РОССИЙСКАГО КУПЦА
ГРИГОРЬЯ
ШЕЛЕХОВА

СТРАТЕСТВОВАНИЕ

Св. 1785 по 1787 год

Изв Охотскa по Восточному Океану
ну к Американским берегам,
и возвращение его из России,

Св. облвотавлялись узломканными обл
открывая коробкиванных и щы оскарка-
чуктака «д Африкана, до кончах не досег-
лазы и ствяный Алифский зорлах, Ка-
пиватны Кукв, и съ пичевинцами описания
образа гизны, чмачов обрадой, жилищь
и ажелл обитавших таля пародов, по-
корялись подъ Россию хрустя: такая
Камятъ, гафобы и рептильны, зври, долац-
шя хлазомны, ръбы, птицы, злочна про-
изуастыя и многие дружы, ловчытные
прыгаты таля находящаяся, того все бр-
но и тленно описано имь самая мол.

Св. Географический чертежемъ, со
изображениемъ самолю мореходца и найден-
чыль имъ дикихъ людей.

ВЪ САНКТПЕТЕРБУРГЪ 1791 годъ.

Издательство В. С.

Рисунок и титул первого издания книги Г. И. Шелихова.

ничего удивительного: ведь русские мореходы на 140 лет раньше дру-
гих европейцев начали осваивать берега северной части Тихого океана.

Книга открывалась рисунком, на котором был изображен сам
Г И. Шелихов, выменивающий у жителей островов шкуры диковинных
морских зверей. Внизу под рисунком крупными буквами была на-
брана знаменитая строфа из поэмы Михаила Ломоносова «Петр Пер-
вый»:

Колумбы росские, презрев угрумый рок,
Меж льдами новый путь отворят на Восток,
И наша досягнет в Америку держава,
И что во все концы достигнет россов слава.

Читая книжку Г. И. Шелихова о пребывании русских у самых берегов Северной Америки, многие с гордостью восклицали: «Наконец, мечта Петра Первого, мечта М. В. Ломоносова смогла осуществиться!» Русские не только достигли берегов Америки, но и создали там, бла-

6

годаря настойчивости купца Григория Шелихова, постоянные поселения. Потому-то поэт Гавриил Державин впоследствии и назвал Г. И. Шелихова «Колумбом росским».

Не будет преувеличением, если мы скажем, что это чувство гордости за своего смелого соотечественника было в какой-то мере похоже на то чувство, которое испытывали мы, советские люди, когда в 20-х годах восторгались смелостью экипажа ледокола «Красин», а в 30-х — героизмом челюскинцев и самоотверженностью советских летчиков, то спасавших челюскинцев, то совершавших смелые перелеты из СССР через Северный полюс в Соединенные Штаты, и, наконец в наши дни, — при каждом новом успехе наших славных космонавтов. Нужно лишь учесть, что для эпохи XVIII века создание постоянных русских поселений у берегов невероятно далекого континента было действительно поразительным событием. Поэтому о книжке Г. И. Шелихова заговорили буквально по всей России.

Быстро уловив настроение читателей, издатель Василий Сопиков пожелал раздобыть новые отчеты о плаваниях россиян в американских водах. И ему удалось получить копию рапорта о смелых морских предприятиях, организованных Г. И. Шелиховым, — о плавании у берегов Северной Америки его помощников — опытных русских мореходов Герасима Измайлова и Василия Бочарова. Уже в 1792 году Василий Сопиков выпустил новую книжку с не менее длинным названием, которое начиналось со слов: «Российского купца Григория Шелехова должение странствования по Восточному Океану к Американским берегам в 1788 году» (в «Списке...» — № 2). И эта публикация Сопикова была встречена современниками с живейшим интересом: ведь в ней шла уже речь не об освоении островов, расположенных у берегов Северной Америки, а об изучении таинственных берегов самого континента. Приоритет России в этом важном деле становился общеизвестным.

Успеху Г. И. Шелихова и его замечательных помощников особенно радовались иркутяне: ведь именно Иркутск сыграл важнейшую роль в организации его интереснейших экспедиций. Весьма гордились Г. И. Шелиховым и его земляки — жители города Рыльска. «Отцы города» даже поспешили провозгласить Г. И. Шелихова «именитым рыльским гражданином».

В 1793 году Василий Сопиков решил выпустить книжку Г. И. Шелихова новым изданием. На этот раз она уже называлась «Российского купца именитого Рыльского гражданина Григория Шелехова первое странствование...» (см. «Список...» — № 3). К этому изданию Сопиков добавил подробнейшее географическое описание Курильских и Алеутских островов (см. стр. 62—87 настоящего издания). В том же 1793 году книжка была трижды переиздана на немецком языке (в «Списке...» —

7

№ 4, 5 и 6). А позднее — в 1795 и 1803 годах труд Г. И. Шелихова двадыходы выходил на английском языке (№ 7 и 8) в переводе с немецкого. И все же в начале ХІХ века книги Г. И. Шелихова стали библиографической редкостью. Вот почему в лихую для России годину — в 1812 году книга Г. И. Шелихова была вновь перенздана (№ 9). На этот раз в одном переплете оказались и так называемое «Первое странствование», и описание Курильских и Алеутских островов, и «Продолжение странствования». Именно по этому изданию, по его плану, печатается настоящее издание книги Г. И. Шелихова, выходящее в составе «Дальневосточной исторической библиотеки». Но нельзя сказать, чтобы после 1812 года труд Г. И. Шелихова больше не издавался. Готовясь в 1895 году отметить столетие со дня смерти Г. И. Шелихова, курские историки, считавшие его своим земляком, сочли нужным еще раз опубликовать обе части «Странствования» в «Памятной книжке Курской губернии на 1894 год» (№ 10). Но этот выпуск сразу же стал библиографической редкостью, и поэтому чаще всего читатели пользовались книгой, вышедшей в 1812 году.

В течение всего ХІХ века книга Г. И. Шелихова приносила большую пользу русским морякам, посещавшим район северо-западного побережья Северной Америки и Алеутских островов. Ее с интересом прочли еще в самом начале ХІХ века участники «первого плавання россиян вокруг света» (1803—1806 гг.). Экземпляры ее были на борту судна «Нева», которым командовал Юрий Лисянский. Книги Г. И. Шелихова были известны и участникам плаваний В. М. Головнина и Л. А. Гагемейстера. Читали их и соратники М. П. Лазарева, О. Е. Коцебу, М. Н. Васильева, Г. С. Шишмарева и многие другие русские моряки, которым еще в первой половине ХІХ века довелось побывать в северных водах Тихого океана. Тщательно штудировали труды Г. И. Шелихова и историки русских географических открытий на Тихом океане: В. Н. Берх — историк первоосвоения Алеутских островов и других замечательных открытий на Дальнем Востоке и в Русской Америке, А. П. Соколов — историк русских морских плаваний, петрешевец А. П. Баласогло, историограф Российско-Американской компании П. А. Тихменев и другие. Большой интерес вызвали они у американских исследователей — у знаменитого американского историка Тихого океана Губерта Бэнкрафта, зоолога Л. Стейнегера, историка Аляски К. Л. Эндрюса и др. Губерт Бэнкрафт справедливо отмечал, что книги Г. И. Шелихова являются «одними из самых авторитетных для этого периода истории Аляски» (Bancroft, 1886, p. 222*).

Из советских историков наибольший интерес к трудам Г. И. Ше-

* В скобках указываются фамилии авторов, полные названия работ которых даны в конце книги в разделе «Литература».

8

Шелихова первым проявил доктор исторических наук С. Б. Окунь. Он не только смог разыскать целый ряд новых документов о деятельности Г. И. Шелихова на Тихом океане, но и существенно уточнил загадочную историю издания его первой книги (Окунь, 1939). Большой вклад в изучение громких деяний Г. И. Шелихова внес и доктор исторических наук А. И. Андреев, дважды публиковавший о них исторические документы*. Он, в частности, разыскал и опубликовал копию подлинного рапорта Г. И. Шелихова, который лег в основу его первой книги «Странствований» (см. «Список...» — № 11). Ряд новых документов о деятельности Г. И. Шелихова был напечатан в 1957 году в Красноярске в сборнике документальных материалов «К истории Российско-Американской компании». Несколько научно-популярных и литературных произведений, посвященных Г. И. Шелихову, опубликовал А. Г. Адамов, советский литератор, прославившийся как автор многих популярных детективных произведений. В последние годы неоднократно переиздавался известный роман В. Григорьева «Григорий Шелихов».

Все это способствовало заметному оживлению интереса к деятельности Г. И. Шелихова. Многие читатели хотели бы ознакомиться с его подлинными сочинениями, но они уже давно стали библиографической редкостью. Даже на Дальнем Востоке, откуда начинались морские походы, организованные Г. И. Шелиховым, в библиотеках нет его книг. Необходимы они и в Москве, Ленинграде, Иркутске, Курске, Рыльске и других городах Советского Союза. Они нужны краеведам, морякам, историкам, географам, этнографам, ботаникам, зоологам и другим специалистам, изучающим историю освоения Тихого океана. Охотно их будут читать все, кто проявляет интерес к необыкновенно увлекательной истории Великих русских географических открытий. Вот почему и было решено включить «Странствования» Г. И. Шелихова в серию «Дальневосточная историческая библиотека».

Но сразу же возникло сомнение: не трудно ли будет современному читателю пользоваться трудами Г. И. Шелихова — ведь они были написаны еще в XVIII веке? Язык книги Г. И. Шелихова, бесспорно, не похож на ясный язык Г. И. Невельского, М. И. Венюкова и других замечательных исследователей ХІХ века, труды которых уже были изданы в серии «Дальневосточная историческая библиотека». Поэтому встал вопрос: не следует ли текст книги Г. И. Шелихова адаптировать, т. е. изложить языком наших дней? Но опыт показал, что такого рода адаптация языка исторических сочинений часто ведет к искажению от-

* См.: «Русские открытия в Тихом океане и Северной Америке в XVIII—XIX веках. Сборник материалов». М.—Л., 1944 и «Русские открытия в Тихом океане и Северной Америке в XVIII веке». М., 1948 (в дальнейшем: РО, 1948). Первый сборник в 1952 году был переиздан на английском языке в Анн-Арборе (США).

9

дельных мыслей автора. Поэтому многие ученые, узнав о намерении Хабаровского издательства создать заново основные сочинения Г. И. Шелихова, единодушно выразили пожелание о внесении в текст минимальных исправлений, и всегда в строгом соответствии с переизданными в 1969 году едиными «Правилами публикации исторических памятников».

Перечислим кратко основные поправки и текстовые изменения, которые были сделаны при редактировании «Странствований».

Прежде всего мы отказались от выделения прописной буквой названний месяцев, зверей, птиц, деревьев, растений, этнонимов и в ряде случаев частей света (с большой буквы они оставлены лишь при указании румбов). Названия кораблей заключены в кавычки. Исправлена крайне устаревшая транскрипция в таких общеупотребительных словах, как «есть ли» (если), «не льзя», «с переди», «во-первых», «сверьх» и т. п. Но, чтобы все-таки передать своеобразный колорит языка XVIII века, в публикации сохранены особенности старинной транскрипции в названиях некоторых месяцев: «генваря», «майя» и др. Некоторые слова в книге Г. И. Шелихова писались по-разному. Вводя единую транскрипцию этих слов, мы отдавали предпочтение более современной (например, «расстояние» вместо «разстояние»).

В связи с находкой А. И. Андреевым текста подлинного отчета Г. И. Шелихова одно время возникла мысль дать по нему всю первую часть книги. Однако в подлиннике оказалось множество стилистических погрешностей, которые были удачно исправлены при первой публикации «Странствования...» Поэтому мысль о переиздании подлинного текста отчета Г. И. Шелихова сама собой отпала. Но так как в книге в нескольких случаях оказались неточно переданными мысли автора, некоторые фразы, а также опечатки были исправлены нами по подлинному рапорту. Исправление собственных имен также удалось по подлиннику, но только в том слуеа, если в книге не давался иной, допустимый вариант транскрипции. Естественно, в настоящем издании были сняты все шрифтовые выделения при упоминании имени Екатерины II и других членов царской фамилии. Лишь по очень настойчивому требованию некоторых рецензентов, стремившихся как-то облегчить современным читателям ознакомление с сочинениями Г. И. Шелихова, пришлось окончания некоторых прилагательных несколько осовременить: «аго» заменить на «ого», «ой» — на «ый» и т. д.

Наконец, в публикуемой книге решено было восстановить подлинную транскрипцию фамилии ее автора — «Шелихов», а не «Шелехов», как это было во всех прежних изданиях.

Советские историки давно уже пришли к выводу, что следует придерживаться той транскрипции фамилии, какую употреблял сам ее носитель. Григорий Иванович обычно подписывался «Шелихов» (см. автограф под его портретом). Так же его фамилия дана на итоговой

10

Григорий Евтухов
Священник Троицкого

родился

дата 1748

государств. дочь

род. 1715

начал Троицку сначала

в 1732 году

Могила погибшего в селении
в 1732 г. и 1735 годах

Колумбийский российский патриарх,
председатель, открыл сканьи Бيزантный,
1973, чито все на (семь плёнъ,
на пяти пяти руках свой
до Океана Невысшего

Исключая сканьи Тюних, неземных
Софийских Балтийских

его Ты боже душу упокой

Терпила дождь

Основная надпись на памятнике Г. И. Шелихову в Иркутске (фото 1969 г.).

карте его исследований 1796 года (см. Атлас, 1964, карта № 184). Эту же транскрипцию употребила его супруга, когда ставила на монгиле доныне сохранившийся памятник (см. надпись). Вот почему все советские историки, которым доводилось подробно знакомиться с деятельностью Григория Ивановича по подлинным документам, писали «Шелихов». Такой транскрипции еще в 1930-х годах придерживался С. Б. Окунь. А. И. Андреев первоначально писал «Шелехов», но, изучив множество документов о деятельности «Колумба росского», стал писать «Шелихов». Более того, он даже включил в свой сборник 1948 года — сборник, посвященный 200-летию со дня рождения Г. И. Шелихова, — следующее весьма важное пояснение: «Сам Григорий Иванович писал свою фамилию «Шелихов»; в современных до-

11

кументах, как местных, так и петербургских, встречается также написание «Шелехов». Правильнее, однако, писать, как писал свою фамилию сам Григорий Иванович — «Шелихов» (РО, 1948, стр. 31). Очень важно отметить, что подлинный рапорт «Колумба росского», который лежит в основе первой части его книги, также подписан «Григорей Шелихов» (см.: РО, 1948, стр. 249).

Конечно, этому частному вопросу не следует придавать большого значения. В конце концов можно смириться с тем, что некоторые авторы упрямо продолжают называть его «Шелеховым». Гораздо важнее для нас объективно оценить истинное значение деятельности Г. И. Шелихова. Поскольку сама книга на этот вопрос, к сожалению, не дает достаточно полного ответа, возникла необходимость кратко рассказать о том, как в России зародилась и постепенно окрепла мысль об освоении русскими людьми «незнаемых берегов» Северной Америки. Начать эту интереснейшую историю необходимо с глубокой древности — с первых лет появления русских землепроходцев и мореходов на землях Дальнего Востока.

В августе 1639 года произошло великое событие и в истории России, и в истории Тихого океана: группа томских и красноярских казаков (всего 31 человек!), перевалив «камень» — хребет Джугджур, смела выйти по реке Улье к Охотскому морю — «морю-акпану», которое местные аборигены — эвены называли «морем Ламой». Вблизи устья реки Ульи казаки во главе с томичем Иваном Москвитиным поставили свое зимовье — самое раннее поселение русских на Дальнем Востоке. А уже через несколько недель — первого октября (по новому стили 11-го) 1639 года группой в 20 человек отправились на речной лодке в свое первое плавание по Охотскому морю в сторону реки Охоты. Опыт его показал, что по Охотскому морю в речных лодках плавать опасно, а потому зимой москвлинцы построили два семнадцатиметровых морских коча и летом отправились на них в район устья Амура. Так было положено начало русскому тихоокеанскому мореходству, новому важному этапу в истории Тихого океана.

Естественно, русские землепроходцы тогда еще не могли представить истинные размеры открытого ими «моря-акиана». Но в далекой Москве, где в те времена уже существовали знатоки географии всего мира (космографии), известия томских и красноярских казаков были истолкованы правильно. Рассматривая поступившие на Русь голландские атласы — атласы Герарда Меркатора, Иодока Гондия, Виллема Блау, наиболее сведенияе русские люди без труда поняли, что отечественные землепроходцы вышли на берега самого великого океана мира, столь неудачно названного Тихим. И уже тогда возникла мысль,

12

что за этим «морем-акианом» лежит загадочная Америка. Тихоокеанское побережье Северной Америки севернее Калифорнии европейцам в ту пору оставалось неведомым, а потому многих ученых волновал вопрос: куда же простирается северо-западный берег Северной Америки? Не смыкается ли он где-нибудь на севере с Азиатским континентом? Вот тогда-то и зародилась впервые мысль, что с крайней восточной части «Сибирской земли», т. е. с берегов Дальнего Востока, со временем удастся достичь «незнаемой части» Северной Америки.

Еще в середине XVII века благодаря любознательности Семена Дежнева, Михаила Стадухина и других землепроходцев и мореходов русские смогли узнать, что и с севера и с востока самая дальная восточная часть «Сибирской земли» всюду омывается морями. Так было впервые достоверно установлено, что Азия отделена от Америки «морем-акианом». Однако тогда же выяснилось, что на востоке «Сибирской земли» имеются два «носа» — два больших полуострова, простирающихся далеко в «море-акиан» явно в сторону Северной Америки. Это были открытый С. И. Дежневым «Большой каменный нос» — Чукотский полуостров* и «Ламской нос» между Анадырем и Пенжиной — полуостров, который лишь в конце XVII века получил название Камчатка. Поэтому еще в середине XVII века возникла мысль: а нельзя ли с одного из этих полуостровов достичь Северной Америки? И уже тогда кое-кто уверовал в то, что один из этих «носов» доходит до самой Северной Америки («Нового Света»).

Так, в 1675 году русский дипломат Н. Г. Спафарий писал, что от Байкала хребет «идет до окиянского моря и в море так же прошел будто стеною, и никто его конца не знает, а проведывать нельзя: льды и погодья не пустят, многажды ходили с Лены проводывать, а суды разбило, и сказывают, что тот камень идет до самой западного Индия, до Нового Света...» (Полевой, 1967, стр. 110). Известный сибирский историк и картограф конца XVII — начала XVIII веков Семен Ремезов в своем сочинении «О границ и межах всей Сибири» даже утверждал, что Сибирь «помалу распространялся жительством до самого края Ледовитого моря, самого северного конца непроходимого основания тверди каменной близ Северной Америки». Видимо, появление такого рода утверждений связано с первыми известиями, дошедшими до русских от чукчей и других северных народов, о существовании в северной части Дальнего Востока загадочной «Большой земли» (Аляски).

* То, что С. И. Дежнев называл «Большим каменным носом» весь Чукотский полуостров, а не один мыс Дежнева, как думают многие, было подробно показано в нашей статье «О точном тексте двух отписок Семена Дежнева 1655 года», — «Изв. АН СССР. Сер. геогр.». 1965, вып. 2, стр. 102—110.

13

Изображение «Носа», или «каменной переграды», простирающейся с русского Дальнего Востока в сторону Северной Америки, на чертеже шведского дипломата II. Г. Спарвенфельда, сделанном на основе русских чертежей.

Естественно, этими русскими сообщениями не могли не заинтересоваться многие иностранцы: голландский географ Николай Витсен, автор знаменитой книги «О северной и восточной Татарии» (1692, 1705), европейские иезуиты, жившие в Пекине, шведский дипломат И. Г. Спарвенфельд и, наконец, всемирно известный немецкий философ Г. В. Лейбниц. Именно тогда западноевропейских ученых и стал волновать вопрос: не смогут ли русские мореходы определить со стороны Дальнего Востока подлинные размеры неизвестной северо-западной части Северной Америки? И Г. В. Лейбниц, и голландские, и французские ученые стали внушать Петру I мысль о необходимости организации специальной экспедиции для поиска северо-западного побережья Северной Америки. Петр I благосклонно отнесся ко всем этим сове-

14

там. Но если иностранные ученые думали лишь о решении чисто научной географической задачи, то Петр I с его прозорливым государственным умом сразу же понял, что организация такой поисковой экспедиции может принести России большие практические выгоды.

Дело в том, что уже в конце XVII века пушные богатства Сибири заметно оскудели. Необходимо было разыскать новые богатые промысловые районы. Петр I знал, что Северная Америка тоже была богата пушниной и что в ее восточной части между англичанами и францuzами уже шла ожесточенная борьба за промысловые районы. Но в те времена еще никто из европейцев, кроме русских, не был в состоянии проникнуть в далекие «незнаемые земли» Северо-Западной Америки. Для русских же освоение этих земель являлось как бы естественным продолжением их давнего продвижения «встречь солнца».

Лейбниц и некоторые другие западноевропейские ученые ратовали за поиск американских берегов со стороны Чукотки, однако Петр I решил в первую очередь искать путь к Америке со стороны южной оконечности Камчатки. Почему? Во-первых, потому, что по глобусам и картам тех лет уже было ясно видно, что южная оконечность Камчатки ближе лежит к той северной части западного берега Северной Америки, которая уже была известна европейцам (испанская Калифорния), во-вторых, кое-кто из иностранных географов склонен был тогда еще думать, что неизвестная крайняя западная часть Северной Америки ближе всего подходит к Камчатке или Курилам. Поэтому Петр I еще в 1719 году послал на Камчатку геодезистов И. Евреинова и Ф. Лужина с заданием «ехать до Камчатки и далее, куда указано, и описать тамошние места: сошлася ли Америка с Азиею, что надлежит зело тщательно сделать, не токмо Зюид и Норд, но и Ост и Вест и все на карте исправно поставить». Евреинов и Лужин побывали на южной оконечности Камчатки, ознакомились с первыми шестью Курильскими островами, но ответа на поставленный вопрос дать не смогли.

В июле 1722 года за поиск пути от Камчатки к берегам Америки высказался известный русский исследователь Ф. И. Соймонов. В бе- седе с Петром I он сказал: «Сколько Христофору Колумбу, а потом и Америкусу Веспуцию в сыскании Америки труда и опасностей было, но не меньше того галанцы и прочие в купеческом их мореплавании, обходя кап Боно Эсперанц (мыс Доброй Надежды. — Б. П.), идучи в Восточную Индию, как труды, так и продолжительное время и доныне претерпевают. А как вашему величеству известно, сибирские восточные места, а особливо Камчатка, от всех тех мест и Апонских, Филипинских островов до самой Америки на западном берегу остров Калифорния, уповательно, от Камчатки не в дальном расстоянии найти-

15

ся может*, и потому много б способнее и безубыточнее российским мореплавателям до тех богатых мест доходить возможно было против того, сколько ныне европейцы почти целые полкруга обходить приуждены».

Петр І запомнил эти слова Соймонова, а два года спустя, в разговоре с известным русским умельцем А. К. Нартовым, вспомнил о них. Поэтому царь и решил возобновить понски морского пути от Камчатки к берегам Северной Америки. Так была организована знаменитая экспедиция Витуса Беринга.

«Секретная инструкция» В. Берингу, собственноручно написанная Петром І, гласила:

«1. Надлежит на Камчатке или в другом там месте сделать один или два бота с палубами.

2. На оных ботах [плыть] возле земли, которая идет на норд, и чаянию (понеже оной конца не знают) кажется, что та земля часть Америки.

3. И для того искать, где оная сошлась с Америкою, и чтоб доехать до какого города европейских владений или, ежели увидят какой копрабль европейской, проводить от него, как оной куст [берег] называют, и взять на письме и самим побывать на берегу и взять подлинную ведомость и, поставя на карту, приезжать сюды».

Текст этой инструкции десятки раз цитировался в литературе, но еще недавно в ней не все было понятно. И только когда выяснилось, что Петр І писал ее, пользуясь первой печатной картой района «Камчадалии», изданной в 1722 году в Нюрнберге по заказу русского правительства картографом И. Б. Гоманом, смысл инструкции раскрылся полностью. Рядом с Камчаткой на этой карте была изображена несуществующая большая безымянная земля, которая на картах Северной Америки того же И. Б. Гомана называлась то «Землей де Гамы» (по фамилии морехода, будто бы ее открывшего), то Тегра вогrealis, т. е. «Северной землей». Потому-то Петр І и назвал ее «землей, которая идет на норд». На картах Гомана эта земля изображалась как соединенной с Северной Америкой, так и отделенной от нее «проливом Аниан». Поэтому Петр І и хотел, чтобы Беринг, во-первых, отправился с Камчатки прямо на восток «возле земли, которая идет на норд», во-вторых, попытался определить — не соединяется ли эта земля с Америкой, и, в-третьих, попытался бы «доехать до какого города европейских владений». Последнее, по замыслу Петра І, важно было для того, чтобы весь мир смог узнать о появлении в этом районе русских первооткрывателей. В дальнейшем это позволило бы России претендовать на боль

* Курсив наш. — Б. П.

16

шую часть «незнаемых берегов» северо-западного побережья Северной
Америки.

Инструкция была вручена Витусу Берингу уже после смерти царя
и притом без каких-либо дополнительных пояснений, всего лишь за
несколько часов до его выезда из Петербурга. В результате Беринг
попал в весьма затруднительное положение. На Камчатке никто не
слышал о «Земле де Гамы», и Беринг невольно стал по-своему толко-
вать текст инструкции Петра I: от Камчатки он пошел не на восток,
а на север — к берегам Чукотки.

Правительство было крайне недовольно тем, что Беринг не ис-
полнил инструкции Петра I, а потому через несколько лет решено бы-
ло организовать Вторую Камчатскую экспедицию с той же главной
целью — проводить морской путь от южной части Камчатки мино
«Земли де Гамы» (несуществующей!) к берегам Северной Америки.
На этот раз задача была исполнена весьма успешно: пакетбот «Св. Па-
вел» (Алексея Чирикова), а затем пакетбот «Св. Петр» (командора
Беринга) успешно достигли северо-западного берега Америки. На об-
ратном пути русские моряки смогли открыть ряд островов Алеутской
гряды. Но замыслу Петра I о начале быстрой русской колонизации
северо-западных берегов Северной Америки тогда не суждено было
осуществиться. В сановном Петербурге решили, что Вторая Камчат-
ская экспедиция слишком дорого обходится казне, и потому приоста-
новили ее деятельность.

С этого момента главную роль в освоении промысловых богатств
северной части Тихого океана стали играть купцы.

Уже в 1743 году на Командорских островах, где осенью 1741 года
трагически погиб от цинги Витус Беринг, начала промысел компания
сержанта Емельяна Басова. В 1745 году купцы Афанасий Чебаевский
и Никифор Трапезников высадились на Ближних Алеутских островах
(о-ва Атту, Агату и Семичи). С 1756 года Петр Башмаков и Максим
Лазарев осваивали центральную часть Алеутских островов, а в 1761 го-
ду первые русские зверопромышленники появились у полуострова
«Алякса». Напомним, что позднее название Аляска было распростра-
нено на всю северо-западную оконечность Америки, в том числе на
ее самую западную часть в Беринговом проливе, где еще в 1732 году
со стороны Чукотки смог побывать мореход Михаил Гвоздев.

Особенно большие «прибытки» от этих смелых морских походов
извлекали иркутские купцы: ведь они занимали ключевые позиции в
доходном сбыте тихоокеанской пушнины. Рассказы о их баснословных
барышах быстро распространились по всей России. И в Иркутск уст-
ремились многие «торговые люди», все свои надежды возлагавшие
на «фарт» (удачу). Среди них был и молодой энергичный Григорий
Иванович Шелихов.

18

До сих пор о раннем периоде жизни Г. И. Шелихова известно очень немногое. Родился он в 1747 году в городе Рыльске Курской губернии. Уже в детские годы ему пришлось стать за прилавок отцовской мелкой лавочки. Здесь он познал элементарные основы коммерции. Но такая жизнь не удовлетворяла Григория. В доме Шелиховых хранилась ценная реликвия — серебряный ковш, поднесенный одному из его предков самим Петром І. Впоследствии Г. И. Шелихов признался, что именно эта реликвия возбуждала у него желание «быть предкам своим подражателем».

В 1772 году двадцатипятилетний Григорий Шелихов уезжает в Курск. Тут-то он и узнал, что некоторые курские купцы отправились искать счастье в далекую Сибирь. Так ушли Иван и Михаил Голиковы, Семен и Алексей Полевые и некоторые другие куряне. Рассказы об их удаче и побудили молодого Шелихова отправиться в далекий Иркутск. Некоторое время он служил приказчиком у курского купца Ивана Ларионовича Голикова, одного из содержателей питейных сборов в Иркутске. В 1773 году Григорий Шелихов познакомился с якутским купцом Павлом Лебедевым-Ласточкиным, поверенным второго содержателя питейных сборов в Иркутске Ивана Соловьева. Вместе с Лебедевым-Ласточкиным Шелихов и задумал при первой возможности принять участие в организации промысловой экспедиции на Тихий океан. Такой случай им вскоре представился.

В Иркутске при дележе прибытков от успешного промысла на Алеутских островах поссорились «два Ивана» — тобольский и тульский купцы Мухин и Засыпкин. Воспользовавшись этим обстоятельством, Шелихов и Лебедев-Ласточкин скупили основную часть паев их компании и завладели промысловым судном «Николай».

В 1774 году Г. И. Шелихов впервые отправился на Тихий океан. Из Иркутска он добрался до верховьев Лены, затем побывал в Якутске и оттуда по Алдану, Мае и Юдоме и далее через хребет Джугджур попал на Охоту. А уже в феврале 1775 года Г. И. Шелихов и П. С. Лебедев-Ласточкин договорились с правителем Камчатки премьер-майором Бемом о том, что они пошлют на южные Курильские острова морехода Федора Путинцева на судне «Николай» и при случае проедут даже... к японцам!

В том же 1775 году двадцативосьмилетний Г. И. Шелихов, вернувшись в Иркутск, женился на молодой вдове богатого иркутского купца и стал обладателем весьма крупного капитала. Поскольку плавания по Тихому океану часто кончались трагически, он решил, дабы избежать риска, значительно расширить свое дело. В этом случае неудача одной или даже нескольких промысловых экспедиций не гrozила ему разорением.

2*

19

Уже в 1775 году Г. И. Шелихов присоединился к компании опыт-
ных камчатских купцов Луки Алина и Петра Снторова и вместе с ни-
ми в 1776 году отправил на Алеутские острова судно «Петр и Павел».
В 1777 году Г. И. Шелихов вступил еще в две компании: одной из них
верховодил старый его знакомый Иван Голиков, второй — купцы Па-
новы из Тотьмы. Вместе с Голиковыми, Лебедевым-Ласточкиным и
Ситниковым предпринимчивый Григорий снарядил судно «Андрей Пер-
возванный» и отправил его на Алеутские острова. В том же 1777 году
на Андреяновские острова (центральные Алеутские острова) отправ-
илось судно «Варфоломей и Варнава», снаряженное Шелиховым, Па-
новыми и московским купцом Иваном Савельевым. И, наконец, в сен-
тябре того же года Г. И. Шелихов совместно с Лебедевым-Ласточки-
ным послал из Охотска на южные Курильские острова бригантину
«Наталья», названную по имени его жены. В этом плавании был до-
стигнут особо значительный успех. Промышленники смогли побывать
даже на острове Хоккайдо в районе порта Аткис. На следующий год
«Наталья» вторично посетила южные Курильские острова. Итоги экс-
педиции выразились не только в сумме прибыли: ценную географиче-
скую информацию сумели собрать унтер-офицер Иван Очередин, пере-
водчик Иван Антипин и иркутский купец Дмитрий Шабалин, передов-
щик «Натальи».

Таким образом, Григорий Шелихов активно способствовал дальнейшему расширению русских знаний о Курильских островах. Однако сам он подошел к этой ценнейшей информации чисто утилитарно: предприниматель убедился, что промысел на Курилах не сулит ему особых выгод, почему и решил переключить свое внимание исключительно на Алеутские острова.

В 1779 году Иван Голиков совместно с Григорием Шелиховым и известным иркутским купцом Сибиряковым купил у разорившегося купца Егора Пелопонисова судно «Иоанн Предтеча», погрузил на него 61 «работного человека» и с мореходом Алексеем Сапожниковым направил на Алеутские острова. В том же году к «Иоанну Предтече» присоединилось судно «Иоанн Рыльский», построенное Григорием Шелиховым. Но «Иоанн Рыльский» на обратном пути разбился у берегов Камчатки, и Шелихов со своими компаньонами (Мыльниковым, Сибиряковым, Поповым и другими) понес значительные убытки. Эта неудача, однако, не охладила его энтузиазма. В 1781 году он участвовал в отправке на Алеутские острова сразу трех судов: «Св. Варфоломей и Варнава» (совместно с купцами Пановыми), «Св. Георгий» и «Св. Павел» (совместно с П. С. Лебедевым-Ласточкиным). В этот же период Шелихов начал помышлять об организации большой экспедиции к берегам Северной Америки и о создании у американских берегов первых постоянных русских промысловых поселений. Была и еще

20

одна важная причина, которая побуждала Шелихова спешить с организацией дела.

В 1778—1779 годах у берегов русских тихоокеанских владений появились два судна знаменитой Третьей Тихоокеанской экспедиции Джеймса Кука. Англичане были поражены пушными богатствами далеких островов и стали горячо ратовать за приобщение соотечественников к добыче «мягкого золота». Такого рода «совместничество в промыслах» сулило русским купцам далеко не блестящее будущее. Кролем того, иностранцы могли завладеть некоторыми богатыми районами Тихого океана, особенно у берегов Северной Америки. В этих условиях, по мнению Г. И. Шелихова, политически было важно резко расширить сферу действий русских промысловых экспедиций и оградить их от происков возможных соперников.

Для осуществления своего замысла Шелихову нужны были большие деньги. Поэтому он решил организовать крупную торгово-промышленную компанию. Ему удалось привлечь в состав учредителей своего старого хозяина — Ивана Голикова и его брата Михаила, неплохого знатока морского дела. Кроме того, паи молодой компании приобрели некоторые купцы Иркутска, Красноярска и других городов Восточной Сибири.

Поскольку экспедиция имела большое государственное значение, Г. И. Шелихов стремился заручиться поддержкой и со стороны правительства. С этой целью он в Иван Голиков в 1781 году предприняли поездку в далекий Петербург.

В столице идея основания у берегов Северной Америки первых постоянных русских промысловых селений вызвала большой интерес. Некоторые питерские сановники даже ссудили Шелихова и Голикова деньгами, твердо веря, что новое предприятие иркутян окажется весьма доходным. Обратно в Сибирь компаньоны возвращались с твердой верой в успех.

Здесь нет необходимости рассказывать, как проходила эта интереснейшая экспедиция к берегам Северной Америки, ибо именно она подробно описывается в первой части книги Г. И. Шелихова. Вчитайтесь в это повествование — и вам станет ясно, как разительно отличалась морская эпопея Г. И. Шелихова 1783—1786 годов от аналогичных плаваний других русских купцов-промышленников.

Прежде всего из книги явствует, что Шелихов стремился во что бы то ни стало установить добрые отношения с местным населением. Это была нелегкая задача, потому что его предшественники оставили о себе недобрую память. Особенно поразительно то, что Г. И. Шелихов рискнул заменить старую систему взятия аманатов (заложников) системой создания... детских школ! И это во времена, когда в самой России школьное дело было еще не развито! Как тут не вспомнить слова

21

Фридриха Энгельса, который указывал, что Россия на Востоке обычно играла прогрессивную роль.

Появление Г. И. Шелихова на острове Кадьяк знаменовало начало нового этапа во взаимоотношениях между русскими и местными аборигенами — эскимосами и другими тихоокеанскими народностями.

Исключительно большой интерес представляет подробный рассказ Г. И. Шелихова об обычаях и нравах коняг — кадьякских эскимосов. Ранее столь полного этнографического описания образа жизни жителей Кадьяка никто не давал, и этот очерк до сих пор довольно широко используется как советскими, так и американскими этнографами и археологами.

Остановимся теперь на истории издания первой части книги Г. И. Шелихова.

Существует мнение, что она была опубликована вопреки желаниям самого «Колумба росского». Эта точка зрения в первый момент может показаться вполне правдоподобной. Действительно, в ее основе лежит составленный в 1787 году подробный отчет Г. И. Шелихова о его трехлетнем плавании — отчет, который тогда считался секретным и потому опубликованию не подлежал. И сам Г. И. Шелихов считал, что он обязан хранить все собранные сведения в тайне. По словам его жены, он рассуждал так: «Ежели взять во уважение одно то, что американская северо-восточная часть еще действительно не упрочена, не исследована и не обработана в совершенную повинность российскому скипетру и что агличане могут из зависти и корысти предполагать иногда затруднения, то, конечно, найдется сей объект толико важным, что нужно все операции компанейские до времени скрывать от публики, дабы иностранные не так скоро узнавать могли о существенных деятельностиях в том краю». Наталия Шелихова продолжала: «Держася сей цели, покойный муж мой не дерзнул похвастать изданием публике записок своих об открытиях в Америке, но в необходимости токмо был представить оные иркутскому начальнику, поелико секретно было ему показано зарывать в приметных местах доски с надписью, что земля та есть владения российского. Однако ж открылись в публике изданные помимо цензуры печатные книжки под названием странствования Шелихова, а потом и о других частных морских обсервациях и открытиях, деланных компанейскими мореходами, вышли печатные же издания. А через то и все открытия наши и политические намерения всероссийского двора иностранным сделались известными, а мы вместо того от них о их открытиях имеем сведения недостаточные и сокрытиями многова нужнова и важнова исполненные. Сие произошло, как

22

я уповаю, от того, что дела компании переходили из правительства в правительство и были ведомы многим особам» (Окунь, 1939, стр. 23).

Губерт Бэнкрафт, интересовавшийся историей издания книги Г. И. Шелихова, утверждал, что в ее публикации был повинен новый иркутский генерал-губернатор И. А. Пиль, который будто бы похитил отчет Г. И. Шелихова из бумаг прежнего иркутского генерал-губернатора И. В. Якоби и переслал в Петербург.

Но можно ли доверять всем этим данным?

Еще в конце 30-х годов С. Б. Окунь справедливо раскритиковал версию о «краже» отчета Г. И. Шелихова. И. А. Пилем. Дело в том, что Пилю не требовалось заниматься какими-либо хищениями, по скольку он как преемник иркутского генерал-губернатора И. В. Якоби принял вполне официально все документы о русских тихоокеанских плаваниях, хранившиеся в канцелярии его предшественника. Кроме того, он быстро сблизился с Г. И. Шелиховым, всячески его поддерживал, и достоверно известно, что «Колумб росский» нередко сам передавал ему различные документы. К тому же после обнаружения А. И. Андреевым копии отчета Г. И. Шелихова в архиве Воронцовых стало достоверно известно, что главным виновником опубликования этого отчета был отнюдь не Пиль, а президент Коммерц-коллегии А. Р. Воронцов, получивший копии многих документов из Иркутска. Воронцов считал, что настала пора подробно рассказать миру о новых замечательных русских открытиях на Востоке. Международное признание этих открытий и обнародование сообщений о создании постоянных русских поселений у берегов Северной Америки позволил бы быстрее закрепить за Россией эти новые территории. Вот почему А. Р. Воронцов и передал эти материалы для опубликования В. С. Сопикову.

Было ли это сделано без ведома самого Г. И. Шелихова?

Судите сами. При сравнении найденного А. И. Андреевым отчета Г. И. Шелихова с текстом, опубликованным Василием Сопиковым, неожиданно выяснилось, что в публикацию дополнительно вставлен абзац, в котором Г. И. Шелихов выражал свою признательность братьям Шмалевым, капралу Попову и переводчику Суздалеву. Такую вставку мог сделать, безусловно, только автор. Следовательно, в каком-то своем письме к А. Р. Воронцову или к издателю он просил сделать такую вставку. А это означает, что Г. И. Шелихов заранее знал о предстоящей публикации отчета.

Далее. Еще в конце 30-х годов С. Б. Окунь обратил внимание на письмо сосланного в Сибирь Александра Радищева к А. Р. Воронцову: «Здесь (т. е. в Иркутске. — Б. П.) я познакомился с господином Шелиховым, который только что вернулся из Охотска, где он бывает каждую весну для встречи своих судов, возвращающихся из Америки, —

23

Верхняя часть «Генеральной карты» М. С. Голикова (1787 г.).

писал 14 ноября 1791 года А. Н. Радищев. — Ваше сиятельство его знали и читали журнал его путешествий, который только что отпечатан... которым он не доволен» (см.: Окунь, 1939, стр. 24 или Архив кн. Воронцова, кн. V, стр. 330). И С. Б. Окунь и А. И. Андреев справедливо указывали, что эта фраза из письма Радищева ясно говорила о том, что Г. Н. Шелихов сразу же узнал о выходе в свет своей книги и был «не доволен, видимо, не самим фактом издания книги, а ее редакцией, которая, очевидно, кому-то была поручена». В самом деле, если бы Шелихов был «не доволен» самим фактом появления книги, он мог бы опротестовать ее выпуск, а он таких протестов не делал, и потому книга позже смогла выйти несколькими новыми изданиями.

Еще одним подтверждением заинтересованности Г. И. Шелихова и его компаньонов в публикации сведений о их плавании на Кадьяк служит то, что уже в 1787 году в Петербурге была издана подробнейшая карта М. С. Голикова, на которой были изображены все земли, осмотренные экспедицией Г. И. Шелихова в 1783—1786 годах. Эта

24

ценнейшая карта долгое время считалась утерянной. И только после Великой Отечественной войны ее единственный экземпляр был служайно обнаружен в краеведческом музее города Темникова (см. подробнее об этом: Федорченко, 1950; Боднарский, 1950).

Несомненно, при публикации карты М. С. Голикова компаньоны стремились обратить внимание сановного Петербурга на весьма обширные результаты их открытий у берегов Северной Америки. Видимо, подобную же цель преследовал и Г. И. Шелихов, публикуя описание своего плавания на Кадьяк в 1783—1786 годах.

Чего же добивался Г. И. Шелихов от сановников Петербурга?

Прежде всего он стремился убедить правительство в необходимости создания большой монопольной компании, которая стала бы разумным хозяином всех промысловых районов на Алеутских островах и у берегов Северной Америки. Эта же компания должна была вести торговлю по всему Тихому океану — «с Япониею, Китаем, Кореею, Индиею, Флиппинскими и прочими островами, по Америке же с гишпанцами и с американцами».

Шелихова тревожило быстрое истощение пушных богатств Алеутских островов. Ведь купцы-зверопромышленники помышляли только о своих барышах. Для этого в ход пускались все приемы — от коварства по отношению к конкурентам до откровенного грабежа местных жителей. И Шелихов считал, что если бы на Востоке действовала одна монопольная компания, созданная по образцу английской и голландской Ост-Индских компаний, то тогда можно было бы положить конецхищническому промыслу и обеспечить доход с Алеутских островов на долгое время. При этом удалось бы более разумно использовать капиталы сибирских купцов, проводить единую политику в отношении местных народов и, что важнее всего, значительно ускорить освоение земель северной части Тихого океана.

Была у этих планов и оборотная сторона. На промыслах не хватало рабочих рук. Чтобы нанять себе хорошего работника, приходилось платить повышенное жалование, а иногда даже «принимать в дело» — выделять пай. Шелихов хотел с этим покончить и тем самым повысить доходы купцов. Да, капиталист всегда остается капиталистом!

Иркутские купцы, за исключением Ивана Голикова, который верил в прозорливость Шелихова, не поддержали идею создания объединенной компании: они не доверяли Шелихову и отнюдь не хотели жертвовать своей самостоятельностью.

Ясно сознавая, что организация подобного предприятия имеет большое государственное значение, Шелихов и Голиков решили заручиться поддержкой правительства.

Прибыв в феврале 1788 года в столицу, они обратились с новым

25

прошением к Екатерине II, в котором испрашивали ссуду в 200 тысяч рублей с обязательством вернуть деньги через 20 лет. Шелихов обещал Екатерине II организовать несколько новых исследовательских экспедиций на Тихом океане и даже в самом ближайшем будущем установить почтовую связь между Аляской и Охотском через Берингов пролив. По замыслам Г. И. Шелихова, почту с Чукотки должны были везти на Акланское зимовье (в верховьях Пенжины), затем в Гижинск и далее по берегу Охотского моря в Охотск (через район современного Магадана). Но прошения Шелихова не были удовлетворены.

Историки объясняют неудачу Шелихова тем, что в это время шла война России с Турцией и потому Екатерина II вынуждена была ответить ему отказом. Но покойный доктор исторических наук А. И. Андреев обнаружил любопытнейшие отзывы самой Екатерины II о планах Шелихова и Голикова — они-то и раскрывают подлинные причины этой неудачи.

Выясняется, что Екатерина II им попросту не доверяла. «Что оне учредили хорошо, то говорят оне, нихто тамо на месте не освидетельствовал их заверение», — писала императрица. Особенно резко она отозвалась о просьбе компаньонов предоставить им ссуду. «Подобной заем, — иронически писала Екатерина II, — похож на предложение тово, который слона хотел выучить говорить через тридцатилетний срок и, быв вопрошаем, на что такой долгий срок, сказал: либо слон умрет, либо я, либо тот, который мне даст денег на учение слона».

Императрица порекомендовала иркутским купцам искать ссуду у частных лиц: «в казне теперь нет денег никаких», — был ее ответ.

Главная же причина отказа Екатерины II состояла в нежелании предоставить компании исключительные права на торговлю в Северной Америке. «Для тово, что Голиков и Шелихов суть добрые люди, представляют им дать изключительный торг, — писала она, — а тово позабыли, что кроме их на свете быть могут добрые же люди. Для тово, что некоторые промышленники были лихи, надлежит лишить всех торга — сне несправедливо, понеже порок сей не всеобщий, да хотя и был, то на порок неприлично основать узаконение». И далее: «Чтоб Голиков и Шелихов одне торговали в новооткрытые места, сие прошение есть сущее монополия и исключительная торговля, противная моим правилам» (РО, стр. 281).

Через несколько дней Шелихову и Голикову официально объявили: «Исключительное дозволение им дать на сии плавания и торговлю ея величество не признает за благо, ибо сие исключительное дозволение не сходствовало бы отнюдь принятым от ея величества правилам об истреблении всякого рода монополий».

Все же Екатерина II признала, что компаньоны за свою деятельность достойны награждения именными шпагами и медалями.

26

Но Шелихов и Голиков не хотели отказываться от своей главной идеи — идеи создания объединенной промысловой компании. Особенно было задето их самолюбие тем недоверием, с каким отнеслись к ним многие в Петербурге. Поэтому вполне понятна их заинтересованность в издании книги, которая ознакомила бы российских читателей с результатами их деятельности на острове Кадьяк. В то же время Г. И. Шелихов безусловно боялся усилить интерес иностранцев к русским владениям.

В этом отношении очень показательна ставшая лишь недавно известной (Полевой, 1960, стр. 28—29) любопытнейшая история участия Г. И. Шелихова в срыве самой ранней попытки американцев воспользоваться пушными богатствами северной части Тихого океана.

В 1781 году в Соединенные Штаты возвратился участник Третьей Тихоокеанской экспедиции Кука — Джон Ледиард. Вскоре он предложил виднейшему американскому банкиру Роберту Моррису организовать торгово-промышленную экспедицию в северную часть Тихого океана. Получив весьма крупную сумму денег, Ледиард построил неbigшое судно, однако оно оказалось непригодным для плавания. Тогда Ледиард решил попасть туда на одном из европейских судов.

Сперва он пытался примкнуть к экспедиции Лаперуза, но французы предпочли отказаться от услуг подозрительного иностранца. И вот Ледиард обратился к русскому правительству с просьбой разрешить ему проехать на северо-западный берег Северной Америки на одном из русских кораблей. Екатерина II дала отрицательный ответ. Но Ледиард проник в Россию самовольно: он отправился в Швецию, а оттуда по льду пешком прошел Ботнический залив и затем через Финляндию добрался до Петербурга.

В это время Екатерина II находилась на юге России. Воспользовавшись ее отсутствием, Ледиард уверил петербургских сановников в том, что царица дала свое согласие на его путешествие через Сибирь. Ему поверили, и в конце лета 1787 года он появился в Иркутске. Здесь 18 августа он встретился с Г. И. Шелиховым и буквально засыпал его вопросами. «С жарким любопытством спрашивал он у меня, — доносил «Колумб росский», — где и в каких местах я был, далеко ли с российской стороны промыслы и торги по Северо-Восточному океану и по матерой Американской земле распространены, в каких местах и под которыми градусами северной широты есть наши заведения и поставлены знаки государственные...» Особенно Ледиарда, по словам Г. И. Шелихова, интересовало, «много ли наших российских всех судов ныне в промысле... а патче опрашивал о тех на матерой земле Американской мною оставляемых». На встречные же вопросы он отвечал «темными отводами».

Все это показалось Г. И. Шелихову подозрительным, и он сообщил

27

о своих сомнениях иркутскому генерал-губернатору И. В. Якоби. Последний решил лично побеседовать с Ледиардом. Беседа подтвердилась обоснованностью подозрений Г. И. Шелихова. Якоби обратил внимание на «жадное любопытство» американца ко всем русским сведениям. «Употребляя замысловые свои выспрашивания», Ледиард, по словам И. Якоби, желал «узнать о времени занятия их Российскою державою, о числе народов здешних, за промыслами тамо пребывающих, и о за-ведениях, по островам имеющихся». Якоби поразило то, что Ледиард вопреки фактам пытался доказать, что русские действовали в местах, которые будто бы уже были освоены англичанами, и притом не стес-нялся явно фантазировать: «...американец сей, — писал И. В. Якоби, — изворотясь проворно в своем разговоре, продолжал, что берега от Ка-лифорнии на север лежащие до 50-го градуса к мысу Святого Ильи, давно уже занимаются со стороны аглинской державы и что тамо разных европейских народов около десяти тысяч находится» (Болхо-витинов, 1966, стр. 291).

Выдумка Ледиарда, разумеется, имела своей целью дезинформи-ровать русских и заодно «доказать права» англосаксов на занятие этого богатого района. «Весьма нетрудно статья может, — заключал И. В. Якоби, — что он послан сюда для разведования о положении здешних мест со стороны аглинской державы». Поэтому иркутский генерал-губернатор решил помешать проникновению Ледиарда на Ти-хий океан. С этой целью И. В. Якоби в момент выезда Ледиарда на Лену отправил два секретных письма: одно — в Петербург, в котором запрашивал, действительно ли Екатерина II дала согласие на поездку Ледиарда в Русскую Америку, второе — в Якутск местному комендан-ту с повелением, во-первых, «замечать о самомалейших оборотливых его предприятиях» и, во-вторых, «удержать иностранца в Якутске, «од-нако же неприметно до тех пор, покудова осведомлюсь обстоятельнее о его состоянии». Комендант Якутска в точности исполнил поручение Якоби, но далось ему это нелегко: Ледиард устраивал шумные скан-далы.

В это время с Чукотки и Колымы вернулся в Якутск исследователь И. Биллингс, с которым Ледиард был знаком по экспедиции Кука. Ле-диард быстро договорился с Биллингсом, что тот возьмет его в свою новую экспедицию на Тихий океан, и вместе с ним выехал в Иркутск. Между тем запрос Якоби дошел до Петербурга. Екатерина II была крайне возмущена тем, что американцу дали возможность проникнуть в Сибирь. В ноябре 1787 года опа распорядилась арестовать американ-ца Ледиарда и выслать его за пределы России. Как видим, опасения Г. И. Шелихова, о которых мы говорили выше, имели под собой поч-ву. II все же он решился на публикацию своего отчета 1787 года, но, естественно, в таком виде, чтобы в нем не было ничего, чем бы с вы-

28

годой для себя могли воспользоваться иностранные соперники. Видимо, Г. И. Шелихов рассчитывал, что в Петербурге при подготовке рускописи к набору будут опущены некоторые подробности, оглашение которых в создавшейся обстановке представлялось не вполне разумным. Но отчет был напечатан почти без всяких сокращений. И, возможно, это послужило еще одной причиной недовольства Г. И. Шелихова изданием 1791 года.

Вторую часть книги Г. И. Шелихова составляет особое «Историческое и географическое описание Курильских, Алеутских, Андреяновских и Лисьевских островов, простирающихся от Камчатки к Америке на Восточном океане». В этом сочинении дается достаточно подробное систематическое описание всех Курильских и весьма многих Алеутских островов, содержащее сведения по их флоре и фауне. Особенно интересны наиболее ранние русские данные о вулканах и их извержениях.

Вокруг второй части книги Г. И. Шелихова в научной литературе уже давно ведутся горячие споры.

Еще в середине ХІХ века известный русский ученый академик Карл Бэр несколько неосторожно объявил, что именно эта часть сочинения Г. И. Шелихова была опубликована академиком П. С. Палласом в 1783 году в журнале «Neue Nordische Beytáge» (т. 4, стр. 112–141). Это утверждение К. Бэра вызвало возражения у крупного русского этнографа академика Леопольда Шренка. Он указал на то, что описание Курильских островов было опубликовано Палласом еще до выхода в свет книги Г. И. Шелихова, и на этом основании обвинил Г. И. Шелихова в совершении весьма неблаговидного поступка. Раз Шелихов, писал Шренк, не делает «никаких оговорок и не указывает на источники своих заимствований, а все выдает за свои личные опыты и наблюдения, то эта половина его труда вполне заслуживает название плагиат» (Шренк, 1889, т. II, стр. 33).

По мнению Шренка, рассказ о Курильских островах в книгах Г. И. Шелихова был «или составлен по тому же русскому подлиннику, который лежит в основе статьи Палласа, или же является простым переводом ее, с некоторыми пропусками. В настоящее время едва ли можно сомневаться, что эта половина труда Шелихова возникла именно этим путем, так как и относящаяся к алеутам часть его сочинения есть не иное что, как перевод разных мест из донесений русских мореплавателей (Лазарева, Соловьева, Креницына, Левашова и др.), которые впервые были изданы Виль. Коксом». Шренк продолжал: «Пользовался ли притом Шелехов английским подлинником (Сохе. Account of the Russian Discovries between Asia and America. London, 1780),

29

или немецким переводом его (Die neuen Entdeckungen der Russen zwischen Asien und America. Frankf. und Leipzig... 1783) — это безразлично. Плагиат в данном случае тем непростительнее, что сообщения вышеупомянутых русских мореплавателей о жителях на Алеутских островах, особенно на Уналашке (самом большом из них), Шелехов не задумываясь распространяет и на кадьякских конягов, хотя последние принадлежат к эскимосскому племен и существенно отличаются от первых» (там же).

Это последнее обвинение Л. И. Шренка создало легенду о том, что Г. И. Шелихов якобы принимал эскимосов-«коняг» за алеутов. Но читатель этой книги сможет убедиться в неосновательности подобных домыслов. Г. И. Шелихов лишь находил большое сходство между материальной культурой жителей Кадьяка и алеутов, а это признают все современные этнографы.

Высказывания Л. И. Шренка и его единомышленников дали повод американскому историку Аврааму Ярмолинскому (Yarmolinsky, 1932, стр. 141—142) выступить с утверждением, что Г. И. Шелихов при составлении своего описания Курильских и Алеутских островов воспользовался иностранными сочинениями. Против этого утверждения решительно возразил доктор исторических наук С. Б. Окунь (1940, стр. 23) и правильно указал на наличие общего русского первоисточника, лежащего в основе сочинения Г. И. Шелихова и описаний островов, опубликованных П. С. Палласом и В. Коксом. Эта мысль была полнее развита доктором исторических наук А. И. Андреевым, который совершенно справедливо указал на прямую связь между описанием Курильских островов у Г. И. Шелихова и аналогичным описанием, публиковавшимся сперва в 1785 году в «Историческом и географическом месяцеслове на 1785 год» (стр. 73—114), а затем в 1790 году в «Собрании сочинений, выбранных из месяцесловов на разные годы» (часть 4, стр. 63—103). Публикация эта была сделана по представлению иркутского генерал-губернатора Ф. Н. Клички, автором же сочинения был назван иркутский секунд-майор Татаринов.

Так в литературе утверждалось мнение о «первичности» труда Татаринова и «вторичности» книги Шелихова. Однако сторонники этой точки зрения не заметили указания, имевшегося в тексте статьи Татаринова, на то, что статья составлена на основании, во-первых, описания Курильских островов, сделанного еще в 70-х годах казачьим сотником Иваном Черным, во-вторых, донесений Ивана Очередина и Ивана Антипина. Описание Курильских островов сотника Черного нам давно уже было известно по сочинению А. С. Полонского «Курилы» (1871). Сравнение двух этих описаний не оставляет никаких сомнений в том, что Татаринов попросту переписал с некоторыми сокращениями сочинение Ивана Черного. Видимо, так же он поступил и с недошедшим

30

до нас описанием южной группы Курильских островов Ивана Очереди-
на и Ивана Антипина.

При сличении публикации Клички — Татаринова с текстом книги
Г. И. Шелихова нетрудно заметить некоторые характерные разночте-
ния. Так, если в тексте, опубликованном в книге Г. И. Шелихова, го-
ворится об острове «Матмае, или Аткисе», то в публикации Клички —
Татаринова указывается, что «остров сей Очередин и Антипин назвали
Аткис» (Татаринов, 1790, стр. 95) и справедливо отнесли название
Аткис только к городу и его окрестностям. Там, где в книге Г. И. Ше-
лихова было сказано: «на известном нам берегу Матмая», в публика-
ции местоимение «нам» было заменено фамилиями Очередина и Ан-
типина, а это ясно показывает, что в книге Г. И. Шелихова использо-
вано отнюдь не сочинение Татаринова, а какое-то не дошедшее до нас
подлинное сочинение Очередина и Антипина.

Итак, очевидно, что в основу описания Курильских островов
Г. И. Шелихова было положено сокращенное описание Курильских
островов, сделанное главным образом казачьим сотником Иваном Чер-
ным, Иваном Очерединым и Иваном Антипиным. Но отчеты этих лиц
также включали некоторые сведения, полученные от других лиц. Так,
при описании острова Парамушир некоторые данные были ясно за-
имствованы из сочинения Степана Крашенинникова (см. прим. 137).
Кое-что было заполучено и из черка Курильских островов Тимофея
Шмалева. Такова уж была практика тех лет: новые сочинения состав-
лялись на основании старых, часто с дословным повторением больших
отрывков из ранних сочинений, и делалось это без всяких ссылок на
предшественников. И никто тогда ничего зазорного в этом не видел.

Поэтому напрасно академик Л. И. Шренк обвинял Г. И. Шелихова
в плагиате, тем более что до сих пор остается не известным, был ли
сам Г. И. Шелихов причастен к включению этого описания в книгу.
Скорее всего это сделал сам издатель книг Г. И. Шелихова Василий
Сопиков. Но если в дальнейшем и будет установлено непосредственное
отношение Г. И. Шелихова к публикации, то и в этом случае «Колум-
ба росского» нельзя будет упрекать в плагиате. К сожалению, все
исследователи этого частного вопроса забывали главное: ведь не кто
иной, как Г. И. Шелихов был одним из организаторов плавания, в ко-
тором участвовали Иван Очередин, Иван Антипин и даже Иван Черный
(последний погиб именно во время этого плавания: на его байдару об-
рушился поток раскаленных камней из кратера вулкана на острове
Райкоке). Естественно, Г. И. Шелихов имел полное право использовать
описание Курильских островов, составленное его подчиненными.

То же самое можно сказать и об описании Алеутских островов.
Издавна практически интересуясь промыслами в этом районе, Г. И. Ше-
лихов, бесспорно, нуждался в правдивой географической информа-

31

ции. Он несомненно делал выписки из различных описаний островов, которые ранее представляли купцы-промысловики, бывавшие на Алеутских островах. Вот почему в описании Алеутских островов, включением в книгу Г. И. Шелихова, имеется ряд отрывков, явно позаимствованных из сообщений Андреяна Толстых, Ивана Соловьева, Максима Лазарева, Петра Васютинского и других русских зверопромышленников и из отчетов П. К. Креницына и М. Д. Левашова. Но характерно, что в публикации Г. И. Шелихова дана совершенно новая информация о численности населения на отдельных Алеутских островах. Очевидно, эти сведения все-таки были исправлены по самым последним данным, собранным уже во время плавания Г. И. Шелихова в середине 80-х годов XVIII века.

Третья часть книги представляет собой описание плавания галиота «Три святителя» к северо-западному берегу Северной Америки, совершенного в 1788 году под руководством штурманов Герасима Измайлова и Дмитрия Бочарова. Очевидно, что этот отчет был написан не Шелиховым, но само это интереснейшее исследование было осуществлено по его поручению.

В отчете подробно описывается посещение русскими целого ряда бухт и заливов северо-западного побережья Северной Америки — от залива Чугацкого до залива Льтуа. Участники этого плавания побывали также в районе, где в 1741 году высадилась группа русских моряков во главе с А. М. Дементьевым. Однако Измайлов и Бочаров производить высадку здесь не решились, хотя сам Г. И. Шелихов надеялся раскрыть тайну исчезновения группы Дементьева. Именно во время этого плавания русские смогли впервые подробно ознакомиться с образом жизни североамериканских индейцев «колошей» (тлинкитов).

В отличие от первой части книги, третья явно содержала сведения, которые не следовало публиковать. Каждому очевидно, что нельзя было печатать сведения о том, где были тайно зарыты доски с гербами России. Видимо, эту часть напечатали или без цензуры, или же цензор был малоопытным и малосведущим.

Нетрудно понять, что именно к этой части и относились слова Наталии Шелиховой об издании книжки «под названием странствования Шелихова», в которой оказались сведения об исполнении секретного приказа «зарывать в приметных местах доски с надписью «земля та есть владения Российского». Конечно, Г. И. Шелихов понимал недопустимость публикации такого рода сведений. И он поспешил «отмежеваться» от подобной публикации. А уж позднее Наталия Шелихова пошла дальше и объявила, будто бы все «Странствования» были напечатаны без ведома Г. И. Шелихова. С. Б. Окунь (1939, стр. 24) так

3 Г. И. Шелихов

33

объясняет появление этого более чем неточного заявления Наталли Шелиховой: «Оно было сделано в момент ожесточенной борьбы наследников Шелихова за привилегии на монопольную эксплуатацию американских колоний. Заявление это могло быть сделано, чтобы отвести возражения против выдачи привилегий частной компании, которые заключались в том, что это может привести, как уже однажды было, к разглашению государственной тайны».

Следует отметить, что в 1796 году наследники Г. И. Шелихова сIRM ДОПУСТИЛИ РАЗГЛАШЕНИЕ ГОСУДАРСТВЕННЫХ ТАЙН: ИМН БЫЛА ШИРКО РАСПРостранена большая итоговая карта открытий, сделанных Г. И. Шелиховым и его сподвижниками (Измайловым, Бочаровым, Прибыловым и др.). На некоторых экземплярах этой карты в ее нижней части были даны подробнейшие изображения ряда бухт и заливов северо-западного побережья Северной Америки с точным указанием всех мест, где были секретно зарыты металлические доски с надписью «Земля Российского владения» (см. Атлас, 1964, № 184).

Теперь все эти материалы имеют большое историческое значение: они наглядно показывают, какую огромную исследовательскую работу смогли проделать у берегов Северной Америки русские мореходы еще в конце XVIII века.

Труды, вошедшие в книгу Г. И. Шелихова, поражают обилием самой разнообразной информации о северо-западном побережье Северной Америки, об Алеутских и Курильских островах. Многие эти сведения до сих пор представляют большой интерес для ученых. В книге Г. И. Шелихова встречаются различные старинные, порою чисто местные названия отдельных растений, рыб, птиц и т. д., а также ссылки на давно забытые дела далекого прошлого. Чтобы читатели, в том числе и специалисты, могли легко разобраться во всех сообщениях книги, она снабжена подробными комментариями.

Итак, дорогие читатели, отправимся в путь к Алеутским островам и далее к северо-западным берегам Северной Америки — вместе с «Колумбом росским» Григорием Шелиховым и его сподвижниками Герасимом Измайловым, Дмитрием Бочаровым и другими славными русскими мореходами, чьи имена увековечены на картах северной части Тихого океана!

Помните, что к стилю книги необходимо привыкнуть — тогда вы сами почувствуете своеобразный колорит ее языка, проникнетесь особым духом той далекой эпохи, когда русские люди смогли от берегов Дальнего Востока дойти до Северо-Западной Америки и положить там начало так называемой Русской Америке.

Б. П. Полевой.

ПУТЕШЕСТВИЕ Г. И. ШЕЛИХОВА
ИЗ ОХОТСКА К АМЕРИКАНСКИМ БЕРЕГАМ

ПОСТРОИВ при Охотском порте¹ в 1783 году от компании² три галиота³ и наименовав оные: первый — «Трех Святительей», второй — «Св. Симеона Богоприимца и Анны Пророчицы», третий — «Св. Михаила», отправился в Восточный океан⁴ 1783 года августа 16-го дня из устья реки Урака⁵, впадающей в Охотское море, с 192 человеками работных людей; и будучи сам на первом галиоте с женою моею, которая везде за мною следовала и все трудности терпеть не отреклась⁶, назначил, на случай разлучения судов противными ветрами, сборным местом остров Берингов⁷. Преодолев разные затруднения, препятствовавшие моему плаванию, 31-го числа августа же месяца приплыли к первому Курильскому острову⁸, но противный ветер не допустил пристать к оному даже до 2-го сентября. Сего числа, став на якоре, сходили на остров и запаслись пресною водою; 3-го сентября пустились в назначенный путь, на котором 12-го числа сделавшийся штурм⁹, продолжаясь двои сутки, разлучил все галиоты один от другого. Буря сия столь была велика, что лишились было и надежды в спасении своей жизни; но однако ж 14-го числа два первые галиоты сошлись и пристали на Берингов остров 24-го сентября, расположась прозимовать на оном сколько в ожидании третьего галиота, на коем

3*

35

было людей 62 человека, столько же и в рассуждении противных ветров; но галиота оного во все время бытности на Беринговом острову дождаться не могли. 25-го сентября с обоих судов несколько человек на байдарах, с собою привезенных, посылал обойти остров, любопытствуя, не встретят ли чего достойного примечания. Посланные возвратились 27-го числа того же месяца, не нашед ничего такового.

Всю зиму никакова промысла на сем острову не имели, кроме много количества песцов, потому что других зверей и не было. Пища, каковую на сем острову употреблять можно, состоит из морской рыбы, коей много разных родов, такожде [из] мяса морских зверей, как-то: сивучей¹⁰, котов¹¹ и нерп¹²; из птиц находятся: гуси, утки, лебеди, урилы¹³, чайки, ары¹⁴, куропатки, а сверх того употребляют и коренья кутагарное¹⁵ и сарану¹⁶, кои причисляются также к роду употребляемой пищи. Зима продолжалась с сильным и более северными и восточными ветрами, снег и метель были почти ежедневно.

Поелику мореплаватели цинготной не могли избежать болезней, то нужно было искать и средств к освобождению от оной: и для того во время метели ходили возле моря, а в ясные дни по горам на лыжах в дальнее расстояние¹⁷

На линии деланной нашли там склонение магнитной иглы к востоку один румб с четвертью¹⁸.

Оставили сей остров 1784 года июня 16-го числа¹⁹, назначив на случай разлучения сборным местом Уналашку*, один из островов, считающихся под именем Лисьей гряды²⁰. А чтоб и третие судно, от первых двух отставшее, известно [извещено] было о сем нашем условии и туда же бы следовало, то писал я из Берингова острова на оное письма²¹. По 19-е число удерживаемы будучи иногда недостатком ветра, а иногда противным, плыли весьма тихо; а 19-го числа по причине густого тумана галиот «Св. Симеона» потеряли из вида. 20-го числа пристали к Медному острову²² одним судном; там запаслись свежею водою и, взяв мяса котов морских, 23-го числа отправились. 6-го июля прошли остров Атху²³ из числа Андреяновских²⁴, а 7-го миновали остров Амлю, 8-го и 9-го были в виду острова Сиугам, Амухта, а после и Четырех Сопочных²⁵; 10-го числа шли проливом между Четырех Сопочных, склоняясь с полуденной стороны в северную, 12-го июля в отдалении от островов в северную сторону сошлись с отставшим галиотом «Св. Симеона» и, продолжая путь, 13-го числа пришли на остров Уналашку и в Натыкинскую бухту²⁶, 14-го завели галиоты в гавань, Капитанскую называемую, где, расформировав²⁷ оные, стояли по 22-е число, запасаясь нужным.

Проходя мимо вышеописанных островов, приметить могли только

* Описание сего острова см. ниже.

36

Вход в Капитанскую гавань на острове Уналашка.

то, что цепь всех тех Алеутских* островов, начиная от Берингова острова²⁸ до острова Кыктака²⁹, о котором ниже сего означено будет, состоит из каменных высоких гор, в числе коих много есть огнедышащих. Лесов стоячих совсем нет, а растут только расстилающиеся по камням, как-то: тальник, ольха и рябинник, да и они не во всех местах: жители же на дрова и на строение разного рода лес собирают, выбрасываемый на берега моря.

Исправя на острове Уналашка все нужное и взяв с собою двух толмачей и десять человек алеут, кои добровольно служить согласились, и не ожидая отставшего третьего галиота, 22-го числа июля отправились в сей путь, оставя однако ж наставления для галиота «Св. Михаила», чтоб пристал к острову Кыктаку, он же называется Кадьяк, который назначен всеобщим сборным местом. Проходили с северной на полуденную сторону гряду Лисьих островов проливом между ост-

* Описание сих островов см. ниже (примечание подлинника).

37

Сивучи на лежбище.

ровов Унимака и Акуна³⁰. Сей пролив ничего, судовому ходу препятствующего, не имеет, потому что чист и пространен, только во время прилива и отлива быстрота в нем наисильнейшая.

Августа 3-го числа пришли к острову Кыктаку и с полуденной стороны ввели галиоты в гавань, поставя там на якори. 4-го числа отправлены были работные люди на байдарах, содиненных по две, чтоб осведомиться, есть ли на сем острове жители. Две байдары того же дня с одной стороны возвратились, которые никого из островитян не видали; а вслед за сими из последних двух байдар одна прислана в гавань с таким уведомлением, что виделись с некоторым числом жителей; после и отставшая байдара возвратилась, доставив с собой одного из жителей острова, которого я, сколько было нужно, старался угостить и, одарив, по некоторых разговорах на другой день отпустил его

38

Вид селения Г. И. Шелихова в гавани Трех Святителей на о. Кыктак (Кадьяк).

обратно, который после опять приехал и жил у нас до самого моего возвращения, сопровождая во всех наших разъездах, и не только малейшей не учинил измены, но еще и остерегал от некоторых злобных жителей острова сего, покушавшихся на нашу жизнь. Сие злодейское их умышление видно было из самого их действия, о чем ниже сего изъяснено будет. На третий день по прибытии нашем к сему острову, из числа в первый раз виденных нами людей, которых конягами называют³¹, приехали к нам три человека в трех байдарах; мы приняли их к себе на судно со всеми знаками дружбы и приязни и выменяли у них на вещи, надобные им, немного зверей. Во время их бытности у нас 5-го августа пополудни во 2-м часу началось затмение солнца и продолжалось полтора часа. Сие в конягах, как в людях, ни малейшего о причине явления сего понятия не имеющих, произвело величайшее удивление; но, однако ж, ничего особенного при том не произошло.

7-го августа вторично посланы от меня были в четырех байдарах

39

["работные люди сколько для осмотрения звериных мест, а не меньше\nи для примечания самого острова, комим приказано как возможно да-\nлее около оного проехать. 9-го августа расстоянием от гавани в вер-\nстах в 40 усмотрели они множество диких, собравшихся на отделен-\nном и с моря неприступном утесистом преобширном камне, который\nимеет вышины с одной стороны пять, а с другой более семи сажен. По-\nсланные от меня уговаривали сих диких, чтоб они приняли нас дру-\nжески; но они, не внимая тому, с угрожением приказывали, чтоб мы\nотдалились от берегов их, ежели желаем остаться живыми, и не отва-\nживались впредь никогда миHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHOHO

и истребить всех до единого, что худой их в прежнее нападение успех не только не устрашает, но к сильнейшему еще возбуждает защищению, и что положили они, если останется сколько из нас живых, то тех разделить, а имение наше по рукам разобрать и нас сделать рабами своими, равно как и досками наших судов, почитаемых ими за драгоценные вещи, думали также завладеть.

Приметя вскоре сию угрожаемую от лютости диких опасность, расположились мы предупредить оных предприятие и, прежде нежели получат они подкрепление, овладеть вышеописанным камнем, на котором они там, как в крепости, засели. Между тем коняги не упустили делать на нас разные покушения. Сие самое, так как и силы наши, не ответствующие нимало оных множеству, принудили меня приступить со всеми моими людьми к крепости их с тем намерением, чтобы выжить их оттуда, и для того, подступивши к оной, произвели из ружей пальбу; но как оная ничего им не вредила, то они против нас прежестокий делали стрелами своими отпор, почему принужденным себя находил действовать выстрелами из пяти взятых с собою двухфунтовых пушек³⁵. Я велел метить ими более на острые каменья и хижины их, там бывшие, чтобы некоторым оных разрушением привести в большой страх сих людей, яко не знающих еще действия таковых орудий.

Сие и в самом деле столь новое и необычайное для них явление, более нежели чувствуемый оттого ими вред, скоро произвело в них робость и ужас и притом заставило делать об нас нелепые заключения. Потом они побежали из крепости своей, кою оставили уже нам без поряти и единого человека, выключая 5, хотя и жестоко, но не смертельно раненных. Сколько я ни избегал пролития крови, нельзя однако ж думать, чтобы не было при сем несколько из них убито. Я старался узнать о том, но тщетно, потому что с одной стороны уносили они мертвых с собою, а с другой бросали их в море. Из коняг взято в плен более тысячи человек, а прочие, коих, конечно, не меньше трех тысяч было, разбежались. В плен привели мы в гавань более 400 человек, распустив прочих на волю, и из пленных выбрал я одного начальника, который по-коняжски называется хаскак³⁶, и отдал наконец оному всех пленных в полную команду, снабдя их байдарой, байдарками, сетьми и всем нужным к их жизни; взял однако ж в залог верности из детей до 20 человек аманатов³⁷.

Пленные сии похотели жить в 15 верстах от гавани, что я им и позволил. Продолжение времени показало их верными союзниками, и через них узнали мы, что в самом деле не избежать бы нам всекрайнейшей опасности или и совершенного истребления от ожиданной конягами из других жилищ помощи, состоящей из великого множества диких, кон уже приближались к крепости; бегущие из оной встретя и насказав им страху больше, нежели сколько оного в самом деле было,

41

и уверяя, что мы все сделались огненными и своими стрелами камень
и жилища их разбивали, привели в такую робость, что они в тот же
час разбежались; несмотря однако ж и на сие, скоро после того сде-
лали они, выключая пленных, мною поселенных, еще покушение и но-
чью, в ветреное и дождливое время собравшись в превеликом множе-
стве, с великою яростню атаковав стоящие в Угатацкой бухте³⁸ байда-
ры, со всех сторон действовали копьями и стрелами, но оружейные вы-
стрелы и сих отбили; было ли сколько из них убито, также неизвестно;
с нашей же стороны хотя шесть человек и ранено, но сии в короткое
время выпользованы. Не можно сказать, чтоб и байдары наши не бы-
ли повреждены, нбо копьями коняги пробивали оные насквозь; тако-
вых ударов столь было много, что иные до ста сквозных пробоин име-
ли, и приступ их был так же жесток.

Я уже был предупрежден о немирности коняжского народа и о
тех причинах, по коим имели они успех в изгнании³⁹ всех посещающих
их промышленников, притом удобно могли от себя таковых прогонять;
то усердие мое к пользам отечества ободряло меня при всех вселяемых
в меня страхах от стороны прежних о том известий от бывших на мы-
се, при острове сем находящемся, Агаехталик называемом⁴⁰, некоторых
известных по делам промышленников, и самих испытавших жестокость
их. Я побеждал всякие об оных предубеждения, и так как в договоре
общем с товарищами моими капитаном Михайлом Сергеевым* и кур-
ским купцом Иваном Ларионовым, детьми Голиковыми, положено пер-
вою должностью на примирении диких соблюдение польз казенных, то
и уговаривал я работных моих на мое предприятие.

Коняги легко почитали не только выгнать всех нас из острова
Кыктака, но и иной одного человека не оставить, ежели мы упорно бу-
дем противу их нападений стоять, или разделить нас по рукам в ра-
бы, так как они, обыкновенно ведя непрестанную между поколений
своих брань, пленных употребляют во всякие работы, почитая их вечно
себе принадлежащими, и в достижение сего поставляли: 1) малое наше
людство: потому что было только всех 130 человек⁴²; 2) успехи, какие
они пмели в 1761 году над одним, нечаянно приставшим к мысу Агаех-


* Капитан Михайла Сергеев сын Голиков умре в Санкт-Петербурге 27 гennaря 1788 года на 41 году от рождения. На могиле его в Большеохтенском кладбище поставлено мраморное надгробие, на коем между прочим изображено в стихах: что он...

Для польз сообщества достаток истощая,
Землеисканием честь Россий умножая,
Соорудил суда, с Охотских кои вод
Нашли в полночную Америку проход:
На медной доске чертеж им оных мест оставлен⁴¹,
Чем Голикова труд и общников прославлен.

42

Карта гавани Трех Святителей на о. Кыктак (Кадьяк) с изображением селения купца Шелихова.

талицкому разных компаний, чтобы там перезимовать, промышленным судном; ибо дикие сии народы не только далее 5 верст от судна людей, на оном бывших, не отпускали, но, лишая их всяких промыслов, вытеснили оное прежде времени⁴³; 3) в 1776 году Холодиловской компании судно⁴⁴, приставшее было к тому острову, успели они прогнать через 11 дней; 4) в 1780 году к тому же Агаехталицкому мысу компании Пановых судно под начальством штурмана Очередина⁴⁵ приходило и хотя расположилось было там прозимовать, но, наконец, после великих изнеможений и потеряв много людей, бегством оттоль спаслось; 5) в 1785 году с Лисьих островов бывших там разных компаний промышленные, снарядя три судна, пустились к североамериканским берегам, составляя свое людство в 300 человек. Сии суда были под предводительством штурмана Потапа Зайкова⁴⁶, они прибыли к берегам Се-

43

верной Америки августа в последних числах в залив Чугатской*, названный Куком Зандвич Саун⁴⁷, и, остановясь, расположились зимовать. По множеству своему думали они, что в состоянии всякой противиться диких силе, как, наконец, узнали совершенно свою ошибку; они жителями тамошними к промыслам не допущены и не могли ни на одну версту в малом числе и невооруженные отходить. Едва только прозимовали, оставляя все прежние свои намерения, бежали, потеряв тут немало от голоду людей. Сии-то, узнав о намерении моем идти на остров Кадьяк, всеми мерами старалися от того меня отговорить, представляя жителей оного кровожаждущими и непримиримыми, выводя сие как из прежних вышеописанных случаев, так и собственного своего испытания на мысе Чугатском⁴⁸ от однородных кадиякским обитателям. Но я мало уважал все сие и пренебрегал все опасности, дабы достичь цели, намерений общества и собственного моего.

Изъясненные выше сего на меня нападения не обнадеживали нас и впредь быть безопасными, но тем более, что они никогда не пропускали нападать на наши байдары, посылаемые для разведываний; и хотя всякий раз после покушений давали они и на байдары своих аманатов, почему, будучи намерены мы прозимовать на острове, ими обитаемом, и довесть их ласковостью, щедростью, угощением и подарками до миролюбного познания, что они чрез дикость свою собственного лишаются покоя, убивая друг друга, и дабы показать им жизнь неведомую, я все старание свое употребил к тому, чтобы построить домики и сделать крепость, на первый раз хотя бы плетневую. Мы в том и успели, хотя с великим трудом; но как, и со всем тем, не переставали они делать покушения как на байдары, посылаемые мною для обозрения и описания мест, так и на нас самих, то я, избегая сколько можно пролития крови, и чтобы лучше себя обеспечить, представлял силу и действие нашего пороха и, пробуравив в превеликом камне дыру, наклал туда оного, при котором, утвердя замок от ружья, а к сему предолгую веревку под другой камень для безопасности того, кто должен действовать, оною разорвал вместе с ружейным выстрелом при множестве мирных коняг, отчего рассеян везде слух об удивительной силе так ими называемых наших «стрелок».

После чего и других непонятных, чудных и вместе ужасных для них явлений все коняги острова оставили свои усиления к вытеснению нас: ибо я им представлял, что я желал с ними жить в дружбе, а не вести войну, а впрочем, ежели бы другое мое было намерение, то не избегли б они силы моего оружия, притом же и всемилостивейшая наша государыня желает им покровительствовать и доставить им жизнь безопасную и спокойную. Сие и многие примеры ласкового обхождения

Чугацкий. — Б. П.

44

и малые подарки совершенно их усмирили. Тут и через толмачей вся-
чески внушал им о спокойствии, великости, силе и красоте всего на-
ходящегося во внутренности России, равно как и о милосердии нашей
императрицы. Приметив же рассеивающийся о всем том слух и любо-
пытство, и более еще старался удостоверить их, иногда рассказывая,
а иногда показывая вещи, которые бы они без предупреждения готовы
бы были обоготворять, доводя их постепенно до познания того неве-
жества, в коем они находились. Таким образом приобрел и к себе от
них столь великое благорасположение, что они, наконец, все назвали
меня своим отцом. При таковых знаках их ко мне доверенности
отдавали себя охотно в мои повеления; почитали они чудом скоропос-
пешное строение наших домов, потому что они над одною своею хижиною
трудятся, отесывая доски заостренными железцами, несколько лет, и
для того почитают они оные великой цены стоющими. Невежество их
так велико, что они, когда мы во время темных ночей выставляли быв-
ший у меня кулибинский фонарь⁴⁹, думали, что то было солнце, кото-
рое мы похищали, приписывая и мрачность дней причине оного.

Мне прискорбно было видеть таковую умов их темность. Почему и не оставлял их более пребывать в сем заблуждении, но старался, сколько можно, изъяснить им, что сие есть дело такого же человека, как и они, с тою только разницею, что они ничего не будут знать до тех пор, пока не будут мирны и [не станут] заимствовать от нас обычаи и род жизни. Я показывал им способность и выгоды российских домов, пластья и употребления пищи, они видели труды моих работных, когда они [работные] копали землю в огороде, сеяли и садили семена; по созрению плодов я велел им оные раздавать, но они, употребляя их, ничего кроме удивления не изъявляли, многих я велел кормить изготовленною работными моими для себя пищею, к чему они крайнюю чувствуют охоту.

Таковое мое с ним поведение час от часу более их ко мне при-
вязывало, и они, не зная чем угодить мне, приводили в великом мно-
жестве детей своих в аманаты тогда, когда я и не требовал их и ког-
да они не нужны мне были; но я, чтобы не оставлять их в неудоволь-
ствии, многих принимал, а других, одарив приличными для них веща-
ми, отпускал. После таковой их ко мне привязанности старался я по-
знать их богослужение. Я не нашел сердца их зараженными идоло-
поклонством; они только признают два в мире существа, одно доброе
и другое злое, присовокупляя об оных нелепости, свойственные их не-
вежеству и дикости. Видя сие, сделал я опыт рассказать им сколько
можно простее и внятнее о христианском законе, а как увидел вели-
чайшее их в том любопытство, то и захотел я воспользоваться сим
случаем. И потому начал я любопытствующим в часы свободные пре-
подавать точное понятие о нашем законе и до истинного доводить пу-

45

Байдары на берегу Чугацкого залива.

ти, чем и зажег их сердца; словом, до выезду еще моего сделал я хри-
стианами из них сорок человек, кои и крещены были с такими обря-
дами, какие позволяются без священника⁵⁰.

Я приметил, что они начинали уже пренебрегать своих собратий,
а что всего чуднее, то они, принимая обыкновения и поступки россиян,
делают насмешки над другими дикими, почитая их совершенными пред
собою невеждами. Поелику я многих из них принимал в построенной
тут комнате, то они видели ее величества всемилостивейшей нашей
государыни живописное лицеподобие и некоторые книги, кои я упо-
треблял, и, приметив желание их знать, что им казалось удивитель-
ным, изъяснял им со всем подобающим благоговением о ее величе-
стве⁵¹, сказывал им о милосердии ее, власти и силе и сколь себя по-
читают те счастливыми, кои ее повелениям следуют и находятся под
ее законами; напротив того, те несчастливейшие, кои от того бегают
или делают противное ее повелениям. Возможно старался я внушать

46

им о спокойствии и безопасности каждого, и что всякий может везде
ходить и ездить один, не опасаясь, чтобы кто сделал на него нападе-
ние или отнял его имение. Сии слова или маловажнейший сей пример
выбрал я для того, чтобы понятнее им оное казалось. И в самом деле
такое я сделал в них о том впечатление, что они захотели и просили
меня, чтобы всех тех, которые будут приходить на их остров, я отго-
нял, поручая притом себя в мою защиту, обещаясь слушать меня и во
всем мне повиноваться.

Бедные сии люди, приходя к моему селению и видя иногда по-
слушность ко мне моих работных, исполняющих мои приказания, ду-
мали, что более меня не может уже никто быть. Но я вывел их из
сего несчастного заблуждения и дал им разуметь, что я самый послед-
нейший подданный моей государыни, что от нее есть еще постановлен-
ные власти, которые смотрят, чтобы обид и притеснения никому нигде
не было. Я всеми возможными средствами объяснял им, сколько они
будут благополучны, если возлюбят и верными учинятся ее величеству
всемилостивейшей нашей государыне, которая в противном случае их
за непокорность наказать может.

Разговаривая часто о порядке в России живущих и о строении,
возбудил в некоторых такое любопытство, что сорок человек обоего
полу- захотели видеть селения российские: в показанном числе были и
дети, коих при выезде моем оттуда дали мне дикие, чтобы хотя оные
посмотрели все здесь находящееся, ежели они сами того сделать не
могут; и все оные выехали со мною в Охотск, из коих 15 приехали в
Иркутск, а последние с возвратным отправлением судна моего, быв
одеты и одарены, возвратились.

Что принадлежит до книг, то я не мог никакого об оных сделать
им понятия. Но, посылая иногда из них с записками моими к артелям,
оставленным в других местах сего же острова, в такое приводил их
удивление, что когда по записке моей давалось то, о чем предсказывал
прежде еще их отходу, то они поставляли оное выше силы человече-
ской; так, например, посылал я одного из них с запискою взять у при-
казчика моего черносливу и других древесных сухих плодов. Послан-
ный, дорогою оные отведывая, половину съел, что я, по записке узнав,
ему сказал, чему он крайне удивился и сказал: «Это подлинно, что сия
бумажка востро на меня глядела, когда я их ел, но впредь я знаю, как
от сего избавиться». Я, желая испытать его простодушие, послал за
тем же в другой раз, но, как и тогда, по записке и весу узнал, что
целой половины нет, а потому и получил от него опять в лакомстве
признание, и что для него чудно, что он, евши те плоды, зарывал ту
бумажку в песок, но видно, что и сквозь песок она видела.

Второй пример. В построенной мною комнате стояло большое зер-
кало, к которому те дикие, подходя, несказанно дивились, что видят

47

в нем во всем подобных себе людей, и, недоумевая, что то за люди,
почитали все сие волшебством, им непонятным. Чрез сие начал я вво-
дить их в познание о книгах, обещая выучить и детей их, ежели кто из
них на то согласится, таковой же, по их мыслям, премудрости. Нашел
некоторых охотников, кои приводили и вручили мне оных. Должно
отдать народу сему справедливость в остроте ума, ибо дети их весьма
скоро понимали свои уроки, и некоторые до отъезду моего столько вы-
учились по-российски говорить, что без нужды можно было их разу-
меть. Я оставил таковых учащихся грамоте 25 мальчиков, которые го-
раздо охотнее желают быть с россиянами, нежели с дикими их от-
цами.

Такими я путями старался доводить их до того, чтобы они увидели
своё невежество. Всегда боролся я с работными моими, рвавшимися
к ссоре, и, наконец, им же самим показал из того пользу. Дикие, уз-
навши о силе даванных им мною записок, отлучаясь на дальные про-
мыслы, брали у меня, так сказать, билеты, дабы оные показывать в
случае встречи с разосланными от меня в дальние места артелями в
доказательство, что они принадлежат к мирным и нам доброжелатель-
ствующим. Защищая же их людьми моими от набегов на них из друг-
их мест диких, дал им чувствовать, сколько приятно жить в покое,
ибо после сего не отваживались неприятели их делать на них напа-
дения. Видевшие же притом, что услуги их, мне показываемые, не ос-
тавались без награды, желали, чтобы я вечно с ними остался. Я могу
сказать и хвалиться тем, что когда узнали они о моем отъезде, то
столько о том печалились, как будто все уже теряли; но при сем слу-
чае я поручил все дела мои оставленному там мною правителю ени-
сейскому купцу Самойлову⁵² — такому человеку, на которого надеялся
я, что будет следовать всему тому, что я показал; сверх же того снаб-
дил я его и довольным на бумаге наставлением.

До отбытия моего, по известиям от диких, которые хотя и не мо-
гут ни малой верности дать о числе мирных коняг, совершенно добро-
желательствовавших мне, но из рассказов их и моих замечаний можно
почти верно считать преданных ее величеству обоего пола с лишком
5000 душ. Я никогда не упоминал им о платеже ясака, дабы не подать
какого подозрения или не было бы иметь сие претыканием, а старался
только преклонять их к хорошим мыслям о россиянах и вводить ис-
подволь в наши обычан так, чтобы не только не противны они им бы-
ли, но и понимали бы оные, оставляя, впрочем, рассмотрению высо-
кого правительства, как поступить в рассуждении ясака⁵³.

В 1785 году между работными моими людьми примечена цингот-
ная болезнь, которая наконец так усилилась, что с половины зимы
оные умирать начали, а оставшиеся сильно ослабевали. Слух о сем
везде разнесся, и некоторые между отдаленными дикими примечены

48

сборища. О сём уведомили нас совершенно доброжелательствующие нам коняги, прибавя к тому, что оные идут против нас; и для того, не ожидая дальнейших монх наставлений, поспешили сами рассеять оные, приведя ко мне главных заговорщиков, по признанию которых в их намерении нашел я нужным задержать их у себя под стражею. 9-го числа апреля отправил я из российских одного Расетного⁵⁴ с тысячью человек мирных коняг, кои все из усердия ко мне сами вызвались для безопасности оного человека провожать на Унгинские острова, наименованные от Беринга Шумагины⁵⁵, к находящимся там компаниям с письмами, уведомляя оными о всех случившихся с нами цинготной болезни несчастных приключениях, просил от них возможной помощи; но по отбытии сих посланных цинготная болезнь стала уменьшаться.

Майя 2-го отправил я в четырех байдарах 52 человека российских работных, 11 лисьевских алеут и 110 человек коняг в байдарках в восточную сторону с намерением, чтобы познакомиться с людьми, населляющими острова, лежащие по Американской земле до Кенайских и Чугацких бухт⁵⁶, узнать выгоды и описать все нужное, назначив продолжать сие плавание дотоле, покуда лето дозволит. Партия оная возвращилась августа в последних числах, плавая на северной стороне проливом между Американской землей и островом Кыктаком, не видав во все лето ни от коняг, ни от чугач и ни от кенайцев никаких нападений, но еще оные народы дали до 20 человек в аманаты.

В рассуждении тамошнего торгу, оный был в сие время почти ничего не значущий, потому что жители тамошние, будучи незнакомы, боялись вступить в такое сообщение, несмотря на то что аманатов дали. Прибывши оная партия на остров Кыктак, расположилась зимовать, избрав для того Карлутское многолюдное место⁵⁷. В продолжении зимы разъезжая на байдарах в северной и западной стороны острова, а по американскому берегу от Катмака⁵⁸ до Камышатской губы⁵⁹, чрез тихое с обитателями обхождение и всегдашнее приласкивание, сопровождаемое угощениями и подарками, привели их в союз, взяли аманатов и торговали с ними так, что ни малейших раздоров не случилось.

Из гавани я во всю зиму рассылал объезды около острова Кыктака с южной и восточной стороны и по островам, около тех берегов, лежащим. Многое число коняг ласкою и торгом в дружбу склонили, аманатов также взяли и совершенное их к Российской державе подданство утвердили. Декабря в последних числах отправил я из гавани при одном толмаче двух работных в Кенайские губы под видом торговых людей для примечаний, дав им и товару несколько для промены, а острова Шуеха⁶⁰ аманатному хаскаку⁶¹ поручил их в сохранение.

1786 года гennaря 10-го из гавани отправил одиннадцать человек

4 Г. И. Шелихов

49

работных людей в восточную сторону по Кыктаку-острову в еловый лес, находящийся в 160 верстах от гавани, близ Чингатского селения⁶², для делания шлюпок⁶³. Сии посланные, построив прежде зимовье, после и порученное дело исполнили, купив притом несколько пушного товару, а 1-го числа майя в гавань возвратились.

Февраля 25-го, от 19-го числа с Катмацкого жила⁶⁴, от грека Евстрата Деларова⁶⁵ получил я письмо, которым он уведомил, что галиот нашей компании «Св. Михаила» 1785 года майя 12-го числа по предписанию моему из гавани острова Уналашки вышел в море, противными ветрами задерживаем был около Уналашки шесть недель. Наконец, во время штурма [шторма], потеряв мачту, которую ниже салингов⁶⁶ сломило, принужден был возвратиться на Уналашку и, по исправлении мачты в августе месяце, при самом выходе в море вторичному несчастью был подвержен; ибо ошибка подштурмана сделала то, что галиот о каменья повредило и принудило остаться на Уналашке и там зимовать, отправив между тем, по дошедшим известиям, на помощь к нам в байдарах 30 человек; но сии, на дороге удержаны будучи штурмами [штормами], пробыли шесть недель на американском берегу, лишась шести человек от холоду и от недостатка пищи. Оставшиеся спасены, по уведомлению вышеписанного же грека Деларова, людьми, посланными из нашей компании, но и из тех по приезде в гавань пять человек померло.

Собираясь уже к выезду из Америки, отправил я марта 7-го числа для учинения дальнейших описаний, не оконченных в прошедшем году, к мысу Св. Илии⁶⁷ пять человек из российских и для построения на том мысе крепости, которым будут помоществовать во всем оном, разумея и соглашение к миру тамошних жителей — до 47 градусов простирающимся тысячу человек коняг Кадиака и других островов и 70 лисьевских алеут, добровольно из платы служащих, коим я велел по берегам ставить кресты и закапывать в землю обломки горшечные, кору березовую и уголья.

Оные посланные марта в последних числах прислали ко мне двух человек из Чингацкого жила⁶⁸, уведомляя, что тоён Шуеха⁶⁹, оставя меня, изменил, а прежде того порученных в его сохранение работных и толмача, кои от меня посланы были для обозрения Кенайских губ, убил.

Для сего случая требовал от меня людей к отражению кенайцев, выехавших близ Шуеха с американских берегов, коих количествоалось до тысячи человек. Получа сие уведомление, отправил я туда из гавани две партии: первую в 30 человеках из работных российских людей с одним предводителем, а вторую с особливым правителем, состоящую из коняг и лисьевских алеут, добровольно служащих, приказав занять на Афагнаке⁷⁰ против Шуеха-острова способное для гава-

50

ни место и построить крепость по данному плану и между тем в га-
вани исправлять галиот «Трех Святителей» для походу. Майя 19-го чис-
ла получено с островов Афагнака и Шуеха от посланного туда изве-
стие, что по соединении наших сил предприятие кенайцев уничтожено.
После заложена на Афагнаке крепость, а, наконец, по данному от меня
приказанию, заложа таковую же и при Кенайской губе, отправились
по американскому берегу к мысу Св. Илии. Для окончания сих строен-
ний оставлена там особливая партия. Остров Афагнак и противу ле-
жащий Америки берег, так как и остров Кадияк, имеют наилучшие
гавани; земля плодоносна, рыбы, птиц разных родов великое множе-
ство, луга покрыты травою и пажитями, лесов, годных для строения
судов и других зданий, на Шуехе и американском берегу находится
в великом изобилии.

В сей год американских и островских жителей в гавани во все
наши артели, с разными церемониями и просто, ежедневно приезжало
несравненно более первой зымы. Не упущено при сем случае ничего,
чем бы только знаки дружества и тихости нашей изъявить. Сильней-
шие ветры нынешний год дули более от севера и запада; от востока
же очень малые, а от полудня⁷¹ во всю зиму никаких почти не было.
Дождя зимою очень редко было видно, но большею частию перепадал
снег, который на таких местах, где ветры не могли действовать, лежал
толще аршина; где же ветры сносить оный могли, там и не мог оный
долго пролежать.

Майя 22-го числа на галиоте «Трех Святителей» я вышел в море,
провожаем будучи кыктакских, американских и других островов тоё-
нами и лучшими людьми из коняг; и того ж часа увидели на море с
распущенными парусами нашей компании третий галиот «Св. Михаи-
ла», идущий в гавань. Я, подъехавши к оному и переменив находяще-
гося на нем мореходца, отправил его в гавань, предписав назначенно-
му там правителю из бывших на острове Шуеха и Афагнаке, чтоб он
по приезде с оных островов отвел тот галиот венную на Афаг-
наке при крепости гавань⁷².

Должен я еще здесь упомянуть и о галиотах, на каком им там
основании надлежало оставаться. Одному предписал я наставлением,
данным мною поверенному Самойлову, плавать по длине от 40 до
73 градусов, считая от Охотского меридиана, который я первым по-
ставлял в своем исчислении, а по широте от 60 до 40 градусов в откры-
том море; другому же — к северу при сближении там двух частей
света, для сыскания неизвестных мест и островов⁷³. Третий, на кото-
ром выехал я из Кадияка, обращен в транспортное судно, на коем
каждый год приятным долгом почитаю я уведомлять правительство
о делах тамошнего края. После пустились мы от Америки с таким на-
мерением, чтоб прошед 45 градусов широты и по той линии плыть.

4 *

51

прямо к западу, а поравнявшись с Камчатским мысом⁷⁴, подняться к оному и, прошед Курильский пролив⁷⁵, склониться к Охотску. Намерение сие имел я для того, что не увижу ли по сей линии между 40 и 50 градусами незвестные какие-либо острова, но, по несчастию, ветры беспрерывно все лето дули между западом, которые и не допустили исполнить сего намерения, и потому принужден был идти как только можно прямо в Охотск, но и в том противные ветры препятствовали.

Во время сего пути из числа гряды островов видели Четыре Сочинные и Амухту⁷⁶. Сей последний остров от огнедышащих гор казался весь в пламени. Лавируя же, видели Сиугам, Амлю, Ахту и другие Андреяновские острова. До первого Курильского острова дошли и при оном на первый якорь стали 30-го числа июля. Поелику бывших со мною российских работных людей 12 человек цинготная болезнь привела в крайнюю слабость, то всю на судне матросскую должность исправляли ехавшие со мною из любопытства в Охотск американцы, которые на 31-е число и свежей воды с первого Курильского острова на галиот 40 бочек навозили. В рассуждении моря достойного примечания сказать можно только то, что около Камчатской земли течение оного наисильнейшее и волнение не только во время ветра, но и в тихую погоду столь велико, что от оного судно, весьма качаясь, бортами почити воды касается.

Августа 1-го числа галиот завели в первый Курильский пролив. Великий ветр задержал тут до 5-го числа, а в сей день провел оный во второй Курильский⁷⁷ пролив к гавани; 7-го числа отправясь, склонились к Большерецкому устью; а 8-го числа против оного устья сталли на якорь, и я на байдаре вышел на берег и, возвратя оную к судну, сам остался для покупки свежей рыбы. Исполнив сию надобность, хотя желал было возвратиться на судно, но разные препятствия не допустили. Между тем галиот сильным ветром с якоря сорвало, и полетику слабость здоровья людей, на оном находящихся, лавировать не позволила, то сие тем далее разлучило меня от судна. Наконец я, наняв бот, пустился к Большерецкому селению⁷⁸, куда прибыл 15-го числа, и решился отправиться в Охотск вокруг землею на трех верховных лошадях, купленных мною тут за 200 рублей. Но в самое то время из Петропавловской гавани в Большерецк дошло сведение, что прибыл в оную 9-го числа аглинский корабль и что оный намерен тут простоять не более 20 дней. Имея желанне узнать о месте, из коего сей корабль пришел, о причине его путешествия, да и не откроется ли чрез то какого-либо для нас полезного сведения, принудило, на время отменить поездку в Охотск, чтоб между тем побывать в Петропавловской гавани.

20-го числа, отправившись на верховых лошадях, 23-го туда приехал. Агличане, приметив с корабля мой с людьми приезд, поспешили

52

из них несколько на шлюпке сойти на берег. Начальник корабля —
капитан с двумя офицерами обошлись с нами ласково и из казенного
дома склонили меня идти с ними на корабль, где показали образцы
своих товаров и сказывали, что они привезли с собою от Индийской
компании⁷⁹ к камчатскому начальнику письма, изъявляющие желание
оной в Камчатке завести торг, и что оная требует на то от России по-
зволення. Я, между прочим, не давая себе знать, старался разве-
дывать, отколе они пришли и где плавание имели, потому что не скры-
вали они от меня своей карты. Узнал я, что они по нашему счислению
20-го марта вышли из Бингала⁸⁰, лежащего под 23 градусом северной
широты, из Малакки — 16-го апреля, в Кантон [прибыли] 29-го майя,
из Кантона [вышли] 28-го июля, в Петропавловскую гавань [приплыли]
августа 9-го. Офицеров на корабле: агличан три, португальский один,
матросы — агличане, индейцы, арапы⁸¹ и китайцы. Всех людей 70 че-
ловек; корабль весь красного дерева, обит латунью до бархвутов⁸²,
о двух мачтах и 28 парусах, по килю 65 груз 3¹/₂ фута, с двенадцатью
по деке⁸³ пушками.

В бытность мою на сем корабле во весь день до ужина угощаем
был разными питьями; после ужина в 10 часу начальник корабля ка-
питан Виллам Питерс проводил меня со своими офицерами до казен-
ного дому на шлюпке, отложа притом торг до прибытия камчатского
начальника. 25-го числа прибыл туда камчатский исправник барон
Штюнгель⁸⁴, а 26-го и 27-го чрез него на французском языке услови-
лись о пошLINE с тем, что какая вышним правительством положена
будет, таковую обязались они безоговорочно заплатить, и тогда начали
производить торг. 28-го числа соглашались, какие на будущее время
товары привозить в Камчатку, а напротив того и от нас получать, и по
каким ценам⁸⁵. 29-го, 30-го и 31-го принимал я от агличан сторгован-
ные мною товары, а 1-го сентября прием и счет окончили. Всего товару
принято мною на 6611 рублей; в то число я им заплатил тысячу руб-
лей, а в достальных дал вексель по объявлении в два месяца запла-
тить в Москве с шестью процентами на год. 3-го числа, простся с
агличанами, отправился из гавани в ботах; агличане же намерены бы-
ли выходить непременно 4-го числа. В Большерецк прибыл я 8-го числа
сентября, и все покупные мною у агличан товары продал тотемским
купцам, Пановым приказчикам⁸⁶ и другим. Барыша от их товаров по-
лучил по 50 копеек на рубль.

Из Большерецка отправился я по тигильскому берегу сентября
12-го, а в Тигильскую крепость прибыл октября 2-го числа, оттуда от-
правился на собаках ноября 18-го; в Охотск приехал 1787 года генва-
ря 27-го числа⁸⁷, и, следовательно, после, нежели пришел к сему месту
галиот, на котором я в море был. Из Охотска с женою своею также
на собаках выехал февраля 8-го дня, продолжая далее путь, инде⁸⁸

53

Вид Петропавловска-на-Камчатке в конце XVIII в. Рисунок из альбома
Г. А. Сарычева.

на оленях, а в других местах на лошадях и на быках, претерпев не-
сказанныя трудности и опасности⁸⁹. В Якутск приехал 11-го числа мар-
та. 12-го числа марта из Якутской области отправился саньми и, со
отбытия с Камчатки в проезде, в рассуждении собачьей и оленьей
езды, во многих пустых местах претерпевал крайнюю и несносную
трудность, от коей многократно с угрожением мучительного страха
подвержена была жизнь моя совершенной опасности. Первое, оттого
что между Тигилем и Инжигою⁹⁰ корякские орды казались нам весьма
сумнительны. Второе, зима чрезвычайно без перемены почти, при са-
мых жестоких северных ветрах, была до чрезмерности холодная; тре-
тье, пурги* такие нередко на пустых местах захватывали, что ехать
способу никакого, по ремню нарта за нартой связавши, не было, а

* Пурга — по-российски выюга или метелица.

54

только спасались в такие времена лежанием в снегу по два, по три и по пяти дней, не сходя с места, без воды и не варя пищи. Для утоления жажды, за невозможностью развести огня, употребляли снег, а вместо пищи сухари или юколу⁹¹, лежавши в снегу, грызли.

При таких трудах, за присталью собак и оленей последний путь от Алдану до Иркутска, за усталостью лошадей* по убродам часто до упаду, для поспешности шел пешком и, по всем трудностям, достиг наконец в Иркутск, областной город, апреля 6-го числа в половине дня благополучно. Но за долг почитаю благодарность мою пред всеми изъявить двум достопочтенным мужам, государству и отечеству несколько уже лет беспорочно служащим, капитанам родным братьям Тимофею и Василью Шмалевым⁹² за охранение меня от всяких опасностей в рассуждении тамошних диких жителей, которые тогда один в Тигильской крепости, а другой между Тигилем и Инжигинским городом у коряк — для усмирения в Каменском селении корякских и чукотских орд — пребывание имели⁹³. В добавок, в проезд мой также довольно способствовали сему моему успеху тигильской команды капитал Николай Попов да корякский толмач⁹⁴ казак Иван Суздалев, который провожал для толмачества меня от Тигильской крепости до города Инжиги, коим Попову и Суздалеву есть из коряк родственники, а потому я и ехал по сим способам безопасно, за что обязан я господам капитанам двум братьям Шмалевым и притом капралу Попову и толмачу Ивану Суздалеву при случае свидетельствовать мою благодарность, ибо они сохранили жизнь мою.

Сколько в бытность мою в Иркутске, по краткости времени, дозволило о пребывании моем в морском путешествии и о учиненных к пользове распоряжений исправить, оное значит выше сего. А теперь уже осталось неминуемо показать о всех виденных мною местах, обитающих там народах и их обрядах, находящихся там зверях и птицах, чему следует описание.

Теперь долженствую описать землю американских островов, людей, оную населяющих, нравы их, обряды, одежды и сказать о зверях и птицах, там находящихся.

Острова, лежащие около американских берегов и простирающиеся от Кыктака к восточной стороне, а также и в Северо-Западной Америке, более каменистые и преисполненные гор, но притом есть хорошие и годные к хлебопашеству земли, в чем я и самими опытами удостоверился, сеяв ячмень, просу, горох, бобы, тыквы, морковь, горчицу, свеклу, картофель, репу и ревень. Все родилось наилучшим образом, кроме что проса; горох, бобы и тыквы не принесли семян, и то оттого только, что упущено было время, в которое бы сеять должно было.

⁹¹ Т. е. целиком и сугробами.

55

Для сенокосов удобных луговых мест и трав годных довольно, а по местам скоту и всю зиму можно жить без сена. Больших лесов не выдал, а малых весьма много. Обыкновенные тамошние растення, кои обитатели употребляют в пищу, суть коренья, а именно: сарана, макарша⁹⁵, папоротное желтое⁹⁶ и кутагарное. Сие последнее заслуживает особливое внимание потому, что где по островам нет мышей, там оно родится очень хорошего вкуса, а где водятся сии животные, там корень сей так горек, что и в пищу не годится. Есть там ягоды: малина, голубица, черница, морошка, брусника, калина, клюква и княженика — в довольном изобилии. Что принадлежит до лесов⁹⁷, оных с половины острова Кыктака и по Америке к весту находил я пять родов, а именно: ольху, тальник, березник и рябину, а к востоку по островам, по берегу американскому при губах — ельник, листвяк и тот, о котором я выше сказал.

Птицы там водятся: гуси, утки разных родов, вороны, галки, канарейки черные, называемые напойки⁹⁸, сороки, сии криком своим мало походят на известных в России сего рода птиц, а вместо того очень нехудо поют, но весьма тихо и почти так, как снегири. Есть чайки, журавли, цапли, кулики, глупыши⁹⁹, топорки¹⁰⁰, ары, урилы, гагары. Морские звери: бобры, сивучи, киты, нерпы. Речные: выдры, бобры; земные разных родов: лисицы, волки, медведи, горностан, олени, соболи, зайцы, росомахи, рыси, тарбаганы¹⁰¹, евражки¹⁰², дикие бараны и ежн отменного рода¹⁰³. Рыбы ловятся из морских: палтусы, треска, сельди; проходящие в речки: чавыча¹⁰⁴, кета¹⁰⁵, нярки¹⁰⁶, гольцы¹⁰⁷, хайко¹⁰⁸, каракатица и странного рода раки¹⁰⁹.

Коняги — люди рослые, здоровы, дородны, больше круглолицы, [но] есть имеющие и продолговатые лица; смуглы, волосы черные, а редко темно-русые, которые мужеской и женской пол стригут в кружок. Знатных же мужей жены отличают себя от прочих тем, что, зачесывая несколько волосов наперед, подстригают до бровей и имеют косы; у иных бороды, а у некоторых грудь и плечи вместо косынок шитые¹¹⁰. Мужчины, женщины и девки средний хрящ в носу прокалывают, также искалывают все уши и нижнюю губу; шитые шеи имеют в мужчины, но немногие, а у каждого мужчины нижняя губа прорезана, и чрез то с первого взгляда показываются так, как с двумя ртами. В сделанную в среднем хрящу носа дыру вкладывают длинную кость; а у кого есть бисер и корольки¹¹¹, те привешивают оные к ушам, к губе и к носу, почитая то за самую лучшую вещь и украшенне. Бороды не стригут, рубах все не имеют, ходят босые, а дома и совсем нагие, только что спереди опоясываются каким ни есть звериным лоскутом или цветами и травою. Парки¹¹² носят бобровые, лисьи, медвежьи, птичьи, евражечьи, тарбаганьи, выдренные, собольи, заячьи, оленьи, росомашьи и рысьи. Камлей¹¹³, род парок, — из кишок сивучих, нерпичь

56

их и китовых. На головах носят шляпы, плетенные из елового коренья и травы, шапки, сделанные гнутые и выдолбленные из дерева. При ловле морских зверей употребляют стрелы, кои бросают из досок, а для войны есть у них луки и копья железные, медные, костяные и каменные. Топоры железные особого манера, состоящие в маленьком железце; трубки, ножи железные и костяные, иглы железные... До прибытия же нашего иглы делали сами женщины; нитки жильные, посуда деревянная, роговая — диких баранов, глиняная, камнем выдолбленная.

Байдары и байдарки, обшитые сверх решетки вместо досок кожею наглухо, кроме люку, употребляют они тогда, когда удят рыбу и прошмышляют морского зверя¹¹⁴. При исправлении всяких домашних добностей и разъездов рыбу удят на море удамн костяными, поводки при удах длинные из засушенной морской капусты¹¹⁵, ибо одна стебель капустная бывает сажен по сорок и более. По рекам рыбу ловят каменными запорамп, а колют носкамп¹¹⁶, похожими на копья, в коих в тупом конце бывает гнездо, во оное вкладывается слабо в зазубрины костяная, каменная или железная спица, привязанная жилою к деревцу. В заливах и бухтах морских красную рыбу стрелками убивают тогда, когда оная из воды мечется. Огонь добывают трением из дерева; освещаются зажженным в каменных посудах жиром тюленьим, медвежьим, сивучьим, китовым и котовым, полагая туда травяные фитили.

О свадьбах их я ничего не знаю, не могу также и о новорожденных ничего сказать, кроме что таковым даются имена по первой с кем встрече, хотя бы какого зверя, птицы и другого тому подобного¹¹⁷.

Похороны у разных поколений коняг бывают разные. Обрядов я сам не видел и потому ничего об оных и сказать не могу; но товесьма верно, что иные мертвых кладут в байдарку с лучшим имением его и осыпают землею¹¹⁸, а другие вместе с умершим и живого полоненника, бывшего рабом у оного, зарывают в землю¹¹⁹ Кенайцы же умерших тела жгут с приносимыми родственниками его звериными кожами.

При печальных обрядах по умерших стригут на голове волосы и лицо марают черной краской. Сие употребляют по родственниках, както: по отце, матери, брате, сестре и других ближних и любимых им свойственниках, а часто и по постороннем человеке, с коим жили в дружбе. Впрочем, если умерший кому неприятен или и вовсе не имел с ними дружества, хотя бы и родственник был, по таковом печальных знаков на себе не носят.

Общих болезней у них нет, кроме примеченной венерической, а оспы совсем не знают, и никогда там оной не бывало; люди сложения весьма крепкого и живут до ста лет.

Приезжающих гостей встречают, вымаравшись красною краскою,

58

и в лучшем их наряде, колотя в бубны и производя пляску, имея в ру-
ках военные оружия; а гости подъезжают точно так, как на сра-
жение. Как скоро они приблизятся к берегу, хозяева бросаются
в море по самые груди. Байдары и байдарки со всем возможным про-
ворством выносят на берег; потом спешат поскорее выneсть гостей
из байдар и относят их поодиночке к первому учрежденному для игры
месту на своих спинах; там, посадя всех по местам, все молчат до тех
гор, пока напьются и наедятся. Первая и лучшая почесть состоит
в том, что подают холодную воду, а потом мальчики разнашивают
кушанье, жир, толкуши, состоящие из смешения жиров тюленьего, ки-
тового и сивучьего, иначе морских львов называющегося. Также яго-
ды, как-то: бруснику, клюкву, черницу, княженику и другие, присово-
купляя к тому и разные коренья; ягоды без смешения. Сушеную рыбу,
называемую юкола; звериные и птичьи мяса, у кого что случится луч-
шее. Соль им не известна. Каждое кушанье прежде всех должен хо-
зяин начать сам есть и пить, а без того гости ничего не вкушают; по-
сему надобно думать, что они иногда мешают и отравы. Хозяин, начав
каждое кушанье, подает первейшему гостю, который, взяв несколько
для себя, посылает прочее по порядку другому; и так до самого по-
следнего доходит. Остатки от кушаньев все обращаются к первому,
а сей кладет в одно место; при отбытии же все то гости увозят с
собой.

По окончании кушанья продолжают разговоры, а затем начинается игра с бубнами и побрякушками. Некоторые надевают разного и странного вида маски, деланные из дерева и выкрашенные разными красками, а потом выносят гостей в сделанную особо большую казиму¹²⁰, в которую людей вмещается множество. Казима оная подобна небольшому храму, коего архитектура представляет нечто беспорядочное, грубое и варварское. Тут происходит игра со всеми по обыкновению их церемониями; покуда гости во оной пробудут, играют день и ночь непрестанно; усталые спят тут же, а проспавшись, опять за игру принимаются. Когда же вздумают разъезжаться, тогда кончится и игра; расставаясь же, с обеих сторон имеющимися у них вещами дарятся и торгуются. В сих казимах советы, договоры и разделы бывают, и когда занимаются важными советами, в то время женский пол в казиму не впускают¹²¹.

Коняги и чюгачи разговор имеют одинакой, кенайцев же разго-
вор и жизнь совсем особые.

Живут в землянках, имеющих стены, обитые досками; окна на-
верху; оконницы делаются из кишок и пузырей разных животных, сши-
вая маленькие или узкие части жильными нитками, а вход с испода.
Печей во оных нет, и огня не разводят, потому что довольно они теплы
и без того; из таких же землянок и бани их состоят, в коих парятся

59

Мужчины в камлейках со стрелами, «кои бросают с досок».

травою и березовыми вениками. Жар в них производят каменьями, нажигаемыми в поварне и в баню приносимыми; жар от них делается весьма великий и никогда угару не бывает; париться они отменные охотники¹²². Кухня у них общая, в кою двери, или лазеи, вокруг нее. Впрочем, жизнь их есть разбойническая: кто чаще, больше и удачнее украсть что успеет, тот чрез сие большую похвалу заслуживает.

Жен помногу не имеют, у редкого есть две; напротив того, хорошие и проворные женщины держат по два и по три мужа, и в том никакой ревности между мужьями нет, но еще живут дружески.

Все они сухопутной езды не имеют, да и животных, способных на таковое употребление, там не находится, а хотя и много есть собак, но их не употребляют. Жители американских берегов и других островов создят реками, речками и озерами в своих байдарках; о живущих же внутри Америке я ничего не знаю.

О божестве ни малейшего понятия не имеют и хотя говорят, что в мире есть два существа, или два духа, один добрый, а другой злой, но из никаких изображений не имеют и не поклоняются; словом, никаких идолов у них нет. О показанных существах не могут иначе изобразить, как что доброе выучило делать байдары, а худое оные пор-

60

тить и ломать. Посему можно заключить, сколь в тесных пределах
содержится их разум; кроме того, в немалом у них употреблении кол-
довство и шаманство, суда и расправы не только порядочного, но и
никакового почти нет. Из сего всяк ясно видеть может, что жизнь свою
ведут они мало различную от скотской. В крови имеют удивительную
горячность, что можно ощущать, подойдя ко всякому из тамошних
жителей, а особливо женщины кажутся пылающими. От природы хит-
ры и предприимчивы; в обидах мстительны и злобны, хотя с виду ка-
жутся и тихи. О верности и справедливости их вообще, по причине
моего там маловременного пребывания, сказать не могу, ибо я видел
от многих великие доказательства верности и постоянства, видел же
тому и противное. Когда представляется им о каком деле, что выйдет
из оного польза, то охотно принимают труд, хотя и мало им извес-
тен¹²³, но не щадят оного, если в прибытке бывают уверены. Народ
вообще веселого и беспечного свойства; доказательством сему служат
вседневные их игрища; и поелику они в неограниченной и всегдашней
живут распутности, так что домашнее их хозяйство в крайнем небре-
жении, да и понятия о том не имеют, и оттого часто голод и наготу
терпеть принуждены бывают.

Касательно же обстоятельного описания морских и воздушных
явлений в продолжении нашего плавания и на местах, где остановли-
вались жительствами, то особые ведены были тому каждодневные за-
писки, и по прибытии моем в Охотск удержаны тамошним областным
начальником господином Козловым-Угрениным, которые, думаю, он
от себя не оставит представить куда следует, ежели что они содержат
достойного примечания¹²⁴

ИСТОРИЧЕСКОЕ И ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ
КУРИЛЬСКИХ, АЛЕУТСКИХ, АНДРЕЯНОВСКИХ И ЛИСЬЕВСКИХ
ОСТРОВОВ, ПРОСТИРАЮЩИХСЯ ОТ КАМЧАТКИ
К АМЕРИКЕ НА ВОСТОЧНОМ ОКЕАНЕ

ОСТРОВА КУРИЛЬСКИЕ

ШОУМШЧУ¹²⁵ Остров сей в длину от северо-восточной к юго-восточной стороне простирается верст на 50, а в ширину на 30, низмен. В средине острова на восточном берегу около моря высокий яр и каменные утесы, а близ берега множество кекуров*. На острову усмотрены разные металлы, в том числе и серебряная руда, которая прежде сего бывала разработана¹²⁶. По ту же сторону выпала в море речка. По северную сторону к западу берег песчаный и местами каменист. На середине острова озеро окружностью около пяти верст, из которого выходит небольшая в море речка. Кроме сей главной речки, много есть и других мелких как озер, [так] и болот¹²⁷; во

* Кекур называется близ берегов или на берегах стоящий высокий камень напо-
добне стены или столба.

62

впадающие в море речки в майе и сентябре месяцах входит с моря рыба разных родов: лососи, горбуша, гольцы, курижи¹²⁸; на море в тихую погоду промышляют удами терпути¹²⁹, трону ¹³⁰ и рямжу¹³¹. Лесу круглого нет, кроме мелкого ольховника, тальника, стланца кедрового, на котором растут мелкие орехи. Волнением на берег выкидывает китов и разных родов раков. На острове растет трава сладкая¹³², из которой курят вино, купрень¹³³, кутагарник¹³⁴, морковник¹³⁵, кои жителям служат в пищу. Из крапивы женщины делают веревки и сети. Мышей на острову разных родов множество, коих по-тамошнему называют наушьчичи¹³⁶.

На сем острове ясачных 44 души.

ПОРОМУСИР, или ПОРОМУШИР¹³⁷. Второй остров от первого отделяется проливом около двух верст, где во время нужды можно иметь отстой одному судну, однако не без опасности, ибо дно в проливе состоит из каменистых гор. Ежели по несчастию судно на якоре не удержится, то бывает подвержено крайней опасности, потому что бегера там крутые и каменистые, а по узкости пролива отбежать от них невозможно. Пример несчастного приключения в сём проливе случился в 1741 году, когда погибло там морское казенное судно. Остров сей простирается от северо-востока в южно-западную сторону; величиною вдвое больше первого, горист, речками и озерами весьма изобилен: лесу на нем нет никакого, кроме стланца и ельника, который жители на дрова употребляют, а на строение юрт собирают выкидываемые из моря разных родов деревья, в коих бывают и канфарного дерева¹³⁸ немалые куски. Растет на острову сладкая трава, крапива, кислица¹³⁹, шеломайник¹⁴⁰, чакича¹⁴¹, лютик¹⁴², которого корень замаривают и, столча, мажут стрелы для отравы зверей. На острову водятся красные лисицы, волки и множество мышей разных родов. Ясачных на сём острове 76 человек.

ШИРИНКИ¹⁴³. Отстоит от второго чрез пролив около 20 верст, который в тихий день по течению прогребают в 4 часа. Вокруг всего острова утес и камень сыпучий, почему для судов пристаней не находится; пристают же к нему в тихое время, когда волнения с моря не бывает, на байдарах для промыслу на пищу зверей и на платье птиц, ара называемых¹⁴⁴. Остров в окружности имеет около 40 верст и как в длину, так и в ширину равен. На нем есть круглая сопка¹⁴⁵, водятся сивучи и нерпа, а красные лисицы заносимы бывают только на льду с других островов. Растет корень сарана¹⁴⁶, упява, усут, кутат и сладкая трава; ягод, кроме шикши¹⁴⁷, не родится, лес растет кедровый небольшой стланец и ольховник. Нет на нем текущих рек, ни ключей, ни источников, а только ямы и рытвины наполняются дождевою водою, которой приезжающие для промыслу курильцы довольствуются и бывают подвержены опасности, потому что кругом острова с утесов всегда

63

сыплются немалые камни, которыми не только людей, но птиц иногда убивает, почему на нем и жителей нет.

МАКАН РУР АСЫ¹⁴⁸. Сей остров от третьего расстоянием около 60 верст, в длину простирается верст на 20, а в ширину на 10. Берег окружен горами наподобие хребтов, а между ними есть луговые меса; морошки и шикши родится на нем немалое число. Лесу, кроме кедрового, ольхового, малого стланца и рябинника, никакого не растет. Коренья растут: сарана, упява, миту¹⁴⁹, куташ, черемша¹⁵⁰ и сладкая трава. Около острова в малом количестве водятся бобры, нерпы и красные лисицы. Озер и речек нет, а изобилует по берегу ключами. Гаваней не только для больших судов, но и для лодок не имеет.

АНАКУТАН, или АНЕКОТАН¹⁵¹. Расстоянием от четвертого около 35 верст, в длину простирается около ста верст, а в ширину 15 верст. На сём острове две сопки: первая, окруженная небольшими сопками и хребтами, по-курильски называется Асырминтар¹⁵², что значит, что она наперед сего горела. Она стоит на лопатке ко второму острову, окруженной утесами и высокими горами; тут водятся птицы глупыши и ары. При лопатке и восточной стороне на самом проливе отпрядной камень — кекур, на котором также плодятся глупыши и топорки. Вторая сопка стоит посредине острова, называемая Амкаусар¹⁵³, которая также наперед сего горела; возле сей сопки есть озеро в длину на 4, а в ширину на 2 версты; но рыбы в оном никакой не находится. Третия сопка близ лопатки к шестому острову, называемая Тоорусыр¹⁵⁴, стоит посреди озера, в окружности имеющего до 15 верст, в котором рыбы, так же как и в первом, никакой не водится. Лесу стоячего годного, кроме кедрового стланца и мелкого ольховника, нет никакого; а для пищи растут коренья миту, усут; ягоды шикша, голубица, жимолость, рябина и морошка, трава шеломайник, кутагарник и малое количество травы сладкой. Красных лисиц иногда бывает на сём острове довольно, а бобров и нерп мало. На северной стороне бухт песчаных шесть; на восточной посредине острова — одна; а по другим сторонам есть бухты и пристани каменистые, в которые байдары входить не могут. Из гор и из падей острова текут каменистые речки, в кои во вренмя прибылой воды заходят гольцы и горбуша.

АР АМАКУТАН, т. е. САРАННОЙ, или ХАРАМОКАТАН¹⁵⁵, есть шестой остров и от вышеописанного острова отстоит верст на шесть. Посредине его находится сопка, которая прежде горела¹⁵⁶, на сопке к северной стороне есть озеро безрыбное, в длину на 5, а в ширину на 2 версты; при озере два каменистые острова, на которых водятся чайки и гуси; на восточной стороне сопки два озерка, по-курильски Тонтоу и Руи называемые¹⁵⁷. На острову растут коренья: сарана, миту, уява, куташ, трава сладкая, шеломайник и черемша; ягоды: шикша, морошка, рябина; лес — стланец кедровый, ольховник и рябинник не-

64

жие и верх ее составляет белый песок. На сём острове водятся в не-
большом количестве красные лисицы, бобры, нерпы. Для промыслу
их приезжают курильцы с других островов, ловят сетьми, сделанными
из крапивы, и бьют из лука стрелою. В утесах сего острова есть ме-
талл наподобие железа, а другой с искрами в белом кампе.

СЫАСКУТАН, или ШПЯШКОТАН-остров¹⁵⁸, отстоит от предыду-
щего на 50 верст; течение, между ними от прилива и отлива случаю-
щееся, бывает весьма быстро. Он имеет в длину около 80, а в ширину
около 5 верст. На нем две каменные сопки; одна стоит на северо-вос-
точном краю и по-курильски называется Синнарка; она прежде сего
горела и вышла наподобие хребта, куда ходят пешие. Подле той сопки
есть небольшие каменные горы и каменистые места. Другая сопка
большая стоит близ лопатки на северо-западном берегу; по обеим ее
сторонам каменистые места, и от самого верху до берега гориста¹⁵⁹.
Посредине острова по обеим сторонам есть бухты песчаные, а кроме
них других способных к приставанию и промеж гор низменных мест
нет. С сего острова, минуя два следующие, перегребают прямо на ост-
ров Муссыр; а отстоят они около 35 верст.

ИКАРМА, или ЕГАРМА¹⁶⁰. От сего острова до предыдущего рас-
стояния около 12 верст; в длину имеет он около 8 верст. На нем есть
сопка, которая горит временно¹⁶¹; берега его инде каменисты, а в дру-
гом месте песчаны; на каменистых видны серные источники, а к песча-
ным можно приставать лодками. Ни озер, ни речек на сём острове не
находится, кроме одних источин; растет коренье: упег, сарана, кута-
гарник, сладкая трава, шеломайник; лес мелкий: кедровый, ольховник,
тальник и рябинник; птицы водятся: гуси, чайки, а по утесам глупыши,
топорки; звери — нерпы только и бобры, и то в малом количестве.

ЧИРИНКУТАН, или ЧИКУРКОТАН¹⁶², расстоянием от ИКАРМА
на 30 верст; в длину и ширину имеет около 15 верст; на нем с краю
моря есть курящаяся сопка, на которой всегда сыплется камень, отче-
го сделалась на ней падь¹⁶³. Вокруг всего острова горы и утесы камен-
ные, и потому для байдар нет способных пристаней. Трава на нем
растет всякая; местами небольшой ольховник; птицы плодятся ары, то-
порки, глупыши и небольшие черненькие птички с красным носом и
высоким на голове пером, называемые курикуры¹⁶⁴, а другие еще мень-
ше сих, черные ж, с белыми глазами, красным носом и тремя перыш-
ками на голове наподобие рожков, называются турутуры, поют звонко
и живут в норах, когда высиживают цыплят; обе сии птички водятся
по утесам и в щелях. Для промыслу сих птиц курильцы с острова
Сыаскутана приезжают в летнее время и из кож их шьют себе платье,
а особенно для того предпочитают кожи глупышей. Когда сии птицы
бывают еще молоды и от гнезд удаляться не могут, то их хватая, вы-
варивают из них жир и запасают оный для зимы, потому что они так

66

жирны, что кроме оного и тела почти не находят. Во время высиживания глупышами детей в гнездах человеку подходить к ним опасно, ибо они из рота рыгают и брызгают жиром, подобно как водою, и им своих детей кормят, собирая оный с моря. Гнезда у глупышей по косогорам в густых травах. Топорки же птицы вьют гнезда в утесах, щелях и земляных норах; во время ловли жестоко кусаются; детей кормят морскою рыбою, подобною сельдям, таская оную из моря.

МУССЫР, или ЕГАКТО-остров¹⁶⁵, от предыдущего разделяется проливом около 35 верст; в длину и ширину на 3 версты. Подле него находятся два отпрядные камня, или кекуры, из которых на одном плодятся чайки и урилы, по-курильски «чуромыссыр», а на другом сивучи, по-курильски «сыяго» называемые. Сей остров каменист и не имеет нил ручьев, ни ключей, а воду, остающуюся после дождей, достают из ям; пристань на нем весьма худа. Около сего острова много морских зверей сивучей, кои на нем и плодятся. В июне месяце телят бывает довольно, для промысла которых приезжают курильцы с разных островов; больших стреляют из лука и ружья, а малых бьют палками; мясо их употребляют в пищу, а кожа молодых идет на обувь и одежду. В сём острове лесу нет никакого, и курильцы для варения пищи воду и дрова привозят с собою.

РАХКОКЕ, или РАХКОТИ¹⁶⁶, одиннадцатый Курильский остров, разделяется от предыдущего проливом на 120 верст; в длину и ширину имеет около 20 верст. Он ныне сделался необитаемым и состоит из одной горы, или сопки; из прежних же о нем описаний видно, что на нем росли травы, в которых водились птицы, что весь его утес осыпался камнем и землею и сопки почти третью часть сорвало и разметало вокруг острова. А ныне, объявляют некоторые, что в 1777 году он горел и сопка оттого рассыпалась¹⁶⁷; где же прежде была глубина 13 сажен, там ныне песчаные мели, на коих ложатся и телятся сивучи в великом множестве, а птицы, не имея притонных мест, удалились.

МУТОВА, или МАТОУСА-остров¹⁶⁸, отстоит от вышеописанного на 45 верст; длины и ширины имеет на 30 верст. На полуденной его стороне есть превысокая дымящаяся сопка, которая часто выметает горячие каменья; а к северному концу увалы и ровные места, на которых, равно как и в полях, растут травы: сладкая, шеломайник, кутагарник, кислица, щавельная и других родов, и как на других островах, разные сараны. Сверх сего на сём острове растет трава выше человека, дудка у нее толстая, наверху лист круглый и широкий наподобие шляпы, так что человека, в оной находящегося, никакой дождь промочить не может¹⁶⁹. Лес на сём острове мелкий ольховник, кедровник и рябинник; из зверей водятся одни лисицы; песчаные берега сего острова изобилуют бухтами и байдарными пристанями. Около острова водятся бобры и нерпы, и для промыслу их приезжают те же курильцы, кото-

5*

67

рые промышляют на описанных островах. По утесам сего острова плодится довольно всяких птиц. Рек рыбных совсем нет. Возле острова сего лежит другой, низменный, без хребтов, на котором растет всякая трава и птиц морских немалое число, а гуси линяют на месте сём, курильцы их промышляют и сушат. На сём острове ясачных 3 человека, жен 85, детей мужеска полу 14, женска 28.

РАСАГУ, или РАШАЎА¹⁷⁰, третий на десять остров, отстоит от предыдущего на 40 верст; в длину и ширину простирается по 30 верст. На нем есть высокие хребты, а кругом утесы; берег морской каменист, песчаных мест мало. По косогорам и хребтам растет хороший березник, ольховник и кедровник, а под горою по полям и ровным местам всякая трава, и между прочим весьма высокая, с большим листом. Зверей, кроме лисиц, на сём острове нет, и те в малом количестве; по утесам и камням водятся всякие морские птицы; около острова водятся бобры и нерпы. Малое число жителей острова сего нравами и образом жизни подобны курильцам, живущим на первых островах, и говорят одинаким языком.

УСАСЫР, или УШИШИР-остров¹⁷¹, отделяется от третьего на десять проливом около 17 верст; длины и ширины имеет по 25 верст и состоит из двух небольших островков¹⁷²; берега первого состоят из утесов наподобие яру, а поверхность оного ровное место с увалами, где местами растет всякая трава; посредине оного растет довольно морошки; зверей не водится никаких. Другого острова за проливом прилегший к проливу конец низок и травянист, а потом начинаются высокие хребты, с восточной и северной стороны утесы, а местами кекуры, с полуденной стороны в остров прошел залив наподобие круглого озера; посредине залива два небольшие острова с сопками, а в самом устье залива стоит большой кекур. На сём острове между прочими травами есть и высокая трава с большим листом, сладкая, шеломайник, кутагарник, кислица и разныя сараны. Берег вокруг залива песчаный, и как близ оного, так и близ морского берега бьют горячие и кипящие ключи друг возле друга; близ больших ключей яр высокий, где сера горючая и селитра, накапливаяся, отламывается большими глыбами и по берегу валяется в великом количестве. Остров сей безлесен, а вокруг гор и хребтов по низким местам разных морских птиц плодится великое множество, как-то: ары, глупыши, топорки, урилы, курукуры, турутуры, разные чайки, серые гуси и величиною с косточку птичка с сероватыми на крыльях и спине перьями, белым брюхом и кривым носом, называемая кагарка¹⁷³. Курильцы с разных островов для промыслу их приезжают в летнее время и живут до осени; напромышлявши же их, сушат, а из глупышей вываривают жир.

КЕТОЙ¹⁷⁴ есть пятый на десять остров и от вышеописанного отстоит на 36 верст; в длину 30, а в ширину с 10 верст. На нем хребты и

68

горы с белыми утесами; под хребтами и увалами растет березник, ольховник, рябинник, кедровник, стланец, а особливо же толстый камышник с коленцами¹⁷⁵ и крепкое дерево, похожее на ельник, на котором растут красные с косточками ягоды, подобные вересу: оно покурильски называется «райма»¹⁷⁶. Под увалами в падях и по берегам растут разные травы, между прочими и высокая на толстой дудке с большим и круглым листом, шеломайник, сладкая, кутагарник, и сараны довольно. Водятся на сём острове белые лисицы, сиводушки¹⁷⁷ и красные; около острова бобры и нерпы, но в малом количестве.

СЕМУСЫР, или ШИМУШИР-остров¹⁷⁸, от пятого на десять острова отстоит на 30 верст, в длину имеет 130, а в ширину 10 верст. На нем 4 сопки, из коих одна стоит близ лопатки к пятнадцатому острову, по-курильски То ето-Кусыр называемая¹⁷⁹; у подножия ее растет весьма густой камышник и березник; в лопатку вошла бухта в длину верст на 10, а в ширину на 3, с устьем шириною в 200 сажен¹⁸⁰; в ней вовдятся одни нерпы. Вторая сопка, называемая по-курильски Итанкиой¹⁸¹, верх имеет плоский; она прежде сего горела, отчего стоящий у подножия ее стланцевый лес и коренье выжжены. Третья сопка, называемая Иканмикот¹⁸², вышла к восточной стороне гребнем, у подножия ее каменья. Четвертая сопка Анеиусы¹⁸³; на ней находят каменья, кои употребляются к стрелам вместо железцов; при подножии ее стоят горы и высокие каменные утесы. Вокруг всего острова и по берегу каменья и утесы; с восточной стороны песчаные небольшие три губы, но, по причине мелкости и бываемого великого волнения, для байдарной пристани неспособные; на северной стороне посредине есть удобная для пристани бухта. Озер и рыбных речек, кроме малых источин, нет; коренье, трава, стланец, березник и камыш мелкий — таковы же, каковы на прежних островах; звери водятся лисицы бурые, сиводущие и красные, весьма недобротные; бобры, нерпы и сивучи, но в малом количестве; ягоды — рябина, шикша и кедровые орехи вывают годом. От сего острова проливом до следующего около 20 верст.

ЧИРПООЙ¹⁸⁴, седьмой на десять остров, в длину и ширину простирается на 25 верст и разделяется проливом в 4 версты; в проливе на кекурах плодятся ары и топорки. Первый остров по-тамошнему называется РЕПУНКИ ЧИРПОЙ¹⁸⁵, на нем горелая сопка, из которой по всему острову наметало каменья. Мыс сего острова, вытянувшийся к проливу шестнадцатого, называется Тонукарасы, что значит, что с оного смотрят чрез пролив. Тут есть песчаная губа, но, по всегдашнему волнению, отстой и для байдар опасен. Лисиц красных на острове, а бобров и нерпы кругом острова, весьма мало. Для пищи растет коренья и черемши довольно, так как и на прочих островах. Лесу, кроме прутнику рябинного, не растет никакого. На сём острове речек нет ни-

69

каких; в одном только месте бежит из утесу ключ кислого вкуса, как квас, а когда согреется, то в воде кислота пропадает.

От сего острова отделившийся островок в длину имеет около 10 верст, на нем есть горелая сопка, вытянувшаяся гребнем, гладкая; при подножии сопки горы и утесы каменные. По причине каменистого берега и всегдашнего волнения около всего острова нет ни единой байдарной пристани. К проливу осьмнадцатого острова стоит на самой лопатке камень и залив небольшой, в котором в летнее время сивучей бывает довольно. Ни лесу, ни озер, ни рек, кроме малых источин, нет; коренья растут те же и в таком же количестве, как на прочих островах. От сего острова до следующего — пролив с 25 верст¹⁸⁶.

В расстоянии 30 верст от сего острова между севером и западом есть еще островок круглый, называемый СИВУЧИЙ¹⁸⁷, длиною около 12 верст; на нем сопка, у которой подножия горы, хребты и утесы превысокие; лес — стланец кедровый, ольховой, тальник и рябинник; дом бывает ягод и орехов кедровых довольно; коренья же растут те же, какие на прочих островах; вокруг острова берег каменистый и утес высокий; около острова сивучей довольно, бобров и нерп мало; по утесам водятся ары, топорки, глупыши, чайки и гуси в довольном количестве.

УРУП¹⁸⁸, осьмый на десять Курильский остров, отстоит от предыдущего на 25 верст; длиною около 200, а шириною 20 верст. По сему острову рассеяны хребты и горы высокие; на поверхности их голец щебень и утесы; а между ними пади и речки глубокие. На северном конце острова верст на пять низменное место, на котором родятся разные коренья; близ сего острова лежат четыре маленькие островка неподалеку друг от друга. На нем как около хребтов в падях и над речками, так и по всему острову на северном и восточном берегах растет хороший березник, ольховник, рябинник и тальник стоячий высокий, между ними растет райма и еще лес, подобный березнику; лист на нем такой же, а разнствует крепостию и цветом, подобным цвету черемухи¹⁸⁹. По всем гористым местам растет стланцевый кедровник и прегустой камышник местами в обыкновенную трость. Из хребтов выпадают хорошие речки, в которые во время лета идут из моря гольцы, кунжи и горбуши. На северной стороне посреди острова озеро большое¹⁹⁰, из коего течет в море речка, в которую из моря идет рыба разных родов. Подле моря на ярах, в падях и близ речек растут большие травы, высокие с толстою трубкою, сладкие, из коих сидят вино¹⁹¹, кутагарник, морковник, шеломайник, черемша, разная кислица, приморский пырей и другие болотные травы; на сухих местах растут разные цветы, зверобой, разных родов сарана и коренье, миту и чакича называемое¹⁹², в довольном количестве. На северной стороне по многим

70

местам родится довольно полевого гороху, земля местами черная и влажная, ягоды родятся рябина, крупный сладкий шипишник; лисицы водятся красные и беловатые и великое множество крыс¹⁹³. Около острова по многим местам — бухты, которые байдарам вместо при станей служат, а на полуденной стороне острова есть и такая, где вся- кие суда приставать могут. Около острова как на полуденном, так и на северном конце и в утесах видны жилы наподобие серебряной ру- ды, а по другим местам разного вида беловатые и красные, из кото- рых три камня дворянином Антипиным¹⁹⁴, бывшим на сём острове, при- везены были в Иркутск, и по исследованию г. Карамышева¹⁹⁵ нашлось, что в одном из них медная колчеданная руда со вмешанным кварцем может дать из 100 от 10 до 15; в другом стальноплотный чистый кол- чедан, содержащий большую часть серы горючей и несколько железа, к тому примешан кремнистый кварц; из сего колчедана можно делать серу горючую, зеленый купорос и красную краску. В третьем — сер- ный колчедан, содержащий весьма малую часть меди, сидящей в гор- носкальной, с малюю частию смешанной породе. Около острова водят- ся бобры и нерпы, для промыслу оных приезжают мохнатые курильцы с островов Еторту, Кунасыра, Чикота и других и живут до августа, а некоторые остаются тут и зимовать.

ЕТОРТУ-остров¹⁹⁶ от вышеописанного отстоит на 30 верст и как в длину, так и в ширину простирается на триста верст. По сему ост- рову рассеяны хребты, горы и сопки высокие¹⁹⁷, из коих одна на север- ном конце беспрестанно курится, иногда выбрасывает и пламень. На поверхности хребтов — голец, щебень и утесы, между коими пади и речки глубокие. Около рек и по всему острову растет толстый берез- ник, ольховник, рябинник и тальник высокий, между ними растет рай- ма и другой лес, подобный березнику; по сему острову камышник тол- щиною в трость; а по ровным местам растут травы и цветы, земля влажная и черная, на которой вероятно, что всякий хлеб мог бы ро- диться. По полям и подле моря на ярах растут разные травы: слад- кая, шеломайник, кутагарник, черемша, кислица и высокая трава на одной дудке с большим листом. К полуденной стороне почти с положины острова по горам и ровным местам начался лес лиственничный, который близ моря не толст, а подале годится на строение. Черных медведей, соболей, лисиц, крыс и другого гнусу в лесах довольно. Бе- рег около всего острова состоит из широких губ и бухт и песчаных с утесами мысов; из хребтов в бухты и губы впадают речки, в коих в летнее время бывает такая же рыба, какая на предописанном ост- рову; в речки, вышедшие на северную сторону, летом входит всякая рыба, а в сентябре и ноябре месяце кета и белая рыба. На той же стороне близ северного конца большое рыбное озеро¹⁹⁸, из которого в море течет речка. Около острова в тихие дни на байдарах ловят уда-

71

ми треску, палтусы, ряжму и другие рыбы. По разным бухтам на
сём острове живут мохнатые курильцы¹⁹⁹ большими семьями, мужеско-
го полу 92, женского 117, малолетних мужеска 38, женска 72. Около
острова водится только нерпа и сливучи небольшого рода; недостаток
других морских зверей награждается выкидываемыми на берег китами
и большими косатками.

КУНАСЫР, или КУНАШІР-остров 200, отстоит от вышеописанного
на 40 верст и простирается в длину на 150, а в ширину на 50 верст.
Вдоль острова протянулись сопки и хребты высокие²⁰¹; но посредине
есть ровные и низменные места. Подле хребтов по падям растет ель-
ник, листвяк, березник, ольховник, рябинник, тальник и местами стлан-
цевый кедровник, а по ровным местам еловый и лиственничный лес
годный. По низким местам посредине острова лес редкий кустарник,
трава растет всякая, поля хорошие, где всякому хлебу родиться мож-
но. Около берега местами растут те же травы, какие и на других ост-
ровах; сладкая трава весьма толста и высока. Звери водятся черные
медведи, соболи и лисицы, а в реках выдры.

На полуденном конце сего острова от хребтов верст на пять —
низкое место, где вымывает из моря жемчужных раковин, которых до-
вольное число по песку валяется и употребляется [курильцами] вместо
тарелок. За мысом из бухты с моря залив большой, подобный озеру²⁰²;
в него из хребтов пала речка, в которую в летнее время из моря вхо-
дит рыба всяких родов. Повыше лопатки²⁰³ и низкого места большое
озеро, из которого в море бежит речка, и по ней из моря осенью в озе-
ро накопляется довольное число кеты и белой рыбы. На северной сто-
роне подле моря есть также озера, около берегов промышляют сетьми
треску, палтусину и других родов рыбы довольно, и между ними род
рыбы, подобной стерлядям. На острове живут местами мохнатые ку-
рильцы, мужчин 41, женщин 93; детей мужеска полу 27, женска 33.
На сём острове построена крепость и обведена рвом.

ЧИКОТА, или ШИГОДАН²⁰⁴, двадцать первый Курильский остров, отстоит от вышеописанного на 70 верст; в длину имеет 120, а в ширину 40 верст. На нем, так как и на прочих, есть горы и сопки, речки и озера, лес растет такой же, как на предыдущем. По речкам и озерам живут мохнатые курильцы, промышляющие в море и озерах рыбу. Звери водятся лисицы и соболи.

МАТМАЙ, или АТКИС-остров²⁰⁵, от острова ЧИКОТА отстоит на 20, а от КУНАСЫРА на 25 верст. Величина сего острова неизвестна, а некоторые японцы думают, что он есть часть матерой земли²⁰⁶; но мы того за верное принять не можем и точно не знаем, островом ли его считать или матерою землею.

На южном конце МАТМАЯ есть городок того же имени²⁰⁷, где
живет начальник. Величина земли владения японцев и китайцев не из-

72

вестна. Собственно же МАТМАЕМ владеют мохнатые курильцы, не-
подвластные ни китайцам, ни японцам, и имеют свои законы²⁰⁸. Каж-
дая их часть имеет начальников — старших в роду, которые правят
как хозяева, главные повелители; но есть ли у них главная особа — не
известно.

Японцы и китайцы для торгу с курильцами приезжают на МАТ-МАЙ судами, привозят им платье из бумажных и шелковых материй, лаковую посуду, сорочинское пшено, важу²⁰⁹, табак, сабли, ножи, котлы, топоры и прочее; а от них в мену получают бобров, нерну, меха разных зверей, китовый и других морских зверей жир, рыбу, орлиные перья и прочее.

На известном нам берегу МАТМАЯ²¹⁰, то есть на мысе, протянув-
шемся к северу, везде высокие горы, лежащие хребтом к восточной
стороне. В средине острова между хребтами есть пади или увалы шп-
рокие, множество рек, текущих в море, морских заливов и губ для
гаваней довольно. На МАТМАЕ растет дуб, бук, вяз, липа, березник,
тальник и много другого лесу, в России неизвестного. В хребтах рас-
тут большие орехи, в полях травы неизвестные, ягоды: земляника,
шикша, морошка, шиповник. В лесах водятся черные медведи, лоси,
олени, дикие козы, мелкие соболи, лисицы, зайцы, а по речкам выдры.
Диких коз жители стреляют из луков и ловят облавою. Птиц по озе-
рам всякого рода довольно.

Курильцы о боге никакого понятия не имеют, а объявляют, что
в старину кто-то в тумане сходил с неба на землю; обожают птицу
филина и имеют множество болванчиков, как мунгалы и тунгусы.
Мертвых зарывают в землю и верят, что они живут под
землею.

Курильцы все отращивают бороды, которые от самых глаз все
лицо закрывают; по всему телу имеют мелкие волосы, а на грудях
густые и черные, отчего и получили название мохнатых.

Начальники и зажиточные люди их носят японские и китайские
азямы²¹¹, а прочие — шитое из кож медвежьих и диких коз, так же
и тканное из лыка платье. В шитье оного упражняются женщины. На
последних трех островах жители говорят на одном языке²¹² и, разгова-
ривая, часто гладят бороды и брюхо и, гладя ладонь о ладонь, гого-
чут: «га, гое, га». Письмян же никаких не имеют. Во время кушанья
всякий хозяин или старшина разрезывает поставленное, как-то рыбу
и прочее: первый кусок кладет себе, а потом делит по старшинству.
Во время их кушанья все сидят кротко и молчат; старший же при раз-
деле гогочет.

Курильцы мохнатые в последних четырех островах живут на ба-
лаганах, устроенных на столбах, окладенных и покрытых травою. Еже-
ли в балагане кто умрет, то на другом месте делают новый.

73

## ОСТРОВА АЛЕУТСКИЕ

БЕРИНГОВ, или КОМАНДОРСКИЙ, остров безлюден, имеет низкое положение и каменист, а особливо в южно-западной стороне, и лежит в 250 верстах прямо на восток от реки Камчатки, под 185 градусом долготы. Сей остров содержит в длину от 70 до 80 верст. а простирается от северо-запада к юго-востоку в таком же направлении, как и МЕДНЫЙ остров, получивший сие название оттого, что море выбрасывает на берега большие и малые куски самородной меди, которой там такое множество, что можно бы оною производить весьма выгодный торг с китайцами, у коих сей металл весьма дорог. Некоторые из сих медных кусков имеют такой вид, как будто бы прежде были растоплены. Хотя местоположение сего острова и невысокое, однако он имеет много холмов. Море выбрасывает иногда на сей остров настоящее конфорное [камфорное] и еще другое дерево, которое имеет белый цвет, мягко и благовонно. МЕДНЫЙ остров лежит в 60 или 70 верстах от южно-восточного носу БЕРИНГОВА острова и в длину содержит около 50 верст.

АЛЕУТСКИХ островов число неизвестно. Сии острова лежат почти в 50 верстах от МЕДНОГО острова и простираются от востока к югу. АТТАК есть ближайший. Он кажется обширнее БЕРИНГОВА и лежит от запада к юго-востоку в 20 верстах, от оного к востоку находится САМИЯ²¹³, ненодалеку же от восточного краю лежит еще другой небольшой остров. В южной стороне от морского пролива, отделяющего оба сии острова, находится АГАТТУ²¹⁴ почти в том же самом положении и в длину имеет не более 25 верст. Все сии острова лежат между 54 и 55 градусом северной широты. Жители сих островов по большей части питаются сушеною рыбою и другими зверями.

За АЛЕУТСКИМИ островами следуют АНДРЕЯНОВСКИЕ острова, кои простираются даже до ЛИСЬИХ и дополняют ряд островов от Камчатки до Америки. Сии острова АНДРЕЯНОВСКИМИ называются по той причине, что Андреян Толстых во время своего путешествия в 1760 году был почти на всех сих островах²¹⁵.

Остров АЯГА²¹⁶ содержит в окружности около 150 верст, и на нем есть многие высокие и каменистые горы, промеж которых лежат болота и тундра; но высокие дерева совсем не растут. Растения таможение суть почти те же самые, какие находятся и в Камчатке. Из ягод есть: водяница, или шикша, но голубица изредка попадается. Числа жителей определить не можно, потому что они беспрестанно переезжают на байдарах с одного острова на другой.

КАНАГА лежит в западной стороне от АЯГИ и имеет в окружности 200 верст. На сём острове есть высокая огнедышащая гора, около которой жители собирают летом серу²¹⁷ У подошвы сей горы нахо-

74

Типы жителей острова Уналашка. Слева — мужчина, справа — женщина.

дятся горячие ключи, в коих жители варят себе пищу. В прочем же остров сей не имеет никаких текущих вод, и число жителей простирается только до 200 человек.

ЧЕТХИНА лежит в 40 верстах от КАНАГИ в восточную сторону²¹⁸ и в окружности имеет около 80 верст. На нем есть многие каменистые горы, из коих примечания достойною почитается так называемая Белая сопка²¹⁹. На низменных местах находятся также горячие ключи; однако изобильных рыбою текущих вод совсем нет. На сём острове живут только четыре семьи.

ТАГАЛАК²²⁰ имеет в окружности 40 верст и лежит в 10 верстах к востоку от ЧЕТХИНА. На сём острове каменных гор мало, а изобилующих рыбою текущих вод вовсе нет. Притом не растут на нем и такие травы, которые бы можно было в пищу употреблять. Берега его сплошь каменисты, почему опасно приставать к оным на байдарах. Жителей же токмо четыре семьи.

АГХУ²²¹ лежит от ТАГАЛАКА к востоку же в 40 верстах, а окружность его простирается до 360 верст. Неподалеку отсюда есть пристань, где суда безопасно на якоре стоять могут. На сём острове много гор,

75

из коих вытекают разные речки, в море впадающие, и в одной из них, текущей к востоку, водится весьма много рыбы. Жителей на сём острове около 60 человек.

АМЛАГ²²² — гористый остров, лежит к востоку в семи верстах от острова АХТУ и содержит в окружности своей 300 верст. На нем жителей также 60 человек; но он имеет изрядную пристань и отменно изобилен годными в пищу кореньями. Малых рек на сём острове много, но рыба водится токмо в одной, текущей к северу.

Жители сих островов живут в подземельных пещерах, в коих из зимою огня не разводят. Рубахи или парки свои делают из кож птицы ару и топорка, коих ловят силками. Во время дождливой погоды носят они еще и другое платье, сшитое из тюленьих и сивучьих кишок. Рыбу камбалу ловят они деревянными удами и едят сырую. Они никогда и ничем впрок не запасаются; почему, ежели во время бурной погоды не могут выезжать на рыбную ловлю, принуждены бывают питьться морскою травою и улитками, коих собирают около берега и едят также сырыми. Морских бобров²²³ ловят они в майе и июне месяца следующим образом: во время тихой погоды выезжают они на нескольких байдарах в море и, увидя бобра, стреляют по нем из гарпунов, а потом подъезжают к нему так близко, что он никак уйти не может. Равным образом ловят они и тюленей. Они во время самой жестокой стужи обыкновенно своего платья не переменяют, в чрезвычайные же морозы жгут только сухую траву и греют около огня свое одеяние. Женское и детское платье шьется у них из бобров, и точно так же, как и мужское. Если случится им ночевать вне своего жилища, то вырывают они в земле яму и ложатся в оную спать; причем одеваются токмо платьем и рогожами, из травы сплетенными. О будущем совсем не помышляют и думают единственно о настоящем; о законе не имеют ни малейшего понятия и не полагают никакого различия в рассуждении благопристойного и неблагопристойного²²⁴.

## ЛИСЬЕВСКИЕ ОСТРОВА

Следуют за АЛЕУТСКИМИ и АНДРЕЯНОВСКИМИ и лежат между 53 и 55 градусами северной широты и между 210 и 218 градусов долготы, а потому и примыкаются к Америке.

УНАЛАШКА, или АГУНАЛЯСКА²²⁵, — знатнейший ЛИСЬЕВСКИЙ остров, по свидетельству одних имеет в длину 120, а по другим — 200 верст, в ширину от 10 до 18 верст, а лежит под 53 градусом 29 мин. северной широты и от 213 до 215 градуса долготы. С северной стороны сего острова есть три залива, из которых один, называемый

76

мень, служащий вместо железца, к стрелам привязывают пузырьки,
чтоб они потонуть не могли.

УМНАК-остров отстоит от УНАЛАШКИ на 5 верст, длиною от 100
до 150, а шириною от 7 до 15 верст. На западном краю северного
берега находится довольно пространная гавань и залив, в котором ле-
жит небольшой каменистый островок АДУГАК, а на южной стороне
есть другой, называемый ШЕМИЛГА²²⁸ Лесу на нем, кроме стланцу,
нет никакого, посредине острова есть горящая сопка, от которой по
низменным местам исходят горячие ключи; жители в них варят мясо,
рыбу и коренье; звери водятся: лисицы черно-бурые, сиводушки и крас-
ные, нерпы, бобры в малом количестве; жителей до 30 человек, обхо-
дительны все.

КИГАЛГА-остров²²⁹ лежит от УНАЛАШКИ к востоку в 5 вер-
стах; в длину имеет не больше 10, а в ширину 1 верста. Лесу и речек
на нем нет, а для пищи растет сарана, коренье, сладкая трава, яго-
ды — шикша; на нем водятся лисицы тех же родов и нерпы, а боб-
ров нет.

АКУТАН-остров²³⁰, отделенный от вышеописанного проливом верст
на 20, в длину имеет 40, а в ширину от 3 до 10 верст, утесист и га-
вани способной не имеющий; лесу на нем, кроме стланцу, не растет,
звери, кроме бобров, те же, что и на прочих островах, то ж разуметь
должно и о травах и ягодах. В речках рыбы не бывает. Жителей со-
рок человек.

АКУН-остров от АКУТАНА отстоит на 1 версту; в длину имеет 35,
а в ширину от 10 до 15 верст; не имеет никакой гавани, кроме бухты
на северной стороне; лес растет стланец; речки хотя на нем и есть, но
рыбы в них бывает мало. Сверх коренья растут обыкновенные ягоды;
звери водятся: лисицы бурые, сиводушки и красные, нерпы, бобров же
не бывает. Жителей ясачных и неясачных 50 человек.

АВАТАНОК-остров от вышеописанного отделяется на восток про-
ливом на 30 верст, в длину имеет 20, а в ширину — от 3 до 5 верст;
гавани не имеет; жители, коих числом до 20, в пищу употребляют тра-
ву, коренья, сарану, ягоды; речки хотя и есть, но безрыбны; звери
водятся те же, как и на прочих островах; бобров не бывает; от сего
острова на юго-восток лежит остров КИГАЛКА чрез пролив на
20 верст. Остров сей имеет в длину 20, а в ширину от 5 до 7 верст;
гавани, кроме морской бухты, к судовому отстою способной, никакой
не имеется; речки безрыбны; жителей 40 человек. Род их жизни такой
же, как и на прочих островах. Звери и травы те же, что и на других.

УГАМОК-остров от КИГАЛКИ отстоит на 5 верст; жителей на
нем 7 человек, кои образ жизни имеют тот же, что и на прочих ост-
ровах, звери водятся только красные лисицы и нерпы.

КАДЬЯК-остров лежит к северо-востоку и от УНАЛАШКИ от-

78

стоит на 800 верст. Величина сего острова, за опасностию от нападения островитян, точно не известна, но полагают в длину 200, а в ширину от 20 до 30 верст. На восточном оного носу есть бухта, в которую впали многие речки, изобильные рыбою, и в сей бухте находится залив, глубиною в 2½ сажени, который может служить гаванью для судов²³¹. Лес на сем острове растет ольховник, рябинник, тальник и небольшой березник, а в хребтах есть немалой величины топольник, из которого делают боты наподобие камчадальских, в коих можно сидеть пяти человекам. Растет на нем также довольно сладкой травы, ягод: шикши, малины, брусницы, морошки, черницы, голубицы и коренья, изобилует он разною рыбою; звери водятся: лисицы бурые, сиводушки и красные, еврашки, выдры, горностаи и соболи; из водяных зверей примечены только нерпы. Жители сего острова живут в юртах, поставленных на столбах, с боков обиты лесом и покрыты травою. В них поделаны многие казенки²³². Юрты внутри обиты деревянными цырелками²³³, рогожам подобными. Для входу в них сделано окно, ко-

Внешний и внутренний вид малой юрты. Женщина с Уналашки и бытовые предметы, которыми она пользовалась: «В: копарулька, которой вырывают из земли разные коренья, для пищи своей; С: корзинка травеная; D: чирел травяной, которой употребляют вместо постели (в книге Г. И. Шелихова названа «цырелкой». — Б. П.); Е: пояс, употребляют во время пляски; F: ложки костеные; ножи железные; Н: посуда деревянная» (ЦГАВМФ, ф. 1331, оп. 4, д. 702, л. 24).

79

торое прикрывается кишечною окончиною. В зимнее время нагревают они казенки горячими каменьями, и живут в них тоёны и лучшие мужики; посуду имеют глиняную и деревянную; число жителей не известно. Все островские жители живут обществами, в коих бывает человек по 50, а иногда по 200 и по 300, в больших подземельных юртах или пещерах, которые имеют в длину от 60 до 80, в ширину от 6 до 8, а в вышину от 4 до 5 аршин. Кровли у жилищ их решетённые и покрываются сперва травою, а потом землею. На кровле бывает от двух до трех отверстий, а на иной от пяти до шести; и в сии отверстия входят и выходят они по лестнице. Каждая семья имеет в пещере особенное отделение, которое означено столбами. Мужчины и женщины сидят одни от других особо, а дети лежат на земле, и им связывают ноги, да бы они научились сидеть на гокке²³⁴.

В жилищах их гораздо больше чистоты, нежели у камчадалов; и хотя они не держат в них огня, однако при всем том бывает там столь жарко, что мужчины и женщины сидят обыкновенно нагие. Если же они зимою, будучи в отлучке, перезябнут, то, пришедши домой, зажигают сухую траву, которой запасаются летом, а потом становятся над огнем и таким образом надевают кожаные свои рубахи. Внутри жилищ их темно, почему держат они в больших лампадах огонь, а особливо зимою. Лампады же выделывают из камня и кладут в них свечильню из травы ситника²³⁵. Такой выточенный камень называется «чадук».

Островские жители росту среднего, телом желты, лицом плоски и черноволосы. Мужчины бреют у себя обостренным камнем, или ножом, всю голову вокруг; однако на верхушке оной оставляют небольшой кружок волосов, кои висят со всех сторон. Иные мужчины отращивают бороды, а иные их бреют или выщипывают волосы с корнем. Женщины подрезывают спереди волосы наровне со лбом, назад же связывают в пучок. На лице, на спине, на руках и под мышками выводят они разные узоры, которые сперва накалывают иглою, а потом натирают некоторою черною глиною. В нижней губе прорезывают они по три скважины и в среднюю продевают плоскую кость или небольшой цветной камень, а в посторонние вставляют длинные обвостренные кости, которые достают до самых ушей. Такие же скважины делают они и в носовом хрящу и продевают сквозь оные небольшие кости, отчего ноздри их всегда бывают приподняты кверху. Они делают и в ушах скважины, в коих носят разные украшения, а наипаче пронизки, также янтарные куски, которые жители разных островов выменивают у обывателей острова Аляксы²³⁶ на стрелы и камни. Мужчины носят рубахи из птичьих кож длиною по колена и надевают их через голову. Сии рубахи спереди и сзади как будто облипают около тела. В дождливое же время надевают они верхнее платье или камлей,

80

Байдара и байдарка алеутов острова Упалашка (ЦГАВМ, ф. 1331, оп. 4, д. 702, л. 27).

делаемое из пузырей и других внутренних частей сивучей и китов, которые они надувают и сушат.

Женское платье покроем такое же, как и мужское, и отличается только тем, что делается из кож морских бобров и медведей. Сии кожи подкрашивают некоторою красною землею и изрядно сшивают жилами. Сверх того украшают они платье свое бобровою опушкою и кожаною бахромою; на шее же носят пронизки. Они шьют костяными иглами, а вместо ниток употребляют жилы.

Некоторые носят шапки из пестрых птичьих кож, у которых оставляют отчасти крылья и хвост. У обыкновенных их шапок, в которых ходят на рыбную ловлю и звериный промысел, торчит впереди небольшая дощечка, украшенная коренными зубами сивучей или пронизками, у россиян вымененными. Во время же праздников своих носят они еще лучшие шапки.

Обменные торги производят они между собою морскими брами, платьем из птичьих кож, рубахами из кишок, большими кожами сивучей, к покрыванию байдар употребляемыми, деревянными шапками, стрелами и нитками из жил и из оленьего волосу, который они получают с полуострова Аляска. Домашние их вещи состоят из четвероугольных ведер и больших корыт, кои делают из лесу, морем на берег

6 Г. И. Шелухов

81

выбрасываемого. Вместо топоров употребляют кривые каменные или костяные ножи. Однако они имеют и железные ножи, кои без сомнения получили от россиян. Огонь высекают они иногда из двух кремней, ударяя один об другой над бобровым пухом, с серою перемешанным, или над сухими листьями. Обыкновенный же их способ доставать огонь состоит в том, что они по примеру камчадалов делают в доске дыры п, просунув палку, вертят с великою скоростью до тех пор, пока дерево не начнет загораться; после чего ловят искру на трут. Суда имеют они двоякие, большие и малые. К первым принадлежат байдары, кожею обшитые и имеющие по обеим сторонам весла; в них могут поместиться от 30 до 40 человек. Малые же суда, подобные гренландским ботам, делаются из весьма тонких решетин и обыкновенно обшиваются кожею, которая покрывает судно как по бокам, так и сверху и плотно обтягивается около тела того, кто, сидя в нем, гребет. В некоторые из сих последних судов садятся и по два человека, и один гребет, а другой ловит рыбу. Однако сей род судов представлен, кажется, для преимущества одним только тоёнам, и их правят двулопастным веслом; ве-сом никогда не бывают они более 30 фунтов. На сих судах переплывают они с одного острова на другой и в тихую погоду проходят да-леко в море, где ловят треску и камбалу костяными удами, для коих шнурки делают из жил или из морской травы.

В ручьях бьют они рыбу стрелами. Море выбрасывает иногда на берег китов и других морских зверей, коих они также употребляют се-бе в пищу. Они никогда не промышляют ни зверей, ни рыб столько, сколько им надобно, и потому питаются больше улитками, морскою травою и всем тем, что море выбрасывает. Наибольше же любят они сарану и другие коренья, также и разные ягоды. Пищу употребляют обыкновенно сырую, если же вздумают поесть чего-нибудь вареного, то кладут рыбу или мясо в выдолбленный камень и, накрыв другим, за-мазывают глиной и разводят под ним огонь. Съестные запасы сушат всегда без соли на вольном воздухе. Российское масло, постное и ко-ровье, едят они весьма охотно, но хлеба не любят. Когда им в первый раз показали сахар, то они не смели его отведать, пока не увидели, что россияне и сами оный едят. Узнав же, что оный сладок, спрятали себе, дабы им попотчевать своих жен. Нюхательный табак, который они также от россиян впервые получили, употребляют теперь с вели-кою охотою. Они кормят и самых малых детей грубою пищею и обык-новенно сырым мясом. Ежели младенец раскричится, то мать, вынесши его на морской берег, окунывает в воду, хотя бы то было летом или зимою, и держит его во оной до тех пор, пока он кричать не переста-нет. Но сие не причиняет детям ни малейшего вреда, а напротив того, укрепляет и предуготовляет их к стуже; почему они во всю зиму, не чувствуя ни малейшей боли, ходят босые. Они принуждены также ча-

82

Мужчина-алеут с острова Уналашка и его орудия. Рисунок из альбома М. Д. Левашова (там же, л. 23). Пояснительная надпись: «А: житель острова Уналашки; В: имел в правой руке доску, ис которой стреляет; С: а в левой руке стрелу с костеною зазуброй; D: шапка деревянная; Е: бубен, которой употребляет во время пляски; F: палочка, которой бьет в бубен; G: рука как стреляет из дощечки стрелою; Н: лук со стрелою; I: инструмент для делання байдарок и стрел; К: стрелы разных манеров; L: футляр, в который вкладывают каменную стрелу».

сто купаться в воде, ибо островские жители вообще думают, что они
бывают оттого смелее, предприимчивее и впредь счастливее в рыбной
ловле. Ежели островские жители имеют у себя что в запасе, то едят не
разбирая времени; если же ничего не имеют, то могут и несколько дней
сряду сносить голод. Они нимало не брезгливы и глотают не только
насекомых, кои беспрестанно по ним ползают, но и мокроту, из носу
вытекающую. Моются же они сперва мочою, а потом водою. Оружие
их есть: лук, стрелы, рогатины и дротики. Сии последние бросают они
с небольшой доски, по примеру гренландцев, аршин на 50. Дротики
бывают длиною в полтора аршина, и ратовище²³⁷, которое, судя по
тому, чем они его обделывают, довольно хорошее, составляется нередко
из двух кусков. Копья [наконечники] были прежде как у стрел, так и
[у] рогатин их каменные и костяные, но ныне обыкновенно делают из
железа, которое получают от россиян. Железо точат они между двумя

6*

83

камнями, поливая оное часто морскою водою, и делают из него также ножи и топоры, которыми строят свои байдары.

По словам престарелых людей на островах Умнак и Уналашке, жители сии не вели никогда ни между собою, ни с соседями своими войны, выключая один только случай, по которому имели они брань с жителями Аляски. Поводом же к сей брани служило следующее обстоятельство. Сын уналашского тоёна имел вывихнутую руку, к коей жители Аляски, приехавшие гостить на Уналашку, вздумали привязать бубен, и на смех заставили его плясать. Сродники сего мальчика, почитая себя обиженными, завели с ними ссору, и с того времени жители сих островов живут всегда во вражде, чинят одни на других нападения и стараются друг друга разорять. Жители Уналашки нравам не столь суровы, как другие островские обыватели, и они гораздо вежливее и ласковее их к чужим людям, но притом ведут непрестанные войны, во время которых больше хитростию стараются одержать побе-

Головной убор алеутов.

ду. Жители Унимака почитаются сильнейшими всех прочих; и они нападают в великом множестве на обывателей других островов и похищают у них жен, что бывает главным к войне поводом. Остров Аляску наиболее они нападениями своими беспокоят потому, конечно, что он многолюднее и обширнее других. Они ненавидят всех россиян, почитая их общими своими неприятелями, нападающими везде, где токмо надеются получить себе корысть, и потому побивают их везде, где бы они им ни попались. Каждое селение имеет особливого начальника, которого они называют «туку» [тойон] и который пред прочими ни саном, ни почестию не отмечен. Он решает споры с общего согласия содедей; и ежели выезжает на судне в море, то имеет при себе служителя, который называется «хате» и гребет вместо него. В сём заключается все его приметное преимущество; в прочем же работает он так, как и другие. Сие звание не наследственное, но дается тем, которые

84

отличают себя отличными качествами или имеют у себя много друзей. И потому весьма часто бывает избираем в тоёны тот, кто самое большое имеет семейство. Ежели они бывают ранены, то прикладывают к ране некоторый желтый корень и постятся несколько времени. Если же чувствуют боль в голове, то каменным ланцетом пускают кровь из какой-нибудь головной жилы. Когда они насаживают копьеца на свои стрелы, то бьют себя в нос до тех пор, пока не пойдет кровь; и сею кровью приклеивают они свои копья.

За убийство нет у них никакого наказания, потому что они не имеют судей. Если у островских жителей во время разъездов издержатся все собственные их припасы, то они, переходя из одного селения в другое, просят милостыню или требуют вспоможения от друзей своих и сродников.

Свадебных обрядов не имеют они никаких, и всяк берет столько жен, сколько он содержать в состоянии, однако ж никто более четырех не имеет. Иные удовлетворяют также похоти свои и противным природе образом по примеру камчадалов; и такие мужчины носят женское платье. Жены живут не все вместе, но в разных юртах, как у камчадалов. Мужья часто жен своих променивают на какие-нибудь надобности, а во время голоду отдают их и за пузырь с жиром. Некоторые из таковых мужей стараются также получить жен своих обратно; если же не могут выручить, а особливо таких, коих больше других любили, то нередко сами себя убивают. Ежели чужестранцы прибудут в какое ни есть селение, то женщины, по общему их обыкновению, выходят навстречу, а мужчины остаются дома; и сие почитается знаком мужества и доказательством того, что приезжие могут быть безопасны. Ежели хозяин имеет многих жен, то он одною ссужает своего гостя, если же и у самого его только одна, то отдает ему служанку. Если муж умрет в юрте своей жены, то она удаляется в темную пещеру и живет там сорок дней. То же самое делает и муж после смерти любезнейшей из жен своих. Когда же умрут отец и мать, то дети должны сами себе промышлять пропитание. Россияне нашли многих в таком горестном состоянии, и некоторые приводимы были к ним для продажи.

Празднества бывают у островских жителей весьма часто, а особливо когда обыватели одного острова приезжают гостить на другой, мужчины выходят гостям навстречу и бьют в небольшие бубны; пред ними же идут жены, кои поют песни и пляшут. По окончании пляски хозяин просит гостей принять в празднестве участие и потом возвращается в свое жилище, укладывает порядочно рогожи и ставит для гостей наилучшее свое кушанье. Гости же, пришедши, садятся и, наевшись досыта, начинают веселиться. Сперва пляшут ребята и, прыгая, бьют в свои маленькие бубны, а старшие обоего пола поют в сие

85

Алеут, бросающий стрелу с помощью
доски.

время песни. Потом пляшут мужчи-
ны почти совсем нагие и занавешни-
ваются только спереди. Они идут
малыми шатами один за другим и
бьют в большие бубны. А когда они
устанут, то сменяют их женщины,
кои пляшут [во] всем своем платье
иногда поодиночке, а иногда по-
парно; причем имеют они всегда с
собою довольно надутые пузыри,
коими они, пляшучи, размахивают.
Между тем мужчины беспрестанно
бьют в бубны и поют; по окончании
же пляски гасят огонь, разведен-
ный в юрте нарочно для сего празд-
нества, и ежели случится тут вол-
шебник, то начинает в темноте кол-
довать, если же его нет, то гости
отходят в свой шалаш, который де-
лают обыкновенно из байдар и ро-
гож.

Зверей промышляют они нам-
больше, начиная с последних чисел
октября до начала декабря месяца,
и в сне время бьют они много мо-

лодых морских медведей или китов, коих кожи употребляются на оде-
яние. Во весь же декабрь месяц они веселятся; и си забавы разнятся
от вышеупомянутых тем токмо, что мужчины пляшут в деревянных
личинах, изображающих разных морских зверей и подкрашенных крас-
ною, зеленою и черною землею, которую на сих островах находят²³⁸.
Во время празднества жители посещают одни других не только из раз-
ных селений, но и с ближайших островов. По окончании игрищ лома-
ют они свои личины и бубны или кладут их в пещеры гор, откуда ни-
когда их более не берут. Весною промышляют они старых морских
бобров, сливучей и китов, а летом ловят на море рыбу.

Иные из российских мореплавателей утверждают, что островские
жители не имеют о боге никакого понятия; но мнение сие несправед-
ливо, ибо и между ними действительно видны следы хотя непорядоч-
ного, однако ж такого богопочитания, какого от непросвещенного на-
рода ожидать можно. Выше сего упомянуто уже нами, что они при
празднествах своих употребляют волшебников, которые объявляют,
что они внушаемы бывают куганами, или демонами²³⁹. Если они что-
нибудь предсказывают, то надевают деревянные личины, изображаю-

86

щие тех самих куганов, которые, по их сказкам, им являлись; а потом они пляшут, ломаясь чрезвычайно, и бьют в бубны, покрытые рыбьею кожею.

Островские жители носят также на шапках своих некоторые изображения и ставят их [изображения], сверх того, около юрт для отвращения дияволов и злых духов. Все сие довольно доказывает, что и они имеют некоторую веру. Скудных покойников завертывают они в их платье или в рогожу, а потом кладут во гроб и засыпают землею; богатых же укладывают в платье и с оружием в небольшие байдары, которые делают из наносного лесу, и вешают их на столбах, поставленных крестообразно; после чего мертвое тело истлевает на вольном воздухе.

Нравы и обычаи жителей Алеутских островов весьма много сходствуют со нравами и обычаями жителей Лисьих островов. Алеуты платят ныне ясак или совсем подвластны России. Некоторые из них научились уже несколько от российских промышленников и по-русски. Да и все вообще жители островов, в Восточном океане лежащих, именно склонны к учению и весьма скоро российский язык понимают

ПРОДОЛЖЕНИЕ СТРАНСТВОВАНИЯ К АМЕРИКАНСКИМ БЕРЕГАМ
В 1788 Г. ОТРАЖЕННОГО ГАЛИОТА, НАЗЫВАЕМОГО
„ТРЕХ СВЯТИТЕЛЕЙ“, ПОД ПРЕДВОДИТЕЛЬСТВОМ ДВУХ
ШТУРМАНОВ, ИЗМАЙЛОВА И БОЧАРОВА

В СЛЕДСТВИЕ предписаниев бывшего в Иркутске в должности генерал-губернатора господина генерал-поручика и кавалера Якобия²⁴⁰, уполномоченный от Шелухова главный поверенный над Американскою компанию є грек Деларов²⁴¹, прибыв из Охотска на остров Кадьяк, где сия компания находится, 28-го числа апреля 1788 года дал от себя штурманам Измайлову²⁴² и Бочарову²⁴³ наставление такое, по которому должны они следовать из того острова на одном галиоте, именуемом «Трех Святителей», в море близ берегов твердой Американской земли как для открытия новых морских островов и приведения под власть Российской империи разных островных народов, так равно и для утверждения всей новообретенной американской чисти знаками, величеству и названию российскому свойственными. Сии штурманы, руководствуясь тем наставлением, взяв с собою сорок человек из российских компанейских работных, двух толмачей из жителей островов Лисьевских и четырех человек коняг, сооружили тот галиот

88

нужными к мореплаванию припасами и такелажами²⁴⁴ и снабдили
оный потребными для коммерции товарами; а потом, взяв с собою по
предписанию грека Деларова от штурмана Самойлова, тут в ком-
пании находящегося, пять досок и пять гербов медных, порученных
Деларову от упомянутого генерал-поручика Якобия, самые те, кои вы-
ше сего под названием российских знаков наименованы²⁴⁵, 30-го
апреля пустились в море из так называемой Трех Святителей га-
вани.

Взяв сию гавань для счисления своего за первый меридиан, обо-
шли полуденною стороною остров, именуемый Шелидак²⁴⁶; потом, при-
близясь к восточному мысу Кыктака, в виду коего находится островок
Угак²⁴⁷, 2-го числа майя пополудни в два часа взяли сей последний в
пеленг²⁴⁸ и от него плыли куршем [курсом] по пристойности ветров
к губе Чюгацкой*, вытерпев тут же с 3-го по 4-е число один от востока
весьма жестокий штурм [шторм].

5-го числа увидели остров Суклю²⁴⁹ — один из губы Чюгацкой, вытянувшийся к зюйду [югу], тот самый, который Беринговою экспедициею назван мысом Св. Илини²⁵⁰, и за противным северо-восточным ветром, пробыв в виду того острова и матерой земли по 8-е число в лавировке, приближались к тутошнему берегу по сокращении ветра на шпилю, пополуночи означенного 8-го числа в девятом часу. В тот самый час приплыли к галиоту в двоелюшной байдарке²⁵¹ двое чюгач и звали к себе торговаться, но управляющие галиотом, высproся наперед у них к отстою оного удобное место и спустя на воду свои две байдары, пошли буксиром в небольшой пролив, который лежит по компасу север и юг. На правой его стороне остров Хликах-лик, а на левой — матерая земля²⁵²; но за противным и сильным течением воды, не дошед до желаемого места, принуждены стать в устье того пролива на пятнадцатисаженной глубине на дрек²⁵³, с прикрепленным к нему перлинем²⁵⁴.

9-го числа пополудни в исходе второго часа штурман Измайлов,
в пятнадцати человеках российских работных, отправился на одну
байдаре по проливу для обозрения тутошних мест и для нужного об
них замечания, да и приезжие в байдарке два чюгачи от галиота в
свое жилище уехали. Штурман Измайлов в проезде своем виделся
с жителями чюгатскими, но, не выходя на берег, имел с ними на бай-
даре через своего толмача переговор; а между тем в пять часов по-
полудни море от юга к северу обратило свое течение, с помощью ко-
торого бывшие на галиоте, подняв дрек и распустя при маловетрии
топсель²⁵⁵, пошли при одной байдаре буксиром по проливу в видимую
с судна на правой стороне пролива у острова Хликах-лик бухточку,

* Чугацкой. — Б. П.

89

к низменному месту. В седьмом часу пришли к показанному месту, кое-
несколько потайниками на устье от волнения прикрыто, где на глубине
осьми саженях близ песчаного берега стали на якорь, да в то же вре-
мя и штурман со своею байдарою возвратился к галиоту благопо-
лучно. Сюда приезжали чюгачи для торговли, у кох куплено бобров
и кашлаков двенадцать, за бобры платимо было по осьми и по девяти
ниток голубого бисеру, по три и по четыре королька в добавок, а за
хвосты бобровые и выдры — по пяти корольков.

10-го числа из галиота ездили байдарами по проливу для осмотру
удобного и к отстою судна нужного места, где, усмотрев другую у пес-
чаника, с правой же стороны берега, бухточку и не дошед до первого
на проливе лежащего островка трех верст, где никакого уже волнения
не было, перетянулись буксиром в оную и стали на четырехсаженной
глубине на песчаном грунте на якорь. Тут приезжали другие двоее чю-
гач, от коих, кроме бывшей небольшой торговли, известились, что ка-
кое-то чужестранное о трех мачтах судно недавно пришло и стоит у
острова Ткалхи в бухте Нучек²⁵⁶ сего ж числа с полуденной стороны
по оному проливу в Чюгацкую губу, расстоянием восемь с половиною
верст, на первом посредине пролива лежащем островке, на оконечно-
сти северо-западной стороны того островка, на вытянувшемся высо-
тою на полуторы сажени утесе между двумя умеренной высотою лис-
твяничными деревьями, из коих у крайнего к воде самая вершина вы-
сохла и немного сломлена, положена в землю из числа вышеупомяну-
тых одна с крестом и надписью «Земля Российского владения» под
№ 7 медная доска, которая на особо сделанном сего вояжа плане
означена точкою под литерою А²⁵⁷. Сия доска закладена нарочито де-
ланными глиняными кирпичами; и, в рассуждении твердости грунта
земли, верхний из них кирпич врыт в глубину ее под дерн пять верш-
ков. С самого того места пеленги по компасу: за проливом через лес-
ной мыс сопка голая Северо-Запад 34,00, с левой стороны оконечность
пролива в Чюгацкую губу лежащего, мыс Северо-Восток 14,00, с пра-
вой стороны оконечность с лесом Север 18,00, в воде два камня, пер-
вый в Север 11,00, в пятнадцати саженях, а второй пониже в левой
стороне Северо-Восток 60,00, в сорока саженях от первого камня, а
правая в четырех саженях каменная лайда, коя вся покрывается при-
былыми водами; к Западу озерко небольшое, подле него морской бе-
рег к Юго-Западу 75,00, и тут же другой островок далее по проливу
Северо-Запад 19,00.

11-го числа майя, подняв у галиота якорь и прошед под парусами
оный островок, за противным от другого маловетрием остановились
на правой же стороне в небольшой бухточке на якорь. Здесь на другой
стороне пролива на восток имеется таковая бухта, в которую без вся-
кой опасности могут входить разного рода суда и корабли и иметь

90

покойный отстой от морских волнений. Тут простоял галиот за безвет-
рием и за ожиданием по речкам рыбы два дня. А 13-го числа в пол-
день обсервована была чрез четверть круга ширина места 59°47'14"
прикладных часов²⁵⁸, и на сем месте замечено 00,24 возвышение воды
две с половиною сажени.

14-го числа пополудни в два часа, подняв якорь и вышед при зюй-
довом ветре из сего пролива, пошли далее в губу к видимым впере-
ди островкам и на двадцатитрехверстном расстоянии пристали к острову
Никахта Хлук²⁵⁹, в бухте на глубине пятисаженной, где, простояв по
17-е число, имели с приезжими чюгачами торг; а сего числа в десятом
часу пополуночи, подняв якорь, плыли через пролив к северному мысу
острова Сукли, куда 18-го числа пополудни в половине осьмого часа
приближаясь, остановились за противным ветром в небольшой бухточ-
ке на якорь. В десятом часу приехал к галиоту в однолюшной бай-
дарке чюгач, ездивший за промыслом нерп; он объявил себя жителем
острова Ткалхи и, удостоверяя, что на оном имеется пристань кораб-
лей, из других держав зашедших, обещался ее показать, объявляя ж,
что около тамошних мест имеется довольно рыбы и что приходящие
туда на судах люди промышляют в бухте Нучек неводами красную
рыбу и палтусов. Он, желая посмотреть российских народов и житель-
ства, просил, чтобы взять его на галиот; почему бывшие на сём пра-
вители, вознамерясь идти для рыбного промыслу на объявленный ост-
ров, того же числа пополуночи в пять часов подняв якорь и обойдя
острова Сукли северный мыс, плыли при юго-восточном ветре через
пролив к острову Тхалхе; и 19-го числа в третьем часу пополудни при-
шед к оному, вошли в бухту Нучек²⁶⁰, а из оной в небольшой заливец,
на правой стороне лежащий, в котором по объявлению тутошних жи-
телей стояло иностранное трехмачтовое судно, пришедшее туда весной
1788 года, и что оное за два дни до прибытия галиота вышло в море²⁶¹.
Здесь на глубине трех с половиною сажен, на песчаном грунте остано-
вился галиот на якорь и обсервовал ширину места 60 — 08.50. Работные
люди имели 19-го и 20-го числа байдарами разъезд по речкам для
ловли рыбы, которую добывали они по местам удобным и в море. От-
селе пошли далее, но, быв встречены трудностию, поколику из сего
заливца и при попутных ветрах выходить казалося опасно, вознамери-
лись перейти на другую сторону в залив же, способствовать могущий
северо-западным ветром к продолжению пути.

20-го числа опять прибыл к галиоту прежде упомянутый прося-
щийся в путь чюгач с двумя уже сродниками своими, который, сперва
решась идти, как выше сказано, будто для посмотрения России, уез-
жал из галиота в свое жило²⁶², но сродников оставлял на судне. От
последних управляющим судном изведано, что хотя и с жалостью
должны они расставаться с тем чюгачею, однако ж желание его он

91

не удерживают, почему и требовали, чтобы жене его и детям остаться некоторую часть из товарных вещей, на галанте ими видимых, что по приезде того чюгача из жила, во удовольствии всех их желания, и было сделано. Данные им десять ниток голубого, пять темно-желтого и одна треть сажени зеленого бисеру да двадцать семь голубых корольков удовольствовали такое чюгач требование, которые вещи пускающийся из них в путь чюгач, присовокупив к снятой с себе парке, отдал показанным сродникам своим и отпустил их по-прежнему в свое жило; а вместо сей последней получил из судна тот чюгач на себя птичью парку и камлею конифасную²⁶³, с чем уже и остался на оном.

21-го числа пополудни в половине четвертого часа, сняв якорь, пошли в залив, на другой стороне вышеозначенной бухты лежащий, куда прибыв в девятом часу, остановились с левой стороны близ берега в бухточке на четырехсаженной глубине песчаного грунта, где вход в устье на юг. Тут замечается, что по правую сторону устья есть возвышенные камни; но мелей от них видно не было, и ход судам безопасный, потому что при самой убылой воде простирается глубина ее полторы сажени семифутовой, бываемое возвышение воды две с половинюю сажени, прикладных одиннадцать часов сорок восемь минут. Как тутошние чюгачи не объявили никакого названия сему заливу, то управляющие галиотом наименовали его заливом Св. Константина и Елены. На северной стороне оного течет речка, в которую, по показанию обитающих по ней жителей, прежде всех тамошних мест входит разных родов красная рыба. Здесь со входу в устье, от оконечности леса с правой стороны берега на ветер Северо-Восток 60,00, у особо стоящего лесного островка, прямо вытянувшейся от него на ветер Юго-Восток 77,00 не убылой воды, на крупной дресвяной лайде у берега, подавшегося несколько к горе, положена сверху в черную, а с исподи в желтую сухую землю в двух глиняных кирпичах, глубиною верхний кирпич в земле с пол-аршина, одна с надписью под № 8 медная доска, которая изображена на особом плане точкою под литерою Б²⁶⁴. С приходу сюда от лайды, и на которой доска стоит линцом, между тремя лесинами в правой стороне, первая из них с лайды толстая до исподу с сучьями листвяничная лесина; пеленги же к ней по компасу на ветер Юго-Восток 23,00. Вторая на левой стороне потоньше первой. Сия от корня своего кверху немного дупляниста и на три четверти сажени к оному наклонена к лайде, от наклонности же и опять вверх стоит прямо с сучьями на Северо-Восток 67,00. Все сии три лесины расстоянием от доски по два немалые шага, и около всех их, кроме лайденой стороны, имеется стоячий немалый лес.

23-го числа, окончив то происшествие по неимению здесь рыбного корму, решились идти галиотом вперед по берегам Америки, для того чтобы здешние жители объявили, что расторговались уже своими то-

92

варами с бывшими нынешней весны на судне другой нации народами; почему вышед из залива пополудни в первом часу, хотя и старались продолжить путь, но как за противностью зюйд-вестового ветра выйти из бухты Нучек в море сделалось неудобно, то и пришли только на во-сточную ей сторону, где близ выхода в небольшой бухточке на глубине двенадцати сажен, остановясь на якорь, простояли по 26-е число.

27-го числа в девять часов пополуночи приезжали острова Сукли, из так называемого жила Чикик, тоёнский брат, имеющий себе около пятидесятни лет, Некшулк Аташа, с другими пятью человек чюгачами и производили небольшую торговлю. В рассуждении замеченного в первом же из них постоянства, командующие галиотом решились вручить ему один российский медный герб, потому наиболее, что выставить его в пристойном по предписанию господина генерал-поручика Якобия мести казалось крайне сумнительно, ибо находящиеся тут за промыслами люди, сверх того что считаются подвластными лучшим из них, но и склонны к воровству; следовательно, доверить таковой герб неизвестности было бы совершенно опасно не только по одной вышеописанной склонности островитян, но еще и для того, что жадность их к ве-щам, железо в себе имеющим, превосходила всякую к сохранению оных возможную осторожность. Сии островитяне конечно отважились бы, сняв герб с того места, на котором оный был бы выставлен, рас-ковать по обычаю своему на разные ничего не значущие штучки или на стрелы, о чем наверное заключить можно было потому, что когда некоторые из тех островитян приходили к галиоту, то при всей предо-сторожности работных, на нем находящихся, вырывали они из судна у шпигатов от мамеранцев²⁶⁵ гвозди, или и совсем и с плетенкой ото-рвав, увозили. А как постоянство означенного тоёнского брата доволь-но обещевало надежды к сбережению герба, то управляющие галио-том и внушали ему, дабы он представил тот герб брату своему тоёну Шенуге, который, по словам сего, имеет себе жилище на острове Ты-тым-Лак²⁶⁶, в так называемом жиле Ченю. Сей тоён не мог вообще с другими сродниками своими прибыть к галиоту, как удостоверяли островитяне и брат его Аташа, за приключившеюся ему пред тем бо-лезню. Между прочими внушениями упомянутому Аташе главнейшее было то, что данный ему герб есть Всероссийской империи, которая, споспешествуя благосостоянию островитян, в столь отдаленнейшем краю находящихся, обязуется в том со своей стороны торжественно; для чего тоён Шенуга и старался бы не только о сохранении такового герба, но, в знак его верной обязанности ко Всероссийской державе, носил бы оный сверх своего платья на грудях; и как подобным ему островитянам, так и самим приезжающим иногда иностранным судам оный показывал; для того никто не отважится из иностранцев оскорблять его, тоёна, равно и сродников его, но будут потому совершенно

93

ведать и признавать его под всероссийским покровительством состоящим.

Приниматель же герба, выслушав такие внушения, как можно было заметить, со вниманием, взял герб с удовольствием и о исполнении приказанного ему по своему обычаю ручался, потом, побыв на галиоте часа с два, отправился со своими сродниками на свое жило. Бухта Чугацкая, на которой происходило вышеописанное, сама по себе весьма пространная; островов и заливов во оной, как островитяне уверяли и как собственно самим видеть было можно, находится довольно, почему многие из них и положены на карту с плаванием сколь только ближе было к видимости и пересказам, а другие по пеленгам. Все такие острова и берега имеют по себе лес еловый, листвяничный²⁶⁷, ольховый, березовый и топольник. Тут родятся ягоды: малина, черника, шикша, смородина и кислица. Земные птицы находятся: серые гуси, утки, орлы, журавли, гагары, сороки и вороны. Из зверей: медведи двух родов, черные и темно-желтые, называемые там «нуни», с колючими, наподобие кости, щетинами и с когтями²⁶⁸. Лисицы трех родов: черные, сиводушки и красные, куницы, выдры, росомахи, норки, речные бобры. Внутри же земли, как островитяне уверяли, есть и дикие бараны, коих находящиеся на галиоте видели кожи и шерсть длинную белую, зайцы, олени, белка, горностай, собаки. Промышляются тут морские звери, то есть бобры, киты, севчики, нерпы и коты, стрелками, из досок сделанными, и из луков как кенайскими, так и прочими народами. По рекам имеются рыбы: чавыча, семга и другие многие морские.

Здешний островной народ закону никакого не имеет и ничему не поклоняется; но в случае твердых клятвенных уверений указывают они на солнце и им свидетельствуются, из чего и примечается, что они его боготворят. Разговор их одинакой с коняжским, они аманатятся или связь имеют к западу с находящимися кенайцами²⁶⁹, а к востоку с углах мутами²⁷⁰. Сам по себе народ сей примечается лукавым и хитрым, к обману и воровству склонным, но на уверение о своем постоянстве твердым, охотно разговорчив и нетерпелив к выслушиванию чужих разговоров.

28-го числа в четыре часа пополудни по сокращении ветра, подняв на галиоте якорь, пошли из бухточки, в которой имели отстой, буксиром вдоль пролива в открытое море; и в пять часов, подняв употребляемые к буксированию байдары на судно и закрепя их, распустили парусы; причем было замечено, что находящийся на судне вышеупомянутый чугач изыскивал способ, чтобы, удалялся из оного, скрыться по своему желанию; а как сего произвести в действие было ему уже невозможно, то он, по выходе судна в море, объявил управляющим на оном, что знает он небольшой остров, где есть довольно бобров, и что недавно якобы уехали туда жители из острова Сукли для промыслов.

94

Сие уверение побудило командующих судном обратить ход своей к той стороне, где по указанию чюгача лежал тот остров, для чего, оставя другой остров Тхалху, при способном ветре направили они курш [курс] для испытания по ветру запад-юг-запад и, прошед от Скучьева камня²⁷¹ семь миль, 29-го числа пополудни в половине второго часа увидели оный остров, названный так Ачаку²⁷², к коему при способном ветре приблизясь в расстоянии одной мили, стали на дрек; а как в во- семь часов начал ветер усиливаться, то и, сберегая трос, начали по- дымать дрек и, при поднятии его отломив у него две лапы, ходили после того невдали острова лавировкою.

30-го числа пополудни в четыре часа, сблизясь к оному острову, стали на тридцатисаженной глубине на якорь; потом штурман Измай- лов с семнадцатью человек работных выехал в одной байдаре на ост- ровной берег, куда и упомянутого чюгача взяли с собою. При самом выезде байдары сей к берегу случившиеся тут чюгачи, по обыкновению своему, встретили оную с плясками и криком; а по выходе промыш- ленных и штурмана на берег чюгачи произвели с ними небольшой торг меною разных своих вещей на российские товары. После окончания сей мены промышленные, желая для пищи себе добыть гусиных и ча- ичьих яиц, хотя и отпущены были в числе восьми человек за оными, однако ж чрез час и паки к байдаре возвратились с тем, что из ост- рова, на берегу коего все они находились, выехало в море две бай- дары чюгач и что, окроме сих, еще другие же две у самого жила на- гружены людьми и имуществом их; а как сие было поводом к заме- чанию промышленными неблагонамеренного к ним расположения ту- тошних островитян, то и взята нужная в таком случае предосторож- ность, между же тем и вояжпрующий на судне чюгач куда-то успел скрыться.

Потом из островного жила явился к судну один из тоёнов тутош- них, и хотя у сего чрез толмача спрашиваемо было о потерявшемся чюгаче, однако ж он никакого об нём сведения не подал; для чего, когда сей тоён оставлен был у его байдар с некоторыми промышлен- ными и когда четыре из сих человека пошли для обозрения по ост- рову далее, то он, сыскав случай, отважился с азартностью выдернуть из-под своего одеяния одно небольшое копье и, бросясь с оным на караульного, у байдары стоявшего промышленного Черных, хотел его умертвить; но однако ж от сего был удержан изворотливостию кара- ульного, и как сему нельзя было оставаться без помощи других про- мышленных, то для сего, призвав он к себе одного еще товарища, так называемого Волкова, несколько охранил себя от зверства, в тоёне за- меченного; ни страх, ни бессилие сего тоёна не могли удерживать долго покойным.

Он после своей неудачи кинулся опять со своим копьем на про-

95

мышленного Волкова, и как сей, неосторожно запнувшись правою ногою, упал на землю, то тоён, воспользовавшись сим, ударил его копьем в плечо так сильно, что Волков хотя было, вставши, и противился ему, однако ж полученная им от удара рана свалила его, и опять на землю. Товарищ Волкова промышленный Черных, видевший сие, принужден был ударить тоёна ружейным прикладом, отчего он хотя и упал на землю, но тут же, с поспешностью вскочив на ноги, кинулся опять на него, Черного, и товарища его Волкова со своим копьем и действовал до тех пор, пока вооружившиеся противу него [не] дали ему смертельную рану, бывшую последствием лишения его жизни.

После сего вояжирующий чюгач к судну не являлся; и, как по разведыванию открылось, уехал он на остров Суклю с теми двумя байдарами, о коих выше сказано. Бывшие у байдары караульными, сождав товарищей своих, по острову ходивших, отправились на оной к судну, причем и одного из тутошних островитян согласили с собою, с которым и прибыли 31-го числа пополудни в четыре часа на судно благополучно. На сем острове лесу не имеется, но птиц, как-то гусей и другого роду, великое множество; зверей морских, нерп и котиков, довольно; бобров же, как о том уверял вояжирующий чюгач, совсем не оказалось.

Июня 1-го числа, подняв якорь, пошли в море и в два часа пополуночи приблизились к острову, называемому Кояк²⁷³, который лежит у самого матерой земли берега. Вид сего острова следующий: он сам по себе высок, имеет с морской стороны белую осыпь; на оконечности к зюйду [югу] лежит высокий круглый и остроконечный камень; с южной стороны представляется беловатый утес, покрытый травою. От него на версту в море к югу и юго-востоку два поливные камня. Лежит он сам по себе на север и юг, на южной стороне и от оконечности не более как на полверсты представляет подобие седла. Оттуда до северного мыса лежат невысокие бугры, покрытые лесом, и, по объявлению вновь принятого островитянина, жителей на сём острове никаких нет, приезжают же сюда, да и то временно, для промысла бобров чюгачи и угалах-мюты; а вблизости его на восточной стороне лежит особый островок, покрытый травою. Управляющие галиотом, обошед южный нос острова Кояка, шли вблизи оного; но, не дошед состоящего в виду северного носа, от коего казались недалеко большие непокрываемые водою камни и за ними к берегу низменный островок, поворотили на северо-восток к матерой земле, к не так высокому лесному мысу, представляющему себя двумя островками, и, миновав оный, шли опять вблизи низменного песчаного берега, покрытого лесом и кажущего на дальнем хребте снег, а в расстоянии от моря верстах в пяти на нижних увалах наподобие белого насыпного песку, черные прогалины и мокротные, по земле места обледенелые. Берег прямой пошел на востоко-север и восток, мест

96

удобных к отстою судов нигде видимо не было; хотя дикий остров
тянин и показывал с судна небольшую впереди речку, при которой буд
то бы имеются жители угалахмюты, но как сия ничем не прикрыта с
моря, то посему, за неспособностью тогда полуденного ветра, 2-го чис-
ла и пошли от берега на юго-восток через пять часов и за переменю
ветра склонились куршем [курсом] опять к северо-востоку; а как в семь
часов пополуночи ветер заштилел, то в одиннадцатом часу при ясно-
пасмурной погоде, закрывающей стоящие впереди судна хребты, уви-
дели на низменном берегу, не очень в дальнем от судна расстоянии
лежащем, в двух местах нечто наподобие дыму, которое временно ка-
залося столбом и вдруг прекращалося.

3-го числа пополудни в первом часу при зюйд-вестовом [юго-запад-
ном] ветре пошли к берегу, прямо к тому видимому дыму; приближе-
ние туда судна показало, что то был песок, сильным ветром носи-
мый²⁷⁴. В три часа находился галиот от берега в двух верстах, где
глубина по лоту тридцать пять сажен, в одной же версте двадцать
две сажени. В то время посланы четыре человека коняг на двух бай-
дарках к устью речки, впереди видимой, а галиотом шли вблизости
берега; байдарки, проехав ту речку по причине мелководия ее, усмо-
трели впереди другую, которая казалася первой более, почему, возвра-
тясь на судно в половине шестого часа, пришли к другому устью оным
и на пятисаженной глубине, от берега в полверсте, при легко брам-
сельном ветре²⁷⁵ стали на верп с привязанным к нему перлинем. Штур-
ман Измайлов с несколькими человек промышленных, спустя на воду
одну байдарку, ездили в оной для промеру того устья, которое каза-
лось глубиною при убылой воде на банке только полсажени. Речка сия
выпала из-между высоких хребтов и разошлась на два устья, течение
имеет умеренное по низменному песчаному месту, вода мутная с пес-
ком. Устье шириною сажен на пятьдесят, а на прибылой воде разли-
вается далее. Возвышение воды примечено по видимому лесу на са-
жень. От устья ездили по сей речке версты по две, где глубина только
в полсажени; здесь на берегу увидели свежий след человечий и один
с ним наподобие собачьего. Рыбы, тут находящиеся, — камбала и
красная, а сверх их показывалась и нерпа. Между устьями лежат по
обе стороны песчаные бугры и видим был стоячий лес, по примечанию
же из лежащего около устья и подле моря должен быть оный листвя-
ничный и еловый. Потом байдара возвратилась к судну в девять ча-
сов пополудни, и за мелкостью сего устья, подняв на судно верп и
распустя парусы, пошли вперед.

Продолжая путь с того места, чрез десять с половиною миль, 4-го
числа июня пополуночи в восемь часов, приближались к бухте и, по-
слав на берег в четырех байдарках коняг и одного русского для про-
ведывания, стали судном при случившемся ветре лавировать; а 5-го

7 Г. И. Шелтихов

97

числа пополудни в половине четвертого часа возвратились байдарки обратно к судну и известили, что по испытанию их найдена нутристая бухта²⁷⁶ и что на берегу видели они свежие человеческие следы. Того ж числа пополудни в шесть часов приближались к берегу лавировкою на глубине двенадцати сажен песчаного грунта и остановились судном на якорь плехт²⁷⁷. В десять часов пополуночи, когда ветер усиливаться начал от востока, то, подняв якорь, распустя парусы, стали опять судном лавировать, по сокращении же ветра 7-го числа пополудни в десять часов, подошед вблизость берега, стали на верп²⁷⁸ с прикреплением к нему перлиня на пятнадцатисаженной глубине. Штурман Измайлов с одиннадцатью человек промышленных и тремя байдарками коняг ездил здесь для проведения бухты вблизи низменного песчаного берега, у коего стоит лес еловый, листвяничный, топольник, тальник, ольховый и мелкий березник. Нашли тут речку, у которой устье сажен двести, по правую ее сторону в юго-восток банок и устье чистое; низменный берег с перелесками, кажущийся островками, есть правый, с левой же стороны к самому устью пришел немалый каменный мыс, от коего по обеим сторонам реки берега низки и песчаны с лесом; река сия и тогда еще покрыта была льдом и только что начинала вскрываться²⁷⁹. Тут байдары остановились у берега; выходили из них почти все промышленные по оной вверх подле реки на три версты и видели шалаш, покрытый корою, также и человеческие следы, но людей не находили.

Около упомянутой бухты имеют свои жилища так называемые угалахмюты, которые с соседними народами — колюжами²⁸⁰ ведут всегдашние почти ссоры и драки; по следам, какие тут замечены, должны быть в сих местах медведи, волки, лисицы. Означенная река выпала от северо-востока, течение имеет умеренное, хребты в правую ее сторону высокие, в ней видели довольно нерп, а вблизости устья ее к морю и самих бобров, которые даже и около судна нередко появлялись. Оставая сей берег в четыре часа пополуночи, возвратились на судно, причем ездившие коняги привезли с собою убитых ими из стрелок своих двух бобровых медвежонков²⁸¹. В десять часов, за неспособностью входа в здешнее устье по причине плавающих льдов, бывшие на судне, подняв верп, пошли вперед в параллель берега, который лежит по компасу от устья реки на юго-восток, а по входе из бухты востоко-юг, востоко-восток, при нем от моря невысокий отвал, а во отдоль сего лежит хребет с чрезвычайно высокими сопками — кряжем²⁸². Течение здесь в море, как то примечено, всегда более бывает от севера и северо-востока, почему, отдаясь судно несколько от берега 8-го и 9-го числа, и шло между югом и востоком, но в расстоянии от оного не более, как семнадцать верст, за мрачностью берег показывался только временно.

98

Проплыв четырнадцать миль 10-го числа до осьми часов пополуд-
ни, увидели на севере в хребтах бухту, к коей хотя было и пошли, но,
как чрез полчаса показался тут же островками низменный берег, то
в рассуждении ночного времени и обратили свой курш [курс] на восток
и востоко-север, по прошествии же ночи за противным ветром пошли
в бейдовинт правым галсом²⁸³, где и показанный берег как покрытый
весь лесом увидели. В девять часов пополуночи, за тихостию ветра
спустив с судна в четырех байдарках двух русских и четырех коняг,
отправили их к видимым островкам для осмотру бухты и для отыска-
ния реки, чтоб запастись на сём месте кормом и водой; галиотом же при
маловетрии плыли вслед за оными. В одиннадцать часов байдарки воз-
вратились к судну обратно, и вслед за ними ехали другие две остров-
ные деревянные большие байдары, у коих носы высокие и острые,
кормы гораздо ниже, и с тою еще разницею, что у первых имелись
круглые большие скважины и по три не так великие дыры. На сре-
дине сих байдар утверждено по одному месту, и наверху оного видимы
были привязанные бобры. Число людей на каждой байдаре простира-
лось до пятнадцати человек, на них платье бобровое, соболье, кунье,
росомашье, тарбаганье и европейское, как видно, вымененное ими от
иностранных, приходящих на судах народов, зеленой тонкой каразеи
и пестрой набойки²⁸⁴. Прибыв они к судну, указывали руками своими
на бухту, близ упомянутых островов лежащую, и как никто из быв-
ших на судне не знал разговору их, то и догадывались, что они, остро-
витяне, преподавали свой совет, чтобы иттить судном в означенную
бухту, и когда поданы были им из судна буксиры, то они, принимая их
с охотою, старались вести судно в удобный к отстою его залив, для
вспоможения сим островитянам в приемлемом ими труде спущена бы-
ла с судна одна байдара с работными людьми, снабженная пристой-
ною для внезапного случая обороною. После сего чрез час приехали
с берега другие две байдары, кои также взяв, буксировали судно с
поспешностью.

11-го числа пополудни в три часа вошли оным сперва в залив,
а потом и в небольшую бухточку, на правой стороне матерого берега
лежащую. Здесь противу самого тех островитян жила, на десятиса-
женной глубине песчаного грунта, невдали от берега, остановились
судном на якоре, и как по очевидному испытанию казалося место сие
не слишком удобным к отстою судна, то штурман Измайлов в числе
одиннадцати человек работных отправился на байдаре сыскивать дру-
гого способнейшего, в чем совершенно и успел, ибо вблизости от упо-
мянутой бухточки найден был и небольшой залив, однако ж такой,
удобность коего побудила мореходцев после пуститься судном во оный,
и по точнейшему разведыванию открылось, что название сему заливу
по-иноверчески было Якутат²⁸⁵. Между сим происшествием остающи-

7*

99

обоего пола подчиненных своих, окроме малолетних. Он имеет у себя
двух сыновей, называемых Нек Хут и Хинк; настоящее жительство его
на берегу, в юго-восточной стороне лежащем, гораздо далее бухты
Лтуа, при реке большой Чичхат. Границы того его жила соединяются
с границами народов, так именуемых — чичхан²⁸⁶.

Сии народы, как и колюжи, имеют между собою несогласие и производят друг на друга нападения. Упоминаемый тоён имеет в своем ведении всех тех колюж, кои по берегу до бухты Якутат жительствуют. Сия бухта есть последнее место его владения, почему он хотя и не всегда имеет тут пребывание свое, однако ж как для торгу, так и для осмотру своих подчиненных приезжает сюда каждой весной байдарками. Вышеозначенная бухта бывает покрыта льдом не только до 26-го числа июля, но и долее. Как островитяне уверяли, впадают в нее немалые две реки, и, по вскрытии льдов, идет по сей бухте разных родов рыба. Около нее, равно и на колюжских островах, лесов таковых же, какие и у вышеупомянутой Ледяной реки, имеется довольно. Продолжение времени на месте пребывания судна доказало, что подле залива Якутат плодятся медведи, волки, росомахи, выдры, лисицы, куницы, соболи, белки, горностаи, бараны, еноты, также разные морские звери; земляные и приморские разных родов птицы во многом количестве. Главнейший здесь недостаток замечен в воде, для употребления годной, потому что чрез четырехверстное расстояние от залива хотя и принуждены были ездить за оною на речку, в вершине его лежащую, однако ж в ней, кроме рыбы красной и так называемых гольцов, удовольствоваться ею не могли; почему, заготовив сей последней одну только бочку, ездили за водою вдоль по проливу в север и северо-восток между островками к матерой земле, где лежит особая речка, пресную и к употреблению человеческому безвредную воду в себе имеющая.

На всем заливе Якутат бывает ясная погода, воздух довольно
жаркий, и ветры, быть могущие по причине лесов, совсем не ощути-
тельны. Обитающие подле оного колюжи ростом немалые, смуглы так,
как и коняги; есть из них часть русых и белых; мужчины волосов на
голове не подрезывают, а в одном только наверху месте перевязывают,
марают их нарочно сделанною из бараньей шерсти кистью красною
краскою, а после оной и птичьим пухом украшают; бороды и усы под-
резывают, лицо пестрят разными красками, губ, как другие, не проре-
зывают, но уши прокалывают; вместо шапки обвивают некоторые себе
голову и шею сделанными из тонких кореньев, наподобие конопляных,
нитками и позади орловыми перьями; не у многих есть шапки такие,
кои, как видно, получены ими от европейцев, наподобие гренадерских
с медными гербами. Они носят платье на наружную сторону шерстью,
сделанное наподобие плаща, и то на одном только плече, под оным

101

имеют они всегда копья, на ремне через плечо с нагалищем повешенные. Копия сии с одной стороны с выпуклыми долами, а с другой наподобие ложбины; длина их бывает в две четверти аршина, в средине шириною вершка по три, к концу же и по бокам острые, которые и куют они на камне сами. Многие из них носят такие копья от пояса до колен, а другие, наподобие известных тунгусов, имеют сверх оных от самой шеи ровдушные [ровдужные] за спиной с завязками запаны²⁸⁷, обвешанные внизу побрякушками, из птичьих носков и из других вещей сделанными.

Промышляют они бобров и нерп таковыми ж носками, но по большей части сонных и иногда на льдах случившихся. Имеют у себя особые луки и стрелы, но рыбу добывают теми же носками, каменными по воде делаемыми запорами и небольшими сетками. Женский пол одеяние носит такое, как и мужчины, волосы чешут деревянными гребнями рядом и завязывают оные пучком, нижнюю губу прорезывают вдоль во весь рот и закладывают прорез деревянною, наподобие ложки сделанною, длиною дюйма в два, а шириною полтора штучкою. В ушах прокалывают по пяти и по шести дырочек, а некоторые и подбородок вышивают.

Сей народ закону никакого не имеет и ничему не поклоняется, почитает же несколько птицу — так называемого ворона и удостоверяет, якобы они от него суть рождены²⁸⁸. При шаманствах, какие у них бывают, сей ворон в случае нужды призывается, от него требуется некоторая помощь, которую будто бы они себе и получают, для чего, в знак его к ним милости, делают они в его подобие из железа примерные вороньему носу с медными бровями штучки, кои содержат при себе не только при походах и играх, но и везде возят, чрез что, как от них замечено, воображают они себе великое вспомогательство и в здравовье подкрепление. Народы они нравом грубы и к воровству склонны, умерших своих они, не зарывая в землю, сожигают; потом, пепел и оставшиеся кости склав в сделанный для того ящик, поставляют на срубленных так называемых ими лазабах. Торги производят в мирное время к востоку с чичханцами, а к западу — с углах мютцами и чугачами, с 1786 же года — и с приходящими европейцами. Жадно меняются на разное платье, железо, котлы и кубы; другие же вещи, как-то одекуй и бисер, не столь принимают охотно.

С самого начального прибытия к ним галиота и до ухода его каждодневно приезжали они на больших и малых байдарах со своими женами и детьми и производили мену на морские и речные бобры, разные бобровые лоскутья и хвосты, выдры, росомахи, соболи, бобровые, собольи, куньи и росомашьи плащи, шерсть баранью и своего рукооделия плетешки шерстяные и на пестрые коренные и травяные мешочки, получая из судна за свои бобры и плащи, тюневую разного

102

Тип женщины-тлинкитки с острова Баранова.

сорту китайку²⁸⁹, кубики²⁹⁰, холстовые и прочие рубахи; а за другие звериные кожи и вещи — голубые и красные сережные корольки и голубой бисер. При крепкой и непостоянной их торговле действует между ними жадность к получению себе за свои товары российских сколько можно больше, для чего они при промене каждой вещи требуют неотступно наддачи. У них видели европейские топоры, у коих обушник узкий и высокое острие; по примечанию же должно быть сим вымененным из приходящих иностранных судов, поколику островитяне здешние объявили, что нынешней 1788 года весной приходило к ним трехмачтовое судно и стояло не в дальнем от бухты расстоянии в островках, где, застрелив из пистолета одного бывшего у судна островного мужчину, ушло в море.

Между прочих товаров, какие народ сей променивал на галиоте, представлено от одних для продажи два мальчика, лет около двенадцати себе имеющие; один из них полоненный кенайцами из коняг, прежде занятия еще острова Кыктака под компанию; он продан был чюгачам, а от них угалахютцам и, наконец, достался к колюжам, имя ему Нояк-Коин, почему сей мальчик знает твердо колюжский и коняжный разговоры, куплен он был на судно у продавщиков за данное им четырехфунтовое с четвертью железо, один большой королек и за три сажени бисеру. Как вступил он в судно, то и употребляем уже был толмачом разговора тутошних островитян. Другой мальчик

103

чичьханского роду, имя ему Нахусейнацк, знает чичьханский и колюжский разговоры, и хотя сей покупаем и не был, но островитяне отдалли его на судно добропроизвольно, взяв к себе вместо него одного, на судно пришедшего, чюгачу, который, сколько было приметно, и сам, по непривычке к плаванню на судах, охотно желал у островитян остаться, представляя в резон, что якобы он живал и без того поблизости островитян у колюж и углахмютцев; упомянутый же чючханец, как то после о нем сказано будет в своем месте, когда вояжировал уже на судне, то показывал оному многие речки и бухту Лтуа.

Июня 15-го числа, когда прибыл здешних народов колюж тоён Илхаку на судно и вошел в каюту с бывшим при нем художником, пишущим разные штучки на деревянных досках и на других вещах красками, из натуральных составов сделанными, с тем самым, который до того и без тоёна многократно бывал на судне, то, высматривая имевшиеся в каюте портреты, настаивал, чтобы и еще об них хорошо и обстоятельно растолковано ему было, и хотя пред сим не упущено было внушать оному тоёну и подвластным его народам о лицах, теми портретами изображаемых, однако ж желание тоёна и опять удовлетворено изъяснением следующим: портреты они представляют: один ее императорское величество самодержавнейшую и всемилостивейшую великую российскую государыню, иные императорских всероссийских наследников великого государя и супруги его великой княгини, а другие также наследных по них великих государей и князей, что власти сих особ повинуются многочисленные народы, в обширной Российской империи обитающие. Тоён выслушал такое изъяснение; было замечено в нём внутреннее удивление и внимание к оному. После того продолжаемо было в наставление ему, что российские государыня и великий ее наследник есть всемилостивейшие. Они, низливая от щедрот своих для верноподданных им народов неисчетные к спокойствию их благодеяния, и неусыпное имеют попечение и обо всяком племени людей, вблизи обширных российских границ жительствующих, еще не защищаемых, на такой конец, дабы преподав и им всевозможные к благосостоянию их способы, видеть потом жительства их в совершенном спокойствии и изобильных удовольствиях; что защита и покровительство российское над тою страною, которая воспользуется оным, столь тверда и непоколебима, что никто из иностранцев не отважится причинить такой покровительствуемой стране никакового озлобления; а как сей же тоён удостоверен был и о том, что вся американская часть земли и морских островов давно уже защищается Российскою державою, то, к лучшему для него о сем уверению, представлен тут был один медный российский герб, и по пристойному сему случаю приветствии вручен оный был тоёну с тем, дабы носил он его сверх своего платья на груди и защищал как себя, так и подвластных

104

ему народов колюж от приходящих иногда к ним иностранных судов.

Местное пребывание здесь галиота доказало, что островитяне здешние не так ограничены строгостию от своих тоёнов, почему и оставить сей герб на пристойном у гаванни месте казалося опасно. Подтверждено же упомянутому тоёну, дабы он хранил его со всякою бе-режливостью и, при случае прибытия сюда иностранцев, показывал бы им оный, как того верноподданническая к Российской державе обязан-ность его требует. Тоён, по выслушании всего вышеописанного приняв тот герб с великою радостию и удовольствием, уехал в свое жило.

16-го числа сей же тоён прибыл и паки на судно с двумя старши-нами и врученный ему герб имел уже пришитым на своем бобровом плаще красным стамедом²⁹¹, который пред тем был им из судна выме-нен. Он по некотором приветствии убедительно просил, чтобы для не-забвенной памяти о великом российском наследнике дать ему один из портретов, видимых им в каюте; и как сие желание его удовлетво-рить было можно без дальнего затруднения, потому что на судне имелося два эстампа одного портрета, то, по рассмотрению управляю-щих судном, и приготовлен был один, величиною в лист печатный, естамп, подклееный белым холстом. Прежде отдачи его тоёну сделали на нем российским и немецким диалектами таковую подпись: «государь царевич и великий князь Павел Петрович, наследник всероссийского престола²⁹², владель герцогства Шлезвиг-Голштинскаго²⁹³». А сверх того подписали следующее: «1788 года июня месяца в заливе, называемом по-иноверчески Якутат, компании Голикова и Шелихова мореходы штурманы Герасим Измайлов и Дмитрий Бочаров были на одном галиоте «Св. Трех Святителей», в числе сорока человек, где чрез ласковость и дружелюбное обращение с тоёном Илхаки и под-властными ему народами колюжами имели знатный торг, а напоследок склонили их под защищение и покровительство Российского император-ского престола, что, в знак сего оставляя показанному тоёну россий-ской медной герб и сей изображающий российской короны наследника его императорского высочества печатной эстамп, подтверждается всем приходящим сюда на российских и иностранных судах, с сим тоёном поступать благосклонно и ласково, с приличною только для себя пре-досторожностью, и что означенные штурманы, простояв здесь со сво-им галиотом с 11-го по 21-е число июня месяца, никаких от тоёна и на-родов его худых поступков не приметили и ушли в море благопо-лучно».

По совершении таковых надписей на эстампе отдали оный тоёну, который, приняв его с великою радостию и, по обыкновению своему, с некоторым восторгом и криком, представил в знак своего к России повиновения одну, наподобие вороньего носу, железную штучку, за бо-

105

жество у них почитаемую, мешочек из трав плетенный пестрый, шесть
бобровых парок и две доски, расписанные красками, одну кожаную,
а другую — деревянную, имеющую в себе небольшие камешки. А за-
тем, побыв довольно на судне, уехал на байдарах со старшинами в
свое жило. Как выше упомянуто, что галиот стоял в заливе здешнем
по 21-е число июня, сколь за произведением в действие учиненного с
колюжами согласия и торта, тем не меньше и для приготовления нуж-
ного работным свежого корму; ибо островитяне уверяли, что в сей
залив приходит во многом количестве разных родов рыба, то здесь
объясняется следующее. Июня 18-го числа в устье самого залива со
входу в оное с моря, у лежащего подле него на левой стороне каменис-
того обширного, вышиною в аршин подножия и близ оного четырех
также немалых камней, прямо на возвышенной от них между двумя
логами горе, оконечности сих логов объемлемой, под последнею вверх
оной немалою с сучьями еловой лесиною под корнем ее, с горы рас-
тущим, положена в двух глиняных кирпичах одна медная, с надписью
под № 9, доска²⁹⁴. От сей лесины стоит другая, на Северо-Восток 47.00
наклонная на левую ложбину лесина, пред ними же к морю неболь-
шой ольховник, а далее по горе видим был еловый и листвяничный
лес, соединяющийся с кустами разных родов малого и колючего
дерева.

21-го числа, учиня чрез пушечный выстрел к походу сигнал, подняли
якорь на судно и вытянулись буксиром на большую бухту или пролив,
пошли по маловетрию буксиром же в море, причем и колюжи одной
своей байдарой делали в буксировании вспоможение; а как пополудни
в шестом часу от востока и северо-востока подул весьма крепкий ве-
тер, при пасмурной погоде по 27-е число продолжавшийся, то бывшие
на галиоте, распрощавшись со вспомогающими им колюжами, которые
настоятельно при сем случае просили их, чтобы и впредь для торгу
к ним приходить на настоящее место, поколику они и промыслу своего
приготовят более, вышли на пространное море благополучно и, пробыв
в лавировке, принуждены спуститься на нарочитое расстояние к запа-
ду. Пополудни же сего числа в седьмом часу положились идти для
отстою в прежде означенную Ледяную реку в том чаянии, что чрез
осьмнадцать дней бывший на ней лед вынесен уже в море и что тамо
удобнее будет запастися свежими рыбными припасами, вместо тако-
вых же, взятых из гавань и от теплоты совсем уже попортившихся, да
и что соленая провизия становилась для людей тягостию и нездоро-
вою. Но когда между северо-западом и севером в восемь часов пополу-
ночи приближались к ее устью и остановились за противным ветром
на десятисаженной глубине песчаного грунта на якорь, то по прочище-
ний мрачного воздуха увидели, что из всего оного устья несен был гу-
стой и великий лед, и как 26-го числа в четыре часа пополудни якорь

106

начал дрейфовать и стоять было не без опасности, то подняв оный
и распустив парусы, хотя и при противном ветре, пошли однако ж в
бейдовинт и морем вознамерились простираться вперед до тех пор,
покуда удобность время позволять будет.

27-го числа при попутном ветре шли морем и имели в виду своем
берег к востоку. А 28-го числа пополудни в два часа, когда поверста-
лись²⁹⁵ против залива Якутат, у коего и прежде стояли в расстоянии
одной мили, то чрез два же часа выехали к судну прежние выше сего
упомянутые колюжи на трех байдарах, из коих хотя одна и обрати-
лась в залив обратно, однако ж первые две приближались к судну
поближе. Здесь на учиненный байдарщикам вопрос получено было в
ответ, что они, приметив их в море, выехали к ним будто бы по дружбе
только для свидания; в самом же деле, как то замечено было, остро-
витяне сии разумели, что галиот сей не тот, который они видели; по-
чему, постояв недалеко, и обратились за первою байдарою своею в за-
лив, а судно при распущенных парусах пошло в параллель берега,
который лежал не более четырех верст от оного. Сей берег низменно-
песчаный и покрыт весь лесом. В половине седьмого часа судно было
прямо устья реки Антлин²⁹⁶, которая выпала из широкой пади, между
хребтом лежащей к морю по низменному месту с северо-западной сто-
роны. По одному боку реки сей имеется песчаная кошка без лесу, вдав-
шаяся своею бухтою несколько в море; по обе стороны банки устье ее
широкое и, как удостоверил находящийся на судне вышеупомянутый
колюжский мальчик, столь глубоко, что галиотом входить в оное весь-
ма свободно и безопасно. Отсюда пошли в три ряда хребты, снег по
себе имеющие, и песчаный низменный берег.

Чрез две с половиною мили поверстались судном против устья ре-
ки Калхо, которую хотя сначала и прошли мимо, однако ж за про-
тивным ветром принуждены были возвратиться к оной и стать на
якорь; а 29-го числа июня штурман Измайлов ездил одной байдарой
в числе двенадцати человек русских работных для проведывания по
сей реке. Она выпала от севера между хребтами из двух падей и по-
дошла к морю самым низменным местом; с восточной стороны от моря
видим был лес неблизко, с западу же оного и вовсе уже не находится.
Глубина устья ее на убылой воде одна сажень с четвертью, рыбы в
ней не заприметили никакой, как равно и людей около здешних мест
тогда не было, кроме следов, кои от них оставлены были еще непо-
крывшимися.

Когда байдара возвратилась к судну, то, подняв якорь на оное,
и шли при попутном легко-брамсельном ветре вперед, имея в виду
своем прямой, но все низменный с лесом берег. В расстоянии от упо-
мянутого устья на пять миль продолжающийся по берегу лес окон-
чился, и пополуночи в исходе 8-го часа поверстались судном против

107

другой реки Алцех. Здесь с восточной стороны видим был островок, а за кошкой, тут лежащей, внутри пространное устье; по замечанию хотя и вероятно, что около сего места находится довольное количество колюж, но как за бывшим тогда с моря прижимным к берегу ветром подойти судном вблиз к ней казалось опасно, то, прошедши оную в одиннадцатом часу, увидели опять реку, называемую Какан-ин, которая течет под вытянувшимся в море мысом с северо-восточной стороны и подле коей живут те же колюжи. Миновав сю реку, берег пошел неодинаковый, но песчаный и невысоко-утесистый с лесом; вышедшие же из падей увалы казались снежными.

Июля 1-го числа пополудни в восемь часов, когда находящийся на судне колюжный мальчик показал за одним впереди лежащим снежным увалом бухту и удостоверил, что в ней, сверх многочества рыбы, не так еще давно стояло одно большое судно, то, переменя курш [курс] своего плавания, хотя и обратились прямо на оную и в пять часов пополуночи приближались к берегу снежного увала, однако ж той бухты здесь не оказалось, а вместо нее лежит тут один только песчаный и покрытый лесом берег.

2-го числа, по утвердительному того же колюженина уверению, пополуночи в четыре часа имело судно плавание к мысу, показывающе-муся впереди вдоль берега к юго-востоку двумя островками и, не до-шед до оного, посланы были туда при маловетрии двоелюшные бай-дарки с конягами для осмотру, которые во втором часу пополудни и возвратились с тем, что не токмо бухту они нашли, но и людей тамо по их примечанию казалося довольно, однако ж судном войти в оную не отважились за предстоящую от неизвестности опасностью.

3-го числа пополудни в четыре часа, оставя реку Какан-ин, чрез семнадцать миль начал подходить к устью вышеупоминаемой губы Лтуа²⁹⁷; а как и сие место неизвестию своюю представлялося некоторую опасность, то и отправлен был впереди судна штурман Измайлов на одной байдаре в числе пятнадцати человек работных сколько для обозрения ее, тем не меньше и для промеру самого у бухты входа; судном же шли без парусов одним только морским течением, а сблизившись с оной, распустя все парусы, пошли в бейдовинт в море и чрез полча-са опять обратились к берегу, где, когда встречены были байдарою, то, не останавливаясь, шли уже с нею в устье на ветер Северо-Восток и Северо-Востоко-Восток. В осьмом часу пришед сбоку на фарватер семи- и осьмисаженной глубины, который лежит Северо-Запад и Юго-Восток. Продолжали путь между камнем и береговым мысом, ветер Север и Северо-Восток; миновав же тот камень, поворотили в бейдовинт в губу Север-Северо-Запад, но, за противным течением воды прибли-зясь к правой стороне устья, остановились в бухте песчаного берега на четырехсаженной глубине каменистого грунта на якорь.

108

Сюда приезжали к судну в трех байдарах дикие островитяне, и как за поздностью времени не удалось с ними иметь торговли, то и отказали им в оной до другого дни. Потом, переночевав здесь, в четыре часа пополуночи опять заботились о приискании удобнейшего к отстою судна места, ибо сие по близости своей к устью казалося опасным сколько от волнения, бываемого с моря чрез риф в прибылую воду, да и каменистый грунт его не позволял более держаться судну; для чего, исправя букспры, пошли ими с судном во внутрь губы, к видимому вперед небольшому островку, подле коего, как то после осведомились от тутошних жителей, назад тому года за два стояло иностранное судно. Здесь, хотя и в маленькой бухточке, однако ж нашлося к отстою судна место весьма удобное, почему в осьмом часу пополуночи, спустив якорь и остановясь в оном, укрепились.

Сначала не было здесь никого из островитян; но в первом часу пополудни показались три байдары и несколько малых ботов пловущими к судну; а когда они приблизились к оному, то и открылось, что бухта сня обитается колюжами. Находившийся между приезжими тоён, называемый Таик-нух-Тахтуях, с двумя старшинами вошел на судно, а потом включен был и в каюту, где, по пристойном приветствии, сделал он чрез толмача вопрос, отколь вояжирующие. Сей неожидаемый вопрос достойно заметить потому, что тогда оный тоён встречен был следующим: «что видит он людей Российского великого государства и что оное, как и многочисленные народы, все управляется одною самодержавною властью ее императорского величества премудрыя государыни», — то, выслушав сие с ощутительным вниманием, казался довольным, причем и указываемые ему портреты ее императорского величества и их императорских высочеств смотрел. Здесь повторяема была с неоспоримыми доказательствами сила и могущество всероссийской владетельницы; а наконец так убежден был тем сей тоён, что, окроме свойственного обыкновению их обращения, действительно заслуживал он совершенное к себе доверение, и любопытство его обещало вояжирующим твердость состояния его; был показан ему один из различных российский медный герб, который удовлетворил уже чувствование его о власти так, что когда предложили ему оный таким порядком, как и первому колюжскому тоёну Илхаку, то он не токмо принял его с уважением, но, желая доказать к тому свою признательность, велел своим подчиненным подать из байдар одного нового бобра и шесть бобровых ковров II, взяв оные, сам вручил на судне в знак своего усердия к императорскому высочайшему двору и требовал, чтобы прислано оное было туда непременно, почему сей бобр и ковры от него и приняты. Окончив такое происшествие, вояжирующие торговались с колюжами, выменивая у них бобры, выдры, росомахи и со-

109

боли на железо, котлы и разного сорту платье, бисер и корольки, котые и здесь, как и у первых колюж, неохотно были покупаемы.

С наступлением вечера островитяне, сев в свои байдары и боты, уехали в свое жило, стоявшее от судна к оконечности устья версты на полторы. По разведыванию открылось, что сии жила у них не всегдашние, а единственно летние, где они по морю и по губе запасают себе на корм разную юколу, употребляя к сему палтосье и уды; другие жилища есть у них зимние, которые к западу чрез мыс от устья сего расположены версты три с половиною, при выпадшей из озера речке, куда посылаемы были два человека промышленных и коняги в двоеплюшных байдарках для обозрения и для добычи рыбы; возвратятся же, сии объявили, что та речка, на коей стоят жила немалые, в устье ее лежат поливные каменья и лайды²⁹⁸ так, что и байдарою въезжать в оную можно почти с нуждою; но рыба имеется только такая, которая бессильна, как видно, от естественного расположения грунта; однако ж островитяне, несмотря на сие, промышляют ее прежде упомянутыми носками, да и на судно привозили несколько оной для продажи, где и покупаема была она на пищу в небольшом количестве.

Июля 5-го числа находящийся на судне чючханскаго роду мальчик объявил, что третие уже ныне лето как было здесь большое судно, после которого остался близ берега в воде железный якорь²⁹⁹; но жители здешние, достав его при убылой воде, положили в лесу, для чего и место, где должно быть якорю, показывал. По сему удостоверению управляющие галиотом, взяв позволение у означенного тоёна Танк-Нуха, отправили туда одну байдару, которая действительно, нашед оный якорь, привезла его на судно. Он имеет в себе весу 780 фунтов, и хотя верхнее кольцо и у лап пластовое железо отломлено, но тоён променял его за бисер и корольки. Того ж числа на устье вышеупомянутой бухточки с одной стороны к небольшому низменному мысу по каменистой кошке, а в левой от острова против зюйдового [южного] носу лежащего близ моря последнего беловатого большого камня, в берег на ветре Северо-Запад 25,00, до мелкого ольховника восемь фут, и по оному на тот же ветр до небольшого камня пять сажен и шесть фут, всего четырнадцать сажен четыре фута, положена медная под № 19 доска, в двух кирпичах, из коих верхний глубиною фута два камень же на оных в земле до половины. От доски в двух шагах к морю лежит другой, более первого, камень на Юго-Восток 43.00, с коего Северо-Восток — южная оконечность в губе островка Юго-Востока 73.00; пеленги же с высокой оконечности большого беловатого камня к устью, оконечность левого мыса с лесом в губе юго-западной 3.00 правой кошки, к устью оконечность мыса с лесом Северо-Восток 50,00, а галиот стоял в бухточке на ветр Юго-Запад 79,00, коего через перелесок за мысом уже не видно. Называемая губа Лтуа величиною своею уме-

110

ренна, она значит на особых планах во всем ее совершенстве, глубо-
ка³⁰⁰. Грунт на глубине иловатой, а близ берегов по всей губе крупный
с ракушкой камень, на самом береге лежит мелкий камешник и плит-
няк; вокруг нее, а особливо внутри, высокие и покрытые снегом хреб-
ты, сверху оных каменные осыпи, а с половины по падям и по низким
местам леса и другие растения, таковые ж как и у залива Якутат;
рек во оной не имеется, а хотя одна и есть, но та маленькая, в коей
и рыбы не бывает. Около устья в губе турпанов³⁰¹ видимо было во
множестве, и по замечанию казалось, как будто бы они в июле месяце
здесь линяют.

Жители здешние хотя и имеют своего старшину, но сей купно с
подчиненными своими состоит под властью вышеозначенного главного
тоёна Илхаку. Питаются они рыбой и морским звериным мясом, добы-
ваемым поблизости устья в море, поколику здесь бобров, сивучей и
нерп довольно; а что касается до нравов и обычаев сих народов, то
оные во всем сходны с прежними колюжами. Отсель, заготовя на га-
лиот пресной воды и дров, положились идти к устью на прежнее место
для промыслу и добычи так называемой палтусовой рыбы, куда 6-го
числа пополудни в шестом часу прибыв, благополучно офортовались³⁰².
На устье один прикладной час и тринадцать минут³⁰³.

Здесь, во время приготовления палтусовой рыбы, которую, езда
в море байдарами, и удить было нетрудно, промышленные отлучались
из судна на берег за собиранием малины, вблизости видимой, и сверх
того на восточной стороне у самого устья утвердили на кошке крест,
из дерева сделанный. Потом во осторожность свою для ночного вре-
мени, от крепкого восток-юго-восточного ветра пополудни в осьмом
часу положили два дрека, а между тем пустился тут и сильный дождь.
В самую полночь здешние жители отрезали у одного четырехпудового
дрека трос и, взяв дрек, унесли с собою, хотя же за оным на байдаре
и подъезжали с судна к берегу, но по причине ночной темноты на
оный не выходили, а по рассвете сколько ни старались сыскивать тот
дрек по берегу и по лесам, за всем тем найти его не могли; у тоён-
ского жила видим был один токмо дым, почему, не приближаясь туда,
чтобы не причинить ему и подчиненным его какового огорчения, тот
дрек и оставили в безызвестности.

Опасность тутошнего места и неудобность к отстою судном грунта побуждали удалиться отселе далее, поколику и продолжающийся без перемены один корм начал промышленных подвергать цинготной болезни, для чего и решились, оставая дальнейшие поиски островов, возвращаться в свою гавань на Кыктак по той причине, что начинающиеся с сего времени пассатные от юго-запада и запада ветры для плавания крайне тягостные и затруднительные.

9-го числа пополудни во втором часу при полноводии, подняв яко-

111