— 322 —

ное погребение; но подошедъ изъ любопытства ближе, увидѣлъ, что я сильно обманулся: господа Французы изволили убить себѣ свинью — и нашли мѣсто опалить ее на самой срединѣ улицы! Смрадъ, нечистота и толпа праздныхъ людей, смотрящихъ на сію операцію, принудили меня взять другую дорогу. Не видавъ еще Парижа, не знаю, меньше ли въ немъ страждеть обоняние; но видѣнные мною во Франціи города находятся въ разсужденіи чистоты въ прежалкомъ состояніи.

Въ Ліонѣ смотрѣлъ я фабрики шояковыхъ издѣлій, откуда Франція посылаетъ во всю Европу наилучшіе парчи и штофы. По справедливости сказать, сіи мануфактуры въ такомъ совершенствѣ, до котораго другимъ землямъ находить трудно. Сей городъ остановилъ меня на нѣсколько времени для осмотрѣнія въ немъ достойнаго любопытства. L'hôtel Dieu построенъ въ половинѣ шестаго вѣка; зданіе огромное и заслуживающее примѣчанія сколько искусствомъ древнихъ архитекторовъ, столько и наблюдаемымъ внутри онаго порядкомъ въ разсужденіи великаго числа больныхъ. Меня впустили смотрѣть ихъ въ тотъ часъ, когда les soeurs (сестры милосердія, больнымъ женщинамъ служащія) обносили имъ кушанье. Я съ душевнымъ возмущеніемъ видѣлъ страждущихъ различными болѣзнями; но съ удивленіемъ и внутреннимъ удовольствіемъ смотрѣлъ, съ какимъ раченіемъ и усердіемъ ходятъ около сихъ несчастныхъ. — L'hôtel de ville есть зданіе весьма великолѣпное; оно, по признанію вояжеровъ, превосходитъ амстердамскую ратушу. Многіе монастыри и церкви украшены картинами великихъ художниковъ. Вообще, Ліонъ есть городъ весьма древній, большой, коммерческій, многолюдный, словомъ — послѣ Парижа первый въ королевствѣ.

Изъ Ліона пріѣхалъ я сюда въ пять дней. Монпелье городъ небольшой, но имѣющій пріятное мѣстоположение; улицы его узки и скверны, но домы есть очень хорошіе. Университетъ здѣшній основанъ въ 1180 году и медицинскій его факультетъ славенъ въ Европѣ. Внѣ города есть la place du Peyrou, пріятнѣйшее и великолѣпнѣйшее извѣстныхъ. На немъ прогуливается цѣлый городъ всendневно. Мѣсто высокое, чистое, усаженное деревьями, украшенное статуею Людовика XIV и удивляющее взоръ славнымъ aqueduc (водопроводъ), длины превеликой и работы

— 323 —

достойной вниманія. Отсюда вода идетъ во весь городъ.
Средиземное море видно съ сего мѣста, а при восхожденіи солнца видна, сказываютъ, и Испанія. Сіе прекрасное мѣсто заслуживаетъ и быть въ такомъ климатѣ, каковъ здѣшній, гдѣ гулянье во всѣ времена года составляетъ наилучшую забаву.

Въ разсужденіи общества теперь здѣсь самое наилучшее время. *Les Etats de Languedoc* собрались сюда, по обыкновенію, на два мѣсяца. Они состоятъ изъ уполномоченныхъ отъ короля правителей, духовенства и дворянства. Собрание сего земскаго суда пмѣетъ предметомъ своимъ распоряженіе дѣлъ лангедокской провинціи и сборъ для короля подати, называемой *don gratuit*. Знатнѣйшіе члены суть: первый комендантъ сей провинціи и кавалеръ ордена Святаго Духа графъ Перигоръ, архіепископъ нарбонскій, комендантъ графъ Монканъ, комендантъ виконтъ де-Сент-При, первый баронъ и кавалеръ ордена Святаго Духа маркизъ де-Кастръ и первый президентъ города Кларисъ; всѣ люди знатные и почтенные. Они имѣютъ открытые домы и чужестранцевъ съ отличною ласкою принимаютъ. Мы, съ своей стороны, весьма довольны ихъ гостепріимствомъ, и обыкновенно званы бываемъ во всѣ ихъ общества.

Позвольте, милостивый государь, включить здѣсь то описаніе бывшей здѣсь на сихъ дняхъ церемоніи, называемой l'ouverture des Etats, которое пмѣлъ я честь сдѣлать въ письмѣ моемъ къ его сіятельству, братцу вашему. Сіе зрѣлище заслуживало любопытство чужестранцевъ, какъ по великолѣпію, съ коимъ сей обрядъ отправлялся, такъ и по странности древнихъ обычаевъ, наблюдаемыхъ при семъ случаѣ. Собраніе было весьма многолюдное, въ залѣ ста- риннаго дома, называемаго Gouvernement des Etats. При- шедъ въ уреченный часъ и взявъ свои мѣста, ожидали прибытія графа Перигора, какъ представляющаго особу ко- ролевскую. Какъ скоро оное возвѣщено было, то все дво- рянство вышло къ нему на встрѣчу, и онъ, въ кавалер- скомъ платьѣ и шляпѣ, взошедъ на сдѣланное нарочно возвышенное мѣсто, сѣлъ въ кресла подъ балдахиномъ; по правую сторону архіепископъ нарбонскій и двѣнадцать епископовъ, а по лѣвую дворянство въ древнихъ рыцар- скихъ платьяхъ и шляпахъ. Засѣданіе началось чрезъ од-

— 324 —

ного синдика чтеніемъ историческаго описанія древняго
монпельевскаго королевства. Прошедъ времена древнихъ
королей и упомянувъ, какъ оно перешло во владѣніе фран-
цузскихъ государей, сказано въ заключеніе всего, что ны-
нѣ благополучно владѣющему монарху(*) надлежитъ платить
деньги. Графъ Перпгоръ читалъ потомъ рѣчь, весьма тро-
гающую, въ которой, говоря весьма много о дѣйствіяхъ при-
роды и искусства, выхвалялъ здѣшній климатъ и трудолю-
бивый характеръ жителей. По его мнѣнію и самая ясность
небесъ здѣшняго края должна способствовать къ исправ-
ному платежу подати. Послѣ сего архіепископъ нарбонскій
говорилъ поучительное слово. Проходя всю исторію ком-
мерціи, весьма краснорѣчиво изобразилъ онъ всѣ ея вы-
годы и сокровища и заключилъ тѣмъ, что съ помощію
коммерціи, къ которой онъ слушателей сильно поощрялъ,
Господь наградитъ со вторицею ту сумму, которую они со-
гласятся заплатить нынѣ своему государю. Каждая изъ
сихъ рѣчеіи сопровождаема была комплиментомъ къ знат-
нѣйшимъ сочленамъ. Интендантъ превозносилъ похвалами
архіепископа, архіепископъ интенданта; оба они выхваляли
Перигора, а Перпгоръ выхвалялъ ихъ обопхъ. Потомъ всѣ
пошли въ соборную церковь, гдѣ пѣтъ былъ благодарныі
молебенъ Всевышнему за сохраненіе въ жителяхъ едино-
душія къ добровольному платежу того, чтò въ против-
номъ случаѣ взяли бъ съ нихъ насильно. — Le don gra-
tuit съ капитажіею (**) состоитъ въ сборѣ съ лангедокской
провинціи на нашп деньги 920,000 рублей.

На сихъ дняхъ получено здѣсь извѣстіе о умершвленіи
турками князя Гики. Всѣ газеты предвѣщаютъ неизбѣж-
ную намъ войну съ турками. Ваше сіятельство лучше вѣ-
дать изволите, сколь справедливы сіи предвѣщанія; нижай-
ше прошу сдѣлать милость удостоить меня, хотя въ са-
мыхъ генеральныхъ терминахъ, свѣдѣніемъ о настоящемъ
положеніи съ нами турковъ. Я почту сіе новымъ опытомъ
вашей ко мнѣ милости, пребывая и пр.

(*) Людовикъ XVI.

(**) Capitation (taxe par têtes) подушный окурдъ.

— 325 —

XL.

Монпелье, 24 Декабря 1777.
4 Января 1778.

Я имѣлъ честь получить милостивое письмо ваше отъ
16 октября, за которое приношу мое нижайшее благодареніе.
Надѣюсь, что ваше сіятельство уже получить изволили
мой изъ Дрездена и отсюда. Я принялъ смѣлость сдѣлать
въ нихъ съ нѣкоторою подробностію примѣчанія мои на
земли, чрезъ которыя проѣхалъ. Здѣсь живу уже другой
мѣсяцъ и стараюсь, по возможности, пріобрѣтать нужныя
по состоянію моему знанія. Способовъ къ просвѣщенію
здѣсь очень довольно. Я могу оными пользоваться, не
разстройвая моего малаго достатка; и хотя тѣлесная пища
здѣсь весьма дешева, но душевная еще дешевле. Учитель
философіи, обязываясь читать всякій день лекціи, запро-
силъ съ меня въ первомъ словѣ на наши деньги по 2 р.
40 коп. въ мѣсяцъ. Юриспруденція, какъ наука, при насто-
ящемъ развращеніп совѣстей человѣческихъ ни къ чему
почти не служащая, стойтъ гораздо дешевле. Римское пра-
во изъ одной пищи здѣсь преподается. Такой бѣдной уче-
ности, я думаю, нѣтъ въ цѣломъ свѣтѣ; ибо какъ граж-
данскія званія
покупаются безъ справки, пмѣетъ ли поку-
пающій потребныя къ должности своей знанія, то и нѣтъ
охотниковъ терять время свое, учась наукъ безполезной.
Злоупотребленіе продажи чиновъ произвело здѣсь то стран-
ное дѣйствіе, что при невѣрятномъ множествѣ способовъ къ просвѣщенію, глубокое невѣжество весьма нерѣдко. Оно сопровождается еще и ужаснымъ суевѣремъ. Попы,
имѣя въ рукахъ своихъ воспитаніе, вселяютъ въ людей
съ одной стороны рабскую привязанность къ химерамъ,
выгоднымъ для духовенства; а съ другой сильное отвра-
щеніе къ здравому разсудку. Таково почти все дворян-
ство и большая часть другихъ состояній. Я не могу сдѣ-
лать инаго объ нихъ заключенія по вопросамъ, которые
мнѣ дѣлаются, и по отвѣтамъ на мои вопросы. Впрочемъ,
тѣ, кои предуспѣли какъ нибудь свергнуть съ себя иго
суевѣрія, почти всѣ попали въ другую крайность и зара-
зились новою философіею. Рѣдкаго встрѣчаю, въ комъ бы

— 326 —

не примѣтна была которая нибудь изъ двухъ крайностей илли рабство, или наглость разума.

Главное раченіе мое обратилъ я къ познанію здѣшнихъ законовъ. Сколь много несовѣстны они въ подробностяхъ своихъ съ нашими, столь, напротивъ того, общія правосудія правила просвѣщаютъ меня въ познаніи существа самой истины и въ способахъ находить ее въ той мрачной глубинѣ, куда свергаютъ ее невѣжество и ябеда. Система законовъ сего государства есть зданіе, можно сказать, премудрое, сооруженное многими вѣками и рѣдкими умами; но вкравшіяся мало по малу различныя злоупотребленія и развращеніе нравовъ дошли теперь до самой крайности и уже потрясли основаніе сего пространнаго зданія, такъ что жить въ немъ бѣдственно, а разорить его пагубно. Первое право каждого француза есть вольность; но пстинное настоящее его состояніе есть рабство; ибо бѣдный человѣкъ не можетъ снискивать своего пропитанія иначе, какъ рабскою работую; а если захочетъ пользоваться драгоцѣнною своею вольностію, то долженъ будетъ умереть съ голоду. Словомъ: вольность есть пустое имя и право сильнаго остается правомъ превыше всѣхъ законовъ.

Вашему сіятельству, безъ сомнѣнія, извѣстны уже худые успѣхи англичанъ противъ американцевъ. Вчера пронесся слухъ, будто находящійся отъ стороны сихъ послѣднихъ въ Парпжѣ повѣренный, Франклинъ, признанъ отъ здѣшняго двора посломъ отъ американской республики. Если это правда, то война, кажется, неизбѣжна; но должно ожидать сему вѣрнаго подтвержденія, а между тѣмъ всѣ англичане поднялись вдругъ отсюда и спѣшать выѣхать. Все то, что за вѣрное сказать можно, есть сильное вооруженіе въ здѣшнихъ портахъ. Оно дѣлается съ такою поспѣшностію, что въ Тулонѣ по воскресеньямъ и праздникамъ работаютъ, равно какъ и въ обыкновенные дни.

XLI.

Монпелле, 15/26 января 1778.

Получа на сихъ дняхъ радостное для всѣхъ россіянъ
извѣстіе о разрѣшеніи отъ бремени ея императорскаго

— 327 —

высочества (*), приємлю смѣлость принести вашему сіятельству нижайшее поздравленіе съ благополучнымъ происшествіемъ, утверждающимъ благосостояніе отечества нашего.

Я пмѣлъ честь получать милостивое письмо ваше отъ 13-го ноября, за которое приношу вашему сіятельству покорнѣйшее благодареніе. Сообщеніе мнѣ вашихъ, на истины основанныхъ и проницаніемъ извлеченныхъ, разсужденій произвело во мнѣ о самомъ себѣ лестное заключеніе. Признаюсь, милостивый государь, что я больше самъ себя почитаю, видя, что особа вашихъ достоинствъ и заслугъ считаетъ меня способнымъ вкусить толь разумную бесѣду.

Удовольствіе, изъявляемое вашимъ сіятельствомъ о прímѣчаніяхъ моихъ на представляющіеся въ путешествіи молемъ любопытные предметы, почитаю я знакомъ вашей ко мнѣ милости. Будучи онымъ весьма много ободренъ, осмѣливаюсь продолжать здѣсь отчетъ мой вашему сіятельству о томъ, что здѣсь вижу, и какія разсужденія рождаетъ видимое мною. Les Etats или земскій судъ здѣшней провинціі уже кончился. Всѣ разъѣхались изъ Монпелье, знатные и богатые въ Парижъ, а мелкіе и бѣдные по деревнямъ своимъ. Первые пріѣзжали сюда дѣлать то, чтò хотятъ, или, справедливѣе сказать, дѣлать то, чѣмъ у двора на счетъ послѣднихъ выслужиться можно; а послѣдніе собраны были для формы, дабы соблюдена была въ точности наружность земскаго суда; — я называю наружность, для того что въ самомъ существѣ она не значитъ нпчего. Всѣ трактуемыя тутъ дѣла ограничиваются въ одномъ, то есть: въ собраніи подати. Окончивъ сіе, за прочія и не принимаются. Первый государственный чинъ, духовенство, препоручаетъ провинцію въ одно покровительство царя небеснаго, дабы самому не поссориться съ земнымъ, если вступится за жителей и облегчитъ утѣсненное ихъ состояніе. Знатнѣйшія свѣтскія особы считаютъ бытіе свое на свѣтѣ по стольку, по скольку у двора пріятно на нихъ смотрятъ, и конечно не промѣняютъ одного милостиваго взгляда на все блаженство управляемой ими области. Словомъ, по окончаніи сего земскаго суда, провинція обыкновенно остается въ добычу безсовѣстнымъ людямъ, которые тѣмъ жесточе грабятъ, чѣмъ дороже имъ самимъ ста-

(*) Маріи Єеодоровны, 12 декабря 1777 года.

— 328 —

новится привилегия разорять своихъ согражданъ. Здѣшнія
злоупотребленія и грабежи конечно не меньше у насъ слу-
чающихся. Въ разсужденіп правосудія вижу я, что вездѣ
однимъ манеромъ поступаютъ. Наилучшіе законы не зна-
чатъ ничего, когда исчезъ въ людскихъ сердцахъ первый
законъ, первый между людьми союзъ — добрая вѣра. У
насъ ея не много, а здѣсь нѣтъ и головою. Вся честность
на словахъ, и чѣмъ складнѣе у кого фразы, тѣмъ больше
остерегаться должно какого-нибудь обмана. Ни порода,
ни наружные знаки почестей не препятствуютъ нимало
снисходить до подлѣйшихъ обмановъ, какъ скоро дѣло идетъ
о малѣйшей корысти. Сколько кавалеровъ св. Людовика,
которые тѣмъ и живутъ, что подлестясь къ чужестранцу
и занявъ у него, сколько простосердечіе его взять позво-
ляетъ, на другой же день скрываются вовсе и съ деньга-
ми отъ своего запмодавца! Сколько промышляютъ своими
супругами, сестрами, дочеремп! Словомъ, деньги суть пер-
вое божество здѣшней земли. Развращеніе нравовъ дошло
до такой степени, что подлый поступокъ не наказывается
уже и презрѣніемъ; честнѣйшіе дѣйствительно люди не
имѣютъ нимало твердости отличить бездѣльника отъ чест-
наго человѣка, считая, что таковая отличность была бы
contre la politesse française. Сія вѣжливость такое въ умахъ
и нравахъ здѣшнихъ пропзвела дѣйствіе, что за неволю
заставила меня сдѣлать нѣкоторыя примѣчанія, которые и
осмѣливаюсь сообщить вашему сіятельству.

Опытъ показываетъ, что всякій порокъ ищетъ прикрыть-
ся наружностію той добротѣели, которая съ нимъ грани-
читъ. Скупой, напримѣръ, присвояетъ себѣ бережливость,
мотъ—щедрость, а легкомысленные и трусливые люди —
вѣжливость. И въ самомъ дѣлѣ, кто, слыша ложь или
ошибку, не смѣетъ или не смыслитъ противорѣчить, тому
всего вѣрнѣе и легче согласиться, тѣмъ больше, что вся-
кая потачка пріятна большей части людей. Сіе правило
здѣсь стало всеобщее; оно совершенно отвращаетъ господъ
французовъ отъ всякаго человѣческаго размышленія, и дѣ-
лаетъ ихъ простымъ эхомъ того человѣка, съ коимъ раз-
говариваютъ. Почти всякій французъ, если спросить его
утвердительнымъ образомъ, отвѣчаетъ: да, а если отрица-
тельнымъ о той же матеріи, отвѣчаетъ: нетъ. Сколько
разъ, имѣя случай разговаривать съ отличными людьми,

— 329 —

напримѣръ о вольности, начиналъ я рѣчь мою тѣмъ, что сколько мнѣ кажется, сіе первое право человѣка во Франціи свято сохраняется; на чтò съ восторгомъ мнѣ отвѣчаютъ: que le Français est né libre, что сіе право составляетъ ихъ истинное счастіе, что они помрутъ прежде, нежели стерпятъ малѣйшее оному нарушеніе. Выслушавъ сіе, завожу я рѣчь о примѣчаемыхъ мною неудобствахъ и нечувствительно открываю имъ мысль мою, что желательно бъ было, еслибъ вольность была у нихъ не пустое слово. Повѣрите ли, милостивый государь, что тѣ же самые люди, кои восхищались своею вольностію, тотъ же часъ отвѣчаютъ мнѣ: o! Monsieur, vous avez raison! Le Français est écrasé, le Français est ésclave. Говоря сіе, впадаютъ въ преужасный восторгъ негодованія и если не унять, то хотя цѣлыя сутки рады бранить правленіе и уничать свое состояніе.

Если такое разнорѣчіе происходитъ отъ вѣжливости, то по крайней мѣрѣ не предполагаетъ большаго разума. Можно, кажется, быть вѣжливу и соображать притомъ слова свои и мысли. Вообще, надобно отдать справедливость здѣшней націи, что слова сплетаютъ мастерски и если въ томъ состоитъ разумъ, то всякій здѣшній дуракъ имѣетъ его превеликую долю. Мыслятъ здѣсь мало, да и некогда, потому что говорятъ много и очень скоро. Обыкновенно отворяютъ ротъ, не зная еще чтò сказать: а какъ затворить ротъ не сказавъ ничего, было бы стыдно, то и говорятъ слова, которые машинально на языкъ попадаются, не заботясь много, есть ли въ нихъ какой нибудь смыслъ. Притомъ каждый имѣетъ въ запасѣ множество выученныхъ напзустъ фразъ, правду сказать, весьма общихъ и ничего незначащихъ, которыми однакожъ отдѣлывается при всякомъ случаѣ. Сіи фразы состоять обыкновенно изъ комплиментовъ, часто весьма натянутыхъ и всегда излишнихъ для слушателя, который пустоты слушать не хочетъ.— Вотъ общій, или, паче сказать, природный характеръ націи; но надлежитъ присовокупить къ нему вِразвращеніе нравовъ, дошедшее до крайности, чтобъ сдѣлать истинное заключеніе о людяхъ, коихъ вся Европа своими образцами почитаетъ. Справедливость конечно требуетъ исключить нѣкоторыхъ честныхъ людей, прямо умныхъ и почтенія достойныхъ; но они столь же рѣдки, какъ и въ другихъ земляхъ.

— 330 —

Предоставляя себе честь продолжить при первомъ слу-
чаѣ примѣчанія моп на здѣшніе нравы и обычан, прекра-
щаю оныя теперь, дабы не обременить ваше сіятельство
чтеніемъ вдругъ весьма пространнаго письма.

На прошедшей почтѣ упомянулъ я о разнесшемся здѣсь
слухѣ, будто бы живущій въ Парижѣ американскій повѣ-
ренный, Франклинъ, признанъ въ характерѣ посла. Сей
слухъ оказался ложенъ и взятъ отъ того, что Франклинъ
дѣйствительно былъ, ненervѣстно зачѣмъ, призванъ въ
Версаль.

Будучи весьма доволенъ въ леченіи жены моей, считаю
я остаться здѣсь до совершеннаго ея исцѣленія, которое
пользующій ее докторъ предвѣщаетъ въ скоромъ времени.

XLII.

Парижъ, 20/31 марта 1778.

Послѣднее письмо мое къ вашему сіятельству имѣлъ я
честь отправить изъ Монпелье и увѣдомить васъ, милости-
вый государь, что видя здоровье жены моей пришедшимъ
гораздо въ лучшее состояніе, взялъ я намѣреніе восполь-
зоваться остающимся временемъ до отѣзда нашего въ Спа
и посмотрѣть нѣкоторыя южныя французскія провинціп.
Сей малый вояжъ сталъ причиною, что я такъ долго не
писалъ къ вашему сіятельству, и что на сихъ только дняхъ
получилъ я милостивое письмо ваше отъ 8 января, потому
что оно искало меня въ Монпелье и по провинціямъ. При-
неся за него нижайшее благодареніе, почитаю всѣ лестныя
для меня въ немъ выраженія новымъ опытомъ вашей ко
мнѣ милости.

Я видѣлъ Лангедокъ, Провансъ, Люфине, Люнъ, Чургонь,
Шампань. Первыя двѣ провинціи считаются во всемъ здѣш-
немъ государствѣ хлѣбороднѣйшимъ и изобильнѣйшимъ.
Сравнивая нашихъ крестьянъ въ лучшихъ мѣстахъ съ та-
мошними, нахожу, безпристрастно судя, состояніе нашихъ
несравненно счастливѣйшимъ. Я имѣлъ честь вашему сія-
тельству описывать частію причины оному въ прежнихъ
монахъ письмахъ; но главною поставляю ту, что подать въ
казну платится неограниченная и слѣдственно собствен-

— 331 —

igkeit имёнig esse tольko vъ odnomъ воображenii. Vъ semь
плодоноснѣйшемъ краю на каждой почтѣ карета моя была
всегда окружена нищими, которые весьма часто, вмѣсто
денегъ, именно спрашивали, нѣтъ ли съ нами куска хлѣба.
Сіе доказываетъ неоспоримо, что и посреди изобилія мож-
но умереть съ голоду.

Осмотрѣвъ все то, чтò заслуживало любопытство въ сихъ
провинціяхъ, пріѣхалъ я въ Парпжъ, въ сей мнимый центръ
человѣческихъ знаний и вкуса. Не имѣлъ я еще довольно
времени въ немъ осмотрѣться; но могу увѣрить ваше сія-
тельство, что стараюсь употребить каждый часъ въ поль-
зу, примѣчая все то, чтò можетъ мнѣ подать справедли-
вѣйшее понятіе о національномъ характерѣ. Неприлично
изъясняться объ ономъ откровенно отсюда; ибо могутъ
здѣсь почитать меня или льстецомъ, или осуждателемъ; но
не могу же не отдать и той справедливости, что надо бно
отрещись вовсе отъ общаго смысла и истины, если сказать,
что нѣтъ здѣсь весьма много чрезвычайно хорошаго и
подражанія достойнаго. Все сіе однакожъ не ослѣпляетъ
меня до того, чтобъ не видѣть здѣсь столько же, или и боль-
ше, совершенно дурнаго и такого, отъ чего насъ Боже
избави. Словомъ, сравнивая и то и другое, осмѣлюсь ва-
шему сіятельству чистосердечно признаться, что если кто
изъ молодыхъ моихъ согражданъ, имѣющий здравый раз-
судокъ, вознегодуетъ, видя въ Россіи злоупотребленія и
неустройства, и начнетъ въ сердцѣ своемъ отъ нея от-
чуждаться, то для обращенія его на должную любовь къ
отечеству, нѣтъ вѣришѣ способа, какъ скорѣе послать его
во Францію. Здѣсь конечно узнаетъ онъ самымъ опы-
томъ очень скоро, что всѣ разсказы о здѣшнемъ совер-
шенствѣ сущая ложь, что люди вездѣ люди, что прямо
умный п достойный человѣкъ вездѣ рѣдокъ и что въ на-
шемъ отечествѣ, какъ ни плохо иногда въ немъ бываетъ,
можно однако быть столько же счастливу, сколько и во
всякой другой землѣ, если совѣсть спокойна и разумъ пра-
витъ воображеніемъ, а не воображеніе разумомъ.

Будучи увѣренъ, что о здѣшнихъ политическихъ дѣлахъ
ваше сіятельство увѣдомляетесь изъ Петербурга, не вхо-
жу въ подробность оныхъ; но вообще имѣю честь донести
вамъ, милостивый государь, что положеніе здѣшнихъ дѣлъ
съ Англіею столь худо, что война конечно неизбѣжна.

— 332 —

Франція употребила къ вооруженію своему все то время,
въ которое Англія истощала силы свои въ войнѣ междо-
усобной, и приготовясь такимъ образомъ, сдѣлала трактатъ
съ американцами, какъ съ державою независимою. Сей
трактатъ содержанъ былъ въ тайнѣ по тотъ часъ, въ ко-
торый англичане рѣшились послать къ американцамъ сво-
ихъ коммисаровъ съ такими мирными кондиціями, какихъ
имъ не принять почти нельзя. Для отвращенія сего прими-
ренія здѣшній дворъ повелѣлъ своему въ Лондонѣ послу
объявить англійскому королю о подписаніи трактата. Го-
ворятъ, что король (*), выслушавъ отъ посла объявленіе, ска-
залъ ему точно сіи слова: «Я увѣренъ, что вашъ государь
предвидѣлъ всѣ тѣ слѣдствія, кои отъ сего произойдутъ».
Сказавъ сіе, поворотился къ нему спиною. Потомъ дано
было знать послу, чтобъ онъ ко двору болѣе неѣздилъ, и
 отправленъ тотчасъ сюда курьеръ къ послу, лорду Стор-
монту, чтобъ онъ немедленно безъ аудіенціи изъ Парижа
выхалъ. Съ здѣшней стороны также изъ Лондона посла
своего воротпли. Словомъ, война хотя формально и не объ-
явлена, но сего объявленія съ часу на часъ ожидаютъ.
Франклинъ, повѣренный американскій у здѣшняго двора,
сказываютъ, на сихъ дняхъ аккредитуется полномочнымъ
министромъ отъ Соединенныхъ Американскихъ Штатовъ.

Я не примѣчаю, чтобъ приближеніе войны производило
здѣсь большое впечатлѣніе. Въ первый день, какъ англій-
скій посолъ получилъ курьера съ отзывомъ, весь городъ
заговорилъ о войнѣ; на другой день ни о чемъ болѣе не
говорили, какъ о новой трагедіи; на третій объ одной жен-
щины, которая отравилась съ тоски о своемъ любовникѣ;
потомъ о здѣшнихъ корабляхъ, которые англичанами оста-
новлены. Словомъ, одна новость заглушаетъ другую и но-
вая пѣсенка столько же занимаетъ публику, сколько и но-
вая война. Здѣсь ко всему совершенно равнодушны, кромѣ
вѣстей. Напротпвъ того, всякія вѣсти разсѣваются по го-
роду съ восторгомъ и составляютъ душевную пищу жите-
лей парижскихъ. О войнѣ нашей съ турками говорятъ
здѣсь, какъ о дѣлѣ весьма сомнительномъ, и больше ду-
маютъ, что ея вовсе не будетъ. Разсуждаютъ многіе, что
мы сами ее желаемъ для усугубленія нашей славы. Ваше

(*) Георгъ III.

— 333 —

сіятельство показали мнѣ истинный опытъ милости увѣ-
домленіемъ меня о положеніи нашихъ дѣлъ съ Портою. Поз-
вольте о продолженіи онаго принести вамъ низайшую
просьбу.

Обращусь теперь къ описанію двухъ происшествій, кои
по пріѣздѣ моемъ занимали публику. Первое, поединокъ
дюка де Бурбона съ королевскимъ братомъ, графомъ.... (*)
а второе, прибытіе сюда г. Вольтера.

Графъ въ маскарадѣ показалъ неучтивость дюшессѣ де
Бурбонъ, сорвавъ съ нея маску. Дюкъ, мужъ ея, не захо-
тѣлъ стерпѣть сей обиды. А какъ не водится вызывать
формально на дуэль королевскихъ братьевъ, то дюкъ сталъ
вездѣ являться въ тѣхъ мѣстахъ, куда приходилъ графъ,
чѣмъ показывалъ ему, что ищетъ и требуетъ неотмѣнно
удовольствія. Нѣсколько днейъ публика любопытствовала,
чѣмъ сіе дѣло кончится. Наконецъ графъ принужденнымъ
нашелся выйти на поединокъ. Сраженіе минутъ съ пять
продолжалось и дюкъ оцарапалъ его руку. Сіе увидя, одинъ
стоявшій подлѣ нихъ гвардіи капитанъ доложилъ дюку,
что королевскій братъ пораненъ и что какъ драгоцѣнную
кровь щадить надобно, то не время ль окончать битву? На
сіе графъ сказалъ, что обиженъ дюкъ и что отъ него за-
виситъ: продолжать или перестать. Послѣ сего они обня-
лись и поѣхали прямо въ спектакль, гдѣ публика, свѣдавъ,
что они дрались, обернулась къ ихъ ложѣ и аплодирова-
ла имъ съ несказаннымъ восхищеніемъ, крпча: браво, бра-
во, достойная кровь Бурбона! Я свидѣテлемъ былъ сей сце-
ны, о которой весьма бы желалъ знать мнѣніе вашего сія-
тельства.

Прибытіе Вольтера въ Парижъ пропзвело точно такое
въ народѣ здѣшнемъ дѣйствіе, какъ бы сошествіе какого
нибудь божества на землю. Почтеніе, ему оказываемое, ни-
чѣмъ не разнствуетъ отъ обожанія. Я увѣренъ, что ес-
либъ глубокая старость и немощи его не отягчали и онъ
захотѣлъ бы проповѣдывать теперь новую какую секту, то бъ
весь народъ къ нему обратился. Ваше сіятельство пзъ
послѣдующаго усмотрѣть изволите, можно ль иное заклю-
чить изъ пріема, который сдѣлала ему публика.

(*) У Людовика XVI было два брата: гр. Прованскій Людовикъ-Стани-
славъ и гр. д'Артуа Карлъ-Филипъ.

— 334 —

По прибытін его сюда, сколько стихотворцы, ему
преданные, пишутъ въ его славу, столько ненавидящіе его по-
сылаютъ къ нему безпѣменныя сатиры. Первыя печатаются,
а послѣднія нѣтъ; пбо правительство запретило особливымъ
указомъ печатать то, что Вольтеру предосудительно быть
можетъ. Такое уваженіе сдѣлано ему сколько за великіе
его таланты, столько п ради старости. Сей осьмидесяти-
пятилѣтній старпкъ сочинилъ новую трагедію: *Ирена или
Алексій Комнинъ*, которая была и представлена. Не льзя ни-
какъ сравнить ее съ прежними; но публика приняла ее съ
восхищеніемъ. Самъ авторъ за болѣзнію не видалъ первой
репрезентаціп. Онъ только вчера въ первый разъ выхалѣ;
былъ въ академіп, потомъ въ театрѣ, гдѣ нарочно пред-
ставили его новую трагедію.

При выѣздѣ со двора карета его препровождена была
до академіп безчисленнымъ множествомъ народа, непре-
станно рукоплескавшаго. Всѣ академики вышли на встрѣчу.
Онъ посаженъ былъ на директорскомъ мѣстѣ и минуя
обыкновенное балотированіе, выбранъ единодушнымъ вос-
клицаніемъ въ директоры на апрѣльскую четверть года.
Когда сходилъ онъ съ лѣстницы и садился въ карету, то-
гда народъ закричалъ, чтобъ всѣ снимали шляпы. Отъ ака-
деміи до театра препровождали его народныя восклицанія.
При вступленіп въ ложу публика аплодировала многократ-
но съ неописаннымъ восторгомъ, а спустя нѣсколько ми-
нутъ, старшій актеръ, *Бризаръ*, вошелъ къ нему въ ложу
съ вѣнкомъ, который и надѣлъ ему на голову. Вольтеръ
тотчасъ снялъ съ себя вѣнокъ и съ радостными слезами въ
слухъ сказалъ *Бризару*: Ah, Dieu! vous voulez donc me faire
mourir! Трагедія играна была гораздо съ бѣльшимъ совер-
шенствомъ, нежели въ прежнія представленія. По оконча-
ніи ея новое зрѣлище открылось. Занавѣсъ опять былъ
поднятъ. Всѣ актеры и актрисы, окружа бюстъ Вольтеровъ,
увѣнчавали его лавровыми вѣнками. Сіе приношеніе публи-
ка препроводила рукоплесканіемъ, продолжавшимся близь
четверти часа. Наконецъ представлявшая Ирену актриса,
г-жа *Вестрисъ* (*) обратясь къ Вольтеру, читала похвальные
стихи. Для показанія своего удовольствія, публика велѣла
повторить чтеніе стиховъ и аплодировала съ великимъ

(*) Марія Роза Вестрисъ p. 1746 ум. 1804.

— 335 —

крикомъ. Какъ же скоро Вольтеръ сѣлъ въ свою карету,
то народъ, остановивъ кучера, закричалъ: «des flambeaux,
des flambeaux!» По принесеніи факеловъ, велѣли кучеру
ѣхать шагомъ и безчисленное множество народа съ факе-
лами проводило его до самаго дома, крича непрестанно:
vive Voltaire! — Сколь ни много торжествъ имѣлъ г. Вольтеръ
въ теченіе вѣка своего, но вчерашній день былъ безъ со-
мнѣнія наилучшій въ его жизни, которая однако скоро пре-
сѣчется, ибо сколь онъ теперь благообразенъ, ваше сія-
тельство увидѣть изволите по приложенному здѣсь его пор-
трету, весьма на него похожему.

Чтожъ надлежитъ до другаго чудотворца, Сен-Жермена(*),
я разстался съ нимъ дружески и на предложеніе его, ко-
имъ сулилъ мнѣ золотыя горы, отвѣтствовалъ благодарно-
стю, сказавъ ему, что если онъ имѣетъ толь полезные для
Россіи проекты, то можетъ отнестися съ ними къ находяще-
муся въ Дрезденъ нашему повѣренному въ дѣлахъ. Лекар-
ство его жена моя принпмала, но безъ всякаго успѣха; за
исцѣленіе ея обязанъ я монпельевскому климату и орѣхо-
вому маслу; а славному доктору г. Деламюру одолжень я
тѣмъ, что онъ не забылъ сего простаго лекарства между
многими премудрыми, за которые съ меня брали все, что
взять могли.

XLIII.

Парижъ 14/25 июня 1778.

Употребляя все время моего въ Парижѣ пребыванія на
осмотрѣніе сего пространнаго города, медлилъ я увѣдом-
лять васъ, милостивый государь, о моихъ на него примѣ-
чаніяхъ для того, что хотѣлъ сдѣлать ихъ съ бѣльшимъ
основаніемъ и точностію. Вотъ истинная причина, для ко-
торой пишу отсюда другое только письмо къ вашему сія-
тельству. Въ первомъ описывалъ я, между прочимъ, прі-
емъ здѣсь Вольтера и бывшій поединокъ. Безпокоитъ ме-
ня, что о полученіи онаго не имѣлъ я счастія быть увѣ-
домленъ. Весьма было бы досадно, еслибъ оно, или ваше,
было гдѣ-нибудь удержано.

Не могу конечно сказать, чтобъ я и теперь зналъ Па-

(*) Пзвѣстный авантюристъ и мнимый обладатель тайны философскаго камня. Онъ ум. въ 1795 г.

— 336 —

рижъ совершенно; ибо надобно жить въ немъ долго, чтобъ
хорошенько съ нимъ познакомиться. По крайней мѣрѣ въ
то короткое время, которое здѣсь живу, старался я узнать
его по всей моей возможности. Беру смѣлость обременить
ваше сіятельство весьма длиннымъ описаніемъ того, на
что обращалъ я здѣсь мое вниманіе. Къ сему ободренѣ
я и послѣднимъ ппсьомъ вашимъ, которое имѣлъ я честь
получить отъ 22 февраля и изъ котораго къ сердечному
моему удовольствію вижу, что продолженіе моихъ увѣдом-
леній вамъ угодно. Счастіе сіе преписываю главному до-
стоинству всѣхъ моихъ къ вамъ писемъ, что перо мое и
сердце руководствуются пскреннимъ къ вамъ усердіемъ и
правдою, которую во всѣхъ опсаніяхъ моихъ соблюсти
стараюсь.

Парижъ можетъ по справедливости назваться сокраще-
ніемъ цѣлаго міра. Сіе титло заслуживаетъ онъ по своему
пространству и по безконечному множеству чужестранныхъ,
стекающихся въ него отъ всѣхъ концевъ земли. Истери
парижскіе почпаютъ свой городъ столицею свѣта, а свѣтъ—
своею провинціею. Бургонію, напримѣръ, счпаютъ блізкою
провинціею, а Россію дальнею. Французъ, приѣхавшій сюда
изъ Бордо, и россіянинъ изъ Петербурга называются рав-
номѣрно чужестранными. По пхъ мнѣнію имѣютъ они не
только наилучшіе въ свѣтѣ обычаи, но наилучшій видъ
лица, осанку и ухватки, такъ что первый и учтивѣйшій
комплиментъ чужестранному состоитъ не въ другихъ словахъ
какъ точно въ сихъ: Monsieur, vous n'avez point l'air étran-
ger du tout, je vous en fais bien mon compliment! (вы со-
всѣмъ не походите на чужестраннаго; поздравляю васъ!).
Возмечтаніе ихъ о своемъ разумѣ дошло до такой глупо-
сти, что рѣдкій французъ не скажетъ самъ о себѣ, что
онъ преразуменъ. Видя, что разумъ вездѣ рѣдокъ и что
въ одной Франціи имѣетъ его всякій, примѣчалъ я весьма
прилежно, нѣтъ ли какой разницы между разумомъ фран-
цузскимъ и разумомъ человѣческимъ; ибо казалось мнѣ,
что весьма унизительно бъ было для человѣческаго рода,
рожденнаго не во Франціи, еслибъ надобно было необхо-
димо родиться французомъ, чтобъ быть неминуемо ум-
нымъ человѣкомъ. Дабы сдѣлать сіе изысканіе, примѣнялъ
я къ здѣшніи умницамъ знаменованіе разума въ цѣломъ
свѣтѣ. Я нашелъ, что для нихъ оно слишкомъ длинно; они

— 337 —

гораздо его для себя поукоротили. Чрез слово разумъ, по
большей части, понимают они одно качество, а именно
остроту его, не требуя отнюдь, чтобъ она управляема бы-
ла здравымъ смысломъ. Сію остроту имѣетъ здѣсь всякій
безъ выключенія, слѣдственно всякій безъ затрудненія ум-
нымъ здѣсь признается. Всѣ сіи умные люди на двѣ части
раздѣляются: тѣ, которые не очень словоохотны и какихъ
однакожъ весьма мало, называются philosophes; а тѣмъ,
которые врутъ неумолкно и каковы почти всѣ, дается ти-
тулъ aimables. Судятъ всѣ обо всемъ рѣшительно. Мнѣніе
перваго есть мнѣніе наилучшее; ибо спорить не любятъ и
тотчасъ съ великими комплиментами соглашаются, пото-
му что не быть одного мнѣнія съ тѣмъ, кто сказалъ уже
свое, хотя бы и преглупое, почитается здѣсь совершен-
нымъ незнаніемъ жить: итакъ, чтобъ слыть умѣющимъ
жить, всякій отказался имѣть о вещахъ свое собственное
мнѣніе. Изъ сего заключить можно, что за истиною не
весьма здѣсь гоняются. Не о томъ дѣло, чтò сказать, а о
томъ, кāкъ сказать. Я часто примѣчалъ, что иной гово-
ритъ цѣлый часъ къ удовольствію свопхъ слушателей, не
будучи ими вовсе понимаемъ, п точно для того, что самъ
себя не разумѣетъ. Со всемъ тѣмъ по окончаніи вранья
называютъ его aimable et plein d'ésprit. Сколько излишне
здѣсь говоря думать, столько нужно какъ напискѣе пере-
нять самыя мелочи въ обычаяхъ, потому что нѣтъ вѣрнѣе
способа прослыть навѣкъ дуракомъ, потерять репутацію,
погибнуть невозвратно, какъ если, напримѣръ, спросить при
людяхъ пить между обѣдомъ и ужиномъ. Кто не согласит-
ся скорѣе умереть съ жажды, нежели напившись влачить
въ презрѣніи остатокъ своей жизни? Сіи мелочи составля-
ютъ цѣлую науку, занимающую время и умы большей части
путешественниковъ. Онп тѣмъ ревностнѣе въ нее углубля-
ются, что живутъ между націею, гдѣ ridicule всего страш-
нѣе. Нужды нѣтъ, если говорятъ о человѣкѣ, что онъ
имѣетъ злое сердце, негодный нравъ; но если скажутъ,
что онъ ridicule, то человѣкъ действительно пропалъ, ибо
всякій убѣгаетъ его общества. Нѣтъ способнѣе францу-
зовъ усматривать смѣшное и нѣтъ націи, въ которой бы
самой было столь много смѣшнаго. Разумъ ихъ никогда
самъ на себя не обращается, а всегда устремленъ на внѣш-
ніе предметы, такъ что всякій, обращая на смѣхъ дру

соч. Ф. ВИЗ.

15

— 338 —

гаго, нпкакъ не чувствуетъ, сколько самъ смѣшонъ. Упраж-
няясь весь свой вѣкъ, можно сказать, не въ себѣ, но внѣ
себя, никто слѣдовательно не проницаетъ въ подробность,
а довольствуется смотрѣть на одну вещей поверхность;
ибо познавать подробности невозможно, не разсматривая
дѣйствій своего собственнаго разума, чтобъ видѣть, не
ошибаюсь ли самъ въ моихъ разсужденіяхъ. Я думаю, что
сія причина мѣшаетъ здѣшней націи успѣвать въ наукахъ,
требующихъ постояннаго вниманія, и что отъ того счита-
ютъ здѣсь одного математика на двѣсти стихотворцевъ,
разумѣется дурныхъ и хорошихъ. Европа почитаетъ фран-
цузовъ хитрыми. Не знаю, не предразсудокъ ли застав-
ляетъ имѣть сіе о нихъ мнѣніе? Кажется, что вся ихъ про-
славляемая хитрость отнюдь не та, которая располагается
и производится разсудкомъ, а та, которая объемлется
вдругъ воображеніемъ и очень скоро наружу выходитъ.
Слушаться разсудка и во всемъ прибѣгать къ его суду —
скучно; а франпузы скуки терпѣть не могутъ. Чего не
дѣлаютъ они, чтобъ избѣжать скуки, то есть, чтобъ ни-
чего не дѣлать! И дѣйствительно, всякій день здѣсь празд-
никъ. Видя съ утра до ночи безчисленное множество лю-
дей въ безпрерывной праздности, удивиться надобно, ког-
да чтó здѣсь дѣлается. Не упоминая о садахъ, всякій день
пять театровъ наполнены. Всѣ столько любятъ забавы,
сколько труды ненавидятъ; а особливо черной работы на-
родъ териѣть не можетъ. За то нечистота въ городѣ та-
кая, какую людямъ, не вовсе оскотинившимся, переносить
весьма трудно. Почти нигдѣ нельзя отворить окошко лѣ-
томъ отъ зараженнаго воздуха. Чтобы имѣть все подъ ру-
ками и ни за чѣмъ далеко не ходить, подъ всякимъ до-
момъ подѣланы лавки. Въ одной блистаетъ золото и на-
ряды, а подлѣ нее, въ другой, вывѣшена битая скотина
съ текущею кровью. Есть улицы, гдѣ въ сдѣланныхъ по
бокамъ стокахъ течетъ кровь, потому что не отведено для
бойни особливаго мѣста. Такую же мерзость нашелъ я и
въ прочихъ французскихъ городахъ, которые всѣ такъ одно-
образны, что кто былъ въ одной улицѣ, тотъ былъ въ цѣ-
ломъ городѣ; а кто былъ въ одномъ городѣ, тотъ всѣ го-
рода видѣлъ. Парижъ предъ прочимъ имѣетъ только то
преимущество, что наружность его несказанно величест-
веннѣе, а внутренность сквернѣе. Напрасно говорятъ, что

— 339 —

причиною нечистоты многолюдство. Во Франції множество маленьких деревень, но ни въ одну не льзя въѣзжать, не зажавъ носа. Со всѣмъ тѣмъ привычка, отъ самаго младенчества жить въ грязп по уши, дѣлаетъ, что обоняне французовъ нимало отъ того не страждетъ. Вообще скажать можно, что въ разсужденіи чистоты перенимать здѣсь нечего, а въ разсужденіи благонравія еще меньше. Удостовѣрясь въ сей истинѣ, искалъ я причины, что привлекаетъ сюда такое множество чужестранцевъ?

Общества; но смѣло скажу, что нѣтъ ничего труднѣе, какъ чужестранцу войти въ здѣшнее общество, слѣдовательно и вошло ихъ очень мало. Внутреннее ощущеніе здѣшнихъ господъ, что они даютъ тонъ всей Европѣ, вселяетъ въ нихъ гордость, отъ которой защититься не могутъ всею добротою душъ своихъ; пбо дѣйствительно въ бѣльшей ихъ части душевныя расположенія весьма похваляются. Сколько надобно стараній, исканій, низостей, чтобъ впущену быть въ знатный домъ, гдѣ однакожъ ни словомъ гостя не удостоиваютъ. Имѣя сей примѣръ передъ собою въ моихъ любезныхъ согражданахъ, разсчелъ я, что по краткости времени моего здѣсь пребыванія не для чего покупать такъ дорого знакомство, или, справедливѣе сказать, собственное свое униженіе. Я нашелъ множество другихъ интереснѣйшихъ вещей къ моему упражненію; а видѣть здѣшнихъ вельможъ и ихъ обращеніе довольствовался я при случаяхъ, удачею мнѣ представлявшіхся. Впрочемъ, чтобъ вашему сіятельству имѣть ясное понятіе, какъ здѣсь наши и прочіе вояжеры принимаются, то надлежить себѣ представить въ Петербургѣ нѣкоторыхъ иностранныхъ князей: Кантакузеновъ, Маврокордато... Всякій, увидясь съ ними, взглянетъ на нихъ ласково, за визитъ пришлетъ карточку, равно какъ и дамы наши отдаютъ женамъ ихъ визиты; но кто имѣетъ, или имѣть захочетъ съ ними всегдашнее общество? Вотъ точное здѣсь положеніе между прочими и нашихъ господъ и госпожъ относительно знатныхъ здѣшнихъ домовъ! Чувствую, что Богъ создалъ насъ не хуже ихъ людьми; каково же быть волохами? Не понимаю, какъ можно, почитая самого себя, кланяться, добиваться и ставить за превеличайшее счастіе и честь такія знакомства, въ которыхъ не можетъ быть никакого удовольствія, потому что есть большое униженіе.

15*

— 340 —

Ученые люди; но изъ невѣроятнаго множества чужестранцевъ, можетъ быть, тысячный человекъ приѣхалъ сюда съ намъ бреніемъ воспользоваться своимъ здѣсь пребываніемъ для приращенія знаній своихъ. А притомъ и о здѣшнихъ ученыхъ можно по справедливости сказать, что весьма мало изъ нихъ соединили свои знанія съ поведеніемъ. Я почти со всѣми познакомился. Томасъ(*), сочинитель переведенного мною похвальнаго слова Марку Аврелію, Мармонтель(**) и еще нѣ которые ходятъ ко мнѣ въ домъ. Весьма учтивое и пріятельское ихъ со мною обхожденіе не ослѣпило глазъ моихъ на ихъ пороки. Исключая Томаса, котораго кротость и честность мнѣ очень понравились, нашелъ я почти во всѣхъ другихъ много высокомѣрія, лжи, корыстолюбія и подлѣйшей лести. Конечно, ни одинъ изъ нихъ не поколеблется сдѣлать презрительнѣйшую подлость для корысти, или тщеславія. Я не нахожу, чтò бъ въ свѣтѣ такъ мало другъ на друга походило, какъ философія на философовъ.

По точномъ разсмотрѣніи вижу я только двѣ вещи, кои привлекаютъ сюда чужестранцевъ въ такомъ множествѣ: спектакли и—съ позволенія сказать—дѣвки. Если двѣ сіи приманки отнать сегодня, то завтра двѣ трети чужестранцевъ разѣдутся изъ Парижа. Безчинство дошло до такой степени, что знатнѣйшіе люди не стыдятся сидѣть съ двѣками въ ложахъ публично. Сіи твари осыпаны брилліантами. Великолѣпные домы, столы, экипажи—словомъ, онѣ однѣ наслаждаются всѣми благами міра сего. Съ какимъ искусствомъ онѣ умѣютъ соединить прелести красоты съ пріятностію разума, чтобъ уловить въ сѣти жертву свою! Сою жертвою по бѣльшей части бываютъ чужестранцы, кои привозятъ съ собою обыкновенно денегъ сколько можно больше, и если не всегда здравый умъ, то по країней мѣрѣ часто здравое тѣло; а изъ Парижа выѣзжаютъ, потерявъ и то и другое, часто невозвратно. Я думаю, что

(*) Антунъ Леонаръ Тома (1732—1785), членъ, потомъ директоръ парижской академіи наукъ, извѣстенъ своимъ одами и разсужденіями. Сдѣланный Фонъ-Визинымъ переводъ «Слова Марку Аврелію» напечатанъ въ 1777 г.

(**) Жапъ Франсуа Мармонтель (1723—1799), авторъ извѣстваго романа *Belisaire*, переведенного императрицею и ея сопутниками въ путешествій по Волгѣ. Особенно онъ прославился своими *Contes moraux*.

— 341 —

если отецъ не хочетъ погубить своего сына, то не долженъ посылать его сюда ранѣе двадцати пяти лѣтъ, и то подъ присмотромъ человѣка, знающаго всѣ опасности Парижа. Сей городъ есть истинная зараза, которая хотя молодаго человѣка не умерщвляетъ физически, но дѣлаетъ его навѣкъ шалуномъ и ни къ чему неспособнымъ, вопреки тому, какъ его сдѣлала природа и какимъ бы онъ могъ быть, не йздя во Францію.

Что жъ принадлежитъ до спектаклей, то комедія возведена здѣсь на возможную степень совершенства. Не льзя, смотря ее, не забываться до того, чтобъ не почесть ее истинною исторіею, въ тотъ моментъ происходящею. Я никогда себѣ не воображалъ видѣть подражаніе натурѣ столь совершеннымъ. Словомъ, комедія въ своемъ родѣ есть лучшее, чтобъ я въ Парижѣ видѣлъ. Напротивъ того, трагедію нашелъ я посредственною. По смерти Лекеневой(*), она гораздо поупала. Оперу можно назвать великолѣпійшимъ зрѣлищемъ. Декораціи и танцы прекрасны; но пѣвцы прескверны. Удивился я, какъ можно безстыдно такъ ревѣть, а ещеболѣе какъ можно такой ревъ слушать съ восхищеніемъ!

Обременивъ ваше сіятельство моимъ пространнымъ описаніемъ, чувствую, что письмо мое сколь длинно, столь и нескладно; но однако посылаю его, будучи увѣренъ, что вы, милостивый государь, взпрать будете не на слогъ его, но на усердіе, съ которымъ я хотѣлъ исполнить повелѣніе ваше въ доставленіи вамъ моихъ примѣчаній на Францію. Изъ Парижа выѣду на будущей недѣлѣ и возьму смѣлость писать къ вашему сіятельству о чемъ отсюда писать неловко. Вашъ и проч.

XLIV.

Ахсень, отг 18/29 сентября 1778 г.

Изъ Парижа имѣлъ я честь писать къ вашему сіятельству три письма. Не знаю, дошли ль вѣрно два послѣднія? А какъ вы обыкновенно удостоиваете меня увѣдомленіемъ о полученіи моихъ писемъ, то долговременное ваше молча-

(*) Знаменитый во свое время актеръ (1728—1778).

— 342 —

ніе весьма меня смущаетъ. Ласкаюсь однако, что не отмѣна
вашихъ ко мнѣ милостей производитъ оное, и что въ осо-
бѣ вашей буду имѣть навсегда моего благодѣтеля, кото-
рый имѣетъ всѣ на свѣтѣ права на вѣчную мою благодар-
ность и усердіе.

Я оставилъ Францію. Пребываніе мое въ семъ государ-
ствѣ убавило сильно цѣну его въ моемъ мнѣніи. Я нашелъ
доброе гораздо въ меньшей мѣрѣ, нежели воображалъ; а
худое въ такой большой степени, которой и вообразить не
могъ (57). Я разсматривалъ съ всевозможнымъ вниманіемъ все
то, что могло способствовать мнѣ къ пріобрѣтенію точнѣй-
шаго понятія о характерѣ французовъ и о настоящемъ ихъ
положеніи относительно разныхъ частей правительства.
Позвольте, милостивый государь, примѣчанія мои на оное
представить вашему сіятельству и добавьте своимъ про-
ницаніемъ то, въ чемъ мои разсужденія недостаточны бу-
дутъ.

Достойные люди, какой бы націи ни были, составляютъ
между собою одну націю. Выключа ихъ изъ французской,
примѣчалъ я вообще ея свойство. Надлежитъ отдать спра-
ведливость, что при неизъяснімомъ развращеніи нравовъ
есть во французахъ доброта сердечная. Весьма рѣдкій изъ
нихъ злопамятенъ— добродѣтель конечно непрочная, и по-
лагаться на нее не лызя; по крайней мѣрѣ и пороки въ
нихъ не глубоко вкоренены. Непостоянство и вѣтреность
не допускаютъ ни пороку, ни добродѣтель въ сердца ихъ
поселиться. Къ нимъ совершенно приличенъ стихъ Кре-
бильоноовъ:

Criminel sans penchant, vertueux sans dessein.

Разсудка французъ не имѣетъ и имѣть его почелъ бы
несчастьемъ своей жизни; ибо онъй заставилъ бы его раз-
мышлять, когда онъ можетъ веселиться. Забава есть одинъ
предметъ его желаній. А какъ на забавы потребны деньги,
то для пріобрѣтенія ихъ употребляетъ всю остроту, кото-
рою его природа одарила. Острота, неуправляемая разсуд-
комъ, не можетъ быть способна ни на чтò, кромѣ мелочей,
въ которыхъ и дѣйствительно французы берутъ верхъ
предъ цѣлымъ свѣтомъ. Обманъ почитается у нихъ пра-
вомъ разума. По всеобщему ихъ образу мыслей обмануть
не стыдно; но не обмануть—глупо. Смѣло скажу, что фран-

— 343 —

ЦУЗЪ никогда самъ себѣ не проститъ, если пропуститъ случай обмануть, хотя въ самой бездѣлицѣ. Божество его— деньги. Изъ денегъ нѣтъ труда, котораго бъ не поднялъ, и нѣтъ подлости, которой бы не сдѣлалъ. Къ большимъ злодѣяніямъ неспособенъ. Самые убійцы становятся таковыми тогда только, когда умираютъ съ голоду; какъ же скоро французъ имѣетъ пропитаніе, то людей не рѣжетъ, а довольствуется обманывать. Корыстолюбіе несказанно заразило всѣ состоянія, не исключая самыхъ философовъ нынѣшняго вѣка. Въ разсужденіи денегъ не гнушаются и они человѣческою слабостію. Д'Аламберты, Дидероты въ своемъ родѣ такіе же шарлатаны, какихъ видалъ я всякій день на бульварѣ (58); всѣ они народъ обманываютъ за деньги и разница между шарлатаномъ и философомъ только та, что послѣдній къ сребролюбію присовокупляетъ безпримѣрное тщеславіе. Я докажу опытомъ справедливость моего примѣчанія. Пріѣхалъ въ Парижъ братъ г. Зорича(*), полковникъ Неранчичъ(**), человѣкъ, впрочемъ, честный, но совсемъ незнакомый съ науками. Служилъ онъ весь вѣкъ въ гусарскихъ полкахъ, никогда не бралъ книгъ въ руки и никогда картъ изъ рукъ не выпускалъ. Лишь только провѣдали д'Аламбертъ, Мармонель и прочіе, что онъ братъ г. Зорича, то не почли уже за нужное освѣдомляться о прочихъ его достоинствахъ, а явились у него въ передней засвидѣтельствовать свое нижайшее почтеніе. Мое къ нимъ душевное почтеніе совсемъ истреблось послѣ такаго подлаго поступка. Разсчетъ ихъ ясно виденъ: они сею низостью ласкались чрезъ Неранчича достать подарки отъ нашего двора. Рука, отъ которой бы они ихъ получили, удовольствовалась бъ ихъ тщеславіе, а подарки — корыстолюбіе.

Сколько я понимаю, вся система нынѣшнихъ философовъ состоитъ въ томъ, чтобъ люди были добродѣтельны независимо отъ религіи: но они, которые ничему не вѣрятъ,

(*) Семенъ Гавриловичъ Зоричъ, любимецъ императрицы, былъ въ то время корнетомъ кавалергардскаго корпуса, отъ арти ллеріи генералъ-маіоромъ, флигель-адъютантомъ, командующимъ лейбъ-казацкими эскадронами и кавалеромъ орденовъ св. Георгія 4 класса, Бѣлаго орла, св. Станислава, Мальтійскаго большаго креста и Шведскаго меча большаго креста.

(**) Давыдъ Гавриловичъ Неранчичъ былъ тогда флигель-адъютантомъ, отъ арміи Полковникомъ и ордена св. Станислава кавалеромъ. Въ 1785 г. онъ былъ генералъ-маіоромъ.

— 344 —

доказывают ли собою возможность своей системы? Кто изъ мудрыхъ вѣка сего, побѣдивъ всѣ предразсудки, остался честнымъ человѣкомъ? Кто изъ нихъ, отрицая бытіе Божіе, не сдѣлалъ интереса единымъ божествомъ своимъ и не готовъ жертвовать ему всею своею моралью? Одно тщеславіе ихъ простирается до того, что сами науки сдѣлались источникомъ непримиримой вражды между семьями. Братъ гонитъ брата за то, что одинъ любитъ Расина, а другой Корнеля; ибо острота французскаго разума велитъ одному брату, любя Расина, ругать язвительно Корнеля и клясться предъ свѣтомъ, что Распнъ предъ Корнелемъ, а братъ его передъ нимъ, гроша не стоять. Вообще ни одинъ писатель не можетъ терпѣть другаго и почитаетъ праздничкомъ вся-кій случай уязвить своего совмѣстника. При всей ихъ пре-мудрости нѣтъ въ нихъ и столько разсудка, чтобъ осмо-трѣться, какъ безчестятъ себя сами, ругая другъ друга, и въ какое посмѣяніе приводятъ себя у тѣхъ, въ конхъ хо-тятъ вселить къ себѣ почтеніе.

Вотъ каковы тѣ люди, изъ которыхъ Европа многихъ почитаетъ великими, и которые, можно сказать, всей Ев-ропѣ повернули голову! Правда и то, что въ самой Фран-ціи число ихъ обожателей несравненно меньше, нежели въ другихъ государствахъ, потому что французы сами очевид-ные свидѣтели ихъ поведенія, а чужестранцы смотрятъ на нихъ издали. Истинно, нѣтъ никакой нужды входитъ съ ними въ изъясненія, почему считаютъ они религію недо-стойною быть основаніемъ моральныхъ человѣческихъ дѣй-ствій и почему признаніе бытія Божія мѣшаетъ человѣку быть добродѣтельнымъ? Но надлежитъ только взглянуть на самихъ господъ нынѣшнихъ философовъ, чтобъ увидѣть, каковъ человѣкъ безъ религіи, и потомъ заключить, какъ прочно было бы безъ оной все человѣческое общество!

Обращусь теперь къ начатому описанію характера націо-нальнаго. Господа философы отвели меня нѣсколько отъ моей главной матеріи; но я, остановясь на нихъ, хотѣлъ показать, что со стороны практическаго нравоученія пере-нимать у французовъ, кажется, нечего. Примѣтилъ я вооб-ще, что французъ всегда молодъ, а изъ молодости пере-валивается вдругъ въ дряхлую старость: слѣдственно въ со-вершенномъ возрастѣ никогда не бываетъ (59). Пока можетъ, утопаетъ онъ въ презрительныхъ забавахъ и сей родъ

— 345 —

жизни дѣлаетъ всѣ состоянія такъ равными, что послѣд-
ній повѣса живетъ въ пріятельской связи съ знатнѣйшею
особою. Равенство есть благо, когда оно, какъ въ Англіи, ос-
новано на духѣ правленія; но во Франціи равенство есть зло
потому что происходитъ оно отъ развращенія нравовъ (60).
Нѣтъ сомнѣнія, что всѣ сіи злоупотребленія имѣютъ свой
источникъ въ воспитаніи, которое у французовъ пренебре-
жено до невѣроятности. Первыя особы въ государствѣ не
могутъ никогда много разниться отъ безсловесныхъ, ибо
воспитываютъ пхъ такъ, чтобъ они на людей не походили.
Какъ скоро начинаютъ понимать, то попы вселяютъ въ
нихъ предразсудки, подавляющіе смыслъ младенческій, и
они выростаютъ обыкновенно съ однимъ чувствомъ подо-
бострастія къ духовенству. Нынѣшній король трудолюбивъ
и добросердеченъ; но оба сіи качества управляются чужи-
ми головами. Одинъ изъ принцевъ имѣетъ великую пре-
тензію на царство небесное и о земныхъ вещахъ мало по-
мышляетъ. Попы увѣрили его, что не отрекшись вовсе
отъ здраваго ума, не льзя никакъ понравиться Богу, и онъ
дѣлаетъ все возможное, чтобъ стать угодникомъ Божіемъ.
Другой—побѣдилъ силу вѣры силою вина: мало людей пере-
пить его могутъ. Сверхъ того почитается онъ первымъ
петиметромъ и всѣ молодые люди подражаютъ его тону,
который состоитъ въ томъ, чтобъ говорить грубо, пропз-
нося слова отрывисто; ходить переваливаясь, разинувъ
ротъ, не смотря ни на кого; толкнуть всякаго, съ кѣмъ
встрѣтится; смѣяться безъ малѣйшей причины, сколько
силъ есть громче; словомъ, дѣлать все то, чтò дурачество
и пьянство въ голову вложить могутъ. Таковы всѣ нынѣш-
ніе французскіе петиметры.

Воспитаніе во Франціи ограничивается однимъ ученіемъ.
Нѣтъ генеральнаго плана воспитанія и все юношество
учится, а не воспитывается. Главное стараніе прилагаютъ,
чтобъ одинъ сталъ богословомъ, другой живописцемъ, тре-
тій столяромъ; но чтобъ каждый изъ нихъ сталъ человѣ-
комъ, того и на мысль не приходитъ (61). Итакъ относитель-
но воспитанія Франція ни въ чемъ не имѣетъ преимуще-
ства предъ прочими государствами. Въ сей части столько
же и у нихъ недостатковъ, сколько и вездѣ; но въ тысячу
разъ больше шарлатанства. Рѣдкій отецъ не изобрѣтаетъ
новаго плана для воспитанія дѣтей своихъ. Часто новый

15**

— 340 —

его планъ хуже стараго; но сей поступокъ доказываетъ, по крайней мѣрѣ, что сами они чувствуютъ недостатки общаго у себя воспитанія, не смысля разобрать, въ чемъ состоять они действительно.

Дворянство французское по большей части въ крайней бѣдности и невѣжество его ни съ чѣмъ несравненно. Ни званіе дворянина, ни орденъ Св. Людовика не мѣшаютъ во Франціи ходить по міру. Исключая знатныхъ и богатыхъ, каждый французскій дворянинъ, при всей своей глупой гордости, почтетъ за великое себѣ счастіе быть принятымъ гувернеромъ къ сыну нашего знатнаго господина. Множество изъ нихъ мучили меня неотступными просьбами достать имъ такія мѣста въ Россіи; но какъ исполненіе ихъ просьбъ было бы убійственно для невинныхъ, доставшихся въ ихъ руки, то уклонился я отъ сего злодѣянія и почитаю долгомъ совѣсти не способствовать тому злу, которое въ отечествѣ нашемъ уже довольно вкореняется.

Причина бѣдности дворянства есть та же самая, которая столько утвердила богатство и силу ихъ духовенства, а именно: право большаго сына наслѣдовать въ родительскомъ имѣніи. Для меньшихъ братьевъ два пути отверзты: военная служба и чинъ духовный. Въ первомъ предстоять труды, оканчивающіеся почти всегда бѣдностію, а въ послѣднемъ священная праздность и изобиліе. Обыкновенно фамилія изъ сроднической горячности преклоняетъ меньшихъ братьевъ къ послѣднему; но часто французская жительсть велитъ имъ сопротивляться сему благому совѣту и, принявъ военную службу, поссориться со всемъ своею роднею. Со всемъ тѣмъ нѣтъ ни одной дворянской фамиліи, гдѣ бъ не было изъ меньшихъ братьевъ человѣка благоразумнаго, предпочитшаго состояніе пастыря состоянію овцы. Всѣ архіепископы и епископы суть братья знатнѣйшихъ особъ, подкрѣпляемые у двора своею роднею и подкрѣпляющіе себя въ народѣ содержаніемъ его въ крайнемъ суевѣріи. Ваше сіятельство изъ сего усмотрѣть изволите, сколь тверда во Франціи сила духовенства, когда въ сохраненіи его самъ дворъ видить свою пользу. Суевѣріе народное простирается тамъ до невѣрятности. Я опишу вамъ, милостивый государь, одинъ изъ духовныхъ обрядовъ, который сію истину неоспоримо докажетъ. Городъ Э (Aix) есть главный въ Провансѣ. Парламентъ и всѣ луч-

— 57 —

шіе люди сей провинціп иміютъ въ немъ свое пребываніе; слађдственно должно быть въ немъ и просвѣщенія больше, нежели въ другихъ городахъ низшаго класса. Не взирая на сіе, вотъ какимъ образомъ ежегодно отправляется въ Э праздникъ, называемый *Fête Dieu*. Торжество состоитъ въ процессіи, въ которой Святыя Тайны носимы бываютъ по городу въ препровожденіи всего народа. Знатнѣйшія особы наряжены всѣ въ маскарадное платье. Одинъ представляетъ Пилата, другой Каіафу, и такъ далѣе. Дамы и дѣвицы благородныя наряжены Муроносицами и прочими святыми, а прекраснѣйшая представляетъ Богородицу. Мѣщанство все наряжено чертями: почетнѣйшій Вельзевуломъ, а прочіе по степенямъ своихъ достоинствъ. Всѣ сіи черти идутъ предъ тѣломъ Христовымъ съ превеликимъ ревомъ и пятятся назадъ, будто бы сила Святыхъ Таинъ отъ себя ихъ отгоняетъ. За нѣсколько дней предъ церемонією раздѣленіе ролей производитъ многія тяжбы, особливо между мѣщанствомъ. Часто приходитъ предъ судъ тотъ, у кого ролю отнимаютъ, и доказываетъ свою претензію тѣмъ, что отецъ его былъ дьяволъ, дѣдъ дьяволѣ и что онъ безвинно теряетъ званіе своихъ предковъ. Во всѣхъ прочихъ французскихъ городахъ, не исключая самаго Парижа, есть множество подобныхъ сему дурачествъ, служащихъ несомнѣннымъ доказательствомъ, что народъ ихъ пресмыкается во мракѣ глубочайшаго невѣжества.

Въ разсужденіи злоупотребленія духовной власти я увѣренъ, что Франція несравненно несчастнѣе всѣхъ прочихъ государствъ. Правда, что невѣжество поповъ дѣлаетъ часто поношеніе всей націи; но изъ сихъ двухъ крайностей я лучше видѣть хочу поповъ-невѣждъ, нежели тирановъ. Сила духовенства во Франціи такова, что знатнѣйшіе не боятся потерять ее никакимъ соблазномъ. Прелаты публично имѣютъ на содержаніи дѣвокъ и нѣтъ позорнѣе той жизни, какую ведутъ французскіе аббаты.

Разсматривая состояніе французской націи, научился я различать вольность по праву отъ дѣйствительной вольности. Нашъ народъ не имѣетъ первой, но послѣднею во многомъ наслаждается. Напротивъ того французы, имѣя право вольности, живутъ въ сущемъ рабствѣ. Король, будучи ограниченъ законами, имѣетъ въ рукахъ всю силу попирать законы. *Les lettres de cachet* суть именные указы,

— 348 —

которыми король посылаетъ въ ссылки и сажаетъ въ тюрьму, которымъ никто не смѣетъ спросить причины и которые весьма легко достаются у государя обманомъ, чтò доказываютъ тысячи примѣровъ. Каждый министръ есть деспоптъ въ своемъ департаментѣ. Фавориты его дѣлятъ съ нимъ самовластіе и своимъ фаворитамъ удѣляютъ. Чтò видѣлъ я въ другихъ мѣстахъ, видѣлъ и во Франціи. Кажется, будто всѣ люди на то сотворены, чтобъ каждый былъ или тиранъ, или жертва. Неправосудіе во Франціи тѣмъ жесточе, что происходитъ оно непосредственно отъ самого правительства и на всѣхъ простирается. Налоги, частые и тяжкіе, служатъ къ одному обогащенію ненасытимыхъ начальниковъ; никто, не подвергаясь бѣдѣ, не смѣетъ слова молвить противъ сихъ утѣсненій. Надобно тотчасъ выбрать одно изъ двухъ: или платить, или быть брошену въ тюрьму. C'est l'affaire du goût. Всякій дѣлаетъ чтò хочетъ.

Народъ въ провинціяхъ еще несчастѣе, нежели въ столицѣ. Судьба его зависитъ главнѣйше отъ птенданта; но чтò есть интендантъ? Воръ, имѣющій полномочіе грабить провинцію безотчетно. Чѣмъ дороже стала ему у двора сія привиллегія, тѣмъ для народа тягостнѣе. Каждый изъ нихъ начинаетъ ремесло свое тѣмъ, что захватываетъ откупъ хлѣба, нужнѣйшаго для жизни произрастенія, и принуждаетъ черезъ то жителей покупать у него жизнь за ту цѣну, которую опредѣлить заблагоразсуждаетъ.

Франція вся на откупу. Невозможно выѣхать на нѣсколько шаговъ изъ Парижа, чтобъ, воротясь, не быть остановану таможнею. Почти за все ввозимое въ городъ платится столько пошлины, сколько сама вещь стоитъ. Изъ уваненія къ особѣ государя узаконено не сбирать пошлины въ томъ одномъ мѣстѣ, гдѣ его присутствіе; слѣдственно въ тотъ день, въ который король пріѣхалъ бы въ Парижъ, пошлина не должна собираться съ народа. Сіе причиною, что король, будучи нерѣдко у рѣшетки Парижа, въ него не въѣзжаетъ; онъ уже нѣсколько лѣтъ небылъ въ Парижѣ для того, что по контракту отдалъ его грабить государственнымъ ворамъ. Можно по всей справедливости сказать, что Версаль есть мѣсто, куда французскаго короля посылаютъ откупщики въ вѣчную ссылку.

Другой источникъ казенныхъ доходовъ во Франціи есть

49

продажа чиновъ и должностей—зло безмѣрное, вымышлен-
ное въ несчастныя времена, когда не было откуда взять
денегъ на нужнѣйшіе государственные расходы. Сіе изоб-
рѣтеніе, доставивъ на то время большую подмогу, понра-
вилось правительству. Время протекло; чины благополучно
продавались; иной не могъ, другой не хотѣлъ, третій не
смѣлъ предупредить того зла, которое со временемъ необ-
ходимо долженствовало родиться отъ торговли сего рода.
Мало по малу доходы отъ продажи чиновъ стали присво-
яться не къ своимъ назначеніямъ. Надлежало вымышлять
вседневно на продажу новые чины, новыя должности; но и
того не доставало. Надлежало усугубить налоги и нація
нашлась въ положеніи бѣдственнѣйшемъ прежняго. Мно-
жество подлыхъ людей душею и происхожденіемъ покупали
себѣ права и способы быть орудіями народныхъ утѣсненій.
Довѣренность къ начальникамъ уступила мѣсто душевному
къ нимъ презрѣнію; ибо къ приобрѣтенію начальства однѣ
деньги потребны стали. Нынѣ всѣ зловредныя слѣдствія
продажи чиновъ терзаютъ государство и нѣтъ средства къ
избавленію. Король не въ состояніи возвратить денегъ, взя-
тыхъ за продажу, а не возвратя денегъ, нельзя отнять
проданнаго. При послѣднемъ засѣданіи парламента сдѣланъ
былъ планъ уничтоженію сей торговли; но тотъ планъ,
изобрѣтенный впрочемъ коварствомъ и злобою, не могъ
быть произведенъ въ дѣство безъ потрясенія всего го-
сударства и опытъ доказалъ, что продажа чиновъ во
Франціи есть зло нужное и ничѣмъ неотвратимое.

Не бывъ военнымъ человѣкомъ, не могу о французскихъ войскахъ подать вашему сіятельству идеи другимъ образомъ, какъ сообщивъ слышанныя мною разсужденія отъ безпристрастныхъ чужестранцевъ. Вообще говорятъ, что нѣтъ въ ихъ войскѣ души военной. Всякий солдатъ умствуетъ, слѣдственно плохо повинуется. При мнѣ король смотрѣлъ свой полкъ. Всѣ чужестранные, между коими были изъ нашихъ генералъ-маіоръ князь Долгорукій, полковники Бибиковъ и Неранчичъ, не могли отъ смѣха удержаться, смотря на маневры. Я, не смысля ничего въ семъ искусствѣ, могъ примѣтить, что солдаты командировъ своихъ нимало не уважаютъ. Нѣсколько разъ полковникъ Marquis de Châtelet, подъезжая къ фрунту, кричалъ: paix, messieurs! paix! je vous en prie; ибо сол-

— 330 —

даты, разговаривая одинъ съ другимъ о своихъ дѣлахъ, изо всей силы хохотали. Офицеры, по общему признанію, ниже понятія о должностяхъ свопхъ не имѣютъ. Осмѣ- люсь разсказать вашему сіятельству видѣнное мною въ Монпелье, чтобъ представить вамъ примѣръ пхъ воен- ной дисциплины. Губернаторъ тамошній, графъ Перигоръ, имѣетъ въ театрѣ свою ложу. У дверей оной обыкновенно ставился часовой съ ружьемъ, изъ уваженія къ его особѣ. Въ одинъ разъ, когда ложа наполнена была лучшими людьми города, часовой, соскучивъ стоять на своемъ мѣ- стѣ, отошелъ отъ дверей, взялъ стулъ и, поставя его ря- домъ со всѣми сидящими знатными особами, сѣлъ тутъ же смотрѣть комедію, держа въ рукахъ свое ружье. Подлѣ него сидѣлъ маіоръ его полка и кавалеръ Св. Людовика. Удивила меня дерзость солдата и молчаніе его командира, котораго взялъ я вольность спросить: для чего часовой такъ къ нему присосѣдился? C'est qu'il est curieux de voir la comédie, отвѣчалъ онъ съ такимъ видомъ, что ничего страннаго тутъ и не примѣчаетъ.

Тяжебныя дѣла во Франціи такъ же несчастны, какъ и у насъ, съ тою только разницю, что въ нашемъ отечествѣ издержки тяжущихся не столь безмѣрны. Правда, что у насъ и у нихъ всего чаще обвинена бываетъ сторона без- помощная; но во Франціи, прежде нежели у праваго от- нять, надлежитъ еще много сдѣлать церемоній, которыя обѣимъ сторонамъ весьма убыточны. У насъ же по край- ней мѣрѣ въ томъ преимущество, что дѣйствуютъ гораздо проворнѣе, и какъ скоро вступился какой-нибудь полубоя- ринъ, сродни фавориту, то въ самый тотъ часъ дѣло бе- ретъ уже совсемъ другой оборотъ и приближается къ кон- цу. Скажутъ мнѣ, что французы превосходятъ насъ въ гражданскихъ дѣлахъ краснорѣчіемѣ и что ихъ стряпчіе великіе витіи, а наши безграмотны. Правда; но все сіе весь- ма хорошо для французскаго языка, а не для праваго дѣла. При безсовѣстныхъ судьяхъ Цицеронъ и Вахтинъ равные ораторы.

Полиція парижская славна въ Европѣ. Говорятъ, что по- лиціймейстеръ ихъ всевѣдущъ; что онъ, какъ невидимый духъ, присутствуетъ вездѣ, слышитъ всѣхъ бесѣды, ви- дитъ всѣхъ дѣянія, и кромѣ однихъ помышленій человѣче- скихъ ничто отъ него не скрыто. Поздравляю его съ та-

— 1 —

кимъ преестественнымъ проницаніемъ; но при семъ небес-
номъ дарѣ желалъ бы я ему лучшаго обоняńія; ибо на
скотномъ дворѣ у нашего добраго помѣщика чистоты го-
раздо больше, нежели предъ самыми дворцами француз-
скихъ королей. Въ разсужденіи дешевизны я инаго ска-
зать не могу, какъ что въ весьма рѣдкихъ европейскихъ
городахъ жизнь такъ безмѣрно дорога, какъ въ Парижѣ;
за то и бѣдность въ немъ несказанная; и хотя нищимъ
шататься запрещено, однако я нигдѣ столько ихъ не ви-
дывалъ. Впрочемъ, парижскіе купцы, какъ и вездѣ, ста-
раются свой товаръ продать сколько можно дороже. Раз-
ница только та, что французы обманываютъ несравненно
съ большимъ искусствомъ и не знаютъ въ обманахъ ни
мѣры, ни стыда. Что же касается до безопасности въ Па-
рижѣ, то я внутренно увѣренъ, что всевѣдѣніе полицій-
мейстера не весьма дѣйствительно и польза отъ полицей-
скихъ шпіоновъ отнюдь не соотвѣтствуетъ той ужасной
суммѣ, которую полиція на нихъ употребляетъ. Грабятъ
по улицамъ и рѣжутъ въ домахъ нерѣдко. Строгость за-
коновъ не останавливаетъ злодѣяній, рождающихся во
Франціи почти всегда отъ бѣдности; ибо, какъ я выше
изъяснился, французы, по собственному побужденію сер-
децъ своихъ, нимало къ злодѣяніямъ неспособны и одна
нищета влагаетъ у нихъ ножъ въ руку убійцы. Число мо-
шенниковъ въ Парижѣ неисчетно. Сколько кавалеровъ Св.
Людовика, которымъ, если не укравъ ничего выходятъ изъ
дому, кажется, будто нѣчто свое въ домѣ томъ забыли!
Словомъ, въ разсужденіи всѣхъ полицейскихъ предметовъ,
парижская полиція кажется отъ возможнаго совершенства
весьма еще далека. Напротивъ того вижу, что развращеніе
ихъ нравовъ отнимаетъ почти всю силу у законовъ и са-
мую ихъ строгость дѣлаетъ недѣйствительною.

Если чтò во Франціи нашелъ я въ цвѣтущемъ состоя-
ніи, то конечно ихъ фабрики и мануфактуры. Нѣтъ въ
свѣтѣ націи, которая бъ имѣла такой изобрѣтательный
умъ, какъ французы въ художествахъ и ремеслахъ, до
вкуса касающихся. Я хаживалъ къ marchandes des modes,
какъ къ артистамъ, и смотрѣлъ на уборы и наряды, какъ
на прекрасныя картины. Сіе дарованіе природы послужило
много къ поврежденію ихъ нравовъ. Моды вседневно пе-
ремѣняются: всякая женщина хочетъ наряжена быть по

— 554 —

послѣдней модѣ; мужья пришли въ несостояніе давать дозвольно денегъ женамъ на уборы; жены стали промышлять деньги, не безпокоя мужей своихъ, и Франція сдѣлалась въ одно время моделью вкуса и соблазномъ нравовъ для всей Европы. Нынѣшняя королева (*) страстно любитъ наряжаться. Прошлаго года послала она свой портретъ къ матери, въ которомъ велѣла написать себя наряженною по самой послѣдней модѣ. Пмператрица (**) возвратила сей портретъ при письмѣ, въ которомъ между прочимъ сіи строчки находились: «Vos ordres ont été mal exécutés; au lieu de la Reine de France que je m'attendais à admirer dans votre envoi, je n'ai trouvé que la ressemblance et les entours d'une actrice d'Opéra. Il faut, qu'on se soit trompé(***) .» Королева смутилась было симъ отвѣтомъ; но придворные скоро ей растолковали, что гнѣвъ ея матери происходитъ не отъ чего другаго, какъ отъ ея старости, отъ ея набожности и отъ худаго вкуса вѣнскаго двора.

Я перешелъ уже предѣлы письма. Чувствую, что чтеніе, столь длинное, должно обременить ваше сіятельство и для того предоставляю себѣ дополнить вамъ, милостивыі государь, изустно все то, о чемъ здѣсь не могъ упомянуть. Въ Петербургѣ считаю быть въ концѣ будущаго мѣсяца, или въ началѣ ноября, а по первому пути приѣду на нѣсколько недѣль въ Москву. Ласкаюсь счастіемъ, что ваше сіятельство въ совершенномъ здоровѣ и повторяю всегдашнія мои увѣренія о глубочайшемъ почтеніи и совершенной преданности, съ которыми навсегда имѣю честь быть вашъ и проч.

### 3) Изъ втораго путешествія.

XLV.

Римъ, апръеля, 1785 года.

Состояніе здоровья моего такъ поправилось, что я могъ въ страстную и святую недѣли не пропускать ни одной

(*) Марія Антуанетта (1755—1793).

(**) Марія Терезія (1717—1780).

(***) Персводъ. Ваше приказаніе худо исполнено: вмѣсто французской королевы, которую я надѣялась увидѣть на присланномъ портретѣ, я нашла въ немъ сходство съ оперною актрисою. Должно быть тутъ вышла ошибка.

— 353 —

функции (службы). Изъ нихъ многія весьма замѣчательны, а другія походятъ совершенно на комедію, составленную для простаго народа. Изъ Рима интереснѣйшаго увѣдомленія вашему сіятельству дѣлать мнѣ не о чемъ, какъ о сихъ церемоніяхъ, для смотрѣнія коихъ повсегодно Римъ наполненъ чужестранными. Въ нынѣшнемъ году столько ихъ сюда съѣхалось, что почти жить негдѣ и всякій доволенъ только найти квартиру, не заботясь, хороша ли она, или дурна. Герцогъ курляндскій (*) живетъ въ домѣ не лучше моего.

Служеніе папы тѣмъ великолѣпѣе, что ему самому служить знатнѣйшій римскій чинъ. Онъ окружень кардиналами, кои одѣваютъ и раздѣваютъ его словомъ, онъ въ церкви обожаемъ, и кажется въ такихъ случаяхъ оказывается ему почтенія больше, нежели и тому, кому онъ служить; пбо, освятя Св. Дары, становится онъ на своемъ тронѣ; кардиналъ къ нему приносить причастіе, а онъ на встрѣчу причастія ни шагу съ престола своего не дѣлаетъ.

Вербное воскресенье есть первый день духовной церемоніи. Поутру въ девять часовъ въ Сикстовой церкви папа(**) роздалъ вербы кардиналамъ, съ которыми около церкви была процессія. Потомъ одинъ изъ кардиналовъ служилъ обѣдню. Музыка была вокальная, потому что пиструментальной при самомъ папѣ не бываетъ. Въ сей день въ церкви Св. Петра всѣ образа закрываютъ черными занавѣсами, что дѣлаетъ видъ печальный, и кажется, что красота храма помрачается съ наступленіемъ дней плачевыхъ.

Въ понедѣльникъ и вторникъ страстной недѣ и не было ничего примѣчательнаго; но въ среду послѣ обѣда была функция въ Сикстовой церкви. Папа не присутствовалъ; одинъ кардиналъ и знатное духовенство сидѣли на своихъ мѣстахъ. Служба началась плачемъ Іеремінымъ. Одинъ голосъ болѣе читалъ, нежели пѣлъ; но сіе заунывное чтеніе продолжалось слишкомъ долго и подлинно на плачѣ похорило. Потомъ одинъ за другимъ въ три голоса читали страстное евангеліе; образъ чтенія мнѣ весьма понравился: у всѣхъ голоса прекрасные. Одинъ читалъ слова Хри-

(*) Петръ Бронзъ преемникъ знаменитаго временщика.

(**) Пій VI (1716—1799) былъ папою съ 1774 г.

- 354 -

стовы, другой того, съ кѣмъ онъ бесѣдовалъ, а третій историческую часть евангелія; народныя же рѣчи пѣлъ весь хоръ. Сіе чтеніе подходитъ близко къ пѣнію и хотя всякое слово выговаривается, но тономъ весьма жалостнымъ и естественнымъ. Наконецъ погасили въ церкви всѣ свѣчи; сдѣлалось глубочайшее молчаніе; всѣ стали на колѣни и пѣвчіе начали пѣть славивый miserere, сочиненіе Аллегріево. Ничего въ свѣтѣ я не знаю, чтò бъ душу такъ тронуло, какъ сіе пѣніе. Музыка столь проста, что тѣ, кои видятъ ее написанною на бумагѣ, удивляются, откуда можетъ произойти неизреченная красота ея. Приписываютъ ее нѣкоторому особливому мастерству такихъ пѣвцовъ, кои издревле спѣлись такъ, что нѣтъ въ свѣтѣ капели, которая бы сію музыку такъ пропѣть могла. У нихъ есть нѣкоторыя выраженія и украшенія, которые превеликое дѣйствіе производятъ; напримѣръ, они умѣютъ вдругъ усилить и ослабить тонъ, ускорить или продлить въ нѣкоторыхъ словахъ такты, одну строфу поютъ скорѣе, нежели другую и проч. И дѣйствительно, въ Вѣнѣ сія самая музыка никакого дѣйствія не имѣла. Я самъ въ Петербургѣ ее два раза слышалъ и не нашелъ съ здѣшнею ниже подобія. Вечеромъ смотрѣлъ я церемонію въ trinita di pelerini. Въ превеликої залѣ поставлены возлѣ стѣнъ возвышенныя лавки, на которыхъ посажены были больные нищіе. Нѣ сколько кардиналовъ и знатнаго духовенства умывали имъ ноги, обрѣзывали ногти, перевязывали больнымъ раны и наконецъ, поцаловавъ ноги, давали имъ милостыню. Между тѣмъ какъ сіе происходило, въ другой такой же залѣ былъ ужинъ для нипцихъ, коимъ служили тринадцать кардиналовъ, съ помощью духовенства. Въ третьей залѣ нищія женскаго пола ужинали, имѣя услугу отъ здѣшнихъ принцессъ и другихъ знатныхъ дамъ.

Четвергъ былъ день весьма тягостный для чужестранцевъ. Надлежало съ утра до вечера быть на ногахъ. Въ восемь часовъ по утру была обѣдня въ присутствіи папы въ Chapelle Sixtine, изъ которой потомъ онъ вынесъ Святыя Тайны въ Chapelle Pauline съ большою церемоніею. Потомъ папа изъ средняго окна, или ложи Святаго Петра, показался стоящему на площади народу; сперва произнесъ онъ проклятие намъ грѣшнымъ, то есть всѣмъ, не знающимъ его вѣру за правую; а потомъ далъ народу бла-

— 355 —

гословеніе. Сей церемоніи помѣшала дождливая погода и площадь была довольно просторна. Потомъ было омовеніе ногъ тринадцати пилигримамъ, отправленное самимъ папою. Онъ мылъ сперва ногу, потомъ, поцаловавъ ее, подавалъ полотенце, милостыню, или дарилъ пилигриму на сей случай сдѣланную картину. По окончаніи сей церемоніи смотрѣли мы объдъ тѣхъ же самыхъ пилигримовъ, которымъ служилъ папа съ великимъ смиреніемъ. Послѣ объѣда была та же служба, что и въ среду, въ Сикстовой церкви, но въ присутствіи папы. Miserere было другаго автора, весьма хорошаго, но далеко отъ перваго. Оттуда ѣздили мы во всѣ лучшія церкви смотрѣть плащаницы, пзъ которыхъ одна другой была великолѣпнѣе. Часу въ девятомъ вечера мы были опять въ церкви Св. Петра. Сто лампадъ, обыкновенно день и ночь горящихъ предъ гробомъ Апостоловъ, равно какъ и всѣ свѣчи нарочно были погашены. Сей преогромный храмъ, обвѣшенный чернымъ, освѣщаемъ былъ однимъ повѣшеннымъ въ срединѣ церкви большимъ и великолѣпно иллюминованнымъ крестомъ въ знакъ того, что во время страдальческой Христовой кончины, церковь Его весь свой свѣтъ не могла заимствовать ни отъ чего инаго, какъ отъ единаго креста,—пдея высокая и въ христианскомъ законѣ истинная! Народу въ церкви было множество; во всѣхъ приличныхъ мѣстахъ сидѣли живописцы и рисовали архитектурныя перспективы, происходящія отъ сего освѣщенія.

Въ пятницу по утру отправляема была кардиналомъ
обѣдня въ присутствіи папы, послѣ которой онъ босыми
ногами подошелъ ко кресту и, упавъ предъ нимъ на зем-
лю, къ нему приложился, ибо крестъ положенъ былъ на
полъ; кардиналы и духовенство сдѣлали то же. Послѣ объ-
да была обыкновенная вечерня съ первымъ miserere; а от-
туда папа ходилъ въ церковь Святаго Петра, гдѣ, какъ
вчера, одинъ крестъ освѣщалъ всю церковь. Папа сталъ
со всѣмъ народомъ на колѣни, а одинъ изъ кардиналовъ
вынесъ на высокій балконъ часть истиннаго креста, истин-
ный нерукотворенный образъ и копье, коимъ ребро Хри-
стово было уязвлено воиномъ. Все сіе обожаемо было съ
прежнимъ благоговѣніемъ. Наконецъ папа отошелъ и тѣмъ
сей вечеръ кончился.

— 356 —

4) Изъ С.-Петербургa.

XLVI.

Бывъ не въ состояніи йѣ хать въ Невскій въ самый день памяти покойнаго графа (*), исполнилъ я сей долгъ на другой день и видѣлъ монументъ. Долженъ сказать правду вашему сіятельству, что за ту сумму, чего онъ вамъ стоитъ, можно бы въ Италіи сдѣ лать гораздо лучше; ибо тутъ мастеръ весьма не ясно изобразилъ свою идею. По сторонамъ буюста поставилъ онъ двѣ фигуры, но что чрезъ ихъ сказать хотѣ лъ, того усмотрѣ ть невозможно, да и фигуры коротки и худо драпированы. Словомъ, сей монументъ сравнивать не льзя съ тѣ ми, коп въ Италіи видалъ я надъ тѣ лами людей партикулярныхъ.

Здѣ шняя полиція воспретила печатаніе Стародума (**) , и такъ я не виноватъ, если онъ въ публику не выйдетъ.

Съ глубочайшимъ почтеніемъ и совершенною преданности честь имѣ ю быть, м. г., вашего сіятельства всепокорнѣ йшій и нижайшій слуга Денсъ Фонъ-Впзинъ.

4 апреля 1788 года. С -Петербургъ.

VIII. ПИСЬМА

КЪ ИВАНУ ПЕРФИЛЬЕВИЧУ ЕЛАГИНУ.

I.

Москва (1769).

Семь недѣ ль остается мнѣ до сроку и я нарочно зарайне принялъ смѣ лость всенпжайше просить ваше превосходительство объ отсрочкѣ мнѣ еще на полгода для слѣ дующихъ причинъ: 1) Я время мое провожу здѣ сь весьма полезно, въ разсужденіи извѣ стнаго вамъ моего состоянія; перевелъ Юсифа, за который возьму 200 руб.; напечаталъ Сиднея(**); пишу стихи; дописалъ почти свою комедію(†), чему

(*) Никиты Явановича Панина.

(**) Журналъ, задуманный Фонъ-Визнымъ. См. выше стр. 227.

(***) Юсифъ и Сидней и Сили напечатаны въ 1769 г.

(†) Рѣ чь идетъ не о Бригадирѣ, написалномъ гораздо ранѣ е, а можетъ быть о какой-нибудь утрачепной комедіи или объ одной изъ тѣ хъ, отрывки изъ которыхъ напечатаны выше на стр. 124—127.

— 357 —

свидѣтель отѣзжающій отсюда С. Г. Домашневъ (*), кото-
рый все то читалъ, о чемъ я имѣю честь доносить ваше-
му превосходительству. 2) Всѣ братья мои въ Петербургѣ
и если вы не сдѣлаете со мною милости и мнѣ не отсро-
чите, то отецъ и мать мои, имѣвъ четырехъ сыновъ, не
будутъ при старости своей имѣть того утѣшенія, чтобъ
видѣть хотя одного изъ нихъ. Сколь они желаютъ еще моей
отсрочки, то ваше превосходительство изволите усмотрѣть
изъ приложеннаго здѣсь письма отъ отца моего. 3) Я съ
прискорбіемъ вижу, что, пріѣхавъ въ Петербургъ, не буду
имѣть ни малѣйшаго случая заслужить сколько нибудь тѣ
деньги, которыя я изъ казны брать буду. Дѣла производ-
дить г. секретарь, а я развѣ для риёмы буду только тварь.
Я знаю, что все, кромѣ Создателя, тварь есть; но пред-
ставьте, милостивый государь, кому хочется быть такою
тварью, которая создана для того только, чтобъ служить
риёмою другой? Ваше превосходительство изволите сами
знать, что я для милліона резоновъ съ г. Л. (**) быть вмѣстѣ
не могу; ибо кто не желаетъ остатки дней своихъ провести
спокойно? 4) Съ Веверомъ (***) дѣлаю я весьма прочный
договоръ, который состояніе мое неотмѣнно поправитъ и
который будетъ всесовершенно разрушенъ, если я получу
повелѣніеѣ хать отсюда. Братъ мой будетъ имѣть честь
вручить вашему превосходительству сіе письмо. Сдѣлайте
со мною милость, прикажите ему отписать ко мнѣ ваше
созволеніе, чтобъ могъ я заранѣе такъ расположить дѣла
мои и чтобъ не вступлѣ я здѣсь съ Веверомъ въ обяза-
тельство, если ваше превосходительство приѣздъ, мой на
срокъ изволите считать необходимымъ для моей фортуны;
ибо я твердо увѣренъ, что вы не иначе прикажете мнѣ
оставить здѣшнія дѣла мои иѣ хать къ вамъ, какъ развѣ
для того, чтобъ какимъ нибудь другимъ и вѣрнымъ спо-

(*) Сергъй Герасимовичъ Домашневъ, въ то время камеръ-юнкеръ, былъ съ 1775 по 1783 г. Директоромъ Академіи Наукъ; ум. въ 1796 г.

(**) Владиміръ Игнатьевичъ Лукинъ былъ секретаремъ при И. П. Ела-
гинѣ, по его званію кабинетъ-министра. Въ помощь Лукину былъ Д. И.
Фонъ-Визинъ. Лукинъ занималъ должность секретаря до 1775 г., а въ этомъ
году Елагинъ сдѣлалъ его членомъ Главной Дворцовой Канцеляріи, кото-
торою тогда уравнялъ. Здѣсь Лукинъ дослужился до чина дѣйств. ст. со-
вѣтника. Онъ перевелъ и передѣлалъ съ французскаго нѣсколько комедій,
которыя и были изданы въ 2 книгахъ въ 1765 г.

(***) Московскій книгопродавецъ.

— 358 —

собомъ поправились обстоятельства мои въ разсужденіи
чина и жалованья, безъ чего, какъ и вашему превосходи-
тельству извѣстно, долженъ я буду остаться на прежнемъ
основаніи, на которомъ быть не могу никакимъ образомъ (*).

Сколь ни рѣдко пишу я къ вашему превосходительству,
но боюсь, не часто ли и то безпокою я васъ вздорными
моим письмами, а паче мою философію. Я знаю, что вы,
милостивый государь, упражняетесь въ дѣлахъ важныхъ,
а я иногда беру смѣлость писать шутку; слѣдственно дол-
женъ я всегда опасаться, чтобъ шутка моя не пришла не
кстати. И кто можетъ меня въ томъ увѣрить, что я еще
не забытъ вами? Для человѣка, занятаго дѣлами, полгода
довольно времени забыть и цѣлую сотню людей, не только
одного человѣка; но для меня мало цѣлаго моего вѣка къ
тому, чтобъ сердце мое перемѣнилось въ разсужденіи ис-
тинной къ вамъ преданности. Она кончится съ жизнію
моею.

## II.

### Москва (1769).

Приложенную при семъ оду поручилъ мнѣ авторъ оныя
переслать къ вашему превосходительству. Я, съ моей сто-
роны, въ праздные часы мои (которыхъ въ сутки бываетъ
у меня 24), пишу стихи, которые стоятъ мнѣ не только
неизреченнаго труда, но и головной болѣзни, такъ что ле-
карь мой предписалъ мнѣ, въ діетѣ, отнюдь не пить англій-
скаго пива и не писать стиховъ; ибо какъ то, такъ и другое
кровь заставляетъ бить вверхъ. Всѣ медики единогласно
утверждаютъ, что стихотворецъ паче всѣхъ людей на свѣтѣ
долженъ апоцлексіи опасаться. Бѣдная жизнь, тяжкая ра-
бота и скоропостижная смерть—вотъ чѣмъ піитъ отъ про-
чихъ тварей отличается!

Комедія моя, если ваше превосходительство прикажете
мнѣ āхать, привезена будетъ со мною; а ежели милость
ваша столь велика для меня будетъ, что я еще на полгода
здѣсь останусь, то, переписавъ чисто, буду имѣть честь
переслать оную къ вашему превосходительству. Я конечно

(*) Ср. ниже письма съ отцу отъ 22 юля и 11 сентября 1768 г. За-
мысливъ непремѣнно перейти отъ Елагина, Ф. Визинъ вѣроятно уѣхалъ
въ Москву и танулъ отпускъ до перехода своего къ Панину, въ декабрѣ
1769 г.; тогда же онъ былъ произведенъ и въ падворные совѣтки.

— 359 —

увѣренъ, что если она вамъ не понравится, то вы не припишите сіе моему нераченію, а положите вину на слабость силъ моихъ. Нынѣ же, видно, не такъ легко избѣжать критики, какъ прежде. Я читалъ, не знаю, на какого-то Александра Васильевича преужасную сатиру. Комедія мнѣ неизвѣстна и я не знаю кто авторъ, но опасаюсь подверженъ быть его горестной участи; и для того, милостивый государь, не хочу видѣть мою комедію представленою прежде, нежели вы мнѣ самую истину о ней сказать изволите, то есть, прикажете выключить то, чтō вамъ не нравится, и прибавить то, чтō вамъ угодно. Ваша критика мнѣ необходима; да вы же сами изволите видѣть, что нѣтъ во мнѣ смѣшной гордости тѣхъ, кои сами на себя и на свое искусство надѣясь, считаютъ себя равными съ Мольеромъ, или на худой конецъ съ Детушемъ.

Позвольте, милостивый государь, повторить мнѣ еще низжайшую просьбу объ отсрочкѣ моей, которая въ настоящемъ состояніи моемъ необходима, развѣ ваше превосходительство другимъ какимъ вѣрнымъ способомъ оное поправить изволите, продолжая ко мнѣ ваше покровительство, которому навсегда себя препоручая, имѣю честь быть съ глубочайшимъ почтеніемъ, и проч.

## IX. ПИСЬМА КЪ РОДНЫМЪ (*)

1) Изъ С.-Петербурга.

### I.

à ma soeur. Ce 10 Août (1763).

Полученное отъ 4 августа письмемо служило мнѣ къ великому неудовольствію и огорченію. Съ чего вы вздумали обвинять меня политикою, которую я ненавижу? Съ чего увѣряете меня о своей искренности, подозрѣвая меня въ моей? Боже мой! Вотъ то, чего бъ я никогда не думалъ! Я очень радъ принимать отъ васъ наставленія, зная, что они идутъ отъ такаго человѣка, котораго я люблю больше какъ себя. Не думай, чтобъ это только перо пи-

(*) Подъ этою рубрикою соединены письма Д. И. Фонъ-Визина къ отцу, матери, къ сестрѣ Федосьѣ Иванович, и къ ея мужу В. А. Аргамакову.

— 360 —

сало: истинно, сердце водить перомъ моимъ; да мнѣ кажется, и посыланныя потомъ уже къ тебе письма довольно доказали.

Я не лгу, что здѣсь знакомства еще не сдѣлалъ. Съ кадетскимъ корпусомъ не очень обхожусь за тѣмъ, что тамъ большая часть солдаты; а съ академіей за тѣмъ, что тамъ большая часть педанты; однако съ послѣдними я почити и никакъ незнакомъ; вотъ что меня оправдаетъ. Да сверхъ того, слово знакомство, можетъ быть, вы не такъ разумѣете. Я хочу, чтобъ оное было основаніемъ ou de l'amitié ou de l'amour; однако этого желанія, по несчастію, не достигаю и ниже тѣни къ исполненію имѣю. Разсуди, не скучно ль такъ жить тому, кто имѣетъ чувствительное сердце!

Dans ma dernière lettre j'ai vous écris que j'ai déjà fait la connaissance avec la maison Pugowichnicoff(*). Но я намѣренъ совсѣмъ нынѣ то оставить, потому что обстоятельства не сходятся, чему я и радъ; а то бы могло имѣть можетъ быть неполезное для меня слѣдствіе.

Я намѣренъ все то, что здѣсь ни вижу, ни предпринимаю, и, однимъ словомъ, о всемъ, что я ни чувствую, къ тебе писать. Вотъ знакъ моей искренности и непреж default.

Во первыхъ, я сказываю тебя, что до сихъ поръ не найду еще я предмета, который бы меня интересовалъ; а это самое дѣлаетъ то, что не найду здѣсь никакаго и удовольствія. Безъ того то жизнь скучна, а скуку возобновляетъ воспоминаніе, что я разлученъ съ моими ближними и съ тобою, любезная сестрица. Я знаю, что ты мнѣ другъ и, можетъ быть, одного я и имѣть буду, котораго бы я столь много любилъ и почиталъ. Истинно, я бы показалъ тебя, что я теперь чувствую; въ сію минуту чувствую я то, чтò горячность и сердечная нѣжность произвесть можетъ. Если мысли твои со мною одинаки, то пиши ко мнѣ то же, увѣряй меня, что я не ошибаюсь, и храни то, что я навѣкъ хранить буду.

Теперь, перемѣня матерію, которую всю жизнь мою продолжать готовъ, хочу написать я то, что со мною случилося.

(*) Тайный сов. Иванъ Осиповичъ Пуговишниковъ былъ членомъ Иностранный Коллегіи. Въ Москвѣ служилъ въ ковюшенной конторѣ его брать надв. сов. Алексій Осиповичъ.

— 361 —

Въ субботу не ходилъ я въ коллегію за тѣмъ, что чирей сдѣлался на щекѣ. Князь Θ. А. Козловскій (*) ко мнѣ тогда пріѣхалъ, и, не смотря на то, возилъ меня въ академію, гдѣ я купилъ Скаррона (**), котораго на сихъ дняхъ къ тебѣ перепілю. Не знаю, каковъ тебѣ покажется, а Скарронъ почитается преславнымъ шутомъ. Князь у меня обѣдалъ, и послѣ обѣда возилъ меня къ Михаилу Васильевичу Приклонскому (***) . Онъ и жена его безмѣрно меня обласкали, и мы всѣ зѣдили прогуливаться въ Екатерингофъ, а оттуда пріѣхавъ, ужинали у Михаила Васильевича.

Сегодня былъ у князя А. М. (†), однако не засталъ. Въ восьмомъ часу выѣхалъ, вѣрно прогуливаться. Оттуда проѣхалъ обѣдать къ Николаю Захарьевичу. Отъ него былъ у князя Θ. А. и потомъ въ кадетскомъ саду. Народу было великое множество. Его высочество самъ присутствовать изволилъ. Теперь 10-й часъ. Я изъ сада пріѣхалъ и получа черезъ коллегію отъ васъ письма симъ отвѣтствую, а завтра отдамъ Дедекину для пересылки.

Коммиссіі ваши всѣ исправлять я съ радостью готовъ. Только «Путь тирана», я думаю, не пойдетъ. Здѣсь еще гаже московскаго. Карита (††) и теперь еще не подписана. Все переходитъ изъ рукъ въ руки членовъ кадетскаго корпуса для подписанія.

(*) Ки. Θедоръ Алексѣевичъ Козловскій, бывшій воспитанникъ московскаго унив. и потомъ преображенскій офицеръ, погибъ въ чесменскомъ бою (въ юлѣ 1770 г.). Онъ перевелъ нѣсколько комедій и написалъ одну оригинальную Одолжавшій любовникъ, а также нѣсколько пѣсенъ, эклогъ, элегій и др. мелкихъ стихотвореній. Въ слѣдующихъ письмахъ онъ обозначенъ буквами Θ. А.

(**) Шутливая повѣсть, соч. Скаррона. Пер. съ нѣм. Василій Тепловъ. Спб. Въ тип. Акад. Наукъ. 1763.

(***) М. В. Приклонскій тогда служилъ коллежскимъ совѣтникомъ въ герольдмейстерской конторѣ, а впослѣдствіи былъ директоромъ московскаго университета. Братъ его, Иванъ Васил, былъ ассесоромъ въ мануфактуръ-коллегіи, въ Москвѣ.

(†) Ки. Александръ Михайловичъ Голицынъ (1723—1807) былъ вице-канцлеромъ при гр. М. Л. Воронцовѣ и гр. Н. И. Панинѣ, съ 1762 по 1776 г. Онъ опредѣлилъ Фонъ-Визина на службу въ иностранную коллегію. Въ слѣдующихъ письмахъ буквами А. М. означается кн. Александръ Михаиловичъ Голицынъ, а М. М. его братъ Михаилъ Михаиловичъ.

(††) Любовъ Кариты и Полидора, романъ Бартелеми, переведенный Фонъ-Визиннымъ, напечатанъ въ концѣ 1763 г. О немъ же онъ упоминаетъ ниже.

 соч. Ф. виз.

16

— 362 —

Р. С. Я чуть было не забылъ спросить тебя: видѣла ль ты Петра Панкратьевича (*) въ анненской лентѣ, которая ему отсюда послана.

Государыня вчера и сегодня не изволила быть въ городѣ, а въ Стрѣлинѣ мызѣ и для того сегодня ни по утру сѣзда, ни куртага не было (**).

О братѣ (***) доношу, что онъ вчера пошелъ на караулъ и пробудетъ до вторника. Завтра съ нимъ увижуся; а онъ здоровъ и по нѣмецкой почтѣ писать будетъ.

Я удивляюся, что ты мнѣ о Москвѣ ничего не пишешь. Изъ постороннихъ уже писемъ вижу я, что тамъ нынѣѣздятъ верхомъ прекрасныя амазонки, которые гораздо опаснѣе скиоскихъ: тѣ оружіемъ, а московскія взорами дѣлаютъ плѣнниковъ.

Изъ другихъ-же писемъ знаю, что у васъ были такие-же дожди, какъ и у насъ, и что августъ начался изрядно. Слѣдовательно, въ саду и на горахъ гульбища возобновятся, о которыхъ прошу отписать, исполняя данное вами мнѣ слово—увѣдомлять меня о всемъ.

Je vous embrasse, ma chère soeur! Adieu. Ne montrez-vous pas mes lettres à mes parens.

Сестрицѣ Аннѣ Ивановнѣ покорно благодарствую за приписаніе, да и всѣмъ братцамъ и сестрицамъ прошу сказать поклонъ.

NB. Мы топшшъ поварню щепками. Такъ, кажется, дворецкій ихъ на счетъ не поставитъ.

## II.

Милостивый государь батюшка Иванъ Андреевичъ и милостивая государыня матушка Катерина Васильевна.

Отъ 7-го августа милостивое письмо ваше я получилъ и при отправленномъ отъ васъ на ямской почтѣ къ князю А. М. приложенное письмо вчерась же еще отдалъ, а братецъ графу еще не отдавалъ. Вчера въ 5-мъ часу пошелъ онъ на ученье. Тамъ обѣдалъ у дядюшки Николая Алексѣ-

(*) Сумароковъ, отецъ извѣстнаго писателя. Онъ служилъ при императорѣ Елизаветѣ, а при императорѣ Петрѣ III былъ уволенъ съ чиномъ дѣйств. тайнаго совѣтника.

(**) Оба дня императорца пробыла въ Стрѣлѣнѣ и отсюда 10 авг., въ воскресенье,ѣздила къ Сергію, на освященіе церкви.

(***) Павелъ Ивановичъ. Онъ служилъ въ семеновскомъ полку.

— 363 —

евича (*) и ночевалъ, за тѣмъ что сего дня строй у нихъ рано будетъ. Итакъ я не думаю, чтобъ онъ сегодня могъ къ вамъ приписать; однако какъ онъ, такъ и я, слава Богу, здоровы. Ежели же пріѣдетъ съ ученья рано и до отправленія моего письма по почтѣ, то и онъ конечно писать будетъ.

Хотя можетъ быть вы, пріѣхавъ изъ Денежникова, писать къ намъ и не позволили, однако я пошлю отыскивать. Мнѣ истинно только тѣ дни и милы, когда приходитъ сюда изъ Москвы почта; да и я, кажется, ни одной почты не пропускалъ писать къ вамъ, такъ какъ вы приказывать изволили.

Анна Ивановна Приклонская (**) приказала вамъ, матушка, и сестрицѣ написать свое почтеніе. Я къ нимъ часто бѣзжу и они меня очень ласкаютъ.

За тѣмъ, прося родительскаго благословенія, остаюсь всепокорнѣйшій сынъ вашъ Д. Фонъ-Визинъ.

14 августа 1763.

Милостивой государынѣ тетушкѣ Аннѣ Васильевнѣ мое почтеніе, и братцу поклонъ.

Милостивому государю дядюшкѣ Матвѣю Васильевичу и милостивой государынѣ тетушкѣ Аннѣ Ивановнѣ засвидѣтельствую нижайшее почтеніе (*). Государынямъ моимъ сестрицамъ и братцу приношу покорнѣйшій поклонъ.

Милостивому государю моему князю Михаилу Михаиловичу и милостивой государынѣ моей сестрицѣ княгинѣ Аннѣ Александровнѣ усердное почтеніе засвидѣтельствую. Государю моему князю Дмитрію Михаиловичу и государынѣ моей княжнѣ Катеринѣ Михаиловнѣ приношу нижайшій поклонъ(**%).

(*) Дяди эти: Николай Алексѣевичъ въ Петербургѣ и Матвѣй Васильевичъ въ Москвѣ, съ теткою Анною Ивановною, не были-ли Дмитріевы—Мамоновы, изъ которыхъ Николай Алексѣевичъ въ то время служилъ капитаномъ въ семеновскомъ полку, а Матвѣй Васильевичъ, женатый на Аннѣ Ивановнѣ Бабарыкиной, былъ вице-президентомъ въ коллегіи экономіи (р. 1724 ум. 1810).

(**) Жена Михаила Васильевича.

(***) Это князья Голицыны, дѣти генералъ-адмирала кн. Мих. Мих. младшаго (1685—1764) и братья вице-канцлера. Генералъ-Лейтенантъ Мих. Мих. былъ женатъ на Анне Александровне Строгоновой, дочери барона Александра Григорьевича, женатаго на Еленѣ Васильевнѣ Дмитриевой-Мамоновой (сестрѣ указаннаго въ предыдущемъ примѣчаніи Матвѣя Васил.);

16*

— 364 —

III.

Милостивый государь батюшка Иванъ Андреевичъ и ми-
лостивая государыня матушка Катерина Васильевна.

Отъ 28-го августа и 1-го сентября милостивыя ваши
письма мы вчера получили, также и письма для врученія
сенаторамъ съ записочками, кои я, какъ скоро штаты
конфирмуются, конечно подамъ, потому что ранѣе, мнѣ ка-
жется, было бъ безполезно.

Что же въ Москвѣ слышно, будто штаты уже апробо-
ваны, то дѣйствительно неправда. Здѣсь объ этомъ луч-
ше знать можно, и хотя всѣ скоро того ожидаютъ, одна-
ко когда точно конфирмуются, неизвѣстно. А Михаилъ Ва-
сильевичъ (*) все то, о чемъ я его просить буду, конечно,
сдѣлать не отречется.

Отъ 28-го числа по почтѣ отправеннаго письма мы
отыскать не могли. Посылалъ Ваньку и реестръ читали,
только комнѣ нѣтъ. А Яшка былъ на этихъ дняхъ очень
боленъ, въ прежестокомъ жару. Я призывалъ лекаря и
пускалъ ему кровь; теперь, слава Богу, легче. Да и Митька
часто боленъ. Истинно, иногда не знаю, что дѣлать.

Сегодня хотя праздникъ, однако здѣсь въ коллегіи пол-
ное собраніе и я принужденъ остаться здѣсь очень долго.
Дожидаюсь выбзда минпстровъ; а между тѣмъ написалъ
къ вамъ сіе письмо.

Впрочемъ остаюсь, прося родительскаго благословенія,
всепокорнѣйшій сынъ вашъ Д. Фонъ-Визинъ.

8 сентября 1763.

Р. С. Васілій Алексѣевичъ Каръ приказалъ вамъ напи-
сать почтеніе. Онъ не больше пробудетъ здѣсь десяти су-
токъ.

Р. С. Милостивой государынѣ тетушкѣ Аннѣ Васильевнѣ
приношу мое почтеніе и съ днемъ ангела поздравляю, и
братцу поклонъ.

Князь Дмитрий Мих. умеръ въ 1771 г. Его не должно смѣшивать съ
упоминавшимся въ письмахъ къ гр. П. И. Панину посланникомъ въ Вѣнѣ
(1721—1793). Этотъ послѣдній былъ сынъ генералъ-фельдмаршала кн. Мих.
Мих. старшаго (1675—1730) и братъ генералъ-фельдмаршала кн. Але-
ксандра Михаиловича (1718—1783).

(*) Приклонскій.

— 365 —

Р. Ѕ. Милостивому государю дядюшкѣ Матвѣю Васильевичу и милостивой государынѣ тетушкѣ Аннѣ Ивановнѣ засвидѣтельствую нижайшее почтеніе. Государынямъ моимъ сестрицамъ и братцу приношу покорнѣйшій поклонъ.

IV.

Почта и теперь еще не бывала, а по ямской почтѣ, так-
же и по нѣмецкой маленькое третьяго дня получили. Алек-
сѣй Никитичъ (*) напрасно сказалъ вамъ, что я худъ. Мне
кажется, я все таковъ же, какъ и былъ. Правда, хотя
здѣсь кажется мнѣ и скучнѣе московскаго, однако поне-
волѣ привыкаю и большую часть времени провождаю въ
коллегіи.

Мы оба, слава Богу, здоровы. Сегодня былъ я у князя А. М., а отъ него посланъ былъ во дворецъ къ К. И. Шарогородской (**) и теперь только приѣхалъ въ коллегію.

За тѣмъ, прося родительскаго благословенія, остаюсь
всепокорнѣйшій сын вашъ Д. Фонъ-Визинъ.

18 сентября 1763.

Милостивой государынѣ тетушкѣ.... (и пр., какъ въ
письмѣ отъ 14 августа, до конца).

Приписка П. И. Фонъ-Визина: И я вамъ, милостивый государь батюшка Иванъ Андреевичъ и милостивая государыня матушка Катерина Васильевна, приношу нижайшій поклонъ и о себѣ донесу, что я, слава Богу, здоровъ. Остаюсь, прося родительскаго благословенія, всепокорнѣйшій сын вашъ П. Фонъ-Визинъ.

Милостивой государынѣ тетушкѣ.... (и пр., какъ въ письмѣ Д. И.).

(*) Вѣроятно князь Алексей Никитичъ Путятинъ, служившій прокуроромъ въ мануфактуръ-коллегіи, съ Иваномъ Васильевичемъ Приклонскімъ. О его же сестрахъ по всей вѣроятності Фонъ-Визинъ говорить въ письмѣ отъ 23-го января 1766 г.

(**) Катерина Ивановна Шаргородская камеръ-юнгфера Екатерины II, съ 1759 по 1765 г., была дочь бригадира Ивана Константиновича и внучка духовника императрицы Елизаветы Петровны, когда она была цесаревной, Константина Өедоровича Шаргородскаго. 28 iюня 1762 г., при слѣдованіи Екатерины II изъ Петергофа въ Петербургъ, Катерина Ивановна сидѣла съ нею въ каретѣ. По восшествіи Екатерины II на престолъ Шаргородская, въ числѣ прочихъ награжденныхъ императрицею, получила 10 тысячъ рублей.

— 366 —

V.

4 декабря (1763).

Вчера я былъ на куртагѣ п, не знаю-что, стало такъ мнѣ грустно, что я не дождавшись конца уѣхалъ и принялся къ тебе писать отвѣтъ на твои пѣні. Я его при семъ прилагаю. Прочтя его, ты увидишь, каковъ я былъ вчера дѣйствительно. Мнѣ вы всѣ изъ мыслей не выходили.

Правда, полученное мною письмо меня огорчило, а можетъ быть и ты сжалішься читавъ то, которое я къ тебе теперь посылаю. Ппши, каково оно тебя кажется.

Во вторникъ быцъ я у И. П. (*) на часъ, а дѣло дано мнѣ было на домъ. Обѣдалъ у меня князь Θ. А., а послѣ обѣда приѣхалъ князь Вяземскій, Dmitrewski (**) avec sa femme et une autre actrice, и, посидѣвъ, поѣхали всѣ во французскую комедію (***).

Въ понедѣльникъ обѣдалъ дома, а ввечеру до 4 heure j'étais au bal masqué chez Locat... (†)

Вчера былъ я по утру у П. П., обѣдалъ дома, а послѣ обѣда былъ у князя А. С. Козловскаго (††). Отъ него на куртагъ, а съ куртага приѣхалъ домой смущенъ.

И. М. поѣхалъ сегодня въ Москву. Я отпустилъ съ нимъ 60 экземпл. Кариты. Пожалуї, матушка, пошли на Спасскій мостъ, къ переплетчикамъ, по рядамъ, въ академическую лавку, и продавай если все, то хотя бъ и за 20 руб., а порознь по 40 коп. Деньги какъ наискорѣе, Бога ради, присылай.

Ежели всѣ продадутся и покупаютъ охотно, я еще пришлю сколько надобно, хотя до пятписотъ; а здѣсь продаю я у переплетчика по полтинѣ.

(*) Нв. Перф. Елагинъ (1725—1796). И далѣе подъ буквами И. П. подразумѣвается онъ же.

(**) Ив. Аванасьевичъ Дмитревскій (1736—1797) названный драматический актеръ того времени. Онъ также написалъ нѣсколько пьесъ и мелкихъ стихотвореній.

(***) Въ оперномъ домѣ близъ тогдашняго деревяннаго зимняго дворца.

(†) Локателли, приѣхавшій въ 1757 г. въ Петербургъ съ итальянскою оперною труппою, въ это время давалъ также публичные маскарады.

(††) Кн. Алексій Семеновичъ Козловскій, отецъ кн. Θ. А., генераль-поручикъ и сенаторъ, былъ въ 1758—1763 г. оберъ-прокуроромъ св. синода.

— 367 —

Званъ я сегодня къ Бакунину (*), не знаю удастся ли.

Во вторникъ, думаю, пошлю Сиёа III часть (**). Я чаю,
Веверъ бранитъ меня безъ милосердія.

Я здоровъ, ничего не думайте; а въ субботу званъ об
дать къ графу Ө. Г. Орлову и ђдемъ также кататься въ
Сарское Село. Только вы меня очень застращали. Можетъ
быть и откажу.

Къ Маркову(***) запечатай и пошли. Приложенное въ уни-
верситетъ пошли.

Прости, сестрица. Пиши и ко мнѣ такъ же, какъ я къ те-
бѣ, то-есть много. Adieu.

Сестрицѣ Аннѣ Ивановнѣ почтеніе.

VI.

Отъ 13 декабря (1763).

Отъ 8 декабря сегодня получилъ и отвѣчаю тебѣ, сидя
на постели и поставя передъ себя картонъ; только это очень
неловко.

Просьбы твои, низиненія и однимъ словомъ все твое пись-
мо почитаю истиннымъ знакомъ твоего ко мнѣ дружества.
Напрасно думаешь ты, чтобъ я когда нибудь отъ тебя могъ
что нибудь скрыть; а тебя прошу дѣйствительно быть сколь-
ко нибудь скромнѣе; напримѣръ, ты разсказала всѣмъ, что
былъ у меня Дмитревскій съ женой; а батюшка низлитъ
писать, что это предосудительно, хотя напротивъ того нѣтъ
ничего невиннѣе, а и я къ тебѣ только для того тò пи-
салъ, чтобъ и вздора отъ тебя не скрывать. Я, получа
то письмо, и дѣйствительно о такихъ мелочахъ не хотѣлъ

(') Бакуниныхъ въ иностранной коллегіи было двое: оба Петръ Васильевичи и оба постоянно въ одинакихъ чинахъ, но одинъ поступилъ въ военную службу въ 1738, а къ статскимъ дѣламъ въ 1743 г., другой-же—въ военную службу съ 1748, а у статскихъ дѣлъ съ 1752 г. Къ первому относится встрѣчающееся на стр. 224 указаніе на сотрудничество съ гр. Панинымъ; а знакомство Ф.-Визинъ велъ съ вторымъ и ему-же поручалъ впослѣдствіи свои домашнія дѣла, при отѣздѣ за границу.

(**) «Геройская добродѣтель или жизнь Сипа, царя египетскаго», переводъ Ф.-Визина. Напечатано въ Москве: 1-я ч. въ 1762 г., 2-я ч. въ 1763 г., 3-я ч. въ 1764 г., а 4-я въ 1768 г.

(***) Въ числѣ университетскихъ товарищей Фонь-Визина былъ Евгипфъ Марковъ. Переводы его печатались, звѣстѣ съ переводами Фонь-Визина, въ «Собрапіи лучшихъ сочиненій» Рейхеля.

— 368 —

къ тебе врать, равно какъ и о подобныхъ простудахъ, о которой мнѣ къ вамъ наболтать удалось. Однако теперь, получа отъ тебя дозволеніе и увѣреніе, что тебе вѣдать всѣ мои обстоятельства пріятно, я конечно обо всемъ писать даю слово.

Сатиръ писать не буду; пожалуй будь въ томъ увѣрена, что я человѣкъ, не хвастая, могу сказать резонабельный. Ты меня привела въ резонъ, и я сдѣлалъ жертвоприношеніе Аполлону, сожегши ту въ печи (*).

Теперь шутить мыслей нѣтъ. Лишь только прочиталъ новую трагедію французскую Троянки. Слезы еще и теперь видны на глазахъ моихъ. Гекуба, лишающаяся дѣтей своихъ, возмутила духъ мой. Поликсена, ея дочь, умирая на гробѣ Ахиллесовомъ, поразила жалостію сердце мое; а отчаяніе Кассандры извлекло неволею изъ глазъ моихъ слезы. Однако плюнемъ на нихъ. Стихотворецъ подобенъ попу, которому, живучи на погостѣ, не всѣхъ оплакать. Я самъ горю желаніемъ писать трагедію, и рукой моей погибнутъ по крайней мѣрѣ съ полдюжины героевъ, а если разсержусь, то и ни одного живаго человѣка на театрѣ не оставлю.

Во вторникъ (и) въ середу всѣ дни пробылъ у И. П. — Дѣло было очень велико.

Въ четвергъ я писалъ къ тебе мало и послалъ двѣ оды, а вмѣсто третьей (которую теперь посылаю) не знаю что-то положилъ; пожалуй отпиши ко мнѣ. Я тогда спѣшилъ, да и сидѣли у меня Вяземскій и Аргамаковъ(**); а потомъ поѣхалъ къ М. В. Приклонскому; у него ужинали, а послѣ ужина былъ au bal masqué chez Locatel...

Въ пятницу, то-есть вчера, былъ весь день дома, а отъ скуки сидѣли у меня князь Θ. А. Козловскій да Dmitrewskoi.

Сегодня весь день дома и только провелъ день съ Аргамаковымъ. Онъ любезный человѣкъ, а служитъ въ конной гвардіи офицеромъ.—Теперь прочелъ трагедію и пишу сіе, а завтра продолжать буду.

Съ Sumar.(***) за что пораздорилъ—писать не стоитъ. Одна бестія, une fille d'un musicien меня съ нимъ поссорила. Elle

(*) Вѣроятно рѣчъ идетъ о «Послѣніи къ слугамъ».

(**) Василій Алексѣевичъ Аргамаковъ въ слѣдующемъ году женился на сестрѣ Д. И. Фонъ-Визина Өедосьѣ Ивановѣ, къ которой писаны эти письма.

(***) Александръ Петрозичъ Сумароковъ?

— 69 —

a lui raconté une petite histoire entre sa fille et moi, чего истинно не было; однако онъ, какъ человекъ самъ безумный, дурѣ повѣрилъ; только и та отъ меня не увернется. Вотъ я сколь чистосердеченъ и этотъ вздоръ отъ тебя не утаилъ.

Еще васъ прошу вѣрить, что я истинно всегда здоровъ. Дай Богъ, чтобъ я только скорѣй съ вами увидѣлся. Ахъ сестрица! я бъ семь десятокъ жизни за то отдалъ.

Жду обоза. Жду Корнелія. Жалѣю, что ты, не прочтя его сама, ко мнѣ посылаешь. О Каритѣ постарайся. Adieu.

Спать пора.

Завтра будетъ Синавъ при дворѣ (*).

Отъ 14 декабря (1763).

Я лишь сей минуты пріѣхалъ изъ трагедіи. Представлена была прекрасно; а малая комедія была Слѣпой Зрячій(**).

Поутру былъ я у князя А. М. Онъ посылалъ меня за дѣломъ къ Н. И. Панину и къ Шарогородской. Обѣдалъ у И. П.; отъ него былъ у М. В. Приклонскаго; оттуда въ трагедію.

Я и забылъ, что на прошлой почтѣ не писалъ я къ тебѣ журнала до четверга. Въ понедѣльникъ обѣдалъ у И. П. Дѣла было однако не очень, такъ что послѣ обѣда могъ я уѣхать къ Dmitrew. и отъ него au bal masqué chez Locat.... Во вторникъ въ 5 часовъ прислалъ по меня И. П. курьера, и такъ я у него пробылъ весь день за дѣломъ. Оттуда проѣхали въ русскую комедію, а изъ комедіи былъ у Рубановскаго(**). У него дочь именинница. Въ середу весь день у И. П.

Третьягодня И. П. занемогъ чрезмѣрно и два раза кровь пускалъ. Завтра у него весь день буду. Къ тому же и дѣла много.

Впрочемъ нынѣ упражняюся въ чтеніи Деідаміи, трагедіи гос. Тредіаковскаго. Нѣтъ ничего ея смѣшнѣе. Съ радостью бъ списалъ и къ тебѣ прислалъ, только очень ве-лика (†). Вообрази себѣ Ахиллеса, который въ его трагедіи

(*) Трагедія А. П. Сумарокова «Синавъ и Труворъ».

(**) Переводъ этой комедіи, впослѣдствіи, былъ напечатанъ въ Московѣ (Слѣпой бидящій. Ком. въ 1 д. Перев. съ франц. М. 1788).

(***) Василій Кириловичъ Рубановскій былъ до 1764 г. камеръ-фурьеромъ, а въ 1764—1775 г. членомъ главной дворцовой канцелярии (въ чинѣ статскаго совѣтника), которою управлялъ И. П. Елагинъ.

(†) Трагедія эта состоитъ изъ 4626 стиховъ. Она написана въ 1750 г., но напечатана уже по смерти автора, въ 1775 г.

16**

— 310 —

въ женскомъ платьѣ. А стихи ужасно какъ странны и смѣш-
ны. Adieu. Спать хочу.

Слабѣютъ мысли всѣ, объемлетъ чувства сонъ.

Ты знаешь ли, кого на мысль представитъ онъ?

Представитъ ту онъ мнѣ, кого люблю сердечно, —

Тебя представитъ онъ; я знаю то, конечно.

О сонъ! пріятный сонъ! Прелестныя мечты!

Но, ахъ! и на яви не йдешь изъ мыслей ты!

Поздравь отъ меня Настасью Васильевну въ день ея ан-
гела и засвидѣтельствуй ей и сестрицамъ ея нижайшее мое
почтеніе.

VII.

à ma soeur.

(За твое) письмо покорно благодарствую, а для отвѣтовъ
впередъ посылаю къ тебѣ почтовой бумажки. Извини меня,
что я не прислалъ къ тебѣ экземпляръ Альзиры нынѣ (*).—
Третьяго дня послѣ обѣда былъ я у графа Г. Г. Орлова и
вручилъ ему одинъ. Онъ меня весьма благодарилъ. Тутъ же
случился и графъ Өедоръ Григорьевичъ, которому я дру-
гой экземпляръ принужденъ былъ отдать. На ямской же
почтѣ, конечно, и къ тебѣ, матушка, пришлю.

Вчера обѣдалъ у меня князь Ө. А. Козловскій и послѣ
обѣда поѣхали мы съ нимъ въ аукціонъ. Тамъ видѣлъ
я графа Г. Г. Онъ уже трагедію прочелъ и отозвался такъ,
что я весьма имѣю причину почитать себя довольнымъ.
Послѣ того ужинали у меня Козловскій, Глѣбовъ и Арга-
маковъ. Итакъ вечеръ проводилъ весело.

Сегодня поѣду къ Козловскимъ. Оттуда въ спектакель.

Веверу вели сказать, матушка, что.....

(Окончанія нытья).

VIII.

Поздравляю васъ съ розговѣньемъ, а у насъ за грѣхи.... (**) продолжается.

(*) «Альзира», трагедія Вольтера, переведена Ф.-Визинымъ еще въ 1762 г., въ Москве.

(**) Точками означены мѣста, которая въ подлинникѣ вырваны, а курсивомъ напечатаны слова, не вполнѣ сохранившіхся. У князя Вяземскаго, въ книгѣ «Фонъ-Визинъ», всѣ недостающія и неразобранныя мѣста дополнены сочиненіями самого князя Вяземскаго, нерѣдко совершенно противорѣчащими тому, что теперь разобрано, какъ напр. въ письмѣ ХІ (стр. 376).

— 371 —

Такерка (sic) цѣла... Кариты напечаталъ я 1200...
Въ четвергъ я мало къ тебѣ писалъ, за тѣмъ (что) силъ
не было; а во вторникъ писалъ по ямской и послалъ тебѣ
письмо, которое потеряли.

Въ пятницу былъ у И. П., а послѣ обѣда chez Dmitrewski.
Вчера обѣдалъ у князя Θ. А. Козловскаго. Его рожденье
было. А въ 4-мъ часу на пробѣ италіанской оперы (*).

Сегодня былъ у князя А. М., у И. П. и теперь, докон-
чавъ Сиова, сѣлъ сіе писать нарочно съ вечера, а завтра,
ежели что примѣчательно случится, напишу.

Всѣ тѣ письма, кои я отъ тебя получалъ, писаны такъ
хорошо, что я всегда ихъ беру примѣромъ краснорѣчія.
Проза твоя такова, что я ни съ какой не сравниваю. Нѣ-
которыя письма казалъ я князю Θ. А. Козловскому. Онъ
изумляется. А стихи твои прочту ему завтра. Они того
стоютъ, чтобъ показать тремъ особамъ, которыхъ я люблю;
а именно: А. И. Приклонск., князю Θ. А. Козловск., и еще
Василью Алексѣевичу Аргамакову, котораго дружбою я очень
доволенъ.

Онъ ѣдетъ въ Москву. Пожалуйте, примите его такъ
какъ... Онъ въ Москвѣ будетъ чужестранцемъ; не имѣетъ...
...человѣкъ такой, который имѣетъ просвѣщенный разумъ...
Я говорю это безъ лести. — Признаюсь, что я дивил-
ся и не предполагалъ никогда, чтобъ въ состояніи ты была
написать такъ хорошо... что я такъ чистосердеченъ.
Только какъ можно ожидать ... было стиховъ такихъ,
каковы я получилъ? Продолжай, сестрица, ты будешь ве-
ликій человѣкъ. Мнѣ чрезвычайно жаль, что заочно неловко
тебѣ совѣтовать. Только со всемъ тѣмъ, ради Бога, не по-
кидай снова, что съ такимъ успѣхомъ начато. Пиши стихи
чаще; присылай ко мнѣ; дѣлай эклоги, элегіи. Если только
можешь, переводи: ты имѣешь довольно сочинителей; а я
что получу, о томъ тебѣ истинное письмо писать буду, и
гдѣ мнѣ хорошо и гдѣ неисправно казаться будетъ, вѣрно
скажу; а чтобъ то начать, то дозволь мнѣ съ тонкостью
сказать мое мнѣніе о твоемъ письмѣ.

Мысли прекрасны, изображеніе очень хорошо и непри-

(*) Вѣроятно это была проба плохой, по отрыву современниковъ, оперы: *Каралъ Великій* (слова Лацарони, музыка Манфредини), представленной въ первый разъ 28-го декабря 1763 г.

— 372 —

нужденно, и версификація вездѣ почти чиста; только впе-
редъ остерегаться надобно, чтобъ риёмы не все были
глаголы, а иногда имена, нарѣчія и проч.

Я нынѣ Сиёа III часть окончилъ. Хочу писать что ни-
будь стихами и первая ты ихъ имѣть будешь. Съ стрѣ-
линскимъ Кузькой послалъ я 300 книгъ Кариты. Хорошо ес-
либъ по 30 к. ихъ продать удалось, а по крайней мѣрѣ по 25
к. Мнѣ все барышъ. А ежели всѣ продадутся, то Маркову
10 р. отдай, а достальные ко мнѣ какъ возможно скорѣе
пересылай. Здѣсь деньги рѣдки.

Обнова мнѣ очень нужна. Такъ ст...... показаться ни-
куда не можно. А въ ........ разсужденіи полагаюсь. Ты
знаешь........ я порядочно ходить люблю.

IX.

28 января 1764. (Сестриць).

Завтра выйдет отсюда В. А. Аргамаковъ, и я вз düşалъ
съ нимъ написать къ тебѣ побольше и на полученное сего
дня отъ 22 января отвѣтствовать.

О всѣхъ моихъ обстоятельствахъ свѣдать точно мо-
жешь отъ того, кто отдастъ тебѣ письмо сіе. Четыре мѣ-
сяца былъ онъ свидѣテлемъ моей жизни и принималъ уча-
стіе во всемъ, что со мною ни случалось. Склонности и
сходство нравовъ соединили насъ такъ много, что произо-
шло оттуда истинное дружество. Разсуди изъ того, что
онъ и отъ васъ долженъ быть такъ принятъ, какъ мой
другъ. Не оставьте его во всемъ томъ, о чемъ онъ васъ
просить будетъ. Онъ въ Москвѣ чужестранецъ, такъ какъ
я здѣсь, и если будетъ онъ имѣть на первый случай
нужду занимать деньги, пожалуй попроси отъ меня ба-
тюшку, чтобъ онъ въ такомъ случаѣ его не оставилъ и
рекомендовалъ бы его тѣмъ, у кого есть деньги. Четыре-
ста душъ, которые онъ имѣетъ, кажется кредитъ ему сдѣ-
лать могутъ.

Впрочемъ, краснорѣчивое твое увѣщаніе меня утѣшило.
Ты имѣешь великій даръ увѣщавать другихъ, и я сталъ
самъ отъ того веселѣе. Со всѣмъ тѣмъ напрасно думаешь,
что жизнь твоя хуже моей. Я того понять не могу: ве-
селья у васъ гораздо пріятнѣе, нежели здѣсь, и наши, по-

— 373 —

вѣрь, стоютъ не меньше вашихъ. Здѣсь деньги на одномъ
мѣстѣ сидѣть не любятъ.

Не опасайся неудачи писать стихи. Можно ль, чтобъ ты
написала худо! А я оставилъ намѣреніе послать теперь то,
что я дѣлалъ. Боюсь опять выговоровъ; только истинно
кажется-бы не за что. Если любопытна, то спроси В. А.
Аргамакова: онъ знаетъ все то, что я писалъ и что те-
перь дѣлаю.

Сегодня при дворѣ маскарадъ, и я въ своей доминѣ
туда же поплетусь. Теперь уже темно и писать почти не
льзя. Завтра продолжать буду..... (*) Однако и теперь можно
еще строкъ пять написать; огонь принесли.

Вчера была французская комедія «Le Turcaret» и малая
«L'esprit de contradiction». Скоро будетъ кавалерская (**); не
знаю, достану ли билетъ себѣ. Впрочемъ, всѣ тѣ миноветы,
которые играютъ въ маскарадахъ, и я играю на своей скрип-
кѣ пречуднымъ мастерствомъ. Да ныньче попалась мнѣ на
языкъ русская пѣсня, которая съ ума нейдетъ: Изъ-за лѣсу,
лѣсу темнаго. Чортъ знаетъ! Такой голосъ, что растаять
можно, и теперь я пѣлъ; а натвердилъ ее у Елагиныхъ.
Меньшая дочь поетъ ее ангельски.

Аргамаковъ Ёдетъ въ Москву съ Каринымъ (***) . Ежели
онъ къ вамъ будетъ, то, матушка, поблагодарите за его
дружбу, которою я здѣсь пользовался; онъ у меня въ бо-
лѣзнь мою почти дежурилъ.

(*) Точки въ подлинникѣ.

(**) Кавалерскими назывались такія представленія во дворцѣ, въ ком-
торыхъ играли придворныя дамы и кавалеры. Въ первый разъ подобное
представленіе дано было на маслницѣ 1763 г., въ Москвѣ. Давали траге-
дію Сумарокова Семира, переводную комедію Мольера, и въ заключеніе ба-
летъ. Ы трагедіи играли: гр. Прасковья Александр. Брюсъ, гр. Григ.
Григ. Орлобъ, л.-гв. измайловскаго полка маіоръ Рославлѣсъ, гр. Андрей
Петровичъ Шувалобъ и Анна Никитишна Нарышкина; въ комедіи: Левъ
Александр. Нарышкинъ, кн. Гагаринъ и нѣкоторыя изъ фрейлинъ; въ
балетѣ танцовали: графиня Сиверсъ, гр. Анна Мих. Ворониова, Марья
Павловна Нарышкина и гр. Петръ Александр. Бутурлинъ. Въ оркестрѣ
также играли все благородные дилетанты.

(***) Александръ Григорьевичъ Каринъ, сослуживецъ Аргамакова, рот-
мистръ л.-гв. коннаго полка, авторъ комедій: «Россіянинъ, возвратившійся изъ Франціи» и «Антигона» (неоконч.) и многихъ мелкихъ стихотво-
реній, помѣщенныхъ въ «Полезномъ увеселеніи» (1760 и 1762) и въ «Сво-
бодныхъ часахъ» (1763). Онъ ум. въ 1769 г. Его братъ Өедоръ Григорье-
вичъ († 1800) былъ тоже извѣстный въ свое время писатель.

— 374 —

29-ю.

Я было хотѣлъ далѣе распространиться сегодня, однако некогда: Аргамаковъ теперь пріѣхалъ проститься и взять отъ меня письма; да сверхъ того усталъ: изъ маскарада выѣхалъ въ часъ, а всталъ въ 6-мъ часу. Былъ у князя Я. П.(*), у Бакунина, у Н. И. Панина, у И. П. Adieu.

Р. С. Бумагу раздѣлили съ сестрицей А. И. пополамъ.

X.

Отъ 9 февраля 1764.

Напрасно думаете, чтобъ хотѣлъ я остаться въ коллегіи для того, чтобы всѣхъ тѣмъ огорчить васъ. Къ тому-же я очень знаю, сколь много я любимъ вами, и сколь много счастье мое вамъ нужно. Однако не мѣшаетъ мнѣ написать къ тебе слѣдующее.

Selon toute apparence, le fils du prince Chakhowskoy (**), qui est engagé dans notre collège et qui est fort honnête homme et même mon ami, aura la qualité d'un résident à Danzig, il m'a fait déjà la proposition de partir avec lui, s'il réussira en cherchant cette place. Jugez, ma chère soeur, si ce ne sera pas un peché de laisser cette occasion là. D'ailleurs ce n'est pas loin d'ici, el je pourrais venir et revenir en Russie autant qu'il me plaira (***).

Однако, можетъ быть, онъ еще и не скоро можетъ имѣть успѣхъ въ своемъ исканіи. Только я, съ моей стороны, оставляю дѣло все на твое разсужденіе.

Поздравь Андреевну съ родинами и отдай ей отъ меня посланный при семъ рубль.

(*) Кн. Яковъ Петровичъ Шаховской (1705 — 1777), извѣстный своими любопытными записками. Въ то время онъ былъ д. т. сов., севасторомъ и присутствующимъ въ коммисіи о коммерціи, а въ 1766 г. оставилъ службу.

(**) Кн. Федоръ Яковл. Шаховской († 1782), сынъ кн. Якова Петровича, былъ тогда полковникомъ и состоялъ при иностранной коллегіи. Мѣсто резидента въ Данцигѣ онъ не получилъ и всѣ планы Фонъ-Визина разстроились.

(***) Переводъ. Судя по всему, сынъ князя Шаховскаго, служащій въ нашей коллегіи, весьма честный человѣкъ и даже мой другъ, получить мѣсто резидента въ Данцигѣ. Онъ мнѣ уже предложилъ отправиться вмѣстѣ съ нимъ, если успѣетъ занять это мѣсто. Не грѣшно ли будетъ, добрая сестрица; упустить такой случай? къ тому-же это не далеко отсюда и я могу пріѣзжать и уѣзжать изъ Россіи, какъ мнѣ захочется.

— 375 —

Въ четвергъ будетъ кавалерская трагедія (*). Хочется и мнѣ промыслить билетъ, да не знаю какъ.

Вчера былъ я въ церемоніалѣ и въ черномъ кафтанѣ. Польскій пріѣхавшій нынѣ посланникъ имѣлъ первую визитацію у вице-канцлера, и мнѣ на крыльцѣ досталось его встрѣтить, а потомъ остаться разговаривать съ его свитою (**). Adieu.

Приложенное отдай, матушка: къ Карину отошли, а Аргамакову, какъ у васъ будетъ, отдай.

XI.

à ma soeur, 22 Fev. 1764.

Вчера полученныя вѣсти были для меня не новы: я зналъ, что тому быть должно, такъ какъ и къ тебе писалъ я обстоятельно. Я отъ него (***) получаю письма, и получилъ вчера. Изо всякаго вижу, что онъ единственно одну склонность имѣетъ причиною сего намѣренія. Я его знаю очень хорошо и клянусь тебя, что достоинства имѣетъ. Живучи съ нимъ почти вмѣстѣ, имѣлъ я случай довольный узнать его. Пьянства, мотовства не опасайтесь; этихъ пороковъ у него нѣтъ. О достаткѣ его знаю только то, что имѣетъ онъ четыреста душъ, которымъ также участница маленькая сестра его. Можетъ быть, что онъ и безденеженъ; только, имѣвъ такія деревни, можно имѣть и столько денегъ, чтобъ содержать себя честнымъ образомъ. Вирочемъ, я съ моей стороны долженъ тебя признаться, что почитаю его достойнымъ быть мнѣ зятемъ.

(*) Кавалерскія представленія были въ 1764 году 6 февраля въ пятницу и 14-го въ субботу: въ первое представленіе шла Семира и балетъ Галатея и Ацисъ, въ котором «его императорское высочество величій князь, въ видѣ брачнаго бога Гимена явся, искусствами и благородными своими танцами удивилъ всѣхъ зрителей; сотанцовавшіе въ семъ балетѣ были знатныя дамы, дѣвицы и кавалеры». — 14-го февраля шла въ русскомъ переводѣ комедія Мольера Le malade imaginaire и комедія съ балетомъ *l'ami de tout le monde*. Участвовали гв. капитаны *Кропотовъ* и *Волковъ*, три сестры дѣвицы *Бибиковы*; а во второй пьесѣ г-жа *Титова* и гв. капитанъ *Титовъ*; въ балетѣ фрейлины гр. Анна Петр. Шереметева, *Хитрова* и др., а также «въ дѣйствіи балета изволилъ быть его высочество». Въ оркестрѣ играли благородныя особы, между которыми ознакомо были и придворные музыканты.

(**) Гр. Любенскій. Пріемная аудіенція у императрицы была ему 7-го, а отпускная—21-го февраля 1764 г.

(***) В. А. Аргамакова.

— 316 —

Ежедневное обхожденіе его со мною подавало мнѣ слу-
чай узнать его мысли. Онъ дѣйствительно не имѣлъ намѣ-
ренія жениться, а бывало всегда говаривалъ, что, имѣя чѣмъ
жить, предпочитаетъ лучшеѣ хать въ чужіе краи; да и
сверхъ того я клянусь, что онъ, кромѣ склонности, ни ка-
кого другаго интереса не имѣетъ.

Возможноль сравнить его съ М. К. Озеровымъ такъ,
какъ то дѣлаютъ батюшка и матушка въ письмѣ своемъ?
Этотъ человѣкъ имѣлъ воспитаніе, и можно назвать его
un homme du sentiment; а тотъ, кромѣ подлыхъ мыслей,
ни какихъ сентиментовъ не имѣетъ. Этотъ же имѣетъ
благородное сердце и за честь свою дѣйствительно скло-
нится жертвовать жизнію; а тотъ не знаетъ совсемѣмъ, чтō
это совѣсть. Сверхъ того, я увѣряю, что онъ будетъ мнѣ
другомъ всегда, сдѣлается-ль дѣло, или нѣтъ. Я знаю
точно, что и онъ съ своей стороны, въ томъ или другомъ
случаѣ, только дружбы своей ко мнѣ не отмѣнитъ. D'ail-
leurs je vous assure qu'il n'a pas d'autres inter.... seul amour.
Il est extrêmement amoureux de vous: вотъ.... причина всему.
Письма его то больше доказываютъ..... не быть въ томъ со-
всѣмъ мнѣ увѣрену. Увѣдомьте (меня насчетъ) вашего на-
мѣренія.

Отпускъ мой не знаю скоро-ль быть можетъ. Видно,
что князь М. М.(*) ничего обо мнѣ не писалъ, потому что
князь А. М. никакъ о томъ не отзывался, а самому мнѣ
начать не льзя, потому что ежели долженъ я дожидаться
конца батюшкинова дѣла, о успѣхѣ которомъ теперь знаетъ
только одинъ Богъ, то проситься еще рано. Еслибъ я что ни-
будь отъ васъ получилъ рѣшительнаго, тобъ по тому посту-
пать сталъ; а тó есть-ли способъ сообразить получаемыя мною
письма? батюшка пишетъ, чтобъ я старался объ отпускѣ, одна-
ко не оставлялъ бы на второй недѣлѣ стараться о его дѣлѣ;
а матушка изволитъ писать такъ, какъ-бы совсемѣмъ мы
проситься должны домой до того, чтобъ извощики насъ не
ввезли на дорогѣ въ прорубь и не разбили бы лошади.
Такъ изъ того разсуди, что мнѣ начинать.

Мнѣ очень смѣшно, что ты меня считаешь влюбленнымъ.
Къ Аргамакову я писалъ шутя, и божусь, что ни мало духъ
мой не безпокоится. Да и въ кого здѣсь влюбляться? Всѣ

(*) Михаилъ Михаиловичъ Голицынъ.

— 377 —

нѣмки ходятъ блѣдны, какъ смерти. Поди, Христа ради!
что ты на меня клеплешь, а что всего досаднѣе и пѣ-
няешь! Не подумай еще того, Бога ради, что я теперь лу-
кавлю. Да для чего бы то? Билетъ же для трагедіи от-
далъ я Бакуниной, у которой мужъ есть, тому лѣтъ съ
двадцать.

Объ отпускѣ еще повторяю: ежели отпишете, чтобъ я,
не смотря ни на что, просился, тогда почту я себя прямо
счастливымъ. Богъ одинъ видитъ, какъ мнѣ съ вами хо-
чется увидѣться! Постарайтесь, чтобъ и князь М. М. помогъ.
... веселья сегодня баломъ кончатся. Боже мой! я ...
въ первую недѣлю еще отъ нихъ не отдохну. Три дня...
маскарады и три спектакеля. Все мнѣ стало..... (*)

XII.

Милостивый государь батюшка и милостивая государыня
матушка!

Почта уже пришла и пакетъ распечатанъ, только сказа-
ли мнѣ, что писемъ нѣтъ. Я не знаю, что могло быть то-
му причиною, и о томъ очень тужу. Дай Богъ, чтобъ хотя
завтра, по ямской получа, я могъ обрадоваться. За тѣмъ ина-
го донести не имѣю, какъ только то, что я, слава Богу, здо-
ровъ. Сегодня обѣдалъ у Александра М. Хераск. (**), а ужи-
нать поѣду къ М. В. Приклонскому.

27 сентября 1764.

Письмо сестры Фонъ-Визина.

На сей почтѣ милостивыя ваши письма получили. О себѣ доношу,
мы всѣ, слава Богу, здоровы. Сегодня Василій А. (***) и братецъ Д. И.
поѣхали въ академію; тамъ празднество, и сама государыня изволить
присутствовать (†), а вечеру будетъ огромная люминація, которал
мѣсяца за два строена. Братецъ поѣхалъ нѣсколько и для того, что,

(*) Ср. «Фонъ-Визинъ» кн. Ваземскаго, стр. 232.

(**) Такъ напечатано въ «Библ. Запискахъ», но Александръ Матв. Хера-
сковъ въ это время былъ при Сибирскомъ Корпусѣ.

(***) Василій Алексѣевичъ Аргамаковъ—ея мужъ.

(†) Императрица съ наслѣдникомъ дѣйствительно была въ академіи на торжествѣ закладки тамошней церкви. Послѣ того въ конференцѣ залѣ читана привилегія академіи, розданы дипломы профессорамъ и академи- камъ, говорены были рѣчи, и затѣмъ въ средней залѣ императрица бы- ла встрѣчена хоромъ вокальной и инструментальной музыки (Кам. фур. журналъ 1765).

— 378 —

думаю, хоръ академіи будетъ пѣть его похвальные государынѣ стихи, которые велѣлъ ему сдѣлать Елагинъ, для того чтобъ отдать назадъ Сумарокову присланные въ академію стихи, которые сочинилъ онъ очень дурно. Итакъ, думаю, что будетъ хоръ пѣть братцовъ стихи, которые—не больше какъ на девяти строкахъ—братецъ сдѣлалъ на одну матерію трожды, и показалъ всё три сочиненія Глагину. Не знаю теперь, которое ему лучше полюбилось, и пѣли ли ихъ, потому что они оттуда еще не бывали.

Челобитную объ отпускѣ за тѣмъ еще не подавалъ Васильй А., что графъ, нашъ подполковникъ (*), болѣнъ ногою и не выходить, а надобно подать ему; за тѣмъ только и стало, а то можетъ быть, чтобы и скоро мы отправились въ Москву.

Вчера по утру пріѣхали люди съ живностью и съ колесами; по запискѣ вашей, батюшка-свѣтъ и матушка, привезли все въ цѣлости; живность, кромѣ одной русской курицы, вся жива и нехуда; а особливо гусц, утки, индѣйки такъ кормлены, что можно нынче же держать къ столу; также и лошади изрѣлдны, не очень псхудалі. Денигъ осталось у нихъ одна полтина; я теперь не знаю, что съ ними дѣлать: ежели отпускать ихъ съ наемщиками, то боюсь, чтобы не упустить—ежели насъ отпустятъ, то бы свое что-нибудь наложили, для того что я уже навѣрное знаю, что мы наймемъ вдвое дороже, нежели нашихъ лошадей отдать въ наемъ, хотя какъ ни старайся. Со всѣмъ тѣмъ я вчера провѣдала: Кропотовъ нанялъ до Мурома для жены подводы по 13 р. на пару...

Петруша, слава Богу, здоровъ, вчера былъ во дворцѣ, а въ субботу возьму его къ себѣ.

Князь С. В. Гагаринъ (**) въ пятницу поѣхалъ отсюдова въ Москву, вздумалъ и собрался въ одинъ день... отпущень безъ всякаго награжденія за всю ........ службу.

Отъ брата Павла Ивановича писемъ не получали; сегодня посылала, сказали—что нѣтъ того подъячаго, у котораго на рукахъ выборгская почта, а письма ко многимъ понесли почталіоны; итакъ думаю, что есть и къ намъ, да они проклятые уносять, и первыя письмы насилу отыскала: ту минуту, какъ придетъ почта, то и расхватаютъ письмы почталіоны, а особливо на которыхъ деньги подписаны; братъ же Павелъ Ивановичъ всегда подписываетъ по 10 к. дать почталіону. Какъ скоро отыщу, то на будущей почтѣ конечно пришли къ вамъ.

Мнѣ очень хочется на этихъ дняхъ съѣздить въ Царское Село, въ Петергофъ и Ораніенбаумъ, а то стыдно въ Москву показаться, что лучшаго не видала, живучи въ Петербургѣ.

Нижайше прошу, матушка-свѣтъ мой, сказать тетушкѣ Аннѣ Ивановѣ, что горькихъ померанцевъ хорошихъ головою нѣтъ, а есть не очень хороши и мелки, и то по 1 р. 70 к. десятокъ; ихъ было въ привозѣ очень мало и дешевле 1 р. не было. Я бы съ радостію те-

(*) Гр. Кир. Гри. Разумовский.

(**) Кн. Сергѣй Васильевичъ Гагаринъ, шталмейстеръ († 1782).

— 379 —

тушкѣ услужила, и можетъ быть тогда бы, говорясь съ кѣмъ ни-
будь, на биржѣ купила ящикомъ, и гораздо дешевле, пришло бы 80
к., только мнѣ поздно письмо отдала М. П. Салтыкова (*). Я его въ
прошедшее воскресенье получила; а нынѣ корабли уже съ посудою
фаянсовою пришли, да французскіе съ уборами дамскими а тѣ, ко-
торые были съ фруктами, уже недѣли три какъ отсюда отправились,
и теперь всѣ изъ погребовъ покупаютъ. Лимоны не дороги; я ку-
пила у разнощика 50 очень дешево и къ вамъ посылаю на сихъ
дняхъ... Нижайше благодарствую, матушка-свѣтъ мой, за прислан-
ные мнѣ башмаки; очень хорошо сдѣланы.

Затѣмъ, прося родительскаго благословенія и цалуя ручки ваши,
остаюсь нижайшая дочь ваша

Оедосья Аргамакова.

1765 года юля 7-е число.

Стиховъ братцовскихъ въ академіи не пѣшь, а пѣли стихи Теплова(**), которые очень дурны передъ братцовыми. Елагинъ сказалъ братцу: «пожалуй оставь, пускай Тепловъ дурачится!»

Василій Алексѣевичъ изъ академіи проѣхалъ прямо къ Козловско-му и еще не бывалъ, а мы боимся опоздать, чтобъ не упустить почту.

XIII.

Матушка сестрица! Я не получалъ еще писемъ вашихъ,
которыя писали вы ко мнѣ въ понедѣльникъ; однако зав-
тра получить ихъ надѣюсь. Невозможно, чтобъ вы ко мнѣ
не писали, зная, сколь мнѣ письма ваши дороги, п что
они только составляютъ все мое утѣшеніе. Признаюсь тебѣ,
матушка, что проведя здѣсь нѣ сколько дней, уже былъ я
во всѣхъ собраніяхъ, видѣлъ здѣшнія веселья, ихъ не
чувствуя, и кажется мнѣ, что здѣшній свѣтѣ уже не одинъ
разъ глазамъ монмъ представился. Но все сіе сколь дале-
ко отъ того, чтò бъ хотя мало сдѣлать мнѣ могло отраду
въ моей горести, которая непремѣнно должна меня тер-
зать, какъ скоро вспоминаю то, что я съ вами розно! Каж-
дую минуту я то вспоминаю, слѣдовательно и терзаюся каж-
дую минуту. Теперь сижу я одинъ въ моей комнатѣ пго-
воря съ тобою чрезъ письмо, чувствую въ тысячу разъ
болѣе удовольствія, нежели вчера и третьяго дня, окружень
будучи великимъ множествомъ людей. Воображаю тебя,
говорю мысленно съ тобою, тужу съ тобою о томъ, что
мы разлучены, и Богъ знаетъ на долго-ль. Наконецъ чув-

(*) Марья Петровна Салтыкова. Она впослѣдствіи была женою Павла Ивановича Фонъ-Визина.

(**) Григорій Николаевичъ Тепловъ (1725—1779), тайня. сов., сенаторъ, находился въ кабинетѣ ея величества «у собственныхъ дѣлъ и у принятія челобитенъ» и былъ почетнымъ членомъ академіи наукъ.

— 380 —

ствую, что сердце мое терзается отъ того, что представляютъ мысли. Вотъ состояніе мое каково въ сію минуту. Уже великодушіе меня оставило и миновалась та холодность, съ которой разсуждалъ я о томъ, чтò бъ могло тронуть человѣка. Я не знаю самъ, отъ чего прежній мой веселый нравъ перемѣняется на несносный. То самое, что прежде сего меня здѣсь смѣшило, нынче бѣситъ меня; мнѣ кажется, всего лучше я теперь сдѣлаю, если въ доказательство тому напишу къ тебе мой журналъ.

Въ самый день моего пріѣзда явился я по должности моей. Поговоря нѣчто о ближнемъ, заключилъ я изо всѣхъ нашихъ словъ, что въ свѣтѣ почти жить не льзя, а въ Петербургѣ и совѣмъ невозможно. Въ двадцать девять дней моего въ Москву похода здѣсь люди стали сами на себя совѣмъ не похожи: кого оставилъ я передъ отѣздомъ моимъ дуракомъ, того нынѣ не только разумнымъ, да еще и премудрымъ почитаютъ. Только то нѣсколько утѣшаетъ, что тѣхъ са-михъ, которые имъ приписываютъ такую славу, оставилъ я передъ отѣздомъ моимъ такими же дураками. Странное дѣло! ты не повѣришь, матушка, что съ нынѣшняго нова-го года всѣ старые дураки новыя дурачества понадѣлали! Напримѣръ, Шепел., женатый на Рубанов., разводится съ женою за самую бездѣлицу, а именно за то, что она при-няла было намѣреніе его поколотить въ самый новый годъ. Онъ, не хотя въ сей торжественный день быть отъ су-пруги своей битъ, и оставляя прошлогоднее свое дураче-ство, которое имѣлъ онъ, претерпѣвая такія дѣйствія жен-нина гнѣва, впалъ въ новое дурачество и, вздумавъ раз-водиться, пошелъ противу самого Бога, который соеди-нилъ ихъ неисповѣдимымъ своимъ промысломъ. Графа А. А. Бестуж. (*) засталъ я здѣсь въ покаянной, куда по-саженъ онъ каяться въ томъ, что не поступалъ онъ

(*) Гр. Андрей Алексѣевичъ Бестужевъ-Рюминъ, сынъ государственного канцлера гр. Алексѣя Петровича, 20-ти лѣтъ отъ роду (1748) былъ камергеромъ и александровскимъ кавалеромъ, а вскорѣ и дѣйств. тайнымъ совѣтникомъ. Въ 1765 г. онъ женился на княжнѣ Долгоруковой, обобралъ ее, ругался надъ нею и выгналъ изъ дому. Императрица велѣла приставить къ нему гвардейскаго офицера съ содатами и потомъ предоставила въ полное распоряженіе отца, который заключилъ его въ монастырь и хотѣлъ липить наслѣдства, но вскорѣ умеръ. Гр. Андрей Алексѣевичъ до конца жизни былъ подъ опекою и умеръ въ Ревелѣ въ 1768 г. Съ нимъ пресѣклось графское колѣно Бестужевыхъ-Рюминыхъ.

— 381 —

по правиламъ здраваго разсудка, хотя никто не помнитъ того, чтобы какой нибудь родъ разума отягощалъ главу его сіятельства. Жена господина Деденева, закричала здѣсь караулъ, ъхавъ по большой улицѣ. Она и дѣйствительно имѣла къ тому законную причину, за тѣмъ что везли ее въ прорубь, по приказанію мужа ея, который видно какъ второй Идоменей объщалъ Нептуну какую нибудь жертву. — О таковыхъ приключеніяхъ и тому подобномъ поговоря съ И. П., я съ нимъ разстался. Оттуда поѣхалъ я къ А. И. Приклонской, отъ которой слышалъ новыя увѣренія о дружествѣ, и наконецъ поѣхалъ я отъ нея къ П.М. Херас.(*) Они безмѣрно обрадовались, меня увидя; спрашивали о васъ всѣхъ, и я, какъ вѣрный историкъ, описывалъ имъ Москву подробно. Я прошу тебя, при засвидѣтельствованіи княжнѣ Аннѣ Никитишнѣ (**) моего истиннаго почтенія, донести ей, что я порученную комиссію исполнилъ. Пелагея Никитишна отдаетъ справедливость ея разуму, которымъ наполнены письма ея; разсужденія въ нихъ философски, и однимъ словомъ они достойны своего автора. Впрочемъ, я очень усердно исполняю и ту комиссію, которою она изволила удостоить меня, чтобъ вспоминать чаще о ней Пелагеѣ Никитишнѣ. Всякій день вывая у нихъ въ домѣ, могу тебя, матушка сестрица, увѣрить, что разговоры наши тѣмъ только и оживляются, что часто говоримъ мы о достоинствахъ и совершенствахъ княжны.

Чтобъ возвратиться на прежнюю матерію, то скажу тебѣ, что отъ П. М. поѣхалъ я въ театръ. Играна была комедія «Женатый философъ» (***), которую смотрѣли великое множество женатыхъ нефилософовъ. Ужиналъ у А. И. Приклонской.

Въ пятницу, отобѣдавъ у П. М. Хераскова, былъ я въ маскарадѣ. Народу было преужасное множество; но

(*) Петръ Матвѣевичъ Херасковъ, братъ извѣстнаго писателя Мих. Матв., управлалъ въ то время С.-Петербургскою банковою конторою для дворянства; въ 1767 г. онъ былъ прокуроромъ въ канцеляріи строенія государственныхъ дорогъ.

(**) Вѣроятно княжна Путятина, которой братъ служилъ въ мануфактуръ - коллегіи вмѣстѣ съ И. В. Приклонскимъ, а одинъ изъ родственниковъ — въ ревизіонъ-коллегіи съ отцомъ Д. И. Фонъ-Визина.

(***) Комедія Де-Туша.

— 382 —

клянусь тебе, что я со всемъ тѣмъ былъ въ пустыни. Не было почти ни одного человека, съ которымъ-бы говорить почиталъ я хотя за малое удовольствіе. Здѣсь продолжаютъ все носпть разныя домины. Сперва танцовали обыкновенно, а потомъ чрезвычайно, то есть плясалі по русски. Князь Я. А. Козловскій (*) съ фрейлиною Паниной (**), потомъ Корсакова и Овцына(***) съ Щербатовымъ, п можно сказать, что плясали хорошо. А чтобъ приключенію чѣмъ нибудь кончиться смѣшнѣе, то Еропкинъ, большой сынъ А. В., напросился одинъ прыгать голубца. Сдѣланъ былъ большой кругъ, п г. Еропкинъ доказалъ, что если онъ не имѣетъ другаго дарованія, то онъ погибшій человекъ. Въ залѣ для страннаго россійскаго купечества танцовало около сотни нѣмокъ. Блѣдность покрыла лицо ихъ, и однимъ словомъ, я ничего не видывалъ скареднѣ этой сотни! — Субботу и вчера проводилъ я изрядно, но все не такъ, какъ бы въ Москвѣ. Ничто меня не утѣшало и ничто не могло успоконить духъ мой.

Я забылъ было сказать тебе, что въ день моего пріѣзда видѣлъ я въ комедіі госпожу Персильду. Ея превосходительство не удостоила меня ни единымъ словомъ, лишь только премудрая глава ея пошатнулась на одну сторону: это былъ поклонъ. Безъ лести можно ей сказать, что она въ двадцать девять дней безъ меня столь много поглупѣла, что превосходитъ уже всякую скотину. Скоти стоялъ за нею, сѣдовательно и она сдѣлала мнѣ такое же привѣтствіе. Я не разсудилъ за благо оставаться долѣ въ ихъ ложѣ, чтобъ не сдѣлать какого нибудь дурачества, затѣмъ что съ дураками разумныхъ дѣлъ никто дѣлать не можетъ.

До сего дня не говорилъ я еще со всеми ни одного слова. О! еслибъ сдѣлалъ Богъ то, чтобъ молчаніе подолѣ продолжилось!

Теперь представь себѣ, матушка, въ какихъ прескучныхъ я обстоятельствахъ. Живу одинъ, какъ изгнанникъ и какъ-бы недостойный жить съ вами. Богъ видно наказываетъ

(*) Кн. Яковъ Алексѣев. Козловскій, братъ кн. Федора Алексѣевича, погибшаго въ чесменскомъ бою, ум. въ 1808 г. въ чинѣ бригадира.

(**) Анна Васильевна Панова, дальняя родственница гр. Никиты Ивановича, виослѣдствія была замужемъ за камергеромъ Ст. Ст. Лонухинымъ.

(***) Дочь генераль-поручика и камергера Ларіона Яковлевича Овцына, главнаго судьи въ С.-Петербургской ямской канцеляріи.

— 383 —

меня за грѣхи мои, только не знаю, за какіе. Принужденъ я имѣть дѣло съ злодѣями, или съ дураками. Нѣтъ мочи болѣе терпѣть, и думаю, скоро стану дѣлать предложеніе Ивану Перфильевичу о перемѣнѣ моей судьбыны. Честному человекѣку жить не лызя въ такихъ обстоятельствахъ, которыя не на чести основаны. Въ извѣстномъ домѣ интриги продолжаются очень сильно. Повѣреннаго своего засталъ я такимъ же честнымъ человекомъ, какимъ я его оставилъ. Я конечно не оставлю васъ увѣдомлять о всякомъ новомъ приключеніи.

Теперь, матушка, намѣренъ я сказать вамъ жалость. Сегодня, будучи у графа Г. Г.(*), увидѣлъ я въ передней Е. И. Чевкину въ нищенскомъ почти платьѣ и въ пребѣднѣйшемъ состояніи. Сказываютъ, что родня ихъ С. М. Кузьминъ (**) совѣмъ отъ нихъ отступился. Я весьма былъ тронутъ симъ позорищемъ. Живѣстъ она и съ сестрою своею у С. С. Меженинова (***).

Я за часъ передъ симъ пріѣхалъ изъ русской комедіи «Демокритъ». Балетъ былъ Аполлона и Дафны. Хочу садиться ужинать одинъ, и я думаю, что мнѣ кусокъ въ горло не пойдетъ. Обыкновенно у тѣхъ людей аппетитъ не великъ, у которыхъ радости мало; а я здѣсь ни какимъ образомъ спокоенъ быть не могу.

Прости, матушка. Не забудь меня, не забудь моихъ комедій и тѣмъ докажи, что ты меня любишь (†).

Mon cher ami! La lettre à ma soeur vous dira l'état de mon âme. Je vous jure, mon cher, que rien ici ne peut me consoler de notre séparation. Aimez moi toujours. Ce la seul chose, de quoi je vous supplie.—Pour exécuter vos ordres j'étais aujourd'hui à l'Académie, mais le libraire n'était pas

(*) Гр. Гр. Орловъ.

(**) Сергѣй Матвѣевичъ Кузьминъ, тогда д. с. с., а внослѣдстіи тайный сов., былъ въ кабинетѣ ея величества у принятія челобитенъ и членомъ въ главной надъ таможенными сборами канцеляріи.

(***) Сергѣй Степановичъ Межениновъ, тогда ст. сов. и членъ коммерцъ-коллегіи, въ особливомъ по челобитчиковымъ дѣламъ департаментѣ, вио-слѣдствіи былъ тайн. сов. и главнымъ судьею въ Спб. конторѣ юстицъ-коллегіи, а потомъ вице-президентомъ коммерцъ-коллегіи и наконецъ ма-нуфактуръ-коллегіи (въ 1779 г.).

(†) Комедіи эти были вѣроятно: Коріонъ (1764) и Бригадиръ (1766), оконченный въ Москвѣ именно въ этотъ отпускъ Фонъ-Визина.

— 384 —

là. Demain j'irais et j'acheterai s'il le peut les oeuvres de Corneille. Adieu. Сергъю Герасимовичу (*) нижайшій поклонъ.

Для извѣстія:

Графа П. Г. Чернышева дочь помолвлена за брата кня-
зя Василья Борисовича Голицына (**).

С. В. Нарышкинъ опредѣленъ въ должность сенатскаго экзекутора (***).

У А. П. Сумарокова обѣ дочери лежатъ въ оспѣ.

По Дофинѣ здѣсь надѣтъ трауръ на двѣ недѣли, и ка-
жется еще на шесть недѣль по датскомъ королѣ, да на
двѣ по братѣ короля англійскаго (†). Я пріѣхавъ сюда, еще
цвѣтныхъ кафтановъ не надѣвалъ, а ношу все черный и
долженъ носить его еще недѣль девять. Больше писать ис-
тинно нечего. Простите.

Сестрицѣ Аннѣ Ивановнѣ желаю здоровья и охоты писать
ко мнѣ.

Сестрицѣ Марөѣ Ивановнѣ желаю того-же.

Сестрицѣ Катеринѣ Ивановнѣ желаю того-же и меньше
рѣзвиться.

Братцу Александру Ивановичу желаю великихъ успѣховъ
въ высокихъ наукахъ.

Братцу Петру Ивановичу желаю того-же и меньше съ
печи прыгать.

Санктъ-Петербургъ. 1766. Января 23 и 24 чисель.

Объ И. А. Якинѣ всевозможное стараніе приложить не ос-
тавлю.

(*) Домашневъ. Тогда онъ еще служилъ въ военной службѣ.

(**) Гр. Петръ Григорьевичъ Чернышевъ (1712—1773), д. т. сов., сенаторъ и андреевскій кавалеръ, былъ посломъ при разныхъ европейскихъ дворахъ. Дочь его Наталья Петровна (1741—1837), отличавшаяся особенною красотою, вышла замужъ за кн. Владиміра Борисовича Голицына (1731—1792). Сынъ ихъ кн. Дмитрій Владиміровичъ Голицынъ былъ Московскимъ военнымъ генералъ-губернаторомъ.

(**) Полковникъ Семенъ Васильевичъ Нарышкинъ съ 1765 г. былъ экзекуторомъ 1-го деларт. сената; а съ 1776 г. въ чинѣ стат. сов. вице-президентомъ бергъ-коллегія. Онъ писалъ стихи и участвовалъ въ пере-водѣ статей изъ «Энциклопедіі». Мѣсто экзекутора 1-го дея. онъ зани-малъ послѣ В. В. Татищева, приговореннаго къ кнуту за подлоги, и передъ Г. Р. Державиннымъ.

(†) 20/31 декабря 1765 г. умеръ дофинъ французскій Людовикъ, отецъ Людовика XVI; 2/13 января 1766 г. умеръ король датскій Фридрихъ V (род. 1723 г., царств. съ 1746), и въ этомъ же мѣсячѣ умеръ братъ англій-скаго короля Георга III-го, принцъ Фридрихъ-Вильгельмъ.

— 385 —

XIV.

(Апрель 1766).

Матушка сестрица, и любезный другъ.

Сколь много обрадовался я, мой любезный другъ (*), получа отъ тебя строчку на прошедшей почтѣ. Воображеніе то прошло уже теперь, которое меня мучило. Я иногда думалъ что ты болѣнъ; а иногда помышлялъ и о томъ, не сдѣлался ли ты противъ меня холоденъ, безъ малѣйшей къ тому съ моей стороны причины. Знаій, что ты съ сестрицею мнѣ столько любезны, что я для васъ жить хочу; а за то требую отъ васъ въ награжденіе, чтобъ вы вашей спокойною жизнію меня утѣшали.

Нынѣ сграстная недѣля, и духъ мой въ единомъ бого мысліи упражняется. Въ животѣ моемъ плаваетъ масло-древяно, такожде и орѣхово. Пироги съ миндалемъ, щепки и гречневая каша не меньше помогаютъ мнѣ въ приобрѣтеніи душевнаго спасенія. Вчера и сегодня обѣдалъ я у М. В. Приклонскаго; слушалъ завтрени, часы и вечерни, также былъ у обѣденъ, однимъ словомъ, дѣлалъ все то, что должно дѣлать согрѣшившему вѣдѣніемъ и невѣдѣніемъ. И Ванька приноситъ на сихъ дняхъ во грѣхахъ своихъ покаяніе. Разсказывалъ онъ мнѣ, что во время чте-нія Ефрема Сирина напалъ на него нѣкоторый родъ дре-моты, и бѣ видѣніе страшно: пришелъ къ нему нѣкто изъ темныхъ духовъ во образѣ человѣчестѣмъ, который весь-ма походилъ на нашего Астрадыма; пришелъ и вопросилъ его: «Гдѣ твоя душа?» Ванька мой вообразилъ себѣ, что то Астрадымъ, съ которымъ онъ всегда обхаживался фа-миліарно, отвѣтствовалъ ему, не обпнулся, что онъ о душѣ своей ничего не вѣдаетъ, и что удивляется, какая нужда до души его—повару. Темныі духъ, раздраженный таковымъ гордымъ отвѣтомъ, далъ ему знать, кто онъ таковъ. «Я чортъ, а не Астрадымъ», говорилъ онъ ему.—По крайней мѣрѣ ты похожъ на нашего Астрадыма, отвѣчалъ ему Вань-ка.—«Я нарочно взялъ его видъ, сказалъ чортъ: для того, что изъ смертныхъ поваръ вашъ болѣе всѣхъ на меня по-ходитъ.» Ванька, увидя, что то прямо чортъ, а не Астра-дымъ, вострепеталъ отъ сего видѣнія и вдругъ хотѣлъ было перекреститься, но почувствовалъ, что рука его не только не подымается, но еще опускается къ низу и ста-

(*) Аргамаковъ.

соч. Ф. виз.

17

— 386 —

новится лошадиною ногою. Уже другая рука его была точно въ таковомъ-же превращеніи, и онъ сталъ на четверенькахъ. Великая и круглая глава его становилась отчасу продолговатѣе; волосы его ощетинились и стали гривою; лишь только глаза его остались въ прежнемъ состояніи, ибо всегда были они лошадинные. Наконецъ, сказывалъ онъ мнѣ, что онъ сталъ точно такая-же лошадь, какъ наша правая коренная, которую я нынѣ нанимаю. Ставъ лошадью, заржалъ мой Ванька, и тѣмъ перепугалъ весь народъ п себя самого такъ, что онъ очнулся п, пришедъ домой, повѣда мнѣ сіе видѣніе.

Впрочемъ, любезные друзья, намѣренъ я васъ просить о покупкѣ мнѣ чего нибудь на лѣтнее пятье, также и камзола подъ коричневый кафтанъ, который у меня почти всѣмъ новъ. — Ежели у васъ нѣтъ денегъ, то займите и увѣдомьте меня сколько на то вы употребили, чтобъ могъ я по первой-же почтѣ перевесть къ вамъ деньги, въ которыхъ нынѣ, слава Богу, я недостатка не пѣю. Сдѣлайте сію милость мнѣ, какъ напискѣе.—Простите.

M·r Porochine (*) est congedié de la cour pour les imper tinances qu'il a fait par raport de mademoiselle Chereme teff.

Въ Лазарево воскресенье погребали Бестужева (**).

Сколь различна ихъ судьбина!

XV.

Петербургъ, 26 июня 1766 года.

Я, слава Богу, здоровъ, и живу здѣсь съ Иваномъ Перфильевичемъ. Юля 1-го дворъ въ городъ возвратится для смотрѣнія каруселя, который будетъ 2-го числа, а потомъ

(*) Полковникъ Семенъ Андреевичъ Порошишъ (1741—1769) вскорѣ по выходѣ изъ корпуса былъ сдѣланъ флигель-адъютантомъ при государѣ Петрѣ III и съ 1762 г. состоялъ при наслѣдникѣ престола. Онъ оставилъ любопытныя «Записки», къ несчастью не вполѣ сохранившіяся (изданы въ Петербургѣ, въ 1844).

(**) Государственный канцлеръ гр. Алексѣй Петровичъ Бестужевъ-Рюминъ умеръ 10 апрѣля 1766 г. на 73 году (Лазарево воскресенье въ 1766 г. приходилось 15-го апрѣля).

— 387 —

всѣ пріїдутъ опять въ Петергофъ, и, какъ слышно, прوبудутъ долго; слѣдовательно и я въ Петербургѣ не останусь за тѣмъ, что Иванъ Перфильевичъ съ собою меня взять изволилъ, а товарища моего (*) оставплѣ. Если же иначе вы отъ меня писемъ получать не изволите, то сіе приписать должно тому, что я живу здѣсь, а отсюда иногда въ почтовые дни либоѣ звендокъ не случится, либо и опоздать можетъ.

Состояніе мое теперь таково, что я лучшаго не желаю, если только оно продолжится. Иванъ Перфильевичъ ежедневно показываетъ мнѣ знаки своей милости; по крайней мѣрѣ нынѣ не пмѣю я того смертельнаго огорченія, которое прежде чувствовалъ отъ человѣка, коего и самая пророда, и всѣ на свѣтѣ законы сдѣлали ниже меня и который, не смотря на то, хотѣлъ не только имѣть надо мною преимущество, но еще и править мною такъ, какъ обыкновенно правятъ честными людьми многія твари одинакой съ нимъ породы. Все мое счастіе состоитъ въ томъ, что командиръ мой сколь ни много его любилъ, однако любовь его къ нему преодолѣли его разсужденіе и честь. Иванъ Перфильевичъ, будучи самъ благородный и честный человѣкъ, раскаявается въ прежнемъ своемъ поступкѣ съ Лукинымъ и поклялся впредь не производить въ чины никого изъ тѣхъ, которыхъ отцы и предки во весь свой вѣкъ чиновъ не имѣли и родились служить, а не господствовать (**). Клянусь вамъ Богомъ, что невозможно представить себѣ на мысль всѣ тѣ злости, всѣ тѣ бездѣльническія хптрости, которыя употреблялъ онъ къ поврежденію меня въ мысляхъ Ивана Перфильевича и всей его фамилии. И дѣйствительно, онъ сдѣлалъ было то, что я, не смотря ни на бѣдность свою, ни на то, что долженъ службою пскать своего счастія, принужденъ-было оставить службу. Я всегда зналъ, что Иванъ Перфильевичъ честный человѣкъ; однако любовь его къ Лукину приводила меня въ отчаяніе. Слава Богу, что теперь вышелъ онъ изъ заблужденія и узнаетъ мало-по-малу, что любилъ бездѣльника, а во мнѣ узнаетъ честнаго человѣка. Не льзя представить и того, въ какой фуріи теперь

(*) В. И. Лукинъ.

(**) Это указаніе Фопъ-Визина не вѣрно, ибо Елагинъ впослѣдствіи перевелъ Лукина членомъ въ главную дворцовую канцелярію и тамъ производилъ его въ чины до д. ст. сов. включительно.

17*

— 388 —

онъ и на меня, и на самого Ивана Перфильевича, который дѣлалъ ему несказанныя милости и вывелъ его изъ ничего въ людп. Я тому и не дивилось: честный человѣкъ обыкновенно терпитъ отъ неблагодарныхъ, и можно сказать, что Иванъ Перфильевичъ согрѣвалъ такую змѣю, которая рада бы теніе ужалить его смертельно, еслибъ только можно было.

Любовь моя къ Ивану Перфильевичу смѣшена съ истиннымъ почтеніемъ къ его достоинствамъ. Онъ имѣетъ разумъ, просвѣщенный знаніемъ; имѣетъ по природѣ доброе сердце и сдѣлалъ себѣ правила честнаго человѣка, которые столь свято наблюдаетъ, что не только здѣсь въ голодѣ отъ своихъ, но и отъ всѣхъ чужестранныхъ имя Елагина произносится съ идеею честнаго человѣка. Онъ очень много любитъ свою націю и умѣетъ дѣлать отмѣну достойнымъ чужестранцамъ. Извольте сами себѣ вообразить, не лестно ли молодому человѣку имѣть такого командира и быть отъ него любиму. Дай Богъ, чтобъ по какимъ-нибудь неожиданнымъ случаямъ не вкрался опять Лукинъ; онъ только одинъ можетъ много вредить его репутація. Вы, можетъ быть, изволите подумать, что я, описывая вамъ такимъ командира своего, самъ себѣ противорѣчу, говоря притомъ, что Лукинъ былъ его фаворитомъ, и опасаясь, чтобъ онъ опять не былъ тѣмъ же; однако то неправда и я себѣ не противорѣчу: развѣ самый честнѣйшій и разумнѣйшій человѣкъ не можетъ быть управляемъ негодяемъ? Развѣ не можетъ онъ имѣть своихъ слабостей? Всю сию матерію заключаю тѣмъ, что я не отстану отъ Ивана Перфильевича, доколѣ Богъ велитъ, или чортъ Лукину не поможетъ опять имъ овладѣть и вывести меня изъ настоящаго моего состоянія; однако и тогда, когда я принужденъ буду, избави Боже! оставить мѣсто, не перестану любить и почитать Ивана Перфильевича.

Петербургская жизнь скучна теперь тѣмъ, что вѣтеръ чрезвычайно силенъ и почти въ садъ выйти не льзя. Я читаю здѣсь книги, которые Иванъ Перфильевичъ съ собою взять изволилъ; дѣлаю то, что онъ мнѣ приказываетъ; а достальное время хожу къ секретарямъ Никиты Ивановича Панина. Я доволенъ тѣмъ, что голова моя не такъ часто болитъ, какъ прежде, и могу сказать, что я здорова прежняго; однако все слабъ по сложенію тѣла. Нетерпѣливо желаю того, чтобъ скорѣе сей годъ кончился и

— 389 —

чтобъ я могъ уже жить съ вами вмѣстѣ, наслаждаясь истиннымъ удовольствіемъ. Не могу пожаловаться на то, чтобъ здѣшняя жизнь моя была мнѣ дурна. Нѣтъ, она довольно хороша, а огорчительна только тѣмъ, что я живу розно со всѣми своими, какъ будто какой изгнанникъ, отлученный отъ своихъ родныхъ за какую нибудь вину. Я не изъ числа тѣхъ молодыхъ людей, которые любятъ вольность, не зная, что въ мои лѣта она очень опасна, и хотѣлъ бы охотно остаться въ Москвѣ, пользуясь вашими наставлениями въ любезной мнѣ неволѣ.

Недостатка я ни въ чемъ не терплю; въ деньгахъ ино-
гда онъ бываетъ, однако я надѣюсь на Бога, во всемъ
можетъ быть исправьись. Каретникъ мой взялъ съ меня
за карету самыя чистыя деньги и обѣщался чинить ее
цѣлый годъ; однако эго такой негодяй, съ которымъ я на-
силу лажу и принуждаю его бранью и угрозами держать
свое слово. Теперь мнѣ будетъ терпѣть убытокъ, который
пришелъ очень не кстати, за тѣмъ, что въ деньгахъ у
меня и безъ того изобилія нѣтъ. Мнѣ надобно сдѣлать себѣ
шинель, а Ванькѣ, вѣрнѣйшему и глупѣйшему моему слѣжи-
телью, пару платья, о которой онъ сильно мнѣ докучаетъ, пред-
ставляя въ резонъ многія заплаты на прежней ливреѣ, раз-
ность пуговидцѣ, изъ коихъ иныя золотыя, иныя серебря-
ныя, а иныя гарусныя украшаютъ настоящее его одѣяніе,
и множество еще неудобствъ, которыея вынутъ пзъ кошель-
ка моего, по моему счету, рублейъ съ пятнадцать. Всѣмъ
мопмъ людямъ недавно приключилось несчастіе, за которое
я же платить долженъ, а именно: лихіе люди, не убоясь
страшнаго суда, украли у нихъ съ чердака всю ветчину.
Сей урокъ сдѣлалъ было въ нихъ великое омерзеніе къ
временной жизни, а особливо въ Сенькѣ, который съ от-
чаянія, попущеніемъ Божіимъ, началъ было сокращать вре-
мя свое, ходя по сосѣдству въ такой домъ, откуда рѣдко
ихъ братья трезвые выходятъ. Я не для того пишу, чтобъ
приносить на него жалобу; могу сказать, что я истинно
доволенъ его честностію, скромностію, вѣрностію и други-
ми многими добродѣтелями. Что жъ надлежить до Пет-
рушки, то могу сказать, что онъ, сверхъ натурально-доб-
раго сердца, имѣтъ еще многія дарованія; худо въ немъ
только то, что онъ чему ни учился, ничему не выучился.
Мнѣ кажется, что онъ будетъ такой же парикмахеръ, ка-

— 390 —

ковъ и грамотѣй. Недавно завилъ онъ меня во множество пуколь, изъ которыхъ каждую хотя онъ и много выхвалялъ однако, можетъ быть за тѣмъ, что мы имѣемъ разные вкусы, мнѣ ни одна пукля не понравилась и я принялъ намѣреніе не давать ему надъ собою показывать свое искусство.

Нынѣшнее время и въ самомъ дѣлѣ досталось мнѣ го-раздо больше истратить, нежели должно. Я принудень былъ куппить себѣ черные и бѣлые чулки и прочее нужное и необходимое. Отъѣхавъ отъ васъ взялъ я только 165 рублей своего жалованья, которыми до сего числа жилъ, то есть, слишкомъ пять мѣсяцев.

Въ четвергъ будетъ здѣсь огромный маскарадъ въ саду, какъ для знатныхъ, такъ и для простаго народа. Я думаю, что цѣлый городъ сюда будетъ. Посылаю въ Петербургъ за розовою своею доминою.

Н. И. Бутурлинъ, о которомъ я писалъ къ дядюшкѣ, по-ѣхалъ въ Москву къ своему отцу, для испрашиванія у не-го благословенія. Я думаю, что въ садахъ вы его изволите увидѣть. Дѣло почти ужъ сдѣлано и государыня сама о томъ извѣстна. Онъ очень будетъ счастливъ, получа въ жену такую достойную особу, какова меньшая дочь Ивана Перфильевича. Она умна, имѣетъ тысячи пріятностей и прекрасное сердце.

Письмо П. И. Фонь-Визина.

Милостивый государь батюшка и милостивая государыня матушка! На полученныя на нынѣшней почѣ ваши милостивыя письма въ от-вѣтъ, что мы всѣ трое, слава Богу, здоровы. Объ отъѣздѣ моемъ я совсемъ незвѣстенъ, то есть не знаю съ кѣмъ поѣду. Его высоче-ство, сказываютъ, выѣдетъ отсюда 28 нынѣшняго мѣсяца (*) и еслибъ мнѣ удалосьѣ хать съ Н. И. Панинымъ, я бъ очень счастливъ былъ; а если этого не сдѣлается, то поѣду или съ вице-канцлеромъ или съ коллегіею послѣ государыни. Вчера поѣхала половина нашей колле-гіи, а другая поѣдетъ послѣ. Также и о Петрушѣ какъ изволите

(*) Въ Москву; а императрица въ февралѣ предприняла путешествіе по Россіи и проѣхавъ по Волгѣ, до Казани, возвратилась въ Петербургъ въ январѣ 1768 г. Вѣролтно Д. И. провелъ 1767 годъ въ отпуску въ Мос-квѣ (ср. письмо отъ 26 юня 1766 г.), если только не былъ при Елагинѣ, находившемся въ свитѣ государыни.

— 391, —

приказать: съ пажами ли ему бѣхать или особливо на наемныхъ и
ѣхать прежде.

А что изволите писать, чтобъ весь экипажъ и прочее отдать ко-
му нибудь на руки, то извольте быть увѣрены, что мы будемъ ста-
раться, чтобъ у насъ ничего не пропало; а что лишнее, то прода-
димъ. Чтожъ касается до тѣхъ вещей, которыхъ не можно будетъ
взять съ собою, то человѣкъ князя Михаила Миханловича обѣщалъ
поставить у нихъ въ домѣ, какъ напримѣръ: канапе, стулья, кро-
вати, шкапъ и проч. Теперь писать болѣе ничего не осталось. За
тѣмъ, прося родительскаго благословенія, остаюсь всепокорнѣйшій
сынъ вашъ П. Фонъ-Визинъ.

17 4/3 67. С.-Петербургъ.

Р. Ѕ. Милостивой государынѣ моей, тетушкѣ Аннѣ Васильевнѣ,
государынѣ моей сестрицѣ и братцу нижайшее почтеніе. При семь
посылаю письмо отъ братца.—Милостивому государю дядюшкѣ Мат-
вью Васильевчу и милостивой государынѣ тетушкѣ Аннѣ Ивановнѣ
засвѣдѣтельствую мое усердное почтеніе. Государынямъ моимъ се-
стрицамъ и братцу приношу покорнѣйшій поклонъ.

XVI.

Вчера приѣхалъ я съ И. П. изъ Сарскаго села благопо-
лучно. Въ день рожденья надѣта была андреевская лента
на Гр. А. Г. Орлова (*).

Дядюшка и тетушка съ братомъ, слава Богу, здоровы. О
братѣ А. И. докладъ былъ поданъ третьяго дня, да та-
кое несчастье, что государыня не изволила еще имѣть
времени оный апробовать. Надѣюсь того или другаго сего
дня или завтра. Въ докладѣ написанъ ему капитанскій
чинъ и 250 р. жалованья.

Чернышова справки на сей почтѣ послалъ.

За тѣмъ, прося родительскаго благословенія отъ васъ,
остаюсь всепокорнѣйшій сынъ вашъ Д. Фонъ-Визинъ.

24 апр. 1768.

Приписка П. И. Фонъ-Визина: Милостивый государь батюшка и
милостивая государыня матушка! Я теперь липшь только у дядюшки
отобѣдалъ и ѣду въ полкъ. У насъ нынче почти всякій день быва-
ютъ ротные строи, при которыхъ мнѣ быть непремѣнно должно.
Мы, слава Богу, здоровы. За тѣмъ, прося родительскаго благосло-
венія, всепокорнѣйшій сынъ вашъ П. Фонъ-Визинъ.

(*) Гр. Алексѣй Григорьевичъ Орловъ получилъ андреевскій орденъ 1768 г. 21 апрѣля (день рождения императрицы Екатерины II).

— 392 —

XVII.

Мы оба, слава Богу, здоровы. Удивляюсь, что ни один изъ братцев еще сюда не бывалъ. Ежели жъ братъ А. И. выѣхалъ въ субботу, такъ пора уже ему сюда пріѣхать.

Я сіе пишу въ домѣ И. И. и для того отъ Петруши письма не прилагаю; однако онъ здоровъ и Алексій вчера еще приходилъ на него съ жалобою. Квартиру нанялъ я у купца Щербакова рублемъ дороже. Однако изряднѣе покон и близь дядюшки, почти обо дворъ. Я теперь въ превеликой работѣ: пишу письма въ Голландію.

Болѣе писать нечего и некогда. Я жду И. И. изо дворца къ обѣду, а послѣ обѣда работать буду. Впрочемъ, прося родительскаго благословенія, остаюсь всепокорнѣйшій сынъ вашъ Д. Фонъ-Визинъ.

6 Мал.

Матушка сестрица и любезный другъ, здравствуйте.

(На конвертъ: Милостивому государю батюшкѣ Ивану Андрееви-чу его высокородію фонъ-Визину. Въ Москвѣ).

Письмо А. И. Фонъ-Визина.

Милостивый государь батюшка и милостивая государыня матушка! На полученные отъ васъ милостивыя письма въ отвѣтъ доношу, что я еще и до сихъ поръ не получилъ того, чтобъ меня изъ полка выключили. И. П. божится, что все время живучи въ Петергофѣ не видалъ г. З. Г. (*), а завтра И. П. съ братцемъ поѣдетъ въ Петергофъ, где и увидитъ г. З. Г. Я братца всякій разъ прошу, а онъ также трудитъ этимъ И. П., который вѣрѣлъ братцу меня увѣрить, что это непремѣнно будетъ сдѣлано и сказалъ, что-де большая нужда въ томъ была, чтобъ государыня изволила пожаловать меня, а теперь дѣло все зависить отъ г. З. Г., который тотъ же часъ, какъ увидится съ И. П., можетъ сдѣлать; а какъ я это получу, то конечно васъ увѣдомлю. Къ И. М. Хвостову я на прошедшей недѣлѣ бездилъ, да только не получилъ его дома; на этихъ дняхъ я конечно поѣду и провѣдаю отъ него все то, что вы приказать изволили. Мы живемъ по милости вашей всѣмъ довольны. Мука крупичатая есть, ма-

(*) Генераль-аншефъ графъ Захаръ Григорьевичъ Чернышевъ (1722—1784), бывшій въ то время вице-президентомъ военной коллегіи, впослѣдствія генераль-фельдмаршалъ и московскій главнокомандующій. Онъ былъ женатъ на Аппѣ Родіоновѣ Ведель (1744—1830), родной сестрѣ второй жены гр. Петра Ивановича Папина.

— 393 —

сло также есть; яицъ недавно я съ братцемъ П. И. купили на бар-
кѣ двѣсти. Правда, что у насъ живности только одной не достаетъ,
безъ которой легко можемъ обойтиться. Муки ситией у насъ нѣтъ,
о чемъ на прошедшей почтѣ я васъ, милостивыхъ государей, про-
сили. Мы здѣсь почти всякій день обѣдаемъ или ужинаемъ у дядюш-
ки, который изволить присылать всякій почти день звать къ себѣ и
ежели который день у нихъ не побываешь, то всегда изволятъ спра-
шивать, что для чего у нихъ не былъ и мы, можно сказать, чрезвы-
чайно иными обязаны. Люди у насъ всѣ служать довольно хорошо и
мы ими довольны, да и они не могутъ пожаловаться о томъ, чтобъ
мы ихъ дурно содержали. Объ отправленіи кареты и лошадей ко мнѣ
васъ, милостивыхъ государей, нижайше прошу, чтобъ изволили по-
скорѣе отправить, въ чемъ я имѣю крайнюю нужду. Здѣсь теперь
жестокіе жары и пѣшкомъ все ходить чрезмѣрно трудно. Третьяго
дня я зѣдилъ съ дядюшкой и тетушкой въ кадетскій корпусъ. Тамъ
былъ концертъ и видѣли братца А. М., который слава Богу здоровъ.
За тѣмъ болѣе донести не имѣя, остаюсь, прося родительскаго бла-
гословенія, всенижайшій сын вашъ А. Фонъ-Визинъ.

Юня 26 дня 1768 года. С. Петербургъ.

Тетушкѣ, сестрицамъ и Василью Алексѣевичу мое почтеніе.

XVIII.

Милостивый государь батюшка и милостивая государы-
ня матушка!

На сей почтѣ получили мы два милостины письма ваши:
одно къ намъ, а другое для показанія нашимъ команди-
рамъ; за чтò приносимъ нижайшую нашу благодарность.
Я съ своей стороны чрезмѣрно желаю васъ видѣть и на-
дѣюсь, что скоро то исполнится. На мѣсто Ивана Пер-
фильевича опредѣляется генералъ-маіоръ Стрекаловъ (*), и
такъ мнѣ нужно видѣть теперь одно только то, чтобъ дѣ-
ла наши исправно сданы были. Вы изволите знать, что я
ихъ дѣлалъ цѣлый годъ и слѣдственно обстоятельство сіе
привлекаетъ меня ожидать того времени, въ которое бы я
совершенно съ тѣми дѣлами развязался. Впрочемъ я долго
и того ждать не буду, а при удобномъ случаѣ покажу ва-
ши письма и непремѣнно возвращусь. Желаніе мое быть
скорѣе въ Москвѣ неописанно. Мнѣ очень здѣсь скучно,

(*) Степанъ Өедоровичъ Стрекаловъ въ 1768 г. былъ опредѣленъ въ кабинетъ ея величества у принятія челобитеи. Потомъ онъ былъ, въ чинѣ тайнаго совѣтника правителемъ канцеляріи «учрежденнаго при дворѣ ея императорскаго величества совѣта».

17**

— 394 —

хотя вы и думать прежде изволили, будто я провожаю
здѣсь жизнь мою въ весельѣ. Дѣла наши снятіемъ дѣлъ
челобитческихъ совершенно облегчены, однако я каждый
день у Ивана Перфильевича бываю(*); а сколь это безпокой-
но, то самъ Богъ видитъ. Въ производствѣ же моемъ на-
дежды никакой нѣтъ. По крайней мѣрѣ Иванъ Перфилье-
вичъ о томъ, кажется, уже забылъ; напоминаніе жъ мое
было бы излишне. Онъ меня любитъ; да вся его любовь
состоитъ только въ томъ, чтобъ со мною отобѣдать и про-
водить время. О счастьи же моемъ не рачитъ онъ нимало,
да и о своемъ не много помышляетъ, а держится одною
удачею. Словомъ сказать, жизнь свою ведетъ точно какъ
въ Москвѣ, чему вы сами свидѣテлемъ были. По должно-
сти своей главное прилежаніе и тщаніе устремляетъ онъ
къ заведенію благонравія при придворныхъ ея императоро-
скаго величества театрахъ. Къ пользѣ человѣческаго рода
каждую недѣлю даютъ здѣсь по трагической, или коми-
ческой штукѣ. Льются слезы о несчастіи театральнаго ге-
роя, а бѣдный Чур., который несчастливъ не на шутку,
забытъ, да и помнить о немъ не велять. Вотъ какъ въ
свѣтѣ дѣла идутъ! Я истинно получилъ ужасное омерзе-
ніе ко всѣмъ вздорамъ, въ которыхъ нынѣшняго свѣта
люди главное свое удовольствіе полагаютъ. Счастіе свое
полагаю я въ одномъ спокойствіи, котораго, живучи безъ
васъ, я конечно чувствовать не могу. Радъ бы жить вѣчно
съ вами. Третьяго дня былъ я у графа Р. Л. В. (**) и письмо
ваше ему отдалъ. Онъ принялъ меня очень хорошо, поручилъ
мнѣ увѣрить васъ о своемъ къ вамъ почтеніи и о стараніи въ
вашу пользу. Онъ сказалъ, что ваше дѣло будетъ сдѣлано Въ
четвергъ поѣду я къ нему объдать. Онъ меня очень при-
ласкалъ, да и немудрено. Когда большіе бояре держатся
въ черномъ тѣлѣ, тогда они всего любезнѣе въ свѣтѣ; а

(*) Елагинъ былъ сдѣланъ сенаторомъ и оставался вице-президентомъ главной дворцовой канцелярии, и при кабинетѣ ел' величества у собственныхъ дѣлъ (но не у принятія челобитекъ) и «надъ спектакелями главнымъ директоромъ». Лукинъ и Фонъ-Визинъ оставались при Елагинѣ.

(**) Романъ Ларіоновичъ Воронцовъ (1707 —1783), отецъ княгини К. Р. Дашковой; онъ былъ тогда сенаторомъ, генералъ-аншефомъ и камер-геромъ, но не имѣлъ особаго назначенія, кромѣ «дирекціи надъ ревизіонз-коллегіею». Въ 1778 г. назначенъ Владимирскимъ намѣстникомъ, въ 1780 г. Владимирскимъ, Тамбовскимъ и Нензенскимъ, а въ 1781 Владимирскимъ и Костромскимъ генералъ-губернаторомъ.

— 395 —

какъ скоро изъ него выходятъ, то всѣхъ людей становятъ
прахомъ предъ собою, и думаютъ, что царствію ихъ не бу-
детъ конца. Въ пятницу было брачное сочетаніе его сіятель-
ства генералъ-прокурора (*). Дай Богъ ему доброе здоровье;
онъ женился какъ и всѣ простолюдины; свадьба была въ
Петербургѣ, и сказываютъ, что 10,000 рублей на свадьбу
пожаловано. Больше вѣстей никакихъ нѣтъ. Въ кадетскомъ
саду видаю я по воскресеньямъ братца А. М., а чтобъ
лучше знать о ихъ содержаніи, то былъ уже я не одинъ
разъ при столѣ ихъ: они изрядно содержатся. Строгости
ни малой не употребляется при ихъ воспитаніи. Говорятъ,
будто меньшіе кадеты не такъ хорошо содержатся и пріу-
чаютъ ихъ къ нуждѣ. Здѣсь учреждены съѣзды и назна-
чены дни для кадетскаго корпуса, для монастыря и для
академіи художествъ. Итакъ петербургскіе жители раздѣ-
ляютъ цѣлую недѣлю на удовольствованіе своего любо-
пытства и на свое веселье. Гульбища по садамъ занимаютъ
также довольно времени; однако болѣе всего съѣзжаются
на Каменный, Крестовскій и Петербургскій острова; дѣла-
ютъ тамъ на полѣ ужины и веселятся. На Петровскомъ
острову былъ я въ субботу съ братьями. Насъ всѣхъ взялъ
съ собою дядюшка; онъ со всею фамиліею тудаѣздить
изволилъ. Обѣдали мы у Рѣзвова; катались на шлюпѣ,
качались, играли въ фортуну и время свое довольно весело
проводили. Каждый день бываю я у дядюшки, да и нельзя
иначе. Онъ насъ жалуетъ, да близость мѣста не допуска-
етъ насъ долго быть розно. Мы живемъ почти другъ про-
тивъ друга.

Я пишу сіе въ домѣ Ивана Перфильевича и расположился было написать цѣлый листъ кругомъ, да не льзя: Ив. Перъ. изъ Сената пріѣхалъ и для того письмо мое прерываю, прося навсегда родительскаго вашего благословенія.

(*) Кн. Александръ Алексѣевичъ Вяземскій (1727—1793) былъ генералъ-прокуроромъ съ 1764 г., кромѣ того онъ предсѣдательствовалъ въ комисіи составленія проекта уложенія, исправлялъ должн. государ. казпачея, завѣдывалъ иностранными поселенцами, опекунскими совѣтами и С.-Петербургскими городскими постройками. Женатъ былъ на кн. Еленѣ Никатишѣ, дочери фельдмаршала и генералъ прокурора кн. Никиты Юрьевича Трубецкаго.

— 396 —

XIX.

На полученныя по нынѣшней почтѣ милостивыя ваши письма ничего въ отвѣтъ донести не имѣю, какъ только то, что я на просьбу мою никакой резолюціи не имѣю. Со всѣмъ тѣмъ я не оставлю ничего къ скорѣйшему окончанію илп моей отставки, или перемѣны мѣста. Такая бѣда моя, что никто прямо отъ него(*) брать меня не хочетъ; а на него я никакой надежды не имѣю. Онъ говоритъ, что я, пошедъ въ отставку, самъ себя погублю, и что, перемѣная мѣсто, будто также самъ себя погублю; а не погублю себя, оставшись у него. Слыханы ли въ свѣтѣ такие отвѣты? Какъ бы то ни было, я съ нимъ въ нынѣшнемъ же мѣсяцѣ расквитаюсь. Мнѣ жить у него несносно становится; а объ отставкѣ я не тужу: года черезъ два или черезъ годъ войду въ службу, да не къ такому уроду.

Затѣмъ, прося родительскаго благословенія, остаюсь все-покорнѣйшій сынъ вашъ Д. Фонъ-Визинъ.

Сентября 11 дня 1768.

О Хлоповѣ я ничего донести не могу. Онъ живетъ здѣсь за своимъ дѣломъ, которое Богъ знаетъ когда кончится. Сказываютъ, что онъ на Роговикову подалъ государынѣ челобитную.

Напрасно, милостивая государыня матушка, сказывали вамъ, что Т. о женѣ своей затужился и что ждетъ ее въ Москву. Доказательство тому то, что онъ самъ здѣсь живетъ третій мѣсяцъ; такъ видно, вамъ жестоко о томъ солгано. Они оба живутъ благополучно у А. П. Апраксиной (**), а скоро ли будутъ они въ Москву не знаю, потому что подалъ онъ челобитную Кузьмину, а о рѣшеніи вѣдаетъ Богъ. Вѣрьте мнѣ, какъ честному человѣку, что мое съ нимъ знакомство ничего предосудительнаго мнѣ не дѣлаетъ.

Матушка сестрица и любезный другъ, здравствуйте. Живите благополучно и поцалуйте за меня вашего сына.

(*) Елағина.

(**) Анна Павловна Апраксина, рожденная Ягужинская (1732—1801).

— 397 —

Приписка А. И. Фонъ-Визина: Милостивый государь батюшка и милостивая государыня матушка! Мы всё слава Богу здоровы. Сегодня я обѣдаясь у дядюшки, а братецъ Д. И. обѣдалъ у И. П. и пріѣхавъ отъ него написалъ къ вамъ письмо, и опять поѣхалъ къ нему. Здѣсь нового ничего нѣтъ, кромѣ того, что сегодня государыня изволила перейти въ зимній домъ. Затѣмъ, не имѣя болѣе донести остаются, прося родительскаго благословенія, всепокорнѣйшій сынъ вашъ А. Фонъ-Визинъ.

11 сентября 1768 г. С.-Петербургъ.

Тетушѣ, сестрицамъ и Василью Алексѣевну мое почтеніе и нижайшій поклонъ. Отъ Петруши письма для того нѣтъ, что онъ во дворцѣ дежурный, а П. И. поутру поѣхалъ въ полкѣ въ учрежденную комисію отъ полка по слѣдствію, и до сихъ поръ не бывалъ, а теперь уже 7 часовъ. Боюся, чтобъ не упустить почты.

### Письмо А. и П. Фонъ-Визиныхъ.

1769 года, марта 26 дня. С.-Петербургъ.

Милостивый государь батюшка и милостивая государыня матушка! Мы слава Богу всѣ здоровы. Вчера дожидались выхода нашихъ докладовъ, однако ничего не дождалися. Сказываютъ, что отложено до 21 апреля. Теперь ѣду я къ дядюшкѣ и тамъ буду сидѣть цѣлый вечеръ. Болѣе донести ничего не имѣя, остаюсь, прося родительскаго благословенія, всепокорнѣйшій сынъ вашъ П. Фонъ-Визинъ.

Р. С. сестрицамъ и братцу почтеніе. Письмо Пушкину еще не отдано, однако я его увижу и конечно отдамъ.

Милостивый государь батюшка и милостивая государыня матушка! На сей почтѣ милостивыя письма ваши мы получили, на которые въ отвѣтъ доношу, мы всѣ трое слава Богу здоровы. О сосѣдѣ Хлоповѣ навѣдываться стараться будемъ. Сына его я видаю нерѣдко у Дмитревскаго, который женатъ на Роговиковой(*). Дмитревскій намъ сказывалъ, что этотъ малый добрый и что случалось ему съ нимъ говорить о нашемъ дѣлѣ и онъ ему на это отвѣчалъ, что я-де тысячу разъ отцу своему объ этихъ обидахъ говорилъ, однако онъ меня въ этомъ не слушалъ. Итакъ мы, конечно, отъ Дмитревскаго навѣдаемся объ немъ и васъ увѣдомимъ. П. И. Погорецкаго(**) дѣло еще не рѣшено и скоро ли рѣшится неизвѣстно. Сказываютъ, что ему велѣно не знаю какую книгу перевесть и онъ почти все время сидитъ дома. Затѣмъ не имѣя ничего болѣе донести, остаюсь, прося родительскаго благословенія, всепокорнѣйшій сынъ вашъ А. Фонъ-Визинъ.

Марта 26 дня 1769 г. С.-Петербургъ.

(*) Не Дмитревскій, а Хлоповъ. На ней, по смерти Хлопова, адъютанта гр. Зах. Григ. Чернышева, женился Д. И. Фонъ-Визинъ.

(**) Петръ Ивановичъ Погорецкій, докторъ медицины, обучавшійся въ Лейденскомъ увіверситетѣ, перевелъ нѣсколько медицинскихъ сочиненій: «Исторію и Записки Амстердамскаго общества, составившагося въ пользу утопшихъ» (1768), «Опытъ о трезвой жизни» (1768) и др., а также нѣсколько статей изъ «Энциклопедіи».

— 398 —

Съ братцемъ П. И. полумперіалъ я получилъ, за который я въ
тожъ самое время васъ нижайше благодарилъ; а ежели паче чаянія я васъ не благодарилъ, то теперь васъ, милостивые государи,
нижайше благодарю.

Тетушкѣ, сестрицамъ, братцу и Василью Алексѣевичу и дорогому племяннику мое нижайшее почтеніе.

Отъ Петруши письмо къ вамъ посылаю. Онъ слава Богу здоровъ.

## XX.

(1770).

Я еще тебя повторяю, что не могу надивиться тому,
какъ могла ты возмутиться тѣмъ, что должно бъ послу-
жить къ твоему удовольствію. Бога ради, выкинь изъ го-
ловы такую пустошь. Братъ въ огнѣ не будетъ, да сверхъ
того ты знаешь, что я его самъ конечно не меньше вашего
люблю, и еслибъ я внутренно не удостовѣренъ былъ о
томъ, что поѣздка его въ Морею ему полезна, то бъ конечно
онъ туда и не поѣхалъ. Буде же вамъ всѣмъ это неугод-
но, не смотря ни на какіе резоны, то для чего вы мнѣ не
сказали тогда же, когда я о томъ писалъ къ нему въ Моск-
ву. Я очень увѣренъ, что онъ по вашему же совѣту согласил-
ся на мое предложеніе и пріѣхалъ сюда еще прежде срока.

Въ окончаніе всего увѣряю я тебя всѣмъ, что есть свято,
что братъ въ совершенной безопасности и на пути къ
своему счастью.

Что же надлежитъ до меня, то знай, матушка, что я весь-
ма скучаю придворною жизнью. Ты вѣдаешь, созданъ ли я
для нея. Между тѣмъ я положилъ за правило стараться
вести время свое такъ весело, какъ могу; и если знаю,
что сегодня въ такомъ-то домѣ будетъ мнѣ весело, то у
себя дома не остаюсь; словомъ, когда бъ меня любовь не
такъ смертельно жгла, то бъ я жилъ изряднешенько.

Но страсть моя меня толико покорила,

Что весь разсудокъ мой въ безумство претворила.

Прости, матушка. Я цалую твои ручки, обнимаю моего
любезнаго друга, и дѣтямъ твоимъ кланяюсь.

P. S. 1) М. М. Хераск. съ женою живутъ смирно(*). Онъ

(*) Михаилъ Матвѣевичъ Херасковъ (1733—1807), известный писатель. Въ 1763—1770 г. онъ былъ директоромъ московскаго университета, въ 1770—1775 г. вице-президентомъ бергз-коллегіи; потомъ былъ въ отстав- кѣ и вновь опредѣленъ, съ 28 юня 1778 г. кураторомъ московскаго уни- верситета. Онъ былъ женатъ на Елизаветѣ Васильевнѣ Нероновой.

— 399 —

также съ полпива пьянъ, а ея дома не застанешь.—М. В. Приклонск. нерѣдко такія вытаски даетъ А. И., что дѣло доходитъ до святѣйшаго синода.

Р. С. 2) Братъ Павелъ оставилъ здѣсь Замятнину въ тоскѣ и горькомъ плачѣ. Онъ же, благодаря Бога, разстavaясь съ нею, о стѣну головою не стукнулся. Я думаю, что гречанки заставятъ его забыть россіянку. Его сердце въ разсужденіи нѣжной страсти на мое непохоже. Я вѣренъ, яко горлица.

> Гдѣ я ни буду жить, доколѣ не увяну,
> Дражайшую мою любить не перестану;
> Но брата восхотѣлъ отселѣ удалить,
> Чтобы могъ онъ, удаленъ, Замятнину забыть.

Прости, матушка.

XXI.

(1771).

Къ Васію Алексі—чу.

Изъ письма къ дядюшкѣ увидишь ты, что бѣдный братъ страждетъ. Бога ради, любезный другъ, скрывай ты эту вѣдомость отъ всѣхъ домашнихъ, а паче отъ сестры. По крайней мѣрѣ, до получения обстоятельнаго извѣстія. Я самъ разспрашивалъ курьера, который ѳотя и не видалъ, какъ онъ разбился, но видѣлъ его больнаго. Онъ уже въ Дрезденѣ. Тутъ пускали ему кровь, *parcequ'il a craché du sang noir*, что однакоже доктора не признаютъ за опасное. Признаюсь тебе, братецъ, что я съ горя внѣ себя. Жду нетерпѣливо будущей почты; а ты остерегай, чтобъ кто нибудь незнакомый не проврался въ нашемъ домѣ. Между тѣмъ не отчаявайся и будь столько великодушенъ, сколько я такимъ быть стараюсь. Можетъ быть Богъ его и исцѣлитъ. Ободряетъ меня то, что онъ изъ Ливурны могъ разбитый доѣхать до Дрездена съ тѣмъ курьеромъ, который мнѣ объ немъ принесъ прискорбныя вести.

Я обнимаю тебя отъ всего моего сердца (*).

(*) Вотъ что писалъ П. И. Фонъ-Визинъ къ сестрѣ, изъ Дрездена, отъ 4/5 января 1772 г.

«Благодарствую матушка сестрица, Оедосья Ивановна: за два твои письма. Я очень напоминовеніемъ твоимъ доволенъ и увѣренъ, что вы всѣ меня любите не меньше. Никогда вы столько полезны мнѣ быть не могли,

— 400 —

## XXII.

(1773).

Что это такое, мой любезный другъ, я сей моментъ услышалъ, что ты уже третій день въ Петербургѣ, а мнѣ не даешь знать ни однимъ словомъ о своемъ пріѣздѣ. Или ты болѣнъ, или ты, не знаю не вѣдаю за что, на меня сердитъ. И то и другое мнѣ жестоко прискорбно. Я теперь нарочно посылаю Алексѣя отыскать тебя. Бога ради, напиши ко мнѣ бплетецъ, здоровъ ли ты и гдѣ мнѣ тебя сыскать. Я завтра къ вечеру всѣми силами стараться буду пріѣхать для тебя въ городъ и обнять тебя отъ всего сердца.

У насъ вчера пріѣхали гости. О пріемѣ ихъ и обо всемъ перескажу тебя на словахъ. Прости. Je vous embrasse mille fois. Au nom du Dieu, repondez moi, et dites la raison de votre silence. Quand tout le monde sait que vous êtes arrivé, c'est moi que l'ignore, moi qui vous en être instruit le premier, étant votre frère et ami.

Царское Село. Въ 6 часовъ послѣ обѣда.

## XXIII.

(1773).

Матушка сестрица, другъ мой, я начинаю къ тебе большое письмо, считая за долгъ сердца моего и за душевное

какъ при несчастномъ моемъ приключеніи, котораго я по сію пору безъ ужаса вспомнить не могу, будучи тогда въ отчаяніи о жизни. Слава Богу, что я такъ дешево расквитался. Ежели бъ вы меня видѣли часовъ пять posłѣ, вы бъ сказали конечно, что я дня не переживу. Одпако, слава Богу, все прошло и я пришолъ почти въ мое прежнее состояніе. Всѣмъ этимъ долженъ я князью А. М. (*), котораго милости я вѣчно въ сердцѣ моемъ носить буду, тѣмъ болѣе, что они оказываемы были имъ безъ всякихъ заслугъ моихъ. Первое письмо твое, матушка, столь жестоко меня смутило, что я цѣлую недѣлю хоцілъ безъ ума. Ты писала, что вы живете у батюшки и что одни мои письма составляютъ въ жизни вашей удовольствіе, — что мнѣ было подумать, не видя при томъ ни батюшкиной, ни матушкиной руки, сверхъ того, что и отъ брата получилъ я въ то вреямя письмо, писанное чужою рукою. Сообразя все это, не мотъ ясебѣ ничего добраго представить и дождался другой почты съ трепетомъ. Сколь же велико было мое удовольствіе, когда на другой получилъ я отъ всѣхъ отъ васъ письма. Бога ради, матушка, не пиши ты ко мнѣ впередъ такими эквивоками: они могутъ всякаго съ ума свести,» и пр.

(*) Кн. Андрей Михайловичъ Бѣлосельскій, чрезвычайный посланник въ Дрезденѣ.

— 401 —

мое удовольствіе говорить съ тобою всегда и обо всемъ
открытою душою.

Начну о В. А. Онъ остался здѣсь, и не отыскавъ себѣ
мѣста, не хочетъ оставлять Петербурга. Съ одной стороны онъ правъ, съ другой неправъ. Правъ, потому что йзда
сюда почти всякій годъ, конечно надобно однажды приняться
о себѣ серьёзно и не смотря, что здѣсь нѣсколькими мѣсяцами проживетъ больше, добиваться мѣста, для освобожденія себя, тебя и дѣтей вашихъ отъ несноснаго недостатка.

Не потаю отъ тебя, друга моего, и о томъ, почему онъ
неправъ. Съ пріѣзда своего отдыхалъ онъ недѣлю. Я мол-
чалъ. Пусть его отдыхаетъ. И въ это время не знакомилъ
я его съ моими знакомыми домами, чтобъ намъ не быть
розно. На другой недѣлѣ началъ я дружески и по твоему
письму совѣтовать ему, чтобъ онъ позволилъ мнѣ пред-
ставить его графу моему, черезъ котораго можно сближить-
ся съ великимъ княземъ. Онъ на то согласился, хотя пред-
ставленіе свое отъ дня въ день и откладывалъ. Чѣмъ больше
шло время, тѣмъ больше я ему самымъ дружескимъ обра-
зомъ совѣтовалъ меня послушать и идти со мною къ графу.
Наконецъ, отнѣкиваяся, сказалъ онъ мнѣ, что онъ этого
не хочетъ, потому что у него нѣтъ кафтана, а мундиръ
сшитъ худо. Ты знаешь, матушка, что мудрено его своро-
тить съ упрямства. Я представлялъ ему, что кафтанъ ни-
чего не значитъ, и что кафтаномъ и самымъ богатымъ здѣсь
не удивишь; но сіе не помогло. Прошло уже пять недѣль
и онъ не сдѣлалъ ни одного шага къ исканію своего мѣ-
ста. Тутъ я къ нему присталъ сильно и онъ мнѣ далъ чест-
ное слово идти къ Васильчикову(***); йздалъ со мною въ Пе-
тергофъ, былъ у Васильчикова, который и просилъ за него
Вяземскаго(**), но Вяземскій сказалъ, что онъ мѣсто здѣсь
губернскаго прокурора, о которомъ В. А. просилъ, назна-
чилъ другому. Слѣдственно Вяземскій ему и отказалъ. Я
зная, что пріѣздъ его сюда безполезенъ, о чемъ и къ вамъ
прежде еще писалъ, сталъ уговаривать его, чтобъ онъ по-
слѣ этого отказа поѣхалъ съ братьями, потому что онъ самъ
видитъ, что жить здѣсь будетъ попустому. Но онъ сталъ въ
томъ, что еще искать мѣста будетъ и здѣсь остается.

(*) Камергеръ и любимецъ императрицы.

(**) Генералъ-прокуроръ.

— 402 —

Сколь ни дружески мы съ нимъ живемъ, однако, зная упря-
мый нравъ его, я не хотѣлъ больше докучать; братьевъ
отправилъ однихъ, а онъ здѣсь остался.

Не подумай, матушка, чтобъ онъ со мною не ладилъ. Нѣтъ;
кромѣ этого пункта, на которомъ онъ заупрямился, мы очень
дружны. Я съ пріѣзда его открылъ ему мою душу и всѣ тай-
ны мои по здѣшнимъ обстоятельствамъ. Онъ сохранить ихъ
и подастъ мнѣ совѣты дружескіе; а что онъ къ тебе не
писалъ объ нихъ, въ томъ онъ имѣлъ резоннѣ, потому что
этого бумагѣ ввѣрить нельзя.—Я читалъ твои къ нему пись-
ма и онъ растолковалъ мнѣ, что чрезъ домашнія дѣла раз-
умѣла ты здѣшнія. Видно, что онъ худо съ тобою изъ-
яснился, когда ты взять могла подозрѣніе на мою скром-
ность, или на его политику. Нѣтъ; я ему все сказалъ, что
за душою, а онъ по резону не смѣлъ къ тебе писать обо
всемъ обстоятельно.

Не знаю, на долго ли онъ здѣсь останется, а знаю толь-
ко то, что пребываніе его здѣсь безплодно. Дѣло въ томъ,
что онъ всѣ мои совѣты объ отѣздѣ слушаетъ, по упрям-
ству, съ негодованіемъ. Ему здѣсь, конечно, скучно и онъ
не наживетъ здѣсь долго; да такая пречина, что заупря-
мился и съ братьями не йдетъ.

Ты знаешь, матушка, честность сердца моего и сколько
душа моя къ тебе привязана. Я его люблю сердечно и по
тебѣ и по немъ самомъ. Пусть Богъ меня накажетъ, еже-
ли васъ раздѣляю отъ себя самого. Онъ самъ это знаетъ
и внутренно увѣренъ, что я ему совѣтую йхать безпри-
страстно. Онъ мнѣ никакой и ни въ чемъ тягости не дѣ-
лаетъ своимъ здѣсь житиемъ. Я ему радъ душою, да жа-
лѣю о томъ, что онъ живетъ здѣсь попустому уже пять не-
дѣль; какъ бы я не наступилъ ему на горло, такъ бы онъ
не сходилъ и къ Васильчикову, да и сверхъ его нерадѣнія,
по чести скажу тебе, что не то время теперь, чтобъ искать
кому нибудь мѣста.

Вотъ все, что я о немъ сказать могу. Пиши ты къ нему,
матушка, чтобъ онъ пересталъ упрямиться и здѣсь попустому
время не тратилъ, а по мнѣ—я радъ ему душевно. Пусть
здѣсь живетъ, авось либо ему и удастся.

Теперь скажу тебе о нашихъ чудесахъ. Мы очень въ
пlichtевномъ состояніи. Всѣ интриги и всѣ струны настроены,
чтобъ графа отдалить отъ великаго князя, даже до то-

— 403 —

го, что подъ претекстомъ, перестроивать покой во дворцѣ,
велично ему опорожнить тѣ, гдѣ онъ жилъ. Я грѣшный по-
лучилъ повелѣніе перебраться въ канцлерскій домъ, а дѣ-
ла всѣ отвезть въ коллегію. Богъ знаетъ, гдѣ графъ бу-
детъ жить, и на какой ногѣ. Только все плохо, а послѣд-
няя..... (*) будетъ въ сентябрѣ, то есть бракъ его высоче-
ства, гдѣ мы судьбу нашу совершенно узнаемъ.

Князь Орловъ съ Чернышевымъ злодѣйствуютъ ужасно
гр—у Н. И., который мнѣ открылъ свое намѣреніе, то-
есть, буде его отлучатъ отъ великаго князя, то онъ тужъ
минуту пойдетъ въ отставку. Въ такомъ случаѣ, Богъ
знаетъ, что мнѣ дѣлать, или лучше сказать, я на Бога
положился во всей моей жизни, а наблюдая того только,
чтобъ жить и умереть честнымъ человѣкомъ.

Злодѣй Сальдернъ перекинулся къ Орловымъ, но и тѣ
подлость души его узнали, такъ что онъ дня черезъ два
отправляется въ Голстинію (**).

Великій князь смертно влюбленъ въ свою невѣсту и она
въ него. Тужить онъ очень, видя худое положеніе своего
воспитателя, и слыша, что его отдаляютъ и даютъ на его
мѣсто: иные говорятъ Елагина, иные Черкасова, иные гр.
Оедора Орлова.

Развращенность здѣшнюю описывать излишне.—Ни въ
какомъ скаредномъ приказѣ нѣтъ такихъ стряпческихъ
интригъ, какія у нашего..... всеминутно происходятъ, и
все вертится надъ бѣднымъ моимъ графомъ, котораго
терпѣнію, кажется, конца не будетъ. Брата своего (***) онъ
сюда привезти боится, чтобъ еще скорѣе ему шеи не сло-
мили, а здѣсь ни одной души не имѣетъ, кто бъ ему былъ
истинный другъ. Ужасное состояніе. Я ничего у Бога не
прошу, какъ чтобъ вынесъ меня съ честію изъ этого ада.
В. А., пріѣхавъ къ тебе, все подробнѣе разскажетъ, ибо
я всякій день съ нимъ разговарпваю объ этомъ и онъ всю
эту связь въ головѣ имѣетъ. — Прости, матушка, цалую
твои ручки и дѣтей твоихъ.—Впрочемъ, даю тебя честное
слово уговаривать его скорѣе отсюда выѣхать, не огорчая

(*) Не разобрано.

(**) Сальдернъ состоялъ собственно въ голштинской службѣ, но долгое время былъ употребляемъ русскимъ правительствомъ по дипломатической части.

(***) Гр. Петра Ивановича, который тогда жилъ въ отставнѣ, въ Москвѣ.

— 404 —

его и самымъ дружескимъ образомъ. У него честное сердце, да нравъ преудивительный. Прости, матушка.

## XXIV.

(1773).

Письмо твое, матушка сестрица, тронуло сердце мое до слезъ. Я вижу дружбу твою, которая заставляетъ тебя взять нѣкоторое подозрѣніе на минутную холодность между мною и другомъ моимъ В. А. Если онъ виноватъ холоднымъ письмомъ своимъ къ тебе, то вѣрно безъ умысла. Характеръ его тебѣ извѣстенъ. Я божусь тебе по чести, что, получа письмотвое, онъ очень огорчился; завтра или сегодня скажетъ Бецкому (*) о своемъ въ Москву отъѣздѣ, и поѣдетъ къ тебе тотчасъ. Что же касается до меня, то повѣрь мнѣ, что я умѣю сохранить его ко мнѣ дружбу. Упрямство его для меня ничего не значитъ. Дружескимъ образомъ я и всегда переносилъ, а недовѣрія ко мнѣ имѣть онъ ни почему не можетъ. Онъ знаетъ, что я люблю и тебя и его всею душею. Не хотѣлъ онъ рекомендаціи графа Н. И. къ Бецкому для того, что Бецкій никого не слушаетъ, и онъ пошелъ къ нему въ первый разъ безъ всѣхъ фасоновъ, чтобы самою рекомендаціею не испортить дѣла. Теперь онъ и видитъ, что всякая рекомендація излишня. Опекуновъ будутъ выбирать балотированьемъ. Кого выберутъ, тотъ и правъ.

Ты пишешь, матушка, что мы съ нимъ по недѣли не видаемся. Это было во время житья моего въ Царскомъ Селѣ; а нынѣ каждый день неразлучно живемъ другъ съ другомъ. Бога самого ради, не набивай ты себѣ головы пусто-тою. Онъ точно таковъ же, каковъ былъ, и я его люблю отъ всего моего сердца. Прости, матушка. Цалую твои ручки и дѣтей твоихъ.

Сестрицамъ и братцамъ поклонъ.

*Притиска Артамакова.* Все, что къ тебе ни писалъ братъ, есть истинная правда; буде когда нибудь я писалъ къ тебе холодно и не назвалъ тебя такимъ именемъ, которое изъявляетъ любовь и друж-

(*) Нв. Ив. Бецкій (1704—1795), основатель воспитательныхъ домовъ, училищъ и проч. Тогда онъ былъ главнымъ попечителемъ воспитательныхъ домовъ, президентомъ академіи художествъ и главнымъ директоромъ надъ строеніями ея императорскаго величества домовъ и садовъ.

— 406 —

спроса, да или ньтъ? Всякій, кто кого не знаетъ, кладетъ черный балъ, и пропасть кандидатовъ не имѣли ни одного бѣлаго бала.

Я божусь тебѣ, матушка сестрица, что всѣхъ просилъ сколько можно и всѣ обѣщали, но непзвѣстно, кто не сдержалъ своего обѣщанія, ибо, опять повторяю, все сіе хранится здѣсь въ великомъ секретѣ.

В. А. поклонъ. Дѣтямъ и сестрицамъ тоже.

## XXVI.

(1774).

Bon jour, mon cher ami. Я кареты еще не досталъ. Завтра всѣ силы употреблю, чтобъ ее достать. Буде же не достану, то ты хотя въ двумѣстной проводи Катерину Ивановну. Выѣзжайте въ субботу въ два часа послѣ полудня, а я васъ ожидаю съ распространеными руками; только не сдѣлай, Бога ради, того, чтобъ Катерина Ивановна (*) поѣхала безъ провожатаго мужчины.

## XXVII.

Матушка сестрица, Θ. И., ты меня не разумѣла, когда иссала отвѣтное письмо свое на мое, написанное безъ всякаго умысла. Я тогда былъ огорченъ батюшкиной записочкой. Теперь все прошло, да и твое послѣднее письмо меня утѣшило. Записочку твою о твоемъ невѣріи я изодралъ; а другое, гдѣ ты желаешь счастья мнѣ и К. И., послалъ къ ней тотчасъ показать, и она мнѣ возвратила съ записочкой, которую я, не изодравъ, къ тебѣ посылаю, въ увѣреніе, что она тѣмъ же тебѣ отвѣчаетъ. Припечатай письмо къ дядюшкѣ и отошли или же и отвези его сама. Поздравь съ купраломъ. Потемкинъ, по моей просьбе, записалъ брата прямо купраломъ. Прости. Люби меня.

## XXVIII.

8 августа 1774.

Милостивый государь. Я еще долженъ просить и на сей почтѣ извиненія, что пишу коротко. Мы завтра или послѣ завтра отправляемъ курьера къ графу Петру Ив. Съ нимъ

(*) Гѣнь идетъ о Катеринѣ Ивановѣ Хлоповой, рожденной Роговиковой. Фонт-Визинъ женился на ней въ 1774 г.

— 407 —

не премину я обо всемъ писать пространнѣе. Я и невѣста
здоровы, и она приносить вамъ нижайшее почтеніе.

Матушка сестрица, здравствуй! Поздравляю съ капраломъ,
котораго прошу поцаловать отъ меня. Вас. Ал. поклонъ дру-
жескій и прошу съ тѣмъ же поздравить; а при какомъ ни-
будь праздникъ нашьемъ и другой галунъ. Дѣтей поцалуй.
Сестрицамъ поклонъ.

Истинно столько дѣла, что глаза отъ письма слѣпнутъ.
Брата Павла Н. дожидаюсь.

## XXIX.

Матушка, другъ мой сестрица. Теперь часъ за полночь
и я приѣхалъ лишь только изъ гостей. Ужиналъ у Баку-
нина съ невѣстою. Хочу спать безъ милосердія и для то-
го пишу коротко. Благодарю тебя, моего друга, за офри-
рованіе дома; но позволь мнѣ, обнявъ тебя сердечно за
твою дружбу, сказать тебе, что ни я, ни К. И. не согла-
симся взять твой домъ, а тебя же жить во флигелѣ. Когда
же ты можешь убраться во флигель, то для чего тебя домъ
свой не отдать въ наймы. Онъ больше тебя принесетъ, не-
жели деревня. Я прошу тебя, моего друга, пони мнѣ на-
нять двора какъ можно ближе Куракинскаго, гдѣ графъ бу-
детъ жить, а иначе онъ заставитъ меня къ себѣ пере-
ѣхать. Батюшкинъ же Никитскій домъ непремѣнно надоб-
но отдать. За него дадутъ очень дорого. Прилагаю при
семъ письмо гр. П. И. Мой совѣтъ: подождать до нашего
пріѣзда. Надѣюсь на Бога, что все для всѣхъ насъ полез-
ное сдѣлаю. Будьте всѣ здоровы и ждите насъ. Катя моя
цалуетъ твои ручки. Отъ меня и отъ нея поклонъ другу
нашему В. А., сестрамъ, и брату.

Сей курьеръ замѣняетъ сегодняшнюю почту.

2) Изъ перваго заграничнаго путешествія (*).

## XXX.

Варшава, 18/29 сентября 1777.

Мы изъ Варшавы пишемъ другое уже письмо. Первое
послали чрезъ Смоленскъ съ возвращавшимися извощиками.

(*) Отправляясь въ эту поѣздку, Фонъ-Визинъ оставилъ записку своему управляющему, гдѣ между прочимъ писалъ: «Ходить къ П. Θ. С. въ мѣ-
сяцъ два раза, а въ ноябрѣ весьма часто и просить его о выкупѣ пер-

— 408 —

Думаю, что вы его уже и получили. Мы, слава Богу, здравовы, но грустно, что не имѣем о васъ никакого известія. Знаю, что его и имѣть не льзя, однако прискорбно не вѣдать о тѣхъ, которые мнѣ не меньше жизни моей мылы. Теперь, другъ мой сестрица, начну тебѣ длинную повѣсть нашего странствованія. Журналъ нашъ до сихъ поръ не стоитъ прочтенія; но, зная, что для васъ все то очень интересно, что до насъ принадлежитъ, напишу тѣбѣ его по порядку. Изъ Смоленска выѣхали мы 19 августа послѣ обѣда. Дядюшка со всемо фамиліею провожали насъ за городъ и разстались весьма дружески. Ночеватъ пріѣхали въ городъ Красный, который похуже немного всякой скверной деревни. Городничій, Степанъ Яковлевичъ Аршеневскій, принялъ насъ дружески и назавтра далъ намъ обѣдъ, котораго я вѣчно не забуду. Поваръ его прямой empoisonneur. Цѣлые три дни желудки наши отказались отъ всякаго варенія. Онъ все изготовилъ въ такомъ вкусѣ, въ какомъ Козьма, Хавроньинъ мужъ, состряпалъ поросенка. Послѣ обѣда 20-го числа пріѣхали въ Шелеговку, гдѣ надлежало васъ въ таможнѣ осматривать; но директоръ, господинъ Гладкой, поступилъ съ нами не льзя глаже: онъ ниже взглянулъ на сундуки наши. На ночь пріѣхали мы въ деревню Казяны и въ каретѣ ночевали. 21-го обѣдать пріѣхали въ городъ Оршу, изрядное мѣстечко, наполненное жидами, а ночевали въ деревнѣ Кахановѣ, въ каретѣ. Пожалуй примѣть, что мы всѣ почти 16 дней ночевали въ каретѣ; изъ чего можешь заключить, что не имѣли мы другаго убѣжища. 22-го пріѣхали обѣдать въ городъ Толочинъ, послѣдняя россійская застава, гдѣ директоръ хотя и не Гладкой называется, но достоинъ сего имени, потому что отпустилъ насъ безъ всякаго осмотра и мы напрасно шили муфты и одѣяло. Ночевали въ мѣстечкѣ Бобрѣ. 23-го обѣдали за границею въ деревнѣ Начи, въ

стня, представляя, что если не изволить выкупить, го потеряетъ его, ибо я и самъ заложилъ его не въ надежныя руки». (Перстень заложенъ былъ въ 200 р.) — «Часто на мою мостовую ставать воротъ для выгрузки барокъ и тѣмъ ее портятъ. А какъ въ разсуждениі сего вѣтъ ни какихъ полицейскихъ учреждений и подрядчики обыкновенно выгружаютъ на мостовой тѣхъ людей, кои за себя не вступаются, то прошу гнать по шеѣ подрядчиковъ, ибо я для нихъ одну мостовую двадцать разъ чинить не подряжался».

— 409 —

каретѣ, потому что дождь лилъ пресильный и время такое было мерзкое, что не льзя было выйти изъ кареты на воз-духъ, а въ корчму, за несносною скверностію, войти было невозможно. Ночевали въ мѣстечкѣ Борисовѣ, въ каретѣ, а поутру 24-го переѣхали рѣку Березину, составляющую границу между Польскою Бѣлоруссіею и Литвою. Весь деньѣ хали дремучимъ лѣсомъ, а объдать и ночевать пристали къ жидовскимъ корчмамъ. 25-го пріѣхали объдать въ го-родъ Минскъ, гдѣ сдѣлался у меня головной ломъ обык-новенный, которымъ страдалъ цѣлый день. Тутъ мы ноче-вали, а 26-го объдали Минскъ, правду сказать, малымъ лучше нашей Вязьмы. Я бродилъ его смотрѣть и по осмо-трѣ нашлось, что о немъ пора уже мнѣ перестать гово-рить. Выѣхавъ изъ Минска, пустились мы опять въ дре-мучій лѣсъ и, доѣхавъ до деревни Негорѣлой, ночевали. На семъ пути были мы на волоску отъ превеличайшаго несчастія, которое въ жизни человѣческой случиться мо-жетъ. Пробираясь лѣсомъ по узкой дорогѣ, были у насъ, къ несчастію, подняты стекла. Вдругъ сухая жердь въѣха-ла въ окно и въ одинъ мигъ, разбивъ стекло въ мельчай-шія частицы, осыпало лице жены моей. Она, бѣдная, чи-тала тогда книгу и вдругъ, захватя глазъ рукою, вскри-чала безъ памяти. Я обмеръ, исцугался, услышавъ, что она кричитъ: «ахъ, глазъ!» Боже мой! Представь себѣ, ка-ково мнѣ было слышать ея восклицанія, а притомъ и ви-дѣть изъ-подъ руки текущую кровь. Не могу описать, что я чувствовалъ, а помню только, что я кричалъ ей: «мату-шка, взгляни!» Наконецъ она взглянула, и, благодаря Бога, мы узнали, что озорочекъ не поврежденъ, а коснулось стекло лузги и подъ самымъ глазомъ разрѣзало. Вотъ какъ близка была моя бѣдная жена лишиться глаза съ лютѣй-шимъ страданіемъ и безъ всякой человѣческой помощи! Мы отдѣлались только тѣмъ, что глазъ распухъ и дни три былъ завязанъ; потомъ все прошло благополучно, и мы ѣхавъ лѣсомъ почти до самой Варшавы, стеколъ уже не поднимали. 27-го объдали въ мѣстечкѣ Столбцахъ, гдѣ лежатъ мощи святаго Фабіана, удивляющего всю Польшу чудотвореніями. Я ходилъ его смотрѣть и, признаюсь вамъ, что, не видавъ самъ, не повѣрилъ бы тому, какъ люди до безумія могутъ быть суевѣрны. Главное сего святаго ис-кусство состоитъ въ изгнаніи чертей изъ бѣснущихъ

 соч. Ф. виз.

18

— 410 —

Удивленія достойно, какіе плуты изъ какихъ плутовъ ни
чего не изгоняя, обогащаются и купаются въ душахъ та-
кихъ простаковъ, каковы Поляки. Словомъ, суевѣріе здѣсь
дошло до невѣроятной степени и въ самихъ господахъ.
Ночевать пріѣхали мы въ городъ Миръ. Сей городишко
набитъ жидами. Они и попы завладѣли всею Польшею.
28-го пріѣхали обѣдать въ мѣстечко Полонечно, принадле-
жащее Радзивилу. Тутъ мы приняты были очень хорошо
въ домѣ самого хозяина. Обѣдъ хорошій, на серебрѣ, и
вина лучшія; но ночевали въ деревнѣ Старая Мышь, въ
каретѣ, не имѣвъ другаго пристанища. 29-го пріѣхали обѣ-
дать въ большой городъ Слонимъ, резиденцію гетмана ли-
товскаго (*). Тутъ мы весь день пробыли и ночевали. Я по-
бѣгалъ по городу и нашелъ его лучше тѣхъ, кои проѣз-
жалъ, но со всѣмъ тѣмъ весьма сквернымъ. 30-го обѣдали,
въ каретѣ въ деревнѣ Лавриновичи. За превеликимъ дож-
демъ не могли мы на полѣ обѣдать, а индѣ мѣста не бы-
ло. Ночевали также въ каретѣ, въ деревни Зельви. Весь
день ѣхали подъ дождемъ въ лѣсу, не находя убѣжища,
кромѣ жидовскихъ корчемъ, возмущающихъ человѣческое
обоняніе нестерпимымъ образомъ. 31-го поутру проѣхали мѣ-
стечко Избелинъ и другое, называемое Инстиговъ. Ни то,
ни другое не заслуживаютъ вниманія. Снаружи кажутся
преизрядными городками, а въѣхавъ, гроша не стоять.
Обѣдали въ каретѣ у корчмы Холстовой, а ночевали въ
каретѣ же въ мѣстечкѣ Шисмыцахъ. Мы легли было въ
горницѣ; но, увидя нѣсколько лягушекъ, около насъ пля-
шущихъ, рѣшились перейти въ карету. Сентября 1-го обѣ-
дали у корчмы Станиславовой, а ночевали въ селѣ Клени-
кахъ, ѣхавъ нѣсколько верстъ по такому болоту и водѣ,
что переднихъ колесъ не видать было. 2-го обѣдали въ
городъ Бельскѣ, весьма похожемъ на ту скверную деревню
Побикери, въ которой мы ту ночь ночевали. 3-го обѣдали
въ деревнѣ Саблѣ, ночевали въ изрядномъ городѣ Вен-
гровѣ. Тутъ угостилъ насъ князь Солнцевъ, который съ
нами учился въ университетѣ и который командуетъ на-
шими солдатами въ Венгровѣ. Онъ послалъ тотчасъ курь-

(*) Великимъ гетманомъ латовскимъ былъ тогда кн. Карль Радзи-
вилъ, герцогъ Олинскій (ум. въ 1790 г.). Онъ былъ два раза женатъ: 1)
кн. Маріи Любомирской и 2) на Ржевецкой.

— 411 —

ера въ Варшаву, чтобъ изготовить для насъ квартиру. 4-го
обѣдали въ мѣстечкѣ Маковцы, а ночевали въ мѣстечкѣ
Станиславовѣ. Оба сіи мѣстечка я даромъ не возьму. 5-го
обѣдали въ мѣстечкѣ Окуневѣ, а ввечеру пріѣхали въ
Варшаву, которая съ Москвою невѣроятное сходство имѣ-
етъ. Видишь, другъ мой сестрица, что мы, проѣхавъ боль-
ше 900 верстъ отъ Смоленска, ничего не ощущали кромѣ
непріятностей и мучительныхъ безпокойствъ. Одно меня
подкрѣпляло и утѣшало: жена моя была здорова во всю
дорогу и мы скуку разгоняли поперемѣннымъ чтеніемъ
другъ другу книгъ. Ты слышала самую прискорбную часть
нашего путешествія; теперь скажу тебе о нашемъ варшав-
скомъ житьѣ. Мы не застали ни посла, ни короля (*). Пер-
вый былъ въ деревнѣ у своей любовницы, княгини Разди-
виловой, а король въ Бѣлостокѣ, у сестры своей. На дру-
гой день посолъ (**) возвратился и прислалъ насъ поздравить
съ пріѣздомъ, такъ же, какъ и генералъ Романіусъ. Я
сдѣлалъ имъ визитъ, а послѣ обѣда посолъ сдѣлалъ ви-
зитъ женѣ моей и послѣ него генералъ. На другой день
посолъ далъ намъ обѣдъ и ознакомилъ жену мою съ здѣш-
ними дамами, къ которымъ она, по обыкновенію, сдѣлала
визиты и которыя ей тотчасъ ихъ отдали. Назавтра гене-
ралъ далъ намъ обѣдъ, а на вечеръ были мы званы на
ассамблею къ гетманшѣ Огинской (***), гдѣ видѣли цѣлую Вар-
шаву. Невозможно болѣе оказать учтивостей, какъ намъ
всѣ здѣсь показываютъ. Старикъ Мнишекъ (†) сдѣлалъ для
жены моей обѣдъ. Всякій вечеръ мы званы на ассамблеи
изъ спектакля. Вчера поутру посолъ пріѣзжалъ къ намъ и
сидѣлъ до обѣда, что здѣсь за величайшую отличность
почитается. Онъ Officeralъ намъ домъ свой такъ, чтобъ
мы его за нашъ собственный почитали. По пріѣздѣ коро-
левскомъ въ первый куртагъ посолъ ему меня представилъ.
Король, подошедъ ко мнѣ, сказалъ съ видомъ весьма ла-

(*) Станиславъ-Августъ (Понятовскій), р. въ 1732, ум. въ 1798 г. въ
Петербургѣ. Королемъ онъ былъ съ 1764 г.

(**) Гр. Стакельбергъ.

(***) Вѣроятно рѣшь идетъ о женѣ Михаила Казимира Огипскаго (1731—
1804). Онъ былъ женатъ на княгинѣ Александрѣ Сапега, рожденной
Чарторыйской.

(†) Юсифъ Мнишекъ, литовскій генералъ отъ артиллеріи, великій мар-
шалъ — сперва литовскій, а потомъ коронный.

18*

— 412 —

сковымъ, что онъ знаетъ меня давно по репутаціи и что весьма радъ видѣть меня въ своей землѣ. Потомъ спрашивалъ меня о состояніи здоровья жены моей и долго ли здѣсь останемся. На отвѣтъ мой, что я не могу имѣть счастія долго здѣсь пробыть, сказалъ онъ мнѣ, что весьма о томъ жалѣетъ, что такое короткое время не позволяетъ ему оказать мнѣ всей аттенціи, которую бъ онъ хотѣлъ мнѣ сдѣлать. Посолъ нашъ всякій день звалъ меня обѣдать къ себѣ и возилъ меня съ визитами, которые мнѣ и возвращены; словомъ сказать, мы всякій день выѣзжаемъ и время летитъ нечувствительно. Поговорю съ тобою, другъ мой сестрица, о здѣшнихъ нарядахъ, обычаяхъ, des ridicules и о проч. Женщины одѣваются какъ кто хочетъ, но по большей части странно. Въ ассамблеи ѣздятъ иногда въ шляпкахъ, иногда въ турецкихъ чалмахъ; а если одѣта въ волосахъ, то на головѣ башни. Развращеніе въ жизни дошло до крайности. Часто въ компании найдешь мужа съ двумя женами: съ тою, съ которою живетъ, и съ тою, съ которою развелся. Развестись съ женою, или сбросить башмакъ съ ноги — здѣсь все равно. Дуэли здѣсь всечасные. За всякое слово выходятъ молодцы на пистолетахъ. А产物, надобно сказать тебе нѣчто и о польскихъ спектакляхъ. Комедій видѣли мы съ десятокъ, переводныхъ и оригинальныхъ. Играютъ изрядно; но польскій языкъ въ нашихъ ушахъ кажется такъ смѣшонъ и подлъ, что мы помираемъ со смѣху во всю піесу; да правду сказать, странно и видѣть любовника плѣшиваго, съ усами и въ длинномъ платьѣ.

XXXI.

Монпелье, 20 ноября 1777.

Теперь вы уже знаете, что мы сюда благополучно приехали. Благодарю Бога, жена очевидно оправляется. Я имѣю причины ласкаться, что привезу ее къ вамъ здоровую. Лечить ее взялся первый здѣшній докторъ Деламюръ. Онъ здѣсь въ превеликой славѣ, которую заслужилъ совершенно исцѣленіемъ многихъ отъ претяжкихъ болѣзней. Счастливый его успѣхъ въ леченіи произвелъ такую къ нему довѣренность, что всѣ чужестранцы ищутъ помощи у него, предпочтительно передъ другими докторами, коихъ чи-

— 413 —

сло въ Монпелье до семидесяти простирается. Теорія его
соединена съ практикою весьма многихъ лѣтъ. Онъ пѣлую
недѣлю ходилъ къ намъ по два раза на день для того
только, чтобъ, не давая еще никакихъ лекарствъ, примѣ-
чать натуру больной и чтобъ по ней расположить образъ
леченія. Онъ даетъ ей теперь всякій день поутру бульонъ,
который долженъ отнять остроту отъ крови и укрѣпить
нервы, а потомъ хочетъ ей дать всю полную дозу (приемъ)
извѣстнаго отъ глистовъ лекарства, купленнаго королемъ
въ Швейцаріи. (Мимоходомъ долженъ я сказать, что дан-
ное Сентъ-Жерменемъ лекарство не имѣло никакого дѣй-
ствія и я теперь увѣренъ, что онъ не иное что, какъ
первый въ свѣтѣ шарлатанъ). Не можешь себѣ представ-
ить, другъ мой сестрица, въ какомъ мы теперь городѣ.
Монпелье можно назвать по справедливости больницею, но
такою, гдѣ живутъ уже выздоровливающіе. Какъ пріятно
видѣть людей, у коихъ на лицѣ изображена радость, ощу-
щаемая при возвращеніи здоровья. Множество чужестран-
цевъ всякихъ націй и французовъ изъ другихъ провинцій
съѣхалось сюда на зиму для здоровья. И дѣйствительно,
здѣшняго климата нѣтъ въ свѣтѣ лучше. Всякій день мы
ходимъ на гульбище, гдѣ встрѣчаемъ множество людей.
Время теперь такое, какъ среди лѣта. Не только до шубъ,
ниже до муфтъ дѣла не доходитъ. Видно, что Господь
возлюбилъ этотъ край особенно. Я поговорю съ тобою по-
слѣ о здѣшнемъ обществѣ и о нашемъ знакомствѣ, а те-
перь напишу тебѣ нашѣ журналъ, или, лучше сдѣлаю, коли
пробѣгу коротко большіе города, не упоминая о ночлегахъ
нашихъ по маленькимъ мѣстечкамъ. Изъ Дрездена поѣхали
мы въ Лейпцигъ, городъ, въ которомъ живутъ преученные
педанты. Мы осмотрѣли въ немъ все достойное примѣ-
чанія. Онъ показался намъ столько же скученъ, сколько
Дрезденъ веселъ. Проѣхавъ Саксонію, въѣхали мы въ Им-
перію. Что ни шагъ, то новое государство. Саксенъ-Готу,
Саксенъ-Эйзенахъ, Майнпъ, Генау и многіе нѣмецкіе дво-
ры мы проѣхали, не представляясь; но въ Мангеймѣ я у
двора представлялся и уже писалъ къ вамъ, сколь много
доволенъ я приемомъ курфирста и всей фамиліи. Полмили
отъ Мангейма въѣхали мы во Францію. Первый городъ
Ландо, крѣпость знатная. При въѣздѣ въ городъ ошиба
насъ мерзкая вонь, такъ что мы не могли уже никакъ

— 414 —

усомниться, что пріѣхали во Францію. Словомъ, о чистотѣ не имѣютъ здѣсь нигдѣ ниже понятія, — все извōлятъ лить изъ оконъ на улицу и кто не хочетъ задохнуться, тотъ конечно окна не отворяетъ. Наконецъ пріѣхали мы въ Стразбургъ. Городъ большой, домы весьма похожи на тюрьмы, а улицы такъ узки, что солнце никогда сихъ грѣшниковъ не освѣщаетъ. Правду сказать, что въ семъ городѣ для вояжеровъ много есть примѣчательнаго. Мы видѣли мавзолею du Marechal de Saxe — верхъ искусства человѣческаго. При насъ была отправляема у нихъ панихида по всѣмъ усопшимъ, то есть, наша родительская. Великолѣпіе было чрезвычайное. Я съ женою отъ смѣха насилиу удержался и мы вышли изъ церкви. Съ непривычки ихъ церемонія такъ смѣшна, что треснуть надобно. Архіерей въ большомъ парикѣ, попы напудрены, словомъ — цѣлая комедія. Между прочими вещьми примѣчательна въ Стразбургѣ колокольня, уже не Ивану Великому чета. Высота ея престрашная, она же вся сквозная и дырчатая, такъ что кажется всякую минуту готова развалиться. Я не описываю всего, чтò мы видѣли, потому что описаніе мое заняло бы много мѣста. Я дѣлаю особливый журналъ нашего вояжа. Изъ Стразбурга поѣхали мы въ Безансонъ, городъ большой, но также темный. Надобно однакожь отдать справедливость французамъ, что дороги щегольскія, мостовая какъ скатерть. Потомъ пріѣхали мы въ Брессъ (bourg en Bresse). Городъ изрядныї, коего жители также по уши въ нечистотѣ. Напослѣдокъ Ліонъ остановилъ насъ на цѣлую недѣлю. Городъ превеликій, премноголюдный и стоитъ вниманія. Я поговорю о немъ побольше. Въ него пріѣхали мы ночью и на первой къ нему почтѣ адресованы были отъ почтмейстера въ hôtel gar ni, куда мы въѣхали. Хотя почтмейстеръ увѣрялъ насъ, что мы въ этомъ отелѣ будемъ divinement bien, однако мы нашлись въ немъ diablement mal, такъ какъ и во всѣхъ французскихъ обержахъ, которые всѣ передъ нѣмецкими гроша не стоять. Во-первыхъ французы почиваютъ на перяныхъ, а не на пуховыхъ тюфякахъ, и одѣваются байкою, которая очень походить на свиную щетину. Представь себѣ эту пытку, что съ одной стороны перья колютъ, а съ другой войлокъ. Мы съ непривычки цѣлую ночьку глазъ съ глазомъ не сводили. Ліонъ лежить на рѣкахъ Ронѣ и Сонѣ. По бере-

— 415 —

гу Роны построена линія каменныхъ домовъ прекрасныхъ и сдѣланъ каменный берегъ, но гораздо похуже петербург-скаго. Сія ситуація дѣлаетъ его очень похожимъ на Пе-тербургъ, тѣмъ наипаче, что Рона не много уже Невы. Въ окружности города превысокія горы, на которыхъ постро-ены великолѣпные монастыри, загородные домы съ садами и виноградниками. Какъ за городомъ, такъ и въ городѣ всѣ церкви и монастыри украшены картинами величайшихъ мастеровъ. Мы вездѣ были и часто видѣли то, чего, не видавъ глазами, не льзя постигнуть воображеніемъ. Я не знатокъ въ живописи, но по получасу стаивалъ у картины, чтобъ на нее наглядѣться. Среди города сдѣлано мѣсто, или площадь, называемая la place de Louis XIV, потому что тутъ поставлена его статуя. Сіе мѣсто великолѣпное и усаженное деревьями. Оно служитъ публичнымъ гульби-щемъ для города и всегда людьми набито. Мы были въ l'hôtel de ville (ратуша), которая амстердамской въ красо-тѣ не уступаетъ. Зданіе огромное и украшенное картинами драгоцѣнными. L'hôtet-Dieu (госпиталь) заслуживаетъ лю-бопытство. Я не пустилъ жену, но одинъ ходилъ смотрѣть его. Меня впустили нарочно тогда, когда les soeurs, то есть старухи служащія, подносили къ каждой кровати больнаго обѣденную пищу. Съ одной стороны удивилъ меня порядокъ и раченіе о больныхъ, а съ другой возмутилось сердце мое, видя тысячи людей страждущихъ. Кровать стоитъ подлѣ кровати и стонъ больныхъ составляетъ такую му-зыку, которая цѣлыя сутки изъ ушей моихъ ме выходила. Видѣли мы славныя люнскія шолковыя фабрики, откуда привозятъ парчи и штофы и всякія шолковыя матеріи. На-длежить отдать справедливость, что сіи мануфактуры въ своемъ совершенствѣ. Видѣли мы древности, ибо Ліонъ есть одинъ изъ древнѣйшихъ городовъ. Въ немъ были два Вселенскіе Собора. Доселѣ видны остатки дома, въ кото-ромъ жилъ императоръ Неронъ. Я не описываю вамъ всѣхъ древностей, потому что во всякой географіи найти ихъ можно; но скажу только то, что я все видѣлъ, что достой-но примѣчанія. Каждое утро съ разсвѣтомъ до обѣда, а потомъ до сектакля упражнены мы были осмотрѣніемъ города, а потомъ ходили въ театръ, который, послѣ па-рижскаго, во всей Франціи лучшій. Словомъ сказать, Ліонъ стоитъ того, чтобъ его видѣть. Описавъ его добрую сто-

— 416 —

рону, надобно сказать и о худой. Во-первыхъ, надлежитъ
зажать носъ, въѣзжая въ Ліонъ, точно также какъ и во вся-
кій французскій городъ. Улицы такъ узки, что самая большая
не годится въ наши переулки, и содержатся скверно. Въ
доказательство скажу тебѣ одинъ примѣръ, а по сему и
прочее разумѣвай: шедши по самой лучшей улицѣ въ Ліонѣ,
увидѣлъ я вдругъ посреди ея много людей и нѣсколько
блистающихъ факеловъ среди бѣлаго дня. Я думалъ, что
это какое нибудь знатное погребеніе, и подошелъ посмо-
трѣть поближе. Вообрази же, что я увидѣлъ? Господа
французы изволятъ обжигать свинью! Подумай, какое на-
шли мѣсто и попустила ли бъ наша полиція среди Милліон-
ной улицы опаливать свинью! Словомъ сказать, господа
вояжеры лгутъ безсовѣстно, описывая Францію земнымъ
раемъ. Спору нѣтъ, что много въ ней добрайо; но не
знаю, не больше ли худаго. По крайней мѣрѣ я съ женою
до сихъ поръ той вѣры, что въ Петербургѣ жить несрав-
ненно лучше. Мы не видали Парижа, это правда; посмо-
тримъ и его; но ежели и въ немъ такъ же ошпбемся,
какъ въ провинціяхъ французскихъ, то въ другой разъ
во Францію не поѣду. Коли что здѣсь прекрасно, то развѣ
климатъ; но сію справедливость надобно отдать одному
Лангедоку. Въ разсужденіи климата здѣсь дѣйствительно
рай: а во Franche-Comté, въ Bresse, въ Dauphiné мы зубовъ
не согрѣвали. Печей нѣтъ; одинъ каминъ и тотъ дыменъ.
Дровъ нѣтъ и топятъ хворостомъ. Здѣсь также дровъ нѣтъ,
да мало въ нихъ и нужды. Изъ Ліона поѣхали мы водою
до города, называемаго Pont S.-Esprit. Сей переѣздъ верстъ
на полтораста. Вѣтръ былъ такъ хорошъ, что меньше
сутокъ пристань въ виду была; но къ несчастію, узнали
мы, сколь вода есть вѣроломная стихія. Вдругъ вѣтръ
усилился прежестоко и насъ прибило къ берегу. Цѣлую
ночь мы простояли въ водѣ у пустаго берега; но поутру
погода утихла и мы въ часъ прилетѣли къ пристанп. Про-
ѣхавъ городъ Нимъ, древностями знаменитый, скоро прі-
ѣхали въ Монпелье, гдѣ, нашедъ тотчасъ квартиру, пере-
ѣхали въ нее изъ трактира, въ который пристали. Теперь
опишу тебѣ городъ, а потомъ и общество здѣшнее. Мон-
пелье есть столица нижняго Лангедока: улицы его узки
и скверны; но домы есть очень хорошіе. Университетъ
заведенъ здѣсь въ 1180 году и изъ всѣхъ факультетовъ

— 417 —

медицинскій есть славнѣйшій. Въ семъ городѣ бываютъ
ежегодно держаны les Etats de Languedoc, то-есть: Гу-
бернскій Судъ, или съѣздъ государственныхъ чиновъ Лан-
гедока. Намѣстникъ королевскій, губернаторъ, духовенство
и дворянство собираются сюда на ноябрь и декабрь, рас-
полагаютъ и рѣшать всѣ земскія дѣла; также и собира-
ютъ королю подать, называемую don gratuit. Мы пріѣхали
сюда въ самое сіе время и теперь весь городъ наполненъ
людьми; но чтобъ возвратиться къ географическому его
описанію, то скажу, что мѣстоположеніе его прекрасно.
Онъ стоитъ на высокомъ мѣстѣ. Около его множество за-
городныхъ домовъ. Внутри города есть садъ королевскій;
а вышедъ изъ городскихъ воротъ, есть гульбище, называ-
емое la place du Pcyrou. По признанію всѣхъ вояжеровъ
нигдѣ нѣтъ прекраснѣе сего мѣста. Въ срединѣ онаго
поставлена статуя Людовика XIV. Акедюкъ, чрезъ кото-
рый вода проведена изъ горъ, есть зданіе прекрасное.
Изъ la place du P... течетъ вода во весь городъ. Съ сего
мѣста видно Средиземное море, а при восхожденіи солнца
видна и Испанія. Правда, что мои слѣпые глаза ее еще не
видали. Есть еще гульбище, называемое l'Esplanade. Словомъ
сказать, въ гульбищахъ здѣсь изобилѣе превеликое. Теперь
опищу тебѣ образъ жизни нашей и съ кѣмъ мы имѣемъ
общество. Изъ Стразбурга адресованы мы были сюда къ
маркизѣ Fraigeville. Пріѣхавъ сюда, сдѣлали мы тотчасъ
съ нею знакомство, а чрезъ нее познакомились со всѣми
les Etats. Знатнѣйшіе члены онаго собранія суть: первый
комендантъ или, по нашему, намѣстникъ (пріѣхавшій на
сихъ дняхъ изъ Версаліи), генералъ-аншефъ и Святаго Духа
кавалеръ, графъ Перигоръ. Онъ представляетъ здѣсь ко-
ролевскую особу. Архіепископъ нарбонскій есть вторая осо-
ба. Онъ администраторъ лангендокскій и кавалеръ ордена
Святаго Духа. Третья особа маркизъ де Кастръ, первый
баронъ и кавалеръ Святаго Духа, а потомъ интендантъ ви-
контъ de St. Priest; комендантъ Comte de Montcan, и пер-
вый президентъ M-r de Claris. Вотъ здѣшніе первые люди.
Я ко всѣмъ имъ былъ представленъ. Всѣ они приняли
меня очень ласково и на другой же день отдали визитъ.
Жена моя представлена была ихъ женамъ, которыя также
отдали ей визитъ, а потомъ званы мы вседневно въ ихъ об-
щества. Не знаю, каковы сіи знатные господа въ Парижѣ; но

18**

— 418 —

здѣсь ласковѣе, учтивѣе и любезнѣе быть никому невоз-
можно. Всѣ здѣшнія дамы жену мою приласкали чрезвы-
чайно и мы столько счастливы, что каждое утро всѣ онѣ
присылаютъ людей своихъ спрашивать о здоровьѣ. И такъ
проводимъ мы время слѣдующимъ образомъ: поутру жена
моя, вставъ въ седьмомъ часу, пьетъ свое лекарство и
одѣвается. Въ девятомъ приходитъ къ ней учитель фран-
цузскаго языка, а ко мнѣ адвокатъ. Здѣсь всѣ чужестран-
ные учатся по-французски и симъ способомъ стараются
показать жителямъ желаніе свое узнать ихъ языкъ. Не
повѣришь, сколько здѣсь англичанъ, которые ни въ деся-
тую долю и противъ насъ по-французски не знаютъ; а я,
съ моей стороны, учусь юриспруденціи. Въ 11 часу обык-
новенно возятъ жену мою на гульбище, а я за нею хожу
пѣшечкомъ. Съ пріѣзда моего сюда я ногъ не слышу.
Каретъ нѣтъ; въ портшезахъ носятъ дамъ да больныхъ;
и такъ я изволю двигатся на своихъ ногахъ съ утра до
вечера. Обѣдаемъ во второмъ часу, а послѣ обѣда тотчасъ
приходитъ къ женѣ учитель музыки, а я что нибудь пишу,
или читаю. Въ пять часовъ ходимъ или въ сектакль или въ
концертъ, а ужинать званы бываемъ къ тѣмъ господамъ, ко-
торыхъ я назвалъ. Они всѣ дни въ недѣлѣ по себѣ разобрали.
Сверхъ тѣхъ особъ, о которыхъ я сказалъ, жена моя все-
дневно видится и дружески познакомилась съ графинею
Дюплесси. Она здѣсь по причинѣ болѣзни мужа своего.
Дама предобрая. Madame Desplans, падчерица перваго пре-
зидента; Madame Claris, его невѣстка; Madame de Serre,
жена призидента, также съ нею знакомы, а я знакомъ съ
ихъ мужьями. Въ знакомствахъ здѣсь недостатка нѣтъ;
но должны мы искренно признаться, что оба весьма чув-
ствуемъ какой-то недостатокъ въ сердечномъ удовольствіи.
Сравнивая васъ, друзей нашихъ, и всѣхъ знакомыхъ на-
шихъ, находимъ, что здѣсь мѣсяца два, три прожить очень
хорошо, а тамъ дома—лучше. Я думалъ сперва, что Фран-
ція, по разсказамъ, земной рай; но ошибся жестоко. Все
люди, и славны бубны за горами! Удивиться должно, другъ
мой сестрица, какія здѣсь невѣжды. Дворянство, особливо,
ни уха, ни рыла не знаетъ. Многіе въ первый разъ слы-
шіатъ, что есть на свѣтѣ Россія и что мы говоримъ въ
Россіи языкомъ особеннымъ, нежели они. Человѣческое
воображеніе постигнуть не можетъ, какъ при такомъ мно-

— 419 —

жествѣ способовъ къ просвѣщенію, здѣшняя земля полне-
хонька невѣждами. Со мною вседневно случаются такія
сцены, что мы катаемся со смѣху. Можно сказать, что въ
Россіі дворяне по провинціямъ несказанно лучше здѣш-
нихъ, кромѣ того, что здѣшніе пустомели имѣютъ наруж-
ность лучше. Остается намъ видѣть Парижъ, и если мы
и въ немъ такъ же ошибемся, какъ во мнѣніи о Франціи,
то, повторяю тебѣ, что изъ Россіи въ другой разъ за семь
верстъ киселя ѣсть не поѣду. Жена моя того же мнѣнія.
Теперь опишу тебѣ, съ какими обрядами и великолѣпіемъ
было открытіе des Etats на прошлой недѣлѣ. Сія церемонія
заслуживала любопытство чужестранныхъ, какъ по вели-
колѣпію своему, такъ и по страшности древнихъ обычаевъ,
наблюдаемыхъ при семъ случаѣ. Собраніе было весьма
многолюдное, въ залѣ стариннаго дома, называемаго Gou-
vernement, похожаго слѣдственно на нашу губернскую име-
немъ, но конечно не вещію; ибо въ здѣшнюю губернскую
можно войти честному человекѣ по крайней мѣрѣ безъ
оскорбленія своихъ тѣлесныхъ чувствъ. Графъ Перигоръ,
въ орденскомъ платьѣ Святаго Духа и въ шляпѣ, взошедъ
на сдѣланное нарочно возвышенное мѣсто, сѣлѣ въ кре-
слахъ подъ балдахиномъ. По правую сторону архіепископъ
нарбонскій, а по лѣвую бароны, въ древнихъ рыцарскихъ
платяхъ. Засѣданіе началось чрезъ одного синдика чтені-
емъ историческаго описанія древняго Монцельевскаго ко-
ролевства. Прошедъ времена древнихъ королей и упомянувъ,
какъ оно пришло во владѣніе французскихъ государей, ска-
зано, въ заключеніе всего, что нынѣ благополучно владѣ-
ющему монарху надлежитъ платить деньги. Графъ Пери-
горъ читалъ потомъ рѣчь, весьма трогающую, въ которой
изобразилъ долгъ вѣрноподанныхъ платить исправно по-
дати. Многіе прослезились отъ его краснорѣчія. Интен-
дантъ читалъ съ своей стороны также рѣчь, въ которой,
говоря весьма много о дѣйствіяхъ природы и искусства,
выхвалялъ здѣшній климатъ и трудолюбивый характеръ
жителей. По его мнѣнію, и самая ясность небесъ здѣшня-
го края должна способствовать къ исправному платежу
подати; ибо она позволяетъ людямъ работать въ земледѣ-
ліи непрестанно, а земледѣліе есть источникъ изобилія.
Послѣ сего архіепископъ нарбонскій говорилъ слово поучи-
тельное. Проходя всю исторію коммерціи, весьма красно-

— 420 —

рѣчиво изобразилъ онъ всѣ ея выгоды и сокровища, и заключилъ тѣмъ, что съ помощію коммерціи, къ которой онъ слушателей сильно поощрялъ, Господь наградитъ со вторицею ту сумму денегъ, которую они согласятся заплатить нынѣ своему государю. Каждая изъ сихъ рѣчей превозждена была комплиментомъ къ знатнѣйшимъ сочленамъ: интендантъ превозносилъ похвалами архіепископа, архіепископъ интенданта; оба они выхваляли Перигора, а Перигоръ выхвалялъ ихъ обоихъ. Потомъ всѣ пошли въ соборную церковь, гдѣ пѣтъ былъ благодарный молебень Всевышнему за сохраненіе въ жителяхъ единодушія къ добровольному платежу того, что, въ противномъ случаѣ, взяли бы съ нихъ насильно. Въ будущее воскресенье звания мы смотрѣть процессію, которая пойдетъ по всему городу и о великолѣшіи которой много говорятъ; а во вторникъ звалъ Перигоръ меня и жену au Gouvernement смотрѣть перваго засѣданія Государственныхъ Чиновъ и оттуда у него обѣдать. Я не премину описать вамъ, матушка, все то, что достойнаго примѣчанія тутъ увидимъ; а теперь покидаю перо: кажется, написалъ довольно. Подумай, другъ мой, какъ намъ горестно не имѣть отъ васъ ни одной строчки съ самаго нашегоъ отѣзда. Надѣюсь на Бога, что молчаніе ваше не происходитъ отъ какойнибудь несчастливой причины. Бога ради, не забывайте насъ, а мы разговариваемъ объ васъ другъ съ другомъ каждую минуту. Въ Ліонѣ я былъ очень радъ, увидя въ спектаклѣ женщину, которая на тебя очень походитъ. Мы все на нее смотрѣли. Странно, что кого ни видимъ, рѣдкій не походитъ на кого нибудь изъ русскихъ знакомыхъ. Вообще сказать, что между двумя надіями есть превеликое сходство не только въ лицахъ, но въ обычаяхъ и ухваткахъ. Особливо здѣшній народъ ужасно какъ на нашъ походитъ. По улицамъ кричатъ точно такъ, какъ у насъ, и одежда женская одинакова. Вотъ ужъ Нѣмцы, такъ тѣ, кромѣ на самихъ себя, ни на кого не походятъ. Прости, мой другъ сердечный, сестрица! А propos, забылъ я сказать о здѣшнемъ концертѣ, то есть о французской музыкѣ. Этакихъ козловъ я и не слыхивалъ. Поютъ всего чаще хоромъ. Жена всегда носитъ съ собою хлопчатую бумагу: какъ скоро заблѣютъ хоромъ, то уши и затыкаетъ.

— 421 —

XXXII.

Монпелье, ¹/₁₂ декабря 1777.

Мы изрядно поживаемъ, и жена моя кажется въ гораздо
лучшемъ состояніи, нежели была. Всякій день выходимъ
со двора. Процессія, о которой я къ тебе писалъ, прои-
сходила весьма великолѣпно. Всѣ собрались сперва въ цер-
ковь. Обѣдню служилъ здѣшній епископъ; облачался пуб-
лично, но не среди церкви, а въ боку. Попы, въ большихъ
парикахъ, стояли, въ два ряда, то есть, одни спиною къ
алтарю, а другіе къ народу. Подумай же, кто облачалъ
его преосвященство? Собственные его лакеи въ ливреѣ!
Они на него и шапку надѣвали, они и умываться пода-
вали, и креслы ему ставили. Я покатился со смѣху, увидя
эту комедію и, кусая губы, спрашивалъ своего сосѣда: за-
чѣмъ лакеи въ ливреѣ смѣшались съ попами? Monsieur!
отвѣчалъ онъ мнѣ, c'est pour augmenter la pompe. Ce
n'est que les jours de grande fête que l'Evêque officie accom-
pagné de sa livrée. Подумай, какая разница въ образѣ мы-
слей! Всего больше насмѣшилъ меня контрастъ между по-
пами въ большихъ парикахъ и между enfans du choeur, то
есть, ребятами лѣтъ по двадцати, у коихъ головы выбриты
такъ чисто, какъ рука. Сіи плѣшаки держатъ въ рукахъ
своихъ по кадилу на предлинныхъ цѣпяхъ и кадятъ,
взбрасывая вверхъ кадила сажени на двѣ. Я адресовался къ
женщинѣ, не подалеку отъ меня сидѣвшей, и спросилъ
ее: за что сіи бѣдные ребята такъ немилосердо выбриты?
Она очень серьёзно мнѣ отвѣчала, что выбриты они для
того, что, служа у алтаря, обязаны содержаться во всякой
чистотѣ. Забылъ, матушка, сказалъ тебя, что архіерейская
шапка сдѣлана изъ золотой мягкой матеріи, которая тара-
щится и очень походить фигурою на наши гаерскія шапки.
Лакей въ ливреѣ, снимая съ благоговѣніемъ шапку съ ар-
хіерея, складывалъ ее чиннехонько вшестеро и клалъ въ
карманъ свой; а когда шапку надлежало надѣвать, то, вы-
нувъ ее изъ кармана и расправя, надѣвалъ ее опять на
архіерея съ благоговѣніемъ. Богъ знаетъ, что это за объ-
ня, которую служили; я толку не нашелъ. Проповѣдь ска-
зывалъ другой архіерей. На половинѣ вдругъ остановился
и весь народъ началъ разговаривать другъ съ другомъ. Я
спросилъ, что это значитъ? и мнѣ сказали въ отвѣтъ, что

— 422 —

архіерей усталъ и отдыхаетъ, а какъ отдохнетъ, то
достальное доскажетъ. И дѣйствительно, чрезъ полчет-
верти часа опять замолчали и онъ проповѣдь сталъ ска-
зывать. Послѣ обѣда пошла процессія по всему городу.
Сперва шли монахи разныхъ орденовъ, по два въ рядъ.
Передъ каждымъ орденомъ несли крестъ, а потомъ пѣвчіе
шли и пѣли. За ними архіерей, а потомъ подъ балдахи-
номъ несъ тѣло Христово епископъ здѣшній, а передъ
тѣломъ Христовымъ шли барабанщики и били въ бараба-
ны. Затѣмъ шли попы, а за попами графъ Перигоръ, ба-
роны, все дворянство и народъ. Я съ женою смотрѣлъ
сію церемонію изъ окошка у маркизы de Fraigeville. Цере-
монія воротилась въ церковь и потомъ всѣ разошлись.
Правду сказать, что для чужестранцевъ весьма любопытно
сіе торжество и подаетъ поводъ дѣлать на націю свои
примѣчанія. Въ будущихъ письмахъ моихъ скажу тебя,
что еще примѣчу страннаго или любопытнаго. Прости!

XXXIII.

Монпелье, 31 декабря 1777.
11 января 1778.

Я принимаюсь опять за большой листъ; буду писать его
помаленьку, а окончивъ, съ первою почтою его къ тебя
 отправлю. Поставленное на верху число значить день его
отправленія. Мы здѣсь живемъ полтора мѣсяца. Благодаря
Бога, не было еще ни одного такого дня, въ который бы
я съ женою, за болѣзнію, со двора не выходили. Я уже
писалъ къ тебя, что мы пріѣхали въ Монпелье въ самое
авантажное для него время, то есть, когда съѣзжаются
les Etats. Вседневно ассамблеи занимаютъ насъ обоихъ.
Мы не участвуемъ въ хлопотахъ Государственныхъ Чиновъ,
но принимаемъ участие въ ихъ веселостяхъ. Поутру всѣ
они присутствуютъ въ трибуналѣ, а мы гуляемъ, или чи-
таемъ; около полудня ходимъ обыкновенно au Peyrou; обѣ-
даемъ дома, но я не всегда, потому что званъ бываю къ
здѣшнимъ знатнымъ господамъ, а жена обыкновенно обѣ-
даетъ дома. Здѣсь нѣтъ обычая звать дамъ обѣдать, но
зовутъ ужинать. Въ пятомъ часу всякій понедѣльникъ хо-
димъ въ концертъ, а оттуда ужинать къ графу Перигору.
Концертъ продолжается до восьми часовъ, а изъ него всѣ туда
ходимъ и играемъ въ вискъ до ужина. За столъ садятся въ пол-