КОЧЕВАЯ ЖИЗНЬ ВЪ СИБИРИ.

ПРИКЛЮЧЕНІЯ СРЕДИ КОРЯКОВЪ

И ДРУГИХЪ ПЛЕМЕНЪ

КАМЧАТКИ И СЪВЕРНОЙ АЗИИ.

ДЖОРДЖА КЕННАНА.

ПРЕДИСЛОВІЕ.

Понытка, сдѣланная западной команіей телеграфовъ въ 1865,
1866 и 1867 гг. провести телеграфную проволоку въ Европу
черезъ Аляску, Беринговъ проливъ и Сибирь была въ нѣкото-
ромъ отношеніи самымъ замѣчательнымъ предпріятіемъ нашего
столѣтія. Смѣлая по своей идей, важная по своимъ цѣлямъ, по-
пытка эта привлекла виниманіе всего образованнаго міра, и на
нее смотрѣли одно время, какъ на величайшее изъ предпріятій,
когда либо затѣянныхъ американскими капиталистами. Но подобно
всѣмъ неудавшимся проектамъ въ нашемъ прогрессивномъ вѣкѣ, и
этотъ проектъ былъ скоро забытъ, и блестящій успѣхъ атланти-
ческаго каната совершенно изгладилъ его изъ общественной памяти.
Многіе читатели знакомы съ главными фактами теоріи этого пред-
пріятія, но немногіе, даже изъ первоначальныхъ основателей его
знаютъ что-нибудь о работахъ, произведенныхъ по этому случаю
въ Британской Колумбіи, Аляска и Сибири; о препятствіяхъ, ко-
торыя были преодолѣваемы рабочими и изgelѣдователями, и о
пріобрѣтеніяхъ, сдѣланныхъ для науки въ этихъ не извѣстныхъ,

КОЧЕВАЯ ЖИЗНЬ ВЪ СИБИРИ.

1

302

КОЧЕВАЯ ЖИЗНЬ ВЪ СИБИРИ.

## ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ.

Бешъ отъискивается.—Важное затрудненіе.—Голодъ.—Маемъ восьмисотъ рабочихъ.—[редпріимчивый американецъ.—Пустыня.

Пользуясь слѣдомъ, проложеннымъ санями священника, мы доѣхали до Анадырска скорѣе, чѣмъ я ожидалъ, и уже 22 ноября расположили нашъ лагерь у подошвы невысокаго горнаго кряжа, извѣстнаго подъ именемъ «Русскаго хребта», въ тридцати верстахъ на югѣ отъ поселенія. Въ надеждѣ достигнуть мѣста нашегоъ指定енія до утра, мы рѣшилисьѣхать всю ночь; но передъ смерками неожиданно поднялась вьюга, которая помѣшала намъ перебраться черезъ горный проходъ. Около полуночи вѣтеръ немногого стихъ, мѣсяцъ по временамъ выглядывалъ изъ-за тучъ и опасаясь, что погода можетъ сдѣлаться еще хуже, мы разбудили усталыхъ собакъ и начали подниматься на горы. Мѣстность была дикая и пустынная. Снѣгъ опускался крупными хлопьями надъ проходомъ, почти скрывая изъ вида голыя, обѣлыя вершины, торчащія съ обѣихъ сторонъ и засыпая за нами дорогу по мѣрѣ того, какъ мы поднимались вверхъ. Отъ времени до времени блѣдные лучи мѣсяца, пробиваясь сквозь снѣжныя облака, освѣщали на мгновеніе обнаженные склоны горъ надъ нашими гололѣями; потомъ они снова нагружались въ темныя испаренія, вѣтеръ завывалъ въ ущельяхъ и все исчезало въ туманѣ и мглѣ. Ослѣпленные и задыхаясь, мы достигли наконецъ вершины, и когда мы остановились на минуту, чтобъ дать вздохнуть усталымъ

КОЧЕВАЯ ЖИЗНЬ ВЪ СИБИРИ.

303

собакамъ, насъ внезапно поразилъ видъ длиннаго ряда темныхъ предметовъ, быстро проносившихся по обнаженной поверхности горы, въ нѣсколькихъ саженяхъ отъ насъ, и спускающихся въ ущелье, изъ котораго мы только что выѣхали. Я видѣлъ ихъ мелькомъ, но мнѣ показалось, что это были сани, запряженныя собаками; съ громкимъ крикомъ мы бросились имъ въ слѣдъ. Дѣйствительно, это были сани и, приблизившись, я узналъ между ними старую, обтянутую тюленьей кожей «повозку», которую я оставилъ прошлой зимой въ Анадырскѣ и которая, конечно должна была быть занята американцами. Съ сердцемъ, бьющимся отъ воленія, я спрыгнулъ съ саней, подобѣжать къ повозкѣ и спросилъ по англійски: «Кто тутъ?» Было слишкомъ темно, чтобъ разливчить лица, но давно знакомый мнѣ голосъ отвѣтилъ: «Бешъ!» и никогда этотъ голосъ не былъ мнѣ такъ пріятенъ. Цѣлыхъ три недѣли я не видалъ ни одного соотечественника и не слыхалъ ни одного англійскаго слова; одиночество и постоянно-новыя неудачи привели меня въ совершенное уныніе, когда вдругъ въ полночь, на пустынной горной вершинѣ, въ выюту, я встрѣтилъ стараго друга и товарища, котораго почти уже считалъ погнѣшимъ. Радостна была эта встрѣча! Туземцы, отправившіеся къ Анадырской губѣ отыскивать Беша и его партію, олагополучно возвратились вмѣстѣ съ Бешомъ, и этотъ послѣднійѣ халѣ теперь въ. Гижигу съ извѣстіями о голодѣ и за продовольствіемъ и помощью. Вьюга задержала его также какъ и насъ, и когда она немного утихла въ полночь, мы оба двинулись съ противуположныхъ сторонъ, чтобъ перебраться черезъ горный кряжъ, и такимъ образомъ встрѣтились на вершинѣ. Мы вмѣстѣ возвратились къ моему покинутому лагерю на южномъ склонѣ горъ, раздули еще тлѣвшіеся уголья, разстелили медвѣжьи шкуры и проговорили до тѣхъ поръ, пока стали похожи на бѣлыхъ медвѣдей отъ находящаго на насъ мнѣга, и день уже занимался на востокѣ.

Бешъ привезъ также плохія вѣсти. Онъ поѣхалъ съ партіей къ устью Анадыри, какъ уже сказалъ мнѣ священникъ, въ началѣ юня, и почти четыре мѣсяца ждалъ прибытія кораблей общества. Наконецъ ихъ запасы истощились и они принуждены были пи-

304

КОЧЕВАЯ ЖИЗНЬ ВЪ СИБИРИ.

таться только рыбой, которую имъ удавалось поймать впродол-
женіе дня и голодать, когда ловъ былъ неудаченъ. Чтобы добыть
соли, они скребли доски стараго боченка, бывшаго съ соленой
свининой и оставленнаго здѣсь Макри въ прошедшемъ году, а
вмѣсто кофе жгли рисъ и варили его. Наконецъ не стало болѣе
ни риса, ни соли, и они должны были питаться одной вареной
рыбой безъ кофе, хлѣба и соли. Живя посреди обширнаго, мшиста-
го болота, не имѣя на пятьдесятъ миль кругомъ ни одного де-
рева, одѣваясь въ звѣриныя шкуры, за неимѣніемъ другаго платья,
страдая часто отъ голода, мучимые москитами, отъ которыхъ
имъ нечѣмъ было защититься и ожидая день за днемъ, недѣлю
за недѣлей кораблей, которые все не являлись, положеніе ихъ
было самое плачевное. Одно судно компаніи « Гольденъ Гэтгъ » при-
было наконецъ въ октябрѣ съ двадцатью двумя человѣками и
маленькимъ, нароходомъ; но зима уже наступила и черезъ пять
дней, прежде чѣмъ она успѣли окончить выгрузку товаровъ, ко-
рабль былъ затертъ льдомъ, экипажъ и весь почти грузъ были
спасены, но черезъ это несчастіе численность партіи увеличилась
съ двадцати пяти на сорокъ семь человѣкъ, а соотвѣтствующаго
увеличенія продовольствія для ея содержанія не произошло. По
счастью, впрочемъ, не подалеку находились шайки кочующихъ
чукчей, и отъ нихъ Бешу удалось приобрѣсти значительное число
олепей, мясо которыхъ онъ велѣлъ заморозить и запасти для бу-
дущаго потребленія. Когда Анадырь замерзла Бешъ остался, какъ
и Мокри прошлой зимой, безъ всякихъ средствъ добраться до по-
селенія; но онъ предвидѣлъ это затрудненіе и, уѣзжая изъ Ана-
дырска, распорядился, чтобъ ему высланы были сани на выручку
въ случаѣ, если онъ не успѣетъ возвратиться на лодкахъ до за-
мерзанія рѣки. Не смотря на голодъ, сани были дѣйствительно от-
правлены, и Бешъ съ двумя человѣками возвратился на нихъ въ
Анадырскъ. Найдя это поселеніе совершенно опустошеннымъ отъ
голода, онъ не медля ни минуты продолжалъ свой путь въ Гижи-
гу, между тѣмъ какъ его голодающія и утомленныя собаки одна
за другой умирали на дорогѣ.

КОЧЕВАЯ ЖИЗНЬ ВЪ СИБИРИ.

305

Положеніе дѣлъ, когда я встрѣтился съ Бешомъ на вершинѣ Русскаго хребта, было вкратцѣ слѣдующее:

Сорокъ четыре человѣка жили у устья Анадыри, въ 250 миляхъ отъ ближайшаго поселенія, не имѣя достаточно продовольствія на зиму и безъ всякихъ средствъ къ переѣзду. Анадырскъ былъ опустошенъ и, кромѣ нѣskолькихъ упражекъ собакъ въ Пенжинѣ, нельзя было найти ни одной годной собаки во всей Сѣверной области Охотскаго моря до Берингова пролива. Что можно было сдѣлать при подобныхъ обстоятельствахъ? Мы съ Бешомъ обсуждали этотъ вопросъ у нашего одинокаго костра у подножія Русскаго хребта, и не могли прійти ни къ какому рѣшенію, и послѣ трехъ или четырехъ-часоваго сна, поѣхали далѣе къ Анадырску. Вечеромъ мы пріѣхали въ городъ, если можно только назвать городомъ то, чтò отъ него осталось. Въ двухъ верхнихъ селеніяхъ—«Оселкинѣ» и «Покоруковѣ»,—бывшихъ прошедшей зимою въ такомъ цѣтущемъ видѣ, не было ни одного жителя, и даже въ Марковѣ жило только нѣсколько семействъ, истощенныхъ голодомъ, которые, лишившись всѣхъ собакъ, не имѣли средствъ выѣхать изъ селенія. Громкій вой собакъ не извѣщалъ болѣе о нашемъ пріѣздѣ; никто не выходилъ къ намъ на встрѣчу; огна домовъ были заколочены деревянными ставнями и до половины занесены снѣюмъ, на которомъ не видно было ни чьихъ слѣдовъ, и все поселеніе было молчаливо и пустынно. Казалось, будто одна половина жителей вымерла, а другая отправилась хоронить ее! Мы остановились передъ маленькимъ домикомъ, гдѣ Бешъ расположилъ свою главную квартиру, и провели остатокъ дня въ сообщеніи другъ другу подробностей нашихъ странствованій.

Почти единственной причиной непріятнаго положенія, въ котором мы находились, былъ голодъ въ Анадырскѣ. Позднее прибытие и затѣмъ погибель «Гольденъ Гэта»—было конечно большимъ несчастіемъ; но оно было бы поправимо, еслибъ голодъ не лишилъ насъ всѣхъ средствъ къ передвиженію. Существованіе жителей Анадырска, какъ и другихъ всѣхъ русскихъ поселеній въ Сибири, зависитъ отъ рыбы, заходящей каждое лѣто въ рѣки метать икру, и которая ловится тысячами въ то время, когда поднимается по

КОЧЕВАЯ ЖИЗНЬ ВЪ СИБИРИ.

20

306

КОЧЕВАЯ ЖИЗНЬ ВЪ СИБИРИ.

притокамъ рѣкъ внутрь страны. Пока эти странствованія рыбы
совершаются правильно, туземцамъ нетрудно запасать себѣ обиль-
ную пищу на зиму; но одинъ разъ въ три или четыре года рыба,
по какой-то необъяснимой причинѣ, не является, и на слѣдующую
зиму всегда бываетъ такой голодъ, какъ я сейчасъ описывалъ въ
Анадырскѣ, а часто и еще опустошительнѣе. Въ 1860 г. болѣе
ста пятидесятى туземцевъ умерли отъ голода въ четырехъ поселе-
ніяхъ на берегѣ Пенжинскаго залива, а полуостровъ Камчатка былъ
столько разъ опустошаемъ голодомъ со времени покоренія его рус-
скими, что народонаселеніе его уменьшилось болѣе чѣмъ на поло-
вину. Еслибъ кочующіе коряки не приходили на выручку къ голо-
дающимъ, съ своими многочисленными стадами сѣверныхъ оленей,
я увѣренъ, что осѣдлое поселеніе Сибири, т. е. русскіе, чуванцы,
юкагиры и камчадалы уничтожились бы менѣе, чѣмъ въ пятьдесятъ
лѣтъ. Огромныя разстоянія, раздѣлающія селенія одно отъ другого,
и отсутствіе всякихъ средствъ къ сообщенію лѣтомъ, предостав-
ляютъ каждое селеніе самому себѣ и дѣлаютъ невозможными вза-
имную помощь и поддержку до тѣхъ поръ, пока всякое пособіе уже
поздно. Первой жертвой голода бываютъ обыкновенно собаки; на-
родъ, лишенный такимъ образомъ послѣдняго средства къ пере-
ѣзду, не можетъ покинуть опустошенное голодомъ поселеніе и, по-
ѣвъ всѣ сапоги, тюленьи ремни и обрѣзки сырыхъ кожъ, умираетъ
наконецъ отъ недостатка пищи. Въ этомъ, впрочемъ, много вино-
ваты ихъ безпечность и непредусмотрительность. Въ одно лѣто они
могли бы наловить и насушить столько рыбы, что ее хватило бы
имъ на три года; но вмѣсто этого, они запасаютъ себѣ продо-
вольствія только на одну зиму, рискуя на слѣдующую умереть съ
голода. Ни тяжелый опытъ, ни громадныя страданія не дѣлаютъ
ихъ предусмотрительнѣе. Человѣкъ, едва избѣгшій голодной смерти
въ эту зиму, скорѣй подвергнется той же опасности въ слѣдую-
щую, чѣмъ возьметъ на себя лишній трудъ и наловитъ больше
рыбы. Даже если они видятъ, что голодъ неизбѣженъ, они не пред-
принимаютъ никакихъ мѣръ, чтобъ нѣсколько облегчить или пре-
дупредить его, пока наконецъ не уничтожается послѣдняя крошка
пищи.

КОЧЕВАЯ ЖИЗНЬ ВЪ СИБИРИ.

307

Одинъ туземецъ изъ Анадырска говорилъ мнѣ однажды, что у него оставалось только на пять дней корму для собакъ.

— Что же вы будете дѣлать черезъ пять дней? спросилъ я его.

— Богъ знаетъ, былъ характеристический отвѣтъ, и туземецъ равнодушно отвернулся, какъ будто въ фактѣ этомъ не было ничего особенно непріятнаго. Онъ думалъ, кажется, что если одному Богу только дано знать, что надо дѣлать, то другимъ нечего и спрашивать. Отдавъ собакамъ послѣднюю рыбу изъ своего балагана онъ всегда успѣетъ подумать о томъ, что предпринять; а до тѣхъ поръ, что безполезно тревожить себя? Извѣстная безопасность и безпорядочность туземцевъ принудили наконецъ, русское правительство, учредить во многихъ мѣстностяхъ сѣверо-восточной Сибири, такъ сказать, сберегательные банки или запасные магазины. Чтобы основать ихъ, накупили понемногу у туземцевъ до ста тысячъ сушеныхъ рыбъ или «юколы», составившихъ основный капиталъ банка. Каждая душа мужского пола въ поселеніи обязана была по закону вносить въ магазинъ, ежегодно одну десятую всей пойманной рыбы и, никакія оправданія въ неисполненіи этого закона не считались уважительными. Ежегодный взносъ причислялся такимъ образомъ къ основному капиталу, такъ что пока онъ будетъ правильно производиться, средства магазина будутъ постоянно увеличиваться. Въ случаѣ же недостатка въ рыбѣ или угрожающаго голода, каждый вкладчикъ, или лучше сказать плательщикъ подати, имѣлъ право взять заимобразно столько рыбы, сколько нужно для удовлетворенія его насущной потребности, съ условіемъ возвратить ее на слѣдующее лѣто, вмѣстѣ съ обычнымъ десяти-прочентнымъ взносомъ. Очевидно, что учрежденіе, возникшее на такихъ основаніяхъ и управляемое такими правилами, не можетъ никогда лопнуть и капиталъ его, состоящій изъ сушеной рыбы, будетъ постоянно увеличиваться, пока наконецъ поселеніе будетъ со всѣмъ обезпечено противъ возможности голода. Въ Колымѣ, русскомъ поселеніи на берегу Ледовитаго океана, былъ впервые сдѣланъ этотъ опытъ, онъ увѣчался полнымъ усилихомъ. Магазинъ поддерживалъ жителей селенія въ продолженіи двухъ самыхъ голодныхъ зимъ и его капиталъ въ 1867 г. доходилъ до 300.000

20*

308

КОЧЕВАЯ ЖИЗНЬ ВЪ СИБИРИ.

штукъ сушеной рыбы и каждый годъ увеличивался на 20.000 шт. приблизительно. Анадырскъ, не будучи русскимъ военнымъ постомъ, не имѣлъ такого запаснаго магазина, но еслибъ наши работы продолжились и на слѣдующій годъ, мы имѣли намъреніе просить правительство объ учрежденіи такихъ магазиновъ во всѣхъ поселеніяхъ, какъ русскихъ, такъ и туземныхъ по всей нашей линіи.

Въ настоящее же время, однако, молодъ былъ неизбѣженъ, и къ 1 декабря 1867 г. бѣдный Бешъ находился въ пустынномъ селеніи, въ 600 верстахъ отъ Гижиги, безъ денегъ, безъ продовольствія, безъ всякихъ средствъ уѣхать оттуда, съ безпомощной партіей въ сорокъ пять человѣкъ, оставленныхъ у устья Анадыри и основывающихъ на немъ одномъ всѣ свои надежды. Нечего было и думать о сооруженіи телеграфной линіи при такихъ обстоятельствахъ. Все его желаніе ограничивалось только снабженіемъ партіи съѣстными припасами, пока прибытіе лошадей и людей изъ Якутска дадутъ ему возможность продолжать работы.

29 ноября, видя, что пребываніе мое въ Анадырскѣ совершенно безполезно и что я только способствую къ скорѣйшему уничтоженію скуднаго запаса пищи Беша, я отправился съ двумя пенжинскими санями въ Гижигу. Такъ какъ я уже болѣе не возвращался въ эти сѣверныя страны и не буду болѣе имѣть случая упомянуть о нихъ, я разскажу здѣсь въ нѣskолькихъ словахъ все то, чтобузналъ впослѣдствіи изъ писемъ о неудачахъ и несчастіяхъ изслѣдователей въ этой мѣстности. Сани, снаряженныя мною въ Гижигѣ, достигли Пенжины только въ концѣ декабря съ 3.000 фунтовъ бобовъ, риса, сухарей и другихъ предметовъ. Бешъ тотчасъ же отправилъ шесть изъ нихъ съ небольшимъ количествомъ продовольствія къ устью Анадыри, и въ февралѣ они возвратились, захвативъ съ собою шесть человѣкъ изъ партіи. Желая подвинуть хоть сколько-нибудь работы, Бешъ послалъ этихъ шестерыхъ человѣкъ на рѣку Міанъ, около семидесяти пяти верстъ отъ Анадырска, и поручилъ имъ разставлять столбы вдоль линіи, на лыжахъ. Позже была послана еще другая экспедиція къ устью Анадыри, которая 4 марта также возвратилась съ лейтенантомъ Макри и семью человѣками. Эта партія испытала ужасно дурную погоду.

КОЧЕВАЯ ЖИЗНЬ ВЪ СИБИРИ.

309

на пути отъ устья рѣки къ Анадырску и одинъ изъ ея членовъ, по имени Робинсонъ, погибъ во время вьюги въ 150 верстахъ на востокѣ отъ поселенія. Его тѣло осталось не погребеннымъ въ одномъ изъ домовъ, построенныхъ Бешомъ въ предъидущее лѣто, а товарищи его поѣхали дальше. Тотчасъ по прибытіи ихъ въ Анадырскъ, они были отправлены на Міанъ, и къ половинѣ марта обѣ партія вмѣстѣ срубили и размѣстили вдоль береговъ этой рѣки около 3.000 столбовъ. Въ апрѣлѣ впрочемъ ихъ сѣстные припасы начали истощаться и вскорѣ имъ также стала угрожать голодная смерть, такъ что Бешъ во второй разъ отправился въ Гижигу за продовольствіемъ, собравъ нѣсколько голодныхъ упряжекъ собакъ. Во время его отсутствія, несчастныя партіи на Міанѣ были доставлены самимъ себѣ; уничтоживъ послѣднюю крошку пищи и сѣвши трехъ лошадей, посланныхъ имъ еще ранѣе изъ Анадырска, они потеряли всякую надежду на помощь и на лыжахъ отправились въ поселеніе. Это путешествіе было ужасно для истощенныхъ голодомъ людей, и хотя они благонолучно достигли цѣли своего пути, но были такъ слабы, что, приближаясь къ поселенію, они едва могли сдѣлать сто шаговъ, чтобъ не упасть. Въ Анадырскѣ имъ удалось добыть немного оленьяго мяса, которымъ они и питались до возвращенія лейтенанта Беша изъ Гижиги съ продовольствіемъ, т. е. до мая.

Тѣмъ и кончились наши работы въ сѣверной области на вторую зиму. Что касается до практическихъ результатовъ, то они были почти ничтожны; но эти испытанія развили въ нашихъ служащихъ и рабочихъ мужество, терпѣніе и выносливость, которые заслуживали бы, и при лучшихъ обстоятельствахъ, увѣнчались бы блестящимъ успѣхомъ. Въ февралѣ, пока г. Нортонъ съ своими людьми работалъ на Міанѣ, термометръ изъ двадцати одного дня шестнадцать дней стоялъ болѣе чѣмъ на сорокъ градусовъ ниже нуля, пять разъ опускался до—60° и однажды до—68°, т. е. сто градусовъ ниже точки замерзанія воды. Тесать столбы на лыжахъ при температурѣ въ 40° или 60° ниже пуля, само по себѣ не легкое испытаніе для силъ человѣческихъ; но если къ нему присоединяются еще страданія голода и опасенія погибнуть среди невѣдомой

210

КОЧЕВАЯ ЖИЗНЬ ВЪ СИБИРИ.

пустыни, то оно превосходитъ человѣческую выносливость и можно только удивляться, какъ Нортонъ и Макри могли исполнить то, что совершили.

Я возвратился изъ Анадырска въ Гижигу 15-го декабря послѣ шестнадцатидневнаго утомительнаго, тяжелаго пути. Въ это же время прибылъ туда изъ Якутска нарочный курьеръ съ письмами и приказаніями отъ маіора Абазы.

Ему удалось съ разрѣшенія и при содѣйствіи губернатора этой области нанять на три года восемьсотъ якутскихъ рабочихъ за шестьдесятъ рублей, т. е. около сорока долларовъ въ годъ каждому. Онъ купилъ также триста якутскихъ лошадей и вьючныхъ сѣделѣ, огромное количество матеріаловъ и съѣстныхъ припасовъ разнаго рода для снаряженія и продовольствія лошадей и рабочихъ. Часть этихъ людей была уже на пути въ Охотскъ и всѣ они должны были отдѣльными партіями быть переправлены туда въ самомъ скоромъ времени и распредѣлены по всему протяженію липіи. Необ- ходимо было, конечно, подчинить всю эту огромную рабочую силу надзору опытныхъ и свѣдующихъ американцевъ; а такъ какъ во всѣхъ нашихъ партіяхъ такихъ людей можно было найти чело- вѣкъ пять, шесть, то маіоръ Абаза рѣшился послать курьера въ Петропавловскъ за офицерами, пріѣхавшими изъ Санъ-Франциско на суднѣ «Онуардъ», которые, по его предположенію, должны были высадиться въ Камчаткѣ. Поэтому, онъ поручалъ мнѣ распоря- диться о доставленіи этихъ людей изъ Петропавловска въ Гижигу, сдѣлать приготовленіе къ немедленному принятію пятидесяті или шестидесяти якутскихъ рабочихъ, послать съѣстныхъ припасовъ въ Ямскъ для продовольствія тамошней нашей американской пар- тіи и семьсотъ пятьдесятъ пудовъ ржаной муки для якутовъ, кото- рые придутъ туда въ февралѣ. Чтобы исполнить всѣ эти прика- занія, въ моемъ распоряженіи было только пятинадцать саней съ собаками, и эти даже были посланы въ Пенжину съ продовольст- ыемъ на выручку лейтенанта Беша. Съ помощью исправника мнѣ удалось уговорить двухъ казаковъ ёхать въ Петропавловскъ за американцами, которые должны были быть оставлены тамъ «Ону- ардомъ»—и полъ-дюжины коряковъ свезти муку въ Ямскъ и сна-

КОЧЕВАЯ ЖИЗНЬ ВЪ СИБИРИ.

311

зать лейтенанту Арнольду, чтобъ онъ самъ прислалъ сани за остальными припасами. Такимъ образомъ мои собственныея пятнадцать саней остались въ моемъ распоряженіи для пособія лейтенанту Сандфорду и его партіи, занятой въ настоящее время приготовленіемъ столбовъ на рѣкѣ Тильгаѣ, на сѣверѣ отъ Пенжинскаго залива. Однажды, въ концѣ декабря, когда мы съ Доддомъ объѣзжали стаю собакъ за селеніемъ, намъ пришли сказать, что какой-то американецъ пріѣхалъ изъ Камчатки съ извѣстіями о долго-пропадавшемъ суднѣ «Онуардѣ» и партіи людей, высаженныхъ имъ въ Петропавловскѣ. Поспѣшно возвратясь въ селеніе, мы нашли г. Льюиса, вышеупомянутаго американца, сидящаго спокойно въ нашей комнатѣ за чаемъ. Этотъ предпріимчивый молодой человѣкъ—агентъ Телеграфнаго Общества, совершенно непріученный къ суровой жизни—не понимая ни одного слова по русски, проѣхалъ одинъ, среди зимы, все необитаемое пространство Камчатки между Петропавловскомъ и Гижигой. Онъ былъ въ дорогѣ сорокъ два дня и сдѣлалъ на собакахъ около 1200 миль безъ другихъ товарищей, кромѣ нѣсколькихъ туземцевъ и казака изъ Тигиля. Онъ относился очень скромно къ такому подвигу, хотя это была одна изъ самыхъ замѣчательныхъ поѣздокъ, совершенныхъ служащими въ нашемъ обществѣ.

«Онуардъ», какъ мы и предполагали, не будучи въ состояніи достигнуть Гижиги по позднему времени года, выгрузилъ свой грузъ и высадилъ большую часть своїхъ пассажировъ въ Петропавловскѣ, и г. Льюисъ былъ посланъ начальникомъ этой партіи донести обо всемъ маіору Абазѣ и узнать, чтó имъ слѣдовало далѣе дѣлать.

Послѣ прибытія г. Льюиса, до марта не случилось ничего особенно-важнаго. Арнольдъ въ Ямскѣ, Сандфордъ на Тильгаѣ и Бешъ въ Анадырскѣ старались съ немногими имѣющимися у нихъ людьми подвинуть свои работы; но по причинѣ глубокаго снѣга, сильнаго холода и повсемѣстнаго недостатка въ сѣстныхъ припасахъ, всѣ ихъ усилия были почти безплодны. Въ январѣ я поѣхалъ съ двѣнадцатью или пятнадцатью санями въ лагерь Сандфорда на Тильгаѣ и попытался перевезти его партію на другой

312

КОЧЕВАЯ ЖИЗНЬ ВЪ СИБИРИ.

пунктъ, верстъ на сорокъ ближе къ Гижигѣ; по во время силь-
ной вьюги на Куэльской степи, мы всѣ были разбиты и разсѣя-
ны, и проблуждавъ дней пять въ облакахъ снѣга, изъ за кото-
раго не видны были даже собаки наши, Сандфордъ съ частью
своей партіи возвратился на Тильгай, а я съ остальными въ
Гижигу.

Въ концѣ февраля, казакъ Холмогоровъ возвратился изъ Пе-
тропавловска и привезъ съ собою троихъ изъ людей, пріѣхавшихъ
туда на «Онурардѣ».

Въ мартѣ я получилъ изъ Якутска второе письмо и новыя
приказанія отъ маіора Абазы. Напатые имъ восемьсотъ рабочихъ
быстро переправлялись въ Охотскъ и болѣе полутораста изъ нихъ
принялись уже за работу въ этомъ городѣ и въ Ямскѣ. Снаряже-
ніе и отправка остальныхъ все еще требовали его личнаго надзора,
и онъ писалъ, что ему невозможно будетъ возвратиться эту зи-
му въ Гижигу. Онъ могъ только доѣхать до Ямска, коряскаго
поселенія въ трехстахъ верстахъ отъ Гижиги, и просилъ меня
встрѣтить его тамъ черезъ двѣнадцать дней послѣ получения его
письма. Я тотчасъ же отправился въ путь съ товарищемъ — амери-
канцемъ, по имени Литъ, взявъ на двѣнадцать дней продовольствія
для себя и для собакъ.

Мѣстность между Гижигой и Ямскомъ была совершенно друго-
го характера, чѣмъ все то, чтоб мнѣ случалось до сихъ поръ ви-
дѣть въ Сибири. Здѣсь не было такихъ огромныхъ, пустынныхъ
равнинъ, какъ между Гижигой и Анадырскомъ и въ сѣверной ча-
сти Камчатки. Напротивъ, весь берегъ Охотскаго моря на шесть-
сотъ верстъ западнѣе Гижи и состоялъ изъ суровыхъ, обрыви-
стыхъ, почти непроходимыхъ горъ, прорѣзанныхъ глубокими до-
линами и ущельями и густопоросшихъ сосновыми и лиственнич-
ными лѣсами. Становой хребетъ, опоясывающій Охотское море отъ
самой китайской границы, все время почти тянется возлѣ самаго
берега; между его боковыми отрогами спускаются сотни малень-
кихъ рѣчекъ и путоковъ, которые текутъ по глубокимъ, лѣси-
стымъ долинамъ въ море. Дорога, ведущая отъ Гижиги въ Ямскъ,
пересѣкаетъ всѣ эти рѣчки и боковые отроги подъ прямыми угла-

КОЧЕВАЯ ЖИЗНЬ ВЪ СИБИРИ.

313

ми, проходя почти посрединѣ между главной цѣпью и моремъ. Большая часть кряжей между этими потоками ничто иное, какъ возвышенные, обпаженные водораздѣлы, черезъ которые очень легко переѣхать; въ одномъ только мѣстѣ, въ ста пятидесятى верстахъ восточнѣе Гижиги, центральный хребетъ посылаетъ къ морю значительный горный кряжъ отъ 2,500 до 3,000 футовъ вышины, который совершенно загораживаетъ дорогу. У подножія этихъ горъ проходитъ глубокая, мрачная Виллигинская долина, верхній конецъ которой проникаетъ въ центральную цѣпь Становыхъ горъ и служитъ проходомъ вѣтрамъ между моремъ и степями. Зимою, когда воды Охотскаго моря теплѣе, чѣмъ ледяныя равнины на сѣверѣ горъ, теплый воздухъ поднимается вверхъ, а болѣе холодный врывается черезъ Виллигинскую долину, чтобъ занять его мѣсто. Лѣтомъ же, напротивъ, когда вода моря охлаждается еще глыбами плавучаго льда, обширныя степи по ту сторону горъ уже покрыты растительностью и согрѣваются почти постояннымъ солнцемъ, вслѣдствіе чего и вѣтеръ принимаетъ обратное направленіе. На Виллигинскую долину можно поэтому смотрѣть, какъ на громадное, естественное дыхательное отверстіе, которымъ внутреннія стени дышать разъ въ годъ. Ни въ какомъ другомъ мѣстѣ Становой хребетъ не представляетъ свободнаго прохода для воздуха между степями и моремъ, и поэтому неудивительно, что въ этомъ ущельѣ непрерывная бура. Не смотря на повсемѣстное затишье кругомъ, въ Виллигинскомъ проходѣ вѣтеръ дуетъ, какъ настоящій ураганъ, срывая огромныя массы снѣга съ горныхъ склоновъ и унося ихъ далеко въ море. Поэтому онъ внушаетъ страхъ всѣмъ туземцамъ, которымъ предстоитъѣ хать по этому пути, и извѣстень во всей Сѣверовосточной Сибири подъ названіемъ «бурнаго ущелья».

На нятый день послѣ отѣзда изъ Гижиги, наша маленькая партія, увеличенная русскимъ почталіономъ и тремя или четырмя санями, везущими ежегодную камчатскую почту, приблизилась къ подножію страшныхъ Виллигинскихъ горъ. Вслѣдствіе глубокаго снѣга, мы подвигались не такъ быстро, какъ ожидали, и только на пятую ночь намъ удалось достигнуть маленькой юрты, слу-

315

КОЧЕВАЯ ЖИЗНЬ ВЪ СИБИРИ.

жащей убѣжищемъ для путешественниковъ, возлѣ устья рѣки То-
половки, въ тридцати верстахъ отъ Виллиги. Здѣсь мы располож
жились на ночь, напились чаю и растянулись на жесткомъ дере-
вянномъ полу, чтобъ отдохнуть передъ тѣмъ труднымъ путемъ,
который ожидалъ насъ на слѣдующій день.

КОЧЕВАЯ ЖИЗНЬ ВЪ СИБИРИ.

815

## ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ.

Лютешествіе въ Ямскъ. — Виллигинская долина. — Буря. — Рпасный проходъ.

— Кеннанъ! Кеннанъ! Вставайте! Уже разсвѣло!

Сонное мычанье и еще болѣе сонное: «Неужели?» раздавшіяся изъ кучи мѣховъ, наваленныхъ на жесткомъ, деревянномъ полу, обличили тотъ интерессъ, съ которымъ лежащая фигура отнеслась къ провозглашенному факту, а тяжелое, медленное дыханіе, послѣдовавшее за этимъ мгновеннымъ перерывомъ, убѣдило въ необходимости болѣе энергичныхъ мѣръ для возвращенія этой фигуры изъ царства грезъ.

— Вы слышите, Кеннанъ? Проснитесь! Вотъ уже полчаса, какъ завтракъ готовъ.

Магическое слово «завтракъ» вызвало болѣе сильное ощущеніе, превозмогшее сонливость, и высунувъ голову изъ мѣха, я бросилъ сонный взглядъ на окружающіе меня предметы, стараясь припомнить, гдѣ я и какъ сюда попалъ. Смолистые сучья сосны, треща, горѣли яркимъ огнемъ на четыреугольномъ очагѣ посреди хижины, распространяя тепло до самыхъ отдаленныхъ угловъ ея, такъ что вода выступала крупными каплями на ея заплеснѣвшихъ бревнахъ и грубо-выштукатуренномъ потолкѣ. Дымъ лѣниво поднимался черезъ квадратное отверстіе въ крышѣ къ бѣловатымъ, прекраснымъ звѣздамъ, мерцающимъ между темными, нависшими вѣтвями лиственницъ. Г. Литъ, взявшій на себя должность метръ-

316

КОЧЕВАЯ ЖИЗНЬ ВЪ СИБИРИ.

Д'отеля, стоялъ надо мной съ ломтемъ ветчины на складномъ ножѣ
въ одной рукѣ и съ кочергой въ другой, и гнѣвно потрясалъ этими
знаками своего достоинства надъ моей головой, намѣреваясь раз-
будить меня болѣе дѣйствительнымъ способомъ. Его бѣшенныя
тѣлодвиженія увѣнчались желаннымъ успѣхомъ. Съ смутнымъ со-
знаніемъ, что я былъ выброшенъ бурею на острова актронофаговъ
и назначался на умилостивительную жертву богамъ, я вскочилъ и
сталъ тереть глаза, пока не привелъ наконецъ въ порядокъ свои
ощущенія. Г. Литъ былъ въ самомъ веселомъ расположеніи духа.
Нашъ товарищъ по путешествію, почтальонъ, выказывалъ уже нѣ-
 сколько дней наклонность избѣгать всякаго труда и предоставлять
намъ проладывать дорогу, между тѣмъ, какъ самъ очень покойно
ѣхалъ по нашимъ слѣдамъ, и этой хитростью навлекъ на себя са-
мую неумолимую ненависть г. Лита. Чтобы отмстить ему, этотъ
послѣдній разбудилъ несчастнаго, не давъ ему отдохнуть и пяти
часовъ, и, указывая ему на сѣверное сіяніе, увѣрилъ его, что это
были первые лучи разсвѣта. Всѣдствіе этого онъ всталъ съ пол-
ночи и теперь усердно пролагалъ дорогу по крутому, горному скло-
ну, на рыхломъ снѣгѣ въ три фута глубины, расчитывая на объ-
щаніе г. Лита догнать его до солнечнаго восхода. Въ пять часовъ,
когда я всталъ, голоса почтальона и его людей и крики ихъ на
усталыхъ собакъ были еще слышны съ вершины горы. Мы по-
завтракали не торопясь, чтобы дать имъ время проложить намъ хо-
рошенько дорогу, и только въ шесть часовъ двинулись наконецъ по
ихъ слѣдамъ.

Утро было чудесное, ясное и тихое, когда мы переѣхали горы
за юртой и приближались между незащищенныхъ долинъ и высо-
кихъ холмовъ къ морскому берегу. Солнце взошло надъ восточны-
ми вершинами и снѣгъ блестѣлъ, какъ усыпанный алмазами, меж-
ду тѣмъ, какъ отдаленные Виллигинскія вершины окрашивались
нѣжнымъ пурпуромъ, и казались такими спокойными и сіяющими
въ своемъ снѣжномъ величіи, какъ будто и мысль о бурѣ была
чужда ихъ гладкимъ, бѣлымъ склонамъ и острымъ вершинамъ.
Воздухъ былъ морозный и прозрачный и собаки наши бѣжали гало-
помъ по жесткой, изрытой дорогѣ, подбрасывая сани во всѣ стороны.

КОЧЕВАЯ ЖИЗНЬ ВЪ СИБИРИ.

317

Около полудня, мы достигли морского берега, оставая горы за собою, и догнали почтальона, остановившагося, чтобъ дать вздохнуть усталымъ собакамъ. Такъ какъ наши были еще свѣжи, то мы снова поѣхали впередъ и быстро приближались къ Виллигинской долинѣ.

Только что я въ душѣ благословлялъ судьбу за то, что намъ удастся миновать этотъ страшный проходъ въ ясную погоду, какъ вдругъ вниманіе мое было привлечено необыкновеннымъ бѣлымъ облакомъ тумана, простирающимся отъ выхода Виллигинскаго ущелья до темной поверхности Охотскаго моря. Не понимая, чтобъ это значило, я обратилъ на него вниманіе нашего проводника, спрашивая, туманъ ли это? На лицѣ его внезапно выразилась тревога, когда онъ взглянулъ на него, и онъ лаконическо возразилъ: «Виллига дуритъ!» Этотъ пророческій отвѣтъ не очень подвинулъ меня и я попросилъ объяспенія. Мнѣ сказали тогда, къ моему удивленію и отчаянію, что странная, бѣлая полоса, которую я принялъ за туманъ, было густое облако снѣга, несомое бурей изъ ущелья. Буря начиналась въ сѣверныхъ проходахъ Станового хребта. Проводникъ объявилъ, что теперь невозможно перейти долину и что всякая попытка была бы даже опасна, пока вѣтеръ не стихнетъ. Я не видалъ ни возможности, ни опасности, и такъ какъ по ту сторону ущелья была также юрта, то я рѣшился попытаться перейти черезъ него. На томъ мѣстѣ, гдѣ мы находились, было совершенно тихо; пламя свѣчи не шелохнулось бы на открытомъ воздухѣ, и я не понималъ той ужасающей силы урагана, которая въ милѣ отъ насъ изрыгала снѣгъ изъ ущелья и уносила его далеко въ море. Вида, что мы съ Литомъ рѣшились перейти долину во что бы то ни стало, проводникъ нашъ пожалъ плечами, какъ бы говоря: «Вы скоро раскаетесь въ вашей неосторожности», и мы двинулись впередъ.

По мѣрѣ того, какъ мы подходили къ бѣлой, туманной стѣнѣ, мы начинали ощущать острые, перемежающиеся порывы вѣтра и небольшіе, снѣжные вихри дѣлались все сильнѣе и чаще, чѣмъ ближе было ущелье. Проводникъ еще разъ замѣтилъ намъ о безуміи подвергаться добровольно такой бурѣ, какъ предстоящая; но

188

КОЧЕВА Я ЖИЗНЬ ВЪ СИБИРИ.

Литъ разсмѣялся, объявивъ на ломанномъ русскомъ языке, что въ Сіеррѣ Невадѣ онъ видалъ и не такія бури, какъ эта! Но черезъ пять минутъ, даже г. Литъ готовъ былъ допустить, что буря въ Виллигѣ ничѣмъ не уступала тѣмъ, которые онъ видалъ въ Ка-лифорніи.

Когда мы обогнули скалу, защищающую входъ въ ущелье, то вѣтеръ встрѣтилъ насъ со всею своею яростью; мы были ослѣплены и задыхались отъ густыхъ облаковъ снѣга, которые мгновенно скрыли отъ глазъ нашихъ солнце и ясное голубое небо, такъ что вся земля казалась погруженною въ мракъ. Вѣтеръ ревѣлъ, какъ въ снастяхъ корабля на морѣ. Было что-то сверхъ-естественное въ этомъ внезапномъ переходѣ отъ яркаго, солнечнаго свѣта и тихой погоды къ этой воюющей, ослѣпляющей бурѣ, и я началъ самъ сомнѣваться въ возможности перебраться черезъ долину. Нашъ проводникъ бросилъ мнѣ отчаянный взглядъ, какъ бы упрекая меня за упрямство мое идти впередъ, не смотря на его совѣты, и потомъ началъ криками и ударами поощрять своихъ оплошавшихъ собакъ. Глазныя впадины бѣдныхъ животныхъ были совершенно залѣплены снѣгомъ и у нѣкоторыхъ сочились изъ нихъ капли крови; но не смотря на это, онѣ продолжали бороться съ непогодой, издавая по временамъ отрывистый, зловѣщій вой, который пугалъ меня болѣе рева бури. Черезъ минуту мы были уже на днѣ ущелья, и прежде чѣмъ успѣли умѣрить стремительную силу, сообщенную санямъ быстрымъ спускомъ, какъ мы уже калились по гладкой, блестящей, ледяной поверхности рѣки «Пропадшей» и съ невѣроятной скоростью неслись къ Охотскому морю, находящемуся только въ ста аршинахъ ниже насъ. Всѣ наши усилия остановить сани были напрасны отъ сильнаго напора вѣтра, и я сталъ сознавать свойство той опасности, о которой намекалъ нашъ проводникъ. Если намъ не удастся остановить сани прежде, чѣмъ мы достигнемъ устья рѣки, мы неминуемо очутимся въ морѣ на трехъ или четырехъ саженной глубинѣ. Несчастные случаи этого рода и дали рѣкѣ такое зловѣшее имя. Литъ и казакъ Подеринъ, сидѣвшіе каждый въ отдѣльныхъ саняхъ и съ самаго начала попавшіе ближе къ берегу, чѣмъ мы, успѣли наконецъ повернуть съ

КОЧЕВАЯ ЖИЗНЬ ВЪ СИБИРИ.

319

помощью своихъ остроконечныхъ палокъ; но старый проводникъ и я, сидѣвшіе вмѣстѣ на однихъ саняхъ и стѣсненные тяжелыми мѣховыми одеждами, не могли свободно управлять своими еретелями или остановиться, и собаки тоже не въ состояніи были умѣрить свой бѣгъ. Полагая, что сани будутъ неминуемо унесены въ море, если мы оба будемъ цѣпляться за нихъ, я выскочилъ наконецъ и старался удержаться, сѣвши сначала на ледъ, а потомъ растянувшись на немъ внизъ лицомъ; но все было тщетно; мое мѣховое платье скользило по гладкой, предательской поверхности, и я несся внизъ еще быстрѣе, чѣмъ прежде. Я уже разодралъ мои рукавицы, и когда наконецъ мнѣ встрѣтилось довольно шероховое мѣсто на льду, я успѣлъ ухватиться ногтями за маленькую неровность на поверхности его и остановиться; я едва отваживался вздохнуть, чтобъ не потерять мою послѣднюю точку опоры. Видя мое положеніе, Литъ бросилъ мнѣ свой острый еретель съ желѣзнымъ наконечникомъ, которымъ обыкновенно останавливаютъ сани при спускахъ съ горъ, и упирая его въ ледъ, я выкарабкался наконецъ на берегъ въ нѣсколькихъ шагахъ отъ открытаго моря у устья рѣки. Проводникъ нашъ все еще продолжалъ катиться внизъ по истоку, но Подеринъ явился къ нему на помощь съ другимъ еретелемъ и общими усилиями имъ удалось наконецъ выбраться на твердую землю. Теперь я былъ бы готовъ возвратиться и укрыться отъ бури; но проводникъ въ свою очередь не хотѣлъ уже болѣе уступить и рѣшился переѣхать долину, еслибъ даже намъ пришлось потерять всѣ сани въ морѣ. Онъ предупреждалъ насъ объ опасности, но мы тогда не хотѣли его слушать; теперь же надобно было выпить чашу до дна.

Такъ какъ невозможно было переѣхать рѣку въ этомъ мѣстѣ, то намъ пришлось подниматься около полу-мили по лѣвому берегу въ самую сильную бурю, пока мы не достигли наконецъ до ея изгиба, гдѣ предвидѣлась возможность перебраться на ту сторону. Мы сдѣлали вторичную попытку, и на этотъ разъ удачно. Переѣхавъ невысокій кряжъ на западѣ рѣки «Пропадшей», мы достигли до другаго маленькаго потока, извѣстнаго подъ именемъ Виллиги, у подножія Виллигинскихъ горъ. Вдоль него тянулась узкая полоса

320

КОЧЕВАЯ ЖИЗНЬ ВЪ СИБИРИ.

лѣса и въ этомъ-то лѣсѣ стояла гдѣ-то юрта, которую мы искали. За часъ передъ сумерками, усталые и промокшіе до костей, мы подъѣхали къ маленькой бревенчатой хижинѣ въ лѣсу, которая, по словамъ проводника, и была Виллигинская юрта. Послѣдніе пустешественники, отдыхавшіе въ ней, не закрыли отверстіе трубы и она вся была полна снѣга; мы очистили его, на сколько могли, развели огонь на срединѣ и, не смотря на дымъ, усѣлись вокругъ очага пить чай. Съ полудня мы не видали почтальона и не надѣялись, что ему удастся добраться до юрты; но когда начало смеркаться, въ лѣсу послышался лай его собакъ и самъ онъ явился черезъ нѣсколько минутъ. Партія наша состояла теперь изъ девяти человѣкъ—двухъ американцевъ, трехъ русскихъ и четырехъ коряковъ, и какой дикій видъ имѣли мы всѣ, когда сидѣли, скорчившись вокругъ огня въ этой низкой, закоптѣлой хижинѣ, пили чай и прислушивались къ завыванію вѣтра. Такъ какъ всѣмъ было бы тѣсно спать въ юртѣ, то коряки расположились на дворѣ на снѣгу и къ утру очутились до половины зарытыми въ сугробѣ.

Всю ночь вѣтеръ вылѣ глухо и дико въ лѣсу, защищавшемъ юрту, и на разсвѣтѣ на слѣдующее утро буря нисколько не ослабѣла. Мы знали, что она можетъ продолжаться въ этомъ ущельѣ двѣ недѣли подъ рядъ, а пищи для собакъ и для насъ оставалось всего на четверо сутокъ. Надо было что нибудь предпринять. Виллигинскія горы, запирающія путь въ Ямскъ, прорѣзываются тремя проходами, ведущими въ долину, и въ ясную, хорошую погоду, ихъ очень легко найти и проѣхать ими. Но въ такую бурю, какъ настоящая, и сто проходовъ не послужили бы ни къ чему, такъ какъ хлопья снѣга скрывали отъ глазъ все въ тридцати шагахъ разстоянія, и мы, вмѣсто прохода, легко могли прійти къ самой крутой вершинѣ. Подвигаясь впередъ очень медленно, мы внезапно встрѣтились съ совершено неожиданнымъ и, по видимому, непреодолимымъ препятствіемъ. Берегъ на западѣ, на сколько мы могли видѣть его, былъ совершенно загроможденъ до самаго моря на высоту семидесяти пяти или ста футовъ огромными снѣжными сугробами, накопившимися здѣсь съ самаго начала зимы, которые теперь заслоняли все ущелье, не оставляя прохода между нимъ и

КОЧЕВАЯ ЖИЗНЬ ВЪ СИБИРИ.

321

моремъ. Эти снѣжные сугробы, вслѣдствіе частыхъ переходовъ отъ тепла къ холоду, сдѣлались почти такими же твердыми и скользкими, какъ ледъ, и такъ какъ они поднимались до вершинъ утесовъ подъ угломъ въ семьдесятъ пять или восемьдесятъ градусовъ, то не было никакой возможности удержаться на нихъ, не вырубивъ предварительно ступеней топоромъ. Вдоль поверхности этихъ скользкихъ, снѣжныхъ холмовъ, поднимающихся въ трехчетырехъ саженяхъ отъ моря, пролегалъ нашъ единственный путь въ Ямскъ. Надежда миновать ихъ безъ всякаго несчастія была очень слаба, такъ какъ при малѣйшемъ невѣрномъ шагѣ, мы рисковали скатиться прямо въ море; но другаго выхода не было и, привязавъ собакъ, мы взялись за топсры, сбросили верхнюю, тяжелую одежду, и принялись вырубать дорогу.

Мы проработали неутомимо цѣлый день и къ шести часамъ вечеря вырубили глубокую ложбину, въ три фута ширины, вдоль поверхности холма, до мѣста, отстоящаго на мило съ четвертью отъ устья Виллиги. Здѣсь, однако, насъ опять остановило препятствіе, гораздо худшее, чѣмъ то, которое мы только что превозмогли. Ровійный берегъ, тянувшійся до сихъ поръ одной непрерывной полосой у подножія утесовъ, здѣсь внезапно исчезалъ и снѣжная масса, по которой мы вырубали себѣ дорогу, круто обрывалась, неподдерживаемая снизу, въ море, образуя провалъ, наполненный водой, футовъ въ тридцать пять ширины, изъ котораго поднималась черная, отвѣсная скала, образующая противуположный берегъ. Не было никакой возможности перебраться черезъ это мѣсто безъ понтоннаго моста. Усталые и доведенные до отчаянія, мы принуждены были расположиться на ночлегъ на склонѣ откоса, не имѣя на утро другаго исхода, какъ возвратиться, какъ можно скорѣе къ Виллигѣ, совершенно отказавшись отъ поѣздки въ Ямскъ.

Болѣе дикую и опасную мѣстность для лагеря, чѣмъ настоящая, трудно было бы найдти въ Сибири, и я съ безпокойствомъ слѣдилъ за состояніемъ погоды, когда начало темнѣть. Огромный, скользній снѣжный сугробъ, на котором мы находились, поднимался прямо изъ воды, и на сколько намъ было извѣстно, не

21

322

КОЧЕВАЯ ЖИЗНЬ ВЪ СИБИРИ.

имѣлъ другой опоры, кромѣ узкой полосы льда. При такихъ об-
стоятельствахъ, малѣйшій порывъ вѣтра, кромѣ сѣвернаго, могъ
бы нагнать довольно высокія волны, чтобъ подмыть и разрушить
возвышенность и увлечь насъ съ снѣжной лавиной въ открытое
море, или оставить прищемившимися къ голой поверхности обры-
ва, въ семидесяти пяти футахъ надъ водою. И то и другое не было
особенно пріятно, и я рѣшился, если возможно, поискать болѣе
безопаснаго мѣста. Литъ, съ своей обычной беззаботностью, вы-
рылъ себѣ, какъ онъ выражался, «спальню» въ снѣгѣ, и проро-
чилъ мнѣ великолѣпный сонъ, если я приму его предложеніе раз-
дѣлить съ нимъ постель; но, при настоящихъ обстоятельствахъ,
я счелъ за лучшее отказаться. Его спальня, кровать и постель
могли до утра очутиться въ морѣ и его великолѣпный сонъ могъ
продолжиться до безконечности. Возвратившись немного назадъ по
направленію къ Виллигѣ, я отыскалъ наконецъ ложбинку, проры-
тую нѣкогда маленькимъ потокомъ на вершинѣ утеса; въ этомъ
каменистомъ, неровномъ руслѣ я расположился съ туземцами на
ночь, при чемъ тѣла наши образовали уголъ въ сорокъ пять гра-
дусовъ.

Если читатель можетъ себя представить лежащимъ на крутой,
покатой крышѣ большаго собора, имѣя надъ головой обрывъ въ сто
футовъ и подъ ногами море, онъ получитъ, можетъ быть, прибли-
зительное понятіе о томъ, какъ мы провели эту ужасную ночь.

Съ первымъ лучомъ разсвѣта мы уже были на ногахъ. Пока мы
мрачно приготовлялись къ возвращенію къ Виллигѣ, одинъ изъ ко-
раковъ, отправившійся еще разъ взглянуть на море, прибѣжалъ
посіѣшно обратно съ радостнымъ крикомъ: «Можно переѣхать,
можно переѣхать!» Приливъ за ночь принесъ двѣ или три огром-
ныя льдицы и такъ сплотилъ ихъ въ заливцѣ, что изъ нихъ обра-
зовался естественный мостъ. Болсь, впрочемъ, что этотъ послѣдній
не выдержитъ слишкомъ большой тяжести, мы сняли поклажу со
всѣхъ саней и перетащили порознь сани, вещи и собакъ, потомъ
снова все уложили по прежнему и поѣхали далѣе. Теперь минова-
лись наконецъ главныя затрудненія. Правда, намъ все еще случа-
лось иногда прорубать себѣ дорогу на снѣжныхъ сугробахъ, но

КОЧЕВАЯ ЖИЗНЬ ВЪ СИБИРИ.

323

Чѣмъ далѣе мы шли на западъ, тѣмъ берегъ, какъ коряки спра-
ведливо предсказывали, дѣлался все шире и выше, ледъ понемногу
исчезалъ, и къ почти мы сдѣлали тридцать верстъ. Море съ одной
стороны и утесы съ другой все еще окаймляли нашъ путь, но на
слѣдующій день, намъ удалось наконецъ выбираться съ этой узкой
дороги черезъ долину рѣки Каканаги.

Двѣнадцатый день нашего путешествія засталъ насъ на обшир-
ной Малкаганской степи, всего въ тридцати миляхъ отъ Ямска; и
хотя съѣстные припасы наши были совершенно истощены, но мы
не очень унывали, такъ какъ надѣялись ночью приѣхать въ поселе-
ніе. Съ наступленіемъ сумерекъ поднялась опять однако вѣюга, во
время которой мы сбились съ дороги; боясь въ темпотѣ подъ-
ѣхать слишкомъ близко къ берегу и съ крутизны свалиться въ море,
граничащее со степью на востокѣ, мы рѣшились наконецъ остано-
виться. Нигдѣ нельзя было найдти дровъ для костра, но еслибъ
даже намъ удалось развести огонь, онъ тотчасъ былъ бы вѣроят-
по занесенъ облаками снѣга, которые вѣтеръ яростно гналъ по
равнинѣ. Разстеливъ полотно палатки на землѣ и поставивъ на одинъ
край его тяжелыя сани, чтобъ его не унесло, мы заползли подъ
него, желая укрыться отъ снѣга. Лежа такимъ образомъ внизъ
лицомъ, между тѣмъ какъ полотно яростно колотилось о наши спи-
ны, мы вытряхнули изъ мѣшка съ хлѣбомъ послѣдняи мерзлыя
корки, которые тамъ оставались, и поѣли обрѣзки сырой говя-
дины, которую Литъ нашелъ въ однихъ саняхъ. Черезъ пят-
надцать или двадцать минутъ мы замѣтили, что полотно палатки
какъ будто все больше съуживалось и начинало давить насъ, и сдѣ-
лавъ усилие привстать, мы почувствовали, что были прижаты къ
землѣ. Снѣгъ навалилъ такими огромными массами и такъ плотно
на края палатки, что ее невозможно было сдвинуть, и, попытав-
шись раза два-три приподняться, мы рѣшились наконецъ лежать
смирно и извлечь возможную выгоду изъ нашего положенія. Пока
снѣгъ еще не совсемъ засыпалъ насъ, намъ удобнѣе было нахо-
диться подъ палаткой, чѣмъ гдѣ либо, такъ какъ мы были защи-
щены отъ вѣтра. Черезъ полчаса сугробъ надъ нами достигъ одна-
ко такихъ размѣровъ, что мы не могли болѣе поворотиться, и свѣ-

324

КОЧЕВАЯ ЖИЗНЬ ВЪ СИБИРИ.

жій воздухъ почти вовсе не имѣлъ къ намъ доступа. Надобно было
или выползать наружу или задыхаться. Я вынулъ, нѣсколько ми-
нутъ тому назадъ, мой складной ножъ, въ ожиданіи подобной ка-
тастрофы, и такъ какъ уже становилось трудно дышать, то я про-
рѣзалъ большое отверстіе въ палаткѣ надъ моей головой, черезъ ко-
торое мы всѣ и выползли на свѣжій воздухъ. Черезъ мгновеніе
ноздри, и глаза наши были совершенно залѣплены снѣгомъ и мы
дышали такъ трудно, какъ будто струя пожарной трубы была вне-
запно направлена намъ въ тицо. Спрятавши головы и руки въ шубы,
мы сѣли, скорчившись, на снѣгъ, въ ожиданіи разсвѣта. Спустя ми-
нуту, Литъ закричалъ мнѣ черезъ воротъ моей шубы: — Чтобы ска-
зали наши матери, еслиъ увидали насъ теперь? — Мнѣ хотелось
спросить у него, на сколько настоящая погода могла сравниться съ
бурями въ его хваленой Сьеррѣ-Невадѣ, но онъ ушелъ прежде, чѣмъ
я успѣлъ высунуть голову, и я ничего болѣе не слыхалъ о немъ
въ эту ночь. Онъ исчезъ гдѣ-то въ темнотѣ и пріютился одиноко
на снѣгу, вынося терпѣливо до утра холодъ, холодъ и другія не-
удобства. Болѣе десяти часовъ мы просидѣли такимъ образомъ на
этой пустынной равнинѣ, среди страшной вьюги, безъ огня, безъ
пищи, безъ сна, продрогшіе и истощенные; намъ казалось, что
мы никогда не дождемся дневнаго свѣта.

Утро наконецъ забрезжилось сквозь сѣрыя, снѣжныя облака и,
поднявшись съ окоченѣвшими членами, мы попытались откопать
наши занесенные сани. Но намъ это едва-ли бы удалось, безъ не-
утомимыхъ усилий г. Лита; руки мои такъ онѣмѣли отъ холода,
что я съ трудомъ могъ держать въ нихъ лопату или топоръ, а про-
водники наши, напуганные и приведенные въ уныніе, казалось, не-
способны были ни на какую работу. Личными усилиями г. Лита сани
были наконецъ отконаны, и мы двинулись въ путь. Эта короткая
вспышка энергіи была послѣднимъ стараніемъ сильной воли под-
держать ослабѣвающее и утомленное тѣло, и черезъ полчаса Лита
нужно было привязать къ санямъ. Мы обмотали его съ головы до
ногъ тюленьими ремнями, закутали въ медвѣжьи шкуры и поѣхали
далѣе. Черезъ нѣсколько времени его спутникъ, Падеринъ, прибѣ-
жалъ ко мнѣ испуганный съ извѣстіемъ, что г. Литъ умеръ; что

КОЧЕВАЯ ЖИЗНЬ ВЪ СИБИРИ.

325

онъ трясъ его и звалъ нѣсколько разъ по имени, но не добился от-
вѣта. Встревоженный и пораженный, я выскочилъ изъ саней и по-
бѣжалъ къ мѣсту, гдѣ онъ лежалъ, началъ звать его, трясти за
плеча и старался раскрыть его голову, которую онъ спряталъ въ
шубу. Черезъ минуту, къ величайшей моей радости, я услыхалъ его
голосъ, объявившій мнѣ, что онъ чувствуетъ себя хорошо и вы-
держить до ночи; что онъ не отвѣчалъ Надерину, потому что не хо-
тѣлъ безпокоиться, но что мнѣ нечего за него бояться; потомъ мнѣ
показалось, что онъ прибавилъ что-то о «худшихъ буряхъ въ Сьеррѣ-
Невадѣ», чѣмъ убѣдилъ меня, что онъ еще не совсемъ плохо. Пока
онъ былъ въ состояніи настаивать на превосходствѣ Калифор-
скихъ бурь, нечего было еще терять надежды.

Послѣ полудня мы добрались до рѣки Ямы и, проѣхавъ часть
или два по лѣсу, наткнулись на одну изъ Якутскихъ партій рабо-
чихъ лейтенанта Арнольда, которые привели насъ въ свой лагерь въ
нѣskолькихъ миляхъ отъ поселенія. Здѣсь намъ дали ржанаго хлѣба
и горячаго чая, мы отогрѣли наши окоченѣвшіе члены и стряхну-
ли отчасти снѣгъ съ платья. Увидя г. Лита раздѣтаго, я удивился,
какъ онъ остался въ живыхъ. Пока онъ, въ прошлую ночь, лежалъ
на землѣ во время бури, на шею ему нанесло столько снѣга, что
этотъ послѣдній частью растаялъ отъ теплоты его тѣла и потомъ
снова замерзъ и образовалъ ледяную кору вдоль всего его спиннаго
хребта, и въ такомъ положеніи онъ проѣхалъ двадцать верстъ.
Только страшная сила воли и необыкновенно крѣпкое здоровье по-
могли ему выдержать эти послѣдніе шесть часовъ. Когда мы согрѣ-
лись, отдохнули и обсохли у костра якутовъ, мы продолжали нашъ
путь и къ вечеру въѣхали въ Ямскъ, послѣ тридцатидневнаго, уто-
мительнаго пути, который выпадаетъ на долю только сибирскимъ
путешественникамъ. Отдохнувъ и поправясь немного, г. Литъ че-
резъ три дня поѣхалъ въ Охотскъ, гдѣ маіоръ поручалъ ему над-
зоръ за партіей якутскихъ рабочихъ. Мнѣ до сихъ поръ еще пом-
нятся слова, которые онъ мнѣ закричалъ среди вьюги и мрака этой
ужасной ночи на Малкачанской стени:

— Что сказали бы наши матери, еслибъ увидали насъ теперь?

Бѣдный молодой человѣкъ сошелъ впослѣдствіи съ ума отъ воз-

326

КОЧЕВАЯ ЖИЗНЬ ВЪ СИБИРИ.

бужденія и тяжелыхъ испытаній, подобныхъ тѣмъ, которыя я сей-
часъ описывалъ, отчасти вѣроятно и вслѣдствіе этого путешествія
въ Ямскъ, и кончилъ тѣмъ, что застрѣлился въ одномъ изъ одино-
кихъ поселеній на берегу Охотскаго моря въ Сибири.

Я описалъ нѣсколько подробно эту поѣздку въ Ямскъ, потому что
въ ней вполне высказались самыя мрачныя стороны сибирской жиз-
ни и путешествій по ней. Не часто придется встрѣтить подобныя
испытанія и перенести столько трудностей въ одну поѣздку; но въ
такой дикой и мало-населенной странѣ, какъ Сибирь, путешествія
зимою всегда неизбѣжно сопряжены съ большими или меньшими
страданіями и лишеніями.

КОЧЕВАЯ ЖИЗНЬ ВЪ СИБИРИ.

227

## ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ.

Возвращеніе въ Гижигу. — Ірибытіе «Рнуарда». — Іриказаніе за-
кончить работы. — Предпріятіе наше уничтожено. — Атлантическій
канатъ. — Йтогъ нашей дѣятельности. — Ртѣздъ въ С. — Петер-
бургъ. — 5,000 миль пути.

Поѣздка въ Ямскъ, описанная въ предыдущей главѣ, была по-
слѣднею, которую я совершилъ въ Сѣверо восточной Сибири. 18-го
марта, маіоръ Абаза вернулся въ Якутскъ, чтобъ окончить снаря-
женіе и организацію нашихъ якутскихъ рабочихъ, а я въ Гижигу
снова дожидаться прибытія кораблей изъ Америки. Съ этого време-
ни и до открытія навигаціі мало было сдѣлано всѣми сибирскими
партіями. Григорій Зиновьевъ, казакъ, посланный въ Петропавловскъ,
возвратился въ мартѣ съ остальными офицерами, пріѣхавшими на
«Онуардѣ», которыхъ я и послалъ, по распоряженію маіора, въ
Ямскъ. Сандфордъ съ своей партіей окончилъ на Тильгаѣ рубку стол-
бовъ, и я отправилъ ихъ въ Пенжину; но срокъ найма его рабо-
чихъ окончился и они отказались возобновить контракты, оставя
меня только съ пятью человѣками для продолженія работъ.

Въ концѣ мая, ледъ въ Гижигинской губѣ началъ исчезать, и
1-го iюня мы абордировали китоловное судно съ Матугскихъ остро-
вовъ. Это была лодка Sea Breeze изъ Нью-Бедфорда (Массачусетъ)
съ извѣстіями изъ Америки отъ 1-го марта. Проведеніе Атлантиче-
скаго каната увѣнчалось полнымъ успѣхомъ, и изъ San Francisco
Bulletin мы узнали, что вслѣдствіе этого успѣха, всѣ работы по

328

КОЧЕВАЯ ЖИЗНЬ ВЪ СИБИРИ.

Россійско-Американской Телеграфной линіи были прекращены и все
предпріятіе рушилось.

15-го іюля судно компаніи «Онуардъ» прибыло изъ Сан-Фран-
циско съ приказаніемъ покончить дѣла, отпустить всѣхъ тузем-
ныхъ рабочихъ, собрать нашихъ людей и возвратиться въ Америку.
Атлантическій канатъ удался совершенно и Телеграфное Общество
Западнаго Союза, потративъ около 3.000,000 фран., рѣшилось от-
казаться отъ проведенія сухопутной линіи въ Россію. Тяжело было
покинуть такъ внезапно дѣло, на которое мы посвятили три года
нашей жизни и для достиженія котораго перенесли столько страда-
ній, терпѣли и голодъ и холодъ и изгнаніе; но другаго выбора не
было, и мы начали тотчасъ же готовиться къ окончательному
отъѣзду.

Положеніе дѣлъ ко времени закрытія работъ было слѣдующее.
Мы изслѣдовали весь путь линіи отъ Амура до Берингова пролива.
Мы заготовили всѣ вмѣстѣ около 15,000 телеграфныхъ столбовъ,
построили отъ сорока до пятидесятіи станцій и магазиновъ, прору-
били на пятьдесятъ миль дорогу по лѣсамъ, между Ямскомъ и Охот-
скомъ, и окончили всю заготовительную работу по всему протяже-
нію линіи. -Къ будущему году мы обладали обширными средствами.
Кромѣ семидесяти пяти американцевъ, въ нашемъ распоряженіи на-
ходились полтораста туземцевъ, работающихъ уже между Ямскомъ
и Охотскомъ, и еще шестьсотъ были высланы изъ Якутска; въ сред-
ствахъ для сообщенія мы также не чувствовали бы недостатка на
будущій годъ: у насъ былъ маленькій пароходъ на Анадыри и мы
заготовляли другой для Пенжины; мы владѣли сто пятьюдесятъ со-
баками и нѣсколькими сотнями оленей въ Ямскѣ, Охотскѣ и Гижигѣ,
и купили триста лошадей въ Якутскѣ съ огромнымъ количествомъ
матеріала и продовольствія. Къ 1-му сентябрю мы могли бы при-
ступить къ работамъ съ тысячью человѣками. Но успѣхъ Атланти-
ческаго каната сдѣлалъ всѣ наши приготовленія ненужными. Ни
одно общество въ мірѣ не согласилось бы предпринять и поддержи-
вать постройку линіи, имѣющей соперника въ Атлантическомъ
канатѣ.

Сама по себѣ мѣстность отъ Берингова пролива до Амура не

КОЧЕВАЯ ЖИЗНЬ ВЪ СИБИРИ.

329

представляла непреодолимыхъ препятствій для проведенія телеграф-
ной линіи. Работа была бы трудна, но исполнима, и я думаю, что
этотъ путь удобнѣе для проведенія линіи въ Китай, чѣмъ предло-
женный недавно г. Кодлиисомъ черезъ Алеутскіе острова, Камчатку
и Японію. Трудъ въ Сибри цѣнится очень дешево и въ Якутскѣ
можно нанять сколько угодно работниковъ за сорокъ долларовъ въ
годъ на хозяйскомъ продовольствіи. Въ Якутскѣ и Колымѣ можно
также купить пятьсотъ или шестьсотъ лошадей отъ патнадцати до
двадцати пяти долларовъ за штуку. Изъ Америки нужно будетъ
только привезти проволоки, изоляторовъ и инструментовъ и нѣко-
торые съѣстные припасы для нѣskолькихъ американскихъ мастеро-
выхъ. Если бы явилась надобность, я увѣренъ, что отъ Берингова
пролива до рѣки Амура можно было бы успѣшно провести телеграф-
ную линію въ два года, потративъ на это не болѣе 250,000 ф. с.

Конецъ лѣта 1867 г. послѣ прибытія «Онуарда» былъ уно-
требленъ на собраніе партій, разѣленныхъ вдоль берега Охотскаго
моря, на распродажу нашихъ запасовъ русскимъ купцамъ и на при-
готовленіе къ отѣзду. Отдѣльный корабль бывъ посланъ къ устью
Анадыри за Бешомъ и его товарищами, такъ что мы не имѣли бо-
лѣе случая видѣться съ ними. 6-го августа маіоръ Абаза уѣхалъ
въ С.-Петербургъ сухимъ путемъ, а въ началѣ октября «Онуардъ»
отправился въ Санъ-Франциско, увезя съ собой всѣхъ, чremѣ
чырехъ служащихъ въ несчастной экспедиціи Россійско-Американ-
скаго Телеграфа. Литъ, Прайсъ, Мэгудъ и я — арръеръ-гардъ вели-
кой арміи — остались въ Охотскѣ съ намѣреніемъ возвратиться на
родину зимою черезъ Азію и Европу, т. е. совершить кругосвѣт-
ное путешествіе.

Невесела была наша жизнь въ одинокомъ лоселеніи послѣ отъ-
ѣзда всѣхъ товарищей; но вскорѣ наступила зима, и 24-го октабра
я отправился съ Прайсомъ на собакахъ въ С.-Петербургъ, предпри-
нимая такимъ образомъ путь въ 5,000 миль.

Существуетъ уже столько описаній сухопутныхъ путешествій
отъ Тихаго океана въ Россію, что я нахожу излишнимъ прибав-
лять къ нимъ что нибудь.

Достаточно сказать, что отъ Якутска мы взяли почтовыхъ ло-

8

230

КОЧЕВАЯ ЖИЗНЬ ВЪ СИБИРИ.

шадей и, путешествуя днемъ и ночью, пріѣхали 6-го декабря въ
Пркутскъ, главный городъ Восточной Сибири. 30-го мы переѣхали
русскую границу и 3-го января, послѣ десяти недѣль непрерывнаго
пути, увидали наконецъ златоглавую Москву и закрыли навсегда
книгу нашихъ сибирскихъ испытаній.

КОНЕЦЪ.