— 139 —

ствомъ, которое не встрѣчало ни одного изъ сихъ малыхъ препятствій и простирался далѣе границъ нашего зрѣнія.

Неутомимый и свободный его духъ иначе не можетъ оказаться, какъ движеніями неправильными, быстрыми и смѣлыми. Хочетъ ли онъ воспѣвать боговъ? — Онъ возносится, подобно орлу, къ подножію ихъ преспола. Хочетъ ли прославить смертныхъ? — Онъ вступаетъ, подобно несущемуся коню, въ поприщѣ. На небесахъ и на землѣ ліетъ, такъ сказать, потоки высокихъ изображеній, смѣлыхъ метафоръ и сіяніемъ исполненныхъ наставленій.

Для чего намъ кажется, что сей потокъ иногда выступаетъ изъ бреговъ, иногда входить въ свое мѣсто, иногда съ большимъ стремленіемъ выбѣгаетъ изъ онаго, иногда паки возвращается съ тѣмъ, чтобы тихо окончить свое теченіе? — Для того, что тогда, подобно льву, которой по излучистымъ тропинкамъ бросается въ разныя стороны и не прежде успокоивается, какъ когда ухватиться свою добычу. Пиндаръ ненасышимо гонится за цѣлю своей, которая появляется и скрывается отъ взора его. Онъ спѣшитъ — летитъ въ слѣдъ славы; мерзается желаніемъ показать ее своему народу. Когда слава не даетъ большаго блеска воспѣваемымъ имъ побѣдителямъ, то онъ ищетъ ее въ ихъ предкахъ, въ ихъ отечествѣ, въ учредителяхъ игрѣ, повсюду, гдѣ только отсвѣчивающі ея лучи, и умѣетъ украшать вѣнцы своихъ героевъ оными. Онъ, когда узритъ ихъ, погружается въ восторгъ, коего ничто не можетъ оставить; блескъ ихъ сближаетъ съ сіяніемъ дня; а смертнаго, служащаго предметомъ оныхъ, возводить на верхъ щастія, и ежели сей человѣкъ при красошѣ и богатѣ, онъ поставляетъ его даже на тронъ Юлиера; но чтобы предохранить отъ гордости, спѣшитъ нам помянуть ему, чѣдо земля скоро облечетъ бренное тѣло въ послѣднюю ризу.

Ч. І.

II

- 140 -

Таковой странной образъ сочиненія былъ на вкусъ
того вѣка. Побѣды, Греками одержанныя надъ Перса-
ми, увѣрили ихъ снова, что ничто болѣе не возбуж-
даемъ пламенныя души, какъ отличительные знаки
всеобщаго почтенія. Пиндарь, пользуясь обстоятель-
ствами, набираемъ сильнѣшія выраженія и самыя
блистательныя изображенія; кажешься, заемлешь го-
лосъ громовѣ, чтобы сказать народу Греческому:
“Никогда не угашайте божесвеннаго огня, воспла-
меняющего сердца наши; возбуждайте всѣ случаи
поревнованій; почитайте всякаго рода достоинства;
ожидайте мужесвенныхъ и великихъ дѣль отъ того
шолько, который дышетъ одною славою.” Грекамъ,
собравшимся на поляхъ Олимпійскихъ, онъ сказалъ:
“Вошь борцы, которые, дабы въ вашемъ присудствіи
получить нѣсколько листовъ масличныхъ, подверга-
ются столь жестокимъ трудамъ! На что же не
дерзнутъ, когда дѣло придетъ отмщать за ваше
отечество?” — Даже нынѣ всѣ тѣ, кои присуд-
ствующіе при блишайльныхъ торжествахъ Греціи,
кои видятъ борца въ минуту его побѣды, кои сопро-
вождающіе, когда вступаетъ въ тошь городъ, гдѣ
онъ получилъ бытіе, кои слышать отзывающіеся
плески — восторги удивленія и радости, сѣ коими
смѣшиваются имена предковѣ, заслужившихъ тако-
выя же отличности, имена боговѣ покровителей, до-
славившихъ таковую побѣду отечеству; всѣ тѣ, го-
воря я, вмѣсто того, чтобы изумиться отступлені-
емъ и восторгамъ Пиндара, безъ сомнѣнія найдутъ,
что поэзія его сколько ни высокопарна, не можетъ од-
нако жъ выразить того впечатлѣнія, каковое они чув-
ствуютъ.

Пиндаръ часто поражаемый зрѣлищемъ сколько
трогательнымъ, столько и величественнымъ, со-
участвовалъ во общемъ восхищеніи, и исполняя
онымъ свои картины, сталъ провозвѣстникомъ и раз-
даяпелемъ славы: по сему-то всѣ содержанія его
пѣсней сдѣлались благороднѣе и получили черту ве-
личества. Ему нужно было воспѣть и знаменитыхъ

- 141 -

Царей и малоизвѣстныхъ гражданъ. Онъ смотрѣлъ въ обоихъ случаяхъ не на человѣка, а на побѣдителя. Зная, что чужія похвали легко становятся скучными, не слишкомъ занимался достоинствами лица; но какъ добродѣшли Царей суть права къ славѣ, шо онъ хвалилъ ими здѣланное благо, и указывалъ на то, которое могли учинить. "Будьте справедливы, говорилъ онъ, во всѣхъ вашихъ поступкахъ, правды — во всѣхъ вашихъ словахъ; предшавьте себѣ, что шысяча свидѣшелей устремили на васъ свои взоры, и малѣйшая погрѣшность сѣ вашей стороны, будетъ гибельнымъ зломъ." Такимъ — то образомъ хвалилъ Пиндаръ; онъ не былъ въ семѣ случаѣ разсточителенъ и не всѣмъ уступалъ права хвалишь: "похвала, говорилъ онъ, есть награда добрыхъ дѣлъ; отвѣ ея сладостнаго орошенія добродѣшли возрастающі, шакъ какъ распѣнія отвѣ росы небесной; но одному добродѣшльному человѣку прилично шолько хвалишь добродѣшельныхъ людей."

При всемъ глубокомысліи и наружномъ безпорядкѣ слога, спихи его всегда исторгаютъ похвалы. Простолюдимы, не понимая ихъ удивлялись, потому что живья изображенія, подобно молніи, быстро пробѣгаютъ предъ ихъ глазами, и пышия и громкія слова поражаютъ слухъ ихъ сугубыми ударами, а ученые всегда поставлять сего сочинителя въ первомъ мѣстѣ лирическихъ пѣснописцевъ; философы уже приводятъ въ доказательство его правила, и уважающі его заключія.

Вмѣсто того, ч什ь разбираю красоты, помѣщенныя въ его сочиненіяхъ, мнѣ довольно разсмотрѣть благородное чувство, ихъ одушевляющее. Мнѣ позволено сказать вмѣстѣ съ нимъ: я могъ множество пустить стрѣлъ, но избралъ такую, кооторая въ моеи мѣстѣ оставшись отличительное впечатленіе.

- 142 -

Осшается нѣчшо сказашь о его жизни и свойствѣ.
Я почерпнул главныя изь оныхъ въ его сочиненіяхъ,
тѣбѣ по увѣренію Θивянѣ, онъ самъ себя изобразилъ:
“было время, когда подлая корысть не оскверня-
ла стихотворческаго языка. Пусть иные прельща-
ются нынѣ блескомъ золота; пусть распространя-
ютъ далеко свои помѣстья. Я уважаю одни умѣрен-
ныя и украшенныя добродѣтелію богатства; они да-
ють намъ право получить безсмертную славу. Мои
слова не въ далекомъ разстояніи отъ моихъ мыслей.
Я люблю друзей, ненавижу врага, но никогда не напа-
даю на него съ оружіемъ клевепы и злорѣчія. За-
висьть получаетъ отвѣ меня унизительное презрѣніе;
вмѣсто мщенія я оставляю въ ней рану грызущую ея
сердце. Слабые крики робкой, но зависливой птич-
ки никогда не воспрепятствующѣ смѣлому орлу па-
ришь по воздуху."

“Среди прилива и отлива радостей и горестей,
вращающихся надъ главами смерщныхъ, кипо можешь
ласкаться наслажденіемъ постояннаго щастія? Я
устремлялъ окрестѣ себя взоры мои и видя, чипо ща-
стливѣе бывають въ средственномъ состояніи, неже-
ли въ другихъ; сожалѣлъ о участи сильныхъ людей,
и молилъ боговъ не ошягчапіь меня бременемъ тако-
ваго благополучія: я иду простыми спезями, доволь-
ный своимъ состояніемъ и любимый своими "ограж-
данами; все мое честолюбіе отношу къ тому, чтобы
имъ нравилась, не отказываясь отвѣ преимущества —
извѣсняться свободно какъ о вещахъ похвальныхъ,
шакъ и имъ противныхъ. Въ сихъ — по расположе-
ніяхъ я спокойно приближаюсь къ старости; щаст-
ливъ, ежели достигнувъ мрачныхъ предѣловъ жизни, я
оставлю дѣтямъ драгоцѣннѣйшее наслѣдство — доб-
рыя славы."

Обѣты Пиндаровы исполнились; онъ жилъ въ нѣд-
рѣ спокойствія и славы; правда, Тебанцы осудили его
на пѣню за то, чипо онъ хвалилъ Аединѣ, — враговъ
ихъ и чимо въ стихотворческихъ спорахъ сочиненія

- 143 -

Коринны пять разъ получали предпочтеніе; но ско-
ро ясные дни возсіяли послѣ сей кратковременной
бури. Аөняне и всѣ народы Греціи осыпали его по-
честями; сама Коринна отдала справедливость пре-
восходству его дара. Вѣ Дельфахъ, во время Пиөиче-
скихъ игрѣ, онъ принужденъ былъ уступить желанію
безмѣрнаго числа эрителей и взошелъ увѣнчанный
лаврами на возвышенное мѣсто, гдѣ воспріявѣ свою
лиру, произнесъ восхитительные звуки, которые воз-
буждали повсюду гласы удивленія и составляли луч-
шее убранство празднества. Какъ скоро жертвопри-
ношенія были окончаны, то жрецъ Аполлоновѣ тор-
жественно пригласилъ его къ священной трапезѣ: и
дабы починить блистательнымъ и новымъ отличі-
емъ, Оракулѣ повелѣлѣ оставить для него часть на-
чатковъ во храмѣ принесенныхъ плодовѣ.

— 141 —

XXVI.

Рѣчь

при открытии

Императорской Российской Академии,

говоренная

Двора Еч Императорскаго Величества Штапсъ-Дамою, ордена Св. великомученицы Екатерины Кавалеромъ, оной Академіи и Императорской Академіи Наукъ Предсѣдателемъ, Королевской Смокгольмской, Дубчинской и Эрлангенской Академіи, Вольнаго Экономическаго С. Петербургскаго, Любипелен Природы Берлинскаго и Философскаго Филадельфійскаго обществѣ членомъ

Княгиню Екатериною Романовною.

ДАШКАВОЮ

вв 1783 году.

Хотя сія рѣть была прежде и напетатана, но какъ она находится въ рукахъ у немногихъ, то издатели, удовлетворяя желанію любителей Россійскаго слова, помѣщають здѣсь сіе произведеніе, достойное пера потенійшей любительницы наукъ и словесности.

ГОСУДАРИ МОИ!

Новый знакъ попечительнаго о нашемъ просвѣщении промысла Всеагустѣйшей нашей Монархини, вида настоящаго нашего собранія, Содѣтельница полныхъ нашихъ благъ, даетъ нынѣ новое, отличное по-

-145-

кровительство и Россійскому слову, толь многихъ языковъ, повелителю. Вы, государи мои, знаете цѣну сего Монаршаго къ овечеству и сему собранію дара; вамъ извѣстны обширностъ и богатства языка нашего; на немъ сильное краснорѣчіе Цицероново, убѣдительная сладость Димосѣенова, великолѣпная Виргилиева важность, Овидіево пріятное витійшто и гремящая Пиндара лира не теряютъ своего достоинства; тончайшія философическія воображенія, многоразличныя семейственные свойства и премѣны, имѣютъ у насъ пристойныя и вещь выражающія рѣчи; одноко при всѣхъ сихъ преимуществахъ недоставало языку нашему предписанныхъ правиль постояннаго опредѣленія рѣченіямъ и непремѣнаго словамъ знаменованія. Отсюду происходили разнообразность, вѣ со-prяженіи словѣ несвойственныя, или паче рещи безображивающія языкъ нашъ рѣченія, заимствуемыя отъ языковъ иностранныхъ; учрежденіемъ сей Императорской Россійской Академіи и предоставлено усовершить и возвеличить Слово наше препрославленному вѣку ЕКАТЕРИНЫ II, ожидающія сего совершенія over нашего собранія, щедротою Ея ободряемаго и покрочившельствомъ созидаемаго.

Многоразличныя древности, разсыпанныя въ про-
странствахъ овечества нашего, обильныя лѣтописи,
дражайшіе памятники дѣяній праотцевъ нашихъ, ка-
ковыми немногіе изъ существующихъ нынѣ Европей-
скихъ народовъ поиспинѣ хвалишься могутъ, пред-
ставляютъ упражненіямъ нашимъ общирное поле, на
коемъ въ самыя сокровенности, предводящу намъ лу-
чезарному свѣту Всеавгустѣйшія нашея Покровитель-
ницы, проникнуть возможемъ; звучныя дѣла Госуда-
рей нашихъ, знаменитыя дѣянія предковъ нашихъ, а
наипаче славный вѣкъ ЕКАТЕРИНЫ II явился намъ
предмешы къ произведеніямъ, достойнымъ громкаго
нашего вѣка; сіе равномѣрно, какъ и сочиненіе Грам-
машики и Словаря, да будемъ первымъ нашимъ упра-
жненіемъ; сімъ да принесемъ великой Монархинью, ма-

— 146 —

тери отечества и нашей Покровительницѣ первую и
почтеннѣйшую жертву благодаренія.—

Позвольте мнѣ, государи мои, быть благонадеж-
ной, что вы не сомнѣваетесь о истинном моемъ при-
знаніи кѣ той чести, кою я, по благоволенію Монар-
шему, имѣю съ вами въ семѣ полезномъ для отече-
ства учрежденіи сотовариществовать. Будype увѣре-
ны, что я всегда горѣть буду безпредѣльнымъ усер-
діемъ, исшекающимъ изъ любви моей кѣ любезному
отечеству, ко всему тому, что сему нашему обще-
ству полезно быть можетъ, и что неусыпною при-
льжностію буду стараться замѣнить недостатки мо-
ихъ способностейъ, за нужное считая прочесліь при
семѣ первомъ нашемъ засѣданіи первоначальныя на-
чертанія, кои я имѣла щастіе представить Ея Импе-
раторскому Величеству сбѣ тѣмъ, что бѣ вы, государ-
ри мои, могли сдѣлать свои примѣчанія, и дополнили
основанія нашего установленія. Омъ вашей прозорли-
вости конечно не скроется, что докладъ мой былъ
весьма несовершенѣ. Я въ извиненіе себѣ вамъ пред-
ставляю ге. что привыкла сбѣ толикою же довѣрен-
ностію, какъ и благоговѣніемъ безпримѣрной нашей
Монархинѣ, коея душа сколь отлична, столь и сни-
сходительна, повергашь хотя несовершенно, но чис-
пыя намѣренія свои. 2 ге. Что я не имѣла въ виду и
не надѣялась на себя, не льстилась такое полезное и
славное учрежденіе быть въ состояніи основать; въ
помощи кѣ вашей надежду свою полагая, и тѣмъ са-
мимъ желаю искреннѣе свое кѣ вамъ почтеніе засви-
дѣпельствовать.

— 147 —

НАУКИ И ХУДОЖЕСТВА.

XXVII.

ФИЗИКА.

Краткое натертаніе Гальванизма,
писанное Медикомъ Цес. Ле Галлуа.

(Взяло изъ Journal du Galvanisme etc.).

Ученые не согласны между собою въ истинномъ времени открытия Гальванизма; они стираются отъ-искать въ старыхъ книгахъ все то, что сказано въ новыхъ. Извѣсего правила не льзя исключить и Галь-ванизмъ, потому что действія его пакже стары, какъ и самой мірѣ. Онѣ весьма часто случаются въ нашурѣ и весьма многоразличны. И потому могло, и даже должно было произойти, что нѣ кошорыя извѣ нихъ мало по малу сдѣлались примѣшны, пакѣ и про-чіе увидѣли, что два касающіеся одинъ другаго разно-родные мешаллы, будучи положены на языкъ, производятъ пакой вкусъ, котораго ни потѣ, ни другой мешаллѣ самѣ не имѣлѣ по себѣ, пакѣ на прим. мешаллы прешпоряются въ известіе при нѣ кошорыхъ обстоятельствахъ гораздо скорѣе, нежели при дру-гихъ и проч. Но дѣлаю пакія замѣчанія безъ суж-денія, и довольствоваться только тѣмъ, чтобъ вы-водить извѣ нихъ какія либо легкія заключенія, было бы смочрѣть на нихъ безъ вниманія: "не рѣдко слу-чается въ исторіи Наукъ, находимъ подобныя замѣ-чанія, которые сдѣлались основаніемъ великихъ и именныхъ открытій не прежде, какъ будучи до мо-го производимы безъ пользы чрезъ нѣ сколько вѣковъ.

- 148 -

Милюны людей купались въ водѣ до Архимеда; но ни один изъ нихъ не помышлѣл о причинѣ, для чего онъ легче въ водѣ, нежели въ воздухѣ; и изъ сего лявленія и не мотвѣ вывѣсть законовѣ гидростатики. Милюны видѣли до Галиллея качаніе лампадѣ въ церквахъ; ни один не замѣтилъ однакожѣ въ сихъ качаніяхъ точнаго измѣренія времени и законовѣ ускореннаго паденія тяжелыхъ тѣль. Въ цѣлыхъ странахъ извѣстна была коровья оспа, и не видя въ ней ничего другаго, кромѣ новой болѣзни, пользовались только случайно предохранительнымъ ея дѣйствіемъ противъ обыкновенной оспы; никто до Аженкера не примѣтилъ сего дѣйствія, и не нашелъ въ ней сего дара природы и средспеа къ истребленію одного изъ сильнѣйшихъ бичей рода человѣческаго. По сему какое либо открытіе не прежде почишать можно открытиемъ, какъ съ минуты, въ которую человѣкъ живо почувствуетъ то, чѣ по составляетъ предметъ открытія, когда онъ привлекаетъ на него вниманіе другихъ людей, старается обнаружить его причину, выводитъ послѣдствія и доходилъ до того, чѣ по назначаетъ или велилѣ назначить оному мѣсто въ спискѣ человѣческихъ познаній. Въ семѣ смыслѣ никто не можетъ оспоривать Гальванію въ открытіи порядка тѣхъ явленій, которыя носять на себѣ его имя. Дострою различать двѣ эпохи въ семѣ открытіи: первую ту, коморая ознаменована наблюденіемъ сжиманія мышкъ, обнаруженнаго лягушкою, съ которой была снята кожа, и коморая была положена на столѣ въ атмосферу наэлектризованнаго проводника въ то время, когда извлекали искру изъ кондуктора, и когда въ може мгновеніе трогали бедряные нервы лягушки. Сіе явленіе не было Гальваническое, однакожѣ изслѣдованія и опыты, къ кошорымъ оно открыло путь, способствовали произнести тѣ же сжиманія безъ помощи электрической машины, и единственно посредствомъ двухъ веществѣ, особенно жѣ отвѣ прикосновенія двухъ разныхъ мешалловъ, изъ кошорихъ один касался нерва, а другой мышки лягушки. Произнесْ, существенно Гальваническое, первое начало

— 149 —

открытія, и коего наблюдение составляется вторую
или истинную эпоху *.

Какъ произшествіе сіе, по видимому, состояло
шолько въ движеніяхъ животнаго, и кромѣ сего ниче-
го не было примѣчено, и какъ думали, что ничего не
происходитъ въ двухъ металлахъ, названныхъ послѣ
того арматурою, то и отнесли все сіе къ живошно-
му. Оно было вмѣстѣ и предметомъ и причиною про-
изводимыхъ явленій. Арматуру почитали шолько про-
водниками, которые приводили въ движеніе влагу,
свойственную животному, производя сообщеніе его
нервовъ съ мышками. Такимъ - то образомъ явленія
Гальваническія, приписываемыя сначала организацій
животныхъ, пребыли долгое время предметомъ одной
шолько физіологіи (наука о здравомъ человѣческомъ
соплюяніи). Въ теченіи многихъ лѣшъ ученіе, зани-
мающіеся сими явленіями, обращаясь безпрестанно
во кругѣ сего первоначальнаго произшествія, и не
шеряя его никогда изъ виду, истощили всѣ способы
производить въ живыхъ животныхъ чувствованія, а
въ мерныхъ сжиманія мышекъ, посредствомѣ разно-
родныхъ, или разнымъ образомъ разноложенныхъ ар-
матуръ. Всѣ ихъ подробно разсматриваемые опыты
относились къ первому произшествію и всегда воз-
вращались къ начальной почкѣ.

Наконецъ Волѣта изобрѣшеніемъ своей колонны по-
ложилъ препону множеству тѣхъ мѣлочныхъ опы-
товъ, которые обременяли память, не объясняя ни-
чего, и при сихъ разбираніяхъ часто терялись въ про-
тивурѣчащихъ догадкахъ, стараясь достигнуть общей
причины, и не видя нигдѣ ни малѣйшаго луча свѣта,

* Французскіе автора, доставившіе намъ историческія подроб-
ности о семѣ открытіи, имѣли стараніе насѣ извѣстить о
днѣ рождія и смерти Гальвана: но они умолчали о днѣ
егрѣ открытія, безъ котораго однакожѣ они, можемъ быть,
и не имѣли бы надобности означать два прочіе дня. Они даже
не упомянули тогда, въ которой оно было сдѣлано.

— 150 —

которой бы могъ вести ихъ къ теоріи, достойной
одобреніем. Но славный Навіанскій Профессоръ показалъ, что каждая пара арматуръ, употребляемыхъ для произведенія Галваническихъ дѣйствій, сослѣдяла первоначальныя частіи его колонны, которая собственно, какъ говоря, представляла сумму паръ подобныхъ арматуръ, положенныхъ одна на другую, и при томъ такимъ образомъ, чтобъ могли соучаствовать въ произведеніи общаго действія. Въ то же самое время онъ показалъ, что сумма сихъ арматурныхъ паръ имѣли въ себѣ собственную силу, и что она производила действія совѣдомь независящія отъ организма живошныхъ, какъ то: разрѣшеніе воды и проч. Съ того времени надобно было признаться, что причина всѣхъ чувствованій, всѣхъ движеній, производимыхъ въ живошныхъ, существовали только въ арматурахъ. Съ тогожѣ времени и физика наша заниматься Гальванизмомъ, и все то, что предположила физіологія, приписано было только принимать впечатлѣнія отвѣ раздражающихъ силъ, показываемыя нервенными и мышечными органами — способности къ впечатлѣніямъ, которой степень разнствуешь въ разныхъ родахъ животныхъ, въ разныхъ ихъ частяхъ, по свойству раздражающихъ силъ, и которая существуешь больше или меньше времени послѣ смерти, какъ то уже давно было извѣстно прежде Гальваническихъ свѣденій. Но какого свойства было раздражающее тѣло, приводящее въ действіе арматуры и колонну? И его обнаружилъ Вольта. Сначала предполагалъ онъ уже его, и какъ сила действія однойъ только пары арматуръ была слишкомъ слаба для того, чтобъ можно было выесть изъ последствія того достаточные и могущія служить основаніемъ удовлетворительному доказательству; то и желалъ онъ увеличить сію силу чрезъ соединеніе действій нѣсколькихъ паръ арматуръ; что довело его до открытия, или лучше сказать, изобрѣшенія колонны*. Успѣхъ увѣнчалъ его надежду, и

* Надобно достаточно дарованіе, чтобъ вздумать раздѣлить ме-
шаллическіе пары чрезъ положеніе между кихъ мокраго тѣла

— 151 —

сильныя дѣйствія колонны объяснили Электрическую силу.

Его колонна принята была во франціи сь тѣмь же удивленіемъ и одобреніемъ, кошорыя произвела она въ другихъ странахъ. Теорія ея изобрѣштателя, не могла однакожь тотчась убѣдить, согласиться всѣхъ ученыхъ; даже не могли повторять тѣхъ опытовъ, на кошорыхъ она основывалась. Но сверхъ того колонна производила противныя явленія, изъ которыхъ даже многіе, по видимому, прошиворѣчили опытамъ сь обыкновенною электрическою матеріею, наконецъ вниманіе ученыхъ, которые лучше могли рѣшить сей вопросъ, обращено было болѣе на нѣкоторыя послѣдствія, такъ на примѣрѣ, на особенныя обстоятельства при разрѣшеніи воды, и на открытіе не менѣе странное, сдѣланное гражданиномъ Фуркруа при сожиганіи металлическихъ проволокъ чрезъ посредство колонны, составленныхъ изъ широкихъ мепаллическихъ плишѣ; отвѣ сего самаго теорія оставалась сомнипельною, а опыты сь колонною умножались также почти, какъ и до того времени сь армашурами, пока не прибылъ въ Парижъ Вольта. Это случилось въ Брюмерѣ Х го-да достопамятной эпохѣ въ исторіи Электрической матеріі. Его опыты убѣдили всѣхъ. Онъ предложилъ важную и новую истину въ почномѣ ея видѣ: что два, какія бы то ни было разнородныя тѣла, касаясь одно другаго, производятъ взаимную леремѣну равновѣсія въ естественнолѣ количествѣ Электрической ихъ силы, такъ что одно обогащаясь на щетѣ другаго, переходить въ состояніе положительное, а сіе приводится въ состояніе отрицательное.Естьсьли однажды допустить

для предупрежденія, чтобъ они действіе взаимно не уничтожили, и чтобъ сохранить вмѣстѣ вѣ жидкости, которую они обнаруживаютъ, способность протекать свободно изъ одного конца колонны вѣ другои. Мысль сія, которая показалась бы толь простою, когда ее знаешь, тѣмь не меньше высока. Гальвани и сдѣлалъ находку, но Вольта обогашилъ Физику однимъ изъ тѣхъ высокихъ понятій, кошорыми она славится.

— 152 —

сіе начало, то самое простое умствованіе подається мысль, что сила сей переміжі в'ї разнов'єсії, їе есть, количество положительного состоянія сь одной сторона і оприцательного сь другой должно переміжаться по свойству прикасающихся т'єль, и что переміжна сія им'єть также і между т'єх'є т'єль, в'ї кошорых'є сіе количество весьма велико, как'є на прий'єр'є, в'ї мешаллах'є; сіе самое подтвердили опыны. Из'ї того непринужденно вывели объясненіе большей части явленій, произведенных'є как'є колонною, так'є и просшым'є случаем'є. Опыт'є, чрез'є которой возбуждаються сжиманія в'ї лядвіях'є лягушки без'є прикладыванія арматуры і единственно чрез'є прикосновенія нерва к'є мышк'є из'ї сего также объясняется. Должно согласиться, что не совсем'є достаточно сіе обдумав'є, обявили недавно за неоспоримое доказательство существованія электрической силы животных'є, или особенной Гальванической жидкости. И есть ли б'є нужно было показать, чрез'є какое либо очевидное произшествіе, что она собственно только относительно такая, что есть особенное только изміненіе упомянутаго піперсь開始а, то довольно бы было напомнить, что Г. Лаграв'є произвел'є д'єйствія колонною, составленною из'ї ломтей мышек'є і мозга, что есть, из'ї существа нервнаго, прерываемаго попереміжно т'єлом'є сырым'є, точно так'є, как'є в'ї обыкновенной колонн'є. (Журнал'є физический Жерминаля ХІ года). Зам'шпим'є мимоходом'є, что многіе из'ї т'єх'є, кошорые опровергають теорію Вольтову, кажется, не поняли во всей обширности положенного им'є начала. Они часто говорять об'є электрической, мешаллической сил'є, которую признають за одинакую сь обыкновенной, чтоб'є противуположить жидкости, д'єйствующей без'є сод'єйствія какого либо мешалла, и кошорую по сей причин'є они почитають особенно. Но в'є сем'ї разсужденіи мешалы от'є прочих'є существ'є т'єм'є шолько разнствующ'є, что они гораздо сильн'єе д'єйствующ'є. Сила однакож'є больше или меньше ощущительная в'є д'єйствіи сво-

- 153 -

емь не достаточна, показать разности въ сущности причины.

Прибытіе Вольты въ Парижъ, которое повидимому должно бы придать новую дѣятельность Гальвачическимъ разысканіямъ, произвело совѣмь прошивное; онъ заставилъ ихъ почши во все оставишь. Когда опкрываешься въ наукахъ новое поприще, то горячность къ разысканіямъ возбуждается и поддерживается надеждою новыхъ открытій; но въ разсужденіи Гальванизма болѣе не надѣялись уже оныхъ сдѣлать послѣ Вольты. Эпо было поле, съ котораго онъ собралъ жашву съ такою рачительностію, что едва осшалось собирать колосъ. Физики, поставляющіе себѣ главною цѣлію согласованіе произшествій по видимому самыхъ несходныхъ чрезъ теорію, и производишь ихъ отвѣ общей причины, думали, что въ разсужденіи Гальванизма все уже сдѣлано съ тѣхъ поръ, какъ шала извѣстна причина. Медики съ своей стороны, которые думали тотчасъ постигнуть природу при самыхъ ея дѣйствіяхъ, и которые надѣялись уже изторгнуть у нея тайну внутренняго устроенія животныхъ, а особливо нервной силы, отчаялись увидѣть исполненіе надежды своей, съ тѣхъ поръ, какъ должны были допустить, что колонна и арматуры не дѣйствующі на мертвыхъ животныхъ, или и при жизни дѣйствующі не иначе, какъ раздрающее вещество, и что жидкость, которую они приводили въ дѣйство, была та самая электрическая сила, которую они давно уже передъ тѣмъ разсматривали и нѣкоторымъ образомъ истощили всѣ присоединенія ея къ строенію животныхъ.

Таково было до сихъ поръ состояніе Гальванизма и мнѣніе обѣ немъ ученыхъ, пока первый Консультъ не возбудилъ въ нихъ снова вниманія къ сему предмету и не предложилъ за то награжденій. Такой вызовъ произвѣлъ большую ревность. Между сими многоразличными изслѣдованіями и трудами, отвѣ него предложенными, не будетъ излишнимъ представить раз-

— 154 —

смотрѣнію физиковъ нѣкошорые вопросы, которыми
многіе уже занимались, но не могли еще однакожъ
ихъ разрѣшить совершенно.

Между прочими произшествіями, приводимыми вѣ
разныхъ случаях и нѣсколько разъ уже повторен-
ными вѣ новѣйшія времена вѣ разсужденіяхъ о по-
спановленіи разнослии между электрическою и Галь-
ваническою силою, сказано, что нѣкошорыя вещества,
служащія совершенными проводниками для электри-
ческой силы, не проводятъ, или проводятъ весьма ху-
до силу Гальваническую. Не нужно ли утвердить сіе
доказательствами, и естьли оно справедливо; то не
слѣдуетъ ли разыскать, вѣ чѣмъ состоять сіе не-
сходство?

Вольта въ печатанныхъ своихъ записках въ осо-
бенноши спарался доказать, что всѣ явленія,
произведенные колонною, зависятъ over электри-
ческой силы, и что она обнаруживается чрезъ взаим-
ное прикосновеніе разнородныхъ металловъ. Но есть-
ли онъ истребилъ всѣ сомнѣнія объ сей части теоріі;
то не остается ли сомнительною та чассть, которая
имѣтъ предметомъ постепенное усиливаніе стрем-
ленія электрическаго въ вышнихъ металлическихъ
парахъ на щетѣ нижнихъ?

По большему или меньшему нагруженію конденса-
тора опредѣлялъ онъ наипаче силу колонны на раз-
ной высотѣ. Но испытывать силу колонны на раз-
ной высотѣ, есть може, что испытывать силу раз-
ныхъ колоннъ не одинакой высоты, или другими сло-
вами силу разныхъ тѣлъ или состава тѣлъ, имѣющихъ
различную способность принимать матерію. До какой-
степени можетъ конденсатор въ подобныхъ случаях
означать относительную силу, особливо въ изолиро-
ванныхъ колоннахъ.

Есть ли бѣ сила возрастала въ ариометической про-
грессіи, такъ какъ и высота колонны, то по чему ко-

— 155 —

лонна никогда не даетъ искры, сколь ни была бы высока,
такъ чю всегда должно ея касапься, какъ для про-
изведенія сотрясенія, такъ и для сожженія мешалли-
ческой проволоки? Для чего верхъ колонны, состав-
ленной изъ 80 паръ металлическихъ, не раздвигаетъ
шелковаго электрометра?

Фанъ Марулъ видѣлъ, что электрометръ Беннета
раздвигался отъ прикосновенія къ 40 й парѣ колонны.
Шелковой электрометръ однакожъ не менѣе сего чу-
ствителенъ. Чему приписать разность послѣдствій,
отвъ сихъ двухъ инструментовъ происходящую?

Когда приводится въ сообщеніе основаніе и верхѣ
колонны, и когда въ цѣпь сообщенія входитъ живом-
ное, или трубка для разрѣшенія воды или конденса-
торѣ, то по чему оказываются совершенно тѣ же дѣй-
ствія, будетъ ли колонна изолирована, или будетъ
сообщена съ общимъ хранилищемъ?

Для чего конденсаторъ не показываетъ никакого
лвленія и никакого электрической матеріи движенія
при основаніи колонны въ ту минуту, когда она со-
общается съ общимъ хранилищемъ, будучи изолирова-
на, и на оборотѣ?

Для чего при подниманіи шелковыми снурками верх-
ней половины неизолированной колонны, или при ея
отдѣленіи и изолированіи снизу, какимъ бы то ни бы-
ло образомъ, оба конца не бывають положительными,
есть ли цинкѣ будетъ на верху?

Для чего въ семъ же самомъ случаѣ, есть ли раздѣ-
лишь такимъ же образомъ обѣ половины изолирован-
ной колонны, цѣлая верхняя колонна не бываетъ по-
ложительною и цѣлая нижняя оптицателью?

Для чего вода, которая не можетъ быть разрѣше-
на обыкновенною электрическою силою иначе, какъ
шолько чрезъ довольно сильное оной стремленіе до
того, ч浦ъѣ ударила искра между двухъ металличе-
ч. І.

12

— 156 —

скихъ прушовъ, мамъ видныхъ, для чего разрѣшается она отъ малаго числа металлическихъ парв, и даже отъ одной пары, хотя стремленіе, буде всегда суще- ствуемъ безконечно слабо, чтобъ въ водѣ или внѣ оной могло произвести искру? И для чего разрѣше- ніе ускоряется соразмѣрно возвышенію колонны? — Въ самомъ дѣлѣ Волластонъ въ Англіи и Фань Ма- румѣ въ Голландіи дошли до разрѣшенія воды помо- щію простой струи обыкновенной электрической си- лы и безъ примѣтныхъ искрѣ. Но обстоятельства, потребныя для сего разрѣшенія, какъ на примѣрѣ: чрезвычайная понкость металлическихъ проволокъ, ихъ изолированіе, разстояніе перехода, употребленное Волластоноль въ одной съ половиною линѣи, или Фань Марумоль въ четырехъ линіяхъ, изъ которыхъ то и другое многимъ, а можетъ быть и всѣмъ превосхо- дять то разстояніе, нужное для самой высокой ко- лонны; все сіе отличаєвѣ разрѣшеніе сіе отъ разрѣ- шенія помощію Гальванической колонны; впрочемъ опы- ты сихъ двухъ ученыхъ заслуживаютъ особеннаго повторенія и наиподробнѣйшаго сравненія съ опы- ми при разрѣшеніи воды чрезъ колонну. Сіе частію могло бы объяснить прочія химическія дѣйствія Гальванизма.

Какое имѣть вліяніе оксидація на дѣйствія колонны?

По чему колонна, составленная изѣ широкихъ пли- токъ, производить собрясеніе равное потясенію, производимому колонною, составленною изъ равнаго числа узкихъ плишокъ тогда, когда они гораздо силь- нѣе послѣдней дѣйствующій на сожженіе проволокъ?

Какое различіе въ произведеніи собрясенія Гальвани- ческою колонною и Лейденскою банкою?

Для чего собрясеніе, произведенное колонною, со- всѣмъ не соответствуетъ силѣ, примѣчаемой въ колоннѣ, и сверхъ того сила собрясенія возрастаетъ

— 157 —

вѣ гораздо большей степени, нежели число прибавляе-
мыхъ плишокъ? Какое находится содержаніе между
сими двумя приращеніями?

Для чего колонна остается наполнена такимъ же
количествомъ манеріи послѣ произведенного ею со-
стрясенія? Или (что кажется еще точнѣ) для чего
остается она вѣ состояніи производить тотчасъ
послѣ того другое сиргленіе толь же сильное, какъ
и первое? И для чего вѣ нѣ которыхъ случаях ока-
зывается она чрезъ нѣ сколько времени ослабленною?

Для чего цѣпь, сообщающая оба конца колонны,
вмѣсто того, чтобъ уничтожить все дѣйствіе, про-
водить чрезъ себя непрерывную струю чрезъ все вре-
мя продолжающего сообщенія?

Для чего послѣдствія отѣ колонны еще оказыва-
ются вѣ Боилевой пустотѣ, когда дѣйствія обыкно-
венной электрической силы вѣ ней изчезаютъ?

Для чего остаются они, хотя вѣ самомъ дѣлѣ,
весьма вѣ слабомѣ состояніи вѣ водѣ неизолированной,
между тѣмъ, какъ Лейденская банка и всякое дру-
гое тѣло, наполненное электрическою обыкновенною
силою, вѣ водѣ тотчасъ бы разрѣдилась совершенно?
По какой причинѣ и вѣ какомъ отношеніи они слабѣ-
ютъ? Для чего усиливаются они опять совершенно
до прежней степени по тѣрѣ, какъ вода со дна сосу-
да стекаетъ, хотя она течетъ со всѣхъ сторонъ по
поверхности колонны, и хотя ея основаніе будетъ
погружено?

Главное различіе между обыкновенною электриче-
скою силою и силою колонны не вѣ томъ ли состо-
имъ, что вѣ первой всѣ дѣйствія зависятъ отъ
стремленія, а сіи зависятъ отъ давленія и собствен-
но электрическаго свойства атмосферы. Между тѣмъ,
какъ вѣ колоннѣ при стремленіи, вспомоществуемомъ
какимъ либо другимъ обстоятельствомъ, дѣйствія не

- 158 -

зависятъ отъ стремленія и всего къ нему относящагося.

Какое это обстоятельство, это особенное действіе, вспомоществующее стремленію ?

Химическія действія, производимыя колонною, и всѣ тѣхъ разности, въ отношеніи къ обыкновенной электрической силѣ, не отъ того ли зависятѣ, и не можно ли ихъ вывесть изъ сего обстоятельствіа ?

Теорія Гальванической колонны не была бы такъ совершенна, естьли бъ изъ нее не льзя было непосредственно яснымъ и надлежащимъ образомъ вывести рѣшенія сихъ разныхъ вопросовъ и нѣ коморныхъ другихъ, которые для краткоспіи здѣсь опущены. Многіе изъ нихъ можно бы уже почесть за рѣшенные, но разсмочрѣвъ внимательно, найдемъ, что рѣшенія были различны и даже противорѣчащи у разныхъ физиковъ.

Что касается до примѣненія Гальвализма къ Медицинѣ, то оно могло бы подапъ случай еще къ боль-нему числу вопросовъ, и такъ ограничимъ себя нѣ-которыми замѣчаніями :

1) Всѣ опыты, дѣлаемые съ стремленіемъ электрической матеріи, не предспавлякѣ ничего ни въ защищеніе, ни въ опроверженіе послѣдствій, получаемыхъ отъ Гальванизма. Ибо электрическая матерія, бундучи употреблена разнымъ образомъ, и действуя въ обоихъ случаяхъ различно, производятъ и различныя послѣдствія, какъ то доказываютъ химическія совокупленія и разрѣшенія, употребляемыя въ семъ, а не въ другомъ случаѣ, и почти не льзя предложить, чтобъ такая разность въ действіи весьма ощущительная въ неорганической матеріи, совсемъ не вспрѣчалась въ экономіи животной. Столь чувствительной къ впечатлѣнію всякаго рода раздраженія.

-159-

2) Когда даже произведенія двух электрических сил были бы впрочем одинакія, то разность в образѣ электризованія тою и другою могла бы опредѣлить одно из них в послѣдствіях. Стремленіе электрической матеріи не имѣт ничего сравнительнаго с непрерывною струею, которую можешь давать колонна. Электрическая баня сь сим несуществуеть. Она производитъ только прилив матеріи к поверхности пла, а не то непрерывное ея теченіе, которое проходит в чрез все тѣло, или чрез ту его часть, чрез которую нам угодно, сь степенью, которую мы можем дать по произволенію и съ продолженіем, ограничивающимся одною только оксидціею колонны. Электризованіе искрою, получаемою только помощію электрической машины, не раз himselfы чувствительно от электризованія сотрясеніем, производимым колонною. Ибо электризовавшись искрою, значить электризовать слабыми сотрясеніями. Сіе доказывается тѣм, что искра, дабы произвесть сотрясеніе, подобное сотрясенію от Лейденской банки, имѣть надобность только в том, чѣпѣ быть извлеченною из кондуктора извѣстной величины и достаточно наполненнаго. Но можно получить от колонны сотрясенія, которыя гораздо чаще и правильнѣ в отношеніи к их степени и разстояніям, нежели от электрической машины. Прибавим еще, что они продолжашся гораздо больше. Ибо колесо мало по малу перяло бы силу от безпрерывнаго дѣствія, между тѣм, как сила колонны чрез оксидацію продолжается. Впрочем удобнѣ можно имѣть при себ колонну, нежели электрическую машину. Да и лучше обращаться с колонною, нежели с электрическою машиною и всѣм ея снарядом.

3) Теперь, кажется, довольно нам стала извѣстна тайна нервной силы. Нѣт никакого сомнѣнія, что электрическая матерія, а еще больше, когда она приведена в движеніе с такою степенью и безпрерывності дѣствія, какую можешь ей дать колонна,

— 160 —

способна сильным образом действовать на животную экономию. Боль ею возбуждаемая, мышечныя сжиманія ею производимыя, вліяніе, какое она оказываетъ на отбѣленія влагѣ и на отправленія разныхъ органовъ, продолженія ея действительности над умершими животными, когда прочія раздраженія перестали действовать, чрезвычайная способность мышечныхъ волоконъ принимать даже самыя слабыя ея действія и имъ оказывать сопропивленіе, способность принимать раздраженія, дѣлающая нѣкоторыхъ животныхъ самыми чувствительными электроскопами; все сіе показываетъ великую действительность ея раздражающей силы. Она имѣпіь еще ту выгоду предъ раздраженіями химическими и механическими, что послѣднія действующій пілько на обращенные къ нимъ поверхности, и ихъ действіе не превышаетъ границъ симпатіи. Между тѣмъ какъ электрическая матерія, проникая весь составъ животной, непосредственно действуетъ на всѣ волокна проходимыхъ ею частей *. И такъ Медицына можетъ основать нѣкоторую надежду на Гальванизмѣ, а наипаче въ тѣхъ разныхъ случаяхъ, гдѣ раздраженія почишаются полезными. При всемъ томъ не должно забывать, что производить действія, даже весьма замѣчательныя надъ экономіею животною, и быть въ состояніи до-

* Можемъ бысь еще болѣе сему обстоятельству, нежели особенному свойству электрическаго раздраженія должно приписывать мышечныя действія одного или нѣсколькихъ членовъ, производимыя посредствомъ арматурѣ, а болѣе колонною, въ недавно умершихъ животныхъ. Сіи сжиманія, составляющія всю чудесноссть Гальванизма въ глазахъ публики и даже въ глазахъ многихъ ученыхъ, и производящія въ однихъ энтузіазмѣ, а въ другихъ высокіе виды, сдѣлались бы также весьма сильны и также всеобщіе отъ химическихъ и механическихъ раздраженій, естьлибъ послѣднія, такъ какъ электрическая матерія, въ состояніи были глубоко проникать въ части, чтобъ тѣмъ непосредственно и вдругъ действовать на всѣ волокна, илки естьлибъ и по смерти оставалась между ими симпатія.

— 161 —

ставлять излѣченіе болѣзни, или даже и вспомоществовать оному, суть двѣ совсѣмь противныя между собою вещи, хотя и весьма часто принимаемыя однознаменательными. Не нужно слишком глубокихъ размышленій, чтобъ найти тому причину.

## XXVIII.

Олыты надъ утолшимь, произведенные Годэномъ, лладшимь Профессоромь скотскаго лѣтенія бѣ Альфортѣ, тленомь Гальванитескаго общества, и прог.

(Изв Journal du Galvanisme etc.).

Вѣ ХІ году 13 Мессидора, Альфортской Мерѣ призвалъ меня для Гальванизированія одного молодаго человѣка, полько что вытащеннаго изь рѣки Марны у первой арки Шарентонскаго мосша, сквозь которой онъ сѣ четырьмя лошадьми, которыхъ водилъ поишь, провалился. По всѣмь свѣденіямъ, какія можно было получить, я заключилъ, что сей молодой человѣкѣ пробылъ вѣ водѣ двѣ или три четверти часа; уже часѣ времени старались подать ему всякую искусственную помощь, но все было тщетно. Тренія, окуриванія, вдуваніе воздуха, и даже кровопусканіе изь разныхъ 'жильѣ были предприняты; крѣпкіе зашибы, большія синія пятна, казалось, утверждали, что сей нещастной умерѣ болѣе отъ однихъ ударовъ, полученныхъ имъ отъ четырехъ связанныхъ одна сѣ другою лошадей, а не отъ слѣдствій погруженія вѣ вовду; наконецъ изъ всего видно было, что не оставалось уже надежды возвратить ему жизнь. Я употребилъ надъ тѣломъ дѣйствіе Гальванизма, спустя два часа послѣ сего нещасшнаго случая, болѣе для того, чтобъ дѣлать опыты, нежели надѣясь подать помощь. Гальваническій ящикъ, содержащій шестьдесятъ паръ цинковыхъ и мѣдныхъ кружковъ, былъ расположенъ со всевозможною скороспію, какую только можно би-

— 162 —

ло имѣть по многолюдству и обстоятельствамъ пачкого произшествія: сія слабая, какъ по малочисленности кружковъ, такъ и по своему приготовленію машина, поставлена была на изолуарѣ, подлѣ головы шрупа, положеннаго на бюфякѣ; мешаллической проводникъ, идущій отѣ основанія кружковъ, былъ подставленъ подъ лѣвую мышку, а другая проволока, вложенная въ лѣвую ноздрю, дѣлала дугу по верхѣ ящика: при каждомъ прикосновеніи вѣковые, губные и даже всѣ личные мускулы производили примѣшныя сжиманія; лѣвая рука довольно примѣтно была подергиваема назадѣ. Тутъ я перемѣнилъ расположеніе снаряда: проводникъ, идущій отѣ основанія кружковъ, приставленъ былъ къ заднему проходу, а другой былъ вложенъ въ устье дыхательнаго горла; при первомъ прикосновеніи всѣ личные мускулы сжались, и два брызга нѣ сколько вспѣнившейся влажности, изверженные изъ ноздрей, показали, что грудобрюшная преграда участвовала при семѣ дѣйствіи; равно также и нечистошы показались изъ задняго прохода: я повторялъ сіи прикосновенія, и они сопровождаемы были тѣми же самыми явленіями; но умаляющееся дѣйствіе Гальваническаго ящика и безполезное покушеніе въ оживленіи шрупа, убѣдили меня оставить сіи испытанія. Согласуясь со мнѣніемъ Профессора Альдина, не могу ли я повѣрить, что сила Гальванизма можешь быть самымѣ надежнымѣ средствомъ въ возвращеніи жизни утопшимѣ, въ скорости выmadeнымъ изъ воды, и которыхъ не льзя оживить чрезъ обыкновенныя пособія? Не можно ли ее почесть въ семѣ случаѣ за самое величайшее усиліе искусства? Сей столь важной въ рѣшеніи своемѣ вопросѣ конечно обращить на себя вниманіе просвѣщенаго правильности.

— 163 —

ХХІХ.

Наблюденія надб слутайнымь безуміем, излѣгеннымь
помощю Гальванизма.

*(Изв Journal du Galvanisme etc.)*

Жанъ Даль, старикъ въ шестьдесятъ лѣтъ, изну-
ренныя часпыми ревматическими припадками и еже-
дневнымъ употребленіем излишнихъ спиртныхъ на-
пинковъ, пришелъ въ теченіи Флореаля ХІ года въ
Алескую больницу, дабы возпользовашься ламъ
лѣченіемъ отв престудной желчной лихорадки. Сія
болѣзнь была преодолѣна употребленными противъ
нее лѣкаршвами, и онъ въ концѣ Флореаля былъ
совсѣмь здоровѣ. Перваго Преріаля жаловался онъ
на боль вѣ ногахъ и головѣ. Третьяго числа голов-
ная боль увеличилась, и я приложил ему на-
рывной пластырь кѣ зашылку. Седьмаго, по приходѣ
моемъ въ больницу, я нашелъ Даль въ опчаянномъ
состояніи: лице его было блѣдно и покрыто холод-
нымъ пособѣ, глаза неподвижны, тусклы и полу-
отвершы; онъ былъ безъ чувствѣ, не могъ глошать;
конечности его были чрезмѣрно холодны, пульсъ со-
всѣмъ неощутителенѣ. Тупѣ мнѣ сказали, что Даль
за нѣсколько дней до своего приходу въ больницу, на-
пившися пьянѣ, упаль. И такъ я заключил, что та-
кая перемѣна сдѣлалась отв матеріи, отбросившейся
въ мозгу, и почпіяная больнаго безвозвратно погиб-
шимъ, ничего не прописывал. Осьмаго числа, сверъехъ
моего чаянія, я нашелъ Даль еще живаго: пульсъ
былъ уже нѣсколько ощутителенъ; лице становилось
лучше; я велѣлѣ припустить кѣ вискамъ шесть пія-
вицѣ. Девятаго числа больной опкрылъ глаза и про-
глошилъ нѣсколько капель жидкой пищи; пульсъ
былъ довольно крѣпкѣ, и шѣло получило преж-
нюю теплоту. Такое поправленіе положенія моего
больнаго зашпавило думать, что я обманулся, по-
дозрѣвая причиною болѣзни отбросившуюся ма-

— 164 —

терію кь мозгу, и что сія внутренность больше была вісостоянії бездбійсшенності. Вв послѣдствіи я принялся за свое пользованіе: приказалъ давать большому легкой декоктів изъ цвѣтковъ бараньей травы. Сіе лѣкарство онъ продолжалъ употреблять 10 го, и 11 го; состояніе больного примѣшно становилось лучше; 12 го кь употребленію баракьей травы я присоединилъ прикладываніе кь головѣ подушечкѣ съ ароматическими травами. Сіи средства продолжаемы были до 20 го; дѣйствіе ихъ было довольно достащочно. Аль употреблялъ нѣсколько пищи и приобрѣталь ежедневно больше чувства и памяти; пульсъ былъ очень правильнѣ. При сей эпохѣ больной не хотѣлъ долѣ терпѣть прикладыванія ароматическихъ подушечекъ и упорно отвергъ отваръ барацьей травы; одна только жидкость, какую можно было принудить его глотку, состояла вв винѣ. Я употреблялъ все усилие, чтобъ принудить моего больного продолжать свои лѣкарства, но никакъ не могъ вв томъ успѣть. Однакожъ поправленіе, какорое было ему возвращено, день ото дня изчезало. Вв самое шо время я вздумалъ употребить Гальванизмъ; хорошій успѣхъ, полученный мною отвѣ крѣпильныхъ и возбуждающихъ лѣкарствъ, заставилъ думань, что сіе средство можешь принести пользу. И такъ я просилъ моего друга, Г. Долбра, какъ любителя физическихъ наукъ, присоединишься къ мнѣ для Гальванизированія Далъ.

Вотъ какое тогда было положеніе больного: без-
чувство всего плѣла, пульсъ медленной и слабой, дѣйствія чувственныхъ органовъ почти непри-
мѣшны; онъ не могъ говорить, неподвижно смотрѣлъ на предметы, и ни кь чему не чувствовалъ
ни пріятносши, ни отвращенія; едва слышалъ; плѣь
полько тогда, когда пищу ему пропихивали вв ротѣ;
на постелѣ оставался вв такомъ положеніи, какое
ему давали; мочился и испражнялся подъ себя: словомъ,
во всемъ его плѣѣ было совершенное безуміе.

- 165 -

Я присоединю сюда журнальную выписку нашихъ посѣщеній.

Первое посѣщеніе 27 Преріалія. Мы употребляли не-
большую карманную Вольтову колонну (1): Гальвани-
ческой проводникъ поперемѣнно приставляемъ былѣ
оѣ руки ко лбу, оѣ лба кѣ затылку, оѣ одного
уха кѣ другому, а оѣ сего кѣ глазу, кѣ несу и ко
рту. Даль, показалъ довольно сильные знаки чув-
ствительности; онъ плакалъ, и казалось, сѣ болью
переносилъ перемѣнныя перехожденія Гальванической
машеріі. Когда она прошла оѣ руки ко лбу, то
жилобіеніе вѣ сей конечности сдѣлалось сильнѣе и
скорѣе, нежели жилобіеніе вѣ другой рукѣ, сохра-
нявшее обыкновенную свою медленность; но когда и
кѣ другой рукѣ поднесена была цѣпь, то пульсъ по-
лучилъ такую же скорость, какъ и пульсъ первой
руки. Сіе сосшояніе пульса продолжалось чрезъ всю
нашу тамъ бытность и даже послѣ,

Второе посѣщеніе 28 Преріалія. Даль вшалѣ самъ
по себѣ; выходилъ вѣ нужное мѣсто; попросилъ супу,
и казалось, бѣ лъ его сѣ удовольствіемѣ. Гальванизмѣ
былъ аппликованъ пакѣ же, какѣ и прошлаго дня.
Даль показалъ гораздо болѣе чувствительности;
когда мы поднесли Гальванической проводникѣ ко
рту и носу, то больной сталѣ говорить гораздо сво-
боднѣе; мы сдѣлали ему нѣсколько вопросовѣ, и онъ
оѣвѣчалъ на оные довольно внятно.

Третіе посѣщеніе 1 го Мессидора. Больной, послѣ
нашего втораго посѣщенія, весь день не ложился вѣ
постелю; спросилъ пищи, и вѣ съ аппетитомъ. Мы
встрѣтились съ нимъ на дворѣ; съ величайшимъ рру-
домъ могли его уговорить согласиться на Гальвани-
зированіе. При семѣ случаѣ онъ показалъ знаки силь-

(1) Составленную изъ 40 паръ цинковъ и мѣди взмѣстѣ, спае-
ныхъ, пакѣ какъ дѣлаетъ оные Г. Дюмотье вѣ Парижѣ.

— 166 —

ной чувствительности: сердился, дѣлалъ насилствен-
ныя движенія, чпобѣ избавиться оѣв прикосновеній
нашіхъ кондукшоровѣ, и мы принуждены были за-
ставить двухъ человѣкѣ его держать.

Четвертое послѣщеніе з го Мессидора. Положеніе
Далъ день ото дня спановилось лучше; умственныя
способности начали открываться; онъ занимался
своими дѣлами, а больѣ всего однимъ долникомъ,
кошораго векселю вышелъ срокъ. Онъ оказалъ може
самое сопротивленіе прошивъ Гальванизма; но мы
представляли ему полученную нами онѣного хоро-
шую пользу и быстрые успѣхи вѣв приведеніи его вѣ
здоровое состояніе. Тогда сдѣлался онъ спокойнѣе
и соглашался на всѣ наши желанія. Онѣ по види-
мому, переносилъ сіе сѣ великою трудноспію, но не
показывалъ однакожъ никакого знака досады и негер-
пѣнія. На слѣдующій день, то есть 4 го Мессидора,
Даль ушелъ изъ Алеской больницы. Тщетно спа-
рались его возвратить; онъ не повиновался, увѣряя,
что вылѣчился и не хочешь итти на сожженіе сеол
совершенно живаго. Онѣ опять принялся за прежній
образъ жизни, и продолжалъ предаваться излишесші-
ву спиртныхъ напитковъ. Столь поспѣшная перемѣ-
на вѣ діэмѣ не имѣла однакожъ никакого вліянія на
состояніе Далъ; здоровье его день око дня спано-
вилось лучше, и онъ пеерѣ по крайней мѣрѣ также
здоровъ, какъ и былъ до своей болѣзни.

Але (Гардь) 8 Термидора, ХІ года.

Домбръ Паже, Д. Мед.

— 167 —

XXX.

МЕДИЦИНА.

Коровья оспа.

(Изв Journal du Gulvanisme, de Vaccine etc.)

Донесеніе, утиненное көммиссією, выбранною классом математических и физических наук для изслѣдованія слособу, трезь прививаніе коровьей ослы предохранять отъ обыкновенной.

Коммисія, назначенная Институтом и состоящая изъ членовъ онаго, чтобъ повѣрить дѣйствія методы, какъ предохранишь отъ обыкновенной оспы чрезъ прививаніе коровьей, по пріобрѣтеніи познанія вѣ испытаніяхъ различных родовъ и дѣйствій, которыхъ большая часть происходила въ ихъ виду, по соединеніи резульшапіовъ собственнаго опыта каждаго изъ членовъ, думаемъ, что пріобрѣла въ разсужденіи сего важнаго предмета всѣ необходимо нужныя свѣденія, чтобъ утвердить свое мнѣніе, и подчинить его классу физическихъ и математическихъ наукъ національнаго Института.

Она будетъ говорить о средствахъ, которыя употребляли для введенія и размноженія сей практики во Франціи, и о стараніяхъ предпринимаемыхъ для высмартриванія резульшатовъ, и чтобъ увѣриться въ успѣшности, она снабдитъ описаніемъ струпьевъ, которые характеризуютъ настоящую коровью осгу, и сравнить съ ними пѣ, которые принадлежатъ только къ ненастоящей коровьей оспѣ; она сообщитъ поня-

— 168 —

тіе о главных х'б д'йствіях х', которыя въ н'кошо.
рыхъ случаяхъ возродили сом'н'піе въ разсужденіи
предохранительнаго ея свойства; наконецъ покажетъ
н'которыя наблюдения въ разсужденіи явленіи непо
средственных х' ли то, или послѣдовательныхъ, коно-
рыя сопровождаютъ иногда коровью оспу, которыя
означать ея разнообразность; подадутъ случай къ
догадкъ о ея вліяніи на сложеніе людей и предста-
вятъ ея отношеніе съ различными расположеніями,
могущими тогда существовать или показываться
послѣ того въ нихъ; такимъ образомъ она над'ется
показать до какой степени операцію сію долж-
но почитать не только какъ предохранишельною,
но еще вмѣстѣ безопасною.

## Введеніе привизанія коровьей ослы во Франціи.

Исторія открытія коровьей ослы извѣстна. Из-
вѣстно, что въ Берклеи въ Глочестерской окрузѣ обще-
народное преданіе усилило особенное мнѣніе, что люди,
которые чрезъ прикосновеніе къ вымю коровъ, заражен-
ныхъ болѣзнію, такъ называемою ховлōхсъ, (соцpocypo-
лучили струпья; чрезъ это самое предохраняли себѣ
опѣ оспенной заразы; послѣ того открыли, что при
случаѣ подобной болѣзни то же самое мнѣніе посели-
лось между откупщиками нѣкоіпорыхъ частей Гол-
штиніи, Ломбардіи и многихъ другихъ мѣстахъ на
швердой земли. Утверждающіе, что въ Ирландіи есть
шакія мѣста, гдѣ откупщики приводятъ къ ко-
ровамъ своихъ дѣтей и заставляютъ держаться
ихъ за вымя и струпья сихъ животныхъ, и та-
кимъ образомъ предохраняющі ихъ опѣ ослы.

Всякъ знаетъ, что сіе мнѣніе, ограничиваясь
сперва нѣкоторыми странами, гдѣ коровья оспа
(ховлōхсъ) показыраешься по временамъ, не обра-
щало на себя вниманія никакого наблюдателя до
щого самаго времяни, какъ узналъ о томъ Деннеръ.

— 169 —

Онъ думалъ, что всенародное преданіе не незаслужива-
ло разсмотрѣнія философа. Это произходило въ 1795
и слѣдующихъ годахъ, когда онъ удостовѣрился
чрезъ опытѣ, что тѣ люди, которые получили
струпья чрезъ прикосновеніе кѣ коровьей оспѣ, не
могутъ заразиться обыкновенною оспою; что приви-
ваніе оспы не имѣтѣ на нихъ никакого дѣйствія, и
что влага, содержащаяся въ ихъ струпьяхъ, переда-
ваемая чрезъ прививаніе другимъ дѣшямъ, сообщала
имъ ту же выгоду (1).

Опытъ доктора Пеарсона, Медика въ гошпitalѣ Св.
Георгія, и опытъ доктора Будвилл, Лондонскаго
Медика при гошпitalѣ прививной оспы, подтвержда-
ли мнѣнія доктора Деннера и извѣстны всѣмъ півѣмъ,
которые обращали какое нибудь внимание на сіе важ-
ное открытие.

Въ сіе то время издатели Британской Библи-
отеки (2) сообщили свѣденіе о семъ новомъ пред-
охранильномъ средствѣ, которое испытано было
уже въ Вѣнѣ, посредствомъ нитей, напишанныхъ сею
влагою, и присланныхъ изъ Англіи. Однакожъ первые
опытъ, сдѣланные въ Женевѣ съ нишями или шканью,
посланными изъ Вѣны, подали причину къ струпь-
ямъ, которыхъ свойство и постепенность не имѣли
точнаго сходства съ описаніемъ сдѣланнымъ Англи-
чанами. Тоже самое различіе показалось въ пер-
выхъ опытахъ, сдѣланныхъ въ Парижѣ, съ матері-
ею, которую гражданинъ Обертъ, Женевскій медикъ
привезъ изъ Лондона, предпринимая нарочно для то-
го путешествіе, и надъ коiorую дѣлана была проба
при гражданинѣ Пинелѣ. Недовѣряли послѣдствію

(1) Эд. Дженнеръ издалъ въ свѣтѣ свое сочиненіе въ 1798 году подъ заглавіемъ: An inquiry into the causes and effects of variolae vaccinae, in 4^

(2) Британской библиотеки Наукъ и Художествъ Т. ІХ. стр. 235. и 367.

- 170 -

сихъ первыхъ испытаній, и съ того времени начали
познавать признаки ненастоящей коровьей оспы;
наконецъ докторъ Вудвилль, прибывший изъ Ан-
гліи (1) привилъ ее съ начала нѣкошорымъ дѣтямъ
въ Булонѣ - сюръ - Меръ, и сія коровья оспа, приве-
зенная потомъ въ Парижъ, открылась путъ предъ
глазами сего оспеннаго врача, и съ тѣхъ поръ болѣе
не шерялась.

Спустя нѣсколько мѣсяцовъ (2) гражданинѣ Ліан-
курѣ взумалъ открыть подписку и составить ко-
митетъ для повѣренія дѣйствій происходящихъ отв
новаго привитія оспы. Сему то благодѣпельному
постановленію, патріотизму его основателя, неуто-
мимой ревности гражданина Турета, президенту се-
то комитета, дѣятельности гражданина Гуссона, его
секретаря, и безкорыспію всѣхъ его членовъ, одол-
жены успѣхомъ, размноженіемъ и сохраненіемъ на-
стоящей коровьей оспы во Франціи. Сверхъ того еще
болѣе получили успѣху, произведя надъ коровою струпъ,
подобной струпу первоначальной болѣзни чрезъ
привитіе оспы, взятой съ человѣка; и сія операція,
сперва предпринятая въ Реймѣ, потомъ повпорен-
ная въ Парижѣ и всегда съ полнымъ успѣхомъ, ум-
верждаемъ между нами сохраненіе сей драгоцѣнной
машеріи во всей ея чисpotѣ (3), естьли мнѣніе
доктора Женнера въ разсужденіи одинакаго свойства
между (Сошрох и Grease) или водою въ икрахъ у ло-
шадей, подтверждаются новыми опытами (4), то

(1) Въ мѣсяцѣ Термидорѣ VIII. года.

(2) Въ мѣсяцѣ Жерминалѣ VIII. года.

(3) Гражданинъ Валентинъ Нанской Медикъ говоритъ, что ему
удалось сдѣлать съ успѣхомъ такіе опыты, не только надъ
коровою, но также надъ козами и овцами (смочи Результаты
коровьей оспы, Нанси 1802 стр. 85).

(4) Смотри опыт. І. Г. Лой, Брит. Библиот. Т. XXI стр. 377.

— 171 —

тѣмь больше будутъ держаться сего драгоцѣннаго,
предохранительнаго средства.

Болѣе двухъ сотѣ дѣтей, набранныхъ въ Парижскіе
больницы, были сперва подвергнуты сему прививанію и
когда многіе изъ нихъ были пошомъ или подвержены ос-
пенной заразѣ или подчинены прививанію обыкновен-
ной оспы; то сѣ тѣхъ порѣ имѣли первое убѣді-
шельное доказательспво вѣ дѣйствительности пред-
охранительнаго свойства, которое приписывали
коровьей оспѣ. Комитетѣ далъ знать о сихъ первыхъ
успѣхахъ въ извѣстіяхъ, помѣщенныхъ въ журналахъ
вѣ мѣсяцѣ Термидорѣ VIII года, 28 Вендиміера, ІХ
года, и 20 слѣдующаго Брюмера. Тогда - то двое изъ
насѣ, будучи удостовѣрены въ истинѣ сихъ ус-
пѣховѣ, прививали своимъ дѣтямъ коровью оспу.
Сѣ супругой другаго изъ нашихъ соповарищей и ея
младенцемъ дѣлана была вскорѣ послѣ того таже
операція, и успѣхъ сопровождаемъ былъ обстоятель-
ствами достойными вниманія, о которыхъ мы ска-
жемъ въ другомъ мѣстѣ; сѣ сего самаго времени мы
не переставали навѣдываться о предпринимаемыхъ хъ
прудахъ членами Комитета, и увѣриться въ ихъ
заключеніяхъ; мы были при опытахъ, которые весьма
способны подтвердить предохранительное свойство се-
го новаго прививанія, и не оставили безъ вниманія суж-
денія обѣ основательности возраженій, которыя мож-
но утвердить на объявленныхъ произшествіяхъ, какъ
бы прошиворѣчащихъ. Но мы не имѣемъ никакой связи
сѣ симъ Комитетомъ и по сему самому, оставаясь чуж-
дыми въ разсужденіи его успѣховѣ и славы, будемъ
безпристрастными свидѣшелями, сколько можно
быть шакими, касательно сего столь важнаго пред-
мета.

Средства, употребляемыя для повѣренія свойствъ
сего прививанія.

Дѣти, къ которымъ прививана была коровья оспа
предъ симъ Комитетомъ, были тогда въ числѣ двухъ
Ч. І.

13

— 172 —

сомъ, а съ двадцатью семью изъ нихъ было сдѣлано
помоь привитіе обыкновенной оспы, и ни одинъ изъ
нихъ не получилъ сей болѣзни. Подписавшіеся мог-
ли уже быть увѣрены въ сихъ опымахъ сдѣланныхъ
ими, и которыхъ успѣхъ ободрялъ ихъ къ распросстра-
ненію сей полезной практики. Всѣ мастеровые пригла-
шаемы были для полученія обѣ ней свѣденія; она бы-
ла принята большимъ числомъ фамилій, была разпро-
странена во всѣхъ частяхъ города, и производима
надъ людьми всякаго возраста обоего пола, всякаго
сложенія и во всякомъ состояніи здоровья. Благо-
творительные Комитешы всѣхъ отдѣленій, равно и
придворные лѣкари, опредѣленные въ каждомъ окру-
гѣ на вспоможеніе неимущимъ, предлагающі повсю-
ду бѣднымъ выгодное употребленіе сего новаго при-
виванія оспы, кооторой практика вскорѣ становился
извѣстною какъ медикамъ, такъ и гражданамъ всѣхъ
класовъ. Комитешъ имѣлъ очень много писменныхъ
доношеній, между которыми означено было точное
описаніе всѣхъ прививаній дѣланныхъ подѣ его управ-
леніемъ, и также занимался повѣреніемъ всѣхъ про-
изшествій, ко торыя могли родить какое нибудь предв-
упрежденіе или сомніе, и вездѣ не оставался безъ
надежды, ко торую онъ возьмѣлъ.

Наконецъ онъ примѣтилъ, что для пользы соб-
ственныхъ своихъ наблюдений, для облегченія средствъ
къ размноженію сей новой практики, и для увѣренія
въ чистотѣ соковѣ, ко торая должна производить
предохраненіе, надлежало ему имѣть въ своемъ разпо-
ложеніи больницу, которой бы присмотрѣ ввѣрить
былъ знающимъ и дѣятельнымъ особамъ, сосноя-
щимъ изъ его членовѣ. Сенской Префектѣ, по прозв-
бѣ Комипеша, пожертвовалъ для сего полезнаго заве-
дѣнія больницею Св. Духа: съ того времени при
всѣхъ надлежащихъ предосторожности можно было
посылать въ разныя мѣста (франціи матерію коровъ-
ей оспы. Всегда старались содержать ее между дву-
мя вверхъ постравленными стеклами, и которыхъ

— 173 —

края снаружи были плотно обложены воскомъ, и слѣ-
довательно всегда были свободны отъ прикосновенія
воздуха. Способы, употребленные съ того времени Ми-
ланскимъ обществомъ, имѣютъ, можемъ быть, передъ
симъ какое нибудь преимущество; однакожъ сей по-
слѣдній, передавать влагу коровьей оспы, получилъ въ
рукахъ Комитета довольно успѣховъ, какихъ только
можно столь часто ожидать при семѣ дѣйствіи; чрезъ
сіе самое Комитетъ сѣдался центромъ весьма дѣ-
ятельнаго сношенія, доставившаго ему столь много
важныхъ заключеній.

Вскорѣ разныя начальства, смотрители больницъ,
совѣты департамента, Префекты и Меры, свидѣтели
сихъ успѣховъ, увѣдомили о томъ внутренняго Ми-
нистра, и отношенія ихъ сообщаемы Комитету, по-
дали ему новые случаи собрать свидѣтельства для
большей въ томъ достовѣрности.

Съ того времени узнали, что множество произше-
ствій, какъ тѣхъ, которыя разскрыты передъ глаза-
ми членовъ Комитета, такъ и тѣхъ, которыя соеди-
нены были со всѣхъ мѣстъ Франціи, должно соста-
вить знатное число наблюденій, изъ которыхъ выхо-
дипъ самой рѣшительной опыть, какого только мож-
но было желать.

Вотъ способы, употребленные къ полученію самаго
полнаго доказательства. Мы хотимъ дать отчетѣ въ
главныхъ заключеніяхъ сихъ изысканій; мы предло-
жимъ ихъ вкратцѣ; надобно предоставить Комитешу,
показавшему столько ревности и безкорыстія въ семѣ
полезномъ и великомъ трудѣ, славу въ томѣ, что онъ
раскрылъ подробности и представилъ изъ нихъ совер-
шенно отдѣленную картину.

Описаніе коровьей ослы, и разлитіе настоящей отв
ложной.

Коровья оспа, или влага, взятая съ вымя ли живот-
наго или изъ прыща, слѣдствія перваго прививанія,

- 174 -

какимъ бы образомъ ни была привита къ человѣку, раз-
положенному принимать ее, остается обыкновенно при
дни, почти не показывая явнаго признака своего су-
ществованія. Въ концѣ сего времени, а иногда гораздо
позже, мѣсто ранки начинаетъ пухнуть, дѣлается
краснымъ; на верху сего прыща составляется пузы-
рекъ, но средина его оснается прилѣпленною и вдав-
ленною, между тѣмъ какъ окружность поднимается
и распухаетъ вокругъ сего вдавленнаго центра. Пузы-
рекъ, сосшавляющій сей прыщь, не походитъ на обык-
новенный волдырь. Въ обыкновенномъ волдырѣ верхняя
кожица совѣмь отстаетъ отъ пѣла и заключаеть
во впалости водяную влагу, производящую опухоль
пасочную, мутную сѣнѣкоторыми перемѣнами, зави-
сящими отъ особенныхъ обстоятельствѣ. Въ коровьей
оспѣ кругловатой пузырѣ бываетъ клетчатѣ, и
есть ли разсмотрѣть его точнѣ, то примѣшить мож-
но снаружи небольшія неровности, кошорыя произво-
дятъ клетчатыя пересѣченія. Влага, наполняющая
его, всегда числа и не имѣтъ цѣту и весьма про-
зрачна; густоту имѣтъ клейкую, больше или мень-
ше текучую, смотря по обстоятельствамъ, завися-
щимъ отъ человѣка, на кошоромъ дѣлается прыщь,
но всегда клейка, какъ камедная вода, высушивалась
совершенно такимъ образомъ, какъ весьма чистая ка-
медь. Когда пузырѣ разрѣзать, то она сосшавляет-
ся каплями весьма медленно, и вышекаетъ только
изъ того мѣста, гдѣ сдѣланъ надрѣзъ и ближайшей
клетчатости, а не изъ всего пузырька, такъ какъ
случается въ другихъ волдыряхъ.

При составленіи прыща коровьей оспы обыкновен-
но примѣтають небольшую лихорадку, или по край-
ней мѣр особенное умноженіе въ живости движеній
и всѣхъ дѣйствій нераздѣльнаго, что болѣе всего при-
мѣтно у дѣпей. Подъ мышками бываетъ гораздо боль-
нѣе. По созрѣніи прыща возстановляется спокойствіе
и продолжается до той самой минуты, въ кото-
рую долженѣ показаться около прыща красной кру-
жекъ; это случается въ осьмой день, считая отъ

-175-

времяни привитія; когда прыщь показался вѣчешвертой, тогда и двѣлаются часто припадочныя лихорадки, которыя продолжаются двадцать четыре часа; багровой кружекъ, которой бываетъ около прыща, просширается девольно далеко, и усугубляется часто другимъ кругомъ, которой бываетъ снаружи, и которой отвѣтъ него различень: и сіе-то называють румянцомъ. Подвѣсить румянцомъ кожа глубока, засорена и лоснишся. Вскорѣ влага, содержащаяся вѣ прыщѣ, сстановится не такъ чиста, засореніе расходится и пропадаетъ. Отвѣтъ придавленной средины прыща начинается постепенное осыханіе по всему пузырьку и по всей заключающейся вѣ немъ влагѣ. Наконецѣ, сія влага, сгустившись и составляя тѣло сѣ кожичею, которая ее покрывала, твердѣется и производится пемночерной струпъ, гладкой и свѣтящейся, которой приливаётъ кь кожѣ и не отстаётъ какъ отвѣчырнадцати, или осьмнадцати дней, осшавляя слѣды круглаго и небольшаго рубца, которой остается навровнѣ сѣ кожею, и либо совсѣмъ сходитъ, или очень поздно.

Вотъ описаніе настоящей коровьей оспы, какое намъ удавалось видѣть всякой развѣ, какъ мы двѣлали наблюденія. Ложная же совсѣмъ не такова.

Кажется, что можно отнести кь двумъ случаямъ обстоятельства, вѣ которыхъ раскрытые коровьей оспы не можетъ произойти, и вѣ которыхъ ненастоящая коровья оспа можетъ показываться на мѣсто настоящей. Первой случай естѣ потвѣ, вѣ которомъ человѣкѣ, кь которому прививается оспа, потому ли, что у него была обыкновенная оспа, или по другой, какой бы то ни было причинѣ, неспособѣ принимать такого привитія. Второй потвѣ, вѣ которомъ прививаемая матерія взята при неблагопріятныхъ обстоятельствахъ, и какимъ нибудь образомъ измѣнена вѣ своей нашурѣ и вѣ своихъ существенныхъ свойствахъ. Очень часто вѣ томѣ и другомъ случаѣ привитіе коровьей оспы не производитъ желаемаго

— 176 —

дѣйствія, а часто такое, которое можетъ обмануть
ложною наружностію. Сіе дѣйствіе оказывается въ
двухъ различныхъ видахъ. Первое, которое не заслу-
живаетъ названія ненастоящей коровьей оспы, пред-
ставляетъ слѣдующіе феномены: на другой день пос-
лѣ привитія, дѣлается прыщь, зудъ, и даже чув-
ствуешься боль подѣ мышками. Прыщь увеличивается
до чешуرهѣ дней. Мѣсто, соотвѣтствующее ранкѣ,
поднимается остроконечно и едва оканчивается очень
невеликимъ пузырькомъ. Напослѣдокъ прыщъ про-
рывается и всѣ припадки изчезающіе. Очень было бы
трудно извлечь, какую нибудь влагу изъ края сего
прыща, и совсемѣ не можно надѣяться, чтобъ когда
нибудь можно было воспользоваться симѣ для приви-
ванія; по этой самой причинѣ мы думаемъ, что мож-
но отказашь симѣ пятымъ въ названіи ненастоящей
коровьей оспы. Не можу обменуться въ ея совершен-
ствѣ и даже прежде его состоянія; совершенное
различіе между ея ходомъ и ходомъ коровьей оспы,
не можешь допустить обмана. Напропивъ того, не-
настоящая коровья оспа, есть почной прыщь; но
вотъ какъ она отличается отъ настоящей коровьей
оспы. Она начинается со втораго дня отъ привитія
воспаленіемъ, за которымъ вскорѣ слѣдуетъ пузы-
рекъ; но сей пузырекъ неправиленъ, не совсемѣ круглѣ,
не выдавшійся въ своей срединѣ, такъ какъ въ своей
круглости, не раздѣленъ на пустопы, не имѣть ви-
ду отечнаго пузыря и содержить насочную мутную
влагу, и принимая свойство воючаго гноя. Она со-
всѣмъ не изсушается, какъ клеистая влага настоящей
прививной коровьей оспы; наконецъ это настоящей
маленькой чирей. Прививаемая его влага произво-
дитъ ненастоящую коровью оспу, и такимъ обра-
зомъ можешь чрезъ подобныя слѣдствія, но всегда
обманчивыя, внушить безпечность въ мѣхѣ, которые
не учились распознавать истинную коровью оспу по
ея настоящимъ признакамъ. Многія различія не-
настоящей прививной оспы были замѣчены; но какъ Ко-
митешь поставилъ себѣ сіе особеннымъ упражненіемъ
и собралъ въ разсужденіи сего предмеша множество

— 178 —

легко расплавится: сверхъ мого онъ распускается въ селитренной кислотѣ, которой придаетъ шемной цвѣтѣ; не осаждается въ кислотѣ поваренной соли, ни въ щелочной летучей, насыщенной кислотою поваренной соли; напротивъ весьма легко въ зеленомъ желѣзномъ купоросѣ. Тотѣ, кто его продаетъ, не хомѣль обьявишь ни о свойствѣ его, ни о мѣстѣ руды, изъ котораго онъ достается. Гражданинѣ Вокеленѣ, дѣлавшій нѣсколько разъ надъ нимъ опыны, сперва почиталъ его тѣломъ совсѣмъ различного свойства; повторенные опыны доказали, что нако- нецѣ оной есть ни что иное, какъ смѣсь плашины и ртуши, въ содержаніи одного къ другому, какъ бі:39. Господинѣ Шенневиксѣ нашелъ способъ разрѣшить и составлять его. Эта смѣсь весьма достойна замѣча- нія по особеннымъ свойствамъ, которыхъ не заим- ствуєтъ она ни отѣ одного изъ своихъ составныхъ тѣлѣ; удѣльная тяжесть ея, какъ 11, 5, тяжесть платины около 21, а ртуши 13, 6; самый сильной огонь не можешь отдѣлить отѣ нее ртуши.

XXXII.

ГИДРАВЛИКА.

Способъ дѣлать фонтанныя трубки большаго раз- лѣра, трубки подвижныя и спайку, сквозь которую не проходятъ пары.

(Изъ Annales des Arts et Manufactures).

Въстроеніи гидравлическихъ машинъ часто необ- ходимы бывающі огненные насосы и проч. — Надобно таже найти способъ, чѣпобъ сдѣлашь трубки по- движными. Господинъ Ничолсонъ описалѣ два рода такихъ машинъ, довольно интересныя, обѣ кошорыхъ мы спѣшимъ увѣдомить публику.

- 179 -

Извъленіе 1, 2 и 3 фигуры.

Таб. 1. фиг. 1 возвышеніе спаянныхъ подвижныхъ трубокъ, нужныхъ для провожденія паровъ изъ копла огненнаго насоса.

Фиг. 2. поперечной разрѣзъ машины.

Фиг. 3я. Нѣкоторыя мѣлкія части. — Однѣ и тѣ же буквы относятся ко всѣмъ предмешамъ всѣхъ трехъ фигурѣ. Къ сему собранію подвижныхъ трубокъ не безъ пользы прикрѣпляется кранъ новаго изобрѣтенія. — Величайшая невыгода трубокъ большаго размѣра вообще та, что для сдѣланія средняго столба требуется очень много мѣталлу, что соединено сѣ большими издержками; напротивъ того трубки, кошоръя мы намѣрены описать, не имѣтьсь та-кихъ невыгодъ, и весьма не много требуется мѣтал-лу для сдѣланія упомянутаго инструмента.

Паръ, выходя изъ копла, подымается чрезъ верти-
кальную трубку е; онъ выходилъ въ средину столба
или въ пустую впулку, которая изображена надъ
фиг. 2, и ослѣлена отъ своей оболочки с, чтобъ
яснѣе показать, какъ прилаживается коническая
часпь ея т, пусша снизу до верху, въ кошоромъ мѣ-
стѣ она запкнута. На боку дѣлается опіверстіе п,
кошорое сообщается сѣ боковою трубкою hi, равною
сѣ нею въ діаметрѣ, когда втулка будетъ вложена ;
сей конусъ скрѣпленъ связью ь, которая привинчена
къ вернему кольцу трубки с къ v; сія связь не
прямо прикрѣплена къ конусу, потому что иначе дви-
женіе сдѣлалось бы неудобно: но она давилѣ вогну-
шую пружину о, и чрезъ то производилѣ сей сте-
пень гнетенія достаточную для удержанія ея всегда
на своемъ мѣстѣ, и для воспрепятствованія въ семѣ
мѣстѣ большему тренію. Ручка дѣлается изъ дерева
для того, что дерево бываетъ худымъ проводникомъ
жара, и чтобъ способнѣ было дѣлать маневры.

Трубка і соединена съ h, посредствомъ спайки, нѣ-
сколько похожей на спайку связи вышеупомянутой

— 180 —

трубки. Она обложена связью g, привинченною къ кольцу f; можно оборачивать трубку, которал вв діаметрѣ нѣ сколько болѣе, нежели трубка h; она служипѣ къ тому, что вв нее вкладывается кольцо р, кошорымъ оканчивается трубка i, и кэторое дол- жно шамъ удобно оборачиваться.

Планъ кольца i видѣнъ вв 3 фиг. такимъ же об- разомъ должно надѣлать инструментомъ при обо- рачиваніи краевъ р небольшія полоски, чтобъ можно было привязать къ нимъ куски намазанной саломъ холстины. Подлѣ кольца р придѣлывается круглая пружина, гнешущая на связь g, когда она привинче- на къ i и оканчивается гнешеніе, нужное для точки подвижности; такимъ образомѣ по сему расположе- нію трубка і можетъ имѣть желаемое направленіе, обращаясь вокругъ согнутой части, составляющей центръ ея двишенія. Тоже потребно и для горизон- тального двишенія, потому что трубка, идущая вверхъ, соединена съ связью d, подобно b и g выше- описаннымъ; сія связь привинчивается къ нижнему концу т трубки с и обращается на кольцѣ g, кошо- рое составляемъ конецъ трубки е: сіе кольцо также укрѣплено круглою пружиною, которая производитъ нужное гнешеніе; и такъ двишеніе вокругъ сего цен- шра столь же удобно, какъ и перпикальныя двишенія трубки і; посредствомъ сихъ двухъ движеній труб- ка можетъ имѣть направленіе во всѣхъ возможныхъ положеніяхъ.

А какъ могутъ быть такіе случаи, что при всемъ пространствѣ длины нужно будетъ перемѣнить на- правленіе трубки, то вв такомъ случаѣ можно упо- требить тѣ же самыя средства, какія видны внизу надъ буквами k, l, w.

Употребленіе сихъ трубокъ и крановъ довольно ве- лико, и дѣло художниковъ назначать имъ мѣсто. Упо- требленіе круглой пружины, которою производится гнешеніе не столь генерально, какъ бы должна быть

- 181 -

на однихъ только мясничьихъ столахъ и другихъ нѣ-
коморыхъ снарядахъ видно ихъ употребленіе; между
пѣмь, какъ нѣмь почти ни одного обстоятельства,
когда нужно что ущѣмить, прижать или здавить,
гдѣбъ не можно бы было употребить ее съ польгою
и во многихъ случаяхъ; употребленіе сего рода пру-
жины опврашитъ важныя неудобства, и можемъ быть,
великія нещаснія.

Мы теперь упомянемъ о фонтанахъ сѣ большими
трубками. Извѣстной мастеровой человѣкъ одного на-
шего пріятелл выдумалъ такой фонтанъ, которой
очень простъ, и которой весьма легко можно сдѣ-
лать. Положимъ, что горлышко трубки будетъ имѣть
нѣсколько дюймовъ въ діаметрѣ, столбѣ трубки бу-
дешь эллипсидѣ, подобный пустому цилиндру, закры-
тому сѣ обѣхъ концовъ, и который совершенно обра-
щаетъ и останавливаетъ шеченіе воды, или жидкаго
вещества, которое есть ли опустился внизъ, то труб-
ка будетъ имѣть болѣе размѣру въ діаметрѣ; памъ
пройдешь она сквозь желѣзную связь, прикрѣплен-
ную въ срединѣ, чтобъ дашь свободной ходъ цилиндру,
составляющему столбѣ. Сей цилиндръ навинченъ и
поднять вверхъ щурупомъ; оборачивая сей щурупъ,
можно поднимать и опускать сей столбѣ по произ-
воленію, также можно открывать и закрывать ходъ
въ трубкѣ; сей столбѣ пустъ и чрезвычайно легокъ.
На три такихъ фунта не столько попотребно метал-
лу, сколько на одинъ фонтанъ, сдѣланный обыкно-
веннымъ образомъ, и котораго полщина болѣе чешы-
рехъ дюймовѣ.

На большой пивоварнѣ господина Уайтбреда, гдѣ
пивныя трубы у сороковыхъ бочекъ имѣть опѣше-
сти до семи дюймовъ въ діаметрѣ, предпочли боль-
шимъ втулкамъ (которыхъ тяжесть наводишь
страхъ) небольшія чугунныя шлюзы. Фальцѣ или ло-
паша шлюза подымается посредствомъ крюка или
шестерни, и колѣно ея проходитъ сквозь кожаной
ящикъ, чтобъ никуда не могла проходить жидкость.

— 182 —

Однакожъ сіе построеніе стоіитъ великихъ издержекъ, и кажется, противно экономіи, требующей всевозможной бережливости мешалла; впрочемъ такая экономія ни въ какомъ другомъ случаѣ не можешь быть такъ чувствительна, какъ при дѣланіи мѣдныхъ втулках, по причинѣ дорогой цѣны сего мешалла.

ХХХІІІ.
О РБЗНОМЪ ИСКУСТВѣ

бőoбщě.

(Изв книги: Lettres ecrites sous le régime d'Auguste).

Всякой согласенъ, что рѣзное искусство относится къ глубокой древности. Геродотъ повѣствуеіь о надписяхъ и изображеніяхъ, которые Сезострись (1) приказалъ вырѣзать для преданія г. отомску и намяти своихъ подвиговъ въ Азіи. Гермесъ (2) вырѣзалъ учение свое на славныхъ Египетскихъ пирамидахъ. ИЦИТВ Ахиллесовъ, описываемый Гомеромъ, древній обелискъ, кошорый Авгуспѣ приказалъ перевезти изъ Геліополя и поставить на судебной площади, великое множество вазовъ, амфоръ, уриѣ, медалей, гіероглифовъ, драгоцѣнныхъ камней, изображающихъ остатки начертаній, смертныхъ рукою времени, увѣряющій насъ въ отдаленностіПроисхожденія сего художества.

(1) Сей славный завоенатель жилъ за несколько столѣй до Троянской осады.

(2) Гермесъ или Меркурій Трисмегистъ жилъ за 1900 лѣтъ до Р. Х

- 183 -

Рѣзьба бывает различна (1): выпуклая или оброн-
ная, глубокая, чрезъ насѣчки; на деревѣ, на слоновой
кости, на мраморѣ, на стеклѣ, на раковинахъ, на ко-
раллѣ, на металлахъ, на нѣкоторыхъ существахъ

(1) Въ наше время употребительно гравированіе крѣлкою еод-
кою на мѣди, и гравированіе рѣзцомъ. Красная мѣдь предпочи-
тается желтой, потому что послѣдня часто имѣть не оди-
наковои составѣ, хропка и плени stage. Первая плотнѣе, ровнѣе
и вязче.

Гравированіе крѣпкою водкою найдено вѣ концѣ XV го вѣка.
Албертъ Дюре гравировалъ ею вѣ 1512 году.

Гравированіе рѣзцомъ не столько требуетъ приготовленій и
инструментовъ. Все искусство состоитвѣ въ томъ, чтобѣ рѣ-
зецъ умѣть водить по доскѣ довольно горизонтально. Кажет-
ся, что сей родъ гравированія достигъ тверці своего совершен-
ства. Изрѣлъ Мехлькененъ и Финигерра у насѣ первые
граверы вѣ семѣ родѣ.

Английское гравированіе или Мезотинто имѣть ту выгоду,
что производится скорѣе, нежели гравированіе помощію рѣзца,
но гораздо больше требуется старанія и терпѣнія пригото-
вить мѣдь. Для сего употребляютъ инструментъ похожій
на кругъ, снабженной мѣлкими зубцами. Посредствомъ его
выдираютъ доску, оставляя ее ровною въ тѣхъ мѣстахъ, гдѣ
дочжны быть самые большіе штрихи. Гравированіе по кан-
дашу, которая мало опступаетъ отвѣ Аглиникой, можетъ
быть, болѣе имѣть вліянія на успѣхи сего художества. Сіе
новѣйшее изобрѣтеніе сдѣлано какимъ-то Франціскомъ, а
усовершенствовано гмь. Демарто.

Гравированіе расписанное красками, производится на нѣсколь-
кихъ песчаныхъ доскахъ сходно съ гравированіемъ Мезотинто.
Каждая имѣть особливую краску, и печатается отдѣльно.

Рѣщикъ на деревѣ подражаетъ рисовкѣ нарѣзами, дѣлаемы-
ми на ономъ. Она употребляется почти только для винне-
товъ и портретовъ, не смотря на требованія нѣкоторыхъ
авторовъ, которые ставятъ ее выше всѣхъ другихъ. Четыре
рода сей рѣзьбы: выпуклая, глубокая, для печатанія и для
одноцвѣтныхъ картинъ.

Для музыкальнаго гравированія употребляются оловянныя
доски, шолчиною вѣ линію, приготовленныя оловянишникомъ.

- 184 -

животныхъ. Рѣзьба на деревѣ (1) есть самая древняя; рѣзьба глубокая есть самая трудная; рѣзьба на доскѣ есть самая новая. Изобрѣшеніе обронной рѣзьбы приписываютъ θείδιο (2), а изобрѣшеніе рѣзьбы на доскѣ ученому Варрону (3).

Греки отличились въ Глиптикѣ, (4), въ которой ме-
перь отличаются Римляне. Литоглифы употребляли
пыль извъ наксіумъ для своихъ камней. Дахтиліоглифы
для своихъ колецъ пользуются Арменскимъ шистомъ;

Еспь нѣ сколько довольно древнихъ музыкальныхъ отѣмъ, грави-
рованныхъ на мѣди; но сія работа весьма продолжительна,
трудна и требуетъ большихъ издержекъ.

Глиптика или искусство вырѣзываясь изображенія на дорогихъ камняхъ), есть родъ рѣзьбы, въ которой отличались древние. Находился еще агаты, корнагины, ониксы, которые превосходятъ все по, что мы имѣемъ новаго въ семъ родѣ. Сіе искусство, колопараго совершенія потеряны, открылось въ началѣ XV го вѣка въ опытахъ Флорентинца Жана делле Карниволы.

Искусство представляшь изображенія на листахъ восхо-
димѣ даже до самой одаленной др. вносши. Оно заимствуетъ
много отъ насѣканія золотолѣь или серебролѣ, или лучше скз-
зать, самое насѣканіе зависѣмъ отъ сего искусства, отъ мо-
дашки и отъ чеканной работы.

Наконецъ, есть рѣзьба или гравированіе литературное. Оно произ-
водится словолитцами.

(1) Смотри о семѣ родѣ рѣзьбы занимательное сочиненіе гна.
Панильена подѣ названіемъ: Исторической и пракшической
трактатѣ о рѣзьбѣ на деревѣ.

(2) Плинія Кн. XXIV.

(3) Сіе мнѣніе опровергнуто однимъ писателемъ, которой, ка-
жется, съ большимъ спараніемъ его разсматривалъ. См.
Pauw, Recherches Philosophiques sur les Grecs. T. VII.
sec. VII. § 3. Edit. in-8. Bastien.

(4) См. сіе слово въ Dictionaire raisonné de Bibliologie de Peignot.

-185-

и Каваторы употребляют курантъ, ваяльной инструментъ, алмазной грабшепихъ; наконецъ инструменты плоские или острые, годные для заравнивання і для различення поля, когда дѣлается обронная рѣзьба на металлахъ.

Теперь посмотримъ на самыхъ знаменитыхъ художниковъ сего искусства.

Менторъ есть первый, отличивший себя въ своей работе. Онъ столь чудесно украсилъ рѣзьбою двѣ чаши, что орашоръ Люцій Крассъ запластилъ за нихъ сто шысячь сестерцій (1). Варронъ хвалился владѣніемъ бронзовой медали сего же художника.

За Менторомъ слѣдовали Акратасъ, Вешъ и Мисъ прославившиеся своимъ искусپомъ. Они остались на островѣ Родосѣ спатуи, медали, вазы и барельефы, слѣдавшіе ихъ знаменишными. Преемниками имъ были Каламъ Анипипатръ и Страшоникъ, послѣ кошораго осталось образцовое произведеніе спящей Сатирѣ; послѣ Таврискъ Цирикскій, Ариспонъ Мишиленскій, Энній его сооп臺чественникъ, и нѣкошорые изѣ ихъ учениковъ. Во время правленія великаго Помпея, славились Пракситель, Посидоній Эфесскій, Зопирѣ, художникѣ двухъ чашей, оцѣненныхъ въ 12,000 сестерцій, на кошорыхъ были вырѣзаны Ареопагиты и судь Орестовѣ, и Лидѣ Страшнѣмъ, предспавившій на урнахъ сраженія. За ними слѣдоваль Пивей.

Я видѣлъ у Корнелія Цинны (2) внука Помпеева, чашу, оцѣненную въ два секстанта (3), куплен-

(1) 12,500 Су на Французскую монету.

(2) Здѣсь говорится о томъ Августовомъ любимцѣ, кошорой слѣлалѣ противѣ него заговорѣ около 5 го года послѣ Р. Х. Его не должно смѣшивать съ Корн. Цинной, бывшимъ честыре раза Консуломъ, кошорой изгнанъ былъ Октавиемъ изъ Рима, и вступилъ туда съ Маріемъ для пролитія въ немъ крови.

(3) Двѣ унціи.

- 186 -

ную имъ у Пиёія за двадцать большихъ сестерцій (1), на кооторой были представлены Улиссъ и Діомидъ уносящіе Палладіумъ (2). Однажды сей художникъ показывалъ мнѣ малыя вазы, называемыя Магирисціа, въ которыхъ были вдѣланы столь мѣлкія изображения, что ихъ не лызя было ни вынуть изъ нишей, ни вылишь. Въ сіе то самое время весьма славился Теуцеръ изяществомъ и удачнымъ расположеніемъ украшеній на серебреныхъ вазахъ.

Между рѣциками отличаются болѣе всѣхъ Діоскоридѣ и Солонѣ. Августѣ велѣлъ Діоскориду приѣхать въ Римъ для вырѣзанія на печати своего изображенія. Я не знаю, чтобъ онъ заставлялъ другихъ художниковъ то дѣлать, и онъ слѣдуелъ въ семѣ Александру, кооторой никому, кромѣ одного Пирготеля не дозволяль себя вырѣзывать.

При словахъ о Діоскоридѣ я разскажу небольшое произшествіе, случившееся со мною. Однажды онъ повелѣ меня въ храмѣ Согласія, чтобъ показать тамъ славное Поликрашово кольцо. Мы вошли въ храмѣ и вышли изъ него, не думая о кольцѣ. Діоскоридѣ говорилъ о своемъ искусствѣ, и говорилъ съ жаромъ и энтузіазмомъ совершеннаго художника. Я слушалъ, забывалъ все, чтобъ его слушать, все, чтобъ научиться. Я узналъ отъ него, что всего труднѣе вырѣзывать на опалѣ, и что для выпуклой рѣзьбы самой способной камень есть сардониксѣ. Въ доказазельство тому онъ показалъ своего Персея и Меркурія, два превосходныя и по справедливости удивленія достойныя рѣзныя произведенія. Дарование Литоглифа, продолжалъ онъ, состоишь въ томъ,

(1) Большая сестерція сославляемъ 125 лавровъ на Фран. деньги. Это было названіе щета, а не монеты.

(2) Извѣстно, что это была Палладина статуя, отъ кооторой зависѣла судьба Трои: она находилась въ Римѣ въ храмѣ Весты, гдѣ никому не было позволено ее видѣть.

- 187 -

чтобѣ умѣть искусно скрывать недостатки и пленки горнаго хрусталя вырѣзанными украшеніями, а искусство рѣщика въ умѣніи, красиво разположить черченіе въ ипвердости и легкости руку при самомъ вырѣзываніи. По его мнѣнію рѣщикъ долженѣ ручаться какъ за холодную точность, шакъ и за при- крашенную простовиу; онъ совсемѣмь не долженѣ упо- млять глаза непроворною, слабою и нерѣшительною рѣзьбою, но напротивъ того долженѣ производить ее вольно, соответственно и съ точностію.

Дюскоридѣ думаемъ, что первые опыты его искусства были произведены въ Египтѣ. Тамъ изъ агатовъ выдѣлывали пирамиды. Египтянамъ послѣдовали Греки, а Грекамъ Римляне. Я просилъ его сказать мы, какая рѣзьба была самая лучшая у Римлянъ. "Съ тѣхъ самыхъ временѣ, какъ быстрые вѣки полнекли по земному шару, отвѣтствовалъ онъ, до той минуты, какъ Юпитеръ остановилъ ихъ печеніе, природа, можемъ быть, не произведемъ чуда, подобного кольцу Нирра, Короля Албанскаго, находящагося у Августа въ его Дактилютекѣ. " Въ самомъ дѣлѣ оно сдѣлано изъ агату (i), на которомъ жило изображены Аполлонъ и девянь Музъ; даже представлена большая часть ихъ принадлежностій; Аполлонъ играется на цитарѣ, и сама натура ее совершенно отдѣлала. Онъ разсказывалъ о печатахъ Силлиной, на которой вырѣзанъ скованный Югурта, о печатахъ Помпеевой, представлявшей при трофея, о сфинксѣ, корюру имѣлѣ всегда при себѣ Гортензій и о прочихъ его штукахъ.

Вотъ представленное мною достоинство упомянутыхъ превосходныхъ художниковъ. Будьте увѣрены, что никто изъ нихъ не показалъ отличныхъ опытовъ на золотѣ. Что касается до роскоши рѣзьбы, до роскоши чеканнаго искусства и насѣчекъ золотомъ или серебромъ, она видна не только на печатяхъ, кольцахъ,

(1) Плинія кн. XXVII. гл. 1.

ч 1.

14

— 188 —

на сосудахъ священныхъ и столовыхъ, но сверхъ шо-
го на коляскахъ, украшенныхъ серебромъ, на эфесаљ
изъ слоновой косши воиновъ, служившихъ подъ предво-
дипельсшвомъ фабриція, и на серебреныхъ эфесахъ вои-
нобъ, служившихъ при Августѣ, на ихъ щитахъ, по-
крышныхъ разными украшеніями, девизами, вензловыми
именами и изображеніями; на кольцахъ, носимыхъ вмѣ-
сто ожерелья дѣшьми конныхъ воиновѣ: что я говорю?
даже на самомъ хлѣбѣ, чтобы различить хлѣбъ бо-
гатаго опѣ хлѣба бѣдняго, работа, которая произво-
дится посредствомъ формы.

Но при всемъ томъ, мнѣ кажется, недостаетъ для живописи искусства, которое сообщило бы намъ нѣко- торымъ образомъ творенія, ихъ распространило и предало пошомству. Способъ Варроновъ могъ бы насъ весили къ сему открытію, естьлибъ употребленіе па- нира (1) его не замедливало. Вамъ извѣстень сей спо- собѣ, и такѣ представьте себѣ, что не найдено еще искусства характеризировать мешаллы, гладкія и свѣ- тящіяся поверхности, воды, небо, майеріи, тѣла, тѣни, свѣтѣ, огосвѣтѣ, колеры и полуколеры; сей родъ рѣзьбы сохранилъ и размножилъ бы картины: рисовка не бываетъ ни довольно точна, ни довольно многочис- ленна, ни довольно удобна для достиженія сей цѣли.

(Окончание впередъ).

(1) Извѣстно, что дѣланіе бумаги изъ вешонскъ сдѣлалось обыкновеннымъ въ принадцатомъ вѣкѣ, и самой древній из- вѣстной намѣ листѣ сдѣланъ въ 1319 году: онъ найденъ Мюрромъ въ Нирнбергскихъ архивахъ; самой древній эстампѣ, снятыи съ деревянной доски есть Страсти Хрістовы, выграви- рованныя въ 1440 году, въшто время, какъ началось печатаніе.

— 191 —

А шамъ изъ сердца горъ дерзаетъ,
Рѣками пламень извергаетъ
Огнеобразный исполинѣ.

Дохнуло! — иль царства чась, иль града
Лежитъ в предѣлахъ мрачныхъ ада;
Подвигся всей природы чинѣ!

Она сама передо мной
Чермогъ свой пышный и чудесный,
Весь міръ подземный и небесный
Опкрыла, какъ поля весной;
Красы и ужасы природы
Я зрю, какъ сь горъ шумящи воды.

Громамъ противоборникъ кедръ
Равно мнѣ очи поражаетъ,
Какъ роза, кою обнажаетъ
Рѣзвясь весенній крошкій вѣтрѣ.

Восторгъ! ... ты искра божества,
Восторгъ — священно смертныхъ чувство;
Стяжалъ ты опѣ небесъ искусство,
Обнять предѣлы естества.

Ты силой нѣкоей святою,
Какъ вихрь, уносишь за собою

Толпы живущихъ на земли:

Вѣка родятся, умирающіе;

Они сь почтеніемъ взираютъ

На быстрѣ полешѣ орла вдали.

Какъ тѣнь безвѣстные цари
Изъ памяти изчезли міра;
Предъ громкимъ именемъ Омира
Вездѣ курятся олтари.

Но кто кь предѣламъ звѣздъ летаетъ,
Когда восторгомъ не пылаетъ,

— 192 —

Кто смѣетъ тучи попирать?

Твой сынъ былъ на брегахъ Скамандра,
Вдохнулъ ты въ Пеллѣ Александра,
Міровѣ невѣдомыхъ желашь.

Не ты ль, Суворова творецъ,
Не ты ль воздвигъ его недавно,
Спяжашь безсмертно имя, славно,
Чтобъ быть геройству образецъ?

На солнечны лучи взирая,
Париль очей онъ не смѣжая,
На Югъ отъ Сѣвера спѣшилъ.

Какъ громѣ ударить — и постигнешь;

Шагнешь — цѣпь горѣ онъ съ мѣстомъ зѣвигнешь;

Шагалъ весь вѣкъ, и не почилъ.

Но превосходные умы,
Акурии мудры и Солоны.

Безсмертны издали законы;

Людей исторгнули изъ пьмы;

Источникъ щастья ошворили,
Небесну совѣсть воцарили,

Страсшей пирancesво свергли вѣ адъ.

Бѣнны царей горячѣ лучами,

Когда вѣ душѣ и предъ очами

У нихъ чертежъ законовъ святѣ!

Хватитесь, Росскіе сыны,
Педротой дивныя судьбы!

У васъ: Петры, Екатерины,
И многие съ небесъ даны.

А днесъ! . . . верхъ пламенна чертога,

Жилища святости и Бога,

Восторгъ! не въ силахъ я узрѣть.

Мои не смѣлы, помны очи

Завсѣе покрылись ночи,

Но духъ не пересталъ горѣть.

— 195 —

III.

ЭПИСТОЛА

Г. А. А. М. П.

По отъѣздѣ его вѣ Грузію.

Любезный Графъ, съ шѣхъ поръ, какъ ты оставилъ
нась,
Замолкъ нашъ лирный звукъ, Пермесскій жаръ погась.
Не только что сердца и лиры охладѣли,
Но Музы, кажется, далеко отлетѣли;
Они во слѣдѣ тебѣ конечно потекли
И лиры нѣжныя сѣ собою унесли;
Отъ нихъ озарены, писали мы стихами,
Пока любимецъ ихъ дѣлилъ работу сѣ нами;
Когда ты сѣ нами былъ, былъ сѣ нами Аполлонъ,
Безъ принужденія раждался лирный звонъ.
Бывало, риэмами болтали мы день цѣлой
Вѣ бесѣдѣ дружеской гріятной и веселой;
Сѣ шобою цѣлой день казался намъ за часъ,
А нынѣ часъ за день щитается у насъ:
Такъ радости всегда бывають скоротечны,
А грусть, уныніе намъ кажутся быть вѣчны;
Хотя они дотоль насъ будушь сокрушать,
Пока шебя сюда мы будемъ ожидать.
Прогонимъ твой пріѣздѣ печали мракъ сѣ тоскою
И радости у насъ польются вновь рѣкою;
Но чувства горести вѣ насъ прежде упиши
И къ намъ изъ дальныхъ странъ, любезный Графъ,
пиши,
Пусть сердцемъ и умомъ твоимъ бумага дышешь:
Бумага говоришь, коль умъ и сердце пишешь.
Извѣстья о тебѣ исполнять насъ отрадъ,
Хочимъ мы знать, гдѣ мы, какой щастливый градъ

— 196 —

Какая вѣсь тебя вь обьяшія пріемлемъ,
Кто видимъ образъ швой и кто швой голосъ внем-
лемь,

Что мыслишь, дѣлаешь, гдѣ вѣется швой флагъ;

Подробно опиши мы намъ швой каждый шагъ,

Все сь жадношію мы прочтемъ неоднократно;

Кто милъ, о томъ узнаешь и мѣлочи пріятно.

Кому завидовать велилѣ шеперь намъ рокъ?

Вь подобномъ случаѣ и зависѣ не порокъ.

Какъ вмѣсшь мы сь тобой на стройной лирѣ пѣли,

Завистниковъ своихъ и мы тогда имѣли;

Но бышь всегда сь тобой хотя не суждено,

Намъ ушьшеніе судьбой еще дано.

Далеко ошь тебя коль дни проводимъ скучны,

Всегда сердцами мы сь тобою не разлучны;

Осталась радость намъ одна вь такой судьбѣ,

Что вспоминаемъ мы по часту о тебѣ;

Что живо предъ собой тебя воображаемъ

И скуку нашу симъ мечтаньемъ услаждаемъ;

Вь томъ самомъ уголку по прежнему сидимъ,

Гдѣ наше пѣніе сливалося сь твоимъ,

Гдѣ лирою легко играя, какъ въ игрушки,

Ты сдѣлалъ намъ Парнассъ изъ темнинькой лачушки;

А естъь ли что нибудь на сей мы пикаемъ разъ.

То Геній швой еще присудствуемъ у насъ,

И мысли о тебѣ намъ столь пріятны, милы,

Что наши слабыя поддерживающі силы.

Окончи поскорѣй, окончи свой походъ!

И сь нами поспѣшай мы всшѣшить новый годъ,

Чтобъ мы вь уныніи несносномъ и печали

Вѣкъ новой безъ тебя одни не начинали;

Скорѣе возвратись, чтобъ жизнь намъ нову дать,

Чтобъ насъ бесѣдою и лирой восхищать;

Сь тобой увидясь мы забудемъ грусть и скуки

И сь радосшію взявъ согласну лиру вь руки

Прославимъ мы тебя; родился новый жаръ;

Прославимъ дружества вь тебѣ безцѣнный даръ.

— 199 —

VI.

МОЛЧАНІЕ.

Подражаніе французскому.

Красавицы ! друзья забавь,
Умьхь, пріяшствь и наслажденій,
На чась забудьте ихъ уставь,
И удаясь увеселеній,
Внемлите пьсень моей !
Сливая лиры съ ней бряцанье,
Того я бога славлю вь ней,
Копораго зовуть: молчанье.

Безъ покровительства его
Амурь оставилъ бы Цитеру;
Молчанье нужно для всего;
Во всемь хранишь научить мѣру:
Зелида можешь извявлять
Невинносли очарованье,
Себя спыдливою казать,
Когда увѣрена вь молчанье.

Вѣтрань по всякой день парить
Сь любовью кь новому предмету,
И тайну изь того творить,
Что цѣлому известно свѣту.
Прямая, нѣжная любовь
Краснорѣчива не вь болтанье;
Умьеть говорить безъ словъ,
Умьеть разумѣть молчанье.

- 202 -

VII.

О Д А

СПЯЩ ІЙ АМУРЪ.

Красавицы суровы !
Доколь не вспыхнешь кровь :
Злословишь вы готовы
И поносить любовь.

Сказала мила Клоя,
Св улыбкой на устахъ:
Я не лишуь покоя,
Не буду вѣкъ въ цѣпяхъ;

Вѣ Эрошовой неволѣ
Не буду вѣчно я;
Вѣ пастушьей бѣдной долѣ
Мила мнѣ часшь моя.

Божекъ сей самовластной
Пускай другихъ губитъ.
Пусть онъ дипя прекрасной,
Но Клои не прельститъ.

Кто вредъ нанесть удобень,
Тѣхъ должно убѣгать;
Амурѣ лукавѣ и злобень,
Не буду сѣ нимъ играть.

— 204 —

VIII.

КОРОЛЕВА МАРИЯ ВЪ ТЕМНИЦА.

(Переводъ съ Французскаго иезъ Флоріана).

Я шщетно вѣ злой тоскѣ сшенаю
Среди плачевныхъ, мрачныхъ спѣнѣ. —
Прошедши дни воспоминаю;
И тѣмь ужаснѣе мой плѣнѣ.
Сквозь люшыя сіи преграды,
На воздухѣ пернатыхъ зрю, —
Они поютъ любви отрады,
А я — вѣ оковахъ слезы лью.

Но сколько строгой рокъ ни гонитъ,
Тверда п.ебудетъ грудь моя, —
Густь смерть главу мою преклонитъ;
Вѣ судьи возьму по汤омство я.
Оно козарную Царицу,
На вѣки сердцомъ проклянетъ,
А на Маріину гробніцу
Дань слезъ чувствишельность прольешъ.

Жилище бѣдѣ — ужасны своды,
Гдѣ мракъ сѣ безмолвіемъ живупѣ;
Ахъ! дни тякъ медлѣно, какъ годы
Вѣ слезахъ нещастнаго текутъ;
Вѣтрѣ воетъ — колоколѣ сшенаетъ,
Унылой птицы слышенъ гласъ —
Такъ — все Маріи возвѣщаешь,
Что смершный ей ударилъ часъ!

Г. Г. Салтыковъ.

— 209 —

XII.

МОНОРИМЪ*.

ПОЗДРАВЛЕНІЕ М. А. П.

О радость! ты уже Полковникъ!
О громка и пріятна вѣсть!
Теперь ужъ ты большой чиновникъ,
Какимъ стихомъ тебя почесть?
Не я, мой слабый умъ виновникъ,
Что я сAPHи не масшеръ плесть;
Ты будешь полковой верховникъ,
И будешь имя шефа несть,
А послѣ пушка и пыжовникъ
Въ твою команду будуцъ лѣзть;
Внесешься въ знамной ты гербовникъ,
Пойдешь ты въ славу, въ пышность, вѣ честь;
Не будешь рѣпу и морковникъ,
Горѣхъ, капусту сѣ хрѣномъ вѣсть.
Посшавятъ сѣ голубьми крыжовникъ,
Какъ ты за столѣ изволишь сѣсть;
У нѣной Хлои, какъ любовникъ,
Мѣшать ты будешь сѣ правдой лесть;
Забудешь мой шалашъ, коровникъ,
Гдѣ ты маралъ бумаги десть;
А я, какъ пахарь, какъ садовникъ
Потщусь твои утѣхи счесть:
Прочту псалтырь я и часовникъ,
Чтобъ на Парнасѣ тебя вознесть;
Вотъ вмѣстѣ сѣ розою терновникъ,
Изволь сAPHи мои прочесть.

П. Г. Кутузовъ.

* Сіи сAPHи написаны для шутки, когда пріятели мои спорили со мною, что не можно набрать много рифмъ кѣ слову: Полковникъ, не потерявши смысла.

— 210 —

XIII.

МОДА.

(Переводъ съ Французскаго).

Спасибо модѣ!

Одежды тяжкой больше нѣмь;
Спыдь сей, послѣдуя методѣ,
Давно не покраснѣть идемь.

Спасибо модѣ!

Спасибо модѣ!

Карманы, тяжкой дрязгѣ, пустой;
Но съ Ридикюлемъ все въ свободѣ,
А Ридикюль у всякой своей.

Спасибо модѣ!

Спасибо модѣ!

Кто браку вѣрень, моть уродь;
А лучше слѣдовать природѣ;
На завшра брака и разьодь.

Спасибо модѣ!

Спасибо модѣ!

Летаюшь средь воздушныхъ странь,
И Гарнерень гремимь въ народѣ;
Летають къ ближнему въ кармань,

Спасибо модѣ!

Спасибо модѣ!

Дивимся разнымъ мы красамь
При красной, при дурной погодѣ;
Но горько нѣжнымъ всѣмь сердцамь,
Что это въ модѣ!

П. Г. Кутузовъ.

— 212 —

XV.

ПЕСНЯ 1788 года.

Презираю я богатства:
Злато, нышность, блескъ пустой;
Всѣ блаженства, всѣ пріятства,
Нахожу вѣ моей драгой.

Пынность вѣ щастіи препона;
Я гнушаюсь сей мечтой;
Мнѣ не надобна корона,
Нужень взорѣ моей драгой.

О! мудрецѣ, трудись вседневно,
Чтобѣ снискать себѣ покой;
Я спокоень шамѣ душевно,
Гдѣ я вмѣстѣ съ дарагой.

О! богачь, сбирай доходы,
Умножай достапокъ свой;
Всѣ сокровища природы,
Вижу я вѣ моей драгой.

Всѣ пиры, бесѣды знатны,
Сь ихъ обманчивой тщетой,
Мнѣ не милы, не пріятны,
Коль вѣ нихъ нѣшь моей драгой.

Хоть гонимъ судьбой я строгой,
Хоть удѣль не знатень мой;
Хоть я вѣ хижинѣ убогой,
Но я вмѣстѣ съ дарагой.

— 215 —

XVIII.

ПЕРЕВОДЪ ГОРАЦІЕВОЙ ОДЫ

Къ кораблю Виргиліеву.

Амуровъ мать пускай Венера красна,
Или звѣзда Елены брашьевъ ясна:
Корабль, тебѣ въ моряхъ разстелетъ путь;
Безбѣдно ты достигни до Эпиры:
Пуспь вѣтровъ царь велилѣ, чтобы Зефиры
Одни вокругъ тебя дерзали дуть.

Дней друга нѣжнаго хранитель бренный,
Души моей спаси залогъ безцѣнный;
Обратно привези; твой долгъ такой,
Троякой мѣдью грудь покрылѣ кто первый въ бурю;
Свирѣпыхъ волнѣ по жидкому лазурю
Рѣшился плыть на дскѣ просшой.

Ему тогда не страшны Норды злостны,
Ниже Эоль, ни звѣзды бѣдоносны,
Родящи кормчему унынье, страхѣ,
Ни бури Африки, свирѣпы въ спорѣ,
Ни вихри тѣ, что вѣ Средиземномъ морѣ
Гнетутѣ, крутятѣ и плещутѣ на валахѣ.

Онъ презря смерть, глядитъ спокойнымъ окомъ,
Оплоть волнамъ вѣ утесь зря высокомъ,
Иль скачущихъ изъ бездны чудъ морскихъ;
Напрасно межъ міровѣ, вѣ преграды многи,
Ужасну глубину воздвигли боги;
Нарушить человѣкъ дерзаетъ ихъ.

-218-

XX.

РУСКОЙ АНЕКДОТЪ.

Князь Александрѣ Даниловичь Меньщиковѣ, командуя частію арміи, допусшиль по небреженію до того, что вкрались великія злоупотребленія, при отправлении разныхъ должностей. Одинъ Нѣмецкой офицерѣ, находящійся вѣ числѣ его подчиненныхъ, и взирающій сѣ негодованіемъ на сіи безпорядки, донесъ обѣ оныхъ тайно Императору Пѣтрѣ I, который пришелъ отѣ того вѣ великой гнѣѣ, и жесшоко выговаривалъ за сіе своему любимцу. Князь Меньщиковѣ употребилъ всевозможное стараніе, дабы узнать своего обвинителя, и наконецъ вѣ шомѣ успѣлѣ. Но вмѣсто негодованія, онъ, призвавъ его кѣ себѣ, сказалъ: "хотя я тебя и не зналѣ прежде, но теперь увѣренѣ, что ты человѣкѣ весьма почтенной и исчинной гражданинѣ, когда лучше захотѣлѣ подвергнуть себя ему мщенію, нежели скрыть отѣ Государя што, вѣ чемъ я сдѣлался виновнымъ противъ него и отечества; будь моимъ другомъ; помогай мнѣ своими сожѣтами, и прими отѣ меня вѣ подарокъ 2000 червонныхъ, вѣ знакѣ моего кѣ тѣбѣ уваженія."

— 219 —

XXI.

ЖАЛОБА ГИМЕНЕЯ.

(Переводъ съ Нѣмецкаго).

“Нѣмъ, отецъ Зевесь! нѣмъ! говорилъ огорчен- ный Гименей, утирая голубыя свои глаза. Нѣмъ, бо- лѣе не буду мерпѣть! Клянусь твоимъ скипетромъ и моимъ факеломъ! я отступлюсь отъ моей долж- ности, и вы увидите, каково будетъ безъ меня на землѣ! — Я уже давно сталъ предмешомъ вашихъ насмѣшекъ, а на землѣ бы мнѣ было еще тяжелѣе, естьли бѣ меня хочя нѣсколько хой гдѣ не уважали сердца непорочныя.”

“Старыя бабушки!” сказалъ себѣ подъ носъ Мер- курій.

“Однакожъ, чего шебѣ хочется, сынъ мой? Кля- нусь Стиксомъ, что ежели судишь по многочислен- ности земныхъ браковъ, по найдешь, что Гименей не можешь жаловаться на презрѣніе смертныхъ.”

“Такъ!“ сказалъ Зевесь, и посмотрѣлъ на боговѣ, во кругѣ его сидящихъ.

“Нѣкошорые люди, сказала тихо Венера, кричать- шолько для того, чтобы слышали крикъ ихъ.” —

“Вѣрно, Амурѣ опять въ этомъ виноватъ?” сказала Минерва.

“Я! вскричалъ Амуръ изъ уголка, гдѣ онъ съ Гра- ціями и своею свитою игралъ въ фанты. Что я сдѣ-

— 220 —

лаль? Мы, кажешься, съ братомъ Гименеемъ теперь
подружились.

Гименей (горько улыбаешься). Точно! мы сердеч-
ные друзья стали! — Одним словомъ, ощецъ Зевесь,
есшьли Амуръ не перемѣнился, то освѣщай симъ фа-
келомъ моимъ то бѣдствіе, которое называющі бра-
комъ. Я не могу долѣе быть предмешомъ прокляшій
смертныхъ !

А.уръ (смѣется). Для чего же ты ихъ не испра-
вишь? Меня также проклинаю, а все таки лю-
бятъ; хоть спроси по очереди всѣхъ безсмертныхъ.

Зевесь. Однако жъ послушаемъ, на кого Гименей
жалуешься? —

Гименей. На кого я жалуюсь? Какъ! развѣ не
самъ ты, Зевесь, бываешь почти всегдашнимъ свид-
телемъ моихъ злощастій? Спроси Вулкана; благода-
ренъ ли онъ за то, что факелъ мой его освѣщаетъ?...

Венера. Не дурачься же, не дурачься, братецъ!

Ги.пеней. Хорошо! я требую правосудія.

Зевесь. Ну, шакъ говори, скушный болтунъ!

А.нуръ. Это его свойство!

Гименей. Послушайте. Мне съ Амуромъ дано рав-
ное надъ сердцами право. Амуръ соединяется юношей
съ дѣвушками; онъ соплетается вокругъ ихъ свои сѣ-
ши; онъ помогаетъ послѣднимъ побѣдить спыдли-
восьть невинности. Его подруга всегда быстрая,其所-
да къ спрастямъ склонная, соединяетъ любовниковъ.
Другие его спутники: тщеславіе, лесть, предčeствіе,
надежда, желаніе, смѣхъ, шутки крѣпче и плотнѣе
спутывающі сѣти его вокругъ любовниковъ. Амуро-

— 221 —

вы улыбающіяся радости окружаютъ ихъ; они щастливы, щастливы — какъ мы боги!

Амуръ. Еще по сіе время слышу я себѣ одну похвалу; посмочимъ, когда начнутся жалобы! Такъ, боги! это моя должность, и вы сами слышите изъ усівъ моего обвинителя, какъ я ее отправляю. Скажу еще больше: самъ Гименей пвердипъ мои слова; онъ не солжетъ! Какъ скоро я уловлю въ мои сѣти юношу и дѣвушку, то они безъ умолку говорятъ о прелестяхъ Гименея; я исполняю сердца любовниковъ пламеннымъ къ нему желаніем. Онъ въ этомъ не запрепился; доставляю имъ ожиданіе несказанно велика- го щастія отъ Гименеева факела; сѣ силою влеку ихъ къ олтарю его; вручаю иногда всѣхъ любовниковъ Гиме- нею — и ежели онъ — продолжалъ Амуръ скоро — еже- ли онъ тогда не удерживаетъ ихъ въ повиновеніи, то не моя въ помѣ вина! —

Вулканъ (ворчитъ). Проклятый лжецъ!

Зевесь бросилъ быстрый взглядъ на юношу и повелѣ два раза бровями, какъ будто бы хотѣлѣ нахмуришь лобъ. "Ну, Гименей, чпо на это скажешь?"

Гименей. Очень мало, но достаточно, чтобы за- служить ваше сожалѣніе. Все, что сказалъ о себѣ Амурѣ — правда. Онъ все это исполнѣетъ, и еще больше! Любовники сѣ пламеннымъ желаніемъ повер- гаются къ моему олтарю и подъ факелъ мой. Но ка- кая мнѣ отвѣ того польза? — Онъ только половину дѣлаетъ того, чипо совершенно обязанъ кончить. Едва проводитъ онъ любовниковъ до моего олшаря, то уже и улетаетъ зѣваючи, а я чрезъ короткое время дѣла- юсь жершвою ихъ проклятій! Тутъ нещастные смо- трятъ въ слѣдъ на улетающаго Амура, зѣваютъ и погружаются въ великую скуку. Я развеселяю ихъ, сколько могу; но наконецъ ничипо не помогаетъ, и тѣ, кои съ пламеннымъ желаніемъ стремились къ моему олтарю, вооружаются прошивъ меня ужасными клятвами. Иѣтѣ, боги! я погашу мой бѣдственный

Ч 1.

17

— 222 —

факель, естьли вы не принудите Амура жить при моем олтаре и порхать около смертных, моим факелом озаренных. Умолчу о себѣ. Не хочу думать, что Зевес сдѣлал меня богом, первым и лучшим другом смертных, и что самый этоп бог браков часто принужден бывает замидовашь участи фурій, по тому что люди и самых фурій иногда меньше ненавидят, нежели меня. Я один мученія приключаю смертным, а не блаженство их созидаю. Не могу долѣ видѣть страданій, слез раскаяній, шоски, ошь моего факела повсюду раждающихся. Я не в силах болѣ сооружать на землѣ маршар, и потому отдам мой факель фуріям; пусть лучше они изъ змѣй своих соплепают узы, связующія людей для злощастія! — А я — я хочу лучше самъ его вкусить, нежели вовлекать в него других.

“Прекрасно! вскричал Аполлон, прекрасно повѣдь заключена игрою слов!“ —

Зевес. И в этом Амур не запрещся?

Амур. Не запрусь!

Зевес. Ну! и так повелваем Амуру, богу любви, изъ высокой нашей отеческой нѣжности къ смертным и изъ правосудія къ Гименею, чшобы онъ, Амур, не прежде оставлял супругов, покуда самъ Гименей добровольно на то согласится — а теперь, дѣшки, пора обѣдать!

Амур. Посшой, Зевес! я имѣю сказать еще нѣ сколько словъ, кошорыя мнѣ кажутся быть великой важности. Вѣчная судьба, съ начала бытія моего, дала мнѣ сіи чувства и всегда послѣдующих мнѣ спутниковъ. Двѣ сестры мои не разлучны со мною, или я принужден буду не быть Амуром, какъ скоро они меня оставятъ. Вотъ они! — Онъ махнул: явилась Страсть и стала близъ Амура. Красно было лице ее: въ глазах ее дикихъ и сверкающих горѣло мрачное

- 223 -

пламя; она рвала на себѣ платье, и была не довольна;
вѣ безпреспанномъ волненіи озиралась туда и сюда,
не разсматривая подробно ни одного предмета. По
другую спорону Амура стала другая сестра его Тай-
на. Она была закушана вѣ темное покрывало; высоко
поднималась грудь ее, которой біеніе піщательно
старалась скрыть подѣ своимъ покрываломъ. Ісеки
ее пылали; она тихо произносила прерывающіяся сло-
ва; махала подѣ покрываломъ руками; подавала знаки
кашлемъ и взорами; изображала мановеніемъ персшовѣ;
скрыпѣла зубами и ужасалась при малѣшемъ движе-
ніи вѣ тромъ колеблемаго древеснаго лисшочка.

### Зевесь. Что это значитъ?

Амуръ. А вошь что значитъ, отецъ Зевесь! вѣ чная
Судьба соединила меня сѣ сими двумя сестрами; безъ
нихъ я не могу быть Амуромъ. Полетятъ ли они, и
я принужденъ Судьбою слѣ довать за ними. Никакая
сила не можемъ опторгнуть меня ошѣ нихъ, ни са-
мый Перунъ твой, ни Аполлоновы сладостныя стру-
ны, ни гордость, ни богатство Юноны, ни смѣ лоспь
Діаны. Я долженъ летѣть, и естьли свяжутъ мнѣ
крылья, по сей Амурѣ перестанетъ быть Амуромъ.
Однимъ словомъ: Гименей несправедливъ противъ
меня; онъ жалуешься на Судьбу, которой мы всѣ под-
властны.

### Зевесь. Хорошо! И такъ положимъ, чтобы твои
обѣ непостоянныя сестры остались при Гименеѣ. — Ну,
перестаньте жъ дѣ ти спорить!

Амуръ (смѣ ется). Я принялъ бы такое предложе-
ніе, но брать Гименей этимъ повелѣ ніемъ сполько
же мало будетъ доволенъ, сколько сестры мои.
Повелѣ ніе твое нѣ когда постигнешь Гименея, и горе
ему, естьли и онъ такъ же будетъ ссылаться на
Судьбу, какъ я и сестры мои къ нещасію это дол-
жны дѣ лать! выслушай меня. Я, и спутницы мои
приводимъ любовниковъ къ олтарю Гименея; онъ

- 221 -

принимаемъ ихъ, машетъ надъ ними своимъ факеломъ,
и тушь, клянусь моими стрѣлами, я всегда испол-
нень надежды, исполнень желанія, остаться при лю-
бовникахъ и здѣлашь ихъ съ братомъ Гименеемъ ща-
стливыми. Но чрезъ нѣсколько часовъ нашего прибы-
тія, братъ Гименей срываемъ покрывало съ сестры
моей Тайны и ождаемъ Страсти свой факель. Какъ
скоро онъ эпо здѣлаетъ: они обѣ улетаютъ — и я,
бѣдное, слабое дитя — принужденъ летѣть за ними. —
Иначе я не могу поступать и сестры мои также.
Сестра моя Страсть ничего столько не желаетъ,
какъ Гименеева свѣтильника; какъ скоро его полу-
чипѣ, она принуждена улетѣть, и Геменей очень ис-
правно ождаемъ ей его вѣ руки.

Гименей. Да! потому что долженъ, потому что
Судьба меня къ тому принуждаемъ! Но, братъ
Амурѣ, ты не все говорил справедливо. Есть при-
мѣры, что Страсть улетала съ моим факелом, но
пы оставался. Между тысячами примѣров, скажу
одинъ о самомъ тѣбѣ. Помнишь, какъ ты любилъ
Психею, не похишилъ ли ты моего свѣтильника? И
тѣжъ она осталась?

Амуръ. Хорошо! Страсть была удовлетворена
швоимъ факеломъ, и улетѣла, но другая сестра моя
Тайна осталась со мною, и потому я могъ быть
вмѣстѣ съ Психеею. Но какъ скоро Психея, комо-
рую я сердечно любилъ, похитила покрывало у сест-
ры моей Тайны, то она улетѣла, и я принужденъ
былъ слѣдовать за нею. Пусть скажешь сама Пси-
хея.

Психея. (вздыхаетъ).

Зевесь. Бѣдная Психея! Ну, Амурѣ, продолжай.

Амуръ. Больше нѣчего; сестры мои улетаютъ,
какъ скоро Гименей одной дастъ свой факель, а съ

— 225 —

другой сорветь покрывало, и должны улететь, а я за ними, и Гименей. —

Гименей. Принужденъ, принужденъ Судьбою, равно-
мьрно удовлетворить Страсть и обнажить Тайну.

Зевесь. Но, Амуръ! должны ли для этого уда-
литься всѣ твои спутники?

Амуръ. Никакъ, нѣтъ! Часто вмѣсто меня оста-
ются нѣкошорые изъ моихъ спутниковъ, и недопу-
скаютъ любовниковъ совершенно быть нещастными,
на примѣръ: Тщеславіе, Ласкательство, Привычка. Но
Ревность почти всегда не разлучна бываемъ съ Ги-
менеемъ.

Гименей. Но безъ шебя, фурія. —

Зевесь (прерываемъ). И такъ, я вижу, дѣти мои,
что вамъ нѣчемъ пособить: мы всѣ ничто противъ
Судьбы !

Минерва. Но не ужели бѣдныхъ смертныхъ совершенно освобить намъ въ такомъ нещастіи ?

Зевесь. Не знаешь ли шы какого средства, дочь моя?

Минерва. Нещастная участь смертныхъ заслужи-
ваемъ швоего, ощеѣ человековъ ! ревностнаго изслѣ-
дованія.

“Посмотримъ, что скажемъ многоученая Минерва! ”
шепталь Момъ Меркурію.

Зевесь. Говори короче, дочка; мы знаемъ, что шы
говоришь мастерица.

Минерва. Совершенно коротко! Вмѣсто Амура и
его неразлучныхъ сестрѣ, я предлагаю Гименею дру-

- 226 -

гую богиню, которая останется при немь, и поможет ему здѣлать щасшливыми смертныхъ.

А. луръ. Только не себя, Минерва, ибо клянусь го-
ловою Зевеса! не пособишь никакая премудрость,
есшьли я улечу съ своими спушниками.

Минерва. Не себя, ибо знаю, къ нещастію, что я смертнымъ не извѣстна. Что мнѣ шамѣ дѣлать, гдѣ ты управляешь? Нѣщѣ, но мою родственницу — Дружбу.

Зевесь. Кто она, о кошорой мы должны еще слушашь?

Минерва. Поди сюда, сестрица !

Гибкая, прекрасная дѣвушка, съ шихимъ, покойнымъ
взоромъ, съ скромною на устахъ улыбкою, крѣпкая и
сильная вѣ своихъ движеніяхъ, подошла близко ко
трону Зевеса.

А. луръ (протянулъ ей руку). Вошь, сестрица! го-
ворилъ онъ: мы уже давно знаемъ другъ друга ! я
очень часпо бывалъ на твоемъ мѣстѣ, а теперь ты
должна заступить мое. Ну, желаю пебѣ щастливаго
успѣха! полько боюсь, богиня мудрости не ошиб-
лась бы вѣ шакомѣ случаѣ.

Минерва. Не столько, какъ ты думаешь. Мы не можемъ принудить Судьбу, не можемъ ее умилосвить. Амуръ ! впередъ дружба у смертныхъ будетъ пвоею предвѣстницею. Она будетъ связывать легкою и крѣпкою своею цѣпью сердца ихъ, прежде нежели ты окуешь ихъ своими разкаленными цѣпями. — Помь поеди ихъ къ олтарю Гименея, и улети: такъ хочешь Судьба ! полько Дружба, съ нѣкоморыми извѣ спушниковъ твоихъ, на примѣрь: съ Играми и Смѣхами останется при сочетавшихся, и смертные, не взирая на улетѣвшаго Амура, будутъ довольно щастливы.

- 227 -

Амуръ. Любезная мудрость! Я боюсь того, что не многіе смертные примутъ Дружбу. Смертные не знаютъ шебя, но и ты споль же мало ихъ знаешь.

Минерва. Естълибъ я знала ихъ и не прежде, какъ со временъ Сокраша: то всегда найдушь такіе, кои прежде примутъ Дружбу, нежелан откроютъ тебѣ свое сердце — а прочіе — хорошо — пускай остаются такими, какими они хотятъ бышь...

Амуръ. Боюсь, боюсь! Гименей и тогда часто будетъ имѣть причину завидовать фуріямъ.

Молъ. Чтожъ дѣлать, когда такъ Судьбѣ угодно? Кажется, она на то его и опредѣлила; по крайней мѣрѣ, онъ одинъ изъ боговъ носитъ признакъ фуріи—факелъ! Какъ шы думаешь, Зевесь?

Зевесь. Пусть будетъ такъ! пусть увидятъ смертные, каково имъ съ Амуромъ, Дружбою и Гименеемъ; это не легко, клянусь Стиксомъ, не легко! Даже и мы это испытали! И такъ далѣе обѣ этомъ болятъ не для чего и нѣкогда; намъ пора обѣдатьъ.

- 228 -

XXII.

МНИМО-УМЕРШИЕ.

(Переводъ съ Нѣмецкаго).

Быть погребену живому такъ ужасно, что самый
твердый, безчувственный человекъ воскрешется отъ
одной о семъ мысли. Признаки истинной смерти такъ
недостовѣрны, такъ двузначущи, что искусный
врачъ можетъ въ нихъ ошибаться. И пошому нѣтъ
другаго средства ко спасенію человекъа отъ полъ
страшнаго положенія, какъ не хоронить его до нѣмъ
поръ, покуда окажутся на тѣлѣ знаки истиннія.

Во многихъ мѣстахъ есть домы, гдѣ становятъ на
нѣсколько днейъ тѣла умершихъ. Желательно было бы,
чтобы вездѣ учреждались для сего таковые же.

И въ самомъ дѣлѣ, что ужаснѣе того, какъ быть
погребену живому? Обратимъ одинъ взглядъ на не
изъяснимое положеніе такого нещастнаго. Онъ про-
буждается, открываемъ глаза; глубокій мракъ окру-
жаетъ его; доstrогивается до всего къ нему близкаго,
ощупываемъ крышку, полагающую преграду его из-
бавленію. Заключенный глубоко въ землѣ, терзаемый
смертнымъ ужасомъ, отчаяніемъ; бѣдственнѣйшее
положеніе!

Сколько извѣстно примѣровѣ о живопогребенныхъ, коморые самымѣ рѣдкимѣ случаемъ были спасены отъ ужасной, мучительной смерти, и сколько умолчено о такихъ, коморые за живо безвозвратно были за рыбы вѣ землю!

Съ удовольствіемъ разскажу слѣдующее приключе-
ніе, чишанное мною въ собраніи достолалятныхъ про-
изшествій, доказывающее, сколько легко можно быть
погребену живому.

- 229 -

Въ Парижѣ два купца, искренніе друзья, имѣли, одинъ
дочь, другой сына. Они рѣшились соединить свое имѣ-
ніе бракомъ дѣпей ихъ, и дружбу свою укрепить еще
болѣе узами крови.

Дѣши ихъ, вмѣстѣ воспитанные, имѣли другъ къ
другу нѣжнѣйшую склонность. Приближалась щаст-
ливая минута, въ кооторую любовь долженствовала
соединить ихъ узами брака.

Нѣкто богатый человѣкъ встрѣчается съ сею дѣ-
вушкою; ея красота прельщаетъ его; онъ повергаетъ
свое золото по къ ногамъ прекрасной, и предлагаетъ ей
руку. Она отказываетъ ему; но золото, которое не
могло ослѣпить глаза любви, ослѣпляетъ глаза роди-
щелей, и рука дочери ихъ обещана богатому.

Запрещаютъ прежнему жениху входить въ домъ.
Принужденіе и горесть повергаютъ нещастную дѣ-
вушку въ постель. Она спраждѣтъ, блѣднѣтъ, пульсъ перестаетъ биться. Ее почишаютъ мерзкою,
и хоронятъ.

Любовникъ въ отчаяніи. Любовь къ нему, думаетъ
онъ, умертвила ее; опрыть гробъ, есть единственное
его желаніе. Ты не могла быть въ живыхъ моею,
то будь по крайней мѣрѣ мерзкою! Кошелекъ съ день-
гами зазвенѣлъ, и сторожъ — разрываешь могилу и
гробъ. Несчастной юноша заключаетъ любовницу въ
свои объятія, орошаетъ слезами, согреваетъ поцѣ-
луями.

Вдругъ умершая открываетъ уста. Легкій вздохъ
возвѣщаетъ о жизни; сердце ее тихо бьется. Съ жа-
ромъ беретъ ее молодой человѣкъ въ свои объятія и
уносить домой. Она открываетъ глаза; видитъ себя
въ чужомъ домѣ, въ домѣ своего возлюбленнаго, въ
его объятіяхъ. Спрашиваетъ и слышитъ. Любовь,
благодарность тѣсняется въ груди ея. Она подаетъ

-230-

ему руку — обţщаемъ быть его, и чрезъ нѣсколько дней они обţвичаны.

Столько же былъ щастливъ конецъ еще печальнышаго приключения. Нѣсколько солдаў изъ гарнизону славнаго Ибмецкаго Ганзеапическаго города, здѣлали заговоръ уйти. Ихъ умыслъ былъ открытъ, и двое зачинщиковъ повѣшены.

Тѣла обѣхъ повѣшенныхъ были отданы славному доктору Университета. Ихъ положили въ аудиторіи его на длинной столѣ, и покрыли простынею. Вечеромъ докторъ слышитъ сильный шумъ, сидя въ своемъ кабинетѣ, который былъ подлѣ его аудиторіи. Онъ беретъ свѣчу, входитъ въ аудиторію, и видитъ на столѣ одно только шло,

Ужасается, ходить со свѣчкою по комнатѣ, и усмартриваемъ въ углу прижавшагося другаго мерзтваго. Этомъ смочимъ на него умоляющими взорами; сѣ слезами просить его спасти жизнь ему; заклинаешь его всѣмъ тѣмѣ, что возвращавшаяся жизнь ему внушила.

Докторъ, приведенный въ жалость его прозвою, обţщаемъ спасти его; даемъ пластье, и еамъ выводить его за вороты, подъ видомъ посѣщенія больнаго. Тутъ даемъ избавленному небольшую сумму денегъ; отпушаемъ его сѣ увѣщаніемъ, жить осторожнѣе. И попомѣвозвращается домой сѣ сладостными ощущеніями, что спасъ жизнь человѣческую.

Чрезъ нѣсколько лѣшъ самый этопѣ докторѣ отправляется въ Голландію. Въ Амстердамѣ разговариваемъ сѣ нимъ купецъ, и просить его пакимъ жалостнымъ и чувствительнымъ голосомъ, къ себѣ омѣбѣдаять, что докторѣ не могъ въ томъ ему отказаться.

Обţдающі. Докторъ восхищается, видя щастливое семейство и дивится сильнымъ и живымъ чувствамъ

— 231 —

благодарности и почтенія, изв'являемымъ ему отъ
хозяина.

Послѣ стола, отецъ бросается къ ногамъ доктора;
проливаешь слезы, обнимешь колѣна его; приzaвaешь
свою жену и дѣтей; приказываетъ и имъ теже дѣ-
лашь, и между рыданій и вздоховъ разтряснаго серд-
ца, открываетъ ему, что онъ есть толъ самый о-
сужденный, котораго онъ спасъ жизнь.

Сладостная, несравненная минута для доктора !
онъ видишь себя окруженного семействомъ, обязан-
нымъ ему своимъ существованіемъ и щастіемъ.

Отецъ, проливая слезы, разсказываетъ ему сюю
судьбу. Онъ благополучно пришелъ въ Голландію.
Близкая смерть сильное оставила въ душѣ его впе-
чатлѣніе. Твердое намѣреніе, всегда быть честнымъ,
было принято. И такъ онъ приходитъ, какъ слуга, въ
одинъ купеческой домъ. Его честность и прудобіе
въ полезныхъ упражненіяхъ обращающій на себя вни-
маніе хозяина, который не могъ быть не признане-
лень къ такому человѣку, и даетъ наконецъ ему ру-
ку своей дочери.

И такъ онъ сдѣлался гражданиномъ, супругомъ,
отцомъ и щастливѣйшимъ человѣкомъ въ Голландіи,
и даже наконецъ щасшіе привело его благодѣтеля къ
его сердцу. Опасаясь, чтобъ тайна участи его не ош-
крылась, онъ не писалъ къ доктору, сколько чрезъ
него онъ сталъ щастливъ.

Въ обѣхъ приключеніяхъ ужасная смерть была
источникомъ щастія. Но, можешь быть, съи два един-
ственные примѣра щастливыхъ слѣдствій мнимой
смерти, шысящегобразно умаляются безконечнымъ
ошчаяніемъ человѣка, которой пробуждается, чшобы
видѣть себя тысячу разъ умирающимъ.

- 232 -

ХХІІІ.

ИСТИНА.

ВОСТОЧНАЯ ПОВЪСТЬ.

(Переводъ съ Французскаго).

Факиръ однажды прогуливался вѣ полѣ, смотря на конецъ своего носа, и вдругъ почувствовалъ, что подв нимъ колеблется земля, сказалъ: конечно это мѣсто копано, и можемъ быть, что шушь кладъ; ежели я его найду, то сдѣлаюся честнымъ человѣкомъ.

Факиръ сталъ рыть землю, и докопался до свода; но послѣ шоль чрезвычайной работы, очень раздосадовался, когда открылъ отверстіе такого колодезя, который, безъ сомѣнія, много вѣковъ былъ засыпань.

Онъ, простирая на него недовольные взоры, увидѣлъ, что выходила женщина, оцѣпеньѣла о, мокрая и нагая; но какъ она была восхитительной красоты, то Факиръ съ воспоргомъ на нее смотрѣлъ, не помышля закрыть ее епанчею.

О, превосходящая красотою дщерей Брамы! повѣдай мнѣ, сказалъ онъ ей, кто ты, и за чѣмъ купаешься вѣ колодезѣ? — Я Истина, отвѣчала она. — Факиръ поблѣднѣлъ, и сколько было силы вѣ ногахъ, побѣжалъ, какъ будто бы Факиръ и Истина не могли существовать вмѣстѣ.

Остался чая Факиромъ дѣва спокойно приближаясь кѣ городу. Вѣ Индіи не столько странно видѣть нагую пулешественницу, какъ вѣ другихъ странахъ,

-233-

менѣе отъ солнца облаготворенныхъ. И такъ проходили мимо ея пѣснопѣвцы, купцы, султанши и евнухи.

Пѣснопѣвцы видя ее, говорили: какъ она худа! Купцы: какъ она обманута! Султанши: какъ она болтлива! Евнухи: какъ она угрюма! — И такъ, по видимому, никто ею не занимался.

Тамъ же проѣзжался любострастный царедворецъ, пресыщенный богачь, и хошя у него остались только одни прихоти, однако онъ удостоилъ примѣтишь бѣлизну Истины, и посадилъ ее сѣ собою.

Едва она успѣла сѣсть, какъ увидѣла царскую наложницу прогуливающуюся, по предписанію врачей, на Бухарскомъ верблюдѣ. Это странно! вскричала она, что у случайной Султанши кривой носъ.

Царедворецъ ужаснулся отъ сего восклицанія, и почелѣ себя вѣ числѣ погибшихъ. Ибо указомъ запрещено было и доброе и худое говорить о наложницыномъ носѣ. И потому онъ бросилъ на распутіи Истину, и сказалъ: глупъ я былъ, что призрилъ эту говорунью!

Она, пришедши къ городскимъ воротамъ, повстрѣчалася сѣ гражданиномъ средняго состоянія, у коего и навѣдывалась, гдѣ можно будетъ переночевать. Гражданинѣ повелѣ ее къ себѣ вѣ домѣ, и не сомнѣвался, что таковая встрѣча доставить ему большое щастіе.

Гражданинѣ, вѣ чьемъ домѣ Истина выбрала себѣ ночлегъ, для пропитанія издавалѣ вѣдомости, вѣ коихъ каждое утро всѣ занимающіе государственные мѣста чищали себѣ похвалы, и для того приказано было во дворцѣ рабамъ наполнять его карманы оставками кухни.

Пребываніе путешественницы весьма разстроило обстоятельства сего бѣдняка. Ибо у него времени до-

— 234 —

стапало только на изданіе листочковь. — Истина безмольно смочрѣла на его работу, и помољ выма-
рывала все то, чко сочинитель вѣдомостей писаль.
И такъ листочикъ не выходилъ два дни сряду.

Визирь, досадуя на такое промедленіе, призваль со-
чинителя, и повелѣлъ ему дать пятьдесятъ палоч-
ныхъ ударовъ, а помољ позволилъ оправдашься; что
сочинитель учинилъ сѣ успѣхомъ и краснорѣчиво, а
Визирь за то отпустилъ его сѣ прибавкою еще ста
палочныхъ ударовъ.

Сія послѣдняя награда можешь показаться невѣ-
роятною для тѣхъ, кои не вѣдають о Визирѣ, до ка-
кого степени онъ былъ правосуденъ. Онъ пошупилъ
такимъ образомъ для того, что ему нужно было сіе
время на тайное похищеніе Истины отъ издашеля
вѣдомостей. Ежели бы девяносто девять ударовъ на
то были достаточны, то онъ конечно, уважая смоль
много себѣ подобныхъ, не назначилъ бы ни одного
лишняго.

Когда Визирь сталь одинъ обладашелемъ Истины,
то надѣялся ею воспользоваться противъ своихъ зло-
дѣевъ; но какъ ему сказали, что Государь вѣтъ товѣ
же день будетъ осмянчивать его чертоги, то опа-
сяя и болѣе, чтобы онъ ее не увидѣлъ, рѣшился
для всенароднаго блага, предать ее смерти.

Томчасѣ четыре эмира, учтиво посадивъ ее между
шелковыми, благовоніемъ наполненными подушками, за-
душили сѣ искусною предосторожностію; помољ бро-
сили бездушное ея тѣло вѣ самомъ ощаленномъ мѣ-
стѣ сада.

Полномочные люди думають, что Истина умерла,
когда удастся имѣ на нѣсколько времени ее задушить;
но это не правда. — Открытый воздухъ ей возвра-
щаетъ жизнь; и моя Истина совершенно воскресла,
и воспользовавшись темною, ушла изъ саду.

— 235 —

Она укрылась въ пространнѣйшей книгохранильщицѣ, гдѣ около 5000 лѣтъ Брамины скопляли разумъ человѣческій; но какъ та ночь была холодна, то она развела огонь нѣсколькими листочками; но въ чертогѣ находилось множество удобозгараемыхъ веществъ, то Истина едва только успѣла спастися съ нѣкоторыми книгами.

Книгохранильница и съ ея приставниками сгорѣла. Государь приѣхалъ на пожаръ полюбоваться, и сказалъ съ простосердечною улыбкою: весело смочѣтъ, когда горѣтъ книгохранильница! — И такъ, казалося, что его удовольствіе было тѣмъ болѣе чистосердечно, что въ Индіи между Государями и книгами всегда бываемъ тайное соперничество.

Визирь не замедлилъ обнародовать скрывшуюся отвѣнего жертву, преступницею закона. — Еще до разсѣтала уже успѣли прибить о томъ повѣстки у всѣхъ перекрестковъ; но таковая поспѣшносТЬ не удивительна; ибо во всѣхъ судопроизводствахъ міра всегда готовы опредѣленія о изгнаніи бѣдной Истины.

На разсѣтѣ дня бѣдная изгнанница очутилась внѣгородскихъ стѣнъ у маленькаго и чистенькаго домика, окруженнаго садомъ. — Это было жилище мудраго Пильная, куда небоязненно вошла Истина, и сказавши о себѣ, просила убѣжища.

Твоя откровенность мнѣ нравится, отвѣчалъ ей мудрецъ; но я за тебя страшуся, ибо, ежели о тѣбѣ узнають, то никто тебя спасти не возможетъ; однако поди за мною. — Они вмѣстѣ вошли въ странную комнату, составляющую второе жилье.

Тамо были разложены по порядку кожи всѣхъ звѣрей, коры всѣхъ деревъ, оболочки каждаго бытія; и такъ не мудрено было при первомъ взглядѣ узнать, что это кладовая басношворца. — Пильная, показавъ оную Истинę, сказалъ:

- 236 -

“Ежели мы не умѣешь ни укрыться, ни молчать; то благоразуміе требуешь пого, чтобъ ты перерядилась. Я могу, по твоей волѣ, впустить шебя во всѣ видимыя мобию бышія, которыя въ минуту оживошворятся. Ты въ новыхъ сихъ образованіяхъ будешь говорить, и безопасно можешь укорять самого Визиря въ его беззаконіяхъ.”

Истина согласилась и не была не благодарна. Остроуміе ея избавителя, ею воспламеняемое, озарило большимъ просвѣщеніемъ Индостанѣ. — Визирь былъ низверженъ, а Пильпай заступилъ его мѣсто *, въ которомъ достигѣ глубочайшей спарости, сопровождаемъ народнымъ благословеніемъ; ибо въ Азіи драгоцѣный бальзамъ для продолженія жизни, есть навыкъ къ благотворенію.

Примѣръ поль необычайнаго щастія возродилъ полпу подражателей, и честолюбцы захотѣли раздѣлять съ философами трудъ примчей и наслѣдства Пильпаева; но Истина, проразумѣвшая намѣреніе ихъ, продолжала скрывать себя въ твореніяхъ мудрыхъ, а другихъ предала изступленію ихъ воображенія.

Такимъ образомъ изобрѣтатели примчей раздѣлились на два рода, весьма различные; ибо однѣ хотѣли учить крошко, другіе насильственно владычествовать. И такѣ большую окажешь услугу человѣкамъ, открыв имъ, какъ сіи два рода различать можно.

Одни собирающіе молпы народа, и съ возвышеннаго мѣста вопіютъ къ нему: раби Брамовы! вѣрейте, или вы погибнете; ибо нами сказанное есть Истина. Тогда они проповѣдующі имъ нелѣпыя примчи, производящія въ слушателяхъ вѣроломство, или бѣснованіе.

* Пильпай или Бирбай гимнософической философіи и Индйской пришочникъ, въ самомъ дѣлѣ былъ министромъ при Дапхели-мѣ и оставилъ почленное имя на Восшокѣ.

— 237 —

Другіе пріятнымъ лицомъ и тихимъ голосомъ при-
глашаютьѣ странника, и говорятъ ему: "другъ! еже-
ли ты любишь удовольствіе, посмѣйся съ нами; мы
тебѣ разскажемъ не иное что, какъ примчу." Но ве-
селая повѣсть впечатлѣваешь въ душу спасительную
испину, и внемлющій оной, шутя исправится.

Перевель Христофоръ Касаровъ.

XXIV.

O

ТЕАТРАЛЬНЫХЪ ПРЕДСТАВЛЕНІЯХЪ.

Случилося въ Санкшпетербургѣ, что, по представ-
леніи драммы, называемой: Юность Герцога Сенанжа,
на вечеринкѣ въ одномъ домѣ сѣхавшіеся зрители
разсуждали о достоинствѣ сочиненія и дѣйствовате-
лей. Далы рукоплескали творцу и осыпали его безмѣр-
ными похвалами; но пожилой иностранецъ Кавалерѣ
св. Людвика, кооторой до того времени пребываль въ
молчаніи, подошедъ ближе къ разговаривающимъ, ска-
заль: позвольте мнѣ, милостивыя государыни, быть
противнаго сѣ вами мнѣнія. Можешь быть, я при-
страстно сужу, но мнѣ кажется, что наши красно-
умницы (beaux esprits) наши дѣлатели ума (fai-
seurs d'esprit) причиною многихъ золь. Они, ревнуя о
славѣ и не имѣя довольно дарованій къ поattiженію
истинной, волновалися, забошлися, хотѣли изобрѣ-
шать, но вмѣсто того клѣви чудообразныя зданія;
они пожертвовали правилами искусства и благонравія
тщетной и времянной похвалѣ. — Едва возникли сего
рода сочиненія, хотя гораздо пристойнѣйшія, нежели
Герцогъ Сенанжѣ, и всѣ тѣ, кои удостоиваются ны-


Ч. І.

18

- 238 -

нѣ рукописаній, Волтеръ писаль къ вашему Сумарокову, чѣко они, какъ лошаки, замѣняющій недосташокъ лошадей; нынѣ можно сказать, чѣко наши сочинители упошребляющій крокодиловъ и змѣй. Мнѣ кажется, чѣто со времени бурныхъ перемѣнъ въ отечествѣ моемъ, думающій сочинители, чѣто не лѣзя иначе показывѣся на эрѣлище, какъ сопровождаему неслыханными злодѣяніями, и чѣко не лѣзя волноваться сердца безъ яду, безъ пожей и безъ пролитія крови. (Ренегонъ, Герцогъ Сенанжъ, Жена преступника, Графинъ Олини, Пустынникъ былой горы и множество другихъ неоспоримое доказательство потому. Всѣ содержанія большой части нынѣ шнихъ меатральныхъ сочиненій почерпнуты изъ архивъ уголовныхъ палатъ. Со времени Весписа до истечения 18 столѣтія царствовали на меатрѣ гонимая добродѣшель и достойная осмѣянія слабость. Мы захотѣли соединить обѣ сіи крайности вмѣстѣ, то естѣ, слезы и смѣхъ, и кончили тѣмъ, что превраили меатрѣ въ казнь; ибо представляющій на немъ не лица, обуреваемыя сшрастями, но злодѣевъ, достойныхъ мести закона.— Театрѣ естъ бичь для ослѣпленныхъ жестокими побужденіями, пораженныхъ достойными осмѣянія нелѣпостями. Законъ судить преступниковъ, меатрѣ исправляетъ; законъ наказываемъ. Законы и театрѣ суть два царешва, коихъ намѣреніе одно, но предѣловъ ихъ сближить между собою не возможно.— Ежели предать всѣ вышепоманутыя меатральныя сочиненія безпристрастной критикѣ, то увидимъ, чѣто она обѣ нихъ скажешь? — Я не говорю о потомствѣ, которое будетъ молчать, для того чѣто они до него не дойдутъ; ибо и нынѣ кто читаемъ сіи сочиненія, кто упоминаетъ объ нихъ въ ученыхъ выпискахъ и примѣрахъ, кто заширеетъ наизусть изящнѣйшія изъ оныхъ мѣстъ, подобно какъ пресоходныя сташьи изъ Софокла, Эзрипида, Теренція, Корнелія, Расина, Молліера и другихъ, коихъ многія столѣтія твердили и твердѣшь будутъ? — Для нынѣ шнихъ сочиненій вмѣстѣ и колыбелю и гробомѣ дѣлаются нѣсколько меатральныхъ представленій по причинѣ, чѣто они выступили изъ предѣловъ

- 239 -

своего званія и вовсе противны благонравію, а сверхь
того большое достоинство их' составляем' незнам-
ное количество удачных' явленій, произведенных
изъ завязки невроподобной и нелюпообразной, ко-
торыя могут обольстить при общем' очарованіи на
зрѣлищѣ, но при членіи покажутся скучны и не есте-
ственны; также посреди груды пустословія нѣskоль-
ко пылкихъ мыслей и острыхъ словѣ, искусно по
всему сочиненію разсѣянныхъ, безъ наблюдения пра-
вѣль о единстве мѣсха, лица, вниманія и сообразно-
сти о свойствахъ, представляемыхъ лицѣ. Не спорю,
что сіи сочиненія могутъ возрождать участіе скоро-
преходящее; ибо зрѣшлелю нѣкогда соображать всѣ
нелюбости грубаго согроможденія, и пороки неискус-
наго обработыванія, и пособу благородное сердце со-
страдает' при видѣ отца, лишающагося злодѣйскою
рукою дѣпей своихъ, или мужа, отчаявающагося
о тайной печали обожаемой супруги; но какое впе-
чатлѣніе производятъ вышеозначенныя творенія? Пу-
скай о томъ скажуць зрители, кои выходя изъ
предшавленія Андромахи, всѣ единогласно заключашь,
что бѣшенство страшней погубило Герміону; что
крошость Августа въ Цинѣ услаждаешь всякаго до-
бродѣшelnаго человѣка, и что Тармюфъ въ Молліерѣ
возбуждаешь омерзеніе къ лицемѣрству, и наконецъ
игрокъ въ Реньярдѣ ощутишельно показываетъ без-
дну предъ игроками отверстую, и несомнишельно
болѣе удобенъ исправить, нежели бѣснуюшійся Бевер-
лей, кошорый напитанъ злодѣяніемъ, окруженъ ядомъ,
представляемъ себя, яко лице неесственное и на
сожалѣніе права не имѣющее. Но по выходъ изъ Се-
нанжа, какое пріобрѣтаетъ зритель чувствованіе до-
бродѣшлѣи, и о комъ поить? Мужъ обманутъ, же-
на преступница, любовникъ злодѣй. Въ женѣ престул-
ницѣ кто наказанъ болѣе, мужъ или жена? и къ ко-
торому липу сочинишель желаетъ возродить состра-
даніе? Не извѣстно. — Вотъ, продолжалъ старичокъ,
мнѣніе мое о нашемъ шеашрѣ! Не смочря на умство-
ваніе мечташеля Мерсеі я заключаю, говорилъ онъ,

— 241 —

НАУКИ И ХУДОЖЕСТВА.

XXV.

ФИЗИКА.

Открытіе о Гальванитеской жидкости, какъ о прити-
гинѣ звуковѣ, или нѣкоторыя философитескія мысли
о нашихъ тувствахъ

Сочиненіе Нобль д'Отюна, Кригс-комисара Французских
бойскъ и почетнаго члена Бресчской Академіи Наук,
Словесности, Зел.предълія и Художествъ.

Писано 1803 года.

(Съ Французскаго).

Люди прежде обраили вниманіе свое на теченіе
звѣздѣ, нежели зачали старашься объяснять явленіе
зрѣнія. — Все величественное, необыкновенное имѣем
прелести, кошорыя легко привлекающі насъ кѣ себѣ,
и разумѣ нашѣ долженѣ употреблять великія усилія,
что бы не удаляться отъ нашуральнаго, истиннаго.
Но слова оракула: человѣкъ, познавай самаго себя,
раздавались уже вѣ древности, и люди каждый день
болѣе увѣрялись вѣ истинѣ и пользѣ сего наставле-
нія. Мы узнаемъ предметы не иначе, какъ только
чрезъ чувствованія, кошорыя они производятѣ вѣ
насѣ: и такъ способъ, посредствомѣ котораго чув-
ствованія сіи доходятѣ кѣ намъ, долженѣ быть для
насѣ первою наукою. —

— 242 —

Необходимость, прибодить в совершенство врачебное искусство, заставила людей познавать строение органовъ своихъ чувствъ чрезъ разсѣченіе человѣческаго тѣла. Но поедайку анатомикъ размашиваешь одну мершвую нашуру, то онъ и не могъ до сихъ поръ поситилуть нашуры, дѣйствующей на жилое шло, и описывая со всемо точностію строение органовъ, онъ не въ состояніи былъ объяснить, піалѣ какъ и физики, что, и какимъ образомъ действуетъ на сіи органы, комь только чрезъ одинъ догадки. — Но догадки сіи должны основаны бышь на многихъ опытахъ и наблюденияхъ, чтобы онъ имѣли видъ правдоподобія. Это должно бышь главною цѣлью нашего старанія, ибо я не думаю, что бы мы уже довели въ семь до точки совершенства. — Признаюсь, что мнѣнія, какія находился до сихъ поръ о пяти чувствахъ нашихъ, всегда казались мнѣ невѣроящими, и какъ изслѣдованіе исписны не можетъ ни въ чемъ повредить; то я осмѣливаюсь предшавить здесь мысли свои противныя мнѣніямъ знаменихъ мучей.

Извѣстно, что нервы суть чувствительныя части животныхъ, и наши чувства служатъ средствами, чрезъ которыя онъ получающі впечатлѣнія отъ наружныхъ предметовъ. Чѣмъ далѣе мы проникаемъ въ таинства природы, тѣмъ болѣе находимъ причин удизляться Творцу ея. Философъ не долженъ пропусшіь безъ вниманія того, что сила чувствованій, хотя онъ происходятъ отъ пяти различныхъ средствъ, всегда одинакова въ человѣкѣ, которой устроень надлежащимъ образомъ, и различается только по нѣкоторымъ переменамъ, зависящимъ отъ образования каждаго. Вообще идея, возбужденная въ насъ чрезъ зрѣніе, когда мы читали что нибудь, или посредствомъ слуха естьли что нибудь слушали, — всегда имѣть одну силу. Сія божественная гармонія основана на двухъ причинахъ: первая есть то, что органъ бываетъ болѣе или менѣе нѣменѣ, сообразно съ силою или слабостію предмета, который

- 243 -

дѣйствуетъ на него; вторал та, что чувствованія не прямо доходять къ душѣ, но чрезъ нервы, тѣкъ какъ чрезъ ея посредниковъ. Они, доставляя намъ чувствованія съ ихъ разнообразными свойствами, приводять ихъ въ такое равновѣсіе, чѣпю въ понятіи нашемъ одно не можемъ слишкомъ превышать другихъ.

Осязаніе называемъ мы прикосновеніе къ тѣламъ частей существа нашего, посредствомъ комораго нервы сообщающій понятію степень гнешенія, производимаго на нихъ сими тѣлами, или степень упорства, копорое встрѣчается въ нихъ. Естѣли бы концы нервовъ доходили до самой поверхности тѣль животныхъ, тогда чувствованія были чрезвычайно сильны, треніе разрушило бы ихъ составъ и отняло бы способность къ раздражимости. Съ симъ намъ бреніемъ Творецъ устроилъ для нихъ покровѣ, чтобъ они могли ощущать одну свойственную имъ степень гнешенія или раздраженія. Этомъ покровѣ бываетъ различенъ по разнообразію веществѣ, изъ которыхъ онъ составленъ и по своей толстотѣ. Различіе сіе заставляетъ меня раздѣлить осязаніе на два рода, на осязаніе животное — и осязаніе чувственное,

Животное осязаніе состоитъ въ способности животныхъ ощущать тѣла, находящіяся въ прикосновеніи съ какою либо частію ихъ состава; цѣль его кажется естъ собственное ихъ сохраненіе, поелику чувство сіе сообразно въ нихъ съ грубостію кожи, волосъ, пѣрьевъ и чешуи, копорал покрываетъ многихъ животныхъ.

Чувственное болѣе всего примѣтно въ губахъ и человѣческой рукѣ, въ которой не сполько закрыты нервы. Конечность хобота у слона имѣетъ также очень шонкое чувство; но его никакъ еще не льзя сравнивать съ человѣческою рукою, какъ въ разсужденіи чувствительности, такъ и самаго его строенія. Драгоцѣнный и единственный даръ для человѣ-

— 244 —

ка, покоряющій ему всѣхъ живоотныхъ посредствомъ познаніи, которыми распространяетъ онъ кругъ понятій своихъ, и чрезъ способность употреблять сѣ пользовою свою силу и доводить до совершенства свое искусство. Источникъ умѣхъ, — откуда мы получаемъ всѣ выгоды жизни! Какъ жалокъ для меня товѣ, кто будучи принужденъ вооружать безпрестанно руку свою какимъ либо орудіем, испребляемъ вѣ ней чувствительность, и не можемъ чрезъ то наслаждаться прелестями многихъ удовольствій.

Рука по своему чрезвычайно тонкому осязанію, достойна особенного внимания. Не льзя не погрѣшить противъ точности, принявъ чувствованія ея за одинъ сѣ чувствованіями прочихъ частей человѣческаго тѣла, а тѣмѣ больше еще другихъ живоотныхъ. — Говоря вообще объ осязаніи, надобно упомянуть обо всѣхъ живыхъ существахъ, что онъ имѣютъ его вѣ большей или меньшей степени; но это не есть еще довольно ясное опредѣленіе, извѣ котораго бы не могли производить великий затрудненія при разсматриваніи душиevныхъ ихъ способностей. — Лишая животныхъ чувственнаго осязанія, я отнимаю у нихъ не только производящія отвѣ него идеи, но еще сравнительныя и смѣшенныя, — и соображаясь сѣ наблюденіемъ, оставляю при нихъ одинъ раждающія отвѣ сильнаго ощущенія, чрезъ которое натура побуждаетъ каждое живоотное стараться о сохраненіи своей жизни.

Посредствомъ вкуса, мы различаемъ вещества прикасающіяся верхней части языка и неба во рту. Сии тѣла производятъ вѣ насѣ чувство, называемое вкусомъ не чрезъ гнешеніе или треніе, но со всѣмѣ другимъ образомъ. Это объясняли прежде говоря, что онъ приводятъ органъ нашъ вѣ раздраженіе, которое будучи сильнѣе или слабѣе, раждаетъ вѣ насѣ чувствованія пріятныя, отвратительныя, чувства горечи, прошивнаго вкуса и боли. Но есть ли бы отвѣ раздраженія происходили вѣ насъ вкусы; то самой органъ могъ бы скоро разстроится и здѣлался бы безполезнымъ для насъ, есть ли же предположить

- 245 -

здѣсь простое только соединеніе ихъ съ небомъ во
рту, — это испоршило бы его натуру; оно скоро бы
насытилось и послѣ стало безчувственнымъ.

Поелику я не могъ довольствоваться совершенно
сими двумн. догадками, то и старался замѣчать, что
произvingѣ во мнѣ во время ощѣдыванія пищи.
Наблюденія родили во мнѣ мысль, что часть тѣль,
имѣющихъ вкусъ, приведенныхъ въ прикосновеніе съ
небомъ, соединяется съ нимъ, и производитъ въ насѣ
чувство вкуса. Вскорѣ потомъ слюна уносились съ со-
бою ощѣ неба сію часть, содержащую въ себѣ вкусъ,
и приводилъ его въ прежнее нашуральное сословіе,
дабы снова получаешь тѣ же самыя чувствованія. И
такъ слюна, которой приписывали шолько, что она
мѣшаясь съ пищами, располагаетъ ихъ къ удобнѣй-
шему варенію въ желудкѣ, сверхъ сего недопускается
насыщаться небу и языку, что естъ, имѣя болѣе сред-
ства съ принимаемыми тѣлами, нежели какъ сіи час-
ти, дѣлаешь ихъ всегда способными чувствовать. Тог-
да я пересchal уже удивляться сему разнообразію
вкуса, сей всегда новой способности, находящейся во
мнѣ, ощущаясь въ одной пищѣ всегда одинакой вкусъ
и еще болѣе уменьшенію сей способности, когда ка-
кое нибудь принимаемое тѣло имѣть болѣе сродства
съ небомъ, нежели съ слюною. Открыли сіе подтвер-
ждено опытами гна. Аббата Спаланзани, которые по-
казали ему, что слюна вмѣсто того, чтобы служить
для одного варенія въ желудкѣ, предохраняешь ощѣ
гнилости тѣла животныхъ.

Небо во рту есть стражъ желудка. Дѣйствія его,
которыми пользуемся для умноженія своихъ удоволь-
ствій, къ тому опредѣлены Творцомъ природы, что
бы вредныя для насъ вещества не могли входить въ
нашу внутренность.

Органъ нашего обоняния, есть носъ. Чувствованія,
производимыя въ немъ, мы называемъ запахомъ. Чув-
ство сіе есть среднее между двумя, обѣ которыхъ

- 246 -

я выше упомянуль, и между зріліємь і слухомь. При осязаній мѣла бывають в'я прямомь прикосненіи сь нами, так'я, що мы легко можем' вид'ять причину произведенного в'я нась чувствованія. Зрінє вмѣстѣ сь осязанієм' пособляють нам' узнавать тѣла, кошорыя будучи приняты в'я ротѣ, возбуждають в'я нась підеи посредством' вкуса. Но орган' обонянія сообщається нам' извѣсшныя чувствованія, хотя то, что производить их'я, не действуєть на другія чувства. Держа в'я руках розон'я, я ощущаю чрезвычайно пріятный запах; однакож' цев'шок' сей не находится в'я прикосновеніи со внутреннею оболочкою моего носа; даже, есть'ли бы я и привель его в'я сообщение сь нею, действіе не перемѣнилось бы. И так' причина ощущенія сего не в'я шом' состоить, что я вижу, или касаюсь розона; но в'я н'которой тонкой матеріі выходящей из' него, кошорая составляем' во круг' него свою атмосферу, и може'ть действовать на одно шолько чувство обонянія. По чему орган' сей должен' быть устrosів таким' образом'я, чтобы части его, опредѣленныя к'ь ощущенію запаха, были покрышь веществом'я, кошорое не пропускало бы ничего сквозь себя, кромѣ одной тонкой, им'ящей вид' газа матеріі. Что касается до способа, каким' действуют' на них' сіи газы — я думаю, что это произойдить сперва чрез' взаимное их' соединеніе, помом' мокроты вытекающія из' носу, уносять назад' сь собою сіи газы, так'я как'я слюна уносить вещества, соединяющіяся сь небом' во рту и языком'. Опыт' действительно показывает'я, что мокроты сіи весьма много в'ирають в'я себя подобныхъ воздухообразныхъ жидкостей, и чюо сему свойству их' отчасти приписать должно насморк'я; поелику он'я, будучи соединены сь газом' кислоты поваренной соли, насыщенной оксигеном'я, принимающ'я вид' той матеріі, какая обнаруживается в'я сильныхъ просудахъ, или насморках'я.

Можно думать, что Творец'я далъ намъ сіе чувство для того, чтобы мы могли судить объ атмосферѣ,

- 247 -

єв которой живемь, не вредна ли она для нашего существовании? — Изъестно, что оксигенъ или жизненный воздухъ необходимъ для животныхъ. Будучи лишены его, онъ вдругъ погибаютъ. И такъ, естьлибы въ то время, когда сей газъ бываетъ поглощаемъ тѣлами разрѣшающимися на свои составные части, находился что нибудь между ними; безъ сомнѣнія, нужденъ бы былъ умереть, не имѣя болѣе для себя оксигена, который чрезъ гніеніе сихъ тѣль похищень изъ воздуха. Но натура, предохраняя насъ отъ сего, даетъ чувствовать намъ противный запахъ — и въ то самое время какъ будто влечетъ насъ къ растѣніямъ, которыя при раскрытии своемъ доставляютъ великое количество жизненного воздуха *. Кто не примѣчаль, что въ рощахъ мы дышемъ чистымъ воздухомъ, который умножается въ насъ силы и насильно почти насъ задерживаетъ шамъ? Кажется, мы тогда вдыхаемъ въ себя жизнь вмѣстѣ съ сладостнымъ благоуханіемъ. Я знаю, что для опроверженія сей мысли представятъ мнѣ дѣйствіе угля, который умершьлетъ, не производя никакого противнаго запаха. Но одно исключение не можетъ опрессертнуть общаго правила, тѣмѣ болье, что сіе чувство существуетъ въ насъ, и мы всегда страждаемъ болью въ желудкѣ и шжесшью головы предъ наступленіемъ подобной опасности. —

* Питаніе растѣній зависѣтъ особливо отъ разрѣшенія воды. Онъ оставляютъ въ себѣ газъ воспламеняющійся, или водотворной, а испускаютъ жизненный воздухъ. Масло, находящееся въ растѣніяхъ, показываетъ также, что онъ власствующій начало угольное, а отдѣлять отъ себя самой чистый воздухъ. Естъли бы при концѣ осени произошло вдругъ гніеніе растѣній, то здоровье животныхъ чрезвычайно бы разстроилось отъ того. Для сей причины премудрость Божеская произвела холодъ, который гніеніе ихъ дѣлаетъ медленнымъ, и сближая между собою частицы воздуха, доставляетъ чрезъ то больѣ оксигена для нашихъ легкихъ.

- 248 -

Зрѣніе соединяємь насъ сь цѣлою вселенною — ор-
ганъ его, глазъ. Свѣтѣ есть посредникъ, который
приводить его вѣ сообщеніе сь тѣлами. Принимая,
кажды, на себя ихъ виды, онъ изображаетъ ихъ вѣ
глазу, который чрезъ нервы сообщаетъ мозгу свои
чувствованія. Я не буду говорить здѣсь о строеніи
органовѣ, которое во всей подробности описано ана-
томиками, и вѣ коiorомъ я не довольно свѣдущѣ. —
Предметомъ моимъ будетъ теперь свѣтѣ.

Невдонъ, можешь быть, не былъ превосходнѣ Декар-
та по своему уму; но онъ открылъ великія истины,
и даже повѣрялъ натуру своими исчисленіями, между
тѣмъ какъ Декарѣ прославился остроумными заблуж-
деніями. — Разноспѣ таковыхъ послѣдствій приписать
должно тому, что Невдонъ, который жилъ послѣ
Декарта, воспользовался его ошибками и успѣхами
вѣ науках. Но какъ успѣхи сіи здѣлались гораздо
важнѣ со временемъ новѣйшей Химіі; то не осмѣ-
ливаясь сравнивать ихъ между собою, мы можемъ дѣ-
лать полезныя изслѣдованія на пуши, которой ош-
крыли намъ сіи два великіе мужа.

Дѣйствія свѣта представляютъ намъ весьма много
явленій, которые тѣмъ болѣе обращали на себя вни-
маніе испытателей натуры, чѣмъ онѣ необыкновен-
нѣе. Но не приводя здѣсь изобрѣденныхъ и всѣмъ по-
чти извѣстныхъ системъ, я предложу только свои
мысли. —

Затмѣнія совершенно увѣряютъ, что свѣтѣ проис-
ходитѣ ошь солнца. Начало и конецъ дня доказы-
ваетъ, что сіе свѣтило освѣщаетъ всю поверхность
земли, находящуюся вѣ прямомѣ противѣ него поло-
женіи; ибо сія часть земли тошчась лишается свѣ-
та, коль скоро при кругообращеніи нашей планеты
станешь между нею и солнцемъ другое какое либо
лѣло, которое будетъ задерживать его лучи.

- 249 -

Отраженіе и преломленіе свѣта служатъ доказательствомѣ, что онъ находится вѣ безпрестанномѣ движеніи, отвѣ того ли, что солнце изливаетъ его, или что онъ бываетъ привлекаемъ тѣлами. —

Количество свѣта не можетъ болѣе увеличиться на землѣ; нланеты свѣтящіяся столько вѣковѣ, не могутъ быть еще свѣшлѣе — и солнце всегда сіяешь съ одинакимъ блескомѣ. —

Сіи опышы и наблюдёнія родили во мнѣ мысль:

1. Что солнце изливаетъ безпрестанно лучи свои на планеты и освѣщаетъ ихъ.

2. При томъ изливаетъ ихъ сѣ такою силою, что они легко проникаютъ сквозь атмосферу, сосредавленную извѣ матерій, кошорыя гуще и тяжелѣ свѣта.

3. Часпь свѣта, брошенного на землю, соединяется съ тѣлами, кошорыя имѣютъ сродство съ нимъ; самая большая часть его, будучи отражаема отвѣ поверхностей къ поверхностямѣ до тѣхъ поръ, пока истощится вѣ немъ сила, сѣ которою онъ брошенъ, принимаетъ наконецъ теченіе сообразное сѣ законами равновѣсія, и по своей легкости уступаетъ землю тѣламъ, кошорыя тяжелѣ его, дабы перейти вѣ вышшую страну атмосферы.

4. Достигши до поверхности атмосферы, онъ или прямо бываетъ привлекаемъ къ солнцу, или посредствомѣ другихъ тѣлъ, кошорыя принимая его сѣмь земли, доводятъ опять къ сему свѣтилу, дабы дѣйствіе его было непрерывно. Намъ не льзя видѣть сихъ тѣлъ, потому что онъ не отражаютъ къ намъ свѣта. Ибо тѣ полько предметы подвержены зрѣнію человѣка, отвѣ кошорыхъ лучи до него находятъ; но лучи свѣта не могутъ иначе дѣйствовать на органѣ нашегоъ зрѣнія, какъ полько поражая его.

- 250 -

Система сія находится вь числе гипотезовъ; но
принявъ ее, я стану разсматривать явленія, кошорыя
удивляютъ меня, и этого для меня довольно.

Въ согласны въ томъ, что свѣтъ течетъ отъ
солца; ибо коль скоро постабимъ между солнцемъ
и собою постороннѣе шѣло, кошорое не пропускаетъ
сквозь себя его свѣта; то онъ перестанетъ прише-
кать. Второе, онъ поражаетъ насъ съ большею или
меньшего силою, смотря по тому, прямо ли стремиш-
ся къ глазу, или на пути своемъ встрѣчаетъ много
препятствій. Глазъ не можетъ смотрѣть на солнце
безъ чувства боли, по причинѣ великаго количества
его свѣта, и той силы, съ какою оно бросаетъ его
отъ себя. Пусть упадетъ лучь свѣта на зеркало,—
онъ отразится съ такимъ стремленіемъ, что можетъ
произвести великую боль въ органѣ нашегоъ зрѣнія.
Но естьли расположить нѣсколько зеркало такимъ
образомъ, чтобы лучь отъ одного отражался къ друг-
тому; то сила, съ какою онъ будетъ поражать зрѣ-
ніе, сстанетъ уменьшаться, смотря по тому, сколько
будетъ находиться посредствующихъ зеркаль между
тѣмь, на кошорое обращень глазъ, и другимъ, къ ко-
шорому свѣтѣ стремится прямымъ пушемъ.

Лучь, текущій отъ солнца, встрѣчаетъ тѣла, ко-
торыя опражають его. Сіе отраженіе не всегда бы-
ваетъ одинаково; оно перемѣняетъ сообразно съ
плошностію тѣль, а особливо съ строеніемъ ихъ по-
ровѣ. Такъ на примѣрѣ, лучь, упадающій на поверх-
носْть воды вмѣсто того, чтобы отразиться отъ нее,
подобно другимъ тѣламъ, удаляющимся тогда отъ цен-
тра земли, онъ дѣлаетъ уголъ паденія, приближающей-
ся къ перпендикулярной линеѣ, и — сей образъ действія
назвали преломленіемъ, почитая его особеннымъ свой-
ствомъ свѣта. — Но я осмѣливаюсь сказать, что это
ошибка, происходящая отъ неисправности опыта,
чрезъ кошорой узнали действіе шара и луча на поверх-
носْть воды. Неисправность очевидная, находящаясِл
вѣ различіи частицъ шара и луча свѣта. Пусть сдѣ-

— 251 —

лана будет машина, сходная съ водою по своему составу, скважинности и густотѣ, шакъ какъ и шаръ съ частицею свѣта; помоь пусть брошено будетъ нѣсколько шаровъ на сію машину въ томъ же направленіи, въ какомъ лучь стремится къ водѣ; я не думаю, чтобы къ движеніямъ сихъ шаровъ можно было приспособить слова отраженія и преломленія. Тѣ, которые войдутъ въ поры, не встрѣтивъ никакого препятствія, будутъ преломлены, — которые упали на поверхность, будутъ отражены. И шакъ, что производитъ во время косвеннаго паденія луча на воду? Для тѣхъ, которые въ сторонѣ отъ него, онъ кажется преломленъ; поелику частицы, проходящія безпрепятственно сквозь поры, ударяются во внутреннюю часть воды, и чрезъ то дѣлаютъ преломленный уголъ паденія; между тѣмъ для глаза, находящагося надъ водою въ прямой линеѣ, онъ будетъ казаться отраженнымъ отъ поверхности воды.

Стремленіе, какое получаетъ свѣтъ отъ солнца, объясняетъ нѣкоторую часть явленій его, — прочія должно приписашь привлеченію. Способность его соединяться съ пѣлами видна изъ того, что онъ обнаруживается при ихъ разрѣшеніи, и даже въ то время дѣйствуетъ на насъ, когда свѣтило дня скроется уже съ горизонта, или мы, будучи заключены въ какомъ либо мѣстѣ, не имѣемъ ни малаго сообщенія съ лучами. —

И шакъ свѣтъ есть матерія, подлежащая законамъ привлеченія, чрезвычайно шонкая, которая удобно проникаетъ сквозь тѣла, соединяется съ ними, и которой степени сродина со многими тѣлами подвержены уже исчислѣю. Сколь она ни шонка, — однакожь есть сложное тѣло. Разрѣшаясь, производитъ вѣ зрѣніи различныя чувствованія, изъ которыхъ каждое соотвѣтствууетъ одному цвѣту. Невдонѣ, пропуская лучь сквозь спеклянную призьму, замѣтилъ, что онъ въ то время разрѣшался и отражалъ семь различныхъ цвѣшовъ. Изъ чего можно заключить, что лучь свѣ-

— 252 —

та есть бѣлой, и составляетъ какъ будто нѣкото-
рой пучокъ изв семи цвѣтовѣ. Чрезъ дальнѣшее из-
слѣдованіе опкрыло пособѣ, что изв сихъ семи цвѣ-
товѣ четыре суть производные и составленные изв
трехъ первоначальныхъ: краснаго, жолтаго и голу-
баго. Положеніе сіе, основанное на опыѣ, казалось
удовлетворительнымъ для всѣхъ испыташелей наму-
ры; но я скажу, что есть ли смѣсь жолтаго и голу-
баго производить зеленый цвѣпѣ, какъ и самый
опытъ доказываетъ сіе; то смѣшивая всѣ семь, я
долженъ бы произесть чувство бѣлаго; но какъ это
не возможно на самомъ дѣлѣ, то я принужденъ заклю-
чить, что лучь свѣта не только составленъ изв сихъ
семи цвѣтовѣ, но еще изв другихъ началѣ, которыя
не проходя сквозь призьму, соединяются съ нею, и
копорныхъ смѣсь съ семью цвѣшами составляемъ
бѣлый.

Не одинъ свѣтѣ, не одинъ только раздѣленія его или
перемѣны дѣйствующій на насѣ, но и самое его от-
судствіе. Чувствованіе сіе мы называемъ темнотою.
Испытатели науры объясняли прежде сіе разнообразіе
нашихъ чувствованій, посредствомъ соединенія ча-
спицъ въ тѣлахъ, говоря: что онѣ по своему сосла-
ву или положенію, лпакъ какъ и по самому положе-
нію глаза отражаютъ одинъ только цвѣпѣ, либо цѣ-
лый лучь, или во все не отражая его, производятъ
черный. — Но по сей системѣ трудно объяснить,
отѣ чего во многихъ тѣлахъ перемѣняются цвѣты,
между тѣмъ какъ связь частей ихъ всегда одинакова?
Между тѣмъ, какъ прибѣгнувъ на этотѣв развѣ къ хи-
мическимѣ сродствамъ, чтобы объяснить сіе явленіе,
я могу вышти изв царства темныхъ гипотезовѣ къ
ощущительной ясности.

Есть ли свѣтъ упадаетъ на какоенибудь тѣло, не
имѣющее съ нимъ никакого сродства, — то цѣлый
лучь отражается отѣ него, и мы тѣло сіе называемъ
бѣлымъ. Есть же оно имѣть съ нимъ сродство,
тогда вберетъ его вѣ себя — нашъ глазъ не будетъ

— 253 —

ни чѣмь поражаемъ, и мы по причинѣ отсудствія се-
го чувства, называемъ его чернымѣ. Естъли тѣло по-
глощаетъ красный цвѣтъ, тогда желтый и голубой,
будучи отражены отъ него, произведушь въ насъ чув-
ство зеленаго. Когда оно соединяется съ желтымъ,
то красной и голубой произведутъ фіолетовой; а
есть ли съ желтымъ и голубымъ, тогда называемъ
его краснымъ, однимъ словомъ: сообразно съ прочими
сродствами мы ощущаемъ всѣ перемѣны, какія быва-
ють отъ смѣси цвѣтовъ, проходящихъ сквозь призь-
му, и тѣхъ, которые, по моему мнѣнію, не преходя
соединяются съ нею. Изъ сего видна причина тѣхъ
разныхъ отпѣнковъ, которыхъ не льзя получить
чрезъ смѣшеніе семи цвѣтовъ, отражаемыхъ призьмою.

Естъли мыслъ моя справедлива — то тѣла должны
со временемъ насыщаться манерією свѣта, и пошомъ
отражашь отъ себя цѣлый пучокъ цвѣтовъ. Явленіе
сіе часто встрѣчается намъ. Сшошѣть только выста-
вить на свѣтѣ нѣ сколько шѣлѣ, то онѣ непримѣтно
будутъ принимать на себя бѣлый цвѣтъ; и мы гово-
римъ тогда, что онѣ теряютъ свои цвѣшы — то есть,
какъ будто бы тѣло разрѣшаетъ лучь на его части —
соединяется съ желтымъ и краснымъ, а отъ себя
отражаетъ голубой — потомъ напишавшись сими цвѣ-
тами, оно не имѣетъ уже болѣе привлекательной
силы для удержанія ихъ въ себѣ — отражаетъ ихъ
вмѣстѣ съ голубымъ — цѣлой пучокъ цвѣтовъ при-
ходитъ въ прежнее свое соединеніе, и тогда показы-
вается бѣлизна.

Въ тѣлахъ, въ которыхъ цвѣты бываютъ непо-
стоянны — не видно сего разнообразія по той причи-
нѣ, что онѣ составлены изъ частицъ, не имѣющихъ
таковыхъ свойствъ сродства, которыя вмѣсто то-
го, чтобы соединялись между собою и производить
одинъ цвѣтъ, только сближаются одна съ другою,
и слѣдовательно въ то время, когда одинъ или другія
изъ нихъ занимаютъ верхъ угла нашегоъ зрѣнія, мы
видимъ потѣ, или другой цвѣтѣ. —

Ч. І.

19

- 254 --

Цвѣты растѣній гораздо живѣе въ жаркихъ странахъ. Природа предвидѣла, что естьли бы шѣла, находящіяся подъ экваторомъ, имѣли одну и ту же сшепень сродства съ свѣшомъ, какую имѣшь въ умѣренныхъ климатахъ; то онѣ скоро бы насыщались имъ, стали бы отражать цѣлой лучь свѣта, и отъ того зрѣніе жителей сихъ странъ было бы чрезвычайно разстроено *. И такъ она дала имъ сродство въ разныхъ степеняхъ — и естьли какоенибудь шѣло, привлекающее къ себѣ желѣпый и голубой цвѣтъ, не насытилось имъ подъ экваторомъ, тамъ, гдѣ свѣтъ дѣйствуетъ на него гораздо сильнѣе, то оно на всегда останется таковymъ и будетъ омражать отъ себя красный. — По сему можно думать, что свойство тѣлъ казаться намъ черными или цвѣшными, должно приписано быть ихъ химическимъ сродствамъ. Такимъ образомъ одно тѣло сообщаетъ цвѣтъ свой другому, удѣляя ему часѣпъ способности, привлекать свѣтъ; и два тѣла, будучи смѣшаны, принимаютъ на себя другой видъ; поелику онѣ чрезъ соединеніе свое соспавляютъ односложное, котораго свойства не имѣютъ никакого соотношенія съ свойствами каждаго тѣла порознь.

Естьли накрыть какіянибудь вещества стекляннымъ сосудомъ, чтобы туда могла молько проникать ма черія шепла и свѣпла, которая имѣть свойство проходить сквозь стекло, тогда можно примѣтить,

* Не льзя ли думать, что природа устроила самое зрѣніе животныхъ болѣе или менѣе крѣпкимъ, смочря по тому, какъ далеко или близко живутъ онѣ къ экватору? Однажды лѣшомъ, проѣзжая чрезъ Нсапольскія владѣнія, гдѣ жары бываютъ чрезвычайны, я почувствовавъ, что мое зрѣніе сдѣлалось тамъ примѣтио слабымъ; но сія слабость миновалась съ жарами. Эта доказываемъ, по чему всѣ народы не могутъ имѣть одной мысли объ изящномъ. Округленные виды, нѣжныя цвѣшы должны нравиться жителямъ умѣренныхъ климашовъ. Для людей, обитающихъ въ жаркихъ странахъ, должны нравиться алмазы, яркія цвѣшы и виды угловатые, которые болѣе поражаютъ зрѣніе.

- 255 -

что нѣкоторыя изъ нихъ станутъ терять свои цвѣ-
ты и будутъ подходить къ бѣлому: по сказанной
мною уже причинѣ, то есть, онъ будутъ насыщены
тѣмь цвѣпомъ, коiorый привлекаютъ къ себѣ и по-
слѣ станутъ отражать отѣ себя большую часть луча.

Извѣ сихъ началъ можно легко объяснить явленія
свѣта. Мы понимаемъ, какимъ образомъ тѣла раз-
рѣшаютъ лучъ свѣта и какъ уничтожается вѣ нихъ
сія способность — какъ перемѣняются цвѣты тѣль,
находящихся вѣ воздухѣ, естьли измѣняются свой-
ства ихъ при соединеніи съ другими тѣлами, и по
чему свѣтѣ, при разрѣшеніи тѣль, съ которыми онъ
былъ прежде соединень, ощѣряется отѣ нихъ и при-
нимаетъ совсѣмъ особенныя свойства, что видно при
ихъ горѣніи. —

Система сродства противна системѣ Невтоновой,  
хотя впрочемъ онъ и признаетъ, что тѣла привлекающіе къ себѣ лучи свѣта. Онъ доказываетъ, что вѣ  
семѣ случаѣ не бываетъ между ними никакого прикосновенія, и что свѣтѣ означается прежде еще, не  
жели дойдешь къ тѣламъ. Мнеѣе свое основываетъ  
онъ на слѣдующемъ наблюденіи: естьли смотрѣть  
на лучь, падающій на какое либо тѣло, находясь гдѣ  
нибудь вѣ горизоншальномъ положеніи, то вовсе не  
льзя примѣтить, чтобы онъ доходилъ до сего тѣла  
и его касался. Но точно ли безошибочно сіе наблюдение?  
Есть ли со спороны смотрѣть на лучь — то  
частицы свѣта, поражающія глазъ, будетъ совсѣмъ  
не тѣ, которыя падающіе на тѣла. Вѣ стремленіи  
своемъ къ предмету онъ встрѣтилися съ частицами  
воздуха, которыя отразили ихъ къ глазу, что и по-  
казываетъ силіе свѣта, стремился къ самому тѣлу.  
Но есть ли мы не видимъ сего вѣ ту минуту, когда  
лучь касается предмета, то это происходитъ отѣ  
того, что частицы воздуха, окружающія предметъ,  
не могутъ отражать луча къ глазу, находящемуся  
вѣ горизоншальной лине. Чѣмъ доказывается только,  
что воздухъ, для ораженія свѣта, долженѣ имѣть

— 256 —

извѣстное пространство, и что онъ не можешь оigli-
жать его подѣ прямымъ угломъ. —

И шакъ доказано, что лучь касается самаго шѣла,
и мнѣніе Невпона можешь опровержено бышь: 1) про-
хожденіемъ свѣта сквозь атмосферу, сквозь прозрач-
ня мѣла — и его преломленіемъ, которое шакъ хо-
рошо изслѣдовалъ сей великій испытатель нашуры;
2) перемѣною свойствъ и самаго вѣсу вѣ мѣлахъ,
находящихся вѣ прикосновеніи сѣ свѣшомѣ; 3) отдѣ-
леніемъ цвѣтнаго свѣша отѣ многихъ пѣлѣ во время
ихъ горѣнія.

По сему причиною отраженія и преломленія свѣта
есть сославѣ тѣлѣ, копорыя подвержены его дѣй-
ствію; но поглощеніе и разрѣшеніе лучей должно при-
писать сродству тѣлѣ сѣ свѣшомѣ, или сѣ какимъ
нибудь извѣ цвѣповѣ, сославляющихъ его. — Чувство
чернаго цвѣта можешь произойти какъ отѣ сослава
ихъ, шакъ и отѣ химическаго ихъ сродства. Будешь
ли лучь отраженѣ вѣ другую сторону, а не кѣ глазу,
или поглощенѣ тѣломѣ, дѣйствіе произойдетъ одно
и може, зрѣніе ни чѣмѣ не будетъ поражаемо.

Естььли бы сославѣ веществѣ имѣлѣ вліяніе на раз-
личіе дѣйствій свѣта, то сила, сѣ какою стремятся
его лучи, не преизводили бы вѣ нихъ никакой пере-
мѣны. Но какъ это зависѣшь отѣ привлеченія, то
дѣйствія свѣта должны перемѣняться сообразно сѣ
силою стремленія и отраженія луча. Еспьли стрем-
леніе его будетъ сильнѣе сродства, какое имѣть
тѣло сѣ свѣшомѣ, тогда онѣ отразится, не смотря
на привлеченіе. Это видѣть можно, когда свѣтѣ до-
ходить прямо кѣ пѣламѣ отѣ солнца. Онѣ отража-
ютъ цѣлый лучь кѣ точкѣ зрѣнія и кажутся бѣлы-
ми, хотя бы вѣ самомѣ дѣлѣ были черны и находи-
лись на свѣтѣ не столько сильномѣ. Напротивъ то-
го, по мѣрѣ какъ уменьшается сила стремленія лу-
чей, привлеченіе увеличивается и всѣ тѣла принима-
ютъ, кажешься, на себя черный цвѣтѣ, что можно
замѣтить во время сумерьковѣ.

- 257 -

Скважинность штыль производится весьма любопыт-
ныя явления. Ибо штыла прозрачны не по мѣрѣ плош-
ності своей, но по расположенію поровѣ. Грецкая
губка имѣется чрезвычайно много поровѣ; но она не
прозрачна, между штым, какъ хрусталь свободно про-
пускаетъ сквозь себя лучи свѣта. Иногда два штыла
прозрачныя, будучи вмѣстѣ соединены, теряютъ свою
прозрачность; поелику расположеніе поровѣ ихъ раз-
лично, и свѣтѣ отражаясь вѣ прошитыныя спороны,
не можетъ проходить сквозь нихъ. Есть камень, ко-
торой будучи сухъ, совсѣмъ не имѣется прозрачності,
но вдругъ получаетъ ее, коль скоро будетъ опу-
щень вѣ воду. Казалось бы, что вѣ то время, когда
онъ сухъ, воздухъ содержащійся между частицами
его, долженѣ свободнѣе пропускать свѣтъ, нежели
вода, когда онъ погруженѣ вѣ нее. Но здѣсь видно бо-
лѣ есть сходства вѣ порахъ сего камня и воды, не-
жели воздуха; этой причинѣ должно приписаться сіе
явленіе.

Я думаю, что действіе свѣта на органѣ нашего
эрнія производится чрезъ гнетеніе, и состоять въ
движеніи свѣта, который до него касается. Изъ сего я
могу понять, по чему мнѣ болѣ нравятся штыла, имѣю-
щія круглый видъ, которыя производятъ во мнѣ не
勢ль сильное чувствованіе, какъ шты, которыя имѣ-
ютъ прямую фигуру. По чему одинъ какой-либо цвѣтѣ
пріятнѣе для меня другихъ, есть ли онъ, будучи со-
сшавленъ изъ большей или меньшей части луча,
имѣется болѣе сходства сѣ крѣпостію или нѣжностію
мого органа?

Зрѣніе есть чувство самое необходимое для сущес-
твованія животныхъ. Лишившись его, мы нигдѣ не
можемъ жить, комѣ полько между штыми людьми,
которые согласились бы заболиться обѣ нашихъ нуж-
дахъ. Чувство сіе имѣется двѣ пользовы: посредствомъ
его мы видимъ движеніе штыль, могущихъ ударомъ
своимъ нанесень вредъ нашему тѣлу; посредствомъ же
его мы узнаемъ на довольно великомѣ разстояніи тѣ

— 258 —

ески, которые необходимы для поддержания нашей жизни.

Но какъ однимъ зрѣніемъ не возможно обьяшь намъ всего, что насъ окружаетъ, и видѣть въ одно время всѣ тѣла, находящіяся въ движеніи во кругъ насѣ; — то природа сверхъ его дала намъ еще пятое чувство — слухъ.

Слухъ есть способность принимать особенные чувствованія чрезъ органъ, единственно определенной къ сему, наше ухо. Чувствованія сіи мы разумѣемъ подв именемъ звуковъ. Они перемѣняются до чрезвычайности. Испытатели натуры полагали причину ихъ въ дѣйствіи воздуха на оболочку, которая внутреннюю часпь уха опредѣляемъ отъ наружной. Звукъ, говорятъ они, происходитъ отъ впечатлѣнія, произведенного въ воздухъ движущимся лѣломъ и послѣ сообщенного уху въ видѣ круговыхъ волненій, по мнѣнію Невтона, точно такъ, какъ бываетъ на поверхности воды, въ коорую брошенъ камень. Не будучи въ состоянии основать систему звуковъ, производимыхъ движеніемъ воздуха на опытахъ, наблюденыяхъ и удовлетворительныхъ умозаключеніяхъ, употребляли слова: потрясеніе, колебаніе, разрываніе. Свѣ начала я вѣрилъ сумѣ словамъ; но помѣрѣ началъ сомнѣваться, здѣлать слѣдующія замѣчанія:

1. Я водилъ перстомъ по краямъ стакана, и ничего не слышалъ. Потомъ обмокнулъ его въ воду; сперва началъ по временамъ оказываться звукъ — а послѣ сталъ продолжаться непрерывно. Но движение мое было одно и може въ обѣихъ случаяхъ, слѣдовательно може перемѣщеніе воздуха, хося послѣдствіе выходило разное.

2. Крылья вѣтрой мѣльницы весьма сильно гонятъ воздухъ во время вѣтра; однакожь мнѣ слышенъ только слабый звукъ, между тѣмъ какъ плеть, которою машетъ почталіонъ, дѣлаетъ великой шумъ,