198

Приложение к Руасскому Вестнику.

ни полъ-слова не говорила о преслѣдующемъ ее страхѣ. Если
отправиться къ Еленѣ и разказать ей чтò случилось, это
могло навлечь то неловкое сбѣдствіе которымъ угрожалъ
онъ. А она зпала что если только хватить силъ, то духу у
него хватить исполнить свою угрозу. Чѣмъ страшнѣе пред-
ставлялся онъ ея встревоженному воображенію, тѣмъ тяжелѣ
казалась ей ея отвѣтственность. Малѣйшая ошибка съ ея
стороны, неумѣстная опрометчивость, или неумѣстное замед-
леніе, и брать Елены могъ стѣлаться жертвой его злобы.

Умъ Розы въ послѣдніе шесть мѣсяцевъ былъ жестоко ему-
щенъ. Въ немъ возникло подозрѣніе, которое то поднималось,
то уходило на дно, то пріобрѣтало, то тѣрло вѣроятность.
Привязанность Джаслера къ племяннику при жизни, дѣятель-
ныя разсѣдованія о смерти его, если онъ умеръ, такъ и вѣст-
ны были всѣмъ что никто не въ состояніи былъ: заподозрить
его въ притворствѣ и обманѣ.

Роза спрашивала себя: неужели же умъ мой такъ испорченъ
что можетъ вообразить злѣшаніе, которого другие не въ са-
лахъ себѣ представить? Потомъ она разбирала: не оттого ли
подозрѣваю я его что онъ былъ противенъ мнѣ и прежде
этого случая? А если такъ, то не покажываетъ ли это неосно-
вателѣность моихъ подозрѣній? Итò могло побудить его къ
такому преступленію? раздумывала она, и со стыдомъ отвѣча-
ла себѣ: побужденіемъ могло служить желаніе завладѣть мню;
и закрыла лицо руками какъ будто мысль заподозрить чело-
вѣка въ убійствѣ изъ-за подобного побужденія сама есть уже
не меньшее преступленіе.

Она приложила все что говорилъ съю у солечныхъ ча-
севъ. Онъ объяснялъ печеленовеніе племянника убійствомъ,
какъ всегда, съ тѣхъ поръ какъ найдены были часы и бу-
лавка. Если онъ боялся скрытія преступленія, не лучше
ли было бы ему поддерживать мысль о добровольномъ удале-
ніи? Онъ даже объявилъ что будь онъ не такъ сильно привя-
занъ къ племяннику, онъ „даже его" могъ бы устранить на-
силственно. Естественно ли это, если онъ действительно со-
вершилъ преступленіе? Онъ говорилъ что бросаетъ къ ногамъ
ея месгимѣсячные труды во имя справедливаго мщенія. Сталъ
ли бы онъ говорить это, и еще съ такою страстью, еслибы
труды эти были лапь притворные? Сталъ бы онъ ставить
ихъ наряду съ тоской души своей, съ потерянною жизнью,
со своимъ слокойствіемъ и отчаяніемъ? Прежде всего, по сло-

Тайна Эдвина Друда.

199

вамъ его, приносилъ онъ ей въ жертву вѣрность ламяти лле-
мянника. Всѣ эти доводы сильно противорѣчили предположе-
нію, ни на чемъ не основанному, боящемуся высказаться. А
все-таки онъ страшный человѣкъ. Словомъ, бѣдная дѣвушка
(могла ли она понять преступный умъ, который безпрерывно тол-
куютъ ошибочно даже лосвятившіе себя его изученію, потому
что они приравниваютъ его къ обыкновенному уму обыкно-
венныхъ людей, тогда какъ его слѣдуетъ разсматривать какъ
особое, уродливое исключеніе) бѣдная дѣвушка могла придти
лишь къ одному заключенію: что онъ человѣкъ ужасный и что
отъ него слѣдуетъ бѣжать.

Она была все время олорой и утѣшеніемъ Елены. Она по-
стоянно заявляла ей твердую вѣру въ невинность ея брата и
сочувствіе къ его несчастію. Но она не видала его со време-
ни исчезновенія Эдвина, и Елена ни слова не говорила ей о
томъ чувствѣ въ которомъ онъ признался мистеру Криспарклю,
хотя чувство это, придающее дѣлу особенный интересъ, стало
уже общеизвѣстнымъ. Для Розы онъ былъ лишь несчастный
братъ Елены, и только. Признаніе, вырвавшееся у ней предъ
ненавистнымъ ея поклонникомъ, было совершенно вѣрно, хо-
тя, какъ представлялось ей теперь, лучше было бы, еслибъ
она воздержалась отъ него. При страхѣ, какой внушалъ онъ
ей, умъ ея смущался при мысли что онъ зналъ объ этомъ изъ
ея собственныхъ устъ.

Но куда же идти? Куда-нибудь, только бы подальше отъ него. Такъ, однако, это не разрѣшаетъ вопроса. Надо подумать о какомъ-нибудь опредѣленномъ мѣстѣ. Она рѣшилась от- правиться къ опекуну и отправиться тотчасъ же. И чувство, которое она сообщила Еленѣ въ первую ихъ откровенную бесѣду, что нигдѣ не можетъ она отъ него укрыться, что крѣпкія стѣны монастыря не въ силахъ защитить ее отъ его престѣдованій, это чувство такъ сильно овладѣло ею что никакими доводами разсудка не могла она успокоить себя. Зав- влекающій ужасъ такъ могущественно овладѣлъ ею что ей ка- залось будто онъ можетъ оковать ее колдовствомъ. Даже те- лерь, вставая одѣваться, и увидѣвъ въ окно солнечные часы, на которые онъ опирался, когда признавался ей въ любви, она похолодѣла и содрогнулась, будто онъ этимъ часамъ передалъ часть своихъ страшныхъ свойствъ.

Она наскоро написала записку къ миссѣ Твинкельтонъ, въ которой сообщала ей что явилась внезално необходимость не-

14

200

Приложение к Русскому Вѣстнику.

медленно ловидаться съ опекуномъ, и что она отпіравилась къ нему. Она въ то же время просила почтенную даму не тревожиться объ ней, и увѣряла что все обстоитъ благополучно. Она послѣшно уложила нѣсколько вовсе ненужныхъ вещей въ очень маленькій мѣшечекъ, оставила записку на видномъ мѣстѣ и вышла, тихонько притворивъ за собой дверь.

Въ первый разъ очутилась она одна на большой Клойстергамской улицѣ. Но зная дорогу очень хорошо, она прямо пошла къ угу отъ котораго отправлялся омнибусъ. Онъ отъѣзжалъ именно въ эту минуту.

— Остановитесь пожалуста и дайте мнѣ мѣсто, Дjo. Мнѣ нужно сѣздить въ Лондонъ.

Черезъ минуту, она катила къ желѣзной дорогѣ, подъ локровительствомъ Дjo. Доѣхавъ до станціи, онъ тщательно усадилъ ее въ вагонъ и подалъ ей крошечный мѣшечекъ, будто это какой-нибудь громадный чемоданъ необычайной тяжести, который ей ни подъ какимъ видомъ не слѣдуетъ и пытаться поднять.

— Нельзя ли вамъ зайти, какъ вернетесь, къ миссъ Твinkельтонъ, Дjo, и сказать ей что вы доставили меня благополучно.

— Зайду, миссъ.

— И выразите ей пожалуста любовь мою, Дjo.

— Хорошо, миссъ. Не дурно если бы мнѣ то же самое выразили. Дjo однако не вымолвилъ послѣдняго размышленія, а оставилъ его про себя.

Телерь, въ самомъ дѣлѣ несясь къ Лондону, Роза могла на свободѣ предаться мыслямъ, прерваннымъ послѣшностью. Гнѣвная мысль что его признаніе въ любви залятнало ее, что она можетъ очиститься отъ лятна этого лишь обратившись за помощью къ честнымъ и праведнымъ, поддерживала ее нѣкоторое время противъ опасеній и укрѣпляла въ первомъ намѣреніи. Но по мѣрѣ того какъ смеркалось темнѣе и темнѣе, когда подъѣзжала она къ громадному городу ближе и ближе, начали возникать въ ней сомнѣнія, обычныя въ подобныхъ случаяхъ. Не дикій ли это въ сущности шагъ? Какъ посмотрѣтъ на него мистеръ Грюгьюсъ? Отыщетъ ли она его въ концѣ своего путешествія? Что дѣлать, если не застанетъ его? Что будетъ съ ней одной, въ незнакомомъ, многолюдномъ городѣ? Не лучше ли было подождать, посовѣтоваться? Не вернулась ли бы она телерь охотно назадъ, если бы было

Тайна ЭдWINA Друда.

201

можно? Множество подобныхъ соображеній, наколляясь болѣе
и болѣе, тревожило ее. Наконецъ лоѣздъ вѣхалъ въ Лондонѣ
надъ крышами домовъ; внизу виднѣлись грязныя улицы съ
горящими фонарями, еще ненужными въ жаркую, свѣтлую
лѣтнюю ночь.

„Гирамъ Грюгьюсъ, эсквайръ, Степль-Инъ, въ Лондонѣ“.
Вотъ все чтò знала Роза о цѣли своего путешествія; но это
было довольно чтобъ устремить ее на извощикѣ по невѣ-
домымъ улицамъ, гдѣ многіе люди толпились на углахъ, поды-
шать воздухомъ, а другие ходили, однообразно стуча ногами
по раскаленнымъ каменнымъ плитамъ, и все, и люди и обста-
новка, было грязно и жалко.

Мѣстами слышалась музыка, но она не оживляла картину.
Шарманка не придавала веселости, барабанъ не заглушалъ
тяжкой заботы. Какъ колокола, также кое-гдѣ звеньѣвшіе въ
часовняхъ, они лишь вызывали отголоски изъ камней и лыль
отовсюду. Что же касается духовыхъ инструментовъ, то они
какъ будто надорвались, томясь по деревня.

Дребезжащій извощикъ остановился наконецъ у крѣпко за-
пертыхъ воротъ, принадлежавшихъ, повидимому, человѣку ко-
торый очень рано летъ спать и весьма боится разбойниковъ.
Роза, отпустивъ извощика, робко постучалась въ ворота, и
сторожъ впустилъ ее вмѣстѣ съ ся крошечнымъ мѣшочкомъ.

— Здѣсь живетъ мистеръ Грюгьюсъ?

— Мистеръ Грюгьюсъ вонъ тамъ, миссъ, сказалъ сторожъ,
указывая дальше во дворъ.

Роза пошла дальше, и когда на часахъ било десять, она
стояла на лѣстницѣ квартиры подъ буквами Р. І. Т., не по-
нимая куда дѣвалась ларадная дверь этой квартиры.

По указанію написаннаго на стѣнѣ имени мистера Грюгью-
са, она пошла наверхъ и постучалась, и стучалась нѣсколько
разъ, но какъ никто не являлся, и дверь мистера Грюгьюса
оказалась не залертой, она вошла и увидѣла своего опекуна
сидящаго на подоконникѣ у раствореннаго окна. Далеко за
нимъ, въ углу, стояла на столѣ лампа съ абажуромъ.

Роза подошла къ нему ближе въ полусвѣтѣ. Онъ увидѣлъ
ее и сказалъ въ полголоса: Боже мой!

Роза со слезами бросилась ему на шею, и онъ сказалъ, об-
нимая ее:

— Дитя, дитя мое, я принялъ васъ за вашу мать.

— Но чтò же, прибавилъ онъ ласково,—что такое случилось?

14*

202

Чтò привело вась сюда, другъ мой? Кто привезъ вась сюда?

— Никто; я прiѣхала одна.

— Ахъ, Господи! воскликнулъ мистеръ Грюгьюсъ.—Вы прi-
ѣхали одни! Зачѣмъ же вы не написали мнѣ чтобъ я прiѣхалъ
за вами?

— Не успѣла. Я рѣшилась вдругъ. Бѣдный, бѣдный Эдди!

— Да, бѣдный, бѣдный малый!

— Дядя его объяснился мнѣ въ любви. Я не могу этого вы-
нести, сказала Роза, съ лотокомъ слезъ и въ то же время толая
ножкой.—Я боюсь и ненавижу его, и я пришла сюда просить
васъ чтобы вы защитили меня и всѣхъ насъ отъ него.

— Защищу! вскричалъ мистеръ Грюгьюсъ со внезалною
вспышкой изумительной энергіи.—Къ чорту его!

Вслѣдъ за этою необыкновенною вспышкой, мистеръ Грю-
гьюсъ, совершенно внѣ себя, забѣгалъ по комнатѣ, такъ что
трудно было рѣшить движимъ ли онъ благороднымъ усерді-
емъ, или воинственнымъ духомъ.

Онъ остановился и сказалъ, отирая лицо:

— Извините меня, другъ мой. Вамъ вѣроятно прiятно услы-
шать что я нi сколько успокоился. Не говорите мнѣ больше
телерь объ этомъ, а то я, пожалуй, онять забудусь. Вамъ на-
до подкрѣплиться, ободриться. Чтo вы кушали? Завтракъ, заку-
ску, объдъ, чай, и.ли ужинъ? Чтo угодно вамъ кушать теперь?
Завтракъ, закуску, объдъ, чай, и.ли ужинъ?

Почтительная нѣжность, съ какою онъ, стоя на одномъ ко-
лѣнѣ, помогалъ Розѣ снять шлялку и выпутать изъ нея кра-
сивые волосы, была истинно рыцарственная. А кто бы, судя
по наружности, могъ ожидать рыцарственности, и настоящей,
нелоддѣльной, отъ мистера Грюгьюса?

— Надо позаботиться о вашемъ локоѣ, продолжалъ онъ,—
у васъ будетъ лучшая комната Форниваля. Надо позаботить-
ся о вашемъ туалетѣ, у васъ будетъ все чтo можетъ достать
неограниченная горничная, то-есть горничная, неограниченная
относительно расхода. Это мѣшокъ? онъ пристально поглядѣлъ
на него: и правду сказать надо было глядѣть пристально
чтобъ разсмотрѣть его въ полусевѣтѣ комнаты. — Это ваше
имущество, другъ мой?

— Да. Это я привезла съ собой.

— Это необлемистый мѣшокъ, сказалъ мистеръ Грюгьюсъ
прямодушно,—но онъ какъ нельзя лучше можетъ вмѣстить въ

Тајина Эдвина Друда.

203

себя дневной залась пищи для канарейки. Можетъ-быть вы привезли съ собой канарейку?

Роза улыбнулась и локачала головой.

— Еслибы привезли, я очень былъ бы радъ ей, сказалъ мистеръ Грюгьюсъ,— и я думаю ей было бы пріятно висъть на гвоздѣ за окномъ и состязаться съ нашими воробьями, у которыхъ, надо сознаться, исполненіе несовѣмъ соответствуетъ намъренію. Это случается со многими изъ насъ. Вы, однако, не сказали чтоб' угодно вамъ кушать. Скушайте всего понемножку.

Роза поблагодарила, но отвѣтила что можетъ только вылить чашку чаю. Мистеръ Грюгьюсъ, выбѣгавшій нѣсколько разъ чтобы заказать разныя дополненія, какъ-то: мармеладъ, яйца, саладъ, соленую рыбу, жареную ветчину, побѣжалъ неконецъ безъ шлялы въ гостиницу Форниваль сдѣлать свои различныя распоряженія. Вскорѣ они были выполнены и столъ накрытъ.

— Боже мой! воскликнулъ мистеръ Грюгьюсъ, ставя на него лампу и садясь противъ Розы.—Какое, однако, новое ощущеніе для стараго угловатаго холостяка!

Выразительныя брови Розы спросили его чтоб' онъ хочетъ сказать?

— Ощущеніе вашего присутствія въ моей квартире, кото- рое очищаетъ ее, окрашиваетъ, озлащаетъ, придаетъ ей не- вѣдомый блескъ, сказалъ мистеръ Грюгьюсъ. — Ахъ, Боже мой! Боже мой!

Такъ какъ во вздохѣ его было что-то грустное, Роза, при- касаясь къ нему чайною чашкой, осмѣлилась прикоснуться и рукой.

— Благодарю васъ, другъ мой, сказалъ мистеръ Грюгьюсъ.— Гм.... Давайте разговаривать.

— Вы всегда здѣсь живете? спросила Роза.

— Да, другъ мой.

— И всегда одни?

— Всегда одинъ. Только одного джентльмена вику я ежедневно Зовутъ его Бодзардъ. Онъ мой конторщикъ.

— Но онъ здѣсь не живетъ?

— Нѣтъ; онъ уходитъ къ себѣ послѣ занятій. Да теперь онъ вовсе въ отпуску. Контора находящаяся внизу, съ которой у меня есть дѣла, прислала мнѣ на время другаго на

204

Приложение к Руасскому Вѣстнику.

его мѣсто. Но было бы весьма трудно замѣнить мистера Бод-
зарда.

— Онъ долѣнъ очень любить васъ? сказала Роза.

— Если любитъ, такъ съ необыкновенною трердостью сдер-
живаетъ свое чувство, отвѣчалъ мистеръ Грюгьюсъ, поду-
мавъ.—Но я сомнѣваюсь. Не думаю чтобъ онъ особенно былъ
привязанъ ко мнѣ. Видите ли, онъ, бѣдный, недоволенъ.

— Чѣмъ онъ недоволенъ? спросила Роза весьма естественно.

— Онъ не на своемъ мѣстѣ, сказалъ таинственно мистеръ
Грюгьюсъ.

Брови Розы олять приняли недоумѣвающее, вопроситель-
ное выражение.

— До такой степени не на своемъ мѣстѣ, продолжалъ ми-
стеръ Грюгьюсъ, — что я всегда какъ-то совѣщусь предъ
нимъ. И онъ сознаетъ, хотя и не говоритъ, что я имѣю осно-
ваніе совѣститься.

Мистеръ Грюгьюсъ дошелъ до такой таинственности что
Роза уже не знала какъ продолжать разговоръ. Пока она
объ этомъ думала, мистеръ Грюгьюсъ вдругъ во второй разъ
воскликнулъ:

— Давайте разговаривать! Мы говорили о Бодзардѣ. Это
секретъ, да еще секретъ мистера Бодзарда, но ваше милое
присутствіе за моимъ столомъ сдѣлало меня до такой степени
болтливымъ что я не могу не сообщить вамъ его, подъ г.лу-
бочайшего тайной. Какъ вы думаете что сдѣлалъ мистеръ
Бодзардѣ?

— Ахъ Господи! вскричала Роза, подвигаясь ближе и не-
вольно всломиная Джаспера.—Надѣюсь, ничего ужаснаго?

— Онъ написалъ драму, сказалъ мистеръ Грюгьюсъ торже-
стvenным т. шепотомъ.—Трагедію.

Роза, повидимому, значительно услокоилась.

— И никто, продолжалъ мистеръ Грюгьюсъ тѣмъ же то-
номъ,—ни подъ какимъ видомъ не хочетъ ставить ее на сцену.

Роза задумалась и тихо покачивала головой, какъ будто го-
воря: „бываетъ. И зачѣмъ это бываетъ“?

— Вотъ видите ли, сказалъ мистеръ Грюгьюсъ.—Я не могъ
бы написать трагедію.

— Даже дурную? спросила Роза наивно, олять приводя бро-
ви въ движеніе.

— Пѣтъ. Еслибъ я былъ приговоренъ къ смертной казни,
и готовился бы отрубить мнѣ голову, и явился бы нарочный

Тайна Эдвина Друда.

205

объявить прощеніе обвиненному Грюгьюсу съ тѣмъ чтобъ онъ написалъ драму, я былъ бы принужденъ опять положить голову на ллаху и просить палача приступить къ концу,—то-есть, заключилъ мистеръ Грюгьюсъ, проводя себѣ пальцемъ по гор.лу,—вотъ къ этому концу.

Роза какъ будто размышляла чтò сдѣлала бы она въ такомъ непріятномъ положеніи.

— Поэтому, сказалъ мистеръ Грюгьюсъ,—Бодзардъ во всякомъ случае чувствовалъ бы превосходство свое надо мною, а теперь, какъ я его хозяинъ, дѣло становится еще болѣе неладно.

Мистеръ Грюгьюсъ серіозно покачалъ головой, будто чувствовалъ себя виновнымъ что сѣлъ не въ свои сани.

— Какъ же вы сдѣлались его хозяиномъ? спросила Роза.

— Весьма естественный вопросъ, сказалъ мистеръ Грюгьюсъ.—Давайте разговаривать. Отецъ мистера Бодзарда, норфолькскій фермеръ, свирѣпо сталъ бы отмахиваться цѣпомъ, вилами, и всякимъ земледѣльческимъ орудіемъ годнымъ для воинственныхъ цѣлей, еслибъ узналъ что сынъ его написалъ драму. Поэтому сынъ, доставляя мнѣ арендную плату отца, которую я получаю, сообщилъ мнѣ свой секретъ, и объяснилъ что намѣренъ слѣдовать своему генію, но что это подвергло бы его опасности умереть съ голоду, а что для этого онъ не созданъ.

— Для того чтобы слѣдовать своему генію?

— Нѣтъ, мой другъ, сказалъ мистеръ Грюгьюсъ,—для того чтобъ умереть съ голоду. Невозможно было отрицать что мистеръ Бодзардъ не созданъ для голодной смерти; а затѣмъ мистеръ Бодзардъ выразилъ желаніе чтобъ я оградилъ его отъ участи столь не соответствующей его природѣ. Такимъ образомъ мистеръ Бодзардъ сдѣался моимъ конторщикомъ. И онъ это глубоко чувствуетъ.

— Я рада что онъ благодаренъ вамъ, сказала Роза.

— Я не совѣтѣмъ то хотѣлъ сказать, другъ мой. Я хотѣлъ сказать что онъ чувствуетъ униженіе. Мистеръ Бодзардъ знакомился съ нѣсколькими другими геніями, такѣе лицующими трагедіи которыхъ никто ни подъ какимъ видомъ не хочетъ ставить на сцену, и эти избранные умы посвящаютъ другъ другу свои творенія для взаимнаго прославленія. Мистеръ Бодзардъ получилъ одно такое посвященіе. А мнѣ, видите ли, не была посвящена ни одна трагедія.

206

Роза поглядѣла на него такъ какъ будто въ ея глазахъ онъ стоилъ тысячи подобныхъ лосвященій.

— А это онять таки, очень естественно, коробитъ мистера Бодзарда, сказалъ мистеръ Грюгьюсь.

— Онъ иногда со мною очень рѣзокъ; тогда я сознаю что онъ размышляетъ: „эта тулица—мой хозяинъ! Человѣкъ коморый не могъ бы написать драму подъ страхомъ смертной казни, и которому никто не лосвящалъ трагедіи съ лестными отзывами о высокомъ положеніи какое займетъ онъ въ ломомствѣ!“ Очень тяжело! Очень тяжело! Впрочемъ, дѣлая мои распоряженія, я обдумываю налередъ: можетъ-быть это ему не понравится, а вотъ это можетъ-быть покажется ему оскорбительнымъ. Такъ мы ладимъ отлично. Лучше, право, чѣмъ можно бы ожидать.

Трагедія эта имѣтъ названіе? спросила Роза.

— Между нами, она названа очень ксегати Жало неизвѣстно-сти. Но мистеръ Бодзардъ надѣется, и я надѣюсь что она появится наконецъ.

Петрудо было понять что мистеръ Грюгьюсь такъ распросitrанялся о Бодзардѣ столько же для развлечения ума своей литомцы отъ причины бѣгства ея къ нему, сколько изъ собственнаго желанія быть разговорчивымъ.

— А теперь, мой другъ, сказалъ онъ,—если вы не слишкомъ устали и не боитесь что это васъ разстроить, разкажите мнѣ полодробнѣе чті случилось сегодня. Я лучше обдумаю это за ночь.

Роза, совершенно успокоившаяся, передала ему разговоръ свой съ Декаперомъ. Мистеръ Грюгьюсь часто гладилъ себѣ голову, и просилъ повторить слова относящіяся къ Невилю и Еленѣ. Когда Роза кончила, онъ сидѣлъ нѣкоторое время молча, въ серіозномъ раздумьи.

— Разказъ ясень, замѣтилъ онъ наконецъ,—и надѣюсь ясно злечатѣлся здѣсь. Онъ онять погладилъ себѣ голову.—Вотъ, мой другъ, онъ подвелъ ее къ отворенному окну, вотъ гдѣ они живутъ. Видите тѣ темныя окна?

— Мне можно лойти завтра къ Еленѣ? спросила Роза.

— Мне бы хотелось обдумать это за ночь, сказалъ онъ совсем. —А пока, позвольте отвести васъ на локой; онъ долженъ быть нуженъ вамъ.

Съ этими словами, мистеръ Грюгьюсь помогъ ей онять надѣть шляпу и повѣсилъ себѣ на руку крошечный мѣшечекъ, ни на чтѣ рѣшительно негодный, и повелѣ ее за руку съ нѣ-

Тайна Эдвинка Друда.

207

которою торжественною неловкостью, будто собирался про-
танцовать минуетъ, черезъ Гольборнъ, въ гостиницу Форни-
валь. У двери гостиницы, онъ передалъ ее съ рукъ на руки
неограниченной горничной, и сказалъ что подождетъ внизу
пока она осмотрить комнату, на случай что она пожелаетъ
другую, или что ей что-нибудь лонадобится.

Комната Розы была просторна, числа, удобна, почти весе-
ла. Неограниченная горничная приласла все чего не было въ
крошечномъ мѣшечкѣ, то-есть все чтò могло потребоваться,
и Роза собѣжала съ высокой лѣстницы поблагодарить опекуна
за добрую и предусмотрительную заботливость объ ней.

— Не за чтò, другъ мой, сказалъ мистеръ Грюгьюсь, не-
обыкновенно довольный.—Я, напротивъ, благодарю васъ за вашу
милую довѣрчивость и ваше милое общество. Завтракъ лода-
дутъ вамъ въ небольшой уютной комнаткѣ (какъ нарочно для
васъ устроенной), а я приду къ вамъ въ десять часовъ утра.
Надѣюсь, вы не стоскуетесь въ этомъ незнакомомъ вамъ мѣстѣ?

— О нѣтъ, я здѣсь чувствую себя въ безопасности.

— Да. Вы можете быть увѣрены что лѣстницы несгараемы,
и что огонь тотчасъ былъ бы замѣченъ и остановленъ сто-
рожами, сказалъ мистеръ Грюгьюсь.

— Я не то разумѣла, отвѣчала Роза.—Я чувствую себя здѣсь
въ безопасности отъ него.

— Доступъ къ вамъ прегражденъ ему крѣпкими желѣзными
воротами, сказалъ мистеръ Грюгьюсь, улыбаясь.—Форниваль
несгараемъ, и я живу рядомъ.

Въ рыцарскомъ духѣ своемъ, онъ, повидимому, считалъ ло-
слѣднее обстоятельство совершенно достаточнымъ чтобы раз-
сѣять всякія оласенія. Въ томъ же духѣ онъ сказалъ приврат-
нику, уходя:

— Если кто-нибудь желалъ послать изъ гостиницы че-
резъ улицу, золотой будетъ готовъ у меня лосланному.

Въ томъ же духѣ онъ прохаживался около часу предъ желѣз-
ными воротами, не безъ заботливости поглядывая сквозь ихъ
рѣшетку, какъ будто онъ лосадилъ голубку на высокую па-
шестку въ львиной клѣткѣ, и оласается какъ бы она не сва-
лилась.

ГЛАВА XXI.

Встрѣча.

Ночью ничего не случилось чтò могло бы встревожить уто-
мененную голубку, и голубка встала бодрая утромъ. Когда би

208

ло десять часовъ, вмѣстѣ съ мистеромъ Грюгьюсомъ явился мистеръ Крисларкль, вынырнувшій разомъ изъ клойстергамской рѣки.

— Миссъ Твинкельтонъ такъ безпокоилась объ васъ, миссъ Роза, объяснилъ онъ,— и пришла къ матушкѣ съ вашею залиской въ такомъ изумленіи что, для успокоенія ея, я вызвался съѣздить сюда съ первымъ утреннимъ поѣздомъ. Я сначала жалѣлъ что вы не обратились ко мнѣ, но теперь мнѣ кажется что вы избрали лучшій луть, прибѣгнувъ къ своему опекуну.

— Я объ васъ думала, отвѣчала ему Роза, — но уголокъ младшихъ канониковъ такъ близко отъ него....

— Понимаю. Весьма естественно.

— Я передалъ мистеру Крисларклю все чтò вы сообщили мнѣ вчера вечеромъ, другъ мой, сказалъ мистеръ Грюгьюсъ.— Разумѣется, я бы тотчасъ же находилъ ему объ этомъ, но пріѣздъ его какъ нельзя болѣе умѣстень. Пріѣхать такъ сколько съ его стороны особенно любезно, потому что онъ только что предъ тѣмъ уѣхалъ отсюда.

— Вы лорѣшили, слросила Роза, обращаясь къ обоимъ,— чтò слѣдуетъ сдѣлать для Елены и ея брата?

— Признаюсь, отвѣчалъ мистеръ Крисларкль,— я въ большомъ затрудненіи. Если мистеръ Грюгьюсъ, болѣе олытный чѣмъ я, и успѣшній обдумать дѣло за ночь, недоумѣваетъ, такъ я укъ и подавно.

Тутъ неограниченная горничная, постучавшись и получивъ позволеніе войти, появилась въ дверяхъ съ увѣдомленіемъ что какой-то джентльменъ желаетъ сказать лару словъ другому джентльмену, по имени Крисларкль, если таковой здѣсь находится. Если же нѣтъ, то извиняется въ свою ошибку.

— Крисларкль здѣсь налицо, отозвался младшій каноникъ,— но заявятъ въ эту минуту.

— Этотъ джентльменъ черноволосый? вмѣшалась Роза, отступая къ опекуну.

— Нѣтъ, миссъ, скорѣе темнорусский.

— Вы увѣрены что у него волосы не черные? спросила Роза, ободряясь нѣсколько.

— Совершенно увѣрена, миссъ. Темнорусские волосы и голые г.лаза.

— Можетъ-бытъ, замѣтилъ мистеръ Грюгьюсъ съ обычною осторожностью своей, — было бы не лишнее повидаться съ

Тайна ЭдWINA Друда.

209

нимъ, если вы противъ этого ничего не имѣете. Находясь въ
затрудненіи, никогда не знаешь гдѣ можетъ открыться исходъ.
У меня правило не заграждать никакого пути, а принимать
во вниманіе всѣ какіе могутъ представиться. Я могъ бы раз-
казать по этому поводу анекдотъ, но полагаю что было бы
преждевременно.

— Въ такомъ случае, если миссъ Роза позволитъ, пусть
этотъ джентльменъ войдетъ, сказалъ мистеръ Криспаркль.

Джентльменъ вошелъ; извинился со скромнымъ прямодуші-
емъ что помѣшалъ, и лотомъ, улыбаясь, обратился къ мистеру
Криспарклю съ неожиданнымъ вопросомъ:

— Кто я такой?

— Вы тотъ джентльменъ который курилъ подъ стель-иң-
скими деревьями, когда я проходилъ нѣсколько минутъ тому
назадъ.

— Вѣрно. Тутъ я видѣлъ васъ. Но кто же я?

Мистеръ Криспаркль сосредоточилъ вниманіе свое на кра-
сивомъ, весьма загорѣломъ лицѣ. И словно призракъ давно
пропавшаго мальчика сталъ смутно и медленно возникать
предъ нимъ.

Незнакомецъ увидѣлъ мелькавшій на лицѣ младшаго кано-
ника проблескъ восломинанія и, улыбаясь, проговорилъ:

— Чѣмъ намѣрены вы завтракать сегодня? Ветчина вся
вышла.

— Постойте! вскричалъ мистеръ Криспаркль, поднимая пра-
вую руку.—Дайте мнѣ еще минуту.... Тартартъ!

Они весьма горячо пожали другъ другу руки и затѣмъ—
дѣло необычайное для Англичанъ— положили другъ другу
руки на плечи, радостно глядя въ лицо одинъ другому.

— Школьный товарищъ мой! сказалъ мистеръ Криспаркль.

— Мой школьный сгаршій! сказалъ мистеръ Тартаръ.

— Вы спасли меня какъ я тонулъ, сказалъ мистеръ Крис-
паркль.

— И, ломните, вы съ тѣхъ поръ пристрастились къ плава-
нію, сказалъ мистеръ Тартаръ.

— Слава Тебѣ, Господи! сказалъ мистеръ Криспаркль.

— Аминь! сказалъ мистеръ Тартаръ.

Затѣмъ они олять принялись съ каромъ пожимать другъ
другу руки.

— Вообразите, воскликнулъ мистеръ Криспаркль съ сіяю-
щими глазами,—миссъ Роза Бадъ и мистеръ Грюгьюсъ,—во-

210

образите что мистеръ Тартаръ, еще маленькій первоклас-
сникъ, нырнулъ за мной, старымъ, тяжелымъ школяромъ,
схватилъ меня за волосы и полылъ со мною къ берегу, какъ
водяной исполинъ.

— И вообразите что я не далъ ему утонуть потому что онъ
былъ мой старшій, сказалъ мистеръ Тартаръ.—Въ сущности,
дѣло-то въ томъ что онъ былъ лучшимъ защитникомъ моимъ
и другомъ, и приносилъ мнѣ болѣе пользы чѣмъ всѣ учителя
вмѣстѣ взятые. Вотъ мною и овладѣло неразумное стремле-
ніе вытащить его или утонуть вмѣстѣ съ нимъ.

— Гм.... Позвольте мнѣ, милостивый государь, имѣть честь,
заговорилъ мистеръ Грюгьюсъ.—Ибо познакомиться съ вами
въ моихъ глазахъ честь великая.... Надѣюсь, вы не просту-
дились. Надѣюсь, излишній пріемъ воды не причинилъ вамъ
вреда? Какъ чувствовали вы себя съ тѣхъ поръ?

Вовсе неясно было сознаетъ ли мистеръ Грюгьюсъ чтò го-
воритъ, хотя онъ очевидно хотѣлъ сказать что-то весьма лю-
безное и ледское.

„О! если бы Богъ лослалъ такую помощь моей матери!“ ду-
мала Роза. „Столько смѣюсти и искусства въ такомъ сла-
бомъ еще мальчикъ!“

— Не желаю комплиментовъ; благодарю васъ; но кажется
мнѣ пришла мысль... возвѣстилъ мистеръ Грюгьюсъ, пробѣ-
жавшись раза два по комнатѣ, такъ неожиданно и оригиналь-
но что всѣ на него уставились, недоумѣвая удушье ли сдѣла-
лось съ нимъ или судорога. — Казется, мнѣ пришла мысль.
Я, помнится, имѣлъ удовольствіе видѣть имя мистера Тарта-
ра на двери верхней квартиры рядомъ съ верхнейо угловою
квартирой?

— Дѣйствительно, отозвался мистеръ Тартаръ,—вы не ошиб-
лись.

— Я не ошибся, сказалъ мистеръ Грюгьюсъ. — Это разъ.
Онъ загнулъ большой палецъ лѣвой руки лальцемъ правой.

— Незвѣстно ли вамъ, можетъ-быть, имя сосѣда вашего въ
угловой квартирѣ? Онъ подошелъ очень близко къ мистеру
Тартару чтобы, при близорукости своей, хорошенько разгля-
дѣть его лицо.

— Ландлесъ.

— Это два! — Мистеръ Грюгьюсъ олять пробѣжался по ком-
натѣ и вернулся. — Лично вы, полагаю, не знакомы съ нимъ?

— Мало, но знакомъ.

Тайна Эдвина Друда.

211

— Это три! — Олять мистеръ Грюгьюсъ пробѣжался по ком-
натѣ и вернулся. — А какъ вы знакомы съ нимъ, мистеръ
Тартаръ?

— Онъ мнѣ показался юношей хворымъ, я и попросилъ у
него позволенія, не далѣе какъ дня два тому назадъ, дѣлить-
ся съ нимъ моими цвѣтами, то-есть расширить цвѣтникъ мой
до его оконъ.

— Не угодно ли вамъ присѣсть? сказалъ мистеръ Грюгъ-
юсъ. — Мне пришла мысль.

Всѣ повиновались. Мистеръ Тартаръ тѣмъ съ большею го-
товностью что рѣшительно не понималъ въ чемъ дѣло. Ми-
стеръ Грюгьюсъ, усѣвшьись посрединѣ и опершись руками
на колѣни, такъ изложилъ свою мысль, по обычаю, словно
зачученный урокъ.

— Я не считаю пока благоразумнымъ, при настоящихъ об-
стоятельствахъ, возстановить прямыя сношенія между пре-
краснымъ членомъ присутствующаго общества и мистеромъ
Невилемъ, или миссъ Еленой. Мне достовѣрно известно что
одинъ мѣстный другъ нашъ (которому позволю себѣ мимохо-
домъ отъ души произнести проклятие, съ разрѣшенія моего
достопочтеннаго друга) бродить здѣсь и шныряетъ взадъ и
впередъ. Если не самъ онъ бродить, такъ у него можетъ быть
здѣсь агентъ въ лицѣ сторожа, привратника или какого-ни-
будь другаго служителя въ Степль-Инѣ. Съ другой стороны,
миссъ Роза весьма естественно желаетъ видѣть свою подру-
гу, и было бы, кажется, полезно, если бы миссъ Елена, а чер-
резъ нея пожалуй и братъ ея, узнали частнымъ образомъ отъ
самой миссъ Розы чтò случилось и какія угрозы были про-
изнесены. Согласно ли общество съ моими воззрѣніями?

— Я совершенно согласенъ, сказалъ мистеръ Крисларкъ, слушавшій очень внимательно.

— И я, безъ сомнѣнія, согласился бы, добавилъ мистеръ
Тартаръ, улыбаясь, — если бы только понималъ въ чемъ дѣло.

— Не будемъ торопиться, милостивый государь, сказалъ
мистеръ Грюгьюсъ. — Мы сейчасъ, съ вашегоъ позволенія, все
объяснимъ вамъ въ подробности. Итакъ, если мѣстный другъ
нашъ имѣетъ здѣсь агента, то очевидно агентъ этотъ можетъ
быть приставленъ наблюдать только за квартирой мистера
Невиля. По его увѣдомленіямъ, мѣстный другъ нашъ, шныря-
ующій взадъ и впередъ, можетъ, на основаніи личныхъ свѣдѣ-
ній своихъ, знать кто бываетъ у мистера Невиля. Нельзя при-

212

ставить человѣка наблюдать за всѣмъ Степль-Иномъ и слѣ-
дить за посвтителями другихъ квартиръ; развѣ, можетъ-быть,
моей.

— Я начинаю понимать къ чему вы ведете, сказалъ ми-
стеръ Криспаркль, — и весьма одобряю вашу осторожность.

— Нечего говорить что я все еще не понимаю зачѣмъ и
для чего, сказалъ мистеръ Тартаръ, — но и я однако сообра-
жаю къ чему клоните вы рѣчь, и поэтому заявляю прямо что
моя квартира въ вашемъ распоряженіи.

— Вотъ! воскликнулъ мистеръ Грюгьюсъ, гладя себѣ голоду съ торжествующимъ видомъ.

— Теперь всѣмъ намъ пришла одна мысль. И вамъ также,
другъ мой, не правда ли?

— Кажется, отвѣтила Роза, слегка краснѣя, когда мистеръ
Тартаръ быстро взглянулъ на нее.

— Вотъ видите ли, вы отправляетесь въ Степль-Инъ съ ми-
стеромъ Криспарклемъ и мистеромъ Тартаромъ, сказалъ ми-
стеръ Грюгьюсъ,—а я хожу по своимъ дѣламъ одинъ, по обык-
новенію; вы поднимаетесь съ этими господами въ квартиру
мистера Тартара; вы заглядываете въ цвѣтникъ мистера Тар-
тара; вы ждете тутъ пока появится миссъ Елена, или вы даете
ей знать о своемъ присутствіи, и бесѣдуете съ ней на свобо-
дѣ, и ни одинъ шпіонъ ничего не можетъ замѣтить.

— Я только боюсь.... начала Роза.

— Чего, другъ мой? спросилъ мистеръ Грюгьюсъ, когда она
замялась.—Неужели вамъ будетъ страшно?

— Нѣть, сказала Роза застѣнчиво,—я боюсь стѣснить ми-
стера Тартара. Мы такъ безцеремонно присвоиваемъ себѣ
его квартиру.

— Увѣряю васъ, отозвался мистеръ Тартаръ,—что она ло-
лучитъ въ глазахъ моихъ новую цѣну, съ той минуты какъ
послышится въ ней вашъ голосъ.

Не зная хорошенько что на это сказать, Роза опустила гла-
за, и обращаясь къ мистеру Грюгьюсу, спросила покорно: не
надѣвать ли ей шляпу. Мистеръ Грюгьюсъ выразилъ мнѣніе
что это было весьма умѣстно, и она удалилась съ этой
цѣлью. Мистеръ Криспаркль воспользовался случаемъ сооб-
щить мистеру Тартару вкрагѣ оѣдствіяхъ постигшихъ
Невиля и его сестру. Времени на это оказалось достаточно,
ибо шляпу потребовалось почему-то особенно тщательно при-
ладить.

Тайна Эдвина Друда.

213

Мистеръ Тартаръ подалъ руку Розѣ, а мистеръ Криспаркль
пошелъ одинъ впереди.

„Бѣдный, бѣдный Эдди!“ думала Роза идя.

Мистеръ Тартаръ размахивалъ правою рукой и наклонялъ
голову къ Розѣ, оживленно разговаривая съ ней.

„Голова эта не такъ была сильна и не такъ загорѣла, когда
онъ спасъ мистера Криспаркля, думала Роза, но должно-быть
она и тогда была уже достаточно крѣпка.“

Мистеръ Тартаръ сказалъ ей что онъ былъ морякомъ и
странствовалъ то тутъ, то тамъ, долгіе годы.

— Когда вы опять идете въ море? спросила Роза.

— Никогда.

Роза спрашивала себя что сказалі бы подруги, если бы ви-
дали какъ идетъ она по широкой улицѣ подъ руку съ моря-
комъ. И ей представлялось что она должна казаться прохо-
жимъ очень слабою и ничтожною въ сравненіи съ сильнымъ
мущиной, который могъ бы подхватить ее на руки и унести,
не останавливаясь, далеко, далеко отъ всякой опасности. Ей
думалось также что его дальнозоркіе голубые глаза привыкли
видѣть опасность еще издали и безстрелетно слѣдить за лю-
стеленнымъ приближеніемъ ея. Тутъ она подняла на него свои
глаза, и ей показалось что онъ думаетъ что-то о нихъ.

Это немного смутило Розу; отъ этого можетъ-быть она и не
знала хорошенько впослѣдствіи какъ поднялась она съ помо-
щію мистера Тартара въ его воздушный садъ и очутилась
вдругъ словно въ какой-то волшебной, цвѣтущей странѣ. Да
цвѣтетъ она вѣчно!

ГЛАВА XXII.

Дѣла начинаютъ лутаться.

Квартира мистера Тартара была самая опрятная, уютная,
благоустроенная изъ всѣхъ квартиръ существующихъ подъ
солцемъ, луною и звѣздами. Полы были такъ отлично натер-
ты что можно было предположить что лондонская колотѣ по-
кинула насъ и удалилась изъ страны навсегда. Каждый вер-
шокъ мѣди во владѣніяхъ мистера Тартара былъ вычищенъ
до того что сіялъ какъ зеркало. Ни одно лятнышко, ни одна
пылинка не лятнала чистоты хозяйственныхъ пожитковъ ми-
стера Тартара, большихъ, малыхъ и среднихъ. Его гостиная
подобна была адмиральской каютѣ; его купальня подобна была

214

молочной; его спальня, вся обставленная шкалчиками и ящи-
ками, была подобна лавкѣ зеленщика, и уютная койка его по-
срединѣ слегка покачивалась, словно дышала. Все принадле-
жащее мистеру Тартару имѣло свое определенное мѣсто: пла-
намъ и картамъ отведено было одно, книгамъ другое, щет-
камъ третье, салогамъ четвертое, платьямъ пятое, стклян-
камъ шестое, телескопамъ и другимъ инструментамъ седьмое.
Все было подъ рукой. Полки, стойки, ящики, крючки были
приложены такъ чтобы занимать какъ можно менѣе мѣста и
соотвѣтствовать какъ можно лучше своему назначенню. Бле-
стящій столовый приборъ такъ разставленъ былъ въ буфетѣ
что валяющаяся ложка тотчасъ бросилась бы въ газа. Туа-
летныя принадлежности его были такъ расположены что не-
опрятная зубочистка была бы замѣтна съ перваго взгляда.
Точно такъ же и рѣдкости, привезенныя имъ изъ разныхъ лу-
тешествій. Набитыя, высушенные, вычищеныя, или иначе
сохраненныя, смотря по ихъ свойствамъ, лтицы, рыбы, змѣи,
оружіе, одежды, раковины, травы, кораллы были расположены
по своимъ мѣстамъ, и лучше мѣста нельзя было бы найти для
каждаго предмета отѣльно. Можно было подумать что крас-
ка и лакъ постоянно держатся гдѣ-то наготовѣ чтобы сглад-
ить слѣдъ прикосновенія, на чемъ бы ни обнаружился онъ
въ квартирѣ мистера Тартара. Ни одинъ военный корабль не
содержался чище и аккуратнѣе. Въ этотъ ясный лѣтній день,
опрятный матеръ раскинутъ былъ надъ цвѣтникомъ, какъ
одинъ только морякъ могъ раскинуть его. На всемъ былъ от-
печатокъ мореходства, и можно было подумать что цвѣтникъ
этотъ украшаетъ окна корабельной каюты и что все это по-
плыветъ, если только мистеръ Тартаръ приставитъ къ губамъ
трубу, висящую въ углу, и крикнетъ зычнымъ голосомъ: ло-
дымай якорь, живѣе, и распускай паруса!

Мистеръ Тартаръ, принимая гостей, соотвѣтствовалъ всей
обстановкѣ. Когда у человѣка безвредный конекъ, никого не
брыкающій, то пріятно видѣть какъ онъ ѣздить на немъ, со-
знавая смѣшную сторону этого конька. Если это человѣкъ
прямой и серіозный отъ природы, и къ тому же бодрый и
живой, то едва ли конекъ не служить ему украшеніемъ. Такъ
и Роза естественно нашла бы, даже еслибъ ее не провели по
кораблю со всемъ почетомъ, подобающимъ первой дамъ адми-
ралтейства, что очень пріятно видѣть и слышать какъ ми-
стеръ Тартаръ на половину смѣется, на половину радуется

Тайна ЭдWINA Друда.

215

своимъ затѣямъ. Розѣ, естественно, очень понравился бы за-
горѣлый морякъ, когда окончивъ осмотрѣ квартиры онъ де-
ликатно удалился изъ своей адмиральской каюты, прося Розу
считать себя ея властительницей и приглашая ее жестомъ
руки, державшей въ себѣ нѣ когда жизнь мистера Криспаркля,
распоряжаться цвѣтникомъ.

— Елена! Елена Ландлесъ! Вы здѣсь?

— Кто зоветъ меня? Неужели Роза?

И является другое красивое лицо.

— Да, милая!

— Какъ же вы попали сюда, душа моя?

— Я сама хорошенько не знаю, сказала Роза и покраснѣла.—
Можетъ-быть я во снѣ.

Зачѣмъ она покраснѣла? Лица ихъ были одинаковы съ про-
чими цвѣтами. Ужъ не принадлежитъ ли этотъ румянецъ къ
людамъ магнической страны?

— Я-то не во снѣ, сказала Елена, улыбаясь.—Какъ же мы
встрѣчаемся такъ близко и такъ неожиданно?

Дѣствительно, встрѣча неожиданная, лосреди заколченныхъ
карнизовъ и трубъ окрестностныхъ домовъ и среди цвѣтовъ,
возникшихъ изъ соленаго моря. Роза однако, на яву, разказа-
ла послѣшно какъ онъ сошлись, со всѣми обстоятельствами и
побудительными причинами.

— II мистеръ Криспаркль здѣсь, прибавила она въ заклю-
ченіе.—II, повѣрите ли? Онъ спасъ ему жизнь.

— Я всему такому повѣрю о мистерѣ Криспаркѣ, отозва-
лась Елена съ румянецемъ на лицѣ. (Олять румянецъ волшеб-
ной страны.)

— Да вѣдь не мистеръ Криспаркль, сказала Роза, быстро
вставляя поправку.

— Я не понимаю, душа моя.

— Очень мило со стороны мистера Криспаркля что онъ
далъ сласти себя, и онъ въ самыхъ сильныхъ выраженіяхъ
высказалъ высокое мнѣніе свое о мистерѣ Тартарѣ. А спасъ
его мистеръ Тартаръ.

Темные глаза Елены поглядѣли очень серіозно на веселое
личко между листьями, и она слросила болѣе тихимъ и за-
думчивымъ голосомъ:

— Мистеръ Тартаръ теперь съ вами, другъ мой?

— Иѣтъ. Онъ уступилъ свои комнаты мнѣ... то-есть намъ.
Здѣсь такъ хорошо!

15

216

Приложение к Руесскому Вестнику.

— Въ самомъ дѣлѣ?

— Словно внутренность самаго красиваго корабля. Словно...

— Сонъ, добавила Елена.

Роза въ отвѣтъ слегка кивнула, и стала нюхать цвѣты.

Елена заговорила олять послѣ короткаго молчанія, въ продолженіе котораго она какъ будто съ сожалѣніемъ думала о комъ-то.

— Мой бѣдный Невиль читаетъ въ эту минуту въ своей комнатѣ, такъ какъ солище слишкомъ ярко свѣтитъ на этой столѣ. Я думаю ему лучше не говорить что вы такъ близко.

— Я такъ же думаю! вскричала Роза послѣшно.

— Мне кажется, продолжала Елена съ сомнѣніемъ,— ему надо будетъ передать все что вы мнѣ сообщили, но я не знаю навѣрное. Посовѣтуйтесь съ мистеромъ Криспарклемъ, милая. Спросите его можно ли мнѣ разказать изъ этого Невилю столько сколько я сама сочту нужнымъ.

Роза удалилась въ свою каюту и предложила вопросъ. Младшій каноникъ считалъ умѣстнымъ предоставить Еленѣ дѣйствовать по усмотрѣнію.

— Я ему очень благодарна, сказала Елена, когда Роза явилась олять съ отвѣтомъ.—Спросите его не подождать ли лока обнаружатся новыя козни противъ Невиля со стороны этого негодяя, или лучше постараться предупредить ихъ, товѣсть по крайней мѣрѣ удостовѣриться не ведутся ли теперь вокругъ насы какія-нибудь темыя махинаціи.

Младшій каноникъ нашелъ до такой стелени труднымъ рѣшить этотъ вопросъ что, послѣ двухъ-трехъ неудачныхъ попытокъ, предложилъ лосовѣтоваться съ мистеромъ Грюгьюсомъ. Елена изъявила согласіе, и онъ отправился, весьма неловко притворяясь равнодушнымъ прохожимъ, въ квартиру подъ буквами Р. І. Т., и изложилъ въ чемъ дѣло. Мистеръ Грюгьюсъ твердо стоялъ на томъ вообще что если можно опередить разбойника или дикаго звѣря, то слѣдуетъ это сдѣлать; а въ частности онъ твердо стоялъ на томъ что Джонъ Джасперъ и разбойникъ, и дикій звѣрь вмѣстѣ.

Получивъ такое наставление, мистеръ Криспаркль вернулся и передалъ его Розѣ, а она, въ свою очередь, передала Еленѣ. Елена же, преслѣдуя у окна своего нить своихъ мыслей, напала соображать слѣдующее:

— Мы можемъ разчитывать на готовность мистера Тартара содѣйствовать намъ, Роза? спросила она.

Тайна Эдвина Друда

217

— О, да! застѣнчиво подтвердила Роза, — за это, кажется, я могу поручиться. Не спросить ли однако мистера Криспаркля?

— Я считаю ваше ручательство совершенно достаточнымъ въ этомъ случаѣ, душа моя, сказала Елена слокойно. — Тутъ вамъ не къ чему скрываться.

Какъ странно Елена судить!

— Видите ли, продолжала Елена, подумавъ еще немного.— Невиль только одного его и знаетъ здѣсь; онъ ни съ кѣмъ другимъ слова не перемолвилъ. Если бы мистеръ Тартаръ сталъ заходить къ нему открыто и часто, если бы онъ удѣлялъ на это нѣсколько минутъ почти ежедневно, изъ этого могло бы что-нибудь выйти.

— Пзъ этого могло бы что-нибудь выйти, милая? повторила Роза, вглядываясь въ красоту своей подруги съ великимъ недовольствіемъ.—Въ самомъ дѣлѣ?

— Если дѣйствительно слѣдятъ за движеніями Невиля; если хотятъ, какъ кажется изъ дѣланныхъ вамъ угрозъ, отстранить отъ него всѣхъ друей и знакомыхъ, и постеленно, день а днемъ извести его одиночествомъ и тоской, то не слѣдуетъ ли предположить что врагъ его такъ или иначе войдетъ въ сношенія съ мистеромъ Тартаромъ, чтобъ отдалить его отъ Невиля? Въ такомъ случаѣ, мы не только узнали бы самый фактъ, во узнали бы еще отъ мистера Тартара что именно и въ какихъ выраженіяхъ было ему сказано.

— Понимаю! воскликнула Роза, и мгновенно устремилась въ свою каюту.

Вскорѣ хорошенькое личико ея олять появилось, весьма раскраснѣвшеся, и она сказала что сообщила мистеру Криспарклю, а мистеръ Криспаркль привелъ мистера Тартара, и мистеръ Тартаръ,—„который теперь здѣсь, на случай что онъ вамъ понадобится,“ прибавила Роза, съ полуоборотомъ назадъ и не безъ великаго смущенія,—объявилъ что готовъ дѣйствовать по указанію, и приступить къ дѣлу хоть сегодня же.

— Благодарю его отъ души, сказала Елена,—пожалуста передайте ему.

Олять весьма смущенная Роза скрылась исполнить порученіе, и олять появилась съ новыми увѣреніями отъ мистера Тартара, и стояла въ колебаніи между нимъ и Еленаю, доказывая наглядно что смущеніе не всегда бываетъ неуклюже,

15*

218

Приложение к Руискуму Вѣстнику.

а может иногда, напротивъ, представлять очень пріятное, изящное зрѣлище.

— А теперь, другъ мой, сказала Елена, — всломнимъ острожность, которая принудила насъ ограчиться лока такимъ свиданіемъ, и разстанемся. Я слышу Невиль двигается. Вы щдете назадъ?

— Къ миссъ Твинкельтоь? спросила Роза.

— Да.

— О! Я не въ силахъ уже туда воротиться! Это для меня невозможно, посла этой ужасной встрѣчи!

— Такъ куда же щнетесь вы, милая?

— А вѣдь въ самомъ дѣлѣ, я не знаю, сказала Роза. — Я ровно ничего еще не рѣшила. Но опекунъ обо мнѣ позабочится. Куда-нибудь да щдусь.

(Съ этимъ трудно было не согласиться.)

— И я буду слышать о моей Розѣ отъ мистера Тартара? освѣдомилась Елена.

— Да, полагаю, отъ... Роза не договоривъ имени, смущенно оглянулась. — Но скажите мнѣ одно предъ прощаніемъ, милая Елена! Скажите мнѣ навѣрное: иначе не могло быть?

— Что такое не могло быть иначе, душа моя?

— Я не могла не раздражить, не разсердить его? Не могла лойти на сѣдѣлу съ нимъ?

— Вы знаете какъ люблю я васъ, моя милая, отвѣчала Елена съ негодованіемъ. — Такъ я скорѣе согласилась бы видѣть васъ мертвою у ногъ его.

— Это мнѣ большое утѣшеніе! Вы такъ и скажете вашему обѣдному брату? И вы выразите ему мое сочувствіе? И попросите его не винить меня?

Грустно покачавъ головой, какъ будто эта послѣдняя просьба была совершенно излишняя, Елена обѣими руками послала по лицѣю своей подругѣ, ей было послано двумя руками также два лицѣя, а потомъ третья рука, загорѣлая, появилась между цвѣтами и листьями, и усела подругу.

Войдя въ адмиральскую каюту, мистеръ Тартаръ коснулся какой-то рукины, да ручки ящика, и появилась, словно колдовствомъ, школѣпная закуска. Изумительные макароны, искрометные ликеры, нелостишимо сохраненныея тропическія пряности, варенья изъ восхитительныхъ тропическихъ фруктовъ, все это представало мгновенно въ роскошномъ изобилии. Но

Тайна Эдвина Друда.

219

мистеръ Тартаръ не могъ, однако, остановить теченія време-
ни; а время, въ жестокости своей, текло такъ быстро что Роза
была принуждена спуститься изъ волшебной страны на землю,
въ квартиру своего опекуна.

— Что же дѣлать намъ теперь, другъ мой? сказалъ мистеръ
Грюгьюсъ.—Или, выражая ту же мысль другими словами, чтò
предпринять относительно васъ?

Роза могла только выразить на лицѣ своемъ смущенное
сознаніе что она и сама очень стѣсняется и стѣсняется всѣхъ
другихъ. Прожить весь вѣкъ въ несгораемой комнатѣ, въ
верхнемъ этажѣ Форнивальсъ-Пина—вотъ все чтò смутно пред-
ставлялось ей.

— Мне пришло въ голову, заговорилъ мистеръ Грюгьюсъ,—
такъ какъ эта достопочтенная особа, миссъ Твинкельтонъ,
пріѣзжаетъ иногда въ Лондонъ во время вакацій, для расши-
ренія связей своихъ и свиданія съ родителями иѣкоторыхъ
своихъ воспитанницъ, не попросить ли ее на время, пока мы
успѣемъ осмотрѣться, ложить съ вами, примѣрно, мѣсяцъ?

— Гдѣ же жить намъ?

— Не нанять ли, объяснилъ мистеръ Грюгьюсъ,— квартиру
съ мебелью на мѣсяцъ и не пригласить ли миссъ Твинкель-
тонъ взять на себя здѣсь надзоръ за вами въ теченіе этого
времени?

— А потомъ? замѣтила Роза.

— А потомъ, сказалъ мистеръ Грюгьюсъ,— положеніе наше
не хуже будетъ чѣмъ теперь.

— Я думаю, это было бы хорошо, согласилась Роза.

— Такъ лойдемте, сказалъ мистеръ Грюгьюсъ, вставая,—
искать квартиру съ мебелью. Я очень былъ бы радъ всѣ осталь-
ные вечера моей жизни проводить съ вами, какъ вчерашній
вечеръ, но здѣсь не мѣсто молодой дѣвушкѣ. Идемте искать
приключеній и осматривать квартиры съ мебелью. А мистеръ
Криспаркль, собирающійся немедленноѣ хать домой, конечно
возьметъ на себя трудъ повидаться съ миссъ Твинкельтонъ
и пригласить ее къ содѣйствію нашему плану.

Мистеръ Криспаркль, охотно принявъ порученіе, уѣхалъ.
Мистеръ Грюгьюсъ съ литомицей отправились на поиски.

Такъ какъ осматривать квартиру значило, по понятіямъ
мистера Грюгьюса, увидавъ подходящій ярлыкъ на какомъ-
нибудь домѣ, перейти на другую сторону улицы и уставиться
во всѣ глаза на этотъ домъ, потомъ обойти разными закоул-

220

ками на заднюю сторону, и уставиться на нее, а потомъ идти
далѣе, и подвергать другие дома такимъ же изслѣдованіямъ, съ
такимъ же результатомъ, то дѣло впередъ не подвигалось.
Наконецъ онъ вспомнилъ про какую-то дальнюю родственни-
цу мистера Бодзарда, просившую его когда-то рекомендовать
ея квартиры жильцамъ, и живущую въ Соутамлтонъ-Стритѣ
на Блумсбери-Скверѣ. Имя этой особы, начерченное суровы-
ми прописными буквами на мѣдной дверной доскѣ, безъ объ-
ясненія однако пола и званія, было Билликинъ.

Слабость и необузданное чистосердечіе составляли отличи-
тельныя черты характера мистрисъ Билликинъ. Она вышла
томная изъ исключительно ей принадлежащей маленькой го-
стиной, съ такимъ видомъ какъ будто ее только что нарочно
привели въ себя послѣ цѣлаго ряда обмороковъ.

— Надѣюсь, вы въ добромъ здоровьи, сказала съ покло-
номъ мистрисъ Билликинъ, узнавая лосѣтителя.

— Благодарю васъ. Совершенно здоровъ. А вы сами? о то
звался мистеръ Грюгьюсь.

— Я здоровья на столько, сказала мистрисъ Билликинъ пре-
рывающимся отъ слабости голосомъ, — на сколько могу быть
здорова.

— Моя литомица и пожилая дама, сказалъ мистеръ Грюгъ-
юсь, — желаютъ найти меблированную квартиру на мѣсяцѣ
Есть ли у васъ подходящія квартиры?

— Мистеръ Грюгьюсь, отозвалась мистрисъ Билликинъ, —
я не стану васъ обмывать. Это не въ моемъ характерѣ.
У меня есть подходящія квартиры.

Слова эти она произнесла съ такимъ видомъ, какъ будто
говорила: „ведите меня на костеръ если хотите, но пока жи-
ва, я буду чистосердечна.“

— Какія же это квартиры? спросилъ мистеръ Грюгьюсь
ласково, чтобъ укротить нѣкоторую свирѣпость, начинавшую
проявляться въ мистрисъ Билликинъ.

— Вотъ гостиная. Говорите что хотите, это гостиная лере-
довая, миссъ, сказала мистрисъ Билликинъ, вовлекая Розу въ
разговоръ. — Съ задней гостиной я ни за что не разстанусь.
Нотомъ есть, на самомъ верху, дѣла слальни, съ проведенными
гатомъ. Не говорю вамъ что въ этихъ слальняхъ полы крѣп-
ки, ибо они не крѣпки. Поставщикъ газа самъ сознавался
что для прочности слѣдовало бы провести трубы лежь плане-
лями, а этого намъ дѣлать не стоило, такъ какъ мы снима-

Тайна Эдвина Друда.

221

емъ квартиру на годъ. Трубы проведены надъ самыми панелями; лучше вамъ знать это налередъ.

Мисгеръ Грюгьюсъ и Роза обмѣнялись нѣсколько услуганными взглядами, хотя не имѣли ни малѣйшаго понятія о томъ какіе ужасы могутъ скрываться въ такомъ способѣ проведения трубъ. Мистрисъ Билликинъ прижала руку къ сердцу, словно облегчила его отъ бремени.

— Ну, крыша, конечно, въ порядке, сказалъ мистеръ Грюгьюсъ, нѣсколько прибодряясь.

— Мистеръ Грюгьюсъ, отозвалась мистрисъ Билликинъ, — еслибъ я сказала вамъ что жить подъ самою крышей все равно что имѣть надъ собою цѣлый этажъ, я ввела бы васъ въ заблужденіе, а этого я не келаю. Какъ хотите, на такой высотѣ нельзя чтобы черепицы не стучали въ вѣтряную погоду. Попробуйте-ка прикрѣпить черепицы такъ чтобы онѣ не шевелились; невозможное дѣло, увѣряю васъ.

Тутъ мистрисъ Билликинъ, говорившая горячо съ мистеромъ Грюгьюсомъ, немного поуслокоилась, чтобы не злоупотребить нравственнымъ превосходствомъ которое имѣла надъ нимъ.

— Итакъ, продолжала она мягче, но все-таки съ твердостью свойственною ея непоколебимому чистосердечію,—итакъ, было бы совершенно безполезно еслибъ я отправилась съ вами наверхъ, и вы сказали бы: мистрисъ Билликинъ, чтo это за пятно замѣчаю я на потолкѣ; ибо вѣдь это пятно, не правда ли? А я отвѣтила бы вамъ: я не понимаю васъ. Нѣтъ, государь мой, я неслособна на такое притворство. Я понимаю васъ еще прежде чѣмъ вы выскажетесь. Тамъ есть сырость. Иногда не протекаетъ, а иногда и протечетъ. Вы можете прожить тамъ сухо полизyzни, но придетъ время, и вы уподобитесь напитанной водою губкѣ.

Мистеръ Грюгьюсъ, казалось, оскорблѣкъ былъ этимъ сравнениемъ.

— Нѣтъ ли у васъ другой квартиры? спросилъ онъ.

— Мистеръ Грюгьюсъ, отозвалась мистрисъ Билликинъ весьма торжественно,—есть квартира. Вы спрашивате есть ли, и я отвѣчаю откровенно и честно: есть. Первый и второй этажъ свободны; помѣщение прекрасное.

— Ну, тутъ по крайней мѣрѣ нѣтъ никакихъ неудобствъ, сказалъ мистеръ Грюгьюсъ, успокоиваясь.

— Мистеръ Грюгьюсъ, отвѣчала мистисъ Билликинъ, —

222

Пилоқеніе къ Русскому Вѣстнику.

извините меня; есть лѣстница. Если вы не миритесь съ лѣстницей, вы подвергнитесь неизбѣжному разочарованію. Нельзя же, миссъ, продолжала она, обращаясь къ Розѣ, какъ будто съ упрекомъ, — помѣстить бельэтажъ, а еще менѣе второй этажъ въ уровень съ землей. Нѣтъ, этого нельзя, это свыше силъ человѣческихъ, такъ къ чему же и лытаться?

Мистрисъ Билликинъ произнесла слова эти весьма убѣдительно, какъ будто Роза обнаружила упрямое намѣреніе отстаивать невозможное положеніе.

— Можно ли посмотреть эти комнаты? спросилъ опекунъ ея.

— Можно, мистеръ Грюгьюсъ, отозвалась мистрисъ Билликинъ. — Не стану скрывать отъ васъ: можно.

Затѣмъ мистрисъ Билликинъ послала за своею шалью, вслѣдствіе существующей съ незапамятныхъ временъ фикціи что она не можетъ сдѣлать шагу не закутавшись до носу, и облачившись съ помощью служанки, повела посѣтителей. Она благовоспитанно остановивалась на лѣстницѣ перевести духъ, и войдя въ гостиную, ухватилась за сердце, какъ будто оно готово было выскочить и она лоймала его чуть не на лету.

— А второй этажъ? спросилъ мистеръ Грюгьюсъ, найдя первый удовлетворительнымъ.

— Мистеръ Грюгьюсъ, отвѣтила мистрисъ Билликинъ, церемонно обращаясь къ нему, какъ будто теперь настало время объясниться относительно затруднительнаго вопроса и сдѣлать важное признаніе,—второй этажъ находится надъ этимъ.

— Можно и его посмотреть?

— Можно, отозвалась мистрисъ Билликинъ, — тутъ ничего нѣтъ скрытаго; все ясно какъ день.

Второй этажъ также оказался удовлетворительнымъ. Мистеръ Грюгьюсъ отошелъ съ Розой къ окну лосовѣтоваться, а потомъ потребовалъ леро и бумагу, и находилъ короткое условіе. Между тѣмъ мистрисъ Билликинъ усѣлась и резюмировала вопросъ.

— Сорокъ лять шиллинговъ въ недѣлю при мѣсячномъ наймѣ, въ теперешнее время, говорила она, — не обидно ни той ни другой сторонѣ. Здѣсь, конечно, не Бондъ-Стритъ, не Сентъ-Джемсъ, да вѣдь этого никто и не утверждаетъ. Не скрывается также,—къ чему скрывать?—что на дворѣ есть мойная яма. Помойныя ямы должны существовать. Что касается до прислуги, здѣсь двѣ служанки; получаютъ хорошее жалованье. За уголь платится, или съ огня, или съ куля. Со-

Тайна ЭдWINA Друда.

223

бакъ не желаютъ. Кромѣ нечистоты, онѣ могутъ быть укра-
дены, тогда возникаютъ подозрѣнія и происходятъ непріят-
ности.

Тѣмъ временемъ, мистеръ Грюгьюсъ написалъ условіе и
приготовилъ задатокъ.

— Я подписался за моихъ дамъ, сказалъ онъ, — вы потру-
дитесь сами подписать свое имя и фамилию.

— Иѣтъ, мистеръ Грюгьюсъ! сказала мистрись Библикинъ съ новымъ порывомъ чистосердечія. — Пмень я не подлишу ужъ вы меня увольте.

Мистеръ Грюгьюсъ вытаращилъ на нее глаза.

— Фирма моя и защита дверная доска, сказалa мистрись
Библикинъ.—Я отъ нея не отстулиюсь.

Мистеръ Грюгьюсъ вытаращилъ глаза на Розу.

— Вы меня извините, мистеръ Грюгьюсъ. Пока на этомъ
домѣ написана неопредѣленно фамилия Библикинъ, и пока не
знаютъ гдѣ скрывается Библикинъ, какого онъ роста и ка-
кой наружности, до тѣхъ поръ я локойна. Но заявить о себѣ
какъ объ одинокой женщинѣ. нѣтъ, миссъ. Да вы бы и сами
не стали требовать этого отъ меня, если бы васъ не побужда-
ли дурнымъ примѣромъ.

Роза, краснѣя, какъ будто пыталась коварно воспользовать-
ся слабостью слѣдной женщины, стала умолять мистера Грюгъ-
юса довольствоваться какой бы то ни было подписью. Итакъ,
документъ украсился аристократическою подписью Библикинъ.

Затѣмъ условились переѣхать послѣ завтра, когда слѣдова-
ло ожидать прибытія миссъ Твинкельтонъ, и Роза пошла об-
ратно въ Форнивальсъ-Пяъ подъ руку съ опекуномъ.

Смотрите, вотъ мистеръ Тартаръ ходить взадъ и впередъ
у Форнивальсъ-Пяна, останавливается, какъ завидѣлъ ихъ, и
подходитъ къ нимъ.

— Мнѣ пришло въ голову, предложилъ мистеръ Тартаръ,—
не прокатиться ли намъ на лодкѣ вверхъ по рѣкѣ. Погода
прекрасная; теченіе благопріятное. У меня есть своя лодка у
Темпль-Стерса.

— Давно ужъ не катался я по рѣкѣ, сказалъ мистеръ Грюг-
юсъ, соблазняясь.

— Я никогда по рѣкѣ не каталась, добавила Роза.

Черезъ полчаса, они поправили это дѣло, пустившись по
рѣкѣ. Теченіе было полутное; вечеръ прекрасный. Лодка
мистера Тартара была превосходна. Мистеръ Тартаръ и Лоб-

224

Приложение к Русскому Вестнику.

ли, его человѣкъ, гребли. Оказалось что у мистера Тартара
стоитъ яхта гдѣ-то около Грингейта, а Лобли завѣдуетъ этой
яхтой, и вызванъ на рочно на телерешнюю службу. Онъ былъ
веселый человѣкъ, съ рыжими волосами и бакенбардами, и
большимъ, краснымъ лицомъ. Онъ походъ былъ на изображе-
ніе солцца на старыхъ лубочныхъ картинкахъ, принимая во-
лосы и бакенбарды за лучи. Онъ сіялъ, сидя на носу лодки
въ рубашкѣ военнаго матроса, не скрывавшей грудь и руки,
испещренныя всевозможными узорами. Лобли, казалось, ни-
сколько не напрягался, точно такъ же какъ мистеръ Тартаръ;
а весла ихъ гнулись, однако, и лодка летѣла. Мистеръ Тар-
таръ, словно ничего не дѣлая, разговаривалъ съ Розой, кото-
рая дѣйствительно ничего не дѣлала, и съ мистеромъ Грюгью-
сомъ, который дѣлалъ только одно: правилъ рѣшительно не-
вполадъ; но чтò за бѣда, если мистеру Тартару стоило только
шевельнуть рукой, а Лобли только оглянуться съ усѣшкой
и все шло какъ по маслу. Теченіе весело несло ихъ, пока
они не остановились въ какомъ-то очарованномъ саду, мѣст-
ность котораго незачѣмъ здѣсь прозаически опредѣлять. По-
томъ теченіе, имъ однимъ служившее въ этотъ день, весьма
любезно повернуло, и, тихо лпывя среди камышей, Роза по
пробовала грести, и отмечилась при чужой помощи; а потомъ
попробовалъ мистеръ Грюгьюсъ, и перекувырнулся на слину,
безъ всякой помощи. Потомъ былъ отдыхъ подъ деревьями
(и какой отдыхъ!). Лобли между тѣмъ чистилъ лодку и, укла-
дывая подушки, бѣгалъ по краямъ какъ человѣкъ для кото-
раго сапоги предразсудокъ, а панталоны рабство. А потомъ
наступило отрадное возвращеніе, среди благоуханія лилъ и
музыкальнаго леска волнъ. И слишкомъ скоро, большей, тем-
ный городъ бросилъ тѣнь свою на воду, и мрачные мосты
охватили рѣку, какъ смерть охватываетъ жизнь, и очарован-
ный садъ, казалось, печезъ навсегда, невозвратимо.

— Неужели нельзя пройти жизненнымъ путемъ безъ гряз-
ныхъ станий, думала Роза на слѣдующій день, когда городъ
опять казался очень грязнымъ, и все смотрѣло какъ-то стран-
но, непривѣтливо, будто ждало чего-то и не могло дождаться.
Нѣтъ. Теперь, представлялось ей, какъ миновали школьные
дни въ Клюстергамѣ, придется чаще и чаще знакомиться съ
грязными станиями.

Чего ждала однако Роза? Ждала ли она миссъ Твикель-
тонъ? Миссъ Твикельтонъ явилась въ назначенное время.

Тайна Эдвина Друда.

225

Изъ гостиной своей выплыла Билликинъ встрѣчать миссъ Твинкельтонъ, и вражда была во взглядѣ ея съ этой первой роковой минуты.

Миссъ Твинкельтонъ привезла съ собою множество покладки, такъ какъ кромѣ своихъ пожитковъ, захватила и пожитки Розы. Билликинъ обидѣлась что миссъ Твинкельтонъ, заявляя этою поклажей, не обратила на ея наружность достодолжнаго вниманія. Суровая величавость возсѣла на челѣ Билликинъ, и когда миссъ Твинкельтонъ, тревожно пересчитывая свои чемоданы и сундуки, которыхъ у нея было семнадцать, сочла ее самое за одиннадцатый нумеръ, Билликинъ нашла нужнымъ протестовать.

— Необходимо установить съ самаго начала, произнесла она съ чистосердечіемъ, почти свирѣлымъ,—что хозяйка дома не сундукъ, не узелъ и не коверъ. Нѣтъ, миссъ Твинкельтонъ, прошу извинить меня; я не нищая также.

Это послѣднее заявленіе вызвано было тѣмъ что миссъ Твинкельтонъ лорывисто предложила ей два шиллинга и шесть пенсовъ, которые слѣдовало отдать извощику.

Оттолкнутая такимъ образомъ, миссъ Твинкельтонъ потерянно вопросила: „Кому же слѣдуетъ заплатить?“ Заплатить слѣдовало двоимъ, такъ какъ миссъ Твинкельтонъ пріѣхала на двухъ извощикахъ. Каждый изъ нихъ, получивъ свои два шиллинга съ пенсами, держалъ деньги на ладони и, выпучивъ безмoldвно глаза и разинувъ ротъ, призывалъ небо и землю въ свидѣтели наносимой ему обиды. Устрашенная этимъ лугащимъ зрѣлицемъ, миссъ Твинкельтонъ положила еще по шиллингу въ каждую руку, ссылаясь въ то же время съ волненіемъ на законъ и пересчитывая снова свою покладку, къ которой на этотъ разъ причла обоихъ извощиковъ, чтобоплять измѣнило итогъ. Медку тѣмъ извощики, очень пристально посмотрѣвъ на послѣдній шиллингъ, какъ будто онъ отъ взгляда можетъ превратиться въ фунтъ, сошли съ лѣветницы, взлѣзли на свои козлы и уѣхали, оставивъ миссъ Твинкельтонъ въ слезахъ на сундукъ со шляпками.

Билликинъ безъ сочувствія взглянула на это проявленіе слабости и распорядилась „правести молодаго человека", чтобы внести покладку. Когда этотъ гладіаторъ удалился съ арены, водворился миръ, и новые жильцы сѣли объдать.

Но Билликинъ какъ-то провѣдала что миссъ Твинкельтонъ содержитъ школу. Переходъ отъ этого слѣдѣнія къ предполю-

226

Приложеніе къ Русскому Вѣстнику.

женью что миссъ Твинкельтонъ хочетъ ее чему-нибудь учить
былъ легокъ. Только не пробуйте этого, разсуждала Библи-
кинъ; съ ней, бѣдняжкой, вы тамъ какъ знаете, а я вѣдь
не ученица ваша.

Съ своей стороны, миссъ Твинкельтонъ, переодѣшлись и
оправившись, исполнена была любезнаго желанія поддѣлаться
сколько возможно подъ обстоятельства и являть собою обра-
зецъ благоприличной ласковости. Искусно сливъ обѣ стороны
своего существа, она уже успѣла, сидя за работой, стать къ
Розѣ въ отношенія пріятной подруги, съ легкой примѣсью на-
ставницы, когда появилась Библикинъ.

— Не скрою отъ васъ, милостивыя государыни, сказала
она, кутаясь въ свою парадную шаль, — ибо не въ моемъ ха-
рактерѣ скрывать мои дѣствія, или побужденія, что я поз-
волила себѣ заглянуть къ вамъ съ цѣлью узнать по вкусу ли
вамъ былъ обѣдъ. Кухарка моя, хотя и простая, однако жа-
лованье которое она получаетъ должно бы побудить ее под-
няться выше одной жареной и вареной говядины.

— Обѣдъ былъ очень хорошъ, сказала Роза,—благодарю васъ.

— Привыкнувъ къ обильной и литательной, но неприхот-
ливой лицѣ, сказала миссъ Твинкельтонъ съ благосклоннымъ
видомъ, который показался оскорбительнымъ Библикинъ,—
мы не имѣли причины жалѣть о томъ что оставили древній
городъ и правильно устроенное хозяйство, среди котораго
текла до сихъ поръ наша мирная жизнь.

— Я сочла не лишнимъ предупредить мою кухарку, замѣ-
тила Библикинъ съ порывомъ чистосердечія — и вы, миссъ
Твинкельтонъ, я увѣрена, одобрите мою предосторожность,
что эта молодая дама привыкла къ плохой лицѣ, и что ее
слѣдуетъ пріучать понемногу. Н бо переходъ отъ плохой ли-
щи къ лицѣ хорошей, отъ скудости къ изобилію требуетъ
силы, не часто встрѣчающейся въ молодомъ организмѣ, осо-
бенно если онъ истощенъ лансіонскимъ содержаніемъ.

Значитъ, Библикинъ открыто уже вызывала миссъ Твинкель-
тонъ, несомнѣнно видя въ ней своего врага.

— Ваши замѣчанія, отвѣчала миссъ Твинкельтонъ съ недо-
стулной нравственной высоты своей,—внушены, я увѣрена,
добрымъ намѣреніемъ. Но позвольте сказать однако что во
взглядѣ вашемъ обнаруживается заблужденіе, которое можно
объяснить только недостаткомъ точныхъ свѣдѣній.

— Свѣдѣнія мои, отозвалась Библикинъ,—основаны на соб-

Тайна Эдвина Друда.

227

свєнномъ олытѣ, миссъ Твинкельтонъ, а это обыкновенно считается достаточнымъ основаніемъ. Я знаю только что что меня помѣстили въ молодости въ очень известный пансіонъ, содержательница которого была дама не менѣе почтенная чѣмъ вы сами, приблизительно вашихъ летъ, и отъ содержащія въ этомъ пансіонѣ я нажила малокровіе, которымъ:даю всю жизнь.

— Очень можетъ быть, сказала миссъ Твинкельтонъ, покрежнему съ высоты своей.—Весьма скаль. Роза, другъ мой, какъ подвигается ваша работа?

— Миссъ Твинкельтонъ, съ важностью заговорила онять Библикинъ,—прежде чѣмъ удалиться всѣдствіе вашего намика, какъ подобаетъ благовоспитанной женщинѣ, я позволю себѣ спросить васъ, не питаете ли вы недовѣрія къ словамъ моимъ?

— Не знаю, на какомъ основаніи вы заявляете такое предположеніе... начала было миссъ Твинкельтонъ, но Библикинъ остановила ее.

— Не приписывайте мнѣ, пожалуста, предположеній которыхъ я не заявила. Вы говорите хорошо, миссъ Твинкельтонъ, это отъ васъ и требуется, за это вамъ и деньги платятъ, конечно. Но такъ какъ я денегъ за краснорѣчіе не любу и не нуждюсь въ немъ, то я позволю себѣ повторить мой вопросъ.

— Если вы говорите о своихъ недостаткахъ, начала миссъ Твинкельтонъ, но Библикинъ онять остановила ее.

— Я не употребляла такихъ выражений.

— Такъ, если вы говорите о своемъ малокровіи...

— Нажитомъ мною въ пансіонѣ, прервала Библикинъ.

— Въ такомъ случае, продолила миссъ Твинкельтонъ,—я могу только сказать что обязана вěрить вамъ на слово что: кровѣ у васъ действительно мало. И не могу не прибавить что если этого несчастное обстоятельство пьетъ вліяніе на вашъ разговоръ, то это достойно великаго солдатія, и крайне желательно чтобы крови у васъ прибавилось... Роза, другъ мой, какъ подвигается ваша работа?

— Гм. Я удаляюсь. Но прежде заявляю вамъ, миссъ,—повозгласила Библикинъ, обращаясь къ Розѣ и величественно оставляя безъ внимания миссъ Твинкельтонъ,— что впрежь буду имѣть дѣло только съ вами. Я не знаю здѣсь дамы бо- лѣе пожилой чѣмъ вы.

228

— Это будет весьма удобно, Роза, замѣтила миссъ Твин-
кельтонъ.

— Не то чтобъ я, сказала Билликинъ съ насмѣшливою улыб-
кой,—обладала сказочнымъ средствомъ молодить старыхъ дѣ-
вицъ (какъ бы это было пріятно нѣкоторымъ); но я никого
не желаю знать кромѣ васъ.

— Когда мнѣ нужно будетъ заявить что-нибудь хозяйкѣ
дома, сказала миссъ Твинкельтонъ съ величественнымъ сло-
койствіемъ,—я сообщу вамъ, Роза, а вы уже позаботитесь
передать кому слѣдуетъ.

— Прощайте, миссъ! сказала Билликинъ ласково и въ то же
время холодно.—Такъ какъ вы здѣсь одни въ моихъ глазахъ,
я отъ души желаю вамъ добраго вечера, и не нахожу себя
вынужденной выразить презрѣніе мое къ особѣ, по несчастію,
облизкой вамъ.

Съ такими словами Билликинъ величественно удалилась, и
съ этой минуты Роза сдѣлалась постоянною лосрдницей ме-
жду воюющими сторонами. Ничто не дѣлалось безъ горячей
стычки. Такъ, по ежедневно возникающему вопросу объ
обѣдѣ, миссъ Твинкельтонъ говорила въ присутствіи миссъ
Билликинъ:

— Вамъ бы, другъ мой, посовѣтоваться съ хозяйкой дома,
не добудетъ ли она телятины на жаркое, или если нѣтъ те-
лятины, такъ курицу.

На это Билликинъ отзывалась, не давъ Розѣ выговорить
слова:

— Если бы вы залили толкъ въ мясной лищѣ, миссъ, вы не
думали бы о телятинѣ. Волервыхъ, теперь телята давно уже
сдѣлались быками, а вовторыхъ, телять бьютъ по извѣст-
нымъ днямъ. Чтò же касается курицы, то вамъ, я думаю,
куры уже надоѣли, не говоря о томъ что, покупая для себя,
вы торгуете самыхъ старыхъ, ободранныхъ курѣ, словно при-
выкли выбирать которые подешевле. Упражняйтесь въ изобрѣ-
тательности миссъ, вамъ надо лонемногу привыкать къ хо-
зяйству. Придумайте-ка что-нибудь другое.

На этотъ совѣтъ, предложенный снисходительнымъ тономъ
добродушной олытности, миссъ Твинкельтонъ отвѣчала, кра-
сянья:

— Предложите, другъ мой, хозяйкѣ дома пріобрѣсти утку.

— Ну вотъ! восклицала Билликинъ (Роза все ни слова не
говорила).—Удивляюсь я, право, миссъ, какъ это вы говорите

Тайна Эдвинка Друда.

229

объ утках! Не говоря о томъ что телерь утки становятся
ужь очень дороги, всякий разъ какъ вамъ подаютъ утку, у меня
сердце надрывается. Филей, единственный хорошій кусокъ въ
уткѣ, всегда Богъ знаетъ куда дѣвается, а на вашей тарелкѣ
только и видно что кожа да кости. Поищите-ка еще, миссъ.
Думайте больше о себѣ чѣмъ о другихъ. Не хотите ли какое-
нибудь лриожное или кусокъ баранины? Что-нибудь такое
чего бы и вамъ досталось.

Иногда схватки были весьма жаркія, такъ что стычки ло-
добныя разказанной могли считаться ничтожными. Но пере-
вѣсъ почти постоянно оставался на сторонѣ Билликинь; она
вдругъ наносила совершенно неожиданные и необыкновенные
удары, когда дѣло ея казалось проиграннымъ.

Все это не украшало Лондона въ глазахъ Розы и не устра-
няло чувства ожиданія чего-то, чего дождаться было нельзя.
Утомленная бесѣдами съ миссъ Твинкельтонъ за работой,
она предложила чтеніе вслухъ, на чтò миссъ Твинкельтонъ
охотно согласилась, какъ отличная, ислытанная читальщица.
Но Роза скоро замѣтила что миссъ Твинкельтонъ читаетъ
недобросовѣстно. Она пропускала любовныя сцены, вставляла
разсужденія въ пользу незамужней жизни, и позволяла себѣ
другія благонамѣренныя хитрости. Возьмемъ для примѣра
слѣдующій увлекательный отрывокъ: „Безцѣнная, возлюблен-
ная моя! сказалъ Эдвардъ, прижимая къ груди своей милую
голову и лаская рукой шелковистые волосы, падавшіе золо-
тымъ лотокомъ; безцѣнная, возлюбленная моя! бѣжимъ отъ
враждебнаго свѣта, отъ холости безчувственныхъ сердецъ
въ пріютъ довѣрія и любви.“ Вотъ коварное переложеніе миссъ
Твинкельтонъ: „Милая невѣста моя, помолυленная со мною
съ согласія родителей нашихъ, при одобреніи достолочтеннаго
ректора, сказалъ Эдвардъ, почтительно прикасаясь губами къ
нѣжнымъ пальцамъ, сголь искусствымъ въ вышиваніи, шитьѣ,
вязаньи и другихъ женскихъ рукодѣшняхъ, позволь мнѣ пови-
даться съ палашей твоимъ прежде чѣмъ завтрашеніе солнце
склонится къ западу, и предложить дачу, не роскошную, прав-
да, но соразмѣрную нашимъ средствамъ, гдѣ мы всегда бу-
демъ рады видѣть его вечеромъ, гдѣ строгая экономія, обмѣнъ
пріятныхъ свѣдѣній и благотворная дѣятельность домашняго
ангела совокупятся для семейнаго счастія.“

Какъ дни тянулись за днями и ничего не случалось, со-
сѣди стали логоваривать что хорошенькая жилища Билли-

230

кинь, такъ часто и томно выглядывающая изъ лыльныхъ
оконъ гостиной, начинаетъ владать въ уныніе. Хорошенькая
жилица и совсѣмъ впала бы, пожалуй, въ уныніе, если бы не
полалось ей нѣ сколько книгъ путешествій и морскихъ приклю-
ченій. Чтобы уравновѣсить романтическій характеръ ихъ,
миссъ Твиккельтонъ, читая вслухъ, палегала на широту и
долготу, на вѣтры, теченія, опредѣленія мѣстности, хотя рѣ-
шительно ничего въ нихъ не понимала; а Роза между тѣмъ,
слушая съ напряженнымъ вниманіемъ, останавливалась на томъ
чтo больше приходилось ей по сердцу. Такъ дѣло шло у нихъ
лучше прежняго.

## ГЛАВА XXIII.

### Опять разсѣтъ.

Хотя мистеръ Крисларкль и Джонъ Джасперъ ежедневно
встрѣчались въ соборѣ, между ними не было сказано ни од-
ного слова относившагося къ Эдвину Друду, съ тѣхъ поръ
какъ, уже полгода назадъ, Джасперъ молча показалъ младшему
канонику рѣшеніе которое внесъ въ дневникъ свой. Едва ли
при каждой изъ частыхъ встрѣчъ мысли обоихъ не возвра-
щались къ этому дѣлу. Едва ли при каждой изъ частыхъ ихъ
встрѣчъ не приходило каждому изъ нихъ въ голову что дру-
гой для него непроницаемыхъ загадка. Джаспера, какъ обличи-
теля и преслѣдователя Невиля Ландлеса, а мистера Крислар-
кля, какъ постояннаго защитника и покровителя его, должны
были сильно интересовать обоюдные виды и намѣренія. Но
ни тотъ, ни другой не заговаривалъ объ этомъ вопросъ.

Такъ какъ притворство было не въ природѣ младшаго ка-
понику, онъ готовъ былъ когда угодно затронуть вопросъ
этотъ и даже желалъ обсудить его. Но не такъ легко было
одолѣть недоступную скрытность Джаспера. Мрачный, молча-
ливый, одинокій, сосредоточенный до такой стелени на одной
мысли что не хотѣлъ ни съ кѣмъ дѣлиться ею, онъ желалъ
особнякомъ отъ людей. Замѣчательно что умъ этого человѣ-
ка не согласовался и не соображался ни съ чѣмъ окружающимъ,
въ то время какъ онъ безпрерывно занимался искусствомъ,
ставившимъ его въ необходимость подчиняться къ другимъ,
находиться съ ними въ полной вѣтвней гармоніи. Въ этомъ,
впрочемъ, онъ признавался своему пропавшему племянику
еще прежде того случая который отдалѣлъ его ото всѣхъ.

Тайна ЭдWINA Друда.

231

Что онъ зналъ о внесалномъ отъѣздѣ Розы и угадывалъ
его причину, въ этомъ нельзя было сомнѣваться. Предпола-
гаетъ ли онъ что она будетъ молчать изъ сграха, или дума-
етъ что она сообщила кому-нибудь, настрѣрѣ самому мисте-
ру Крисларклю, подробности послѣдняго свиданія съ нимъ?
Мисгеръ Крисларкль не въ состояніи былъ рѣшить этого
вопроса. Онъ не могъ однако не допустить, по свойственной
ему справедливосći, что влюбиться въ Розу еще не есть пре-
стулленіе, точно такъ же какъ и предложить пожертвовать
мщеніемъ для любви.

Страшное подозрѣніе относительно Джаспера, такъ смутив-
шее Розу, не приходило, ловидимому, въ голову мистеру Крис-
парклю. Если оно возникало въ умѣ Елены или Невиля, ни
онъ ни она ни однимъ словомъ его не высказывали. Мистеръ
Грюгьюсъ не скрывалъ непреодолимаго нерасположенія сво-
его къ Джаслеру, но онъ и не думалъ производить его изъ
такого источника. Онъ, однако, былъ человекъ столько же
держанный, сколько экземплярныій, и не упоминалъ никому
объ одномъ вечерѣ, когда онъ грѣлѣ руки у огня въ надво-
ротномъ домѣ и пристально глядѣлъ на кучу изорваннаго и
грязнаго платья, лежавшую предъ нимъ на полу. Сонливый
Клойстергамъ, если прилиоминалъ происшествіе случившееся
шесть мѣсяцевъ тому назадъ, отъ разъясненія которого отказа-
лись судьи, такъ частію полагалъ что возлюбленный племянникъ
Джаслера убитъ былъ предательски и.п. открыго необуздан-
нымъ солерникомъ; а частію что онъ самъ счелъ за лучшее
скрыться. Затѣмъ замѣчалъ въ просоньи что осиротѣлый
Джасперъ попрежнему помышляетъ объ уликахъ и мести, и
опять предавался дремотѣ. Таковы были обстоятельства въ
то время до которого дошла телерь наша история.

Двери собора затворились на ночь; начальникъ хора, отпу-
щенный на короткій срокъ, обращаетъ лицо свое къ Лондо-
ну, Ёдетъ, также какъ Роза, и также какъ она, пріѣзжаетъ въ
жаркій, пыльный вечеръ.

Дорожные пожитки свои легко несетъ онъ въ рукѣ, и отправ-
ляется пѣшкомъ въ госгиницу неопредѣленнаго характера, на
маленькой площадкѣ, позади Альдерегетсъ-Стрита, неподалеку
отъ почтамта. Это госгиница, номера или квартиры съ ме-
белью, по желанію посвѣтителя. Въ новомъ желѣзнодородномъ
указателѣ говорится что это новое предприятіе, только начи-
нающее осуществляться. Застѣнчиво, чуть не робко, дается

16

232

понять путешественнику что здѣсь нечего ему предъявлять
тѣхъ требованій какъ въ гостиницѣ стараго, классическаго
образца, но что салоги ему вычистятъ, и найдется также кро-
вать, завтракъ, прислуга и дворникъ, неслящій всю ночь, за
извѣстную плату. Въ подобныхъ явленіяхъ нѣкоторые истые
Британцы унылаго настроенія видятъ признаки паденія оте-
чества.

Онъ ѣстъ безъ аппетита, и скоро олять уходитъ. На востокъ,
все дальше на востокъ идетъ онъ по душнымъ улицамъ, пока
не достигаетъ своего назначенія: жалкаго двора. еще бо-
лѣе жалкаго, чѣмъ всѣ окружающіе.

Онъ взбирается по сломанной лѣстницѣ, отворяетъ дверь,
просовываетъ голову въ темную комнату и говорить:

— Вы здѣсь одинъ?

— Одна, милый; къ несчастію для меня и къ счастію для
васъ, отвѣчаетъ дребезжащій голосъ. — Войдите, войдите, кто
бы вы ни были. Я не могу васъ видѣть лока не зажгу слич-
ку, а голосъ вашъ мнѣ какъ будто знакомъ. Я знаю васъ,
не правда ли?

— Заките сличку, увидите.

— Сейчасъ, милый, сейчасъ. Рука у меня такъ дрожитъ что
я не могу достать сличку въ одну минуту. И кашляю я такъ
что какъ ни прибираю ихъ, все не могу найти, они соскаки-
ваютъ и разлетаются, какъ кашляю я, словно живыя. Вы съ
лутешествія, милый?

— Нѣтъ.

— Вы не морякъ?

— Нѣтъ.

— Такъ; есть и сухопутные локупатели, и моряки. Я мать
и тѣмъ и другимъ. Не то что Джакъ Китаецъ на той сторо-
нѣ. Онъ имъ не отецъ. Въ немъ нѣтъ этого. Да онъ и не
знаетъ настоящаго состава, хотя беретъ такую же плату какъ
я, а если можно и дороже. Вотъ сличка; да гдѣ же свѣча-то?
Если схватитъ меня кашель, я загапу двадцать сличекъ.

Однако она отыскала свѣчу и зажгла, прежде чѣмъ кашель
схватилъ ее. Онъ начинается, какъ только удалось ей зажечь
свѣчу; она садится и начинаетъ качаться изъ стороны въ
сторону, повременамъ тяжело переводя духъ. —Ахъ какъ дур-
ны мои легкія! Легкія у меня въ куски разрываются. — На-
конецъ припадокъ проходитъ. Пока онъ продолжался, она ни-
чего не видала, всѣ сплыseя были логлощены напряженіемъ.

Тайна ЭдWINA Друда.

233

Когда утихаетъ кашель она напрягаетъ зрѣніе, и, какъ толь-
ко въ силахъ вымолвить слово, восклицаетъ, тараща глаза:

— Да это вы!

— Вы удивлены что видите меня?

— Я думала что никогда уже не увижу васъ, милый. Я думала что вы умерли и отправились въ царство небесное.

— Почему?

— Я не полагала чтобы вы могли такъ долго обойтись безъ
старухи которая знаетъ настоящій составъ. Да вы и въ трау-
рѣ. Зачѣмъ вы не пришли выкурить трубочку, другую въ
утѣшеніе. Нли, можетъ-быть, вамъ достались деньги, такъ что
вы не нуждались въ утѣшеніи?

— Нѣтъ.

— Кто же это умеръ у васъ, милый?

— Одинъ родственникъ.

— Отъ чего онъ умеръ, милый?

— Должно быть отъ смерти.

— Вы сегодня рѣзки! восклицаетъ старуха съ заискиваю-
щимъ смѣхомъ.—Вы рѣзки и отрывисты. Вы не въ духѣ отъ
того что не покурили. Вы разстроены, не правда ли. Здѣсь
вылѣчитесь, милый. Здѣсь откуриваются отъ всякаго раз-
стройства.

— Такъ готовьте же, сказалъ посвѣтитель. — Чѣмъ скорѣе,
тѣмъ лучше.

Онъ снимаетъ салоги, развязываетъ галстукъ, и ложится
поперегъ грязной постели, опершись головой на руку.

— Вотъ теперь вы въ настоящемъ видѣ, говоритъ старуха
одобрительно. — Теперь я узнаю своего стараго покупателя!
Пробовали небось сами составлять, милый?

— Иногда принималъ по своему.

— Никогда не принимайте по своему. Это вредитъ торгов-
лѣ, и для васъ вредно. Гдѣ же моя бутылка? Гдѣ мой налерес-
токъ? Гдѣ моя ложечка? Я приготовлю вамъ настоящимъ сло-
собомъ, милый, дорогой мой.

Принявшись за дѣло, раздувая въ рукахъ слабую искорку,
она поминутно бормочетъ съ самодовольнымъ видомъ. Повре-
менамъ и онъ говоритъ, но не глядя на нее, словно мысли его
уже уносятся вдаль.

— Я не мало уже трубочекъ изготовила вамъ, милый, не
правда ли?

— Не мало.

16*

234

— Когда вы въ первый разъ пришли, вы совѣмъ были ночицокъ, не такъ ли?

— Да; тогда мнѣ немного нужно было.

— Но вы пошли впередъ, и теперь не отстанете отъ самаго лучшаго; не такъ ли?

— Да, пожалуй и отъ самаго худшаго.

— Вотъ готово. Какъ хорошо вы пѣли, когда пришли въ первый разъ. Бывало опустите голову и поете, пока не заснете, какъ птичка. Вотъ теперь совѣмъ готово, милый.

Онъ беретъ трубку у нея изъ рукъ очень бережно и прикладываетъ къ губамъ. Она садится подлѣ него, готовясь набить трубку, когда потребуется. Затянувшись раза два молча, онъ сомнительно обращается къ ней:

— Такъ же крѣпко, какъ бывало?

— О чемъ это говорите вы, милый?

— О чемъ же говорить мнѣ, какъ не о томъ чтѣ у меня во рту.

— То же самое чтѣ прежде. Точь-въ-точь то же.

— Вкусъ не тотъ; да и дѣствуетъ медленнѣе.

— Вы привыкли, вотъ и все.

— Можетъ-быть отъ этого, конечно. Послушайте.

Онъ останавливается; впадаетъ въ дремоту и какъ будто забываетъ что заговорилъ съ ней. Она наклоняется надъ нимъ и говоритъ ему на ухо.

— Я васъ слушаю. Вы начали говорить. Я слушаю васъ. Мы говорили о томъ что вы привыкли.

— Знаю. Я только задумался. Послушайте. Положимъ, у васъ есть что-нибудь на умѣ; вы собираетесь что-нибудь сдѣлать.

— Такъ, милый. Положимъ, я собираюсь что-нибудь сдѣлать.

— Но еще не совѣмъ рѣшились.

— Такъ, милый.

— Могли бы и сдѣлать, и не сдѣлать, вы лонимаете?

— Да. (Кончикомъ иголки она шевелитъ содержимое въ трубкѣ.)

— Вамъ предегавилось бы что вы это дѣлаете, когда вы лежали бы здѣсь, какъ я теперь?

Она киваетъ головой.—Непремѣнно, много разъ.

— Точь-въ-точь, какъ мнѣ. Я въ воображеніи сто разъ уже дѣлалъ это здѣсь въ комнатѣ.

— И дѣло, на дѣюсь, было пріятное, милый.

— Пріятное! Кидается онъ на нее.

Совершенно слокойно, она онять наполняетъ трубку ло-

Тайна ЭдWINA Друда.

235

Жечкой. Видя что она занята дѣломъ, онъ опять опускается
въ прежнее положеніе.

— Путешествіе, трудное, оласное путешествіе, вотъ чтò бы-
ло у меня на умѣ. Головоломное путешествіе, черезъ проласти,
гдѣ оступиться значило бы погибнуть. Глядите внизъ, гляди-
те! Что тамъ лежить?

Онъ вскочилъ и указываетъ на полъ, словно на какой-то
воображаемый предметъ, лежащій далеко внизу. Старуха гля-
дитъ на него, между тѣмъ какъ судорожное лицо его при-
двигается къ ея лицу, а не туда куда онъ показываетъ. Она
какъ будто знаетъ какое вліяніе будетъ имѣть ея полное
слокойствіе; если такъ, она не ошиблась въ разчетѣ, ибо онъ
опять стихаетъ.

— Ну, я сказамъ вамъ что продѣлалъ это здѣсь сто ты-
сячъ разъ. Что я говорю! Я продѣлалъ это миллионы и би-
ліоны разъ.—Я дѣлалъ это такъ.

— Это путешествіе-то ваше? замѣчаетъ она слокойно.

Онъ, куря, свирѣло глядитъ на нее; потомъ глаза его туск-
нѣютъ, и онъ отвѣчаетъ: да, путешествіе.

Слѣдуетъ молчаніе. Онъ то закрываетъ, то открываетъ гла-
за. Старуха сидитъ подлѣ него, весьма внимательно глядя на
трубку, которой онъ не отнимаетъ отъ губъ.

— Я увѣрена, говоритъ она, когда онъ пристально глядитъ
на нее, съ такимъ выраженіемъ въ глазахъ, какъ будто ви-
дитъ ее гдѣ-то далеко, а не рядомъ съ собою—я увѣрена, что
вы, такъ часто повторяя это путешествіе, всегда совершали
его различными способами?

— Нѣтъ, всегда однимъ способомъ.

— Всегда однимъ?

— Да.

— Тѣмъ именно способомъ какимъ оно наконецъ дѣстви-
тельно было сдѣлано?

— Да.

— И вамъ оно всегда доставляло одинакое удовольствіе?

— Да.

Онъ какъ будто только и въ силахъ выговорить эту утвер-
дительную частицу. Вѣроятно съ цѣлью убѣдиться что онъ
не машинально отвѣчаетъ ей, она ставитъ вопросъ свой
наче.

— И это никогда не надо было вамъ, милый? И вы не ста-
рались представить себѣ что-нибудь другое для переменны?

236

Приложение к Руасскому Вѣеткику.

Онъ съ усилиемъ поднимается, и поворачиваясь къ ней, воскликаетъ:

— Что вы хотите сказать? Что я спрашивалъ? Зачѣмъ я пришелъ?

Она бережно укладываетъ его опять и, подавая ему трубку, которую онъ уронилъ, собственнымъ дыханіемъ раздуваетъ ее. Затѣмъ она говоритъ ласково:

— Конечно, конечно, конечно! Да, да, да! Теперь я васъ лонимаю. Я было сбилась. Теперь вику. Вы нарочно для путешествія и пришли. И какъ я это прежде не догадалась.

Онъ отвѣчаетъ ей смѣясь, а потомъ свирѣло стискивая зубы:

— Да, я пришелъ нарочно. Когда я не въ силахъ былъ вынести жизни, я пришелъ за облетченіемъ, и нашелъ его. Тутъ есть облетченіе! Есть!

Онъ повторилъ это слово съ какимъ-то волчьимъ хриломъ.

Она наб.подаетъ за нимъ очень осторожно, какъ будто ощутывая въ умѣ лочву для слѣдующаго замѣчанія. Пі потомъ говоритъ:

— Былъ попутчикъ, милый?

— Га, га, га! Разражается онъ громкимъ хохотомъ, или лучше сказать визгомъ. — Какъ подумашь сколько разъ былъ онъ мнѣ попутчикомъ, самъ того не зная, сколько разъ совершалъ онъ путешествіе, и не видѣлъ дороги.

Старуха становится на колѣни на полу, скрестивъ руки подлѣ него на одѣялѣ и подперши ими подбородокъ. Такъ. съежившись, она слѣдитъ за нимъ. Трубка валится у него изъ рукъ. Она опять подаетъ ему трубку, и полотѣвъ руку ему на грудь, тихонько шевелитъ его изъ стороны въ сторону. Затѣмъ онъ говоритъ, словно отвѣчая ей:

— Да! Я всегда дѣялъ путешествіе прежде чѣмъ начнутся радужные цвѣта, свѣтлые виды и блестящія процессіи. Они не могли начаться, пока это было у меня на умѣ. Оно ничему не давало мѣста.

Олять онъ впадаетъ въ молчаніе. Олять она кладетъ ему руку на грудь и шевелитъ его изъ стороны въ сторону, словно комка дразнить полузадавленную мышь. Олять онъ говорить, какъ будто отвѣчая ей:

— Какъ? Я вамъ это сказалъ? Когда яѣтается дѣйствительно, оно такъ коротко что. сторяча кажется недѣйствительнымъ. Слушайте!

— Да, милый, я слушаю.

Тайна Эдвина Друда.

237

— И время и мѣсто удобны.

Онъ всталъ на ноги, и говоритъ шепотомъ, словно въ ло-
темкахъ.

— Время, мѣсто и полутчикъ, добавляетъ она поддѣлыва-
ясь подъ его гоюсѣ и держа его тихонько за руку.

— Могло ли время быть удобнымъ, еслиъ не было полут-
чика? Тише. Дѣло сдѣлано. Кончено.

— Такъ скоро?

— Вѣдь я же вамъ говорю. Такъ скоро. Подождите. Это видѣніе. Я прослюсь. Было слишкомъ коротко и легко. Надо видѣніе получше. Это самое жалкое изъ всѣхъ. Ни борьбы, ни сознанія опасности, ни просьбы. Однако, этого я никогда прежде не видалъ.—Онъ дрогнулъ.

— Чего это, милый?

— Поглядите! Поглядите какъ это объдно, ничтожно, жалко! Это должно быть дѣйствительность. Кончено.

Онъ солровождалъ несвязныя слова свои порывисгыми дви-
женіями; мало-по-малу они переходятъ въ неподвижность оцѣ-
пенѣнія, и онъ лежитъ какъ пласть на кровати.

Но старуха не отегаетъ. Повгорая свое кошачье движенье,
она онять шевелигъ тѣло и прислушивается; шевелигъ еще
разъ и прислушивается; шепчетъ ему что-то и прислушивает-
ся сова. Видя что его расшевелить пока нельзя, она ти-
хонько встаетъ на ноги, съ видомъ досады, и отходя, слегка
ударяетъ по лицу его рукой.

Но она отходитъ недалеко: только до кресла у очага. Са-
дится, подлираетъ подбородокъ рукою, и пристально глядитъ
на лежащаго.—Я слышала разъ, бормочетъ она, когда я ле-
жала, ідѣ ты теперь лежишь, а ты наблюдалъ за мною, ты
говорилъ: не разберешь. Я слышала ты говорилъ это еще объ
двухъ другихъ, лежавшихъ со мною. Не полагайся однако на
это, не полагайся слишкомъ, прелѣсть моя! Все не сводя съ
него глазъ, какъ кошка, она продолжаетъ: — не такъ крѣпко
по твоему, какъ прежде. Въ самомъ дѣлѣ? Можетъ-быть сна-
чала и такъ. Можетъ-быть въ этомъ ты не ошибся. Съ на-
выкомъ совершенствуешься. Можетъ-быть я узнала секретъ
какъ заставить говорить тебя, милый.

Онъ, однако, уже не говоритъ больно. Съ безобразнымъ ло-
дергиваніемъ въ лицѣ и рукахъ, онъ лежитъ оцѣпѣлѣный и
безмолвный. Свѣча догораетъ. Старуха беретъ огарокъ паль-
цами, зажигаетъ имъ другую свѣчу и ею вдавливаетъ огарокъ

238

въ подсвѣчникъ, словно заряжая какое-то уродливое орудіе кол-
довства. И новая свѣча догораетъ, а Джаслеръ все лежитъ безъ
чувствъ. Наконецъ свѣча гаснетъ, и утренній свѣтъ глядитъ
въ комнату. Вскорѣ затѣмъ Джаслеръ поднимается, прозябшій
и дрожащій; медленно приходитъ къ сознанію гдѣ онъ, и го-
товится уйти. Старуха принимаетъ отъ него плату съ при-
знательнымъ восклицаніемъ:—да благословитъ васъ Богъ, ми-
льный! И какъ будто утомленная, начинаетъ укладываться
спать, когда онъ выходитъ изъ комнаты.

Не все то истинно чтò кажется. На этотъ разъ оно ока-
зывается обманчивымъ, ибо едва замеръ звукъ шаговъ его,
какъ она бросается за нимъ, бормоча про себя:—на этотъ разъ
ты отъ меня не уйдешь.

У этого двора одинъ только выходъ. Она зорко смотритъ
изъ-подъ воротъ, не оглянется-ли онъ. Онъ не оглядывается,
уходя нетвердымъ шагомъ. Она крадется за нимъ, выгляды-
ваетъ изъ двора, видитъ что онъ идетъ все далѣе, не огля-
дываясь, и не спускаетъ его съ глазъ.

Онъ пробирается къ концу Альдергетсъ-Стрита. Тутъ
дверь тотчасъ же отворяется, какъ только онъ постучался.
Она притаилась въ другихъ воротахъ, и легко соображаетъ
что онъ здѣсь остановился. Терпѣніе ея не истощается съ
часами. Для подкрѣпленія, она покупаетъ хлѣбъ нелодалеку,
да молока, когда проносятъ его мимо.

Онъ выходитъ въ полдень, переодѣвшись, но ничего не неся
въ рукахъ. Слѣдовательно онъ еще не йдетъ домой. Она слѣ-
дитъ за нимъ нѣкоторое время, колеблется, потомъ тотчасъ
же рѣшительно поворачиваетъ назадъ и идетъ къ дому изъ
котораго онъ вышелъ.

— Джентльменъ изъ Клойстергама дома?

— Только что вышелъ.

— Жаль. Когда онъ возвращается въ Клойстергамъ?

— Сегодня вечеромъ въ шесть часовъ.

— Благодарю васъ. Пошли Богъ успѣхъ заведенію гдѣ на уч-
тивый вопросъ даже бѣдной старухи такъ учтиво отвѣчаютъ.

— Этотъ разъ не уйдешь отъ меня, повторяетъ бѣдная ста-
руха не такъ ужъ учтиво.—Ты ушелъ отъ меня прошлый разъ
какъ сѣлъ въ этотъ омнибусъ, чтò ходить между станціей и
городомъ. Я даже не увѣрена была прямо ли въ городъ ты по-
ѣхалъ. Телеръ знаю что прямо. Мой клойстергамскій джентль-

Тайка Эдвина Друда.

239

менъ, я буду тамъ прежде тебя, и дождусь твоего пріѣзда. Я поклялась что второй разъ ты отъ меня не уйдешь.

Въ тотъ же вечеръ, бѣдная старуха стоитъ на Клойстергам-
ской большой улицѣ; разсматриваетъ странные карнизы женска-
го монастыря и развлекается чѣмъ можетъ, въ ожиданіи девяти
часовъ. Въ этотъ часъ пріѣзжаетъ ом尼бусъ, пассажиры кото-
раго ее, какъ видно, интересуютъ. Благопріятная темнота легко
позволяетъ ей убѣдиться тутъ ли тотъ кого ей нужно. Тутъ.
Пассажиръ за которымъ слѣдить она пріѣзжаетъ вмѣстѣ съ
другими.

— Теперь посмотримъ куда ты дѣваешься? Ступай. Замѣчаніе обращенное къ воздуху. А можно подумать что пассажиръ сашовалъ его, такъ покорно идетъ онъ по большой улицѣ, по-ка не достигаетъ воротъ со сводомъ, гдѣ внезално исчезаетъ. Бѣдная старуха ускоряетъ шагъ, настигаетъ его въ воротахъ, но видитъ только крутую лѣстницу съ одной стороны, а съ другой, старинную комнату, въ которой пишетъ сѣдоволосый джентльменъ съ большою головой, страннымъ образомъ сидя у отворенной на улицу двери и оглядывая всѣхъ проходящихъ, словно приставленъ взимать съ нихъ пошлину, хотя пошлинъ никакой не взимается.

— Эй! кричитъ онъ ей въ полголоса, видя что она стала
въ туликъ,—кого вы ищите?

— Тутъ сію минуту прошелъ одинъ джентльменъ.

— Прошелъ, конечно. Что вамъ отъ него нужно?

— Гдѣ живетъ онъ, милый?

— Гдѣ живетъ? Въ томъ этажѣ.

— Благодарю васъ. Тише. Какъ зовутъ его, милый?

— По фамилии Джасперъ, по имени Джонъ. Мистеръ Джонъ
Джаслеръ.

— Есть у него какое-нибудь званіе?

— Званіе? Да. Поетъ въ хорѣ.

— На хорахъ?

— Въ хорѣ.

— Что это такое?

Мистеръ Дачри встаетъ изъ за лисьменнаго стола и под-
ходитъ къ двери.

— Знаете вы что такое соборъ? спрашиваетъ онъ шутливо.

Старуха киваетъ.

— Что же такое?

Она какъ будто затрудняется отыскать опредѣленіе, какъ

240

вдруг ее представляется чГОлегче указать самый предметъ, рѣзко выдѣляющійся на темно-синемъ небѣ, гдѣ просгупаютъ раннія звѣзды.

— Огвѣтъ хорошъ. Ступайте туда завтра утромъ въ семь часовъ, и молеге видѣть и слышать мистера Джаспера.

— Благодарю васъ! благодарю васъ!

Торкесгвующая радость, съ которой она благодарить его, не ускользаетъ отъ стараго добродушнаго холостяка, живущаго своими средствами. Онъ взглядываетъ на нее, закладываетъ руки назадъ, и идетъ съ ней рядомъ по звонкой мостовой.

— А то, предлагаетъ онъ, кивнувъ назадъ головой, — вы просятъ можете теперь же пойдти къ мистеру Джасперу на квартиру.

Старуха смотритъ на него съ хитрой улыбкой и качаетъ головой.

— А! вы не хотите говорить съ нимъ?

— Она повторяетъ нѣмой отвѣтъ и изображаетъ губами безозвучное: „Нѣтъ.“

— Можете любоваться имъ издали три раза въ день, когда хотите. Только едва ли стоило для этогоѣ хать такъ далеко.

Старуха быстро вскидываетъ на него глаза. Если мистеръ Дачри надѣется такимъ способомъ узнать отъ нея когда она пріѣхала, значитъ онъ гораздо простодушнѣе ея. Но онъ, повидимому, и не помышляетъ о подобныхъ хитростяхъ, какъ идѣтъ распустивъ волосы по вѣтру, небрежно звенья мелкой монетой въ карманѣ.

Звонъ денегъ какъ-то особенно привлекательнѣ для зевѣзныхъ ушей.

— Не помолегши вы мѣз заплатить за ночлегъ въ пристанью путниковъ, добрый джентльменъ? Не дадите ли немного денегъ? Я общая женщина и страдаю жестокимъ кашлемъ.

— Вы, какъ видно, знаете гдѣ пристанище: идете прямо туда, ласково замѣчаетъ мистеръ Дачри, продолжая звеньѣть деньгами. Часто бывали здѣсь?

— Одинъ только разъ въ жизни.

— Въ самомъ дѣлѣ?

Они дошли до входа въ монастырскій виноградникъ. Умѣстно воспоминаніе, представляющее достойный подражанія премѣръ, приходитъ на умъ сгарухъ при видѣ этой мѣстности. Она осганавливается у воротъ и говоритъ выразительно:

Тайна Эдвина Друда.

241

— Можетъ-быть вы не повѣрите; а право вотъ здѣсь, на этомъ самомъ мѣстѣ одинъ молодой джентльменъ далъ мнѣ три шиллинга шесть пенсовъ, когда задыхалась я отъ кашля на травѣ. Я попросила у него именно три шиллинга и шесть пенсовъ, онъ и далѣ мнѣ.

— Не слишкомъ ли было рѣзко назначать сумму, замѣчаетъ мистеръ Дачри, все продолжая звеньѣть деньгами.—Не предоставляется ли это обыкновенно доброй волѣ? Не могло ли показаться молодому джентльмену, только показаться, понимаете, что его неволятъ?

— Видите ли, милый, отвѣчаетъ она вкрадчивымъ голосомъ,—я хотѣла употребить эти деньги на лѣкарство, которое мнѣ помогаетъ и которымъ я торгую. Я такъ и сказала моло дому джентльмену; и онъ далѣ мнѣ; и я добросовѣстно употребила всѣ деньги до послѣдней монетки. Вотъ и теперь, я хочу купить того же лѣкарства на такую же сумму, и если вы дадите мнѣ эти деньги, я точно такъ же добросовѣстно употреблю ихъ, завѣряю васъ честью.

— Чтò же это за лѣкарство?

— Я буду откровенна съ вами. Это лѣкарство—оній.

Мистеръ Дачри. внезално мѣняясь въ лицѣ, быстро взглядываетъ на нее.

— Опій, милый. Ни болѣе, ни менѣе. Объ немъ, такъ же какъ и о людяхъ, часто слышишь съ дурной стороны, а съ хорошей весьма рѣдко.

Мистеръ Дачри начинаетъ медленно отсчитывая требующую сумму. Жадно слѣдя за его руками, она продолжаетъ распространяться о поданномъ ему прекрасномъ примѣрѣ.

— Какъ-разъ наканунѣ Рождества, въ единственный пріѣздъ мой сюда, въ самыя сумерки, молодой джентльменъ далѣ мнѣ эти три шиллинга и шесть пенсовъ.

Мистеръ Дачри перестаетъ считать; онъ сбился, и начинаетъ снова.

— А имя молодаго джентльмена, прибавляетъ она, — было Эдвинъ.

Мистеръ Дачри роняетъ нѣсколько монетъ, нагибается чгобы поднять ихъ, и покраснѣвъ отъ усилія, спрашиваетъ:

— Почему же вы знаете имя молодаго джентльмена?

— Я у него попросила; онъ мнѣ и сказалъ. Я предложила ему два вопроса: какъ звать его по имени, и нѣтъ ли у него ми-

242

лой? Онъ отвѣчалъ,—что зовутъ его Эдвинъ, а милой у него
нѣтъ.

Мистеръ Дачри останавливается съ отобранными деньгами
въ рукахъ, но погружается какъ будто въ глубокое размыш-
леніе о ихъ цѣнности и не рѣшается съ ними разстаться.
Старуха смотритъ на него недовѣрчиво, начиная злиться на
ожидаемый исходъ его размышленій. Онъ, однако, отдаетъ ей
деньги, будто рѣшившись на пожертвование, и униженно по-
благодаривъ его, она идетъ своюю дорогой.

Лампа Джона Джаспера зажжена; надворотный маякъ свѣ-
тится, когда мистеръ Дачри возвращается къ нему. Какъ мо-
ряки на оласномъ пути, приближаясь къ скалистому берегу,
глядятъ по лучамъ хранительнаго свѣта на лежащую далѣе
пристань, которой можетъ-быть не суждено имъ достигнуть,
такъ пытаивый взглядъ мистера Дачри устремился на свѣточъ.
и далѣе.

Онъ заходитъ на свою квартиру лишь для того чтобы на-
дѣть шляпу, это, повидимому, столь безполезное для него укра-
шеніе. Въ половинѣ одиннадцатаго по соборнымъ часамъ, онъ
выходитъ опять на улицу. Онъ останавливается и погляды-
ваетъ кругомъ, какъ будто, съ наступленіемъ завѣтнаго часа,
когда Дордельсь прогоняется домой камнями, надѣется уви-
дѣть чертенка которому поручено гнать его.

Дѣйствительно, этотъ злой духъ является. Мистеръ Дачри
видитъ его, какъ онъ, за неимѣніемъ живой мишени, свято-
татственно бьетъ камнями мертвыхъ, сквозь ограду клад-
бища. Чертенку кажется это забавнымъ дѣломъ. Волервыхъ
потому что мѣсто считается священнымъ, а вовторыхъ пото-
му что памятники въ темнотѣ похожи на живыхъ людей, и
возможна отрадная мысль что удары имъ чувствительны.

Мистеръ Дачри кличетъ его:—Эй! Винксь!

Онъ откликается:—Эй! Дикъ!

Какъ видно, они успѣли подружиться.

— Вы, однако, замѣчаетъ мальчишка—не разглашайте моего
имени. Помните, я никакого имени не намѣренъ признавать.
Когда меня спрашиваютъ въ тюрьмѣ о моемъ имени, чтобы
записать нѣ книгу, я отвѣчаю: узнайте. Точно такъ же, когда
спрашиваютъ какой я вѣры, я отвѣчаю: узнайте.

А узнать это, замѣтимъ мимоходомъ, необыкновенно трудно,
какъ бы ни была развита статистика въ государствѣ.

Тайна Эдвина Друда.

243

— Да кромѣ того, продолжаетъ мальчишка—и нѣтъ фамиліи
Винкесъ.

— Кажется, есть.

— Врешь; нѣтъ. Это такъ мнѣ дали прозваніе путешествен-
ники. Единственная ключка на которую я откликаюсь—Бѣ-
гунъ. Да и этого имени я не признаю, коль на то пошло.

— Ну, Бѣгунъ, такъ Бѣгунъ. Мы вѣдь съ тобою друзья?

— Друзья.

— Я просгилъ тебя твой первый долгъ, и не мало моихъ
монетъ досталось тебя съ тѣхъ поръ; такъ ли, Бѣгунъ?

— Да, и главное вы не другъ Джасперу. Зачѣмъ ошибъ онъ
меня съ ногъ?

— Зачѣмъ, действительно! Но оставимъ его лока. Сегодня,
Бѣгунъ, тебя достанется шиллингъ. У васъ сейчасъ осгано-
вилась пріѣзжая, съ которой я говорилъ. Больная женщина
съ кашлемъ.

— Курильщица, подтверждаетъ Бѣгунъ, кривя лицо, накло-
няя голову на сторону и перекашивая глаза. — Курильщица
опіуму.

— Какъ ее зовутъ?

— Королевское высочество принцесса Трубка.

— У ней есть какое-нибудь другое имя. Гдѣ она живетъ?

— Въ Лондонѣ съ моряками.

— Съ моряками?

— Да. Съ Китайцами и другимъ сбродомъ.

— Мне бы хотелось узнать черезъ тебя въ точности гдѣ
она живетъ.

— Ладно. Дайте въ руки.

Передается шиллингъ, и съ тѣмъ взаимнымъ довѣріемъ, ко-
торое должно бы сопровождать всѣ сдѣлки между честными
людьми, его дѣло считается конченымъ.

— Вотъ однако, штука! восклицаетъ Бѣгунъ.

— Куда, какъ вы думаете, идетъ ея высочество завтра
утромъ? Въ кон-сис-то-рію.

Онъ тянетъ слоги отъ восхищенія, бьетъ себя по ляшкамъ и
перекузыркивается съ рѣзкимъ хохотомъ.

— Почему ты это знаешь, Бѣгунъ?

— Она сама мнѣ сейчасъ сказала. Говорить, что нарочно
должна встать рано. Мне завтра, говоритъ, надо лораньше
умыться и принарядиться, какъ могу. потому что хочу зайти
въ консисторію.

244

Приложение к Руискуму Вѣетнику.

Онъ опять съ прежнимъ юморомъ тянетъ слоги, и находя
недостаточно выразительнымъ прыганье, вдругъ переходитъ
къ медиеной и торжественной пляскѣ, изображая можетъ-
быть самого декана.

Мистеръ Дачри принимаетъ извѣстіе съ довольнымъ, но за-
умчивымъ лицомъ, и прекращаетъ разговоръ. Возвратившись
на свою квартиру, онъ дома сидитъ за ужиномъ, состоящимъ
изъ хлѣба, сыру, сельдей и лива, который приготовила ему
мистрись Топъ; сидитъ еще и локончивъ ужинъ. Наконецъ
встаетъ, отворяетъ угольный шкалъ и справляется съ нѣ-
сколькими чертами, грубо проведенными на внутренней сго-
ронѣ его.

— Мнѣ нравится, говоритъ мистеръ Дачри,— старый способъ вести счеты. Понятно только тому кто считаетъ. Такъ. Малый, однако, счетъ, скудный счетъ!

Онъ вздыхаетъ, беретъ съ одной изъ полокъ кусокъ мѣсу,
и останавливается въ нерѣшимости, держа его въ рукѣ.

— Небольшая черточка, произноситъ онъ — вотъ, кажется, все что въ правѣ я прибавить. — Проводитъ черточку, затворяетъ шкалъ, и ложится въ постель.

Лучезарное утро сіяетъ надъ старымъ городомъ. Древности
и развалины необычайно прекрасны. Сочный ллющі лосится
на солнцѣ, и тѣнистыя вѣтви деревъ качаются въ благоухан-
номъ воздухѣ. Мерцаніе свѣта, лѣсни лѣщѣ, залахъ садовъ,
лѣсовъ и полей, пли лучше, залахъ всего, какъ садъ воздѣян-
наго, острова, проникаютъ въ соборъ, смягчаютъ мрачныея тѣни
его, говорятъ о воскресеніи и жизни. Холодныя каменныя
гробницы прошлыхъ вѣковъ нагрѣваются, лучи свѣта прони-
каютъ въ отделенный углы зданія и трепещутъ тамъ слов-
но крылья.

Является мистеръ Топъ съ большими ключами и, звѣвая, от-
лираетъ двери. Является мистрись Топъ съ прислугой. Являет-
ся въ свое время органистъ съ мальчикомъ; логіядываютъ
внизъ изъ-за красныхъ занавѣсокъ, безстрашно сметаютъ
пыль на высотѣ, обтираютъ колонны и педали. Являются
грачи съ разныхъ странъ свѣта, возвращаясь къ башни; мож-
но предположить что они любятъ колебаніе воздуха, и ожида-
ютъ его отъ колоколовъ и органа. Являются весьма немно-
численные прихожане, большею частію изъ уголка младшихъ
канониковъ. Является мистеръ Криспаркль, свѣжій и бодрый,
и его товарищи, не такіе свѣжіе и бодрые. Является хоръ

Тайна Эдвина Друда.

245

вполнехахъ (въчно вполнеихахъ, торопясь надѣть рясы въ ло-
слѣднюю минуту, какъ дѣти выскакивающіе изъ постели), и
является во главѣ хора Джонъ Джасперъ. Послѣ всѣхъ являет-
ся мистеръ Дачри, помѣщается въ одномъ изъ незанятыхъ
мѣстъ и ищетъ глазами ея высочество принцессу Трубку.

Давно уже дается служба, а онъ все не можетъ отыскать
ее. Наконецъ онъ разглядываетъ ее въ тѣни. Она стоитъ за
колонной, тщательно скрываясь отъ начальника хора, но при-
стально глядя на него. Не сознавая ея присутствія, онъ поетъ.
Она усмѣхается въ тѣхъ мѣстахъ гдѣ онъ всего болѣе увле-
кается пѣніемъ и... да, мистеръ Дачри ясно это видитъ... гро-
зитъ ему кулакомъ изъ-за колонны. Мистеръ Дачри глядитъ
еще разъ, чтобъ удостовѣриться. Да; вотъ опять. Безобразна
и суха, какъ одно изъ фантастическихъ изваяній подъ каевед-
рой, зла какъ двьяволъ, безчувственна какъ мѣдный орелъ,
держащій на крыльяхъ своихъ свищенныхя книги, и нисколь-
ко не укрощенный ими, по представленію ваятеля, она пока-
чивается, прижавъ къ груди тощія руки, и потомъ обоими ку-
лаками грозитъ начальнику хора. Въ эту минуту, изъ-за две-
ри, ускользнувъ отъ бдительности мистера Тола помощью
знакомыхъ ему уловокъ, выглядываетъ Бѣгунъ, съ изумлен-
ніемъ переводя глаза отъ угрожающей на угрожаемаго.

Служба кончается; служители расходятся завтракать. Мис-
теръ Дачри заговариваетъ съ новой знакомой своей за двев-
рями, когда хоръ разошелся, раздѣвашьсь такъ же послѣшно,
какъ одѣвался.

— Здравствуйте. Ну чтобъ? Видѣли его?

— Видѣла, милый, видѣла.

— Вы его знаете?

— Знаю! Лучше гораздо чѣмъ всѣ досточтимые священни-
ки знаютъ его.

Мистеръ Топъ заботливо приготовила весьма опрятный
завтракъ для своего жильца. Не садясь за столъ, онъ отво-
ряетъ угловой шкалъ, беретъ съ полки мѣлъ, прибавляетъ
къ счету голстую черту съ верху шкала до низу, и затѣмъ
принимается кушать съ аллетитомъ

Этимъ выпускомъ кончается оставшаяся по смерти Диккенса рукопись Эдвина Друда. Два часа послѣ того какъ написана была послѣдняя страница, автора не было уже въ живыхъ. Одно мѣсто ро-

246

мана наводитъ на мысль что онъ предчувствовалъ близость кончины,
но она не отразилась на талантѣ его. Не часто, кажется, можно
найти въ послѣднемъ произведеніи писателя столько свѣжести, столь-
ко живости, столько яркости красокъ, столько истиннаго юмору. Дик-
кексъ сошелъ съ полрища ничего не утративъ изъ тѣхъ умствен-
ныхъ силъ, съ какими вступилъ на него. Напротивъ, силы втихъ лишь
достигли пилнаго, стройнаго развитія, и можно смѣло сказать что
прерванный смертью романъ принадлежалъ бы къ числу лучшихъ
его произведеній. На дальнѣйшій ходъ и развязку этого романа нѣтъ
никакихъ указanій въ оставшихся бумагахъ. Черновыя замѣтки най-
деньныя въ нихъ относятся лишь къ первой, уже издакной части, и
только по намекамъ въ ней заключающимся можетъ каждый разга-
дывать по своему Тайну Эдвина Друда.