100

Спвернал Словесность.

дней въ отдаленное мъсто моего церковнаго округа,
непозволила мнѣ побесѣдовать съ нимъ. Передъ отъ-
ѣздомъ, дочь моя просила взять ее съ собою. Это по-
ставило меня въ критическое положеніе; меня без-
покоило, что я долженъ буду лишить больнаго ея за-
ботливости. Однако сообразивъ, что существованіе ея
ему неизвѣстно, и что старая, усердная и умная кре-
стьянка, которая взялась ходить за нимъ не оставить
его безъ помощи—я конечно исполнилъ ея желаніе.
Но безпокойство ея, котораго она не въ силахъ была
скрыть, и стараніе избѣгать всѣхъ разговоровъ о
больномъ, окопчательно увѣрили меня въ нереодо-
лимой, тайной любви ея.

Дорога была самая скучная. Мы понимали на-
ши взаимныя чувства; но не рѣшались начать раз-
говора. Казалось, можетъ-ли дочь быть въ затруд-
нительномъ положеніи предъ отцомъ, такъ горячо ея
любящемъ? И ужъ сколько лѣтъ мы жили почти
одни, въ отдаленіи отъ суетнаго свѣта, и вмѣстѣ на-
слаждались благостью, ниспосылаемою на насъ не-
бомъ; теперь мы также сидѣли вмѣстѣ, также смо-
трѣли пристально въ глаза другъ-другу, но должны
были сознаться, что молчать и говорить казалось
намъ равно страннымъ.

Возвратившись домой, я нашелъ больнаго въ весь-
ма веселомъ расположеніи духа. Передъ нимъ ле-
жалъ на столѣ Гамлетъ Шекспира.

— Жизнь моя, сказалъ мнѣ Вальзетъ, послѣ перва-
го привѣтствія, жизнь моя была до-сихъ-поръ игра-
лищемъ судьбы и ощущеній; и до-сихъ-поръ я не
былъ въ состояніи ни отстронить ихъ, ни воспользо-
ваться ими; —но я чувствую, что я воскресъ, что для
меня начинается новая жизнь и чѣмъ болѣе тѣлесныя
силы мои возвращаются и я начинаю понимать себя
и вникать въ свое положеніе, тѣмъ болѣе я ощущаю

Норвежцы.

101

необходимость жить здѣсь, въ этой тихой, уединенной долинѣ, жить въ кругу близкихъ къ природѣ, простыхъ людей, сохранившихъ въ этихъ горахъ сердце чуждое всего мірскаго, суетнаго. Только въ такомъ мѣстѣ, человѣкъ вполнилъ можетъ наслаждаться спокойствіемъ; низменная земля представляетъ что-то пустынное, неуютное, — пустая безконечность, раскинувшаяся предъ нами по всемъ направленіямъ, какъ-бы мышаетъ нашему спокойствію. Если мнѣ случалось видѣть обитаемыми, огромными, низкія равнины, то я удивлялся, что дома стоять спокойно, что они не сненены, не размыты, подобно сыпучимъ пескамъ. Человѣкъ, какъ говорятъ, долженъ быть умъренъ; но гдѣ можетъ онъ лучше исполнить это, какъ не тамъ, гдѣ уже сама природа полагаетъ ему границы; тогда находитъ онъ милую родину, и здѣсь-то въ уединенной прекрасной долинѣ схороню я несбыточныя мечты мои, и воскресну переродившись спова.

Почтенный пасторъ! вы одни, можетъ быть судьба лишила васъ возлюбленной супруги, и дѣти ваши уже наслаждаются семейною жизнію; но вдали отъ васъ; вы одни, будьте моимъ этцомъ, примите меня въ свою семью; или по-крайней-мѣрѣ, позвольте мнѣ быть близкимъ къ вамъ, къ безцѣнному своему родителю, которому я обязанъ жизнію, обновленіемъ жизни!

— Я пизумился, но хорошо понялъ, какъ убійственно подѣствовалъ-бы на его отказъ. Если я былъ въ самомъ дѣлѣ одинъ, какъ полагалъ Вальзетъ, то могъ-ли-бы желать бѣлышаго счастія, какъ видѣть при себѣ постояннаго друга и товарища.

— Вальзетъ, возрази. тѣ я въ свою очередь, имѣлъ ли я когда нибудь желаніе удалить васъ? Могъ-ли я найти гостя лучше и пріятнѣе; оставайтесь у меня, сколь-

102

Сьверная Словесность.

ко вамъ будетъ угодно; но не предавайтесь своей
чувствительности, вы еще не совсемъ оправдались.

Онъ, казалось, былъ недоволенъ этимъ полуотѣ-
томъ, и ожидалъ другаго. Однако мнѣ удалось успо-
коить его.

Я не мало удивился, видя, что Вальзетъ, въ самомъ
дѣлѣ думалъ, что я живу во всемъ домѣ одинъ, съ
своюю прислугою; но вскорѣ узналъ, что Амалія под-
твердила слугамъ и ключницѣ, скрывать отъ больна-
го ея существованіе. Я упрекалъ себя, что не преду-
предилъ обмана, какъ-бы слѣдовало сдѣлать; но ка-
кое то непонятное предубѣжденіе удерживало меня.
Теперь-же было поздно, хотя я и предвидѣлъ при-
ближеніе неизбѣжной развязки, которой не въ си-
лахъ былъ отвратить,—и ожидалъ ея съ тайнымъ
трепетомъ. Ей суждено было кончиться неожиданно,
быстро, рѣшительно.

Въ одинъ изъ прекрасныхъ лѣтнихъ вечеровъ, спу-
стя нѣсколько дней послѣ разговора съ Вальзетомъ,
катался я съ дочерью по озеру. Съ закатомъ солнца,
мы возвращались домой, держась скалистаго берега,
поросшаго кустарникомъ. У Амаліи была съ собой ги-
тара и подъѣзжая къ дому она начала пѣть—горную
пѣснь, слышанную нами сего-дня утромъ. — Ама-
лія, имѣла прекрасный альтъ; но съ возстанія больна-
го изъ мнимо-мертвыхъ, она не позволяла себѣ пѣть
дома. Спустя часъ времени, по возвращеніи, я посв-
тилъ Вальзета, и къ удивленію моему нашелъ его со-
вершенно одѣтымъ.—Онъ сидѣлъ задумавшись, обло-
котясь на столъ.—При входѣ моемъ, онъ всталъ и съ
живостію подошелъ ко мнѣ на встрѣчу.

— Я не много усталъ, сказалъ онъ, присвѣвъ опять,
и вижу теперь, что я слишкомъ много на себя по-
надѣялся.

— Что-жъ вы сдѣлали? спросилъ я удивясь.

Норвежцы.

— Вы будете журить меня; но надѣюсь, что моя
нетерпѣливость не будетъ имѣть худыхъ послѣдствій.
Вечеръ былъ такъ прекрасенъ, теплый воздухъ такъ
усладительно вѣялъ на меня чрезъ открытое окно;
передо мной живописно рисовались дикія горы, а за
стѣною дома, слышно было тихое плесканье волнъ озе-
ра, не разбивавшихся, о каменистые утесы, а какъ-бы
ласкавшихся къ нимъ. Вѣтеръ не колыхалъ ни ли-
сточка. — Все это было такъ увлекательно, что я не
могъ не воспользоваться отсутствіемъ служанки и вы-
бѣжалъ изъ комнаты; но лѣстница остановила пер-
вый порывъ мой, и заставила довольно потрудиться,
прежде, чѣмъ съ помощью трости, удалось мнѣ до-
браться до сада, а потомъ и до берега, гдѣ я съ жадно-
стію упивался усладительною свѣжестію вечерняго воз-
духа. Все приключившееся со мной на этихъ дняхъ, и
смерть и воскресеніе, предстало моему воображенію,
и я, сидя на скамьѣ, между кустами, вполне предался
душевному упоенію. И тутъ забывшись, я увидѣлъ
опять необыкновенно ясно, сонъ, или призракъ, или
видѣніе, не берусь дать должнаго названія этому
произшествію, носящемуся передо мной со всюю ясно-
стію истиннаго приключенія; и которое не смѣю даже
назвать истиннымъ. — Какое-то трепетное, непонят-
ное чувство препятствовало до сихъ поръ сообщить
вамъ этотъ периодъ изъ исторіи моей болѣзни.

Онъ замолчалъ; голосъ его, еще слабый, послѣ бо-
лѣзни, былъ нѣженъ и проникалъ въ душу.

— Въ то время, продолжалъ онъ, какъ я лежалъ
въ гробу, мнѣ грѣзилось часто ночью то, что было
со мной днемъ. Ощущеніе было въ высшей степени
пріятное, мной овладѣвалъ какой-то благоговѣйный
восторгъ; тѣло мое казалось мнѣ мягкимъ, мирнымъ
виталищемъ радостно-покоившагося духа, утомлен-
наго сильными потрясеніями. Я, казалось мнѣ, какъ

104

Съєерпнял Словесность.

воздушная матерія, носился въ атмосферѣ не чувствовалъ необходимости въ перемѣнѣ моего положенія, и совершенно предался сладостному ощущенію. Инача, вдали, я слышалъ музыку, и миѣ казалось, что это съ небесъ. И теперь еще, когда вспоминаю все это, то блаженное чувство, глубокаго душевнаго мира наполняетъ грудь мою. Въ этомъ положеніи видѣлѣ я, что подходила ко гробу молодая, чудной красоты женщина.—Глаза мои были закрыты, незримой, могучей силой; но я видѣлѣ ее очень ясно. — Я бы ухвалѣ ее тотчасъ, при первой встрѣчѣ; дивный образъ ея, неотступно носится предъ моими глазами. Я видѣлѣ какъ она паклонилась ко гробу; блѣдное личико ея было въ слезахъ, и я чувствовалъ какъ они падали на moi щеки и грудь. Она жалѣла обо миѣ. —О, мой милый, возлюбленный мой, говорила она, такъ для того только миѣ суждено было узнать тебя, чтобъ быть свидѣтельницей твоихъ ужасныхъ страданій, и только смерть украсила черты твои улыбкой спокойствія.—Я не въ силахъ передать всего, что слышалъ; но каждый звукъ, дарилъ миѣ новое блаженство.—Я слышалъ также, что нѣсколько разъ произносили ея имя, тогда видѣніе подпиналось, упирало слезы и скрывалось. И каждый разъ, какъ и сего-дня, засыпая, я слышалъ, вспоминалъ это имя, но проснувшись, забывалъ. Безпокойство, съ которымъ я силился всноминить это имя, какъ будто-бы отъ него зависѣло все мое счастіе, можетъ быть было главною причиною лихорадки, посѣтившей меня въ послѣдніе дни и такъ безпокоившей моего врача. Чѣмъ чаще я примениалъ себѣ эти сноспѣднія, тѣмъ сильнѣе убеждался въ томъ, что видѣніе это не имѣвшее ничего общаго и схожаго съ явленіями мрачныхъ, неясныхъ сновъ, было осязаемымъ призракомъ. — Сего-дня послѣ обѣда, я сладко заснулъ, и видѣніе съ поражающею яс-

Норвежцы.

105

ностію снова представилось душѣ моей, я проснулся
и поспѣшилъ на свѣжій воздухъ; гонимый внутрен-
нымъ волненіемъ, я, казалось, уже предчувствовалъ,
что увижу существо, которое съ такой заботливостію
пискало бѣдное сердце мое. — Изнеможенный, я опу-
стился на скалу и услышалъ вблизи удары веселъ;
а еще минута и голосъ вашъ: «Амалія,» сказали вы, и
больше я пичего не могъ разслушивать; но это было
то имя, которое я такъ долго, и такъ тщетно старал-
ся припомнить. Со стѣсненнымъ сердцемъ, нагнулся
я за кустъ, стараясь какъ можно болѣе укрыться,
чтобъ не быть замѣченнымъ, и я увидѣлъ прекрасную
молодую дѣвушку. На колѣнахъ ея покоилась гитара,
изъ устъ ея вылетали грустные напѣвы известной па-
родной пѣсни. Я васъ узналъ, безцѣнный другъ, и
опасался, что кусты и сумерки не скроютъ меня отъ
вашихъ взоровъ. — Лодка подъехала такъ близко, и
пѣжный, звучный голосъ дѣвушки, переливался съ
такою отчетливостію и чистотой, что я могъ разслы-
шать каждое слово. — И вдругъ, злой духъ, томившій
меня еще съ юныхъ лѣтъ, снова явился передо мной,
опъ уже хотѣлъ овладѣть душой моей, я колебался,
—холодъ смерти, казалось, повѣялъ мнѣ на сердце,—
какъ вдругъ, раздались послѣднія слова пѣсни: не-
вѣста, невѣста! — они отозвались въ глубинѣ души мо-
ей; — и злой духъ мгновенно изчезъ, и сладкая радость
смѣнила томительный ужасъ. — По окончаніи пѣсни,
полились опять небесные звуки, слышанные мною,
когда я лежалъ въ гробу, и казалось замирали въ
селеніи горнемъ.

Онъ замолчалъ; но не далъ мнѣ времени собраться
съ отвѣтомъ. — У васъ есть дочь, продолжалъ онъ,
Амалія, за чѣмъ вы ее скрываете, — за чѣмъ она
сама скрывается отъ меня? Я уже во гробѣ обручень
съ ней. Върно тайное предчувствіе, внушенное этимъ

106

Съверная Словесность.

чуднымъ сномъ, причиной рѣшимости моей, (какъ я
открылъ вамъ) провести здѣсь всю свою жизнь.—ВЫ
владѣете ангеломъ, который спасительной рукой своей
въ силахъ отвратить отъ меня моего злобнаго демона;
вы вѣрно не за тѣмъ вызвали меня изъ объятій смерти,
чтобы бросить въ бездну страшнаго отчаянія, и Ама-
лія любить меня, я подтверждаю это клятвой.

Дѣлать было нечего.—Пойдемте Вальзетъ, сказалъ
я ему, и онъ пошелъ со мной въ недоумѣніи.—Я по-
далъ ему руку, и помогъ спуститься съ лѣстницы,
потомъ ввелъ его въ свою комнату, гдѣ Амалія ожи-
дала меня къ чаю.—При видѣ больнаго, она какъ бы
испугалась.—Вотъ Амалія, моя дочь, сказалъ я, пред-
ставляя ее ему.—Амалія! воскликнулъ онъ, и бросил-
ся къ ней съ распростертыми объятіями. — Эдуардъ,
отвѣчала она, и упала къ нему на грудь. Они увѣря-
ли въ послѣдствіи, что имъ казалось, будто любовь
уже давно наложила на нихъ свои священныя оковы,
и какъ будто судьба нечаянно свела ихъ послѣ дол-
гой и горькой разлуки.

И такъ первый шагъ былъ сдѣланъ, котораго я и
ждалъ и избѣгалъ. Счастье улыбалось имъ; но я раз-
лучилъ ихъ, опасаясь дурныхъ послѣдствій. Не могу
описать вамъ ихъ чистой радости.

Войдя на другой день, рано утромъ, въ комнату
Вальзета, я не мало удивился, найдя его одѣтымъ.

Въ эту ночь меня покинули всѣ недуги, сказалъ
онъ весело, подойдя комнѣ твердыми шагами, послѣд-
нее время меня терзали только тоска, и безвѣстность,
достигну ли я того, что было величайшимъ моимъ сча-
стіемъ; только эта внутренняя борьба препятствова-
ла моему выздоровленію.—Мнѣ казалось, что каждое
біеніе сердца жаждало сильнаго ощущенія, всѣ жиз-

Норвежцы.

107

ненныя силы нетерпѣливо ждали конца мучительно-
му ожиданію.—Не думайте, чтобъ я страдалъ безсон-
ницей, о нѣтъ! я спалъ, и сонъ мой былъ такъ сла-
докъ, какъ сонъ человѣка носимаго долгое время бур-
ными волнами по морямъ и наконецъ нашедшаго при-
ютъ въ безопасномъ мѣстѣ.

Амалія-же замѣтно изнурилась подъ тяжестію без-
покойно проведенной ночи; но радость, видя Валь-
зета излѣченнымъ, какъ-бы волшебствомъ, снова воз-
вратила ей силы.

— Дѣти, сказалъ я, сидя съ ними въ кабинетѣ, что совершилось столь необыкновеннымъ образомъ, какъ-бы при тайномъ содѣйствіи самой природы, тому человѣкъ не долженъ противиться.—Все что выше вся-кихъ мнѣній и выходить какъ бы изъ самой природы вещей, человѣка—то есть благо; что-жъ взяло начало отъ темныхъ, непонятныхъ чувствъ, то можетъ послужить началомъ ко злу, и зародышемъ гибельнаго сумаз-бродства. Судьба васъ свела самымъ дивнымъ образомъ, любовь ваша взаимна, я и не мѣшаю вашимъ чувствамъ.—Но, добрый Вальзетъ, вы сами понимаете, что вамъ нельзя долѣе оставаться въ мосмѣ домѣ. И я совѣтую вамъ сего-дня же перебраться на другую квартиру, напримѣръ къ Біерну, благоразумному и бо-гатому крестьянину; онъ приметъ васъ съ полнымъ радушіемъ, за это я ручаюсь. Когда бы вы ни на-вѣстили меня, я всегда буду радъ вамъ, и если чув-ство, невольно вспыхнувшее въ сердцахъ вашихъ, не потухнетъ, тогда я готовъ дать благословеніе на бракъ вашъ.

Ихъ единодушное согласіе было мнѣ отвѣтомъ; въ поступкахъ той и другаго, выказывалась благород-ная покорность. Вальзетъ въ тотъ-же день переѣхалъ къ отцу Эйстейна, и занялся описаніемъ своихъ путе-

108

Съєвернапі Словесності.

шествій. Въ этой спокойной странѣ встрѣтилъ онъ музу, которую напрасно искалъ повсюду.

По совершенному его выздоровлению, онъ отложилъ однакожъ свой отъѣздъ. Предлогомъ тому были: исоконченный литературный трудъ и приближающаяся зима, затрудняющая дорогу въ гористыхъ странахъ. — Его сообщество много развлекало меня, а занятія его, давали много пищи для нашихъ разговоровъ; Амалія между нами была вполнѣ счастлива. — Онъ между тѣмъ получилъ отъ опекуна поволеніе на бракъ и вскорѣ скройная сватьба связала счастливцевъ не разрывными узами; они остались у меня въ домѣ, и дочь мол, по прежнему вела все хо-зайство.

Такъ протекло 15 лѣтъ. Не было и слѣда его болѣзненнаго состоянія, и мы уже считали себя внѣ всякой опасности. — И никогда, въ первые годы ихъ супружества, въ душу мою закрадывалось тайное опасение; по наконецъ и оно совсемъ изчезло. — Амалія была спокойна, любовь облегчала для нея всю тягость заботъ.

Это было самое счастливое время моей жизни, я многимъ остался обязанъ зятю. — Моя молодость предсталаетъ собою рядъ значительныхъ душевныхъ по-бужденій; я находился въ кругу непрерывной дѣятельности, и даже льстилъ себя надеждой, что буду не лишинимъ звѣномъ Государства. Проживши здѣсь уже довольно долгое время, я все еще съ безпокойствомъ прислушивался къ нашимْу свѣту, слѣдя за нимъ съ этихъ отдаленныхъ горъ. Каждое значительное извѣстіе изъ столицы, каждое произшествіе, увлекало изъ этой тихой обители мою жаждущую душу. — Я упрекалъ себя за то, что оставилъ свое общество.

Но Вальзегъ научилъ меня цѣнить мое одиночество. Онъ украсилъ его несмѣтными сокровищами позна-

Норвежцы.

109

нія и далъ пищу уму и сердцу. Самъ онъ былъ по-
стоянно дѣятеленъ, и не теряя ни минуты по пусто-
му, своею дѣятельностію удвоилъ и мою. Мы основ-
вали болѣе постоянную литературную кореспонден-
цію; все достойное вниманія можно было найти въ
нашемъ кабинетѣ и теперь еще увидите значитель-
ную библіотеку, которой онъ былъ основателемъ. Онъ
не щадилъ своего состоянія и употребилъ почти все
свое богатство, на улучшеніе страны, гдѣ былъ бо-
готворимъ крестьянами, съ которыми и для которыхъ
только и живлъ.

Сколько неподражаемаго образовалось-бы въ на-
шемъ временномъ мірѣ, если-бы мы, всѣ средства для
великихъ цѣлей, тѣснаго круга нашей жизни, почер-
пали не изъ общихъ, часто уродливыхъ, понятій, а изъ
живой идей сильнаго генія; и сколько великаго раз-
вилось-бы среди насъ, еслибъ мы не стѣсняли духъ
нашъ, подъ тяжестью разнаго рода страстей и слабо-
стей; если бы мы старались вникать въ великость и
чистоту его, и ввѣрялись-бы болѣе ему, чѣмъ впѣш-
нимъ потребностямъ нашилъ, еслибъ старались по
возможности не препятствовать его свободному тече-
нію, и если-бъ мы не боялись считать нововѣденія
необходимыми потому, что какой-то новый талантъ
считаетъ таковыми ихъ существованіе; и не увлека-
лись-бы рабски съ какою-то болѣзненною слѣпотой за
всѣмъ устарѣлымъ. Но безъ сомнѣнія, что если-бъ
кто владѣлъ этою величайшею способностью отличать
геній и понимать духъ его въ ряду другихъ, и обла-
далъ-бы этою величайшею любовью къ просвѣщенію,
то ему вѣрно-бы дали первое мѣсто въ ряду ихъ; и
этихъ-то высокихъ и необыкновенныхъ явленій я
требую, что, чувствую, съ моей стороны довольно
странно, требую какъ чего-то простаго, непремѣннаго.
Что не находитъ мѣста въ обшириномъ, дѣятельномъ

110

Съвернал Словесность.

кругѣ человѣчества, нельзя-ли того выполнить, най-
ти въ тѣсномъ, удаленномъ отъ всякаго шума круж-
кѣ, — въ этихъ долинахъ? — Этого-то образа мыслей
держался онъ. По наружности осталось все въ томъ
же порядкѣ, какъ было освящено вѣками. Школы не
могли существовать, потому что жилища разбросаны
между горъ, стѣсняющихъ всякое быстрое сообщеніе.
Поэтому, здѣсь, есть странствующіе учители, кото-
рые переходить съ мѣста на мѣсто и обучаютъ дѣтей
то у того, то у другаго богатаго крестьянина. Живу-
щіе по сосѣдству, присылаютъ къ нимъ дѣтей своихъ, и
такимъ образомъ совершается преподаваніе. Познанія
такихъ наставниковъ, не всегда удовлетворяютъ всѣмъ
требованіямъ любознательности; но и при всемъ этомъ,
крестьяне наши, по своему образованію, стоять выше
крестьянъ другихъ странъ, гдѣ такъ много обращено
вниманія на распространеніе школъ, гдѣ существуютъ
столь разнообразныя методы воспитанія, одна прево-
сходнѣй другой. Простой механизмъ установившій-
ся самъ собою, или лучше сказать, необходимо-
стію, оспариваетъ свое достоинство, даже премуще-
ство. Такъ здѣсь, чего не могутъ сообщить учители,
то должны передать сами родители. Длинные зимніе
вечера посвящаются ими исключительно на обученіе дѣ-
тей своихъ. При такой методѣ, весьма мало забывает-
ся пріобрѣтенное, но еще поддерживается, и каждый
юноша или дѣвушка, не думаютъ какъ-бы скорѣй про-
вести учебные годы, но стараются вconsumer
ствоваться въ познаніяхъ, необходимыхъ въ практи-
ческой жизни, убѣждаясь примѣрами, что и самыя
слабыя знанія, доставляютъ подъ старость обиль-
ную жатву и сладкіе плоды. Каждый крестьянинъ
бойко пишетъ и читаетъ. Вы найдете у каждого мо-
литвенникъ, часто библію, а обученіе дѣтей закону
Божію, укрѣпляетъ ихъ въ набожности. Нерѣдко мо-

Норвежцы.

111

жно между ихъ книгами встрѣтить старинныя сказанія, повѣсти, о временахъ рыцарскихъ, даже сказки, но чаще книги полезныя, серьезныя, больше историческаго содержанія. Правда между ними еще много существуетъ предразсудковъ и суевѣрія и вообще крестьяне не могутъ равнодушно сносить, чтобы явно возставали противъ того, что въ глазахъ ихъ имѣетъ большой вѣсъ; гордость ихъ часто переходитъ въ сумазбродство; они мстительны, что вмѣстѣ съ прочими качествами, перешло къ нимъ отъ дѣдовъ; но они справедливы и честны. Устарѣлыя предубѣжденія и суевѣрія, должны со временъ сами отстать отъ нихъ, и какъ презрѣнный отростокъ, должны быть отдѣлены отъ живой организаціи. И такъ мы явно и насильственно ничего неизмѣняли; но, подобно странствующимъ учителямъ, Вальзетъ, самъ помогалъ родителамъ въ обученіи дѣтей ихъ, избѣтая всѣми мѣрами препятствовать врожденному стремленію умовъ, которое часто рождаетъ такъ много истинно-прекраснаго.

У обитателей долинъ нашихъ, какъ и у всѣхъ здѣшнихъ горныхъ жителей, многому предпочитается практическая опытность, приобрѣтенная постоянною борьбою съ природою. Часто какой-нибудь крестьяинъ, изобрѣтаетъ безъ всякой посторонней помощи весьма сложныя машины, другой дѣлается совершенно въ своемъ родѣ часовыхъ дѣлъ мастеромъ, и нерѣдко произведенія ихъ превосходятъ взятый ими образецъ. Много встрѣчается имѣющихъ врожденныя способности къ математикѣ, сильно развивающіяся, при малѣйшихъ пособіяхъ.

Во всѣхъ этихъ случаяхъ, Вальзетъ умѣлъ дать приличныя средства нуждающимся въ нихъ. Какъ, скоро кто предпринималъ какое-нибудь дѣло, тому не было недостатка въ необходимой помощи, а

112

Спвернал Словесность.

если труды и вознаграждались неудачей, то Вальзетъ
все таки не терялъ желанія видѣть послѣдствія но-
выхъ попытокъ, какъ-бы своихъ собственныхъ тру-
довъ, потому что не самыя произведенія а дѣятельное
стремленіе, быстро развивающійся талантъ—привлека-
ли вниманіе Вальзета. Въ такомъ случаѣ, говорилъ онъ:
кажется наши дѣлишки идутъ не такъ-то хорошо! ну,
да ничего; мнѣ любопытно знать, что будетъ дальше.

Занятые такимъ образомъ, мы никогда не были
праздны, и только разъ, и то на самое короткое вре-
мя съѣздили въ Христіанію. Все шло прекрасно. Да-
же волны возмутительныхъ наводненій, разбиваясь о
грудь утесовъ нашихъ, не могли отвратить нашего
вниманія и возбудить безпокойство. Такъ удивительно-
ли, что этотъ человѣкъ, содѣйствующій съ такою не-
обычайною дѣятельностію къ развитію образованія,
не забылъ и собственнаго дитяти.... Луиза, ты много
потеряла... Онъ замолчалъ.

— Я разсказалъ все это, продолжалъ Штеенер-
сенъ, также подробно, какъ мнѣ передалъ старикъ
пасторъ нашъ. И онъ самъ замѣтилъ мнѣ, что въ раз-
сказахъ своихъ, любитъ распространяться объ этомъ
времени, въ которое пролилось въ его сердце такъ
много счастія, и съ тайнымъ трепетомъ приступаетъ
къ разсказу случая разрушившаго все, что было ми-
ло для нихъ всѣхъ.

Луиза скрылась, тронутая его словами.

— Я очень радъ, сказалъ старикъ, что Луиза уш-
ла, она, кажется, предчувствуетъ, что въ нашей повѣ-
сти, есть случаи, которые ей не извѣстны еще; и мнѣ
пришлось бы, въ самомъ дѣлѣ, умолчать о нѣкото-
рыхъ изъ нихъ, если-бъ она осталась здѣсь.

Семнадцать лѣтъ ихъ супружества прошли въ сча-
стіи, никто не имѣлъ и тѣніи предчувствія, что этотъ
веселый дѣятельный человекъ таилъ въ душѣ своей

Норвежцы.

113

сълѣды прежняго мрачнаго разстройства. Разъ какъ-
то, посѣтили насъ купцы пріѣзжіе изъ Скеена, и за
столомъ стали говорить о какомъ-то Францъ Лейтѣ.
Эйстейнъ, бывшій здѣсь въ это время, замѣтилъ, что
Вальзетъ, при этомъ имени сталъ съ бѣльшимъ вни-
маніемъ прислушиваться къ разговору. Пріѣзжіе раз-
сказывали, что этотъ Лейтъ, жившій нѣкоторое время
въ Скеенъ, около семнадцати лѣтъ тому назадъ, от-
правился изъ Копенгагена въ Бергенъ, по недостиг-
ши этого мѣста, пропалъ безъ вѣсти. Вальзетъ ка-
зался видимо испуганнымъ, услышавъ это. При всемъ
стараніи скрыть свое волненіе, онъ явно былъ встрево-
женъ и разсѣянъ. Въ первый разъ онъ обезпокоилъ со-
бою жену. И меня стало томить предчувствіе, что
судьба Лейта, тѣсно связана съ несчастийшимъ періо-
домъ жизни Вальзета. Францъ Лейтъ, былъ близкій
родственникъ жены моей; случаи, связавшіе отца его
съ отцомъ Вальзета, были необыкновенно странны, я
зналъ ихъ, а съ Францомъ Лейтомъ даже вмѣстѣ вос-
питывался. — Долгое время слышно было, что онъ
игралъ довольно значительную роль при Струенсе, но
я не зналъ тотъ-ли это былъ, о которомъ писалъ миѣ
одинъ изъ друзей моихъ. Хотя на другой же день
Вальзетъ, какъ казалось, совершенно оправился, но
мы замѣтили, что онъ часто искалъ уединенія; и пно-
гда видѣли, какъ онъ, считая себя однимъ, падалъ на
колѣни, съ благоговѣйнымъ страхомъ воздымалъ руки
къ небу и усердно молился. Это зрѣлище терзало ду-
шу мою.

— Странно, продолжалъ пасторъ, что чрезвычай-
хыя произшествія, являющіяся въ человѣческой жи-
зни для счастія или несчастія его, происходять часто
отъ причинъ, по видимому, вовсе неимѣющихъ съ ни-
ми ничего общаго. Неутомимое трудолюбіе часовен-
наго кистера, въ разсматриваніи старыхъ бумагъ дол-

Т. VI. — Отд. І.

8

114

Съверная Словесность.

жны были довершить то, что произвелъ разсказъ
гостей въ душѣ несчастнаго Вальзета.—Нѣкто умер-
шій въ Скеенѣ, оставилъ по себѣ разныя бумаги, ме-
жду коими нашлись нѣкоторыя, имѣвшія какія-то от-
ношенія къ прежнему состоянію нашего церковнаго
округа. Кистеръ самъ отправился въ Скеенѣ, и не-
успокоился, пока ему не позволили взять этихъ бумагъ
съ собою для подробнѣйшаго разсмотрѣнія. Торже-
ственно вошелъ онъ къ намъ обремененный огромною
связкой бумагъ, между коими надѣялся найти важ-
ныя, по его мнѣнію, рѣшенія. Онъ дополнилъ этими
бумагами свой архивъ. Какъ-то Вальзету пришло на
мысль пересмотрѣть эти акты. Вдругъ, найдя тамъ
какой-то листокъ, онъ въ ужасъ бросилъ его, съ кри-
комъ кинулся въ свою комнату, пересмотрѣлъ тамъ
еще какія-то бумаги и скрылся—и вотъ, съ тѣхъ поръ
прошло уже два года, какъ мы его невидали.

Это случилось въ юнь мѣсяцѣ. Ничего не было
страннаго, если онъ иногда не показывался до самаго
обѣда; но мы удивились, когда онъ не явился даже и
къ столу. Въ тотъ же самый день онъ не вышелъ и къ
ужину; это чрезвычайно обезпокоило мою дочь, и
безъ того озабоченную его поведеніемъ. Вотъ настала
полночь, а его все нѣтъ; мы разбудили слугъ, и уз-
нали горестную истину, которую они намъ боялись
сообщить.—Я поспѣшилъ къ кистеру, проспѣлъ показать бумаги, и послѣ долгихъ и тщетныхъ поисковъ, нашелъ наконецъ, въ числѣ бумагъ, въ безпорядкѣ разбросанныхъ на полу, какъ-бы съ отчаянія смя-
тое письмо, писанное уже семнадцать лѣтъ тому на-
задъ, и попавшееся къ величайшему несчастію между
этими бумагами.

— У меня есть для тебя его копія, любезный Буль,

Норвежцы.

115

сказалъ Штеенерсенъ, вынулъ ее изъ книжки и про-
челъ слѣдующее:

«Копенгагенъ 8 Юня 1775 г.

«Жалокъ я, безумно и дерзко играющій всѣмъ! Я потерялъ все, потерялъ въ третій, и ужъ вѣрно въ по-слѣдній разъ. Что я потерялъ, — то невозвратно, и ничто болѣе не можетъ привязать меня къ жизни.

Когда явился предо мной его образъ, у насъ на сѣ-
веръ, прекраснымъ и радостнымъ;—когда онъ, един-
ственный, привлекшій мое уже ко всему равнодушное
вниманіе, имѣлъ столько отваги, на перекоръ страш-
нымъ препятствіямъ, все-таки стремиться впередъ,
такъ что и могущественнѣйшіе покорялись ему; —
какъ прекрасна, какъ ясна, казалась мнѣ тогда его
жизнь! — И онъ оцѣнилъ меня. — Духу его, освобож-
денному отъ оковъ, я долженъ былъ очистить путь,
все медленное удалить, все сонное пробудить, все
сильное соединить. — Я уже достигъ высочайшаго
счастія, уже испыталъ высшее наслажденіе, вла-
дѣть безпредѣльною дѣятельностію, и былъ въ си-
лахъ осуществить все то, что постигалъ разумемъ.
— Я не получалъ наружныхъ знаковъ отличія, и
пренебрегалъ ими; мнѣ не давалися богатства — я
не нуждался въ нихъ. Тайная довѣренность была
выше и лучше всего, а сокровенная дѣятельность
представляла для меня всю прелесть жизни. — Я ви-
дѣлъ, какъ завистники роптали; отъ меня не скры-
лось и то, какъ ихъ двуличневыя шутки все болѣе
опутывали его.

Тайный страхъ наполнилъ душу мою; но увѣренія

116

Съверная Словесность.

Струензе, отклонили всѣ опасенія мои. Онъ палъ.
Чернь кривчала, хитрость, идущая всегда по просе-
лочной дорогѣ—восторжествовала.—Я видѣлъ его ко-
леблющимся, брошеннымъ въ оковы, видѣлъ его уми-
рающимъ на лобномъ мѣстѣ, подобно грѣшнику, а
владычицу его изгнанною, и. покрытою позоромъ.
Равнодушно видѣлъ я, что и меня коснулась торже-
ствующая глупость. Съ презрительной улыбкой смо-
трѣлъ я на пустынныя развалины былаго счастія
всѣхъ надеждъ моихъ. Я хотѣлъ бѣжать, не зная отъ
жизни или отъ сѣвера. — Тутъ-то я узналъ одного
рѣдкаго человѣка: имя его Вальзетъ. — Отцы наши
были друзьями. Его считали едва не сумашедшимъ.
Онъ бѣжалъ свѣта, бывъ идоломъ его. Сквозь мрач-
ное облако его мелапхоліи, сіяло чистое начало люб-
ви и вѣрности; въ груди его скрывались небеса и
адъ. Странный разговоръ далъ намъ случай проник-
нуть взаимно въ наши разтерзанныя души. — Валь-
зетъ не вѣрилъ ни свѣту, ни самому себѣ; но мнѣ
подарилъ полную довѣреность. — Я отважился на
борьбу съ его фуріями, и улыбался, когда онъ ше-
велили своими змѣиными головами, и какъ-бы хо-
тѣли поглотить меня неподвижными, помертвѣлыми
взорами; но намъ руководила довѣренность твердая,
какъ скала; отважно велъ я опасную аттаку — поле
битвы было наше... Сколько разъ мы были на верху
безумія, гдѣ мы спрашивали: что если бы разверзлись
врата уничтоженія, и поглотивъ насъ, отдѣлили-бъ
отъ прошедшаго, настоящаго и будущаго! Другъ,
зналъ-ли ты когда нибудь тотъ восторженный тре-
петъ, тотъ сладостный ужасъ, когда все кружится по-
добно вихрю; когда воображеніе, истощившееся въ
несбыточныхъ, смутныхъ мечтахъ о величіи, какъ-бы
распадаясь — покидаетъ насъ, и. потомъ съ улыбкой
взирая на свои развалины, какъ дитя говорить: раз-

Норвежцы.

117

рушилось? Ну, да въдь это было шишто! Я все болѣе
и болѣе сближался съ этим мощнымъ человѣкомъ. —
Онъ казался мнѣ такъ непостижно великимъ. Но мож-
ноль было думать, что пустяки, что тревога слабыхъ
душъ, что ищтожнѣйшая изъ фурій, посѣллющая
недовѣрчивость, подозрѣніе между друзьями, эта жал-
кая преступница, играющая тайнымъ уязвленіемъ,
вмѣшается въ великій открытый бой на жизнь или
смерть! Но она это слѣлала, и я палъ въ самомъ раз-
гарѣ битвы, отравленный ел ядомъ. Это вовлекло
насъ въ страшное приключеніе,— которое разорвало и
послѣднюю нить, привязывавшую меня къ человѣче-
ству. — Я не вспоминаю объ этомъ, какъ о чемъ ни-
будь особенномъ; не цѣню потерь своихъ. Но эта-то
жертва принесенная мной и возбуждаетъ подозрѣ-
ніе. Мы разстались павсегда, и я потерялъ все. Не-
преодолимая ненависть поселилась во мнѣ ко всему
окружающему; я презираю людей ужъ и за то, что
они существуютъ, а отъ какой-то мертвой холодно-
сти ихъ застываетъ во мнѣ самый мозгъ. — У меня
нѣтъ больше слезъ, нѣтъ сожалѣńя, даже къ самому
себѣ, мнѣ все смѣшно. — Но я бѣгу; куда — самъ не
знаю; и ты доого ничего не услышишь обо мнѣ.

Фрапщъ Лейтъ.

Я не хочу, продолжалъ священникъ, когда я про-
челъ поданное мнѣ письмо, отягчать васъ описаніемъ
сценъ, сопровождавшихъ наше открытіе. — Нельзя
было скрыть этаго письма отъ моей дочери. — Она
была со мной, была свидѣтельницею моего ужаса, и
впала въ гродолжительный обморокъ. Долговре-
менная болѣзнь отняла у ней сознаніе несчастія; и
съ тѣхъ поръ она обыкновенно сидить въ уедине-
ніи, то погрукась въ усердную молитву, то терзаясь

118

Съверная Словесность.

тайною тоскою; и только мнѣ, дочери своей, да служанкѣ, любившей ее съ младенчества, позволяет она посъщать себя. Я скоро замѣтилъ, что ее томить страшное предположеніе, которое и теперь еще, какъ только вспомню, наполняетъ мою душу ужасомъ.— Загадочныя слова, невольно вырвавшіяся изъ груди несчастнаго, когда мы нашли его, извѣстіе о прежнемъ его состояніи, его внутреннее безпокойство при имени Францъ Лейтъ, услышанномъ имъ чрезъ столѣко лѣтъ, бѣгство его бывшаго друга, и наконецъ его собственное, послѣ несчастнаго письма, прочитаннаго имъ, не должно-ли было внушить намъ, заботившимся о немъ постоянно, предположеніе, которое мы страшились пронзести, и тѣмъ больѣ сообщить другъ другу, хотя оно и казалось намъ всегда невозможнымъ.—Веселость и спокойствіе, которые постоянно обнаруживалъ несчастный, въ продолженіе столъ долгаго времени, казалось, противорѣчили столъ ужасному поступку. Но когда мы вспоминали всѣ подробности его полусумашествія, предшествовавшаго спасительной бользни и минимой смерти его, то спокойствіе это не казалось намъ необъяснимымъ. Съ тѣхъ поръ какъ онъ покирулъ насъ—все стихло, опустѣло въ нашемъ домѣ. Спокойствіе и веселость удалились отъ насъ, все вокругъ тоскуетъ, потому что, каждый ощущалъ эту потерю. Нѣтъ дома, гдѣ-бы меня не встрѣчали съ тайными вздохами; нѣтъ матери, которая не пожала-бъ мнѣ рукъ съ горестнымъ участіемъ.

— Мы долго и всюду пекали несчастнаго,— но извѣстія изъ Скесна разрушили надежду нашу на-всегда. — Онъ тамъ явился и объявилъ, что немѣдленно долженъ отиравиться въ Гамбургъ, что-бъ отератить расхищеніе ими-я.— И этой-то причинъ подписывали все его разстройство, — такъ мало зналі его!

Невсколько векселей, взятыхъ имъ въ этомъ городѣ, не

Норвежцы.

119

мало способствовали его обществу. Вътръ былъ попут-
ный, и быстро упосилъ корабль на полныхъ пару-
сахъ. Когда родственники его изъ Копенгагена, по-
лучивъ отъ насъ горестное извѣстіе, обратились въ
Гамбургъ, къ тѣмъ домамъ, на имя которыхъ были
взяты векселя, то узнали, что онъ уже и оттуда
скрылся. — Въ прошломъ лѣтѣ насъ посѣтилъ нѣ-
кто Ульфъ; посѣщеніе его было не одинъ случай. —
Какъ родственникъ Вальзета, онъ съ большимъ
участіемъ освѣдомился о всѣхъ обстоятельствахъ его
жизни и уѣхалъ, не оставивъ въ насъ ни малѣйшаго
подозрѣнія о настоящей причинѣ своего посѣщенія. —
Ему сопутствовалъ тотъ провожатый, — котораго вы,
какъ говорилъ Эйстейнъ, видѣли въ Болькессё. Вско-
рѣ послѣ его отъѣзда мы увидѣли, что документы на
имѣніе Вальзета пропали. Здѣсь мы вовсе отвыкли
оберегаться покражи, тѣмъ болѣе могли-ли мы подо-
зрѣвать его родственника, принимавшаго въ несчаст-
номъ такое участіе. — Хотя онъ и съ слишкомъ боль-
шою точностію освѣдомлялся о обширности его имѣнія,
и просилъ показать документы, но это все было сдѣ-
лано безъ малѣйшаго повода къ подозрѣнію. — Но вско-
рѣ мы должны были увѣриться въ ихъ покражѣ. — Г.
Ульфъ, какъ мы въ послѣдствіи узнали, имѣлъ право
на большую часть имѣнія Вальзета, въ случаѣ если по
смерти его не будетъ другихъ наслѣдниковъ. И такъ
онъ завелъ теперь процессъ, и чтобъ опровергнуть
права внучки моей, онъ сталъ увѣрять, что мы вос-
пользовавшись сумашествіемъ Вальзета, уговорили
его набракъ съ нею, дабы чрезъ то содѣлаться
владѣителями его имѣнія. — Многіе документы опро-
вергали эту клевету. Но нѣкоторые чиновники,
врачъ, отецъ Эйстейна, бывшіе свидѣтелями вѣн-
чанія померли, и только церковная книга, бывшая
въ моихъ рукахъ и подписи свидѣителей подтвер-

120

Съверная Словесность.

ждали этотъ актъ. — Эйстейнъ воспитывавшійся
въ домѣ нашемъ съ самаго младенчества, дѣлившій
съ нами и радости и горе, подоэрѣвалъ, что до-
кументы похитилъ Касперъ, и увзрился въ томъ
вполнѣ, замѣтивъ приготовленія его къ byгству. Онъ
уличилъ его въ этомъ намъреніи, и тогда Касперъ
передалъ ему бумагу, нисанную рукою Вальзета,
въ которой самъ обвинялъ себя въ убійствѣ Лейта,
далѣе онъ сообщилъ, что полученные върныя
свѣденія о пребываніи Лейта въ окрестностяхъ
Бергена, ясно доказываютъ, что онъ былъ тамъ въ
одно время съ Вальзетомъ, и въ одно время съ нимъ
скрылся. Намъреніе Каспера состояло въ томъ, чтобъ
пробраться въ эту страну, отыскать меня и объяснивъ
эти обстоятельства, склонить меня добровольно от-
казаться, за внучку мою, отъ имѣнія. Однако онъ
избѣгалъ встрѣчи съ настойчивымъ Эйстейномъ. —
Вскорѣ Касперъ, считая свое дальнѣйшее пребываніе у
насъ излишнимъ, скрылся, по сышъ господина Ульфа
не переставалъ представлять намъ все дѣло въ самомъ
невыгодномъ для насъ положеніи. Признаюсь, я спер-
ва ничего не рѣшался предпринять; по скоро объя-
вилъ ему, на отрѣзъ, что прибѣгну къ содѣйствію
правительства, и представлю ему Каспера, какъ по-
хитителя документовъ; ему же предоставляю дѣйст-
вовать, какъ угодно.—Дѣло не о имѣніи, а о чести
моего имени, дочери моей и внучки. Ужасно поду-
мать, что злоба человѣческая дерзаетъ оскорблять
дочь мою, состарѣвшуюся въ невинности и мирномъ
спокойствіи, позорнымъ именемъ наложницы злодѣя,
и старается очернить причину отъѣда моей доброй,
кроткой невинной Луизы; —но этотъ стыдъ и срамъ
обрушился на нихъ-же, и въ рно, чѣмъ болѣе объяс-
нится связь двухъ разлученныхъ друзей, тѣмъ яснѣе
обнаружится невинность Вальзета, въ которой, къ

Норвежцы.

121

несчастію, онъ самъ не можетъ сознаться, и которою
тѣмъ не менѣе разсѣетъ подозрѣніе на насъ, на сама-
го себя. Эти послѣднія обстоятельства находятся до
сихъ поръ въ тайнѣ отъ матери и дочерни.

Въ продолженіе этого разговора, уже смерклось,
въ комнатѣ сдѣлалось темно, а друзья и не замѣтили
того.—Буль былъ истинно тронутъ. Разсказъ этотъ
увлекъ его въ глубокія размышленія о странной судь-
бѣ родственника, которымъ дорожили его родители.
Онъ съ нетерпѣніемъ ожидалъ развязки разсказа, и
Штеенерсенъ хотѣлъ уже продолжать, какъ вдругъ
въ домѣ послышалась суматоха, бѣготня, стукъ, без-
прерывно увеличивающійся шумъ, и наконецъ гром-
кіе крики. Кто-то нетерпѣливо и крѣпко постучалъ
въ дверь.

— Чтобы это значило? проговорилъ Штеенерсенъ,
отворяя задвижку двери.

— Боже мой, воскликнула служанка, когда сй от-
ворили, вы здѣсь сидите спокойно въ темnotѣ, между
тѣмъ какъ весь городъ въ страхъ. Дворецъ горитъ!

— Въ самомъ дѣлѣ, проговорилъ хладнокровно
Штеенерсенъ; но я думаю тамъ и безъ насъ доволь-
но найдется охотниковъ тушить. Да еще вѣрно онъ и
не въ такой опасности.

— Взгляните, ради Бога, произнесла она съ силь-
нымъ безпокойствомъ.

Оба вышли въ болышую залу и испугались, увидя
это странное освѣщеніе. Буль поспѣшно отворилъ
окно. На улицѣ шумящими толпами тѣнислился народъ,
съ шумомъ катились экипажи, зарево подернуло все
небо; на крыши домовъ сыпались искры, какъ ог-
ненный дождь. При мракъ наступавшей ночи карти-
на пожара представлялась во всемъ своемъ величіи.

122

Съверная Словесность.

— Спѣшите, спѣшите, повторили еще разъ слу-
жанки.

Друзья схватили шинели.

— Только вотъ что, долженъ я еще сказать тебя,
проговорилъ Штеенерсенъ, почти уже выбѣгая съ
Булемъ изъ комнаты, Эйстейнъ здѣсь, я видѣлъ его,
хотя и не говорилъ съ нимъ. Онъ скрылся въ одномъ
домѣ; но я ожидалъ его.

Буль едва слышалъ сказанное.

Когда друзья наши пришли на мѣсто пожара, то
правый флигель дворца былъ уже весь въ огнѣ. Пла-
мя, какъ-бы ища простора, металось изъ огромныхъ
оконъ, взбиваясь къ небу. Средина и лѣвый флигель,
скрываемые мракомъ ночи, освѣщались носящимися
надъ ними потоками пламени. Королевская фамилія
уже оставила замокъ. На площади все болѣе и бо-
лѣе тѣнсился народъ, осыпаемый искрами, пере-
летающими на другую сторону канавы, на кора-
бли. Глухой шумъ снующихся экипажей, сливал-
ся съ воплями людей, бѣгающихъ со спасенными
вещами. Буль, разлученный движущейся толпою со
Штеенерсеномъ—поспѣшилъ прямо къ портику замка.
Часто его схватывали, заставляя помогать тушить, но
онъ вырывался и еще болѣе спѣшилъ пробраться ко
дворцу. У портика стояли пожарные машины, но тѣ-
снота не дозволяла имъ действовать. Полиція едва
успѣвала водворять какой либо порядокъ въ этомъ дви-
жущемся хаось. Буль терялъ уже надежду достигнуть
цѣли своей; но быстрое движение толпы почти внесло
его вдругъ на дворцовый дворъ. Здѣсь во второмъ
этажѣ лѣваго флигеля жила сестра его покойной ма-
тери. Онъ едва отъискалъ знакомый ему ходъ, изъ
котораго всѣ выбѣгали въ страшномъ испугѣ, мѣшая

Норвежцы.

123

смѣльчакамъ бѣгущимъ во внутрь. Спѣшите, спѣшите
вытти! кричали первые. Многіе слѣдовали ихъ совѣ-
ту. Немногіе продолжали тѣниться впередъ. Буль
не слушалъ никого, и чѣмъ болѣе представляли ему
опасность, тѣмъ болѣе спѣшилъ онъ. Уже пламя ви-
лось около него, но онъ какъ будто не замѣчалъ его.
Предъ нимъ уже былъ длинный, знакомый кор-
ридоръ. Всюду въ безпорядкѣ лежала сломанная ме-
бель, платья, сервизы всѣхъ родовъ и ни одного че-
ловѣка. Двери съ обѣихъ сторонъ были раскрыты, и
въ комнатахъ видны были слѣды всеобщей суматохи.
Наконецъ онъ добрался до квартиры своей любезной
тетки. Она, замѣнивъ ему, съ раннихъ лѣт покойную
мать, была для него дороже всего; и ея жилище ка-
залось покинутымъ, двери также отворены, въ ком-
натахъ все разбросано. Онъ сталъ громко звать и на-
шелъ стараго слугу, который еще подбиралъ, что
было подороже.

— Кнутъ, спросилъ Буль, гдѣ барыня?

— Спасена, отвѣчалъ послѣдній, а бѣдное дитя,
миленькая дѣвица изъ Теллемаркена, милая...

— Луиза, произнесъ Буль и дыханіе сперлось въ
груди его.

— Да. Она помогала все спасать, и когда госпожа
бѣгала по комнатѣ, незная что дѣлать, она совѣтывала
ей вспомнить о самомъ нужномъ. Тутъ тетушка ваша
вспомнила про-какую-то шкатулку, лежащую въ
дальнихъ комнатахъ. Барышня побѣжала туда и мы
больше ее невидали.

Не ожидая бѣльшихъ объясненій, Буль поспѣшилъ
къ той комнатѣ, гдѣ по описанію слуги лежала шка-
тулка, но лишь только онъ подошелъ къ дверямъ ея,
какъ оглушенный ужаснымъ трескомъ, паденія горя-
щихъ стѣнъ и потолка, отступилъ назадъ. Между тѣмъ
лѣстница, по которой онъ только что взошелъ уже

124

Съверная Словесность.

обгорѣла, обратный путь сталъ невозможенъ, — онъ поспѣшилъ къ другому входу на площадь, вокругъ него все горить, рушится; тумимый мыслею о ея погибели, Буль сначала не замѣчалъ опасности которой онъ подвергался, но вдругъ вспомнилъ, что и самъ, окруженный жадной стихіей, заброшенный въ этотъ горящій лабиринтъ, могъ содѣлатыся жертвою пламени. Густыя тучи чернаго дыма, какъ-бы гнались по пятамъ его, угрожая задушить; къ счастію онъ нашелъ еще не обгорѣлую лѣстницу по которой спустился въ нижній корридоръ; но и здѣсь нижкого. Всѣ спаслись отъ той погибели, которая еще угрожала ему. Огромный корридоръ этотъ велъ къ главнымъ дверямъ портика. Ему уже слышался издали глухой говоръ народа, онъ ужъ падѣется на спасеніе но вдругъ снова страшно поднялся тѣдкій дымъ; Буль, собравъ послѣднія силы, удерживая дыханіе, въ отчаяніи бросился въ горящую атмосферу. Ему удалось, защищая голову плащемъ своимъ, еще немногого пробраться впередъ. Едва онъ успѣлъ оглянуться, какъ увидѣлъ дѣвушку, она бѣжала, по въ испугѣ силы ея оставили, бѣдняжка зашаталась и едва не упала. Онъ поспѣшилъ поддержать ее, и несмотря на всю усталость свою, почти понесъ сё лишенную чувствъ. Они уже близки къ выходу, какъ вдругъ сильное пламя заградило имъ путь; дымъ исчезъ; но нестерпимый жаръ заступилъ его мѣсто. Дѣвушка вздохнула, онъ отвернулъ ее отъ пламенніи, и защищая ее и себя отъ огня, вторично пробѣжалъ счастливо. Дѣвушка, казалось совершенно отдохнула, она поспѣшно бросилась съ нимъ далѣе, и тутъ въ глубину корридора, они замѣтили сквозь дымъ двухъ мужинъ шедшихъ къ дверямъ во флигель. Двери были заперты. Одинъ изъ мужчинъ, высокій ростомъ, сильно рванулъ за замокъ,

Норвежцы.

125

объ половиныки дверей съ трескомъ отворились и они бреспивлись туда, хлопнули ее за собой, въроятно чтобъ не впустить дымъ.

И такъ у лѣстницы только рѣшились они хотя на минуту перевести духъ, и когда дѣвица подняла глаза, чтобъ взлянуть на своего избавителя, онъ будто испугался чего, и не сомнѣвался болѣе, что ему удалось спасти ту, которую онъ считалъ погибшею, и еще болѣе увѣрился въ томъ, когда увидѣлъ знакомую шкатулку, которую она, все еще судорожно держала въ рукахъ своихъ. Онъ не могъ дать себѣ никакого отчета, ни въ чувствахъ, тѣснившихся въ груди его, ни въ своемъ спасеніи, ни въ спасеніи этой дѣвушки, ни въ странныхъ отношеніяхъ, при которыхъ онъ съ ней первый разъ познакомился. Но опасность, все еще не миновала ихъ, пламя и дымъ наполняя весь корридоръ снова ириближались къ нимъ. Они спустились по лѣстницѣ и такимъ образомъ очутились подъ портикомъ, въ страшной тѣснотѣ между волнущимся народомъ,—пройти чрезъ толпу не было ни какой возможности. Ихъ вѣснили во дворъ, гдѣ они и рѣшились отдохнуть. Между разбросанной въ безпорядкѣ всякаго рода мебели, они нашли диванъ, и опустились на него, утомленные усталостію. Но и здѣсь положеніе ихъ было не безопасно, пламя выбивалось изъ всехъ оконъ, жаръ былъ нестерпимъ. Вода изъ пожарныхъ трубъ лилась по всемъ направленіямъ, искры не летали мелкимъ дождемъ, но носились огненными тучами, шумъ и крикъ спасающихся возбуждалъ невольный страхъ. Естественно, что при такомъ хаос-тическомъ разстройствѣ, не могло завязаться разговора.

Наконецъ, когда дѣвушка стала увѣрять, что совершенно отдохнула, они рѣшились смѣшаться съ тѣснящейся массой волнующагося народа; нѣжная дѣвушка могла-бы быть раздавлена среди грубой чер-

126

Съверная Словесность.

ни, если-бъ Буль не поднялъ ее на верхъ, такъ что
сосѣду приходилось почти нести ее. Силѣ движущей-
ся массы должно все уступить, она вынесла ихъ на
свободный плацъ. Теперь только имъ можно было
увѣриться въ безопасности. Думая, куда направить
путь, они вдругъ услышали за собой громкій призывъ:
на помощь!

— Боже мой! воскликнула дѣвушка, это онъ! и
она съ ужасомъ обернулась къ замку. Тотъ же голосъ
раздался опять и спасенная, забывъ объ опасностяхъ,
отъ коихъ сама едва только избавилась, забывъ ро-
бость свойственную нѣжному полу, снова броси-
лась въ тѣсную толпу. Буль поспѣшилъ за ней, ста-
раясь всѣми силами, чтобъ ихъ не разлучили. Крики
неслись съ балкона портика. Здѣсь, почти уже объя-
тый пламенемъ, стоялъ мужчина, и подлѣ него дру-
гой, который, казалось, едва могъ подняться, упира-
ясь на перилы балкона. Народъ съ нѣмымъ ужасомъ
смотрѣлъ на эту раздирающую картину; кажется не-
счастнымъ уже не было спасенья, и каждый мигъ
ожидая, что пламя приметъ ихъ въ свои жаркія объя-
тія, они казалось, готовы были кинуться съ отчалнія
внизъ. Небыло ни лѣстницы достаточной длины, ни
другаго средства спасти ихъ. Дѣвочка, устремивъ
неподвижные взоры на балконъ, казалось окаменѣла;
мертвая блѣдность, покрыла лицо ея. Вся масса наро-
да, онемѣла отъ ужаса; воцарилась страшная ти-
шина.

— Мѣсто! закричалъ чей то голосъ, и человѣкъ не
большаго роста, плотный, въ грубомъ синемъ сюрту-
кѣ, съ краснымъ воротникомъ, старался выбраться
изъ тѣсноты. Онъ несъ длинную крѣпкую веревку,
снабженную на одномъ концѣ огромнымъ крюкомъ.

— Дайте мѣсто, отступите, повторилъ онъ, развер-
тывая веревку; потомъ онъ взялся за одинъ конецъ,

Норвежцы.

127

пробуя другой съ крюкомъ, забросить на балконъ; но,
народъ помѣшалъ ему.

— Прочь-же, закричалъ онъ опять, и всѣ стали от-
ступать, съ испугомъ.

Послѣ нѣсколькихъ тщетныхъ попытокъ, удалось
ему зацѣпить веревку за перилы балкона. Всѣ удиви-
лись, видя это, и считали трудъ напраснымъ.

— Закрѣпи, закричалъ человѣкъ въ синемъ сюртукѣ
и съ негимовѣрною скоростію взлѣзъ на балконъ, гдѣ
между тѣмъ мужчина, просившій помощи, поднявъ дру-
гаго черезъ перилы, опустилъ его такъ, что онъ могъ
держаться за веревку, которую поддерживалъ внизу
отважный смѣльчакъ. Уже пламя почти захватывало
ихъ, но они спокойно спускались по веревкѣ, и остав-
шійсл, бойко перескочилъ черезъ перилы и повись,
держась одной рукой на ужасной высотѣ, и когда тѣ
двое спустились, онъ быстро скатился по веревкѣ.

Всеобщій восторженный крикъ встрѣтилъ спустив-
шихся, и едва они успѣли спастись, какъ къ нимъ
уже кинулась дѣвушка, а за нею Буль.

— Эйстейнъ! произнесла она.

— Луиза, ты здѣсь!

— Луиза! вескликнулъ спасенный прежде, и у кото-
раго была переломена нога. Дѣвушка, услышавъ его
голосъ, быстро бросилась къ нему на встрѣчу.

— Батюшка, батюшка! проговорила она едва слы-
шно, и я тоже чуть было не сгорѣла, если бы ни
этотъ молодой человѣкъ, и она указала на Буля.

— Гдѣ нашъ спаситель? спросилъ Эйстейнъ, всма-
триваясь въ толпу. Онъ скрылся.

— Я видѣлъ его, сказалъ кто-то изъ народа, ви-
дѣлъ, какъ онъ постоялъ минуты двѣ, спекойно по-
глядывая на балконъ; потомъ сказалъ: жаль верев-
ки, славная была — и исчезъ.

128

Съверная Словесность.

— Да, такъ всегда дѣлаютъ наши моряки, возрази-
ли многіе.

Эйстейнъ еще не могъ успокоиться; а нужна была скорая помощь. И вотъ притащили носилки, навьюченныя пайденными перинами, и положили на нихъ больнаго; двое плотныхъ мужниковъ понесли его, а Эйстейнъ, Луиза и Буль, волнуемые разнородными чувствами, пошли вслѣдъ за ними.

Они уже успѣли довольно далеко отойти, какъ вдругъ за ними раздался оглушительный трескъ, и потомъ все озарилось яркимъ сѣтомъ. Волнующіяся массы народа, на мигъ смолкли, и носильщики, остановившись стали смотрѣть на горящій дворецъ. Бѣшеное пламя, рвалось изъ всѣхъ оконъ этого огромнаго строенія. Дымъ поднимался къ облакамъ. Пламя вылетая изъ оконъ, соединялось съ огромной огненой массой горящей крыши. Посреди этого огненяго моря, возвышалась подобно пирамидѣ, горящая башня. Она пошатнулась, все больше и больше наклоняясь на одну сторону и наконецъ рухнулась въ разноцвѣтную, волнующуюся стихію и только темное облако, заступившееся ослѣпительную яркость, обозначило то мѣсто, гдѣ скрылся этотъ великанъ.....

-

Штеенерсенъ, разлученный съ Булемъ въ тѣснотѣ, пошелъ потому же направленію къ замку. Онъ былъ также коротко знакомъ съ его теткой госпожею Кит-тель, и, по возвращеніи своемъ изъ Норвегіи, былъ въ послѣднее время при всѣхъ важныхъ обстоятель-ствахъ ея повѣреннымъ и совѣтникомъ. Но ему не удалось достигнуть своей цѣли также счастливо,

Норвежцы.

129

какъ Булю. Онъ встрѣтился съ давно уже искав-
шимъ его чиновникомъ, и сообщенное имъ извѣ-
стіе, принудило его поспѣшить къ канцелярскому
строенію. Здѣсь были всѣ въ большомъ замѣшатель-
ствѣ, при спасеніи архива и естественно, что безпо-
рядки, происходящіе отъ поспѣшной перевоски, могли
сдѣлаться опаснѣе огня. Распорядившись всѣмъ, какъ
слѣдуетъ, Штеенерсенъ поспѣшилъ опять къ замку;
но убѣдившись, что спасеніе было уже невозможно,
утѣшалъ себя мыслію, что госпожа Киттель, его ста-
ринная знакомая, вѣролтно ужъ спасена; какъ вдругъ
услышалъ, что его звалъ кто-то изъ кареты, мед-
ленно подвигавшейся въ тѣснотѣ. Онъ подобѣжалъ къ
экипажу и узналъ самую госпожу Киттель, ъхавшую
съ одной изъ своихъ служанокъ. Помѣнявшись съ
ней фразами, Штеенерсенъ приказалъ кучеру ъхать
скорѣй, черезъ мостъ, къ дому, гдѣ онъ жилъ. Вскорѣ
карета остановилась, Киттель вывели изъ нее въ глу-
бокомъ разстройствѣ и поручили заботамъ доброй
супруги господина Штеенерсена.

— Наконецъ-то я опять вижу тебя, сказала опа увидя своего мужа. Меня такъ пугало твое отсутствіе.

Госпожа Киттель еще не пришла въ себя; а служан-
ка начала уже разсказывать, скороговоркой, какъ
всегда бываетъ съ трусами, только что избѣгшими
отъ большой опасности. — что сегодня пріѣхала изъ
Норвегіи къ госпожѣ ея прехорошенькая родствен-
ница, которую провожалъ огромнаго роста норвеж-
скій крестьянинъ, что ея госпожа почти испугалась,
услыша ея имя, барышня же обходилась съ ней
нѣжно, но была очень грустна. Госпожа Киттель по-
чили весь день провела съ ней на единѣ, много разго-
варивали и много плакали. Вдругъ закричали: по-
жаръ! Барыня, будучи главной смотрительницей ко-

Т. VI. — Отд. I.

1/29

130

Съверная Словесность.

ролевской посуды и бѣлья, не знала что дѣлать; и хорошенькая родственница оказала ей довольно услуги. Все почти было спасено; но вдругъ загорѣлся флигель, въ которомъ жила госпожа. Тутъ она пришла въ совершенное отчаяніе, но прелестная Луиза, такъ зовутъ барышню, и здѣсь помогала многое спасти, а когда барыня вспомнила про шкатулку, которую онъ часа два тому назадъ отворяли и оставили въ отдаленной комнатѣ, то Луиза тотчасъ побѣжала, дабы спасти ее; но долго не приходила. Кнутъ, даже сама барыня искали её, но напрасно, между тѣмъ, какъ во всѣхъ корридорахъ былъ дымъ, началъ уже показываться огонь.

Жаль было смотрѣть на бѣдную барыню; она ломала въ отчаяніи руки и изъ одного обморока впадала въ другой. Кнутъ со мной едва могъ вывести ее изъ горящаго строенія. Потомъ начали разсказывать, сколько стоило трудовъ найти карету, чтобъ уѣхать со двора, гдѣ они подвергались опасности.

Госпожа Киттель открыла глаза, посмотрѣла съ удивленіемъ вокругъ, и увидя Штеенерсена и супругу его, произнесла отчаяннымъ голосомъ:

— Она погибла! О, вы отъ меня скрываете! Да, она сгорѣла. Ахъ! все было такъ прекрасно, послѣ многоъ тяжкихъ лѣтъ; мѣнѣ нежданно улыбнулась надежда—и опять все пропало!

Штеенерсенъ и жена, чрезвычайно растроганные—убѣждали ее успокоиться, и первый объщалъ доставить ей всевозможныя свѣденія о предметѣ ея отчаянія; и воротиться не прежде, какъ по полученіи самыхъ подробныхъ извѣстій. До тѣхъ поръ просилъ не терять надежды и удалился.

Госпожа Киттель была старшая сестра Вальзета, а мать Буля была младшая сестра его. Первая даже въ ужаснѣйшія минуты его жизни, пользова-

Норвежцы.

131

лась его полной довъренностію. Послѣ же отъѣзда его
въ Норвегію, не получала о немъ никакихъ извѣстій;
но наконецъ попалось ей отъ него письмо, адресо-
ванное изъ Нумедаліи. Оно выказывало сильное раз-
стройство разума. Въ этомъ письмѣ онъ съ величай-
шимъ отчаяніемъ обвинялъ себя въ убійствѣ своего
друга; въ обвиненіи этомъ видимо проявлялись при-
знаки сумасшествія; и несчастная сестра, принимая
все это за мечты разстроенного воображенія, впала
въ глубокую грусть.

Не имъя возможности узнать гдѣ скрывается, безъ
вѣсти пропавшій Лейть, она получивъ извѣстіе о
мѣстопребываніи Вальзета, (который ей писалъ уже
въ полномъ разсудкѣ) о его женитьбѣ и счастливой
жизни, въ отдаленномъ городѣ, все-таки томилась
мрачнымъ предчувствіемъ, которое наполняло го-
речью жизнь ея. По этой причинѣ, она никогда не
говорила о своемъ братѣ и со страхомъ постоянно
старалась скрывать мѣсто его жительства, а потому
Буль и не зналъ объ немъ ничего. Когда же Вальзетъ
опять скрылся, то воспоминаніе объ ужасномъ убій-
ствѣ, снова, какъ неотступный духъ — мучитель,
стало терзать ея сердце.

За нѣсколько дней до описываемаго нами пожара,
госпожа Киттель опять получила письмо отъ пропав-
шаго брата — и свѣтлая надежда снова воскресла въ
груди ея. Когда она сообщила Штеенерсену письмо,
въ котором Вальзетъ объявлялъ о своемъ скоромъ
прибытіи, то они вмѣстѣ согласились познакомить
Буля съ судьбою Вальзета. Штеенерсенъ назначилъ
исполнить это въ настоящій день, послѣ объда, и
лишь только хотѣлъ сообщить содержаніе послѣдняго
письма, какъ получилъ извѣстіе о страшномъ пожарѣ,
что и помѣшало ему кончить свой разсказъ.

Пожаръ достигнулъ уже высшей степени, когда

132

Съверная Словесность.

Штеенерсенъ, пробираясь сквозь массы народа, спѣшилъ къ самому зàмку. Все было въ страшномъ безпокойствѣ, даже на судахъ въ каналѣ. Жадная стихія щедро сыпля искры на корабли, угрожала обхватить весь рядъ примыкающихъ ко дворцу домовъ. Повсюду раздавался плачъ, крикъ, вопли, всюду суматоха, ужасъ. Спасти зàмокъ уже потеряли надежду! И здѣсь-то, въ этомъ хаосѣ, Штеенерсенъ долженъ былъ распрашивать объ участи дѣвушки, никому незнакомой, и которая, вѣроятно, среди этого огненнаго моря, испустила послѣдній вздохъ. Къ кому было ему обратиться?

Съ мыслію найти хотя Буля, онъ дошелъ паконецъ до праваго флигеля, гдѣ пламя начинало уже потухать. Среди развалинъ стояли лишь одинъ голыя стѣны, все же прочее содѣлалось жертвою пожара. На дворѣ, лежащемъ между этимъ флигелемъ и строеніемъ, въ которомъ находилась библіотека, встрѣтилъ онъ Кіерульфа, сопровождавшаго телегу заваленную манускриптами; но и тотъ ничего не зналъ о Буль. Вскорѣ ему встрѣтилась другая телега съ мебелью, возлѣ нея шелъ человѣкъ, онъ узналъ въ немъ Кнута, слугу Киттель; но онъ привелъ его еще въ большее безпокойство своими отвѣтами. Кнутъ полагалъ, что Буль погибъ.

Когда насъ постигнетъ бездна несчастныхъ принченій, тогда они какъ бы перестаютъ смущать душу, поражать чувства! Почти безъ всякаго яснаго сознанія шелъ теперь Штеенерсенъ подлѣ телеги, не слушая болтовню Кнута, и только съ тайнымъ трепетомъ всматриваясь въ пламенное море, которое безжалостно поглотило два дорогія для него существа. Когда въ немъ заговорило онъ мѣвшее чувство, онъ спросилъ самаго себя: да развѣ это несчастіе навѣрно случилось? Развѣ они не мо-

Норвежцы.

133

гли спастись, какъ и этотъ слуга? Надежда начала
оживлять его снова. Приказавъ Кнуту отвезти вещи
въ свой домъ, онъ самъ поспѣшилъ впередъ. Пришед-
ши же домой, онъ никому не повѣрилъ своихъ пред-
положеній, а узнавъ о квартиру Эйстейна отправил-
ся къ нему. Онъ понялъ, что въ случаѣ если Луиза
спасена, то она навѣрно у него.

Вскорѣ онъ достигнулъ Амаліевой улицы, въ кото-
рой жилъ Эйстейнъ, и здѣсь замѣтилъ темную мас-
су тихо подвигающуюся впередъ. Подойдя ближе
онъ увидѣлъ двухъ мужчинъ, которые на носилкахъ
медленно несли больнаго человѣка. Его провожали
дѣвушки и еще двое мужчинъ.

— Ну какъ вы чувствуете себя батюшка? спраши-
вала дѣвушка.

Штеенерсенъ, услышавъ этотъ голосъ, сталъ вни-
мательнѣе.

— Подлѣ тебя, мнѣ какъ-то легче, милая дочь
моя.

— Если бъ добрая матушка все знала, бѣдная!

Изумленный Штеенерсенъ подошелъ ближе и не
вѣря еще созоему предчувствію, онъ спросилъ съ уча-
стіемъ:

— Не ушибся ли старикъ во время пожара?

— Штеенерсенъ, это ты! воскликнулъ Буль, узнавъ
его по голосу; и онъ разсказалъ ему все случившееся.

Луиза отъ души радовалась встрѣчи съ добрымъ
знакомымъ своего дѣвушки, и отрекомендовала его
своему отцу.

Штеенерсенъ, восхищенный, что надежда его сбы-
лась, хотѣлъ поспѣшить назадъ, чтобъ сообщить ра-
достную вѣсть госпожѣ Киттель, какъ вдругъ, увидѣлъ
около домовъ человѣка, который несъ что-то очень
тажелое; его кто-то остановилъ, произошелъ споръ,
за нимъ послѣдовали ругательства, — уличали въ по-

134

Съверная Словесность.

кражь; къ нимъ подошелъ Эйстейнъ, какъ бы желая
узнать въ чемъ дѣло.

Остановленный, увѣрялъ полицейскихъ служите-
лей, (обходящихъ дозоромъ, чтобъ ловить негодяевъ,
пользующихся общей суматохой), увѣрялъ съ угроза-
ми и бранью, что несенное имъ принадлежитъ его
господину, что для него онъ и спасъ эти вещи, въ
чемъ можетъ увѣрить, если за нимъ послѣдуютъ. По-
лицейскіе уже рѣшились было итти за нимъ, какъ
Эйстейнъ съ изумленіемъ узнавъ въ подозрительномъ
человѣкѣ Каспера, остановилъ его.

— Чтожъ это у тебя тамъ такое? спросилъ онъ его.

Но Касперъ вслчески старался скрыть отъ Эйстей-
на несенное. Въ это время они проходили мимо вися-
щаго надъ воротами фонаря, и Эйстейнъ тотчасъ
узналъ, что онъ несъ. Это былъ одинъ изъ туалет-
ныхъ шкафовъ, прежнихъ временъ, украшенный жем-
чугомъ, и обитый множествомъ мѣдныхъ гбоздей.

— Я знаю этого человѣка, сказалъ Эйстейнъ, увидя
этотъ шкафикъ, и знаю, что онъ несетъ. Эта вещь
краденная, хоть и не теперь, а два года тому назадъ
въ Норвегіи. Я требую, чтобъ его взяли подъ стражу.

Касперъ, узнавъ Эйстейна, сначала было испугал-
ся, но тотчасъ же оправился.

— Кто осмѣливается уличать меня въ покражь?
Господинъ мой—купецъ, по фамиліи У.льфъ. Его всѣ
знаютъ, какъ знатнаго человѣка. Я требую, чтобъ ме-
ня отвели къ нему; онъ живетъ не далеко отсюда
и пусть рѣшитъ самъ, кому принадлежитъ эта вещь.

— Покража, отвѣчалъ Эйстейнъ, которую мнѣ уда-
лось открыть теперь, объявлена суду, а человѣкъ
этотъ, какъ подозрительный, подлежитъ допросу, и
намъ невозможно отпустить его.

Полицейскій чиновникъ, подоспѣвший на этотъ
случай, былъ въ нерѣшимости; доказательства ненз-

Норвежцы.

135

въстнаго норвежскаго крестьянина, казались ему не-
достаточными для того, чтобъ захваченнаго посадить
въ тюрьму, а требованія послѣдняго слишкомъ нич-
тожными. Но оказалось, что Штеенерсенъ былъ зна-
комъ чиновнику, и потому легко увѣрилъ его, что
онъ и Эйстейнъ очень хорошо знаютъ объ этой по-
кражѣ, и также требовалъ, чтобъ Каспера взяли подъ
стражу, принимая на себя всякую отвѣтственность.

Такъ какъ Эйстейнъ опасался, чтобы арестантъ не
убѣжалъ, то и рѣшился вмѣстѣ съ полицейскими
проводить его до самой тюрьмы. Не вида никакого
спасенія, Касперъ вовсе растерялся, и ужъ болѣе не
спорилъ. Эйстейнъ взялъ у него шкафъ и разстался
съ больнымъ, объщая скоро воротиться. Буль, Луиза
и Штеенерсенъ, были чрезвычайно изумлены, столь
необыкновеннымъ стеченіемъ обстоятельствъ. И какъ
послѣдній ни хотѣлъ скорѣй успокоить госпожу Кит-
тель, радостнымъ извѣстіемъ,—но тѣмъ не менѣе, не
могъ отказать себѣ въ удовольствіи проводить боль-
наго до дома, который былъ уже близко. Слухи объ
опасности, угрожавшей отцу и дочери, уже дошли до
хозяйна дома, гдѣ жилъ Вальзетъ. Добрый хозяинъ
былъ въ величайшемъ безпокойствѣ и искусствный хи-
рургъ, изъ сосѣдняго госпиталя, уже ожидалъ ранен-
наго.

Такимъ образомъ все уже было приготовлено, чтобъ
принять больнаго,— какъ вдругъ Луиза и Штеенер-
сенъ, съ изумленіемъ, а Буль почти съ ужасомъ —
увидѣли, что больной приподнялся на носилкахъ,
чтобъ упасть въ объятія одного человѣка, который
съ участіемъ спѣшилъ къ нему на встрѣчу.

— Лейть! безцѣнный другъ! и ты здѣсь! восклик-
нулъ Вальзетъ.

Это былъ точно Францъ Лейть.

Изнуренный физически и душевно, Буль едва толь-

136

Съверная Словесность.

ко поутру заснул крѣпким спомъ, и проснулся почти въ полдень.—Все случившееся наканунѣ представлялось ему теперь въ самомъ неясномъ образѣ, и онъ не могъ достаточно связать свое настолѣщее съ прошедшимъ. Какъ ничтожна показалось ему теперь жизнь проведенная имъ до сихъ поръ! Такъ недавно еще пламенное воображеніе силилось найти другой міръ, который бы заставилъ его забыть все пустьое, обыкновенное, и теперь разсказ друга открылъ предъ нимъ тотъ чудный міръ, который вырвалъ его изъ круга жалкой действительности, и поселилъ посреди волшебствъ своихъ,—такъ что онъ невольно самъ себя спрашивалъ: не сонъ ли это? Предъ нимъ носилось еще пламя пожара; но представлялось ему какъ-бы слабо-мерцающими огнями, которые освящали предъ нимъ новый міръ его чувствованій.—Онъ слышалъ шумъ и страшный крикъ: предъ его взорами встревоженный народъ и вся ночь со всѣми ея ужасами; и тутъ-то раскрылась предъ нимъ загадочная развязка: онъ видитъ драгоцѣнное ему существо, отданное на жертву пламени, онъ видѣлъ Вальзета, Эйстейна, окруженныхъ жадной стихіей, замѣтилъ Каспера прокрадывавшагося въ потьмахъ, узналъ изчезнувшаго Лейта и ему казалось, что участь всего города, всего народа тѣсно связана съ его собственною участію;—и вдругъ, какъ небесное явленіе, какъ единое живое существо возникла она, изъ развалалинъ, покрытыхъ горячимъ пепломъ; она показалась ему жизнью посреди смерти; при видѣ ея, пожиравшая стихія показалась спокойнымъ прекраснымъ свѣтиломъ, оживляющимъ все окружающее его.—Но полюбитъ- ли она меня когда и будь также, какъ я уже теперь ее люблю? спросилъ онъ самъ себя.—Не безразсудно-ли мнѣ питать это чувство, не увѣрясь будетъ- ли взаимность? Питать! Не овладѣло- ли мной

Норвежцы.

137

это чувство также внезапно, какъ пламя охватившее
прошлую ночь большое строеніе. Какъ же заглушить,
преодолѣть это чувство, когда нѣтъ у меня ничего,
что не принадлежало-бы и ей?

Потомъ онъ вспомнилъ то блаженное время, кото-
рое онъ съ нею вмѣстѣ провелъ у постели больнаго
отца. Да, ты можешь сознаться въ томъ, что она
слышала о тебѣ, и радовалась, узнавъ, что ты спасъ
жизнь ея. — Странныя приключенія поставили меня
въ столь дружескія сношенія съ нею, чего и при дол-
говременномъ знакомствѣ я не могъ-бы достичь.

Какъ мелодическій звукъ отдавалось въ ушахъ его
дружеское ты, такое близкое, родственное. То ви-
дѣлъ онъ ее посреди пламени и трепеталъ за ея по-
ложеніе, не смотря на ея хладнокровіе и отважность;
то видѣлъ ее склонившеюся со всею дѣвственною ро-
бостю надъ постелью больнаго отца, и прелестное
личико ея, выражало и радость и печаль. То сомнѣніе
закрадывалось въ душу его; потому что счастье ка-
залось ему слишкомъ великимъ. — Безумный, смѣ-
ешь-ли ты называть это своимъ? говорилъ онъ. То
счастливые дни первой любви, веселой, безпорочной
юности, то сладостныя томленія, то тревожная ра-
дость, — не прерывно смѣнялись въ душѣ его.

Буль отъискалъ Штеенерсена, чтобъ съ нимъ вмѣ-
стѣ итти къ теткѣ. — Она уже совершенно поправи-
лась; но теперь ее безпокоило гибель вѣренной
ей королевской собственности; полученыя ею извѣт-
стія не представляли ничего утѣшительнаго, и она
съ ужаснымъ безпокойствомъ ждала подробнѣйшихъ
донесеній. — Все, что она узнала о спасеніи милой
Луизы, о прибытіи брата ея, несчастія котораго хо-
тя и не утаили отъ нея, но увѣрили въ безопасности,
все, что узнала она о судьбѣ скрывшагося Лейта, все
это уничтожило страхъ, которымъ она еще недавно

Т. VI.— Отд. I.

1/49

138

Съверная Словесность.

томилась и многолѣтнюю грусть, которую она все время таила въ груди своей, — такъ что радостное чувство преодолѣло всякую заботу.

— Ты былъ въ большой опасности, любезный Адольфъ, сказала она Булю, когда онъ вошелъ къ ней въ комнату. — Милосердное небо сохранило для тебя—добраго дядю; для Луизы—безцѣннаго отца; для меня любящаго брата. — Тамъ, гдѣ столько людей оплакиваютъ свою потерю, гдѣ столь многіе такимъ ужаснымъ образомъ лишились своей жизни! тамъ мы должны принести хвалу Богу; но смѣю-ли я обнаруживать свою радость посреди столькихъ бѣдъ и несчастій?

Буль поспѣшилъ теперь со своимъ другомъ туда, куда влекла его каждая мысль. — Но сначала они отправились на мѣсто пожара. — Огромныя каменныя стѣны, почернѣвшія отъ дыма, стояли уцѣлѣвшими; по землѣ въ груды свалены были обрушенныя бревны; изъ подъ золы тянулись къ мрачному небу столбы дыма, кой-гдѣ показывался еще огонь; уголь, пепель, кучами наполняли выгорѣвшія пространныя площади, пожарныя трубы продолжали еще свои дѣйствія и всюду толпились любопытные или утратившіе что либо кидающие грустные взоры.

— Посмотри на этихъ людей, сказалъ Штеенер-сень, какіе губокіе слѣды оставили на лицахъ ихъ страхъ и усталость; а многіе ходятъ, какъ-бы оплакивая свою потерю.

— А сего-дня ночью, возразилъ Буль, эти-же люди казались совершенно другими! Скупой забывалъ свои богатства, заботливая хозяйка, отворяя шкафы, щедро раздавала сокровища свои, тщательно сберегаемыя съ давнихъ поръ; всѣ дома свободно открывались вмѣстѣ съ сердцами; казалось, сильный жаръ отогрѣлъ холодныя чувства, и каждый жилъ лишь

Норвежцы.

139

не для себя одного. Сколько погибло, отважившихся на спасеніе другихъ! Точно чудомъ, несчастіе открыло сокровище любви, скрывавшееся подъ грязью мірской суеты.

— Мы должны это приключеніе назвать счастьемъ, отвѣчалъ Штеенерсентъ, и если намъ нельзя забыть потери, которую потерпѣла и возлюбленная королевская фамилія наша и многіе изъ нашихъ собратій, то все таки не можемъ смотрѣть на это несчастіе, какъ на величайшее изъ золъ. И тебѣ, безъ сомнѣнія, эта ночь показалась прекрасною, не смотря на всѣ потери и опасности, потому что никто не исторгнулъ изъ объятій пламени такого сокровища, какое вырвалъ ты.

Буль молча пожалъ ему руку. Они поняли другъ-друга.

— Но меня мучитъ тайное предчувствіе. Ты вчера еще удивлялся этому странному спокойствію на сѣверѣ. Чтобы это чудное спокойствіе не изчезло! Междоусобныя и открытыя войны приняли другой оборотъ.—И я страшусь, чтобъ этотъ пожаръ не послужилъ предвѣстникомъ кроваваго періода.

Съ этими мыслями они удалились отъ пожарища, и направили свой путь къ мѣсту жительства Вальзета.

Душа Буля была полна многоразличныхъ ощущений и онъ не могъ не сообщить своему другу всего, испытаниаго имъ въ столь короткое время.—Съ черною прокоптившеюся трубкою сидѣлъ съ нимъ Кіерульфъ, и съ особеннымъ вниманіемъ слушалъ газсказъ, слышанный нами выше о приключеніяхъ минувшей ночи.—Онъ былъ сильно тронутъ; по временамъ вставалъ онъ съ мѣста и скорыми шагами ходилъ по комнатѣ, иногда на глазахъ его показывались слезы и онъ обнималъ своего друга, выказывая величайшее участіе.—Разсказъ былъ конченъ. Онъ сидѣлъ молча, но вдругъ черты его странно измѣнились и онъ ска-

140

Съверная Словесность.

залъ, улыбаясь: ты много испыталъ страннаго на сво-
емъ вѣку, это правда; но я тебя совѣтую не разска-
зывать этого больше никому.

— Ну да разумѣется, отвѣчалъ Буль, удивясь его
перемѣнѣ, оно не каждому бы понравилось. Но что
это пришла тебя за мысль въ голову?

— Какъ? Тебѣ уже больше двадцати лѣтъ, и ты
ничего еще не узналъ объ этомъ для?

— Это оттого, что все услышанное мною о немъ
теперь, было до сихъ поръ сокрыто во мракѣ неиз-
вѣстности; но мнѣ кажется, это никого не могло-бы
удивить, кому извѣстны его приключенія.

— И теперь, только что услышавъ странный раз-
сказъ, ты едва вышелъ за дверь, какъ всѣ герои это-
го романа уже посятся надъ огнемъ горящаго дворца,
точно комары надъ свѣчкою. И этотъ главный ко-
маръ, этотъ странный дядя, самъ точно вышелъ изъ
извѣстной оперы Моцарта, надѣлавшей нынѣ такъ
много шума. Ему назначено выдержать два испыта-
нія: одно въ водѣ, а другое въ огнѣ. Первое испы-
таніе выдержалъ превосходно этотъ герой-лунатикъ.—
Что онъ умеръ, это очень похвально; что онъ пре-
спокойно улегся въ гробу, чтобы прелестная дѣвочка
могла ему наилучшимъ образомъ объяснить любовь,
также не льзя хулить.—Онъ потерялъ при этомъ об-
стоятельствѣ три бездѣлицы: шляпу, разумъ и жизнь;
но къ счастію нашелъ опять послѣднія двѣ.— Жаль
только, что изъ втораго испытанія онъ вышелъ ста-
рикомъ, посѣдѣлымъ, съ переломленною ногою, такъ
что едва уже годится быть первымъ сюжетомъ въ по-
луразвившемся романѣ.—Право я боюсь, не поте-
рялъ-ли онъ здѣсь головы, какъ въ первомъ случаѣ
потерялъ шляпу.— Впрочемъ ему можно дать теперь

Норвежцы.

141

отдохнуть; мѣсто его займеть теперь другой герой,
наколотый на вертелѣ судьбы и довольно часто по-
ворачиваемый, дабы явиться превкуснымъ романти-
ческимъ жаркимъ. Совершенно допеченый герой, спа-
ситель жизни и влюбленный, не будетъ лишенъ вку-
сной приправы изъ благородства, возвышенныхъ
чувствъ и чрезмѣрной любви.—Не самъ-ли герой от-
важно вынесъ изъ обширнаго пламени, подобно фе-
никсу явившемуся, дульцинею? Я радъ по крайней
мѣрѣ тому, что ты, дерзкій беззаконникъ, долженъ
былъ влюбиться въ норвежскую дѣвочку, прежде
чѣмъ успѣлъ пройти день, бывшій свидѣтелемъ твоей
кичливости.

— Это уже слишкомъ, произнесъ Буль съ доса-
дою; но засмѣялся опять, чувствуя себя слишкомъ
счастливымъ, чтобы почесть себя обjenеннымъ этими
выходками своего друга.

— Кстати, сказалъ Кіерульфъ, чиновникъ Ригельсъ
сей-часъ только извѣстилъ меня, что я получилъ мѣ-
сто ректора при ученой школѣ въ Христіанзандѣ.

— И прекрасно, сказалъ Буль, обрадовавшись; отъ
души желаю успѣха.

— Но я еще подумалю, принять ли мнѣ это мѣсто,
сказалъ Кіерульфъ хладнокровно.

— Ты еще подумаешь?

— Развѣ ты думаешь, что мнѣ легко будетъ про-
мѣнять мои милые старые фоліанты, на этихъ свое-
вольныхъ, капризныхъ, глупыхъ мальчишекъ?

— Дѣтей норвежскихъ героевъ?

Т. VI. — Отд. І.

1/29

II.

МАТЕРІАЛЫ СЬВЕРНОЙ ИСТОРИИ.

ПЕРВОНАЧАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ ФИННОВЪ

Происхожденіе финскихъ народовъ, за недостат-
комъ, древнихъ національныхъ историковъ, до-сихъ-
поръ, остается глубокою, почти не проницаемою тай-
ною. — Древнія руны, разсказываютъ намъ, только о
твореніяхъ миологическихъ, о созданіяхъ воображе-

· Изъ вышедшаго въ Парижѣ сочиненія «La Finlande» par Léouzon Le-Duc».

Т. VI. — Отд. II.

1

2

Матеріалы съверной исторіи.

нія, о обычаяхъ жизни; изъ всѣего этого, если угодно, можно выводить заключенія, о предметѣ, теперь занимающемъ насъ, но будутъ-ли они точными, не оспоримыми? — Что-жъ касается до иностранныхъ историковъ, то мнѣнія ихъ, объ этомъ, столь различны, что вмѣсто того, чтобъ разъяснить предметъ, они еще болѣе его затемняютъ.

Многіе изъ послѣднихъ, какъ-то: Лагербрингъ, Лейбницъ, Шлёцеръ, Тунманъ, Раскъ, Гейеръ и др. утверждаютъ, что Финны, были самые древніе обитатели сѣвера, и однопленны съ Ютами, Троллами, Двергами, Квенами и проч. Существуетъ еще странное мнѣніе, будто они происходятъ отъ девяти колѣнъ Израилевыхъ, переселенныхъ изъ Самаріи въ Ассирію. Можетъ быть нѣкоторое сходство между израильскимъ и финскимъ языками, подало поводъ къ такой гипотезѣ, —но она не имѣетъ никакого историческаго основанія. Нѣкоторые писатели, смѣшваютъ Финновъ съ Венедами, или Венетами, и полагаютъ, что слово Винландія, означая страну послѣднихъ, только случайно было измѣнено въ Финляндію. Также примѣшиваютъ сюда и Вановъ, получившихъ свое названіе отъ Веновъ, отъ коихъ, какъ утверждаютъ нынѣ, произошли Вандалы, Венеды и Квены. Сродство съ Гуннами, было иногда подтверждаемо, и снова опровергаемо. Полагаютъ также, что Финны, германскаго или скиевскаго происхожденія, что поясняеть названіе Чуди, данное имъ русскими. Иные, находать въ нихъ большое сродство съ Венграми. Послѣднее мнѣніе имѣетъ многоихъ зашитниковъ. Сродство найденное между Финнами и Турками, основанное на филологическомъ сходствѣ, заслуживаетъ вниманіе изслѣдователя. Наконецъ еще утверждаютъ, что Финны,—собственно жители Урала, пришедшие изъ странъ съверной Азіи, не упоминая при этомъ отъ кого именно они происходятъ.

Первоначальная исторія Финновці.

3

Среди столь разнообразныхъ мнѣній, котораго дер-
жаться? Какъ отличить справедливое отъ ложнаго,
невѣрное отъ вѣроятнаго? Вопросъ столь разнообраз-
но разрѣшаемый, не становиться-ли еще болѣе не-
разгаданнымъ? Но глубокомысленнаго, свѣдущаго из-
слѣдователя, не болѣе-ли должны занимать вопросы
облеченные во мракъ, разрѣшающіеся лишь проти-
вурѣчіями?

И такъ мы займемся изслѣдованіемъ происхожденія
финскихъ народовъ.

Безспорно, что съ нашей стороны было-бы пре-
досудительною дерзостію, думать, что мы можемъ
окончательно рѣшить этотъ вопросъ. Такое рѣшеніе,
если даже и допустить его возможность, было бы
свыше.

Племя Гіонгъ-ну, по свидѣтельству Дегвинье, насѣ-
ляло сѣверныя страны Китая. Сначала могуществен-
ное, оно приняло нападеніе на большее государ-
ство, съ которымъ и продолжало почти безпрерывныя
войны. Впослѣдствіи его собственныя области были
возмущасмы междуусобными войнами. Въ то-же бре-
мя случилось, что оно принуждено было, по причинѣ
ли бѣдствій отъ войнъ, или отъ размноженія, рас-
пространиться на западъ; въ послѣдствіи оно мало-по-
малу поселилось, въ обширныхъ странахъ лежащихъ
между Кореею, Китаемъ и Каспійскимъ моремъ. Тамъ,
оно постепенно раздѣлялось на нѣсколько отраслей,
въ которыхъ, мало-по-малу изгладился, первоначаль-
ный его, характеръ. Тѣ изъ нихъ которые наиболье
удалились отъ востока, общаго ихъ отечества, соста-
вили поколѣніе Гунновъ, Турокъ и Венгровъ.

Мнѣніе это, которое Дегвинье основываетъ на ки-
тайскихъ преданіяхъ, по словамъ Клаппрота, не за-
служиваетъ никакого довѣрія. По его мнѣнію, не вѣ-
роятно, чтобы племя Гіонгъ-ну, составляло отрасль

*

4

Матеріалы съверной истории.

Гунновъ. Изгнанные Китайцами, тѣ изъ Гіонгъ-ну,
которые удалились къ западу, вскорѣ совсѣмъ исчезли
изъ страницъ исторіи. Слѣдовательно, сходство, ко-
торое предполагаетъ Дегвинье, между Гіонгъ-ну и
Гуннами, основывается только на нѣкоторомъ сходствѣ
ихъ названій. Одного этимологическаго вывода, не до-
статочно для опредѣленія происхожденія народовъ,
извѣстно уже въ какое заблужденіе впалъ и Бергманъ,
смѣшавъ, Гунновъ съ Монголами. Впрочемъ касатель-
но Гіонгъ-ну и Гуновъ и самая хронология представ-
ляетъ неопровержимыя противурѣчія.

Клаппротъ, отвергаетъ также всякое сродство, пред-
полагаемое Дегвиньемъ, между Гуннами и Турками.
Онъ считаетъ это мнѣніе—неосновательнымъ и пус-
тымъ предположеніемъ. Впрочемъ положительно не-
извѣстно, по истинному ли убѣжденію, онъ такъ
рѣзко выражается на счетъ этого предмета, или по
ненависти, которую онъ, питаетъ къ ученому оріен-
талисту—его предшественнику и сопернику.

Мы оставимъ рѣшеніе этого вопроса, и скажемъ
только, что мнѣніе Дегвинье, кажется намъ наилѣбе
правдоподобнымъ. Еще прибавимъ, что и Риттеръ, ко-
торый, по словамъ Виземана, глубоко изучилъ истори-
ческую географію, именно утверждаетъ, что Турки
нодъ названіемъ Гіонгъ-ну, занимали всю съверную
часть Китая, что они въ первомъ вѣкѣ нашей эры,
раздѣлились на два государства и что скрывшись изъ
исторіи, въ четвертомъ вѣкѣ, въ слѣдующемъ они воз-
вращаются къ своему могуществу, что наконецъ, под-
чиненные впослѣдствіи власти Чингисъ-Хана, они
приняли названіе Татаръ. Абель Ремюза также смѣши-
ваетъ Турокъ съ Татарами, Монжурами и Монголами;
за нимъ слѣдуютъ Бальби и докторъ Пришардъ, ко-
торые въ свою очередь почитаютъ Турокъ и Татаръ
за одно поколѣніе.

Первоначальная исторія Финновъ.

5

И такъ, послѣ столь различныхъ мнѣній, можно думать, что действительно существовало сродство между Гюнгъ-ну и Турками. Съ этимъ единодушно соглашаются и византийскіе историки. Оеофанъ Конфессоръ и О. Самоката, постоянно смѣшиваютъ Гунновъ съ Венграми, и Турками. Кедринъ и Зонара также утверждаютъ, что Турки суть народы гунскаго происхожденія. Послѣдній, а съ нимъ и Константинъ Порфирородный, называютъ Венгровъ—Турками; при томъ Константинъ утверждаетъ также, что они одинакого происхожденія съ древними турецкими поколѣніями, обитавшими иѣкогда на съверныхъ гравицахъ Персіи. Другіе называютъ ихъ Унпами. Кинамъ прибавляетъ еще названію Унновъ — восточные. Что-жъ можетъ быть разительнѣе сходства имени Венгровъ съ именами различныхъ гунскихъ поколѣній; какъ напримѣръ: Ugri, Ungri, Ongri, Unuguri и т. д. Это почти одно и то-же. Значеніе это поясняется еще и филологическими явленіями. Клаппротъ самъ объясняетъ гунскія слова, венгерскимъ языкомъ, что согласно съ древними преданіями; ибо съ одной стороны подтверждаетъ, что Венгры изъ семейства Гунновъ, а съ другой, что они произошли отъ союза Гунновъ съ Аравами. Но, по мнѣнію византийскихъ историковъ, Авары — по названію, нарѣчію и обычаямъ своимъ, также гунскаго происхожденія; а новыя ислѣдованія показали еще, что между Лезги-Аварами, жителям Кавказа, происходящим отъ древнихъ Аваровъ, еще понынѣ существуетъ множество имен принадлежащихъ Гуннамъ.

Изъ всѣхъ этихъ мнѣній, взятыхъ вмѣстѣ и подкрѣпляемыхъ одно другимъ, можно заключить, что древнія поколѣнія Венгровъ, Турокъ и проч. долгое время сохраняли между собою тѣсную связь. Иначе, какъ объяснить, единодушныя свидѣтельства о

6

Матеріалы спверной исторіі.

сродствѣ этихъ народовъ и разительное схедство
именъ, которыми по произволу называютъ историки
то тѣхъ, то другихъ.

При томъ же, новѣйшія изслѣдованія открыли меж-
ду нарѣчіемъ Турокъ и Венгровъ, разительное сход-
ство, а по мнѣнію всѣхъ филологовъ, сходство нарѣ-
чій, служить вѣрнѣйшимъ мѣриломъ сродства наро-
довъ. Одинъ народъ можетъ заимствовать у друга-
го его законы, его обычаи въ известныхъ предѣ-
лахъ — но не языкъ. Онъ такъ сказать, опредѣляетъ
особенность самаго народа, его геній, ибо есть от-
голосокъ души народной, проистекаетъ изъ самаго
существа его, служить выраженіемъ его духовной
силы и мѣриломъ сокровенныхъ способностей его.
Между языкомъ и народностію, существуетъ прямая
и глубокая связь. Утрачивая одно, народъ постепен-
но теряетъ другое. И почему покорить страну, по-
бѣдители всегда старались утвердить въ ней свое на-
рѣчіе. Они очень хорошо понимали, что тѣмъ каса-
лись самаго сердца народа, привязывали его къ се-
бѣ болѣе, чѣмъ силою меча, и другихъ политическихъ
узъ. Вотъ почему мудрые монархи, побуждаемые воз-
вышенною цѣлью сохранить національность своего
народа, или возвратить ее ему, если она утрати-
лась, стараются возвысить языкъ своей страны, и со-
дѣлать его предметомъ особенного уваженія.

Впрочемъ, говоря о языке какъ о представите-
лѣ народной образованности, мы не разумѣемъ подъ
нимъ одинъ сборъ болѣе или ментѣ богатыхъ вы-
раженій, внесенныхъ въ словари. Это, если можно
такъ выразиться, есть только кора его; зерно же да-
ющее ему жизнь, состоить изъ соединенія словъ,
фразъ и правилъ словосочиненія. Отдѣльныя слова
можно заимствовать у всѣхъ народовъ, онѣ суть такъ

7

сказать, однє только обезусловленные матеріалы,
безъ всякаго значенія. Вся ихъ важность обнаружи-
вается въ употребленіи, какое изъ нихъ сдѣлали, въ
обусловливаніи, которое одно даетъ имъ внутреннее
значеніе, жизнь и гражданство. Послушайте иностран-
ца, говорящаго не на своемъ языке, и вы тотчасъ за-
мѣтите, что онъ выражается на нарѣчіи ему чуждомъ.
Сколько разъ намъ самимъ случалось въ Петербургѣ
или Гельзингфорсѣ, слышать Русскихъ и Финлянд-
цевъ, говорящими на шведскомъ и русскомъ языкахъ
съ примѣсью изъ-рѣдка французскихъ словъ. Какъ
бы то ни было, а это значитъ, что народъ не мо-
жетъ совершенно утратить своего нарѣчія. Еще разъ
повторяемъ, что между народностію и языкомъ на-
ходится тѣсная связь, мы даже хотѣли бы сказать,
что языке и народность синонимы. Народность мо-
жетъ ослабѣть, измѣниться, даже до того, что по-
кажется вовсе утраченною, но вникните въ тайникъ
сердца, которое вы считаете измѣнившимся, и вы най-
дете въ немъ, какое то болѣзненное чувство, похожее
на сѣтованіе страдальца, какое то возмущеніе противъ
всего настоящаго, и увѣритесь, что въ сердцѣ, кото-
рое отвращается отъ настоящаго, вы встрѣтите отго-
лосокъ первоначальнаго отечества.

И такъ, если есть сходство нарѣчій между двумя
народами, то есть сходство и въ душевныхъ особен-
ностяхъ. Сходство не должно быть основано на систе-
матическихъ правилахъ и власти; оно также не должно
и не можетъ быть насильственное, глубокое, коренное.
Опредѣлить степень сходства всего труднѣе. Множество
ученыхъ, какъ то: Гумбольтъ, Ветеръ, Гуліановъ, Юнгъ,
Паркгурстъ, Бальби, Клаппротъ, Шлегель, Крав-
вурдъ, Абель Ремюза и проч. занимались рѣшені-
емъ этого вопроса. Различныя системы, которымъ они
слѣдовали сходятся въ двухъ и составляютъ школы

8

Матеріалы съверной исторіі.

лексикологовъ и грамматологовъ. Послѣдняя основы
ваетъ сходство языковъ, на сходствѣ ихъ грамматикъ.
Но правило это ложно, ибо доказано уже, что всѣ
языки имѣютъ почти одну и туже грамматику. Что жъ
касается до школы лексикологовъ, то она основы
ваетъ сходство нарѣчій, на сходствѣ словесныхъ из-
мѣненій; это правило кажется достовѣрнѣе. Но и эти
школы, такъ много употребляли произвольныхъ ме-
тодъ, что часто результаты ихъ были вовсе неудовле-
творительны. Не будетъ ли безошибочнѣе и естествен-
нѣе всего, руководствоваться правилами объихъ школъ?
Гумбольтъ приближается къ этому мнѣнію; но тогда
надлежало бы тщательно отдѣлить всѣ слова новыя
или недавно заимствованияныя, и разсматривать только
тѣ, которые составляютъ первоначальныя корни язы-
ка, то есть изучить его первообразы. Дѣйствительно,
въ нихъ только должно искать прочную основу язы-
ка; только они сохраняютъ свой первобытный об-
разъ. Сравнивая грамматики, надлежало бы также
избѣгать общихъ правилъ, составляющихъ принад-
лежность всѣхъ языковъ и довольствоваться въ сво-
ихъ изслѣдованіяхъ только тѣми, которыми, рѣзко
обозначается отличительный характеръ тѣхъ нарѣчій,
нами изучаемыхъ. Такъ надлежало бы разсматри-
вать: отношеніе словъ между собою, или конструк-
цію языка, составъ и смыслъ фразъ, особенность вы-
раженій и оборотовъ, которымъ придаютъ отличи-
тельный колоритъ, большая или меньшая дѣятельность
народнего духа, его чувства и воображеніе особый ха-
рактеръ:—только такое изслѣдованіе можетъ разга-
дать духъ языка.

Намъ даже кажется, что сродство, опредѣляемое эти-
ми правилами, не подлежитъ сомнѣнію, что только на
такихъ правилахъ можно опредѣлить истинное и есте-
ственное сходство между языками, когда это сход-

Первоначальнал исторія Финновъ.

9

СТВО точно существуетъ. Такое сходство по словамъ ученыхъ историковъ и филологовъ: Прайя, Топпельтина, Маниска, Нерупа и друг. существуетъ между нарѣчіями турецкимъ и венгерскимъ или маджіарскими. Слѣдствія этого факта совершенно ясны.

Сходство, замѣченное между турецкимъ и маджіарскимъ языками, найдено также новѣшими филологами между маджіарскимъ и финскимъ. Въ томъ и другомъ, главныя буквы имѣютъ одинъ и тотъ же звукъ, окончаніе словъ—тоже благозвучіе, и отличительная черта финскаго языка, состоящая въ томъ, что слова начинаются только одною гласною буквою, встрѣчается также и въ венгерскомъ языкѣ. Что можетъ быть убѣдительнѣе? Особенно, если затѣтимъ, что эти выводы, пріобрѣтенные наукою, болѣе и болѣе подтверждаются опытомъ. Въ бытность нашу въ Гельсингфорсѣ, намъ разсказывали, что за нѣсколько мѣсяцевъ до нашего пріѣзда, прибылъ туда одинъ Венгерецъ, занимающійся изученіемъ сравнительной филологіи. Говорятъ, что Венгерецъ этотъ, безъ помощи переводчика, съ перваго раза понялъ все, что говорили ему финскіе крестьяне, которые, въ свою очередь, совершенно понимали его, хотя онъ говорилъ на своемъ языкѣ. При этомъ случаѣ замѣтили, что будто бы между венгерскимъ и финскимъ языками существуетъ такое же отношеніе, какое между бретанскимъ Арморики и гальскимъ. Мы полагаемъ это заключеніе преувеличеннымъ, но основаніе, изъ котораго его вывели, достаточно оправдываетъ миѣніе ученыхъ относительно сходства двухъ нарѣчій, о которыхъ идетъ рѣчь.

Должно ли изъ этого заключить, что между Венгерцами и Финнами есть общность происхожденія? Съ этимъ заключеніемъ согласны миѣнія писателей, о которыхъ мы упоминали, и сверхъ того Фишера,

10

Матеріалы съверной исторіи.

Шлёцера, Арзидсона, и др. Къ тому жъ, всѣ фин-
скія поколѣнія первоначально населяли страны Ура-
ла, почему ихъ и должно бы говорить Клапротъ, на-
зывать поколѣніями уральскими. Венгерцы также
выходцы изъ странъ Урала. Они населяли Угрію, ко-
торая въ концѣ XV столѣтія назывались Онгаріею.
Древнія русскія лѣтописи повѣствуютъ также, что на-
родъ, вышедшій съ востока, пройдя горы, Кіевъ и
Карпаты напалъ на Волоховъ, побѣдилъ ихъ и по-
селился въ странахъ, орошаемыхъ Дунаемъ, которые
съ тѣхъ поръ стали называться Венгріею.

Всѣ эти филологическія и историческія свидѣтель-
ства, кажется достаточно подтверждаютъ первое на-
ше заключеніе. Не позволяютъ ли они намъ также у-
твердить сходство Финновъ съ Гуннами, Турками, Ава-
рами и вообще совсѣми союзными націями Венгровъ?

Можетъ быть столь дальнее сходство, открываемое
только глубоко-проницательнымъ наблюдениемъ фи-
лолога и труднымъ изслѣдованіемъ ученаго, пока-
жется выведеннымъ слишкомъ издалека. — Мы
согласны съ этимъ. Однакожъ замѣтимъ, что какъ
ни трудно слѣдить за этимъ фактомъ, но призна-
ки непреложности его, не изчезли и не могутъ на все-
гда сокрыться. Мы знаемъ, что движеніе, причинен-
ное переселеніями, очень запутало исторію разбирае-
мыхъ нами поколѣній. Единожды преданные на во-
лю прихотливыхъ страстей, необузданные, они шли
куда манила ихъ жажда побѣдъ, и на пути своемъ
сталкиваясь одинъ съ другимъ, сгоняли, уничтожали
другъ друга; владѣете же ихъ низводили другъ
друга съ престола, и слѣдуя внушенію тщесла-
вія, измѣняли имена покоренныхъ странъ и городовъ.
Среди такихъ гибельныхъ переворотовъ, нарѣчія до
того смѣшались, измѣнились и преобразились, до того
утратили свой первобытный характеръ, что вовсе

11

противорѣчили своимъ первоначальнымъ отличитель-
нымъ свойствамъ. Но тѣмъ не менѣе ничего не погиб-
ло,— и прошедшее живетъ въ настоящемъ. Однакожъ
жизнь эта протекаетъ незамѣченною подъ покровомъ
глубокаго мрака. Чтобы разсѣять его, нуженъ трудъ
упорный, настоященный, нужна здравая философія,
много свѣденій, вѣрныхъ и глубокихъ. Только съ ихъ
помощію, можно уловить корень происхожденія наро-
да и собрать разсѣянныя остатки его существованія.
Тогда сравнивъ ихъ, мы увидимъ въ раздробленномъ
существѣ народа, тайную гармонію и общность; уви-
димъ, что это части одного цѣлаго.

Правда, чтобы дойти до такого вывода, мы должны будемъ прослѣдить многіе вѣка, прорыться въ самую сокровенную глубь прошедшихъ столѣтій; —но что же дѣлать? Чтобы доказать связь между какими-либо націями, нѣтъ необходимости указывать на недавнее сродство ихъ, довольно опредѣлить, что они сначала происходили отъ одного поколѣнія.

Такова цѣль наша, касательно Венгерцевъ и Фин-
новъ. Достигли ли мы ее? Дерзко было бы намъ отвѣ-
чать на это. Впрочемъ, мы смотримъ на изложенное
нами мнѣніе, какъ на одно изъ тѣхъ основательныхъ
предположеній, которые должны господствовать до
тѣхъ поръ, пока не будутъ низпровергнуты другимъ,
ясно доказывающимъ неоспоримую истину.

Но вотъ опроверженія возстающія, противъ насъ.
Во первыхъ нынѣшніе Венгры вовсе отвергаютъ общ-
ность своего происхожденія съ Финнами; —почему? мы
не видимъ на это другой причины, кромѣ національ-
ной гордости. Венгры смотрятъ на Финновъ, какъ на
націю отцвѣтшую, отъ которой остались одни поблек-
шія, слабыя вѣтви; включить себя въ число ихъ, они
считаютъ какъ бы стыдомъ. Вотъ почему они ищутъ
другаго происхожденія и находя въ своемъ нарѣчіи

12

Матеріали є сьверной историей.

большое сходство съ турецкимъ, выводятъ прямое срод-
ство свое съ Турками. Мы не станемъ опровергать этого,
а напротивъ одобримъ благородную гордость народа,
который жаждетъ ощущать въ себе кровь воинствен-
ную. Но, вспомнивъ сказанное нами выше, находимъ,
что Венгры, выдавая себя за соплеменниковъ Турокъ,
не только тѣмъ не отдаляются отъ Финновъ, но напро-
тивъ, еще болье сближаются съ ними, потому, что со-
гласно всѣмъ филологическимъ и историческимъ выво-
дамъ, Турки и Финны, одного происхожденія. Нако-
нецъ, неужели прекрасная нація Финновъ, населяв-
шихъ иткогда отлогосги Урала, и которыхъ много-
численныя племена еще поныть населяютъ многія
страны Европы и Азіи, неужели эта нація, гово-
римъ мы, не представляетъ въ глубокой нерспекти-
вѣ временѣ давно-прошлыхъ, довольно величія,
чтобъ потомки ея, могли признавать ее, не унижалі ни
общественнаго, ни политическаго своего достоин-
ства?

Еще опровергаютъ сродство Венгровъ съ Финнами,
потому, что будто бы была между ими только случай-
ная брачная связь и что нарѣчія ихъ будучи сближе-
ны однажды и потомъ отдѣлившись, должны были
сохранить сходство, которое признаютъ въ ихъ и
нынѣ. Каково бы ни было филологическое заключеніе
объ этомъ предметѣ, мы не можемъ не спросить, ка-
кими историческими фактами подтверждается эта
брачная связь? По-крайней-мѣрѣ, не знаемъ ни одно-
го, и потому относимъ это предположеніе къ числу
недостовѣрныхъ. Утверждаютъ, что раздоры между
Финнами и Венграми, или торговыя спошенія, доста-
точны были для того, чтобъ дать ихъ нарѣчіямъ оз-
наченное нами сходство. Это мнѣніе опровергается
опытами всѣхъ временѣ.

И такъ, сродство Венгровъ съ Финнами и до пынѣ

13

кажется памъ, если не опредѣлительнымъ, то самымъ основательнымъ мнѣніемъ. Теперь послѣдуемъ за племенемъ Финновъ, въ различныхъ ихъ переселеніяхъ; чрезъ-то вопросъ пояснится еще болѣе.

Исторія повѣствуетъ, что за нѣсколько столѣтій до Рождества Христова, страны близкія къ Уралу, были уже обитаемы Финнами. Новѣшія изслѣдованія подтверждаютъ даже, что еще со временъ владычества Кира въ Азіи, страны Урала уже были мѣсто-пребываніемъ восточныхъ Финновъ, предковъ, нынѣшнихъ финскихъ народовъ, Венгровъ, Вагуловъ, и Аваровъ, такъ прославившихся въ исторіи среднихъ вѣковъ. Народы эти занимали страны, простирающіеся между Обью и горою Имаусомъ, отъ сѣвера къ востоку, и лежащія между Каспійскимъ моремъ, Яксартомъ и Белуръ-Дагомъ, по направлению отъ югозапада, къ югу. Съверо-восточныя часѣи Европы и съверо-западныя Азіи, говоритъ Клапротъ, были населаемы народами финскаго покољнія; справедливѣе было бы сказать уральскаго, потому что все доказываетъ, что оно распространилось къ востоку и западу отъ Уральскихъ горъ. Кажется также, что до переселенія народовъ, финскія племена обитали южнѣе, что они простирались даже до береговъ Эвксинскаго-Понта. Ихъ смѣшивали съ множествомъ другихъ народовъ именуемыхъ Скиотами.

Послѣднія предноложенія Клапрота, что Финны до переселенія обитали южнѣе, подтвердилъ и Гердеръ. Этотъ историкъ—философъ, смѣшиваетъ въ одно поколѣе Лапланцевъ, Финлянцевъ, Германцевъ, Готфовъ, Галловъ, Славянъ, Кельтовъ, и Кимировъ. По его мнѣнію сходство или остатки ихъ языковъ, и свѣдения наші о ихъ переселеніяхъ, дозволяютъ намъ опредѣлить на большомъ пространствѣ Азіи, на берегахъ Чернаго моря и Татаріи, мѣста, которыя

14

Материалы съверной истории.

они занимали, и гдѣ встрѣчаются еще слѣды ихъ на-
рѣчий.

Въ продолженіе четырехъ вѣковъ сряду, они оста-
вались спокойными обладателями уральскихъ странъ.
Но не за долго до Рождества Христова, на ихъ на-
пали Готты и разсѣяли ихъ на сѣверъ и западъ отъ
Урала, до самыхъ береговъ Волги и Камы.

Однажды приведенныя въ движеніе, они уже не останавливались болѣе. Съ каждымъ вѣкомъ они замѣтнѣе приближались и къ съверу и западу. Въ первомъ столѣтіи нашей эры, они находились уже близь Вислы, а въ IV поселились въ странахъ оби- таемыхъ ими въ наше время.

По мнѣнію новѣйшихъ историковъ, Финны долгое время жили въ странахъ прибалтійскихъ, въ Пруссіи, Курляндіи и Семигаліи, гдѣ повсюду встрѣчаются слѣды ихъ пребыванія.

У истоковъ Двины (съверной) обитаютъ Свижане; близь Урала и Камы, Вочуличи и Вотякп; въ окрестностяхъ Казани—Черемиссы.

Въ петербургской губерніи на югѣ Мордва, на во-
стокѣ Чуваши или Ингерманландцы, которые въ
свою очередь раздѣляются на многіе отрасли извѣст-
ныя подъ названіемъ Ижоры, Чуди, Экремистовъ,
Савокотовъ и на многія другія разсѣянныя въ губер-
ніяхъ московской, тверской, олонецкой, архангель-
ской и др.

Послѣ такихъ извлеченій, мы можемъ сдѣлать
слѣдующій выводъ. Если дѣйствительно наше показаніе, что Финны до послѣднихъ временъ обитали въ странахъ близкихъ къ Каспійскому морю, и что спустя два вѣка послѣ Рожества Христова, они опять находились на берегахъ Вислы, и распространились въ Пруссіи и южныхъ странахъ Россиі, до того что и по нынѣ остались не только призраки ихъ пребы-

15

ванія, но даже потомки ихъ поколѣнія; при томъ если
доказано исторіею, что Финны никогда не отлича-
лись воинственностію, слѣдовательно, приведены въ
страны, въ которыхъ встрѣчаются слѣды ихъ пребы-
ванія не жаждою завоеваній, а движеніемъ переселе-
ній. Если все это такъ, то какое-жъ можно сдѣлать
заключеніе, какъ не то, что Финны никогда не были
первобытными обитателями сѣвера, и только тогда
поселились тамъ, когда изгнаны были изъ востока,
первоначальнаго ихъ отечества. Прибавимъ еще, что
до историка Іорнанда, безъимяннаго географа Равен-
скаго и Павла діакона, жившихъ въ промежуткѣ ме-
жду VI и ІХ вѣкомъ, никто не думалъ населять сѣ-
верныхъ странъ Финнами.

Однакожъ, многіе писатели, о которыхъ мы уже
упоминали, и между прочими первый шведскій исто-
рикъ Гейеръ, утверждаютъ, что Финны были первы-
ми обитателями Сѣвера. — Древнія баснословныя пре-
данія и скандинавскія саги разсказываютъ, что Сѣ-
веръ до вторженія Готововъ, былъ обитаемъ древними
племенами, носящими имя Ютовъ. Гейеръ-же и его
послѣдователи, утверждаютъ, что Юты были фип-
скаго происхожденія.

Мъстопребываніемъ Азовъ, говоритъ онъ, былъ дре-
вній—Азгардъ, бывшій среди Мидгрода, или Мангей-
ма, отдѣленнаго отъ Ютунгейма, большою стѣною.
Ютунгеймъ былъ убѣжищемъ дикихъ племенъ. Барды
называютъ ихъ Ютунами (Iotuner), что значить вели-
каны, дѣти скалъ, народъ пещеръ. Будучи врагами
Азовъ, они собрались вокругъ храмовъ древнайо Фор-
ніотера, низвергнутыхъ какъ говорятъ Торомъ. На-
чальникъ ихъ изменуется Finnehonfdingen. Эта страна
называется Финмаркъ, и составляетъ сѣверную часть
полуострова.

Эти данцыя, заимствованныя Гейеромъ изъ древ-

16

Материалы съверной исторіи.

нихъ языческихъ поэмъ Höstlänga и Thorsdrapa под-
тверждены баснословнымъ повѣствованіемъ Fundin
Noregur. По этой сагѣ старый Форніотеръ царство-
валъ въ Ютландіи, именуемой также Финляндіею или
Квинляндіею, и лежащей на восточной сторонѣ. Изъ
этого заключаютъ, что Ютландія также Финляндія, и
что Юты (или первые обитатели сѣвера) были фин-
скаго происхожденія. — Но предположивъ даже, что
разсказъ Fundin Noregur не лишенъ исторической
истины, то по нашему мнѣнію, изъ него все-та-
ки пельзя ничего болѣе заключить, какъ только то,
что въ то время, когда онъ былъ написанъ, страна,
называемая Ютландіею, была отчасти обитаема Фин-
нами, и что она также называлась Финляндіею, и
убѣдиться въ древнемъ существованіи Ютовъ. Но
откуда взялись они? Этотъ вопросъ еще не разрѣ-
шенъ.

Разсмотримъ еще знаменитѣйшихъ оракуловъ скан-
динавской миологіи; пророчица Вала въ своихъ ви-
дѣніяхъ говорить:

> Я помню Ютовъ, нѣкогда поучашихъ меня,
> Рожденныхъ при началѣ міра.

Итакъ, говоритъ Бергманъ, Юты родились въ на-
чалѣ міра: въ ихъ такъ сказать, олицетворилась ги-
гантская сила природы, имъ вѣдомо начало всего,
они въсѣхъ превосходятъ наукою и мудростію. Вала,
пророчица Вазовъ, принадлежитъ племени Ютовъ,
потому, говоритъ тотъ-же писатель, что по сѣверной
миологіи, всѣ лица одаренные властью, или умомъ
равнымъ, или ссыше Азовъ, происходятъ отъ Iotun-
heim. (отъ міра Ютовъ).

Мы здѣсь, какъ и въ Höstlänga и Thorsdrapa на-
ходимъ опредѣленное жилище поколѣнія соперничав-

Первоначальная история Финновъ.

17

шаго, съ Азами. — Но соперничество Ютовъ Валы, имѣетъ характеръ возвышеннѣе, чѣмъ описанное въ другихъ сагахъ. — Не должно ли изъ этого заключить, что Ютты, описанные въ послѣднихъ, занимаютъ всѣмъ другую страну?

Скандинавы считаютъ девять міровъ:

1. Три надъ землею: Liðsálfheim (міръ генія и свѣта); — Muspilheim (міръ огня), на югѣ; — Asaheim, или Asgard (міръ Азовъ), среди неба.

2. Три на землѣ: Vonaheim (міръ Вановъ), на западѣ; — Manhein или Midgard (міръ людей) насрединѣ; — Jötunheim или Utgard на востокѣ.

3. Три подъ землею: Dokálfaheim или Svarðálfaheim (міръ геніевъ тьмы); Hel или Helheim (царство смерти); — Niftheim (міръ мрака), на съверѣ.

Слѣдовательно отечество Ютовъ есть востокъ.

Во время войны противъ Мндгарда, Гримръ, глава Ютовъ подошелъ съ востока, вооруженный губительнымъ мечемъ.

Въ поэмахъ Vafthrudnismal и Lokasena совершенно подтверждается сказанное объ Ютахъ въ Volu-Spa.

Въ нихъ они называются даже сынами Mimir или мудрости. Эти три представителя скандинавской миоологіи, явно противорѣчатъ Höstlänga и Thorsdrapa. Это недолжно удивлять насъ: противорѣчіе есть иѣ-которымъ образомъ необходимое условіе каждой миоологіи. Но какое заключеніе выведемъ мы изъ всего этого о предметѣ занимающемъ насъ? Признаемъ-ли мы, что юты и Финны одно и тоже? И если мы согласимся съ этимъ, то куда помѣстимъ мы Ютовъ въ Jotunheim-ли, мрачную, дикую страну Höslända и Thorsdtapa, или въ Jotunheim—Voluspa, царство свѣта

Т. VI. — Отд. II.

1/2

18

Матеріалы съверной сторіи.

и силы? Все зависить от этого двойнаго предположения. Второе рѣшает вопросъ въ пользу миѣнія, по которому Финны суть народы восточнаго проясхожденія, что подтверждаютъ и всѣ историческія и филологическія показанія, изложенные нами выше. Первое-же предположеніе, напротивъ, оставляетъ вопросъ неопредѣленнымъ, потому что послѣ этого все еще спросять: какимъ-же образомъ оно приводить народъ кочующій и суровый, въ страны означенные имъ какъ отечество ихъ.

Впрочемъ, смотря на вопросъ съ общей точки зрѣнія, не можемъ-ли мы предположить, что слово Ютъ, есть только условное показаніе существъ символическихъ? Каждая миологія, какъ и вское религіозное установленіе, содержить въ себѣ сокровенную борьбу двухъ противуположныхъ началъ. Въ скандинавской миологіи, эта борьба происходитъ между свѣтомъ и мракомъ. Первый былъ олицетворенъ въ Азахъ, второй въ Ютахъ. И эти Юты, не могутъ ли означать, но безъ особаго примѣненія, всѣхъ народовъ чуждыхъ жителямъ Скандинавіи? Не безъизвѣстно, что Греки и Римляне всѣ народы другихъ странъ называли варварами. Не могли-ли и сѣверные народы имѣть тоже самое обыкновеніе и давать другимъ народамъ, названіе по ихъ понятіямъ оскорбительное?

Утверждаютъ еще, что Финны должны быть первоначальными обитателями сѣвера, оттого, что въ Скандинавіи встрѣчаютъ имена многихъ мѣстъ, коихъ начало и значеніе не можетъ-быть пояснено иначе, какъ финскимъ или лапландскимъ нарѣчіемъ. Новѣйшій ученый, историкъ Галленбергъ, подвергнулъ показанія эти строгому изслѣдованію, и доказалъ несправедливость ихъ, самымъ убѣдительнымъ образомъ.

Но не говоря уже ничего объ этихъ филологичес-

Первоначаоьная исторія Финновъ.

19

кихъ изслѣдованіяхъ, почему нельзя предположить,
что пребываніе Финновъ въ Скандинавіи, не можетъ
быть допущено самой исторіей народовъ? Прежде
чѣмъ Финны покинули берега Вислы, Скандинавы
имѣли уже свой законъ и божество Одина. Позже,
первые распространились по Россіи, Финляндіи и
Скандинавіи; но за долго до этого переселенія Фин-
новъ, изъ болѣе южныхъ странъ, сѣверъ былъ уже
обитаемъ. Нельзя-же сказать, чтобы Финны, первые
жители сѣвера, устремились оттуда на югъ, чтобъ
опять потомъ возвратиться въ свое древнее отечество.
Какая причина могла-бы побудить ихъ къ такому пе-
реселенію? Страсть къ завоеваніямъ? Но Финны ни-
когда не были воинственны. Притомъ, исторія вѣрно
сохранила-бы слѣды ихъ походовъ, хотя въ темныхъ
воспоминаніяхъ. Но въ ней ничего этого не суще.
сѣвуетъ Напротивъ все свидѣтельствуетъ о ихъ мед-
ленномъ и продолжительномъ переселеніи, далѣе и
далѣе къ сѣверу.

Извѣстно также, что древнія лѣтописи исторіи, пред-
ставляютъ множество фактовъ, относительно близ-
кихъ сношеній, между восточными и западными стра-
нами Балтійскаго моря. Король Винландъ провелъ
цѣлую зиму въ Финляндіи, у стараго короля Sno и
вступилъ въ супружество съ его дочерью Дрифвою.
Король Агнъ, также отправился съ воинами въ Фин-
ляндію, разорилъ страну, побѣдилъ Фроста, главу
народа, увезъ его сына и дочь, которая вскорѣ умер-
твила его. Во всѣхъ этихъ сагахъ, и многихъ другихъ,
вовсе не упоминается о сношеніяхъ съ иностранными
племенами. Напротивъ, вездѣ видно, что Шведы въ
воинскихъ походахъ своихъ, имѣли по видимому
дѣло только съ народами одноплеменными. Исто-
рикъ Сугмъ, утверждаетъ, что языкъ Ютовъ имѣлъ
большое сходство съ языкомъ датскимъ, и что сами

20

Матеріалы съверной истории

Юты были очень близки къ роду Кельтовъ. Эти
факты очень важны. Такъ Ванландъ проводить цѣ-
лую зиму въ Финляндіи; стало быть можно заклю-
чить, что онъ вѣроятно находился между народомъ,
котораго нарѣчіе было ему знакомо. Агнъ вступаетъ
въ супружество съ дочерью Фроста, и она требуетъ
отъ него исполненія обычая, вполпѣ шведска-
го, котораго не выполнить, считалось безчестіемъ
для цѣлаго семейства, а именно graföl, то ссть погре-
бальный пиръ, по смерти отца. Какъ-же-бы могла
она требовать graföl такъ настойчиво, и какъ исполне-
нія весьма естественнаго,—отъ иностранца? Притомъ,
всѣ имена, упомянутыя въ этомъ разсказѣ, имена
шведскія, и если-бъ даже дали имъ значеніе симво-
лическое или миоологическое, то они послужили
бы убѣдительнымъ доказательствомъ, сношенія Скан-
динавовъ съ народами союзными.

Слѣдовательно, восточныя и западныя страны Бал-
тійскаго моря, не были первоначально обитаемы Фин-
нами; въ противномъ случаѣ саги не преминули-бъ
упомянуть объ нихъ. Орваръ-Оддъ, посѣтивъ Біармію,
гдѣ обитали племена финскія, разсказывалъ, что
онъ и товарици его столько же понимали разго-
воръ этихъ народовъ, какъ и чириканье птицъ.
Оъеръ разсказываетъ королю Альфреду, что Біармій-
цы, какъ показалось ему, говорили почти тѣмъ-же на-
рѣчіемъ, какимъ и Финны. Однимъ словомъ, всѣ тор-
говцы и пираты посѣщавшіе Біармію, описывали ее,
какъ чудную страну, языкъ которой былъ совершен-
но незнакомъ жителямъ сѣвера. Саги говорятъ опять
совсѣмъ различно о народахъ населявшихъ берега
Балтійскаго моря, и о тѣхъ, которыхъ посѣщали въ
Біарміи; это уже достаточно убѣждаетъ насъ, что
Финны не были первобытными обитателями сѣвера.

Первоначальний исторія Финновсь.

21

Приведемъ здѣсь прямыя доказательства многихъ историковъ.

Шенингъ говорить, что Юты, древнѣйшіе обители съвера, поселились на берегахъ Ливоніи, нынѣшей Финляндіи и распространились до самыхъ крайнихъ предъловъ Ботническаго залива, и что эти Юты, союзные съ Готоами, въ послѣдствіи раздѣлились на двѣ главныя отрасли. Сумъ, также утверждаетъ, что Юты были первыми обитателями съвера: по его мнѣнію они пришли изъ странъ близкихъ Тенея, Чернаго и Каспійскаго морей и поселились сначала въ Финляндія. Этотъ-же писатель полагаетъ, что на всемъ древнемъ съверѣ, говорили однимъ языкомъ. Наконецъ Галленбергъ утверждаетъ, что упомянутая уже нами сага Фюндина Норегюра, нисколько не даетъ повода заключить, что древніе жители Ютландіи и Квинляндіи были Финны, и еще менѣе, что послѣдніе впервые поселились въ Швеціи. По повѣствованію этого историка, Готоы, въ походъ свой на съверѣ, поселились на берегахъ Ботническаго залива, и дали новому своему отечеству названія Ютландія и что все это происходило гораздо прежде, чѣмъ Финны появились въ этихъ странахъ.

Мы не будемъ далѣе продолжать наши доводы. Намъ кажется достаточно изложенныхъ доказательствъ, чтобъ опровергнуть мнѣніе, что Финны были древнѣйшими обитателями съвера. Что касается до мнѣнія нашего, собственно, и нами утвержденнаго, что Финны пришли съ востока, и что они азіатскаго происхожденія, то мы считаемъ его, если не совершенно точнымъ, то самымъ правдоподобнымъ. А мнѣнія такого рода не достаточно ли оправдываются вѣроліемъ?

Мы уже разъ говорили о переселеніи финскихъ пле-

22

Материалы съверной истории.

менъ и указали нѣкоторыя мѣста ими обитаемыя; те-
перь разсмотримъ эти племена вовсѣхъ ихъ отрасляхъ;
это покажетъ намъ какъ обширно было ихъ раз-
ветвленіе.

Сперва остановимся на Европѣ:

Жители Финляндіи первые, обращаютъ на се-
бя наше вниманіе. На своемъ національномъ языкѣ
они называются Soma-Laines, а страна ихъ Suomi
Suamептаа, вѣроятно отъ слова Suo, что значитъ бо-
лото, (по причинѣ множества топкихъ мѣстъ находя-
щихся въ Финляндіи), Финны, поселившіеся въ Фин-
ляндіи составляли три главныя поколѣнія: собствен-
но Финны (Súomo-Laines), занимавшіе юго-западную
часть страны. Тавастланцы (Jämer), находящіеся въ
самой серединѣ Финляндіи и Карелы, коихъ земли
простирались отъ Невы и Финскаго залива до цѣпи
горъ отдѣляющихъ Швецію отъ Норвегіи. Карельцы,
поселившіеся близь Ботническаго залива, извѣстны
подъ именемъ Квеновъ Въ послѣдствіи, выходцы
этихъ самыхъ Финновъ находились въ Швеціи и Нор-
вегіи, гдѣ и понынѣ они сохраняли свое нарѣчіе и
національность.

Внѣ Финляндіи находимъ слѣдующіе народы фин-
скаго происхожденія:

Эстляндцевъ, которыхъ Финны смѣшиваютъ съ Ле-
тами подъ названіемъ Wiro-Xaines; а Русскіе подъ
именемъ Чудовъ и еще по нынѣ озеро Пейпусъ—на-
зываютъ Чудскимъ озеромъ. Леты называли Эстлян-
дію, ими обитаемую Igaun-Somn, вѣроятно по древне-
му преданію, относящемуся до Эстонцевъ.

Ижоры—жители Ингріи.

Пермяки — часто упоминаемые Исландцами, кото-
рые называли ихъ Біармянами, страну ихъ Біарме-

23

ландією или Біармією. Эти народы жили на берегахъ Бълаго моря — устьъ съверной Двины. Названіе великой Перміи, данное странъ ихъ, заставляетъ насъ полагать, что эти народы были многочисленны.

Маджіары или Венгры, о которыхъ мы уже говорили. Одинъ только этотъ народъ финскаго прოисхожденія, прославился оружіемъ.

Лапландцы могутъ ли быть также включены въ число народовъ финскаго племени? Этотъ вопросъ, который, по видимому должно рѣшить утвердительно; встрѣчаетъ, однако въ исторіи много противорѣчія.

Существуетъ еще весьма странное мнѣніе, что Лапланцы потомки древнихъ Евреевъ. Вотъ на какихъ доводахъ основано оно, (по словамъ Канута Леема) во-первыхъ, что у Лапландцевъ волосы также черные, какъ у Евреевъ; послѣдніе также малы ростомъ какъ и первые; — суботній день есть у Евреевъ день отдыха и богослуженія, такимъ же былъ онъ и у Лапландцевъ, до введенія у нихъ христіанской религіи. Звуки голоса, образъ мнія псалмовъ въ этой странѣ, совершенно сходенъ съ пѣніемъ Евреевъ въ синагогахъ. Евреи, принося Богу жертвы, имѣли обыкновеніе съѣдать большую часть своихъ приношеній; тоже сamesое дѣлали и Лапландцы, принося жертвы своимъ идоламъ; мясо они съѣдали сами, оставляя богамъ своимъ одни голыя кости. У Евреевъ приготовляли эти пиршества мужчины,— и у Лапланцевъ женщины никогда не готовятъ пищи. Нѣкоторыя постановленія Евреевъ, касательно физическаго состоянія женщинъ, еще и по нынѣ существуютъ у Лапландцевъ.

Мы не прибавимъ ничего къ мнѣнію такимъ образомъ утверждаемому. Чего нельзя доказать, если захочешь? Не было ли представлено такъ ясно какъ день, что Наполеонъ былъ ничто иное, какъ

24

Матеріалы съверной истории.

солнце, а двѣнадцать маршаловъ Имперіи, двѣнадцать небесныхъ знаковъ?

Обратимся къ предмету болѣе серьезному, къ связи Лапланцевъ съ Финнами, по одному происхожденію.

Подъ именемъ Финновъ, говоритъ Гейеръ, разумѣется не только нѣсколько колѣнъ, понынѣ почитающихся финскими, Норвежцы и Исландцы, но и Лапландцевъ также именуютъ Финнамъ. Многіе писатели утверждаютъ даже, что это названіе сначала только и принадлежало собственно Лапландцамъ. По словамъ Тацита, Финны ни что иное какъ Лапландцы.

Въ наши времена даже не только Финны но и Ланданцы присвоили себѣ національное названіе swoite, same, что означаетъ болото. Сумь, это давнее названіе, которое Русскіе давали Финнамъ и Лапландцамъ. Нѣмецкое слово feni, и скандинавское finnar—суть его переводы и выражаютъ туже мыслѣ, которая размножаясь въ нѣсколькихъ наименованіяхъ Финновъ, выражаетъ отличительное свойство первоначальныхъ ихъ обиталищѣ. И такъ названіе этихъ народовъ есть общее и принадлежитъ всѣмъ жителямъ съверной Европы.

Но эти народы, носящіе одно названіе, одинаковы ли въ отличительныхъ чертахъ?

Трудно, далѣе говоритъ Гейеръ, опредѣлить различіе между Финнами и Лапландцами. Еще болѣе рождается затрудненія, при ограниченности показаній, въ дѣлѣ, которое идетъ о народахъ, коихъ первобытное состояніе извѣстно только по исторіи ихъ сосѣдей. Если выводить сравненіе изъ настоящаго ихъ положенія, то мы найдемъ между ими большую разницу. Финны отвергаютъ всякую связь съ Лапландцами, тогда какъ послѣдніе гордятся ихъ сродствомъ. Всѣ,

Шервоначальная исторія Финновъ.

25

жившіе въ сѣверной Скандинавіи поражены противо-
положностію этихъ двухъ народовъ, какъ физиче-
скою, такъ и нравственною. Это замѣчаніе весьма
важно. Но съ другой стороны признанное сходство
ихъ языковъ, достаточно показываетъ, что говоря-
щіе ими происходятъ отъ одного корня. Лапландцы
отличаются странною смѣсью настойчивости, подо-
зрительности и малодушія; важность, суровость, твер-
дость и рѣшительность составляютъ характеръ Фин-
новъ.

Мы могли бы привести еще нѣкоторыя сравненія,
но и этихъ достаточно, чтобъ показать различіе, су-
ществующее между Финнами и Лапландцами и труд-
ность доказать единство ихъ происхожденія. Вотъ
почему, вѣроятно, миѣніе Гуннера и относить колы-
бель Лапландцевъ въ страну Самоѣдовъ, потомъ Та-
таръ и смѣшиваетъ ихъ со Скифами.

Братопъ говорить, что должно искать истины
между обоими послѣдними мнѣніями, потому что нѣ-
которыя черты напоминаютъ племя Монголовъ, а дру-
гія племя сѣвера. Притомъ, страны ихъ простираются
по предѣламъ Европы и Азіи слѣд. трудно предпо-
ложить, чтобъ въ нихъ не было смѣси. Это самое и
даетъ особенный характеръ этимъ древнимъ народамъ
и не допускаетъ убѣдиться, что первоначальное оби-
тальное ихъ было единственно на сѣверѣ.

Чтобъ преградить противоположныя мнѣнія, мы
считаемъ лучшимъ представить заключеніе, которому
научаетъ насъ исторія, — что Лапландцы народы смѣ-
шанные.

Летты почитаемы Шлёцеромъ за поколѣніе, котораго
отрасли суть: Литовцы, Лифляндцы и Пруссаки. Но
достовѣрнѣе, что они принадлежатъ финскому пле-

Т. VI. — Отд. II.

1/2

26

Материалы съверной истории,

мени. Сходство языковъ ихъ легко подтвердить это.
Исторія часто упоминаетъ о народахъ, населявшихъ
пространство отъ Финскаго залива до Вислы, кото-
рые соединенными силами защищались отъ нападе-
ній Германцевъ. Во времена Тацита, и до самаго IX
столѣтія, для всѣхъ прибрежныхъ жителей, назва-
ніе Эстонцевъ было общее. По видимому, и языки
этихъ племенъ представляютъ одно діалектическія
различія, особенно, Пруссаковъ, Литовцевъ и Куровъ.
Юрнандъ говорить объ Эстляндцахъ какъ о мирныхъ
народахъ. Адамъ Бременскій тоже самое говоритъ о
Пруссакахъ. Но одно только финское племя наслаж-
далось миромъ и спокойствіемъ достойнымъ особен-
наго вниманія.

Литовцы нѣсколько времени сохраняли свой само-
бытный характеръ, но съ принятіемъ христіанской
вѣры и присоединеніемъ къ Польшѣ, они смѣшались
съ Славянами и утратили свою оригинальность.

Лифляндцы или Ливы также финскаго происхож-
денія. Они жили на песчаномъ берегу моря, и пови-
димому названіе Ливы, дано имъ Эстлянцами, у кото-
рыхъ оно значитъ песокъ.

Курляндцы или Куры владѣли островомъ Эзелемъ,
называемымъ Эстляндцами Кур-ауръ, островомъ, Ку-
ровъ. Адамъ Бременскій считаетъ ихъ суровымъ и же-
стокими островитянами и полагаетъ, что древнее на-
именованіе ихъ было Thorian. Жители острова Эзеля
говорили на эстляндскомъ языкѣ, который понимаютъ
Ливы. Къ Курамъ относятся и Семигаллы.

Чтоже касается до Пруссаковъ, разсѣянныхъ так-
же на берегахъ Балтійскаго моря отъ Нѣмена до Ви-
слы, то они происходили отъ одинадцати націй. По-
среди всѣхъ странъ, ими населяемыхъ, и орөшаемыхъ.

27

Вислою, царствовалъ государь по имени Войдивуртъ. Древнее преданіе говорить, что у него было двѣ- падцать сыновей, изъ коихъ одинадцать дали свои имена столькимъ же народамъ. Двѣнадцатый же ос- тавилъ отечество и основалъ Литву. И такъ, этимъ преданіемъ подтверждается общность происхожденія Пруссаковъ и Литовцевъ, равно какъ и то, что они финскаго поколѣнія, ибо, по свидѣтельству всѣхъ ис- ториковъ, они долго обитали на берегахъ Вислы.

Теперь упомянемъ о народахъ фипскаго племени, поселившихся въ Россіи. Мы только напменуемъ ихъ.

Вотяки, въ губерніяхъ Казанской и Оренбургской.

Черемиссы и Чуваши на берегахъ Волги.

Мордва въ Оренбургской губерніи.

Пермяки на берегахъ Камы, близь Урала.

Свиряне на берегахъ Вычегды и Выми на юго-западѣ великой Перміі. Ихъ также можно считать Европейцами.

Остяки въ Сибири, на берегахъ Иртыша и Оби, близь Тобольска.

Вогуличи, также въ Сибири. Ихъ нарѣчіе очень сходно съ языкомъ Остяковъ.

Башкиры, утратившіе языкъ свой, и національ-ность. Вотъ общій списокъ всѣхъ финскихъ племенъ. Онъ возбуждаетъ глубокую идею о ихъ древнемъ развитіи. Слѣдя даже этотъ сухой перечень, невольно утверждаешься въ мысли, что племя Финновъ есть самое многосложное и обширное изъ всѣхъ племенъ Европы и Азіи.

Любопытно было бы изучить судьбу каждого изъ сихъ народовъ одного происхожденія. Мы думаемъ,

28

Матеріалы съверной исторіи.

Аббогда посвятить себя этому изученію. Здѣсь же мы
займемся только собственно Финнами, то есть, тѣми, ко-
торые населяютъ сѣверо-западную часть европейской
Россіи; —извѣстнаго подъ именемъ Великаго Герцог-
ства Финляндскаго.

Сальванди, въ своей достойной вниманія, исторіи
Польши, помѣщая Финновъ въ число народовъ, при-
надлежащихъ великому семейству Славянъ, говоритъ,
что: древніе славяне не созданы были для завоева-
ній; міръ не представлялъ имъ ничего, чтобы могло
поощрять ихъ храбрость. Все богатство ихъ составля-
ли: скотъ и стрѣлы; напитокъ—кровь и молоко (ко-
былье); одежду—вигура или волчья кожа наброшен-
ная на плечи, и проч.

Эти нравы первоначальныхъ Славянъ, съ неболь-
шими измѣненіями встрѣчаемъ мы и у древнихъ на-
родовъ Финляндіи.

Древніе Финны отличались кротостію и мирою-
біемъ. Привязанные къ землѣ, въ которую забросило
ихъ переселеніе, свыкшись съ суровостью ея климата,
они не думали пріобрѣтать завоеваніями для себя луч-
шія страны. Они жили охотою, рыбною ловлею и
морскими грабежами. Независимые и свободные, они
умѣли защищать оружіемъ свою свободу и независи-
мость. Они были склонны къ поэзіи и музыкѣ. Ре-
лигію ихъ составляло язычество, но язычество, вну-
шенное дикою природою ихъ отечества.

Религія, которая такъ тѣсно связана съ судьбою
народовъ, рѣшила политическую и общественную бу-
дущность Финновъ. Въ 1156 году, шведскій король
Эрикъ, названный святымъ, вооружилъ противъ нихъ
мигочисленную армію, и съ мечемъ въ рукахъ пред-
ножилъ имъ Христову вѣру. Епископъ св. Генрихъ,
англійскій уроженецъ, сопровождалъ его въ этомъ

Первоначальның исторія Финновъ.

29

священномъ ополченіи. Финны не покорялись требо-
ваніямъ Эрика. На всѣ угрозы его они отвѣчали упор-
ствомъ, и жаркою защитою противъ несправедли-
ваго нападенія. Кровь обагрила зелень болотъ, и ок-
расила воду озеръ; вся страна была разорена. На-
конецъ силы истощились, надлежало покориться. И
такъ, Эрикъ восторжествовалъ, и подчинивъ Фин-
ляндію власти религіозной, подчинилъ ее и своей
державѣ.

Вскорѣ въ Финляндіи возникла новая борьба и
опять религіозная; язычество не замерло въ сердцахъ
Финновъ и снова порывалось къ свободѣ. Епископъ
Генрихъ палъ отъ руки убійцы, другіе миссіонеры
потерпѣли туже участь. Спустя полтора вѣка пропо-
вѣдываній и крестовыхъ походовъ, Финны отказались,
наконецъ совершенно отъ языческихъ боговъ своихъ
и приняли по истинному убѣжденію вѣру Христову.
Тогда опять на нѣсколько времени водворилось спо-
койствіе. Швеція поступила съ Финляндіею не какъ
съ страною побѣженною, но какъ съ союзною. Под-
чинивъ ее своей власти, она не коснулась ея нарѣчія,
не нарушила ея самобытнаго характера. Самыя коло-
ніи Шведовъ, чя свободу Финновъ, употребляли свое
вліяніе только въ дѣлахъ ихъ образованія. Но спо-
койствіе мира не могло на долго утвердиться въ
Финляндіи, при ея топографическомъ положеніи. На-
ходясь между Россіею и Швеціею при соперничествѣ
этихъ двухъ націй, она необходимо должна была со-
дѣлаться полемъ сраженія. Много нужно употребить
времени чтобы прослѣдить всѣ войны кои обагряли ее
кровью, всѣ борьбы ею выдержанныя, то при защитѣ
отчизны своей, то въ походахъ подъ зпаменами швед-
скими, чтобъ удовлетворить воинственному духу и
гордымъ замысламъ скандинавскаго предводителя. Съ
того дня какъ Финляндія лишилась своей независи-
Т. VI. — Отд. II.

1/3

30

Матеріалы съєверной исторіи.

мости, безпокойства и бѣдствія сдѣлались ея удѣ-
ломъ. Можно было предвидѣть, что она содѣлается
предметомъ пагубныхъ разлоровъ (потому что нахо-
дится между двумя народами которыхъ она раздѣля-
ла) до тѣхъ поръ пока сильнѣйшій изъ нихъ не огла-
дѣетъ ею.

=

III.

НРАВООПИСАТЕЛЬ.

ФАКТОРЪ.

(НРАВООПИСАТЕЛЬНЫЙ РАЗСКАЗЪ).

Положимъ, вы путешественникъ, ученый ли, сенти-
ментальный ли, путешественникъ отъ нечего дѣлать
или ex officio, это все равно; положимъ, что вы йде-
те по бѣло-русскому тракту и, подъезжая къ какому-
нибудь городу, какъ человекъкъ порядочный, велите
ямщику везти васъ прямо въ гостинницу къ нъемцу.
Каждый ямщикъ, получа подобное приказаніе—при-
ходитъ въ необыкновенно веселое расположеніе духа;
онъ тотчасъ вскрикнетъ на лошадей, махнетъ кну-
томъ, присвиснетъ, скажетъ какое-нибудь присловье—
и лошади быстрѣе помчатъ васъ; и вотъ вы скоро очу-
тились въ порядочной комнатѣ, довольно свѣтлой, до-
вольно опрятной. Трактирный слуга нобъжалъ хлопо-
тать вамъ объ объѣдѣ, вы, положимъ, начали свистѣть
отъ скуки, или читать надписи на картинахъ, или на
свободѣ стали разламывать затекшіе дорогой члены и

Т. VI. — Отд. III.

1/2

2

Нравоописатель.

дѣлать разныя гимнастическія тѣлодвиженія—глядите у васъ есть свидѣтель: у двери стоитъ Еврей и почтительно смотритъ на ваши проказы.

— Что тебя надобно?

— Не угодно ли вамъ чего?

— Ничего не нужно; я _ѣ_сть хочу.

Еврей исчезаетъ, и опять является, сопровождая слугу несущаго объдъ. Вы объдаете, слуга вамъ перемѣняетъ тарелки, Еврей стоитъ у двери. Вы спросили у слуги: можно ли здѣсь достать хорошихъ сигаръ? Еврей исчезаетъ и черезъ нѣсколько минутъ приносить вамъ нѣсколькихъ сортовъ сигары.

— Ты здѣшній слуга?

— Нѣтъ ваше высокородіе.

— Купецъ?

— Нѣтъ, факторъ.

Изъ вашего вопроса видно, что вы первый разъ ёдете по западнымъ губерніямъ, иначе васъ бы не удивило появленіе фактора въ нѣмецкомъ трактирѣ бѣлорусскаго города. Вамъ, какъ путешественнику, незнающему края—совѣтую воспользоваться его услугами: факторъ вамъ все купитъ, все достанетъ, все разскажетъ, это живая газета города и его окрестностей; за нѣсколько злотыхъ, факторъ будетъ слѣдовать за ваши, какъ ваша тѣнь, какъ ревнивая супруга, словомъ, факторъ въ западныхъ губерніяхъ тотъ же таіо острова Отаити. Факторъ—человѣкъ необходимый, особливо если вы хотите пожить хоть немногоъ въ городѣ или сдѣлать порядочныя покупки; вирочемъ я видѣлъ проѣзжающаго, который, пока перемѣняли на станціи лошадей, послалъ фактора купить за пять копеекъ мѣди листъ почтовой бумаги и долженъ былъ дать ему за труды гривенникъ. Дѣло не въ гривенникѣ, но подобныя покупки въ дорогѣ я не считаю, очень выгодными.

Факторъ.

3

Въ западныхъ губерніяхъ факторами бываютъ безъ
исключенія Евреи; это ремесло какъ-то чрезвычайно
пристало къ ихъ живой, неусидчивой, праздношата-
ющейся натуръ. Каждый трактиръ, гостинница, стан-
ція, постоянный дворъ имѣютъ своего фактора; иногда
факторъ цѣлый вѣкъ изживаетъ при одномъ дворѣ, со-
ставляя необходимую его принадлежность, а по боль-
шей части, скопивъ деньгу, факторъ пускается въ тор-
говлю—проторговался—опять становится факторомъ.

Первое проявленіе собственной, самостоятельной
торговли фактора заключается въ небольшемъ пло-
скомъ ящичкѣ, наполненномъ бронзовыми ключиками,
сережками, перстнями и цѣпочками. Эти товары не
всякому предложить факторъ, завѣтный ящичекъ рас-
крывается, вли для человѣка, который рѣшительно
не дѣлаетъ никакихъ порученій и собирается уѣхать,
не заплатя дани фактору или для юнаго неопытнаго
проѣзжающаго.

Въ первомъ случаѣ успѣхъ бываетъ очень рѣдко, во
второмъ почти всегда. Факторъ большой сердцевѣ-
децъ, онъ сразу прочитаетъ на физіономіи человѣка
его способность купить бронзовую цѣпочку. Впо-
слѣдствіи, факторъ обзаводится играющею табакеркою
и, бывало въ старинные годы, фортункою и какою-то
непостижимой лотереею, гдѣ по нѣсколько лѣтъ сряду
постояннымъ выигрышемъ, соблазняющимъ человѣче-
ство, были пара мѣдныхъ побѣленыхъ подсвѣчниковъ
и яшикъ красокъ; другіе выигрыши были или ка-
рандашъ или грифель или палочка сургучу, словомъ
не такъ значительны; по подсвѣчникі ярко блестѣли
и привлекали къ себѣ глаза играющихъ.

Всрочемъ фортункѣ платили дань, кажется, только
одни молодые офицеры, тѣдущіе изъ Петербурга въ раз-
ные полкі обширной нашей Имперіі. Молодо зеле-
но, говоритъ пословица, а факторы—пародъ провор-
ный, смѣтливый и оборотливый.

4

Нравоописатель.

Надобно удивляться находчивости и наглости факторовъ, съ какою они умѣютъ сбыть съ рукъ, что имъ не нужно, особливо если замѣтлѣть въ покупателѣ благо человѣка.

Въ августѣ 18.. года, не помню, въ какомъ-то бѣлорусскомъ мѣстечкѣ, я засталъ на станціи молодаго человѣка важно сидящаго, съ трубкою во рту, на диванѣ; факторъ стоялъ у двери.

— Жидъ! кричалъ молодой человѣкъ.

— Что прикажете ваше высокоблагородіе!

— Пока еще благородіе, не люблю я лести, ты мнѣ льстишь и наровишь надуть, знаю я васъ.

— Какъ же это можно, ваше благородіе, кто васъ можетъ надуть?!

— То то и есть, ты у меня поворачивайся!..

— Я же и поворачиваюсь! съ самаго утра верчусь передъ вашимъ благородіемъ, какъ муха въ кипяткѣ.

— Есть у васъ пиво?

— Настоящее, мартовское, лучше портеру.

— Вѣрно черное; знаю я васъ...

— Боже сохрани, чтобъ было черное! у насъ красное пиво, черное пиво—гривна бутылка, а это гривенникъ.

— Принеси, я не стою за деньгами, ты знаешь.

Факторъ принесъ бутылку, такъ-называемаго чернанаго пива, налилъ стаканъ и, показывая противъ свѣта, сказалъ: видите, ваше благородіе какъ рубинъ камень красное.

— Мадно; ну, пока я выпью пиво, сыщи-ка ты мнѣ фунтѣ жуковскаго табаку, знаешь, двухрублеваго.

— Только у насъ жуковъ табакъ дорогъ, меньше трехъ рублей нельзя купить.

— Ступай, я плачу, былъ бы только настоящій, а то, я знаю васъ, чортъ знаетъ чего намѣшаете. Да скажи, чтобъ закладывали мою перекладную.

Факторъ.

5

Когда повозка стояла уже у крыльца, явился факторъ и подалъ молодому человеку картузъ табаку. за-вернутый въ листъ бълой бумаги, бумага въ одномъ мѣстѣ была немного прорвана, подъ ней виднѣлся голубосѣрый картузъ.

— Досталъ?

— Досталъ, ваше высокоблагородіе, все мѣстечко обѣгалъ, всилу досталъ настоящаго.

— Посмотримъ.

— Смотрѣть нечего, я отвѣчаю, самый первый сортъ.

— Ахъ ты мошенникъ, жидъ эдакой, закричалъ проѣзжій, развернувъ картузъ изъ бумаги.

— За что вы ругаетесь?

— Смотри, читай, что здѣсь написано, вотъ здѣсь на картузъ: фабрики Семенова.

— Ну, такъ что жъ? хладнокревно спросилъ факторъ.

— Какъ что? я тебѣ сказалъ принесть жукова табаку...

— Ай, вей! а еще ваше высокоблагородіе изъ Петербурга ъдете!.. вѣдь Семеновъ любимый прикащикъ Жукова, такъ онъ ему на самомъ лучшемъ табакѣ поволяетъ ставить свою фамилію. Спросите, кого хотите! я думалъ вы знаете.

— Да врешь ты мошенникъ, я знаю васъ!..

— Какъ бы я смѣлъ васъ обмнывать, развѣ я не-знаю, съ кѣмъ говорю?!

— То то же!..

Проѣзжій заплатилъ деньги за пиво и табакъ и хо-тѣлѣ было садиться въ повозку.

— А за фатигу? сказалъ факторъ, упреженно кла-няясь.

— За какую фатигу?

6

Нравоописатель.

— Я фатиговался, бъгалъ для вашего высокородія, ногъ не слышу...

Проѣзжій бросилъ два злотыхъ и уѣхалъ, повторял: знаю я васъ, надуть наловите!..

За фатигу т. е. за труды, говорятъ почти всѣ фактора пообразованнѣе, побойчѣе.

Если взять во вниманіе проценты, которые факторъ получаетъ отъ купцевъ за проданный товаръ, да проценты, которые онъ наложитъ самъ на проѣзжающаго, да деньги за фатигу, товаръ долженъ обойтись покупателю дорого, что иногда и бываетъ; но при всемъ томъ факторъ—вěшь необходимая въ незнакомомъ голодѣ, только надобно не слишкомъ довѣрять имъ. Если вы остановились въ гостиницѣ, не посылайте фактора за лошадьми на станцію, факторъ вѣчно надаетъ (разумѣется на словахъ) страшныхъ взятокъ писарямъ, старостамъ и кому ему вздумается, а безъ этого, говоритъ, не давали лошадей, всилу выпросилъ самыхъ учищихъ курьерскихъ, тѣхъ самыхъ, что генералъ губернатора возятъ. И послѣ этой рѣчи будьте увѣрены, что вы поѣдете чуть ли не шагомъ. Факторъ на станціи—свой человѣкъ.

Военные, возвращаясь изъ Польши привозятъ тысячи анекдотовъ о факторахъ Евреяхъ; къ несчастію они болѣе идутъ къ разряду такъ-называемыхъ анекдотовъ холостой компаніи и не могутъ быть помѣщены въ мосмъ разсказѣ; впрочемъ, въ нихъ разыгрываются варіяціи на одну тему: что жиды—мошенники вообще, а изъ нихъ факторы — въ особенности, готовы за деньги продать отца роднаго.

Не защищая и не обвиняя никого, я сошлюсь на пословицу: въ семьѣ не безъ урода. Если поискать хорошенько, то, я полагаю, можно купить и у насъ на Апраксиномъ у русскаго провославнаго человѣка сапоги съ подклѣнными подошвами или суконный сюр-

Факторъ.

7

тукъ для лоску и шелковитости смазанный коноп-
лянымъ масломъ. Голь на выдумки хитра, говоритъ
другая пословица, у копеечнаго промышленика, ко-
торый, что называется, рожь на обухъ молотитъ, труд-
но требовать катоновской честности,—а что и Еврей
и факторъ могутъ имѣть человѣческія чувства, въ это
я вѣрую; хотите фактовъ, я вамъ разскажу истинную
быль.

Помъщикъ С. спокойно сидѣлъ въ своемъ кабине-
тѣ, докуривая послѣ объѣда вторую трубку крѣпкаго
турецкаго табаку. На дворѣ послышался сильный лай.

— Славная собака, Минерва, сказалъ С., подходя
къ растворенному окну, чудный голосъ! Такъ его,
атакуй справа, слѣва!.. однако, она шалитъ; тибо!
тибо, Минерва!.. Тибо!.. говорятъ тебя! Ванька! объ-
ги скорѣе, Минерва разыгралась!.. Ванька побѣжалъ
на дворъ, и самъ баринъ вышелъ въ переднюю; вско-
рѣ туда пришелъ человѣкъ блѣдный, встревожен-
ный, съ ящикомъ подъ мышкой и дрожащимъ голо-
сомъ спросилъ, не угодно ли товаровъ? Это былъ
Еврей, мелочной разнощикъ. За нимъ слѣдовалъ Вань-
ка, улыбался и показывая на разорванныя брюки
Еврея сказалъ: пошутила немного Минерва.

— Ничего, починить! на мои же денежки почи-
нить, весело замѣтилъ С. и захохоталъ, но вдругъ
съ участіемъ спросилъ: э, братецъ, да у тебя кровь
видна, не задѣла ли тебя собака, она у меня шу-
тить не любить, а?

— Охъ, да, ваша правда, ваше высокородіе, изви-
ните, задѣла немного, охъ!

— Ну, такъ что же ты молчишь, болванъ эдакой,
покажи сюда.

Еврей поднялъ ногу, на ногѣ виднѣлась страшная
рана.

С. въ душѣ былъ добрый человекъ, хотя воспи-