— 4 —

Какъ въстникъ мощный, роковой,
Вдругъ съ колокольнями, крестами
Являлся городъ золотой;
И съ высоты чудеснымъ звономъ
Дрожащіи слухъ былъ пораженъ,
И степь вопила тяжкимъ стономъ,
И грозно меркнулъ небосклонъ;
Иртышъ багровълъ, будто гнѣвомъ
И роковымъ позоромъ полнѣ,
И мчался вдаль съ унылымъ ревомъ,
И тяжко бился грудью волнѣ.

И вотъ предвѣстья совершились:
Какъ непонятный метеоръ,
Возсталъ Ермакъ... Поработились
Памъ сонмы чуждыхъ рощъ и горѣ!
Отринулъ рокъ мольбы шамана,
Его сковали страхъ и стыдъ,
И онъ въ лѣса, подъ кровъ шайтана.
Съ безмолвнымъ ужасомъ бъжить.

И нѣтъ Кучума, и нѣтъ Пскера
Къ народамъ дикимъ вмѣсто ихъ
Спѣшила истинная Вѣра,
И шумъ кровавой брани стихъ.
И вотъ, на лонъ разрушенья,
На лонъ пасмурныхъ стеней,
Ужъ провославныя селенья
Стоятъ — отрада для очеі.
И свѣтъ блеснулъ въ странѣ суровой,
И тамъ звучитъ иной земли
Одолѣвающее слово,
Тамъ миръ и счастіе взошли...

— 8 —

Другой — Маріи, что стоить
Передъ тобою... Такъ святая
Премудрость Господа велить.»
Потомъ сокрылося видънье;
Вдова ръсницы подняла
Съ великимъ страхомъ, и въ смущенье
Встать съ ложа долго не могла.

Она какъ будто онъмьла,
И чуда сказывать не смьла,
Болсь въ простой душъ своей
Молвы и смѣху отъ людей.

Прошло съ тѣхъ поръ немного днеї —
Марія хльбъ несла въ лачугу;
Вдругъ будто облако наль ней
Раскинулось... Она съ-испугу
Упала... видить предъ собой
Опять на воздухъ въ сіяньи
Икону Дѣвы Пресвятой,
А Николай — стоптъ живой
Въ архіерейскомъ одѣяньи.

Онъ говорить: «Марія, встань;
Небесной воли малодушно
Ты опасаться перестань;
Явился въ Божіи міръ послушно.
И людямъ выскажи тотчасъ,
Что видѣла ты въ первыхъ разъ.
Да знаютъ всѣ!» Марія встала,
Какъ пробужденная отъ сна,
И предъ людьми опять молчала...
Вотъ въ третіи разъ, когда одна
Сидѣла въ христиань она,
Вдругъ слышитъ запахъ епіяма,
Какъ отъ кадилъ святаго храма.
Опять на воздухъ предъ ней

— 9 —

Явилось знамение Пречистой;
Въ одеждъ яркой и огнистой
Угодникъ былъ... Съ его очей
Текла угроза... Онъ сурово
Женъ въщаетъ: «для чего
Тапшь ты Божеское слово,
Не скажешь міру про него?
Ты понесешь за ослушанье
Отъ въчной правды наказанье!»
Тутъ вдругъ Марію повело.
Она средь хижины унала.
Тогда, страдая тяжело,
Святую Дъву умоляла,
Да ей подастъ небесный щитъ
И грѣхъ безвѣрія проститъ.
Вотъ слышитъ голосъ утѣшенья
Отъ лика Дѣвы: трудно ей!
Вмигъ унялись ея мученья,
И чудо скрылось отъ очей.
Марія встала средь волненья,
Таниться больше не могла,
И чудотворныя видѣнья
Духовнику передала,
Да онъ откроетъ ихъ скорѣе.
Но онъ увѣриться хотѣлъ
Въ словахъ Маріныхъ яснѣе,
И въ міръ повѣдать ихъ не смѣлъ
Въ четвертый разъ — изъ Абалака
Въ Тобольскъ одна Марія шла,
И на пути своемъ была
Вдругъ посреди густаго мрака,
И темный столи, какъ запавѣсъ.
Вился предъ нею до небесъ,
И въ томъ столи святая Двва,

— 10 —

И чудотворецъ, полный гнѣва.
Изумлена, устрашена,
Остановилась она,
И мукъ — бользнύя душевно —
Ждала себя. Угодникъ гнѣвно
Въщалъ ей: «грѣшная жена!
Еще ль противиться дersзаешь
Пебесной волю и вмѣняешь
Судьбы святыя ни во что?
Спѣши, открой свои видѣнья
Всѣмъ людямъ нынѣ же! Не то
Ты будешь въ тяжкомъ разслаблены,
И въ мукахъ Божью благодать
Напрасно станешь призывать.
А если скажешь, и забудутъ
Твои слова, тогда не ты —
Они терпѣть мученья будутъ
Отъ безразсудной слѣпоты. »
И вдругъ видѣніе сокрылось,
И мракъ исчезъ. Маріи минлось,
Что тутъ прикована была. .
Отъ ужаса въ ней сердце билось,
Насілу двинуться могла. .
Достигла города, и съ кликомъ
Тамъ передъ всѣми начала
Разсказъ... Въ стеченіи великомъ
За нею слѣдовалъ народъ,
Крестился, радовался, чуду
Сердечно въровалъ... И вотъ —
Въ домахъ, на улицахъ — повсюду
Живая Господу хвала
Изъ усть признательныхъ текла.
У всѣхъ святое нетерпѣнье
Явилось въ ревности своей.

— 11 —

Всь люди Божіе велинье
Хотьли выполнить скорбій.
Ихъ на спасительное дѣло
Архіерей благословилъ,
И вотъ ужъ радостно и смѣло
Народъ къ работѣ приступилъ.
Ужъ быстро начали, возводятъ
Храмъ въ Абалакъ, и туда
Изъ дальнихъ мѣстъ толны приходять.
Чтобъ освятиться отъ труда.
О другъ! ты весь убитъ тѣлесно...
Молись Владычицъ Небесной!
Быть можетъ, вѣры благодать
Тебя очиститъ, и покинешь
Ты эту скорбную кровать,
Гдѣ въ мукахъ медленно такъ стынешь!

Такъ нищій Павелъ говорилъ.
Страдалецъ, вдругъ ожившій духомъ,
Ему внималъ несытымъ слухомъ,
И голосъ тяжкихъ мукъ забылъ...
Онъ молвилъ: « какъ теперь утѣшенъ
Я безотрадный! слѣпъ и грѣшенъ,
Терплю я праведно... мнѣ жить
Уже недолго, можетъ быть...
Все рабъ я въчнаго Владыки —
Онъ помнитъ страждущихъ дѣтей,
Онъ далъ услышать мнѣ Великій
Про диво благости своей!...
И вотъ, какъ солнце, предо мною
Стоитъ Пречистая въ лучахъ,
Съ Младенцемъ-Богомъ на рукахъ,
Съ любовью, съ ласкою святою!
Какъ тихъ и кротокъ взоръ у ней!

— 12 —

И какъ легко дуньи моей! . . .
Теперь воскресъ, теперь живу я
Глаза увидать новый храмъ. . . .
Причистої образъ напишу я
И Богу въ даръ поставлю тамъ! . .

П наполнялся благодатно
Страдалецъ върою святой,
П плакалъ горько и пріятно,
П Богу жаркою мольбой
Высказывалъ свое желанье...
П въ тотъ же день его страданье
Смягчилось. Легче и свѣжѣй
Дышать онъ началъ, и сильнѣй
Въ груди почувствовалъ біенье -
Помогъ болящему Господь!
П возвратилося движенье
Въ его разслабленную плоть.
Тогда, держа объѣтъ священный,
Спѣшилъ тотчасъ онъ заказать
Иконописцу написать
Пречистой ликъ благословенный.
А самъ со дня на день съ тѣхъ поръ
Живѣе былъ; яснѣе взоръ
Кидалъ на міръ какъ будто повысіи
И вотъ пришла ему пора:
Векочилъ онъ весело съ оdira,
Опять и бодрый и здоровый.
Какимъ горячимъ языкомъ
Тогда свое благодаренье
Онъ изливалъ передъ Творцомъ!
Онять въ немъ крѣпость и терпѣніе!
Опять онъ будетъ надъ землей
Трудиться, дѣйствовать сохой! . . .

— 11 —

Всь люди Божіе велинье
Хотьли вышолнить скорбії.
Нхь на спасительное дѣло
Архіересіі благословилъ,
ІІ вотъ ужъ радостно и смѣло
Народъ къ работъ приступилъ
Ужъ быстро началі, возводять
Храмъ въ Абалакѣ, и туда
Ізъ дальнíchъ мѣстъ толпы приходять,
Чтобъ освятиться отъ труда.
О другъ! ты весь убитъ тѣлесно.
Молісь Владычицъ Небесной!
Быть можетъ, вѣры благодать
Тебя очиститъ, и покинешь
Ты эту скорбную кровать,
Гдѣ въ мукахъ медленно такъ стынешь!

Такъ нищій Павел говорилъ.
Страдалецъ, вдругъ ожившій духомъ,
Ему винмалъ несытымъ слухомъ,
И голосъ тяжкихъ мукъ забылъ..
Онъ молвилъ: « какъ теперь утѣшень
Я безотрадный! слѣпъ и грѣшень,
Терплю я праведно. . миѣ жить
Уже недолго, можетъ быть..
Все рабъ я въчнаго Владыки —
Онъ помнить страждущихъ дѣтей,
Онъ далъ услышать миѣ Великій
Про диво благости своей!..
И вотъ, какъ солнце, предо мною
Стоитъ Пречистая въ лучахъ,
Съ Младенцемъ-Богомъ на рукахъ,
Съ любовью, съ ласкою святою!
Какъ тихъ и кротокъ взоръ у ней!

— 12 —

И какъ легко душъ мосей! ..
Теперь воскресъ, теперь живу я
Глаза увидятъ новый храмъ..
Причистой образъ напишу я
И Богу въ даръ поставлю тамъ!

И наполнялся благодатно
Страдалецъ върою святой,
И плакалъ горько и пріятно,
И Богу жаркою мольбой
Высказывалъ свое желанье.
И въ тотъ же день его страданье
Смягчилось. Легче и свѣжей
Дышать онъ началъ, и сильный
Въ груди почувствовалъ біенье -
Помогъ болящему Господь!
И возвратилось движенье
Въ его разслабленную плоть.
Тогда, держа объѣ священный,
Спѣшилъ тотчасъ онъ заказать
Иконописцу написать
Пречистой ликъ благословенный.
А самъ со дня на день съ тѣхъ поръ
Живѣе былъ; яснѣе взоръ
Кидалъ на міръ какъ будто повысі
И вотъ пришла ему пора:
Вскочилъ онъ весело съ одра,
Опять и бодрый и здоровый.
Какимъ горячимъ языкомъ
Тогда свое благодаренье
Онъ изливалъ передъ Творцомъ!
Опять въ немъ крѣпость и терпѣнье!
Опять онъ будетъ надъ землей
Трудиться, действовать сохой!

— 15 —

Иріосъннєнная крестами,
Икона движется... за неї,
Блистая, стражи алтарей
Идутъ вєлнчественнымъ хоромъ;
Идутъ таинственнымъ соборомъ
И братья-ниоки. Гремитъ
Высокихъ, мощныхъ гимновъ пѣнье;
Съ кадилъ пылающихъ куренье
Благоуханное бѣжитъ.

Идутъ среди восторговъ чистыхъ
Горитъ у всѣхъ отрадой ликъ...
Путь пролегалъ въ поляхъ лѣсистыхъ
Черезъ деревню Шанталыкъ.
Въ деревнѣ той печали жили:
Тамъ и трудился и скорбѣлъ
Простой, безвѣстный мужъ Василіі —
Онъ дочь болящую имѣлъ,
И дочь одна, зѣнца ока,
Любовь души, во цвѣтѣ лѣтъ,
Завидно хороша, высока...
Но ей отказанъ Божій свѣтъ:
Ея гляза лихимъ страданьемъ
Поражены, и лучь дневной
Съ своимъ привѣтливымъ сіяньемъ
Ей недоступенъ, ей чужой.
Предъ нею міръ глубокой тмою
Подернутъ весь. Она весною
Не видитъ прелести цвѣтовъ,
Ии мглы раскидистыхъ кустовъ.

И вотъ узналъ отецъ унылой,
Что Благодатную несутъ,
И вспыхнулъ въры чудной силой,

— 17 —

Ахъ, это съ образомъ идутъ!
И вырвался молитвы шопотъ.
Не знаю, что со мною тутъ
Случилось, только я невольно
И дико бросилась къ окну..
И вдругъ глазамъ не стало бельно..
Какъ будто кто-то пелену
Внезапно скинулъ съ нихъ, и свѣтомъ
Ихъ окатилъ! И я кресты
И ходъ увидѣла... и въ этомъ
Народъ Божьемъ плачешь ты!..
Нѣтъ, будь ты нынче веселъ, ясень,
Какъ этотъ день... великъ Творецъ!
О Божій мірѣ! Какъ онъ прекрасенъ,
Какъ все въ немъ чудно, мой отецъ!

Душа Василья замирала.
Онъ сердцемъ Господа постигъ;
Но радость сильная сковала
Его уста, его языкъ:
Онъ ищетъ словъ, и не находитъ,
На дочь восторженно глядить.
Вотъ съ ней за образомъ спѣшить.
Онъ въ Абалакъ его проводить.
И тамъ отслужить Пресвятой
Молебенъ съ върою живой!

И чудо новое мгновенно
Проникло набожный народъ:
Одинъ другому умиленно
Его въ пути передаетъ,
И образъ новымъ поклоненьемъ
И новой славою святить...
Но вотъ, предъ крестнымъ ополченьемъ,

№ 129.

2

— 18 —

Ужъ Абалакъ вдали открытъ,
И храмъ высокій, храмъ нагорный
Свѣтло красуется очамъ...
И вносять образъ чудотворный
Въ сѣнь освященную, въ тотъ храмъ.

О часъ божественный!.. Отнынѣ,
Въ глухомъ углу, въ нѣмой пустынѣ
Все живо, звучно... разлита
Небесной жажды теплота...
Сюда, къ таинственной святынѣ,
Къ мечу житейскихъ бѣдъ и зла,
Стремятся волны православныхъ,
И здѣсь свершаются дѣла
Чудесъ безчисленныхъ и явныхъ..

Одинъ идетъ на костыляхъ..
Онъ всталъ едва съ постели бѣдный;
Онъ много лѣтъ хирѣлъ и чахъ,
И вотъ пришелъ изсохшій, блѣдный
Къ святому образу воздѣть
Свои нѣмѣющія руки,
Излить мольбу, свой стонъ и муки.
И грудь надеждой разогрѣть..
И будто вдругъ ручей цѣлебный
Коснулся немощныхъ костей —
И съ пѣсью радостної, хвалебної
Идетъ онъ въ домъ безъ костылѣй.

Другой лишенъ святаго дара
Въ знакомыхъ звукахъ изливать
Свой духъ и съ братьями вѣщать.
Языкъ въ цѣпяхъ: какал кара!
Дышать съ подобными себѣ,

— 19 —

Имъть и мысли и желанья –
И роковыя испытанья,
Въ земной сокрытыя судьбъ,
И узы въчнаго молчанья
Печально несть; не въ силахъ быть
Ии тайной думы, ни страданья,
Ии воли брату сообщить!..
Но вотъ предъ ликомъ Благодатной
Нъмой срывается языкъ –
И сильный рѣчью, всѣмъ понятной,
Онъ издаетъ восторга кликъ!

Тотъ пораженъ утратой слуха:
Ни ближняго священныі зовъ,
Ии мощный звонъ колоколовъ
Дремоту скованнаго уха
Прервать не сильны... Божьихъ словъ,
Чудесныхъ звуковъ откровенья,
Ни утѣшительнаго пѣнья
Не слышитъ онъ, когда стоитъ
Во храмъ свѣтломъ – и закрытъ
Ему источникъ умиленья;
Предъ нимъ ключь радости изсякъ..
Но вотъ пришелъ онъ въ Абалакъ
И пролилъ теплыя моленья;
И ухо дремлющее вдругъ,
Оживъ, почувствовало звукъ!

И годы льются, годы мчатся,
И чудеса иконы той,
Благословенныя, творятся
Неистощимой чередой,
И слава ихъ потокомъ звучнымъ
Бъжить по сумрачной странъ –

— 20 —

И Благодати хлѣбомъ тучнымъ
Сердца напитаны вполнѣ'.

И всякой трудъ людей смиренныхъ,
Къ высокой върѣ пріобщенныхъ,
Вѣнчаютъ радость и успѣхъ;
Восходятъ чистыя желанья,
Цвѣтутъ и зрѣютъ начинанья
Илодомъ довольства и утѣхъ.
И грудь земли, раскрывъ умильно
Всю роскошь тайныхъ силъ своихъ,
Выносить пышно и обильно
Дары на нивахъ золотыхъ.
И зной живыхъ полей не губитъ,
И злаковъ молнія не жжетъ,
И градъ стремительный не бьетъ.
Роса ихъ ласковая любить,
И ихъ урочною порой
Кропить жемчужною струей.

Но изъ годовъ, цвѣтущихъ счастьемъ,
Былъ годъ суровой для земли:
Весна грустна подъ ненастьемъ,
Дожді холодные текли...
Нолей затопленнаго лона
Чуждался спрятавшійся лучъ,
И не сходили съ небосклона
Громады сѣрыхъ, дикихъ тучъ.
Ревѣли вѣтры буйнымъ хоромъ.
Клубили мракъ сѣдыхъ небесъ,
И подъ ужаснымъ ихъ напоромъ
Срывались пни, ломался лѣсъ...
И метя враждующимъ возстаньемъ
За плѣнъ безславныі, вѣковой,

— 21 —

Иртышъ катился съ клокотаньемъ,
Съ угрозоїбъшеной, слѣпой...
ІІ воды вздутыя надменно
Шли на просторъ изъ береговъ
И покрывали изступленно
Поверхность пашень и луговъ.

И люди чувствовали трепетъ,
За свой страшилися удѣль,
Потопа ждали... Скорбный лепетъ
Къ Творцу отчаянно летѣль.
Вдругъ архипастырь повелѣль,
Къ отрадѣ всѣхъ, какъ оборону
И щитъ растерзанной земли,
Ту чудотворную икону
Принесть въ Тобольскъ—и принесли
И чистої, пламенной душою
Съ благоговѣйною госкою
Мольбы смиренныя предъ ней
Во храмѣ лильъ архіерей...
И въ тотъ же день дожди и бури
Утихли. Съ дѣвственной лазури
Изъ-за гонимыхъ облаковъ
Пробился лучъ, опять готовъ
Живить, лельять міръ унылый —
И снова прелесть ясныхъ дней
Настала. Схлынули съ полей
Ручьи, потоки; жизнь и силы
Проникли землю, и она
Дышала, роскоши полна...
И, признакъ благости небесной,
Въ святой раскинуты красъ,
Созрѣли жатвою чудесной
Поля запаханныя всѣ!

— 22 —

П скорбь смѣшło ликованье,
Сердца наполнились отрадъ
Тъ дни святитъ воспоминанье —
Завѣтныі, сладостный обрядъ.
Какъ міръ подъ лътними лучами
Заблещетъ свѣтомъ и красами —
Съ тѣхъ поръ бываетъ каждый годъ
Изъ Абалака крестный ходъ,
И образъ славный чудесами,
Въ Тобольскъ приносятъ, и за нимъ,
Съ любовью, съ трепетомъ живымъ,
Народъ бъжитъ ... II, восхищенныей,
Выходитъ самъ преосвященный,
Въ одежѣ ярко золотой,
На встрѣчу къ Дѣвѣ Пресвятой...
II образъ дивный въ храмъ соборныій
Несутъ и ставятъ при мольбахъ:
Восторгъ пылаетъ животворный
Въ кипящихъ ревностью сердцахъ!
Всѣ — старъ и молодъ, дѣвы, жены —
Тутъ умилительно стоять:
Земные, жаркіе поклоны
Прелъ Богоматерью творятъ.
II непрерывно ихъ моленья
Бъгутъ, какъ пламенныі потокъ,
Пока святаго посѣщенья
Вдругъ не минуетъ краткій срокъ!

ПРОЗА.

МИХАЙЛОВСКОЕ УКРѣПЛЕНІЕ.

ДРАМАТИЧЕСКОЕ ПРЕДСТАВЛЕНІЕ

ВЪ ДВУХЪ КАРТИНАХЪ.

КАРТИНА І.

ДѣЙСТВУЮЩІЕ:

КАПИТАНЪ, КОМАНДУЮЩІЙ МИХАЙЛОВСКИМЪ УКРѣПЛЕ-
НІЕМЪ; — АРХИПЪ ОСИПОВЪ; — ХАРИТОНОВЪ; — СОЛ-
ДАТЫ; — ГОРЦЫ.

ЯВЛЕНІЕ I.

(Внутренность Михайловскаго укрѣпленія. Группы солдатъ; па
валу часовой; Осиповъ поодаль).

Осиповъ (осматривал ружье).

Ружье ты мое ружье, мой добрый товарищъ!
Давно лежишь ты въ бездѣствіи, желѣзо твое

— 24 —

охолодѣло, какъ мать сыра земля; пора бы со-
грѣть тебя мѣткимъ выстрѣломъ въ грудь враже-
скую. Вотъ двадцать лѣтъ, какъ на служѣ цар-
ской, вотъ двадцать лѣтъ, какъ дано мпѣ это
ружье и съ тѣхъ поръ мы не разлучны. Нѣтъ у
меня ни отца, ни матери: безроденъ въ цѣломъ
свѣтѣ, за то полюбилъ я тебя, какъ брата. Бы-
вало, въ жаркой схваткѣ, пусть какъ пчелы жуж-
жали вокругъ меня и смерть летала на каждомъ
шагу, но я тогда не раздумывалъ о жизни, по-
тому что любо сложить голову за родимую землю;
одна думушка надрывала ретивое: кому ты дос-
танешься, ружье мое, когда меня въ живыхъ не
будетъ; такъ ли полюбитъ и привыкnetъ къ тебе
тотъ, кому ты достанешься, какъ полюбилъ и при-
выкъ къ тебе Архипъ Осиповъ.

Харитоновъ (и нѣсколько сол-
датъ подходятъ къ Архи-
ну Осипову).

Чтò, дядя Осиповъ, смотришь на ружье, али за-
хотѣлось погрѣть его порохомъ?

1-ї сол.датъ.

Давно бы пора, вотъ ужъ сколько времени си-
димъ мы у моря и скдемъ пегоды!

Осиповъ.

Авось не долго подождемъ, братцы! Ретивое вѣ-
шуетъ мпѣ, что скоро наступитъ кровавый праз-

— 26 —

и собрались погрѣться у огней. Всѣ мы тогда
были веселы, только одинъ Оадѣевъ сидѣлъ какъ
чужой, не говоря ни слова и повѣся голову.

### 3-ї солдатъ.

И я зпалъ Оадѣева, бравый былъ солдатъ!

### Харитоновъ.

Да не мѣшайте ему разсказывать.

### Осиповъ.

О чемъ задумался? сказалъ я Оадѣеву: грянемъ
ка лучше удалую! «Не до пѣсенъ мнѣ, отвѣчалъ
Оадѣевъ: хорошо пѣть, кому весело, а у меня на
душѣ словно камень лежитъ; вѣщуетъ сердце,
что не дождаться мнѣ завтрашней ночи и не ви-
дать васъ болѣ, братцы товарищи. Потомъ, обра-
тясь ко мнѣ, онъ прибавилъ: Прощай, брать
Осиповъ; я знаю, что завтра меня убьютъ непре-
мѣнно, но если ты останешься живъ и найдешь
грѣшное мое тѣло, то сними съ меня, прошу тебя,
мой мѣдный крестъ и носи его на память.» — На
другой день, благословясь и перекрестясь, съ ба-
рабаннымъ боемъ и пѣснями пошли мы на штурмъ.
Пальба была такая, что де громъ небесный; отъ
дыма потускнѣло солнышко, а отъ огня небу ста-
ло жарко. Да что противъ насъ устоитъ; городъ
былъ взять живо по молодецки, хотя мы многихъ
и не досчитались, въ томъ числѣ и Оадѣева. На

— 28 —

## 1-й солдатъ.

Что правда, то правда! Вперед Рускому ни по чемъ, а назад не привыкли... Я, братцы, видѣлъ много всякой всячины: и Турокъ, и Персіянъ, и Франгузовъ; есть и изъ нихъ добрые ребята, а противъ насъ, Русскихъ, не выдержать.

## Харитоповъ.

Кудажъ имъ и выдержать! Вѣдь они дерутся, такъ Богъ ихъ вѣдаетъ за что; а мы стоимъ за матушку за Русь святую, да за нашего отца батюшку, Царя православнаго!

### Ст. солдатъ.

Видишь ли этотъ шрамъ на лицѣ? Это турецкая сабля поцѣловала; (растегивается) а вотъ это на груди — пуля персидская.

## Харитоповъ.

Чудно, какъ ты остался въ живыхъ!

### Ст. солдатъ.

И такъ было умеръ, да вотъ святой крестъ Великомученика Георгія выпечилъ; самъ командиръ надѣлъ его на меня. Эхъ, братцы, не только пулю, сто смертей радъ принять за такую нашраду. Однако, становится позденько, пора и на покой.

— 30 —

чить. Что бы такое было? подумалъ я; кажись,
худаго за собою ничего не знаю, зла никому не
сдѣлалъ.... Какъ ни раздумывалъ, какъ ни раз-
гадывалъ, не попялъ ничего, а въ головѣ и не
вѣсть какія думушки раились; вздремнулъ было
подъ конецъ, да только что закрылъ глаза, какъ
вотъ и почудилось мнѣ, что подходитъ ко мнѣ
покойница, родимая моя матушка.

## ХАРИТОНОВЪ.

Да ты бы сотворилъ молитву, крестное знаменіе.

## Осиповъ.

Не одну молитву сотворилъ я, и не разъ перекрестился, но какъ вздремнулъ, снова увидѣлъ во снѣ мою старушку. Подошедши ко мнѣ, она перекрестила меня и молвила: «Ну, мой Архипушка, не долго мнѣ, старушкѣ, дожидаться тебя! Не горюй, мой возлюбленный; потерпшь ты мученія, за то Господь Богъ наградитъ тебя на небес! Умрешь ты смертью славною за Царя и родимую землю, за то мои старыя кости возрадуются въ сырой землѣ; добрые люди почтутъ твою память и Царь батюшка не забудетъ про тебя!» Вотъ какъ будто теперь слышу, какъ она попѣловала меня и благословила. Тутъ я проснулся, смотря..... ничего нѣтъ, а ретивое такъ и стучить въ грудь!

— 33 —

ного! Царь не забудетъ нашей службы! — Съ Бо-
гомъ!.. Впередъ ребята!

(Отрядъ кричитъ ура! и быстро идетъ на встрѣ-
чу Горцамъ, которые показываются съ лѣваго флан-
га укрѣпленія. Внутри укрѣпленія остается ма-
ленькій резервъ, за сценою слышны ура! и аллах!)

Я ВЛЕНІЕ IV.

Тѣ же кромѣ капитана.

Харитоновъ (одному изъ сол-
датъ).

Ты далъ первый выстрѣлъ?

Солдатъ.

Да, я былъ на часахъ.

Харитоновъ.

Разскажи, какъ показались басурмане?

Часовой.

А вотъ какъ: дѣло, ты знаешь, было передъ
разсвѣтомъ; я стоялъ на часахъ, до смѣшны оста-
валось не долго, ходилъ я взадъ да впередъ по
валу и раздумывалъ про наше житье бытье;

№ 129.

3

— 34 —

спать мнѣ не хотелось, да если солдатѣ не поспитѣ и недѣлю, такъ на часахъ не заснетъ; одолѣла меня тоска, я было сквозь зубы и затянулъ «Винзѣ по матушкѣ по Волгѣ»; какъ затянулъ, вотъ и въ самомъ дѣлѣ вспомнилъ нашу Волгу матушку, нашу деревню, откуда я взялъ и гдѣ остались у меня и мать старуха и жена молодая.

## Харитоновъ.

И у меня онъ есть, да не въ томъ дѣло; теперь не до женъ, говори про Горцевъ.

## Часовой.

Вдругъ почудился мнѣ какой то шумъ... прислушиваюсь... чуть, чуть слышно... Върно вѣтеръ гуляетъ по морю черному, подумалъ я, и опять началъ ходить; только что все шумить; смотрю впередъ — черно, да темно, а туманомъ хоть захлѣбнуться, такой густой! — зги Божіей на шагъ не разсмотришь. А между тѣмъ я сталъ прислушиваться, слышу—шумить, да не разберешь что... а только что начинало брезжиться. Что давать фальшивую тревогу, еще успѣемъ! — Послушалъ опять, да и различилъ, что подступаютъ; взглянулъ—свѣтло, хотя туманъ еще и не совсемъ разошелся, да у солдата глазъ зорокъ: непріятеля за версту увидить... Передо мною мелькали люди. Эхъ! не друзья это, подумалъ я. Окликнуть? — далеко, не услышать!... да къ тому же такой большой ку-

— 35 —

чей друзья на пиръ пе ходятъ. Господи благослови! взвелъ курокъ и выстрѣлилъ.

## ХАРИТОНОВЪ.

Да, ребята, не друзья, а незваные гости пришли попировать съ пами! Покажемъ же, что и наша денежка не шербата, угостимъ ихъ какъ долгно! (Шумъ битвы усиливается) Ухъ! да какъ тамъ жарко. Ивановъ, взойди-ка на валъ да, посмотри, что тамъ дълается! (одинъ солдатъ входитъ на валъ). Ну что?

### СОЛДАТЬ.

Много полегло ихъ окаянныхъ, да что то не весело; насъ то съ палецъ, а ихъ то съ локоть.

## ХАРИТОНОВЪ.

Не бось!

### СОЛДАТЬ.

Ай да капитанъ нашъ, молодецъ!

### СОЛДАТЫ.

А что? а что?

### СОЛДАТЬ.

Самъ угомонилъ ихъ начальника!... должно быть, князекъ какой — шапка золотая.

— 36 —

ХАРИТОНОВЪ.

Еще что видишь?

Солдать.

Ухъ, какъ остервенились, проклятые! напираютъ на насъ... смотри, напихъ то уже меньше половины осталось... подаются назадъ. Ну, бъда! Нашего батюшку капитана рапили!

## ЯВЛЕНІЕ V.

(Двое солдатъ приносятъ раненаго капитана.)

Капитанъ.

Я раненъ смертельно, чувствую, что живень моя черезъ пьесколько мпнутъ прервется! Ребята! Клянитесь миъ върюю и правдою русскаго солдата, что ни одинъ изъ васъ не отдастся живымъ, что всѣ вы ляжете костьми и не дадите врагамъ вашего отечества торжествовать пообду надъ вамъ!... Клянитесь!

Солдаты.

Клянемся!

Капитанъ.

Братцы! други! я върю вашей клятвѣ и умпраю спокойно!... (уничтож).

— 37 —

ЯВЛЕНІЕ VI.

Осиповъ и съ нимъ нѣсколько солдатъ.

Осиповъ.

Нѣтъ падежды, мы пропали!... Горцы сейчасъ
ворвутся въ укрѣпленіе; у насъ не осталось и 50
человѣкъ. Выбрайте, чтò лучше: постыдный по-
лонъ, или славная смерть!

ХАРИТОНОВЪ.

Нѣтъ ужъ лучше умереть, чѣмъ быть въ по-
лону.

Осиповъ.

Согласны ли вы?

СОЛДАТЫ.

Согласны! согласны!

Осиповъ.

Ну, такъ слушайте меня: ужъ если умирать
намъ, такъ пусть враги за каждую голову рус-
скую заплатятъ сотнею своихъ головъ. Умремъ!...
но умремъ какъ умираютъ Рускіе! Защищаться
мы не можемъ: насъ десятки, а ихъ тысячи; намъ
осталось одно—пodeчечь пороховой магазинъ и вмѣ-
стѣ съ врагами взлетѣть на воздухъ! Вы молчи-
те! какъ, вы не рѣшаетесь!... Посмотрите на мер-

— 38 —

твое тѣло нашего капитана! Командиръ нашъ положилъ голову за родную землю и когда жъ солдатъ русской отставалъ отъ своего командира, или у васъ не хватаетъ духу поджечь порохъ? Такъ смотрите жъ: вотъ эта старая рука сослужить своей землѣ послѣднюю службу!... Объ одномъ прошу васъ, братцы и товарищи, мнѣ ужѣ не видать бѣлаго свѣта и краснаго солнышка, но если кто изъ васъ уцѣлѣетъ, то пусть меня не забываетъ и разскажетъ въ полку, какъ старикъ Архипъ Осиповъ погибъ во славу русскаго оружія въ укрѣпленіи Михайловскомъ. (Беретъ фитиль). Господи! благослови раба твоего на подвигъ послѣдн... (Горцы врываются) А! вы хотѣли насъ взять живыми! — Какъ бы не такъ!... развѣ толко трупы наши достанутся вамъ. Ну! сюда, басурмане, скорѣй! А! довольно берите, же насъ! (поджигаетъ). Ура Царю бѣлому, Царю православному!

Солдаты.

Ура! ура!

(Укрѣпленіе взлетаетъ на воздухъ).

—

— 39 —

КАРТИНА II.

ДЪИСТВУЮЩИЕ:

Полковникъ; — адъюнантъ; — фельдфебель; Без-
родный; — унтеръ-офицеръ; — солдаты, запѣвало,
офицеры и музыканты.

Магерь Тепшевскаго пѣхотнаго полка; вечерѣетъ.

Я В Л Е Н И Е І.

На площадкѣ, впереди лагеря, группы солдатъ; пѣкоторые чи-
стятъ амуницию, другие разговариваютъ.

1-й СОЛДАТЪ.

А что, ребята, нынѣшній смотръ вѣдь лихо от-
были?

2-й СОЛДАТЪ.

Лихо-то лихо, да вотъ дождикъ попортилъ
амуничку; мѣдь то потускнѣла и перестала свѣ-
тить, словно солнышко отъ тучъ.

3-й СОЛДАТЪ.

Пройдутъ тучи, засвѣтить и солнышко. Про-
шелъ дождикъ—вычестимъ амуничку, и снова мѣдь
загорится жаромъ.

— 41 —

облетълъ: и въ Парижъ, во французскомъ городъ свѣтилъ, да и за Балканы перемахивалъ.

1-й солдатъ.

Амуниція, братцы, вычещена; пора бы пошеба-
шить.

2-й солдатъ.

Въ самомъ дѣлѣ, грянемъ-ка пѣсню!

Унтеръ-офицеръ (крича).

Ну, такъ пѣсельники впередъ!

(Пѣсельники выходятъ впередъ).

2-й солдатъ.

А какую пѣсню спѣть то?

1-й солдатъ.

Да вотъ эту: Грянемъ, ребята, пѣсню удалую!

Запѣвало.

Грянемъ, ребята, пѣсню удалую —

Родинъ пѣсню споемъ!

Русь православную, Русь пресвятую

Пѣснью лихой вспомянемъ!

Ликуетъ, красуется родина наша!

Какъ юная дѣва цвѣтетъ!

Всего въ ней довольно, какъ полная чаша,

И кормитъ и поитъ народъ.

— 42 —

Много тяжелых годин испытала
Наша святая земля;
Часто падъ нею гроза бушевала,
Кровью багрились поля.
Но все одолѣла. Незваные гости
На смерть, не на праздникъ пришли,
П тѣютъ забыто ихъ вражія кости
Въ холодной утробѣ земли.
Не хлѣбомъ, не солью мы ихъ повстрѣчаемъ,
А грознымъ ружейнымъ огнемъ;
П ихъ не поклонами вдаль провожаемъ,
А мѣткимъ горячимъ свинцомъ.
Грянемъ же родинѣ сильной и славной
Пѣсню любви и добра!
Царь нашъ могучій, Царь православный
Многія лѣта! ура!....

БЕЗРОДНЫЙ.

Лихо спѣли, ребята! Что ни говори, съ пѣснію
какъ то веселѣе живется. Пѣсня русскому солдату
во всякое время по сердцу: сгрунется ли, затя-
нешь заупывную, анъ глядишь и повеселешь;
а какъ послѣ царскаго смотра, когда Царь батюш-
ка останется нами доволѣпъ, и, ли въ полковой
праздникъ, какъ велитъ командиръ раздать по
чаркѣ зелена вина, такъ ужъ такую грянемъ пля-
совую, что всѣ косточки заговорятъ а по кожѣ
то словно мурашки забѣгаютъ.

БЕЗРОДНЫЙ.

Правду говоришь, пѣсня дѣло великое! И ужъ
гдѣ либо поется, такъ это на штурмѣ: знамя ра-

— 43 —

спущено, барабаны бьютъ, музыка играетъ; а пѣсня то громчѣе барабана, звончѣе музыки льется; а мы, перекрестясь, да благословясь, словно на веселый праздникъ идемъ. Да и нечего говорить, ребята, я съ своимъ взводомъ не послѣдній гость на этомъ праздникѣ.

### Взводный унтеръ офицеръ.

Оно такъ, Безродный; взводъ твой и хорошъ, а самъ ты не прогнѣвайся, безъ краснаго словца не утерпишь.

### Безродный.

Что жъ? али прихвастнулъ, али взводъ мой не хорошъ, али на ученье опаздывалъ, али во взводѣ какой безпорядокъ? Нѣтъ, братъ, шутишь! посмотри, какъ выведу взводъ, такъ любо дорого смотрѣть; амуничка слевно жаръ горитъ, а ребята то какіе: одинъ къ одному словно кивера пригнуты—молодецъ къ молодцу; да теперь еще немножко поразстроилсл, съ того времени, какъ отъ нашего полка потребовали людей въ Михайловское укрѣпленіе.

### Молодой солдатъ.

А гдѣ это Михайловское ?

### Безродный.

Да тамъ, вотъ на морѣ черномъ, на самомъ берегу, чтобы пріятелямъ-то нашимъ Горцамъ от-

— 44 —

поръ давать, а то рвутся, проклятые впередъ,
какъ будто не знаютъ, что чѣмъ дальше въ лѣсъ,
тѣмъ больше дровъ.

Молодой солдатъ.

А вѣдь много нашихъ тамъ?

Безродный.

А вотъ изъ моего капральства трое: Харитоновъ,
Ивановъ да старикъ Осиповъ.

Молодой солдатъ.

Чтò дядей то величаютъ у насъ? Какъ не знать
его!

Безродный.

Ну ужъ и впрямъ молодецъ старикъ: не велика
птичка, да ноготокъ остеръ; самъ то хоть и сѣдъ,
да рука то крѣпка, охулки на нее не положитъ,
да къ томужъ и упрямъ старикъ: что ни говори,
онъ и ухомъ не ведетъ, за то ужъ въ военномъ
дѣлѣ молодецъ.

Ст. солдатъ.

А что то они тамъ теперь подѣлываютъ?

Безродный.

Въстимо что: смазываютъ курки, точатъ штыки,
да поджидаютъ непріятеля.

— 45 —

Ст. солдатъ.

Ну, что говорить по пустому! Споемъ ка еще
что ибудь!

Безродный.

Ну, запѣвало, пачинай вотъ эту, что мы на по-
ходъ въ Туречину пѣвали, а мы подтянемъ.

Запѣвало.

Не соколы въ небѣ шумятъ и летаютъ,
Не море и летъ къ берегамъ,
То наши дружины идутъ, выступаютъ,
На встрѣчу невѣрнымъ врагамъ.
Пусть крѣпки ихъ стѣны, пусть остры ихъ сабли,
Пусть пушки ихъ мечутъ огнемъ;
Но крови мы русской за даромъ ии капли
Въ бою противъ нихъ не пролемъ.
У нихъ, басурмановъ, высокія стѣны,
Чалмы, да пашей бунчуки...
У насъ — вѣра въ Бога, душа безъ измѣны,
На ружьяхъ ихіе штыки!
Впередъ! въ имя Бога! за насъ вся держава
П съ нами нашъ Царь, нашъ отецъ!
Кто выдетъ изъ боя, тому честь и слава,
Кто яжетъ, небесный вѣнецъ!

Безродный (старому солдату).

Ну чтò, старина, вѣдь любо вспомнить про вой-
ну въ Туречинъ; хоть и трудненько было...
(Слышенъ за сценою голосъ фельдфебеля: смирно!)

А! Артамона Филиповича голосъ! Ну, ребята,
впередъ! смирно!

(Полкъ собирается).

— 46 —

ЯВЛЕНІЕ II.

Тѣ же и ФЕЛЬДФЕБЕЛЬ.

ФЕЛЬДФЕБЕЛЬ.

Сегодня, въ присутствіи г-на полковника, бу-
детъ заря съ церемоніей; сейчасъ полученъ съ
дивизіонной почтой царскій приказъ съ вѣстію о
нашихъ товарищахъ, которые всѣ почти легли го-
ловами въ укрѣпленіи Михайловскомъ; всѣхъ уцѣ-
лѣвшихъ батюшка Царь по милости своей награ-
дилъ щедро; изъ нашего полка остался въ жи-
выхъ одинъ Харитоновъ; а изъ твоего возвода,
Безродный, Архипъ Осиповъ, ужъ отличился!
ужъ то надѣлалъ...

БЕЗРОДНЫЙ.

Что? Не говорилъ ли я, что у меня въ ка-
пральствѣ молодецъ къ молодцу !

ФЕЛЬДФЕБЕЛЬ.

Правда! да съ этимъ молодцомъ ты развѣ на
томъ свѣтѣ увидишься!

БЕЗРОДНЫЙ.

Вотъ тебя и дядюшка! Дай Богъ ему царство
небесное !

ФЕЛЬДФЕБЕЛЬ.

Что жъ ребята? онъ умеръ за правое дѣло, за

— 49 —

Адъютантъ (читаетъ).

С. Петербургъ, 8-го ноября 1840.

«Устроенные на берегу Чернаго моря укрѣпленія, основанныя для прекращенія грабежей, производимыхъ обитающими на томъ берегу черкескими племенами и въ особенности для уничтоженія гнуснаго ихъ промысла, торга невольниками, въ продолженіе весны нынѣшняго года подверглись непрерывнымъ со стороны ихъ нападеніямъ. Выбравъ это время, въ которое береговыя укрѣпленія, по чрезвычайной трудности сообщенія, ни откуда никакой помощи получить не могли, Горцы устремились на оныя со всѣми своими сплами; но въ ожесточенной борьбѣ съ горстью русскихъ войскъ, они встрѣчали повсюду мужественное противленіе и геройскую рѣшимость пасть до послѣдняго человѣка въ оборопѣ вѣренныхъ пмѣ постовъ. Гарнизоны всѣхъ укрѣпленій покрыли себя незабвенною славою; изъ нихъ въ особенности гарнизонъ укрѣпленія Михайловскаго явился примѣръ рѣдкой неустрашимости, непоколебимаго мужества и самоотверженія. Состоя изъ 500 человѣкъ подъ ружьемъ, онъ, въ продолженіе двухъ часовъ, выдерживалъ самое отчаянное нападеніе свыше одиннадцати тысячъ Горцевъ, внесапо окружившихъ укрѣпленіе, нѣсколько разъ сбивалъ ихъ съ валу и принуждалъ къ отступленію; но, когда

№ 129.

4

— 50 —

паконецъ, потерявъ въ жестокомъ бою большую
часть людей, гарнизонъ не видѣлъ уже возможно-
сти противостоять непріятелю въ двадцать разъ его
сильныйшему, онъ рѣшился взорвать пороховой
погребъ и погибнуть вмѣстѣ съ овладѣвшими укрѣ-
пленіемъ Горцами. На подвигъ этотъ, по собствен-
ному побужденію, вызвался рядовой Тенгинскаго
пѣхотнаго полка Архипъ Осиповъ и мужественно
привелъ его въ исполненіе. Обрекая себя на столь
славную смерть, онъ просилъ только товарищей
помнить его дѣло, если кто либо изъ нихъ оста-
нется въ живыхъ.

Это желаніе Осипова исполнилось. Нѣкоько
человѣкъ храбрыхъ его товарищей, ущѣлѣвшихъ
среди общаго разрушенія и погибели, сохранили
его завѣтъ и върно его передали.

Государь Императоръ почтилъ заслуги доблест-
ныхъ защитниковъ Михайловскаго укрѣпленія въ
оставленныхъ ими семействахъ. Для увѣковѣченія
же памяти о достохвальномъ подвигѣ рядового
Архипа Осипова, который семейства не имѣлъ,
Его Императорское Величество Высочайше пове-
лѣть созволилъ сохранить на всегда имя его въ
спискахъ 1-й гренадерской роты Тенгинскаго пѣ-
хотнаго полка, считая его первымъ рядовымъ и
на вѣтхъ переключкахъ, при спросѣ этого имени,
первому за нимъ рядовому отвѣчать: погибъ во
славу русскаго оружія въ Михайловскомъ укрѣ-
пленіи.

— 51 —

Полковникъ.

Видите ль теперь, ребята, какъ Царь нашъ на-
граждаетъ заслуги! Вдите ль, что объ каждомъ
изъ васъ онъ поминтъ и обо всѣхъ нечется, какъ
о родныхъ дѣтяхъ! Такому Царю, какъ нашъ,
служить и сладко и весело. Чье сердце не отклик-
нется радостью на Его Монаршее благоволеніе,
чья душа не задрожитъ отъ восторга, когда по-
думаешь, какою наградою наградилъ Онъ полкъ
нашъ, наградивъ нашего падшаго Осипова. Знаю,
что каждый изъ васъ жалѣетъ теперь, за чѣмъ
не онъ на мѣстѣ Осипова, за чѣмъ не ему доста-
лась эта славная доля. Да! имя Осипова всегда
останется въ нашемъ полку, какъ старое, славное
прострѣленное знамя; духъ его будетъ жить въ
васъ, точно такъ, какъ имя его останется въ
полку; и когда придетъ время, каждый изъ васъ
вспомнитъ Осипова, — отличится, какъ онъ, и
его Царь батюшка не забудетъ своими милостями.
Ребята, я надѣюсь на васъ!

Весь полкъ.

Рады стараться, ваше высокоблагородіе!

Полковникъ (обращаясь къ адъю-
манту).

Играли повѣстку къ зарѣ?

— 54 —

Москвъ 13 ноября 1729 года. Отецъ его, чело-
векъ просвѣщенный и зажиточный, приготовлять
сыпа къ гражданской служьб; по Суворовъ, съ
самыхъ юныхъ лѣть, оказывалъ предпочтеніе во-
енной: обучался съ успѣхомъ отечественному язы-
ку, французскому, пъмецкому, итальянскому, исторіи
и философіи, и съ жалостію читалъ Корнелія Непо-
та, Плутарха, описаніе походовъ Тюреня и Монтеку-
кули; говорилъ съ восхищеніемъ о Кесарѣ и Карлѣ
ХІІ, заставилъ отца своего перемѣнить намѣре-
ніе. Опъ былъ записанъ лейбъ-гвардіи въ Семе-
новскій полкъ солдатомъ (1742 г.), продолжал
учиться въ Сухопутномъ кадетскомъ корпусѣ. Ме-
жду тѣмъ попечительный родитель преподавалъ
ему самъ инженерную науку; каждый день чи-
талъ съ нимъ Вобана, котораго Васілий Ивано-
вичъ перевелъ въ 1724 году съ французскаго на
россійскій языкъ по приказанію своего крестнаго
отца, Петра Великаго; заставлялъ сравнивать пе-
реводъ съ подлинникомъ. Одаренный отъ приро-
ды необыкновенною памятью, молодой Суворовъ
зналъ Вобана почти нанзустъ.

Еще въ юномъ возрастѣ, Суворовъ строго соб-
людалъ военную дисциплину. Однажды, стол съ
ружьемъ на карауль въ Мопъ-плезирѣ, отдалъ

году при царѣ Михаилѣ Феодоровичѣ и приялъ россійское
подданство. Извѣторой часткі Гербовника.

— 55 —

онъ честь императрицъ Елисаветъ Петровиѣ. Она спросила: какъ его зовутъ? и пожаловала ему крестовикъ; но Суворовъ осмѣлился сказать: «Всемилостивыйшая Государыня! Законъ запрещаетъ солдату принимать деньги на часахъ.»—«Аіі, молодецъ! произнесла государыня, потрепавъ его по щекѣ и давъ поцѣловать ея руку — «Ты знаешь «службу. Я положу монету здѣсь на землю: возь- «ми, когда смѣнишься.» — Суворовъ почиталъ этотъ день счастливыйшимъ въ своей жизни, хранилъ даръ Елисаветинъ, какъ святышню, каждый день цѣловалъ его.

Медленно возвышался Суворовъ: современные ему полководцы: Румянцовъ былъ полковникомъ на девятнадцатомъ году отъ рождения; Потемкинъ подпоручикомъ гвардіи и камеръ-юнкеромъ Высочайшаго Двора въ чинѣ бригадира, на двадцать шестомъ своего возраста; Репинъ въ тѣхъ же лѣтахъ пожалованъ полковникомъ. Суворовъ служилъ капраломъ (1747 г.); унтеръ-офицеромъ (1749); сержантомъ (1751) и только въ 1754 году выпущенъ въ армію поручикомъ; произведенъ черезъ два года въ оберъ-провіантмейстеры (1756 г.); потомъ въ генералъ-аудиторъ-лейтенанты и имѣлъ чинъ преміеръ-маіора въ 1759 году, когда побѣдоносныя войска наши въ третій разъ вступили въ Пруссію.

Первымъ руководителемъ его на военномъ поприщѣ былъ знаменитый Ферморъ, известный

— 56 —

цоридорскою побъдой, сражавшийся въ 1759 году подъ предводительствомъ графа Салтыкова. Суворовъ участвовалъ въ пораженіи Фридриха Великаго при Франкфуртѣ и сказалъ, когда главно-командовавшій повелъ обратно армію за Одеръ: «А бы прямо пошелъ къ Берлину. Столица Н русіи была завоевана только въ следующемъ году генераломъ Тотлебеномъ (1760). Суворовъ служилъ въ то время подъ его начальствомъ.

Въ 1761 году любимецъ славы, будучи подполковикомъ, находился въ легкихъ войскахъ, въ трепныхъ генералъ-маюру Бергу, который прикрывалъ отступление россійской арміи къ Бреславлю. Нодъ Рейхенбахомъ, Суворовъ участвовалъ въ пораженіи прусскаго генерала Кноблоха; обратилъ въ пепель, въ виду многочисленнаго неприятеля, большой магазинъ съ съномъ; потомъ, съ сотпею казаковъ, переправился вплывъ чрезъ Нейсу при Дризенъ; перешелъ ночью шесть пятицкихъ миль къ Ландбергу; разбилъ городскія ворота; вошелъ въ городъ; захватилъ въ пять гусскихъ гусаръ, тамъ находившихся: сжегъ полновину моста на Вартѣ. Тогда вельмо ему тревожить прускій корпусъ, состоящій подъ начальствомъ Платена. Суворовъ, съ тремя гусарскими и четырмя казацкими полками, устремились, чрезъ Регенсвальдъ, къ Колбергу; опередилъ прусскаго генерала; ударилъ, подъ Фридбергомъ, изъ лѣса на фланговые его отряды, опрокинулъ ихъ, пре-

— 57 —

слѣдовалъ подъ самыя пушки непріятельскія, за-
хватилъ двѣсти драгунъ и гусаръ; аттаковалъ (въ
октябрѣ), въ окрестностяхъ Старгарда, съ саблею
въ рукѣ, съ однимъ эскадрономъ драгунъ и нѣсколь-
кими казаками, батальонъ корпуса генерала Шен-
кендорфа; истребилъ значительное число Прусса-
ковъ; остальныхъ, загнавъ въ болото, принудилъ
положить оружіе; разился съ прусскими драгу-
нами: разбилъ ихъ, взялъ два орудія, двадцать
плѣнныхъ и, окруженный многочисленнымъ не-
пріятелемъ, прорубилъ себѣ дорогу; бросилъ пущ-
ки, но не плѣнныхъ своихъ. Въ этотѣ день Прус-
саки потеряли ранеными и плѣиными до тысячи
человѣкъ.

Отважность, быстрота, внезапность еще въ то
время были принадлежностію Суворова. Онъ имѣлъ
разныя стычки съ непріятелемъ: разбилъ полков-
ника де-ла-Мотъ-Курбіера, командовавшаго аван-
гардомъ генерала Платена; напалъ, потомъ, на
прусскую конницу, взялъ 800 плѣшныхъ, захва-
тилъ фуражировъ; ворвался съ тремя батальопами
въ Глогау, подъ сильнымъ огнемъ Пруссаковъ;
гналъ непріятеля въ улицахъ и черезъ мостъ.
Тогда убита подъ нимъ лошадь и онъ самъ ра-
ненъ отъ рикошета. Вслѣдъ за тѣмъ Суворовъ
аттаковалъ близъ Нейгартена два прусскихъ баталь-
она и часть драгунскаго полка съ двумя стами че-
ловѣкъ; прорубился между драгунами, ударилъ
на батальонъ принца Фердинаида, положилъ мпо-

— 58 —

тихъ на мѣстѣ, взялъ болѣе ста человекъ къ въ
пѣнцѣ. Подъ нимъ снова убита лошадь. Эти му-
жественные подвиги пріобрѣли ему въ слѣдую-
щемъ году (1762) чинъ полковника Астраханска-
го пѣхотнаго полка, расположеннаго въ Новой
Ладогѣ; въ 1763 году пожалованъ онъ команди-
ромъ Суздальскаго полка, также пѣхотнаго, смѣ-
нившаго Астраханскій. Доказательство, что Суво-
ровъ выходилъ изъ круга обыкновенныхъ полко-
водцевъ и могъ нести всякую службу. Екатерина,
при самомъ началѣ, постигла его.

Ему было тогда тридцать четыре года. Потем-
кинъ, будущій начальникъ его, служилъ еще ка-
меръ-юнкеромъ и не имѣлъ значенія при Высо-
чайшемъ Аворѣ; но въ то время, какъ предпрі-
имчивый царедворецъ, въ послѣдствіи водитель къ
побѣдамъ и уточченный министръ, пролагалъ се-
бѣ дорогу по паркетамъ придворнымъ, Суворовъ
приступилъ къ исполненію обдуманнаго имъ пла-
на; рѣшился быть единственнымъ, ни на кого не
походить: отличался отъ всѣхъ своими странно-
стями, проказами; старался, по видимому, смѣ-
шить, не улыбаясь, и въ это самое время тру-
нилъ надъ другими, осмѣзвалъ порочныхъ или
вещь предосудительную, получалъ желаемое пли
отклонялъ непріятный разговоръ; забавлялъ и ко-
лолъ; не боялся простирать, иногда, слишкомъ
далеко своихъ шутокъ, ибо онъ обратились для
него въ привычку, удивляли каждогоъ оригиналь-

— 59 —

постію, перелівались въ сердца солдатъ, которые говорили о немъ съ восторгомъ въ лагерѣ и на квартирахъ, любили его языкъ и неустрашимость, были веселы, когда находились съ нимъ. Онъ учрелилъ для дъейтей ихъ училище въ Новой-Ладогѣ, выстроилъ домъ на своемъ неживеніи, и былъ самъ учителемъ ариометики.

Держась правила: что солдатъ и въ мирное время на войнѣ, Суворовъ обучалъ воиновъ свопхъ разнымъ маневрамъ и весьма желалъ показать имъ штурмъ. Мысль эта пришла ему въ голову, когда онъ проходилъ съ полкомъ мимо одного монастыря: въ пылу воображенія, тотчасъ состоялъ онъ планъ къ приступу и полкъ, исполняя повелѣнія его, бросился по всемъ правиламъ штурма, овладѣлъ монастыремъ. Екатерина пожелала увидеть чудака. Это первое свиданіе — говорилъ Суворовъ — проложило ему путь къ славѣ.

Прошло шесть лѣтъ по окончанію военныхъ дѣйствій въ Пруссіи и Суворовъ, съ чиномъ бригадира (1768 г.), отправленъ, въ половинѣ ноября, съ величайшего поспѣшностію къ польскимъ гранicцамъ. Не смотря на едва замерзшія рѣки и болота, онъ въ мѣсяцъ прошелъ съ ввѣренною ему бригадой тысячу верстъ (238 миль); зимою продолжалъ обучать солдатъ стрѣлять въ цѣль, дѣйствовать штыками; совершалъ съ ними ночные переходы, дѣлалъ фальшивыя тревоги. Въ слѣдующемъ году (1769), Суворовъ двинулся къ

— 60 —

Оршъ, потомъ къ Мипску, командуя авангардомъ корпуса генералъ-поручика Нумерса, котораго въ скоромъ времени смѣнилъ генералъ Веймарнъ. Тогда продолжалось въ Польшъ война конфедератовъ. Суворовъ получилъ приказаніе идти къ Варшавѣ съ Суздальскимъ полкомъ и двумя драгунскими эскадронами; раздѣлилъ войска свои на двѣ колонны и въ двѣнадцать дней перешелъ шесть-сотъ верстъ, явился подъ Прагою. Онъ, безъ пролитія крови, отдѣлилъ отъ конфедератовъ два уланскихъ полка, Пеліаки и Корсинскаго; разбилъ близъ Варшавы Котелуповскаго; въ Ліцтвѣ обоихъ Пулавскихъ, разсѣявъ ихъ войска, которые состояли изъ шести тысячъ человѣкъ; награжденъ чиномъ генералъ-маіора (1770 г.).

Въ апрѣлѣ (1770), Суворовъ, переправясь чрезъ Вислу съ двумя ротами, тремя эскадронами и двумя пушками, пошелъ ночью къ Клементову: встрѣтился съ Мошиискимъ, расположившимъ, близъ лѣса, тысячу человѣкъ конницы въ боевый порядокъ при шести орудіяхъ и, не взирая на безпрестанную пальбу, опрокинулъ штыками ряды непріятельскіе, преслѣдовалъ Поляковъ, захватилъ ихъ пушки; разбилъ вторично, при Опатовѣ, Мошиискаго, получившаго подкрѣпленіе; взялъ въ плѣнѣ до двухъ сотъ человѣкъ; награжденъ (въ сент.) орденомъ св. Анны. Тогда Суворовъ былъ боленъ около трехъ мѣсяцевъ, получивъ сильный

— 61 —

ударъ въ грудь объ понтопъ, при переправѣ че-
резъ Вислу.

Новыя побѣды вѣнчали его въ 1771 году. Онъ
выступилъ, въ мартѣ, изъ Люблина съ четырмя
ротами пѣхоты, нѣсколькими пушками и съ пятью
эскадронами; переправился чрезъ Вислу у Сендо-
мира; разбилъ отдѣльныя партіи конфедератовъ, ат-
таковалъ Ландскрону, овладѣлъ городомъ, не смо-
тря на сильное сопротивленіе, ио не могъ взять зам-
ка. Въ этомъ дѣлѣ шляпа и мундиръ Суворова бы-
ли прострѣлены пулями. Въ слѣдъ за тѣмъ онъ всту-
пилъ, неожиданно, въ городъ Казиміръ, захватилъ
въ пѣнъ лучшій польскій эскадронъ маршала
Жабы; разсѣялъ конфедератовъ, которые нѣсколь-
ко дней осаждали три роты его полка въ Красни-
кѣ; переправился вплавь чрезъ рѣку Дунаецъ; за-
нялъ Краковъ; овладѣлъ въ разстояніи на одну ми-
лю отъ этого города редутомъ, въ которомъ нахо-
дились двѣ пушки и сто человѣкъ; разбилъ, обра-
тилъ въ бѣгство четырехъ тысячпылѣ отрядъ кон-
федератовъ; преслѣдовалъ ихъ до предѣловъ Шле-
зіи; положилъ на мѣстѣ пятьсотъ человѣкъ; взялъ
въ пѣнъ двѣсти; сразился съ Пулавскимъ у За-
мостья: опрокинулъ своею кавалеріей пѣхоту его;
разсѣялъ близъ Красностава отрядъ полковника
Новицкаго; награжденъ военнымъ орденомъ св.
Георгія третьяго класса (авг. 19).

Около этого времени императрица опредѣлила
главнокомандующимъ расположенныхъ въ Польшѣ

— 62 —

войскъ, вмѣсто Веймарна, генералъ поручика Александра Пльича Бибикова, начальствовавшаго, до того, полкомъ па цорндорфскомъ сраженіи (1758 г.); раненаго при Фраикфуртѣ (1759); одержавшаго совершенную побѣду при городѣ Трептау надъ нрусскимъ генераломъ Вернеромъ (1760); славнаго, въ послѣдствіи, пораженіемъ полчищъ Пугачева. Конфедератами управлялъ тогда извѣстный Косаковскій, который волновалъ умы своими огненными обнародованіями, именовался литовскимъ гражданиномъ и самопроизвольно жаловалъ въ маршалы; одѣвалъ въ черные мундипры формируемыя имъ войска; возмутилъ всѣ регулярные полки польскіе; имѣлъ въ товарищахъ великаго гетмана литовскаго графа Огинскаго. Суворовъ рѣшился самъ собою предупредить соединеніе пхъ и съ девятью стами волновъ напалъ, 12 сентября, при Столовичахъ, на пятитысячное войско Огинскаго, разбилъ его, овладѣлъ двѣ падцатью пушками, гетманскимъ железомъ, многими знаменамп, взялъ въ пленъ болѣе семисотъ человѣкъ, въ томъ числѣ тридцать штабъ и оберъ-офицеровъ и дежурнаго генерала литовскаго гетмана. Послѣдній едва успѣлъ ускакать отъ преслѣдовавшихъ его двухъ казаковъ, удаліся, потомъ, въ Данцигъ. Косаковскій бѣжалъ въ Венгрію. Мѣсто битвы усѣяно было трупами непріятельскими. Поляки потеряли до тысячи человѣкъ убитыми; мы лишились толь-

— 63 —

ко 80 человекъ; по около 400 перерапено (*). Су-
воровъ, въ чинѣ гепералъ-маюра, пагражденъ
(20 дек.) орденомъ св. Александра Невскаго, ко-
тораго не имѣлъ еще главнокомандующій Биби-
ковъ и Потемкинъ, служившій тогда подъ знаме-
нами Румянцова.

Неожиданное событие постигло Суворова въ
1772 году: полковникъ Штакельбергъ, человекъ
уже немолодыхъ лѣтъ, пачальствовалъ въ Кра-
ковъ. Одна женщина, подъ видомъ человеколюбія,
уговорила его свесть часовъ отъ подземнаго
прохода, сдѣланнаго для выбрасыванія нечисто-
ты. Французы, высланные въ Польшу на помощь
конфедератамъ, составили заговоръ противъ без-
печнаго градодержателя и, нарядясь въ бълую
одежду ксензовъ, прокрались ночью, чрезъ оста-
вленное отверзстіе, въ краковскій замокъ съ 21
на 22 января. Неусыпные казаки первые примѣ-
тили обманъ и произвели стрѣльбу. Мятежники и
зоговорщики быстро напали на часовъ и всѣхъ
изрубили. Узпавъ оплошность свою, Штакельбергъ
старался отразить непріятеля, но принужденъ былъ
оставить замокъ. Главнокомандующій сдѣлалъ за-
мѣчаніе Суворову, который поклялся отомстить
Французамъ: немедленно осадилъ Краковъ; поку-

(*) Фридрихъ Великій, упоминалъ въ твореніяхъ своихъ о ста-
ловіческомъ сраженіи, событіевъ Молящівъ освящēтъся Су-
ворова, чтобы вторично не попасться ему въ руки.

— 64 —

шался (18 февр.) взять замокъ приступомъ, но не имѣлъ успѣха; держалъ его въ осадѣ до половины апрѣля; сдѣлалъ въ двухъ мѣстахъ проломъ и принудилъ, въ исходѣ мѣсяца, французскаго комендаата Шоази положить оружіе, объявить себя и весь гарнизонъ плѣнными. Наказывая Французовъ за употребленную вми хитрость, Суворовъ заставилъ ихъ выдти тѣмъ самымъ нечистымъ проходомъ, которымъ они прокрались въ замокъ; а уважая мужественную оборону, возвратилъ офицерамъ шпаги, пригласилъ ихъ къ объду и, потомъ, отправилъ въ Люблинь. Уронъ нашъ въ продолженіе осады простирался до двухъ сотъ человѣкъ убитыхъ и до четырехъ сотъ раненыхъ. Всѣдъ за тѣмъ Суворовъ овладѣлъ Заторомъ (въ двѣнадцати миляхъ отъ Кракова), велѣлъ взорвать тамошнія укрѣпленія и взялъ двѣпадцать пушекъ Императрица изъявила ему свое благоволеніе въ милостивомъ рескриптѣ отъ 12 мая; пожаловала тысячу червонныхъ, а на войско его десять тысячъ рублей.

Кончилась война съ конфедератами и Суворовъ, надъявшійся увидѣть берега Дуная, получилъ другое назначеніе: перемѣщенъ въ корпусъ генералъ-поручика Эльмта, которому приказано было пдти къ границамъ Швеціи. Онъ писалъ тогда къ Бибикову изъ Вильны: «Съ сожалѣніемъ оставляю «этотъ край, гдѣ желалъ дѣлать только добро «и, по крайней мѣрѣ, всегда о томъ старался.

— 65 —

«Безукоризненная моя добродѣтель услаждается
«одобреніем моего поведенія. Но когда разсма-
«триваю неправедныхъ оскорбителей моей невин-
«ности, начинаю свободнѣе дышать. Какъ чест-
«ный человекъ оканчиваю здѣсь мое попроще и
«отъ нихъ избавляюсь.»

Суворовъ — по собственнымъ его словамъ —
готовился сражаться среди льдовъ, шелъ туда,
какъ солдатъ; но слава ожидала его не на сѣ-
верѣ. Екатерина поручила ему (1773 г.) обозрѣть
финляндскую граппцу и узпать мнѣніе тамошнихъ
жителей о послѣдовавшей перемѣнѣ въ правленіи
шведскомъ (*). Тогда имѣлъ онъ случай перейти
въ армію Задунайскаго, поступилъ въ корпусъ ге-
нералъ-аншефа графа Салтыкова.

Первый шагъ Суворова въ предълахъ Турціи
ознаменованъ побѣдой. Салтыковъ отрядилъ его
къ Туртукаю: онъ въ одну ночь прискакалъ на
почтѣ въ Негонштѣ, въ три дни осмотрѣлъ мѣ-
стоположеніе, все устроилъ и, не взирая на при-
казаніе Румянцова отступить, рѣшился ослушать-
ся его, овладѣлъ (10 мая) Туртукаемъ, прекра-
кратилъ Туркамъ сообщеніе между Силистріей и
Рущукомъ, обезопасилъ отряды, посылаемые отъ
устья Аргиса и, вмѣсто обыкновеннаго донесенія,
увѣдомилъ Румянцова стихами:

(*) Въ половинѣ 1772 года Густавъ III сдѣлался почти само-
державнымъ государемъ, въ противность коренныхъ законовъ.

№ 129.

5

— 66 —

«Слава Богу! слава вам!«
«Туртукай взятъ и я тамъ.»

Задупаїскій представилъ Императрицѣ ориги-
пальныій рапортъ: «какъ безпримѣрный лаконизмъ
«безпримѣрнаго Суворова» —; по, вмѣстѣ, дол-
женъ былъ предать ослушника суду. «Римъ —
говорилъ, потомъ, Суворовъ — «меня—бы казнилъ.
«Военная коллегія поднесла докладъ, въ кото-
«ромъ секретарь ея не выпустилъ ни одного за-
«кона па мою погибель; по Екатерина написала:
«побѣдителя судить не должно и я остался въ
«арміи на служеніи моей спасительницѣ.» — Воеп-
ный орденъ св. Георгія большаго креста втораго
класса увѣнчалъ (30 іюня) его знаменпый по-
двигъ.

Туртукай, отданный на жертву солдатамъ,
былъ обращенъ ими въ пепелъ. Съ нашей сторо-
пы убито 60 человѣкъ; ранено 150. Суворовъ
увезъ десять знаменъ и шесть мѣлныхъ пушекъ
изъ числа отнятыхъ у непріятеля; бросилъ въ Ду-
пай восемь тяжелыхъ орудій; овладѣлъ 50 судами;
укрѣпилъ монастырь Негоешти; но, обучая вой-
ска свои, не смотря на полученную пмѣ конту-
зію въ ногу, разстроилъ здоровье, занемогъ лихо-
радкою и стправился въ Букарестъ для излече-
нія.

Герой перемѣнилъ тогда образъ войны: въ
Польшѣ, усмиряя непріятеля, охранялъ опъ селе-
нія; въ Турціи желалѣ, чтобы одноимъ его при-

— 67 —

водило въ трепетъ невѣриныхъ и достигнулъ цѣли своей.

Онъ, снова, выступилъ на поле брани, чувствуя еще чрезвычайную слабость, поддерживаемый двумя солдатами: переправился ночью на правый берегъ Дуная, овладѣлъ, 17 июля, нѣсколькими шапцами непріятельскими, лагеремъ турецкимъ, 18 мѣдными пушками, 26 лодками. Уронъ Турокъ простирался до двухъ тысячъ человѣкъ; въ числѣ убитыхъ находился храбрый Сари-Мехметъ паша, извѣстный силою и красотой своей. Суворовъ предалъ тѣло его землѣ съ должными военными почестями. Побѣда эта, одержанная во время неудачнаго покушенія на Силистрію, обрадовала Задунайскаго: такъ умѣлъ Суворовъ, пользуясь служами, соединять славу свою съ славой главнаго предводителя нашихъ войскъ.

Подъ Гирсовымъ ожидало Турокъ, 3 сентября, новое пораженіе: ихъ войско простиралось до одинадцати тысячъ; Суворовъ имѣлъ: три эскадрона гусаръ, сто казаковъ, четыре пѣхотныхъ полка и нѣсколько орудій. Онъ заманилъ непріятеля къ укрѣпленному стану своему и когда невѣриые, преслѣдуя бѣжавшихъ, покушались ворваться на валъ, вдругъ двинулись штыки русскіе, опрокинули ихъ, между тѣмъ какъ пѣхотный полкъ князя Гагарина, обойдя высоту, папалъ кареемъ на лѣвое крыло турецкое, а баропъ Розепъ врубился въ ряды Музульманъ съ кошпицею. Турки, наступ

— 68 —

павніше строем, по приміру европейскому, и не привыкшіе сражаться таким образом, не могли выдержать сильного натиска противников, смѣшались, приведены были въ совершенный безпорядокъ, обратились въ общество, преслѣдуемые поѣдителями за тридцать верстъ. Болѣе тысячи человѣкъ пало на мѣстѣ битвы, въ томъ числѣ двое пашей. Съ нашей стороны ранено двѣсти человѣкъ. Трофеи того дня состояли изъ восьми пушекъ, одной мортиры и девяти знаменъ; въ пятьѣ взято около ста человѣкъ. Суворовъ произведенъ былъ въ генералъ-поручики.

Онъ содѣйствовалъ въ 1774 году Каменскому въ одержаніи (9 юня) блистательной побѣды подъ Козлуджи надъ сорока-тысячнымъ турецкимъ корпусомъ. Два героя сражались единодушно, хотя не любили другъ друга: одинъ завидовалъ славѣ младшаго товарища; другой, чувствуя свое превосходство, тяготился подчиненностью. — Вскорѣ кочукъ-кайнарджійскій договоръ положилъ (10 юля) конецъ кровопролитной бранц.

Умолкли громы на берегахъ Лупая и еще продолжались въ нѣдрахъ нашего отечества: донской казакъ, служившій въ турецкую войну, бѣжавшій, потомъ, въ Польшу, укрывавшійся между раскольниками, явились на Япкъ; началъ возмущать тамошихъ казаковъ; нойманъ; бѣжалъ, спова, на Япкъ изъ темницы казанской (1773 г.); дерзнулъ выдавать себя императоромъ Петромъ III

— 69 —

и съ горстію отчаянныхъ сообщниковъ началъ опу-
стотительныя свои дѣйствія: вступилъ въ Илец-
кій городокъ; взялъ приступомъ крѣпость Раз-
сыпную; овладѣлъ крѣпостями: Нижне-озер-
ною, Татищевою, Чернорѣченскою, Пречистенскою;
принятъ въ Сакмарскомъ городкѣ съ коло-
кольнымъ звономъ и дарами; осадилъ Ореп-
бургъ; ворвался въ крѣпость Ильинскую; занялъ
крѣпости Тоцкую и Сарачинскую; потерпѣлъ со-
вершенное пораженіе отъ храбраго генералъ-маіо-
ра князя Голицына (1774 г.); (*) бѣжалъ за рѣку
Сакмару въ степь; собралъ новую сволочь; занялъ
Сакмарскій городокъ; возмутилъ Башкирцевъ; ра-
зорилъ Магнитную крѣпость; устремился къ Ка-
рагайской Уральскими горами; обратилъ ее въ пе-
пелъ; разорилъ, сжегъ крѣпости: Петрозаводскую,
Степную, Троицкую; разбитъ на голову генералъ-
поручикомъ Де-Колонгомъ и, потомъ Михель-
сономъ (**); удалился къ Башкирцамъ; собралъ

(*) Князь Петръ Михайловичъ Голицынъ, родный племянникъ славнаго генералъ-фельдмаршала временнъ Петра Великаго, из-вѣстенъ уже былъ военными своими подвигами въ Польшѣ противъ конфедератовъ; имѣлъ орденъ св. Георгія 3 класса. Императрица наградила его Александровскою лентой за пораженіе Пугачева, пожаловала ему двѣ тысячи крестьянъ, произвела, потомъ, въ генералъ-поручикъ; по, вскорѣ, с.ѣдался онъ жертвою зависти и палъ, на поединкѣ, въ цѣтѣ лѣтъ и красоты, 11 ноября 1775 года.

(**) Иванъ Ивановичъ Михельсонъ, лифляндскій уроженецъ, тяжело рапеный въ Франкфуртской битвѣ (1759 г.) и на Кутульскомъ сраженіи (1770 г.); оказалшій въ Польшѣ рѣдкія и

— 70 —

свѣжее войско; завладѣлъ, на рѣкѣ Камѣ, боль-
шимъ дворцовымъ селомъ Каракулинымъ; выжегъ
городокъ Осу; разорилъ до основанія казенные
винокуренные заводы: Ижевскій и Воткинскій;
взбунтовалъ работниковъ; осадилъ Казань: вор-
вался въ городъ, предалъ его огню и мечу, го-
товился овладѣть крѣпостью, былъ обращенъ въ
бѣгство, преслѣдовать мужественнымъ Михель-
сономъ; возмутилъ Заволжскихъ жителей; оgra-
билъ Цывильскъ и Курмышъ; опустошилъ: Ала-
тырь, Саранскъ, Пепзу, Петровскъ и Саратовъ;
умершвлялъ вездѣ градодержателей, духовныхъ,

великія доровавія войнскія, пожаловавъ за свои подвиги про-
тивъ самозванца: полковникомъ, кавалеромъ св. Георгія 3 клас-
са, шефомъ кирасирскаго полка военнаго ордена и получилъ
еще золотую шпагу, украшенную бриліантами, тысячу крестьянъ,
значительную сумму денегъ (1775 г.). Въ послѣдствіи удостоепъ
опъ чина генералъ-маіора и ордена св. Александра Невскаго
(1778 г.); произвелѣнъ въ генералъ-поручикѣ (1786 г.); служилъ
съ честію въ піведскую войну подъ главнымъ начальствомъ
графа Мустна-Пушкина (1788 и 1789 г.); возвелѣпъ Императо-
ромъ Павломъ I въ достописство генерала отъ кавалеріи; упра-
влялъ при Императорѣ Александрѣ Новороссійскимъ краемъ и
Евроруссіею; получилъ Андреевскій орденъ (1806 г.); пожало-
ванъ главнокомандующимъ диѣстровской арміи: овладѣлъ Су-
линскимъ проходомъ въ Лупай (1807); отразилъ осмнадцати-
тысячный корпусъ турецкій, высланый противъ него изъ
Куржи; разбилъ подъ Измалломъ Пегливана пашу; скончался
въ Букарестѣ 19 августа 1807 года, оплакиваемый арміею, какъ
храбрый вождь и лобрый начальникъ; былъ первый партизанъ
на войнѣ, искусный кавалеристъ и, вмѣстѣ, ловкій царедворецъ.

— 71 —

чиновниковъ, купцовъ, дерзавшихъ противиться ему.

Въ это время императрица ввѣрила главное начальство падъ войсками, высланными противъ Пугачева, графу Петру Ивановичу Папину, который готовился тогда идти на встрѣчу бунтовщиковъ съ вооруженными служителями, намѣревался, присоединясь къ первой командѣ, подчинить себя младшему его чиномъ. Устрашенный имеемъ Панина, самозванецъ, бывшій свидѣテлемъ завоеванія Бендеръ — бѣжалъ изъ Саратова къ Царицыну, преслѣдуемый, тѣснимый на всѣхъ пунктахъ.

Въ числѣ вождей, подчиненныхъ Панину, который въ одинъ мѣсяцъ даровалъ спокойствіе и тишину Россіи — находился Суворовъ. Военная коллегія, еще въ продолженіе турецкой войны, вызывала героя на новый подвигъ, видя важность возмущенія, но Румянцовъ удержалъ его въ своей арміи, чтобы не подать Европѣ слишкомъ величаго понятія о внутреннихъ безпокойствахъ государства. — «Такова была слава Суворова!» — восклицаетъ Пушкинъ въ, исторіи Пугачевскаго бунта (*). Кончилась война и Суворовъ получилъ повелѣніе немедленно явиться къ графу Панину. Онъ принялъ начальство падъ Михельсоновымъ отрядомъ, посадилъ пѣхоту на лошадей, отбитыхъ

(*) Часть I, стр. 157.

— 72 —

у Пугачева; персправился чрезъ Волгу въ Царицынъ; взялъ, подъ видомъ паказанія, въ одной изъ бунтовавшихъ деревень, пятьдесятъ паръ воловъ и съ этимъ запасомъ углубился въ пространную степь, гдѣ нѣтъ ни лѣса, ни воды, и гдѣ днемъ должно было ему направлять путь свой по солнцу, а ночью по звѣздамъ. Тамъ скитался Пугачевъ. Злодѣй падѣлся еще укрыться между Киргизами отъ заслуженной казни, продолжалъ обманывать сообщниковъ; по последніе лишились терпѣнія и выдали своего предводителя Янцкому коменданту Симонову, славному обороною ввѣренной ему крѣпости, которую матежники держали въ тѣсной осадѣ семь мѣсяцевъ; отразившему, съ горстію людей, два приступа самозванца; утолявшему голодъ лошадинымъ мясомъ, овчинными кожами, костями и, наконецъ, землею!...

Суворовъ, поспѣшая къ тѣмъ мѣстамъ, сопился ночью съ дороги, и нашелъ на огни; напалъ неожиданно на ворующихъ Киргизовъ; разсѣялъ ихъ; прибылъ черезъ нѣсколько дней въ Янцкій городокъ; принялъ Пугачева; посадилъ его въ деревянную клѣтку на двуколесной телѣгѣ; окружилъ сильнымъ отрядомъ при двухъ пушкахъ; не получался отъ него; самъ караулилъ ночь и, въ началѣ октября, сдалъ въ Симбирскъ графу Панину. Въ Москвѣ совершилась казнь надъ самозаванцемъ 10 января 1775 года.

— 73 —

Вскорѣ въ древней столицѣ, осчастливленной присутствіемъ Екатерины, праздновали (10 іюля) миръ съ Портою оттоманской. Суворовъ былъ на- гражденъ золотою шпагой, осыпанною бриліанта- ми и напменованъ, потомъ, начальникомъ С. Пе- тербургской дивизіи.

Тогда Потемкинъ, съ которымъ сравнялся бы- ло Суворовъ на полѣ чести, вдругъ предпріимчи- вымъ умомъ и отважностію опередилъ многихъ, сдѣлался главнымъ вельможею въ государствѣ и, среди нѣги и роскоши, приступилъ къ исполне- нію гигантскихъ предпріятій относительно изгна- нія невѣрыхъ изъ Европы. Войска наши всту- нили въ Крымъ подъ предводительствомъ князя Нрозоровскаго (1776 г.). Явился Суворовъ и раз- свялъ (1777) скопища хана Девлетъ-Гирея, пре- даннаго Портѣ; заставилъ его бъжать въ Кон- стантинополь; содѣйствовалъ Прозоровскому въ утвержденіи ханомъ Шагинъ-Гирея, малодушна- го и неспособнаго управлять народомъ, котораго политическое существованіе исчезло съ возстанов- леніемъ миномой независимости. Турція готовилась къ новой войнѣ. Суворовъ укрѣпилъ правый бе- регъ Кубани; сдѣлалъ также укрѣпленія въ раз- ныхъ пунктахъ полуострова и даже въ горахъ. Въ началѣ 1778 года князь Прозоровскій отоз- ванъ въ Петербургъ и войска, находившіяся въ Крыму, были ввѣрены Суворову. Турецкій флотъ, подъ предводительствомъ капитана паши крейси-

— 74 —

ровалъ въ Черномъ морѣ, подступилъ къ берегу
Крыма, угрожалъ высадкою и удалился безъ боя.
Между тѣмъ неутомимый полководец занялся
переселеніемъ двадцати тысячъ Грековъ и Армянъ
въ Екатеринославскую губернію. Духовенство со-
дѣйствовало ему; но министры, управлявшіе по-
вымъ ханомъ, явно возстали противъ распоряже-
нія, долженствовавшаго уменьшить получаемые
ими доходы. Суворовъ окружилъ жилище ихъ сол-
датами, приставилъ пушку и министры на все
согласились. Въ половинѣ 1779 года Порта приз-
иала Шангинъ-Гирея ханомъ; Суворовъ выѣхалъ
изъ Крыма, вслѣдъ за тѣмъ присоединеннаго къ
имперіи. Государыня наградила труды его: таба-
керкою съ портретомъ ея, осыпаннымъ бриліан-
тами; возложила на него въ Петербургъ, бриліан-
товую звѣзду Александровскаго ордена, которую
сама посила на орденской одеждѣ; назначила ко-
мандиромъ Малороссійской дивизіи. Въ 1780 го-
ду онъ осмотрѣлъ, по приказанію императрицы,
берега Каспійскаго моря; переведенъ былъ, по-
томъ, въ Казанскую дивизію (1781 г.); наняно-
ванъ командиромъ пятаго корпуса, расположен-
наго на Кубани (1782 г.).

Дъятельно вспомоществовалъ Суворовъ Потем-
кину въ знаменитыхъ предпріятіяхъ: ласкамъ, да-
рами и угощеніемъ склонялъ Нагайскихъ Татаръ
къ принятію россійскаго подданства (1783 г.); па-
гражденъ орденомъ св. Владиміра большаго кре-

— 75 —

ста первой степени (28 июля); разбилъ Нагайцевъ, возмущенныхъ Шагипъ-Гиреемъ; привелъ ихъ въ повиновеніе.

Россія наслаждалась миромъ и Суворовъ, обу-
чавшій въ это время ввѣренныя ему войска Вла-
димірской и С. Петербургской дивизій, пожало-
ванъ былъ генералъ-аншефомъ въ 1786 году.
Вскорѣ императрица предприняла путешествіе въ
полуденчый край (1787 г.); Суворовъ находился
въ Малороссіи. Она спросила его въ Кременчугѣ:
«не имѣетъ ли онъ какой просьбы?» — Заслу-
женный воинъ бросился къ погамъ государыни и
умолялъ о заплатѣ за нанятую имъ въ томъ го-
родѣ квартиру. Въ тотъ же день выдано ему изъ
казны, по его показанію, двадцать пять рублей
съ копейками, ио вслѣдъ за тѣмъ удостоился онъ
получить табакерку съ вензеловымъ именемъ им-
ператрицы, осыпанную бриліантами. Тогда ввѣ-
рены ему были войска, стоявшія въ Херсонѣ и
въ Кинбурнѣ. Разрывъ съ Турціей казался неиз-
бъжнымъ. Суворовъ, всегда дѣятельный и осто-
рожный, укрѣплялъ берега Днѣпра, особливо Бу-
га, на котором было много удобныхъ переправъ;
приказалъ заложить передъ гаванью Глубокою
большую баттарею о двадцати четырехъ 18 и 24 фун-
товыхъ пушкахъ, для защищенія обоихъ фарва-
теровъ; а на островѣ подъ Херсономъ построилъ
пять баттарей съ меньшимъ числомъ пушекъ, для
произведенія крестообразиаго огня; старался так-

— 76 —

же о безопасности полуострова Кинбурискаго. Годородъ былъ окруженъ ничтожными стѣнами, землянымъ гласисомъ, мылькимъ рвомъ. Суворовъ остался въ Кинбурнѣ, предвидя нападеніе.

Турки, действительно, при самомъ началѣ войны, намѣревались овладѣть Кинбурномъ, какъ слабымъ укрѣпленіемъ; потомъ надълглись ворваться въ Херсонъ и Крымъ; располагали сжечь корабли наши. Предводимые французскими офицерами, они приплыли, 30 сентября, къ Косѣ и начали укрѣпляться. Войска Суворова состояли только изъ 1000 человекъ, къ которымъ подоспѣли 4 казачьихъ полка и еще 1000 человекъ конницы. Число Турокъ, вступшихъ на берегъ, 1 октября, простирилось до 6 тысячъ. Главный предводитель ихъ, Юсъ-паша, знавшій совершенно Кинбурнъ, рѣшился побѣдить или умереть, велѣлъ своимъ перевознымъ судамъ удалиться. Турки начали бомбардировать; но имъ не отвѣчали ни однимъ выстрѣломъ изъ крѣпости; копали ложементы, безъ всякаго препятствія съ нашей стороны. Суворовъ далъ приказаніе действовать, когда непріятель подойдетъ на двѣсти шаговъ; назначилъ сигналомъ залпъ со всѣхъ крѣпостныхъ полигоновъ, паходившихся на той сторонѣ; между тѣмъ молился въ церкви, велѣлъ, когда кончилась литургія, пѣть молебенъ. Въ часъ по полудни турецкій авангардъ подошелъ къ назначенному разстоянію; сигналъ былъ данъ: полковникъ Иловайскій, єсъ

— 77 —

двумя казачьими полками и двумя эскадронами
легкой конницы, объѣхавъ крѣпость съ лѣвой сто-
роны по берегу Чернаго моря, напалъ на непрія-
тельскія войска, которые состояли изъ нѣсколь-
кихъ сотъ человѣкъ, несшихъ лѣстницы, изрубилъ
ихъ, въ томъ числѣ Юсъ-пашу, не хотѣвшаго
сдаться. Между тѣмъ Орловскій пѣхотный полкъ,
предводимый генералъ-маіоромъ Рекомъ, сдѣлалъ
вылазку изъ крѣпости и устремился на непріяте-
ля съ правой стороны, проложилъ себѣ штыками
дорогу въ ложементы, очистилъ половину оныхъ,
подъ громомъ шести сотъ орудій съ турецкихъ
кораблей. Въ это время храбрый Рекъ, опасно
раненый, былъ вынесенъ за фронтъ. Суворовъ
подкрѣпилъ сражавшихся батальономъ Козловска-
го полка, но со всѣмъ тѣмъ, Рускіе отступили;
герой остался впереди съ горстію людей. Мушка-
теры бросились выручать своего генерала; подъ
нимъ убита тогда лошадь; уже одинъ Турокъ го-
товился поразить его, какъ былъ поверженъ на
землю унтеръ-офицеромъ Новиковымъ. Наши сра-
жались еще нѣкоторое время, но, подавляемые
силою, принуждены были отступить. Суворовъ,
не смотря на полученную имъ рану картечью въ
бокъ, вывелъ свѣжія войска. Отчаянная битва
возобновилась въ третій разъ. Побѣда казалась
на сторонѣ Турокъ, какъ вдругъ подоспѣли къ
нашимъ десять эскадроновъ легкой конницы, сто-
явшихъ въ тридцати верстахъ за Кинбурномъ.

— 78 —

День склонился уже къ вечеру. Пъхота, полу-
чивъ подкрѣпленіе, ударила на непріятеля съ боль-
шимъ ожесточеніемъ; казаки устремились во флан-
ги. Турки, ободряемые дервишами, продолжали
нападеніе, бросались съ отчаяніемъ въ ряды на-
ши. Суворовъ былъ, снова, рапенъ пулею въ лѣ-
вую руку, но не оставилъ поля сраженія. Вско-
рѣ сдѣлаюсь совершенно темно; въ девятомъ ча-
су присоединились еще триста человѣкъ Муром-
скаго полка, лишь только прибывшіе изъ Херсона
и рѣшили побѣду. Турки отступили къ морю,
оборонялись съ полчаса и, потомъ, припуждены бы-
ли искать спасенія въ волнахъ, гдѣ погибло ихъ
миножество. Въ десять часовъ все утихло.

Потеря наша убитыми простиралась до двухъ
сотъ человѣкъ, въ томъ числѣ десять штабъ и
оберъ-офицеровъ: ранено восемьсотъ. Изъ шести
тысячъ Турокъ, высадившихъ на берегъ, едва де-
сятая часть спаслась отъ пораженія. Императрица,
получивъ донесеніе князя Потемкина объ одер-
жанной побѣдѣ Суворовымъ, принесла (17 окт.)
благодареніе Всевышнему съ пушечною пальбой
и сказала, потомъ, приближеннымъ: «Александръ
«Васильевичъ поставилъ насъ на колъни; но жаль,
«что старика ранили.» Она собственnorучнымъ
рескриптомъ благодарила его, на другой день, за
оказанные имъ и въбреннымъ ему войскомъ му-
жественные подвиги; изъявила искреннее собо-
лѣзнованіе о полученныхъ Суворовымъ ранахъ;

— 79 —

желала скораго выздоровленія и, вслѣдъ за тѣмъ,
паградила его (9 ноября) орденомъ св. Апостола
Андрея Первозваннаго, который онъ — по выра-
жепію Екатерины — заслужилъ върою и вѣрно-
стію (*); препроводила къ нему шесть Георгіев-
скихъ крестовъ, для раздачи, по собственному его
выбору, отличившимся офицерамъ. — Суворовъ пи-
салъ (20 декабря), изъ Кинбурна, къ своей до-
чери, которая еще воспитывалась въ Смольномъ
монастырѣ: «У насъ были драки сильнѣе, неже-
«ли вы деретесь за волосы; а какъ въ правду
«потанцовали, въ боку пушечная картечь, въ лѣ-
«вой рукъ отъ пули дырочка, да подо мной ло-
«шади мордочку отстрѣлили: насилу часовъ чрезъ
«восемь отпустили съ театра въ камеру. Я теперь
«только, что возвратился; выѣздилъ близъ пяти-
«сотъ верстъ верхомъ, въ шесть дней и не почью.
«Какъ же весело на Черномъ морѣ, на Лиманть!
«вездѣ поютъ лебеди, утки, кулики; по полямъ
«жаворонки, синички, лисички, а въ водѣ стер-
«леди, осетры: пропасть! Прости, мой другъ На-
«таша и проч.»

Въ 1788 году, Потемкинъ повелъ ввѣренную ему армію къ Очакову. Еще въ апрѣлѣ мѣсяцъ Суворовъ вызывался овладѣть этою крѣпостью, по получилъ отказъ: 28 августа, преслѣдуя Турокъ, сдѣлавшихъ вылазку, онъ, въ жару сраженія, съ

(*) Девизъ ордена.

— 80 —

нѣсколькими гренадерскими батальонами ворвался въ непріятельскій ретранспаментъ, почти овладѣлъ онымъ, но былъ раненъ пулею, которая попала на два пальца отъ горла и остановилась въ за- тылкѣ. Тогда нѣсколько сотъ человѣкъ погибли, во время безпорядочнаго отступленія.

Герой находился у вратъ смерти: пуля выну- та; онъ велѣлъ везти себя въ Кинбурпъ; занемогъ горячкою; сдѣлалось воспаленіе; прибѣгнули къ но- вой операции: вырѣзали изъ раны нѣсколько ку- сковъ сукна и подкладки отъ мундира, которыхъ не примѣтили при первой перевязкѣ. Ожидали кончины страдальца; но благодѣтельный сонъ воз- вратилъ ему силы и опасность миновалась. Во все время леченія, которое продолжалось три не- дѣли, Суворовъ не лежалъ въ постель; уже начи- налъ выздоровливать, какъ одна бомба, изъ чи- сла взорванныхъ отъ загорѣвшагося пороховаго магазина, разбила часть стѣны той комнаты, въ которой онъ находился: Суворовъ еще слабый на ногахъ, хотѣлъ выдти и былъ засыпанъ множе- ствомъ щепъ, раненъ пми въ лицо, въ грудь и въ колѣно.

Къ тѣлеснымъ страданіямъ присоединились ду- шевныя, которые болѣе первыхъ подавляютъ че- ловѣка: «Мнѣ странно — писалъ гордый князь Тавриды къ безстрашному полководцу — «что въ «присутствіи моемъ дѣлается движеніе безъ мое- «го приказація пѣхотою и кончицею..... Извольте

— 81 —

«меня увѣдомлять, что у васъ происходить бу-
«детъ; а не такъ, что даже и не прислали мнѣ
«сказать о движеніи впередъ.» — Суворовъ заго-
ворилъ, что желаетъ удалиться въ Москву для
лучшаго излеченія ранъ. — «Невинность не тер-
питъ оправданій — отвѣчалъ онъ Потемкину. —
«Всякій имѣеть свою систему, — такъ и по служ-
«бѣ я имѣю мою.—Мнѣ не переродиться, — и поз-
«до! Свѣтлѣйшій князь! успокойте остатки моихъ
«дней! — Шея моя не оцараплена, — чувствую сквоз-
«ную рану, — тѣло изломано. — Коли вы не можете
«побѣдить свою немилость, удалите меня отъ себя.
— Добродѣтель всегда гонима. — Вы вѣчны, вы крат-
ки!» — Такъ, стараясь смягчить оскорбленнаго вель-
можу, герой напоминалъ ему о смерти, которая
прерываетъ навсегда земное значеніе.... Потем-
кинѣ забылъ прошедшее, называлъ Суворова въ
письмахъ сердечнымъ своимъ другомъ, призывалъ
его, спова, къ Очакову — черта похвальная въ
жизни князя Таврическаго! Между тѣмъ Суворовъ
имѣлъ пребываніе въ Малороссіи, возстановлялъ
силы свои и не гонялся за славою, которая ожи-
дала его на каждомъ шагу съ распространетыми
объятіями. Въ началѣ 1789 года отправился онъ
въ С. Петербургъ для свиданія съ дочерью; былъ
отлично принятъ императрицею; получилъ бри-
ліантовое перо на каску, съ литерою К (Кин-
бурнъ).

Новая блистательный шая кампанія ожидала его.

№ 129.

6

— 82 —

Суворовъ отправился въ армію, которою предводительствовалъ одинъ только Потемкинъ: Заду-
найскій вложилъ въ ножны мечь, испытывая раз-
ныя непріятности по службѣ со стороны прези-
дента военной Коллегіи (*), жилъ тогда на од-
ной мызѣ въ окрестностяхъ Яссъ. Тамъ посѣтилъ
кагульскаго героя достойный ученикъ его, Суво-
ровъ, который видѣлъ въ немъ бывшаго своего
начальника, непобъдимаго вождя, и не смотрѣлъ
на отношенія къ нему князя Таврическаго.

Принявъ въ Берладѣ отъ гепералъ-поручика
Дерфельдена ввѣренный ему корпусъ, Суворовъ,
по приказанію князя Репшина, начальствовавшаг-
го въ Молдавіи и въ Бессарабіи, вступилъ въ спо-
шенія съ принцемъ Саксенъ-Кобургскимъ, кото-
рый командовалъ вспомегательными австрійскими
войсками. Онъ находился въ Валахіи, не зналъ
еще лично Суворова, но уважалъ его; вскорѣ тѣс-
ная дружба соединила ихъ.

Турецкая армія, подъ предводительствомъ сера-
скира, двинулась отъ Бранлова къ Фокшанамъ и
угрожала нападеніемъ на корпусъ принца Кобург-
скаго: Суворовъ поспѣшилъ къ нему и, проходя
ближайшего дорогой, горами и лѣсомъ, сѣлѣалъ
восемьдесятъ верстъ въ 36 часовъ. Тогда оба кор-
пуса переправились за рѣку Стратушъ въ двухъ
колоннахъ; авангардъ состоялъ изъ однихъ Ав-

(*) Президентомъ военной Коллегіи былъ Потемкинъ.

— 83 —

стрійцевъ, чтобы Турки не знали о прибытіи союзниковъ.

21 іюля произошло сраженіе при Фокшапахъ, на котором 18,000 Австрійцевъ и 7000 Русскихъ совершенно разбили 40,000 Турокъ; обратили ихъ въ бъгство; преслѣдовали по двумъ дорогамъ: букарестской и браиловской; положили на мѣстѣ до двухъ тысячъ человѣкъ; взяли въ плѣнѣ около трехъсотъ; отняли 16 знаменъ, 12 пушекъ; овладѣли богатымъ лагеремъ. Императоръ Юсифъ навградилъ принца Кобургскаго большимъ крестомъ ордена Маріи Терезіи и прислалъ Суворову, при лестномъ рескриптѣ, табакерку съ вензеловымъ именемъ, осыпанную бриліантами. Въ столицѣ ожидали дальнѣйшихъ извѣстій о его побѣдахъ.

Вскорѣ верховныі визирь съ шестидесятитысячнымъ войскомъ, переправясь отъ Браилова чрезъ рѣку Бузео, сталъ лагеремъ при деревнѣ Граденешти, въ близкомъ разстояніи отъ Австрійцевъ. Принцъ отправилъ нарочнаго къ Суворову, который находился въ Берладѣ. Российскій полководецъ, спачала, не спѣшилъ походомъ; по получивъ второе увѣдомленіе, отвѣчалъ двумя словами: "Нду, Суворовъ; полетѣлъ на помощь союзникамъ и 9 сентября, вечеромъ, соединился съ ними, въ виду непріятельскаго стана. Принцъ, тотчасъ, пригласилъ къ себѣ генералъ-анпеха; послѣдній велѣлъ ему должить: Суворовъ Богу молиться. Принцъ отправилъ другаго посланнаго: Суворовъ ушілъ.*

— 84 —

наетъ — сказалъ герой. Явился третій и услышалъ: Суворовъ спитъ. Между тѣмъ, не помышляя о сиѣ, дѣятельный полководецъ обозрѣвалъ съ высокаго дерева мѣстоположеніе непріятельское и, на разсвѣтѣ, явился къ принцу Кобургскому, условился съ нимъ о нападеніи. — «Ес-«либъ при самомъ началѣ — произнесъ Суворовъ генераламъ — «пошелъ я къ принцу, мы про-«вели-бы всю ночь въ толкованіяхъ тактическихъ; «мы спорили-бы и упустили время.»

Союзныя войска, въ двухъ колоннахъ, перешли вечеромъ, 10 сентября, Милковъ въ бродъ и по наведеннымъ мостамъ; приблизились, въ глубочайшей тишинѣ, къ крутымъ берегамъ Рымника и совершили переправу черезъ эту рѣку 11 числа на разсвѣтѣ.

Рускіе двинулись впередъ въ трехъ линіяхъ: пѣхота, находившаяся въ первой и второй, шла шестью кареями; конница подвигалась за ними въ третьей. Число войскъ простиралось, какъ и подъ Фокшанами, только до семи тысячъ человѣкъ, при двадцати орудіяхъ. Австрійцы слѣдовали так-же тремя линіями: девять кареевъ составляли двѣ первыя, а конница третью. Всѣхъ ихъ было до 18,000. Впизрѣ, узнавъ, что долженъ будетъ сразиться съ Суворовымъ, сказалъ: «Это навѣрно дру-«гой Суворовъ, потому, что первый умеръ отъ «рань въ Кинбурнѣ.»

— 85 —

Лишь только Рускіе подошли къ непріятельско-
му лагерю на полторы версты, Турки открыли
сильный огонь изъ своихъ орудій; но солдаты, не
смотря на рытвины, затруднявшія артиллерію,
быстро подвигались впередъ. Между тѣмъ кон-
ница, бывшая на правомъ крылѣ подъ командою
бригадира Бурнашева, начала аттаку. Турки, стояв-
шіе на возвышеніи, зашли лошиною нашимъ въ
бокъ и ударили на каре Шастакова, который так-
же находился на правомъ крылѣ. Ихъ было до
семи тысячъ человѣкъ; янычары сидѣли на одиѣхъ
лошадяхъ съ спагами и, приближась къ Рускимъ,
тотчасъ соскочили, напали на противниковъ съ
ожесточеніемъ; но число невѣрныхъ не устрашило
храбрыхъ воиновъ, предводимыхъ Суворовымъ:
они приняли Турокъ холоднымъ оружіемъ и от-
бросили назадъ; янычары спасались отъ смерти
на лошадяхъ спаговъ и первые падали подъ саб-
лею нашей конницы. Въ это время Османъ паша,
съ 5,000 охотниковъ изъ спаговъ, потерпѣлъ по-
раженіе на лѣвомъ крылѣ нашемъ. Въ непрія-
тельскомъ лагерѣ не найдено ни одной пушки.
Когда происходила битва при Тиргокули, принцъ
Кобургскій, переправившійся чрезъ Рымникъ,
верстъ на семъ ниже Суворова, не успѣлъ еще
соединиться съ нимъ и находился верстахъ въ
четырехъ. Османъ паша съ 15,000 чел. конницы
намѣревался возобновить нападеніе на Рускихъ и

— 86 —

неожиданно сошелся съ Австрійцами, былъ во вторый разъ обращенъ въ бъгство.

Давъ отдохнуть войскамъ, Суворовъ, въ первомъ часу по полудни, выступилъ къ деревни Боксъ. Австрійцы стояли отъ него верстахъ въ трехъ; визирь расположился за Криптумеларскимъ лѣсомъ на Рымникъ, въ десяти верстахъ отъ союзниковъ. Турки выкопали вдоль по опушкѣ лѣса шапцы, за которыми пам'ревались 12 числа остаться тяжелый обозъ передъ нападеніемъ на принц'а Кобургскаго; по Суворовъ не любилъ откладывать и, между тѣмъ, какъ Австрійцы вступили въ бой съ визиремъ, обошелъ непріятельскія баттарен, поставилъ свои шесть каре полукружіемъ и повелъ ихъ скорымъ шагомъ къ укрѣпленному; лѣсу. Сильная пальба не остановила безстрашныхъ чтобы сберечь людей, Суворовъ приказалъ конц'ицъ нападать на лѣсъ чрезъ пшервалы между кареями. Въ укрѣпленіяхъ находилось бОЛЬ 15,000 янычаръ; конница турецкая стояла по бокамъ. Приицъ Кобургскій, отразивъ шесть сильныхъ аттакъ, также двинулись свои полки къ лѣсу. Конница наша быстро перенеслась чрезъ рвы и валы и врубилась въ толпы япычаръ: завязался рукопашный бой; Турки отчаянно защищались саблями и кипжалами; многие изъ нихъ изрублены на пушкахъ, которыхъ не хотели покинуть. Стародубскіе караблиеры, предводимые храбрымъ Миклашевскимъ и венгерскіе гусары первые броски

— 87 —

лись на непріятеля. Казаки, австрійскіе улапы и Арнауты ударили на турецкую копницу, смяли ее и окружили лѣсъ слѣва и сзади. Устремилась пѣхота и въ четыре часа соединенные корпусы совершенно овладѣли лѣсомъ. Турки были вездѣ опрокинуты и искали спасенія въ бѣгствѣ. Тщетно визирь убѣждалъ свое войско возвратиться на поле битвы, заклишая алкораномъ, который держалъ въ рукѣ; наконецъ, обратилъ на молодушныхъ два орудія: ничто не помогло. Суворовъ самъ преслѣдовалъ бѣжавшихъ по трупамъ убитыхъ, не давалѣ никакой пощады непріятелю, приказывалъ рубить всѣхъ и запретилъ брать въ плѣнѣ. Визирь, прогнанный въ Браиловъ, заперся въ крѣпости. Турки лишились убитыми болѣе десяти тысячъ человѣкъ. Потеря союзниковъ не превышала 600 человѣкъ убитыми и 300 рапенными. Въ числѣ трофеевъ было: восемьдесятъ пушекъ и сто знаменъ; весь лагерь, обозъ и множество рогатаго скота достались побѣдителямъ. Взятіе Бѣлграда Лаудономъ и слача Бендеръ и Акермана князю Потемкину были слѣдствіемъ рымникской битвы.

И здѣсь, какъ подъ Кинбурномъ, угрожало Суворову пораженіе: вечеромъ, 11 сентября, пришлось Кобургскій получилъ, съ курьеромъ, выговоръ отъ князя Таврическаго за то, что понтоны не были готовы и, будучи имперскимъ княземъ, находясь въ службѣ римскаго императора, не считая

— 88 —

себя подчиненнымъ россійскому фельдмаршалу, чрезвычайно оскорбился; сказалъ Суворову: «что «еслибъ курьеръ пріѣхалъ по утру, то онъ не «вступилъ бы въ дѣло съ Турками.»

Екатерина наградила Суворова бриліантовыми знаками ордена св. Андрея ПервозвANNаго; шпагою, украшенной бриліантами и лавровыми вѣнками, съ надписью: побѣдителю верховнаго визиря и, вслѣдъ за тѣмъ, препроводила къ нему ди-пломъ на графское достоинство россійской импе-ріи, съ наименованіемъ Рыллиникскимъ, также ор-денъ св. великомученника Георгія перваго класса (18 окт.). Послѣдняя награда чрезвычайно обра-довала героя. Онъ писалъ тогда къ дочери своей: «Слышала ли, сестрица (*), душа моя? Отъ моей «щедрой матушки (**): рескриптъ на полулѣстѣ, «будто Александру Македонскому; знаки св. Ан-«дрея тысячъ въ пятьдесятъ, да выше всего, голу-«бошка, первый классъ св. Георгія. Вотъ каковъ «твой папинька за доброе сердце. Чуть, право, «отъ радости не умеръ.» — Юспфъ возвѣлъ Суво-рова въ графское достоинство римской имперіі (19 окт.); пожаловалъ принца Кобургскаго гене-ралъ-фельдмаршаломъ. Онъ получилъ отъ Екате-рины одинакую шпагу съ Суворовымъ. Послѣ

(*) Сестрицею называлъ Суворовъ дочь свою, подражая мо-настыркамъ. Въ началѣ письма именуетъ онъ се: *Comtesse de deux Empires! Любезною Наташею Суворочкою.*

(**) Императрицы.

— 89 —

одержанной ими побъдь, принцъ пришелъ въ палатку нашего полководца, сопровождаемый своимъ штабомъ, и оба вождя бросились въ объятія другъ друга.

Австрійцы расположились въ Валахіи. Корпусъ принца Кобургскаго увеличился до сорока тысячъ человекъкъ. Новый визирь Юсубъ паша двинулъ сильную армію къ Рушуку (1790 г.). Суворовъ поспѣшилъ къ Букаресту. Въ это время скончался вѣрный союзникъ Россіи, императоръ Юсифъ II, и Леопольдъ, постановивъ перемиріе съ Турціею, отозвалъ принца въ Венгрию. Онъ изъявилъ въ письмѣ своемъ къ Суворову душевную скорь; называлъ его достойнымъ, драгоцѣннымъ другомъ, несравненнымъ учителемъ; увѣрялъ: что не въ силахъ проститься съ нимъ лично; просилъ о途долженіи къ нему дружбы, которая одна услаждаетъ военную жизнь его.

Между тѣмъ оружіе наше торжествовало въ Турціи: контръ-адмиралъ Рибасъ овладѣлъ Тульчею; братъ его вступилъ въ Исакчу, Гудовичъ въ Килію. Тогда Петемкинъ, въ глубокую осень, приказалъ Суворову взять Измаилъ во чтобъ то ни стало. За двадцать лѣтъ передъ тѣмъ эта крѣпость, имѣющая семь верстъ въ окружности; во семь бастіоновъ; валъ, вышенною въ три и четыре сажени; рвы отъ шести до семи саженей — сдалась на условіяхъ Репнину. Турки гордились, потомъ, два раза неудачною осадой Русскихъ. Въ

— 90 —

1790 году Изманлъ, сильно укрѣпленный французскими инженерами, почитаемый неприступнымъ Турціей и Европою, вмѣщалъ въ себѣ тридцати-пяти тысячный гарнизонъ, который состоялъ большею частію изъ янычаръ, подъ предводительствомъ сераскира Аудузлу паши, стараго война, отказавшагося отъ визирскаго достоинства.

Армія Суворова простиралась только до 28,000
человѣкъ, изъ которыхъ около половины были
казаки. Она расположилась полукружіемъ въ трехъ
верстахъ отъ Изманла и занимала почти двад-
цать верстъ отъ одного берега Дуная до другаго;
въ ней свирѣствовали разныя болѣзни по при-
чинѣ ненастной погоды; претерпѣвали недоста-
токъ въ фуражѣ. Холодъ увеличивался: Суворовъ
приказалъ нарѣзать тростнику, чтобы солдаты
могли грѣться у огня; приготовилъ лѣстницы и
фашины; обучалъ ночью войска дѣйствовать имп;
осматривалъ мѣстоположеніе; отражалъ вылазки;
построилъ баттареи въ сорока саженяхъ отъ Из-
манла, желая обмануть Турокъ правильною оса-
дой; велѣлъ стрѣлять въ крѣпость, откуда также
отвѣчали жестокимъ огнемъ и начертилъ, между
тѣмъ, планъ приступа. Контръ-адмиралъ Рибасъ
дѣйствовалъ со стороны Дуная: укрѣпилъ островъ,
лежащій противъ Изманла, построилъ на пемь
баттареи, бросалъ бомы въ крѣпость, сжегъ и
потопилъ почти всю турецкую флотилію.

— 91 —

7-го декабря Суворовъ вступилъ въ спошенія съ сераскиромъ; два раза убеждалъ его сдать крѣпость. Гордый Аудузлу-паша отвѣчалъ: «Скоро "рѣе Лупай остановится въ теченіи своемъ и небо "преклонится къ землѣ, нежели сдастся Измаилѣ.»— Суворовъ въ третій разъ увѣдомилъ сераскира: что если въ тотъ же день не выставитъ онъ бълаго флага, то крѣпость будетъ взята приступомъ, а гарнизонъ сдѣлается жертвою ожесточенныхъ воиновъ. Паша оставилъ отзывъ главнокомандовавшаго безъ отвѣта.

Въ это время князь Таврическій, страшась помрачить неудачею славу оружія русскаго, вдругъ отмѣнилъ даншое приказаніе и совѣтовалъ Суворову: «не отваживаться на приступъ, если онъ не «совершенно увѣренъ въ успѣхѣ.» — «Мое намѣреніе непремѣнно» — отвѣчалъ Суворовъ: — два раза было россійское войско у воротъ Измаила — стыдно будетъ, если въ третій оно отступитъ не вошедши въ него.» — Собранъ былъ военный совѣтъ: бригадиръ Платовъ (прославившійся, по-томъ, въ отечественную войну) первый написалъ: штурмовать. Всѣ то же подтвердили. Суворовъ вбѣжалъ въ ставку, перецѣловалъ всѣхъ и сказалъ: «одинъ день Богу молиться; другой день учиться; въ третій день славная смерть или по-бѣда!»

Ночью съ 10 на 11 декабря передъ приступомъ Суворовъ велѣлъ изрѣдка бомбардировать крѣпость,

— 92 —

чтобы обмануть Турокъ недостаткомъ пороха и другихъ артиллерійскихъ снарядовъ; онъ не сомкнулъ вѣждей своихъ, спдѣлѣ у огня съ нѣсколькими офицерами и ожидалъ сигнала. Въ пять часовъ утра, когда пущена была третья ракета, вдругъ шесть колоннъ, среди которыхъ находился Суворовъ, сухимъ путемъ, и три на судахъ двинулись къ Измаилу; первыми тремя или первымъ крыломъ командовалъ генералъ-поручикъ Потемкинъ, двоюродный братъ фельдмаршала; лѣвымъ родный племянникъ князя Таврическаго, генералъ-поручикъ Самойловъ. Подъ начальствомъ послѣдняго находился Голенищевъ-Кутузовъ. Онъ предводительствовалъ шестою крончою. Конница расположилась въ одной верстѣ, подъ пушками крѣпости; казаки, назначенные для приступа, спѣшились, укоротили свои пики.

Темнота и туманъ продолжались до девяти часовъ утра. Лишь только Рускіе подошли на четыреста шаговъ, Турки открыли сильный картечный огонь, причинвшій большое опустошеніе въ рядахъ нашихъ. Секундъ-маіоръ Неклюдовъ, вызвавшійся съ егерями въ охотники, первый бросился въ ровъ, наполненный водою и изъ глубины онаго, безъ лѣстницъ, съ помощью только коній и штыковъ, взобрался на валъ подъ пушки пепріятельскія; приказалъ егерямъ, къ ободренію товарищей, стоявшихъ у рва, выстрѣлить въ промежутки турецкой баттарей; вскочилъ, потомъ,

— 200 —

пляски (въ 8-й пъсни), самъ подвелъ и посадилъ ее къ столу, она «забыла свое горе и, тихо покачиваясь, благословляла въ душѣ и старыхъ и молодыхъ.» Всъ люди, изображаемые Рунебергомъ, не мертвыя исчадія боязливаго труда и не глашатаи какихъ-нибудь авторскихъ идей, зарожденныхъ въ тлетворной атмосферѣ кабинета или въ борьбѣ ослѣпляющихъ страстей. Какъ бы совершенно забывая самаго себя, онъ спокойно наблюдаетъ таинственную природу во всѣхъ ея явленіяхъ, и выполняетъ скромное, по видимому, призваніе быть ея върнымъ живописцемъ. Онъ любитъ мысленно ставить себя въ чужія положенія и угадывать, рисовать то, что душа въ нихъ ощущаетъ, но онъ предоставляетъ каждому предмету говорить самому за себя п, такъ сказать, самому собою доказывать свое право на вниманіе. Вмѣсто того, чтобы отъ себя объяснять свои мысли, Рунебергъ, при всемъ ихъ облічи, при всей ихъ самобытности, охотнѣе воплощаетъ ихъ въ образы и тѣмъ какъ будто скрываетъ ихъ. Его лица живутъ, и притомъ каждое своею собственностью жизнію; они не его глазами смотрятъ, не его языкомъ говорятъ: какое неподдѣльное, здоровое, теплое дыханіе жизни чувствуется во всѣхъ ихъ словахъ и движеніяхъ! Какъ бы ихъ дѣла и забавы, по нашимъ попятіямъ, ни казались низки, невольно принимаяшь въ ихъ поступкахъ и рѣчахъ живѣйшее участіе, потому-что нерѣдко

— 201 —

узнаешь въ нихъ свои собственныя омущенія. Это
участіе служить лучшимъ доказательствомъ, какъ
Рунебергъ вѣрепъ природѣ, ибо въ природѣ чело-
вѣкъ, при всемъ различіи его положенія въ об-
ществѣ, всегда одинъ и тотъ же. Отъ этого уча-
стія происходитъ, что и самые, на обыкновенномъ
языкѣ, неблагородные предметы здѣсь, будучи на
своемъ мѣстѣ и притомъ облагороженные вѣяні-
емъ поэзіи, вовсе не поражаютъ читателя непрі-
ятнымъ образомъ. Конечно и брюзгливый глазъ
не оскорбился бы, видя въ «Стрѣлкахъ», какъ
Петръ надѣваетъ свои черные шерстяные чулки и
свои башмаки; какъ хозяйка Гедды считаетъ и
записываетъ бѣлье; какъ Аропъ моетъ запачканное
лицо и скоблить бороду, или, прервавъ игру на
варганѣ, снимаетъ съ себя верхній камзолъ и от-
даетъ его стирать. Впрочемъ, надобно прибавить:
и тутъ отъ поэта требовалось особенное искусство,
чтобы, называя каждый предметъ настоящимъ
его именемъ, избѣжать и малѣшей пошлости въ
описаніи. Такъ онъ умѣлъ, безъ всякой принуж-
депной прикрасы, перенести въ свое изображеніе
нагую дѣйствительность, и съ тѣмъ вмѣстѣ сохра-
пить все достоинство искусства.

Какъ всѣ части поэмы представляютъ правиль-
ную, взаимную соразмѣрность, такъ и въ цѣломъ
отличается она стройною, органическою полнотою.
Поэтъ идетъ къ цѣли своей прямо, твердымъ и
ровнымъ шагомъ. Онъ не позволяетъ воображенію

— 202 —

своему ни одного ненужнаго отступленія, ни од-
ной лишней картины, хотя бы и могъ воспользо-
ваться ею съ блескомъ. Вотъ отъ чего собственно
объ охотъ оленей упоминается въ «Стрълкахъ»
только вскользь, какъ бы мимоходомъ. Мы слы-
шали отъ самаго поэта, что онъ ее описалъ-было
подробно въ особой пъсни, но послѣ уничтожилъ,
какъ часть вовсе несущественную въ его поэмѣ.
Описаніе охоты могло бы относиться только къ
внѣшнему міру безъ всякой связи съ внутреннимъ,
и мы догадываемся, что по этой именно причинѣ
Рунебергъ поступилъ, какъ сказано. Что касается
до ровности идиліи на всемъ ея протяженіи, то
замѣчаніе объ этомъ достоинствъ такъ справедли-
во, что трудно указать въ подлинникѣ на тѣ мѣ-
ста, которые заслуживали бы особенное предпоч-
теніе. Если бъ при всемъ томъ насъ заставили
назвать лучшія пъсни, то мы выбрали бы 8-ю,
въ которой и самыя сцены и краски достигаютъ
набольшей живости.

Наконецъ надобно сказать нѣсколько словъ и о
внѣшнихъ принадлежностяхъ поэмы, ея языкѣ и
стихахъ. Шведскій языкъ подъ перомъ Рунебер-
га — чего никто не оспариваетъ у него — раз-
виваетъ послушно всѣ свои обильныя средства.
Стихи Рунеберга вообще носятъ печать классиче-
ской отдѣлки; такъ же искусо владѣетъ онъ и
размѣромъ «Стрѣлковъ» — экзаметромъ, который
изучилъ со всеми тонкостями въ его совершен-

— 203 —

п'їшихъ образцахъ у Грековъ. Критика уступаетъ
Рупебергу одно изъ первыхъ мѣстъ въ малочи-
сленномъ ряду тѣхъ шведскихъ поэтовъ, у кото-
рыхъ экзаметрѣ особенно изященъ. Онъ въ этомъ
отношеніи раздѣляетъ славу съ Тегнєромъ, Стаг-
неліусомъ и съ Адлербетомъ (переводчикомъ Древ-
нихъ).

Послѣ всего изложенного едва ли нужно гово-
рить, какъ высоко въ Финляндіи цѣнятся «Стрѣлки»
всѣми, для которыхъ литтература не совсѣмъ чуж-
дое дѣло. Многіе давно желаютъ, чтобы столь
занимательная картина нравовъ финскаго поселя-
нина сдѣлалась и ему самому доступною, и по-
тому финское литтературное общество давно уже
назначило премію въ 200 руб. тому, кто пред-
ставитъ лучшій финскій переводъ «Стрѣлковъ»,
сохранивъ въ немъ размѣръ подлинника. Кто-то
дѣйствительно исполнилъ этотъ трудъ, но пере-
водъ не былъ признанъ удачнымъ. Новаго опыта,
не смотря на повторявшееся нѣсколько разъ наз-
наченіе преміи, послѣ того еще не являлось.

Самая подробная и вмѣстѣ остроумная оцѣнка
«Стрѣлковъ» сдѣлана Цигнеусомъ въ книжкѣ:
Весеннія ледяныя иглы. Какъ мыслящій поэтъ и
притомъ самъ чистый Финцъ, онъ конечно могъ
лучше всякаго другаго исполнить долгъ критика
въ отношеніи къ труду своего геніальнаго собрата.
Мы выпишемъ изъ его сужденія одно мѣсто, ко-
торое, кажется намъ, будетъ здѣсь наиболѣе кста-

— 204 —

ти и притомъ замѣчательно сколько по оригинальности мыслей, столько же и по способу ихъ выраженія:

«Въ Стрѣлкахъ» представленъ финскій крестьянинъ въ настоящей его стихіи, посреди трескучихъ морозовъ сѣверной зимы, посреди желѣзной природы, которую онъ можетъ одолѣть не вначе, какъ напряженіемъ всей своей мужественной силы. И онъ является важенъ, спокоенъ, могущъ; для побѣды падъ нимъ недостаточно жаркой, мгновенной битвы; онъ уступаетъ только послѣ долгой, упорной борьбы на жизнь и на смерть. Видно, что онъ не привыкъ принимать подарковъ, но отъ того онъ и цѣнитъ такъ дорого добычу, которую принесетъ къ себѣ; отъ того и глядить привѣтливымъ взоромъ на побѣжденныя трудности, какъ великодушный вопнѣ на своего пленника; отъ того сквозь грубую оболочку его просяваетъ изъ глубинъ души свѣтъ довольства, озаряющій тихимъ блескомъ все, что ни окружаетъ его.

«Кажется, будто въ этой поэмѣ богиня пѣсень мчится на лыжахъ по спѣжной поверхности, и спѣгъ трещитъ, но легко несетъ ее на себѣ; иней осыпаетъ алмазами ея одежду и рѣспицы, но сердце у нея согрѣто всею теплотою жизни. Быстро, какъ зимняя вьюга, летящая падъ серебряными вѣнцами сосепъ, несется опа мимо знакомыхъ предметовъ и узнаетъ ихъ, хотя и покрытые непро-

— 205 —

ницаемой шубою медвѣдя. И далече видитъ вѣр-
ное око ея, хотя иногда отъ чрезмѣрной стужи и
тускивѣтъ въ глазахъ. Какъ путникъ среди мо-
розной ночи съ наслажденіемъ входитъ въ пріют-
ную хижину, къ которой дальшій огонекъ давно
уже манилъ его, гдѣ трещитъ привѣтное пламя и
окостенѣлую руку пришлеца жметъ теплая дру-
жеская рука: такъ муза поэта входитъ въ госте-
пріимныя жилища, стряхнувъ съ себя вмѣстѣ съ
снѣгомъ и всякое воспоминаніе ó трудностяхъ до-
роги. Когда же потомъ раздастся ея голосъ, ког-
да она запоетъ о томъ, что видѣла и видитъ; тог-
да передъ нами на крыльяхъ сладкозвучія нач-
нутъ носиться рѣчи, такъ вѣрно выражающія на-
ціональный характеръ Финновъ. Я всегда чув-
ствую неизъяснимое впечатлѣніе, когда наблюдаю,
какъ черная ночь хлещетъ дождевыми каплями о
наружную сторону окна, между тѣмъ какъ на
внутренней зыбкое пламя очага рисуетъ альбумѣ узо-
ры. Почти то же чувствовалъ я, вслушиваясь въ
эти пѣсни. Съ одной стороны являлся миб фин-
скій крестьянинъ то на своей пашнѣ, гдѣ «коло-
сья приносять ему не хлѣбъ, а ледяныя иглы»,
то въ тѣ минуты, когда онъ передъ лицомъ не-
избѣжнаго и незаслужнаго бѣдствія стоптъ «ра-
внодушенѣ, какъ сосна, когда топоры стучатъ у
корней ея.» Съ другой стороны я знакомился съ
нимъ короче, когда онъ, «утирая глаза жесткимъ
рукавомъ», осушалъ горячую слезу, или на ще-

— 206 —

пахъ своего разбитаго счастія весело игралъ на варганѣ, «какъ. кузнечикъ, который, сидя на изсохшемъ листкѣ, поетъ и въ пасмурное время,» или «съ сердечнымъ спокойствіемъ пилилъ на скрипкѣ», между-тѣмъ какъ «глаза его такъ сіяли миромъ, что походили на звѣзды небесныя».

## II.
# ИСТОРИЯ.

БІОГРАФІИ

РОССІЙСКИХЪ

генерализсимусовъ и генералъ-фельдмаршаловъ.

ДВАДЦАТЬДЕВЯТЫЙ ГЕНЕРАЛЪ-ФЕЛЬДМАРШАЛЪ,
И ТРЕТІЙ ГЕНЕРАЛИССИМУСЪ КНЯЗЬ АЛЕКСАНДРЪ
ВАСИЛЬЕВИЧЪ

ИТАЛІЙСКІЙ,
ГРАФЪ СУВОРОВЪ-РЫМНИКСКІЙ.

(Окончание).

Удаленный въ село свое Кончанское (Новgorodской губернии, Боровичскаго узда), побѣдитель Турцii и Польши проводилъ въ бѣдной хижинъ остатокъ знаменитыхъ дпей: звонилъ въ колокола; пълъ на клиросъ; читалъ въ церкви Апо-

— 208 —

столъ; примпялъ семейства; соединялъ юпыя
четы брачными узами; восхищался счастіемъ
крестьянъ своихъ; писалъ свои замътки и съ
неминими особами, которые посѣщали его, лю-
било бесѣдовать о дѣлахъ Европы; смотря на
ландкарту, восклицалъ: «О! далеко шагаетъ малѣ-
чикъ! пора унять его!» Такъ говорилъ Суворовъ
о Бонапартѣ.

Лишась надежды быть полезнымъ отечеству,
Суворовъ обратился къ Императору съ просьбой:
дозволить ему удалиться въ Нилову пустынь (*).
— «Я намъренъ — писалъ онъ — «окончить тамъ
«краткіе дни въ службѣ Богу. Неумышленности
«прости, милосердый Государь!» — Отвѣта не бы-
ло: его ожидалъ лучшій жребій!

Еще въ государствованіе Екатерины II, Суво-
ровъ желалъ идти противъ Французовъ (**), но
императрица медапла явною войной. Между тѣмъ
оружіе республики торжествовало въ Европѣ, пис-
провергало алтари и престолы. Обътая подъ соло-
менной крышею, знаменитый полководецъ начер-

(*) Пустынь эта находился въ Новгородской губерніи, въ 25 верстахъ отъ города Бѣлозерска, при рѣчкѣ Сорѣ: мопахи подвергнуты основателемъ оной преполобнымъ Ниломъ, строгимъ отшельническимъ правиламъ, а потому она называлась Скитомъ.

(**) Собственныя слова его: «Матушка! — писалъ онъ къ го-
сударынѣ, по вступлѣніи въ Варшаву — «вели идти противъ
«Французовъ.»

— 209 —

тилъ (1798 г.) средства остановить и отразить властолюбцевъ:

«Австрійцы и Рускіе — писалъ онъ — будутъ «дѣйствовать противъ Франціи каждые со ста тысячами.

«1. Ничего, кромѣ наступательнаго.

«2. Быстрота въ походахъ, натискъ въ напа- «деньяхъ, холодное ружье.

«3. Не нужна методика; глазомѣръ.

«4. Полная мочь главнокомандующему.

«5. Нападать и бить непріятеля въ полѣ.

«6. Не терять время въ осадахъ, развѣ Маинцъ, «какъ пунктъ для депо. Иногда обсервационнымъ «корпусомъ предпринять блокаду. Брать крѣпости «приступомъ или штурмомъ; менѣе теряешь.

«7. Никогда не раздѣлять силъ, дабы стеречь «разные пункты. Если непріятель ихъ перейдетъ, «тѣмъ лучше: онъ приближится, чтобы его раз- «бить.

«8. Такимъ образомъ нуженъ только обсерва- «ціонный корпусъ на Страсбургъ; еще одинъ лету- «чій къ Луксенбургу. Идти далѣе, сражаясь, не «останавливаясь, прямо до Парижа, какъ глав- «ный пунктъ, не останавливаясь въ Ландау; раз- «въ, чтобы наблюдать оный, а не для ретирадъ, «о которыхъ никогда не должно мыслить, по для «транспортовъ, и никогда не заниматься пустыми «маневрами, контр-маршами, или такъ называе-

— 210 —

«МЫМИ ВОЕННЫМИ ХИТРОСТЯМИ, КОИРЫЯ ГОДНЫ ТОЛЬ-
«КО ДЛЯ БЪДПЫХЪ АКАДЕМИКОВЪ.

«9. Италія, Нидерланды послѣдуют легко въ
«Парижъ. Король сардинскій соединится. Въ Ита-
«ліи есть еще довольно пылкихъ головъ, а осталь-
«цыя вступятся за общее благо.

«Король неаполитанскій возродится. Англичане
«очистятъ Средиземное море. Не мѣшкать. Лож-
«ная осторожность и зависть, — головы Медузины
«въ кабинетъ и министерствъ. Суворовъ и Кобург-
«скій родятся какъ юный Малборугъ.

Канцлеръ князь Безбородко и союзны держа-
вы отдали справедливость безсмертнымъ дарова-
ніямъ Суворова; но планъ его оставленъ безъ ис-
полненія. Пользуясь бездѣйствіемъ сильнѣйшихъ
государствъ Европы, республика французская про-
должала свои завоеванія, угрожала Австріи. Принцъ
оранскій, назначенный вѣнскимъ Дворомъ предво-
дителемъ войскъ въ Италіи, скончался; баронъ
Меласъ заступилъ его мѣсто. Пираторъ Павелъ І,
не желая приобрѣтеній, но имѣя въ виду безо-
пасность Европы и полагая, что другіе монархи
послѣдуютъ его великодушному примѣру, двинулъ
(1799 г.) въ австрійскія наслѣдственныя владѣ-
нія вспомогательный корпусъ подъ начальствомъ
генерала отъ инфантеріи Розенберга. Француз-
скою арміей, долженствовавшею дѣйствовать въ
Германіи, предводительствовалъ Журданъ: ему
были подчинены Массена и Бернадотъ. Эрцгерцогъ

— 211 —

Карлъ вступилъ въ Швабію: въ это время Австрія и Англія обратились къ Императору Павлу І-му съ просьбою въвѣрить начальство надъ сююзными войсками Суворову. — Вотъ, Рускіе на все пригожаются» — сказалъ Государь графу Растопчину, управлявшему тогда иностранными дѣлами и, взявъ перо, написалъ слѣдующій лестный рескриптъ, исполненный краспорѣчія и высокихъ чувствъ:

«Графъ Александръ Васильевичъ! Теперь памъ «не время расчитываться. Виноватаго Богъ прос- «пптъ. Римскій императоръ требуетъ васъ въ па- «чальники своей арміи и вручаетъ вамъ судьбу «Австріи и Италіи. Мое дѣло на сіе согласиться, «а ваше спасти ихъ. Поспѣшите пріѣздомъ сюда «и не отнимайте у славы вашей время, у Меня «удовольствія васъ видѣть. Пребываю вамъ доб- «рожелательнымъ Павелъ.»

Облобызавъ рескриптъ, Суворовъ прижалъ его къ ранамъ своимъ, немедленно отслужилъ молебенъ въ сельской церкви и, готовясь къ неимовѣрнымъ подвигамъ, продолжалъ отличаться организаностію, отдалъ слѣдующій приказъ старостѣ: «Часъ собираться, другой отправляться. По- «пѣздка съ четырью товарищами; я въ повозкѣ, «они въ саняхъ. Лошадей осмнадцать, а не двад- «цать четыре. Взять денегъ на дорогу двѣсти «плять десять рублей. Егоркѣ брѣжать къ старо- «стѣ Фомкѣ и сказать, чтобъ такую сумму повпъ

— 212 —

«рилъ, потому, что я ъду не на шутку. Да яжъ
«служилъ за дьячка, пьлъ басомъ, а теперь попь-
«ду пять Марсомъ.»

Въ Петербургъ Суворовъ повергнулся 18 февра-
ля (1799 г.) къ стопамъ Императора. Поднявъ
престарѣлого героя, Павелъ I возложилъ на него
большой крестъ св. Юанна Іерусалимскаго. «Го-
споди! спаси Царя!» — воскликнулъ тогда фельд-
маршалъ. — «Тебъ спасать царей!» — отвѣчалъ
Императоръ. — «Съ тобою, Государь, — возразилъ
Суворовъ — «возможно.»

Пользуясь благоволеніемъ царскимъ, безсмерт-
ный полководецъ, который торопился дълать до-
бро (*), исходатайствовалъ прошеніе сосланному
въ Сибирь капитану лейбъ-грепадерскаго полка
Синицкому, возвратилъ его несчастной матери,
схоронившей шестнадцать взрослыхъ дѣтей и
оставившейся безъ всякой подпоры.—Императоръ,
согласно желанію Суворова, не велѣлъ объявлять
въ приказахъ о вторичномъ принятіи его въ слу-
жбу.

Завистники утверждали, что побѣдитель неуст-
роенныхъ войскъ турецкихъ и польскихъ. утра-
тить всю свою славу передъ искусственными вождями
Франціи. Нелѣпые отзывы доходили до Суворова:
онъ отомстилъ тайпымъ врагамъ — дѣлами.

(*) Собственное выражение Суворова.

— 213 —

Съ молитвой отправился герой на новое по-
прище, долженствовавшее передать имя его поз-
днѣйшему потомству. Въ Митавѣ посѣтилъ онъ
Лудовика XVIII. — «Тотъ день почти счастли-
выйши. въ моей жизни — сказалъ ему Суворовъ
«когда пролью послѣднюю каплю крови, способ-
ствуя вамъ взойти на престолъ знаменитыхъ ва-
шихъ праотцевъ.» — «Я уже не несчастливъ —
отвѣчалъ Лудовикъ — «ибо судьба отечества мо-
«его зависитъ отъ Суворова.»

Въ Въну Суворовъ въѣхалъ поздно вечеромъ,
15 марта, и остановился въ домъ нашего посла.
Зная, что фельдмаршалъ былъ врагъ роскоши, графъ
Разумовскій приготовилъ для него комнаты безъ
зеркалъ, картинъ, драгоцѣнной мебели и бронзы;
велилъ, вмѣсто кровати, разложить сѣпо: на немъ
опочилъ будущій освободитель Италіи.

Въ слѣдующее утро, народъ обширной столицы
австрійской окружилъ домъ графа Разумовскаго,
бѣжалъ за каретою, въ которой йхалъ фельдмар-
шалъ во дворецъ. Вездѣ раздавались восклицанія:
да здравствуетъ Суворовъ! — на которыя русскій
полководецъ отвѣчалъ: да здравствуетъ импера-
торъ Францъ II! У оконъ, даже на крышахъ тѣ-
спились зрители. Императоръ принялъ Суворова
съ отличнымъ уваженіемъ; возвелъ его на степень
римско-императорскаго фельдмаршала; назначилъ
жаловаться въ годъ двадцать четыре тысячи фло-
риновъ и восемь тысячъ на путевыя издержки.

— 214 —

Въ этомъ повомъ званіи, Суворовъ торжественно присягалъ въ церкви св. Марка.

Русскія вспомогательныя войска вступили въ Вѣ- пу. Трогательно было свиданіе съ ними фельд- маршала въ Шепбрунѣ. Полководец привѣтство- валъ героевъ Кинбурна, Фокшапъ, Рымника, Из- маила и Праги, послѣ горестной, долговременной разлуки, словами: «Здравствуйте чудобогатыри, любезнѣйшіе друзья мои» — и слезы показались на мужественныхъ лицахъ воиновъ.

Зная медленныя дѣствія Гофкригсрата (*) и сильное вліяніе на дѣла онаго борона Тугута, Суворовъ испросилъ позволеніе относиться во всемъ непосредственно къ самому императору. Тугутъ, желавшій исторгнуть у него тайну военныхъ пред- положеній, получилъ свитокъ бѣлой бумаги: «вотъ мои планы!» — сказалъ фельдмаршалъ и убѣжалъ отъ перваго министра.

Въ день своего отъезда изъ Вѣны, Суворовъ, садясь въ дорожный экипажъ, велѣлъ принесть на золотомъ блюдѣ сердечко, надѣлъ его, въ знакъ благодарности за гостепріимство, на графиню Ра- зумовскую, заперъ ключемъ и, положа ключь въ карманъ, уѣхалъ.

Согласно мнѣнію фельдмаршала, рѣшено начать военные дѣствія въ верхней Италіи. Тогда эрц- герцогъ Карлъ принудилъ Курдана отступить за

(*) Главнаго воинскаго совѣта.

— 215 —

Рейпъ. Суворовъ тхалъ къ арміи съ величайшего поспѣшностію, пе смотря на темныя ночи и дурную дорогу. Въ Веронѣ народъ отпрягъ лошадей отъ кареты его и повезъ ее на себѣ до приготовленнаго для Суворова дворца. Австрійскіе генералы Меласъ и Край явились къ нему съ гранартами. Ночью городъ былъ торжественно освященъ; вездѣ горѣлъ щитъ или вензель фельдмаршала, вездѣ воспѣвали ему похвальныя пѣси.

Суворовъ сдѣлалъ смотрѣ австрійскимъ полкамъ и сказалъ окружавшимъ его генераламъ: «Шагъ «ихъ хорошъ: копѣда!»

Вскорѣ Розенбергъ вступилъ въ Верону съ двадцати двухъ тысячнымъ корпусомъ. Число императорскихъ королевскихъ войскъ, въренныхъ Суворову, простиралось до 66,084 человекъ. Запрѣля фельдмаршалъ обнародовалъ воззваніе къ итальійскимъ пародамъ: приглашалъ ихъ соединиться подъ знамена, несомыя на брань за Бога и Вѣру, для возстановленія законнаго правительства; угрожалъ смертію вѣроломнымъ и содѣйствующимъ намѣреніямъ республики.

Непріятель утвердился въ многочисленныхъ крѣпостяхъ Италіи, ожидая свѣжихъ войскъ. Суворовъ счелъ нужнымъ раздѣлить силы свои, чтобы дѣйствовать вдругъ противъ крѣпостей и отступавшей французской арміи; баропъ Край отряженъ былъ для занятія Бресчіи, важнѣйшаго пункта въ сообщеніи съ Тиролемъ: опъ овладѣлъ этою

№ 130.

5

— 216 —

крѣпостью, при содѣйствіи храбраго князя Багратіона; взялъ въ плѣнѣ 1064 человѣкъ, захватилъ 46 орудій и получилъ приказаніе отъ главноко-мандующаго осадить Мантую и Пескьеру. Число ввѣренныхъ ему войскъ простиралось до двадцати пяти тысячъ человѣкъ.

Французскою арміею предводительствовалъ въ то время генералъ Моро, который утвердился на правомъ берегу Адды. Главная квартира его была близъ Кассано въ мѣстечкѣ Инсаго; дивизіи Сёрюрье около города Лекко и Дельмаса у крѣпости Лоди составляли лѣвое и правое крылья. Все протяженіе Адды, широкой, быстрой рѣки, имѣющей крутые берега, приведено было въ оборонительное состояніе; пункты, удобные для переправы, охранялись сильнѣйшими баттареями. «И здѣсь вижу я — сказалъ Суворовъ — «перстъ Провидѣ-«пія. Мало славы было—бы разбить шарлатана (*)». «Лавры, которые похитили у Моро, будутъ луч-«ше цветы и зеленѣть.»»

Авангардъ нашей арміи, предводимый княземъ Багратіономъ, двинулся чрезъ Бергамо къ городу Лекко и, въ предмѣстіи оного, ударилъ 15 апрѣля въ непріятеля штыками; поколюлъ до 800 чело-вѣкъ; отразилъ съ помощью казаковъ нападеніе Французовъ, сосредоточившихся въ одинъ пунктъ;

(*) Подъ словомъ шарлатана, Суворовъ разумѣлъ Шерера, оторый предводительствовалъ прежде французскою арміею.

— 217 —

вступилъ въ городъ, преследовалъ стрѣлковъ, раз-
сыпанныхъ по горамъ въ садахъ и ущельяхъ.
Французы возобновили нападеніе съ большимъ
стремленіемъ, но, вскорѣ, подкрѣпилъ Багратіона
Милорадовичъ съ гренадерскимъ батальономъ и,
не смотря на свое старшинство, великодушно оста-
велъ первому главное начальство. Упорное сра-
женіе продолжалось двѣнадцать часовъ: Французы
поспѣшно отступили правымъ берегомъ внизъ по
рѣкѣ Аддѣ, потерявъ убунтыми до двухъ тысячъ
человѣкъ и плѣиными сто. Фельдмаршалъ отпу-
стилъ ихъ въ Нарижъ, сказавъ: «Ндите домой и
«объявитите землякамъ вашимъ, что Суворовъ
«здѣсь.» — Нашихъ легло на мѣстѣ до 135 че-
ловѣкъ. Между тѣмъ Австрійцы овладѣли Кремою
и Кремопою.

Средняя колонна союзныхъ войскъ получила
отъ главнокомандующаго приказаніе переправить-
ся черезъ Адду противъ Трещо, и, сдѣлавъ рѣ-
шительное нападеніе на непріятельскую армію,
отдѣлить ея лѣвое крыло отъ центра. Пользуясь
безпечностью Французовъ, генералъ-квартирмей-
стеръ австрійскій маркизъ Шателеръ совершилъ
это движение 16 апреля, ночью, по паведенному
чрезъ рѣку понтонному мосту. Немедленно упор-
ная битва загорѣлась: Французы имѣли нѣкоторое
время поверхность; но Австрійцы, сильно под-
крѣпленные, ударили на непріятеля холоднымъ
ружьемъ, ворвались въ его лѣвое крыло, смяли,

1

— 218 —

жестоко поразили. Храбрые доускіе казаки мужественно содѣйствовали имъ, предводимые походнымъ атаманомъ Денисовымъ и полковникомъ Грековымъ. Сломленная первая линія французская была подкрѣплена второю; сраженіе возобновилось и непріятель былъ спова опрокинутъ, обращенъ въ бъгство къ Милану. Генералъ Моро едва спасся отъ преслѣдствующихъ его гусаръ; убито Французовъ болѣе трехъ тысячъ; взято въ пятьнъ: бригадный генералъ, семдесятъ штабъ и оберъ-офицеровъ и до двухъ тысячъ нпжпихъ чиповъ. Уронъ союзныхъ войскъ простирался болѣе тысячи человѣкъ. На другой день побѣдители двинулись колоннами къ Милану. Денисовъ первый вступилъ въ столицу Ломбардіи. Въ это время австрійскій генералъ Меласъ разбѣлъ Французовъ при мѣстечкѣ Касано; правая колонна, подъ начальствомъ пашего генерала отъ впфантеріи Розенберга, перешла черезъ Аду въ Ернвіо; Серюрье съ остальными войсками своей дивизія укрѣпился, подъ защитой артиллеріи, при держѣнъ Вердеріо. Австрійскій бригадный генералъ Вукасовичъ первый напалъ на него (17 апреля) съ трехъ сторонъ и, подкрѣпленный Розенбергомъ, припудилъ положить оружіе: Серюрье и генералъ Фрезье съ тремя тыс. войска и осмью пушками, сдались въ пятьнъ; офицерамъ позволено возвратиться во Францію, по размѣнѣ, съ условіемъ не служить противъ союзныхъ государей. Чтія прес-

— 219 —

вратность счастія въ пльнномъ ("), Суворовъ вру-
чилъ шпагу генералу Серюрье, сказавъ: «Кто ею
такъ владѣетъ какъ вы, у того она не отъемлѣ-
ма.» — Серюрье просилъ освободить его войска.
«Эта черта дѣласть честь вашему сердцу — от-
вѣчалъ фельдмаршалъ: — «но вы лучше меня знае-
ите, что народъ въ революціи есть лютое чудо-
«вище, которое должно укрощать оковами.» —
Потомъ, обнадеживъ, что Французамъ не будетъ
причинено ни какихъ обидъ, произнесъ стихи Ло-
моносова:

Великодушный левъ злодѣя ипизвергаетъ;
Но хищный волкъ его лежащаго терзаетъ.

«Переведите эти стихи французскому генералу —
продолжалъ фельдмаршалъ — «Я читалъ ихъ на-
«изусть, по взятіи Варшавы, и депутатамъ поль-
«скимъ.» — Съ этими словами Суворовъ вышелъ
изъ компаты. «Quel homme (**)!» — воскликнулъ
Серюрье.

Императоръ Павелъ I препроводилъ къ фельд-
маршалу портретъ свой. въ перстни, осыпанный
бриліантами. «Примите его — упомянулъ госу-
дарь въ рескриптъ — «въ свидѣтели знаменитыхъ
«дѣлъ вашихъ и посите на рукъ, поражающей
«врага благоденствія всемірнаго.» — Тогда сыпъ

(*) Собственныя слова Суворова.

(**) Какой человек!

— 220 —

Суворова пожаловавъ былъ генералъ-адъютан-
томъ и получилъ приказание находиться при отцѣ. —
«Поззжай и учись у него — сказалъ ему госу-
«дарь. — «Лучшаго примѣра тебя дать и въ луч-
«шія руки отдать не могу.»

Союзныя войска вступили въ Миланъ въ день
св. Пасхи (*). Суворовъ въѣхалъ верхомъ позади
свиты своей, въ австрійскомъ обѣломъ мундирѣ и
остановился въ домъ прежде занимаемомъ Моро.
На другой день фельдмаршалъ, надѣвъ парадный
мундиръ и ордена, украшенные бриліантами, от-
правился въ великолѣпной каретѣ, между рядовъ
выстроенного войска, въ соборную церковь ми-
ланскую. Громкія восклицанія ура! и жителей:
да здравствуетъ Суворовъ! привѣтствовали его на
улицахъ. Католическое духовенство встрѣтило Су-
ворова, при входѣ въ храмъ, въ полномъ облаче-
ніи. «Господь да благословитъ веществѣ твое, до-
«бродѣтельный полководец!» — произнесъ архіе-
пископъ. — «Молитесь — отвѣчалъ выразительно
и важнымъ голосомъ, на италіанскомъ языкѣ
фельдмаршалъ — «да положетъ мнѣ Богъ спасти
«ваши храмы и престолы государей!» — и, войдя
въ соборную церковь, преклонилъ съ благоговѣ-
ніемъ колѣна предъ священнымъ жертвенникомъ.

(*) Наканупѣ взялія Милана, Суворовъ сказалъ: *Deman j'au-
rai mille ans.*

— 221 —

Въ Миланѣ нѣкоторые австрійскіе генералы про-
сили Суворова дать отдохнуть войску; но онъ от-
вѣчалъ имъ словомъ: впередъ и, пробывъ въ этомъ
городѣ не болѣе четырехъ дней, обнародовалъ
возваніе къ Французамъ, которое не имѣло, од-
накожъ, успѣха; составилъ планѣ для дальнѣй-
шихъ дѣйствій противъ непріятеля. Армія его,
названная операціонною (кромѣ войскъ осадныхъ,
предводимыхъ барономъ Краемъ и находившихся
также въ Венециі), состояла только изъ 18 ты-
сячъ Русскихъ и 18 тысячъ Австрійцевъ. Оставивъ
4500 человѣкъ подъ начальствомъ генерала Ла-
термана для блокады миланской цитадели, Суво-
ровъ предположилъ перейти По и Тичино и раз-
бить Моро до присоединенія къ нему Макдональ-
да, идущаго изъ южной Италіи. Между тѣмъ,
эрцгерцогъ Карлъ долженъ былъ вторгнуться въ
Швейцарію съ сѣвера и тѣснить со всѣхъ сторонъ
Массену, который, покоривъ Швейцарію, распо-
ложилъ ввѣренныя ему войска, числомъ до ста
тысячъ, по лѣвому берегу Рейна до самой Гол-
ландіи. Тирольская армія, предводимая графомъ
Беллегардомъ, надлежала присоединиться къ ита-
ліянской (*); послѣдняя, разбивъ Макдональда,

(*) Австрійскія войска, находившіся подъ начальствомъ эрц-
герцога Карла въ Германіи и подъ начальствомъ Беллегарда
въ Тиролѣ, числомъ до ста двадцати девяти тысячъ чел., оста-
вались тогда въ бездѣйствіи.

— 222 —

обязана была занять Турнир; осадной армии, по
взятию Пескьеры и Мантуи, сидело обложить
Тортону; отдельному корпусу графа Клейнау, съ
подкреплением английского флота, идти для за-
лятия Генуи; русским, английским и турецким
войскам, сдъявшимъ высадку въ южной Ита-
лии, преследовать Макдопальда.

Моро, отступивъ отъ Милана, остановился при
Александріи на рѣкѣ Бормидѣ съ собраннымъ имѣ
семнадцатитысячнымъ войскомъ. Фельдмаршалъ
повелъ свою армію къ Тортонѣ, сдѣлалъ возва-
ніе къ обитателямъ Піемонта, убеждая ихъ взять
оружіе на защиту закопанаго государя. Баронъ
Край, двѣтельно продолжалъ осадную войну, от-
крылъ траншеи противъ Пескьеры. Въ это время
прибылъ въ Италію Великій Князь Кошстантинъ
Павловичъ, сопровождаемый генераломъ отъ ка-
валеріи Дерфельденомъ. Пріѣздъ его былъ озна-
менованъ сдачею осаждаемой крепости: 90 ору-
дій, множество съѣстныхъ и другихъ припасовъ,
большое количество пороха и флотилия изъ осм-
надцати канонерскихъ лодокъ увеличили трофеи
союзниковъ, которые открыли для себя сообще-
ніе съ Тиролемъ и Швейцаріею. Вскорѣ Великій
Князь явился въ главную квартиру Фельдмаршала,
находившуюся въ Вогерѣ. 28 апреля храбрый
маркизъ Шателеръ покорилъ эту крепость, ключь
Піемонта. Другая крепость Пичигетона, сдалась
въ тотъ день на капитуляцию фельдмаршалу-лей-

— 223 —

тепанту Кейму. Между тѣмъ Вукасовичъ овладѣлѣ
въ Верхней Италіи крѣпостями: Ивреею и Аро-
ною; поселяне вездѣ вооружались противъ Фран-
цузовъ и союзная армія безпрепятственно полу-
чала продовольствіе изъ плодородныхъ областей:
Феррарской, Болопской и Моденской.

Среди повсемѣстныхъ успѣховъ, Розенбергъ,
увлекаемый храбростію, сравился 20 апреля при
Басиньяно съ Французами; сбилъ ихъ передовые
отряды, но, стѣсненный, близъ Пичетто, много-
численнымъ пепріятелемъ, послѣ упорной оборо-
ны, продолжавшейся восемь часовъ, переправился
обратно чрезъ По, оставивъ двѣ пушки. Въ этомъ
дѣлѣ Милорадовичъ, подъ которымъ убиты были
три лошади, съ малыми силами нанесъ чувстви-
тельный вредъ противникамъ: увидя замѣшатель-
ство рядовъ нашихъ, онъ схватилъ знамя, бро-
сился впередъ, закричавъ: «Солдаты! смотрите
какъ умретъ генералъ вашъ!» — и опрокинулъ Фран-
цузовъ штыками. Смерть шадила безстрашнаго.
— Розенбергъ занялъ крѣпости Валенцу и Ка-
саль, оставленныя пепріятелемъ, а Вукасовичъ
Веррую; Піемонцы овладѣли замкомъ Чевою.
Другой ученикъ Суворова, храбрый князь Ба-
гратіонъ, съ шестью батальонами и двумя ка-
зачьими полками, вступилъ въ генуезскую крѣ-
пость Нови; сравился съ Французами при рѣкѣ
Танаро; положилъ на мѣстѣ до 2500 человекъ;

— 224 —

взялъ въ плѣнъ 200. Крѣпость Александрія сда-
лась генералъ-лейтенанту Повалошвейковскому;
миланская цитадель генералу графу Гогенцоллер-
ну; Феррара (въ Верхней Италіи) графу Клейнау.
— Передъ Туриномъ пѣкоторые генералы осмѣ-
лились представить Суворову затрудненія, препят-
ствующія взять этотъ городъ. Онъ разсердился и
вскрикнулъ: «Пустое! Аннибалъ, прошедъ Испа-
«нію, переправясь чрезъ Рону, поразивъ Галловъ,
«перешедъ Альпы,— взялъ въ три дни Туринъ. Онъ
«будетъ моимъ учителемъ. Хочу быть преемни-
«комъ его генія.»

Вскорѣ столица сардинскаго королевства увели-
чила завоеванія Суворова: Вукасовичь, начальство-
вавшій передовыми австрійскими войсками, пер-
вый вступилъ въ Туринъ 14 мая, прогнавъ не-
пріятеля въ замокъ. На другой день фельдмар-
шалъ имѣлъ торжественный въѣздъ, въ сопровож-
деніи Великаго Князя, при радостныхъ восклица-
ніяхъ народа. Получено въ добычу 382 пушки,
15 мортиръ, двадцать тысячъ ружей и арсеналъ,
наполненный множествомъ припасовъ. Изъ цита-
дели, въ которую удалился трех-тысячный гарни-
зонъ французскій, безпрестанно сыпались градомъ
бомбы, картечи и каленыя ядра. Суворовъ ве-
лѣлъ объявить коменданту Фіореллѣ: что если
онъ не прекратить пальбы, то подъ выстрѣлы бу-
дутъ выведены французскіе плѣнные. Тишина вод-
ворилась. — Духовенство католическое, при вхо-

— 225 —

дѣ Суворова въ каеверальный храмъ, въ угодность ему, благословило его по обряду греческой церкви. Туринъ подпесъ побѣдителю шпагу, украшенную бриліантами.

По прошествіи нѣкотораго времени, главноко-
мандующій удостоился получить слѣдующій рес-
криптъ отъ Императора:

«Графъ Александръ Васильевичъ! Въ первый
«разъ увѣдомили вы Насъ объ одной побѣдѣ, въ
«другой о трехъ, а теперь прислали реестръ взя-
«тымъ городамъ и крѣпостямъ. Побѣда предше-
«ствуетъ вамъ всемѣстно, и слава сооружаетъ изъ
«самой Италіи памятникъ вѣчный подвигамъ ва-
«шимъ. Освободите ее отъ пга неистовыхъ разо-
«рителей; а у Меня за сіе воздаяніе для васъ го-
«тово. Простите. Богъ съ вами. Пребываю къ
«вамъ благосклонный Павелъ.»

Тщетно генералъ Викторъ съ шеститысячнымъ войскомъ покушался взять замокъ Чеву: Вукасовичь и Фрейлихъ, отряженные Суворовымъ, пронудили Французовъ отступить, овладѣвъ 14 пушками и двумя мортирами.

Побѣды Суворова угрожали границамъ Фран-
ціи; но вѣнскій Дворъ, щадившій войска свои,
препятствовалъ дальнѣйшимъ его успѣхамъ, пред-
писывалъ ему: не отваживаться на предприятія
слишкомъ отдаленные и не вѣрныя; ограничивать
дѣйствія покореніемъ Мантуи и цитадели милан-
ской, также обороною завоеванныхъ крѣпостей.

— 226 —

Разныя распоряженія Суворова въ Піемонтѣ были уничтожены римскимъ императоромъ. Российскій Самодержецъ приказывалъ фельдмаршалу водворить короля сардинскаго въ его владѣніяхъ; Францъ II посягалъ на Піемонтъ въ вознаграждение понесенныхъ потерь Австріею въ продолжительную войну противъ Франціи; отмѣнилъ составленіе піемонтской арміи. Гофкригсратъ, безъ всякаго сношенія съ фельдмаршаломъ, приказалъ повелѣніе Краю, тѣспившему Французовъ изъ области Болонской, возвратиться къ осадѣ Мантуи (†). Суворовъ негодовалъ и противъ эрцгерцога Карла, которому — по словамъ нашего зна менитаго полководца — «давно слѣдовало бы, за «воевавъ Швецарію, даровать вольность тамош- «нимъ храбрыхъ народанъ и, съ помощію ихъ, гос- «подствовать на Рейнѣ.»

Обезпечивъ правое крыло союзной арміи со сто роны Альпійскихъ горъ, фельдмаршалъ имѣлъ безпрестанное наблюдение за дѣйствіями Моро и Макдональда, старавшихся соединиться. Для от крытія сообщенія съ послѣднимъ, Моро отрядилъ Виктора съ десятитысячною дивизіею, а самъ за нялъ Геную и намѣревался идти къ Александріп. Главнокомандующій, поручивъ осаду туринской

(*) Суворовъ называлъ дѣйствія Гофкригсрата черепашныхъ шагомъ. — «Ничему путному не бывать — писалъ онъ къ графу Растопчину — «доколѣ Тутутъ не перестаетъ самовластвовать.»

— 227 —

цитадели Кейму и предписавъ Краю поспѣшить
на помощь противъ Моро, приказалъ привести въ
оборонительное состояние крѣпости Валенцу и На-
віо, и съ 14 русскими батальонами, съ полками
драгунскимъ австрійскимъ Карачая и казачьимъ,
выступилъ на встрѣчу французскаго генерала. Въ
Александріи Суворовъ узналъ 4 юпя, что армія
Макдональда стремится въ трехъ сильныхъ ко-
лоннахъ на Модену и Парму къ Мантуѣ и, не-
медленно, оставивъ тяжелые обозы, повелъ вой-
ска свои усиленными маршами къ Сеп-Джіовани.
Тогда, прибывшій въ главную квартиру фельд-
маршалъ-лейтенантъ Беллегардъ, который команд
овалъ до того въ Тиролѣ, принялъ начальство
надъ осадою тортопской и александрійской ци-
таделей. Ему поручено было также наблюдать
за арміею Моро: корпусъ его простирался до де-
вяти тысячъ человѣкъ; авангардомъ предводитель-
ствовалъ храбрый Вукасовичь.

Стремительно шествовалъ изъ Неаполя Макдо-
нальдъ, преодолѣвая всѣ препятствія; опъ присо-
единилъ къ своимъ двумъ дивизіямъ еще двѣ,
тосканскую и Виктора, также польскій легіонъ
Домбровскаго, увеличилъ силы до двадцати вось-
ми тысячъ; для облегченія похода уменьшилъ обо-
зы; вытѣснилъ Австрійцевъ изъ Ноптремоли; за-
нялъ Болонь; принудилъ Клейнау снять осаду Ур-
бано и отступить къ Феррарѣ; окружилъ подъ Мо-
деною графа Гогенцоллерна, сразился съ нимъ,

— 228 —

раненъ, отбросилъ его къ Мирандолѣ; вступилъ
въ Піаченцу; сдѣлалъ распоряженіе къ осадѣ ци-
тадели; готовился подавить пятитысячную диви-
зію фельдмаршала-лейтенанта Отто; поспѣдній,
оставивъ форпосты свои при Требіи, принужденъ
былъ удалиться за рѣку Тидону и едва держался
противъ шестнадцати тысячнаго непріятельскаго
войска, какъ явился Суворовъ съ россійскимъ аван-
гардомъ, предводимымъ княземъ Багратіономъ
(6 июня). Казаки ударили на Франгузовъ въ лѣ-
вый флангъ; князь Горчаковъ, подкрѣпленный
Великимъ Княземъ, аттаковалъ правый: сража-
лись болѣе холоднымъ ружьемъ. Кровавая битва
продолжалась шесть часовъ; Багратіонъ содѣй-
ствовалъ побѣдъ. Непріятель отступилъ къ рѣкѣ
Требіи, лишась убитыми 600 человекъ; въ плѣнъ
взято 400.

На другой день (7 июня) союзная армія пере-
шла тремя колоннами въ бродъ чрезъ Тидону. Мак-
допальдъ сосредоточилъ всѣ свои силы на этой
сторонѣ рѣки Требіи, постронѣ въ боевый по-
рядокъ дватцать восемь тысячъ человекъ. Не
смотря на невыгодное мѣстоположеніе, князь Ба-
гратіопъ, подкрѣпленный австрійскимъ генераломъ
Карачаемъ и казачьими полками Грекова и Поз-
дѣева, быстро аттаковалъ холоднымъ ружьемъ лѣ-
вое крыло непріятельское, которое состояло изъ
семи тысячъ пѣхоты и тысячи чел. конchinцы,
опрокинулъ ихъ за рѣку Требію, положилъ на

— 229 —

мѣстѣ болѣе 500 человѣкъ, отнялъ двѣ пушки и знамя, взялъ въ плѣнѣ 600 Поляковъ. Непріятель успѣлился на этомъ пунктѣ до пятнадцати тысячъ человѣкъ: Розенбергъ подоспѣлъ къ Багратіону, ударилъ въ штыки и общими силами сбилъ Французовъ за Требію, истребилъ 800 чел., увеличилъ число плѣиныхъ 400. — Генералъ-лейтенантъ Ферстеръ аттаковалъ, между тѣмъ, непріятельскій центръ, также опрокинулъ его за рѣку, положилъ на мѣстѣ до 500 человѣкъ. Правое крыло французское, состоявшее изъ десяти тысячъ, сразилось съ генераломъ отъ кавалеріи Меласомъ и послѣ упорной битвы, часъ продолжавшейся, принуждено было отступить за Требію. Сильная пальба на обоихъ берегахъ продолжалась до полночи. Союзная армія отдыхала на этой сторонѣ рѣки.

8 іюня произошло третье сраженіе, съ большимъ, противъ прежнихъ двухъ, пролитіемъ криви: Макдональдъ ночью соединился съ послѣдними силами своей арміи и, имѣя уже до тридцати трехъ тысячъ противъ двадцати двухъ тысячъ союзныхъ войскъ, началъ колоннами переправляться черезъ Требію. Сраженіе возобновилось въ десять часовъ утра и продолжалось до седьмаго по полудни. Домбровскій съ польскимъ легіономъ хотѣлъ обойти правое крыло наше: Багратіонъ, прежде всѣхъ, встрѣтилъ его штыками; Розенбергъ, подкрѣпленный Милорадовичемъ, аттако-

— 209 —

валъ и сломилъ въ липіи. Ферстеръ, который
командовалъ центромъ союзныхъ войскъ, при-
пялъ также въ штыки и сабли дивизію Монри-
шара, опрокинулъ ее и преслѣдовалъ, между
тѣмъ какъ на лѣвомъ крыльѣ Меласъ разбилъ и
обратилъ въ бѣгство правый пепріятельскій флангъ
подъ начальствомъ Оливье. Нѣсколько разъ Фран-
цузы отступали за рѣку, возвращались оттуда,
возобновляли аттаку съ большимъ ожесточеніемъ и
въ одномъ бѣгствѣ искали спасенія своего. Фельд-
маршалъ, пользовавшійся рѣшительными мгнове-
ніями, во время трехъ дневныхъ битвъ не схо-
дилъ съ казачьей лошади, забылъ преклонныя
лѣта, одушевлялъ войска свопмъ присутствіемъ,
спѣшилъ туда, гдѣ они начинали только раз-
строиваться и, тотчасъ, возстановлялъ порядокъ.
Макдональдъ явилъ себя достойнымъ соперникомъ
Суворова: страдая отъ полученной раны подъ
Моденою, опъ командовалъ на носилкахъ; оспо-
ривалъ побѣду; собралъ военный совѣтъ въ Піа-
ченцѣ, объявилъ оному памъреніе свое: сравить-
ся съ Суворовыми въ четвертый день, чтобы по-
бѣдить или умереть; но военачальники француз-
скіе не согласились на это предложеніе и для бла-
га республики, для спасенія арміи, требовали от-
ступленія. Макдопальъ принужденъ былъ поко-
риться жестокой судьбѣ своей. Русскіе преслѣдо-
вали враговъ за рѣку Нуру. Приказывая сильно
и неутомимо гнать бѣжавшаго пепріятеля, Суво-

— 231 —

ровъ требовалъ, чтобы шадили и миловали по-
корныхъ. Макдональдъ удалился съ семиадцати-
тысячнымъ войскомъ въ Тосканскую область; по-
томъ, сдѣлавшись боленъ отъ ранъ и тягостныхъ
трудовъ, отправился въ Парижъ, приказавъ ар-
міи своей соединиться съ Моро.

Въ эти убійственные дни погибло войска рес-
публики до шести тысячъ; въ плѣнъ взято побѣ-
дителями: 4 генерала, 8 полковниковъ, 502 штабъ
и оберъ-офицеровъ и 11,766 нижнихъ чиновъ;
получено въ добычу семь знаменъ и шесть пу-
шекъ. Союзники потеряли убитыми менѣе тясячи
человѣкъ; ранено на ихъ сторонѣ до четырехъ
тысячъ, въ томъ числѣ князь Багратіонъ.

Узнавъ о походѣ Суворова противъ Макдональ-
да, Моро устремился съ десятитысячнымъ вой-
скомъ, черезъ Бокетту, Гави и Нови, къ Тор-
тонѣ; занялъ этотъ городъ, перешелъ чрезъ Скри-
вію,разился съ Беллегардомъ, припудилъ его
отступить за Бормиду и, потомъ, предпринялъ об-
ратный путь, удалился, чрезъ Бокетту, въ горы,
избавивъ Макдональда посредствомъ этого движе-
нія отъ дальнѣйшаго преслѣдованія россійскаго
фельдмаршала.

Во время требійской победы Кеймъ овладѣлъ
туринскою цитаделью, въ которой найдено: мѣд-
ныхъ мортиръ 148, пушекъ 384, гаубицъ 30,
ружей 40,000; столько же тысячъ пудовъ поро-
ху и множество военныхъ снарядовъ. Союзники

№ 130.

6

— 232 —

имѣли въ своей власти всю рѣку По. Для осады цитадели александрійской и Тортоны отправлена была волою артилерія турпская. Между тѣмъ оставшіяся безъ защиты послѣднія крѣпости республики Чизальпинской, Болонь и Форте-Франко или Урбапо, сдались Клейнау и Отто.

Италія, внимая воззваніямъ Суворова, вооружилась: составились противъ Французовъ народныя арміи подъ предводительствомъ Лагоца и кардинала Руффо. Первый имѣлъ подъ ружьемъ двадцать двѣ тысячи Неаполитанцевъ; послѣдній болѣе тридцати тысячъ вооруженнаго народа. Въ числѣ отдельныхъ предводителей кардинала находился молодой монахъ, по прозванію Фра-Діа-волино, до того содержавшійся въ тюрьмѣ и загладившій, потомъ, вины свои неимовѣрною храбростію: разбившій непріятеля на берегу алріатическомъ, въ Пескарѣ, учредившій блокаду крѣпостей Капуп и Гаэты. Въ освобожденіи отъ Французовъ королевства неапольскаго и владѣній папы собѣствовали Руффо россійско-турецкій и англійскій флоты, которыми предводительствовали Ушаковъ (подчиненный Суворову) и Нельсонъ.

Преслѣдовавшій Макдональда съ легкимъ корпусомъ графъ Клейнау занялъ Инворну, крѣпости Сарцанеллу, Леричи, Сеп-Терезу; окружпль блокадою крѣпость Сеп-Маріо, которую защищалъ гарнизонъ изъ 380 человекъ. Неприступная цитадель александрійская, устроенная на высо-

— 233 —

тѣ и защищаемая съ двухъ сторонъ рѣкою Тапаро, послѣ сильнаго сопротивленія, сдалась графу Беллегарду на капитуляцію. Тогда прибылъ въ Верону вспомогательный десятитысячный россійскій корпусъ, высланный Императоромъ Павломъ I-мѣ къ королю объихъ Сицилій. Имъ предводительствовалъ генералъ-лейтенантъ Ребиндеръ, котораго, по распоряженію фельдмаршала, смѣнилъ генералъ Розенбергъ. Главный корпусъ нашихъ войскъ перешелъ подъ начальство генерала отъ кавалеріи Дерфельдепа. Розенбергу вельѣно прикрывать осаду Мантуи и на время остановиться при Ніачепцѣ.

Накопецъ и твердая Мантуа покорилась оружію императорскому. Десятитысячный гарнизонъ ея, въ половину больной и изранепый, сдался 17 июля на капитуляцію генералъ-фельдцейхмейстеру Краю, съ тѣмъ, чтобы оставаться военно-плѣпшнымъ въ Германіи. Въ крѣпости найдено болѣе 300 пушекъ.

Суворовъ продолжалъ испытывать разпыя неудовольствія отъ Гофкригсрата, который, останавливая полетъ непобъдимаго полководца, вязалъ его — какъ изъяснялся онъ. «Робость Гофкригсрата — «писалъ къ Императору Павлу I фельдмаршалъ; «зависть ко мнѣ, какъ чужестранному; иштриги «частныхъ, двуличныхъ начальниковъ, относящихся прямо въ Гофкригсратѣ; безвластіе мое «въ производствѣ операній, прежле доклада, на

— 234 —

«тысячи верстахъ, принуждаютъ меня всепод-
«ланитьйше просить В. И. В. о моемъ отзывѣ,
«сже.ли сіе не перемѣшится. Я хочу кости поло-
«жить въ моемъ отечествѣ и молить Бога за мо-
«его государя.»

Въ это время король сардинскій Викторъ-Эма-
пиилъ прислалъ Суворову ордена: Анонсіады, св.
Маврикія и Мазаря, дипломъ на чинѣ генералѣ-
фельдмаршала королевскихъ войскъ, также на до-
стоинство князя съ титуломъ его двоюроднаго бра-
та (cousin) и съ предоставленіемъ онаго изъ рода
въ родъ перворожденнымъ; сверхъ сего изъявилъ
желаніе служить въ арміи италійской подъ его
начальствомъ. Императоръ Павелъ I согласился
на полученіе Суворовымъ лестныхъ отlichій и,
увѣдомляя его о томъ, изъяснилъ: «что чрезъ это,
«онъ и Ему войдетъ въ родство, бывъ единожды
«принятъ въ одну царскую фамилию, потому, что
«владѣтельныя особы между собою всѣ почита-
«ются роднею.»—За пораженіе Макдональда, фельд-
маршалъ награжденъ 13 июля портретомъ Госу-
даря, осыпаннымъ бриліантамп, для ношенія на
груди; а за освобожденіе всей Италии, въ четыре
мѣсяца, отъ безбожныхъ ея завоевателей пожалованъ
(8 авг.) княземъ россійской имперіи съ титуломъ
Итальійскаго, который распространенъ и на его
потомковъ мужескаго и женскаго родовъ. Въ Ан-
гліи на всѣхъ праздникахъ ппли здоровье: 1) ко-
роля; 2) Императора россійскаго и 3) избавителя

— 235 —

Италіи; сочиняли въ похвалу Суворова пѣсни.—
Императоръ повелѣлъ фельдмаршалу, въ случаѣ
продолженія дѣлаемыхъ ему непріятностей отъ
вѣнскаго кабинета, собрать въ одно мѣсто ввѣ-
ренныя ему россійскія войска и дѣйствовать, по
обстоятельствамъ, независимо; но, вмѣстѣ, совѣ-
товалѣ остерегаться союзниковъ, продолжая сно-
шенія съ англійскимъ министерствомъ. Суворовъ
просилъ Государя наградить генералъ-фельдцейх-
мейстера Края и получилъ въ отвѣтъ: «Я ничего
«ему не дамъ: потому, что императоръ Францъ
«трудно признаетъ услуги и воздаетъ за спасеніе
«своихъ земель учителю и предводителю его
«войскъ.»

Успѣхи союзниковъ въ Италіи произвели пере-
воротъ въ французскомъ правительствѣ: директоры
республики были смѣнены; начальство надъ ар-
міею ввѣрено Жуберту, котораго Бонапартъ на-
зывалъ наслѣдникомъ славы своей. Юный герой,
не задолго передъ тѣмъ сочетавшійся бракомъ,
надѣлъ на грудь портретъ обожаемой имъ супру-
ги, поклялся именемъ ея побѣдить или умереть
и полетѣлъ въ Италію. Моро сдалъ ему началь-
ство и, соединенный съ нимъ тѣсною дружбой,
остался въ главной квартирѣ, чтобы вмѣстѣ отом-
стить честь французскаго оружія. Между тѣмъ
городъ Сераваль, находящійся у подошвы утеси-
стой горы, послѣ кратковременнаго бомбардиро-
ванія, отворилъ вороты Багратіону. Русскій аван-

— 236 —

гардъ, подъ начальствомъ послѣдняго, занилъ по-
зицію передъ Нови. Вскорѣ Жубертъ и Моро по-
явились на хребтахъ высокихъ горъ, надъ обшир-
ною равниной, простирающеюся до Тортоны и
Александріи. «Юный Жубертъ — сказалъ Суво-
ровъ — пришелъ учиться; дадимъ ему урокъ.»

Выступая изъ горъ съ 45 тысяч. чел., главно-
командующій французскихъ войскъ занилъ выгод-
ное положеніе по хребту на Нови къ Серавалѣ,
оставя въ тылу Гави. 4 августа начался крова-
вый бой, шестнадцать часовъ продолжавшійся.
Центромъ союзной тридцати-восьми-тысячной ар-
міи предводительствовалъ Дерфельденъ; правымъ
крыломъ Край, лѣвымъ Меласъ. Войска Розенбер-
га составляли обсерваціонный корпусъ: ему пору-
чено было прикрывать осаду Тортоны и, въ слу-
чаѣ надобности, подкрѣплять сражающуюся армію.
На разсвѣтѣ, лѣвое крыло непріятельское было
сильно аттаковано Крайемъ, который овладѣлъ
ближайшими высотами; по принужденіѣ уступить
превосходнымъ силамъ Французовъ. Жубертъ еамъ
повелъ на штыкахъ противъ Австрійцевъ колон-
ну пѣхоты, стремился, верхомъ, съ нею при во-
склицаніяхъ солдатъ: да здравствуетъ республика!
да здравствуетъ Жубертъ! ... Пуля мгновенно
рѣшила блистательную судьбу его; послѣдня сло-
ва его были: впередъ, впередъ! ...... Моро снова
принялъ начальство. — Чтобы облегчить препят-
ствія, встрѣченыя Крайемъ, князь Багратіопъ

— 237 —

сдѣлалъ аттаку на центръ непріятельскій. Французы начали действовать правымъ крыломъ своего въ лѣвый флангъ императорскихъ войскъ, овладѣли всѣми возвышеніями въ окрестностяхъ Нови, составляющими подошву Генуэзскихъ горъ. Тамъ ударилъ на нихъ гепералъ-маіоръ князь Горчаковъ, подкрѣпленный, потомъ, Меласомъ и Дерфельденомъ. Вся императорская армія двинулась впередъ. Градъ ядеръ и картечи привелъ въ замѣшательство русскія колонны; по, усиленныя свѣжими полками, онъ снова устремились на смертноспыя горы, три раза возобновляли нападенія на центръ непріятельскій. Французы, казалось, мстили за смерть Жуберта; колонны Дерфельдена, открывая путь къ убійственнымъ высотамъ подъ личнымъ предводительствомъ Суворова, котораго сопровождалъ Великій Князь, какъ будто наказывали за дерзновенное намѣріе помрачить славу россійскаго полководца. Моро, Сенъ-Сиръ иanchальникъ французскаго главнаго штаба Дессоль, видя послѣднія усилия союзной арміи, бросились сами противъ Русскихъ съ новыми колоннами. Съ такою же твердостію противъ лѣваго крыла французской арміи, которое получило подкрѣпление, возобновляли аттаку войска Края, нѣсколько разъ отраженныя. Лѣвое крыло союзниковъ сражалось на берегахъ рѣки Скресіи противъ Домбровскаго. Меласъ принудилъ его отступить и снять блокаду Серавали. Нападенія на центръ француз-

— 238 —

скихъ войскъ требовали безпрестанныхъ подкрѣпленій съ праваго ихъ крыла, которое ослабѣло до того, что не могло сопротивляться стремленію лѣваго крыла соединенныхъ войскъ. Пользуясь обстоятельствами, Меласъ предпринялъ движеніе на дорогу между Серавалію и Гави, въ тылѣ правому французскому крылу. Стѣсненная этимъ движеніемъ республиканская армія не могла сопротивляться нападеніямъ на центръ; Рускіе достигли высотъ; Французы начали отступать, склоняясь къ лѣвому крылу своему на деревню Пастурану. Тамъ отряды австрійской кавалеріи и казаковъ, подъ начальствомъ Карачая, довершилираженіе непріятеля, который удалился чрезъ Боккету къ Савонѣ, чтобы сблизиться съ своими подкрѣпленіями, собранными на границъ піэмонтской. Мракъ ночи покрылъ бѣгство враговъ.

Потеря Французовъ простирилась до двадцати тысячъ чел., въ томъ числѣ убѣтными до семи тысячъ, плѣнными болѣе 4600, ранеными болѣе 5000, пропавшими безъ вѣсти около 4000. Въ числѣ плѣнныхъ находились четыре генарала; пушекъ взято 39, ящиковъ съ спарядами 54. Союзныя войска потеряли убѣтными до 1300 чел., ранеными болѣе 4700. Побѣда при Новомъ заставила непріятеля заключить капитуляцію о сдаче Тортоны, крѣпости неприступной, стоящей на высотѣ скалы, которую ни гаубицы, ни бомбы не доста-

— 239 —

ють, стоившей королю сардинскому пятнадцать
ми.л.люновъ (*).

Императоръ Павелъ I повелѣлъ (24 авг.) гвар-
діи и всѣмъ россійскимъ войскамъ, даже и въ
присутствіи Своемъ, отдавать князю Италійскому,
графу Суворову-Рымникскому всѣ воинскія поче-
сти, подобно отдаваемымъ Особь ЕГО ИМПЕ-
РАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА. — «Князь Алек-
сандръ Васильевичъ! — писалъ Государь къ фельд-
маршалу—«Я получилъ извѣстіе о знаменитой по-
«бѣдѣ вашей надъ упокоеннымъ вами генераломъ
«Жубертомъ. Радъ весьма, а тѣмъ болѣе, что уби-
«тыхъ не много и что вы здоровы. Не знаю, что прі-
«ятнѣе? Вамъ ли побѣждать или Миѣ награждать за
«побѣды? Но мы оба исполняемъ должное: Я, какъ
«государь, а вы, какъ первый полководецъ въ Евро-
«пѣ. Посылаю награжденіе за взятіе Серавали; а
«вамъ не зная, что уже давать, потому, что вы по-
«ставили себя свыше награжденій, опредѣлили по-
«честь военную, какъ увидите изъ приказа, вче-
«ра отданнаго. Достойному достойное. Прощаіі—
«те, князь! Живите, побѣждайте Французовъ, и
«прочихъ, кои имѣютъ въ виду не возстаповле—
«ніе спокойствія, но нарушеніе онаго. »

Между тѣмъ генералъ-лейтенантъ Германъ сдѣ-
лалъ неудачную высадку въ Голландіи; другой

(*) Слова Суворова.

— 240 —

вспомогательный тридцати-трехъ тысячный кор-
пусъ, подъ нячальствомъ Нумсена, потомъ гене-
ралъ-лейтенанта Римскаго-Корсакова, двинулся въ
Швейцарію, гдѣ эрцгерцогъ Карлъ запялъ Цирихъ;
третій, пятитысячный, изъ эмигрантовъ, подъ
предводительствомъ принца Конде, находился въ
Волыніи.

Въ то время какъ россійскій Самодержецъ, же-
лая утвердить спокойствіе Европы, возстановлялъ
вѣру и низверженныхъ государей, вѣцкій Дворъ
продолжалъ противудѣствовать, достигнувъ своей
цѣли. Генералъ графъ Клеймау, должествовав-
шій, при пособіи англійскаго флота, тѣснить не-
пріятеля на берегахъ генуэзскихъ, находившійся
уже на одинъ переходъ отъ Генуп, поступилъ
подъ начальство фельдмаршала-лейтенанта Фрей-
лиха, который былъ отозванъ отъ главной союз-
ной арміи въ герцогство Тосканское; Суверовъ,
по приказанію императора Франца II, сдалъ на-
чальство надъ австрійскими войсками генералу
Меласу и двинулся съ своими полками въ Швей-
царію. Піемонтъ остался во власти союзниковъ.
Къ довершенію непріятностей, эрцгерцогъ, до сое-
диненія нашего фельдмаршала съ Римскимъ-Кор-
саковымъ, удалился изъ Швейцаріи въ Швабію.

Такъ кончился знаменитый походъ 1799 года,
въ котором союзники подъ главнымъ предводи-
тельствомъ Суворова выиграли десять сраженій,
пріобрѣли около трехъ тысячъ огпестрѣльныхъ ору-

— 241 —

дій, двісти тысячъ ружей, восемдесятъ тысячъ
плънныхъ и покорили двадцать пять крѣпостей,
лишась убитыми и ранеными только восемь ты-
сячъ человѣкъ.

Не отступая отъ предположеннаго плана Госу-
дарь, съ своей стороны, предоставилъ всѣ россій-
скія войска въ Швейцаріи и корпусъ принца Кон-
де главному начальству Суворова, съ тѣмъ, чтобы
эта армія, усиленная Швейцарами, которыхъ воо-
ружала Англія, составивъ центръ австрійскихъ
войскъ эрцгерцога и Меласа, стремилась чрезъ
Франшъ-Конте во Францію.

Оставляя Италію, фельдмаршалъ простился съ
Австрійцами приказомъ, исполненнымъ призпатель-
ности. «Никогда — упомянулъ Суворовъ — «не
«забуду я храбрыхъ Австрійцевъ, которые почти-
«ли меня довѣренностію и любовію; не забуду
«воиновъ побѣдоносныхъ, содѣлавшихъ меня по-
«бѣдителемъ.» — Непріятная вѣсть объ удаленіи
Россіянъ привела въ уныніе обптателей Піемонта
и Ломбардіи.

Русская армія выступила въ походъ къ грани-
цамъ Швейцаріи двумя колоннами: первою пред-
водительствовалъ Дерфельдена, второю Розенбергъ.
Полевыя орудія отправлены, подъ прикрытіемъ
войска, чрезъ Миланъ и Комо, откуда положено
перевести ихъ на судахъ. Въ замѣнѣ этихъ пу-
шекъ корпусъ Дерфельдена долженъ былъ полу-
чить 15 горныхъ, а корпусъ Розенберга 10. Ав-

— 242 —

стрійское начальство обязалось снабдить мулами подъ орудія и для подвоза провіанта. Меласъ увѣрилъ Суворова, что они выставлены въ городъ Белинцонъ, лежащемъ у подошвы Сен-Готарда. Быстро шествовалъ Суворовъ: въ шесть дней совершилъ переходъ, для котораго нужно было семъ; по въ Белинцонъ не нашелъ онъ объщанныхъ муловъ, потерялъ пять дней, обнадеживаемый австрійскими комиссіонерами и въ такой крайности исполнилъ полезный совѣтъ Великаго Князя добавить недостававшее число муловъ казачьими лошадьми.

Приближаясь къ Альпійскимъ горамъ, одушевляя Россіянъ чрезвычайными дѣлами, недавно совершенными въ Италіи, опытный полководецъ не скрывалъ отъ военачальниковъ своихъ печальныхъ слѣдствій удаленія изъ Швейцаріи эрцгерцога; предвидѣлъ, что Массена устремится со всѣми силами своими на Корсакова, потомъ на Конде.

Наконецъ показались грозные утесы и скалы Сен-Готарда, котораго вершина возносится выше облаковъ. Осенняя, ненастная погода придавала еще болѣе мрачности дикой громадъ. Между солдатами, утомленными отъ дальнихъ походовъ, возникъ ропотъ на трудный переходъ. Услышавъ негодование, Суворовъ предоставилъ имъ избрать любое: безпрекословно повиноваться ему и під предать его землѣ у подошвы Сен-Готарда; велѣлъ

— 243 —

рыть для себя могилу. «Здсье похороните меня — произнесь герой: — «вы болье не дъти мои — я «болѣе не отецъ вамъ — миъ ничего не остается «кромъ смерти!» — Изумленные, растроганные солдаты, зная рѣшительность вождя своего, бросились къ нему съ громкими восклицаніями: веди, веди насъ! подняли его на руки. «Вотъ — говорить очевидецъ Фуксъ — «первый шагъ Суворо-«ва къ побѣдамъ на горахъ Альпійскихъ!»

Въ донесеніи своемъ Государю отъ 3 октября (1799 г.), Суворовъ описалъ знаменитый переходъ свой: «На каждомъ шагѣ въ этомъ царствѣ «ужаса, зіяющія пропасти представляли отверстые «и поглотить готовые гробы смерти. Дремучія, «мрачныя ночи, непрерывно ударяющіе громы, «ліющіеся дожди и густый туманъ облаковъ, при «тумныхъ водопадахъ, съ каменьями съ вершинъ «низвергавшихся, увеличивали трепетъ. Тамъ явился зрѣнію нашему гора Сен-Готардъ, этотъ ве-«личающійся колоссъ горъ, ниже хребтовъ кото-«раго громоносныя тучи и облака плаваютъ, и «другая, уподобляющаяся ей, Фогельсбергъ. Всѣ «опасности, всѣ трудности были преодолѣны и «при таковой борьбѣ со всѣми стихіями, непрія-«тель, гнѣздившійся въ ущелинахъ и въ непри-«ступныхъ, выгоднѣйшихъ мѣстоположеніяхъ, не «могъ противустоять храбрости воиновъ, явив-«шихся неожиданно на этомъ повомъ театрѣ: онъ «всюду прогнанъ. Войска В. И. В. прошли чрезъ

— 244 —

«темную горную пешеру Урзерли-Лохъ, заняли мостъ
«удивительною игрой природы изъ двухъ горъ
«сооруженный и произведенный Тейфельсбрике (*)».

«Опый разрушенъ непріятелемъ; но это не оста-
«новило поителей: они связываютъ доски шар-
«фами офицеровъ; бѣгутъ по этимъ доскамъ, спу-
«скаются съ вершинъ въ бездны, и, достигая
«врага, поражаютъ его всюду. Напослѣдокъ на-
«длежало восходить на снѣжную гору Биншнеръ-
«Бергъ, скалистою крутизной всѣ прочія превы-
«шающую; утопая въ скользкой грязи, должно
«было подыматься противъ и посреди водопада,
«низвергавшагося съ ревомъ, и низрывавшаго съ
«яростію страшные камни, снѣжныя и земляныя
«глыбы, на которыхъ много людей съ лошадьми
«съ величайшимъ стремленіемъ летѣли въ преп-
«сподія пучины, гдѣ многіе убивались, а многіе
«спасались. Всякое израженіе недостаточно къ изо-
«браженію этой картины во всемъ ея ужасѣ. Ели-
«ное воспоминаніе преполняетъ лушу трепетомъ
«и теплымъ благодарственнымъ моленіемъ ко Всем-
«вышнему, Его же певидимая, всеспѣная десница
«видимо охраняла войско В. Н. В., подвизав-
«шеется Святою Его Вѣрою.»

Суворовъ совершилъ непмовѣрчный походъ среди
своего войска на лошади, едва влачившей ноги,
въ синемъ обветшаломъ цлащѣ, который достался

(*) Чортобъ мостъ.

— 245 —

ему послѣ отца и былъ извѣстенъ подъ названіемъ родительскаго, въ круглой большой шляпъ, взятой у одного капуцина. Ропотъ воиновъ, отчаяніемъ исторгаемый, доходилъ до него: «Старикъ нашъ— говорил они вслухъ — «выжилъ уже изъ ума: «Богъ вѣсть, куда насъ завелъ!»—Суворовъ спрашивалъ: что они говорятъ? — Ему отвѣчали: «вы «слышите сами.» — «Да! — кричалъ онъ: — «Помилуй Богъ! они меня хвалять: такъ хвалили «они меня въ Туретчинѣ и Польшѣ.» — И утомленные солдаты хохотали, забывали свою устalость, радостно повторяли слова предводителя: «Впередъ! съ нами Богъ! Русское войско побпѣдопосно. Ура! — «Здсье нпѣтъ des belles retirades, — говорилъ Суворовъ, улыбаясь, приближеннымъ:—«раз-«вѣ въ пропастяхъ.» — Одпо слово ретирада приводило его въ гнѣвъ и изступленіе. Окруженный со всѣхъ сторонъ непріятелемъ и оставленный союзниками, опъ повторялъ: «не дамъ костей своихъ вра-«гамъ; умру здѣсь, и изсѣките на камнѣ: Суворовъ — жертва измѣны, по не трусости.» — Великій Князь проводилъ съ фельдмаршаломъ ночи подъ открытымъ небомъ: иногда, въ равнинахъ только, имѣли они пристанища въ сараяхъ, гдѣ въ лѣтнее время укрываются отъ непогоды пассутся стада.

Вытѣснивъ Французовъ изъ горныхъ ущелій, обративъ ихъ въ бѣгство, сначала, къ долинѣ Урзерпѣ, потомъ чрезъ Чертовъ мостъ за мѣстеч-

— 246 —

ко Вазепъ, къ Амстегу; занавъ городъ Альтдорфъ,
Суворовъ преодолѣлъ съ войскомъ своимъ чрез-
вычайныя трудности при переходѣ черезъ гору
Кольмбергъ, высочайшую по Сен-Готардѣ. Въ про-
долженіе этихъ битвъ герои его, Багратіонъ и
Милорадовичъ, покрыли себя новою славой: по-
слѣдій, найдя въ Амстегъ сосженный мостъ, по-
летѣлъ по тѣлвимся бревнамъ; спускался на спи-
пѣ съ утесистыхъ горъ.

Армія вступила въ долину Мутенъ. Здѣсь фельд-
маршалъ извѣстился отъ жителей окрестныхъ се-
леній о печальной участи корпусовъ Римскаго-
Корсакова и фельдмаршала-лейтенанта Готце.
Слѣдуя повелѣніямъ Гофкригсрата, эрцгерцогъ
оставилъ Швейцарію въ то самое время, когда,
соединивъ силы свои съ Римскимъ-Корсаковымъ
и Готце (кон всѣ составили бы до ста тысячъ),
могъ разбить Массену, имѣвшаго подъ ружьемъ
только шестѣдесятъ тысячъ. Французскій генералъ,
узнавъ о приблизкеніи Суворова, рѣшился внезап-
нымъ нападеніемъ отвратить угрожавшую ему
опасность: Готце, храбро обороняясь противъ Суль-
та, палъ при деревнѣ Шаннисъ героемъ; Римскій-
Корсаковъ, распространившій силы свои въ Швей-
царіи по случаю удаленія изъ оной эрцгерцога,
былъ, послѣ упорныхъ битвъ (14 и 15 сент.) окру-
женъ въ Цирихъ многочисленнымъ непріятелемъ,
не согласился на постыдыя условія и съ десятиты-
сячнымъ войскомъ, съ 12 орудіями, проложилъ себѣ

— 247 —

дорогу штыками къ Эглизау сквозь сорокатысячную
армію (*). Жители Швейцаріи не отважились воз-
стать единодушио: пѣсколько тысячъ сражались
подъ знаменами Французовъ и не щадили Россіяпъ,
пришедшихъ защищать ихъ свободу.

У Суворова оставалось менѣе двадцати тысячъ войска, утомленнаго отъ непрестанныхъ сражений и дальнíchъ походовъ, почти безъ патроновъ и пороху: онъ не могъ предпринять наступательныхъ дѣйствій въ открытыхъ равнинахъ противъ Массены, въ трое сильнѣйшаго и, вмѣстѣ съ военнымъ Совѣтомъ, рѣшился идти на Гларисѣ грамами, открыть себѣ путь оружіемъ. Пепріятель нападалъ на Русскихъ днемъ и ночью со всѣхъ сторонъ: въ мокрую, холодную погоду, они должины были подниматься на утесы, покрытые снегомъ, проходить по тѣснымъ, болотистымъ дорогамъ, и вправо отъ Глариса вооруженною рукой пробираться къ Коиру. Безпрестанно проходили кровопролитныя сраженія, на которыхъ воины Суворова всегда оставались побѣдителями: подъ Мутенталемъ Розенбергъ, начальствовавшій па-

(*) Александръ Михайловичъ Римскій-Корсаковъ, въ послѣд-
ствіи литовскій военный губернаторъ, генералъ отъ пифантеріи,
членъ государственнаго совѣта и кавалеръ орденовъ св. Апо-
стола Андрея Первозвѣннаго и св. Владиміра первой степени,
скончался въ С. Петербургѣ 13 мая 1840 года, на 87 отъ рож-
дения.

№ 130.

7

— 248 —

шимъ арріергардомъ, заманилъ Массепу съ 10 тысяч. человѣкъ въ долину, выждалъ, ударилъ съ тремя тысяч. Русскихъ въ штыки, разбилъ его, обратилъ въ объство до самаго Швица, потопилъ болѣе двухъ тыс. человѣкъ, взялъ въ пільнъ: генералъ-квартирмейстера Лекурба, двухъ шефовъ бригады, одного батальоннаго командира, 13 офицеровъ и 1200 рядовыхъ; отбилъ пять пушекъ (*). За Гларисомъ князь Багратіонъ, командавшій авангардомъ, подкрѣпленнымъ генераломъ Дерфельденомъ, стремительно напалъ въ дефиляхъ на Молитора, опрокинулъ его, положилъ на мѣстѣ тысячу человѣкъ, взялъ въ пільнъ: шефа бригады, 7 офицеровъ, 347 солдатъ, отбилъ двѣ пушки и одно знамя. Наконецъ, послѣ шестнадцатидневнаго побѣдоноснаго странствования по Альпійскимъ горамъ, Рускіе достигли Хура, откуда выступили чрезъ Маенфельдъ и Бальцеръ въ Фельдкирхенъ.

Въ достопамятный походъ чрезъ Швейцарію непріятель потерялъ: убітными, генерала Ягурье, множество офицеровъ и болѣе четырехъ тысячъ солдатъ; пільшными, одного генерала, трехъ полковниковъ, 37 штабъ и оберъ-офицеровъ и 2778 нижнихъ чиновъ; пушекъ отбито 10, одна мор-

(*) Роленбергъ награжденъ за этотъ знаменитый подвигъ орденомъ св. Ангелы Алиреа Первозваннаго.

— 249 —

тира и одно зпамя. Съ нашей стороны пало 661 чел., ранено 1369, въ томъ числѣ генералъ-маю-ры: князь Горчаковъ, князь Багратіонъ, Курна-ковъ, Харламовъ и Мансуровъ. — Сынъ Суво-рова, во все время сраженій и погони, находил-ся при Великомъ Князѣ, который не переставалъ одушевлять войско напоминаніемъ о любви къ Августѣйшему его Родителю. Между тѣмъ Рим-скій-Корсаковъ разбилъ, при деревнѣ Шлатѣ, три дивизіи французскія: Менара, Лоржа и Га-цана; преслѣдовалъ ихъ кавалеріею, прогналъ до рѣки Тура, отбилъ двѣ пушки, положилъ на мѣ-стѣ до тысячи человѣкъ, взялъ 50 въ плѣнѣ, со-средоточилъ силы свои на правомъ берегу Рейна. Принцъ Конде потерпѣлъ пораженіе при Костницѣ.

Не теряя еще надежды соединиться съ австрій-ской арміею и дѣйствовать снова къ освобожде-нію Швейцаріи, фельдмаршалъ выступилъ изъ Фельдкирхена къ Линдау, гдѣ получилъ письмо отъ эрцгерцога Карла, назначавшаго ему свида-ніе въ Штокахъ. Ссылаясь на слабость здоровья, Суворовъ просилъ эрцгерцога сообщить ему пись-менно виды и предположенія для дальнѣйшихъ дѣйствій, и въ присутствіи графа Коллоредо (ко-торый былъ присланъ съ письмомъ) произнесъ:— «Эрцгерцогъ Карла не при Дворъ, но на войнѣ, «такой же генералъ какъ Суворовъ, кромѣ того, «что, послѣдній старше его по своей опытно-«сти.» — Возникшая между обоими полководца-

— 250 —

ми переписка не имѣла никакихъ успеховъ: эрц-
герцогъ пастоянѣно требовалъ содѣйствія Суво-
рова, не объявляя ему числа войскъ, которыми
самъ намѣревался вспомоществовать. Фельдмар-
малъ рѣшился перенесть главную квартиру въ
Аугсбургъ, гдѣ вступилъ въ столь же безполез-
ные переговоры съ австрійскимъ министромъ кня-
земъ Эстергази. Вскорѣ послѣдовало формальное
объявленіе Иператора Павла І, что Онъ прекра-
щаетъ общее дѣло. — «Государь, Братъ мой! —
писалъ великодушный Монархъ Россіи къ импе-
ратору Францу II — «Вашему Величеству долж-
«по уже быть извѣстно о послѣдствіяхъ удале-
«нія изъ Швейцаріи Вашей арміи подъ началь-
«ствомъ эрцгерцога Карла — совершшагося во-
«преки всѣхъ причинъ свѣта, по конмѣ оная ос-
«тавалась тамъ до соединенія фельдмаршала кня-
«зя Италійскаго съ генералъ-лейтепантомъ Кор-
«саковымъ. Видя войска Мон оставленныя, и та-
«кимъ образомъ преданныя непріятелю — полн-
«тику, противную Монмъ намѣреніямъ, и благо-
«состояніе Европы, принесенное на жертву, имѣя
«совершенный поводъ къ негодованію на поведе-
«ніе вашего министерства, коего побужденій не
«желаю знать, Я объявляю Вашему Величеству
«съ тѣмъ же чистосердечіемъ, которое заставило
«Меня лететь на помощь къ Вамъ и споспѣше-
«ствовать успехамъ Вашего оружія, что отныть
«общее дѣло прекращено, дабы не утвердить

— 251 —

«торжества въ дѣлѣ вредномъ. Пребываемъ съ
«должнымъ къ Вамъ почтеніемъ и проч.»

Суворовъ получилъ Высочайшее повелѣніе воз-
вратиться въ Россию и, читая въ будущемъ, про-
изнесъ: «Я билъ Французовъ; по не добилъ. Па-
«рижъ мой пупкѣ — бьда Европъ!» — Приз-
нательный къ заслугамъ, Государь возвелъ героя
въ почетное достоинство россійскаго генералисси-
муса 29 октября 1799 года. «Побѣждая повсюду
«и во всю жизнь вашу враговъ отечества — пи-
«салъ къ нему Павелъ I-й — не доставало вамъ
«еще одного рода славы: преодолѣть самую при-
«роду; но вы и надъ пею одержали нынѣ верхъ.
«Поразивъ еще разъ злодѣвъ вѣры, попрали вмѣ-
«стѣ съ ними козпи сообщниковъ ихъ, злобою
«и завистію противъ васъ вооруженныхъ. Ны-
«нѣ, паграждая васъ по мѣрѣ признательно-
«сти Моей, и ставя на вышній степень, че-
«сти и геройству предоставленный, увѣрень,
«что возвожу на оный знаменитыйшаго пол-
«ководца сего и другихъ вѣковъ.» — Это мно-
го для другаго — произнесъ тогда Императоръ
графу Растопчину — «а Суворову мало: ему быть
«Ангеломъ» — и велѣлъ вылить бронзовую статую
его для украшенія столицы, въ память знамени-
тыхъ подвиговъ. Императоръ Францъ II препро-
водилъ къ Суворову орденъ Маріи Терезіи пер-
вой степени большаго креста, предоставилъ ему
по жизни званіе своего фельдмаршала и сопряжен-

— 252 —

ное съ опымъ жалованье. Великій Князь Кон-
стантинъ Павловичъ за храбрость и примѣрное
мужество получилъ отъ своего Августѣйшаго Ро-
дителя титуль Цесаревича.

Въ Прагѣ генералиссимусъ провелъ время очень
весело (въ декабрѣ); завелъ у себя на банкетахъ
святочныя игры: фанты, жмурки, жгуты и проч.;
бъгалъ, мѣшался въ толпѣ подчиненныхъ, съ
точнѣстію исполнялъ, что ему назначалось дѣ-
лать, когда вынимали его фантъ; пустился въ
танцы: люди въ право, а онъ въ лѣво; такую —
какъ изъясняется очевидецъ Фуксъ — причинѣ
кутерьму, суматоху, штурмѣ, что всѣ скакали,
прыгали и сами не знали куда. Знатнѣйшія богем-
скія дамы, австрійскій генералъ графъ Белле-
гардѣ, англійскій посланникъ при вѣискомъ Дво-
рѣ лордѣ Минто и множество иностранцевъ пу-
тались въ нашихъ простонародныхъ играхъ. Кто
бы подумалъ тогда, что Суворовъ находился у
вратѣ смерти?

«Князь! — писалъ собственноручно Пмпера-
«торъ къ Суворову 29 декабря. — «Поздравляю
«васъ съ новымъ годомъ, и желая его вамъ ола-
«гополучно, зову васъ къ себѣ. Не мнѣ тебя,
«герой, награждать. Ты выше мѣръ Моихъ; но
«Мнѣ чувствовать сіе и цѣнить въ сердцѣ, отда-
«вая тебя должное. Благосклонный Павелъ.»

Сдавъ команду генералу Розенбергу, генералиссимъ

— 253 —

симусъ простился въ Прагъ съ войсками, горе-
стно и трогательно: солдаты предчувствовали,
что не увидятъ больѣе своего водителя къ побѣ-
дамъ!

Въ городъ Нейтитшепъ (въ Моравіи), Суворовъ
желалъ поклониться праху Лаудопа. Приближав-
шись къ надгробному памятнику, онъ прочелъ со
вниманіемъ латинскую надпись, въ которой описаны
титулъ и заслуги эпаменитаго полководца и про-
изнесъ сопровождавшему его Фуксу (*): «Нѣтъ!
«Когда я умру, не дѣлайте на моемъ надгробіи
«похвальной надписи; но скажите просто: Здѣсь
«лежить Суворовъ.

Начало болѣзни генералиссимуса, называемой
фликтеною, оказалось въ Краковъ: сыпь и водя-
ные пузыри покрыли все тѣло его. Опъ поспѣ-
шилъ въ имѣніе свое Кобрино (**) и тамъ слегъ
въ постель, велѣлъ отыскать аптечку блаженной
памяти Екатерины. — «Она надобна миъ только
на память» — говорилъ Суворовъ, не любившій
лекарствъ. Тотчасъ отправлена была съ печаль-
нымъ извѣстіемъ эстафета къ генералъ-прокурору

(*) Дѣйствительный статскій совѣтникъ Егоръ Борисовпчъ Фуксъ, правитель канпеляріи и перазлучій спутикъ Суворо-ва, управлялъ также военною канцеляріею князя Кутузова-Смоленскаго въ достопамятий 1812 годъ; скончался въ С. Петербургъ 25 Марта 1829 года.

(**) Ныпѣ уѣздный городъ Гродненской губерніи.

— 254 —

Обольяшипову. Императоръ прислалъ лейбъ-меди-
ка Вейкарта къ большому. — «Молю Бога — пи-
салъ Онъ къ нему — «да возвратить мнѣ ге-
«роя Суворова. По пріѣздѣ вашемъ въ столицу
«узнаете вы признательность къ вамъ государя,
«которая, однакожъ, не сравняется съ вашими ве-
«ликими услугами, оказанными мнѣ и государ-
«ству.» — Суворовъ получилъ облегчение, началъ
выздоравливать и большую часть времени, по слу-
чаю наступившаго тогда великаго поста, прово-
дилъ въ молитвахъ, заставлялъ Вейкарта участво-
вать въ нихъ три раза въ день, бить земные по-
клоны, употреблять самую строгую постную пищу,
не смотря на отговорки; велѣлъ ему говорить по
русски, хотя онъ съ трудностью изъяснялся на на-
шемъ языкѣ; продолжалъ въ церкви пѣть съ пѣв-
чими, сердился, когда они не согласовались съ
нимъ, читалъ апостолъ съ великимъ напряженіемъ
голоса, безпрестанно перебѣгалъ съ одного кliero-
са на другой или въ алтарь и молился мѣстнымъ
образамъ. Иногда герой предавался мечтаніямъ о
новой кампаніи, диктовалъ отвѣты на письма зна-
менитыхъ особъ Европы, разговаривалъ о приго-
товленіяхъ, которые дѣлались къ торжественному
въздуху его въ С. Петербургъ.

Наконецъ докторъ позволилъ ему отправиться
въ дорогу съ тѣмъ, чтобы тѣхать въ сутки не бо-
лѣе двадцати пяти верстъ, о чемъ донесено Госу-
дарю. Передъ отъездомъ генерализованусь спросилъ:

— 255 —

не забылъ ли кого наградить? Онъ не могъ уже
путешествовать по своему обыкновенію, ъхалъ пе
въ кибиткѣ, а въ дормезѣ, лежа на перинѣ и въ
сопровожденіи врачей; на пути получилъ Высо-
чайшій рескриптъ, въ которомъ Государь изъявлялъ
величайшую радость, что вскоръ обниметъ героя
всьхъ въковъ, Суворова. При выѣздѣ изъ Вильно,
болѣзнь его вдругъ усилилась: великій полково-
децъ остановился въ бѣдной хижинѣ, легъ на лав-
ку и, прикрытый полотномъ, съ тяжелыми вздо-
хами произносилъ: «за что страдаю?» — Въ Ригѣ
собравшись съ силами, онъ надѣлъ въ первый день
Пасхи свой фельдмаршальскій мундиръ, всѣ знаки
почестей, слушалъ Божественную Литургію и раз-
говѣлся у губернатора. — «Ахъ! старъ я сталъ!» —
повторялъ Суворовъ во время двухпедѣльнаго пу-
тешествія своего отъ Риги до С. Петербурга. На-
родъ вездѣ толпился съ нетерпѣливымъ любопыт-
ствомъ взглянуть на непобѣднаго вождя. Въ
Стрѣлѣнъ дормезъ его былъ окружень многими
жителями столицы, выбхавшими къ нему на встрѣ-
чу: дамы и дѣти подносили фрукты и цвѣты; сла-
бымъ, болѣзненнымъ голосомъ благодарилъ онъ
ихъ, и съ умиленіемъ благословлялъ дѣтей. Из-
бѣгая уже всѣхъ почестей, генерализсимусь же-
лалъ въѣхать въ Петербургъ вечеромъ; прибли-
жился, 20 апреля, къ тріумфальнымъ воротамъ
въ десять часовъ: поднялся шлагбаумъ, солдаты
выступили въ рядъ безъ ружей. Въ Зимцемъ Двор-

— 256 —

цѣ были приготовлены для него компаты: Суворовъ остановился въ домѣ своего племяника графа Димитрія Ивановича Хвостова (*), гдѣ отъ увекившейся болѣзни слегкъ въ постель. На другой день явился къ нему вице-канцлеръ графъ Растопчинъ съ собственноручнымъ рескриптомъ Лудовика XVIII, при которомъ король французскій препроводилъ къ нему орденъ св. Лазаря. Суворовъ лежалъ въ совершенномъ разслабленіи; долго не могъ понять, зачѣмъ Растопчинъ пріѣхалъ; наконецъ велѣлъ прочитать письмо, взялъ орденъ, заплакалъ, спросилъ о мѣстѣ, изъ котораго онъ присланъ, и съ ироническою улыбкой сказалъ: «Такъ ли прочитали? французскій король долженъ «быть въ Парижѣ, а не въ Митавѣ.» — Не задолго передъ тѣмъ, курфирстъ баварскій Максимиліанъ-Юсифъ прислалъ Суворову орденъ св. Губерта. (**).

Онъ уже объдалъ не въ семь часовъ утра, а во второмъ по полудни; спалъ не на сѣнѣ; часто вставалъ съ постели, садился въ большія кресла,

(*) На Екатерининскомъ каналѣ, близъ церкви св. Николая. Этотъ домъ пропадежалъ потомъ г. Болотникову.

(**) Суворовъ, комѣ орденовъ: австр. Маріи Терезіи, прусскихъ, сардинскихъ, французскаго и баварскаго, имѣлѣ еще польскіе: Бѣлаго Орла и св. Станислава; желалъ получить орденъ Подвялки и памекалъ о томъ посредствомъ спущенаго чулка, англійскому послу.

— 257 —

въ которыхъ возили его по компатѣ; продолжалъ, для препровожденія времени, заниматься турецкимъ языкомъ; сохранилъ въ памяти всѣ подробности о походахъ противъ Поляковъ и Турокъ и забывалъ названія покоренныхъ имъ городовъ и крѣпостей въ послѣдую кампанію, также имена генераловъ, надъ которыми одержалъ свѣжія, блистательныя побѣды. «Для чего — говорилъ Суворовъ — не умеръ я на поляхъ Италіи!»

Тщетны были старанія искуснѣйшихъ врачей; больѣзнь день ото дня усиливалась и смертъ приближалась скорыми шагами. Однажды вошелъ къ большому племянникъ его и сказалъ ему: «До васъ есть дѣло.» — Окинувъ его быстрымъ взглядомъ, Суворовъ отвѣчалъ твердымъ и рѣшительнымъ голосомъ: «Дѣло? я готовъ!» — Но узнавши, что баронъ Бюллеръ желалъ получить изъ рукъ его баварскій орденъ Золотаго Льва, опустилъ голову на подушку и слабо, едва внятными словами, произнесъ: «хорошо; пусть войдетъ (3).»

Уговорили Суворова исповѣдаться и причаститься къ св. Тайнѣ. Онъ исполнилъ послѣдній долгъ, какъ истинный христіанинъ, простился съ окружавшими одръ его. Наступила ночь: въ безпамятствѣ, умиравшій произносилъ слабымъ голосомъ

(*) Баронъ Бюллеръ, чрезвычайный россійскій посланникъ и полномочный министръ въ Минхенѣ, въ послѣдствіи сенаторъ, награжденъ этимъ орденомъ по предстательству Суворова.

— 258 —

разныя приказанія, какъ бы находясь съ воепа-
чальниками въ главной квартирѣ, твердилъ о Ге-
нуѣ, о новыхъ своихъ военныхъ планахъ. Бредъ
продолжался и утромъ — накопецъ Суворовъ
умолкъ — и павсегда... 6 мая 1800 года, во
второмъ часу по полудии, на 72 году своей
жизни.

Огорченный смертию генералисимуса, Импера-
торъ послалъ своего генералъ-адъютанта утѣшить
родственниковъ и объявить имъ, что онъ наравень
съ Россіею и съ ними раздѣляетъ скорбь о потерпѣ
великаго человѣка. Великолѣпный гробъ былъ по-
ставленъ въ богато-убранной залѣ, гдѣ въ про-
долженіе семи дней жители столицы орошали сле-
замъ признательности бранные останки.

Въ пазначечный день, вельможи, чиновники и
всъ сословія двинулись къ Александроневской Йа-
врѣ. Императоръ, окруженный блистательною сви-
той, ожидалъ печальное шествіе у Публичной Би-
бліотеки, и, по приближеніи гроба, снялъ шляпу,
низко и почтительно поклонился праху знаменп-
таго мужа, который прославилъ Его царствованіе.
У монастырскихъ воротъ высокій балдахинъ за-
труднилъ входъ дрогамъ; уже хотѣлъ снимать его,
какъ одинъ унтеръ-офицеръ, паходившійся во
всѣхъ походахъ съ Суворовым, вскрикнулъ:
«Оставьте! Онъ пройдетъ, какъ и въездъ прохо-
«дилъ.» — Двинулись — и гробъ проѣхалъ бла-
гополучно.

— 259 —

Останки генерализсимуса покоятся въ церкви
св. Благовѣщенія. Долго простая, по краснорѣчи-
вая надпись: *Здѣсь лежить Суворовъ — украшала
мѣсто его погребенія.* — Въ 1826 году нынѣ бла-
гополучно царствующій Государъ Императоръ, въ
честь непобѣдимому по.ководцу и для возбужде-
нія въ молодыхъ воинахъ воспоминанія о беземерт-
ныхъ подвигахъ, Высочайше повелѣть соизволилъ
(17 авг.) именоваться впредь Фанагорійскому гре-
падерскому полку (съ которымъ Суворовъ взялъ
Измаилъ, разбилъ при Рымникѣ визиря) гренадер-
скімъ генерализсимуса князя Суворова—Италійскаго
полкомъ.

Князь Александръ Васильевичъ Италійскій, графъ
Суворовъ-Рымникскій, средняго роста, въезистый,
сухощавый, имѣлъ лице покрытое морщинами,
большой ротъ, взглядъ быстрый и часто грозный,
волоса сѣдые какъ лунь; былъ жестокъ и состра-
дателенъ, гордъ и доступенъ, снисходителенъ и
склоненъ къ насмѣшкамъ; скоръ во всѣхъ своихъ
дѣйствіяхъ: никогда не ходилъ, а бѣгалъ; не бѣ-
дилъ верхомъ — скакалъ; одаренъ счастливою
памятью: въ Турціи выучился по-турецки, въ
Польшъ, по-польски, въ Фишляндіи по-чухонски.
Воспитанный среди битвъ, получивъ всѣ высшіе
чины и знаки отличія на бранномъ полѣ, онъ
жилъ въ арміи какъ простой солдатъ, употреблялъ
суровую пищу, хлебалъ солдатскія пиш и кашицу,
спалъ на соломѣ; часто являлся въ лагерѣ въ од-

— 260 —

пой рубашкѣ или соллатской курткѣ, ипогда въ
изодрашномъ родитељскомъ п.лащъ, съ опушен-
ными чулками и въ старыхъ сапогахъ; былъ до-
волепъ когда его не узнавали; Ђздилъ на неосъд-
ланной казацкой лошади и по утру, до зари,
пѣлъ три раза пьтухомъ, пробуждая такимъ обра-
зомъ войско; при Дворѣ боялся скользкаго пар-
кета, перебѣгалъ изъ угла въ уголъ; былъ нело-
вокъ въ обращеніи съ женщинами, — дышалъ
лишь славолюбіемъ. Онъ ложился спать въ шесть
часовъ вечера, вставалъ въ два часа по полупочи,
купался или окачивался холодною волой, обѣдалъ
утромъ въ семь часовъ. Камердинеръ Прошка упол-
номоченъ былъ отнимать у него тарелку съ ку-
шапьемъ и на вопросъ: по чьему приказанію онъ
это дѣлаетъ? отвѣчалъ: «по приказанію фельд-
«маршала Суворова.» — «Ему должно повиновать-
ся» — говорилъ Суворовъ (*).

Императрица Екатерина II, узнавъ, что графъ
Рымникскій Ёздитъ и ходитъ въ трескучіе морозы
въ одномъ мундирѣ, подарила ему черную со-
болью шубу. Суворовъ принялъ съ должнымъ благ-
гоговѣніемъ даръ монархини, возилъ его съ собою

(*) Этому Прошкѣ, всегда пьяному, лерзкому, грубившему го-
сподину, король сарийскій Карлъ Еммануилъ пришелъ двѣ
медали, на зеленыхъ лентахъ, съ изображеніемъ на одной сто-
ронѣ императора Навла І, на другой своего портрета, съ ла-
тинской палисью: за сбереженіе здоровья Суворова. Поељдній
спisuходилъ ему потому, что онъ искогда спасъ его жизнь.

— 261 —

на колѣнахъ; но никогда не дерзалъ — какъ изъ-
яснялся — возлагать на грпшное свое тѣло. —
Выпарившись въ банѣ, онъ бросался въ рѣку или
въ снѣгъ и, между тѣмъ, переносилъ въ горницѣ
ужасную теплоту. Однажды правитель его кан-
целяріи Фуксъ закапалъ потомъ донесеніе, кото-
рое докладывалъ Суворову: «Вотъ, ваше сіятель-
«ство — сказалъ онъ ему — «я не виноватъ, а
«ваша Этна» — указавъ на печь. — «Ничего, ни-
чего — отвѣчалъ Суворовъ; — «въ Петербургъ
«скажутъ, или, что ты до поту лица рабатаешь,
«или что я окропилъ эту бумагу слезою. Ты пот-
«ливъ, а я слезливъ.» — Въ другое время австрій-
скій генералъ-квартирмейстеръ Цахъ до того рас-
палился въ кабинетѣ его, что спялъ съ себя гал-
стукъ и мундиръ. Фельдмаршалъ бросился его
цѣловать, произнеся: «Люблю кто со мною обхо-
«дится безъ фасоновъ.» — «Помилуйте — вскрик-
нулъ Цахъ — «здѣсь можно сгорѣть!» — «Что
дъллать! — возразилъ Суворовъ. — «Ремесло наше
«такое, чтобъ быть всегда близъ огня, а потому
«я и здѣсь отъ него не отвыкаю.»

Суворовъ презиралъ роскошь, не терпѣлъ лести,
любилъ давать милостыню; но здоровому нищему
дарилъ топоръ, говоря: Руби дрова; не улрешь съ
голоду; присылалъ нѣсколько лѣтъ сряду въ С.
петербургскую тюрьму, отъ неизвѣстнаго, по де-
сяти тысячъ рублей на искупленіе содержащихся
за долги; отличался рѣдкимъ безкорыстіемъ; при-

— 262 —

мѣрпымъ безстрашіемъ и самоотверженіемъ; во
всю жизнь поражалъ непріятеля многочисленнаго
меньшими силами; былъ любимъ, боготворимъ
войскомъ; наказывалъ солдатъ, за неисправность,
отечески; офицеровъ арестами — никого не погу-
билъ: только одинъ разъ въ жизни свою выпуж-
денъ онъ былъ удалить полковника, присвоивша-
го себѣ солдатскія артелиныя деньги, но и тутъ
велилѣ написать просто, что онъ увольняется за
нелогузнайство. Генералы Дерфельденъ, Розенбергъ,
Меласъ и другіе обращались съ пимъ съ нѣкото-
рою боязпію, страшась его насмѣшекъ. Отличаясь
благочестіемъ, часто кричалъ онъ своимъ вопнамъ:
Начало прелудрости есть страхъ Господень; умѣлъ
бесѣдовать съ пими въ ихъ вкусъ, слогѣ, языкѣ.
Солдаты отзывались: «Нашъ Суворовъ съ пами въ
«побѣдахъ и вездѣ въ паю, только не въ добычѣ,
«она вся наша. Опъ не спитъ, когда мы спимъ;
«не тѣстъ, когда насъ угощаетъ, и еще въ жизни
«своей ии одного дѣла не проспалъ.»

Тактика Суворова состояла въ трехъ словахъ:
Быстрота, глазомъръ, натискъ. Нѣхота его дѣй-
ствовала штыками, конница саблями. «Ошибки
«великихъ полководцевъ поучительны — говорилъ
онъ. — «За ученыго даютъ трехъ не ученыхъ.
«Намъ мало трехъ! Давай намъ шесть, давай намъ
«деселять на одного.... всѣхъ побьемъ, повалимъ, въ
«полонъ возьмемъ. Береги пу.ю на три дни, а иного
«да и на чекую кампанію, когда негдѣ сзять.

— 263 —

«Стрѣлять ръдко да мѣтко — штыкомъ коли крѣп-
«ко. Пуля обмISHuЛіт ется, а штыкъ не обмншу-
«ли т еся; пуля дура, штыкъ молодецъ.» — Въ рым-
никскомъ сраженіи, замѣтивъ ужасныя лица Яны-
чаръ, Суворовъ тотчасъ приказалъ солдатамъ: не
смотрѣть басурманамъ въ лице, а колоть ихъ пря-
мо въ грудь.

Онъ не терпѣлъ ретирадъ и оборонительной
войны. «Словъ: ретирада, (которое произносилъ
всегда зажмурясь и съ насмѣшливымъ протяжені-
емъ), «дефансивъ въ моемъ словарѣ нѣтъ» — пов-
торялъ Суворовъ. — Генералъ Меласъ, называв-
шій его генераломъ впередъ и которому нашъ пол-
ководецъ сказалъ: «Правда, впередъ! но иногда
«оглядываюсь и назадъ, не съ тѣмъ, одинакожъ,
«чтобъ бѣжать, но чтобъ напасть,» — тѣснимый
подъ Требіею Французами, прислалъ къ нему за
повелѣніемъ: «куда отступать?» — «Въ Піаченцу»
— отвѣчалъ Суворовъ, приказавъ, такимъ обра-
зомъ, разбить непріятеля и обратить его въ бѣг-
ство (*).

«Непріятель думаетъ, что ты за сто, за двѣ-
сти верстъ — говорилъ генералиссипмусъ — «а ты,
удвоивъ, утроивъ шагъ богатырскій, нагрянь на не-
го быстро, внезапно. Непріятель поетъ, гуляетъ,
ждетъ тебя съ чистаго поля, а ты изъ за горъ

(*) Суворовъ называлъ Меласа: Напа Меласъ, Haute Excel-
lence.

№ 130.

8

— 264 —

крутыхъ, изъ за лѣсовъ дремучихъ налети на не-
го, какъ спѣгъ на голову; рази, стѣнни, опрокинь,
бей, гони, не давай опомниться: кто испуганъ,
тотъ побѣждень въ половину; у страха глаза боль-
шіе, одинъ за десятерыхъ покажется. Будь про-
зорливъ, осторожень, имѣй цѣль опредѣленную.
Возьми себѣ въ образецъ героя древнихъ временъ,
наблюдай его, иди за нимъ въ слѣдъ, поровняйся,
обгони—слава тебя! Я выбралъ Кесаря. Альпійскія
горы за нами—Богъ передъ нами: ура! Орлы рус-
скіе облетѣли орловъ римскихъ!»

Все Русское было близко къ сердцу Суворова;
любя родину, онъ часто повторялъ: «Горжусь,
что я Россіянинъ!» — Подражавшихъ Французамъ
въ выговорѣ и ухваткахъ спрашивалъ: «Давно ли
изволили получить письма изъ Парижа отъ род-
ныхъ? Италіянскія простопародныя пѣсни чрезвы-
чайно нравились ему, сходствуя нѣсколько съ рус-
скими, особливо когда Италіянецъ постъ вдали,
въ чистомъ полѣ. Онъ перевисывался съ Держа-
винымъ и Костровымъ: первый воспѣлъ его зна-
менитые подвиги въ безсмертныхъ стихахъ; Кос-
тровъ посвятилъ ему переводъ свой Оссіана. Кни-
га эта была любимымъ его чтеніемъ (*); онъ
бралъ ее во всѣхъ походахъ. «Оссіанъ, мой со-

(*) П. Наполеонъ любилъ читать Оссіана, котораго перевелъ
на франгузскій языкъ Бауръ-Лорміанъ.

— 265 —

«путникъ, — говорилъ Суворовъ — меня воспла-
«меняетъ; я вижу Фингала, въ туманѣ, на высо-
«кой скалѣ сидящаго, слышу слова его: Оскаръ,
«одолѣвай силу въ оружіи; щади слабую руку.
«Честь и слава пѣвцамъ! Они мужаютъ насъ и
«дѣлаютъ творцами общихъ благъ.» — Но съ
умомъ образованнымъ, съ начитанностію, Суво-
ровъ имѣлъ предразсудки: не терпѣлъ, чтобъ за
столомъ его брали соль ножемъ изъ солонки; дви-
гали ее съ мѣста или ему подавали: каждый дол-
женъ былъ отсыпывать себѣ на скатерть соли
сколько ему угодно и тому подобное.

Екатерина Великая, желая вывесть Потемкина изъ ошибочнаго его мнѣнія объ умѣ Суворова, присовѣтывала ему подслушать ихъ разговоръ изъ сосѣдней комнаты. Удивленный необыкновеннымъ остроуміемъ и глубокомысліемъ Рымникскаго, князь Таврическій упрекнулъ его, зачѣмъ онъ съ нимъ не бесѣдуетъ такимъ образомъ. — «Съ Царями у меня другой языкъ» — отвѣчалъ Суворовъ. Проказничая въ обществахъ и передъ войскомъ, онъ въ кабинетѣ диктовалъ диспозиціи къ сра-женіямъ, взвѣшивалъ въ умѣ своемъ силы непрія-тельскія, назначалъ позиціи полкамъ, предписы-валъ имъ повысія дѣйствія, чертилъ самъ планы или поправлялъ ошибки искуснѣйшихъ своихъ ге-нералъ-квартирмейстеровъ, Шателера и Цаха, ко-торые за то не сердились, но изумлялись и бла-годарили его.

— 266 —

Упоминал о корыстолюбии Массены, Суворовъ присовокуплялъ: «Не помьется въ тѣспомъ «гробъ его заграбленные имъ и кровію обагренные «милліоны!» — О Моро отзывался: «Онъ меня, «спьдаго старица, пьесколько понимаетъ; но я его «больше. Горжусь, что и пьетъ дѣло съ славнымъ «человѣкомъ!» — Румянцова называлъ своимъ учительемъ; Петра Великаго первымъ полководцемъ своего впка. «Мнѣніе мое о Государь — прибавлялъ онъ — и графъ Петръ Александровичъ (*) удосто- «стоилъ одобрить.»

Однажды, разговаривая о самомъ себѣ, Суворовъ сказалъ окружавшимъ его: «Хотите ли меня знать? Я вамъ себя раскрою: меня хвалили цари, любили воины, друзья мнѣ удивлялись, не- павистники меня поносили, при Дворъ надо мною смирялись. Я бывалъ при Дворѣ; но не придвор- нымъ, а Эзопомъ, Лафонтеномъ: шутками и звѣ- ринымъ языкомъ говорилъ правду. Подобно шуту Балактерму, который былъ при Петрѣ Первомъ и благодѣтельствовалъ Россиі, кривлялся я и корчи- ся. Я пьетъ пьтухомъ, пробуждалъ сонливыхъ, утомлялъ буйныхъ враговъ отечества. Если бы я былъ Кесарь, то старался бы имѣть всю благо- родную гордость души его; но всегда чуждался бы его пороковъ.» — Въ другое время, когда живо-

(*) Румянцовъ-Зацупайский.

— 267 —

писецъ Миллеръ явился къ нему въ Прагъ (1799 г.) отъ курфирста саксонскаго, Суворовъ привѣтствовалъ художника: «Ваша кисть изобразитъ черты лица моего; онъ видны; но внутреннее человѣчество мое сокрыто. И такъ скажу вамъ, любезный господинъ Миллеръ, что я проливалъ кровь ручьями. Содрогаюсь. Но люблю моего ближняго, во всю жизнь мою никого не сдѣлалъ несчастнымъ; ни одного приговора на смертную казнь не подпивалъ; ни одно настѣнковое не погибло отъ руки моей. Былъ малъ, былъ великъ (тутъ вскочилъ на стулъ); при привилѣ и отливѣ счастія уповасть на Бога и былъ непоколебимъ (сълъ на стулъ), какъ и теперь.» — Онъ умолкъ и сидѣлъ неподвижно. Восхипченный Миллеръ написалъ прекрасный портретъ, хранящійся въ дрездеискомъ музеумѣ.

«Суворовъ — передалъ намъ гепералъ Дерфельденъ, тридцатипятидесятній спутникъ его — «прочьжалъ обширное поле исторіи всѣхъ вѣковъ; «со вниманіемъ читалъ, слушалъ біографіи великихъ мужей; хвалилъ примѣры ихъ величія; по «для своей славы проложилъ новую, дотолѣ не«извѣстную тропу. Не имѣя сановитости и дара словъ «ва Румянцова, милліоновъ Потемкина и одаренъный отъ природы не видною паружностію, онъ «началъ играть рою, ни отъ кого не запмѣсто-«ванную, а самимъ имъ для себя сотворенную и «выдержалъ ее во всѣхъ превратностяхъ долго-

— 268 —

«временной жизни: былъ героемъ и казался чу-
«дакомъ,»

Графъ Сегюръ справедливо замѣчаетъ въ сво-
ихъ запискахъ, что Суворовъ прикрывалъ блестя-
щія достоинства странностями, желая избавить се-
бя отъ преслѣдованія сильныхъ завистниковъ.

Потемкинъ говорилъ объ немъ: «Суворова никто
пе пересуворить.»

Моро отзывался о Суворовѣ: «что никто лучше
«его не умѣлъ одушевлять войскъ, не соединялъ
«въ высшей степени качествъ военачальника; что
«главные его подвиги въ Италіи: сраженія при
«Нови и при Требіи, особенно маршъ на Требію,
«который есть совершенство въ военномъ искус-
«ствѣ.»

Въ числѣ почитателей князя Италійскаго нахо-
дился безсмертный Нельсонъ, который писалъ къ
нему: «Нѣтъ въ Европѣ человѣка, любящаго васъ
«такъ какъ я не за одинъ великіе подвиги, по и
«за презрѣніе къ богатству. Горжусь тѣмъ, что
«по увѣренію видавшаго васъ въ продолженіе
«многихъ лѣтъ, имѣю сходство съ вами ростомъ,
«видомъ и ухватками.»

Князь Александръ Васильевичъ былъ женать
на дочери генералъ-аншефа князя Ивана Андрее-
вича Прозоровскаго, князь Варваръ Ивановѣ,
отъ которой имѣлъ дочь, князну Паталью Алекс-
сапровну, вышедшую за оберъ-шталмейстера

III.
НАУКИ И ХУДОЖЕСТВА.
---

АСТРОНОМІЯ.

Астрономія им'єтє предметомъ изс.гѣдоваціе дви-
женій небесныхъ тѣлъ. По своей связи съ еже-
дневными занятіями человѣка, эти движенія долж-
пы были съ давнихъ временъ обращать на себя
вниманіе людей; и потому с.гѣды астрономічес-
кихъ знаний находимъ мы въ самыя отдалепныя
времена. Но отъ этихъ первыхъ началъ науки
было еще далеко до того состоянія, въ которомъ
теперь она находится. Чтобы астрономія дошла
до пышьшняго своего состоянія, надобны были на-
блюдешія, дѣланныя въ продолженіи многихъ сто-
лѣтій; изъ сравненія наблюдений, дѣланныхъ въ
такіе большіе промежутки времени, можно было
заключить о тѣхъ движеніяхъ небесныхъ тѣлъ,

— 271 —

которыхъ периоды весьма большіе и перейти отъ видимыхъ движеній къ истиннымъ, и изъ законовъ этихъ движеній вывесть заключенія о причипѣ ихъ производящей — всемірному тяготѣнію. Теперь изъ этой причины изъясняются всѣ движенія небесныхъ тѣлъ, входящихъ въ составъ одной системы съ нашею планетою; и весьма вѣролетно, что также причина производить движенія и отдаленныейшихъ отъ насъ свѣтилъ. Здѣсь мы разсмотримъ, какимъ образомъ наблюденія движеній небесныхъ тѣлъ приводятъ къ познанію силы, производящей ихъ.

Если мы находимся на открытомъ мѣстѣ, то намъ кажется, что мы находимся въ центрѣ круга, который служитъ основаніемъ небесному своемуству. Этотъ кругъ составляетъ предѣлъ, до которого можетъ простираться наше зрѣніе, и называется горизонтомъ. Горизонтъ раздѣляетъ небо на двѣ части: одна часть, находящаяся надъ нимъ, видима; другая невидима. Наблюдая небо ночью, мы видимъ, что звѣзды, находящіяся на немъ, движутся всѣ въ одну сторону и притомъ такъ, что не измѣняютъ взаимныхъ своихъ разстояній, исключая нѣкоторыхъ, которые имѣютъ кромѣ этого общаго движенія еще другое собственное. Эти послѣднія называются планетами или блуждающими звѣздами. Движеніе всѣхъ звѣздъ, кромѣ планетъ, представляется намъ такимъ образомъ, какъ будто бы всѣ онѣ находились на

— 272 —

впутренней поверхности шара, котораго мы видимъ только часть, находящуюся надъ нашимъ горизонтомъ, и этотъ шаръ обращался около линіи, проходящей чрезъ наше мѣсто. Эта линія называется осью міра. Точки пересѣченія ея съ небеспымъ сводомъ представляютъ на немъ такія точки, которые при общемъ движеніи неба остаются неподвижными; эти точки называются полюсами міра; и полюсъ, находящійся надъ нашимъ горизонтомъ, и слѣдовательно видимый для насъ, называется спвернымъ, другой, невидимый, южнымъ. Очевидно, что чѣмъ далѣе какая питье звѣзда отъ полюса, тѣмъ бѣльшій кругъ она описываетъ, и самый большой кругъ описываютъ тѣ звѣзды, которые одинаково удалены отъ обоихъ полюсовъ: кругъ, описанный такими звѣздами, называется экваторомъ. Напротивъ чѣмъ ближе звѣзда къ полюсу, тѣмъ меньшій кругъ она описываетъ; и звѣзды самыя близкія называются полярными звѣздами: съверная полярная звѣзда принадлежитъ къ группѣ звѣздъ, составляющихъ созвѣздіе малой медвѣдицы. — Линія, проведеная чрезъ мѣсто наблюдения перпендикулярно къ горизонту, пересѣчетъ небеспый сводъ въ двухъ точкахъ, одна выше, другая ниже горизонта: первая называется зенитомъ, вторая надиромъ. Если чрезъ ось міра и зенитъ наблюдаемыя проведемъ плоскость, то ея пересѣченіе съ небомъ образуетъ кругъ, называемый меридіа-

— 273 —

номъ. Меридіанъ пересѣкаетъ горизонтъ въ двухъ точкахъ: та, которая ближе къ съверному полюсу, называются съверомъ; а другая, ближайшая къ южному полюсу, югомъ. Также экваторъ пересѣкаетъ горизонтъ въ двухъ точкахъ: одна изъ нихъ, которая находится въ той сторонѣ неба, гдѣ свѣтила восходятъ надъ горизонтъ, называетъся востокомъ, а противуположная ей, слѣдовательно находящаяся въ той сторонѣ, гдѣ свѣтила скрываются подъ горизонтъ, западомъ. Эти 4 точки называются странами свѣта. — Если мы будемъ перемѣнять мѣста наблюденій, то замѣтимъ, что ось міра всегда проходить чрезъ мѣста наблюдения; слѣдовательно всѣ мѣста на земной поверхности въ отношеніи къ небесному своду могутъ быть принимаемы за центръ, то есть, наша земля въ отношеніи къ небесному своду составляетъ одну точку, находящуюся въ его центрѣ, или разстояніе звѣздъ до земли такъ велики, что діаметръ земной совершенно ничтоженъ въ сравненіи съ пими. Теперь понятно, почему всѣ небесныя тѣла представляются намъ на внутренней поверхности шара: они такъ удалены отъ насъ, что мы не можемъ различить, которые изъ нихъ ближе другихъ и потому считаемъ всѣ равноудаленными отъ насъ. Что въ самомъ дѣлѣ звѣзды удалены отъ насъ на разстоянія безконечного величія въ сравненіи съ діаметромъ земнымъ, въ этомъ можно убѣдиться еще другимъ обра-

— 274 —

зомъ: если мы смотримъ на какой пибудь предметъ и въ это время положеніе нашихъ глазъ въ отношеніи къ этому предмету измѣнится незамѣтнымъ для насъ образомъ, то намъ кажется, что предметъ измѣнилъ свое положеніе, и это кажущееся измѣненіе вообще называется параллаксомъ.

Очевидно, что при наблюденіи одной и той же звѣзды изъ разныхъ мѣстъ земной поверхности, ея видимое положеніе должно измѣняться, и это измѣненіе тѣмъ значительнѣе, чѣмъ значительнѣе разстояніе между мѣстами наблюденій въ отношеніи къ разстоянію звѣзды до земли; чѣмъ менѣе разстояніе между мѣстами наблюденій, тѣмъ менѣе и измѣненіе въ видимомъ положеніи звѣзды. Наблюденія показали, что звѣзды не имѣютъ параллакса, то есть, при наблюденіи одной и той же звѣзды изъ разныхъ мѣстъ земной поверхности, ея видимое положеніе не измѣняется. Изъ этого должно заключить, что разстоянія между различными мѣстами земной поверхности совершенно ничтожны въ сравненіи съ разстояніями звѣзды до земли. Наблюденія также показали, что планеты, луна и солнце имѣютъ параллаксы; сѣдновательно они находятся къ намъ гораздо ближе, пежели звѣзды, то есть, на такихъ разстояніяхъ, въ отношеніи къ которымъ діаметръ земной составляетъ значительную величину. И такъ мы видимъ, что всѣ необесныя тѣла можно раздѣлить на два рода: один, удаленные отъ зем-

— 273 —

ли на разстоянія безконечныя въ сравненіи съ діаметромъ земли; и другія, находящіяся къ землѣ гораздо ближе. Послѣднія съ землею составляютъ одну планетную систему, законы которой вполнивъ извѣстны. Подробнее ишее изслѣдованіе первыхъ только недавно сдѣлалось предметомъ занятій для астрономовъ; и потому точнымъ образомъ незвѣстно, подчинены ли и они тѣмъ же законамъ, какъ наша планетная система.

Теперь обратимся къ движенію небеснаго свода около своей оси. Это движеніе, если не обращаемъ вниманіе на планеты, происходитъ всегда равномѣрио, т. е., если замѣтимъ промежутокъ времени между двумя послѣдовательными пропохоженіями какой-нибудь звѣзды чрезъ меридіанъ, то всегда черезъ этотъ самый промежутокъ времени мы можемъ найти звѣзду на меридіанѣ. Обращеніе небеснаго свода, по причинѣ своей равномѣрности, можетъ служить мѣрою времени; и астрономы употребляютъ звѣздыя сутки, которыхъ продолженіе равно времени обращенія пеба около оси, или, что все равно, промежутку времени межлу двумя послѣдовательными пропохоженіями звѣзды черезъ меридіанъ. Теперь, зная свойства движенія земли около оси, если захочимъ опредѣлить его причину, то увидимъ, что это движеніе можетъ быть или истинное, или происходить отъ обращенія земли около своей оси въ противную сторону, т. е., отъ запада къ

— 276 —

востоку, и тогда разуметься ось земли будетъ совмѣщаться съ осью міра и земной экваторъ съ экваторомъ небеснаго свода. Если стапемъ сравнивать оба эти движенія, т. е., обращеніе неба и обращеніе земли, то увидимъ, что послѣднее гораздо вѣроятьѣе, потому что при обращеніи земли самыйій большій кругъ описываютъ точки поверхности земли, находящіяся на экваторѣ; и радіусъ этого круга есть радіусъ земли; а если припомъ обращеніе неба, то должны признать, что звѣзды описываютъ круги, которыхъ радіусы безконечно-велики въ сравненіи съ радіусомъ земли, а сѣдовательно и скорости ихъ обращеній безконечно-велики въ сравненіи съ скоростями точекъ, находящихся на экваторѣ земномъ, принпя мая ихъ движеніе. Уже это одно сравненіе много говорить въ пользу предположенія движенія земли около оси; но мы имѣемъ и прямыя доказательства этого движенія. Одно изъ нихъ оспо вывается на сѣдующемъ: при обращеніи земли всякая ея точка описываетъ тѣмъ большій кругъ и сѣдовательно движется съ тѣмъ большею скоростью, чѣмъ далѣе отстоять она отъ земной оси; и такъ, если мы пустимъ какое будь тѣло падать, то оно стремится къ центру земли, и сѣдовательно приближается къ оси; и потому оно въ началѣ паденія имѣетъ большую скорость нежели въ копь; и сѣдовательно должно отключаться отъ направленія тяжести или вертикаль-

— 277 —

ной липіи въ сторону движенія земли, то есть, къ
востоку. Съ этою цѣлію были сдѣланы опыты и
въ самомъ дѣлѣ получили отклоненіе къ востоку
и величина этого отклоненія согласуется съ пред-
положеніемъ движенія земли. Для доказательства
обращенія земли можно, также употребить маят-
никъ: извѣстно, что причина, производящая ка-
чанія маятника есть тяжесть, такъ что по измѣ-
ненію скорости качаній маятника можно судить
объ измѣненіи напряженія тяжести. Отъ обраще-
пія земли около оси должна произойти центробѣж-
ная сила, которая противуположна тяжести и ос-
лабляетъ ее; такъ какъ центробѣжная сила за-
виситъ отъ скорости обращенія, то наибольшая
должна она быть тамъ, гдѣ скорость наиболь-
шая, то есть, на экваторѣ; слѣдовательно тамъ
напряженіе тяжести слабѣе, чтѣмъ въ другомъ
мѣстѣ; и въ самомъ дѣлѣ, дѣлая наблюденія надъ
качаніями маятника узнали, что тяжесть напмень-
шая на экваторѣ, и увеличивается отъ экватора
до полюсовъ; и измѣненіе въ напряженіи тяже-
сти получено согласное съ предположеніемъ дви-
женія земли. Теперь не остается никакого сомнѣ-
нія въ томъ, что наблюдаемое движение небесна-
го свода есть только кажущееся и происходитъ
отъ обращенія земли около своей оси отъ запада
къ востоку; и такъ какъ въ звѣздахъ не замѣ-
чается собственнаго движенія или замѣчается весь-
ма медленное, то онъ называются неподвижными

— 278 —

звѣздами. Какія замѣчательныя явленія предста-
вляютъ неподвижныя звѣзды, объ томъ мы ска-
жемъ послѣ; теперь займемся небесными тѣлами,
ближайшими къ памъ: солнцемъ, луною и пла-
нетами. Эти тѣла вмѣстѣ съ неподвижными звѣз-
дами имѣютъ видимое вращательное движеніе
около земли; по кромѣ того они имѣютъ свое
собственное движеніе, которое легко замѣтить по
изпѣренію ихъ разстоянія до звѣздъ. Собственное
движеніе солнца есть причина различной для насъ
продолжительности дня и ночи и временъ года.
Его можно наблюдать такимъ образомъ: тотчасъ
по захожденію солнца мы замѣчаемъ на восточ-
ной сторонѣ горизонта восхожденіе нѣкоторыхъ
звѣздъ; на другой день тотчасъ по захожденіи
солнца эти звѣзды уже будутъ находиться выше
горизонта; слѣдовательно они взошли на гори-
зонтъ прежде захожденія солнца, то есть, солнце
въ это время собственнымъ движениемъ двигалось
въ сторону, противную видимому обращенію неба,
и оттого восхожденіе его на горизонтъ, а слѣдо-
вательно и захожденіе замедлилось, и какъ это
замедленіе бываетъ различно въ разные дни, то
слѣдуетъ, что движение солнца перавномѣрно.
Паблюдая это движение пайдемъ, что солнце иног-
да находится на экваторѣ, и whenever удаляется отъ
него къ съверному и южному полюсу; но это
удаленіе никогда не превосходитъ 23°28'; изъ
этого должно заключить, что движение солнца

— 279 —

происходитъ въ плоскости, которая паклонена къ плоскости экватора подъ угломъ въ 23°28'. Такъ какъ движенія планетъ и луны происходятъ въ поясъ неба, котораго предълы для планетъ извѣстныхъ древнимъ находятся отъ эклиптики не далѣе какъ на 9° въ ту и другую сторону, то древніе астрономы этотъ поясъ неба разсматриваютъ, какъ отличный отъ прочаго неба, и называюті зодіакомъ; слѣдовательно зодіакъ, въ смыслѣ древнихъ астрономовъ, есть поясъ неба, имѣющій въ ширину 18° и заключающій въ себѣ свѣтила, имѣющія собственное двишеніе, независимое отъ общаго двишенія неба. Такъ какъ въ новѣшее время открыты планеты, удалющіяся отъ эклиптики гораздо далѣе 9°, то, для сохраненія зодіаку того же значенія какъ у древнихъ астрономовъ, надлежало бы отодвинуть его границы; но у новѣшихъ астрономовъ зодіакъ вовсе не употребляется, и потому предълы его остаются, какіе были прежде. Зодіакъ вмѣстѣ съ другими кругами сферы небесной изображается на армянскихъ сферахъ, употребляемыхъ для легчайшаго представленія этихъ круговъ. Перепедикилярѣ, проведенныі къ плоскости эклиптики чрезъ ея центръ, называется осью эклиптики или зодіакальною осью: она пересыкаетъ небесный сводъ въ двухъ точкахъ, называемыхъ полюсами эклиптики: они находятся отъ полюсовъ міра на разстояніи 23°28'. Круги паралельные экватору, прове-

№ 130.

9

— 280 —

денные чрезъ полюсы эклиптики, называются по-
лярными кругами. Всѣ эти круги изображаются
на армиллярной сферѣ; чтобъ имѣть положе-
ніе этихъ круговъ для даппаго мѣста, надо толь-
ко поставить полюсъ въ той же высотѣ, т.
е., въ томъ же разстояніи отъ горизонта, счи-
таемомъ по меридіану, какую опъ имѣетъ для
того мѣста; напримѣръ для Петербурга высота
полюса почти 60°.

Такъ какъ солнце въ разныя времена паходит-
ся въ различныхъ разстояніяхъ отъ экватора,
то отъ суточнаго обращенія земли оно кажется
описывающимъ различные круги, паралельные
экватору: эти круги горизонтомъ различныхъ
мѣстъ пересѣкаются на неравныя части; с.лѣдова-
тельно солнце неравной величины дуги описыва-
етъ надъ и подъ горизонтомъ, то есть, день не-
равенъ ночи; только горизонтъ мѣстъ, находящих-
ся на экваторѣ, пересѣкаетъ всѣ круги, паралельные
экватору, на равныя части; с.лѣдовательно для мѣстъ
на экваторѣ день всегда равенъ ночи. Для жителей
прочихъ мѣстъ земной поверхности только два
раза, въ продолженіе всего временъ движенія
солнца по эклиптике, день бываетъ равенъ ночи.
Это когда солнце находится въ точкахъ пересѣ-
ченія экватора съ эклиптикою, и потому эти точ-
ки называются точками равноденствій. Такъ какъ
солнце описываетъ въ разныя времена разные
круги, то оно восходитъ и заходитъ въ раз-

— 281 —

ные дпи въ разныхъ мѣстахъ горизонта, слѣдо-
вательно точки восхожденія и захожденія солн-
ца измѣняются. Мы видѣли, что движеніе
солнца по эклиптикѣ неравномѣрно; оттого про-
исходитъ неравенство солнечныхъ сутокъ: если
мы будемъ опредѣлять промежутки времени меж-
ду двумя послѣдовательными прохожденіями солн-
ца чрезъ меридіанъ, то увидимъ, что эти проме-
жутки неравны между собою. Эти промежутки
времени называются истинными солнечными сут-
ками. Потому, что они непостоянны, эти сутки
не могутъ служить мѣрою времени. Звѣздыя сут-
ки, какъ мы уже видѣли, совершенно постоян-
ны, и слѣдовательно могутъ быть мѣрою време-
пи; такимъ образомъ они и употребляются астро-
помами; но въ обыкновенныхъ нашихъ занятіяхъ
необходимо имѣть мѣру времени, зависящую отъ
положенія солнца къ нашему горизонту, и за та-
кую мѣру принимаютъ среднія солнечныя сутки.
Чтобъ опредѣлить продолжительность этихъ су-
токъ, раздѣляютъ время движенія солнца по эк-
липтикѣ, или продолженіе года, на число явле-
ній солнца надъ горизонтомъ. Эти сутки обыкно-
венно и употребляются: ихъ показываютъ обык-
новенные часы и хронометры. Очевидно, что сред-
нія солнечныя сутки бываютъ иногда болѣе, иног-
да менѣе истинныхъ; и потому часы показыва-
ютъ 12 часовъ, иногда ранѣе, иногда позже про-
хожденія солнца чрезъ меридіанъ, т. е., истин-

— 282 —

наго полдня. Только 4 раза въ году истинный полдень совпадаетъ съ среднимъ: это будетъ 3-го апреля, 2-го юня, 20-го августа, 12-го декабря; и въ эти дни часы можно ставить по солнцу. Во всякое другое время, между истиннымъ и среднимъ полднемъ существуетъ разность, называемая уравненіемъ времени: она показывается въ календаряхъ на весь годъ. — Разумѣется, что въ одно и тоже мгновеніе въ разныхъ мѣстахъ бываютъ разныя времена, то есть, когда у насъ полдень, то въ мѣстахъ, лежащихъ отъ насъ къ востоку, полдень уже прошелъ, а въ мѣстахъ, лежащихъ отъ насъ къ запалу, еще не было полдня. Какъ солнце въ 24 часа среднего времени описываетъ цълый кругъ, то есть, 360°, то въ 1 часъ оно проходитъ 15°, съюдовательно въ то время, когда у насъ полдень, въ мѣстахъ, лежащихъ отъ насъ къ востоку на 15°, солнце уже удалилось отъ меридіана на 15°, т. е., тамъ часъ по полудни; а въ мѣстахъ, лежащихъ отъ насъ къ запалу на 15° — 11 часовъ утра, потому, что солнце на 15° не дошло еще до меридіана. Такимъ образомъ, эта время въ одномъ мѣстѣ, можно опредѣлить время во всякомъ другомъ; надо только знать разстоянія меридіановъ. Въ то время, въ которое солнце опишетъ эклиптику, оно находится въ отпошеніи къ горизонту всякаго мѣста во всѣхъ возможныхъ для него положенныхъ; и какъ солнце служить для насъ

— 283 —

главнымъ источникомъ теплоты и свѣта, то слѣ-
дуетъ, что, въ это время, для каждого мѣста на
землѣ произойдутъ всѣ существующія для него
перемѣны температуры и освѣщенія. Время дви-
женія солнца по эклиптикѣ называется тропиче-
скимъ годомъ; этотъ годъ раздѣляется на 4 вре-
мени года, зависящія отъ положенія солнца въ
отношеніи къ горизонту. Эти времена года про-
исходятъ слѣдующимъ образомъ: эклиптика пере-
сѣкается экваторомъ на двѣ части, одну сѣвер-
ную, другую южную. Когда солнце переходитъ
изъ южнаго полушарія въ сѣверное, то оно на-
ходится на пересѣченіи экватора съ эклиптикою,
и слѣдовательно происходитъ равноденствіе: это
равноденствіе называется весеннимъ; оно бываетъ
9-го марта. Послѣ этого равноденствія дни стано-
вятся болѣе ночей, и все увеличиваются до тѣхъ
поръ, пока солнце не достигнетъ наибольшаго
удаленія отъ экватора, что бываетъ 9-го юпя.
Этотъ промежутокъ времени составляетъ время
года, называемое весною. Въ самомъ наибольшемъ
удаленіи отъ экватора солнце кажется движущим-
ся весьма медленно, и потому эти точки пути
солнечнаго называются точками солнцестоянія;
находящаяся въ сѣверномъ полушаріи пазывается
точкою лѣтняго солнцестоянія оттого, что для
жителей сѣвернаго полушарія, со вступленія соли-
ца въ эту точку, начинается лѣто. Лѣто про-
должается отъ 9-го юпя до 9-го сентября, ког-

— 284 —

да солище вступитъ опять на экваторъ, и произойдетъ равноденствіе, называемое осеннимъ. Отъ этого времени ночи дѣлаются для жителей съвернаго полушарія длиниѣе дней, и онъ увеличиваются до тѣхъ поръ, пока солище не достигнетъ наибольшаго южнаго удаленія отъ экватора; тогда ночь достигаетъ наибольшей величины: это бываетъ 9-го декабря. Время года отъ 9-го сентября до 9-го декабря называется осенью; а отъ 9-го декабря до 9-го марта зимою: въ это время солище отъ точки наибольшаго южнаго удаленія отъ экватора, или точки зимняго солнцестоянія, приближается къ экватору, и ночи постепенно уменьшаются до тѣхъ поръ, пока со вступленіемъ солнца на экваторъ, т. е., 9-го марта, день сдѣлается равнымъ ночи. Такъ какъ дуга, которую солище описываетъ надъ нашимъ горизонтомъ, находится у жителей южнаго полушарія подъ горизонтомъ, то для нихъ отповеніе между продолжительностью дня и ночи обратное, какъ для насъ; а потому и времена года у нихъ совершенно противположныши нашимъ, т. е, когда у насъ весна, у нихъ осень и т. д. Всѣ эти времена года произойдутъ, какъ мы уже сказали, въ теченіе того времени, которое солище употребить для описанія эклиптики. Тропиками или пороротными кругами называются круги, паралельные экватору и проведенные чрезъ точки солнцезиями; такъ какъ для опредѣленія времени об-

— 285 —

ращенія солнца по эклиптикѣ надо наблюдать время между двумя послѣдовательными возвращеніями солнца къ тому же тропику, то вотъ причина, почему это обращеніе называется тропическимъ годомъ. Въ астрономіи, кромѣ этого, употребляются еще другие годы, какъ напримѣръ звѣздный, зависящій отъ положенія солнца въ отношеніи къ неподвижнымъ звѣздамъ; и другие; но какъ только тропическій годъ употребляется въ общежитіи, то мы здѣсь и будемъ говорить только объ немъ. Тропическій годъ служить основаниемъ гражданскому. Мы уже сказали, что для опредѣленія япродолжительности тропическаго года, надо опредѣлить время между двумя возвращеніями солнца къ тому же тропику; но это возвращеніе солнца не совершается всегда чрезъ одно и тоже время, такъ, что такимъ образомъ опредѣленные, въ разныя времена, тропическіе годы были бы не равны между собою; и слѣдовательно не могутъ быть приняты за мѣру времени. Очерѣ видно, что для полученія постоянной величины года, надо употребить здѣсь тотъ же способъ, какой употребили уже для получения постоянныхъ солнечныхъ сутокъ, то есть, надобно взять среднюю величину года, выведенную изъ миогихъ наблюденій; и теперь обыкновенно принимаютъ продолженіе тропическаго года въ 365 дн. 5 час. 48'51". Это опредѣленіе величины тропическаго года сдѣлано не очень давно: первоначально на-

— 286 —

шли годъ равнымъ 365 днямъ, слѣдовательно ме-
шѣе настоящаго почти 6 часами. Понятно, что та-
кая значительная разность должна была произ-
весть разность между истинными временами года
и считаемыми: въ 4 года эта разность составитъ
почти сутки, въ 40 лѣтъ почти 10 дней, слѣдо-
вательно черезъ 40 лѣтъ солище вступало на эк-
ваторъ 10 днями позже, а потому и весна начи-
налась 10 днями позже, какъ было назначено въ
календаряхъ; и только черезъ 1461 годъ можетъ
произойти совпаденіе истинныхъ временъ года со
считаемыми. Эта очевидная погрѣшность побуди-
ла Юлія Цезаря исправить римскій календарь; для
того онъ призвалъ въ Римъ за 45 л. до Р. Х.
александрійскаго астронома Созигена, который пре-
дюжилъ для исправленія календаря продолжить
45-й годъ 90-ю днями такъ, чтобъ онъ имѣлъ не
365, а 455 дней. Созигенъ, согласно в численію
Аристарха Самосскаго, принималъ годъ въ 365
дней и 6 часовъ; но какъ для гражданскаго года
надобно, чтобъ онъ начинался съ началомъ дня,
то Созигенъ предложилъ считать 3 года, какъ и
прежде, въ 365 дней; а къ 4-му прибавлять 1
день, составившійся изъ певшедшихъ въ прежніе
годы часовъ, и слѣдовательно 4-й годъ считать въ
366 дней. Годы въ 365 дней называются прос-
тыми, а въ 366 высокосными. И такъ высокос-
ные годы были 41, 37 ит. до Р. Х.; и 1-й до
Р. Х.; а по Р. Х. 4-й, 8-й и т. д.; т. е., тѣ годы

— 287 —

отъ Р. Х., которыхъ число лѣлится на 4 безъ ос-
татка, должны быть высокосными. Въ этомъ счи-
сленіи годъ принимается болѣе настоящаго; и хо-
тя разность 11'9" гораздо менѣе, какъ была преж-
де Юлія Цезаря; но современемъ она сдѣлалась
значительною. Здѣсь равноденствіе случается не
позже вычисленнаго, какъ до Юлія Цесаря; но
прежде; и почти чрезъ 140 лѣтъ разность между
истиннымъ и вычисленнымъ равноденствіемъ сос-
тавляетъ 1 сутки. Въ 1582 году эта разность при-
чинила затрудненія въ празднованіи Пасхи: на
Никейскомъ соборѣ, бывшемъ въ 325 году, было
постановлено праздновать Пасху въ воскресенье
послѣ перваго полнолунія отъ весенняго равно-
денствія, которое случилось тогда 21-го марта; и
при этомъ постановленіи предполагалось, что рав-
ноденствіе всегда будетъ случаться въ этотъ же
день; но въ 1582 г. равноденствіе было уже 11-го
марта. Чтобы исправить этотъ недостатокъ, папа
Григорій XIII велѣлъ отбросить отъ 1582 года 10
дней, и на другой день 4-го октября считать 15-е
октября; и чтобы впредь не случилось такого не-
совпаденія весенняго равноденствія съ 21 марта,
онъ приказалъ отъ 400 лѣтъ отбрасывать 3 дня,
то есть, изъ 400 лѣтъ 3 года, которые, по Юліян-
скому счисленію, должны быть, высокосными, дол-
жны быть, по его счисленію, простыми; и для
удобности счисленія это дѣлаютъ съ вѣковыми
годами: изъ нихъ высокосными считаются только

— 288 —

тѣ, которыхъ двѣ первыя цифры дѣлятся на 4,
а прочіе простыми. Такимъ образомъ годъ 1600
былъ высокоснымъ въ обоихъ счисленіяхъ, но
1700 и 1800 были въ Григоріанскомъ счисленіи
простыми; слѣдовательно теперь разность между
Юліанскимъ и Григоріанскимъ счисленіемъ состав-
ляетъ 12 дпей; съ 1900 года она будетъ соста-
влять 13. И Григоріанское счисленіе не совершен-
но точно; оно предполагаетъ годъ длиннѣе настоя-
щаго 21-ю секундою; но погрѣшность эта весь-
ма мала: только въ 4000 лѣтъ составитъ она одни
сутки. Григоріанскій календарь былъ принятъ всѣми
католическими государствами тотчасъ по изданіи
указа; въ Германіі его приняли въ 1700 г., въ
Англіи въ 1752 г.; и теперь, въ Европѣ, только
въ Россіи употребляется Юліанскій календарь.

Мы разсмотрѣли теперь явленія, которые про-
изводитъ движеніе солнца по эклиптикѣ; но это
движение не есть ли, также какъ обращеніе не-
беснаго свода, только кажущееся; и не пропхо-
дить ли оно отъ движения земли въ противную
сторону? Уже Пиѣагоръ, жившій въ VI вѣкѣ до
Р. Х., изъяснялъ видимыя движения небесныхъ
тѣлъ обращеніемъ земли около оси и движениемъ
ея около солнца; но Пиѣагоръ сообщилъ эту
мыслъ только своимъ ученикамъ; и потому она
оставалась забытою до тѣхъ поръ, пока Копер-
никъ, уже въ XII вѣкѣ по Р. Х. не доказалъ,
что такимъ образомъ изъясняются всѣ явленія не-

— 289 —

ба гораздо проще, какъ по общепринятымъ тогда
понятіямъ. Теперь мы имъемъ прямое доказатель-
ство движенія земли въ пространствѣ: это абер-
рація свѣтиль, или кажущееся отступлѣе ихъ
отъ ихъ истинныхъ мѣстъ, происходящее отъ дви-
женія свѣта и движенія земли. Аберрація свѣ-
тиль происходитъ слѣдующимъ образомъ: дока-
зано, что свѣтъ имѣетъ хотя весьма большую,
но не безконечную скорость; и скорость движе-
нія земли около солнца относится къ скорости
свѣта, какъ 1 къ 10,000; слѣдовательно наблю-
датель, находясь въ извѣстной точкѣ пути земли
около солнца, получаетъ двоякое впечатлѣніе: 1-е
отъ свѣта, достигающаго до него отъ какой ни-
будь звѣзды съ извѣстною скоростью, и 2-е отъ
движенія земли. Отъ этого онъ получитъ то са-
мое впечатлѣніе, какое бы получилъ, будучи не-
подвижнымъ, еслибы свѣтъ достигъ его глаза по
направленію среднему между направленіемъ, по
которому въ самомъ дѣлѣ достигаетъ до него
свѣтъ, и направленіемъ движенія земли; именно
по направленію діагонали паралеллограмма, со-
ставленнаго изъ скоростей движенія свѣта и зем-
ли. Слѣдовательно мы никогда не видимъ звѣзду
на истинномъ ея мѣстѣ, но она всегда кажется
намъ удаленною отъ него на нѣкоторое разстоя-
ніе, называемое аберраціею; и это видимое мѣ-
сто, вмѣстѣ съ измѣненіемъ положенія земли, бу-
детъ измѣняться такъ, что звѣзда въ продолже-

— 290 —

ніє года опишетъ около своего истиннаго мѣста кругъ, котораго видимый радіусъ равень аберраціи, и составляетъ около $20^{1}/_{2}$ секундъ. Это видимое движеніе звѣздъ служитъ прямымъ доказательствомъ движения земли. По своей незначительности, аберрація не могла быть замѣчена древними, въ употребленіи у которыхъ были только весьма несовершенныя астрономическія орудія, неизмѣрявшія даже минутъ. Аберрацію первый наблюдалъ и изъяснилъ Брадлей (Bradley) въ 1727 году. — И такъ мы видимъ, что движеніе солнца по эклиптикѣ есть только кажущееся, и происходитъ отъ движения земли по кривой, которой плоскость составляетъ съ плоскостью экватора уголъ въ $23^{0}28'$: а слѣдовательно ось земная съ этой плоскостью составляетъ уголъ въ $68^{0}32'$. Это движение земли и есть истинная причина различныхъ временъ года; и теперь легко определить, какое положеніе пьетъ земля, во всякое время года, въ отношеніи къ солнцу потому, что мы уже знаемъ какое положеніе пьетъ солнце въ отношеніи къ землѣ; напримѣръ во время равноденствій солнце кажется на экваторѣ, слѣдовательно земля находится въ такомъ положеніи, что оба ея полюса одинаково удалены отъ центра солнца; во время лѣтняго солнцестоянія солнце намъ кажется въ самомъ большомъ удаленіи къ съверу отъ экватора; слѣдовательно въ это время съверный полюсъ находится въ бли

— 291 —

жайшемъ положеніи къ солнцу. Должно замѣ-
тить, что земля около солнца движется не по кругу,
но по эллипсу, который впрочемъ довольно близко
подходитъ къ кругу, потому, что эксцентриситетъ
его составляетъ мепѣе 0, 02 большой его оси.

Теперь перейдемъ къ движенію луны. Первое,
что представляетъ луна-это измѣненія ея вида въ
разныя времена. Эти измѣненія, называемыя фа-
зисами, доказываютъ, что луна есть тѣло темное,
и освѣщается солнцемъ: они происходятъ отъ раз-
личнаго положенія луны въ отношеніи къ солн-
цу. Луна около земли описываетъ орбиту, соста-
вляющую съ плоскостью эклиптики уголъ въ 5°.
8'. Эту орбиту луна описываетъ въ 27 дней 7
час. 43 минуты: это тропическое обращеніе луны.
Луна въ различныя времена имѣетъ разныя поло-
женія въ отношеніи къ солнцу; если луна нахо-
дится, между землею и солнцемъ, въ плоскости,
проходящей чрезъ центръ и земли центръ солнца
и перпендикулярной къ эклиптикѣ, то такое ея
положеніе называется соединеніемъ; а если земля
находится между луною и солнцемъ, то это по-
ложеніе называется противуположеніемъ, или про-
тивустояніемъ. Время между двумя послѣдова-
тельными соединеніями называется временемъ си-
нодическаго обращенія луны или синодическимъ мѣ-
сяцемъ. Такъ какъ въ продолженіе синодическаго
мѣсяца луна имѣетъ всѣ положенія, какія она мо-
жетъ имѣть въ отношеніи къ солнцу, то въ это

- 292 -

время опа должна перейти черезъ всѣ свои фазы;
и это происходить слѣдующимъ образомъ.
Когда лупа находится въ соединеніи съ солнцемъ,
то къ землѣ обращена неосвѣщенная ея часть;
это называется новолуніемъ: когда лупа отходитъ
отъ соединенія съ солнцемъ, то мало по малу от-
крывается ея освѣщенная часть, и она предста-
вляется въ видѣ серпа, которыйѣ все постепенно
утолщается до тѣхъ поръ, пока лупа представится
въ видѣ полукруга: это бываетъ въ седьмой день
послѣ новолунія, когда лупа удалится на 90° отъ
того мѣста, въ которомъ находилась во время но-
волунія, и это состояніе луны называется первою
четвертью. Послѣ того освѣщенная часть луны
открывается еще болѣе, и она представляется
ограниченною съ одной стороны полукругомъ, а
съ другой полуэллипсомъ, котораго выпуклость
обращена въ сторону, противуположную полукру-
гу; это продолжается до тѣхъ поръ, пока лупа
достигнетъ до противуположенія съ солнцемъ: то-
гда освѣщена вся часть луны обращенная къ зем-
лѣ, и она представляется полнымъ кругомъ; этотъ
фазисъ называется полнолуніемъ или второю чет-
вертью, и бываетъ въ 15-ї день послѣ новолушія.
Послѣ полнолунія опять происходить тѣже фазы,
какіе были до него, только въ обратномъ порядке;
то есть, сначала лупа представляется ограничен-
ною съ одной стороны полукругомъ, а съ другой
полуэллипсомъ, по въ обратномъ положеніи, какъ

- 293 -

до полнолунія; потомъ, въ 22-й день послѣ но-
волунія, она представляется полукругомъ также въ
положеніи обратномъ тому, какъ представлялась
до полнолунія. Этотъ фазисъ называется послѣд-
нею четвертью. Далѣе представляется опять въ
видѣ серпа; и наконецъ обращается къ намъ нео-
свѣщенною частью, и дѣлается невидимою на два
или на три дни, то есть, тогда происходитъ опять
поволуніе. Очевидно, что если наблюдать землю
съ луны, то она также представила бы фазисы,
которые совершенно противуположны наблюдае-
мымъ съ земли фазисамъ луннымъ; именно: ког-
да луна обращена къ землѣ своею неосвѣщенною
частью; то земля обращена къ лунѣ всею своею
освѣщенною частью; когда луна для жителей зем-
ли представляется въ видѣ узкаго серпа, зем-
ля для обитателя луны представилась бы почти
совершенно полною, то есть, такъ, какъ предста-
вляется луна не задолго до полнолунія; въ этомъ
положеніи земля можетъ, хотя слабо, освѣщать
луну; и вотъ причина, почему часть луны, не
освѣщенная прямо солнцемъ, видна бываетъ ино-
гда для насъ; она бываетъ тусклаго цвѣта, кото-
рый древніе приписывали собственному свѣту лу-
ны. Изъясненіе этого явленія далъ знаменитый
живописецъ Леонардо да Винчи. Въроятно пере-
ходъ луны черезъ всѣ свои видоизмѣнія далъ
людямъ первую мысль о раздѣленіи года на мѣ-
сяцы, а четыре главные фазиса луны подали

— 294 —

мысль о недѣляхъ. Покрайней мѣрѣ у восточ-
ныхъ народовъ, которые первые употребляли пе-
ріоды изъ 7 дней или недѣли, въ основаніе
счисленія времени берется синодическое дви-
женіе луны, пли періодъ перехоженія ея
черезъ всѣ свои фазы. Этотъ періодъ или
синодическій мѣсяцъ содержитъ въ себѣ 29 сутокъ
12 часовъ 44', 3°. Годъ у магометанскихъ наро-
довъ состоитъ изъ 12 синодическихъ мѣсяцевъ,
изъ которыхъ 6 въ году считаютъ въ 29, и 6 въ
30 дней; слѣдовательно ихъ годъ состоитъ изъ
354 дней и разнится отъ нашегоъ 11 днями, такъ,
что 34 ихъ года составляютъ 33 нашихъ. Для
того, чтобъ различныя времена года всегда сов-
падали съ тѣмиже мѣсяцами и днями, въ турец-
кихъ календаряхъ изъ 19 лѣтъ назначаютъ 7 го-
довъ въ 13 мѣсяцевъ, а прочіе въ 12.

Кромѣ своихъ видоизмѣній луна представляетъ
еще другія замѣчательныя явленія: къ нимъ при-
надлежатъ солнышныя и лунныя затмѣнія. — Какъ
земля есть тѣло темпое, то она отбрасываетъ отъ
себя тѣнь и полутѣнь; и потому когда луна въ
своемъ движении около земли войдетъ вся или толь-
ко какою нибудь частью въ эту полутѣнь, или тѣнь,
то произойдетъ лунное затмѣніе. Если же луна во
время соединенія находится на одной прямой съ
землею и солнцемъ, то произойдетъ солнечное зат-
мѣніе потому, что луна закроетъ отъ насъ часть
солнца. Какъ лунныя, такъ и солнечныя затмѣнія

— 295 —

Въ различныя времена бываютъ различны. Лупныя
затмѣнія для всѣхъ мѣстъ земной поверхности, ко-
торыя обращены къ лунѣ, происходятъ въ одинъ мо-
ментъ: именно въ моментъ вступленія луны въ тѣнь;
но солнечныя затмѣнія происходятъ не для всѣхъ
мѣстъ земной поверхности въ одно время, потому,
что до одного мѣста луна не допускаетъ солнечные
лучи, а до другаго они еще могутъ доходить. Оче-
видно, что если бы луна двигалась по эклиптикѣ, то
при всякомъ ея соединеніи съ солнцемъ произошло
бы солнечное затмѣніе, и при всякомъ противуполо-
женіи лупное; но она движется по плоскости, ко-
торая не совпадаетъ съ плоскостью эклиптики, и
потому во время соѣдненій и противуположеній
находится иногда выше, иногда ниже линіи, со-
единяющей землю съ солнцемъ. Мы уже сказали,
что плоскость лунной орбиты составляетъ съ пло-
скостью эклиптики уголъ въ 5º 8' : это есть
среднее паклоненіе лунной орбиты къ эклиптикѣ,
потому, что истинное паклоненіе измѣпляется въ
различныя времена. Точки пересѣченія лунной
орбиты съ эклиптикою называются узлами лун-
ной орбиты и тотъ узелъ, черезъ который луна
переходитъ къ съверу отъ эклиптики, называется
восходящимъ узломъ, другой нисходящимъ. Эти
узлы не имѣютъ постояннаго положенія; они дви-
жутся къ западу; и периодъ этого движенія со-
ставляетъ почти 19 лѣтъ: черезъ это время узлы
лунной орбиты придутъ на прежнее мѣсто; и слѣ

№ 130.

10

- 296 -

довательно всѣ явленія, производимыя луною, будут повторяться въ томъ же порядкѣ. Этотъ периодъ 19-ти лѣтъ называется золотымъ числомъ, и часто употребляется въ хронологическихъ вычисленіяхъ. — Луна на своей поверхности представляетъ свѣтлыя и темныя пятна; изъ наблюдения надъ этими пятнами заключаютъ, что луна обращена къ намъ всегда одною и тою же стороною: только весьма незначительныя измѣненія происходятъ на ея предѣлахъ. Изъ этого должно заключить, что периодъ обращенія луны около оси одинаковъ съ периодомъ обращенія ея около земли. Это обращеніе луны около своей оси, какъ вообще вращеніе всѣхъ небесныхъ тѣлъ на ихъ осяхъ, происходитъ равномѣрно; и съѣдовательно еслибы и около земли луна двигалась равномѣрно и по эклиптикѣ, то она представляла бы намъ всегда совершенно туже самую часть своей поверхности; но какъ луна удаляется отъ эклиптики, и, притомъ, движется не равномѣрно, то отъ того на краяхъ ея поверхности, обращенной къ намъ, происходятъ измѣненія, называемыя либраціемо или качаніемъ. Либрація происходитъ съѣдующимъ образомъ: положимъ, что луна находится на эклиптикѣ, т. е., въ узлу своей орбиты; мы видимъ на ней различныя пятна; если отъ этого узла луна идетъ къ сѣверу отъ эклиптики, то, напримѣръ, пятино, находившееся въ центрѣ луны, будетъ теперь казаться пи-

— 297 —

же центра, и слѣдовательно въ то же время скроется пятно, находившееся на нижнемъ краѣ луны, а на верхнемъ ея краю мы увидимъ часть, которая прежде не была видима, а если луна идетъ къ югу отъ эклиптики, то дѣлается видимою часть на нижнемъ краю, которая прежде не была видима. Оттого, что движеніе луны по орбитѣ не равномѣрно, происходитъ, что иногда открываются на ея восточной и западной сторонѣ части, которые прежде не были видимы. Всѣ эти измѣненія поверхности луны весьма пезначительны въ отношении ко всему кругу луны. Изследованіемъ либрациі занимался Лагранжъ; онъ вычисленіями доказалъ, что допустивъ первоначальное жидкое состояние луны, необходимымъ слѣдствіемъ этого будетъ обращеніе луны къ землѣ всегда одною частью поверхности: потому, что отъ дѣйствія притяженія земли на луну она была должна въ сторонѣ, обращенной къ землѣ, удлиниться вчетверо болѣе, какъ въ противуположной; и потому эта сторона должна болѣе притягиваться землею, какъ другая, и слѣдовательно всегда быть обращена къ ней. — Можетъ быть это же имѣть мѣсто и для лунѣ другихъ планетъ. Всѣ эти пятна имѣютъ названія. Нѣкоторыя изъ нихъ, представляютъ горы, которые относительно къ лунной поверхности выше земныхъ: самыя высокія изъ нихъ болѣе 1 мили. Высоту горъ измѣряютъ посредствомъ тѣли, от-

— 298 —

брасываемой ими. Нъкоторыя изъ пятепъ, болѣе
темныя, названы были морями; по это неспра-
ведливо, потому, что съ помощью зрительныхъ
трубъ въ нихъ наблюдаются мѣста, освѣщенныя
до самаго дна; вообще на лунѣ не замѣчается ни
какихъ признаковъ воды. Луна также не имѣть
атмосферы, покрайней мѣрѣ такой, которой пре-
ломляющая сила была бы зпачительна, потому
что звѣзды, при закрытіи ихъ луною, изчезаютъ
мгновенно. Горы лунныя отбрасываютъ тѣнь во
всякое время, кромѣ полнолупія, потому, что тог-
да солнце находится прямо падъ ними; это об-
стоятельство представляетъ большое удобство для
изображенія поверхности лупы, потому, что тогда
однѣ части не закрываются тѣнью, отбрасываемою
другами.

И такъ мы видимъ, что земля въ своемъ дви-
женіи около солнца увлекаетъ и луну, обращаю-
щуюся около нея. Кромѣ земли, около солнца обра-
щаются еще другія планеты въ слѣдующемъ поряд-
кѣ, начиная отъ ближайшей: Меркурій, Венера, Зем-
ля, Марсъ, Церера, Наллада, Юопона, Веста, Юппи-
теръ, Сатурнъ и Уранъ. Изъ нихъ въ новѣй-
шее время открыты: Гранъ Гершеломъ въ 1781
году; Церера: ее въ 1801 году открылъ Піаци,
Юопона открыта въ 1804 году, Гардиномъ, и Пал-
лада и Веста Ольберсомъ: первая въ 1802, а вторая
въ 1807 году. Прочія планеты были назвѣст-
ны древнимъ: онъ могутъ быть летко отличены

— 299 —

отъ неподвижныхъ звѣздъ; надо только паблю-
дать нѣсколько дней сряду, то ихъ собственное
движеніе тотчасъ обнаружится. Изъ планетъ, от-
крытыхъ въ новѣйшее время, только Уранъ имѣть
значительную величину, такъ, что можетъ быть
видимъ простыми глазами; но за то опъ имѣть
такое медленное движение, что древніе принима-
ли его за неподвижную звѣзду; прочія планеты
суть телескопическія, то есть, могутъ быть види-
мы только съ помощью зрительныхъ трубъ. Пла-
неты, находящіяся къ солнцу ближе, пежели зем-
ля, то есть, Меркурій и Венера, называются ниж-
ними планетами, прочія верхними. Всѣ вообще
планеты описываютъ около солнца эллипсы, и
плоскости этихъ эллипсовъ составляютъ съ эклип-
тикою различные углы. Точки пересѣченія ихъ
съ эклиптикою называются, какъ и для лупной
орбиты, узлами: восходящимъ и писходящимъ.
Время, въ которое планеты описываютъ свои ор-
биты, называется временемъ тропическаго обра-
ценія планетъ; а синодическимъ обращеніемъ,
также какъ и при движеніи лупы, называется
время между двумя одинаковыми положеніями
планеты въ отношеніи къ солнцу. Для верхнихъ
планетъ, положенія въ отношеніи къ солнцу могутъ
быть, какъ и при лупѣ, соединеніе и противусто-
яніе; но для нижнихъ планетъ пе можетъ быть про-
тивустоянія, потому, что ихъ орбиты заключаются
въ орбитъ земли, и слѣдовательно земля ни когда

— 300 —

не можетъ находиться между пним и солнцемъ; вмѣсто того нижнія планеты имѣютъ два соединенія: верхнее, когда солнце находится между плацетою и землею, и нижнее, когда планета находится между солнцемъ и землею. Такъ какъ всѣ планеты описываютъ около солнца эллипсы, то онъ въ различныя времена находятся въ разныхъ разстояніяхъ отъ солнца: точки планетныхъ орбитъ самыя отдаленныя отъ солнца, называются афеліями, а точки ближайшія къ солнцу перигеями. Планеты, въ своихъ двишеніяхъ, представляютъ неправильности, которыхъ не замѣчаемъ ни въ движении солнцы, ни луны; онъ иногда движутся прямо, иногда останавливаются, и послѣ того движутся въ сторону, противную прежнему ихъ двишенію. Эти кажущіяся неправильности происходятъ отъ того, что земля не находится въ центрѣ ихъ двишеній и сама движется,

Теперь разсмотримъ, что замѣчательнаго представляетъ каждая изъ планетъ въ особенности. Нижнія планеты никогда не удаляются отъ солнца болѣе, какъ — первая на 22¹/₂°, а вторая — на 47°: это оттого, что ихъ орбиты заключаются въ орбитѣ земли. Эти планеты иногда проходить между солнцемъ и землею, тогда они закрываютъ часть круга солнечнаго, и представляются на немъ въ видѣ чернаго пятна. Изъ этого должно заключить, что онъ сами по себѣ тѣла темпыя, и заимствуютъ свой свѣтъ отъ солнца. Это же доказы-

— 412 —

жался 10 часовъ. Усердіемъ гарнизона 10 капо-
нерскихъ лодокъ, 2 геммама и бригъ, бывшіе въ
каналѣ, выведены изъ средины огня къ острову
Бокгольму, лежащему отъ крѣпости въ весма
близкомъ разстояніи. Отъ потрясенія воздуха и
огромныхъ, во всѣ стороны летавшихъ каменьевъ,
многія строенія были разрушены и пробиты, но
укрѣпленіямъ особеннаго вреда не панесло. При-
чвы взрыва остались непозвѣстны. Изъ донесенія
ранепаго при семъ случаѣ генералъ-маіора Воро-
нова видпо, что лично при немъ отпускался по-
рохъ съ должною осторожностью, и по выходѣ
его, послѣ двухъ сильныхъ ударовъ, послѣдовалъ
взрывъ, а какъ люди и приставленныі при от-
пускѣ пороха офицеръ пропали, то и пельзя было
объяснить настоящей вицы пропшествія, замед-
лившаго отплытіе второй эскадры въ значитель-
номъ числѣ судовъ.

25-го мая вышелъ изъ Кронштадта отрядъ парусныхъ судовъ, подъ начальствомъ каптанѣ-лейтенанта Тулубьева, состоявшій изъ двухъ кор-ветовъ, Герміоны и Мельпомены, катера Топаза и люгера Веллкій Князь. Имъ назначено было крейсировать между Кронштадтомъ и Гохзандомъ, открывать движеніе непріятельскихъ судовъ и обо всемъ доносить въ Кронштадтъ, передавая позвѣстія сигналами отъ одного судна другому, при-крывать наши транспорты и купеческія суда, за-хватывать непріятельскія суда слабѣйшихъ силъ,

— 413 —

а отъ спільного пепріятеля убѣгать, скрываясь въ ближайшіе порты, преимущественно въ Ревель, Балтійскій портъ и Нарву, гдѣ по берегамъ устроены были баттареи. Для усиленія оборопы Свеаборгскаго порта отправленъ 26-го мая изъ Кронштадта отрядъ парусныхъ судовъ, подъ начальствомъ капитана 2-го рапга графа Гейдена, состоявшій изъ 2-хъ фрегатовъ, Аргуса и Быстраго, двухъ корветъ, Шарлотты и Помоны, и двухъ катеровъ, Сокола и Опыта.

Въ день прибытія графа Гейдена въ Свеаборгъ, 28-го мая, отправился оттуда второй отрядъ гребной флотиліи, подъ начальствомъ лейтенанта Гравве: 7 канонерскихъ лодокъ, 6 іоловъ, 1 водоплавіочное и 1 провіантское судно. На немъ находилось морскихъ 125 и сухопутныхъ, Псковскаго гарнизоннаго баталіона, 463 человѣка. Гравве велѣно слѣдовать на соединеніе съ первымъ отрядомъ и поступить подъ начальство капитанъ-лейтенанта Мистрова. Обоимъ отрядамъ было предписано: 1), забирать на пути всѣхъ лоцмановъ, знающихъ шхерные проходы, лишая тѣмъ не-пріятеля надежныхъ проводниковъ; 2), на всѣхъ островахъ, особливо значительныхъ, гдѣ находятся кирки и селенія, приставать лодкамъ и взявъ въ заложники пасторовъ, судей, или старшинъ, посылать съ ними воинскія команды обезоруживать жителей, а людей, имѣющихъ большуюренность и силу въ народѣ, особенно изъ кре-

— 414 —

стьяпъ, равно и нѣкоторыхъ пасторовъ, брать въ
заложники и отсылать въ Або. При обезоруженіи
жителей внушать имъ, что если они не будутъ
спокойны и не перестапутъ вмѣшиваться въ воен-
ныя дѣла, то домы ихъ будутъ сожжены и глав-
ные зачинщики бунта разстрѣляны или повѣшены;
3), распространять слухи, что за первою эскадрою
слѣдуютъ другія, и изъ Петербурга идетъ силь-
ный гребной флотъ. Если жители обнаружать
непріятельскія дѣйствія, поступать съ ними, какъ
съ бунтовщиками, но безъ крайней нужды сколь-
ко можно до того не доходить, склоняя къ по-
виновенію снисхожденіемъ и ласкою (*).

Оставимъ слѣдовать первые два отряда свеа-
боргской флотиліи въ назначенный имъ путь, и
перейдемъ къ морскимъ силамъ непріятеля. Въ
царствованіе Густава IV-го Шведы мало обращали
вниманія на парусный флотъ. При началѣ войны
имѣли они въ исправности 11 линейныхъ кора-
блей и 5 фрегатовъ. Основаніемъ морской силы
полагался гребной флотъ, состоявшій въ началѣ
1808 года изъ 300 судовъ, раздѣленныхъ на 4
эскадры; онъ стояли въ Стокгольмѣ, Готенбургѣ,
Або, а самая многочисленная въ Свеаборгѣ. При
возникшихъ послѣ Тильзитскаго мира политиче-
скихъ несогласіяхъ съ Россией, осторожность тре-

(*) Повелѣніе графа Буксгевдена вице-адмиралу Сарычеву, отъ 18-го мая.

— 415 —

бовала перевесть суда изъ финскихъ гаваней, въ Швецію осепью, до замерзанія моря, не допуская ихъ достаться въ добычу Русскимъ. По педально-видности стокгольмскаго кабинета и увѣренности его въ прочномъ мирѣ съ Россіею, пренебрегли сею мѣрою. Потому при зацятіи нами Або, адмиралъ Гіельмстерна сжегъ 40 гребныхъ судовъ: утрата была тѣмъ болѣе чувствительна Швеціи, что легко можно было избѣгнуть ея, обезопасивъ суда благовременнымъ переводомъ ихъ на другую сторону Ботническаго залива. Всѣдъ за тѣмъ, малодушіемъ начальствовавшихъ въ Свеаборгѣ по-теряны стоявшія въ тамошней гавани 110 судовъ. Такимъ образомъ, въ началѣ похода, Густавъ IV лишился уже, безъ выстрѣла, половины своего гребнаго флота. Остальныя за тѣмъ суда, кромѣ небольшаго количества, назначенныхъ дѣйствовать противъ Датчанъ, съ которыми, впрочемъ, не произошло ни одного морскаго сраженія, были употреблены противъ Фниляндіи.

Велики были для Швеціи потери абоской и свеаборгской флотилій, но вознаграждёніемъ послужило прибытіе, подъ начальствомъ адмирала Сомареца, англійскаго флота, состоявшаго изъ 16-ти кораблей и 20-ти другихъ судовъ. Сомарецъ имѣлъ повелѣніе помогать Густаву IV-му и стараться истребить русскій флотъ. Онъ пришелъ въ Готенбургъ въ апрѣлѣ мѣсячѣ и условился съ шведскимъ правительствомъ дѣйствовать слѣдую-

— 416 —

щимъ образомъ: 1), два липейные корабля, подъ на-
чальствомъ контръ-адмирала Гуда, отправить на
соединение съ шведскимъ флотомъ, долженство-
вавшимъ идти къ финскимъ берегамъ, и 2),
остальными за тѣмъ кораблямъ и судамъ блоки-
ровать Бельтъ, Зупдъ и всѣ гавани Пруссіи, По-
мераніи и Даніи. Въ маѣ мѣсяцъ Гудъ примкнулъ
къ шведскому флоту и отправился съ нимъ къ
Гангуду. Вскорѣ потомъ Сомарецъ показался въ
Рижскомъ заливѣ, гдѣ трофеи его заключались во
взятіи нѣсколькихъ русскихъ купеческихъ судовъ,
пагруженныхъ хлѣбомъ.

Желая предупредить пресѣченіе непріятелями
сообщеній Кронштадта съ Выборгомъ и другими
приморскими мѣстами, посланъ былъ, 31-го мая,
изъ Кронштадта въ шхеры отрядъ, подъ коман-
дою капитанъ-лейтенанта Новокщенова: шлюпъ,
катеръ, 2 баттарен и 12 канонерскихъ лодокъ; на
пихъ посажены были третьи батальоны Сѣвскаго,
Пермскаго и Калужскаго полковъ. Въ послѣдствіи
сему отряду велиально слѣдовать на подкрѣпленіе
свеаборгской флотилии. Не успѣвъ еще вступить
въ Біорко-зупдъ, отрядъ былъ застигнутъ у Стир-
судена сѣверо-восточнымъ шкваломъ, превратив-
шимся въ крѣпкій вѣтеръ, дувшій двое сутокъ.
Многія суда прейфовало съ якорей; 8 канонер-
скихъ лодокъ и 2 кухонныя судна брошены на
южный берегъ; люди были спасены, исключая
умершихъ отъ истощенія спѣ и холода; порохъ

— 417 —

и провизию подмочило. Вмѣсто поврежденныхъ, отправлено къ отряду изъ Кронштадта 8 лодокъ, и при перемѣнившемся вѣтрѣ отъ юго-востока, Новокщеновъ вошелъ въ шхеры. 6-го юня от-правлено изъ Кронштадта въ Свеаборгъ 19 іоловъ, подъ командою мичмана Осташева.

Для наблюдения за движеніями непріятельскихъ судовъ и крейсированія между Гангудомъ и Свеаборгомъ посланы были, 4-го юня, изъ Свеаборга корветъ Шарлота и катеръ Опытъ. Корветъ встрѣтился 6-го юня съ непріятельскими судами близъ Гангула и изъвжалъ перавлаго боя, скрывшись въ Балтійскомъ портѣ, куда черезъ пять дней пришелъ шведскій фрегатъ; на немъ прибылъ изъ Стокгольма нашъ посланникъ Алопеусъ. Принявъ бывшаго въ Россіи шведскаго посла, фрегатъ отравился въ Швецю. Въ первые дни плаванія катеръ Опытъ разлучился съ корветомъ и вернулся въ Свеаборгъ. Начальствовавшій тамъ вице-адмиралъ Сарычевъ, получивъ извѣстіе о появліи непріятельскихъ крейсеровъ на меридіанъ Свеаборга, послалъ катеръ Опытъ возвратить изъ крейсерства корветъ Шарлоту. Опытъ не пришелъ его въ морѣ и встрѣтился съ англійскимъ фрегатомъ. Здѣсь произошелъ первый и славный бой Русскихъ съ мнимыми повелителями морей.

Катеръ, бывшій подъ начальствомъ капитанъ-лейтенанта Невельскаго, имѣлъ 14 двѣнадцати-фунтовыхъ коронадъ, и былъ наборный, съ де-

№ 131.

6

— 418 —

ревялпнымъ скрѣпленіемъ, то есть, вмѣсто металлическихъ болтовъ были употреблены въ немъ деревянные гвозди или пагели, заклепанные съ внутрепней стороны; балластъ находился на немъ лекальный. Такой постройки опъ былъ первый въ Россіи, а потому и названъ былъ Опытомъ. Миновавъ Наргинъ, Невельской увидѣлъ большее трехъ-мачтовое судно, державшее въ перерѣзъ его хода. Почитая судно сіе корветомъ Шарлотою, продолжалъ онъ плаваніе къ Свеаборгу, но не получивъ отвѣта на опознательный знакъ, поворотилъ назадъ. Обратное двѣженіе было тѣмъ пужнѣе, что стихавшій вътеръ угрожалъ перемѣною, могушею поставить катеръ въ затруднительное положеніе. Вскорѣ большое судно приблизилось къ Опыту, и наши увидѣли, что то бывъ 50-ти пушечный непріятельскій фрегатъ. Катеръ заняливалъ, а фрегатъ, приблизясь къ нему, пустилъ пѣсколько ядеръ изъ погонныхъ пушекъ, стрѣляя на возвышеніе. Ядро летіи подѣлъ катера. Потомъ фрегатъ въѣжалъ въ безвѣтрепное престранство; на катерѣ возымѣли надежду спасться греблѣю. Невельской, 2 офицера, 2 гардемарина и штурманскій помощникъ, вмѣстѣ съ командою, состоявшее изъ 45-ти человекъ, взялись за весла, огласили воздухъ воскликаніемъ ура! папрягли всѣ усилія къ греблѣ п Опытъ побѣжалъ до 4-хъ условъ въ часѣ. Въ разстояніи мили, на лѣвомъ траверсѣ замѣтили мель. Невельской веѣлѣ дер-

— 419 —

жать на пее, пам'треваясь сокрушить катеръ о
каменья, а фрегатъ, пользуясь благопріятною по-
лоскою вътра, опять сталъ нагонять насъ, какъ
вдругъ изъ впъевшаго падъ катеромъ облака ис-
торгнулся шквалъ отъ юго-востока, повалилъ его
на бокъ, переломалъ забуровавшія съ правой сто-
ропы весла, изорвалъ въ куски гротъ, фокъ,
стиксель и кливеръ, и уклонилъ его къ юго-за-
паду четверть. Черезъ 5 или 10 минутъ по ми-
пованин шквала, катеръ оправился и пъесколько
веселъ съ львой стороны отдѣлилъ на правую,
по вторичный порывъ вътра уничтожилъ разстоя-
ніе, раздѣлявшее его отъ непріятеля и придви-
пулъ фрегатъ къ катеру съ львой стороны на
пушечный выстрѣлъ. Наша команда, прекративъ
греблю, стала у пускъ. На фрегатъ подняли
английскій флагъ и закричали по русски: «флагъ
долой!» Невельской и подчиненные его освящли
себя крестнымъ зnamеніемъ и храшили молчаніе.

Удивленный безмолвіемъ своего пичтожнаго
противника, и ожилавшій безусловной сдачи, фре-
гатъ открылъ огонь изъ двухъ шкапечныхъ 30-ти
фунтовыхъ коронадъ, съ пам'реніемъ, какъ по-
слѣ узнали, пощадить жизнь непріятелей, хла-
днокровно обрекавшихъ себя на гибель. Залпъ
7-ми коронадъ гряпулъ съ катера въ корпусъ
фрегата. Отвѣтомъ Англичанъ былъ залпъ изъ
шкапечной артиллеріи; онъ сокрушилъ въ дребез-
ги гикъ, бушпринпъ, шлюнку, перебилъ почти весь

— 420 —

стоячий такелажь и дирикъ-фалъ, отъ чего по-
пись нокъ-гафель. Не взирая на столь ужасный
ударъ, катеръ продолжалъ сражаться, и стрѣляя
въ фрегатъ, прозвелъ на немъ значительное
убийство. Капитанъ фрегата приказалъ плу-
тонгу изъ 5-ти пушекъ въ декъ дать залпъ.
Опытъ стремительно покачнулся на бокъ, а ког-
да всталъ прямо, выбѣжавшій изъ крюйтъ-каме-
ры матрость допесъ, что въ переди ея, отъ сдѣ-
ланной пробоны, раскололо обшивную доску и
сквозь скважину видѣпъ въ крюйтъ-камерѣ свѣтъ.
Трюмный объявилъ, что вода сильно прибыла въ
лялѣ. На декъ лежало 5 опрокинутыхъ коропалѣ,
2 человѣка убитыхъ и 10 раненыхъ; въ числѣ
ихъ былъ начальникъ катера. Обезсилѣвъ отъ
истекшей крови, онъ успѣлъ сказать: «Прощайте,
ребята! Спасибо вамъ!» и упалъ безъ чувствъ. Фре-
гатъ прекратилъ огонь. Находясь въ разстояннѣ
на половину ружейпаго выстрѣла, онъ снова по-
требовалъ слачи. «Сдаемся!» отвѣчалъ офицеръ,
заступившій мѣсто Невельскаго. «Флагъ долой!»
повелительно закричали съ фрегата. «Спустить
«нельзя,» отвѣчалъ командовавшій. — «Такъ по-
«дымите англійскій флагъ!» — «Нѣтъ его.» Во-
оруженная шлюпка отвалила съ фрегата. Первое,
явившееся на катеръ лицо былъ лекарь, съ по-
мощникомъ, второе лейтенантъ, съ командою. Ле-
каръ осматривалъ раненыхъ, лейтенантъ отбиралъ
оружіе и послалъ за флагомъ, который былъ столь

— 421 —

крѣико прикрученъ веревками, что никакъ нель-
зя было спустить его. Приведенный въ чувство,
Невельской подалъ шпагу подошедшему къ нему
непріятельскому лейтенанту, но тотъ, отступа отъ
него съ почтеніемъ, сказать, что не иметь пра-
ва принять ее и что честь сія принадлежитъ его
капитану. На первой шлюпкѣ отправлены рапе-
ные, а на второй катерная команда. Капитанъ
английскаго фрегата, именовавшагося Заходящее
Солнце, Батурстъ, почтительно встрѣтилъ своего
плѣиника на шканахъ и не пришелъ шпаги его.
Когда, въ послѣдствіи, отъ качки и недостатка
легкой пищи, рана Невельскаго разболѣлась, Ба-
турстъ обязалъ одно купеческое судно доставить
его въ Либаву, снабдивъ лекарскимъ помощни-
комъ и лекарствами, не смотря на то, что между
ними произошла размолнька. Английскій капитанъ
тяготился нашими плѣнными, какъ на счетъ про-
довольствія, такъ и помѣщенія ихъ, почему тре-
бовалъ отъ начальника катера подписки за него
и команду: не служить въ продолженіе войны
противъ Англичанъ и Шведовъ. Невельской от-
вергнулъ предложеніе за свою команду, но за се-
бя далъ подписку, не падѣясь на выздоровленіе,
въ чемъ отчаявались и врачи, ибо рана его была
жестокая: дубовымъ осколкомъ раздробило ему
челюсть, такъ, что послѣ того всю ее по частямъ
вынимали.

Продержавъ команду около двухъ недѣль на

— 422 —

Фрегатъ, Батурстъ сдълалъ въ Либавъ размъпъ
пълнныхъ, а катеръ повелъ съ собою. Встрѣтясь
съ шведскимъ фрегатомъ, онъ оставилъ у себя
флагъ, гюйсъ и вымпелъ Опыта, а катеръ отдалъ
своимъ союзникамъ, у которыхъ былъ онъ на
службѣ, подъ прежнимъ названіемъ. Невельскаго
уволили въ отпускъ до излеченія болѣзни, съ со-
храненіемъ жалованья. По излеченіи его, Высо-
чайше повелѣно было пазначать его всегда коман-
диромъ судна. Сверхъ того, Императоръ АLEX-
САНДРЪ приказалъ: выдать ему изъ кабинета 3,000
рублей; офицерамъ годовое жалованье не въ за-
четъ, а гардемаршпамъ по 100 рублейъ; всѣхъ ихъ
избавить отъ слѣдствія и военнаго суда; время
пребыванія въ пѣну не вычтать изъ службы,
не лишать военнаго ордепа, если кто окажется
достойнымъ его, а командъ убавить иль сколько
лѣтъ службы и опредѣлить се въ загородные двор-
цы на придворные суда.

Безстрашный бой Опыта пропусходилъ въ то
время, когда отправленные изъ Свеаборга греб-
ныя суда приближались къ Або, гдѣ соединились
они 11-го июня. Пимъ велико было идти впередъ,
открывать непріятеля, избѣгать съ нимъ сраженій,
не раздѣляться на части, а только посылать по
одной, или по двѣ лодки въ крейсерство, и если
узнаютъ, что непріятель сдълалъ гдѣ высадку,
стараться отрѣзать отступленіе высаженнымъ вой-
скамъ. Особенное внимание приказано обращать

— 423 —

на Юнгферъ-Зупдъ, чтобы очистя сей проливъ,
быть ближе къ соединенію съ шедшими изъ Свеа-
борга 3-мъ отрядамъ флотиліи и судами съ про-
повольствіемъ. Прежде прибытія нашей флотиліи къ
Або, начали показываться у береговъ Филиалдіи
шведскія военныя суда и линейные корабли. Су-
да приставали къ островамъ, раздавали обывате-
лямъ оружіе, порохъ и хлѣбъ, возбуждая ихъ къ
мужественной оборонѣ противъ Русскихъ и сдѣ-
лали сильное нападеніе на Ништадтъ, бомбарди-
ровали и зажгли сей городъ, желая паказать жи-
телей, болѣе всѣхъ Филиандцевъ, оказавшихъ пре-
данность Россіи, во время принесенія ей присяги
на подданство. Потомъ, узнавъ о прибытіи рус-
ской морской силы къ Або, Шведы обратили ту-
да свои гребныя суда, и тогда начались дѣла, ко-
торыя будутъ описány въ одной изъ слѣдующихъ
главъ.

IV.

СМѣСЬ.

ЗАМѣТКИ О РОДНОЙ СТАРИНѣ.

Рускіе издревле славились своимъ гостепріимствомъ, и оно составляло отlicчительную черту характера Русскихъ. Иностранные въ Россиі, упоминаютъ о русскомъ гостепріимствѣ. У насъ есть для выраженія его особенныя слова: хлѣбосоль и хлѣбосольство; они не переводимы. Вся жизнь и всѣ обряды Русскихъ связаны съ хлѣбосольствомъ. Припомню здѣсь извѣстные мнѣ обряды, повѣрья, замѣчательныя поговорки и пословицы въ семъ отношеніп.

Когда въ старину хотѣли сказать о человѣкѣ, что онъ хлѣбосоль и въ домъ всего вдоволь, то говорили: «Домъ, какъ чаша полная — хлѣбосоль со стола не сходитъ — одна рука въ меду, другая въ патокъ — что ему дѣлается: какъ сыръ въ маслѣ катается!»

— 425 —

Означая старое знакомство и дружбу, Рускіе говаривали: «Отцы наши хлѣбъ-соль водили.»

Въ знакъ благодарности была поговорка: «хлѣбомъ солью довольны — глаза не глядятъ.»

Въ старину въ рили, что человекъ, обласканный въ домѣ, не сдѣлаетъ зла: «Хлѣбъ-соль не попуститъ на зло.»

Было прежде обыкновеніе: послѣ обѣда накрывали столѣ чистою скатертью, клали хлѣбъ и ставили соль, и не отъ того ли произошла поговорка: хлѣбъ-соль со стола не сходитъ?

Если кто нибудь приходилъ во время обѣда, и, шп ужина, то, помолясь Богу, привѣтствовалъ хозяевъ: «Хлѣбъ-соль!» Хозяинъ отвѣчалъ на привѣтъ: «Хлѣба кушать, милости просимъ.»

Строя новый домъ, приглашали священника, служили молебенъ и клали подъ основаніе дома пъсколько монетъ, а по окончаніи обряда присутствовавшихъ угощали объдомъ. При постройкѣ новаго дома, наблюдали еще слѣдующій суеверный обрядъ: для того, чтобы хозяева дома жили счастливо и были здоровы, закалывали пѣтуха, отрубали ему голову, зарывали ее въ передиемъ углу, и это дѣлалось обыкновенно весьма тайно. По окончаніи постройки дома служили молебенъ, и весь домъ и службы кропили святою водою. При переходѣ въ новый домъ, или на квартиру, сначала вносили икону и хлѣбъ-соль, а потомъ пѣтуха и курицу. Устроившись совершенно дѣла-

— 426 —

ли новоселье, угощали родныхъ и знакомыхъ обѣ-
ломъ, потомъ всѣ присутствовавшіе на цовосельи
посылали хлѣбъ-с○ль. Хлѣбъ бывалъ въ такомъ
случаѣ сдобный, и чѣмъ болѣе былъ онъ, тѣмъ
болѣе доказывалъ честь и уваженіе посылавшаго;
богатые посылали притомъ серебряную солонку,
а многіе прибавляли къ тому чай, сахаръ, жив-
ность, птицъ, живыхъ или битыхъ.

Для отъѣзжавшаго въ дорогу всегда топили ба-
ню; сборы занимали все семейство; пекли сухари,
пироги, крендели и разные припасы, и все это
пазывали подорожники, разумѣа подъ симъ паз-
ваніемъ запасъ, который бралъ съ собою отъѣз-
жавшій въ дорогу. Въ день отъѣзда, почти всег-
да, служили молебенъ и священникъ читалъ на-
путственную молитву. На столъ клали ржаной
хлѣбъ; на него ставили солонку съ солью, а по-
томъ всѣ садились, затворивъ сначала всѣ двери,
и посидѣвши немного, вставали и молились Богу.
Если у отъѣзжавшаго были родители, то онъ
благословляли его и прощались первые. Въ день
отъѣзда въ комнатахъ послѣ уѣхавшаго не мели
и сору не выкидывали, чтобы не замести слѣдъ.
Хлѣбъ, который при отъѣздѣ лежалъ на столѣ,
пе почищали цѣлыя сутки.

При рождепіи младенца, когда мыли дитя, кла-
ли въ тазъ ему серебряныя и золотыя деньги, а

— 427 —

у бъдныхъ, за немъніемъ депетъ, сердцемъ кольцо. Родильницъ приносили ломоть вазы, посыпанный солью; опа непремѣнно должна была съѣсть хоть маленькій кусочекъ.

Имя новорожденному давали того святаго, въ день котораго онъ родился, или восьмой день по рожденію. Когда ребенокъ чихалъ до крещенія, присутствующіе говорили: «Крестись, Христосъ съ тобой!» Обыкновенно крестили на третій день, если новорожденный былъ здоровъ, а если онъ былъ слабъ, то немедленно по рожденію. Пока не дана была матери и ребенку молитва, никто не выходилъ изъ дома. Новорожденнаго и мать водили каждый день въ бапю, мыли и парили, приговаривая: «банька вторая мать.» Послѣ бани давали родильницѣ взваръ, вареный изъ пива, съ черносливомъ, изюмомъ, инбиремъ и калганомъ. Діеты послѣ родинъ никакой не паблюдали, и давали все, кислое, соленое, жирное, даже уго-варивая больную больше ъсть, и говоря, что отъ того больѣзнь скорѣе пройдетъ. Также давали родильницѣ по рюмкѣ вина, настоящнаго травами. До крещенія ребенка не клали въ колыбыль. При-частвивши дитя въ первый разъ, по возвращенію изъ церкви встрѣчали его съ хлѣбомъ и солью, а въ колыбель ему клали краюшку хлѣба, и если поворожденный былъ мальчикъ, маленькій лукъ и стрѣлу, а дѣвочкѣ пряслицу, и когда ребенокъ былъ безпокоенъ, то прибавляли къ тому цвѣтокъ

— 428 —

чертополоха (Carduus acanthoides). Всё родные и знакомые навѣщали родильницу, приносили ей на зубок золотыя и серебряныя деньги, а кто подъпить мѣдиныя. Въ деревняхъ, кромѣ денегъ, приносили еще пироги, пряники, яблоки. По прошествіи девяти дней, родильница съ бабкою разжывали руки. Обрядъ состоялъ въ томъ, что въ воду клали серебряныя деньги, и родильница поливала на руки бабкѣ три раза; бабка обмывала руки по локоть, и въ свою очередь сама поливала родильницѣ на руки, также три раза. Нотомъ, смотря по состоянію, давали бабкѣ денегъ, и потомъ мыла, полотна или холста. Въ нѣкоторыхъ мѣстахъ есть и нынѣ обыкновеніе, послѣ крестинъ посылать родильницѣ блюдо съ пирогами и лешепками; подъ пироги кладутъ деньги, поздравляя съ новорожденнымъ: «Дай Богъ поить, кормить, великаго растить и подъ златъ вѣнецъ поставить, а намъ на свадьбу пировать.»

Именины праздновали, въ старину съ различными обрядами. Первые обитатели Сибири, по большей части, были изъ съверныхъ областей Россіи, и между ними миного было Новгородцевъ, а потому въ Сибири ввелись, укоренились и долго сохранялись коренные русскіе обычанъ въ ихъ первобытной простотѣ. Въ день именьи именникъ ходилъ къ заутрепи, объдить и вечерить, и

— 429 —

служилъ дома, или въ церкви, молебенъ. Домаш-
ніе пекли между тѣмъ пироги и разсылали къ
роднымъ и знакомымъ, по три, по четыре пиро-
га, смотря по семейству. Послалый отъ нихъ,
поставя пироги на столъ, говорилъ: «Именинникъ
приказалъ кланяться пирожками, и проспелъ хлѣба
кушать,» или «чаю пить.» Къ крестнымъ отцу
и матери посылали иногда круглый сладкій пи-
рогъ. Если была у именинника закуска, то дѣла-
ли кулебяку, или круглый пирогъ съ курцею.
За объдомъ, въ числѣ пирожныхъ подавали слад-
кій пирогъ, за которымъ пили здоровье именин-
ника. Было въ обыкновеніи дарить именинника
деньгами или вещами.

Въ Курскъ, вмѣсто пироговъ, посыляемыхъ къ роднымъ, разсылали, такъ называемые, именинники, большіе, сдабные пироги безъ начинки, сверху натыканные изюмомъ; въ каждый домъ посылали по одному такому пирогу: Въ именинникъ, назначенный для объда, клали начинку, и когда всѣ званые на объдъ сбирались, такой пирогъ разламывали надъ головою именинника, и если начинка изъ него сыпалась, приговаривали: «Дай Богъ, чтобы такъ сыпалось на тебя золото и сereребро.» Въ старину пекли большіе пироги съ кашею и ляйцами, или другою какою нибудь начинкою; ихъ называли ряжеными и всегда подавали въ копцѣ стола, а нынѣ замѣнили ихъ сладкимъ круглымъ пирогомъ. Почти вездѣ къ именинамъ,

— 430 —

родинамъ, свадьбамъ, поминкамъ и храмовымъ праздникамъ старики наши варши пиво и медъ; кто былъ не въ состояніи варить пива и меду, готовилъ брагу, родъ яйдкаго пива. Поздравляли именинника съ приговорками: «Дай Богъ жить сто лѣтъ — Дай Богъ жить, богатѣть, добра наживать, а лихо избывать,» и проч.

Свадебные обряды бывали въ Россиі различные. По окончаніи священныхъ обрядовъ, первое было хлѣбъ-соль; провожали къ вѣнцу и встрѣчали отъ вѣнца съ хлѣбомъ-солью, а въ Курскѣ даже въ церковь брали краюшку хлѣба на блюдѣ, закрывъ салфеткою. При отправлении придапаго въ домъ жениха, всегда были притомъ икона и хлѣбъ-соль, а въ нѣкоторыхъ мѣстахъ, отправляя приданое, посылали складной пирогъ, а хлѣбъ и соль на другой день свадьбы. По возвращеніи изъ церкви, когда благословятъ иконами и хлѣбомъ-солью, обсыпать молодыхъ хмельемъ и мелкими серебряными деньгами теперь въ городахъ совершенно вывелось, по въ нѣкоторыхъ губерніяхъ между деревенскими жителями сей обычай еще существуетъ. При свадебныхъ столахъ у богатыхъ пекли сладкіе пироги, а у обѣдныхъ и по деревнямъ пироги съ куриццю. На другой день свадьбы молодая дарила родственниковъ мужа, свекра и свекровь рубашками; у богатыхъ, сверхъ ру-

— 431 —

башекъ, дарили свекру на кафтанъ сукна, а свекрови чего нибудь на платье; другимъ родственникамъ, смотря по близости родства, на платье, или платки. Въ деревняхъ и понынѣ дарятъ полотенцами, вышитыми красною бумагою. По возвращеніи новобрачныхъ отъ вѣнца, у богатыхъ выкатывали бочки съ пивомъ и виномъ, для приходившихъ смотрѣть свадьбу. Молодая, въ нѣкоторыхъ мѣстахъ Россіи, на другой день послѣ свадьбы должна была итти въ кухню и печь пирогъ, чтобы показать свое искусство. За столомъ, когда подавали ея пирогъ, молодая подносила вино, и каждый, выпивши, клалъ на подносъ деньги. Всѣ бывшіе на свадьбу посылали потомъ молодымъ хлѣбъ-соль.

Масляница преддверіе поста и покаянія, а люди вездѣ сдѣлали изъ нея праздникъ, шумную оргію, и хотя иткоторые считаютъ за тяжкій грѣхъ ъсть па сырной педѣлѣ мясо, но никогда не вываетъ въ народъ такой невоздержности, какъ во время масляницы. Мясныя кушанья замѣняются рыбными; пекутъ блины, не только утромъ и въ обѣдъ, но въ иткоторыхъ мѣстахъ лаже и вече-ромъ. Не потому ли па Руси дали сырной педѣлъ названіе разгульной масляницы? Въ старину, зпакомые, встрѣтясь, поздравляли другъ друга съ широкою масляницею. Многіе изъ простаго народа

— 432 —

Ђзжали тогда по улицамъ съ пъснями, и между другими припъвами, величили масляницу, папъвая: «Государыши масляница! потялись до Петрова дня!» Не знаю почему не вошли въ употребленіе гречневые блины въ Сибири, по только тамъ ихъ почти не знаютъ, а пекутъ на масляницѣ тонкіе, молочные блины, аладьи, пряжепики, и прежде, почти въ каждомъ домѣ, кто только имѣлъ со-стояніе, пекли хворосты, родъ пирожнаго.

Въ воскресенье сырной недѣли, или такъ называемый прощенный день, ђздили прошаться съ родителями и родственниками, крестными отцами и матерями, и приносили съ собою пряникъ, отдавая которые обыкновенно говаривали: «Дай Богъ о Христъ радоваться; дождаться свѣтлаго Христова воскресенія.» Было также обыкновеніе въ сей день ђздить на кладбище, поклониться праху усопшихъ родственниковъ, служить тамъ папихиды и раздавать бѣднымъ милостыню.

Постъ наблюдали въ Россіи съ величайшего строгостію, и во многихъ мѣстахъ первую недѣлю великаго поста не ђли даже горячаго кушанья, а во весь постъ рыбы, исключая баговыщеніе и вербное воскресеніе. Встрѣчаясь, поздравляли съ постомъ, приговаривая: «Здорово заговѣлись, на хрѣнъ, да на рѣдьку, на бѣлую капусту.»

— 433 —

По субботамъ, по уставу церкви, поминаютъ усопшихъ родственниковъ, но главныхъ поминаній бываетъ три: въ субботы передъ Масляной, Дми-тріевымъ и Троицынымъ днями, и эти три суб-боты называются родительскими. Тогда повсемѣст-но служатъ объдню и панихиду, раздаютъ мило-стыню, посылаютъ подаянія въ богадѣльни и тюрьмы. Кромѣ трехъ упомянутыхъ субботъ, на Ооминой недѣлѣ во вторникъ также бываетъ по-миновеніе, красятъ яйцы, пекутъ блины и въ нѣ-которыхъ мѣстахъ варятъ молочный кисель. Въ семикъ поминаютъ утопшихъ, удавленниковъ и всѣхъ самоубійцъ.

Въ родительскіе дни, вторникъ на Ооминой не-дѣлѣ и семикъ, послѣ объда ўздятъ на кладбище, нѣкоторые для поминовенія, а большая часть по-гулять. Въ Курскѣ въ дни поминовенія пекутъ пироги и лепешки, которые носятъ въ церковь, и послѣ литіи дѣлятъ ихъ между собою священ-ники и церковнослужители.

Кончина и погребеніе сопровождались разными обрядами, которые вездѣ сохраняли свято. Въ Курскѣ, когда уже видѣли, что нѣтъ никакой надежды къ выздоровленію, то, по совершеніи всѣхъ духовныхъ обрядовъ, падѣвали больному чулки и клали его въ передній уголъ подъ обра-зами; въ руки ему давали мѣдный крестъ и вос-ковую зажженную свѣчу. Умирающаго никогда не клали на постелю, а всегда на сѣно или со-

№ 131.

7

— 434 —

лому, полагая, что на постелѣ тяжело умирать.
При послѣднемъ издыханіи кадили наданомъ, и
когда большой испускалъ дыханіе, мыли его, одѣ-
вали и клали на столъ; платье умершаго бралъ
себѣ тотъ, кто мылъ его. Потомъ давали знать
въ церковь и по умершемъ заупивно звонили; ме-
жду тѣмъ призывали псалтириковъ, которые
читали по усопшемъ псалтирь, день и ночь. Два
раза въ день, послѣ обѣдни и вечерни, служили
панихеду, во все время, пока тѣло умершаго не
было погребено. Ближніе родственники собира-
лись къ покойнику; двѣвушки распускали косы,
шили саванъ, смотря по состоянію, изъ кисей,
полотпа, холета.

Когда умершаго несли на кладбище, передъ
гробомъ шли со крестомъ и крестъ былъ покрытъ
бѣлою кисеею, или холестомъ, и перевязанъ чер-
ными лентами. Послѣ похоронъ дѣлали обѣдъ для
священниковъ, родныхъ, и всѣхъ постороннихъ,
и этотъ обѣдъ назывался горячимъ. Потомъ мыли
весь домъ и сами ходили въ баню. По проше-
ствіи девяти, двадцати и сорока дней дѣлали по-
минки; у обгатыхъ бывали тогда обѣды, а у обѣ-
ныхъ только поминовенія въ церкви. Почти всѣ,
кто только могъ, готовили обѣдъ для неприхъ,
жертвовали на церкви и монастыри и посылали
подаянія въ богадѣянні и тюрьмы. На покойника
всегда надѣвали мѣдиный или кипареный крестъ,
но серебряныхъ крестовъ никогда не клали. Въ

— 435 —

старину въ Курскъ пожилые люди еще при жизни покупали себя гробъ, даже иногда спали въ пемъ; дубовую колоду предпочитали столярному гробу.

Въ Иркутскъ при похоренахъ соблюдались почти тѣ-же самые обряды, какъ и въ Курскъ, но съ небольшою однакожь разинцею. Умирающему не давали въ руки ни креста, ни свѣчи, а призывали священника и опъ читалъ надъ умиравшимъ отходныя молитвы; притомъ ставили въ какомъ ипбудь сосудъ воду и курили ладопомъ, и по умершемъ не звонили. Также была небольшая разница и въ столѣ: послѣднее кушанье былъ въ семъ случаѣ кисель; когда подавали его на столъ, всѣ вставали и священники пѣли вѣчную память; въ Курскъ дѣлали это обыкновенно за жаркимъ и посылали притомъ въ церковь звонить; первое кушанье вездѣ были блины. Для нищей братіи дѣлали объдѣ всегда лѣтомъ, на дворѣ, гдѣ разстанавливали столы и скамейки; на столъ клали ложки, ставили соль; кушанье подавали въ чашкахъ и блюдахъ, а передъ объдомъ подносили по рюмкѣ вина, за объдомъ пиво; послѣ объда одѣляли деньги. Кушанье готовили самое простое, но сытное, ши, похлебку, пироги, жаркое, блины; остатки отъ объда нищихъ отсылали въ тюрьмы. Зажиточные люди дѣлали объдѣ для нищихъ и не въ поминки, а просто кормили объдныхъ и сами служили имъ за столомъ. Къ празднику воскре-

— 436 —

сенія Христова пекли куличи, дѣлали сыры, кра-
сили яицы и раздавали неимущимъ, посылая при-
томъ въ тюрьмы и богадѣльни.

Въ старину у Русскихъ всѣ времена года и пе-
ремѣны въ климатѣ означались именами святыхъ,
и были сопряжены съ разными суевѣріями, уко-
репившимися съ незапамятныхъ временъ. Новый
Годъ начинался съ перваго сентября, съ Симеоно-
ва дня; его обыкновенно называли: Семенъ день;
никогда прежде не говорили: «съ новаго года,»
а всегда: «съ Семена дня.»

Бабье лѣто отъ 1-го сентября продолжалось
до Рождества Богородицы (сентября 8-го). Замѣ-
чали, если въ Семеновъ день погода была теплая
и ясная, то бабье лѣто будетъ хорошо.

Сентября 14-го, въ день Воздвиженія Креста,
говорили: воздвиженье сдвинетъ зипунѣ, надвинетъ
шубу.

Октября 1-го, въ Покровъ Богородицы, дѣви-
цы молились Покрову о жениехахъ.

Первые морозы назывались Михайловскіе; по-
томъ были Введенскіе, Екатерининскіе, Никольскіе,
Рожественскіе, Крещенскіе, Аонасьевскіе, Срѣ-
тенскіе.

У стариковъ нашихъ всѣ дѣла расположены
были по днямъ святыхъ; такъ, на примѣръ, го-
ворили: Егорій съ гвоздемъ, а Николай съ мостомъ.

— 437 —

Георгія бываетъ 3-го ноября, когда празднуется обновленіе храма святаго великомученика Георгія; тогда начинали обивать двери сукномъ или войлокомъ, конопатить окна и погреба, а потому и говорили: «Егорій съ гвоздемъ.» Къ Николину дню обыкновенно становятся рѣки и устанавливается зимній путь; дабы выразить, что тогда все, какъ мостъ, гладко, говорили: «Никола съ мостомъ.»

Декабря 12-го, день чудотворца Спиридонія, называли Спиридонъ солнцеворотъ, т. е., поворотится солнце на лѣто, зима на морозъ.

Января 18-го числа, день св. Аθанасія; солнце уже начинаетъ пригрѣвать, а потому говорили: съ Аθанасьева дня полозъ покатится, корова бокъ грѣетъ. Наши предки выражались просто и ясно. Что значила поговорка объ Аθанасьевѣ днѣ? То, что въ январѣ остаются по снѣгу лоснящіеся слѣды отъ полозьевъ, а это и называли: полозъ покатится. Если тогда выпускали скотину погулять, то, какъ на дворѣ еще довольно холодно, коровы старались стать такъ, чтобы солнце ударяло на нихъ, и старики наши говаривали: «корова бокъ грѣетъ.»

Января 24-го, день преподобной Ксеніи и его называли: Аксинья полузимница, т. е., что половина зимы прошла; въ нѣкоторыхъ мѣстахъ называли сей день Аксиньей полухлѣбницей, потому что только половина хлѣба и корма нужна была до лѣта.

Марта 1-го, день св. Евдокіи. Тогда отъ теп-

— 438 —

лой погоды снѣгъ начнаетъ осѣдать и какъ будто сплющиваться, а потому 1-е марта называлось: Авдотья плющиха.

Сорокъ Мучениковъ бываетъ 9-го марта. Этотъ день почитаютъ началомъ весны. Тогда появляются жаворонки и другія лѣтнія птицы, а потому ко дню Сорока Мучениковъ русскіе люди некутъ изъ тѣста жаворонковъ, и мальчики взошедши на возвышенное мѣсто, заклинаютъ весну, съ припѣвами:

> Прилетѣлъ куликъ изъ заморы,
> Вывелъ весну изъ затворы.

Марта 17-го, день Алексія Божія человѣка, съ горъ потоки. Тогда снѣгъ таетъ и вода бѣжитъ ручьями.

Апръеля 16-го, день святыхъ мученицъ Агаоіи, Ирины и Хіоніи; тогда вскрываются рѣки и вода вездѣ бываетъ въ разливѣ, а потому и называютъ сей день: Арина урви берега, пбо вода, начиная сбывать, подмываетъ берега и они обрываются.

Апръеля 24-го бываетъ св. Георгія Побѣдоносца, 9-го мая. Николая чудотворца. Въ старину говорили: Егоріи съ водой, а Никола съ травой. Тогда рѣки уже вскрываются, начинаются дожди и скотъ выгоняютъ въ поле на траву.

Мая 1-го день пророка Ієремін. Крестьяне начинаютъ пахать и сѣять, и 1-е мая называютъ: Еремпй запрягальникъ.

— 439 —

Мая 5-го, день мученицы Ирины; съ сего дня
начинаютъ съять разсаду и пазываютъ его: Ари-
па росадница.

Мая 14-го, въ день мученика Ісидора, замѣча-
ютъ, каковъ будетъ день? Если весь ясный, то
будетъ большій урожай огурцовъ, а если утро па-
смурное и холодное, а прояснить только къ ве-
черу, ранніе огурцы будутъ не хороши, а въ позд-
нихъ будетъ урожай.

Мая 29-го, день св. Оеодосіи, которую назы-
ваютъ колосницей. Тогда хлѣбъ начинаетъ коло-
ситься.

Юня 23-го, день мученицы Агриппины, обы-
ковенно называется: Аграфена купальница. Въ
пашемъ съвершомъ климатѣ ранѣе сего времени
почти нельзя купаться; вода еще холодна и пото-
му легко простудиться, а потому всегда только
около половины июня начинаютъ купаться. Ста-
рикки замѣчали, что если кто прежде выкупается,
получитъ лихорадку. Въ день Аграфены купаль-
ницы, въ нѣкоторыхъ мѣстахъ, открывается у пась
купанье торжественное; многие почитаютъ долгомъ
выкупаться непременно въ сей день.

Юня 24-го, Ивановъ день. Его празднують не
только въ Россіи, но въ Польшѣ, Германіи и дру-
гихъ мѣстахъ съ разными обрядами. Въ Малороє-
сіи зажигаютъ тогда огни и гуляютъ почти всю
почь. Г-чъ Пассекъ, въ Очеркальѣ Россіи, подроб-
но описалъ обряды, соблюдаемые въ Ивановъ

— 440 —

день въ разныхъ мѣстахъ Россіи. Ивановъ день за-
мѣчателенъ еще тѣмъ, что повсемѣстно у насъ
подъ Ивановъ день собираютъ травы, кладутъ
подъ Иванову росу, высушивъ, сберегаютъ ихъ и
почитаютъ особенно цѣлительными, нежели со-
бранныя въ другое время. День пророка Иліи
почитаютъ у насъ уже осеннія праздникомъ.

Августа 1-го, праздникъ Происхожденія Древъ
Честнаго Креста, простой народъ называетъ Спасъ
мокрый. Тогда, по установленію церкви, бываетъ
крестный ходъ па рѣку, а глѣ нѣтъ рѣки, свя-
тятъ воду въ церкви. Мокрые называютъ сей
праздникъ потому, что по окопчаніи водосвятія
простой народъ купаетъ лошадей. Тогда носять
въ церковь медовые соты иѣдятъ медъ.

Августа 6-го, праздникъ Преображенія Госпо-
дня. Освящаютъ яблоки и потому называютъ сей
день яблочныя Спасомъ. Многіе прежде Преобра-
женія не ъдять яблоковъ.

Кромѣ дней, описанныхъ мною и почтаемыхъ,
какъ будто условными терминами, съ давнихъ
временъ, многіе святые почищаются у насъ особен-
ными покровителями разныхъ предметовъ. Такъ,
на примѣрѣ: въ день пророка Наума начинаютъ
учить дѣтей, приговаривая: Пророкъ Наумъ на-
ставить на умъ. Ученіе начинали въ старину с.ѣ-
дующимъ образомъ: обыкновенно служили моле-
бенъ, благословляли дитя, брали хлѣбъ и отводи-
ли ученика къ учитељю.

— 441 —

Св. Флора и .Іавра почитали у насъ покрови-
телями лошадей; въ ихъ праздникъ служили мо-
лебецъ и ставили имъ свѣчи.

Св. Власію молились у насъ о рогатомъ скотѣ,
Девяти Мученикамъ и Парасковѣль Пятницѣ отъ
лихорадки, св. мученику Антипу отъ зубной
боли.

Много есть у насъ замѣчательныхъ обычаевъ и
повѣрьевъ, сохранившихся донышѣ. Выходя изъ
дома, всякій Рускій крестится, а также крестит-
ся, когда увидитъ молодой мѣсяцъ и когда при-
несутъ въ комнату огонь. Есть повѣрье, въ кото-
ромъ весь простой народъ твердо увѣренъ, что у
каждаго человѣка есть свой ангелъ и свой злой
духъ, и если человѣкъ дѣлаетъ доброе дѣло, ан-
гелъ радуется, а злой духъ плачетъ, и на обо-
ротъ. Передъ объдомъ обыкновенно старшій въ
домѣ, въ старину, читалъ молитву, по окончаніи
которой садились за столъ и перекрестясь начи-
нали объдать, послѣ объда читали молитву за
столомъ. За столомъ всегда сидѣли у насъ тихо,
благопристойно, особливо почитая за грѣхъ бол-
тать ногами, говоря, что тѣмъ тѣшишь дьявола.
За величайшій грѣхъ считали прогиѣвлять роди-
телей. Отецъ или мать, разсердясь, говорили:
«Смотри — скажу одно слово — не воротишь!»
Это тяжкое слово было проклятіе, по очень рѣд-
ко случалось имъ произнести тяжкое слово — воля

— 442 —

родителей была священа. Предкп наши говаривали: кто не сдержалъ слова, да будетъ тому стыдно. Въ старину большая часть народа не знала грамотъ; если кто давалъ въ займы деньги, то дѣлалъ зарубки на палочку, а вмѣсто векселя было честное слово. Если долгъ не былъ заплаченъ въ полсякий срокъ, запмодавецъ приходилъ къ дѣлкину и говорилъ ему: Смотри, братъ, зарубку срублю — худо будетъ! Нельзя сказать, чтобы въ старину всѣ были честные люди, по тогда была въра въ истину и можно было лучше полагаться на слово. Для неплатящихъ долги былъ въ старину правежъ. Позвѣсто, что запмодавецъ могъ паказывать должника, и слово правежъ осталось въ народѣ, хотя не значить уже того, что значило прежде. Онъ поставилъ меня на правежъ, говорится нынѣ въ шутку. Въ память какого нибудь замѣчательнаго случая, зарубку дѣлали на митинъ; такъ называютъ у насъ перечный брусъ у потолка, или паче балку. Если случалось что нибудь необыкновенное, то говорили: надобно зарубить на митинъ. Гостепріимство было всегда страстью Русскихъ. Если кто нибудь приходилъ въ такое время, что нельзя было угодить ни объдомъ, ни ужиномъ, хозяинъ, провожая гостя, говорилъ: Не прогнѣвайся — посидѣлъ, какъ у студеной печки.

["ТОМЬ ТРИДЦАТЬ ТРЕТІЙ.", "ОГЛАВЛЕНІЕ.", "КНИЖКА СТО ТРИДЦАТЬПЕРВАЯ.", "Сельское кладбище. (Жуковскаго) . . . . . . . . . . . . . . . .

ПРОЗА.

ФЕНЮШКА.

Въ Харьковской губернии есть большое казенное селеніе, «слобода», прежде называвшееся «Печенѣги», переименованное въ «Новобѣлгородъ», по Бѣлогородскому уланскому полку, тамъ поселенному. Отъ чего эта слобода звалась «Печенѣги», неизвѣстно. Выходцы изъ Малороссіи, польской Украины и проч., поселились тамъ вмѣстѣ съ прочими, занявшими пустыя, дикія мѣста. Недалеко отъ той слободы, черезъ рѣку Донецъ бродъ съ пезапамятныхъ временнъ зовется также «Печенѣзскій». Утверждалъ одинъ, занимающійся собирانіемъ «любопытненькихъ» свѣдѣній, что «здѣсь было знаменитое побоище Печенѣгъ съ Россіянами при царѣ Михаилѣ Феодоровичѣ, и тутъ ихъ, невѣрныхъ сопостатовъ, били жестоко, а уходя-

— 454 —

щихъ топили въ р. Донцъ; то въ честь того событія, близлежащую слободу вельѣно именовать Печенѣгами, а мѣсто, гдѣ потоплены враги» бродомъ печенѣжскимъ.» Вотъ, какъ недалеко сказать, прибавлялъ онъ, въ наше время, названо село «Бородинымъ» отъ бывшей тамъ бородинской батталіи. — Хмъ! — замѣчалъ слушающій его, тоже «мужъ исторіи»—гдѣ Печенѣги, а гдѣ Россіяне! Печенѣги давно и очень давно храбростью нашихъ войскъ разсѣяны по лицу всей земли; и когда основались слободскіе полки, то въ этомъ мѣстѣ поселился одинъ изъ бродящихъ, безпріятныхъ Печенѣговъ съ своимъ семействомъ. Вотъ отъ того и пошла слобода «Печенѣги», по первому поселенцу.

Не имѣя времени разбирать, чье изъ сихъ мнѣній справедливѣе, оставляю до свободы; а теперь разскажу случившееся въ той слободѣ, въ одномъ изъ постоянныхъ дворовъ, конхъ тогда тамъ было нѣсколько, по причинѣ пролегающей чрезъ селеніе большой торговой дороги.

Въ этомъ постоянномъ дворѣ кормилѣ лошадей молодой человѣкъ, лѣтъ 25-ти, одѣтъ по-купечески. Чистымъ русскимъ языкомъ разсказывалъ онъ хозяину постоянаго двора, что онъ уроженецъ сей же губерніи, изъ г. Ахтырки, Малороссіянинъ, круглыхъ сирота — ни отца, ни матери, ни роду, ни племени. Бывши мальчикомъ лѣтъ двѣнадцати, отъ праздности бъгая по улицамъ, а отъ голоду

— 455 —

испрашивая у проѣзжающихъ подаянія, замѣченъ былъ однимъ великороссійскимъ купцомъ; приласканъ, выпрошенъ у общества, взятъ и отвезенъ въ Россію, въ Орловскую губернію.

«По моему счастью», разсказывалъ проѣзжій, «хозяинъ, день ото дня, все болѣе заботился обо мнѣ: приказалъ обучать меня грамотѣ и, замѣтя во мнѣ какую-то смышленость, началъ употреблять меня по своей торговлѣ. Онъ торговалъ скотомъ; азкупалъ его въ Малороссіи и въ здѣшней губерніи, и отгонялъ въ столицы. Не одинъ разъ бывалъ я тамъ съ гуртами, и торгъ шелъ весьма удачно. Время отъ времени, хозяинъ все болѣе и болѣе довѣрялъ мнѣ; дѣлалъ значительныя порученія, и наконецъ такъ положился на меня, что соглашался на всѣ мои предпріятія, и никогда не считалъ меня.

«По промыслу своему бывъ въ Тамбовской губерніи, хозяинъ мой заболѣлъ до того, что домой надобно было его везти. Съ большими трудностями препроводилъ я его. У него была жена и двое дѣтей; но всѣхъ ихъ похоронилъ онъ въ разное время, и потому одинъ я присматривалъ и ходилъ за нимъ. Чувствуя, что конецъ его приближается, онъ сдѣлалъ какую-то бумагу, исполнилъ все по христіанскому обряду и, прощаясь со мною, бласловивъ меня образомъ, сказалъ: «Ванюша! ты замѣнялъ мнѣ сына, котораго Богу угодно было взять отъ меня со всѣмъ семействомъ. Я любилъ

— 456 —

тебя, какъ добраго сына, и устроилъ навѣкъ. Тебѣ
торгъ нашъ извѣстень; продолжай его, какъ и
при мнѣ. Домъ, капиталъ, товаръ — все твое.
Я сдѣлалъ крѣпкую бумагу; родные меня не зна-
ли, и я не хочу ихъ знать. Объ одномъ прошу
тебя: не кидай нашего торгу ни въ какомъ слу-
чать. Оставишь извѣстное, а въ непзвѣстномъ оши-
бешься и растроишься. Не женись до тѣхъ поръ,
пока не осмотришься и послѣ меня не переве-
дешь всѣхъ дѣлъ на свое имя. Поспѣшность и
неосмотрительность при женитьѣ опасны. Сколь-
ко, при томъ случаѣ, твои мысли будутъ добро-
дѣтельпы, столько жди и благословенія отъ Бога,
о которомъ молю теперь и буду молить та. мнѣ,
куда иду съ полною вѣрою на мि�люсердіе Иску-
пителя моего!»

«Прострадавъ еще дня три, благодѣтель на мо-
ихъ рукахъ скошчался... Не успѣлъ я закрыть
ему глазъ, какъ пабѣжало многое множество род-
ственниковъ покойнаго; о нѣкоторыхъ изъ нихъ
я даже и не слыхалъ никогда.

«Первая забота ихъ была выслать меня изъ
дому и запретить входъ въ него. Я не помнилъ
себя, и могъ ли обдумать, что мнѣ должно было
дѣлать? И потому я вышелъ молча и бродилъ око-
ло дому, который отказанъ былъ мнѣ. Со двора
слышно было, что родственники, не опрятавъ по-
койнаго по долгу и обычаю, принялись хватать,
что кому попало; а отъ того завязалась между

— 457 —

ними ссора, а наконецъ брань и ругательства...
Горько мнѣ было!... Я пошелъ къ сосѣдямъ, объя-
вилъ о кончинѣ благодѣтеля моего, изгнаніи
моемъ, и просилъ ихъ итти и напомнить печаль-
нымъ родственникамъ о распоряженіи къ погре-
бенію. Самъ же пошелъ въ приходскую церковь,
хотѣлъ читать псалтирь о упокоеніи души благо-
дѣтеля моего, но... за горькими слезами, не могъ
выговорить ни слова... палъ на колѣна... и мо-
литва моя была также краснорѣчива и достигнула
милосердія Божія, какъ бы и по кпигъ прочтен-
ная!

«Грусть моя была такъ спльна, что я не забо-
тился вовсе о своем будущемъ; при чемъ и увѣ-
ренность въ силѣ бумаги, сдѣланной покойнымъ,
не понуждала меня къ дѣйствію, сколько-нибудь
рѣшительному.

«Погребеніе было приличное. Я хотѣлъ бы за-
бѣжать на край свѣта — до того одолѣла меня
грусть и тоска; но не смѣлъ отлучиться со двора,
видя, съ какими людьми буду имѣть дѣло, и легко
статься могло, что они бы меня, обвинивъ въ
чемъ-нибудь, преслѣдовали. Ежедневно наслѣд-
ники приступали къ дѣлежу и оканчивали ссорою
между собою. Не находили какихъ-то бумагъ, и
кликнули меня. «Батракъ!» крикнулъ на меня
одни изъ родныхъ братьевъ покойнаго, при жиз-
ни его всегда ласкавшій и называвшій меня лю-
безнымъ Ваней: «гдѣ такія-то записки? Вѣдь ты

— 458 —

умничалъ надъ покойнымъ и все держалъ у себя.
Али хотѣлъ покорыстоваться и припряталъ?...» Я
не допустилъ его говорить больше обидныхъ ми
словъ и указалъ на записку, предъ нимъ же въ
кучѣ другихъ лежашую... «Выдь вонъ, но со дво-
ра пе отлучайся», крикнулъ онъ — и я повино-
вался.

«Чрезъ три дня послѣ того, когда еще дѣлежъ
и ссоры между ними продолжались, призвали они
меня къ себѣ. «На-тка, подпиши ентую бумагу!»
сказалъ тотъ же братъ, подавая написанную гер-
бовую бумагу; и когда я началъ ее пробѣгать,
такъ онъ прибавилъ: «да не умнчать у меня!
Бери, что даютъ; а не то, такъ и ничего не по-
лучишь.» Въ бумагѣ было написано, что за мою
усердную службу покойникъ словесно завѣщалъ
родственникамъ наградить меня тысячью рублями,
и что я нынѣ, получивъ сію сумму, остаюсь до-
воленъ, и ни подъ какимъ предлогомъ, нигдѣ и
никогда не буду ничего болѣе отыскивать, по-
тому-что хотя покойный и сдѣлалъ-было завѣща-
ніе, но самъ же его при свидѣтеляхъ и уничто-
жилъ... Къ чему послужилъ бы мои возраженія,
и могъ ли я, послѣ всего этого, доказывать и
удерживать право свое?... Я подписалъ, п тутъ
же получилъ отъ нихъ тысячу рублей. Поі благо-
даривъ ихъ за уваженіе къ послѣдней волѣ по-
койника, я вышелъ и слышалъ раздавшіяся въ
слѣдъ за мою насмѣшкп, что я собирался завла-

— 459 —

дѣть всѣмъ имуществомъ покойнаго... и проч. и
проч... что мнѣ и вспоминать горько...

«Вышедши отъ нихъ, я пошелъ на могилу
благодѣтеля моего, и первый отпѣлъ тамъ пани-
хиду; родственники же не могли того сдѣлать, за
невозможностью — какъ говорили они — во мно-
жествѣ могилъ отыскать его... Скоро я оставилъ
городъ... Исполняя волю благодѣтеля, хочу за-
няться продолженіемъ торга скотомъ; но съ ты-
сячью руб.ями — (тутъ онъ вынулъ изъ боковаго
кармана свертокъ бумагъ и, продолжая говорить,
ударялъ имъ по столу, и наконецъ почти кинулъ
его на столъ, все продолжая говорить)... что съ
ними сдѣлаешь? что предпримешь на нихъ?... ров-
но ничего; хоть брось ихъ!...»

Нотомъ, походивъ по комнатѣ въ большой за-
думчивости, опять началъ говорить: «знавши, что
въ здѣшнихъ мѣстахъ у помѣщиковъ, по рѣчкѣ
Бурлуку, многіе сгонщики нанимаютъ степь для
пастьбы скота, пріѣзжалъ къ нимъ съ тѣмъ, не
найду ли, кто бы принялъ меня въ часть. Хозле-
ва нѣкоторые объщали съѣхаться въ Харьковѣ объ
Успенской ярмаркѣ и обо всемъ условиться...
Боже мой!» вскричалъ онъ, ударивъ себя въ го-
лову: «такъ ли я думалъ начать свою жизнь?!..»

При этомъ словѣ вошелъ его ямщикъ и объя-
вилъ, что лошади уже запряжены и должно
ѣхать.

№ 132.

2

— 460 —

Ванюша утеръ слезы, помолился Богу, поклонился хозяину, вышелъ изъ дому, сѣлъ въ повозку и... уѣхалъ. Тысячу же рублей — все свое состояние — оставилъ лежащими на столѣ. Предаваясь воспоминаніямъ о своемъ благодѣтелѣ и о горькой участи своей, совершенно забылъ.

Съ изумленіемъ смотрѣлъ хозяинъ постоялаго двора на уходящаго безпечнаго Ванюшу; но когда тотъ ушелъ и затворилъ за собою дверь, тутъ, съ пламенѣющими глазами, съ зардѣвшимся лицомъ, съ судорожнымъ трепетомъ, бросился на свертокъ, схватилъ его и въ одинъ мигъ опустилъ въ карманъ своего чекменя...

Работница его, дѣвушка лѣтъ осьмнадцати, во все время разсказовъ Ванюши бывшая тутъ для прибора по хозяйству, внимательно слушала проѣзжаго и иногда украдкою утирала слезы. Она не замѣтила, что проѣзжій забылъ деньги; но когда хозяинъ бросился къ нимъ, схватилъ ихъ, тутъ она испугалась, поблѣднѣла, и, видя, что онъ уже ихъ спряталъ, едва могла выговорить: «дядюшка!.. что вы это?..»

— А тебя какое дѣло? — вскричалъ онъ на нее сурово — какъ тутъ, такъ ты и поспѣла! — Потомъ, одумавшись, сказалъ ей — чего ты испугалась? ротъ разинула, руки опустила и какъ стѣна побѣлѣла, отъ чего это? — Потомъ заперъ дверь на крючокъ, снялъ со стѣны образъ и, по-

— 461 —

ложивъ па столъ, сказалъ ей — не бойся пичего,
Фенюшка! Присягни мнѣ передъ образомъ... —

«Въ чемъ мнѣ присягать?» почти вскрикнула
она, сцѣпивъ руки и отступивъ въ ужасѣ.

— Въ томъ, дурочка, что ты никому не ска-
жешь объ этихъ деньгахъ, забытыхъ проѣзжимъ. —

«Какъ это можно?.. Да это смертельный грѣхъ!»

— Охъ, ты съ своимъ умничаньемъ! Какой тутъ
грѣхъ? Проѣзжій что-то въ бумагѣ забылъ, все
равно, что потерялъ; и точно ли еще тутъ день-
ги?.. и тысяча ли рублей?.. Какъ оставить безъ
вниманія такую сумму?.. Я нашелъ эту бумагу и,
какъ хозяинъ, беру забытое; оно мое. А чтобъ
не было пересудовъ и всякихъ толковъ, такъ
должно молчать. Тебѣ, за молчаніе, прибавлю жа-
лованья; подтверждаю жень, чтобы обходилась съ
тобою уже не такъ строго и сдѣлала бы тебя
лучшее платье; выдамъ тебя за-мужъ, награжу
придапымъ... —

«Мнѣ и золотыхъ горъ отъ васъ не падо... Я
не могу молчать...»

— Соглашайся же, пока я добръ. Не умничай,
нищая!.. —

«Это мнѣ не упрекъ. Чрезъ васъ я нищая. На
какомъ положеніи служу у васъ? Ни я, ни вы
не знаете. По какому праву служу я вамъ за чу-
жіе долги? Эти лохмотья — остатки отъ одежды
моихъ благодѣителей. Я у васъ не обута, не одѣ-
та, голодна, замучена работою и истиранена по-

— 462 —

боями. Отпустите меня — я вамъ не крѣпостная!...»

— Ты еще и разговорилась? — вскричалъ съ
бѣшенствомъ хозяинъ.

«О себѣ я столько времени молчала; не знаю,
гдѣ искать защиты; но видѣвши такую страшную
неправду, я не только предъ вами, всѣмъ людямъ
объявлю, что вы утаили деньги, принадлежащія
человѣку, и безъ того обиженному людьми. Онъ
выслужилъ ихъ... и его обсчитали, обидѣли, ог-
рабили; изъ милости кинули ему эти деньги...
онъ забылъ ихъ у васъ, а вы хотите утаить!..
Грѣхъ вамъ, тяжкій грѣхъ!..»

— Замолчи, дерзкая! Или тутъ... — и онъ уже
поднялъ на нее свою жилистую руку... Какъ
вдругъ крѣпко началъ стучаться въ дверь и кри-
чать: «Бога ради, отворите скорѣе!..»

Работница бросилась отпирать; хозяинъ, не ус-
пѣвъ удержать ее, схватилъ за длинную косу; но
она, вытерпивая все, достала рукою крючокъ,
сорвала его... Хозяинъ, съ остервененіемъ, пота-
щилъ ее крѣпко и бросилъ на полъ...

Дверь съ шумомъ отворилась... и вошелъ Ва-
нюша, измученный отъ безпокойства, блѣдный,
разстроенный... Тихимъ, дрожащимъ голосомъ,
началъ говорить хозяину: «человѣкъ добрый!.. У
васъ забылъ я... все мое счастье... жизнь мою!..»

Чтобы удалить его отъ работницы, лежащей
безъ чувствъ, хозяинъ взялъ его за руку, съ тѣмъ,
чтобы вывести въ сѣни; въ замѣшательствѣ на-

— 463 —

чалъ говорить: — пожалуйте сюда... разскажите
мнѣ, что такое?..»

Работница, понявъ намъреніе хозяина, чтобы
вывести только проѣзжаго и потомъ запереться
отъ него, страдая отъ ушибу, собрала всѣ свои
силы и едва могла выговорить: «у него... онъ
взялъ...»

— Вотъ... Богъ знаетъ что!.. — говорилъ съ
притворною улыбкою хозяинъ, потерявшійся со-
вершенно — знаете что?... не вѣрьте... она... у
нея... бываетъ припадокъ,.. она помрачена...—

«Не вѣрю вамъ, хозяинъ!» говорилъ Ванюша,
уже нѣсколько успокоенный, что деньги его из-
вѣстно гдѣ. «Не вѣрю. Деньги у васъ. Не губите
души своей... не губите меня... вамъ извѣстно,
что у меня всего только и есть. Вы, имѣя все...
отняли у меня дневное пропитаніе...»

— Богъ знаетъ, что вы выдумываете? Поз-
жайте—себѣ, откуда приѣхали; не заводите шуму...
Я у себя хозяинъ; меня всѣ люди знаютъ, а вы...
пожалуйте сюда... я вамъ объясню... — Такъ
говорилъ хозяинъ, уже ободряющійся и все ста-
рающійся вывести Ванюшу въ сѣпи.

«Не выйду отсюда», уже кричалъ Ванюша. «Я
забылъ здѣсь свои деньги, не успѣлъ выѣхать
изъ селенія — хватился, спѣшу къ тебе, надѣясь,
что въ тебя есть честь и совѣсть... Знавши, что
деньги здѣсь, я прошу тебя, умоляю! Возврати
мнѣ ихъ, возврати мнѣ спокойствіе; не заводи

— 464 —

исторії! Я не могу всего моего состоянія оставить такъ; я иду жаловаться; деньги у тебя...»

— Да какія деньги? да кто ихъ видѣлъ? Съ чего вы это выдумали приставать ко мнѣ?... и кто свидѣтели?.. —

«Я свидѣтель!» сказала слабымъ голосомъ дѣвушка, силясь встать съ мѣста. «Вы взяли деньги и положили въ лѣвый свой карманъ... приказывали мнѣ молчать, и когда я васъ упрекала, вы били меня...»

— Видишь-ли, хозяинъ! — говорилъ Ванюша — какое скверное дѣло ты затѣялъ? Сякъ или такъ, но деньги я получу отъ тебя; а ты потеряешь навсегда честь свою; ты пострадаешь... Я иду, и приду съ обыскомъ; я помню годы и имѣю записку нумеровъ моихъ ассигнацій. Все, и даже избитая дѣвушка, все противъ тебя... Отдай добровольно, п я, не объявивъ никому, сей-чась уѣду... —

«Такъ сгинь же ваша голова и съ вашими деньгами!» послѣ нѣкотораго размышленія вскричалъ хозяинъ, п швырнулъ къ ногамъ Ванюши свертокъ съ ассигнаціями, и тутъ же, съ остервененіемъ, бросился къ работницѣ: «А тебя, злой духъ, я всю пстираню!... замучу... опозорю... на каторгу сошлю!.. У! сѣмя проклятое!...» и бросился къ ней съ кулаками...

Но Ванюша сталъ между ними и заслонилъ бѣдную дѣвушку отъ непстовства гнѣвомъ распа-

— 465 —

леннаго хозяина. Отводя его отъ гонимой, гово-
рилъ: — уймись! По какому праву ты берешь та-
кую власть надъ нею? —

«Она моя работница, батрачка, раба! Погубить
ее — для меня бездѣлица. Никому отвѣту не
дамъ!..» кричалъ съ лютостью хозяинъ.

— Дѣвушка! — сказалъ, подумавъ, Ванюша —
оставаться тебѣ здѣсь невозможно. Иди къ своимъ
роднымъ и, прошу тебя, не открывай здѣсь слу-
чившагося, а поручи имъ за тебя расчетиться съ
хозяиномъ. Я отведу тебя; гдѣ твои родные? —

«Родные?» сказала дѣвушка, опустивъ голову,
и начала плакать.

— Какая у нея родня? — кричалъ, дрожа отъ
злости хозяинъ. — Она всесвѣтный подкидышъ!
Взялася, сама не знаетъ, откуда. —

«Что же ты думаешь теперь съ собою?» спро-
силъ Ванюша съ участіемъ.

— Оставаться здѣсь, я погибну... На улицъ, умру
съ голоду и безъ пристанища — сказала дѣвушка,
ломая руки и заливаясь слезами...

Ванюша долго думалъ... потомъ, взглянувъ къ
образу, воскликнулъ: «Боже! Твоя воля!...» и,
взявъ дѣвушку за руку, хотѣлъ вытти съ нею.

— Куда ты ее ведешь? — вскричалъ взбѣшен-
ный хозяинъ, силясь вырвать ее изъ рукъ Ваню-
ши. — Не выпущу моего злодѣя!.. не допущу
ее обезславить меня? —

«Послушай, хозяинъ!» сказалъ Ванюша съ твер-

— 466 —

достью: «твой поступок лишил тебя всякаго права надъ нею. Она уже не безпріютна; кто бы она ни была, она моя невѣста...» и съ симъ словомъ, пихнувъ далеко отъ себя изумленнаго хо- зяина и освободивъ дѣвушку изъ рукъ его, пос- пѣшилъ вытти съ нею на улицу.

Остановясь тамъ, онъ сказалъ ей: «Видно Богу угодно такъ устроить судьбу двухъ сиротъ! Безъ тебя погибъ бы я совершенно. Ты спасла меня, и сама подвергалась гибели. Чтобы съ своей сто- роны отвратить отъ тебя несчастье, я, слѣдуя первой мысли, конечно Богомъ мнѣ посланной, не узнавъ тебя совершенно и даже имени твоего, назвалъ тебя невѣстою, и въ сію минуту, предъ лицемъ Бога, видящаго насъ, говорю тебя, что ты моя обрученная, а чрезъ часъ ты выйдешь со мною — женою моею.»

— Господи милосердный!.. Что вы это гово- рите?.. — вскричала дѣвушка, всплеснувъ рука- ми и поднявъ къ небу полные слезъ большіе го- лубые глаза свои. — Неужели это правда, что... —

«Что ты моя невѣста? Точно, если и ты сог- ласна на то... но пойдемъ отсюда: намъ и стоять на улицѣ неловко, не только говорить. Веди ме- ня, если нѣтъ у тебя родныхъ, веди къ знакомымъ. У нихъ мы уладимъ все, и поспѣшимъ кончить.»

— II знакомыхъ у меня пѣтъ пикого! — ска- зала дѣвушка, наклонивъ голову. — Я жила въ

— 467 —

большомъ притѣсненіи и не имѣла ни въ чемъ
свободы. —

«Но здѣсь есть священникъ; веди меня къ не-
му», сказалъ Ванюша, и повелъ трепещущую дѣ-
вушку, не понимавшую, что и для чего все это
съ нею дѣлается...

Войдя съ нею къ священнику, онъ сказалъ:
«батюшка! необыкновеннымъ случаемъ эта дѣ-
вушка спасла меня отъ гибели, подвергаясь сама
ужасному гоненію. Чтобы спасти ее, беззащит-
ную, и отвлечь отъ сироты всѣ несчастья, я хо-
чу жениться на ней. Благословите нашъ бракъ,
если можно, сего же дня.»

Со всѣмъ вниманіемъ и долго смотрѣлъ священ-
никъ на пришедшихъ; потомъ сказалъ: — ты,
дѣвушка, должно быть, здѣшняя? Сужу по тому,
что ты даже и теперь безъ всякаго убора и въ
безпорядкѣ вышла изъ дому. Чья ты дочь? —

— Если изволили слышать, батюшка, я Фе-
нюшка.

«А! Фенюшка! Я не только слышалъ, но и ви-
далъ тебя изрѣдка, а теперь съ-разу не узналъ»,
сказалъ священникъ и, обратясь къ Ванюшѣ, про-
должалъ: «эта дѣвушка давно мнѣ извѣстна по
необыкновенной судьбѣ своей; но я обязанъ и ее
распросить о случившемся съ нею. Теперь же
прошу васъ сказать, когда вы ее узнали и что
понуждаетъ васъ жениться на ней, и жениться
такъ поспѣшно? Какая причина, что она приведе-

— 468 —

на вами въ такомъ смущеніи и даже безъ прили-
чія въ одеждѣ? Я зпаю хозяевъ ея и могу за-
ключить, что съ вами — вижу, проѣзжимъ — слу-
чилось что-либо необыкновенное. Разскажите мнѣ
подробности съ должною къ сану моему откро-
венностью, и вѣрьте, что все, долженствующее
быть скрытымъ, никогда не обнаружится мною.
Ты же, Фенюшка, поди къ матушкѣ; мы должны
переговорить одинъ на одинъ...»

— Не нужно удалять ее, почтенный отецъ! — сказалъ Ванюша — она должна объяснить поступокъ хозяина, въ полнотѣ неизвѣстный мнѣ. — И тутъ разсказалъ онъ все случившееся у него съ хозяиномъ.

Фенюшка, съ своей стороны, объявила о поступ-
кѣ хозяина, и какъ она, боясь грѣха и сожалѣя,
что у человѣка отнято все его состояніе и на-
дежда на будущее, рѣшилась, переносясь всѣ му-
ченія, открыть истину.

«Богъ тебя благословитъ, дочь моя», сказалъ
священникъ: «когда ты ни по какому другому
чувству, какъ только боясь грѣха, и чтобы изба-
вить ближняго отъ несчастія, добровольно пре-
терпѣла ругательства и побои. »

— Это до того поразило меня, батюшка — сказ
залъ Ванюша — что я, узнавъ о беззащитномъ
сиротствѣ ея, и сообразивъ, что она должна бу-
детъ переносить отъ такого человѣка, какъ хо-
зяинъ ея, вдругъ рѣшился исполнить мысль, так-

— 469 —

же внезапно пришедшую мнѣ. Чувствую, что на это была воля Бога милосердаго, пекущагося обо всѣхъ, а о сиротахъ еще болѣе. Я имѣю столько, что могу содержать ее. Вотъ мои бумаги: изъ нихъ вы увидите, кто я; удостовѣритесь, что я не женатъ и неограниченно могу располагать собою. Послѣ случившагося, если оставлю ее здѣсь безъ всякаго попеченія, то Богъ оставитъ меня Своею милостію. И какъ я бездомный сирота, то и не могу иначе устроить ее, какъ женясь на ней. Я ничего не знаю о ней, кромѣ того, что она Фенюшка; а если вы увѣрены, что она честная дѣвушка, то мнѣ ничего болѣе не нужно.

«Кромѣ теперешняго поступка ея», сказалъ священникъ, «она пзвѣстна въ здѣшнихъ селеніяхъ за сироту, безвинно гонимую съ-дѣтства, переносящую все съ кротостью и смиреніемъ. Довольно, если она, къ удивленію всѣхъ, прожила у этого хозяина около двухъ лѣтъ, и даже имъ иногда была хвалима.»

— Довольно мнѣ этого, батюшка! — сказалъ Ванюша — благодарность моя за оказанную ею услугу такъ велика...

«Постой, Иванъ... не припомню, какъ въ бумагѣ отечество твое», говорилъ священникъ: «ты приступаешь къ таинству великому! Тутъ недостаточна одна блогодарность — чувство, но разvrаннымъ нравамъ нашимъ, скоро проходящее; но нужно къ особѣ, избираемой для вѣчнаго съ

— 470 —

нею сожитія, пить початнє, безпредѣльное ува-
женіе; нужна любовь чистѣйшая, душевная. Но
ты сказалъ одинъ о своемъ желаніи. Что думаетъ
она, я еще не знаю. Оеодосія! Ты слышала, что
нужно при вступленіи въ супружество; находишь
ли таковыя чувства къ нему въ себѣ и сохра-
нишь ли ихъ по-вѣкъ? Берегись, чтобы не влек-
ла тебя одна благодарность къ нему и обольсти-
тельный расчетъ — найти, хотя бы съ горемъ
по-поламъ, пріютъ въ твоей скорбной жизни!»

— Батюшка! — послѣ недолгаго размышленія,
такъ говорила Фенюшка. — Въ этотъ важный
часъ я должна открыть предъ вами душу мою.
Что сдѣлала для него, для Ивана... сдѣлала бы
всегда для всякаго другаго. Когда онъ разсказы-
валъ хозяину все случившееся съ нимъ, я при-
нимала, что это все терпѣлъ человѣкъ самый близ-
кій мнѣ, братъ мой. Гонзія на насъ во всемъ
одинаковы, и мнѣ казалось, что одни и тѣ же
люди насъ погубили. Я страдала и плакала съ
нимъ... Однимъ словомъ, не умѣю вамъ изъяс-
нить, что я чувствовала тогда? Но когда хозя-
инъ... вы знаете все. Тутъ я совершенно не по-
нимала себя! Готова была кинуться на всѣ муки,
перенесть всѣ терзанія, принять позоръ, униже-
ніе, лишь бы возвратить принадлежащее ему! Не
о неправдѣ страдала я; но меня убивало, что
съ нимъ такъ поступили!... Если одно сострада-
ние къ горькой, гонимой спротѣ, поселило въ немъ

— 471 —

это желаніе, то, батюшка!.. вопреки всѣхъ чувствъ моихъ, я должна отказаться отъ моего благополучія! Для меня, дороже жизни счастіе и спокойствіе его. Начавъ жизнь бъдами, проживу съ ними до конца... терпѣть умѣю. Теперь онъ одинъ, не стъсненъ ничѣмъ, дорога къ счастію ему открыта... Но найдетъ ли онъ его и радости со мною, ему неизвѣстною? Одно имя и это лохмотье — вотъ все, что имѣю, и кто я сама, того не знаю! Такая ли жена вамъ надобна? Прилична ли я вамъ? Найдете ли вы.....

«Счастье мое, радость, спокойствіе, благополучіе — все въ тебя, моя Фенюшка!» воскликнулъ Иванъ, обнявъ ее, и, обратясь къ священнику, просилъ вести въ церковь и тамъ, именемъ Бога, утвердить ихъ благополучіе.

— Дѣти мои! — сказалъ священникъ, глядя на нихъ съ умиленіемъ — чистоту сердецъ вашихъ не отринетъ Богъ, предназначившій васъ другъ для друга, и изліетъ на васъ милости Свои. Но— примолвилъ онъ съ улыбкою — и къ людямъ и дучи въ гости, должно быть припаряженнымъ болѣе, нежели какъ бываете дома; а идя въ храмъ и приступая къ священному, торжественному таинству, вы должны себя принарядить, по крайней мѣрѣ, пристойно; особливо ты, Фенюшка! волосы твои въ безпорядкѣ, платье въ заплатахъ... —

«Батюшка!» сказала Фенюшка тихо и съ боль-

— 472 —

шимъ смущеніемъ: «у меня нѣтъ ничего болѣе...
Все мое на мпѣ....»

— Мы можемъ все исправить — сказалъ свя-
щенникъ съ удовольствіемъ въ лицѣ. — Матуш-
ка! — кликнулъ онъ, относясь въ другую комна-
ту — принарядите зпакомую вамъ Фенюшку къ
вѣпцу, какъ знаете. Ей, сиротѣ, Богъ счастье
послалъ. — И съ симъ словомъ ввелъ смущен-
ную Фенюшку въ другую комнату.

Тамъ слышны стали ласки, восклицанія, забот-
ливость, суета, бѣганье... а между тѣмъ и Иванъ,
отложа на сей день свою поѣздку, расположился
у одного обывателя по сосѣдству; развязавъ свой
чемоданъ, принарядился и поспѣшилъ въ домъ
къ священнику, пошедшему уже въ церковь у-
строить все къ вѣнчанію.

Скоро свящемникова жена и дочери ввели Фе-
нюшку, принаряженную и убранную прілично ея
сиротскому состоянію. Жена священника соеди-
нила руки ихъ, приказала молиться; потомъ, съ
приглашеннымъ почтеннымъ обывателемъ, благо-
словили ихъ вмѣсто отца и матери, и проводили
въ церковь.

По совершеніи таинства, новобрачные, незна-
комые между собою и не зпающіе другъ о другъ
ничего болѣе, какъ то, что онъ Иванъ, а опа
Фенюшка, но полные увѣренности въ будущемъ
счастіи своемъ, возвратились къ священнику, оы-
ли привѣтствованы со всѣмъ усердіемъ, угощены съ

— 473 —

радушіемъ, и съ благословеніемъ и чистосердечнымъ
желаніемъ всѣхъ благъ, отпущены на квартиру.

Пришедши съ мужемъ въ квартиру, Фенюшка не понимала ничего, что произошло съ нею. Ей казалось все сномъ. Быстрота переходовъ въ одинъ день, или въ нѣсколько часовъ, была такъ необыкновенна, что она ничего не могла сообразить. Утромъ—работница у злыхъ, вздорныхъ хозяевъ, обремененная работами, претерпѣвши побои, вдругъ она свободна отъ тиранства ихъ и за мужемъ, котораго, она чувствуетъ, что любить, а если пріобрѣтетъ любовь его, то будетъ счастливَا на всю жизнь. Онъ — безпріютный, не устроилъ еще себя; недостатки и труды имъ предстоять; но лишь бы онъ любилъ ее, она готова на всѣ трудности, на всѣ лишенія... Но какъ ей служить любовь его?.. Пришедши къ квартиру, онъ погрузился въ мысли, сидитъ въ сторонѣ, не примѣчаетъ, здѣсь ли опа? Кажется, не помнить, гдѣ онъ? унылъ, мраченъ, даже угрюмъ... «Боже, Боже мой!» подумала она, вздохнувъ тяжко: «не ужели и эта перемѣна въ жизни моей, на которую я, среди всѣхъ моихъ страданій, полагала надежду, послужить мнѣ къ несчастію?.. Это будетъ бѣдствіе уже невыносимое!» горькія слезы, готовыя хлынуть изъ глазъ ея, опа душила; онъ падали ей на сердце, стѣсняли дыханіе...

Чтобы сколько-нибудь облегчить такое тяжкое положеніе, она силилась заговорить съ мужемъ.

— 474 —

Собравъ всѣ силы, она спросила его: «я только и знаю, что васъ зовутъ Иваномъ... Но такъ называть васъ мнѣ неприлично... отчество ваше...»

— Никитичъ — отвѣчалъ онъ почти безъ вни-
манія, и снова замолчалъ.

Эта четверть часа молчанія и потомъ отвѣтъ,
такъ сухо сказанный, были для нея убійственны!
Всѣ ея надежды на счастье, на сколько-нибудь
лучшую жизнь, уничтожились! Она погубила спо-
койствіе человѣка, за котораго готова была от-
дать жизнь свою!.. Быть можетъ, онъ уже нена-
видить ее!.. Въ сильномъ волненіи едва могла
подойти къ нему и задыхающимся голосомъ ска-
зала ему: «Иванъ Никитичъ!.. Я... погубила
васъ!..»

— Чѣмъ? — спросилъ онъ съ удивленіемъ, раз-
сѣвающимъ его задумчивость.

«И одному вамъ горько было жить на свѣтѣ,
а теперь еще и я!..» Она не могла болѣе гово-
рить, слезы залили слова ея... и потерявъ всю
твердость, упала къ ногамъ его рыдая...

Что съ тобою, другъ мой Фенюшка?... Что съ
тобою? — кричалъ Иванъ, поднявъ ее.

Фенюшка, не знавшая радости въ жизни, не
смѣла вѣрить своему счастью, боялась предаться
чувствамъ своимъ и усилилась сказать: «вы меня
ненавидите!.. Я отняла у васъ спокойствіе!. Но
я готова все исправить... довезите меня только
до Чугуева, здѣсь не далеко; жители его знаютъ

— 475 —

меня... Я тамъ не буду въ крайности... клянусь
всѣмъ, что я нигдѣ не скажу о случившемся съ
нами... Вы освободитесь отъ меня... властны бу-
дете располагать собою... счастье ваше доставить
миль... спокойствіе... Не забудьте только благо-
дарности моей...»

— Съ чего ты взяла, другъ мой, чтобы я могъ
тебя оставить? — вскричалъ Иванъ. — И въ ка-
кую минуту могла ты это подумать, когда всѣ
мысли мои обращены къ тому, чтобы устроить
жизнь нашу. Удались отъ принимавшихъ въ насъ
участіе, я хотелъ заняться пріисканіемъ средства,
какъ, съ небольшими моими деньгами, устроить
тебя и стараться объ умноженіи способовъ къ су-
ществованію нашему. Не придумывая вскорѣ пи-
чего, чтобы объявить тебя, единственному другу
моему, и тѣмъ успокоить тебя, грусть стѣнила
меня, что не имѣю къ тому средствъ. Безъ того
я не смѣлъ не только говорить съ тобою, ниже
взглянуть на тебя: такъ сильно упрекала меня со-
вѣсть, что я не могу ничего доставить тебя...

Фепюшка постигала радость праведника, послѣ
долгихъ и болѣзупныхъ страданій въ жизни
мгновенно вступившаго въ райскія селенія для
вѣчнаго паслажденія блаженствомъ. Она, всю
жизнь гопнамая, страдавшая, вдругъ видить, что
любимый ею печется, заботится о ней... и та-
кая участь ея не измѣнится никогда!.. Кашъ ни-

№ 132.

3

— 476 —

чтожны горести и обѣдствія, претерпѣнныя ею во
всѣ дни жизни ея съ такою будущностью!...

Послѣ взанмныхъ увѣреній о обоюдномъ счастьѣ
ихъ, Пванъ объяснилъ планъ жизни ихъ: «Изъ
этой тысячи рублей я куплю дворикъ въ Ахыр-
кѣ, который бы давалъ доходъ, необходимый для
содержанія твоего; спабжу тебя всѣмъ нужнымъ.
Самъ же, исполняя волю благодѣтеля моего, при-
мусь за торгъ скотомъ, и, правду сказать, другой
я не скоро пойму. Безъ денегъ ничего нельзя
сдѣлать; то, для пріобрѣтенія ихъ, ·опредѣлось
въ работники къ падежному хозяину, пока...»

— Ни зачто въ свѣтѣ не растанусь съ тобою,
мой избавитель, мой благодѣтель! — почти вскрик-
нула Фенюшка: «ты помнилъ меня со свѣтомъ,
ты открылъ мнѣ понятіе о счастьѣ и радости!
Къ чему тратить необольшія деньги и для того
еще, чтобы жить намъ розно? Не лучше ли ихъ
употребить, какъ вы и предполагали? Я буду вез-
дѣ съѣдовать за вами, буду служить вамъ, бе-
речь, покочить васъ, помогать вамъ въ трудахъ
вашихъ, буду кухаркою вашею, консервикомъ,
счеты вести, чтеомъ вашимъ въ часы отдыха... —

«Фенюшка!.. Ты больше, пежели простая ра-
ботница на постояломъ дворъ!.. Ты говоришь, ты
чувствуешь выше твоего состоянія. Скажи мнѣ,
кто ты и откуда ты посланъ ангелъ для моего
утѣшенія и бдежества?»

— О, какъ я буду счастлива, когда и черезъ

— 477 —

десять, черезъ много-много лѣтъ жизни нашей,
скажете эти же слова и съ такою искренностью!..
Кто я? — Фенюшка... и больше ничего. Что и
откуда я, ничего не знаю. Перескажу вамъ все,
что осталось въ памяти моей съ самаго дѣтства. —

«Начала я помнить себя въ домѣ о нѣсколь-
кихъ компатахъ и, какъ я уже послѣ видѣла,
расположенныхъ просто и одинаково, какъ у за-
жипочныхъ крестьянъ. Кромѣ дому, или лучше,
избы, въ кой мы жили, вокругъ было нѣсколь-
ко избѣ, по не много, и хуже и меньше, пежели
наша. Дворъ былъ обширный. Я помню всѣ строе-
нія, на немъ бывшія. У меня была матушка,
старушка; она всегда ласкала меня и часто пла-
кала. Я всегда ходила въ рубашонкѣ; а въ ка-
кіе-то дни вздѣвали на меня сарафанчикъ и крас-
ные башмаки...»

— Такъ ты Русская? — перервалъ ее Иванъ: —
а говоришь по-малороссійски. —

«Такъ же точно, какъ и вы Малороссіянинъ, а
говорите чисто по-русски. Вы увидите, что на-
ша судьба одинакова и мы родились другъ для
друга. Слушайте же.

«Въ эти дни, когда одѣвали меня въ сарафан-
чикъ и красные башмаки, я не помнила себя отъ
радости; обгала, показывала всѣмъ, а всѣхъ-то у
насъ было: старикъ Оаддей — помню очень; онъ
рубилъ на дворъ и часто приходилъ къ матушкѣ
за приказанием. Было и еще нѣсколько мужиковъ,

— 478 —

по я ихъ мало помню. Была еще няня!.. —
ахъ, няня!.. она всегда посила меня на рукахъ,
ласкала меня; какъ и откуда, не знаю, доставала
миѣ яблочки, пряпчки и т. п. Этимъ всѣмъ она
кормила меня украдкою отъ матушки, потому-что
была бранима ею, что окармливаетъ дитя. Няню
болѣе всѣхъ помню, по ея смуглому, моршинова-
тому лицу, которое миѣ очень нравилось и я ча-
сто цѣловала его. Какъ во снѣ помню матушку,
но чертъ лица ея не могу представить... Потомъ
уже помню матушку лежавшую недвижимо на
столѣ, покрытую обълымъ и на головѣ ея бѣ-
лый платокъ... много свѣчъ, какіе-то стран-
чные люди пѣли... и все тутъ необыкновен-
ное копечно сильно поражало меня, потому-что
я, хотя и на рукахъ няни, казалось, ограждена
была отъ всего, но еще укрывалась за нее, что-
бы не видѣть необыкновенныхъ людей... Потомъ
уже ничего не могу припомнить въ порядкѣ...
Няни не стало... явился кто-то живущій въ домъ
и коего я, почему, не знаю, называла «ядюш-
кою»; я всегда его боялась и пряталась отъ не-
го... онъ сердито смотрѣлъ на меня. Была еще и
«тетушка», на которую ядюшка часто кричалъ,
и хотя миѣ при такомъ случаѣ жаль было ея, но
я не чувствовала къ ней привязанности, затѣмъ,
что она не ласкала меня, какъ матушка и няня..
сарафанчика и красныхъ башмачковъ я уже не
вилала на себѣ... я бѣгала и пграла на улицъ съ

— 479 —

какими-то реблтишками... часто бывала голодная
и такъ ложилась спать. Никто уже не заставлялъ
меня читать молитвы предъ большимъ образомъ,
который и теперь помню и руку благословляю-
шую. Мучимая голодомъ, я плакала, и борода-
тый дядюшка — онъ во всемъ былъ похожъ на
Оалдея — билъ меня; а тетушка, молча, уклады-
вала спать на сундукъ, стояній у печки... вотъ
его-то живо помню и всѣ гвоздики на оковкѣ; отъ
неспанья, то и дѣю, ручонками я водила по гвоз-
лямъ, и помню разстояніе ихъ одного отъ другаго...

«Дядюшка и тетушка часто про меня говорили.
Дядюшка съ крикомъ произносилъ: «Фенька, про-
клятая!» а тетушка съ плачемъ говорила: «Фе-
пюшка... великій грѣхъ... убей меня!».. Боясь
видѣть, какъ дядюшка станетъ убивать тетушку,
я закутывалась въ свою дерюгу, жмурила глаза
и старалась заснуть. Такіе разговоры ихъ были
каждый вечеръ.

«Въ одинъ день, уже къ вечеру, тетушка расче-
сала мнѣ голову и повязала ее какимъ-то шелковымъ
платкомъ, припарядила меня во что-то... все это дѣ-
лала плачучи и часто цѣлуя меня. Дядюшка вошелъ,
кричалъ на тетушку, сорвалъ съ меня платокъ и
подалъ другой, простой и старый. Тетушка пла-
кала на-взрыдъ, цѣловала меня много, крестила..
дядюшка вырвалъ меня у нея, понесъ и уложилъ
въ телегу, закутавъ въ войлокъ. Тетушка крича-
ла рыдая: «воротись, старикъ!»... но дядюшка не

— 480 —

ворочался, чему я, лежа въ войлокъ, была очень рада: во первыхъ, хотѣлось проѣздиться, а во вторыхъ, я увидѣла, что въ телегу впряжена бълая лошадь, та самая, на которой, помню, Ђзжала матушка и иногда брала меня съ собою. Вотъ я и заключила, что мы Ђдемъ къ матушкѣ. Я какъ-то попамала, что при ней миѣ лучше было. Тамъ же надъялась пайти и няню.

«Сколько времени мы ђхали, не могу вамъ сказать; но ђхали очень долго и ночевали сколько разъ въ полѣ или въ избѣ. Когда я отъ нетерпѣнія плакала, то дядюшка ворчалъ, а иногда пコ-лотилъ меня. Что намъ встрѣчалось въ дорогѣ, ничего не знаю; но очень помню длинный-длинный мостъ, по объ стороны обсаженный больши-ми, вътвистыми деревьями. Какъ ни нравилось мнѣ сначала ђхать по такому мосту, по наконецъ пока-зался онъ мнѣ безконечнымъ и до того стукъ понемъ надоѣлъ мнѣ, что я плакала болѣе обыкновеннаго, а дядюшка поопѣ меня болѣе обыкновеннаго... Онъ не всегда колотилъ меня, иногда ласкалъ, и все училъ меня одной пѣсenkъ, которую я затвер-дила, и которая пригодилась мнѣ.

«Мы были въ большомъ селені. Много было народу, толпившагося вмѣстѣ. Дядюшка все за-крывалъ меня войлокомъ; но шумъ, говоръ, дви-женіе народа занимало меня, и я все выглядыва-ла изъ-подъ своей крыши. Наконецъ дядюшка, наложивъ чего-то въ телегу, поѣхалъ. Вывезти

— 481 —

изъ этого селенія на гору и отъѣхавъ нѣсколько, вышулъ меня изъ телеги и посадилъ близъ дороги, на бугоркѣ; положилъ мнѣ за пазуху большую кучу хлѣбныхъ ломтей и пряниковъ, сказалъ, что, напопвъ лошадь, скоро придетъ за мною. «А ты не скучай», сказалъ онъ: «захочешь есть, ѣшь; пой все пѣсенку, что я паучилъ, да не отходи отъ этого мѣста, пока я приду. Богъ съ тобой!» и съ этимъ словомъ потѣхалъ отъ меня скоро, но не въ селеніе, а въ противную сторону. Это я замѣтила.

«Равподушно ожидая дядюшки, ѣла я хлѣбъ, пряпки... наълась, пропѣла свою пѣсенку нѣ- сколько разъ... дядюшки не видно!... Должно быть, долго я сидѣла такъ, потому-что вѣskолько разъ принималась я за свою провизію. Накопецъ до того соскучилась, что стала плакать... Проѣз- жающіе никто не обрцаціль на меня впинанія; проходящіе посматривали на меня, и только... миѣ было скучно очень... День уже склонялся къ вечеру; я понимала, что всѣ, идущіе мимо меня, возвращаются въ домы; съ къмъ же я останусь? И я принялась пѣть громче:

«Бъдная сироточка
Какъ былиńка въ полѣ.
Возьмите, возьмите ее
Христа ради!»

— 482 —

«Нзъ проходящихъ нѣкоторые остановивались,
слушали мою пъсенку, которую я тутъ старалась
выразительнѣе пѣть, и, ничего мнѣ не сказавъ,
шили далѣе; другие спрашивали: «чья ты, дѣ-
вочка?»

— Дядюшкина — отвѣчала я, вздыхая.

«Гдѣ же твой дядюшка?»

— Повелъ далеко лошадь поить, да и нейдетъ!..

— и при этомъ начинала плакать.

«Не плачь, ожидай его тутъ; онъ скоро придетъ»,
и уходили отъ меня...

«Чьмъ больше вечерѣло, тѣмъ меньше уже
являлось проходящихъ. Я очень понимала, что
могу остаться и ночью одна въ полѣ... Рыдая отъ
страха, я чуть видѣла кого, то уже не пѣла, а
кричала.

«Возьмите, Христа ради!»

«И никто не бралъ спроточки, плачущей въ
полѣ и готовой пропасть какъ былинка!...

«Солнце почти уже сѣло, какъ вотъ проходить
старушка; замѣтила, услышала меня, останови-
лась и спросила:

«Чья ты дѣвочка?»

— Дядюшкина. —

«Кто же твой дядюшка?»

— Тетушкинъ. —

«Да ты здѣшняя, что ли?»

«Я здѣшняя, да только далеко-далеко живу от-
сюда; а дядюшка поутру повелъ лошадь поить,

— 483 —

а меня оставилъ здѣсь... уже и пряничковъ
нѣтъ!... —

«Старушка поняла, въ чемъ было дѣло, распро-
сила еще, взяла меня и повела съ собою... Из-
бушка у нея была самая бѣднепькая, и не-чѣмъ
было накормить меня; но я, по милости дядюшки,
не была голодна, а скучала уже и по дядюшкѣ,
потому-что мнѣ не нравилась старушка и изба ея,
въ которой не было ничего того, что у матушки.

«Проведя ночь на голой доскѣ, я проснулась
съ горькими слезами, и никакъ не могла прилас-
каться къ благодѣтельной старушкѣ, отъ того, что
она была не такъ принаряжена, какъ тетушка.
Утромъ старушка повела меня куда-то, гдѣ люди
съ усами, съ большими висящими ножами, сидѣли
и распроспали старушку, а потомъ и меня. Запи-
сали, что меня зовутъ Фенюшкой, что сюда при-
везъ меня на бѣлой лошади дядюшка, съ неболь-
шою рыжею бородою, въ сѣромъ зипунѣ, и повелъ
лошадь поить, а меня оставилъ. Все это писали
и отпустили насъ. Я безъ памяти была рада, уйдя
отъ такихъ страшныхъ людей: боялась, чтобы
они меня не зарѣзали и не съѣли...

«Вотъ я и осталась на рукахъ у старушки, не
имѣвшей чѣмъ и себя содержать. Для пропитанія
нашего, она частью выпрашивала у добрыхъ лю-
дей!... Прихаживали къ ней разныя женщины,
распрашивали, жалѣли обо мнѣ; нѣкоторыя снаб-
жали меня, не платьемъ, а лишь бы прикрыться...

— 484 —

Живя тутъ, изъ разговоровъ я уже знала, что это «полковой городъ, Чугуевъ», и всѣ жители казаки, корешные Рускіе.

«Въ одно время пришли казаки (я уже не боялась, что они меня зартянутъ) и сказали, что полученыя бумаги, и что о дядюшкѣ моемъ нѣтъ никакихъ слуховъ, Я не могла еще понимать всей жестокости моего положенія, и равнодушно припяла это извѣстіе. Мнѣ только тяжела была крайность, какую терпѣла я съ старушкою, а существовалъ ли еще дядюшка съ тетушкою, я этимъ не занималась.

«Года два прожила я у старушки, какъ однажды опа сказала мнѣ: «А что, Фешюшка! не могу я тебя, дитя мое, долго содержать. Кромѣ корму и одежи, тебя надо учить всему доброму; а я, видить Богъ и ты злагешь, съ трудомъ пропитывайся. По примѣтамъ, будетъ тебя уже нѣтъ семь. Нади служить въ люди: будешь и сыта и обута, и всему приучиться.»

«Безъ памяти обрадовалась я, что есть возможность мнѣ быть сытой и обутой, о чемъ я знала только по воспоминанію, и потому приступила просить старушку, чтобы скорѣе вела меня «въ-люди».

«По монмѣ силамъ и понятію, мы съ старушкою шли очень далеко и пришли въ деревню Малиновку, всего отъ Чугуева версты три. Тутъ, поговоря съ одиною женищною, старушка оставила меня. Я увидѣла себя совершенно въ другомъ

- 485 -

свѣтѣ. Другія лица на людяхъ, другая одежда,
другіе обычан, языкъ вовсе миѣ неизвѣстный.
Въ томъ селеніи жители Малороссіяне, коихъ я
тогда въ первый разъ увидѣла. Миѣ поручили
пяньчить дитя; я не умѣла съ нимъ обращаться,
меня били и толковали; я не попимала языка,
и меня снова били. Вѣ такихъ занятіяхъ прошелъ
годъ: я ходила въ хозяйской одежѣ и обуви;
съ меня сняли все, вздѣли лохмотье, въ которомъ
я пришла къ нимъ; отпустили, безъ куска хлѣба
и не давъ ни копейки денегъ, къ другому хо-
зяину.

«Такимъ образомъ я переходила отъ одного хо-
зяина къ другому, занималась все однимъ и тѣмъ
же: пяньчила дѣтей; безъ достаточной пищи была
голодна, безъ одежды и обуви страдала отъ хо-
лоду; не получала ничего за службу свою, но
часто была бита хозяевами и большею частью по
капризамъ ихъ. Я не зависѣла отъ себя, и всякій
хозяинъ, во время службы моей у него, имѣлъ
надо свою неограниченное право; назначалъ миѣ
новаго хозяина и, не спрашивая, хочу ли я слу-
жить у того или другаго, отправлялъ меня по
своему выбору. Объ условіяхъ же за службу мою
никогда никто не заботился, и не полагали, чтобы
миѣ это нужно было. «Фенюшка» или «всесвѣт-
ная папьмичка» извѣстна была не только въ той
слободѣ, но и въ ближнихъ селеніяхъ.

«Мнѣ было уже, по моему счету, тринадцать

— 486 —

Лѣтъ, какъ у того хозяина, гдѣ служила я тогда,
остановился ночевать священникъ изъ ближняго
селенія «Граковы-хутора». Онъ слышалъ о Фе-
нюшкѣ и о судьбѣ ея; призвалъ меня къ себѣ,
распрашивалъ обо всемъ, касающемся до меня,
тронулся моимъ положеніемъ, упрекалъ хозяевъ
за жестокое обращеніе со мною. Наконецъ взялъ
меня къ себѣ, пріодѣлъ, откормилъ; замѣтивъ ли
во мнѣ способности, или располагая устроить мое
счастье, началъ учить меня читать и писать. Вотъ
когда я узнала себя и все меня окружающее!..
узнала горестное мое положеніе въ свѣтѣ... и не
видѣла средствъ возвратить, иѣтъ, не имущество,
я о немъ не думала, а имя — главнѣйшую не-
обходимость для дѣвушки!.. Подъ именемъ дальней
родственницы своей, благодѣтельный священ-
никъ содержалъ меня, какъ родную дочь; дѣтей
у него не было. Онъ и жена его любили меня,
и располагали, по возрастѣ моемъ, выдать меня
за мужъ съ тѣмъ, чтобы мужъ мой былъ на его
мѣстѣ священникомъ.

«Жизнь моя текла въ радости, я сама завидо-
вала моему положенію. Прошедшія обѣствія ка-
зались мнѣ непріятнымъ снемъ, и я старалась не
поминить ихъ. Я видѣла себя образованною, пони-
мающею все. Вмѣстѣ съ священникомъ, отцомъ
моимъ, я читала отборныя книги; слушала его
изъясненія; обрѣла въ себѣ понятіе, сердце, чув-
ство пріятнаго; изучалась отъ него, какъ жить,

— 487 —

какъ, въ какихъ случаяхъ, мыслить, чувствовать
и действовать; узнала цѣль, для чего человѣкъ
живетъ... Даже суетность моя была удовлетво-
ряема: какъ паслѣдницу значительнаго прихода,
благодѣтели мои одѣвали, или, лучше сказать, на-
ряжали меня привлѣно тому и вывозили съ собою
къ знакомымъ своимъ.

«И мнѣ, также какъ и вамъ, Иванъ Никитичъ,
счастье только польстило; и у меня, какъ у васъ,
смерть преждевременно похитила благодѣителей...
Благодѣтельница моя, жена священника, умерла.
Онъ съѣлъ при тѣлѣ ея, разсказывалъ всѣмъ пред-
стоящимъ, какъ онъ сорокъ лѣтъ прожилъ съ нею
въ совершенномъ согласіи, какъ былъ счастливъ,
и, описывая, чего онъ лишился въ ней, языкъ
его началъ коснѣть... далѣе онъ уже издавалъ
одни звуки... бросились къ нему... у него отня-
лась рука, нога и языкъ... я не отходила отъ
него... память его была помрачена... полгода я
лелѣяла его и... закрыла ему глаза.

«Родственники моихъ благодѣителей поспѣшили
принять въ свое вѣдѣніе имѣніе ихъ и меня так-
же. Начали мною распоряжать по своей волѣ.
Могла ли я воспользоваться своей независимостію?
Кто я? не знала даже и того. И куда мнѣ итти,
зачѣмъ?.. Круглая, безпріютная сирота, не имѣю-
щая права даже на свободу свою!.. Ужасно!..

«Дни была я на тяжкой работе по домашнему
хозяйству, угождая во всемъ новымъ повелите-

— 488 —

лямъ своимъ, людямъ простымъ, грубымъ, при-
хотливымъ. Ипъ отъ кого изъ нихъ я не слыхала
привѣтнаго слова... Ночи всѣ я плакала о горь-
кой, необыкновенной долѣ своей!.. У меня отни-
мали книги, упрекали меня умничаньемъ... чего
только не перепесла я отъ нихъ?!

«Я думала тогда, что не можетъ быть хуже
положенія моего... но я не все еще испытала!..

«Чрезъ нѣ сколько мѣсяцовъ послѣ смерти мое-
го благодѣтеля, пріѣхалъ кѣ родственникамъ са-
мый тотъ хозяинъ, гдѣ такъ нечаянно нашла я
вѣчное счастье свое..! Онъ предъявилъ, что по-
койный священникъ остался долженъ ему какую-
то ничтожную сумму денегъ и требовалъ уплаты.
Не желая тратиться, наслѣдники придумали сред-
ство удовлетворить требованіе долга, и меня, какъ
рабочую скотину, отдалі ему, чтобы отслужила
тотъ долгъ. Нехотѣніе мое, отрицаніе, упорство,
просьбы, жалобы, слезы — ничто не помогло ;
я, только-что не связанная, была повезена новымъ
моммъ повелителемъ... и что я нашла у него въ
семействѣ? Адъ совершенный !.. Хозяйка, жен-
щина глупая, вздорная, злая безъ всякаго снисхо-
жденія, взваливала на меня десять дѣлъ и еже-
минутно за каждое взыскывала, ругая и упрекая
меня чванствомъ и лѣностью. Другаго имень миѣ
не было, какъ «бѣлоручка» и «дарметыка». На
другой день црибытія моего, потребовали отъ
меня снять «панство» т. е., старенкое, ситцевое.

— 489 —

платьишко, и вздѣть на себя драпную «плахту».
Съ большими насмѣшками вынули изъ головы
моей косной гребень, и волосы прикрыли тряпкой.
Я должна была угождать хозяину, хозяйкъ, двумъ
капризнымъ дочерямъ, и почти всегда, отъ одного
къ другому не наче была посылаема, какъ по-
щечиною!.. Какъ я не сошла съ ума?.. Если бы
я продолжала, какъ и начала, быть простою ра-
ботницю, то не чувствовала бы положенія свое-
его, равнодушно перепосила бы все, и полагала
бы, что такъ и быть должно. Но имѣвъ случай
открыть въ себѣ лушу, образовать умъ и пони-
мать, что я уже выше теперешняго состоянія, что
я убила еще въ невинномъ дѣтствѣ, что всѣ лю-
ди живутъ, а я одна страдаю и не предвижу ни-
какихъ средствъ, никакой надежды хотя къ ма-
лѣйшему облегченню участи моей; то, признаюсь,
положеніе мое было невыносимо!.. Тутъ только
я впадала въ слабость упрекать дядюшку за от-
нятіе у меня имени, независимости!.. Въ нѣкото-
рые часы я точно находила въ себѣ помѣшатель-
ство разсудка до того, что близка была... къ са-
моубійству!. Въра и упованіе на промыслѣ Божій,
надежда на милосердіе Его, прочно вкорененные
во мѣ незабвеннымъ благодѣителемъ, священни-
комъ, укрепляли меня во всѣхъ страданіяхъ!..

«Утвердившись на такомъ прочномъ основа-
ніи, я заключила, что воля Божія есть оставить
меня навсегда въ этомъ званіи — и мѣ стало от-

— 490 —

радиѣе, и тѣ же мученія я переносила равнодуш-
пѣе. Изучивъ все до послѣдняго, относящееся къ
управленію домашнимъ хозяйствомъ, я работала
и присматривала за всѣмъ неутомимо; по ни что
не было цѣнімо хозяевами, и участь моя не об-
легчалась.

«При сдѣланной вамъ отъ хозяина обидѣ, я
почувствовала въ себѣ необыкновенную рѣшимость;
дѣйствовала по какому-то внушенію; видѣла ясно,
что меня погубятъ, но уже была равнодушна ко
всему, что бы ни послѣдовало со мною... Но что
я должна была почувствовать, когда увидѣла, что
человѣкъ, о коемъ я мечтала уже болѣе, пежели
объ обыкновенномъ, избранный мой, беретъ меня
подъ свою защиту... рѣшается на такой посту-
покъ, о чемъ я и мечтать не смѣла!.. рѣшается
— и приступаетъ къ исполненію? Только въ хра-
мѣ Божіемъ я увѣрилась, что все это истинą!...
Сильный переходъ отъ ничтожества къ бытію и
счастливой будущности показалъ мнѣ, что Господь
утѣшлѣ и наградилѣ меня за всѣ объдствія... О,
какъ молилась я при бракѣ!...

«И въ то время, когда, удалясь отъ всѣхъ, я
располагала излить предъ вами всю радость мою,
показать вамъ, что имѣю сердце, душу, что самое
малѣйшее помышленіе будетъ посвящено вамъ,
что буду благоговѣть предъ вами за удаленіе на-
вѣкъ отъ меня всякихъ объдствій, что я и эту ра-
дость и эту жизнь, ставшую уже драгоцѣнною

— 491 —

для меня, все получила отъ васъ; когда симъ хо-
тѣла облегчить сердце, тѣснимое полнотою счастія..
вдругъ увидѣла вашу холодность, угрюмость...»

Тутъ Иванъ, въ продолженіе разсказа жены
страдавшій, плакавшій съ нею, сказалъ: — тебѣ
извѣстна причина размышленій моихъ. Принявъ
тебя въ храмѣ Божіемъ, какъ бы отъ руки Его
Святой, я придумывалъ доставить тебя отрадную
и спокойную жизнь, подвергая себя даже частой
разлукъ съ тобою...—

«Ни за что въ свѣтѣ не оставлю васъ!» вскрик-
нула Фенюшка. «Не отвергайте только меня, не
откажите первой просьбъ жены своей и въ пер-
вый день брака нашего!.. Я вездѣ съ вами и все
принимаю на свое попеченіе. Готова на всѣ стран-
ствованія, на всѣ лишенія, лишь бы всегда быть
съ вами!.. Вы миѣ жизнь, свѣтъ, спокойствіе»..

Такъ точно и жили наши супруги. Иванъ прі-
искалъ честнаго товарища для торгу, и къ его
значительному капиталу присоединилъ и свои, уже
менѣе тысячи рублей, деньги, изъ коихъ, не смо-
тря ни на какія просьбы и убѣжденія Фенюшки-
ны, издержалъ немного для необходимаго сей.
Торгъ скотомъ шелъ у нихъ удачно. Иванъ без-
престанно разѣзжалъ по Малороссіи и Новорос-
сійскимъ губерніямъ; закупалъ скотъ и отправ-
лялъ въ столицы, куда и самъ иногда долженъ
былъ отправляться. Фенюшка была неразлучна

№ 132.

4

— 492 —

съ нимъ и замѣняла ему, по обѣщанію, точно все.
Въ дорогѣ стряпала, въ квартирахъ писала муж-
ины счеты, вела всѣ дѣла; потомъ, при отдыхѣ
мужа, или читала ему что, или вмѣстѣ обсужива-
ла какое новое предпріятіе, и совѣты ея всегда
были полезны. Иванъ, узнавъ ея душу, умъ,
сердце и любовь къ себѣ, восхищался ею, и не
иначе принималъ, какъ Богъ послалъ въ ней на-
граду ему за его терпѣніе. А она? она въ глаза
смотрѣла своему Ванѣ, чтобы предупредить его
желанія. Молитва ея утромъ и вечеромъ была со-
провождаема слезами благодарности за великія къ
нимъ милости Божіи!..

Въ первую поездку ихъ въ Москву, когда възь-
хали они, подъ Обоянью, на плотину, Фенюшка
вскричала: «Ни китічъ!.. я помню эту плотину и
этотъ мостъ!.. Боже! здѣсь близко моя родина!..
Матушка!..» и она заливалась слезами.

Иванъ, распросивъ ее о всѣхъ обстоятельствахъ,
теперь на мѣстѣ живо припоминаемыхъ ею, обѣ-
щалъ пзъ Обояни пуститься въ развѣдыванія о
бывшемъ имуществѣ ея и о родныхъ...

«Оставь ихъ, другъ мой!» сказала она, «когда
корысть заглушила въ нихъ всѣ чувства и воз-
буждала зіость ихъ противъ меня, не смотря на
певинный дѣтский возрастъ мой, то чего они не
предпримутъ теперь противъ меня, явной улики
преступленія ихъ?»

И Иванъ, исполная волю ея, не предприни-

— 493 —

малъ ничего и даже не разсказывалъ никому о
участи жены своей. Онъ имѣлъ душевное удоволь-
ствіе дать у себя выгодныя мѣста дѣтямъ брать-
евъ своего благодѣтеля, лишившихъ его всего за-
вѣщаннаго ему, какъ скоро прожили и истратили
все, отнятое ими у Ивана (неправедное пріобрѣ-
теніе никогда не будетъ въ пользу). Сыновья пхъ
должны были, для пріобрѣтенія чего-либо, искать
мѣстъ у другихъ. Иванъ принялъ ихъ и обра-
щался съ ними не какъ съ работниками, а какъ
съ сыновьями благодѣителей своихъ. Онъ говорилъ:
«могли бы и того не дать. Они причиною, что
я могъ вступить въ промыселъ и составилъ уже
состояніе себѣ.»

Дѣла его шли очень хорошо, и онъ имѣлъ воз-
можность приступать къ значительнымъ оборотамъ.
Капиталъ его видимо приращался. Встрѣтилось
одно предпріятіе, по всѣмъ соображеніямъ, вы-
годное. Надобно было ъхать въ Коренную яр-
марку. Фенюшка, какъ и всегда, поѣхала съ
нимъ. Уже проѣхали Харьковъ, Бѣлгородъ и рас-
полагали ночевать въ Обояни, какъ къ вечеру,
когда еще и солнце не совсѣмъ зашло, а въ по-
лѣ уже и потемнѣло отъ черныхъ, густыхъ тучъ,
нашедшихъ съ полудня. Скоро, быстро покрыли
онъ все небо. Дождь хлынулъ и лилъ рѣкою;
вѣтеръ бушевалъ, громовой гулъ не умолкалъ отъ
отдаленныхъ ударовъ, кои, по временамъ раз-
ражались и надъ головами нашихъ путешествен-

— 494 —

никовъ и заставляли трепетать Фепюшку въ ки-
биткѣ, лежащую въ постели и держащую мужа
за руку. Молния, все ярче и ярче, только одна
указывала дорогу ямщику, управляющему парою
уже усталыхъ лошадей. Накопецъ рѣшительно
потеряли дорогу и, отыскивая ее, ъздили по по-
лю, по одному предположенію настоящаго пути.

«Какъ тебя не стыдно!» крикнулъ Иванъ изъ
кибитки на ямщика: «тутъ живешь, а мѣстъ не
знаешь. Чудакъ, право!»

— Чудакъ! — возразилъ съ упрекомъ ямщикъ —
хоть будь тутъ самый разумный, такъ ничего не
сдѣлаешь. Наслано, такъ никто не поможетъ. —
«Какъ наслано?» спросилъ съ любопытствомъ
Иванъ.

— Ну, да не што! — говорилъ ямщикъ. — Али
не видали, какъ я сталъ вирягать лошадей, вотъ
гдѣ въ объдъ на постояломъ кормили, а тутъ и
выйди... да какая?.. страсть смотрѣть! И стара,
и простоволоса, и вымазана вся; да и глядить на
меня быстро-быстро, а потомъ и спрошала: «ку-
да кѣ ночи думаешь стать?» А я, съ-дуру, и
скажи: — въ Обоянь-молѣ. — А она и говоритъ:
«доѣдешь, доѣдешь, за-свѣтло доѣдешь», да и
ничего, и пошла-себѣ; а миѣ такъ и подрало мо-
розомъ спину... я и ничего-себѣ; да вотъ какъ
экая причина постигла, такъ я и вспомнилъ: «до-
ѣдешь-дискать за-свѣтло.» Анъ это она старая
хрычовка... тьфу! не въ услыхъ ей — на смѣхъ

— 495 —

сказала, да и наслала, чтобъ мы, за темепью, не
доъхали. — Да погоди ты, вражкая колдунья! вотъ
кабы скорѣе глупая полночь настала. —

«Что же будетъ, какъ полночь наступитъ?»
спросилъ Иванъ.

— Въстимо што! Гдѣ ни-на-есть, въ христіан-
скомъ мѣстѣ, у добраго человѣка, что Бога бо-
ится, заноетъ пѣтухъ, такъ тутъ вся нечистая си-
ла, вотъ, такъ разомъ, вся и сгипетъ... да и то,
кажись, не што... — сказалъ ямщикъ и прилегъ
къ лошадямъ, разсматривая впередъ.

«Что тамъ?.. не видишь-ли чего?» спросилъ
Иванъ съ нетерпѣніемъ.

— Кажись. . . маячитъ. . . али лѣсъ. . . али
жилье...

Рѣшились ѣхать къ видимому предмету. Лоша-
ди едва везли. То крикомъ понукая ихъ, то кну-
томъ стегая, кое-какъ дотащились до видимаго
и, приблизясь, разсмотрѣли, что это жилье, изъ
нѣсколькихъ дворовъ состоящее. Вблизи былъ
лѣсъ.

«Сдълай милость, Никитичъ,» просила Фенюш-
ка, «остановимся здѣсь. Я отъ страху, дождя и
безпокойной дороги измучилась. И голодна и го-
лова ужасно разболѣлась!»

Никитичъ и самъ радъ былъ пристать куда-ни-
будь; приказалъ ямщику, примѣтивъ, гдѣ получ-
ше дворъ, туда и въехать. Ямщикъ въ послѣд-
ній разъ крикнулъ на лошадей, кои уже едва до-

— 496 —

ташили кибитку къ запертымъ воротамъ обшир-
наго двора.

Не смотря на лившійся дождь, Никитичъ вы-
скочилъ изъ кибитки и началъ стучать въ воро-
та. Скоро вышелъ старикъ, распросилъ, чего на-
добно, и пошелъ объявить хозяйству. Не заме-
длили отворить ворота, и наши путешественники
въѣхали во дворъ, по примѣтамъ, зажиточнаго
хозяина.

Фенюшку, измученную тряскою и напуганную
громомъ и йздою ночью въ незнакомыхъ мѣстахъ,
Иванъ внесъ на рукахъ въ большую избу, куда
указалъ старикъ и у.южи.лъ ее на скамейкѣ. Фе-
нюшка, отъ сильной боли въ головѣ, связала ее
платкомъ и старалась уснуть... но скоро начала
разсматравать все находящееся въ комнатѣ...

Иванъ, успокоенный на счетъ Фенюшки, почи-
тая, что стоящій у двери старикъ долженъ быть
самъ хозяинъ, по обычаю проѣзжихъ, вступилъ
съ нимъ въ распросы. Открылось, что въ этой
деревнѣ живутъ все однодворцы съ своими крестья-
янами, и разсказывающій не хозяинъ, а крестья-
нинъ его...

«Никитичъ! Бога ради, идите ко миъ скорѣе,»
сильно встревоженнымъ голосомъ кликнула его
Фенюшка. Онъ подошелъ къ ней.

«Выплите отсюда скорѣе этого мужика», ска-
зала ему Фенюшка шопотомъ и дрожа отъ страха.

— 497 —

Никитичъ поручилъ кое-что старику, который и вышелъ, а самъ бросился успокоивать жену. — Что съ тобою, другъ мой? Чего ты такъ тревожишься?

«Утѣшьте меня, сдѣлайте милость!» говорила она, цѣлуя руку его; «выѣдемъ скорѣе отсюда!..

— Какъ это можно? Ты такъ слаба... — и боясь, не открылась ли въ ней горячка, отъ которой пришли ей нестройныя мысли, ощупывалъ ей голову и руки...

«Не безпокойтесь», сказала она: «я здорова, могуѣхать, даже пѣшкомъ могу итти, лишь бы выбратьься изъ этого дома!...

— Скажи, пожалуй! чего ты здѣсь боишься? —

«Я... этотъ домъ мнѣ... очень памятенъ!... Я узнаю... что я здѣсь жила въ дѣтствѣ...

— Не ужели? тѣмъ лучше...

«Тише, тише, не говорите такъ громко!» шептала Фенюшка на ухо Никитичу. «Насъ узнали.. выѣдемъ, Бога ради, скорѣе... намъ, не только что лучше, но ждать бѣды падъ собою... поѣдемъ!» И съ симъ словомъ начала вставать.

— Не ошибаешься ли, другъ мой? Близость Обояни, беспокойство отъ дороги, все это поселило въ тебя мысли...

«Ахъ, нѣтъ!» говорила Фенюшка, разсматривая все кругомъ: «эта комната напоминаетъ мнѣ все, бывшее въ моемъ дѣтствѣ. Тутъ, помню, сижи-вала матѣшка... ахъ, точно: вотъ образъ Спаси-

— 498 —

теля съ благословляющею десницею; передъ нимъ
заставляла меня матушка лепетать молитвы... Ахъ,
Иванъ Никитичъ! если бы я могла заглянуть въ ту
комнату; тамъ, у окна, есть столъ простой съ от-
битымъ угломъ... а подлѣ большой печи замѣт-
ный мнѣ сундукъ, на которомъ я всегда спала...
Когда вы меня вносили сюда, върно, дядюшка,
отъ любопытства разсматривая проѣзжихъ, узналъ
меня... и какъ жизнь моя, послѣ сдѣланнаго имѣ
со мною, ему ненавистна, то онъ прячется, остритъ
ножи и, когда мы уснемъ, онъ насъ... зарѣ-
жетъ...

— Не безпокойся, другъ мой, безъ причины—
сказалъ Иванъ, успокоивая ее. — Предоставь мнѣ
устроить все къ твоему спокойствію. Со всею
осторожностью я развѣдаю все подробно, и даю
тебѣ слово при малѣшемъ подозрѣніи унести
тебя на рукахъ, незамѣтно отъ всѣхъ.

«Знаете ли что? Пока называйте меня Машень-
кою: скажите, что я родомъ изъ Курска... и Бо-
га ради!...» Тутъ она начала горько плакать и
шопотомъ упрашивать мужа, чтобы взялъ всѣ пре-
досторожности...

— Не тревожься, другъ мой! Притворься спя-
щею, а я кликну того же старика и стану вы-
спрашивать, о чемъ нужно знать намъ.

Онъ кликнуłъ работника и, съ ласкою распра-
шивая его о семъ о томъ, спросилъ, какъ зовутъ
его?

— 499 —

«Өадеемъ, батюцка, зовутъ меня», отвѣчалъ
старикъ.

Фенюшка вскочила-было съ мѣста, по скоро
опять прилегла и оборотилась къ стѣпѣ...

Самъ Никитичъ смѣшался и не вдругъ могъ
спросить: «Гдѣ же вашъ хозяинъ, и не могу ли
я пойти къ нему повидаться съ нимъ?

— Хозяинъ нашъ, батюшка, успокоился, вотъ
ужъ будя годовъ... съ пятнадцать; хозяюшка
сама у насъ, да все, знашь, немошна.

«Не можно ли мнѣ хоть съ нею повидаться?»
сказалъ Иванъ, успокоиваясь, что всѣ страхи Фе-
нюшкины скоро разсъются.

— Запрету нѣтъ — сказалъ Өаддей — коли по-
волишь, пожалуй сюда. — И тутъ отворилъ дверь
въ другую комнату. Иванъ взялъ за руку Фе-
нюшку, и, получивъ отъ нея пожатіе въ знакъ
согласія на действія его, вошелъ за Өаддеемъ и
увидѣлъ женщину лѣтъ подъ-шестьдесятъ, лежа-
щую въ постелѣ. Поздоровавшись съ нею, какъ
требовало приличіе, онъ благодарилъ за пріотъ
и извинялся, если обезпокоилъ ее.

Старуха съ своей стороны объяснялась, что ра-
да служить имъ, чѣмъ Богъ послалъ, и просила
располагаться и спрашивать, чего угодно... «Сама
бы вышла къ хозяюшкѣ-то твоей, да вотъ, де-
сятая недѣля, не встаю....»

Между-тѣмъ, какъ старуха подробно описывала
болѣзнь свою, Иванъ окинулъ глазомъ все, быв-

— 500 —

шее передъ нимъ; замѣтилъ столъ, сундукъ, сходный съ примѣтами, сказанными Фенюшкою. Онъ сълъ на немъ и продолжалъ бесѣдовать съ старухою, которая между разговоровъ кликнула: «няня! поди-ко, приподыми меня!»

Вошла старуха слабая и дряхлая, и услужила больной.

«Гдѣ же дѣти ваши, матушка?» спросилъ Иванъ.

— Дѣти?... А на что это тебѣ, человекъ добрый? — торопливо спросила больная, быстро глядя на Ивана.

«Я такъ спросилъ. Когда есть няня, то были и дѣти, или есть.» Больная успокоилась. Иванъ примолвилъ, улыбаясь: «ваша няня чай и забыла когда ходила за дѣтьми и сколькихъ вынянчила.

— Ходила, батюшка, всего за однимъ дитей, да не привелъ Богъ порадоваться... — сказала няня, и старушечій, удушливый кашель помѣшалъ ей говорить. Она присѣла на кровать у ногъ хозяйки, которая что-то проворчала къ ней въ пол-голоса и закрылась простынею.

Иванъ поспѣшилъ къ Фенюшкѣ и разсказалъ слышанное имъ и замѣченное. Все утвердило ихъ, что это домъ, гдѣ жила Фенюшка. Обдумавъ и расположивъ все, онъ выждали, когда хозяйка, казалось, уснула или замолчала, и тогда Иванъ послалъ Оаддея просить няню, чтобы пришла разговорить жену его, которой что-то не спится.

— 501 —

Няня пришла, и послѣ первыхъ привѣтствій къ
лежащей съ закутанною головой Фенюшкѣ, при-
сѣла у ногъ ея и припялась разсказывать, къ рѣчи
ли или не къ рѣчи, когда и отъ чего слегла ея
хозяйка: а то и прежде все хирѣла да болѣла съ
тѣхъ поръ, какъ похоронила мужа; а мужъ-то
ея умеръ чудесно! «А и онъ, знаешь, моя голу-
бушка!» начача говорить няня въ пол-голоса,
припавъ къ уху Фенюшки: «взямши любимую
свою племянницу, сестры-то своей дочку, что лю-
билъ безъ мѣры и никуда безъ нея; вотъ онъ по-
везъ ее съ собою далеко, еще за Курскъ; а она,
малютка, такъ, годковъ пяти уже была, возьми
да и заболѣй дорогою, да и умри!... Онъ похо-
ронилъ ее на чужой сторонѣ, да и пріѣхалъ до-
мой, и скажи сперва хозяйкѣ, а тамъ и за мной
послали. А видишь ли што? какъ покойная-то
мать, настоящая хозяйка этой вотчины, жива бы-
ла, такъ я глядѣла за ея дочкою и пянчила ее..
Да что это за милое дитя было!... какъ любила меня!
(Фенюшка плакала тихо).... А вотъ, какъ хозяюш-
ка-то умерла, такъ братъ ея, чтобъ присмотрѣть за
всѣмъ сиротскимъ, началъ тутъ жить—и на дитю,
на сироточку, не наглядится; и чтобы она его од-
ного знала, услалъ меня къ своимъ, далеко...
Ужъ то-то я плакала!... Какъ душа моя эпала,
что не увижу ее болѣе!.. Вотъ, какъ моей-то
крошки не стало, такъ и прислали за мной. Мы
съ хозяйкой плачемъ, а хозяинъ, съ жалю за ди-

— 502 —

тей, самъ пе свой, нигдѣ мѣста не отыщетъ! А
далѣ, совсѣмъ ума тронулся; объгаетъ, да намъ
что-то указываетъ: «глядите, глядите!..» да и
убъгитъ. Да говорятъ, что еще въ дорогѣ съ то-
ски потерялся: поѣхалъ къ Курску, а воротился
отъ Бълагорода... Эка, голубчикъ, гдѣ свое горе
хотѣлъ размыкать!.. Тамъ опять навернется къ
намъ и шепчетъ: «видите?.. Малютка сидитъ.. пьсен-
ку поетъ... Слышите? Возьмите, возьмите ее, Христа
ради!..» и снова бъгитъ, куда зря... Схватятъ его,
окропятъ святою водою — и полегшаетъ. Да вотъ
этакъ, въ помѣшательствѣ кричалъ-кричалъ, встре-
пенулся, да тутъ и упалъ!.. Подумаешь, что-то
скорьб такая?.. Параличь — наше мѣсто свято! —
зашибъ его до смерти!.. Съ тѣхъ поръ нѣтъ намъ
и послѣдней радости! Хозяйка все охъ да охъ;
слезы ночь и день, да богомолье, да поминанье..
«Грѣхъ, говоритъ, большой грѣхъ на душѣ по-
койника!» Она о своемъ, а я о своемъ, все плачу,
да горюю: скоро свѣта Божья не взвпжу!..»

— О чемъ же ты, няня, плачешь? — съ боль-
шимъ усилиемъ спросила Фенюшка.

«Какъ, моя голубушка, не плакать? Что ан-
гелъ Божій была моя Фенюшка..

— Фенюшка? — вскрикнула она, зарыдавъ
громко.

«Такъ, моя родимая!» продолжала няня, утирая
слезы. «Вотъ и ты плачешь, не знавъ ее; что бы
сказала, кабы знала?.. Голубеночекъ, милочка,

— 503 —

бъляночка моя! У меня на руках по всякъ часть
была!.. учнетъ меня цѣловать, ласкать, пригова-
ривать: я тебя, няня, по-вѣкъ не оставлю! Анъ
вотъ, она, цвѣточекъ мой, завяла, положила го-
ловку на чужой сторонѣ; а я, старая! осталась
горе мыкать! Не-кому было и оплакать ее съ та-
кою душою, какъ моя!.. Не-кому было обмыть
ее вотъ этими горючими слезами!.. При ней не
горевала бы я въ моей старости!.. Не скиталась бы
дряхлою спротою на бѣломъ свѣтѣ!.. Усмѣшечка ея
веселила бы меня!.. Ручкой своей отирала бы мои
слезы!.. А теперь кто...

— Няня, няня! я отру твои слезы!.. — закри-
чала громко Фенюшка, кинувшись ей на шею.

Няяя оторопѣла... Фенюшка, не выпуская ее,
быстро смотрѣла ей въ глаза и нѣсколько разъ
повторяла: — Няня! узнай меня... Я твоя Фе-
нюшка... Опять на твоихъ рукахъ! О, узнай меня
скорѣе и поспѣши передать благословеніе матуш-
кино!..

«Господи! что это?..» едва говорила няня дро-
жа всѣмъ тѣломъ, «и голосъ ея... и глазенки тѣ
же... кто это?..»

— Твоя, точно твоя Фенюшка?.. Никитичь,
разскажите ей, что я не умирала — говорила Фе-
нюшка, продолжая цѣловать всегда памятныя и
всегда любезныя ей морщины няни, прижимаю-
щей къ себѣ свою любимицу, какъ будто опасаясь,
чтобы опять не похитили ее и не отняли у нея..

— 504 —

Изнемогающую отъ сильной радости няню Фе-
нюшка усадила подлѣ себя и, обнявъ ее, все смо-
трѣла ей въ глаза, чтобы та не сомнѣвалась уже.
Иванъ, чтобы скрыть преступленіе дяди, наскоро
придумалъ басню, почему 'Фенюшку сочли умер-
шею, и безъ всякой уже предосторожности, гром-
ко, какъ и всѣ тутъ говорили, расказывалъ нянѣ..
какъ вдругъ Фенюшка вскрикнула отъ испугу...
кто-то схватилѣ ноги ея и цѣловалъ...

«Праведница моя!» кричала тетка, слышавшая
все изъ другой комнаты — и, какъ не могла прит-
ти, приползла прямо къ ногамъ Фенюшки; заня-
тые собою, никто не примѣтилъ ее. «Простишь ли
своихъ мучителей, мученица невинная!» кричала
тетка, терзая себя. «Гнѣвъ Божій наказалъ наше
злодѣство... я недостойна глядѣть на тебя... Ко-
рысть, жадность къ твоему добру, погубила его
и меня съ нимъ!..»

Иванъ и Фенюшка бросились къ ней, подняли
ее, усадили въ постель, цѣловали ей руки и...
успѣли, хотя немного, утѣшпить ее, что Фенюшка
все забыла, что она счастлива, успокоитъ ее на
всю жизнь... Няня также увѣрилась, что это ея
Фенюшка; плакала отъ радости и поминутно цѣ-
ловала ее...

ОСНОВЬЯНЕНКО.

## II.
### ПСТОРІЯ.

#### ОБЪ УСТАВНОМЪ И ПАРТЕСНОМЪ ЦЕРКОВНОМЪ ПЪНІЯ ВЪ РОССІЯ.

Греки и Болгары были первые учредители пънія и всѣхъ обрядовъ россійскія церкви при великомъ князѣ **Владиміру**, просвѣтившемъ отечество наше вѣрою во Іисуса Христа, въ концѣ десятаго вѣка послѣ Рождества Спасителя міра.

Когда дѣйствіемъ премудраго божественнаго промысла возблисталъ небесный свѣтъ евангелія въ русской землѣ, то изъ Константинополя пребывли къ новообращенному князю **Владиміру**, по желанію его, митрополитѣ, епископы, священники, діаконы и уставщики церковнаго пънія, называвшіеся тогда у Грековъ **Демественниками** или **Доместиками**, и въ константинопольской церкви

— 506 —

было ихъ два на обоихъ клиросахъ. Надъ ними
былъ еще великій доместикъ, или капельмейстеръ,
державшій порядокъ въ пѣніи и пѣвцахъ. Доме-
стическое пѣніе почиталось у Грековъ лучшимъ,
а въ Россіи составляло оно папѣвъ отличіе стол-
поваго, но съ меньшею гармонією противъ гре-
ческаго. Примѣры его можно и теперь видѣть въ
древнихъ пѣвческихъ книгахъ.

Уставщики пѣнія, или доместики, прибывшіе
въ Россію, были природою Болгары Задупайскіе,
славянскаго происхождепія; они имѣли много
сходнаго въ языкѣ и характерѣ съ Славенорос-
сами: имъ, не менѣе Грековъ, обязана Россія
христіанскимъ просвѣщеніемъ.

Три рода пѣнія должно почитать древними въ
нашей церкви: болгарское, простое демественное
и столповое или знаменное.

Столповое пѣніе есть собственно греческаго
вкуса, сообщенное намъ также константинополь-
скими пѣвцами. Оно извѣстно и въ западной рим-
ской церкви подъ названіемъ плавнаго и проста-
го. Ж. Ж. Руссо говорятъ въ своемъ музыкаль-
номъ словарѣ, что это пѣніе, хотя отъ продоі-
женія времени и обезображено, однако есть дра-
гоцѣннѣйшій остатокъ древней греческой музы-
ки. — Около половины четвертаго вѣка, св. Аθα-
πασίй учредилъ столповое пѣніе въ Александріи,
а въ концѣ того же вѣка св. Аквросій въ Медіо-

— 507 —

ланъ. Послѣ того опо распространилось по всѣмъ африканскимъ церквамъ.

Отъ временъ св. Владиміра до великаго князя Ярослава I, по 1055 годъ, употребляемое россійскою церковію пѣніе не имѣло правильной и музыкальной мелодіи, но было очень просто и не симфоническое или протяжное, а похожее больше на чтеніе въ распѣвѣ. Самое демественное пѣніе, почитавшееся тогда лучшимъ, не заключало въ себѣ пріятности гармонической, а слѣдовало обряду древней христіанской церкви.

При великомъ князѣ Ярославѣ Владиміровичѣ, появились въ Россіи греческое правило пѣнія на восемь голосовъ и демественное на три. Вотъ что говорятъ объ этомъ св. Кипріянъ, митрополитъ московскій, въ своей исторической степенной книгѣ: «Не токмо же глаголы едиными благо- «слови Богъ въ Руси славитися имени Его свято- «му, но и благогласнымъ пѣніемъ хотя украсити «церковное исполненіе. Вѣры же ради христо- «любиваго Ярослава, прийдоша къ нему отъ Царя- «града богоподвизаемые тріе пѣвцы Гречестіи съ «роды своими. Отъ нихъ же начатъ быти въ «Рустѣй землѣ Ангелоподобное пѣніе, изряленое «осмогласіе, наипаче же и трисоставное сладко- «гласованіе и самое красное демественное пѣніе «въ похвалу и славу Богу и Пречистой Его Ма- «ори и всѣмъ Святымъ, въ церковное сладко- «душное утѣшеніе и украшеніе на пользу слыша-

№ 132.

5

— 508 —

«щимъ, во умпленіе душевное и во умягченіе
«сердечное къ Богу.»»

Нзъ всѣхъ греческихъ пѣвцовъ, пріъзжавшихъ
въ Россию въ теченіи двухъ вѣковъ послѣ св. Вла-
диmіра, извѣстенъ болѣе Мануиль Скопецъ и еще
два его товарища. Онъ въ 1137 году поставленъ
спископомъ въ Смоленскъ и ревностно трудился
въ наученіи Русскихъ греческой метолѣ пѣнія,
которое тогда было уже въ полномъ совершен-
ствѣ. Съ этого времени начали входить въ упо-
требленіе собственно русскіе церковные напѣвы,
которые получили и особенныя названія; да и
прежніе: столповой, болгарскій и греческій при-
наровлены пѣсколько къ славенскому вкусу. Сіп
напѣвы употребляются и теперь въ нашей цер-
кви, по вѣроятно уже съ нѣкоторыми украшенія-
ми. Они имѣютъ между собою какое-то ощути-
тельное сходство въ переходахъ топовъ, и это
ввели въ нихъ природные русскіе пѣвцы по осо-
бенному своему національному вкусу.

Знаменитый или столповый напѣвъ очень простъ
и безъ мѣры, съ одиними акцентами или ударе-
ніями. Онъ имѣетъ сходство съ распѣвнымъ чте-
ніемъ.

Греческое пѣпіе есть все мелодическое и безиз-
кое къ правильной музыкѣ.

Болгарскій напѣвъ имѣетъ нѣкоторую, хотя и
не вездѣ правильную мелодическую стройность;
онъ походить нѣсколько на греческій.

— 509 —

Кіевское п'єніе есть среднее между болгарскимъ и греческимъ; оно им'єтъ гармонію и мелодію по м'ѣстамъ; въ и'ѣкоторыхъ же церковныхъ п'єсняхъ все гармоническое. Въ немъ есть и недостатки отъ превратнаго ударенія словъ, которое не соотвѣтствуетъ содержанію р'ѣчей въ выраженіи на тонахъ.

Есть еще одинъ нап'въ подъ названіемъ путеваго. Онъ въ основаніи своемъ совершенно отличенъ отъ другихъ. Самыя украшенія его не им'юютъ сходства ни съ однимъ изъ описанныхъ нап'вовъ; переданъ россійской церкви также Гремками, вскорѣ послѣ св. Владиміра.

Въ 1223 году Россія подверглась ужасному бѣдствію отъ междуусобной войны удѣльныхъ великихъ князей и отъ нашествія Татаръ, которые, опустошая все огнемъ и мечемъ, въ 1237 году покорили ее подъ власть свою. Въ это несчастное время ужасовъ и варварства, п'єніе вмѣстѣ съ другими изяzcными искусствами пришло въ упадокъ и потеряло все свое изрядство. Наконецъ постыдное его Татаръ свержено; но сердца Россіянъ, привыкшихъ чрезъ 250 лѣтъ къ порабощенію, требовали великихъ и долговременныхъ трудовъ къ своему пробужденію. Они съ большимъ напряженіемъ пріучали опять слухъ свой, чтобы чувствовать силу и дѣйствія мелодическаго п'єнія.

Поляки, Шведы и Лжедимитріи не менѣе Татаръ надълали зла въ Россіи. Все, что послѣ ис-

— 510 —

требленія власти варваровъ начало возникать изъ
мрака невѣжества, во время польскаго господства,
приняло опять въ бездѣйствіе. Самая церковь бы-
ла тогда въ гоненіи. Алихи съ буйствомъ грабили
святые храмы и безчеловѣчно терзали ревност-
ныхъ настырей церкви. Нельзя и думать, чтобы
въ такое объдѣственное время церковное пѣніе имѣ-
ло успѣхи въ своемъ усовершенствованіи: эту
счастливую эпоху должно отнести ко временамъ
царя Алексія Михайловича, особенно же къ рев-
ностнымъ трудамъ современника его святейшаго
патріарха Никона.

Этотъ знаменитый первосвященникъ имѣлъ духъ
великій и предпріимчивый. Онъ во время настыр-
ства своего даровалъ прежій блескъ россійской
церкви, возстанова порядокъ въ ней. Будучи воз-
веденъ на митрополію въ Новѣгородѣ, обратилъ
взоръ свой на исправленіе церковнаго чтенія и
пѣнія; а когда взошелъ на патріархій престолъ,
то уже распространилось вездѣ исправленное строй-
ное пѣніе. Онъ любилъ особенно напѣвы греческій
и кіевскій, которые до него не были еще возста-
новлены въ Великой Россіи. Жизнеописатель сего
патріарха говорить, что лучше Никонова пѣнія
нигдѣ въ то время не было. Вотъ точныя слова
его. «Преосвященный митрополитъ Никонъ пер-
вѣ повелѣ въ соборной церкви греческое и кі-
«евское пѣніе, по украшеніи церковномъ и цер-
ковниковъ въ благочинномъ одѣяніи и въ доволь-

— 511 —

«номъ пропитаніи, и во еже бы имъ отъ людей
«почитаемы быти, и превеліе имъ прилѣжапіе до
«пѣнія, и на славу прибравъ крылосы предивпы-
«ми пѣвчими и гласы преизбранными, пѣніе оду-
«шевленное паче органа бездушнаго, и таковаго
«пѣнія, якоже у митрополита Никона, ни у кого
«не бывало.» — Примѣчательнѣе всего то, что
патріархъ ввелъ пѣніе даже и на греческомъ язы-
кѣ; а тѣмъ самымъ подалъ завистливымъ врагамъ
поводъ поносить его и злословить, особеніо же
когда Никонъ принялся за исправленіе церков-
ныхъ книгъ, которые взволновали умы грубыхъ
и суевъриныхъ раскольниковъ, полагающихъ спа-
сеніе въ тѣхъ книгахъ, которые до временъ Ни-
коновыхъ содержали будто бы врямую святость
религіи.

Исправленное патріархомъ Никопомъ церковное
пѣніе не было уже обращено опять въ прежнее
неустройство, но получило вскорѣ гораздо важ-
прѣшее прибавленіе и украшеніе, когда еще при
жизни сего достойнаго архипастыря взошелъ на
всероссійскій престолъ царь Ееодоръ Алексіевичъ,
отъ котораго должно полагать злочу введенія въ
церковное пѣніе партеса, или правилъ музыки по
методъ италіянской.

Греки хотя и передали, при самомъ началѣ
христіанства въ Россіи, пѣкоторые потные знаки,
по они были не линейные, а литтеральные или
письменные, перепятые у Турокъ, которые зам-

— 513 —

пѣнія какъ чуду. Конечно, это изобрѣтеніе дол-
жно показаться чудомъ въ тогдашнемъ непросвѣ-
щенномъ вѣкѣ. Оно въ одинъ годъ научало ма-
лолѣтнаго отрока тому, что взрослый прежде сего
едва ли бы могъ перепять въ пять или шесть
летъ.

Царь Феодоръ Алексіевичъ, подобно утренней зарѣ,
предвозвѣстилъ восхожденіе лучезарнаго свѣтила
наукъ Россіи. Онъ любилъ просвѣщеніе, старался
сдѣлать и своихъ подданныхъ просвѣщенными.
Зналъ латинскій и пѣкоторые другие языки; имѣлъ
свѣдѣніе въ стихотворствѣ, музыкѣ и математикѣ;
а по этой склонности къ наукамъ и одушевляемъ
будучи благочестіемъ, основалъ духовное училище
въ Москвѣ, которое образовало многихъ знамени-
тыхъ пастырей, прославившихся превосходными
твореніями и благочестіемъ. Для церкви нашей
правленіе царя Феодора Алексіевича особливо до-
стопамятно тѣмъ, что когда Малороссія возвраще-
на изъ польскаго владѣнія подъ державу россій-
скую, то польскіе пѣвческіе капельмейстеры, пер-
вые, начали вводить методу партеснаго пѣнія,
которое однако же тогда не принималось для цер-
кви непремѣннымъ правиломъ и въ порядокъ цер-
ковый не было введено публично, а только при-
ватно и скромно подражали вкусу италіянскому,
господствовавшему у Поляковъ съ давняго вре-
мени. Отъ нихъ же съ партеснымъ пѣніемъ взо-
шли въ употребленіе и линейныя ноты, а литте-

— 514 —

раľныя или письменныя съ древнимъ деме-
ственнымъ пѣніемъ остались въ употребленіи у
старообрядцевъ по предубѣжденію ихъ къ древ-
ности.

Такимъ образомъ партесное пѣніе, отъ Поляковъ
къ памъ перешедшее, употребляемо было сначала
въ рѣдкихъ случаяхъ и приватно; открыто же или
публичио введено въ церковь, при разныхъ цере-
моніяхъ и у царскаго Двора, во время безсмерт-
наго преобразователя Россіи Петра Великаго. При
немъ церковь, правленіе, Дворъ, однимъ словомъ
все приняло другой видъ. Монархъ и законода-
тель, устроивая порядокъ и вводя просвѣщеніе
между своими подданными, имѣлъ первымъ пред-
метомъ своего вниманія благоустройство церкви,
въ которой съ этого времени публично введено
партесное пѣніе, принаровленное ко вкусу ита-
ліянскому. Мудрый государь былъ совершенно
увѣренъ, что для выраженія чувствъ человѣче-
скихъ предъ Богомъ, ничего нѣтъ величественѣе
и достойнѣе, какъ органъ сердца человѣческаго,
которое топомъ своимъ, согласованнымъ съ мѣрою
и правилами, можетъ самую душу вознести къ
первоначальному ея источнику.

Выше сказано, что партесное пѣніе было въ на-
чалѣ только подражательное пталіянскому и еще
очень далекое отъ совершенства. Хотя кромѣ
польскихъ регентовъ пріѣзжали въ Россию и дру-
гіе иностранные капельмейстеры для обученія

— 515 —

Русских вокальной и инструментальной музык; однако же они, пе привыкнув прежде къ характеру нации, совершенно для них новой, имѣли небольшіе успѣхи отъ своих учениковъ. Должно было преодолѣть многое, чтобы приступить ко введению какой нибудь новости въ предметахъ самых обыкновенныхъ; а еще болѣе требовалось осторожности и соображенія, прибавлять повость въ обряд, къ Богослуженію принадлежащемъ, то есть, въ пъніи.

Всѣмъ извѣстно, что во многихъ случаяхъ, как-савшихся до преобразованія Россіи при Нѣтрѣ Великомъ, имѣлъ участіе архіепископъ Отеофанѣ Прокоповичѣ, мужъ въ отечественной нашей истории незабвенный, къ которому безсмертный преобразователь имѣлъ полную довѣренность, уважая превосходныя его дарованія и ревность въ трудахъ неутомимую. Отеофанѣ болѣе въсѣхъ содѣйствовалъ въ образованіи духовенства и заведеніи порядка церковнаго. Онъ учился въ Римѣ и другихъ италіянскихъ академіяхъ, гдѣ пѣвческая или вокальная музыка, какъ въ своей отчизнѣ, родилась и воспиталась. Долговременное пребываніе его въ обществѣ артистовъ и ученихъ, доставило ему случай, кромѣ просвѣщенія ума, в particularѣ въ сердцѣ своемъ всю очаровательность музыкальнаго пънія; и когда получилъ онъ лестную довѣренность отъ государя своего, чтобы приобрѣтенныя имъ познанія употребить на поль-

— 516 —

зу и славу отечества, то далъ твердое и непре-
мённое основаніе вокальной музыкѣ, или партес-
ному пѣнію, и предложилъ устроить многочислен-
ный хоръ пѣвчихъ при новоучрежденномъ свя-
тѣйшемъ Суподѣ; съ тѣхъ поръ извѣстны и въ
наше время пѣвчіе, подъ названіемъ суподальныхъ.
Государь послѣдовалъ этому примѣру, завелъ при
Дворѣ своемъ пѣвческую капелль, которая въ
послѣдній годъ его царствованія состояла изъ се-
мидесяти человѣкъ. Императрица Екатерина І,
еще при жизни августѣшаго супруга ея, имѣла
собственныхъ своихъ пѣвчихъ.

При Өеофанѣ Прокоповичѣ, природные Россія-
не въ первый разъ начали йздить въ иностран-
ныя государства для занятствованія вкуса въ пѣ-
ніи, чему содѣйствовалъ онъ же всѣми зависячи-
ми отъ него средствами. — Когда Петръ Вели-
кій узналъ, что въ заведенныхъ по монастырямъ
въ Москвѣ училищахъ науки преподаются не съ
большимъ успѣхомъ, то препоручилъ дирекцію
надъ ними, вмѣсто митрополита Стефана Явор-
скаго, Өеофану, который имѣлъ хорошее учили-
ще въ своемъ домѣ, и самъ преподавалъ науки.
Когда нѣкоторые изъ учениковъ получили доста-
точныя познанія, то отправилъ ихъ для усовер-
шенствованія въ иностранные университеты и
академіи, гдѣ нѣсколько сихъ русскихъ студен-
товъ обучались и пѣнію; по возвращеніи же въ

— 517 —

отечество, сами были учителями и регентами пѣв-
ческихъ хоровъ.

До царствованія императрицы Елисаветы Пет-
ровны, вкусъ партеснаго пѣнія былъ только под-
ражательный италіянскому, безъ обработыванія
своего національнаго. Не было тогда ни одного
хорошаго сочинителя и отличнаго пѣвческаго хора.

Елисавета Петровна, достойная дщерь величайшаго изъ владыкъ земныхъ, имѣла отъ природы правъ тихій, душу добрую, а сердце нежное и чувствительное. Она чрезвычайно любила музыку, и при Дворѣ ея были славные композиторы и музыканты: Раупахъ, Бюланъ, Араій, Саліери, Статуеръ. Они составляли прекраснѣйшее музыкальное общество и едла ли не первое тогда въ Европѣ. Ихъ стараніемъ русская вокальная музыка получила великіе успѣхи въ усовершенствовании. Кромѣ того, что вкусъ и метода въ пѣніи партесномъ улучшились, самое простое пѣніе показалось съ новою пріятностію и украшеніемъ. Тогда же прославились два знаменитые пѣвческіе регента: Рачинскій и Березовскій, которые были учителями многихъ пѣвческихъ хоровъ у знатныхъ особъ. — Березовскій на казенномъ виллѣ-веніи былъ посланъ въ Италію и образовалъ свой вкусъ, подражая знаменитѣйшимъ современнымъ артистамъ. Болонская музыкальная академія, гдѣ онъ пробылъ довольно долго, гордится до сего времени его именемъ, которое написано золоты-

— 518 —

ми литерами на мраморной колоннѣ для сохраненія памяти въ потомствѣ объ артистѣ съ великими достоинствами. — Церковные концерты Березов- скаго до сего времени сохранили свое достоин- ство: они величественны и оригинальны.

При императорскомъ Дворѣ пѣвчіе были всѣ изъ Малороссіянъ, по иежности ихъ голоса и осо- бенной склонности къ пѣнію. Императрица Ели- савета Петровна употребляла своихъ пѣвчихъ и для представленія оперъ на придворномъ театрѣ. Не рѣдко пѣвали они, съ аккомпанированіемъ ин- струментальной музыки, Давидовы псальмы, пре- ложенные въ стихи безсмертнымъ Ломоносовымъ. Раупахъ сочинялъ музыку для этихъ псальмовъ: онъ тогда былъ славенъ въ Европѣ; по нынѣш- нія ораторіи Гайдена, Моцарта, Бетговена и Мен- дельзона далеко превосходиѣе Раупаховой му- зыки.

Послѣдняя и достопамятная эпоха въ усовер- шенствованіи партеснаго пѣнія началась въ цар- свованіе и.м.п.рат.рицы Екатерины II. Сія великая государыня, мудрая законодательница и просвѣти- тельница паша, старалась всѣ искусства распростра- нить въ Россіи и довести ихъ до возможнаго степе- ни совершенства. Она посылала нѣкоторыхъ сво- ихъ подданныхъ въ Италію, какъ въ отечество музыки, чтобы занимствовать тамъ вкусъ у слав- нѣйшихъ пѣвцовъ и композиторовъ.

Изъ соотечественниковъ нашихъ, посыланныхъ

— 519 —

великою Екатеринопою въ Италію для усовершенствованія въ музыкѣ, извѣстнѣе всѣхъ г. Бортнянскій, бывшій долгое время директоромъ императорской пѣвческой капелли. Этотъ знаменитый мужъ обогатилъ пѣніе превосходнѣйшими духовными концертами и другими сочиненіями. Онъ съ великимъ искусствомъ умѣлъ изображать священные пѣсни разнаго содержанія особенною музыкою; даже многія слова особенными тонами, по приличію ихъ смысла. Въ концертахъ его музыка принаровлена кѣ словамъ, а не слова къ музыкѣ, какъ это примѣтить можно у многихъ сочинителей. Величественная гармонія, сильное движеніе духа, производящее и обращающее его къ Богу, есть отличность сочиненій Бортнянскаго. Нусть будутъ пѣть лучшіе пѣвчіе концерты разныхъ авторовъ, одинъ за другимъ, и когда слушатели захотятъ узнать сочинителя, то самый посредственный знатокъ тотчасъ отличитъ музыку Бортнянскаго. Геній его имѣетъ какую-то особенность отъ другихъ извѣстныхъ композиторовъ.

Разсматривая сочиненія Бортнянскаго внимательно, соображая его вкусъ и глубокія познанія въ музыкѣ вокальной, можно вывесть слѣдующія основыя правила: музыкальный авторъ долженъ слѣдовать какому пѣбудь намѣренію въ расположеніи своего сочиненія, которое бы сіе намѣреніе изображало чувствительными въ голосахъ порпорціями. Напр. церковныя пѣсни есть разнаго

— 520 —

содержанія: один прославляют благость Творца, другія Его всемогущество, а прочія изъявляют наше моленіе къ Нему, благодарность, надежду и сокрушеніе сердца. Когда авторъ хочетъ изобразить которую нибудь изъ этихъ пѣсней музыкою, то долженъ вникнуть въ содержаніе словъ по ихъ отпошенію; каждой рѣчи дать приличную мѣру, тонъ и выраженіе, помня притомъ всегда, что духовная музыка должна не слухъ удовольствовать, а душу и сердце восхитить къ Богу; для этого и введена въ церковь концертная симфонія поющихъ голосовъ, чтобы, по словамъ пророка Давида, пьти Богу разумно. Псац. 46. ст. 8.

Послѣ Бортнянскаго, Дехтяревъ, ученикъ знаменитаго Сарти, занимаетъ первое мѣсто въ числитѣ лучшихъ композиторовъ пѣвческой музыки. Въ сочиненіяхъ его особенный утонченный вкусъ, обработанный по правиламъ классическихъ итальянскихъ авторовъ: Перголези, Спонтини, Херубвни, Лео и проч. Нѣкоторые концерты его неподражаемы; наприм. Къ Тебѣ Господи, къ Тебѣ, —Услыши Боже,— Терпя потерпѣхъ. — Не одобряютъ у Дехтярева склонность его къ руладамъ. Конечно, не должно руладами отпинать силу священныхъ словъ, подводя оныя полъ правила музыки; по гдѣ есть онъ въ сочиненіяхъ его, то служатъ, такъ сказать, оттѣнкою словъ, отголо скомъ чувства, которое изливается изъ сердца съ сладостіей опушеніемъ, и въ такомъ расположе-

— 521 —

женіи души, чувства текутъ въ разныхъ изгибахъ
голоса, и наконецъ во всей полнотѣ своей произ-
водятъ то, что мы называемъ восторгомъ.

Дехтяревъ извѣстенъ еще и по ораторіи своей,
Мининъ и Пожарскій (*), первой еще въ Россіи
по содержанію своему и потому, что произведеніе
Рускаго. Она два раза дана была въ Москвѣ
1811 года съ огромнымъ хоромъ музыки подъ
управленіемъ самаго Дехтярева и заслужила все-
общее одобреніе. — Въ день открытія монумента
Минина и Пожарскаго въ Москвѣ 1818 года, по
сопствованію Императора Александра, эта ораторія
дана была въ пользу инвалидовъ, въ залѣ россій-
скаго благороднаго собранія. Въ ней участвовали
лучшіе артисты, гвардейская, театральная и роговая
музыка, всего до 300 человѣкъ. Сборъ прости-
рался до 20,000 рублей. — Знатоки, слышавшіе
ораторію, говорили, что въ ней особенно превос-
ходны хоры съ роговою музыкою, чего ни одна
изъ европейскихъ ораторій не имѣетъ. — Нельзя
не пожалѣть, что это важное отечественное тво-
реніе, о которомъ въ свое время писано было такъ
много въ газетахъ и журналахъ, даже иностран-
ныхъ, остается теперь въ неизвѣстности. — Дех-
тяревъ скончался въ 1813 году, а сочинителю

(*) Опъ же перевелъ съ италіянскаго Правила гармоническія
и мелодическія, для обученія всей музыкѣ, сочин. Манфредини.
Книга напечатана въ Ст. Петербургѣ 1805 года.