, не зная хорошенько чтò она дѣлаетъ. Только лишь когда онъ вышли изъ калитки и очутились на дорогѣ, она рѣшилась вздохнуть свободнѣе.

— Васъ привезли сюда въ полной памяти, сказала Гельмина, снова запирая калитку.—Меня же, нѣтъ. Вы должны служить мнѣ проводчикомъ. Гдѣ дорога въ Сенъ-Мало?

— Вотъ эта, прямо направо.

— Хорошо. Намъ не къ чему бѣжать такъ скоро. Времени еще много. Намъ не надо быть тамъ прежде наступленія утра.

— Но за нами погонятся, насъ поймаютъ.

— Кто, глупенькое дитя, кто? Кромѣ Берты никто не выходитъ оттуда, а имъ придется сломать четыре замка, у меня есть планъ, и она дотронулась до своего прекраснаго, открытаго лба.—Всякую среду утромъ выходитъ изъ Сенъ-Мало папроходъ, отправляющейся въ Джерсей. Вы будете англичанкою дамой юдущей туда, а я вашею горничной. Видите ли, я и одѣлась какъ слѣдуетъ для этой роли. Вамъ, Англичанамъ, не нужно ни бумагъ, ни паспортовъ. Вы свободнѣе чѣмъ мы сажи, въ нашей родной странѣ. Вы можете дѣлать самыя экцентричныя вещи, не боясь никакихъ разспросовъ. Вы пріѣхали въ Сенъ-Мало „ради шутки“, а теперь возвращаетесь назадъ. Понимаете вы меня? Разъ прибывъ въ Джерсей и находясь подъ покровительствомъ вашего закона, я напишу моему Анри, а вы, скажите-ка, у васъ вѣрно тоже есть свой Анри?

Маленькая Конъ почувствовала какъ предательская краска бросилась ей въ лицо. Поздобно Нанси Белль въ известной пѣснѣ, она могла бы отвѣтить что у нея действительно есть свои Анри, имя которого Джекъ, но она не сдѣлала этого.

По волѣ судьбы.

515

Предодолѣвъ нѣ сколько свой страхъ, практичный умъ ея былъ
занять планомъ Гельмины.

— Но, милая моя, на все это намъ понадобятся деньги, за-
мѣтила она, а...

— Развѣ я вамъ не говорила что у меня ихъ довольно на
насъ обѣхъ. Берта получаетъ деньги на связь с калдый
понедельникъ. У нея оставалось еще двѣ лыхъ недѣли фрагковъ.

— О Гельмина! Неужели вы взяли эти деньги?

— Взяла ли я ихъ? Разумѣется взяла! торжествующимъ
голосомъ воскликнула она.—Развѣ они не украли у меня мою
свободу, мое счастіе, счастіе моего Анри? а я стала бы жа-
лѣть ихъ жалкое серебро, могущее возвратить миѣ то чтоб они
похитили у меня? Нѣ тѣ. Мнѣ онѣ нужны для достижения мо-
ей цѣли, и я отдамъ ихъ имъ десятерицей, если имъ будетъ угод-
но, какъ скоро сдѣлаюсь женой моего Анри.

Констанція взглянула съ невольнымъ воскликненіемъ на ея
прекрасное одушевленное лицо и почувствовала что всѣ со-
мнѣнія ея исчезли.

— Ну, а теперь, продолжала Гельмина, идя съ нею дальше, я
скажу вамъ кто я и зачѣмъ меня сослали въ это проклятое
мѣсто; а потомъ вы должны будете, въ своемъ очередь, разказать
мнѣ свою исторію.

Такъ какъ Гельмина Лапуре не занимаетъ мѣста въ числен-
главныхъ действующихъ лицъ этой исторіи, то нѣ тѣ надоб-
ности подробно передавать разказъ ея. Она была чтоб назы-
вается наслѣдницей и сиротой, а опекунъ ея, доводившійся
ей дальнимъ родственникомъ, обладалъ нѣ сколькими холосты-
ми сыновьями и весьма небольшою рентой для упроченія ихъ
карьеры. Кромѣ того, занимаясь различными неудачными спе-
куляціями, онъ перебралъ взаймы (?) болѣе чѣмъ слѣдуетъ
честному человѣку, изъ приданаго своей литомицы. Вслѣд-
ствіе этого, для него много значило выбрать для нея такого
мужа который бы не сталъ обращать чрезмѣрное вниманіе
на его отчеты объ опекѣ. Кто могъ вывести его изъ затруд-
ненія лучше роднаго сына? Путъ избранный этимъ молодымъ
человѣкомъ для успешнаго увѣнчанія любви своей казался,
повидимому, вполѣ удачнымъ. Подобныя дѣла устраваются
обыкновенно весьма легко во Франціи. Отцы и опекуны улажи-
ваютъ ихъ большею частью между собой, а когда, какъ въ настоя-
щемъ случаѣ, entre les deux былы въ то же время и опекуномъ

516

Приложение к Русскому Вѣетнику.

кевѣсты, то дѣло становилось еще проще. Добрый Monsieur Гишардъ попросил самъ у себя, отъ имени своего сына, руски своей олекаемой, и предложеніе было принято. Voilà tout! Все шло бы绝лично, еслибъ не нѣкій морской офицеръ, въ присутствіи которого, смѣлая, самогадѣянная Гельмика, становилась мягка какъ воскъ; ради любва къ которому она готова была бороться со всѣми угрозами и презирать всѣ мольбы своего разсерженнаго опекуна. Между ея судьбой и судьбой маленькой Конъ было много общаго; только въ первомъ случаѣ играло роль насиліе и коварство, а во второмъ, лишь себялюбіе и хитрость. Когда обѣ дѣвушки повѣрили другъ другу всѣ свои горести, и Гельмина узнала все касавшееся Констанціева Анри, имя которого было Джекъ, то какъ вы можете себѣ представить, это значительно скрѣплило ихъ дружбу.

— Итакъ, вы напишите вашему милому Джеку, и велите ему пріѣзжать скорѣе, скорѣе? спросила Гельмина.

— Я увѣдомлю его что я жива и здорова, тихо отвѣтила маленькая Конъ.—У меня есть друзья, которые, надѣюсь, не откажутся принять меня къ себѣ, пока я не найду себѣ мѣсто гувернантки или не отыщу отца моего. Я еще долго не увижу Джека, даже если планъ нашъ и удастся.

Планъ Mademoiselle Лафуре основывался на предубѣжденіи имѣющемъ до сихъ поръ во Франціи чрезвычайную жизненность. Джорджъ Криктеңкъ былъ еще юношей, а Личъ, Тенкіель, Дойль и Беннетъ лежали еще въ колыбели, когда мы уже перестали описывать представителя Французской націи долговязымъ, скелетообразнымъ существомъ, въ остроконечкомъ фракѣ, играющемъ на скрилкѣ съ безумною улыбкой на устахъ. Галлы только и дѣла дѣлавшіе что поглощавшіе ялѣушекъ, да плясавшіе давно уже исчезли изъ нашей литературы. Когда мы подшучиваемъ надъ нашими живыми сосѣдями за моремъ—а почему намъ не дѣлать этого, когда мы не щадимъ и сами себя?—то ихъ же земляки узнаютъ себя въ этой картинѣ и потѣшаются надъ нею. Но во Франціи, Джонъ Булль 1800 года остался тотъ же самый чтò и Джонъ Булль 1868. Mees Anglaise бывшая нашей бабушкой та же самая Mees Anglaise чтò и телерь поражаетъ насъ. Мы всѣ носимъ высокіе салоги, водимъ за собой „бульдоговъ“, продаемъ нашихъ жень въ Смитфильдѣ и произносимъ God-dam на каждомъ шестомъ словѣ. Нами дочери и сестры расхажи-

По воле судьбы.

517

ваетъ въ чудовищныхъ шляпахъ и въ длиныхъ, прямыхъ локонахъ. У всѣхъ у нихъ уродливыя кривыя ноги, перекрещенныя широкими черными лентами. На рукѣ онѣ носять огромный черный атласный мѣшокъ, а къ поясу ихъ безобразно спитаго платья прикрѣплены часы величиной съ рѣпу. Мы всѣ страдаемъ „сплиномъ“ и перерѣзываемъ себѣ горло, при первомъ удобномъ случаѣ. Выставки въ Парижѣ, выставки въ Лондонѣ, поѣзды съ моря, путь въ Лондонъ и обратно за грицать франковъ, все это не измѣняетъ положенія дѣла.

Такими какими предполагали насъ во дни Георга IV та- кими остались мы и въ царствованіе Вакторіи. Это трудно объяснить себѣ со стороны націи гордой своей оригинальностью и неблюдательностью. Каждый изъ нашихъ негодныхъ уличныхъ мальчишекъ знаетъ теперь уже что всякий иностра- кецъ не есть непремѣнно Французъ, и что Французы перес- стали носить короткіе штаны въ обтяжку, и что обѣд ихъ состоитъ не всегда исключительно изъ злагушекъ. Я скорѣе желалъ бы быть Англичаниномъ въ Парижѣ, Марсели или Бордо, нежели Французомъ въ Лондонѣ, Ливерпулѣ или Бер- тонѣ на Трентѣ, ибо къ стыду моему долженъ я признаться, меня бы тамъ скорѣе бы поняли и лучше бы со мной обош- лись. Содержатели отелей обворовали бы меня на пятьдесятъ процентовъ меньше, негодные уличные мальчишки были бы учитывѣе со мной, и если бы сбившись съ дороги, я обратился къ какому-нибудь sergeant de ville, онъ бы обошелся со мной гораздо любезнѣе, нежели нашъ X № 1 обошелся бы съ монмъ собратомъ иностранцемъ. Но я не сталъ бы носить высокіе сапоги. Будь у меня „бульдогъ“, я оставилъ бы его дома. Я никогда еще не видалъ никакой Mees Anglaise въ уродливой шляпкѣ и въ башмакахъ. Я видѣлѣ какъ разъ одинъ школьникъ нарисовалъ кругъ, трехугольникъ и двѣ отвѣсныя палки на доскѣ своей и подписалъ подъ этимъ: „Вотъ человѣкъ“, и я далъ ему подзатыльникъ. Одинъ изъ названныхъ уже нами художниковъ, потерю котораго мы всѣ оплакиваемъ, далъ разъ нравственную пощечину джентльмену нарисовавшему безсмысленную каррикатуру, выданную имъ за типъ англійской дѣвушки, и такъ какъ я не въ силахъ прибавить ничего къ нравственному уколу это- му, то я лучше и лерестану говорить объ этомъ предметѣ.

Наші обычан, ловидимому, такъ же плохо извѣстны тамъ,

518

какъ и наша наружность и наша одежда: и Гельмина, которая, върхольно, была знакома съ изданиями въ желтой оберткой выдаваемыми за картины „настоящей жизни“, въ которыхъ появляются иногда и англійские характеры, была впопыткой убѣждена что Mees Anglaise на девятнадцатомъ году своей жизни, можетъ отлучаться когда ей вздумается на долгое время изъ-подъ родительскаго крова, странствовать одна по всевозможнымъ мѣстамъ, и дѣлать что ей угодно, не теряя при всемъ этомъ нисколько во мнѣніи близкихъ ей людей. Всѣдствіе этого убѣжденія, она и составила планъ свой. Констанція была Англичанка. Это должно было служить объясненіемъ всему. Молодыя англійскія дѣвицы путешествуютъ по свѣту со своими горничными „ради шутки“, безъ багажа и безъ рекомендательныхъ писемъ, это такъ же вѣрно какъ и то что онъ носять часы на подобіе рѣпы и локоны на подобіе штопаровъ.

Несмотря на это, планъ ея понравился маленькой Концъ, какъ ни была она практична. Говорятъ что „дурка смѣло бросаются туда куда боятся ступить ангелы“. Можно сказать также что „невинность смѣло смотритъ въ глаза опасности, при видѣ которой блѣднѣетъ житейская мудрость“. Дама странствовавшая встарину по зеленому Эрину (увы, бѣдный Эрин!), съ своимъ ружьемъ и золотымъ посохомъ, отправилась въ луть свой не съ большимъ довѣріемъ, чѣмъ маленькая Конц пустилась въ свой. Ею овладѣла смутная мысль что луть этотъ долженъ привести къ добрымъ друзьямъ ея въ Саутертонѣ. Что они, да Джекъ, да Мери Эйльвардъ помогутъ ей отыскать отца ея. Что же касается до Гельмины, то кровь ея волновалась. Она не страшилась опасности, она была лишь готова бороться съ ней. Она была готова на все, лишь бы не оставаться здѣсь, лишь бы не возвращаться въ этотъ Enfer, какъ она называла его.

Сень-Мано лежить на полуостровѣ, и чтобы добраться туда изъ монастыря Скорбящей Богородицы, надо пройти черезъ длинный, растянутый городъ, на другую сторону гавани, черезъ которую вамъ надо перебраться. Гавань эта и окружающие ея берега представляютъ весьма разнообразный интересъ, суда по точкѣ зрѣнія съ которой вы смотрите ва нихъ. Если вы художникъ, то вы найдете ихъ прелестными. Каждые сто шаговъ представятъ вамъ мѣстность достойную картины. Если вы естествоиспытатель или

ПО ВОЛЪ СУДЬБЫ.

519

любитель акваріумовъ. то приливъ, доходящій до сорока фу-
товъ высоты, оставитъ вамъ не мало сокровищъ. Если вы
геологъ, то васъ чрезвычайно займетъ сравненіе формаціи
вихъ береговъ съ берегами Джеренъ и сосѣдней Бре-
тани, и васъ въ то же время займутъ догадки кото-
рый изъ скалистыхъ утесовъ, о которые вѣчно бьется обѣ-
лое сердитое море. можетъ быть остаткомъ древняго Лю-
неза, на которомъ былся въ давно минувшіе дни король
Артуръ. Если вы лишь простой путушественникъ, то вы по-
закомитесь здѣсь съ настоящею Франціей и съ настоящими
Французами. скорѣе можетъ-быть нежели гдѣ-либо. Во всѣхъ
высшепомянутыхъ случаяхъ вы придете въ воевшищеніе отъ
этого мѣста, если обладаете только глазами и ушами; но если
вы морякъ, то отвернетесь отъ него съ трелетомъ о объявля-
те его худшимъ мѣстомъ во всемъ каналѣ. Я говорю „худ-
шими“ съ точки зрения мореллавателя, вслѣдствіе его под-
водныхъ утесовъ, коварныхъ мелей, внезапныхъ водоворостовъ
и неумолимаго скалистаго берега.

Ступайте къ бухтѣ Сень-Мало во время полнаго прилива, и
вы увидите гавань, въ которой можетъ держаться цѣлый
фютъ. Ступайте туда во время отлива и вы можете пройти
черезъ нее, не замочивъ ногъ. Ступайте туда когда приливъ
начинается, и вы увидите кипучій лѣнистый потокъ, врываю-
щійся туда. подобно какому-то исполну поднявшемуся со дна
морскаго, и пытающемуся поглотить весь городъ. Причина
всему этому очень проста. Потокъ прилива встрѣчаетъ пре-
граду у входа въ гавань, и вмѣсто того чтобы постеленно
перебраться черезъ нее, онъ бьется объ нее съ дикою, не-
удержимою силой, пока не пробиваетъ себѣ путь черезъ эту
естественную преграду, и не заливаетъ мели, обнаженныя от-
ливомъ. Затѣмъ, потокъ, хлынувъ въ гавань, наполняетъ ее
какъ тазъ наполняемый водой изъ крана. Минутъ черезъ
двадцать, то что было до той поры твердою, сухою почвой,
становится ревущимъ моремъ, въ которомъ не устоять ни
одному человѣку, не удержаться на якорѣ никакому судну.
Вы можете перебраться черезъ это мѣсто, если лоспѣшите,
въ позовину этого времени; но обратите вниманіе на время
дня, прежде нежели пуститесь въ этотъ путь! Днемъ лодки
съ противололожной стороны ходятъ обыкновенно до малень-
кихъ мостиковъ, подъ которыми во время отлива тихо стру-
ится къ морю Ренсъ, и ждутъ тамъ застигнутыхъ приливомъ

520

путниковъ; но ночью! Да поможетъ вамъ Богъ, если вы необ-
думанно отправитесь черезъ это мѣсто, если вы остановитесь
на одномъ изъ этихъ маленькихъ мостиковъ, которые черезъ
нѣсколько минутъ очутятся на пять футовъ подъ водой.

Напи бѣтлянки ничего этого не знали. Когда Констанція
переѣзжала черезъ это мѣсто, она не видѣла тутъ никакой
воды, черезъ которую нѣязя было бы перешагнуть.

— Вотъ настоящая дорога, сказала она, — я помню что мы
 входили по этимъ лѣстницамъ. Точно такія ще находятся и
 на скатѣ противоположнаго берега. Это Сень-Мало. Сходя
 внизъ, онъ встрѣтили рыбака. тащившаго свои сѣти.

— Mademoiselles хотятъ перейти? сказалъ онъ. — Имъ надо
 будетъ послѣшить въ такомъ случае. Приливъ идетъ.

— Можете вы сказать мѣѣ въ которомъ часу отходить
пароходъ въ Дзерсей? спросила Гельмина.

— Могу! Въ семь часовъ.

— Теперь еще нѣтъ пяти, я полагаю?

— Теперь около пяти. Приливъ идетъ.

Онѣ пошли дальше. Слова сказанныя имъ въ преостереженіе: „приливъ идетъ“. не имѣли для нихъ значенія. Что имъ было за дѣло до этого. Пароходъ отходилъ прежде чѣмъ, но всей вѣроятности, бѣгство ихъ будетъ замѣчено. Онѣ шли всѣ дальше. На первомъ мостикѣ онѣ остановились, чтобы леревести духъ и продать время, такъ какъ взойти въ Сень-Мало до наступленія дня, не входило въ ихъ планы.

— Какъ море бушуетъ на той сторонѣ, замѣтила Гель-
мина. Вѣтеръ былъ очень сильнѣ въ эту ночь. — Страиваете
вы отъ морякой болѣзни во время плаванія?

— Немного. Я не боюсь этого. А вы страдаете?

Гельмина отвѣчала что страдаетъ ужаснѣйшимъ образомъ;
объ дѣвушки начали поддразнивать этимъ другъ друга, между
тѣмъ какъ ревъ волгъ все усиливался. и поздній день начал
заниматься, изъ-за темныхъ тучъ. нагнанныхъ ночнымъ вѣ-
тромъ.

Когда онъ поднялись, собираясь идти далѣе, Гельмина по-
скользнулась, и мѣшечекъ съ деньгами Берты улалъ на землю,
между тѣмъ какъ наполнявшія его монеты разсыпались въ
разныя стороны. Прозяло нѣсколько времени, прежде чѣмъ
онъ успѣли собрать деньги (состоявшія изъ мелкихъ монетъ),
и когда онъ подняли головы, то поняли значеніе предостере-
женія сказаннаго имъ рыбакомъ. Дорога по которой онъ

Поволь судьбы.

521

проходили была уже вся подъ водой. Цѣлый потокъ стремил-
ся къ тому пространству черезъ которое имъ предстояло
еще идти, расширяясь отъ средины его все болѣе и болѣе.
Встрѣтить опасность въ человѣческомъ образѣ—Гельмина
была готова; но это! Это, случившееся такъ неожиданно, въ
ту самую минуту какъ она уже, торжествуя, была убѣждена
въ успѣхѣ, это сразуло ее.

— Боже мой! воскликнула она.—Это приливъ! Намъ надо
воротиться назадъ.

— Нѣтъ, нѣтъ! закричала Констанція, хватая ее за руку.
Вода еще глубже за нами; намъ надо идти впередъ. Смот-
рите, она не заходитъ еще до нашихъ колѣнъ здѣсь, а
на той сторонѣ почва еще возвышенье. Побѣжимъ скорѣе.
Вода была имъ едва по колѣно въ то время какъ она гово-
рила эти слова; но когда онѣ приблизились къ ней, потокъ
сталъ глубже, стремительнѣе и шире.

— Ободriteсь, мужайтесь! говорила маленькая Конъ, между
тѣмъ какъ обѣ они бѣжали впередъ.—Вы, невѣста моряка, и
боитесь воды! Ободriteсь!

Этого было довольно. Обѣ дѣвушки погрузились въ потокъ,
лытаясь проложить себѣ въ немъ дорогу. Это была задача не
легкая, такъ какъ длинныя платья ихъ прилипали къ ногамъ
ихъ и мѣшали имъ идти; по мѣрѣ того какъ онѣ шли вплю-
редъ, потокъ, имѣвшій не болѣе пяти саженъ ширины въ ту
минуту какъ онѣ влервые замѣтили его, становился все
шире и шире, все глубже и глубже, все стремительнѣе и силь-
нѣе. Онѣ еще не прошли и половину ширины его, какъ вода
дошла уже имъ до груди.

— Дайте мнѣ руку, закричала Констанція, борясь съ силой
волнѣ.—Умѣете вы плавать?

— Нѣтъ.

— Я умѣю. Дайте мнѣ руку и держитесь за меня крѣпко.
Мужайтесь, milая Гельмина!

Но въ эту минуту, онѣ или вступили на болѣе углубленное
мѣсто наводненной дороги, или же какая-нибудь высокая,
еще сильнѣйшая волна нахлынула на нихъ. Ихъ сбило съ
ногъ, и бѣшеный приливъ ловлекъ ихъ къ гавани, полной тем-
ной шилящей воды, нахлынувшей въ нее изъ этого и другихъ
каналовъ.

Налрасны были крики Констанціи о помощи. Никто не
слыхалъ ихъ. Городъ еще едва начиналъ просыпаться. Ревъ

["512", "Приложение к Руисскому Вестнику.", "бушующихъ волни заগлушалъ ея голову. Тяжелыя тучи раз-\nразивались дождемъ, и вся поверхность лотока исчезла въ об-\nлакѣ мглы и тѣнистыхъ брызгортъ. Во время этой ужасной\nборьбы съ вол�ами, увлекавшими ихъ валь, Гельмутна стук-\nнулась головой о балку, и волны гонесли ее обезчлененную\nи почти лишенную сознанія. Славаъ нѣсколько отчаянныхъ\nусилій, крѣпкая, храбрая маленькая Конь подпивала къ ней,\nсхватила ее за волосы и подняла ея голову надъ водой.", "Напрасно было бы пытаться Type the text below this image.\nНапрасно было бы пытаться Type the text below this image

По волѣ судьбы.

523

прилива она чувствовала какъ ей становилось тяжеле под-
держивать надъ водой себя и свою ношу. Она чувствова-
ла какъ силы все измѣняли, измѣняли и измѣняли ей. Волны
все чаще оходились надъ головой ея, но она храбро боролась
съ ними. Ахъ! Еслибы приливъ полрежнему несъ ихъ впле-
редъ, онъ могли бы достигь этого мыса. Приливъ дошелъ поч-
ти до своего полнаго развитія, и среди его темныхъ журча-
щихъ волнѣ, медленно катившихся впередъ, вдали отъ всяка-
го жилья, вдали отъ всякой помощи, храброе маленькое серд-
це это совершало борьбу свою, пока для борьбы этой у него
не стало уже болѣе силъ. Тогда чувство невыразимаго утом-
ленія, не происходившаго, казалось, отъ усильнаго труда —
чувство знакомое человѣку только - что пробудившемуся отъ
сна съ неопредѣленнымъ желаніемъ заснуть снова овладѣло
ею. Ей казалось что она очутилась олять въ миломъ старомъ
Аббатствѣ, что она сидитъ подъ тѣнью деревьевъ у маленькой
рѣчки, рядомъ съ Джекомъ, какъ въ тѣ блаженные дни послѣ-
довавшіе за свадьбой Дакрса. Она, казалось, слышала надъ
собой пѣніе птицъ и видѣла солнечные лучи пробивавшіеся
сквозь колеблющіяся вѣтви и ложившіеся на ярко-зеленую
траву. Каждый стоявшій въ это время на мысу могъ лишь
слышать ревъ бушующихъ водъ, да слышать какъ темныя вол-
ны поднимались все выше, выше и выше подъ грозными мрач-
ными тучами.

## ГЛАВА XIII.

### Цѣль и средства.

— Что, отецъ мой свободенъ, мистеръ Мень? спросилъ Андрю
Стендринъ, входя въ контору въ Аустинъ-Фрейрѣ, въ утро
послѣдовавшее за свиданіемъ его съ лордомъ Гальтономъ.

— Боже мой, сэръ! Какъ вы испугали меня! воскликнулъ
конторщикъ.—А я сейчасъ только-что хотелъ послать за вами.

— За мной, мистеръ Мень? Это по какому случаю?

— Видите ли что, сэръ, дѣло-то выходитъ что-то стран-
но, что-то очень странно. Я, да вотъ мистеръ Пейкъ — это
мистеръ Пейкъ, мисгеръ Андрью — я, да вотъ мистеръ
Пейкъ, мы давно все замѣчали что вашъ почтенный батюш-
ка съ нѣкотораго времени сталъ самъ не свой, сталъ ужъ не

34

524

тотъ чтò бывало, знаете; и повѣрите ли, сегодня онъ совсем
и не приходилъ сюда!

— Вы полагаете что онъ боленъ? съ безпокойствомъ спро-
силъ Андрью.

— Съ малыхъ лѣтъ служу я здѣсь, вотъ уже тридцать
третій годъ, мистеръ Андрью, возразилъ Менъ,— и всякий разъ
какъ ему случалось изрѣдка прихворнуть пастолько что не-
льзя было явиться сюда, онъ давалъ намъ знать объ этомъ.
Онъ удивительно сохранилъ свое здоровье, удивительно, мис-
теръ Андрью. Я желалъ бы чтобъ онъ прислалъ сказать что
онъ боленъ. Это было бы похоже на него. А не являться сюда
почти до двѣнадцати часовъ, не давая ничего знать, это ужь
вовсе на него не похоже, говорилъ главный конторщикъ, ка-
чая головой. И уже не въ первый разъ случаются съ нимъ ве-
щи ни капли на него не похожія. Потому-то мы съ мисте-
ромъ Пейкомъ и начинаемъ безпокоиться на счетѣ его.

— Вы меня пугаете, мистеръ Менъ, чтò хотите вы сказать
этимъ?

— Вотъ видите ли, мистеръ Андрью, онъ сталъ вдругъ такъ
остороженъ въ нѣкоторыхъ случаяхъ, и такъ забывчивъ въ
другихъ; такъ.... такъ страненъ, если вы позволите мнѣ выра-
зиться подобнымъ образомъ о такомъ джентльменѣ какъ вашъ
батюшка. Разумѣется, кромѣ васъ я никому не скажу обз-
этомъ, ни за чтò на свѣтѣ; но мы съ мистеромъ Пейкомъ вотъ
сю минуту только рѣшили что вамъ слѣдуетъ сообщить объ
этомъ.

Андрью Стендрингъ задумался, между тѣмъ какъ контор-
щики перебивали другъ друга, разказывая примѣры въ дока-
зательство того что глава фирмы былъ за послѣднее время
„самъ не свой“.

— И вотъ видите ли, мистеръ Андрью, замѣтилъ Менъ,—
вчера случилось нѣчто, о чемъ вы уже читали въ газетахъ,
и чтò должно было разстроить его.

— Вы говорите объ арестѣ и смерти этого убійцы Блиссета?

— Именно такъ-съ. Блиссетъ, какъ онъ тамъ называлъ се-
бя, былъ нашимъ иностраннымъ корреспондентомъ. Онъ
пользовался большимъ довѣріемъ вашего батюшки, мистеръ
Андрью.

— Я васъ попрому объясняться со мной какъ слѣдуетъ,
мистеръ Менъ, такъ какъ вы уже сочли разъ мужнымъ завести
рѣчь объ этомъ предметѣ. У васъ есть еще что-то на душѣ.

ПО ВОЛБ СУДЬБЫ.

525

— Это правда, сверъ, это сущая правда, отвѣчалъ старшій
конторщикъ.—У меня на душѣ лежитъ больѣ нежели я могу
выразить словами. Я чувствую что съ добрымъ батюшкой ва-
шимъ что-то не ладно, и что во всемъ этомъ замѣшанъ Блис-
сетъ. Я знаю добраго батюшку вашего уже много лѣтъ, ми-
стеръ Андрью, и я хорошо изучилъ его. Этотъ негодяй уже
какъ-нибудь да обошелъ его—помяните мое слово!

— Если дѣло касается лишь декегъ, началъ было Андрью,—
то я...

Но старый конторщикъ уже вскочилъ со своего снула и
бросился ко входу съ восклицаніемъ:

— Господи Боже мой! да вотъ и онъ самъ!

— Боленъ! ЧТО случилось! повторялъ вотедшій Джебезъ Стендрингъ.—Вы забываетесь, мистеръ Менъ. Я не разсыл-
ный мальчишка что вы бросаетесь на меня такимъ образомъ,
потому только что я опоздалъ какихъ-нибудь часа на два. Раз-
вѣ я похожъ на больнаго по вашему? Да я... а, Андрью, и ты
здѣсь? Желаешь поговорить со мной? Такъ взойди сюда —
взойди. Я радъ видѣть тебя, Андрью.

— Ну ужъ, правду сказать, не знаешь чему и подивиться! проговорилъ старшій конторщикъ, снова садясь на свое мѣ-
сто.—Какъ онъ милостиво говорить сегодня, и даю вамъ сло-
во, мисгеръ Пейкъ, онъ помолодѣлъ ка десять лѣтъ со вче-
разняго дня.

Между тѣмъ Джебезъ Стендрингъ перемѣнилъ на себѣ сюр-
тукъ, отлеръ ящикъ своего письменнаго стола и протеръ очки
свои, какъ дѣлалъ онъ всегда, принимаясь за свои занятія.

— Я надѣюсь ты пришелъ сюда не за тѣмъ, Андрью, ска-
залъ онъ,— чтобы требовать у меня отчета зачѣмъ я ходилъ
еще по одному дѣлу, прежде нежели явился въ контору. Что
эти грубые болтуны тамъ натолковали тебѣ?

— Они боялись что вы больны, батюшка.

— Слава Богу, Андрью, я здоровъ пока—для человѣка мо-
ихъ лѣтъ. Чего тебѣ отъ меня нужно?

— Батюшка, есть предметъ до которого вы запретили мнѣ
касаться; но о которомъ я долженъ, келремѣнно долженъ за-
вести рѣчь.

— Ты, я вику, почтителенъ и покоренъ какъ и всегда. Про-
должай.

— Я имѣлъ вчера продолжительный разговоръ съ лордомъ
Гильтономъ...

34*

526

— И ты явился сюда по тому же дѣлу по которому онъ присылалъ сюда и мистера Гилля, съ которымъ, какъ я слышу, ты живешь вмѣстѣ, слѣдуя влеченію своего хорошаго вкуса.

— Я ничего не знаю о дѣлѣ приводившемъ къ вамъ мистера Гилля, батюшка. Къ дѣлу о которомъ я хочу говорить никто не причастенья кромѣ Мартина Блексема, по просьбе которого я и видѣлся съ лордомъ.

— Вы отличаетесь выборомъ вашихъ знакомыхъ, нечего сказать, мистеръ Андрью Стендрингъ, презрительно усмѣхнулся старикъ.— Ну-ка, посмотримъ изъ кого они состоять. Изъ стараго кутилы, нанесшаго подлое оскорбленіе отцу вашему, изъ молодаго кутилы, тоже оскорбившаго его; да изъ родственника, возставшаго противъ него и доказавшаго на дѣлѣ до чего можетъ дойти самая черная неблагодарность. Достойный тріумвиратъ, нечего сказать! Но чтò же далѣе? Ты имѣлъ продолжительный разговоръ съ лордомъ Гильтономъ.

— Касавшійся его первой жены.

— А, это должно было быть очень пріятно для обоихъ васъ при настоящихъ обстоятельствахъ. Счастіе для тебя что онъ боленъ, не то онъ, пожалуй, обошелся бы съ тобой какъ обошелся со мной двадцать четыре года тому назадъ, ради тебя же. При этихъ словахъ рубецъ вспыхнулъ и заалѣлъ на щекѣ его.

— Если бы вы не оттолкнули меня, батюшка, я бы уважалъ ваши предубѣжденія и не сходился бы ни съ кѣмъ изъ этихъ людей. Съ однимъ изъ нихъ я встрѣтился совершенно случайно. Я видѣлся съ лордомъ Гильтономъ послѣ сильнѣйшей борьбы съ собой.

— Но человѣкъ бывшій посредникомъ между нимъ и женщиной бросившей тебя сдѣлался посредникомъ между тобой и имъ. Отлично! Продолжай, пожалуста.

— Извольте. И когда вы убѣдитесь въ томъ, чтò вы, надѣюсь, видите и теперь, что подобныя колкія слова не задеваютъ меня за живое, вы, я увѣренъ, избавите меня отъ нихъ. Батюшка! Батюшка, какъ могли вы такъ ошибочно осуждать меня! И онъ объяснилъ ему, такъ же какъ объяснялъ предъ тѣмъ лорду Гильтону, какимъ образомъ онъ полалъ на Мальту и встрѣтилъ тамъ (предполагаемую) вдову Бертрама Эйльварда.

— Мне нѣтъ дѣла до того, съ нетерпѣніемъ возразилъ Джебезъ Стендрингъ, выслушавъ сына, — гдѣ и какимъ образомъ ты встрѣтился съ ней. Я составилъ себѣ уже собствен-

По волѣ судьбы.

527

ное мягкіе о твоемъ послѣдовавшемъ затѣмъ поведеніи, и еси не ошибаюсь, лордъ Гильтонъ сдѣлалъ то же самое.

— Да, руководствуясь ложными доказательствами.

— Данными ему мяю?

— Вы отецъ мой; я не могу сказать вамъ того чтò бы я сказалъ про всякаго другаго обманувшаго его касательно его ребенка.

Джебезъ Стендрингъ вздрогнулъ и поблѣднѣлъ какъ смерть. Даже рубецъ на щекѣ его вдругъ побѣлѣлъ.

— Я сказалъ ему, пробормоталъ онъ, — лишь то чтò было правдой.

— Развѣ это была правда, батюшка, что ребенку было все-го лишь шесть мѣсяцевъ, когда онъ умеръ?

— Онъ сказалъ что я говорилъ ему это?

— Да.

— Онъ солгалъ, свирѣndo воскликнулъ Джебезъ. — Я не говорилъ ему ничего объ этомъ ребенкѣ. Ни ему ни тебя, никому въ мірѣ, я никогда не говорилъ о немъ и никогда ничего не скажу и впредь. Я указалъ ему лишь, чтѣ онъ можетъ освѣдомиться о немъ, вотъ и все. Почему я знаю чтò ему тамъ сказали?

— Вы послали его къ Ганни Бедингфильдъ. Вы сейчасъ упрекали меня въ выборѣ моихъ сообщниковъ. А она развѣ была особой достойною заботиться объ осиротѣломъ ребенкѣ, батюшка? Не удивительно что онъ умеръ.

Андрыю говорилъ съ глубокою горечью; но тѣмъ не меня въ словахъ его было, повидимому, нѣчто успокоительно подвѣйствовавшее на отца его. Онъ глубоко вздохнулъ и отвѣчалъ:

— Когда же все это кончится? Что тебе нужно отъ меня?

— Мне нужно доказать настоящій возрастъ этого ребенка и возстановить доброе имя его матери. Въ Чертсей должно быть не мало людей которые могутъ сдѣлать это.

— Такъ зачѣмъ же ты мучаешь меня?

— Богу извѣстно что я не желаю мучить васъ, батюшка.

— Я говорю тебя что я ненавижу предметъ этого разговора, что онъ мне отвратителенъ.

— Я не буду спрашивать васъ почему, хотя... зачѣмъ Бедингфильдъ невѣрно записала возрастъ этого бѣднаго малютки?

— Ты бы спросилъ ее объ этомъ?

— Какимъ образомъ могъ я сдѣлать это? Я лишь вчера узналъ на чемъ основывается обвиненіе лорда Гильтона. До

528

тѣхъ лорѣ, я думалъ что основаніемъ его подозрѣній служить лишь тотъ фактъ что я солровождалъ жену его въ Англію, да моя старая привязанность къ ней. Обстоятельства, кото- рымъ вы придали, я надѣюсь, помимо вашей воли, ошибочное значеніе, и ошибка Бедингфильдъ, замѣтьте, батюшка, я гово- рю ошибка, повидимому убѣдили его въ винѣ моей. Вы, безъ сомнѣнія, обязаны мнѣ нѣкоторымъ возмездіемъ за это. По- могите мнѣ разъяснить эту несчастную ошибку, научивъ ме- ня гдѣ я могу найти Бедингфильдъ.

— Какъ я могу знать что-либо о ней?

— Батюшка, вѣдь вы же поручили ея попеченіямъ этого ре- бенка, послѣ смерти его матери.

— Ты впуталъ мое имя въ эту исторію. Когда женщина эта была при смерти, мнѣ написали объ этомъ. Развѣ ты упре- каеть меня въ томъ что я не далъ умереть ей съ голову?

— Вы сдѣлаете меня счастливымъ человѣкомъ, батюшка, если скажете мнѣ, взглянувъ мнѣ прямо въ лицо: „Я не имѣлъ никакихъ сношеній съ Бедингфильдъ, послѣ смерти этого ребенка“.

Джебезъ Стендрингъ не могъ взглянуть въ лицо своему сы- ну, онъ отвернулся въ сторону и отвѣчалъ:

— Она тоже умерла.

— Умерла! Бедингфильдъ умерла! въ отчаяніи воскликнулъ Андрью.

— Давно уже. Но чтò тебѣ до этого, продолжалъ Джебезъ, между тѣмъ какъ въ головѣ его промелькнула какая-то мысль.

— Ты желалъ доказать что ребенокъ умершій въ Маргетѣ двадцать четыре года тому назадъ былъ ребенкомъ лорда Гильтона. На чтò тебѣ тутъ Бедингфильдъ? Какъ ты самъ сейчасъ говорилъ, въ Чертсей найдется не мало людей могу- щихъ доказать возрастъ его. Да и я самъ, погоди-ка, онъ ро- дился въ осень 1844 года.

— Не напишите ли вы строчку, лишь одну строчку въ до- казательство этого, которую я бы могъ показать лорду Гиль- тону? воскликнулъ Андрью.

Темное облако прошло по лицу Джебеза Стендринга.

— Я говорилъ тебѣ что ненавижу этотъ предметъ; но если этимъ можно будетъ покончить дѣло, я согласенъ написать.

— Батюшка! сказалъ Андрью беля его за руку. — Я оскор- билъ васъ. Простите меня. Я теперь помню что лордъ Гиль- тонъ говорилъ что вы доставили ему доказательства о воз-

ПОВОЛЬ СУДЬБЫ.

529

растѣ ребенка. Онъ хотѣлъ сказать этимъ, какъ я вижу те-
перь, что вы указали ему на Бедингфильдъ. Я мысленно оскор-
билъ васъ. Да проститъ мнѣ Господь! Я думалъ...

— Все равно, все равно, чтò бы ты ни думалъ! тревожно произнесъ Джебезъ. — Пусть это будетъ по вашему мнѣнію ребенокъ лорда Гильтона.

— Это и былъ его ребенокъ.

— Согласенъ и съ этимъ. А знаешь ли ты чтò онъ поте-
ралъ со смертю его? проговорилъ Джебезъ сквозь стиснутые
зубы.—Я сейчасъ скажу тебе чтò. Онъ потерялъ чрезъ него
огромное Челель-Гильтонское имѣніе. Если онъ телерь и ле-
реживетъ мистрись Игльтонъ, то будетъ лишь пожизненно
пользоваться имъ. Онъ не будетъ имѣть права заложить ни
одной десятины, срубить ни одного дерева. А если бы маль-
чикъ этотъ былъ живъ, онъ могъ бы дѣлать съ имѣніемъ все
чтò уголю и могъ бы распоряжаться вволю всемъ состояні-
емъ. Вотъ чего онъ лишился чрезъ это. Пусть онъ это знаетъ.
Пиши теперь все чтò хочешь, я подпишу.

— Вы никогда не забудете того необдуманнаго удара?

— Никогда!

Андрью Стендрингъ взялъ леро и бумагу и написалъ:

„Ребенокъ Джулии Эйльвардъ родился въ Чертсей, осенью
1844 года. Женщина Бедингфильдъ, записавшая о смерти
его въ Маргетѣ, была особа неграмотная, сдѣлавшая либо
сама ошибку, либо не замѣтившая ошибку сдѣланную лиса-
ремъ. Она умерла.“

— Записка эта вышла длиннѣе, нежели я предполагалъ, ска-
залъ Андрью, передавая бумагу отцу. — Вы можете вычер-
кнуть конецъ ея.

— Все равно. Ты могъ написать еще болѣе. Ты можешь
прибавить что я доволень объясненіемъ твоего путешествія
въ Мальту.

— Я не стану требовать этого, возразилъ Андрью, нѣсколь-
ко удивленный перемѣной въ обращеніи отца. — Что касает-
ся до этого, то лордъ Гильтонъ удовлетворенъ вполнѣ. Это
(онъ положилъ руку на бумагу) низвергаетъ основаніе зла и
разрушитъ все зданіе сооруженное имъ. Благодарю васъ отъ
глубины души, продолжалъ онъ, видя какъ Джебезъ подписалъ
свое имя подъ драгоцѣяннымъ документомъ. — А телерь, ба-
тюшка, когда облако раздѣлявшееся насъ разсѣялось, могу я
повторить мое недавнее предложеніе?

530

Приложение к Руасскому Вѣтнику.

— Говорю тебе что нѣтъ! Неужели ты только и знаешь что мучить меня? свирѣпо закричалъ старый купецъ.

— Я лишь стараюсь исполнить въ отношеніи къ вамъ долгъ сына, батюшка, и эти вънезалныя вслышки гнѣва...

— Доказываютъ что я начинаюѣмѣшаться въ умѣ, вѣроятно, что я становлюсь дуракомъ, не такъ ли? Славная, почти-тельная мысль. Вѣдь ты достигъ всего чего желалъ для своего друга? Неужели ты меня никогда не оставишь въ покоѣ?

Андърью всталъ и простился; это было холодное, формальное прощаніе. Безъ сомкнѣнія, съ отцемъ его было что-то неладно. Эти страстныя и тревожныя вслышки были страшны, въ такомъ обыкновенно холодномъ человѣкѣ. Джебезъ Стендрингъ былъ самъ не свой. Въ одну минуту онъ согласился оказать лорду Гильтону величайшее одолженіе, какое онъ лишь могъ сдѣлать ему, и въ слѣдующую за тѣмъ минуту выказывалъ снова свою непреклонную ненависть къ нему. Мистеръ Меньѣ былъ правъ. Что-то странное происходило съ его хозяиномъ.

Между тѣмъ какъ занятый этими размышленіями Андърью выходилъ изъ конторы, старый купецъ сидѣлъ, погруженный въ мрачную думу. „Такъ-то лучше проборматалъ онъ наконецъ самъ себѣ.— Такъ гораздо лучше. Иначе оно и не могло быть. Я согрѣшилъ полагаясь черезъ чурѣ на собственный свой разумъ. Эти оласенія, эти предостереженія были ниспосланы мнѣ съ цѣлью убѣдить меня въ томъ что Онъ, ради контораго я преслѣдую эту цѣль, доставить мнѣ Самъ средства для достиженія ея.“ Если бы какому-либо изъ клерковъ Джебеза Стендринга пришлю въ голову объяснить себѣ по своему какое-либо рѣшеніе своего хозяина, касательно ихъ торговаго дѣла, онъ бы счелъ это высочайшимъ проявленіемъ непочтительности къ себѣ, но самъ онъ былъ готовъ всякую мучнуту объяснить въ свою пользу пути Всемогущаго. Разъ застигнутый въ расплохъ, онъ далъ почувствовать Абели Блиссету что находится въ его власти. Онъ компрометтировалъ себя выказавъ готовность помочь ему бѣжать и должень былъ поневолѣ поддерживать его и впредь. Болѣзнь и смерть его онъ счелъ вмѣшательствомъ свыше воспослѣдовавшимъ съ цѣлью избавить его отъ послѣдствій его неумѣстнаго милосердія. Видя что Блиссетъ находится при смерти, онъ не сдержалъ своего объщанія, нашелъ другаго надзирателя надъ груземъ Виндзарскаго Замка и принудилъ его умереть покинутому всѣми, въ Блеквилльской гостиницѣ, а увѣрившись что

По волѣ судьбы.

531

покойникъ не оставилъ послѣ себя никакихъ бумагъ способ-
ныхъ навлечь на него подозрѣніе, онъ воротился домой, бла-
годара Бога за милосердіе Его — исключительное милосердіе
Его къ Джебезу Стендрингу.

Онъ посѣтилъ Пшеничный Снопъ, посѣтилъ его въ это утро
уже не въ первый разъ, и имѣлъ длинный разговоръ съ поч-
теннымъ мистеромъ Смитомъ, касательно умершаго. Мысли,
какъ я уже говорилъ, медленно слагались въ умѣ мистера
Смита; но разъ онъ укоренялись тамъ, ихъ трудно было вы-
тѣснить оттуда. Ужасная мысль что Джекъ можетъ потребо-
вать вознагражденіе себѣ запала въ его голову. Всѣдствіе
этого, онъ рѣшилъ вовсѣ не упоминать о Джекѣ. Онъ все
время имѣлъ подозрѣнія, говорилъ онъ „джентльменамъ пе-
чати“ толкавшимся въ его буфетной. Онъ не можетъ сказать
имъ почему и всѣдствіе чего именно имѣлъ онъ ихъ. Оль
зналъ что сдѣлаетъ какъ бы то ни было. Онъ могъ бы пораз-
казать имъ (джентльменамъ печати) многое, чтò бы весьма
удивило ихъ. Можетъ-быть онъ и разжacetъ имъ это, а
можетъ-быть и нѣтъ. Все будетъ зависѣть отъ обстоя-
тельствъ. Онъ угощалъ слушателей своихъ водкой съ водой,
увѣряя каждого изъ нихъ что намѣренъ сообщить ему важ-
ныя открытія и разныя подробности дѣла, какъ скоро уйдутъ
всѣ другіе. Такимъ образомъ имя Джека вовсе и не появля-
лось въ газетахъ, полныхъ похвалами умному и вѣжливому хо-
зяину Пшеничнаго Снопа, „которому общество обязано та-
кою важною услугой и благодаря которому мы имѣемъ слѣ-
дующія свѣдѣнія о послѣднихъ минутахъ ужаснаго человѣка,
столько времени избѣгавшаго крайней бдительности право-
судія“.

Такимъ образомъ мистеръ Смитъ, проснувшись въ одно пре-
красное утро, увидалъ себя знаменитымъ смертнымъ. Ему бы-
ло пріятно когда къ нему являлись люди съ разными вопросами;
вопервыхъ, это было выгодно для торговли его, ибо про-
должительный разговоръ имѣлъ всегда послѣдствіемъ потреб-
леніе пива; вовторыхъ, поклоненіе его генію было весьма для
него лестно; а втретьихъ, для него было выгодно распростра-
нять исторію эту по своему. Судя по свидѣтельству мистера
Смита, Абель Блиссетъ не видалъ никого кромѣ его самого,
жены его, доктора, да какого-то молодаго человѣка „случай-
го“ зашедшаго къ нимъ. Покойный не лисалъ никакихъ пи-
семъ (да развѣ могъ онъ дѣлать это?), полиція не кашла въ

532

ящикахъ его никакихъ бумагъ. Упоминалъ ли онъ при комъ-нибудь имя Стендринга? Да, кажется, по крайней мѣрѣ онъ говорилъ что-то въ этомъ родѣ, но онъ былъ уже почти безъ памяти тогда, начиналъ бредить и прочее. Онъ ничего не говорилъ особеннаго, „но“, замѣтилъ хозяинъ, возвращаясь къ предмету наибольѣ интересовавшему его, „онъ не отрекался отъ того что онъ Абель Блиссетъ и почти - что прямо состоялся... да, сознался что онъ убилъ мистера Берриджера, а такъ какъ я донесъ объ этомъ, послѣ чего его и взяли, то мѣнѣ и не посмѣютъ отказать въ награжденіи. Оно и теперь все равно уѣкъ что у меня въ карманѣ“.

Опираясь на это-то достойное свидѣтельство, Джебезъ Стендрингъ пришелъ къ убѣжденію что Всемогущій и Всемилостивый Судія призвалъ на судъ Свой великаго грѣшника сего, исключительно ради пользы его, Джебеза Стендринга.

Первою мыслью Андрью по выходѣ изъ конторы отца было отправиться прямо къ лорду Гильтону съ добытымъ имъ важнымъ документомъ. Спустя немного онъ передумалъ иначе. Онъ не могъ звать чтο произошло послѣ его ухода между графомъ и Мартиномъ Блексемомъ. Первый показался ему упрямымъ, взбалмошнымъ человѣкомъ, котораго трудно было убѣдить въ чемъ-либо; между тѣмъ какъ на самомъ дѣлѣ онъ горячо желалъ убѣдиться въ этомъ, и убѣдился бы окончательно и съ помощью меньшихъ доказательствъ нежели тѣ которыя могъ представить ему Андрью. Но по мнѣнію Андрью, слѣдовало еще болѣе скрѣпить доказательства эти, и съ этою цѣлью надобно было отправиться въ Чертсей; но не разъ пожалѣлъ онъ потомъ что послушался этой мысли.

Ему казалось несомнѣннымъ что онъ найдетъ, какъ онъ говорилъ, дюжину лицъ въ Чертсей способныхъ доказать ему настоящій возрастъ ребенка мистрись Эйльвардъ. Онъ не разсудилъ при этомъ какія леремѣны могутъ произойти въ подобномъ мѣстечкѣ въ теченіи двадцати четырехъ лѣтъ и какъ трудно найти человѣка твердо помнящаго какое-нибудь число послѣ столькихъ лѣтъ. Собирая тамъ нужныя ему свѣдѣнія, онъ началъ жалѣть отъ всей души что взялся за это средство, не потому чтобъ онъ на минуту усомнился въ истинѣ своего убѣжденія, но потому что онъ чувствовалъ что истина эта была ослаблена безпорядочными свѣдѣніями полученными имъ. Старшій приходскій священникъ, главный док-

Но заз. 1911.

533

торъ и адвокатъ 1844 года умерли. Мистрись Крауфердъ вы-
ѣхала изъ мѣстечка. Гостиницы и лавки перешли въ другія
руки. Проживавшее тамъ дворянство успѣло перемѣниться
разъ десять. Было тамъ нѣсколько стариковъ и старухъ пом-
нявшихъ обѣдную леди и ея маленькую школу, но отъ нихъ
онъ получилъ самыя сбивчивыя свѣдѣнія. Дама эта выѣхала
отсюда десять лѣтъ тому назадъ, нѣтъ—пятнадцать лѣтъ,
тривдцать лѣтъ тому назадъ. Ребенокъ былъ славный маль-
чикъ, пяти или шести лѣтъ, а можетъ-быть даже и семи, ког-
да она уѣхала. Нѣтъ, это былъ вовсе не мальчикъ, это была
дѣвочка. Дитя родилось мѣсяцъ спустя послѣ ея пріѣзда,
годъ пустя; у нея вовсе не было никакого ребенка. А когда
Андрью, сбятый съ толку такими противорѣчіями, упомянулъ
о свидѣтельствѣ о рожденіи его, внесенномъ въ приходскія
книги, то деревенскіе историки всѣ накинулись на него, спра-
шивая: къ чему же онъ замучилъ ихъ вопросами, если все это
было написано на бумагѣ?

Оно действительно было написано тамъ; но также вѣрно
было в то что въ Маргетѣ находилось другое свидѣтельство,
ошибочность которого онъ взялся доказать свѣдѣніями по-
черпнутыми въ Чертсеѣ. Кромѣ того однимъ изъ главныхъ
намѣреній его было доказать что мистрись Эйльвардъ жила
тамъ, а не въ Маргетѣ по прибытіи своемъ изъ Мальты; а
все узнанное имъ до сихъ поръ было такъ сбивчиво и такъ
противорѣчило одно другому что даже самый благосkonный
судья могъ бы усомниться что особа соответствующая ел
примѣтамъ жила когда-либо здѣсь. Теперь было уже поздно
опираться лишь на свидѣтельство Джебеза Стендринга. Его
могли спросить: зачѣмъ же онъ отправлялся еще въ Чертсей,
если вѣрилъ вполгѣ своему отцу? Если же онъ самъ не довѣ-
рялъ ему, какъ онъ могъ требовать чтобъ ему повѣрили впол-
нѣ другie? Онъ не литалъ надежды получить отъ отца своего
опроверженія обвиненія; напротивъ, онъ почти согласился съ
тѣмъ что отецъ его былъ тоже замѣшанъ въ этомъ обманѣ.
Чтò если теперь подумаютъ что онъ заручился свидѣтель-
ствомъ этимъ, зная заранѣе что поиски его будутъ напрасны,
или потому лишь что они оказались таковыми?

Андрью воротился въ свою гостиницу и съ тяжелымъ серд-
цемъ сѣлъ за столъ, дѣлая видъ что объдаетъ. Все каза-
лось ему такъ ясно, такъ доступно нѣсколько часовъ тому
назадъ, а теперь онъ почти отчаявался въ успѣхѣ.

534

Приложение к Руискому Вѣстнику.

Подобно всемъ людямъ долго жившимъ въ чужихъ краяхъ, онъ пріобрѣлъ обыкновеніе обращаться съ незнакомыми людьми иначе нежели имъемъ привычку обращаться съ ними мы, доморощенные Британцы. Я не хочу сказать этимъ что мы действительно менѣе учтивы или менѣе умѣемъ цѣнить оказываемыя намъ услуги, нежели братья наши за моремъ, но то что мы менѣе выказываемъ это на дѣлѣ, не подлежитъ сомнѣнію. Андрью не забывалъ снимать шляпы входя въ коттеджи. Онъ придерживался старомоднаго обычая назвать всѣхъ сэръ; онъ не начигалъ своихъ вопросовъ такъ: „Эй вы, послушайте, мнѣ нужно знать. знаете?“ Онъ ничего не проигралъ черезъ это.

Онъ докуривалъ задумчиво третью сигару, какъ вдругъ кто-то постучался въ дверь, и человѣкъ въ которомъ онъ узналъ приходскаго клерка показывавшаго ему сегодня церковныя списки взошелъ въ комнату.

— Матушка моя говорила мнѣ, сэръ, сказалъ онъ переминаясь и долго не рѣшаясь прямо начать свою рѣчь,—что вы разпрашивали о нѣкоторой мистрись Эйльвардъ. жившей прежде здѣсь, и объ мистрись Крауфордъ.

— Это правда. Не могу ли я предложить вамъ чего-нибудь? Не угодно ли вамъ сигару?

— Благодарю васъ, сударь; я не курю; жена моя не охотница до табаку; но разъ вы заговорили объ этомъ, я скажу вамъ что смородиновка очень хороша въ нашихъ странахъ. Пробовали вы когда-нибудь, сэръ, горячей смородиновки съ кусочкомъ сахару? Джень, жена моя, сэръ, употребляетъ это иногда отъ простуды, знаете.

Андрью позвонилъ, и скоро любимый налитокъ клерка задымился на столѣ.

— Ну-съ, сэръ, началъ онъ. — Я самъ ничего не знаю о мистрись Эйльвардъ. Я живу здѣсь всего шестой годъ; но мистрись Крауфордъ, тетка жены моей, и если вы полагаете что она можетъ помочь вамъ, то я могу указать вамъ гдѣ найти ее.

Андрью былъ въ восторгѣ отъ этой нежданной доброй вѣсти и горячо выразилъ свою благодарность.

— Не стойтъ благодарности, сэръ; право не стойтъ, отвѣчалъ клеркъ,—жена моя, да я, мы только-что сѣли за чай, какъ приходитъ матушка и говоритъ: „Джемсь, видѣлъ ты

По волѣ судьбы

535

джентльмена чтò пріѣхалъ сюда и разспрашиваетъ всѣхъ о
мистрись Эйльвардъ? "—„Да, матушка, говорю я, не снимите
ли вы шляпку и не выпьете ли чашечку чаю? "—„Хорошо,
пожалуй выпью, говоритъ она, если Дженъ это не будетъ не-
пріятно (имя жены моей Дженъ, сэръ). " Она сѣла съ нами
и стала разказывать какъ вы отнесли къ столяру сломанный
костыль маленькаго Сама Тёрнера и велѣли починить его,
и какъ она находилась въ услуженіи въ то время какъ мис-
трись Эйльвардъ жила здѣсь, и какъ вы казались огорчены,
когда увидали что нельзя ничего узнать объ ней, „и, гово-
ритъ она, отчего бы, Дженъ (Дженъ, имя жены моей), не дать
ему адреса тетушки ея Крауфордъ? Она была здѣсь въ то
время повивальною бабушкой, и если кто знаетъ что-нибудь
о ребенкѣ, то уѣь конечно она, хотя почему ему нужно
знать больше того чтò стоитъ въ приходскихъ книгахъ, ко-
торыя, ло-моему, такъ же вѣрны какъ и приходская Библія,
этого я понять никакъ не могу? "

— Я очень обязанъ матушкѣ вашей.

— Нисколько, нисколько. Тутъ Дженъ (жена моя, знаете)
говоритъ ей: „Ну, а вдругъ тутъ затѣется процессъ какой-
нибудь или что-нибудь въ этомъ родѣ, и они надѣлаютъ хло-
лотъ тетушкѣ Аннѣ? "

— Чрезвычайно справедливое замѣчаніе, сказалъ Андрью.—
Пожалуста увѣрьте жену вашу что ей нечего опасаться ни-
чего подобнаго. Если она пожелаетъ, я готовъ дать женѣ
вашей честное слово что ничѣмъ не обезпокою мистрись
Крауфордъ. Я увѣренъ, я знаю что она будетъ рада помочь
мнѣ.

— Матушка говоритъ ей на это, снова началъ клеркъ, спо-
койно продолжая разказъ свой: — „Она ваша тетка, Дженъ, а
не моя. Мнѣ очень жаль если я обидѣла васъ.”—„Ахъ, вовсе
нѣтъ,” говоритъ Дженъ, „вы меня нисколько не обидѣли, ко-
всегда хорошо быть осторожнымъ.”—„Это правда, Дженъ,”
говоритъ ей матушка (Дженъ, имя жены моей, сэръ); „но
этотъ джентльменъ настоящій джентльменъ, чтò можетъ ви-
дѣть каждый жившій, подобно мнѣ, въ самыхъ лучшихъ до-
махъ, и я не позволю обижать его.”—„Да кто же его обижа-
еть?" говоритъ Дженъ. „Я этого не знаю," говоритъ матуш-
ка, „но ло-моему, если тутъ и есть процессъ какой-нибудь,
то честнымъ людямъ нечего бояться говорить правду.”

536

Прилагаемые к Руисскому Ежемею.

— Я учу увѣрилъ васъ, прервалъ его Андрюю, — что тутъ
кѣтъ никакого процесса.

— Такъ-съ, такъ-съ, возразилъ клеркъ, прихлебывая смо-
родиновку съ водой, —но видите ли, жена моя Джень очень
любитъ свою тетушку, и подумала что матушка хочетъ ска-
зать этимъ что-нибудь такое. Ну, она и вспылила немножко,
и говорить ей: „Ужъ не хотите ли вы сказать что тетушка
Анна нечестная женщина?“—„Господи помилуй, и не думала,
говорить матушка, я никогда ничего не говорю такого. Если
я хочу чтò сказать, то говорю всегда прямо. Я знаю когда
нужно держать языкъ за зубами, знаю также когда ему нуж-
ко дать волю.“— „И тетушка Анна это знаетъ“, говорить
Джень. „Дѣло возможное, говоритъ матушка, только родня-то
ея не въ ее лошла.“

— Мнѣ очень жаль что я былъ причиной такого непріят-
каго разговора въ семьѣ вашей.

— Непріятнаго! Нисколько, нисколько. Онъ это любятъ.
Матушка съ Джень (это имя жены моей, Джень) любятъ по-
спорить немножко, сидя за чаемъ, если только никто не
мѣшаетъ. Еслибъ я или кто-нибудь другой вмѣшался въ ихъ
разговоръ, пу тогда дѣло другое. Я разъ идя два вступался,
боясь непріятностей, таинственно замѣталъ клеркъ,—но тутъ-
то и вышла непріятность.

— Извините меляя, перебилъ его Андрюю, боясь что эта „не-
пріятность“ послужитъ поводомъ къ новой, дачной исторіи,—
извините, если я прерву васъ и спрошу согласна ли жена ва-
ша дать мнѣ адресъ своей тетушки Крауфордъ?

— Разумѣется согласна. Съ условіемъ лишь чтобы дѣло не
дошло до суда. Видите ли, тому будетъ годъ, а можетъ-быть
и больше, у насъ была тутъ исторія нечетъ проходной до-
роги, которую владѣецъ замка хотелъ закрыть; и старуху
мистрисъ Клюу, бабушку жены Дженинаго брата, отозвали въ
Лондонъ, чтобъ она локазала что будучи еще въ дѣвушкахъ
она ходила по этой дорогѣ и никто не мѣшалъ ей; а тамъ.
повѣрите ли, судьи такъ томили да мучили ее что она воро-
тилась съ больною ногой, и общество, чтò затѣяло всю кашу
эту съ дорогой, было такъ низко что отказалось платить за
ея палиoly да мази, хотя всѣ они ей ни капельки не помогли.

— Я готовъ лоручиться что мистрисъ Крауфордъ нечего
будетъ бояться ничего подобнаго, сказалъ Андрюю, вынимая
записную книжку и готовясь записать адресъ этой дамы.—До-

По воле судьбы.

537

статочно съ васъ моего увѣренія, или вы желаете чтобъ я
повторить его и женѣ вашей?

— Совершенно достаточно, сударь. Видите ли, матушка-то
говорить Джень: „Видите ли, Джень, говорить она, можетъ-
быть вашей тетушкѣ Ангѣ пріятно будетъ, если джентль-
менъ спросить ее, потому что она очень любила ту бѣдную
леди, а если вы помѣшаете этому, то она пожалуй останется
недовольна. Она довольно уже стара чтобы самой о себѣ
заботиться, и нечего ей говорить того чтò она не желаетъ
сказать.“ — „Конечно нечего, говоритъ Джень, а чтò если ее
потащутъ въ Лондонъ, да будутъ тамъ томить да мучить, при-
тянутъ къ суду? Вотъ я недавно читала въ Ллойдъ что одно-
то лосадили въ тюрьму за то что онъ былъ свидѣテлемъ!“—„Но
если джентльменъ дастъ слово что суда не будетъ, говорить
матушка, тогда чтò?“—„Онъ за другихъ поручиться не можетъ,“
говорить Джень; тутъ матушка ужъ увидала что говорить объ
втомъ больше не стóитъ, бросила разговоръ этотъ и навела
его на корь, чтò теперь у сосѣдей; а когда она ушlap. то
Джень говоритъ мнѣ: „Возьми-ка шлялу, Джемсь, да сходи къ
тому джентльмену, и коли онъ дастъ слово что до суда дѣло
не дойдетъ, то скажи ему гдѣ живетъ тетушка Анна.“ Ей не
хотѣлось чтобы матушка знала что она уступила, видите ли
чтò; ну вотъ такъ-то все дѣло и вышло.

— Я чрезвычайно обязанъ ей, надѣюсь что вы передадите
ей это, сказалъ Андрью, съ карандашомъ въ рукѣ.—А те-
перь, пожалуста, адресъ мистрисъ Анны Крауфордъ.

— Мистрисъ Крауфордъ, сударь; Анны не надо; она къ
этотъ счетъ немножечко щекотлива, потому что жена ея
двOURоднаго брата, вышедшая замужъ за дрогиста и разъез-
жающая въ собственной каретѣ, увѣряетъ всѣхъ что ея мужъ
старшій въ семействѣ; а это неправда, и этому никогда не
бывать, потому что тетушка Анна вышла замужъ за старша-
го сына, и она мать четырехъ сыновей, которые всѣ кахо-
дятся въ живыхъ, хотя одинъ и отправился въ море еще
мальчикомъ и съ тѣхъ лоръ о немъ никакого слуху нѣтъ.

— Итакъ продолжайте пожалуста—мистрисъ Крауфордъ.

— Точно такъ. Старшій—Томасъ, служить при акціцѣ въ
Ливерпульѣ; второй—Питеръ; свѣдѣльникъ въ Нортгамптокѣ и
дѣла у него идутъ хорошо; третій, это тотъ чтò пропалъ въ
морѣ, какъ я вамъ говорилъ; а четвертый Чарлзъ, главный

538

управляющий имѣніем лорда Соммертона въ Гаукфильдѣ, близъ Брекона.

— Все это очень интересно, мистеръ, мистеръ....

— Винкворсъ, Джемсъ Винкворсъ, сударь. Имя жены моей
Дженъ, Дженъ Винкворсъ.

— Все это очень интересно, мистеръ Винкворсъ; но это не
помогетъ мнѣ узнать адреса мистрисъ Крауфордъ.

— Ошибаетесь, сударь, ошибаетесь. Кабы вы дали мнѣ до-
говорить, я бы сказалъ вамъ что тетушка Анна живетъ съ
сыномъ своимъ Чарлзомъ.

Андрью вздохнулъ свободнѣе и чрезвычайно заинтерес-
вался сыномъ мистрисъ Крауфордъ Чарлзомъ, адресъ кото-
раго онъ и записалъ въ своей памятной книжкѣ.

— Позвольте мнѣ предложить вамъ еще что-нибудь? спро-
силъ онъ послѣ дальнѣйшаго разговора о семействахъ Винк-
ворсъ и Крауфордъ,— не хотите ли еще стаканчикъ сморс-
диновки?

— Нѣтъ, благодарю васъ, сударь, возразилъ клеркъ. — Я боюсь, Джень будетъ непріятно, если я еще долѣе останусь здѣсь. Господи помилуй! Да ужъ почти девять часовъ!

Съ этими словами онъ быстро удалился, и будемъ надѣять-
ся что дома его не ожидала строгая проповѣдь.

На слѣдующее утро Андрью Стендрингъ воротился въ го-
родъ, отсюда, едва давъ себѣ время уложить кое-что необхо-
димое для дороги и написать нѣсколько словъ лорду Гиль-
тону, прося его продлить данные ему два дня сроку, онъ от-
правился въ Бреконъ.

ГЛАВА XIV.

„О ты, и моего отца.”

Обязанность помогать полиціи въ дѣлѣ ареста преступни-
ковъ есть конечно важный долгъ нашъ въ отношеніи къ
обществу; однако какъ всѣ порядочные люди чуждаются ис-
полненія этого долга. Какъ мы ненавидимъ доносчиковъ! Съ
какимъ непріязненнымъ чувствомъ смотримъ мы на полисме-
на Х, выступающаго впередъ, держа за воротъ мистера Сей-
ка! Когда какому-нибудь вору удается то чтò „люди печати“
называютъ „дерзкимъ побѣгомъ“, не шевелится ли у васъ
при этомъ въ душѣ тайное желаніе чтобы человѣку этому

По воле судьбы.

549

удалось его обѣгство, съ тѣмъ условіемъ, разумѣется, чтобъ онъ поправился послѣ него и сдѣлался порядочнымъ членомъ общества. Но какъ бы то ни было, вамъ хочется чтобъ онъ избѣгнуть, хотя бы и вполѣзь заслуженнаго, наказанія. Кто изъ насъ желалъ бы быть въ дружескихъ отношеніяхъ съ палачомъ?

Это отступленіе имѣетъ цѣлью извинить въ глазахъ ва-
шихъ Джека Гилля, явившагося къ лорду Гильтону въ чрез-
вычайно дурномъ расположеніи духа. Во второй разъ онъ
былъ орудіемъ послужившимъ къ обличенію Абеля Блиссета,
и роль эта была ему не по душѣ. Хозяйка Пшеничнаго Сно-
па, не раздѣлявшая замыслы своего супруга насчетъ награж-
дения, сказала ему прямо въ лицо что она не вѣритъ ни сло-
зу изо всей исторіи выдуманной имѣ, и что онъ просто при-
шелъ чтобы схватить бѣднаго джентльмена, да еще на смерт-
номъ одрѣ его! Налрасно было говорить ей что „бѣдный
джентльменъ“ этотъ былъ однимъ изъ преступлѣйшихъ убійцъ.
Онъ страдалъ, онъ умеръ,—а мистрисъ Смитъ была женщина.
Слова ея „кто бы онъ ни былъ, вы убили его“ непріятно
звучали въ памяти Джека; и хотя докторъ и увѣрилъ его
что больной не могъ выздоровѣть, и онъ зналъ самъ что если-
бы даже онъ выздоровѣлъ, то его бы навѣрное повѣсили,
Джекъ все-таки не могъ освободиться отъ упрека совѣсти.

„Чтò я за злосчастное животное, повторялъ онъ со вздо-
хомъ.—Ничего-то мнѣ не удается. Изо всѣхъ именъ адрес-
календаря вѣдь вздалось же ему выбрать какъ нароч-
но имя Джорджа Конвея! Оно должно было заставить всѣхъ
чуждаться его. Скажите пожалуста! кто это разказалъ ему
о Джордже Конвея?“

Эти размышленія кавели его на мысль о цѣли повѣдки его
въ Блесквиль, и горькое разочарование, на минуту позабы-
тое имъ, снова проснулось въ душѣ его.

Его нѣсколько успокоилъ разговоръ съ Мери Эйльвардъ,
которой онъ повѣрилъ свои горести, пержде нежели явился
къ лорду Гильтону. Отъ него онъ узналъ кто разказалъ Абе-
лю Блиссету о Джордѣ Конвеѣ, и это-то, въ соединеніи съ
его дурнымъ настроеніемъ, лобудило его наговорить вещей
воспоминаніе о которыхъ заставило его, на лути домой,
устыдиться самого себя и всѣдствіе этого еще болѣе увели-
чилось его люхое расположеніе духа. Только лишь наглядѣв-
миссь вдоволь на портретъ маленькой Конъ — можете себѣ

35

540

представить какъ велъ себя при этомъ бѣдный, влюбленный
малый,— и перечитавъ снова всё ея лисьма, уже давно вы-
ученая имъ наизусть, только тогда почувствовалъ онъ се-
бя въ силахъ лойти наверхъ къ Беквису безъ опасенія по-
браниться съ нимъ. Ему почему-то не хотелось оставаться
одному. „Завтра все это появится въ газетахъ, подумалъ онъ,
и потому я могу разказать ему эту исторію. Мнѣ нѣтъ надоб-
ности говорить ему зачѣлѣ мѣ мнѣ нуженъ былъ Дкорджъ Кон-
вей. Нѣтъ, чортъ возьми, я вовсе не стану упоминать объ
этомъ. Какое ему дѣло до того зачѣлѣ я былъ въ Блеск-
виллѣ.“

Онъ нашелъ своего друга сидящаго за корректурой, въ
своей изношенной рабочей курткѣ, съ Васлой на колѣняхъ.

— Гдѣ Стендрингъ? началъ Джекъ, чтобы сказать что-
нибудь.

— Ухалъ въ Чертсей.

— Зачѣлѣ?

— Почему я знаю. Я никогда никого не спрашиваю зачѣлѣ
они ѣдутъ. Съ меня довольно того что они уѣзжаютъ. Къ
счастію для Стендринга, онъ можетъ отправляться куда ему
угодно, не оставаясь ни у кого въ долгу.

— Вы это въ мой огородъ камешекъ бросаете? спросилъ
Джекъ, покраснѣвъ немного и чувствуя себя виноватымъ.

— Да, вы угадали, Джекъ, отвѣчалъ Беквисъ, глядя ему
прямо въ лицо. — Издатели Пензора право не заслужили того
чтобы вы поставили ихъ въ такое положеніе какъ сегодня.

— Я не могъ поступить иначе. Не сердитесь, Бекъ. Этого
больше никогда не будетъ.

— По всей вѣроятности, вамъ не придется дѣлать это
впередь. Я не могъ тутъ помочь вамъ.

— Никто васъ и не просилъ объ этомъ.

— Нѣтъ, ошибаетесь, просили. Качтеро былъ самъ здѣсь
и спрашивалъ о васъ; и сказать вамъ правду, Джекъ, онъ не-
доволенъ вами. Онъ говорить что за послѣднее время вы ста-
ли уже не тотъ чтò бывало, и это правда. Бывало, вы пре-
давались всею душой вашей работѣ, и она хорошо удавалась
вамъ. За послѣдній мѣсяцъ вы лисали лишь какой-то наборъ
словъ, смысла въ которыхъ трудненько было добиться, а те-
перь, зная что на васъ разчитываютъ, вы преспекойно ухо-
дите и окончательно забываете о своей обязанности. Вы объ
этомъ усилите еще завтра.

По воле судьбы.

54

— Пускай ихъ. Мне все равно. Я брошу Лондонъ. Я ненавижу его. Я ненавижу эту жалкую жизнь изо дня въ день. Бекъ, старый дружище, я совсемъ логибаю. Я не въ силахъ выносить всего этого. Я увѣлу завтра же на мѣсяцъ или на два по крайней мѣрѣ.

— Го, го! возразилъ на это Беквисъ съ глубокимъ вздохомъ.—Теперь вижу. Вы были сегодня опять у лорда Гильтона?

— Да, былъ. Я лишь сейчасъ оттуда.

— Вы скоро совсемъ изведете себя изъ-за этой дѣвушки!

— Да поможетъ мной Господь! воскликнулъ нашъ повѣса, закрывая лицо руками и давая волю своему горю.—Да поможетъ мной Господь! Это такъ!

— Мы уже разъ толковали съ вами объ этомъ предметѣ, нѣсколько времени тому назадъ, Джекъ, заговорилъ Беквисъ тихимъ, мягкимъ голосомъ, въ которомъ звучала въ эту ми-nуту почти женская ласка,—и такъ какъ вы, повидимому, не желали довѣриться мной, то я и не разспрашивалъ васъ болѣе. Если я рапоминаю вамъ теперь о томъ какъ я предоставилъ васъ, говоря что вы слѣдуете лутемъ который можетъ привести васъ лишь къ горю, то дѣлаю это не для того-бы похвалиться предъ вами или упрекнуть васъ, Джекъ,— пожалуста не думайте этого,— но для того чтобы доказать вамъ что и я могу дать вамъ хорошій совѣтъ и склонить васъ къ тому чтобы вы позволили мной подать вамъ его.

— Вы добрый малый, Беквисъ, отвѣчалъ Джекъ, скимая его руку; — но я принялся бы снова за то же самое, если бы воротилось то время. „Лучше любить и лишиться любимаго существа, нежели вовсе никогда не любить“; но я не лишился ея! воскликнулъ онъ, отирая съ лица своего брызнувшія слезы,— я не хочу ея лишиться.

— Эхъ! Это чистое безуміе, Джекъ. Я увѣренъ что эта дѣ-вочка любить васъ, или, по крайней мѣрѣ, воображаетъ что любить. Вы именно такой человѣкъ, Джекъ, который можетъ завлечь воображеніе двѣвушки на время.

— Послушайте, Бекъ! Нападайте на меня сколько вамъ угодно, но не смѣйте говорить ничего противъ нея. Она добра и вѣрна, и, хотя вы, вѣроятно, не допускаете этого въ женщинъ, исполнена чувства.

— И по этой-то самой причинѣ, — допуская всѣ эти совершенства,— она и поддается вполнѣ руководству отца своего.

35*

542

— Отца своего! Я бы желалъ чтобъ ею руководилъ отецъ
ей. Препятствіе происходитъ со стороны ея матери.

— Я думалъ что она давно уже умерла, проговорилъ съ
удивленіемъ Беквисъ.

— Нѣтъ. Это такая пустая, безсердечная, себялюбивая...
но чтò толку бранить ее.

— И лордъ Гильтонъ беретъ ея сторону?

— Нисколько.

— Ну, такъ дѣло выходитъ хуже, нежели я ожидалъ.

— Почему же такъ?

— Потому что вы дѣлаете двойное зло. Волервыхъ, вы дѣ-
лаете дѣвушку несчастною, а затѣмъ, настаиваю на несвы-
точномъ желаниі, поселяете раздоръ между мужемъ и женой.

— Въ этомъ вы меня напрасно обвиняете, Бекъ; право на-
прасно. Еслибъ я могъ только помирить ихъ, то, отложивъ
въ сторону всѣ личныя желанія свои, я бы постарался сдѣлать
это. Я бы желалъ отъ души чтобъ это было возможно.

— Значитъ они разошлись другъ съ другомъ. Я никогда не
слыхалъ объ этомъ.

— Давнымъ давно, она была тогда еще ребенкомъ.

— А дѣвушки живутъ съ отцомъ своимъ?

— Дѣвушки! Какія дѣвушки?

— Леди Эйльвардъ.

— Разумѣется. Да чтò это въ мѣ вздумалось заговорить о
нихъ?

— Боже мой, Джекъ! Да развѣ вы влюблены не въ леди Ме-
ри Эйльвардъ?

Несмотря на все огорченіе свое, Джекъ не могъ не разра-
зиться смѣхомъ.

— Я влюбленъ въ Мери Эйльвардъ! Я! Милый мой Бекъ,
это было бы все равно еслибъ я влюбился въ васъ.

Смѣхъ заразителенъ. Лобъ Беквиса разгладился, и онъ тоже
разсмѣялся. Онъ потрелалъ Джека по плечу и сказалъ:

— Значитъ безпокоиться тутъ нечего, милый другъ. Вы
вѣдь вздыхали по ней, знаете, на осгровѣ Вайтѣ. Вы спра-
вились съ той страшнойкой, справитесь и съ этой. А я боял-
ся ужъ что это продолжается все та же прежняя история,
Господь съ вами. Вы влюбитесь еще разъ десять и все-таки
избѣгнете, надо хадѣяться, брачныхъ узъ.

— Говорю вамъ, Бекъ, это и есть все та же история. Я ни-
когда и не думалъ о Мери Эйльвардъ, по крайней мѣрѣ,

По волѣ судьбы.

543

въ этомъ отношенію. Я вдыхалъ, какъ вы выражаетесь, на Вайтъ, только не по ней. Если бы вы были тогда на тонкѣ, то увидали бы ее. Она часто бывала съ Эйльвардами, и это-то и ввело васъ въ заблужденіе.

Беквисъ всталъ, медленными шагами подошелъ къ окну, раздвинулъ занавѣси его и сталъ глядѣть на ночное небо.

— Скажите мнѣ, вдругъ произнесъ онъ,—имя этой дѣвушки.

— Констанція, Констанція Конвей.

Беквисъ неподвижно стоялъ у окна, полузакрытый занавѣ-
сями и такъ и остался тамъ, между тѣмъ какъ Джекъ впалъ
въ глубокое раздумье, замечтавшись о своей маленькой Конъ.
Его разбудилъ голосъ, въ которомъ онъ съ перваго звука не
узналъ гососа Беквиса, и онъ увидалъ что товарищъ его свѣлъ
у другаго конца стола.

— Между нами вышло недоразумѣніе, сказалъ онъ.—Я все
думалъ что это была леди Мери Эйльвардъ. Мнѣ очень жаль
что это оказалась не она. Знаете ли вы что за человѣкъ
отецъ вашей Констанціи?

— Я знаю что о немъ толкуютъ люди; но даже и самъ дья-
волъ не такъ черенъ, какъ его описываютъ, отвѣчалъ Джекъ.

— Пожалуй что и такъ. Положимъ что отецъ ея не такъ дуренъ, какъ говорятъ. Но знаете ли вы что его считаютъ тэ- кимъ извергомъ, полагаясь на показанія его дочери?

— Да, я это знаю.

— И вы можете любить подобное дитя? Вы полагаете что
дурная дочь можетъ быть хорошою женой? Мнѣ жаль васъ!

— Жалѣйте тѣхъ которые нуждаются въ вашемъ сожалѣ-
ніи. Я не нуждаюсь въ немъ, вспылилъ Джекъ. — Вы судите
такъ же какъ и всѣ. Вы повторяете какъ попугай общіе кри-
ки негодованія противъ Джорджа Конвейа, котораго вы только
и знаете потому что о немъ наболтали вамъ другіе. Я имѣлъ
о васъ лучшее мнѣніе, Беквисъ. Я зналъ что вы человѣкъ
суровый, циникъ, не вѣрящій ни во что хорошее въ людяхъ;
но я никогда не думалъ чтобы вы могли сдѣлаться ничтож-
нымъ сплетникомъ.

Джекъ раскилялся и ожидалъ колкаго опроверженія сво-
ихъ словъ. Но, къ удивленію его, на лицѣ его друга появ-
лось то выраженіе любви и благодарности чтò иногда свѣ-
тилось на немъ во время его болѣзни.

— Мнѣ очень грустно за васъ, Джекъ, проговорилъ онъ,—

544

такое честное сердце, какъ ваше, не заслуживаетъ быть обманутымъ.

— Какое бы оно тамъ ни было, оно не обмануто въ томъ
чтo касается Констанціи. Послушайте-ка, Бекъ, я не хотѣлъ
ничего вамъ говорить о ней, потому что вы не такой чело-
вѣкъ чтобы понять ее. Но я не хочу чтобы вы думали о ней
подобнымъ образомъ. Помните вы статью написанную мною
о показаніяхъ дѣтей?

— Помню.

— Я не думалъ, составляя ее, что истина моихъ словъ бу-
деть такъ скоро и такъ очевидно доказана на дѣлѣ. Кон-
станцію подучили очеркить отца ея.

— Подучили!

— Можете усмѣхаться сколько вамъ угодно. Повторяю
вамъ, подучили. Слова даже смысла которыхъ не могъ по-
кать никакой ребёнокъ были вложены въ уста ея съ обыч-
нымъ повтореніемъ: „вѣдь это такъ было, милочка?" И за-
тѣмъ ее осыпали похвалами и ласками. Она была почти впол-
нѣ предоставлека своей матери, сдѣлавшей изъ нея настоя-
щую обвинительную машину. Такъ выросла она, и ей при-
шлось, — она была умнымъ ребенкомъ, — обвинять другихъ,
едва начавъ думать о себѣ; наконецъ ей стало смутно казать-
ся что ее обманывали все время. Когда ей было лѣтъ около
четырнадцати, ее отдали въ школу, для того чтобы мать ея
могла побольше пользоваться своей свободой, и это вышло ее
изъ-подъ вліянія матери и спасло ее. Выражаясь ее мили-
ми словами, она почувствовала себя какъ бы окруженною ка-
кою-то мглой, среди которой въ смутныхъ образахъ и иска-
женномъ видѣ ей стало представляться то въ чемъ до той
лоры она не сомнѣвалась. Мало-по-малу разумъ ея и печаль-
ныя доказательства о несправедливости ея матери разсѣя-
ли мгу эту, и она увидала вещи въ ихъ настоящемъ видѣ.
Тогда-то она убѣдилась что напрасно осуждала отца своего, и
начала любить его, томясь желаніемъ броситься къ ногамъ
его и вымолить себѣ у него прощеніе.

— Но противъ него можно сказать многое и кромѣ показаній его ребенка.

— Я знаю это. Но подумайте о жизни которую онъ велѣ.
Представьте себѣ, хотя это будетъ вамъ и трудно, каково
зать что ваша собственная жена таскаетъ изъ дома въ домъ

По воле судьбы.

545

родное дитя ваше для того чтоб' оно тамъ клеветало на васъ, придавая преступный смысл самымъ невиннымъ словамъ и дѣйствіямъ вашимъ! Говорили что онъ билъ свою же-ну и своего ребенка, что онъ былъ льяница и еще хуже того. Онъ не былъ такимъ сначала, но не мудрено если онъ и сдѣ-вался такимъ всѣдствіе подобной дьявольшины.

— И вы говорите что дитя это, маленькая Констанція, любить его?

— Да, она горячо любить его. Ея послѣдня слова мнѣ были: „Отыщи отца моего“.

— Несмотря на то что онъ сдѣлался въ самомъ дѣлѣ такимъ какимъ ее научили считать его?

— Она не хочетъ ничего слышать противъ него и ничему не вѣрить. Послѣ того какъ она была такъ часто и такъ жестоко обманута, это и не удивительно.

Беквисъ всталъ сова и принялся расхаживать по комнатѣ.

— Мне больно глазамъ отъ этой лампы, сказалъ онъ, пройдя раза два по комнатѣ,—я много писалъ сегодня, и они у меня устали. Вамъ не будетъ непріятно, если я спущу немного лампу?

— Нисколько. Я люблю сидѣть въ полутемѣ. Я не сказалъ вамъ еще худшаго о моей бѣдной Констанція. Мать ея, как-щаяся по наружности чрезвычайно деликатною, утонченной дамой, становится настоящей дикаркой какъ скоро что-нибудь раздражаетъ ее. Когда она увидала что Констанція не хочетъ болѣе слать ради ея, она стала бить ее.

— Бить ее!

— Да, и бѣдное дитя должно было часто прибѣгать къ не-правдѣ чтобы защитить отъ подозрѣній свою мать, хотя говорить неправду она не хотѣла болѣе. Наконецъ, доведенная до нестерлимаго состоянія этими ежедневными мученіями, она возмутилась противъ нихъ, и слѣдствіемъ этого было то что ее отослали въ лансіонъ въ Діеллѣ, гдѣ въ первый разъ въ жизни она почувствовала себя счастливой.

— Я радъ этому, Джекъ, очень радъ, горячо произнесъ Беквисъ.—Бѣдное дитя!

— Вы правы говоря „бѣдное дитя“! По какой-то неизвѣстной причины драгоцѣчная матушка ея увезла ее оттуда ло-тихоньку, и вотъ уже почти два мѣсяца какъ я потерялъ всякий слѣдъ ея.

Беквисъ вдругъ остановился, какъ бы собираясь сдѣлать

546

какое-то восклицаніе, но онъ сдержалъ его и продолжалъ ша-
гать по комнатѣ.

— Я бы не такъ горевалъ, началъ снова Джекъ,—еслибы
зналъ что ей хорошо тамъ. Я за себя не боюсь, но ждать
почти три года въ подобной неизвѣстности невыносимо.

— Я не понимаю васъ, зачѣмъ вамъ ждать три года?

— Тогда она будетъ совершеннѣтней и можетъ выйти за
меня замужъ.

— А, теперь понимаю. Какъ время-то идетъ! Я не думалъ
что ей уже столько лѣтъ.

— Ей минетъ въ ноябрѣ девятнадцать лѣтъ. Еслибъ я
только могъ отыскать отца ея и получить его согласіе! Знае-
те ли, Беквисъ, сегодня утромъ, уѣзжая изъ дому, я былъ
увѣренъ что нашелъ его.

Беквисъ остановился среди комнаты и приложилъ руку къ
середцу. Тутъ Джекъ разказалъ ему о мнимомъ Джорджѣ Кон-
веѣ и объ исходѣ своей поѣздки въ Блеквилья. Въ смутномъ
полусвѣтѣ ихъ комнаты онъ могъ видѣть горькую усмѣшку
омрачившую лицо его друга въ ту минуту какъ онъ объя-
снялъ ему причину побудившую Абеля Блиссета принять это
имя. Надо было также разказать и исторію съ браслетомъ,
для того чтобъ объяснить все предыдущее, и было уже около
полуночи когда онъ докончилъ разказъ свой. Но Джекъ все
еще не сходилъ съ своего мѣста, чувствуя теперь, когда летъ
раздѣлявшій ихъ растаялъ, большую отраду въ изліяніяхъ
души своей предъ Беквисомъ, а Беквисъ все еще ходилъ
взадъ и впередъ по комнатѣ, словно дикій звѣрь по своей
клѣткѣ.

— Скажите-ка, Бекъ, вы сейчасъ такъ положительно гово-
рили о Конвеѣ; вы его знавали когда-нибудь?

— Знавалъ.

— И я тоже.

— Вы... когда же это было, Джекъ, когда и гдѣ?

— О, это было давно, когда я былъ еще новичкомъ въ
Итонѣ. Онъ пріѣзжалъ туда въ числѣ игроковъ въ крикетъ
Мерилебонскаго клуба. Мне казался онъ тогда чудеснѣйшимъ
малымъ въ свѣтѣ.

— Вы судил по наружности, Джекъ.

— Онъ и былъ тогда чудеснымъ малымъ. Боже мой, какъ
онъ славно бросалъ мячъ! Еслибъ я могъ только отыскать
его!

По воле судьбы.

547

— Вы думаете что онъ согласился бы на вашъ бракъ?

— А почему бы ему и не согласиться?

— Можетъ быть онъ предоставилъ свою дочь вполнять матери ея, и не захочетъ вмѣшиваться въ это дѣло.

— Но если я дскажу ему что съ ней дурно обходились? Нѣтъ, я знаю чтò дѣлаю. Онъ не такая скотина чтобы не обратить на это вниманія. Да и потомъ какое ему дѣло до этого? Деньги его намъ не нужны. Онъ можетъ попрежнему, если ему угодно, держать свою яхту и свой гаремъ, и мы не попросимъ его приглашать насъ туда къ себѣ.

— Онъ держитъ яхту и гаремъ?

— Говорятъ что да. Онъ настоящій „Летучій Голландецъ“. Сегодня онъ здѣсь, завтра тамъ. Одну недѣлю онъ проводитъ въ Патагоніи, а слѣдующую затѣмъ на Сѣверномъ полюсѣ.

— Съ гаремомъ и со всѣмъ?

— Не смѣйтесь такъ, Бекъ, будьте добрымъ другомъ. Для меня все это очень тяжело, знаете. Въ голосѣ повѣсы дрогнуло что-то при этихъ словахъ. Беквисъ остановился около него и положилъ руку на спинку его стула.

— Вся эта история любви вашей, Джекъ, сказалъ онъ,—немножко разрознила насъ, не правда ли? Вы не хотѣли говорить мнѣ о ней, и потому мы не были уже такими близкими друзьями съ вами какъ бывало въ первое время послѣ того какъ вы спасли мнѣ жизнь?

— Дѣло въ томъ что вы, знаете, имѣли такие суровые взгляды на женщинъ, а я...

— Я лонимаю. Могу я говорить теперь съ вами, Джекъ, какъ будто бы съ моимъ... моимъ братомъ?

— Я знаю чтò вы хотите сказать. Вы хотите сказать: „Пonderайте о томъ чтò вы хотите дѣлать. Забудьте эту дѣвушку и оставьте ее. При такомъ отцѣ и при такой матери не можетъ быть чтобъ у ней въ крови не было дурной капли, которая рано или поздно непремѣнно даетъ себя знать“. На это я отвѣчу вамъ: „Я ее не забуду и не оставлю. Я убѣжденье что отецъ ея не пастолько виноватъ самъ, сколько противъ него виноваты другие. На мать свою она не loҳођа. Я не собираюсь жениться ни на отцѣ ея, ни на матери, ни на теткѣ, ни на бабушкѣ. Мне не нужна (Джекъ становился больше краснорѣчивъ чѣмъ учтивъ)—вся семья ея, мнѣ нужна лишь она одна. Вотъ вамъ мой отвѣтъ, и если вы станете проповѣдовать мнѣ цѣлый мѣсяцъ противъ этого, я все-таки

548

Приложение к Руассоку Ветвику.

не измѣню своего рѣшенія. Какъ! Потому что родители ея
сдѣляли ее несчастною, я не постараюсь освѣтить нѣскольки-
ми радостными лючами ея молодую жизнь и брому ее одну на
горе! Боже меня сохрани! Докажите миг что я не въ силахъ
сдѣлать ее счастливой, и я удалось отъ нея на другой край
свѣта и буду лишь думать объ лей, моля Бога. чтобъ она на-
пила болнѣ достойнаго человѣка, который бы полюбилъ ее.
Нѣтъ, Бекъ. Пока она находитъ что Джекъ Гилль довольно
хорошъ для нея, Джекъ Гилль будетъ принадлежать ей, и вы
можете сколько угодно осыпать его предостереженіями и
проловѣдями. Онъ женится на Констанціи Конвей не спросясь
никого!

— Но вряд ли не спросясь меня, Джекъ, произнесъ другъ
его, кладя ему руку на плечо,— потому что я отецъ ея.

Тутъ онъ разказалъ Джеку свою грустную исторію—исторію
о которой можно составить себѣ ясное понятіе по всему раз-
казанному уже нами, и которая вслѣдствіе этого не нуждается
въ повтореніи; а когда онъ досказалъ ее, то Джекъ увидалъ, по
тому какъ онъ щадилъ главную виновницу всего, какого ро-
да былъ человѣкъ этотъ, погубленный нѣсколькими граздны-
ми языками. Себя онъ не щадилъ въ своемъ разказѣ. Прав-
да что когда домъ его сталъ для него невыносимымъ, онъ
искалъ въ другомъ мѣстѣ мира и любви, которыхъ лишила
его жена его. Правда, что когда послѣдовалъ первый разрывъ,
то онъ продалъ свои дома и земли и отправился странство-
вать по свѣту съ тою другою, которая въ послѣдствіи тоже
обратилась противъ него. Онъ велѣ эту скитальческую жизнь
въ теченіи нѣсколькихъ лѣтъ, пока не узналъ что повѣрен-
ный по дѣламъ его, къ которому онъ питалъ неограниченное
довѣріе, обманулъ и разорилъ его. Изъ всего его состоянія,
доставлявшагося восемь тысячъ въ годъ, осталась сумма давав-
шая ему въ годъ не болѣе пяти сотъ. Тутъ-то и та другая,
не видѣвшая пока грѣха въ близкихъ сношеніяхъ съ богатымъ
человѣкомъ, вдругъ почувствовала внесалое раскаяніе въ сво-
ихъ проступкахъ и бросила его. Съ той поры всѣ женщины ста-
ли въ глазахъ его одинаковы—нѣкоторые были вслѣдчивы и
жестоки, другія коварны и жестоки, всѣ же онѣ были одинаково нежны.

Онъ общалъ своей женѣ выдавать ей тысячу въ годъ по-
ка онъ живъ, а послѣ его смерти состояніе его должно было
быть раздѣлено между ею и дочерью его. Онъ былъ слишкомъ

1. Вестник юридics.

549

годъ для того чтобы освободиться отъ этих условій. Состо-
янія у него почти вовсе не осталось никакого, но онъ готовъ
былъ работать лишь бы только она не нуждалась ни въ чемъ.

— Вы нерѣдко, думаю, удивлялись, Джекъ, сказалъ онъ, —
отчего я работаю такъ пралежно, а живу такъ скупо; телеръ
вы знаете почему. Вы знаете что надо исписать много бумаги для того чтобы заработать этимъ шесть сотъ фунтовъ въ годъ, а я долженъ выдавать тысячу жень моей, да платить за страхование моей жизни, и все это долженъ я заработать прежде нежели могу подумать о томъ какъ бы пріобрѣсти и себѣ копьику.

— Но развѣ она не слыхала о переворотѣ въ судьбѣ вашей?

— Я боюсь что слышала.

— И несмотря на это она еще жалуется на вашу скульость. Толкуетъ о томъ что вы проживаете деньги предаваясь порокамъ и развлеченіямъ и оставляя ее въ крайности! Это просто подло! Клянусь лордомъ Гарри! закричалъ Джекъ, — посмѣй только-нибудь сказать что-либо противъ васъ! И повѣса такъ стукнулъ смутлымъ кулакомъ своимъ по столу что лампа задрожала и чуть не слетѣла на него.

— Вы кое-что забыли сдѣлать, Джекъ, сказалъ Джорджъ Кон-
вей съ значительною улыбкой.—Вы забыли лолосить у меня
руки Констанціи. Всемогущій Господь да благословить васъ,
дорогой мой сынъ! Она ваша и безъ вашей лросьбы. Бѣдная
маленькая Констанція! Я видѣлъ ее въ день гонки въ Рейдѣ,
вмѣстѣ съ ея матерью. Я потому-то и уѣхалъ оттуда и раз-
сердилъ этимъ васъ что онѣ собирались отправляться на
Виллертонову яхту. Она любить меня, Джекъ, вы увѣрены
въ этомъ? Вы говорите мнѣ это не по добротѣ только вашей?
Скажите мнѣ всю правду.

Джекъ увѣрилъ его въ истинѣ словѣ своихъ, и по обычаю
всѣхъ влюбленныхъ, пустился въ похвалы избранницѣ своего
сердца, похвалы обыкновенно кажущіяся излишкими будущимъ
тестямъ, но къ которымъ отецъ Констанціи прислушивался съ
радостнымъ благодарнымъ участіемъ.

— Теперь мой чередъ наломнить вамъ что вы забыли кое-
что, сказалъ наконецъ Джекъ. — Вы отдали мнѣ мою милую,
но гдѣ найдете вы ее?

— Предоставьте это мнѣ, спокойно отвѣчалъ Конвей.—Сту-
пайте слать и вообразите себѣ что все улажено—какъ оно и

550

будетъ скоро на самомъ дѣлѣ. Мне нужно еще обо многомъ подумать, и я желая остаться одинъ.

— Думать вамъ много не годится, старый дружище—извѣтите, прервалъ себя восхищенный ловѣса, — я забылъ. Будему зятю не слѣдуетъ такъ непочтительно выражаться. Не думайте много. Ступайте-ка тоже бай-бай.

Конвей улыбнулся, молча пожалъ его руку, и черезъ полчаса одинъ изъ нихъ уже переселился въ царство грезъ.

Утренія газеты, содержавшія въ себѣ полный отчетъ обзарестъ и смерти убійцы Берриджера, и нѣкоторыя подробности вырвавшіяся при этомъ открытіи изъ устъ мистера Фредерика Виллертона привели въ восторгъ мистрись Конвей. Итакъ, ужасный искъ этотъ былъ поданъ вовсе не на ея мужа. То что онъ находится въ Англіи оказалось ошибкой. Местительная Блеръ обманулась въ своихъ ожиданіяхъ, а на дняхъ долженъ былъ быть ботаническій праздникъ, на который она могла явиться въ новомъ ллатѣ и съ душой избавленною отъ тревоги. Она поцѣловала свою дорогую Джертруду, и та въ свою очередь обняла ее, поздравляя ее съ доброкѣ вѣстью. Теперь нечего было бояться никакихъ сцень.

Но жизнь полна превратностей. Завтракъ не успѣлъ прийти къ концу, какъ мистрисъ Конвей была передана записка, налисанная хорошо знакомою ей рукой. Она дрожа распечатала ее и прочла слѣдующее:

> „Имѣя желаніе видѣться съ моею дочерью, я прошу васъ сдѣлать мнѣ одолженіе прислать ея настоящій адресъ съ подателемъ этой записки.

> „Джорджъ Конвей.“

Это было настоящею бомбой! Продолжительное, солровождаемое съ одной стороны обильными слезами, совѣщаніе воспослѣдовало между обѣими дамами, вслѣдствіе которого мистрисъ Конвей рѣшилась налисать на оборотѣ записки:

> „Я наломинаю вамъ лишь объ условіи нашемъ, предоставившемъ дочь мою исключительно мнѣ.“

Мистрись Виллертона представила убѣдительныя причины побудившія друга ея на подобный отвѣтъ; а настоящій праздникъ, новое латье и ожидаемый балъ въ турецкомъ посольствѣ были тоже, въ свою очередь, могучими (хотя и непризнанными открыто) поводами къ этому рѣшенію.

ПО ВЕКА СУБЕДИ

551

— Это не такой человѣкъ, моя milая, чтобъ ему можно было дозволить какія-либо сношенія съ молоденькою дѣвушкой, хотя онъ и отецъ ея. Держитесь крѣпко за права ваши, говорила ей хозяйка.—Если вы теперь уступите ему, то нельзя звать чего онъ потребуетъ у васъ еще вслѣдъ за этимъ. Я, право, буду имѣть о васъ плохое мнѣніе если вы уступите ему.

„Подумай обо всѣхъ удовольствіяхъ ожидающихъ тебя впереди, и не иди палерекоръ виновницѣ всѣхъ этихъ благъ“, шепталъ ей какой-то голосъ изъ-подъ тонкой кружевной кофточки ея, оттуда гдѣ уѣщѣ которыхъ особъ находится сердце. Всѣдствіе этого записка была возвращена автору съ вышепутомянутымъ прибавленіемъ. Джорджъ Конвей нахмурился прочтя ее и передалъ ее Джеку, не говоря ни слова.

— Вы въ самомъ дѣлѣ вполѣнъ предоставили Констанцію ея полеченіямъ, или онажетъ по своему обыкновенію? спросилъ тотъ.

— Я предоставивъ ее ей; но поведеніе ея относительноѣдной дѣвочки освобождаетъ меня нравственнымъ и законнымъ образомъ отъ моего обязательства. Я терпѣть не могу касаться денежной стороны нашихъ условій; но ясно что она не исполняла и въ этомъ отношеніи своихъ особъщаній. Было рѣшено что одна треть ея пенсіи должна идти на воспитаніе и приличное содержаніе маленькой Конъ. А когда я видѣлъ ее, она была одѣта хуже всякой горничной.

— А не постарайся она сама объ этомъ, она осталась бы и безъ всякаго воспитанія, вступился Джекъ.—У нея никогда не было въ рукахъ ни единаго миллинга. Чтò вы намѣ.reны чѣлать теперь? Не обратитесь ли вы къ адвокату?

— О, нѣтъ! Я говорю объ этихъ вещахъ съ вами, Джекъ; ко ради маленькой Конъ, ея мать никогда не будетъ уличена въ газахъ всего свѣта. Пусть она сыграетъ роль свою до когца. Я не стану срывать съ нея маску. Мы трое устроимъ дѣла наши и безъ этого.

— Я надѣюсь; но чтò намѣ.reны вы дѣлать теперь? Джекъ начигалъ терять терпѣніе.

— Надо обдѣлать это дѣло конституціоннымъ образомъ, милый другъ мой, возразилъ Конвей.—Представьте себѣ что мистерство ляшилось довѣрія страны, и не захотѣло бы распустить парламентъ, чтò бы сдѣлать въ такомъ случаѣ парламентъ?

— Пріостановилъ бы денежныя субсидіи.

552

— Именно такъ, сухо возразилъ на это Джорджъ Конвей.

Рано утромъ, въ этотъ самый день, Джорджъ Конвей совершилъ одно моленническое дѣло. Оль взошелъ въ квартиру Джека, прежде еще нежели повѣса нашъ проснулся, перебралъ весь его ящикъ съ лисьмами и укралъ изъ него лисьмо, которое онъ, погодя немного, отнесъ въ квартиру издалетеля Цензора. Съ послѣднимъ онъ имѣлъ длинное совѣщаніе, въ концѣ коего лисьмо это было разорвано авторомъ его, и Джекъ такъ и не узналъ никогда что отъ услугъ его совѣмъ уже было отказались. Напротивъ того, вскорѣ онъ получилъ другое лисьмо, уже не перехваченное болѣе Джорджемъ Конвеемъ, въ которомъ его благодарили за рядъ статей доставленныхъ имъ и просили позволенія перепечатать ихъ въ видѣ отдѣльной брошюры.

**Нравоученіе:** Люди живущіе своимъ мозгомъ должны держать сердце свое на-сторожѣ.

Уладивъ дѣло съ мистеромъ Клитеро, Конвей отправился далѣе, съ цѣлью устроить еще другое дѣло въ Сити.

Когда какая-нибудь дама проводитъ половину года въ гостяхъ у друзей своихъ, имѣя одно обязательство, къ которому относится не особенно щедрымъ образомъ, она можетъ отложить еще кое-что въ сторону изъ тысячи пунктовъ своего годоваго дохода; но если она притомъ одѣвается через-чуръ роскошно, не любить расплачиваться чистыми деньгами и позволяетъ себѣ поиграть немного на биржѣ, то не мудрено если въ банкирской книжкѣ ея оказывается иногда недочетъ. Такъ было и съ мистрись Конвей. Она очень любила дѣлать заказы, но терпѣть не могла расплачиваться за нихъ. Она чрезвычайно любила держать при себѣ деньги, на которые получала иногда четыре процента, и не платила въ то же время по счетамъ, нароставшимъ между тѣмъ до ста на сто. Я не рѣшаюсь даже и выгеворить сколько счетовъ отъ знаменитѣмъ, не нуждающихся въ деньгахъ модистокъ, приходилось уплачивать мистрись Конвей. Я полагаю что мактеръ ея получалъ болѣе выгоды, нежели она сама, отъ маленькихъ горныхъ спекуляцій ея. Върно было то что сроки получения денегъ ожидались ею всегда съ большинствомъ нетерпѣніемъ и ей часто приходилось просить своего банкира дать ей кое-что „въ счетѣ“. Ей тоже пришлось устроить небольшое дѣлѣе въ Сити, вскорѣ послѣ ея отказа просьбѣ Джорджа Конвея, и къ ужасу своему она увидала что того чего она просила

По воле судьбы.

553

нельзя дать ей „въ счетъ“. Банкиръ чрезвычайно жалѣлъ объ
этомъ. Мистеръ Конвей увѣдомилъ его что платежи его въ
извѣстные сроки прекратятся съ окончаніемъ настоящей
четверти года.

Еще новая бомба! Непріятельская артиллерія дѣлала рѣшительный приступъ!

Въ первый разъ за время ихъ долголѣтней дружбы, она
забылась (забывъ притомъ и свои выгоды) до такой стелени
что въ бѣшенствѣ накинулась на свою „дорогую Джертруду“.
Это она все была виновата. Зачѣмъ вмѣшивалась она въ
ея дѣла? Въ гнѣвѣ своемъ, она выдала истину, и мистрись
Виллертонъ узнала что Джорджъ Конвей потерялъ свое со-
стояніе.

Особа имѣющая тысячу фунтовъ годоваго дохода можетъ,
извинившись хорошенько, получить прощеніе за стычку съ
своею задушевною пріятельницей; но когда васъ называетъ
„во все мѣшающимся созданіемъ, бездушною свѣтскою тварью,
дурой“ особа которой скоро можетъ-быть придется занимать
по пяти фунтовъ, то перенести этого невозможно. Спен-
серъ Виллертонъ, пріѣхавъ въ одно утро домой изъ засѣда-
нія въ палатѣ, нашелъ у подѣзда своего два кэба, нагру-
женные поклажей, въ свѣяхъ свою гостью, бранящую свою
горничную, а въ уборной, жену свою, лежащую въ истерикѣ.
Она познакомилась съ другою мистрись Конвей, произнесшею
длинную и гнѣвную тираду, схвативъ ее за волосы и порядкомъ
тряся ее при этомъ.

На другой день Джекъ нашелъ въ своемъ ящикѣ слѣдую-
щее письмо:

„Лорогей мистеръ Гильль.

„Недавно я получила записку отъ моего мужа, на которую,
къ собралънію, сдѣлала внушеніямъ мнилаго друга, я отвѣча-
ла противно своимъ чувствамъ. Такъ какъ я не знаю адреса
мистера Конвей и полагаю что можетъ-быть вы знакомы съ
нимъ, то позвольте сообщить мнѣ вамъ что наша безпُтальная
Констанція находится (въ качествѣ пансіонерки) въ монасты-
рѣ Богородицы, близъ Сень-Мало. Я боюсь что милое дитя не
совсѣмъ счастливо тамъ, и я съ радостью взяла бы ее оттуда:
ко увы! мистеръ Конвей лишилъ меня возможности сдѣлать
это. Можете вы доставить мнѣ его адресъ? Если вамъ угод-
но возобновить ему чрезвычайно лестныя предложения сдѣ-
ланыя вами когда-то мнѣ касательно нашей дочери, предло-
женія отвергнутыя мною всѣдѣствіе дурныхъ совѣтовъ, и если
онъ не будетъ имѣть ничего противъ нихъ, то вы можете

554

Прілочекіе къ Русскому Вѣстнику.

быть увѣрены что я съ своей стороны не стану противиться счастію моего ребенка.

„Душевно преданная вамъ

„Матильда Конвей.“

— Теперь все улажено, Джекъ, сказалъ бывшій мистеръ Беквисъ. — Теперь мы можемъ свова выплатить субсидія. Поѣдете вы со мной въ Сень-Мало?

Джекъ сказалъ что пожалуй поѣдеть.

Предъ самымъ отѣздомъ, онъ вспомнилъ что еще не говорилъ ни слова лорду Гильтону о пакетѣ упомянутомъ Блиссетомъ. Болѣе интересныя для него дѣла совершенно изгладили это обстоятельство изъ его головы. Теперь ему было уже некогда видѣться съ графомъ, да и къ чему было ему безпокоиться о подобныхъ вещахъ. Вѣроятно дѣло казалось какого-нибудь счета или сдѣлки, а подобныя дѣла слѣдовало лучше всего поручать Чемпіону. Онъ (Джекъ) могъ заѣхать къ адвокату, на пути на станцію желѣзной дороги, и сообщить ему объ этомъ. Въ рукахъ Чемпіона дѣло это устроится ужъ какъ слѣдуетъ. Они отправились въ Сень-Мало, счастливые, какъ два школьника возвращающиеся послѣ долгаго отсутствія домой, и дорогой толковали о томъ какъ имъ лучше распорядиться съ маленькою Конъ, привезя ее на родину. Джеку хотѣлось помѣстить ее у Блексемовъ, которые, онъ зналъ, будутъ рады ей, до тѣхъ лоръ лока ему не удастся притготовить гнѣздышко для своей птички; но отецъ ея не одобрялъ этого плана. Нѣтъ, ее слѣдовало отвезти прямо къ ея матери, и ужъ изъ ея дома должна она была выдти замужъ. Вамъ нечего долго ждать, Джекъ, прибавилъ онъ съ улыбкой. Я не желалю чтобы вы занимали деньги и на нихъ убрали бѣсебѣ домъ. Начните какъ начинать ни одинъ порядочный человѣкъ и прежде васъ. Не потребуется и двухъ недѣль на приготовленіе самаго богатаго приданаго, какое я могу дать ей, прибавилъ онъ со вздохомъ.

Счастливѣе всякихъ королей живущихъ въ наши безпокойные дни, они прибыли въ Сень-Мало; ноѣ хать прямо въ мощастырь имъ было нельзя; приливъ прибыжался, готовясь хлынуть черезъ границы гавани.

— Клянусь Юлитеромъ! замѣтилъ Джекъ, смотря на черныя волны стремившіяся изъ бухты,—люхо дѣло тому кто попадетъ въ этотъ водоворотъ!

Не заняться ни имъ пока обѣдомъ? Нѣтъ, мысль эта,

ПО ІЬЛ'СУД'БЫ.

555

лосданная гарсономъ въ гостинницѣ, была опровергнута ими
единогласно. Они подождутъ лучше, и потомъ уже отобѣдаютъ
втроемъ.

Когда приливъ достигъ свсего предѣла, они переплыли га-
вань въ лодкѣ, наняли на другомъ берегу карету, и уговорив-
мись какимъ образомъ слѣдовало сообщить Констанціи о при-
сутствіи ея отца, отправились дальше. Джекъ сталъ погонять
кучера, ониѣ хали, по его мнѣнію, ужасно тихо, и крѣпкой
кормандской лошадкѣ проплось прибавить шагу.

— Боже мой, чтò это за мѣсто! воскликнулъ онъ, когда они
подъѣхали къ воротамъ.—Да это настоящій рабочій домъ.

Послѣ продолжительнаго стучанія въ боковую калитку,
явлась бретонская служанка, которую Джекъ, сіяя счастіемъ
и живою радостью, сталъ было разспрашивать на своемъ со-
мнительномъ французскомъ нарѣчіи; но Джорджъ Конвей от-
толкнулъ его и сообщилъ о цѣли своего посѣщенія. Онъ
отецъ Mademoiselle Конвей. Онъ пріѣхалъ навѣстить ее.
Тутъ, съ суровою жестокостью, безъ всякой пощады, сообщи-
ли имъ о случившемся. Mademoiselle бѣжала лять дней
тому назадъ, съ другою дѣвицей. Онъ осмѣлились перейти че-
резъ гавань во время наступленія прилива. Ихъ унесло пото-
комъ и онъ потонули.

ГЛАВА XV.

Цѣль и средства.

Къ немалой радости Андрью Стендринга, говорливая ло-
дота жизни мистера Винкворса пошла не въ свою тетушку
Анну; или лучше сказать, тетушка Анна оказалась вовсе
хелохожею на племянницу свою, Джень. Славная старушка
была тетушка Анна, съ своими серебристо сѣдыми волосами
и со щеками румяными какъ у молоденькой дѣвушки; она
привѣтливо всгрѣтила его, не выказавъ ни малѣйшаго сомнѣ-
нія къ словамъ его, съ той минуты какъ онъ объявилъ ей
что онъ другъ „Джулии Эйльвардъ“ которую она знавала мно-
го лѣтъ тому назадъ въ Чертсей. „Боже мой, Боже мой!“
воскликнула она, узнавъ о цѣли его посѣщенія; — кому мог-
ла придти въ голову такая мысль! Оклеветать подобнымъ
образомъ обѣдную леди. Я бы желала видѣть ихъ въ смири-
тельномъ домѣ за это, право желала бы!

36

556

— Я уже имѣю въ руках доказательство что ребенок ро-
дился осенью 1844 года, сказалъ Андрью,—но если бы вы мог-
ли сказать мнѣ въ какомъ именно мѣсяцѣ это было.

— Я могу сказать вамъ въ какомъ мѣсяцѣ, и котораго чи-
сла и въ которомъ часу, возразила мистрисъ Крауфордъ.

— Неужели вы могли заломнить это въ продолженіе столь-
кихъ лѣтъ?

— Я скажу вамъ всю правду, сэръ. Нѣтъ, я бы не зало-
миила этого если бы не моя книга. Когда я занималась своимъ
дѣломъ, у меня была книга въ которой я записывала все ка-
сающееся каждого ребенка явившагося на свѣтѣ съ моею
помощью, а ихъ было не мало, могу васъ увѣрить. У меня и
телерь еще сохраняется эта книга. Вотъ лосмотрите сами.

Тетушка Анна была аккуратная старушка. Не прошло и
ляти минутъ, какъ она отыскала желаемое мѣсто и указала
пальцемъ на внесенный ею отчетъ. Она была точною и дѣ-
ловою старушкой, ибо въ отчетѣ ея не было ни одного лиш-
няго или недостающего слова.

„1844. Сентября 8го.—Мистрисъ Эйльвардъ—мальчикъ—въ
половинѣ десятаго—ночью—три часа и двадцать двѣ минуты—
докторъ Джойсъ. Окрещенъ Бертрамомъ—преподобнымъ ми-
стеромъ Сирметъ, октября 19го.—Залачено.“

— Бѣдный малютка! замѣтила мистрисъ Крауфордъ, между
гѣмъ какъ Андрью пожиралъ глазами эти строки. Ему чуть
было не пришлось очень плохо, въ самый день крестинъ его.
Эго отдали на руки дѣвочкѣ, прислуживавшей имъ, чтобъ
она переодѣла его у камина; а неловкая дѣвчонка уронила
его съ колѣнъ своихъ прямо на рѣшотку, и вмѣсто того что-
бы сейчасъ же поднять его, съ крикомъ бросилась бѣжать по
всему дому. Онъ обжегъ себѣ бѣдную головку свою, прямо за
лѣвымъ ушкомъ. Я сама перевязала ему это мѣсто и залѣчи-
ла его какъ могла, но оно такъ никогда и не зажило хоро-
шенько, обжоги плохо заживаютъ, знаете. Кожа такъ и съежи-
лась вокругъ этого мѣста, точно маленькая рыбка или звѣз-
дочка. Счастіе что это случилось не на лицѣ, не правда ли,
сударь?

— Бѣдное дитя все равно никогда бы не лочувствовало
этого недостатка, если бы это и случилось такъ, мистрисъ
Крауфордъ. Оно умерло такъ рано.

— Вы увѣрены въ томъ что оно умерло?

По воле судьбы.

557

— Господи! Мистрись Крауфордъ, почему вы такъ говорите?

— Не знаю, въ раздумьѣ продолжала старушка. — Мне казывается очень страннымъ что они записали его шестимѣсячнымъ, когда ему было почти цѣлыхъ шестнадцать, а онъ былъ къ тому же такой большой, сильный ребенокъ для своего возраста. Люди готовые солгать одинъ разъ могутъ солгать и въ другой.

— Но, скажите мистрись Крауфордъ, какую цѣль могли они иметь?

— Не знаю, не могу сказать. Я ничего не слыхала ни о матери, ни о ребенкѣ послѣ отъѣзда ихъ изъ Чертсей.

— И все-таки подозрѣваете?

— Нѣтъ, сударь, я, собственно говоря, ничего не подозрѣваю. Мне все это кажется лишь страннымъ; но будь я мужъ этой леди я бы постаралась хорошенько разобрать все касательно этой лжи въ приходской книге.

Андрюю до сихъ поръ не сомнѣвался ни на минуту въ смерти ребенка. Онъ и теперь не могъ заставить себя усомниться въ ней, но тѣмъ не менее, слова старушки заставили его призадуматься. Правда что все это было очень странно. Если допустить (какъ онъ полагалъ сначала) поддѣлку въ книгѣ отцомъ или его соучастниками, съ цѣлью отомстить Бертраму Эйльварду, то для обмана была еще причина. Теперь онъ желалъ думать что отецъ его былъ невиненъ въ этомъ дѣлѣ. Это была просто ошибка: шесть мѣсяцевъ написано вмѣсто шестнадцати. Съ другой стороны: развѣ въ приходскихъ книгахъ пишутъ шестнадцать мѣсяцевъ, а не годъ, четыре мѣсяца? Чѣмъ болѣе онъ думалъ объ этомъ, тѣмъ сильнѣе становились его сомнѣнія. Наконецъ онъ рѣшился хвать въ Маргетъ и взглянуть на тамошніе списки.

Онъ выпросилъ у старушки на время знаменитую книгу ея (которую она съ удовольствіемъ дала ему) съ тѣмъ чтобы показать ее лорду Гильтону; воротившись въ городъ съ ночнымъ поѣздомъ, и рѣшившись докончить дѣло какъ слѣдуетъ, онъ сейчасъ же отправился въ Маргетъ. Онъ убѣдился тамъ что писарь служившій тамъ въ 1846 году не записывалъ возрастъ мѣсяцами, когда умершему было болѣе года. На той же страницѣ на которой была записана смерть маленькаго Бертрама Эйльварда было записано еще двое другихъ дѣтей, изъ

36

558

которыхъ одному значилось годъ и мѣсяцъ, а другому два
года пять мѣсяцевъ. Тутъ не могло быть ошибки.

Онъ былъ убѣжденъ что безполезно будетъ наводить справ-
ки, но тѣмъ не мечѣе сталъ наводить ихъ. Никто не поминалъ
ни мистрисъ Эйльвардъ, ни ея мальчика. Писарь 1846 года
умеръ, а племянникъ его, засгупившій его мѣсто, увѣрялъ что
ошибки тутъ никакой не было. Дядя его былъ такой акку-
ратный человекъ. Онъ разсердился когда Андрыю привелъ
ему доказательства настоящаго возраста ребенка и не
хотѣлъ и слышать ни о какихъ свидѣтельствахъ, исключая
приходскихъ списковъ. Если мальчику и не было шесть мѣ-
сяцевъ, такъ ему слѣдовало быть столько, потому что его
(говорившаго слова эти) дядюшка былъ такой аккуратный че-
ловѣкъ.

Вотъ чтò опять было слѣдствіемъ того что онъ не доволь-
ствовался тѣмъ чтò имѣлъ. Еслибы добрая мистрисъ Крау-
фордъ ограничилась лишь сообщеніемъ ему того чтò она зна-
ла и могла доказать, онъ бы торжествуя воротился домой.
Теперь же задача его была окончена лишь въ половину. Го-
ворить ли ему лорду Гильтону о сомнѣніяхъ внушенныхъ ему
старушкой въ Бреконѣ? Едва ли слѣдовало дѣлать это. Это
только могло бы встревожить и разстроить его, при настоя-
щемъ состояніи его здоровья. Но съ другой стороны, слѣдо-
вало ли оставлять его въ невѣдѣніи? Андрыю Стендрингъ
приходилъ то къ тому убѣжденію что ему надлежало лучше
молчать, то къ тому что надо было сказать всю правду, и
кончилъ разумѣется тѣмъ что рѣшительно не зналъ чтò на-
чать. Въ подобномъ настроеніи ума прибылъ онъ въ свою
квартару, гдѣ нашелъ письмо отъ Блексема, увѣдомлявшаго
его что онъ пріѣхалъ въ понедѣльникъ въ городъ, карочно
для того чтобъ узнать объ исходѣ его лоисковъ, и что такъ
какъ Андрыю не назначилъ навѣрное для своего возвраше-
нія, то онъ и принялъ приглашеніе лорда Гильтона погостить
въ Паркъ-Лескъ, до этого времени. Андрыю представлялся
ходъ изъ затрудненія. Онъ покажетъ графу показаніе
отца своего и книгу мистрисъ Крауфордъ, а съ Блексемомъ
посовѣтуется насчетъ того слѣдуетъ ли ему сообщать еще
что-нибудь. Экспажъ Чемпіона подъѣхалъ къ крыльцу въ
ту самую минуту какъ онъ входилъ туда, и онъ хотѣлъ
внушить его перваго къ графу, для того чтобъ успѣть ло-
говорить сперва съ Блексемомъ, но ледя Мери сказала

По волѣ судьбы.

559

ему что отецъ ея „настоятельно приказалъ попросить его къ
себѣ сейчасъ же какъ только онъ пріѣдетъ“. Повидимому,
Чемпіонъ говорилъ уже съ графомъ о пакетѣ и послалъ
сказать ему что ему было чрезвычайно трудно добыть оный,
что доставъ его наконецъ, съю долженъ былъ обѣщать воз-
вратить его черезъ два часа обратно.

— Ну, хорошо, хорошо, безлокойно твердилъ графъ. — Не
мѣшайте мнѣ теперь. Всѣ эти вещи принадлежатъ теперь зе-
ди Плесморъ, а она, я увѣренъ, охотно представитъ намъ все
чтò намъ лонадобится. Нѣтъ, останьтесь. Чемпіонъ былъ очень
добръ, и такъ какъ онъ уже добылъ пакетъ, то пусть онъ
самъ раскроетъ его и посмотритъ въ чемъ дѣло. Мери ели-
шетъ то чтò окажется нужнымъ, и мы потомъ переговоримъ
объ этомъ. Мнѣ нужно видѣть Андрью Стендринга. Отчего
онъ не является до сихъ поръ?

Итакъ Андрью Стендринъ отправился на верхъ въ комнату лорда Гильтона, гдѣ онъ нашелъ Мартина Блексема, а Чемпіонъ, немного обиженный нелонятнымъ для него предпочитніемъ, пошелъ въ кабинетъ, съ пакетомъ въ рукахъ, въ солровожденіи Мери, готовой исполнять должность секретаря его.

Клеенчатый пакетъ найденный въ Блиссетовомъ красномъ
ящикѣ содержалъ въ себѣ три пачки, связку писемъ, кадлисан-
ную рукой Джебеза Стендринга: сохранить ихъ на слухачій
нужды, а послѣ моей смерти сухсечь не читая, сложенную
бумагу и ящичекъ съ золотою цѣюлочкой и крестомъ. Послѣ-
ній онъ передалъ Мери, отложить лока связку въ сторону, и
началъ читать отдельно сложенную бумагу.

Между тѣмъ, Андрью Стендринъ давалъ отчетъ о своихъ
поискахъ. Достаточно было и десяти минутъ для передачи
главной сути дѣла; но лордъ Гильтона, восхищенный исхо-
домъ его, желалъ слышать всѣ подробности не исключая и
разглагольствованія мистера Винкворса и исторіи сломанного
костыля. Затѣмъ онъ началъ упрекать себя за недостатокъ
довѣрія и говорить несовѣдомъ лестныя вещи о старикѣ
Джебезѣ. Еще недавно Андрью былъ готовъ защищать отца
своего, готовъ былъ изгладить изъ памяти своей впечатлѣе
сдѣланное ва него словами и обращеніемъ старика, въ послѣ-
нее свиданіе ихъ. Теперь же, слова оправданія остановились у
него почему-то въ горлѣ, а когда Блексемъ сталъ торжественно
повторять несомнѣнныя доказательства истины, приведенные

560

выше и не требующія повторенія здѣсь, то слова мистрись Крауфортъ: „люди готовые солгать одинъ разъ могутъ солгать и въ другой“ зазвучали съ неотступною болью въ его сердцѣ. Они провели подобнымъ образомъ около получаса, какъ вдругъ Чемпіонъ постучался въ дверь.

— Нелезвія ли ему сказать два слова Блексему?

— Взойдите, взойдите сюда, Чемпіонъ, закричалъ ему лордъ Гильтонъ. — Подите сюда, дорогой другъ мой, я сегодня такъ счастливъ какъ давно уже не былъ, и онъ разказалъ ему обо всемъ чтіо случилось. Чемпіонъ, казавшійся озабоченнымъ и встревоженнымъ, и начавшій было слушать его съ нѣкоторымъ нетерпѣніемъ, сталъ слушать его все съ возрастающимъ вниманіемъ, по мѣрѣ того какъ онъ говорилъ.

— Поздравляю васъ, милордъ, сказалъ онъ, — поздравляю отъ всего сердца и васъ также, мистеръ Стендрингъ. Исторія эта, камъ мы слышали ее прежде, казалась очень темной. Я бы желалъ спросить васъ... Тутъ онъ вдругъ остановился.

— Я съ радостію отвѣчу на всѣ ваши вопросы, отвѣчалъ Аидрью.

— Нѣтъ я лучше спрошу Блексема, я не хочу безпокоить васъ теперь. Вы покончили дѣло съ Блексемомъ, милордъ?

— Если онъ вамъ нуженъ, то да; но присылайте его скорѣе онять сюда. Мне хочется поговорить съ нимъ о прежнихъ временахъ.

Сходя съ лѣстницы, Чемпіонъ вдругъ остановился и спросилъ Блексема:

— У васъ вѣдь есть клеркъ, Проссеръ по фамилии, не правда ли?

— Какъ, онъ находится у меня многоъ лѣтъ.

— Какъ была дѣвическая фамилия жены его?

— Винслоу.

— Блексемъ, то чтіо доказалъ сегодня мистеръ Стендрингъ составляетъ лишь половину, меняе нежели половину того чтіо мы имѣемъ сообщить лорду Гильтону, если вы выведете одинаковое заключеніе со мной изъ бумагъ найденныхъ въ разсматриваемомъ мною пакетѣ.

— Вѣроятно я былъ правъ, полагая что старикъ Джебезъ съ намѣреніемъ помѣстить ложнымъ числомъ смерть ребенка.

— Ребенокъ этотъ вовсе не умиралъ. Тише. Пойдемте со мной въ кабинетъ. Намъ надо отдѣлаться какъ-нибудь отъ леди Мери. Я скажу ей что мной нужно посовѣтоваться съ

По воле судьбы.

561

вами насчетъ одного дѣла, и что помощь ея бboldѣ не нужна мѣ. Пойдемте.

Мери поняла намекъ и удалилась, а изумленный Блексемъ сѣлъ противъ Чемпіона и бумагъ разложенныхъ на столѣ.

— Позвольте предложить вамъ еще одинъ вопросъ, сказалъ Чемпіонъ, — слыхали ли вы о людяхъ носившихъ фамилию Бединфтльдъ?

— Какъе; у Джебеза Стендринга былъ сторожъ при конторѣ котораго такъ звали. Это былъ старикъ хорошій, но о семѣ его нельзя сказать того же самаго. У него были сыны и дочь, и оба они пошли по дурной дорогѣ, каждый въ своемъ родѣ.

— Дочь его звали Ганной?

— Да.

— Теперь слушайте. Пакетъ этотъ содержалъ связку лисемъ съ слѣдующею надписью. Если вы помните еще руку Джебеза Стендринга, то узнаете кто писалъ это, сказалъ Чемпіонъ, передавая ему обертку съ надписью.

— Онъ самъ, въ этомъ нѣтъ сомнѣнія.

— Зная изъ чьихъ рукъ добыты эти письма, я колебался
читать ли мѣ ихъ или нѣтъ, ибо Блиссетъ не могъ получить
ихъ честнымъ образомъ; но едва прочелъ до половины вотъ
это (онъ указалъ на отдѣльную бумагу), всѣ сомнѣнія мои
исчезли, и я думаю, вы оправдаете мои побужденія. Теперь,
прочтиге вотъ это. Съ этими словами онъ подалъ Блексему
слѣдующее лисьмо:

Сень-Маркъ, Маргетъ, Августа 1го 1846.

„Милостивый государь, — въ качествѣ одного изъ сващений
никовъ этого прихода, считаю своимъ долгомъ увѣдомить васъ
что мистрись Эйльвардъ, доводящаяся вамъ, кажется, род-
ственницей, находится при смерти. Мы предлагали ей извѣ-
стить кого-нибудь изъ семейства ея, когда она была еще не
такъ плоха, но я боюсь что она не сдѣлала этого, а теперь
уже поздно, ибо она находится въ безсознательномъ состоя-
ніи. Мы лросимъ васъ извѣстить о ея состояніи близкихъ
родныхъ ея, для того чтобы кто-нибудь позаботился объ ея
маленькомъ сынѣ, который, по всей вѣроятности, останется
сиротой, еще прежде конца этой недѣли. Прося извиненія за
причиняемое мною безпокойство, осталось

„Покорный слуга вашъ
„Генри Бродгерстъ“

„Джебезу Стендрингу сквайру.“

562

На другой сторонѣ лисьма этого находилась копія съ отвѣта.

Аустинъ-Фрейрсъ, 1846.

„Милостивый государь, мистрись Эйльвардъ не родня мнѣ, своимъ преступнымъ и неблагороднымъ поведеніемъ, она ло- теряла права на уваженіе, когда-то питаемое мною къ ней. Она не имѣла никакого права просить обратиться ко мнѣ, и не можетъ требовать отъ меня никакихъ одолженій. Я бы измѣнилъ правиламъ руководившимъ меня въ теченіи всей моей жизни, не предоставивъ ее послѣдствіямъ ея поведенія; но по чувству христіанскаго долга, я можетъ-быть окажу ло- мощь ребенку, не имѣющему никакихъ родныхъ, могущихъ лечься объ немъ:

„Покорный слуга вашъ

„Джебезъ Стендрингъ.“

„Прелодобкому г. Бродгерсту.“

Затѣмъ слѣдовалъ отвѣтъ священника:

„Милостивый государь, позвольте мнѣ объяснить вамъ что мистрись Эйльвардъ не просила меня обратиться къ вамъ. За нѣсколько дней предъ тѣмъ какъ я писалъ вамъ, она получила письмо отъ мистера Андрью Стендринга, вашего сына, какъ я узналъ, и такъ какъ онъ самъ находится за границей, то я и обратился къ вамъ. Мистрись Эйльвардъ даже и не знаетъ что я писалъ вамъ. Позвольте мнѣ замѣтить вамъ что хоро- шо было бы прислать кого-нибудь кто позаботился бы о ребенкѣ, за которымъ рѣшительно некому присмотрѣть. Ка- ковы бы ни были прежнія заблужденія его матери, я долженъ сказать что въ теченіи многолѣтняго поприща своего я встрѣ- чалъ мало людей настолько готовыхъ встрѣтить лицомъ кз лицу Создателя своего. Конецъ ея быстро приближается.

„Покорный слуга вашъ

„Генри Бродгерстъ.“

— Теперь, сказалъ Чемпіонъ,—вы видите какимъ образомъ Джебезъ Стендрингъ явился на сцену. Вотъ это лисьмо, такъ же какъ и слѣдующее затѣмъ, покажетъ намъ какъ онъ испол- нилъ христіанскій долгъ свой. Письма эти состояли изъ заса- ленныхъ, безграмотно нацараланныхъ ключковъ бумаги. Пер- вое изъ нихъ было слѣдующаго содержанія:

Маргетъ, августа 7-го.

„Почтеннѣйшій господинъ!

„Леди умерла въ прошлую честь. Маленькій мальчикъ здо- ровъ, но все ллачетъ. Мой малютка расхворался послѣ доро- ги. Мы оба были больны. Пожалуйста пришлите денегъ на похороны. Прикажете ли заказать малюткѣ трауръ?

„Покорная слуга ваша

„Ганна Бедингфильдъ.“

По воле судьбы.

563

— Телерь помню, замѣтилъ Блексемъ,—лордъ Гильтонъ го-
ворилъ Стендрингу что отецъ его поручилъ этой женщинѣ
ходить за ребенкомъ. Онъ могъ бы найти особу и ло достой-
нѣ ея.

— Можетъ-быть ему была нужна именно такая какъ онъ,
сухо замѣтилъ Чемліонъ.—Прочтите вотъ это теперь.

Блексемъ прочелъ:

Маргетъ (числа не было).

„Почтеннѣйшій господинъ!

„Батюшка здѣсь, совсемъ обезумѣвшій отъ горя. О сударъ,
чтo же онъ сдѣлалъ вамъ? Онъ невиноватъ въ томъ что сдѣ-
лалъ Джорджъ, и вѣрно служилъ вамъ двадцать лѣтъ. Если
вы возьмете батюшку опять къ себѣ и не пойдете противъ
Джорджа, мы будемъ готовы на все чтобы только доказать
вамъ благодарность нашу. Деньги мы заплатимъ вамъ, или вы
можете вычесть ихъ изъ жалованья нашего. Маленькій маль-
чикъ здоровъ и ему сшили трауръ.

„Покорная слуга ваша

„Ганна.“

— Этотъ Джорджъ о которомъ она лишетъ, сказалъ Чем-
ліонъ,—укралъ деньги изъ мелочной кассы, а мистеръ Стен-
дрингъ, по обычной справедливости своей, прогналъ старикъ
отца его. Но онъ подумалъ объ этомъ въ послѣдствіи и назна-
чалъ ему пексію.

— Но я не вижу къ чему ведетъ все это?

— Сейчасъ увидите, сказалъ Чемліонъ. — Вотъ это и это
можно и не читать. Это все лишь просьбы прислать денегъ
для ребенка, продолжалъ онъ, кладя въ сторону два лисьмъ.

— Телерь, вотъ главное что намъ нужно. Прочтите это и су-
дите сами.

Это было слѣдующее посланіе:

„Почтеннѣйшій господинъ!

„Все сдѣлано какъ вы приказывали. Мой бѣдный, малень-
кій Билли скончался вчера, тихо какъ ягненочекъ, а я залп-
сала на мѣсто его другаго. Мистеру Андрью нечего будетъ
телерь стыдиться и, надѣюсь, все пойдетъ хорошо. Я еще за
день предъ тѣмъ отправила маленькаго мальчика къ ми-
стрись Брингъ, и сама поѣду туда, какъ скоро похорону Бил-
ли; пожалуйста, пришлите туда двадцать лять фунтовъ, пото-
му что я все издержала на докторовъ и на прочее. Я отвезу
въ контору золотую цѣлочку и другія вещи, какъ вы гово-
рили мнѣ. Надѣюсь, сударь, мнѣ не придется поллатиться за
это, потому что я стараюсь лишь устроить все къ лучшему.

„Покорная слуга ваша

„Ганна Бедингфильдъ.“

584

Ирилаженіе къ Русскому Вѣтнику.

Блексемъ весь вслѣхнулъ при чтеніи этого посланія и до-
кончивъ его, стукнулъ по столу, воскликнувъ: „такъ я и зналъ!
такъ я и думалъ!“

— Въ этомъ письмѣ, продолжалъ взвѣнованный Чемпіонъ,
кладя въ сторону еще письмо,—она просить денегъ, чтобы
выхать изъ страы. Оно намъ не нужно. Но вотъ самое важ-
ное изо всѣхъ писемъ. Позвольте мнѣ прочесть вамъ его.

И онъ прочелъ слѣдующее:

12го, Гровъ-Котеджъ, Льюсемъ.

„Милостивый государь!

„Въ отвѣтъ на объявленіе прочитанное мною сегодня въ
Times, позвольте мнѣ заявить что я охотно возьму малень-
каго мальчика на свое попеченіе. Отецъ мой скончался, а ма-
тушка больна съ алрѣля мѣсяца. На моихъ рукахъ находят-
ся двѣ маленькія сестры и я умѣю обращаться съ дѣтьми.
Наша мѣстность считается очень здоровой, и я, въ случаѣ если
мой услуги будутъ приняты, употреблю всѣ старанія для то-
го чтобы мною остались довольны. Если желаете справиться
оно мнѣ, то обратитесь пожалуйста къ преподобному мисте-
ру Соммерсу, нашему ректору, или къ доктору Брауну, или
же къ мистрисъ Вудгетъ, здѣшнимъ учителямъ; всѣ они от-
несутся обо мнѣ благопріятнымъ образомъ.

„Х. У., въ почтовую контору въ Бекеръ-Стритъ.“

— Не остается никакого сомнѣнія насчетъ того кто этотъ
Х. У., сказалъ Чемпіонъ,— и легко можно догадаться кто
этотъ мальчикъ котораго желаютъ сдать на чужія руки, объ-
являя объ этомъ въ газетахъ; но кто, вы думаете, подпи-
сался подъ этимъ отвѣтомъ на газетный вызовъ? Ни кто иной
какъ женщина вышедшая въ послѣдствіи злѣмужъ за вашего
клерка, Мери Винслоу.

— Боже мой! значить Дѣкъ....

— Погодите. Могли быть на свѣтѣ двѣ Мери Винслоу.

— Она жила въ Льюсемъ, Чемпіонъ. Клянусь честью, это
Джекъ! воскликнулъ Блексемъ, не въ силахъ болѣе смержи-
вать свою радость.

— Все это прекрасно, но тѣмѣ не менее это лишь догадка
съ нашей стороны, возразилъ Чемпіонъ.—Если бы вы были
посторонній человекъ, и Челѣнь-Гильтонское имѣніе было бы
у васъ на рукахъ, вы бы потребовали еще кое-чего прежде
нежели отдать бы его. И это „кое-что“, торжествуя произ-
несъ онъ,—находится тоже въ нашихъ рукахъ. Вотъ тутъ по-
казаніе данное на смертномъ одрѣ старикомъ Бедингфильдомъ

По воле судьбы.

565

и запусанное со словъ его сегодняемъ этимъ Блиссетомъ; но собрать въ себя полное признаніе въ томъ чтò было складано съ содѣйствіемъ его дочери и его самого (ибо онъ самъ былъ тоже замѣшанъ въ этомъ дѣлѣ, вслѣдствіе чего и получалъ писцю). Онъ кончаетъ тѣмъ что дочь его отвезла ребенка въ Льюнсгемъ и сдала его тамъ на руки Мери Винс-ноу. Это, скажете вы, не подвинуло еще насъ впередъ. Но если вы найдете здѣсь (онъ указалъ на связку бумагъ над-писанныхъ „сохранить на случай нужды“) три росписки въ полученіи денегъ на содержаніе ребенка, подписаныя име-немъ Мери Винслоу, а затѣмъ съ дюжину другихъ подпи-саныхъ Мери Проссеръ—чтò скажете вы на это?

— То что я на седьмомъ небѣ! вскричалъ веселый адвокатъ, опрокидывая стулъ свой и лускаясь въ дикую пляску во-кругъ стола.—Дайте мнѣ вашу руку, Чемпіонъ. Чортъ возь-ми! Подумайте только! Джектъ живъ!

— Въ этомъ не было никогда ни малѣйшаго сомнѣнія, воз-разилъ тотъ, прибирая бумаги.—Теперь намъ нужно возвра-тить къ жизни Бертрама Эйльварда младшаго, лорда Гиль-вардена, и съ доброю помощью Джебеза Стендринга и миссъ Бедингфильдъ, я надѣюсь устроить это; потому что съ точки зерния адвоката, мы должны отложить въ сторону признаніе старика. Это не есть доказательство.

— Какимъ образомъ Блиссетъ добылъ эти бумаги?

— Укралъ ихъ, разумѣется. Налазъ на слѣдъ, посредствомъ Бедингфильда, онъ сталъ искать дальнѣйшихъ доказательствъ и нашелъ ихъ. Разумѣется онъ надѣлся получить чрезъ нихъ денегъ отъ Джебеза или отъ Джека, или отъ владѣльца имѣ-нія, можетъ-быть и отъ всѣхъ трехъ вмѣстѣ. Мы еще добе-ремся съ временемъ до всего касающагося этого дѣла.

— Вы сейчасъ же скажете лорду Гильтону?

— Да, я думаю.

— Господи! Чтò за день! Чтò такое тамъ въ ящичкѣ?

— Лишь золотая цѣпочка съ крестикомъ.

— Лишь золотая цѣпочка! Бьюсь на тысячу фонтовъ что она дороже брилліантовой. Я не скажу ему ни слова. Отнесите ее къ лорду Гильтону и спросите узнаетъ ли онъ ее, прежде нежели скажете ему что-либо.

Они нашли графа весело разговаривавшаго о разныхъ пред-метахъ съ Андрью и съ Мери, присоединившеюся тоже къ нимъ. Они показали имъ цѣпочку и крестикъ, и лордъ Гильтонъ