20

по крайней мърѣ, онъ есъ тѣхъ поръ за глазами кажда-
го вымышллеть усердныя рѣчи, а въ глазахъ изгибается,
жалкое созданіе, и все бываетъ изъ ума — горе отъ ума!
Но оставимъ пріятеля: пусть его изгибается въ три
погибели. Нѣтъ, миляя, тихія наши черкесскія кра-
савицы, я всею душею люблю васъ, хоть вашъ на-
рядъ миѣ не нравится... такъ не нравится, что я
перекроилъ бы платье будущей моей жены на евро-
пейскій ладъ... только признаться, боюсь, что она взду-
маетъ, какъ дама европейскаго свѣта, гдѣ такъ приволь-
но жить попугаямъ, въ двадцать четыре часа дѣлать
сорокъ восемь визитовъ, отъ чего Боже сохрани и по-
милуй меня грѣшнаго! Хочу, чтобы мол жена зани-
малась воспитаніемъ моихъ дѣтей — злѣсь первая ея
обязанность — хочу, и поставлю на своемъ! Я хорошо
знаю глубокомысленный законъ, который повелѣваетъ
правовѣрнымъ держать жену, или, переводя букваль-
но, женъ своихъ, подъ замкомъ. — Но вотъ начинает-
ся пиръ въ гостиной Князя, старшины Жанинскаго
Поколѣнія, куда явилась прелестная его дочь, въ бле-
стящемъ нарядѣ, отвлечемъ насъ отъ нашего разсказа.

Изъ ограды, которою былъ обнесенъ главный домъ
Князя-старшины, потянулось длинное шествіе, и надъ
нимъ носился душистый паръ соусовъ, жаркихъ и
другихъ произведеній черкесской кухни; она, правду-
сказать, не можетъ похвалиться искусствомъ въ при-
готовленіи нѣжныхъ блюдъ; за то, въ торжествен-
ные дии, она производитъ неисчислимое множество
блюдъ различныхъ названій и достоинства. Луч-
шимъ тому доказательствомъ могло служить шествіе,
о которомъ у насъ идетъ теперь рѣчь. Его составля-
ли человѣкъ двѣсти, изъ коихъ каждый несъ круглый,
столъ о трехъ ножкахъ, тяжело нагруженный разнаго
рода кушаньемъ. Большіе столы, на которыхъ были

21

положены цълые бараны, песли каждый два человѣ-
ка вмѣстѣ. Шествіем распоряжали привилегированные
княжескіе служители. По ихъ мановенію, шествіе дви-
галось и останавливалось; надобно было, чтобы столы,
которые слѣдовало подавать одинъ за другимъ, не пе-
ремѣшивались, а дѣло было не бездѣлица, когда столовъ
насчитывали болѣе двухъ сотъ. Десятка два или три до-
машнихъ слугъ, въ пестрыхъ нарядахъ, съ позолочен-
ными ковшами и бокалами, огромными и небольшими де-
ревянными чашками, мелькали въ рядахъ шествія, ко-
торое было интереснѣе многихъ церемоніяльныхъ ше-
ствій, по крайней мѣрѣ, для голодныхъ. Но какъ вели-
кое мое произведеніе, надѣюсь, станутъ читать въ бла-
женные часы послѣ объда, то не станемъ описывать
его подробностей. Шествіе вступило въ ограду гостиной;
за пимъ потянулось другое, гораздо многочисленнѣе
и интереснѣе: явились около пяти сотъ человѣкъ съ
такими же ноншами, телѣги на двухъ колесахъ, на-
груженныя печенымъ хлѣбомъ, пирогами, мясомъ ва-
ренымъ и жаренымъ, и бочками бузы (родъ браги), подъ
надзоромъ конныхъ и пѣшихъ блюстителей порядка,
съ суетливою дѣятельностью исполнявшихъ свою обя-
занность. Пиръ былъ на славу. Вскорѣ поле покры-
лось яствами и напитками, но угощеніе еще не начи-
налось: ждали имама, княжескаго эфендія. Князь-
старшина хотѣлъ соединить языческіе обряды съ исла-
мисмомъ. Наконецъ явился и имамъ; онъ, хотя про-
клиналъ и ненавидѣлъ языческіе обряды, но находилъ
въ законахъ, какъ улемы знаменитаго Махмуда, со-
образныя съ желаніемъ Князя толкованія, благо-
словилъ торжество язычниковъ, и говорилъ рѣчь о бла-
женствѣ, предназначенномъ павшимъ за дѣло родной
земли воинамъ. Набожные съ благоговѣніемъ слуша-
ли религіозное поученіе имама, но язычники шопотомъ

22

издѣвались надъ его словами и бородою, а чалму его сравнивали съ головнымъ уборомъ вдовъ.

Князь-старшина оставилъ на время пирующихъ стар-
шипъ и наѣздниковъ, и пошелъ посмотрѣть на угощеніе
народа. Княжна послѣдовала за нимъ, и очень хорошо
сдѣлала, какъ замѣчаетъ преданіе: молодые князья,
погруженные въ жадное созерцаніе ея прелестей, въ
присутствіи ея забывали ъду, и могли себѣ обрѣзать
пальцы, не чувствуя даже боли, что легко могло случить-
ся, потому, во-нервыхъ, что Черкесы, встарину, какъ и
теперь, не употребляли вилокъ, а во-вторыхъ, у влюб-
ленныхъ другія чувства, кромѣ любви и ея сестрицы, рев-
ности, притупляются. Угощеніе князей и старшинъ, бу-
дучи подчинено строгому лѣтопочитанію, шло чинно
и тихо. У Черкесовъ, падобно вамъ сказать, есть
завѣтные этикеты, заставляющіе человѣка надѣвать
маску, и потому пированіе знатныхъ не такъ было
шумно, какъ угощеніе народа. Перейдемъ туда. Тамъ
сидѣли старцы и старшины изъ простаго народа де-
сятками: имъ разносили столы съ яствами и напитки
въ ковшахъ; густыя кучи народа толпились; имъ
раздавали хлѣбъ, мясо, пироги, подъ надзоромъ
блюстителей порядка; безъ ихъ блюстительныхъ па-
локъ нельзя было сдѣлать шагу въ толпъ народа;
далѣе, вокругъ бочекъ съ бузою, разставленныхъ по
разнымъ мѣстамъ, тѣснились толпы — всякому давали
нить, сколько ему угодно; яствъ и напитковъ довольно
было каждому; всѣхъ угошали съ избыткомъ, но мо-
лодежь, не довольствуясь тѣмъ, въ подобные дни
обыкновенно предается шумнымъ забавамъ. Вотъ они
по мѣстамъ стекаются въ кучи, и нападаютъ на те-
лѣги съ яствами и напитками, дружнымъ натискомъ
опрокидываютъ охраняющее ихъ прикрытіе, разбра-
сываютъ яства, бочки летятъ долой — и блюстители

25

порядка, облитые густою струею бузы, едва возста-
новляютъ порядокъ. Народъ шумитъ, хохочетъ, огла-
шая воздухъ; потѣшная битва радуетъ его; бурному
поколѣнію и пища горька, если она не отнята битвою!

День тризны радостное событие для народа, но
блюстители порядка подвергаются въ сей день много-
гимъ непріятностямъ; всѣ проказы пресыщеннаго на-
рода истощаются надъ ними, но за то всѣ завидуютъ
имъ: они облечены властью шумѣть, кричать, пове-
лѣвать, распоряжаться.

Князь-старшина, съ дочерью, ходилъ среди толпы
народа, созваннаго имъ на тризну. При его ноявлѣ-
ніи, съ глубокимъ почтеніемъ вставали старшины и
привѣтствовали его. Онъ былъ ласковъ ко всѣмъ,
милостиво говорилъ съ чужеплеменными гостями, ра-
душно просилъ всѣхъ, чтобы каждый требовалъ, какъ
у себя дома; чего ему угодно. Старшины-гости бла-
годарили привѣтливаго хозяина. Веселые голоса въ
толпѣ народа шутливо кричали, что они довольны
Княземъ, но его блюстители порядка ихъ бьютъ, яства
прячутъ себѣ въ карманъ на зиму, и въ доказатель-
ство того, указывали ему на облитыхъ брагою блю-
стителей. Старецъ улыбался весело; онъ видѣлъ на
лицахъ гостей своихъ удовольствіе и преданность кѣ
нему. Возвращаясь въ гостиную, онъ задумался, и
грустное чувство души высказывалось на величавомъ
его челѣ.

«Нѣсколько столѣтій древній нашъ домъ,» сказалъ онъ дочери, «угощаетъ Жанинское Поколѣніе, но меня не станетъ, и тогда къ кому добрый народъ нашъ обратится?..... Съ каждымъ днемъ я примѣтно елабѣю и можетъ быть, скоро сойду въ могилу, и добрые люди осиротѣютъ: кто станетъ объ нихъ заботиться? Дочь моя! если Богъ благословитъ твою

24

жизнь, не допусти, чтобы добрые наши Жанинцы скоро забыли меня. Твой домъ пусть будетъ ихъ убѣжящемъ; будь матерью бѣднѣйшихъ изъ нихъ, и прахъ мой успокоишь ты тогда, мой другъ!»

Крупныя слезы покатились изъ глазъ старца, и были знакомъ не боязни смерти, а великодушія: добрый отецъ не предвидѣлъ, что онъ падутъ жгучимъ огнемъ честолюбія въ пламенную душу восторженной его дочери.

«Батюшка! пока твоя дочь будетъ жива, стѣны твоего дома не опустѣютъ, и добрый жанинскій народъ найдетъ въ немъ помощь и защиту,» отвѣчала Княжна съ самонадъянностью героини, и обняла старца, но не плакала, не отвѣчала его слезамъ слезою: она стыдилась слезъ! — Столы уже были приняты въ гостиной, когда Князь-старшина возвратился туда съ Княжною, и княжескій виночерпій держалъ въ рукахъ позолоченный ковшъ и туриный рогъ, оправленный въ золото. Онъ выступилъ на средину, и наполнивъ пѣнистымъ шрымишемъ (любимымъ напиткомъ древнихъ Адиге) туриный рогъ, предложилъ выпить богатырскій бокалъ въ честь собранія наъзднику, совершившему извѣстный, прославляемый пьвцами набыгъ *. Никто изъ сонма гостей не выказывалъ въ себѣ искомаго героя наъздничества. Скромность почиталась у тогдашнихъ Черкесовъ первѣйшею похвалою. Всѣ молчали. Глаза Княжны искали Джембулата; ей было бы пріягно, если бъ наъздникъ, ея сердцемъ избранный, былъ вызванъ принять высокую, террорству наъздничества предостав

* Въ Абхазіи, во время пировъ, предлагаютъ почетный бокалъ, бамбизъ, вонну, участвовавшему въ набѣгахъ по окрестностямъ

23

вленную честь; но онъ неподвижно и съ поникшею головою стоялъ въ толпь другихъ. Д'жембулатъ, встрѣтивъ взоры Княжны, прочиталъ въ нихъ ея желаніе, и тяжко вздохнулъ: онъ не былъ ни въ какомъ прославляемомъ пьвцами набѣгѣ, и долженъ былъ сносить страшную муку, клянясь въ душѣ на другой же день отправиться — Некому было принять предлагаемый бокалъ, никто изъ собранія не бывалъ въ прославляемыхъ пьвцами набѣгахъ, исключал старца-хозяина. Это не много облегчило досаду страстиаго любовника, но ненадолго, и его досада обратилась въ нестерпимое терзаніе.

—Хозяинъ предложилъ принять бокалъ тому наъзднику, который былъ въ набѣгѣ за Волгою. «Давно наша молодежь, занятая войною, не имѣтьъ возможности познакомиться съ загорными странами, а въ наше время рыскала, она по скаламъ и пустынямъ!» сказалъ онъ.

Предложеніе хозяина было одобрено гостями, и при первомъ вызовѣ, соперникъ Джембулата, Канлы, выступилъ впередъ, не дожидаясь, чтобы его назвали и поднесли почетный бокалъ. Онъ былъ другъ знаменитаго Айдемира, и съ нимъ находился при раззореніи Астрахани; слѣдовательно, берега Волги были ему знакомы. Онъ принялъ бокалъ. «Въ ваше время,» сказалъ онъ, относя слова къ хозяину, и смотря между тѣмъ лукаво на Княжну, «въ ваше время, Князь-старшина, красавицы подносили пѣнистое вино, а теперь не вино, а брагу, и не дѣвы подаютъ, а старцы.» Онъ выпилъ залпомъ бокалъ, среди шума музыки и пѣнія, неумолкавшаго въ продолженіе нѣсколькихъ часовъ. Княжна съ досадою взглянула на Джембулата, который, поблѣднѣвъ, стоялъ за торжествующимъ соперникомъ. Не знаю, былъ ли правъ Канлы, но то извѣстно, что встарину обращеніе съ прекраснымъ поломъ

26

было у Черкесовъ гораздо свободнѣе. — Вокалъ люби-
маго напитка сталъ ходить изъ рукъ въ руки, и скоро
запылали щеки наѣздниковъ.

Кончилось угощеніе торжественной тризны, и вско-
рѣ повое зрѣлище открылось, со всею занимательно-
стію воинственныхъ игръ.

Наѣздники сѣли на посвященныхъ покойнику ко-
ней, и каждаго изъ нихъ окружила толпа вершниковъ.
Народъ высыпалъ въ поле; женщины, не упускающія
нигдѣ случая себя показать и на другихъ взглянуть,
въ пестрыхъ нарядахъ взошли на возвышенія, откуда
взору ихъ открывалась чистая равнина, гдѣ начина-
лись различныя увеселенія тризны. Наѣздники, на по-
священныхъ лошадяхъ, выѣхали впередъ отъ без-
численной толпы вершниковъ. Безмолвная тишина во-
царилась. Выхавшіе на посвященныхъ памяти покой-
ника скакунахъ, пустились стрѣлою впередъ, а за
ними понеслись толпы вершниковъ. Пестрыя покры-
вала на первыхъ уже развѣваются разноцвѣтными ра-
дугами въ воздухъ; они стараются ускакать отъ толпы
преслѣдователей, которые стремятся ихъ дѣгнать, со-
рвать покрывающа, увѣнчаться ими, и съ привѣтомъ
взорами красавицъ бросить трофей въ средину без-
численнаго множества народа, густыми массами по-
крывающаго подножіе кургана, на которомъ стоитъ
Князь-старшина съ Княжною, окруженный почетными
гостями. Долго ни одинъ изъ наѣздниковъ на посвя-
щенныхъ коняхъ не показывается вблизи; они,
какъ пестрые флюгера на борющемся съ волнами ко-
раблѣ, лишь вдали, среди толпы конницы, мель-
каютъ и снова нечезаютъ, но вотъ одипъ изъ нихъ,
на ворономъ, какъ галка, конѣ, пробился сквозь толпы
его преслѣдующихъ, и несется быстро, словно вихрь, къ
кургану. Сердце Княжны затрепетало, когда раз-

27

далось въ народѣ имя ненавистнаго ей воина, и она страшилась видѣть снова торжествующимъ соперника любезнаго ей Князя; какъ дитя обрадовалась она, когда Канлы былъ настигнутъ, и въ свалкѣ густой массы вершниковъ, повалился на землю съ конемъ своимъ, и алая ткань на немъ была разорвана въ ключки.

«Джембулатъ! Джембулатъ!» закричали голоса въ народѣ, и въ самомъ дѣлѣ онъ показался вдали, на бѣломъ, какъ снѣгъ, скакунъ. Густая масса конницы, будто ярыя волны, напрасно его преслѣдовала: ловкимъ поворотомъ обманувъ ихъ, онъ полетѣлъ молніею, и вотъ онъ у подножія кургана, съ вершины котораго привѣтные взоры Княжны искали и встрѣтили счастлив- на; онъ повергаетъ на землю шелковую ткань. Народъ бросается на покрывало, разрываетъ его въ мелкіе ключки, шумитъ и крикомъ оглушаетъ воздухъ. Бѣлаго скакуна Джембулатова, утомленнаго скачкою, покры- таго пѣною, водятъ у кургана.

Всѣ покрывала на посвященныхъ коняхъ подвер- глись той же участи, достались въ руки пѣшихъ, и изорланы въ ключки, но не въ глазахъ Княжны, не у подножія кургана. Кончился бѣгъ посвященныхъ коней, и Джембулатъ, довольный своею удачею, стоялъ въ кругу отборныхъ наѣздниковъ, собравшихся толпою, и глаза Княжны на немъ покоились.

Вскорѣ потомъ открылось зрѣлище новое. На чи- стомъ, ровномъ мѣстѣ поставленъ былъ длинный шестъ, съ прикрѣпленною на верху небольшою круглою до- скою *. Густыя толпы народа столпились къ сему мѣсту, и вниманіе красавицъ и гостей обратилось туда же, въ надеждѣ видѣть величайшій опытъ ловкаго

* Кебекъ. Сія игра составлѣетъ важнѣйшую отличитель- ность тризны; при другихъ случаяхъ она непотребительна.

28

наъздпичества; но никто не являлся. Княжна съ бо-
язнію смотритъ на густую кучу наъздниковъ; она же-
лала бы, чтобы другъ ея сердца былъ и тутъ побъ-
дителемъ; она страшится его соперника, который вездѣ
ищетъ случая первенствовать, и здѣсь является пер-
вый. Канлы садится на прекрасную лошаль, еще не
утомленную скачкою, беретъ лукъ и стрѣлу въ руки,
и летитъ мимо шеста; лишь одна лѣвая его нога
остается на сѣдлѣ, а весь его корпусъ держится ниже
гривы лошади, и въ такомъ необычайно трудномъ по-
ложеніи, въ то самое мгновеніе, когда лошадь его
сравнялась съ шестомъ, спускаетъ онъ туго натянутый
лукъ, и пернатая стрѣла вонзается въ доску! Народъ
заглушаетъ воздухъ крикомъ удивленія, видя ловкость
наъздника, а старшины привѣтствуютъ его, но онъ
искалъ не привѣтствія старшинъ, не удивленія народа,
а вниманія Княжны, и въ томъ успѣлъ своею ловко-
стію. Онъ подъѣхалъ шагомъ къ кургану, съ вершины
котораго Князь-старшина съ дочерью смотрѣлъ на зрѣ-
лище. Тутъ, оставя лошадь, онъ взошелъ на курганъ,
и шутками высказавъ, что желаніе другихъ было
причиною его дерзости испытаты свое искусство въ
стрѣльбѣ въ присутствіи Князя-старшины, онъ всту-
пилъ и въ разговоръ съ Княжною. Соперникъ счаст-
ливца, Джембулатъ, прочелъ въ г. лазахъ Княжны ея
досаду, ея желанія, и поѣхалъ шагомъ къ шесту, во-
кругъ которого толпшійся народъ смѣялся надъ
неловкими наъздниками, разгонявшими его стрѣлами сво-
ими, но увидѣвъ Джембулата, всѣ разступились съ по-
чтеніемъ, и все затихло. Онъ былъ отличный стрѣ-
локъ, но теперь смутился: его неудача могла до-
ставить полное торжество сопернику. Вотъ онъ уже
готовъ; всѣ обратили на него любошытные взоры; на-
родъ не смѣетъ духа перевести, ожидая его движенія.

29

Онъ несется быстро мимо шеста, ловко спускаетъ
тетиву, и стрѣла, раздробивъ доску, упадаетъ къ но-
гамъ изумленныхъ зрителей. Всѣ ахнули отъ удивле-
нія. Чувство радости выразилось на прекрасномъ лицѣ
Княжны, алый румянецъ расцѣлъ на ея щекахъ.
Джембулатъ скрывается въ толпѣ наѣздниковъ и на-
рода — скромностью хочетъ онъ украсить свой по-
двигъ, или, можетъ быть, недоволенъ въ душѣ стран-
ными прихотями Княжны, но кто устоитъ противъ
искушенія вызвать улыбку удовольствія на уста обо-
жаемой женщины? Джембулатъ посылаетъ наконецъ
къ прелестной Княжнѣ просить кольчуги изъ орѣш-
ника, какихъ множество обыкновенно приготовляютъ
къ дню тризны, надѣваетъ ее, и быстро сметаетъ
мимо кургана — слѣдъ его покрылся тучами вершни-
ковъ. Съ какою гордостью провожала его глазами
Княжна.....

Все снова приходитъ въ движеніе; наѣздникамъ
подаютъ отъ имени милой Княжны шлемы, кольчуги
изъ орѣшника, и они несутся преслѣдуемые, и густая
куча легкой конницы снова закипѣла по всему про-
странству равнины.

Далѣе, началась стрѣльба въ цѣль, изъ ружей,
на разстояніи трехъ сотъ шаговъ, изъ пистолетовъ,
на всемъ скаку верхомъ мимо цѣли. Народъ тол-
пится около стрѣлковъ, восхищаясь дѣйствіями огне-
стрѣльнаго оружія, тогда еще рѣдкаго въ той зем-
лѣ. Стрѣлки, попадающіе въ цѣль, получаютъ призы.

Блюстители порядка, между тѣмъ, не перестаютъ
разсылать всюду яства и напитки, чтобы каждый изъ
гостей, отъ князя до мужика, отъ мала до велика,
былъ сытъ и доволенъ: такова воля хозяйна. Но вотъ
начинается самая забавная сцена тризны. Сотни маль-

30

чишекъ бѣгутъ, сталкиваясь, къ столбу *, у кургана поставленному, и тамъ толпятся; каждому изъ нихъ этотъ столбъ представляетъ поприще отличиться и богатую добычу. На верху столба прикрѣплена тонкимъ прутикомъ большая корзина, наполненная прекрасными вещицами, которые назначены въ награду удальству мальчиковъ; тотъ изъ нихъ, который достанетъ корзину безъ всякой помощи, кромѣ своихъ рукъ и ногъ, взлѣзши на верхъ столба, беретъ себѣ всѣ вещи, въ ней положенныя; дѣло немудреное для проворныхъ мальчиковъ, если бъ столбъ былъ съ сучьями, но вотъ въ чемъ бѣда: онъ выстроганъ чисто, и съ низу до верху вымазанъ саломъ, такъ, что скользитъ какъ эмѣя изъ рукъ. Начался приступъ: одни, взобравшись кое-какъ до половины, стремглавъ летятъ долой; другіе, попирая упавшихъ ногами, начинаютъ лѣбзть и падаютъ также, шумятъ, кричатъ, бранятся; хохотъ зрителей заглушаетъ стоны подавленныхъ. Однако жъ нашлись хитрые мальчики, которые, наполнивъ свои карманы и пазухи золою или пескомъ, и натирая ими насаленный столбъ, успѣли докарабкаться близко къ корзинѣ, и вотъ — вотъ добыча готова упасть имъ въ руки, но зависть, кипящая досадою, слѣдила ихъ зоркими очами: взмузу стояніе мальчики начинаютъ потрясать тонкій столбъ, и взлѣзшіе падаютъ на головы виновниковъ ихъ неудачи; тутъ пошли брань и драка между ловкими и буйными мальчиками, и не смотря на присутствіе князей и старшинъ, они начали было, не хуже Персіянъ, подчивать другъ друга грязью, когда вдругъ просвистѣла пернатая стрѣла, и на го-

* Ковмій. Въ языческихъ религіозныхъ обрядахъ кое-мій былъ употребителенъ.

31

ловы неугомонныхъ мальчишекъ упала корзина, пред-
метъ ихъ споровъ — пошла потѣха: большіе и ма-
лые бросились расхватывать вещи, выебавшіяся изъ
корзины; борьба, крикъ, давка, пички, ругатель-
ства смѣшались и составили невнятный гулъ. Нако-
нецъ, дѣло начало было принимать нешуточное напра-
вленіе — нѣсколько кинжаловъ и шашекъ засверкали
въ толпѣ, и вѣрно, кончилось бы, какъ иногда слу-
чается при подобныхъ играхъ, рѣзнею, если бъ
етаршины не бросились потушить воспламеняющійся
пожаръ. Самъ Князь-старшина поспѣшилъ на мѣсто
начавшейся битвы, а Джембулатъ, виновникъ су-
матохи, одною стрѣлою обратившій забаву въ ха-
осъ, только того и желалъ. Торжество тризны чуж-
до танцевъ, которые и у Черкесовъ представляютъ
удобное время для объясненій съ красавицами. На-
прасно цѣлый день искавши случая промолвить Кня-
жнѣ нѣсколько словъ, Джембулатъ вырвалъ изъ
рукъ утомленнаго мальчика прекрасную вещицу, и съ
нею подошелъ къ Княжнѣ.

«Не вашей ли руки работа эта milая вещица?»
сказалъ онъ громко Княжнѣ, которая одна оставалась
на курганѣ, среди суматохи. — Она улыбнулась, и въ
ся очаровательной улыбкѣ заключились всѣ земныя
блага для страстнаго наъзднпка. — «Завтра меня здѣсь
не будетъ, Княжна!» промолвилъ онъ шопотомъ.

— «Завтра!....» повторила Княжна, и задумалась.
— «А я думала гораздо позже..... недѣли чрезъ двѣ.....»
сказала она, и нѣсколькими отрывистыми словами
назначила счастливому юношѣ полночь и мѣсто сви-
данія, казалась встревоженною, и поспѣшила къ отцу.

Кто не знаетъ, какую волнѣбную силу, какую
таинственную прелесть, какую тревожную радость
заключаютъ въ себѣ отрывистыя слова красавицы, ко-

32

гда она, въ тревогѣ, назначитъ уединение свиданіе счастливцу! Но если вы поспѣшите своими заключеніями о модній героинѣ, судя по вашимъ красавицамъ, часто поступаемымъ модные магазины или маскарады, то будете вполовину обмануты. Свиданіе, на которое памѣкнула Княжна, я вамъ опишу подробно; дайте только время кончить тризну, которая уже идетъ къ концу. Зрители устали, какъ и мы съ вами, добрый читатель, слѣдуя за бѣшеными ихъ играми.

За нѣсколько минутъ предъ таинственными, отрывистыми словами няжны, счастливый ея обожатель трепеталъ отъ страха, что день клонится къ вечеру; а теперь онъ умоляетъ дневное свѣтило ускорить великолѣпное свое теченіе, хотя ночь ужъ была близка, и на западѣ разлилось алое море, кое-гдѣ затемняемое розовыми тучами, с.ювно огненные чайки, вьющимися тамъ и тамъ, и въ это море солнце готовилось пышно опуститься, будто красавица на алое бархатное ложе, обвитое серебристымъ атласомъ съ золотыми бахромами. Нетерпѣніе томило, снѣдало страстнаго любовника.

Воинственныя игры, стрѣльба, скачка, цѣлый день продолжавшіяся по всей пространной равнинѣ, раскинутой передъ обширнымъ ауломъ Князя-старшины Жанинскаго Поколѣнія, начали постепенно утихать; густыя толпы народа стали рѣдѣть. — Наконецъ наступила ночь, и всѣ зрители, пресыщенные весельемъ зрѣлища, изобилѣемъ яствъ и напитковъ, стали разъѣзжаться, расходиться по домамъ и квартирамъ, прославляя пышность тризны и привѣтливость хозяина. Блюстители порядка останавливали старцевъ, и давали имъ сухія кушанья и лакомства для ихъ дѣтей.

Безмольвная тишина ночи заступила мѣсто шумнаго треволненія торжественной тризны. Казалось, ни одной

33

живой души не осталось въ обширномъ аулѣ Князя-старшины, гдѣ заполчаса времени до заката солнца, все кипѣло воинственными потѣхами, одна другую смѣнявшими. Такъ, послѣ грозы и ненастной поры, наступаетъ глубокое безвѣтріе; но какъ часто молніи родятся въ тиши, и громъ раздробляетъ корабль, надъявшійся достичь спокойной пристани! Увидимъ, всѣ ли дремали, въ аулѣ Князя-старшины, или и тамъ, подъ пыльными крышами хижинъ, раждались и созрѣвали коварные замыслы и страсти работали, какъ бываетъ порою подъ сводами великолѣпныхъ палатъ?.....

## II.

Тихій вечеръ прекраснаго дня обещалъ хорошую погоду и на завтра; осенній вѣтеръ не шевелилъ нагихъ вѣтвей деревъ; алое море разливалось на западномъ небосклонѣ, и пламенное солнце юта, будто усталое на торжествѣ недавно поклонявшихся ему язычниковъ, медленно догарало на закатѣ, и когда опустилось за розовыя облака, еще долго струился огненный слѣдъ его. Но, увы! на землѣ нѣтъ ничего постояннаго, кромѣ человѣческаго непостоянства, и небо часто подражаетъ его измѣненіямъ. Картина великолѣпная скоро перемѣнилась: черныя тучи заводили небо, и яркія звѣздочки погасли подъ ихъ вдовыми чадрами. Густой мракъ ночи окуталъ увидшую землю. Вѣтеръ грустно завылъ въ горахъ, отправляя въ свою очередь тризну по улетѣвшемъ лѣтѣ. Эхо пещеръ между скалами вторило перекатамъ гро-

3

34

ма. Молнія иногда разсѣкала мракъ, проводила алмаз-
ныя струи, и въ мгновеніе исчезала какъ обманчивый
лучъ надежды разсѣваетъ мертвящія мысли угнетен-
наго несчастливца, и исчезаетъ... Бурная погода могла
бы устрашить и звѣрей хищныхъ, но — не человѣ-
ческое коварство.

Князь Канлы въ эту бурную ночь вызвалъ Тейм-
булата на свиданіе, и мѣстомъ свиданія назначилъ
гробницу его отца. Юноша явился на зовъ неиз-
вѣстнаго ему человѣка.

«Дѣло, по которому я вызвалъ тебя къ могилѣ
твоего отца, заключаетъ въ себѣ твою славу, юноша,
но я требую одного условія: поклянись сохранить въ
тайнѣ предметъ нашего свиданія, если не согласишься
на мои предложенія!» сказалъ Канлы измѣняя свой
голосъ и нарѣчіе. Теймбулатъ молчалъ.

«Что же ты молчишь? Мое требованіе не великая
жертва для человѣка, которому намѣрены предложить
важныя услуги,» прибавилъ Канлы.

— «Прежде, нежели соглашусь на странное требо-
ваніе,» сказалъ Теймбулатъ, «хочу знать, съ кѣмъ я говорю? Не зная, кто меня зоветъ, явился я на мѣсто свиданія, но тотъ, кто хочетъ предложить мнѣ важныя услуги, вѣроятно, меня уже знаетъ, и потому я требую объясненія — какой подалъ я поводъ пред- лагать мнѣ подобное условіе? Я никогда не былъ разглашателемъ чужихъ тайнъ; такое ремесло низко, неприлично дворянину и оскорбительно для меня.»

«Я успѣю еще назвать себя — дѣло не уйдетъ.
Не сомнѣвался и не сомнѣваюсь въ твоей честно-
сти — на тебѣ никто не видалъ прожженкой шап-

33

ки*, но ты молодъ, а опытность летъ меня научила
осторожности. Ты не колебался итти на зовъ неизвѣ-
стнаго тебя человѣка — похвально, но въ глаза хва-
лить я не умью, какъ не умью поносить за гла-
зами. — Твой отецъ, а мой благодѣтель, такъ меня
училъ.... Не оскорбляй юноша памяти его отказомъ:
онъ будетъ знакомъ малодушія, а на мое требованіе
согласятся и дѣти....»

— «Согласенъ!» съ негодованіемъ сказалъ нако-
нецъ Теймбулатъ.

Канлы подалъ ему стрѣлу. «Клянусь прахомъ моего
отца — тайна, на его могилѣ мнѣ ввѣренная, вой-
детъ со мною въ гробъ. Но клянусь также, что не
буду подлымъ орудіемъ постыдныхъ дѣлъ!» произ-
несъ юноша; его голосъ примѣтно дрожалъ; стальная
полоска переломленной стрѣлы покатилась по гробовому
граниту, звеня какъ будто съ ропотомъ **.

«Теймбулатъ! теперь можешь ты узнать меня,
узнать во мнѣ преданнаго тебя человѣка» — сказалъ
Канлы чистымъ голосомъ и природнымъ нарѣчіемъ.
Юноша содрогнулся: предъ нимъ стоялъ коварный
наъздникъ, заклятой врагъ его друга.

— «Не смущайся, сынъ знаменитаго отца,» продолжалъ Канлы, «эта минута докажетъ, достоинъ ли ты славнаго его имени, или онъ, какъ многіе знаменитые люди, своимъ примѣромъ оправдалъ пословицу

* Въ старину, сказываютъ, Черкесы прожигали шапку того, кто открывалъ чужую тайну, почему и вошло у нихъ въ обыкновеніе говорить: «у него шапка сквозналъ,» когда хотятъ упрекнуть кого-нибудь въ несоблюденіи тайны.

** Въ不少которыхъ племенахъ черкесскихъ встарину въ погребальныхъ пещерахъ совершали такимъ образомъ клятвы.

3*

36

мудрыхъ предковъ нашихъ, которые говаривали, что доброжу отцу наслѣдуетъ недостойный сынъ. Моя скрытность не должна удивлять тебя; важныя дѣла требуютъ большихъ предосторожностей..... Такъ говаривалъ твой отецъ, такъ и поступалъ онъ. Слушай! Незнаемый ни кѣмъ, бродилъ я на родинѣ, когда встрѣтилъ нарта *, прахъ котораго предъ нами. Онъ научилъ меня владѣть конемъ и носить оружіе, и безвѣстный сирота, я сдѣлался предметомъ вниманія людей. Если теперь пользуюсь я нѣкоторою извѣстностью, то ему обязанъ. Когда его не стало, когда его кровью обагрились родные братья нынѣшняго твоего друга..... Нѣтъ! Теймбулатъ, безъ ужаса я не могу произносить этого слово здѣсь, въ этомъ мѣстѣ я — стыжусь за тебя.....»

— «Прошу уволить меня отъ оскорбительнаго участія!» сказалъ юноша съ негодованіемъ — не хочу, чтобы за меня другіе стыдились, да нельзя ли сократить и вступленія и прямо сказать: зачѣмъ ты вызвалъ меня ?»

«Когда не стало твоего отца, » продолжалъ Канлы

* Древнія пѣсни и преданія о знаменитыхъ воинахъ, извѣстныхъ подъ именемъ нартовъ, чрезвычайно любопытны. Они любили странствованія, поединки, пѣсни, крѣпкіе напитки, обожали женщинъ. Время нартовъ вмѣю и своего Сервантеса въ лицѣ одной знаменатой красавицы — поэта. Она воспѣла извѣстнѣйшихъ нартовъ ея времени. Это въ своемъ родѣ, безсмертный романъ Сервантеса. Въ пѣсни своей она заставляетъ влюбиться въ нее всѣхъ замѣчательныхъ нартовъ той эпохи, и тутъ съ язвительною ироніею высказываетъ причины, заставляющія ее отвергать ихъ любовь и искательства; наконецъ она предлагаетъ себя въ жены одного изъ нихъ, но тотъ отвѣчаетъ на ея вызовъ самою обидною насмѣшкою, вовсе неприличною рыцарю, говаря, что не хочетъ болтунью имѣть женою.

37

спокойно, «тогда меня не было на родинѣ; я былъ
въ Кабардѣ, у моего несчастнаго друга.....»

— «Не за тѣмъ ли, чтобы своего друга, точно не-
счастнаго, продать, по старой привычкѣ твоей, его
врагамъ, его убійцамъ?» съ презрѣніемъ прервалъ
юноша.

«Теймбулатъ! ты еще молодъ судить о моихъ дѣ-
лахъ. Не вѣрь безумной клеветъ моихъ недоброже-
лателей. Тотъ, кто вѣдаетъ наши дѣла, наши по-
мышленія, знаетъ мою правоту, а мнѣніемъ мо-
ихъ враговъ я презираю — ихъ устами говоритъ злоба;
я опасенъ для нихъ, моя извѣстность тревожитъ
презрѣнную ихъ ничтожность, и они клевещутъ на
меня въ безсильной своей ненависти!» возразилъ Кан-
лы съ жаромъ, но скоро, принявъ спокойный видъ, про-
должалъ: «Когда я возвратился на родину, миръ
уже былъ заключенъ между родственниками и убій-
цами твоего отца, и ты, еще дитятею, отданъ былъ
въ руки Джембулата..... Видитъ Богъ: я хотѣлъ сое-
диниться съ братьями твоего отца для отмщенія его
крови, и кровью убійцъ хотѣлъ оросить его могилу, моги-
лу моего благодътеля, но мои усилія остались напрас-
ными; сильный Джембулатъ все преклонилъ въ свою
пользу, и скрѣпивъ сердце, я долженъ былъ ждать
случая. Съ тѣхъ поръ прошло много лѣтъ, но я ношу
въ глубинѣ души кровавую ненависть. Теперь настало
время мщенія. Подай мнѣ руку помощи, и виновною
кровью омоемъ убійство твоего отца. Я все устроилъ:
достояніе врага назначилъ въ награду убійцамъ; его
братья на все согласны, если только я избавлю ихъ
отъ его притѣсненій, отъ его славы, помрачающей
ихъ существованіе. Кровь за кровь! Мучительной смер-
ти я предамъ его! Только ты впусти къ нему ночью,

33

когда онъ заснетъ, моихъ людей, а самъ унеси его
оружіе»

Голосъ Канлы дрожалъ; жажда крови ненавист-
наго ему соперника обуревала злобную и коварную ду-
шу. Юноша вскипѣлъ гнѣвомъ, и не могъ долѣе
слушатъ злодѣя.

— «Замолчи, эмъя! Отступи, не ползай на прахъ дворянина!» — вскричалъ онъ, и его рука невольно упала на рукоять кинжала. «Вотъ зачѣмъ,» продолжалъ Теймбулатъ, «ты призвалъ меня, презрѣнный убійца? Не удивляюсь: добрыхъ дѣлъ и благородныхъ намѣреній можно ли ожидать отъ человѣка, привыкшаго упиваться кровію честныхъ людей! Тотъ, кто дышитъ измѣною, питается плодами козней и обмана, пресмыкается, какъ ядовитая эмъя, съ улыбкою друга встрѣчаетъ того, кому скрытно готовить гибель, водитъ гнусную толпу наемныхъ убійцъ, подкупаетъ подарками продажныхъ пѣвцовъ, чтобы презрѣтельными ихъ устами, въ которые природа, во гнѣвѣ на человѣчество, вдохнула даръ стройно, высоко шѣть, дѣйствовать криво и низко, пятнать славу уважаемыхъ и прославляемыхъ воиновъ *, наконецъ тотъ, кто недостоинъ имени дворянина и готовъ на всѣ гнусныя дѣла, чтобы только прослыть кровавымъ — способенъ только на подлости.»

* Зависть и мятительность заставляютъ Черкесовъ прибѣ-
гать къ такимъ низкимъ средствамъ, чтобы запятнать имена
отличныхъ людей, которымъ явно не смѣютъ вредить;
въ слѣдствіе того вошло у нихъ въ поговорку, что когда
намѣреваешься искать покровительства тамъ, где никого не
знаешь, то обратись къ тому, котораго больше поносять, ибо
его достоинства, върятно, вооружили противу него злословіе
завистниковъ. И въ самомъ дѣлѣ, это часто бываетъ спра-
ведливо.

39

Теймбулатъ замолчалъ, но порывы благородныхъ
чувствъ волновали грудъ его. Привычка притворства
едва удерживала Канлы въ продолженіе гнѣвныхъ
упрековъ юноши. «Дерзкій мальчикъ!...... Ты до-
рого заплатилъ бы за твои слова въ другое время,
и заплатишь когда нибудь,» проговорилъ онъ глу-
хо, сталъ на колѣни подлѣ надгробнаго камня, и
съ чувствомъ произнесъ: «Другъ злополучный! Ты
зналъ чистоту моихъ намъреній, ты зналъ мою пре-
данность къ тебе; услышь и теперь, если въ гробѣ
живутъ чувства, мои увѣщанія и отвѣтъ своего сына.....
Другъ.....»

— «Не называй моего отца своимъ другомъ! Святое
слово: дружба, никогда не было доступно тебе на
дѣлъ, а онъ всегда былъ ему доступенъ!» нерервалъ
Теймбулатъ, но онъ былъ остановленъ глухимъ шу-
момъ, который сталъ раздаваться подъ землею. Гробъ
пошатнулся съ грохотомъ. Канлы отскочилъ и при-
таился къ углу; юноша былъ изумленъ необычай-
нымъ движеніемъ неподвижнаго жилища давно умер-
шихъ. Молнія брызнула въ то время дождемъ фос-
форныхъ лучей, и Теймбулатъ, увидѣвъ испуганное
лицо Канлы, съ презрѣніемъ улыбнулся. Гробъ от-
крылся, и мертвецъ въ саванѣ поднялся изъ него;
молнія снова освѣтила блѣдное, страшное, окровав-
ленное лицо его; вѣтеръ, съ ужасающимъ ревомъ
душій въ отверзіе грѣбницы, сердито потрясалъ
лохмотья сгнишаго савана, и обнажалъ израненное,
облитое запекшеюся кровью тѣло. Теймбулатъ содрог-
нулся. «Другъ!» сказалъ мертвецъ дрожащимъ голо-
сомъ, «другъ благодарный! Ты не измѣнилъ еще па-
мяти забытаго сыномъ отца. У меня нѣтъ уже болѣе
сына, и я отрекаюсь отъ него. И ты оставь недо-
стойнаго сына несчастнаго отца. Съ неотомщенною

40

кровью, запекшеюся на моихъ ранахъ, явлюсь я къ
прелкамъ, и ихъ проклятіе падетъ на голову отвер-
женнаго сына!» Голосъ мертвеца постепенно слабѣлъ:
онъ, казалось, хотѣлъ еще что-то сказать, но пошат-
нулся, и упалъ на дно гроба испуская стонъ. «Боже
мой! .......» вскричалъ пораженный ужасомъ юноша.
Стонъ еще не переставалъ издаваться изъ гроба его
отца, когда свалились камни съ гроба его матери;
другой мертвецъ поднялся, и когда молнія снова раз-
сѣкла мракъ, полуистлѣвшее женское лицо показалось
сквозь віющіеся въ безпорядкѣ локоны. — «Сынъ
мой! отверженный сынъ!» произнесъ жалобно мерт-
вецъ и зарыдалъ. «Милосердый Боже! Это она! Ма-
тушка!» вскричалъ отчаянный юноша, и хотѣлъ бро-
ситься въ объятія страшной тѣни, но она упала въ гробъ
и могильнымъ голосомъ произнесла: «Мщеніе!» Юно-
ша осталѣнѣлъ отъ ужаса; стонъ подъ землею утихъ.

«Тѣни, страждущія и за гробомъ, успокойтесь!»
сказалъ Канлы, преклонивъ колѣни предъ гробами.
«Не рука малодушнаго сына, а рука друга отомститъ
за васъ, и кровью виновной жертвы омоетъ на груди
твоей, другъ злополучный, запекшіяся раны....» Кан-
лы вышелъ изъ гробницы.

— «Куда? Ты меня оставляешь?» проговорилъ несчастный юноша.

«Да, оставляю пресмыкаться у ногъ убійцы твоего
отца!....» отвѣчалъ Канлы. «Если когда нибудь
вспомнишь, что рожденъ носить оружіе, а не нож-
ницы, тогда я, быть можетъ, и не отвергну от-
верженнаго сына,» прибавилъ онъ удаляясь, и скоро
за нимъ послышалось паденіе камней, ихъ дребеж-
жаніе и тихій шумъ чьихъ-то шаговъ за гробни-
цею, но все утихло. Канлы остановился внизу скалы.
«Начало недурно! Посмотримъ, что будетъ далѣе,»

41

проговорил онъ. Со скалы начали спускаться двѣ
тěни, которые, при блескѣ молнія, казались мертвецами.
Взглянувъ на нихъ, Канлы захохоталъ и пошелъ да-
лѣе; тѣни послѣдовали за нимъ и скрылись въ лѣсу.

Если бъ я писалъ теперь для потомковъ парода,
охотно вѣрующего могуществу нечистой силы въ дѣ-
лахъ человѣческихъ, то говорилъ бы съ глубочайшею
увѣренностью въ истинѣ преданія, оживляющаго мер-
твецовъ; въ противномъ случаѣ, меня почти бы невѣ-
рующимъ; если бъ я любилъ повѣсти, которые ско-
лачиваются, для разнообразія и занимательности, скрыт-
нымй пружинами, я одѣлъ бы моихъ мертвецовъ не-
проницаемою тайною, только до послѣдней главы
чистосердечнаго моего сказанія, но къ чему скры-
вать, что мои мертвецы были живые люди? Да,
они были живые — мужчина и женщина, злоб-
ною ненавистью Канлы и коварными его замыслами
обращенные въ мнимыхъ мертвыхъ.

Теймбулатъ былъ еще молодъ, неопытенъ; его
луша, чистая какъ лазурь Божіяго неба, не подозрѣ-
вала еще въ людяхъ ни лютости тигра, ни ядовитой
хитрости змѣиной. Съ дѣтства онъ привыкъ слы-
шать, что тѣла неотмеченныхъ воиновъ не гніютъ, и
выходятъ изъ гробовъ своихъ звать мщеніе на голову
улиццъ. Потому повѣрилъ онъ теперь, что его отецъ
и мать требуютъ кровавой мести, требуютъ крови
его друга. Онъ съ ужасомъ повторялъ: «Отвержен-
ный сынъ! Недостойный сынъ!»

«Предательски погубить друга!» произнесъ онъ от-
чаяннымъ голосомъ. «Нѣтъ! отецъ мой, нѣтъ! ты
неспособенъ этого требовать... Джембулатъ вино-
венъ только тѣмъ, что принадлежитъ къ роду винов-
наго... Боже! мнѣ предать моего благодѣтеля въ
руки убійцъ! Мне измѣнить другу! О нѣтъ, ни—

43

его прихода. Адъ сомнѣнія вспыхнулъ въ его умѣ,
запылалъ въ сердцѣ. Любовникъ всегда мнителенъ,
недоверчивъ; любовь притупляетъ у него другія чув-
ства, комь чувства любви и страданія, любви и не-
нависти. Сіи противоположности вѣчно неразлучны
съ любовью, и потому не должно ни удивляться имъ,
ни разгадывать ихъ: онъ, подобно любви, неразга-
даемы и неуловимы; ихъ нельзя довольно изъяснить
словами. Но скажите, по чистой совѣсти, не испытали
ли вы сами такихъ чудныхъ явленій обыкновенной
жизни? По крайней мѣрѣ, если бы мы спросили Джем-
булата, онъ, вмѣсто отвѣта, проклялъ бы и жизнь и
свѣтъ, которыми нельзя наслаждаться не любя, а любя
льзя не страдать! — Разсудокъ его, можетъ быть,
опасаясь заразиться горячкою, занявшею квартиру въ
его головѣ, взялъ почетную отставку. Кровь въ немъ
кипѣла, бушевала, сердце билось, руки дрожали, неволь-
ные вздохи вырывались изъ его груди. Онъ любилъ
дикую поэзію природы, любилъ угрумое уедине-
ніе глубокихъ пещеръ, мрачную, тѣнь вѣковыхъ
лѣсовъ томный ропотъ прозрачныхъ ручейковъ, се-
ребристою струею сверкающихъ среди зелени цвѣ-
тущихъ луговъ; громкій шумъ нагорнаго потока и
бурныя волны вешнихъ водъ, дикія скалы и гранит-
ные утесы, мхомъ обросшіе; любилъ слѣдить и
парянихъ надъ ними, разсѣкая тучи, орловъ: онъ
къ нимъ привыкъ, и среди ихъ жизнь его, жизнь на-
ѣздника смѣлаго, текла бурно, но утѣшительно и об-
манчиво для его воображенія, напитаннаго съ юныхъ
лавѣ честолюбіемъ отважнаго наѣздничества. Те-
нерь онъ ненавидитъ людей и природу. Порой,
молнія ли пробѣжитъ, или луна проглянетъ сквозь
тучи — онъ содрогается, боится, чтобы ночь не про-
яснилась: тогда прохожій можетъ его замѣтить; боится

44

и непропицаемаго мрака ночи, грохота грома и рева
бури. Что съ имъ сдѣлалось? Бездѣлица: Княж-
на не является на свиданіе, и — только. Непогода
можетъ устрашить юную дѣвушку, и она не прий-
детъ. — Одина такая мысль лишаетъ его терпѣнія. Про-
тяжный напѣвъ раздался вдали, и постепенно бли-
зился къ нему. То пѣлъ опоздалый путникъ, пѣлъ
пѣсню, посвященную памяти несчастной любовницы
смѣлаго паядника. Дjemбулатъ любилъ пѣть эту
пѣсню въ часы тоски и радостей любви, но теперь и
любимая пѣсня раздражала нетерпѣливаго любовника,
а всему была виною Княжна? Гдѣ она? что ее за-
держало? Неужели она измѣпила своему слову?

Княжна и не думала измѣнять своему обещанію:
назначенное ею свиданіе было необходимо для ея по-
коя; но дѣвушкамъ высшаго званія чрезвычайно труд-
но у Черкесовъ видѣться на единѣ съ мужчиною: зло-
словіе можетъ лишить ихъ добраго имени и надежды
быть женою уважаемаго человѣка. Свиданіе ночью и
въ саду — и для опытной женщины дѣло трудное.
Но все таки Черкешенки большія мастерицы на тө,
потому что имъ иначе и нельзя видѣться съ любов-
никами, которыхъ племя, какъ Израилево, разсѣяно по
всему лицу земли. Модныхъ магазиновъ нѣтъ у нихъ,
а также, къ великому сожалѣнію, не бываетъ и
маскарадовъ, гдѣ почтеннѣйшіе супруги, среди невин-
ныхъ удовольствій, ищутъ другъ друга, и, увы! не
находятъ до конца маскарада... Вѣчная слава
тому, кто изобрѣлъ маскарады! Какое удовольстіе
можетъ быть выше маскарада? Вы тутъ шцете жену
свою въ образъ амазонки — если вы любите воинствен-
ныхъ женщинъ, или подъ одеждою Римлянки — если вы
обожаете величавую древность, или подъ эозирнымъ
нарядомъ сильфиды — если вы любитель миоологіи,

45

ищете и не находите, а между тѣмъ въ вашей головѣ возникаютъ безпокойныя мысли: не съ домашнимъ ли другомъ жена ваша изволила уѣхать? И роскошь сильнѣйшаго ощененія обдаетъ васъ бурными волнами, и вы... Я увѣренъ, что черкесскія красавицы полюбили бы маскарады, и когда ворочусь я въ Горы Кавказскія, непремѣнно подамъ голосъ въ пользу учрежденія маскарадовъ, если буду участвовать въ совѣтахъ о важныхъ дѣлахъ, а принимать участіе въ совѣщаніяхъ, у Черкесовъ дѣло очень немудреное: во-первыхъ, надобно имѣть богатый конскій заводъ; во-вторыхъ, дожить до сѣдыхъ волосъ, а въ третьихъ... но къ чему тутъ третій пунктъ? Главное — конскій заводъ и сѣдые волосы; я постараюсь дожить до сѣдинъ и собрать пропасть лошадей; однако жъ, я подамъ голосъ въ пользу маскарада тогда только, когда самъ не буду женатъ; въ противномъ случаѣ — слуга покорнѣйшій: ни за что въ міръ не соглашусь на такой отважный подвигъ! Но оставимъ наше дѣло грядущему времени, какъ самое важное для нравствениаго преобразованія полудикихъ народовъ, и возвратимся къ Княжнѣ.

Занятая тревожными мыслами о предстоящемъ свиданіи, она притворилась больною, а можетъ быть и дѣйсѣвительно была нездорова. Добрая попечительница Княжны, встревоженная ея болѣзнью, призвала старуху, слывшую знающею заговаривать припадки хорошенькихъ дѣвушекъ отъ глазъ недобрыхъ людей. Старуха шептала какія-то невнятныя слова, и дула въ лицо больной. Княжна была блѣдна и въ сильномъ волненіи. Старуха повторила нѣсколько разъ свои шопоты, и всякій разъ зѣвала протяжно, и крупныя слезы выкатывались изъ ея мутныхъ глазъ. Попечительница радовалась, что старуха зѣваетъ такъ часто; это бы-

46

ло, по ея мнѣнію, знакомъ облегченія страданія боль-
ной. Наконецъ Княжну уложили спать. При ней
остались попечительница и служанка, и онъ, утом-
ленныя заботами дня тризны, скоро уснули. Тутъ
Княжна отворила растворчатыя оконницы, и вышла въ
садъ. Она спустилась украдкою къ источнику —
одна! Княжна могла бы имѣть посредника, или по-
средницу, которые облегчили бы ей свиданіе, или пе-
реговоры съ любимымъ наѣздникомъ, какъ то въ
подобныхъ случаяхъ водится, но она не хотѣла, что-
бы третье существо знало тайны ег сердца, слѣдствен-
но, ей оставалось дѣйствовать самой. Приблизясь къ
источнику, она услышала шелестъ шаговъ — и дѣв-
ственная грудь ея взволновалась страхомъ, дотолѣ ей
неизвѣстнымъ; ея колѣни дрожали; она прижалась
къ дереву въ безотчетномъ испугѣ, но счастливый
Ажембулатъ спѣшилъ къ ней.

— «Ты ли это, Княжна?... Ахъ! какъ я боялся, какъ я страдалъ думая, что ты уже не прийдешь!.... Я было потерялъ надежду видѣть тебя!....» говорилъ онъ, дер- жа въ своихъ объятіяхъ встревоженную красавицу, и жаркій попѣлуй слилъ на мгновеніе два существа въ одну пламенную жизнь. Такъ, я думаю, случилось, хотя преданіе и молчитъ о столь важномъ предметѣ, но онъ неизбѣженъ при подобныхъ случаяхъ, какъ извѣстно всѣмъ.....

Счастливецъ не долго наслаждался своимъ сча-
стіемъ; Княжна вырвалась съ негодованіемъ изъ его
объятій. Онъ молчалъ; у него не доставало силъ
говорить.

«Я пришла сюда не какъ поворная женщина для
утѣхъ, не какъ безумная дѣвушка — прижаться къ
груди любовника.... Нѣтъ! Я пришла увидѣть чело-
вѣка, достойнаго уваженія, достойнаго быть мужемъ

47

женщины, уважающей самое себя и достойной уважения гордаго наъздника!» сказала Княжна твердымъ голосомъ, и ея слова пали въ душу страстнаго любовника громовымъ ударомъ и пробудили его отъ оцѣпененія.

— «Княжна! зачѣмъ такое огорченіе, такія колкія слова? Я не желалъ бы ихъ слышать. Въ гладахъ моихъ ты не простая женщина и не обыкновенная дѣвушка: ты составляешь для меня все — все чѣмъ живутъ, дышатъ и цѣнятъ жизнь. Безъ тебя, на что мнѣ жизнь, свѣтъ и счастье? И о чемъ мнѣ говорить, если не любви моей къ тебе, когда я думаю и о тебе только одной, о тебе или съ тобою хотѣлъ я бы только говорить на яву и мечтать во снѣ... Княжна! ты меня не понимаешь... Если бы въ тебя таилась хоть искра того непостижимаго огня, какимъ пылаетъ мое сердце, сграшаетъ моя душа — ты не вынесла бы мученія, ты сгорѣла бы; твоя слабая дѣвственная грудь разорвалась бы на части — нѣтъ! не дѣли со мною такихъ чувствъ... ты ихъ не переживешь, а твоя жизнь дороже мнѣ собственной жизни, дороже всего!»

«Перестань, Князь, говорить голосомъ ребенка,» прервала гордая Княжна, и — счастливецъ упалъ съ неба, его мечтою созданнаго.» Я хочу слышать не ребенка, не бредни любви юности, — важныя дѣла призвали меня сюда. Правда, женщинъ неприлично вмѣшиваться въ важныя дѣла, но если обстоятельства, если судьба выводитъ ее изъ тишины, изъ семейнаго круга, на поприще опасное, не должна ли она гордиться своею суровою судьбою? Какъ бы то ни было, надъюсь, Джембулатъ, не лишиться твоего уваженія, если судьба выведетъ меня изъ тихаго семейнаго, природою и обычаями предназначен-

48

наго женщинѣ убѣжища.....» Она замолчала, и гордая, восхитительная улыбка пробѣжала по прелестному ея лицу, освѣщенному въ ту минуту блѣдными лучами молніи. Князя слушалъ ее, едва понимая ея слова.

— «Что мнѣ за дѣло до другихъ, когда я съ тобою, Княжна? Какимъ дѣламъ пожертвую я минутами моего блаженства, минутами, которые провожу съ тобою! Оставимъ, Княжна, и дѣла и все на свѣтѣ, будемъ говорить о любви, о счастіи семейной жизни..... Если я любимъ тобою, Княжна, какъ ты мною, я счастливѣйшій человекъ въ мірѣ — недостаетъ только одного брачнаго союза.....

«Онъ долженъ быть скованъ цѣпями славы, прервала Княжна, гордо поднявъ прекрасную свою голову. Джембулатъ содрогнулся.

— «Я обыкновенный человекъ,» возразилъ, онъ нѣ- сколько угрюмо, «но меня знаютъ въ нашей землѣ столько, что моя жена не можетъ стыдиться моего имени; не довольно ли того? Для чего же мнѣ искать славы и богатства, если во мнѣ не меня самого же- лаешь ты видѣть, а безсмысленную мольву безумной черни?»

Княжна сильно вздохнула. Никогда честолюбіе, дѣло случая и любовь — законъ природы, такъ силь! но не боролись въ гордой душѣ ея какъ теперь, и природа восторжествовала бы, но судьба не того хотѣла. — «Мать моя! подкрѣпи мои силы.....» проговорила она тихо, и прерывающимся, но твердымъ голосомъ и довольно громко сказала:

«Намъ нельзя здѣсь оставаться долго, Слушай, Князь: въ немногихъ словахъ хочу я высказать, почему согласилась на свиданіе, которое можетъ ли- шить женщину уваженія людей: преступная страсть или презрѣнное безуміе должны управлять чувствами

49

женщины, если она рѣшится одна, въ полночь, въ
глуши, упасть въ объятія мужчины... даже и тотъ,
кому она пожертвуетъ собою, не долженъ ее ува-
жать! Но причина, меня побудившая, оправдаетъ
мой поступокъ, и надѣюсь, я не потеряю, Джембу-
латъ, твоего уваженія, даже и тогда, когда судьба
разлучитъ насъ навсегда...»

— «Княжна! умоляю тебя: не говори, что мы можемъ быть разлучены навсегда... Такое слово убиваетъ меня! Скорѣе судьба разлучитъ меня съ жизнью, нежели съ тобою!»

«Увидимъ. Дай только мнѣ все высказать,» сказала она, сильно встревоженная. Оба молчали нѣ- сколько времени. Оправясь наконецъ отъ волненія, Княжна продолжала:

— «Ты знаешь, Джембулатъ, что смертью моего брата древній родъ нашъ почти пересѣкся въ мужскомъ колѣнѣ: отцу моему недолго жить — онъ старъ и недуженъ. Неутѣшно плакала я о потерѣ брата, но судьба готовила мнѣ еще ужаснѣйшую потерю. Моя мать, и безъ того уже слабая здоровьемъ, въ преклонныхъ лѣтахъ огорченная потерею единственнаго сына, впала въ тяжкую болѣзнь, и не встала болѣе съ постели... Неотлучно сидѣла я у ея изголовья, изнемогая въ горести и страхѣ... Не успѣла въ плакать смерти брата, какъ уже обливала горькими слезами смертный одрѣ матери. Съ наступленіемъ ночи (это было въ пятницу), ей было очень тяжело. Она велѣла позвать имама; между тѣмъ выслала всѣхъ — одна я осталась съ нею. «Укрѣпиться, милая дочь,» сказала она, укрѣпиться духомъ, выслушай послѣднюю волю умирающей матери. Дни мои кончились, и скоро наступитъ вѣчная ночь. Солнце не освѣтитъ мнѣ болѣе ни юныхъ взоровъ твоихъ, ни веегда спокойнаго лица

4

30

отца твоего.....» Я зарыдала и броилась обнимать
добрую мать. Холодными руками прижала она ме-
ня къ окостенѣвшей своей груди. — «Хочешь ли
выслушать меня, дитя мое — исполнишь ли послѣд-
нюю волю мою?» спросила она, стараясь удержать
свои слезы. — Готова исполнить все, что тебя
угодно — проговорила я, едва удерживая рыданіе.
«Спасибо, мой другъ, за твою любовь ко мнѣ..... Со-
три теперь слезы, дитя мое, и слушай мои слова.....»
Я повиновалась, а матушка, сложивъ указательные
пальцы крестъ на крестъ*, продолжала: «Я умираю,
и твоему отцу недолго остается жить. Ты одна, безъ
родителей, *милое дитя мое, останешся на родинѣ,
среди народа, который насъ любитъ, среди князей, не-
навидящихъ твоего отца, и готовыхъ праздновать пре-
кращеніе нашего дома, покрытаго славою нѣколь-
кихъ столѣтій. Твоя жизнь, твоя судьба могутъ
еще продолжить бытіе знаменитаго рода: хочу, тре-
бую, мой другъ, чтобъ ты совершила знаменитыя
дѣла, подобныя сохраненнымъ древними пъснями дѣ-
ламъ предковъ твоихъ, чтобы и твои дѣла сохрани-
лись въ преданіяхъ, и позднему потомству напоминали,
что ты, дочь моя, была послѣднею отраслью знаме-
нитаго дома. Сама судьба предназначила тебя по ви-
димому, необычайное мѣсто между современными тебя
люьми, да и сонъ меня не обманываетъ...... Дай
мое! когда въ тяжкихъ страданіяхъ горести оплаки-
вала я потерю сына, я упала въ обморокъ, какъ мнѣ
сказывали послѣ, но то было минутное оцѣпеньіе силъ
тѣлесныхъ; я не потеряла ни чувства, ни способно

* Встарину родители такимъ знакомъ дѣлали завѣша-
нія своимъ дѣтямъ на смертномъ одрѣ. Сіе обыкновеніе в
теперь перѣлко встрѣчается, какъ остатокъ прежняго испо-
выданія Черкесовъ.

31

сти мыслить, а передо мною носилось таинственное видѣніе..... тѣнь одного изъ твоихъ предковъ явилась мнѣ. «Не плачь, Княгиня,» сказалъ онъ, указывая въ даль. Я взглянула туда и увидѣла тебя, мое дитя, на свѣтлыхъ облакахъ. Подъ ногами твоими тѣснились толпы народа, надъ которыми волновались черныя тучи дыма, и порою зарево пламени показывалось сквозь тучи. Вокругъ тебя скоро образовалось чудное сіяніе. будто лучъ денницы, свѣтлое, блистательное, прекрасное; потомъ подлѣ тебя явилась лучезарная звѣзда; она горѣла ярко, пламенно, но скоро облилась кровавымъ моремъ, какъ иногда солнце въ морозное утро, и онустилась.....» — «Тутъ голосъ матушки прервался, продолжала Княжна съ замѣтнымъ волненіемъ, облокотилась на плечо Джембулата и дрожала. «Матушка послѣ продолжительнаго молчанія, начала: «Дитя моя! не намъ грѣшнымъ разгадывать Божіи предопредѣленія..... Я призвала имама узнать, что говоритъ святая книга о видѣніяхъ во снѣ. Имамъ долго читалъ книгу и задумался глубоко; елезы брызнули изъ глазъ его на золотые листы святаго писанія. «Княгиня! не скрою отъ тебя сказаній святой книги: намъ угрожаютъ великія опасности; наша земля обольется кровью, пламя пожретъ наши жилища, но твоя дочь прославитъ отчизну, и дѣла ея затмятъ знаменитые 'подвиги славнѣйшихъ вашихъ предковъ!» сказалъ имамъ. Сказаніе святой книги, дитя мое, очевидно доказывается, когда простымъ разсудкомъ станешь слѣдить нынѣшнее положеніе нашей земли. Гдѣ знаменитые князья, которыми гордилось Жанинское Поколѣніе? Гдѣ отважные наѣздники, имена которыхъ ужасали враждебныя племена, предвостимые которыми витязи рыскали на берегахъ Дона? Ихъ нѣтъ уже..... могила взяла ихъ! А между тѣмъ

4*

82

Татары и страшный Ханъ Крымскій угрожаютъ нашей
беззащитной землѣ! Твой отецъ смотрить въ гробъ, и послѣ
него отчизна осиротѣетъ.... Есть еще у насъ храбрые
князья, окруженные отважными шайками, но кто сое-
линитъ ихъ усилія въ одно, а безъ того отчизна по-
гибла!.... Ты одна, милал дочь, можешь это сдѣ-
лать: женщина знатнаго рода, одаренная отъ природы
умомъ, характеромъ, прелестями, кого не заставить
покориться своей волѣ, если будетъ въ состоянии по-
корить собственное сердце во.ІІ разсудка, если она
будетъ не рабою своихъ женскихъ чувствъ, а по-
велительницею самой себя и своихъ страстей? По-
степенно угасающая жизнь твоего отца — одна пре-
града. Татарамъ, съ алчностію готовымъ ворвать-
ся въ нашу землю. Съ смертію его отчизна по-
кроется пламенемъ.... земля родная обольется кровью....
Ты одна, дитя мое, остаешься въ знаменитомъ домѣ;
ты одарена красотою и умомъ;-meсть, слава и отчизна
призываютъ тебя къ подвигамъ громкимъ, а обстоя-
тельства служатъ тебя подручниками и предохранятъ
отъ ядовитаго жала злословія; каждый твой бла-
городный поступокъ будетъ сватъ въ глазахъ цѣ-
лаго поколѣнія. Милая дочь, когда насъ — меня и
твоего отца, не станетъ, пожертвуй собою благу
родной земли, мценію за кровь неотмеченаго брата
и славъ угасшаго своего рода!.... Дитя моя! покля-
нись исполнить послѣднюю волю умирающей матери,
и я спокойно сойду въ могилу....» — Ея голосъ осла-
бълъ отъ усиленнаго напряженія; она замолчала, но
смотрѣла на меня такъ выразительно, такъ страшно,
что я затрепетала отъ страха и зарыдала, плакала
долго, хотѣла слезами утишить тоску — напрасно!
Между тѣмъ матушка страдала въ смертныхъ судоро-
фахъ; смотря на ея положеніе, я сама не менѣе терза-

53

лась..... Боже мой! какъ мнѣ были тяжелы эти ми-
нуты !.... Наконецъ я отерла слезы, едва переводя ды-
ханіе, стала на колтни предъ умирающей матерью
и поклялась исполнить ея волю, пожертвовать собою...
И тутъ совершилось въ моихъ глазахъ чудо: едва
только произнесла я клятву; страданія умирающей пре-
кратились; ей стало такъ легко, какъ будто она
исцѣлилась отъ смертнаго недуга; въ ея глазахъ тихо
отсвѣчивался небесный огонь! Но, увы! то были
послѣдніе лучи угасающаго солнца! Вѣдная матушка
была уже на краю гроба. Нѣжно прижала она
меня къ охладѣвшей уже груди своей, но не могла
говорить...... Поднявъ глаза къ небу, въ нѣмомъ
глованіи, она поручила меня попеченію Провидѣнія.....
Матушка испустила духъ въ моихъ объятіяхъ.... я за-
крыла ей глаза.....»

Княжна замолчала; горестныя воспоминанія сть-
снили ея дѣвственную грудь. Джембулатъ съ искрен-
нимъ участіемъ слушалъ ее, и не одинъ вздохъ вы-
рвался у него въ продолженіе трогательнаго, но еще
болѣе страннаго разсказа княжны.

— «Если бы могъ я высказать, какъ сильно
мое сердце принимаетъ участіе въ твоихъ горестныхъ
чувствахъ, я считалъ бы себя счастливымъ! Но ты,
Княжна, поймешь, что все, касающееся до твоего спо-
койствія, мнѣ дорого!»

«Джембулатъ! дай мнѣ высказать всю исповѣдь
души тревожной, пробужденной горестными воспоми-
наніями, и тогда увилишь, какое участіе можешь ты
принимать въ моей, быть можетъ, слишкомъ суровой
судьбѣ..... Я уже сказала все, что было со мною, и
ты видишь: не я иду на встрѣчу бурѣ жизни, жен-
шинѣ не предназначаемой, но сама судьба зоветъ ме-
ня..... Върю судьбѣ: сколько разъ во снѣ являлась

84

миѣ матушка, повторяла свое завѣщаніе, заставляла
и меня повторить мою клятву! Да, я вѣрю судьбѣ,
и пойду по ея волѣ впередъ новою стезею, исполню
данную умирающей матушкѣ клятву... миѣ нельзя
уже воротиться — я поклялась... Ужъ поздно миѣ
внимать желаніямъ сердца, и завидовать робкой, но
счастливой жизни женщинъ, жизни незвѣстности!
Нельзя — поздно!»

Восторженная дѣвушка замолчала на минуту. Изумленный Джембулатъ также молчалъ, со страхомъ ожидая, чѣмъ кончится разсказъ Княжны.

«Я не устрашусь битвъ,» продолжала она съ возрастающимъ жаромъ, «не устрашусь смерти, но слабая женщина, что могу я сдѣлать оружіемъ?... Я соединю судьбу свою съ судьбою того, кто въ страшную го-дину отстоитъ грудью отчизну, принесу мое сердце въ жертву тому, чья рука отразитъ Татаръ, ко-гда они устремятся на селенія, на достояніе наше-го племени. Я не пощажу жизни своей для славы родины. Вотъ мое предназначение, Джембулатъ, и я не могу, я не должна помышлять о счастіи сердца, если оно не будетъ связано съ цѣлью, миѣ пред-назначенною...» Сильный вздохъ вырвался изъ ея груди.

«Твердостію духа,» продолжала она, послѣ краткаго молчанія, «предпріятіемъ высокимъ, я разорву предълы скромнаго назначенія моего пола... Во миѣ, въ слабой женщинѣ, явится созданіе необыкновенное: станъ воиновъ замѣнилъ миѣ домъ отцовскій, ихъ клики радостью отзовутся въ моей душѣ; отчизну за-ставлю я дивиться моимъ дѣламъ, и передамъ ихъ съ моимъ именемъ позднему потомству! Послѣдняя отрасль знаменитаго рода, я сдѣлаюсь первою въ немъ, первою и въ громкихъ предаціяхъ отечества. И среди тревогъ войны и народнаго волненія сохраню я не-

33

прикосновенно и добрую славу женщины. Я достигну
чего желаю: употреблю мой умъ, мою волю, и ими
одержу побѣду надъ природою женщины...: Заставлю
воинственное поколѣніе вооружиться, подвигну его
на неслыханныя подвиги, соберу ополченіе многочи-
сленное, необычайное, отмщу за кровь брата кровью
Татаръ — или славою дѣлъ, или гибелью въ предпрія-
тіи необычайномъ исполню завѣщанія матушки — за-
вѣтъ судьбы. Но счастіе—его нѣтъ для меня на землѣ!
Я не могу заглушить навѣки въ женскомъ сердцѣ
чувства женщины, я не могу не любить "его...:
Но что жъ? если онъ уважаетъ меня, меня любитъ,
тогда не все еще погибло...: есть еще и для меня
счастіе...:

Восторженная Княжна произнесла послѣднія слова
мечтал, какъ будто въ забытьи: она забыла, что ее
слушаютъ. Она стояла молча и въ сильномъ волненіи.
Ея воображеніе горѣло, кровь ея кипѣла.

— «Довольно, Княжна, довольно!» сказалъ растер-
занный любовникъ — теперь я знаю обстоятельства, за-
ставляющія тебя рѣшиться на дѣла, несвойственныя
твоему полу, и мое уваженіе, мое участіе къ тебѣ
увеличиваются; а моя любовь безпредѣльна, неизъяс-
нима... составляетъ для меня жизнь и все, что мило
намъ въ жизни... и если я взаимно любимъ... я счаст-
ливый шій человекъ!...

«Любимъ ли ты взаимно?... Если бы я могла
высказать, какъ сильно люблю тебя!... Но пустой
эвукъ, суетныя слова могутъ ли, должны ли выражать
неизъяснимое чувство?... Нѣтъ, Джембулатъ: я
люблю тебя такъ сильно, такъ пламенно, что если
бы я могла высказать ее, любовь мою, она потеряла
бы высокую, небесную свою прелесть, не была бы
такъ чиста, какъ небо, вдохнувшее ее въ сердце

36

лучшаго созданія божества, лучшаго украшенія природы — въ человѣка!

Страстная красавица упала въ объятія изумленнаго Князя. Они оба молчали, но въ ихъ молчаніи было высокое краснорѣчіе любви! Порывы честолюбія, воспламененнаго суевѣріемъ, были заглушены чистою любовью женщины.... не надолго: Княжна и въ ми нутномъ забытьи не забыла завѣщанія матери, при нятаг ею за волю судьбы.

«Я должна все высказать тебе, единственный другъ!» продолжала Княжна. Законъ природы со здалъ мое сердце для одного тебя; я не знала еще любви, когда уже любила тебя!.... Я была еще ребенкомъ, когда твои взоры зароняли въ мою грудь ка кую-то непонятную тревогу — то былъ зародышъ любви! моей.... Съ лѣтами она усиливалась, и я таила въ груди моей огонь, зажженный неугасимо, но обстоя тельствами до сей минуты скрытый отъ людей. Те- перь ты знаешь: взаимно ли ты любимъ мною? и я счастлива..... счастлива, по крайней мѣрѣ, тѣмѣ, что ты раздѣляешь мои чувства.....»

— «И какъ раздѣляю! Но зачѣмъ, Княжна, не быть намъ счастливыми и не однѣми надеждами? Зачѣмъ не освятить взаимныя чувства наши законами обряда..... зачѣмъ.....»

«Это зависитъ отъ обстоятельствъ и отъ тебя. Когда ты разорвешь преграды къ нашему соединенію бракомъ, тогда счастливая княжна будетъ достойною женою прославленнаго человѣка.... Я сниму тогда съ себя тяжкія оковы суроваго предназначенія судьбы, и въ привязанпости къ тебе найду завидное счастіе женщины. Не сомнѣваюсь теперь въ будущемъ счастіи нашемъ: оно зависитъ отъ тебя. Дѣмбулать! изъ любви ко мнѣ, посвяти себя отчизнѣ.....»

57

Джембулатъ содрогнулся, и отступилъ отъ прекрасной Княжны, столь пламенно его любящей: въ немъ вспыхнуло чувство благороднаго самолюбія.

— «Перестань, женщина!» сказалъ онъ, перервавъ рѣчъ Княжны суровымъ голосомъ разгнѣваннаго воина. «Созданіе слабое, ничтожное! вспомни, съ кѣмъ говоришь!»

Пораженная словами его, красавица съ изумленіемъ столла молча, а Джембулатъ отрывисто проговорилъ нѣсколько словъ, будто про себя: «Какой стыдъ..... какой позоръ..... безмольвно слушать, когда женщина намъ говоритъ: изъ любви ко мигъ посвяти себя отчизнѣ!....» Изъ любви къ ней..... изъ любви только къ женщинѣ любить отчизну!»

Молчаніе продолжалось нѣсколько времени.

«Скажи, гордая Княжна, какъ могла бы ты безъ презрѣнія видъть человѣка, въ груди котораго обыкновенная любовь къ женщинѣ, воспламеняетъ святую любовь къ отечеству, любовь высшую въ нравственномъ мірѣ человѣка, какъ божество среди твореній, недоступную существамъ подлымъ, какъ добродѣтель отцеубійцѣ? Ничтожный огонь, который мы попираемъ ногами, можетъ ли зажечь во мракъ великолѣпное солнце?

Порывъ самолюбія сильно взволновалъ благородную душу Джембулата. Но любовь къ Княжнѣ сильно съ нимъ боролась.

— «Я люблю тебя, Княжна,» продолжалъ онъ нѣ- сколько смягчивъ голосъ, «люблю, какъ можетъ и долженъ мужчина любить прекрасную женщину, даже еще больше..... Жизнь безъ тебя не будетъ для меня имѣть цѣны. Но если бы эта любовь могла составить и сотую долю моей любви къ родинѣ, я былъ бы достоинъ презрѣнія. Ты свободна, гор-

58

дая Княжна, отъ раннихъ надеждъ моихъ, свободна
отъ безумныхъ моихъ желаніи. Моя любовь къ те-
бѣ не болѣе дождевой капли, падающей въ волны
моря, въ сравненіи съ моею любовью къ родинѣ!....
Какъ! я сравню прахъ съ безсмертіемъ?..... Нѣтъ! въ
любви къ отечеству, я люблю Бога, люблю мою честь,
спокойствіе моей совѣсти; украшаюсь высочайшимъ до-
стоинствомъ человѣка, а въ любви къ женщинѣ мы
любимъ самихъ себя, ищемъ суетнаго, временнаго блага
мимолетнаго, какъ красота и вѣрность женщины, какъ
счастіе! Горько обманулась ты, Княжна, если во мнѣ
полагала пайти преклопнаго раба обманчивому куми-
ру. А чтобы въ гордой душѣ твоей не являлось и
тѣни самолюбивой мысли, будто я для тебя лишь жерт-
вую собою отечеству — я отказываюсь отъ моихъ же-
ланій, отъ мечты дѣлить съ тобою жизнь, радости и
печали, посвятить тебя душу и чувства мои..... Силою
разсудка заглушу я тревоги души страстной, и меч-
ты исчезнутъ предъ существенностью, предъ разсуд-
комъ, какъ мгла ночи исчезаетъ передъ солнечными лу-
чами.... Отчизнь грозитъ опасность — я пойду навстрѣ-
чу опасности, навстрѣчу смерти, но не для тебя, гор-
дая женщина, не изъ любви къ тебя, а для блага и
славы родины!»

«Между нами все кончено: я сказала, что мнѣ
поздно повиноваться внесеніямъ сердца..... Клятва,
данная мною умирающей матери, положила мнѣ пре-
граду къ счастію женщины, » сказала Княжна спо-
койно. Молнія пробѣжала по тучамъ, и блескъ ея освѣ-
тилъ очаровательную улыбку на розовыхъ устахъ Кня-
жны. Джембулатъ смутился; она примѣтила его сму-
щеніе.

— «Женщина, какъ ни была она горда, имѣеть
право на покровительство мужчины, и я надѣюсь, что

59

Князь Джембулатъ проводитъ меся до безопаснаго
мѣста,» сказала она и тихо пошła. Джембулатъ вы-
велъ ее изъ сада. Они молча подошли къ дому, и
разстались молча; любовь и честолюбіе сильно боро-
лись въ ихъ душахъ.

IV.

Князь Джембулатъ и вѣрный его слуга Борейъ, среди дикихъ скалъ, слушаютъ избавленнаго ими отъ голодной смерти узника, разсказывающаго свои несчастія и страданія.

(БЫЛЬ.)

«Мои избавители, кто вы такіе и какими судь-
бами посланы на спасеніе погибающаго?..... Ваши ли-
ца мнѣ незнакомы, но они ли вы меня прежде
моего заключенія въ этой ужасной пещерѣ?..... Вы
возвратили мнѣ жизнь, вырвали меня изъ челюстей
голодной смерти, но человекъ, можетъ статься, нѣкогда
бывшій чѣмъ нибудь, а теперь безпріютный на зем-
лѣ, чѣмъ можетъ заплатить вамъ за ваше благодѣ-
ніе?»

— «Само провидѣніе послало насъ на твое изба-
вленіе, и хотя мы не знали тебя прежде, однако жъ
повѣрь, что радуемся всюю душею твоей свободѣ; про-
симъ только не обременять насъ благодарностію; мы
ничего для тебя не сдѣлали — мы были только ору-
діями, благой поли Промысла,» отвѣчалъ великолушный
Князь.

60

«Добрый человек! не имя права требовать твоей
откровенности, я хочу, по крайней мjrъ, открыть тебя
всю мою жизнь, хочу, чтобы ты зналъ коротко чело-
выка, обязаннаго тебя сохраненiемъ жизни, и еще бо-
лѣе — свободою. Прошу меня выслушать. Мой раз-
сказъ, можетъ статься, будетъ продолжителенъ, но
только прямою откровенностію могу изъявить мою
признательность....»

Джембулатъ съ участіемъ пожалъ руку узника, и
онъ началъ исторію своей жизни и своихъ страданій.

«Насъ было два брата,» сказалъ онъ — родители наши рано скрылись въ могилу. оставя насъ, без-прiютныхъ сиротъ, на попеченiи чужихъ рукъ, котс-рыя, при ихъ жизни, не отрывались никогда отъ ихъ достоянiя, но послѣ ихъ смерти скоро отказались отъ насъ. — Мы сдѣлались бы жертвою голода и нуждъ нищеты, если бы благотворительный имамъ наше-го прихода, человекъ богатый и добрый, не при-зрѣлъ насъ, несчастныхъ, покинутыхъ неблагодарными друзьями нашихъ родителей. Въ теченiе пятнадца-ти — лѣтняго пребыванiя нашегоъ въ домъ его, мы знали недостатокъ по одному его названiю; мы всегда были одѣты хорошо и во всемъ находили изо-билiе. Онъ любилъ насъ, какъ собственныхъ дѣтей, которыхъ было у него двое, сынъ и дочь. Пер-вый былъ моихъ лѣтъ; мы вмѣстѣ съ нимъ учились святой книгъ, и въ дѣтствѣ нiжно любили другъ друга, а въ послѣдствiи были искренними друзьями..... Малолѣтная его сестра почитала меня братомъ; я да-валъ ей уроки. Жизнь наша текла тихо, прiятно. Мы были счастливы. Но судьбъ угодно было подвергнуть насъ испытанiямъ ужаснымъ.....»

«Мой братъ, еще юный лѣтами, но давно возмужа-
лый духомъ, былъ нрава безпокойнаго. Имѣя харак-

61

теръ жестокій, свирѣпый, непокорный, склонный къ буйству, онъ началъ оказывать неповиновеніе волѣ нашего благодѣтеля; дерзкими поступками волно-валъ умы своихъ ровесниковъ въ нашемъ приходѣ, надъ которыми имълѣ удивительную власть; они его слушались, боялись и готовы были по первому его вызову оставить свои домы, скитаться вмѣстѣ съ нимъ въ дебряхъ лѣсовъ, гоняясь за дикими звѣрями. По временамъ сосѣди жаловались, что онъ отгоняетъ ихъ телять въ лѣсъ, тамъ рѣжетъ ихъ и пируетъ съ товарищами. Онъ былъ всегда угрюмъ, мраченъ и дикъ среди забавъ соучениковъ; не любилъ чтенія, гнушался званіемъ муллы. По ночамъ уходилъ онъ скитаться по берегу моря, когда на морѣ свирѣпствовали бури: мракъ, уединеніе, непогода казались милы одичалой его душѣ, а въ хорошіе, ясные дни онъ скучалъ, томился. Ни что не могло заставить содрогнуться это страшное созданіе; ни какія увеселенія не склоняли его къ забавамъ. Онъ спалъ всегда одѣтый и съ кинжаломъ на поясъ. Однажды нашъ благодѣтель уговаривалъ его учиться прилежно, покинуть странныя свои привычки, и между прочимъ сказалъ ему, чтобы возбудить въ немъ соревнованіе, что я учусь хорошо, и буду муллою, между тѣмъ какъ онъ не достигнетъ и званія муэззина. «Если онъ будетъ муллою, я его зарѣжу! Что мулла, что баба, все равно!» вскричалъ онъ, и глаза его палились кровью и засверкали огнемъ негодованія. — Добрый имамъ покачалъ головою и оставилъ его.

— «Рѣдко оставался онъ цѣлыя сутки дома, а куда отлучался, никто не зналъ кромѣ его прія-

* Муэзинъ помощникъ имама, главнаго духовнаго лица въ селеніи. Эфенди значительный санъ духовный; мулла гураздо менѣе его.

62

телей. Однажды возвратился онъ ночью, поздно, од-
нако жъ я сидѣлъ еще за урокомъ. «Наконецъ и я бо-
гатъ — я хозяинъ драгоцѣнъ вещъ!» сказалъ онъ,
съ восторгомъ показывая миѣ длинную винтовку. «Гдѣ
же ты досталъ?» спросилъ я. Онъ улыбнулся, но его
улыбка была не человѣческая; въ ней было что-то
дикое, ужасное! «Гдѣ? А! тебя хочется знать?» отвѣ-
чалъ онъ и вынулъ кинжалъ; я содрогнулся: запек-
шаяся на кинжалъ кровь обличала его преступленіе;
онъ самъ былъ обрызганъ кровью!.....

«Сонъ его былъ всегда безпокоенъ, но въ ту ночь онъ видимо страдалъ во снѣ; то умолялъ онъ Бога престить ему убійство невиннаго человѣка, то страшился призвать на помощъ Бога, и говорилъ, что поздно уже воротиться на путь въры. Прежде, бывало, вътеръ ли защумить на дворъ, или собака залаетъ, онъ мигомъ вскочитъ съ постели, и бѣжитъ на встрѣчу опасности, а теперь я звалъ, будилъ его—напрасно: онъ стоналъ и не просыпался. Совѣсть мучила несчаст- наго. Я поспѣшилъ къ имаму, и разсказалъ ему все, что видѣлъ и слышалъ. «Я этого ожидалъ!» вскричалъ добрый имамъ, и заплакалъ.

Утромъ мы узнали, что въ сосѣднемъ аудѣ, ночью,
кто-то напалъ на крѣпостнаго слугу тамошняго вла-
дѣльца, который несъ ружье всего господина отъ
оружейника, израпилъ его, бросилъ замертво и съ ру-
жьемъ скрылся. Убійца, безъ сомнѣнія, былъ брать
мой, —Добрый имамъ призвалъ его къ себѣ, и допра-
шивалъ наедни.

«Напрасно хотелъ онъ запираться: блѣдное лицо,
волнение, безпокоіьные взоры обличали въ немъ пре-
ступника. Наконецъ онъ признался во всемъ. «За убій-
ство невиннаго человѣка, пусть меня казнятъ по при-
говору Шариата — я не страшусь смерти, но ты

65

прости меня за мои ослушанія, прости мою неблагодар-
ность! «говорилъ онъ съ чувствомъ; въ немъ не со-
всѣмъ еще была потрачена совѣсть. «Прощаю тебя
все прошедшее, если только впередъ станешь - слу-
шать добрые мои совѣты. Несчастный, жертва твоего
заблужденія, еще живъ, и я все дѣло устрою,» ска-
залъ имамъ и сдержалъ свое слово. Но не здѣсь было
послѣднее преступленіе Донекея.»

Узникъ замолчалъ; страшныя воспоминанія стѣ-
снили слабую его грудь. Джембулатъ и его спутникъ
безпокойно взглянули другъ на друга; при имени чело-
вѣка, который не былъ чуждъ цѣли ихъ предпріятія.

«Не прошло полугода,» продолжалъ узникъ, «какъ
его винтовка поразила уже не одного путника. Дө-
некей презрѣлъ благодѣянія имама, добрые совѣты
друзей покойнаго отца, которые на дѣлѣ были небла-
годарны, но не жалѣли словъ; онъ скрылся въ дре-
мучіе лѣса съ шайкою разбойниковъ. Первый шагъ
его ознаменовался кровью несчастныхъ сопѣдей, воз-
будившихъ его ненависть къ себѣ неодобреніемъ его
прежняго поведенія. Я долго оставался еще въ домъ
нашего благодѣтеля, который страдалъ, какъ добрый
отецъ отъ преступленій Донекея. «Если бы,» говорилъ
онъ часто, «я успѣлъ влить въ его душу вѣру, онъ
былъ бы поборникомъ Ислама въ землѣ язычниковъ;
неустранимость, желѣзная воля, характеръ твердый,
какъ гранитъ, глубокій умъ и поразительное красно-
рѣчіе; всѣ такія чудныя дарованія, соединенные въ
немъ природою, чего не совершили бы? Но шайтанъ
(да будетъ надъ нимъ проклятие!) за грѣхи наши по-
селился въ его головѣ, и онъ погибъ невозвратно!»
Слезы сопротождали слова его.

«Мнѣ нельзя было долго оставаться у нашего бла-
годѣтеля; родственники убитыхъ Донекеемъ и его шай-

64

кою и ограбленные, видя меня у имама, угрожали ему мщеніемъ, и жизнь моя не разъ подвергалась опасности. Что мнѣ оставалось дѣлать? Я удалился къ брату; не находя мѣста, глѣ могъ бы приклонить гонимую голову свою кромѣ жилиша имама, но его подвергать опасности не хотѣлъ я ни за какія блага. Одинъ только Богъ знаетъ, какъ страдалъ я, переходя отъ дѣлъ, вѣрѣ посвященныхъ, къ дѣламъ преступленія, по я былъ молодъ, неопытенъ; мои чувства не были еще укрѣплены въ наставленіяхъ вѣры.... И буйная жизнь разбойника мнѣ понравилась, отуманила мой разсудокъ; я привыкъ къ людямъ, которыхъ прежде непавидѣлъ, которыми гнушался, привыкъ и къ одичалой жизни разбойника, и толпа преступниковъ сдѣлалась моею семьею; я соревновалъ превзойти ихъ.... О Боже! какъ несчастливъ юноша, лишенный попеченія родителей, и безъ нихъ кинутый судьбою въ волны житейскихъ бурь и страстей!...."

Страдалецъ закрылъ руками лицо; крупныя слезы покатились градомъ изъ глазъ его.

«Скоро забылъ я страхъ Божій, и наслаждался, подобно окружавшей меня ватагѣ разбойниковъ, людами преступленій. Мы далеко зашли на ужасный путь душегубства. Ничто не трогало кровожадной души Донекея; люди съ безпокойнымъ нравомъ, съ запятнанною совѣстью, но отважные, всѣ къ нему стекались, и онъ повелѣвалъ или, бродягами которые, не хотѣли повиноваться никому, не терпѣли надъ своей волею господина, бросили свои домы, но покорились Донекею. Такова была сила его характера, таково было могущество его непоколебимаго духа. Плоды отваги и разбоя прославили имя Донекея, обогатили его, и возвели выше дворянъ, нашихъ повели-

63

телей; долго участвовалъ въ его ужасныхъ дѣлахъ,
и, зачѣмъ скрывать грѣхъ? заслужилъ похвалу и уваже-
ніе ватаги убійцъ и грабителей... Провидѣніе нако-
нецъ сжалилось надо мною; жизнь моя мнѣ оprotи-
вѣла, и тогда-то почувствовалъ я всѣ ея ужасы!
Моему воображенію представились кровью облитые
трупы несчастныхъ жертвъ свирѣпой толпы, которою
мы предводительствовали, и я не имѣлъ уже болѣе
покоя: во снѣ и на яву, передъ моими глазами
лилась кровь и пылали пожары; вопли несчастныхъ
раздирали мой слухъ.... Иногда видѣлъ я во снѣ
цѣлый адъ, со всѣми его ужасами, видѣлъ и страш-
ный судъ — да, я ихъ видѣлъ и наяву: я носилъ
самъ въ груди своей адъ, а въ душѣ страшный судъ!
Лишенный покоя, я скитался и не смѣлъ обращать
глазъ къ небу, не смѣлъ призвать имени Бога, не смѣлъ
просить у него помилованія. Бездна преступленій,
которыхъ былъ я свидѣテлемъ и участникомъ, ужа-
сала меня: я не могъ самому себѣ простить моихъ дѣлъ,
и не ожидалъ ни отъ кого въ нихъ прощенія. Еще
нѣсколько мѣсяцевъ скитался я съ отуманеннымъ ра-
зумомъ, заглушенною душею, сердцемъ омертвѣ-
лымъ, но съ бодрствующею страшно бодрствую-
щею совѣстью! Еще не разъ видѣлъ я ліюшуюся
кровь. Первою страстью кровожадной души Доне-
кея было — прославиться, и безумный народъ про-
славлялъ его ужасныя дѣла; одно имя его наво-
дило страхъ на отдаленныя поколѣнія. Я былъ съ
нимъ вездѣ. Боже! я не смѣлъ еще къ тебя обра-
титься!

«Я не могъ долѣе оставаться въ такомъ мучитель-
номъ состояніи,» продолжалъ страдалецъ, «и началъ
умолять брата бросить гнусное-ремесло, но напрае-
но: мой страхъ къ Болу онъ почелъ малодушіемъ;

5

66

оскірблепный его грубостью, я рѣшился его покинуть, и покинулъ. — Едва только освободился я отъ сообщества убійцъ, казалось, тяжелая ноша угрызеній совѣсти, столь мучительно терзавшихъ мою душу, свалилась съ меня, и я почувствовалъ утѣшительное торжество раскаянія. Тогда-то узналъя, что никогда не поздно обратиться къ Создателю. Какъ человекъ неблагодаренъ: Всевышній далъ ему въру, раскаяніе и надежду для врачеванія болѣзней его души, а онъ не умѣетъ ихъ цѣнить, ими пользоваться!

«Я упалъ на колѣни и раскаялся, въ грѣшныхъ моихъ дѣлахъ; совѣсть моя успокоилась. — Мне только оставалось избрать мѣсто жительства, и я не замедлилъ возвратился въ домъ благодѣтеля нашей юности, спѣша усерднымъ попеченіемъ успокоить его старость, но его уже не было въ живыхъ; сынъ его, нѣжный товарищъ моей юности, великодушный другъ въ моихъ несчастіяхъ, радушно обнялъ меня. Его сестра, какъ полная луна, украшала отцовскій домъ съ прежнею дѣтскою невинностію; она встрѣтила меня, но взглянувъ на меня, смутилась и отступила; я былъ ужъ не тотъ счастливый, безпечный юноша, который давалъ ей уроки, забавлялъ въ часы досуга; на лицѣ моемъ, опаленномъ зноемъ и бурями страстей, лежали тяжкіе слѣды буйной жизни и страданій души; въ моихъ одичалыхъ взорахъ отражались признаки свпрѣпыхъ дѣлъ разбойника—я не могъ ее привѣтствовать; но въ душѣ моей возникло дотолѣ пеизвѣстное мнѣ чувство. Добрамъ дѣвушка была смущена моими взорами, противъ моей воли и моего разсудка, выражавшими что-то, дотолѣ ей невѣдомое. Она робко хотѣла удалиться подъ предлогомъ, будто не хочетъ мѣшать намъ, но когда узнала, что я возвратился навсегда, она обрадовалась, и ея ра-

67

дость не была притворна; румянецъ запылалъ на
ея щекахъ. «Слава Богу! Часто плакала я, когда ба-
тюшка разсказывалъ намъ о тѣбѣ!» сказала невин-
ная дѣвушка въ тревогѣ неожиданнаго свиданія. Ахъ!
какъ полюбилъ я въ эту минуту добродѣтель и не-
порочность. Сарія была добродѣтельна и непорочна;
какъ Пери! Но каковъ былъ и мой ужасъ, когда
я уаналъ, что за нѣсколько дней до моего возвраще-
нія Донекей требовалъ ея въ жены себѣ, и услышавъ
неожиданный отказъ, съ угрозами удалился. Я хорошо
зналъ свирѣпый нравъ моего брата, и ужаснулся
сей вѣсти; его угрозы никогда не проходили даромъ;
за ними слѣдовало страшное мщеніе. Оставалось одно
средство предупредить несчастіе — Саріи вручить свою
судьбу Донекею. Чего бы то стоило для меня! Я чув-
ствовалъ, что съ нею одною только могъ я быть счастливъ;
скоро и въ ней примѣтилъ я взаимныя чувства, не со-
мнѣвался въ любви ея. Но Донекей былъ могущественъ
въ нашемъ краѣ; гнусная, но храбрая его ватага была
страшна, и я, конечно, не нашелъ бы защиты на родинѣ,
женясь на дочери покойнаго имама; однако жъ и мнѣ
не ново было знакомиться съ отвагою. Ни лѣса, ни
горы, ни даль не могли положить мнѣ преграды итти
къ сосѣднимъ цлеменамъ, гдѣ я имѣлъ друзей: и среди
преступленій я свято чтилъ дружбу, и меня уважали,
мнѣ довѣряли; я могъ, вдали отъ родины, найти спо-
койный пріютъ, и быть счастливъ съ доброю Саріею;
я такъ сильно полюбилъ ее, что безъ нея я не полю-
билъ бы снова ни жизни, ни людей, не могъ бы жить...
Но свидѣтель небо, что чистосердечно рѣшился было я
цожертвовать своимъ счастіемъ благополучію брата, и
успѣлъ уговорить моего друга отдать сестру свою за
Донекея. Оставалось согласить ее; и въ томъ я надѣялся
успѣть: женскому сердцу свойственно тщеславіе, да

5*

68

и какая дѣвушка въ нашихъ горахъ не пожелаетъ быть женою человѣка, имя котораго прославлено безумнымъ народемъ, одинъ взглядъ котораго дорѣго цѣнятъ наши красавицы! Но какъ неожиданно обмачнулся я: дочь добродѣтельнаго человѣка, воспитанная въ страхѣ Божіемъ и въ строгихъ правилахъ вѣры, могла ли согласиться быть женою человѣка, однодневныя злодѣянія котораго превосходили преступленія цѣлой жизни перваго злодѣя изъ его ватаги убійцъ! «И ты желаешь моего несчастія? Чѣмъ я заслужила твою ценависть?» сказала она въ отвѣтъ на мое предложеніе, обращаясь ко мнѣ, и отказалась рѣшительно. Крупныя слезы отчаянія катились по алымъ еднійкамъ. Мы умолкли.

«Минута, когда я хотѣлъ бросить ангела въ объятія сатаны, была послѣднимъ моимъ преступлениемъ. Донекей не замедлилъ объявить мнѣ гордую, повелительную свою волю, чтобы я оставилъ домъ покровителя нашей юности, и отказался навсегда отъ дружбы его сына. Мнѣ надобно было, или покинуть въ минуту опасности друга, оставая его жертвою мишенія раздраженнаго и могущественнаго разбойника, или вмѣстѣ съ нимъ итти на встрѣчу опасности. Я не колебался бы въ выборѣ, но самъ онъ предупредилъ меня: «Ты любишь мою сестру, «сказалъ онъ однажды, когда мы остались одни,» и она къ тебе не равнодушна; теперь отъ тебя зависить жениться на ней и дружбу нашу утвердить родствомъ, или исполнить волю своего брата; во всякомъ случаѣ знай, другъ, что моя сестра не будетъ женою неблагодарнаго чудовища.»

«Добрые люди! вы меня не знаете, но я не былъ способенъ измѣнить дружбу. Презрѣвъ угрозы брата, я заключилъ съ другомъ союзъ родства, и Сарія стала моею женою, по законамъ Корана. Я не клялся

69

любить ее: не въ моей власти было не любить Саріи,
и мы были бы счастливы, если бы злоба людей не
преслѣдовала насъ.

«Сбылось со мною все,» продолжалъ онъ, «чего я
долженъ былъ ожидать: гоненія и бѣдствія съ тѣхъ
поръ пошли по моимъ слѣдамъ. Скоро былъ я при-
нужденъ покинуть родину. Разставаясь съ мѣстами,
любимыми мною съ дѣтства, я оплакалъ могилу ро-
дителей, и удалился съ женою въ чужое племя, вра-
ждебное съ моею родиною; сердце мое разрывалось
на части, оставляя родную землю. Вездѣ есть добрыя
сердца, посылаемыя съ небесъ Провидѣніемъ для утѣ-
шенія страждущихъ на землѣ; я нашелъ ихъ въ бѣдной
Абхазіи, и тамъ, подъ чужимъ небомъ, въ чужой
землѣ, провелъ восемь лѣтъ. Въ Абхазіи я нашелъ
гостепріимство, но на чужбинѣ и сладкій медъ горекъ
пришлецу. Однако жъ мы жили и въ изгнаніи до-
вольно спокойно и счастливо. Друзья мои доставляли
намъ все нужное для достаточной жизни, а бережли-
вость и трудолюбіе моей жены дѣлали изъ того изо-
биліе; мой другъ неотлучно находился съ нами, и мы
были довольны судьбою, хотя злоба, неразлучная съ
человѣкомъ какъ недугъ, иногда нарушала нашъ по-
ной. Такъ прошли восемь лѣтъ; казалось, мы буд-
емъ наконецъ въ состояніи сносить безъ ропота су-
ровую участие изгнанія, но — мы обманулись горько!

«Небо благословило печальные дни наши на чуж-
бинѣ дѣтьми; научась чужому нарѣчію, они стали
коверкать родной языкъ. Тутъ разрушился нашъ по-
кой, и грустное изгнаніе превратилось въ мучительную
тоску по родинѣ. Добрая моя жена не жаловалась,
не роптала на судьбу, но обнимала дѣтей и плакала,
когда они не могли выговаривать правильно названія
додныхъ мѣстъ, которымъ она ихъ учила. Ея слезы

70

падали на мое сердце мучительною болѣзнью, и бо-
лѣзнь моя была неизлечима: то была тоска по родинѣ;
душевныя мои страданія становились ужасны, не-
выносимы. Я все возпенавидѣлъ; даже пересталъ по-
сѣщать сосѣдей въ часы ихъ увеселеній, не могъ
уже предаваться радостямъ. Невинныя забавы ма-
лютокъ моихъ терзали мою душу. «Зачѣмъ,» думалъ
я, «суждено имъ родиться и рости на чужбинѣ? Я
умру. Они здѣсь останутся, и на поруганіе моей па-
мяти, ихъ будутъ звать пришлѣцами, изгнанниками,
а тамъ, на родинѣ, измѣнниками!» Мнѣ не было уже
нигдѣ отрады, и я рѣшился испытать ожесточенную
за прежніе грѣхи судьбу мою. Подъ благовиднымъ
предлогомъ отлучась изъ дому, я поспѣшилъ на родину,
забывая опасности, могущія тамъ меня встрѣтить.

«Кто объяснить восторгъ, наполнившій мою ду-
шу, когда я достигъ предѣла родной земли? Тутъ,
казалось мнѣ, шумъ водопада, журчаніе горна-
го потока, шелестъ вѣтвей, зеленые холмы, ду-
бравы радостно меня привѣтствовали! Я бросил-
ся въ тихія волны прозрачной рѣчки, напояющей
землю милой родины, и жадно глоталъ чистыя струи,
которыя казались мнѣ слаще душистаго меда Абха-
зіи, страны гостепріимной, но все таки мнѣ чужой.
Пора была весенняя; плоды на деревьяхъ еще незрѣ-
лы, но я сорвалъ нѣсколько дикихъ грушъ, и жадно ѣль
ихъ: онѣ прозябали подъ роднымъ небомъ. Тутъ по-
стигъ я вполнѣ, что нѣтъ счастія внѣ любезной родины!
На чужбинѣ все памъ чужое: языкъ, обычаи, нравы —
ничто, ничто не сродняется тамъ съ нашею душею,
съ нашими чувствами. Будь ты преданъ чужбинѣ
всюю душею, тебя принесутъ въ жертву тому, кто
отца роднаго продаетъ за золото: онъ свой! Будь
твои слова чище истины, какъ слова Божіей книги,

71

но, имъ не повѣрятъ : ты чужой !.... О, ядовита судь-
ба изгнанника, горька участье пришлеца !....»

«Я хотѣлъ однимъ взглядомъ обнять родину, однимъ
чувствомъ слиться со всѣми тамъ живущими, хотѣлъ со-
общить имъ мою радость, плакалъ, какъ дитя, отъ избыт-
ка чувствъ, и какъ дитя, гонялся за пестрыми бабоч-
ками, досадуя, что онъ улетаютъ отъ меня: я не могъ
имъ сообщить, что въ ту минуту и заклятаго врага,
жителя родной земли, прижалъ бы я къ моей груди
съ нѣжностію брата. — Куда ни обращалъ я глаза,
вездѣ видѣлъ знакомые предметы, ярко освѣщенные
золотыми лучами полуденнаго солнца — какъ я былъ
счастливъ, Боже мой, въ ту минуту! Со слезами
на глазахъ слѣдилъ я свѣтлыя тучи на синемъ сводъ
роднаго неба, и молчалъ.... молчалъ, пе имѣя силъ
выразить восторгъ воскресшей души.... Я упалъ на
колѣни, и безмовно благодарилъ Провидѣніе, привед-
шее меня видѣть снова родину. Настала почь; я
носпѣшилъ прямо въ домъ Донекея, надъясь довѣрп-
ностью смягчить жестокое его сердце. Онъ принялъ
меня съ распростертыми объятіями. «Прости, братъ,
мою жестокость и забудь прошедшее,» говорилъ онъ
сквозь слезы, и клялся впредь жить въ согласіи со
мною. Тутъ все было предано забвенію. Лѣта,
казалось, смягчили суровый нравъ его. И какъ онъ
былъ обрадованъ, когда узналъ, что у меня два сына!
«Богъ милосердый,» сказалъ онъ, «не назначилъ мнѣ
упрочить нашъ домъ, кровавыми руками мною осно-
ванный: одичалый отъ бурной тревоги, я ужъ не намѣ-
репъ на старости жениться — не хочу, чтобы мои
враги, которымъ слава моя глаза колетъ, посмѣялись
падъ моими съдинами. Но твои дѣти будутъ мнѣ утѣ-
шеніемъ на закатъ моихъ дней, будутъ знакомъ при-
миренія неба со мною — я брошу все земное, суетное,

72

и остатокъ грѣшной жизни моей посвящу Богу......
Быть можетъ, раскаяніе откроетъ мнѣ путь къ нему.»
Онъ задумался; казалось, въ самомъ дѣлѣ, позднее, но
чистосердечное раскаяніе успокоивало пробужденную
воспоминаніями совѣсть его. — До какой степени че-
ловѣкъ можетъ погрузиться въ преступное притворство!

«Вырвавшись изъ объятій брата, поспѣшилъ я къ моему семейству. Жена моя приняла вѣсть о нашемъ примиреніи съ невыразимымъ восторгомъ, по ея братъ выслушалъ меня съ холодно-стію благоразумія и опытности: онъ совѣтовалъ на чемъ нибудь прочномъ основать мою довѣренисть къ брату. Я не послушался его совѣта, презрѣлъ всѣ предосторожности: совѣсть моя ихъ отвергала, и—какъ ужасно я раскаялся! Я поспѣшилъ на родину съ семействомъ и другомъ. Что меня тамъ ожидало? На другой день по возвращеніи, въ ту самую минуту, когда я совершалъ молитву, напали на меня, безоружнаго, гнусные исполнители воли жестокаго Донекея, и лишили меня свободы.»

— «Какъ? возможно ли?» вскричалъ Джембу-
латъ съ благороднымъ негодованіемъ; возвышенная
душа его ужаснулась столь подлой, ужасной злобы.
Могъ ли онъ не предвидѣть, что самъ погибнетъ жерт-
вою убійства?

«Да, меня лишили свободы,» продолжалъ уз-
никъ, «и съ тѣхъ поръ я влачилъ жизнь въ оковахъ;
заключенный въ мрачной темницѣ, четыре мѣсяца
не видалъ я Божіяго свѣта... Наконецъ мнѣ опре-
дѣлили голодную смерть, и живаго похоронили въ
пещерѣ, гдѣ вы нашли меня. Я жаждалъ смерти,
какого бы опа рода ни была: одна смерть могла
прекратить мои страданія. Я не ожидалъ пощады
отъ людей, въ сердцахъ которыхъ не было и тѣли

73

Божія страха, но мои мучители приготовили мнѣ
жесточайшее терзаніе, какое только можетъ выдумать
закаленная въ преступленіяхъ свирѣпость кровопій-
цы. Когда бросали меня въ пещеру, глазамъ мо-
имъ представился умирающій другъ мой, скованный, въ
цѣняхъ. Я бросился къ нему, и сжалъ его въ моихъ
объятіяхъ..... О Боже! я чувствовалъ, какъ жизнь
его угасала... видѣлъ, какъ его глаза сомкнулись...
онъ умеръ въ моихъ объятіяхъ, а я?.... я остался
живъ!

«Не знаю, долго ли я лежалъ безъ памяти на холод-
номъ трупѣ друга, но когда опомнился я, былъ уже
скованъ тѣми же цѣпями, въ которыхъ онъ испустилъ
послѣдняго утѣшенія держать въ своихъ объятіяхъ тѣло
друга до послѣдней минуты моей жизни: руки и ноги
мои были уже въ кандалахъ. Мнѣ оставалась одна отра-
да—умереть въ тѣхъ же цѣпяхъ, въ которыхъ умеръ
онъ, другъ несчастный...... Но я не могъ узнать отъ
моихъ цѣней, что сдѣлалось съ моимъ семействомъ? жи-
вы ли мои дѣти, или и ихъ взяла могила? жива ли
моя жена.... или.... Я ждалъ смерти, не безъ ропота,
но безъ страха, и просилъ Бога ускорить мой конецъ....
Ему угодно было, чтобы я жилъ еще на семъ свѣ-
тѣ..... Но что мнѣ въ жизни? Я пережилъ друга;
можетъ быть, пережилъ и семью свою.... Боже! сми-
ренно покоряюсь твоей волѣ.

— «Богъ милостивъ! Онъ сохранилъ твою жизнь,
сохранитъ и твое семейство. Ты лишился друга, но
я замѣню его!» сказалъ Джембулатъ, и обнялъ стра-
дальца.

Избавители узника исполнили его настоятельное
желаніе, вынесли изъ мрачной пещеры трупъ утра-
ченнаго имъ друга, завернули его въ бурку, отважнымъ

74

горцамъ часто замѣняющую кровъ и саванъ, положили
па его плеча, и онъ пустился съ вершины горы,
навьюченный горестною, по драгоцѣнною для друга
пошею. Князь и вѣрный слуга его съ удивленіемъ
смотрѣли вслѣдъ за человѣкомъ, который за нѣ-
сколько часовъ предъ тѣмъ казался мертвъ, а те-
перь шелъ быстро по вьющейся надъ бездною тро-
пинкѣ; привычная его нога не скользила, и для него
не существовали опасности горныхъ путей.

Такъ жизнь полудикаго человѣка — свобода; онъ
пе знаетъ, что она опасна какъ огонь пожара, какъ
бурныя волны разъяреннаго моря, когда благотвор-
пые законы не полагаютъ предъловъ ея порывамъ,
ея заблужденіямъ, часто ужаснымъ для человѣчества,
какъ моровая язва. — Жадные взоры освобождепнаго
страдальца стремились на вершины гранитныхъ скалъ
родной страны, слѣдили надъ утесами парящихъ ор-
ловъ; онъ, казалось, хотѣлъ передать имъ свою ра-
дость о свободѣ, которой былъ лишенъ такъ долго и
такъ ужасно!

Джембулатъ задумчиво осматривалъ окрестныя мѣ-
ста, когда потерялъ изъ вида узцика. Хотя уже
былъ полдень, но туманъ дымпился еще на долинахъ,
а тучи сходились надъ вершинами горъ; на землѣ все
было печально, угрюю; облака, вѣчно воднуюціяся
какъ человѣчество, заволокли небо; порой однако жъ
яркіе лучи солнца пробивались сквозь тучи и освѣщали
лучезарнымъ сіяніемъ великолѣпныя картины горной
природы.

«Убей меня громъ, если я когда пичудь такъ досадо-
валъ на себя, какъ сегодня,» говорилъ Боренъ, «слезы
навертывались на моихъ глазахъ; я былъ готовъ запла-
кать словно баба, слушая несчастливца! Я боялся, что

75

онъ, бъдняжка, задохнется, какъ Макова ласточка *, прежде нежели кончитъ свое повѣствованіе; правду сказать, было что и поразсказать! Убить невиннаго человѣка, дѣло, конечно, непріятное, но на это бываютъ иногда причины. Жизнь, право, не такъ дорога, какъ думаютъ; по крайней мѣрѣ, я болѣе разсержусь на того, кто меня разбудитъ отъ сладкаго сна, нежели на того, кто зарѣжетъ меня разомъ: надобно же когда нибудь умереть! Но брата осудить на голодную смерть, живаго человѣка похоронить — это ужасно!..... Боже мой! къ какому звѣрю мы попались!"

Джембулатъ молчалъ, не обращая вниманія на слова Борена, который за добычу готовъ былъ зарѣзать всякаго, но безъ добычи вороны не спугнулъ бы съ куста. — «Да, куда мы забрались?» продолжалъ Боренъ, «смотри: подъ нами и надъ нами облака! Не въ гости ли на второе небо? Вѣдь ихъ семь, какъ толкуетъ по пятницамъ имамъ, будто онъ ёздилъ туда за ушлиромъ **, до котораго онъ охотникъ, что волкъ до мяса!» Джембулатъ позволялъ иногда шутки вѣрному своему слугѣ.

— «Что жъ, если мы и взобрались на второе небо, тѣмъ лучше: мы предупредили ангела смерти, который, говоритъ мулла, возносить на небо наши души, когда ударить послѣдній часъ бѣдной нашей жизни; за такое избавленіе его отъ путешествія на землю,

* У Черкесъ сохранилось преданіе, что въ домѣ дворянина Макова зимовала ласточка, отогрѣтая жалостливою хозяйкою, нашедшего ее у тромъ холодной осенней ночи. Настала весна, надетъо множество ласточекъ, и бѣдная Макова гостья, встрѣтивъ своихъ сестрицъ, до того обрадовалась, что задохлась отъ непрерывнаго щебетанія.

** Десятая часть хлѣба, которую муллы получаютъ отъноселянъ.

76

не будетъ ли онъ снисходительнѣе къ намъ? Какъ думаешь, Боренъ?»

«Какъ хочетъ поступи онъ съ моею душею, когда возьметъ ее къ себѣ,» отвѣчалъ Боренъ, «но пока она гоститъ у мепя, я долженъ позаботиться, чтобы опа не голодала и была довольна всѣмъ, а то, пожалуй, вздумаетъ еще бить челомъ на мепя: вѣдь твой мулла говоритъ, что въ день страшнаго суда всѣ члены человѣка будутъ сваливать свои грѣхи на душу, а ей, бѣдняжкѣ, и винить некого!

Между тѣмъ Боренъ наполнилъ виномъ турій рогъ, оправленный серебромъ, и осушивъ его, нахмурился: — «Виновто, хорошо,» сказалъ онъ, «но вотъ что дурно: этотъ рогъ, чортъ бы его взялъ, напоминаетъ мѣ преглупую штуку, которую я сдѣлалъ когда-то...»

— «А что такое ты сдѣлалъ?» спросилъ Князь.

«А вотъ что: тому, не помню, два года, или двѣ зимы, я былъ на Буе, еще въ первый разъ. Миловидная хозяйка подала намъ вино — чудесное вино, вотъ въ такомъ, точь въ точь, туриномъ рогъ. Она улыбнулась подавая вино, и примолвила, что бокалъ подаренъ ей Донекеемъ, который, когда вываетъ у нея въ гостяхъ, всегда вышиваетъ изъ него вино залпомъ, и не морчится. Хозяйка-то была любимица чорта, къ которому мы пожаловали теперь, не въ добрый часъ. Вотъ я вз düşалъ подражать этому демону. «Налей-ка душенька,» сказалъ я, «и увидишь, что выпью и я не хуже твоего Донекея. — «Да разница большая пить у порога домашняго и въ полѣ, среди опасностей,» отвѣчала она, лукаво улыбаясь. Тутъ всѣ захохотали, и я смутился, какъ никогда прежде не смущался. Хорошо, что я былъ давно уже

77

красенъ, какъ перецъ, а то разомъ покраснѣлъ бы отъ
пятъ до ушей, и тѣмѣ было бы хуже: тогда всѣ при-
мѣтили бы мое смущеніе. Съ тѣхъ поръ желалъ я ви-
дѣть Донкея, и радъ что увижу его. Посмотримъ, гло-
таетъ ли онъ пули и запиваетъ ли кровью! Но прежде
всего надобно быть осторожными : этотъ сорви-голова,
говорятъ, старыхъ друзей приносить въ жертву но-
вымъ, а новыхъ иногда отправляетъ въ Анатолію
любоваться садами, или на дно моря ловить жемчугъ.
Экая голова удалая!»

Боренъ осмотрѣлъ свое оружіе.

Князь подалъ ему еще вина. «Славное вино! Зачѣмъ
ты не пьешь вина, Джембулатъ? Какъ можно изъ
пустословія муллы лишать себя такого наслажденія!
Не пить вина такъ лучше умереть: пьяному только
и жить на свѣтѣ — ему все весело!» говорилъ Боренъ,
осушая бокаль за бокаломъ. Наконецъ въ глазахъ у
него потемнѣло; голова стала тяжела, и ноги уже не
повиновались. Онъ легъ и скоро захранѣлъ бога-
тырскимъ сномъ; правая рука его крѣпко сжимала
рукоять кинжала.

Джембулатъ также легъ отдохнуть, но сонъ долго
не смыкалъ его глазъ: онъ размышлялъ о томъ, что
слышалъ объ ужасномъ человѣкѣ, котораго намѣренъ
былъ увидѣть въ годину опасности. Донекей могъ
доставить отчизнѣ Джембулата сильную помощь, но
помощь обремененнаго гнусными злодѣніями человѣка
теперь стала ему казаться постыдною. Дума долго
боролась въ душѣ его, пока сердце не заговорило;
мысли обратились къ прекрасной Княжнѣ; онъ вздох-
нулъ. Наконецъ природа взяла и надъ нимъ свои
права; онъ заснулъ чистымъ, спокойнымъ сномъ, послѣ

СВЪДЪНІЯ

О

КНЯЗЪ ПОТЕМКИНЪ.

Кто изъ вельможей русскихъ, по сану, богатству
и вліянію на государственныея дѣла стоялъ выше Мен-
шикова и Потемкина? И поразительно дивна воля су-
дебъ: одинъ слегъ въ могилу у береговъ Ледовитаго
Моря, въ дикихъ, холодныхъ пустыняхъ Сибири; дру-
гаго разила внезапная смерть подъ открытымъ не-
бомъ, въ одной изъ пустынныхъ степей южной Ев-
ропы. Такъ, въ двухъ противоположныхъ краяхъ,
кончилось поприще двухъ великихъ мужей, равныхъ
могуществомъ и почти равныхъ лѣтами *! Земное
умерло, но слава и память ихъ живутъ и проживутъ
долго въ потомствѣ. Будемъ говорить о Князѣ Потем-
кинѣ.

Родъ Потемкиныхъ весьма древенъ. Въ старѣйшей
изъ ихъ родословныхъ сказано, что они происходятъ

* Князь Александръ Даниловичъ Меншиковъ скончался
на 57, а Князь Потемкинъ на 52 году отъ рождения.

30

изъ нычѣшней Базиликатской Провинціи, гдѣ предки ихъ владѣли городомъ Потекцою, или Потенсею, и отъ этого получили названіе Потенсиныхъ, послѣ, въ Россіи, обратившееся въ Потемкиныхъ. По новѣйшей родословной, основателемъ этой дворянской фамиліи былъ никто Гансь Александровичъ, который, при Великомъ Князѣ Василіи Юанновичѣ, отцѣ Грознаго, выхалъ къ нему, на службу, и принявъ Греческую Вѣру, назвался Тарасомъ Потемкинымъ: Онъ получилъ отъ Великаго Князя вотчины въ Смоленскомъ Княжествѣ, и отъ двухъ его сыновей, Иларіона и Ивана, пошли двѣ отрасли, изъ которыхъ одна пресѣклась въ шестомъ колѣнѣ съ Княземъ Григоріемъ. Александрѣевичемъ, а изъ другой, весьма многочисленной, наиболѣе извѣстны слѣдующіе Потемкины:

1) Петръ Ивановичъ Храбрый, умершій около чимъ, и въ чинѣ стольника, ъздившій посломъ отъ Царя Алексѣя Михайловича въ Испанію и Францію, а отъ Царя Феодора Алексѣевича во Францію, Испанію и Англію. По другимъ свѣдѣніямъ былъ онъ еще и въ Даніи.

2) Степанъ Петровичъ, сынъ предѣдущаго, въ чинѣ стольника, сопутствовавшій Петру Великому, въ чужіе краи и бывшій въ послѣдствіи статскимъ соѣтникомъ.

3) Иванъ Степановичъ, внукъ Петра Ивановича, завѣдывавшій, при Петрѣ Великомъ, С. Петербургскою, Партикулярною Верфью, и называвшійся Невскимъ Адмираломъ.

4) Графъ Павель Сергіевичъ, умершій въ 1796 году, въ чинѣ генералъ-аншефа.

5) Михаиль Сергіевичъ, братъ предѣдущаго, бывшій генералъ-кригскомиссаромъ и скончавшійся въ 1791 году.

81

6) *Алексей Яковлевичъ*, генералъ-майоръ при Императрицѣ Екатеринѣ II, и егермейстеръ при Императорѣ Павлѣ I.

7) *Иванъ Алексейевичъ*, сынъ Алексъя Яковлевича. Тайный Совѣтникъ, нынѣшній Чрезвычайный Посланникъ и Полномочный Министръ въ Римѣ и при Тосканскомъ Дворѣ.

8) *Яковъ Алексейевичъ*, другой сынъ Алексъя Яковлевича, командовавшій Л. Гв. Семеновскимъ Полкомъ, и скончавшійся въ 1829 году, въ званіи генералъ-адъютанта.

Князь Григорій Александровичъ Потемкинъ-Таврическій родился въ исходѣ 1739 года, въ небольшомъ сельцѣ Домновѣ, верстахъ въ двадцати отъ Смоленска, и до двѣнадцати или тринадцатилѣтняго возраста воспитывался въ родительскомъ домѣ. Отецъ его, Александръ Васильевичъ, во время войны Петра Великаго съ Швеціею, служилъ въ 1-мъ Гренадерскомъ Полку, послѣ переименованномъ въ Углицкій Пѣхотный, а по заключеніи мира, въ чинѣ капитана, переведенъ, вѣроятно за ранами, въ гарнизонный полкъ. Въ послѣдствіе времени онъ вышелъ въ отставку, и поселился въ вышеупомянутомъ сельцѣ. Когда онъ скончался, неизвѣстно, но въ 1775 году его въ живыхъ уже не было. Мать Григорія Александровича, Дарья Васильевна, была изъ фамиліи Кафтыревыхъ, и умерла въ 1780.

По желанію ли ролителей или по собственному побужденію, Григорій Александровичъ былъ предназначаемъ въ духовное званіе, и съ этой цѣлю обучался въ Смоленской Семинаріи, откуда, для дальнѣйшаго усовершенствованія въ наукахъ, его отправили въ Московскій Университетъ. Здѣсь онъ отличался особеннымъ прилежаніемъ, необыкновенною быстро-

6

82

тою ума, рѣдкою памятью и непомѣрнымъ честолю-
біемъ, которое обнаруживалось во всѣхъ его поступ-
кахъ и дѣйствіяхъ. «Хочу непремѣнно быть или ар-
хіереемъ или министромъ,» говоривалъ онъ своимъ
товарищамъ. Любимымъ его занятіемъ были книги, и
онъ всегда читалъ ихъ, лежа на постели. Однажды
одинъ изъ его товарищей, Афонинъ, нарочно для не-
го и па послѣднія свои деньги, купилъ Натуральную
Исторію Бюффона, тогда только что появившуюся, и
надълавшую много шуму. Потемкинъ взялъ книгу,
перебиралъ одинъ за однимъ листы, и весьма быв-
го пробѣжалъ все твореніе. Товарищъ, нѣсколько
оскорбленный такимъ невниманіемъ, не скрылъ своего
чувства отъ Потемкина, но какъ былъ удивленъ, когда
тотъ разсказалъ ему подробно содержаніе Бюффоно-
вой Исторіи, и доказалъ ему, что прочелъ ее съ вели-
чайшимъ вниманіемъ, и все прочитанное твердо удер-
жалъ въ памяти.

Потемкинъ довольно хорошо выутился греческому
и латинскому языкамъ; любилъ древнихъ поэтовъ,
и зналъ наизустъ сды Ломоносова. Въ 1756 году, за
успѣхи въ наукахъ, онъ получилъ золотую медаль, но
вскорѣ послѣ этой награды вдругъ охладѣлъ къ уче-
нію, пересталъ являться на профессорскія лекціи, и
началъ посѣщать исключительно одно монашество. Оси-
бливо любилъ онъ проводить время въ Занконоспас-
скомъ и Греческомъ Монастыряхъ, въ бесѣдахъ съ
духовенствомъ о религіозныхъ предметахъ, и универ-
ситетское начальство кончило тѣмъ, что исключило
его изъ списка своихъ студентовъ. Въ числѣ профес-
соровъ, участвовавшихъ въ этомъ исключеніи, нахо-
дился Антонъ Алексѣевичъ Барсовъ. Спустя много
лѣтъ, онъ увидѣлся какъ-то съ Потемкинымъ, когда
тотъ уже былъ на верху своей славы и могущества.

83

«Помните ли,» сказалъ сильный вельможа бывшему своему наставнику, «какъ вы меня выключили изъ университета?» — «Ваша Свѣтлость тогда этого заслуживали,» отвѣчалъ Барсовъ.

Намъреніе юнаго выключенаго студента надѣть клобукъ и рясу, казалось рѣшительнымъ, неизмѣннымъ; вдругъ новая, совсѣмъ противоположная мысль зародилась въ головѣ его: онъ рѣшился посвятить себя военному званію и именно службѣ въ Конной Гвардіи, въ шумѣ столицы, вблизи Двора, у источника милостей и почестей.

Между духовными, которыхъ наиболее посѣщалъ и уважалъ Потемкинъ, былъ Крутицкій и Можайскій Архіепископъ Амвросій; тотъ самый, который, въ 1771 году, во время свирѣпствованія въ Москвѣ моровой язвы, былъ мученически умершьвленъ неистовою чернью. Ему первому открылся Потемкинъ въ своемъ новомъ намъреніи, и получилъ отъ него архипастырское благословеніе и 500 рублей денегъ на дорогу. Потемкинъ всегда помнилъ это пособіе, и не разъ говаривалъ родственнику покойнаго, Н. Н. Бантышъ-Каменскому, что считаетъ себя ему (Каменскому) должнымъ; но постарается заплатить съ процентами. Каменскій, бывшій дѣйствительнымъ статскимъ совѣтникомъ и управлявшій Главнымъ Архивомъ Государственной Коллегіи Иностранныхъ Дѣлъ въ Москвѣ, ничего себѣ не просилъ. Потемкинъ не предлагалъ, и такимъ образомъ капиталъ и проценты остались неуплаченными. — Здѣсь кстати сказать, что Потемкинъ никогда не забывалъ тѣхъ, которымъ чѣмъ либо былъ обязанъ. Когда онъ учился въ Московскомъ Унпверситетѣ, то былъ хорошо принятъ въ домъ богатаго своего однофамильца, служившаго при Петрѣ Великомъ и израиленнаго Секундъ-Маіора Сергъя Дмитріевича Потемкина.

84

Заслуженный старецъ не разъ надълялъ бъднаго сту-
дента небольшими денежными суммами для мелоч-
ныхъ расходовъ, и Григорій Александровичъ не забылъ
этого. Въ послѣдствіи, когда частіе приблизило его
къ трону, онъ постоянно покровительствовалъ сы-
новьямъ Сергъя Дмитриевича, упомянутымъ выше Гра-
фу Павлу и Михаилу Сергѣевичамъ. Преждебывшій
его товарищъ, Афонинъ, прослуживъ нѣсколько лѣтъ
профессоромъ при Московскомъ Университетѣ, долженъ
былъ, по разстроенному здоровью, оставить службу, и
обратясь къ Потемкину, нашелъ у него и радушный
приемъ и спокойный пріютъ. Самый университетъ,
изъ котораго Потемкинъ былъ исключенъ, получалъ
отъ него, для пріумноженія своего капитала, ежегод-
ные доходы съ одного изъ его имѣній.

Потемкинъ прибылъ въ Петербургъ въ самые по-
сѣдніе годы царствованія Императрицы Елисаветы
Петровны, и поступилъ въ А. Гв. Конный Полкъ рей-
таромъ, или рядовымъ. Вскорѣ онъ былъ произведенъ
въ капралы, потомъ въ унтеръ-офицеры и, опять въ
непродолжительномъ времени, въ вахмистры. Въ этомъ
послѣднемъ чинѣ застало его воцареніе Императрицы
Екатерины II, новалъ эпоха его жизни, начало буду-
щаго, тогда еще никъмъ неподозрѣваемаго его возвы-
шенія. Въ день 28-го июня 1762 года, т. е. въ день
восшествія сей Монархини на престолъ, Потемкинъ
находился въ Петергофѣ, въ числѣ ее окружавшихъ.
Императрица, въ полковничьемъ преображенскомъ мун-
дирѣ, верхомъ на бѣломъ конѣ, обнажила шпагу, и
тутъ только увидѣла, что при ней не было темляка.
Потемкинъ въ одинъ мигъ снимаетъ золотой темлякъ
съ своего палаша, и осмѣливается предложить его Госу-
дарынѣ. Осчастливленный благосклоннымъ принятіемъ,
онъ хочетъ удалиться, даетъ шпоры, но лощадь его.

33

привычная быть во фронтѣ, всегда въ сосѣдствѣ съ
другими лошадьми, ни за что не отходитъ отъ коня
Царицы. Всѣ усилия всалника тщетны, и онъ по не-
вольѣ остается подлѣ новой своей и всей Россіи Повели-
тельницы. Екатерина, желая ободрить смущеннаго вах-
мистра, милостиво обращается къ нему съ разными во-
просами, и на слѣдующій день производитъ его въ корне-
ты. Всѣдъ затѣмъ онъ производится въ подноручики,
получаетъ, въ единовременное пособіе 2,000 рублей,
и отправляется въ Стокгольмъ, для извѣщенія Россій-
скаго Министра при Шведскомъ Дворѣ, Графа И. А.
Остермана, о послѣдовавшей перемѣнѣ въ правленіи.

По возвращеніи въ Петербургъ, Потемкинъ удо-
стоился отъ Императрицы весьма благосклоннаго пріе-
ма; былъ приглашаемъ къ посъщенію ея домашнихъ
обществъ, произведенъ въ поручики, и 30-го ноября
1762 года пожалованъ въ каммерръ-юнкеры, съ оставле-
ніемъ въ Л. Гв. Конномъ Полку и съ опредѣленіемъ
въ Святъйшій Синодъ. Въ это время онъ старался и
успѣлъ коротко сблизиться съ Графами Орловыми,
бывшими тогда въ большой силѣ, но эта пріязнь не
была продолжительна, и они размолвились не на шут-
ку. Всѣ ожидали неминуемаго удаленія Потемкина
отъ Двора, но счастіе его не оставляло: 22-го февра-
ля 1768 года онъ былъ пожалованъ въ дѣйствитель-
ные каммергеры, а вскорѣ за тѣмъ произведенъ въ
генералъ-маіоры, съ старшинствомъ съ 29-го ноября
1767 года.

Современниками Потемкина въ это время были,
въ одинъ день съ нимъ произведенные, Генералъ-
Маіоры Графъ Валентинъ Платоновичъ Мусинъ-Пуш-
кинъ*, бывшій послѣ фельдмаршаломъ; Черноевичъ,

* Онъ стоилъ, по списку, выше Потемкина.

36

Замятнинъ, Чарторижскій и Михаилъ Өедотовичъ Ка-
менскій, также въ послѣдствіи фельдмаршалъ. Графъ
Яковъ Александровичъ Брюсъ, Графы Иванъ. Петро-
вичъ и Николай Ивановичъ Салтыковы и Князь Ни-
колай Васильевичъ Репнинъ были въ это время ге-
нералъ-поручиками, а Князь Александръ Александро-
вичъ Прозоровскій болѣе года генералъ - маіоромъ.
Всѣ опи, въ послѣдующіе годы, стояли по списку
ниже Потемкина, и нѣкоторые изъ нихъ служили подъ
его пачальствомъ. Суворовъ имълѣ еще чинъ пол-
ковника.

Въ 1769 году возгорѣлась война съ Турціею, и
Потемкинъ, испросивъ себѣ позволеніе въ ней участво-
вать, поступилъ волонтеромъ въ 1-ю Армію, которой
главнокомандующимъ былъ Генералъ-Аншефъ (въ по-
слѣдствіи генералъ-фельдмаршалъ) Князь Александръ
Михайловичъ Голицынъ, сынъ знаменитаго сподвиж-
ника и любимца Петра Великаго, Князя Михайла
Михайловича. Кампанія этого года, говоря вообще,
не была блистательна, и Дворъ не былъ ею доволенъ,
но тѣмъ не менѣе, въ продолженіе ея происходили
дѣла, гдѣ русскія войска отличались свойственною имъ
храбростію, и одерживали надъ непріятелемъ рѣши-
тельные успѣхи. Одно изъ такихъ дѣлъ происходило
19-го іюня, на походѣ арміи по лѣвой сторонѣ Днѣ-
стра, къ крѣпости Хотину, занатой турецкимъ гарни-
зономъ. Около 20,000 Турокъ, перейдя Днѣстръ, ат-
таковали малочисленный русскій авангардъ, ввѣренный
Генералъ-Маіору Князю Прозоровскому, и, оттѣснивъ
его, угрожали ему пораженіемъ, какъ подоспѣвшее
подкрѣпленіе заставило ихъ въ свою очередь отсту-
нить и переправиться назадъ, за Днѣстръ. Потемкинъ
въ это время находился при Прозоровскомъ, и по
свидѣтельству послѣдняго, много содѣйствовалъ къ прі-

87

обрътенію успѣха. Это было первое сраженіе, въ котором онъ участвовалъ. Вскорѣ затѣмъ, 2-го іюля, онъ находился при взятіи турецкаго ретраншамента предъ Хотинымъ, а 29-го Августа имѣлъ участіе въ бли- стательной побѣдѣ надъ осьмидесятитысячнымъ турец- кимъ войскомъ, которое, подъ личнымъ предводитель- ствомъ Верховнаго Визиря Молдаванчи-Паши, аттако- вало Русскую Армію, отступавшую отъ Хотина, и только что переправившуюся за Днѣстръ. Князь Голицынъ, въ донесеніи своемъ о сей побѣдѣ, рекомендовалъ По- темкина въ числѣ наиболье отличившихся. Вскорѣ за симъ Хотинъ былъ взятъ, а въ половинѣ сентября прибылъ новый главнокомандующій, Графъ Петръ Александровичъ Румянцовъ, и Потемкинъ поступилъ подъ его начальство.

Въ исходѣ осени армія пошла на квартиры, между Днѣстромъ и Прутомъ, и только одинъ корпусъ, подъ командою Генералъ-Поручика Х. Θ. Штофельна, былъ оставленъ по ту сторону Прута, сколько для наблю- денія за непріятелемъ со стороны Бендеръ и удержанія за Русскими части Молдавіи, столько и для дальнѣй- шихъ завоеваній въ сей странѣ и въ сосѣдственной съ нею Валахіи.

Потемкину нужно было возвышеніе; для возвы- шенія требовались случаи отличиться, и Румянцовъ назначилъ его въ Молдавскій Корпусъ, гдѣ и въ те- ченіе зимы предвидѣлись военные дѣйствія.

Въ концѣ года, Штофельнъ, имѣя самъ главную квартиру въ Яссиѣ, занялъ сильными отрядами Фалчи, Фокшаны, Галацъ и Бухарестъ, пославъ во второй изъ сихъ пунктовъ Генералъ-Маіора Подгори- чани съ кавалерійскимъ, а Генералъ-Маіора Потемкина съ пѣхотнымъ отрядомъ.

88

Въ то время, какъ главныя русскія силы зимовали
на лѣвой сторонѣ Прута, Сераскиръ Молдавіи, Абди-
Паша, съ 2800 чел. пѣхоты и конницы, двинулся
къ Фокшапамъ, и 3-го января явился въ виду сего
города, намѣреваясь персправиться черезъ рѣку. Под-
горичани и Потемкинъ, выступивъ на встрѣчу непрія-
теля, опрокинули его, и взяли пашинское знамя. На
другой день Сераскиръ, усилившись до 10,000 чело-
вѣкъ, вторично подошелъ къ Фокшанамъ. Русскія
войска выстроились въ три каре, изъ которыхъ сред-
нимъ командовалъ Потемкинъ, и принуждены были вы-
держать самое кровонролитное сраженіе, ибо Турки,
будучи несравненно сильнѣе, и имѣя дѣло съ войскомъ
утомленнымъ, успѣли ворваться во всѣ три каре, и
бой завязался холоднымъ оружіемъ. Храбрость вос-
торжествовала надъ многочисленностью, и Турки дали-
тылъ, потерявъ до 1000 человѣкъ убитыми, 6 пушекъ,
2 знамя и 54 значка. Послѣ этого Штофельнъ, по-
лучивъ извѣстіе, что непріятель весьма усиливаясь въ
Браиловѣ, угрожаетъ пресѣчь сообщенія между рус-
скими постами въ Валахіи, и имѣя повелѣніе Румян-
цова взять эту крѣпость, послалъ къ ней Подгори-
чани и Потемкина съ отрядомъ пѣхоты и кавалеріцą,
при 12 полевыхъ пушкахъ, а всѣдъ за ними отпра-
вылся и самъ. 12 января войска обоихъ генераловъ
показались въ виду Браилова, и немедленно были атта-
копаны высланною отъ гарнизона кавалеріею. На-
паденіе было отражено, но повторялось безпрерывно
и съ величайшими ожесточеніемъ. Усилія и храбрость
русскихъ войскъ заставили наконецъ гарнизонъ пре-
кратить вылазки, но состояніе ихъ дѣлъ отъ этого
не улучшилось. Штофельнъ, видя хорошее состояніе
укрѣпленій, предвидя самую отчаянную оборону, не
имѣя съ собою осадныхъ орудій и, къ довершенію,

89

изпъстясь, что непріятель безпрестанно усиливается въ Валахіи, отступилъ отъ Браилова, отправивъ впередъ Потемкина для усиленія войскъ, занимавшихъ Бухарестъ. Въсѣдъ за этимъ онъ пошелъ и самъ въ столицу Валахіи, а оттуда, взявъ съ собою отрядъ Потемкина, двинулся къ Журжѣ, которая 4 февраля была взята штурмомъ. Такимъ образомъ неудача съ одной стороны вознаградилась успѣхомъ съ другой.

Послѣдующія событія кампаніи, до выступленія плавной арміи изъ зимнихъ квартиръ, не предста- вляютъ ничего занимательнаго въ отношеніи къ Потемкину. Вскорѣ по взятіи Журжи, въ Молдавіи и Валахіи распространился страшный бичѣ, моровая язва, заставившая русскихъ генераловъ бывесть свои отряды изъ городовъ, которые они занимали, и расположить ихъ въ оныхъ лагеремъ. При всѣхъ принятыхъ ими мѣрахъ, повѣтріе произвело большую смертность, и въ числѣ погибшихъ отъ него находился самъ Штофельнъ, скончавшійся въ маѣ мѣсяцѣ, по близости Яссъ. Генералъ сей былъ первый, подъ чьимъ начальствомъ Потемкинъ дѣйствовалъ отдѣльно, и потому сей по- слѣдній называлъ его первымъ своимъ учителемъ въ воинскомъ искусствѣ. Христофоръ Федоровичъ Што- фельнъ, сынъ Генералъ-Лейтенанта Штофельна, про- славившаго себя въ 1737 году мужественною обо- роною Очакова противъ Турокъ, и почти товарищъ Румянцову, по воспитанію въ Сухопутномъ Кадет- скомъ Корпусѣ, былъ однимъ изъ лучшихъ генераловъ Русской Арміи. Къ сожалѣнію, слово пощада не было ему извѣстно, и во вражеской землѣ онъ считалъ себя все позволительнымъ. «Уймите Штофельна,» писала Екатерина къ Румянцову, въ началѣ 1770 года, «ис- требленіе всѣхъ тамошнихъ мѣстъ ни ему лайръ не нанесетъ, ни намъ барыша.» Къ счастію, Потем-

90

кинъ не заразился этою жестокою системою, и гдѣ только могъ, всегда щадилъ кровь и достояніе людей, не разбирая, свои ли они или непріятельскіе. Мѣсто Штофельна, въ командованіи Молдавскимъ Корпусомъ, заступилъ Генералъ-Поручикъ Князь Николай Васильевичъ Репнинъ.

Съ приближеніемъ весны, объ стороны стали говориться къ кампаніи. Армія Румянцова, всего въ числѣ 23,000 человекъ, начала сбираться у Хотина, а турецкія войска, подъ предводительствомъ Верховнаго Визиря, на правомъ берегу Дуная, у крѣпости Исакчи. 25-го мая Румянцевъ, задержанный проливными дождями, пошелъ вдоль лѣваго берега Прута, раздѣливъ свои войска на семь колоннъ, и такимъ образомъ измѣнилъ прежній, неудобный образъ похода, гдѣ вся армія строилась въ одинъ огромный каре. Князь Репнинъ также получилъ повелѣніе примкнуть къ арміи, оставая на правой сторонѣ Прута баталіонъ егерей и отрядъ казаковъ, подъ командою Потемкина, для охраненія подвозовъ, отправлявшихся изъ-за Днѣ стра въ армію.

Молдавскій Сераскиръ, Абди-Паша, узнавъ о походѣ Румянцова, желалъ заградить ему путь къ Дунаю, гдѣ Верховный Визирь предполагалъ переправиться, чтобы итти къ Бендерамъ, угрожаемымъ осадою со стороны 2-й Арміи, ввѣренной Генералъ-Аншефу Графу П. И. Панину. Въ этомъ намѣреніи онъ переправился, съ 15,000 корпусомъ, на лѣвый берегъ Прута, и сталъ въ укрѣпленномъ лагерѣ, близъ Рябой Могилы. Румянцовъ, не задерживаясь этою преградою, сдѣлалъ распоряжение, чтобы авангардъ его, подъ начальствомъ Генералъ-Квартирмейстера Баура и корпусъ Князя Репнина ударили на непріятеля слѣва, между тѣмъ какъ самъ онъ, съ главными силами,

91

аттакуетъ его съ фронта. Въ это же самое время Потемкинъ, имѣвшій у себя понтоны, долженствовалъ перенравиться черезъ Прутъ, и напасть на Сераскира въ тылъ. Общее движеніе русскихъ войскъ, по этому плану, началось 17-го іюня, поутру, но едва Турки его замѣтили, какъ стремглавъ, въ величайшемъ безпорядкѣ, обратились въ бѣгство. Репнинъ и Бауръ бросились за бѣгущими, но, по причинѣ гористаго мѣстоположенія, не могли ихъ достигнуть. Потемкинъ между тѣмъ переправился, и ударилъ на бѣгущихъ, но Турки, замѣтивъ его малочисленность, напали на него. многочисленною толпою, и уже съ помощью подоспѣвшаго подкрѣпленія были прогнаны. Послѣ этого, отрядъ Потемкина перешелъ обратно за Прутъ, и достигнувъ Фалчи былъ остановленъ извѣстіемъ, что въ тридцати верстахъ оттуда находится турецкій лагерь, въ который кинулись и войска разбитаго Сераскира. Румянцовъ немедленно приказалъ Бауру итти съ своимъ корнусомъ по самому берегу Прута, старався равняться съ отрядомъ Потемкина, а 30-го іюня, усиливъ сей отрядъ, велѣлъ ему аттаковать непріятельскій лагерь. Потемкинъ двинулся; но тутъ же узналъ, что Абди-Паша перешелъ опять на лѣвую сторону Прута, и соединясь съ Крымскимъ Ханомъ, осталось въ укрѣпленномъ лагерѣ, за рѣчкою Ларгою. Румянцовъ, не смотря на то, что уже одинъ Ханъ имѣлъ до 80,000 Татаръ, рѣшился итти прямо на непріятеля, и присоединивъ къ себѣ отрядъ Потемкина, 7-го іюля произвелъ аттаку, построивъ изъ корпусовъ Баура и Репнина и отряда Потемкина три малые, а изъ остальной арміи одинъ большой каре. Пораженіе Хана и Сераскира было совершенное, и Потемкинъ, отличившійся при этомъ случаѣ, получилъ 27-го іюля, орденъ Св. Георгія 3-го класса.

92

20-го іюня поб'єдители двинулись къ берегамъ рѣчки Сальги, гдѣ Румянцовъ надъялся найти хорошую воду и изобиліе дровъ, въ которыхъ нуждался. Положеніе его было критическое: онъ имѣлъ только 17,000 человекъ подъ ружьемъ, и на четыре дня провіанта. Отступить назадъ, зпачило уронить духъ арміи, обо- дренной одержанными поб'єдами: итти впередъ павѣр- ное, завязать бой со ста-пятидесят-тысячною арміею Визиря, уже перешедшею Дунай и стоявшею по запад- ную сторону озера Кагула. Поб'єдитель при Ларгъ избралъ второе средство, и отрядивъ Генералъ-Маіора Глѣбова съ Генералъ-Маіоромъ же Подгоричани и Потемкинымъ и Бригадиромъ (въ послѣдствіи фельд- маршаломъ) Гудовичемъ, для прикрытія провіантскаго транспорта, шедшаго изъ Фалчи въ армію, и для охра- ненія тыла сей послѣдней, въ ночи на 21-е їюля, ат- таковалъ Турокъ пятью кареями. Послѣдствія сей аттаки слишкомъ извѣстны: кто не слыхалъ о Кагулѣ?

Пока происходило сраженіе, 100,000 Крымскихъ Татаръ покушались зайти въ тылъ Русской Арміи, и овладѣть ея обозами и подходившимъ къ ней транс- портомъ провіанта, но распоряженіями Глѣбова и уси- ліями Подгоричани, Потемкина и Гудовича, были отра- жены на всѣхъ пунктахъ. Румянцовъ лично и по- рознь благодарилъ каждаго изъ сихъ начальниковъ, за спасеніе продовольствія, въ которомъ войска его весьма нуждались.

Побѣжденные непріятели кинулись частію за Ду- най, частію въ крѣпости Изманлъ и Килію, на лѣвомъ берегу сей рѣки лежащія. Для занятія сихъ убѣжищъ, Румянцовъ отрядилъ Князя Репнина, назначивъ къ нему и Потемкина, съ четырьмя баталіонами гренадеръ и четырьмя орудіями полевой артиллеріи. При одномъ появліи этихъ войскъ, гарнизонъ Изманла

93

пустился бъжать изъ крѣпости, и настигнутый Русскими, послѣ непродолжительного боя, искал спасения въ переправѣ за Дунай и въ стѣнахъ Киліи. Это происходило 26-го июля, и Потемкинъ первый, съ своимъ отрядомъ, вступилъ въ покинутую крѣпость. Овладѣніе Киліею представляло болѣе трудностей неужели взятіе Измаила, и потому Репнинъ просилъ у. Главнокомандующаго подкрѣпленія. Получивъ его, и ввѣривъ своей авангардъ Потемкину, онъ выступилъ изъ Измаила, и 10-го Августа пришелъ къ Киліи. Желая устрашить Турокъ видомъ правильной осады, онъ немедленно открылъ огонь по крѣпости, повелъ апроши, и вслѣдъ затѣмъ потребовалъ сдачи. Гарнизонъ принялъ предложенія, и 21-го числа очистилъ крѣпость. Съ извѣстіемъ объ этомъ былъ посланъ къ Румянцову Гвардіи Поручикъ Павелъ Сергѣевичъ Потемкинъ, служившій тогда въ корпусѣ Репнина волонтеромъ, а въ послѣдствіи бывшій графомъ и генералъ-аншефомъ. Такимъ образомъ, съ возвышеніемъ Григорія Александровича Потемкина, открывалась дорога къ почестямъ и для его однофамильцевъ, почти уже выходившихъ изъ круга родства съ нимъ.

Еще до взятія Киліи, 25-го августа, отрядъ, посланный отъ Князя Репнина, овладѣлъ Аккерманомъ, при устьѣ Днѣстра, а 16-го сентября пали Бендеры, послѣ кровопролитнаго штурма. Съ этими послѣдними событиями вся Бессарабія досталась во власть Русскихъ.

Со взятіемъ Киліи окончилось и военное поприще Потемкина въ кампанію 1770 года. Румянцовъ, возведенный, за Кагульскую Побѣду, на степень фельдмаршала, поручилъ Потемкинуѣхать въ Петербургъ, съ извѣстіемъ о взятіи Браилова, сдавшагося 10-го ноября, и онъ возвратился къ арміи уже въ послѣднихъ дняхъ года.

94

«Вручителя сего, писала Императрица къ Румян-
«цову, 29-го ноября, Господина Генералъ-Маюра По-
«темкина, Я вамъ рекомендую, какъ человѣка, испол-
«неннаго охотою отличить себя. Также ревность его
«ко Мнѣ извѣстна. Я надѣюсь, что вы не оставите
«молодость его безъ полезныхъ совѣтовъ, а его са-
«мого безъ употребленія, ибо онъ рожденъ съ каче-
«ствами, кои отечеству могутъ пользову принести.»

Прежде нежели перейдемъ къ военнымъ дѣйствіямъ
1771 года, намъ остается сказать объ одномъ любо-
пытномъ и въ военномъ отношеніи важномъ обстоя-
тельствѣ. Съ самаго учрежденія Петромъ Великимъ
регулярной арміи, по примѣру иностранныхъ войскъ,
на каждый пѣхотный полкъ отпускались рогатки и
рогаточныя копья. По понятіямъ того времени, эти
загороды служили весьма полезною, даже необходимою
защитою противъ аттакъ кавалеріи, особенно азіягской,
и по этому рогатки употреблялись во всѣхъ турецкихъ
походахъ временъ Петра I, Миниха и даже еще въ
походѣ Князя Голицына. Въ 1770 году, эта мнимая
защита для робкаго и лишная тягость для храбраго
солдата, въ Румянцовской Арміи не употреблялась.
Ее замѣнилъ штыкъ, и солдатъ нашелся принужден-
нымъ искать опоры въ своемъ собственномъ муже-
ствѣ; иравственная его сила увеличилась, и онъ
получилъ болѣе довѣрія къ самому себѣ. До сихъ поръ
отмѣреніе рогатокъ всѣ приписываютъ исключительно
и непосредственно Румянцову, но нижеслѣдующе пись-
мо къ нему отъ Потемкина, писавное въ январѣ 1788
года, въ началѣ Второй Войны Императрицы Екате-
рины съ Турціею, нѣсколько этому противорѣчитъ.
«Ваше Сіятельство, объяснился Потемкинъ, изволите
«писать ко мнѣ о рогаткахъ: я оныхъ, для войскъ
«мнѣ ввѣренныхъ, не дѣлалъ. • Служа въ прошедшую

93

«войну подъ начальствомъ вашимъ, я былъ изъ пер-
«выхъ, покинувшихъ употребленіе оныхъ. Корпусъ
«арміи вашей въ дѣлѣ не употреблялъ ихъ, а по-
«тому и остается теперь единственно отъ воли Ва-
«шего Сіятельства имѣть оныя или не имѣть.»

При наступленіи зимы 1770 года, Графъ Румян-
цовъ раздѣлилъ всю свою армію на четыре части, и
расположилъ ихъ на зимнія квартиры: первую, подъ
непосредственнымъ своимъ начальствомъ, въ Молдавіи;
вторую, Генералъ-Аншефа Олица, въ Валахіи; третью,
Генералъ-Маіора Вейсмана, въ Бессарабіи; четвертую,
Генералъ-Поручика Эссена, въ Польшѣ. Потемкинъ,
по возвращеніи изъ Петербурга, получилъ въ команд
ованіе одиннадцать баталіоновъ пѣхоты и четыре
полка кавалеріи, и былъ назначенъ въ корпусъ Олица.

Главная цѣль предстоявшей кампаніи заключа-
лась въ завоеваніи Крыма, что было поручено Гене-
ралъ-Аншефу Князю Василію Михайловичу Долгору-
кову, смѣнившему Панина, въ командованіи 2-ю Арміею.
Румянцовъ долженствовалъ содѣйствовать этой цѣли
удерживаніемъ за собою лѣваго берега Дуная, и не-
допущеніемъ Турокъ до вспомоществованія Крымскимъ
Татарамъ. Оконечность праваго его фланга составлялъ
отрядъ Потемкина въ Малой Валахіи; на лѣвомъ, въ
Измаилѣ, находился Вейсманъ, одинъ изъ отличнѣй-
шихъ генераловъ временъ Екатерины. Главныя силы
Турокъ, вѣренныя новому Верховному Визирю Силих-
даръ-Мугамету-Пашѣ, собирались на правомъ берегу
Дуная, на протяженіи отъ Виддина до Тулчи, между
тѣмъ, какъ и на лѣвомъ, они еще занимали двѣ крѣ-
пости, Турну и Журжу. Послѣдняя хотя и была
взята въ предшествовавшую кампанію, при содѣй-
ствіи Потемкина, но въ продолженіе 1770 года, ее
очистили, и она опять перешла во власть Турокъ.

98

Румянцовъ, безпокоиваемый присутствіемъ непріятеля
на занятой имъ сторонѣ Дуная, предписалъ Олицу, во
чтобы ни стало, покорить обѣ крѣпости. Въ слѣд-
ствіе этого, Журжа, 25 февраля была взята штурмомъ,
но съ Турною, вопреки повторявшимся повелѣніямъ,
Олицъ медлилъ, и не предпринявъ ничего, умеръ 7-го
апрѣля, въ Бухарестѣ. Потемкинъ оставшись стар-
шимъ въ Валахскомъ Корпусѣ, присоединилъ къ
себѣ еще наблюдательный отрядъ, стоявшій у рѣки
Дембовицы, и пошелъ на Турну, но съ этимъ вмѣстѣ
онъ совершенно обнажилъ пространство между рѣками
Алутою и Дембовицею. Турки, воспользовавшись от-
сутствіемъ русскихъ войскъ изъ сихъ мѣстъ, перепра-
вились, въ числѣ двѣнадцати тысячъ человѣкъ, на лѣвую
сторону Дуная, и обложили Журжу. Это обстоятель-
ство повело за собою весьма вредныя послѣдствія.

Фельдмаршалъ, имѣвшій главную квартиру въ Яс-
сахъ, и еще незнавшій ни о походѣ подъ Турну,
ни о появлении непріятеля подъ Журжею, при полу-
ченіи извѣстія о кошчинѣ Олица, замѣстилъ его Кня-
земъ Реппинымъ. Новый начальникъ, прибывъ 25-го
мая подъ Турну, и узнавъ тутъ объ опасномъ положе-
ніи Журжи, поспѣшилъ къ сей крѣпости, оставивъ
Потемкина наблюдать за Турною. Походъ Репнина
былъ напрасенъ, ибо онъ нашелъ крѣпость уже въ
рукахъ непріятеля: трусливый маіоръ, остававшійся
тамъ комендантомъ, имѣлъ малодушіе сдаться безъ
боя. Реппинъ, разстроенный этимъ происшествіемъ
въ своихъ планахъ, притянулъ къ себѣ отрядъ По-
темкина, и отступилъ къ Бухаресту. Турки сильно
его преслѣдовали, и даже остановили подъ симъ го-
родомъ, но были отражены, не переставая, между тѣмъ,
болѣе и болѣе усиливаться на лѣвой сторонѣ Дуная.
Огорченный неудачею, на первомъ шагу командованія

97

войсками Олица, Репнинъ сильно занемогъ, и мѣсто
его заступилъ Генералъ-Поручикъ Эссенъ. Главноко-
мандующій, желая отвесть Турокъ отъ Валахіи, при-
казалъ Вейсману, изъ Измаила произесть тревогу на
правомъ берегу Дуная, а самъ въ то же время по-
шелъ по правой сторонѣ Прюта, и остановился у Ту-
лучешты, по сѣверную сторону озера Братиша, лежа-
щаго къ сѣверу отъ Галацъ. Чтобы еще болѣе от-
весть Турокъ отъ Валахіи, два отряда, посланные Ру-
мянцовымъ, подъ командою Полковника Дунашева и
Генералъ-Маіора Милорадовича (отца Графа Михаила
Андреевича), взяли и раззорили Мачинъ и Гирсово, ле-
жащіе на правомъ дунайскомъ берегу. Вейсманъ,
на этой же сторонѣ, взялъ и подорвалъ Тулчу и
Исакчи, овладѣлъ Бабадагомъ; разбилъ собранныя
около сихъ мѣстъ непріятельскія войска, и возвратился
въ Измаилъ, съ добычею 170 орудій. Эссенъ между
тѣмъ произвелъ, въ ночи на 6 августа, приступъ къ
Журжѣ, но былъ отбитъ съ чувствительнымъ уро-
номъ, и отретировался къ Бухаресту. Ободренные
Турки болѣе и болѣе усиливались, и къ половинѣ
октября, собравшись въ числѣ сорока тысячъ, явно
обнаружили свое намѣреніе ударить на Бухарестскій
Корпусъ. Эссенъ, получивъ въ подкрепленіе отрядъ
Генералъ-Маіора Текелли, рѣшился предупредить не-
пріятеля, и аттаковавъ его, 20-го октября, у деревни
Попешти, разбилъ наголову. Турки, приведенные
въ ужасъ, поспѣшили переправиться за Дунай, и 24
числа Русскіе, почти безъ выстрѣла, заняли Журжу.
Этимъ окончилась кампанія 1-й Арміи въ 1771 году.
Описывая всѣ сіи происшествія, мы нѣсколько отошли
отъ главнаго нашего предмета, Потемкина; но это от-
ступленіе было необходимо для показанія, какъ вредно
было движеніе сего Генерала на Турну, безъ принятія

7

98

мъръ противъ вторженія Турокъ въ Валахію, и какъ
много труда стоило Румянцову поправленіе этой ошибки.
Потемкина обвиняли еще за то, что начальствуя вой-
сками въ Малой Валахіи, онъ спокойно стоялъ въ Краіовъ,
тогда какъ, по тогдашней малочисленности Турокъ за
Дунаемъ; онъ весьма удобно могъ сдѣлать поискъ
на Виддинъ, и даже овладѣть Турною. Во все про-
долженіе дѣйствій, послѣдовавшихъ за отступленіемъ
Потемкина отъ сей послѣдней крѣпости, онъ оставался
въ корпусъ Эссена, и не отличилъ себя ничѣмъ осо-
беннымъ.

Послѣ взятія Журжи. Фельдмаршалъ предписалъ
Эссену, съ частію войскъ, поспѣшно итти на Турну, ку-
да спаслись остатки непріятеля, разбитаго у Попешти;
другую, подъ командою Генералъ-Маіора Князя Долго-
рукова, назначилъ ему переправить за Дунай, къ Ру-
щуку, а третьей, подъ начальствомъ Потемкина, велѣлъ
състь въ Браиловъ на запорожскія суда, плыть къ
урочищу Гуробалу. и овладѣвъ имъ, подняться къ
Рущуку, для содѣйствія Долгорукову. По медленно-
сти Эссена, двѣ первыя изъ сихъ экспедицій не состоя-
лись; одинъ только Потемкинъ, слѣдуя полученному
предписанію, сѣлъ на суда, но за противными вѣтрами
не могъ добраться до Гуробала, и безъ успѣха воз-
вратился въ Браиловъ. При этомъ случаѣ, бывшія у
него войска много терпѣли отъ недостатка продоволь-
ствія, и принуждены были питаться немолотою пше-
ницею.

По случаю наступленія зимы, Румянцовъ прекра-
тилъ восныя дѣйствія, занявъ, по-прежнему, глав-
ную квартиру въ Яссиахъ; одна изъ дивизій распо-
ложилась въ Молдавіи, между Серетомъ и Прутомъ; дру-
гая въ Валахіи, между Алутою и Яломицею; третья
въ Бессарабіи, между Прутомъ и Днѣстромъ; отдѣль

99

ный корпусъ, подъ начальствомъ Генералъ-Маіора Князя Долгорукова, пошелъ въ Польшу, и еще такой же корпусъ, ввѣренный Потемкину, сталъ между Серетомъ и Яломицею. Онъ назывался резервнымъ, и поддерживалъ посты въ Орашѣ, Слободзеѣ и Браиловѣ. 2-я Армія, покоривъ Крымъ, и оставивъ тамъ достаточные гарнизоны, пошла въ Украйну.

Весь 1772 и почти всѣ первые три мѣсяца 1773 года, прошли въ перемиріи и переговорахъ съ Турками. Въ исходѣ 1773 военные дѣйствія возобповились, и первый открылъ ихъ Потемкинъ, посылкою отряда, на запорожкихъ лодкахъ, къ противоположному берегу Дуная, въ окрестности Силистріи. Плодомъ сего предпріятія было овладѣніе деревнею Еникой, и истребленіе всѣхъ Турокъ, тамъ бывшихъ. Въ отплату за это, Силистрійскій Сераскиръ, ночью, 2-го апрѣля, переправилъ сильный отрядъ на лѣвый дунайскій берегъ, приказавъ ему захватить передовые посты корпуса Потемкина, но покушеніе сіе не удалось; Турки были замѣчены, разбиты и прогнаны. Всѣдъ за тѣмъ Потемкинъ, произведенный 21-го апрѣля, по старшинству, въ генералъ-поручики, и поступивъ въ распоряженіе Генералъ-Аншефа (въ послѣдствіи Генералъ-Фельдмаршала) Графа Ивана Петровича Салтыкова, получилъ отъ сего послѣдняго приказаніе занять Гирсово. Это порученіе было немедленно исполнено, и такимъ образомъ Русскіе поставили ногу за Дунаемъ. Въ это самое время, прибывшій подъ начальство Салтыкова изъ Польши, Генералъ-Маіоръ Суворовъ сдѣлалъ быстрый набѣгъ на замокъ Туртукай, также на лѣвомъ берегу Дуная лежащій, и устрашенные Турки поспѣшили запереться въ стенахъ Рущука и Силистріи. Со стороны Бессарабіи, Вейсманъ, сдѣлавшій нѣсколько удачныхъ экспедицій

7*

100

за Дунаемъ, рѣшительно двинулся впередъ по правому берегу сей рѣки, 27-го мая аттаковалъ турецкій лагерь близъ озера Карасу, овладѣлъ имъ, и въ ожиданіи повелѣній Фельдмаршала, остановился въ семъ мѣстѣ. Румянцовъ, видя, что положеніе дѣлъ дозволлетъ ему перейти съ главными силами за Дунай, сосредоточилъ у Браилова зимовавшія въ Молдавіи войска, и принялъ намѣреніе переправиться у Гирсова. Уже все было приготовлено, какъ извѣстіе, что дорога отъ Гирсова къ Силистріи не только не удобна, но почти непроходима для войска, заставило главнокомандующаго перемѣнить принятой планъ, и произвести переправу къ Гуробалу, лежащему на правомъ берегу Дуная, въ тридцати верстахъ ниже Силистріи, насупротивъ лагеря войскъ Потемкина, простиравшихся до 3,500 человекъ. Самъ Румянцовъ привелъ съ собою не болѣе 8,000. У Вейсмана было 4,000.

Прежде чѣмъ войска Фельдмаршала могли переправиться за Дунай, надлежало вытѣснить двѣнадцати-тысячный корпусъ Турокъ, стоявшій у Гуробала. Исполнение этого было поручено Потемкину и Вейсману. Послѣдній выступилъ безъ потери времени, но первый, почему-то, медлилъ, и Румянцовъ возложилъ переправу на Генералъ-Маіора Кнізя Юрія Владиміровича Долгорукова, бывшаго послѣ генералъ-аншефомъ, а тогда только что возвратившагося изъ Архипелага, отъ Графа Орлова Чесменскаго. Вейсманъ первый, 7-го іюня, подошелъ къ Гуробалу, ударилъ на Турокъ, вогналъ ихъ въ Силистрію, и такимъ образомъ облегчилъ переправу не только Потемкину, но и всѣмъ войскамъ. Она совершилась окончательно 12-го числа, и тогда Фельдмаршалъ, предоставивъ себѣ командованіе среднимъ, главнымъ корпусомъ перешедшихъ за Дунай войскъ, лѣвый поручилъ Потемкину, а правый

101

Генералъ-Поручику Ступишину. Авангардомъ послѣд-
няго начальствовалъ Вейсманъ. Всѣ сіи войска напра-
вили путь къ Силистріи, и безпрепятственно прошли
за рѣчку Галицу, но тутъ были аттакованы многочи-
сленною кавалерією, высланною Османомъ-Пашею, ко-
торый, имъя порученіе охранять Силистрію съ 30,000
корпусомъ, стоялъ лагеремъ въ пяти верстахъ ниже
крѣпости. Нападеніе было произведено на авангардъ
Ступишина, но Вейсманъ, подкрѣпленный всесю кава-
лерію, отразилъ непріятеля, вѣснилъ его въ крѣ-
пость, и овладѣлъ его лагеремъ. Справедливо ли, но
упрекаютъ Румянцова, что онъ не воспользовался пер-
вымъ страхомъ, наведеннымъ на Турокъ этимъ по-
раженіемъ, и только 15-го числа обложилъ крѣпость.
Частыя и упорныя ошибки съ вылазками гарнизона,
побудили Фельдмаршала принять рѣшительную мѣру,
и вытѣснить Турокъ изъ высотъ, которые они зани-
мали передъ Силистрією. Главное его вниманіе было
обращено на одну изъ пихъ, укрѣпленную ретранша-
ментомъ, и защищаемую сильнымъ корпусомъ. Утро
18-го числа было назначено для нападенія. Потем-
кинъ, съ своимъ корпусомъ, долженствовалъ аттаковать
ретраншаментъ съ фронта; Вейсману было предписано
зайти къ непріятелю слѣва и въ тылъ, а Ступишинъ
долженъ былъ, смотря на надобности, нодкрѣплять
того и другаго. Наконецъ, Генералъ-Маіоръ Игель-
стромъ, (умершій въ 1823 году, въ чинъ генерала отъ
инфантеріи), назначенъ былъ къ произведению ложной
аттаки на самую крѣпость, со стороны Дуная. Напа-
деніе было произведено по предначертанію, но въ
самомъ началѣ ознаменовалось неудачею. Турки, прі-
уготовленные къ отчаянной обороны, ударили на По-
темкина страшною массою кавалеріи, смяли его, за-
ставили отступить, Ступишинъ выручилъ его, прибывъ

102

со всѣми своими войсками. Аттака Игельстрома, про-
изводившаяся небольшими отдѣленіями, также не имѣ-
ла ни какого успѣха, но за то торжествовали войска
Вейсмана : они ворвались въ ретраншаментъ, и одни
выгнали оттуда непріятеля. Другой, восьми-тысячный
корпусъ Турокъ, подоспѣвшій изъ Базарджика, напалъ
на обозъ Потемкина, и овладѣлъ было имъ, но былъ
прогнанъ подоспѣвшими войсками Ступишина.

Слабое, изнуренное состояніе войскъ, ихъ малочи-
сленцость и извѣстіе, что сильный корпусъ, подъ на-
чальствомъ Сераскира Нуманъ-Паши, идетъ отъ Шум-
лы на помощь Силистріи, заставило Румянцова отсту-
пить отъ сей крѣпости, и перейти обратно за Дунай.
Узнавъ, между тѣмъ, что Сераскиръ прибылъ уже къ
деревнѣ Кучукъ-Кайнарджи, и занявъ выгодную пози-
цію, выжидаетъ только начатія переправы Русскихъ
войскъ, дабы ударить на нихъ, онъ поручилъ непо-
бѣдимому Вейсману предупредить Сераскира и атта-
ковать его, въ собственномъ лагерѣ. Нападеніе было
удачно: Нуманъ-Паша обратился въ бѣгство; лагерь
его и почти вся артиллерія достались побѣдителямъ,
но побѣда эта досталась дорого — Россія лишилась
Вейсмана !

По темкину было поручено преслѣдованіе бѣгущихъ
а въ теченіе 26 и 27-го войска перешли обратно за Ду-
най. Тутъ на Потемкина возложено было командова-
ніе арриергардомъ, но онъ еще заблаговременно досталъ
нѣсколько судовъ, и переправился прежде всѣхъ. Ру-
мянцовъ сердился, однако скрывалъ досаду, обнаруживая
ее только въ кругу самыхъ приближенныхъ особъ. По сви-
дѣтельству современниковъ, тогдашнихъ сослуживцевъ
Потемкина, въ управленіи ввѣреннымъ ему корпусомъ бы-
ло весьма мало порядка, и онъ, отдавъ какое либо при-

103

казаніе, вскорѣ опять отмѣнялъ его, а потомъ опять обращался къ первоначальному распоряженію. Князь Юрій Владиміровичъ Долгорукій, тогда служившій съ Потемкинымъ, отзывался о немъ: «Потемкинъ былъ человѣкъ «ума пребольшаго, но къ военной службѣ ниже ма- «лѣйшей способности не имѣлъ, и корпусъ его (въ 1773 «году) былъ такъ разстроенъ, что въ арміи, его про- «звали мертвымъ капиталомъ.»

Въ июлѣ, августѣ и сентябрѣ, между объими арміями не происходило ничего особенно замѣча- тельнаго, кромѣ нѣskолькихъ неудачныхъ покуше- ній Турокъ на Гирсово, котораго защита была по- ручена Суворову. Потемкинъ во все это время спо- койно стоялъ въ лагерѣ, у Ликорешги, противъ Си- листріи.

Въ началѣ октября, турецкія войска, находившіяся за Дунаемъ, по обыкновенію, начали расходиться домой, и Румянцовъ, желая воспользоваться ихъ уменьшеніемъ, хотѣлъ заключить кампанію нанесеніемъ Туркамъ ка- кого нибудь чувствительнаго удара. Съ этою цѣлю, Бессарабскому Корпусу Генералъ-Поручика Унгерна, велѣно было, переправясь у Измаила за Дунай, итти на Бабадагъ, и тамъ, соединясь съ войсками, отряжен- ными отъ самого. Фельдмаршала, подъ командою Ге- нералъ-Маіора Князя Ю. В. Долгорукова, и перепра- вленными у Гирсова, дѣйствовать противъ непріятеля по усмотрѣнію. Чтобы развлечь вниманіе Турокъ, остатокъ Румянцовскаго корпуса, подъ командою Ге- нералъ-Поручика Глѣбова, перешелъ Дунай, и оста- новился при Гуробалѣ, а Потемкинъ получилъ пове- лѣніе занять небольшой островъ, лежащій на Дунаѣ, противъ Силистріи, и открыть огонь по сей кръпости. Графъ Салтыковъ, съ частію Валахскаго Корпуса, дол-

104

ЖЕНЬ БЫЛЪ Угрожать Рушку. Румянцовъ въ это время
былъ боленъ, и оставался въ Браиловѣ.

Между тъмъ, какъ Унгернъ и Долгоруковъ, овладѣвающъ Базарджикомъ, пошли далѣе, одинъ къ Варнѣ, другой къ Шумлѣ, Потемкинъ занялъ назначенный ему островъ, и получивъ изъ Браилова осадныя орудія, 24-го октября открылъ первый огонь по крѣпости. Часть гарнизона, сѣвъ на суда, сдѣлала высадку на островъ, и стремительно ударила на одну изъ баттарей, прикрываемую двумя баталіонами пѣхоты, подъ командою Бригадира Павла Сергѣевича Потемкина, того samego, который въ кампанію 1770 года служилъ въ корпусѣ Князя Репнина. Нападеніе это не имѣло успеха: всѣ вышедшие на берегъ пали подъ штыками, а изъ остальныхъ большая часть поибла въ Дунаѣ. Послѣ этого огонь баттарей былъ усиленъ, и произвелъ сильный пожаръ въ крѣпости.

Пока происходили дѣйствія Потемкина противъ Силістріі. Унгернъ, 30-го октября, аттаковалъ Варну, но былъ отбитъ. Это обстоятельство остановило и Князя Долгорукова въ походѣ къ Шумлѣ, и оба генерала возвратились за Дунай. Всѣдъ за ними переправился назадъ отрядъ Глѣбова, а 18-го ноля прекратилъ свои дѣйствія и Потемкинъ.

Румянцовъ, вторично огорченный неудачею утвердиться за Дунаемъ, распустилъ армію на зимнія квартиры. Самъ онъ занялъ Яссы; войска, подъ начальствомъ Графа Салтыкова, расположились въ Верхней Валахіи; Глѣбова — въ Молдавіи, между рѣкъ Серета и Прута; Унгерна — въ Бессарабін, между Буга и Прута, а резервный корпусъ, подъ начальствомъ Потемкина — между рѣками Мостицемъ и Серетомъ. Этимъ кончилось участіе Григорія Александровича въ Первой Турецкой Войнѣ, при Императрицѣ Екатерины.

105

нѣ II, и въ кампаніи 1774 года, увѣнчанной славнымъ для Россіи миромъ при Кучукъ-Кайнарджи, онъ уже не находился въ рядахъ воинства, предводимаго Румянцовымъ.

До сихъ поръ мы видѣли Потемкина генераломъ подчиненнымъ, исполнителемъ чужихъ повелѣній; ниже увидимъ его полновластнымъ повелителемъ, равнымъ товарищемъ своего прежняго начальника, героя Ларги и Кагула.

Изъ генераловъ Румянцовской Арміи, въ 1773 году, Генералъ-Маіоры Вейсманъ и Суворовъ, оба въ чинахъ моложе Потемкина, получили орденъ Св. Георгія 2-го класса; Генера лъ-Поручику Унгерну былъ пожалованъ орденъ Св. Александра Невскаго. Эти и еще другія награды оскорбили самолюбіе Потемкина, и онъ, считая себя обиженнымъ, въ началѣ 1774 года, съ разрѣшенія Румянцова, сдалъ команду надъ своимъ корпусомъ Суворову, а самъ уѣхалъ въ Петербургъ. Здѣсь, не являясь еще ко Двору, онъ написалъ къ Императрицѣ, 27-го февраля, письмо, въ которомъ памѣкая, что чувствуетъ себя обойденнымъ въ наградахъ, выражалъ свое желаніе продолжать службу, непосредственно при лицѣ Государыни. Письмо, пущенное въ ходъ, чрезъ Тайнаго Совѣтника Стрекалова, находившагося у принятія прошеній на Высочайшее Имя, было слѣдующаго содержанія:

«Всемилостивѣйшая Государыня! Опредѣлилъ я «жизнь мою для службы Вашей, не щадилъ ея отнюдь, «гдѣ только былъ случай къ прославленію Высочайшаго «Имени. Сіе поставя себѣ простымъ долгомъ, не мы-«слилъ никогда о своемъ состояніи, и если видѣлъ, что «мое усердіе соотвѣтствовало Вашего Императорскаго «Величества волѣ, почиталъ уже себя награжденнымъ. «Находясь почти съ самаго вступленія въ армію ко-

106

«мандиромъ отдъльныхъ и къ непріятелю всегда близ-
«кихъ войскъ, не упускалъ я наносить оному всевоз-
«можнаго вреда, въ чемъ ссылаюсь на командующаго
«арміею и на самихъ Турковъ. Отнюдь не побуждаемъ
«я завистію къ тѣмѣ, кои моложе меня, но получили
«лишніе знаки Высочайшей милости, а тѣмѣ един-
«ственно оскорбляюсь, что не заключаюсь ли я въ
«мысляхъ Вашего Величества меньше прочихъ до-
«стоинъ? Симъ будучи терзаемъ, принялъ дерзновеніе,
«павъ ко священнымъ стопамъ Вашего Император-
«скаго Величества, просить, ежели служба моя до-
«стойна Вашего благоволенія, и когда щелрота и Вы-
«сокомонаршая милость ко мнѣ не оскудѣваютъ, раз-
«рѣшить сіе сомнѣніе мое пожалованіемъ меня въ ге-
«нералъ-адъютанты Вашего Императорскаго Величе-
«ства. Сіе не будетъ никому въ обиду, а я приму за
«верхъ моего счастія, тѣмѣ паче, что, находясь подъ
«особливымъ покровительствомъ Вашего Император-
«скаго Величества, удостоюсь принимать премудрыя
«Ваши повелѣнія, и вникая въ оныя, сдѣлаюсь вящше
«способнымъ къ службѣ Вашего Императорскаго Ве-
«личества и отечества.»

На другой день послѣдовальъ отвѣтъ Императрицы:
«Господинъ Генералъ-Поручикъ! Письмо ваше Г.
«Стрекаловъ Мнѣ сего утра вручалъ, и Я просьбу вашу
«нашла столь умѣренною въ разсужденіи заслугъ ва-
«шихъ, Мнѣ и отечеству учиненныхъ, что Я приказала
«изготовить указъ о пожалованіи васъ генералъ-адъю-
«тантомъ. Признаюсь, что и сіе Мнѣ весьма пріятно,
«что довѣренность ваша ко Мнѣ была такова, что вы
«просьбу вашу адресовали прямо письмомъ ко Мнѣ, а
«не искали побочными дорогами. Впрочемъ пребываю
«къ вамъ доброжелательная Екатерина.»

Надежды Потемкина исполнились. Онъ снова ожидалъ

107

духомъ, снова началъ посѣщать общества Императрицы;
получилъ орденъ Св. Александра Невскаго и, вдругъ
безъ видимой причины, сталъ скученъ, задумчивъ, пере-
сталъѣздить ко Двору и, къ общему удивленію, удалился
въ Александро-Невскій Монастырь. Тутъ онъ даже
началъ отращивать себѣ бороду, надѣлъ иноческую
одежду, изучалъ церковный уставъ, и объявилъ, что
намѣренъ постричься въ монахи. — Политическая
жизнь Потемкина казалось конченною, какъ въ одинъ
изъ лѣтнихъ дней 1774 года, онъ явился въ Царскомъ
Селѣ, передъ изумленными царедворцами, съ видомъ
величайшаго самодовольствія, въ богато вышитомъ ге-
неральскомъ мундирѣ и въ орденахъ. Не было и при-
знаковъ монастырскаго затворничества. Всѣдъ за
тѣмъ онъ былъ назначенъ вице-президентомъ Воен-
ной Коллегіи, * новороссійскимъ генералъ-губернато-
ромъ, главнымъ начальникомъ надъ поселенными въ
Новороссійской Губерніи войсками, командующимъ
всею легкою конницею и главнымъ командиромъ ирре-
гулярныхъ войскъ, а въ концѣ года, (25-го декабря),
пожалованъ кавалеромъ ордена Св. Андрея Перво-
званнаго. При этомъ сохранилъ онъ и званія гене-
ралъ-адъютанта и дѣйствительнаго каммергера. Вни-
маніе и милости къ нему Императрицы этимъ еще
не окончились: въ слѣдующемъ году, въ день торже-
ства мира, (10-го июля 1775), заключенного съ Отто-
манскою Портою, Потемкинъ «за непосредственное спо-
спѣшствованіе своими совѣтами къ заключенію выгод-
наго мира,» былъ произведенъ въ генералъ-аншефы,
съ старшинствомъ отъ 30-го мая 1774, и возведенъ
въ графское достоинство Россійской Имперіи; а «по

* Президентомъ былъ Генералъ-Фельдмаршалъ Графъ За-
харъ Григорьевичъ Чернышевъ.

108

уваженію къ храбрости и всѣхъ върхіыхъ и отличныхъ
заслугъ, оказанныхъ въ продолженіе минувшей войны, въ
знакъ особеннаго къ нему Монаршаго благоволенія,» награ-
жденъ золотою, алмазами осыпанною саблею, и пор-
третомъ Императрицы, для ношенія на груди. Черезъ
мѣсяцъ (26-го ноября 1775), грудь Потемкина украси-
лась еще новымъ отличіемъ, орденомъ Св. Георгія 2-го
класса, пожалованнымъ ему «за оказанные въ Турец-
кую Войну, по всѣмъ артикуламъ статута о Военномъ
Орденѣ, мужественные подвиги.» Тутъ всѣ увидѣли, что
значитъ и что будетъ значить Потемкинъ въ силѣ у
Двора, заступившій мѣсто Генералъ-Фельдцейхмейстера
Князя Григорія Григорьевича Орлова, который въ то
время путешествовалъ въ чужихъ краяхъ. Все зара-
болѣствовало передъ любимцемъ счастія. Но былъ
одинъ человѣкъ, который представилъ, что его заслуги,
на ратномъ поприщѣ, выше заслугъ Потемкина, и что
старшинствомъ, отданнымъ послѣднему, въ чинѣ пол-
наго генерала, онъ обойденъ. Этотъ человѣкъ былъ дѣя-
тельный сподвижникъ Румянцова въ войнѣ съ Турками,
и участникъ въ заключеніи Кучукъ-Кайнарджійскаго
Мира, Кнѣзь Николай Васильевичъ Репнинъ, произведен-
ный въ генералъ-аншефы 3-го Августа 1774 года. Пред-
ставленіе его было уважено, и нимъ его, въ генераль-
скихъ спискахъ, поставлено выше Потемкина. Это
обстоятельство неминуемо должно было возбудить и
дѣйствительно возбудило въ оскорбленномъ вельможѣ
нерасположеніе къ Репнину. Онъ сохранилъ это чув-
ство до самого гроба, но никогда не мстилъ своему
смѣлому противнику; напротивъ, зная въ немъ отлич-
наго генерала и полезнаго человѣка престолу и отече-
ству, не заграждалъ ему пути къ заслугамъ, искренно
уважалъ его, и руководился его совѣтами. Это была
одна изъ благородныхъ чертъ Потемкина.

109

Въ 1776 году Екатерина II пожаловала Потемкина въ поручики Кавалергардскаго Корпуса, который состоялъ изъ шестидесяти рядовыхъ въ оберъ-офицерскихъ чинахъ, имѣя своими офицерами знатнѣйшихъ особъ въ государствѣ. Императоръ Югифъ II пришелъ Потемкину дипломъ (отъ 27-го февраля 1776) на княжеское достоинство Римской Имперіи, съ титуломъ Святости; Прусскій Король Фридрихъ Великій орденъ Чернаго Орла; Шведскій, Густавъ III, орденъ Серафима; Датскій, Христіанъ VII, орденъ Слона; Польскій, Станиславъ Августъ, ордена Бълаго Орла и Св. Станислава. Недовольный сими знаками отличій, онъ желалъ еще имѣть ордена: австрійскій Златаго Руна, французскій Св. Духа и великобританскій Подвязки, но получилъ въ отвѣтъ, что первые два ордена жалуются исключительно особымъ Римско-Католическаго Исповѣданія, а послѣдній только чинамъ трехъ соединенныхъ королевствъ, Англіи, Шотландіи и Ирландіи. — Неудача сія была вознаграждена назначениемъ матери Потемкина статсъ-дамою, а старшей изъ незамужнихъ его племянницъ, Александры Васильевичъ Энгельгардтъ, фрейлиною къ Высочайшему Двору*. Въ это же время, независимо отъ вышеисчислен-

* Князь Потемкинъ имѣлъ двухъ родныхъ сестеръ, изъ которыхъ одна была за Сенаторомъ Николаемъ Борисовичемъ Самойловымъ, а другая за Василіемъ Энгельгардтомъ. Отъ перваго изъихъ браковъ родились: Александръ Николаевичъ Самойловъ, бывшій потомъ графомъ и генералъ-прокуроромъ, и Екатерина Николаевна, вышедшая за Раевскаго, отца Генерала отъ Инфантеріі Николая Николаевича, столько извѣстнаго по войнѣ 1812 года, а послѣ него за Флигель-Адъютанта Императрицы Екатерины II, Льва Даниловича Давыдова. Дѣти втораго брака были: Василій Васильевичъ Энгельгардтъ, находившійся долго флигель-адъютантомъ при

110

ныхъ эваній и должностей, Потемкинъ былъ под-
полковникомъ Лейбгвардіи Преображенскаго и шефомъ
Новотроицкаго Кирасирскаго Полковъ*, живя самъ во
аворцъ, и имъя при придворномъ столѣ и экипажѣ по
12,000 р. жалованья въ мѣсяцѣ.

Мы видѣли, что Потемкину, имѣвшему званіе вице-
президента Военной Коллегіи, были вмѣстѣ съ тѣмъ
ввѣрены Новороссійская Губернія съ поселенными
въ ней войсками, легкая конница и войска иррегу-
лярныя. Теперь разсмотримъ, въ какомъ состояніи онъ
нашелъ сіи части, и что сдѣлалъ къ ихъ улучшенію,
до той эпохи, когда его непосредственными дѣйствіями
и стараніями Россія, безъ пролитія крови, прі-
обрѣла обладніе надъ полуостровомъ Крымомъ.

Еще прежде Петра Великаго, Русское Правительство
постигало выгоды, какія Россія могла бы пзвлечь отъ
владѣній при берегахъ Чернаго Моря, но разныя
обстоятельства препятствовали привесть сіе въ исполненіе.
Петръ, учредивъ корабельную верфь въ Воро-

Императрицъ Екатеринъ II и скончавшійся въ чинѣ дѣйстві-
тельнаго тайнаго совѣтника ; » Варвара Васильевна, была за
Генераломъ отъ Инфантеріи Княземъ Сергѣемъ Өедорови-
чемъ Голицынымъ; Александра Васильевна, за Польскимъ
Гетманомъ Графомъ Ксавериемъ Петровичемъ Бранцкимъ;
Екатерина Васильевна, за послѣднимъ изъ Скавронскихъ,
Графомъ Павломъ Мартыновичемъ, н потомъ за Оберъ-Гоф-
маршаломъ Графомъ Юліемъ Помпеевичемъ Литтою; На-
дежда Васильевна, за Дѣйствительнымъ Тайнымъ Совѣтни-
комъ Петромъ Амплѣевичемъ Шепелевымъ; Татьяна Ва-
сильевна, за Генералъ-Кригсъ-Коммисаромъ Михаиломъ Сер-
гѣевичемъ Потемкинымъ, п, послѣ него, за Дѣйствитель-
нымъ Тайнымъ Совѣтникомъ Княземъ Николаемъ Борисо-
евичемъ Юсуповымъ.

* Послѣ бывшій Екатериннославскій, а теперь Ея Импера-
торскаго Высочества Великой Княгини Маріи Николаевны.

111

нежъ, и завоевавъ Азовъ, имѣлъ въ виду расширить еще болѣе свои завоеванія въ тѣхъ странахъ, но невыгодный Прутскій Миръ уничтожилъ все: Азовъ былъ возвращенъ Турціи; флотъ, находившійся на Азовскомъ Морѣ, тлѣлѣ въ бездѣйствіи, и всеerkраблестроеніе на Дону прекратилось. Гораздо позже, въ самое послѣднее время своего царствованія. Пробразователь Россіи, давъ повелѣніе возстановить во-ронежскую и лругія заброшенныя донскія верфи, въ то же время учредилѣ новую верфь въ Брянскѣ. Цѣль его была та, чтобы, при предвидѣвшемся разрывѣ съ Портою, выесть въ Черное Море два флота: одинъ изъ Дона, другой изъ Днѣпра, но скорая затѣмъ кончина его остановила сіи предпріятія. Императрица Анна Юанновна, начавъ, въ 1736 году, войну съ Турціею, возстановила судостроеніе на Дону и Днѣпрѣ; посылала оттуда флотилію въ Азовское Море до восточнаго берега Крыма и въ Черное, за устье Днѣпровскаго Лимана, къ Очакову; но и эти морскія со-оруженія не были продолжительны, и съ миромъ, заключеннымъ въ 1740 году между Россіею и Отто-манскою Портою, опять прекратились. Вся выбода первой изъ сихъ державъ заключалась въ пріобрѣтеніи Азова, да и тотъ, по договору, былъ срытъ. Южная граница Россіи, симъ завоеваніемъ мало измѣненная, въ то время, начинаясь отъ Кіева, по правую сто-рону Днѣпра, проходила Польшею, вдоль рѣки Си-нюхи и части Буга, потомъ шла къ сѣверу, отъ сей послѣдней поперегъ рѣкъ: Мертвыя Воды, Ингулъ и Ингулецъ, и при устіѣ Каменки, у Старой Запорож-ской Сѣчи, упиралась въ Днѣпръ. Тутъ, по правому берегу сей рѣки, поднималась она опять вверхъ, до устья рѣки Конскихъ Водъ, далѣе тянулась по сѣвер-ной сторонѣ сей послѣдней, къ западному истоку Боль-

412

шой Берды, и упиралась въ устье Міуса. Отсюда, за-
хвативъ Таганрогъ, построенную въ послѣдствіи Крѣ-
пость Св. Димитрія Ростовскаго, Азовъ и устья рѣчекъ
Кагальника и Ей, граница проходила черезъ степь,
до нынѣшняго Моздока, и ида по лѣвому берегу Терека,
упиралась въ Каспійское Море. Все плодоносное и те-
перь заселенное пространство между вышеописанною
пограничною чертою съ Турціею и полуденными гра-
ницами пынѣшнихъ Губерній Кіевской, Полтавской
и Харьковской было пустою степью, пе имѣвшею иныхъ
жителей, кромѣ буйныхъ и своевольныхъ запорож-
скихъ казаковъ. Къ югу отъ турецкой границы ле-
жали двѣ степи: по правую сторону Днѣпра, между
Бугомъ и Чернымъ Моремъ, Очаковская; по лѣвую,
Крымская. Въ первой кочевали Буджакскіе, а въ по-
слѣдней Нагайскіе Татары, вмѣстѣ съ Крымцами и
запорожскою вольницею производившіе частые и опу-
стотительные набѣги на Малороссію. Чтобы отвратить
сіе зло, еще Петръ Великій поселилъ по границѣ, между
Днѣпромъ и Донцомъ, шесть регулярныхъ полковъ, на-
збавъ ихъ Украинскою Ланджилицею. Императрица Анна
Юанновна умножила сіе число до двадцати, и съ тѣмъ
вмѣстѣ, для большей ихъ защиты, построила небольшія
крѣпости и форпосты, получившіе названіе Украинской
Линіи, и простиравшіеся отъ впаденія рѣки Орели въ
Днѣпръ до Донца, гдѣ лѣвый ея флангъ былъ защи-
щаемъ тремя укрѣпленными мѣстами: Изюомомъ, То-
ромъ (нынѣшній Славянскъ) и Бахмутомъ. Импера-
трица Елисавета Петровна сдѣлала еще болѣе, дозво-
ливъ австрійскимъ выходцамъ Греческаго Исповѣданія,
Хорвату, Пгерадовичу и Шевичу, съ множествомъ при-
вшенныхъ ими соотечественниковъ, Венгровъ, Сербовъ,
Волоховъ, Болгаръ, поселиться въ южныхъ степяхъ,
и чрезъ то положить еще новыя преграды татарскимъ

113

набѣгамъ. Первый изъ сихъ переселенцевъ, полувчивъ земли между рѣкою Синюхою и правымъ берегомъ Днѣпра, учредилъ тамъ два поселенные полка, гусарскій и пандурскій, и два гусарскіе непоселенные, для защиты которыхъ отъ Нагайцевъ и Крымцевъ, на Ингулѣ, была построена крѣпость Св. Елисаветы, въ послѣдствіи названная Елисаветградомъ, а къ столѣ Польши построенъ Новомиргородъ. Прерадовичу и Шевичу были отведены земли на другой, лѣвой сторонѣ Днѣпра, по берегу Съвернаго Донца, между Луганью и Бахмутомъ, изъ которыхъ послѣдній былъ избранъ главнымъ мѣстомъ сего поселенія. Здѣсь образовались также поселенные полки: два гусарскіе и одинъ казачій. Первое, Хорватово, поселеніе было названо Ново-Сербіею, а второе, отдѣлявшееся отъ него Украинскою Линіею, именовалось Славяно-Сербіею.— Учрежденіе ихъ, начавшееся въ 1751, 1752 и 1753 годахъ, сопровождалось столь быстрыми успѣхами, что, спустя десять лѣтъ, на занятыхъ поселеніемъ пустыхъ степяхъ, считали уже болѣе двухъ сотъ селъ и городовъ. Въ 1764 году, Императрица Екатерина II переименовала Ново-Сербію въ Новороссійскую Губернію, подчинивъ ей и Славяно-Сербское Поселеніе, названное, тогда же, Екатерининскою Провинціею. Съ этимъ вмѣстъ, изъ вышеупомянутыхъ полковъ учреждены новые, поселенные же: въ Новороссійской Губерніи — два гусарскіе и одинъ пикинерный, къ которымъ послѣ прибавлены еще два гусарскіе, а въ Екатерининской Провинціи одинъ гусарскій и три пикинерные. Всѣ сіи подробности необходимы для объясненія послѣдующихъ дѣйствій Потемкина.

Съ начатіемъ войны между Россию и Турціею, въ 1769 году, Императрица повелѣла опять возобновить корабельное строеніе на Дону; возстановила разрушен-

8

114

ныя укрѣпленія Азова и Таганрога, и назначила сей
послѣдцій портомъ для Азовской или, какъ ее назы-
вали, Донской Флотилія. Флотилія сія, въ 1771 году, не
мало содѣйствовала къ завоеванію Крыма, и въ послѣ-
дующіе за тѣмъ годы выходила въ Черное Море: къ
востоку до Суджукъ-Кале, а къ западу до устій Ду-
ная. Между тѣмъ, какъ поселенія въ Новороссійской
Губерніи подвергались опустошительнымъ набѣгамъ
Татаръ, въ 1770 году, для прикрытія ихъ была учре-
ждена, въ степи, еще линія небольших крѣпостей,
названная Днѣпровскою, и простиравшаяся отъ Днѣ-
пра, у Орлика, до впаденія Берды въ Азовское Море,
почти по чертѣ нынѣшней границы Екатеринославской
Губерніи съ Таврическою. Славный миръ Кучукъ-Кай-
нарджійскій упрочилъ за Россіею обладаніе Азо-
вымъ и Таганрогомъ, и доставили ей въ Крымской Сте-
пи, нротивъ Очакова, замокъ Кинбурнъ, съ его окру-
гомъ, простиравшимся вверхъ, по лѣвому берегу
Днѣнра, до Кизикирменя, или Бериславля, т. е. до
прежней пограничной черты съ Турціею, и съ всею
землею между Бугомъ и Днѣпромъ. Съ этимъ вмѣстѣ
Россія получила право свободнаго плаванія по Черному
Морю, и оттуда, въ Средиземное Море, а полуостровъ
Крымъ, равно какъ Татары Буджацкіе, Нагайскіе и
Кубанскіе, прежде признававшіе власть Порты, были
объявлены независимыми. Такимъ образомъ новорос-
сійская граница, начинаясь отъ впаденія Синюхи въ
Бугъ, шла по лѣвому берегу сей послѣдней рѣки, до
Днѣпровскаго Лимана; оттуда, вверхъ по Днѣнру, до
устья Конскихъ Водъ, по Днѣпровской Линіи, и окан-
чивалась у впаденія Берды въ Азовское Море. Это
измѣненіе и вмѣстѣ расширеніе границъ побудило
Императрицу учредить еще новую губернію, названную
Азовскою, и составленную изъ двухъ Провинціи Азов-

115

ской и Бахмутской. Въ первую вошли: Азовъ, Крѣпость Св. Димитрія Ростовскаго, Таганрогъ, Черкаскъ, со всею Землею Донскихъ Казаковъ, новая Днѣировская Линія, Кинбурнъ, съ его округомъ и пространствомъ между Днѣпромъ и Бугомъ, и Крѣпости Керчъ и Еникале. Бахмутская Провинція образовалась изъ города Бахмута и изъ бывшей Словяносербіи. Новая сія губернія была учреждена 10-го февраля 1775 года, и подчинена управленію Потемкина, съ правами царскаго намѣстника, предоставленными ему и по Новороссійской Губерніи. Здѣсь начинается государственная жизнь сего вельможи.

Потемкинъ въ самое первое время своего возвышенія въ чинъ генералъ-аншефа и въ достоинство графа, повидимому, не имѣлъ большаго вліянія на дѣла Государства и, какъ генералъ-адъютантъ, ограживался только объявленіемъ Высочайшихъ повелѣній, въ томъ числѣ отставки Графу Алексію Григорьевичу Орлову-Чесменскому. Пользуясь совершенною довѣренностью Императрицы, онъ продолжалъ жить въ Зимнемъ Дворцѣ, и почти все время проводилъ въ безпечности, лежа на роскошномъ диванѣ, въ богатомъ шлафорѣ, въ туфляхъ и съ спущенными чулками. Такъ принималъ онъ почти всѣхъ къ нему являвшихся. Мало по малу начала въ немъ пробуждаться дѣятельность. Первымъ важнымъ дѣломъ, ему порученнымъ, было уничтоженіе Запорожской Сьчи. Буйный и безнравственный образъ жизни Запорожцевъ, и безпорядки, происходившіе отъ нихъ въ смежныхъ съ ними русскихъ поселеніяхъ, истощили терпѣніе Правительства, и Императрица поручила Потемкину, принять мѣры къ рѣшительному обузданію своевольныхъ казаковъ. Потемкинъ избралъ исполнителемъ храбраго Генералъ-Поручика Текеллія, далъ ему всѣ необходим

8*

116

мыя наставлія, и поручивъ ему сильный отрядъ войскъ, велѣлъ войти въ Запорожье. Благоразумными распоряженіями Текеллія, дѣло обошлось тихо, безъ кровопролитія, и 4-го іюня, Сѣча, или главное мѣсто казаковъ, находившаяся пынѣшней Екатеринославской Губерніи и Уѣзда, близъ мѣстечка Никополя, гдѣ теперь Село Покровское, было занято. Всѣ войсковыя регаліи были отосланы въ Петербургъ, и 3-го августа послѣдовалъ манифестъ о включеніи бывшей Запорожской Земли въ составъ Новороссійской Губерніи. Одна часть казаковъ осталась въ своей родинѣ, подчинивъ себя во всемъ русскимъ законамъ, а другая бѣжала въ Турцію. И тамъ водворилась при устьяхъ Дуная. Въ послѣдствіи, именно въ 1784 году, многіе изъ сихъ переселенцевъ явились опять къ Потемкину, посѣщавшему тогда ввѣренный ему край, и были имъ разселены за лѣвымъ берегомъ Днѣпра, а въ 1828 году и остальные, подъ предводительствомъ Кошеваго Атамана Гладкаго, передались Россіи, гдѣ теперь составляютъ Азовское Казачье Войско. Всѣдъ за уничтоженіемъ Запорожскаго Войска, въ томъ же 1775 году, по представленію Потемкина, для управленія духовною частію обѣхъ ввѣренныхъ ему губерній, была учреждена новая епархія, подъ названіемъ Славянскаго и Херсонскаго Архіепископства. Въ 1776 году въ сихъ губерніяхъ были устроены таможни и таможенныя заставы, и поселенныя въ семъ краю войска значительно умножены, именно: гусары были переобразованы въ девять полковъ, а къ прежнимъ четыремъ пикинернымъ полкамъ прибавлены еще два, учрежденные вновь, изъ бывшихъ Запорожцевъ, что все вмѣстѣ составило до 10,000 легкой кошницы. Въ такомъ видѣ всѣ сіи полки оставались до 1783 года, когда были обращены въ составъ непоселенныхъ войскъ. А между тѣмъ, въ про-

117

долженіе этого осьмилѣтняго періода, въ подчинен-
номъ Потемкину краѣ, появилось еще военное учреж-
деніе. Извѣстно, что во время Первой Турецкой Войны
при Имиератрицѣ Екатеринѣ II, весьма многіе Греки,
съ полуострова Мореи и съ разныхъ острововъ Ар-
хипелага, въ надеждѣ освободиться отъ турецкаго ига,
присоединились къ русскому флоту, и содѣйствовали
ему противъ своихъ притѣснителей. Въ послѣдствіи,
избѣгая мщенія Турокъ, они прибыли въ Россию, и по-
лучили, для своего поселенія, земли по близости Кер-
чи. Въ 1779 году, Потемкинъ сформировалъ изъ нихъ
двухъ-баталіонный полкъ, подъ названіемъ Греческаго
Пьхотнаго, вооружилъ его по-албански, длинными
ружьями, саблями и пистолетами, и далъ красивое об-
мундированіе, состоявшее изъ зеленой куртки, крас-
ныхъ шароваръ, короткихъ сапоговъ и черной каски,
въ родъ древнихъ греческихъ шлемовъ. Въ послѣд-
ствіи, по присоединеніи Крыма, полкъ сей, бывъ по-
селенъ около города Балаклавы, принялъ понынѣ
сохраняемое имъ названіе Балаклавскаго Греческаго
Баталіона, и данное ему Потемкинымъ обмундирова-
ніе удерживалъ до 1830 года. Въ 1778 году, присут-
ственныя мѣста Азовской Губерніи, временно-находив-
шіяся въ одной изъ крѣпостей Украинской Линіи, Бъ-
левской, были переведены въ новопостроенный, у впа-
денія рѣчки Кильчени въ Самару, городъ Екатерино-
славль. Губернскимъ же городомъ Новороссійской Гу-
берніи былъ Кременчугъ. Въ 1783 году, объ сіи гу-
берніи, по представленію Потемкина, были слиты въ
одну, въ честь и славу Екатерины названную Екате-
ринославскою.

Однимъ изъ важнѣйшихъ порученій, возложенныхъ
на Потемкина, по званію Новороссійскаго и Азовскаго
Генералъ-Губернатора, и имъ исполненныхъ, было

118

умноженіе флота і заведеніе новой верфи на Днѣпѣрѣ.
Въ теченіе Турецкой, такъ называемой Румянцовской
Войны, строеніе судовъ для Азовской Флотиліи про-
изводилось выше Воронежа, въ Тавровѣ, Павловскѣ,
на Икорцѣ и въ Хоперскѣ. Послѣ Кучукъ-Кайнарджій-
скаго Мира учреждены были еще новыя верфи, около
устья Дона, въ такъ называемыхъ Рогожскихъ Хуто-
рахъ, въ Гнилой Тонѣ и въ Таганрогѣ, и часть фло-
тиліи переведена въ Керчь. Такимъ образомъ Россія,
увеличивая въ семъ краю свои морскія силы, водво-
рила ихъ при самомъ Черномъ Морѣ, но это водво-
реніе еще не было достаточно: проливъ, отдѣляющій
Черное Море отъ Азовскаго, которымъ должны были
проходить русскія суда, имѣлъ не болѣе двухъ са-
женъ глубины, а главный портъ, Таганрогъ, во время
южныхъ вѣтровъ, тамъ господствующихъ, представ-
лялъ собою, на пространствѣ четырехъ и пяти верстъ,
топкое болото, доступное только для мелкихъ и мало-
грузныхъ судовъ. Надлежало основать новое корабле-
строеніе по другую сторону Крымскаго Полуострова,
и избрать удобное мѣсто для гавани. Послѣднее было
отыскано, въ 1775 году, на правомъ берегу Днѣпров-
скаго Лимана, шестью верстами ниже устья Днѣпра,
при урочищѣ Глубокая Пристань, а выше, въ тридцати
пяти верстахъ къ сѣверу отъ раздѣленія Днѣпра на
рукава, было предположено построить укрѣпленный
городъ, съ адмиралтействомъ и верфью. Императрица,
указомъ 18 июня 1778 года, утвердила сей выборъ,
сдѣланный Контръ-Адмираломъ Шубинымъ, по пред-
варительному сношенію съ Потемкинымъ, назвала
основываемый городъ Херсономъ, и возложила все устрой-
ство по этому предмету на Новороссійскаго и Азов-
скаго Генералъ-Губернатора. Первоначально работы
производились подъ ближайшимъ надзоромъ и распо-

119

ряженіемъ Генералъ-Цейхмейстера Морской Артиллеріи Ганнибала и Инженеръ Полковника Гакса, потомъ были поручены Полковнику Корсакову, и въ непродолжительномъ времени явился городъ, съ укріпленіями, адмиралтействомъ и верфью, имѣвшею семь элинговъ для строенія кораблей и судовъ, и одинъ для камелей, на которыхъ спущенныя на воду суда должно было проводить чрезъ отмели, до Глубокой Пристани. Въ послѣдствіи много охуждали выборъ мѣста для построенія Херсона, предпочитая ему, по предмету кораблестроенія, Николаевъ, а по торговымъ удобствамъ Одессу, но не должно забыть, что эти два города, дѣйствительно приведшіе Херсонъ въ ничтожество, могли быть построены гораздо позже, при дальнѣйшихъ завоеваніяхъ русскаго оружія, а до того едва ли можно было избрать мѣсто удобнѣе Херсона.

Между тѣмъ Новороссійскій Край безпрестанно усиливался народонаселеніемъ, особенно выходившими изъ Крыма Греками и Армянами, изъ которыхъ первые основали городъ Маріуполь, на берегу Азовскаго Моря, при устьѣ Калміуса, а послѣдніе построили Нахичевань, лежащій на Дону, близъ Крѣпости Св. Димитрія. — Въ маѣ 1780 года, Потемкинъ, оставивъ столицу, прибылъ въ Кременчугъ, гдѣ для него былъ построенъ домъ, съ садомъ и рощею, а эттуда отправился въ Херсонъ, гдѣ употребилъ всѣ возможныя мѣры къ ускоренію работъ, не оставляя, въ то же время, съ неимовѣрною дѣятельностью распоряжаться о благоустройствѣ объихъ своихъ губерній. Описаніе всѣхъ дѣйствій по сему предмету, слишкомъ бы распространило предѣлы нашегоъ обозрѣнія, и принадлежитъ собственно къ Исторіи Новороссійскаго Края. Скажемъ только, что въ 1783 году, Новороссійская Губернія, раздѣленная на двѣнадцать уѣздовъ, за-

120

ключала въ себѣ до 195,000, а Азовская, состоявшая изъ девяти уѣздовъ, до 336,000, новыхъ поселенцевъ — плоды восьми-лѣтнихъ трудовъ Потемкина.

Астраханская Губернія, также подчиненная Потемкину, съ правами намъстника, заключала въ себѣ нынѣшнюю губернію сего имени, Губернію Саратовскую и часть Кавказской, съ кочевьями Калмыковъ, начиная отъ Земли Донскихъ Казаковъ, по Кубани и Тереку, вплоть до Каспійскаго Моря. Столь огромное странство побудило, въ 1780 году, по представленію Потемкина, составить изъ одной губерніи двѣ, Астраханскую и Саратовскую, которой онъ также былъ назначенъ генералъ-губернаторомъ.

Между тѣмъ, еще въ 1777 году, обративъ вниманіе на открытое и беззащитное положеніе границы между Азовомъ и Моздокомъ, подвергавшее пастбища донскихъ казаковъ и Калмыковъ нацаденіемъ сосѣдственныхъ народовъ, Потемкинъ предложилъ устроить между сими двумя пунктами цѣпь, или линію укрепленій, переселивъ туда волжскихъ и хоперскихъ казаковъ. При этомъ случаѣ были построены города Ставрополь, Александровъ, Георгіевскъ, Екатериноградъ, и, такимъ образомъ положено основаніе Кавказской Линіи. Первоначально она называлась Моздокскою, и первое управленіе ею было поручено Астраханскому Губернатору, Генералъ-Поручику Якоби; но какъ сосѣдственные съ линіею Кабардинцы приносили на него частыя жалобы, а въ 1779 году, соединясь съ нѣкоторыми другими племенами, произвели нападеніе на линію, первое со времени ея учрежденія, то, мъсто Якоби было поручено Генералъ-Маіору Фабриціану. Сей послѣдній былъ человѣкъ необыкновенной храбрости, и въ войнѣ съ Турками всегда наводилъ ужасъ на ихъ передовые посты, но въ упра-

121

вленіи линією не только не сдѣлалъ улучшеній, а еще напротивъ усилилъ вражду между своими подчиненными и кавказскими племенами. Князь Потемкинъ, смѣнивъ его, въ 1782 году, назначилъ на его мѣсто своего однофамильца, Павла Сергѣевича Потемкина, имѣвшаго тогда чинъ генералъ-поручика. Управленіе этого начальника, по крайней мѣрѣ, въ первое время, было счастливѣе. Желая избѣгать распрей съ своими воинственными сосѣдями, онъ не предпринималъ ничего новаго на линіи, и наполнивъ свою главную квартиру, Георгіевскъ, знатными горцами, поражалъ всѣхъ своею истинно азіятскою пышностью. Здѣсь необходимо замѣтить, что учрежденіемъ Моздокской Линіи, склоненіемъ сосѣдственныхъ съ ню народовъ подъ россійское подданство и присоединеніемъ Грузіи, приводилась въ дѣйствіе мысль, занимавшая еще Петра Великаго — учредить безопасную, сухопутную дорогу для торговыхъ сношеній съ Индіею. Первое предположеніе было выполнено, второе предполагалось выполнять въ послѣдствіи исподоволь, а третье исполнилъ Князь Потемкинъ. Въ 1783 году, поручилъ онъ П. С. Потемкину войти въ личныя сношенія съ Кахетинскимъ и Карталинскимъ Царемъ Иракліемъ. 24 іюня Государь сей, формальнымъ трактатомъ призналъ надъ собою верховную власть Россіи и вѣрилъ себя, со всѣмъ грузинскимъ народомъ ея покровительству. Со стороны Царл уполномоченными лицами были Князья Багратіонъ и Чавчавадзе, а со стороны Россіи, по уполномоченію Князя Потемкина, П. С. Потемкинъ.

Командованіе Потемкина надъ легкою конціею, тѣсно соединено съ его вліяніемъ на армію, по званію вице-президента Военной Коллегіи. При назначеніи его въ сіи объ должности, регулярныя войска Россіи, не включая гвардіи, артиллеріі, гарнизоновъ и ма-

292

Трубецкой; Фельдмаршалъ по флоту, Графъ Н. Г. Черны-
шевъ и Графъ Бестужевъ-Рюмпъ, по возвращеніи изъ ссыл-
ки, вмѣсто канцлеровъ, пожалованный въ фельдмаршалы.
Три фельдмаршала не находились вовсе въ русской службѣ:
Герцогъ Голштейнъ-Бекскій Карлъ Лудовикъ, Ландграфъ
Гессенъ-Дармштадтскій Луловикъ IX, и Герцогъ Веллинг-
тонъ. Пльть фельдмаршаловъ никогда не являлись на полъ
битвѣ: Графъ Сапега, лва брата Графы Разумовскіе, Але-
ксѣй и Кирило Григорьевич, и два брата Графы Шуваловы.
Фельдмаршалъ Герцогъ де-Крои былъ въ русской службѣ
только два съ половинюю мѣсяца — проигралъ Нарвское Сра-
женіе и умеръ въ шведскомъ плѣну. Герцогъ Брольо, въ Се-
миятную Войну (1759 г.) вынгравшій Бергенскую Битву, и
за то пожалованный въ маршалы Франціи, любимецъ Пом-
палуръ, соперникъ Шуазеля, 79-ти лѣтъ бѣжавшій въ Рос-
сію во время революціи, получилъ чинъ русскаго фельдмар-
шала въ 1797 году, а въ 1799 г. былъ уволенъ отъ службы.

Біографіею Генералъ-Адъютанта, Генерала отъ Инфапге-
риі Карла Ивановича Бистрома воздалъ честь памяті олно-
го изъ героевъ 1812 года, бывшаго своего начальника, - Гнѣ
Лукьяновичъ. Имя Бистрома памятно въ рядахъ Русской
Гвардіи, а Исторія помнитъ въ немъ починальника великой
Битвы Бородинской, 26-го августа. Опъ родился въ 1770 году
и подъ Бородинымъ былъ полковникомъ и командиромъ
Лейбъ-Гвардіи Егерскаго Полка, уже покрытый рапамъ и ор-
денами, за Шведскую Войну 1788, и Французскую 1805—1807
головъ. Онъ занималъ съ полкомъ своимъ село Бородино, и
первый ударъ былъ на него. «Бывали примѣры храбрости
равные, но лучше не бывало», говоритъ нашъ краснорѣчи-
вый И. Н. Скобелевъ, упоминая о повѣтѣ Бистрома. Вы-
битый за Колочу, Бистромъ снова занялъ Бородино и отсту-
пилъ уже по приказанію начальства. Его произвели въ ге-
пералъ-маіоры. Дѣло при Кульмѣ было не менѣе славно для
Бистрома: изъ полка его убито и ранено было 600 человѣкъ.
Въ 1825 г. Бистромъ первый былъ назначенъ команди-
ромъ всей пѣхоты гвардейской. Нынѣ благополучно цар-
ствующій Монархъ и Великій Князь Михаилъ Павловичъ вы-
ли тогда его подчиненными, какъ начальники гвардейскихъ
бригадъ. «Я долго испытывалъ тебя, и убѣдился, что могу
поручить подъ твое начальство монхъ братьевъ», сказалъ
ему Императору Александръ. Подвиги подъ Варною и Поль-

223

ская Кампанія заключили военное поприще Бистрома. Стра-
дая отъ ранъ и походовъ, уже въ 1830 году уѣзжалъ онъ
за границу лечиться. Въ 1836 г., при отъѣздѣ за границу
Великаго Князя Михаила Павловича, Бистромъ оставался ко-
мандиромъ всего гвардейскаго корпуса, а въ 1837 г. назна-
ченъ онъ былъ помощникомъ Великаго Князя, но въ октя-
брѣ, страдая неисцѣлимою болѣзнью, принуждентъ былъ сно-
ва ѣхать лечиться, и въ юнѣ 1838 г. скончался въ Киссин-
гень. Узнавъ о кончинѣ» своего истиннаго друга и рев-
ностнѣйшаго помощника, Е. И. В. наложилъ однодневный
трауръ на всю гвардію. Гробъ Бистрома, желавшаго по-
чить въ нѣдрахъ Русской Земли, торжественно встрѣтили
и проводили гварлейцы, въ августѣ 1838 года. Онъ похоро-
ненъ въ имѣніи покойнаго близъ Ямбурга. Тамъ воздви-
гаютъ ему теперь храбрые товарищи памятникъ. На немъ
можно написать: «Бородино, Кульмъ, Варна, Варшава—трид-
цать лѣтъ службы въ рядахъ гвардіи, пятьдесятъ въ Рус-
скомъ Койскѣ — Гвардія Русскаго Императора Бистрому.»
Въ сихъ словахъ изобразится вся жизнь храбраго генерала.
— Біографъ К. И. Бистрома присовокупилъ къ начертанію
его подвиговъ подробности и апекдоты; они любопытны и
раскрываютъ благородство души, любезность характера и
нравственныя достоинства незабвеннаго воина, а съ тѣмъ
вмѣстѣ служатъ дополненіемъ къ характеристикѣ русскихъ
солдатъ, живо изображаютъ и то, какъ умѣютъ цѣнить и на-
граждать доблести подданныхъ Русскіе Цари.

Кто. лаже изъ небывавшихъ въ Москвѣ Бѣлокаменной,
не слыхалъ о Царм-Пушкѣ и Царм-Колоколмъ, двухъ дико-
винахъ, на которые прежде всего спѣшитъ посмотрѣть ка-
ждый постѣтитель Московскаго Кремла? Если кто ихъ не
знаетъ, тотъ съ Царемъ-Колоколомъ можетъ вполнѣ позна-
комиться изъ книги, изданной Г-мъ Монферраномъ. Совѣ-
туемъ читателямъ посмотрѣть на сію книгу. Какая прелесть
и что за роскошь! Вообразите, на огромныхъ листахъ луч-
шеї бумаги. текстъ напечатанный разноцвѣтными, раззоло-
ченными, фигурными буквами, съ готическими цвѣтными
бордюрами — досадно, что текстъ не русскій, что всѣ
украшенія взяты съ западныхъ рукописей, и что книга пе-
чатана не у насъ, а въ Парижѣ, но что лѣлать? Пока рус-
скіе хуложники изучатъ наши старинные памятники, не ме-
нѣе западныхъ красивые и роскошные, пока наши литограф-

224

Фін и типографії паучатся печатать такъ же хорошо, мы при-
нуждепы прибѣгать къ пособію иностранныхъ художниковъ,
посылать за картинками для нашихъ дорогихъ изданій въ Па-
рижъ и въ Лондонъ, и потому не смѣемъ винить почтеннаго
Г-на Монферрана, который хотѣлъ великолѣшнымъ типограф-
скимъ памятникомъ оставить намъ память о своемъ подвигѣ:
извѣстно, чтог-Г-нъ Монферранъ вынулъ изъ ямы нашъ огром-
ный московскій колоколъ.

Въ книгѣ своей, онъ начинаетъ краткою исторіею коло-
ковъ, исчисляетъ извѣстные главнѣйшіе колокола, описы-
ваетъ намъ Царь-Колоколѣ (неизвѣстно почему называя его
Парицейю-Колоколовъ — la Reine des cloches), способы, упо-
требленные для его подніятія изъ ямы, и самое поднятіе.

Происхожденіе колоколовъ теряется въ глубинѣ древно-
сти. Они издревле были у Египтянѣ и на Востокѣ. Послѣдо-
ватели Будды звонятъ въ колокола при своихъ моленіяхъ. У
Китайцевъ въ Пекинѣ есть огромный колоколъ въ 3,000 пу-
довъ. Полагаютъ, что Павлинѣ, епископѣ нольскій, первый
ввелъ колокола въ Христіанской Церкви, для призыва хри-
стіанъ къ молитвѣ. Латинское названіе : campana, указы-
ваетъ на начало колоколовъ въ Кампаніи. Ихъ дѣлали мѣд-
ные, желѣзные, даже серебряные и хрустальные. Въ браун-
швейгской церкви Св. Валлація хранится доньѣ деревян-
ный колоколъ, называемый Char-Freitag-Schule, ибо въ не-
го звонятъ въ страстную пятницу. У католиковъ былъ осо-
бый обрядъ крещенія колоколовъ. Колоколъ на Стефановской
Церкви въ Вѣвѣ считается огромнѣйшимъ въ Германіи: онъ
въспѣтъ 85,400 фунтовъ. Берлинскій Maria Gloriosa въсить
27,600 фунтовъ, и надпись на немъ говорить : Laude patro-
nos cano gloriosa, fulgur arcens et daemones malignos, sacra
templis a populo sonanda carmine pulso. Надпись на шафгау-
зенскомъ большомъ колоколѣ : Vivos voci, mortuos plango,
fulgura frango, такъ поправилось Шиллеру, что онъ взялъ ее
въ эпиграфъ своей Пьеси о Колоколѣ. Въ Бреславѣ есть
колоколъ въ 22,400, въ Страсбургѣ въ 20,400 фунтовъ. Но
мы, Русскіе, превзошли охотою къ колоколамъ всѣ другіе
народы. Колоколъ благовѣстникъ молитвы, для насъ пред-
ставляетъ звономъ свопмъ прелестѣ удивительную. У кого
изъ насть не сливается съ нимъ память о минувшемъ, о тѣхъ
часахъ, когда среди полуночи раздается призывный голосъ
колокола — вѣсть воскресенія? Кому не наводилъ онъ слад-

225

каго унынія сь сельской колокольни, среди тихой вечерней прогулки? Напрасно вывелся у насъ обычай звонить въ колокола, когда въ приходъ церкви кто нибудь умираетъ. Помню, какъ бывало, слыша унылый переборъ колоколовъ по усопшемъ, православные крестились и повторяли: «Прости и благослови! Помяни его, Господи, егда приидеши во царствіи твоемъ!» Радостную вѣсть возвѣщаетъ для насъ также колоколъ. Не слыхавши, нельзя представить себѣ дѣствія колокольнаго звона, когда Царь посвѣщаетъ Москву и идетъ изъ дворца молиться въ соборѣ, при восклицаніяхъ тысячей народа и громѣ колоколовъ съ Ивановской Колокольни. Москва славилась издревле колоколами, и звонъ ихъ въ великіе дни праздниковъ, напримѣръ, въ ночь Святтлаго Воскресенія — поэзія для Русскаго. — Помню, когда приближаясь ночью къ раззоренной Москвѣ, въ ноябрѣ 1812 года, и видя всюду слѣды гибели и опустошенія, услышалъ я звонъ колоколана какой-то московской церкви, и плакалъ отъ умиленія. Мнѣ казалось, будто колоколъ говоритъ мнѣ, что Москва еще жива, что она возстанетъ изъ пепла, и — она возстала, и она опять гремитъ своими тысячами колоколовъ. Литье колокола донынѣ соединается у насъ съ благочестивымъ безмолвіемъ присутствующихъ и молитвою; каждый православный готовъ везти вылитый колоколъ къ церкви съ завода, и потомъ поднимать его на колокольню: и то и другое у насъ просто дѣлается, безъ всякихъ почти машинъ, народомъ. Нѣкоторые изъ Царей нашихъ особенно любили звонъ колокольный. Феодоръ, сынъ Грознаго, любилъ даже самъ звонить въ колокола, и усердіе Царей Русскихъ и вельможъ ихъ украсило Ивановскую Колокольню семьею колоколовъ (какъ называли встарину наборъ ихъ на Иванъ Великомъ). Гамъ были: *Реутъ*, вѣсившій 2,000 пудовъ, *Вседневной* въ 998 пудовъ, *Успенскій* въ 3551 пудъ (при полорваніи Наполеономъ Ивана Великаго, онъ упалъ, разбился, перелитъ мастеромъ Богдановымъ; Г-нъ Монферранъ пишетъ, что въ немъ нынѣ въсу 142,044 фунта, но кажется, что сей прежній вѣсъ при переливкѣ былъ дополненъ до 4,000 пудовъ), *Медвѣдь* въ 540, *Лебедь* въ 445, *Новогородскій* въ 420, *Широкой* въ 300, *Слободской* въ 309 пудовъ, и множество другихъ; всего считали, ихъ, лѣтъ за пятьдесятъ, до 34, но прежде было ихъ гораздо болѣе.

Царь-Колоколѣ вылитъ былъ при Царѣ Алексѣнѣ Михай-

15

226

ловичъ, въ 1654 году, изъ стараго Годуновекаго, въсилъ
8,000 пудовъ и висълъ подлъ Ивановской Колокольчи, но въ
пожаръ 1700 года, июня 19-го, онъ упалъ и разбился. Импе-
ратрица Анна велѣла прибавить въ него мѣди еще тысячу
пудовъ, и перелить его. Предполагали придѣлать къ Ивану
Великому особую небольшую колокольню для сей громады.
Графу Миниху, сыну фельдмаршала, препоручили снестись
съ славнымъ тогда художникомъ и механикомъ парижскимъ
Жерменомъ. Услышавъ, что колоколъ долженъ быть въ
9,000 пудовъ, Жерменъ думалъ, что съ нимъ шутятъ, но
увѣрившись въ истинѣ предложенія, составилъ планъ, гдѣ до
того увеличилъ трудность работъ и коштъ ихъ, что Импе-
ратрица отказалась отъ его плановъ. Простой колокольный
мастеръ, какой-то артиллеристъ Иванъ Оедоровъ Маторинъ,
взялся за работу, и не полумалъ испугаться, когда колоколъ
опредѣлено вылить въ 12,000 пудовъ. Устронли въ Кремльѣ
литейную яму, между Чудовымъ Монастыремъ и Иваномъ
Великимъ, и Маторинъ принялся за дѣло. Ему отпустили
14,124 п. 29 ф. мѣди, считая съ старымъ колоколомъ, и 1,000
пудовъ олова. Работа оказалась сначала неудачна. По перевѣ-
су послѣ того металла принято 14,814 п. 21 ф.; олова отпу-
стили еще 498 п. 6 ф., что все составило 15,312 п. 27 ф. —
Въ остаткѣ, послѣ вторичной, уже счастливой отливки, ока-
залось металла 2985 п. 8 ф.; слѣдовательно, вылитый коло-
колъ въсилъ 12,327 п. 19 ф. — Его подняли надъ ямою, но
не прошло и двухъ лѣтъ какъ страшный пожаръ, въ 1737
году, въ Троицынъ День, начавшійся отъ копьечной свѣчка,
забытой передъ образомъ, опустошилъ Москву и Кремль.
Колоколъ упалъ съ обгорѣвшихъ брусьевъ, въ ту яму, глы
блили его, и при паденіи ли вышибенъ былъ изъ него край
отъ удара, или оттого, что желая потушить огонь въ ямѣ,
лили въ нее воду, онъ треснулъ, и изъ него вывалъся боль-
шой кусокъ, но только къ употребленію онъ уже не годился.
Императрица Елисавета хотѣла опять перелить его Смѣ-
та, сіи представленная, въ 107,492 р. 47 к. (прежнее отлитіе,
кромъ металла, стало 62,008 р. 9 к.), показалась слишкомъ
огромною. Исполинъ остался въ своей ямѣ. Много было
потомъ надъ нимъ просковъ: въ 1770 г. архитекторъ Фор-
стейбергъ брался принять къ нему ошибенный край; въ
1797 г. препоручали механику Гирту составить планъ выня-
тія колокола изъ ямы; въ 1819 г. Генералъ Бетанкуръ по-

227

ручалъ Г-ну Монфєррану осмотрѣть и описать его; потомъ
велико было осмотрѣть его и нженерному Генералу Фабру,
Нынѣ благополучно царствующій Государь Императоръ,
эвая о новозибрѣтномъ способѣ починивать колокола,
предполагалъ вынуть колоколъ, починить его, построить
для него особую колокольню, и повѣсить его на ней. Но гро-
мадные размѣры колокола заставили отложить такое намѣ-
реніе. Между тѣмъ, онъ безобразилъ Кремлевскую Площадь
свою обширною ямою, въ которую ходили любопытные по-
сѣтители ливиться ему: Въ 1836 г. велико было вынуть ко-
локолъ, и поставить его на гранитномъ піедесталѣ подлѣ
Ивана Великаго. Г-нъ Монфєрранъ приступилъ къ сей ра-
ботѣ, и послѣ неудачнаго опыта 30-го апреля, июля 23-го, въ
43 минуты, 20-ю воротами, колоколъ былъ поднятъ изъ ямы;
26-го передвинули его на піедесталѣ, тѣб онъ и нынѣ нахо-
дится. На верху его утвердили позволченое яблоко съ кре-
стомъ, а въ низу, на мрӑморной доскѣ, надпись золотомъ,
славянскими буквами:

«КОЛОКОЛЪ СЕЙ
ВЫЛИТЬ ВЪ 1733 ГОДУ, ПОВЕЛЪНИЕМЪ
ГОСУДАРЫНИ ИМПЕРАТРИЦЫ
АННЫ ЮАННОВНЫ.
ПРЕБЫВАЛЪ ВЪ ЗЕМЛѣ СТО И ТРИ ГОДА
И
ВОЛЕЮ
Благочестивейшаго Государя ИМПЕРАТОРА
НИКОЛАЯ I,

ПОСТАВЛЕНЪ ЛЬТА 1836, АВГУСТА ВЪ 4 ДЕНЬ.»

Вышина колокола съ піедесталомъ 34 фута; вышина са-
маго колокола 20 ф. 7 д., ширина въ отверзтіи 22 ф. 8 д.
Отшибенный край лежить подлѣ піедестала. Форма Царя-
Колокола весьма красива; изображенія на немъ, Спасителя,
Ангеловъ, Царя Алексія и Императрицы Анны, отлеты пре-
красно. Надпись на піедесталѣ сочинена Г-мъ Монфєрра-
номъ. Жаль, что въ ней сдѣланы двѣ ошибки: 1) колоколъ

15*

228

вылитъ не въ 1733 году. Указъ Сенату о литьѣ его послѣдо-
валъ 26 июля 1730 года. Въ январѣ 1734 года Сенатская
Контора доносила, что болванъ и кожухъ колокола оконче-
ны, и испрашивала позволенія обжигать и приступить къ
литью; слѣдственно, онъ вылитъ въ 1734 г., но первая от-
ливка была неудачна и его отлили въ другой разъ, уже въ
1735 году. 2) Колоколъ пробылъ въ землѣ не сто три года.
Пожаръ московскій, когда Царь-Колоколъ упалъ, происхо-
дилъ въ 1737 году, а вынули его въ 1836 году; слѣдователь-
но, онъ пробылъ въ землѣ 99 лѣтъ.

Восемь рисунковъ, литографированныхъ въ Парижѣ,
художниками Ру, Бишбуа и Адамомъ, и оттиснутыхъ въ
литографіи братьевъ Тьерри, приложены къ книгѣ Г-на Мон-
феррана. На нихъ изображены подробно: колоколъ, подъемъ
его и его нынѣшній видъ. Рисунки превосходны.

Говоря о художественныхъ произведенияхъ и невозможности издавать ихъ въ Россіи, мы должны, какъ на исключеніе, указать здѣсь на книгу, которую пачалъ издавать Г-нъ Фишеръ. Что такое ова будетъ — не зваемъ. Называется она Памятникъ Искусствъ, и, по программѣ издателя, тутъ будутъ теорія и практика, что-то въ родѣ энциклопедіи для художниковъ, фабрикантовъ, ремесленниковъ, даже голодскихъ и сельскихъ хозяевъ, и рисунки гравированные, литографированные, политипажные, статьи ученыя, и стихи и проза. Мы видѣли только пять книжескъ, донынѣ възможныхъ, и нашли въ нихъ рисунки прекрасные и статьи разнообразныя, дѣльныя и полезныя, хотя все таки не понимаемъ сущности изданія Г-на Фишера, и не предвѣщаемъ ему большаго успѣха: для такихъ роскошныхъ изданій не настало еще у насъ времени, а притомъ сбивчивость цѣли повредить ему. Соединить науку съ ремеслами, стихи съ агрономіею, изащную словесность съ модами — планъ всѣхъ новѣйшихъ журналовъ русскихъ, и упадокъ журналистики нашей, и то, что они представляютъ теперь собою, доказательства, что подобный планъ невполняемъ, и что публикѣ надоѣдаетъ уже подобная литературно-учено-агрономо-экономическая олла-потрида.

Но если планъ и цѣль въ сторону, наборъ статей въ Па-
милтикъ Г-на Фишера весьма хорошъ: описаніе города
Маймачина, принадлежащаго милымъ сосѣдямъ нашимъ, Ки-
тайцамъ, и статьи объ Аравіи, Египтѣ, Царѣградѣ, Флакс-

229

манъ составлены весьма дъльно, и приспособлены къ обшир-
ному кругу читателей. Баварская воздухо-нагрѣвающая печь;
рисунки, производимые типографскимъ наборомъ, по изо-
брѣтенію Г-на Фишера (на которое, если не ошибаемся, онъ
получилъ и привилегію); драгодѣнные камни, въ ювелир-
номъ отношеніи; заводъ стеариновыхъ свѣчъ — всѣ сія
статьи, вѣроятно, должны обратить на себя вниманіе знаю-
щихъ людей. Нельзя не полюбоваться рисунками памятни-
ковъ Кутузову и Барклаю де-Толли; золотыхъ вратъ Кіев-
скихъ; готической парголовской церкви; Спасителя, съ кар-
тины Дольче (работы ученика Г-на Уткина, Захарова, объ-
щающаго современемъ быть мастеромъ своего дѣла); Нико-
лаевской избы въ Нетергофѣ, построенной по рисунку Г-на
Штакешнейлера; гробницы Кутузова въ Казанскомъ Соборѣ.

Но въ *Памятникъ* есть и стихи? Есть, только весьма
плохіе. Какой-то поэтъ даетъ совѣты: «Какъ должны пи-
сать женщины.» Ему можно посовѣтовать сперва самому
поучиться писать стихи. Другой поэтъ сказываетъ, что
«къ родинѣ любовь

сильный вѣхъ славъ земныхъ волнуетъ умъ и кровь.

Третій, но — да почиютъ они въ мирѣ! Если рѣчь о стихахъ, то лучше скажемъ, что въ *Памятникъ* напечатанъ нѣмецкій подлинникъ извѣстныхъ стиховъ Зейдлица : die nahestliche Heerschau, и переводъ ихъ В. А. Жуковскимъ (Ночной смотрѣ). Къ нимъ приложены три рисунка, составленные Г-мъ Майделемъ, рисованные на деревѣ Г-мъ Тиммомъ и вырѣзанные Барономъ Клотомъ. Мы еще разъ съ наслажленіемъ прочитали переводъ Жуковскаго, и рѣшительно убѣдились, что по-русски піеса Зейдлица вышла гораздо лучше. Искусный переводчикъ выкинулъ неловкія подробности подлинника, какъ то : стихи —

Es grinsen die weißen Schädel
Wohl unter dem Heime hervor,
Es halten die Knochenen Hände
Die langen Schwerdter empor.

По-русски :

Такъ къ старымъ солдатамъ своимъ
На смотрѣ генеральный изъ гроба,
Въ двѣнадцать часовъ по ночамъ;
Встаетъ Императоръ усоншій,

230

гораздо лучше сказано, нежели въ подлинникъ, гдѣ умер-
шій Цесарь лержитъ большой парадъ въ полляхъ Элизійскихъ:

Dies ist die große Parade
Im elisäischen Feld',
Die um die zwölfte Stunde
Der todt e Cäsar hält.

Какую живопись придаютъ по-русски исчисленіе войскъ
и прилагательныя: «могучая пѣхота, молодцы егеря, стари-
ки гренадеры, слѣдые гусары, усачи кирасиры, старый конь
боевой,» и потомъ стихи:

И съ Сѣвера, съ Юга летятъ
Съ Востока и съ Запада мчатся,
На легкихъ, воздушныхъ ковяхъ,
Одипъ за другимъ эскадропы!

Жуковскій передълалъ стихотвореніе, такъ, что подлин-
нику осталось оно обязано една ли не одною только поэтиче-
скою идеею. Мастерство и вкусъ нашего поэта высказывают-
ся здѣсь рѣзко и ясно.

Но вотъ что нехорошо: рисунки, прекрасно рисованные
Г-мъ Тимоммъ и превосходно вырѣзанные Барономъ Клотомъ,
совершенно нелѣпы по ихъ идеѣ. Удовляемся, какъ Г-нъ
Майдель, прелестными рисунками котораго изъ Лифляндской
Исторіі, рисунками къ Ундинъ Жуковскаго и рисунками
къ Цыганамъ Пушкина, любовались мы отъ души, такъ дур-
но вдохновился на сей разъ! — На первомъ рисункѣ изобра-
женъ какой-то орангутангъ: изогнувшись въ три погибель, онъ
бьетъ въ барабанъ; у ногъ его валяется что-то въ родѣ мед-
вѣдя будто бы— Наполеоновскій гренадеръ; они цѣпляются
ногами: сзади ихъ сскачетъ еще какой-то кривллка и трубить.
На другомъ рисункѣ строй солдатъ завallasаетъ первое мѣсто;
сверху падаетъ на нихъ какой-то искривившійся гусаръ, на
преогромной лошади; вдали видѣнъ крошечный Наполеонъ,
съ безотчетною мелочью какихъ-то фигурокъ, и преогром-
нѣйшій кругъ въ сторонѣ изображаетъ, вѣроятно, мѣсяцъ:

Der Mond mit gelbem Licht
Erheult den weiten Plan.

Гдѣ тутъ спокойствіе гробовыхъ тѣней? Гдѣ стройность
Наполеоновскихъ войскъ? Гдѣ Наполеонъ, на которомъ дол-
жно сосредоточиться вниманіе наше? — Нѣтъ! не удачно и
не хорошо.....

231

Не знаемъ, какъ назвать, также неудачей, или чѣмъ
нибудь, другимъ новое изданіе Исторіи Петра Великаго, со-
чиненной Г-мъ Бергманомъ. Она была напечатана въ рус-
скомъ (варварскомъ) переводѣ въ 1833 году, и перепечатана
теперь вновь, безъ малѣйшей поправки. Хоть, бы нелѣпое
описаніе Россіи до Петра Великаго, заслужившее справед-
ливое негодованіе критиковъ, потрудились перемѣнить пере-
водчикъ и издатель. Новое изданіе компактное, въ двѣ колон-
ны, на плохой бумагѣ. Объщаютъ портреты, но и самой
книги вышла только половина. Достоинство сочиненія Г-на
Бергмана уже извѣстно русскимъ читателямъ: оно легкая,
поверхностная компиляція изъ Дьяній Петра Великаго, Го-
ликова, съ маленькою прибавкою изъ Схельтемы и другихъ
источниковъ. Для чего печатаютъ ее вторично? Не пони-
маемъ. Такъ, для потѣхи издателя?

Н. ПОЛЕВОИ.

МУЗЫКАЛЬНАЯ КРИТИКА.

La Riforma musical, riguardante un nuovo stabili-
mento di segni e di regole per apprendere la musica. Auto-
re Emanuele Gambale. Milano, coi tipi di Paolo Andrea
Molino. 1840. 38 страницъ въ большую осьмушку съ 18-ю
страницами нотныхъ примѣровъ.

Давно ли въ области музыки появились преобразователи во
всѣхъ отношеніяхъ, по всѣмъ частямъ огромнаго и очарова-
тельнаго искусства? На нашей памяти еще любители разыгры-
вали Плейелевскіе дуэты, на фортепіанѣ раздавались просто-
душныя сонатины; теперь искусники обѣ ихъ партіи могутъ
исполнить однимъ пальцемъ. Сколько новыхъ инструмен-
товъ получили почетныя мѣста въ оркестрахъ в партитурѣ?
До чего достигла вообще инструментальная игра? Страшно и
подумать. Гораздо важнѣйшія событія изѣмъ мѣсто въ тео-
ріі музыкальной, донынѣ бывшей отнюдь не теоріей, а гро-
мадой практическихъ правилъ, одно другое потемнявшихъ,
занутанныхъ, недоступныхъ для здраваго смысла. Сколько
требовалось времени и опытности для того, чтобы не только
понять, (дѣло невозможное), но на память заучить, нанизать
всѣ сокращенія и чрезмѣрности интерваловъ, всѣ варварскія
названія безчипленныхъ аккордовъ и т. д. и т. д. Въ наше
время, благодаря учѣпнымъ и толковымъ разысканіямъ, теорія
музыки упростилась, сдѣлалась наукою, какъ и всѣ, доступ-
ною для каждого, потеряла свою египетскую іероглифиче-

233

скую таинственность. Оставалось преобразовать главнѣйшее и самое начальное въ музыкѣ — правописаніе, варварское, пестрое, съ безчисленными затрудненіями, крестами, ключами самыми разнообразными и сбивчивыми, ни на чемъ не основанными, more majorum сохранившимися по преданію, отнюдь не по нуждѣ. Согласно съ педантическими началами теоретиковъ, нельзя было писать настоящей ноты, если она, по тѣмѣ же началамъ, была двойнымъ только повышениемъ или пониженіемъ предъидущей, ставили (и ставятъ, и долго еще будутъ ставить) два бемоля или два креста. Отчего бы, кажется, вмѣсто Е съ двумя бемолями, не написать прямо D? Нельзя... правила... египетская мудрость, обычай предковъ, авторитетъ великихъ композиторовъ, а вѣдь конечно, въ существѣ нѣтъ ни какой разницы. Еще можно согласиться (и то, если пристанутъ съ ножемъ къ горлу), что между Dis и Es, есть отвлеченная разница, чувствительная въ голосѣ и въ инструментахъ безъ ладовъ, но между Es со вторымъ бемолемъ и D, кажется, ни какой математикъ и диференціала не отыщетъ, а диференціалъ, какъ насъ учили, есть разница между двумя безконечными величинами обоего пола, т. е. малыми и большими! Простое воззрѣніе на нашу хроматическую гамму удостовѣряло въ ея ложномъ разложеніи. Отчего нацр. f есть тонъ, а fis полутонъ? Ни f, ни e, ни h, ни c, не могутъ назваться тонами потому, что у каждаго есть недостаточность. Но отчего же всѣ свойства и послѣдствія они сохраняютъ съ другими не только тонами, но и полутонами. Что за чепуха! Мнѣ скажутъ, что все это условно, относительно, а въ существѣ f и fis и т. д. все тоны. Да эти условія и составляютъ всю сбивчивость въ началахъ, а отъ ложныхъ началъ приводятъ къ такимъ за труднѣтельнымъ изворотамъ, къ такимъ таинствамъ, которыхъ нельзя уже постигать умомъ, а надо пріобрѣтать одною только памятью. Можно върить, будто бы существуютъ недостаточные глаголы, но недостаточные тоны—извините, дѣло невозможное. Скажутъ, что полутоновъ, или хроматическихъ звуковъ, нельзя открыть въ природѣ гаммы. Опять ложь. Малая, какъ изволять называть, септима во всякой гаммѣ, по ученому, есть полутонъ, а она является изъ простаго дѣленія струны; однимъ словомъ, этихъ минимныхъ половинокъ звука нѣтъ въ самой природѣ, зачѣмъ же они на бумагѣ. Эта путаница имѣла естественныя послѣдствія: ха-

254

осъ ad nec plus ultra во всемъ. Явились большія, малыя, чрез-
мърныя даже уменьшенныя секунды, напр. Fis—Ges. Него-
воримъ уже о другихъ несуществующихъ интерваллахъ,
принятыхъ однако же со всюю почтительностью добронрав-
ныхъ учениковъ, обязанныхъ върить на слово профессору.
Когда-то, и гдѣ-то случилось наставнику обмолиться при
чтеніи изъ книги, и назвать Патріарха Фотія Сергіемъ. Уче-
ники, слѣдовавшіе за учителемъ по книгѣ, обратили внима-
ніе на ошибку, но наставникъ, по правиламъ музыкальнаго
педантисма, желая казаться непогрѣшающимъ, отвѣчалъ :
такъ что жъ? Сергій такъ Сергій, напишите по-гречески Фо-
тіи, прочтите по-русски; и выйдетъ Сергій! » Ученики были
добронравны, повѣрили, успокоились, и поздно уже убѣди-
лись, что Фотій и Сергій не одно и то же имя. Подобчымъ
образомъ намъ слуалось читать и слышать опредѣленіе
мольнаго и дурнаго тона; тамъ, т. е. въ мольномъ, говорили,
малая терція, а въ томъ большая. Покорнѣйше благода-
римъ за объясненіе: С—Еs, по этому, не кварта, а малая
терція, хотя въ ней ровниехонько четыре звука; С—Е, не
квинта, а большая терція, потому что въ ней пать равныхъ
звуковъ. Конечно, наши сомнѣнія возбудятъ не улыбку, а
громкій смѣхъ, но виновагы ли мы, если не въримъ сказкѣ,
въ которой говорится, что Лука заложилъ въ сани тройку, а
тройка такая, что въ ней было шесть лошадей безъ одной.
Вѣдь это просто большая терція! Возставить противу какого
бы то ни было педантисма или фанатисма (синонимы), всегда
казалось намъ опаснымъ. Разрушать что либо, хотя и нелѣ-
пое, но уже принятое, не замѣняя его ничѣмъ болѣе вър-
нымъ и основательнымъ — значило бы возбуждать насмѣш-
ку, и не имѣть возможности обратить ее на самого насмѣш-
ника. Изучая превосходное сочиненіе Шиллинга Polyphono-
mos, мы хотя и видѣли, какія необъятныя опустошенія про-
изведетъ его система въ рядахъ педантисма музыкальнаго,
не могли однако же вполнѣ освободиться отъ множества
сомнѣній, не разрѣшенныхъ или разрѣшенныхъ не вполнѣ,
условно самимъ реформаторомъ. Каково же было наше уди-
вленіе и радость, когда мы получили № 5. Всеобщей Музы-
кальной Газеты, гдѣ весьма удовлетворительно опусана вся
система нотописанія, изобрѣтенная Г-мъ Гамбале. Но прежде
нежили приступимъ къ разсмотрѣнію этого истинно-удиви-
тельнаго изобрѣтенія, позволимъ себѣ нѣкоторыя предвари-

235

тельныя историческія замѣчанія. Громада схоластической
философіі, цѣлые міры суеврій и предразсудковъ образо-
вались не вдругъ, не одновременно: вѣка умножали заблуж-
денія сторицею. Не смотри на гнилыя основанія, разру-
шеніе въ нихъ происходило также не вдругъ, а медленно;
приверженцы защищались противу реформъ со всѣмъ остер-
вененіемъ фанатисма. Не удивительно если и новыя музы-
кальныя реформы будутъ приняты съ такимъ же упрям-
ствомъ, послужатъ поводомъ къ гоненіямъ, насмѣшкѣ, даже
ненависти. Но чтобы видѣть всю ложность основаній нотнаго
правописанія, довольно взглнуть на исторію, какимъ обра-
зомъ вся эта пестрая, варварская система образовалась и
усовершалась условно. Необходимость сохранять звуки лю-
бимыхъ пѣсней, въ глубокой еще древности была причиною,
что ученые опредѣлили для того употребленіе буквъ. Пола-
гаютъ, что Евреи употребляли, для означенія звуковъ, крюч-
ки и запятыя, служившія вмѣстѣ и акцентами въ ихъ про-
содіи. Греки придерживались буквъ, но какъ для вокальной
и инструментальной музыки они употребляли особые знаки,
а о ключахъ не имѣли еще понятія, то число различна-
го положенія буквъ достигло до 990. Такимъ образомъ, по
малому числу буквъ греческаго алфавита, однѣ и тѣ же ли-
теры принимали разныя положенія, то лежали навзничь,
то лицъ, то стояли вверхъ основаніемъ, то склонялись на
бокъ, то ąсыпались посторонними знаками, до того что одна
гамма имѣла семь разныхъ положеній. Греки считали глав-
ныхъ тоновъ, 15, отъ А до а, что составляло ровно двѣ
октавы нынѣ употребляемой діатонической гаммы. Въ кон-
цѣ VI столѣтія Папа Григорій I сократилъ число глав-
ныхъ тоновъ въ 7, назвавъ ихъ первыми семью буквами ла-
тинскаго альфавита. Въ существѣ эти наименовавія сохрани-
лись и довынѣ, въ а-мольной нисходящей гаммѣ; неизвѣстно
только, когда В перешло въ наименованіе пониженія втораго
тона, а самъ второй тонъ получилъ наименованіе Н, буквы,
непосредственно слѣдующей за окончательнымъ тономъ гам-
мы G. Изобрѣтеніе линейной системы не было совершенно
новымъ, потому что и алфавитныя ноты Григорія разста-
навливались между параллельными линіями. Эти параллель-
ныя линія размножились до няти, а буквы замѣнились точ-
ками. Приписываютъ это изобрѣтеніе Гвиду изъ Ареццо, но
его было уже известно въ Х столѣтіи. Буквы, коимъ не

236

смѣли еще дать рѣшительной отставки, обращены въ ключи!
(claves). Непостижимо, какъ читали и буквицу нотную, и эту
новую систему точекъ, потому что время продолженія звуковъ
опредѣлить еще не умѣли. Вѣроятно, и самая музыка
приспособлялась къ подобнаго рода письму, и считалась пра-
вильною только тогда, когда согласовалась съ бѣдностью озна-
ченныхъ системъ. Въ наше время тѣ же явленія, только въ
болѣе сложномъ видѣ. Говорятъ одни, что Франко изъ Кель-
на въ ХІ вѣкѣ, а другіе будто Жанъ де Муръ въ XIV, до-
полнили этотъ недостатокъ, и украсили ноты хвостами, и
т. п.; такимъ образомъ кое-какъ можно было угадывать про-
долженіе времени каждой ноты, но превращеніе одной ноты
во многія меньшаго разряда, изобрѣтено едва въ XVI вѣкѣ
Жаномъ Мутономъ, капельмейстеромъ Короля Франциска І.
Такимъ образомъ, съ различными прибавленіями образова-
лась та схоластическая система, которую надо изучать, по
крайней мѣрѣ, годъ съ непрерывными упражненіями, чтобы
не погрѣшать противу правилъ, пмѣ же нѣтъ ни числа, ни
смысла. Изъ этого же схоластическаго хаоса образовались
неразрѣшимыя затрудненія въ высшей теоріи музыки, гдѣ
по сіе время логика и натуральная вѣрность слуха и глаза,
не принимались вовсе въ соображеніе. (Sic!)

Со временъ Руссо, многіе ученые музыканты и любители, чувствуя всю тягость оковъ, наложенныхъ на нихъ музыкальною схоластикою, помышляли уже о томъ, какъ бы упростить именно первоначальныя основанія музыкальной орѣографіи, справедливо ожидая оттого весьма счастливыхъ послѣдствій для всей теоріп вообще. Даже нѣкоторые попытки нотописанія цыфирью были приняты и употреблены съ пользою при первоначальномъ обученіи музыкѣ, но какъ вслѣдъ затѣмъ слѣдовало погружаться въ океанъ готическихъ крючковъ, бемолей, ключей и крестиковъ, посему и переучиваться, то и цыфирная система была оставлена. Не знаемъ подробностей исторіи самаго изобрѣтенія Гамбалевой системы; видимъ только съ изумленіемъ нѣкоторые результаты, явственно полезные, въ будущемъ ожидаемъ рѣшительнаго переворота, не только въ орѣографіи, но и во всей теоріи. Результаты сіи заключаются въ небольшой книжечкѣ, заглавіе коей выписано въ главѣ статьи нашей. Послѣ краткаго введенія въ полторы съ небольшимъ стра-
вицы, въ коемъ опредѣлены значенія звука высшаго и низ-

237

шаго, тона, вокальной и инструментальной музыки, музыки вообще и нотописанія, излагается главное ученіе въ четырехъ урокахъ.

УРОКъ ПЕРВЫЙ.

О спосовъ означать тоны въ музыкъ и перехоженіе ихъ отъ низкаго къ высшему, отъ высокаго къ низшему.

Новая линейная система (Rigo), состоитъ собственно изъ трехъ горизонтальныхъ, параллельныхъ и равно одна отъ другой отстоящихъ линій, и двухъ между ими промежутковъ (см. фигуру 1.)

Сія система назначается собственно для голоса, и называется вокальною (Rigo vocale). Система для инструментальной музыки (Rigo instrumentale), состоитъ изъ двухъ или даже больѣе вокальныхъ системъ и одногоъ между ними общаго или средняго промежутка (см. фиг. 2).

Тоноуказатели (Indicasuoni) по опредѣленію Гамбале, суть просто ноты. По распредѣленіи ихъ по линіямъ и въ промежуткахъ, они принимаютъ пазванія простыя, какъ-то указатель первой, второй, третьей линіи средняго, перваго и втораго промежутка. Такимъ образомъ каждая нота всѣхъ шести мѣстъ имѣтъ свое опредѣленное положеніе и наименованіе. Если ноты сію находятся подъ или надъ линейной системой, въ такомъ случае указатели или ноты, имѣющія постоянное мѣсто на линіяхъ, въсѣ sistemes перечеркнуты побочною или прибавочною линіей; ноты въ промежуткахъ, въсѣ системы линіями перечеркнуты быть не могутъ. Одно уже это удобство значительно облегчаетъ учащагося, потому что въ пяти-линейной системѣ это обстоятельство выходитъ наоборотъ, и ноты въ промежуткахъ, выходя изъ системы перечеркиваются прибавочными линіями и обратно. Такимъ образомъ ноты первой линіи имѣютъ надъ системою одну прибавочную линію, а подъ системою три; ноты второй линіи двѣ внизу и двѣ въ верху, ноты третьей линіи, въ верху

238

три, внизу одну побочную линию; тоны среднего промежутка
ни вверху ни внизу прибавочных линий не имывают; ноты
перваго промежутка имывают одну вверху, и двё внизу, а
втораго одну внизу и двё вверху. Ноты — двухъ видовъ:
бѣлыя и черныя, числомъ двѣнадцать и называются Ва, Са,
Да, Fa, La, Ma, Na, Ра, Ра, Sa, Та, Va (см. фиг. 3.)

Изъ сего видпо, что всѣ сіи двѣнадцать томовъ суть не
ипое что, какъ старая хроматическая гамма C. cis, d и т. д., и
коль скоро вы ознакомились съ двѣнадцатью звуками въ во-
кальной трехъ-линѣйной системѣ, тогда вы знаете ихъ вездѣ
во всѣхъ системахъ, какъ бы ихъ пространство ни расширя-
лось, въ 6, 9, 12 и т. д. линій.

Это первоначальное открытіе трехъ-линѣйной системы и
означенія всѣхъ двѣнадцати тоновъ гаммы равными знаками
можно назвать главнѣйшимъ и полезнѣйшимъ. Доныпъ вся
объда у насъ происходила отъ крестоваго и бемольнаго на-
чертанія гаммы хроматической, гаммы, составляющей су-
щество и основаніе всей музыки, потому что діатоническая
гамма есть вторая формація звуковъ. Каждая діатоническая
гамма въ мягкому или твердомъ своемъ видѣ, по характе-
рамъ различается въ своемъ значеніи, и великіе композиторы
всегда брали ее не наудачу, а по высшему расчету вкуса и
чувства. Напримѣръ, между as dur и между a dur, какая не-
объятая разница въ блескѣ и торжественности звуковъ! В
dur гамма тусклая, а Н dur, не смотря на такъ называемую
большую терцію — гамма вопля, вскрикиваній... Эстети-
ческое значеніе гаммъ объяснить трудно, но каждая имѣть
свое, и посему первоначальною, и даже естественною не мо-
жетъ называться; явственно однако же одно, а именно, что
каждая діатоническая гамма не есть повышенная или пони-
женная натуральная гамма, а только сокращенная, т. е. съ
пропусками извѣстныхъ звуковъ въ извѣстномъ порядке,
Можно ли, спрашиваю, сказать, что гамма as dur начинается
съ пониженнаго на одинъ нолутонъ звука а. Неправда: она
начинается съ собственнаго своего звука, который отнюдь
не произошелъ отъ пониженія, а образовался изъ есте-
ственной послѣдовательности при переходѣ не изъ a dur, а
изъ es dur, въ as dur. Если вы пройдете по порядку весь
циркъ или кругъ звуковъ, откроете, что всѣ тоны или пра-
вильнѣе сказать порядки, изъ трехъ звуковъ, составлены изъ
трехъ, по старому, чистыхъ секундъ, а отъ сосѣдственныхъ

239

тоновъ отстоять на одну; по старому малую секунду; что
малая септима всегда есть слѣдующій сосѣдственный токо-
указатель, и изъ того порядка, къ коему онъ относится яко
септима, въ собственный его порядокъ, посредствомъ обык-
новеннаго септаккорда перейти не возможно, развномѣрно
другой главный звукъ діатонической гаммы, квинта, или до-
шинанта, составляетъ слѣдующій сосѣдній тоноуказатель съ
другой стороны, и равномѣрно изъ порядка, къ коему онъ
относится какъ квинта, посредствомъ обыкновеннаго аккор-
да малой септимы, къ собственному ея порядку перейти не-
возможно. О мудрецы музыкальные! не боятся они музъ,
обезображивая готическими крестами и бемолями натураль-
ную гамму, которая въ циркѣ или кругѣ своего движенія и
не думаетъ ни повышаться, ни понижаться, идетъ себя
свою дорогою, шагая черезъ одинъ звукъ, слѣлала три шага
и перешла непосредственно безъ пропуска малѣйшаго звука
въ другой порядокъ, и опять три шага, и онять новый по-
рядокъ, и двѣнадцать разъ измѣняются созвѣздія сего зодіа-
ка, и опять наступаетъ новый годъ, смотря по вѣрованіямъ
съ 1-го сентября съ тона А или съ 1-го января съ тона С.
Неужели въ діатонической гаммѣ С Dur терція Е повышает-
ся на полутонъ? Повышается, ни какого сомнѣнія; зачѣмъ
же вы пошете F а не Eis?! Однимъ словомъ нѣтъ конца этой
путаницѣ, послужившей источникомъ всей сложности, всему
схоластическому мелочному преизобилію гармоническихъ
законовъ. Уничтожьте всѣ знаки повышенія и пониженія,
и тогда всѣ гармоническія соотношенія значительно упро-
стятся. Мнѣ скажутъ, что повышеніе и пониженіе звуковъ
имѣютъ между собою большую разницу на голосахъ и на
инструментахъ безъ ладовъ. На сіе донести честь имѣю, что
эта разница существуетъ только въ условныхъ отношеніяхъ
двухъ порядковъ, потому что въ гаммѣ съ крестами, если
понижается какая либо нота противу свойства самой той
опредѣленной гаммы, то она заключаетъ въ себя дикость,
потому только, что въ томъ порядкѣ, по естественному за-
кону, ея нѣтъ. Но удержите на инструментѣ этотъ пони-
женный звукъ, и возьмите гамму съ крестами, въ которой бы
тотъ пониженный звукъ былъ однимъ изъ составныхъ зву-
ковъ самой гаммы, и сверхъ того по начертанію носилъ бы
крестъ, — оба звука будутъ совершенно тождественны, и ни
какой существенной разницы вы не отыщете; иначе, какъ

240

говоритсл, вы сфальшивили. Не върите? Да отчего же въ
партитурахъ на оркестръ, въ гаммѣ для клартета вы ставите
крестъ, и ту же самую ноту въ духовыхъ, гдѣ гамма непод-
вижна, обозначаете бемолемъ, и оттого однако же не оказыва-
лось ни какой фальши? Вонросъ сей слишкомъ обширень; въ
журнальной статьь я могъ допустить только нъкоторыя со-
мнѣнія, намски и указанія, но кажется, и этого довольно для
доказательства, что наше нынѣшнее правописаніе похоже на
ботаническую систему Линнея, ловольно удовлетворитель-
ную, но не естественную, искусственную, слѣдственно въ
основаніяхъ своихъ ломкую, егъ тою разницею, что великій
естествоиспытатель самъ объявилъ объ этомъ, а мы музы-
кальную нашу систему защищаемъ со всѣмъ фанатисмомъ,
и не хотимъ подумать о исиравленіи ея безчисленныхъ не-
достатковъ. Въ этомъ отношенія система Гамбале есть
инстинная, огромная заслуга въ искусствѣ, съ недостатками,
свойственными всякому произведенію ума человѣческаго, но
и съ достоинствами, какія составляютъ необходимую принад-
лежность соображенія генільнаго. Перейдемъ ко второму
уроку.

УРОКъ ВТОРЫЙ.

О БЪ ИНТЕРВАЛЛЪ.

Интервалъ есть нотами выраженное отстояніе одного
тона отъ другаго. Пространство между двумя Ва, напримѣръ,
заключаетъ 13 тоновъ, и называется простраствомъ тринад-
цати (Extensione di tredicesima). Музыка вообще имѣетъ
только 12 интервалювъ. Ва и са—секунда, Ва и Да терція и
т. д. наконецъ Ва и Ва въ среднемъ промежуткѣ терцдецима
(старал октава).

Интервалы раздѣляются на шесть четныхъ и шесть не-
четныхъ, какъ-то 2, 4, 6, 8, 10, 12, и 3, 5, 7, 9, 11 и 13. —
Обращеніе интервалловъ всегда даетъ другие интервалы, на-
примѣръ обращенная квинта Ва La даетъ нону, секунда дуо-
дециму и наоборотъ, но при семъ замѣчательно, что чет-

241

ные при обращении даютъ всегда четные, а нечетные, не-
пременно нечетные интерваллы. Одна септима остается и
въ обращении септимой, и называется переводящимъ интер-
валломъ (Intervallo tendente) по извѣстному свойству своему
въ гармоніи. Каждый интервалъ именуется первымъ, если
онъ заключается въ первомъ порядкѣ 13-ти тоновъ, вто-
рымъ, третьимъ и т. д. смотря по своему положенію. (См.
подъ N 4 таблицу интервалловъ по системѣ Гамбале). У Гам-
бале три порядка, скалы или гамы (Serie): элементарный,
естественный и модальный. Въ элементарномъ порядкѣ ноты
идутъ въ послѣдовательности секундъ.

Естественный порядокъ состоитъ изъ восьми тоновъ и
слѣдуетъ черезъ двѣ терпіи, одну секунду, три терпіи и од-
ну секунду. Таковыхъ порядковъ Гамбале считастъ двѣнад-
цать, именно отъ Ва Са Да и и т. д. въ коихъ всегда есть
шесть терпій и двѣ секунды; послѣднія всегда расположены
между 3 и 4 и между 7 и 8 тонами. Таковые порядки назы-
ваются основными естественными (Serie naturale fondamen-
tale) для отличія отъ производныхъ, въ коихъ секунды пе-
ремѣняютъ мѣста, какъ въ обыкновенной гаммѣ.

Въ сихъ порядкахъ, первый, напр. С Dur, Гамбале назы-
ваетъ основнымъ и естественнымъ, а порядки D. Е. и т. л.
безъ крестовъ и бемолей, производными — Есть еще третій,
названный авторомъ Serie modale соответствующій нашему
мольному порядку.

Вся эта лекція есть простое непосредственное слѣдствіе
первой, и кто внимательно вникнулъ въ первый урокъ, вы-
ведетъ всѣ сіи результаты самъ собою. Обратимъ вниманіе
на главнѣйшее: интерваллы по системѣ Гамбале перестаютъ
быть сказочными тройками; число звуковъ составляетъ со-
отвѣтствующій тому числу интерваллъ. Изученіе ихъ легко
для памяти, понятно для глаза и здраваго смысла. Какую угод-
но гармоническую комбинацію, написать легко и удобно; ни
какихъ знаковъ не нужно; но на счетъ опредѣленія гаммѣ,
мы не можемъ согласитьсл. Діатоническая гамма не есть
естественная. Что такое діатоническая гамма, напр. С
Dur? Сочетаніе двухъ равныхъ естественныхъ порядковъ,
непосредственно одинъ за другимъ слѣдующихъ, и состоя-
щихъ изъ трехъ терпій, съ произвольною придачею лишня-
го звука, котораго нѣтъ въ природѣ той гаммы (большая сеп-
тима). Этотъ звукъ отстоя отъ главнаго звука (въ другой ок-

16

242

тавъ) на одну секунду обнаруживаетъ только что онъ есть
третій звукъ порядка G Dur, который, въ общемъ кругъ всѣхъ
порядковъ, есть снизу ближайшій къ порядку и тоноуказа-
телю С Dur. — Чѣмъ этотъ звухъ сопровождается въ основ-
номъ басѣ? Доминантою или квинтою. А въ какомъ онъ
самъ съ этой квинтою соотношенія? Составляетъ, по старо-
му, большую къ ней терцію, а по нашему, есть послѣдній трет-
тій звухъ G Dur гаммы. Слѣдственно во всякомъ случаѣ онъ
въ С Dur гаммѣ есть чужой. Доказательствомъ тому слу-
житъ порвоначальная гармонія каждой гаммы. Большая
сентима не можетъ иметь послѣдовательнаго тетраккорда,
всегда въ гармоніи производитъ фальшивыя квинты и окта-
вы, и для устраненія сего неудобства, должно прибѣгать къ
септимѣ отъ G, пропускать терцію отъ большой септимы,
вводить посторонніе интерваллы. Уничтоженіе фальшивыхъ
октавъ и квинтъ не есть ли прямое возвращеніе посредствомъ
септакорда изъ G Dur въ С Dur ?...... Отчего же этотъ
седьмой звукъ вошелъ въ гамму? Для скорѣйшаго окончанія
діатонической гаммы, окончанія условната, искусственнаго.
Слухъ не удовлетворяется отношеніями 6-го и 7-го звука ;
теорія получаетъ отъ введенія въ гамму большой септимы
недостатки, которые она должна уничтожать громадою схо-
ластическихъ правилъ, которые еще болѣе затруднительны
относительно уничтоженія скрытыхъ или тайныхъ фальши-
выхъ октавъ и квинтъ. — И весь этотъ безпорядокъ явствен-
но произошелъ отъ сокращенія круга звуковъ, отъ неесте-
ственнаго перехода втораго порядка, черезъ одинъ вводный
звукъ лѣнадцатаго порядка въ первый. — Изъ этихъ крат-
кихъ замѣчаній легко можно убѣдиться въ слѣдующихъ по-
ложеніяхъ: 1) что гамма діатоническая не есть натуральный
порядокъ звуковъ. — 2) Что каждая гамма діатоническая
есть гамма искусственная, привданная, но вмѣстѣ самобыт-
ная, относительно одна другой. 3) Что каждая гамма діато-
ническая, примѣрно гамма энгармоническая Ges dur, отнюдь
пе есть пониженная гамма, С Dur, хотя въ правописаніи со-
хранлетъ всѣ ноты гаммы С Dur и всѣ съ бемолями, а есть
гамма самобытная, пmingцая своймъ основаніемъ не пони-
женное С, а чистое Н. 4) Что самое энгармоническое свой-
ство нѣкоторыхъ гаммъ перемѣнять начертавія, напримѣръ
Ges Dur съ 7-ю бемолями въ Н Dur съ пятию крестами, Gis
въ As, Fis въ Ges, Fes въ Е. доказываетъ, что между пони-

243

женіемъ или повышеніемъ звука нѣтъ ни какой разницы, а еще правильнѣе, что эти звуки ни повышаются, ни понижаются, а просто замѣняются другими, имѣющими собственное и самобытное свое значеніе, почему и должны имѣть собственное свое начертаніе. Г. Гамбале объщаетъ къ новому роду своего правописанія приспособить и правила гармоніи. Ни слова, законы музыкальной теоріи, чрезъ то весьма упрощатся, но будутъ ли они естественные, и не представятъ ли новыхъ затрудненій въ отмѣну прежнихъ толковъ и лежимудрствованій? Этотъ печальный замѣнъ будетъ необходимымъ слѣдствіемъ простаго приспособлѣнія существующихъ Линеевскихъ временныхъ законовъ гармоніи къ новому правописанію, и только; по той причинѣ, что это приспособленіе произойдетъ на старой діатонической гаммѣ, которая, какъ мы выше доказали, сама по себѣ недостаточна, въ гармоніи служитъ источникомъ фальшей и неудобствъ, кои инстинктивно только, вовсе не изъ началъ явственныхъ и естественныхъ, уничтожаются условными путями. Самое уничтоженіе оскорбительныхъ для слуха фальшивыхъ октавъ и квинтъ, видимыхъ и подразумѣваемыхъ, всегда однако же въ слухъ оставляетъ какой-то непокой, заставляетъ чувствовать какое-то насиліе, скачекъ, пропускъ.....

Греки создали образцовую скульптуру, образцовую живопись, образцовую литературу и зодчество; неужели они были лишены чувства высшей гармоніи, тогда какъ не надо кажется повторять, что безъ соучастія одного искусства въ другомъ, каждое отдельно существовать не можетъ? — Если въ другихъ искусствахъ Греки могли создать образцы художественной красоты, и умѣли для нихъ извлечь законы, то неужели музыка, искусство болѣе близкое къ человѣку, болѣе необходимое, могло остаться у нихъ безъ обработки и обсужденія въ глубочайшихъ своихъ источникахъ и основаніяхъ? Эта мысль необходимо наводить на другую: Греки основательно знали законы музыки; обслѣдовали ихъ, обдумали, исправлили, повѣрили..... но объ нихъ достигли до насъ только темные слухи. Изъ этихъ слуховъ одинъ весьма важенъ.... Слухъ о греческихъ тетръ-кордахъ. Не прийдемъ ли и мы къ гаммѣ, изъ трехъ только звуковъ составленной, и изъ этого начала не удастся ли разрушить зданіе искусственной музыкальной теоріи? Разсматривая взаимную связь и отношенія двѣнадцати твердыхъ и двѣнадцати мягкихъ по-

16*

244

рядковъ, (состоящихъ каждый изъ трехъ только звуковъ), не откроемъ ли мы простыхъ началъ для всѣхъ гармоническихъ явленій? По крайней мѣрѣ, эта работа не окажетъ ли тѣхъ услугъ гармоніи, какія химія принесли магія и алхимія? А можетъ быть и философскій камень музыки, гамма натуральной, выйдетъ изъ этого огромнаго и тяжкаго труда. Пока обратимся къ дальнѣйшимъ предложеніямъ Гамбале.

УРОКЪ ТРЕТІЙ.

О ПРОДОЛЖАЕМОСТИ ЗВУКОВЪ.

Различная продолжаемость звуковъ означается: чертой (stanghetta), точкой (punto) и знакомъ молчанія (riposo). Подъ словомъ темпо, авторъ разумѣетъ ничто цѣлое, состоящее изъ главныхъ временъ или изъ главныхъ частей, всегда возвращающихся равномѣрно.

Черта есть прямая линія, проводимая надъ или подъ тремя музыкальными знаками: т. е. тономъ, пунктомъ и паузой, и означаетъ, что всѣ ею связанные знаки образуютъ одно темпо. См. фиг. 5. Если черта связываетъ только два знака, тогда эта связка называется binario; если 3, 4, 5, 6, 7, и т. д., соединенія сіи принимаютъ дальнѣйшія числовыя наименованія: ternario, quaternario, quinario, и т. д. Часть темпа, посредствомъ меньшей черты можетъ подраздѣляться на меньшія части, (см. фиг. 6). Въ А всѣ три ноты имѣютъ равное продолженіе; въ В вторая и третія нота съ малою чертою равны первой; въ C то же явленіе съ тою только разницею, что, вмѣсто второй поты, употребленъ пунктъ; въ D заключается одна двойка binario, и одна четвертка; въ E тонъ, двойка и тройка равнаго продолженія и т. д. Пунктъ стоптъ всегда послѣ п на мѣстѣ тона, и означаетъ что предъдущій тонъ долженъ продолжаться и вообще имѣетъ всѣ свойства ноты.

Пауза означаетъ молчаніе, но она одна и въ правописании имѣетъ всѣ свойства ноты и точки.

245

Авторъ, при сем' случаѣ, объясняетъ, какъ по его методѣ binario съ ternario т. е. тріюлу съ двумя осьмушками должно играть на фортепіанѣ въ одно время, доказывая, что во всѣхъ фортепіанныхъ школахъ истолкованія по сему предмету не уловлетворительны.

Indicasuoni tenuti, т. е. тоны, продолжительно удерживаемые, суть тѣ, кои безъ черты и пункта сами собой выражаютъ значительное продолженіе. Они весьма часто бываютъ употребляемы въ многоголосной музыкѣ, почему, для избѣжанія неудобства и недоразумѣній, Гамбале предлагаетъ писать ихъ особеннымъ образомъ (см. фиг. 7).

Въ нижней линіи показано только значеніе верхнихъ знаковъ, пунктами, паузами и нотами. Изъ сей таблицы существуетъ, что подобныя начертанія составляютъ только сокращенія, музыкальныя abbreviature. Всякал новая система увлекаетъ изобрѣтателя за предѣлы необходимаго и полезнаго въ міръ мечтательный; крайности необходимы въ каждомъ открытіи или нововведеніи; ихъ уничтожаетъ благоразуміе послѣдователей. Гамбале, основательно разрушивъ кресты, бемоли, давъ всѣмъ XII звукамъ равныя права и одинакое начертаніе, замѣнивъ всѣ паузы одною, и упростивъ означенія темпа самымъ естественнымъ образомъ, рѣшился, за одно уже, уничтожить тактъ, ключи и темпо въ ключахъ. Нужны ли эти нововведенія? Означеніе темпа въ ключахъ, то есть въ началѣ, не только никого не затрудняетъ, наоборотъ, облегчаетъ играющаго или поющаго; въ случаяхъ, когда по риому темпо часто измѣняется, означеніе темпа цыфирью весьма облегчаетъ чтеніе; есть случаи, когда темпо мѣняется черезъ тактъ, и тогда цыфирь, звѣзда путеводная, какъ у мѣста поставленный акцентъ надъ словами, которые можно произнести двояко. Уничтоженіе ключей можетъ имѣть мѣсто, но тогда надо снова условиться въ гаммахъ для духовныхъ инструментовъ, хотя и въ струнномъ квартетѣ и четыреголосномъ пѣніи, отъ уничтоженія ключей въ рисункахъ, произойдетъ нѣкоторая запутанность для глаза. Интервалы гармоническіе часто будутъ въ тенорѣ и басѣ по начертанію стоять выше мелодіи, но вирочемъ это дѣло условій. Что же касается до духовныхъ инструментовъ, то нельзя забыть, что нѣкоторые изъ ихъ, кромѣ положительно опредѣленныхъ для нихъ гаммъ, имѣютъ еще и разные накладныя дудила, отъ перемѣны коихъ

246

зависить перемына на инструментѣ гаммы. Конечно, можно
бы для них писать тѣми же нотами, но безъ предостереже-
нія, если играющій на духовомъ инструментѣ забудетъ пере-
мѣнить дудину во время — какую гармонію достанется услы-
шать! Опасно, право опасно по матеріяльнымъ отношеніямъ,
а пріучить къ новому способу нотописанія въ нѣкоторыхъ
духовыхъ инструментахъ, право, нѣтъ ни какой возможно-
сти. Что касается до такта, то предложеніе Гамбале рѣшитель-
но невозможно въ большихъ произведеніяхъ, и особенно
многоголосныхъ. Представимъ простое доказательство : чтo,
если случится при репетиціи, напримѣръ, свимфоніи, какому
либо инструменту ошибиться, а это случается и не на репе-
тиціяхъ? Какимъ образомъ повѣрить ошибку? Есть ли ка-
кая нить возможность слѣдовать капельмейстеру по парти-
турѣ заеніемъ піесы, когда всѣ ноты идутъ однѣ за
лругими, безъ черты, означающей такъ? И на фортепіанѣ
это излишнее упрощеніе произведетъ только затрудненія, а
въ многоголосной партитурѣ рѣшительно допущено быть
не можетъ, и мы въ этомъ отношеніи открытіе, сдѣланное
въ нотной конторѣ Дирекціи Императорскихъ Театровъ,
считаемъ далеко важнѣйшимъ и удобнѣйшимъ. Всѣ такты
партитуры и всѣхъ партій тамъ означаютъ нынѣ цыфирью,
красными чернилами, такъ, что въ случаѣ ошибки, капель-
мейстеръ скажетъ только число, и ошибка найдена. Мону-
ментальное открытіе, а столь же просто, какъ элементар-
ная гамма Г. Гамбале: Вотъ неудобства новой системы !
Они значительны, но исправимы. Прійдется только оста-
вить черту такта, обозначать перемѣну дудинъ для духовыхъ
инструментовъ, и не исключать невиннаго облегченія при
опредѣлении темпа. Жена Гамбале, пріученная къ новой
системѣ, съ необыкновенною легкостію разыгрываетъ на
фортепіанѣ самыя труднѣйшія піесы переписанныя на новый
ладъ. Но еще отъ фортепіана, конечно, инструмента въ гар-
моническихъ партіяхъ самого сложнаго, до оркестровой пар-
титуры, до удовлетворенія всѣхъ безчисленныхъ музыкаль-
пыхъ требованій и условій, лалеко. По крайней мѣрѣ, Гам-
бале открытіемъ свопмѣ, положилъ прочное начало необ-
ходимому преобразованію музыки во всѣхъ отношеніяхъ. —

Въ четвертомъ урокѣ авторъ излагаетъ свои мысли на
счетѣ двойныхъ нотъ, трелей, tremolo и т. п.: о различныхъ
акцентахъ и сокращеніяхъ. Все это чрезвычайно упрощено,

247

но въ журнальной статьѣ подробное изложеніе всѣхъ этихъ
мелочей показалось бы неумѣстнымъ. Прибавимъ, для срав-
ненія, только два примѣра по старой и по новой методѣ на-
писанныхъ, и народный русскій гимнъ, по новой системѣ
переписанный. Къ тексту авторъ приложилъ въ такомъ же
видѣ речитативъ и арію Моцарта, отрывокъ изъ Гумелев-
скаго концерта, фугу Баха, начало квартета Бетговена въ
партитурѣ, хроматическій галопъ Листа и шифрованные
бассы Фенероли.

Оставляемъ статью нашу безъ всякаго заключенія. Можно
ли сказать что либо рѣшительное, положительное въ столь
сложномъ и трудномъ вопросѣ? Но, сознаемся, что вопросъ
этотъ заслуживаетъ полное вниманіе каждаго, кто имѣетъ
малѣйшее притязаніе на музыкальныя свѣдѣнія, а тѣмъ бо-
лѣе на музыкальное авторство.

Н. КУКОЛЬНИКЪ.

СМЪСЬ.

РУССКИЯ КНИГИ.

Мы жаловались, въ третьей книжкѣ Русскаго Вѣстника, на скудость произведеній февраля, и изъявляли ожиданіе, что послѣдующіе мысяцы будутъ благопріятнѣе для нашей литературы. Съ удовольствіемъ видимъ, что мартѣ уже началъ оправдывать наше предчувствіе: въ теченіе этого мысла вышло нѣсколько книгъ, дѣйствительно достойныхъ вниманія и чтенія. Укажемъ на нихъ.

На сонъ грядущій, — отрывки изъ вседневной жизни, — соц. Графа В. А. Соллогуба. С. П. Б. 1841, въ Гуттенберговой Типографіи, въ 8, 428 стр.

Въ этой книжкѣ заключаются пять повѣстей: Три жениха, Два студента, Сережа, Исторія двухъ галошъ, и Большой свѣтъ. Повѣсти сін разнаго размѣра и не одипаковаго достоинства, но всѣ обличаютъ въ авторѣ умъ наблюдательный, образованный, знаніе свѣта, его причудъ и странностей, и дѣйствительный неподдѣльный талантъ воззрѣнія на предметы, присвоенія ихъ себѣ и изложенія. Собственнымъ содержаніемъ, или происшествіями, эти повѣсти не богаты, по занимательны интересными и оригинальными характеристиками, умпо и пscкусно схваченными, вѣрностью картинъ жизни, живостью разсказа, и блестками остроумія. И все это передано топомъ хорошаго общества, отличается нѣжнымъ вкусомъ, и обличаетъ въ авторѣ человѣка умнаго, даровитаго, образованнаго и благороднаго. Болѣе всѣхъ понравилась

249

намъ послѣдняя повѣсть (Большой свѣтъ), можетъ быть по-
тому что она, длиннѣе прочихъ, и оттого изобилуетъ боль-
шими подробностями, даетъ уму и воображенію автора болѣе
простору. Съ удовольствіемъ рекомендуемъ эту книгу лю-
бителямъ пріятнаго, легкаго чтенія, образованнымъ и даже
взыскательнымъ: въ ней много истиннаго, прекраснаго,
умнаго, привлекательнаго, и нѣкоторые легкіе недостатки
ея выкупаются красотами самостоятельными. Къ числу не-
достатковъ относимъ мы странное смѣшеніе уродливо-смѣш-
наго и каракатурнаго съ мечтательнымъ, поэтическимъ и
возвышеннымъ (въ Исторіи двухъ галошъ), повтореніе изби-
тыхъ, стереотипныхъ сцентъ нашего быта: неизбѣжнаго по-
чи тѣ во всякомъ русскомъ романѣ поединка, описанія офи-
церскихъ квартиръ, и т. п., и наконецъ охоту автора разоб-
лачать человѣка въ благороднѣйшихъ двишеніяхъ его души,
разочаровывать въ томъ, что составлѣетъ счастіе и надежду
юныхъ лѣтъ. Правда, цвѣтокъ красуется не долго, но изъ
цвѣтка, не убитаго холодомъ или зноемъ, раждается плодъ,
имѣющій и цѣну и прелѣсть. — Еще скажемъ, что языкъ
повѣстей, впрочемъ, легкій и пріятный, не ведѣ можетъ
хвалиться чистотою и правильностію. Не говоримъ уже о
правописаніи: въ этомъ отношеніи книга нашего автора по-
хожа на богатую соболью шубу, которая, пролежавъ часа два
въ передней, не утратила своей цѣны, но сохраняетъ запахъ
этой комнаты, хотя и вынесена на чистый воздухъ. Но рус-
скій складъ, но конструкція фразъ страждутъ отъ вліянія
образцевъ, которыми питался сочинитель. Напримѣръ (стр.
69): «Г. говорить, что такаго (?) органа не легко найти и
въ Вѣнѣ.» (Стр. 85): «На чужбинѣ, какъ въ Петербургѣ, онъ
видѣлъ всѣ желанія свои обманутыми (?). Вѣздѣ нашелъ (т. е.
находилъ) онъ тотъ же холодный расчетъ, тѣ же убійственныя
приличія, которые назначили (?) его быть вѣчнымъ секре-
таремъ посольства.» (Стр. 100): «На большихъ уродливыхъ
креслахъ сидѣла и пр., то есть: «въ большихъ уродливыхъ
креслахъ.» (Стр. 103): «Это слово подразумѣваетъ уже цѣлую
повѣсть (вмѣсто: въ этомъ словѣ подразумѣвается).» (Стр.
113): «Засохшая чернильница.» (Стр. 118): «Олимпіада высо-
кая, худая, чувствительная, поющая разные романсы, и чи-
тавшая разные романы; Авдотья, плотная, румяная, знаю-
щая одну только расходную книгу, имѣющая исключитель-
нымъ занятіемъ выдавать вѣсомъ всѣ домашнія провизіи (?),

250

и кушать какъ гвардейскій фельдвебель.» (Стр. 121): «На столикѣ лежало нѣсколько книгъ и писанныя ноты. Въ комнатѣ все было пусто; лишь въ углу нѣсколько соломенныхъ стульевъ изображали кровать. Стѣны, когда-то выбѣленныя, наклонялись (?) подъ скатъ крышки. Впрочемъ въ комнатѣ было пусто и мрачно.» Что значить: все было пусто въ комнатѣ? И почему пустота повторяется чрезъ двѣ строки? (Стр. 157): «Ему показалось, что въ душѣ его стало широко.» Что-то не такъ. Или душа расширилась или въ ней стало просторно. (Стр. 190): «Вступай въ службу тамъ, гдѣ она живетъ.» (Стр. 191): «Въ изступленіи выбѣжалъ онъ изъ комнаты, и побѣжалъ на улицу.» (Стр. 230) «Мужъ Генріетты исключительно принадлежалъ этому (вм. къ этому) сословію.» (Стр. 257): «Большею частію у нихъ у всѣхъ есть какая ни будь зазноба.» Авторъ хотѣлъ сказать: какой нибудь умыселъ, намъреніе. Зазноба значитъ по-русски предметъ любви, или просто страсть любви. (Стр. 310): «Мать ея сдѣлалась больна,» т. е. занемогла, захворала.

Мы выставили эти легкіе недостатки не съ намъреніемъ огорчить автора или унизить прекрасный трудъ его: мы желали обратить вниманіе его на слабую сторону книги, которую хотѣли бы видѣть сколь можно совершенно. — Прочитавъ сіи повѣсти, не на сонъ грядущій, а съ вниманіемъ и истиннымъ наслажденіемъ, мы не могли удержаться отъ горестнаго чувства. Вотъ молодой писатель съ талантомъ, умомъ и образованіемъ, благомыслящій и благородный, пользующійся и всѣми средствами къ дальнѣйшему усовершенію себя въ пользу Русской Литературы, и потребнымъ для того досугомъ! Но что послѣдуетъ за этимъ первымъ опытомъ? Въроятно, глубокое молчаніе, можетъ быть, прерываемое инача повѣстью въ альманахъ или въ журналѣ. Первые труды приняты были публикою съ признаніемъ и признательностью: друзья и льстецы, пптающиеся крохами барскихъ трапезъ, превознесли автора, поставили его выше всѣхъ бывшихъ, настоящихъ и будущихъ писателей, у подножія его статус заклали всѣхъ другихъ, дерзающихъ браться за перо, раструбили славу его и за границею. Неужели любезный и умный литераторъ не рѣшится продолжать начатое? Не станетъ дальнѣйшимъ упражненіемъ, ученіемъ, размышленіемъ, тихими, тяжелыми, нозологіарными и полезными отечеству

231

трудами оправдывать возбуждения имъ надежды? Желаемъ ему дальнейших успѣховъ, искренно желаемъ.

Стихотворенія Графини Е. Растопчиной. С. П. Б. 1841, въ тип. Фишера, въ 8, 190 стр.

Букетъ прекрасныхъ цвѣтовъ, благоухающихъ нѣжною, чистою, святою поэзіею, не искусственныхъ, не вызванныхъ изъ нѣдръ земли насильными и вещественными средствами, возникшихъ въ ней отъ свѣтозарныхъ лучей солнца духовнаго міра—души человѣческой. Вы не найдете въ сихъ стихотвореніяхъ того рѣзкаго, бойкаго стиха, которымъ отличается и славится новая школа, той тіцательной обработки, какою свѣтятся стихи мужскіе. Вы найдете въ нихъ прекрасныя мысли, глубокія чувства, счастливыя выражения; давшіяся поэту на лету его воображенія, а не въ послѣдствіе тяжкаго труда. Есть и недостатки: это комочки сырой земли, прильнувшіе къ стеблямъ, и съ ними попавшіе въ букетъ. Спросимъ объ одномъ: на что эпиграфы къ каждому стихотворенію?

Византійскія Легенды. Юаннъ Цимисхій. Быль Хвѣка. Двѣ части. Москва, 1841, въ тип. Н. Степанова. въ 12 д., въ 1 ч. 242, въ 2-й 225 стр.

Сочиненіе Полеваго, слѣдовательно не подлежащее суду Русскаго Вѣстника. — Говорятъ, что издателямъ журналовъ легче нежели другимъ, вводить въ свѣтъ свои сочиненія. Отнюдь нѣтъ! Въ своемъ журналѣ нельзя говорить о нихъ, какъ знаешь и чувствуешь. Вѣ чужихъ — вы знаете, какъ это дѣлается:

> А ми хвалить какая стать?
> Вьдь онъ не пашего прихода!

Повѣствованія и разсказы изъ Русской Исторіи для дѣтей. Издалъ С. С. Глинка. С. П. Б. 1841, въ тип. С. С. Глинки и комп., въ 16 д. 53 стр.

Мысль автора была прекрасная, но исполненіе далеко отстало. Особенно странно видѣть въ книгѣ, назначенной для дѣтскаго чтенія, совершенное преобреженіе правильныя и грамматики. Совѣтуемъ молодому автору поисправить и перепечатать свою книжку. Спѣшить нечего.

Система и содержаніе философскаго языкоученія съ приложеніемъ къ Языку Русскому. Конспектъ чтеній Профессора Русской Словесности въ Ришельевскомъ Лицѣ, Констан-

252

тина Зеленецкаго. Спб. 1841, въ тип. Императорской Российской Акалемии, въ 8, 56 стр.

Оглавленіе лекцій Русскаго Языка, свидѣтельствующее, въ какой подробности, и съ какимъ раченіемъ преподается онъ въ Одесскомъ Лицеѣ.

Слова и рѣчи Священника Василія Тихонравова. Спб.
1841, въ тип. А. Сычева, въ 8, 190 стр.

Книга, содержаніемъ своимъ, выходящая изъ предъловъ
нашей критики.

Описаніе сраженій Англійскаго Флота, въ 1690 по 1827,
съ критическимъ разборомъ и чертежами, составлено К.
Экинсомъ, Контръ-Адмираломъ Королевскаго Британскаго
Флота. Переводъ съ Англійскаго (Лейтенанта Скаловскаго).
Спб. 1840, въ тип. Элуарда Праца, въ 4 д. л. Въ 1-й ч. ХІ
и 239 стр., и 27 чертежей во 2-й V и 111 стр. и 37 чертежей,
въ 3-й VI, 80 стр., и 19 черт.

Предметъ книги сей, по спеціяльности своей, доступенъ
не всѣмъ читателямъ, во можетъ заинтересовать и не-мо-
ряка. Тутъ истианная поэзія Англіи!

Г. Сахаровъ напечаталъ третьимъ, компактнымъ изда-
ніемъ любопытныя свои Сказанія Русскаго Народа, драгоцѣн-
ные матеріялы для историка и этнографа.

Въ Москвѣ конченъ печатаніемъ большой Словарь Фран-
цузско-Русскій, И. И. Татищева. Изданіе прекрасное, до-
бросовѣстное, капитальное, которымъ мы обязаны просвѣ-
щенному усердію Н. С. Селивановскаго и покойнаго А. С.
Ширяева.

ФРАНЦУЗСКІЯ КНИГИ.

Корреспондентъ нашъ пишетъ изъ Парижа: «О чемъ пи-
сать къ вамъ? Въ литературѣ нѣтъ ничего новаго. Достой-
ныя вниманія книги выходятъ у насъ обыкновенно въ огня-
брѣ, а всл легкая липтература убралась въ фельетоны. Такъ
въ фейльетонѣ газеты la Presse напечатаны двѣ прекрас-
ныя повѣсти Госпожи Клемансъ Роберъ. Бальзакъ, въ той же

253

газетѣ, помѣстилъ нелѣпый романъ: *Два брата*. Этотъ писатель у насъ совершенно вышелъ изъ моды: его читаютъ еще только въ чужихъ краяхъ, где слава улетаетъ не такъ легко и скоро; где, можетъ быть, перечитываютъ первыя его творенія, дѣйствительно прекрасныя. — Литература у насъ вытѣснена музыкою. Въ эту зиму было здѣсь наводненіе концертовъ.»

Между тѣмъ, выпишемъ изъ журналовъ изпѣстія о новыхъ и новѣйшихъ произведеніяхъ Парижской Литературы.

Александръ Дюма издалъ три новые тома своихъ Impres-
sions de Voyages.

Г. Гиро (Guiraud), издаетъ, подъ заглавіемъ: *Католическая
Философія Исторіи*, изображеніе разныхъ эпохъ исторіи за-
падной Европы, съ точки зрѣнія просвѣщеннаго католицис-
ма. Донынѣ вышли два тома.

Бывшій королевскій комиссаръ въ Алжирѣ, Баронъ Болъ
(Baude); издалъ описаніе той страны, подъ заглавіемъ: l'Al-
gérie. Онъ излагаетъ въ сей книгѣ исторію страны, описы-
ваетъ нынѣшнее ея состояніе и управленіе, и предлагаетъ
средства къ улучшенію того и другаго. Книга серіозная, и
въ то же время любопытная и занимательная.

Въ книгѣ: Deux ans en Syrie et en Palestine (Два года въ Сиріи и въ Палестинѣ) Г. Эдуардъ Блондель представилъ интересную и върную картину края, на который обращены теперь взоры всего просвѣщеннаго міра. Онъ не увлекается громкими именами и газетными возгласами, а представляетъ лица и веци въ дѣйствительномъ ихъ видѣ.

De la misère des classes laborieuses en Angleterre, et en
France, par Eugène Buret. (О нуждѣ *работающихъ клас-
совъ народа въ Англии и въ Франціи*, 2 тома. — Книга, достойная
вниманія статистиковъ и друзей человѣчества! Г. Бюре, пред-
ставивъ Академіи Нравственныхъ и Политическихъ Наукъ
отрывокъ изъ сего творенія, получилъ въ награлу 2,500 фр.,
и на эти деньги отправился въ Англію, чтобъ удостовѣрить-
ся собственными глазами въ справедливости показаній та-
мошнихъ публицистовъ, и рѣшить вопросъ: въ чемъ заклю-
чается причина крайности, въ которой находятся трудолю-
бивыя сословія народа, и где искать леченія сему недугу?

* У насъ, въ русскомъ языкѣ, пѣтѣ слова равносильнаго французскому
misère и нѣмецкому Фенад.

254

Сочинение его есть плодъ сихъ благонамъренныхъ • добро-
совъстныхъ наблюдений.

Recherches sur la fusion du Franco-Normand et de l'An-
glo-Saxon, par G. P. Thommerel, docteur és lettres de la Fa-
culté de Paris, (Изысканіл о сліяніи языковъ Франко-Норман-
искаго и Англо-Саксонскаго, соч. Г. П. Томмереля). Языкъ
народа есть отпечатокъ его исторіи. Эта истина преимуще-
ственно ощутительна въ Англіи. Исторія ея событий поли-
тическихъ, законодательства, учрежденій, нравовъ, обычасвъ
объясняется языкомъ ея, составившимся изъ множества на-
рѣчій разнородныхъ, слившихся въ языкъ англійскомъ.
Вильгельмъ Завоеватель старался выучиться англо-саксон-
скому языку, но безуспѣшно. Дружина его также осталась
при своемъ норманномъ нарѣчіи, и оттого въ Англіи суще-
ствовали два языка, побѣдителей и побѣжденныхъ; наконецъ
Эдуардъ III, ненавидѣвшій Францію, объявилъ языкъ ан-
гло-саксонскій господствующимъ и народнымъ. Долгое еще
время оба языка находились въ жестокой борьбѣ; наконецъ
послѣдовало ихъ сліяніе. Трудъ Г. Томмереля показываетъ
ходъ и свойство сего сліянія. Книга его достойна вниманія
всякаго филолога.

Подъ заглавіемъ: Книга Странностей (Le livre des singu-
larités), Г. Габріель Пеньо (Peignot), подъ псевлонимомъ Фи-
ломкеста, представляетъ читателямъ, пшущимъ разлече-
нія, рядъ любопытныхъ воспоминаній, наблюдений, замѣ-
токъ, исчисленій, соображеній, и т. п. Напримѣръ, онъ
представляетъ исчисленіе словъ французскаго языка: въ
немъ находятся: 18,716 существительныхъ, 4,803 прилага-
тельныхъ, 4,557 глаголовъ, 1634 нарѣчія, всего знаменатель-
ныхъ частей рѣчи 29,710. — Авторъ нашелъ, что имя На-
полеонъ, если отнимать у него постепенно одну букву за друг-
гою, составитъ слѣдующую греческую фразу: Napoleon on
(будучи) o leon (хебъ) leon (народовъ) eon (шалъ) apoleon (раз-
рушая) poleon (города). — Вообще въ этой книге любители
забавныхъ рѣдкостей могутъ найти себѣ достаточную пищу.
А наука ? А словесность ? А польза ? Это дѣло другое.

Въ числѣ переводовъ, вышедшихъ въ Парижъ, достойна
вниманія квига, переведенная съ англійскаго: Всеобщая Исто-
пія Путешествій (Histoire générale des Voyages), de Desbo-
rough Cooley, traduite par MM. Ad. Joanne et Old Nick. Кри-

256

und theylte Jedem eine Gabe,
Dem Früchte, Jenem Blumen aus;
Der Züngling und der Greiz am Stabe,
Ein Jeder ging beschenkt nach Hauß.

Wilkommen waren alle Gâte;
Doch nahte sich ein liebend Paar,
Dem reichte sie der Gaben beste,
Der Blumen allerschönste dar.

Schiller.

De sa bonté tous recevaient pour gage
Les fleurs, les fruits, que sa main leur
offrait;
Adolescents, vieillards courbés par
l'âge,
Chacun, ravi, dans ses foyers rentrait.

Son doux accueil respirait la tendresse;
Mais quand venaient deux amants
pleins d'ardeur,
Sa main pour eux prodiguait sa ri-
chesse,
Et leur offrait sa plus charmante fleur.

## НЕМЕЦКІЯ КНИГИ.

Нѣмецкая Литература не имѣть скудныхъ и богатыхъ
періодовъ въ теченіе года: она течетъ безпрерывно, какъ
полная рѣка въ отлогихъ берегахъ, иногда разливается, но
мелководія въ ней не бываетъ. Черпай, сколько душъ угод-
но. Не всегда и не вездѣ, правда, вода въ ней чистая и здо-
ровая: попадаются и улитки, и черевячки, и другія гадины, но
онъ исчезаютъ въ цѣломъ, богатомъ, величественномъ, на-
пояющемъ чистыми струями простравныя области.

В. А. Беккеръ, издалъ любопытную книгу: Хариклес,
картины древнихъ греческихъ обычавъ, для ближайшаго по-
лененія частнаго быта Грековъ (Charitles, Bilder altgriechischer
Sitte. Zur genauen Kenntniß des griechischen Privatlebens. Zwei
Theile). Счастливое подражаніе Анахарсису въ идѣ, а не въ
исполненіи, которое, по распространеніи познаній древно-
сти, по исправленіи многихъ невѣрныхъ о ней понятій,
долженствовало явиться въ другомъ вѣда, особенно юдъ
перомъ ученаго, трудолюбиваго, неутомимаго Нѣмца. Въ
этомъ древнемъ романѣ представлены двѣ надцать сценъ гре-
ческой жизни, досужей, привольной, свѣжей, поэтической.
Рецензенты говорятъ, что авторъ счастливо рѣшилъ задачу,
и особенно искусно избѣжалъ картинъ безнравственныхъ,
неминуемыхъ въ пзображеніи младенчествующей, языче-
ской Греціи, хотя впрочемъ подробно описалъ бытъ гетеръ
и другія уклоненія древнихъ Грековъ отъ нынѣшнихъ по-
натій о любви и едѣ.

Въ разныхъ нѣмецкихъ журналахъ прозвANNATI O FAMILLI

257

ніи въ свѣтъ книги, любопытной для насъ. Это: Путешествия в Полуденой Россіи И. Г. Коля (Reisen in Südrussland von J. S. Kohl, zwei Bände). Сочиненіе сіе, по словамъ редакцентовъ, основательностью и полнотою превосходитъ все, что написано о Новороссійскомъ Краї и русскихъ берегахъ Чернаго Моря. Изъ отзывовъ журналовъ и изъ помѣщенныхъ въ нихъ отрывковъ видно, что Г. Коль принадлежитъ къ чисту путешественниковъ безпристрастныхъ, правдивыхъ и благонамѣренныхъ, и что книга его нослужитъ къ ознакомлёнію иностранцевъ съ Россіею въ точномъ ея видѣ и достоинствѣ.—Письма о состояніи и происшествіяхъ Турціи, въ 1835-39 годахъ (Briefe über Zustände und Begebenheiten in der Türkei aus den Jahren 1835-39.), изданныя Прусскимъ Капитаномъ фонъ-Мольтке, эаслужили общее одобреніе. Въ началѣ книги напечатано предисловіе знаменитаго географа Риттера, который называетъ ее чрезвычайно важною относительно географіи и статистики Турецкой Имперіі. Авторъ ея, бывшій на смотрѣ въ Калишѣ (въ 1835), отправился въ Константинополь, и прожилъ въ Турціи четыре гола, наблюдая и записывая все, что казалось ему достойнымъ вниканія и доселъ неизвѣстнымъ въ Европѣ. Изъ писемъ его, которые онъ посылалъ одному другу въ отечествѣ, составилась эта книга. Истина, простота и скромность обличаютъ въ авторѣ человѣка умнаго, образованнаго и благороднаго.

Прославившійся въ недавнее время путешественникъ Баронъ Карлъ фонъ-Гюгель, издалъ два тома описанія своихъ странствій и наблюденій на Востокѣ, подъ заглавіемъ: Кашмиръ и Царство Сейковъ (Kaschmir und das Reich der Siefis, vcn Karl Freiherr von Hügel). Кашмиръ принадлежитъ къ странамъ Земнаго Шара мало известнымъ, скрытымъ отъ взоровъ Европы таинственностью, и изукрашеннымъ преданіями о богатствѣ и обиліи тамъ всѣхъ даровъ природы. Вызьшенная Долина Кашмирскай сдѣлалась доступною Европейцамъ съ тѣхъ поръ, какъ Англичане утвердили владычество свое въ Остъ-Индіи. Англійскій путешественникъ Георгъ Форстеръ, за шестьдесятъ лѣтъ предъ симъ, на пути изъ Бенгаліи въ С. Петербургъ, былъ тамъ въ крайней опасности, и сообщилъ первая известія о сей области, въ которой не бывалъ ни одинъ образованный Европеецъ со времени французскаго медика Бернье (1665). Лѣтъ за двадцать предъ симъ пробрался туда Муркрофтъ съ двумя то-

17

258

варищами, но наблюденаія его пропали съ нимъ самимъ. Французскій натуралистъ Жакмонъ также не успѣлъ сообщить ничего полнаго и удовлетворительнаго: и его застигла смерть среди благородныхъ трудовъ и изысканій. Число статей о Кашмирѣ въ англійскихъ журналахъ увеличилось со времени преобладанія въ южной Азіи Англичанъ, но ничего не было сообщено оттуда полнаго и удовлетворительнаго. Часть дополненія этого чувствительнаго недостатка въ знаніи Азіи предоставлена была почтенному нѣмецкому двоирянину. Баронъ Гюгель, посвѣтивъ и осмотрѣвъ ту страну во всѣхъ отношеніяхъ, представилъ свѣту самый любопытный и важный отчетъ о своихъ путешествіяхъ и наблюденыіяхъ. Книга его будетъ состоять изъ четырехъ томовъ.

Профессоръ Аовинскаго Университета Ульрихсъ напечаталъ свои наблюдения и этюды въ Греціи (подъ заглавіемъ: Reisen und Forschungen in Griechenland, von Hr. R. Ulrichs). Въ первой части изображаетъ онъ Дельфы и Парвассъ. Достойны замѣчанія описанія нѣкоторыхъ народныхъ игръ, сохранившихся съ глубокой древности донынѣ.

Рецензенты хватать книгу Карла Августа Мейера: Neapolitaner, oder Briefe aus Neapel in die Heimat. Авторъ нѣсколько лѣтъ жилъ въ полуденной Италіи, и представляетъ читателямъ въ этой книге върную и занимательную картину того очаровательнаго края, тамошнихъ правовъ, обычаевъ, увеселеній и проч.

Штутгартскій Профессоръ Гфрöhеръ, извѣстный сочиненіями своими о Филонѣ и о первоначальномъ Христіанствѣ (Urchristenthum), издалъ первый томъ Всеобщей Перковной Исторіи (Allgemeine Kirchengeschichte), отличающійся глубокою ученостью, жпымъ слогомъ, примѣрною асностью и отчетливостью изложенія.

Грейфсвальдскій Профессоръ Бартольдъ напечаталъ Исторіи Рюгена и Помераніи (Geschichte von Rügen und Pomerien), въ которой чрезвычайно любопытно изображеніе долговременной борьбы между Нѣмцами и племенами славянскими, на южномъ берегу Балтійскаго Моря. Не трудно догадаться, на чью сторону склоняется авторъ: свои рука владыка. Нѣкто, Г. Темме, собралъ и издалъ Народныя преданія въ Помераніи и Рюгень (Die Volkssagen von Pomerien und Rügen), любопытныя тѣмъ, что въ нихъ сохранились воспоминанія историческія, пѣсни, очерки нравовъ и обычаевъ стра-

259

ны. — Берлинскій Профессоръ Куглеръ, по порученію ПО-
меранскаго Историческаго Общества, на иждивенія Прави-
тельства, объѣхавъ всю Померанію, собралъ и изобразилъ
всѣ остатки тамошняго древняго искусства. Онъ нашелъ
множество ръзныхъ изображеній въ церквахъ, замкахъ и
частныхъ домахъ, но мало картинъ. Онъ замѣтилъ, что
древній византійскій стиль господствуетъ тамъ преимуще-
ственно въ монастыряхъ, готическій въ городскихъ церк-
вахъ и домахъ, а вкусъ возрожденія (de la Renaissance) во
дворцахъ и палатахъ княжескихъ. — Баронъ Медемъ из-
даетъ любопытныя Померанскія Лѣтописи, подъ заглавіемъ:
*Die besten Pommerschen Chroniken.*

Извѣстный филологическими трудами, изысканіями и
новыми взглядами на языкоученіе, франкфуртскій Профессоръ
Герлингъ издалъ: Сравнительное изложеніе ученія о
временахъ и наклоненіяхъ. (Bergleichende Darstellung der Lehre
vom Tempus und Modus), съ которомъ онъ старается упро-
стить грамматику. Главная мысль его состоитъ въ томъ, что
въ каждомъ языкѣ существуютъ собственно только два вре-
мени: настоящее и прошедшее, которое онъ называетъ от-
дѣльнымъ (semotum). Русскій языкъ вполне подтверждаетъ
сіи наблюденія.

По изящной литературѣ упомянемъ о романѣ Герлосо-
на: *Богемія съ 1414 до 1424 (Böhmen von 1414 bis 1424,
vier Bände)*. Предметъ этого романа грозная война Гусвитовъ.
Въ первой части изображенъ Ioannn Гусъ, во второй знаме-
нитый слѣпецъ Зишка. Авторъ искусно пишетъ въ манерѣ
Вальтеръ-Скотта. Содержаніе чрезвычайно занимательно.

Вышли стихотворенія молодыхъ поэтовъ Кулемана (Se-
dichte von Rudolph Kuhlemann), и Миндинга (Jünf Bücher Se-
dichte, von Julius Minding). Перваго критики порицаютъ за
высокопарность, изысканность, странности, шероховатости
въ его стихахъ. Послѣдняго хвалять рѣшительно за глубо-
кость чувства, за нѣжное выраженіе. Замѣчательно, что Г.
Миндингъ медикъ, и написалъ нѣсколько хорошихъ книгъ
по своей части. Аполлонъ былъ богъ медицины и поэзіи.

260

ЛИТЕРАТУРНЫЯ И ХУДОЖЕСТВЕННЫЯ ВѣСТИ.

Обезпеченіе литературной собственности занимаетъ нынѣ
и государственныхъ людей, и писателей, и книгопродав-
цевъ въ просвященнѣйшихъ странахъ Европы. Въ Англіи
дѣло это находится на разсмотрѣніи Парламента. Француз-
ская Палата Депутатовъ отринула проектъ закона об охра-
неніи литературной собственности, представленный мини-
страми. Въ Италіи заключенъ, въ семъ отношеніи, трак-
татъ взаимности между составляющими ее государствами.
Въ Германіи нѣтъ общаго на то закона, а мнѣніе обществен-
ное безсильно для обузданія своекорыстія и грабительства.
Въ Россіі, благодаря мулрой попечительности нашего Пра-
вительства, существуетъ такой законъ и обезпечивается до-
стояніе всякаго ученаго, литератора, артиста и его потом-
ства. По сей причинѣ русскіе писатели пріобрѣтаютъ отъ
своихъ трудовъ, сравнительно, гораздо болѣе выгодъ нежели
иностранные.

Въ нѣкоторыхъ нѣмецкихъ журналахъ напечатанъ отры-
вокъ изъ комедіи: Испытаніе любви (Die Liebe & probe), сочи-
ненной знаменитымъ Моцартомъ. Орывокъ этотъ весь
написанъ имъ собственноручно, и напечатанъ съ сохране-
ніемъ всей его музыкальной ореографіей. Въ немъ много
комическаго, много натуры; языкъ австрийскій, простолуш-
ный, выразительный. Донынѣ полагали, что Моцартъ за-
нимался только шампанскимъ, биліардомъ и музыкою. Те-
перь же видимъ, что его Волшебная Флейта была бы гораздо
лучше, если бъ слова къ ней написалъ онъ самъ.

Однимъ изъ важныхъ изобрѣтеній въ книгопечатаніи ко-
нечно будетъ наборная машина, посредствомъ которой на-
борщикъ не имѣетъ надобности брать буквы изъ ящика
(кассы), и ставить ихъ рядомъ: онъ просто играетъ по ма-
шинѣ, какъ на фортепіанѣ, и буквы становятся по его мано-
венію. Вообще говорятъ, эта машина очень сходствуетъ, въ
механизмѣ, съ ткацкимъ станкомъ. Первую мысль объ устрои-
ніи подобной машины имѣлъ нѣмецкій механикъ Клигель
Kliegel) въ Пресбургѣ, но у него не достало средствъ къ

261

исполненню. Въ Венгріи составилась компанія, въ 2000 гуль-
деновъ капитала, для осуществленія его идей, но этого было
недостаточно. Между тѣмъ мыслію его воспользовался лон-
донскій типографикъ Юнгъ, построилъ машину, и получилъ
привилегіи какъ въ Англіи, такъ и въ другихъ государствахъ
Европы. Цѣна машина около шести тысячъ рублей ассиг-
націями; она исправляетъ работу десяти наборщиковъ, и
приводится въ дѣйствіе однимъ человѣкомъ. Буквы можно
употреблять нынѣшнія, но можно ихъ, для лучшаго произ-
водства дѣла, и усовершенствовать. Машины Клигеля разби-
раетъ набранное: не знаемъ, дѣлаетъ ли то Юнгова. Наборъ
можетъ быть производимъ только однимъ и тѣмъ же шриф-
томъ. Для цифръ, курсива, и т. п., оставляются пробѣлы,
которые потомъ дополняются. Юнгъ намѣренъ выставить
такую машину на лейпцигской ярмаркѣ. — Въроятно, что
посредствомъ ея наборъ книгъ и газетъ ускорится въ такой
же степени, какъ ускорилось печатаніе посредствомъ цилин-
дрическихъ станковъ. Не всѣмъ, можетъ быть, известно,
что это послѣднее изобрѣтеніе елва не возникло въ Россіи.
Изобрѣтатель скоропечатнаго, цилиндрическаго станка, Кě-
нигъ, въ 1814 прибылъ въ Россію съ своею идеею. Время
тогда было военное; книгъ печаталось не много. Здѣшніе ти-
пографщики насмѣхались надъ сумасбродомъ, который брал-
ся печатать въ часъ по тысячѣ листовъ, вмѣсто двухъ сотъ,
какъ было со временъ Гуттенберга. Онъ отправился въ Лон-
донъ: его изобрѣтеніе поняли и привяли въ типографіи га-
зеты Times. Съ тѣхъ поръ книгопечатныя машины распро-
странились по всей Европѣ, и мы стали выписывать изъ чу-
жихъ краевъ то, что прежде имѣли у себя подъ рукою.

Въ одномъ нѣмецкомъ журналѣ напечатано: «Всякій
писатель желаетъ имѣть читателей, но число читателей не
есть еще доказательство его превосходства. Мы видѣли, что
сочин单一я, обратившія на себя вниманіе всего свѣта, чрезъ
три года предавались забвенію. Мы видѣли, что сочиненія,
возбудившія при выходѣ своемъ въ свѣтѣ любопытство не-
многихъ, становились чрезъ тридцать лѣтъ необходимостью
для всякаго образованнаго человѣка. Въ нынѣшнихъ писа-
теляхъ читатели ищутъ забавы; въ прежнихъ наставленія.

262

Все значительное, которое останется въ литературѣ, встрѣ-
частъ въ началъ противорѣчія, потому что противорѣчатъ
только новому. Признаваемое всѣми умираетъ мало по
малу, по мѣрѣ охлажденія перваго жара. Не говоримъ.
чтобъ произведеніа, встрѣчаемыя противорѣчіемъ, всегда
были долговѣчны: это слишкомъ было бы утѣшительно для
пустыхъ и безтолковыхъ писателей. Равнымъ образомъ не
утверждаемъ мы, чтобъ книги, оставляемыя нынѣ безъ вни-
манія, были непремѣнно признаны въ потомствѣ — это так-
же утѣшеніе посредственности. — Въ литературѣ всего об-
манчивѣе блескъ паружной отдѣлки. Ровное, гладкое не
утомлѣетъ читателя, но тѣмъ скорѣе и забывается. Самые
плохіе критики суть писатели, занимающіеся сочиненіями
въ одномъ родѣ съ критикуемыми книгами. Легче всего
критика разрушительная; всего труднѣе критика признаю-
щая. Люди, которые всегда отрицаютъ, часто бываютъ
остры и умны; но люди увлекающіеся всегда чувствительны
и богаты воображеніямъ. Тотъ, который ничѣмъ не доволенъ,
или самъ плохой писатель, или злой завистникъ или же че-
ловѣкъ съ действительнымъ даровапіемъ, который, не умѣя
дать своимъ твореніямъ надлежащую форму, наказываетъ
себя злобою на другихъ. И самый высокомѣрный геній при-
знаетъ чужое достоинство, но только достоинство посред-
ственное, а произведенія великія болѣе стѣсняютъ, нежели
привлекаютъ его. Вотъ отчего великіе и даровитые писатели
часто окружаютъ себя людьми посредственными, ничтожны-
ми, иногда и негодяями. — Чѣмъ важнѣе произведеніе по
содержанію, тѣмъ мнѣе оно насъ удовлетворяетъ. Только
посредственность имѣтъ право ничего не оставлять отрыв-
комъ, все дописывать. Первая часть Фауста внушена была
геніемъ поэта: вторая написана опытнымъ талантомъ.»

НЕКРОЛОГЪ 1841.

Въ Россіи: Ен Высочество Имерстинская Царица Марія
Каціевна; Тайный Совѣтникъ Князь Михаилъ Дмитриевичъ
Циціяновъ; Посланицкъ при Саксенъ-Веймарскомъ Дворѣ,
Дѣйствительный Статскій Совѣтникъ Графѣ Санти; отстав-

263

ной Генералъ Маіоръ Николай Яковлевичъ Репнинскій. Въ
Пруссіі: Генералъ-Маіоръ Баронъ фонъ Гревеницъ. Въ Ав-
стріи: Директоръ Вѣнскаго Военно-Топографическаго Ин-
ститута Кампана фонъ Сплюгенъ. Въ Германіі извѣстный
педагогъ, Совѣтникъ Правленія Гразеръ (въ Байретѣ); слав-
ный поэтъ Тидге (въ Дрезденѣ, на 89 году); Ганноверскій
Генералъ-Маіоръ фонъ-Даммерсъ; публицистъ Флейшгауэръ
(въ Веймарѣ); живописецъ Шеперъ (въ Бременѣ); химикъ
Сертюрнеръ (въ Гамельнѣ). Въ Нидерландахъ: бывшій По-
сланникъ: при Вѣнскомъ Дворѣ Баронъ фонъ Спаэнъ. Во
Франціи: Маршалъ Викторъ, Герцогъ Беллунскій; Почет-
ный Президентъ Суда въ Дуэ Бланкаръ де Баильёль; дѣви-
ца де Бюртильи, служившая полковникомъ въ одномъ бра-
уншвейгскомъ полку, кавалеръ разныхъ орденовъ. Въ
Англіи: Генералъ Митиль, командовавшій въ Сиріі; членъ
комитета Англійскаго Банка Р. Пежъ (Page), извѣстный въ
литературѣ подъ псевдонимомъ Даниль Гардкестль; про-
фессоръ математики Олинтъ Грегори (въ Вуличѣ). Въ Ита-
лии: живописецъ Филипп Алесси (въ Генуѣ); профессоръ
философіи Аббатъ Флоріо (въ Туринѣ). Въ Турціи: Фран-
чески, редакторъ Оттоманскаго Монитера.

РАЗНЫЯ ИЗВѣСТІЯ И ЗАМѣЧАНІЯ.

ЭЛЕКТРИЧЕСКИЕ ТЕЛЕГРАФЫ. Необыкновенная, изумительная скорость, съ какою электричество пробываетъ, или даетъ себя чувствовать, изъ одной точки въ другую, давно, лѣтъ пятьдесятъ назадъ, уже возбуждала въ ученыхъ мысль употребить сіе вещество для телеграфическихъ сообщеній. Но въ то время эта мысль не могла осуществляться на самомъ дѣлѣ, въ большомъ видѣ, по недостаточности тогдашнихъ электрическихъ спарядовъ. Лѣтъ за десять предъ симъ, сталъ здѣсь заниматься этимъ предметомъ покойный Баронъ Н. Л. Шиллингъ фонъ Канштадтъ, и, кажется, первый изъ Европейцевъ, привелъ въ исполненіе свой электрическій телеграфъ въ большомъ, только опытномъ видѣ. Для возбужденія электричества въ телеграфѣ, онъ употреблялъ вольтовскій столбъ; сообщеніе по проволокамъ устроено было у

264

него въ кабинетъ на протяженіи нѣсколькихъ верстъ; дѣйствіе возбуждалось нѣсколькими клавишами, наподобіе форміанныхъ, и ударъ каждого клавиша на одномъ концѣ проволоки, мгновенно являлся электрическимъ условленнымъ знакомъ на другомъ концѣ, гдѣ тотчасъ записывалъ его помощникъ. Для зпаковъ придумана была Барономъ особенная аэбука, отличавшаяся необыкновенною простотою, потому что онъ былъ большой знатокъ въ шифрованномъ письмѣ. При началѣ дѣйствія телеграфомъ, ударъ по одному клавишу производилъ продолжительную тревогу особеннымъ рѣзкимъ звукомъ, для обращенія вниманія помощника на дѣйствіе. Баронъ Шилмингъ показывалъ свой телеграфъ посвящавшимъ его пріятелямъ, и, для опыта, передавалъ ихъ слова своимъ телеграфомъ въ другую комнату, откуда помощникъ его приносилъ на письмѣ все, что было передано телеграфомъ.

Нѣсколько времени спустя, стали заниматься опытами электрическихъ телеграфовъ въ Эдинбургѣ, и потомъ производили въ Англіи опыты въ большомъ видѣ по желѣзнымъ дорогамъ, которые представляли удобство къ проведенію проволокъ. Подобные опыты повторались и въ другихъ го-сударствахъ, и даже въ Съверной Америкѣ. До сихъ поръ, однако, настоящаго электрическаго телеграфа еще не устроено, а между тѣмъ дѣло совершенствуется болѣе и болѣе.

Въ одномъ изъ послѣднихъ нумеровъ французскаго журнала Echo du monde savant, сообщаютъ замѣчанія Г. Кетле, изъ Брюсселя, объ усовершенствованіяхъ электрическаго телеграфа въ Англіи, сдѣланныхъ Г. Витстономъ (Wheatstone). Г. Кетле самъ запимается симъ предметомъ, и въ прошедшемъ октябрѣ показывалъ на обсерваторіи въ Брюсселѣ опыты надъ упрощеннымъ имъ электрическимъ телеграфомъ. Приборъ его передаетъ знаки съ быстротою мысли, потому что переданный знакъ могъ бы въ одну секунду облетѣть шесть или семь разъ вокругъ Земнаго Шара. Съ другой стороны, устройство его телеграфа такъ уютно, что приборы, который передаетъ и который получастъ знаки, и галваническій столбъ производящій электричество, могутъ быть помѣщены въ ящикъ величиною поменьше кубическаго аршина; цѣна ихъ простирается не выше 150 рублей серебромъ. На двухъ дугахъ, поставленныхъ по концамъ станцій, сообщенныхъ проводящими про-

265

волоками, которые на больших разстояниях заключаются в железназы трубочки, находятся азбучными буквы. При действии прибора, когда на передающей дуге означат какую нибудь букву, это означение в тот же миг передается на подобную букву дуги на другой станции. В одну минуту можно передать по крайней мере тридцать букв, так что передача рѣчей идет почти на равнę с разговором. При началѣ действія, дают также тревогу звоном бубенчика.

Г. Витстонъ изобрѣл очень замысловатое средство, заставлять электричествомъ по своему желанію звонить въ колокола, даже очень большіе. Въ томъ случаѣ, если проводящая проволока лопнетъ, у него очень простой приборъ даетъ способъ узнавать мѣсто, где произошелъ разрывъ проволоки, хотя бы она находилась подъ землею. Долговременное упражненіе въ опытахъ сего рода указало ему многіе способы, необходимые къ исправленію неудобствъ, могущихъ происходить въ устройствѣ электрическихъ телеграфовъ, которые действуютъ въ Англіи, по желѣзнымъ дорогамъ, на разстояніяхъ болѣе или менѣе значительныхъ.

Говорятъ, что Г. Кетле нашелъ средство передавать сигналы изъ Бельгіи въ Англію и обратно, не смотря на пренятствіе отъ моря. Его путешествіе въ Англію имѣло отчасти связь съ симъ важнымъ дѣломъ, которое могло бы дать быстрѣйшее сообщеніе Бельгіи съ Англіею, Франціею, Голландіею, Германіею и другими государствами.

Въ ученомъ отношеніи, усовершенствованія электрическихъ телеграфовъ Г. Витстона такъ же важны. Такимъ образомъ, для мѣстъ, чрезъ которые пройдетъ телеграфическая линія, определеніе долготы, одно изъ самыхъ тонкихъ действій опытной астрономіи, не будетъ представлять ни малѣйшей трудности. Съ другой стороны, посредствомъ особаго устройства, стѣнные часы отъ телеграфа могутъ указывать часъ во всякомъ домѣ, во всякомъ городѣ, даже во всей области: промежуточные часы, которые должны въ такихъ мѣстахъ означать время часовъ, минутъ и секундъ, въ одно мгновение съ телеграфскими, будутъ состоять только изъ одной численной доски. Г. Витстонъ надѣется своими способами опредѣлить скорость быстроты электричества съ точностью до одной сотой секунды. Трудно озапачить даже всѣ прилож

17*

266

женіл, къ которымъ можетъ привести это важное изобрѣ-
теніе!

ЗАМѣЧАНИЯ О САРДИНІИ.

(Изъ сочиненія Графа Мармары).

Читая описание путешествія въ Сардинію или исторію
сего острова, удивляется, въ какомъ находится онъ упадкъ,
со времена паденія Римской Имперіи. Римляне отняли островъ
у Кароагена, и, подъ ихъ владычествомъ, онъ вскорѣ по-
крылся городами и памятниками, великолѣпными водопро-
водами, театрами и пр. Многочисленныя развалины ихъ, вид-
ныя и попынѣ, служатъ доказательствомъ тому, на какой
степени блеска и величія стояла сія страна, раздѣлявшая съ
Сицилією преимущество снабжать столицу Имперіі хлѣбомъ.
Плодородіемъ своимъ Сардинія славилась издревле и въ са-
мыя несчастныя времена; но въ Средніе Вѣки лишилась сей
славы. Пруденцій говоритъ о житніицанъ Рима, которыея
ломились подъ тяжестію сардинскаго хлѣба, а Салвіанъ срав-
ниваетъ Римъ, лишенный Сардиніи, съ тѣю мъ, у котораго
перерѣзали артеріи. Нынѣ островъ лишенъ всѣхъ средствъ
сообщенія; на немъ видны еще слѣды великолѣныхъ до-
рогъ, перерѣзывавшихъ его во всѣхъ направленіяхъ за пол-
торы тысячи лѣтъ предъ симъ. Извѣстно врочемъ, что
участь Сардиніи раздѣляютъ съ нею и Сицилія и многія дру-
гія земли, процвѣтавшія подъ владычествомъ Римлянъ.

Нерѣдко замѣчаемо было, что новѣйшія народныя празд-
нества имѣютъ основаніемъ какой-либо религіозный обрядъ
древнихъ временъ. Такіе старинные обычаніи сохранялись
именно на островахъ; хотя они нѣсколько разъ подвергались
завосваніямъ, но первобытные жители ихъ никогда не смѣ-
шивались совершенно съ чужеземцами. Графъ Мармара посвя-
тилъ одну славу свосго сочиненія описанію сихъ обычаяпъ;
нѣкоторые пзъ пихъ въ особенности достойны примѣчанія,
какъ, напримѣръ обычай paradura или gonidura, напоминаю-
щій совершенно древнюю пастушескую жизнь. Когда съ
пастухомъ случается нечастіе, когда стало его уменьшается,
онъ прибѣгаетъ къ пондурѣ, т. е. идетъ просить милостыни
у своихъ сосѣдей, и часто въ другихъ, болѣе отдален-
ныхъ мѣстахъ. Вездѣ получаетъ онъ по однойъ пли по нѣ-
скольку головъ скота, и такимъ образомъ вскорѣ набираетъ

267

себѣ стадо многочисленнѣе прежняго. Этотъ родъ милосерд�и въ большомъ употребленіи въ Сардиніи, и всегда достигаетъ своей цѣли.

Изучая сохранившіеся остатки сардинскаго языка, въ комиторомъ находятся и нѣкоторыя греческія слова, найдешь въ нихъ, въ нѣкоторомъ смыслѣ, указаніе образованія рomanскихъ языковъ: латинскій языкъ тамъ еще далеко не измѣнился; можно даже сказать, что сардинскій еще не отдѣлился отъ латинскаго. Графъ Мармара сообщилъ намъ одно сардо-латинское стихотвореніе, на томъ самомъ нарѣчіи, какимъ говоратъ въ кантонахъ Бишти и Будузо. Изъ этого видимъ, что на островахъ Средиземнаго Моря существуютъ еще народы, употребляющіе латинскій языкъ, почти тотъ самый, которымъ говорили за тысячу восемьсотъ лѣтъ предъ симъ въ большей части провинцій Римской Имперіи. Г. Мармара приводитъ также отдѣльныя слова, совершенно пучеческаго происхожденія, а одинъ рецензентъ книги Графа Мармары утверждастъ что въ нѣкоторыхъ кантонахъ Сардиніи говорять почти чистымъ арабскимъ языкомъ.

Языкъ не есть единственный памятникъ древности, сохранившійся въ Сардиніи: существующія донынѣ произведенія искусствъ доказываютъ, что главныя части народной одежды не измѣнились въ древнѣйшихъ временѣ. Форма плуга осталась та же, какая существовала при Виргиліи, и въ каждомъ домѣ доныпѣ существуетъ mola asinaria (жерновъ), который цѣлый день мелетъ муку, потребную для хозяйства. Между тѣмъ всѣ путешественники утверждаютъ, что, не смогъ на успѣхи, слѣланные въ пекарномъ искусствѣ на материалѣ Европы, хлѣбъ, приготовляемый въ нѣкоторыхъ кантонахъ Сардиніи самымъ грубымъ способомъ, превосходитъ хорошимъ печеньемъ изготовляемый во всѣхъ другихъ земляхъ Европы.

Еще одно учрежденіе пли, лучше сказать, обычай Сардиніи, есть такъ называемое масоли. Бѣдные, молодые люди изъ внутреннихъ округовъ острова, приходять учиться въ Каліари, но для собственнаго своего солержанія, вступаютъ въ служеніе къ частнымъ людамъ. Злѣсь они не получаютъ жалованья, но имъютъ квартиру и столъ, а вся служба ихъ состоитъ въ томъ, что они утромъ и вечеромъ провожаютъ особъ, у которыхъ живутъ. Нельзя себѣ представить ничего страннѣе этихъ пажей, которые идутъ за госпожами своими

ТАЙНА НЕВЪСТЫ.

*(ВПЕДЕНІЕ КЪ РОМАНУ : АЛЕКСАНДРЯНА.)*

Семейный объдъ нашъ кончился среди задушевныхъ разговоровъ, въ которыхъ весело и непринужденно выливались всѣ думы, всѣ желанія бесѣдующихъ. Тело и привѣтно бывало мнѣ всегда въ кругу милыхъ и добрыхъ сестеръ, въ присутствіи снисходительной матери, но въ этотъ день было веселѣе обыкновенного. Юлія и Надина сочувствовали мнѣ въ полной мѣрѣ, потому что, кромѣ особой причины мосей веселости, и кромѣ обычной беззаботной радости, происходившей отъ сердечнаго довольства, въ этотъ день насъ всѣхъ оживляло пріятное ожиданіе, очаровательный для юного, неутомленнаго воображенія призракъ — балѣ въ перспективѣ, не долѣе какъ въ тотъ же самый; благополѣчный вечеръ.

Вы не поймете меня, охлажденные, состарѣвшіеся прежде времени посвѣтители баловъ большаго свѣта, гдѣ вы такъ величаво павлинитесь своимъ принужденнымъ bon ton и непринужденною зѣвотою! И вы, гор-

18

270

дыя царицы этихъ баловъ, съ сердцами закованными въ тройныя латы кокетства, пресыщенія и чванства!
Для васъ, каждое собраніе — битва, и не всякое увѣнчивается побѣдой, а между тѣмъ, сколько часовъ, проведенныхъ передъ зеркаломъ, сколько изученныхъ движеній, сколько заботъ о тайнахъ туалета предшествуютъ рѣшительной минутѣ! И сколько думъ, сколько расчетовъ, сколько военныхъ хитростей перекружится въ иной завитой головкѣ прежде, нежели красавица, увѣрившись въ исправности своего вооруженія, съ улыбающимся лицемъ, съ свѣтлыми, увѣренными взорами, ступитъ маленькой ножкой на скользкое, натертое воскомъ поприще ожидаемаго торжества!

И если всѣ эти умственные, пластические и туалетные труды возобновляются почти каждый вечеръ въ продолженіе цѣлой зимы? — Это ужасно! О! я понимаю, милостивыя государыни, какъ вы должны презирать, ненавидѣть эти балы, которые достаются вамъ. такою дорогой цѣною! Я вѣрю, что въ душѣ вы точно ненавидите ихъ, хотя въ нихъ проходитъ вся ваша жизнь, и тѣмъ больше я изумляюсь передъ чуднымъ талантомъ, съ какимъ вы такъ неподражаемо разыгрываете сцены непринужденной, всеувлекающей веселости: право, никто лучше меня не отдаетъ справедливости вашему артистическому притворству. Когда возвратившіеся изъ Парижа знакомые приводятъ меня въ зависть, разсказывая, какъ совершенна была M-mars въ роли Селимены, я утѣшаю себя воспоминаніемъ, что и я видѣлъ Б** на такомъ-то балѣ, слышалъ неподражаемую по своей causerie de salon В** на извѣстномъ пикникѣ. Только мнѣ čасто бываетъ жаль васъ, трогательныя, великодушныя жертвы кокетства, какъ бываетъ жаль хорошаго актера, которому навязываютъ дрянную роль.

271

Къ счастію, ни я, ни сестры мои не принадле-
жимъ къ большому свѣту, ни къ числу людей, разо-
чарованныхъ пошлымъ и безжизненнымъ повтореніемъ
тѣхъ удовольствій, которые должны служить только
минутнымъ отдохновеніемъ отъ настоящихъ занятій.
Для насъ балъ имѣлъ еще очаровательную прелесть,
даже поэтическую сторону, и отъ мысли провести ве-
черъ въ танцахъ, танцовало воображеніе, а за нимъ
и молодое сердце.

Вотъ почему, мнѣ было весело и хорошо въ ожи-
даніи бала.

Жду вечеря; вечеръ на этотъ разъ не легокъ на
поминѣ : въ ожиданіи время ползетъ на костыляхъ,
будто разбитое параличемъ.

Ждать пождать, бьетъ пять часовъ — еще че-
тыре часа ждать, вѣчность!

Зову будущее, гоня прочь настоящее: ему нѣтъ
мѣста, когда двадцатипятидесятній влюбленный моло-
дой человѣкъ собирается на балъ. Еще четыре часа, а
сердце мое уже давно у. Долинскихъ, и вѣрно первымъ
гостемъ явилось на вечеръ. Почему нѣтъ крыльевъ у
меня, чтобы вслѣдъ за сердцемъ упорхнуть туда: же,
и услужливымъ геніемъ невидимкою участвовать въ
веселыхъ приготовленіяхъ праздника? О! если бы вол-
шебству любви, проявлявшемуся только въ духовной
жизни, дана была власть и на предметы внѣшняго
міра, я бы огнемъ душевнаго счастія освѣтилъ хра-
мину, гдѣ увижу милую, и убралъ бы ее сокровищами
моего воображенія! Какъ бы мнѣ хотелось создать
магическій островокъ радости, чтобы на немъ отдѣ-
лить отъ всего прочаго міра мою. Ольгу! Мою! да,
она будетъ моею, будетъ сегодня же..... Какая-то

18*

272

непонятная робость до сихъ поръ оковывала призна-
ніе на устахъ моихъ, но глаза были смѣлѣе; они вы-
сказывали ей многое, и она не отвергала нѣмыхъ от-
кровеній: на мои взоры, ея голубые глазки отвѣчали
такъ привѣтно! О, она будетъ моею, будетъ, будетъ!....

Чу! бьетъ семь часовъ! Ужъ не ошибкой ли седь-
мой часъ опередилъ меньшаго брата, шестой часъ?

Нѣтъ, точно семь часовъ. Видно за картинами во-
ображенія незамѣтно пробѣжали два часа. Всѣ любя-
щіе или любившіе поймутъ, какъ время то, кажется,
ползетъ, не доползетъ до урочнаго часа, то лѣтомъ
передвинетъ часовую стрѣлку на часъ ожиданія, ухва-
тившись за хвостъ блестящей кометы-мечты.

Да! вотъ будущее словно превратилось въ настоя-
щее, существенное слилось съ воображаемымъ, и я
уже среди шумнаго собранія. Нетерпѣливо пробираюсь
сквозь толпу, убѣгая встрѣчи съ знакомыми, чтобы
поскорѣе отыскать милую хозяйку дома и — моего
сердца. Вотъ она порхнула мимо меня, какъ райская
птичка въ вихрѣ быстраго вальса, но успѣла замѣ-
тить меня, и привѣтствуя наклоненіемъ головы, тай-
нымъ для всѣхъ комрѣ меня, она казалось, выска-
зала: «здравствуй, желанный гость!» Но все же ви-
дѣть милую въ вальсѣ съ другимъ, можетъ быть съ
соперникомъ, пренепріятная картина, даже въ мечтѣ,
и — по мановенію магической воли воображенія,
валѣсъ кончился, и я съ нею — не знаю какъ, не знаю
гдѣ — какого же отчета можно потребовать у свое-
нравной мечты, рука съ рукой.... Не чувствуя подъ
собой земли, въ упоеніи страсти, я не свожу глазъ съ
милой; ея щеки алѣютъ отъ жаркаго соприкосновенія
моихъ взоровъ; ея сердце бьется отвѣтно на требованія
моего сердца; полусловами, полумолчаньемъ, мы вы-
сказываемъ другъ другу безконечную поэму перво-

275

начальныхъ впечатлѣній любви, эту поэзію разсвѣта чувствъ, которая только одинъ разъ въ жизни про- буждаетъ душу!

Стройно льется шепотъ любви изъ сердецъ, пере- полненныхъ чувствомъ, словно сладкая пьснь влюблен- наго соловья; весело и звучно отзывается чарующее эхо взаимности, словно сердца наши вылиты приро- дою по одному лекалу. Въ самомъ молчаніи были рѣчи, за насъ говорили серлца, и говорили очи, и по- жатіе руки, и тайный трепетъ, а тамъ снова уста рвались досказывать то, чего не высказывали очи, или нѣмыя рѣчи души. Но вотъ снова нѣтъ ни звуковъ, ни знаковъ для выраженія чувствъ, и снова, то зами- раютъ слова, то очи, утомленныя пылкою рѣчью, за- стилаются слезою, то разливъ рѣчи перерывалъ мол- чаніе, то молчаніе ложилось снова на уста.....

Радость въ рѣчахъ. радость въ молчаніи, радость во взорахъ; въ сердцѣ — рай, душа на устахъ, уста дрожать!....

О! поцѣлуй меня, милая, и выслушай въ моемъ любаніи то, чего не могли высказать слова, очи, треп- петъ! Стыдливая, ты на груди моей хочешь скрыть отвѣтное желаніе твоего сердца: я слышу, ты шеп- чешь — твоя, твоя!....

О, доживу ли я до такого счастія!

А переживули я его?

Мгновеніе — и мечты мои разсѣялись; кто-то до- тронулея до меня. «Юрій Александровичъ! не при- кажете ли подавать одѣваться? Ужъ двѣнадцатый часъ; барыня давно уѣхала съ барышнями, а вы все изво- лите почивать, да еще какъ странно, съ открытыми глазами!»

Я очнулся, будто послѣ глубокаго сна. Передо мною стоялъ мой камердинеръ, Павликъ, съ запухлыми

274

отъ настоящаго долгаго сна глазами, и онъ же упре-
калъ меня въ сонливости! Опомнившись, смотрю її
недовѣрчивостію: стрѣлка перешла за одиннадцать!....

Бѣдный! давно ли упрекалъ я время въ медлен-
номъ ходѣ, а время опередило мое желаніе. И какъ
же могъ я забыть настоящую Ольгу для Ольги моего
воображенія? Какъ могъ я такъ живо видѣть ее пе-
редъ собою, говорить съ нею, слышать ея голосъ, и
— чуть, чуть не поцѣловать ея?

Чрезъ пять минутъ прозябшіе кони несли меня въ
Милліонную; чрезъ десять я былъ уже на мраморной
лѣстницѣ, унизанной сонными лакеями въ разнород-
ныхъ ливреяхъ. Вхожу, нѣтъ, вбѣгаю въ залу:
балъ кипитъ жизнію и, какъ недавно еще въ моей
мечтѣ, я вижу, сотни паръ кружатся въ вальсѣ и
мелькаютъ передъ моими очами, еще не опомнивши-
мися послѣ фантастическаго бала; цвѣты, ленты, газъ,
кудри волосъ, эполеты и фраки, все это пестрой тесь-
мой вилось передо мною.

Въ числѣ вальсирующихъ различилъ я первую —
младшую сестру мою, Надину. Кончивъ туръ, она по-
грозила мнѣ пальчикомъ: «Что это значитъ, Жоржъ,
такъ поздно? Maman начинала безпокоиться, сказала
она громко, и потомъ тихо прибавила: Olga te boude!

Вглядываюсь — и что же? въ самомъ дѣлѣ, мое
красное солнышко немилостиво взглянуло на меня изъ
за тучи длишныхъ рѣсницъ. Я ближе: умышленно раз-
сѣянный видъ замѣнилъ вспышку гнѣва, но надутыя
губки измѣняли притворницѣ. Легкое наклоненіе го-
ловки отвѣчало на мой поклонъ, ни полслова упрека,
ни взора для меня: все вниманіе для другихъ.

Сестры осыпали меня вопросами: гдѣ былъ? что
дѣлалъ? почему опоздалъ? Ольга была съ ними, но
отвернулась, будто не желая слушать моихъ оправда-

275

ній. Да и что могъ я отвѣчать? Гдѣ былъ? — Сидѣлъ дома. — Что задержало? — Ничего. — Что дѣлалъ? — Ничего. — Отъ чего же было не пріѣхать раньше?

На этотъ послѣдній вопросъ, за неимѣніемъ ни какого отвѣта, ни хорошаго, ни дурнаго, я оставался нѣмъ какъ рыба... Ольга не могла долѣе выдержать своего притворнаго равнодушія.

«Стало быть, Mr Georges. вы предпочли ничего тому, что надѣялись найти въ нашемъ обществѣ. Это очень лестно слышать для хозяйки! И очень вѣжливо со стороны гостя!»

— «Наружность обвиняетъ меня, Ольга Дмитріевна, но я не заслужилъ вашего упрека; увѣряю васъ.

«Не заслужили! когда вы сами сознаетесь, что оставались дома, такъ, изъ ничего, чтобъ только не быть у насъ?

— «Неожиданные вопросы Юлии меня смутили; только передъ вами думалъ я оправдываться, потому что одинъ вы можете оцѣнить мою защиту.»

«Въ самомъ дѣлѣ? Такъ начнемъ же новый, допросъ: отчего вы просидѣли дома до двѣнадцатаго часа, на перекоръ объщанію—пріѣхать къ намъ прежде всѣхъ?

— «Я увлекся разговоромъ.»

«Стало вы были — не одни!»

— «Не одинъ,» отвѣчалъ я, засмѣявшись.

Улыбка исчезла на устахъ Ольги.

Губка опять надулась, въ нахмуренныхъ бровяхъ ясно выразилось неудовольствіе; въ это время заиграли контрдансъ, и за Ольгой явился ея партнеръ на этотъ танецъ: я едва усилѣлъ напомнить о давно объщанной мазуркѣ.

276

«Я лучше васъ помню свои обѣщанія, отвѣчала она насмѣшливо, подавая руку своему кавалеру.

Этотъ кавалеръ былъ молодой человѣкъ высокаго роста, черноволосый и весьма пріятной наружности; его бы можно было назвать красавцемъ, если бъ чрезвычайная блѣдность и ужасная худоба не наложили на лице его какой-то страшной безжизненности.

Слѣдя за движеніями Ольги, я замѣтилъ, что она съ удовольствіемъ, даже съ увлеченіемъ, казалось, разговаривала съ нимъ. Досада вспыхнула во мнѣ, а ревнивыя очи готовы были увѣрять меня, что въ разговорѣ Ольги было даже чувство пріязни, даже что-то нѣжное... Меня бросило въ жаръ: «Кто онъ? что онъ? по какому праву любуется онъ моимъ цвѣткомъ?»

Кто это танцуетъ съ Долинскою? спросилъ я у сосѣда зрителя.

Григорій Становъ, отвѣчалъ мнѣ зритель сосѣдъ.

Я слыхалъ объ Становѣ, но нигдѣ не встрѣчался съ нимъ. Онъ слылъ извѣстнымъ вертопрахомъ, вѣчной декораціей всѣхъ возможныхъ баловъ, постояннымъ посѣтителемъ клубовъ, игрокомъ, охотникомъ до лошадей, до разгульной жизни, однимъ изъ тѣхъ свѣтскихъ людей, которые всякій день ставятъ банкъ жизнь, здоровье, время. Вспомнивъ о такой незавидной извѣстности Станова, я еще болѣе удивился ласковому съ нимъ обращенію Ольги; раждающаяся ревность жестоко меня мучила; мнѣ казалось, что не будетъ конца вѣчному, мучительному кадрилю; но, какъ все вѣчное на землѣ, и онъ кончилсл. — Я бросился къ Ольгѣ, и, къ довершенію моей душевной пытки, нашелъ ее опять въ томъ же обществѣ. Она продолжала разговаривать съ Становымъ, и казалась разстроганною почти до слезъ; лице Станова было тоже по-

277

дернуто печалью, странно противорѣчившею мѣсту и времени разговора. Когда я подошелъ, и онъ и она вдругъ замолкли. Что за тайные переговоры могутъ быть у Ольги съ такимъ человѣкомъ? — подумалъ я; что за причина привѣтливости, вниманію, и даже явлому участію къ существу такъ мало ихъ заслуживающему? Цѣлый рой противорѣчащихъ предположеній и мучительныхъ мыслей заклубился въ моей головѣ. Съ трепетомъ и нѣмой досадой ожидалъ я минуты завѣтной мазурки.

— «Чью же пріятную бесѣду, предпочли вы нашему вечеру, Юрій Александровичъ?» спросила меня Ольга, окончивъ первую фигуру.

«Ни чью,» былъ отвѣтъ, которому я старался придать тонъ холодной вѣжливости, не смотря на то, что въ голосѣ, съ которымъ былъ сдѣланъ ея вопросъ, были и участіе, и кроткая сниходительность, и желаніе повѣрить мнѣ на слово.

— «Опять за прежнее!» сказала Ольга, покачавъ головой. «Не сами ли вы сознались, что вы увлеклись разговоромъ?»

«Да, но это не значитъ, чтобы я предпочелъ чьюнибудь бесѣду вашей, потому что это невозможно, потому еще, что я именно разговаривалъ съ вами!»

— «Не старайтесь отдѣлаться шуткой; обвиненіе очень важно; вы chevalier felon, нарушили объщаніе; для благороднаго человѣка объщаніе — все равно что клятва, а клятвопреступленіе есть смертельный грѣхъ; такимъ, по крайней мѣрѣ, его счигали отъ созданія міра у всѣхъ народовъ, по законамъ всѣхъ религій. Очистите же вашу совѣсть отъ этого ужаснаго обвиненія, объяснивъ темныя обстоятельства съ откровеннымътію, безъ увертокъ, или…… или……»

278

Тутъ она вдругъ остановилась, смѣшалась, и ру-
мяною зарей подернулось милое личико строгаго судьи.

Какаю досада устояла бы въ эту минуту передъ
милымъ созданіемъ? Сердце опять забилось любовью
и надеждою.

«Договаривайте, Ольга Дмитріевна, договаривайте,
ради Бога, ваше или.... Положимъ, что я великій
преступникъ, и ничто не можетъ оправдать меня,
тогда что же будетъ?»

Она посмотрѣла на меня недовѣрчиво; въ глазахъ
ея выразилось твердое убѣжденіе, что передъ ней, я
не могу, не хочу и не долженъ остаться неоправдан-
нымъ. Хитро улыбнулась плутовка, и продолжала съ
забавною важностью:

— «Или вы заставите меня раскаиваться, что я же-
лала оправдать закоснѣлаго грѣшника!»

«О нѣтъ! въ такомъ случаѣ неумолимый судья сдѣ-
лается вѣрно для меня ангеломъ, и своей небесной
благодатію исхититъ бѣдную душу изъ тмы грѣха и
преступленія! Вѣдь вы не отказались бы подать мнѣ
руку помощи?»

— «Я подаю вамъ руку, чтобы начинать фигуру,»
и легче воздушной мечты она уже неслась по огромной
залѣ.

Милая шутка Ольги сбила меня съ ходуль востор-
женной рѣчи, но мнѣ не хотелось даромъ уступить ей
побѣду. Обративъ противъ прекрасной непріятельницы
моей ея собственное орудіе, я уже шутками, безъ до-
сады, старался вывѣдать отъ нее что нибудь для объ-
ясненія привѣтливаго обращенія ея съ Становымъ.

Мое любопытство видимо было непріятно Ольгѣ.
Сначала шуткой, а потомъ съ нѣкоторою важностью
ссылалась она на обязанность хозяйки дома, показать
какое нибудь вниманіе каждому изъ своихъ гостей,

279

но когда я упрямо изъявилъ желаніе узнать предметъ занимательнаго разговора ея съ Становымъ, замѣтивъ, что отъ меня не укрылось сильное участіе, которое она принимала въ этомъ разговорѣ, исчеаъ шутливый тонъ, и я замѣтилъ на лицѣ Ольги безпокойство, даже невольное содроганіе. Тутъ сильнѣе разыгралось мое ревнивое воображеніе. Оставя на этотъ разъ всѣ шутки и словесную войну, я просилъ, умолялъ, заклиналъ Ольгу разрѣшить ужасныя сомнѣнія. Она упорствовала въ своемъ молчаніи, и принужденно смѣялась надъ ребяческимъ, какъ она называла, любопытствомъ.

Ревность, досада, опасенія кипѣли въ душѣ моей: откуда взялась рѣшимость объясниться съ Ольгой, менду тѣмъ какъ до сихъ поръ при одной мысли объ этомъ меня бросало въ холодъ! Я принялъ твердое намѣреніе, во что бы ни стало, доказать ей, что не пустое любопытство владѣло мною, и что я цѣною моего сердца купилъ право ревниво стеречь ея сердце, и трепетать за каждое его впечатлѣніе!

«Вы напрасно обвиняете меня въ ребяческомъ любопытствѣ: я имѣю на это важныя причины. Моя давишняя бесѣда, которую я хотѣлъ утаить отъ васъ.»

— «А! наконецъ мы узнаемъ вашу тайну,» сказала она улыбнувшись, вѣроятно въ надеждѣ перемѣнить ненріятный для нея разговоръ.

«Да! узнаете, Ольга Дмитріевна, но, ради Бога, не сердитесь, если вамъ что нибудь не понравится въ моей откровенности.»

— «Не сердиться?» замѣтила она безпокойно и задумавшись, какъ бы стараясь угадать смыслъ этихъ словъ.

«Да! я увлекся пріятною, очаровательною бесѣдою, и время пропяло быстро и незамѣтно.»

280

— «Върю; потому что вы не замѣтили даже, какъ прошелъ вечеръ, обѣщанный для другихъ».

«Это правда, но правда и това, что очарованіе бессѣды искупаетъ мою вину,» продолжалъ я, внимательно смотря на Ольгу.

Она покраснѣла, но принудила себя улыбнуться, между тѣмъ какъ въ глазахъ ея чуть, чуть не слезы навернулись. Я продолжалъ:

«Вы не повѣрили мнѣ, когда я говорилъ, что бессѣдовалъ съ вами?»

— «Да! я думаю, что это было невозможно, когда васъ не было здѣсь, и вы были подъ вліяніемъ какого-то очаровательнаго разговора,» отвѣчала Ольга съ обиженною гордостію.

«Что же, если я повторю вамъ, что я точно вамъ посвятилъ весь вечеръ?»

Она молчала, но взоръ ея выражалъ безпокойное любопытство.

«Я точно говорилъ съ вами,» продолжалъ я, съ вами... «вамъ это кажется непонятнымъ? Хорошо, я скажу яснѣе. Развѣ не случалось вамъ, въ минуты, когда желаетъ сердце, и тишина кругомъ не разрываетъ нити вашей думы, олицетворять передъ очами души тѣ предметы, къ которымъ стремится ваше желаніе? Слѣдя за игривою мечтою, развѣ не случалось вамъ заводить разговоры съ тѣми, кого звало ваше сердце?»

Ольга вспыхнула — я продолжалъ.

«Это бываетъ со мною, и съ нѣкотораго времени, съ тѣхъ поръ особенно, какъ мнѣ показалось — обманъ сердца, можетъ быть — что на мою долю судьба вынимала счастливый билетъ изъ лоттерей жизни, это повторяется чаще. Не спросясь васъ, не спросясь, можетъ быть, разсудка — послушный только голосу

281

сердца, увлекаемый будто предопредѣленіемъ, я из-
бралъ васъ предметомъ моей мечты...

Ольга дрожала; то блѣдность, то яркій румянецъ
смѣнялись на щекахъ ея. Минуту, казалось, она была
въ нерѣшимости, остаться ли ей, или уйти, но или у
ней не достало силъ, или сердце ея было въ заговорѣ
со мною; она осталась.

«Ради Бога, дослушайте меня,» продолжалъ я. «Вы,
въ мечтѣ моей, были снисходительнѣе, вы слушали
меня, и не сердились. Нѣтъ, она, дитя мечты моей,
моя Ольга не измѣнила ожиданію моего сердца; на
голосъ мой я услышалъ желанный отголосокъ созвуч-
ный, сердечный! На признаніе моего сердца, она
отвѣчала мнѣ пожатіемъ руки. Да! на этомъ самомъ
мѣстѣ, гдѣ вы сидите — она шепнула; твоя навѣки,
твоя! О! подтвердите же то, что мнѣ сказалъ вашъ
двойникъ, вы вѣрно знаете, вы помните...»

— «Ради Бога, Юрій Александровичъ!» прервала
Ольга дрожащимъ голосомъ. «Вы не знаете, въ какое
содроганіе приводитъ меня ваша странная шутка, осо-
бливо послѣ разговора объ этомъ Становѣ. Мнѣ стра-
шно... перестаньте хоть изъ жалости?»

Я взглянулъ на Ольгу. Она была въ ужасномъ
смущеніи, блѣдна, какъ полотно; губы ея дрожали.
Но я уже слишкомъ далеко зашелъ, и не могъ оста-
новиться.

«Почему же вамъ страшно повѣрить, что я гово-
рилъ съ вами? Развѣ нѣтъ чувствъ довольно сильныхъ,
чтобы уничтожить разстояніе? И развѣ страшны эти
чувства?»

— «Не чувства... нѣтъ... но этотъ разговоръ
заочно... этотъ Становъ... о, вы не можете по-
нять, какой ужасъ вселяетъ въ меня подобная мысль.
Грустныя воспоминанія... три года тому назадъ,

282

ровно три года... бъдная Александрина!...» Тутъ голосъ ея замеръ, и она чуть чуть не залилась слезами.

«Le souvenir ou la mort?» спросила ее дама, подводя къ ней двухъ кавалеровъ. Одинъ изъ нихъ былъ Становъ. Видъ его какъ громомъ поразилъ уже безъ того смущенную дѣвушку. Глаза ея остановились; на лицѣ изобразился въ сильной степени ужасъ, она какъ будто что-то припоминала, и дѣлалась все блѣднѣе и блѣднѣе... Souvenir de mort! проговорила она встаявая, едва слышнымъ голосомъ, вмѣсто того, чтобы выбрать, какъ слѣдовало, одно изъ предлагаемыхъ словъ и упала почти безъ чувствъ на стулъ. «Ей дурно!» закричали со всѣхъ сторонъ, и всѣ забыли недавно шумную мазурку, чтобы суетиться около блѣдной, похолодѣвшей дѣвушки. Трудно было въ ней узнать ту самую Ольгу, которая, за нѣсколько минутъ передъ тѣмъ, такъ мило оживляла все собраніе своею рѣзвой, любезной веселостью.

Не знаю, какъ перетолковали причины этого обморока записные присяжные для обсуживанія всѣхъ дѣлъ великихъ и малыхъ, происходящихъ въ гостиныхъ; но конечно, это почтенное сословіе не упустило такого прекраснаго случая поострить свое краснорѣчіе на счетъ бѣдной Ольги. Чго касается до меня, то я не видалъ и не слыхалъ ничего. Положеніе мое было невыносимо; я терялся въ догадкахъ на счетъ безпокойства, а потомъ ужаса, въ который приведена была Ольга; изъ всѣхъ моихъ предположеній не было ни одного для меня отраднаго; ни одно не могло утѣшить, ни даже хоть скольконибудь успокоить меня. Не полупризнаніе ли мое произвело на нее такое ужасное впечатлѣніе? Но отношенія наши должны были приготовить ее къ моему объясненію; къ тому жъ не одно самолюбіе шептало мнѣ, что Ольга раздѣляла

283

мои чувства. Мысль объ Становъ опять закипятила мою ревность: въ минуту испуга она произнесла его имя, и говорила что-то о заочныхъ разговорахъ, объ Александринъ; потомъ приближеніе Станова привело ее внѣ себя. Тутъ что-то кроется и въ ихъ короткомъ обращеніи, и въ постоянномъ смущеніи Ольги, когда я разспрашивалъ о Становъ; есть даже, вѣроятно, какая нибудь страшная тайна!..... Обманъ ли дѣйствительный, кокетство ли, внезапная ли страсть къ другому? Куда ни обращалось мое сердце, вездѣ встрѣчало оно страшное чувство ревности. Куда бѣжать отъ него? А вокругъ меня толпа съ несноснымъ любопытствомъ, съ допросомъ, будто вся она собралась производить слѣдствіе, и свидѣтельствовать противъ меня и Ольги.

Я ушелъ въ какую-то отдаленную, уединенную комнату, и скоро услышалъ, что общество занято было другою новѣшею новостію — приготовленіемъ къ ужину. Вскорѣ послѣ движенія стульевъ наступило молчаніе, прерываемое только звономъ ножей, вилокъ, хрусталя, откупориваемыхъ бутылокъ; общество ку шало.

Въ уединеніи я не устыдился чувствъ, и плакалъ какъ ребенокъ. Да, я плакалъ, горько плакалъ надъ разбитою надеждой..... Не знаю, долго ли сидѣлъ я одинъ, долго ли текли мои слезы, часы нейдутъ во время душевныхъ переворотовъ; вдругъ меня назвали по имени, я оглянулъся: передо мной стояла Ольга, еще блѣдная, еще слабая; ея прелестная бѣлокурая головка опиралась на плечо сестры моей Надины.

«Мнѣ стало нолегче,» сказала больная, «и я рѣшилась оставить свою комнату, чтобы отыскать и успокоить васъ, Юрій Александровичъ; я чувствую, что мнѣ нужно передъ вами оправдаться! Мои раз-

284

говоры, мое смущеніе, непонятныя для васъ воспо-
минанія могли показаться вамъ странными, загадоч-
ными.... можетъ быть, я не желая оскорбила васъ....
но если бъ вы знали..... о, вы вѣрно бы простили
меня ! ......»

Слушая ея милый голосъ, я былъ похожъ на че-
ловѣка, который во снѣ готовится къ ужасной казни,
и при видѣ эшафота спасается внезапнымъ пробу-
жденіемъ.

«Но не теперь, не въ этомъ болѣзненномъ состояніи
могу я отважиться на объясненія, потому что объясне-
нія мои заключаютъ въ себѣ длинную и печальную по-
вѣсть. Теперь прощайте,» продолжала Ольга, протяги-
вая ко мнѣ слабую, дрожажую руку, «прощайте, но
теперь,» прибавила она съ очаровательнымъ смуще-
ніемъ, «вы въ правѣ требовать всего отъ моей откро-
венности! Пріѣзжайте завтра!»

Не скажу, сколько вѣковъ прожилъ я до этого ро-
коваго завтра. Въ первомъ часу, я былъ уже у До-
линскихъ. Отецъ Ольги встрѣтилъ меня пріятнымъ
извѣстіемъ, что она совершенно здорова, и ожидаетъ
меня съ нетерпѣніемъ, чтобы извиниться въ томъ, что
такъ неучтиво оставила меня безъ дамы въ мазуркѣ.

«Поспѣшите же успокоить ея совѣсть, любезный
Georges, вы найдете кающуюся, въ средней гостиной
за фортепіаномъ.»

Я нашелъ Ольгу возлѣ рояля; еще издали отры-
вистые аккорды, прерываемые длинными паузами,
обнаружили мнѣ волненіе, въ которомъ она находи-
лась. Не скоро рѣшился и я отворить послѣднюю дверь,
отдѣлявшую меня отъ нее; сердце мое невольно тре-
петало передъ рѣшительной минутой.

Увидѣвъ меня, Ольга вздрогнула и проговорила что-

285

то такъ невнятно, что я только могъ угадывать во-
просъ о сестрахъ и матушкѣ.

Послѣ этого общежительнаго вопроса, она опять
усьлась за фортепіано, и заиграла. le vol d'oiseau, не
заиграла такъ несвязно, такъ судорожно, что во вся-
кое другое время мы бы вмѣстѣ расхохотались по-
добной музыкѣ, но теперь я съ такимъ же напряже-
ніемъ дослушалъ всю піесу до конца, съ какимъ она
ее доиграла, на зло гармоніи и прекрасному созданію
Гензельта.

«Вы хотѣли говорить со мною, Ольга Andrієвна ?»
рѣшился я наконецъ спросить.

— «Я... нѣтъ... вы сами вчера что-то мнѣ раз-
сказывали...»

«Но я боюсь, чтобъ слова мои онять не произвели
печальнаго дѣйствія... тогда какъ я готовъ бы, жер-
твою жизни, счастія, искупить каждую минуту вашей
печали.»

— «Такъ вы не сердитесь на меня за вчерашнее?
И не смотря на упорное мое молчаніе, вы сохранили
ко мнѣ прежнюю дружбу? Не правда ли?... Ска-
жите?»

«Нѣтъ! я измѣнилъ дружбѣ, или, лучше сказать,
дружба измѣнила мнѣ, чтобы дать мѣсто другому,
сильнѣйшему чувству.»

Чтожъ? Ольга не поблѣднѣла, а только сильный
румянецъ выступилъ на ея щечкахъ, и глазки спря-
тались подъ длинныя рѣсницы, когда я говорилъ ей о
моей любви и о моихъ надеждахъ.

Не стану досказывать всего: ни мнѣ, ни даже дру-
гому, болѣе могучему въ дарѣ слова, не высказать
невыразимаго; скажу только, что на этотъ разъ фан-
тастическій мой разговоръ осуществился такъ вѣрно,
что послѣ, я съ трудомъ могъ различить, что было

19

286

говорено въ мечтательномъ мірѣ, отъ того, что выска-
зали мы другъ другу наяву. Вмѣсто поцѣлуя, одна-
ко жъ, въ этотъ день я получилъ только дозволеніе,
выговоренное дрожащимъ голосомъ, просить руки ея
у старика Долинскаго.

Опъ былъ легокъ па поминкѣ.

«Простилъ ли тебя оскорбленный твой партнеръ?»
спросилъ опъ съ улыбкою, обращаясь къ Ольгѣ. Опа
взглянула на меня, взглянула на отца, и закрыла лице
руками.

Я взялъ на себя отвѣтъ, и коротко объяснилъ, въ
чемъ было дѣло. Старикъ слушалъ меня съ удоволь-
ствіемъ. Ольга, румяная какъ утренняя заря, сидѣла,
потупивъ очи.

«Богъ да благословитъ васъ, милая дѣти, какъ вла-
гословляетъ отецъ, уѣшенный вашей взаимной лю-
бовію!» сказалъ наконецъ добрый отецъ, соединяя насъ
въ своихъ объятіяхъ и утирая радостныя слезы. «Люби
ее, Юрій Александровичъ: у нея добрая, любящая ду-
ша,» и старикъ нѣжно обнималъ Ольгу, цѣловалъ ея
руки, русые локоны и пылающія щеки. Мнѣ стало
завидно.

«А что,» продолжалъ Долинскій, «давно ли вы со-
ставили заговоръ противъ отцовской власти, милые
бунтовщики? — Я уже давно кое-что замѣтилъ, и
только вамъ въ угоду притворялся слѣпымъ. Но те-
перь пришло время взаимной откровенности; извольте
же признаваться !»

«Вчера уже все было рѣшено,» сказалъ я, совер-
шепло увлекаясь своимъ воспоминаніемъ о мечтатель-
номъ объясненіи передъ баломъ: «вчера я сказалъ ей,
что люблю ее, и она мнѣ призналась въ томъ же.»

— «Только сегодня, папа, я узнала, что онъ меня любитъ, и что я.... также люблю его.....»

287

Мы отвѣчали почти въ одно время. Долинскій за-
хохоталъ.

«Что это?» говорилъ онъ, продолжая смѣяться;
«изъ одного города не однѣ вѣсти. Кому же изъ васъ
вѣрить въ такомъ важномъ допросѣ? Ха, ха, ха!»

Мы съ изумленіемъ обратились другъ къ другу.

«Развѣ ты забыла, милая Ольга!»

— «Развѣ вы обезумѣли, Юрій Александровичъ!»

Послѣ этого взаимнаго вопроса, мы вдругъ оба
остановились: въ душѣ каждый изъ насъ разрѣшилъ
задачу. Я покраснѣлъ отъ своей ошибки и отъ докуч-
наго воспоминанія о Становѣ; совершенно забытомъ
мною въ продолженіе слишкомъ увлекательнаго объ-
ясненія... Ольга поблѣднѣла отъ намека на мой фан-
тастический разговоръ, и можетъ быть, отъ того же
самаго воспоминанія....

«Непостижимо!» сказалъ я съ невольнымъ выра-
женіемъ досады.

— «Что вамъ за радость возобновлять неумѣстную
шутку, которая меня огорчаетъ?» съ упрекомъ и сле-
зами на глазахъ возразила Ольга.

«Ужъ и ссора! Такъ скоро!» шутя сказалъ Долин-
скій, «да вы пресчастливые люди : вамъ предстоитъ
вся прелесть примиренья.»

Отецъ скоро вышелъ, и съ моей стороны снова
посыпались вопросы, разрѣшенія которыхъ я считалъ
себя уже въ правѣ требовать. Со стороны Ольги воз-
обновилось вчерашнее безпокойство и будто чувство
страха.

— «Въ обращеніи моемъ съ Становымъ было одно
состраданіе, милый Жоржъ,» говорила она: «мнѣ бы
и въ голову никогда не пришло, чтобъ тебя вздума-
лось ревновать!»

«Но Становъ не можетъ быть предметомъ состра-

19*

288

данія,» возразилъ я цетерпѣливо: «всѣмъ извѣстно, что онъ проводитъ всѣ часы жизни своей въ самыхъ шумныхъ удовольствіяхъ; онъ богатъ и счастливъ, можетъ удовлетворять свою глупую страсть къ мотовству и къ игрѣ, и вѣрпо не нуждается ни въ чьемъ состраданіи.»

— «Наружность часто обманываетъ.»

«Почему же вы такъ хорошо проникли въ его тайныя чувства?» сказалъ я, едва удерживая досаду.

Печально взглянула на меня Ольга, вмѣсто отвѣта, и въ ея взорѣ было столько благородной искренности, столько снисхожденія къ оскорбительнымъ для нее подозрѣніямъ, и такъ много и нѣжной любви къ самому оскорбителю, что порывъ ревности уничтожился предъ чарующимъ взоромъ.

На колѣняхъ молилъ я Ольгу о прощеніи, но чувство упрямаго деспотисма такъ сильно въ сердцѣ любящаго мужчины, что въ самомъ смиреніи я имѣлъ духъ настаивать объ удовлетвореніи моего любопытства.

«Между нами не должно оставаться ни какихъ загадокъ, моя милая, несравненная невѣста!» говорилъ я ей умоляющимъ, но рѣшительнымъ, настойчивымъ голосомъ. «Загадки слишкомъ мучительны, когда дѣло идетъ о любимомъ существѣ.»

Ольга задумалась.

— «Тутъ заключается печальная тайна,» сказала она наконецъ: «не могу безъ содроганія вспомнить объ ужасныхъ происшествіяхъ; вѣрю имъ только потому, что сама была свидѣтельницею всего, и что съ тѣхъ поръ горькій зародышъ печали пустилъ глубокіе корни въ этомъ сердцѣ.»

И Ольга, къ крайпему изумленію моему, снова залилась слезами.

289

— «Послушай, милый Georges, оставь безумныя
ревнивыя подозрінія. Разві я не люблю тебя? разві
еще за минуту ты не върилъ моей любви? Думаешь
ли ты,» продолжала она, рыдая, «что твоя Ольга осмѣ-
лилась бы подълиться съ тобою сердцемъ, запятаннымъ
нечистыми воспоминаніями?»

И взоры Ольги, съ нѣжнымъ безпокойствомъ слѣдя
за моими взорами, будто умоляли объ отвѣтѣ.

Онъ весь заключался въ двухъ словахъ: люблю
и вѣрю!

Съ благодарностью схватила она мою руку, при-
жала ее къ сердцу, и я увѣрился еще сильнѣе, что
оно бьется — для меня, для одного меня!

«Другъ,» говорила она, «неужели ты думалъ, что
у меня могутъ быть тайны для тебя? Нѣтъ! причина
моего упорнаго молчанія на твои вчерашніе вопросы
заключалась въ сближеніи одного ужаснаго случая,
котораго я была свидѣтельницей, съ твоимъ разсказомъ
о заочномъ разговорѣ со мною, а сегодня, сегодня по-
тому, что мнѣ не хотѣлось отравить счастливаго дня
возмутительными воспоминаніями. Въ другое время ты
все узнаешь, а до тѣхъ поръ вѣрь, что я никого еще
не любила кромѣ тебя, и что въ ужасномъ происше-
ствіи, о которомъ ты мнѣ напомнилъ, заключается
только страшное воспоминаніе и горе о потерѣ несрав-
неннаго друга.»

Я успокоился; ревнивыя опасенія улеглись, а лю-
бопытство легко было убаюкано райскими мечтами,
для меня осуществившимися. Потому и не трудно
было мнѣ сдержать слово, данное моей милой невѣ-
стѣ, не безпокоить ея больше вопросами объ этомъ,
предметѣ.

День нашей свадьбы приближался.

Разъ, вечеромъ, мы сидѣли въ той самой диванной,

290

гдѣ когда-то, въ часъ ревниваго отчаянія, Ольга яви-
лась мнѣ свѣтлымъ ангеломъ утѣшителемъ.

Насъ было четверо: Ольга, сестры мои, и я; мы
наперерывъ весело строили великолѣпные воздушные
замки для близкаго будущаго. Мы уже рѣшили, какія
разнородныя веселости должны послѣдовать за нашимъ
праздникомъ сердца, и послѣ долгихъ переговоровъ
воспослѣдовало также окончательное положеніе о туа-
летѣ каждой изъ совѣтницъ мудраго ареопага на всѣхъ
предиполагаемыхъ, по этому случаю, балахъ.

«О! это будетъ прелесть!» сказала рѣзвушка Надина.
«Мы натанцуемся досыта. Знаешь ли, милая Олинька,
безподобная моя сеструшка chère future M-me. Georges
(и Надина при каждомъ новомъ названіи громко чмо-
кала полныя щечки будущей невѣстки), знаешь ли
ты, съ которыхъ поръ мнѣ не доводилось танцовать
мазурку?»

«Развѣ я теперь знаю что нибудь, кромѣ любви моей
къ Жоржу?» улыбаясь спросила Ольга.

«Ну, да, ты все забыла,» возразила Надина, «правда,
и мы все забыли на это время, кромѣ вашего счастія,
милыя дѣти; только мнѣ очень памятно, что моя по-
слѣдняя мазурка была та самая, которой мы не до-
танцовали, на томъ вечерѣ у васъ, помнѣшь, когда
ты такъ иснугала насъ свопмѣ нечаяннымѣ обморо-
комъ? Это было передъ радостью: на другой день
васъ помолвили. Да ты меня не слушаешь, méchante
belle soeur!»

Ольга въ самомъ дѣлѣ перестала слушать веселую
болтунью, и по мѣрѣ припоминаній Надины, все болѣе
и болѣе погружалась въ глубокую думу.

Юлия ласково взяла ее за руку, шутливо напѣвая
начало извѣстной аріи Фрейшица. «Тебѣ ль, невѣстѣ
столь прелестной?....»

291

«Да! сегодня или никогда!» сказала Ольга, какъ
будто отвѣчая на свои собственные мысли: «теперь
пришло время выполнить объщаніе, милый другъ,» по-
вторила она обращаясь ко мнѣ. «Присутствіе сестеръ
придаетъ мнѣ больше смѣлости. То, что я должна
вамъ разсказывать, будетъ такъ странно, такъ не-
правдоподобно, что я впередъ смущаюсь при мысли
о вашемъ изумленіи, можетъ быть, даже недовѣрчи-
вости къ моему повѣствованію. Но я рѣшилась: ты
справедливо замѣтилъ, мой добрый Жоржъ, что между
невѣстой и женихомъ ничто не должно оставаться за-
гадочнымъ, чтобы у жены отъ мужа не было даже
и прежнихъ тайнъ. Повторяю, что та, которую дол-
жна я открыть тебя, не относится прямо до меня,
но случай привелъ меня быть свидѣтельницею непо-
стижимыхъ происшествій. Внечатлѣнія, оставленныя
ими, неизгладимы, и то, что я невольно выказала пе-
редъ тобой, былъ только слабый остатокъ ужаса и
душевнаго смятенія, закравшихся въ мой разсудокъ
въ слѣдствіе видѣнныхъ мною горестныхъ событий.»

Мысль услышать что-то таинственное и ужасное
заставила присмирѣть даже шалунью Надину.

Три дѣвушки помѣстились на низенькомъ четырѣ-
угольномъ оттоманѣ. Ольга прильнула головой къ
плечу Юліи; Юлія обвилась около гибкой таліи Ольги.
Надина усѣлась за ними, на подушкѣ, и прильнула къ
нимъ также головой, чтобы съ дѣтскимъ выраженіемъ
любопытства смотрѣть въ глаза разскащицц. Въ этомъ
положеніи онъ составляли восхитительную группу.

Я расположился на табуретѣ, у ногъ Ольги.

Изъ Воспоминаній Юрия З**

ФАНЪ-ДИМЪ.

ЧЕРКЕССКІЯ ПРЕДАНІЯ.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ.

I.

Жанинцы язычники, поклонявшиеся божествамъ
предковъ, нетерпѣливо ждали заката солнца; они го-
товились совершить одинъ изъ годичныхъ языческихъ
обрядовъ. Наконецъ солнце закатилось; послѣдніе
лучи его, яркимъ румяццемъ одѣвшіе тихо блуждаю-
щія по синему своду неба тучи, потухли; настала
ночь. Земля утонула во мракѣ; на небѣ тамъ и здѣсь
загорѣлись таинственныя факелы, но въ домахъ языч-
никовъ все еще было темно и не видно огней.

«Гдѣ нашъ старикъ? Пора бы намъ Созереса*
на молитву призвать; вѣрно ужъ народъ началъ молеб-
ствіе,» сказала пожилая хозяйка въ одномъ изъ язы-
ческихъ семействъ. «Куда же ушелъ батюшка ?» спра-
шивали дѣти отсутствующаго хозяина, но никто не

* По-осетински: Хоари-алдаръ. Сходство языческихъ
повѣрьевъ черкесскихъ и осетинскихъ показалось мнѣ замѣ-
чательнымъ, п потому помѣщаю здѣсь и осетинскія назва-
нія языческихъ черкесскихъ божествъ.
Соч.

293

зналъ, куда ушелъ онъ и гдѣ былъ теперь. «Не хорошо,
что онъ сталъ больше уважать муллу, нежели святыхъ
покровителей предковъ,» сказала хозяйка, и вздохну-
ла. «У сосѣдей не видать еще огней; авось и батюшка
прійдетъ скоро,» сказалъ одинъ изъ сыновей. «Хорошо,
если прійдетъ, но боюсь, не прійдетъ,» отвѣчала, пе-
чально качая головою, мать. Между тѣмъ возвратился
и хозяинъ.

Онъ былъ угрюмъ, и какая-то безпокойная задум-
чивость отражалась въ его взорахъ. «Народъ хлопо-
четъ совершить молитву, з мы сидимъ, не зная что
дѣлать! Въ году много времени на грѣшныя дѣла,
такъ можно было бы одинъ вечеръ отдать и Созересу,»
проговорила хозяйка. » — «Народъ ! безумный народ !
развѣ мы опоздали? Ну, пойдемъ, старуха; прита-
щимъ бездушнаго урода, которому ты хочешь покло-
ниться,» отвѣчалъ грубо хозяинъ и вышелъ. Молча
послѣдовала за нимъ хозяйка. Онъ подошли къ хлѣб-
ному анбару, и хозяинъ вошелъ туда. «Старуха !
лови Созереса, чтобы его голова не расшиблась!» ска-
залъ хозяинъ, бросивъ оттуда отрубокъ дерева съ семью
сучьями. Этого-то и дола называли Созересомъ; онъ, по
мнѣнію Жанинцевъ, покровительствовалъ земледѣліе.

«Созересъ! не прогнѣвайся на насъ за грѣшную
рѣчь его!» шептала хозяйка, съ благоговѣніемъ под-
нимая идола. «Что ты ворчишь тамъ, старуха? Не хло-
почи о моей рѣчи, а лучше подумай о себѣ!» гово-
рилъ мужъ идолопоклонницы, сходя по лѣстницѣ.
Онъ вырубилъ огня, подалъ женѣ; она зажгла семь
восковыхъ свѣчъ, и прияпила ихъ къ семи сучьямъ
Созереса. Во всѣхъ окрестныхъ дворахъ то же самое
происходило въ ту пору, и тысячи огней засверкали
вокругъ жилищъ язычниковъ: одни поднимались на
холмы, другіе спускались въ овраги, и движеніе иллю-

294

минованныхъ идоловъ, съ которыми шагъ за шагомъ
подвигались впередъ язычники, имѣло какой-то торже-
ственный видъ. Хозяйка шла съ открытою головою;
мужъ, къ ужасу ея, не снималъ косматой шапки, и
порою, когда тревожная дума, видимо тяготившая его
душу, оставляла угрюмое чело, презрительная улыб-
ка была вызываема на его уста суевѣрными слова-
ми набожной идолопоклонницы. Двери распахнулись;
все семейство отступника старшины встрѣтило идола
съ глубокимъ благоговѣніемъ, и самъ онъ, движимый
привыткою многихъ лѣтъ и необходимостью не сму-
щать своего семейства, снялъ съ себя шапку. Идола
поставили на разложенныхъ посреди хижины подуш-
кахъ; все семейство, отъ мала до велика, взявшись
за руки, въ видѣ русскаго хоровода, окружило его.

«О Созересъ! благодаримъ тебя за урожай нынѣ-
шняго лѣта. Созересъ! молимъ тебя и въ будущее да-
ровать намъ богатую жатву. Созересъ! молимъ тебя
охранять наши хлѣба отъ кражи, наши анбары отъ
пожара!» произносила нескладными стихами, но съ
величайшимъ благоговѣніемъ хозяйка, и каждый разъ
при остановкѣ всѣ кричали: «аминь!» и обходили
идола. Кончилось молебствіе. Созереса вынесли безъ
всякой церемоніи и заткнули подъ потолокъ хлѣбнаго
амбара. Тутъ открылось пиршество. Хозяйка, съ млад-
шими дѣтьми, ушла въ кухню, п вскорѣ возвратилась
съ кушаньями и напитками; языческое семейство заня-
лось изобильнымъ ужиномъ. Къ концу ужина хозяина
не было уже въ его семействѣ; онъ тихомолкомъ
ушелъ изъ дома. Это огорчило всѣхъ.

«Мало лн простыхъ дней въ году, но нѣтъ таки,
и въ день божій пойдутъ толковать о мірскихъ дѣ-
лахъ! Прежде и въ большой постъ (пятницу) и въ
маленькій постъ (среду) добрые люди боялись всеу

205

сказать слово, по за то и было времечко-то благодатное
— дѣти рождались здоровыя, румяныя; падежа не
было на скотъ; урожай бывалъ вслкое лѣто такой,
что не знали, куда и дѣвать хлѣба!..... А теперь, о
Созересъ! о Ахинъ! что будетъ съ нами! Сосѣдка наша
помюбила вѣру Татаръ, и перестала было праздновать
мерьемъ, день грома; на прошлой недѣлѣ она послала
дочь свою за телятами. День былъ красный, но
вдругъ тучи сдвинулись, молнія заиграла и грянула
гроза; дождя не было, и бѣдную дѣвушку схватилъ
громъ; одинъ ея башмачекъ остался на землѣ. Грѣш-
ная мать раскаялась, всѣ праздники празднуетъ; надъ
башмачкомъ дочери навзрыдъ плачетъ, да видно уже
нѣтъ пользы; у нее и телята-то всѣ положли!» гово-
рила суевѣрная хозяйка; дѣти слушали ее со стра-
хомъ. Почти такъ же толковали въ тотъ вечеръ во
всѣхъ домахъ язычниковъ, въ знакомомъ намѣ аулѣ
Князя-старшины Жанинскаго Поколѣнія, когда стар-
шины, кончивъ поспѣшно молитву Созересу, ушли
изъ домовъ своихъ къ ужасу домочадцевъ.

Кстати сказать здѣсь нѣсколько подробностей о ре-
лигіозныхъ заблужденіяхъ Черкесовъ во времена ихъ
язычества. Они вѣрили многобожію, и подобно дру-
гимъ народамъ, во времена грубаго заблужденія ума
человѣческаго, воздавали божескія почести веществамъ
тлѣннымъ, хотя грубыя заблужденія не совсѣмъ за-
тѣмняли въ нихъ разсудокъ человѣка, стремящійся
къ вѣрованію въ творца неба и земли. Во времена
язычества предковъ нынѣшихъ Черкесовъ, главнѣй-
шія роли въ ихъ миоологіи занимали слѣдующія бо-
жества:

Богъ лѣсовъ (Мезитхъ) *, по ихъ мнѣнію, рас-

* По-осетински Афсати.

296

полагалъ жизпью звѣрей, и потому обращались къ
пему съ мольбою объ успѣхъ на ловлѣ. Въ повѣряхъ
своихъ Черкесы представляли его зѣдящимъ на золо-
тощетинистой свиньи, и по его повелѣнію олени
сходились на лугахъ, гдѣ какія-то дѣвы доили ихъ.
Видно, опъ любилъ сливки. Въ семьѣ боговъ зани-
малъ первое мѣсто богъ на зѣдничества (Зейкутхъ) *,
который долженъ былъ покровительствовать люби-
мое ремесло Черкесовъ. Хотя миологическія пре-
данія не осуществляютъ въ формахъ этого Марса, но
нѣтъ сомнѣнія, что опъ, какъ многіе воины въ гор-
скомъ краю былъ на руку нечистъ; послѣ удачнаго
набѣга, оставляли ему въ заповѣданныхъ рощахъ
лучшую добычу изъ оружія или посуды, чему слу-
житъ доказательствомъ и понынѣ находящіяся въ нѣ-
которыхъ священныхъ мѣстахъ вещи, покрытыя ржав-
чиною. Овцеводство имѣло божествомъ какого-то Еми-
ша **. Однако жъ изъ преданій объ немъ видно, что
между язычниками были и такіе вольнодумцы, кото-
рые охотно издѣвались надъ своими божествами; по
крайней мѣрѣ, преданія заставляютъ его разыгрывать
совсѣмъ не божескія роли. Не смотря на плодови-
тость воображенія язычниковъ, изобрѣтавшихъ бо-
говъ для покровительства всѣхъ предметовъ, у нихъ
не было божества для покровительства лошадей, изъ
чего видно, что встарину лошадей они не знали.
По крайней мѣрѣ, одно забавное преданіе застав-
ляетъ насъ такъ думать. Разсказываютъ, что жи-
тели равнины, неизвѣстно какихъ, напали однажды
на горцевъ Черкесовъ, которые, устроивъ удачную за-
саду, разбили на голову непріятеля. Сей случай до-

* Вас-кърги.

** Фар-бара.

297

ставилъ имъ въ добычу много лошадей, но побѣди-
тели не знали, при дѣлежѣ добычи, какъ поступить съ
такими странными животными, и наконецъ рѣшились
три бѣлыя лошади отдавать за одну вороную, двѣ сѣ-
рыя за одну гнѣдую, въ томъ предположеніи, что бѣ-
лыя лошади стары, а вороныя, напротивъ, молоды. По
тому вѣрно у нихъ не было ни бѣлыхъ козъ, ни дру-
гихъ бѣлыхъ домашнихъ животныхъ, а между тѣмъ въ
собственной породѣ своей находили они множество упра-
мыхъ стариковъ, дожившихъ до сѣдинъ, и такое дивное
обстоятельство ввело ихъ въ заблужденіе при дѣлежѣ.
Какъ бы то ни было, а одинъ изъ стариковъ, обрадо-
вавшись добычѣ, которая могла облегчать драхлыя
его ноги, поспѣшно сѣлъ на доставшуюся ему лошадь,
къ несчастію своему, лицомъ къ заду, и схватилъ
ее за хвостъ, который показался ему самою удобною
частью лошади для управленія ею; едва лошадь по-
бѣжала рысью, онъ слетѣлъ долой и пересибъ себѣ
ногу. «Если эти четвероногія журавли зайдутъ въ на-
ши горы, то мы погибли,» сказалъ глубокомысленный
старшина, иногда составили совѣтъ, что дѣлать съ
четвероногими журавлями. Ареопагъ приговорилъ—за-
рѣзать всѣхъ лошадей. Добрыя времена! Теперь не
одинъ Черкесъ проведетъ любаго Цыгапа, и каждый
славно умѣетъ ъздить верхомъ, хоть на чортѣ.

Самое любопытное божество былъ Ахинъ, покро-
витель рогатаго скота. Я слышалъ разсказъ очевид-
ца празднества, отправляемаго въ честь его. Впро-
чемъ, Ахинъ не коренное божество Черкесовъ; по-
крайней мѣрѣ, часть Абхазіи болѣе имѣтъ права на
его благосклонность, какъ видно изъ того обстоятель-
ства, что онъ избралъ себѣ тамъ постоянныхъ поклон-
никовъ и служителей. Въ Абхазіи есть общество Ардко-
адь, въ которомъ находится родъ, или семейство Цсбе,

298

состоявшее, пазадъ тому около двадцати пяти лѣтъ,
изъ семи или восьми дворовъ. Это семейство ознаме-
новано особеннымъ благоволеніемъ Ахина. Изъ стада
его избираетъ онъ себѣ жертву, именно корову, еще
не телившуюся. Когда наступитъ время осенью, по со-
ображенію, надобно думать, около Покрова, отправленія
Ахинова празднества, корова, избранная имъ, разными
движеніями и ревомъ даетъ разумѣть хозяевамъ, что
она удостоена чести быть принесепною въ жертву боже-
ству. Тутъ все семейство собирается къ Ахиновой ко-
ровъ, моютъ ее молокомъ, и послѣ обычной молитвы, вы-
проваживаютъ изъ двора. Хозяинъ стада, изъ коего
Ахинъ выбралъ себѣ жертву, отправляется вмѣстѣ съ
нею въ путь, имѣя съ собою тхіе (вареное тѣсто, родъ
освященной булки). Коровы не гонятъ, а она сама идетъ
къ мѣсту жертвоприношенія, хотя это мѣсто очень дале-
ко отстоитъ, почему и называютъ ее обыкновенно са-
мошествующею коровою Ахина (Ахинъ итчемъ лерукъ),
Она идетъ чрезъ мѣста, называемыя Пзужи и Чеккофи.
потомъ Хмишь-тчей, а потомъ переходить рѣку Сфeши
и вступаетъ въ Убыхское Поколѣніе Сшаше. Здѣсь
Ахинова корова останавливается у двора рода Чзе-
мухъ; отдохнувъ, она снова вступаетъ въ путь, со-
провождаемая крѣпостнымъ человѣкомъ старшины
Чземухъ, такъ же съ тхіемъ, и сверхъ того съ черною
козою. Путь са ношествующей жертвы лежитъ черезъ
общество Ордане, гдѣ старшина изъ рода Зейфшъ при-
нимаетъ ее; отсюда также присоединяется человѣкъ съ
тхіемъ и козою. Потомъ проходить жертва черезъ об-
щество Десченъ. Тутъ старшины разныхъ клановъ
присоединяются съ тхіями и козами къ свитѣ самоше-
ствующей, и идутъ къ мѣсту жертвоприношенія, на-
зываемому Ахинъ-итхачехъ, которое находится на вер-
шинѣ рѣки Шахе, и состоитъ изъ купы вѣковыхъ

300

Т. е. когда пойдутъ на войну и когда прійдутъ не-
пріятели, въ томъ и въ другомъ случаѣ, даруй, чтобы
добыча досталась намъ.

Одинъ изъ странныхъ обрядовъ жертвоприношенія
Ахину есть тотъ, что зарѣзанную жертву нѣсколько
разъ переносятъ съ мѣста на мѣсто: тамъ, гдѣ зарѣ-
жутъ, не сдираютъ кожи, гдѣ снимутъ кожу не раз-
дробляютъ тѣла на части, и т. д. Подъ священными де-
ревьями есть огромный ковшъ, полный бълымъ виномъ;
въ день жертвоприпошенія, которое совершается черезъ
каждые три года разъ, старшины пьютъ, при произ-
песеніи молебственныхъ словъ предъ заколаніемъ жер-
твы, этого вина по чаркѣ. Тутъ находится и вѣко-
вой котелъ, огромный, поставленный какимъ-то Еди-
комъ, какъ видно изъ преданій. Въ немъ варятъ мясо
Ахиновой жертвы. Въ одно время рѣжутъ и пригнан-
ныхъ черныхъ козъ. По приготовленіи козлинаго мяса
начинаютъ пиршество — пьютъ, Ђдятъ, поютъ и пля-
шутъ. Замѣчательно, что пляшутъ снявши съ себя
шапки. Мясо Ахиновой жертвы раздѣляютъ по ча-
стямъ между посътителями и участниками жертвопри-
ношенія, носятъ его по домамъ, и даютъ по куску
(тейххъ) каждому домочадцу, и даже младенцамъ кла-
дутъ его въ ротъ. Кожу, голову и ноги Ахиновой ко-
ровы зарываютъ въ землю, на мѣстѣ жертвоприношенія.

Вѣрить ли, что корова, Ахиномъ избранная пред-
знаетъ его волю и идетъ сана къ мѣсту жертвопри-
ношенія? Вѣрить ли, что иногда, по случаю разлитія
горныхъ рѣчекъ и ручьевъ, сопутствующіе Ахино-
вой жертвѣ принуждены обходить разливы водъ, вы-
бирать тропинки, лежащія по вершинамъ рѣчекъ и
ручевъ, а корова бросается въ рѣки, и переплывая ихъ
безъ сопровожденія людей, достигаетъ безъ нихъ мѣста

301

жертвоприношенія? Очевидець, разсказывавшій мнє неоднократно обряды жертвоприношенія, не показывалъ и тѣни мысли, чтобы суевѣріе могло преувеличить истину и выдумать несбыточныя чудеса, но мы съ трудомъ можемъ вѣрить въ чудеса преданій старины. Однако жъ благоволите выслушать, а я вамъ разскажу въ нѣсколькихъ словахъ, о началѣ обряда самошествующей Ахиновой коровы, нествіе которой я имѣлѣ честь вамъ описать.

На жителей окрестностей Ахиновой рощи неожиданно напало многочисленное сборище непріязненныхъ племенъ, и много людей захватило въ плѣнѣ. Непріятель, никѣмь не преслѣдуемый въ его отступленіи, спокойно перешелъ черезъ вершину Аушъ, и тамъ расположился отдыхать. Добыча радовала непріятеля, и онъ предался разнымъ увеселеніямъ, пѣнію и пляскѣ. Въ упоеніи успѣха, изступленные побѣдители заставили плясать и плѣнницъ своихъ. Одна изъ несчастныхъ, беременная, напрасно умоляла оставить ее въ покой. «О, Ахинъ! по невольѣ пляшу!» говорила она, рыдая. Между тѣмъ толпы непріятелей начали проваливаться сквозь землю. — Тутъ одинъ изъ нихъ, принадлежавшій къ роду Цсбѣ, закричалъ въ отчаяніи: «О Ахинъ! если возвратишь меня домой, чрезъ каждые три года буду пригонять къ твоей рощѣ корову на жертву!» — Онъ былъ спасенъ. Ахинъ принялъ его усердіе; чему лучшимъ доказательствомъ служитъ чудное обстоятельство, что корова сама приходитъ къ Ахиновой рощѣ въ продолженіе нѣсколькихъ вѣковъ. Однако жъ, изъ разсказа видно, что Ахина и прежде чтили; слѣдовательно, онъ, послѣ описаннаго событія, сталъ только особенно покровителемъ скотоводства. Мѣсто, гдѣ по-

20

304

губли побъдители, называется и понынѣ листвома
свялаки пуль (щехетлипъ)'.
Ахинъ и его товарищи, боги временѣ язычества
корцевъ, какъ ни были могущественны, по народъ'не
довольствуясь ими, чтимъ еще какихъ-то людей сверхъ-
естественныхъ. Кузнецы обожали Лепса, который дѣ-
лалъ сабли, разъсѣкавшія цккъя горы желѣза... Очe-
видно, онъ былъ сынъ или ученикъ Вулкана. Въ цккъ, ему посвященной, которую обыкновенно поютъ при раненыхъ, его умоляютъ о скоромъ выздоровленіи больнаго. Въ семействѣ Шумноковыхъ кранится древ-
няя сабля, которую приписываютъ оружейнику) по-
лубогу; она была взята черноморскими казаками
при раззореніи з ауловъ Шумноковыхъ, и въ по-
слѣдствіи возвращена владѣльцамъ однимъ весьма из-
вѣетнымъ въ свое время и могущественнымъ на сво-
ей родинѣ человѣкомъ. Помню переменю, которую
происходила по сему случаю. Человѣкъ двѣетъ под-
властныхъ и соприсяжниковъ Шумноковыхъ пріѣхали
въ аулъ, и одинъ за другимъ, подходя, привлѣкали
лись, по обычаю, къ полѣ верхней одежды зиновника
возвращенія родоваго достоянія, тогда весьма сильной
фамиліи Шумноковыхъ. Объ этой саблѣ есть много
вреданій, которые, можетъ быть, я ощушу. Когда ни-
будь, я вдруг сочнѣю иных атак.
Весьма любонытны преданія о Сауршунѣ, самонѣ
замѣчательномъ воинѣ сверхъестественномъ. Въ честь
его, одинъ разъ въ году Черкесы приготовляли пирше-

* Проходящіе п теперь оставлять тамъ по одной свиньи
цовой пуль. На вершинѣ Кубани есть (по крайней мѣрѣ, была
не такъ давно) гробница, гдѣ лежало негніющее тѣло покой-
ника. Посвящавшіе сю гробницу обыкновенно бросали на
тѣло трипку, въ которую завертывали пуля. Любопытно
бы узнать причину такого обыкновенія.

303

ство. Кушанья и напитки относяли ему: на ночь въ гостиную, а для его саврасой лошади приготовляли въ конюшниловесъ и стно. Разумѣется, Саусрукъ непріѣзжалъ: вѣдь онъ былъ одинъ, такъ ему нельзя посътить въ одну ночь всѣхъ почитателей своихъ; но случайно пріѣхавшій гость замѣнялъ его. Изъ пѣсни, посвященной ему, видно, что онъ владѣлъ чарами и былъ лукавъ; замѣчательно также, что въ пѣсне, посвященной одному его современнику, упоминается о странѣ Урисѣ, т. е. Россіи. Нодобныхъ лицъ было очень мнѣто, и они, какъ видно изъ преданій, не чуждались пріятностей гарема, а много дѣлали любовныхъ показъ, чего нельзя сказать относительно черкесскихъ боговъ. Впрочемъ, были у Черкесовъ и богини; по крайней мѣрѣ, ворожеи обращались съ мольбами къ какимъ-то тремъ божественнымъ сестрицамъ (тхашерейпхъ-шерейпхушъ). Были и русалки (пехокоашь)*; ихъ представляли прекраснѣйшими дѣвицами.

Но пора намъ возвратиться къ старшинамъ язычникамъ, которые, оставивъ свои пирущія семейства, безмолвно скрылись во мракѣ ночи. Въ окрестностяхъ высокой горы, вершина которой была усѣдна фустыми рощицами, встрѣчались люди, по два и по три вмѣстъ, молча входили въ чашу лѣса, покрывавшаго подножіе горы, и тамъ исчезали. Никто не нарушалъ мертваго безмолвія. Только птицы, спугнутыя съ гнѣздъ своихъ шорохомъ шаговъ пришеліцовъ, окликались въ воздухъ. Луна, изрѣдка выплывая изъ-нодъ угрюмыхъ тучъ, бросала блѣдные свои лучи на дикія скалы, и снова скрывалась, будто страшась показать кроткій ликъ свой злоумышленникамъ. Среди обширной на горѣ поляны угрюмо возвышалась дикая

* По-осетинскому Донѣ-Беттъръ.

20

304

скала. Подъ нею была глубокая пещера, и гдѣ, го-
ворили суевѣрные жители окрестностей, собираются
вѣдьмы и пляшутъ вокругъ пылающихъ костровь. Въ
самомъ дѣлѣ, теперь тамъ нылалъ огонь, но сходились
не вѣдьмы, а люди. Скоро въ пещерѣ собралось чело-
вѣкъ сто старшинъ, съ насмурными лицами, но со взо-
рами полными любопытства. Они молчали. Въ толпѣ
стоялъ воинъ, овъ буркѣ и въ башничьѣ, съ лицомъ за-
крытымъ. Въ пещеру вошелъ человѣкъ пожилыхъ
лѣтъ, «и старшины съ почтеніемъ окружили его; то
былъ воспитатель нашей героини. «Старшины!» сказ-
залъ онъ, «я созвалъ васъ сюда по желанію моей вос-
питанницы. Вы были свидѣтелями, когда сняла она
съ себя трауръ по братѣ, погибшемъ за насъ. Вы ви-
дѣли, когда она снова надѣла трауръ. Послѣдняя
потеря ся была общая наша потеря, и мы вмѣстѣ съ нею
оплакали отца Жанинскаго Поколѣнія. У насъ есть
семейства, друзья — для насъ на землѣ есть еще
радости, а она съ отцомъ похоронила всѣ, радости
въ гробѣ... Но, забывая горесть свою, она зани-
мается нашею судьбою. Пусть сама Княжна гово-
ритъ съ вами: она здѣсь.» Воспитатель вышелъ изъ
пещеры и скоро возвратился вмѣстѣ съ Княжною, и
еще съ одною особою подъ покрываломъ. При по-
явленіи Княжны, старшины почтительно разступились.

Изъ р. Кольск. Ад. Лимантии. Один

Би «Старшицы! годы, когда мои ровесницы утѣшаю-
ся забавами и надеждами юности, провела я въ сле-
захъ—сказала Княжна. Смерть моего брата убила бѣд-
ную мать мою—она умерла съ горя. Прошло нѣкото-
рое время; попеченія отца не закрыли ранъ моего
сердца, не успокоились меня, но любя его, я еще лю-
била жизнь, и не хотѣла его пережить. Наконецъ
смерть и съ нимъ разлучила меня, несчастную сироту!»

305

— Грустныя воспоминанія стьенили трудъ Княжны; она замолчала. Печально смотрѣли на нее старшины: «Провидѣнію угодно было, чтобъ я перенесла эти несчастія; оно закрыло мнѣ путь въ могилу, и я укрѣпилась;» продолжала Княжна, твердымъ го- лосомъ, хотя и видно было, что ея твердость дѣло усилія, и что ея сердце обливалось кровью. «Старшины! вы видѣли, съ какою твердостію поднялась я на ноги подъ ударами бѣдствій — жизнь моя не мнѣ, а ро- динѣ принадлежить отнынѣ: такъ угодно было тѣмъ, кому я обязана жизнью — таково ихъ завѣщаніе, ихъ послѣдняя воля! Круглая сирота на земли, бро- шенная волею родителей, какъ вѣтвь ниспровергнутаго ураганами дуба, въ волны народныхъ тревогъ и среди бурь суровой судьбы, я снова привязалась къ жизни, сдѣлавшейся отнынѣ моею обязанностью, и буду счастлива, если цѣною страданій достигну испол- ненія воли моихъ родителей, и въ смертный часъ не перестававшихъ помышлять о судьбѣ вашей!...» Она замолчала.

Между тѣмъ, одинъ изъ старшинъ выступилъ впе-редъ и сказалъ: «Жанинскій Народъ никогда не забу- детъ благодъяній отца твоего, Княжна, и признатель-ность свою къ его намяти докажетъ преданностью къ его дому; пока ты жива; Княжна, Жанинскій На-родъ не будетъ ни въ чьихъ распоряженіяхъ, "кромѣ твоей власти: это его желаніе, его воля, которые вы-сказалъ я потому только, что мои лѣта даютъ мнѣ право говорить за другихъ.» Всѣ старшины едино-душно подтвердили слова своего представителя. "Я не сомнѣвалась въ вашей признательности къ намяти моего отца, который и любилъ васъ не менѣе своихъ дѣтей; не сомнѣваюсь, старшины, и въ ва-шей преданности къ его дому, и первою цѣлю моей

306

жизни будетъ ваше благо,» сказала Княжна съ чувствомъ. Она продолжала: «Отецъ мой, старшины, видѣлъ, что земля наша истекшилась отъ бѣдствій продолжительной войны съ Татарами, и желалъ на старости лѣтъ заключить миръ съ Ханомъ, и умереть въ спокойные дни родины, но не могъ того сдѣлать, онъ зналъ, что миръ съ Татарами опаснѣе для насъ войны, и велъ съ ними кровавую войну, пока былъ живъ.... Онъ умеръ, и Жанинцы — не народъ, а князьи и дворяне, обрадовались предложенію мира Ханомъ, который, испытавъ напрасно наше мужество, не устыдился прибѣгнуть къ коварству, и вмѣсто тяжкой дани, прежде съ гордостію требуемой, уничтоженно просилъ по одной ложкѣ съ двора — и Жанинцы, храбрые, но не хитрые, вдались въ обманъ, не постигли цѣль ничтожной, смѣшной дани, и заключили миръ. На князей и дворянъ посыпались щедрые дары Хана; они думали: «не мы Магметъ-Гирею, а онъ цдатитъ намъ дань,» но тутъ скрывалось ужасное. Бахчисарай, гдѣ изъ костей нашихъ отцовъ и братій Татары соорудили столбы, наполнился толпами нашихъ князей и дворянъ; одни искали помощи и защиты Магметъ-Гирея, другихъ золото его привлекало туда, а онъ между тѣмъ не дремалъ: посредствомъ ничтожной дани вызналъ онъ число нашихъ дворовъ, слѣдственно узналъ и сколько воиновъ мы можемъ вы ставить, а посредствомъ мирныхъ связей узналъ нашу землю, наши способы, нашелъ у насъ продажныя души и — купилъ ихъ. Князь Канлы предался всею душею Татарамъ. Жанинцы приняли на постой къ себѣ ханскихъ сейменовъ». Джембулата не было

* Такъ называли Черкесы крымскихъ солдатъ. Изъ преданій видно, что сеймены, во время владычества хановъ надъ черкесскими племенами, вели себя у нихъ чрезмѣрно

307

на родинъ — тяжкая рана, удерживала его за горами, а прочихъ князей Канлы согласились на постыдное дѣло: Жанинцы уступили свои домы: сейменамъ и вотъ первая жертва нашей покорности Татарамъ! Княжна указала рукою на особу подъ покрывалою. «Сбрось, моя милая, съ себя покрывало», скавала Княжна — «истерзанное твое: лице, твои бѣдствія, наше унижение въ твоемъ несчастіи, пусть выскажутъ Жанинцамъ, чѣмъ должны они омывать оскарбленіе, на- несенное въ твоемъ лицѣ ихъ семействамъ!» Черное покрывало: слетѣло съ молодой женщины, и изувѣ- ченное ея лице, изорванное платье, вырванные локоны волосъ ужаснули старшинъ, съ негодованіемъ узнав- шихъ, что она, по несчастію, понравилась начальнику татарской княницы, квартировавшей въ одномъ изъ ауловъ Жанинскаго Поколѣнія; услышавъ отъ нея отказъ, злодѣй велѣлъ своему солдату бить ее, подъ предлогомъ, что она неохотно насыпаетъ овесъ въ торбы его лошадей; безчеловѣчное приказаніе было исполнено съ звѣрскою свирѣпостію, и бѣдная женщина просила покровительства Княжны.

— «Старшины! ужасъ семейныхъ бѣдствій, меня постигшихъ, отнималъ у меня силы приступить къ исполненію намъ бреній, которыя завѣщали мнѣ мои родители, и я молчала; но несчастіе этой женщины возвратило мнѣ силы, и я поспѣшила созвать васъ, высказать вамъ мои опасенія; будущее готовить намъ оковы неволи, если мы сохранимъ миръ съ Татарами...»

«Смерть Татарамъ!» раздались многіе голоса въ толпѣ раздраженныхъ старшинъ. Одинъ изъ нихъ

грубо и жестоко; до сихъ поръ людей грубыхъ, строительныхъ Черкесы называютъ сейменами. О дани по ложскѣ отъ двора и лонынъ сохранились преданія.

308

выступилъ впередъ, и сказалъ громко: «Кровь Татаръ,
оскорбившихъ наши семейства въ лицъ несчастной (онъ
указалъ рукою на молодую женщину), только кровь
ихъ можетъ омывать нашъ стыдъ!» — «Идемъ на мще-
ніе, перерѣжемъ Татаръ, отъ нашегоъ хлѣба разжи-
рѣвшихъ!» — «Солнце глазъ Божій, и оно не дол-
жно освѣтить нашегоъ стыда; омоемъ его въ мракъ ночи
кровью оскорбителей!...» — Такъ кричали другіе. Не-
годованіе кипѣло въ сердцахъ гордыхъ Жанинцевъ.
Они ни минуты не хотѣли медлить, и положили разо-
слать во всѣ аулы гонцевъ, чтобы каждый хозяинъ
убилъ своего постояльца Татарина. Но въ ту минуту,
когда старшины хотѣли разойтись, незнакомецъ, мол-
ча стоявшій въ толпѣ, воскликнулъ твердымъ голосомъ:
«Остановитесь! Вы хотите быть убійцами гостей сво-
ихъ! Тайное, убійство достойно людей, презрѣнныхъ.
Въ нашихъ жилахъ течетъ кровь прославленныхъ
предковъ!». Старшины изумились, — то былъ. Ажем-
булатъ. «Онъ!» вскрикнула Княжна, и тихо склони-
лась голова ея на плечо воспитателя. Старшины почти-
тельно окружили знаменитаго Князя.

## II.

Народъ, не имъюцій письменъ, не имѣетъ и своей
исторіи: объ немъ пишутъ другіе. Онъ зпаетъ только,
что его предки жили; таковъ обыкновенный порядокъ
въ мірѣ — зпаетъ, что они и действовали: свидѣтель-
ства ихъ дѣяній доходятъ до поздняго поколѣнія.
Въ чемъ же проплываются сіи свидѣтельства? Разу-
мется, въ остаткахъ произведеній рукъ, въ оружіи,

309

утваряхъ, зданіяхъ и другихъ вещественныхъ памят-
никахъ былаго, и въ произведеніяхъ поэзіи, въ пѣсняхъ,
сказаніяхъ, вымыслахъ, изустныхъ преданіяхъ, сохра-
нившихся въ памяти потомства. Земли племенъ, извѣст-
ныхъ всему міру подъ названіемъ Черкесовъ *, бѣдны
остатками перваго рода; однако жъ бѣдность сія не мо-
жетъ ли послужить богатымъ предметомъ не совсемъ пу-
стыхъ соображеній для изыскателя переворотовъ въ судь-
бѣ кавказскихъ народовъ? По крайней мѣрѣ, Народъ
Черкесскій, хотя онъ былъ чуждъ всякой гражданской
образованности, отличаясь природнымъ умомъ и воин-
ственнымъ характеромъ, предохранялъ въ теченіе мно-
гихъ вѣковъ свою самобытность. Чужеземное вста-
рину вліяніе, оставившее въ другихъ частяхъ Кавказа
памятники своего владычества, не оставило здѣсь глу-
бокихъ слѣдовъ ни безопасной своей власти, ни мо-
ральнаго вліянія, даже религія, Магометомъ основан-
ная, вкоренилась въ Черкесской Землѣ не вліяніемъ
военнаго мужества другаго народа, но слѣдствіемъ
постороннихъ, косвенныхъ обстоятельствъ, которыхъ
должны мы искать только въ умственныхъ его ка-
чествахъ. Земли Черкесскаго Народа бѣдны остатками
искусства, но какъ онъ за то богатъ изустными произ-
веденіями поэзіи! Поэзія — жизнь, душа, память бы-
тія древнихъ Черкесовъ, живая лѣтопись событий въ
ихъ землѣ! Она управляла ихъ умомъ и воображеніемъ
въ домашнемъ быту, на съѣздахъ народныхъ, въ уве-
селеніяхъ, въ печали, встрѣчала ихъ рожденіе, сопро-

* Народъ, извѣстный подъ именемъ Черкесовъ, самъ себя называетъ Адіе. Его составляютъ племена: Кабардинское (Большая и Малая Кабарда), Бейсленевское, Мохошское, Тчем-ргойское, Хапшкойское, Хамышейское и Черченеевское (Бже-духи), Абедзахское, Шапсухское и Натхоноадьское. "Жа-нинское, Хехотчское и Вепенское почти уже не существуютъ.

310

вождала отъ колыбели до могилы ихъ жизнь, и пере-
давала потомству ихъ дѣла.

Подъ словомъ поэзіи разумѣю тѣ высокія пѣсни
Черкесовъ, гдѣ сохранились идеи о защитѣ слабыхъ,
уваженіе ко всему высокому и прекрасному и къ са-
мому себѣ, мысль о томъ что потомство скажетъ,
словомъ — всѣ благородные порывы души воз-
вышенной, даже и пагубныя страсти, увлекавшія
Черкеса къ кровопролитіямъ, разбоямъ, но бывшія
слѣдствіемъ не жажды добычи, а жажды дурно
понятой славы. Сіи идеи не заключались въ однихъ
словахъ — нѣтъ! онъ осуществлялись на дѣлѣ: ихъ вну-
шала, имъ давала всемогущую силу небесная власть
поэзіи. Всѣ народы знаютъ поэзію: дикій обитатель пу-
стыни и человѣкъ, утопающий въ роскоши городовъ,
поютъ радости и горе; вездѣ въ человѣческой семьѣ,
болѣе или менѣе, живетъ поэзія — она часть человѣка.
Но слѣдствія ея вліянія не одинаковы, даже чрезвы-
чайно различны, и можетъ быть, нигдѣ различіе не
является столь рѣзко, столь могущественно, столь об-
щественно, какъ оно являлось у древнихъ Черке-
совъ. И какъ явны благодѣтельныя и пагубныя слѣд-
стія внушеній поэзій и до нынѣ въ племенахъ Черкес-
скихъ, хотя на древнихъ теперь они не похожи, и
различія между нынѣшними Черкесами и ихъ пред-
ками весьма рѣзки.

Не думаю, чтобы и пѣсни Тасса имѣли столь мо-
гущественныя послѣдствія для Италіи — говоря сра-
внительно — какъ старинныя пѣсни Черкесовъ на
самое позднее ихъ потомство. Доказательства тому
— и какія еще доказательства! — найдете въ каж-
домъ племени, даже нынѣшнемъ состояніи Черке-
совъ.

311

Что скажетъ иностранецъ; незнающий черкесскаго языка и обычаевъ; если увидитъ владѣльца, въ минуту раздраженія? Тутъ вся ученая его начитанность вспыхнетъ разсказомъ о Яниинскомъ Пашѣ: этотъ убійца такъ же поступилъ бы и съ роднымъ братомъ, а жертва его раздраженія есть жертва насилія физической свободы, но не системы и укоренившихся узаконеній. Что сказалъ бы Палласъ, если бы онъ увидѣлъ наѣздника, на исхудавшей лошади подъѣхавшаго къ дому, и тутъ, распрашивая дѣвушку о чемъ нибудь, уронившаго плеть, и когда та спѣшила поднять упавшую вещь, вдругъ схватившаго дѣвушку, и съ него ускакавшаго? Знаменитый путешественникъ сталъ бы рыться во всемірномъ словарѣ, для иріисканія болѣе сильнаго выраженія, нежели просто разбойникъ, чтобы заклеймить разбойника-наѣздника. Согласенъ, что наѣздникъ точно разбойникъ, но если вы станете изыскивать причины, побудившія его къ такому поступку, то прийдете къ одному и—тому же знаменателю, который бываетъ нерѣдко причиною разграбленія цѣлыхъ городовъ въ Индіи какимъ ннбудь магэстромъ сочинять реляціи. Правда, тутъ есть разница очень замѣчательная: у Черкесовъ наѣздникъ недавно женился, и чтобы ознаменовать такое блаженное событіе, отправился въ наѣзды, подвергаясь опасности привезъ добычу, но ею не воспользовался; онъ отдаетъ ее первому попавшемуся гостю-пріятелю.

Чѣмъ же все это произведено въ народѣ полудикомъ, не имѣющемъ ни писаныхъ законовъ, ни гражданскаго устройства? Если бъ вы знали его языкъ, нравы, обычан и образъ мыслей, знали всю силу древнихъ пьесень и преданій черкесскихъ, и удивительное ихъ вліяніе на воображеніе, и если бъ вы отъ ихъ почти невыразимаго вліянія приходили не разъ въ

312

восторженность, вы сами отвѣчали бы на мой вопросъ, и вѣроятно, разсказали бы ясно и выразительно многое, что Черкесъ можетъ чувствовать, но высказать не достаетъ у него дара слова. Если бъ вы родились отъ древнихъ героевъ Рима и героинь Спарты, и тогда изъ любви къ наукамъ, изъ безкорыстнаго желанія изслѣдовать тайныя пружины моральнаго бытія полудикаго, но во, всѣхъ отношеніяхъ, можетъ быть, самаго любопытнаго въ міръ народа, простили бы невольное мое сожалѣніе. Одинако жъ, ни сожалѣніе, ни желаніе наше не подвигнутъ дѣла впередъ ни на шагъ, и потому возвратимся къ нашему предмету.

Извѣстно, что поэзіею называютъ не одни стихотворенія. Все; что стройною гармонією выражается, болѣе или мење родня поэзіи. Потому нѣсколько распространимся мы здѣсь собственно о пьенопѣкіи древнихъ Черкесовъ. Начнемъ съ колыбельныхъ, и заключимъ смертными пьесями—Тутъ начало пьеси и жизни древнихъ Черкесовъ, и конецъ жизни и пьеси ихъ.

По рожденіи младенца мужескаго пола, аталыкъ (воспитатель), которому ввѣряютъ новорожденнаго, поручаетъ пьвцамъ сложить колыбельную пѣсню новорожденному. Пьвцы исполняютъ порученіе, и — какими красками разцвѣчаютъ они будущую судьбу младенца: это пламенныя оды! Сначала обыкновенно слѣдуетъ слава предковъ младенца, потомъ достоинство родителей, далѣе его будущіе подвиги. Сколько тутъ картинъ, піллюминованныхъ лучами южнаго солнца и цвѣтами природы! Вдохновеніе пѣвца кипитъ, волнуется — ему нѣтъ предѣла; онъ воспѣваетъ не минувшее, которое налагаетъ на его воображеніе болѣе или мење тѣсные оковы — нѣтъ! онъ воспѣваетъ будущее, неизвѣстное, и безпредѣлѣпъ просторъ

313

его уму, сердцу, воображенію, его вдохновенному
искусству! Тутъ готовы матеріялы неистощимые —
бери все, и все будетъ хорошо, было только бы умѣстно,
прилично: пройсхожденію младенца и современнымъ
понятіямъ.

Помню нѣсколько отрывковъ колыбельной пѣсни
одного изъ моего ровесниковъ, и странно—въ ней по-
сылали его, младенца, въ глубь сѣвера. И онъ былъ
тамъ въ послѣдствіи, и солнце въ странѣ холодной со-
грѣвало его, но пѣвцы не предвидѣли.... Да бу-
детъ вамъ блаженство пѣвцы не цророки: онъ отту-
да принесъ благо; воспоминанія будутъ для него
достаточно наградою за все, за все, а спокойствіе со-
вѣсти нослужитъ ему лучшимъ утѣшеніемъ въ осталь-
ной жизни! Простите невольному движенію! Не
всякій можетъ хоронить чувства, приковывать языкъ,
не всякому дано, слава Богу, искусство притворяться....

Самая замѣчательная колыбельная пѣсня, есть пѣс-
ня недавно умершаго Мохошскаго Князя. Напѣвъ
пѣсни былъ положенъ на ноты однимъ моимъ зна-
комымъ, но и ноты и прочее пока для меня потеряны,
и объ нихъ остались у меня одни только непріятныя
воспоминанія, о которыхъ когда нибудь надѣюсь раз-
скаэать съ самою безпристрастною откровенностю....

Пѣсни, называемыя Тѣбепшьнатль (пѣсня многихъ
мужей), чрезвычайно любопытны и важны въ историче-
скомъ отношеніи: въ нихъ воспѣваются происшествія,
исключительно военныя, въ коихъ участвовали цѣ-
дыя племена. Если бъ въ сихъ пѣсняхъ означались
годы событий, то онъ послужили бы такими истори-
ческими матеріямами, какими немногіе народы мо-
гутъ гордиться въ отношеніи такъ называемой предъ-
исторической эпохи. Сего рода пѣсни, говоря во-
обще, по образу сложенія сходны между собою, но

314

различаются по частнымъ названіямъ и напѣвамъ:
однѣ изъ нихъ извѣстны подъ именемъ главнѣйшихъ
лицъ, бывшихъ винониками событий; таковы, напри-
мѣръ, знаменитыя пѣсни Солохъ, Карбечь, Канболетъ
и проч. Другіл носять названія мѣстъ и времени
битвъ, напримѣръ, пѣсни Ккурее, Кльштейво, Бзієк-
козеогоръ и проч. Напѣвы сихъ пѣсень различны,
какъ мы уже замѣтили, однако жъ всѣ они, болѣе или
менѣе, протяжны. Не смотря на различія, всѣ ихъ
должно причислять къ одному разряду пѣсень, ко-
торыя мы назовемъ здѣсь историческими. Въ такихъ
пѣсняхъ нерѣдко сначала воспѣваютъ относительное
положеніе племенъ и обстолтельствъ. Такъ, напримѣръ,
пѣсня Карбечь начинается тѣмъ, что молодые кня-
зья и дворяне, не слушая совѣта старшинъ, затѣяли
войну, и проч., а изъ того наблюдатель видитъ при-
чину войны, и съ помощью преданій разгадаетъ и
остальное. Потомъ слѣдуютъ подвиги лицъ, прини-
мавшихъ участіе въ событии, начиная съ важнѣйшихъ.

— Тутъ нельзя не замѣтить съ какимъ уваженіемъ
пѣвецъ выражаетъ подвиги гостей, инолеменниковъ,
случайно участвовавшихъ въ сраженіи. А какая сила
и красота выраженій въ сихъ цѣсняхъ! Читая зна-
менитую пѣсню о Полку Игоря, и зная многіе от-
рывки лучшихъ древнихъ пѣсень Черкесовъ, я не знаю
кому болѣе удивляться, Славянину или черкесскимъ
пѣвцамъ? Признаюсь, въ произведеніяхъ черкесскіхъ
нахожу болѣе поэзіи, болѣе силы, и если бы я могъ
передать на русскій языкъ ихъ поэзію, ихъ си-
лу, то осмѣлился бы утверждать за послѣдними пре-
восходство во всѣхъ отношеніяхъ. Въ пѣснь Солохъ
весьма замѣтательно одно обстолительство. Солоха, пре-
емавленный старецъ (по моимъ соображеніямъ; онъ,
нижется, жилъ въ царствованіе Бориса Годунова); кон-

315

чилъ жианъ отъ паденія съ лошади, но ураженіе къ нему современниковъ и его слава въ губительныхъ, крочавыхъ междуусобіяхъ не позволили пьвцу сказать, что герой умеръ отъ паденія съ лошади; между тѣмъ слишкомъ явную истину его смерти нельзя было скрыть, и потому такъ выразился, что вы сначала подумаете, будто герой палъ въ пылу битвы, но послѣ минутного соображенія выраженій пьсени, истина обнажается сама собою передъ вашими глазами. Въ пьсень Карбето есть одно мѣсто, котораго нельзя слушать безъ событізнованія: описаніе продолжительныхъ страданій Карбеча, умершаго отъ раны, и скорь его сестры и жены по его кончинѣ. Пьвецъ говоритъ: «Свинцовая пуля упорно борется съ ледвяною костью (рана была выше колѣна), и нѣтъ надежды къ спасенію раненаго,» и проч. Далѣе, трогательно оплакивая смерть знатнаго молодаго авторинина, пьвецъ говоритъ: «Они изъ дома (такого-то) выпалъ, какъ золотое стропило!» — Для лучшаго уразумѣнія силы сравненія надобно объяснить, что здѣсь слово стропило, принимается въ смыслѣ поддержки, а убитый воинъ былъ послѣдній въ своемъ родѣ. Вообще сравненія въ древнихъ пьсняхъ черкесскихъ прекрасны и сильны, и какъ разительно высказывается въ нихъ простая природа!

- Пьсни плачевныя (гбзе). — Сего рода пьсни содержать въ себѣ объдѣственныя событія, нанримѣръ, истребленія цѣлыхъ племенъ или ауловъ войною и зажительными болѣзнями, а также снисывается въ нихъ и объдѣственная участь разныхъ лицъ. Въ первомъ слухачѣ, если плачевная пьсня относится ко многимъ лицамъ, она больѣ причисляется по своему содержанію къ пьснямъ историческаго разряда, а если въ ней воспѣваются объдѣствія одногоъ лица, то она больѣ похожа на пьсни, которые мы назовемъ жизнею именемъ тѣльными,

516

но плачевныя им'ють собственный характеръ, отличаясь вообще такимъ печальными напьвомъ, такъ что слушая ихъ невольно чувствуешь какую-то тоску и сильное соболѣзнованіе къ людямъ, которыхъ не знаешь, которые, можетъ быть, уже и жили тому нѣсколько вѣковъ. Такова сила пѣснопѣнія. Вообще плачевныя пьени уступаютъ древнимъ пѣснямъ другихъ разрядовъ, и кра-сотою сравненій, и силою выраженій. Такое обстоятельство заставляетъ меня думать, что встарину плачевныхъ пѣсень не слагали, потому, что важныя событія бѣдственныя и истребительныя воспѣвались, какъ при-нято было воспѣвать пѣсни, въ историческомъ видѣ, а несчастія и жизнь одного лица, излагали въ видѣ жизне-описательномъ, если чья либо жизнь была достойна такой чести. Въ послѣдствіи, когда пьевцы перевелись съ бѣд-ствіями и тревогами народа, друзья ногибавшихъ на-чали сами воспѣвать, или оплакивать въ пьесняхъ не-счастныхъ друзей, и изъ того возникли плачевныя пьес-ни; онъ легко утвердились въ народѣ, который не мо-жетъ жить не воспѣвая своего горя и своей радости. По крайней мѣрѣ, въ новѣйшее время, къ сожалѣ-нію, древнія пѣсни теряются, приходятъ въ забвеніе, а между тѣмъ маловажные случан, возбуждающіе по обстоятельствамъ соболѣзнованіе народа, немедленно превращаются въ плачевныя пѣсни. Примѣры тому без-численны въ каждомъ племени. Вотъ одинъ изъ нихъ, довольно замѣчательный.

Нѣсколько человѣкъ закоренѣлыхъ старообрядцевъ бѣжали когда-то изъ Кавказской. Области за Кубань; передъ ними на югъ открывалась безконечная цѣпь горъ, и бѣдлецы направили туда путь, надѣясь най-ти тамъ безопасное убѣжище, но не доходя до горъ, попались они въ руки Мохошцевъ. Небольшое Мо-хошское Племя и тогда обитало въ сосѣдствѣ съ не-

317

пріязненными Абедзахами, но почиталось въ числѣ,
такъ называемыхъ, мирныхъ. Бъглые негодяи ста-
рались распускать всевозможныя нелѣпости между гор-
цами, чтобы заставить ихъ принять себя и не вы-
давать начальству, которое, разумѣется, должно было
подвергнуть бѣглецовъ заслуженному наказанію. Но
всѣ старанія бѣглецовъ были тщетны: Мохошцы разсуди-
ли очень основательно, что удержавъ у себя бѣглецовъ,
или проводивъ ихъ далѣе въ горы, сдѣлаются винов-
ными предъ русскимъ начальствомъ, и потому выдали
закоренѣлыхъ старообрядцевъ. Тутъ въ горахъ подня-
лась страшная буря. На бѣдныхъ Мохошцевъ посы-
нались ругательства, и вооружилась ненависть фана-
тисма. Сложили немедленно плачевную пѣсню, въ ко-
торой высказывалось религіозное участіе въ судьбѣ
бѣглецовъ, и самою безсовѣстною брапью заклеймены
были имена многихъ Мохошцевъ. Если бы старообрядцы
добрались до горъ, Абедзахи поступили бы съ ними
какъ у Горцевъ водится — забрали бы ихъ къ себѣ въ
плѣнѣ; участь ихъ была бы жалкая, тяжкія работы
были бы ихъ удѣломъ, и объ нихъ давнымъ давно за-
были бы; но случилось иначе, вопреки горскому обы-
чаю, и негодяи сдѣлались предметомъ состраданія гор-
цевъ, и въ теченіе уже многихъ лѣтъ имена ихъ повто-
ряются въ черкесскихъ племенахъ. Умный Генералъ
А. А. В. почелъ основательнымъ дать значашую на-
граду одному изъ Мохошцевъ, помогавшему особенно
выдачѣ бѣглыхъ, справедливо полагая необходимымъ
показать горцамъ, что великодушіе Русскаго Прави-
тельства не оставляетъ безъ вниманія пострадавшихъ
за него. Награда выдана на имя уздения Пчіекана Сха-
пацова, и за то онъ подвергся самымъ грубымъ руга-
тельствамъ горцевъ.

Пъсни нальдническія (зейко-ородъ) должно причи-

21

518

СЛить къ разряду жизнеописательных пѣсень, но онъ
поются въ поль, во время наѣздовъ, и въ нихъ
вообще напѣвъ болѣе протяжный. Въ семъ родѣ са-
мыя извѣстныя пѣсни: кайсинъ, весьма древняя', и
хатхъ-мгаметъ, сложенная въ новѣйшія времена. На-
добно видѣть наѣздниковъ Черкесовъ, поющихъ кай-
синъ, и тогда поймете всю силу вліянія черкесскихъ пѣ-
сень. Пропѣвши одинъ куплетъ, пѣвцы снимаютъ съ себя
шапки, и преклоняются на гриву лошади. При пѣніи
пѣсни кайсинъ, которую почитаютъ счастливою, какъ
пѣсню карбечь считаютъ несчастливою, пи одинъ изъ
горцевъ не удержится, чтобы не погарцовать на своей
лошади, а иногда, и нерѣдко, заблеститъ и голая
шапка въ рукахъ паѣздника.

Пѣсни религіозныя. Мы не знаемъ, какъ назвать
иначе пѣсни, которые съ благоговѣніемъ пѣвали во
времена язычества Черкесовъ. Въ дни празднествъ,
отправляемыхъ въ честь языческихъ боговъ, обыкно-
венно пѣли сіи пѣсни, почтительно и съ открытою
головою. Въ нихъ много заслуживающаго вниманія
даже ученаго изслѣдователя. Во время празднества
въ честь грома, Черкесы плясали, повторяя безпре-
станно: Еле! О Еле, Еле! Это слово или имя, Осе-
тинцы, языческіе обряды которыхъ очень похожи на
языческіе обряды Черкесовъ, произносять: Илья; из-
вѣстно, что магометане призываютъ въ молитвахъ, для
отвращенія ударовъ грома, имя Ильяса. Что изъ того
слѣдуетъ заключить? На вопросъ я не намѣренъ те-
перь отвѣчать, а позвольте обратить ваше вниманіе

"Преданія о происхожденіи сей пѣсни многоразличны и
весьма любопытны. Она, и старыя сказанія о кайсинѣ, по-
мѣщены въ рукописномъ собраніи древнихъ черкесскихъ
пѣсень и преданій, составляемомъ мною въ теченіе уже нѣ-
сколькихъ лѣтъ.

519

на обстоятельство, еще больше замечательное и больше понятное: при небокомых празднествах Черкесы певали с благоговением слова: *Мерьемишхо Тхашхомяне! Сии слова, въ буквальном переводѣ, значатъ: Великая Марія, Великаго Бога Мать. Не явные ли слѣды вліянія Греческой Церкви?*. Къ разряду религіозныхъ пьесень должно отнести пьесни, которые обыкновенно пьвали при тѣлѣ умершаго, когда оно оставалось въ домѣ въ ночь до погребенія, и которые называли сахгешъ. Впрочемъ сего рода пьесни, какъ напѣвомъ, такъ и содержаніемъ, во многомъ сходны съ пѣснями, которые поются при раненомъ.

Пьесни, которые поются при раненомъ (Тдчепшѣкооредъ). Древніе Черкесы не могли ни плакать, ни радоваться безъ пьснопѣнія. Обыкновенія, соблюдаемыя и понынѣ при содержаніи раненаго, весьма странны и любопытны, и тутъ главную роль играютъ пьесни. Ограничимся замѣчаніями собственно о пьесняхъ сего разряда. У низовыхъ черкесскихъ племенъ начинаютъ каждый разъ пьніе при раненомъ, такъ называемою, пьснею кракецъ, которая отличается особенно протяжнымъ напѣвомъ. Потомъ слѣдуютъ другія пьесни, но самая замѣчательная изъ нихъ та, гдѣ призываютъ какого-то полубога Лепсша *, покропителя оружейниковъ и кузнецовъ, на излеченіе раненаго. Посвтители больнаго раздѣляются обыкновенно на двѣ партіи, и стараются превзойти неумотмимостью одни другихъ **, повторяя одни и тѣ же

* По-осетински: Курдъ-алаучонгъ.

** Должно замятить, что какъ слова черкесскія, здѣсь помѣщенныя, такъ и описываемые мною обряды, преимущественно употребительнымежду низовыми (Тчахъ) Черкесами. Многія преданія, извѣстныя въ одномъ племени, не всѣ знаютъ въ другомъ, или не въ такомъ видѣ они сохранились. О пльс-

21*

320

слова въ четырехъ пріемахъ, нѣсколько похожихъ со-
звучіемъ словъ на стихи, что продолжается до тѣхъ
поръ, пока одна изъ двухъ партій не утомится, но
какъ ни та, ни другая не хочетъ уступить, то споръ
обыкновенно оканчивается потѣшною битвою. Въ то
время, когда поютъ пѣсню Лепсша, обыкновенно бьютъ
желѣзиымъ молотомъ въ соху, которая лежитъ подаль
постели больнаго; онъ долженъ, какъ бы ни страдалъ,
переносить шумъ и пѣніе равнодушно, даже иногда
принимать въ пѣніи участіе, если не хочетъ пока-
заться малодушнымъ.

Пѣсни плясовыя (утѣль-орѣдъ). У Черкесовъ два
рода пляски: одна называется утчи, и въ ней при-
нимаютъ участіе всѣ, знатные и простые, взрослыея
дѣвушки и мужчины; напѣвъ такого рода пѣсень
имѣетъ тактъ, по которому пляска идетъ ровно. Онъ
не отличаются ни сильными выраженіями, ни благород-
ными идеями, и напротивъ, большею частію слова въ
нихъ забавны, а иногда и неблагопристойны. Та-
ковы, напримѣръ, извѣстная у низовыхъ Черкесовъ
плясовая пѣсня купсѣ, гдѣ пѣвецъ-музыкантъ выска-
зываетъ свою любовь сравненіями пошлыми и безнрав-
ственными. Всѣ пѣсни, въ нынѣшнее время Черкесами
слагаемыя, за исключеніемъ плачевныхъ, имѣютъ на-
пѣвъ плясовыхъ пѣсень, и ихъ нельзя ни въ какомъ
отношении сравнить съ древними пѣснями. Замѣча-
тельные пѣвцы между Черкесами перевелись, и вы-
сокая поэзія приняла видъ жалкій; она высказываеться
пошлыми словами и бѣдными идеями. Такова судьба
моральнаго достоянія многихъ народовъ.

Илъ то же самое можно сказать, съ тою однако жъ разницею,
что древній, лучшій пѣсни во всѣхъ племенахъ большѣ извѣст-
пы, хотя и тутъ нарѣчіе каждаго племени производить нѣко-
торую разницу въ выговорѣ словъ и въ выраженіи напѣва.

321

Всѣ исчисленныя нами пѣсни поются на распѣвъ, бо-
лѣе или менѣе протяжный, т. е. словъ въ нихъ нельзя
читать какъ сгихи, а надобно декламировать ихъ съ
напѣвомъ; иначе слова теряютъ гармонію, даже силу
впечатлѣнія, какое должны производить на слушателей.
Есть однако жъ пѣсни, большею частію мелкія, кото-
рыя не имѣютъ протяжнаго напѣва, но все таки и
сего рода пѣсни требуютъ коротенькаго припѣва. Та-
ковы, напримѣръ, пѣсни, въ коихъ воспѣваютъ нравы
птицъ, звѣрей, быстроту рѣкъ; и проч. Замѣчательны
такого рода пѣсни журавлей, свиней и рѣки, въ осо-
бенности послѣдняя : слушая эту небольшую пѣсенку,
удивляетесь кипящимъ въ ней выраженіямъ, точно
похожимъ на бурные потоки быстрины. Какъ жаль, что
вообще черкесскія пѣсни въ переводѣ не имѣютъ уже
ни силы, ни красоты, коими такъ полны подлинники!

Заключимъ нѣсколькими замѣчаніями о пѣсняхъ
тъзекопшьнатль (пѣсня одного человѣка), которыея
назвали мы жизнеописательными, потому что пѣсни
сего разряда посвящены исключительно подвигамъ,
страданіямъ и жизни одного лица, такъ, что другія
лица, въ нихъ упоминаемыя, служатъ только изъяс-
неніемъ обстоятельствъ, дополненіемъ, и. такъ ска-
зать, матеріяломъ пѣвцу. Сіи пѣсни самыя важныя,
и если вы хорошо вникнете въ ихъ содержаніе и
силу вліянія, какое онъ имѣли на умъ и чувства древ-
нихъ Черкесовъ, то не удивитесь, что они, почти
полудикіе, неимѣвшіе ни гражданской образованно-
сти, ни литературы, думали и заботились о томъ,
что потомство обѣ нихъ скажетъ. Изъ сего разряда
нѣсень весьма любопытны пѣсни Айдемиръ и Бхези-
неко-Бексирзъ. Время воспѣтыхъ въ нихъ событий
можно сколько нибудь отгадать съ помощью Русской
Исторіи. Въ первой говорится о походѣ Черкесовъ на

322

Астрахань, что сначала показалось мнѣ вымысломъ
поэта, хотѣвшаго увеличить славу своего героя, но
въ послѣдствіи, читая Русскую Исторію Карамзина,
пашелъ я, что Астрахань дѣйствительно была раззо-
репа Черкесами въ царствованіе Василія Темнаго;
слѣдовательно, знаменитый Айдемиръ былъ современ-
никъ Темнаго. Вторая пѣсня еще любопытнѣе тѣмъ,
что въ ней упоминается о землѣ Великаго Князя (вста-
рину такъ называли Черкесы Россію). Такого рода
пѣсни обыкновенно слагали по смерти лицъ, кото-
рыхъ жизнеописаніе онѣ составляютъ, но, по преда-
ніямъ, пѣсню Бексирза сложили при его жизни. Онъ
былъ уже въ глубокой старости, когда сыновья его
поручили пѣвцамъ сложить жизнеописательную пѣсню
объ ихъ отцѣ. Старецъ, узнавшій о томъ, послѣ
того, когда пѣсня уже была сложена, потребовалъ
къ себѣ сыновей своихъ и пѣвцовъ, приказалъ пѣв-
цамъ пропѣть сложенную ими пѣсню, и найдя въ
ней описаніе такого подвига, который унижалъ одно-
го изъ его соперниковъ, приказалъ порицаніе выки-
нуть изъ пѣсни. Скромность почиталась встарину ме-
жду Черкесами первымъ украшеніемъ человѣка. За-
мѣчательнѣе всего въ пѣснѣ Бексирза драматическое мѣ-
сто, гдѣ пѣвецъ выводитъ извѣстнаго въ преданіяхъ
Смшалеко-Касполета, бывшаго въ землѣ Великаго Князя
(т. е. въ Россіи). Царица спрашиваетъ Касполета о
подвигахъ Бексирза. «Онъ,» говоритъ Касполетъ,
«является во время сраженія въ желѣзномъ видѣ Его
стрѣла сквозь панцырь пробиваетъ. Его лукъ въ Уртъ
согнутъ. Итти противъ него — итти противу пожара.
На зло онъ вооруженъ. Богъ, да не принесетъ его въ
нашу землю!» Царица возражаетъ: «Въ томъ, что онъ
возьметъ — я не нуждаюсь, а о подвигахъ такого
мужа знать желаю.» Многія слова въ древнихъ Чер-

523

кескихъ пѣсняхъ теперь непонятны въ той землѣ,
гдѣ онъ были воспѣты. Что такое Уртъ? Мы не
знаемъ. Вѣроятно это городъ, гдѣ дѣлали луки. Въ
другой пѣсни упоминается о Дубосаріи. «Въ его время
дубосарскою тканью мы одѣвались,» говоритъ пѣвецъ,
воспѣвая жизнь и дѣла одного изъ князей. Стало
быть, тогда изъ Дубосаріи привозили къ Черкесамъ
ткани? Слова, мы здѣсь которыя помѣстили изъ пѣсни
Бексирза, не могутъ дать достаточнаго понятія ни о
силѣ выраженій, ни о красотѣ самой пѣсни, ибо мы
перевели ихъ только приблизительно. Тамъ, гдѣ сказа-
но: желѣзный видъ, можно разумѣть желѣзную кожу,
и т. д. Самое поэтическое мѣсто въ пѣсни подвиги
Бексирза на верховьѣ рѣки Дупа. Какъ много вы-
сказано тутъ въ немногихъ словахъ!

Мы распространились о древнихъ пѣсняхъ Черкес-
совъ, и потому было бы несправедливо не сказать
нѣсколькихъ словъ о творцахъ пѣсень.

Для знаменитыхъ людей встарину пѣвцы были
необходимы: они передавали потомству ихъ дѣла, да-
вали имъ земное безсмертіе, и потому вездѣ покрови-
тельствовали пѣвцамъ, осыпали ихъ щедро подарками,
обогащали ихъ, и пѣвцы дорожили своимъ званіемъ,
которое доставляло имъ много выгодъ, хотя и мало,
кажется, почтенія. Странно, что пѣвцы, которыхъ
твореніями такъ дорожили, сами не пользовались боль-
шимъ уваженіемъ. Изъ высшаго класса никто не
хотѣлъ быть пльвцомъ, хотя знаніе пѣсень вмѣнялось
каждому дворянину въ необходимость. Званіе пѣв-
цовъ унижало порядочнаго человѣка: они были из-
вѣстны подъ именемъ декоакъ, внушавшимъ мысль бо-
лѣе о ремеслѣ шута, пежели о занятіяхъ человѣка,
который можетъ обезсмертить другаго, или заклеймить
его позоромъ неизгладимымъ. Впрочемъ, пльвцы сами

324

отчасти были тому виною: разъзжая по ауламъ, какъ капатные плясуны, они собирали отъ жителей подаяніе, въ котбромъ, большею частію, не имѣли крайней нужды, а притомъ, вся жизнь ихъ была цѣпь безпрерывныхъ шутокъ и острыхъ словъ, иногда весь-ма неблагопристойныхъ. Разсматривая со вниманіемъ произведенія черкесскихъ пѣвцовъ, не знаешь, чему больше удивляться, силѣ, красотѣ выраженій, благороднымъ иделямъ въ древнихъ пѣсняхъ, или тому, что творцами такихъ прекрасныхъ пѣсенъ были люди, унижавшіе себя ремесломъ шутовъ? Тутъ невольно думаете, что не декоаки слагали древнія пѣсни, хотя съ прекращеніемъ сихъ пѣвцовъ перестали слагать столь замѣчательныя пѣсни, каковы древнія жизне-описательныя и историческія. Можно подумать, что встарину знатнѣйшіе люди, страстно любившіе поэзію, сами слагали лучшія пѣсни, и руководили нѣвцовъ своимиі совѣтами и вкусомъ. Впрочемъ были между де-коаками и такіе, которые пользовались всеобщимъ ува-женіемъ, и не подвергали себя насмѣшкамъ народа, если и не могли облагородить своего званія. О нѣкото-рыхъ изъ пихъ сохранились преданія, доказывающія, что пѣвцы нерѣдко были необходимы, какъ храни-тели событий. Разсказываютъ, что два кнлжескіе ро-да въ спорномъ дѣлѣ не могли примириться: каждый доказывалъ древность своего происхожденія, слѣдова-тельно и преимущество своихъ правъ. Для разрѣше-нія дѣла, потребовали въ собраніе извѣстнаго пѣвца, и приказали ему пропѣть одну изъ самыхъ древнихъ пѣсень, въ томъ предположеніи, что тотъ княжескій родъ, котораго члены больѣе оказали подвиговъ въ из-вѣстномъ событии, естественнымъ образомъ долженѣ пользоваться преимуществами. Положеніе пѣвца было опасное: та сторона изъ спорящихъ, которую онъ

430

и что движенія его прикрываются овинами, о коихъ выше
сказано, а войска лѣваго фланга, нашли за овинами убѣжище
отъ нашихъ орудій. Желая снять сію прикрышку, дабы
лучше судить о диспозиціи непріятеля, и силахъ, съ какими
долженъ я былъ сражаться, приказалъ я немедленно Гене-
ралу Вреде выбить Русскихъ изъ-за овиновъ, оттѣснить ихъ
къ главной арміи, готовившей новую аттаку, и отступивъ,
занять потомъ свою прежнюю позицію. Вреде выполнилъ
предписанное движеніе весьма ловко: сбилъ сперва войско
Властова, отбросивъ его на войска Берговы, что дало намъ
возможность видѣть всѣ средства, какими распоряжался тамъ
непріятель для новой аттаки, и судить о томъ, можемъ ли
мы ему противиться; потомъ удалился для занятія позиціи
у Спаса, и приготовился отразить новыя усилія Витгенштей-
на. Черезъ нѣсколько времени увидѣли мы непріятеля, пря-
мо идущаго на деревню Спасъ, почти съ прежнею диспо-
зиціею аттаки, кромѣ того, что силы его были удвоены по-
мощью войскъ Ген. Берга; наша диспозиція осталась преж-
няя. Сраженіе было продолжительнѣе, живѣе, убійственнѣе,
но кончилось такъ же, какъ и первое; Баварцы снова сра-
жались весьма храбро; Генералъ Вреде удержалъ вполне
свою позицію, и непріятель удалился за выстрѣлы нашихъ
орудій. Онъ повторилъ еще нѣсколько разъ свои аттаки, но
уже съ меньшимъ числомъ войскъ, и кажется, только для
показанія своей настойчивости. При одной пзъ спехъ аттакъ,
Русскіе перевели за Полоту небольшой отрядъ кавалеріі, на-
значечный обойти насъ, гораздо выше нашего лѣваго фланга;
отрядъ не смѣлъ однако жъ заходить далеко, и воротился
безъ всякаго дѣйствія. Герцогъ Реджіо возобновлялъ диви-
зіею Леграна нѣсколько разъ аттаки на правый флангъ и
центръ непріятеля, и истребилъ у него много народа.

Послѣ полудня, начальники 2-го и 6-го Корпуса были оба
ранены, первый изъ нихъ такъ тяжело, что принужденъ
былъ оставить поле битвы, и даже удалиться изъ Полоцка,
а я принялъ команду обоихъ корпусовъ. Надобно было оза-
ботиться не только окончаніемъ битвы того дня, но и при-
готовленіемъ къ завтрашнему дню, сохраняя, кромѣ позиціи
своей на лѣвомъ берегу Полоты, важнѣйшія точки праваго
берега, могущія дать непріятелю средства схватить насъ не-
чаянно и укрѣпиться въ своихъ аттакахъ. Позиція, прикры-
тая съ фронта небольшою рѣкою, вообще почитается превос-

431

ходною, но бываетъ дѣйствительно таковою; когда можно
владѣть вполнѣ обоими берегами, и занять мельницы, и дру-
гія строенія, какія есть по берегамъ, и которые могутъ слу-
жить защитою перехода, когда понадобится, смотря по об-
стоятельствамъ, только защищаться, или и самому нападать
на непріятеля. Весьма трудно хорошо защитить позицію,
гдѣ нельзя дѣйствовать наступательно, когда почтутъ такое
наступленіе необходимымъ.

Въ слѣдствіе сихъ соображеній продолжали мы сраженіе,
хотя въ четыре часа вечеромъ непріятель, казалось, совер-
шенно отказался отъ мысли сбить насъ съ лѣваго берега По-
лоты. Часть войскъ его, перешедшая рѣку выше нашего
праваго фланга, съ намѣреніемъ обойти насъ, была прогнана
и преслѣдована до того мѣста, гдѣ начинали Русскіе строить
мостъ, съ цѣлью, какъ сей мостъ, такъ и другой, который
строили они на Двинѣ, употребить при общей аттакѣ, кото-
рую готовилъ Витгенштейнъ на слѣдующіе дни, намѣреваясь
сражаться всѣми находившимися у него средствами.

Успѣшно бились мы до девяти часовъ вечера, пока Рус-
скіе, утомленные и отбитые во всѣхъ мѣстахъ, не могли со-
хранить ни одного поста и ведета на прибрежья Полоты,
прекратили битву, и рѣшились ждать подкрѣпленій, должен-
ствовавшихъ прійти къ нимъ ночью и на слѣдующее утро.
Объ арміи бивакировали такъ, что посты ихъ были на раз-
стояніи ружейнаго, а войска пушечнаго выстрѣла.

Только дивизія Вреде участвовала въ дѣлѣ того дня изъ
6-го Корпуса, отбивая всѣ покушенія Витгенштейна. Вече-
ромъ, послѣ битвы, ея позицію заступила дивизія Деруа.
Весь день сѣтовалъ храбрый Деруа, что его дивизіи не дали
преимущества и не ввели ея въ дѣло, когда, и по ея названію
и по старшинству его службы, онъ имѣлъ право на честь
битвы.

Августа 17-го, пріѣхавъ въ Полоцкъ, собралъ я большую
часть своихъ генераловъ, для сообщенія имъ намѣренія мо-
его аттаковать на другой день поутру непріятеля всѣми си-
лами. Планъ мой основывался на близости русскихъ войскъ,
которыя не допустятъ безъ того необходимой посылки отря-
довъ для добычи припасовъ, и не дадутъ намъ покоя, за-
ставляя безпрестанно быть на сторожѣ, или такъ сказать,
подъ ружьемъ. Событія 16-го Августа довольно показали
намѣреніе непріятеля не давать намъ отдыха, и сражаться,

28*

432

если бъ даже и всъ французскіе корпуса перешли на лѣвый
берегъ Двины. Непріятель являлся въ такомъ угрожающемъ
положеніи, что комрѣ битвы ни о чемъ нельзя было помыл-
шлять, да и невозможно было долгое время избѣгать ея, если
бы и хотѣли, ибо русскій главнокомандующій началъ устрои-
вать два моста, одинъ на Двинѣ, въ 1¼ лѣе ниже Полоцка,
другой на Полотѣ, вправо отъ 6-го корпуса.

Невозможно было оставаться долже въ положеніи столь
безпокойномъ и надлежало всячески удалить непріятеля,
даже предполагая, что онъ не намѣревался продолжать на-
ступательныхъ действій, а хотѣлъ только остаться въ близ-
кой къ намъ позиціи; онъ могъ отрядить съ крыльевъ сво-
ихъ часть войскъ на нашъ тылъ, и захватить отряды, раз-
сѣянные на десять лье кругомъ, для добычи припасовъ. Чи-
сло сихъ отрядовъ составляло не менѣе четверти нашей ар-
міи, которая только тѣмъ и могла существовать, ибо въ ла-
герѣ не было ни какой раздачи припасовъ, за неимѣніемъ
магазиновъ.

Мнѣ не трудно было убѣдить офицеровъ своихъ въ не-
обходимости аттаки, но всѣ увѣрли меня, что войско было
до того слабо, что не въ состоянія выдержать трудовъ бит-
вы, если, какъ бывшая наканунѣ, она должна продолжиться
цѣлый день. Тогда предложилъ я занять войска только на
полдня, но и на то отвѣчали мнѣ, что солдаты не могутъ вы-
держать битвы боѣе шести часовъ; наконецъ рѣшился я
ограничить битву хоть четырьмя часами, и всѣ утвердили,
что такой срокъ составляетъ все, чего можно требовать отъ
людей, столь изнуренныхъ. Было положено, что на другой
день, 18-го августа, 2-й и 6-й Корпуса дадутъ непріятелю
битву, если только онъ не предупредитъ насъ, и продолжать
ее четыре часа. Дабы увѣриться, сколько возможно, что
битва не продолжится долѣе сего срока, надлежало вывесть
войско въ четыре часа по полудни, чтобы съ наступившею
ночью облегчить средства прекратить сраженіе во время.
Генералы разстались послѣ объясненія объ общности дѣй-
ствій, и о томъ, что каждому изъ нихъ надлежало дѣлать
особенно.

Въ послѣдніе дни, армія Витгеннштейна получила значи-
тельныя подкрѣпленія; ея резервъ, остававшійся въ Ропно,
съ Генер. Сазоновымъ, присоединился къ ней во время ночи,
а также и войска Князя Рѣшинна, отдѣленныя на Дриссу.

433

Августа 18-го нашъ Второй Корпусъ уменьшился уже до 21,000 человекъ, а в-й до 10,000, и оба, за исключеніемъ четвертой части изъ обоихъ, посланной, какъ говорили тогда, на мародерство (la marande), не представляли въ строю бодѣе 24,000. Надлежало найти средства дополнить хитростью нелостающія силы, и маневрировать такъ, чтобы нечаянно захватить непріятеля. Длл того начали мы показывать, какъ будто отступательное движение, дабы, не остерегаясь атаки, непріятель не имѣлъ времени приготовить диспозицій, собныхъ разстроить наше предпріятіе. Думали внушить ему довольно безопасности, и надъялись, что онъ, повѣритъ нашему притворству, не смотря на близость обоихъ армій, что дѣялоło внезапность дѣйствія весьма трудною. Дѣятельностью какую показывалъ непріятель, стараясь окончить свои молны, войска, которые переводилъ онъ черезъ рѣку для прикрытия своихъ работниковъ и расширенія своей линіи, съ цѣлью дать себѣ средства обогнуть наши крылья, были доказательствами, что онъ считалъ себя безопаснымъ, и въ то же время диспозиціи его, казалось, оправдывали выборъ центра его, какъ главную точку нашей атаки.

По извѣстіямъ въ Исторіи Г-на Бутурлина выходить, что мы считали тогда непріятеля гораздо сильнѣе, нежели какимъ былъ онъ въ самомъ дѣлѣ, что почти всегда случается на войнѣ. Г-нъ Бутурлинъ говоритъ, что въ корпусѣ Витгенштейна, при открытии кампаніи было 28 баталіоновъ и 28 эскадроновъ, составлявшихъ 20,000 человекъ; въ концѣ іюня, съ присоединеніемъ войскъ Князя Яшвиля, 36 батал. и 31 эскадронъ, 25,000; въ первыхъ числахъ августа получилъ опъ прибавку нѣсколькихъ баталіоновъ и нѣсколькихъ эскадроновъ съ Княземъ Рѣпнинымъ, и потомъ присоединился къ себѣ Динабургскій гарнизонъ, изъ 12 батал., подъ начальствомъ Генерала Гамена, такъ, что все войско его въ строю, 18-го августа, простирилось до 50 батал. и 36 эскадроповъ, или до 30,000 человекъ, съ 120 пушками.

Августа 13-го, въ часъ по полудни, большей маркъ обоза обоихъ корпусовъ, поставленный за Старымъ Полоцкомъ, двинулся для устройства въ маршевую колонну по горогъ изъ Полоцка на Улу; вскорѣ потомъ, 8-я дивизія оставила позицію, которую занимала наканунѣ на лѣвомъ берегу Двигны, подлѣ мѣста, где Русскіе строили мостъ, и пошла по лѣвому берегу рѣки до высотъ Стараго Полоцка, находясь въ

434

виду непріятельскаго лагеря, бывшаго на другомъ берегу. Она, повидимому, хотѣла составить хвостъ конвол, между тѣмъ, какъ дивизія кирасировъ и бригада Кастекса, прибывшія, одна изъ Семенеца, другая изъ Рудни, съ лошальми, навьючеными фуражемъ, показывали видъ, что располагаются прикрывать его голову и фланги. Въ 2¼ часа обозъ двинулся по дорогѣ на Улу; онъ былъ великъ и поднялъ ужасную пыль. Тогда большая часть артиллеріі 2-го Корпуса, подъ начальствомъ Генерала Обри, смѣнишаго Генерала Дюлолуа, перешла на правый берегъ Дины, становясь въ позицію для битвы.

Въ 3½ часа, 8-я дивизія, подъ начальствомъ Генерала Валентина, замѣнившаго Генер. Вердье, раненаго за два дня прежде, перешла рѣку по одному изъ полоцкихъ мостовъ, непосредственно за частью дивизіи Мерля, который смѣнилъ въ позиціі дивизію Генер. Леграна, поставленную на перекресткѣ дорогъ петербургской и невельской. Ей надлежало опереться правымъ флангомъ на деревню Спасъ, слѣдуя по прибрежью Полоты, и закрывая свое движеніе, такъ, чтобы непріятель отнюдь не могъ ее примѣтить; дивизія Валентина должна была слѣдовать за нею въ нѣкоторомъ разстояніи *. Дивизія Мерля образовала лѣвое крыло, опираясь на Двину, и имѣя въ резервѣ, назаді справа, швейцарскую бригаду, подъ начальствомъ Генерала Кандраса, поставленную на лѣвомъ берегу Полоты; кирасирская дивизія Генер. Дюмерка была на маршѣ, дабы стать за нею справа, и тѣмъ соединить ее съ осталью арміею. Двѣ дивизіи 6-го Корпуса, находившіяся со вчерашняго дня влѣво отъ непріятельскаго центра, куда хотѣлъ я направить главную аттаку, не дѣлали ни какихъ приготовительныхъ движеній; въ 4¼ часа оперлись онъ лѣвою стороною на дивизіи Леграна и Валентина, прикрытыя, такъ, какъ и онъ сами, полоцкимъ прибрежьемъ и деревнею Спасъ.

Находясь подлѣ баварской артиллеріі, долженствовавшей дать сигналъ аттаки, я видѣлъ уже всѣ войска почти совсемі готовыми устремиться на назначенные имъ позиціі. Рус-

* Здѣсь можно замѣтить, какъ опасно оставлять между собою и непріятелемъ, во фронтѣ, лагеру, если не можемъ видѣть, и слѣдственно, предупредить приготовляемыхъ противъ пасъ движеній, до тѣхъ поръ, когда они приведутся въ исполненіе, и у пасъ не буде уже времени на диспозиціи, которыми могли бы мы отразить ихъ. *Прим. С. С.*

435

скіе не замѣчали никакого движенія во фронтѣ съ Полоты; зрительныя трубы ихъ, уже въсколько часовъ направлены были на движенія, происходившія на лѣвомъ берегу Двины, которымъ старались мы придать, какъ можно больше важности, дабы они показались непріятелю приготовленіями къ отступленію нашему. Не пUMалъ однако жъ я обмануть до такой степени моего противника, находившагося столь близко подлѣ Полоцка, ибо казалось невозможно было ему не слыхать движенія войскъ, переходившихъ съ лѣваго на правый берегъ Двины. Число ихъ было довольно значительно: они состояли изъ двухъ дивизій пѣхотныхъ и шести конныхъ полковъ, кромѣ полковой артиллеріі и большаго парка артиллеріі позиціонной. Особливо шумъ, какой произволила баттарейная артиллерія, переходя пловучіе мосты и полоцкія улицы, совершенно можно было различать съ того мѣста гдѣ стоялъ я; наблюдая Витгенштейна, находившагося точно въ такомъ же разстояніи отъ города.

Чрезвычайно сожалѣлъ я тогда, вида совершенную безпечность непріятеля, что сдѣлалъ распоряженія къ началу аттаки артиллеріею, ибо вдругъ потребовавъ непріятеля на всѣхъ пунктахъ его линіи, канонада могла уменьшить годы, какихъ могъ бы я теперь надѣяться, начавъ битву наденіемъ тихимъ и совершенно неожиданнымъ. Но переумѣнять было уже поздно; все было готово; даже часъ, назначенный для аттаки, прошелъ; не только не посмѣлъ я изумѣнять свои первыя диснозиціи, но даже не рѣшился поправить движенія 8-й дивизіи, причинившаго промежутокъ въ нашей линіи, который принужденъ я былъ прикрыть находившееся подъ рукою бригадою Корбино.

Ровно въ пять часовъ, баварскія баттареи дали сигналъ аттаки, начавъ канонаду по главной Арміи Русской, поставленной у замка Присменица, гдѣ были также большая часть русской артиллеріі и главная квартира Графа Витгенштейна. Баттарея 2-го Корпуса начала пальбу въ то же время и перекрестила огонь съ баттареями 6-го Корпуса; пальба была живая и жаркая. Наши баттареи состояли большѣ нежели изъ 60 пушекъ; непріятель отвѣчалъ еще большимъ числомъ орудій. При громѣ пушекъ, кирасирская дивизія, составлявшая послѣднія изъ войскъ, переходившихъ черезъ городъ, бросила на землю тюки фуража, какіе везли съ собою кирасиры, и галопомъ помчалась занять мѣсто на лѣвомъ краю

436

войска, единственной точкой нашей линии, где было достаточно пространства для ея маневровъ. Генералъ Дюмеркъ, начальствовавшій секю дивизіею, былъ предупрежденъ, что главная аттака будетъ отъ него вправо, почему и долженъ былъ онъ обращать сюда все свое вниманіе, пользуясь случаями, которые всегда бываютъ въ дѣлахъ значительныхъ, которые однако жъ трудно предусмотрѣть для сего рода войскъ, всегда долженъ стоятьихъ выжидать игновенія для дѣла, если только, измѣняя настоящую сущность его назначенія, то есть, отказываясь отъ выгодъ быстроты движенийъ, употребляютъ кирасировъ, какъ массу силы, для удара, посыланъ ихъ на позиціи пъхоты и нерѣдко на каре, какъ елучоłoь много разъ въ послѣднихъ кампаніяхъ нашихъ. Но подобное распоряжение не входило въ мой планъ, и я ограничивалъ кирасировъ только наблюденіемъ случайностей, какія могли представиться, именно: перерѣзомъ отступленія по петербургской дорогѣ, если непріятельская пъхота будетъ сбита; ноддержкою слѣва нашей аттаки, или объѣздомъ и захватомъ баттарей, которые слишкомъ выдвинутся, либо худо будутъ подкрѣплены; наконецъ замѣщеніемъ промежутка, который могло произвести въ рядахъ нашихъ смѣлое движение непріятеля, и словомъ, подобными событиямъ, конхъ невозможно предузнать напередъ, но которая опытный кавалерійский офицеръ умѣетъ схватить кстати, когда его не стыщаютъ слишкомъ опредѣленными приказаніями, надъясь на его ревность и способности.

Трудно представить себя смятеніе, какое началось въ Русской Арміи при первыхъ выстрѣлахъ нашей артиллеріи и внезапномъ появлении нашихъ колоннъ. Каждый бросился къ своему лошади, своей пушки, своему знамени, своему оружию. Среди такого безпорядка, дивизія Вреде, выйдя сирава отъ деревни Спасъ, напала на лѣвый край непріятельскій, а храбрый Деруа, какъ будто спѣшавшій умереть на полѣ битвы, отважно двинулся отъ сей деревни, ведл свою дивизію и направлясь влѣво отъ замка Присменица, когда Легранъ готовился аттаковать непріятеля съ фронта, а дивизія Валентина уларить на войско, находившися вправо отъ замка. Всь четыре дивизіи шли эшелономъ, частію въ колоннахъ, частію депонированныя, но хорошо соединенные между собою, и каждая имѣа свой резервъ.

457

Наша артиллерія прекратила огонь, когда нейско наше
достигло до непріятельскаго. Въ аттакъ хорошо сохранены
были желаемая общность, отчетливость и нестрашимость.
Въ отны, какъ и должно было ожидать, сначала было мало
порядка и общности, и на томъ-то особенно и основывалась
вся моя надежда, не вполне обманутая, хотя Русскіе показали
въ сем' дѣ ла такое мужество, и;дѣ льно каждый такое без-
страшіе, какихъ немного примѣ рить, найдемъ въ войскахъ
другихъ народовъ. Свѣ ченные внезапно, раздѣ ленные одни
отъ другихъ въ минуту удара, когда мы пробили ихъ линію,
Русскіе баталіоны не смѣ шались, начали сражаться отступая,
но отступали весьма твердо, медленно, отбивались со всѣ хъ
сторонъ съ храбростію и упорствомъ, повторяю, свойствен-
нымъ только, русскому солдату. Они оказывали истинныя
чудеса храбрости, не могли однако жъ выдержать внезап-
ной аттаки четырехъ дивизій, сплоченныхъ и соединенныхъ,
обрушившихъ всю тяжесть свою на раздѣ льные отряды, имъ
представлявшіеся.

Аттаку нашу могли отбить Русскіе только диспозицію
защиты такого же рода, по какой они были аттакованы, то
есть, соединеніемъ большей части русскихъ войскъ на точку,
куда устремилось нападеніе большей части нашего войска.
Временя, потребнаго для принятія сей мѣ ры у нихъ недо-
ставало, при внезанности нападенія, отчетливости, съ какою
наши войска произвели свое движение, быстротѣ ихъ и му-
жествѣ, съ какимъ нанесли онидаръ. Такимъ образомъ, бит-
ва казалась выигранною нами послѣ нервой аттаки, и един-
ственно тѣ мъ, что мы неожиданно соединились четыре пѣ хот-
ныя дивизіи на главномъ пункте русской нозиціи, хотя Рус-
скіе и оказали необыкновенное мужество, отступали, но без-
страшно оспоривали каждый шагъ. Не смотря на силу ула-
ра, битва была продолжительна; действовали штыкомъ и ог-
немъ. Мы перешли за большую часть русскихъ баттарей, но
Русскіе открыли жестокую ружейную стрѣ льбу. Переступивъ
за перную русскую линію, наши овладѣ ли замкомъ Присме-
ницемъ, но отдѣ ленные другъ отъ друга баталіоны русскіе
примкнули ко второй линіи и къ резерву. Мы воспользова-
лись минутою отдыха, спѣ шили возстановить порядокъ въ
нашихъ радахъ и приготовиться къ новому удару, ибо на-
добно было предполагать, что непріятель не оставить поля
битвы, не иснытавши всякаго усилия удержаться. Выгоды,

438

какихъ ожидали мы отъ нечаянности нападенія, были нами
пріобрѣтены; надлежало поддержать ихъ, что было весьма
трудно, ибо Русская Армія спѣшила сосредоточиться къ мѣ-
сту аттаки, и если въ началѣ сравились мы съ равнымъ чи-
сломъ, теперь надобно было иметь дѣло съ числомъ превос-
ходнымъ.

Витгенштейнъ снова двинулъ въ битву Генерала Гаме-
на, начальствовавшаго центромъ, подкрѣпивъ его войсками
еще не сражавшимися, то есть, частью второй линіи и ре-
сервомъ; аттака Русскихъ оперлась на нѣсколько конныхъ
полковъ, между коими можно было отличить Русскую Им-
ператорскую Гварлію. Быстро пошли однако жъ наши диви-
зіи, продолжая свое нападательное движение, съ намъреніемъ
пробить рѣшительно центръ непріятельской арміи, и поста-
раться потомъ обхватить сзади войска, стоявшія влѣво, подъ
начальствомъ Берга и Властова, и сражавшіяся съ Баварца-
ми, если до тѣхъ поръ они продолжатъ сопротивленіе. Центръ
рускій, поддержанный всею пѣхотою, выдержалъ новый
натискъ дивизій Леграна и Валентина съ такимъ же муже-
ствомъ, какое оказалъ при первомъ ударѣ; его подкрѣпляла
притомъ нѣсколькими аттаками кавалерія, которую твердо от-
бивала однако жъ наша пѣхота. По причинѣ мѣстоположе-
нія, русская кавалерія могла дѣйствовать малыми отрядами,
и въ такомъ случаѣ ея дѣйствіе бываетъ маловажно, ибо сей
родъ войскъ опасенъ только при дѣйствіяхъ большими мас-
сами. Къ сожалѣнію, полубригада нашей 8-й дивизіи, за нѣ-
сколько дней передъ тѣмъ потерявшая своего командира, и
составленная изъ весьма молодыхъ солдатъ, смялась и по-
далась назадъ, что могло произвести большой безпорядокъ.
Но мужество другихъ войскъ дивизіи все замѣнило и тѣмъ
способствовало прежней извѣстности храбраго Генерала Ме-
зона, особенно при семъ случаѣ отличившагося. Не смотря
на всѣ свои усилия, непріятель снова былъ сбить. Надлежало
приступить къ послѣдней, общей аттакѣ, чтобы очистить
совершенно поле битвы. Потому опять выдвинули мы ар-
тиллерію въ голову пѣхоты, и потомъ быстро напали на про-
странство, занимаемое русскимъ резервомъ. Баварцы тѣс-
нили лѣвое крыло, и принудили отступить Берга на Ропно,
а Властова на невельскую дорогу. Въ отступленіи своемъ
Русскіе едва не потеряли вовсе отряда, бывшаго при по-
стройкѣ моста на Полотѣ, вправо отъ 6-го Корпуса; спѣша

439

присоединиться к лѣвой сторонѣ своей арміи, онъ прину-
жденъ былъ, при опасеніи быть совершенно отрѣзаннымъ,
быстро пройти съ правой стороны мимо стрѣлковъ ди-
визіи Вреде; большая часть его успѣла спастись; остатокъ
былъ взятъ въ плѣнъ и истребленъ. Дивизіи Леграна и Ва-
лентина оттѣснили центръ и часть праваго крыла до самого
лѣса, бывшаго сзади ихъ. Тогда отправился я къ своему ре-
зерву, желая направить его по петербургской дорогѣ, сзади
праваго крыла непріятельскаго, но прежде нежели успѣли ис-
полнить сіе движеніе, неожиданный случай произвелъ въ ты-
лу нашего войска большой безпорядокъ. Кавалерійскій гвар-
дейскій полкъ, составленный изъ кавалергардовъ и драгу-
новъ русскихъ, бросился влѣво отъ 8-й дивизіи и вправо отъ
кирасирской дивизіи Дюмерка, проѣхалъ по болоту съ боль-
шимъ трудомъ, слѣдуя цѣпью, всадникъ за всадникомъ, и
его внезапное появленіе передъ нашею бригадою легкой ка-
валеріи, такъ изумило ее, что она не только не смѣла напа-
дать на Русскихъ, когда они почти уже окружали ее, но, со-
ставленная изъ трехъ полковъ (впрочемъ слабыхъ и сфор-
мированныхъ изъ конскриптовъ), не смотря на всѣ усилия
начальника своего, Генерала Корбино, вдругъ побѣжала въ
безпорядкъ къ большой баттаре 2-го Корпуса. Тѣмъ лишила
она ее возможности палить, когда подавшись немного влѣво,
она стала бы подъ защитою кирасирской дивизіи, хотя и то
было не нужно, ибо одного залпа баттарей, состоявшей изъ
30-ти слишкомъ пушекъ, было достаточно остановить не-
пріятеля и отбросить его къ мѣсту начала аттаки. Я возвра-
щался тогда отъ центра на лѣвое крыло, спѣша двинуть его
впередъ, ибо прежнее назначеніе его, какъ резерва, было
уже ненужно. Остановясь за бригадою Корбино, на дорогѣ
невельской, подлѣ края Спасскаго Болота, я видѣлъ дерзкое
нападеніе Русскихъ, и предчувствуя безпорядокъ, какой мо-
гло оно причинить, хотя битва уже оканчивалась и день скло-
нялся къ вечеру, спѣшилъ предупредить опасность рѣшитель-
нымъ распоряженіемъ: пославши на 2-ю баттарею Полковника
Колонжа, я велѣлъ стрѣлять безъ разбора черезъ нашихъ бѣ-
глецовъ, чтобы тѣмъ принудить ихъ открыть фронтъ батта-
реи и дать свободу отбить аттаку русскихъ гвардейцовъ. Яв-
но было, что какой-то паническій страхъ овладѣлъ нашею
кавалерійскою бригадою, когда она не поняла выгодъ пре-
восходства въ числѣ и преимущества въ мѣстоположеніи,

440

ибо, какъ я уже сказалъ, для достижения къ ней Русскіе
ѣхали цѣпью одинъ за другимъ, по тропинкѣ среди болота,
поросшаго кустарникомъ. По опыту зналъ я, что поймь,
пораженныхъ такимъ недѣлымъ страхомъ, ничѣмъ нельзя
заставить опомниться; одно средство — указать имъ опас-
ность больше той, отъ которой они спасаются. Въ то же
время отправилъ я своего адъютанта, Капитана Лешартье, къ
кирасирской дивизіи, приказывая Генералу Дюмерку ударить
на Русскихъ. Рана моя не позволяла мнѣ вѣдить верхомъ, и
я разъѣхалъ въ телѣжкѣ. Видя, что артиллеристы 2-го Кор-
пуса не исполняютъ моего приказа, поспѣшелъ я самъ за Ко-
лонжемъ. Прежде нежели добрался я до пущекъ, бригада Кор-
бино, бѣгущал отъ Русскихъ, пабѣжала на меня; часть Рус-
скихъ была уже на баттарѣ, рубила Баварцовъ и закватила
двѣ пушки — достойное показаніе начальникамъ баттарей,
которые не хотѣли слушаться приказа и стрѣлать, уступаа
чувству жалости, вовсе неумѣстному въ обстоятельствѣ
столь важныхъ, ибо они легко могли пытѣнить всѣ дѣла на-
ши, паническій страхъ могъ распространиться, и особливо,
если бы аттака Русскихъ была подкрѣплена. Но, къ счастію,
она произведена была не въ слѣдствіе соображеній главноко-
мандующаго, но изъ одного удалства Русскихъ. Смятая ими
артиллерія смѣшалась, поскакала частію на полоцкую доро-
гу, частію на кладбище Св. Ксаверія, гдѣ въ началѣ лѣла
поставлѣ я сотню человекъ, на всякий подобный случай *.
Среди сего безпорядка, лошади въ телѣжкѣ моей испуга-
лись, ошибіи меня и умчали телѣжку съ кучеромъ въ кулу

* Подобнаго случая никакъ нельзя предвѣдѣть, и, къ несчастію, весьма часто случается, что подобный безоотчетный страхъ поражаетъ всякаго рода войско, когда притомъ невозможно отыскать причины, что произ- вело его на солдатъ, храбрыхъ за минуту прежде и получающихъ по- томъ прежнюю неустрашимость. При наступательномъ и защитительномъ дѣлѣ, всегда надобно сохранять для такихъ случаевъ на своей линіи пункѣ, сильный самъ по себѣ или посредствомъ искусственного укрѣ- пленія, который могъ бы возбратить довѣренность солдату и дать сред- ство собраться войску, сбѣтому непріятелемъ, или пораженному паниче- скимъ страхомъ. Почти всегда найдете мѣсто, гдѣ на такіе сучасно можно поставить редутъ. Если некогда строить его, селеніе, гдѣ есть каменное строеніе, куда можно поставить опору, будетъ замѣтать его. Стѣны клад- бища Св. Ксаверія оказались достаточны на неожиданный случай робости войскъ, въ дѣлѣ много описываемой, ибо концица, всего чаще причи- паящій визапанный страхъ, не могла перескочить черезъ нихъ, и слабый отрѣдъ сотни пѣхотинцовъ сдѣлалъ то, чего не могла сдѣлать цѣлая ка- валерійскал бригада, непугавшался вовсе неопаснаго нападенія. Прим. С.С.

441

артиллерийских ящиков, скакавших въ Полоцкъ, а я очу-
тылся среди непріятельскаго войска, тнавшаго нашихъ. По
незыяснимому счастію, успѣлъ я однако жъ укрыться въ
обрывъ берега Полоты, тамъ гдѣ, крутизна его не позволяла
приблизиться всадникамъ. Офицеръ генеральнаго штаба,
бывшій со мною, помогъ мнѣ сойдти, и я достигъ благопо-
лучно швейцарской бригады, столѣшей въ резервѣ, и ожи,
давшей приказа итти впередъ; командиръ ея не смѣлъ въять
на себя личное отвѣтственности въ томъ, что рѣшался помо-
гать общей бѣдѣ, когда одно его пожivenіе; при такой бли-
зости къ дѣлу могло остановить непріятеля.

Часть русской конницы, преслѣдовавшая нашу артилле-
рію по дорогѣ вдоль кладбища, была наконецъ остановлена
огнемъ въ упоръ пѣхотинцовъ; скрывавшихся за его стѣ-
нами; другая, преслѣдовавшая удалавшихся въ городъ, встрѣ-
чена аттакою 4-го кирасирскаго полка, подъ начальствомъ
Генерала Беркейма. Адъютантъ мой убѣдилъ его двинуться,
не дожидаясь, какъ онъ сначала хотѣлъ, приказа Генерала
Дюмерка, занятаго въ то время на диснинской дорогѣ, куда
выдвигалась оконечность нашего лѣваго крыла; отраженіемъ
непріятельской аттаки, на которую братили тамъ излишнее
вниманіе, когда наше правое крыло, куда устремлялись уси-
лія непріятеля требовало защиты надлежащей. На диснин-
ской дорогѣ стояли пѣхотныя бригады изъ дивизіи Мерля,
подъ командою Генерала Амея, и легкан кавалерія подъ на-
чальствомъ Кастекса. На нихъ напали только 23-й егерскій
полкъ, три эскадрона гродненскихъ гусаръ и рота конной
артиллеріі, слѣдовательно, большинство силы было тутъ съ
нашей стороны, по крайней мѣрѣ, достаточно силъ было у насъ
отразить все, что могъ предпринять непріятель. Могутъ
даже осуждать меня, что при общей диспозиціи оставилъ я
двѣ бригады на семъ пункте противъ силъ незначительныхъ,
но должно обратить вниманіе, что крылья арміи естественно
самыя слабыя части войска. Если бы наступательное дви-
женіе нашего центра и нашего праваго крыла было отбито,
при безпорядкѣ, какой всегда слѣдуетъ за неудачною атта-
кою, лѣвому крылу нашему, единственному пункту, на ко-
торый могли мы тогла опереться, надлежало быть довольно
сильному, дабы оно послужило защитою и точкою соедине-
нія другихъ войскъ. Наконецъ, дивизія Мерля составля-
ла единственный резервъ, нашъ, хотя я, стояла на лѣвомъ

442

Флангъ армії; а дивизія Дюмерка была назначаема вполнѣ для подкрѣпленія аттаки, какую вели четыре пѣхотныя дивизіи наши, поставленныя вправо. Генералъ Беркеймъ, съ 4-мъ кирасирскимъ полкомъ, прибылъ въ битву нѣсколько поздно, но все еще во-время, и успѣшно отразилъ со стороны Полоцка русскую кавалерію, привелшую въ разстройство войска Корбино и артиллерію 2-го Корпуса.

Бригада Кандраса, изъ дивизіи Мерля, немедленно отправилась черезъ поле битвы, поддержать четыре баталіона, которые послалъ я черезъ лѣсъ на дорогу въ Бѣлое, для преслѣдованія непріятеля. Но вскорѣ узнали мы, что сіи баталіоны, рѣшительно истощенные, какъ и всѣ другія войска, усталостью, не въ силахъ были двигаться, и легли при входѣ въ лѣсъ. Мнѣніе начальниковъ объ утомленіи и недостаткъ физическихъ силъ въ войскахъ вполнѣ оправдывалось на дѣлѣ, и потому, хотя и одержали мы преимущество въ битвѣ, но не могли докончить всего, что могла бы привести намъ битва, столь удачная..

Должно признаться также, что мы сдѣлали много ошибокъ, повредившихъ успѣху. Слабость нѣкоторыхъ войскъ 8-й дивизіи и бригады Корбино, и недостатокъ содѣйствія кирасирской дивизіи усилиямъ четырехъ дивизій пѣхотныхъ, болѣе или менѣе повредили намъ. Но ошибка главнокомандующаго всегда важнѣе всякихъ другихъ. Такъ меня могутъ упрекать, что я не довольно зналъ свои войска и своихъ офицеровъ, и не соразмѣрилъ вполнѣ ихъ силъ и способностей, размѣщая ихъ по важнѣйшимъ пунктамъ, и что надлежало бы мнѣ быть дѣятельнѣе самому, для предупрежденія безпорядковъ. Могу отвѣчать, что я принялъ начальство надъ 2-мъ Корпусомъ только наканунѣ, и потому не зналъ еще ни войскъ моихъ, ни ихъ начальниковъ, а на второе, что главнокомандующему нельзя самому быть вездѣ, и притомъ тажелая рана, полученная мною наканунѣ, препятствовала мнѣ ёздить верхомъ. Впрочемъ, если успѣхъ былъ и далеко не полный, намъ надлежало считать важными трофеями 1200 плѣнныхъ и 14 пушекъ, взятыхъ на полѣ битвы, въ сраженіи съ войсками, не только превосходившими насъ въ числѣ, по и во многихъ другихъ отношеніяхъ *, когда мы

* Мы взяли было пушекъ до 30-ти, но когда часть нашей 8-й дивизіи замѣшалась, 16 пушекъ были спова отняты у васъ непріятелемъ, пока успѣли мы возстановить порядокъ въ нашихъ рядахъ. *Прим. С. С.*

443

измучены были шестью мѣсяцами усиленныхъ маршей и шестью недѣлями лишеній всякато рода. Русскіе въ безпорядкѣ отступили въ лѣсъ, бывшій сзади ихъ, не могли попасть на настоящій путь отступленія, и успѣли соединить всѣ свои войска только въ Гамзелевой, достигнувъ туда уже побочными дорогами, по которымъ могли они потерять артиллерію, если бы войска наши въ состояніи были ихъ преслѣдовать. Мы выиграли время для отдыха, и безопасно стали заниматься сборомъ припасовъ и возстановленіемъ силъ, ибо непріятель удалился къ Дриссѣ.

Генералы Валентинъ и Расловичъ были ранены; генералъ Виченти былъ раненъ ваканунѣ, но главную потерю нашу составляла кончина почтеннаго, храбраго генерала Деруа, смертельно раненаго въ битвѣ. Солдатъ убито и ранено было у насъ болѣе 2000. Непріятельскую потерю можно полагать отъ 3-хъ до 4000 человѣкъ. Трое русскихъ генераловъ были ранены.

Одинъ изъ почтенныхъ участниковъ войны 1812 года; прочитавъ въ рукописи предлагаемую здѣсь статюю, сказалъ намъ, что въ авторѣ ея видно желаніе говорить правду и разсказъ его поучителенъ, но что авторъ впалъ во многія, больныя и невольныя, ошибки, которые непремѣнно падобно помѣстить для полноты его описания. Мы просили почтеннаго критика составить свои замѣчанія, и получивъ обобщеніе его, надѣемся помѣстить ихъ въ одной изъ слѣдующихъ книжекъ. Тогда исполнится мудрое правило: audiatur et altera pars, а съ тѣмъ вмѣстѣ пояснитела одна изъ замѣчательныхъ битвъ въ войнѣ 1812 года, ибо разсказъ односторонній всегда имѣетъ недостатокъ односторонности. Черезъ тридцать лѣтъ пора умолкнуть личнымъ отпонченіямъ и Исторіи занять свое мѣсто — судіи безпристрастнаго.
Н. П.

* Ему было около 80-ти лѣтъ отъ роду, и онъ считался старѣйшимъ изъ генераловъ и образцомъ всѣхъ другихъ. Съ нѣкотораго времени, казалось, онъ только одного и желалъ — кончить свое долговременное воинское поприще на полѣ чести. Смерть его опечалила всю французскую и баварскую арміи.
Прим. С. С.

КРИТИКА.

— ОПИСАНІЕ Финляндской Войны, на сухомъ пути и на моръ, въ 1808 и 1809 гг., по Высочайшему повелѣнію, сочиненное Генералъ-Лейтенантомъ Михайловскимъ-Данилевскимъ. Съ 20-ю планами и картами. Спб. 1841 г. въ 8, III и 524 стр.

→→→

Мы не можемъ сказать, что наша Военная Литература не представляетъ намъ ничего замѣчательнаго. Правда, она еще далеко не полна, далеко не обнимаетъ всего, о чемъ должно намъ подумать и отдать отчетъ самимъ себѣ, не довѣряя иностранцамъ. Обращаясь къ Военной Исторіи, напримѣръ, скажите: можемъ ли мы довѣрить кому будь жизнесписание нашего Суворова, или вообще описаніе подвиговъ нашихъ отъ взятія Шлиссельбурга въ 1703 году, до занятія Адrienополя въ 1830 году — нашу Полтаву, Кагулъ, Требію и Нови, Бородино и Кульмъ, Лейфлѣгъ и Парижъ, Эрзерумъ, или Чесму и Наваринъ? Мы сами должны извлечь свѣдѣнія изъ архивовъ и лѣтописей, в проникнутые благоговѣніемъ къ славѣ отцовъ, сами должны передать ихъ Военной Исторіи, оспорить возраженія и крпвые толки чужеземцевъ, по отстоять воинскую честь нашу такъ, какъ отставали мы се грудью на поляхъ брани. Грустно думать, что до сихъ поръ нѣтъ у насъ жизни Суворова, и что подвиги его и другихъ великихъ вождей русскихъ опpiсаны только въ безобразныхъ компиляціяхъ, или кратко, безотчетно и нesвѣрно. Что писано у насъ

445

о войнахъ Екатерининскаго времени? Гдѣ исторія Минихо-
вой войны съ Турками, или описаніе замѣчательныхъ полви-
говъ въ войнахъ съ Турціею и Персіею при Императорѣ
Александрѣ и съ Персіею въ царствованіе Императора Ни-
колая? Все такъ — прибавимъ, что едвали не сираведливъ
упрекъ вообще въ томъ, что мы довольно лѣнивы на описа-
ніе видѣннаго нами, бывшаго передъ нами. Пусть оправды-
ваетъ насъ то, что такая безопасность доказательство юности
жизни, безотчетности свѣжей силы. Мы живемъ дѣлами и
предоставляемъ потомкамъ разсказывать объ нашихъ дѣлахъ.
Надобно повторить однако жъ, что сказали мы выше: воен-
ная литература наша представляетъ уже и нынѣ нынѣ сколько
замѣчательныхъ явленій. Мы заговорили о Военной Исто-
рии: не смотря на ощутительные недостатки, Исторія похо-
довъ Россіянъ, Д. П. Бутурлина, составляетъ начало труда
замѣчательнаго, заставляющаго насъ сожалѣть, что авторъ
заключилъ повѣстованіе столь немногимъ. Въ сей исторіи,
какъ и въ его исторіи войны 1812 года, въ первый разъ
увидѣли мы опыты историческаго разсказа, основаннаго на
достовѣрныхъ свѣдѣніяхъ, представленныхъ не въ видѣ ре-
ляцій, или грубаго и неполнаго матеріяла, какимъ можно
назвать исторію Е. Б. Фукса объ италіянскомъ походѣ Су-
ворова. Трудъ г-на Утакова, историка походовъ Князя Вар-
шавскаго въ Азіатской Турціи, есть твореніе высоко опѣ-
няемое знатоками. Наконецъ, труды А. И. Данилевскаго
обратили уже на себя вниманіе не только Русскихъ, но и
чужеземцовъ. Удостоенный высокаго счастія — быть ис-
полнителемъ священной воли Монарха, почтенный авторъ,
уже и прежде составившій себѣ европейскую известность
своими описаніями походовъ 1813 и 1814 гг., показалъ въ
исторіи войны 1813 года — повторимъ здѣсь слова великаго по-
кровителя трудовъ полезныхъ, «столь же вѣрное и точное из-
ложеніе событий того времени, сколь живое, пламенное, въ не-
преложныхъ чувствахъ русскаго сердца почерпнутое описа-
ніе безсмертныхъ подвиговъ Императора Александра, непо-
колебимой его твердости въ дѣлѣ спасенія отечества и высо-
кихъ царственныхъ добродѣ tellей его, осѣнившихъ Россію
въ годину бѣдствія и славы.» — «Въ чертахъ не менѣе вѣр-
ныхъ переданы вами,» говорилъ Великій Монархъ Русскій,
«знаменитые подвиги войска и доблесть народа, безпредѣль-
ная преданность его престолу, живая любовь къ отечеству.

29

446

И поручилъ вамъ составленіе недостававшей у насъ исторіи войны 1812 года; важный трудъ сей достойно вами исполненъ, совершенно соответствовал ожиданіямъ и намъреніямъ Моимъ, и Мне особенно пріятно изъавить ýамъ искрещнюю Мою признательность.» — Слѣдствіемъ столь высокаго благоволенія Монаршаго было новое препорученіе автору: описать исторію войны 1813 года, также удостоенную потомъ, по окончанію ея, лестнаго отзыва и августейшей благосклонности. Наконецъ, по воль Моварха, А. И. Данилевскій составилъ и издалъ въ нынѣшнемъ году описаніе войны въ Финланціи, въ 1808 и 1809 гг. — Вотъ рядъ сочиненій одного автора (причислимъ сюда предварительно исторію войны съ Турцією при Императорѣ Александрѣ, которою нынѣ, также по воль Монарха, занимается почтенный авторъ), рядъ твореній, которые посвящены чести русскаго оружія и составляютъ краснорѣчивую лѣтопись воинской славы нашей за царствованіе Императора Александра.

Какъ на доказательство отчетливости твореній А. И. Данилевскаго, укажемъ на то, что донынѣ, чмѣр общей похвалы, они не встрѣтили еще никакого критическаго противорѣчія, а быстрый расходъ перваго изданія и немедленно послѣдовавшее за нимъ второе изданіе исторіи войны 1812 года показываютъ, какъ жадно выслушало отечество повѣстованіе почтеннаго автора.

Не осмѣливаемся послѣ сего подвергать какому-либо разбору твореній, которые читаемъ съ патріотической гордостью дѣлами, въ нихъ описанными. Нѣтъ сомнѣнія, что труды почтеннаго автора, какъ всякое дѣло человѣческое, могутъ въ подробностяхъ заслужить замѣчанія знатоковъ, быть дополнены и исправлены новыми свѣдѣніями, но какъ не самовидцы, не дѣатели въ событияхъ, излагаемыхъ почтеннымъ историкомъ, и еще болѣе — вовсе чуждые военной наукъ, смотря на Исторію Военную, какъ на часть, входящую въ Исторію вообще, всего менѣе имѣемъ мы право на какое-либо дополненіе, поправку или оспориваніе общей и подробности его повѣстованацій.

Если мы не ошибаемся, цѣль автора, во всѣхъ исчисленныхъ нами трехъ сочиненіяхъ его, была изложить кратко достовѣрныя свѣдѣнія о событияхъ въ военномъ отношеніи. Систематическую краткость изложения можно предполагать потому, что онъ довольствовался всюду почти голословнымъ

447

повтореніемъ найденныхъ имъ источниковъ, заставлялъ го-
ворить наиболее дѣйствовавшія лица ихъ собственными сло-
вами, замѣнялъ числами разсказъ, и потому описаніе обшир-
ныхъ событий 1812 и 1813 года помѣстилось у него въ весь-
ма небольшой размѣрѣ. Имѣя въ виду людей военныхъ, онъ
представлялъ собственно военные факты, не дополняя ихъ не
нужною въ такомъ отношеніи характеристикою мѣстности,
изображеніями дѣйствователей, соотношеніями событий, исто-
рическою живописью. Впереди очередь его рисуются Русскіе
боины; все остальное на второмъ планѣ и составляетъ даль
рисунка. Еще менѣе принималъ на себя авторъ обязанность
критики событий. Не безъ основанія можно было осуждать
манеру изложенія въ сочиненіяхъ Д. П. Бутурлина: послѣ
каждаго события помѣщалъ онъ отдѣльное критическое сужде-
ніе объ немъ, какъ будто учитель, изъясняющій съ кафедры
ученикамъ каждый стихъ. Омира или Виргилія, или Лагарпъ,
построчно разбирающій великое твореніе древнихъ. Судить
военные дѣла Петра Великаго, Барклая де-Толли, Кутузова,
Наполеона надобно имѣть вѣкоторыя права на судъ, и не
всегда притомъ можно судить ихъ по уложеніямъ стратегіи
и тактика, писаннымъ тѣми, кого они безпощадно бивали,
потому, что если «они не знали тактики,» какъ говаривалъ
Суворовъ, «за то тактика ихъ знала.» Не естараніе ли удалить
отъ себя подобное нарѣканіе заставило г-на Данилевскаго
рѣшительно отказаться отъ всякаго критическаго суда и рѣ-
шенія. Можетъ быть, и спорить тутъ нечего, но — при-
знаться ли откровенно? Намъ, не военнымъ людямъ, иногда
кается темно и неполно его повѣствованіе, какъ исторія
вообще, ибо сами мы не можемъ дополнить ее характеристи-
кою мѣстности и живописью лицъ. Высказывая наше искрен-
нее признаніе, мы отнюдь не смѣемъ назвать словъ нашихъ
обвиненіемъ почтеннаго и глубоко уважаемаго нами автора,
ибо онъ слѣдовалъ своему, весьма върно обдуманному пла-
ну: вина тутъ наша, а не его.

— Точно того же плана, какъ въ двухъ первыхъ сочиненіяхъ, держался г-нъ Данилевскій к при описаніи войны, утвердившей в полнѣ за Россію Финляндію, войны достопамятной, но менѣе другихъ извѣстной и тѣмѣ болѣе для насъ любопытной. Послѣ краткаго вступленія, гдѣ изъясняются непосредственныя причины войны и исчисленія обоюдныхъ силъ, авторъ переходитъ прямо къ изложенію военныхъ со-

29*

448

бытій, и съ послѣднимъ выстрѣломъ пушки Русской прекра-
щаетъ описаніе, дополняя его въ концѣ только нѣсколькими
мыслями о важности войны Финляндской и выгодахъ отъ
пріобрѣтенія Финляндіи полученныхъ.

Мы сказали, что послѣдняя война Финляндская менѣе
другихъ намъ извѣстна. Причинъ тому было много. Во пер-
выхъ, мы такъ уже привыкли къ мысли торжества надъ Шве-
лами, со временъ Петра Великаго, что начать войну съ ними и
побѣдить казалось намъ однимъ и тѣмъ же; во вторыхъ, неболь-
шое число войскъ, сражавшихся въ Финляндіи, представля-
ло намъ войну сю неважною: мы привыкли тогда слышать
о сотняхъ тысячъ, сражавшихся отъ Лиссабона до Варшавы,
отъ Копенгагена ло Неаполя; въ третьихъ, то ли было время?
Люди не современники происшествій съ 1805 по 1815 годъ
не могутъ вообразить себѣ спхъ лѣтъ, дивныхъ, страшныхъ,
вѣка исполиновъ. времени событий, при которыхъ дѣло еже-
дневно шло о рѣшеніи судьбы царствъ, народовъ, напоминав-
шемъ переселенія племенъ, нашествія Чингисовъ и Аттилъ.
Нынѣ, когда все уже давно утихло, жатва зрѣетъ на поляхъ
увлажненныхъ кровью, усыпанныхъ пепломъ костей человѣ-
ческихъ, когда немного остается современниковъ людамъ
выше Омировскихъ, картинамъ страшнѣе Данте, врѣзавшимся
въ память ихъ самовидцовъ, когда, говоримъ, наступилъ уже
судъ исторіи для великановъ, прешедшихъ съ громами по
лицу земли, забудемъ ли нынѣ принесть дань воспоминанія
подвигамъ, ознаменовавшимъ забытую войну Финляндскую?
Не даромъ досталась намъ Финляндія — храбро отстаивали
се прежніе владѣтели и мужественно бились съ нимъ Русскіе,
сражаясь по колѣно въ снѣгу, среди льдовъ Ботники, лѣсовъ
и скалъ Финскихъ. Вотъ почему, руководствуясь сочине-
ніемъ г-на Данилевскаго, хотимъ мы представить эдѣсь чи-
тателямъ нашимъ краткій очеркъ Финляндской Войны 1808
и 1809 гг. — Но желая слѣлать его полнѣе, не должно ли
вспоминать о прежнихъ военныхъ событияхъ въ сей отдален-
ной съверной странѣ? Путь къ побѣдамъ проложилъ эдѣсь
починальниковъ нашъ Великій Петръ; дочь его славно воевала
въ Финляндіи; Екатеринą сражалась эдѣсь на сушѣ и на мо-
рѣ. И каждое изъ сихъ событий ознаменовывалось такими
рѣзкими, такими своенравными чертами, отодвигавшими ка-
ждый разъ грань Русской земли далѣе и далѣе къ съверу, по-

449

ка не додвинулась она до Лапландскихъ тундръ и незаходя-
щаго солнца Торнеоскаго. ВзглЯнемъ сперва на мѣстность.

Было время, когда океанъ покрывалъ всю Скандинавію,
Финляндію и Россію. Здѣсь, на сѣверѣ, смылъ онъ позднѣй-
шіе слои земель, слился къ югу съ поверхности слоевъ перво-
зданныхъ, неровными чертами вырѣзалъ берега въ остаткѣ
своемъ, Балтійскомъ Морѣ, углубивъ Ботническій Заливъ къ
сѣверу, Финнскій Заливъ къ востоку, разбросавъ по низменно-
стямъ валуны гранитовъ, вымывши ямы, гдѣ потомъ образо-
вались огромныя водохранилища Ладожское, Онежское, Чуд-
ское, Ильмень, и безчисленное множество малыхъ и большихъ
озеръ въ Финляндіи и Швеціи. Дремучіе лѣса выросли по-
томъ здѣсь въ долинахъ и на горахъ, въ почвѣ изъ вывѣтрѣв-
шихъ скалъ, согрѣваемой палящами лучами солнца въ крат-
кое сѣверное лѣто и утучняемой черноземомъ изъ гниющихъ
растеній. Наконецъ явился и человѣкъ, жить въ сихъ стра-
нахъ негостепріимныхъ, человѣкъ мрачный, суровый, дикій.

Именемъ Финляндіи означается пространство земель простирающееся къ востоку отъ сѣвернаго угла Ботническаго Залива до устья его, склоняющееся далѣе на востокъ, образуя сѣверный берегъ Финскаго Залива; граница Финляндіи идетъ потомъ черезъ перешеекъ между симъ заливомъ и Ладожскимъ Озеромъ, по сѣверному краю сего озера, сближаясь съ Олонецкою Губерніею, далѣе съ Архангельскою, примыкаясь подлѣ сей губерніи къ Лапландіи и сходя опять на западъ къ Ботническому Заливу при рѣкѣ Торнео. Естественныя границы Финляндіи собственно суть: низменное протяженіе тундренныхъ земель Лапландскихъ къ сѣверу и Балтійское Море къ западу и югу; здѣсь-то, въ сихъ границахъ, лежитъ толща первобытныхъ горъ, образующая собой Финляндію собственно, небольшое возвышеніе, которой по срединѣ, раздѣляющее теченіе рѣкъ Финляндскихъ на западъ и на востокъ, не восходитъ болѣе 600 ф. надъ поверхностію моря. Вся Финляндія огромная груда гранитныхъ скалъ, покрытая въ однихъ мѣстахъ песками, въ другихъ пе-
щаникомъ и аспидомъ; на нихъ налегла позднѣйшая черно-
земная почва, но во многихъ мѣстахъ первобытный гранитъ
выдвинулся на поверхность голыми утесами; морскіе берега
составляютъ обрывистые, изрытые моремъ утесы; безчи-
сленное множество каменныхъ отпрыдышей образуетъ около
нихъ архипелаги мелкихъ острововъ, именуемыхъ шхерами

450

(skaergard), которые тянутся въ Балтійское Море отъ Ю. З. угла Финляндіи и образуютъ Аландскіе Острова, по срѣдинѣ устья Ботническаго Залива, къ югу. На все сіе пропыстанство земель накинута водная сѣть, состоящая изъ безчисленнаго множества озеръ, которые переливаются изъ одного въ другое и образуютъ рѣки и рѣчки, соединяющія озера одно съ другимъ, и потомъ стекающія на западъ въ Балтику, на Ю. В. въ Ладожское Озеро, составляя водопады и водоскаты по утесамъ, а по низменностямъ топи и болоты. Вѣковые лѣса растутъ между утесами и по озерамъ; ихъ населяетъ множество дичи и звѣрей; въ озерахъ и рѣкахъ находится обиліе рыбы. Въ противоположность Швеціи, богатой желѣзномъ и другими металлами, въ гранитной Финляндіи нѣтъ ихъ, и немногое количество мѣли и болотнаго желѣза составляетъ все металлическое богатство сей страны. Климатъ мраченъ и суровъ. «Здѣсь царство зимы,» говорилъ Батюшковъ — «лѣто продолжается шесть недѣль; бури и непогоды царствуютъ девять мѣсяцовъ; осень ужасна и весна нерѣдко принимаетъ видъ осени.» Но лѣто замѣняетъ краткость свою тѣллотою солнечныхъ лучей, быстро растапливаетъ лѣды и непроходимые снѣга; рѣки кипятъ тогда бурными волнами, хлещутъ водопадами; въ Торнео солнце не заходитъ тогда за горизонтъ. Море, лѣса, луга, утесы, все ожваетъ. Но быстро пролетаетъ лѣто; осенніе туманы густѣютъ; сыплетъ снѣгъ, громоздить сугробы; все мерзнетъ отъ свирѣпаго холода, даже и море оковывается лѣдомъ въ тѣсныхъ предѣлахъ своихъ.

По землѣ нашелся и житель. Первобытный обитатель Европы, изгнанный изъ странъ болѣе благословенныхъ, онъ ушелъ въ сѣверъ, пробрался до самыхъ отлаленныхъ береговъ Ледовитаго Океана и заселилъ Финляндію. Уничтожаемый враждебною природою во глубинѣ сѣвера, онъ превратился тамъ въ получеловѣка, Лапландца, но юнѣе образовалъ собою полудникія Финскія племена, растянувшія-ся отъ Балтики до Волги; они заселили и Финляндію, полувчившую отъ нпхъ пмя свое, хотя сами они называютъ ее Суомамаи (земля озеръ), а самихъ себя Суомагайне (Сумь русскихъ лѣтонисей). Неуклюжій, рыжеволосый, поклонникъ кроваваго шаманскаго исповѣданія, житель Финляндіи былъ притомъ здоровъ, крѣпокъ, свленъ, занятой трудами, которыми должепъ былъ снискивать себѣ бытіе; онъ при-

451

выкъ къ нейроходимымъ снѣгамъ, къ бурному морю, къ пе-
чальнымъ скаламъ Финляндіи, на которыхъ разсѣялъ свои
хижины и селенія. Трезвый, неутомимый, храбрый, страст-
ный къ независимости, онъ былъ даже грозенъ сосѣдямъ,
выходя иногда изъ уединенной хижины своей, составлялъ
воинскія дружины, свирѣпо сражался съ Русскими и Шве-
дами, и нерѣдко ходилъ и плавалъ грабить ихъ области, въ
отплату за наъзды ихъ на его дикую отчизну. Въ XII вѣкѣ
кончилась независимость Финляндцовъ. Святый Эрихъ, ко-
роль Шведскій, отправился обращать ихъ въ католическую
нѣру, основалъ церковь близъ городка ихъ Або, или Обо,
поставилъ надъ нимъ епископа, миловалъ слушавшихъ его
повелѣніе, свирѣпо казнилъ непослушныхъ. Напрасно про-
тивились туземцы и боролись еще около ста лѣтъ. Биргеръ
Магнусонъ довершилъ ихъ покореніе, приплылъ въ Фив-
ляндію съ сильнымъ войскомъ, построилъ тамъ первый
шведскій городъ Тавастгусъ и утвердилъ власть Шведовъ,
въ половинѣ XIII вѣка. Черезъ пятдесятъ лѣтъ Торкель
Кнутсонъ прошелъ съ войскомъ въ болотистую восточную
Финляндію, построилъ Кексгольмъ и на русскихъ предѣлахъ
Выборѣ. Напрасно спорили и противились новымъ сосѣдямъ
наши Новгородцы. По договору, заключенному въ Орѣшкѣ
(городъ, построенномъ Русскими при истокѣ Невы, на остро-
вѣ, но формъ своей получившемъ имя Орѣшка), Новгородъ
уступилъ Шведамъ владѣніе Сумскою Землею, назначилъ
границею отъ Финскаго Залива рѣчку Сестру, а далѣе про-
велъ ее по рѣкѣ Воксѣ къ Кексгольму, по Ладожскому Озе-
ру, и отсюда къ Лопарямъ до Студенаго Моря, что и оста-
лось съ тѣхъ поръ и донынѣ границею Финляндіи отъ Ю.
В. и востока. Тогда Финляндцы покорились Шведамъ вполнѣ.
Земля ихъ получила названіе Герцогства Финляндскаго, при-
няла отъ побѣдителей вѣру католическую, спокойно перемѣ-
нила ее на лютеранисмъ, по ихъ примѣру, подчинилась
шведскимъ законамъ, уставамъ и обычаямъ. Шведы по-
строили и населили города ел; законы Финнамъ изложены
были на шведскомъ языкѣ. Финны забыли свою прежнюю
дикую независимость, и спокойные подъ властью потомковъ
Густава Вазы, сдѣлались самыми вѣрными ихъ подданными.
Не измѣняя своего языка, молась на немъ христіанскому
Богу, они обратили большій трудъ на землю и на промыслы.
Лѣса, озера, море сдѣлались для нихъ источниками промы-

452

шлености и удовлетворяли ихъ трезвому, скудному, не-
знающему прихотей быту. Искусные охотники, привыкшіе
къ лишеніямъ всякаго рода, Финны составили отличныя
дружины въ шведской арміи. Трудолюбіе ихъ придало пло-
дородіе почвѣ; на мѣстахъ выжженныхъ лѣсовъ, они сѣяли
хлѣбъ, и пе смотря на бѣдный урожай, на тяжкій трудъ зем-
ледълія, иногда вывозили его въ Швецію до 100,000 бочекъ
въ годъ; заплались и скотоводствомъ; обработывали скудные
металлы, выдѣлывали поташѣ, смолу, дегодь, рубили лѣсъ
для отпуска, употребили, какъ товаръ, самыя гранитныя
скалы свои, и сдѣлались отличными мореходами, окружен-
ные морями и озерами. Шведы были господствующимъ на-
родомъ въ Финляндіи, но не налагали рабства на Финновъ,
припанныхъ гражданами Швеціи, хотя общественную связь
быта Финляндіи составила собственно Шведы, начальники,
судьи, священники туземцовъ. Число жителей въ Шведской
Финляндіи, на пространствѣ 5,300 кв. миль, полагали въ
1805 году около 900,000 челоцѣкъ, разселенныхъ въ двадцати
городахъ и слишкомъ въ двадцати одной тысячѣ деревень
и селеній (леммановъ), ибо, по примѣру нашихъ сѣверныхъ
областей, Финляндцы разсѣяны, большею частію, въ весьма
мелкихъ селеніяхъ и множество ихъ находите состолщими
изъ двухъ, трехъ хижинъ, укрытыхъ въ какомъ нибудь за-
холустьѣ лѣса, пріютѣ утеса, поллѣ рѣчки или озера*. Въ
семь числѣ Шведовъ, кромѣ живущихъ въ городахъ, пола-
галось до 100,000. Финляндія, какъ шведская область, уча-
ствовала во всѣхъ переворотахъ своей метрополіи и раздѣ-
ляла ненависть своихъ властителей къ Русскимъ, отъ чего
безпрерывно возникали споры и битвы съ Русскими на гра-
ницахъ. Возведенная въ званіе Великаю Герцогства, съ 1363
года Финляндія посылала въ Стокгольмъ депутатовъ на
сеймы при выборѣ королей, раздѣляясь, подобно Швеціи,
на чистые званія на своихъ сеймахъ, собиравшихся для на-
кладки новыхъ податей, ибо на то требовалось согласіе на-

* Такъ разсѣянно народопаселеніе въ Архангельской и Олонецкой гу-
берніяхъ. Девять сотъ тысячъ жителей считалось въ 1803 г. только въ
Шведской Финляндіи, а въ Выборгской Губерніи, которая принадлежала
тогда России, была отдѣльна, полагалось, въ 1807 году, въ шести городахъ,
1900 селеніяхъ и 7300 геммановъ, до 220,000, съѣдовательно, вообще въ
Финляндіи было тогда бОльѣ миницона ета тысячъ жителей. Они значи,
только умножились послѣ того, и пынѣ, съ присвоекупленіемъ Выборга-
можно полагать народопаселеніе Финляндіи въ 1,400,000.

453

рода. Два раза образовывала она независимое владѣніе, от-
данная въ удѣлъ Эриху, сыну Короля Магнуса, въ 1357 г.,
и сыну Густава Вазы Юанну, въ 1561, но вскорѣ потомъ
обращалась опять въ составъ Швеціи.

Не входя здѣсь въ статистическія подробности о раздѣле-
ніи и управленіи Финляндіи*, дополнимъ слишкомъ легкій
и поверхностный очеркъ нашъ взглядомъ на Финляндскіе
города. Слѣдуя къ С. З. отъ Петербурга, въ 132 верстахъ,
встрѣчаемъ древній Выборгъ, съ 3000 жителей, гаванью,
старинною крѣпостью, построенною Кнутсономъ. Къ нему
причисляются крѣпости: Фридрихсгамъ, построенная на
приморьи Финскомъ, Вильманстрандъ, внутри области, при
озерѣ Соймѣ, и Кексгольмѣ, при впаденіи рѣки Воксы въ
Ладожское Озеро. На С. З. отъ Выборгской Области слѣ-
дуетъ внутренняя область Санктъ-Михельская, съ городами:
Хейнола, подлѣ Кюмени, при истокѣ ея изъ озера Пяіана,
Санктъ-Михель, въ 522 верстахъ отъ Петербурга, и крѣ-
постца Нейшлотѣ. На западъ отъ Выборгской Области слѣ-
дуетъ, по Финскому приморью, область Ююландская. Здѣсь:
Гельсингфорсъ, нынѣшняя столица Финляндіи, съ 10,000 жи-
телей, университетомъ, непобѣдимою Свеаборгскою крѣпо-
стью, защищающею гавань его и вырубленною на семи

* По новѣшенному раздѣлію (въ Мартѣ, 1831 г.), Финляндія дѣлится на восемь губерній (laens): Ююландскую, Абоскo-Бiернеборгскую, Таваст- гускую, Выборгскую, Санктъ-Михельскую, Куопіоскую, Вазаскую и Улeа- боргскую, которые раздѣляются на узлы (fogderier), подраздѣляемые на земскія управленія (наегад). По луховному управленіо, Финляндія издрeвле раздѣлена на двѣ епархіи (stife): Абоскую, гдѣ нынѣ 24 консисторіи (prosteri) и 124 прихода, и, Боргоскую, гдѣ 16 консисторій и 79 прихо- ловъ, или кирхшопіей. Въ 1838 г. считалось въ Финляндіи до 36,000 человѣкъ жителей греческаго исповѣданія; они подчиняются вѣдѣнію Санкт-петербургскаго Митрополита. Финны и Шведы Финляндскіе всѣ Лютеране. Набожность и кроткое благочестіе отличительныя черты Фин- лляндцвѣ. Вѣь Финны учатся грамотѣ, ибо обязаны знать законъ Божій приступая къ причастію; въ воскресеньи и праздники собираются въ цер- ковь жители цѣлаго прихода, перѣдко обитающіе въ большомъ отделеніи, и слушаютъ службу. Божію и проповѣди на своемъ языкѣ. На финскомъ языкѣ печатаются книги, даже газеты и журналы; буквы употребляются для сего нѣмецкія. Шведское народонаселеніе Финляндіи съ 1640 года имѣло свой университетъ въ Або, пōслѣ пожара Абоскаго нěренесенный, въ 1827 г., въ Гельсингфорсъ. Нынѣшнее состоліе ученія въ Финляндіи можно видѣть въ отчетахъ Министерства Народнаго Просвѣшенія. Каса- тельно самой характеристики и подробностей 'объ управленіи Финляндіею, укажемъ читателямъ на Прогулку въ Швецію и Финляндію О. В. Булга- рина и мюфія прекрасныя статьи Г-на Грота въ Современникъ; то и дру- гое можетъ служить руководствомъ для желающихъ ближе ознакомиться съ страною, любопытною въ столь многихъ отношеніяхъ.

431

гранитныхъ островахъ; Борго, приморскій городокъ, Ловиза и Гангудъ, самый южный пунктъ Финляндіи. Остатокъ Финскаго прибрежья занимаетъ Область Абосскал, мѣсто первоначальнаго заселенія Шведовъ. Здѣсь Або, или Обо, въ 214 верстахъ отъ Гельсингфорса, прежняя столица Финляндская; до страшнаго пожара 1827 года въ ней считали болѣе 13,000 жителей; Нюстадъ, Раумо, Бьернборгъ, города по берегу Ботническаго Залива (2000, 1500 и 4500 жителей). Сюда причисляется Аландскія герадъ, заключающій въ себѣ купу шхеровъ и острововъ (изъ коихъ до 60-ти обитаемы в болѣе 200 необитаемыхъ). Главный, Аландъ, шесть миль въ длину и пять миль въ ширину. Отъ шведскаго берега отдѣляется Аландскій архипелагъ проливомъ (Аландсфагъ), съ Финляндіею сближается безпрерывною цѣпью шхеровъ. Область Тавастгусская лежитъ на съверъ отъ Нюландской, самое гористое мѣсто Финляндіи, съ городомъ Тавастгусомъ, 121 верста съвернѣе Гельсингфорса (1500 жителей). Далѣе къ сѣверу отъ Нюландской и Санкт-Михельской Областей находятся рядомъ двѣ области; къ западу Вазаская (прежняя Остро-Ботнія) приморская область, съ городами по Ботническому прибрежью: Вазою, Христинепстадомъ, Каске, Нюкарлеби, Гамлакарлеби и Якобстадомъ (жителей въ Вазѣ болѣе 3,000 въ другихъ отъ 500 до 2000), и внутренняя область Куопіоская (прежнія Киріаландія и Саволаксъ), залитая озерами, среди которыхъ въ 1776 г. освованъ былъ для управленія городокъ Куопіо. Съверную крайнюю оконечность, съ частію Лапляндіи, занимаетъ за Вазою и Куопіо Область Улеаборгская. Здѣсь на приморы городки: Улеаборгъ (5000 жителей) и Брагестадъ (1000 жителей); городокъ Кална удаленъ во внутреннюю область (300 жителей); наконецъ Ксми и Торнео, самые съверные города, уже на предълахъ Швеціи (сближающіеся сюда своею Вестро-Ботнійскою Областью, на западномъ берегу Ботническаго Залива): они находятся почти въ 1200 верстахъ отъ Гельсингфорса.

Намъ понятна теперь топографія Финляндіи. Видимъ сюю дикую съверную страну, область утесовъ и озеръ, съ разсѣлиными по ней мѣлкими селеніями Финновъ, съ городскимъ населеніемъ Шведовъ по приморскимъ берегамъ, съ гранитными архипелагами, прикрывающими ея прибрежья, съ крѣпостими, охраняющими всѣ главныя мѣста, съ путями, удобными по приморью, но едва проходимыми во внутрен-

455

нихъ областяхъ, зимою среди снѣговъ, лѣтомъ среди болотъ, озеръ и утесовъ. Вспомните, что такую землю защищаетъ храброе войско, а мѣстоположеніе ея дѣлаетъ то, что сотни солдатъ могутъ здѣсь защищаться отъ непріятеля, когда онъ вступаетъ въ Финляндію, идетъ по непроходимымъ мѣстамъ, не имѣя возможности дѣйствовать большими корпусами, ни средствъ, даже и для малыхъ отрядовъ, собирать провіянтъ и фуражъ, когда жители бѣгутъ отъ него; сражаются съ нимъ подлѣ каждого утеса, за каждымъ лѣсомъ, при каждой переправѣ черезъ безчисленныя рѣки и озера, вѣрные свое- му отечеству. Маленькія крѣпости неприступны по положенію; продолжительны переходы отъ города до города по землѣ пустынной, когда мелкій флотъ, укрываясь въ шхе- рахъ, не допускаетъ подвоза снарядовъ и припасовъ съ моря, а корабельный флотъ охраняетъ берега, и безъ того защи- щенные войскомъ и крѣностями. Можно видѣть послѣ сего и непреодолимыя средства защиты и величайшую трудность войны наступательной въ Финляндіи, гдѣ надобно было изо- брѣтать новую тактику для военныхъ дѣйствій, придумывать средства для прохода и содержанія войскъ. Шведы хорошо понимали важность защиты Финляндіею со стороны Россіи, упрочили ее себѣ сближеніемъ съ туземцами въ продолже- ніе пяти слишкомъ столѣтій и подчиненіемъ ихъ себѣ, тѣмѣ, что сроднили ихъ съ своею властью, законами, вѣрою, пра- вами, уважая ихъ народность, ихъ образъ быта. Финляндія, составляя крѣпкій оплотъ Швеціи съ востока, давала ей притомъ средства всегда угрожать восточному поморью Бал- тики и владѣть имъ.

Власть Швеціи на сѣверѣ казалась упроченною истори- ческими событиями. Распространяясь по восточному Балтій- скому берегу, Шведы успѣли овладѣть Эстляндіею еще при Юаннѣ IV. Близорукій политикъ, Борисъ Годуновъ доволь- ствовался только тѣмъ, чтобы Шведы сохраняли потомъ миръ, и события смутнаго времени доказали всю опасность сосѣдства ихъ. Призванные Шуйскимъ на помощь, союз- ники-Шведы явились гибельными врагами. Делагардій от- торгъ отъ Россіи остальныя финляндскія области, взялъ Неву и Орѣшекъ, пресѣккъ Русскимъ сообщеніе съ Балтій- скимъ Моремъ, придвинулъ шведскую границу ко Пскову и Новгороду и утвердилъ свои хищенія. Столбовскимъ ми- ромъ, въ 1617 году. Тщетно думалъ потомъ отнять здѣсь

456

свои родовыя области Царь Алексій. Не смотря на затруд-
нительное положеніе, воюя въ одно время съ Даніею, Прус-
сіею, Польшесю и Россіею, Швеція, укрѣпленная мечемъ
Густава Адольфа, успѣла уничтожить первые успѣхи Рус-
скихъ въ 1656 году, и Оливскій миръ передалъ ей Лифлян-
дію, а Кардисскій миръ, 1661 года, упрочилъ Швеціи при-
балтійскія Русскія области. Феодоръ и Софія не смѣли воев-
вать. Швеція казалась столь грозною. Они подтверждали
смиренно договоры родителя.

Замѣтимъ изумительныя судьбы провидѣнія, видимыя въ
исторіи Швеціи, тайно готовившія величіе Россіи. Съ од-
ной стороны, Шееція выведенная Густавомъ-Адольфомъ
на европейское позорище, прославленная побѣдами его и
Торстенсоновъ и Врангелей, укрѣпившая себѣ Балтійское
приморье на востокъ и на югъ, и вмѣшанная въ систему го-
сударствъ Западной Европы, не понимала непрочности сво-
его могущества и превратнаго хода своей внѣшней политики.
Ея завоеванія не были ей крѣпки; ихъ надлежало защищать
силами Швеціи, малолюдной и бѣдной на средства общирной
защиты. Кромѣ того, безполезно участвуя въ раздорахъ
Франціи и Имперіи, Швеція не думала о Россіи, допускала
ее уничтожать Польшу, довольствовалась славою рыцарей
на западѣ и оставляла Русскихъ увеличивать силу государ-
ственную, прочную, коренную и могущую. Съ другой сто-
роны, какъ будто по остатку Нордманской удалости, какъ
будто въ крови Густава Вазы и его преемниковъ сохранялся
неукротимый кипятокъ удальства безстрашныхъ берсерке-
ровъ съвера, рядъ королей Шведскихъ, съ самого утвержде-
нія государственной самобытности Швеціи, представляетъ
намъ героевъ, вопновъ, если угодно паладиновъ, но вмѣстѣ
съ тѣми, больѣ пли менѣе, скателей приключеній, романи-
ческія головы, почти всегда чуждыя истинной мудрости го-
сударей, далекія отъ подвиговъ менѣе блестящихъ въ глаза
толпы, но коми созидаются и крѣпятся царства. Посмо-
трите на Густава Вазу, бѣстующаго изъ отчизны, погон-
щика воловъ, дровосѣка въ Далекарлійскихъ лѣсахъ, и варугъ
съ толпою отважныхъ крестьянъ отнимаящаго престолъ у
тирана Швеціи, потомъ смѣло нисповергающего католи-
цизмъ, и отдающего наслѣдіе — кому ? сумасшедшему сыну
Эриху. Новал лрама между дѣтями Густава. Сынъ Эриха
ищетъ руки Ксеніи Годуновой и умираетъ въ Ярославлѣ.

457

Юань царствуетъ, перейдя изъ темницы па престолъ, вы-
думываетъ свою новую вѣру, едва не теряетъ за нее престо-
ла, а наслѣдникъ его, воспѣтанный въ католической религіи,
Сигизмундъ, мгновенный обладатель Швеціи, Польши и Рос-
сіи — какое странное явленіе сей внукъ Густава-Вазы и отецъ
Влалислава, нареченного Царя Русскаго! Безпрерывная вой-
на, не погубившая Швеціи только потому, что отчаянная храб-
рость спасала Карла IX, составляла царствованіе Сигизмун-
дова преемника. Густавъ-Адольфъ ему наслѣдуетъ, и какъ
онъ хорошъ для романа, для драмы, но сколь и не великъ,
какъ политикъ и государь! Мѣсто его заступаетъ Христина.
Говорить ли объ ней, какъ о королевѣ, или какъ о героинѣ
романа?—Кажется, никто не назоветъ Карла Х и Карла XI
ни чемъ другимъ, какъ только храбрыми полковниками, если
не отважными капралами. Наконецъ, на тронѣ Швеціи Карлъ
XII, любимый богатырь Шведскій, 18-ти лѣтъ отъ роду по-
бѣдитель Даніи, Польши, Россіи, низпровергающій королей,
новый Густавъ-Адольфъ на 24-мѣ году своей жизни, и че-
резъ два года бѣглецъ въ Бендеры, сражающійся съ султан-
скими янычарами за свое Бендерское жилище и погибшій
36-ти лѣтъ на баттаре Норвежской. Царствованіе Карла XII
кончило эпоху славы Шведской — не скажемъ благоденствія,
благополучія Швеціи. Два столѣтія безпрерывныхъ войнъ,
отдаленныхъ завоеваній, купленныхъ кровью Шведовъ, вну-
тренней борьбы за власть королей, за религіозныя измѣне-
нія, за пустую славу вмѣшательства въ дѣла западной Европы,
были выкупаемы только блескомъ побѣдъ, прикрывавшихъ
неудачи, перемѣшанныя съ счастливыми случайностями вой-
ны, сіи два столѣтія поддѣльнаго величія Швеціи, кончились
тѣмъ, чѣмъ должны были неминуемо кончиться. При воз-
станіи между тѣмъ Россіи въ самобытномъ, прочномъ вели-
чіи, Швеція лишилась всѣхъ своихъ непрочныхъ завоеваній,
и низошла въ то состояніе, какое предписывали ей географи-
ческая мѣстность и политическая ариometryка, если можно
такъ выразиться. Ея короли утратили притомъ власть свою;
гордая олигархія начала предписывать имъ законы. Только
мудрая, кроткая система правленія, союзъ съ Россіею, под-
чиненная роля въ съверной системѣ государствъ, могли
исцѣлить раны, нанесенные Швеціи, населенной народомъ
мужественнымъ, любящимъ отечество, благочестивымъ, тру-
долюбивымъ. Королева Ульрика Элеонора и супругъ ея, па-

458

слѣдники Карла XII, не поняли сей системы, были играли-
щемъ Западной политики, и къ самому спасенію Швеціи ми-
ромъ съ Россию могла ихъ принудить только неумолимая
настойчивость Петра Великаго, войско котораго доходило
уже до Стокгольма, когда союзники Швеціи все еще общились
ей явиться и принудить Россию къ постыдному миру. Нача-
лись гибельные раздоры партій, Шляпниковъ и Калпачниковъ,
и повинуясь ихъ вліянію, быдная жертва чуждой политики,
король Фридрихъ началъ новую войну съ Россию, гдѣ погу-
билъ силы, собранныя Швеціею въ 20 лѣтъ мира. Можно
извинить добраго преемника его Адольфа Фридриха, возве-
деннаго на тронъ Шведскій Русскимъ оружіемъ, что онъ не-
вольно былъ увлеченъ въ Семилѣтнюю войну. Но — вотъ,
на тронъ Швеціи вступастъ Густавъ III, Карлъ XII 18-го
вѣка, только въ маломъ размѣрѣ и уравненный съ понятіями
своего времени: Карлъ не любилъ французскаго языка, Гу-
ставъ писалъ и говорилъ только по французски. Карлъ не тер-
пѣлъ наукъ и искусствъ, и едвали читалъ что нибудь въ жизнь
свою, комрѣ своего любимца Квинта-Курція. Густавъ былъ
философъ, завелъ академію, выигралъ въ ней первый прозвъ,
писалъ трагедіи, сочинялъ оперы. Память Густава такъ же
осталась въ Швеціи, какъ память Карла XII. Но Густавъ,
счастливо отнявшій власть у олигарховъ Швеціи, что же дѣ-
лаетъ? Безразсудно воюетъ съ Россию, безполезно губитъ
силы и средства своего государства въ войнѣ гибельной, для
которой, какъ въ 1742 году, не было пьмъ влечего пригото-
влено, и гдѣ личная храбрость Шведовъ, со временъ Карла
XII всюду уступавшая Русскимъ, истрачена была вовсе на-
прасно. Мысль Густава воевать Францію, быть во время
Революціи тѣмъ, чѣмъ Густавъ-Адольфъ былъ во время Ре-
формаціи, была уничтожена только смертью его, мысль ры-
царская, но совмѣстная ли съ силами, сообразная ли съ по-
литикою благоравумною? И мысль сіа упрямно переходить
къ сыну его, послѣднему потомку Вазы, достойно заключив-
шему собою рядъ Шведскихъ властителей явленіемъ третья-
го Карла XII, но похожаго только на Карла XII въ Бенде-
рахъ. Все преклоняется передъ человѣкомъ, рѣшавшимъ
судьбу Европы подъ Аустерлицомъ, подъ Іеною, подъ Фри-
дландомъ — Густавъ IV хочетъ одинъ сражаться противъ
него и воюетъ съ Россию—война послѣдняя, отторгнувшая
отъ Швеціи. Финляндію, лишившую потомковъ Вазы Швед-

459

скаго престола, но стоившая опять Шведамъ страшныхъ и невыносимыхъ пожертвованій. Швеція умирилась, успокоилась подъ новою династією, умѣвшею благоразумно воспользоваться дружбою Россіи, не думавшею воевать, когда Наполеонъ вступалъ въ Россію, но воспользовавшеся служащѣ участвовать въ войнѣ за независимость Европы, обезопасившею себя приобрѣтеніемъ Норвегіи, обратившею потомъ трудъ народа и попеченіе правительства на раскрытіе коренныхъ источниковъ богатства Швеціи, принявшей истинную систему политики, какой должна она держаться среди европейскихъ государствъ, систему, съ которой Швеція можетъ быть спокойна, лишившись финляндскаго прикрытія отъ Россіи, но болѣе безопасная союзомъ и дружбою Россійскихъ Монарховъ и скрѣпиленіемъ единства на Скандинавскомъ полуостровѣ.

Въ изложенныхъ нами обстоятельствахъ заключаются разгалики того, почему Финлянділ, при ея средствахъ, такъ мало защищала Швецію, почему личная храбрость Шведовъ не могла отстаивать ее противъ Русскихъ, съ тѣхъ поръ, когда Швеція, увлекаемая превратною политикою правительства своего, только на личную храбрость ихъ хотѣла опираться и короли ея играли роли полководцовъ, вмѣсто исполненія обязанностей монарховъ? До перерожденія Россіи Петромъ Великимъ, превратная система Шведской политики могла удерживаться, но мнимое величіе Швеціи, въ 20-ть лѣтъ войны, веденной противъ Петра, было разрушено въ основаніи. Швеція не понимала измѣненія дѣлъ, продолжала свою систему, и вмѣсто рыцарской поэмы, она начала тогда романъ Сервантеса, конченный отреченіемъ Густава IV отъ Шведскаго престола. Чудный урокъ провидѣнія, обучительная исторія, какъ судьбы божественные ведутъ народовъ къ счастію бѣдствіями и горькими опытами, какъ они низлагаютъ одни царства, возвышая въ то же время другія. Бѣдные мы смертные, если не слушаемъ проповѣди временъ и событий! Какъ радовался, можетъ быть, Карлъ IX, вмѣсто великолушной помощи при бѣдствіи Россіи, вѣроломно отторгая отъ нея родовыя области ея, или потомъ Карлъ Х, подъ мечемъ Русскимъ терзая Польшу и отнимая у нея Ливонію, которою не обладала потомъ Швеція и полѣстолѣтія, или наконецъ Карлъ XII, изображая себя Геркулесомъ, убивающимъ треглаваго Цербера, и гордо говоря:

460

Tres uno contudit ictu! Они не знали, что готовят разрушеніе. своему величію, паденіе царству своему.

Полснивъ себя исторіею Швецію общія обстоятельства, обратимся къ частнымъ событиямъ и военной лѣтописи, изъ стомъ дѣйствія которой была Финляндія, поприще борьбы Россіи съ Швеціею въ теченіе болѣе нежели ста лѣтъ, съ тѣхъ поръ, когда Россія, сочувствуя силы свои при геніи Петра, рѣшилась начать борьбу сію.

Мы сказали, что Столбовскій и Кардисскій договоры не только обезопасили Финляндію отъ соцѣдства Россіи, но даже прикрыли ее новыми приобрѣтеніями по Псковъ и Новгородъ, составя область Ингерманландскую изъ бывшихъ прибалтійскихъ Русскихъ владѣній. Шведы переименовали нашъ Орѣшекъ Нотебургъ; защитили впаденіе Невы въ Финскій Заливъ крѣпостью Ніеншанцъ. Началась война 1700 года.

Не будемъ разсказывать, какъ двинулись въ началѣ ея Датчане въ Швецію, Поляки въ Ливонію, Русскіе въ Эстляндію, какъ торжествовалъ Карлъ XII побѣды надъ союзниками и какъ вскорѣ измѣнились всѣ обстоятельства отъ силы могущаго генія Петра. Не подъ Полтавою побѣжденъ былъ Карлъ XII: тамъ только довершено то, что приготовилъ Петръ Великій трудомъ и побѣдни въ теченіе предшествовавшихъ девяти лѣтъ. Боимся увлечься въ разсказы, указывая здѣсь на сіи славные девять лѣтъ его жизни, когда онъ едвали зналъ покой даже и ночью, орломъ леталъ отъ одного края Россіи на другой, созидалъ войско, флотъ, артиллерію, утушалъ бунтъ Булавинскій, уничтожалъ слѣдствія измѣны Мазепиной, истреблялъ Запорожское гнѣздо разбоя, низвергалъ Станислава, по сушѣ передвигнулъ суда въ Ладожское Озеро, занялъ съ ними Нотебургъ, построилъ флотъ на Балтикъ, черезъ три года послѣ Нарвской битвы владѣлъ уже Ингерманландіею, всѣми родовыми Русскими прибалтійскими областями и угрожалъ Финляндіи, восточному оплоту Швеціе. «Небывалое бываетъ!» велѣлъ написать Петръ на медали, которою ознаменовалъ покореніе Невскаго прибrellg'ia — бываетъ, когда ивляются небывальные Петры. Предрекая великія слѣдствія взятія Нотебурга, Петръ назвалъ его Ключъ-городъ (Шлиссельбургъ). Дѣйствительно: имъ отворилъ онъ двери въ Балтику, въ Швецію, въ Европу. Ніеншанцъ, Дерптъ, Нарва, Мятава покорились за Нотебургомъ.

461

Черезъ годъ послѣ Полтавской битвы, Эльбингъ, Рига, Перновъ, Аренсбургъ, Ревель уже принадлежали Петру. Карлъ XII безлѣствовалъ въ Турціи. Швеція трепетала, преданная безвластію, лишенная лучшихъ войскъ своихъ, стѣсняемая Даніею, Пруссіею, Польшею, приступившими къ союзу послѣ побѣдъ Петра, и оставленная всѣми союзниками.

Но Петръ зналъ трудность войны въ Финляндіи, готовой на упорную защиту, охраненной Шведскимъ флотомъ, и быстро обхвативъ Эстляндію и Ливонію, перенося войну въ Померанію въ 1711 году, онъ довольствовался только немногими покушеніями на близкую Финляндію, пока въ теченіе десяти лѣтъ укрепилъ власть свою на Невѣ и въ Финскомъ Заливѣ, соорудилъ грозный флотъ, и съ высотъ Петербурга и Кронштадта Русскій орелъ началъ угрожать самой столицѣ Шведской. До тѣхъ поръ всѣ дѣйствія здѣсь ограничивались защитою Ингерманландіи отъ Шведовъ. Только въ 1706 г. Русскіе покушались воевать въ Финляндіи; 20,000 русскаго войска, съ генераломъ Брюсомъ, ходили къ Выборгу и двѣ недѣли осаждали его; самъ Петръ былъ тамъ и видѣдѣ невозможность легкаго завоеванія сей крѣпости. Четыре года послѣ того Финляндія опять оставалась спокойною. Въ 1710 году Русскіе возобновили здѣсь свои дѣйствія, но тогда Петръ хотѣлъ только прикрыть взятіемъ Выборга и Кексгольма Русскіе предѣлы. Неудачный походъ Либекера въ 1708 году показалъ, что непріятель можетъ безпокоить отсюда Петербургъ. Сей генералъ Шведскій выступилъ изъ Выборга съ 14,000 войска, осенью, и перешелъ Неву при Колтушахъ. Русскіе выжгли селенія, лишили Шведовъ продовольствія, тревожили ихъ мелкою войною и довели до того, что Либекеръ, томясь голодомъ, питаясь лошадинымъ мясомъ, слыша о сборѣ отвсюду войскъ, спѣшилъ убраться на суда Шведскія, ожидавшія его у Колчапя. Планъ нападенія былъ дурно придуманъ и еще хуже исполненъ, но въ другой разъ могли его придумать и исполнить удачнѣе. Апраксинъ въ мартѣ 1710 г. перешелъ къ Выборгу по льду изъ Кронштадта, съ 5000 чловѣкъ, и осадилъ Выборгскую крѣпость. Либекеръ, защитникъ Финляндіи, не ожидалъ нападенія Русскихъ; гарнизонъ Выборгскій былъ слабъ. Въ апрѣлѣ самъ Петръ явился туда, началъ громить Выборгъ изъ 80-ти пушекъ и 26-ти мортиръ, пресѣкая флотомъ сообщеніе съ моремъ, и 12-го юня осажденные сдались. Юля

30

402

8-го Брюсъ явился у Кекегольма, обложил городъ и 400
человѣкъ гарнизона не смѣли рѣпиться выдерживать осаду;
краткое бомбардировавіе устрашило ихъ; крѣпость сдалась.

Послѣ покоренія Эстялдіи и Лифляндіи, войны съ Тур-
цією, Чрутскаго мира и завосванія Номераніи, Петръ рѣ-
шился оказалъѣ Филиппідею, знял, что Шведы уже не въ си-
лахъ тамъ запищаться. Авгомъ 1712 г. сдѣланъ 6ыть изъ
Выборга поискъ на Кюменѣ. Въ 1713 году открыты воен-
цыя дѣятѣнія на Юolandскую Область съ моря. Въ апрѣлѣ,
93 галеры, 60 бригантий и 50 лодокъ перевезли къ Борго
16,000 войска. Апраксинъ, Князь М. М. Голицынъ, контр-
адмиралъ Боцісъ и самъ Петръ находились при немъ. Мая
10-го Русскіе заняли Гельсингфорсъ, оставленный непрія-
телемъ, и гожали у острова Форсби конницу, шедшую бе-
регомъ. Либекеръ отступилъ, ждалъ также войска и флота
изъ Швеціи; флотъ прибылъ къ Гельсингфорсу, но его ис-
пугала эскадра вице-адмирала Крюйса; флотъ удалился и
Либекеръ поспѣшно ушелъ отъ Борго, куда стлѣнулъ было
свои войска. Августа 6-го, Петръ, поспѣтвый между тѣмъ Не-
тербургъ, явился сиова въ Филиандіи, явилъ войска къ Або
п занялъ его, оставленный войсками и жителами. Офицеры
п солдаты шведскіе роштали на Либекера, безъ боя отдав-
наго Русскімъ весь Юolandъ. Его смѣнили; генералъ
Армфельдъ, заступивъ мѣсто его, захотѣлъ отважиться на
бой. Русскіе были рады помѣряться съ нимъ; занявъ Та-
вастусъ, октября 1-го, Апраксинъ и Голицынъ увидѣли
Шведовъ близъ Пялькане, где Армфельдъ укрѣпился между
озерами Малласъ-Веси и Пялькпе-Веси, за рѣкою Пяльки-
не. Октября 6-го Голицынъ поплызъ по озеру Малласъ-
Веси на шлотахъ, польсьясь туманомъ, во флангѣ непрія-
телю. Армфельдъ бросился отбивать его, но Голицынъ вы-
держалъ его отбой, а между тѣмъ Апраксинъ напалъ на
Шведовъ во фронтъ черезъ рѣку, и Армфельдъ и товарищъ
его Ла-Барръ поспѣшно отступили; Русскіе преслѣдовали
ихъ, взяли 6 пушекъ, 2 гаубицы, 8 знаменъ, 233 пѣлныхъ,
пе дали Шведамъ остаться въ Таммерфорсѣ. Нобыи Фин-
ляндцовъ разстроили войско Армфельда; поспѣшно укрылся
онъ черезъ Тавастландскій лѣстъ въ Остро-Ботнію и сталъ
при Вазѣ п въ Ланпо. Русскіе преслѣдовали его до Кирѣ, по-
верпули на Бьернеборгъ, заняли сей городъ и возвратились
въ Або; тамъ въ Гельсингфорсѣ учреждены были депо и

465

квартиры. Зимою 8,000 Русскихъ выступили было изъ Бьер-
неборга, но затрудненные въ пути снѣгами, воротились отъ
Христиненстада. Владъя лучшею частію и столицею Фин-
ландіи, Петръ надъялся также легко покорить и остальное,
ожидая между тѣмъ мира и не думая присоединять Финлян-
діи къ Россіи, какъ присоединилъ Ливонію и Эстонію. Пе-
тербургъ былъ обезопасенъ. Но Шведы ждали Карла XII.
Его ирибытіе хотѣлъ предупредить Петръ, пока Швецію
правила безопасная сестра Карла XII Ульрика Элеонора,
а вся сила Швеціи состояла только въ тридцати тысячахъ
человѣкъ, собранныхъ около Стокгольма, въ Шоніи и въ
Остро-Ботніи, 15-ти кораблей и 13 галеръ, находившихся
въ Ландскронѣ. Петръ предлагалъ союзникамъ своимъ смѣ-
лый планъ: соединить Датскій и Русскій флоты, запереть
флотъ Шведскій; Датчанамъ войти въ Шонію, и по взятіи
шведскаго флота, Русскимъ и Датчанамъ, моремъ и сушею,
итти на Стокгольмъ. Союзники Россіи медлили, опасались.
Петръ велѣлъ усиленно действовать въ Финляндіи, очистить
ее и тревожить шведскій берегъ. Зимою Голицынъ пошелъ
къ Вазѣ, гдѣ Армфельдъ, съ 5000 войска и 3000 Финлянд-
цовъ, осмѣлился встрѣтить его, не смотря на несогласіе пол-
чиненныхъ. Феврали 19-го Русскіе напали на Шведовъ близъ
Наппо, при рѣкѣ Киро, не смотря на жестокій холодъ. Го-
лицынъ обошелъ непріятельскую позицію, смялъ Шведовъ
во флангъ и принудилъ отступать, въ такомъ безпорядкѣ, что
болѣе 5000 непріятелей побито было въ битвѣ и преслѣдо-
ваніи; Армфельдъ бѣжалъ опрометью и опомнился только
въ Гамла-Карлеби. Голицынъ спокойно воротился въ Та-
вастусъ, занявши Вазу. Въ маѣ русскій флотъ пошелъ около
финляндскихъ береговъ. Шведы явились на морѣ съ адми-
раломъ Ваттраигомъ и стали у мыса Гангуда. Самъ Петръ
поспѣшилъ къ флоту: тутъ былъ ему случай полраться на
морѣ. Искусно отбили отъ главнаго флота дивизію вице-
адмирала Эрентильда; Петръ аттаковалъ ее, овладѣлъ всею
эскадрою и увѣковѣчилъ праздникъ Гангудскаго сраженія
въ 27. й день июля, какъ прежде установилъ онъ праздновать
во вѣки взятіе Нарвы — расплату съ Шведами за Нарвскую
битву (августа 9-го), взятіе Нотбурга — начало завоеваній
(октября 11-го), битву подъ Лѣснымъ, начало погибели Карла
XII (сентября 28-го) и полтавскую побѣду, гдѣ «вся швед-
ская армія Фаэтоновъ конецъ воспріяла» (июня 27-го). Ко-

30*

464

рабль во имя Св. Пантелеймона, празднуемаго въ день Ган-
гудской битвы, навсегда упрочилъ въ русскомъ флотѣ па-
мять первой морской битвы. Русскихъ на Балтійскомъ Морѣ.
Съ занятіемъ крѣпости Нейшлота (она сдалась полковнику
Шувалову 20-го іюля) вся почти Финляндія была очище-
на, ибо когда побѣдоносный флотъ русскій поплылъ къ
Остро-Ботнійскому прибрежью, Армельдъ бѣжалъ за Тор-
нео. Финляндская милиція разошлась по домамъ; казаки
преслѣдовали Армельда; генералъ-маіоръ Головинъ пере-
плылъ черезъ Ботническій Заливъ, и въ первый разъ русская
пушка загремѣла въ Швеціі; Головинъ выжегъ Умсо въ
Вестро-Ботніи, на шведскомъ берегу. Слѣдующій годъ про-
шелъ тихо. Карлъ XII явился въ Помераніи (въ поябрѣ
1714 г.); 60,000 Пруссковъ, Датчанъ, Русскихъ и Саксон-
цовъ осадили его въ Стральзундѣ, и черезъ мѣсяцъ Карлъ XII
явился безславнымъ бѣглецомъ въ Швецію; Стральзундѣ
сдался. Въ 1716 году, казалось, великій планъ восегныхъ
дѣйствій Петра долженъ былъ исполниться. Флоты Англій-
скій, Датскій, Голландскій и часть Русскаго флота должны
были перевезть высадныя войска въ Швецію, пока другая
часть русскаго флота хотѣла угрожать Стокгольму. Петръ
имѣлъ наслажденіе повелѣвать четырьмя флотами, видѣлъ
и свои грозные корабли на Балтикѣ, где за 13 лѣтъ не было
еще ни одной русской лодки. Коварство дипломатики и не-
согласіе союзниковъ разстроили предпріятіе. Боялись Карла
XII, готоваго къ отчаянной защитѣ. Петръ не хотѣлъ отва-
живаться на подвигъ сомнительный, поссорился съ вѣро-
ломными, своекорыстными союзниками, и цѣня смѣлую
рѣшительность Карла XII, хотѣлъ лучше подать ему ру-
ку дружескую. Въ Финляндіи взяли тогда Русскіе послѣд-
нія городъ, отдаленный Каянеборгъ, пройда по тамош-
нимъ болотамъ зимою. Безопася себя отъ Шведовъ, Русскіе
выжгли всѣ селенія отъ Торнео до Брагестада. Армельдъ
ушелъ въ Швецію и сталъ въ Гефле, охраняя Стокгольмъ
съ сѣвера. — Въ 1717 г. войны не было. Исторія не рас-
крыла еще подробностей тайныхъ переговоровъ, въ какіе
вступили тогда Петръ, Карлъ XII и хитрый Альберони. Слу-
чай открылъ ихъ отчастп другимъ, и Франція и Англія
ужаснулись исполнскихъ замысловъ Петра и Карла. Царь
не боялся ни кого. Карлъ оцѣнилъ дружбу великаго Монарха
Русскаго, и на Аландѣ (12-го Мая) открылся конгрессъ.

465

Петръ отдавалъ Швецію Финляндію, но здѣсь требовалъ онъ Выборга и Кексгольма; объ уступкъ остальныхъ завоеваній онъ не хотѣлъ и говорить. Обнадеженный на миръ, готовый уступать Петру, Карлъ XII спѣшилъ расплатиться съ другими; рука измѣнника поразила его Ноября 30-го, когда онъ осаждалъ Фридрихсгаллъ въ Норвегіи; все измѣнилось съ его смертью. Шведы хотѣли отнять власть у наслѣдницы Карла XII; она хотѣла оттѣснить отъ престола законныхъ наслѣдниковъ, Герцоговъ Голштейнскихъ; союзники Россіи повели интриги, готовые мириться и оградить Швецію отъ Петра, грознаго своему силою; Англія подкрѣпила Швецію флотомъ, Франція снабжала ее деньгами. Какал краснорѣчивая глава въ исторіи Петра Великаго, для его будущаго историка, события съ 1717 по 1721 годъ, и какъ прекрасенъ и высокъ является въ сіе время нашъ великій Петръ! Но «мы исторіи не пишемъ,» и ограничиваемся здѣсь только очеркомъ войны, которую въ сіи годы можно было назвать Финляндскою, ибо Финляндія, принадлежавшая Петру до самаго Торнео, была мѣстомъ, откуда онъ громилъ Швецію. Цѣлью его были не завоеванія. Уже 15-ть лѣтъ протекло съ основанія Петербурга. Отнять юго-восточное приморье Балтійское у Петра была мечта несбыточная. Онъ хотѣлъ даже закрыть Петербургъ Выборгомъ и Кексгольмомъ, отнимая тѣмъ путь у Шведовъ по Ладожскому Озеру, и на сихъ условіяхъ соглашался мириться. Королева Шведская еще надъявлась на союзниковъ. Англичане шли съ флотомъ своимъ въ Балтійское Море. Презирая угрозами, Петръ рѣшился образумить Ульриху Элеонору ужасами войны и флотъ его явился у Шведскихъ береговъ, пока Остерманъ говорилъ о мирѣ съ королевою, соглашался даже оставить Лифляндію за Россию только на 20 лѣтъ, заплатить за нее Швеціи два миллиона рублей. Шведы колебались, но сожженіе городовъ Эстъ-Гаммера и Эрегрунда, на шведскихъ берегахъ вблизи Упсалы, храбрымъ генераломъ Лассіемъ, ужаснуло Стокгольмъ. Ласси прошелъ потомъ до Гефле, разогналъ Шведскіе отряды, жегъ, опустошалъ деревни, заводы, лѣса, пока Апраксинъ уничтожалъ огнемъ и мечемъ Норкепингъ, Нюкепингъ, Зелеръ-Теліе и Тросъ, когда Армфельдъ и супругъ Королевы, Принцъ Фридерикъ, одинъ стоявшій у Гефле съ 5000, другой у Стокгольма съ 17,000 солдатъ и миллиціи, не смѣли двинуться съ мѣста. Только просьба Королевы о мирѣ осталь

466

новила огнь и мечъ, когда полковники Князь Барятинскій
и Стрекаловъ являлись уже близъ Ваксгольма и Стекезунда,
въ милъ отъ Шведской столицы. Англичане прибыли тогда
въ Консигенцъ и Русскій флотъ удалился во свояси. Но
одного страшнаго урока оказалось мало. Миръ съ Поль-
шею, Пруссіею и Даніею в общапія Англичанъ ободрили
Шведовъ. Тяжкою жертвою купила Королева позволеніе воз-
вести на престолъ шведскій супруга своего, уступивъ сейму
самодержаніе и подчиняясь согласію народа при избраніи ко-
ролевскомъ; за то общали ей собрать денегъ и войска. Ан-
гличане, действительпо, явлись на сей годъ на Балтикъ въ
апръѣ; 33 корабля англійскіе и шведскіе поплыли въ Фин-
скій Заливъ. Пока они грозили Кронштадту и Ревелю, бри-
гадиръ Менгденъ переплылъ изъ Вазы въ Улео и только по-
жарище осталось на мѣстѣ сего города. Король Шведскій спѣ-
шилъ послѣ сего отозвать флотъ Англійскій. Въ виду непріа-
теля совершилась тогда славная морскал битва Гренгамская,
близъ Аландскаго острова Лемланда: Князь Голицынъ, съ
60 галерами и 30 шлюпками, папалъ на шведскій липейвый
корабль, 4 фрегата, 3 галеры и 6 шлюпокъ, и въ гражникъ
годовщины Гангудскаго сраженія уничтожилъ сію эскадру,
взялъ фрегаты; остальные суда едва спаслись. Вида безстра-
шіе Петра и безполезность помощи союзниковъ, Король
Шведскій умолялъ о мирѣ. Мерный конгрессъ открылся въ
Ништадѣ съ 28-го апрѣля 1721 года; 30 англійскихъ судовъ
стали между тѣмъ у Борнгольма. Шведскіе министры спо-
рили. Ласси снова полетѣлъ въ Швецію, и въ глазахъ Ан-
глійскаго флота, въ виду Армельда, столѣтаго у Гефле, на-
чалъ новыя опустошенія; селенія, суда, заводы, лѣса, при-
брежье Гелиніяглада, городки Худліксваль, Зундвалъ, Герне-
зандъ и все поморье до Улео, на 300 верстъ, Русскіе показ-
тили головнею, били шведскіе отряды, навели новый ужасъ
на Стокгольмъ. Король просилъ пощады. Ласси удалился.
Споры на конгрессѣ опять возобновились. «Я тра раза хо-
тѣлъ мириться съ Швеціею,» воскликнулъ разгнѣванный
Петръ — «послѣ Нарвы просилъ мира; по возвращеніи брата
мого Карла предлагалъ мирѣ; въ прошломъ году соглашался
дать мирѣ — теперь припужу умолять о мирѣ!» Голицынъ
двинулся съ кораблями къ Стокгольму отъ Аландскихъ
острововъ — его остановилъ посланный изъ Ништада: ав-
густа 30-го былъ подписанъ тамъ мирный трактатъ. Лифляп-

467

діл, Эстляндія, Ингерманландія отданы Россией часть Финляндіи закрыла съ съвера столицу Русскаго Царя. Положено было, что граница здѣсь «начинается у съвернаго берега си-нуса Финскаго, у Верелакса; и остается въ разстояніи полу-милъ отъ воды; даже противъ Виллаюки; отеслода распростра-вляется немного-далѣе въ землю, тако и такимъ образомъ, что когда она противъ острововъ Роголен придетъ, она тогда въ разстояніи трехъ четвертей мили отъ морской заливы отстоятъ, и идетъ тогда прямою линіею въ землю, даже до дороги, которая отъ Выборга въ Лапштрандъ есть; разстоя-ніемъ въ трехъ миллхъ отъ Выборга, и такъ далѣе, въ та-комъ же разстояніи трехъ миль, съверненою стороною за Вы-боргомъ, прямою линеєю, даже до старинной между Россиєю и Свєцією бывшей границы, прежде нежели Кексгольмскій. Ленъ Свєціи достался; послѣдуетъ сія старинная граница къ съверу вверхъ осьм миль, а оттуда идетъ оная прямою линеєю черезъ Кексгольмскій ленъ, даже до того мѣста, гдѣ озеро Пороервій, которое подъ деревнею Кудумагуба свое начало имѣетъ, съ послѣднею между Россиєю и Свєцією бывшею границею сходится, тако и такимъ образомъ, что все то, что за сего означенною границею къ Весту и Норду лежить, за Его Королевскимъ Величествомъ и королев-ствомъ Свейскимъ, а то, что ниже къ Осту и Зюйду лежить, за Его Царскимъ Величествомъ и Россійскимъ государствомъ, въ вѣчныя времена оставаться имѣтьъ. А въ Лапмаркахъ, т. е. въ Лопарской землѣ, остается граница такъ, какъ она до-начала сей войны между обоими государствами была.»

Въ Дубкахъ, когда нетерпѣливый Петръ самъ халъ уже распоряжать миромъ и войною, встрѣтило его радостное из-вѣстіе изъ Нистада. Ясный былъ день торжества мирнаго, когда Петръ, полымая заздравный кубокъ на Троицкой пло-шади, воскликнулъ: «Здравствуйте, православные, и благо-дарите! Бора!» когда онъ уподоблѣлъ себя тогда ученику, прошедшему тройной курсъ ученія («въ осьм лѣтъ ученія оканчиваютъ школу, а мы прошли тройную школу и учились двадцать одинъ годъ»), когда Отечество поднесло Петру имена Отца и Императора..... Въ жизни великихъ бываютъ дни, которые вознаграждаютъ ихъ за годы жизни—дни апо-соза на землѣ.....

Н. ПОЛЕВОЙ.

ГЕТМАНСТВО БАРАБАША

Предокъ Хмѣльницкаго былъ потомокъ Венцеслава, ко-
торый гетманствовалъ сѣ 1534 по 1569 годъ. Родной его
дѣдъ по матери былъ Федоръ Богданъ, бывшій гетманъ съ
1576 по 1579 годъ. Одинъ изъ историковъ нашихъ основ-
ывался на томъ единственно, что для славы имени своего
Хмѣльницкій не имѣетъ надобности въ знатномъ происхож-
деніи и отвергалъ его родословную. Но какъ такое опровер-
женіе слишкомъ слабо и самопроизвольно, то мы должны
придерживаться Гетманской Лѣтописи, и не изъ честолюбія
за Хмѣльницкаго, но отъ желанія быть справедливыми не
отдалимся въ семъ случаѣ отъ Конисскаго.

Отецъ Зиновія, Михаилъ, родился въ мѣстечкѣ Лысянкѣ;
сперва служилъ онъ при коронномъ гетманѣ Жолкевскомѣ;
потомъ былъ сборщикомъ податей и счетчикомъ въ Чигири-
нѣ; Янъ Даниловичъ, тамошній староста, въ награду за
усердную службу, утвердилъ за нимъ родовое помѣстье пред-
ковъ его, село Суботовъ, съ хуторами, угольями, съ цер-
ковью каменною и съ монастыремъ, построеннымъ Хмѣль-
ницкими.

Тогда Михаилъ, какъ въ то время звали его, Хмельникъ,
женился на Анастасіи, дочери Феодора Богдана, и сталъ

* Отрывокъ изъ Исторіи Малороссіи, сочиненной Н. А. Маркевичемъ.
Она уже печатается, и мы радусь, что можемъ черезъ Русскій Вѣстникъ познакомить соотечественниковъ съ прекраснымъ трудомъ г-на Маркевича, имъ котораго, какъ поэта, назвѣсто читателямъ Русскимъ. Тутъ есть душа, есть жизнь.
Нркн. Р. Р. В.

469

сотникомъ въ реестровомъ Черкасскомъ полку. «По харак-
теру вспомогаемомъ хорошимъ лостаткомъ, онъ значилъ
велиможу здѣшняго края.» У него родился сынъ, при кре-
щеніи получивъ два имени, Зиновій, и другое, по обычаю
того времени, придаточное, дѣдовское по матери имя, Богданъ.
Князь Сангушко былъ воспріемнымъ отцомъ его.

Съ молодыхъ лѣтъ поступилъ онъ въ школу Кіевскую;
потомъ къ Іезуитамъ въ Польскій Ярославецъ; наконецъ
въ Варшавѣ окончилъ науку свою.

«Сей Зиновій,» говоритъ лѣтопись, «яко единственный
сынъ у отца, воспитанъ въ Варшавѣ попеченіемъ прямо оте-
ческимъ и иждивеніемъ велиможескимъ. Всѣ классы тогдаш-
ніе изъящныхъ наукъ прошелъ онъ подъ руководствомъ
наилучшихъ учителей, щедротою приобрѣенныхъ.»

«Природная острота и дарованія оправдали старанія оте-
ческія и учительскія. При другихъ его знаніяхъ, особливо
искусенъ онъ былъ въ первѣйшихъ Европейскихъ языкахъ,
а паче въ Латинскомъ и Греческомъ.»

За то Римское духовенство и велиможи Польскіе любили
и уважали Зиновія еще въ молодыхъ лѣтахъ его, и Сигис-
мундъ отличалъ его между сверстниками.

Въ 1620 году, октября 7, происходило сраженіе при Це-
цорѣ, сраженіе неудачное и знаменитое; тамъ отецъ Зиновія
Михаилъ лишился жизни, какъ помнитъ дума народная:

Видкиль ўдешь? Отъ Дунаю.
А що чувавъ про Михайлу?
Еге чувавъ! Я самъ видавъ:
Ишлы Ляхи на тры шляхи,
Козаченьки на чотыры,
А Татаре поле крылы,
И въ тымъ виську казацкому
Йихавъ возокъ, да-й покрытый
Червоною кытайкою,
Заслугою козацькою.
А нѣ тымъ возку було тило
Порубане, почерниле;
За тымъ возкомъ конь лыцарьскій,
Веде коя хлопъ козацькій,
Держитъ въ руци спысъ довченькій,
А у другій мечь ясненькій,
Ой ще зъ меча и кровь тече.
По Мыхайли маты плаче:
«Не дуже сынъ порубаный,
Голованька на тры части,
Биле тило на чотыры.»

Видя отца, плавающаго въ крови, Зиновій, который слу-
жилъ при немъ въ охотникахъ, врубился въ ряды враговъ,

470

былъ окруженъ и взятъ въ плѣнъ. Турки продали его мурзѣ Крымскому Ярусу. Два года томился онъ въ чужой земль и неволь; узпалъ нравы Татарскіе, завелъ дружбу съ тамошними вельможами, научился языкамъ Татарскому и Турецкому, и наконецъ былъ выкупленъ Сигисмундомъ.

Тогда поступилъ онъ въ королевскую гвардію; въ 1629 году, въ сраженіи съ Волохами и Венгерцами, взялъ въ плѣнъ двухъ Князей Кантемировъ и привелъ ихъ къ Королю.

Но любовь къ родинѣ не утасала въ великомъ человѣкѣ, не смотря на мелкія почиести, которыми хотѣли его применить къ себѣ враги Малороссіи. Бопланъ заложилъ и построилъ крѣпость Койдакъ. Хмельницкій пріѣхалъ въ отпускъ на родину. Тогдашній намѣстникъ, или дозорца Чигиринскій, панъ Чаплипискій, подъ распоряженіемъ которого проповедились постройки крѣпостныя, халѣ осматривать работы инженерскілъ и пригласилъ съ собою Хмельницкаго.

Койдакъ не могъ веселить Зиновія. Будучи построенъ надъ Диouroмъ, онъ имѣлъ цѣю уничтожить сообщеніе казаковъ городскихъ и земскихъ съ Запорожскими; былъ чертою раздѣлявшею родныхъ братьевъ.

Хвастливый панъ свросилъ будущаго гетмана по Латини: «Подтвердить ли онъ мѣніе всѣхъ знатоковъ, что это будетъ крѣпость непобѣдная?» Зиновій отвѣчалъ на томъ же языковъ: «Еще не слыхалъ я и нигдѣ не начитывалъ, чтобы что-либо созданное руками человѣческими, не могло быть именѣ же и разрушено.»

Истолковавъ отвѣтъ возмутительнымъ, Чаплипискій отправилъ Хмельницкаго въ Чигиринъ подъ стражею, но онъ бѣжалъ въ Варшаву, освобожденный лочерью старосты Анною и подалъ Королю жалобу. За своевольный и оскорбительный поступокъ съ гвардіей королевской офицеромъ приговорилъ Король обрѣзать ошпрѣ усъ Чаплипискому. И стражникъ Скобкѣвскій, присланный для исполненія приговора, обрѣзалъ усъ Полляку.

Тогда дочь Чаплипискаго, противъ вои отцовской, вышла замужъ за Хмельницкаго. Первый сынъ ея, Тимоеви, по словамъ архидіакона Аленскаго Павла, имѣлъ уже восемь лѣтъ во время послѣднего возстанія. Инчкаевцевъ на Барабаша, но если мы вникнемъ, что онъ былъ въ 1648 году главнокомандующимъ въ Молдавіи, что въ 1650 женился на Липунской, то женитьбу Хмельницкаго мы не можли.

471

жемъ иначе отнести, какъ къ годамъ 1630 — 1632, т. е. вре-
мени возстанія Линчаевцевъ. Тогда Тимоєєй могъ имѣть
отъ 13 до 16 лѣтъ. Хмѣльницкій имѣлъ и другаго сына,
Юрія, съ отцомъ ни въ чемъ не сходнаго.

Вражда Чаплинскаго съ Зиновіемъ была неугасима; об-
рѣзанный усъ, похищеніе дочери и желаніе овладѣть бога-
тымъ Субготовымъ, разжигали ненависть.

Зиновій между тѣмъ жилъ на покой въ помѣстьи своемъ;
занимаясь хозяйствомъ, онъ въ тайѣ горевалъ объ участи
Малороссіи. Николай Ялмужва Зацвилиховскій былъ из-
бранъ Поляками въ Наказные Гетманы; онъ прославился
въ битвахъ съ Татарами; его полюбили казаки и Запорожцы;
мимо магнатовъ и Короля послалъ онъ асаула Макѣева и
станичнаго атамана Данилу Александрова къ Царю Алексѣю
Михайловичу. За чемъ онъ ихъ посылалъ, что писалъ, какой
былъ отвѣтъ — неизвѣстно. Извѣстно только, что въ іюнь
мѣсяцѣ привезли они въ Москву гетманскій листъ и двухъ
плѣнныхъ Татаръ, и Царь имъ далъ жалованье: асаулу
камку куотерь, сукно Лундышъ, да двѣнадцать рублей; ата-
ману сукно Лундышъ, тафту и десять рублей, да на обоихъ
въ добавокъ двѣ пары соболей, по челобитью.

Зацвилиховскаго не стало; онъ схваченъ, отвезенъ въ
Варшаву и уже не возвращался. Его мѣсто заступилъ Иванъ
Барабашъ, асаулъ генеральный, полковникъ Чигиринскій.

Кто былъ Барабашъ, о томъ потомство забыло; говорить,
будто бы и современники не знали о томъ; въ 1628 году при-
шел онъ въ Запорожье; черезъ четырнадцать лѣтъ, разбо-
гатѣвъ, сталъ войсковымъ асауломъ, а тамъ и полковникомъ
и Гетманомъ Наказнымъ.

И Чаплинскій продолжалъ быть подстаростою, гналъ
Хмѣльницкаго и заботился о присоединеніи помѣстья его къ
обширнымъ свопмѣ владѣніямъ. Одважды, пославъ Зино-
вія противъ ворвавшихся въ Украину Татаръ, онъ подкупилъ
его оруженосца; предатель во время битвы нанесъ вождю
своему въ голову такой ударъ, который былъ бы смертель-
нымъ, если бы не защитилъ его желѣзный шлемъ; дѣло бы-
ло проиграно; упрекая оглушеннаго ударомъ Зиновія въ
малодушіи и небрежности, Чаплинскій арестовалъ его.

Наконецъ притязатель чуждой собственности донесъ сво-
ему старостѣ Конецпольскому, что Хмѣльницкій не имѣть
права владѣть Субготовымъ, что помѣстье принадлежить

472

къ старосту, и получивъ позволеніе отъ старосты, во-
оружепою рукою выгналъ онъ Хмѣльницкаго изъ Суббо-
това и овладѣлъ всѣмъ его достояніемъ.

Зиновій началъ искъ, показывалъ бумагу Даниловича; приказали ему судиться порядкомъ законнымъ, и вмѣсто делевни присудили единовременно вознагражденіе пятью десятью флоринами. «Ище не вмерла козацька маты!» сказалъ Хмѣльницкій въ негодованіи. «Чаплыньскій съ Ляхами не все ще у мене забравъ: ище е сабля въ рукахъ!»

Съ такими угрозами поѣхалъ онъ въ Варшаву. Сенатъ объявилъ ему, что относительно помѣстья, заведенный по-рядокъ судопроизводства не можетъ быть измѣненъ въ пользу одного человѣка.

У Зиновія уже не было жены. Онъ имѣлъ любовницу и думалъ жениться на ней. Во время отлучки его, Чаплинскій сжегъ его мельницы и винокурня, увезъ его любовницу, а сына Тимофея, малолѣтнаго, высѣкъ плетьми.

Зиновій сноя жаловался. Сенатъ отвѣчалъ ему, чтобы онъ искалъ другую между красавицами, которыхъ на свѣтѣ много. Но поѣздка и жалобы доставили ему случай увидѣть Владислава; онъ былъ представленъ ко двору Короннымъ Канцлеромъ Юріемъ Оссолинскимъ; Владиславъ носилъ тогда одно названіе Короля, желалъ укротить буйство магнатовъ, и видѣлъ одно къ тому средство: привлечь казаковъ на свою сторону. Онъ ласково принялъ Хмѣльницкаго. «Ты въ правѣ употребить противъ Чаплинскаго однаковыя мѣры насильственныя, и для всѣхъ казаковъ, подобныхъ тебя, онъ одно средство избавиться отъ притѣсненія.» Такъ сказалъ ему Король, и Хмѣльницкій возвратился въ Малороссію генеральнымъ писаремъ.

Барабашъ въ то время искалъ уже действительнаго гет-
манства. Поляки его любили: «къ Ляхамъ приличенъ былъ,»
говоритъ одна изъ нашихъ лѣтописей, «и своей корысти
только ищучи, изволилъ самъ въ счастіи жити, а о войску
не радѣлъ, ниже о обидѣ людской.» И такъ Малороссіяне не-
павидѣли его. Мятежъ вспыхнулъ; олна изъ сильнѣйшихъ
частей Запорожскаго войска, Линчаевцы избрали себѣ сво-
его гетмана, ушли на Никитинъ Рогъ; къ нимъ стали подхо-
дить другие казаки; въ Запорожьи началась война междуусоб-
нал; тщетно Зиновій и митрополитъ Могила старались пре-

473

кратить ея ужасы; казаки дрались съ казаками и Линчаевцы
были усмирены.

Тогда открылось предательство Барабаша. Поляки, Жи-
ды, Уніаты, Іезуиты налегли съ помощію Наказнаго Гет-
мана на Малороссію. Казаки всѣ вдругъ взбунтовались.
Рала, подъ начальствомъ судьи Антона Помфая, стала вопра-
шивать Барабаша объ его намъреніяхъ. Барабашъ поклялся
дѣйствовать въ пользу войска. Хмѣльницкій воспользовался
случаемъ и уговорилъ предателя написать къ Королю жало-
бу на Жидовъ и Уніатовъ. Барабашъ написалъ ее и от-
правилъ.

Владиславъ всегда любилъ казаковъ; онъ и прежде, вмѣ-
стѣ съ Шведскимъ Королемъ, передъ отцомъ своимъ за нихъ
предстательствовалъ. Посланіе Барабаша было имъ при-
нято благосклонно и передано сенату и чинамъ на разсмо-
трѣніе.

Король, въ отзывѣ къ магнатамъ такъ выражался: «Вся-
кое правленіе насильственное и тиранское, каково есть те-
перь малорусское, никогда не было прочно и долговременно,
но яко нѣчто вынужденное и взаимными интересами и согла-
сіемъ неукрѣпленное, всегда оно разрушалось и съ трескомъ
падало. А что народъ Русскій, съ городами, селеніями и зем-
лями своими соединился съ Польшею добровольно, на одина-
кія и равныя съ нею права и преимущества, сего опроверг-
нуть мы ни чѣмъ не можемъ, яко утвержденнаго торжествен-
ными договорами и пактами, въ привилегіяхъ и архивахъ
хранящимися. Ежели на опроверженіе того поставлѣть
причиною народныя возмущенія, то справедливость требуетъ
противоставить имъ и гоненія на нихъ.» Но Король издавна
былъ уже обезсиленъ вельможами; они не соглашались съ
его мнѣніемъ; напрасно толковалъ онъ съ своимъ буйнымъ
сеймомъ; уговоры не дѣйствовали на необуданныя голо-
вы. Король отвѣчалъ Наказному Гетману черезъ Малорос-
сійскихъ депутатовъ, и отвѣтъ его послужилъ весьма не въ
пользу для Поляковъ.

Барабашъ извѣстилъ сеймъ объ опасности поголовнаго
возстанія, тайно убилъ Помфая и скрылъ отъ всѣхъ, кромѣ
генеральнаго писаря, отвѣтъ королевскій; въ немъ было
сказано: «Поневажъ вы воины есте и имате у себѣ му-
шкеты и сабли, то что вамъ возбраняетъ стать за себя, ибо
видно жребій вашъ таковъ, чтобъ имѣть все отъ меча, а я

474

помогать вамъ не въ силахъ, будучи обуреваемъ партизан-
ствомъ и ихъ факціями.»

Еслибы Хмельницкій не былъ генеральнымъ писаремъ,
то и онъ не зналъ бы сихъ словъ достопамятныхъ, гдѣ вся
ництожность короля вся горесть его, все буйство скопища
магнатскаго и вся гибель Польши заключается.

Нъсколько разъ Хмельницкій уговаривалъ Барабаша
объявить чинамъ, народу и войску слово королевское. Онъ
доказывалъ, что такимъ благоволеніемъ ободрена будетъ Ма-
лороссія. Онъ совѣтовалъ дать знать изъ-подъ руки Поля-
камъ о мысляхъ королевскихъ и тѣмъ укротить ихъ гоненія
и насілія: не будутъ ли образумлены, думалъ онъ, по край-
ней мѣрѣ, страхомъ всеобщаго возстановія, позволеннаго са-
мимъ Королемъ? Всѣ старанія Хмельницкаго были на-
праспы.

Барабашъ былъ слишкомъ заларенъ панами. Онъ списы-
вался съ магнатами, совѣтовалъ поголовное истребленіе
Запорожцевъ, а Поляки съ боязнью думали о свободѣ Мало-
россіанъ: съ нею сопряжена была потеря помѣстьевъ украин-
скихъ. И свою предательскую переписку, вмѣстѣ съ королев-
скимъ универсаломъ, хранилъ измѣнникъ въ сундукѣ подъ
воротами.

Сынъ Помфал, Иванъ, былъ избранъ въ Запорожьи ата-
маномъ. Конецпольскій далъ вспоможеніе наказному гет-
ману. Асаулъ Темпра, съ 500 человекъ земской Польской
стражи и съ 3000 казаковъ, былъ отправленъ противъ Пом-
фая; у Каменнаго Затона Темпра разбылъ Ляичаевцевъ,
которые не ожидали нападенія; Никитинская Сѣча сдалась
Полякамъ; Помфай былъ убитъ на сраженіи. Барабашъ
успѣлъ съъздить въ Польшу и возвратиться въ Украину.

Зиновій между тѣмъ вызвалъ Чаплинскаго на поеди-
покъ и за такой отчаянный поступокъ едва было не за-
платилъ собою и родиною. Шлемъ в латы спасли его отъ
убійцъ, подосланныхъ трусливымъ подстаростою; уже гро-
зила ему голода смерть въ тюрьѣ, куда заключилъ его
Александръ Конецпольскій по доносу Чаплинскаго, но по
счастію, жена донощика подстаросты, любовница Хмельниц-
каго, исходатаціствовала свободу для прежняго своего любов-
ника. «На нашу бѣду,» говорили Поляки, «Хмельницкій
ускользнулъ изъ рукъ Конецпольскаго. Тогда, видя невоз-
можность преклонить Барабаша къ объявленію въ народъ

475

слова королевскаго, онъ рѣшился хитростью овладѣть уни-
версаломъ и объявить его. Цѣсня народная лучше Исторіі
намъ о томъ разсказываетъ.

Хмельницкій попросилъ, говоритъ она, въ кумовья къ
себѣ Барабаша, въ Читиринѣ, и когда Барабашъ подалъ,
Хмельницкій сказалъ ему: «Годи тоби, пане куме, лысты
королевски держаты! Дай мыни хочь прочытаты!» — На что
тебъ кумъ знать ихъ? отвѣчалъ Барабашъ; намъ лучше быть
въ лружбѣ съ Ноляками, нижъ шыломъ комаровъ годуваты.
Тогда Хмельницкій подалъ еще лучшаго вина. Барабашъ на-
пился пьянѣ и уснулъ, а Хмельницкій ключи у него вынулъ
и послалъ въ Черкасы къ женѣ Барабаша слугу своего, ко-
торый объявилъ ей, что мужъ требуетъ листы королевскіе.
«Десь то мому пану лыхомъ знудылось,» сказала жена, «що
съ Хмельницкимъ гулѣты зхотилось,» и указала сундукъ
нодъ воротами. Слуга досталъ бумаги и привезъ Хмель-
ницкому. По утру Барабашъ проснулся: нѣтъ ни ключей, ни
Хмельницкаго; онъ разбудилъ старосту Кричевскаго и по-
скакалъ въ негоню за кумомъ.

Но было поздно: 7-го Августа 1647 года, Хмельницкій
ирибылъ въ Сѣчу Занорожскую.

Онъ явился прямо на островъ Бучый къ Линчаевцамъ;
оттуда съ ними прибылъ онъ въ Никитинъ Рогъ. Тамъ на-
щелъ онъ только триста человѣкъ готовыхъ къ войнѣ и подъ
ружье сносовыхъ; прочіе были разсѣяны, находясь иные
на рыбной и звѣриной ловлѣ, другіе по Дону и Донцу разъ-
ѣзжая и грабя купечество.

Къ нимъ призвалъ Хмельницкій казаковъ реестровыхъ,
которые оставались отъ командованія Гулака и проживали
въ зимовьяхъ Запорожскихъ, три тысячи сто патнадцать че-
ловѣкъ. Онъ созвалъ раду, прочелъ ей письма Барабаша и
универсалъ королевскій: «Выбирайте любое,» сказалъ онъ,
«гибель со славою или гибель со стыдомъ.» Казаки, не до-
ждавшись окончанія рѣчи, единогласно изъявили готовность
на предприятіе въ пользу отечества и прикрыли Богдана
шапками, въ знакъ выбора его въ гетманы. Но онъ отвер-
гнулъ выборъ до общаго согласія всего нарола и войска,
а вызвался предводительствовать ими въ прежнемъ чинѣ
своемъ, объявлял, что необходимо взять Койдакъ.

Крѣпость была наполнена войсками Польскими, пе допу-
скавшими соединенія городскихъ казаковъ съ Запорожскими.

476

Хмельницкій пошел' на приступъ неожиданно. Казаки спѣ-
шились, и сдѣлавъ фальшивый приступъ къ Койдаку со
степной стороны, крикомъ и пальбою обратили на себя вни-
маніе осажденныхъ. Въ то время другой отрядъ Хмельниц-
каго проползъ Днѣровскимъ берегомъ къ самой крѣпости
и водными воротами вошелъ въ нее почти безъ сопротивле-
нія. Внутри крѣпости казаки ударили рѣшительно на Поль-
ское войско и произьели въ немъ страшное пораженіе. Поля-
ки въ одно время увѣрились во взятіи крѣпости и почувство-
вали пораженіе; казаки, дѣйствующіе со степной стороны,
увидѣвъ товарищей своихъ внутри крѣпости, пошли на при-
ступъ дѣйствительный, а какъ войско непріятельское было
занято работою со стороны рѣки, то они вломились въ вор-
ота немедленно и окончили пораженіе такъ, что ни одного
Поляка не осталось, который могъ бы извѣстить объ истребле-
ніи товарищей; аммуниція, артиллерія и всякаго рода запасы,
хранившіеся въ Койдакѣ, достались въ добычу Хмельницкому
и помогли ему вооружить войско. Койдакъ назначенъ бытъ
сборнымъ мѣстомъ для войска Малороссійскаго.

Митрополитъ первый получилъ отъ Хмельницкаго извѣ-
стіе о королевскомъ дозволеніі казакамъ достигнуть свободы
оружіемъ. Онъ не только одобилъ предпріятіе Хмельниц-
каго, но наложилъ проклятие на всѣхъ, кто не станетъ подъ
его знамена; одна изъ послѣднихъ молитвъ въ жизни перво-
святителя была объ успѣхѣ оружія, поднятаго казаками за
Малороссію.

Изъ Койдака были разосланы окружныя грамоты въ го-
рода и селенія; прописывая письменное сопозволеніе королев-
ское на поголовное возстановіе казаковъ, объявляя свое пред-
пріятіе освободить Малороссію, Хмельницкій въ своихъ ли-
стахъ уговаривалъ войско отложиться отъ наказнаго гет-
мана Барабаша, «дознаннаго зрадцы и предателя отечествен-
наго, какшактующаго тайно п явно съ Поляками на пагубу
народную.»

Онъ предлагалъ всѣмъ п каждому собраться къ нему въ
Койдакъ для дальнѣйшихъ совѣщаній. Скоро послѣ оповѣ-
щенія пришли 3000 реестровыхъ казаковъ, Полтавскій,
Миргородскій, Гадачскій полки и части другихъ.

Они удалились отъ Барабаша въ то время, когда онъ от-
биралъ отъ полковъ новую присягу въ вѣрности къ службѣ

477

королевской при поисках надъ Хмельницкимъ и его со-
общиками.

Поляки взволновались отъ казацкаго возстанія; на одного
Барабаша была надежда у нихъ, а Барабашъ объ одномъ
лишь и мыслилъ, действительномъ гетманствѣ; ему жало
душу слово: «наказный.» Сеймъ утверлилъ его Русскимъ
Гетманомъ объихъ сторонъ Днѣпра и войска Запорожскаго.
Онъ достигъ двухъ цѣлей, одной объанной, другой вовсе
неожиданной: булавы и погибели.

Въ величайшее поспѣшностію извѣстилъ онъ короннаго
гетмана Потоцкаго о дѣйствіяхъ Зиновія Богдана. Потоцкій
столь же поспѣшно отправилъ къ нему сына своего, съ 9000
коронныхъ войскъ. Барабашъ и сынъ Короннаго Гетмана со-
единились въ городъ Черкасахъ; тутъ они сдѣлали всѣ необхо-
димыя распоряженія къ нападенію на Хмельницкаго; при
новомъ гетманѣ было 5000 войска реестроваго, присягнув-
шаго въ върности. Казаки сіи сѣли съ пимъ въ лодки и от-
правились внизъ по Днѣпру осадить Койдакъ и отъ рѣки сдѣ-
лать въ крѣпость высадку. Потоцкій долженъ былъ обло-
жить крѣпость отъ степной стороны и преградить осажден-
нымъ отступленіе.

Между тѣмъ Хмельницкій успѣлъ уже описаться съ Ха-
номъ Крымскимъ и склонилъ его на свою сторону. Ему
помогли не столько дары и обещанія, сколько разрывъ
орды съ королевствомъ, Поляки посылали прежде дары Ха-
ну Крымскому, а тенеръ Оесолинскій написалъ къ нему: «Да
будетъ Вашему Ханскому Высочеству вѣдомо, что вы имѣе-
те дѣло съ Королемъ, который умѣетъ охранить свой народъ
и не платить дани.» Ханъ вступилъ въ собызъ съ Хмель-
ницкимъ.

Народъ во всей Малороссіи уже не тайно ропталъ, но
громогласно говорилъ дерзкія противъ Польши рѣчи. Ук-
раина изъ конца въ конецъ волновалась. Барабашъ съ
войскомъ плылъ Днѣромъ. Потоцкій двигался къ Койдаку
степью.

Хмельницкій узналъ о намѣреніи Барабаша и приготов-
ился принять его и Стефана Потоцкаго. Для флотиліи Ба-
рабашевой, на одной изъ Днѣровскихъ косъ, далеко въ рѣ-
ку вдавшейся, построилъ опъ сильную баттарею, снабдилъ ее
тяжелою артиллеріею и пѣхотою съ длинными копьями, и
все прикрылъ, насадивъ вокругъ баттарей тростниковъ и ку-

31

478

старниковъ. Въ Койдакъ оставилъ онъ небольшое число пѣ-
хоты и приказалъ ей безпрестанно появляться на валахъ го-
родскихъ, обманчиво увеличивая число осажденныхъ передъ
осаждающими.

Самъ со всѣмъ войскомъ остальнымъ скрылся онъ въ
оврагахъ, въ нѣсколкихъ верстахъ отъ Койдака. Войска
Стефана Потоцкаго шли степью, въ уровень съ ладьлами Ба-
рабаша. Коль скоро перепиваясь съ баттареемю флотилія,
батарея дала заливъ изъ пушекъ, столь удачный, что мно-
гія суда были разбиты и потоплены, другіе отлѣлѣли
отъ людей, вскочившихъ въ нихъ изъ потопающихъ, и
Барабашевцы начали въ безпорядкѣ отступать къ берегу.
Хмѣльницкій вышелъ изъ овраговъ и ударилъ Потоцкому
во флангъ и въ тылъ; такого нападенія Поляки вовсе не
ожидали; сраженія было губительное; войско наше врѣзалось
въ средину враговъ и отняло у нихъ всю артиллерію. Вы-
стрѣлы и пики, столь для Поляковъ ненавистныя, довершили
истребленіе. Драгуны, рабы польскаго шляхетства, недо-
вольные своею одеждую, передались Хмѣльницкому, юнѣ-
ры были перерѣзаны, а казаки реестровые положили ору-
жіе. Изъ чиновниковъ осталось въ пѣльную сорокъ три чело-
вѣка; въ числѣ ихъ и Стефанъ Потоцкій, брошенный въ по-
ль, потому что за ранами нельзя было его везти; тамъ и
скончался несчастный двадцати-четырехъ лѣтній сынъ Ко-
роннаго Гетмана.

Истребивъ войско Польское, Хмельницкій обратился къ
реестровымъ казакамъ, приплывшимъ съ Барабашемъ. Они
уже дрались съ Линчаевцами. Хмельницкій выставилъ пе-
редъ ними бѣлое знамя, съ крестомъ и надписью: «Миръ
христіанству!» — Битва прекратилась; урядники войска Ба-
рабашевскаго и многіе казаки, положившіе оружіе, стали полъ
священнымъ для пихъ знаменемъ и Хмельницкій провз-
несъ къ нимъ слѣдующую рѣчь.

«Помыслите, братіе и други, помыслите и разсудите
противъ кого вы вооружились? И за кого хотите брань съ
нами имѣть и кровь нашу и свою туне проливать? Я и окру-
жаюцее меня товарищество есть единокровная и единовѣр-
ная ваша братія; интересы, пользы наши одни суть съ поль-
вами и нуждами вашими; мы подняли оружіе не для коры-
сти какой или пустаго тщеславія, а единственно на оборону
отечества нашего, жизни нашей и жизни чадъ нашихъ, а ра-

479

вно и вашихъ. Всѣ народы, живущіе во вселенной, всегда
ващикали и будутъ защищать бытіе свое, свободу и собствен-
ность; самыя даже пресмыкающіяся по землѣ животныя,
каковы суть звѣри, скоты и птицы, защищаютъ становища
свои и гнѣзда до изнеможенія, и природа, по намъренію твор-
ца всѣхъ и господа, снабдила всѣхъ ихъ разными къ тому
орудіями въ самыхъ членахъ ихъ. Почему же, братія, быть не-
чувительными и влачить тяжкія оковы. рабства въ дремо-
ть и постыдномъ невольничествѣ въ собственной землѣ сво-
ей? Поляки, васъ вооружившіе на насъ, суть общіе враги, а не
пріатели наши. Они все уже отъ насъ отнѣли: честь, права,
собственность и самую свободу разговора и вѣроисповѣданія
нашего; остается при насъ одна жизнь, но и та ненадежна
и неспосна самимъ намъ. Да и что за жизнь такая, когда
она преисполнена горстей, страховъ и всегдашняго отчаянія?
Предки наши, извѣстные всему свѣту Славяне, или Савро-
маты и Руссы, соедились съ Литовцами и Поляками добро-
вольно и ради защиты отъ инолеменниковъ, пришли къ нимъ
съ собственною своєю природною землею, съ своими города-
ми и селеніями, съ своими даже законами и со всѣмъ въ жизни
нужнымъ, а Поляки ничего ни имъ, ни намъ не давали вп на
одинъ пенязъ. А заслуги наши и предковъ нашихъ, оказан-
ныя Полякамъ въ оборонѣ и расширеніи королевства ихъ, из-
вѣстны суть всей Европѣ и Азіи. Да и самые Поляки хро-
никами своими очевидно то доказываютъ, но пролитая за
нихъ кровь наша и избіенные на ратныхъ поляхъ тысячи и
тмы воевъ нашихъ награждаются отъ Поляковъ однимъ пре-
зорствомъ, насилиемъ и всѣхъ родовъ тиранствами. И ког-
да вы, братія наши и други, когда не видите уничтоженія
своего отъ Поляковъ и не слышите презрѣнныхъ титуловъ,
наданныхъ вамъ отъ нихъ, то есть, титуловъ хлопа, схиз-
матика, то вспомните, покрайней мѣрѣ, недавнія жертвы
предковъ вашихъ и братіи вашей, преданныхъ коварствомъ
и измѣною и замученныхъ. Поляками самымъ неслыханнымъ
варварствомъ. Вспомните, говорю, о сожженныхъ живыми
въ мѣлномъ быкѣ гетманѣ Наливайкѣ, полковникѣ Лободѣ п
другихъ. Воззрите на ободранныя, отрубленныя головы гет-
мана Павлюка, обознаго Гремича и другихъ. Вспомните на-
конецъ гетмана Остряницу, обознаго Сурмилу, полковниковъ
Недригайлу, Боюна и Рындыча, коихъ колесовали, живымъ
жилы тягли, а премпогихъ съ ними чиновниковъ вашихъ,

31

480

живыхъ на спицы воткнули и другими лютѣйшими мукамн
жизни лишили. Не забывайте, братія, и тѣхъ неповинныхъ
младенцевъ вашихъ, коихъ Поляки на рѣшеткахъ жарили, въ
котлахъ варили. Всѣ оные страстотерпцы замучены за оте-
чество свое, за свободу и за вѣру отцевъ своихъ, презирае-
мую и ругаемую Полякамъ въ глазахъ вашихъ, и сіи муче-
ники, неповинно пострадавшіе, вопіютъ къ вамъ изъ гробовъ
своихъ, требуя за кровь ихъ отмщепія, вызываютъ васъ на
оборону самихъ себя и отечества своего.»

Хмельницкій кончилъ рѣчь, войско взволновалось; под-
нялся шумъ; казаки стали бросать оружіе и закричали:
«Повелѣвай нами, Хмельницкій, повелѣвай! Веди, куда честь
и польза наша требуютъ! Отимстимъ за страдальцевъ на-
шихъ и за поруганіе вѣры нашей, да не увидимъ болѣе по-
ношенийъ нашихъ, не услышимъ стона потомства нашего.
Одно теперь смущаетъ насъ: мы клялись передъ Богомъ и
учинили присягу на евангеліи въ кѣрномъ послушаніи Ба-
рабашу, сему врагу отечества и предателю нашему.»—Вычу-
женныя клятвы не суть важны—отвѣчалъ Хмельницкій—
Богъ Всевѣдѣніе обратить ихъ на главу того, кто ихъ выну-
дилъ и призывалъ имя его всуе. Законы божественные и
гражданскіе всегда таковыя клятвы уничтожаютъ и вы отъ
нихъ свободны, а больше всѣхъ клятвъ вы обязаны отече-
ству своему самою природою и вѣрѣ сватой символомъ ея,
вами исповѣдаемымъ. Имъ поборайте и за нихъ стойте, а
болѣе сихъ жертвъ ничего отъ васъ не требуется.

Ободренные его рѣчью, казаки бросились искать Бара-
баша и предать его на судъ войска.

Историки спорятъ о родѣ смерти предателя. Но всѣ
знаютъ, что онъ погибъ насильственно: одни говорятъ, что
онъ найденъ въ ладѣ, и не смотря на мольбы о пощадѣ, Джед-
желя закололъ его; другие разсказываютъ, что его изъ лады
вытащилъ и повели на берегъ, но опъ вырвался и бросился
въ Днѣпръ, откуда уже не выплылъ, а истина, словами гет-
мана Хмельницкаго въ его универсалѣ подъ Бѣлою Церковью
повѣствуетъ, что онъ былъ преданъ «Днѣровскій глу-
бийнамъ.» Преданіе говорилъ, будто онъ цыянный спалѣ въ
ладѣ своей и его соннаго Запорожцы кинули въ волны
Днѣровскія. Одинъ изъ сыновъ Украины сказалъ о немъ:
»Онъ пропилъ жизнь, а смерть проспалѣ.» Казаки тогдашніе

481

воскликнули: «Погибъ нечестивый! Да погибнетъ и память
его съ шумомъ!»

Увѣнчанный побѣдою собиратель Малороссіи, октября
15-го, провозглашенъ былъ единогласно Малороссійскимъ
Гетманомъ.

Первымъ его занятіемъ было возстановить и устроить
полки реестровые, и въ томъ онъ придерживался планамъ
гетмана Рожинскаго. Поляки заблаговременно ушли изъ
Черкась, Чигирина и Умана. Гетманъ разставилъ полки свои
въ сихъ городахъ на постоянныя квартиры; туда ежедневно
собирались новыя войска изъ Малороссіи, вооружались
и формировались.

А между тѣмъ приступилъ онъ къ рѣшительнымъ перс-
говорамъ съ Исламъ: Гиреемъ, Ханомъ Крымскимъ; въ пода-
рокъ отправилъ ему плѣнную шляхту; напоминалъ объ
услугахъ и союзъ съ Крымцами гетмановъ Полтора-Кожу-
ха и Гулака; писалъ, что Поляковъ и войскъ ихъ не боится,
но считаетъ для себя опасными коварства и подкупы, кото-
рыми Поляки, предательски захвативъ, замучили многихъ
гетмановъ. «Да и теперь,» прибавлялъ гетмапъ, «мнѣ гро-
зятъ они такимъ же оружіемъ.»

И действительно, сеймъ объявилъ значительную сумму
червонцевъ за голову Хмѣльницкаго.

Исламъ благодарилъ Гетмана за подарокъ, но отъ союза
отказывался. Миръ Султана съ Королемъ, ссора Порты съ
сильными сосѣдними державами, готовящаяся война, "ъ ко-
торой, безъ сомнѣнія, должны участвовать войска Татарскіе:
таковы были причины, Ханомъ изложенныея, по которымъ
онъ не могъ пособить Гетману оружіемъ, но совѣтовалъ
принять, вмѣсто гвардіи, мурзѣ Тугай-Бея, и 'то однако жъ.
не иначе, какъ подъ видомъ найма. «Мурза мнѣ другъ,»
говорилъ Ханъ, «имѣетъ исключительное право вести войну
съ къмъ хочетъ, и войска у него въ ордѣ четыре тысячи.»
Въ заключеніе, ручаясь и отвѣчая за вѣрность Тугай-Бея,
Ханъ объщалъ во всемъ и неизмѣнно быть несомнительнымъ
пріятелемъ Хмѣльницкому. «Я,» заключалъ Исламъ, «испы-
талъ многократно нестоянство Поляковъ, знаю ихъ ко-
парный нравъ и заклялъ себя быть вѣчнымъ ихъ врагомъ.»

482

Того только и хотелось Хмельницкому. Онъ успѣл вы
въдать Исламовы чувства къ Полякамъ. Онъ желалъ Поля-
ковъ предупредить; ему извѣстно было, что они употребятъ
все возможныя усилия, подкупы, а и того болѣе объщанія, и
могутъ наконецъ уговорить Хана, чтобы онъ сдѣлалъ набѣгъ
на Малороссію. И такъ, желая предварительно отклонить
его отъ королевства, онъ для того и завелъ съ нимъ пере-
писку. Теперь согласился онъ на ханскія предложенія, отпра-
вилъ сына Тимоѣя для договора съ Тугай-Беемъ, и безъ
сомнѣнія, тайно приказалъ наблюдать за поступками и намѣ-
ренілми ханскими.

Цѣлую осень и начало зимы, Хмельницкій посылалъ отря-
ды войскъ въ селенія малороссійскія, которые остались на-
зади за нимъ. Такъ весь край по Каневъ и по Кіевъ отъ
Жидовъ и отъ Поляковъ очистился. Арендаторы и комис-
сары были избиты до послѣдняго; ихъ имущество и оружіе
взяты на казаковъ. Нѣсколько магнатовъ и знатнѣйшей
шляхты жили тогда по городамъ и мѣстечкамъ малороссій-
скимъ; помѣстья ихъ принадлежали прежде гетманамъ п уряд-
никамъ и назывались ранговыми; своевольно ихъ захвативъ
и въ вѣчность себѣ присвоивъ, магнаты и шляхта увѣряль,
что они дарованы имъ отъ сената и рѣчи посролитой; въ
числѣ помѣстьевъ были Лубны, Золотоноша, Прилуки,
Трахтимировъ; ями владѣли князь Вишневецкій, князь Ябло-
новскій, восвода Кисель и множество другихъ. Изъ списхо-
жденія къ однимъ, за то что они были породы русской и
обратились только отъ нестерпимыхъ гоненій въ Католиче-
ство и Полячество, изъ уваженія къ другимъ, за то, что бу-
дучи въ должностяхъ и чинахъ малороссійскихъ, управляли
народомъ и должностами съ благоразуміемъ и кротостію,
Хмельницкій не сдѣлалъ имъ никакого зла, выпроводилъ
честно за границу, в только за неправильное провладѣніе ма-
лороссійскими помѣстьями взыскалъ съ нихъ контрбунцію
деньгами, лошадьми, военными снарадами и хлѣбомъ, въ
пользу войска. Жиды, признанные отъ народа безвредными
и хорошаго поведенія, выкупались деньгами и цѣнными веща-
ми и отпускаемы были въ Польшу.

Уже въ началѣ тысяча шестьсотъ сорокъ воьмаго года
у гетмана было казаковъ реестровыхъ тридцать пять ты-
слѣчъ, охочекомонныхъ четыре тысячи девять сотъ, да за-
порожскихъ три тысячи семьсотъ двадцать человекъ. А

483

всего войска сорокъ три тысячи, семь сотъ двадцать чело-
вѣкъ.

Въ первыхъ числахъ апреля, въ его главную квартиру
пришло извѣстіе, что коронный гетманъ Потоцкій собрался
у Каменца Подольскаго съ многочисленною арміею, идетъ
внизъ по Анѣстру и приближается къ Уманщинѣ.

Хмельницкій, оставивъ надъ Бугомъ резервный корпусъ,
выступилъ противъ Поляковъ съ двадцати-пяти тысячнымъ
войскомъ; идучи внизъ по рѣкѣ Егорлыку, выслалъ онъ про-
тивъ Потоцкаго нѣсколько партій легкихъ войскъ, приказалъ
имъ тревожить непріятельскій авангардъ, нападать на него,
скоропостижно отъ него удаляться, показывать боязнь и
такимъ образомъ обманывать Поляковъ мнимымъ отступле-
ніемъ всего нашего войска къ границамъ Татарскимъ. Самъ
поворотилъ между тѣмъ въ степь, къ Желтымъ Водамъ, гдѣ
на возвышенности укрѣпилъ обозъ свой окопами и тлѣлою
артиллеріею, оставилъ въ немъ нѣсколько пѣхоты съ подъем-
ными лошадьми, построепными въ ряды, вмѣсто конницы, и
скрылся въ сторонѣ отъ обоза въ оврагахъ и тростникахъ.

Потоцкій гналъ партіи казаковъ, которые безпокоили его
авангардъ; казаки манили его къ Желтымъ Водамъ; вдругъ
онъ насунулся на обозъ гетманскій; партіи скрылись за обо-
зомъ. Безъ дальнаго разсмотрѣнія, не приготовlesь нимало,
не укрѣпивъ обоза своего, Потоцкій атгаковалъ обозъ Хмель-
ницкаго; началась съ обѣхъ сторонъ пальба изъ пушекъ и
ружей; Хмельницкій выступилъ изъ овраговъ; громъ паль-
бы не давалъ Полякамъ слышать, дымъ мѣшалъ видѣть, а гет-
манъ чрезъ ихъ же обозъ къ ихъ тылу подходилъ, быстро
на нихъ ударя. Онъ далъ залпъ и вступилъ въ бой холод-
нымъ оружіемъ. Поляки не успѣли еще оборотиться назадъ,
а уже увидѣли себя разбитыми и побѣжденными; убійство
было жестокое, повсемѣстное; послѣ выстрѣла по обозу гет-
манскому, они не успѣли еще зарлдить ни ружьевъ, ни писто-
летовъ, начали обороняться одними саблями, противъ каза-
чьихъ пикъ почти не дѣйствительными, и наша лѣтопись
считаетъ убитыхъ Поляковъ 20,000; въ томъ числѣ былъ
и сынъ сенаторскій Шембекъ. Тогда остава обозъ свой, со
всѣми запасами, снарядами, казакамъ на расхищеніе, неиря-
тель пустился въ разсыпную; побѣжали куда кто глядить;
погоня схватила изъ нихъ сорокъ девять пѣнниковъ, неме-
дленно гетманомъ отправленныхъ къ хану. Исламъ благо-

484

дарилъ его, увѣрлалъ въ непремѣнной къ нему и Малорос-
сіи дружбѣ и обнадеживалъ помощью въ случаѣ нужды и
возможности. Хмѣльницкій отправилъ благодарственный мо-
лебенъ на мѣстѣ битвы, похоронилъ убитыхъ, своихъ и вра-
говъ, и тронулся отъ Желтыхъ Водъ къ Каменцу.

Каменецъ Подольскій почитался наравнѣ съ Койдакомъ
непобѣдимою крѣпостью; онъ былъ гнѣздомъ или сборнымъ
мѣстомъ для польскихъ войскъ, назначенныхъ противъ Ма-
лороссіі. Нашъ резервъ, подъ начальствомъ генеральнаго
писаря Максима Кривоноса, слѣдовалъ съ правой стороны
арміі надъ Бугомъ; приблизясь къ Каменцу, Хмѣльницкій
засталъ тамъ гетмана Польскаго Калиновскаго, съ свѣжими
Польскими войсками, расположенными лагеремъ подъ батта-
реями крѣпостными. Устроивъ станъ въ виду непріятеля,
сначала каждый день нашъ гетманъ объѣзжалъ и осматри-
валъ войско непріятельское, и каждый день оканчивался
легкою съ объѣхъ сторонъ перестрѣлкою.

Мая 16-го, на зарѣ, Хмѣльницкій повелъ аттаку на Поль-
скій станъ съ боку крѣпости, подъ которую съ полуночи
проползла значительная часть нашей пѣхоты съ ружьями и
съ копьями; казаки произвели сильную пальбу изъ ружей
и орудій, и наступая на станъ непріятельскій, подняли крикъ
оглушительный. Между тѣмъ пѣхота наша отыскала ворота
отъ воды, отперла ихъ и тпхо вошла въ крѣпость. Гарнизонъ
считалъ ту сторону неприступною; сама природа укрепила
ее каменною скалою. Часовые, спіной оборотясь къ рѣкѣ,
внимательно смотрѣли на сраженіе, которое происходило
между двумя лагерями. Въ то время крѣпость неожиданно была
занята; казаки уже вырѣзали часть гарнизона, когда осталь-
ные схватились за оружіе, спѣшили защищаться, но не во
время: ихъ истребили до единаго. Увида крѣпость отъ По-
ляковъ очищенною, казаки обратили крѣпостныя пушки на
станъ Калиновскаго; яTRA и картечи произвели въ немъ
ужасное опустошеніе. Поляки ужаснулись, видя, чтокрѣпость,
имъ принадлежащал, на защиту которой они такъ полага-
лись, наноситъ имъ гибель, и бросились изъ стана опро-
мостью. Хмѣльницкій, пользуясь удачнымъ дѣйствіемъ пѣ-
хоты и побѣгомъ людей изъ стана непріятельскаго, пустилъ
конницу въ погоню за Поляками, которыхъ уцѣлѣло весьма
немного. Станъ съ запасами и артиллеріею остался въ до-
бычу побѣдителмѣ.

485

Изъ Каменда были откомандированы многіе отряды во
всю Малороссію, съ Литвою и Польшею пограничную; имъ
дано было повелѣніе изгонять и истреблять Жидовъ и Поля-
ковъ, вездѣ, гдѣ они будутъ найдены, примѣчать двишенія
войскъ Польскихъ и Литовскихъ, отражать ихъ отъ границъ
своихъ и въ случаѣ нужды въ помощи давать знать о томъ
гетману. Начальниками отрядовъ были: обозный гене-
ральный Носачь и полковникъ Дорошенко, отправленные въ
Галицію и княжество Острожское; писарь генеральный Кри-
воносъ, Лукашъ и Шаблюка черезъ Кіевъ къ Слуцку и Слу-
чи; асаулъ генеральный Родакъ, съ полковниками Остапомъ,
Нестеліемъ и Федоромъ Богуномъ къ Припети и въ Литву; хо-
рункій генеральный Буйносъ и полковники охочекомонные
Яковъ Гладкій и Кондратъ Худорбай за Черниговъ и Польсье
въ Сѣверію- Самъ Хмѣльницкій; оставая въ Каменцѣ силь-
ный гарнизонъ, пощел средною Малороссіі, остановился
при Бѣлой Церкви и разослалъ повсюду слѣдующій уни-
версалъ.

«Зиновій Богданъ Хмельницкій, Гетманъ славнаго вой-
ска реестроваго Запорожскаго и всей по обѣимъ сторонамъ
Днѣпра сущей Украины Малороссійской.

«Вамъ всѣмъ Малороссійскимъ, по обѣимъ сторонамъ рѣки
Днѣпра, шляхетнымъ и посполатымъ, большаго и меньшаго
чина людемъ, а особливо шляхетно-уроженнымъ казакамъ и
всей братіи нашей симъ универсаломъ нашимъ ознаймуемъ:

«Ижъ не безъ причинъ слушныхъ мусыльсьмо зачаты
войну и подняты оружіе наше на Поляковъ, черезъ которое
щося при всесильной помощи божеской на Жолтой Води
апрѣля 8-го, а потомъ подъ Каменцемъ мая 16-го надъ ними
Поляками стало, и то всимъ вамъ уже совершенно видомо.
Теперь же, по двоихъ надъ Поляками неровныхъ битвахъ
нашихъ, скоро получили вѣдомо, же оны тымъ несчастіемъ
своимъ разгнѣваны и разъярены будучи, не только самыя па-
нове и княжата коло Выслы и за Выслою многіе на насъ
стягають и сровокупляють войска, але и самаго наіяснійшаго
короля своего Владислава, пана нашегоъ милостиваго и отца
ласковаго, на насъ же подмовляютъ и возбуждаютъ, абы зо
всими сылами ourыми пришедши въ Украйну нашу Мало-
россійскую, огнемъ и мечемъ насъ завоевали и мешканье
наше сплюндровавши раториты и въ прахъ и пепелъ обер-
нуты, а самыхъ выбиты, другихъ въ немилосердную неволю

486

забраты, и на ишіи далечайшіи за Выслою миста выпрово-
дывши, славу нашу не только въ части свѣта Европейскаго
прославленную, но и въ облеглыхъ за моремъ Чорнымъ стра-
нахъ Азіатскихъ довольно народомъ тамошнимъ вѣдомую,
моглы испраздныты и поглотыты Постановільсье мо въ на-
мъреніи нашемъ не протывъ короля, пана нашего милости-
ваго, но протывъ Поляковъ гордыхъ, за низащо міючихъ его
королевско-высокоповажныя привилегіи, намъ казакамъ и
всѣмъ обще Малороссіянамъ данные права и волности наши
древнія, при насъ заховуючіе и укрипляющіе; мужественнымъ
и небоязненнымъ, при помощи Божіей, стянуты сердцемъ и
оружіемъ. Для чего притягнувши отъ Каменца и станувши
обозомъ нашимъ войсковымъ тутъ подъ Бѣлою Церковью,
пишемъ до васъ сей универсалъ, чрезъ который созываючи
и заохочуючи васъ всѣхъ Малороссіянъ, братію нашу, до ком-
паніі военной. А тое прекладуемъ и извѣствуемъ, ижъ они
Поляки, ведлугъ ихъ же кроникаровъ Польския свидѣтель-
ства, отъ насъ Савроматовъ и Руссовъ уродившись, изшедши
п заедно съ початку съ самовластною братіею нашею Савро-
матами и Руссами бувши, а несытой славы и богатства душе-
вреднаго себѣ ищучи, отъ сопребыванія съ предками нашими
древнихъ оныхъ вѣковъ отдѣлились и иное именованіе, еже
есть Лахи и Поляки, себѣ учинивши и за Вислу заволокшися,
на чужихъ грунтахъ и земляхъ тамъ, между знаменитыми
рѣками, между Одрою и Выслою засѣяні, многимъ оконеч-
нымъ землямъ и панствамъ Нѣмецкимъ и нынѣ западнымъ
и полуночнымъ сошкодывши, и державы ихъ съ людскими
населеніями звоевавши, и разбойническимъ образовъ прош-
лыхъ оныхъ древнихъ вѣковъ утрутавши и укравши, себѣ
завладѣли. Потомъ за прошествіемъ многихъ временъ въ се-
леніяхъ своихъ понадъ Выслою п за Выслою, въ простран-
ныхъ тамошнихъ чуждыхъ земляхъ расплодывшись и умно-
жившись, а прореченнымъ людскимъ школами и издирствами
недовольны будучи, повстали напрасно п безсовѣстно, якоже
иногда Кайнъ па Авеля, на Руссовъ, альбо Савроматовъ,
властную съ древносты природную братію свою, п за пред-
водительствомъ короля своего Казиміра Великаго, уже вмѣ
сего именп III-го, року отъ Рождества Христова 1333, альбо
1339, звлаща умалѣвшимся п оскудѣвшимъ тогда Кіевскимъ
и Острожскимъ п инымъ истиннымъ Русскимъ Княземъ на-
шимъ, завоевали ихъ своей несытости, привлащалы и под-

487

чинылы истынныя съ древнихъ въковъ земли и провинціи Сарматскія, альбо казацкія наши Русскія отъ Подоля, Волыня и Волохъ до самаго Выльня и Смоллики долгія и обширныя границы свои имущія, а именно: Кіевскую, Галицкую, Львовскую, Хелмскую, Бъльзскую, Подольскую, Волынскую, Премышльскую, Мстиславскую, Витебскую и Полоцкую, и не только въ упомянутыхъ земляхъ и провинціяхъ нашихъ Русскихъ славное имя наше казацкое изпразднылы, але що найгирше и найжалостнійше всехъ оныхъ братію нашу Роксоляновъ въ неволныческое подданское ярмо отъ виры отеческія, православныя, душеспасительныя, Греко-Россійскія отторгнулы и до пагубной Уніи и Римскаго заблужденія сылою, гвалтомъ и многими надъ совистью христіанскою мучениями и тыранствомъ привлеклы и приневолылы; всѣхъ первыхъ князей и Королей своихъ Польскихъ, благополучіе наше хранывшихъ и утвердывшихъ, привилегіи и мандаты презривши, уничтоживши и цале протѣвъ полытыки шляхетства и доброй совѣсты ихъ сказывалы. Но гдѣ и того душевреднаго, въ погибель влекущаго, схизматыческою ихъ несытою учинку, еже благочестіе святое на Унію обернулы и честь казацкую въ нечестіе и незнаніе претворилы, заздрость ихъ и гордость мало быты показовала, то наконецъ положились было, мымо волю королевскую, пана нашегоъ милостываго, и самыхъ крайнихъ и остатнихъ отъ послѣднихъ будучи, яко тó Читирина, Трахтомырова, Переяслова, Полтавы и лныхъ многихъ, многихъ городовъ и селъ по обоихъ сторонахъ рики Днира состоющихъ, Украйны Малороссійскія власной, предковѣчной отчизны нашей отъ святаго равнопостольнаго Князя Кіевскаго, святымъ крещеніемъ Русь просвѣтившаго, благочестіемъ и истиннымъ и цепоколебимымъ сіяющимъ, знатнѣйшихъ людей и казаковъ выгубиты по выкорениты, а самымъ поспольствомъ, альбо посполитымъ народомъ нашимъ завладѣвши, и не только въ ярмо неволничесее ихъ запрягты, но и по своей воли безбожной и въ душевредную правиламъ священнымъ и святыхъ отецъ нашихъ протывную вринуты Унію, чего уже певные были знаки и документы, когда не только многихъ казаковъ и мѣщанъ братію нашу псы дозорцы людскіи поѣлы и людапліотками фальшиве попамъ своимъ оскаржовалы и въ потеряніе головъ ихъ приправылы, и драмы и ими-ныями ихъ завладілья, що и мени Хмильныцкому отъ

488

вецнотлываго сына и брехуна Чаплыньскаго, дозорды Чигириньскаго, пришлось було терпить и головы позбуты. Але и виру нашу православную завжде ругалы и безчесты- лы, свяçенныковъ нашихъ благочестивыхъ, де кольвекъ цзъ якой, хотя найменьшой причыны безчествуючы, ру- гаючы, бьючи, розкровавляючи, волосы и бороды выдыралы и уризовалы. Якіже вамъ самымъ усимъ Малороссіянамъ отъ ныхъ Поляковъ и Жидовъ, ихъ арендаторовъ и любы- мыхъ факторовъ, по сіе время являлись обиды, тяжесты, озлобленія и разоренія, тутъ мы тыхъ не викуемъ, поневажъ вы самы объ ныхъ видаете и памятуете, тое тутъ тыльки при- помынаемъ, ижъ до такои пришлы було есте неволи у Поля- ковъ, же двомъ, або тромъ, на мисти въ улыщи, альбо въ дому своемъ сшедшимся заказано и невольно було съ собою по- говорыты, и о потребажъ своихъ госиодарскихъ побесидо- ваты, безъ чого акты христыянскіи и весільныя буты не могуть, и що Богъ творецъ давъ чоловику уста на глагола- ніе, тыи Поляки строгымы указами заградылы и нимство- вать надъ полытыку и всесоствитнія звычаи вамъ булы прыказалы. Якое несносное бремя и усть заключеніе, по- неважъ мыльость божія всемогущая благословыла и помогла намъ оружіемъ нашымъ военнымъ отсикты и одомкнуты побидженіемъ знаменытымъ о двухъ вышереченныхъ по- бѣдахъ Поляковъ супостатовъ нашихъ, теды да будетъ о томъ прыснохвалымо и превозносымо ямя его божественное, яко не презрѣ безустныковъ воздуханія и слезъ вашихъ чрезъ Поляковъ пролытыхъ и пролываемыхъ; а що мы ны- нишнюю зачынылы войну безъ вдома и совита вашего все- народного, за тое вы насъ не ужасайтесь, дежъ мы учы- нылы такъ для лучшой пользы вашой и нашой, научывшыся осторожности и лучшаго вопіскаго управленія съ прикладу прежнихъ братій нашихъ, подъ Кумейками и на усть рѣки Тясьмина съ Поляками, недавно прошлыхъ временъ войну имѣвшихъ, которые поневажъ прежде войны своей универ- салами своими до васъ во всю Украину засланными увѣдо- мили Поляковъ о своемъ противномъ ямъ намѣреніи, теды тымъ увѣдомленіемъ перестереженные Поляки, якъ надлѣ- жало запобигты злу своему, приготовились и на побидженіе ихъ войскъ козацкихъ приспособились. И мы тожъ тако- ваго несчастлываго случая удержались, мовъ ажъ по се вре- мя съ симъ универсаломъ о начатомъ съ Поляками дѣлу

489

военному увъдомленіемъ нашимъ. А теперь, якъ выдаты
вамъ обще всимъ Малороссіянамъ о томъ доносымъ, такъ и
до компаніи военной на предлежащее съ нымы жъ Поляка-
мы дило военное васъ вызываемъ и заохочуемъ: кому мыла
вира благочестывая, отъ Поляковъ на Унію претворенная,
кому изъ васъ любыми цилость отчизны нашей Украйны
Малороссійской и честь ваша шляхетская, отъ Поляковъ
ругаемая, унычтожаемая, весьма посмиваемая, понираемая
и поругаемая, тотъ всякъ, не якъ отродокъ, но якъ зычлы-
вый и любезный сын отчизны своей, по выслушанію сего
универсальнаго ознайменья нашего и къ намъ въ обозъ подъ
Билую Церковь, на добрыхъ коняхъ и съ исправнымъ ору-
жіемъ, не откладне прибуваты и исполне зъ нашимъ прикладомъ
старовычныхъ валечныхъ и многимъ народамъ и околычныхъ
странахъ славныхъ предковъ своихъ, стануты
мужественно и небоязненно при всемогущей помощи бо-
жіей протывъ Поляковъ, своихъ грабителей, злобытелей и
супостатовъ. Ибо еслы незвольте допомогты намъ въ на-
стоящой военной компаніи, а якъ Поляки насъ одоліютъ, то
видайте певне-же и васъ всехъ Малороссіянъ безъ жадного
браку и решпекту, подлугъ давняго злого намъренія своего,
огнемъ и мечемъ эруйнують и спустошають. Але и всяконеч-
нымъ въры нашея благочестывыя и святыя оскорбленіемъ и
поруганіемъ остатки ваши и чадъ вашихъ въ плинъ загорнуть
и въ неришимую всегдашней неволи облекутъ одежду. Лучше
теды и благополнійше намъ за виру святую православную,
и за цилость отчизны на плацу военномъ отъ оружія бран-
ного погыбты, нижъ въ домахъ своихъ, яко невштюхамъ по-
біеннымъ буты; гды же естли успнемъ за благочестывую
виру нашу, то не только слава и отвага наша рыцарская во
всихъ Европейскихъ и иныхъ странахъ, дальнíchъ земляхъ
славно провозгласьтесь, але и упованіе наше, еже за благо-
честіе умрети, будетъ безсмертіемъ исполнено и страдальче-
скими винцамы отъ Бога винчано. Не бойтесь теды васъ-
мосцы, братія наша, шляхетно урожоная Малороссійская
Поляковъ, хотя бы и найбольшіи ихъ булы войска. Але
прикладомъ славныхъ и велькыхъ Руссовъ, предковъ сво-
ихъ, при своей правди, за благочестіе святое, за цилость от-
чизны и за поломаніе прежнихъ правъ и вольностей своихъ
снолно съ намы протывъ ихъ, своихъ обыдывелей и разоры-
ведей, съ несумчивною надеждою своею отъ бидъ настоя-

490

щихъ освобожденія и всемочныя благодати Божіей въ наступаючомъ случаи военномъ на супостатовъ нашхъ помощь памъ сотворыть готовыя, якой то благодати божественной уже и суть знаки: первые, двукратная, выше поименованныя побида Поляковъ; второе цырая прихылность всіго войска низового Запорожского, на помощь нашу въ готовности застоящого, цроми того що уже и есть при насъ тытлчь тры зъ лышкомъ; третое-же, найяснійшій Ханъ Крымскіі зо всенми ордамы помогты намъ пры нужди готовъ есть на Поляковъ, при которомъ для лучшой печVESTI и сыпа старшого Тымоша резыдоватъ мы оставылы, и теперь готовы отъ его ханской мылосты доброй и военной орды Крымской идеть до насъ тысячъ съ чотыры, съ паномъ Тугай-Бесмъ знатнымъ; четвертое-же, и казаковъ реестровыхъ братіи нашей плятнадцать тысячъ, що отъ гетьмана коронного съ Барабашомъ полковныкомъ и зъ Нимцамы при гетманычу выправлены булы въ суднахъ водныхъ и руломъ протывнымъ, и у Колака вдавши Барабаша недруга отчизного и поглыбцю лядского Двигровскимъ глыбынамъ, къ намъ пристало, и военной во обоихъ разахъ экспедиціи значне допомоглы намъ, слушне тую прысягу зломавшы, которую за вирность гетьманамъ короннымъ у Черкасахъ прежь сиданіемъ въ судны водныя подъ ружьемъ лядыскимъ, яко невольныки и плинвыки, булы принужены выконать, когда самы Поляки до зломанія тоеї присяги суть выною и початкомъ, самы первыя поломавшы, мымо волю, права и волносты козацкіи и малороссійскіи присягу свою на приязнь пры ненарушымой цилосты давнихъ правъ и волностей конакамъ и усимъ Малороссіяпамъ учиненную; пятое, що изъ власныхъ людей тры тысячи драгуновъ, предъ Койдацкoyо битвою въ ирежней стражи бувшиі, вирность в прис.іугу свою зломалы, и гетмановъ коронныхъ оставывши, къ намъ добровольне прысовокупылься, такъ для того нежъ було управленными въ своихъ заслугахъ, якожъ и для того имъ разумылы ненависть в злобу гетмановъ своихъ коронныхъ и всехъ пановъ Польскихъ ко всемъ намъ Малороссіянамъ бувшую, и на вскочечное нашое и виры вашоні православной пскорененіе и потребленіе великымъ гнивомъ устрещившуюсь, изволылы лучше послѣдовать намъ Малороссіяпамъ, пры правди и истины сущимъ, за права и волности свои стояющимъ, пижъ своимъ Полякамъ, неправедне на вско-

491

рененіе наше повставшимъ и гордостпою яростію воспалѣ-
мымъ; шестое, и для того ласка божія и помощь его все-
сыльная пры насъ буты можетъ, яжъ не пры обыдахъ на-
шихъ зачалы войну сію съ Поляками, не безъ видома и поз-
воленія пана нашого найяснійшого королевского вельче-
ства Владыслава IV, который, року 1633, во время щаст-
лывой своей коронаціи, бувалымъ и намъ пры оной и иными
значными войска Малороссійскаго товарыщами прикладомъ
прежнихъ найяснійшихъ князей и Королей Польскихъ
антыцессоровъ своихъ вси наши войсковыи и Малороссій-
скіи давніи права и волности, при особлывомъ утвержденіи
виры нашей православной, новымъ своимъ на поргаменти
краснопысаннымъ королевскимъ подпысаніемъ власной ру-
ки и пры завичистой коронной печати ствердывшы прывы-
ліемъ отправывъ насъ, яко отецъ ласковый, ударовавшы
каждого начальными подарками, а пры отправи нашей, наеды-
ни бувшей, устпе его вельчество до насъ мовывъ: Абысьмо
по прежнему гетьмана соби постановылы и при своихъ пра-
вахъ и волностяхъ крицко стоялы, не поддаючись онымъ По-
лякамъ въ попраные щитячыся іого королевськимы и ины-
ми давнимы привыліями. А естлыбъ панове польскіи, або
дозорчи, тыхъ прывыліевъ не слухалы, то маете, мовыть его
королевськое вельчество, мушкетъ и шаблю пры боку, тымо
про то можете бороныты свои одъ Поляковъ поврежденныі
права и волности. Посля чего въ кильки литъ, гді непри-
станно діялись одъ Поляковъ биды и крайніи разоренія, тог-
да знову мы всі зъ Барабашемъ суплыковалысымо о томъ
черезъ нарошныхъ пословъ нашихъ до іого королевського
величества Владыслава, пана своего мылостываго, который
пры отправи ихъ, яко словесно, тако и прыватнымъ лыстомъ
своимъ королевскымъ до Барабаша и до всѣхъ насъ казаковъ
тежъ свое королевское преже намъ слово мовленое, же на обо-
рону правъ міемъ мушкеты и шаблю, подвердывъ и повто-
рывъ слово. Поневажъ полковныкъ Барабашъ, не другъ и не
желатель добра отчызни нашей, яко такое мылостыво слово
и позволеніе, такъ и прывылегію королевскую таивъ, и безъ
жадной ползы Малороссійской крывъ у себе, не стараючысь
о избираніи гетмана казацького, а ни о уволненіі отъ
обыдъ людскихъ усего народа Малороссійского, теды я,
Хмильныцкій, взяви Господа Бога на помощъ и отыбрав-
ши шнучнымъ образомъ у Барабаша прывылегіи королевскіи,

492

мусылемъ сіе военно съ Поляками зачаты дило, на которое того королевскаго величества самой превельыкой особы войною на пась порушенія нигдя не чаемъ, такъ для того же зачалысь мо сію войну съ Поляками за позволеніемъ іого королевскимъ, яко и для того же Поляки летеі іого королевскую превысокую персону у себѣ важаты мандатовъ и приказовъ его неслухалы и непрестанный Малороссіі утисненія налагалы. А еслы Король, иже есть войску всіому глава, самъ въ войску Польскому протывъ насъ не пойдетъ, то мы пановъ Польскихъ и ихъ много собранного войска, яко тила, албо ока безглавного, ни мнійше устрашитыся не хотілы. Во если ветхій Рычъ, иже всехъ европейскихъ градовъ матерію нарещися можетъ, многими паньствамы и монархіямы владивый и о шесты стахъ четыридесяты и пяты тысячъ войска гордлывыйся, въ давныхъ оныхъ виковъ далеко меньшихъ протывъ помяненной воинственной сылы Рымской валечныхъ Руссовъ съ Россіи отъ поморя Балтыйского, альбо Нимецкаго собранныхъ, за предводительствомъ князя ихъ, и онъ бувъ взятый и четырнадцать литѣ обладаемый, то намъ теперь кштальтомъ оныхъ древнихъ Руссовъ предковъ нашыхъ кто можетъ возбраныты дильности и уменьшыты отвагы лыzarськой? Що вамъ бравііи нашей обще всимъ предложившы и до разсужденія заравнаго подавши, о спихъ вашъ къ намъ въ обозъ подъ Билую Церковъ прылижно и пылно жыдаемъ, и пмѣ же зычымъ отъ Господа Бога здоровья и благополучного увсіому узнаты поваженія.

«Давь въ обози нашому полѣ Билою Церковью, року 1648, мисяца Маія 28 дня.»

Мы не смѣли потомкамъ Хмельницкаго предложить слова нашего гетмана не на его языкъ; поклоняясь мысли генія, мы сляпо списывали рѣчь его, исполненную политики, отваги и краснорѣчія. Здѣсь проявляется вся дальновидность спасителя Украины, все умѣнье властововать надъ умами пылкими и благородными народа и войска, почтившихъ его булавою гетманскою.

Н. МАРКЕВИЧЬ.

СМѣСЬ.

ГРОБЪ КОЗЬМЫ МИНИНА.

(Письмо Нижегородскаго епископа Павла.) *

П. Г. М. Г. мой.

Гробъ славнаго мужа Козьмы Минина давно извѣстенъ.
Петръ І, бывъ въ Нижегородскомъ Соборѣ, спросилъ о немъ,
и когда показали ему мѣсто, поклонился до земли. Сіе пре-
даніе я не только не сокрылъ его, но паче открылъ и на
томъ самомъ мѣстѣ сдѣлалъ знакъ (стыдно мнѣ сказать сіе:
знакъ недостойный его). Нѣтъ здѣсь порядочныхъ рѣші-
ковъ и ремесленниковъ; въ Москву посылать не было до-
статку. И такъ дурное mausolée, по мѣстамъ позолоченное,
бархатною пеленою прикрытое, и епитафіи двѣ, вновь сочи-
ненныя, одна мною, другая какимъ-то проѣзжимъ, которую
я и напечаталъ здѣсь и экземпляръ ея при семъ прилагаю,
означаютъ покоюшійся прахъ избавителя Москвы и Россіи.
Здѣшній протопопъ, старинный здѣшній житель и старикъ,
увѣдомилъ меня, что преосвященный Димитрій Сѣченой
осматривалъ гробъ, но есть ли на немъ надпись о семъ ни-
чего не говорилъ, ибо онъ лежитъ въ соборѣ подъ чугун-

* Любопытное свѣдѣніе о гробницѣ достопамятнаго соотечественника нашего. Преосвященный Павелъ былъ ректоромъ Московской Духовной Академіи въ 1783 г., потомъ архимандритомъ Симоновскаго, Воскресенскаго, Новоспасскаго монастырей, епископомъ Нижегородскимъ съ 1794, Тверскимъ архиепискономъ съ 1798, Ярославскимъ съ 1800 года, и скончался въ Ярославѣ въ 1805 г.

32

494

нымъ поломъ, передълка коего подала случай видъть сей гробъ. Но я всеусердно вамъ благодарю, что вы мнѣ о семъ написали, ибо я долженъ удостовѣриться о гробъ. Разскажамъ человѣческимъ не всегда должно вѣрить : чтобы умѣть отвѣчать правильно, падобно знать точно.

Можетъ быть до васъ дошелъ слухъ о схимникѣ Юасафѣ, жившемъ въ Старо-Печерскомъ монастырѣ, горою опустившесюся раздавленномъ и засыпавшемся; его гробъ найдепъ 1795 г. по случаю рытія рвовъ подъ фундаментомъ для строенія церкви, которал уже нынѣ и построена. Къ сему старцу здѣшніе жители великое имѣютъ усердіе и имѣли прежде еще открытія гроба. Но и его гробъ оставленъ въ томъ же мѣстѣ, гдѣ онъ былъ, въ каменной палаткѣ.

Всеусердно вамъ благодарю за антимисъ. Дедикація рѣзко написана и она мнѣ весьма полюбилась. Что же касается до самаго сочиненія, то оно неопровергаемо. Да и всѣ сочиненія противъ матеріализма и безбожничества писанныя сильны, потому что истины, противоположныя симъ системамъ, неоспоримы и почти осязательны. Много разъ читалъ я книгу Système de la nature и перечитывалъ; казется, каждый периодъ понимаю, что читаю. Но ежели бы спросили вы у меня содержаніе и доказательствъ изъ сей книги, ничего бы я вамъ не умѣлъ сказать, кромѣ какъ нѣкотораго сбора словъ, изъ коихъ знаю каждое что значитъ, но въ связи многихъ рѣчей, а паче периодовъ не понимаю, какое логическое предложеніе и чтобы авторъ силился сказать. Таковъ точно показался Спиноза и авторъ sur le matérialisme. А изъ сего я заключаю, что гдѣ нѣтъ связи между предложеніями и предлагаемыми истиками, тамъ нѣтъ самой истины.....

Прому всепокорно отыскать простонародныя проповѣди на нѣмецкомъ языкѣ, какого нибудь писателя, и доставить.

Впрочемъ желаю вамъ всякаго благополучія, съ совершеннымъ почтеніемъ и усердіемъ и преданностію есмь

В. П. М. Г.

Павелъ Епіскопъ.

Нижій Новгородъ.
1797. Февр. 9.

495

МАЛОРОССІЙСКІЕ АКТЫ *.

І.

По указу премилостивѣйшаго моего Царя Государя, Самодержца Всероссійскаго, и прочал и прочая.

Азъ учрежденный надъ войски Его Царскаго Величества
Генералъ-Фельдмаршалъ, военный кавалеръ Малтійскій,
славнаго чина Святаго Апостола Андрея и прочихъ ордеповъ

Борисъ Шереметевъ,

чрезъ сіе объявляю мѣстечка Лохвицъ и Лохвицкаго повѣту атаманомъ, войтамъ и всякаго чина жителемъ: понеже мы въ бытность свою въ томъ мѣстѣ освидѣтельствовали, какъ стоящей пепріятельской Швецкой генералъ-майоръ Крейцъ съ частію войска своего чрезъ многое время учинили, не только навозной пометъ, но и мертвечину всякую, во многихъ хатахъ и въ конюшняхъ и въ нныхъ разныхъ мѣстахъ ругательски клали, отъ чего въ теплой воздухъ можетъ людемъ поврежденіе нанестися, того ради, какъ грацкимъ, такъ и Лохвицкаго повѣту людемъ предлагаемъ, дабы тотъ всякой пометъ въ нынѣшнее время изъ Лохвицъ вывозить въ удобное мѣсто немедленно, и когда изъ Лохвицкаго повѣту будутъ требовать подводъ и людей для вывозу того помету, то чинить безъ всякаго прекословія, и быть имъ Лохвицкимъ войтѣ и атаману во всякомъ послушаніи; свидѣтельства ради сей универсалъ приписую рукою моею и печатью утверждаю; данъ въ Миргородъ, февраля 26-го дня 1709 году.

Борисъ Шереметевъ.

ІІ.

Божіею милостію отъ Пресвѣтлѣйшаго и Державнѣйшаго Великаго Государя Царя и Великаго Князя Петра Алексѣевича, всел Великія и Малыя и Бѣлыя Россіи Самодержца, и многихъ государствъ и земель, восточныхъ и западныхъ и съверныхъ, отчича и дѣдича и наслѣдника и государя и облалателя. Нашего Царскаго Величества подданному, войска Запорожскаго обоихъ сторонъ Днѣпра Гетману Ивану Ильичу Скоропадскому и всему войску Запорожскому Наше Царскаго Величества милостивое слово.

Сего настоящаго 1710 году, июня въ 13-й день, и намъ Великому Государю, нашему Царскому Величеству, писалъ ты подданный нашъ, что Полтавскаго полку старшина съ таварствомъ и посполитство, по объявленному имъ отъ тебя

* Доставлены отъ І. П. Стебліша-Каминскаго.

32*

496

подданнаго нашего отъ насъ соизволенію о избраніи на пол-
ковничество Полтавское годной особы, по давнему обыкновенію воинскаго права и порядку за вольными голосами, всѣ
сдиногласно избрали себѣ наурядъ полковничей Ивана Черняка, тамошняго же Полтавскаго своего заслуженнаго пол-
чанова, и были уже съ нимъ у тебя подданнаго нашего съ
такимъ прошеніемъ, чтобъ его на тотъ полковничей урядъ
врученіемъ войсковыхъ клейнотовъ совершенно утвердити;
и хотя ты подданной нашъ безъ потверженія отъ насъ Ве-
ликаго Государя клейнотовъ на совершеніе помянутому но-
воизбранному полковнику невозможъ отдать, одпако, чтобъ въ
томъ полку было належащее всякихъ тамошнихъ порядковъ
правліе, а особливо, осторожность въ береженіи народномъ
отъ бѣдственныхъ измѣннической стороны проклятыми За-
порожцами отправляющихъ подбѣговъ, вручилъ ему на-
реченному полковнику всякое сводное радѣніе и отпустилъ
онаго съ старшиною въ Полтаву, приказавъ, чтобъ его Черня-
ка, яко совершеннаго полковника, особливо въ восныхъ слу-
чахъ, слушали и повиновалися, о чемъ просить ты под-
данный нашъ Нашего Царскаго Величества о совершеніи
о немъ въ полковники указъ, и мы Великій Государь, Наше
Царское Величество, по вышепомянутому вольными гласы
Полтавскихъ полчанъ избранію, въ томъ Полтавскомъ полку
полковникомъ Ивану Черняку быть, и полковые клейноты,
которые напредъ сего имѣли Полтавскіе полковники отдать
ему указали, и чтобъ онъ Чернякъ впѣд къ себѣ Наму Цар-
скаго Величества милость и призрѣніе, намъ Великому Госу-
дарю онъ служилъ вѣрно и непоколебимо, и надъ пепріатели,
особливо въ нынѣшнее время надъ измѣнниками Запорожца-
ми воинскіе поиски (если гдѣ оные яватся) чинилъ усердно,
и ежели что противо насъ какое отъ кого увѣдаетъ злое на-
мѣреніе и замыслы, то бъ намъ доносилъ, а также и тебя под-
данному нашему объявлялъ немедленно, и тебя бъ Нашего
Царскаго Величества подданному, Гетману Ивану Ильичу, о
бытіи его Черняка въ Полтавскомъ полку полковникомъ и
о всемъ учинить по Нашему Царскаго Величества вышепи-
санному указу. Писанъ въ Санктпетербурхе, лѣта отъ Ро-
жества Христова 1710, мѣслѣа юля 11-го дня, государ-
ствованія нашето КӨ голу.

По указу Его Царскаго Величества

Секретарь Михаилѣо Шафировъ.

497

На обороті:

Нашого Царскаго Величества подданному, войска Запорожскаго обоихъ сторонъ Днѣпра Гетману Ивану Ильичу Скоропадскому и всему войску Запорожскому.

Другою рукою:

На полковничество Полтавское Ивану Черняку, вольными голосами полчанъ избранному, но давнему обыкновенію воинскаго права.

Примѣчаніе. Правописаніе подлинника соблюдено только въ нѣкоторыхъ мѣстахъ. При первомъ актѣ печать изображаетъ гербъ Шереметева; при второмъ же утеряна.

## ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЯ ИЗВѣСТІЯ О ФЕЛЬДМАРШАЛЪ КЕЙТЪ.

Прочитавъ въ IV нумеръ Русскато Вѣстника, сего 1841 года, нѣкоторыя свѣдѣнія о жизни генерала Джемса Кейта, представляю къ тому дополненія, заимствованныя мною изъ записокъ Василія Александровича Нашокина, который служилъ подъ начальствомъ Кейта. Записки Нашокина, начавшаго службу при Петрѣ Великомъ и кончившаго жизнь свою при Екатеринѣ Великой, представляютъ много любоытнаго. Я приготовляю ихъ къ печатанію. Здѣсь удерживаю я слогъ сочинителя записокъ. Д. Языковъ.

«Баталія происходила 13 октября (1758) между войскъ Австрійскихъ и Прусскихъ, при мѣстечкѣ Гохкирхъ въ Люзаціи. Въ какомъ же состояніи и счастливо Австрійцами выигранной баталіи происходило, пространнѣе въ газетѣ усмотрѣть можно, а между прочаго въ одномъ артикулѣ напечатано сими словами: «Уронъ съ общихъ сторонъ еще неизвѣстенъ, а изъ знатныхъ найденъ между побитыми генераль-фельдмаршалъ Кейтъ,» о которомъ сего журналаписатель имѣетъ довольное примѣчаніе изъяснить.

«Оной Кейтъ родомъ Агличанинѣ, а именно изъ Шотландіи, гдѣ фамилія ихъ отъ 1060 года, въ прямой линіи отъ отца до сына, наслѣдство знатнаго чина Лордъ Маршельской королевства Шотландіи имѣло, почему онъ той фамиліи весьма знатной. Большой его братъ былъ извѣстной пар-

493

тіи, что касается до Претепдента. За тѣмъ они принужде-
ны были съ братомъ, оставя отечество, искать счастія, гдѣ
возможно.

«Убитой генералъ-фельдмаршалъ Яместъ (Джемсъ) Кейтъ,
отдаясь отъ отечества, началъ служить въ Гишпанскомъ
войскѣ и былъ капитанъ, которымъ чиномъ, бывъ въ бата-
ли, имѣлъ тяжелую рану къ лопаткѣ правой стороны, кото-
рую получилъ въ Африкѣ въ городѣ Цето (Сеутѣ); случи-
лось оную получить будучи на валу, а оной городѣ осаженъ
былъ Арапами.

«Въ 1728 году выхалъ онъ въ Россію съ полномочнымъ
Гишпанскимъ посломъ Дукомъ Делери (Де Лириа), и хотя
онъ изъ Гишпанской службы абшитъ имѣлъ чина полковни-
ка, но тѣмъ чиномъ не служилъ, а былъ въ Гишпанской служ-
бѣ не больше какъ капитанъ. А пріѣхалъ онъ въ царство
Императора Петра II, которой, по рекомендаціи упоминае-
маго полномочнаго посла, принятъ въ службу Россійскую
генералъ-маіоромъ и опредѣленъ былъ къ полевымъ пол-
камъ, которые тогда въ Москвѣ и около Москвы обрѣтались.
И такъ неподвижно былъ въ Москвѣ съ 728 году, а въ 730
году, когда третій полкъ Лейбъ-гвардіи учрежденъ и име-
нованъ Измаиловскимъ, оное было учрежденіе въ первой
годъ государствованія Императивцы Анны Юанновны, тог-
да во оной полкъ упомпнаемой г. Кейтъ пожалованъ подпол-
ковникомъ и былъ въ Москвѣ неотлучно при гвардіи и по-
левыхъ полкахъ, а въ 732 году избранъ, по его достоинству,
въ воинскіе инспекторы и весь тотъ годъ объѣзжалъ по эк-
спедиціи своей стоящіе внутри государства полки и осма-
тривалъ. Послѣ того, какъ онъ окончалъ сію по должности
инспекторской врученную ему и весьма трудную экспедицію,
въ которой болѣе 5000 верстъ переездлъ, въ 733 году воз-
вратился въ Петербургъ и былъ при гвардіи жъ.

«Въ томъ же году возвратился въ Москву, а августа 10
отправился къ полкамъ въ Малороссію, и по смерти Польска-
го короля Августа II, когда изъ Малороссіи пошли полки въ
Польшу, онъ съ тѣмъ полками командированъ, гдѣ и обра-
щался, а въ 735 году, при генералѣ полномъ фонѣ Лесси ко-
мандированъ въ Цесарію и былъ на Рейнѣ противъ Фран-
цузовъ. Оттуда возвратились генералъ-поручикомъ, въ 737
году въ Очаковскомъ походѣ противъ Турковъ и на присту-
пѣ подъ Очаковымъ тяжко раненъ въ ногу; отъ оной раны

499

долговременно былъ боленъ и до границы Малороссійской несли его больнаго, близъ смерти будучи, въ носилкахъ. И прибывъ въ мѣстечко Переволочню встрѣтилъ его большой братъ его Кейтъ, которой изъ Гишпанскаго города Сивилля, услышавъ о его тяжкой ранѣ, видѣть его пріѣхалъ. На ономъ былъ орденъ Англинской на зеленомъ бантѣ, и съ нимъ онъ, какъ стало нѣсколько отъ раны легче, отправился въ Петербургъ, и довольно въ Петербургѣ отъ оной раны пользовался, но излечиться совершенно не могъ. Потомъ испросилъ отъ Государыни Императрицы для пользованія себя отпускъ во Францію, въ Монпеліе къ водамъ; ему тогда пожаловано было десять тысячъ денегъ для пользованія. Оттуда въ исходѣ 739 году возвратился свободенъ отъ той раны, только нога немного короче стала. Рана его была въ правой ногѣ выше колѣна и подъ колѣномъ жилы повело, однако ходилъ безъ нужды, имѣя всегда трость въ вспоможеніе и приступая больше на пальцы, по причинѣ того, что онъ неравнаго кублука по малой короткости ноги никогда дѣлать не хотѣлъ.

«По выездѣ его изъ Франціи скоро отравленъ онъ за Гетмана въ Малороссію и былъ въ резиденціи Малороссійской въ городѣ Глуховѣ, глѣ его правосудною бытностію и разумнымъ распорядкомъ Малороссійской народъ весьма былъ доволенъ.

«Въ 741 году оттуда онъ отозванъ указомъ въ Петербургъ для Шведской войны, въ которой онъ съ похвалою продолжался до окончанія оной.

«Послѣ той войны, съ знатнымъ корпусомъ войскъ Ея Императорскаго Величества, съ однимъ генералъ-поручикомъ Графомъ Петромъ Семеновичемъ Салтыковымъ, и съ двумя генералъ-маіорами, Васильемъ Абрамовичемъ Лолухинымъ и Штуартомъ, для вспоможенія противъ Датскихъ войскъ, отправленъ галернымъ флотомъ во Швецію и въ Стекголмъ онъ самъ зимовалъ, а войско по винцъ-квартирамъ. Онъ же будучи въ Стекголмъ и должность по дѣламъ полномочнаго посланника отправлялъ. Въ 1744 году лѣтомъ оттуда галернымъ же флотомъ возвратился и былъ главнымъ командиромъ въ Ревелѣ.

«Изъ Ревеля, для свадьбы Его Императорскаго Высочества Государя Великаго Князя Петра Феодоровича, въ 745 году пріѣзжалъ ко Двору, и въ перемоніи при свадьбе былъ съ

300

богатымъ экипажемъ. Въ послѣднія же былъ ко Двору при-
званъ изъ Ревеля тогожъ года осенью для воинскихъ дѣлъ,
и больше у Двора не бывалъ, отправившись тогда въ Ревель,
а изъ Ревеля въ Ригу къ командѣ.

«Онъ по справедливости былъ человѣкъ наполненъ честію
и весьма изъ учтивости скромной. Несчастіе съ нимъ про-
изошло, что онъ непристойные выговоры получилъ отъ Во-
енной Коллегіи, въ которой тогда главнымъ членомъ былъ
полной генералъ и гвардіи подполковникъ Апраксинъ, ему
былъ не великой пріятель, особливо имъя довольно друзей,
пъсколько его уничтожалъ; большая тому страсть была, что
предъ нимъ Кейтъ былъ старшій. Изъ всего было видно,
что г. Кейтъ, по просвѣщенному своему разуму, предусмо-
треля Апраксиныхъ друзей знатныхъ людей, отдалиться при-
нужденъ и просилъ абшитъ, которой въ 747 году и данъ.

«По полученіи абшита въ Ригъ, какъ онъ отъѣзжалъ на
кораблѣ въ Копенгагенъ, то по его въ Россійской службѣ
двадцатилѣтней бытности и по его къ солдатству склонно-
сти, разумнаго по всякимъ дѣламъ распорядка, отъ всѣхъ
въ войскѣ былъ любимъ, приходили къ нему штабъ и оберъ-
офицеры прощаться. Зѣло было удивительно, что вностра-
нецъ такую заслужилъ честь, что съ нимъ со слезами про-
щались. Напротивъ того и онъ отъ слезъ удержаться не
могъ.

«Пріѣхалъ онъ въ Копенгагенъ и послѣ того скоро оказалось, что онъ принялъ новую службу у Короля Прускаго, и во оную принятъ генералъ-фельдмаршаломъ, а послѣ вско- рѣ учрежденъ Берлинскимъ генералъ-губернаторомъ. При- томъ онъ, по его искусству и благоразумію, честь имѣлъ именоваться Берлинской Академін членомъ. Наконецъ онъ въ Прусскомъ войскѣ служилъ по 13-е октября 1758 года и во всѣхъ войнахъ былъ, а убитъ при баталіи съ Австрійскою арміею, какъ и выше о томъ упомянуто, котораго тѣло най- дено между убитыми, и войскъ Европеанскаго и Коро- левина Величества генералъ-фельдмаршалъ Доунъ прика- залъ учинить погребеніе, сходное съ заслуженною честію г. Кейта.

«При всемъ томъ описатель сего принудилъ себя о семъ
честномъ человѣкѣ по справедливости безпирестрастно опи-
сать, что съ толикими отъ Бога дарованія рѣдко въ рожд-
ніи человѣкѣ бываетъ, сколько въ немъ можно было, по про-

301

долженіи его въ службѣ, въ общихъ съ нинѣ часто бывшихъ
обращеніяхъ примѣтить. Онъ былъ храбръ безъ горячно-
сти, неустрашимъ при самомъ военномъ случаѣ, герой безъ
торопности и перемѣны въ немъ примѣтить было не можно.
Правосуденъ съ разумнымъ разсмотрѣніемъ; учивые его
подчиненнымъ за преступленіе выговоры такъ приводили
въ страхъ и во исправленіе, что онъ великое счастіе въ томъ
имѣлъ; его любили подкомандующіе безпристрастно, какъ
отца. Онъ жизнь препровождалъ не скупо, но всегда съ
умѣренностію; доходы его были почти одни, что получалъ
жалованье, чего ему никогда не доставало; кредитъ имѣлъ
брать въ долгъ, и получа со всѣми заплату скорую произво-
дилъ; весьма былъ не сребролюбивъ. Честныхъ людей, ко-
торые въ службѣ ревностны къ своимъ должностямъ, безъ
особливаго въ немъ исканія, любилъ, равнымъ образомъ
любилъ и такихъ чинами награждать. Въ компаніяхъ его
тихость съ пріятною веселостію всѣмъ была любима.

«Во изъясненіи сихъ обстоятельствъ не страстенъ былъ
писатель чертить сіи строки объ ономъ честномъ человѣкѣ,
котораго достаточно зналъ, но тѣмъ еще больше почитаетъ
недостатокъ силъ своихъ, что непскусство пера не могло
всего къ похвалѣ его достоинства описать и всеконечно
тѣмъ увеличить сего по достоинству честнаго человѣка по-
ступки, сколько бъ онъ приролою и заслугами отъ искуснаго
описателя похваленъ быть могъ.

«Оному покойному г-ну Кейту въ его достоинствѣ въ до-
казательство служить можетъ, что онъ будучи въ Россійской
службѣ съ 1728 году по 1747, всего его продолженія двалцать
лѣтъ, въ знакъ Монаршей милости и удовольствіе за его
службу, награжденъ былъ орденами Россійскими Св. Апо-
стола Андрея Нервозваннаго на голубомъ и Св. Александра
Невскаго на пунцовомъ бантахъ.»

РАЗНЫЯ ИЗВѣСТІЯ И ЗАМѣЧАНІЯ.

ОБЩЕСТВА ТРЕЗВОСТИ ВЪ ИРЛАНДІИ. Еслибы кто за два года до сего сталъ увърять, что какая либо не сверхъ-естественная сила можетъ побудить нисшій классъ людей въ Ирландіи къ трезвости и воздержености, того почли бы пу-

302

СТЫМЪ МЕЧТАТСЛЕМЪ; ПО ЕСЛИ БЫ КТО ПРЕДСКАЗАЛЪ, ЧТО ВЪ ПРОВИНЦИИ МЮНСТЕРДЪ, ТЫСЯЧИ И ТЫСЯЧИ ПОКЛОННИКОВЪ ВИСКИ, ПЕСПОБЫДГАСМЫЕ НИКАКОЙ ДРУГОЙ ПРИЧИНОЙ КРОМЬ собственного убѣЖДЕНИЯ ВЪ ДУРНЫХЪ ПОСЛУДСТВІЯХЪ ПЬЯНСТВА, ИЗЪЯВЛЯТЬ САМИ ПОЛНУЮ ГОТОВНОСТЬ И РЕВНОСТНОЕ ЖЕЛАНІЕ ВСТУПИТЬ ВЪ РЯДЫ ОБЩЕСТВА, ПРЕДПИСЫВАЮЩАГО СОВРЕШЕННОЕ ВоздержАНИЕ ОТЪ КРѣПКИХЪ НАПИТКОВЪ, ТОГО ПРОВОЗГЛАСЛИ БЫ СУМАСПЕДШИМЪ. ОДАКОЖЕ ТАКОЕ, ПО ВИЛИМОМУ НЕСБЫТОЧНОЕ ПРЕДПОЛЖЕНІЕ ПРИВЕДОВ ВЪ ИСПОЛНЕНИЕ, ВЪ ТЕЧЕНІЕ ДВАДЦАТИ МѣСЯЦЕВЪ НЕ БОЛЬЕ, ЧЕЛОВѣКОМЪ, КОТórЫЙ НЕ ПИМЕТЪ НИ БОГАТСТВА, НИ ВЛАСТИ, НО БЕЗЪ СОМНѣНИЯ ПРОИЗВЕДЕТЬ ВЪ ОБЩЕСТВѣ НРАВСТВЕННЫЙ ПЕРЕВОРОТЪ, БЕЗПРИМѣРНЫЙ ВЪ ЛЬТОПИСЯХЪ ИСТОРИИ. ЭТОТЪ ЧЕЛОВѣКЪ ЕСТЬ Г. МАТЬЮ, СВЯЩЕННИКЪ ВЪ КОРКЪ; ВЪ НАЧАЛѣ 1838 ГОДА ОСНОВАЛЪ ОНЪ ВЪ СЕМЪ ГОРОДѣ ОБЩЕСТВО ВОЗДЕЖНОСТИ, ВЪ КОТОРОМЪ 20-ГО ЯНВАРЯ 1840 БЫЛО УЖЕ НЕ МЕНЬЕ 500,000 ЧЛЕНОВЪ. СТОЛЬ БЫСТРОЕ УВЛИЧЕНІЕ ОБЩЕСТВА УЖЕ САМО ПО СЕБѣ ОЧЕНЬ ЗАМѣЧАТЕЛЬНО, И ДОСТОЙНО ЕШЕ БОЛЬШАГО ВНИМАНИЯ ПОТОМУ, ЧТО ОНО ПРОИСHOДИТЬ ОТЪ ОБЩАГО НАРОДНАГО ДВИЖЕНИЯ И ЛОБРОВОЛЬНАГО СТВЕРГЕНІЯ НАРОДА, ВЫКАЗЫВАЮЩАГО ОДНУ ПЗЪ ОСОБЕННОСТЕЙ ЕГО ХАРАКТЕРА.

Первый опытъ основанія общества трезвости сдѣланъ былъ въ южной Ирландіи, въ Коркѣ, нѣсколькими членами общества друзей (Квакеровъ); оно не имѣло успѣха; тогда Квакеры обратились къ г. Матью, въ справедливомъ мнѣніи, что двадцатилѣтнее вѣрное исполненіе своей должности, доставившее ему заслужепное названіе друга общныхъ, дѣлаетъ его болѣе кого либо другаго способнымъ проповѣдовать воздержаніе. Почтенный мужъ весьма мало надъявился на успѣхъ предпріятія и въ началѣ самъ говорилъ, что посѣдѣ БЫ ЗА БОЛЬШЕЕ Счастіе, ЕСЛИБЫ ИМѣЛЬ ВЪ СВОЕМЪ ОБЩЕСТВѣ HОТЪ НАТЬ СОТЪ ЧЛЕНОВЪ. МЕЖДУ ТЪМЪ, 10-ГО АПРЯЛЯ 1838 ГОДА, ВЪ ОБЩЕМЪ СОБРАНІИ ПОЛОЖЕНО БЫЛО ОСНОВАНІЕ ОБЩЕСТВА; ЕДИНСТВЕННАЯ ФОРМА ПРИ ВСТУПЛЕНІИ ВЪ ОБЩЕСТВО СОСТОЯЛА ВЪ ПОВТОРЕНІИ СЛѣДУЮЩИХЪ СЛОВЪ: «ОБЪЩАЮ, ВО ВСЕ ВРЕМЯ ПРЕБЫВАНІЯ МОЕГО ЧЛЕНОМЪ ОБЩЕСТВА ТРЕЗВОСТИ, НЕ УПОТРЕБЛЯТЬ КРѣПКИХЪ НАПИТКОВЪ, РАЗВѣ ТОЛЬКО, КАКЪ ЛЕКАРСТВО, И ВСЕМИ СРЕДСТВАМИ СТАРАТЬСЯ ПОБЫДГАТЬ ДРУГИХЪ КЪ ВОЗДЕЖАНІЮ.» ЗАТЪМЪ Г. МАТЬЮ ПРИБАВЛЯЛЪ: «ДА БЛАГОСЛОВИТЪ ВАСЪ БОГЪ И ДА ПОШЛЕТЪ ОНЪ ВАМЪ СИЛЫ ИСПОЛНИТЬ ВАХЕ ОБЪЩАНІЕ.» СНАЧАЛА ОКАЗЫВАЛОСЬ МАЛО ЖЕЛАЮЩИХЪ ВСТУПАТЬ ВЪ

503

число членовъ, и тѣ пріобрѣтались только вліяніемъ г. Матью на ниспій классъ народа; но когда немногіе, от- казавшись совершенно отъ употребленія хмѣльныхъ напит- ковъ, стали видимо поправляться въ своемъ здоровьи, то въ народѣ распространилось мнѣніе, что почтенный мужъ, произносящій благословеніе надъ каждымъ новымъ членомъ своего Общества, обладаетъ даромъ исцѣлять недуги. Такое обстоятельство очень возвысило общество; слѣпые, хромые и изувѣченные устремились со всѣхъ сторонъ въ Коркъ, принесть тамъ обѣтъ воздержанія и исцѣлиться отъ своихъ болѣзней. Матью старался всѣми средствами истребить пре- дубѣжденіе, но народъ вѣритъ до сихъ поръ, что обѣщаніе, данное г. Матью, действительнѣе всякаго другаго.

Быстрое увеличеніе Общества обратило на себя вскорѣ общее вниманіе, и г. Матью сталъ безпрестанно получать приглашенія посвѣтить тотъ или другой городъ.

### ОБРАЗОВАНИЕ ЗЕРЕНЪ БЕЗЪ ОПЛОДОТВОРЕНІЯ
Недавно распространилось мнѣніе, поддерживаемое нѣкоторыми Германскими естествоиспытателями, и особенно профессоромъ Бернгарди, будто бы для совершеннаго образованія въ растеніяхъ зеренъ, или сѣмени, нѣтъ необходимости въ присутствіи, такъ называемыхъ, мужескихъ цвѣтковъ, какъ установилъ Линней и какъ съ того времени всѣми принялось. По новому мнѣнію, назначеніе половыхъ частей въ цвѣткахъ растеній и вся привлекательная картина брачной жизни растеній должны исчезнуть. Разумѣется, что новое мнѣніе еще не всѣми учеными принято и многіе его оспо- риваютъ. Между тѣмъ шумъ надѣланъ; споръ долженъ рѣшиться не словами, а опытами и наблюденіями. Г. Базенъ сообщаетъ по сему предмету слѣдующій опытъ:

> «Конопollenное сѣмячко (Cannabis sativa) упало случайно противъ моего окошка и произвело кустъ конопли, за которымъ принялся я ухаживать со всѣмъ тщаніемъ. Кустъ былъ настоящая конопля, а не поконь, и въ юлѣ покрылся женскими цвѣтками, въ которыхъ, со всевозможнымъ стан- раніемъ, не могъ я замѣтить ни въ одномъ цвѣткѣ ни одной тычинки. Кустъ мой находился внутри двора, уединенный сколько возможно, и потому мнѣ не было надобности, какъ профессору Бернгарди, брать предосторожность къ отдѣленію въ надлежащеское время мужескихъ стеблей отъ женскихъ, такъ,

504

что въ семъ отношеніи мои опыты были въ всякихъ замѣ-
чаній. Всѣ предосторожности, нужныя къ удаленію причи-
ны ошибокъ, казалось мнѣ, были приняты. Не смотря одна-
ко жъ на отсутствіе мужескихъ цвѣтковъ, зерна образова-
лись, вскорѣ достигли полнаго развитія и совершенно со-
зрѣли.

«Вотъ мое наблюдение: должно ли утверждаться на такомъ
событии для оспоривания существования половъ въ расте-
ніяхъ? Не думаю, потому же, почему не должно отри-
цать существования чувствительности у тварей, не имѣющихъ
нервъ, или дыханія у животныхъ, лишенныхъ легкихъ;  
потому же, почему не должно сомнѣваться въ ученіи о по-
лахъ въ царствѣ животныхъ, гдѣ встрѣчаются породы, у ко-
торыхъ одного оплодотворенія бываетъ достаточно на мно-
гія послѣдовательныя поколѣнія. Природа любить разнообраз-
ить свои произведения и часто достигаетъ одной цѣли раз-
ными путями.

«Должно ли, напротивъ, по одному умозаключенію приво-
дить въ сомнѣніе опыты, доказывающіе, что можно въ ко-
ноплѣ производить образованіе заренъ безъ непосредствен-
наго оплодотворенія? И здѣсь я принямаю противное. Знаю
общій законъ, что содѣйствіе органовъ мужескаго и жен-
скаго необходимо для каждого оплодотворенія въ прозвабо-
мыхъ породахъ, но всѣ ли общіе законы безъ исключеній?
Если трудно выростить коноплю въ сохранности отъ вліянія
илодородной пыли, то, по крайней мѣрѣ, не вовсе невозмож-
но. Что мѣшаетъ, напримѣръ, выростить кустѣ конопли въ
теплицѣ, въ такую пору года, когда можно быть увѣреннымъ,
что никакого мужескаго куста, или поскопи, не находится
въ теплицы, на открытомъ воздухѣ? Я наблюдалъ только
одно обстолительство, которое представилось мѣслучайно, и
не могъ принять подобныхъ предосторожностей, но за всѣмъ
тѣмъ остаюсь увѣреннымъ, что мої женскій кустѣ конопли,
оплодотворился безъ принятія плодородной пыли отъ какого-
либо мужескаго цвѣтка. Действительно, я удостовѣрился съ
величайшимъ тщаніемъ въ томъ, 1) что на кустѣ, мною на-
блюдаемомъ, по всѣмъ нысканіямъ невозможно было от-
крыть ни одной тычникъ; 2) что никогда не было ни одного
насѣкомаго на растеніи, и слѣдовательно, нельзя допустить
оплодотворенія посредствомъ пыли, переносимой насѣкомы-
ми; 3) что мої женскій кустѣ конопли находился въ отдале-

503

ніи отъ мужескихъ кустовъ, разводимыхъ по окрестнымъ, полямъ, на разстояніи около 400 саженъ, отдѣленный стѣ- нами и древесными насажденіями; на немъ цвѣло болѣе 2000 цвѣтковъ и всѣ они произвели по зерну, за исключеніемъ съ чѣмъ нибудь двадцати; по сему обстоятельству, если бы плодородная пыль была принесена издали вѣтромъ, надле- жало бы допустить очень большое количество сей пыли, чтобы она могла покрыть собою все пространство, какое за- ключается въ окружности, имѣющей радіусомъ, принимал ближайшее разстояніе мужескихъ кустовъ отъ женскаго, 400 саженъ.

«Раздѣляю мнѣніе, которое допускаетъ возможность, что женскіе кусты конопли должны находить въ самихъ себѣ средства къ оплодотворенію, когда тычинки бываютъ неви- димы. Прибавлю также, что можетъ быть первое оплодотвореніе оказывастъ свое вліяніе на нѣсколько послѣдовательныхъ возрожденій, потому, что подобное дѣйствіе допускается въ Зоологіи, на основаніи опытовъ Боннета. Наконецъ, какъ смѣшно было бы принимать безъ изслѣдованія дѣло, которое по видимому противорѣчитъ общимъ законамъ, такъ было бы дерзко оспоривать, не поставляя опроверjkительныхъ вы- водовъ; думаю, что въ семъ случаѣ надлежало бы искать всевозможныхъ поясненій, и съ такимъ намѣреніемъ со- общаю мое наблюденіе.»

ассамскій чай. Въ 1834 году Бенгальское Правительство учредило Комитетъ для разсмотрѣнія лучшихъ средствъ разведенія и обработыванія чайнаго растенія. Пока еще разсуждали о семъ предметѣ, открылось, что въ верхнемѣ Ассамъ уже растетъ чайное дерево. Немедленно отправленъ былъ на мѣсто Комитетъ, для удостовѣренія въ справедли- вости сихъ слуховъ, и когда ихъ подтвердили, надсмотрѣ надъ новымъ заведеніемъ порученъ былъ г-ну Брусу. Онъ изслѣдовалъ всю страну, развелъ плантаціи, такъ успешно занимался своимъ предприятіемъ, что въ прошломъ году уже восемь ящиковъ Ассамскаго чая, каждый въ триста двад- цать фунтовъ, отправлены были имъ въ Англію. Хотѣл без- покойства на границѣ часто прерывали изслѣдованія г-на Бруса, однако жъ онъ открылъ уже сто двадцать мѣстъ, на которыхъ растетъ чайное дерево въ дикомъ состояніи, и по его мнѣнію, съ нихъ можно взять столько съменъ и отирыс- ковъ, что ими легко засадить весь Ассамъ.

306

«Въ прошломъ году,» говорить Брусъ, взошелъ я на одину изъ горъ за Джайпуромъ, возвышающуюся почти на двѣ сти футовъ, и достигъ полосы земли, покрытой чайными растеніями на двѣ или на три мили въ длину. Точно не могъ я видѣть, гдѣ она оканчивалась; деревья были по большей части очень толсты, а чайныя сѣмена, свѣжія и красивыя (но меньшей величины, пежели тѣ, какія я до того видалъ), совершенно покрывали землю. Не смотря на ноябрь мѣсяцъ, всѣ деревья усѣлины были плодами и цвѣтами. Один изъ самыхъ большихъ имѣло два локтя въ окружности и полныхъ сорокъ локтей въ вышину. У подошвы горы нашелъ я другое подобное мѣсто, и еслибы время позволило мнѣ за няться дальнѣйшимъ изслѣдованіемъ сихъ странъ, то безъ сомнѣнія, оказалось бы, что многія изъ Насскихъ горъ по- крыты чайными деревьями.»

Нельзя исчислить, какое множество чая можетъ быть и теперь добываемо изъ Ассама. Г-нъ Брусъ имѣлъ при себѣ только двухъ Китайцевъ, приготовлявшихъ черный чай; недавно присланы къ нему еще два, для приготовленія зеленаго чал; для каждого Китайца потребно шесть помощниковъ. Можетъ быть, любопытно будетъ знать наблюдения г-на Бруса надъ предметомъ, столь мало извѣстнымъ.

Солнце, говорить онъ, имѣть с существенное вліяніе на листья чая; если срубить деревья, защищающіе своею тѣнью чайное растеніе, листья его начнутъ превращаться изъ прекраснаго темнозеленаго цвѣта въ желтоватый; чрезъ вѣskолько мѣсяцевъ они снова принимаютъ зеленый цвѣтъ, становится толще, и все растеніе бываетъ вообще гораздо густѣе, нежели въ то время, когда опо росло подъ тѣнью. Чѣмъ болѣе обрываютъ листьевъ, тѣмъ болѣе выходитъ новыхъ, и если бы одинъ разъ листья совсемъ не были собраны, на слѣдующій годъ напрасно стали бы ожидать ихъ. Чай, приготовленный изъ листьевъ, растущихъ въ тѣни, не такъ хорошъ, какъ тотъ, который дѣлается изъ листьевъ подверженныхъ вліянію солнца, и дерево, растущее на солнцѣ, гораздо ранѣе покрывается зеленью, нежели то, которое растетъ въ тѣни. При свертываніи листьевъ выросшихъ въ тѣни выходитъ водянистая влажность, а изъ тѣхъ которые были на солнцѣ, болѣе густое вещество.

Если свертываніе листьевъ обоего сорта прозводится въ солнечный день, они даютъ изъ себя менѣе жидкости, а

307

при дождливой погодѣ болѣе; чѣмъ позже время года, тѣмъ
менѣе становится количество сока; чай на солнцѣ многочи-
сленнѣе и ранѣе другихъ покрывается цвѣтами и плодами;
въ юлѣ бываютъ цвѣты и съмена, а въ ноябрѣ плоды. Часто
случается, что деревья, лишившіяся отъ какого либо случая,
холода или дождя, всѣхъ своихъ листьевъ, пускаютъ новые
отпрыски въ большемъ количествѣ, нежели пр şi де. Такимъ
образомъ нерѣ дко можно видѣть въ мартѣ цвѣтущее растеніе
которое въ одно и то же время имѣетъ старыя и новыя сѣ-
мена, почки и распустившіеся цвѣты, все на одномъ стеблѣ.
Дождь очень вреденъ для чайныхъ листьевъ; нѣкоторые сор-
ты чая, какъ на примѣръ, Путшонгъ и Мингехевъ, совсѣмъ
не могутъ быть приготовляемы въ дождливое время. Для та-
кихъ чаевъ листья должно сбирать послѣ росы, около десяти
часовъ утра, при сіяніи солнца. Пуштонгъ приготовляется
изъ листьевъ перваго сбора, а Мингехевъ хотя и требуетъ
столь же тщательнаго приготовленія, но можетъ быть сдѣ-
ланъ изъ всякаго сбора, который производится въ солнеч-
ное утро. Вообще Китайцы не охотно сбираютъ чайные
листья въ дождливую погоду, и никогда бы ихъ въ дождь не
сбирали, если бы ихъ къ тому не принуждать. Нѣкоторые
знатоки, какъ утверждаютъ они, могутъ отличить чай, приго-
товленный въ дожливое время, отъ чая приготовленнаго въ
солвечный день по тѣмъ же признакамъ, какими отличается
чай выросшій въ тѣни, а не на солнцѣ, именно по худшему его
качеству. Когда широкіе листья для чернаго чая собраны въ
дождливую погоду, то для приготовленія одного лиса, или
двухъ фунтовъ чаю, потребно около семи сирсовъ, или четыр-
надцати Авгл. фунтовъ зеленыхъ листьевъ, но если сборъ
происходилъ въ солнечный день, то четыре сирса, или во-
семь фунтовъ зеленыхъ листьевъ дадутъ одинъ лисъ, т. е.
два фунта чаю. Такъ говорятъ Китайцы, и самъ г. Брусъ
на опыѣ удостовѣрился въ справедливости словъ ихъ.

Въ донесеніяхъ, полученныхъ недавно изъ Калькутты и
обнародованныхъ директорами въ общемъ собраніи акціоне-
ровъ 7-го марта сего года, находятся извѣстія объ успѣхахъ
чайнаго общества въ Ассамѣ. Изъ сихъ извѣстій видно, что
общество имѣетъ намѣреніе, въ случаѣ неудачи по сему пред-
мету, заняться разведеніемъ и другихъ произведеніи, исклю-
чая опіумъ, который запрещенъ. Первая чайная плантація
разведена была въ прошедшемъ ноябрѣ при рѣкѣ Дико, въ

808

верхнемъ Ассамъ, противъ древней крѣпости Гургаонсъ,
въ странъ не подверженной наводненіямъ и весьма паселен-
ной. Опа занимаетъ 213 акровъ земли; западною свосю
стороною прилегаетъ къ большой дорогѣ изъ Іорхара въ Су-
діа. При устьѣ рѣки Дико основана была другая плантація.
Отъ сихъ двухъ пунктовъ стали дѣлать розыски для оты-
скапія чайныхъ кустарниковъ, которые, какъ полагаютъ, дол-
жны расти въ изобиліи по близости Назира. Во время разъ-
ѣздовъ агенты общества открыли озеро прѣсной воды, въ двѣ
тысячи квадратныхъ футовъ, и рѣшились развести тутъ но-
вую плантацію, ибо озеро сіе находится только въ четырехъ
Англійскихъ миляхъ отъ Назира. Въ сосѣднихъ лѣсахъ най-
дено было шесть мѣстъ, заросшихъ чайными кустами, изъ
которыхъ одинъ былъ тридцать футовъ въ вышну. Такимъ
образомъ Назирѣ составить средоточіе чайныхъ садовъ, ко-
торые будутъ простираться отъ Габру Парбутъ до Херидо
на сѣверной сторонѣ рѣки Дико. Въ древней крѣпости Гур-
гаонсъ намѣрены завести базаръ, на которомъ хлѣбъ, соль
и мануфактурные товары будутъ вымѣниваться на чайные
листья. Въ то же время стали отыскивать при рѣкахъ Дико
и Бари Делингъ копи каменнаго угля; небольшіе отряды
Кумесовъ посланы были съ приказаніемъ собирать найден-
ный уголь въ назначенные на берегу рѣки мѣста, и оставлять
его тамъ готовымъ для употребленія на пароходахъ. Сверхъ
того приказано строить домы и магазины въ Янорѣ, для при-
нятія переселляющихся туда Китайцевъ. Число работниковъ и
ремесленниковъ, посланныхъ обществомъ въ Ассамъ, про-
стирается уже до двухъ тысячъ, и пятьсотъ Китайцевъ на-
ходились еще въ дорогѣ изъ Пинанга и Сингапура. Черезъ
посредство Британскаго резидента въ Муникурѣ получено
позволеніе Бирманскаго Двора послать китайскаго уполно-
моченного въ Мамуміу, гдѣ остававливаются обыкновенно
караваны, приходящіе въ Бирмавію изъ Китая, и гдѣ на-
нимаютъ они общества Китайскихъ ремесленниковъ. Капи-
талъ, потребный для разведенія плантаціи составлялъ три-
ста ливровъ на акрѣ. Полагаютъ, что всѣ земли, годныя
для разведенія чаю, составляютъ не менее 200,000 акровъ.

—

ПОБЗДКА

ВЪ

КАХЕТЮ, ТУШЕТЮ, ПШАВЮ, ХЕВСУРЮ И
ДЖАРО-БЪЛОКАНСКУЮ ОБЛАСТЬ.

Не смотря на октябрь, солнце закавказское грѣло
по юльски; былъ полдень, когда я выѣхалъ изъ
Тифлиса въ Кахетію,¹ царство вина и красоты. За
Тифлисскимъ предмѣстіемъ Авлобари, или Гавлобари,
дорога въ Кахетію ограничивается съ лѣвої стороны
холмистою долиною, съ правой лѣвымъ берегомъ
Кура (по Грузински Мтквари), на которомъ, возлѣ
самой заставы, находится селеніе Мирза-абадѣ. Вер-
стахъ въ двухъ отъ Мирза-абада, близъ большой до-
роги, видны огромныя зданія Нафтлугъ, ² или пра-
вильнѣе Нифтыликъ; въ нихъ помѣщаются Тифлискій
Военный Госпиталь и Коммисія Тифлискаго Коммис-

1. Кахетія состоитъ изъ двухъ уѣздовъ, Телавскаго и Сигнахскаго. Она собственно древняя Иверія.

2. Названіе дано отъ нефтяныхъ ключей, находящихся
близъ сего мѣста.

33

310

саріатскаго Депо. Чиновники Госпиталя и Коммис-
саріатской Коммиссіі иміютъ здѣсь домы, число кото-
рыхъ довольно велико, такъ что Нафтлугъ можно
считать изряднымъ городкомъ. Пространство земли
между пимъ и Куромъ занято виноградными и фрук-
товыми садами, принадлежащими, большею частію, Тиф-
лисскимъ Армянамъ; оно называется Дарсичали.

На долинѣ, лежащей у подошвы холмовъ, влѣво
отъ Нафтлуга, жители Тифлисскихъ предмѣстій сѣютъ
въ небольшомъ количествѣ пшеницу и ячмень. По-
сѣвы могли бъ быть несравненно значительнѣе, по-
тому что близость ключей и озеръ доставляетъ воз-
можность провести въ изобиліи воду на поля долины,
почва которой состоитъ изъ отличнаго чернозема, но
лѣность, мощнал царица Грузіи, останавливаетъ успѣхъ
предпріятія. Впрочемъ, какъ здѣшніе, такъ въ осо-
бенности Кахетинскіе Грузины и Армяне не охотно
занимаются земледѣліемъ; они предпочитаютъ садо-
водство, которое легче и прибыльнѣе. Искусствен-
нымъ удобреніемъ пашенъ за Кавказомъ не занима-
ются, кромѣ поливанія въ низменныхъ мѣстахъ: си-
стемы полеводства не вѣдаютъ; земледѣльскихъ ору-
дій, кромѣ плуга и сохи, не знаютъ. Здѣшній плугъ
ужасно тяжелъ и утомителенъ для скота; болѣе
восьми часовъ въ сутки пахать пимъ невозможно, хотя
въ него впрягаютъ отъ пяти до восьми паръ быковъ
и буйволовъ. Грузинскій плугъ вырываетъ землю болѣе
фута въ глубину и около двухъ въ шрину, отбра-
сывая ее только въ одну сторону. Въ своемъ мѣстѣ
я поговорю подробнѣе о Закавказскомъ земледѣліи,
но теперь, на пути въ Кахетію, оно предметъ совер-
шенно посторонній. Вообще за Кавказомъ на большой
дорогѣ селенія встрѣчаются рѣдко; они большею ча-
стію въ сторонѣ, и вы ‘ѣдете степью, на которой

511

устроены въ извѣстномъ разстояніи почтовыя станціи.
Такъ и по дорогѣ отъ Нафтлуга до первой станціи
Марткоби нѣтъ селеній. Селенія Большой и Малый
Лило, паселенныя выходцами изъ Оссетіи, Нори и
Марткоби, лежатъ въ сторонѣ; послѣднее примѣча-
тельно, и надобно свернуть съ большой дороги по-
смотрѣть его.

Въ селеніи Марткоби 308 домовъ, въ которыхъ
2310 душъ обоего пола Грузиновъ. Въ немъ имѣетъ
пребываніе архіепископъ, управляющій деревнями и
землями, принадлежащими Руставскому монастырю,
отъ котораго архіепископъ извѣстенъ въ народѣ подъ
именемъ Руставели. Но не въ томъ примѣчатель-
ность Марткоби. Близъ него, на вершинѣ довольно
крутой горы, покрытой густымъ лѣсомъ, древ-
ній монастырь во имя Успенія Пресвятыя Богороди-
цы, ³ нынѣ полуразрушенный. Въ немъ ежегодно,
15-го августа, бываетъ значительное стеченіе народа.
Наканунѣ праздника множество обоего пола Грузиновъ,
Армянъ и даже Русскихъ выѣзжаютъ изъ Тифлиса
верхомъ, со знаменами, сдѣланными изъ шелковыхъ
матерій или платковъ. Поѣздъ сопровождается музы-
кою и пѣніемъ. Къ вечеру пріѣзжаютъ въ урочище
Ашкирети, ⁴ верстахъ въ пяти отъ селенія Марткоби,
и располагаются лагеремъ при небольшомъ ручейкѣ.
Всю ночь проводятъ въ пиршествѣ. Азарпеши, ⁵ на-
полненные Кахетинскимъ, переходятъ изъ рукъ въ
руки, сопровождаемые восклинаніями: Аллахъ верди и

3. По Грузински Гвтаеба, божество.

4. Отъ Грузинскаго слова ашкара, явный, открытый, то есть, открытое мѣсто.

5. Обыкновенный бокалъ Грузинскій, сдѣланный изъ сенебра, на подобіе разливной ложки.

33

812

Яхши юль; ⁸ Грузинская музыка и ружейная стрѣль-
ба не умолкаютъ; Грузинскіе, Армянскіе и Татарскіе
ашихи ⁷ импровизируютъ пѣсни, особенно въ честь по-
бѣдъ Киляз Варшавскаго. На утро лагерь снимается
и богомольцы, съ музыкою и пѣніемъ, отправляются
верхомъ къ монастырю. Тамъ взорамъ Езропейца
представляется смѣсь набожности съ самымъ страннымъ
суевѣріемъ, напоминающимъ времена язычества. Око-
ло монастыря, винѣ ограды, пируютъ богомольцы; Ка-
хетинское льется рѣкою изъ бурдюковъ въ азарпеши
и кулы..... ⁸

Постъ, или станція Марткоби отстоитъ отъ селенія
въ пѣсколькихъ верстахъ. Возлѣ него нѣтъ другихъ
жилищъ. На посту живетъ нѣсколько казаковъ и
ямщиковъ, большею частію Грузеновъ. Надобно отдать
справедливость станціямъ закавказскимъ. Здѣсь вы
не встрѣтите ни тѣхъ грубостей, ни тѣхъ притѣсне-
ній, которыя столь обыкновенны по закав-
казью мнѣ неслучалось, не только испытать на себѣ,
но даже и слышать о притѣсненіяхъ: лошади все-
гда готовы; о приказныхъ придиркахъ ни слова, а
имъ, казалось бы, и быть на станціяхъ закавказья.

6. Въ пиршествахъ Грузинскихъ соблюдается слѣдующее обыкновеніе: одни, наполнилъ виномъ азарпешъ, говорить которому либо изъ собесѣдниковъ: аллахерды (правильнѣе аллахъ верди) то есть, «Богъ далъ;» тотъ отвѣчаетъ: яхши юль, добрый путь. Сказавшій аллахъ верди осушаетъ азарпешъ, потомъ наполняетъ его снова и подастъ отвѣчавшему яхши юль. Это безпрерывно повторяется.

7. Ашихъ собственно значитъ влекленный. Это стран-
ствующіе пѣвцы, рапсодисты древнихъ Грековъ.

8. Кула, родъ бутылки съ узкимъ лавовымъ горломъ; она, большею частію, лѣтается изъ дерева. Богатые пьютъ серебряныя.

515

Казакъ, заступающій мѣсто станціоннаго смотрителя, имѣетъ титулъ приказнаго. Обыкновенная почтовая дорога изъ Тифлиса въ Телавъ идетъ чрезъ Сигнахъ. Прежде существовавшая почтовая дорога черезъ селеніе Хашми и урочище Гомбори оставлена, какъ по неудобству для экипажнойѣзды, такъ и по опасностямъ отъ хищныхъ Лезгиновъ, но не смотря на то, я предпочелъ ее, какъ самую ближайшую.

Отъѣхавъ версты двѣ отъ поста Марткоби, мы повернули съ большой дороги влѣво къ с. Хашми, принадлежащему церковному вѣдомству. По дорогѣ къ нему, исключая два или три дома Грузиновъ, вновь поселившихся, нѣтъ жилищъ. Дорога ровная. За нѣсколько верстъ отъ Хашми снова сдѣлали поворотъ налѣво и скоро достигли высокой горы, одѣтой густымъ лѣсомъ. На вершинѣ ея Мухравань, штабъ-квартира Грузинскаго гренадерскаго полка ⁹ и двухъ ротъ Кавказской гренадерской артиллерійской бригады. Лучшими городками за Кавказомъ безспорно можно назвать полковыя штабъ-квартиры. Чистые домуки, широкія, опрятныя улицы, хорошей архитектуры церковь, обширные лазареты и казармы, мастерскія, огороды, все это непремѣнно найдете въ штабъ-квартирѣ каждого полка, расположеннаго внѣ города или крѣпости. Нѣтъ возможности описать очаровательныя окрестности Мухравани. Для того нужна кисть, а не перо.

Хвалять закавказское гостепріимство; если это справедливо, то въ отношеніи не туземцовъ, а Русскихъ, и именно военныхъ. Заъзжайте въ любую штабъ-квартиру полка, и хотя у васъ тамъ нѣтъ ни души знакомой, постучитесь у первого домика, который вамъ

9. Теперь штабъ-квартира переведена въ г. Гори.

314

поноравится, и будьте увѣрены, что хозяинъ не дозволитъ вамъ искать другаго убѣжища, но только условіе: хозяинъ долженъ быть Русскій офицеръ.

Распрощавшись съ гостепріимною Мухраванью, я пустился въ путь очень поздно, и когда достигъ бере- га Iori, солнце почти уже закатилось. Рѣка Iori здѣсь раздѣляется на восемь рукавовъ, которые въ пол- новодье соединяются и составляютъ широкую, весьма быструю рѣку. Теперь она была мелка, и я безъ всякой опасности переправился въ бродъ на лѣвый бер- регъ ея, на котором стоитъ селеніе Хашми. Отсю- да начинается Кахетія. Ночь приближалась; пустить- ся въ дорогу было опасно, а потому я рѣшился но- чевать въ Хашми.

Какъ частный путешественникъ, я немогъ полу- чить ночлега по отводу, т. е. даромъ, ниже за деньги, по неимѣнію постоянныхъ дворовъ. Гостепріимство за Кавказомъ, столь прославляемое путешественни- ками, существуетъ только для окружныхъ начальни- ковъ, исправниковъ и тому подобныхъ должностныхъ лицъ. Отыскавъ кзира, «десятиника,» я просилъ его дать мнѣ ночлегъ, но онъ былъ непреклоненъ; давалъ деньги, онъ колебался, но и абазы ¹⁰ его не соблазнили. Пользуясь темнотою ночи и извилистыми закоулка- ми селенія, онъ скрылся отъ меня. Мой бичо, ¹¹ въ порыѣ праведнаго гнѣва, обратился ко мнѣ съ укоризнами: «Вы Русскій чиновникъ и не можете употребить обыкновеннаго способа получить ночлегъ?

10. Абазъ, серебраная монета, содержитъ четыре шаури, или двадцать коп. Россійскимъ серебромъ. При Грузинскихъ Царяхъ абазы чеканились изъ чистаго серебра безъ лега- туры и имѣлп въса 50 грановъ.

11. Слуга, Грузинское слово, собственно зпачитъ мальчикъ.

315

Эхъ шени чершве!»¹² Я думалъ было возвратиться въ Мухравань, но переѣздъ ночью черезъ Юри опасень, и притомъ надобно было тащиться нѣсколько верстъ въ гору. Въ крайности, я обратился къ ямщинку, съ требованіемъ о доставленіи мнѣ съѣдѣній объ окрестности селенія Хашми; по справкѣ оказалось, что въ двухъ верстахъ отъ вышерѣченнаго и часто упомиаемаго селенія Хашми лежитъ селеніе Карабулахъ (черный ключ — проклятое названіе!), принадлежащее князю**. Услышавъ знакомое имя, я крайнѣ обрадовался и велѣлъѣ хать въ Черный Ключъ, припоминая впрочемъ, что древніе не даромъ Черное море величали звучнымъ именемъ Аксеноса, основываясь на гостепріимствѣ сосѣднихъ ему народовъ.

Рискуя на каждомъ шагу утонуть въ грязи или быть опрокинутымъ на дорогъ, постоянно пересѣкаемой водопроводными каналами, наконецъ пріѣхалъ я въ селеніе Карабулахъ и остановился у воротъ княжескаго замка, обнесеннаго каменною оградою. Въ верхнемъ этажѣ западной башни виднѣлся огонекъ, столь же слабый, какъ и тотъ, которымъ освѣщаются башни въ романахъ мадамъ Радклифъ.

Батопо шинарась!¹³ воскликнулъ мой бичо стоявшимъ у воротъ Грузинамъ. Долгій шопотъ!.... Шинарась! прокричалъ грубый голосъ. «Нѣтъ дома!» повторилъ по Русски гласомъ отчаянія мой бичо, и началъ убѣждать предстоящихъ дать намъ убѣжище, провозглашая мой чинъ и должность. Винъ мовида?¹⁴

12. На Грузинскомъ языкѣ значитъ: «твоя чума на мнѣ» — обыкновенный Грузинскій комплиментъ; имъ начинаютъ письмо къ пріятелю, имъ начинались всѣ просьбы къ бывшимъ Грузинскимъ Царямъ.

13. Баринъ дома?

14. Кто пріѣхалъ?

516

раздался голосъ внутри замка. Бичо повторилъ мое
имя и мигомъ очутился я въ тучныхъ объятіяхъ хо-
зяина, душившаго меня и руками и привѣтствіями.
Послѣ небольшаго отдыха, князь пригласилъ меня къ
супругѣ, обитавшей въ башнѣ. Тамъ, въ обществѣ нѣ-
сколькихъ Грузинскихъ княгинь, мы забавлялись игрою
въ лото до поздней ночи. Утромъ хозяинъ показы-
валъ мнѣ обширный виноградный садъ, жарань¹⁵ и
церковь, передъ входомъ въ которую зарыто въ землю
нѣсколько огромныхъ кувшиновъ съ виномъ, предна-
значеннымъ для народа, посѣшающаго церковь въ
храмовой праздникъ.

Въ шесть часовъ утра отправился я въ путь вер-
хомъ; дорога отъ селенія Карабулахъ неудобна для
ѣзды въ экипажахъ.

Проѣхавши многочисленные Хишмистскіе сады, въ
которыхъ производилась тогда жатва винограда, въѣ-
хали мы въ ущелье, гдѣ протекаетъ рѣчка Мушви,
«мутная,» получившая названіе отъ качества ея воды.
Почти предъ самымъ входомъ въ ущелье видѣнъ
полуразрушенный монастырь, сооруженный во имя св.
Саввы, въ 1603 году, Кахетинскімъ царемъ АLEXАН-
ДРОМЪ. Дорога отъ монастыря до Гомбори идетъ въ
ущельи горъ, сначала по берегу Мгриви, а потомъ по
изсохшему каменистому руслу. Горы нокрыты гу-
стымъ лѣсомъ, который, почти каждый годъ, на нѣ-
еколько саженъ по объимъ сторонамъ дороги выру-
бается, но на слѣдующій годъ вырастаетъ чаще преж-
няго: такъ велика растительная сила! Самыя обыкно-
венные растенія здѣсь чрезвычайно высоки. Въ лѣсу
часто скрываются хищные Лезгины, и чтобы сколько

15. Эданіе, гдѣ хранится вино въ кувшинахъ, зарытыхъ въ землю.

317

возможно отдалить отъ дороги ихъ засады, вырубается
лѣсъ. Кромѣ сей предосторожности выставляются по
ущелью, въ трехъ мѣстахъ, пикеты изъ жителей Ка-
хетіи. Въ Хашмѣ мнѣ столько наговорили объ опас-
ности пути, что на первомъ пикетѣ рѣшился я потреб-
бовать конвой. Каково было мое удивленіе, когда
для конвоированія меня явился пѣшій Грузинъ, по-
крытый рубищемъ, все вооруженіе котораго состояло
изъ ноженъ кинжала и ружья съ изломаннымъ зам-
комъ! Разумѣется, я отпустилъ его. Около полудня ло-
стигли мы Гомбори, не встрѣтивъ ни одного Лезгина,
и слѣдовательно, не имѣвъ случая испытать, какимъ
образомъ будутъ защищать путешественниковъ безо-
ружные, .оборванные стражи при нападеніі отчалн-
ныхъ Лезгиновъ, у которыхъ кинжалы и сабли остры,
а винтовки не знаютъ осѣчки и промаха.

Гомбори находится верстахъ въ 25-ти отъ Мухра-
вани. Небольшая долина, опоисанная высокими го-
рами, покрытыми густымъ лѣсомъ, застроенная нѣ-
сколькими домиками — это Гомбори, штабъ-квартира
двухъ артиллерійскихъ ротъ. Въ сосѣдствѣ довольно
близкомъ, обитаютъ Лезгины. Ночью, особенно изъ
крайнихъ жилищъ, не совѣтую выходить безъ надеж-
ныхъ проводниковъ: того и смотри, что придется до-
спать ночь въ хижинѣ Глуходара.¹⁶

Въ Гомбори пробылъ я нѣ сколько дней, о кото-
рыхъ и теперь вспоминаю съ восторгомъ.

Верстахъ въ трехъ отсюда находится гора Гомбо-
ри, возвышающаяся надъ уровнемъ Чернаго моря на
4,818 Парижскихъ футовъ; съ вершины ея видѣнъ
весь Телавскій уѣздъ.

16. Такъ называется одно Лезгинское племя.

518

Дорога отъ Гомбори до Телава идетъ также по ущелью, но не столь узкому, какъ отъ Хашми до Гомбори. Боковыя горы покрыты густымъ лѣсомъ. Между ними возвышается гора Циви, т. е. холодная. Въ мрачныхъ дебряхъ ея скрываются хищные Лезгины и сторожатъ безпечныхъ путниковъ. За нѣсколько часовъ до моего пріѣзда, они умертвили двухъ Грузиновъ пастуховъ. Караульные, которые и здѣсь выставляются въ нѣсколькихъ мѣстахъ, тотчасъ дали знать о томъ Телавскому начальству. Мнѣ очень хотѣлось посмотреть, какъ будетъ юстиция преслѣдовать преступниковъ. Опасности никакой не представлялось. Лезгины, хорошо знал порядокъ службы, всегда увѣрены, что послѣ подобныхъ проказъ вспыхнетъ дѣятельность начальства, а потому спѣшать съ награбленнымъ убраться во свояси, не обращая вниманія на путешественниковъ, послѣ того встрѣчающихся. Поэтому прехрабро расположился я отдохнуть на небольшой долинѣ, близъ надежнаго мѣста, охраняемаго 70-ти лѣтнимъ старикомъ и двумя ребятишками.17 Надобно отдать справедливость дѣятельности мѣстнаго начальства: чрезъ нѣсколько часовъ оно явилось на долинѣ близъ Циви, въ сопровожденіи вооруженнойой Грузино-Армянской конницы...

Верстъ пятнадцать не доѣзжая Телава, я посѣтилъ монастырь во имя Рождества Пресв. Богородицы, называемый Шуалта. Онъ сооруженъ въ 380 году по Р. Х., супругою Кахетпискаго царя Левана, Ти-

17. Я спрашивалъ у старика: почему подобныя порученія даются старикамъ и ребятишкамъ? Онъ мнѣ объяснилъ тѣмъ, что въ настоящее время была жатва винограда, сълѣдственно, всѣ заняты работами, а какъ онъ и ребятишки не имѣютъ салонъ, потому ихъ и наняли въ караульные тѣ изъ хозяевъ салонъ, до которыхъ дошла очередь въ карауль.

519

натиною (Татьяною). Въ 510 году по Р. Х. онъ былъ разрушенъ хищными горцами и возстаповленъ царемъ Иракліемъ въ 1745 году.¹⁸ Церковь и колокольня каменныя, древней Греческой архитектуры; внутри храма старинная живопись съ позолотою; полъ изъ синяго муравленаго кирпича; кругомъ монастыря каменная стѣна, длинные бока которой 75, короткіе 60 саженъ, высота 5½ аршинъ. Въ храмѣ покоится прахъ основагельницы монастыря царицы Тинатины. Мъстоположеніе монастыря привлекательное: онъ сооруженъ на полугорѣ (отъ чего получилъ названіе шуамта),¹⁹ и окруженъ съ трехъ сторонъ высокими горами, покрытыми лѣсомъ. Настоятель монастыря архимандритъ, изъ фамиліи Князей Челокаевыхъ.

Послѣ Шуамтинскаго монастыря осмотрѣлъ я другую святыню въ Телавскомъ уѣздѣ, Крестовоздвиженскій соборъ, обыкновенно именуемый Аллахвердскимъ монастыремъ; онъ лежитъ въ пятнадцати верстахъ отъ Телава къ С. З., при селеніи Аллахверди, близъ рѣки Алазани. Сооруженіе его относятъ къ 557 году и приписываютъ Персидскому сердарю Хозрою, упраявляему Кахетію во время плѣненія ея шахомъ Парсманомъ Бакуромъ. Въ послѣдствіи времени соборъ подвергался частымъ поврежденіямъ отъ непріятелей, вторгавшихся въ Кахетію. Особенно пострадалъ онъ въ 1396 году, при нашествіи Тамерлана. Въ 1770 году поправилъ его царь Ираклій; потомъ снова пришелъ онъ въ ветхость; по возобновленіи въ 1824 году, освященъ 14-го сентября, во имя Воздвиженія Честнаго Креста Господня и переименованъ въ соборъ. Всѣ зда-

18. Ираклій сдѣланъ Кахетинскимъ Царемъ въ 1744 году, по волѣ Персидскаго шаха Надира.

19. Отъ Грузинскихъ словъ: шуа, средина, и мта, гора.

520

нія сооружены изъ камня и кирпича, покрыты чере-
пицею, а куполъ тесовыми досками. Вокругъ каменная
стѣна. Внутри собора почиваютъ мони св. Юсифа,
виновника его основанія. Въ храмовой праздникъ, 14-го
сентября, бываетъ здѣсь огромное стеченіе народа,
почти изъ всей Грузіи. Туши въ то время произво-
дятъ торгъ овечьимъ сыромъ.

Близъ Аллахвердскаго монастыря лежитъ Алвапское
поле, на котором весною и осенью пасутъ стада Ту-
ши. Здѣсь для нихъ сооружены двѣ церкви царемъ
Леономъ, первая въ 1580 году, во имя Рождества
Пресвятыя Богородицы, а вторая въ 1600 году, во
имя святой Живоначальной Троицы. Близъ первой
видны развалины зданій, которые, по разсказамъ жи-
телей, были нѣкогда дворцомъ царя Леона.

Простимся на время ст. Кахетією и заглянемъ въ
сосѣднихъ горахъ въ мѣста доступныя для мирныхъ
путешественниковъ.

Въ съверозападной части Телавекаго уѣзда, въ го-
рахъ почти неприступныхъ и большую часть года по-
крытыхъ снѣгомъ, обитаютъ Туши, Пшавы и Хевсуры.
Они повинуются Русскому Императору и управляют-
ся двумя назначенными отъ правительства приставами,
подчиненными Телавскому окружному начальнику ;
одинъ управляетъ Тушами, иль Тушинами, другой Пша-
вами и Хевсурами. Тушнія, п.н Тушетія, занимаетъ
по хребту Кавказскихъ горъ 1,200 кв. верстъ. Гра-
ничитъ къ С. съ Кистами, къ В. съ Дидоями, къ З. съ
Пшавами, къ Ю. съ Кахетією. Мъстоположеніе Ту-
шетіи, подходящее къ большому Кавказскому хребту,
гористое и даже утесистое. Лѣсъ почти не растетъ;
зима продолжительна; лѣтомъ прохлада, свойственная
съвернымъ странамъ Европы. Всѣ рѣки, протекаю-
щія по Тушетіи, называются жителями Алазани. Глав-

521

ная въ Кахетіи рѣка, называемая Алазань, впадающая
въ Куръ, составляется въ Тушетіи изъ трехъ рѣкъ,
или Алазаней: первой, вытекающей на западной сторонѣ
Тушетіи изъ горы Барбали; при селеніи Хахобо впа-
даетъ въ нее вторая Алазань, берущая начало изъ горы
Алатани, и наконецъ третья Алазань, выходящая изъ
горы Стаусъ, соединяется съ двумя первыми при се-
леніи Ахверти; отсюда уже начинается извѣстная рѣ-
ка Алазань, протекающая между Кахетіею и Джаро-
Бълоканскою областію и впадающая въ Куръ. Ала-
зань, особенно ближе къ устью, довольно глубока и
не имѣетъ бродовъ; въ ней водится мелкая рыба;
изрѣдка попадаются осетры и севрюги. Берега Ала-
зани составляютъ равнины; лежащая на лѣвомъ бере-
гу покрыта густымъ лѣсомъ. Туши, или Тушины, раз-
дѣляются на четыре общества: Пирикительское, Го-
мецарское, Цовское и Чагминское. Въ первомъ обще-
ствѣ находится двѣнадцать селеній: Чіго, Дартло,
Коло, Дано, Парсма, Басо, Чемо, Гиреви, Накудурта,
Дакіурта, Чонтіо и Эгоели; въ нихъ считаютъ Ту-
шинъ 209 домовъ; душъ мужескаго пола 464, жен-
скаго 463; Кистинъ девять домовъ; душъ мужескаго
пола 35, женскаго 28. Во второмъ обществѣ селеній
18, а именно: Джвахъ-Боселу, Верховани, Дади-Кур-
та, Везисъ-Хеви, Алисъ-Гори, Коклата, Вакисъ-Цири,
Цихе, Гуданта, Бегела, Бикіурта, Иліурта, Бухурта,
Вестомта, Гугрулта, Вестли, Сачиголо и Дочо; въ
нихъ домовъ 224; душъ мужескаго пола 556, жен-
скаго 557. Въ третьемъ обществѣ четыре селенія:
Сагирта, Этельта, Индурта и Царо; жителей: Тушинъ
273 дома; душъ мужескаго пола 740, женскаго 770;
Кистинъ три дома; душъ мужескаго пола 7, женскаго
4 и Хевсуровъ два дома, душъ мужескаго пола 4, жен-
скаго 6. Въ четвертомъ обществѣ селеній тринадцать:

522

Бочорма, Омало, Кумелаурти, Цокальта, Жвелурти, Хахабо, Чиглаурти, Нацихвари, Шролта, Хисо, Шенако, Агирта и Дикло; жителей, Тушинъ 261 домъ; душъ мужескаго пола 587, женскаго 590; Кистинъ два дома; душъ мужескаго пола 4, женскаго 6; Хевсуровъ три дома; душъ мужескаго пола 5, женскаго 4, а всего въ 47-ми селеніяхъ: Тушинъ 20 967 домовъ; душъ мужескаго пола 2,347, женскаго 2,380; Кистинъ четырнадцать домовъ; душъ мужескаго пола, 46 женскаго 38 и Хевсуровъ пять домовъ, душъ мужескаго пола 9 и женскаго 10. Главный промыселъ Тушинъ составляетъ скотоводство, преимущественно овцеводство. Овцы доставляютъ имъ шерсть, изъ которой дѣлаютъ бурки и грубое сукно, называемое шалы; изъ молока приготовляютъ они сыръ, славящійся за Кавказомъ своимъ вкусомъ. Скотъ весною и осенью пасется на Аланскомъ полѣ, находящемся въ Телавскомъ уѣздѣ, а зимою въ урочищѣ Самухъ, лежащемъ въ Елисаветною скомъ округъ. Избытки стадъ своихъ промѣнщавютъ Тушины Кахеталинцамъ на хлѣбъ и вино, а Борчалинскимъ и Казахскимъ Татарамъ на соль, которой ежегодно потребляется у нихъ болѣе двухъ тысячъ пудовъ. Соль обыкновенно вымѣнивается на овечью шерсть, за одинъ батманъ которой получается три батмана соли;zemьрно можно положить у Тушинъ 2,000, розгатаго скота 4,000 и овецъ до 100,000 головъ.

Земледѣліемъ Тушины стали заниматься въ недавнее время, но оно, по гористому и утесистому мѣсто-положенію, весьма пезначительно. Пирикительское общество имѣетъ земли удобной 737 дневныхъ паханьевъ, неудобной 363; Гомецарское удобной 993

20. Клапротъ, въ Tableau du Caucase (стр. 91-я), говоритъ, что Тушинъ 400 семействъ, по несправедливо.

523

и неудобной 619 дневных паханьевъ; Цовское удобной 422 и неудобной 278, и Чагминское удобной 1121 и неудобной 695 дневных паханьевъ, а всего удобной 3,273 и неудобной 1,955 дневных паханьевъ. Слѣдовательно, на каждую душу обоего пола приходится въ Тушетіи удобной земли около 1¹/₂ дневных паханьевъ, которое составляетъ ¹/₃ дневнаго паханья, принятаго за мѣру въ Грузіи; шесть Тушинских дневных паханьевъ равняются одной Россійской десятинѣ. Сьется ячменя шестдесятъ четвертей, пшеницы 500 четвертей.

Содержаніе мельницъ доставляетъ Тушинамъ изрядный доходъ. Множество небольших ручейковъ, низпадающихъ въ видѣ каскадовъ, представляетъ возможность устроить мельницы обыкновеннымъ за Кавказомъ способомъ.²¹ Всѣхъ мельницъ въ Тушетіи находится 175; большая часть жителей Кахетіи перемалываетъ на нихъ пшеницу, платя за помолъ ¹/₁₀ часть муки.

Пшавія окружена со всѣхъ сторонъ горами. Она граничитъ къ С. съ снѣжными горами и Хевсуріею, отъ которой отдѣляется быстрою рѣкою Бѣлою Арагви; къ В. съ Тушиніею, къ Ю. и З. съ Кахетіею. Пространство земли до 270 верстъ въ окружности. Мѣстоположеніе чрезвычайно гористо; дороги идутъ по крутымъ косогорамъ. Климатъ суровый. Въ нѣкоторыхъ мѣстахъ произрастаетъ мелкій лѣсъ. Въ Пшавіи находится слѣдующія рѣки: Іори (въ древности Камбизусѣ), берущая начало изъ горы Барбили и впадающая въ Алазань; Хевсурская или Бълая Арагви,

21. Мельницы большею частію строятся на каналахъ, проведенныхъ изъ рѣкъ. Вода, низпадая съ возвышенія, приводитъ въ лвиженіе горизонтальное колесо. Болѣе одного постава закавказскія мельницы не имѣютъ.

524

вытекающая съ съверо-западной стороны снѣжныхъ горъ, и раздѣлясь на два рукава, впадающая въ Душетскомъ уѣздѣ, при раззореннойой крѣпости Джинвалъ, въ Черную, или Большую Арагви. Сверхъ того находятся небольшіе протоки Сигамъ и Кусно.

Селеній Пшавскихъ считается 13, а именно: Чаргали, Удзилаурти, Кецалаеви, Цабаурти, Гоголаурти, Цонколаурти, Хошара, Ахадели, Чичо, Укана-Пшавели, Цителаури, Матура и Шуапхо; въ нихъ находится домовъ 22 631; душъ мужескаго пола 2,059, женскаго 1,331.

Главный промыселъ Пшавовъ, какъ и Тушинъ, составляетъ скотоводство и въ особенности овцеводство. Рогатый скотъ доставляетъ масло, овцы сыръ и шерсть, изъ которой дѣлаютъ сукна, бурки, вьючныя сумы, ковры и прочее. Лѣтомъ скотъ пасется въ горахъ, Пшавами обитаемыхъ, а зимою въ урочищѣ Самухъ. Избытки стадъ сбываютъ они такимъ же образомъ, какъ и Тушины. У нихъ находится лошадей до 1000, катеровъ 25 500, рогатаго скота 2,500, овецъ 60,000 головъ.

Земледѣліе весьма незначительно. Земли удобной для хлѣбосъянія находится до 2,500 деслини, сѣнокоса на 50 верстъ, неудобной и лѣсистой до 200 верстъ въ длину. Слѣдственно, удобной земли на каждую душу обоего пола приходится 1¼ десятина; впрочемъ и это незначительное количество земли не все засѣвается. Сѣютъ только пшеницу и ячмень.

Пшавы занимаются и садоводствомъ. Сады ихъ, числомъ 45, находятся на правомъ берегу Алазани, въ

22. Клапротъ, въ Т. du Caucase (стран. 93), полагаетъ Пшавовъ и Хевсуровъ 2000 семействъ.

23. Лошаковъ.

523

селеніяхъ Телавскаго уѣзда: Ахмети, Ходашени, Пша-
вели и Маграни. Изъ винограда приготовляютъ вино
для собственнаго употребленія. Мельницы также до-
ставляютъ доходъ Пшавамъ; числомъ ихъ 87.

Хевсурія занимаетъ по сѣверной и южной сто-
ронамъ большаго Кавказскаго хребта небольшое, но
самое неприступное пространство земли. Съ З. С. и В.
она окружена Гудомакарами, Гудошаурами, Кистами,
Богосами и Дидоями, съ Ю. Пшавами; кромѣ того Хев-
сурскія селенія находятся въ Эрцогскомъ ущельи. Лѣ-
са нѣтъ; изрѣдка попадается мелкій кустарникъ. Го-
ры изобилуютъ богатѣйшими свинцовыми рудниками.
Климатъ суровый; зима продолжительная. Значитель-
ныхъ рѣкъ нѣтъ; множество малыхъ протоковъ, въ
видѣ водопадовъ, ниспадаютъ въ горахъ Хевсуріи.
Между ними отличаются Аргунъ и Хевсурская Арагви.

Въ горахъ Кавказскихъ считается 32 Хевсурскія селенія, а именно: Хахмати, Гудани, Рошкіони, Геле, Хорнаули, Хахабо, Бацалико, Клюсти, Чормошіони, Уханхадо, Бло, Зестечо, Цинходо, Гули, Ардоти, Атабети, Муцу, Гуро; Леибаисъ Кари, Кіетани, Шатили, Барисахо, Датуиси, Чирдили, Моцмо, Ачехи, Гвелети, Орхеви, Ликони, Акушо, Уханахо и Архоти; въ нихъ домовъ 625, душъ мужескаго пола 1336, женскаго 972. Въ Эрцогскомъ ущельи селеній 4, Бакніантъ-Хеви, Сазапхуло, Надырааптъ-Хеви и Антлиссъ-Хеви; въ нихъ 53 дома; душъ мужескаго пола 128, женскаго 93. Замѣчательно, что въ большей части Хевсурскихъ селеній жители всѣ имѣютъ одинакую фа-милію, какъ-то: Арабули, Гогочури, Даіяури, Чипча-раули, и проч. Пропитаніе снискиваютъ отъ скотовод-ства, преимущественно отъ овцеводства. Выгоды, по-лучаемыя ими отъ стадъ тѣ же самыя, какія упомя-нуты при описаніи Пшавовъ и Тушинъ. Хевсуры

34

326

имѣютъ лошадей до 1,000, рогатаго скота до 3,000 катеровъ 700, овецъ 75,000. Лѣтомъ стада Хевсуровъ пасутся въ горахъ, ими обитаемыхъ, а зимою въ Са-мухѣ.

Земледѣліемъ занимаются они весьма мало; живу-
шіе въ горахъ Кавказа имѣютъ удобной земли небо-
лѣе, какъ на 5 верстъ въ окружности, сѣнокоса на 21
версту. пастбищной на 79 верстъ и неудобной болѣе
160 верстъ въ длину. Хевсуры, обитающіе въ Эрцог-
скомъ ущельи, болѣе занимаются земледѣліемъ; земля
у нихъ принадлежитъ разнымъ Грузинскимъ помѣщи-
камъ. Предметы земледѣлія пшеница и ячмень. Мель-
ницъ у Хевсуровъ 145; изъ нихъ почти каждая при-
надлежитъ двумъ, тремъ и четыремъ семействамъ.

Религія. Туши, Пшавы и Хевсуры, по наружно-
сти, исповѣдуютъ христіанскую вѣру, по Греческому
обряду, имѣютъ церкви и священниковъ, но по невѣ-
жеству примѣшиваютъ множество языческихъ обря-
довъ и вообще о религіи имѣютъ слабое понятіе, осо-
бенно Хевсуры и Пшавы. Они воздаютъ особенное
почтеніе Маша Георгію, сыну знаменитой Грузин-
ской царицы Тамары, жившему въ концѣ XII вѣка.
Онъ былъ знаменитъ своею храбростію, жилъ долго
между Пшавами, наконецъ принужденъ былъ бѣжать
съ Имеретію, гдѣ умеръ и похороненъ въ Гелатскомъ
монастырѣ, близъ Кутанса. Празднество въ честь Ла-
ша Георгія бываетъ чрезъ 12 недѣль послѣ пасхи.
Не только Тушины, Пшавы и Хевсуры, но жители
Кахетіи и даже многіе изъ Кистовъ, Ингушей, Лез-
гиновъ собираются тогда къ дому, въ которомъ, по
преданію, жилъ нѣкогда Лаша Георгій, находящему-
ся въ Пшавіи, между селеніями Хошара и Цителау-
ри; онъ весьма уважается, и кромѣ священниковъ ни-
кто не можетъ входить въ него. На семъ празднествѣ

527

народъ веселится три ночи и все время это проводить въ пляскѣ, ъдѣ и попойкѣ. Послѣ праздности въ честь Лама Георгія отправляюся къ тому мѣсту, гдѣ, по преданіямъ, жила царица Тамара, и тамъ снова пируютъ двое сутокъ. Кромѣ того Туши, Пшавы и Хевсуры празднуютъ въ честь древнихъ Распятій, хранящихся у деканосовъ, или священниковъ, въ селеніяхъ Удзилаурта, Шуопхови, Гудапи и Хахмати. Только однимъ деканосамъ извѣстно мѣсто ихъ храненія. Хотя при крещеніи Туши, Пщавы и Хевсуры получаютъ имена христіанскія, но въ домашнемъ быту рѣдко ими зовутся. Христіанскія имена чаще встрѣчаются между Тушами Цовскаго общества, издавна принявшими христіанскую вѣру. Христіанскія имена большею частію слѣдующія: Иване (Юаннъ) Георгій, Маріама, Елена, Тамара, и т. д.

Можетъ быть, со временемъ примутся писать ро-
маны Тушинскіе, Шшавскіе и Хевсурскіе. Желая
пособить будущимъ романистамъ, выписываю нѣсколь-
ко тамошнихъ именъ, и пусть романистъ выбираетъ
любыя для своихъ героевъ и героинь.

Тушинскія.

Мужескія. Цигія, Накуда, Мтрога, Итабани, Гви-
ніяни, Идо, Жаа, Денга, Курдгела Жаржо, Гуданели
Желе, Наугура, Астори, Итое, Шаа, Гой, Имедій,
Той, Амедо, Пунча Мцване, Хіо, Чумпа, Горга, На-
риманъ, Куна. Женскія. Вардала, Хій, Дай, Самка,
Зоба, Адо, Мерцхали, Бай, Атена, Самдзими, Мзеко,
Мага, Сабра, Мтвари, Деопале, Або, Зузу, Боа, Сабе-
до, Цацо.

Пшавскія.

Мужескія. Январь, Фтисаваръ, Кавтаръ, Гулбатъ,
Гамихарды, Хумара, Сагара, Адамъ, Навруза, Гага,
Чаргалела, Заглія, Ранбули, Чуча, Утурга, Лашкара,

34

528

Апръла, Бапп. **Женскіл.** Зейнара, Дедуна, Лела, Арминда, Гулкана, Мзистандара, Швена, Кмара, Этера, Сатно, Бекураули, Зибласкала.

Хевсурскія.

Мужескіл. Вепхуа, Багатара, Гоготура, Пшевела, Чархо, Важика, Цова, Аба, Вешагури, Одина, Журха, Молодина, Марандзе, Лага, Герена, Лоши, Ша, Ина, Юрдане, Обола, Тура. **Женскія.** Буба, Мзекала, Сандуа, Ганза, Минда, Самзимара, Мзе, Ягунда, Хора, Мзія, Бердеда, Ахала, Наргиза, Бухта, Калунда, Муштара, Лобья, Малисдура.

Многія изъ исчисленныхъ мною именъ принадлежатъ животнымъ, какъ-то: Вепхуа, тнгръ, Курдчела, заяцъ, Горга,²⁴ волкъ, Заглія, собака, Мерцхала, ласточка, и проч.

Суевріе между Тушами, Пшавами и Хевсурами господствуетъ въ высочайшей степени; они вѣрятъ во-рожеямъ, предсказателямъ, выходцамъ съ того свѣта. Хевсуры болѣе всего вѣрятъ колдунамъ и колдуньямъ. Собравшись во время праздниковъ къ священнымъ мѣстамъ, подобно квакерамъ остаются они неподвижны,

24. Великій нашъ оріенталістъ, О. И. Сенковскій, въ Б. для Ч. (октябрь 1838 года стр. 166) сомнѣется, чтобы прозваніе Грузинскаго царя Вахтанга **Горгъ-асланъ**, значило волко-левъ, говоря, что **Георгъ** есть пля христіанское и напечатъ **Георгій**, а **Асланъ** есть Турецкое названіе льва, и по Персидски левъ называется **ширъ**. Но должно замѣтать, что Вахтангъ называется **Горгъ-асланъ** пе Персидскими, а Грузинскими историками. Названіе составлено изъ Грузинскихъ словъ: **горга**, волкъ, и **асланъ**, левъ. Не спорю, что эти слова одно Персидское, а другое Турецкое, но тѣмъ не менѣе мнѣ назвѣстно, что по Грузински волкъ называется **горга**, а левъ называется **асланъ**; врочемъ, названіе льва, асланъ, не тужло и Персілнамъ. Въ Адербайджанъ есть долина **Аслань-дузв**, львопая долина.

329

соблюдая строгое молчаніе. Вдругъ кто либо изъ нихъ, почувствовавъ вдохновеніе, начнетъ кружиться и кривляться до изнеможенія. Утомившись порядкомъ, начинаетъ онъ говорить проповѣди и дѣлать предсказания ²⁵, до тѣхъ поръ, пока смѣнитъ его новый вдохновенный.

Тушины, Пшавы и Хевсуры говорятъ испорченнымъ Грузискимъ языкомъ, съ примѣсью словъ Кистинскихъ. Тушины Пирикительскаго и Цовскаго обществъ говорятъ и по Кистински, ибо они происходятъ отъ Кистинъ. ²⁶ Письменъ не имѣютъ. Должно полагать, что они были первобытными обитателями Грузіи.

Названія мѣсяцовъ у нихъ тѣ же, какія и у Грузиновъ, а именно: Январи, Тебервари, Марти, Априли, Маиси, Тибатве, Кататве, Маріалюбистве, Енкенистве, Ртвелистве, Георгобистве и Христелюбистве.

Глубокій мракъ невѣжества дѣлаетъ нравы ихъ дикими и эвѣрскими; впрочемъ, они храбры, предпріимчивы, отважны, въ особенности Хевсуры, и гостепріимны. Гостя защищаютъ съ опасностью собственной жизни. Пшавы болѣе Тушинъ и Хевсуровъ наклонны къ добру.

Всѣ они отличаются необыкновенною силою и способны переносить тяжкіе труды.

Беременную женщину, передъ родами, высылаютъ изъ дома съ приставницею старухою, въ особо устрои-

25. Нѣсколько лѣтъ тому явился у Тушинъ какой-то бродяга и увѣрилъ ихъ, что онъ выходецъ съ того свѣта; разсказывалъ о житьѣ быть ихъ умершихъ родственниковъ; утверждалъ, что кто въ злѣшнемъ свѣтѣ постился, тотъ и на томъ свѣтѣ лишенъ праваѣ скоромное. Это было поводомъ, что многіе Тушины перестали почитать посты.

26. Клапротъ (Т. du C. стр. 91) причисляетъ всѣхъ Тушинъ къ племени Кистинъ.

830

нарядно, щеголевато, пышно, роскошно, спокойно, тор-
жественно, великолѣпно... Что и говорить по пустя-
камъ! Мы отъ пѣнія и отъ игры Пасты отстоимъ,
по крайней мѣрѣ, на два вѣка!»

Эта выходка чрезвычайно огорчила всѣхъ насъ; даже
дилетанты кухни примѣтно обидѣлись, и не желая разго-
рячаться послѣ обѣда, выпили по стакану холоднаго
шампанскаго. Мы собирались съ мыслями, какъ
отвѣчать дерзкому, но Кленовъ не дождался нашихъ
рѣчей, вскочилъ, взялъ шляпу и былъ таковъ.

«Э! нѣтъ, постой голубчикъ! Ты неуйдешь отъ меня!» сказалъ я, расплатился и бросился въ погоню.

— «Хорошепько его, хорошенько!» кричали мнѣ
въ слѣдъ дилетанты...»

«Вотъ я его!» отвѣчалъ я и догналъ обидчика, уже
на Невскомъ Проспектѣ...

— «Послушай, Алексѣй Семеновичъ? А что же бу-
детъ съ Мисельскими?» спросилъ я, очень тихо. Кле-
новъ остановился, выпучилъ глаза, какъ будто не
понимая моего вопроса. Я взялъ его подъ руку и
мы отправились по Проспекту. «Что будетъ съ Оль-
гой Андревной?» повторилъ я, какъ будто нечаянно.
Кленовъ видимо измѣнился въ лицѣ и отвѣчалъ до-
вольно твердымъ голосомъ, но такъ тихо, что я при-
нужденъ былъ вслушиваться въ его слова :

«Такъ вы уже все знаете?» сказалъ онъ. Я по-
качалъ головой двусмысленно, такъ, что онъ могъ при-
нять мое движение за знакъ утвержденія и отрицанія,
какъ угодно...

— «Олипька больна,» продолжалъ онъ. «Медицина
напрасно завела у ея постели свое обычное гнѣздо и
устроила походную аптеку. Напрасно; Олипька боль-
на любовью ко мнѣ, но горячка миновалась, излилась
и спокойно пребываетъ въ моемъ карманѣ.

631

«Въ твоемъ карманъ!»

— «Да, она вся въ этомъ письмѣ. Теперь все пойдетъ на ладъ. Олинька станетъ выздоравливать, то есть, забывать меня, какъ мечту дѣтства. Я ее не забуду, нѣтъ! я ее не забуду: я не женщина; но образъ милой Ольги мнѣ будетъ помощникомъ, утѣшителемъ; и помощь и утѣшеніе скоро, скоро будутъ мнѣ необходимы. Признаюсь, представленіе Семирамиды наполнило сердце мое непріятными ощущеніями; искусство отодвинулось отъ меня еще на обширнѣйшее пространство; число требованій умножилось; это ужасное спокойствіе, величіе, я могу только сознавать, чувствовать, но какъ его исполнить. Можно ли его обдумать, приготовить и влить въ каждый мускулъ, въ каждую черту лица, наконецъ сохранить его отъ начала до конца. Но противъ этого есть еще лекарства: трудъ и размышленіе; а противъ публики, противъ нашихъ драматическихъ понятій? Могу ли я надѣяться успѣха, если во всю пьесу пи разу не взмахну рукою далѣе черты, указуемой разсудкомъ и вкусомъ, не вскрикну въ безстрастномъ разговорѣ, буду неровенъ въ неровныхъ роляхъ, буду стараться представлять въ наружныхъ движеніяхъ внутренняго человѣка, тіцательно соглашу его съ поломъ, возрастомъ, врожденнымъ характеромъ, націею, историческою эпохою и т. д.; и т. д.? Мне кажется, я услышу не громкія рукоплесканія, а громкій свистъ, котораго, по самолюбію, не перенесу. Правило Шиллера, что должно стараться нравиться немногимъ, нейдетъ къ драматическому искусству; тутъ, кажется, должно имѣть мѣсто правило обратное, а какимъ образомъ у насъ можно нравиться большинству? На какой степени просвѣщенія и вкуса наше большинство? Его можно заманить, задобрить художественными по-

G32

жертвованіями, а чистое служеніе искусству для него останется тьмъ же, чьмъ были для древнихъ таинства Греческой философской религіи. Да и немногіе, Господь имъ отпусти грѣхи ихъ! посмотрите, что говорятъ, пишутъ, печатаютъ эти немногіе! Они толкуютъ о драматическомъ искусствѣ точно такъ же, какъ коновалы о медицинѣ, садовники о ботаникѣ, плотники объ архитектурѣ; ихъ путь битый путь; они знаютъ сотни драматическихъ терминовъ; не изъ дѣла, а изъ непростительнаго хвастовства строятъ воззрѣнія и сильно подводятъ подъ нихъ бѣдныхъ актеровъ. Въ окончательные приговоры вмѣшиваются новые и подкупные судьи: пріязнь, личныя связи, расположенія, страстишки, вечера, объды, и великому искусству нѣтъ пути — оно остается веселымъ дѣломъ скомороха. Право, страшно, и признаюсь, будущность потеряла для меня прежнюю прелесть. Вы были во многомъ правы; вы не безъ основанія удерживали меня отъ избраннаго пути. Начинаю вѣрить закулиснымъ Сцилламъ и Харибдамъ, но я рѣшился и тѣмъ снаще будетъ нобѣда!»

Люди съ увлеченіемъ Алексъя Семеновича не любятъ возраженій, и я не противорѣчилъ. Мы продолжали нашу прогулку, разговаривали о совершенно постороннихъ предметахъ; миѣ только хотѣлось выматнить у Кленова письмо; оно казалось мнѣ въ высшей степени интереснымъ; въ нашъ вѣкѣ встрѣтить романъ въ натурѣ, право, дѣло рѣлкое, но какимъ образомъ удовлетворить любопытсву? Пока я придумывалъ къ тому средства, мимо насъ пролетѣла полуколяска, раздался крикъ: «стой,» и человѣкъ небольшаго роста выскочилъ изъ грязнаго экипажа; онъ подошелъ къ намъ съ видомъ человѣка озабоченнаго безчисленными хлопотами; онъ спѣшилъ во всемъ, въ словахъ, въ

633

походкѣ, въ движеніяхъ. Мнѣ и прежде удавалось съ нимъ встречаться въ обществахъ; онъ былъ вездѣ и во всемъ также торопивъ и поспѣшенъ.

За объдомъ онъ оканчивалъ прежде всѣхъ свою тарелку; первый вставалъ изъ-за стола, не садился играть въ вистъ или преферансъ, спѣшилъ, уходилъ, но куда же спѣшилъ, куда уходилъ онъ такъ поспѣшно? Къ больнымъ. У него ихъ было больше полумильона, въ городѣ, гдѣ народонаселеніе, говорятъ, еще не достигло этого числа; у него всѣ больные на краю бездны, на одрѣ смерти, но вы никогда не слыхали отъ него, какія именно поглощены этою бездною; выздоровливало ежедневно больше тысячи—именъ. Легковърные почитали его колдуномъ, магомъ, человѣкомъ вездѣ и нигдѣ—такъ быстры и неножиданны были его появленія и исчезновенія. Съ привычною поспѣшностью, почтенный магъ подобѣжалъ къ намъ. «Ну,» сказалъ онъ Кленову, не здравствуясь, «мы сегодня порѣшили: Ольга Андревна йдетъ съ магушкой въ Ахепъ, и мы отправляемъ ихъ въ концѣ апреля, сухимъ путемъ, потому что Анна Петровна воды боится. Болѣзнь самая пустая, но безъ этого путешествія можетъ принять важный характеръ.... Прощайте!»

И коляска унесла нашего мага безъ дальнѣйшихъ объясненій.

«Я это зналъ,» сказалъ Кленовъ въ полголоса. «Она поступаетъ весьма благоразумно. Разлука лучше всѣхъ ацтекъ.»

— «Но, можетъ быть, она въ самомъ дѣлѣ больна?»

«Нѣтъ!»

— «Да, ты основываешь свои догадки на своемъ самолюбіи, а можетъ быть, болѣзнь, въ самомъ дѣлѣ, угрожаетъ непріятными послѣдствіями.»

634

«Говорю вамъ — нѣтъ!».

— «Это еще не доказательство. У меня есть зна-
комый незнакомецъ, критикъ, совершенно того рода
и племени, о которыхъ ты только что разсуждать
изволилъ. Когда рѣшительнымъ и почти всегда вздор-
нымъ его приговорамъ, люди, знающіе дѣло, противо-
поставляютъ основательныя и несомнѣнныя доказа-
тельства, онъ начинаетъ защищаться увѣреніями въ
справедливости своихъ приговоровъ, наконецъ божится.
«Ей, ей, ей Богу, такъ,» говоритъ онъ, «клянусь вамъ.
такъ!» А согласись, это похоже на твое «нѣтъ»?

«Не вѣрите? Зайдемъ-те въ кандитерскую.»

— «Съ такимъ человѣкомъ по неволѣ надобно вести
трактирную жизнь,» подумалъ я. Но любопытство
одолѣло, и за чашкой шоколада прочелъ я слѣдующее:
«Милостивый государь
Алексъй Семеновичъ.»

«Начало изъ Письмовника,» подумалъ я и продолжалъ чтеніе.

— Я была еще въ Институтѣ, еще оставалось нѣ-
сколько мѣсяцовъ до выпуска, какъ уже заботливая
maman оставила свою тихую деревню и переселилась
въ Петербургъ, не для того, чтобы меня увезти въ
глухую степь своихъ Саратовскихъ вотчинъ,— нѣтъ! она
хотѣла блеснуть въ Петербургъ своею дочерью, соста-
вить ей хорошую партію, устроить судьбу мою и во-
ротиться къ привычнымъ своимъ занятіямъ. Mais
l'homme propose, dieu dispose. Не успѣла я выйти
изъ Института, maman стала прихварывать. On m'a
dit, qu'une maladie très grave la tourmente depuis
son arrivée à Pétersbourg, и что мы непремѣнно дол-
жны отправиться à Aix-la-Chapelle; тамъ maman не-
премѣнно оправится и выздоровѣетъ совершенно. Ma-
man и слушать не хотѣла своихъ докторовъ. «Успѣю,

635

успѣю,» говорила она, «съїздить, куда угодно, только
бы мнѣ тебя пристроить, Олинька!» Я не понимала,
что значило это «пристроить,» и воображала, что намѣ-
ренія и слова маман относятся къ небольшому: про-
цессу, который тогда уже оканчивался. Между тѣмъ,
мы познакомились съ вами, какъ сосѣди по деревнямъ;
процессъ кончился; маман не ъхала, не обращала
никакого вниманія на мои убѣжденія, и я, не видя
никакой возможности заставить ее согласиться на
вояжъ, рѣшилась сыграть небольшую домашнюю пьесу,
въ pendant къ Мольеровому malade imaginaire. Я зах-
ворала точно тою же болѣзнью, что и маменька;
доктора посылаютъ меня туда же, куда посылали и
maman; вы не повѣрите, какъ она теперь спѣшитъ
отѣздомъ, и около 20-го апреля, послѣ иллюминаціи,
мы отправляемся въ Берлинъ, а оттуда, черезъ разные
города въ Aix-la-Chapelle. Не понимаю причины,
почему я обо всемъ этомъ пишу къ вамъ; слухи
на счетъ моей болѣзни могли быть преувеличены.
Есть охотники самые обыкновенные случаи жизни
приписывать своему вліянію. Право, я знаю такихъ.
L'amour propre у меня самой велика; я подозрѣ-
ваю, что она и у всѣхъ не въ меньшей степени. Впро-
чемъ, я вамъ объясню причину моей смѣлости: вы
всегда смѣялись надъ моею искренностью, и часто го-
варивали, что изъ меня никогда не выйдетъ хорошей
актрисы. Maman ъдетъ въ Aix-la-Chapelle! Каково j'ai
fait mon rôle? Maman идетъ; я должна кончить.
Мы проведемъ два, три года за границей, по, вѣроятно,
мы услышимъ о вашей славѣ отъ Русскихъ путешественниковъ,
или прочитаемъ въ газетахъ и журналахъ
утѣшительныя извѣстія. Отъ души желаю вамъ успѣха.
Adieu!»

«Письмо съ предосторожностями,» сказалъ я, «и

636

не подписано! Но сомнёнія нѣтъ: она тебя любитъ, она ожидаетъ твоего возвращенія.»

— «Не правда ли?»

«И знаешь ли: на это письмо очень полезно сдѣлать весьма занимательный, психологический комментарій. Позволь мнѣ удержать письмо денька на два.»

— «Съ удовольствіемъ и условіемъ.....»

«Само собою разумьется, такія тайны не выдаются.» Мы разстались. Прошло нѣсколько дней. Кленовъ не являлся. Отъ постороннихъ узналъ я, что Мисельскіе дѣйствительно уѣхали, 21-го апрѣля, за границу. Погода дѣлалась лучше и лучше. Въ городѣ ставилось грустно. И душу и глаза манили мечты о деревнѣ и неволили вырваться изъ душныхъ стѣнъ на лоно обновляющейся природы. Я не изъ тѣхъ, которые моды ради ѣдутъ на дачу, когда деревья уже теряютъ листья, сожженные полуденнымъ солнцемъ юня, когда пыль ходитъ по воздуху туманомъ и солнце кажется пятномъ безъ лучей. Нѣтъ! не эти дни увлекаютъ, волнуютъ, поять душу усладительнымъ дыханіемъ, но тѣ когда деревья въ почкахъ, на лугахъ пробивается весенній, зеленый пушекъ, озеро возстало и тонитъ послѣднія льдины въ весеннихъ волнахъ, глотая тепло въ дрожащихъ, слабыхъ лучахъ майскаго солнца, и небо еще такъ ненріязненно, такъ бурно: тучи гоняются одна за другою; съверный вѣтеръ, на послѣдяхъ, какъ будто хочетъ сдуть веселаго противника съ небеснаго свода. Но весна — молода: въ избыткѣ силъ, шагъ за шагомъ, она преслѣдуетъ упорнаго соперника. Каждый день новые трофеи. Вчера еще на томъ кустѣ мерзли нѣжныя почки — сегодня онъ весь въ зеленыхъ, молодыхъ листьяхъ, будто нарядился на свадьбу. Посмотрите: старый вѣтеръ утомился, легъ, и тихій теплый вечеръ

637

орошаетъ мягкою благовоною росою поля и рощи;
прислушайтесь—поютъ птицы; вчера я слышалъ, какъ
куковала далекая кукушка; все утро сегодня про-
щебетали у открытаго окна мимолетныя пташки; на
глазахъ моихъ желтый лугъ одѣлся въ свою зеленую,
бархатную мантію..... Весна! Весна!

Solvitur acris hiems grata vice vevis ac favoni!
восклицаю я, вмѣстѣ съ Горадіемъ, и во истину sol-
vitur, разрѣшается. Вотъ эти немногіе дни я люблю
встрѣчать въ деревнѣ и читать Циммермана о уеди-
неніи; книга его написана будто нарочно для пер-
выхъ чиселъ мая; не ужели въ этомъ году я не пов-
торю своевременно моего отраднаго чтенія, когда
столько лѣтъ я былъ лишенъ счастія наслаждаться
сельскими удовольствіями юнаго мая? Нѣтъ! И я
упрямъ, какъ Кленовъ, и во чтобы то ни стало, 2-го
мая переѣду въ Парголово, 3-го разставлю мои книги
въ систематическомъ порядке на все лѣто, 4-го ma-
man природа, буду въ твоихъ объятіяхъ! И 4-го мая,
на отлогомъ лугу, что зеленою скатертью катится къ
тихимъ волнамъ небольшаго Парголовскаго озера, я
лежалъ на майскомъ солнцѣ и читалъ Циммермана.
Сбылись мои завѣтныя мечты! разсуждалъ я въ скоб-
кахъ. Городской шумъ! ты не возмутишь моего лѣни-
ваго, но сладкаго труда! Какъ это озеро, тѣсно сжа-
тое въ объятіяхъ лесистыхъ холмовъ, спокойно играетъ
и плещетъ у ногъ моихъ, такъ сердце мое уединено
теперь отъ всего свѣтскаго, и подъ защитою природы
насладится покоемъ, погрузится само въ себя, пере-
чувствуетъ, чего не давали чувствовать городскіе хло-
поты и нужды. Умъ раздумается на волѣ; здоровье,
мой идолъ, мой страхъ, моя любовь, полною струею
польется въ грудь. О, кто выразитъ блаженство по-
коя! Но вдругъ......

41

858

### III.
АННА БОЛЛЕНЪ.

По нашей деревенской дорогѣ, которую Финляндская смѣтка вымостила камнемъ, послышался стукъ вкипажа. Стукъ умеръ у калитки нашей дачи. «Неваже ли гости?» подумалъ я. «Какой несчастный на два часа рѣшился убѣжать изъ великолѣпной темницы?» По совѣту Циммермана, спѣшу къ несчастному на мощью и встрѣчаю Алексъя Семеныча — не совсѣмъ Алексъя Семеныча, но однакожь человѣка весьма на него похожаго. Разница была въ лицѣ: какая-то недобрая, блѣдность разлита была во всѣхъ чертахъ; глаза сверкали, зубы были сжаты примѣтною досадою.

«Что съ тобой?» спросилъ я невольно.

— «Я пріъхалъ съ вами проститься. Состояніе моего здоровья требуетъ поспѣшнаго отъѣзда за границу.»

«Любовь видно взяла свое!»

— «Почти,» сказалъ Кленовъ, съ горькою улыбкою.

«Что значитъ это почти?» спросилъ я, но Кленовъ не отвѣчалъ, какъ будто ему не хотелось въ чемъ-то признаваться; онъ оглядывался, хвалилъ домъ, цвѣтникъ, виды. Слѣдуя моей системѣ, я и не настаивалъ; предложилъ ему выкушать чашку чаю и отправиться гулять въ садъ. Мы пошли; разговоръ завязался и нечувствительно обратился на предстоящій отъѣздъ Кленова за границу.

— «Растолкуй же мнѣ пожалуй, Алексѣй Семеновичъ,» сказалъ я, «отъ чего ты это вдругъ занемогъ такъ опасно?»

«Пустяки. Я совершенно здоровъ.»

— «Такъ върно, прежде чѣмъ поступить на сцену, ты хочешь поучиться за границей?»

639

«Чему и у кого?»

— «Ну, я полагаю, въ Германіи и Англіи есть хорошоі актеры.»

«Я уже передумалъ и оставляю Россию надолго, можетъ быть..... Но что отъ васъ таиться: я не хочу, я не могу быть актеромъ.»

— «Ага! Любовь побѣдила!....»

«Нѣтъ! побѣдила Паста въ Аннѣ Болленѣ. Она навела на меня тоску, унѣніе, убила мое самолюбіе, привела въ отчаяніе. Я видѣлѣ..... Ахъ!.... что я видѣлѣ! Не ходите въ эту ужасную оперу: вы потеряете всякую охоту, къ театру!»

— «Это почему?»

«Потому, что вы увидите совершенство, какого и въ самыхъ затѣйливыхъ снахъ не представлялось всему воображенію; до этого совершенства не могутъ довести никакой трудъ, никакое размышленіе. Все, что мы съ вами говорили о физіогномикѣ, въ Аннѣ Болленѣ доведено до такой точности и совершенства, что, повторяю, поселяетъ отчаяніе. Напрасно бороться, напрасно усиливаться; я уже не говорю о мелочахъ, не говорю объ искусствѣ, съ какимъ Паста изъ дикой. Нормы, изъ царственной Семирамиды пересоздала себя въ придворную даму Англійскаго Двора временъ до-Елисаветинскихъ. Во все время до рѣшительной катастрофы, до дуэли лорда Перси съ Пажемъ, въ Аннѣ Болленѣ двѣ актрисы: одна придворная дама, не рожденная въ порфирѣ; другая примѣтно старается порфирой скрыть свое происхожденіе, сыграть роль когорлевы. Тутъ нѣтъ непринужденности Семирамиды; напротивъ, каждый жестъ будто заученъ, повторенъ передъ зеркаломъ и сдѣланъ съ умысломъ въ присутствіи Двора; смѣсь старинной любви съ предписанными приличіями мастерски обозначена въ сценѣ пріема

41*

640

Перси, но все это мелочи, о которыхъ говорить не
слѣдуетъ. Вдругъ леди Сеймуръ, назначенная сласто-
любивымъ Генрихомъ занять мѣсто Анны, приходитъ
спасти королеву, убѣдить, чтобы она бѣжала, и не
видя возможности уговорить непреклонную, горделивую
Анну, открываетъ, что участь ея уже рѣшена, что пре-
столъ назначенъ другой ссперницѣ. Кто же эта соперни-
ца? Анна угадываетъ. Все достоинство королевы, все
принятое веселье, заученная важность разсыпаются:
не смерть пугаетъ ее, нѣтъ — стыдъ, униженіе усту-
пить свое мѣсто другой, которую она называла своею
подданною, которой повелѣвала съ высоты, казалось,
неколебимаго и недоступнаго престола. Негодованіе,
гнѣвъ, бѣшенство разрываютъ несчастную Анну. Tu,
che ascolto? Tu! Mia rivale.... fuggi.... fuggi! Dio! Tu!
Tu, Seymour, mia rivale! Ella, mia rivale, ella.... Dio.
Эти нѣсколько словъ можно назвать вѣнцомъ драма-
тическаго искусства, чудомъ изображенія глубочай-
шихъ и самыхъ страшныхъ движеній оскорбленнаго
сердца, гдѣ все такъ близко къ преувеличенію, къ
смѣшному..... Tu, che ascolto ?»

И Алексей Семеновичъ сталъ въ позитуру и совсѣ-
ми жестами повторялъ всю сцену. Признаюсь, я по-
жалѣлъ, что Кленовъ отрекся отъ сцены, и порадовалъ-
ся, что на небѣ 4-е мая а не июня, потому что во всемъ
огромномъ саду не было видно живой души, и выход-
ка моемъ театральнаго ренегата не могла обратить на
себя вниманія и насмѣшекъ людей постороннихъ.

«Ма, леди Сеймуръ» продолжалъ Кленовъ, «нату-
рально давай кричать: piango e demo! perdono! баць
на колѣни, и по законамъ театральнымъ, хочешь не
хочешь, а надобно «прости» — и Анна говорить отворо-
тлась, съ презрѣніемъ, истинно королевскимъ, съ горечью
неусладимою, съ гнѣвомъ, отъ котораго женщина не

641

можетъ освободиться... Нѣтъ! постойте, не говорить ничего: бѣшенство достигло до неистовства. Въ такихъ непріятныхъ случаяхъ всѣ сословія дѣйствуютъ одинаково; оскорблена женщина, ревнивая, униженная, она можетъ возбудить не участіе въ соперницѣ, а насмѣшку! Пожалуй, эта насмѣшка тайная, но еще болѣе горька, и Паста только о томъ и хлопочетъ, чтобы Сеймуръ ушла отъ нея, но когда видитъ, что не можетъ избавиться отъ ужаснаго присутствія, неистовству ея нѣтъ мѣры: она бросается на леди Сеймуръ; руки сдѣлали какое-то страшное, безотчетное движеніе, но Сеймуръ на колѣняхъ, соперница на колѣняхъ, покорная, униженная, въ слезахъ, можетъ быть, искреннихъ. Страшный жестъ будто сломался; Анна отворотилась и говоритъ ей горько, гнѣвно, презрительно: "Sorgi!... Ахъ! это «встань» — опять новый вѣнецъ искусства! Въ этомъ sorgi каждая буква правда, неподдѣльная, страшная; однимъ словомъ, это встань чуть не свалило меня съ креселъ. Крикъ отчаянія вырвался изъ груди моей и въ то мгновеніе я отказался отъ сцены. Къ чему напрасно тратить дорогое время? Къ чему уничтожать собою и такъ уже огромное число посредственныхъ, порядочныхъ актеровъ? что за слава дивить свой муравейникъ? Я не знаю, кого можно бы поставить возлѣ Пасты: она совершенно на другой дорогѣ, одна, единственна; всѣ идутъ по иному пути; тамъ актеры — здѣсь жрица искусства, художница; тамъ ищутъ эффектовъ — тутъ все само собой эффектъ; тамъ надобны роли блистательныя, поразительныя, выгодныя — здѣсь ничего не надобно, все равно. Во всей роли Семирамиды ни одного эффекта, ни одного выгоднаго положенія, а у Пасты эта роль вся такъ занимательна, по дивной вѣрности мельчайшихъ подробностей, что право, каждое движение про-

642

изводитъ пріятное впечатлѣніе, тихій, торжественный
вффектъ... Послѣ этого вы требуете, чтобы я не-
премѣнно былъ актеромъ? Покорнѣйше благодарю!
Можетъ быть, я могу имѣть успѣхъ въ публикѣ, но
я всегда буду краснѣть самъ передъ собою. Память
Пасты не дастъ мнѣ покоя — нѣтъ! лучше ничтоже-
ство, нежели не полная, или не заслуженная слава.
Кончено; я избралъ себѣ другое назначеніе — хочу
быть вѣчнымъ путешественникомъ, и черезъ недѣлю
ѣду лечиться, или долечиваться отъ тяжкой болѣзни.
Паста нанесла моему сердцу, моимъ надеждамъ тя-
желую рану — ѣду лечиться: таковъ общій предлогъ
всѣхъ путешествій.

— «Пока воротишься,» прервалъ я, «разскажи что-
нибудь о послѣдней сценѣ. Тутъ самое интересное
мѣсто во всей оперѣ.»

«Вотъ драматическія заблужденія и предразсудки!
Неужели тамъ только интересъ, гдѣ сходять съ ума,
видятъ сны, бродятъ лунатикомъ, рѣжутъ, и т. п.?
Вотъ обыкновенные эффекты всѣхъ нашихъ пьесъ!
Но, боги Олимпа...»

— «Скажи лучше: «Парнасса,» потому что мы взби-
раемся на знаменитый Парголовскій Парнассъ.»

«Въ поступи,» продолжалъ Алексей Семенычъ, «вы
уже видите, что мозгъ Анны поврежденъ, что ноги и
руки ходятъ неправильно, невѣрно; лицо — о, на
этомъ лицѣ написано все: тутъ надобно смотрѣть въ
добрый телескопъ, замѣчать каждое движение. Воз-
духъ коснулся устъ осужденной и она вздохнула.
Какъ это коротко и вѣрно. Я видѣлъ, какъ театраль-
ные узники, выведенные погулять въ тюремный садъ,
пьютъ воздухъ, какъ гуси воду, и думаютъ, что
совершили великій подвигъ драматической правды;
я видѣлъ, какъ другіе, въ томъ же положеніи, бѣ-

645

гаютъ по сценѣ и разсказываютъ стихами то, чего
они въ подобномъ случаѣ разсказывать не могутъ.
Авторы не виноваты: живопись ихъ вѣрна, но при-
готовьте зрителя игрою и тогда уже скажите стихи.
Есть множество положеній, которыя прежде надобно
сыграть и тогда уже сказать слова, и на оборотъ;
напримѣръ, презрѣніе, гнѣвъ, признаніе, въ мимѣ
всегда предшествуютъ рѣчамъ. Въ послѣдней сценѣ
Анны Боллены почти всѣ слова слѣдуютъ за мимой.
Паста слышитъ плачъ — простолушное изумленіе и за
нимъ вопросъ: Piangete voi? D'onde tal pianto? Аннѣ
не до печали: она мечтаетъ, что наступилъ день ея
свадьбы; король ее ждетъ; она спѣшитъ къ алтарю,
убранному цвѣтами; пора одѣваться, но Перси не
долженъ о томъ знать.... Но гдѣ Перси? Онъ идетъ,
онъ обвиняетъ Анну въ невѣрности, и Анна пла-
четъ, Анна рыдаетъ, Анна проситъ прощенія. О ра-
дость! Перси идетъ къ ней и воспоминанія юности
пробудились..... Сладко, сладко Аннѣ..... Но человекъ
завидуетъ блаженству и безумнаго. Входитъ 'Герви,
начальникъ стражи; выводятъ узниковъ. Умъ нес-
частной возвратился: она видитъ всѣхъ, она пони-
маетъ ихъ участь, прощаетъ Пажу невольное преступ-
леніе, страдаетъ — небо милостиво — она впадаетъ
въ прежнее помѣшательство; сердце ея растворилось
молитвѣ, Анна молится; сластолюбивый извергъ и
тутъ не даетъ ей покоя. Раздаются торжественный
маршъ, пушки, колокола — всѣ знаки счастливаго
окончанія нового брака, и Анна, забывшись, под-
нимается и лебедемъ плыветъ въ толпъ народной,
держа за руку Генриха VIII. И все это мечты! О,
во всей этой сценѣ Паста несравненна! Безуміе ея
такъ полносмысленно; движенія ея такъ непогрѣши-
тельны, а мима, игра физіогноміи — это опять полная

644

школа, книга, томы, библіотека драматическаго искусства. Эта сцена послѣ свиданія съ леди Сеймуръ возбуждаетъ уже не одно удивленіе, а зависть. Все плакало въ театрѣ, хотя половина, по крайней мѣрѣ половина наслаждалась этою сценою, какъ балетной пантомимой. Съъздите, посмотрите, и вы поймете мое отчаяніе, оправдаете мои намъренія.»

И Алексѣй Семенычъ запѣлъ тріумфальный маршъ изъ Анны Боллены, поднялъ руку и поплылъ, какъ выразился онъ, лебедемъ, въ толпѣ безчувственной публики, состоявшей изъ меня и нѣсколькихъ сотень еще безлистныхъ деревъ.

—3—

Алексѣй Семенычъ уѣхалъ. Недальше, какъ вчера, приносятъ мнѣ письмо и заставляютъ платить, Богъ знаетъ сколько. Пока я расплачивался и распечатывалъ письмо, невольно размышляя самъ съ собою, что ужъ если я поѣду въ чужіе краи, то, вѣрно, ни одинъ знакомый не будетъ жаловаться на мою память: всѣхъ забуду, изъ уваженія къ ихъ карманамъ; ко мнѣ ли пишутъ, или я пишу—плати въ десятеро! Пресносная корреспонденція, и безъ тайной досады не могу не вспомнить, какъ одинъ шалунъ прислалъ мнѣ изъ Парижа, подъ видомъ письма, пукъ разной макулатуры и неудостоилъ двумя словами объяснить отъ кого шутка; я видѣлъ только, что эта шутка была на мой счетъ. Но теперь уже разсуждать было поздно; письмо заплачено, распечатано, читаю: «Берлинъ, 5-го Settlement 1841. Все кончено! Вѣчный миръ возстановленъ; мой поступокъ понравился и Аннѣ Петровнѣ и Ольгѣ Андревнѣ. Но преступленія мои велики; назначенъ годъ для приличнаго покаянія и

645

тщательнаго испытанія; я долженъ состоять безот-
лучно при особѣ Ольги Андревны (она, по прежне-
му, больна недугомъ матери), провожать ихъ въ
Ахенъ, «нобывать въ Парижъ,» какъ говорятъ наши
солдаты, «а можетъ и ближе, аль въ Италіи, а
можетъ и далѣе»...... А тогда въ Саратовъ, въ
глушь, въ деревню, и въ приходской церкви Анны
Петровны сдѣлаться счастливѣйшимъ человѣкомъ на
этомъ свѣтѣ. Согласитесь однакожь, что моимъ счас-
тіемъ обязанъ я несравненнойой Пасть. — Былъ я и
въ здѣшнихъ театрахъ, но признаюсь, игра актеровъ,
послѣ Пасты, показалась мнѣ чѣмъ-то уродливымъ,
чудовищнымъ, до того, что я потерялъ всякую охоту
къ театру. Не знаю, что найду въ другихъ горо-
дахъ, но о Берлинѣ газеты и журналы отзывались
всегда такъ благопріятно въ драматическомъ отноше-
ніи — О, газеты и журналы! Жаль, для журна-
листовъ не устроять особаго факультета, гдѣ они
выдерживали бы строгій экзаменъ въ безпристрастіи,
правдолюбіи, безкорыстіи, наукахъ и искусствахъ.
Весь вашъ, Кленовъ.»

Я крѣпко разсердился на Кленова за послѣднюю
выходку. Явственно — личность! Кромѣ Отечествен-
ныхъ Записокъ и Литературной Газеты, я участвую во
всѣхъ Петербургскихъ повременныхъ изданіяхъ. «По-
стой же,» подумалъ я, «самого тебя, со всѣми твоими
бреднями, мечтами, предразсудками и заблужденіями,
всего тебя, съ твоими домашними тайнами, я предамъ
на жертву журналу!» Исполняю мое слово — вотъ
онъ, Алексѣй Семеновичъ Кленовъ, возмите его, сдаю
вамъ обидчика съ рукъ на руки. Читайте и судите!

Н. КУКОЛЬНИКЪ.

ГАЗОВОЕ ПЛАТЬЕ.

(СЦЕНА ИЗЪ ДОМАШНЕЙ ЖИЗНИ.)

Еслибы я чаще встрѣчалъ такое тихое семейное счастіе, такое не затѣйливое довольство, такое согласіе въ нѣжной привязанности, какими постоянно наслаждаются Петръ Петровичъ и Анна Ивановна, во мнѣ утвердилась бы мысль, что люди могутъ быть счастливы до идилліи.

Петръ Петровичъ пграетъ въ вистъ не выше 10 рублей роберъ; Анна Ивановна не брала билета ни въ одну лоттерею. Какая скромность желаній! У нихъ пара гнѣдыхъ лошадей, темно-коричневая карета съ желтою бронзою, семь комнатъ, пять человѣкъ прислуги, сѣрый попугай, Англійскій сервизъ; въ гостиной бронзовые часы, каминъ и три масляныя картины, двухъ-лѣтняя дочь, 15,000 годоваго дохода и ни копьёки долгу. Счастливые люди Петръ Петровичъ и Анна Ивановна!

Пріятно получать подарки. Подарите мнѣ какую угодно бездѣлицу, я все приму съ удовольствіемъ, и

647

даже, если вы милая женщина, поцѣлую у васъ ручку.

Какую прекрасную матерію подарила Аннъ Иванов-
нъ одна изъ ея родственницъ! Голубой блондовый газъ,
въ фантастическихъ узорахъ, прямо изъ Ліона. На бѣ-
ломъ атласъ, въ бальной залѣ, онъ будетъ иметь не-
обыкновенный эффектъ. «А съ тѣмъ вмѣстѣ и мнѣ
въ немъ будетъ не дурно!» подумала про себя Анна
Ивановна, поправляя свои свѣтлорусые локоны. Анна
Ивановна была вовсе не малодушна къ нарядамъ.
Пріятно видѣть, когда въ женщинѣ есть скромное же-
ланіе нравиться.

Не черезъ день, не черезъ два, а спустя двѣ, три
недѣли, за чайнымъ столикомъ, между супругами про-
исходилъ слѣдующій разговоръ:

— Вчера я видѣлся съ В—ми; они приглашаютъ насъ, въ будущій вторникъ, на балъ. Ты поѣдешь, мой другъ?

— Къ В—вымъ? Охотно. У нихъ на вечерахъ всегда такъ весело!

На сей разъ вечера у В—выхъ показались Аннъ
Ивановѣ веселыми, отъ того, что она вспомнила о
прелестномъ голубомъ газѣ, который лежалъ у нея
въ комодѣ.

— Такъ займись же приготовленіемъ наряда.

Анна Ивановна не кочевала, подобно многимъ ба-
рынямъ, въ гостиныхъ.

— Охотно, мой другъ, но только оставь мнѣ ка-
рету. Я поѣду въ магазинъ, а оттуда, кстати, мнѣ
надобно заѣхать въ гостиный дворъ за гарусомъ.

— Оставллю въ полное твое распоряженіе; самъ
пойду пѣшкомъ, а портфель отправлю съ Мартыномъ.

Такимъ образомъ высказалъ я и то, о чемъ поза-
былъ упомянуть въ началѣ, то есть, что Петръ Пет-

648

ровичъ былъ начальникъ отдѣленія *** департамента, потому что чиновники отправляются на службу съ портфелемъ не прежде званія начальника отдѣленія.

Въ понедѣльникъ, на канунѣ бала В—выхъ, каре-
та Анны Ивановны остановилась въ Морской, передъ
однимъ изъ первыхъ модныхъ магазиновъ. Всѣ мы,
люди, создапы изъ глины! Аннѣ Ивановнѣ казалось,
что всегданяя модистка ея слишкомъ проста для го-
лубаго газоваго платья. Въ ея бумажникѣ хранились
сотни двѣ рублей, сбереженныхъ экономіею. Почему
не пожертвовать ими? почему не соединить прек-
расной матеріі съ прекраснымъ фасономъ и не
явиться на балъ лучше всѣхъ одѣтою, и на вопросы
знакомыхъ: гдѣ шито платье? не отвѣчать: «У ma-
dame N.?» — Что ни говорите, а вѣдь пріятно!»

Скромная Анна Ивановна ахнула отъ восхищенія,
примѣряя свое новое платье. Madame N. осыпаетъ ее
комплиментами. Голубой газъ такъ роскошно пере-
ливался въ широкихъ складкахъ; фасонъ и уборка
изъ блондъ были такъ восхитительны! Полюбовав-
шись собою передъ зеркаломъ, Анна Ивановна спѣ-
шитъ домой; ей подаютъ картонку съ платьемъ и
— счетъ, итогъ которого состоялъ..... изъ 400 рублей.

Что такое? 400 рублей за отдѣлку одного платья?
Можетъ ли быть! Анна Ивановна улыбнулась и воз-
вратила обратно счетъ, гдѣ, по ея мнѣнію, сдѣлана
была маленькая ошибка.

М-me N. прочла его со вниманіемъ, и очень учи-
во объяснила, что счетъ въренъ; что нынѣ платья
посятъ очень полныя, а прекрасный газъ ея нельзя
было убрать иначе, какъ только широкою блон-
дою, а блопды съ узоромъ рококо очень дороги, и
она не можетъ уступить ни копьёки, взяла очень де-

649

шево для перваго знакомства, а въ противномъ слу-
чать...

Легкая дрожь пробьжала по сердцу. Анны Ивановны. Никогда не воображала она, чтобы уборка какого-нибудь платья могла стоить такъ дорого. И ей ли, скромной и разсудительной женѣ и матери, дѣлать такія издержки изъ 15,000 рублей годоваго дохода? Между тѣмъ madame N. говорила такъ много, и съ такою безсовѣстною увѣренностію, обнаруживая по временамъ удивленіе, почему счетъ ея съ перваго раза показался слишкомъ великъ, и безпрестанно примѣшивая въ свои слова княгинь и графинь, съ которыхъ, безъ всякаго противорѣчія, беретъ она двое дороже. На глазахъ Анны Ивановны показались слезы, и она не могла придумать ничего лучше, какъ заплатить 400 рубл. и уѣхать. Садясь въ карету, она сердито толкнула ножкою картонку съ газовымъ платьемъ. Анна Ивановна была такая добрая; потому неудовольствіе ея вскорѣ начало проходить. Да и какая женщина можетъ долго сердиться на дороговизну наряда, во всей свъжести лежащаго у нея передъ глазами! Нѣсколько утѣшительныхъ мыслей пробьжало въ головѣ Анны Ивановны; напримѣръ: разъ въ жизни всякому позволяетъ быть мотомѣ; буду стараться о сбереженіи, экономіи, и наконецъ: мое платье будетъ лучше всѣхъ на балѣ В-ныхъ, и проч. И вотъ почему, когда карета въѣхала на Невскій Проспектъ, Анна Ивановна развязала потихоньку картонъ и съ восхищеніемъ разсматривала складочки своего голубаго газового платья.

Странно! Кажется, я родился, выросъ и соста-
рѣлся въ Европѣ, но никогда не могъ пріучить себя
смотрѣть на солнце и на танцы, хотя то и другое
вижу каждый день, первое лѣтомъ, второе зимою.

650

Я пересталъ пріучать себя къ солнцу, съ тѣхъ поръ, когда удостовѣрился, что на него могутъ глядѣть только орлы. Ну, а на танцы смотритъ всякій, и сорока и ворона, и только я не могу къ нимъ привыкнуть. Люблю танцовальную залу. Войдешь: все такъ чисто, свѣтло, празднично. Мужчины умны, ловки, забавны. Дамы блистательны, веселы, любезны. Разноцвѣтный балъ — настоящій турниръ, гдѣ каждый разъ отличаются онъ новыми побѣдами. На всѣхъ лицахъ смѣхъ и радость; звуки Ланнера и Страуса разнѣживаютъ слухъ и сердце.

Въ разноцвѣтной толпѣ встрѣчаю знакомую даму. Легкая улыбка приманила меня къ ней; подхожу, за-vожу сперва бѣглый, свѣтскій разговоръ—любезность дамы меня очаровываетъ; сажусь возлѣ нея, слушаю о послѣднемъ ея путешествіи. Какой увлека-тельный разсказъ, какія дѣльныя замѣтки, какой вѣр-ный взглядъ на Европейскія знаменитости, какая ми-лая и острая насмѣшка на недостатки общества! Не надивлюсь уму моего философа въ разноцвѣтномъ бе-ретѣ; ловлю слова, замѣчанія, хочу слушать, слушать, слушать — и вдругъ, ни съ того, ни съ сего, подхо-дитъ молодой львенокъ, обхватываетъ мою очарова-тельную разскащицу и мчитъ ее въ неистовомъ танцѣ. Лицо ея принимаетъ выражение бѣснуюющейся; нарядъ разлетается, обезображивая станъ ея; шелковые локо-ны развиваются, и какъ эмѣи, летаютъ вокругъ ея головы, пока наконецъ, истомленная, она бросается въ креслы, едва переводя дыханіе. И — повѣрите ли? все дѣлается изъ одного только удовольствія, и такое дикое удовольствіе нравится женщинѣ съ прекраснымъ умомъ, съ очаровательнымъ сердцемъ, нѣжной супру-гѣ, матери двухъ, трехъ, иногда и болѣе дѣтей, жен-щинѣ знатной и богатой! — Не понимаю.

634

Когда Петръ Петровичъ и Анна Ивановна вошли въ залу, у В—ныхъ танцовали вальсъ; онъ и она должны были остановиться у дверей, давая мѣсто мелькающимъ парамъ. Анна Ивановна была въ самомъ веселомъ расположеніи; въ одну минуту пересмотрѣла она всѣ наряды, прически, наколки и торжественно заключила: «Я одѣта лучше всѣхъ.» Съ такою пріятною увѣренностью начала она осматриваться, взглянула направо — ей кланяется молодой человѣкъ, сухень-кій, чернень-кій, въ родѣ пиковаго валета. Безъ блестящаго воспитанія, безъ моднаго наряда, боязливо смотрѣлъ онъ на балъ, стоя возлѣ печки. А кто онъ? Да, такъ — чиновникъ изъ отдѣленія Петра Петровича. И посмотрѣвши на свое великолѣпное газовое платье, и на полуформенный фракъ бѣднаго чиновника, изъ-подъ котораго, какъ показалось ей, на боковыхъ карманахъ оттопыривались, съ одной стороны перочинный ножичекъ, а съ другой терочка съ санда-ракомъ, Аннѣ Ивановнѣ стало такъ жаль бѣднаго молодаго чѣловѣка, что она — поспѣшила отвернуться и вошла въ гостиную.

Не успѣла она собрать и сотой доли похвалъ своему прекрасному наряду, вдругъ — о радость! неожиданно находитъ она своего почтеннаго дядю, старика, который любитъ ее, какъ дочь, и только что пріѣхалъ изъ деревни. Обрадованные другъ другомъ, онъ и она непримѣтно вышли въ отдаленную комнату, изъ толпы гостей, мѣшавшихъ изліянію сердечныхъ чувствъ. Анна Ивановна восхищена была встрѣчею, забыла и про балъ и про свое газовое платье. Но когда дядя усѣлся на диванѣ, посадилъ ее возлѣ себя, началъ разсказывать ей, въ какомъ состояніи находъ онъ ея имѣніе, какими средствами исправилъ мельницу, гдѣ расчистилъ поля, почему обратилъ ихъ

652

въ запашку, сколько ремонта въ нынѣшнемъ году было въ ея конскомъ заводѣ и какихъ мастей, и какихъ статей, и почему упало у нее пчеловодство, и отчего безъ всякой надобности истребили нѣсколько десятинъ лѣса — да, все это разсказывалъ онъ такъ обстоятельно, съ такими подробностями, въ такомъ методикескомъ, систематическомъ, хронологическомъ порядкѣ, что Анна Ивановна, при всемъ уваженіи къ дядѣ, начала показывать нетерпѣніе, и оно усиливалось въ ней съ каждымъ звукомъ музыки, долетавшимъ изъ залы. «Боже мой! Боже мой!» думала она про себя, не обращая уже вниманія на слова дяди и не предвидя конца имъ — «вотъ начинаютъ уже пятую кадриль! Дядюшка, любезный дядюшка! сжальтесь надо мною. Взгляните хоть на мой нарядъ, на мое прелестное платье, сшитое madame N. Вѣдь его почти никто еще не видалъ — пустите меня въ залу; послушайте, какое тамъ веселье! Скоро начнутъ мазурку; съ вами я наговорюсь дома, сколько угодно, но только дома.» Все это, разумѣется, Анна Ивановна не говорила, а только думала про себя. Но дядя былъ не промахъ: не найдя у В-ныхъ никого изъ короткихъ знакомыхъ, съ которыми могъ онъ дать волю своей болтовнѣ, дядя Анны Ивановны такъ обрадовался своей племянницѣ, что въ разсказахъ своихъ вовсе забылъ о балѣ, и конечно, просидѣлъ бы на диванѣ до ужина, если бы Петръ Петровичъ, съ трудомъ отыскавъ жену, не вывелъ ее въ гостиную.

Когда Анна Ивановна вошла въ залу, бальное общество уже перезнакомилось между собою; кавалеры ангажировали дамъ на всѣ остальные танцы; уже перестали пересуживать другихъ; всякій веселился для себя, какъ обыкновенно бываетъ въ разгарѣ бала. Потому появленіе Анны Ивановны въ залу не произ-

63

вело никакого эффекта. Одну кадриль она просидѣла
— ее закрывали танцующія пары. Составляется дру-
гая кадриль — кавалеры суетятся, отыскиваютъ и
съ улыбкою ведутъ своихъ дамъ, выбираютъ мѣста,
становятся; новыхъ приглашеній нѣтъ и Анну Ива-
новну ожидаетъ горькая участь: никто не обращаетъ
на нее вниманія, никто не видитъ ея прелестнаго
платья! И досада и неудовольствіе готовы показаться
на ея лицѣ... вдругъ она слышитъ приглашеніе, съ
улыбкой оборачивается — передъ нею, въ почтитель-
номъ положеніи, чиновникъ ея мужа, неловкій, какъ
картузная бумага, съ перочиннымъ ножикомъ и те-
рочкою съ сандарахъ, тотъ самый
чиновникъ, который показался ей такъ жалокъ подлѣ
ея газованаго платья.

Молча протанцевала она съ нимъ кадриль. Вслѣдъ
за тѣмъ Петръ Петровичъ, спрятавъ свой бумажникъ,
вышелъ изъ гостиной и велѣлъ — подавать карету.

Супруги возвращались домой совершенно въ раз-
личномъ расположеніи. Петръ Петровичъ очень хва-
лилъ балъ и преферансъ. Анна Ивановна думала про-
себя, что можно было и не заказывать такого доро-
гаго платья, если бы знать, что во весь вечеръ про-
танцуешь одну кадриль, да и то съ къмъ еще !....

ЗЮЛЬЗИНСКІЕ

И ДРУГІВ

МИНЕРАЛЬНЫЕ ИСТОЧНИКИ

НЕРЧИНСКАГО ОКРУГА *.

(Посвящается Петру Констант. Бейтону.)

Ни одинъ край, думаю, природа не надѣлила ми-
неральными водами такъ щедро, какъ Нерчинскій
округъ, гдѣ путешественникъ на каждой сотѣ верстѣ
находитъ одинъ или два такихъ цѣлебныхъ ключа;
никакая другая страна не представляетъ намъ по-
добнаго изобилія цѣлительныхъ водъ на такомъ ма-

* Приступая къ описанию манеральныхъ водъ Нерчинска-
го округа, я имѣлъ въ виду описать одну только часть ихъ
географическую, а врачебную оставилъ, потому что ни одни
изъ сихъ водъ еще не разложены, и большая половина ихъ
даже не вызываны въ пхъ врачебной пользѣ, а потому, не бу-
дучи медикомъ, я долженъ молчать въ семъ отношеніи. Вы-
носками, которые, сознаюсь, довольно длишны и разъединя-
ютъ цѣлость предмета, мнѣ хотелось дать нѣкоторое понятіе
о самомъ округѣ Нерчинскомъ.

653

ломъ пространствѣ, и нигдѣ, кажется, нельзя видѣть
такого невниманія къ симъ драгоцѣнностямъ, какъ
здѣсь. Невольно изумляешься, слыша печальную по-
вѣсть объ участи ихъ — терять свою цѣлительную
силу въ безвѣстной пустынѣ.

Разсматривая внимательнѣе, какъ съ сей, такъ и
со многихъ другихъ сторонъ, Заяблонье и Забайкалье,
мы будемъ имѣть гораздо высшее понятіе о сихъ
краяхъ, гдѣ, кажется, сосредоточилось все, что мо-
жетъ создать великолѣпнаго и неподражаемаго при-
рода съвера, не лишивъ его и очарованія природы
юга. Блистательные очерки прибрежьевъ Селенги,
Амура, Онона, Ингоды, Шилки, Аргуна; характе-
ристика ихъ, оригинальная и разнообразная; краяки
огромныхъ горъ, съ логовищами дорогихъ звѣрей и
неисчерпаемыми рудниками драгоцѣнныхъ камней ;
лѣса, вѣчно неистощимые; рѣки, съ обильною награ-
дою рыболову, все исчисленное здѣсь и много дру-
гаго, не разработаннаго и едва извѣстнаго, должно
обратить на Нерчинскій округъ, самое имя коего не-
давно еще произносили съ отвращеніемъ, холодностью,
даже ужасомъ, любопытный взоръ образованнаго че-
ловѣка; здѣсь, въ странѣ, столь самобытной и мало-
вѣдомой, онъ найдетъ для себя много любопытнаго
и новаго.

Обращаюсь къ минеральнымъ водамъ. Нѣкоторыя
изъ нихъ, по отдаленности, малоизвѣстности или не-
значительности, оставлены въ небреженіи и почти
забыты; большая часть употребляются съ пользою и
пріобрѣли мѣстную извѣстность; но и сіи находятся,
надобно признаться, въ томъ самомъ видѣ, какъ со-
здала ихъ природа, неустроенныя и почти неизслѣдо-
ванныя.

42*

636

Къ такимъ водамъ относится Зюльзинскій утле-кис-
лый источникъ. Значительная цѣлительность, всѣми
признанная, заставила меня обратить на него осо-
бенное вниманіе, при посыщеніи его, въ прошломъ 1839
году. Онъ находится отъ Нерчинска въ 75 верстахъ
къ съверо-западу, по рѣкѣ Нерчѣ, и въ 15-ти отъ де-
ревни Зюльзи, передавшей ему свое названіе. Появился
онъ очень давно, по извѣстнымъ сдѣлался не далѣе
1836 года, когда нѣкоторые изъ крестьянъ, посѣшая
тѣ мѣста, замѣтили его. Странный вкусь воды, имъ
неизвѣстный, и особенный ея запахъ, сначала изумили
ихъ и на нѣсколько времени заставили усомниться
въ важности открытія, но потомъ, понявъ пользу его
по опытамъ, сдѣланнымъ надъ разными больными,
они перемѣнили мнѣніе, и Зюльзинскій источникъ во-
шелъ въ славу между окрестными жителямъ.

Мѣстоположеніе его весьма красиво; онъ находится
въ прекрасной, живописной долинѣ, называемой Кал-
тамайконь, окруженной со всѣхъ сторонъ высокими
горами, большая часть коихъ покрыта вѣковымъ лѣ-
сомъ, дремучимъ и непроходимымъ, гдѣ блуждаютъ
только дикіе звѣри, природные и единственные оби-
татели, да еще раздаются выстрѣлы немногихъ от-
важныхъ охотниковъ. * Разорванная поверхность земли,

* Въ самомъ дѣлѣ, здѣсь водятся всѣ почти извѣстныя Си-
бирскія животныя: волки, медвѣи, соболи, лисицы, рыси,
россомахи, счатые, зюбри, удивительное множество дикихъ
козъ, бѣлокт, кабарги и кабановъ. Отъ изобилія ихъ, столь
рѣдкаго въ другихъ странахъ, возникла здѣсь, можно сказать,
новая и важная промышленность, на которую считаю дол-
юмъ бросить хотя легкій взглядъ, не смотря на то, что
онъ совершенно чуждъ предмета моего описанія. Крестьяне
всѣхъ окрестныхъ и даже отдаленныхъ деревень, увле-
ченные большими выгодами звѣрной ловли, сдѣлались
здѣсь страстными охотниками и неутомимыми посѣтителями

657

бугроватость и огромныя груды желізняку, показываютъ мѣсто водъ, веселое и разнообразное по окрестнымъ видамъ.

Въ употреблѣніи Зюльзинскій источникъ бываетъ постоянно весь годъ, но весною и осенью дѣйствуетъ огромныхъ горъ и обширныхъ лѣсовъ Калтамайконскихъ. Кончивъ лѣтнія полевыя занятія, осенью отправляются они всѣ на ловлю звѣрей, вдаль, за нѣсколько сотъ верстъ, на полтора и на два. мѣсяца (октябрь и ноябрь). Въ пути составляютъ партіи, которые хотя и слѣдуютъ одному на- правленію, но во время охоты по утрамъ расходятся въ разныя стороны, а къ вечеру собираются въ одно извѣстное мѣсто, что дѣлается каждодневно; такимъ образомъ охотни- ки подвигаются впередъ. Ловъ звѣрей составить изъ шести различныхъ способовъ. Главный и преимущественный — винтовка. Второй капканы, употребляемые для ловли вол- ковъ и медвѣдей, которыхъ промышляютъ еще посредствомъ помета, или отравы, дѣлаемой изъ чилибухи и мышьяку, третьяго способа добычи. Четвертый способъ ямы, выка- нываемыя очень глубоко и для обмана закидываемыя сверху хворостомъ, куда попадаются лоси, козы и зюбри. Пятый петли, разставляемыя для зайцовъ и толуевъ; и наконецъ, шестой способъ плашники, или ловушки, коими убиваютъ бѣлку-летягу. Промышленники, занимающіеся ловомъ по- средствомъ послѣднихъ пяти средствъ, остаются иногла въ лѣсахъ цѣлую зиму и возвращаются домой въ февралѣ или мартѣ. Каждый стрѣлецъ долженъ присоединять свою до- бычу къ добычѣ товарищей. Дѣлѣзъ бываетъ по окончанію охоты, при которомъ разпости между счастливымъ охотни- комъ и неудачнымъ, между искусственнымъ и неопытнымъ, нѣтъ никакой: всѣмъ достается по-ровну. Если кто нибудь изъ партіи убилъ какого-нибудь огромнаго или дорогаго звѣ- ря, онъ входитъ также въ раздѣлъ, и въ вырученныхъ за него деньгахъ, или вымѣненныхъ вещахъ, достается сча- стливлу равная съ прочими часть. Въ обыкновенный годъ, бѣльихъ шкурокъ, составляющихъ главную и обширную часть промысла, на человѣка приходится ста полтора и бо- лѣе, а въ неурожайный годъ по 30-ти и менѣе. Но не всегда такъ бываетъ; и иногда, въ урожайный годъ, достается на пай по 300 шкуръ, а въ плохой по 10. Я взялъ среднее

658

онъ сильнѣе и съ большею цѣлительностью. На вкусъ
вода его довольно крѣпка и пріятна. Химически она
еще не разложена и количество составныхъ частей ея
пе изслѣдовано, а потому въ отношеніи врачебномъ
я пе могу ничего сказать рѣшительнаго, и только за-

число. Лучшіе звѣрловы изъ жителей Нерчинскаго округа
суть ясные, получившіе отъ правительства особенное пра-
во звѣровать, для въпесенія податей звѣриными шкурами, а
также Тунгусы князя Гантимурова, нѣкоторые изъ поселен-
цовъ, и особенно Орочены, или оленные Тунгусы, народъ
кочевой, проводящій жизнь свою въ лѣсахъ единственно для
звѣрловства. Оленные Тунгусы, раздѣленные по мѣстахъ
свого жительства и 10 кочевья, на Ленскихъ, Витимскихъ,
Баунтовскихъ, замѣчательны въ исторіи торговли Заяб-
лоннаго края тѣмъ еще, что нѣкоторые торговцы вымѣни-
ваютъ у нихъ пушныхъ звѣрей, сверхъ закупа у прочихъ ту-
земныхъ промышленниковъ. Такой мѣповой торгъ, такъ же,
какъ и ловля, производится за нѣсколько сотъ верстъ отъ
послѣнихъ деревень, въ крайнихъ предѣлахъ округа, на
берегахъ Витима и въ горахъ Олекминскихъ. Онъ бываетъ
два раза въ годъ, весною и осенью, и каждый разъ продолж-
жается мѣсяца два, считая съ перѣздомъ, который возмо-
женъ только верхомъ. Въ первый путь Русскіе вымѣниваютъ
зюбревые рога, называемые пантажи, кабарговую струю,
половинки, или выдѣанные зюбревыя и сопатинныя шку-
ры, и частію пушныхъ звѣрей, особенно липсцъ, во вто-
рой же путь исключительно бѣлку и другую мягкую рухладь.
Тунгусамъ промѣниваютъ хлѣбъ, разныя пластья, кожи,
шерсть, скотъ и многія домашнія издѣлія. Мѣсто, назна-
чаемое для съѣздовъ, называется больджоркъ. Такое посѣ-
щеніе странъ далекихъ и неизвѣстныхъ, сношеніе съ коче-
вымъ, почти дикимъ народомъ, наблюденіе его характера,
обычаевъ, и даже самое изученіе мѣстности весьма любо-
шыгны, и въ описаніи Нерчинскаго округа должны соста-
вить нѣсколько интересныхъ странецъ. Но должно замѣ-
тить, что ловтъ звѣрей производится не въ однихъ Зюльнин-
скихъ и Олекминскихъ горахъ. Промышленники посѣщаютъ
и лежащія по точенію Шилки, Онона и Аргуна горы, и
проникаютъ даже на Амуръ, на берегахъ котораго сходятся
ногда съ Мапегирами, пародомъ подобнымъ Орогенамъ.

659

м'ючу, что главное м'сто между составными частями
занимаетъ жел'зо, потомъ съм'дуетъ магнезія и на-
конецъ съра. По сему, въ своемъ действіи на бол'зни,
Зюльзинская вода должна быть одинакова съ мине-
ральными источниками подобнаго свойства.

До того времени, пока источникъ не сдѣлался
болѣе извѣстнымъ, посѣтителей, кромѣ м'ѣстныхъ
крестьянъ, бывало здѣсь очень мало, но потомъ на-
чали посыщать его многіе изъ жителей. Нерчинска.
Г-нъ Епифанцовъ, Нерчинскій купецъ, выстроилъ
здѣсь домикъ для помѣщенія больныхъ, которыхъ
было въ прошедшемъ лѣтѣ до 200 человекъ. Большая
часть изъ нихъ жили въ шалашахъ и палаткахъ, и
особенно здоровые посѣтители, привлеченные сюда
только любопытствомъ и городскою скукою. Въ са-
момъ дѣлѣ, пріятное время, разнообразіе и дѣятель-
ная новая жизнь, сельская и простая, заманили мно-
гихъ, а въ томъ числе и меня съ нѣкоторыми изъ
знакомыхъ моихъ, уединиться здѣсь на недѣлю.

О дорогѣ сюда скажу, что отъ города до деревни
Зюльзи она чрезвычайно ровна, живописна, изрѣдка
пересыпана не высокими горами и прорѣзана прекрас-
ными перелѣсками, а во многихъ мѣстахъ унизана
по сторонамъ озерками, блестящими и очарователь-
ными. Отъ деревни же до водъ дорога камениста,
кочковата и вообще дурно устроена.

Желательно, чтобы мѣстное начальство обратило
свое заботливое вниманіе, какъ на устроеніе здѣсь до-
роги, такъ и обдѣлку самыхъ водъ, при которыхъ не-
обходимо сдѣлать ванны, и надъ всѣмъ простран-
ствомъ, занимаемымъ ключемъ, крышу.

Вѣроятно, одинаковыя многосложныя причины,
производящія разность въ водахъ, и большейю частію
зависящія отъ постороннихъ обстоятельствъ, какъ-

680

то: климата, почвы, горъ, кислотъ, газовъ, мине-
раловъ и пр., производятъ разнообразіе и въ Нер-
чинскихъ источникахъ, но въ какой степени суще-
ствуетъ сіе разнообразіе, я не могу объяснить под-
робно; также не могу сказать и того: всѣ ли источ-
ники имѣютъ одинаковую во всякое время года тем-
пературу и постоянное дѣйствіе, и не представляютъ
ли они какихъ либо особенностей? Нѣтъ ли, на при-
мѣръ, между ними такихъ, которые имѣли бы свою
особенную температуру, свое временное движеніе, или
что либо подобное, какъ должно полагать, зависящее
отъ водохранилищъ внутри земли, соединенныхъ съ
мѣстомъ истока и представляющихъ иногда явленія
странныя? Таковы два ключа въ Валлиста, въ Грау-
бинденъ, которые текутъ съ апрѣля по осень, или въ
Бернскомъ кантонѣ Енетлерсбурѣ, текущій, съ поло-
вины мая до апрѣля, отъ 4-хъ часовъ полудня до
8 часовъ утра. Извѣстно, что есть ключи, изливаю-
щіеся хотя ежедневно, но не въ продолженіе всего
дня, что представляетъ собою источникъ при Нимѣ,
который въ 20 часовъ изливаетъ только два раза воду,
течетъ 7 часовъ и останавливается на 3. Такъ из-
вѣстно, что есть источники погодоперемѣнные, под-
верженные измѣненіямъ при различномъ атмосфер-
номъ состояніи, каковы Постербрунъ въ Падеборнѣ и
Тамбуръ въ Овернѣ, которые во время ненастной по-
годы производятъ шумъ (причиною чего должно по-
лагать освобожденіе воздухообразныхъ тѣлъ, заклю-
ченныхъ въ водѣ, при переходѣ въ атмосферу). Далѣе,
бываютъ ключи, дѣлающіеся мутными при наступле-
ніи дождливаго времени (что, вѣроятно, происходить
отъ измѣненного давленія воздуха, при чемъ газооб-
разныя тѣла возмущаютъ осадокъ дна). И наконецъ
извѣстны источники съ признаками мыловасти: та-

661

кова вода въ Плюмбіерскомъ источникѣ; или съ частицами извести и кремнезема, и отъ того производящая окамененіе положенныхъ въ такую воду вещей, что усматривается въ одномъ источникѣ во Франціи, въ департаментѣ Геро, который все бросаемое въ него чрезъ недѣлю окристаливаетъ и всему придаетъ видъ кристаллическій. Возвращаюсь къ настоящему моему предмету.

Всѣхъ купоросныхъ, или кислыхъ и сърныхъ, и теплыхъ источниковъ въ Нерчинскомъ округѣ считается до двадцати, между которыми 18-ть двадцатыхъ частей занимаютъ первые.

Всякій, вѣроятно, знаетъ, что въ составѣ первыхъ всего больше находятъ желѣзный купоросъ, или кислотворный газъ, а иногда объугленное желѣзо, или угольную кислоту, въ большемъ или меньшемъ количествѣ, производящія большую или меньшую кислоту и вязкость; въ составѣ вторыхъ замѣчаютъ угольную кислоту, объугленную известъ, осъренную соду и магнезію, и нерѣдко объугленное желѣзо, оводохлоренную соду и магнезію и оводохлоренную известь *. Обозримъ предметъ нашъ систематически.

1. Купоросные или кислые.

1) **Боризовочный.** Онъ лежитъ отъ Нерчинска въ 20 верстахъ къ съверу, подлѣ деревни Боризовки, по теченію р. Шилки. Открылся въ 1834 году. Вода въ немъ весьма мутная, почему и оставленъ онъ въ небреженіи. Посѣтители бываютъ только произбdomъ.

2) **Каменскій.** Онъ лежитъ отъ Нерчинска въ 35 верстахъ къ югозападу и въ 1½ верстѣ отъ села Андроникова, въ красивой долинѣ, называемой Камен-

* Въ расположеніи водъ принялѣ я не степень ихъ достоинства, а постепенность разстоянія отъ города Нерчинска.

662

кою. Сей источникъ замѣчателенъ во многихъ отно-
шеніяхъ. Не говорю о собственномъ достоинствѣ его,
потому что онъ припадлежитъ къ числу обыкновен-
ныхъ, хотя и давно открытъ, но полоса земли, на
которой изливается онъ, считается за одну изъ пло-
доноснѣйшихъ и населеннѣйшихъ въ Нерчинскомъ
округѣ; * горы, примыкающія къ пространству сему,

* Здѣсь, на сей полосѣ, по протяженію 40 верстъ отъ Нерчинска, по теченію р. Шилки и Урульги, находится 10 деревень. Почти всѣ онъ имѣютъ мѣстоположеніе прелестное. Жители ихъ, народъ дѣятельный и трудолюбивый, успѣшно обрабатываютъ, не только луга, но и самыя горы, на которые находятся нѣкоторые изъ деревень и которые всегда вознаграждаютъ труды заботливыхъ дѣлателей. Проѣзжая лѣтомъ по Урульги (такъ вообще называется сіе пространство), вы не поврите, что находитесь въ Сибири, землѣ, за клейменной именемъ пустыни: изумительныя для Забайкалья населенность и дѣятельность переносатъ мысли ваши на берега живой Волги; прекрасный климатъ и цвѣтущія окрестности рисуютъ вображенію Кавказію; наконецъ, самый бытъ жителей представляетъ полный очеркъ благословенной Украйны. Вся Урульга находится въ зависимостиѣ Нерчинскаго горнаго начальства, которое своимъ заботливымъ вниманіемъ много споспѣшествуетъ благосостоянію жителей. Горные крестьяне благоденствуютъ видимо передъ другими, большею частію живущимиѣдно. Не менѣе другаго, система управленія должна быть причиною такой разности. Горные крестьяне, сверхъ подчиненности главному начальству, имѣютъ еще частныхъ смотрителей, чиновниковъ, избираемыхъ обыкновенно изъ унтеръ-шихтмейстеровъ. Завѣдывая нѣсколькими деревнями, сіи смотрители обязаны строго наблюдать за нравственностію и занятіями жителей. Другіе крестьяне, напротивъ, кремѣ земскихъ чиновниковъ, часто ихъ посвіщающіхъ, но всегда занятыхъ только судомъ и разбирательствомъ, не имѣютъ никакихъ надзирателей, и въ отношеніи хозяйства предоставлены вліянію собственныхъ старшинъ. Притомъ самая почва земли, занимаемая горными крестьянами, способствуетъ ихъ благосостоянію; видя, какъ рѣзко отличается горный земле-

663

богаты чудесными ландшафтами и неисчерпаемы въ своихъ драгоцѣнностяхъ. Наконецъ, появленіе въ нынѣшнемъ лѣтѣ нового минеральнаго ключа, совершенно особеннаго свойства, недалеко отъ Каменскихъ водъ, придаетъ имъ большую замѣчательность, требующую нѣкотораго объясненія. Касательно вновь открывшагося источника могу сказать только то, что вода въ немъ цвѣта зеленоватаго и на вкусъ очень вязка. Не

лѣнецъ отъ другихъ, часто бездомовныхъ и голодающихъ, вы скажете, что это бобръ въ домикѣ и сурокъ въ норѣ. Благоденствіе горныхъ крестьянъ можно также замѣтить и въ Ундинской сторонѣ, или деревняхъ, лежащихъ за краемъ Урульгинскихъ горъ, по теченію р. Унды, гдѣ остаются съ избыткомъ хлѣбъ нерѣдко снабжаетъ, во время неурожаевъ, Нерчинскъ и окрестныя селенія. Къ довершенніо наконецъ богатства характеристики Урульгинской и Ундинской природы, горы, раздѣляющія сіи полосы, и вѣроятно, составляющія отрасль Яблоннаго хребта, показали нынѣ въ себѣ удивительное множество драгоцѣнныхъ камней. Открытиемъ ихъ обязаны одному смѣтливому крестьянину Кривоносовой деревни, который, по какой-то собственной надобности, посѣщая сіи горы, нашелъ случайно на одномъ изъ утесовъ ихъ маленькіе кристаллы аквамарина и щетки тяжеловѣса. Какъ житель страны минераловъ, зная нѣсколько цѣнности ихъ, онъ тотчасъ понялъ важность своего открытія, и до времене думалъ одинъ пользоваться плодами его; но никакая тайна никогда не остается на всегда тайною; разумѣется, скрытныя отлучки крестьянина были замѣчены его товарищами, и тяжеловѣсовый рудникъ, найденный по горячимъ слѣдамъ Кривоносовцами, слѣлался извѣстнымъ всей Урульгъ и частію Ундѣ, къ нему примыкающей. Кромѣ сего рудника, по одной съ нимъ линіи, найдены и другие, имѣющие то же сложеніе и еще обильный шіе богатствомъ. Всѣ они поступили въ вѣдѣніе горнаго начальства и теперь разработываются. Урульгинскіе тяжеловѣсы имѣютъ свои отличительныя черты отъ Одонъ Чалонскихъ, съ которыми сходны только въ кристаллизации; по цвѣту,

664

новый ли это родъ минеральной воды, и не имѣетъ
ли онъ основаніемъ растворенной мѣди?

3) Кутомарскій источникъ. Находится отъ Нер-
чинска въ 70 юерст. къ югу-востоку, по рѣчкѣ Куто-
мару, между Екатерининскимъ и Кутомарскимъ сере-
бро-плавильными заводами, отъ перваго въ 4 верст. къ
сѣверо-западу, а отъ втораго въ 6 верст. къ востоку.
Сей отличный и единый ключъ въ горномъ вѣ-
домствѣ, извѣстенъ съ давнихъ временъ и прежде
пользовался большою славою. Для посѣтителей, ко-

подходящему къ блѣдноогненному, и по крѣпости, гораздо
меньшей, они далеко ниже вхъ. Недавно начали откры-
вать по Урульгѣ тяжеловѣсы бѣлаго цвѣта, но только
безъ яркости Олонъ-Чалонскихъ и кристаллизація совер-
шенно отличной. Разсматривая восемь сторонъ, между
коими четыре большихъ и четыре малыхъ, кристалла ихъ,
ограненнаго при охончаніяхъ такимъ же числомъ площа-
докъ, тоже неравной величины, необходимо надобно заклю-
чить, что они какой-нибудь новый минералъ, или раз-
ность самаго тяжеловѣса. Не менѣе любопытны разныя
изображенія на площадкахъ кристалла, составленныя, какъ
будто изъ нарочно выколотыхъ точекъ, и часто весьма
ясно обрисовывающія, какъ будто буквы, древесныя вѣтви,
и проч. Во всякомъ случае подобное явленіе требуетъ осо-
бенаго вниманія ученаго минералога. Главное, что воз-
вышаетъ цѣнность Урульгинскихъ тяжеловѣсовъ, изумитель-
ная величина и чистота ихъ. Аквамарины Урульгинскіе
бываютъ всѣхъ возможныхъ цвѣтовъ. Преимущественно
находить жонкилеваго, зеленаго и голубаго цвѣта. Крис-
таллы голубаго цвѣта попадаются еще въ видѣ соскова-
томъ, на подобіе сахара, проточеннаго каплями воды, или
вешняго лѣду, изъ пглennаго солнечною теллотою. Сверхъ
сихъ камней паходятъ злѣсь черные шерлы, розовые
турмалины, красную веносу, разноцвѣтный плавиковый
шпатъ, слабые аметисты, сирпины, огромные раухъ-топазы
и нѣкоторые другіе камни. Думаю, будетъ время, когда
откроютъ пзумруды, ляховты и сапфиры, потому что положе-
nie породъ показывасть присутствіе сихъ драгоцѣнностей.

665

торыхъ бывало здѣсь очень много, построены гостин-
ница и госпиталь, но нынѣ всѣ постройки, уже слишкомъ десять лѣтъ, оставлены безъ вниманія, и прелестное мѣсто обратилось въ пустыню. Не знаю, что за невзода на минеральныя воды нашего благословеннаго Забайкалья! Неужели цвѣтущее здоровье жителей? Пусть участь другихъ ключей такова потому, что они находятся въ рукахъ людей незнающихъ, но падение Кутомарскихъ водъ, находящихся въ зависимости отъ горныхъ чиновниковъ, людей образованныхъ, понятно.

4) Улятуевскій источникъ. Лежитъ въ 120 верст. къ западу, въ безлѣсной долинѣ, или падуискѣ, между обнаженныхъ горъ, увѣнчанныхъ пирамидами изъ камней и замѣчательныхъ рѣдкимъ явленіемъ природы: выстрѣлѣ изъ ружья, произведенный на одной изъ горъ, повторяютъ другія до шести разъ. Крѣпость и цѣлимость Улятуевскаго источника доставили ему первенство между минеральными водами Заяблонья. Онъ пользуется большою извѣстностью. Открытъ очень давно, но съѣздъ постоянныхъ посѣтителей начался здѣсь не болѣе 25-ти лѣтъ: Стараніями бывшаго Нерчинскаго окружнаго начальника, г. Бобылева, выстроенъ здѣсь домъ и содержится караулѣ. При ключахъ устроены ванны. Между составными частями магнезія занимаетъ главное мѣсто.

По пади Улятуевекой, кромѣ сего ключа, находятся еще два или три безъименные и безвѣстные...

* Между ними и Нерчинскомъ, на разстояніи отъ города 70 верстъ, недалеко отъ деревни Завитой, по теченію р. Онона, лежитъ угле-кислый ключъ, пользовавшійся прежде большою славою, но въ прошедшемъ году закрывшійся. Онъ открылся прежде Улятуевскаго и по достоинству равнялся съ нимъ.

666

5) Князь-Урулгинский источник. Находится отъ Нерчинска въ 125 верстахъ къ юго-западу, по теченію р. Ингоды, и въ 5 верстахъ отъ села Урульги, мѣсто-пребыванія князя Гантимурова, начальника Тунгусовъ. Оpi открылся около 1828 года; лежитъ на равнинах между безлѣсныхъ горъ и каждое лѣто перемѣняетъ мѣсто своегоявленія, почему ничего пе предпринято доныпѣ къ его улучшенію, да и почтенный князь сохранить здѣсь свои стада и табуны. Свойства источника вообще малоизвѣстны.

6 и 7) источники Улдургинскіе. Лежатъ отъ Нерчинска въ 160 верст. къ юго-западу, по теченію р. Ингоды. Они состоять изъ двухъ ключей, находящихся въ лѣсистыхъ горахъ, на разстояніи семи верстъ между собою и въ такомъ же отдаленіи отъ деревни Улдурги. Открыты около 1820 года; пользуются мѣстною извѣстностью, особенно у Бурятовъ, питающихъ къ нимъ глубокое уваженіе, даже до боготворимости. Точно ли по религіозному чувству, или по разсудку, но только понятія сихъ дикарей въ отношеніи минеральныхъ водъ далеко превышаютъ понятія нашихъ крестьянъ: ни одинъ изъ нихъ не проѣдетъ самаго ничтожнаго изъ цѣлебныхъ ключей, не сдѣлавъ ему приношеніл, обыкновенно состоящаго, или въ мѣдныхъ деньгахъ, бросаемыхъ въ воду, или въ лоскутяхъ разныхъ матерій, развѣшиваемыхъ на берегу по кустамъ. По почвѣ Улдургинскихъ источниковъ замѣтно, что они содержатъ въ себѣ всего болѣе желѣзо; впрочемъ, они не изслѣдованы и для посѣтителей нѣтъ никакого строенія.

8) Дарасунскій источник. Лежитъ отъ Нерчинска на югъ, на разстояніи 232 верстъ и въ 2-хъ верстахъ отъ деревни Дарасунъ, нѣкогда богатой и населенной, а нынѣ малолюдной и объѣдѣвшей. Источникъ от-

667

крылся съ давнихъ временъ и принадлежитъ къ луч-  
шимъ минеральнымъ источникамъ Нерчинскаго округа,  
пользуясь большею извѣстностью, но посѣтителей; про-  
тивъ прежняго, нынѣ гораздо менѣе. Очаровательное  
мъстоположеніе Дарасунскихъ водъ и безконечно-раз-  
нообразные виды ихъ окрестностей, въ другомъ мѣстѣ,  
болѣе образованномъ и населенномъ, сколѣко привлек-  
ли бы любопытныхъ любителей сельскихъ видовъ!  
Посмотрійте, въ какомъ величіи высится здѣсь, надъ  
самымъ ключемъ, гранитная скала, посѣдѣвшая отъ  
тяжести лѣтъ и подернутая пестрымъ мохомъ, какъ  
мило вьются здѣсь, по подошвѣ ея, кустарники розъ,  
свѣжихъ, пахучихъ, и въ какомъ пестромъ разнообра-  
зіи стелются вокругъ чудесные перелѣски, гдѣ мечта  
неутомоннаго поэта найдетъ себѣ вѣрный пріютъ. А  
тамъ, пажить зрѣлаго хлѣба, и табунъ коней и стадо  
барановъ — любимая картина туземца, цѣль всѣхъ  
желаній его. Лѣтъ за 25-ть прежде, распоряженіемъ  
бывшаго губернатора Иркутской губерніи, Н. И. Тре-  
скина, при Дарасунскомъ источникѣ построены были  
ванны, вмѣстѣ съ порядочнымъ домомъ для посѣти-  
телей. Думаю, не нужно и говорить, что теперь все  
пренебрежено и скоро разрушится.

9) Уланъ-Балакскій * источникъ. Находится отъ Нерчинска въ 250 верстахъ къ юго-западу и въ 15-ти верстахъ отъ Агинской Степной Думы, по теченію рѣки Аги, въ долинѣ того же имени, кочковатой, бо- лотистой и лѣтомъ ни къмъ не посѣщаемой. Зимою, на- противъ, кочуетъ здѣсь многое Бурятовъ, которые и употребляютъ воду съ пользою. Источникъ вообще малоизвѣстенъ.

* Монгольское названіе: Уланъ-Балакъ, значить по Рус-  
ски: желтый ключъ.

668

10) Читинскій источникъ. Лежитъ отъ Нерчинска къ западу въ 257 верстахъ и въ 12 верстахъ отъ Читинскаго острога, между горъ. По слабости воды, онъ не пріобрѣлъ извѣстности и посѣтители бываютъ здѣсь только мимоѣздомъ.

11) Илинскій. Лежитъ отъ Нерчинска къ югу въ 263 верстахъ, недалеко отъ деревни Или, по теченію р. Онона, въ безлѣсной, сѣнокосной долинѣ. Открылся въ 1838 году. О достоинствѣ и свойствахъ сего ключа рѣшительнаго ничего нельзя сказать, какъ объ источникѣ малоизвѣстномъ и еще неиспытанномъ.

12) Аршандуевскій. * Находится отъ Нерчинска къ югу на разстояніи 340 верстъ и въ 20 верстахъ отъ Акшинской пограничной крѣпости, въ прекрасной долинѣ, окаймленной живописными горами. Открылся тому лѣтъ 15-ть. Пограничные казаки, единственные его посѣтители, пользуясь прекраснымъ мѣстоположеніемъ пади и плодородіемъ земли, завели здѣсь огромное земледѣліе и тѣмъ доставили водамъ нѣкоторую извѣстность. **

* Аршанъ, простонародное Монгольское слово, происшедшее, или отъ книжнаго рашіянъ, означающаго «святую воду», или отъ Тибетскаго рашіяна, имѣющаго то же значеніе.

** Кстати или не кстати здѣсь будетъ, но только не могу пропустить случа сказать о бытѣ Нерчинскихъ пограничныхъ казаковъ, рѣзко отчащающихся отъ прочихъ жителей округа чрезвычайнымъ благосостояніемъ, пропстекающимъ отъ безмѣрнаго богатства въ скотоводствѣ и необыкновенныхъ хлѣбныхъ урожаевъ. Здѣсь самый быдный казакъ имѣетъ разнаго скота до 50 штукъ, а зажиточный иногда до 1000, 2000 и болѣе. Есть такія семейства, что вы найдете у нихъ по 3000 головъ однихъ лошадей, по 1000 рогатаго скота, и по 2, по 3, даже по 4000 овецъ, что покажется почти неимовѣрно, по въ самомъ дѣлѣ такъ. И не будемъ удивляться тому, когда узнаемъ, что размноженіе скота на гра-

669

13) Думнинскій. Лежитъ отъ Нерчинска въ 360 верстахъ къ югу. и въ 5-ти верстахъ отъ крѣпости Акши, по теченію р. Онона. Хотя источникъ сей извѣстѣнъ съ давнихъ временѣ, но не пользуется большою славою. Говоря о семъ ключѣ, не могу не сказать объ его прелестномъ мъстоположеніи и не вспомнить того восторга, который чувствовалъ я въ продолженіе всего пути къ нему, любуясь превосходною картиною, меня окружавшего, и той грусти, съ какою возвращался отсюда. Желая сколько нибудь выразить словами восторгъ мой, и съ тѣмъ вмѣстѣ дать хотя нѣкоторое понятіе о великолѣпныхъ видахъ Забайкалья, надѣюсь, мнѣ позволено здѣсь описать мъстоположеніе Думнинскаго источника. Прекрасная долина, веселая и цвѣтущая, гдѣ льется онъ, простирается версты на двѣ и устьемъ выходить къ Онону, но только находясь

лиц вѣковое; что цѣлые табуны лошадей плодятся здѣсь
нѣсколько десятковъ лѣтъ, егъ огромныхъ и цвѣтущихъ до-
линахъ, гдѣ пасутся зиму и лѣто, и гдѣ арканъ посторонняго
не смѣетъ коснуться ихъ гордой воли. Наконецъ, звѣрлов-
ство, рыболовство, чрезвычайная дѣятельность и оборотли-
вость казаковъ, свобода въ жизни, безкорыстная заботли-
вость мѣстнаго начальства и нѣкоторые другие источники
заставляютъ благоденствовать здѣшнюю границу. Жители
eya вѣжливы и радушны. Каждый казакъ, живущій не хуже
какого нибудь богатаго купца, приметъ и угостить васъ, какъ
не угостить ни одинъ казакъ во всей Россіи. Домы до-
вольно обширны и построены весьма не дурно; чистота и
опрятность царствуютъ повсюду. Утѣшительно и пріятно,
послѣ грустнаго и безотраднаго пути чрезъ разныя селенія,
вступить въ пограничные караулы, гдѣ все лышить про-
стою; счастливою жизнью, гдѣ всѣ довольны, благословляя
свою судьбу и благодѣтельнаго Царя, и не отрекаясь ни отъ
какихъ пожертвованій своему славному отечеству. Утѣш-
ительно и пріятно, не только видѣть, но и слышать о благо-
денствіи простаго человека, какое трудно и почти невоз-
можно встрѣтить гдѣ нибудь въ другомъ мѣстѣ.

43

670

гораздо выше береговъ его. Совершенно свободная отъ
губительнаго наводненія рѣки и защищаемая горами
отъ сильныхъ вѣтровъ, столь гибельныхъ для зрѣлаго
и высокаго хлѣба, она вся разработана и засѣяна. Ни
одинъ ключекъ ея не обманывалъ никогда ожиданій
съятеля, ни одинъ годъ не измѣняли ему здѣсь на-
дежды его, и всегда плодотворная, богатая съ избыт-
комъ, vallée de bonheur, какъ я назвалъ эту долину,
щедро вознаграждаетъ всѣ труды, за что благочести-
вая благодарность земледѣльца и воздвигла часовню
въ ея вершинѣ, недалеко отъ водъ, лежащихъ по скату
горы, среди небольшой рощицы. Сюда нѣтъ дороги,
не только удобной для тѣлежнаго проѣзда, но и ни-
какой, исключая узкую тропу, проложенную земле-
дѣльцами изъ крѣпости въ долину счастія, по верши-
намъ горъ и по непроницаемой чащѣ. Проѣзжая по
ней, я удивлялся хладнокровію, терпѣнію, а главное
привычкъ нашихъ крестьянъ переносить трудности,
потому, что совершенно свободные и безъ всякой тя-
жести, слѣдуя по упомянутой тропѣ, мы, то подни-
мались на прямыя сопки, скользя по каменистой почвѣ
и боясь потерять равновѣсіе, то съ опасностью спуска-
лись внизъ и серлце замирало отъ малѣйшаго впередъ
перевѣса и прыжковъ камней изъ-подъ ногъ лошади.

За то прекрасные виды, открывавшіеся съ сопокъ,
вознаграждали всю непріятность нашегоъ путешествія.

Здѣсь къ сѣверу, вы видите угрюмыя горы: какъ
грозные исполины, онъ выдвинулись къ вамъ на
встрѣчу и на защиту васъ отъ дыханія морозныхъ
вѣтровъ, шумящихъ и бунтующихъ за ними. Взоръ
вашъ, окованный благоговѣніемъ, невольно останавли-
вается на сѣдыхъ вершинахъ горныхъ, одѣтыхъ въ
туманъ, и пораженный, утомленный величіемъ ихъ,
обращается къ западу на кристальную поверхность

671

рѣки Онона, которая, оставивъ далеко свое одинокое русло, разливается здѣсь по лугу, тонетъ въ его объятіяхъ, образуетъ маленькіе островки, цвѣтущіе, пышные, кольцами вьется между ними, сверкаетъ, шумитъ, и наконецъ быстро исчезаетъ въ неуловимой взоромъ дали. Потомъ радостный взоръ вашъ перебѣгаетъ на противоположный берегъ рѣки, любуясь его разнообразіемъ, то холмистымъ, одрапированнымъ кудрявымъ кустарникомъ, то луговатымъ, унизаннымъ коврами цвѣтовъ, пестрыхъ, какъ бальные костюмы модницъ, и свѣжихъ, какъ утрення роса. Къ югу степь и опять горы, безмолвныя, угрюмыя, безпредѣльныя, и сердитыя облака, въ которыхъ теряются отъ взора ихъ высь и столѣтній лѣсъ, одѣвающій ихъ черною пеленою. Къ востоку Акшинская крѣпость, величественная и стройная. Деревянная церковь, окруженная землянымъ валомъ, остаткомъ древнихъ укрѣпленій, занимаетъ зеленую площадку среди строеній.

Никогда не забуду этого прелестнаго мѣста съ его прекрасными окрестностями, гдѣ все такъ живо, оригинально, все дышитъ какою-то усладительною радожстью, нѣжитъ чувства, очаровываетъ взоры. Какъ пріятное сновидѣніе, одѣтое въ фантастическое платье, запечатлѣлъ я его въ моей памяти, лелѣя имъ въ минуты грусти мое воображеніе воспоминаніемъ прошедшаго.

14) **Урейскій** источникъ. Находится отъ Нерчинска въ 410 верстахъ къ югу и 70 верстахъ отъ кр. Акши, при рѣчкѣ Уреѣ, по лѣвую сторону р. Онона, на равнинѣ, отвсюду окруженной лѣсомъ. Онъ принадлежитъ къ лучшимъ минеральнымъ источникамъ Нерчинскаго округа, и такъ крѣпокъ, что разрываетъ зи мою берестяный кувшинъ, наполненный его водою и

43*

672

плотно закупоренный. Источникъ сей пріобрѣлъ себѣ
мѣстную извѣстность, но не испытанъ.

15) Мангутскій. Лежитъ отъ Нерчинска къ югу въ
420 верстахъ, въ 80 верстахъ отъ крѣпости Акши и
въ 12-ти этъ Мангутскаго караула, на правой сторонѣ
рѣчки Мангута, по теченію Онона, въ долинѣ, при-
мыкающей съ одной стороны къ горамъ, а съ другой
къ лѣсу. Сей источникъ принадлежитъ также къ
числу извѣстныхъ, но болнѣ замѣчателенъ онъ тѣмъ,
что верстахъ въ пяти отъ него находится пещера, стою-
щая вниманія и любопытства, не только ученаго, но
и каждого образованнаго человѣка. Очень искусно и
чисто изсѣчена сія пещера въ скалѣ, возвышенной надъ
землею сажени на три. Внутренность ея образуетъ
комнатку, квадратную, длиною и шириною сажени
по двѣ. Въ одной стѣнѣ сдѣлано изъ того же камня
возвышеніе, на полъ-аршина отъ полу, а въ двухъ
другихъ сторонахъ выбиты углубленія, вѣроятно, пред-
назначенныя для храненія чего нибудь, можетъ быть,
съѣстныхъ припасовъ. Доступъ къ сему замѣчатель-
ному памятнику старины возможенъ только по лѣст-
ницѣ, нарочно изсѣченной въ той же скалѣ, съ правой
стороны. Два или три насѣка, сдѣланные за отверз-
тіемъ или входомъ въ пещеру, по одному направле-
нію, показываютъ, что художникъ выбиралъ мѣсто и
пробовалъ тутъ крѣпость камня. Но главное, увели-
чивающее важность пещеры, суть іероглифы, или пись-
мена, начерченыя на ея стѣнахъ, изъ которыхъ нѣ-
которыя можно ясно различить донынѣ.

* И думаю, съ помощью одного изъ ламъ, между которыми бываетъ много изучившихся Монгольскому и Тибетскому языкамъ, будетъ можно узнать, къ какому варѣчило принадлежать сіи письмена и какое значеніе ихъ. Не откроетъ ли сіе изслѣдованіе сколько нибудь исторіи пещеры и ея невѣ-

673

16) Бырцинскій, въ раастояніи отъ Нерчинска 480 верстъ къ югу и 140 верстъ отъ Акшинской крѣпости, лежитъ по теченію р. Онона, недалеко отъ Онгоцонской Тунгусской управы, на равнинѣ, между безлѣсными горами. Онъ открылся тому лѣтъ 20-ть и пріобрѣлъ мѣстную извѣстность. Посѣтителей бываетъ здѣсь множество, но они болѣе Буряты и Тунгусы.

## б) Сърнокислыё или горячіе.

17) Былыринскій (первый). Лежитъ отъ Нерчинска къ югу въ 600 верстахъ и въ 200 верстахъ отъ крѣпости Акши, почти на Китайской границѣ. Мѣстоположеніе сего источника представляетъ полный типъ. Сибирскій: оно дико и угрюмо. Высокія горы являются здѣсь въ грозномъ величіи своемъ, и огромный лѣсъ, примыкающій къ самымъ водамъ, тянется черною тучею на необозримое пространство, служа убѣжищемъ всѣмъ дикимъ звѣрямъ Сибири. Много разсказываютъ анекдотовъ о посѣщеніи медвѣдями здѣшнихъ жителей, сторожа съ женою. Проъздъ къ источнику, большую половину, верхомъ. Близъ него

домаго обитателя. Подобныя письмена есть, говорятъ, и въ другомъ мѣстѣ Нерчинскаго округа, но за достовѣрность слуха ручаться нельзя, потому что о сихъ памятникахъ говорятъ только разсказы промышленниковъ, которые, посѣщая рѣчку, называемую Писуемъ, и находящуюся отъ Нерчинска въ 210 верстахъ, открыли, по словамъ очевидцовъ, утесъ, нависшій надъ самою рѣчкою. Здѣсь увидѣли наблюдатели три строки, писанныя красною краскою, на неизвѣстномъ языкѣ. Письмена сіи, говорятъ, сохранились въ свѣжести, защищаемыя отъ дождя выдавшеюся верхнею частно утеса. Бока писанной плоскости украшены разрисованными драконами.— Въ Верхнеудинскомъ округѣ есть цѣлый утесъ, исписанный такимъ образомъ и до сихъ поръ не объясненный.

674

нѣтъ никакого жилья, и съъстные припасы надобно
доставать за нѣсколько десятковъ верстъ*. Но не
смотря на дальность разстоянія и трудность пути къ
симъ водамъ, посѣтителей здѣсь всегда очень много,
особенно Бурятовъ, которыхъ каждогодно бываетъ до
1000 человекъ, среднимъ числомъ. Г. Разгильдѣевъ,
начальникъ Акшинской крѣпости, лѣтъ семнадцать
тому, выстроилъ здѣсь домъ для помѣщенія больныхъ,
по отъ небреженія, онъ теперь уже готовъ разру-
шиться. Былыринскій сърный ключъ есть почти един-
ственный и лучшій въ Нерчинскомъ округѣ. Онъ
пользуется большою извѣстностью.

18) Былыринскій (второй) источникъ: Лежитъ въ 50 верстахъ отъ Кырынскаго караула, на пути къ Былыринскому первому ключу. Сей источникъ бьетъ изъ рѣчки Былыры, и потому въ употребленіи бываетъ только зимою, когда рѣчная вода, разливаясь по лугу, промерзаетъ насквозь. Достоинство его всѣми признано, особенно главными посѣтителями его, Бурятами.

19) Газимурское теплое озеро. Находится отъ Нерчинска къ востоку въ 200 верстахъ, подлѣ Газимурскаго сереброплавильнаго завода, на берегу рѣчки Газимура. Оно образовалось въ каменистой почвѣ; состоитъ изъ двухъ отдѣльныхъ водоемовъ, имѣющихъ въ окружности саженъ по 40 или 50-ти, и по физиогноміи походящихъ на волканическій провалъ. Глубины оба они неизмѣримой. Никогда не замерзаютъ они зимою, почему облака паровъ всегда висятъ надъ ними. Сіи водоемы извѣстны съ давнихъ временъ и суевѣрные жители много разсказываютъ объ нихъ чу-

* Именно, съ Кырынскаго караула, находящагося отъ источника въ 55 верстахъ, съ Мангутскаго, въ 88 верстахъ, и Ульхунскаго, въ 80 верстахъ. Ближе всего сюда кочевья Бурятовъ.

675

деснаго. По ихъ мнѣнію, здѣсь поселился нечистый, который удовольствіемъ почитаетъ пугать порядочный народъ. Нѣкоторые выдаютъ даже за истину, что они сами видали, какъ нечистая сила, євернувшись въ огромный бълый клубъ, съ шумомъ и свистомъ катилась на нихъ и исчезала только при словахъ закли-nanій, или преобразясь въ лихаго всадника, на воро-ной лошади, въ богатой сбруѣ, заморачивала и уво-дила встрѣчавшихся далеко отъ настоящаго пути ихъ, а потомъ съ хохотомъ и трескомъ разсыпалась искра-ми. Но это здѣшняя поэзія, а вотъ что главное: не-возможно понять, какъ до сей поры никто, и даже горное начальство, въ вѣдѣніи коего находится цѣли-тельное озеро, не обращаетъ на него никакого вни-манія. Газимурскіе жители, заклявшись хорошоенько отъ духовъ озера, промываютъ здѣсь коноплю и окрестность его наполняютъ зловоніемъ.

Но пора кончить исчисленіе Нерчинскихъ водъ, столь рѣдкихъ и драгоцѣнныхъ во всякомъ другомъ мѣстѣ, но здѣсь забытыхъ и пренебреженныхъ. Я го-ворилъ о минеральныхъ источникахъ только одного Заяблонья, но сколько, можетъ быть, еще разсѣяно ихъ отъ береговъ Байкала до Амура, невѣдомыхъ никому! Сколько на этомъ пространствѣ таится еще другихъ замѣчательныхъ предметовъ, на которые никто не обращаетъ вниманія, или смотритъ, какъ на нѣчто чуждое, невнимательно! И эта страна, этотъ край, юный жизнію, цвѣтущій богатствами, столь оригиналь-ный, гдѣ все такъ свѣжо, ново и непочато, даже са-мыми учеными оставленъ въ небреженіи и совершен-но забытъ. Не говорю уже о всей Сибири, неисчер-паемомъ рудникъ изысканій для ученыхъ, а замѣчаю только о Заяблоньи и Забайкальи. Не здѣсь ли была отчизна грозныхъ Монголовъ, непобѣдимыхъ завоева-

676

телей. Европы и Азіи, наложившихъ на Россию роковую, едва двумя въками стертую печать своей грубой необразованности? Не здѣсь ли, на рѣкѣ. Ононѣ, по разсказамъ историковъ, были дворцы Чингиса, славнаго хана и владыки Россіи, Татаріи, Тибета, Китая и необозримой Монголіи? Не приѣзжалъ ли сюда, для припесенія покорности грознымъ завоевателямъ, Русскій князь Александръ Ярославичъ Невскій, и не посѣщалъ ли онъ далекихъ, невѣдомыхъ пустынь нашихъ? Не пропикали ль сюда послѣдователи Ермака, и каждый шагъ свой не покупали ль они кровавыми битвами съ безчисленными народами, защищавшими свою родину и свои родовыя жилища? Не здѣсь ли въ Нерчинскѣ заключенъ былъ славный трактатъ съ Китаемъ, положившій прочное основаніе Сибирской торговлѣ? Нѣтъ ли здѣсь, въ Нерчинскомъ округѣ, многихъ не

* Въ самомъ дѣлѣ, въ 1800 году, на р. Ононѣ, около деверевни Кондуа, лежащей въ 200 верстахъ отъ Нерчинска, открыто было какое-то строеніе. Оно каменное, довольно обширное, по наружнымъ признакамъ, крестообразное. Квадратная форма кирпичей, удивительной крѣпости, съ разными символическими изображеніями, показываетъ древность его, а найденные внутри строенія драконы знаменуютъ, что здѣсь было пребываніе какого-нибудь знатнаго человѣка, если не верховнаго владыки. Цѣлая церковь въ Кондуя выстроена изъ верхнаго слоя стѣнъ зданія. Горное начальство, узнавъ, черезъ нѣсколько лѣтъ, о находкѣ, отправило туда для разрытія и разысканія своего чиновника, который, по черепичной крышѣ строенія, вывелъ заключеніе, что это была фабрика глиняныхъ горшковъ, по его мнѣнію, не стоющая никакихъ пздержекъ и хлопотъ. Но все таки, если то была и фабрика — она историческій фактъ, и почему не быть здѣсь одному изъ дворцовъ Чингисъ-хана? Можетъ быть, когда нибудь въ послѣдствіи рѣшится сей вопросъ, для исторіи довольно важный, а нынѣ засыпанный землею и заросшій трашою.

677

разрытыхъ и драгоцѣнныхъ рудниковъ для историка, археолога, естествоиспытателя вообще и наблюдателя просвѣщеннаго? Смотрите: въ этой странѣ, вы всюду окружены курганами, могилами, памятниками старины, часто сохраняющими подлинные ключи къ тайнамъ древности; отвсюду смотрятъ здѣсь на васъ вѣковые утесы, сложенные изъ замѣчательныхъ камней и дорогихъ металловъ, еще не тронутыхъ рукою изыскательною и не обогатившихъ собою ни одного кабинета минералога. Кругомъ, въ своихъ дѣвственныхъ, не помятыхъ ногою человѣка берегахъ, текутъ ручьи цѣлебныхъ водъ. А сіи огромныя степи, съ разброшенными на нихъ улусами Бурятовъ, живыхъ памятниковъ древнихъ эпохъ, завѣта минувшаго настоящему и свѣжихъ, новыхъ источниковъ для изыскателя? Неважели бытъ, образъ жизни, обычаи, вѣра и преданія сихъ обитателей пустыни, осколковъ знаменитаго народа, пріютившихся въ далекомъ уголкѣ Россіи, не стоять ни чьего вниманія?

Нѣтъ! Настанетъ время, когда духъ изыскательности и жажда знаній обратятъ свое вниманіе на Сибирь, проникнутъ къ съверу, въ Охотскъ, Камчатку, за Байкалъ, въ Нерчинскъ, и края отдаленные, малоизвѣстные и любопытные усыновятъ съ отеческою заботливостію исторіи и наукъ.

АЛЕКСАНДРЪ МОРДВИНОВЪ.

Нерчинскъ, 1840 года.

ЗАМЪТКИ.

О
РОДНОЙ СТАРИНѣ.

Русскіе издревле славились своимъ гостепріимствомъ, и
оно составляло отличительную черту характера Русскихъ.
Иностранные, бывавшие въ Россіи, упоминаютъ о Русскомъ
гостепріимствѣ. У насъ есть для выраженія его особенные
слова: хлѣбосоль и хлѣбосольство; они не переводимы. Вся
жизнь и всѣ обряды Русскихъ связаны съ хлѣбосольствомъ.
Припомню здѣсь извѣстные мы обряды, повѣрья, замѣча-
тельныя поговорки и пословицы въ семъ отношеніи.

Когда въ старину хотѣли сказать о человѣкѣ, что онъ
хлѣбосоль и въ домѣ всего вдоволь, то говорили: «Домъ,
какъ чаша полная — хлѣбъ-соль со стола не сходитъ — одна
рука въ меду, другая въ патокъ — что ему дѣлается: какъ
сыръ въ маслѣ катается!»

Означал старое знакомство и дружбу, Русскіе говаривали:
«Отцы наши хлѣбъ-соль водили.»

Въ знакъ благодарности была поговорка: «хлѣбомъ солью
довольны — глаза не глядятъ.»

Въ старину вѣрили, что человѣкъ, обласканный въ домѣ,
не слѣлаетъ зла: «Хлѣбъ-соль не попуститъ на зло.»

Было прежде обыкновеніе: послѣ обѣда накрывали столъ
чистою скатертью, клали хлѣбъ и ставили соль, и не отъ
того ли произошла поговорка: хлѣбъ-соль со стола не схо-
дить?

679

Если кто нибудь приходилъ во время объда, или ужина,
то, помолясь Богу, привѣтствовалъ хозяевъ : «Хлѣбъ-соль!»
Хозяинъ отвѣчалъ на привѣтъ : «Хлѣба кушать, милости
просимъ.»

Строя новый домъ, приглашали священника, служили
молебенъ и клали подъ основаніе дома нѣсколько монетъ, а
по окончаніи обряда присутствовашихъ угощали объдомъ.
При постройкѣ новаго дома, наблюдали еще слѣдующій суе-
вѣрный обрядъ: для того, чтобы хозяева дома жили счастли-
во и были здоровы, закалывали пѣтуха, отрубали ему голову,
зарывали ее въ переднемъ углу, и это дѣалось обыкновен-
но весьма тайно. По окончаніи постройки дома служили мо-
лебенъ, и весь домъ и службы кропили святою волою. При
переходѣ въ новый домъ, или на квартиру, сначала вносили
икону и хлѣбъ-соль, а потомъ пѣтуха и курицу. Устроив-
шись совершенно дѣлали новоселье, угощали родныхъ и зна-
комыхъ объдомъ, а потомъ всѣ присутствовавшіе на ново-
сельи посылали хлѣбъ-соль. Хлѣбъ бывалъ въ такомъ слу-
чаѣ сдобный, и чѣмъ болѣе былъ онъ, тѣмъ болѣе доказы-
валъ честь и уваженіе посылавшаго; богатые посылали
притомъ серебряную солонку, а многіе прибавляли къ тому
чай, сахаръ, живность, птицъ, живыхъ или битыхъ.

Для отъѣзжавшаго въ дорогу всегда топили баню; сбо-
рѣь занимали все семейство; пекли сухари, пироги, кренде-
ли и разные припасы, и все это называли подорожники,
разумѣя подъ симъ названіемъ запасъ, который бралъ съ
собою отъѣзжавшій въ дорогу. Въ день отъѣзда, почти все-
гда, служили молебенъ и священникъ читалъ напутствен-
ную молитву. На столъ клали ржаной хлѣбъ; на него ста-
вили солонку съ солью, а потомъ всѣ садились, затворивъ
сначала всѣ двери, и посидѣвши немного, вставали и моли-
лись Богу. Если у отъѣзжавшаго были родители, то они
благословляли его и прощались первые. Въ день отъѣзда
въ комнатахъ послѣ уѣхавшаго не мели и сору не выкиды-
вали, чтобы не замести слѣдъ. Хлѣбъ, который при отъ-
ѣздѣ лежалъ на столѣ, не почищали цѣлыя сутки.

При рожденіи младенца, когда мыли дитя, клали въ тазъ
ему серебряныя и золотыя деньги, а у бѣдныхъ, за неимѣ-
ніемъ денегъ, серебряное кольцо. Родильницѣ приносили
ломоть хлѣба, посыпанный солью; она непремѣнно должна
была съѣсть хоть маленькій кусочикъ.

630

Имя новорожденному давали того святаго, въ день кото-
раго онъ родился, или въ восьмой день по рожденіи. Когда
ребенокъ чихалъ до крещенія, присутствующіе говорили :
«Крестись, Христосъ съ тобой!» Обыкновенно крестили на
третій день, если новорожденный былъ злоровъ, а если онъ
былъ слабъ, то немедленно по рождени. Пока не дана была
матери и ребенку молитва, никто не выходилъ изъ дома. Но-
ворожденнаго и мать водили каждый день въ баню, мыли и
парили, приговаривая : «банька вторая мать.» Послѣ бани
давали родильницъ взваръ, вареный изъ пива, съ черносли-
вомъ, изюмомъ, инбиремъ и калганомъ. Діеты послѣ родинъ
никакой не наблюдали, и давали все, кислое, соленое, жир-
ное, даже уговаривая больную больше ъсть, и говоря, что
отъ того болѣзнь скорѣе пройдетъ. Также давали родильни-
цѣ по рюмкѣ вина, настоящнаго травами. До крещенія ре-
бенка не клали въ колыбель. Причастиви дѣтя въ первый
разъ, по возвращеніи изъ церкви встрѣчали его съ хлѣбомъ
и солью, а въ колыбель ему клали краюшку хлѣба, и если
новорожденный былъ мальчикъ, маленькій лукъ и стрѣлу,
а дѣвочкѣ пряслду, и когда ребенокъ былъ безпокоенъ, то
прибавляли къ тому цвѣтокъ чертополоха (Carduus acantho-
des). Всѣ родные и знакомые навѣщали родильницу, прино-
сили ей на зубокъ золотыя и серебраныя деньги, а кто по-
бѣднѣе мѣдиныя. Въ деревняхъ, кромѣ денегъ, приносили
еще пироги, праники, яблоки. По прошествіи девяти дней,
родилница съ бабкою размывали руки. Обрядъ состоялъ
въ томъ, что въ воду клали серебраныя деньги, и родильница
поливала на руки бабкѣ три раза; бабка обмывала руки по
локоть, и въ свою очередь сама поливала родильницѣ, на
руки, также три раза. Потомъ, смотря по состоянію, давали
бабкѣ денегъ, и притомъ мыла, полотна или холста. Въ нѣ-
которыхъ мѣстахъ есть пынѣ обыкновеніе, послѣ крестінѣ
цосылать родальницѣ блюдо съ пирогами и лепешками; подъ
пироги кладутъ деньги, поздравляя съ новорожденнымъ:
«Дай Богъ попить, кормить, великаго растить и подъ златъ
вѣнецъ поставить, а намъ на свадьбѣ пировать.»

Имены праздновали, въ старину съ различными обря-
дами. Первые обитатели Сибири, по большей части, были
изъ съвершыхъ областей Россіи, и между ними много было
Новогородцовъ, а потому въ Сибири ввелись, укоренились
и долго сохранялись коренные Русскіе обычаи въ ихъ пер-

631

вобытной простотѣ. Въ день именинъ именинникъ ходилъ къ заутрени, объднѣ и вечернѣ, и служилъ дома, или въ церкви, молебенъ. Домашніе пекли между тѣмъ пироги и разсылали къ роднымъ и знакомымъ, по три, по четыре пирога, смотря по семейству. Посланный отъ нихъ, поставя пироги на столъ, говорилъ: «Именникъ приказалъ кла- няться пирожками, и просилъ хлѣба кушать,» или «чаю пить.»—Къ крестнымъ отцу и матери посылали иногда круглый сладкій пирогъ. Есди была у именинника закуска, то дѣлали кулебаку, или круглый пирогъ съ курицею. За объ- домъ, въ числѣ пирожныхъ подавали сладкій пирогъ, за ком- торымъ пили здоровье именинника. Было въ обыкновеніи дарить именинника деньгами или вещами.

Въ Курскѣ, вмѣсто пироговъ, посылаемыхъ къ роднымъ, разсылали, такъ называемые, именинники, большіе, сдобные пироги безъ начинки, сверху натыканные изюмомъ; въ ка- ждый домъ посылали по одному такому пирогу. Въ именин- никъ, назначенный для объда, клали начинку, и когда всѣ званые на объдъ сбирались, такой пирогъ разламывали надъ головою именинника, и если начинка изъ несо сыпалась, приговаривали: «Дай Богъ, чтобы такъ сыпалось на тебя золото и серебро.» Въ старину пекли большіе пироги съ ка- шею и яйцами, или другою какою нибудь начинкою; ихъ называли ряжеными и всегда полавали въ концѣ стола, а нынѣ замѣнили ихъ сладкимъ круглымъ пирогомъ. Почти вездѣ къ именинамъ, родинамъ, свадьбамъ, поминкамъ и храмовымъ праздникамъ старики, наши варили пиво и медѣ; кто былъ не въ состоянии варить пива и меду, готовилъ брагу, родъ жидкаго пива. Проздравляли именинника съ при- говорками: «Дай Богъ жить сто лѣть — Дай Богъ жить, богатѣть, добра наживать, а лихо избывать,» и проч.

Свадебные обряды бывали въ Россіи различные*. По окончаніи священныхъ обрядовъ, первое было хлѣбъ-соль; провожали къ вѣнцу и вѣрѣчали отъ вѣнца съ хлѣбомъ; солью, а въ Курскѣ даже въ церковь брали краюшку, хлѣба на блюдѣ, закрывъ салфеткою. При отправленіи приданаго въ домъ жевиха, всегда были притомъ икона и хлѣбъ-соль, а въ нѣкоторыхъ мѣстахъ, отправляя приданое, посылали

Въ Затисках о Сибири, подробно описала я тамошніе свадебные обряды, а въ статьѣ: *Описаніе Курскага, обряды, соблюдаемые при свадь- бахъ въ Курскѣ, а потому здѣсь болѣе о томъ повторять не буду.*

682

складной пирогъ, а хлѣбъ и соль на другой день свадьбы. По возвращеніи изъ церкви, когда благословятъ иконами и хлѣбомъ-солью, обсыпать молодыхъ хмѣлемъ и мелкими серебряными деньгами теперь въ городахъ совершенно вывелось, но въ нѣкоторыхъ губерніяхъ между деревенскими жителями сей обычай еще существуетъ. При свадебныхъ столахъ у богатыхъ пекли сладкіе пироги, а у бѣдныхъ и по деревнямъ пироги съ курицею. На другой день свадьбы молодая дарила родственниковъ мужа, свекра и свекровь рубашками; у богатыхъ, сверхъ рубашекъ, дарили свекру на кафтанъ сукна, а свекрови чего нибудь на платье; другимъ родственникамъ, смотря по близости родства, на платье, или платки. Въ деревняхъ и понынѣ дарятъ полотенцами, вышитыми красною бумагою. По возвращеніи новобрачныхъ отъ вѣнца, у богатыхъ выкатывали бочки съ пивомъ и виномъ, для приходившихъ смотрѣть свадьбу. Молодая, въ нѣкоторыхъ мѣстахъ Россіи, на другой день послѣ свадьбы должна была итти въ кухню и печь пирогъ, чтобы показать свое искусство. За столомъ, когда подавали ея пирогъ, молодая подносила вино, и каждый, выпивши, клалъ на подносъ деньги. Всѣ бывшіе на свадьбу посылали потомъ молодымъ хлѣбъ-соль.

Масляница преддверіе поста и покаянія, а люди вездѣ сдѣлали изъ нея праздникъ, шумную оргію, и хотя нѣкоторые считаютъ за тяжкій грѣхъ ъсть на сырной недѣлѣ мясо, но никогда не бывасть въ народѣ такой невоздержности, какъ во время масляницы. Мясные кушанья замѣняются рыбными; пекутъ блины, не только утромъ и въ объдъ, но въ нѣкоторыхъ мѣстахъ даже и вечеромъ, и притомъ отчаянно гуляютъ, пьютъ и объѣдаются. Не потому ли на Руси дали сырной недѣлѣ названіе разгульной масляницы? Въ старину, знакомые, встрѣтясь, позіравляли другъ друга съ широкою масляницею. Многіе изъ простаго народа ўзжали тогда по улицамъ съ пѣснями, и между другими припѣвами, величили масляницу, напѣвая: «Государыня масляница! потянись до Петрова днѣ!» Не знаю почему не вошли въ употребленіе гречневые блины въ Сибирѣ, но только тамъ ихъ почти не знаютъ, а пекутъ на масляницѣ тонкіе, молочные блины, аладьи, пряжевики, и прежде, почти въ каждомъ домѣ, кто только имѣлъ состояніе, пекли хворосты, родъ пирожнаго.

683

Въ воскресенье сырной недѣли, или такъ называемый
прощенный день, ўздили прощаться съ родителями и род-
ственниками, крестными отцами и матерями, и приносили
съ собою пряники, отдавал которые обыкновенно говари-
вали: «Дай Богъ о Христѣ радоваться; дождаться свѣтлаго.
Христова воскресенія.» Было также обыкновеніе въ сей
день ўздить на кладбище, поклониться праху усопшихъ род-
ственниковъ, служить тамъ панихиды и раздавать бѣднымъ
милостыню.

Постъ наблюдали въ Россіи съ величайшею строгостію,
и во многихъ мѣстахъ первую недѣлю великаго поста не
ѣли даже горячаго кушанья, а во весь постъ рыбы, исключая благовѣщеніе и вербное воскресеніе. Встрѣчаясь, поздравляли съ постомъ, приговаривая: «Здорово заговѣлись, на хрѣнъ, да на рѣдьку, на бѣлую капусту.»

По субботамъ, по уставу церкви, поминаютъ усопшихъ
родственниковъ, но главныхъ поминаній бываетъ три: въ
субботы передъ Масляной, Дмитриевымъ и Троицынымъ
днями, и эти три субботы называются родительскими. То-
гда повсемѣстно служатъ объдню и панихиду, раздаютъ
милостыню, посылаютъ подаянія въ богадѣльни и тюрьмы.
Кромѣ трехъ упомянутыхъ субботъ, на Оминой недѣлѣ во
вторникъ также бываетъ поминовеніе, красятъ яйцы, пе-
кутъ блины и въ нѣкоторыхъ мѣстахъ варятъ молочный
кисель. Въ семикъ поминаютъ утопшихъ, удавленниковъ и
всѣхъ самоубійцъ.

Въ родительскіе дни, вторникъ на Оминой недѣлѣ и семикъ, послѣ объда ўзятъ на кладбище, нѣкоторые для поминовенія, а большая часть погулять. Въ Курскѣ въ дни поминовенія пекутъ пироги и лепешки, которые носятъ въ церковь, и послѣ литіі дѣятъ ихъ между собою священники и церковнослужители.

Кончина и погребеніе сопровождались разными обрлдами,
которые вездѣ сохраняли свято. Въ Курскѣ, когда уже ви-
дѣли, что нѣтъ никакой надежды къ выздоровленію, то, по
совершеніи всѣхъ духовныхъ обрядовъ, надѣвали больному
чулки и клали его въ передвій уголъ подъ образами; въ руки
ему давали мѣдный крестъ и восковую зажженную свѣчу.
Умирающего никогда не клали на постелю, а всегда на сѣно
или солому, полагая, что на постелѣ тяжело умирать. При
послѣднемъ издыханіи кадили ладаномъ, и когда больной

684

испускалъ дыханіе, мыли его, одѣвали и клали на столъ; платѣе умершаго бралъ себѣ тотъ, кто мылъ его. Потомъ давали знать въ церковь и по умершемъ заунывно звонили; между тѣмъ призывали псалтирщиковъ, которые читали по усопшемъ псалтирь, день и ночь. Два раза въ день, послѣ объдни и вечерни, служили панихиду, во все время, пока тѣло умершаго не было погребено. Ближніе родственники собирались къ покойнику; дѣвушки распускали косы, шили саванъ, смотря по состоянію, изъ кисей, полотна, холста.

Когда умершаго несли на кладбище, передъ гробомъ шли со крестомъ и крестъ былъ покрытъ бѣлою кисеею, или холстомъ, и перевязанъ черными лентами. Послѣ похоронъ дѣлали объдѣ для священниковъ, родныхъ и всѣхъ постороннихъ, и этотъ объдѣ назывался горячимъ. Потомъ мыли весь домъ и сами ходили въ баню. По прошествіи девяти, двадцати и сорока дней дѣлали поминки; у богатыхъ были тогда объды, а у бѣдныхъ только поминовенія въ церкви. Почти всѣ, кто только могъ, готовили объдѣ для нихъ, жертвовали на церкви и монастыри и посылали подаянія въ богадѣльни и тюрьмы. На покойника всегда навѣвали мѣдный или кипарисный крестъ, но серебряныхъ крестовъ никогда не клали. Въ старину въ Курскѣ пожилые люди еще при жизни покупали себѣ гробъ, даже иногда спали въ немъ; лубовую колоду прелпочитали столярному гробу.

Въ Иркутскѣ при похоронахъ соблюдались почти тѣ-же самые обряды, какъ и въ Курскѣ, но съ небольшою одной-кожь разницю. Умирающему не давали въ руки ни креста, ни свѣчи, а призывали священника и онъ читалъ надъ умиравшимъ отходныя мо. питвы; притомъ ставили въ какомъ будь-нибудь сосулѣ воду и курили ладономъ, и по умершемъ не звонили. Также была небольшая разница въ столѣ: посѣднее кушанье былъ въ семъ случаѣ кисель; когда водавали его на столъ; всѣ вставали и священники и тѣли вѣчную память; въ Курскѣ дѣлали это обыкновенно за жаркимъ и посылали притомъ въ церковь звонить; первое кушанье везде-бѣ были блины. Для нищет братіи дѣлали объдѣ всегда лѣ-томъ, на дворѣ, гдѣ разстанавливали столы и скамейки; на столѣ клали ложки, ставили соль; кушанье подавали въ чашкахъ и блюдахъ, а передъ объдомъ подносили по рюмкѣ ви-на, за объдомъ пиво; послѣ объда одѣяли деньги. Ку-

685

шанье готовили самое простое, но сытное, щи, похлебку, пироги, жаркое, блины; остатки отъ обѣда нищихъ отсылали въ тюрьмы. Зажиточные люди дѣлали обѣдъ для нищихъ и не въ поминки, а просто кормили обѣдныхъ и сами служили имъ за столомъ. Къ празднику воскресенія Христова пекли куличи, дѣлали сыры, красили яицы и раздавали немушимъ, посылая притомъ въ тюрьмы и богадѣльни.

Въ старину у Русскихъ всѣ времена года и перемѣны въ климатѣ означались именами святыхъ, и были сопряженны съ разными суевѣріями. укоренившимися съ незапамятныхъ временъ. Новый Годъ начинался съ перваго сентября, съ Симеонова дня; его обыкновенно называли: Семенъ день; никогда прежде не говорили: «съ новаго года,» а всегда: «съ Семена дня.»

Бабье лѣто отъ 1-го сентября продолжалось до Рождества Богородицы (сентября 8-го). Замѣчали, если въ Семеновъ день погода была теплая и ясная, то бабье лѣто будетъ хорошо.

Сентября 14-го, въ день Воздвиженія Креста, говорили: воздвиженѣе сдвинетъ зипунѣ, надвинетъ шубу.

Октября 1-го, въ Покровъ Богородицы, дѣвицы молились Покрову о женихахъ.

Первые морозы назывались Михайловскіе; потомъ были Введенскіе, Екатерининскіе, Никольскіе, Рожественскіе, Крещенскіе, Аванасьевскіе, Срѣтенскіе.

У стариковъ нашихъ всѣ дѣла расположены были по днямъ святыхъ; такъ, на примѣръ, говорили: Егорій съ гвоздемъ, а Никола съ мостомъ. Георгія бываетъ 3-го ноября, когда празднуется обновленіе храма святаго великомученика Георгія; тогда начинали обивать двери сукномъ или войлокомъ, конопатить окна и погреба, а потому и говорили: «Егорій съ гвоздемъ. Къ Николину дню обыкновенно становятся рѣки и устанавливается зимній путь; дабы выразить, что тогда все, какъ мостъ, гладко, говорили: «Никола съ мостомъ.»

Декабря 12-го, день чудотворца Спиридонія, называли: Спиридонъ солнцеворотѣ, т. е. поворотится солнце на лѣто, зима на морозъ.

Января 18-го числа, день св. Аванасія; солнце уже начинаетъ пригрѣвать, а потому говорили: съ Аванасьева дня полозъ покатится, корова бокъ грѣпетъ. Наши предки въй

44

686

ражались просто и ясно. Что значила поговорка объ Ава-
насьевъ днѣ? То, что въ январѣ остаются по снѣгу лоснящіе-
ся слѣды отъ полозьевъ, а это и называли: полозъ пока-
тится. Если тогда выпускали скотину погулять, то, какъ
на лворѣ еще довольно холодно, коровы старались стать такъ,
чтобы солнце ударяло на нихъ, и старики наши говорили:
«корова бокъ грѣетъ.»

Января 24-го, день преподобной Ксеніи и его называ-
ли: Аксинья полузимница, т. е. что половина зимы прошла ;
въ нѣкорыхъ мѣстахъ называли сей день Аксиньей полухлѣб-
ницей, потому что только половина хлѣба и корма нужна бы-
ла до лѣта.

Марта 1-го, день св. Евдокіи. Тогда отъ теплой погоды
снѣгъ начинаетъ осѣдать и какъ будто сплющиваться, а по-
тому 1-е Марта называлось: Абдотья плющиха.

Сорокъ Мучениковъ бываетъ 9-го Марта. Этотъ день почи-
таютъ началомъ весны. Тогда появляются жаворонки и дру-
гія лѣтнія птицы, а потому ко дню Сорока Мучениковъ Рус-
скіе люди пекутъ изъ тѣста жаворонковъ, и мальчики взошед-
ши на возвышенное мѣсто, закликаютъ весну, съ припѣ-
вами:

Прилетѣлъ куликъ изъ заморья,
Вывелъ весну изъ затворья.

Марта 17-го, день Алексія Божія человѣка, съ юртъ пото-
ки. Тогда снѣгъ таетъ и вода бѣжитъ ручьями.

Апрѣля 16-го, день святыхъ мученицъ Агаевіи, Ирины
и Хіоніи; тогда вскрываются рѣки и вода вездѣ бываетъ въ
разливѣ, а потому и называютъ сей день: Арина урви берега,
ибо вода, начиная сбывать, подмываетъ берега и они обры-
ваются.

Апрѣля 24-го бываетъ св. Георгія Побѣдоносца, 9-го
мая Николая Чудотворца. Въ старину говорилн: Егорій съ во-
дой, а Никола съ травой. Тогда рѣки уже вскрываются, на-
чинаются дожди и скотъ выгоняютъ въ поле на трагу.

Мая 1-го день пророка Іереміі. Крестьяне начинаютъ
пахать и сѣять, и 1-е Мая называютъ: Еремльъ запрямальникъ.

Мая 5-го, день мученицы Ирины; съ сего дня начинаютъ
сѣять разсаду и называютъ его: Арина росадница.

Мая 14-го, въ день мученика Ісидора, замѣчаютъ, ка-
ковъ булетъ день? Если весь ясный, то будетъ большій уро-

687

жай огурцовъ, а если утро пасмурное и холодное, а про-
яснить только къ вечеру, ранніе огурцы будутъ не хороши,
а въ поздныхъ будетъ урожай.

Мая 29-го, день св. Оеолосіи, которую называютъ ко-
лосницей. Тогда хлѣбъ начинаетъ колоситьсл.

Юня 23-го, день мученицы Агриппины, обыкновенно на-
зывается: Аграфена купальница. Въ нашемъ съверномъ кли-
матѣ ранѣе сего времени почти нельзя купаться; вода еще
холодна и потому легко простудиться, а потому всегда толь-
ко около половины Юня начинаютъ купаться. Старики за-
мѣчали, что если кто прежде выкупается, получитъ лихо-
радку. Въ день Аграфены Купальницы, въ нѣкоторыхъ мѣ-
стахъ, открывается у насъ купанье торжественное; многіе
почитаютъ долгомъ выкупаться непремѣнно въ сей день.

Юня 24-го, Ивановъ день. Его празднують не только
въ Россіи, но въ Польшѣ, Германіи и другихъ мѣстахъ, съ
разными обрядами. Въ Малороссіи зажигаютъ тогда огни и
гуляютъ почти всю ночь. Г-нъ Пассекъ, въ Очеркахъ Рос-
сіи, подробно описалъ обряды, соблюдаемые въ Ивановъ
день въ разныхъ мѣстахъ Россіи. Ивановъ день замѣчате-
ленъ еще тѣмъ, что повсемѣстно у насъ подъ Ивановъ день
собираютъ травы, кладутъ подъ Иванову росу, высушивъ,
сберегаютъ ихъ и почитаютъ особенно цѣлительными, не-
жели собранныя въ другое время. День пророка Иліи почи-
таютъ у насъ уже осеннимъ праздникомъ.

Августа 1-го, праздникъ Происхожденія Древъ Честнаго
Креста, простой народъ называетъ Спасъ мокрый. Тогда,
по установленію церкви, бываетъ крестный ходъ на рѣку, а
гдѣ нѣтъ рѣки, святятъ воду въ церкви. Мокрымъ называютъ
сей праздникъ потому, что по окончаніи волосвятія простой
народъ купается и купаетъ лошадей. Тогда носять въ цер-
ковь медовые соты и ъдятъ медъ.

Августа 6-го, праздникъ Преображенія Господня. Освя-
щаютъ яблоки и потому называютъ сей день яблочнымъ Спа-
сомъ. Многіе прежде Преображенія не ъдятъ яблоковъ.

Кромѣ дней, описанныхъ мною и почитаемыхъ, какъ
будто условными терминами, съ давнихъ временъ, многіе
святые почитаются у насъ особенными покровителями раз-
ныхъ предметовъ. Такъ, на примѣрѣ: въ день пророка На-
ума начинаютъ учить лѣтей, приговаривая: Пророкъ Наумъ
наставитъ на умъ. Ученіе начинали въ старину слѣду-

44*

688

ущимъ образомъ: обыкновенно служили молебенъ, благословляли дитя, брали хлѣбъ и отводили ученика къ учителю.

Св. Флора и Лавра почитали у насъ покровителями лошадей; въ ихъ праздникъ служили молебенъ и ставили имъ свѣчи.

Св. Власію молились у насъ о рогатомъ скотѣ, Девяти Мученикамъ и Парасковѣль Пятницъ отъ лихорадки, св. мученику Антипу отъ зубной боли.

Много есть у насъ замѣчательныхъ обычаевъ и повѣрьевъ, сохранившихся донынѣ. Выходя изъ дома, всякий Русскій крестится, а также крестится, когда увидятъ молодой мѣсяцъ и когда принесутъ въ комнату огонь. Есть повѣрье, въ которомъ весь простой народъ твердо увѣренъ, что у каждогоъ человѣка есть свой ангелъ и свой злой духъ, и если человѣкъ дѣлаетъ доброе дѣло, ангелъ радуется, а злой духъ плачетъ, и на оборотъ. Передъ объдомъ обыкновенно старшій въ домѣ, въ старину, читалъ молитву, по окончанію коротой садились за столъ и перекрестясь начинали объдать, послѣ объда читали молитву за столомъ. За столомъ всегда сидѣли у насъ тихо, благопристойно, особливо почитая за грѣхъ болтать ногами, говоря, что тѣмъ тѣнѣшшіе дьявола. За величайшій грѣхъ считали прогнѣвать родителей. Отецъ или мать, разсердясь, говорили: «Смотри — скажу одно слово — не воротишь!» Это тяжкое слово было проклятіе, но очень рѣдко случалось ямъ пропизести тяжкое слово — воля родителей была священа. Предки наши говаривали: кто не сдержитъ слова, да будетъ тому стыдно. Въ старину большая часть народа не знала грамотѣ; если кто давалъ въ займы деньги, то дѣлалъ зарубки на палочки, а вмѣсто векселя было честное слово. Если долгъ не былъ заплаченъ въ положенный срокъ, занмодавецъ приходилъ къ должнику и говорилъ ему: Смотри, братъ, зарубку срублю — худо будетъ! Нельзя сказать, чтобы въ старину всѣ были честные люди, но тогда была вѣра въ истину и можно было лучше полагаться на слово. Для неплатящихъ долги былъ въ старину правежъ. Извѣстно, что занмодавецъ могъ наказывать должника, и слово правежъ осталось въ народѣ, хотя не значить уже того, что значило мрежде. Онъ поставилъ менл на правежъ говорится нынѣ въ шутку. Въ память какого нибудь замѣчательнаго случая, зарубку дѣлали на матицу: такъ называютъ у насъ цеперечный брусъ у потолка, или

ДИПЛОМЪ
НА
КНЯЖЕСКОЕ ДОСТОИНСТВО,

ДАННЫЙ
КНЯЗЮ МЕНШИКОВУ
ПЕТРОМЪ ВЕЛИКИМЪ.

1707 ГОДА.

Божією споспѣшествующею милостію, Мы Пресвятłышій и Державнѣйшій Великій Государь Царь и Великій Князь Петръ Алексѣевичъ, всея Великія и Малыя и Бѣлыя Россіи Самодержецъ: Московскій, Кіевскій, Владимирскій, Новогородскій, Царь Казанскій, Царь Астраханскій, Царь Сибирскій, Государь Псковскій, и Великій Князь Смоленскій, Тверскій, Югорскій, Пермскій, Вятскій, Болгарскій, и иныхъ Государь и Великій Князь Нова-города Низовскія земли, Черниговскій, Рязанскій, Ростовскій, Ярославскій, Българскій, Удорскій, Обдорскій, Кондинскій, и всея сѣверныя страны Повелитель и Государь Иверскія земли, Карталинскихъ и Грузинскихъ Царей, и Кабардинскія земли, Черкасскихъ Игорскихъ Князей, и иныхъ многихъ государствъ и земель, восточныхъ, западныхъ и сѣверныхъ Отчичь и Дѣличь, и Наслѣдникъ и Государь, и Обладатель Наше Царское Величество,

Въ блюдущихъ цѣковъ намятъ, объявляемъ настоящею Нашею жалованною грамотою всѣми:

Аще данная Намъ отъ Всевышнаго Самодержавная власть,
по Всероссійскомъ Нашемъ паслѣдномъ и принадлежащихъ

691

къ оному пространнѣйшихъ Царствіяхъ и Государствахъ такоً распространяется, что вся достоинства, и высокіе сте-
пени чести во ономъ издавна обыклые, и по волѣ Нашей нол-
вовведенные, каждому по заслугамъ, и по милости Нашей
раздавати, въ благоволеніи Нашемъ состоитъ: обаче въ на-
гражденіи вышшими, и первенственными степеньми чести
и титуловъ въ Нашемъ Царствіи, богатодарность Нашу сими
обыкли есмы предѣлы заключать, разсмотря чрезвычайныя
заслуги и высокое достоинство оного, егоже на степень знат-
нѣйшаго Княжеского преимущества возвести соизволяемъ.

И тако разсуждая, что любезно Намъ, върный Римскаго
Государства Князь Александръ Даниловичь Меншиковъ, про-
изведенный изъ фамиліи благородной Литовской, которого
Мы ради върныхъ услугъ въ Нашей гвардіи родителя его, и
вида въ добрыхъ поступкахъ его самого надежду отъ юныхъ
лѣтъ, въ милость Нашего Величества воспріятіе, и при Дво-
рѣ Нашемъ возрастити удостоили, и якоже со прибавляющи-
мися лѣты возраста его процвѣталъ оный въ благодѣтяхъ,
храбростяхъ и славныхъ сердца и разума дарованіяхъ, пред-
варяя всѣхъ сверстникъ своихъ, тако и Нашего Величества
милость распространяющуюся день отъ дней къ себѣ содѣла,
и тѣмъ о предбудущихъ своихъ мужественныхъ и върныхъ
къ Намъ и къ Царствію Нашему поступкахъ и услугахъ, на-
дежду въ Насъ умножилъ, яже наипаче въ томъ чрезъ му-
жественные и не по лѣтамъ возраста его авленныя учинки,
при осадѣ славной Турской бывшей крѣпости Азова, какъ
на морѣ, такъ и на земли утвержденна бысть, тако, что ми-
лость Наша ко оному знатно умножися; потомъ же при пу-
тешествіи Нашемъ во Европейскихъ Государствахъ, къ ко-
торому его яко единого изъ върнѣйшихъ и любезнѣйшихъ
Себѣ купно избрахомъ, не токмо Нашей, но и прочихъ ино-
странныхъ Государей почитаніе и милость заслужи, что отъ
оныхъ по времени явными и великими знаки милости награж-
денъ есть, яко же отъ Его Цесарскаго Величества Римского
вышшею степенью чести Княжего титула Римского Имперія
почтенъ быти чрезъ явную грамоту удостоенъ; отъ Коро-
левскаго Величества Польскаго чиномъ кавалеріи бѣлого ор-
ла; отъ Королевскаго же Величества Прусскаго кавалеріею
жъ благородія чрезъ публичныхъ министровъ, именемъ
ихъ почтенъ есть. По начатіи же войны у Насъ съ короною
Шведскою, оной таковыя доводы храбрости воинскаго ис-

092

кусства и върности, какъ при осадахъ и добываніи городовъ:
Нотепбурга, Нишанца и Нарвы, тако и при взятіи непрія-
тельскихъ кораблей на морѣ Намъ предъ очьми Нашима по-
казалъ, что Мы его не токмо отъ единой воинскихъ чиновъ
степени въ степень возвышати, но потомъ и вышшимъ зна-
комъ воздаянія за мужество, въру и върность его, сирѣнь,
орденомъ кавалеріи Нашей Россійской святаго Апостола
Андрея, пожаловать и потомъ надъ привращенными Наши-
ми войною, наслѣдственными провинціями, Ингріею и Ко-
реліею купно со Эстляндіею и иными, издревле Намъ надле-
жащими, Генеральнымъ Губернаторомъ, Всемилостивѣйше
учинили; въ которыхъ онъ мудрымъ и радѣтельнымъ сво-
имъ правленіемъ и изряднымъ учрежденіемъ немалую услу-
гу и плодъ Намъ и Государству Нашему произвелъ. Потомъ
же при вступленіи Нашемъ, по прошевію Короля и Рѣчи
Посполитой Польской и Великого Княжества Литовскаго, съ
войски Нашими на обропу оной противъ общаго Нашего
цепріятеля, толикія Намъ вършыя услуги въ совѣтѣхъ при
полученіі крѣпостей и приводѣ войскъ показалъ, что Мы
дростойна быти разсудили оного Нашихъ государственныхъ
и тайныхъ дѣлъ Министромъ и Генераломъ главнымъ всея
Нашея кавалеріи учинити; въ которомъ чину бывъ оный,
Намъ и Государству Нашему не токмо (по оставленіи съ со-
юзной стороны) мудрымъ отводомъ войскъ Нашихъ изъ
Гродни и учрежденіемъ оного; но потомъ прошлого 1706
году, Октября во 2 день мужественнымъ и мудрымъ приво-
домъ своимъ оной кавалеріи таковую преславную надъ не-
пріятельскимъ войскомъ побѣду получилъ, каковой въ сію
цейну падъ онымъ никогда же получено; и за таковыя и
иныя многія его къ Намъ и къ Пресвѣтѣйшему Сыну Наше-
му (Его же возращенія высшимъ Управителемъ Мы оного
со Всемилостивѣйшаго на върность его упованія учредилъ),
и ко всему Дому Нашему, и Россійскому Царствію превели-
кія многія услуги и усердныя радѣніа, разсудили Мы, до-
стойно быти въ награжденіе того всего, оного не токмо въ
данныхъ ему отъ Насъ и отъ иностранныхъ Государей че-
стяхъ, титулахъ и Римскаго Государства Княжемъ достонн-
ствѣ, сею Нашею Царскаго Величества милостивою жалован-
ною грамотою утвердити; но и еще во признаніе и воздая-
ніе тѣхъ его къ Намъ прежде помнутыхъ заслугъ, Всерос-
сійскаго Нашего Царствія, Княземъ Ижерскія земли его

693

учинити и пожаловати, яко же Мы симъ то исполняемъ и во
знакъ тоя Нашея милости во ономъ Княжествѣ лежащіе гра-
ды Амбургъ и Копорье съ принадлежащими къ нимъ уѣзды
и землями, въ вѣчное ему и законнымъ его наслѣдникомъ и
потомству владѣніе, Всемилостивѣйше отдаемъ. Сего ради,
да будетъ во имя Бога Всемогущаго, отъ негоже всякое на-
чало, честь и достоинство происходитъ, помянутый Госпо-
динъ Александръ Даниловичъ Меншиковъ, и потомки его
обоихъ родовъ законнорожденные, восходящіе и нисходящіе
линѣи, во вѣчный знакъ Нашея милости, Нашимъ собствен-
нымъ изволеніемъ и Самодержавною отъ Бога врученною
властію и благоусмотрѣніемъ Нашимъ, разсужденіемъ во
всьхъ Нашихъ Всероссійскаго Царствія Государствахъ, по-
жалованъ, почтенъ и имянованъ титуломъ Римскаго и Рос-
сійскаго Государства, Князя съ приложеніемъ Свѣтлѣйшаго,
въ которую честь Мы его съ сего числа возвышаемъ, уза-
коняя, и симъ Нашимъ Царскаго Величества указомъ на-
крѣпко установляя, дабы впредь въ вѣчныя времена оной и
дѣти его, наслѣдники и потомки законные мужеска и женска
роду нисходящей и восходящей линѣи, силою Нашего воз-
ставленія и возведенія отъ всѣхъ имяновалися, какъ на пись-
мѣ, тако и на словахъ, Римскаго и Россійскаго Государствъ
Князи и Принципы Свѣтлѣйшіе, и въ Нашемъ, тако жъ и въ
иностранныхъ Государствахъ тѣ права, привиллегіи и преи-
мущества, яже достоинству тому приличествуютъ и приня-
длежать, получали, воспріимали и употребляли; и Нашему
Величеству и Пресвѣтлѣйшему Царевичу Сыну Нашему лю-
безнѣйшему Алексѣю Петровичу, и прочему Нашему Потом-
ству по должности своей во всѣхъ дѣлѣхъ вѣрно и радѣтель-
но, яко и прежде, служили; и дабы сверхъ того онъ Але-
ксандръ Даниловичъ Нашъ и Римскаго и Россійскаго Государ-
ства Князь особливую Нашего Царского благоволенія и ми-
лости склонность искусилъ: того ради, тою жъ Нашею Са-
модержавною Властію ему и дѣтямъ его законнымъ обоего
роду Гербы ихъ родовые и въ Цесарскомъ дипломѣ изобра-
женные отчасти умножили, отчасти же и вновь соизволили,
и послѣдующимъ образомъ вѣчно впредь употреблать и
имѣть повелѣваемъ и жалуемъ, то есть: Щитъ четвероча-
стный, которого первое польце верхнее серебряное, льва
поднятого весьма краснаго языкомъ выставленнымъ и хво-
стомъ въ верхъ потрясаемымъ, держащаго ланою двѣ чер-

694

ныя трости, на-крестъ положенныя, по концамъ позлащен-
ныя, содержаща Генеральства достоинство его пожалован-
ное знаменующія да являютъ: второе польце верхнес, си-
нее, гербъ Великого Княжества Литовскаго переменными
краски да содержитъ, ко объявленію той же провинціі, что
оная есть отчизна его; правое польце нижнее, такожде си-
нее, златый корабль оснащенный и плавающій, да являється
знаменіе морского его у Насъ достоинства: четвертое, или
лѣвое нижнее польце златое, побѣды военные являющее, да
знаменуетъ, что Мы Великій Государь Наше Царское Вели-
чество, его за многія полученныя побѣды съ крайнею вла-
стію надъ войскомъ Нашимъ коннымъ начаљствующа по-
ставили, щитцемъ среднимъ раздвоеннымъ златымъ раздвол
гербъ Римского Имперіа и Царства Российского, положивъ
между обоихъ орловъ главами корону Нашу Всероссійскую,
и положивъ грудному щитцу сердце коронованное родовый
фамиліи его гербъ вѣрныхъ службъ Нашему Царскому Ве-
личеству, такожде и Его Цесарскому Величеству и Королев-
ству Польскому, съ Нами въ союзъ обрѣтающемуся, поныть
учиненныхъ память, и віредь учинятися имущихъ сердца
готовость знаменуются; надъ всемъ гербомъ да стоять пять
шлемовъ рѣшетчатыхъ и вѣнчанныхъ кромѣ средняго, кото-
рой Княжескою шапкою да покрывается, и изъ оного да воз-
стаютъ кругомъ раздвоенные прежде среднимъ щитцемъ
назначенные Всероссійскіе, Цесарства Римского и Польскіе
гербы, подлѣ онаго сущій шлемъ справа сердце Фамиліи его
гербъ да носить, и надъ онымъ слѣва левъ въ щитѣ изобра-
женный; да стоитъ первый шлемъ справа, первенственный
Ижерского Княженія гербъ замокъ съ треобразными башня-
ми и тремя распущенными знамены, изъ которыхъ среднее
знамя красное, правое и лѣвое серебряное, или бѣлое; да
держитъ шапкою княжею знаменующій Княженія того до-
стоинство, ему отъ Насъ Всемиловѣшьше данное: патый
или послѣдній шлемъ лѣвый, другой гербъ провинцій, Ко-
рельской и Эстляндской, знаменуя надъ тѣми жъ провинціа-
ми врученную ему отъ Нашего Величества власть Губернатор-
скую: держатели того герба да будутъ, два солдата понѣмец-
ки убранные съ мушкетами, патье верхнее на правой стра-
пѣ темно-зеленое, во знакъ Нашей Гвардіи; на лѣвой же си-
нее, прочсе красное, шляны сверхъ того перьями струсо-
выми украшенныя; отвороты да будутъ справа красные, съ

695

л'вой руки золотые и синіе; около щита да будетъ обведена цьпь кавалеріі Нашей Всероссійской чина, святаго. Апо- стола Андрел, и на каменяхъ ея надпись языкомъ Россій- скимъ вырѣзана да будетъ, «за въру и върность;» а его над- пись, «за наставленіе разума съ поможеніемъ щастія,» яко же сія вся живописцова рука цвѣтами своими раздѣленна и явнѣе смотрѣти подаетъ.

Того ради Мы Пресвятѣйшій, и Державнѣйшій Великій Государь Царь и Великій Князь Петръ Алексеевичъ Само- держецъ Всероссійскій, Нашего Всероссійского Царствія Государствъ, върно-любезнымъ подданнымъ, какъ духов- нымъ, такъ и мирскимъ; Митрополитомъ, Архиепископомъ Епископомъ, и прочимъ духовнымъ, и въ Нашемъ Царского Величества обрѣтающимся сигклитъ, Принцомъ, Княземъ, и прочимъ высокимъ Министромъ, въ войскахъ же Нашихъ на землѣ и морѣ служащимъ, Фелдмаршаломъ и Адмираломъ, Генераломъ вице-Адмираломъ и прочимъ вождемъ; и высо- кого и ниского чина офицеромъ: такожде благоурожен- нымъ нашимъ дворянамъ, и всѣмъ вообще и коемуждо особно; гражданскимъ, канцелярскимъ, верховнымъ и нижнимъ служителямъ, и земского чина, Президентомъ и Бургомистромъ, и мыщаномъ, и всѣмъ Всероссійского На- шего Царствія подданнымъ всякаго чину; милостиво пове- льваемъ, и указомъ Нашимъ имяннымъ утверждаемъ, а про- чихъ Потентатовъ, Принциповъ и Князей братски и любез- но просимъ и желаемъ, дабы помянутого Намъ и Россійскому Нашему Царствію върно-любезного Римского и Россійского Государства Князя Господина Александра Даниловича Мен- шикова и законныхъ наслѣдниковъ мужеска и женска роду, восходящія и нисходящія линѣи, въ вѣчныя времена, въ раз- сужденіи къ Намъ и Царству Нашему помянутыя его вѣрныя службы, и надъ непріятели Нашими храбрые воинскіе поис- ки, Нашимъ Римского и Россійского Государства Княземъ Ижерскимъ признавали, почитали, писали и имяновали; и по милостивому Нашему возвышенію предсѣдательство въ духовныхъ и сенаторскихъ совѣтахъ по достоинству оному по- зволяли, и прочія преимущества и почтенія оному отдавали: яко же Брата Нашего любезнѣйшаго, Пресвятѣйшаго и Державнѣйшаго Юсифа, избраннаго Римского Цесаря и иныхъ, ему данный дипломъ въ себѣ содержитъ, который сею Нашею Царского Величества милостивою жалованною

696

грамотою купно во всемъ подтверждаемъ, и подданнымъ Нашимъ оный пріимать, и потому исполнять повелѣваемъ, подъ опасеніемъ преступникомъ Нашего Царского Величества гнѣва и пъни пяти сотъ фунтовъ злата, изъ которой часть въ казну Нашу; остаточное же тому озлобленному достроено бѣть имѣетъ безъ всякой пощады, не смотря лица, или чина; прочимъ же Потентатомъ, Принципамъ и Княземъ взаимно въ таковыхъ же мърахъ воздавати общаемъ; яко же во свидѣтельство сей Нашей къ помянутому Намъ върно-любезному Святѣйшему Князю Александру Даниловичу Меншикову милости и достойнаго возвышеніа прилагаемъ Нашу и Всероссійскаго Нашего Царствія печать, при подписаніи Нашея Царскія Руки. Данъ въ Нашемъ воинскомъ походѣ въ Польшѣ, въ главномъ стану при Казимирѣ, лѣта отъ Рождества Христова 1707 году, Юня въ 1 день.

У подлинного Диплома подписано собственноею
Его Императорскаго Величества рукою тако:

ПЕТРЪ.

Его Царского Священного Величества Государственныхъ и Посольскихъ дѣлъ Тайной Секретарь Петръ Шафировъ.

КРИТИКА.

— История Монголовъ. Отъ древнѣйшихъ временъ до Тамерланы. Переводъ съ Персидскаго (В. Григорьева.) Спб. въ типографіи К. Крайя, 1834 г. въ 8, XII и 158 стр. *.

Въ числѣ разнообразныхъ сочиненій и переводовъ, из-
данныхъ въ послѣднее время Русскими, находится Исто-
рія Монголовъ, переведенная съ Персидскаго языка однимъ
изъ воспитанниковъ Санкт-петербургскаго Университета. Сія
Исторія составляетъ ІХ отдѣленіе Всеобщей Исторіі Хон-
демира, извѣстной подъ названіемъ: Хуласетъ ульабхартъ.

Г. Переводчикъ въ предисловіи къ сей книжкѣ приписы-
ваетъ свой трудъ ревностному поощренію Правительства къ
полезнымъ литературнымъ занятіямъ и усердному содѣй·

* Съ особенною благодарностью къ почтенному автору сей статьи, тѣмъ охотнѣе помѣщаемъ мы ее, что критика ученый, въ полномѣ смысѣ сего слова, у насъ явленіе рѣдкое, особливо по части орієнталисма. Статья, здѣсь предлагаемая, драгоцѣнна еще и потому, что авторъ параллельно разсматриваетъ въ ней извѣстія о Монголахъ Китайцовъ и Турецкихъ племенъ, въ чемъ до сихъ поръ была сущая путаница и чего не соображалъ еще донынѣ ни одинъ изъ орієнталистовъ. Не скажутъ ли, что критика опоздала, черезъ семь лѣтъ послѣ появленія книгъ, ею разсматриваемой? — Но развѣ ученыя книги тоже, что мыльные пузыри, такъ называемой, Нэлицкой Словесности, которые жалкия критика ловитъ на лету, пока они не лопнули, и пока еще не забыли объ нихъ и публика и критика, а перѣдко и самъ авторъ ихъ?

Р. Р. В.

698

ствію г. Шармуа (основательно знающаго Персидскій языкі), что дѣластъ честь образу его мыслей и располагаетъ чита-
теля имѣть ловѣренность къ точности самаго перевода. Объ
изданной имъ Исторіі съ благородною скромностію говорить
опъ, что хотя опа есть не болѣе, какъ скучный и краткій
разсказъ о великихъ событияхъ, потрясавшихъ вселенную,
по въ замѣнѣ сего нелостатка имѣтъ то преимущество, что
при всей краткости своей заключаетъ всѣ важнѣйшія событи-
ія исторіі Монголовъ до временъ Тамерлана. — Достоин-
ство сей Исторіі полагаетъ онъ еще въ рѣдкости рукопис-
наго подлинника, и въ томъ, что ученый Гербело, при со-
ставленіи Восточной Библіотеки своей, преимущественно
пользовался имъ, извлекая цѣлые периоды изъ него слово
въ слово. Наконецъ, неменѣе, по его мнѣнію, возвышаетъ
цѣну сего перевода то обстоятельство, что награда, пред-
ложенная Санктпетербургскою Академіею наукъ за сочине-
ніе Исторіі Золотой Орды, возбудитъ многихъ ученыхъ от-
личиться на семъ поприщъ состязанія, а изданная имъ Исто-
рія Монголовъ входитъ, по своему содержанію, въ число
вспомогательныхъ источниковъ, указанныхъ Академіею.

Такъ судить г. Переводчикъ и судить не безъ основанія.
Но другому правилу слѣдуетъ рецензентъ при разсматрива-
ніи историческихъ произведеній. Въ его глазахъ существен-
ное достоинство исторіі состоитъ въ вѣрномъ описаніи и
важныхъ и маловажныхъ событий, а рѣдкость подлинниковъ
и относительное къ нимъ уваженіе ученыхъ включаетъ онъ
въ число уже отрицательныхъ достоинствъ.

Руководствуясь безпристрастіемъ и благонамѣренностью,
составляющими душу критики, онъ съ должною основатель-
ностію изслѣдываетъ одно происшествіе за другимъ, опре-
дѣляя достовѣрность ихъ согласіемъ съ повѣствованіемъ
другихъ историковъ, сообразностію съ нравами и обычая-
ми описываемаго народа, физическою возможностью въ от-
ношеніи къ дѣйствію, мѣсту и времени. Все, что сколько
нибудь противорѣчитъ помянутымъ обстоятельствамъ, счи-
таетъ онъ, съ небольшими исключеніями, историческою не-
вѣрностію, или ошибочнымъ прибавленіемъ историка. Что
касается до самаго перевода, главное достоинство его по-
лагаетъ, сколько въ вѣрномъ и легкомъ переложеніи съ од-
ного языка на другой, столько въ буквальномъ удержа-
ніп собственныхъ именъ, измѣненіе коихъ произвело, какъ

699

извѣстно, большую запутанность въ исторіи древнихъ на-
родовъ. Подъ сими условіями рецензентъ *Исторіи Монгол-
ловъ* принимаетъ на себя обязанность разсмотрѣть сію книж-
ку, и постарается опредѣлить ей мѣсто, которое она по сво-
ему достоинству должна занять между подобными произве-
деніями.

Начала Монгольскаго народа невозможно приурочить ко времени: оно кроется въ отдаленной древности, ибо слишкомъ за двадцать пять вѣковъ до христіанской эры Монголы бродили уже въ сосѣдствѣ Китая. Но не столь трудно опредѣлить ихъ происхожденіе. Грамматическое сходство Монгольскаго языка съ Турецкимъ* и тождество съ нимъ въ нѣ-которыхъ коренныхъ словахъ ясно показываютъ, что Монголы первоначально составляли Турецкое племя, отдѣлившееся отъ прочихъ во времена удаленнѣйшія отъ насъ, а отъ сей давности временъ произошло превращеніе Монголовъ въ другой народъ, нынѣ отличный отъ Турковъ языкомъ, нравами, обычаями и частію даже обликомъ. У Восточныхъ народовъ сохранились свѣдѣнія о томъ въ са-мыхъ темныхъ преданіяхъ, болѣе или менѣе перемѣшан-ныхъ съ разными вымыслами.

Правленіе въ Монгольскомъ народѣ, какъ и у всѣхъ дру-
гихъ кочевыхъ народовъ, искони было удѣльное. Цѣлый на-
родъ, или значительная часть его, соединенная подъ еди-
ною верховною властію, называется ханствомъ (въ Европей-
скомъ смыслѣ государствомъ). Ханство дѣлится на аймаки
или поколѣнія (удѣльныя владѣнія), аймаки на роды. Хан-
ство называется прозваніемъ владычествующаго дома; айма-
ки и роды болѣе прозваніями своихъ владѣтельныхъ домовъ,
рѣдко заимствуя названіе отъ страны или побочныхъ об-
стоятельствъ. Такимъ образомъ вынѣшняя Халха во вре-
мя Чингисово называлась Татань; аймакъ, которымъ владѣ-
ли предки Чингисовы, назывался Монголъ; родъ, отъ ко-
тораго произошелъ Чингисъ - ханъ, назывался Кютъ, ина-
че Борцзигитъ**.

Во время большихъ политическихъ переворотовъ, про-

* Здѣсь подъ Турками разумѣются не Турки Константинопольскіе, а вообще племена, говорящіе языкомъ, называемымъ у насъ Татарскимъ. Средняя Азія есть колыбель Турецкихъ народовъ.

** Нынѣ всѣ Монгольскіе князья, происходящіе отъ Чингисъ - хана, прозваются Борцзигитъ.

700

изводимыхъ войпою, Монгольскій народъ не терялъ свого
существованія, по перемѣною прежнихъ владѣльныхъ
домовъ подпергался новому раздѣлу, съ перемѣною самыхъ
названій. Такимъ образомъ Татань въ послѣдствіи назва-
па Халха, а четыре главныхъ поколѣнія, Кэрэ, Тайчутъ,
Монголь и Татаръ, превращены въ владѣнія Чэхасакту-ха-
на, Сайнъ-поиня, Тушету-хана и Пицинъ-хана, съ не-
большою разницею ихъ тогдашнихъ предѣловъ съ нынѣшни-
ми. Но Мугаммеданскіе историки нерѣдко прозванія владѣ-
тельныхъ Монгольскихъ домовъ почитали собственными и-
менами государей и родоначальниковъ владѣтельныхъ поко-
льній, что занимающимся исторією Восточныхъ народовъ
необходимо нужно знать.

Два народа, сколько намъ извѣстно, писали полную исто-
рію Монгольскаго народа, Китайцы и Персіне. Китайское
Правительство вносило въ свои лѣтопис всѣ событія Мон-
гольскаго народа, въ которыхъ принимало оно непосред-
ственное участіе. Персидскіе ученые писали о Монголахъ
основываясь на преданіяхъ, или устныхъ сказаніяхъ. Изъ
сего положенія должно исключить исторію дома Чингисова,
которую въ Китаѣ писали сами Монголы, а въ Персіи Цер-
сіане съ разсказовъ, Монголами сообщенныхъ; по сей при-
чинѣ родословная предковъ Чингисовыхъ въ общихъ исто-
ріяхъ сходствуетъ въ числѣ лицъ и разнствуетъ только въ
именахъ, что произошло отъ свойства Персидскаго язы-
ка, или общаго обычая переиначивать собственныя имена
другихъ народовъ. Безъ спехъ предварительныхъ свѣдѣ-
ній о Монгольскомъ народѣ, нерѣдко въ самыхъ простыхъ
мѣстахъ можно впадать въ недоумѣніе. Исторія Монголовъ,
разбираемая нами, раздѣлена на пять отдѣленій, изъ коихъ
только первые два, какъ содержащіе въ себѣ исторію Мон-
гольскаго народа, будутъ предметомъ нашегоъ разбора.

Въ первомъ отдѣленіи содержится продолженіе времени
отъ Ноя до Чингпъ-хана, периодъ въ началѣ весьма тем-
ный и только по мѣрѣ приближенія къ концу нѣсколько про-
ясняющійся. Сей периодъ, пространный во времени и скуд-
ный событіями, заключаетъ въ себѣ пять главныхъ эпохъ
Монгольскаго народа, изъ коихъ двѣ первыя баснословны,
двѣ основаны на темныхъ преданіяхъ, а послѣдня досто-
вѣрна: -

Первую эпоху составляетъ Туркъ, сынъ Гафетовъ, пер-

701

вый на Востокъ царь племенъ, названныхъ по его имени Турецкими. Сю сказаніе не имьетъ никакого основанія и принято по обыкновенію Восточныхъ историковъ для того, чтобы протянуть линію дома Чингисова до Ноя.

Вторая эпоха есть рождение въ седьмомъ колѣнѣ отъ Турка двухъ близнецовъ, названныхъ Татарѣ и Монголѣ, которымъ отецъ ихъ Илли-ханъ раздѣлилъ Туркестанъ * на удѣлы, первому далъ восточную, а второму западную половину. Съ сего времени начали въ-Монголіи царствовать двѣ династіи; Татарѣ и Монголѣ, по именамъ коихъ и народы ихъ названы. Кажется, что и сія эпоха вымышлена, чтобы дать име- на и начало двумъ единоплеменнымъ народамъ, которые въ послѣдствіи имѣютъ появиться на сценѣ политическаго бытія.

Но въ сихъ двухъ вымыслахъ кроется одно важное об-стоятельство, не замѣченное, кажется, ни однимъ еще Евро- пейскимъ историкомъ. Хондемиръ, почитая Турка главою двухъ владѣительныхъ домовъ въ Монголіи, Татарѣ и Мон- голѣ, называетъ Монголію Туркестаномъ (смотр. стран. 3) Абулгазы ханъ, Турецкій историкъ, хотя производитъ Мон- головъ отъ Турка, но нынѣшнія Турецкія племена, т. е. го- ворящія Татарскимъ языкомъ, почитаетъ не одного проис- хожденія съ Монголами (Смот. Истор. о Тат. ч. 2, г. 2, стр. 52), къ которымъ относить только однихъ Уйгуровъ (смотр. ч. 2, гл. 5, стр. 115 — 118). Онъ Монголію называетъ Мо- гульскою державою, а подъ Туркестаномъ разумѣетъ осѣд- лыя владѣнія въ средней Азіи, какъ то: Коканъ и пр. (см. ч. 3, гл. 19, стр. 421 и сл.). Но въ обоихъ случаяхъ стран- нѣе всего для насъ то, что въ Монгольскомъ языкѣ нѣтъ сло- ва Туркъ, а Персидскій историкъ, производя владѣителей Монгольскихъ отъ Турка и называя ихъ владѣнія Туркеста- номъ, самихъ Монголовъ не называетъ Туркамн, но раздѣ- ляетъ сей народъ на Татарѣ и Монголовъ.

Третья эпоха есть Огузъ-ханъ, сынъ Кара-хана, сына Монголова, первый изъ великихъ древнихъ завоевателей на Востокъ. Историкъ говоритъ, что Кара-ханъ (кочевавшій на Каракумъ **, узнавъ, что сынъ его покланяется Богу по

* Хондемиръ подъ Туркестаномъ разумѣетъ нынѣшнюю Монголію, что ниже увидимъ.

** Эдѣсь подъ Каракумомъ разумѣется Хангайскій хребетъ, по вос- точную сторону коего паходилась первая столица Чингисовыхъ потомковъ.

45

702

новой вѣрѣ, пошелъ па него войною, съ намѣреніемъ убить
его, но правовѣрная жена Огузъ-ханова немедленно извѣ-
стила его о томъ. Кара-ханъ погибъ въ сраженіи, а Огузъ-
ханъ, принявъ по немъ престолъ, въ теченіе 73-хъ лѣтъ
своего царствованія покорилъ весь Туркестанъ (т. е. Мон-
голію) и далъ народамъ Мопгольскимъ большую часть про-
эваній, подъ которыми они извѣстны были, какъ то: Уйгу-
ровъ, Каикли, Кипчаковъ и Халачѣей. Абулгазы-ханъ, въ
своей Исторіи о Турецкихъ племенахъ, также представ-
ляетъ Огузъ-хана образцомъ правовѣрія (т. е. Исламисма,
который никогда не существовалъ въ Монголіи) и геройства,
по съ большею подробностію. Онъ пишетъ, что Кара-ханъ;
отецъ Огузъ-хановъ, предріялъ убить сына своего за вве-
деніе новой вѣры, и въ то время, когда Огузъ-ханъ былъ
на охотѣ, пошелъ па него съ многочисленнымъ войскомъ,
по не смотря на то проигралъ сраженіе и на побѣгъ умеръ
отъ раны стрѣлою. Огузъ-ханъ, объявивъ себя ханомъ,
вокервыхъ пошелъ войною на Татаръ-хана, который коче-
валъ близъ границы Китая, и побѣдиłъ его; потомъ поко-
рилъ Китайскую имперію, городъ Джуржутъ* и Тангутское
царство, задолго до его существованія; послѣ сего завое-
валъ всѣ владѣнія, лежащія отъ Монголіи на югъ до Индіи,
на западъ до Каспійскаго моря.

Четвертую эпоху составляютъ два прошествія: паденіе
дома Монголовъ и вторичное возстановіе его. Иль-ханъ,
потомокъ Огузъ-хана въ шестомъ колѣнѣ, претерпѣлъ отъ
Тура, хана Мавараннагрскаго, соединившагося съ Татар-
скимъ Сіюнджъ-ханомъ, такое пораженіе, что изъ всего
Монгольскаго народа осталось въ живыхъ только четыре че-
ловѣка: Каянъ, сынъ Иль-хана, съ женою, и Тегусъ, дво-
юродный братъ его, съ женою же. Скрывшись на полѣ сра-
женія между убитыми, опи, по наступлѣніи ночи, обратились
въ бѣгство и къ разсвѣту пріѣхали въ такое мѣсто, гдѣ мно-
жество утесистыхъ горъ образовывали собою непроходимый
кругъ. Путешественники взошли на вершину горы, съ ко-
торой усмотрѣли внутри и.людоносную долину, и спустив-
щись въ нее, остались тамъ навсегда. Сіе мѣсто по Тура-

* Гг. Орієнталисты оказали бы немалую услугу исторіи, если бы из-
следовали и разъяснили, какое мѣсто Азіятскіе историки разумѣютъ подъ
городомъ *Джурджутъ*. Нынѣ Туркестанцы подъ словомъ *Джурджутъ*
разумѣютъ *Китай*.

703

цки называется Эргэне Кунъ, т. е. крутой скатъ. Съ продолженіемъ времени, отъ помянутыхъ четырехъ человѣкъ произошли многочисленныя илемена; потомки Каяновы имелись Кіатами, а Тегусовы Дерлингами. Въ послѣдствіи Кіаты и Дерлинги столь размножились, что не могли помѣститься въ Эргэне-Кунъ, и оставивъ сіе мѣсто, устремились на земли Монгольскія, гдѣ, вступивъ въ битву съ владѣвшимъ оными народомъ, одержали надъ нимъ побѣду. Послѣ сего управленіе Монголами утверждено было за Эльдузомъ, происходившимъ отъ Каяна. Абулгазы-ханъ нѣсколько иначе повѣствуетъ о семъ происшествіи. Онъ пишетъ, что Иллъ-ханъ и Сіунчъ-ханъ въ одно время царствовали. Иллъ-ханъ происходилъ отъ потомства Могуллъ-ханова, а Сіунчъ-ханъ отъ рода Татаръ-ханова. Сіи владѣльцы непрестанно имѣли войну между собою, во Иллъ-хапъ всегда побѣждалъ. Наконецъ Сіунчъ-ханъ, соединившись съ Кэрғизскимъ ханомъ, совершенно поразилъ Иллъ-хана на сраженіи и испровергнулъ имперію Могуллъ-ханова дома. Хочя Иллъ-Ханъ много имѣлъ сыновей, но всѣ они пали на помянутомъ сраженіи, кромѣ Каяна, племянника его Нагоса и двухъ женъ ихъ. Сіи принцы взяты были въ плѣнъ, но по прошествіи десяти дней нашли случай бѣжать и возвратились въ свою землю. Разсудивъ, что пмѣ не безопасно тамъ оставаться, забрали оставшійся скотъ и ушли въ горы. Переходя съ горы на гору, они пришли наконецъ къ одной высокой горѣ, чрезъ которую перебрались по узкой звѣреной тропинкѣ и за горою нашли долину, изобилующую нѣжными плодами. Сіе мѣсто повравилось имѣ и тѣмѣ болѣе, что оно, со всѣхъ сторонъ окруженное неприступнымп горами, дѣлало ихъ безопасными отъ преслѣдованія. Они назвали это мѣсто Иргана-Конъ. Иргана на Монгольскомъ языкѣ значитъ долину, а Конъ затвердѣлую высоту **. Когда размножились поколѣнія Каяна и Нагоса, то первый

* Это мѣсто не ясно переведено въ Исторіи Абулгазы-хана, ибо нынѣ извѣстнымъ сдѣлалось, что Кэрғызъ и Кирғизъ не суть слова однозначащія. Подъ первымъ принимается цѣлый народъ Турецкаго цлемени, а подъ вторымъ извѣстно было одно Калмыцкое поколѣніе, иѣкогда воевавшее съ Русскими въ нынѣшней Енисейской и частію Томской губерніяхъ.

** Переводъ очевидно худъ, но я не имѣю Татарскаго подлинника и потому не могу сдѣлать поправки. Удивительно, что до сего времени никто не обратитъ вниманія на Татарскій подлинникъ, хранящійся въ Казанскомъ Университетѣ.

45*

704

назвалъ своихъ потомковъ Каатъ, а второй одну часть
своихъ потомковъ назвалъ Нагослеръ, а другую Дурлаганъ.
Сіи племена жили здѣсь болѣе 400 лѣтъ, и когда обита-
лище сдѣлалось для нихъ тѣсно, то они предприняли возвра-
титься въ землю предковъ своихъ, о привольи которой зна-
ли по преланіямъ. Но прежняя тропинка совершенно загла-
дилась и они не могли найти удобнаго мѣста для выхода изъ
горъ. Одинъ кузнецъ примѣтилъ, что гора въ одномъ мѣстѣ
была не очень толста и состояла изъ желѣзныхъ кусковъ.
Опъ присовѣтовалъ наносить къ той горѣ множество лѣсу и
углей и зажечь. Гора, дѣйствительно, нѣсколько растопилась,
и чрезъ то открылся проходъ, черезъ который верблюдъ съ
вьюкомъ свободно могъ итти. Єимъ образомъ Монголы выб-
рались изъ Иргана-Кона. Въ сіе время управлялъ ими Бер-
течень-ханъ. Владѣльцы отъ потомства Татаръ-ханова,
узнавъ о выходѣ Монголовъ, тотчасъ вооружились, но Бер-
течень-ханъ совершенно разбилъ ихъ. Сіе точно случилось
въ 450 лѣто, какъ имя Могулльское погибло чрезъ пораже-
ніе Иллъ-хана.

Двѣ эпохи сіи имѣютъ историческое основаніе, но столь
потемнены вымыслами, надобно сказать, самыми нелѣпыми,
что еслибъ мы не имѣли исторіи Монгольскаго народа, пи-
санной Китайцами, то принуждены были бы для поясненія
оныхъ сдѣлать множество ложныхъ предположеній и вы-
вести оттуда столько же ложныхъ заключеній, что съ ком-
ментаторами исторій, особенно Азіатскихъ, нерѣдко слу-
чается.

Огузъ-ханъ есть пзвѣстный по Китайской исторіи Модо-
ханъ, происшедшій изъ дома Хунновъ; отецъ его Томань
(по исторіи Монголовъ Кара-ханъ), вытѣсненный изъ Ор-
доса Китайцами, предъ временемъ построенія Великой Стѣ-
ны, удалился въ Халху, и можетъ быть, посемнялся подъ Хан-
чаемъ, въ урочищѣ Хара-Хоринь * (Каракумъ). Модо былъ
законный и единственный пресемникъ его престола, но То-
мань въ послѣдствіи получалъ другаго сына отъ любимой
ханьши, коему желая доставить престолъ, отдалъ Модо Юэч-

* Не въ столицѣ Чингисъ-хановыхъ потомковъ, ибо Хара-Хоринъ собственно есть название урочища и рѣчки.

705

жискому хану въ заложники, и вслѣдъ за тѣмъ произвелъ
нападеніе на Юэчжи *.

Симъ образомъ хотѣлъ онъ погубить Модо, который,
дѣйствительно, поставленъ чрезъ то былъ въ крайную
опасность, и спасеніемъ своимъ обязанъ рѣшительности.
Украсть у хана лучшихъ лоипадей, онъ бѣжалъ къ отцу,
и Томань далъ ему за сіе удалство удѣлъ, состоявшій
изъ 10,000 ковницы. Модо, пріучивъ своихъ подданныхъ
къ безусловному себѣ повиновенію, при помощи ихъ застрѣ-
лилъ своего отца на облавъ, предалъ смерти мачиху съ сы-
номъ и объявилъ себя государемъ. Ханъ восточныхъ Мон-
головъ, какъ сильный въ то время государь, пренебрегалъ
юнымъ Модо и дѣалъ ему разныя оскорбленія. Модо бы-
стрымъ и неожиданнымъ нападеніемъ поразилъ восточнаго
хана и овладѣлъ его землями. Въ слѣдъ за симъ на западѣ
разсѣялъ Юэчжискій народъ, который принужденъ былъ
удалиться отъ предѣловъ Китая на западъ и поселился при
Аму - Даріѣ. Послѣ того Модо напалъ на Китай и обратно
завосвалъ земли, отнятыя Китайцами у его отца. Ставъ но-
велителемъ всей Монголіи, въ 202 - мъ году передъ Р. Х.
вступилъ онъ чрезъ Великую Стѣну въ предѣлы Китая и безъ
сраженія ** принудилъ императора къ признанію равенства
и платежу дани, подъ именемъ подарковъ, что въ 198 году
вторично было утверждено письменнымъ договоромъ. Въ
176-мъ году Модо самъ писалъ къ Китайскому Двору, что
онъ покорилъ в. Туркистанъ, Чжунгарію и Мауря-Еннягаръ,
т. е. всѣ осѣдлыя владѣнія отъ Пичана до Персіи. Въ 174
году онъ умеръ.

Основанная Модо-ханомъ Монгольская имперія содер-
жала въ себѣ всѣ земли нынѣшней Монголіи и южную по-
ловину всей Сибири. Но Китай, въ порывахъ благороднаго
мщенія, болѣе ста лѣтъ велѣ почти безпрерывную войну съ
Хуннами, въ продолженіе которой потеряли они южную
Монголію и Халху. Въ послѣдніе передъ паденіемъ годы, въ
одно время учинили нападеніе на нихъ съ востока Саяній-

* Народъ Юэчжи, за два съ пебольшимъ столѣтія до Р. Х., кочевалъ
около сѣверо-западныхъ предѣловъ Китая, и даже занималъ часть цыпѣш-
ней Китайской губерніи Гань-су.

** Онъ заперъ Китайскаго государя, съ 300,000 войска, въ каменныхъ
горахъ, отрѣзавъ у него обозы съ съѣстными запасами. Войско Модо-хана
состояю изъ 400,000 отборной конницы.

706

цы*, съ съвера и запада Турецкіе народы. Сіе происходило въ теченіе 73—87 годовъ по Р. Х. Въ 92 году Хунны совершенно поражены были Китайцами въ Тарбачтаў, и Сяньбійцы въ томъ же году овладѣли землями и народомъ ихъ въ съверной Монголіи. Послѣ такого пораженія изъ дома Хувонъ осталось одно только поколѣніе Ашина, удалившеся къ подошвѣ Алтая, гдѣ, подъ названіемъ Дула, находилось подъ зависимостію Сяньбійцовъ, а потомъ Жужаней, и вмѣсто подати обязано было добывать желѣзо для хана. Сіе поколѣніе съ теченіемъ времени снова усилилось, и въ 552 году Дулгаскій владѣтель Тумынь, испровергнувъ владычество Жужаньскаго дома, объявилъ себя Или-ханомъ и покорилъ своей власти всю Монголію. Здѣсь должно замѣтить, что домъ Хунновъ погибъ въ 92, а вновь возсталъ, въ поколѣніи Дулгаскомъ, въ 552 годахъ, т. е. чрезъ 460 лѣтъ послѣ паденія, что Абулгазь-ханъ опредѣлилъ довольно върно (450).

Вотъ истиная исторія двухъ эпохъ, третьей и четвертой. Алтай, при подошвѣ коего поколѣніе Ашина поселилось, составляется высочайшую точку хребта, извѣстнаго подъ названіемъ Алтайскаго. Онъ состоитъ изъ кругообразнаго сцѣпленія утесистыхъ гольцовъ,* съ глубокою и пространною долиною внутри ихъ, и представляетъ собою видъ шлема, обращеннаго низомъ къ верху. Шлемъ по Монгольски называется дула, отъ чего поколѣнію Ашина и дано было прозваніе. Сія-то часть Алтая Азіятскими историками названа Эргэне-кунъ. Физическое положеніе оной и обязанность Дулгаскаго поколѣнія добывать желѣзо для своего государя подали имъ поводъ къ баснословному описанію.

Здѣсь не для чего обращать вниманіе на несходство въ собственныхъ именахъ и нѣкоторыхъ подробностяхъ между Хондемиромъ и Абулгазы-ханомъ, потому что они оба и都不али по темнымъ преданіямъ. Но важно для насъ замѣтить, что Сяньбійцы, овладѣвшіе землями Хувновъ на съверѣ, были восточные Монголы, а Жужаньцы, послѣ овладѣшіе тѣми же землями, пришли туда изъ Чахара, то есть, съ юго-

* Монголы, кочевавшіе въ восточной части Халхи.

** Сей Алтай, покрытый вѣчными снѣгами, видѣнъ съ рѣчки Чуи, при вершилъ коей Русскіе имѣютъ торгъ съ пограничными Китайскими караулами. Въ Сибири высочайшія голыя каменныя горы называютъ олочку, а покрытыя всегдашними снѣгами бьютки (алъпы).

707

востока. Изъ сего открывается, что Хондемиртъ, Абулгазы-
ханъ и другіе Азіятскіе историки подъ Татарами разумѣли
не одно поколѣніе Татаръ, кочевавшес въ ХІ и ХІІ столѣ-
тіяхъ около Аргуна, а вообще Монголовъ, обитавшихъ по
южную сторону великой степени; подъ Монголами же разумѣ-
ли только Монголовъ, обитавшихъ въ Халхѣ и далѣе на за-
падъ. См. Ист. о Тат. ч. 2, гл. 2, стр. 62.

Пятую эпоху составляютъ рожденіе Чингиса и порлдокъ
предковъ его. Отъ Эльдузъ-ханова сына Чубина родилась
Аланкова, мать Бузанджира, прадѣда Чингисова въ 10 колѣ-
нѣ. Симъ образомъ Хондемиртъ вывелъ родъ Чингисовъ въ
прямой линіи отъ Ноя. Баснословіе сей генеалогіи столь
очевидно, что пе требуетъ опроверженія. Но что касается
до истиннаго происхожденія самаго дома Монголовъ, то на-
добно полагать, что онъ ведетъ начало не отъ коренныхъ
Монголовъ, а отъ Тунгусовъ. Извѣстно, что въ началѣ Х
вѣка Халхою овладѣли Татапцы, пришедшіе отъ Ордоса;
предки же Татанцовъ были Тунгусы, перешедшіе отъ Аму-
ра къ Ордосу въ началѣ ХІ столѣтія. У кочевыхъ есть обык-
новеніе дѣлить покоренную землю, какъ военную добычу,
между сподвижниками, и каждая изъ сихъ дѣлежныхъ ча-
стей принимаетъ названіе отъ прозванія владѣтеля. Слу-
чается, хотя и весьма рѣдко, что владѣителямъ, добровольно
поддавшимся, побѣдители предоставляютъ во владѣніе часть
ихъ прежнихъ земель. Что касается до Монголовъ, весьма
вѣроятно, что домъ ихъ существовалъ еще до прихода Та-
танцовъ въ Халху, потому что вскорѣ по покореніи Халхи
онъ былъ уже столь силенъ, что въ 1135 году одинъ всту-
пилъ въ войну съ могущественнымъ въ то время домомъ
Гинь, которую кончилъ въ 1139 году пораженіемъ Нючжис-
цовъ, а въ 1147 заключилъ миръ, по которому Нючжисцы
обазались ежегодно доставлять Монголамъ значительные по-
дарки. Въ доказательство моего мнѣнія могу привести и то,
что сами Монголы начинаютъ свой родъ съ Бодоньчара, не
болѣе, какъ 300 лѣтъ до Чингисъ-хана, т. е. около того вре-
мені, какъ Татапцы овладѣли Халхою въ началѣ Х, столѣтія.
Сіе мнѣніе хотя очень правдоподобно, потому что и Китай-
ская исторія причисляетъ родъ Монголовъ къ Татанскимъ
поколѣніямъ, но я не смѣю выдавать его положительнымъ,
основанное на одномъ соображеніи обстоятельствъ. Нынѣ
извѣстно становится, сколь много новѣйшіе оріенталисты

708

запутали исторію Азіи, принимая догадки за положитель-
ныя истины.

Въ повъствованіи о Чингисовыхъ предкахъ, Хондемиръ
мѣстами поленяетъ и даже пополняетъ Китайскую исторію,
а въ нѣкоторыхъ подробностяхъ, особенно собственныхъ
именахъ, разизствуетъ съ оною. Такъ, на примѣръ:

По Хондемиру. Аланкова, бывшая въ замужествѣ за вла-
дѣテлемъ Монголовъ Дубунъ Балномъ, родила съ нимъ двухъ
сыновей, Елгедая и Екжедая, а по смерти мужа чудеснымъ
образомъ родила еще трехъ сыновей: Букунъ Катаки, отъ
косего произошло поколѣніе Катахиновъ (Хатагинъ); Пускинъ
Салджи, родоначальника поколѣнія Салчжіутъ (Салчжутъ).*
и Бузанджира, отъ котораго произошли всѣ ханы Туркестан-
скіе (т. е. Монгольскіе).

По Китайской исторіи. Аруньгова, выданная за Тобунь-
Мэргыня, родила двухъ сыновей, Бугу - Хатаги и Богда
Салцзиху, а по смерти мужа чудеснымъ образомъ родила
третьяго сына Бодонь-Чара.

По Хонд. По смерти Дубунъ - Баяна принялъ правленіе Бузанджиръ; онъ былъ современникъ Абу-Мослема Мару-зи **.

По Кит. исторіи. По смерти Тобунь-Мэргыня принялъ
правленіе Бодоньчаръ.

По Хонд. За Бузанджиромъ слѣдовалъ Бука-ханъ.

По Кит. ист. За Бодоньчаромъ слѣдовалъ Багаритай
Хабици, сынъ ето.

По Хонд. Бука-хану наслѣдовалъ сынъ его Дутуминъ,
имѣвшій отъ жены своей Меналуни 9 сыновей. Чѣлаирцы
убѣли Меналунь со всѣми сыновьями, кромѣ девятаго, Кайду-
хана, которыйъ въ то время находился у дяди своего Мачина.

По Кит. ист. Багаритаю-Хабици наслѣдовалъ сынъ его
Маҳа-додань, которыйъ, женившись на Моналуни, прижилъ
съ нею семь сыновей. Моналунь, будучи вдовою, поссорилась
съ Чѣлаирцами и погибла отъ нихъ со всѣми домомъ, кро-
мѣ седьмаго ея сына Нациня и внука Хайду.

По Хонд. Кайду-Ханъ, съ помощью Мачина сдѣлавшись
главою народа, имѣлъ трехъ сыновей, Бай-Сангора, Джерке-

* Поколѣнія Хатагинь и Салчжутъ виже часто будутъ встрѣчатся.

** Абу-Мослемъ Маруши умеръ въ 173 году эгиры, въ 754 лѣто по Р.
Х., т. е. за 432 года до восцѣствія Чингисова на престолъ. Сіе современ-
ничество подвержено большому сомибію.

709

Ленкума и Джарджинна. Джерке-Ленкумъ былъ родоначаль-
никомъ Тайчіутовъ (поколѣнія Тайчутъ) и имѣлъ трехъ сы-
новей; одинъ изъ нихъ былъ Гембокай, который въ юности
своей попался въ руки жестокихъ людей и по приказанію
Алтунъ-хана прибитъ къ деревянному ослу.

По Кит. истор. Внукъ Маха-доданевъ Хайду, при по-
мощи Нациня, дяди своего, сдѣлавшись главою народа, по-
корилъ себѣ поколѣніе Чжалайръ и чрезъ то нарочито уси-
лился. Хотя о Гембокаѣ ни слова не сказано въ родословной
по Исторіі четырехъ Хановъ, но это безъ всякаго сомнѣнія
долженъ быть Хамбухай-ханъ, насильственную смерть коего
Чингисъ, сдѣлавшись ханомъ, поставилъ предлогомъ войны,
испровергшей царство Гинь. Смот. Ист. чет. Хановъ, стр. 36.

По Хонд. Послѣ Кайду получилъ правленіе Бай-Сангоръ,
сынъ его.

По Кит. ист. Послѣ Хайду получилъ правленіе Бай-
Шенкуръ, сынъ его.

По Хонд. Послѣ Бай Сангора наслѣдовалъ сынъ его Ту-
мене, который покорилъ нѣкоторыя страны Туркестана. Онъ
имѣлъ двухъ женъ, изъ коихъ одна родила ему семь сыно-
вей, а другая двухъ близнецовъ, кои суть Кубль и Каджули.

По Кит. ист. Послѣ Бай-Шенхура наслѣдовалъ сынъ
его Думбагай, но нѣтъ сказки о Кубли и Каджули.

По Хонд. За Тумене слѣдовалъ Кубль Ханъ, сынъ его.

По Кит. ист. За Думбагаемъ слѣдовалъ сынъ его Га-
булъ-Ханъ.

По Хонд. Послѣ Кубль-хана слѣдовалъ сынъ его Кубле-
ханъ; по Китайской исторіі нѣтъ сего хана, а вѣроятно,
что это есть повтореніе, по ошибкѣ вошедшее въ Исторію
Хондемира.

По Хонд. За Кубле-ханомъ слѣдовалъ Бертанъ, братъ
Кубле-хана, получившій за храбрость применованіе Бага-
дура...

По Кит. ист. За Габулъ-Ханомъ слѣдовалъ сынъ его
Бардамъ. Соображая по времени, должно полагать, что Бар-
дамъ имѣлъ ту войну съ Нючжисцами, которая продолжа-
лась съ 1135 до 1147 года. Смотр. Зап. о Монг. томъ II,
стр. 175 и 176, и выше пятую эпоху.

По Хонд. Бертану наслѣдовалъ сынъ его Есукай, кото-
рый ходилъ воевать поколѣніе Татаръ; при самомъ оконча-
ніи сей войны родился у него сынъ, нареченный Темучи-

710

номъ*, по имени одного Татарскаго царя, коего могущество
около сего времени кончилось.

По Кит. ист. Исукэй, сынъ Бардамовъ, принявъ владѣ-
ніе, имѣлъ войну съ поколѣніемъ Татаръ; онъ взялъ въ
плѣнъ Татарскаго владѣтела Тэмуцзиня, а по сему случаю
и родившемуся въ то время сыну своему далъ имя Темуц-
зинь. Это былъ Чингисъ-ханъ.

Второе отдѣленіе заключаетъ въ себѣ продолженіе вре-
мені отъ Темучжина до раздѣленія владѣній Монголовъ ме-
жду сыновьями его.

Въ семъ отдѣленіи Хондемирово повѣствованіе о жизни
Чингисъ-хана во многомъ разнствуетъ отъ исторіи сего го-
сударя, писанной самими Монголами въ Китаѣ. Кромѣ вой-
ны его въ западной Азіи, прочія события вно представле-
ны сбивчиво, неопредѣлительно, невѣрно, даже въ лѣтосчи-
сленіи погрѣшительно, что мы теперь же увидимъ изъ крат-
кой выписки, извлеченной изъ объятъ исторій по военной
жизни Тэмуцзиновой: 1-е, отъ приватія правленія надъ по-
колѣніемъ Монголовъ до объявленія его хановъ; 2-е, отъ
сего случая до похода его въ среднюю Азію; 3-е, отъ возвра-
щенія изъ сего похода до его кончины.

По Хондемиру. Темучинъ въ началѣ испыталъ много не-
пріятностей отъ своихъ враговъ; потомъ провелъ восемь
летъ у Унгъ-хана, ** государя Кераитовъ, бывшаго въ то
время однимъ изъ сильнѣйшихъ владѣтелей Туркестана. Въ
сіе время отлапился онъ многами слатными подвигами, во-
юя съ своими врагами. Но послѣ Унгъ-ханъ, по навѣтамъ
сына своего Севгуна, возненавидѣлъ Темучина и преди-
нялъ убить его. Одинъ изъ князей, знавшій о намѣреніи
хана, объявлялъ о томъ наединѣ жепъ своей, а два мальчика
Бата и Кагилыкъ, принесшіе молоко изъ стада, услышавъ
сіи рѣчи, тотчасъ пошли къ Темучину и разсказали ему слы-
шанное. Въ ту же ночь Унгъ-ханъ напалъ на Темучина съ
многочисленнымъ войскомъ. Но сіе сраженіе не было рѣ-
шительно, а на второмъ Чингисъ-ханъ одержалъ совершен-

* Темучинъ, правильно Тэмуцзинъ, по произношению сѣверныхъ Монголовъ, между концами онъ родился, а по южному произношению Тэ-муцзинь.

** Унгъ-ханъ есть Ванъ-ханъ, которому подліпное имя было Толи (зеркало). Онъ получилъ отъ Нючжискаго государя титулъ царя (по Китайски Ванъ); по сей причинѣ и прозванъ былъ Ванъ-ханъ. Онъ былъ главою поколѣнія Кэрэ, изъ Хэрэ (Кераить). Сл. Ист. четыр. Хан. стр. 14.

711

ную побѣду, и Унгъ-ханъ, съ сыномъ Сенгуномъ, ушедъ съ
поля сраженія, скрылся у Таянкъ-хана, который однакожь
убилъ отца, а сынъ бѣжалъ въ Кашеаръ, гдѣ также былъ
убитъ. Темучинъ, по покореніи земель Унгъ-хановыхъ, воз-
вратился на родину, и въ 599 году эгиры (въ 1202) всту-
пилъ на ханскій престолъ. Послѣ сего онъ пошелъ войною
на Наймань. Таянкъ-ханъ палъ на кровопролитномъ сра-
женіи, а сынъ его Кушлукъ бѣжалъ къ дядѣ своему Буйру-
ку. Въ сію войну Темучинъ покорилъ себя большую часть
народовъ Монгольскихъ и въ началѣ 602 года (въ 1205 году)
во второй разъ вступилъ на ханскій престолъ, при чемъ
пророкъ Бютъ-Тенгри нарекъ его Чинисъ-ханомъ.

Кто знаетъ образъ кочевой жизни, тотъ съ перваго взгля-
да усмотритъ, что разсказъ о связяхъ Тэмуцзиня съ Ванъ-
ханомъ тѣмъ только разнится отъ сказки, что здѣсь скоро
дѣло дѣлается, а не скоро сказка сказывается. Два государя
кочуютъ въ одномъ мѣстѣ. Одинъ замыслилъ погубить дру-
гаго и въ нѣсколько часовъ собрались у нихъ многочислен-
ныя ополченія.

По Кит. ист. По смерти Исукэя Тэмуцзинь, еще мало-
лѣтный, избранъ былъ отъ прочихъ князей главою поколѣ-
нія Монголовъ. Нѣкоторые князья изъ сего поколѣнія отло-
жились отъ него и перешли въ подданство родственнаго съ
Монголомъ дома Тайчутъ. По сему поводу Тэмуцзинь имѣлъ
ссоры съ своими родственниками и мало по малу опять при-
велъ ихъ подъ свою власть, а непокорливыхъ истребилъ.
Въ продолженіе сего времени Татарскій владѣтель, преслѣ-
дуемый Нючжисцами, бѣжалъ на западъ, и Тэмуцзинь не
упустилъ случая ограбить его. Послѣ сего онъ принялъ къ
себѣ Ванъ-хана (Унгъ-ханъ), который, бывъ изгнанъ изъ
своихъ владѣній, скитался по степамъ, не имѣя дневнаго
пропитанія. Тэмуцзинь оружіемъ возвратилъ ему прежнее
владѣніе, съ присовокупленіемъ новыхъ, и симъ образомъ
еріобрѣлъ себѣ въ немъ постояннаго и сильнаго союзника.
Потомъ соединенными силами напали они на Наймань и въ
слѣдъ за тѣмъ на Тайчутъ, два сильнѣйшіе дома въ съвер-
ной Монголіи, и надъ обоими одержали полную побѣду. Въ
то время поколѣнія Хатагино, Салчкутъ, Дурботъ и Хунги-
ри, видя возрастающую силу Тэмуцзиня, составили противъ
него военный союзъ. Но Тэмуцзинь, соединившись съ Ванъ-
ханомъ, разбилъ союзное войско; потомъ пошелъ на поко-

712

лѣніе Татаръ и надъ нимъ одержалъ побѣду. Въ слѣдъ за
симъ поколѣнія Хуншри, Дурботъ Икирасъ, Хатагинь, Хор-
ласъ, Татаръ и Салчжутъ составили второй военный союзъ
при Толѣ и объѣвили Чжамхака главою сего союза. Тэмуц-
зинь, предувѣдомленный о томъ, немедленно пошелъ на
встрѣчу союзнымъ воискамъ и разбилъ ихъ. Чжамхакъ
сиасся бѣгствомъ, а Хуншри поддался Темуцзиню.

Въ 1201 году Тэмуцзинь нападалъ на Татаръ и грабилъ ихъ, но Татары въ нападеніи на Тэмуцзиня не имѣли успѣха, почему, соединившись съ Найманемъ, Дурботомъ, Хатагипемъ и Салчжутомъ, снова напали на Тэмуцзиня. Онъ, съ союзникомъ своимъ Ванъ-ханомъ, одержалъ надъ ними совершенную побѣду. Это былъ третій военный союзъ противъ Темуцзиня. Союзники увидѣли, что имъ невозможно сокрушить его, пока онъ будетъ действовать въ союзъ съ Ванъ-ханомъ, почему и предприняли поссорить ихъ менду собою. Въ сіе время Темуцзинь хотѣлъ старшаго своего сына Чжоциня женить на Ванъ-хановой дочери Чоръ-бицзи; а за Ванъ-ханова сына Тосхо выдать свою дочь Габинь-бицзи, но не могъ согласиться въ договорѣ, и отъ сего произошли взаимны неудовольствія между ними. Чжамхакъ, пользуясь раздоромъ, успѣлъ чрезъ Илху, сына Ванъ-ханова, внушить ему подозрѣніе на Тэмуцзиня и чрезъ то произвелъ вражду между друзьями.

Въ 1203 го бы, Ванъ-ханъ, умыслѣвъ хитростію погубить
Тэмуцзиня, чрезъ нарочнаго пзъявилъ свое согласіе на
бракъ и просилъ его къ себѣ для утвержденія брачнаго до-
говора. Тэмуцзинь поѣхалъ, на дорогѣ пришелъ въ сомнѣ-
ніе и возвратился.

Ванъ-ханъ, не имѣвъ успѣха въ замыслѣ, рѣшился, сое-
динившись съ тремя другими поколѣніями, напасть съ во-
оруженное силою, но конюшій его Сприкци, узнавъ о томъ,
тайно увѣдомилъ Темуцзиня, который по сей причинѣ
успѣлъ предупредить союзниковъ. Не допустивъ ихъ до
соединенія, онъ напалъ на каждаго изъ нихъ порознь и въ
одинъ лень надъ всѣми одержалъ поверхность. Побѣда не
имѣла рѣшительныхъ слѣдствій и съ обѣпхъ сторонъ при-
готовились къ новому сраженію, которое хотя кончлось
въ пользу Темуцзиня, но также еще не было рѣшительно.
Ванъ-ханъ многочисленностью войскъ превосходилъ Темуц-
зиня; Темуцзинь даже самъ сомнѣвался въ успѣхѣ сей вой-

713

ны, почему въ третій разъ ударилъ на Ванъ-хана неожиданно и поразилъ его совершенно. Ванъ-ханъ и Илха спаслись бѣгствомъ, но первый въ дорогѣ убитъ однимъ изъ Найманьскихъ предводителей, а Илха бѣжалъ въ Тангутѣ, гдѣ пропитывался набѣгами и былъ прогнанъ; потомъ ушелъ въ Кучу, гдѣ убитъ за производимыя имъ грабительства. Тэмуцзинь, овладѣвъ землями Ванъ-хана, замыслилъ объявить себя ханомъ, что привело Найманьскаго хана въ страхъ и побудило его къ составлению четвертаго военнаго союза.

Въ 1204 году съ обѣхъ сторонъ сдѣланы большія приготовленія къ войнѣ и Тэмуцзинь еще весною * встрѣтилъ Діань-хана (Таянкъ-ханъ) подъ Хангаемъ, т. е. близъ границы Найманьской. Темуцзинь былъ не столь силенъ, какъ союзники, но счастіе постоянно служило ему. Діань-ханъ въ самомъ пылу сраженія попался въ плѣнъ и тутъ же былъ преданъ смерти. Сіе обстоятельство такъ разстроило союзниковъ, что они не замедлили обратиться въ бѣгство, и потомъ принуждены были покориться Тэмуцзиню. Тохто (Туктабики), глава поколѣнія Морхисъ, бѣжалъ къ Боро-хану, старшему брату Діянь-ханову. Сею побѣдою глава Монголовъ покорилъ себѣ поколѣнія Дурботъ, Татаръ, Хатагинь и Салчжутъ, и чрезъ то сдѣлался повелителемъ почти всей нынѣшней Халхи.

Въ 1205 году Тэмуцзинь предпринялъ первый походъ на югъ, ограбилъ нѣкоторыя пограничные мѣста въ Тангутѣ и возвратился съ большою добычею, а въ 1206 году, въ полномъ собраніи князей и чиновъ при Ононѣ, онъ вступилъ на императорскій престолъ и принялъ отъ народа титулъ Чингисъ-хана (сказки о пророкѣ нѣтъ). Послѣ сего вторично пошелъ онъ въ Наймань и поймалъ Боро-хана на облавѣ. Діянь-хановъ сынъ Хоцулэй-ханъ (Кушлукъ) и Тохто бѣжали къ Яръ-даши-голу. Вотъ порядокъ военныхъ подвиговъ Чингисъ-хана до 1207 года.

Далѣе по Хондемиру, Чингисъ-ханъ, сдѣлавъ распоряденія по управленію Монголіи, пошелъ на Кара-Хатай, и въ

* Кочевые обыкновенно начинаютъ военные дѣйствія съ непріятелями осенью, т. е. съ августа, и продолжаютъ до глубокой зимы, а въ продолженіе весны и лѣта откармливаютъ изуренныхъ походомъ лошадей. Въ сію войну обстоятельства принудили Чингисъ-хана принять походъ весною, дабы встрѣтить непріятеля, уже приближавшагося къ предѣламъ его владѣній.

714

продолжение двухъ лётъ покорилъ всю страну сю, а Ал-
тунъ-ханъ съ горести и отчаянія отравилъ себя ядомъ. Ме-
жду тёмъ Кушлукъ и Гуръ-ханъ (Кара-Хатайскій) возмути-
лись. Чингисъ-хапъ началъ войну съ ними; первое сраже-
ніе опъ проигралъ, а на второмъ остался побѣдителемъ и
овладѣлъ Кара-Хатаемъ. Кушлукъ съ перваго сраженія бъ-
жалъ, потомъ былъ пойманъ Монголами и предапъ смерти.
Эдѣсь у Хондемира сталкиваются два Кара-Хатая, изъ коихъ
подъ первымъ онъ разумѣетъ съверный Китай, находившій-
ся тогда подъ владычествомъ дома Гинь, * а подъ вторымъ
владѣніе, заключавшее въ себѣ часть западныхъ земель
Чжунгаріи и часть Кэргизскихъ и Казачьихъ земель. Впро-
чемъ, сіе владѣніе еще въ 1201 году домъ Наймань присое-
линилъ къ себѣ, и Гуръ-ханъ, върятно, былъ не государь, а
правитель Кара-Хатая, поставленный Найманскимъ домомъ.

По Кит. исторіям. Въ 1207 году Чингисъ-ханъ ходилъ съ войскомъ въ Тангутъ и взялъ только городъ Юйрака. Въ началѣ 1208 года возвратился онъ изъ сего похода, а зимою опять пошелъ противъ Тохто и Хучулэй-хана. Въ то время Ойратъ и другія поколѣнія добровольно покорились Чингисъ-хану, и опъ при ихъ содѣйствіи уничтожилъ поколѣ- піе Морхись. ** Тохто умеръ отъ раны стрѣлою, а Хучулэй- ханъ бѣжалъ въ Кидань.

Въ началѣ 1209 года поколѣніе Хоихоръ (Уйгуръ) под-
далось Чингисъ-хану, послѣ чего онъ вступилъ въ предѣлы
Тангута, разбилъ Тангутовъ, предводительствуемыхъ на-
слѣдникомъ царскимъ, а втораго главнокомандующаго взялъ
въ плѣнѣ; потомъ завоевалъ Урянхай, *** и опять возвратив-
шись въ Тангутъ, разбилъ полководца Веймина и осадилъ
Тангутскую столицу Чжунъ-синъ (нынѣ обл. городъ Нань-
ся-фу). Сею войною Чингисъ-ханъ, обезсилилъ Тангутскаго
государя, поставилъ его въ несостояніе препятствовать ему
въ войнѣ, замышляемой противъ Нючжисцоѣ.

* О предѣлахъ съвернаго Китая подъ владычествомъ Ючженей, см. карту, приложенную при Исторіи чет. Хановъ.

** Т. е. отнялъ владѣнія у дома Морхись (Меркитъ) и присоединилъ ихъ къ своимъ.

*** Гдѣ въ то время кочевало поколѣніе Урянхай, неизвѣстно, а въ началѣ XV вѣка оно занимало весь нынѣшній Корчинь. Урянхи кочуютъ пыль близъ Российской грашцы около озера Косогола, по всему хребту Тапшу.

715

1210-й годъ прошелъ въ пріуготовленіяхъ къ войнѣ съ домомъ Гинь (Нючжи), который владѣлъ съверною половиной Китая, Маньчжурією и южною половиною Монголіі. Чжебэ, полководецъ Чингисъ-хановъ, предводительствуя передовымъ ополченіемъ, разбилъ Нючжисцовъ, занимавшихся построеніемъ пограничной крѣпости по близости Калганы, и пошелъ далѣе на востокъ. Чингисъ-ханъ въ Цзиньчжеу * унизительно принялъ князя Юньцзи, посланнаго къ нему отъ Нючжискаго двора. Въ то время умеръ Нючжискій государь и помянутый князь Юнь-цзи вступилъ по немъ на престолъ. Чингисъ-ханъ съ презрѣніемъ принялъ посланника его, что и было объявленіемъ войны.

Въ мартѣ 1211. года Чингисъ-ханъ открылъ походъ вступленіемъ въ съверный Китай съ многочисленнымъ ополченіемъ, и въ десяти верстахъ отъ города Да-тхунъ-фу ** разбилъ Нючжиское войско. Въ сентябрѣ одержана вторая побѣда, надъ 400,000 ополченіемъ Нючжисцовъ. Послѣ сего сыновья его Чжоцинь, Чаганьтай и Угэдэй, съ тремя отдѣльными корпусами, завоевали города, лежавшіе при самой Великой Стѣнѣ, по южную и съверную сторону оной, отъ Ордоса до Желтаго моря, между 128° и 136° долготы. Чжебэ проникъ черезъ Цзюй-юнъ-гуань** до Пекина, и Нючжискій государь принужденъ былъ просить мира. Чингисъ-ханъ ответвегнулъ его предложеніе и вмѣстѣ съ тѣмъ оставилъ вздытые имъ города, почему Нючжисцы снова укрепились въ нихъ.

1212 годъ начался новыми несчастіями для царства Гинь, внутренними смятеніями и измѣнами. Юлюй-люгэ, потомокъ Киданьскихъ царей, служившій тысячникомъ, занялъ Ляодунъ, и объявивъ себя владѣителемъ сей страны, поддался Монголамъ. Три другіе военачальника, охранявшіе съверные предълы Китая, также покорились имъ. Въ августѣ Чингисъ-ханъ открылъ военные дѣйствія пораженіемъ 300,000

* Городокъ, существовавшій за Ордосомъ, въ нынѣшнемъ поколѣніи Дурбень-Хухутъ.

** Городъ Да-тхунъ-фу лежить подъ 41° сѣв. широты и 131° долготы.

*** Крѣпость, лежащая въ горахъ, па дорогѣ отъ Пекина къ Калгану. См. Зап. о Монгол. т. І. стр. 9.

716

Нючжискаго ополченія, неподалеку отъ Калгана, а полководецъ его Чжєбя взялъ восточную Нючжискую столицу. *

Въ Августъ 1213 года Чингисъ-ханъ пачалъ пойну взятыемъ городовъ Сюань-хаа-фу и Бао-ань-чжеу. ** Въ сентябрѣ мятежный Нючжискій полководецъ, хитростію вступивъ въ Пекинъ, умертвилъ своего государя, и князь Сюнь вступилъ по пемъ на престолъ. Въ декабрѣ Чингисъ-ханъ поразилъ многочисленное Нючжиское войско подъ городомъ Хуай-лай*** и проникъ черезъ крѣпости Цзы-цзинь гуань и Цзюй-юнъ-гуань въ южную сторону горъ. Послѣ сего, оставя часть войскъ для обложенія Пекина, прочее ополченіе раздѣлилъ онъ на три части, изъ коихъ одна пошла на югъ, по направленію западныхъ горъ, другая по берегу Желтаго моря, третья среднею дорогою. Въ продолженіе зимы Монголы взяли почтивсъ города, лежавшіе отъ Великой Стѣны на югъ до Желтой рѣки, исключая Пекинъ и девять другихъ городовъ. По окончаніи сего похода, они соединились въ 120 верстахъ отъ Пекина на западъ. Въ сіе время Монгольскій полководецъ Мухури отдѣльно, и также съ успѣхомъ, дѣйствовалъ въ восточной Монголіи.

Чингисъ-ханъ, пресытая кровопролитіемъ и награбленными богатствами, въ началѣ 1214 года самъ предложилъ Нючжискому государю о мирѣ, по заключеніи коего пошелъ отъ Пекина на съверъ, и прошедъ крѣпость Цзюй-юнъ, предалъ смерти нѣсколько сотъ тысячъ молодыхъ мужчинъ и женщинъ, уведенныхъ въ плѣнъ. Нючжискій государь, принявъ мирѣ, какъ временную мѣру къ спасенію себя, немедленно оставилъ Пекинъ и уѣхалъ въ южную столицу Кхайфынъ-фу. Чингисъ-ханъ почелъ сіе замысломъ къ новой войнѣ и предпринялъ обратный походъ. Тогда Нючжискія войска, провожавшія своего государя отъ Пекина до первой станціи, по нѣкоторымъ неудовольствіямъ взбунтовались, и присоединившись къ Монголамъ, вмѣстѣ съ попы облегли Пекинъ.

Въ мартѣ 1215 Мухури взялъ съверную Нючжискую столицу, † чѣмъ и утвердилъ завоеваніе восточной Монголіи.

* Городъ Лло-лиъ въ Маньчжуріи, подъ 41° съвер. шир. и 142° долготы.

** Сіи города лежатъ на пути отъ Пекина къ Калгану.

*** Хуай-Лай лежитъ на пути отъ Пекина къ Калгану.

† Городъ Да-инъ-фу, лежавшій подъ 41° сѣв. широты и 136° долготы.

717

Въ сіе самое время Нючжискій государь послалъ съ юга вспоможеніе Пекину войсками и хлѣбомъ, но предводители, предавшись пьанству, неожиданно встрѣтились съ Монголами и потеряли при семъ случаѣ войско и хлѣбъ. Пекинъ, лишенный всей надежды къ спасенію, принужденъ былъ (безъ сраженія) сдаться Монголамъ. Чингисъ-ханъ, стоявшій за Великою Стѣною въ Хуань-чжеу, * послалъ въ Пекинъ Хутука забрать казенное имущество, послѣ чего городъ преданъ былъ грабежу войскъ и почти весь выжжень. Помышляя о завоеваніяхъ въ другихъ странахъ, Чингисъ-ханъ вторично предложилъ Нючжискому государю о заключеніи мира, на такомъ условіи, чтобы сложивъ съ себя титулъ императора, онъ остался владѣテлемъ въ Хэ-нань,** а земли отъ Желтой рѣки на сѣверъ уступилъ ему совершенно.

Нючжискій государь не согласился на сіе унизительное предложеніе и война опять началась, только не съ такою уже силою. Чингисъ-Ханъ начиналъ скучать пребываніемъ въ раззоренныхъ мѣстахъ и въ 1216 году возвратился въ Халхү. Въ слѣдующемъ 1217 году главное начальство надъ войсками въ Китаѣ ввѣрилъ онъ Мухури и препоручилъ ему при новыхъ завоеваніяхъ не менѣе пещись объ удержаніи уже прежде завоеванныхъ земель, постепенно вводя порядокъ къ управлѣніи ими. Съ сего времени военные действия Монголовъ въ Китаѣ вообще сдѣлались медленны. Чингисъ-Ханъ, приготовляясь къ великому походу въ среднюю Азію, наибольшую часть лучшихъ войскъ вывелъ изъ Китая съ собою, и замѣнилъ ихъ корпусами, набранными изъ восточныхъ Монголовъ, Тунгусовъ, а наиболѣе изъ Китайцовъ, которымъ ввѣрилъ охраненіе завоеванныхъ городовъ.

1218 годъ Монголы ознаменовали взятіемъ нѣсколькихъ значительныхъ городовъ въ Китаѣ, покорили Корею и осадили Тангутскую столицу, а въ 1219 году Чингисъ-ханъ объявилъ войну Харязьмскому хану и двинулся на него со всеми своими силами. Но порядокъ походовъ его въ Харязьмѣ, Бохарѣ и Персіи описанъ Китайскими историками весь-

* Нынѣ городокъ Хуртунь-балгагу, лежащій подъ 41° сѣв. широты, во 100 верстахъ отъ Ду-ши-кхәү на сѣверъ.

** Земли, лежащія по южному берегу Желтой рѣки и составляющія губернію Хэ-нань.

46

718

ма сухо, потому что сей предметъ, по удаленности мѣста,
мало былъ имъ извѣстенъ. Хондемиръ, напротивъ, при всей
краткости, удержалъ и притомъ вѣрио изложилъ всѣ глав-
ныя подробности. Сія часть въ его Исторіи Монголовъ за-
служиваетъ полное довѣріе Европейскихъ историковъ; да-
же несимовѣрное кровопролитіе, произведенное Монголами
въ городахъ, не подлежитъ сомпиінію, потому что жители
деревень въ Азіи, во время военныхъ опасностей, обыкно-
венно щутъ спасенія въ большихъ городахъ.

По Хондемиру, Чингисъ-Ханъ въ 621 году эгиры (въ
1224) возвратился въ свою столицу, и скоро, получивъ
извѣстіе о возмущеніи Шейдурху, правителя Тангута и Ка-
шина, * отравился въ тѣ страны, съ безчисленнымъ вой-
скомъ. Шейдурху встрѣтилъ его съ 500,000-ю арміею, но
бывъ разбитъ и обратился въ бѣгство. Тогда Чингисъ-
ханъ, приблизившись къ смерти, раздѣлилъ сыновьямъ свои
завоеванія и завѣщалъ скрывать смерть его, доколѣ Шейдур-
ху не выйдетъ изъ города своего, а потомъ убить его. Чин-
гись-ханъ жилъ 73 года, царствовалъ 25 лѣтъ.

По Кит. истори. Монголы еще въ 1218 году, когда
Чингисъ-ханъ приготовлялся итти на запалъ, осадили Тан-
гутскую столицу. Причины сей войны хотя не выказаны,
но видно, что Мухури, намѣреваясь перенесть театръ войны
на западный берегъ Желтой рѣки, требовалъ отъ Тангутска-
го государя вспомогательныхъ войскъ, а онъ несохотно вы-
полнилъ требованія своихъ побѣдителей. Вирочемъ, въ 1221
году, когда Монголы переправились чрезъ Желтую рѣку въ
Ордосъ, ** дѣйствительно присоединилось къ нимъ 50,000
Тангутскихъ войскъ. Въ апрѣлѣ 1223 умеръ Мухури,
одинъ изъ опытнѣйшихъ полководцовъ Чингисъ-хановыхъ.
Въ слѣдъ за нимъ скончался Нючжискій государь Сюнь и
сыпъ его Шеу-сюнь наслѣдовалъ престолъ. Монголы сно-
ва напали на Тангутъ и Тангутскій государь сдалъ пре-
столъ сыну своему. Въ исходѣ 1224 года Чингисъ-ханъ,
пресыщенный убійствами и грабежами въ средней Азіи,
возвратился въ свою столицу и далъ войскамъ годичный

* По Азіятскімъ историкамъ, даже по пѣкоторымъ мѣстамъ Китайской исторіи, открывается, что государь Тангута имѣли двойныя имена, Тангутскія и Китайскія. Такимъ образомъ и города имѣли двойныя названія.

** При городѣ Дунь-шень-чжеле, подъ 40° сѣв. шир., 129° долготы.

719

роздыхъ. Между тѣмъ новый Тангутскій государь медлилъ послать къ нему сына своего въ заложники, и сверхъ того далъ у себя убѣжище врагу его Шилгаксань-Хангю. По симъ причинамъ, въ 1226 году Чингисъ-ханъ пошелъ въ Тангутъ съ большими сплами и напалъ на сіе владѣніе съ запада. Онъ взялъ города Гань-чжеу, Су-чжеу, Чоло и Холо. ** Въ исходѣ года осадилъ столицу Линъ-чжеу и разбилъ войско, пришедшее для ея спасенія. Въ продолженіе первыхъ шести мѣсяцовъ слѣдующаго 1227 года Монголы приступомъ взяли всѣ почти города Тангутскіе. Кители укрывались въ горы и вертепы, но спаслось не болѣе одного или двухъ изъ ста. Въ іюль мѣсяцѣ, истощенный Тангутскій государь покорился и отвезень въ Монголію плѣнникомъ, а въ слѣдующемъ мѣсяцѣ опустошитель міра Чингисъ-ханъ умеръ отъ болѣзни, на 20 году царствованія, на 65 отъ рождения. ***

Во второмъ отдѣленіи Хондемиръ помѣстилъ одни имена потомковъ Чингисъ-хановыхъ, царствовавшихъ въ Китаѣ, безъ означенія времени ихъ царствованія. Даже вмена сіи, болѣе или менѣе, измѣнены въ произношеніи, а родословныя нѣкоторыхъ лицъ невѣрны, какъ то:

По Хондемиру, Угедай (сынъ Чингисовъ).

По Китайской исторіи, Угэдэй.

По Хонд. Гаюкъ-ханъ.

По Кит. ист. Куюкъ, сынъ Угэдэевъ.

По Хонд. Менгу-ханъ (сынъ Тулэевъ).

По Кит. ист. Мувкэ.

По Хонд. Кубилай-ханъ.

По Кит. ист. Хубилай (Хобилай); сынъ Тулэевъ, произведенный Сэчень-ханъ.

По Хонд. Тимуръ-Каанъ, сынъ Хубилаевъ.

По Кит. ист. Тэмуръ, внукъ Хубилаевъ, произведенный Улижейту-ханъ.

По Хонд. Кушилай, сынъ Дженжека, сына Терме-балая, сына Джингимова.

* Въ то время сіи города не были еще защищены Великою Стѣною.

** Убѣздные города, находившиеся въ Ляпь-чжеу-фу.

*** По Хондемиру на 25 царствованія, на 73 отъ рождения, но въ семъ случаѣ безусловно должно принять счисленіе Кит. исторіи, ибо самъ Хубилай, внукъ Чингисовъ, утвердилъ его, когда поставилъ имена диди и отца своего въ новоенностроеномъ храмѣ царей.

46*

720

По Кит. ист. Хашанъ, сынъ Дарма-балы, сына Тэму-
рова, Проименованный Кулукъ-ханъ.

По Хонд. Тукія, сынъ Кушилая.

По Кит. ист. Аюръ-бали-батра, братъ Хашановъ, про-
именованный Буиньту-ханъ.

По Хонд. Тайзи, сынъ Тулюка, прозванный Билекту.

По Кит. ист. Шоди Бала, сынъ Буиньту-хана, прō-
именованный Г'эгэнь-ханъ.

По Хонд. Ануширванъ, сынъ Дары.

По Кит. ист. Ису Тэмуръ, сынъ Гамалы, правнукъ
Хубилаевъ.

По Хонд. Буктимуръ, сынъ Тимуръ каапа.

По Кит. ист. Тобъ-Тэмуръ, Проименованный Цзялту-
ханъ.

По Хонд. Есурдаръ.

По Кит. ист. Тогонъ Тэмуръ.

Симъ гоеударемъ оканчивается царствованіе Чингисова
дома въ Китаъ.

Третіе отдѣленіе содержитъ въ себѣ одни имена государ-
рей, царствовавшихъ послѣ Чжооциня въ Кипчакъ (Копчакъ),
что служитъ неоспоримымъ доказательствомъ, что сія часть
исторіі Монголовъ, подобно, какъ исторіі потомковъ Чингв-
совыхъ, царствовавшихъ въ Китаъ, мало известна Персид-
скимъ историкамъ. Но четвертое отдѣленіе, исторія по-
томковъ Гулаху-хановыхъ, царствовавшихъ въ Персіи, за-
служиваетъ полное довѣріе Европейскихъ историковъ.

И такъ, въ общемъ заключеніи, остается повторить, что
Хондемиръ хорошо описалъ походы Чингисовы въ западной
половинѣ Азіи и върно излючилъ исторію потомковъ его,
владѣвшихъ въ Персіи, а о походахъ его въ восточной Азіи
имѣлъ понятія самыя сбивчивыя и свѣдѣнія невърныя, такъ,
что писателю, мало знающему исторію Азіи, не совѣтую ру-
ководствоваться ими.

Что касается до замѣчаній, которыми г. переводчикъ
старался пояснить пѣкоторыя темныя мѣста исторіи, или
исправилъ собственныя пмена, искаженныея произношеніемъ,
также нужнымъ почитаю слѣлать примѣчанія.

1. Хаганъ есть чисто Монгольское слово, выговариваемое по произношению съверныхъ Монголовъ Ханъ, а по произношению южному Хань. Буква г въ семъ, какъ и во мно-

721

гихъ другихъ Монгольскихъ словахъ, выпускается, на пр.
агола, гора, выговаривается ола, нагоръ, озеро, норъ.

9. Слово Монголъ есть прозваніе владѣтельнаго дома, по которому и владѣнія его назывались Монголъ. Оно не имѣетъ никакого значенія. Мнѣніе, будто Китайцы производить Монголовъ отъ Батачи, въ 25-мъ колѣнѣ предка Чингисъ-ханова, несправедливо; смотр. Исгорію четырехъ Хановъ.

11. Свидѣтельство путешественника Марко-Поло о перес-
кочевкѣ Монголовъ изъ одной страны въ другую относится
только къ владѣтелямъ, имѣющимъ обширнѣйшія владѣнія,
а мелкіе владѣтели и частные люди лишены возможности
дѣлать дальнія переселенія. Они обыкновенно переносять
юрты съ одного мѣста на другое.

21. Арунь-Гова не Китайское, а чисто Монгольское слово; на Китайскомъ языкѣ прежде писали сіе слово звуками А-лань-го-ва, отъ чего произошло Аланкова. Въ послѣдствіи, когда исправили въ Китайской исторіи ошибочный выговоръ иностранныхъ собственныхъ именъ, Китайцы стали писать А-лунь-го-ва, поставляя, вмѣсто р, букву л, потому что въ Китайскомъ языкѣ пѣтѣ буквы р, а замѣнлять ее буквою л.

24. Русскіе произвели слово Китай отъ Монгольскаго слова Китатъ. Смыслъ обоихъ словъ одинаковый, т. е. названіе государства Китайскаго. * Подъ Кара-Хатаемъ Хондсмиръ разумѣетъ съверный Китай и Киданьское владѣніе, существовавшее на предѣлахъ Чжунга-ріи и Кипчака, а пыль восточные Туркестанцы разумьютъ подъ Кара-Хатаемъ южную половину Китая.

25. Золото по Монгольски называется алтанъ и алтань.
Туркестанцы произносятъ алтунъ и алтынъ.

40. По изъясненію ученыхъ Монголовъ, слово Чингисъ никакого не имѣетъ значенія на Монгольскомъ языкѣ.

42. Понятіе о предѣлахъ Кара-Хатая, представляемое въ семъ замѣчаніи, неосновательно, потому что въ то время восточный Туркестанъ, кромѣ Кашгара, Яркяна и Хотана, принадлежалъ Уйгурамъ, Кашгаръ составлялъ особливое вла-

* Монголы увѣряютъ, что слово Китатъ означало раба, но пытѣ
пѣтѣ сего слова въ Монгольскомъ словарѣ, да и сами Китайцы съ боль-
шимъ неудовольствіемъ слушаютъ его: доказательство, что увѣреніе Мои-
головъ должно быть справедливо.

722

дъніе, а Хотанъ и Яркянъ составляли другое владъніе. Слѣ-
довательно, можно допустить, что только западный Турке-
станъ и часть Хивы принадлежали къ такъ называемому
Кара-Хатаю.

47. Яса испорченное Монгольское слово юсо, что зна-
читъ «законъ, правило.»

57. Этсине, правильно Эцзинэ, есть названіе рѣчки, а го-
рода сего имени никогда не было. Сія рѣчка течетъ чрезъ
Великую Стѣну, при западномъ ся концѣ, подлѣ города Су-
чжеу.

62. Чингисъ-ханъ, въ 15 лѣто своего царствованія (1220),
основалъ подъ Хангаемъ свое пребываніе, въ урочищѣ Хо-
ринь (Хоринь есть чисто Монгольское слово и значитъ 20.
Какъ въ Китайскомъ языкѣ нѣтъ буквы р, то замѣняютъ
ее буквою л, почему Хоринь на Кит. языкѣ выговаривает-
ся и пишется Холинь). Монгольскіе государи имѣли здѣсь
пребываніе до пятаго колѣна. Хубилай перенесъ дворъ въ
Да-синь (Пекинъ), а въ Хорини учредилъ правленіе главно-
командующаго. Въ первое лѣто правленія Хуанъ-Цинь (въ
1312) правленіе Хоринь переименовано Хонинь (это сло-
во есть чисто Китайское). Смотр. Да-цинь и Тхун-чжи,
отд. 410, лист. 1 на обор. Наже, въ отлѣленіи 411, на листѣ
25, сказано: «Дорога (т. е. губернія) Хо-нинъ въ началѣ на-
зывалась Хоринь.» Такъ названо было сіе мѣсто отъ рѣчки
Хара-Хоринь (Хара-Хоринь суть Монгольскія слова; въ не-
реводъ: 20 черныхъ). Чингисъ-Ханъ, по завоеваніи Китай-
скихъ земель отъ Желтой рѣки на съверѣ, основалъ въ Хоринь
свое пребываніе. Хубилай въ первое лѣто правленія Чжунъ-
Тхунь (въ 1260) перенесъ дворъ въ Да-синь. Въ первое лѣто
правленія Хуанъ-Цинь (въ 1312) дорага Хоринь переимено-
вана дорогою Хо-нинь. Отгъ города Хо-нинь на съверъ проте-
кала рѣчка Сиргэ-голъ; далѣе на съверъ лежала Хуху-буха-
ская переправа, на западъ текли рѣчки Мп-голъ и Хара-хо-
ринь-голъ, на юго-западѣ находились теплыя воды, на югъ
рѣка Онгинь-голъ. По соображенію сихъ мѣстъ, Хо-нинь
паходился по восточную сторону Хангайскаго хребта, меж-
ду рѣками Орхоломъ в Тамиромъ. Въ Исторіи четырехъ
Хановъ, подъ 1235 годомъ, на стр. 25 сказано: «Весною ханъ
Угэдэй обвелъ Хоринь стѣпою и построилъ въ немъ дворецъ
Вань-ань-гунъ» (чисто Кит. названіе а Монгольское неизвѣ-
стно). На стран. 253 еще сказано: «Во второй мѣсяцъ (въ

723

мартѣ) Монголы обвели стѣною Хоринь. Хоринь есть бывшая резиденція Хойхорскаго Пиця-Хана (иначе Гудолу ханъ, вступившаго на престолъ въ 744 году). Монголы прежде назначили оный сборнымъ мѣстомъ, а послѣ обвели стѣною, имѣшею около пяти ли (2¼ версты) окружности. Въ краткомъ историческомъ обозрѣніи Монгольскаго народда сказано, что Хойхорскій Дынли-ханъ построилъ для себя дворецъ, а въ примѣчаніи присовокуплено, что сей ханъ построилъ подъ Хангаемъ тотъ самый городокъ, который въ послѣдствіи Чингисъ-ханъ имѣлъ столицею, подъ названіемъ Хара-Хоринь. Смотр. Зап. о Монгол. т. II стр. 142. Изъ сихъ историческихъ свидѣтельствъ открывается, что

1-е. Хара-Хоринь есть чисто Монголское слово, на Кит. языкъ Хо-линь.

2-е. Хоринь было названіе мѣстопребыванія Чингисъ-ханова, взятое отъ рѣчки Хара-Хоринь. И ошибочно превращенное Азіятскими историками въ Кара-Корумъ и Кара-Кумъ.

3-е. Уже Угэдэй построилъ на семъ мѣстѣ городокъ и дворецъ, а Чингисъ-ханъ утвердилъ только главное свое пребываніе на немъ.

4-е. На семъ же мѣстѣ, въ 744 году, утвердилъ свое пребываніе Хойхорскій Пиця-Ханъ, а Дынли-ханъ построилъ дворецъ.

5-е. Нынѣ невидно и развалинъ, по которымъ можно бъ было узнать, гдѣ находилась столица Угэдэева. Хотя Риттеръ, въ изданныхъ имъ картахъ Азіи, полагаетъ, что Далалаху-Хура-Баласу, городище, находящееся подъ Хангаемъ на лѣвой сторонѣ Орхона, подъ 48° сѣв. широты, есть древній городъ Хоринь, но мнѣніе сіе, впрочемъ очень правдоподобное, должно быть подтверждено свидѣтельствомъ сAMEХъ Монголовъ, а до того времени не можетъ быть положительною истиною.

Въ заключеніе долженъ я откровенно сказать, что одна только точность, съ которой г. Переводчикъ старался передать текстъ, безъ измѣненія собственныхъ именъ, доставила мнѣ возможность сдѣлать основательныя замѣчанія на самую исторію.

I. БИЧУРИНЪ.

СМѣСЬ.

джикви, или закавказский туръ. На небольшомъ
пространствѣ Кавказских горъ, въ окрестностяхъ Казбека,
въ сѣверной и восточной полосахъ Осетіи и Хепсуріи, водится
особенная порода животныхъ рогатыхъ, съ раздѣленными ко-
пытами, неизвѣстная въ зоологической системѣ, которую та-
мошніе природные жители называютъ джикви, а Русскіе и
другіе Европейцы туромъ.

Представивъ въ недавнемъ времени въ Зоологическій Ка-
бинетъ Санктпетербургской Императорской Академіи Наукъ
чучелы самца и самки сего животнаго, помѣщаемъ здѣсь
описаніе конструкціи тѣла, характера жизни и нѣкоторыя
историческія свѣдѣнія о сеїі повой въ системѣ царства жи-
вотныхъ породѣ.

Туръ самецъ величичною роста равнается съ большими
породами козъ, а значительною длиною туловища превосхо-
дитъ всѣ породы; шерсть темно-бураго цвѣта покрываетъ
свѣтло-сѣрый пухъ; борода полукруглая прорѣзываетъ въ
поперечникъ нижнюю челность; шея толстая, съ верхнимъ
короткимъ изгубомъ; позвоночная кость съ эллишпическимъ
паклономъ; рога круглые, толстые, большаго размѣра, оса-
женные по срединѣ черепа, возвышаясь кольцомъ, обраще-
ны къ туловищу и загнуты оконечностями въ верхъ; назва-
нію турѣ, вѣроятно, послужило поводомъ устройство ро-
говъ; сообщал животному особенный видъ, они служать
сму и оборооптельнымъ оружиемъ; въ нѣкоторыхъ слу-
чалыхъ самецъ, падая съ утесистыхъ скалъ въ ущелья, упи-

725

рается переднею частію роговъ, отъ чего оконечность ихъ почти всегда обломана, а поверхность средней части избита. Рога, отъ ежегоднаго налыва роговой матеріі, увеличиваются и образуютъ неправильныя кольцы, врѣзанныя во внутрь; число колецъ опредѣляетъ число лѣтъ жизни животнаго. Туръ самка ростомъ неболѣе породы дикихъ съверныхъ козъ, только немного подлиннѣе въ туловищѣ; шерсть съро-коричневая, мягкая, покрываетъ густой свѣтло-сѣрый пухъ; подбородокъ гладкій, шея длинная; позвоночная кость почти безъ наклона; рога малые, съ небольшимъ изгибомъ, осажены прямо и окружены правильными выпуклыми кольцами. Какъ у самца, такъ и у самки, грудная кость выдается впередъ; глаза большіе, темно-сѣрато-цвѣта съ огненнымъ отливомъ; ноги толстыя; хвостъ короткій.

Туры питаются травами, растущими на покатостяхъ горъ и въ ущельяхъ, но какъ по причинѣ продолжительнаго и сильнаго холода процессъ растительности совершается очень скоро, то въ зимнее время животное получаетъ пищу весьма замѣчательнымъ способомъ: горная индѣйка въ продолженіе короткаго лѣта собираетъ травы и укладываетъ въ небольшіе стога; правильность и плотность такихъ стоговъ понятна только для очевидца. * Туры питаются симъ запасомъ, ежедневно спускаясь, какъ и въ лѣтнее время, къ источникамъ водъ, въ ущелья, при захожденіи солнца, а съ разсвѣтомъ возвращаются на высокіе краjiе горъ; горная индѣйка, не находя зимою никакихъ растеній, питается пометомъ туровъ, и потому они живутъ вмѣстѣ и почти неразлучно. Туры водятся большими стадами; самки даютъ плодъ весною; поиманные (впрочемъ рѣдко) горцами, молодые туры съ трудомъ вскармливаются и рѣдко остаются живыми; были однакожь немногіе примѣры, что они проживали по нѣскольку лѣтъ и также освоивались, какъ и другія домашнія животныя; они отличались рѣзвостью и вгривостью, а легкость и сила ихъ нерѣдко служили предметомъ удивлѣнія. Они безъ малѣйшаго признака усилій вскакивали на двухъ-этажные домы; привыкали къ человѣческому голосу до такой степени, что при каждомъ случаѣ являлись на шумъ

* Я имѣлъ одинъ такой стогъ, но въ дальномъ и трудномъ пути не могъ его сберечь.

726

и крикъ толпы, а замѣтивъ движеньіе, поднимались на заднія
поги, дѣлая высокіе прыжки. Горскіе народы охотятся
за турами, скрываясь въ скалахъ, близъ тропинокъ, по кото-
рымъ туры спускаются въ ущелья, и убиваютъ ихъ ружей-
ными выстрѣлами; весною, отъ внезаннаго испуга, молодые
туры отдѣляются отъ матерей и стада, и тогда ловятся уло-
бво. На одной изъ древнихъ Восточныхъ монетъ, кажется,
Азиинскаго чекана, изображено рогатое животное, вмѣстѣ съ
птицейю; мы имѣемъ поводъ думать, что это изображеніе
тура и горной индъйки. Образъ ихъ совмѣстной жизни не
могъ не быть извѣстенъ въ древности. Римляне, во время
праздника tubilustrium, очищали рога какого-то двикаго жи-
вотнаго, посредствомъ которыхъ полководцы сзывали вои-
новъ; намъ остается полагать, что рога сіи были турьи,
потому что вѣтъ животнаго, которое могло бы равняться съ
туромъ красотою роговъ, принимающихъ въ отдѣлѣ черио-
смолистый цвѣтъ. У Литовцовъ подъ названіемъ тура бы-
ло также извѣстно какое-то рогатое животное, но была ли то
пастоящая порола Кавказскаго тура, или какая либо дру-
гая, мы ничего сказать не можемъ, тѣмъ больѣе, что теперь
въ тѣхъ мѣстахъ порода турровъ уже не существуетъ и
никакихъ зоотомическихъ свѣдѣній не имѣется. Извѣстно
только, что туровые рога употреблялись у Литовскихъ вои-
новъ для сигналовъ и въ торжественныхъ случаяхъ. Мясо
турровъ составляло лучшую пищу князей Литовскихъ, а
мѣха употреблялись народомъ для олѣянія. Рога Кавказска-
го тура и въ нашъ вѣкѣ не безъ употребленія: они входатъ
въ составъ домашней утваріи радушныхъ Грузиновъ и собрат-
нихъ имъ племенъ. Тамъ, въ часѣ бесѣды затрапезныхъ
героевъ, изящно облѣянный въ серебро съ черною эмалью,
турій рогъ наполняется Кахетинскимъ виномъ и опо-
рожнивается на веселомъ пирѣ. Мясо отличается особен-
пымъ вкусомъ, премуіцѣственно же мясо самки, по чрез-
вычайной пыжности, можетъ быть предпочтено всѣмъ чет-
веропогимъ, по надобно сказать, что немпогіе посѣтители
Кавказа имѣли случай полакомиться кусочкомъ жаренаго
тура, потому что горцы не промышляютъ продажею мяса,
и притомъ довольно рѣдко убиваютъ ихъ, а считаютъ глав-
нѣйшимъ удовольствіемъ самимъ насладиться кускомъ туро-
ваго мяса, пэжаренымъ па вертелѣ. Туровые мѣха принад-
лежатъ къ зиннему костюмому людей, знаменитыхъ между гор-

727

цами по воинскимъ отличіямъ и происхожденію, и цѣнятся
ловольно дорого, по весьма хорошему виду, теплотѣ, прочно-
сти и особенной легкости. Въ преданіяхъ Кабардинцовъ
остались воспоминанія, будто предки ихъ приносили въ
даръ царямъ нашимъ, въ замѣшъ царчей и соболей, оружіе
рога и мѣха туровъ.

Н. РЕУТТЪ.

ПОСОБІЕ ДЛЯ ИСТОРИИ О ФАМИЛИИ КНЯЗЕЙ ПОЖАР-
СКИХЪ. Въ Разрядной книгѣ * съ 6986 по 7126 годъ, **
находившейся въ распоряженіи извѣстнаго нѣкогда букни-
ста, Петра Егоровича Котельникова, *** при означеніи проз-
ваній высокихъ и знаменитыхъ родовѣ, сотрудникъ героя По-
жарскаго Мининѣ поименованъ на листѣ 935, во сей листъ
находится въ числѣ недостающихъ листовъ къ книгѣ. За
то уже фамилія князя Пожарскаго значится здѣсь на листахъ
269, 283, 304 и 305, которымъ, къ сожалѣнію, заключается
и весь пепольный экземпляръ Котельникова Разрядной книги.
Далѣе, па листахъ 747, 774, 789, какъ явствуетъ изъ оглав-
ленія, должны опять значиться служебныя дѣла князей По-
жарскихъ, и можетъ быть, гдѣ нибудь столкнуться со слу-
жебными дѣлами Козмы Минина, ибо, какъ извѣстно, уже
въ 1613 году (при царѣ Михаилѣ Феодоровичѣ) князь Дмит-
рій Михайловичѣ Пожарскій проявляется бояриномъ, а
Козма Миничъ дворяниномъ въ думѣ, **** но это все расте-
ряно. Сохранившійся 269-й листъ означаетъ только, что
въ Приказѣ (Свіяжскомъ) сидѣли князь Тимоѣей, князь Фе-
доровъ сынъ Пожарскаго, да Данило Дмитриевъ сынъ Пор-
ховскаго. По родословной можно видѣть, что это дѣдъ или
прадѣдъ нашего героя спасителя Руси. Далѣе, на оборотъ
283 стран. написаво, что «въ Городническомъ въ приказѣ
(на Свіяжскѣ же) былъ князь Федоръ, князь Ивановъ сынъ

* Копіи, не имѣющей многихъ листовъ въ окончаніи (копія древняя).

** Т. е. съ 1470 по 1618.

*** Описъ былъ сотрудникомъ по кинжной коммерціи Н. И. Новикову.

**** Списокъ боярь, около пичихъ и Шроч., напечат. въ Старинѣ и Но-
визнь 1772 года въ С. И. бурі ІІ.

729

въ данъ, ни въ ямъ, ни въ митрополиче дѣло, ни въ монастырское дѣло, ни въ розмѣну, ни въ какія проторы, на четыре годы. А дана грамота лѣта 7000 (1492), ноября въ 1-й день.

## II.

Се азъ Изосима митрополитъ всея Руссіі пожаловалъ есми Григорья Мочала Andrієва сына Лыкова церковными пречистыя Богородицы и своими митропольскими Новинско-го своего монастыря пустошьми, Тимофеевскою пустошью, да Пеньковскою пустошью, да Кадниковскою пустошью, и съ пожнями, и съ лѣсы, въ Войничехъ въ Волоцкомъ уѣздѣ, и со всѣмъ съ тѣмъ, что къ тѣмъ пустошамъ потягло изъ старины. И вѣдаетъ и пашетъ тѣ пустоши, оретъ и сѣно коситъ, и лѣсъ сѣчетъ и розселиваетъ Григорей на собя до своего живота. А дастъ Григорей съ тѣхъ пустошей Новин-скому игумену съ братьею оброку съ году на годъ, на успе-ніе пречистыя Богородицы полтину, а въ прокъ ему собѣ тѣхъ пустошей не освоить, ни продать ему, ни промѣнить пикому, ни въ закупъ не заложить, ни по душѣ не дать, ни иною никакою хитростью отъ церкви Божьи тѣхъ пустошей ему не отставать. А послѣ Григорьева живота и тѣ пусто-ши и съ лѣсы, и съ пожнями, и со всѣмъ тѣмъ, что къ нимъ потягло изъ старины, въ домъ Введенія пречистыя Богоро-дицы, да и мнѣ митрополиту по старинѣ. А дана грамота на Москвѣ, лѣта 7000, августа въ 4-й день, да у грамоты рука митрополита Зосимы. Да у тое жъ грамоты подпись: «А по господинову митрополичу слову подписалъ дьякъ Левашъ.»

## III.

Божіею милостію, мы Великій Государь Царь и Великій Князь Алексѣй Михайловичъ, всея Великія, и Малыя и Бѣлыя Рос-сіи Самодержецъ, и многихъ государствъ и земель восточ-ныхъ, и западныхъ и сѣверныхъ отчичъ и дѣдичъ, и на-слѣдникъ, и государь и боладатель, словесныхъ овецъ непо-рочпаго Агнца кровію искупленныхъ пастыреначальнику, пречестнѣшему и блаженнѣшему папѣ и патріарху вели-каго града Александріи и судіи вселенскому кирѣ Паисію,

730

небесныхъ и земныхъ благъ въ расширеніе благочестія, сур-
губаго и благоденственнаго здравія отъ великаго и перваго
архіерел, прешедшаго на небеса Господа Іисуса Христа Сы-
на Божія, со всѣми па священныхъ облацѣхъ песомыми то-
бою сподобитися, любезно привѣтствуемъ. Въ нынѣшнемъ
во 178 году, октября въ 18 депь, къ намъ Великому Госу-
дарю, къ Нашему Царскому Величеству въ твоемъ присла-
номъ писаніи написано: бывшаго Волоскаго Господаря о
Стефановѣ женѣ, о вдовѣ Домнѣ, что нынѣ въ Кіевѣ, въ Пе-
черскомъ мѣстечкѣ стоитъ, чтобъ мы, Великій Государь, На-
ше Царское Величество пожаловали, для прошенія вашего,
ее Домну величи взять къ Москвѣ. И мы Великій Государь,
Наше Царское Величество, ради прошеніи вашего, тое вдову
Домну пожаловали, величи изъ Кіева взять къ Москвѣ, и о
томъ нашъ Великаго Государя, Нашего Царского Величества
милостивой указъ, нашего Царского Величества, Кіевопечер-
ской святой обители къ богомольцу, къ архияндриту Ино-
кентію Гизедіє, да нашегоъ жъ Царского Величества къ околь-
ничему и воеводамъ, ко Князю Григорью Атанасьевичу Коз-
ловскому съ товарыщи послать величи, и ее вдову Домну
отпустить изъ Кіева къ Москвѣ со всѣмъ помощательствомъ
величи. Господь же преблагій Сый, путь, истина и животъ
Іисусъ Христосъ, Богъ всѣхъ и Спаситель, преблаженства
твоего путь да ублагополучествитъ, и отъ всѣхъ противныхъ
невредна тя и сущихъ съ тобою соблюдетъ здрава и весела,
пресвятѣйшество твое къ желаемому пристанщу препрово-
дити да изволить, въ его ж. всесельной всемогущости, о
насъ, чадѣхъ нашихъ и о всей державѣ молитвуйії. Пи-
салъ въ государствія нашего дворѣ, нашемъ царствующемъ
величѣмъ градѣ Москвѣ, лѣта отъ созданія міра 7178-го
(1670) Октября въ 28 день.

Подлиопнал Великаго Государя грамота писана на листѣ
александрійской средней бумаги. Подпись на той грамотѣ
дьлка Григорья Богданова такова: «Словесныхъ овецъ не-
порочнаго Агнца безцѣиною кровію искупленныхъ, насты-
реначальнику, архіерею пречестнѣйшему, священнѣйшему
и блаченнѣйшему папѣ и патріарху великаго града Але-
ксандріи и судіи вселенскому кирѣ Пансію.» Запечатана
государственною большою печатью, на красномъ воскѣ, подъ
кустодією, а кустодія съ фигуры отдана Оседору Предримир-
скому.

731

IV.

Генваря въ 10 день, Великіе Государи Цари и Великіе
Князи Іоаннъ Алексєевичъ, Петръ Алексєевичъ, всея Великія
и Малыя и Бълыя Россіи самодержцы, указали Ивану Бекле-
мишеву, за его вину, что онъ генваря 1 числа въ рындахъ
не былъ, и по многимъ посылкамъ дома не сказался и отъ
того ухоронился, и ихъ Великихъ Государей указу учинил-
ся ослушенъ, учинить ему наказаніе въ Разрядъ, бить батоги,
чтобъ впредь инымъ неповадно было такъ чинить, и о томъ
свой Великихъ Государсй указъ сказать ему Ивану на по-
стельномъ крыльцѣ. И потому ихъ Великихъ Государей
указу, Ивану Беклемишеву ихъ Великихъ Государей указъ,
на постельномъ крыльцѣ, сказанъ таковъ:

«Иванъ Беклемишевъ!»

«Въ нынѣшнемъ во 202 году, генваря въ... числѣ, по
указу Великихъ Государей велѣно быть у нихъ Великихъ
Государей въ столовой палатѣ, на отпускѣ Польскаго Ко-
роля резиденту, а при нихъ Великихъ Государей велѣно
быть въ рындахъ стольникамъ Князю Алексію, да Князю
Василью Львовымъ, да тебя съ братомъ Васильемъ; и о
томъ вамъ ихъ Великихъ Государей указъ сказанъ самимъ
за ранѣе, и позже того посылано къ тебя изъ Разряду на
дворъ многажды, и ты дома несказался, и отъ того ухоронил-
ся, и во время ихъ Государскаго выхода въ столовую въ рын-
дахъ небылъ, и ихъ Великихъ Государей указу учинился
ослушенъ. И Великіе Государи, Цари и Великіе Князи Іоаннъ
Алексєевичь, Петръ Алексєевичь, всея Великія и Малыя Бъ-
лыя Россіи самодержцы, указали тебя, за ту вину твою, что
ихъ Великихъ Государей указу учинился ослушенъ, учи-
нить въ Разрядъ наказанье, бить батоги.» — И послѣ сказки
Иванъ въ Разрядъ къ наказанію взятъ. И тогожъ числа
Великіе Государи Цари и Великіе Князи Іоаннъ Алексєевичь,
Петръ Алексєевичь, всея Великія, и Малыя и Бълыя Россіи
самодержцы, пожаловали его Ивана, за службы отца его,
того наказанья ему чинить не велѣли и указали его изъ
Разряду свободить. И изъ Разряду онъ Иванъ освобоженъ
тогоже числа. Подлинной Великихъ Государей указъ, и съ
выпискою, въ столиу о выходехъ и о походехъ у боярскаго
списка.

(выписано изъ Разряда 7202 г., No 26).