— 40 —

## Воровцовъ.

Чтò ты кричишь-то! Вѣдь, я не взаймы у тебя бралъ, векселя
тебѣ не давалъ, а росписку; ты мнѣ на оборотъ далъ, разжиться
захотѣлъ. А оборотъ — дѣло обоюдное: либо наживешь, либо про-
живешь. Вотъ мы и прожили; съ кого-жь теперь искать? Ищи на
тѣхъ, за кѣмъ твои деньги пропали. А что домъ захрясь въ залогахъ,
я чѣмъ виноватъ? твоя была воля отдавать. Подрядъ все одно, что
лотерея — на счастье пускается.

## Кисельниковъ.

Папенька, отецъ-благодѣтель! У васъ деньги есть — вы при-
прятали, много припятали; не дайте намъ умереть съ голоду!

## Воровцовъ.

Да, что говорить! Деньги есть, какъ безъ денегъ жить, я не
дуракъ.

## Кисельниковъ.

Вотъ вы сами говорите, что у васъ деньги остались. Вотъ сей-
часъ, папенька, сказалки, вѣдь, вы сами сказали. А у меня нѣтъ,
ей-Богу, ничего нѣтъ!

## Воровцовъ.

Да хоть и остались, все-таки, я тебѣ не дамъ; надо-же намъ со
старухой какъ-нибудь вѣкъ доживать. На нужду, коли ужъ тебѣ не
въ мочь, да забѣжишь ты ко мнѣ — ну когда откажу, а когда и не
откажу совсемъ-то, а умремъ — все ваше останется. Изъ вещей что-
нибудь дадимъ; вотъ фортепьянишки есть старенькія; намъ те пять,
при нашемъ несчастіи, держать ихъ не пристало.

## Переярковъ.

Да что вы за разговоры завели! За дѣломъ пришли, а не раз-
говоры разводить; мнѣ время-то дорого, у меня другіе конкурсы
есть. (Смотритъ на часы.) Вона, десятый часъ! Вотъ предложите
зятю-то, коли въ немъ человѣческія чувства есть, пусть подпишешь
эту бумагу-то.

## Воровцовъ.

Есть въ тебя чувство, Крила? говори.

## Переярковъ.

Заплачь! Что-жь ты не плачешь? Твое теперь дѣло такое, сирот-
ское. Вѣдь, передъ другими-же кредиторами будешь плакать. При-
дется и въ ноги кланяться.

— 41 —

Воровцовъ.

Заплácцу, право, заплácцу. (Со слезами.) Кирюша! отецъ я тебѣ,  
или нѣтъ? Благодѣтель я тебѣ былъ?

Кисельниковъ.

Да чтò вы, папенька?

Воровцовъ (подаетъ ему бумагу).

Читай бумагу!

Кисельниковъ (читаетъ).

„Я, нижеподписавшійся, будучи убѣжденъ в обстоятель-
„ствами дѣла, что несостоятельность бывшаго купца, а нынѣ мѣща-
„нина Пуда Кузьмина сына Боровцова, произошла отъ разныхъ не-
„счастныхъ случаевъ и отъ неплатежа и корыстной злонамѣренно-
„сти его должниковъ; зная его всегдашнюю честность, преклонныя
„лѣта и затруднительное борьбзненное состояніе и удрученіе отъ тру-
„довъ и семейства...“

Воровцовъ (со слезами).

Видишь, видишь!

Кисельниковъ.

„Признаю его невинно-упадшимъ и искъ свой по роспискѣ въ
„пять тысяч рублей ассигнаціями и претензію о домѣ симъ совер-
„шенно и навсегда прекращаю.“

Воровцовъ.

Вотъ оно, Кирюша, какое дѣло-то!

Кисельниковъ.

Что-жь теперь... я не знаю... Какъ-же мнѣ быть-то?

Переярковъ.

Подпиши, да и все тутъ. Послѣ всякаго добраго дѣла на душѣ
легче бываетъ, радость этакая.

Кисельниковъ.

Папенька, какъ-же... такъ отъ всего и отказаться?

Воровцовъ.

Чужіе мы, что-ли? Не родня мы? Что-жь, забуду я, что-ль,
такое твое благодѣяніе! Чай, мы христіане...

Переярковъ.

Вѣдь, тебѣ уѣж все равно, а намъ для формы нужно.

Кисельниковъ.

Значить, папенька, я долженъ буду теперь только вашимъ сло-
вамъ повѣрить, что вы меня не оставите.

— 42 —

**Воровцовъ.**

Да какъ-же не повѣрить-то, чудакъ! Уѣь я тебя потомъ... Уѣь
озолочу потомъ...

**Кисельниковъ** (беретъ перо).

Вотъ, папенька... Ахъ, руки трясутся... Смотрите-же, папенька,
я душѣ вашей вѣрю. *(Подписываемъ.)*

**Переярковъ** (беретъ бумагу, складываетъ и кладетъ въ карманъ).

Ну, вотъ и конецъ, а ты сомнѣвался. Видишь, какой благород-
ный зять-то у тебя; по скольку за разъ дарить. А ты говорилъ: не
уломаешь. Видишь, какъ скоро, да и безъ расходовъ.

**Воровцовъ.**

Дà, теперь какъ гора съ плечъ. Ты, Кирюша, парень хорошій,
право, хорошій! А я думалъ-было, что ты заломаешься. Вѣдь, и
другіе то-же пишутъ, что ты, да даромъ-то еще никто не подписаль.

**Кисельниковъ.**

**Кàкъ, развѣ вы платили?**

**Воровцовъ.**

Да какъ-же не платить-то, чудакъ! Кому половину, кому двад-
цать-пять, гляда по характеру. А ты вотъ молодецъ! Видно, что
любишь тестя. Я думалъ, что и ты тоже заломишь, такъ пригото-
вилъ-было тысченки двѣ и съ собой захватилъ. Заткнуть, молъ, ему
роть-то, чтобъ не шибко кричалъ.

**Кисельниковъ.**

Такъ онѣ съ вами? Дайте, папенька, дайте! Хоть тысячу
дайте, я оживу!

**Воровцовъ.**

Ну, нѣтъ, братъ, другимъ годится, кто посердитьй. Ишь ты,
дай ему тысячу! Легко сказать! Ты, видно, счетъ въ деньгахъ-то
позабылъ — тысяча много денегъ.

**Кисельниковъ.**

Уѣь вы отложили; вы хотѣли дать. Что вамъ стоштъ!

**Воровцовъ.**

А ты трудись.

**Кисельниковъ.**

Тружусь, по ночамъ сжму, здоровье мое въ этой работѣ уходить.
Грошъ я вырабатываю, грошъ. Дайте денегъ, папенька, дайте! Я
докажу, я донесу; вы меня ограбили.

— 43 —

## Боровцовъ.

Какихъ тебя денегъ? Мы съ тобой квиты. Если ты просишь тенерича себѣ на бѣдность, такъ нѣшто такъ просять? Нѣшто грубіянить старшимъ ты можешь? Ты-бѣ грубіянилъ давеча, какъ право имѣлъ, пока не подписалъ. Тогда я тебя кланялся, а теперь ты мнѣ кланяйся. Дураки-то и все такъ живутъ! Былъ я у тебя въ рукахъ, такъ не умѣлъ пользоваться. А теперь прощай. Никто тебя, дурака, не неволилъ, силой тебя не тянули подписывать-то! Что смотришь-то?

## Переярковъ.

Да объ чемъ толковать-то! Дѣло покончили.

## Кисельниковъ.

Ужъ я ничего не понимаю... Прежде голодалъ, такъ хоть впереди надежда была какая-нибудь... Бѣдныя дѣти; вѣдь, они—твои внуки!...

## Боровцовъ.

Внуковъ не забудемъ; будь и ты почтительнѣе, и тебя лучше будетъ. Форсомъ ничего не возьмешь.

## Переярковъ.

Ну, съ Турунтаевымъ ты такъ дешево не отдѣлаешься.

## Боровцовъ.

Турунтаеву ни копѣйки не дамъ; я теперь разсердился.

## Переярковъ.

Не дай-ко ему, такъ онъ удавится, право, удавится... его ужъ разъ изъ петли вынимали.

## Боровцовъ.

Пущай давится—чорту баранъ... Пойдемъ! Прощай, Кирюша, спасибо тебя! Постой, такъ не уйду, не бойся; у меня тоже чувството есть; свои дѣти были. (Вынимаемъ изъ кармана нѣсколько меleeчи.) Нà вотъ! купи дѣтямъ чего-нибудь сладенькаго. Прощай!

## Переярковъ.

Много ты тестю помогъ, много. Путалъ его этотъ долгъ, ты ему руки развязалъ. Ты послушай, что онъ говорилъ! Этотъ долгъ, Кирилинъ, не по документу, а по совѣсти, я заплатить долженъ. А ты ему простилъ; какой ты праздникъ для него сдѣлалъ!

## Боровцовъ.

Какъ-же не праздникъ-то, чудакъ! Больше пяти тысячъ подарилъ. Прощай! (Переяркову.) Ну, ужъ и бумагу-то ты ловко написалъ! Станешь читать, такъ слеза и прошибаетъ. (Уходятъ.)

— 44 —

Кисельниковъ.

Дѣтки мои, дѣтки! Что я съ вами сдѣлалъ! Вы — больныя, вы — голодныя; васъ грабятъ, а отецъ помогаетъ. Пришли грабители, отняли послѣдній кусокъ хлѣба, а я не дрался съ ними, не рѣзался, не грызъ ихъ зубами; а самъ отдалъ, своими руками отдалъ послѣднюю вашу пищу. Мне-бы самому людей грабить, да васъ кормить — меня-бы и люди простили, и Богъ простиł; а я вмѣстѣ, заодно съ грабителями, васъ-же ограбилъ. Маменька, маменька! *(Анна Устиновна входитъ.)*

ЯВЛЕНІЕ ТРЕТЬЕ.

Кисельниковъ и Анна Устиновна.

Анна Устиновна.

Что ты, Кирюша?

Кисельниковъ.

Маменька, посидите со мной, не уходите отъ меня.

Анна Устиновна.

Да что ты, что ты? Богъ съ тобой!

Кисельниковъ.

Приносилъ деньги-то.

Анна Устиновна.

Ну, такъ что-же, Кирюша?

Кисельниковъ.

Зачѣмъ вы меня на свѣтѣ родили? Вѣдь, я не взялъ денегъ-то.

Анна Устиновна.

Что ты надѣлалъ? Варваръ! Что ты съ нами сдѣлалъ!

Кисельниковъ.

Принесли бумагу какую-то, сунули мнѣ, я и подписалъ.

Анна Устиновна.

Эки злодѣи, эки злодѣи! На кого напали-то! Кого обидѣть-то захотѣли! Бога они не боятся...

Кисельниковъ.

Да, маменька, пришли, ограбили, насмѣялись и ушли. Ахъ, маменька, какъ мнѣ трудно стало, грудь схватило! А работы много, вонъ сколько работы! Нищіе мы теперь, нищіе!

— 45 —

Анна Устиновна.

Не ропщи, Кирюша, не ропщи.

Кисельниковъ.

Охъ, умереть-бы теперь!

Анна Устиновна.

А дѣти-то, дѣти-то!

Кисельниковъ.

Дà, дѣти! Ну, чтò пропало, то пропало.

Анна Устиновна.

А ты посиди, отдохни; а за работу послѣ примешься.

Кисельниковъ.

Когда отдыхать-то! Дѣло-то не терпитъ. Ну, маменька, пусть они пользуются! Не разбогатѣютъ на наши деньги. Примусь я теперь трудиться. День и ночь работать буду. Ужь вы посидите со мной! Не такъ мнѣ скучно будетъ; а то одного-то хуже тоска за сердце сосетъ. (Принимается писать.)

Анна Устиновна.

Посижу, посижу, всю ночь просижу съ тобой.

Кисельниковъ (про-себя говорить и пишетъ).

„А по справкѣ оказалось: при прошеніи, поданномъ въ калиновское городническое правленіе, малиновскій мѣшанинъ Гордѣй Яковлевъ сынъ Кудряевъ представилъ три векселя и съ протестами, писанные на имя малиновскаго купца Сидора Сидорова Угрюмова: 1-й, на сумму 100 р., срокомъ...“ Нѣтъ-нѣтъ, да вдругъ такъ за сердце и ухватитъ—денегъ-то очень жалко.

Анна Устиновна.

Какъ-же не жалко-то! При всей нашей обѣдности, да такую сумму...

Кисельниковъ.

Охъ, ужь не говорите! *(Пишетъ сначала молча, потомъ говоритъ вслухъ.)* Малиновскій купецъ Сидоръ Угрюмовъ, подан-нымъ въ оное-же городническое правленіе свѣдѣніемъ, въ коемъ объясняетъ...

Анна Устиновна.

Кирюша!

Кисельниковъ.

Чтò вамъ, маменька?

— 46 —

Анна Устиновна.

Я поговорить съ тобой хочу. Ты пиши, пиши.

Кисельниковъ.

Говорите, маменька. (Пишетъ.)

Анна Устиновна.

Ты вотъ теп'рь обязанъ семействомъ, у тебя мать-старуха...

Кисельниковъ.

Да-съ. (Пишетъ.)

Анна Устиновна.

Ты ужъ очень совѣстливъ, какъ погляжу я на тебя. Ныньче такъ жить нельзя.

Кисельниковъ.

Что-жь съ этимъ дѣлать-то! (Пишетъ.)

Анна Устиновна.

Вотъ чтò, Кирюша; ты меня послушай! Никакая мать своему сыну дурнаго не пожелаетъ. А коли посовѣтуетъ, такъ ужъ это грѣхъ на ней будетъ, а сыну Богъ проститъ. Вотъ теперь ночь, мы съ тобой одни... ты видишь нашу нужду... переломи, Кирюша, себя, бери взятки... я за тебя, Кирюша, Бога умолю — я каждый день буду ходить молиться за тебя, я старуха...

Кисельниковъ.

Чтò вы, маменька, говорите!

Анна Устиновна.

Конечно, мать-то должна добру учитъ; да ужъ ты, Кирюша, не брани меня. Видя-то нашу горькую бѣдность...

Кисельниковъ.

Маменька, маменька, не мучьте меня!

Анна Устиновна.

Прости меня, Кирюша! Дума-то у тебя какая чистая!

Кисельниковъ.

Ахъ, маменька! Нѣтъ, нѣтъ! Вы любите меня, вотъ вамъ и кажется, что у меня душа чистал...

Анна Устиновна.

Стыдишься ты брать-то

Кисельниковъ.

Былъ у меня стыдъ, а теперь ужъ нѣтъ, давно нѣтъ.

— 47 —

Анна Устиновна.

Такъ отчего-жь бы тебѣ...

Кисельниковъ.

Вы думаете, я не взялъ-бы?...

Анна Устиновна

Такъ чего-жь ты боишься?

Кисельниковъ.

Взялъ-бы я, маменька, взялъ-бы!

Анна Устиновна.

Такъ бери! Вотъ тебя мое благословеніе!

Кисельниковъ.

Ахъ, маменька! Взялъ-бы я... да не даютъ. (Опускается го-
ловой на столъ.) За чтò мнѣ дать-то? Я не доучился, по службѣ
далеко не пошелъ, дѣлъ у меня большихъ нѣть, за чтò мнѣ дать-то?

Анна Устиновна

Экой ты у меня бѣдный! Экой ты у меня горькій! *(Обнимаетъ его.)*
Кирюша, Кирюша, кто-то стучитъ. Отпирать- ли?

Кисельниковъ.

Не тесть-ли воротился? Отоприте! *(Анна Устиновна уходитъ.)*
Кисельниковъ прислушивается. Голосъ за сценой: „Здѣсь, живетъ чиновникъ Кисельниковъ?“ Голосъ Анны Устиновны: „Здѣсь. Пожалуйте.“ *(Входитъ Незвѣстный.)*

ЯВЛЕНІЕ ЧЕТВЕРТОЕ.

КИСЕЛЬНИКОВЪ И НЕИЗВѣСТНЫЙ.

Неизвѣстный.

Вы господинъ Кисельниковъ?

Кисельниковъ.

Точно такъ-съ.

Неизвѣстный (садясь).

Вы, должно быть, очень бѣдно живете?

Кисельниковъ.

Сами изволите видѣть.

Неизвѣстный.

Да. Ну, это можетъ поправиться. У меня много частныхъ по-

— 48 —

рученiй; если хотите, можете заниматься у меня. Вамъ тысячи рублей въ годъ будетъ?

Кисельниковъ.

Какъ вы изволили сказать?

Неизвѣстный.

Тысячу рублей.

Кисельниковъ.

Мнѣ тысячу рублей-съ!... Это благодѣяніе такое-съ... Я, поми-
луйте... такъ благодаренъ-съ... Мнѣ и во снѣ-то... Позвольте узнать,
съ кѣмъ говорю-съ.

Неизвѣстный.

Это вамъ все равно; вы узнаете послѣ. Я повѣренный по мно-
гимъ большимъ дѣламъ.

Кисельниковъ.

Въ судѣ я васъ никогда не видалѣ-съ.

Неизвѣстный.

Я самъ не бываю, у меня есть агенты, которые за меня ходать
по судамъ. Я только вчера приѣхалъ; а впрочемъ, я все знаю, что
у васъ въ судѣ дѣлается.

Кисельниковъ.

Кто-нибудь изъ нашихъ сообщаетъ-съ?

Неизвѣстный.

Да, ваши у меня бываютъ, габѣгаютъ частенько и, кажется,
остаются мною довольны. Что это у васъ дѣлъ-то сколько?

Кисельниковъ.

Работа-съ; надо-же чѣмъ-нибудь жить.

Неизвѣстный.

Оно такъ, а все-жъ-таки на домъ-то брать дѣла неловко, запре-
щено закономъ.

Кисельниковъ.

Коли вы повѣренный по дѣламъ-съ, такъ вы изволите знать,
что не всякий законъ исполняется.

Неизвѣстный.

Ну, конечно. Вамъ вѣрятъ, вы человѣкъ честный, оттого вамъ
и даютъ. Да тутъ все и дѣла-то неважныя. А вотъ у васъ есть дѣло
Черноирскаго.

— 49 —

Кисельниковъ.

Почемъ-же вы знаете-съ? Я его только сегодня взялъ.

Неизвѣстный.

Я вамъ говорю, что мнѣ все извѣстно. Вотъ это дѣло, будь я вашъ секретарь или столоначальникъ, я-бы вамъ не далъ.

Кисельниковъ.

Отчего-же? Я его еще и не смотрѣлъ.

Неизвѣстный.

Оттого, что искушеніе велико. Покажите мнѣ его.

Кисельниковъ.

Да какъ-же-съ!

Неизвѣстный.

Покажите, я вамъ говорю. Чего вы боитесь! Вотъ оно у васъ въ платкѣ завязано.

Кисельниковъ (развязывая платокъ).

Вотъ-съ дѣло Черноярскаго-съ.

Неизвѣстный.

Это дѣло слишкомъ во сто тысячѣ. Какъ-же его вамъ повѣрили?

Кисельниковъ.

Отчего-же не повѣрить-съ? Я всегда-съ...

Неизвѣстный.

Оттого, что тутъ есть документъ; если его испортить, такъ и все дѣло пропало.

Кисельниковъ.

Какъ-же это испортить-ст?

Неизвѣстный.

Ха, ха, ха! Вы не знаете? Ну, взять написать что-нибудь, да потомъ ножикомъ подчистить. Вотъ какія дѣла довѣряютъ! Ай, ай, ай! *(Начаетъ головой.)*

Кисельниковъ.

Какъ-же это можно-съ! Такая фальшъ-съ... Кто-же рѣшится?

Неизвѣстный.

Кто рѣшится? Дадутъ тысячи три-четыре, такъ всякій рѣшится.

Кисельниковъ.

Нѣтъ, ужъ вы не извольте безпокоиться, у меня будетъ сохранно, у меня и руки-то не подымутся.

ОСТРОВСКІЙ, 5.

4

— 50 —

Неизвѣстный.

Не подымутся. Такъ я вамъ и повѣрю. Такія-же у васъ руки-то,
какъ и у всѣхъ.

Кисельниковъ.

Нѣтъ, меня еще Богъ миловалъ, я никогда...

Неизвѣстный (отворотясь, считаетъ деньги).

Вотъ вамъ три тысячи! Марайте документъ, пишите чтоб-нибудь.

Кисельниковъ.

Какъ! Что вы-съ! Помилуйте-съ!

Неизвѣстный.

Садитесь! Вотъ деньги. Сосчитайте прежде.

Кисельниковъ.

Да зачѣмъ-съ?

Неизвѣстный.

Сосчитайте, я вамъ говорю. (Кисельниковъ машинально считаетъ.) Ну, сколько?

Кисельниковъ.

Три тысячи-съ.

Неизвѣстный.

Ну положите ихъ къ себѣ въ столъ.

Кисельниковъ (смотрить на нео умоляющимъ безлѣдомъ).

Нѣтъ, зачѣмъ-съ! Не нужно-бы-съ!

Неизвѣстный.

Ну, милый мой, ну, дорогой мой! Голякъ. вѣдь, ты! Бери,
бери, послѣ спасибо скажешь.

Кисельниковъ.

Право, не нужно-бы-съ! (Убираетъ деньги.) Ей-Богу, не
нужно-бы-съ! Господи! Что-же это я дѣлаю! (Плачетъ.)

Неизвѣстный (развернувъ дѣло).

Объ чемъ-же ты плачешь, мой милый? Видно въ первый разъ.
Ну, теперь бери перо. (Кисельниковъ беретъ перо.) Пишите чтоб-
нибудь. Что-нибудь пиши, все равно.

Кисельниковъ (дрожа).

Написалъ-съ.

Неизвѣстный.

Что ты пишешь-то? Вотъ потѣха! Ну, да все равно! Вотъ
ножичекъ. Почисти, чтобы видно было, что тутъ была подпись.

— 51 —

(Кисельниковъ чиститъ ножомъ.) Ну, вотъ такъ. Ну, довольно! (Беретъ дѣло, складываетъ и кладетъ на столъ.) Знаешь-ли, чтò ты надѣлалъ?

Кисельниковъ.

Ничего не знаю-съ. Ужъ вы меня не погубите. Семейство-съ!

Неизвѣстный.

А то руки, видишь ты, у него не поднимутся! Охъ вы, горечь! Я и не такихъ, какъ ты, покупалъ. Любо съ вами дѣло дѣлать. Вашему брату ничего завѣтнаго нѣтъ, все продасть! Вѣдь, ты, знаешь-ли, ты мнѣ за три тысячи полтораста тысячъ продалъ! Теперь съ насъ по этому документу немного взыщутъ. А пойдетъ слѣдствіе о подлогѣ, такъ, опять-таки, намъ выхода та, что дѣло затяется, въ Сибирь-то пойдешь, все-таки, ты, а не мы. Ты хоть ужъ покути на эти деньги-то, чтобъ недаромъ отвѣчать. (Хочетъ уйти.)

Кисельниковъ.

Какъ-же это-съ! Нѣтъ, вы позвольте-съ! Куда-же вы-съ? Я еще въ себя не приду.

Неизвѣстный.

Чтò-жь, мнѣ тутъ и сидѣть съ тобой! Утѣшать тебя! Да ты не бойся, мы за тобой будемъ слѣдить, до Сибири не допустимъ. А ты пока деньги-то не сори, чтобъ подозрѣнія не было. Прощай! *(Уходитъ.)*

Кисельниковъ.

Чтò я надѣлалъ! Чтò я надѣлалъ! *(Развертываетъ дѣло и смотритъ.)* Ужъ теперь поправить ничѣмъ нельзя. А-а-хъ! Дрожь какая-то! Ужъ не подсылъ-ли это? Сейчасъ могутъ нахать, накроютъ меня и съ деньгами. А можетъ быть, и нумера записаны? Вотъ когда лихорадка-то! Да хоть и не съ подсыломъ, такъ какъ-же я дѣло въ судъ-то понесу! Сголоначальникъ взглянетъ, сейчасъ меня и арестуютъ, не дадутъ и съ дѣтьми повидаться. А тамъ лишеніе чиновъ, каторга, станутъ надъ головой шпагу ломать; ну вотъ и колодникъ! Ахъ ты, батюшки, какъ зубы стучать! Да и холодно чтò-то у насъ. Вотъ, вѣдь, надавно, полчаса какихъ-нибудь, былъ я честный человѣкъ — чиновникъ; хоть бѣдный, а обыватель; идешь это по улицѣ и ничего; тотъ руку подаетъ, другой руку подаетъ: „здравствуйте“, говорить; на рынокъ ходишь, въ праздникъ въ церкви стоишь — что другіе, то и ты; а теперь за желѣзную рѣшотку.

4*

— 52 —

въ сѣрое сукно одѣнутъ. Хоть деньги-то дѣтямъ останутся; отца-то у нихъ ужъ не будетъ. Спрятать-бы деньги-то! Маменька! *(Входитъ Анна Устиновна.)*

## ЯВЛЕНІЕ ПЯТОЕ.

### Кисельниковъ и Анна Устиновна.

Кисельниковъ.

Маменька, деньги вотъ... вотъ! *(Подаетъ деньги.)*

Анна Устиновна.

Какія это деньги, Кирюша?

Кисельниковъ.

Деньги... Туть много.

Анна Устиновна.

Да вижу, что деньги, да откуда онъ у тебя?

Кисельниковъ.

Три тысячи. Спрячьте ихъ, подальше спрячьте, чтобъ не нашли.

Анна Устиновна.

Да куда-же я ихъ спрячу?

Кисельниковъ.

Ахъ, Боже мой! Ну, по щелямъ, за обои, въ тряпки заверните. Чтобы вамъ деньги-то остались, чѣмъ вамъ жить-то съ дѣтьми послѣ меня.

Анна Устиновна.

Спрячу, спрячу, нигдѣ не найдутъ. Откуда-жъ ты взялъ-то ихъ, скажи ты мнѣ?

Кисельниковъ.

Взялъ... вотъ туть... баринъ приходилъ... Ахъ, маменька, какъ мнѣ страшно!

Анна Устиновна.

Да ты опомнись, ишь ты, весь дрожишь. Что такое съ тобой случилось?

Кисельниковъ *(взявшись за голову)*.

Да-да-да! Ахъ я дуракъ! Вѣдь, еще, можетъ быть, я и не понадусь. Побѣгу я въ судъ, положу дѣло-то въ шкафъ; дежурный спитъ теперь! Гдѣ фракъ-то, маменька? *(Снимаетъ халатъ.)*

— 53 —

Анна Устиновна.

Здѣсь, здѣсь, вотъ онъ. (Надъваетъ на нею фракъ.)

Кисельниковъ.

А проснется дежурный, такъ я скажу, что забылъ чтò-нибудь,
а дѣло-то тихонько и суну въ шкафъ. А послѣ скажу, что не бралъ.
Сдѣлалъ одну подлость, сдѣлаю и другую. (Хочетъ идти.)

Анна Устиновна.

Постой! Куда ты безъ галстука-то! Дай я завяжу тобѣ.

Кисельниковъ (въ то время, какъ Анна Устиновна завязываетъ галстухъ).

Тамъ двое видѣли, какъ я бралъ; а я запрусь, скажу, что не
бралъ, не бралъ. Я, маменька, скажу, что не бралъ. (Со слезами.)
Запираться надо, маменька, только одно осталось; одно мнѣ и
осталось.

Анна Устиновна.

Да чтò ты, Богъ съ тобой!

Кисельниковъ.

Маменька, вѣдь, я на волосъ отъ каторги... Завтра-же, можетъ быть...

Анна Устиновна.

Кирюша! Кирюша!

Кисельниковъ (въ изнеможеніи опускаясь на колъни).

Маменька, вѣдь, я преступникъ... уголовный преступникъ!

СЦЕНА IV.

ЛИЦА:

* Кисельниковъ, 39-ти лѣтъ, одѣтъ въ старое пальто, панталоны въ сапоги.
  Анна Устиновна.

Лизанька, 17-ти лѣтъ.

Боровцовъ, 57-ми лѣтъ, одѣтъ такъ-же, какъ Кисельниковъ; къ пальто проколоты двѣ миткалевыя манишки, черезъ плечо повѣшены ситцевыя и холстинковыя рубашки, какъ у площадныхъ торговцевъ.

Погудяевъ.

Бѣдная комната съ русскою печью, за занавѣской кровать; посрединѣ комнаты досчатый столъ и скамья. Между 3-й и 4-й сценой проходить 5 лѣтъ.

ЯВЛЕНІЕ ПЕРВОЕ.

Кисельниковъ и Боровцовъ сидятъ за столомъ на скамейкѣ. Анна Устиновна сидитъ на кровати.

Боровцовъ.

Сватьюшка, тебѣ много-ли годовъ-то?

Анна Устиновна.

Шестьдесятъ скоро.

Боровцовъ.

Ну да, такъ. Я тебя однимъ годомъ моложе. А это чай мы свой пьемъ.

Анна Устиновна.

Слышу, батюшка, что свой.

Боровцовъ.

Свой, да. Мы вчера съ зятемъ пять золотниковъ купили. Собрался я ныньче на площадь торговать-то: дай, думаю, къ зятю зайду, вмѣстѣ пойдемъ — вотъ и зашелъ. Поставили мы съ нимъ самоваръ, да вотъ и пьемъ-сидимъ. (Затю.) Ты чѣмъ ныньче торговать-то будешь?

— 55 —

Кисельниковъ (суетливо).

Да вотъ двѣ жилеточки старенькія, да утюгъ; вотъ тутъ у меня
собрано. Сосѣди дали — сосѣди у насъ добрые; вотъ только ребя-
тиншки забижаютъ. Да вотъ я гвоздиковъ старыхъ въ кулечекъ на-
бралъ. А сосѣди у насъ добрые! Сосѣдка „нà“, говорить, „Ки-
рюша, намъ не нужно, все равно бросимъ, а ты за чтò-нибудь
продашь.“ (Пьетъ чай.)

Воровцовъ.

Сватья, манишки ныньче въ цѣнѣ, мужскія.

Анна Устиновна.

Чтò мудренаго!

Воровцовъ.

Всѣ носить стали — вотъ онѣ и въ цѣнѣ. У меня старухи
шьютъ, а я продаю; вотъ тоже рубашки, ситцевыя, холстинковыя.
Да шьютъ-то больно плохо, не видятъ старухи-то, и бродятъ, точно
куры слѣпныя; а сходять съ рукъ, ничего. Вотъ и ты бы шила, а
мы-бы продавать стали.

Анна Устиновна.

Гдѣ ужъ мнѣ шить, я и вяжу-то ничего не вижу; одна у насъ
работница, одна кормилица! Не будь ея, чтò-бы мы были! хоть по
міру ступай!

Воровцовъ.

Да, Лиза у насъ рукодѣльница! Вотъ-бы кому замужъ ее взять!
Для хозяйства-то ужъ больно ловка. Эта дѣвка знаетъ нужду-то,
въ чемъ она ходить; ни отъ какого дѣла у ней руки не отвали-
ваются.

Анна Устиновна.

Что она не идетъ-то! Вышиванье понесла, да вотъ и замѣшка-
лась. Ужъ я и боюсь; одна, вѣдь, по Москвѣ-то ходить.

Воровцовъ.

Чтò-жъ такое! Не въ лѣсу живемъ.

Анна Устиновна.

Москва-то хуже лѣсу.

Воровцовъ.

Вотъ, сватья, чѣмъ подъ старость торговать-то пришлось. А
богатъ я былъ, по прежнему-то времени и очень богатъ, да мало по-
казалось—за большимъ погнался. Не захотѣлось платить тѣмъ, кому
долженъ былъ, такъ за это вдвое заплатилъ, кому и вовсе долженъ

— 56 —

не былъ. Все просудилъ до ниточки. Переляковъ меня ужъ очень дозхалъ. „Ты, говорить, такъ дѣлай, да вотъ такъ дѣлай“, да тридцать тысячъ съ меня за науку взялъ. А какъ стали дѣло-то разбирать, онъ-то въ сторону, а меня и потянули. За что ни возьмутся, все фальшъ, и книги-то фальшивыя — а все его стряпня. Начали меня судить, начали меня мытарить — и ямы-то ему мало, и въ острогъ-то его! Возьмите, говорю, все, только душеньку отпустите. Такъ и вышелъ я изъ этого дѣла чистъ, какъ изъ баньки. Вотъ тебя и барыши! Васъ-то я только тогда обидѣлъ ни за что, ни про что; себя пользы не сдѣлалъ, а васъ ограбилъ.

### Анна Устиновна.

Ахъ, да молчи ты! Что ты при немъ-то! Ну, очнется, да вспомнить. Наладилъ одно и то-же; не одинъ разъ я это отъ тебя слышала.

### Боровцовъ.

Да ужъ очень обидно! А гдѣ ему вспомнить! Онъ, сватья, ничего не помнить. Мы теперь съ нимъ пріятели. Кирюша, пойдемъ торговать.

### Кисельниковъ (торопясь).

Пойдемъ, пойдемъ!

### Боровцовъ (убирия посуду).

Ты такъ жилетки-то не держи; долго-ль до грѣха, потеряешь, либо кто вытащить; а ты ихъ надѣнь на себя сверху, одну на другую. А я покуда самоваръ уберу. *(Ставитъ самоваръ у печки.)*

### Кисельниковъ.

Сейчасъ, сейчасъ. *(Надпьваетъ жилетки.)*

### Боровцовъ.

Ну, вотъ, теперь пойдемъ.

### Кисельниковъ.

Пойдемъ, пойдемъ! Я все захватилъ, все. Таланъ-доля иди за мной, я буду счастливъ и ты будешь счастливъ!

### Боровцовъ.

Прощай, сватья! Вотъ хорошо. Это я его научилъ. Какъ, говорю, Кирюша, зачѣмъ пойдешь, или получить чего хочешь, тверди эту пословицу — дѣло вѣрнѣй будетъ. *(Уходятъ.)*

### Анна Устиновна.

Что это, право, Лиза не идетъ! Сердце у меня не на мѣстѣ.

— 57 —

Дѣвушка беззащитная, кроткая, вся въ отца—долго-ль ее обидѣть?
Народъ безсовѣстный, видятъ, что дѣвушка плохо одѣта, ну и при-
стаютъ. А не знаютъ того, что эта дѣвушка, какъ только на ноги
поднялась, такъ семью кормить стала, съ утра до ночи работаетъ,
отдыху не знаетъ, что мы на нее чуть не молимся. Захворай она,
такъ мы наголодаемся. *(Вбѣгаетъ Лиза, за ней входитъ Погу-
ляевъ.)*

ЯВЛЕНІЕ ВТОРОЕ.

Анна Устиновна, Лиза и Погуляевъ.

Лиза.

Ахъ, бабушка. бабушка! Никакъ духъ не переведу.

Анна Устиновна.

Чтò съ тобой, дѣвушка? Ты испугалась чего-нибудь?

Лиза.

Ахъ, испугалась! Вы погодите, я вамъ послѣ скажу. Вонъ
баринъ пришелъ.

Анна Устиновна.

Какой тамъ баринъ? Зачѣмъ къ намъ баринъ? Дѣлать-то,
видно, ему нечего.

Лиза.

Нѣтъ, онъ, кажется, добрый. Что я за несчастная такая!
 *(Садится къ столику и со слезами принимается за работу.)*

Анна Устиновна.

Всѣ они добрые, только упаси насъ Господи отъ ихъ доброты.
(Погуляеву.) Что вамъ, батюшка, нужно?

Погуляевъ

Это ваша дочка?

Анна Устиновна.

Дочка-ли, чужая-ли, никому до того дѣла нѣтъ.

Погуляевъ.

Да и мнѣ все равно, только, если вы ее любите, такъ одну не
пускайте по улицамъ ходить. Кто захочетъ впутываться въ исторію,
заступаться на улицѣ за постороннюю дѣвушку; а обидѣть охотники
всегда найдутся. Вотъ ныньче, сейчасъ, какіе-то господа подхватили
ее на бульварѣ подъ руки; она такъ испугалась, что и слова не вы-

— 58 —

молвитъ, а они идутъ, пѣсенки распѣваютъ, да на всѣхъ посматри-
ваютъ. Хорошо, что я подъѣхалъ.

Анна Устиновна.

Ахъ, батюшка, покорнѣйше васъ благодарю! Что-жъ ты, Ли-
занька, молчишь? а я и не понимаю, съ кѣмъ говорю-то.

Погуляевъ.

Они, конечно, большой обиды ей-бы не сдѣлали, сейчасъ видно,
что это шалуны; но, вѣдь, она могла испугаться очень, и даже за-
хворать съ испугу.

Анна Устиновна.

Долго-ли ее напугать; что говорить, кротости она у насъ непо-
стижимой.

Погуляевъ.

Такъ вотъ я вамъ совѣтую: вы ее впередъ одну не пускайте!

Анна Устиновна.

Да съ кѣмъ-же намъ отпустить ее? Отецъ большой, я стара; она
одна работаетъ, одна насъ кормить, одна и работу свою въ магазинъ
носить. Нужда, батюшка.

Погуляевъ.

Вижу, что нужда! Эко дѣло-то! Вамъ-бы женщину нанять.

Анна Устиновна.

На какія, батюшка, деньги? Есть у нея завѣтныя, на приданое
отложены, такъ тѣхъ трогать не хотимъ. Только тронь — и не уви-
дишь, какъ истратишь; а ей-то ничего не останется. Дорого доста-
лись намъ эти деньги: изъ-за нихъ отецъ ея разсудокъ потерялъ.

Погуляевъ.

Мнѣ кажется, что я васъ гдѣ-то видалъ; мнѣ ваше лицо очень знакомо.

Анна Устиновна.

Было время, жили хорошо, такъ п насъ люди знали, а теперь
всѣ бросили.

Погуляевъ.

Конечно, въ вашемъ положеніи вспоминать о старомъ непріятно;
но вы меня извините за нескромность, позвольте узнать вашу фа-
милію.

Анна Устиновна.

Что-жъ тутъ непріятнаго! Божья воля! Я — Кисельникова,
батюшка.

— 59 —

Погуляевъ

Кисельникова? И вы не матушка-ли Кирила Филипповича
Кисельникова?

Анна Устиновна.

Такъ точно.

Погуляевъ.

Ахъ, Боже мой, Боже мой! Живъ онъ?

Анна Устиновна.

Живъ-то живъ, да ужъ лучше вы и не спрашивайте! А вы-то
кто-же такой будете?

Погуляевъ.

Погуляевъ. Помните, еще я у васъ часто бывалъ студентомъ,
потомъ одинъ разъ былъ у него, у женатаго. Теперь адвокатъ, стряп-
ничествомъ занимаюсь.

Анна Устиновна.

Помню, какъ не помнить; а не скажите, ни за чтò-бы не узнала.
Вотъ полюбуйтесь на наше житье.

Погуляевъ.

Чтò-жъ такое съ вашимъ сыномъ сдѣлалось?

Анна Устиновна.

Семья, батюшка, да родные Кирюшу сгубили. Служба ему не
далась — какъ-то онъ къ ней не присноровился; пока были свои
деньги, такъ мы еще обѣдности не видали. А потомъ тесть всѣ деньги
у Кирюши отобрать; тутъ жена умерла; тесть обанкрутился; про-
пали всѣ денежки; бѣда за обѣдой; захворали дѣти, а жить чѣмъ-
нибудь нужно! Тутъ, какъ на грѣхѣ, и подвернулся чей-то повѣ-
ренный, сунулъ Кирюшѣ тысячи три денегъ: тотъ отъ обѣдности да
отъ горькаго житья и прельстись на деньги-то, да фальшь какую-
то въ судѣ и сдѣлалъ. И напалъ на него страхъ, суда очень боялся,
такъ и помѣшался въ разсудкѣ со страху. Сколько я денегъ проле-
чила, ничего не помогаетъ.

Погуляевъ.

Какого-же роду у него помѣшательство?

Анна Устиновна.

Ничего не помнить, чтò было съ нимъ, никого почти не
узнаетъ. Прежде у него это временемъ проходило; иногда, бывало, и
опомнится, говорить складно, вспоминать свою жизнь, жену-покой-
ницу, плачетъ; а теперь все рѣже, да рѣже. Все бѣгаетъ да суетится,
точно звѣрокъ какой, прости Господи! Гвоздиковъ, пробокъ набе-

— 60 —

ретъ, да надаютъ ему всякой дряни — бѣжить продавать; принесетъ мнѣ денегъ копеекъ пять-шесть, забормочетъ: „дѣтямъ, дѣтямъ принесъ. Берегите дѣтямъ.“ Какъ опъ всю жизнь для дѣтей хлопоталъ, бѣдный, о томъ только и помнить. А ужъ я и дѣтей-то всѣхъ прихоронила; она вотъ только и осталась.

Погуляевъ.

Такъ это его дочь! (Лизъ.) Позвольте мнѣ на васъ поглядѣть хорошенько. Я вашего папеньку зналъ молодымъ, красивымъ.

Лиза.

Развѣ онъ былъ когда-нибудь молодъ?

Анна Устиновна.

Чтò ты, глупенькая! Всѣ были молоды.

Лиза.

Я не тò хотѣла сказать... (Подумавъ.) Нѣтъ, тò! Я никакъ и вздумать его не могу, чтобъ онъ былъ молодъ.

Погуляевъ.

Онъ былъ щеголь, веселый!

Лиза.

Бабушка говорить, что и деньги у него были, а теперь вотъ нѣтъ. У васъ есть деньги?

Погуляевъ.

Есть.

Анна Устиновна.

Чтò ты, матушка, какъ глупо говоришь.

Лиза

Объ чемъ-же мнѣ говорить съ ними? Я больше ничего не знаю.

Погуляевъ.

Нѣтъ, ничего. Она хорошо говорить.

Лиза (серьезно).

Гдѣ-жь вы деньги взяли? Вы нашли, или вамъ кто-нибудь далъ?

Погуляевъ.

Я за работу получалъ, вотъ и накопилъ.

Лиза.

За работу очень мало даютъ, накопить нельзя. Я вотъ очень много работаю, а денегъ даютъ мало.

— 61 —

Погуляевъ.

Наша работа больше вашей цѣнится.

Анна Устиновна.

Боюсь я, надоѣстъ она вамъ своими глупостями.

Лиза.

Нѣтъ, бабушка, позвольте! У меня давно въ головѣ поговорить съ кѣмъ-нибудь. Они уйдутъ, съ чужими я говорить не стану, такъ у меня на сердцѣ и останется. Я и то все одна спжу, да сама съ собой думаю.

Погуляевъ.

Говорите, ради Бога, говорите! Я всегда готовъ васъ слушать.

Лиза (рѣшительно).

Вотъ что: укажите мнѣ работу такую, за которую-бы больше платили. А то, посмотрите, вотъ какая комната, вонъ бабушка, какъ она одѣта! у насъ ничего нѣтъ; я работаю-работаю и никакъ изъ нужды не выбьюсь. (Плачетъ.)

Погуляевъ.

Перестаньте! Давайте потолкуемъ.

Лиза.

Я дѣвушка молодая, а взгляните, что на мнѣ! Мнѣ стыдно на улицу выдти. Я не хочу рядиться, мнѣ хоть бѣдное платье, да чтобъ оно было чисто, ново, по мнѣ шшито. Я хороша собой, молода—это ужъ, вѣдь, мое; мнѣ хочется, чтобы и люди видѣли, что я хоро-шенька! а у меня сердце замираетъ, какъ я начну надѣвать эти лохмотья: я только себя уродую. (Плачетъ.)

Погуляевъ.

Да перестаньте-же, перестаньте! Ахъ, Боже мой! Потолкуемъ такъ, безъ слезъ.

Лиза.

Легко вамъ говорить: „безъ слезъ“! Да и чтіо толковать! Намъ, бѣднымъ людямъ, толковать нѣкогда. Вы мнѣ работу дайте! Шусть она будетъ вдвое, втрое труднѣе, только-бы мнѣ денегъ больше выработывать, чтобъ комнату нанять посвѣтлѣе, да одѣться почище.

Погуляевъ.

Я вамъ найду работу, погодите.

Лиза.

Найдите, только поскорѣй. Мнѣ ужъ надоѣла нужда, я вы-

— 62 —

билась изъ силъ. Если найдете, я вамъ буду очень благодарна.

(Шьетъ молча.)

Погуляевъ.

Понщу, поищу.

Анна Устиновна.

А вы сами-то себя устроили?

Погуляевъ.

Несовсѣмъ.

Анна Устиновна.

Чего-же вамъ недостаетъ?

Погуляевъ.

Счастья. *(Подходитъ къ Анне Устиновнѣ.)* Въ память стараго знакомства, не откажитесь принять отъ меня эту малость. *(Даетъ ей ассигнацію.)*

Анна Устиновна. *(беретъ).*

Если счастья у васъ нѣтъ, такъ деньги есть; значить, еще жить можно. Покорно благодаримъ, что насъ, сиротъ, вспомнили. Навѣщайте.

Лиза.

Куда-же вы? Я еще хотѣла съ вами поговорить.

Погуляевъ.

Мнѣ нужно домой. Вы извините. Я зайду къ вамъ! У меня есть дѣло.

Лиза.

Вы не привыкли видѣть бѣдность! Вамъ тяжело съ нами. Ну, ступайте! *(Погуляевъ уходитъ.)*

### ЯВЛЕНІЕ ТРЕТЬЕ.

### АННА УСТИНОВНА И ЛИЗА.

Анна Устиновна.

Что это, Лиза, какъ ты груба!

Лиза.

А со мною кто ласковъ, кромѣ васть?

Анна Устиновна.

А чѣмъ-же онъ-то не ласковъ? Вотъ посмотри, онъ намъ денегъ даль.

— 63 —

Лиза.

На его деньги намъ весь вѣкъ не прожить; лучше-бы онъ мнѣ
работу далъ.

Анна Устиновна.

У тебя и то работа изъ рукъ не выходить, а тебѣ все мало,
хоть-бы ты себѣ отдыхъ дала.

Лиза.

Отдыхъ? Нѣтъ, отдыхать некогда, да и нельзя.

Анна Устиновна.

Отчего-же нельзя?

Лиза.

А вотъ отчего: если работать сплоть, день-за-день, такъ ра-
бота легче кажется; а если дать себѣ отдыхъ, такъ потомъ трудно
приниматься. Послѣ отдыха работа противна становится.

Анна Устиновна

Чтò ты, чтò ты! Господь съ тобой!

Лиза.

Да, противна. Она и всегда не сладка, да ужъ какъ свыкнешься
съ ней, такъ, все-таки, легче. Вы думаете, что мнѣ самой погулять
не хочется! Вы думаете, что мнѣ не завидно, когда другie гуляютъ?

Анна Устиновна.

Какъ, чай, не завидно.

Лиза.

Нѣтъ, нѣть. Я васъ знаю. Вы думаете, что я съ радостью
работаю, что мнѣ это весело; вы думаете, что я святая. Ахъ, бабушка!

Анна Устиновна.

Святая, святая и есть.

Лиза.

Сказать-ли вамъ, чтò у меня на душѣ?

Анна Устиновна.

Да чтò-жъ у тебя, кромѣ ангельскихъ помысловъ?

Лиза.

Нѣтъ, лучше не говорить. Сказать, такъ вы испугаетесь.

Анна Устиновна.

Ангелъ-хранитель надъ тобой!

Лиза.

Ахъ, бабушка, я боюсь, я боюсь...

— 65 —

Кисельниковъ.

Тамъ... баринъ, такой...

Анна Устиновна.

Пріятель твой, Погуляевъ?

Кисельниковъ.

Нѣтъ.

Анна Устиновна.

Неужели-жь ты не помнишь пріятеля своего, Погуляева? Учи-
лись вмѣстѣ. Вѣдь, онъ — твой пріятель.

Кисельниковъ.

Пріятель, Погуляевъ? Нѣтъ. У меня одинъ есть пріятель, два
есть пріятеля.

Анна Устиновна.

Такъ это не онъ тебѣ далъ деньги?

Кисельниковъ.

Нѣтъ, онъ, онъ...

Анна Устиновна.

Погуляевъ?

Кисельниковъ.

Да. Вотъ деньги... Только онъ не Погуляевъ, онъ Грозновъ.

Анна Устиновна.

Баринъ, сосѣдъ нашъ? Это богачъ-то?

Кисельниковъ.

Да, богатый, богатый! У!! Домъ... все лакеи, лакеи...

Анна Устиновна.

За что-же онъ тебѣ далъ?

Кисельниковъ.

Онъ дома, а я на улицѣ; онъ говоритъ: „поди сюда!“ Я по-
шелъ, пошелъ, на крыльцо иду, говорю: „Таланъ-доля, иди за
мной, я буду счастливъ, и ты будешь счастливъ.“ Онъ и далъ.

Анна Устиновна.

Да за что? все я не пойму. Такъ, на бѣдность, чтò-ли?

Кисельниковъ.

Да, на бѣдность. „Ты, говорить, въ канурѣ живешь... И дочь,
говорить, держишь въ собачьей канурѣ... Вотъ, говоритъ, ей фли-
гель“, хорошій, хорошій. „И тебя, говорить, и всѣмъ вамъ. Хо-
чешь, говорить?“ Я хочу, я пойду; вотъ я все возьму, я пойду.
(Сбираетъ вещи.) Я пошелъ. Таланъ-доля...

ОСТРОВСКИЙ, 5.

5

— 66 —

Анна Устиновна.

Постой, Кирюша, не ходи. (Кисельниковъ останавливается.)

Лиза.

Погодите, бабушка. (Кисельникову.) Какъ онъ сказалъ? Дочь
твоя въ канурѣ живетъ?

Кисельниковъ.

Да, въ канурѣ... Ей, говоритъ, вотъ какъ надо жить, вотъ
какой домъ... она красавица.

Анна Устиновна.

Что-жъ бы это такое значило?

Лиза.

Подумайте, бабушка.

Анна Устиновна.

Ума не приложу.

Лиза.

Ну, такъ я вамъ растолкую. Это дѣло касается меня, одной меня.

Анна Устиновна.

Тебя? Какъ-же это?

Лиза.

Я ему давно нравлюсь.

Анна Устиновна.

Да, вѣдь, онъ женатый, у него жена въ Петербургѣ.

Лиза.

Ну, такъ что-жъ, что женатый! Эхъ, бабушка! Ужъ не при-
шло-ли вамъ въ голову-то, что онъ жениться на мнѣ хочешь! У него,
говорятъ, сто тысячъ дохода. При такихъ деньгахъ все купить
можно.

Анна Устиновна.

Ахъ, батюшки! Вотъ бѣда-то! Какъ-же намъ быть-то?

Лиза.

Думайте, бабушка.

Анна Устиновна.

Охъ, не спрашивай ты меня, не спрашивай! Что мать, что
бабка — обманщицы. лукавыя попаровщицы; на добрѣ дѣтей не
учать, всѣкимъ ихъ шалостямъ потакаютъ. Вотъ я разъ Кирюшу
пожалѣла, не на добрѣ его научила; словно какъ отъ тѣхъ моихъ
словъ и сталося. А грѣхъ-то на моей душѣ. Первыя-то матери
грѣшницы, первыя за дѣтей отвѣтчицы.

— 67 —

Лиза.

Кто-жь меня, бабушка, на умъ наведеть. У кого-же мнѣ ученья нескать, какъ мнѣ на бѣломъ свѣтѣ жить; чтò на свѣтѣ хорошо, а чтò дурно. Молода, вѣдь, я, какія у меня силы, какой у меня разумѣ!

Анна Устиновна.

Охъ, не знаю я! Ты у насъ хозяйка, ты у насъ большая. Думай сама о себѣ, какъ тебя лучше. Что я тебя посовѣтую! И тамъ бѣда, и здѣсь бѣда.

Кисельниковъ.

Я все собралъ, я пошелъ. (Надъваемъ картузъ.)

Анна Устиновна.

Погоди, Кирюша! Стара я стала, кости мои покоя хотятъ; теплую-бы мнѣ комнату, да уходъ-бы за мной! Да на тебя-то-бы чоглядѣла, на нарядную, да на богатую. Охъ, да не слушай ты меня, старую дуру, не слушай!

Лиза.

Кто-же мнѣ теперь поможетъ! Стою я надъ пропастью, удержаться мнѣ не за чтò. Охъ, спасите меня, люди добрые! Бабушка, да поговорите со мной что-нибудь! (Входитъ Погулѣевъ.)

## ЯВЛЕНІЕ ПЯТОЕ.

Анна Устиновна, Лиза, Кисельниковъ и Погулѣевъ.

Лиза.

Ахъ, какъ вы всѣ-время! Мне нужно совѣта спросить, а не у кого. Помогите мнѣ.

Погулѣевъ.

Я затѣмъ и пришелъ.

Анна Устиновна.

Чтò ты, Лиза! Да развѣ говорить объ этомъ постороннимъ людямъ?

Лиза.

Значить, это очень дурно, коли не говорить.

Анна Устиновна.

Чтò хорошоаго! Только крайность заставляетъ.

Погулѣевъ.

Да чтò такое?

5*

— 68 —

### Анна Устиновна.

Ужь не знаю, какъ и сказать вамъ. Баринъ богатый, сестр нашъ, даетъ намъ даромъ квартиру и все; такъ вотъ мы и думаемъ, переѣзжать-ли намъ?

Кисельниковъ (Погуляву тихо).

Онъ мнѣ денегъ далъ. Еще дастъ... много...

Погуляевъ (кивая головой).

Ахъ, ты, несчастный!

Лиза.

Говорите со мной, онъ васъ не узнаете.

Погуляевъ (Лиза).

Такъ моего совѣта спрашиваете?

Лиза.

Что лучше—стыдъ, или нужда? Стыдъ, говорятъ, скоро проходить, а нужда вѣчно точить, покоя не даетъ.

Погуляевъ.

И то, и другое нехорошо.

Лиза.

Это я знала и безъ васъ. Хорошаго у насъ нѣтъ, мнѣ его и не дождаться, а вотъ изъ дурнаго-то что мнѣ выбрать?

Погуляевъ.

Я вамъ вотъ что посовѣтую: не думайте ни о томъ, ни о другомъ, а подите замужъ за меня.

Лиза.

Замужъ? Вы не шутите?

Погуляевъ.

Чтобъ за шутки!

Лиза.

Мы такъ бѣдны, такъ несчастны, что съ нами шутить грѣхъ.

Погуляевъ.

Нѣтъ, я рѣшился твердо. Дайте руку. (Беретъ ея руку.) Вотъ такъ! Я, какъ ушелъ отъ васъ, все ходилъ по улицѣ, да думалъ, вотъ и рѣшился.

### Анна Устиновна.

Вотъ радость-то! Привелъ-таки меня Богъ счастья дождаться, не далъ въ горѣ умереть.

Погуляевъ.

Оно, знаюе-ли, было-бы гораздо лучше, если-вы меня любили. Вѣдь, вы меня не любите, вы отъ нужды за меня идете.

— 69 —

Лиза.

Все равно, въдь я никого не люблю. Вы меня умнѣе, вы сдѣлайте такъ, чтобъ я васъ любила.

Погуляєвъ.

Какъ-же это сдѣлать?

Лиза.

А вотъ какъ: любите бабушку, да не попрекайте насъ обѣдностью.

Погуляєвъ.

Ну, такъ это просто.

Лиза.

Да будто вы не знаете? Это вы нарочно спрашиваете. Вы гораздо лучше насъ знаете.

Анна Устиновна.

Скажите, батюшка, какъ это васъ Богъ надоумилъ?

Погуляєвъ.

Очень просто. Я всю жизнь жилъ одинъ, это мнѣ надоѣло; чело-
лѣкъ я одинокій, денегъ нажилъ; ну и сталъ подумывать, какъ-бы
семьей завесться, а туть вдругъ вышелъ случай; думаю, чего-жь
минѣ лучше!

Кисельниковъ (со слезами).

Чтѣ-жъ вы меня не пускаете! Онъ теперь ждеть; онъ говорил:
...ждать буду".

Анна Устиновна.

Куда теперь идти! У насъ Лиза замужъ выходитъ.

Кисельниковъ.

За кого? За кого?

Анна Устиновна.

Погляди, за кого. Вѣдь, это твой пріятель.

Кисельниковъ (кланяется Погуляеву).

Здравствуйте!

Погуляєвъ.

Кирило Филиппычъ, да погляди на меня хорошенько! Помнишь? Ну, помнишь Погуляева?

Кисельниковъ.

Я къ барину пойду.

Погуляєвъ.

Ахъ, чудакъ! да неужели ты забылъ? Помнишь, учились вмѣстѣ?
Помнишь, въ Нескучномъ Саду гуляли? А помнишь, я у твоей

— 70 —

жены на именинах былъ? Ну, а не помнишь, все равно, давай снова познакомимся. Давай руку! Ну, вотъ мы и пріятели.

Кисельниковъ (припоминая).

Ты мнѣ денегъ далъ?

Погуляевъ.

Вспомнилъ теперь?

Анна Устиновна.

Хоть-бы онъ немножко очнулся, хоть-бы порадовался, былъный.

Погуляевъ.

А ты на мои деньги тестю рому купилъ. Чудакъ ты этакой!

Кисельниковъ.

Мнѣ Погуляевъ деньги далъ.

Погуляевъ.

Я Погуляевъ-то и есть.

Кисельниковъ.

А жена у меня умерла... умерла!...

Погуляевъ.

Слышалъ, слышалъ. А на дочкѣ вотъ я женюсь.

Кисельниковъ (Анна Устиновна...)

Маменька! Лиза! онъ женится?... Правда?

Анна Устиновна.

Слава Богу, очнулся! Правда, Кирюша, правда!

Погуляевъ.

Вотъ вы ко мнѣ и перебзжайте; будемъ жить всѣ вмѣстѣ.

Кисельниковъ (подумавши).

А я упалъ, обнищалъ, видишь. Подъ судомъ, óратъ, подъ судомъ за подлогъ, за подлость! А ты вспомнилъ насъ, пріютить насъ хочешь; спасибо тебе...

Лиза.

Папенька, благословите меня.

Кисельниковъ.

Господи, Господи! Не было мнѣ счастья, весь вѣкъ не было; авось, на твою долю, Лиза, счастье выпадеть. (Цалуетъ Лизу.)

Лиза (Погуляеву).

А вы меня выучите такой работѣ, за которую много денег даютъ?

— 71 —

Погуляевъ.

Да зачѣмъ вамъ теперь?

Лиза.

А затѣмъ, чтобъ помогать бѣднымъ дѣвушкамъ. Много ихъ въ такомъ положеніи, въ какомъ я была. (Входитъ Боровцовъ.)

ЯВЛЕНІЕ ШЕСТОЕ.

Анна Устиновна, Лиза, Кисельниковъ, Погуляевъ и Боровцовъ.

Боровцовъ.

Миръ честной компаніи! Ну, брать, Кирюша, съ тебя спрыски. Что ты пріунылъ? Этакое тебя счастье, а ты носъ повѣсилъ.

Кисельниковъ.

Да, счастье, счастье...

Боровцовъ.

Да какъ-же не счастье! Квартира будетъ хорошая, хлѣбъ даровой; дочку пристроилъ; у богатаго барина нужны знать не будетъ. Одно слово: Грозновъ — всю нашу Палестину купить можетъ и выкупить.

Кисельниковъ.

Нѣтъ, не Грозновъ.

Боровцовъ.

Да что ты отнѣкиваешься-то! Ужъ я, брать, знаю, торговаль ты хорошо, барышни у тебя большіе. Вотъ за это магарычъ съ тебя; веди въ трактиръ, угощай чаемъ!

Кисельниковъ.

Погуляевъ! ты возьми къ себѣ матушку и .Изу, а меня не бери.

Погуляевъ.

Отчего-же?

Кисельниковъ (михо).

Знаешь-ли ты, кого ты пригрѣть хочешь?... Мы съ тестемъ... лишенники! Мы все продали: себя, совѣсть, я было дочь продалъ... Мы, пожалуй, еще украдемъ у тебя что-нибудь. Намъ съ нимъ не жить съ честными людьми, намъ только торговать на площади. Нѣтъ! Ты намъ только изрѣдка когда давай по рублику на товаръ нашъ — больше мы не стоймъ.

НА БОЙКОМЪ МЪСТѣ.

КОМЕДІЯ ВЪ ТРЕХЪ ДѣЙСТВІЯХЪ.

ДВИСТВІЕ ПЕРВОЕ.

ЛИЦА:

Павлинъ Ипполитович Миловидовъ, помѣщикъ средней руки, лѣтъ 30-ти, изъ отставныхъ кавалеристовъ, съ большими усами, въ красной шелковой рубашкѣ, въ широкихъ пароварахъ съ лампасами, въ цыганскомъ казакинѣ, подпоясанъ черкесскимъ ремнемъ съ серебрянымъ наборомъ.

Вуноль Ермолаевъ Бевсудный, содержатель постоялаго двора на большей, проѣзжей дорогѣ, крѣпкій старикъ лѣтъ подъ 60, лицо строгое, густыя, нависшія брови.

Евгенія Мяроновна, жена его, красивая баба, годамъ къ 30-ти.

Аннушка, сестра его, дѣвушка 22-хъ лѣтъ.

Пыжиновъ, изъ мелкопомѣстныхъ, проживающій по богатымъ дворянамъ, одѣтъ бѣдно, въ суконномъ салѣ-пальто, но съ претензіей на фран-ТОВСТВО.

Петръ Мартыновичъ Непутевый, купеческій сынъ.

Сения, его прикащицъ.

Жукъ, работникъ Безсуднаго.

Раззоренный, ямщикъ.

Гришка, человѣкъ Миловидова, молодой малый, одѣтый казачкомъ.

Дѣйствіе происходитъ на большой дорогѣ, среди лѣса, на постояномъ дворѣ, подъ названіемъ: „На бойкомъ мѣстѣ“, лѣтъ 40 назадъ.

Комната на постояномъ дворѣ; направо, въ углу, печь съ лежанкой; по-срединѣ, подлѣ печи, дверь въ черную избу, лѣвѣе часы съ расписаннымъ цифероблатомъ, еще лѣвѣе въ углу комодъ и на немъ шкафчикъ съ стеклян-ными дверцами, для посуды; съ правой стороны, у печки, дверь въ сѣни, ближе къ зрителямъ кровать съ ситцевымъ пологомъ; на лѣвой сторонѣ два окна, на окнахъ цвѣты: герани и жасмины, въ простѣнкѣ зеркало, по бокамъ лубочные портреты; подъ зеркаломъ старый диванъ краснаго дерева, обитый кожей, передъ диваномъ круглый столъ.

— 74 —

ЯВЛЕНІЕ ПЕРВОЕ.

БЕЗСУДНЫЙ И РАЗЗОРЕННЫЙ.

Безсудный.

Отпрегъ?

Раззоренный

Отпрегъ.

Безсудный.

Стало быть, выпить пришелъ, чтò-ли?

Раззоренный.

Стаканчикъ надо-бы поднесть.

Безсудный.

Отчего не поднесть! *(Наливаетъ стаканъ и подаетъ.)* Пей на здоровье! *(Ямщикъ пьетъ.)* Дорога, чтò-ль, триска, Петра-то Мартыныча какъ раскачало!

Раззоренный.

Какая тутъ дорога! извѣстно круговые. Въ Покровскомъ рублевъ на сто поболѣ начудили.

Безсудный.

Чтò-жь они тамъ?

Раззоренный.

Извѣстно ихъ занятіе: пить, да чтобъ бабы подлѣ, значить, для балагурства, и сейчасъ бумажками одѣлять.

Безсудный.

Значить они съ прохладой, домой-то не больно торопятся.

Раззоренный.

А кто-жь ихъ... Я въ Покровскомъ на сдачу взялъ до Новой деревни... Перегонъ-то восемьдесятъ верстъ, а гдѣ половина-то? Чай, самъ знаешь, семь верстъ за вами; а я все къ тебе, Вуколъ Ермолаичъ. Купцы спрашиваютъ, гдѣ кормить будемъ? Извѣстно, говорю, гдѣ: на „Бойкомъ мѣстѣ“, у Вуколъ Ермолаича.

Безсудный.

Да спасибо, спасибо, что не забываешь.

Раззоренный.

Да чтò спасибо. Мы тоже ласку помнимъ... Ты-бы меня хоть двугривенничкомъ осеребрилъ.

— 75 —

**Везсудный.**

А изъ какихъ доходовъ? Еще твои купцы-то у меня ничего не прожили. Вотъ погоди, по доходу глядя, и тебя не забудемъ.

**Раззоренный.**

Такъ я кормить пойду.

**Везсудный.**

А ты не торопишь, пущай у меня погостятъ подольше, не все-жъ однимъ Покровскимъ отъ нихъ пользоваться.

**Раззоренный.**

Ну да ладно! Копаться-то мы и безъ просьбы мастера; торо-питился вотъ, такъ это мы не умѣемъ. *(Уходитъ.)*

**Везсудный** *(у деери)*.

Мироновна! А Мироновна! Поди сюда. Сестрица! Анна! Аннушка! Идите сюда, говорю вамъ! Что васъ не дозовешься! *(Евгенія и Аннушка входятъ.)*

## ЯВЛЕНІЕ ВТОРОЕ.

**Безсудный, Евгенія и Аннушка.**

**Везсудный.**

Гдѣ вы тамъ забились? Когда васъ надо, васъ тутъ и нѣть. Дуры, право, дуры!

**Евгенія.**

Какой ты, Ермоланчъ! Да развѣ я не хозяйка! Туда сунься, за тѣмъ погляди, съ ногъ собьешься. Я-же такая заботливая, за всякой малостью сама...

**Безсудный.**

Хозяйка ты! Какое твое хозяйство-то? Грошовое. Тряпки въ чуланѣ перебирать. А туть сотни летятъ. Разѣвайте ротъ-то! На овсѣ-то немного наторгуешь. Петръ Мартынычъ пріѣхалъ, слышишь ты!

**Евгенія.**

Охъ, Ермоланчъ, право, ужъ мнѣ повѣсничать-то не больно по сердцу! Кабы я была дѣвушка, никому неподвластная, другое дѣло. Я такъ считаю, что ты моя глава. Мнѣ когда и въ шутку кто скажешь что-нибудь, такъ я за грѣхъ понимаю противъ тебя. Право, ужъ я такая зародилась совѣстливая и для мужа своего покорная, а туть поди балясничай съ ними, съ охальниками.

— 76 —

## Безсудный.

Да, нужно очень! Ты сними маску-то! Передъ кѣмъ ты туть свою покорность показываешь! Ужъ ты при людяхъ лисой-то прикидывайся, а я тебя и безъ того знаю. Говорить тебѣ, Непутевый съ приказчикомъ въ Покровскомъ сто рублей пронили; а чтò бабамъ роздали, такъ и числа нѣтъ.

## Евгенія.

Ой, чтò ты! Да неужто въ-правду? *(Поправляется передъ зеркаломъ)*

## Безсудный (Анкушкъ).

А ты чтò губы-то надула? Даромъ, чтò-ль, васъ кормить-то въ самомъ дѣлѣ! Какъ у тебя въ глазахъ стыда-то нѣтъ.

## Анкушка.

У тебя стыда нѣтъ, а у меня есть.

## Безсудный.

Анна!! Ты смотри, не разбуди во мнѣ бѣса! Во мнѣ ихъ сотня сидить; какъ начнутъ по моимъ жиламъ ходить, въ тѣ поры у меня расправа ножовалъ.

## Анкушка.

Такъ ужъ убилъ-бы ты меня скорѣе, кошъ тебѣ кровь-то чело- вѣческую все равно, что воду лить. *(Уходитъ въ среднюю дверь.)*

## Безсудный.

Эко зелье зародилось! вся въ меня!

## Евгенія (отворяя дверь, съ притворнымъ снѣхомъ).

Хи-хи хи, хи-хи-хи! Здравствуйте, господа купцы! Петинька, здравствуй! *(Уходитъ.)*

## Безсудный.

Жену-то я взялъ, кажись, не ошибся; а сестра-то мнѣ не ко двору пришла. Ей-бы въ монастырѣ жить, а не на постояломъ дворѣ. *(Входитъ Жукъ.)* Что ты?

## Жукъ.

Проѣзжіе позываются! да, кажись, народъ-то такой, что пущать не стоить.

## Безсудный.

Такъ и не пущай! На чтò намъ дрли-и-то! Только мѣсто занимать, а корысти-то отъ нихъ немного. Постой, я пойду самъ ногляжу. *(Уходятъ. Изъ средней двери выходятъ: Сеня и Евгения.)*

— 77 —

ЯВЛЕНІЕ ТРЕТЬЕ.

Сеня и Евгенія.

Сеня.

Что это у вас Анна-то Ермолавна спісива очень?

Евгенія.

Ужь такая-то фурія, что не накажи Господи!

Сеня.

По вашему занятію ей, словно, какъ надобно-бы пообходител-ь-ше быть, потому что отъ этого хозяину выгода зависитъ.

Евгенія.

Какая выгода! Намъ съ мужемъ отъ нел только неудовольствіе
одно. Вотъ, говорятъ, Сеня, что золовки завсегда неладно живутъ
промежъ собой. Какому-же тутъ ладу быть, когда я, съ моимъ
апгельскимъ характеромъ, и то не могу ужиться съ ней.

Сеня.

Такъ-съ.

Евгенія.

Къ намъ одинъ баринъ ўздить, хорошій баринъ, и крестьяне
у него есть, не такъ чтобы много, а довольно; ну, обыкновенно
ихъ господское дѣло, и приглянись ему эта наша принцеса. Ну,
что-жь такое! Дѣло очень и очень обыкновенное; каждый день мы
видимъ. А она приняла это за важность! Кто я! Да чтò я! Да онъ
на мнѣ женится, я барыня буду! Какъ-же не такъ, дожидайся!
Ни брату, ни мнѣ не даетъ слова выговорить. Ужъ чтò я черезъ
ея обиды да насмѣшки мученія приняла, такъ, кажется, мнѣ всю
жизнь не забыть.

Сеня.

И чтò-же теперіча этотъ баринъ-съ?

Евгенія.

Чтò! Извѣстно, чтò! Очень ему нужно. Ну, да ужь и я не
подарокъ; удружила и я ей; будетъ меня благодарить долго.

Сеня.

Чтò-же вы такое? Позвольте поинтересоваться!

Евгенія.

Много будешь знать, скоро состарѣешься. *(Входятъ Непутевый и Аннушка.)*

— 78 —

ЯВЛЕНІЕ ЧЕТВЕРТОЕ.

ЕВГЕНІЯ, СЕНЯ, НЕПУТЕВЫЙ И АННУШКА.

Непутевый.

Стало быть, мы не хороши? Какихъ-же тебя еще, коли ужъ я не хорошъ?

Аннушка.

А неужто ты думаешь, что ты хорошъ? Кто-жъ это тебя сказалъ? ты не вѣрь. Обманули тебя!

Непутевый.

Ну, однако, ты не очень! Для кого не хорошъ, я для кого, можетъ, я и хорошъ!

Аннушка.

Ну и ступай туда, гдѣ ты хорошъ.

Непутевый.

Стало быть, я за свои деньги да уваженія здѣсь не вижу. Что-жъ такое! Какой это порядокъ! Куда я заѣхалъ? Кто здѣсь смѣетъ важничать, окромѣ меня? Я деньги плачу.

Аннушка.

Да отстань ты отъ меня, не нуждаюсь я твоими деньгами! Сказано тебя.

Непутевый.

Семенъ! Во фрунъ передо мной! Ты чего смотришь! Какъ насы здѣсь принимаютъ! Али бунтъ сдѣлать? Они еще пыли-то отъ меня не видывали. Семенъ! Давай посуду бить! Всѣ окны высадимъ!

Евгенія.

Ну, полно, Петя, полно! Ты ужъ не дури! Поди усни, поди, голубчикъ, отдохни! Легко-ли, день-деньской ты маешься. А вотъ проспишься, мы ужъ тебя все, въ твое уваженіе.

Сеня.

Не хорошо, Петръ Мартынычъ! Пойдемте спать, цѣлыя сутки не спали.

Непутевый.

Я жить хочу, хочу жить.

Евгенія.

А вотъ выспиться, такъ живи въ свое удовольствіе.

— 79 —

Непутевый.

Мнѣ-бы разбить чтò-нибудь. Ухъ! кажется, я...

Сеня.

Не хорошо, Петръ Мартынычъ, оставьте!

Евгенія.

Ты сосни, поди, а проснешься, да придетъ тебя желаніе посуду
бить, такъ я тебя приготовлю; у насъ есть такаł.

Непутевый.

Ну, спать, такъ спать. *(Уходитъ. Сеня затворяетъ за нимъ дверь.)*

Сеня.

Вѣдь, ишь какой круговой! Одного его пустить никакъ нельзя.
Меня родители-то съ нимъ и посылаютъ нарочно для береженья,
чтобъ его беречь въ дорогѣ. *(Уходитъ.)*

## ЯВЛЕНІЕ ПЯТОЕ.

### ЕВГЕНІЯ И АННУШКА.

Евгенія.

Чтò-жь, долго это намъ терпѣть отъ тебя?

Аннушка.

Никто тебя терпѣть не заставляетъ.

Евгенія.

Долго ты нашихъ гостей-то обижать будешь?

Аннушка.

Никого я не обижаю. А что всякій пьяница ко мнѣ лѣзетъ,
такъ я этого терпѣть не могу. Такъ я вамъ прежде говорила, такъ
и теперь говорю.

Евгенія.

Ты терпѣть не можешь, а мнѣ, стало быть, ничего? Чтò-жь, я
хуже тебя? Говори! Хуже я тебя?

Аннушка.

Всякій самъ себѣ хорошь. Ты вотъ съ ними хоочешь, всякія
нехорошія слова мелешь да цалуешься, а мнѣ это гадко.

Евгенія.

Стыдно, небось! Погоди больно стыдиться-то, еще не барыня,

— 80 —

еще когда будешь; да полпо будешь-ли! Что-то мнѣ не вѣрится. А теперь пока такая-же мѣщанка, какъ и я.

Аннушка.

Нѣтъ, не такая-же.

Евгенія.

Какал-же? Изъ конфетъ, что-ль, ты слѣплена?

Аннушка.

Не изъ конфетъ, а во мнѣ стыдъ есть, а въ тебе нѣтъ.

Евгенія.

Кому это нуженъ твой стыдъ здѣсь?

Аннушка.

Мнѣ онъ нуженъ.

Евгенія.

Ахъ! скажите, пожалуйста! А что-то ты себѣ этимъ выиграла? (Безсудный входитъ.)

## ЯВЛЕНІЕ ШЕСТОЕ.

### Евгенія, Аннушка и Безсудный.

#### Безсудный.

Что вы туть! Что на васъ ладу нѣтъ! Какъ только бабы вмѣстѣ, такъ и перессорились. Эка порода проклятая! Что вамъ дѣлить-то!

#### Евгенія.

Да вотъ все сестрица твоя барыню изъ себя корчитъ; отъ хорошихъ людей она носъ воротить, а къ кому сама льнетъ, такъ тѣ на нее смотрѣть не хотятъ.

Аннушка.

Ни къ кому я не льну. Это ты льнешь ко всемкому.

#### Евгенія.

Кого ты, безстыжіе глаза, обмануть хочешь! Всѣ видятъ, какъ ты къ Павлину Ипполитычу виснешь, да жаль, что онъ-то тебя знать не хочетъ.

Аннушка.

Виснуть я къ нему не висну, а что онъ меня знать не хочетъ, я все-жаль-таки не виновата.

— 81 —

Везсудный.

Кто-жь виноватъ?

Аннушка.

Я не знаю. Оставьте вы меня! *(Садится к столу.)*

Везсудный.

Кто-жь знает-то! Баринъ хорошій, добрый, ъздинъ почитай каждый день, чтò денегъ проживалъ у меня, а теперь рѣже да рѣже, да, пожалуй, и совсѣмъ перестанеть.

Евгенія.

Чтó мудренаго!

Везсудный.

Баринъ тароватый, простой, деньги тратить, не считаетъ. Гдѣ другаго такого найдешь! Не будетъ ъздить, такъ видимый убытокъ.

Аннушка.

Тебѣ денегъ-то жалко, а у меня вся жизнь отнята, все мое счастье.
(За сценой звонъ колокольчика и бубенчиковъ. Входитъ Жукъ.)

Жукъ.

Капитанъ-исправникъ ъдетъ.

Везсудный (вынимаетъ повышенный на шеѣ кошель, достаетъ ассигнаціи и отдаетъ женъ).

Поди, скажи, что нездоровъ, съ похмѣлья, молъ, головой мается. *(Евгенія уходитъ.)*

Аннушка.

Ты меня, братецъ, отпусти домой! На чтò я тебя!

Везсудный.

А дома чтò дѣлать? Баклуши бить.

Аннушка.

Я въ монастырь уйду, а то по богомольямъ пойду. Жизни я своей теперь не рада.

Везсудный.

Да съ чего это у вась сталося?

Аннушка.

Не знаю. Вины моей передъ нимъ нѣтъ никакой; я такъ думаю, наговорили ему на меня напрасно.

Везсудный.

Наговорить-то нёкому. Кому наговорить! Что ты врешь!

островскій, 5.

6

— 82 —

### Аннушка.

Кто-жь знает它。 Разлучить насъ захотѣли. Кому-нибудь нужно было. Точно я свое счастье во снѣ видѣла. Жила я у матушки, никакой бѣды не знала! Взялъ ты меня на погибель на мою!

### Везсудный.

Какая погибель, дура! Что тебе у матушки? Только и свѣту, что въ окнѣ; ты и людей-то не видала. Я тебя добра хотѣлъ.

### Аннушка.

А что проку, что я людей-то видѣла! Полюбилъ меня баринъ молодой, красавецъ; кого-жь я послѣ него любить могу, кто мнѣ милъ можетъ быть, какая моя жизнь? Хотѣлъ онъ меня замужъ взять, а теперь бросаетъ. До петли ты меня доводишь, вотъ оно твое добро-то!

### Везсудный.

Ужъ и замужъ! не больно-ль много?

### Аннушка.

Что-жь ему замужъ меня не взять, коли я ему нравлюсь! а игрушкой его я быть не хочу.

### Везсудный.

Видишь ты, какая у тебя гордость глупая! Кому-жь можетъ быть она пріятна?

### Аннушка.

Да я его и не просила, онъ самъ этого хотѣлъ. А по мнѣ, хоть-бы въ работницы взялъ, такъ я-бы рада была. Не то, что женой быть, я собакѣ-то его завидовала, что она завсегда съ нимъ и завсегда можетъ ему руки пиздать. Только какъ-бы я его ни любила, а я завсегда скажу, что я хочу на чести жить.

### Везсудный.

Эко дѣло! а! Ворожбы какой нѣть- ли?

### Аннушка.

Не знаю я, ничего не знаю. (Колоко.льчикъ, бубенчикъ и свистъ. Входитъ Евгенія.)

### Евгенія (со смѣхомъ).

Ужъ такой-то шутникъ! Такой-то шутникъ! Измялъ всю, право.

### Везсудный.

Не сахарная, не развалилась.

— 83 —

### Евгенія.

И чтой-то такое, Миронычъ, скажи ты мнѣ нами лость: съ кѣмъ я ни поиграю, съ кѣмъ я ни поиграю, и все это мнѣ постыло. И отъ того это, я такъ думаю, что не пристало мнѣ, замужней женщинѣ, такъ какъ я замужняя женщина, для одного мужа обязанная.

### Безсудный.

Разговаривай тутъ, ужъ слышали!

### Евгенія.

А что для тебя, какъ ты самъ этого хочешь, я готова со всем-кимъ ношутить въ удовольствіе, только чтобъ другіе не судили по моему веселому характеру. Я завсегда себя помню и чтó такое мужъ...

### Безсудный.

Ну и ладно, будетъ толковать-то! (Колокольчикъ и бубенчики. Жукъ входитъ.)

### Жукъ.

Павлинъ Ипполитычъ пріѣхалъ.

### Евгенія.

Ахъ, батюшки! Вотъ не ждали-то!

### Безсудный (Жуку).

Поди высаживай! (Жукъ уходитъ.) Вино-то есть у насъ?

### Евгенія.

Какъ для такихъ гостей не быть!

Такъ доставайте, да становитесь встрѣчать. (Евгенія съ Аннушкой берутъ по подносу, ставятъ на нихъ большія рюмки, наляваютъ изъ бутылки вина, кладутъ на подносы по нѣскольку пряниковъ и становятся среди комнаты. Безсудный у двери. Входятъ Миловидовъ и Пыжиковъ. Безсудный кланяется въ поясъ. Миловидовъ подходитъ къ Евгеніи и Аннушкѣ, пьетъ у обнѣхъ вино и цалуетъ ихъ.)

## ЯВЛЕНІЕ СЕДЬМОЕ.

Миловидовъ, Пыжиковъ, Безсудный, Евгенія, Аннушка и потомъ Гришка.

Миловидовъ (показывая на Пыжикова).

Подносите ему. (Евгенія и Аннушка наливаютъ вина, подносятъ Пыжикову и кланяются.) Пей, цалуй хозяекъ, да клади

6*

— 84 —

деньги! У насъ такое заведеніе! *(Пыжиковъ пьетъ.)* Вы его даромъ не цалуйте. Пускай по цѣлковому на поднось кладетъ.

**Пыжиковъ.**

Послушай! Что-же это ты! Это конфузъ, братецъ ты мой!

**Миловидовъ.**

Ну, ужъ я за него заплачу. *(Пыжиковъ цалуетъ хозяекъ.)*

**Везсудный.**

Какимъ вѣтромъ, сударь, Павлинъ Ипполитычъ?

**Миловидовъ.**

Къ Гуляеву объѣдать ѣду вотъ съ этимъ milашкой. Мимо ѣхалъ и заѣхалъ.

**Безсудный.**

Такъ, сударь, такъ. Подчивать чѣмъ прикажете?

**Миловидовъ.**

Кучеру стаканъ вина, да чтобъ не откладывалъ, я скоро поѣду. Гришкѣ не давай *(грозитъ пальцемъ)*, онъ еще молодъ. А мнѣ пока ничего не надо. У меня свое есть. *(Безсудный уходитъ. Гришка вноситъ двѣ бутылки вина, закуску и ставитъ на столъ; кладетъ на диванъ коверъ и подушку, потомъ подаетъ барину трубку и становится у двери.)*

**Евгенія.**

Забывать насъ стали, Павлинъ Ипполитычъ! Либо заспѣсивились, право заспѣсивились.

**Миловидовъ.**

Какая спѣсь, Евгенія Мироновна. Не то ты толкүешь.

**Евгенія.**

Вы нашей-то стряпни что-нибудь отвѣдайте. Прикажите хоть грибковъ изжарить.

**Миловидовъ (кивая голодой).**

Ну, жарьте, ступайте. *(Евгенія и Аннушка уходятъ.)* Ну, видѣлъ?

**Пыжиковъ.**

**Видѣлъ.**

**Миловидовъ.**

Что скажешь?

**Пыжиковъ.**

Красавица писалъ.

— 86 —

хотѣлъ! Вотъ ты и знай! *(Подходитъ къ столу и пьетъ рюмку вина.)* Родные услыхали это, тётушки да бабушки, въ ужасъ пришли; а мнѣ чортъ съ ними, я живу самъ по себѣ. Начали они меня усовѣщивать, невѣстъ разныхъ подставлять, чтобъ разбить, бабъ на воду шептать заставляли, да меня спрыскивали; одна тётка настоящаго колдуна призывала, чтобъ отворожить—ничего не дѣствуетъ. Вотъ она какая любовь-то была! А имъ бѣда! Имъ меня на барышнѣ женить хочется. А я чепчиковъ видѣть не могу. Чтобы въ моемъ домѣ да завелись чепчики! Нѣтъ ужъ, этомъ не бывать! Мне барышню и посадить-то не на чемъ. У меня въ гостиной сѣдла да арапники, а вмѣсто дивановъ сѣно насыпано да коврами покрыто. Не разставаться-ль мнѣ съ монти порядками. Мне давай такую жену, чтобы она по моей дудочкѣ плясала, а не я по ея. И чтѣ-же, братецъ ты мой, при такой-то любви, услыхалъ я только одно слово, и какъ рукой сняло. Два дня походилъ дома изъ угла въ уголъ, потужилъ и оборвалъ сразу.

### Пыжиковъ.

Отъ кого-ль ты услыхалъ это слово?

### Миловидовъ.

Ну ужъ это мое дѣло; только отъ вѣрнаго человѣка.

### Пыжиковъ.

А съ ней ты говорилъ объ этомъ, или нѣтъ?

### Миловидовъ.

Съ какой стати. Упрекать ее, чтѣ-ли? Не мой характеръ. Я по благородному, пренебрегъ, и кончено дѣло. Въ глаза ей покарываю, что пренебрегаю, вотъ и все.

### Пыжиковъ.

Все-же-бы тебѣ объясниться съ ней, можетъ она и не виновата.

### Миловидовъ.

Какъ, еще объясняться! Что она, барышня, что-ли? Дѣвка-простая, да стану я съ ней объясняться! Много чести.

### Пыжиковъ.

Однако, ты на колѣняхъ стоялъ, руки цаловалъ.

### Миловидовъ.

То дурь была, а теперь я въ полномъ разумѣ. Да и признаться тебѣ сказать, я женскихъ слезъ не люблю. Пожалуй, еще разжалобить, старая-то блажь воротится, а этого теперь нельзя.

— 87 —

### Пыжиковъ.

Ужъ будто и нельзя?

### Миловидовъ.

Да, нельзя, потому что я благородный человекъ. Понимаешь я это? Нёчего и разговаривать. Да у меня теперь ужъ другое на иѣ. Такой сюжетецъ, что похлопотать стоить.

### Пыжиковъ.

А изъ какихъ?

### Миловидовъ.

Никогда не говорю, мое правило.

### Пыжиковъ.

Значитъ ты ужъ совсемъ отъ Аннушки прочь?

### Миловидовъ.

Ну, конечно.

### Пыжиковъ.

Такъ надо теперь за ней поволочиться.

### Миловидовъ.

Чтò-о?

### Пыжиковъ.

Поволочиться хочу за Аннушкой.

### Миловидовъ.

Ты? Я ничего не успѣлъ, а ты хочешь волочиться! Чтò-жь, я уже тебя? Э, брать, нѣть! Такъ ступай-же къ Гуляеву-то пѣшкомъ.

### Пыжиковъ.

Какъ-же пѣшкомъ! Вѣдь, ты меня хотѣлъ довезти.

### Миловидовъ.

Нѣть, пѣшкомъ, пѣшкомъ.

### Пыжиковъ.

Чтò-же это такое?

### Миловидовъ.

За подлости за твои.

### Пыжиковъ.

Какія-же подлости? Ты, брать, не очень!

### Миловидовъ.

Такія-же подлости, что ты очень много о себѣ думаешь!

### Пыжиковъ.

Да я шучу; ну, право-же шучу.

— 88 —

Миловидовъ.

То-то-же „шучу“! Ну и я шучу. Эй! Гдѣ гитара моя?
(Аннушка входитъ съ гитарой.)

ЯВЛЕНІЕ ВОСЬМОЕ.

Миловидовъ, Пыжниковъ, Аннушка и Гришка.

Аннушка.

Вотъ вамъ гитара. Извольте!

Миловидовъ.

Я сказалъ, чтобъ мою гитару не смѣли трогать. Вотъ я ее домой увезу.

Аннушка.

Ее никто и не трогалъ. Я играю иногда.

Миловидовъ.

Вотъ какъ! Такъ это ты играешь! Мило! Что-же ты играешь?

Аннушка (со слезами).

Тѣ пѣсни, которые вы меня учили.

Миловидовъ.

Чтo-жь! Отъ скуки хорошо, все-таки, занятіе.

Аннушка.

Нѣтъ, ужъ мою скуку пѣснями не разгонишь. (Миловидовъ беретъ нѣ сколько аккордовъ.) Видно, мнѣ съ моей тоской до могилы не разстаться. (Миловидовъ аккомпанируетъ романс; Аннушка подпѣваетъ сначала тихо, потомъ громче:)

Пѣла, пѣла пташечка.
Да замолкла;
Знало сердце радости,
Да забыло.

(Миловидовъ играетъ ритурнѣ л.) За чтo вы, Павлинъ Ипполитычъ, загубили всю жизнь мою? Вы мнѣ хоть слово скажите! (Миловидовъ играетъ аккомпаниментъ. она поетъ:)

Ахъ, сгубили пташечку
Злыя вьюги,
Загубили молодца
Злые люди.

Миловидовъ.

Каковъ голосъ, а?

— 89 —

### Пыжиковъ.

Голосъ чудесный.

### Миловидовъ.

Вотъ то-то и есть; такъ гдѣ-жь тутъ тобѣ!

### Аннушка.

Не мучьте меня, Павлинъ Ипполитычъ, скажите мнѣ, чѣмъ я передъ вами виновата? Отчего вы такъ перемѣнились?

### Миловидовъ.

Нѣтъ, я ничего, я такой-же! А ты развѣ замѣчаешь, что я перемѣнился къ тобѣ? А мнѣ кажется, что я ничего не перемѣнился. Гришка! *(Гришка выходитъ на средину комнаты.)*

### Аннушка.

Я, Павлинъ Ипполитычъ, съ жизнью разстаюсь, а вы шутите. Какъ вамъ не грѣхъ! Я домой собираюсь, можетъ быть, ужъ мы больше не увидимся; вы меня любили прежде — хоть по старой памяти скажите, отчего я вамъ опротивѣла. Наговорили вамъ что-нибудь, или другая есть лучше меня?

### Миловидовъ (поднимая съ полу палочку).

Вотъ видинь! *(Ломаетъ палочку и бросаетъ въ разныя стóроны.)* Вотъ было вмѣстѣ, теперь врозь! Попробуй составить — не составишь. Такъ и любовь. И разговаривать нёчего! Гришка, ходи! *(Играетъ трепака. Гришка пляшетъ.)* Дробь! дробь! говорятъ тобѣ. *(Опускаетъ ятару и пристально смотритъ на Гришку.)* Скоро-ли я тебя, подлеца, выучу!

### Гришка.

Ужъ я, сударь, самъ не мало казнюсь на себя; самому до смерти хочется поскорѣе выучиться. Начнешь это въ людской протверживать, такъ-бы, кажется, объ стѣну себѣ голову и расшибъ. Кабы меня съ малолѣтства, сударь.

### Миловидовъ.

А чтò?

### Гришка.

Потому у меня къ этому охота большая. Да я, сударь, помаленьку дойду. Ужъ это вы будьте покойны. Вотъ извольте посмотрѣть, вотъ это колѣно. Извольте, сударь, играть. *(Миловидовъ играетъ, онъ пляшетъ.)* Почаще, сударь.

### Миловидовъ.

Ходи круче! Ну вотъ молодецъ! *(Перестаетъ играть.)* Трубку!

— 90 —

(Аннушка беретъ трубку и передаетъ Гришкѣ. Гришка ухо-
дитъ.) Ухъ, усталъ! (Аннушка поправляетъ подушку на диванъ,
онъ ложится.)

Пыжиковъ.

Безчувственный ты Донъ-Якунь!

Миловидовъ.

Много ты понимаешь: съ женщинами, братъ, иначе нельзя.

Аннушка.

Узнать-бы мнѣ только, кто это у меня разлучница! *(Входятъ: Гришка съ трубкой, Безсудный и Евгенія съ блюдомъ грибовъ.)*

## ЯВЛЕНІЕ ДЕВЯТОЕ.

Миловидовъ, Пыжиковъ, Аннушка, Евгенія, Без-
судный, Гришка, потомъ Непутевый и Сеня.

Евгенія.

Послушайте, господа, грибковъ отвѣдайте.

Безсудный.

Чѣмъ богаты, тѣмъ и рады. *(Изъ средней двери показывается Непутевый, за нимъ Сеня.)*

Непутевый.

Господа, позвольте съ вами компанію имѣть.

Миловидовъ (приподнимаясь).

Чтo?

Непутевый.

Позвольте компанію имѣть.

Миловидовъ.

Понелъ вонъ! Куда ты лѣзешь!

Сеня.

Петръ Мартынычъ! Петръ Мартынычъ! хозяинъ! не хорошо,
не хорошо!

Евгенія.

Поди, Петя, здѣсь тебе не мѣсто.

Непутевый.

Я самъ могу соотвѣтствовать. Я самъ никого не хуже. Что такая
за важность! Эй, хозяинъ, давай сюда шампанскаго!

Миловидовъ *(встаетъ съ дивана)*.

Уйдешь ты, или нѣтъ? Сказано тебѣ: убирайся!

— 91 —

Сеня.

Но однако, хозяинъ, оставьте! Оставьте, говорить вамъ!

Евгенія.

Петя, поди на свое мѣсто, поди, голубчикъ! мы тебѣ туда вина подадимъ.

Непутевый.

Я при своемъ капиталѣ завсегда могу... (Евгенія и Сеня про- вожаютъ его за дверь.)

Миловидовъ (закусывая).

Что это за Петя?

Евгенія.

Купчикъ знакомый; онъ разъ пять въ годъ мимо насъѣздить, такъ всегда заѣзжаетъ.

Миловидовъ (Безсудному).

То-то ты, чай, ихъ обираешь. Подпоишь, да и грабишь, какъ душѣ твоей хочется.

Безсудный.

Не тѣ ныньче времена, чтобы грабить.

Миловидовъ.

А другой упирается, не любить, чтобы его грабили, такъ и попридушить можно.

Безсудный (сверкнувъ глазами).

Это вы напрасно. Въ старинѣ, говорить, по этой дорогѣ такъ дѣла дѣлались! Мѣсто бойкое, самі знаете. Заѣдутъ купцы цѣлымъ обозомъ, такъ дворники запрутъ ворота, да безъ разговору пере- рѣжутъ всѣхъ до единаго; а который вырвется на улицу, такъ сосѣди поймаютъ, да ведутъ къ дворнику-то! „Чтò, говорить, ты овецъ-то по деревнѣ распустиль. “Ха, ха, ха! овецъ! Роть поди-жь ты, какое время было!

Миловидовъ.

Что-жь, теперь тебѣ жаль этого времени?

Безсудный.

Не то, что жаль, что мнѣ жалѣть, коли я на чести; а я къ тому говорю, что какая необразованность была! (Входитъ Жукъ.)

Жувъ.

Мироновна, поди, овса отпущай.

Евгенія.

Охъ, ужь не хочется! Поди, Ермолаичь. (Передаетъ к.лючъ мужу.)

— 92 —

Везсудный.

Поди, Аннушка, отпусти. (Передаетъ ей ключ. Аннушка уходитъ.)

Пыжиковъ.

Не пора-ли намъ ёхать?

Миловидовъ.

Да пожалуй, что и пора. Гришка, вели лошадей подавать, да вернись вещи выneсть. (Гришка беретъ бутылки и съюстное и уходитъ.)

Везсудный.

Да я вынесу, что ему ходить-то. (Беретъ коверъ, подушку и уходитъ.)

Пыжиковъ.

Чтo-жь, пойдемъ.

Миловидовъ.

Пойдемъ! (Подойдя къ двери.) Ахъ, да, расплатиться! (Пыжиковъ уходитъ.)

Евгенія (бросаясь на шею Миловидову).

Когда-жь опять-то?

Миловидовъ.

Сегодня, часа черезъ три.

Евгенія.

Ну, прощай, мой милый, красавчикъ мой писаный!

Миловидовъ (Аннушка смотритъ въ среднюю дверь).

Прощай, красота моя! (Цалуются и уходятъ.)

Аннушка.

Вотъ она разлучница-то моя! Нѣтъ ужъ, я теперь не уйду отсюда! Все равно мнѣ умирать-то! Я уйду; они и знать не будутъ, какъ я мучаюсь; имъ будетъ весело безъ меня, они про меня и забудутъ совсѣмъ. Нѣтъ ужъ, умирать, такъ умирать на глазахъ у нихъ. Рвите мое сердце на части, пейте мою кровь по кадлѣ, пока всю выпьете, да ужъ и засыпьте меня землей. Да насыньте могилу-то потяжеле, чтобы и мертвая-то я не пришла, да не помѣшала вамъ. (За сценой звонъ коголюбичка, свистъ и крикъ: „Эгъ вы, ми.цыя!“) Уѣхалъ! Прощай, Павлинъ Ипполитычъ! За что ты погубилъ меня? Кому мнѣ на тебя жаловаться? Некому насъ съ тобой разсудить! Пусть Богъ разсудить!

— 94 —

Везсудный.

Только-что проснулись, чай съ кизлярской водкой пьютъ.

Раззоренный.

Ишь они угару-то набираются! Такъ я закладать.

Везсудный.

Куда торопиться-то! А клади съ вами много?

Раззоренный.

На порядкахъ. Тарантасъ-то упористо идетъ, кой-гдѣ и по-
скрипываетъ.

Везсудный.

Крѣпокъ тарантасъ-то?

Раззоренный.

Казанскій, новый, точно слитой.

Везсудный.

А чинить не надо?

Раззоренный.

Какая чинка! До туречины не чиня додѣдешь.

Везсудный.

Да ты слушай! Чинить не надо-ль? говорю я.

Раззоренный (помолчавъ).

Да что его чинить-то, коли онъ какъ есть новый!

Везсудный

Наладилъ! Ты дурака-то изъ себя не строй!

Раззоренный (помолчавъ).

Чтo-же мнѣ теперича хозяевъ задаромъ въ убытокъ вводить.
Да, можетъ, имъ къ спѣху.

Везсудный.

Кто тобѣ говорить, что задаромъ! Не задаромъ!

Раззоренный.

А много-ль дашь?

Везсудный.

По барышамъ глядя. Дай имъ поразгуляться-то!

Раззоренный.

Пять рублевъ!

Везсудный.

Можетъ, и больше.

— 95 —

Разворенный.

Ой-ли! Не обманешь?

Везсудный.

Нěшто я ямщика обману! Вы мнѣ люди завсегда нужные.

Разворенный.

Ну, ладно! *(Подходитъ къ средней двери и отворяетъ ее.)* Господа купцы, воля милости вашей, а что ёхать нельзя. *(Непутевый и Сеня входятъ.)*

ЯВЛЕНІЕ ВТОРОЕ.

БЕЗСУДНЫЙ, РАЗЗОРЕННЫЙ, НЕПУТЕВЫЙ И СЕНЯ.

Непутевый

Ты чтоб еще! Какъ такъ нельзя? Во фрунтъ! Ты съ кѣмъ говоришь?

Разворенный.

Да такъ-же, что колесо расшаталось. Не на каждой-же намъ верстъ его замачивать; а выходитъ, надоть его перетянуть.

Сеня.

Чтo-же ты прежде-то?

Разворенный.

Прежде! А вы сами-то гдѣ были? Спали; такъ нěшто я могу безпокоить?

Непутевый.

Какіе еще разговоры! Твое дѣло — что прикажутъ! Ты понимай, съ кѣмъ ты говоришь! Велять тебя хать, и сейчасъ чтобъ готово, живой рукой! У меня такое расположеніе, чтобъ хать; какъ-же ты можешь! Пошелъ на свое мѣсто!

Разворенные.

Что, конечно, оно можно хать, отчего не хать! А только, борони Богъ грѣха, середь лѣсу ночью сядемъ, кто виновать останется?

Непутевый.

Какъ такъ сядемъ? Ты и думать не моги! У меня чтобъ живо!

Разворенный.

И я про то-же. Какое здѣсь мѣсто? Сами знаете, шалуновъ тоже довольно — мѣсто бойкое; почитай въ каждой деревнѣ шалять. Тутъ

— 98 —

одна, всю жизнь одна. А одной-то оставаться страшно—все чтò-то въ голову лѣзетъ дурное. Ну, я, чтобъ одной-то не быть, иду въ народъ, а въ народѣ-то я какъ будто лишняя. Все я точно чтò-то ищу. Боже мой! чтò они со мной сдѣлали! Это меня Богъ за гордость наказываетъ. Я золовку и за человѣка не считала, а онъ еeto и полюбилъ, а меня, дѣвушку, бросилъ. *(Входятъ: Непутевый и Сеня.)*

Непутевый (садясь къ столу).

Ты чтò плачешь? Кто тебя обидѣлъ?

Аннушка.

Поди прочь, не приставай ты ко мнѣ.

Непутевый.

Да ты чтò за барыня такая? Что ты важничаешь!

Аннушка.

Поди къ Евгеніи, она ласковая; а меня не тронь, мнѣ и безъ тебя тошно.

Непутевый.

Я самъ знаю, куда мнѣ идти, ты меня не учти! Вотъ чтò! Ты не смѣй мнѣ указывать!

Аннушка.

Русскимъ тебя языкомъ говорю: отойди. Аль ты словъ не понимаешь!

Непутевый.

Тѣшь мой обычай. Аль ты моего ндраву не знаешь! Я въ Курчавинѣ, бывало, запрягу дѣвокъ въ сани лѣтомъ, да и пѣзжу по деревнѣ. Ты знай обхожденіе купеческое!

Аннушка.

Очень мнѣ нужно знать ваше обхожденіе! Поди отъ меня, вотъ и все тутъ.

Непутевый.

Да ты обо мнѣ какъ понимаешь! Ты вотъ это видѣла? *(Беретъ изъ кошелька горсть золота и разсыпаетъ по столу. Безсудный отворяетъ среднюю дверь, быстро взглядываетъ и опять затворяетъ. Его видятъ Аннушка и Сеня.)*

Аннушка.

Что ты дѣлаешь! Убери деньги! Ради Бога, убери!

Сеня.

Петръ Мартынычъ, уберите деньги.

— 99 —

Аннушка.

Да уѣзжайте вы отъ грѣха.

Непутевый.

Зачѣмъ? Я здѣсь погулять хочу. (Безсудный опять взгляды-ваетъ.)

Аннушка.

Говорятъ тебѣ, убирай деньги! У брата глаза разгораются, такъ добра не бывать.

Непутевый.

Зачѣмъ убирать? Пущай лежать. Вамъ чтѣ за дѣло!

Сеня.

Петръ Мартынычъ, хочешь ты цѣлѣ быть, такъ убирай деньги, да и поѣдемъ сейчасъ; а то такъ и съ головой своей простись.

Непутевый (Аннушкъ).

Вѣрно онъ говоритъ?

Аннушка.

Какой ты дуракъ, какъ погляжу я на тебя! И жалѣть-то тебя не стоить. (Непутевый собираетъ деньги.)

Сеня.

Петръ Мартынычъ, постой, оставь штуки четыре.

Непутевый.

Зачѣмъ?

Сеня.

Стало быть, надо. (Кричитъ въ дверь.) Раззоренный!

Непутевый (Аннушкъ).

Пойдешь за меня замужъ? Вотъ отецъ умретъ, я большой останусь.

Аннушка.

Ну, хорошо, хорошо. Въ другой разъ потолкуемъ. (Раззоренный входитъ.)

Сеня.

Гдѣ хозяинъ?

Раззоренный.

Никакъ на дворѣ возится.

Сеня.

Ты еще не носилъ колеса въ кузницу?

Раззоренный.

Еще и кузнецца-то нѣтъ.

7*

— 100 —

Сеня.

Такъ закладывай и поѣдемъ. (Показываетъ ему золотой.) Видишь ты это? Чтобы безъ разговору! Какъ готово, сейчасъ, знать, и получай.

Раззоренный.

Мнѣ что-жь! Я хоть сейчасъ. (Хочетъ идти.)

Сеня.

Постой! Говори за ту-же цѣну, только правду говори! Хозяинъ здѣшній на руку не чистъ?

Непутевый.

Во фрунтъ передо мной!

Сеня.

Да погоди! Эко съ тобой наказаніе!

Раззоренный.

Да поговариваютъ.

Сеня.

А что?

Разоренный.

Будто опаиваетъ чѣмъ-то, потомъ оберетъ, да съ двора въ шею; мнѣ, говорить, съ тобой съ пьянымъ не возиться. А кто-жъ его знаетъ, можетъ и вруть.

Аннушка.

Уѣзжайте вы, ради Бога, пока засвѣтло.

Сеня.

Слышишь, Петръ Мартынычъ! Ну, ступай. (Разоренный уходитъ.) Дай Аннушкѣ-то!

Аннушка.

Мнѣ не надо.

Сеня.

Ну такъ оставь на столѣ хозяевамъ, а одинъ ямщику возьмемъ. Да пойдемъ, сядемъ въ повозку, пока закладываютъ. Прощайся съ хозяевами. Вотъ тебя картузъ. А это я вынесу. (Беретъ одежду съ лежанки.)

Непутевый.

Хозяинъ, а хозяинъ! Прощай! (Безсудный выходитъ изъ спней, Евгения изъ средней двери.)

— 101 —

ЯВЛЕНІЕ ПЯТОЕ.

Непутевый, Сеня, Аннушка, Безсудный и Евгенія.

Везсудный.

Куда заторопился! Погости! У меня шампанское для тебя припасено.

Непутевый.

Не надо! Захотѣлъ да и поѣхалъ! Вотъ и знай насъ. Вонъ тамъ возьми себѣ на угощеніе. Прощай, хозяйка!

Евгенія.

Прощай, Петя! Прощай, соколь мой ясный, молодецъ распредѣрасный! *(Цалуются.)*

Непутевый.

А ты возьми себѣ за ласку остальные. Прощайте! *(Уходитъ.)*

Везсудный.

Чтò онъ, бѣлены, чтò-ль, объѣлся! Съ чего онъ такъ вдругъ?

Сеня.

Кто-жъ его знаетъ! Онъ у насъ нравный! За угощеніе, хозяева! *(Уходитъ.)*

ЯВЛЕНІЕ ШЕСТОЕ.

Безсудный, Евгенія и Аннушка.

Везсудный.

Отчего они уѣхали?

Аннушка.

Почемъ я знаю. Не угодили чѣмъ-нибудь.

Евгенія.

Не ты-ль не угодила?

Аннушка.

Я не въ тебя, очень-то уgoждать не умью.

Везсудный.

Онъ тутъ деньги на столъ сыпалъ?

Аннушка.

Сыпалъ.

— 102 —

Безсудный.

Зачёмъ?

Аннушка.

Такъ, ломался. Высыпалъ, да опять убралъ.

Безсудный.

А много-ль тебя далъ?

Аннушка.

Мнѣ? Ничего. За что мнѣ? Онъ за ласку деньги платить; а отъ меня ему ласки не было.

Евгенія.

И у меня ласка всѣмъ ровная; особой ласки ни для кого, кромѣ какъ для мужа, нѣтъ.

Аннушка.

Полно, такъ- ли?

Евгенія.

Да ты что за судья надо мной! У меня мужъ есть. Ты про что это еще?

Аннушка.

Про особую-то ласку. Ты говоришь, что, кромѣ мужа, никому нѣтъ; такъ нѣтъ- ли, вспомни.

Евгенія.

Что-жъ ты меня съ мужемъ разстранвать хочешь? Ненавистно тебя, что мы живемъ въ любви? Нѣтъ, ужъ это тебя не удастся.

Аннушка.

Что мнѣ васъ разстроившъ! Васъ не разстроншь. Ты двадцать разъ мужа-то обманешь. Я знаю, что я говорю. Кабы не своими я глазами видѣла.

Безсудный.

Что, что?

Евгенія.

Не слушай, не слушай, Ермоланчѣ! Это она отъ ненависти.

Аннушка.

Ты говоришь, я разстроиваю; ты людей разстроиваешь-то!

Евгенія.

Что ты съ больной-то головы да на здоровую!

Аннушка.

Ты не вертись! Ужъ коли я что скажу, такъ вправду. Тутъ вотъ, на самомъ этомъ мѣстѣ...

— 103 —

## Везсудный.

Ну, договаривай! Начала, такъ у меня договаривай.

### Евгенія.

Не слушай ты ее, Ермолаичъ, не слушай! Теперь-то я догадалася! Не говори, пожалуйста, не просять тебя. Я сама все разскажу. Ишь какая диковина!

## Везсудный.

Ну, такъ говори?

### Евгенія.

Охъ, смѣхъ, право, смѣхъ! Слушай-ко ты, Ермолаичъ! А ужъ я думала Богъ знаетъ чтò...

## Везсудный.

Чтò вертишься-то! Говори толкомъ.

### Евгенія (притворно смѣется).

Ха-ха-ха! ха-ха-ха! Какъ провожали мы барина-то, бъгу это я въ сѣни-то, таково тороплюсь, таково тороплюсь, а онъ, ха-ха-ха! — и схватилъ меня.

## Везсудный.

Схватилъ — да! ну?

### Евгенія.

Вотъ она выходитъ, а онъ, ха, ха, ха! ей въ насмѣшку, ха-ха-ха, ха! и поцаловалъ меня.

## Аннушка.

Да онъ меня и не видалъ, и ты меня не видала.

### Евгенія.

Видѣлъ, видѣлъ, видѣлъ! Ха-ха-ха! охъ, видѣлъ, видѣлъ!

## Везсудный.

Чтò-то смѣхъ-то у тебя не смѣшонъ выходить.

### Евгенія.

Да какъ на нее не смѣяться-то! Ха, ха, ха!

## Везсудный.

Шалишь, лукавишь. Дай срокъ, я тебя допрошу по-своему, ты у меня не такъ заговоришь. Да чего тутъ ждать! Сердце мое не терпить! Сказывай, Анна, какъ чтò было!

### Евгенія.

Вѣкъ ты моей погибели хотѣла; вотъ радуйся теперь, коли тебе мужъ больше въритъ. *(Жукъ входитъ.)*

— 104 —

Жукъ.

Баринъ Миловидовъ приѣхалъ.

Везудный

О, чтобъ васъ! Вотъ еще принесло! А ты, Евгенія, помни! (Грозитъ пальцемъ.) Ходи, да оглядывайся. Даромъ тебѣ не пройдетъ. (Уходитъ.)

Аннушка.

Ишь какъ часто сталъ... Меня любилъ, такъ на дню по два раза не ђздилъ. Ну, золовушка, въ одномъ мы дому съ тобой живемъ, какъ намъ дружка дѣлить? Не на ту ты напала, я тебѣ дешево его не отдамъ. Нѣтъ, я пошутила, бери его вовсе.

Евгенія.

Змѣя, змѣя! за чтò ты меня губишь? Какая тебѣ польза?

Аннушка.

Губишь! Какая твоя погибель! Мужъ поколотитъ, такъ милый другъ приласкастъ, вотъ ты и утѣшишься; а меня утѣшитъ одна сыра-земля. Да, сырая земля, знай ты это! (Уходитъ.)

Евгенія.

Ахъ, батюшки! Вотъ страхъ-то. Рученьки опустились, ноженьки подкосились. Падаю! охъ, падаю! Съ мѣста-то никакъ не сойду. Экой мужъ-то у меня страшный! Глазщи-то какъ у дьявола! Выпучить ихъ, такъ словно за сердце-то кто рукой ухватитъ! Какъ-бы мнѣ только эту обѣду съ плечъ стрясти! Увертки-то всѣ бабьи изъ головы вылетѣли. Только-бы онъ не убивалъ, погоди-бы немножко, далъ мнѣ сроку на полчасика, а ужъ я-объ чтò-нибудь придумала. Батюшки! съ духомъ-то не сберусь. Идуть. Не мужъ-ли? (Шепчетъ.) Помяни Господи царя Давида и всю кротость его! Укроти сердце раба Вукола! (Входитъ Миловидовъ съ трубкой.)

ЯВЛЕНІЕ СЕДЬМОЕ.

Евгенія, Миловидовъ, потомъ Безсудный.

Евгенія (тихо).

Ой, не подходи! Ой, не подходи! (Беретъ скатерть и стелеть на столъ.)

Миловидовъ.

Это такъ?

— 105 —

### Евгенія.

Золовка, злодѣйка, подсмотрѣла, да все разсказала, все, злодѣйка, разсказала.

### Миловидовъ.

Плохо твое дѣло!

### Евгенія.

Ты за усъ себя дергай, за усъ себя дергай!

### Миловидовъ.

Никакъ ты помѣшалась?

### Евгенія (тихо).

Да ты гляди, нѣтъ-ли мужа сзади. Гляди!

### Миловидовъ.

Гляжу!

### Евгенія.

Онъ теперь, аспидъ, глазъ съ меня не спуститъ. Мнѣ оглядываться-то нельзя: онъ подумаетъ, что мы съ тобой шепнемся.

### Миловидовъ.

Ну, не оглядывайся.

### Евгенія.

А ты дерни себя за усъ-то, какъ онъ выйдетъ, дерни; я и буду знать, что онъ здѣсь, такую и рѣчь поведу; нарочно, чтобъ онъ слышалъ.

### Миловидовъ.

Вѣдовалъ ты баба! *(Трогаетъ себя за усы. Безсудный тихо входитъ.)*

### Евгенія (громко).

Вамъ-то, баринъ, шутки, а мужъ-то мой сердится.

### Миловидовъ.

Ужъ будто и сердится! За чтоб-же тутъ сердиться, я не понимаю.

### Евгенія.

Да, вѣдь, и правда, сударь, не хорошо; вы знаете, я женщина замужняя, мнѣ это не идетъ. *(Безсудный уходитъ въ среднюю дверь.)*

### Миловидовъ.

Ушелъ.

### Евгенія.

Отведи имъ глаза!

— 106 —

Миловидовъ.

Какимъ манеромъ?

Евгенія.

Обмани ту дуру-то; поласкайся къ ней! Будто ты теперь для нея пріѣхалъ; она опять о себѣ возмечтаетъ, мѣшать-то намъ и не будетъ; да ты сдѣлай такъ, чтобъ и мужъ видѣлъ.

Миловидовъ.

Мнѣ это не долго. (Безсудный отворяетъ среднюю дверь и что-то шаритъ на лежанку. Миловидовъ берется за усы,)

Евгенія.

Вамъ это стыдно! вы благородный! Съ купцовъ мы не взыскиваемъ, потому съ нихъ и взыскать нельзя—они безъ этого жить не могутъ; а благородные люди совсемъ дѣло другое.

Миловидовъ.

Да чтò ты ко мнѣ пристала! Я сказалъ, что пошутиль!

Евгенія.

Вамъ-то ничего, да мнѣ-то не хорошо. (Безсудный уходитъ.)

Миловидовъ.

Опять ушелъ.

Евгенія.

А вотъ онъ ныньче ночью уѣдетъ...

Миловидовъ.

Куда? На разбой, чтò-ли?

Евгенія.

Кто его знаетъ. Лошадь съ поля пригнали, телѣжку готовятъ, да съ Жукомъ шепчутся. Такъ ты и пріѣзжай; лошадей-то за кузницей оставь, а самъ въ заднія вороты. Я тебя въ сѣняхъ подожду.

Миловидовъ.

Ну и отлично! Хватская штука! Такъ непремѣнно: ты меня жди.

Евгенія.

Мужъ-то раньше свѣту не вернется. (Безсудный входитъ.)

Миловидовъ (берется за усы).

Я и не зналъ, что ты такая сердитая.

Евгенія.

Мы завсегда вамъ рады, и просто не знаемъ съ мужемъ, какъ вамъ и угодить: только ужъ вы оставьте, впередъ этого не дѣлайте, ирошу я васъ.

— 107 —

Миловидовъ.

Ну хорошо, хорошо!

Евгенія.

Чѣмъ подчивать прикажете? Чайку не угодно- ли?

Миловидовъ.

Нѣть, не хочу. Да чтѣ Аннушку не видно! Домой-бы поѣхалъ, да пусть лошади отдохнуть; хоть-бы съ ней поболтать.

Евгенія.

Кто ее знаетъ, должно быть, въ свѣтелкѣ. Я, пожалуй, пойду кликну. Только вы мужу не говорите, что я вамъ выговаривала; а то онъ, пожалуй, разсердится: скажешь, какъ ты, дура деревенская, смѣешь господъ учить, которые умнѣе тебя.

Миловидовъ (смьется).

Хорошо, не скажу, не скажу.

Евгенія (наткнувшись на мужа).

Охъ, чтой-то ты, Ермолаичъ, какъ перепуталъ! Я тебя и не вижу. Да когда-же ты, Ермолаичъ, взошелъ-то?

Безсудный.

Ужъ ты ступай, куда тебя посылаютъ. (Евгенія уходитъ.) Лошадей-то отложить, аль нѣть?

Миловидовъ.

Не надо, пусть такъ постоять. Какая жена-то у тебя строгая!

Безсудный.

Полоумная она, или умна, чтѣ-ль, очень, ужъ я и не разберу.

Миловидовъ.

Ты не разберешь, такъ кто-жъ ее разберетъ; тебя тоже на кри-
вой-то не объѣдешь.

Безсудный.

Оно точно, что меня объѣхать трудно; только ныньче больно народъ-то хитеръ стать. Люди-то все умнѣютъ, а мы-то старѣемъ да глупѣемъ.

Миловидовъ.

Такъ ты боишься, что жена-то умнѣй тебя будетъ, когда ты
состарѣешься?

Безсудный.

Ужъ это сохрани Господи! глупѣй бабы быть! Не то, что умнѣй,
а вороватѣй.

— 110 —

детъ, да еще смѣется надъ ней. Вотъ когда, Павлинъ Инполитычъ, дѣвушкѣ скучно-то бываетъ. Вотъ когда ей жизнь-то не мила. А у васъ какая скука!

Миловидовъ.

Разумѣется. (Гришка подаетъ трубку и уходитъ.)

Аннушка.

Нападетъ тоска по миломъ-то, куда съ ней дѣваться? Эту тоску въ люди не снесешь, ни съ кѣмъ не раздѣлишь. Развѣ пожалѣютъ тебя? Всякій надъ тобой-же смѣется. И размыкивай горе одна, въ углу сидя. А одной-то съ горемъ куда тяжело! Сидишь, не дышешь, какъ мертвая, а горе-то у тебя на сердцѣ растетъ... Точно гора какая тебя сердце давить... Мечешься, мечешься.

Миловидовъ.

Хорошая ты дѣвушка, Аннушка!

Аннушка.

Теперь только развѣ вы узнали, что я хорошая дѣвушка? Было вамъ время меня узнать-то: я тогда еще лучше была. (Миловидовъ хочетъ обнять ее; она встаетъ.) Что-же это такое вы дѣлаете? За что меня обижаете?

Миловидовъ.

Чѣмъ-же я тебя обижаю?

Аннушка.

Любите другую, а меня отъ скупи цаловать хотите! Что-же я такое для васъ? Какъ-же мнѣ о себѣ думать? Вѣдь, это вы мнѣ ножъ въ сердце!

Миловидовъ.

Кто-жъ тебя сказалъ, что я тебя не люблю?

Аннушка.

Вы сами сказали давеча на этомъ мѣстѣ. Не пожалѣли меня, прямо въ глаза сказали.

Миловидовъ.

Мало-ль, что я говорю. Такъ давеча хандра какая-то нашла.

Аннушка.

Мнѣ-бы къ вамъ и выходить-то не надо было; ужъ я теперь и ругаю себя; да сердце-то наше слабо: все думаешь, а можетъ быть...

Миловидовъ.

Что „можетъ быть?“

— 111 —

### Аннушка.

Да можетъ быть, думаешь, онъ Бога побоится, совѣсть его
зазритъ. А, вѣдь, и знаешь сама, что этого никогда не бываетъ, а
все лѣзешь на глаза, точно милости просишь. Стыдно потомъ до
смерти! Нѣтъ, прощайте! *(Плачетъ. Миловидовъ хочетъ обнять
ее. Она отталкиваетъ его.)* Оставьте вы меня!

### Миловидовъ.

Ну, я виноватъ! ну, прости ты меня, прости! *(Обнимаетъ ее.)*

### Аннушка.

Богъ съ вами! *(Миловидовъ цалуетъ ее.)* Ахъ, Боже мой! Что вы со мной дѣлаете! Оставьте, оставьте меня! Вѣдь, я живой чело- вѣкъ, вы видите, я съ собой совладать не могу. А это не хорошо. Стыдъ-то какой, стыдъ-то какой! Что я изъ себя дѣлаю! Гдѣ у меня совѣсть-то! Я себя послѣ проклинать буду.

### Миловидовъ.

### За что-же?

### Аннушка.

Ужъ про любовь я васъ и не спрашиваю! Какая любовь! Хоть немножко-то вы меня жалѣете-ли? Чтобы мнѣ не такъ было самоё себя совѣстно, что вы меня цалуете. Или вы все смѣetесь надо мной?

### Миловидовъ.

Какъ можно, что-то ты!

### Аннушка.

А потомъ опять на меня глядѣть не станете. Куда я тогда отъ своего стыда дѣнусь?

### Миловидовъ.

А мнѣ кажется, что я тебя полюблю больше прежняго.

Аннушка *(смотрить на него какъ бы съ испุломъ).*

Прежде вы меня обманули—Богъ съ вами; а теперь обманете— Богъ васъ накажеть. *(Прилегаетъ къ Миловидову на грудь. Входятъ: Безсудный и Евгенія.)*

## ЯВЛЕНІЕ ДЕВЯТОЕ.

Миловидовъ, Аннушка, Безсудный и Евгенія.

Евгенія.

Совѣтъ да любовь!

— 112 —

### Аннушка.

Ахъ! Что я это! Вотъ вы меня передъ людьми въ стыдъ ввели.

### Миловидовъ.

Что за стыдъ! Вотъ вздоръ! Я поѣду домой, а денька черезъ два пріѣду. Гришка! (Гришка у двери.) Лешадей! Прощай, хозяинъ! Прощай, хозяйка! (Цалуются.) Прощай, Аннушка, milaia! (Цалуются. Аннушка провожаетъ его.)

### Евгенія.

Видѣлъ?

### Везсудный.

Ну, видѣлъ. Ну такъ чтò-же? Васъ тутъ самъ лукавый не разберетъ.

### Евгенія.

Вотъ ты теперь и кланяйся женѣ-то въ ноги за обпду. За что ты давеча на меня зашипѣлъ, какъ змѣя-василиска!

### Безсудный.

Ну, ладно! Впередъ зачти. (Уходятъ въ среднюю дверь. Аннушка возвращается.)

### Аннушка.

Боже мой! У меня голова закружилась! (Опирается руками на столъ и смотритъ въ окно.) Неужели воротились мои золотые дни? Ужъ переживу- ли я, бѣдная, этакое счастье! Вонъ какъ покатилъ, голубчикъ мой! Экой молодецъ! Жизнь ты моя! Никогда я такъ тебя не любила, какъ теперь. Нѣтъ моей воли надъ собой! И счастье мое, и погибель моя въ твоихъ рукахъ. Пожалѣй ты меня, бѣдную!

— 113 —

# ДЪЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ.

## ЛИЦА:

Везсудный.

Евгенія.

Аннушка.

Миловидовъ.

Жукъ.

Гришка.

Иванъ, кучеръ Миловидова.

Сѣни на постолломъ дворѣ, по серединѣ двѣ двери: первая въ черную избу, лѣвая въ чистую комнату; между дверями, у стѣны, скамья и столъ; на столѣ свѣча въ фонарѣ; въ лѣвомъ углу лѣстница въ свѣтелку; съ правой стороны дверь на дворъ; надъ дверью низенькая рама; четыре небольшихъ стекла въ одинъ рядъ. Ночь.

## ЯВЛЕНІЕ ПЕРВОЕ.

Аннушка (сходитъ съ лѣстничи).

Какъ въ свѣтелкѣ страшно одной-то! Ночь темная, вѣтеръ воетъ. Мужиковъ-же никого въ домѣ нѣтъ. Жукъ уѣхалъ. Видѣла я изъ окна, какъ Евгенія и брата проводила съ фонаремъ куда-то. Теперь мы одинъ съ ней остались. Пойти хоть къ ней, все не такъ страшно! Выбраться-бы мнѣ поскорѣй изъ этого дому! Надъ нимъ бѣда висить, ужъ чуетъ мое сердце; все здѣсь не ладно, всѣ здѣсь живутъ не по совѣсти. Братъ часто по ночамъ отлучается; сосѣди говорятъ про него что-то недоброе, Евгенія на каждомъ шагу лука-витъ. Что за житье! У всѣхъ только деньги на умѣ, какъ-бы ни добыть, только-бы добыть. А сколько изъ-за этихъ денегъ грѣха на душу принимаютъ, объ этомъ никто и не думаетъ. (Стукъ въ дверь со двора.) Кто-то стукнуло! (Голосъ за сценой: „Евгенія!“) Кто-то Евгенію кличетъ. (Прячится за дверь въ избу. Евгенія выходить со свѣчой изъ двери, которая направо.)

ОСТРОВСКИЙ, 5

8

— 115 —

### Евгенія.

Да, чай, въ казенномъ лѣсу дровецъ порубить.

### Миловидовъ.

Ну, все-жь-таки воровать.

### Евгенія.

Да нёшто это воровство! Ужь это, кого ни возьми изъ сосѣдей, у всѣхъ такое заведеніе. Однако, надо запереть дверь-то!

### Миловидовъ.

Погоди, надо людямъ приказать. (Подходитъ къ наружной двери. Въ то время Евгенія всходитъ на лпстницу.) Эй! Гришка! Иванъ! Вы здѣсь? (За дверью: „Здесь, сударь!“) Пошадей у кузницы подъ сарай запереть! А сами на сторожѣ, да не дремать, а держать ухо востро. Слышите! (За сценой: „Слушаемъ, сударь!“ Евгенія возвращается и запираетъ дверь.) Ухъ, усталъ! отъ самой кузницы пѣшкомъ шелъ. (Садится на скамью.) Ты зачѣмъ наверхъ ходила?

### Евгенія.

Свѣтелку заперла.

### Миловидовъ.

Для чего?

### Евгенія.

Чтобы Анна, коли проснется, сюда не пришла; дѣвчій-то сонъ, говорать, чутокъ.

### Миловидовъ.

А она въ свѣтелкѣ?

### Евгенія.

Въ свѣтелкѣ. А тебя на чтò? Тебѣ-то на чтò, завистные твои глаза? Ужь я тебя давеча и то было къ ней приревновала, да вспомнила, что сама-жь тебя учила приласкать ее, ужь послѣ и смѣшно стало.

### Миловидовъ.

Чтò ты ни толкуй, а мнѣ ее жаль.

### Евгенія.

Ну да какъ не жалѣть! Эка невидаль!

### Миловидовъ.

Не мало я ихъ на своемъ вѣку обманывалъ—и пичего; а передъ этой какъ-то совѣстно.

8*

— 116 —

### Евгенія.

Очень нужно совѣститься! Велика она птица! Ужъ мнѣ потомъ на нее-то очень смѣшно. Ходить и ногъ подъ собой не слышить, точно какъ княгиня какая, ужъ никакъ себя ниже не считаетъ. А я-то про-себя думаю: дура, молъ, ты дура! Такъ-то васъ и обманы-ваютъ. Приласкай васъ, вы и раскиснете, рады всему повѣрить. А когда-жъ это бываетъ, чтобы мужчина бросилъ, да онять къ той-же пришелъ? Мало, чтò-ль, для нихъ другихъ-то дуръ на свѣтѣ, вотъ хоть такихъ, какъ я, сирота бѣдная. (Смѣется.)

### Миловидовъ.

Разсказывай! Одурачишь тебя, какъ-же! Ты захочешь, такъ насъ всѣхъ проведешь.

### Евгенія.

Да ужъ за такимъ мужемъ живя, да въ такомъ омутѣ, поневолѣ поумнѣешь. Ну, другихъ-то положимъ такъ, что я провела, а тебя-то я чѣмъ-же? Я тебя вотъ какъ, вотъ какъ люблю, что ужъ и не знаю, какъ описать.

### Миловидовъ.

А любопытно узнать, чтò у женщинъ на умѣ. Какъ-бы до этого добраться?

### Евгенія.

Чтò на умѣ? Да то-же, чтò у васъ.

### Миловидовъ.

Ну, нѣтъ, у нихъ какъ-то по другому. Вотъ, напримѣръ, за чтò ты меня полюбила?

### Евгенія.

Какъ за что? Первое дѣло: ты баринъ, а не мужикъ, красавецъ, писаный! Кто-жъ тебя не полюбитъ! Вѣдь, я не столѣ каменный! Второе дѣло: такъ-то жить, въ спокойной-то жизни, скучно; а тутъ и мужа-то боишься, и увертки-то разпыя придумываешь, и дружку-то рада, какъ увидишь; все-таки, кровь-то волнуется, все у тебя въ головѣ каждый часть забота есть... То-то и жизнь по-моему. А по-твоему какъ?

### Миловидовъ.

Да и по-моему также. Оттого-то я и не женюсь.

### Евгенія.

И не женись. Что тебѣ за неволя хомутъ-то на шею надѣвать!

— 117 —

Да чтò-жь это ты, голубчикъ, здѣсь сидишь! Пойдемъ въ комнату,
я тебѣ и винца, и закусочку приготовила.

Миловидовъ (остаетъ).

Пойдемъ! Только какъ-же? Вѣдь, въ окна огонь видно будетъ.

Евгенія.

Такъ чтò-жь за бѣда? У насъ постоянный дворъ, всю ночь не
тасимъ; вотъ и въ сѣняхъ во всю ночь фонарь горитъ. Вдругъ
пріѣдеть кто, скоро-ль огонь-то вздуешь, а тутъ ужъ готово.

Миловидовъ.

А ну какъ мужъ воротится?

Евгенія.

Онъ ближе свѣту не будетъ.

Миловидовъ.

А ну вдругъ?

Евгенія.

Услышу, какъ постучитъ. Я тебя тогда въ чуланъ спрячу, а
какъ заснетъ мужъ, да и Жукъ уляжется, тогда провожу за ворота.

Миловидовъ.

Молодецъ ты, баба! Вотъ это мнѣ на руку; этакихъ я люблю.

Евгенія.

Тò-ли бы еще было! Вотъ только одна помѣха, какъ бѣльмо у
меня на глазу—эта Анна. Какъ-бы намъ ее съ рукъ сбыть. Замужъ-
бы отдали, да и слышать не хочешь. Ты когда къ намъ пріѣдешь,
такъ не очень съ ней строго, а то она догадается. А ты все ее по-
манивай, все поманивай—она на это глупа, не разберетъ, тутишь
ты, аль нѣтъ. Ну, пойдемъ-же, мой соколъ ясный! Сколько теперь
часовъ-то?

Миловидовъ (смотрите на часы).

Одиннадцатый въ исходѣ.

Евгенія.

О, еще до свѣту-то какъ далеко! (Уходятъ въ комнату.
(Аннушка выходитъ.)

АВЛЕНІЕ ТРЕТЬЕ.

Аннушка (одна).

Вотъ я до чего дожила! Что я слышала! Какъ я жива стою!
Дурой меня называли, смѣялись надо мной! А какая-же я дура?

— 118 —

Чёмъ я дура? Развѣ тёмъ только и дура, что вѣрю человѣку, когда онъ на небо глядить да божится, да вѣрю тому, кто меня цалуетъ, что онъ меня любить. Виновата-ли-жь я, что у насъ на каждомъ шагу Іуду встрѣтишь, который тебя цалуетъ, а самъ тутъ-же продаетъ ни за грошъ. За чтò-жь смѣяться-то! Любилъ, ну, пересталъ любить; за чтò-жь ты смѣешься-то? Я не навязывалась. Ты самъ меня давеча позвалъ. Вотъ это обида! Обида кровная! Я говорю: смѣяться будешь! „Нѣтъ“, говорить. Вотъ это обида! Охъ! Не снесетъ сердце! Вся душа-то у меня чернѣетъ, какъ черная ночь. Самоё себя мнѣ страшно! Зажгу... Зажгу домъ. Пусть сгорятъ оба и я съ ними... (Беретъ со стола фонари.) Пойду... сейчасъ пойду... Пусть-же они знаютъ... Батюшки, ноги не идутъ, точно не пускаетъ кто... Не моя, такъ чья-нибудь молитва бережетъ меня отъ грѣха смертнаго... Вотъ и жаль! Зачёмъ мнѣ его жаль стало? Что за глупое сердце дѣвичье! Развѣ онъ не злодѣй мой? А ее убила-бы, змѣю лютую! Братецъ, убей ее! убей ее! А онъ пусть живетъ... Что я такое, чтобъ изъ-за меня ему умирать! Что мы такое! А онъ баринъ... Вотъ онъ любилъ меня, теперь другую любить! Кто-жь ему запретить... А я мучаюсь, да мѣшаю ему. Вотъ что! Зачёмъ мѣшаю ему?... Зачёмъ на свѣтѣ живу, себя мучаю?... Она намъ покѣха, говорять! Помѣха я имъ! Ну, чтò-жь!... Гдѣ это у братца было... Видишь ты, я помѣха, помѣха! Боже мой! Я не живая, у меня сердца нѣтъ, я не чувствую; я помѣха только. Ну, чтò-жь! Ну, пусть живутъ безъ помѣхи! Гдѣ это у братца было спрятано... Тамъ въ шкану, кажется. (Киаетъ головой въ ту сторону, куда ушли Миловидовъ и Евленія.) Ну, прощайте! Живите безъ покѣхи!... А страшно! Страшно самой-то на себя... Вѣдь, вотъ думаешь, что легко; а какъ придется, такъ страшно! Что есть на бѣломъ свѣтѣ—со всемъ разставаться! Всѣ жить... а я одна... Для всѣхъ-то завтра солнце взойдетъ, свѣжій вѣтерокъ подуетъ, загорятся кресты на церквахъ, заскрипятъ ворота по деревнямъ, погонять стадо... а мнѣ темно, темно, темно будетъ. (Уходитъ въ избу. Надъ дверью поднимается рама. Жукъ снаружи просовываетъ руку, вынимаетъ болтъ, отворяетъ дверь и входитъ.)

— 119

ЯВЛЕНІЕ ЧЕТВЕРТОЕ.

Жукъ, потомъ Безсудный.

Жукъ.

Ступай, хозяинъ.

Безсудный (входя съ завязанной головой).

Тише ты! Можетъ, спятъ; такъ и ладно: мы тутъ постелемся.
(Раздѣваются.)

Жукъ.

Ну, хозяинъ, кабы не савраска, плохо наше дѣло; только онъ
и выручилъ.

Безсудный

Я этому дураку-то повѣрилъ. Ёдутъ, говоритъ, пьяные, безо
всякой опаски. Вотъ поди-жь ты, грѣхъ какой! *(Поправляемъ по-
вязку на лбу.)*

Жукъ.

Больно зашибъ?

Безсудный.

Больно.

Жукъ.

Чѣмъ это тебя онъ огрѣлъ?

Безсудный.

Кто-жъ его знаетъ! Вѣдь, ты помнишь? Ёдутъ они шагомъ,
ямщикъ дремлетъ и мы за ними шагомъ; слѣзь я тихо, подошелъ къ
тарантасу, слышу, храпятъ; сталъ я веревки отвязывать осторожно,
что самъ себѣ не слышу, какъ онъ меня ошарашитъ! Да какъ крик-
нетъ: „стой, ямщикъ! не слышишь, грабятъ!“ Да какъ выскочутъ
трое. Не вирыгни я въ телѣгу, да не повороти ты живо, только-бъ
мнѣ и на свѣтѣ жить. Всю дорогу у меня искры изъ глазъ сыпались.
Ты лошадь-то куда дѣлъ?

Жукъ.

Я ее стреножилъ, да со двора спустилъ. Она своихъ лошадей
найдетъ, а ужъ чужому ни за что не дастся.

Безсудный.

Струментъ-то въ телѣгѣ?

— 120 —

### Жукъ.

Въ телѣгъ.

### Безсудный.

Пойти сирятать подальше отъ грѣха; неровень часъ, подозрѣ-
нія-бы не было.

### Жукъ.

Обыску, чтò-ль, боишься?

### Безсудный.

А то чего-жь? Извѣстно обыску. На меня сосѣди злы, такъ и
смотрятъ, вороги, какъ-бы тебя подъ кнутъ подвесть. Ужъ я отку-
пался, откупался; а все не съ своимъ братомъ, того и жди, что
нагрянуть.

### Жукъ.

Такъ пойдемъ, уберемъ.

### Безсудный.

Нѣтъ ужъ, я когда чтò прячу, такъ одинъ.

### Жукъ.

Чтò-жь, я докажу, что-ли? Вмѣстѣ, вѣдь, мы съ тобой...

### Безсудный.

Доказать не докажешь, а все-таки, здоровѣе. (Уходитъ.)

### Жукъ (прислушивается у двери).

Чтò-жь-бы это такое? Разговоръ. (Прiотворяемъ немного дверь.) Вотъ-те разъ! да и баринъ здѣся. Съ хозяйкой сидятъ. Ахъ, баловство! Ну, подожди-жь! Хозяинъ тебя спасиба не скажетъ. Говорить, аль нѣтъ? Пойду лучше скажу; пусть возьметъ арапельникъ хорошiя. Надоть будетъ ее поучить, чтобы она не баловалась. Видно, безъ науки съ бабой нпчего не сдѣлаешь. (Ухо-дитъ. Выходятъ Миловидовъ и Евгенiя.)

## ЯВЛЕНІЕ ПЯТОЕ.

### Миловидовъ и Евгенiя.

#### Миловидовъ.

Мнѣ вдругъ послышалось, что кто-то стонетъ.

#### Евгенiя.

Батюшки, и дверь расперта! Не мужъ-ли?

--121--

Миловидовъ.

Кто-же стонетъ-то?

Евгений.

Ужъ я не знаю. Я пойду лягу, будто сплю мертвымъ сномъ,
ты тоже схоронись гдѣ-нибудь. *(Уходитъ.)*

Миловидовъ (подойдя къ двери, которая въ избу).

Точно какъ здѣсь? Да здѣсь и есть. *(Уходитъ въ дверь. Со двора входятъ Безсудный и Жукъ.)*

## ЯВЛЕНІЕ ШЕСТОЕ.

### БЕЗСУДНЫЙ И ЖУКЪ.

Жукъ.

Неладно, хозяинъ, право, неладно.

Везсудный.

Да что? говори, образина!

Жукъ.

У насъ гости непрошеные.

Везсудный.

Воры, чтò-ли? О, убью до смерти! По крайности, есть на комъ
сердце сорвать. Гдѣ они? Указывай! *(Беретъ ножъ.)*

Жукъ.

Воры не воры, а и не добрые люди.

Везсудный.

Да гдѣ? Въ избѣ, чтò-ли?

Жукъ.

Ты поди подлѣ хозяйки поищи! Я отворилъ дверь-то, а онъ
тамъ сидитъ, вино пьетъ.

Везсудный.

Кто?

Жукъ.

Баринъ, Миловидовъ.

Везсудный.

Ну, баринъ, держись теперь!

Жукъ (хочетъ остановить ею).

Чтò ты, чтò ты? Опомнись!

— 122 —

## Безсудный

Ты себя-то береги! Не подвертывайся мнѣ подъ руку, когда я въ задоръ войду. Пора тебѣ меня знать. (Изъ двери избы выходятъ Аннушка и Миловидовъ, который ее поддерживаетъ и сажаетъ на скамью.)

## ЯВЛЕНІЕ СЕДЬМОЕ.

Безсудный, Жукъ, Миловидовъ и Аннушка.

### Безсудный.

Такъ вотъ ты съ кѣмъ?

### Миловидовъ.

А ты чтò думалъ? Какая ты, Аннушка, блѣдная!

### Аннушка.

Я говорю, что я умпраю.

### Миловидовъ.

Полно! Ну ужъ и умирать! Расхворалась отъ простуды, вотъ и все туть. Вѣдь, сама-же говоришь, что простудилась. (Садится подъ нея.)

### Безсудный (Жуку).

Чтò-жь ты врешь! Вѣдь, ты мнѣ всю нутренность надорвалъ. Полоснуть тебя хорошенько, такъ ты забудешь хозяина пугать.

### Жукъ.

Ну тебя! Уйти отъ грѣха. Ишь ты, ровно сумасшедшій: подъ носомъ не видишь, а на своихъ мечешься. (Уходитъ.)

### Миловидовъ (Аннушкъ).

Да чтò съ тобой? скажи ты мнѣ!

### Аннушка.

Ничего, ничего; только не уходи отъ меня, посиди со мной немного.

### Миловидовъ.

Изволь, изволь, я посижу съ тобой. (Безсудному.) Ты откуда явился?

### Безсудный.

Я-то не диковина, твоя-то милость какими судьбами не въ указные-то часы по чужимъ дворамъ жалуетъ?

-- 123 --

Миловидовъ.

Былъ на охотѣ въ вашихъ болотахъ, да запоздалъ, а домой-то проселкомъ ёхать темно; вотъ я и заѣхалъ.

Безсудный.

Такъ! Стало быть, тебѣ теперича вѣрить надо?

Миловидовъ.

Какъ хочешь!

Безсудный.

Не лжешь, такъ правда.

Миловидовъ.

Чтò это лобъ-то у тебя?

Безсудный.

На сучокъ наткнулся, за лѣсомъ ёздилъ.

Миловидовъ.

За чужимъ?

Безсудный.

Кто-жъ ночью за своимъ ёздить? А жена гдѣ?

Миловидовъ.

Спить, должно быть. Чтò-жь ей больше дѣлать. Ступай, ста-
рикъ, и ты спи, а я съ больной посижу.

Безсудный.

Да ужъ одно дѣло, что спать, не въ гулючки-жъ играть. (Ухо-
дить.)

Аннушка.

Охъ! Скоро мой конецъ. Хочешь ты меня слушать, такъ по-
слушай; а то ступай съ Богомъ. Не поминай лихомъ! Завтра меня
на свѣтѣ не будетъ.

Миловидовъ.

Ахъ, Аннушка, какъ мнѣ тебя жаль, бѣдную! Повяжи голову,
намочи уксусомъ, вотъ и пройдетъ! Да скажи ты: что съ тобой? Что
ты чувствуешь?

Аннушка.

Скажу, не утаю; только мнѣ нужно тебя спросить прежде.

Миловидовъ.

Изволь, Аннушка, изволь; спрашивай все, чтò тебѣ угодно.

— 124 —

### Аннушка.

Я у тебя буду спрашивать, а ты мнѣ отвѣчай! Ахъ, какъ голова кружится! Только ты не лги. Грѣхъ тебя будетъ; ты видишь, я умираю... И умру къ завтрему, ты ужъ мнѣ повѣрь!... И жить мнѣ не зачѣмъ... Да, такъ что-же я хотѣла? Да вотъ: ты меня любилъ?

### Миловидовъ.

Любилъ, Аннушка, очень любилъ. Ты сама знаешь, какъ я любилъ.

### Аннушка.

А теперь разлюбилъ? Только ты не грѣши, не обманывай, какъ давеча.

### Миловидовъ.

Что-же дѣлать-то, Аннушка, съ сердцемъ не совладаешь. Я и теперь люблю тебя, только что не по-прежнему! Ужъ ау, брать! прежняго не воротишь.

### Аннушка.

А я все по-прежнему. Ну да хорошо! Ты теперь Евгению по-любилъ?

### Миловидовъ.

Ты потише, какъ-бы мужъ не слыхалъ. Ну да, не то, что полюбилъ, а такъ она мнѣ своимъ веселымъ характеромъ понравилась. Да и притомъ-же у меня такое правило, Аннушка, никому пропуску не давать. Бей сороку и ворону... Все-жъ-таки, это далеко не то, какъ я тебя любилъ.

### Аннушка.

Ну да хорошо, хорошо, это твое дѣло. Никто тебя указывать не можетъ, кого ты хочешь, того и любишь. Мнѣ теперь только одно нужно знать отъ тебя, одно, а тамъ хоть и умирать. Неужто-же Евгения меня лучше, что ты меня промѣнялъ на нее? Вотъ эта-то обида мнѣ тяжелѣй всего; вотъ это меня до погибели и довело. Чѣмъ-таки, скажи ты мнѣ, чѣмъ-таки она меня лучше? А по-твоему выходитъ, что лучше. (Плачетъ.) Я тебя любила такъ, что себя не помнила, весь свѣтъ забыла, привязалась къ тебя, какъ собака, ни душой, ни тѣломъ передъ тобой не была виновата, а ты меня покидать сталъ, полюбилъ бабу, чужую жену. Все было-бы это ничего, а вотъ что мнѣ ужъ очень обидно, чего я пережить не могла... знать ужъ она очень мила тебя, что ты для нея сталъ меня въ глаза обманывать, да потомъ вмѣстѣ съ

— 125 —

ней смѣяться надо мной. Вотъ чтò ты мнѣ скажи теперь, не утай
ты отъ меня: чѣмъ она тебѣ такъ мила стала и съ чего я тебѣ такъ
опротивѣла? *(Шлачетъ.)* Мало тебѣ того, что ты меня безо всякой
вины обидѣлъ; ни съ того, ни съ сего отъ себя прочь оттолкнулъ,
ты еще изъ меня, для моей злодѣйки, потѣху сдѣлалъ, чтобъ ей не
скучно было. Охъ, Господи, Боже мой! Господи, Боже мой! умереть-
бы поскорѣй! *(Молчаніе.)* Только-что мое сердце больное подживать-
было стало, надорвалъ ты его давеча своими притворными рѣчами
да поцалуями; да надъ моей болью-то смѣетесь съ ней вмѣстѣ. Вѣдь,
я здѣсь была, я все слышала. За что-жь мнѣ такая казнь отъ тебя,
скажи ты мнѣ? Чѣмъ я передъ тобой виновата? Что я такое страш-
но сдѣлала? И она-то чѣмъ вдругъ тебѣ такъ мила стала, что ты
ни кого для нея не жалѣешь?

Миловидовъ.

И ты говоришь, что ты никакой вины за собой не знаешь?

Аннушка

Никакой; вотъ видить Богъ! Мнѣ теперь лгать не къ чему!
Мнѣ не долго жить осталось!

Миловидовъ.

И ты считаешь, что я тебя обидѣлъ?

Аннушка.

Да какъ-же не обидѣлъ-то! Чего-жь еще! Ты посмотри на меня.

Миловидовъ.

Даромъ обидѣть я никого не хочу. За дѣло я точно что не
помилую; а даромъ обижать безотвѣтныхъ людей намъ не годится.
Такъ ты говоришь, что я тебя даромъ обидѣлъ?

Аннушка.

Даромъ, Павлинъ Ипполитычъ.

Миловидовъ.

Это по твоему понятію даромъ, а по нашему не даромъ. Я тебя
любилъ; помнишь, какъ за тобой ухаживалъ, какъ за барышней, а
ты что-жь мнѣ всего не сказала? Развѣ это честно? Ну, сгоряча-то
я женился бы на тебѣ, куда-бы мнѣ тогда только носъ-то свой пока-
зать? Ты должна была мнѣ все сказать.

Аннушка.

Да чтò все-то?

— 126 —

Миловидовъ.

Да то, что у тебя былъ любовникъ, что ты съ нимъ и теперь
видаешься.

Аннушка.

Чтò ты! что ты! Не грѣши! Вѣдь, я еще живая, вотъ послѣ
tоворите, чтò хотите. Да я пока къ брату не перевѣхала, да тебя не
увидала, не знала, что это и слово-то значитъ. Какъ-же мнѣ жить
на свѣтѣ, послѣ такихъ словъ твоихъ! Умирать и надо. Кто-бы
говорилъ, да не ты.

Миловидовъ.

Такъ меня обманули?

Аннушка.

Богъ съ тобой! Какъ хочешь, такъ и думай! Мнѣ теперь все
равно. Кто это тебя сказалъ? ужъ не она ли?

Миловидовъ.

Она. Да она-же мнѣ еще говорила: „ты чтò на нее смотришь,
„что она такую недотрогу разыгрываетъ! Съ другими она такъ
„не манежится, это съ тобой только; потому что она тебя замани-
„ваетъ, чтобъ ты на ней женился. Она ужъ давно всѣмъ говорить:
„быть мнѣ барыней! Посмотрите, какъ я его, дурака, обойду.“
Каково-же мнѣ было это слышать! Мнѣ, Миловидову! Ну такъ нѣтъ,
говорю, шалишь!

Аннушка.

Зачѣмъ-же ты ей вѣрилъ?

Миловидовъ.

Нельзя было не вѣрить. Бывало, я прощаюсь съ тобой, домой
сбираюсь хать, а она стоить, головой качаеть да вздыхаеть. Я у
нея разъ и спросилъ: чтò, молъ, ты вздыхаешь? — Да такъ, гово-
ритъ, жаль мнѣ тебя. — Чтò такъ? говорю. Она мнѣ все вотъ это и
разсказала; ну, я и оглобли назадъ отъ тебя.

Аннушка.

И сталъ ты меня обижать всячески, и стала я вамъ помѣха.

Миловидовъ.

Ну, да ужъ теперь ей отъ меня достанется. Я ѣду-ѣду не свищу,
а на-ѣду — не спущу.

Аннушка.

Охъ! Силъ моихъ больше нѣту!

— 127 —

Миловидовъ.

Ты-бы легла, пошла.

Аннушка.

И то, пойду лягу. Не дойти мнѣ до свѣтелки-то.

Миловидовъ.

Я провожу тебя.

Аннушка.

Ну, теперь ты вѣришь, что я ни въ чемъ передъ тобой не виновата?

Миловидовъ.

Вѣрю, Аннушка, вѣрю!

Аннушка.

Ну и хорошо! По крайней мѣрѣ, ты зла не будешь на меня имѣть, простишься со мной безъ сердца, по-христіански. И я тебя прощаю, ты не виноватъ. А кто виноватъ, того суди Богъ. Мне больше не жить. Ты никому не говори... Охъ! *(Опускаемъ голову на столъ.)*

Миловидовъ.

Чтò ты, Аннушка, Аннушка? *(Кричитъ.)* Безсудный! *(Входъ Безсудный.)*

## АВЛЕНГЕ ВОСЬМОЕ.

Миловидовъ, Безсудный и Аннушка.

Безсудный.

Чтò еще? Покою нѣтъ на васъ.

Миловидовъ.

Твоя сестра умираетъ.

Безсудный.

Ну, что-жь! Умретъ, такъ похоронимъ. Съ чего-жь это она умирать вздумала?

Миловидовъ.

А съ того, что твоя жена обманула меня, да вотъ и довели дѣвку до погибели.

Безсудный.

Чѣмъ-же это она тебя обманула?

— 128 —

Миловидовъ.

А тѣмъ, что наплела мнѣ на нее, что у нея любовникъ есть,
да разнаго вздору, отбила меня отъ дѣвки.

Веасудный.

Такъ это она?

Миловидовъ.

Она.

Везсудный.

Зачѣмъ-же она?

Миловидовъ.

Стало быть, ей нужно было. Самъ догадайся.

Веасудный.

Догадаться-то я уѣдь давно догадываюсь, только... Эхъ, баринъ!

Миловидовъ.

Чтò: эхъ, баринъ!

Везсудный.

Ты шутить шути, а за большое мѣсто меня не задѣвай! Я, вѣдь,
не погляжу...

Миловидовъ.

Ну, ну! Миѣ больнѣй твоего. Зови жену сюда, зови, говорю я.

Везсудный.

Охъ, баринъ! да если все это правда, ты уходи лучше. Не
хорошъ я въ-сердцахъ, я самому себѣ страшенъ, я проклятый
человѣкъ.

Миловидовъ.

Зови жену, говорю я. Надо-же дѣло на свѣжую воду вывести.
А тебя я не испугаюсь; не на того напалъ. (Безсудный уходитъ.)
Аннушка! милая! Что съ тобой?

Аннушка (слабымъ голосомъ).

Не говори никому. Я отравилась.

Миловидовъ.

Боже мой! Что ты! Чѣмъ? Когда? Говори скорѣй!

Аннушка.

Вонъ тамъ, сейчасъ.

Миловидовъ.

Мы тебя спасемъ, Аннушка, поможемъ тебя! Эй! Гдѣ вы тамъ?

— 129 —

### Аннушка.

Нѣть ужъ теперь поздно. (Пидаетъ безъ чувствъ. Входятъ Безсудный и Евгенія.)

## ЯВЛЕНІЕ ДЕВЯТОЕ.

Миловидовъ, Аннушка, Безсудный, Евгенія, потомъ Гришка, Иванъ и Жукъ.

### Миловидовъ.

Кабы только ей помочь, ничего не пожалѣю. Нѣть- ли у васъ чего? Поскорѣй! поскорѣй!

### Евгенія.

Да чтò съ ней, батюшки?

### Миловидовъ.

Она отравилась, дьяволы вы этакіе!

### Безсудный.

Какъ такъ отравилась! Чѣмъ у насъ отравиться!

### Миловидовъ.

Я ее засталъ тамъ, въ кухнѣ, у шкапчика.

### Безсудный.

Посмотрю, пойду, чтò тамъ такое. (Уходитъ.)

### Миловидовъ.

Вотъ ты чтò надѣлала! Весело теперь тебѣ смотрѣть на нее!

### Евгенія.

Кто-жъ это зналъ! Кто-жъ это зналъ! Я сама-то умираю.

### Миловидовъ.

Убью я тебя на мѣстѣ! Зачѣмъ тѣ мнѣ налгала на нее?

### Евгенія.

Кому-жъ чужое счастье не завидно!

### Миловидовъ.

Такъ это все вздоръ, чтò ты говорила, все неправда? Ну, говори!

### Евгенія.

Все неправда! Все неправда!

### Миловидовъ.

Вѣдь, тебя теперь повѣсить за это мало! Ну, да вотъ я съ мужемъ поговорю: онъ тебя разсудить по-своему.

островскій, 5.

9

— 130 —

### Евгенія.

Не губи! Ради Бога, не губи! Лучше возьми убей меня изъ своихъ рукъ, только мужу не говори.

### Миловидовъ.

Неужели-жь тебя помиловать! Вѣдь, за то, что ты сдѣлала, въ Сибирь ссылаютъ, на каторгу.

### Евгенія.

Легче мнѣ въ Сибирь идти.

### Миловидовъ.

Всѣхъ васъ пора сослать туда, а гнѣздо ваше проклятое раззорить, чтобы и праху не осталось. *(Безсудный входитъ.)* Всѣхъ васъ въ Сибирь сослать.

### Безсудный.

То-то вотъ и есть, горячъ ты больно! Шумъ-то ты подымаешь изъ пустяковъ. Только людей безпокоишь.

### Миловидовъ.

Какъ изъ пустяковъ! Загубилъ душу, развѣ это пустяки? Аль тебя и душегубство нипочемъ стало?

### Безсудный.

Кто ее загубилъ! Какое тутъ душегубство! Ничего не бывало. Я было и самъ перенугался. Точно, что она лишнее хватила, да отъ этого не умрешь. Проспитъ часа два, да дня три голова проболить.

### Миловидовъ.

Чтò ты, Безсудный! Да ты врешь, разбойникъ!

### Безсудный.

Да ужь это вѣрно. Хочешь при тебя сейчасъ выпью? Разбойникъ-то кто-нибудь другой, а не я.

### Миловидовъ.

Да, понимаю. Это чѣмъ ты проѣзжающихъ пошь. Теперь я понялъ.

### Безсудный.

Это ужь мое дѣло. Ты докажи прежде, что я пою, да потомъ и разговаривай.

### Миловидовъ.

Ну, обрадовалъ ты меня. Ужь я ее отъ васъ къ себѣ домой возьму. Аннушка, milia! *(Ца.listo ee.)*

ДМИТРИЙ САМОЗВАНЕЦЪ

И

ВАСИЛІЙ ШУЙСКІЙ.

ДРАМАТИЧЕСКАЯ ХРОНИКА ВЪ ДВУХЪ ЧАСТЯХЪ.

I.
СЦЕНА ПЕРВАЯ.

ЛИЦА:

Князь Василій Иванович Шуйскій.

Князь Дмитрий Иванович Шуйскій.

Тимофей Осиповъ, дьякъ изъ приказа
Өедоръ Коневъ, купецъ московскій.

Иванъ, калачникъ.

Аевонъ, юродивый.

Московскіе, новгородскіе, исковскіе купцы. Подъячіе Попы безмѣстные.
Странники. Мелочные торговцы, разнощики и крестьяне.

Сѣни въ домѣ В. Шуйскаго.

(19-го іюня 1605 года.)

Купцы и подъячіе сидятъ на лавках; простой народъ—
на полу.

1-й купецъ Московскій.

Приветъ Господь! Паревичъ прирожденный,
На дѣдовскихъ и отческихъ престолахъ

— 134 —

И на своихъ на всѣхъ великихъ царствахъ,
Возсѣлъ опять и утвердился...

## 2-й купецъ Московскій.

Чудо
Великое свершилось! Божій промыслъ
Измѣнниковъ достойно покаралъ,
И сохранилъ лѣпорожденну отрасль
Отъ племени царей благочестивыхъ.

## Подъячій.

Вотъ праздникъ-то! Такого не видала
Москва давно. Въ нарядахъ береженыхъ,
Съ сіюющимъ на лицахъ торжествомъ,
Идѣть народъ веселыми стопами
Въ предшествіи хоругвій и иконъ...

## Коневъ (тихо).

Антихриста встрѣчать!

1-й крестьянинъ.
А чтò народу!
Начни считать, умрешь и не сочтешь:
Идутъ и ѣдутъ, и ползутъ и лѣзутъ.

2-й крестьянинъ.
Пора-то вольная, въ поляхъ убрались,
Посѣяли, а сѣнокосъ не вдругъ...

3-й крестьянинъ.
И всѣ-то, братцы, рады
И веселы! Веселіе такое,
Что объ святой, въ великій день Христовъ.

Коневъ.
Грѣха-то чтò! Грѣха-то чтò!

Подъячій.
Волтали,
Что въ Угличѣ царевича убили,
И вѣрили тогда; а вотъ онъ съ нами!
И, значить, Богъ его соблюлъ для насъ.

1-й крестьянинъ.
Была молва, и прежде толковали,
Что Andrей, Углицкій царевичъ, живъ...

— 135 —

Купецъ Новгородскій.

Вѣ Москвѣ молва, а въ городахъ подавно...

Подъячій.

И чуда нѣтъ, и нѣчему дивиться,
Что сохранилъ его Господь живого.

1-й купецъ Московскій.

Никто тому и не дивится—знаютъ,
Что Господу возможно все: Онъ можетъ
И мертваго изъ гроба воскресить.

Крестьянинъ.

Само собой!

Странникъ.

Ужъ если Богъ захочетъ,
Такъ сдѣлаетъ.

Крестьянинъ.

Ну, что и говорить!

1-й купецъ Московскій (Новгородскому).

И вѣришь-ли, когда пришли къ намъ вѣсти
Про смерть царевича, рыданье слезно
По всей Москвѣ пошло; заговорили,
Что легче намъ опять царя Ивана
Мучительство, чѣмъ вовсе спротать
Безъ царскаго потомства; хоть и жутко
Бывало намъ, а все-таки, мы знали,
Что онъ—царева отрасль, не холопья...
И вотъ, опять потомство Мономаха
На грозный столъ родительскій вступаетъ!

Попъ.

Веселіе духовное и радость
Вселенская...

Коневъ.

Ну, радость не велика
Подъ клятвой жить! Святителя проклять
Лежить на насъ и чадахъ. Мы давно-ли
Предстателя предъ Богомъ, патриарха,
Во время службы, въ полномъ облаченьи,
Свели съ амвона, рубпщемъ одѣли,

— 138 —

Вы рады-бы простой народъ заесть,
Да воли нѣтъ!

Мелочной торговецъ (калачнику).

Куда тебя носишу?

Ни по торговъ, ни въ лавкахъ не видать...

Калачникъ.

Я въ Тулѣ былъ.

Мелочной торговецъ.

Зачѣмъ?

Калачникъ.

Хотѣлъ въ казаки...

Юродивый.

Казакъ—полякъ!

Калачникъ.

Полякамъ да казакамъ

Житье пришло, Аеонъ; царь Димитрій,
Впередъ бояръ, къ рукѣ ихъ допущаетъ.
Бояръ казаки чуть не бьють...

Юродивый.

Бояринъ—

Татаринъ!

Калачникъ.

Чтò за диво, что бояре—

Татаровья: царемъ татаринъ былъ!

1-й вупедъ Московскій.

Чтò было, то прошло! Теперь Димитрій
Ивановичъ, царевичъ благовѣрный
Отъ племени Владиміра святого...

Юродивый.

Въ могилѣ Дмитрій!

Подъячій.

Мы тобѣ, обаженный,
И руки свяжемъ, да и ротъ замажемъ...

Калачникъ.

Онъ простенькій, съ него взыскать нельзя.

Коневъ (даемъ серебряную копьку
юродивому).

Блаженный, нà копѣечку! Молился
О грѣшныхъ нась!

— 140 —

Осиповъ.

По-что?

Дворецкій.

Наўхали изъ Новгорода, Пскова
Посадскіе царевича встрѣчать,
Московскіе торговцы площадные,
Крестьянишки изъ ближнихъ деревень,
Поны безъ мѣстъ, дьячишки изъ приказовъ,
Убогіе и всякіе сироты,
И дѣловой и шлющійся народъ.
Не всякій видѣлъ очи государя,
Димитрія Иваныча, такъ лестно
У нашего боярина провѣдать
Про царское здоровье; не слыхать-ли
Про милости какія для народа...
Не обезсуді! Шумъ нѣкакій въ воротахъ,
Такъ побѣжать... Все какъ-то не на мѣстѣ
Душонка-то холопская; все мнится,
Что вотъ нафдетъ... Обожди часокъ. (Уходитъ.)

Осиповъ (у окна).

Пріѣхалъ князь. (Всь встанутъ.)

Калачники (у окна).

А что нибудь не ладно!
Угрюмъ старикъ, нависли брови тучей,
Глаза горятъ и скачутъ. Ну, спроты,
Не лучше-ль намъ сбираться во-своясп,
Съ добра ума, покуда не прогналі?

1-й купецъ Московскій.

Прогонить разъ, придемъ къ нему въ другой.

Подъячій.

Тебѣ нужда, а у него ихъ двадцать,
Да не чета бездѣльнымъ нашимъ требамъ.

Всѣ.

Да знамо, знамо, что и говорить!
Такія-ли его дѣла!

Подъячій.

Такъ часомъ

— 143 —

А чернеца не скоро ты обучишь
Вертѣть конемъ ногайскимъ или саблей.

### Осиповъ.

Умомъ я простъ, а душу соблюдаю,
Геенскаго огня боюсь безмѣрно!
Скажи, кому мы крестнымъ цѣлованьемъ
Свою навѣки душу заручили?

### Василій Шуйскій

Онъ — воръ, не царь, и сходства очень мало
Съ покойникомъ; не царская осанка,
Вертлявъ и говорливъ и безбородъ,
Обличіе и поступь препростыя,
Не сановить, да и лѣтами старше.

### Осиповъ.

А кто-же-бы онъ? Ты какъ мекать изволишь?

### Василій Шуйскій.

Крестись, Тимоша!

### Осиповъ.

Съ нами крестна сила!

### Василій Шуйскій.

Антихристъ онъ, или его предтеча.

### Осиповъ.

О, Господи помилуй! Эко слово
Ты вымолвилъ!

### Василій Шуйскій.

И вѣрить, и не вѣрить
Ты самъ воленъ.

### Осиповъ.

Василій, свѣтъ-Иванычъ,
Не мучь меня! Душа велико дѣло.

### Василій Шуйскій.

Не знаю, другъ, похоже-то, похоже,
А завѣрять не стану: омнѣшься,
Да и тебя введешь въ обманъ и грѣхъ.
Что онъ полякъ и езовитской вѣры—
Вотъ это вѣрно, Богъ тебя порукой.

— 145 —

## Коневъ.

Да чтò сказать! Въ міру погибла правда,
Просторъ врагу. Вѣсовское мечтанье
Осътило проклятую Москву.
Ослѣпъ народъ, и смотритъ, да не видитъ:
Царевичемъ разстригу величаютъ.

Василій Шуйскій.

Неужто всѣ?

## Коневъ.

Да, почитай, что всѣ:
Крестьяне сплошь, торговцы мелочные,
Разнощики и площадная голь
Отъ радости ликуютъ — даровое
Зачуяви вино. Изъ нашей братьи
Торгующихъ, бояринъ, двое только
Шатаются: и вѣрятъ, и не вѣрятъ...
Привелъ къ тебе.

Василій Шуйскій.

Да люди-то надежны-ль?

## Коневъ.

Церковные строители, любимцы
И ближніе святому патріарху,
Ревнители о православной церкви.

Василій Шуйскій.

Ну, милости прошу. Пускай войдутъ.

Коневъ (отворивъ дверь).

Не бойтесь боярина, идите! *(Входятъ двое купцовъ.)*

Василій Шуйскій.

Какое ваше дѣло?

1-й купецъ.

Мы—сироты,
За спасеньемъ пришли къ тебе, бояринъ.

Василій Шуйскій.

Я вамъ не понъ!

1-й купецъ.

Къ святому патріарху

ОСТРОВСКИЙ, 5.

10

— 152 —

А царь, чтò день, грознѣе да грознѣе.

Чѣмъ это пахнетъ? Плахой, либо ссылкой

И вѣчною опалой!

Василій Шуйскій.

Плакать, чтò-ли,

И кланяться?

Дмитрій Шуйскій.

Иди скорѣй на площадь,
Сбирай народъ, клянись передъ иконой.

Чтò въ Угличѣ ты хоронилъ другаго;

Что Дмитрий живет, что подлинный царевичъ.

Царя Ивана сынъ, на тронъ вступаетъ!

Винись во всемъ; скажи, что, страха ради

Борисова—вы лгали съ натріархомъ.

Иди теперь, а завтра будетъ поздно.

Вогдатка Бѣльскій да Голицынъ Васька

По площадямъ и въ улицахъ московскихъ

Одно твердятъ, что Шуйскій съ патріархомъ.

Измѣнники царевы, обманули

И довели до клятвопреступленья

Народъ въ Москвѣ; а ты молчишь и губишь

Себя и насъ!

Василій Шуйскій.

А чѣмъ-же мнѣ заплатять

За ложь мою? Насмѣшками, что поздно

Опомнился, что раньше нужно было

Покаются. Меня на то и ловятъ,

Да не поймать! Я даромъ лгать не стану.

Я хоронилъ царевича; я знаю,

Кто живъ, кто нѣтъ; одинъ я правду знаю...

Имъ ложь нужна, а я почетъ люблю.

Я подожду, куда мнѣ торопиться;

Придетъ пора и правда пригодится.

Дмитрий Шуйскій.

Опомнись, брать! Мы нà-волосъ отъ смерти.

Василій Шуйскій.

Ужъ лучше смерть; позоръ еще тяжелѣ!

Не сладко жить безъ чести, быть холопомъ

— 153 —

Басманова и Бѣльскаго съ Масальскимъ!

А говорить: „спѣсивый Дмитрій Шуйскій!“

Ну гдѣ-же спѣсь твоя! Лишь въ томъ, что кверху

Ты бороду дерешь, да слова толкомъ

Не вымолвишь, ворчишь, какъ коть запечный!

Дмитрій Шуйскій.

Да не до жиру, брать, а быть-бы живу!

Василій Шуйскій.

Не Шуйскій ты! Нашъ родъ въ послѣднихъ не былъ:

Не мало насъ погибло смертной казнью;

Мы шли на смерть, а чести не теряли.

(Благовѣстъ. В. Шуйскій крестится, беретъ шапку и трости.)

Ко всенощной! Помолимся усердно

Предъ Господомъ о крѣпости и силѣ

Въ борьбѣ съ врагомъ. Для насъ теперь, Димитрій,

Нѣтъ выбора другаго: или плаха,

Иль золотая шапка Мономаха! *(Уходятъ.)*

— 156 —

И патріарха, взять его скорѣе
За-приставы, потомъ ко мнѣ привесть.

Калачникъ.

Бояринъ нашъ, Петръ Федорычъ, сироты
Мы бѣдные, дозволь взглянуть поближе
На батюшку, на наше солнце красно.

Васмановъ.

Ты кто таковъ?

Калачникъ.

Калачникъ, государь.

Васмановъ.

Почемъ меня ты знаешь?

Калачникъ.

Какъ, бояринъ,
Не знать тебя! Кто всѣхъ болръ храбрѣе?
Кто всѣхъ умнѣй? Петръ Федорычъ Васмановъ.

Васмановъ.

Ты съ виду простъ, а не дуракъ, я вижу.
Ну, радъ-ли ты, калачникъ, государю?

Калачникъ.

Ужъ такъ-то, радъ, что и сказать нельзя;
Пригожихъ словъ, по глупости, не знаю.

Васмановъ (десятскому).

Пустить его поближе. (Отходитъ.)

Калачникъ (десятскому).

Я, робята,

Вамъ помогать.

Десятскій.

Ну ладно, встань вотъ здѣся,
Поталкивай, осаживай назадъ!

Метиславскій (на крыльи).

Веселый день, играетъ солнце красно
На золотѣ крестовъ церквей соборныхъ.

Голицынъ.

Пора взыграть и солнышку надъ нами!
Въ часъ утренній, съ высокихъ сихъ ступеней,
При яркомъ блескѣ солнца надъ Москвой,

— 159 —

Масальскій.

Ты подожди родительской субботы.

Дмитрій Шуйскій.

Обмолвился, не всяко лыко въ строку.

Бѣльскій.

Царя Ивана рано позабыл:

Оплошекъ не было; за нихъ онъ на колъ
Сажалъ, бывало.

Василій Шуйскій.

Нѣтъ, Иванъ-то только
Приказывалъ, сажалъ-то ты съ Малютой
Скуратовымъ.

Мстиславскій.

Молчать-бы намъ, бояре,
Пригожѣе.

Василій Шуйскій.

Я замолчу, я смиренъ.

Васмановъ.

Не бойся злой собаки, бойся смирной.

Куракинъ (тихо Голицыну).

А Бѣльскій все Ивана вспоминаеть;

Кому чтó мило, тотъ про то и грезить.

Голицынъ.

У нихъ въ крови съ Васмановымъ холопство;

По ихъ уму: не хамъ — такъ не слуга.

Масальскій (тихо Васманову).

А Шуйскій все родней своей кичится.

Васмановъ.

Какъ ни кичись, роднѣй роднаго сына
Не сдѣлаться.

Дмитрій Шуйскій (тихо Василію Шуйскому).

Голицынымъ все воли
Недостаетъ.

Василій Шуйскій.

По Курбскому пошли;

Литва мила, завидно панамъ-радѣ!

— 160 —

Десятніе (у собора).

Идетъ, идетъ! Давай дорогу шире!
Проваливай!

Калачникъ.

Да ты лупи ихъ крѣпче!
Затылокъ нашъ къ побоямъ притерпѣлся.
Ты православной шеи не жалѣй!

(Дмитрій выходитъ изъ собора, за нимъ бояре и дворяне,
Бучинскій, поляки, венгры, запорожскіе и донскіе атаманы
Корела и Куцька. Звонъ и музыка.)

Весь народъ.

Отецъ ты нашъ! ты наше солнце красно!

Метиславскій.

Пресвѣтлый царь и князь великій Дмитрій
Ивановичъ!

(Дмитрій останавливается предъ Маржеретомъ.)

Василій Шуйскій.

Не торопись, поспѣешь!
Боярамъ честь потомъ, а нѣмцамъ прежде.
Дай съ нѣмцами ему наговориться.

Дмитрій.

Ну, Маржеретъ, мой храбрый капитанъ!
Вы—молодцы, вы бьетесь лучше русскихъ.
Ты—мой слуга! Я знаю, ты не станешь
Жалѣть враговъ моихъ; а также больно
Побьешь и ихъ, какъ насъ тогда побили
Въ Добрынничахъ. Ты чтд на это скажешь?

Маржеретъ.

Votre Majesté! Доколѣ капля крови
Французская останется во мнѣ,
Я вашъ слуга; я только жажду часу,
Чтобы показать предъ вашими глазами
И преданность французскую и храбрость,
И умереть предъ вашимъ Majesté!

Дмитрій.

Добрынской битвы долго не забудешь!
Побили насъ! О Боже, якъ побили!

(Обращаясь къ Куцькъ.)

— 162 —

Пожалуй насъ, вступи въ свои хоромы
И на отеческомъ престолѣ сядь!

Дмитрій.

Мнѣ Богъ вручилъ московскую державу
И возвратилъ родительскій престолъ.
Отъ юныхъ лѣтъ невидимою силой
Я сохраненъ для царскаго вѣнца.

Изгнапникомъ безвѣстнымъ я покинулъ
Родной земли предѣлы — возвращаюсь

Непобѣдимымъ цесаремъ, карая
Враговъ своихъ и милуя покорныхъ.

И радостно вступаю въ отчій домъ
Творить и судъ, и милость.

Вамъ, бояре,

Мы скажемъ завтра жалованье наше.
Сегодня пиръ; гостей инолеменныхъ

Мы удивимъ московскихъ хлѣбосольствомъ. (Къ народу.)

По площадямъ велю вина поставить—
Гуляйте всѣ съ утра до поздней ночи
На радости о нашемъ возвращеньи.

Народъ.

Храни тебя Господь на многи лѣта
И одолѣнье даруй надъ врагомъ!

Вѣльскій.

Великій царь, дозволь ты мнѣ. холопу,
Усердіе явить передъ тобою!

Мы, государь, съ Васмановымъ, съ Масальскимъ,
Хотимъ сказать къ народу — благо много

Сошлось его съ окольныхъ деревень —

И съ Лобнаго поклясться всенародно, (срывая съ шеи крестъ)

Цалуя сей животворяшій крестъ,
Что ты нашъ подлинный царевичъ Дмитрій,
Почившаго царя Ивана сынъ.

Дмитрій.

Зачѣмъ скакать и всенародно клясться!

Народъ меня не позабылъ и любитъ.

Ты видѣлъ самъ сегодняшнюю встрѣчу,

И моего приказу нѣтъ тебя.

— 163 —

Но если ты усердствовать желаешь,
Благодарю, я воли не снимаю,
Скачи къ народу, говори, чтò знаешь...
Идемъ наверхъ!

Іезуитъ.

Te Deum laudamus!

Дмитрий.

За нами, pater! *(Уходитъ во дворецъ, за нимъ Мстиславскій, Голицынъ, Д. Шуйскій, Воротынскій, Куракинъ и друіе; В. Шуйскій останавливается на слова Бъльскаго.)*

Вѣльскій *(Басманову)*.

Ђдемъ! *(Шуйскому.)* Князь Василій!

За нами, чтò-ль? Оно бы не мѣшало
Поправить грѣхъ, покаятся народу.

Василій Шуйскій.

Не ты-бъ мололъ, не я-бы это слушалъ!
Тебѣ учить меня не довелось.
Я старъ, Богданъ, да на подъемъ не легокъ.
Васмановъ и Масальскій помоложе,
И молода боярская ихъ честь.
Ну, пусть они и скачуть въ перегонку
Съ черкасами и польскими панами;
А мнѣ съ Мстиславскимъ въ царскіе хоромы—
Хозяина встрѣчать. *(Осталинымъ бограмъ.)*
Идемъ, бояре! *(Уходятъ.)*

Вѣльскій.

Петръ Өедорычъ, ты—ближній государю,
Ужли стерпѣть обиду отъ Василья?

Масальскій.

Не выдай насъ! Тебѣ стерпѣть обиду,
Такъ намъ житья отъ Шуйскихъ не видать.

Васмановъ.

Нѣтъ, я не дамъ себя обидѣть даромъ,
Не дамъ себѣ дорогу перейти.
Я поклялся царю и государю
Беречь его и выводить измѣну;
Измѣнниковъ найду я въ думѣ царской.

11*

СЦЕНА ТРЕТЬЯ.

ЛИЦА:

Дмитрій Иванович, самозванець.

Васмановъ, Петръ Өедоровичъ.

Савицкій, іезуць.

Янъ Вучинскій, секретарь Дмитрія.

Золотая палата.

(21-го іюня 1605 года.)

ДМИТРИЙ И БАСМАНОВЪ (входятъ).

Дмитрій.

Такъ, вотъ она—палата крѣпкой власти

И грозныхъ думъ, святой и неприступный

Приютъ царей!... По золотому полу

Тяжелое и строгое письмо...

Такъ прочно все, такое вѣковое!

Вотъ старый тронъ; на немъ мой брать Өедоръ

Сидѣлъ въ мечтахъ о житіи небесномъ,

О царственныхъ заботахъ не радѣя.

Отецъ Иванъ для буйствъ своихъ татарскихъ

Святую тише палаты покидалъ

И въ слободѣ кромѣшной запирался;

А здѣсь сидѣлъ, посаженный для смѣха,

Крещеный царь татарскій, богомольный,

Судилъ народъ и жилъ благочестиво...

Гдѣ онъ теперь?

Васмановъ.

Про князя Симеона

Ты спрашивать изволишь? Годуновымъ

Онъ сосланъ былъ: Борисъ его боялся.

Онъ въ отчинѣ, въ Кушалинѣ селѣ;

Слѣпой старикъ едва волочитъ ноги.

Дмитрій (съ усмѣшкой).

Великій князь и царь всея Россіи—

— 166 —

Въ изгнаніи! Гонцовъ къ нему отправить,
Привезть опять въ Москву съ большимъ почетомъ
И величать по-прежнему царемъ.

Васмановъ.

Но, государь...

Дмитрий.

Васмановъ! Мне-ль бояться
Татарина! Я не Борись. Я милость
Дарую всѣмъ опальнымъ годуновскимъ!
Довольно мукъ, Васмановъ!

Нынѣ милость,
Одна лишь милость царствуетъ надъ вами.

Васмановъ.

Ты милостью себя навѣкъ прославишь,
Но безъ грозы ты царствомъ не управляшь.

Дмитрий.

Не диво мнѣ такія рѣчи! Править
Вы знаете одно лишь средство—страхъ!
Вездѣ, во всемъ вы властствуете страхомъ:
Вы женъ своихъ любить васъ пріучали
Побоями и страхомъ; ваши дѣти
Отъ страха глазъ поднять на васъ не смѣютъ;
Отъ страха пахарь пашетъ ваше поле;
Идетъ отъ страха воинъ на войну;
Ведетъ его подъ страхомъ воевода;
Со страхомъ вашъ посоль посольство правитъ;
Отъ страха вы молчите въ думѣ царской!
Отцы мои и дѣды, государы,
Въ ордѣ татарской, за широкой Волгой,
По ханскимъ ставкамъ страха набирались
И страхомъ править у татаръ учились.
Другое средство лучше и надежнѣй—
Щедротами и милостью царить.

Васмановъ.

Великій царь, являй свои щедроты
И милости несчетныя; но, ради
Сиротъ твоихъ, для нашего спокоя,
Жалѣй свою вѣнчанную главу! *(Становится на колѣни.)*

— 171 —

Давно идетъ по всей Россіи шопотъ,
Что Дмитрий живъ. Опальное боярство
Изъ монастырскихъ келій посылало
Ко мнѣ въ Литву, окольными путями,
Своихъ покорныхъ, молчаливыхъ слугъ —
На Годунова съ челобптьемъ. Въ Польшѣ
Король меня царевичемъ назвалъ,
Влагословилъ меня на царство папа,
Царевичемъ зовутъ меня бояре,
Царевичемъ зоветъ меня народъ,
Усыновленъ тебя я цѣлой Русью!
Не твой я сынъ; а развѣ Годуновы
Наслѣдники тебя? А развѣ Ромулъ,
Пастушій сынъ, волчицею вздоенный,
Царемъ рожденъ?

Какъ сонъ припоминаю,
Что въ дѣтествѣ я былъ всныльчивъ, какъ огонь;
И здѣсь, въ Москвѣ, въ большомъ дому боярскомъ,
Шептали мнѣ, что я въ отца родился,
И радостно во мнѣ играло сердце.
Такъ кто-же я?... Ну, если я не Дмитрий,
То сынъ любви иль прихоти царевой...
Я чувствую, что не простая кровь
Течетъ во мнѣ; войнолюбивымъ духомъ
Кипитъ душа — побѣдъ, коронъ я жажду,
Мнѣ битвъ кровавыхъ нужно, нужно славы,
И цѣлый свѣтъ въ свидѣтели геройства
И подвиговъ моихъ. Отецъ мой грозный,
Пусти меня! Счастливый самозванецъ
И царствъ твоихъ невольный похититель,
Я не возьму тиранскихъ правъ твоихъ —
Губить и мучить. Я себѣ оставлю
Одно святое право всѣхъ владыкъ —
Прощать и миловать. Я объщаю
Прославить Русь и вознести высоко,
И потому теперь сажусь я смѣло
На сей священный, грозный маіестатъ.

— 175 —

Измѣнники въ рѣчахъ своихъ распросныхъ
Басманову всю правду показали.

Дмитрій.

И ты теперь передъ моимъ лицомъ,
Передо всѣмъ соборомъ, призnaешься
Въ своихъ рѣчахъ бездѣльныхъ?!

Шуйскій.

Государь!

Обманомъ жить я не умѣю, не былъ
И съ-молоду обманщикомъ, зачѣмъ-же
Подъ старость мнѣ обманывать учиться!
Моя вина! Винюсь передъ соборомъ.

Дмитрій

Не вѣрю я. Отъ словъ своихъ злодѣйскихъ,
Предательскихъ, ты лучше откажись!
Иль повтори ихъ громко предъ соборомъ,
Тогда уль я оправдываться стану, (встаетъ)
Доказывать, что я—царя Ивана
Сынъ подлинный.

Вѣльскій (встаетъ съ мьста).

Да развѣ мы попустимъ?
Ни вымолвить, ни даже заикнуться
Измѣнникамъ твоимъ мы не дадимъ!

Масальскій (встаетъ).

Мы голову за батюшку-царя
Димитрія Иваныча положимъ,
Мы всѣ умремъ!

Басмановъ, Вѣльскій и Масальскій.

Мы за тебя умремъ!

(Становятся у трона.)

Голоса.

Ты нашъ царевичъ! Наше солнце-красно!
Казнить его, измѣнника, казнить!

Дмитрій.

Послѣдній разъ скажи мнѣ, Шуйскій, правду:
Твои-ль слова, твоимъ-ли наученьемъ
Измѣнники въ народѣ говорили?

— 240 —

Городулинъ.

Какъ это хорошо! Превосходно, превосходно! Вотъ талантъ!

Глумовъ.

Я очень радъ, что вы сочувствуете моимъ идеямъ. Но какъ мало у насъ такихъ людей!

Городулинъ.

Намъ идеи чтò! Кто-же ихъ не имѣтьъ, такихъ идей? Слова, фразы очень хороши. Знаете-ли, вы можете сдѣлать для меня вели- кое одолженіе.

Глумовъ.

Все, чтò вамъ угодно.

Городулинъ.

Запишите все это на бумажку!

Глумовъ.

Извольте, съ удовольствіемъ. На чтò-же вамъ?

Городулинъ.

Вамъ-то я откроюсь. Мы съ вами оба люди порядочные, и должны говорить откровенно. Вотъ въ чемъ дѣло: мнѣ завтра нужно спичъ говорить за объѣдомъ, а думать рѣшительно некогда.

Глумовъ.

Извольте, извольте!

Городуличъ (жеметь ему руку).

Сдѣлайте для меня это по-дружески.

Глумовъ.

Стойтъ-ли говорить, помилуйте! Нѣть, вы дайте мнѣ такую службу, гдѣ-бы я могъ лицомъ къ лицу стать съ моимъ меньшимъ братомъ. Дайте мнѣ возможность самому видѣть его насущныя нужды и удовлетворять имъ скоро и сочувственно.

Городулинъ.

Отлично, отлично! Вотъ ужъ и это запишите! Какъ я вась понимаю, такъ вамъ, по вашему честному образу мыслей, нужно мѣсто смотрителя или эконома въ казенномъ или благотворительномъ заведеніи?

Глумовъ.

Куда угодно. Я работать не прочь и буду работать прилежно, сколько силъ хватить, но съ однимъ условіемъ, чтобы моя работа

— 242 —

тобой завтра къ нему поѣдемъ. Да, вотъ еще одно тонкое обстоятельство. Въ какія отношенія ты поставилъ себя къ тѣткѣ?

Глумовъ.

Я человѣкъ благовоспитанный, учтивости меня учить не надо.

Мамаевъ.

Ну, вотъ и глупо, ну, вотъ и глупо. Она еще довольно молода, собой красива, нужна ей твоя учтивость! Врага, чтō-ли, ты нажить себя хочешь?

Глумовъ.

Я, дядюшка, не понимаю.

Мамаевъ.

Не понимаешь, такъ слушай, учись! Слава Богу, тебѣ есть у кого поучиться. Женщины не прощаютъ тому, кто не замѣчаетъ ихъ красоты.

Глумовъ.

Да, да, да! Скажите! Изъ ума вонъ!

Мамаевъ.

То-то-же, братецъ! Хоть ты и седьмая вода на киселѣ, а все-таки, родственникъ; имѣешь больше свободы, чѣмъ просто знакомый; можешь иногда, какъ будто по забывчивости, лишній разъ ручку поцаловать, ну тамъ глазами чтō-нибудь. Я думаю, умѣешь?

Глумовъ.

Не умѣю.

Мамаевъ.

Экой ты, братецъ! Ну, вотъ такъ. (Заводить глаза кверху.)

Глумовъ.

Полноте, чтō вы! Какъ это можно!

Мамаевъ.

Ну, да ты передъ зеркаломъ хорошенько поучись. Ну, иногда вздохни съ томнымъ видомъ. Все это немножко щекочетъ ихъ само-любіе!

Глумовъ.

Покорнѣйше васъ благодарю.

— 244 —

**Мамаевъ.**

Завтра вечеромъ. Ну, теперь ты знаешь, чтò дѣлать тобъ?

**Глумовъ.**

Чтò дѣлать? Удивляться уму вашему. *(Входятъ Мамаева и Городулинъ.)*

## ЯВЛЕНІЕ ДЕВЯТОЕ.

МАМАЕВЪ, ГЛУМОВЪ, МАМАЕВА и ГОРОДУЛИНЪ.

Городулинъ (Мамаевой тихо).

Черезъ двѣ недѣли онъ будетъ опредѣленъ.

**Мамаева.**

Черезъ двѣ недѣли я васъ поцалую.

**Мамаевъ.**

А, Иванъ Иванычъ! Я къ вамъ заѣзжалъ сегодня, я хотѣлъ дать вамъ совѣтъ по клубному дѣлу.

**Городулинъ.**

Извините, Нилъ Федосѣичъ, некогда. *(Подаетъ ручку Глумову.)* До свиданья.

**Мамаевъ.**

Такъ поѣдемте вмѣстѣ, я вамъ дорогой. Миѣ въ сенатъ нужное. *(Уходятъ.)*

## ЯВЛЕНІЕ ДЕСЯТОЕ.

МАМАЕВА и ГЛУМОВЪ.

**Мамаева (садится на кресло).**

Цалуйте ручку, ваше дѣло улажено.

**Глумовъ.**

Я васъ не просилъ.

**Мамаева.**

Нужды нѣтъ, я сама догадалась.

— 245 —

Глумовъ (цалуетъ руку).

Благодарю васъ. (Беретъ шиллу.)

Мамаева.

Куда-же вы?

Глумовъ.

Домой. Я слишкомъ счастливъ. Я побѣгу подѣлиться моею радостью съ матерью.

Мамаева.

Вы счастливы? Не вѣрю.

Глумовъ.

Счастливъ, насколько можно.

Мамаева.

Значить, не совсемъмъ; значитъ, вы еще не всего достигли?

Глумовъ.

Всего, на что только я смѣлъ надѣяться.

Мамаева.

Нѣтъ, вы говорите прямо: всего вы достигли?

Глумовъ.

Чего-же мнѣ еще! Я получу мѣсто.

Мамаева.

Не вѣрю, не вѣрю. Вы хотите въ такихъ молодыхъ годахъ показать себя матеріалистомъ, хотите увѣрить меня, что думаете только о службѣ, о деньгахъ.

Глумовъ.

Клеопатра Львовна...

Мамаева.

Хотите увѣрить, что у васъ никогда не бьется сердце, что вы не мечтаете, не плачете, что вы не любите никого.

Глумовъ.

Клеопатра Львовна, я не говорю этого.

Мамаева.

А если любите, можете-ли вы не желать, чтобы и васъ любили?

Глумовъ.

Я не говорю этого.

— 246 —

Мамаева.

Вы говорите, что всего достигли.

Глумовъ.

Я достигъ всего возможнаго, всего, на что я могу позволить
себѣ надѣяться.

Мамаева.

Значитъ, вы не можете позволить себѣ надѣяться на взаимность.
Въ такомъ случаѣ, зачѣмъ вы даромъ тратите ваши чувства. Вѣдь,
это перлы души. Говорите, кто эта жестокая?

Глумовъ.

Но, вѣдь, это пытка, Клеопатра Львовна.

Мамаева.

Говорите, негодный, говорите сейчас! Я знаю, я вижу, по
вашимъ глазамъ, что вы любите. Бѣдный! Вы очень, очень
страдаете!

Глумовъ.

Вы не имѣете права прибѣгать къ такимъ средствамъ. Вы
знаете, что я не посмѣю ничего скрыть отъ васъ.

Мамаева.

Кого вы любите?

Глумовъ.

Сжальтесь!

Мамаева.

Стойтъ-ли она васъ?

Глумовъ.

Боже мой, что вы со мною дѣлаете!

Мамаева.

Умѣетъ-ли она оцѣнить вашу страсть, ваше прекрасное сердце?

Глумовъ.

Хоть убейте меня, я не смѣю!

Мамаева (шопотомъ).

Смѣлѣе, мой другъ, смѣлѣе!

Глумовъ.

Кого люблю я?

— 247 —

Мамаева.

Да.

Глумовъ (падая на колъно).

Васъ!

Мамаева (тихо вскрикивая).

Ахъ!

Глумовъ.

Я вашъ рабъ на всю жизнь. Карайте меня за мою дерзость, но я люблю. Заставьте меня молчать, заставьте меня не глядѣть на васъ, запретите мнѣ любоваться вами, еще хуже, заставьте меня быть почтительнымъ; но не сердитесь на меня! Вы сами виноваты. Еслибъ вы не были такъ очаровательны, такъ снисходительны ко мнѣ, я, можетъ быть, удержалъ-бы мою страсть въ предѣлахъ при- личія, чего бы мнѣ это ни стоило. Но вы, ангелъ доброты, вы, красавица, изъ меня, благоразумнаго человѣка, вы сдѣлали бѣше- наго сумасброда! Да, я сумасшедшій! Мнѣ показалось, что меня манить блаженство, и я не побоялся кинуться въ пропасть, въ которой могу погибнуть безвозвратно. Простите меня!

(Склоняетъ голову.)

Мамаева (цалуя его въ голову).

Я васъ прощаю. (Глумовъ, почтительно кланяясь, уходитъ. Мамаева провожаетъ его долгимъ взглядомъ.)

# ДЖИСТВИЕ ТРЕТЬЕ.

## ЛИЦА:

Софья Игнатьевна Турусина, богатая вдова, барыня, родомъ изъ купчихъ.
Машенька, ея племянница.

Манеєа.

Приживалка 1-я.

Приживалка 2-я.

Крутицкій.

Городулинъ.

Мамаевъ.

Глумовъ.

Григорій, человѣкъ Турусиной,

Богатая гостиная на дачѣ въ Сокольникахъ, одна дверь по срединѣ, другая съ боку.

## ЯВЛЕНІЕ ПЕРВОЕ.

МАШЕНЬКА И ТУРУСИНА выходятъ изъ средней двери.

Машенька.

Поѣдемте, ма tante! Поѣдемте! Ну, пожалуйста, поѣдемте!

Турусина.

Нѣтъ, мой другъ, нѣтъ! Ни за что на свѣтѣ! Я ужъ велѣла лошадей отложить.

Машенька.

Помилуйте, ма tante, на что-же это похоже! Въ кои-то вѣки мы сберемся выѣхать, и то не въ часъ; десяти шаговъ отъ воротъ не отъѣхали, и назадъ.

— 249 —

### Турусина (садясь).

Мой другъ, я очень хорошо знаю, чтò дѣлаю. Зачѣмъ напрасно подвергать себя опасности, когда можно избѣжать ее?

### Машенька.

Но почему-же намъ непремѣнно утрожала опасность?

### Турусина.

О чемъ ты еще спрашиваешь, я не понимаю. Ты сама видѣла: въ самыхъ воротахъ намъ перешла дорогу какая-то женщина. Я хотѣла приказать остановиться, но такъ ужь, скрѣпя сердце, поѣхала дальше, и вдругъ встрѣча...

### Машенька.

Да чтò-жь такое, что встрѣча?

### Турусина.

Да, еслибъ съ лѣвой стороны, а то съ правой.

### Машенька.

Да и съ правой, и съ лѣвой все равно.

### Турусина.

Не говори такъ, я этого не люблю. Я не терплю воль нодумства въ моемъ домѣ. Я и такъ довольно слышу кощунства отъ гостей, которые бываютъ у насъ. Постороннимъ я запретить не могу, а тебѣ запрещаю. Мы должны беречь свою жизнь. Конечно, слишкомъ много заботиться о себѣ грѣхъ, но беречь свою жизнь мы обязаны. Не надо быть упрямымъ! Мамо-ли мы видимъ несчастныхъ служаевъ: разобьютъ лошади, сломается экипажъ, кучеръ напьется пьянъ и завезетъ въ канаву. Провидѣніе печется о людяхъ. Если тебѣ прямо говорятъ: не йэди туда-то, ты подвергнешь себя опасности, такъ кто-же виноватъ, если ты не послушаешь благаго совѣта и сломишь себѣ голову?

### Машенька.

Намъ никто не говорилъ: не йэди!...

### Турусина.

Развѣ непремѣнно нужны слова! Дурная встрѣча краснорѣчивѣй всякихъ словъ. Еще еслибъ была крайняя необходимость, ну, ужь нечего дѣлать, а то йэхать Богъ знаетъ зачѣмъ! Для того только, чтобъ провести весь вечеръ въ пустыхъ разговорахъ, въ пересудахъ

— 250 —

о ближнемъ, и для этого пренебрегать указанными свыше и подвер-
гать себя очевидной опасности! Нѣтъ ужъ, покорно благодарю. Я
понимаю, зачѣмъ тебя хочетсяѣ хать туда! Ты думаешь встрѣтить
тамъ Курчаева, самаго нераскаяннаго безбожника, котораго я къ
себѣ пускать не велю. Вотъ ты и тянешь тѣтку, нисколько не раз-
суждая о томъ, что я изъ-за твоего удовольствія могу переломить
ногу или руку.

Машенька.

Я не понимаю, ma tante, что вамъ не понравился Курчаевъ?

Турусина.

Какъ онъ можетъ мнѣ понравиться? Онъ смѣется въ моемъ при-
сутствіи надъ самыми священными вещами.

Машенька.

Когда-же, ma tante, когда?

Турусина.

Всегда, постоянно, онъ смѣется надъ моими странницами, надъ
юродивыми.

Машенька.

Вы говорите, что онъ смѣется надъ священными вещами.

Турусина.

Ну, конечно; я ему говорю какъ-то: посмотрите; у моей
Матреши, отъ святости, ужъ начинаешь лицо свѣтиться; это, гово-
рить, не отъ святости, а отъ жиру. Ужъ этого я ему никогда въ
жизни не прошу. До чего вольнодумство-то доходить, до чего
позволяютъ себѣ забываться молодые люди! Я въ людяхъ рѣдко оши-
баюсь; вотъ и оказалось, что онъ за человѣкъ. Я вчера два письма
получила. Прочти, если хочешь.

Машенька.

Развѣ вѣрятъ безъимяннымъ письмамъ?

Турусина.

Еслибъ одно, можно-бы еще сомнѣваться, а то вдругъ два и
отъ разныхъ лицъ. (Входитъ человѣкъ и подаетъ Турусиной
письмо.)

Григорій.

Скитающіе люди пришли-съ.

Турусина.

Чтò онъ говорить, Богъ его знаетъ. Ну, да все равно, вѣро-

— 251 —

ятно, богомольцы. Вели ихъ накормить. *(Человѣкъ уходитъ. Туру-
сина читаетъ письмо.)* Вотъ еще письмо. Видно, что пишешь
женщина солидная! *(Читаетъ вслухъ.)* Милостивая государыня,
Софья Игнатьевна, хотя я не пмѣю счастія... *(Читаетъ про-себя.)*
Вотъ слушай: „Выборъ вами такого человѣка, какъ Егоръ Василье-
вичъ Курчаевъ, заставлѣть меня заранѣе проливать слезы объ
участи бѣдной Машеньки...“ ну, и такъ далѣе.

Машенька.

Удивительно! Я не знаю, что и думать объ этомъ.

Турусина.

Неужели ты и теперь станешь спорить со мной? Впрочемъ, мой
другъ, если ты непремѣнно желаяешь, такъ выходи за него. *(Нюха-
етъ спиртъ.)* Я не хочу, чтобъ меня звали тиранкой. Только ты
знай, что ты меня этимъ огорчаешь, и что едва-ли ты вправѣ
будешь жаловаться, если я тебѣ...

Машенька.

Не дадите денегъ...

Турусина.

И, главное-то, благословенія.

Машенька.

Нѣтъ, ma tante, не бойтесь! Я московская барышня, я не пойду
замужъ безъ денегъ и безъ позволенія родныхъ. Мнѣ Жорѣ Кур-
чаевъ очень нравится; но если вамъ не угодно, я за него не пойду
и никакой чахотки со мной отъ этого не будетъ. Но, ma tante,
пожалѣйте меня! у меня, благодаря вамъ, есть деньги. Мнѣ хочется
пожить.

Турусина.

Понимаю, мой другъ, понимаю.

Машенька.

Найдите мнѣ жениха какого угодно, только порядочнаго чело-
вѣка, я за него пойду безъ всякихъ возраженій. Мнѣ хочется по-
блестѣть, покрасоваться. Такъ жить, какъ мы живемъ, подумайте
сами, мнѣ скучно, очень скучно.

Турусина.

Я вхожу въ твое положеніе. Суетность въ твоемъ возрастѣ изви-
нительна.

— 252 —

**Машенька.**

Когда я буду постарше, ma tante, я, весьма вѣроятно, буду
жить такъ-же, какъ и вы — это у насъ въ роду.

**Турусина.**

Дай Богъ, я тебе отъ всей души желаю. Это прямой цуть,
настоящій.

**Машенька.**

Такъ, ma tante, но мнѣ прежде надо выдти замужъ.

**Турусина.**

Не хочу скрывать отъ тебя, что я въ большомъ затрудненіи.
Ныньче молодежь такъ испорчена, что очень трудно найти такого
человѣка, который-бы мнѣ понравился; ты мои требованія знаешь.

**Машенька.**

Ахъ, ma tante, ужъ въ Москвѣ-то не найти! Чего-чего въ ней
нѣтъ. Все, что угодно. У васъ такое большое знакомство. Можно
обратиться къ тому-другому; Крутицкій, Мамаевъ, Городулинъ
вамъ помогутъ, укажуть или найдутъ для васъ точно такого жениха,
какого вамъ нужно. Я въ этомъ увѣрена.

**Турусина.**

Крутицкій, Городулинъ! Вѣдь, они люди, Marie! Они могутъ
обмануть, или сами обмануться.

**Машенька.**

Но какъ-же быть?

**Турусина.**

Надо ждать указанія. Безъ особого указанія я никакъ не
рѣшусь.

**Машенька.**

Но откуда-же явится это указаніе?

**Турусина.**

Ты скоро узнаешь, откуда; оно явится сегодня-же.

**Машенька.**

Курчаеву не отказывайте отъ дому, пусть йздить.

**Турусина.**

Только ты знай, что онъ тебѣ не женихъ.

**Машенька.**

Я полагаюсь на васъ; я ваша покорнал, самая покор-
ная племянница.

— 253 —

Турусина (цалуетъ ее).

Ты милое дитя.

Машенька.

Я буду богата, буду жить весело. Вѣдь, и вы прежде весело жили, ma tante?

Турусина.

Откуда ты знаешь?

Машенька.

Я знаю, знаю, что вы жили очень весело.

Турусина.

Да, ты знаешь кое-что, но ты не можешь и не должна всего знать.

Машенька.

Все равно. Вы самая лучшая женщина, какую я знаю, и васъ я беру примѣромъ для себя. *(Обнимаетъ тётку.)* Я тоже хочу жить очень весело; если согрѣшу, я покаюсь. Я буду грѣшить и буду каяться, такъ, какъ вы.

Турусина.

Празднословіе, Marie! празднословіе!

Машенька (сложивъ руки).

Виновата!

Турусина.

Ужъ ты разговорилась очень. Я устала, дай мнѣ отдохнуть, немного успокоиться. *(Цалуетъ Машенку; она уходитъ.)* Миляя дѣвушка! На нее и сердиться нельзя; она и сама, я думаю, не понимаетъ, что болтаетъ. Гдѣ-же ей понимать? Такъ лепечеть. Я всѣ силы употреблю, чтобы она была счастлива; она вполне этого служиваетъ. Сколько въ ней благоразумія и покорности! Она меня тронула почти до слезъ своего дѣтскою преданностью. Право, такъ взволновала меня. *(Нюхаетъ спиртъ. Входитъ Григорій.)*

Григорій.

Господинъ Крутицкій.

Турусина.

Просп! *(Входитъ Крутицкій.)*

### ЯВЛЕНІЕ ВТОРОЕ.

ТУРСИНА И КРУТИЦКІЙ.

Крутицкій (беретъ ее за руку).

Что, все нервы? а?...

— 254 —

Турусина.

Нервы.

Крутицкій.

Нехорошо! Вотъ и руки холодныя. Ужъ вы того, очень...

Турусина.

Что?

Крутицкій.

Очень, то-есть, прилежно... ну, очень изнурять себя... не надо очень-то...

Турусина.

Я ужъ васъ просила не говорить мнѣ объ этомъ.

Крутицкій.

Ну, ну, не буду.

Турусина.

Садитесь.

Крутицкій.

Нѣтъ, ничего, я не усталъ. Я вотъ гулять пошелъ, ну, дай, думаю, зайду навѣстить старую знакомую, пріятельницу старую... хе, хе, хе... Помните, вѣдь, мы...

Турусина.

Ахъ, не вспоминайте! я теперь...

Крутицкій.

А чтò-жь такое! Что не вспоминать-то... У васъ въ прошедшемъ было много хорошаго. А если и было кой-что на вашъ взглядъ дурное, такъ ужъ вы, вѣроятно, давно покаялись. Я, признаться вамъ сказать, всегда съ удовольствіемъ вспоминаю и нисколько не раскаляюсь, что...

Турусина (съ умоляющимъ видомъ).

Перестаньте! *(Входитъ Григорій.)*

Григорій.

Сударыня, уродливый пришелъ.

Крутицкій.

Чтò такое?

Турусина.

Григорій, какъ тебя не стыдно! Какой уродливый? Юродивый. Вели его накормить. *(Григорій уходитъ.)* Какъ глупы эти люди, самаго обыкновеннаго назвать не умѣть.

— 257 —

Турусина.

Вы знаете, что Машенька теперь ужь въ такомъ возрастѣ, что...

Крутицкій.

Да, да, знаю.

Турусина.

Нѣть-ли у васъ на примѣтѣ молодого человѣка? Вы знаете, какого мнѣ нужно?

Крутицкій.

Какого вамъ нужно. Вотъ это-то и закорючка. Мало-ли молодыхъ людей... Да постойте-же! Есть, именно такой есть, какого вамъ нужно.

Турусина.

Вѣрно?...

Крутицкій.

Я вамъ говорю. Скроменъ не по лѣтамъ, уменъ, дворянинъ, можетъ сдѣлать отличную карьеру. Вообще славный малый... малый славный. Его рекомендовали мнѣ для нѣкоторыхъ занятій; ну, я, тово, знаете-ли, попыталъ его, чтò, молъ, ты за итица! Парень хоть куда! Далеко пойдетъ, далеко, вотъ увидите.

Турусина.

А кто онъ?

Крутицкій.

Какъ его! Дай Богъ память! Да вотъ, постойте, онъ мнѣ адресъ далъ, онъ мнѣ теперь не нуженъ, люди знаютъ. (Вынимаетъ бумагу.) Вотъ! (Читаетъ.) Егоръ Дмитриевъ Глумовъ! Каково пишетъ! Чисто, ровно, красиво! По почерку сейчасъ можно узнать характеръ! Ровно—значитъ аккуратенъ... кругло, безъ розчерковъ, ну, значитъ, не вольнодумецъ. Вотъ возьмите, можетъ быть, и пригодится.

Турусина (беретъ адресъ).

Благодарю васъ.

Крутицкій.

Чтò за благодарность! Вотъ еще! Нашъ долгъ! (Встаетъ.) Прощайте. Заходить, а? Или сердитесь?

Турусина.

Ахъ, что вы! всегда, всегда рада.

Крутицкій.

То-то! Я, вѣдь, любя. Жаль!

островскій, 6.

17

— 258 —

Турусина.

Навѣщайте.

Крутицкій.

По старой памяти? хе, хе, хе!... Ну, до свиданья! *(Уходитъ.)*

Турусина.

Вотъ и старый человекъ, а какъ легкомысленъ. Какъ ему повѣрить! *(Прячетъ адресъ въ карманъ.)* А все-таки, надо будетъ справиться объ этомъ Глумовѣ. *(Входитъ Григорій.)*

Григорій.

Господинъ Городулинъ.

Городулинъ.

Проси! *(Григорій уходитъ. Входитъ Городулинъ.)*

## ЯВЛЕНІЕ ТРЕТЬЕ.

ТУРУСИНА И ГОРОДУЛИНЪ.

Турусина.

Очень рада васъ видѣть. Не стыдно вамъ! Что вы пропали?

Городулинъ.

Дѣла, дѣла. То обѣды, то вотъ желѣзную дорогу открывали.

Турусина.

Не вѣрится что-то. Просто вамъ скучно у меня. Ну, да спасибо и за то, что вотъ изрѣдка навѣщаете. Что наше дѣло?

Городулинъ.

Какое дѣло?

Турусина.

Вы ужъ и забыли? Вотъ прекрасно! Покорно васъ благодарю. Да и я-то глуно сдѣлала, что поручила вамъ. Вы человекъ, занятый важными дѣлами; когда вамъ помнить о обѣдныхъ несчастныхъ. угнетенныхъ! Стоитъ заниматься этой малостью!

Городулинъ.

Угнетенныхъ, вы изволите говорить? Насчетъ угнетенныхъ я не могу припомнуть ничего-съ. А вотъ позвольте, я теперь вспомнилъ: вы, кажется, изволили просить меня справиться насчетъ ворожей?

— 259 —

### Турусина.

Не ворожен, а гадальщицы—это большая разница; къ ворожеѣ я-бы не поѣхала ни за что.

### Городулинъ.

Извините! Я сознаюсь въ своемъ невѣжествѣ: я въ этихъ тонкостяхъ не силенъ. Однимъ словомъ, вдова коллежскаго регистратора, Улита Шмыгаева.

### Турусина.

Какого-бы она званія ни была, это все равно, во всякомъ случае. она дама почтенная, строгой жизни, и я горжусь тѣмъ, что пользовалась ея особеннымъ расположеніемъ.

### Городулинъ.

Особеннымъ-то ея расположеніемъ, какъ изъ дѣла видно, пользовался отставной солдатъ.

### Турусина.

Чтo вы говорите! Это все вздоръ, клевета! Она имѣла успехъ, имѣла знакомство съ лучшими домами, ей позавидовали и оклеветали ее. Но я надѣюсь, что ее оправдали, невинность должна торжествовать.

### Городулинъ.

Нѣтъ-съ, ей по Владиміркѣ.

### Турусина (приставъ).

Какъ! Вотъ онъ, вашъ хваленый судъ! Сослать невинную женщину! За что-же? За то, что она приносить пользу другимъ?

### Городулинъ.

Да, вѣдь, ее не за гаданье судили.

### Турусина.

Нѣтъ, вы мнѣ не говорите! Все это сдѣлано въ угоду нынѣшнему модному невѣрію.

### Городулинъ.

Ее судили за укрывательство завѣдомо краденныхъ вещей, за пристанодержательство и за оноеніе какого-то купца.

### Турусина.

Ахъ, Боже мой! Что вы говорите!

### Городулинъ.

Святую истину. Яна этого купца просила у нея приворотнаго зелья для мужа, чтобы больше любилъ; ну, и сварили зелье по всѣмъ

17*

— 260 —

правиламъ, на мадерѣ; только одно забыли — спросить дозволеніе медицинской управы.

### Турусина.

Чтоб-же купецъ?

### Городулинъ.

Подѣйствовало. Умеръ-было, только не отъ любви.

### Турусина.

Вамъ все это смѣшно, я вижу. У юристовъ и у медиковъ сердца нѣтъ. И неужели не нашлось ни одного человѣка, который-бы заступился за эту бѣдную женщину?

### Городулинъ.

Помилуйте, ее защищалъ одинъ изъ лучшихъ адвокатовъ. Краснорѣчіе лилось, клубилось, выходило изъ береговъ и, нако- нецъ, стихло въ едва замѣтное журчанье. Ничего сдѣлать было нельзя, сама призналась во всемъ. Сначала солдатъ, который поль- зовался ея особеннымъ расположеніемъ, потомъ она.

### Турусина.

Я этого не ожидала! Какъ легко ошибиться! Нельзя жить на свѣтѣ.

### Городулинъ.

Не то что нельзя, а при смутномъ пониманіи вещей, дѣйстви- тельно, мудрено. Теперь ученіе о душевныхъ болѣзняхъ довольно подвинулось, и галлюцинаціи...

### Турусина.

Я васъ просила не говорить со мною объ этомъ.

### Городулинъ.

Виновать, забылъ.

### Турусина.

Пусть я ошибаюсь въ людяхъ. Пусть меня обманываютъ. Но помогать людямъ, хлопотать о несчастныхъ — для меня единственное блаженство.

### Городулинъ.

Блаженство — дѣло не шуточное. Ныньче такъ рѣдко можно встрѣтить блаженнаго человѣка. (Григорій входитъ.)

### Григорій.

Блаженный человѣкъ пришелъ.

— 261 —

Городулинъ.

Неужели?

Турусина.

Кто онъ такой?

Григорій.

Надо полагать, изъ азіатцевъ-съ.

Городулинъ.

И я тоже полагаю.

Турусина.

Почему ты думаешь, что азіатецъ?

Григорій.

Ужъ очень страшенъ-съ. Такъ даже жутко глядѣть-съ. Ежели, сударыря, къ вечеру, не приведи Господи!

Турусина.

Какъ страшенъ? чтò за вздоръ!

Григорій.

Такая свирѣпость необыкновенная-съ. Обросъ весь волосами, только одни глаза видны-съ.

Турусина.

Грекъ, должно быть.

Григорій.

Не очень, чтобы грекъ-съ, еще цвѣтомъ не дошелъ. А какъ вотъ есть, венгерецъ-съ.

Турусина.

Какой венгерецъ? Что ты глупости говоришь!

Григорій.

Вотъ, что мышеловки продаютъ.

Турусина.

Принять его, накормить и спросить, не нужно-ли чего ему.

Григорій.

Его я, думаю, осебенно-съ...

Турусина.

Ну, ступай, не разсуждай!

Григорій.

Слушаю-съ. (Уходитъ.)

— 262 —

### Турусина.

У меня къ вамъ просьба, Иванъ Иванычъ.

### Городулинъ.

Весь вниманіе.

### Турусина.

Я насчетъ Машеньки. Нѣтъ-ли у васъ кого на примѣтѣ?

### Городулинъ.

Жениха? Пощадите! Что за фантазія пришла вамъ просить меня! Ну, съ какой стороны я похожъ на сваху московскую? Мое призваніе — рѣшить узы, а не связывать. Я противникъ всякихъ цѣпей, даже и супружескихъ.

### Турусина.

А сами носите.

### Городулинъ.

Оттого-то я и не желаю ихъ никакому лихому татарину.

### Турусина.

Кромѣ шутокъ, нѣтъ-ли?

### Городулинъ.

Постойте, кого-то я на-дняхъ видѣлъ; такъ у него крупными буквами на лбу и написано: хорошій женихъ. Вотъ, такъ того и гляди, что сію минуту женится на богатой невѣстѣ.

### Турусина.

Вспомните, вспомните.

### Городулинъ.

Да, да... Глумовъ.

### Турусина.

Хорошій человѣкъ?

### Городулинъ.

Честный человѣкъ, я больше ничего не знаю. Кромѣ шутокъ, отличный человѣкъ.

### Турусина.

Постойте, какъ вы назвали? (Вынимаетъ бумагу изъ кармана.)

### Городулинъ.

Глумовъ.

### Турусина.

Егоръ Дмитричъ?

— 263 —

Горудулинъ.

Да.

Турусина.

Вотъ и Крутицкій мнѣ про него-же говорилъ.

Городулинъ.

Ну, значитъ, ему и быть, такъ у него и на любу, то-есть, на роду, написано. Прощайте! *(Кланяется и уходитъ.)*

Турусина.

Чтò это за Глумовъ? Въ другой разъ сегодня я слышу имя этого человѣка. И хотя я не върю ни Крутицкому, ни Городулину, но, все-таки, тутъ чтò-нибудь да есть, коли его хвалять люди совершенно противоположныхъ убѣжденій. *(Звонитъ. Входитъ Григорій.)* Зови барышню и скажи, чтобы всѣ шли сюда. *(Григорій уходитъ.)* Какая потеря для Москвы, что умеръ Иванъ Яковличъ! Какъ легко и просто было жить въ Москвѣ при немъ. Вотъ теперь я ночи не сплю, все думаю, какъ пристроить Машеньку: ну, ошибешься какъ-нибудь, на моей душѣ грѣхъ будетъ. А будь живъ Иванъ Яковличъ, мнѣ-бы и думать не о чемъ, съѣздила, спросила— и покойна. Вотъ когда мы узнаемъ настоящую-то цѣну человѣку, когда его нѣть! Не знаю, замѣнить- ли его Манеена, а много и отъ нея сверхъестественнаго. *(Входятъ: Машенька, 1-я приживалка съ колодой картъ, которую держитъ передъ собой, какъ книгу, 2-я приживалка съ собачкой на рукахъ.)*

## ЯВЛЕНІЕ ЧЕТВЕРТОЕ.

1-я приживалка садится у стола, 2-я приживалка садится на скамейку у ночъ *Турусиной*.

1-я приживалка.

Прикажете разложить?

Турусина.

Погоди! Ну, Машенька, я говорила о тѣбѣ и съ Крутицкимъ, и съ Городулинымъ.

Машенька *(съ воленіемъ).*

Говорите. Продолжайте. Я покорилась вашей волѣ и теперь съ трепетомъ жду рѣшенія.

— 264 —

Турусина..

Они оба рекомендовали одного человѣка, точно говорились.

Машенька.

И прекрасно. Значитъ, человѣкъ достойный. Кто-же онъ?

Турусина.

Но я имъ не вѣрю.

1-я приживалка.

Прикажете?

Турусина.

Гадай! правду-ли они говорили? (Машенькъ.) Я имъ не вѣрю, они могутъ ошибаться.

Машенька.

Почему-же, ma tante?

Турусина.

Они люди. (2-й приживалкъ.) Не урони собачку!

Машенька

Кому-же вы повѣрите, ma tante? оракулу? Мнѣ что-то страшно.

Турусина.

Очень естественно. Такъ и надо, и должно быть страшно. Мы не можемъ, не должны безъ страха поднимать завѣсу будущаго. Тамъ, за этой завѣсой, и счастье, и несчастье, и жизнь, и смерть твоя.

Машенька.

Кто-же намъ приподниметъ завѣсу?

Турусина.

Тотъ, кто имѣетъ власть. (Входитъ Григорій.)

Григорій.

Манеова-съ.

Турусина

Вотъ кто! (Встаетъ, идетъ на встрѣчу Манеова и весь за ней. Входитъ Манеова.)

ЯВЛЕНІЕ ПЯТОЕ.

ТЪ-ЖЕ И МАНЕОА.

Турусина.

Милости просимъ, пожалуйте!

— 266 —

Манееа.

Было видѣніе, было. Идетъ Егоръ съ высокихъ горъ.

2-я приживалка.

Скажите! Егоръ!

Машенька (тихо Турусиной).

Вѣдь, и Курчаевъ Егоръ.

Турусина.

Погоди. Кто-же онъ такой?

Манееа.

А я почему знаю? Увидишь, такъ узнаешь!

Турусина.

Когда-же мы его увидимъ?

Манееа.

Желанный гость зову не ждетъ.

1-я приживалка.

Замѣчайте! Замѣчайте!

Турусина.

Ты намъ хоть примѣты скажи.

2-я приживалка.

Первое дѣло: надо спросить, волосомъ каковъ. Всегда такъ спрашиваютъ, какъ это вы не знаете!

Турусина.

Ну, ужъ ты молчи! Волосомъ каковъ?

Манееа.

Къ кому бѣдокуръ, а къ вамъ бѣлокуръ.

Машенька.

Бѣлокурый. Вѣдь, и Курчаевъ бѣлокурый. Можетъ быть, онъ.

Турусина.

Да, вѣдь, ты слышала — видѣніе было. Развѣ можетъ гусаръ благочестивымъ людямъ въ видѣніяхъ являться? Какая ты легко-мысленная!

1-я приживалка.

Ахъ, даже удивительно! И по картамъ выходить Егоръ.

Турусина.

Что ты мелешь! Какъ ты по картамъ имя увидала?

— 267 —

1-я приживалка.

Тьфу-ты! Обмолвилась. Языкъ-то нашъ... то-есть, бѣлокурый
по картамъ-то.

Турусина (Манеєв).

Тебѣ все извѣстно, а мы грѣшные люди, мы въ сомнѣніи. Его-
ровъ много, и бѣлокурыхъ тоже довольно.

Манеєа.

Чужъ чуженинъ далеко, а суженный у воротъ.

Турусина (и прочіе).

У воротъ?

Манеєа.

Срляжайтесь, сбирайтесь, гости будутъ.

Турусина.

Когда?

Манеєа.

Въ сей часть, въ сей мигъ. (Всь обращаются къ дверямъ.
Входитъ Григорій.) Пріѣхали съ орѣхами. (Встаетъ.)

Григорій.

Нилъ Федосѣнчъ Мамаевъ.

Турусина.

Одинъ?

Григорій.

Съ ними молодой баринъ, такой бѣлокурый.

1-я приживалка.

Ахъ! Будемъ-ли мы живы?

2-я приживалка.

Не во снѣ-ли мы все это видѣли?

Турусина.

Проси! (Обнимая Машеньку.) Ну, Машенька, услышаны мои
молитвы! (Садится, нюхаетъ спиртъ.)

Машенька.

Это такъ необыкновенно, та та, я вся дрожу.

Турусина.

Поди, успокойся, другъ мой: ты послѣ выйдешь. (Машенька
уходитъ.)

— 268 —

Манеєа.

Конецъ всему дѣлу вѣнецъ. (Идетъ къ двери.)

Турусина (приживалкамъ).

Возьмите ее подъ руки, да чаю ей, чаю.

Манеєа.

Кто пьетъ чай, тотъ отчаянный.

Турусина.

Ну, чего только ей угодно. (Приживалки берутъ подъ руки Манеєу и идутъ къ двери. Въ дверяхъ останавливаются.)

1-я приживалка.

Однимъ-бы глазкомъ взглянуть.

2-я приживалка.

Умрешь, такихъ чудесъ не увидишь. (Входятъ Мамаевъ и Глумовъ.)

## ЯВЛЕНІЕ ШЕСТОЕ.

ТУРУСИНА, МАМАЕВЪ, ГЛУМОВЪ, МАНЕОА и приживалки.

Мамаевъ.

Софья Игнатьевна, позвольте представить вамъ моего племянника, Егора Дмитриевича Глумова.

Приживалки (въ дверяхъ).

Ахъ, Егоръ! Ахъ, бѣлокурый!

Мамаевъ.

Полюбите его.

Турусина (встаетъ).

Благодарю васъ! Я полюблю его, какъ роднаго сына. (Глумовъ почтительно цалуетъ ея руку. Занавьсъ.)

ДЪИСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ.

СЦЕНА ПЕРВАЯ.

ЛИЦА:

Крутицкій.

Глумовъ.

Мамаева.

Человѣкъ Крутицкаго.

Приемная у Крутицкаго. Дверь выходная, дверь направо въ кабинетъ, налѣво въ гостиную. Столъ и одинъ стулъ.

ЯВЛЕНІЕ ПЕРВОЕ.

Входитъ Глумовъ, человѣкъ у двери, потомъ Крутицкій.

Глумовъ.

Доложи!

Человѣкъ (заглядывая въ дверь кабинета).

Сейчасъ выдутъ-съ! *(Выходитъ Крутицкій. Человѣкъ уходитъ.)*

Крутицкій (кивая юловой).

Готово?

Глумовъ.

Готово, ваше превосходительство. *(Подаемъ темрадь.)*

Крутицкій (беретъ темрадь).

Чётко, красиво, отлично. Браво, браво! Трактатъ, отчего-же не прожектъ?

Глумовъ.

Прожектъ, ваше превосходительство, когда что-нибудь пред-

— 270 —

лагается новое; у вашего превосходительства, напротивъ, все новое отвергается... (съ заискивающею улыбкой) и совершенно справедливо, ваше превосходительство.

### Крутицкій.

Такъ вы думаете, трактатъ?

### Глумовъ.

Трактатъ лучше-съ.

### Крутицкій.

Трактатъ? Да, ну пожалуй. „Трактатъ о вредѣ реформъ вообще "Вообще-то" не лишнее-ли?

### Глумовъ.

Это главная мысль вашего превосходительства, что всѣ реформы вообще вредны.

### Крутицкій.

Да, коренные, рѣшительныя; но если неважное что-нибудь измѣнить, улучшить, я противъ этого ничего не говорю.

### Глумовъ.

Въ такомъ случаѣ это будутъ не реформы, а поправки, починки.

### Крутицкій (ударяя себя карандашомъ по лбу).

Да, такъ, правда! Умно, умно! У васъ есть тутъ, молодой чело- вѣкъ, есть. Очень радъ; старайтесь!

### Глумовъ.

Покорнѣйше благодарю, ваше превосходительство.

### Крутицкій (надъвая очки).

Пойдемъ далѣе! Любопытствую знать, какъ вы начинаете экспликацію моей главной цѣли. „Артикулъ 1-й. Всякая реформа вредна уже по своей сущности. Что заключаетъ въ себѣ реформа? Реформа заключаетъ въ себѣ два дѣйствія: 1) отмѣну стараго и 2) поставленіе на мѣсто онаго чего-либо новаго. Какое изъ сихъ дѣйствій вредно? И то, и другое одинаково: 1-е) отметил старое, мы даемъ просторъ опасной пытливости ума проникать причины, почему то или другое отметается, и составлять таковыя умозаключенія: отмѣтается нѣчто непригодное; такое-то учрежденіе отмѣтается, значить, оно непригодно. А сего быть не должно, ибо симъ возбуждается свободномысліе и дѣлается какъ-бы вызовъ обсуждать то, что обсужденію не подлежить. " Складно, толково.

— 271 —

Глумовъ.

И совершенно справедливо.

Крутицкій (читаемъ).

„2-е) поставляя новое, мы дѣлаемъ какъ-бы уступку такъ-назы-
ваемому духу времени, который есть не чтò иное, какъ измышленіе
праздныхъ умовъ“. Ясно изложено. Надѣюсь, будетъ понятно для
всякаго; такъ сказать, популярно.

Глумовъ.

Мудрено излагать софизмы, а неопровержимыя истины...

Крутицкій.

Вы думаете, что это неопровержимыя истины?

Глумовъ.

Совершенно убѣжденъ, ваше превосходительство.

Крутицкій (оглядывается).

Чтò это они другаго стула не ставятъ?

Глумовъ.

Ничего-съ, я и постою, ваше превосходительство.

Крутицкій.

Конечно, нельзя всякому дозволить; другой, пожалуй, разся-
дется... магазинщикъ со счетомъ, или портной пріѣдетъ...

Глумовъ.

Не извольте безпокоиться, ваше превосходительство. Я долженъ буду просить извиненія у вашего превосходительства.

Крутицкій.

Чтò такое, мой любезный, чтò такое?

Глумовъ.

Въ вашемъ трактатѣ нѣкоторыя слова и выраженія оставлены
мной безъ всякаго измѣненія.

Крутицкій.

Почему?

Глумовъ.

Слабъ современный языкъ для выраженія всей граціозности
вашихъ мыслей.

— 272 —

### Крутицкій.

Напримѣръ?

Глумовъ.

Въ двадцать-пятомъ артикулѣ, о положеніи мелкихъ чиновни-
ковъ въ присутственныхъ мѣстахъ...

Крутицкій.

Ну?

Глумовъ.

Вашимъ превосходительствомъ весьма сильно выражена пре-
красная мысль о томъ, что не слѣдуетъ увеличивать содержаніе
чиновникамъ и вообще улучшать ихъ положеніе, что, напротивъ,
надобно значительное увеличеніе жалованья предсѣдателямъ и
членамъ.

Крутицкій.

Не помню. (Перелистываемъ темłąдь.)

Глумовъ.

Я, ваше превосходительство, помню наизустъ, да не только этотъ
параграфъ, а весь трактать.

Крутицкій.

Вѣрю, но удивляюсь. Для чего?

Глумовъ.

У меня, вѣдь, цѣлая жизнь впереди; нужно запасаться мудро-
стію; не часто можетъ представиться такой случай; а если пред-
ставится, такъ надо имъ пользоваться. Не изъ журналовъ-же
учиться уму-разуму.

Крутицкій.

Еще-бы!

Глумовъ.

Молодому человѣку и свихнуться не трудно!

Крутицкій.

Похвально, похвально! Пріятно видѣть такой образъ мыслей
въ молодомъ человѣкѣ. Что тамъ ни толкуй, а благонамѣренность
хорошее дѣло.

Глумовъ.

Первое, ваше превосходительство.

— 273 —

### Крутицкій.

Ну, такъ чтō-жь у меня тамъ, въ двадцать-пятомъ артикулѣ?

Глумовъ.

Артикулъ двадцать-пятый. „Увеличеніе окладовъ въ присут-
ственныхъ мѣстахъ, если почему-либо таковое потребуется, должно
быть производимо съ крайней осмотрительностію, и то только пред-
сѣдателямъ и членамъ присутствія, а отнюдь не младшимъ чинов-
никамъ. Увеличеніе окладовъ старшимъ можетъ быть произведено
на тотъ конецъ, дабы сіи наружнымъ блескомъ поддерживали
величіе власти, которое должно быть ей присуще. Подчиненный-же
сытый и довольный получаетъ несвойственныя его положенію оса-
нистость и самоуваженіе, тогда какъ, для успѣшнаго и стройнаго
теченія дѣлъ, подчиненный долженъ быть робокъ и постоянно
трепетенъ“.

### Крутицкій.

Да, такъ, вѣрно, вѣрно!

Глумовъ.

Вотъ слово: „трепетенъ“, ваше превосходительство, меня оча-
ровало совершенно.

Крутицкій (погрузившись въ чтеніе, изрѣд-
ка взилдываетъ на Глумова).

(Какъ-бы мелькомъ.) Коли куришь, такъ кури. Спички на
каминѣ.

Глумовъ.

Я не курю, ваше превосходительство. А впрочемъ, какъ
прикажете?

### Крутицкій.

Вотъ еще! Мнѣ-то какое дѣло! Ядя не видалъ твоей работы?

Глумовъ.

Какъ можно! Какъ-же-бы я осмѣлился!

### Крутицкій.

Ну, то-то-же. Онъ только говорить, что уменъ, а вѣдь, онъ
болванъ совершенный.

Глумовъ.

Не смѣю спорить съ вашимъ превосходительствомъ.

островский, 6.

18

— 274 —

### Крутицкій.

Онъ только другихъ учитъ, а самъ попробуй написать, вотъ мы и увидимъ. А жена тоже, вѣдь, дура замѣчательная.

### Глумовъ.

Не заступлюсь и за нее.

### Крутицкій.

Какъ ты съ ними уживаешься — не понимаю.

### Глумовъ.

Нужда, ваше превосходительство.

### Крутицкій.

Ты служишь?

### Глумовъ.

Поступаю. По протекціи тётушки, Иванъ Иванычъ Городулинъ обѣщалъ достать мѣсто.

### Крутицкій.

Вотъ еще нашли человѣка. Опредѣлить онъ тебя. Ты ищи прочнаго мѣста; а эти всѣ городулинскія-то мѣста скоро опять закроются, вотъ увидишь. Онъ у насъ считается человѣкомъ опаснымъ. Ты это замѣть.

### Глумовъ.

Я не по новымъ учрежденіямъ...

### Крутицкій.

Да, да. А ужъ я думалъ... Ну, что-жъ, поступай. Безъ службы болтаться хуже. Потомъ, если хочешь, я тебя могу письма дать въ Петербургъ — перейдешь; тамъ служить виднѣе. У тебя прошедшее-то хорошо, чисто совершенно? Тебя можно рекомендовать?

### Глумовъ.

Я лѣнивъ былъ учиться, ваше превосходительство.

### Крутицкій.

Ну, что-жъ, это неважно. Очень-то заучишься, такъ оно, пожалуй, и хуже. Нѣтъ-ли чего важнѣе?

### Глумовъ.

Мнѣ совѣстно признаться передъ вашимъ превосходительствомъ.

— 275 —

Крутицкій (съ серьезнымъ видомъ).

Чтò такое? Ужь ты лучше говори прямо.

Глумовъ.

Въ молодости грѣшки, увія...

Крутицкій.

Говори, не бойся.

Глумовъ.

Въ студенческой жизни, ваше превосходительство... только я больше старыхъ обычаевъ придерживался.

Крутицкій.

Какихъ старыхъ обычаевъ? Что ты, раскольникъ, чтò-ли?

Глумовъ.

То-есть, не такъ вель себя, какъ нынѣшніе студенты.

Крутицкій.

А какъ-же?

Глумовъ.

Покучивалъ, ваше превосходительство; случались кой-какія
исторіи не въ указные часы, побольшія стычки съ полиціей.

Крутицкій.

И только?

Глумовъ.

Больше ничего, ваше превосходительство. Сохрани меня Богъ!
сохрани Богъ!

Крутицкій.

Чтò-жь, это даже очень хорошо. Такъ и должно быть. Въ
молодыхъ лѣтахъ надо пить, кутить. Чего тутъ стыдиться? Вѣдь,
ты не барышня. Ну, такъ, значить, я на твой счетъ совершенно
покоенъ. Я не люблю оставаться неблагодарнымъ. Ты мнѣ съ пер-
ваго раза понравился; я ужъ за тебя замолвилъ въ одномъ домѣ
словечко.

Глумовъ.

Мнѣ сказывала Софья Игнатьевна. Я не нахожу словъ благо-
дарить ваше превосходительство.

Крутицкій.

Ты присватался, чтò-ли? Тутъ, вѣдь, кушъ очень порядочный.

18*

— 276 —

Глумовъ.

Я на деньги глупъ, ваше превосходительство; дѣвушка очень хороша.

Крутицкій.

Ну, не умѣю тебя сказать. Онъ, братъ, всѣ одинаковы; вотъ тётка, знаю, что ханжа.

Глумовъ.

Любовь нынѣче не признаютъ, ваше превосходительство; а я знаю по себѣ, какое это великое чувство.

Крутицкій.

Пожалуй, не признавай, никому отъ того ни тепло, ни холодно; а какъ забереть, такъ скажешься. Со мной было въ Бессарабін лётъ 40 тому назадъ: я было-умеръ отъ любви. Что ты смотришь на меня?

Глумовъ.

Скажите, пожалуйста, ваше превосходительство!

Крутицкій.

Горячка сдѣлалась. Вотъ ты и не признавай. Ну, что-жь, давай Богъ, давай тебя Богъ! Я очень радъ. Будешь капптализомъ, найдемъ тебя мѣсто видное, покойное. Намъ такие люди нужны. Ты, вѣдь, будешь изъ нашихъ? Намъ теперь поддержка нужна, а то молокососы одолѣвать начали. Но, однако, мой милый, сколько-же я тебя долженъ за твой трудъ?

Глумовъ.

Не обижайте, ваше превосходительство!

Крутицкій.

Ты меня не обижай!

Глумовъ.

Если ужъ хотите вознаградить меня, такъ осчастливьте, ваше превосходительство!

Крутицкій.

Что такое? Въ чемъ дѣло?

Глумовъ.

Бракъ — такое дѣло великое, такой важный шагъ въ жизни... не откажитесь!... благословеніе такого высокодобродѣтельнаго лица

— 278 —

бѣды нѣтъ; съ деньгами и съ чинами это постепенно исчезаетъ. Родители, должно быть, были бѣдные, а мать попрошайка: „у того ручку поцалуй, у другаго поцалуй“; ну, вотъ оно и въѣлось. Впрочемъ, это, все-таки, лучше, чѣмъ грубость. (Входитъ человѣкъ.)

Человѣкъ.

Госпожа Мамаева! Онъ въ гостиной-съ. Я докладывалъ, что ея
превосходительства дома нѣтъ-съ.

Мамаева (за дверью).

Не помѣшаю?

Крутицкій.

Нѣтъ, нѣтъ! *(Человѣку.)* Подай кресло! *(Человѣкъ уходитъ, возвращается съ кресломъ. Входитъ Мамаева.)*

ЯВЛЕНІЕ ВТОРОЕ.

КРУТИЦКІЙ И МАМАЕВА.

Мамаева.

Будетъ вамъ дѣлами-то заниматься! Что бы съ молодыми дамами
полюбезничать! А то сидить въ своемъ кабинетѣ! Такой нелюбез-
ный старичокъ!

Крутицкій.

Гдѣ ужъ мнѣ! Былъ конь, да уѣздился! Хе-хе-хе! Пора и
молодымъ дорогу дать.

Мамаева (садясь).

Ныньче и молодежь-то хуже стариковъ.

Крутицкій.

Жалуетесь?

Мамаева.

Развѣ неправда?

Крутицкій.

Правда, правда. Никакой поэзіи нѣтъ, никакихъ благородныхъ
чужествъ. Я думаю, это оттого, что на театѣ трагедій не даютъ.
Возобновить-бы Озерова, вотъ молодежь-то-бы и набиралась этихъ

— 280 —

Мамаева (съ испугомъ).

Какую? Вы ошибаетесь.

Крутицкій (декламируетъ).

О, матерь, слезный токъ, коль можно, осуши!
А ты, сестра, умѣрь уныніе души!

Мамаева.

На комъ-же, на комъ?

Крутицкій.

Да, Боже мой! На Турусиной. Будто не знаете? Двѣсти тысячъ приданаго.

Мамаева (естаетъ).

Не можетъ быть, не можетъ быть, я говорю вамъ.

Крутицкій (декламируетъ).

При вѣсти таковой задумчивъ пребываешь;
Вздыханья тяжкія въ груди своей скрываешь,
И горесть мрачная въ чертахъ твоихъ видна!

Мамаева.

Ахъ, вы надоѣли мнѣ съ вашими стихами!

Крутицкій.

Но онъ, кажется, парень съ сердцемъ. Вы, говорить, ваше
превосходительство, не подумайте, что я изъ-за денегъ. Звалъ меня
въ посаженные отцы: сдѣлайте, говорить, честь. Ну, чтò-жь не
сдѣлать! Я, говорить, не изъ приданаго; мнѣ, говорить, дѣвушка
нравится. Ангелъ, ангелъ, говорить, и такъ съ чувствомъ говорить.
Ну, чтò-жь, прекрасно! Дай ему Богъ. Нѣтъ, а вы возьмите, вотъ
въ Донскомъ. (Декламируетъ:)

Когда Россіянинъ рѣшится слово дать,
То безъ стыда ему не можетъ измѣнять.

Мамаева.

Ой!

Крутицкій.

Чтò съ вами?

Мамаева.

Мигрень. Ахъ, я больна совсѣмъ!

— 281 —

### Крутицкій.

Ну, ничего. Пройдетъ. (Декламируетъ:)

Ты знаешь, что союзъ сей вѣренъ до того...

### Мамаева.

Ахъ, подите вы! Скажите вашей женѣ, что я хотѣла ее подо-
ждать, да не могу, очень дурно себя чувствую. Ахъ! Прощайте!

### Крутицкій.

Да ничего. Что вы? У васъ видъ такой здоровый. (Деклами-
руетъ:)

> Чтобы при соперницѣ въ измѣнѣ обличить
> и ревность его веселье отравить...

### Мамаева.

Прощайте, прощайте! (Быстро уходитъ.)

### Крутицкій.

Что ее кольнуло? Поди вотъ съ бабами! Хуже, чѣмъ дивизіей
командовать. (Беретъ тетрадь.) Заняться на досугѣ. Никого не
принимать. (Уходитъ въ кабинетъ.)

— 283 —

Гдумовъ (глѣдя на часы и строго).

Вы немного поздно, маменька! Туда надо съ утра идти. И
каждый день, каждый день. Такъ и живите тамъ.

Глумова.

Можно и надость.

Глумовъ.

Ну, да ужъ чтò дѣлать. Сойдитесь съ прислугой, съ гадаль-
щицами, съ странницами, съ приживалками; не жалѣйте для нихъ
никакихъ подарковъ. Зайдите теперь въ городъ, купите двѣ таба-
керки серебряныхъ, небольшихъ. Всѣ эти приживалки табакъ
нюхаютъ зло и очень любить подарки.

Глумова.

Хорошо, хорошо!

Глумовъ.

Главное, блюдите всѣ входы и выходы, чтобъ ничто сомни-
тельное ни подъ какимъ видомъ не могло проникнуть въ домъ. Для
этого ублажайте прислугу: у прислуги чутье хорошее. Ну, про-
щайте! Тороните, чтобъ поскорѣе парадный сговоръ.

Глумова.

Говорятъ, лиже, какъ черезъ недѣлю, нельзя. (Уходитъ.)

Глумовъ.

Ухъ, долго! Измучаешься. Богатство само прямо въ руки плы-
веть; прозвать такой случай будетъ и жалко, и грѣхъ непрости-
тельный. (Садится къ столу.) Что-то я хотѣлъ добавить въ днев-
никъ? Да, расходъ записать. (Записываетъ.) Двѣ табакерки при-
живалкамъ. (Заслыша стукъ экипажа, подходитъ къ окну.) Это
кто? Клеопатра Львовна. Что за чудо! Знаетъ она, или не знаетъ?
Сейчасъ увидимъ. (Входитъ Мамаева.)

ЯВЛЕНІЕ ВТОРОЕ.

Глумовъ и Мамаева.

Глумовъ.

Могъ-ли я ожидать такого счастія! Если бы всѣ олимпійскіе
боги сошли съ неба...

— 284 —

Мамаева.

Не горячитесь, я не къ вамъ: я зашла вашу матушку навѣстить.

Глумовъ (про-себя).

Не знаетъ. (Громко.) Она только вышла передъ вами.

Мамаева.

Жаль!

Глумовъ (подавая стуля).

Присядьте! Осчастливьте мою хату, освѣтите ее своимъ блескомъ.

Мамаева (садясь).

Да, мы счастливымъ, а насъ дѣлаютъ несчастными.

Глумовъ.

Несчастными! Да вы знаете-ли, какое это преступленіе. Даже огорчить-то васъ чѣмъ-нибудь, и то надо имѣть черную душу и звѣрское сердце.

Мамаева.

Черную душу и звѣрское сердце! Да, вы правду говорите.

Глумовъ.

Ни черной души, ни звѣрскаго сердца у меня нѣтъ, значить...

Мамаева.

Чтò „значить“?

Глумовъ.

Значить, я и не огорчу васъ ничѣмъ.

Мамаева.

Вѣрить прикажете?

Глумовъ.

Вѣрьте!

Мамаева.

Будемъ вѣрить.

Глумовъ (про-себя).

Не знаетъ. (Громко.) Какъ мнѣ огорчить васъ! Я, страстный, робкій юноша, давно искалъ привязанности, давно искалъ теплаго женскаго сердца, душа моя ныла въ одиночествѣ. Съ трепетомъ сердца, съ страшной тоской я искалъ глазами ту женщину, которая-бы позволила мнѣ быть ея рабомъ. Я-бы назвалъ ее своей богиней, отдалъ ей всю жизнь, всѣ свои мечты и надежды. Но я былъ бѣденъ, незначителенъ, и отъ меня отворачивались. Мои мольбы, мои вздохи пропадали, гасли даромъ. И вотъ явились передо мною

— 285 —

вы, сердце мое забилось сильней прежняго; но вы не были жестокой
красавицей, вы не оттолкнули меня, вы снизошли къ несчастному
страдальну, вы согрѣли обѣдное сердце взаимностью, и я счастливъ,
счастливъ, безконечно счастливъ! *(Цагуєть руку.)*

Вы женитесь?

Какъ! Нѣтъ... да... но!

Вы женитесь?

То-есть, вашъ мужъ хочетъ женить меня, а я не думалъ. Да я
и не расположенъ совсемъ и не желаю.

Мамаева.

Глумовъ.

Мамаева.

Глумовъ.

Мамаева.

Какъ онъ васъ любить, однако! Противъ воли хочетъ сдѣлать
счастливымъ!

Глумовъ.

Онъ хочетъ женить меня на деньгахъ. Не все-же мнѣ быть
обѣднымъ писарькомъ, пора мнѣ быть самостоятельнымъ человѣкомъ,
пимѣть значеніе. Очень естественно, онъ хочетъ мнѣ добра; жаль
только, что не справился о моихъ чувствахъ.

Мамаева.

На деньгахъ? А невѣста вамъ не нравится?

Глумовъ.

Конечно, не нравится. Да развѣ можетъ...

Мамаева.

Такъ вы ее не любите?

Глумовъ.

Да могу-ли я! Кого-же я буду обманывать: ее, или васъ?

Мамаева.

Можетъ быть, обѣпхъ.

Глумовъ.

За что вы меня мучаете подозрѣніями? Нѣтъ, я вижу, это надо
кончить.

Мамаева.

Какъ кончить?

— 286 —

Глумовъ.

Пусть дядюшка сердится, какъ хочетъ, я скажу ему рѣши-
тельно, что не хочу жениться.

Правда?

Сегодня-же скажу.

И прекрасно. Безъ любви чтò за бракъ!

Глумовъ.
И вы могли подумать! И вамъ не совѣстно?

Мамаева.
Теперь, когда я вижу такое безкорыстіе, разумѣется, совѣстно.

Глумовъ (съ жаромъ).

Я вашъ, вашъ, всегда вашъ! Только ужъ вы ни слова: ни дядюшкѣ, никому, я самъ все устрою. А то вы себя выдадите.

Конечно, конечно.

Глумовъ.
Вотъ чтò значитъ застѣнчивость! Я боялся сказать прямо дядюшкѣ, что не хочу жениться, отдѣлывался полусловами: посмот- римъ, увидимъ, къ чему спѣшить? А вотъ чтò изъ этого вышло! Я далъ поводъ подозрѣвать себя въ низости. (Звонокъ.) Кто это? Вотъ очень нужно! *(Идетъ къ дверямъ.)*

Мамаева (про-себя).

Онъ меня обманываетъ. Это ясно. Ему хочется усилить меня. Чтобы я не мѣшала.

Глумовъ
Клеопатра Львовна, войдите въ маменькину комнату, кто-то пришелъ ко мнѣ. *(Мамаева уходитъ. Входитъ Голутвинъ.)*

ЯВЛЕНІЕ ТРЕТЬЕ.

Глумовъ и Голутвинъ.

Ну-съ?

Глумовъ *(пристально глядя на Голутвина)*.

— 287 —

Голутвинъ.

Во-первыхъ, такъ не принимаютъ, а во-вторыхъ, я усталъ, потому что на своихъ къ вамъ. (Садится.)

Глумовъ.

Чтò вамъ нужно отъ меня?

Голутвинъ.

Пустяки. Minimum 25 рублей; а больше сколько хотите, я не обижусь.

Глумовъ.

Да, вотъ чтò! На бѣдность? Да кто-же вамъ сказалъ, что я имѣю возможность давать такую щедрую милостыню?

Голутвинъ.

Я не милостыню прошу, я за трудъ.

Глумовъ.

За какой?

Голутвинъ.

Я ходилъ за вами, наблюдалъ, собиралъ свѣдѣнія, черты изъ жизни вашей, написалъ вашу біографію и приложилъ портретъ. Въ особенности живо изобразилъ послѣднюю вашу дѣятельность. Такъ не угодно-ли вамъ купить у меня оригиналъ, а то я продамъ въ журналъ. Вы видите, я прошу недорого, цѣню себя невысоко.

Глумовъ.

Меня не испугаете. Печатайте! Кто васъ читаетъ?

Голутвинъ.

Да, вѣдь, я и не тысячу рублей прошу. Я знаю, что большаго вреда вамъ сдѣлать не могу; ну, а все-таки, непріятность, скан- дальчикъ. Вѣдь, лучше для васъ, еслибъ его не было совсемъ, ну такъ и заплатите!

Глумовъ.

Знаете, какъ называется вашъ поступъ?

Голутвинъ.

Знаю. Умѣнье пользоваться обстоятельствами.

Глумовъ.

Да честно-ли это?

— 289 —

Голутвинъ.

Сейчасъ. Отдохну немного.

Глумовъ.

Васъ Курчаевъ подослалъ?

Голутвинъ.

Нѣтъ, мы съ нимъ поругались. Онъ тоже гусь порядочный, въ родѣ васъ.

Глумовъ.

Ну, довольно.

Голутвинъ (вс'tаетъ и заглядываетъ съ дверью).

Чтò это у васъ тамъ?

Глумовъ.

Что за низость! Убирайтесь!

Голутвинъ.

Любопытно.

Глумовъ.

Убирайтесь, говорю вамъ.

Голутвинъ (уходя).

Вы не умѣете цѣнить чужаго благородства отъ того, что въ васъ своего нѣтъ. *(Идетъ въ переднюю.)*

Глумовъ.

Вотъ еще принесло! Ну, да пусть печатаетъ! *(Идетъ за Голутвинымо.)*

Голутвинъ (изъ двери).

Два слова только. *(Глумовъ уходитъ за нимъ въ переднюю и затворяетъ дверь. Выходитъ Мамаева.)*

## ЯВЛЕНІЕ ЧЕТВЕРТОЕ.

### МАМАЕВА одна, потомъ ГЛУМОВЪ.

#### Мамаева.

Никого нѣтъ. Куда-же онъ дѣлся? *(Подходитъ къ столу.)* Это чтò? Дневникъ его. Ай, ай, какъ зло! Это ужасно! А вотъ о невѣстѣ! Я такъ и знала; онъ меня обманываетъ! Какой глупый человекъ! Ахъ, Боже мой! Это про меня-то! Мне дурно, я падаю... Низкій, низкій человекъкъ! *(Отираетъ слезы. Подумавши.)* Вотъ мыслъ! Онъ никакъ не подумаетъ на меня. *(Прячетъ дневникъ въ островскій, 6.)*

19

— 290 —

карманъ и отходитъ отъ стола.) О, какъ я могу его унизить!
Какъ мнѣ пріятно будетъ видѣть его униженіе! Когда всѣ отвер-
нутся отъ него, брослѣть, выкинутъ его, какъ негодную вещь, какой
кроткой овечкой онъ приползетъ ко мнѣ. (Входитъ Глумовъ.)

Глумовъ.

Это ужъ изъ рукъ вонъ!

Мамаева.

Кто былъ у васъ?

Глумовъ.

Такихъ людей нельзя пускать ни подъ какимъ видомъ. Напи-
салъ ругательную статью на меня, и пришелъ за деньгами, а то,
говорить, напечатая.

Мамаева.

Чтo вы за ужасы говорите! Это тѣ-же брави. Ито онъ такой,
желаю знать?

Глумовъ

Зачѣмъ вамъ?

Мамаева.

Ну, хоть для того, чтобы беречься его.

Глумовъ.

Голутвинъ.

Мамаева.

Гдѣ живетъ?

Глумовъ.

Гдѣ день, гдѣ ночь. Адресъ можно узнать въ редакціи. Да
зачѣмъ вамъ?

Мамаева.

А если кто меня обидитъ, вотъ и мщеніе! Другаго нѣтъ у жен-
щинъ; дуэли для насъ не существуютъ.

Глумовъ.

Вы шутите?

Мамаева.

Конечно, шучу. Вы дали ему денегъ?

Глумовъ.

Немного. Онъ, вѣдь, недорогъ. Все-таки, покойнѣе. Всякій
скандалъ нехорошъ.

— 292 —

то рискованное, такъ всего бошься. Правъ-то у меня на эту невѣ-
сту и, главное, на это приданое никакихъ. Все взято одной энергіей.
Цѣлый замокъ виситъ на воздухѣ безъ фундамента. Все это можетъ
люннуть и разлетѣться въ прахъ каждую минуту. Поневолѣ будешь
пугливъ и остороженъ. Ну, да теперь мнѣ бояться нѣчего! Клео-
натру Львовну успокоилъ. Голутвину заплачено. Пока я все
уладилъ. (Нараспѣвъ.) Все уладилъ, все уладилъ. Я съ этими хло-
потами разсѣянъ сталъ. Шляпа, перчатки... Гдѣ перчатки, гдѣ
перчатки? Вотъ онъ. (Подходитъ къ столу.) Въ этомъ карманѣ
бумажникъ, въ этомъ дневникъ. (Не глядя, шаритъ рукой по
столу, а другую опускаетъ въ задній карманъ.) Платокъ здѣсь.
(Оборачивается къ столу.) Что такое? Гдѣ-же? (Открываемъ
ящикъ.) Куда я его засунулъ? Да что-же это такое? Вотъ еще бѣда-
то! Да нѣтъ, не можетъ быть! Я его здѣсь положилъ. Я сейчасъ
видѣлъ его. А-ахъ!... Гдѣ-же онъ? Нельзя, нельзя...(Стоитъ можна.)
Падаетъ, все падаетъ... и я валюсь, въ глубокую пропасть валюсь.
Зачѣмъ я его завелъ? Что за подвиги въ него записывалъ? Глупую,
дѣтскую злобу тѣшилъ. Нѣтъ, уѣь если такія дѣла дѣлать, такъ
нѣчего ихъ записывать! Ну, вотъ и представилъ публикѣ „Записки
подлеца, имъ самимъ написанныя“. Да что-же я самъ-то себя ругаю!
Меня еще будутъ ругать, всё ругать. Кто-же это? Онъ или она?
Если онъ, я выкуплю; онъ на деньги пойдеть; еще бѣда не велика.
А если она? Ну, тутъ уѣь одно краснорѣчіе. Женское сердце мягко.
Мягко-то оно мягкo; зато уѣь, вѣдь, и злѣй-то женщины ничего
на свѣтѣ нѣтъ, если ее обидѣть чувствительно. Страшно становится.
Женщина отомститъ ужасно, она можетъ такую гадость придумать,
что мужчинѣ и въ голову не придетъ. Ну, уѣь дѣлать нѣчего! Без-
дѣйствіе хуже. Пойду прямо въ пасть къ гіеннѣ. (Уходитъ.)

ДВЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ.

ЛИЦА:

Турусина.
Машенька.
Мамаевъ.
Мамаева.
Крутицкій.
Городулинъ.
Глумовъ.
Курчаевъ.
Григорій.

Большая терраса на дачѣ, прямо садъ, по сторонамъ двери.

ЯВЛЕНІЕ ПЕРВОЕ.

КУРЧАЕВЪ И МАШЕНЬКА выходятъ изъ гостиной.

Курчаевъ.

Какъ все это быстро сдѣлалось.

Машенька.

Я сама не понимаю. Тутъ или самая тонкая интрига, или...

Курчаевъ.

Чтò вы думаете?

Машенька.

Я ничего не думаю; я просто голову потеряла.

Курчаевъ.

Я его знаю давно, и ничего особеннаго въ немъ не замѣчалъ;ажается, человекъ хорошій.

— 294 —

### Машенька.

Онъ явился какимъ-то неотразимымъ. Все за него. Всѣ зна-
комые тѣтушки рекомендуютъ прямо его, приживалки во снѣ его
видятъ каждую ночь, станутъ на картахъ гадать—выходить онъ,
гадальщицы указываютъ на него, странницы тоже; наконецъ, Манеова,
которую тѣтушка считаетъ чуть не за святую, никогда не видавъ
его, описала наружность и предсказала минуту, когда мы его увидимъ.
Какія-же могутъ быть возраженія? Судьба моя въ рукахъ тѣтушки,
а она имъ совершенно очарована.

### Курчаевъ.

Значитъ, отдутъ ему васъ, отдадутъ деньги—добродѣтель на-
граждается, порокъ наказанъ. Съ вашей стороны возраженій нѣтъ,
а про меня и говорить нѣчего: я долженъ въ молчаніи удалиться.
Еще съ кѣмъ другимъ я-бы поспорилъ, а передъ добродѣтельнымъ
человѣкомъ я пась; я никогда этимъ не занимался.

### Машенька.

Тише! Они идутъ. (Входятъ Турусина и Глумовъ.)

## ЯВЛЕНІЕ ВТОРОЕ.

Тъ-же, ТУРУСИНА И ГЛУМОВЪ.

Турусина садится въ кресло. Глумовъ останавливается съ
львой стороны и кладетъ руку на спинку кресла. Курчаевъ
стоитъ справа, нпсколько потупившись, въ самой почтители-
ной позь. Машенка у стола перелистываетъ книгу.

### Глумовъ.

Когда я почувствовалъ призваніе къ семейной жизни, я взгля-
нулъ на это дѣло серьёзно. Жениться для того, чтобы взять деньги,
это не въ моихъ правилахъ — это была бы торговая сдѣлка, а не
бракъ — установленіе священное! Жениться по любви... но, вѣдь,
любовь чувство переходящее, плотское! Я понялъ, что въ выборѣ
подруги на всю жизнь должно быть нѣчто особое, нѣчто роковое для
того, чтобы бракъ былъ крѣпокъ. Мнѣ нужно было найти кроткое
женское сердце, связать его съ своимъ неразрывными узами; я
говорю: судьба, укажи мнѣ это сердце, и я покорюсь твоимъ велѣ-

— 295 —

ніямъ. Я вамъ признаюсь, я ждалъ чего-то чудеснаго! Чудеснаго
ного на свѣтѣ, только мы не хотимъ замѣтить его.

Турусина.

Я сама тоже говорю, но не всѣ вѣрять. (Взглядываетъ на
Курчаева, тотъ шаркаетъ ногой и кланяется.)

Глумовъ.

Я ждалъ чуда, и дождался чуда.

Курчаевъ.

Скажите! Дождались. Это чрезвычайно любопытно.

Глумовъ.

Я повѣхалъ къ одной благочестивой женщинѣ.

Курчаевъ.

Не къ Манеофѣ-ли?

Глумовъ.

Нѣтъ, къ другой. Я Манеофы не знаю. Только я вошелъ, не
успѣлъ промолвить слова, она, даже не видя лица моего — она
сидѣла ко мнѣ задомъ — заговорила: „не ты невѣстъ ищешь, онѣ
тебя ищутъ. Ступай зажмурившись и найдешь.“ Куда идти, говорю,
укажите мнѣ! „Какъ войдешь, говоритъ, въ первый незнакомый
домъ, гдѣ ты ни разу не бывалъ, тамъ и ищи, тамъ тебя знаютъ!“
Я, знаете-ли, сначала удивился и какъ-будто не совсемъ повѣ-
рилъ. Поутру она мнѣ это сказала, вечеромъ дядюшка привезъ меня
къ вамъ. Тутъ есть невѣста и тутъ меня знаютъ.

Турусина.

Да, много чудеснаго, но мало избранныхъ...

Курчаевъ.

У насъ тоже, когда мы стояли въ Малороссіи, былъ случай съ
однимъ евреемъ...

Турусина.

Вы-бы пошли по саду погуляли. (Курчаевъ шаркаетъ ногой
и кланяется.)

Глумовъ.

Не ясно- ли тутъ предопредѣленіе! Я даже не успѣлъ еще хоро-
шеніко освѣдомиться о чувствахъ моей невѣсты... (Машенъкл.)

— 296 —

Извините, Марья Ивановна! Я довольствовался только ея согласием.

### Турусина.

Ничего больше и не нужно.

### Глумовъ.

Если я, можетъ быть, не совсемъ нравлюсь теперь, такъ нравлюсь послѣ. Такой бракъ долженъ быть счастливъ и благополученъ.

### Курчаевъ.

Непремѣнно.

### Глумовъ.

Въ этомъ бракѣ нѣтъ людскаго произвола; слѣдовательно, нѣть и ошибки.

### Турусина.

Вотъ правила! Вотъ у кого надо учиться, какъ жить. (Входить Григорій.)

### Григорій.

Иванъ Иванычъ Городулинъ.

### Турусина.

Я пойду одѣнусь потеплѣе, здѣсь сыро становится. (Уходятъ.)

### Машенька (Курчаву).

Пойдемте въ садъ. (Уходятъ въ садъ. Входятъ Городулинъ.)

## ЯВЛЕНІЕ ТРЕТЬЕ.

### ГЛУМОВЪ И ГОРОДУЛИНЪ.

#### Городулинъ.

Здравствуйте! Сколько вы денегъ берете?

### Глумовъ.

Кажется, двѣсти тысячъ.

#### Городулинъ.

Какъ-же вы это сдѣлали?

### Глумовъ.

Да, вѣдь, вы-же сами меня рекомендовали; мнѣ Софья Игнатьевна сказывала.

— 297 —

Городулинъ.

Когда-же? Да, да, помню! Да какъ-же вы поладили съ Туру-
синой; вѣдь, вы вольнодумецъ?

Глумовъ.

Я съ ней не спорю.

Городулинъ.

А если она вздоръ говорить?

Глумовъ.

Ее исправить невозможно. Къ чему-же трудиться?

Городулинъ

Да, такъ вы вотъ какъ! Это хорошо. Вы теперь будете имѣть
состояніе. Я васъ въ клубъ запишу.

Глумовъ (тихо).

На-дняхъ будетъ напечатанъ трактатъ Крутицкаго.

Городулинъ.

Неужели? Вотъ-бы его отдѣлать хорошенько!

Глумовъ.

Это очень легко.

Городулинъ.

Еще-бы, съ вашими способностями. Но вамъ неловко, вы еще
очень молодой человѣкъ, можете себѣ повредить. Васъ надо будетъ
вытородить. Вы напишите, а уѣсь я, такъ и быть, пожертвую собой,
выдамъ за свое. Надо ихъ, старыхъ, хорошенько.

Глумовъ.

Надо, надо. Вѣдь, только посмотрите, что нишуть.

Городулинъ.

Осмѣять надо. Я-бы и самъ, да нѣкогда. Очень радъ вашему
счастью. Поздравляю! Намъ такие люди, какъ вы, нужны. Нужны
А то, признаться вамъ, чувствовался недостатокъ. Дѣльцы есть, а
говорить нѣкому, нападутъ старики врасплохъ. Ну, и бѣда. Есть
умные изъ молодыхъ людей, да очень молодые, въ разговоръ пустить
нельзя, съ ними разговаривать не станутъ. Хоръ-то есть, да запѣ-
валы нѣтъ. Вы будете запѣвать, а мы вамъ подтягивать. Гдѣ Марья
Ивановна?

— 298 —

Глумовъ.

Вонъ, въ саду гуляетъ.

Городулинъ.

Пойду поболтать съ ней. (Идетъ въ садъ.)

Глумовъ (въ слѣдъ).

Я сейчасъ васъ догоню. Кажется, Мамаевы пріѣхали, какъ я урезонилъ. Мало того, что дала согласіе на мой бракъ, но и сама пріѣхала. Вотъ это мило съ ея стороны. (Входитъ Мамаева.)

## ЯВЛЕНІЕ ЧЕТВЕРТОЕ.

ГЛУМОВЪ И МАМАЕВА.

Мамаева.

Ну чтò, нашли?

Глумовъ.

Нѣтъ, Голутвинъ клянется, божится, что не бралъ. Даже слезы на глазахъ у него показались. Я, говорить, безъ куска хлѣба оста- нусь, а такой гнусности не сдѣлаю.

Мамаева.

Кому-же взять! Потерянъ какъ-нибудь.

Глумовъ.

И представить себѣ не могу.

Мамаева.

Найдетъ кто-нибудь и бросить.

Глумовъ.

Хорошо, какъ бросить.

Мамаева.

А чего-же вы боитесь, развѣ тамъ было чтò-нибудь такое?

Глумовъ.

Ничего особеннаго! Сердечныя изліянія, любовныя замѣтки, страстныя тирады, стишки; очи, кудри. Все то, чтò пишется про себя и чтò въ чужихъ рукахъ видѣть стыдно.

Мамаева.

Такъ у васъ въ дневникѣ очи да кудри? Ну, такъ не безпо-

— 299 —

койтесь, никто не обратить вниманія. Такихъ дневниковъ бездна.
Чтo-же вы здѣсь одни? Гдѣ ваша невѣста?

Глумовъ.

Гумлетъ въ саду съ молодыми людьми. Вотъ вамъ доказатель-
ство, что я женюсь не по склонности. Мнѣ нужны деньги, нужно
положеніе въ обществѣ. Не все-же мнѣ быть милымъ молодымъ
человѣкомъ, нора быть милымъ мужчиной. Посмотрите, какимъ
молодцомъ я буду, какихъ лошадей заведу. Теперь меня не замѣ-
чаютъ, а тогда всѣ вдругъ заговорятъ: Ахъ, какой красавецъ по-
явился! — точно какъ-будто я изъ Америки пріѣхалъ. И всѣ будутъ
завидовать вамъ.

Мамаева.

Отчего-же мнѣ?

Глумовъ.

Оттого, что я вашъ.

Мамаева.

Да хорошо, еслибъ можно было взять деньги безъ невѣсты, а
то у васъ будетъ молодая жена.

Глумовъ.

Это не мѣшаетъ. Я предложилъ руку невѣстѣ, карманъ для
денегъ, а сердце остается вамъ.

Мамаева.

Вы опасный человѣкъ, васъ слушаешь, слушаешь, да, пожалуй,
и повѣришь.

Глумовъ.

На какихъ рысакахъ я буду подъѣзжать къ вамъ!

Мамаева.

Подъѣзжайте, подъѣзжайте! А теперь подите къ невѣстѣ, нехо-
рошо оставлять ее. Если она вамъ и не нравится, такъ вы хоть для
виду, изъ приличія полюбезничайте съ ней!

Глумовъ.

Вотъ вы сами посылаете.

Мамаева.

(Ступайте, ступайте! *(Глумовъ уходитъ.)* Какъ онъ торже-
ствуетъ! Погоди, мой другъ, не рано-ли ты вз düşалъ радоваться!
(Входитъ Курцаевъ.)

— 300 —

ЯВЛЕНІЕ ПЯТОЕ.

МАМАЕВА и КУРЧАЕВЪ.

Мамаева.

Куда вы?

Курчаевъ.

Домой-съ.

Мамаева.

Домой, такой печальный? Погодите, я догадываюсь. (Курчаевъ кланяется.) Погодите! я вамъ говорю. (Курчаевъ кланяется.) Ахъ, какой противный! Подождите! я вамъ говорю. Мне васъ нужно. (Курчаевъ кланяется и остается.) Вы влюблены? (Курчаевъ кланяется и хочетъ уйти.) Вы ничего не знаете?

Курчаевъ.

Позвольте мнѣ удалиться.

Мамаева.

Я поѣду домой рано одна, вы меня проводите. (Курчаевъ кланяется.) Что вы всегда молчите! Послушайте. Будьте со мной откровенны; я приказываю вамъ, какъ тётка. Вы влюблены, я знаю. Она васъ любить? Ну! (Курчаевъ кланяется.) Я увѣрена, что любить. Не теряйте надежды. Мало-ли, какие сюрпризы бываютъ.

Курчаевъ.

Во всякомъ другомъ случаѣ я могъ-бы...

Мамаева.

А здѣсь, что-же?

Курчаевъ.

Софья Игнатьевна заявляетъ такія требованія...

Мамаева.

Какія?

Курчаевъ.

Я никакъ не могъ ожидать этого. Притомъ-же, это несовмѣстно съ моею службой.

— 301 —

Мамаева.

Чтò несовмѣстно?

Курчаевъ.

Я и воспитаніемъ не приготовленъ...

Мамаева.

Я васъ не понимаю.

Курчаевъ.

Софья Игнатьевна ищетъ для племянницы..

Мамаева.

Ну?

Курчаевъ.

Могъ-ли я этого ожидать? это такъ рѣдко бываетъ.

Мамаева.

Чтò, чтò?

Курчаевъ.

Я никогда не слыхивалъ...

Мамаева.

Да объяснитесь хорошенько.

Курчаевъ.

Она ищетъ добродѣтельнаго человѣка.

Мамаева.

Ну, такъ что-жь?

Курчаевъ.

Я никакихъ добродѣтелей не имѣю.

Мамаева.

Какъ никакихъ? Что-же, въ васъ только пороки?

Курчаевъ.

Я и пороковъ не имѣю, я просто обыкновенный человѣкъ. Это страшно искать добродѣтельнаго человѣка. Ну, не будь Глумова, гдѣ-бы она взяла? во всей Москвѣ только онъ одинъ и есть. И чудеса съ нимъ бываютъ, и видѣнія онъ видить. Ну, позвольте васъ спросить, какъ-же можно этого требовать отъ всякаго?

— 302 —

Мамаева.

Погодите, погодите! Можетъ быть, это еще и лучше не имѣть
добродѣителей, но не имѣть и пороковъ. (Входитъ изъ сада
Машенька.)

ЯВЛЕНІЕ СЕДЬМОЕ.

МАМАЕВА, КУРЧАЕВЪ, МАШЕНЬКА, потомъ ТУРУСИНА,
МАМАЕВЪ И КРУТИЦКІЙ.

Мамаева.

Поздравляю васъ! Вы съ каждымъ днемъ все больше разцвѣ-
таете. Очень рада вашему счастію.

Машенька.

Въ господинѣ Глумовѣ такъ много хорошихъ качествъ, мнѣ
становится страшно, я не считаю себя достойною такого мужа.

Мамаева.

Гдѣ-же и искать добродѣителей, какъ не въ вашемъ домѣ? Вы
можете пользоваться и наставленіемъ, и примѣромъ отъ вашей
тётушки.

Машенька.

Я ей очень благодарна! Добродѣтельной быть дѣйствительно
очень недурно, но изъ всѣхъ добродѣителей я могу похвалиться только
одною: послушаніемъ. (Входятъ Турусина, Мамаевъ и Кру-
тицкій.)

Мамаевъ (Крутицкому).

Въ принципѣ я съ вами согласенъ, но въ подробностяхъ нѣтъ.

Крутицкій.

Да почему-же?

Мамаевъ.

Зачѣмъ непремѣнно трагедія, отчего не комедія?

Крутицкій.

А затѣмъ, что комедія изображаетъ низкое, а трагедія высокое,
а намъ высокое-то и нужно.

— 304 —

Мамаевъ.

Разумѣется, съ нашею помощью. (Входитъ Григорій.)

Турусина.

И за чтò мнѣ такое счастіе? Развѣ за мои... (Григорію.) Чтó тебя? Развѣ за мои добрыя дѣла? (Человѣкъ подаетъ конвертъ.) Что это такое? (Распечатываетъ.) Какая-то газета! Должно быть, не ко мнѣ.

Мамаевъ (беретъ конвертъ).

Нѣтъ, къ вамъ. Вотъ видите, адресъ.

Турусина.

Это должно быть ошибка. Кто принесъ?

Григорій.

Почтальонъ-съ.

Турусина.

Гдѣ онъ?

Григорій.

Онъ давно ушелъ-съ.

Мамаевъ.

Дайте-ко сюда. Я вамъ разберу и объясню. (Беретъ конвертъ и вынимаетъ изъ него печатный листъ.) Во-первыхъ, газета, да и не газета, а только одинъ листъ изъ газеты, одна статья.

Турусина.

Но, вѣдь, это не изъ редакціи?

Мамаевъ.

Нѣтъ, кто-нибудь изъ знакомыхъ прислалъ.

Турусина.

Чтò-же такое тамъ?

Мамаевъ.

А вотъ сейчасъ разсмотримъ. Статья называется: „Какъ выходить въ люди“.

Турусина.

Это до насъ не касается. Бросьте!

Мамаевъ.

Зачѣмъ-же? Надо посмотрѣть. Вотъ и портретъ съ подписью: „Мужъ, какихъ мало“. Ба, ба, ба! Да это Егоръ Дмитричъ!

— 305 —

**Мамаева.**

Покажите сюда, это интересно. *(Мамаевъ отдаетъ газету.)*

**Турусина.**

Это какая-нибудь гнусная интрига, у него должно быть много враговъ. *(Мамаевъ косо взглядываетъ на Курчаева.)*

**Курчаевъ.**

Вы не меня-ляи подозрѣваете? Я въ живописи не мастеръ, только васъ и умѣю рисовать.

**Мамаевъ (строго).**

Да, да. Я знаю.

**Мамаева.**

Тотъ, кто писалъ эту статью, долженъ очень хорошо знать Егора Дмитрича: туть всѣ малѣйшія подробности его жизни, если это только не выдумки.

**Мамаевъ (вынимаетъ изъ конверта тет-радь).**

Вотъ еще чтò-то.

**Крутицкій.**

Это его рука, я къ ней приглядѣлся. Его, его! чѣмъ хотите отвѣчаю!

**Мамаевъ.**

Да, это его рука, а вотъ подпись другой рукой: „Въ доказательство того, что все въ статьѣ справедливо, прилагается сей дневникъ.“ Что намъ читать: статью или дневникъ?

**Крутицкій.**

Лучше ужъ оригиналъ.

**Мамаевъ.**

Начнемъ съ той страницы, которая заложена закладкой. Тутъ счеть. „Манеєѣ двадцать-пять руб., ей-же еще двадцать-пять руб... Дура набитая, а берется предсказывать! Училъ, училъ, насилу наладилъ. Ей-же послано: бутылка рому. Ей-же дано на дому у меня пятнадцать руб... Очень непріятно, что такимъ прибыльнымъ ремесломъ занимаются глупые люди. Любопытно узнать, что она возьметъ съ Турусиной? спросить послѣ! Двумъ приживалкамъ Турусиной за гаданье на картахъ и за разсказыванье сновъ, въ которыхъ онъ должны видѣть каждый день меня, по семи руб. съ полтиной и по серебряной табакеркѣ, десять рублей за обѣ“.

островскій, 6.

20

— 307 —

Тутъ дальше разговоръ со мной, совсѣмъ неинтересный. „Первый визитъ Крутицкому. Муза! Воспоемъ доблестнаго мужа и его про- жекты. Нельзя довольно налюбоваться тобой, маститый старецъ! Повѣдай намъ, повѣдай міру, какъ ты ухитрился, доживъ до шестидесяти-твятняго возраста, сохранить во всей неприкосновенности умъ шестилѣтняго ребенка?“

### Крутицкій.

Ну, довольно! это папквиль... Кому пріятно?...

## ЯВЛЕНІЕ СЕДЬМОЕ.

### Тѣ-же и Городулинъ, потомъ Глумовъ.

#### Мамаевъ (не замѣчая Городулина).

Позвольте, тутъ я вижу нѣсколько словъ о Городулине. „Городулинъ въ какомъ-то глупомъ спорѣ о рысистыхъ лошадяхъ однимъ господиномъ названъ либераломъ; онъ такъ этому названію обрадовался, что три дня по Москвѣ йѣздилъ и всѣмъ разсказывалъ, что онъ либералъ. Такъ теперь и числится“. А, вѣдь, похоже!

### Крутицкій.

Похоже! Вы про себя-то прочтите, похоже-ли написано.

#### Городулинъ

Вы находите, что похоже?

#### Мамаевъ.

Ахт, Иванъ Иванычъ! Я васъ и не примѣтилъ. Посмотрите, какъ насъ тутъ расписали.

#### Городулинъ.

Кто-же этотъ современный Ювеналъ?

#### Мамаевъ.

Мой племянникъ, Глумовъ.

#### Турусина.

Отдайте, Иванъ Иванычъ, эту рукопись автору и попросите его, чтобы онъ удалился незамѣтно. *(Входитъ Глумовъ, Городулинъ почтительно подаетъ ему дневникъ.)*

20*

— 308 —

Глумовъ (принимая дневникъ).

Зачѣмъ-же незамѣтно? я ни объясняться, ни оправдываться не стану. Я только скажу вамъ, что вы сами скоро пожалѣете, что удалили меня изъ вашего общества.

Крутицкій.

Милостивый государь, наше общество состоитъ изъ честныхъ людей.

Вѣь.

Да да, да!

Глумовъ (Крутицкому).

А вы сами, ваше превосходительство, догадались, что я не-
честный человекъ? Можетъ быть, вы вашимъ проницательнымъ
умомъ убѣдились въ моей нечестности тогда, какъ я взялся за отдѣлку
вашего трактата? Потому что какой-же образованный человекъ
возьмется за такую работу? Или вы увидали мою нечестность тогда,
когда я въ кабинетѣ у васъ болѣшно восторгался самыми дикими
вашими фразами и холопски унижался передъ вами? Нѣтъ, вы тогда
готовы были разцаловать меня. И не попадись вамъ этотъ несчастный
дневникъ, вы долго, долго, всегда считали-бы меня честнымъ
человѣкомъ.

Крутицкій.

Оно конечно, но...

Глумовъ (Мамаеву).

Вы, дядюшка, тоже догадались сами, а? Не тогда-ли, какъ вы меня учили льстить Крутицкому?... Не тогда-ли, какъ вы учили ухаживать за вашей женой, чтобы отвлечь ее отъ другихъ поклонниковъ, а я жеманился да отнѣкивался, что не умѣю, что мнѣ совѣстно? Вы видѣли, что я притворяюсь, но вамъ было пріятно, потому что я давалъ вамъ просторъ учить меня уму-разуму. Я давно умнѣе васъ, и вы это знаете, а когда я прикинусь дурачкомъ и стану просить у васъ разныхъ совѣтовъ, вы рады-радѣ хоньки, и готовы клясться, что я честнѣйшій человекъ.

Мамаевъ.

Ну, что намъ съ тобой считаться — мы свои люди.

Глумовъ.

Васть, Софья Игнатьевна, я точно обманулъ, и передъ вами я

— 309 —

виноватъ, то-есть, не передъ вами, а передъ Марьей Ивановной, а васъ обмануть не жаль. Вы берете съ улицы какую-то полупьяную крестьянку и по ел слову послушно выбираете мужа для своей племянницы. Кого знаетъ ваша Манеена, кого она можетъ назвать? Разумѣется, того, кто ей больше денегъ даетъ. Хорошо, что еще попался я, Манеена могла-бы вамъ сосватать какого-нибудь的好лаго, и вы-бы отдали, что и бывало.

### Турусина.

Я знаю одно, что на землѣ правды нѣтъ, и съ каждымъ днемъ все больше въ этомъ убѣждаюсь.

### Глумовъ.

Ну, а вы, Иванъ Иванычъ?

### Городулинъ.

Я ни схова. Вы прелестнѣйшій мужчина! Вотъ вамъ рука моя. И все, что вы говорили про насъ, то-есть, про меня — про другихъ я не зная — правда совершенная.

### Глумовъ.

Я вамъ нуженъ, господа. Безъ такого человѣка, какъ я, вамъ нельзя жить. Не я, такъ другой будетъ. Будетъ и хуже меня, и вы будете говорить: эхъ, этотъ хуже Глумова, а все-таки, славный малый. (Крутицкому.) Вы, ваше превосходительство, въ обществѣ человѣкъ, что называется, обходительный; но когда въ кабинетѣ съ глазу на глазъ съ вами молодой человѣкъ стойтъ на вытяжку и, униженно поддакивая, послѣ калдаго слова говорить „ваше превосходительство“, у васъ по всѣмъ членамъ разливается блаженство. Дѣйствительно честному человѣку вы откажете въ протекціи, а за того поскачете хлоцотать сломя голову.

### Крутицкій.

Вы слишкомъ злоупотребляете нашею снисходительностію.

### Глумовъ.

Извините, ваше превосходительство! (Мамаеву.) Вамъ, дядюшка, я тоже нуженъ. Даже прислуга ни за какія деньги не согласуется слушать вашихъ наставленій, а я слушаю даромъ.

### Мамаевъ.

Довольно! Если ты не понимаешь, мой милый, что тебя здѣсь оставаться долго не неприлично, такъ я тебя растолкую...