КАПИЦЕ МОЕГО СЕРДЦА.

137

силах наших было отклонить оную. Рокъ того желалъ и совер-
шилъ. Алферовъ обходился очень лурио, и даже жестоко: онъ ее
занеръ, оторвалъ отъ общества и лишилъ здоровья. Недолго жив-
ши въ такоъ мучительномъ состояніи, она оплакивала наконецъ
горькими слезами свое заблужденіе, скоро зачахла и скончалась
бездѣтно. Жена моя убѣдила мать свою отдать ей въ приданое
единственную ея деревнишку, Подзюово, состоящую въ 22-хъ ду-
шахъ въ Тверской Губерніи: по счастію, Алферовъ не успѣлъ,
сколько ни домогался, перекрѣпить ее за себя, и она по смерти ея
поступила въ раздѣлъ братьямъ. Другой поступокъ жены моей съ
ней, оказывающійіи великость души ея, былъ тотъ, что, не смотря на
сопротивленіе ея сему браку, она имѣла твердость сопровождать
сестру къ вѣнцу и всѣми наружными видами истиннаго состра-
данія закрыть отъ публики неравенство сестринаго супружества,
и извинить ея низкое малодушіе. Я признаюсь, что не могъ также
себя выработать, и на пиршество свадебное не показывался. Съ
именемъ Надежды Сергѣевы всегда связываться будетъ въ мы-
сляхъ моихъ память тѣлъ прискорбныхъ минутъ, коими сія бѣдная
жертва корыстолюбія наполнила иѣкогда жизнь мою.

ГРЪЧИЩЕВЪ.

18. Сегодня погребено тѣло покойной жены моей, и скрыто
въ землю до дня общаго воскресенія. Послѣднее привѣтствіе ду-
ховное произнесъ надъ онымъ имянуемый здѣсь Священникъ:

Алексей Ивановичъ, Протопонъ Дѣвичьяго монастыря и
отецъ нашъ духовной. Человѣкъ прекраснѣйшей нравственности
и съ основательнымъ просвѣщеніемъ, онъ былъ другъ нашего дома,
и во всякомъ его событиі принималъ чувствительнѣйшее участіе.
Я лѣть 20 былъ у него на духу, и признаться долженъ, что изъ
всѣхъ людей его званія я никого въ современникахъ его такъ не
уважалъ, какъ его. Онъ хоропилъ моего отца, жену и старшую
дочь. Передъ концомъ матери моей пріѣжжалъ къ ней въ деревню
исповѣдать ее, тамъ простудился и, воротясь въ Москву, въ первой
день Святокъ, скончался. Мы всѣмъ домомъ объ немъ тужили. Онъ
призванъ былъ совершить бракосочетаніе сестры моей меньшой,
когда она шла за Селецкаго; словомъ, не было праздника, ни пе-
чали въ домъ, въ которыхъ бы онъ не участвовалъ, какъ ближній.
Тѣло его погребено въ Дѣвичьемъ монастырѣ, и достойно неиз-
гладимой нашей памяти. Во время бѣдствія Мокквы, онъ съ

18

138

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

геройскимъ мужествомъ остался въ ней, для сохраненія обители, которой онъ былъ настоятельемъ: жена его и дѣти отъѣжжали къ намъ въ подмосковную, и гамъ нашли у матери моей надежное пристанище. Онъ, выперя разныя искушенія отъ врага, пребылъ въкрѣнъ своему званію, своей обязанности, чести, совѣсти и истины, видѣлъ пламя, пожравшее его жилище, и на развалинахъ его еще стоялъ за Вѣру и церковь, которая доблѣстью его спаслась отъ хищничества и посремлѣнія. Столь рѣдкой подвигъ доставилъ ему знаменитость между своей собратіи, и по смерти память его увѣнчалась вѣчными похвалами.

ДМИТРИЕВЪ.

19. Не смотря на то, что мнѣ въ этотъ день Богъ даровалъ послѣдній илюдъ чрева жены моей, сына Рафаила, я больше съ огорченіемъ, пежели съ радостью, воспоминаю оной, когда вооб ражу себя по утру въ Общемъ Собраніи Сената, поруганна непра восуднымъ выговоромъ отъ судей нечестивыхъ. Обратимся къ виновнику онаго, и вспомнимъ здѣсь имя его, съ достодолжнымъ къ нему презрѣніемъ,

Иванъ Ивановичъ. Первое мое короткое знакомство въ гвардіи; я его засталъ въ ней Унтеръ-Офицеромъ, а сашъ былъ уже Офицером. Склонность къ поэзіи насъ сбизила; мы оба принимались за стихи съ робостью, онъ свои бездѣлыки читывалъ мнѣ, а я ему свои женившись и заведя свое хозяйство, я всѣхъ чаще проводилъ время съ нимъ, онъ нюбилъ ходить ко мнѣ безъ особенныхъ приглашеній и чиновъ, и мы, казалось, были хорошими пріятелями. Я тогда сочилъ къ нему посланіе, которое ни въ первомъ, ни во второмъ, изданіи не было напечатано, а по передѣямъ совѣщан заново, оно появилось въ третьемъ изданіи, подъ названіемъ: «Совлуживцу... Вышедши изъ гвардіи, мы совѣщамъ разстались, и каждому изъ насъ судьба проложила сьюю дорогу: онъ полетѣлъ въ чины гражданскіе, и при Александрѣ сдѣлался Министромъ Юстиціи и большимъ бариномъ, а я, протаскавшись въ Губерніяхъ, вѣтъ 15, возвратился на свое Московское пепелище отставнымъ Губернаторомъ. Все сіе продолжительное время удачъ Дмитриева, онъ умѣлъ ковать желѣзо, пока горячо, и совѣщамъ ко мнѣ перемѣнился. Я простиł ему холодность одну, но онъ, когда начинались у меня непріятности ст. Правительствомъ по службѣ, старался мнѣ вредить, обходился со мной надменно и сурово, насмѣи-

КАПИЦЕ МОЕГО СЕРДЦА.

139

вался падъ моимъ несчастіемъ, и дѣлагъ миѣ такія язвительныя обиды, коихъ я вѣчно не забуду. Его коварными интригами я принужденъ былъ къ публичному выговору; ибо онъ съ умыслу новелѣ дѣло такъ, чтобъ оно могло достигнуть сей цѣли; злословилъ меня явно и приватно, и наконецъ, пріѣхавши изъ Министровъ въ отставку въ Москву, искалъ снова сойтиться со мной, но я, испытавъ въ немъ езуита и холоднаго егоиста, уклонялся отъ него вездѣ съ большимъ стараніемъ, и мы, изъ хорошихъ друзей въ юности, сдѣлались, подъ старость, скрытыми ненавистниками другъ друга. Въ моихъ сочиненіяхъ подъ именемъ: «Пѣснь невинности,» «Везетъ,» и тѣхъ, кои напечатаны при переводѣ Филибера, я многія рѣзкія мѣста относилѣ къ нему, и прямо билѣ въ него, какъ въ мишень. Онъ и въ отставкѣ былъ предметомъ Царскихъ щедротъ и съ нимъ совершенно сбылась сія рѣчь въ одной его басѣ:

«Онъ спить, а у него фортуна въ головахъ.»

И подчинно, онъ дошелъ до высшихъ чиновъ въ Имперіи, не столько трудами и службой, какъ безпрестанной отставкой. О немъ я могу сказать, что онъ стихотворецъ чистой, пріятной, мастерской, но никогда не назову его ни честнымъ, т. е., по моему, праводушнымъ, ни добрымъ человѣкомъ. Сухъ, холоденъ, вавеженъ и ко всему нечувствителенъ.

## КАШИНЦОВЪ.

20. Андрей Никаноровичъ, отставной Коллежскій Ассесоръ. Я познакомился съ нимъ въ Володинмерѣ: насъ свелъ самой нечаянной случай. Онъ былъ ненавидимъ своей женой: та его обобрала и бѣжала изъ дома: онъ завелъ съ ней процессъ, для которого я былъ ему нуженъ. Я съ нимъ ознакомился, принялъ участіе въ непріятномъ его положеніи, и всѣми средствами старался быть ему полезнымъ, сколько могъ. Усердіе мое вознаграждено было полной его ко мнѣ довѣренностью. Будучи богать, но скупъ и своеволенъ, слѣдовательно, утѣсняемъ часто аличностью судей и завистью сосѣдей, онъ часто имѣлъ ко мнѣ прибѣжище, и я въ законныхъ требованіяхъ его не выдавалъ. Нѣкоторые изъ его попелянъ вздумали бунтовать и отожиться отъ него: я дѣятельно за него всупился, и въ слѣдствіе двухъ имяныхъ Указовъ, на мое лицо состоявшихся, которые не совсемъ были полезны помѣщику, умѣлъ дать такой оборотъ его дѣлу, и такъ сильно поддержалъ

140

КАНИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

помѣстное его право, что мужики усмирились и перестали его
тревожить. Это миѣ стоило боящихъ и непріятныхъ хлопотъ: ме-
жду тѣмъ дѣти его росли и были свидѣтелями всѣхъ моихъ по-
ступковъ: сына я записалъ въ гражданскую службу, причислялъ
къ своей Канцеляріи и доставилъ ему Офицерской чинѣ. Таковы
были мои заслуги ихъ семейству; оставилъ я Губернію, принялъ ее
родной брать жены Кашпинцова, помянутой бѣглянки, и скоро
потомъ старикъ умеръ. Губернаторъ, будучи для сиротъ его, взял-
ся за нихъ и за имѣнье, выписалъ сестру свою, ихъ мать, и хотѣлъ,
введя ее въ всѣ права, уничтожить начатое мужемъ противъ нея
уголовное дѣло. Дочь была уже не ребенокъ, а сыны еще онъ
возрастомъ и умомъ. Собственной ихъ человѣкъ, весьма проверной,
управлялъ ихъ имѣніемъ и пользовался всегда неограниченной
довѣренностью ихъ отца: онъ тотчасъ смѣкнулъ жюмѣ, замѣтить,
что Супоневъ, для маложгутныхъ, пожертвуетъ всѣми ихъ выгода-
ми пользамъ сестры своей, которая имѣла другихъ дѣтей отъ со-
блазнительнаго сожитія съ постороннимъ человѣкомъ, увидѣлъ
необходимую нужду поставить противъ для такое лицо, которое
могло бы съ пимъ спорить. На сей конецъ онъ настроилъ малолѣт-
ныхъ избрать меня сперва въ попечения, а потомъ и въ опеку-
ны. Дѣти прислали ко миѣ съ эстапетой трогательнѣйшее пись-
мо. Я проникъ хитрую позитиву ихъ служителя, и готовъ былъ
отказаться, по домашнія мои, внявъ однимъ чувствамъ сострада-
нія къ сиротамъ. Убѣдлили меня взять дѣло ихъ въ свое покрови-
тельство. Я согласился, а Супоневъ тотчасъ отъ нихъ отстать, и
сдѣлался имъ изъ роднаго чулкимъ. О дочери говорено подъ ны-
нѣшнимъ замужнымъ ея прозваніемъ, а сыны, Николаша, подъ
надзоромъ моимъ жиль, учился и продолжалъ службу въ Москвѣ
при Сенатѣ. Въ юности онъ казался очень тихъ и скроменъ ни-
какихъ страстей въ немъ не было примѣтино, но какъ развернулся
усъ, то и нравъ началъ развертываться: онъ оказался лукавъ и
своеобычливъ. Приспѣль срокъ его совершенножѣтно законному:
онъ захотѣлъ скорѣй вступить въ свой права, и для этого не па-
щелъ лучшихъ средствъ, какъ женился на комь бы то ни было. Разъ
онъ миѣ въ своемъ выборѣ открылся, я его не анробовала, и
онъ, помогья піхочько невѣсту, обмучалъ; по въ Москвѣ скоро
провѣдали, что онъ имѣлъ хорошее состояніе, умели его въ
одномъ домѣ и при многихъ свидѣетеляхъ помолили. О семъ нов-
вомъ замыслѣ онъ миѣ ни слова не сказалъ, и поступилъ весьма
коварно. Я свѣдалъ, что онъ помолятѣнъ по разослашнымъ кар-

КАПИЦЕ МОЕГО СЕРДЦА.

141

точкамъ въ городъ съ невѣстиной стороны, а какъ онъ еще былъ
въ опекѣ, и я формально отъ оной не уволенъ, то сей поступокъ
меня тронулъ, я не хотѣлъ быть далѣе посмѣшницемъ такого маль-
чишкѣ, разорвалъ съ нимъ всякое знакомство, и съ тѣхъ поръ
нересталъ принимать его къ себѣ въ домъ. Многіе къ городѣ лу-
мали, что я разсердился за то, что хотѣлъ упрочить его любой
изъ дочерей моихъ, но онъ, будучи 19 лѣтъ невступно, не го-
дился въ мужья пи той, пи другой, какъ супѣй ребенокъ; да ког-
да бы я имѣлъ правила способныя на такую затѣю, то могъ бы
точно также украдкой помолвить его на дочери моей, какъ съ
нимъ случилось пытѣ. Впрочемъ, что миѣ за нужды до публики?
Она можетъ болтать на досугѣ, что ей вдумается: молва никогда
не была, и не будетъ, маштабомъ моихъ поступковъ. Коротко
сказать, я съ семействомъ Кашиццова разорвалъ всѣ мои отно-
шенія, и пріѣжная недавно въ послѣдній разъ въ Шуйское его
имѣніе, въ которомъ такъ много дней проводилъ веселыхъ преж-
ле, чтобъ приготовить все имущество къ сдачѣ и положить ко-
ненцъ опекѣ, я поклонился гробу стараго моего пріятеля, ишь от-
ца, на которомъ гробѣ, въ воспоминаніе связи его со мной, вы-
сѣчены сочиненные мной четыре стишка, а за тѣмъ затворились
для меня на всегда широкія ворота се ла ихъ Юрчакова, до ко-
тораго мнѣ уже болѣе иѣтъ дѣла, равно какъ и до помѣщиковъ ихъ.

ШЕНИГЪ.

21. День имяшипъ падчерицы моей: едѣ уже иѣтъ на свѣтѣ.
Вспомия ее, поговоримъ и о томъ, кто всечески желалъ ее спа-
сти, но противъ рока иѣтъ силѣ в человѣка.

Игнатій Ивановичъ, Штабъ-Лѣкарь, которой пользовался вѣхъ
Безобразовыхъ, въ томъ числѣ и жену мою, когда онъ бывалъ
приглашаемъ. Я его зналъ давно, но короче съ нимъ сошелся въ
Володимерѣ, гдѣ онъ имѣлъ маленькое помѣстье, и жить въ ономъ,
остява практику: онъ былъ веселой и пріятной человѣкъ. Я едно-
желѣ ему полезными совѣтами при врачеваніи менѣ отъ самой
тяжелой болѣи, отъ которой, за помощью Божіей, конечно освоб-
обидился я прилеживѣ и рачительнымъ понеченіемъ Гг. Бургар-
да и Шенига. Онъ никогда не отрекался помогать намъ, когда
бъ его о томъ ни просили, и безъ малѣйшей корысти, изъ одной
пріязни. Онъ сопровождалъ насъ въ Одессу, и туда и оттуда, пу-
тешествовалъ вмѣстѣ съ нами. Тогда-то я съ нимъ очень коротко

142

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

познакомился и, кромѣ пріятностей, ни чѣмъ вспомнить его не могу. Къ сожалѣнію, онъ умеръ, и тѣ, которые у него лѣчились, потеряли больную опору: ибо онъ дѣла своего былъ мастеръ и удачно помогалъ многимъ.

## ОЕОКТИСТЪ.

22. Архіепископъ Курской. Почтеннѣйшій и маститой старецъ. Я узналъ его въ проѣздъ мой чрезъ Бѣлгородъ, гдѣ онъ жилъ, когда путешествовавъ въ Одессу. Онъ меня принялъ дружелибно, обласкалъ меня, желу и всю нашу свиту, показывалъ мнѣ тамошнюю Семинарію; изъ особеннаго къ намъ благоволенія служилъ для насъ обѣднию въ Дѣвичьемъ монастырѣ, и я истинно мало видалъ Святителей, кои бы такъ дѣйствовали на чувства молящихся, какъ сей преклонной старецъ. Онъ кажется быть весь въ Богѣ, не запинаясь ни чѣмъ виѣшнимъ. Только тутъ и въ это время я его видѣлъ и бесѣдовалъ съ нимъ. Онъ былъ простъ въ обращеніи и благопривѣтливъ ко всѣмъ; по разлукѣ нашей знакомство поддержалось переписью. Я къ нему писалъ иногда, и отъ него получалъ благосклонныя грамотки. Судьба не судила мнѣ еще съ нимъ видѣться: онъ скоро умеръ отъ слабости силъ и престарѣнья. Ему было слишкомъ 80 лѣтъ. Я и нынѣ вспоминаю съ удовольствіемъ ту литургію, которую онъ священнодѣствовалъ.*

## КЛАВЕРЪ.

23. Въ этотъ день отецъ мой покойной бывалъ имянинникъ; въ честь оному вспомню врача, которой, во все пребываніе наше въ Петербургѣ, былъ такъ полезнѣ намъ обоимъ искусствомъ и пріязнью.

Богданъ Ивановичъ, артиллерійской престарѣйшій Лѣкарь, которой пользовалъ отца моего, когда онъ жилъ въ Петербургѣ, и я, пріѣавши туда служить въ гвардію, попалъ на его руки. Доброй, искусной и прилежной врачъ Я съ малолѣства былъ золотушенъ, и передъ тѣмъ, какъ минуло мнѣ 20 лѣтъ, сдѣлались

* Это Оеоктистъ Мочульскій, 1775 Архимандрить Ростовскаго Яковлевскаго монастыря, 1776 Полтавскаго Крестовоздвиженскаго и Администраторъ при Славенскомъ Архиепископѣ, Евгеніи Булгарѣ, 1781 Архимандрить же Колавина монастыря, 1784 (Генз. 7) Викарій Сѣвскій, 1787 (Февр. 9) Епископъ Бѣлгородскій, 1799 (Окт. 16) Курскій, 1801 (Сент. 15) Архиепископъ, а 29-го Апрѣля, 1801 года, скончался. О. Б.

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

143

у меня подъ мыпкой большіе нарывы. Батюшка поручилъ меня
попеченію Клавера, и далъ ему полную волю надъ моимъ тѣломъ.
Лѣкарь сей, же лая радикально свободить меня отъ золотушныхъ
припадковъ, коимъ я въ разныхъ видахъ ежегодно бывалъ под-
верженъ, пользовалъ меня мѣсяца четыре: по мѣрѣ какъ одинъ
нарывъ созрѣетъ, онъ его разрѣжетъ, и допуститъ другой. Три,
или четыре, подобныя операціи принужденъ я былъ выдержать,
и наконецъ онъ меня совершенно вылѣчилъ. Съ тѣхъ поръ во
всю жизнь свою я не страдалъ отъ наружной золотухи, и какъ
мнѣ ни тяжело было вынести столь строгой карантинъ, а при
томъ и строжайшую діету; ибо мнѣ, кромѣ молочнаго, ничего по-
чти не давали, гдѣ же? Въ Петербургѣ, и служа въ гвардіи; од-
нако пользу, которую мнѣ принесло въ послѣдствіи искусное сіе
врачеваніе, дало Г-ну Клаверу право жить всегда въ памяти моей,
въ числѣ тѣхъ людей, о коихъ мнѣ пріятно вспомнить.

ХРУЩЕВЪ.

24. Незабвенный день Саватайпольскаго сраженія! Тебя еже-
годно въ опой съ умиленіемъ вспомнить, тогдашній доблествен-
ный герой, усерднѣйшій твой подчиненный.

Алексей Ивановичъ, Генералъ-Маиоръ, командовавшій отдѣль-
нымъ деташментомъ во время Шведскаго похода, въ Саватайполѣ,
гдѣ онъ одержалъ побѣду надъ Шведами, пришедшими атаковать
его, подъ покровительствомъ любимца Королевскаго, Генерала Арм-
фельда. Мы съ своимъ баталionомъ состояли подъ его командой,
и все лѣто провели у него въ Саватайполѣ. Онъ былъ очень об-
ходителенъ и любезенъ, а ко мнѣ особенно милостивъ, чего я
никогда не забуду. Онъ всячески старался дать мнѣ случай отли-
читься, но послѣ Саватайпольскаго сраженія, котораго мы не за-
стали, онъ уже не имѣлъ ни какой стычки съ непріятелемъ. Я
всякой день бывалъ въ его обществѣ, и онъ принималъ во мнѣ
усердное участіе. Во свидѣтельство его нѣжнаго обращенія со мной,
приведу здѣсь одинъ опытъ. Роты моей солдатъ стоялъ у него на
часахъ. Онъ зналъ, что я командую седьмой, и замѣтилъ, что у ча-
сового ружье безъ кремня. Ни слова никому не сказавши, выж-
далъ моего посѣщенія и, пошедши со мной по лагерю гулять.
остановился противъ солдата, взглянулъ на него, потомъ на меня,
улыбнулся и сказалъ: «Пожалуста, братецъ, замѣть ротному команд-
иру, чей караулъ сего дня, что у него часовыя наряжются къ

144

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

Генералу безъ кремней.» Я понялъ тотчасъ этотъ вѣжливый выговоръ, который на меня стократно болѣе подѣйствовалъ, чѣмъ всякія досадительныя и колкія укоризны. Онъ вѣжливъ былъ даже и въ командѣ. Случилось намъ, въ ожиданіи непріятеля, которой рекогносцировалъ съ озера нашу позицію на лодкахъ, разставленнымъ быть въ боевой порядокъ по батареямъ; я стоялъ на берегу озера Хрущеву вз düşалось дать мнѣ приказъ: онъ не кричалъ: «Гей! Ты такой-то, туда, или сюда!» какъ дѣлали многіе, но весьма хладнокровно, подъѣхавши ко мнѣ веръ хомъ, сказалъ: «Господѣнъ Капитанъ!» и потомъ отдалъ мнѣ свое повелѣніе. Никто не имѣлъ случая пожаловаться на его грубость, со всѣми былъ учтивъ и благопривѣтливъ. По замиреніи онъ взялъ меня съ собой въ Швѣдской лагерь, и тамъ доставилъ мнѣ случай видѣть Короля и быть на всѣхъ его полевыхъ праздникахъ. Послѣ Швѣдской войны я не видался съ нимъ нигдѣ почти, а онъ былъ потомъ употребленъ въ Польшѣ и, дослужась чина полнаго Генерала, умеръ. Я сохраню во всю жизнь мою въ памяти милости его ко мнѣ и отличное вниманіе.

## МАРКОВЪ.

25. Николай Иваповить, Полковникъ перваго Московскаго пѣхотнаго полку, въ которомъ я началъ службу свою Прапорщикомъ, бывъ пожалованъ симъ чиномъ, при выпускѣ моемъ изъ Студентовъ Московскаго Университета. Полкъ этотъ стоялъ въ Москвѣ; я въ немъ только числился, и тотчасъ откомандированъ на безсмѣнные ордипарцы къ Князю До.горукому, Главнокомандующему въ Москвѣ; однако нося того полка эполеты я бывалъ иногда въ зависимости отъ властей его, и не имѣлъ случая пожаловаться ни на Полковника, ни на брата его, Маіора Гераклія: оба они обходились со мной очень хорошо, а Гераклій и въ позднѣе уже время жизни моей не отрекся оказать мнѣ важной услуги. Будучи во время войны съ Французами начальникомъ Московскаго ополченія, онъ записалъ въ него сына моего, Александра, и пасынка Алексѣя, и былъ къ нимъ очень милостивъ, даже до излишняго благоснисхождения, которымъ я обязалъ воспоминанію прежнихъ моихъ съ нимъ и братомъ его отношеній въ Московскомъ пѣхотномъ полку. Всѣ тѣ люди, кои, поподаясь мнѣ на встрѣчу въ молодости моей, любили меня и хорошо со мной обращались, всѣ живутъ до нынѣ въ памяти моей: я люблю съ ними вмѣстѣ присводить себѣ на мысль тогдашнее 'блаженное время, и два брата Марковыхъ всегда въ ней присутствуютъ.

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

145

САМУИЛЪ.

26. Митронолить Кіевской. Будучи еще Крутицким Архі-
ереемъ и живучи въ Москвѣ почти рядомъ съ нашимъ домомъ,
онъ часто посѣщалъ насъ, былъ друженъ съ отцомъ моимъ и
участіе принималъ въ моихъ науках. Онъ миѣ подарилъ Лексиконъ
Латинской, которой прислалъ при Латинскомъ письмѣ, съ коего
хранится у меня и до нынѣ копія, а подлинное одинъ изъ това-
рищей моихъ по школѣ у меня выпросилъ прочесть, и какъ я
по ребячеству поздно его хватился, то миѣ онъ далъ съ него ко-
пію, писанную очень сходно съ его почеркомъ, но оригинальъ вид-
но или утратилъ, или хотѣлъ, просто сказать, зажилить. Богъ
знаетъ, впрочемъ, для чего? Когда батюшка учредилъ въ домѣ
своемъ домовую церковь, съ дозволенія Платона, то ее освящалъ
Самуилъ, и имя его въ ней поминается до нынѣ, по смерти его,
въ знакъ нашего къ Пастырю сему благоговѣнія и преданности,
коихъ онъ и по сердцу и по уму отъ каждаго былъ достоинь. "

ЧИРИКОВЪ.

27. Николай Александровичъ. Молодой малой, Сержанть гвар-
діи въ одномъ полку со мной, какъ я былъ Адъютаптомъ, слѣ-
довательно, иногда зависѣвшій отъ меня. Онъ былъ миѣ хорошій
пріятель, но равенству нашего возраста, и однажды, нарядъ его
на караулѣ безъ очереди, по тому что Ржевской, которой жиль
въ одномъ домѣ со мной, подѣлился выйти и сказался больнымъ,
такъ его огорчилъ, что онъ пришелъ требовать отъ меня причи-
ны, по чему онъ долженъ служить за другихъ. Исчезла пріязнь,
и началась команда. Я рѣзко ему отвѣчалъ, что Ржевской, будучи
болѣнъ, настоящая подъ нимъ очередь его. Къ несчастью, Ржев-
ской мойъ тогда очень неосторожно забавлялся въ халатѣ на го-
лубятнѣ и гонялъ турмановъ. Чириковъ его гамъ завидѣлъ и
сказалъ: «Нѣтъ! онъ не болѣнъ, а гоняетъ голубей;» я сталъ безъ
оправданія, и принужденъ былъ это поправить, разумѣется, нарядя
другого Унтеръ-Офицера, которой былъ не такъ смѣлъ, какъ Чи-
риковъ, въ надеждѣ на мою пріязнь. И мы всѣ трое онъ. Ржевской

* Малороссіянинъ, 1753 Нрефеккъ, 1759 Ректоръ Кіевской Академіи, 1768 Ели-
скопъ Ылогородскій, 1771 Крутицкій (въ Москвѣ), 1776 Ростовскій, 1777 Ар-
хіепископъ, 1783 Митронолить Кіевскій, 1796 скончался. 3-го Гennaря. См.
«Списки Архіеревъ и Архіерейскихъ каеверъ Іерархіи Всероссійской со вре-
мени учрежденія Св. Правит. Синода (1721). Составил. Юрій Толстей.
Сп. 1872.» О. Б.

19

146

КАПИЦК МОЕГО СЕРДЦА.

и я, благополучно остались дома, и цѣлое утро прошали берило Мелочной анекдотъ, но пріятно вспомнить его, но тому что онъ указываетъ, какъ лобродушно и просто мою дые люди того вѣка обращались между собою: какое-то было между ими искренное братство, которое наполняю удовольствіемъ и жизнь домашнюю и самую службу. Послѣ гвардіи я уже не имѣлъ случая съ нимъ видѣться, по тому что онъ какъ-то несчастливо повредился въ умѣ и жилѣ одинъ, запершись въ своихъ стѣнахъ, хотя имѣлѣ жену и дѣтей, и, овдовѣвши отъ первой, успѣлъ еще до съума-сшествія жениться на другой. Братъ его, Петръ, тотъ также слу-жилѣ подъ моимъ начальствомъ и ходилъ со мной въ походѣ, которой весь отправилъ, будучи Офицеромъ моей роты. Мы и съ нимъ жили очень согласно; однако между братомъ его, Нико-лаемъ, и мной болѣе было короткости и дружества.

ЛАНСКАЯ.

28. Прасковья Николаевна, урожденная Княгиня Долгорукая, дочь той самой Княгини, съ которой я былъ въ такой короткой связи (см. Княгиня Наталья Долгорукая). По знакомству моему со всѣми ея родными, я съ ней всегда обращался ласково, но пріязни искренной никогда между нами не было. Она два раза выходила замужъ, и два раза овдовѣла; было время въ жизни моей, въ которое она оказала мнѣ самой высокой знакъ своей довѣренности. Когда я отправлялъ сыновей моихъ въ чужіе краи учиться съ Венцемъ, она ему же поручила своихъ двухъ сыно-вей отъ перваго брака, и испросила моего согласія на воспита-ніе ихъ вмѣстѣ съ моими, не стѣсняя, впрочемъ, ни въ чемъ мо-ихъ собственныхъ распоряженій, словомъ, приняла ихъ себѣ за правила, и послѣдовала онымъ. Сохранилъ до нынѣ письма ея ко мнѣ того времени, изъ коихъ видно, сколь далеко простиралась ея ко мнѣ довѣренность, но, при всемъ томъ, наши свойства и со-стояніи были такъ различны, что я не могу похвастать тою искрен-ною пріязью въ отношеніяхъ моихъ къ ней, какой пользовался въ домѣ матери ея и дяди, истиннаго моего милостивца: мы ста-рались съ ней казаться между собой друзьями, помня старинныя связи, но въ самомъ дѣлѣ никогда ими не были, и одно путе-шествіе дѣтей нашихъ вмѣстѣ дѣлаетъ Г-жу Ланскую на всегда мнѣ памятной.

ГОЛОВИНА.

29. Графиня Елисавета Сергѣевна, вышедшая замужъ за Князя

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

147

Шаховскаго: она была мнѣ нѣ сколько своя. По близкому родству ея съ Графомъ Пушкинымъ, она жила до замужъства въ его домѣ въ Петербургѣ. Я въ нето былъ вхожъ и короткъ, слѣдовательно, почти каждой день былъ съ нею въ обращеніи. Она была умна, скромна и хорошо воспитана. Въ молодость славилась танцовадъ-нымъ искусствомъ, въ которомъ превосходила всѣхъ своихъ свер- сницъ, и при лицѣ самомъ непригожемъ имѣла много приZRка- тельнаго во взорѣ, ухваткахъ, во всей наружной поступи своей: она мнѣ очень нравилась. Я былъ готовъ въ нее влябиться, но примѣтя, что успѣху не получу, удерживалъ свою склонность и разсѣивалъ ее частыми волокитствами. Мы съ ней игривали ко- медіи въ домѣ Пушкина. Однажды, въ лѣтнемъ катаньи, мнѣ дѣ- велось быть ея кавалеромъ въ колясочкѣ: надобно было править лошадьми самому; я былъ этого дѣла не мастеръ, навезъ фаетонъ на кочку, и чуть, чуть, не опрокинулъ своей дамы и, вмѣстѣ съ ней, не убился до смерти. Этотъ смѣшной случай до нынѣ мнѣ памятенъ, и хотя я 30. слишкомъ лѣтъ не былъ въ Катеринпо- фѣ, куда мы тогда зѣдили, однако, если бъ теперь попалъ, то вѣр- но бы узналъ то урочище, на которомъ я, какъ всадникъ, покрылъ- ся стыдомъ, въ глазахъ прелестной своей Дулцинеи.

НЕКЛЮДОВЪ.

30. Серпѣй Васильевичъ, Генералъ-Маюръ лѣтъ 50-ти, прико-
команрированный къ отряду Хрущева, во время Шведской вой-
ны, гдѣ онъ ничего не дѣалъ, кромѣ какъ игралъ въ вистъ, и
тамъ прожилъ съ нами все лѣто въ Саватайпольѣ. Не могу вспо-
мнить безъ смѣха ночной нашей экспедиціей, въ которой онъ от-
личился. Скоро по приходѣ нашихъ двухъ ротъ въ Саватайполь,
и послѣ сраженія съ Армфельдомъ, вз düşалось Хрущеву выма-
нить Шведа на новое дѣло, и для того приказалъ Горчакову съ
его ротой, а мнѣ съ моей, выйти въ полночь въ засѣку, прочи-
стить лѣсъ, т. е., вырубить его, и на зарѣ, подойдя къ Швед-
скимъ форпостамъ, выслать Казаковъ на перестрѣлку, дабы не-
пріятеля вызвать подъ наши батареи. Генералу Неклюдову пору-
чено было все сіе исполнить. Мы выступили, лѣсъ къ утру по-
валили, Козаковъ послали, и всю ночь въ этомъ подвигѣ упраж-
нялись. По утру пріѣхалъ самъ Хрущевъ навѣдаться, что у насъ
дѣлается: при немъ воротились наши передовые лазутчики съ
извѣстіемъ, что въ Шведскомъ лагерѣ тревога; скоро потомъ узна-
ли, что идеть на насъ колонна. Хрущевъ приказалъ нашимъ ро-
тамъ ретироваться, въ намѣреніи заманивать на насъ Шведы далѣе

148

КАПИЩЕ МОЕГО СЕГДЦА.

и даље. И когда онъ подондсть къ нашимъ батареямъ, тогда
приказалъ нашимъ двумъ ротамъ, подъ прикрытіемъ ихъ, вступ
піть въ бой. Я командовалъ чладшей ротой, с.г.довательно, мнѣ
иадлежало и начинать ретираду. Стали мы отступать, но шагомъ
обыкновеннымъ и безъ мал.йшаго замѣшательства, какъ вдругъ
увидѣть я Нек.подова, которой изъ за меня бѣжать въ курткѣ
своей и, стараясь определить людей моихъ, кричалъ: «Шведы!
Шведы! Что жъ вы, Г-пъ Капитанъ? Ступайте, ступайте, скорѣй!» Я
ему отвѣтствовалъ: «Мнѣ приказано, Ваше Превослодительство, ре-
тироватся, а не бѣжать.» Онъ, между тѣмъ, обгоняя меня во всѣ
лопатки, наткнулся на камень, полетѣлъ черезъ него кубаремъ, и
въ ротѣ моей солдаты почти всѣ съ лолотомъ зекричали: «Экъ ру-
сакъ-то нашъ какъ устилаетъ!» Хрущевъ ѣхалъ за колонной вер-
хомъ, и ничего этого не видалъ. Такимъ образомъ мы безъ поль-
зы и успѣха воротились въ лагерь, не спавши всю ночь: ибо
Шведы, видя нашу ретираду, не разсудили даться въ обманъ, и
сами также изволили воротиться въ свои постели. Изъ всей этой
ночной экспедиции не остается вспомнить ничего, кромѣ бѣгства
забавнаго Г-па Нек.подова, на котораго я, какъ теперь, гляжу, а
онъ, ни мало не безнокоясь насмѣшками Офицеровъ и солдатъ,
также сыгралъ благополучно свои восемь робертовъ въ тотъ ве-
черъ, какъ и во всѣ прочіе дни.

ЖУКОВСКОЙ

31. Василий Андреевичъ, молодой піитъ, заслуживший скоро
и чуть ли не рано, зnamenitую славу на Россiйскомъ Парнасскъ: я
его люблю, но боlicheй пріязью его похвастаться не могу, по
тому что мало имѣть случая съ нимъ обращаться и не было меж-
ду нами свычки, а безъ нея нѣть и пріязни; я посылалъ къ нему
иingода стишопки, коихъ нѣть, однако, въ печати; отношенія
мои съ нимъ начались съ моего юношества. Онъ числился Кан-
целярскимъ служителемъ въ Соляной Конторѣ, когда я служилъ
въ ней старшимъ членомъ, и былъ подъ моимъ начальствомъ: тамъ
я замѣтилъ его даровани, совѣтовалъ ему ихъ упражнять свобод-
нѣе и исключительнѣе; онъ скоро вышелъ изъ гражданской служ-
бы и попаль въ ученую серу, въ которой теперь наслаждается
громкимъ тигломъ лучшаго нашегоъ литератора. По сей причинъ
упоминаю здѣсь о немъ, не такъ какъ о личномъ своемъ другѣ,
или близкомъ мнѣ человѣкѣ по сердцу, но какъ о достойномъ и
просвѣщенномъ братѣ моемъ во Аполлонѣ.

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

149

І Ю Н Ь.

ВОЁЙКОВА.

1. Катерина Ивановна, дама умная и охотница до стиховъ. Замѣтить должно къ тому, что собой очень нехороша и не моюда уже была тогда, какъ я съ ней, по самому странному служаю, ознакомился: она получила мои стихи и изъявила желаніе меня видѣть, я же убѣгалъ всякаго новаго знакомства, будучи въ то время въ пріятныхъ связяхъ серлечныхъ въ другомъ мѣстѣ, и написалъ стихи, напечатанныя въ моихъ сочиненіяхъ, подъ названіемъ: «Незнакомой въ Столицѣ.» Они до нея дошли и усилили желаніе ея меня узнать лично: посредницей въ этомъ была Графина Строганова, родня моя и очень милая женщина. Она приготовила для себя изъ нашегоъ перваго свиданія самую смѣшную сцену въ своемъ домѣ. Воейковой описала меня красавцемъ, а мнѣ объ ней сказала, что она прекраснѣйшая женщина. День свиданія назначенѣ: мы съѣжжаемся въ сумерки, лозяńка съ умыслу не требуетъ огня, и не называемъ насъ другъ другу, такъ что мы съ четверть часа сидѣли у нея въ уборной, не зная, она. Воейкова, что это я, а я, что это она. Вдругъ насъ озаряютъ свѣчи и лампы, и мы, увидя другъ друга въ лицо, ужасаемся взаимно и, при первой рекомендаціи, отступаемъ назадъ: такъ мало мы были приготовлены увидѣть другъ въ другѣ самыя неблагообразныя черты лица. Эта встрѣча разсмѣшила всѣхъ гостей Графини и свиданье наше обратилось въ общую забаву. Съ сего слuchая началось наше знакомство. Оно было холодно далеко и ничего не представляетъ занимательнаго, кромѣ этого анекдота, которой люблю и теперь вспомнить, когда мнѣ хочется посмѣяться надъ собою.

ШАХОВСКАЯ.

2. День рожденія матери моей, въ которой, вмѣстѣ съ ней, обязанъ вскомнить и тѣхъ, кои услаждали бремя жизни ея своими ласками и благотвореніями.

Княгиня Варвара Александровна, тетка мнѣ двоюродная, которой я обязанъ многими благодѣяніями, оказанными ею издавна всему нашему семейству, а особенно сыновьямъ моимъ, которые, будучи въ Петербургѣ на службѣ, ей одолжены уже нѣсколько лѣть пособіями, доставляющими имъ возможность жить въ тамош-

150

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

немъ городъ, на ряду съ сверстниками своими. При отъездѣ моемъ въ Володимеръ, она мнѣ прислала 1000 руб. въ подарокъ на дорогу, безъ которыхъ я едва могъ ли бы туда собраться. Тотчасъ по смерти матери моей, которой она производила ежегодной постоянной пенсіонъ, она прислала мнѣ то, чего матушка не успѣла получить. Это составляло сишкомъ 1000 руб., и я ихъ употребилъ на возобновленіе домовой нашей церкви, разоренной послѣ Францула. Нужны ли дому деньги? Она въ нихъ никогда не отказывала. Надобно ли ея предstateльство въ пользу дѣтей моихъ, къ сильнымъ лицамъ у Двора? Она готова хлепотать, просить, и никогда ни въ чемъ не отказывалась. Подобныя обязательства кладутъ печать безчестія на челѣ того, кто ихъ забываетъ, и я до конца днейъ моихъ сохраню къ ней живѣйшую благодарность, какъ къ родственницѣ примѣрной и женщинѣ, одаренной превосходными качествами сердца, умѣющей лобро творить прямо по Евангельскому слову, безъ чванства, укоризны и провозглашенія.

СИПАГИНЪ.

3. Николай Васильевичъ, Полковникъ не мудреной ни умомъ, ни статью, которой безпримѣрнымъ дурачествомъ получилъ право жить вѣчно въ памяти моей. Вотъ какой между нами повстрѣчался забавной случай во время Шведскаго похода. Женѣ моей, Евгении, вздумалось побывать у меня въ лагерѣ, въ Финляндіи, и сдѣлать мнѣ сюрпризъ: на сей конецъ она одѣлась, и дѣвку свою одѣла, по мужскому, въ Унтеръ-Офицерскій гвардейской мундиръ, выправила себѣ подорожную подъ именемъ вымышленнымъ, и полетѣла въ Финляндію. Не зная ни путей, ни расположенія войскъ, она, вмѣсто нашей крѣпости, Вильманстранда, проскакавши далѣе, попала въ Давыдовскую крѣпость: тамъ стоялъ Преображенской баталіонъ и командовалъ имъ, съ другими частными отрядами. Сипягинъ. Ему приказано было всѣхъ проѣжжающихъ изъ арміи въ Петербургъ свидигельствовать, нѣтъ ли съ ними какихъ потаенныхъ извѣстій о томъ, что происходитъ на границѣ; ибо Государынѣ хотелось миръ заключить съ Шведами самой, безъ всякаго чужаго посредства, а Игельштромъ, слаживая это дѣло по ея плашу, боялся, чтобъ не дошла какая либо нескромная вѣсть о его сюшеніяхъ съ Шведскимъ войскомъ до иностранныхъ дипломатовъ, живущихъ въ резиденціи. Вотъ причина, по которой ведѣно было Сипягину всѣхъ свидѣтельствовать. Какъ пріѣхала жена моя;

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

151

сказавшись у шлахбаума Унтеръ-Офицеромъ гвардіи, то Синягинъ
великъ ее задержать. Она, увиди свое худое положеніе, принужде-
на была открыться и просить пропуска ко мнѣ, по Синягинѣ
тутъ еще болѣе задумался: обыскать ее, зная, что она дама, по-
стыдился, и не хотѣлъ стать посмѣшщемъ народнымъ, что, вмѣ-
сто непріятеля, атаковалъ женщину, а пропустить, не увѣрясь, нѣтъ
ли съ ней какихъ бумагъ, также побоялся, и въ такой крайно-
сти объявилъ ей арестъ, запретя ее выпускать изъ крѣпости: она
тотчасъ отправила ко мнѣ гонца. Я бросился къ Хрущеву: по
счастью, онъ имѣлъ право наслать ордеръ Сипягину, тотчасъ от-
правилъ къ нему повелѣніе выпустить жену мою, которую Г-нъ
Сипягинъ продолжалъ въ полону двое сутки, и заставилъ смѣять-
сь надъ собою всѣхъ тѣхъ, кои о семъ приключеніи узнали, а я
и нынѣ еще, спустя столько лѣтъ, всегда смѣюсь этому прилю-
ченію, какъ ни воображу себѣ Сипягила, гордаго и смѣтливаго
нашего рыцаря.

СТРОГАНОВА.

4. Баронесса Александра Борисовна, тетка моя родная, жена брата роднаго моей матери, Тайнаго Совѣтника, Барона Григорья Николаевича. Я ее сталъ знать уже вдовою: она меня очень любила и принимала на самой пріятельской ногѣ; служа въ гвардіи, я у нея бывалъ почти всякой день. Кромѣ обыкновенной ея ласки, я могу замѣтить отличнымъ то, что она была матерью моей посаженой, когда я женился на Смирной, и уже, отказавшись отъ свѣта, склонилась на пріѣздѣ ко Двору, дабы мнѣ сдѣлать удовольствіе. У нея въ домѣ случилось два анекдота очень любонытные, которые я здѣсь помѣщу, по тому что люблю ихъ всноминать, когда мнѣ хочется посмѣяться. Во первыхъ: она, будучи набожна на старинной манеръ, любила слушать въ домѣ у себя разныя молитвословія на большіе праздники, слѣдовательно, на Свѣтлое Воскресене всегда отправлялъ у нихъ съ вечера заутреню Придворной Попѣ. Однажды ей вздумалось пригласить меня къ этой службѣ, съ тѣмъ, чтобы я провѣрилъ, такъ ли Придворные Попы отправляютъ ихъ, какъ должно и какъ важивалось въ нашемъ домѣ; я пріѣхалъ: толстой Іерей началъ заутреню и сталъ пропуски дѣлать. Тетушка обратилась ко мнѣ съ вопросомъ: «Пожалуста, скажи, то ли они поютъ и не пропускаютъ ли чего?» Совѣстно было солгать. Я сказалъ всю правду. Баронесса остановила Попа, стала ему упрекать, и онъ съ сердцемъ отвѣчалъ: «А

152

КАПИЦЕ МОЕГО СЕРДЦА.

кто бы вз düşалъ меня этому учить?» Тутъ юношеское мое само-
любіе заиграло, я вышелъ на сцену, и доказалъ ему, что онъ со-
кращаетъ всю службу и поеть канонъ съ выпусками. Убѣдился
онъ, что я хотѣ мальчикъ и Офицеръ гвардіи, но дѣло это знаю
также, какъ и онъ, и принужденъ былъ продолжать заутреню по-
рядкомъ установленнымъ, а уже не смѣлъ ничего выпустить, и
все изъ подобья взглядывалъ на меня, тутъ ли я, и ворчалъ про
себя. Этотъ вечеръ мигъ по нынѣ забавенъ. Другой случай менѣе
смѣшонъ, но намятенъ по странности своей. Баронесса имѣла
всегда по вечерамъ у себя кругъ отборныхъ вельможъ, какъ-то:
Шувалова Ивана Ивачовича, Князя Михайла Васильевича Дол-
горукаго, и Графа Брюса, которой былъ мой начальникъ въ
Семеновскомъ полку. Я служилъ Адъютантомъ уже, и иногда, поль-
зуясь благосписхожденіемъ тогдашняго военного начальства, осмѣ-
ливался въ домахъ, гдѣ бывалъ коротокъ, не смотря на дежур-
ство мое, являться во фракѣ. Что это не хорошо, согласенъ, но
тогда было довольно обыкновенно: всякой вѣкъ имѣетъ свои ша-
лости, и свои подвиги. Случилось мигъ какъ-то въ день службы
отобѣдать у этой тетушки въ новомъ фракѣ, и одѣяніе мое ей
поправилось: все на мигъ было къ стати, гладко, чисто, приборно,
словомъ, туалетъ мой кинулся ей въ глаза; на мою бѣду въ тотъ
самой день пріѣхалъ къ ней на вечеръ Брюсъ. Впечатлѣнія моей
гардеробы еще не стерлись, и тетушка, желая меня рекомендо-
вать Графу и выхвалить, разсказала ему съ удовольствіемъ, что
я у нея былъ, и что она, любя меня, просить его быть ко мнѣ
милостивымъ: «Comme il était bien mis! Comme il se presente bien
dans la société!» Наговоривши нѣ сколько подобныхъ обо мнѣ лю-
безностей, она разсказала и весь мой нарядъ прочимъ своимъ
собесѣдникамъ. Графъ выслушалъ, нахмурился и завязалъ на
платѣ узелокъ, а на завтра, къ країнему моему удивленію, от-
дается въ полкъ приказъ, въ которомъ дѣ лается выговоръ дежур-
нымъ Офицерамъ за то, что они не только отваживаютсяѣздить
по партикулярнымъ домамъ безъ мундира, но еще и непомѣрно
щеголяютъ, и, въ доказательство такой прихоти, весь мой нарядъ
описанъ въ приказѣ. Хотя я не былъ именованъ въ ономъ, однако
могъ отгадать, что на мой счетъ сыграна шутка, и съѣздить по-
благодарить тетушку: она выместила Графу за меня тѣмъ, что
будировала его съ недѣ лю, а это на него всегда действовало, и
такъ мы съ нимъ поквитались. Эти два анекдота остались у меня
въ памяти, и хотя они неважны, но произошли въ молодости

КАПИШЕ МОЕГО СЕРДЦА.

153

мой: а что былает съ нами когда мы молоды, го не разрастется
съ воображеніем напинать то самых скорбивы. дней старости
и престарѣнія. Не так ли? Могу спросить себя у всякаго, и
всякой скажетъ: «Да!»

## ДОЛГОРУКОЙ.

5. Князь Александръ Яковлевичъ. Доброй малой. Мы съ нимъ
были не родня, а только однофамильцы, служили въ гвардіи въ
одномъ полку оба Офицерами и жили въ одномъ домѣ. Когда я,
въ вошепніи безразсудной страсти, вдумалъ однажлы ишить себя
жизни, онъ оказалъ ми самое дѣятельное созтрананіе, предупре-
дить всѣхъ рошныхъ моимъ въ Петербургъ о моеъ сумазбродствѣ,
и остановить гибельныя его последствія. Онъ изъ нимъ блиста-
тельнаго воспитанія, по прекрасныя врожденныя качества и со-
товарищество мое съ нимъ приносилъ ми много увѣолѣствія. По
несчастію, вдумалось ему погнаться сашкомъ рано за славой:
открылась Шведская война, онъ былъ лѣть 20-ти съ небольшимъ,
отправился на флотъ волонтеромъ, и тамъ, въ первое морское сра-
кеніе, убить ядромъ на новаль. Мнѣ было очень жаль его, и тѣмъ
болѣе, что, казалось, онъ приготовленъ быть егъ лучшей участи,
есть ли бъ жизни его продолжилась.

## ВЛАСОВЪ

6. Иванъ Петровичъ, старичокъ почтенной, имѣющей большое
семейство. Онъ служилъ въ одних чинахъ съ отцомъ моимъ и
жилъ въ Петербургъ: это было первое мое знакомство по приѣздѣ
туда. Батюшка очень уважалъ и любить весь ихъ домъ, и къ тому
же они, какъ слыхалъ я, были намъ исколько своя. Я учился въ
ихъ домъ волочиться: первой предметъ моихъ опытовъ была Анна
Ивановна, меньшая дочь, которая коечто працягла на клавикор-
дахъ, и на первой случай меня этимъ взялась. Домъ ихъ стоялъ
на Петербургской сторонѣ: это такъ, какъ бы у насъ, въ Москвѣ,
на Бутыркахъ. Люди они были небогатые, и жили очень скром-
но: сыновья служили въ гвардіи тогда Унтеръ-Офицерами. Вся-
кое Воскресенье батюшка возилъ меня къ нимъ объдать, и я тамъ
забавлялся разными простыми увеселеніями въ весь день. Все, что
съ нами случится въ первой накой молодости, оставятъ губо-
кое влечѣніе въ сердѣ, и всегда весомится съ пріят-
ностью такъ и знакомство мое съ семействомъ Власовы мъ оста-

20

154

КАНИШЕ МОЕГО СЕРДЦА.

лось мнѣ на всегда памятно; они являются моему воображению и до пынѣ, какъ скоро я перепошусь мысленно въ первые дни Петербургской моей жизни. Семейство ихъ состояло изъ двухъ дочерей и двухъ сыновей: все это номерю уже: меньшая, Анна, имѣла несчастную страсть и вышла замужъ за Лѣкаря въ Твери. Рано скончалась мать ихъ, Апись Пвановна, женщина весьма умная и пронырливая, при которой семейство цвѣло, и каждой членъ его могъ ожидать порядочной участи. Такъ не рѣдко служится, что кончиной одного лица въ домѣ все разрушается, и остаются только горестныя воспоминанія о прошедшихъ благахъ жизни.

## ДОЛГОРУКОЙ.

7 Сегодня родился сынъ мой, Александръ, и при семъ воспоминаніи я обращаюсь всѣми чувствами къ той особѣ, чье имя выставлено.

Князь Юрій Владиміровичъ, вельможа въ современникахъ нашего рода. Генералъ-Аншефъ старинной, командовавшій нѣкогда Москвою при Павлѣ въ новомъ званіи Военнаго Губернатора. Я былъ ему извѣстенъ отъ сущей молодости и вѣрѣ въ домъ его. Онъ, отправляя похоропы однофамильца своего, Крымскаго, подарилъ меня на память по немъ, по тогдашнему обряду, золотымъ кольцомъ. Это былъ первой знакъ его вниманія ко мнѣ; потомъ онъ во многихъ случаяхъ оказывалъ мнѣ участие прямо родственное, не бывъ также въ родствѣ со мной. Состарѣвшись, оставя службу и живучи праздно въ Москвѣ, онъ многими опытами оказалъ мнѣ свое доброжелательство, хлопоталъ о моихъ дѣяхъ и записывать ихъ въ службу, пріѣжжать въ Володимеръ на вѣсті меня, когда жена моя первая была отчаянно больна, ссужалъ меня ленгамъ при всякомъ необладимомъ случаѣ, и дѣтямъ моихъ не рѣдко дѣлалъ пособія въ ихъ жизни, отъ меня стояненной по ихъ службѣ; сына моего, Александра, взять на свой руки, дать ему жилище у себя въ домѣ, и въ опасномъ обстоятельствѣ избавить его отъ неминуемой и тяжкой бѣды свільнымъ своимъ покровительствомъ (см. Князь Горчаковъ); одинъ изъ всего рода былъ на похоронѣхъ жены моей и двухъ дочерей, скончавшихся въ нѣкоторомъ возрастѣ. Какъ забыть подобныя благотворенія! Надобно быть скаредомъ, чтобъ не прославить имени его и столь благородныхъ опытовъ пріязни. Я былъ свидѣテлемъ жестокой больни, постигшей его на 77-мъ годѣ его жизни, отъ

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА:

155

которой онъ чуть не умеръ, по выздоровійѣ, и живетъ еще до-
сетъ: миѣ вѣчно будутъ памятны комнаты, въ которыхъ онъ стра-
даłъ, тѣ дни, вечера, и часы почные, которыя я у кровати его
просиживалъ, вскую минуту ожидая его конца. Въ сіе-то время
онъ усугубилъ милости свои къ моему потомству, и сыну Алекс
сандру отказалъ по духовной 15 тыс. Имѣвши одного сына, онъ
потерялъ его, когда тотъ уже былъ Генералъ-Маіоромъ, и отка-
зался заплатить долги его по картамъ, кои простирались до полу
миліона: всѣ его порицали за сей поступокъ: самъ Государь
писалъ къ нему и, вступясь за одну кредиторку, требовалъ его
уплаты. Князь, искушая тогда взаимно мон къ нему чувства.
хотѣлъ, чтобъ я написалъ отъ него отрицательное письмо къ Или
нератору, и я, не смотря на важность обстоятельства и опасныя
его послѣдствія, съ удовольствіемъ и нѣкоторымъ усиліемъ принесъ
ему сію жертву моей приверженности. Достигши глубокой старо-
сти, онъ сталъ измѣняться въ характерѣ и, вставаясь въ мои
домашнія дѣла, разстронить было продажу моего имѣнія и нанес
мнѣ значительной убытокъ. Но говоря о семъ всекользь, могу ли
и долженъ ли я дать преимущество гибкому чувству надъ тѣми
обязанностями, кои меня такъ благодѣтельно связали съ его до-
момъ? Дочь его, Княгиня Горчакова, постоянно жившая при немъ
всегда ко мнѣ была милостива, и будущія мои надежды въ отно-
шеніяхъ съ ними веегда связывались очень крѣпко съ прошед-
шими знаками добраго ко мнѣ расположенія. Я въ этомъ семей-
ствѣ всегда былъ родной, ближній, домашній, и никогда, никог-
да этого безъ душевной благоларности не вспомню. Кротѣ любви
фамильной, мнѣ пріятно приводить на память, что Князь имѣлъ нѣ-
которое уваженіе и къ слабымъ моимъ дарованіямъ: онъ любилъ
углубляться въ идеалъ міра совершеніаго, писывалъ часто раз-
ные гражданскіе проекты, и неоднократно ввѣрялъ миѣ ихъ для
исправенія съ стороны слога. До иныхъ хранятся у меня многія
его рукописи. Кротѣ разныхъ услугъ, оказанныхъ миѣ въ его домѣ.
я могу вспомнить и множество пріятныхъ часовъ, проведенныхъ
въ немъ; я часто игрывалъ у него комедии: онъ любилъ театръ.
имѣлъ свой, жилъ открыто, давалъ балы, объды, въ которыхъ я
со всемъ моимъ семействомъ бываю участникомъ. Такъ-то, по са-
мому странному капризу рока, я всегда находилъ въ племени со-
емъ благодѣителей и друзей, имею въ тѣхъ особахъ, кои не были
ни мало со мной въ родствѣ, тогда какъ о ближайшихъ моихъ
родственникахъ я принужденъ молчать, чтобъ не сказать чего

156

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

либо худаго. Да продлить Богъ еще дня сего ролоначальника почтеннаго и Нестора нашей фамилии. *

ДАМАСКИНЪ.

8. День завѣтной! Въ оной скончался родитель мой, и я лишился единственнаго путеводителя въ лабиринтѣ свѣта.

Дамаскинъ, Архирей Нижегородской. Обучившись въ Унис-верситетѣ, я былъ знакомъ со многими духовными лицами. Сей Пастырь былъ тогда Ректоромъ Духовной Акаеміи и слылъ ученикъ монахомъ въ нашей Церкви. Онъ имѣлъ действительность глубокія богословскія познанія; съ именемъ его восномпается здѣсь самой благородной поступокъ, оказывающій, что онъ, сверхъ головы, навитой всякой учености, имѣлъ и сердце, благородными чувствами преписоненное. Онъ уже былъ къ отставкѣ, когда мой отецъ скончался, и скажъ къ Московскому загородному монастырѣ на обѣщаніи, брошенъ и презрѣнъ всѣми камъ обыкновенно вождится. Бывши икѣ когда съ отцомъ моимъ хорошо знакомъ, онъ узналъ о его кончении. Безъ всякаго приглашенія прибылъ въ Богоявленской монастырѣ, гдѣ тѣло его отличалось и, по собственному влечению своего сердца, првоводить тѣло, отличаетъ уже до Донскаго монастыря. Гдѣ и предалъ его землѣ, а при томъ за такой полнѣмъ пріязни не согласился быть заплаченъ, на ряду съ прочими, ни якъмъ. Довольно, чтобъ вспоминать о немъ съ признательностію. Много ли пытывшихъ нарядныхъ Пастырей и Кавалеровъ способны отличаться подобными поступками? Не вѣмъ ихъ!!!

* Умеръ 1830 г., Ноябрь 8 дня. О. Б.

** Семеновъ-Рудневъ, 1765 г. Учитель Крутицкой Семинарии; посланный при Студентахъ Инспекторомъ въ Гетtingенъ, и самъ слушалъ Богословскія науки, Исторію, Математику и усовершенствовался въ языкахъ Еврейскомъ, Греческомъ, Итъмецкомъ и Французскомъ, 1773 Профессоръ Философіи, Исторіи и Филологіи, 1774 Президентъ, 1775 Ректоръ Московской Духовной Акаеміи, 1782 Викарий Сѣвскій, 1783 Епископъ Нижегородскій, 1794 на поколѣ въ Московскомъ Покровскомъ монастырѣ, гдѣ ум. 15 Декабря, 1795 г. Онъ составилъ на Итъмецкомъ языкъ: «Краткую лѣтоницу древней Россіи» по Нестору, изданную Гагереромъ въ «Univ. Historie» 1771; самъ исправилъ сочиненіе Софана Прокоповича: «De processione Spiritus Sancti» и издалъ его въ Готѣ 1772; также перевелъ сочиненіе Митрополита Платона на Латинскій языкъ: «Православное ученіе» (Orthodoxa doctrina), нечат. въ С.-Петербургѣ 1774; издалъ въ 3 частяхъ: «Сочиненія Ломоносова» (Москва, 1778),

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

157

НЕПЛЮЕВЪ.

9. Николай Ивановичъ, Сенаторъ Екатеринина времени: онъ былъ очень уважаемъ Генералъ-Ирокуроромъ тогдашнимъ, Княземъ Вяземскимъ, и считался его другомъ; человѣкъ умной, разсуми тельной и дѣловой. Отецъ мой, при которомъ я жилъ, доколѣ онъ служилъ въ Петербургѣ, желая меня ознакомить со всеми лучшими людьми въ городѣ, представилъ и къ нему. Домъ его былъ не иначе веселыхъ: онъ велъ родъ жизни юдиненой, тихой, и почти всегда сиживалъ одинъ; жена его была барыня глупая, скаредная собой. Скѣлѣмомъ, по родная сестра богачей Нарышкиныхъ, и знаменитость ихъ у Двора отмивалась и нѣсколько на нее, но и она все сиживала дома; сынъ ихъ и баловень, Дмитрий Николаевичъ, былъ мальчикъ моихъ лѣть, служилъ въ гвардіи, но напитанъ Вольтеровыхъ правилъ, т. е., не читѣть ни Бога, ни родителей, кощунствовавъ надъ всемъ священнымъ, часто смѣивались ни счетъ отца и матери. По этой свободѣ племянникъ Нарышкиныхъ былъ кездѣ принять, какъ любезной человѣкъ, и я, новъ будучи въ большомъ свѣтѣ, искалъ въ немъ подпоры, и привязался къ Неплюеву, которой сошелся со мной въ знакомствѣ очень хорошо. Отецъ его принималъ меня ласково и, кажется, хотѣлъ, чтобы сынъ его выучился думать о морали по моему, по сынѣ, пользоваясь моей застѣнчивостью, заманчивавъ меня къ себѣ для того, чтобъ занять своихъ родителей и менѣе быть съ ними. У всякаго въ этой троицѣ были свои виды: мать, дура набитая, сажала меня съ собой пграть въ пикетъ, и я былъ очень словолюбіе, что влажъ въ такой почетной домъ и пользовусь въ мой лѣта особеннымъ вниманіемъ Сенатора, уважаемаго Правительствомъ. Такъ я нѣ- сколько лѣть, пока не отросли у меня крылья, на которыхъ я по- мчался во всѣ высокія компании города, былъ почти домашнимъ у Неплюева, чанце всѣхъ посѣщалъ его, и это знакомство принесло мнѣ много пожы, по тому что я наслушался отъ старика самыхъ

и: «Сочиненія Митр. Платонъ», въ 9 частяхъ (Москва, 1779); въ особенности же замѣчательна его «Библиотека Россійская пли свѣдѣнія о книгахъ въ Россиі съ начала типографіи,» сочиненная 1785 г., въ 3-хъ частяхъ, съ Краткимъ описаніемъ Россійской ученой Исторіи; при описании имѣются кое-гдѣ замѣчанія о содержании и достовѣнствѣ, равно мѣстѣ нахождения книгъ и рукописей. Это руководное сочиненіе его принадлежить Московской Духовной Ака- деміи, изданіе же его начато уже Императорскимъ Обществомъ Исторіи и Древностей Россійскихъ. О. Б.

158

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

здравыхъ наставленій. Онъ умеръ, и съ нимъ миновались почти
мон посѣщенія. Сынъ ихъ, фаворить Митюша, при颁денъ будучи
по трауру пѣкоторое время спѣть дома, всячески еще меня ла-
скалъ, чтобъ имѣть сотоварища въ скукѣ. Я, вмѣняя въ обязанность
чести и совѣсти не покидать его въ мрачномъ уединеніи и облег-
чать тоску его одиночества, до того довелъ свое усердіе, что
иѣсколько почей спалъ у него въ комиатѣ; но когда этикетъ
сидячей жизни прошелъ, онъ меня бросилъ, не соблюдъ даже со
миной никакихъ приличій свѣта, а о чувствахъ уже и говорить
нечего: онъ никого не любить кромѣ себя. И такъ мы скоро
совѣмь раззнакомились. Послѣ ему какъ-то повезло у Двора. Онъ
поправился Павлу. Этотъ слѣдалъ его Генераль Адъютантомъ,
потомъ Секретаремъ, и наконецъ этотъ Неплюевъ,енной
умомъ и сердцемъ, умеръ, когда я уже былъ Губернаторомъ въ
Володимерѣ. Между нами, съ кончины его отца, никакого уже от-
ношенія не было, но отца его я до пыли помню съ признатель-
ностію, какъ человѣка, которой меня любилъ, отличалъ отъ про-
чихъ молодыхъ людей, удостовѣвалъ своей бесѣды, отмѣино полез-
ной, и знакомство мое съ нимъ было, конечно, непотерянное, хотя
скучное время въ моей молодости.

КОРСАКОВЫ.

10. Михайла и Николай Петровичи, молодые люди, Прапорщики Семеновскаго полку, изъ которыхъ меныной, Николай, остринькой мальчикъ въ ротѣ моей, а Михайла въ другой: но какъ мы пошли въ походъ, то оба они, будучи въ одномъ баталионѣ, жили вмѣстѣ въ общей ставкѣ въ моей ротѣ, и Михайла былъ съ нами въ одной артели. Онъ былъ очень скупъ и расчетливъ, мы всѣ его звали: «жила.» Будучи всѣ очень молоды, мы любили рѣзвиться, и каждое утро бороллись для моціону. У насъ было слѣдано положеніе, что во время сего сраженія, чтобы мы другъ у друга ни похитили изъ палатки, иначе возвращено быть не можетъ по окончаніи битвы, какъ выкупомъ; на побоище даваліся одинъ часъ, и именно пер- вой по полудни, а во второмъ мпрѣ и размѣни добычи. И такъ меньшой Корсаковъ и я, мы, бываю, вытащимъ у Чирикова и у Михайлы Корсакова какую ни будь кружку, шкатулку, или что ни будь, и они должны выкупать. Гутъ то намъ и праздникъ: мы обложимъ ихъ апельсинами, мороженымъ, портеромъ, словомъ чѣмъ вздумается, а у маркитантовъ нашихъ, я не знаю, чего не

КАПИЦЕ МОЕГО СЕРДЦА.

159

было. Они все поставали пять Шптера. Корсаковъ и Чириковъ оба скупы, разсердятся, а дѣлать нечего: венцей пожищенымъ жаль, возвратить хочется, условия нарушить нельзя, принуждены убытчиться и насъ подчивать. Это продолжалось почти во все лѣто, и мы съ Николаемъ много на ихъ счетѣ пріѣли сластей. Я никогда сего времени и веселымъ проказъ нашихъ не забуду.

ШЕРЕМЕТЕВА.

11. Прасковья Серпѣвна. Первое лице женское, въ которое я влюбился. Мнѣ было восемь лѣтъ, думаю не больше, какъ она слишкомъ 20-ти шла замужъ за Балка. Она была первая красавица въ Москвѣ, а онъ дурень, какъ чортъ, старъ и ревпивъ; она часто меня, какъ ребенка, ласкала, сажала къ себѣ на колѣни, и такъ меня пріучила къ себѣ, что я не отходилъ отъ нея, когда она насъ посѣщала. Увидѣвшись се замужемъ и видя, что къ ней ласкается прескаредной мушкина (это было тогда, какъ они пріѣзжали молодыя къ намъ объѣдать, въ нашу подмосковную, Волынское), я запрепеталъ, разсердился, чуть было не бросилъ въ него десертнаго ножа, и во весь тотъ день вытерпѣлъ такой ужасной поносъ, отъ котораго меня разъ 20-ть пронесло; боялись, чтобъ я не занемогъ порядочно. Такъ-то рано началъ разыгрываться мой темпераментъ и склонность моя влюбяться. Этотъ случай всегда будетъ мнѣ памятень.

ХИЛКОВЪ.

12. Князь Михайла Яковлевичъ. Было время, что мы каждой день неразлучно видѣлись: онъ охотникъ былъ до музыки и до театровъ, оба мы были молоды и вертѣлись на юру большаго свѣта. Бывало, гдѣ я играю на театрѣ, тамъ вѣрно Хилковъ заправляетъ оркестромъ. Онъ прекрасной имѣль талантъ музыкальной на скрыпкѣ; гдѣ Хилковъ даетъ концертъ, тамъ я непремѣино его заслушиваюсь; и такъ мы провели нѣсколько зимъ въ Москве найпріятельствомъ образомъ. Короткія наши знакомства были одни и тѣ же, не говоря уже о нашемъ домѣ, въ которомъ онъ являлся, когда ни пришлють за нимъ. Сколько мы съ нимъ раздѣлили веселыхъ вечеровъ, и лѣтнихъ и зимнихъ! Сколько мы въ своей вѣкѣ рѣзвились, и въ непивныхъ забавахъ разставались, когда солиышко всхолмить! Много, много, случаевъ напоминаетъ мнѣ имя Хилкова, которые составляли прелестъ жизни моей, какъ былъ я молодъ.

160

КАПИЩЕ НОЕГО СЕРДЦА.

Теперь мы оба ни на что не годимся: онъ удалился въ деревню,
я уедицюсь въ городъ, и мы уже другъ съ другомъ Богъ заетъ
сколько лѣтъ не видѣлись. Все со временемъ проходить. Пѣснь
моя справедлива: тяжко переживать тѣ опыты, которые насъ въ
столъ печальной истинѣ удостовѣряютъ.

ПРОЗОРОВСКОЙ.

13. Князь Александръ Александровичъ, Фельдмаршальдъ. Разные
случаи встрѣчались мнѣ въ жизни входить въ отношения съ симъ
знатными. Господиномъ, и по тому я обязаць чаще многихъ другихъ
вспомнить о немъ. Во первыхъ, я обязаць былъ ему иѣкогда
заботивыми трудами и понеченіемъ его о помѣщеніи меня въ
гражданскую службу. Вышечши Бригадиромъ изъ гвардіи къ
штатскимъ дѣламъ я явился въ Москву, въ которой онъ былъ
тогда Главнокомандующимъ. Отецъ мой служилъ отъ дворянства.
Князь Прозоровской его уважалъ и любилъ: на просьбу его о до-
ставлении мнѣ мѣста въ Москвѣ, Князь представилъ меня въ Пред-
сѣдатели въ Верхній Земской Судъ. Сей благосклонной поступокъ
Князя приближилъ меня лично къ нему, и я, посѣщая его, удо-
стоился наконецъ самъ по себѣ благосклоннаго его виниманія. Онъ
съ огорчительной досадой получилъ извѣстіе, что, вмѣсто меня,
опредѣленъ другой, и представленье его осталось безъ усилиха, но
въ этомъ онъ не былъ виновать: сожалѣніе его о неудачѣ служило
мнѣ яснымъ доказательствомъ его благорасположенія. Нотомъ,
когда я былъ уже Губернаторомъ въ Володимерѣ, а Князь, не
имѣя никакого занятія по служѣ, жилъ уединенно то въ Петер-
бургѣ, то въ Володимерскомъ своемъ помѣстьи, въ которомъ онъ
курилъ впно и содержалъ откупъ, я имѣлъ пріятную возможность
оказать ему значительную услугу, и поторопился воспользовать-
ся оной, дабы изъявить ему мою благодарность за прежнія его
милости ко мнѣ, и показать, что я, будучи разъ кѣмъ ни будь
одолженъ, не способенъ забывать того. У Князя отнята была
земля, по опредѣленію Межеваго Правительства, и отдана Корон-
нымъ крестьянамъ. Мѣра ея 200 десятинъ. Князь, служа въ арміи,
потерялъ право апелляціи, и возвратить сіо потерю было трудно:
но по близости его къ Вдовствующей Императрицѣ, и уважаемъ
по чину и заслугамъ своимъ у Двора, онъ рѣшился просить Го-
сударя облѣ отдачѣ ему той земли. Государъ изволилъ передать
это дѣло на мое заключеніе, и позна Княжая зависѣла отъ тѣхъ

КАПИЩЕ МОКГО СКРЕДЦА.

161

справокъ, какія я представляю по дѣлу. Я всячески старался угодить Князю, не лишая, однако жь, и крестьянъ казенныхъ собственности ихъ, и, пайля способъ къ тому довольно удобной, писалъ, не угодно ли будетъ Государю тѣ 200 десятинъ отдать Князю, и такой же мѣры и качества землю, состоящую въ обро чныхъ статьяхъ, выключа изъ оклада, отдать казеннымъ крестьянамъ въ ихъ сосѣдствѣ? Мысль моя одобрена была тогдашнимъ Министромъ Финансовъ, Графомъ Васильевымъ, доложено Государю, и Прозоровской удовлетворенъ. Я храню до нынѣ нѣ сколько писемъ, адресованныхъ тогда ко мнѣ Княземъ, изъ которыхъ можно видѣть, какъ онъ высоко цѣнилъ сіе приобрѣтеніе, и сколько почиталъ мнѣ себя обязаннымъ за усердное мое о пользѣ его раченіе. По откупу его и заводу я также оказывалъ ему возможныя снисхожденія, и во всю жизнь его пользовался особеннымъ благоволеніемъ. Знакомство мое съ нимъ приводить мнѣ на память забавное приключеніе, случившееся со мной въ Москвѣ. Онъ, управляя столицей, живалъ лѣтомъ въ Царицынѣ, за 12 верстъ отъ города, или въ Коломенскомъ, и въ этотъ послѣдній дворецъ однажды попалъ я къ нему на вечеръ, въ такой день, въ которой никого гостей не случилось, кромѣ одной дамы среднихъ уже лѣтъ и мнѣ незнакомой. Довольно мнѣ было скучно, то тогдашнему моему возрасту, убить вечеръ у старика, но пришлось пожертвовать онымъ, и послѣ ужина отправился я въ городъ. У меня была глупая привычка, отъ которой я съ той поры только отсталъ, сидя въ каретѣ ночью раздѣлься совсемъ мѣ дабы, пріѣхавши домой, ни мало медля, тотчасъ броситься въ постель, продолжать, не перерывая, начатой въ каретѣ сонѣ; со мною, разумѣется, отпускали всю мою ночную гардеробу. И такъ я, поѣхавши отъ Прозоровскаго, раздѣлся, надѣлъ халатъ, туфли, прикорнулъ въ уголъ кареты, и началъ дремать, какъ вдругъ меня останавливаетъ слуга той дамы, которая передо мной поѣхала уже изъ Коломенскаго въ городъ, и просить, чтобъ я позволилъ ей дохать съ собой до заставы; ибо у нея ось сломалась, и карета лежить на боку. Что мнѣ было дѣлать? Я рѣшился сохранить правила вѣжливости, и отказать въ услугѣ, велѣлъ скакать кучеру моему, обогналъ ее на больной дорогѣ, возѣ поверженной ея колымаги, взывающу ко мнѣ съ воемътъ: «Милостивой Государь! Позвольте... А я, закутавшилъ въ плащъ, чтобъ скрыть мое одѣяніе ночное, притворясь, будто сплю, проскакалъ опрометью въ городъ, оставая ее на произволѣ судьбы и подвзаивающихся во-

21

162

КАПИЦКИ МОЕГО СЕРДЦА

крути кареты ея служителей. Анекдота сего я во всю жизнь чюю не забуду: онъ довольно оригинаецъ, и принадлежитъ точно мнѣ. Обращаясь къ Князю Прозоровскому, скажу еще, что я отмѣинно почиталъ его, и мнѣ лестно было пользоваться особенной его благосклонностью, которую я и старался заслужить во всѣхъ встрѣчахъ нашихъ на пути гражданской жизни.

Е ФИМОВСКОЙ.

14. Случай, нѣ когда сегодня происшедший въ его деревни, приводить мнѣ и село и помѣщика на память.

Графъ Петръ Андреевичъ, мужъ сестры моей родной, съ которой онъ прижилъ двухъ сыновей и дочь, дошедшихъ до совершеннаго возраста; мы съ нимъ служили въ молодости, въ разныхъ полкахъ гвардіи, но жили въ одно время въ Петербургѣ, и весьма согласно. Разныя шалости нашихъ молодыхъ лѣтъ, впрочемъ, очень невинныя, приходятъ мнѣ часто на мысль и веселять мое воображеніе. Мы вмѣстѣ отправляли Шведской походъ, предпринимали разныя близкія путешествія. Въ Москвѣ живучи, по моей и его отставкѣ, проводили время пріятельствомъ образомъ, я гащивалъ у него въ подмосковной, и тамъ, на свободѣ, увеселялись разными сельскими забавами; тамъ послѣдовалъ съ нами одинъ несчастной случай, котораго испугъ на всегда остался мнѣ памятнымъ. Въ деревни его, Берестовѣ, вздумали мы съ нимъ на крестьянскихъ невзунзанныхъ лошадяхъ сами править телѣйой и проѣхаться по полямъ, спускаясь подъ гору. Лошади насъ помчали: мы не могли, и нечѣмъ было, ихъ удержать: оставалось precedаться въ волю Промысла. Лошади увлекали насъ въ оврагъ, подъ крутизной которого текла рѣчка, усѣянная каменями. Казалось, неизбѣжная и мучительная смерть въ этой пропасти насъ ожидала: все это происходило въ глазахъ нашихъ женъ, которыеѣ хали поодаль за нами въ коляскѣ, и ликто изъ юдей, ихъ совровождавшихъ, не могъ намъ подать никакой помощи. Богъ одинъ могъ спасти, и спасъ насъ чудеснымъ образомъ. Уже близко мы были къ стремлению, какъ вдругъ изъ оврага выскочила собака, лошади ея испугались, своротили въ кругъ на чистое поле, и при этомъ скачка насъ обоихъ выкинуло изъ телѣи, а клячи поскакали порожнякомъ. Ставши на ноги, мы увѣрились, что мы живы, но съ горяла не знали еще, все ли въ насъ цѣло. Пріѣхавши доймой, осмотрѣлись и, блаодаря Бога, все это происшествіе кочи-

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

163

лось однимъ страхомъ, и послѣдствія его были ужаснѣе для женъ нашихъ, нежели для насъ самихъ: онъ сильно были встревожены. На другой день прошло, и мы этому смѣялись. Зать мой, по кончинѣ сестры, женился, и прижилъ со второй женой, совѣмъ намъ незнакомой, еще двухъ дочерей. Это было остудило наше взаимное другъ къ другу расположеніе; но дѣти сестры моей всегда привязывали нашъ домъ къ ихъ семейству. Графъ потомъ развелся съ своей женой, и посвятилъ всего себя дѣтямъ сестры моей. Отношенія наши возобновились, и мы донынѣ живемъ въ хорошемъ родствѣ и пріязни между собой. Дѣти сестры моей переросли: старшій сынъ женился, одовѣлъ, и вступилъ въ новое супружество; дочь, предметъ всѣхъ понеченийъ и любви неограниченной отца своего, выдала, по склѣдости своей, замужъ, а меньшой сынъ, отмѣнныхъ правилъ и свойствъ молодой человѣкъ, лучшенькой потомокъ знаменитаго рода Ефимовскихъ, дѣтище, на которомъ утверждались всѣ надежды отца и семейства, вступя къ военную службу и прослужа въ оной и нѣсколько лѣтъ, съ отлажной похвалой всѣхъ своихъ нечальниковъ, имѣлъ несачстіе утонуть, купавшись въ деревнѣ отца своего, и погибъ невозхватно въ то самое время жизни своей, когда фортуна льстила ему отличнымъ повышецемъ, и Генералъ Дибитъ, у котораго онъ былъ Агъютантомъ, готовился ходатайствовать о переводѣ его въ гвардію. Стоіь жестокая кончина сего молодаго человѣка всѣхъ насъ поразила: я его любилъ искривно, онъ преданъ мнѣ былъ безъ ищемърія, и я смѣю могу сказать, что въ низходящей чертѣ моего родства не было человѣка, къ которому бы я такъ привязанъ былъ, какъ къ Михайѣ Ефимовскому, и безъ всякаго пристрастія, а особенно за его отличныя качества ума и сердца. Вотъ картина моей связи съ Ефимовскимъ, которая, не смотря на измѣну многихъ обстоятельствъ, сохранилась тверда и одинъкова даже за предѣломъ гроба сестры моей, которая была начальницей и осталась единственной въ памяти моей причиной отношеній нашихъ съ сей фамиліей.

## РУКИНЪ:

15. Несчастной человѣкъ, избранный Богомъ быть оружиемъ тѣхъ жестокихъ оскорбленій, кои панесены мнѣ въ послѣдніе годы гражданской моей службы. Онъ былъ въ Володимерѣ Полицеймейстеромъ и велѣ себя нехорошо, какъ и многіе, ему подобные, т. е., гулялъ, дебоширичалъ, отшустя жену законную, жилъ

164

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

съ Цыганкой, которая такъ овладѣла имъ, что онъ подвергался публичному охужденію; я не имѣлъ къ нему, и сіе исповѣдать могу даже при концѣ жизни, ни особенной довѣренности, ни пристрастія, но, во первыхъ: по уваженію тому, что онъ былъ побочной сынъ родственника моего, Князя Долгорукаго, и порученъ мнѣ отъ тетки его родной, Г-жи Лопухиной (см. лит. Л), для которой я его и опредѣлилъ къ мѣсту; во вторыхъ, не видя на него ни отъ кого жалобъ формальныхъ, я не могъ, по однойъ молвѣ, дѣйствовать на судьбу его, и по тому терпѣлѣ его при себѣ. Исторія Попа, будто бы имъ побитаго, и небрежное построеніе мундировъ рекрутскихъ, ему порученное отъ меня, довели его до того, что онъ былъ отрѣшенъ и отданъ подъ судъ, послѣдствія котораго сдѣлялись для него пагубны; ибо онъ лишенъ чиновъ, дворянства и сосланъ въ ссылку, а я за безпорядки, отъ него происшедшіе, отставленъ и лишенъ должности и службы. Здѣсь не мѣсто разсуждать о сихъ промществіяхъ: объ нихъ я много и пространно писалъ въ другихъ бумагахъ, единственно на сей предметъ собранныхъ. Я, говоря о Рукинѣ, скажу, что онъ потерпѣлѣ казнь гораздо выше своихъ проступковъ, кои суть общи всѣмъ его разряда чинамъ въ столицѣ и губерніяхъ, и какъ судьба его имѣла тѣсную связь съ моей, по тѣмъ оскорбленіямъ, кои я претерпѣлѣ за него, то имя его незабвенно воспоминаться будетъ въ мысляхъ моихъ, съ новымъ огорченіемъ и досадой на злобу чоловѣческаго рода.

БЕЗОБРАЗОВА.

16. День рожденія жены моей, и для меня день пріятной. Я не хочу напоминать ничего горестнаго, хотя въ сей самой день икогда начались озлобленіи мои по службѣ. Вообразимъ себѣ другое время, и остановимъ взоры на пріятные предметы.

Елизавета Алексѣевна, сестра родная второй жены моей, вышедшая замужъ за Графа Апраксина и скоро оставшаяся послѣ него вдовою; будучи въ дѣвушкахъ, она жила изъ пріязни въ домѣ Графини Пушкиной, гдѣ я съ ней познакомился въ крайней молодости. Ежедневное съ нею свиданіе и короткое обращеніе были поводомъ моему къ ней пристрастію; я не былъ въ нее влюбленъ, по нравилась она мнѣ болѣе прочихъ. Въ то время, какъ я только что вступилъ еще въ свѣтъ, и ежели бы она ие была уже занята Апраксинымъ, можетъ быть я бъ на ней сталъ свататься, изъ того только. чтобъ жениться, чего мнѣ нетерпѣливо хотѣлось,

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

165

какъ скоро я сталъ ощущать чувство сконности къ женщинамъ. Такое отношение мое къ ней было недолговременно, но осталось памятно, по тому что оно доставило мнѣ множество пріятныхъ обольщеній, а химеры всегда составляли основу моего счастія въ мірѣ. Не странно ли вообразить, что, спустя 20 лѣтъ, или болѣе, я женился на родной сестрѣ той, на которой мыслилъ жениться прежде? Видно въ судьбѣ моей на роду было написано попасть въ семейство Безобразовыхъ, по сходству наружности моей съ прозваніемъ.

## НЕКРАСОВА.

17. Варвара Алексѣевна, дѣвушка среднихъ лѣтъ, прекрасная собой. Ихъ было нѣсколько сестеръ, Варвара всѣхъ пригожѣе, и пѣвкала, какъ Ангелъ. Въ то время, какъ голосъ ея плѣнялъ, еще не знали вкуса въ Итальянскихъ напѣвахъ, кои часто на взвизги похожи, а плѣнялись голосомъ чистымъ, свободнымъ и выражающимъ чувства души. Такъ пѣвкала старинныя пѣсни старинная красота, по имяни Некрасова. Я былъ сущій еще ребенокъ, мальчикъ, когда онъ къ намъ йежали, наслушался ея пѣсенъ, самъ написалъ ей одну, и двѣ: долго ли потомъ до любви? Сердце мое было на просторѣ; я поставилъ ея образъ въ немъ: она нѣсколько времени, но не долго, была первымъ кумиромъ, а потомъ отвыкъ отъ нея и чуть, чуть совсемъмъ не забылъ. Однако я до сихъ поръ, когда слышу пѣвицъ нашихъ превознесенныхъ, часто вспоминая пріятной голосъ Некрасовой Варвары.

## МОРДВИНОВЪ.

18. Ему, ему принадлежить вся моя мысль сегодня, день, въ которой я воспоминаю рожденье милой дочери, уже не существующей.

Алексей Николаевичъ, близкой родственникъ жены моей. Я до гроба не забуду доказательства его къ намъ усердія, которое сколько дѣлаетъ чести его чувствамъ и правиламъ, столько обязательно для насъ, а паче для меня. При послѣднемъ концѣ жизни меньшой дочери моей, Евгеніи, которая, бывъ очень короткое время больна, на двадцатомъ году умерла чахоткой, онъ узналъ о худомъ ея положеніи, по цѣлымъ, можно сказать, суткамъ жилъ у насъ, не отходилъ отъ больной до послѣдняго ея издыханія, и послѣ навѣщалъ по нѣскольку разъ въ день, былъ при погребеніи ея, выносилъ тѣло ея изъ дому, снабдилъ меня за всѣ сіи издер-

166

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

жки деньгами, коихъ тогда у меня не случилось, и словомъ, я не знаю, могъ ли кто изъ самыхъ домашнихъ моихъ принять большѣе участіе, чѣмъ онъ, въ столь жестокой для меня потерѣ. Впрочемъ, онъ самой угрюмой философъ, не отдаетъ визиту, не пріѣдегъ на званой пирѣ, нарушитъ всѣ житейскіе принятые обряды, но:: надобны его услуги, помощь, состраніе, онъ тутъ прежде всѣхъ, и готовъ все сдѣлать, что отъ него зависить, къ отрадѣ, и ли облегченію, недужнаго и огорченнаго. Рѣдкой характеръ, котораго не льзя не удостоить уваженія.

ДИДРИХШТЕЙНЪ.

19. Графиня (дочь Графа Шувалова, жена знаменитаго чело- вѣка въ Нидерландіи). Имя ея напоминаетъ мнѣ пріятнѣйшую мечту, которая, какъ сонъ, не долго обольщала мой умъ и сердце. Я имѣлъ иѣкогда честь быть хорошо знаемъ въ домѣ ея родителей, и посѣщалъ его всегда съ удовольствіемъ. Тутъ я, отъ старика отца ея, наслушался отличнѣйшихъ стиховъ Вольтера, по тому что Графъ былъ великой его элтузіастъ, и привилѣ мнѣ самому склон- ность заниматься поэзіей. Это происходило въ молодости моей; тогда же меньшая дочь его выдана за мужъ. Графъ скончался. Я по службѣ оставилъ Петербургъ и казалось нигдѣ уже съ ихъ семействомъ не повстрѣчаюсь; по, будучи Соляной Конторы чле- номъ при Павлѣ, жилъ въ Москвѣ. Вдовствующая Графиня Шу- валова пріѣжжала туда на зиму, и дочь ея, Графиня, (дидрихштейнъ, одна безъ мужа ее сопровождала. Я снова начала ихъ посѣщать. Мнѣ ничего такъ не хотѣлось, какъ побывать въ чужихъ краяхъ; молодая Графиня собиралась на весну воротиться въ Вѣну къ сво- ему мужу, и предложила мнѣ дочьня съ ней до сей стоицы, а оттуда могъ я слетать и въ Парижъ. Столь соблазнительная ки- мера п.ѣнила меня до того, что я началъ къ сему краткому пу- тешествію готовиться, и собрался проситься въ отпускъ только на полгода; долѣе сего срока я не хотѣлъ разстаться ни съ женою, ни съ матушкой: все почти было слажено, какъ вдругъ, въ Фев- ралѣ, назначенъ я, по Имянному Указу, въ Губернаторы въ Воло- мимеръ. Испанскія замки мои разошлись по воздуху, и я принуж- денъ былъ сноваѣ хать жить въ Русскую Провинцію, вмѣсто Парижа, въ которѣмъ общалъсъ себѣ такъ много очарованій всл- каго рода. Сбылась пословица: «L'Homme propose, et Dieu dispose.» Съ тѣхъ поръ я уже на видалѣ и не слыхалъ нигдѣ ни о комъ

КАПИЧЕ МОЕГО СЕРДЦА.

167

изъ Шуваловыънъ: но дни моноъ бесѣдъ въ ихъ семействѣ, польза,
которую я цріобрѣлъ отъ оныъ, пезабвенья для меня пребудутъ,
а наче я всегда съ удовольствіемъ воображать стану химерическое
мое предпріятіе побывать въ чужихъ краяхъ, коихъ уповательно
никогда мнѣ не видать.

ДЮНАНТЪ.

20. Адріянъ Егоровичъ, Вицъ-Губернаторъ Владимірской, чело-
вѣкъ, котораго я, при самомъ концѣ жизни, еще съ ужасомъ и отвра-
щениемъ вспомню: онъ былъ жестокой лихоимецъ; его, при видѣ
мзды, не поражалъ ни стопъ старца, ни вопѣь младенца. Корысть
была его божество. Я принужденный нашелся служить съ нимъ,
и унимать его любу; ибо правила наши были такъ между собой
различны, какъ огонь и вода. Я былъ ему тяжелъ на вѣсу; онъ
всячески хотѣлъ меня избавиться, и когда я, выведя его плутни
наружу, готовъ былъ его совсемъ выгнать изъ службы, онъ вос-
пользовался самымъ медкимъ безпорядкомъ при рекрутскомъ наборѣ,
а именно: посредственной стройкой мундировъ изъ крестьянскаго
сукна, за которой я самъ полѣнился, и, лучше сказать, не имѣлъ
досугу присмотрѣть, и, отправя на меня потаенной допосъ, напол-
ненной лжи и ядовитаго коварства, къ Министру Юстиции, возжегъ
противъ меня желѣвъ всѣхъ чоихъ Пегербургскъ ихъ завистниковъ:
беречь меня никто не хотѣлъ, по тому что я, не наживаясь, не могъ
ни съ кѣмъ дѣлиться. Возстала противъ меня буря зѣльная, и я
лишенъ службы; слѣдовательно, Дюнантъ былъ орудіе Божіе, на-
несшее мнѣ множество тяжкихъ бѣдъ и болѣзней душевыхъ.
Имя его всегда будетъ приводить всѣ чувства мои въ волненіе.
Онъ не имѣлъ ни способностей, ни ума, ни правилъ, ниже наруж-
наго обращенія, но, приведя наглое плутовство въ систему, зналъ,
какъ, посредствомъ онаго, угождать Министерскимъ наушникамъ
и клевретамъ. Сей одной подлой хитрости обязанъ былъ успѣхомъ
своимъ въ службѣ и торжествомъ надо мной, и скоро, однако жь,
послѣ того пристойнымъ образомъ отошелъ отъ дѣлъ, хотя по
нево-ѣ, но безъ всякаго оскорбленія.

ПЛЕЩЕЕВЪ.

21. Молодой человѣкъ, по имени Александръ Алексѣевичъ,
мужъ Графини Чернышевой. Я его видалъ нѣ сколько разъ въ
Орігія на пути въ Кіевъ, да и только, а больше, ни прежде, ни

168

КАПИЩЕ МОКГО СЕРДЦА.

послѣ, не былъ съ нимъ знакомъ. Но въ семъ богатомъ имянами
спискѣ, могу ли не упомянуть о немъ, помня минуты нашего сви-
данія? Онъ были такъ рѣзки, что я никогда ихъ не забуду. Онъ
привезъ жену свою лѣчить изъ деревни въ Оредъ, по тому что
далѣе нельзя было ее передвинуть. Я халъ черезъ городъ, и за-
хотѣлъ съ нимъ познакомиться. Не успѣлъ провѣдать о жилищѣ
его, какъ, идучи мимо, увидѣлъ вдругъ катафалкъ и тѣло жены его,
уже выставленное на столѣ; она только что передъ нашимъ прі-
ѣздомъ испустила духъ. Кто чувствовалъ когда либо печаль, тотъ
станетъ ли въ такихъ минутахъ разбирать приличія? Плещеевъ
былъ перевезенъ въ другой домъ къ пріятелю. Я тотчасъ бросил-
ся его навѣстить и, обозрѣвъ его, такъ живо вспомнилъ себя въ
подобномъ положеніи нѣсколько лѣтъ назадъ, что на силу могъ
съ чувствами своими сладить; то же число оставалось у него на
рукахъ сиротъ, какое у меня, такой же почти возрастъ, да и многія
отношенія весьма уподобляли его мнѣ въ сію роковую минуту. Я
живѣйшее принялъ въ немъ участіе; онъ не былъ къ оному холо-
денъ, и мы вмѣстѣ сливали горькія наши слезы: я о прошедшемъ,
онъ о настоящемъ. Послѣ того я не имѣлъ даже случая встрѣ-
титься съ нимъ нигдѣ, но свиданіе сіе такъ живо мнѣ представ-
ляется, что я рѣшился молить объ немъ въ этомъ памятникѣ
чувствъ моихъ, связей и отношеній.

ГОЛИЦЫНА.

22. Княгиня Прасковья Андреевна, дочь знаменитаго Графа Шувалова, выданная за богатаго Князя Голицына, брата роднаго того, о которомъ было уже писано. Она была дама отличнаго воспитанія, учена, умна, любезна. Я былъ ихожъ въ домъ ея родителей и зналъ ее съ самаго юнаго возраста; мнѣ пріятно и теперь вспомнить ту услугу, которую я имѣлъ случай ей оказать, будучи Вице-Губернаторомъ въ Пензѣ: она тамъ имѣла большое имѣніе. Пріѣхавши туда на короткое время для хозяйства, она останавливалась въ городѣ, въ моемъ домѣ, и мы очень пріятно раздѣлили съ нею нѣсколько осеннихъ вечеровъ. Имѣ понадобилось денегъ до пяти тысячъ. Не будучи ни кому въ той сторонѣ знакомы, съ трудомъ могли они занять; иначе имъ не вѣрили въ такой суммѣ, какъ съ моимъ поручительствомъ, въ которомъ я и не отказалъ. Они возвратились въ Питеръ, и тотчасъ деньги прислали; но, не удовлетворясь симъ, Княгиня, доколѣ я тамъ жилъ,

КАПИЦЕ МОЕГО СЕРДЦА.

169

сохранила съ нами самое пріятное обращеніе, часто къ намъ пи-
сала, принимала участие въ нашихъ обстоятельствахъ и не чужда-
лась меня ни въ какомъ положеніи. Вотъ прекрасныя черты харак-
тера, которые воспоминанія о ней и знакомствѣ нашумъ всегда
сдѣлають мнѣ пріятными.

КАРАВАЕВА.

23. Имянины жены моей. Въ этотъ день мнѣ всего пріятнѣе
всопмнить удовольствія, коими я, вмѣстѣ съ нею, наслаждался въ
имѣньи сестры ея родной, Варвары Алексѣевны Караваевой:
женщина веселая и пріятная. Во время моей службы въ Володи-
мерѣ, я посвящалъ ее очень часто въ ея деревни, она въ ней жи-
вала каждое лѣто, въ 90-ти верстахъ отъ города. Нуть неизмѣльной!
Окружена большимъ и богатымъ сосѣдствомъ, сама, доколѣ не
разстроилась, пользовалась хорошимъ состояніемъ, и, имѣя одну
только дочь, не щадила своего имѣнія, любила роскошь, людей,
и все, что весело. За го у нея, въ Митили, не хотя бывало про-
живешь лишнія сутки, всегда компанія и очень часто пиры. Я
описалъ одинъ изъ вечернихъ ея праздниковъ въ стихахъ моихъ:
они напечатаны подъ именемъ деревни ея «Митили». Я иногда
не забуду прелестнаго этого мѣста, этого убѣжища которымъ такъ
сильно восхищался. Какой тамъ прекрасной былъ садъ, квады,
рощи, на каждомъ шагу разновидныя бесѣдки, и скромные уюты
для двухъ трехъ, и для общей круговеньки. Тамъ я въ саду, не
рѣдко по цѣлому утру, занимался философскими занятіями, читы-
валъ, лодя вздѣ да впередъ по широкимъ аллеямъ, уединенъ отъ
хозяевъ и гостей, мечталъ на краткихъ роздыхахъ. сидя подъ
вѣтвистыми дубами, или спрятавшись въ прозрачную бесѣдку, за
простымъ столомъ писывалъ стихи, изъ коихъ многіе прозведены
въ семъ очаровательномъ для меня мѣстѣ. Свиданія мои съ настоя-
щей женой усугубляли прелести тамошней жизни: я за ней воло-
чился, влюблялся въ нее, и тамъ рѣшился на супружество съ ней.
О! я никогда, никогда, Митили не забуду! Изъ всѣхъ сельскихъ
убѣжищъ, какія я знаю, ни одно мнѣ такъ не нравилось, какъ
садъ и помѣстье Варвары Алексѣевны, и признаюсь, что по близ-
кому сходству нашихъ характеровъ въ отповѣдѣмъ къ рощинѣ и
забавамъ, я изъ родственницъ жены моей самъ къ кому такъ охот-
но не вѣкُсь, какъ къ ней:

22

170

КАНИШКИ МОЕГО СЕРДЦА.

«О роскошь, миллион вратъ моральнаго лобра!
Хоть разумъ иногда велить ся тобой браниться,
Но въ сердце наше такъ умѣешь ты вселиться,
Что силъ недостаетъ согнать тебя съ двора..»

Любовь! роскошь! и веселье! Вотъ три талищмана, которые меня приковывали къ Митину, и, по вѣянію ихъ на меня, сдѣлали мятѣ мѣсто это на вѣки намятнымѣ.

ВРАСКІЕ.

24. Четыре браха родные, изъ которыхъ одинъ служить Предсѣдателю Уголовной Палаты, другой Прокуроромъ, третій Совѣтникомъ Винной Экспедиціи, четвертый въ отставкѣ, всѣ въ Пензѣ и тамошніе помѣщики. Можно себѣ легко представить по связи мѣстъ, или занимаемыхъ, какъ они сильны были въ тамошнемъ Правительствѣ, и Губернатору, будучи подъ сокровеннымъ ихъ влѣяніемъ, не смѣлъ ни чего противъ нихъ предпринять: съловательно, они дѣлали въ Губерніи, что хотѣли. Когда я вз düşалъ постравить имъ собой перевѣсъ, и подружился съ начальникомъ, то они, зная его короче, чѣмъ я, постарались насъ поссорить, въ чемъ математическимъ образомъ успѣли, разочтя заранѣе дѣйствіе, которое они произведутъ на слабую его голову своими тонкими и ядовитыми внушеніями. Много я въ то время вытерпѣлъ разныхъ неудовольствій отъ нихъ, о которыхъ и вспоминать незабавно: они дѣлали подъ меня всякия подлѣя приязки. И бороться съ ними было тяжело, но уступить такъ я не хотѣлъ, по тому чю не могъ руководствоваться ихъ правилами: они искали выгоды, я чести; цѣли наши были совершенно противоположны, и мы, во все время моей тамошней службы, въ жестокихъ были между собой несогласіяхъ. Мой Совѣтникъ, однако жь, не выдержалъ сего воинственнаго положенія и отошелъ отъ дѣлъ прежде меня. Послѣ спустя очень много времени, я съ нимъ съѣхался на житье въ Москвѣ: онъ на роскошной ногѣ повелѣ домъ свой, возобновивъ со мной знакомство, которое уже ни для него, ни для меня, не могло быть въ тягость. Мы не имѣли другъ до друга пикакого дѣла, и стали видаться какъ пріятели. Такъ-то время стираетъ впечатѣнія чувствъ всякаго рода. Между моими рукописьми есть стихи, сочненные мной въ Пензѣ по случаю одного дѣла, которое производилось въ тамошней Уголовной Палатѣ и о которомъ я имѣлъ случай говорить пространіѣе, подъ именемъ

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

171

Полочанинова (см. лит. П). Въ немъ всѣ братья Враскіе списаны съ патуры. Я не хотѣлъ ихъ напечатать ни въ которомъ издании; ибо не въ правилахъ монхъ занимать публику негодной личностью, и разсказомъ скареднаго дѣла, которое не послужило бы къ чести тогдашнихъ судилищъ и нашей братьи дворянъ.

## ВАЛЬСЪ.

25. Иностранный, сосланной за неизвѣстные миѣ проступки въ Пензу, гдѣ онъ и умеръ. Онъ служилъ при Капцлерѣ Графѣ Остерманѣ Семретаремъ, и дослужился до чина Надворнаго Совѣника и до Владимірскаго Ордена 4-й степени. Вскорѣ послѣ Шведской войны явился онъ въ Пензу, но Императорскому Указу Екатерины, не лишенъ ни чина, ни креста, напротивъ даже съ повiolеніемъ употребить его и при народныхъ школахъ, по съ повелѣніемъ изъ Пензы никуда не выпускать и имѣть надзоръ какъ за поведеніемъ его, такъ и за перепиской. На семъ основаніи тамъ живучи, въ сторонѣ чужой, съ женой л кучей малолѣтнихъ дѣтей, онъ былъ очень несчастливъ, и я приялъ въ немъ искреннѣе участіе. Другимъ ничѣмъ, однако, не могъ быть ему полезенъ, какъ тѣмъ, что принималъ его свободно къ себѣ въ домъ, и онъ у насъ бывалъ ежедневно: человѣкъ умной, съ свѣдѣниями полезными и пріятнаго сообщества; для насъ онъ былъ паводка въ Пензѣ, особливо на первыхъ порахъ моего тамъ пребыванія. По отстазкѣ моей, которую далъ миѣ Павелъ, я велѣ съ Вальсомъ постоянную переписку, и всячески старался раздуть хоть малую иску состраданія къ нему въ старыхъ его протекторахъ, но все было безуспѣшно, всѣ отъ него отступились, никто не хотѣлъ ему помочь, и онъ, бѣдной, потерявъ сперва жену, скоро, въ сѣдѣ за нею, умеръ съ тоски и унынія. Я съ удовольствіемъ прочитывалъ и по смерти его иногда письма его ко миѣ, наполненныя островы и очень занимательныя.

## РЕДЬКИНА.

26. Дочь Предсѣдателя Пензенской Гражданской Палаты, сослуживца моего въ гамошней Губерніи, выпущенная изъ Смольнаго монастыря и отданная замужъ за Симбирскаго помѣцика, съ которымъ она и жила въ той сторонѣ. Не знаю, по какимъ судьбамъ Господь запесъ ее въ мое время въ Пензу на зиму.

172

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

Она пріхала къ жепѣ моей рекомендоваться, и ознакомилась съ
несю. Хотя она была недурна, но ничего въ ней особенно привле-
кателянаго не находя, я обошелся съ ней очень сухо. Смучай за-
ставилъ меня испытать Французскую пословицу: «L'occasion fait
le lattou.» Подлинно, сбылась она со мной. Въ одинъ непутный
вечеръ Г-жа Рѣдькина, собравшись въ клубъ, заѣхала къ намъ съ
взитомъ. Я самъ туда же собирался, жена оставалась дома. и
Рѣдькина общалась изъ клуба пріхать окончать съ ней вечеръ.
И такъ, чѣмъ въ разныхъ каретахъѣхать, мы согласились съ ней
вмѣстѣ и туда и назадъ съѣздить въ ея экипажѣ. Что могло
быть этого простѣе? Сѣли въ карету, поѣхали. горога была тря-
ска: очень натурально приказатьѣхать тише. вотъ мы двое въ
одной, да еще и двумѣстной, колымагѣ. На дворѣ темно, я молодъ
и сладострастенъ, товарищъ мой не застанѣчивъ, мы безъ даль-
ныхъ околичностей начали романъ свой, и чтобъ не терять на-
прасно времени въ тоздыханіяхъ и словесныхъ вычурахъ, мы пу-
стинлись въ самыя сладкія обзанія, расцаловались до сыта. Ка-
кихъ вожделѣній мы тутъ не испытывали! Мы горѣли оба огнемъ
геенскимъ, и все возможное въ каретѣ себѣ позволили. Можно
вообразить, въ какомъ безпорядкѣ мы оба появились въ залу
благороднаго собранія. Немного тамъ повертѣвшись, мы съ край-
ніемъ нетерпѣніемъ кинулись онять въ карету, и тѣмъ же шагомъ
поѣхали ко мнѣ. Тѣ же явленія и опущенія стократно повтори-
лись. Не представилось послѣ уже намъ случая возобновить по-
любныя поѣздки, но всегда, когда я съ ней бывалъ вмѣстѣ, ста-
рался такъ плотно къ ней присѣсть, чтобъ можно было отчасти
репетировать каретку свою сцену. До сихъ поръ не могу безъ смѣха
всномнить этой фарсы. Какъ натура проказлива, когда ни чув-
ство сердечное, и разсѣдокъ ею не управляютъ! Мы съ ней уве-
селялись одинъмъ животнышъ механизмомъ, не чувствуя никакого
наго другъ къ другу влеченія. Вотъ, на примѣръ, грѣхопаденіе,
которое самъ ціавотъ пасыластѣ: два человѣка, совсемѣмъ незнако-
чые, вдѣдѣлся мочи въ первой разъ, ѣдутъ въ одной каретѣ, и
безъ всякаго стыда кидаются въ объятія взаимно, и раздѣляютъ
вмѣстѣ не любовь, не восторгъ, что же? Одну срамоту! Безсло-
весныя животыя не иначе сходятся между собой, только не
ищутъ для этого каретъ. Я, при всякомъ помышленіи о сихъ ми-
нутахъ, не могу себѣ представить, какъ мы рѣшились такъ от-
кровенно, нагло и безъ всякихъ предваряющихъ и обольститель-
чыхъ глаголовъ, общохаться и тотчасъ пуститься въ сладостраст-

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

173

нѣйшія поползновенія. Одинъ только разъ въ жизни моей встрѣ-
тилось со мной такое приключение. Оно очень натурально, согла-
сенъ, но смѣшно, странно, безобразно, и надобно было быть Г-жею
Редькиной, чтобъ пуститься на подобный позорь съ мушчиной,
котораго она въ первый разъ въ жизни увидѣла. По молодости
лѣтъ моихъ тогдашнихъ, я очень счастливъ былъ столь легкой
побѣдой, и признаюсь, что миѣ очень было весело обойтиться съ
дамой, щеголевато одѣтой и распрысканной духами, также сво-
бодно, какъ съ простой деревенской бабой обходится на поси-
дѣлкахъ здоровой дѣтины, заломя шапку. При всей нашей неосто-
рожности, я не понимаю, какими судьбами на насъ не пало ника-
кое подозрѣніе въ публику, и мы только двое знали, что можно
произвести въ каретку, притаясь и съ хорошимъ запасомъ огня
въ темпераментѣ. Я увѣренъ, что ни кто не могъ такъ далеко пу-
стить своей догадки, не полагая нашей фарсы въ числѣ возмож-
ныхъ заблужденій между людьми свѣтскими, такъ называемыми,
порядочными. Чѣмъ чортъ не шутить! Съ тѣхъ поръ ужъ я ни-
гдѣ дражайшей моей спутницы не видалъ, а не могу забыть, и
конечно, во всю жизнь мою не забуду.

LA GARENNE.

27. Французъ, очень замысловатый, котораго дядя мой род-
ной, Баронъ Строгановъ, снабдилъ письмомъ ко мнѣ въ Москву и
поручилъ стараться о его помѣщеніи. Я былъ тогда Офицеръ гвар-
діи, молодъ, рѣзловъ и въ отпуску въ Москвѣ. La Garenne у ме-
ня, такъ сказать, поселился: сперва онъ искалъ учительскаго мѣ-
ста, потомъ сталъ исправлять должность врача; паскучило и это,
сдѣлался музыкантомъ, училъ меня играть на гитарѣ, и ни чему
не выучилъ, довершилъ живописью, и спирная мой портрѣть, ип-
когда мнѣ его не показалъ, по тому что онъ въ этомъ искусствѣ,
какъ и во всякомъ другомъ, не знялъ аза въ глаза. Шарлатанъ,
какимъ я мало встрѣчалъ, но рекомендація дяди заставила меня
о немъ хлопотать. Онъ принялся къ кому-то въ деревню, и съ
той поры ужъ не было объ немъ ни слуху, ни дулу. Счастливой
край России! Гдѣ, кромѣ ея, такой пустой человѣкъ пайдетъ при-
станище и хлѣбъ насущий? Они же послѣ насъ бранять, и при-
ходили разорить Москву, а мы все таки ихъ честимъ и, безъ раз-
бора ихъ достоинствъ, ради себѣ всякаго шпоземца, особливо Фран-
цуза, на шею повѣсить.

174

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

## ЛОПУХИНЪ.

28. Свѣтлѣйшій Князь Петръ Васильевичъ. Случайной баринъ Павлова времени: при немъ и по причинѣ страсти Царской къ его дочери, онъ сдѣлался изъ рядовыхъ дворянъ первостатей-нымъ и богатѣшимъ вельможей. Будучи Генералъ-Прокуроромъ, когда я служилъ Губернаторомъ, я въ частыхъ былъ съ нимъ отношеніяхъ по службѣ, и никогда не имѣлъ похвалиться особеннымъ его ко мнѣ благоволеніемъ: егоистъ по характеру и чувству, и равнодушенъ къ родинѣ, престолу и ближнему, живучи для одной только плоти, онъ и добро и зю дѣлалъ только по встрѣчѣ, безъ умысла и намѣренія. Я началъ его знать еще тогда, какъ онъ при Екатеринѣ служилъ Оберъ-Полицеймейсторомъ въ Петербургѣ. Никогда не забуду того времени, въ которое я, какъ-то съ нимъ вмѣстѣ, въ одномъ и томъ же домѣ, свелъ любовную интригу. Ему назначались часы, мнѣ другіе: я жажалъ, а къ нему жажали. Огъ такого осторожиаго распорядка мы никогда не могли столкнуться вмѣстѣ, но, будучи уже не безъ догадки, всегда при свиданіяхъ нашихъ въ постороннихъ домахъ, съ улыбкой коварной другъ на друга посматривали, боясь взаимно преимущества въ усѣхахъ. Памятенъ также будетъ мнѣ всегда тотъ моментъ, когда Лопухинъ, будучи уже Князь и нося на груги алмазной портретъ Государя Павла, становился передо мной на колѣни, изъ того, чтобъ убѣдить меня играть комедію съ одной любимой его Француженкой въ ломѣ извѣстной и благородной дамы, за которою онъ также отъ уки иногда волочился. Хотя это колѣнопреклоненіе происходи въ 6-ти глазахъ только, однако достаточно сего анеклота, чтобъ сдѣлать себѣ приятное понятіе о свойствѣ Князя Лопухина, и удостовѣриться, что, кромѣ себя, ничего не любить, кромѣ своего удовольствія, ни чѣмъ не дорожить, покупая оное всѣми средствами, отъ него зависящими, безъ разбора ихъ качества. Таковъ былъ Петръ Васильевичъ, и таковы мои связи съ нимъ, начиная отъ молодости до лѣтъ, сосѣднихъ съ старостью. Много я провелъ въ обращеніи съ нимъ то пріятныхъ, то жестокихъ, минутъ, а лучшія изъ нихъ, о которыхъ я вспоминать буду всегда съ удовольствіемъ, были тѣ, кои мы вмѣстѣ съ нимъ убивали на волокитства и праздныя забавы суетной жизни.*

* Род 1753, ум. 1827 г., Апрѣля 6 дня. О. Б.

КАНИВІЙ МОЕГО СЕРДЦЯ.

175

СИМЕОНЪ

29. День имянилъ сына моего первенца, и въ которой нѣ когда домовая наша церковь, освященная Французами, возобновлена пошымъ освященіемъ.

Симеонъ, Черниговской Архиеписконъ, кроткой и благоразумной пастырь. Я его узпаль въ Троицкой Лаврѣ, въ званіи тамошняго Намѣстника при Платонѣ. Съ хорошимъ человѣкомъ во всякомъ состояніи скоро и пріятно ознакомишься: съ перваго нашего свиданія мы сдѣлались пріятелями: онъ оказалъ мнѣ важную услугу, когда былъ Архимандритомъ Иконоспаскаго монастыря, раченіемъ своимъ и неоступнымъ ходатайствомъ у Викарія Московскаго, Августина, о дозволеніи мнѣ возобновить домовую нашу церковь, разореннную во время пашествія Французовъ, и когда мнѣ дозволеніе было дано, онъ самъ, по службѣ своей, освятилъ оную, и неоднократно въ ней литургисалъ. Теперь мы живемъ розно, и по обстоятельствамъ такъ далеко другъ отъ друга, что, можетъ быть, во всю жизнь нашу не встрѣтимся, по я увѣренъ, что онъ меня и все семейство мое любить, такъ какъ и я не сомнѣваюсь, что онъ увѣренъ въ искренницъ чувствахъ преданности моей къ нему. Время ближайшихъ нашихъ отношеній было, когда онъ, сперва въ Иконоспаскомъ, а потомъ въ Донскомъ, монастырѣ служилъ Архимандритомъ, тогда мы часто взаимно посѣщались и откровенно о многомъ бесѣдовали. Я былъ у него на пиру, когда онъ посвященъ въ Епископы въ Тулу, и не проѣжжалъ онаго города въ путешествіяхъ моихъ, не проживши дня лишняго въ ономъ, единственно для свиданія съ нимъ. Многія наши бесѣды останутся на всегда незабвены въ памяти моей. При имени его мнѣ приходить на мысль одинъ довольно важный случай. Когда приближался непріятель къ Москвѣ, и всякой поспѣшно изъ оной выбирался, мы бывали ежедневно вмѣстѣ и, разговорясь, между прочимъ, о сокровищахъ церковныхъ, я спросилъ: «Увезена ли хартія наслѣдственная, читанная Павломъ при коронаціи его и положенная въ Успенскомъ Соборѣ?» Съ моихъ словъ Симеонъ хватился ея, какъ членъ Синодальной Конторы, прибралъ, увезъ, и сохранилъ. Я отъ него самаго имѣю сіе признаніе. *

Вт. мірѣ Савва Крыловъ-Платоновъ, воспитывался въ Троицкой Семинаріи,

176

КАПИРГЕ МОКГО СЕРДЦА.

О Ф Ф Р Е Н Ъ.

30. Актеръ Французскаго Императорскаго Театра при Екатеринѣ. Иправши самъ комедю, я былъ подъ руководствомъ его въ трупѣ. Принцессы Баратилской и ташъ съ нимъ познакомясь, ходить брать уроки мимическаго искусства. Онъ меня полюбилъ, нашелъ во мѣѣ способность подражательную и, примѣрно обучая представлять разныя роли, доведѣ до того, что я мастерски перенималъ его голосъ, ухватки, игру и вообще всю его дикцію или произношеніе. Слодство съ нимъ произвело ту славу, которую я стяжалъ въ молодости на всѣхъ благородныхъ театрахъ. Оффрѣпъ самъ иномъ, запершись со мной въ одной горницѣ, застыCTSbъ въ другой женъ свою отгадывать, кто изъ насть какую роль читаетъ, и та не рѣдко ошибалась. Сепаторъ Стрекаловъ, управлявшій Придворными уреселеніями, увидя меня однажды на сценѣ, сказалъ миѣ: «Жаль миѣ, что вы Князь Долгорукой, а то бы я вамъ далъ тотчасъ четыре тысячи жалованья и принялъ ко Двору.» Имѣя лѣбѣствительно натуральную склонность къ театру и охотѣ, я много обязалъ Оффрену за тѣ успѣхи, которыя пользовался я, кои наполнили многіе дни жизни моей живѣйшими удовольствіями.

1798 Учитель Французскаго языка въ ней, 1801 Краснорѣчія въ Московской Академіи, 1803 Намѣстникъ Лавры, 1810 Ректоръ Московской же Академіи, 1814 Архимандрить Донскаго монастыря, 1816 Епископъ Тульскій, 1818 Черниговскій, 1819 Архиепископъ, 1820 Тверской, 1821 Ярославскій, 1824 Скончался 27 Мая. О. Б.

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

177

ЮЛЬ.

ЛЬВОВА.

1. Анна Васильевна, молодая дѣвушка, сирота, монастырка. жившая въ домѣ Генеральши Бороздиной, подъ названіемъ «Барышни» (см. лит. Б). Она изрядно была воспитана, пользовалась иѣкоторыми талантами, но слишкомъ снисходительна и готова угождать всѣмъ домашнимъ. У Бороздиной былъ мужъ и трое сыновей, а у всей этой семьи одна Львова въ сотоварищахъ. Что бы ни занадобилось сыграть, пропѣть, съѣздить, зазвать, удержать, заманить, словомъ, все попало въ должность Львовой, и она не могла ни отъ чего отговориться. Домъ Бороздиной наполнѣлъ былъ мущинъ, игрсковъ и всякой всячины; за Львовой и тотъ и другой волочился: отвѣчаетъ—бѣда, не сдается—другая; словомъ, положеніе ея было непріятийѣшее, но кусокъ хлѣба ее туда за гналъ, не хотѣлось его лишиться. Когда у Бороздиной составился благородный театръ, я игралъ съ ней въ Сивильскомъ Цырюльникѣ, разумѣется, по Французски: тогда Русской языкъ былъ еще подъ анаовемой. Она представляла Розину, а я Альмавива. Не占有а грѣха, что я, подъ Испанской епанчой моего названія, любилъ и самъ приволачиваться за ней, не только за кулисами, но и сойдя съ театра. Роли наши насть такъ соединили, что уже мнѣ скучно было, когда иѣть репетиціи, а по тому я, какъ Директоръ этого театра, назначалъ ихъ разъ по шести въ недѣлю, и думаю, что мы съ полгода комедію нашу пробовали, дабы, подъ предлогомъ симъ, протянуть время нашихъ свиданій и дать имъ какъ бы законное право необходимости. Львова была весела, смишлива, я рѣдко задумывался: прекрасное сочетаніе нравовъ! Помню до нынѣ съ удовольствіемъ всѣ наши проказы, ссоры, дуели, сплетни и круговеньки, которые украшаютъ въ памяти моей время пылкой моей молодости. Послѣ того я ее уже и не видалъ нигдѣ, и не слыхалъ о ней ничего: общая участь всѣхъ, наіпаче временныхъ, отношеній: свяжется узелъ, кажется, крѣпко, затянешь его еще туже, а время, разслабляющее всѣ связи, расширить его и, мало по малу, разорветъ такъ, что уже во вѣки конецъ той же нитки съ другимъ концомъ не сойдется. Жива и ты, и ли умерла. Милая Львова, но прими здѣсь данъ моихъ о тѣбѣ воспоминаній, какъ бѣдную жертву сердца, которое причислилю тебя къ списку идоловъ моего капища.

23

178

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

ЛАНСКОЙ.

2. Дмитрій Сергіевичъ, ролной леверь Епизаветы Ивановны, бывшей Виламовой. По ея лодатайству и связи со мной, онъ нѣкогда хотѣлъ сдѣлаться благодѣтелемъ моихъ сыновей, и по тому сталъ для меня больѣе, нежели простой знакомой, какихъ у меня, въ несчетной толиѣ людей, населяющій большой свѣтъ. было множество. Сыновья мои, Павелъ и Дмитрій, вступя въ службу, были имъ очень обласканы. Ланской, будучи Директоромъ цѣлаго Департа мента въ Министерствѣ Финансовъ, выманивалъ къ себѣ Павла моего, которой служилъ въ Министерствѣ Военномъ и, насуля ему множество выгодъ, завербовалъ у себя. Нѣсколько лѣтъ спустя потомъ, и Дмитрій, меньшой сынъ мой, явясь на службу въ Питеръ, попалъ, подъ покровительствомъ старшаго своего брата, къ нему же. и Ланской, назнача Павлу жалованья полторы тысячи, думалъ, что онъ уже крайне обязалъ его и весь домъ нашъ. Впрочемъ, онъ ему никакихъ выгодъ пріятныхъ не доставилъ и не исходатайствовалъ ему никакого знака отличія, не смотря на трудолюбіе сына моего и аккуратную его службу. Можно сказать, что онъ добился одними урочными годами чина Надворнаго Совѣтника, и никакого особеннаго вниманія отъ Ланскаго ему оказалось не было, а Дмитрій, тотъ года два числился при Ланскомъ, въ чинѣ Губернскаго Регистратора, и не могъ, при всемъ томъ, что онъ былъ Студентъ, добиться Офицерскаго класса. и такъ уже отошелъ отъ него въ Иностранную Коллегію, гдѣ и произведенъ въ Офицеры. Таковы были мои отношенія къ Г-ну Ланскому, кортораго я не могу назвать себѣ ни другомъ, ни пріятелемъ, узналъ въ немъ, по пуступкамъ его съ моими сыновьями, егоиста и хитратого человѣкоугодника, ищущаго только своей пользы, и ни магло неспособнаго быть въ самомъ дѣлѣ такимъ благодѣителемъ какимъ онъ себя любилъ выказывать.

СЕРАПІОНЪ.

3. Въ сіе число скончалась бабушка моя, схимонахня Нектарія. Переносясь мысленно на гробъ ея, воспоминаю тамошняго Іерарха и пынѣшняго Митрополита Кіевскаго. Я началъ его знать Игуменомъ Богоявленскаго монастыря: онъ былъ такъ тонокъ и

* Ум. 1834. О. Б.

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

179

худъ тогда, что мы, ребятами будучи, прозвали его щепочкой; од-
нако щепочка эта сдѣлалась по времени бревномъ въ нашей Церк-
ви. Я не имѣлъ никакой иной причины вспомнить о немъ, комрѣ
той, самой чувствительной для сердца моего и всегда присущой
моему воображенію, что онъ, будучи уже Викаріемъ Московскимъ,
отпѣвалъ тѣло покойнаго отца моего, и оказалъ ему сей послѣд-
ній знакъ усердія, которое онъ сохранилъ къ нему во время его
жизни, а симъ онъ купилъ и мою некончаемую благодарность.*

ШАЛИКОВЪ.

4. Князь Петръ Ивановичъ, извѣстной сочинитель разныхъ
романическихъ бездѣлокъ. Было время, въ которое я былъ съ
нимъ очень пріятно знакомъ; онъ часто посѣщалъ нашъ домъ, и
неоднократно писывалъ на мое имя стихи, на которые я отвѣт-
ствовалъ такими же: и его и мои напечатаны. Онъ издавалъ жур-
наль, и въ ономъ выхвалялъ мои сочиненія, моихъ дѣтей, все на-
ше семейство. Это пристрастіе не долго продолжалось. Онъ, даже
и въ Володимеръ ко мнѣ пріѣхавши, гостилъ у меня дни два, во
время моего вдовства. Отставка моя его совсемъ противъ меня
остудила: онъ пересталъ меня звать,ѣздить ко мнѣ, даже гово-
рить со мной. Я ни чему иному приписать не могу такого сильна-
го поворота въ пріязни, какъ изгнанію моему изъ Адресъ-Кален-
даря, съ которымъ Князь Шаликовъ пріученъ, можетъ быть, сооб-
ражать свое знакомство, и по тому мы теперь уже другъ другу
вовсе сторонніе: но я всегда, съ признательностію къ его ласко-
вости, вспомню подносимыя мнѣ отъ него панегирики, и съ удо-
вольствіемъ представляю тѣ Субботніе вечера, въ которые мы съ
нимъ съѣжжались прочитывать его и мои стихи, приготовляя на
каждую недѣлю новые. Всѣ сіи мелкія стихотворенія напечатаны
въ книгахъ моихъ подъ названіемъ: «Мои Субботы.»

* Род. Владимірской Губерніи 1747 въ городѣ Александровѣ, откуда и прозва-
ніе его «Александровскій», учился въ Троицкой Семинарии, 1770 Учитель
въ ней Латинскаго языка и Географіи, 1771 мовахъ и Іеродіяконъ, 1772
Іеромонахъ, 1775 Игуменъ Крестовоздвиженскаго монастыря и Членъ Конси-
сторіи Московской, 1776 Игуменъ Знаменскаго, 1779 Архимандритъ Бого-
явленскаго, 1785 Членъ Духовной Цензуры, 1788 Викариі Дмитровскій, 1798
Членъ Синодальной Конторы, 1799 Епископъ Калужскій съ 16 Октября, а съ
21-го Архиепископъ Казанскій, 1803 Митрополитъ Кіевскій (съ 11-го Декаб-
ря), 1822 (Гennaря 24) уволенъ на покой, скончался 14 Сентября, 1824 г. и
погребенъ въ Софійскомъ соборѣ. О. Б.

180

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

ЛЯПУНОВЪ.

5. Иванъ Петровичъ, Секретарь гвардіи Семеновскаго полку,
фактотумъ всѣхъ его дѣлъ, человѣкъ умной, смѣтливой, осторож-
ной; онъ умѣлъ ов.ладѣть довѣренностью всѣхъ своихъ начальни-
ковъ, и ни одинъ изъ нихъ не обходился безъ его совѣтовъ. При
Брюсѣ онъ дѣлалъ, что хотѣлъ; то же происходило и при Салты-
ковѣ; миѣ онъ былъ хорошій пріятель и готовъ на услугу. Ему я
обязанъ назначеніемъ меня въ полковые Адъютанты, ему же ско-
рымъ и весьма неожиданнымъ повышеніемъ въ чинъ Капитанъ-
Поручика, котораго бы я не могъ получить прежде, какъ еще
черезъ годъ; онъ же вывелъ меня изъ послѣднихъ Капитановъ
въ Бригады рѣ къ штатскимъ дѣламъ. Все сіе заставило меня быть
ему благодарнымъ. Онъ не во всѣхъ Офицерахъ былъ равно сча-
стливъ; тѣмъ болѣе обязанъ я ему за его отличное ко ми рас-
положеніе. Во всю службу мою въ гвардіи, послѣ которой мы
съ нимъ совсѣмъ разстались, я ни минуты не имѣлъ случая быть
имъ недоволенъ, и обращеніе его, хорошо начавшись, не измѣня-
лось во всѣ восемь лѣтъ совокупнаго нашегоъ служенія. Какъ же
не молить и о немъ въ такой книгѣ, въ которой представляют-
ся воображенію моему многочисленные ряды людей, имѣющихъ
право на мои воспоминанія?

УЛЫБЫШЕВА.

6. День вѣчно памятной, котораго желалъ бы чтобъ заря
никогда для меня не восходила.

Елизавета Александровна, женщина, которая весьма важно
подѣйствовала на судьбу мою, и о которой, сколь ни болѣзненно
миѣ вспомнить, но я долженъ всю картину нашей связи здѣсь
представить. Она была непригожа, но заманчива, молода, ухватки
самыя соблазнительныя, пріятной разговоръ, хорошія поверхност-
ныя познанія, умѣ достаточной для общежитія, умѣла говорить и
писать по Французски, начиталась романовъ, стихотвореній и ма-
стерница была обольщать людей неопытныхъ. Таковой я началъ
знать ее въ Пензѣ, гдѣ она, выдана будучи замужъ за пьянаго
буяна, жила около деревень отца своего, добраго старичка Маш-
кова, которой ее любилъ безъ мѣры. Въ бытность нашу въ Пензѣ,
она какъ-то разсудила вмѣстѣ съ отцомъ пріѣхать на зиму въ
городъ, и тутъ мы съ ней познакомились; она скоро подѣйство-
вала на мое воображеніе, и я къ ней пристрастился. Началась

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

181

между нами питрига, но самая скромная и благопристойная. По строгой морали я ее оправдывать не стану; ибо она была за мужемъ, а я женать, по любовь ничего не разбираетъ: голова моя была пылка, сердце ея также, мы скоро другъ друга проникли, и симпатія наша начинала похожа быть на романическое пристрастіе, которому я предался со всею неосторожностіо бы- страго моего характера. Многіе въ большомъ свѣтѣ судятъ о взаимной нашей связи съ крайнимъ для обоихъ предубѣжденіемъ, и вывели изъ нея ужаспѣйшее преступленіе: я, не извиція себя отнюдь, обязанъ, однако же, отразить поклены неосновательные. Во первыхъ, я съ Улыбышевой пикогда не доходилъ до обращенія, толико вольнаго и свободнаго, чтобъ она, или я, имѣли случай нарушить самымъ дѣломъ супружескія наши обязанности: я сча- стливъ былъ взглядомъ, вздохомъ, запиской, и ничего болѣе не требовалъ, по короткоту нашему знакомству. Мнѣ случилось одинъ разъ быть у нея въ деревнѣ; мужъ ея, безпрестанно пьяной, бур- лилъ и возмущалъ все наше общество (а насъ было много) раз- ными непристойными явленіями; мы играли въ фанты, рѣзвились, какъ водится въ деревенскихъ круговенькахъ: довелось Елизаветѣ Александровѣ, на выручку фанта, подѣловать меня въ лобъ, и божусь, что я во все наше знакомство не имѣлъ другого прему- щества. Я вспомнилъ острое слово Бомарше, и сказалъ ей тихонько: «Се baiser m'a été bien loin.» Глаза наши пропикли въ сердце, и съ той минуты мы вошли въ рѣшительной союзъ любви взаимной. На другой день по утру узялъ я, что Елизавета Александровна во всю ночь не спала, будучи заперта мужемъ своимъ въ капуру, рядомъ съ его борзыми собаками. и вытерпѣла отъ него разпыя недостойныя ругательства. Она и прежде пѣсколько разъ готова была съ нимъ разойтись, но всегда старались примирить ее съ мужемъ, хоть онъ, не любя ее, дорожилъ лишь ея имѣніемъ; за нею было 500 душъ, и онъ, вытрезвившись, падалъ къ ногамъ ея и клялся перемѣнить свой родъ жизни. Будучи въ этотъ разъ почти очевиднымъ свидѣテлемъ всѣхъ ея несчастій и воспламенясь досадой, я рѣшился отъ нихъ тотчасъ уѣхать, но старался быть ей полезнымъ и улучшить ея жребій. Не одно пристрастіе влекло меня къ тому, прошу мнѣ повѣрить, но и желаніе освободить женщину пріятную отъ тираніи мужа негоднаго и ея нестоющаго: словомъ, я вмѣнилъ себѣ въ обязанность, за несчастной ея поцалуй въ лобъ, защищать ее по древнему рыцарскому уставу: «envers et contre tous.» Я уѣхалъ прямо къ ея отцу, разсказалъ ему, сколько

182

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

удручена участь любимой его дочери, и возбудилъ въ немъ благо-
родную ревность освободить ее отъ такого поноснаго ига рѣ-
шительнымъ поступкомъ. Въ самомъ дѣлѣ мои убѣжденія воздѣй-
ствовали, старикъ прослезился, внялъ моему разсказу, поѣхалъ къ
дочери, между тѣмъ какъ я воротился въ городъ, и гласно отецъ
дочь увезъ отъ мужа, съ тѣмъ, чтобъ она жила у него, и болѣе
съ этимъ пьяницей не сходилась. Елизавета Александровна, осво-
бодясь отъ тяжкихъ узъ, довольна и спокойна въ домѣ родитель-
скомъ, разсудила ко мнѣ писать благодарное письмо, на которое
скоро получила мой отвѣтъ. Переписка между нами сскрылась
частая. Чѣмъ сильнѣе мы хотѣли другъ друга увѣрить въ чувствѣ
любви, тѣмъ пламеннѣе были наши выраженія и, начитавшись оба
Calardeau и Дората, мы мѣнялись самыми пылкими грамотами;
такъ протекла зима, и приближились весеніе дни, открылся путь
по деревнямъ. Елизавета Александровна хотѣла со мной видѣться,
приглашала меня къ отцу въ деревню и, къ особенному моему
несчастію, помѣстила какъ-то въ письмѣ своемъ извѣстной Фран-
цузской стихѣ, котораго я вѣчно не забуду: «J'étais dans le néant
avant de te connaître;» я загорѣлся, какъ пушечное ядро отъ
рикошета, и посулѣ ей немедленно посѣщеніе. Въ самой вещи,
не смотря на разлитіе рѣкъ и худыя еще дороги, я собрался п
поѣхалъ къ ней. Бывають предчувствія. Я это испыталъ тогда. Отъ-
ѣхавши 12 верстъ отъ города, я что-то усумнился дагѣѣ хать,
тѣмъ болѣе, что мнѣ подозрительно показалось усердіе Исправника
Пензенскаго, которой хотѣлъ непремѣнно выпроводить меня благо-
получно изъ своего Убѣзда, подъ предлогомъ худыхъ дорогъ, по
ему и многимъ другимъ было извѣстно, одинъ я только не зналъ,
что отъ мужа Улыбышевой выставлены были на дорогѣ люди,
съ тѣмъ, чтобъ меня перехватить и панесте мнѣ разныя оскорбле-
нія, а, можетъ быть, и умертвить. Самъ Богъ спасъ меня отъ такого
ужаса: я рѣшился воротиться домой, и отправилъ отъ себя гонца
съ письмомъ, въ которомъ, чтобъ извинить явственіе мою нерѣ-
шимость хать на свиданье, я потребилъ все, что страсть любов-
ная можетъ врушить языку и перу, воспамененному воображеніемъ.
Письмо было самое страстное: оно перехвачено тѣми подставлен-
ными людьми, и между тѣмъ было ко мнѣ на встрѣчу отъ нея
письмо, которое также перехвачено, и переписка наша такимъ
образомъ очутилась въ рукахъ ея мужа. Скоро сдѣлалась интрига
наша извѣстна всему городу, и пронеслась повсюду съ шумомъ, а
по тому переписка наша прекратилась, и съ той поры я уже не

КАНИШК МОЕГО СЕРДЦА.

183

имѣлъ никакого сношенія съ госпожей Улыбышевой до самой старости моей.

Обратиться должно теперь къ состоянію моего семейства.
Жена моя была беременна вечерю Антониной: она ъжжала всегда
въ Москву родить, и скоро послѣ Святой отправилась. Я оставался
одинъ, исторія моя съ Улыбышевой разгласилась послѣ ея отѣз-
да. Непріятели мои воспользовались ею, и подетрекнули мужа
ея сдѣлать мнѣ личную обиду, которую онъ и совершилъ въ Ка-
зенной Палатѣ, когда я выходилъ изъ присутствія. Будучи въ
фракѣ, я не могъ отразить его наглости, выходить съ бурлакомъ
на поединокъ, подю и несовѣстно; ибо онъ этой чести не сто-
илъ, а съ каждымъ разбойникомъ, которой изъ за угла бросить
камень въ голову, нельзя вѣдаться законами чести. Я принужденъ
былъ принести жалобу Государыпѣ, тѣмѣ болѣе, что и самъ Гу-
бернаторъ покровительствовалъ заговору. Присланъ Оберъ-Секре-
тарь Сената изслѣдовать дѣло, представлены ему наши письма, и
на вопросъ его о моемъ, моя ли рука, я отвѣчалъ утвердительно,
что моя, а о ея письмѣ сказать, что я не знаю, кто его писалъ,
и что сей вопросъ до меня не принадлежить. Только отъ меня и
требовалось. Дѣло сіе потомъ производилось судебнымъ поряд-
комъ, и наша переписка сдѣлалась всѣмъ извѣстной. Къ умноже-
нію непріятностей для меня, я обнаруживалъ въ моемъ письмѣ
свободныя мысли на счетъ брака, занявъ ихъ у Мирабо и про-
чихъ возмутительныхъ писателей того времени во Франціи. Это
прибавило заключеніе, что я присталъ къ Якобинской системѣ,
что мнѣ сугубо въ послѣдствіи времени повредило. Изъ всего ска-
заннаго о семъ происшествіи, о которомъ я говорилъ по тому
только, что съ именемъ Г-жи Улыбышевой не могу не вспомнить
и его, всякой замѣтить, что, комрѣ романическаго пустословія и
неосторожности, ни чего не было въ связи моей съ этой жен-
щиной, и что все происшествіе истекало отъ опрометчиваго на-
шего свойства и испорченаго воображенія на счетъ чувствитель-
ности. Дорого я, однако, заплатилъ за сію интригу стыдомъ, ко-
тораго и лѣта омъть не могутъ, и разстройкой всей моей судь-
бы. Улыбышевъ скоро послѣ того опился и умеръ, а вдова его,
отдавъ дочь свою замужъ за Хрущова и, не имѣя болѣе дѣтей,
живетъ, съ зятемъ вмѣстѣ, въ Москвѣ, и пользовается огромнымъ со-
стояніемъ. Новыя обстоятельства ввели меня подъ старость въ но-
вое съ ней отношеніе: дочь моя выдана за роднаго племянника
того Хрущова; и такъ я, лѣтъ 25, не видавшись съ Елизаветой

184

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

Александровной, опять нашелся въ обществѣ такомъ близкомъ съ ней; но мы рѣшились обходиться между собой очень холодно, какъ люди мало знакомые, и я стараюсь какъ можно рѣже съ ней видѣться. Замѣтить надобно здѣсь странную игру случая, что дочь моя, та самая, которой судьба судила меня опять свести съ Улыбышевой въ новое знакомство, родилась именно въ тотъ годъ, которой разорвалъ мое съ ней отношеніе и породилъ всѣ описанныя тревоги; радъ бы забыть ихъ, по онѣ такъ свѣжо памятны моему воображенію, что я и теперь, въ отдаленномъ времени, говоря объ ихъ, не могу удержать движения досады на себя за такія глупыя и безобразныя погрѣшности. Впрочемъ, сколько бы я ни считалъ себя виноватымъ въ такомъ соблазнительномъ поведеніи, чего оправдывать ни какъ не памѣрентъ, миѣ позволятъ, однако же, замѣтить, что подобная инирига не должна была имѣть никакого влиянія на дѣла службы, что до публичнаго характера моего она не относилась ни мало, что перехваченные наши письма не должны были подвергаться ни слѣдствію, ни публичному суду; ибо ежели подобные проступки частнаго лица разбирать въ трибупалахъ, то едва ли кто спасется отъ общихъ со мной несчастій. А по тому прошу всякаго обвиняющего меня признаться, что во всемъ этомъ происшествіи поступлено со мной отъ Правительства мало законно, вопреки всѣмъ правиламъ гражданскаго благоустройства, и что, безъ личной на меня досады, я не могъ быть подверженъ тѣмъ озлобленіямъ, кои заставили меня вытерпѣть; ибо человѣкъ судиться долженъ въ дѣлѣяхъ публичныхъ, по въ тайномъ поползновеніи сердца, кромѣ Бога, испытующаго наши совѣсти, никакой мірсіей законъ касаться насъ не можетъ и не долженъ.

Въ сочиненіяхъ моихъ напечатано одно только мое стихотвореніе, писанное мною на счетъ Г-жи Улыбышевой, подъ названиемъ: «Посланіе къ Людмилѣ.»

## НЕСВИЦКАЯ.

7 День рождения сына моего, Михаила, которой только 40 дней lived на свѣтѣ: онъ напоминаетъ миѣ съ собою время пріятнаго заблуждения моего на родниѣ.

Княгиня Марья Ильинишна, женщина молодая, пригожая и

* Ум. 1837 г. О. Б.

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

185

прятная въ короткомъ знакомствѣ: я орагно было удостоенъ въ
самой лучшей порѣ лѣтъ монхъ. Опа по страсти вышла замужъ
за близкаго своего родственника: оба были молоды, любили жить
съ людьми, и въ домѣ ихъ безпрестанныя происходили забавы.
Никогда я не забуду тѣхъ удовольствій, коими наслаждался въ
сообществѣ сего юнаго семейства, будучи самъ не старѣе 30 лѣтъ,
особенно той недѣли, которую прогостиłъ я у нихъ въ подмосков
ной, гдѣ всякой день начинался и кончался праздничнымъ увесе-
леніемъ: тамъ были фейерверки, роговая музыка, пляски крестьян-
скія, танцы между нами, разноцвѣтныя освѣщенія по ночамъ,
прогулки въ шлюбкахъ, фанты, хороводы, сельскія игры, и сло-
вомъ, каждой часть въ суткахъ посвящался какой ни будь забавѣ;
едва успѣвали мы высыпаться по ночамъ. Насъ было человѣкъ до
сорока вмѣстѣ обоего пола, и никого старѣе 30 лѣтъ. Я рѣдко
видалъ такое игривое и согласное во вкусахъ общество. Нѣтъ,
никогда безъ восхищенія не вспомню этой счавливой и веселой
недѣли. Все тогда, все казалось очарованнымъ удовольствіемъ; но
скоро за сими восторгами послѣдовали самыя непастные лині для
страстныхъ супруговъ. Я не успѣлъ воротиться отъ нихъ въ Мо-
скву, какъ узналъ о пріѣздѣ Княгини въ городъ: она прислала за
мной и объявила мнѣ, что развелась съ своимъ мужемъ: состояніе
ея было жалко. Я не входилъ въ побудительныя причины такого
скоропостижнаго развода: онѣ до меня не принадлежали; но, по-
любя еще болѣе Княгиню, видя, въ какое несчастное она впадаетъ
положеніе, я рѣшился продолжать съ ней знакомство, пристать
къ ея сторонѣ и, естьли могу, быть ей полезенъ. На семъ основ-
аніи продолжалась самая невинная пріятельская связь между нами
нѣсколько лѣтъ. Между тѣмъ мужъ ея, имѣя своихъ протекторовъ,
выхлоноталъ при Екатеринѣ ямянной Указъ, по которому отобра-
ли у матери двухъ малолѣтнихъ дочерей и отдали въ Смольной мо-
настырь на воспитаніе, а, вмѣстѣ съ тѣмъ, взяли и все имѣніе ея
въ опеку. За ней было до двухъ тысячъ душъ, а за мужемъ ея
ни одной, да и своя собственная не очень благородная. Одна
краска лица и свѣжесть молодого возраста плѣнили бѣдную Кня-
гиню; впрочемъ, онъ по уму и качествамъ во всѣхъ отношеніяхъ
далеко не выдерживалъ съ ней сравненія. Въ такомъ утѣсненіи
Княгиня жила очень уединенно, никого не принимала, и одинъ я
почти посѣщалъ ее постояннымъ образомъ, считая обязанностью
скучать вмѣстѣ съ той, которая умѣла прежде доставлять многимъ
около себя толико удовольствій. Въ самое то время послѣдовало со

24

186

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДНА,

мной происшествіе навквіля, поддѣланнаго на счетъ одной знакомой миѣ дамы, и я у Княгини Несвицкой былъ напуганъ потаенными его последствіями, о которыхъ говорено въ другомъ мѣстѣ. И здѣсь сей эпизодической анекдотѣ не требуетъ уже повторенія. Я не входилъ ни въ какія скрытыя дѣла Княгини Несвицкой и, повольствуясь ласковымъ ея приемомъ, видался съ ней не рѣдко. По вступленіи Павла на престолъ, она поѣхала въ Петербургъ, нашла доступ до Министровъ, подала просьбу Государю, которой приказалъ ей разобраться съ мужемъ чрезъ посредниковъ. Ей веѣно было избрать двухъ, и мужу ея столько же: тутъ она показала миѣ сильной знакъ дружбы и довѣренности, поручивъ миѣ свое защитеніе; она не могла полагаться на мое пристрастіе; ибо знала, что его иѣть, и между нами не было никакой пинтиги. Другимъ посредникомъ ея былъ со мной Нелидовъ, Соляной Конторы Директоръ, съ которымъ я вмѣстѣ с лужилъ, а мужъ ея назначилъ Князя Голицына, человѣка придворнаго, и Курбатова. Всѣ мы честро съѣжжались иѣскою разъ, разбирали муха съ женой, я крѣпко стоялъ за Княгиню, и, получивъ всѣ ея бумаги, разсмотрѣвъ ихъ, зналъ, что она по чистой совѣсти права предъ своимъ мужемъ. Мы, посредники, не могли, однако жь, ни на что согласиться. И наши прѣнія представлены были Государю. Тамъ приняты они холодно и брошены, но, по восшествіи Александра, счастіе повернулось лицомъ къ Княгинѣ. Имѣніе ея ей отдано, а дѣти выпущены изъ монастыря къ ней, а не къ отцу. Такимъ образомъ Княгиня вошла по прежнему во всѣ свои права, но горести и удрученія разнаго рода лишили ея здоровья, бодрости въ духѣ и той непринужденной веселости, которая все вокругъ ея иѣкогда оживотворяла; и такъ она осталась теперь забытой въ свѣтѣ женщиной, о которой никто уже не говорить и не вспоминать; одинъ я до сихъ поръ одинаково ей преданъ. Довѣренность ея, оказанная миѣ въ ту чувствительную минуту, о которой я упомянувъ выше, наложила на меня обязанность быть ей приверженнымъ до гроба. Этотъ случай сопровождаемъ былъ еще другимъ гораздо прежде, который оказалъ великолушную ея привязанность и участіе во мѣ. Когда я былъ Вице-Губернаторомъ въ Пензѣ и скучалъ тамошнимъ пребываніемъ, она, будучи очень хорошо знакома съ Кречетниковымъ, тогдашнимъ Генералъ-Л'убернаторомъ въ Тулѣ, где ея имѣнье, не сказавъ миѣ ни слова, просила его о переводѣ меня въ Тулу. Кречетниковъ не умѣлъ ни въ чемъ ей отказывать: онъ уже готовъ былъ представить о перемѣщеніи моемъ Екатеринѣ,

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

187

какъ вдругъ скончался, не успѣвъ совершить своего пам'тернія,
и я имъ не воспользовался. Тѣмъ меньше ли я долженъ быть благ-
годаренъ Княгинъ Несвицкой? Столь многіе опыты искренней ея
пріязни привязали меня къ ней на всегда. Во время нашихъ раз-
лукъ мы вели переписку; теперь она по большей части живетъ въ
своей деревни, и мы очень рѣдко видимся, но я всегда готовъ
принять участіе во всемъ, что до нея касается. И такъ знакомство
наше началось игрушками, катаньями въ саняхъ и забавами не-
зрѣлаго возраста, а потомъ, укореняясь подвигами характера чув-
ствительнаго, сдѣлались неразрывнымъ содружествомъ, котораго
я не нарушу во всю жизнь мою, будучи опытами удостовѣренъ,
что изъ всѣхъ женщины, съ коими я былъ въ союзѣ пріязни въ
молодости, нѣтъ ни одной, которая бы такъ сильно заставила меня
помнить о себѣ съ благодарностью и уваженіемъ, какъ Княгина
Марья Нынишна Несвицкая.

ВЕЛИКІЯ КНЯЖНЫ.

8. Во время молодости моей, когда я йжжаль въ загород-
ные дворцы Павла 1-го забавлять его театральными позорищами,
тогда миѣ случалось по вечерамъ, не играя въ карты и будучи
празднымъ, тѣшить малыгъ тныхъ дочерей его разными дѣтскими
игрушками, въ большой гостиницѣ, куда ихъ приводила Г-жа Ли-
венъ. Я около ихъ стола строилъ имъ карточные домики, онѣ
дули на ихъ, тѣ валились, и это ихъ забавляю. Сіи ребяческія
игры такъ были имъ намятны посігъ. что, когда я представлялся
имъ уже какъ чиновникъ государственной, и сами Великія Княж-
ны были въ зрѣломъ возрастѣ, то онѣ благоволішь, и именно
Марья Павловна, миѣ напомнить о своемъ младенчествѣ, и по пре-
даніямъ Генеральши Ливенъ, узлавъ мои тогдашнія отношенія
ко двору ихъ родителей, оказывали миѣ весьма лестное благово-
лесніе, удостовѣръ продолжительнаго разговора и любопытнаго уча-
стія въ моихъ обстоятельствѣ.

ШАПОШНИКОВЪ.

9. Молодой мальчикъ, призрѣнныі отцомъ моимъ, и съ кото-
рымъ я прожилъ въ одномъ домѣ весь моей отроческой возрастъ.
Онъ былъ родной племянникъ извѣстному въ Нсторіи Россійской
Мировичу, сынъ родной сестры его, а по тому былъ и несчаст-

188

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

ливъ: его записали въ Университетъ, изъ котораго онъ безъ вѣ-
сти пропалъ, и съ тѣхъ поръ мы никакого слуха объ немъ не
имѣли. Видно, что самъ рокъ мстилъ ему за преступленіе дяди
его, отнявъ у него всѣ способы устроить судьбу свою.

## РИШЕЛЬЕ.

10. Начальникъ Одесскаго Порта и сопредѣльныхъ Губер-
ній. Въ путешествіе мое въ тамошній край, которое описано осо-
бо, я имѣлъ случай съ нимъ ознакомиться, и никогда не забу-
ду морской прогулки, которой онъ меня поподчивалъ въ дож-
дливое ненастье, сопровождаемое сильнымъ вѣтромъ. Я въ первой
разъ увидѣлъ себя на морѣ въ 12-ти весельной шлюпкѣ, кото-
рую колыхало порядочно; хотя берега были близки, по много ли
надобно вѣтра, чтобъ опрокинуть лодку, и много ли надобно во-
ды, чтобъ ею захлебнуться? Меня и по пышѣ дрожь береть, ког-
да я вспомню эту отважную и глупую, сшѣю сказать, забаву. Учи-
вость принудила меня принять предложеніе Дюка, а сотоварище-
ство его ни мало не успокоило вошепнія, въ которомъ я находил-
ся во все то время. Спмъ плаваніемъ Г-нъ Ришелье запечатѣлѣ
себя въ памяти моей такъ живо, что я никогда объ немъ не забуду.

## ПОЖАРССКАЯ.

11. День рождения покойной моей падчерпцы. Всѣ воспоми-
нанія мои въ оной обращаются къ лицашъ, съ нею связанымъ
узами родства.

Прасковья Ивановна, племянница родная жены моей по первомъ мужѣ. Я ознакомился съ родителями ея, когда женился на ея теткѣ; отецъ ея добрый мужикъ и искренно любившій меня, служилъ Псправникомъ въ мое время въ Володимерѣ по Шуйской округѣ. Во время путешествія моего въ Петербургъ, на него напали и отрѣшили, но я возстановилъ его во всѣ права, обнаружилъ его невинность, и успѣлъ помощью хорошихъ, кромѣ меня, за него ходатаевъ въ родствѣ Пожарскихъ, доставить ему чинъ Коллежскаго Ассесора, въ которомъ онъ вышедъ въ отставку, скоро умеръ, и я много о немъ жалѣлъ, какъ о добромъ чело- вѣкѣ. Оставлялъ онъ послѣ себя кучу дѣтей на рукахъ у матери глупой и злоправной, которая не замѣшкалась выйти замужъ за Иѣмца безъ всякихъ достоинствъ, ищущаго только жить на чу-

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

189

жой счетъ, въ чемъ и успѣлъ совершенно: онъ прибралъ все ея
имѣніе къ рукамъ, а большая часть онаго принадлежала ей, отецъ
оставилъ сиротамъ только 40 душъ собственно своихъ. Какъ
скоро онъ умеръ, я былъ определенъ къ имѣнію малолѣтнихъ по-
печителемъ, а мать опекуньей. Вотчимъ по времени такъ овла-
дѣлъ женой своей, что она безъ воли его не смѣла пикнуть, и
дѣти сдѣлались жертвой его капризовъ. Сколько я ни протесто-
валъ, ни жаловался Правительству, вышедши изъ службы, на
худые поступки вотчима и на беззаконное управление имѣніемъ
Пожарскихъ, безъ всякаго моего совѣта и спроса, ни что не дѣй-
стновало, и онъ въ чужемъ добрѣ сдѣлался господиномъ само-
властнымъ. Это разстроило наше знакомство, я пересталъ ѣздить
и пускать къ себѣ бывшую невѣстку жены моей и, живучи въ
деревни рядомъ съ поля на поле, никогда не видались. Дѣти не-
счастныя кое-какъ вырвались изъ сей темницы: мальчиковъ за-
писали въ корпусъ, а изъ дѣвочекъ одну выдали замужъ, еще
во время вдовства матери, меньшую отдали въ Пансіонъ Ярослав-
ской; одна середняя оставалась при матери, и терпѣла всю тя-
гость своего состоянія до пѣкоторыхъ поръ съ крайней скро-
мностію. Вотчиму и она сдѣлалась липней: ему хотелось просто-
ра въ домѣ, чтобъ, лучше поработивъ жену, высосать изъ нея все,
что только онъ могъ приобрѣсти въ свою пользу; для того онъ
удвоилъ скверные свои поступки противъ Пашеты, подбивалъ
мать ея на досаду. Прасковью Ивановну бранили, мучили, нако-
нецъ, потерявъ всѣ мѣры терпѣнія, она потаенно требовала отъ
насъ помощи; я рѣшился взять ее въ нашъ домъ. Однажды въ
праздничной день пригласили мы ее къ себѣ, мать не смѣла не
отпустить. Опа къ намъ пріѣхала, а я, какъ попечитель, обнару-
живъ въ письмѣ къ Предводителю всѣ поступки вотчима, увѣдо-
милъ мать, что я дочь ея взялъ подъ свое покровительство, и съ
тѣхъ поръ она не могла видѣться съ ней. Въ домѣ нашемъ жи-
вучи, Пашета занемогла жестокимъ образомъ, сдѣлался съ ней
грипадокъ съ такими ужасными конвульсіями, отъ которыхъ, не
смотря на искуснѣйшее врачеваніе, нельзя было ожидать никако-
го облегченія. Богъ сохранилъ ее чудеснымъ средствомъ. Тогда
много толковъ было въ Москвѣ о магнетизмѣ, всякой разсуж-
далъ по своему. Докторъ нашъ домовой предложилъ мнѣ сей
способъ лѣченья для Пожарской. Я согласился, и цѣлую зиму
ежедневно она была магнетизирована при мнѣ и домашнихъ; всѣмъ
опытамъ я былъ свидѣテлемъ, они совершенно удаллись. Пожар-

190

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

ская, послѣ годоваго почти лѣченія, наконецъ такъ оправлилась
въ силахъ и раздобрѣла, что не только припадку, она даже и
истерикъ рѣже подвержена и нервы ея чрезвычайно укрепились.
Наши объ ней старанія привязали ее къ намъ, и она составляетъ
члена нашего семейства, будучи почти посторонней въ домъ ма-
тери своей, которая ни чего ей не даетъ. не пускаетъ къ себѣ
на дворъ, отказываетъ даже иногда въ благословеніи и совѣмь
ее бросила. Посредствомъ сей печаянной болѣзни Пожарской я
имѣлъ случай узнать, что такое магнетизмъ, и получилъ о пещѣ
ясное понятіе. Я не гляжу на него, какъ на благодать, но какъ
на врачебной счастливой способъ помогать страждущему человѣ-
честву во всякихъ первическихъ немощахъ, для которыхъ един-
ственно онъ и цѣнителенъ. Какъ кончится судьба Пожарской со
вступленія ея въ нашъ домъ, выгодно, ишь пѣтъ, этого узнать нѣль-
зя, по, по крайней мѣрѣ, судя по отношеніямъ между ею и нами,
до нынѣ существующимъ, уповательно, что она спокойнѣе про-
живетъ, чѣмъ у вотчима, и не будеть терпѣть тѣхъ оскоробленій,
какія мать ея донускала изъ пристрастія къ мужу недостойному
и употребившему во злю не токмо мои, но и покойнаго Пожар-
скаго благоснислѣденія, и лицости жены моей, безъ кончъ онъ
жить и существовать не могъ бы, будучи у нихъ у всѣхъ, такъ
сказать, какъ нищій иностранецъ на хлѣбахъ, изъ одной Христіан-
ской жалости по человѣчеству. Всѣ сіи эпизодическія лица до л-
го будутъ жить въ памяти моей; ибо доставляли мигъ по временамъ
самыя смутины минуты и побуждали къ поступкамъ непріятнымъ,
кои совѣмь несвойствены моему характеру. Одну Пашету я
всегда вспомню съ удовольствіемъ, по тому что она была умина
и скромна, я ею былъ очень доволенъ и люблю искренно.

НЕЛЮДОВА.

12. Кагерина Ивановна, старшая Фрейлина Меньшаго Двора, когда я началъ къ ономуѣздить. Дѣвушка умина, по лицомъ от- мѣнно души. благородной осанки, по короткаго роста, черна какъ жукъ, и уже лѣть за 30 была тогда. Она воспитывалась въ Смольномъ монастырѣ; до того умина и любезна, что всякой, говоря съ ней, забывалъ, что она души. Павелъ исколькоѣть былъ въ ее чрезвычайно в.любленъ, и она многое изъ него умѣ ла дѣлать. Я игрывалъ съ ней комедіи и былъ какъ-то всегда отъ нея далекъ; ибо она мигъ не иравилась. Покойная жена моя,

КАПИШЕ МОЕГО СЕРДЦА.

191

до иѣкотораго времени живучи съ ней въ одной компатѣ, была
очень дружна, но какъ ралѣсталась послѣ замужства за меня, она
замѣтила многіе опыты холодности ея къ ней. Нелидова прирев-
новавши жену мою къ Великому Князю, вздумала оказывать ей
презрѣнѣе, которыми жена моя любила со всѣми квитаться; она,
не посмотря на старшинство той и ходъ у Двора, сама съ ней
обходилась очень ярко. Потомъ, какъ Нелидова увидѣла, что рев-
ность ея не имѣтьъ никакихъ основательныхъ причинъ, онъ объ
опять сошлись очень хорошо и, по крайней мѣрѣ, по наружности
обходились пріятельски. Во время моей отставки изъ Пензы, ког-
да жена моя одна странствовала въ Петербургѣ, при воспѣствіи
Павла на престолъ, а Нелидова была уже въ большомъ случаѣ
она безъ надменности обошлась съ ней, какъ старая пріятельни-
ца, и старалась о пользахъ ея очень усердно, но, къ несчастію,
безъ выгодныхъ успѣховъ, въ чемъ не ее винить должно, а не-
счастную мою планету: я, съ моей стороны, не былъ, съ начала
мого знакомства съ Нелидовой, ни жарокъ, ни холодень, таковъ
естался и до нынѣ, и, при случаяхъ нашего свиданья, кои бы-
ваютъ очень рѣдки, всегда доволенъ ея обращеніемъ со мной.
Изъ всѣхъ приключѣміи, кои съ именемъ ея приходятъ мнѣ на па-
мять, я тверже всѣхъ удержалъ въ мысляхъ театральной нашъ
анекдотъ. У двора года два сряду благородныя играли комедіи:
это была мода и вкусъ того вѣка. На театрахъ Ихъ Высочествъ
разыгрывались всѣ драмматическія творенія, комедіи, оперы и ба-
леты, въ Павловскомъ, въ Гатчинѣ, на Каменномъ острову; вездѣ
я былъ актеромъ, и во всякой пісѣ въ связи театральной съ Не-
лидовой. Довелось мнѣ играть роль любовника ея въ оперѣ
Французской: «Rose et Colas.» Тутъ есть арія всѣмъ извѣстная:
«C'est ici que Rose respire.» Я ее пѣвалъ изрядно. Въ одномъ
куплетѣ, когда Colas въ восторгѣ цѣлуетъ вертено и прясло своей
возлюбленной, есть восклинаніе слѣдующее: «Que je la haise (1.
e., la quenouille) et cette chaise, ici tout est, tout est, char-
mant.» Государь Павелъ хаживалъ на наши пробы и ими напол-
нялъ скучные свои вечера въ богатыхъ дворцовыхъ замкахъ. Въ
одинъ вечеръ послѣ пробы, всходитъ онъ на сцену, встрѣчаетъ
меня и говорить: «Мнѣ кажется, ты, въ одномъ куплетѣ своей
аріи, не такъ слова произносишь.» — «Совершенно такъ, Государь! Я
всю арію знаю отъ слова до слова.» — «Прочти мнѣ ее, я припом-
ню и укажу тебя, въ чемъ ты ошибашься.» Тотчасъ я сказалъ
говоркомъ всю арію, и онъ, остановя меня на выше приведенныхъ

192

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

восклицаніхъ: «Вотъ гдѣ ошибка. Се н' est comme cela, qu'il
faut chanter, il faut dire: que je la baisse sur cette chaise.» Относя
слова, принадлежащія вертену самой той, которая садится за опое,
изъ чего выходилъ обинякъ очень забавной. Павелъ, сказавши,
разхохотались, я также, и мы пошутили надъ Нелидовой, которая,
однако, уже слыла тогда его любовницей. Этотъ анекдотъ можетъ
служить дополненіемъ ко множеству тѣхъ странностей, ко прин-
адлежали свойству Павла, и даютъ понятіе о его характерѣ: они
были временемъ самой любезной, а иногда самой благій чело-
вѣкъ. Нелидова умѣла править и умомъ его и темпераментомъ. Мнѣ
она знакома только по театральному искусству, въ которомъ, при
всѣхъ своихъ усѣхахъ, была, однако, ниже моей жены покойной.
Она напоминаетъ мнѣ лучшіе годы моей жизни, и, оглядываясь
назадъ, я всегда воображаю ее съ удовольствіемъ, по отношению
къ тому именно вѣку.

БОБРИНСКАЯ.

13. Графиня, супруга вдовствующая извѣстнаго сына свободнаго Екатерины, по породѣ Лифляндка; по веселому ея характеру, ей очень прилично стать въ знакомствѣ моемъ рядомъ съ Бороздиной та же веселость, та же доброта въ намѣреніяхъ, простота въ обычаяхъ; но другія времена, другія средства, другія обстоятельства, дѣлали розницу и въ отношеніяхъ моихъ. Я свелъ знакомство съ ней уже въ старыхъ и немолодыхъ годахъ моихъ; есть ли я не продолжилъ еще для собственнаго своего увеселенія забавляться актерскою игрой, то, вѣроятно, никогда бы и не узналъ, что есть на свѣтѣ Графиня Бобринская. Она пріѣхала въ Москву, купила домъ, и расположилась, во что бы то ни стало, жить весело и забавлять весь городъ: вся публика къ ней хлынула, она была и сама уже немолода, по здорова и во всѣхъ физическихъ силахъ, чрезвычайно богата; она увлекалась во всѣ роды житейскаго удовольствія; скоро появился въ домъ ея театръ, и тотчасъ приглашентъ я былъ въ ея сообщество. Первое намѣреніе мое, познакомясь съ ней, клонилось къ пользѣ взрослыхъ двухъ моихъ дочерей, коимъ я хотелъ доставить пріятной вызѣздѣ; вмѣсто того попалъ я самъ въ актеры и, изъ исполненія, согласился участвовать съ лочерью ея, Княжной Гагариной, въ Венеціянской фарсѣ. Данъ былъ у нея маскарадъ, во время которого нѣсколько человѣкъ благородныхъ, смѣшанныхъ съ иноземцами, въ томъ числе и я, мы

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

193

сыграли пресмѣшную трагикомедию подъ названіемъ Клеопатры. Всѣ мы одѣты были въ маскарадное платѣе и спрятаны подъ живописныя личины: я представлялѣть роль самой Клеопатры. Это было очень смѣшно, вся публика хохотала и била въ ладонь помвнутъо. Подобные праздники у нея давалѣсь очень часто, и я во всякомъ былѣ какимъ ни будь действующимъ лицомъ; нельзя злѣбѣть и того, которой вопослѣдова лѣ 6-го Гееваря. Кромѣ мателькой трагедіи, которую мы разыграли въ троемъ: Пушкинъ, я и олинъ Французъ, да не просто въ комнатѣ, а на возвышенномъ повостѣ, и съ оркестромъ, мы играли въ короли, т. е. «Jour des Rois,» и я былъ Оберъ-Шенкъ, въ разныя пестрыя орденахъ, а потомъ пролаживался въ верстѣ изъ бумаги, и ни кѣнъ не былъ узнанъ; превращеніе сіе было ново, и очень позабавило весельчаковъ. Послѣ піесы, о которой упомянуло, кажій изъ насъ трехъ действующихъ лицъ пропѣлѣ въ честь Графини куплетъ Французской, и мнѣ посчастливилось за свой получить всеобщія рукоплесканія. Передаю его здѣсь читателю:

«Moi sans pretendre à la couronne,
Je vais droit mon petit chemin
Et tour à tour je m'abandonne
Au sese aimable et au bon vin.
Près de la cour qu' ici s'apprette,
Quoi de plus doux, qu' être échansson
Car quand le coeur est de la fête,
Ou aime à perdre la raison.»

Знакомство это, какъ пришлю, такъ и исчезло. Она только одну зиму жила въ Москвѣ, и переселилась въ Питеръ; но забавы, койми я пользовілся въ ея домѣ, сохранять了ъ всегда имя ея въ моей памяти.

ШУВАЛОВА.

14. Графиня Катерина Петровна, мать Графини Дидрихштейнъ, о которой говорено въ своемъ мѣстѣ (см. лит. Д.), дама уважительная и по лѣтамъ, и по чину, и по качествамъ своимъ, отмѣнно любезная въ простомъ и пріятельскомъ сообществѣ. Я имѣлъ счастье сіе испытать, бывая принятъ ею очень милостиво, и при мужѣ ея, и во время ея вдовства, любилъ часто посѣщать ихъ сетейство. Мужъ ея былъ человѣкъ весьма начитанный и остроумной, и съ удовольствіемъ слыхалъ и его стихи и читанные имъ

25

194

КАПИЩЕ МОГОГ ОСЕРДЦА.

чужие: онъ пристрастенъ былъ къ Французской поэзіи, особенно
къ Вольтеру; онъ былъ въ себѣ какую-то смѣсь высокаго и лег-
каго такъ. что нельзя не всноминить живо и съ удовольствіемъ
разныхъ примѣровъ сей рѣзкой противоположности. Однажды въ
Петергофѣ, въ самой тотъ праздникѣ, въ которой ему дали Аид-
реевскую ленту, онъ, слоняясь со всѣми въ придворныйъ залахъ
по утру, до выхода Екатерины, увидѣлъ меня и, съ особеннымъ
какимъ-то тономъ дружеской пріязни, предложилъ мнѣ погулять
съ нимъ въ саду. Мы пошли въ густыя тѣнистыя аплен, и тамъ
на просторѣ, одинъ со мной, удалень стѣ всѣхъ взоровъ. Графъ
Шуваловъ началъ декламировать Вольтеровы стихи, и именно эти:

«Ces hochets fastueux d'une caduque enfance.»

Онъ съ такимъ жаромъ и чувствовъ произносиłѣ ихъ. что я, какъ
иростякъ, принялъ всю его декламацію за истину, и ударился
бы объ закладъ со всякихъ, когда узналъ, что на него надѣли
голубую ленту, что онъ ни малю этимъ не восхищень. Но какое
было мое удивленіе, когда я пришелъ на квартиру къ нему по-
замѣравить съ Парской милюстю, и увидѣлъ, что тотъ же самой мни-
мой философъ, Графъ Шуваловъ, въ началѣ отъ радости, бѣгалъ изъ
угла въ уголъ, примѣривалъ всю свою гардеробу, чтобѣ видѣть, къ
какому цвѣту изъ его кафтановъ лучше пристанешь голубая ленъ
та! Онъ былъ важень у дѣлъ, и въ третій дома въ одно и то же
время; мнѣ пріятно было ёздить къ нему насматриваться на чу-
дес ной контра его поступковъ. Графиня была женщина го-
раздо характернѣе его: я преиспособилъ былъ къ ней почтенья, и
до нынѣ съ удовѣ емъ привожу себѣ на память то время,
которое я препровождалъ въ ихъ любезнѣйшемъ семействѣ. Тутъ
науки, художества, стихи, театръ и все плѣняющее воображеніе
похищало первое мѣсто въ разговорѣ, въ занятіяхъ и забавахъ.
Такого дома, каковъ былъ ихъ, въ нынѣшнее время отыскать
трудно. Жать, для молодыхъ людей, по тому что подобныя обще-
ства суть для нихъ самая лучшая практическая школа общежитія.

ДОЛГОРУКОЙ.

15. Князь Владиміръ Сергѣевичъ, добрѣйшій человѣкъ, какого только себѣ представить можно. Онъ долго и много служилъ отечеству, былъ уже Генераломъ во время Семилѣтней войны, потомъ

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

195

обратился въ дипломаты, и 20 лѣть слишком былъ Посланикомъ нашего Двора у Прусскаго Короля, Фридрика Великаго, что можно назвать важной заслугой: накопецъ, состарѣвшись, козвращенъ въ Россию, отставленъ съ чиномъ Дѣйствительнаго Тайнаго Совѣтника. Будучи безъ нимѣнія, получилъ пенсіоннѣ, состояній въ 4 тысячахъ рубляхъ въ годъ, и скромно проживахъ его въ Москвѣ, въ домѣ невѣстки своей родной; во всю жизнь свою былъ холодность. скончался близь 90 лѣтъ. Я чрезвычайно почиталъ этого добродѣтельнаго старичка; онъ общее къ себѣ привлекалъ уваженіе, я гордился его благосклонностью, и дѣйствительно онъ меня искренно любилъ; я часто посвящалъ его, его собственно, независимо отъ связи моей съ его невѣсткой, о которой говорено будетъ напje: его бесѣда была богата и занимательна, простота удивительная во всемъ наружномъ его видѣ, благородство отличное въ поступкахъ. Я мало могу поставить съ нимъ рядомъ людей возвышенныхъ саномъ и почестями. Онъ жаркое принималъ участіе во всѣхъ моихъ обстоятельствахъ, и, посредствомъ женитьбы плещемника на дочери Графа Васильева, породнившись съ нимъ въ то время, какъ тотъ сдѣлался вельможей, онъ крайне хлопоталъ о улучшеніи судьбы моей по службѣ, и его особенному ходатайству, можетъ быть, обязанъ былъ я тѣмъ, что попалъ въ списокъ кандидатовъ, истребованныхъ отъ Сената Государемъ для замѣщенія Губернаторскихъ ваканцій. До конца жизни своей онъ не мѣнялъ со мной обращенія, нисывалъ ко ми часто въ Володимеръ, и отношенія мои съ нимъ, основанныя на твердыхъ началахъ, не прекратились по гробъ его; потеря сія была для меня крайне чувствительна, и я долго спустя послѣ смерти его, теперь съ удобствѣемъ гляжу на портретъ его, подаренный ми наслѣдникомъ. Богатство все его состояло въ прекраснѣйшей библиотекѣ, которой я не рѣдко пользовался, по особенной его ко ми благосклонности. Жаль, что добрыя качества ума и сердца его мало были въ со гласіи съ его лукавымъ временемъ, и по тому онъ скрылся въ уединеніи, посвящая себя однимъ связямъ родства и дружбы.

ДОЛГОРУКАЯ.

16. Княгиня Наталья Сергѣевна, невѣстка выше писаннаго
Князя. Она была за братомъ его роднымъ, сама же по себѣ роду
Салтыковыхъ, прижила съ нимъ сына и дочь, оводыѣла и жила
съ ними и съ деверемъ своимъ домомъ въ Москвѣ. Я съ ними не

961

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

имѣлъ никакого родства, но короче былъ всякаго родственника; по свычкѣ частаго съ нимъ обращенія. Княгиня была женщина умная, разсудительная, смѣтливая, но подвержена слабости горячихъ темпераментовъ, и въ самой даже старости платила данъ своимъ восторгамъ. Я былъ уже женатъ, когда ознакомился съ ней, но юнъ въ страстяхъ, и чѣмъ болѣе сберегъ себя въ молодости, тѣмъ сильнѣе обуревалъ меня самаго пылкой мой характеръ. И такъ знакомство мое съ Княгиней употребилось соединеніем огня съ соломой: почитая себя рабомъ моихъ должностей, а наипаче супружескаго союза, я никогда не смѣлъ нарушить правъ его и отдать себя вполнѣ другой женщинѣ, но не было той ласковости, сколь бы далеко ни заводило насъ воображеніе, которыхъ бы я не истощилъ съ Княгиней: она сама была еще въ тѣхъ лѣтахъ въ которыхъ можно понести бремя, для нея по вдовству слишкомъ позорное, и по тому рада была, что нашла молодого человѣка, котораго удовлетворять могла одними нѣжными и больными ласками, не рѣшаясь на послѣдній и соблазнительной шагъ въ птиригъ. По правѣ сказать, мы весьма близко отъ него вертлись, и чуть, чуть.... Сколько минутъ восторговъ, сколько очаровательныхъ ощущеній, мнѣ на мысль приходить! Чуждые отъ всякаго подозрѣнія внишняго, по неравенству нашихъ лѣтъ, мы тѣмъ свободнѣе могли слѣдовать волненію крови. Въ ихъ домѣ по вечерамъ съѣжилась всегда мужская круговенька, небольшая, но отборная: поиграютъ въ карты, побесѣдуютъ, отужинаютъ, и разъѣдутся; деверь ретируется спать, а я останусь съ ней одинъ, и часто до двухъ, трехъ, часовъ за полночь, предаваясь чувственности, не выходишь изъ обморока страстей естественныхъ. Нѣтъ! никогда я такъ не наслаждался животнымъ моимъ существомъ, какъ у нея и съ нею. Это продолжалось нѣ сколько лѣтъ, до поѣздки моей въ Пензу, и по возвратѣ оттуда нѣ сколько времени еще длилось; она начала накопецъ ослабѣвать въ силахъ тѣлесныхъ, душѣ тогда возмужала. Съ примѣрными великолѣшіемъ переносила найжесотчапшій недугъ, мужественно встрѣтила послѣднюю свою минуту, простилась со мной за день до смерти, какъ искренній другъ, умирала съ твердостью, во всѣхъ Христіанскихъ отрадахъ Вѣры, очистила грѣхи свои горячимъ прибѣжищемъ къ Богу съ раскаяніемъ, и предузнала почти минуту своего конца, во благочестіи уснула на вѣкъ. Я съ искренними слезами сожалѣнія проводилъ гробъ ея до Дѣвичьяго монастыря, гдѣ высѣчены на камняхъ надгробномъ стишки мои, и таковые же написаны на смерть ея, кон'

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

197

напечатаны въ моихъ книгахъ. Деверь пережилъ ее немногими годами, и положенъ съ ней рядомъ.

Во время связи моей съ Княгиней случилось происшествие между нами, достойное тастыхъ моихъ воспоминаний. Однажды получилъ я, въ видѣ письма на мое имя, прегпусной пашквиль на ея счетъ: она была разругана, не пощаженъ и я. Почеркъ такъ былъ поддѣланъ подъ ея руку, что естыи бъ не самое ее бранили, то можно бы подозрѣвать, что это собственная ея шутка. Я тотчасъ съ письмомъ бросился къ ней, она его прочла, никого, кромѣ насъ двухъ, въ комнатѣ не было; подъ окошкомъ никто не слонялся, за дверьми никто въ щелку не заглядывалъ: словомъ, мы были точно одни. Поговоря о такомъ нагломъ поступкомъ, и условившись доискиваться, отъ кого оной произошелъ, она при мнѣ сожгла грамотку, оторвала печать, спрятала въ столикъ, заперла ключомъ, и дѣлу край. Скоро потомъ явился я въ другой домъ, совѣсмь ей незнакомой, и гдѣ я былъ коротокъ. Тамъ, по нѣкоторымъ насмѣшкамъ, догадавшись, что есть какое ни будь свѣдѣніе о полученномъ мною пашквиль, выпрашивалъ у двухъ хозяекъ, съ которыми я остался одинъ, не знаютъ ли они, что за странное письмо ко мнѣ на днахъ было адресовано и отъ кого? Долго хотали онъ, долго запирались, и я, наконецъ, потерявъ терпѣнье, угрожалъ имъ, что безъ ихъ довѣренности найду средство открыть эту гайну, сличая руки тѣхъ, съ кѣмъ я въ перепискѣ. На сіе вдругъ возразили мнѣ. «Трудно будетъ сдѣлать повѣрку, по тому что письмо сожжено, и одна только печать осталась, которая заперта.» Тутъ я признаюсь, что поблѣдыгъ, и неспутался ихъ, какъ чародѣекъ. Кромѣ этого ничего не вывѣдаять, и до сихъ поръ, спустя лѣтъ 30 потомъ, не довелось мнѣ свѣдать: ни кто сотинялъ этотъ пашквиль, ни для того адресованъ былъ имянно ко мнѣ. Такъ это и прошло. Больше одного раза никто не предпринималъ повторить со мной подобной глупой шутки, и я скоро на счетъ послѣдствій успокоился, да ихъ и не произошло.

ЧЕМЕСОВЪ.

17. Ефимъ Нетровичъ, бывшій нѣкогда Воеводой къ Пензѣ, зажиточной тамошній помѣщикъ, человѣкъ многосемейной, роскошной и тщеславной. Пріѣхавши туда на службу, я съ первымъ съ нимъ ознакомился: по тому что одинъ изъ сыновей его служить въ мое время въ Семеновскомъ полку Сержантомъ, и по

198

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

зтому я въѣхалъ прямо въ лодъ къ отцу его; казенно слишкомъ
былъ огроменъ для меня одного. Онъ очень гостепріимно удер-
жалъ меня у себя до пріѣзда жены моей съ семействомъ, отвелъ
миѣ хорошіе покой и обходился со мной, какъ съ роднымъ. Я
не могу поныть забыть такого доброхотства, тѣмъ болѣе до-
стойнаго признательности, что Г-нъ Чемесовъ не имѣлъ до меня
никакой пужды, и туть нельзя было предполагать личной выго-
ды, а единственно проистекало оно отъ благосклоннаго его свой-
ства, при маленькомъ тщеславіи. Онъ любилъ давать балы и пи-
ры. Я ихъ очень много отправилъ въ его домѣ, и онъ, не смо-
тра на ссору мою съ Губернаторомъ, всегда обходился со мной
ровно и хорошо, хотя былъ тому, по жемѣ его, дядя родной. У
меня есть въ рукописныхъ стилотвореніяхъ отрывокъ, въ кото-
ромъ говорится шутливымъ образомъ о Пензѣ и его Воеводствѣ:
оно никогда не выйдеть въ свѣть. Ефимъ былъ плохой Судья,
плохой Воевода, но доброй мужикъ, не зналъ ни одного слова
иностранныго, а влюбленъ въ Вольтера. Не смотря на всѣ его про-
чіе недостатки, я его всегда буду помнить, какъ добрай чело-
вѣка, оказавшаго ми, во время жительства моего въ Пензѣ, раз-
ныя пріятныя услуги, а последи его я очень часто приводилъ
себѣ на память: онъ сплюшь говаривалъ Губернатору, не обину-
ясь, когда тотъ, разсуждая о градоправительствѣ, сбивался съ тол-
ку: «Эхъ, Ваше Превосходительство! вѣдь городомъ те править не
рукавомъ трясти.» Много у него было подобныхъ выражений соб-
ственно своихъ, которые погрѣшали, можетъ быть, противъ чи-
стоты отборнаго свѣтскаго разговора. Но никогда не были въ
раздорѣ съ здравымъ смысломъ.

РЕЙХЕЛЬ.

18. Университетской Профессоръ. Онъ преподавалъ Истори-
ческія ліскія по Латыни. Никто такъ краснорѣчиво не изъяснялъ
ее, какъ онъ: пріятно было его слушать; ни одно слово не про-
падало, ни одно событие не тералось: даръ слова принадлежалъ
ему въ превосходствѣ. Я по ныѣ вспоминаю съ удовольствіемъ
тѣ часы, которые просиживалъ въ его классѣ: умѣлъ занять
своиń слушателей, и я, не смотря на юной мой возрастъ, пѣ-
нялся его бесѣдой. Онъ не долго жилъ, и въ немъ Университетъ
сѣжалъ такую потерю, какую едва вознаградилъ ли и послѣ:
похороны были блистательны. Всѣ мы провожали гробъ до Лю-

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА

199

теранской кирки, и отдали безъ припужденія послѣній долгъ но.лезійшему изъ наставниковъ нашихъ. Онъ уважаемъ былъ и сожоварищами своими, и во всемъ сословіи ученыхъ послѣ него никто уже не преподавалъ Исторіи по Латыни; ибо никто такъ хорошо этого языка не зналъ, какъ онъ, и рѣдкой Профессоръ того времени умѣлъ такъ вырабатывать его, какъ Рейнель. Я смѣю сослаться въ этомъ на всѣхъ сверстниковъ моихъ и знатоковъ Латинскаго слога.

## МОЛДАВАНКА.

19. День знаменитой въ жизни моей по событию, которое опишется при выше писанномъ имяни рабы, меня спасшей отъ ужасной смерти.

Горничная служанка нынѣшней моей жены, которой я обязанъ жизнью: какъ же ее забыть? Можетъ ли услуга какая ни будь быть важнѣе сей? Мы хали на Макарьевскую ярмарку, и переправлялись на паромъ черезъ рѣку Лугъ, въ селѣ Князя Федора Николаевича Голицына, Мытахъ, въ Володимерской Губерніи. Разсудились мнѣ пройти по лавамъ, жена мнѣ отсовѣтывала, но я нетерпѣливо хотѣлъ переправиться, а паромъ долго не шелъ; и такъ, перейдя одну часть рѣки съ лѣтьми и частью людей нашихъ, я увидѣлъ. что надошно, пройдя небольшую отмель, опять по другимъ лавамъ перебираться на настоящій матерой берегъ; паромъ между тѣмъ шелъ къ женѣ, а гребцы кричали мнѣ, что ладнія лавы плохи, надобно было воротиться: я, перепустя предъ собой всѣхъ домашнихъ, побрелъ за ними по тѣмъ же лавамъ, по которымъ шелъ уже за четверть часа прежде, глаза у меня вдругъ какъ-то помутились, и я упалъ въ воду во весь ростъ съ картузомъ на го.ловѣ. Дна не доставши, я не вспомнился, и не знаю, какимъ образомъ успѣлъ ухватиться за жердину, на которой держались лавы. По счастью, за мной шла Молдаванка: она увидѣла руку мою надъ водой, подбѣжала, и успѣла схватить меня подъ чышки, прежде нежели я сорвался совѣтмь. Освободя такимъ образомъ мнѣ го.юву, она доставила с.лучай опомниться, и я, прыгнувши съ усиліемъ, попалъ ляшкой на лаву и присѣлъ, послѣ чего не трудно уже было мнѣ спастись и быть живу. Я подалъ тотчасъ го.юсѣ женѣ, которая, видя все происшествіе съ берегу, дежала уже безъ памяти, и вся дорожная услуга была при ней. Дѣти также совались безъ ума и памяти по берегу, и не умѣли сыскать себѣ помощи отъ страха и тоски; при мнѣ одна была

200

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

Молдаванка въ эту ужасную и для меня и для нея минуту; ибо
есть ли бы, она, нагнувшись до половины тѣла, чтобы кытать
меня подъ плеча, потеряла перевѣсъ, будучи увлечена мною и мо-
шь грузомъ, то бы и я не спасся, и она всекопечно погибла.
Сильной подвигт. усердія ея ко нѣм за которой я остался ей
обязанъ на всю жизнь мою: само Провидѣніе поставило ее тутъ
какъ бы для того, чтобы сдѣлать ее, а не другого кого, орудіемъ
мого спасенія; безъ нея я совершенно погибать въ волнахъ,
всѣ ближнія мои потерялись и не знали, что дѣтать, увидѣвшись,
что я упалъ въ воду и головы не видать. Она бросилась не сооб-
ражая, что сама можетъ утонуть, высвободила меня, и стала на
всегда предметомъ уваженія и признательности моего семейства.
Ахъ! этой ужасной минуты я безъ трепета до пынѣ вспомнить
не могу, но, слава Богу, сей случай не ишь лѣ ни какихъ опасностей
въ здоровѣ ни для меня, ни для жены и дѣтей, которыя вытерпѣли
только самой кестокой страшъ, а я почти безъ чувствъ былъ, докогѣ не присѣлъ на лавы и не увидѣлъ,
что Богъ благоволилъ избавить меня отъ насилиственной и ужас-
ной смерти, а домъ мой отъ плачевнаго сиротства. Убо да бу-
детъ Богъ препрославленъ, и да ущедрить милосердію своею изба-
вительницу мою, Молдаванку, такъ прозванную женой моей; ибо
она, впрочемъ, Русская, и настоящее имя ея Марья. Жена дере-
венскаго нашего садовника.

ТИХОМИРОВЬ.

20. Въ сей день домовой праздникъ въ нашешт. лѣтнѣмъ убѣ-
жищѣ, Александровѣ: мысленно туда переносші, воспоминаю
всѣмъ, лежащихъ тамъ, сродниковъ. Жены моей, и съ сугубымъ
вздохомъ останавливаясь на могилѣ сего бѣднаго человѣка.

Дмитрій Романовичтъ: пріятное эпизодическое лицо въ моей
жизни. Онъ родился въ духовномъ званіи, обучался въ Семинаріи
Владимірской, тамъ примѣтилъ въ немъ необыкновенные способ-
ности, онъ самъ отъ натуры приѣжнтъ былъ къ учению, и его
замучили школѣными трудами до того, что онъ пробылъ нѣко-
ко лѣ. Учителемъ, потерялъ зрѣніе, и отъ несчастнаго случая
зашibъ ногу, которую уврачевать въ тамошнемъ мѣстѣ никто или
не умѣлъ, или, по бѣдности его, не хотелъ, и такъ онъ остался
во всю жизнь свою хромъ и слѣпъ, двигаясь на костыляхъ. Въ
такомъ несчастномъ положеніи лишился почти хлѣба насущнаго;

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

201

потерявъ всѣ средства приобрѣтать его трудами, онъ пріютился
въ погостъ Ильи Пророка, къ которому мы, по Шуйскому имѣ-
нію, прихожане. Тутъ отъ благотвореній нѣкоторыхъ сосѣдей
былъ призрѣпъ и не оставленъ. Пріѣжная ежегодно въ нѣтнее
время въ ту деревню, я съ нимъ ознакомился, часто возилъ его
къ себѣ и бесѣдовалъ съ нимъ. Я въ немъ нашелъ благородныя
правила выше его состоянія, чувствительность характера отлич-
ную, и умъ украшенный многими полезными познаниями. Войдя
съ нимъ въ ближайшее отношение въ пріязни, узналъ, что онъ,
будучи Учительемъ въ Семинарии, жилъ вмѣстѣ съ знаменитымъ сы-
номъ фортуны Сперанскимъ, которому и преподавалъ нѣкото-
рые уроки. Я читалъ многія письма того, писанныя къ нему уже
во время его случая у Двора, по которымъ должно было надѣять-
ся, что Тихомировъ никогда оставленъ не будетъ; однако же, во
оправданіе Пророчной сентенціи, «Не надѣйтеся на Княги, ни на
сыны человѣческія,» Тихомировъ, кромѣ писемъ Сперанскаго, ни-
чего отъ него не получилъ существеннаго; дошло дѣло до того,
что онъ его и совѣмъ бросилъ. Я осмѣлился привесть его на
память Сперанскому, писалъ объ немъ, и не получилъ никакого
отзыва. Ясно, что Сперанской уже забылъ объ немъ, по искрен-
ному произволу сердца не быть ему полезнымъ; тогда я удвоилъ
мои попеченія объ этомъ нечастномъ с.г.пцѣ, еще тѣснѣ съ
нимъ подружился, навѣщалъ его, бралъ къ себѣ въ деревню, и
проводилъ лѣтомъ столько времени съ нимъ, сколько могъ, дабы
усладить горестное его уединеніе, которое онъ выносилъ муже-
ственно и безъ ропота. Часто мы съ нимъ пѣвали обѣдню на
крылосѣ нашегоъ погоста. Недуги его день отъ дня увеличивались,
и онъ, бѣдной, едва достигши 50 лѣтъ, скончался. Я его видѣлъ
за сутки до смерти: онъ не могъ уже ни узнать меня, ни гово-
рить со мной. Тѣло его погребено при погостѣ, и хотя на немъ
не воздвигнуто памятника, по я при всякомъ посѣщеніи его мо-
гилы, дарю ему нѣсколько слезъ, въ воспоминаніе того усердія,
съ которымъ расположенъ былъ къ нему живому, и коимъ воз-
вратно пользовался отъ него. Для достоинствъ нѣтъ породы. Они
драгоцѣнны во всякомъ человѣкѣ. Еще не умолчу черты его бла-
гонравія, оказанной при самой кончинѣ. Онъ не хотѣлъ ника-
кихъ писемъ Сперанскаго оставить послѣ себя, и всѣ ихъ велѣлъ
предать огню (что и исполнено), дабы спасти отъ упрековъ гор-
даго своего сотоварища.

26

202

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

ИВКОВА.

21. Дѣвушка милая, острая, любезная, а въ добавокъ и собой пригожая, воспитана въ Смольномъ; я за ней нѣкогда волочился, а нынѣ уже не помню и имяни ея. Таковы отношенія наши въ юности и въ большомъ свѣтѣ, гдѣ все созидается на пескѣ, и уносится вихремъ. Она жила въ домѣ Принцессы Барятинской, подъ скромнымъ пашиенованіемъ барышни; богато одарена природой, замѣняла всѣ прочіе недостатки фортуны любезнымъ обращеніемъ. Будучи коротокъ въ домѣ Принцессы, по случаю забавѣ и театральныхъ зрѣлищѣ, я часто съ госпожей Ивковой игралъ комедіи. Ничго такъ не сближаетъ молодыхъ людей; я чуть, чуть въ нее не влюбился въ комедіи «Philosophie marie,» въ которой я, по одобренію публики, игралъ удачно первую роль, т. е., самаго философа, а она мастерски мнѣ помогала въ роли субретки. Извѣстно, что подобныя роли достаются всегда самымъ острымъ и провоканнымъ дѣвушкамъ. Такова точно была пригожая Ивкова: она скоро потомъ попала замужъ, я оставилъ Петербургъ, и мы уже нигдѣ не встрѣчались; а какъ эпоха жительства моего на Невѣ есть одна изъ счастливѣйшихъ въ моей жизни, то съ ней въ памяти моей всегда тѣсно связана будетъ фамилія и образъ госпожи Ивковой.

ШАТОФОРЪ.

22. День имянинъ покойной дочери моей, Маши, въ которой является мнѣ на мысль ея надзирательница.

Mademoiselle de Chateaufort, Француженка. Когда я овдовѣлъ и остался съ тремя дочерьми, изъ которыхъ старшей уже было 15 лѣть, мнѣ нужна была для надзора за ними мадамъ, и ее намъ一点也不о рекомендовали. Я ее принялъ: она проживала въ нашемъ домѣ сперва года черыре, и по кончинѣ Маши отошла, но такъ привыкла къ нашему семейству, что опять вступила въ мой домъ, и жила года съ два, до тѣхъ поръ, какъ болѣзни приходили ее основать пребываніе свое въ Москвѣ, для способности леченія. Я о ней ничего не могу сказать, кроме хорошаго: женщина отмѣнно добрая, благонравная, но до излишества чувствительная, что и препятствовала часто ея благосостоянію характеръ ея бытіе отмѣнно привязчивъ, но она не умѣла любить съ мѣрой, и отъ того подвержена бывала разнымъ огорченіямъ. Я никогда не забуду услугъ ея и пребыванія при моихъ дочеряхъ: она осо-

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

203

бенно за старшей смотрѣла какъ мать, любила ее пристрастно, и съ трудомъ переносила ея кончину. Къ особенной чести ея по-мѣщу здѣсь одинъ поступокъ; не всякая иноземка способна ока-зать подобной. Во время самыхъ сильныхъ непріязненныхъ дѣй-ствійій нашего Двора съ Французскимъ велѣно было всѣхъ выход-цевъ той земли привесть къ присягѣ и взять съ нихъ клятвенное обѣщаніе, что они ни съ кѣмъ въ отечествѣ своемъ переписы-ваться не станутъ. Мамзель Шатофоръ, не могла быть изъята изъ сего правила, а поелику жила въ моемъ домѣ, при дѣтяхъ Губернаторскихъ, слѣдовательно, для примѣра я долженъ былъ первой выслать ее къ присягѣ: при мнѣ самомъ она дала подписку Правительству въ узаконенной формѣ. Въ тотъ же день она, при-шедши ко мнѣ, просила, чтобъ, вмѣсто 1000 рублей, кои получала въ годъ, я ей производилъ только 600 рублей; ибо, не имѣя уже возможности доставлять остальныхъ 400 р. въ Лотарингію къ матери своей, и зная, что мнѣ, по собственнымъ недостаткамъ мо-имъ, тяжело ей платить тысячу, она можетъ удовлетвориться и половиной. Разумѣется, что я ее не послушался; но пусть скажутъ мнѣ; много ли людей ея состоянія будутъ въ возможности выдер-жать съ ней сравненіе въ такомъ благородномъ подвигѣ сердца? Нѣтъ! Я никогда ее не забуду, и никогда не раскаюсь, что довѣ-ри тъ сей почтенной женщинѣ воспитать племя Евгеніи, которое воспользовалось съ усилихомъ и ученіемъ ся и образованіемъ. Она и по нынѣ принимаетъ участіе во всемъ, что касается до моего семейства, и когда недуги ея позволяютъ, посѣщаетъ насъ, сохраня къ намъ постоянную приверженность. Я вѣчно сожалѣть буду о томъ, что Богъ не далъ мнѣ способовъ бытъ ей ни чѣмъ инымъ полезнымъ, какъ одной любовью и благодарностью весьма безплюд-ной; ибо она не въ цвѣтущемъ состояніи находится, лишена бу-дучи средствъ трудами своими улучшить оное.

## ГАГАРИНА.

23. Княгиня Прасковья Юрьевна, нынѣ за вторымъ мужемъ Кологривая, урожденная Княжна Трубецкая. Я съ ней знакомъ былъ во время ея вдовста, и довольно коротко: она женщина съ молоду везалмошная и на всякую проказу готовая. Во время тѣс-ной связи ея съ Карамзинымъ, я не урѣжалъ къ ней моими посѣ-щеніями. Всѣхъ рѣзвостей изчислить не возможно, какія она вы-думывала для пріятнаго провожденія времени и на дачѣ, то есть,

204

КАПИЩЕ МОВТО СЕРДЦА.

за городомъ, и въ городскомъ ея домѣ. Я съ ней часто игрывалъ на театрѣ, на котором она затѣвала разныя зрѣлища, единственно для того, чтобъ привлечь къ себѣ людей, и изъ одного чванства; впрочемъ, въ этомъ искусствѣ она худо успѣвала. Я никогда не забуду оперы: «Serva Padrona,» которую мы съ ней самъ другъ розыграли на театрѣ Шаховскаго подъ Донскимъ. Хуже этого позорища едва ли кто видалъ что ни будь на сценѣ. Княгиня не умѣла ни пѣть, ни играть, театръ помѣстить могъ до 150 человѣкъ, а мы съ ней роздали 300 билетовъ; разумѣется, что была страшная давка, шумъ, крикъ и всякое неустройство. Ее все это забавляло чрезвычайно. Знаменитой Карамзинъ преклонялъ предъ ней колѣна, и отражалъ на нее сіяніе своей славы. Изъ всѣхъ вечеринокъ, которыя я проводилъ въ ея обществѣ, памятнѣе для меня про- чихъ та комическая круговенька, въ которую мы, вѣрные ея по- клонники, человѣкъ до шести, съѣхавшись, оплакивали само- убійство одного молодого сотоварища нашего Шпренхортена, которой застрѣлился; мы призывали духъ его съ неба, мистиче- скія дѣла и возвданія къ царству мертвыхъ, весь воздухъ около себя очаровывали, словомъ, изъ доброй воли пришли всѣ въ такой ужасъ, у камина сидя, что я, доѣхавши домой, вытерпѣлъ страшную безсонницу, и до нынѣ для меня незабвенную. Прошла ея и моя молодость, вся наша компанія разбрелась по сторонамъ, и теперь я уже съ этой дамой вовсе незнакомъ. Одни дурачества юности дѣлали ее заманчивой: исчезли шалости, кончились и отношенія. Стили мои подъ названіемъ «Параши,» обращены были на ея лицо и, напечатаны будучи въ моихъ книгахъ, суть памятникъ моего съ ней знакомства и пріятнаго провожденія времени въ ея кругу.

### ЖУКОВЪ.

24. Василій Михайловичъ, хорошій пріятель мой въ молодости. Мы съ нимъ видались очень часто, онъ посѣщалъ домъ нашъ, и былъ въ немъ коротокъ, любилъ стихи, большой энтузіастъ былъ Вольтера, и сходство нашихъ вкусовъ связало наше дружество. Однажды, просидя у насъ весь вечеръ и съ жаромъ говоря о Словесности, поѣхалъ, отужинавши съ нами, не поздно домой. На завтра нужно было доставить ему какую-то книгу: старичокъ нашъ, Классонъ, къ нему поѣхалъ, но Жуковъ уже простился съ міромъ. Сильной параличъ убилъ его скоропостижно, и едва онъ испустилъ духъ, какъ посланной нашъ засталъ еще свѣжее тѣло

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

205

его на постели, у которой стоялъ столикъ его ночной и на немъ
погашенная свѣча съ разогнутой книгой: это были Вольтеровы со-
чиненія, которые онъ читалъ, видно, ложась спать каждодневно.
Вѣсть о кончинѣ его, и столь скоропостижная, насъ очень тронула.
Мнѣ было его очень жаль, отношенія наши были очень пріятны;
я любилъ бесѣду его, прѣнія, образъ мыслей. Онъ умеръ еще мо-
лодъ, и могъ бы быть полезенъ обществу смертныхъ въ разномъ
смыслѣ. Въ книгахъ моихъ напечатаны стихи, сочиненные мной
на сей печальной случай, и которые нынѣ еще напоминаютъ мнѣ
его очень живо, и продолжаютъ мое искреннее о немъ сожалѣніе.

ЯКОВЪ.

25. Воспоминая о томъ, что сегодня праздновался день имя-
нинъ матери моей, отдадимъ должную дань усердія лицу священ-
ному, предавшему землѣ смертные ея останки.

Яковъ, Священникъ нашей подмосковной, которая хотя уже
не наша, но связи мои съ нимъ не разорвутся, доколѣ я живу;
онъ, не будучи духовникомъ матери моей, призванъ судьбой напут-
ствовать ее въ послѣднія минуты жизни, и въ истинномъ Христі-
янскомъ духѣ исполнилъ сію обязанность. Прежній постоянный
духовникъ всего нашего семейства, Протоиерей Гречищевъ, не за
долго предъ концомъ матушкинымъ умеръ; и такъ, когда постигла
мать мою роковая минута, она должна была, живучи въ подмо-
сковной, прибѣгнуть къ нему, какъ ближайшему Священнику. Онъ
ее исповѣдалъ, причастилъ, отпѣлъ тѣло ея, и я изъ Шуи по-
спѣлъ проводить, вмѣстѣ съ нимъ, гробъ ея до Донскаго монастыря.
Онъ отъ самой церкви своей до обители, что составило 40 верстъ,
шелъ пѣшкомъ изъ чистаго усердія, а я, во изъявленіе ему моей
сильнѣйшей благодарности за сіи священныя минуты, самъ по-
шелъ къ нему на духъ. Какой опытъ можетъ болѣе доказать по-
чтеніе, довѣренность и любовь къ служите.ю Вѣры? Съ тѣхъ поръ
онъ меня ежегодно исповѣдаетъ, и какъ я исполняю сей Христіян-
скій догѣ обыкновенно въ Рождественскій постъ, къ 24 числу
Декабря, то онъ безропотно пріѣзжаетъ ко мнѣ въ Москву и, при-
частя меня, возвращается домой. Такое отношеніе должно быть
вѣчно и не подвержено никакому случайному измѣненію, въ чемъ
я найдобѣе удостовѣряюсь, испытавъ благонравныя его качества,
которыя привязали меня искренно къ нему на всегда.

206

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

ОБРЕСКОВА.

26 Жена Сенатора и совершеннійшая красавица. Служба въ Володимерѣ доставила мнѣ случай узнать ее съ выгодной стороны, и я не забуду хорошихъ поступковъ ея съ нами. Мужъ ея наряженъ былъ иѣкогда ревизовать иѣсколько Низовыхъ Губерній, между прочими поручено было ему осмотрѣть и Владимірскую по пути. Онъ къ намъ пріѣхалъ на Масляницѣ, и всю эту бѣшеную недѣлю провелъ въ Володимерѣ. Будучи добръ, но горячъ, скоръ, брюзгливъ и немножко спеспивъ, онъ, въ часы гнива и досады, готовъ былъ погубить человѣка чи за что: трудно было съ нимъ ладить. Я съ молоду съ нимъ былъ знакомъ, но время перемѣнило наши отношения: онъ меня ревизовалъ, а я давалъ ему отчетъ. Самъ по себѣ я не могъ бояться его опрометчивости, но жаль было низшихъ чиновниковъ, на которыхъ онъ кидался, какъ разъяренный тигръ: жела его смягчала всѣ сіи порывы, вырабатывая нравъ его дома, и много удержала неблагопріязненныя его намѣ-лерія. о которыхъ самъ бы онъ послѣ сталъ сожалѣть. Въ этомъ смыслѣ я долженъ Г-жѣ Обресковой отдать большую и полную справедливость: всю Масляницу она провела съ нами и, по милости ея, она была очень пріятна. Мужъ и жена принимали насъ къ себѣ, бѣжали къ намъ. Я могу припомнить такие милые вечера, какими не всегда пользовается Московской обыватель въ большомъ свѣтѣ. Пітать Обрескова наполнилъ былъ людьми молодыми, благовоспитанными и лучшаго поведенія. Утро посвящалось ревизія и всѣмъ ея сраженіямъ, а въ вечерня круговеньки мы игрывали въ курочку, читывали стихи и сочиняли на скорую руку, словомъ. во всю мою десяти гѣнию жизнь въ Володимерѣ, я не могу вспоминать времени, которое бы я провелъ веселѣ ихъ пребыванія. Наконецъ имъ жаль было разставаться съ нами. Съ этого времени я приakteченъ уваженія къ Г-жѣ Обресковой, какъ къ жен-щинѣ добродушной, благоправной и очень пріятной въ короткомъ обществѣ. Послѣ сей ревизія мы получили повальное благоволеніе отъ Двора, по никто не былъ отличенъ никакой наградой: полю и того, что никто не сдѣлалъ несчастій, и все ми-новалось крутыми выговорами, шумомъ и досадой. Что до меня именно припадлежить, то мнѣ остается хвалиться виниманіемъ и разборчивой ихъ лаской. Кто читаетъ отъ скуки, или безсонницы, мон стихи, тотъ въ нихъ найдеть два привѣтствія, сочиненныя въ честь Г-жѣ Обресковой, въ самое то время, о которомъ я здѣсь пишу и которое съ удовольствіемъ воспоминаю.

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

207

МОГИЛЕВСКОЙ.

27. Александръ Ивановичъ, молодой Кіевлянинъ, учившійся съ успѣхомъ въ Московскомъ Университетѣ, откуда попался мнѣ подъ начальство. Назначеньѣ будучи въ Губернаторы въ Володимерѣ, я имѣлъ нужду въ грамотномъ человѣкѣ, и искалъ его между Студентами Университета. Мнѣ рекомендовали Могилевскаго, я его взялъ съ собой, и онъ былъ при мнѣ нѣ сколько лѣтъ Секретаремъ: онъ хорошо обученъ былъ Словесности, имѣлъ, сверхъ наружныхъ преимуществъ, всѣ тѣ дарованія, которые отличаютъ въ обществѣ, зналъ иностранные языки, и я былъ отмѣнно имъ доволенъ. Онъ жилъ у насъ въ домѣ: по утру мы съ нимъ служили, а въ вечеру онъ въ нашемъ обществѣ рѣзвился, танцевалъ, игралъ комедіи, и соединялъ въ себѣ человѣка дѣловаго съ пріятнымъ собесѣдникомъ. Въ домѣ моемъ всегда было людно, весело, онъ велъ себя благородно, и далекъ былъ отъ того круга простыхъ приказнослужителей, которые развращають молодыхъ людейъ и въ одномъ порокѣ пещутъ своихъ выгодъ. Во время вдовства моего онъ сдѣался мнѣ необходимъ для товарищества, я съ нимъ раздѣлялъ унылые часы мрачной тогдашней моей жизни. Послѣ покойной жены моей одна оставалась у меня приманка для молодого человѣка—Аппа Михайловна Богданова (см. лит. Б). Могилевской скоро въ пее влюбился, онъ равномѣрно ей понаравился, и я почти готовился соединить ихъ, какъ вдругъ судьба насъ разлучила. У него старшій братъ былъ Правителемъ дѣл при Циціяновѣ, въ Грузіи. Этотъ Генералъ, нуждаясь въ людяхъ писменныхъ, вздумаў его потребовать, и Государь приказалъ мнѣ его къ нему отправить. Такимъ образомъ я лишился Секретаря и вшѣстѣ, смѣло могу сказать, хорошаго пріятеля. Первымъ могъ быть у меня всякой, по тому что я самъ любилъ работу гражданскую, и упражнялся въ пей неусыпно, но послѣ дняго не скоро найдешь въ толмѣ скитающихся чиповниковъ по прихожимъ Губернаторскимъ въ провинціихъ Разставаясь съ нимъ, мы другъ о другѣ весьма много сожалѣли, и отношенія мои съ нимъ дали ему помѣститься въ этомъ альфавитѣ. Между тѣмъ Циціяновъ погибъ отъ кипчала разъяреннаго Перса: Могилевской, не дочавъ до него, узналъ о семъ и воротился ко мнѣ. Я не могъ уже принять его въ мой штатъ; ибо онъ попалъ подъ непосредственное распоряжение Верховной власти; но, снабдя его письмами къ Министру и Сперанскому, просилъ о неоставленіи его. Ходатайство

208

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

мое получило благопріятной успѣхъ: онъ причисленъ къ Канцевіріи Министерства Внутреннихъ Дѣлъ, потомъ попалъ въ штатъ Принца Ольденбургскаго, гдѣ онъ достигъ чина Коллежскаго Совѣтника и получилъ два ордена: тенеръ онъ все служить при водяныхъ коммуникаціахъ: время и разлука прекратили прежнія наши связи. На все есть часъ. Ни что такъ не изглаживается въ жизни нашей, какъ отношенія; ихъ уподобить можно волнамъ морскимъ: такъ точно, было время, когда мы съ Могилевскимъ плыли вмѣстѣ, и съ одного берегу смотрѣли на валы морскіе, кои разбивались у ногъ нашихъ, или пробѣгали мимо, а нынѣ мы уже такъ далеки стали, что я не знаю, ни гдѣ онъ, ни что онъ? ПODOБНО и онъ обо мнѣ едва ли извѣстенъ. Но это не мѣшаетъ мнѣ его помнить, любить здочно и, вспоминая время службы при мнѣ, отдавать всю справедливость въ познаніяхъ, какъ Секретарю, и въ чувствахъ сердца, какъ человѣку близкому ко мнѣ и нѣкогда почти назначенному быть моимъ домашнимъ. Судьба строить все по своему. Во время пребыванія его у меня въ домѣ, я обязанъ ему перепиской нѣсколькихъ тетрадей изъ моей исторіи, съ моего почерка на бѣ.ю, что ему стоило большаго труда и, не входя въ кругъ занятій его по службѣ, есть, съ одной стороны, пріятельское одолженіе его ко мнѣ, котораго я не забуду, а съ другой — вѣришій знакъ моей къ нему довѣренности, слѣдовательно, и уваженія къ личнымъ его достоинствамъ.

БУРГАРДЪ.

28. Докторъ и членъ Владимірской Врачебной Управы. Его искусствомъ и трудами я вылѣченъ былъ отъ тяжкой и опасной болѣзни, отдавшись въ полную волю его съ самаго начала оной, и, съ искренной довѣренностью къ его познаніямъ, я не ошибся въ выборѣ моего врача. Четыре мѣсяца слишкомъ бывши на однихъ его рукахъ, я возвращенъ къ жизни съ новыми силами и крѣпчайшимъ здоровьемъ: онъ меня лѣчилъ болѣе какъ другъ, нежели какъ медикъ, которой ждетъ за визитъ денегъ. Я долженъ былъ даже насильно заплатить ему за труды его и попеченія, и врачество его я обязанъ почитать самой важной для себя услугой. Медики рѣдко бываютъ вмѣстѣ и друзья своихъ больныхъ, а въ немъ я находилъ и то и другое: онъ всячески старался быть полезенъ моему семейству,ѣжжалъ со мною въ Питеръ и Москву, забывая всѣ свои мѣстныя выгоды въ Воло-

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

209

димерѣ, лѣчилъ дочь мою и падчерицу, и хотя ни съ тѣмъ же счастіемъ, какъ меня, по ему ли я въ вину поставно волю. Про- видѣнья, назначившаго ихъ объ-ихъ быть жертвами пеизлѣчимаго недуга, чахотки? Впрочемъ, онъ все то дѣлалъ, что могъ, къ облег- ченію ихъ немощи, и я ни на какого бы другого Доктора такъ не положился въ опасномъ случаѣ, какъ на него: столько-то былъ я увѣренъ въ его усердіи, знаніи и тщательности. Вышедши изъ Владимірской Губерніи, изъ которой и опъ тотчасъ послѣ меня выбылъ, не желая ни отъ кого, кромѣ меня, зависѣть, я уже раз- стался съ нимъ совершенно, но всегда буду поминтъ объ немъ съ признательностію.

ИЗМАЙЛОВЪ.

29. Левъ Дмитриевичъ, Капитанъ Семеновскаго полка, съ ком- торымъ я въ однихъ чинахъ, по старѣе его по списку, ходилъ въ походъ подъ Шведа: я командовалъ 8-й, а онъ 7-й, ротой; намъ почти всегда въ походѣ доводилось быть въ одномъ отрядѣ, и я съ осторожностью избѣгать всякой съ нимъ встрѣчи, по тому что онъ былъ до бѣшенства запальчивъ и никому не хотѣлъ по- кориться, своевольничалъ чрезвычайно и, будучи богать, имѣя знат- ныхъ протекторовъ, не боялся ни кого; трудно было съ нимъ ла- дить. Я имѣлъ несчастіе попасть съ нимъ въ одну исторію, кото- рой долго не забуду. Его солдаты и мон укралили Маймиста ко- рову. Маймистъ пожаловался нашему Генералу, Хрущеву, тотъ ве- лѣлъ намъ хозяина удовольствоваться, я съ нимъ раздѣлался поряд- комъ, а Измайловъ не послушался, пагрубилъ Генералу публично при всѣхъ Офицерахъ и былъ арестованъ. Хотя это произошло уже послѣ сраженія, за которое онъ получилъ Георгіевской кре- стикъ, арестъ этотъ произвелъ много шуму, но разсказало семъ не принадлежить къ моему повѣствованію, а довольно мнѣ ска- зать, что чуть, чуть и я въ горячемъ движении за сей арестъ не подвергъ и себя оному, когда Генералъ сталъ со мной бесѣдо- вать о семъ происшествіи. Я не былъ у него тогда, какъ онъ взялъ у Измайлова шпагу. Это происходило въ Воскресенье, во время публичнаго обѣденнаго стола въ Генеральской ставкѣ. Из- майловъ прискакалъ безъ памяти ко мнѣ въ палатку и, разска- завъ свое похождение, объщалъ такой же участи в мнѣ; шбо это случилось по новой жалобѣ Маймиста, все за ту же несчастную корову; а такъ какъ наши солдаты вообще обвинены были въ

27

210

КАПИЩЕ МОЕГО СЕДЦА.

этой шалости, то и я, казалось ему, долженъ быть подлежать то-
му же штрафу. Я въ обыкновенное время явился подъ вечеръ къ
Хрущеву и нашелъ его очень смѣшаннымъ. Подойдя ко мнѣ, онъ
сказалъ: «Я, Сударь, имѣлъ несчастіе сегодня арестовать гвардіи
Капитана... Я, спимая, свою шпагу съ крючка, отвѣчалъ: «Я думаю
двухъ. Ваше Превосходительство.» Хрущевъ, удивясь, спросилъ меня:
«Что это значить?» «Измайловъ арестованъ за корову: мои солдаты
также виноваты, какъ и его, салѣдовательно и я...» Хрущевъ, видя,
что я въ жару, а самъ уже онъ отъ утренней сцены опамято-
вался, схватилъ меня за руку и отвѣчалъ: «Нѣтъ, Сударь, не за
корову, а за безчиное и грубое обращеніе съ начальникомъ сво-
имъ.» — «О! въ этомъ я виноватъ быть не могу,» и, оставя шпагу
на крючкѣ, успокоился. Такъ кончилась въ отношеніи ко мнѣ эта
глупая и проклятая коровья исторія, по которой и самъ Измай-
ловъ остался мнѣ памятенъ на всегда Впрочемъ, я съ нимъ не
имѣлъ никакой связи.

ТРАУБЕ.

30. Человѣкъ пронырливой и неблагодарной. Что можетъ быть хуже? Я не могу его забыть, по тому что онъ множество причинить мнѣ хлопотъ и неудовольствій самыхъ чувствительныхъ. Исторія его начинается тѣмъ, что онъ въ домѣ тестся моего, Безобразова, жилъ до го безъ мѣста, голь и оборванъ, имѣя, по милости его, крышку и хлѣбъ насущной. Когда жена моя постѣ перваго мужа овдовѣла, Траубе былъ въ домѣ у нея въ родѣ Управителя и, пользоваясь чиномъ армейскаго Поручика, жилъ въ отставкѣ, не дѣяняя ничего. По покровительству жены моей еще до нашего союза, онъ втерся въ дворянскіе выборы и попалъ въ Засѣдатели въ Шуйскій Земской Судъ, когда въ ономъ былъ Исправникомъ деверь жены моей, Пожарской. Тутъ онъ подобрался къ женѣ его, и завелъ съ ней интригу. Когда я женился, протекція жены моей сдѣлалась еще уважительнѣе для Траубе, а я, считая его человѣкомъ преданимъ всему дому Безобразовыхъ, старался всячески доставить ему хорошее мѣсто. Скончался Пожарской, онъ его замѣстилъ въ Исправникѣ и не замѣшкался жениться на вдовѣ его. Тутъ-то онъ развернулъ свой характеръ, прибралъ ее къ рукамъ, притѣснилъ всѣмъ ея лѣтей, и заставилъ ихъ распырять по корпусамъ и пансіонамъ, чтобъ, оставшись съ ней одному на просторѣ, удобитьѣ владычествовать надъ ея имѣ-

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

211

ніемь. Она имѣла изрядное состояніе, онъ всѣмъ началъ въ домѣ самовластно править. коснулся даже и имѣнья малолѣтнихъ Пожарскихъ, у которыхъ мать была опекунна, а я попечитель; я принужденъ быть входить въ протесты, требовать на него удобствовія въ Судахъ. Всѣ старанія мои были безуспѣшны, по тому что, будучи въ отставкѣ, я уже не имѣлъ силы политической, а онъ имѣлъ самую действительную, т. е. деньги, коими располагалъ все въ свою позизу, и загородился такъ крѣпко отъ всѣхъ, что теперь ни въ чемъ остановить его не возможно. Вотъ свойства и поступки негодяя Траубе, о которомъ я бы охотно забылъ, если бъ не имѣлъ на глазахъ своихъ безпрестанно одну изъ несчастныхъ жертвъ его самовластія, и именно: живущую въ сиротствѣ, въ нашемъ домѣ, среднюю дочь покойнаго Пожарскаго, Пашету (см. лит. П.)

СТРУЙСКОЙ.

31. Николай Еремѣевичъ. Со всѣмъ этимъ семействомъ я до нынѣ пріятельски знакомъ, и особенной долженъ похвалиться дружбой жены его, нынѣшней вдовы, Александры Петровны; самъ онъ былъ оригиналъ въ своемъ родѣ Онъ пользовался прекраснымъ имѣніемъ. хлѣбопашеннымъ въ Пензѣ и, по случаю моей службы въ той сторонѣ, я съ начала, по наслѣдкѣ, пожелалъ изъ любопытства узнать его, какъ человѣка необыкновеннымаго, и подлинно нашелъ такимъ. Оставя службу Прапорщикомъ гвардіи, и пристрастившись къ стихотворству, онъ имѣлъ у себя собственную свою вольную типографію, и въ ней отпечатывалъ всѣ свои сочиненія. Тисеніе его было доведено до найлучшаго въ то время въ Россіи искусства. Онъ подносилъ Екатеринѣ разные свои труды, и она изволила красотой изданья хвастать даже предъ чужестранными Посланниками, дабы они видѣли, что за 1000 верстъ отъ столицы, въ глупи, подъ скипетромъ ея проповѣтаютъ искусства и художества, а ему неоднокрасно, для вящаго одобрения, посыпывала перстни бриліянтовые въ подарокъ. О качествѣ самихъ твореній его я умолчу, изъ уваженія къ пріязтии; онъ мы подарила всѣ свои произведения, собранныя въ одной книжкѣ въ 4-ку наряднаго изданія, и множество другихъ отдѣльными тетрадками. Все, что онъ ни сочинилъ, у меня было ранится до нынѣ, какъ рѣдкость: я вывезъ кучу писемъ его къ себѣ изъ Пензы, по тому что онъ меня полюбилъ и, живучи отъ

212

КАПИЩЕ МОВГО СЕРДЦА.

Губернскаго города во ста верстахъ, часто переписывался со мной. Страненъ былъ въ образѣ жизни, въ обращеніи, въ одеждѣ, въ правилахъ, во всемъ. Домъ его въ деревни былъ высокъ и огроменъ; въ немъ, на самомъ верху, онъ отвелъ себѣ кабинетъ и назвалъ его Парнасомъ. Тамъ онъ предавался своимъ вдохновеніямъ піитическимъ. Этотъ кабинетъ заваленъ былъ всякой всячиной и предшествовалъ живое подобіе хаоса. Я пикогда не забуду, какъ однажды, увлеченья будучи имъ самимъ туда, съ однимъ товарищемъ моимъ дорожнымъ, для выслушанія новой какой-то его піесы, онъ съ такимъ восторгомъ и жаромъ читалъ, что схватилъ внезапно его товарища, рядомъ съ пимъ сидѣвшаго, за ляшку, и такъ плотно, что тотъ вздрогнулъ и закричалъ, а Струйской, не внемля ни чему, продолжалъ чтеніе свое, какъ человѣкъ въ изступленіи. Много бы можно было разсказать о немъ истинно чудеснаго, но злѣсь дѣло идетъ не о его исторіи, а объ моихъ отношеніяхъ. Я къ тему приѣжжалъ разъ съ женой, и онъ, показывая ей свою типографію, вдругъ при ней велилѣ тиснуть стихи, сочиненные имъ на ея приѣздѣ, и поднесъ ей экземпляръ, отпечатанный на атласѣ, который до сихъ поръ у меня хранится. Также и мнѣ онъ поднесъ елегію, узнавъ о кончинѣ отца моего. Сочиненный мною тогда «Каминъ» былъ у него напечатанъ и очень исправно. Такъ какъ и пѣсенка, посвященная мною женѣ моей, которую онъ тиснулъ на атласѣ, и та уменя цѣла. Сіи двѣ піесы означаютъ въ высшей степени его ко мнѣ усердіе; ибо онъ, кромѣ собственныхъ своихъ стиховъ, ничего не любилъ печатать чужого на станкахъ своихъ; онъ на типографію свою не жалѣлъ никакихъ расходовъ, и это составляло главную его издержку, а стихи единственное его занятіе. Никогда не бжжалъ въ города, и все жиль въ своей Рузаевкѣ, которая заслуживала вниманіе отдѣлкой и красивостью своей въ лѣтнее время. Этотъ человѣкъ столько меня полюбилъ, и такъ обладился со мной просто, откровенно, что мнѣ грѣшно было бы и по смерти его не быть къ памяти его признательнымъ. Я часто и нынѣ любуюсь на весьма сходный гипсовый слѣпокъ его лица и фигуры въ медальонѣ, гдѣ онъ очень живо изображенъ, и думаю, будто вижу его еще передъ собой, со всѣми его восторгами и въ піитическомъ изступленіи. Начавъ съ нимъ знакомство изъ однаго любопытства, какъ сказано выше, я гораздо прочнѣе и дружественно послѣ него свелѣ оное съ женой его и семействомъ; онъ оставилъ послѣ себя человѣкъ девять дѣтей обоего пола. Вдова его, Александра Петровна, урож-

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

213

денная Озерова, женщина совсемъ другихъ склонностей и характера: тверда, благоразумна, осторожна; она соединяла съ самымъ хорошимъ смысломъ пріятныя краски городскаго общежитія, живала и въ Петербургѣ, и въ Москвѣ, любила людей, особенно привязавшись къ кому либо дружествомъ, сохраняла всѣ малѣйшія отношенія съ разборчивостью прямо примѣрной въ наше время. Мать моя въ старости и я до нынѣ обязаны бывали ей многократно разными пріятными услугами, которые грѣхъ забыть. Такъ, на примѣрѣ, однажды она замѣти, что дочери мои учатся играть на старинныхъ клавикордахъ, по тому что я не имѣлъ средствъ скоро собраться купить хорошихъ, купила будто для своихъ дочерей прекрасное фортепіано и, подъ предлогомъ, что до зимы ей нельзя будетъ перевезти ихъ въ Пензенскую деревню, просила насъ взять ихъ къ себѣ и продержать до тѣхъ поръ, какъ она за ними пришлетъ. Этому прошло уже близъ 20 лѣтъ, она не поминала объ нихъ, и инструментъ обратился въ мою собственность. Можно всякому подарить, но съ такой пѣжностью едва ли дано всѣмъ одолжать другого. Все ея обращеніе съ нашимъ домомъ прекрасно, заочно всегда къ намъ пишешь, бываетъ ли сама въ Москвѣ, всегда постить и раздѣлить съ нами время дома въ деревни строгая хозяйка и мастерица своего дѣла, въ городѣ не скряга, напротивъ щедра и расточительна. Я признаюсь, что мало женщинъ знаю такихъ, о коихъ обязанъ бы я былъ говорить съ такимъ чувствомъ усердія и признательности, какъ объ ней. Изъ всего ея семейства, сынъ ея старшій, лучшій мой пріятель, и знакомство мое съ нимъ обратилось въ дружескую связь, которая, думаю, никогда не разорвется; я и прочихъ дѣтей ея июбю, но не такъ коротко съ ними сошелся, какъ съ Юріемъ Николаевичемъ. Когда вспомнишь подобныя отношенія въ жизни, твердыя, постоянныя, основанныя на чемъ-то правственномъ а не воздушномъ, то не хотя, о нихъ до го заговоришься: такъ и я пространно побесѣдовалъ о Струйскихъ, находя въ этомъ чистое, сердечное, удовольствіе. Что пріятіе простой искренней дружбы? Мнѣ случилось изъ одного побужденія благодарности, будучи свободнымъ по отставѣ моей изъ Владиміра, съѣздить, побывавъ въ моей Нижегородской

"См.: «Журналъ путешествія изъ Москвы въ Нижній 1813 года, Князя И М. Долгорукаго,» вапечатанный въ «Чтеніяхъ въ Императорскомъ Обществѣ Исторіи и Древностей Россійскихъ,» 1870 года, кн. 1, От II, стр. 58 — 60, и особо, О. Б.

214

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

деревни, къ ней въ Рузаевку со всѣмъ моимъ семействомъ. * Тамъ я недѣлю у нихъ прожилъ, по народному нарѣчью, какъ у Христа за пазухой. Сколько ихъ я обрадовалъ этимъ, столько самъ былъ доволенъ. Вошедши въ домъ и переступя порогъ, я съ слезами обнялъ Александру Петровну. Столько лѣтъ не бывши въ этомъ селеніи, съ какимъ удовольствіемъ нашелъ я все въ поко яхъ, все до последней бездѣлки, на томъ самомъ мѣстѣ, на котором что стояло при покойномъ. Казалось, никто послѣ него тутъ не шевелился. Казалось, я вчера только выѣхалъ оттуда. Это такъ живо мнѣ напомнило не Струйскаго одного, но время тогдашнее, мою молодость, блаженный въкъ Екатерины: словомъ, отъ всѣхъ ощущеній, кои вкрались мгновенно въ мою душу, брызнули у меня слезы, и я долго не могъ спокойно вступить съ домашними въ посторонній разговоръ. Такія минуты глубоко врѣзываются въ умъ и сердце.

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

215

## АВГУСТЪ.

### СЕН-ПРИ.

1. St.-Priest, мужъ богатой Княжны Голицыной, Французъ, служащій нынѣ въ Россіи Губернаторомъ въ Херсонѣ. Я ознакомился съ нимъ въ Одессѣ, гдѣ онъ былъ Президентомъ Коммерческаго Трибунала, когда я тамъ путешествовалъ. Тамъ я раздѣлилъ съ нимъ нѣ сколько дней пезабвенныхъ по опасностямъ, которыми тотъ край былъ тогда угрожаемъ. Россія была въ войнѣ съ Франціей и Портой, торговля Одесская имѣла самый жалкій видъ. Ришелье, Главный Начальникъ Порта, отлучился на нѣ сколько дней осмотрѣть береговые посты. Сен-При принялъ правленіе, и вдругъ получилъ извѣстіе, что Турецкій флотъ въ виду Севастополя: не мудрено было въ Одессѣ ожидать тревоги и бомбардировки. Сен-При ночью прислалъ мнѣ о семъ записку, прося безъ чиновъ удалиться вмѣстѣ съ нимъ, въ случаѣ волненія, въ приморскій его хуторъ. Покушеніе Турокъ не состоялось, они возвратились, не достигая Одессы. Страхъ жителей и нашъ ми новался, но я не забуду ни того дня, въ которой я ожидалъ въ Одессѣ суматохи, не зная, чѣмъ она кончится и что съ нами будетъ, ни доброхотной услуги Сен-При, который ст. такою поспѣшностью увѣдомилъ меня о предстоящей опасности. Записка его о семъ хранится до сихъ поръ въ моемъ «Путешествіи;» мы съ нимъ прожили съ недѣлю, какъ самые искренніе пріятели, нѣ сколько времени потомъ и заочно переписывались. Я нѣ которыя его комиссіи исправлялъ внутри Россіи, онъ мои въ Одессѣ; но какъ время все изглаживаетъ, то, мало по малу, и знакомство наше кончилось такъ, что мы теперь уже никакаго сношенія между собой не имѣемъ. Но долго, долго, не забуду ни Одессы, ни Турецкаго флота. ни пріязни Графа Сен-При, который на память написалъ мнѣ въ мой альбомъ нѣ сколько прекрасныхъ стишковъ своей руки. Я ихъ часто перечитываю; ибо что можетъ быть пріятнѣе, какъ воспоминаніе тѣхъ краткихъ минутъ жизни, которые мы проводили нѣ когда съ удовольствіемъ непринужденнымъ? Таковы были всѣ мои свиданія съ этимъ умнымъ и достойнымъ иностранцемъ.

* См.: «Путешествіе въ Одессу и Кіевъ въ 1810-мъ году, Князя И. М. Долгорукаго», напечатанное въ «Чтеньяхъ въ Императорскомъ Обществѣ Исторіи и Древнейстей Россійскихъ»,» 1869 г., кн., 3, Отд. II, стр. 171—173, и особо. О. Б.

216

КАПИЩЕ МОЕГО ТЕРДЦА.

НЕЛИДОВТЬ.

2. Василій Цванович, Сенатор. При восшествіи Навла, учреждена Главная Соляная Контора въ Москвѣ, въ которую онъ опредѣленъ Главнымъ Директоромъ, а я—старшимъ членомъ. Это начало нашего знакомства. Нелидовъ былъ человѣкъ умный, дѣловой и доѣкоторой степени прямо Государственный, что называютъ Французы «homme d'Etat,» но онъ нестерпимой былъ надменности, заносился высоко, много о себѣ думалъ, и мало о всѣхъ прочихъ. И такъ мы не могли долго быть между собой въ добромъ согласіи; однако же я, уважая его умъ и познанія въ камеральныхъ дѣлахъ (finances), всячески принаравливался къ его характеру и старался быть съ нимъ въ хорошемъ отношении, что и удавалось мнѣ, доколѣ господствующая страсть его не приводилась ни чѣмъ въ волненіе, но тогда исчезла всякая пристойность, и мы принуждены были ссориться. Такъ, на примѣрѣ, приведу здѣсь опытъ его властолюбія надо мной въ слѣдующемъ происшествіи: Приходилъ ерокъ откуну Крымскихъ солей, вызвали желающие. Являются двое: Калугинъ, старый откупщикъ, и новый охотникъ, Жидъ Перетцъ, больше никого. Калугинъ бывалъ близокъ къ Князю Зубову иѣкогда, и сохранилъ покровительство Безбородки, а Перетцъ дѣйствовалъ силой и капиталомъ Кутайсова, новоявленнаго двороваго чудотворца. Безбородко писалъ къ Нелидову, и просилъ за Кулагина, а Кутайсовъ за Жида, который представлялъ его лицо, а ко мнѣ, писалъ одинъ Безбородко, совѣтѣ мена не знавши. Я снесся съ Нелидовымъ, отобралъ его мысли. Онъ коварно объявилъ мнѣ, что пусть торгуются оба, и Калугинъ и Перетцъ. Такъ и надлежаю, но ни слова мнѣ не сказалъ о Кутайсова перепискѣ, и между тѣмъ началъ действовать такъ, чтобъ Калугина отъ торга оттереть. Я, понявъ его за мысли, остерегся, требовалъ, чтобъ къ торговѣ донущены были оба, и подалъ голосъ, которымъ, вопреки опредѣленію, на большинствѣ голосовъ основанному, доказывалъ права Калугина на соревнование съ Перетцомъ, и разстроивалъ планъ Нелидова, не знавъ еще, что онъ поступаетъ такимъ образомъ отъ того, что ‘прошень Кутайсовымъ, который тогда уже былъ сильнѣе Безбородки у Двора, да и пуще всего оскорблялся Нелидовъ гѣмъ, что Безбородко не удовлетворился письмомъ однимъ кн. нему, а удостоилъ онаго и меня, слѣдовательно, полагать, что я пользуюсь иѣкоторой противоборствующей силой въ Конторѣ. Это соображеніе

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

217

со многими покровителями моими, сильными у Двора; ибо въ опредѣленіи Соляной Конторы, подписанномъ, кромѣ меня, всѣми семью членами, послѣ рѣшительной отдачи Крымскихъ озеръ исключительно Перетцу, вопреки всѣмъ выгодамъ казеннымъ, страха ради Кутайсова, разсуждаемо было о голосѣ моемъ и, съ отступлениемъ отъ юридическаго порядка, опредѣлено представить Высшему Начальству, т. е., Сенату, что я подалъ голосъ отъ гордости, и не покоряюсь законной власти; словомъ, вошли въ такой разборъ моральный всего меня, который ни мало не принадлежалъ къ дѣлу. Вотъ поступокъ противъ меня Нелидова. Могъ ли я послѣ оного быть съ нимъ въ согласіи? Однако, всегда отдамъ ему справедливость, что онъ умѣлъ дѣло дѣлать, умѣлъ соображать, учреждать и приводить ввѣренную ему часть финансовъ въ порядокъ. Кромѣ означеннаго случая, мы съ нимъ были очень хорошо знакомы: тутъ занграло оскорбленное самолюбіе, и онъ на минуту сдѣлался моимъ злодѣмъ самымъ низкимъ образомъ. По счастію, его мнѣ не повредило, и я откровенно скажу, что, впрочемъ, пріятнѣе было имѣть дѣло съ нимъ, нежели съ Мясоѣдовымъ. Сей смѣнилъ его по какой-то придворной намуткѣ, а послѣ, когда Нелидовъ опять поправился и попалъ въ Сенаторы, то Павлу разсудилось посадить его членомъ въ ту же Соляную Контору, которой онъ былъ недавно Директоромъ. Странное опредѣление! Но кто смѣлъ противиться Павлову Указу? И такъ Нелидовъ, будучи Сенаторъ, поравнялся правами со мной въ Конторѣ, и мы оба имѣли одинъ ровный голосъ. Тутъ открылась несносная оппозиція противъ Мясоѣдова, я и Нелидовъ во всемъ ему противорѣчили, партія наша была спольнѣе, тому приходило отъ насъ тяжело. Онъ поскакалъ въ Нитеръ это передѣлывать. Дождавшись тамъ восшествія Александра, на другой же день выходилъ Указъ, по которому Нелидовъ высаженъ изъ Конторы, и остался только Сенаторъ. Окончивъ мою съ нимъ службу, я остался хорошимъ его знакомымъ, и умѣлъ простить злю, которое онъ готовъ былъ мнѣ сдѣлать, по тому что я видѣлъ, что оно происходило не отъ злобнаго характера, а отъ излишняго самолюбія, которымъ онъ не могъ овладѣть, и предался его недостойному побужденію. Во всѣхъ другихъ случаяхъ онъ оказывалъ мнѣ особенное уваженіе, и заслужилъ совершенное мое почтеніе, какъ чеювѣкъ умной и прямо опытный гражданскій чиновникъ.

28

218

КАПИЦЕ МОЕГО СЕРДА.

ВОЛКОНСКОЙ.

3. Князь Григорий Семеновичъ. Старецъ почтенный, бывший военникъ пачальникъ Оренбургскихъ странь. Онъ былъ всегда ко мнѣ сеніемъ милостивъ: доказательствомъ его хорошаго расположенія стужать многія письма его ко мнѣ, въ разное время писанныя. Онъ особенно читалъ и уважалъ мать мою, помня всегда, что онъ въ малолѣстѣ воспитывался въ домѣ дѣда моего, Барона Строганова, и съ матушкой вмѣстѣ обучался по Французски у одного учительа. Страничъ будучи характера, онъ прославился въ публикахъ многими проказами, которые сдѣлали его настоящимъ чудакомъ. Все это не освобождаетъ меня отъ той благодарности, на которую онъ пріобрѣлъ полное право своимъ благосклоненнымъ со мной общениямъ. Онъ видажлы, отправляя курьера въ Питеръ изъ Азіи, подписалъ ко мнѣ сънимъ въ подарокъ прекратилъ тамошній тупнѣ. Профѣкшая черезъ Волю, исмерѣ ко Двору, любилъ остававаться у меня въ домѣ иногда по цѣлымъ суткамъ, и довольствовался самымъ простымъ угощеніемъ; всякий годъ имѣлъ обыкновеніе писать ко мнѣ два раза, въ Святки и въ Святую Невѣ. П.ляя съ обѣми сими празднаками, подписывалъ нѣско-ко почтительныхъ ишныхъ привѣтствій престарѣлой моей матери. Тропуѣ будучи такими поступками, я написалъ къ ней посвятѣе въ стихахъ, напечатанное въ монгъ книгахъ. Онъ до чрезвычайности былъ обольщенъ спимъ монимъ приношеніемъ, и, въ знакъ благодарности, подписалъ мнѣ очень похожій съ себя портретъ, писанный въ Вѣнѣ отчипнымъ живописцемъ. Я его храню во сцѣ поръ у себя, на виду въ кабинетѣ. Всего страннѣе то, что, будучи такі изъ обласкай, я не имѣлъ ни случая, ни удовѣство, соптѣться не только безло, ниже шапочнымъ знакомствомъ съ кѣмъ изъ его семейства, напротивъ жена его и дѣти очень сухо и коголо меня всегда встрѣчали.

ЯГОВЛЕВА.

4. Катерина Невропа, супруга бывшаго Орловскаго Губернатора. Их съ кѣмъ я такъ не обманулся въ самомъ себѣ, какъ съ ней при первой встрѣчѣ. Профѣкшая два раза Орелъ, я такъ много тамъ объ ней паслѣшался, что получить любопытство ее узвать, и чуть было дорого за него не заплатилъ. Судя по лѣтамъ моимъ, кошлѣ мнѣ слишкомъ 50, казалось мнѣ, что я никакой

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

219

женщины уже бояться не долженъ, и въ этомъ увѣршеніе слишкомъ дерзновенномъ я искалъ ее видѣть, чтобъ узнать, правильно ли она пріобрѣла тотъ восторгъ, съ которымъ говорили мнѣ многіе извѣстные люди отличнаго вкуса, образованія и съ тонкимъ разборомъ о пріятныхъ качествахъ ума ея и сердца. Это все закажло во мнѣ желаніе самому оцѣнить ее, а встрѣтился съ ней печально въ одномъ знакомомъ домѣ, въ день гулянья, на улицѣ, на которой лозява жили. Тутъ, пока гости, въ окошкахъ сидя, глядѣли на кареты и дрожки, я имѣлъ время ознакомиться съ ним. Вниманіе, оказанное мнѣ отъ нея въ такое разсѣянное время гульбою, расположило меня въ ея пользу. Съ полной благопадежностью на мои годы, я поѣхалъ къ ней, и какъ мужъ ея нанялъ квартиру такъ близко отъ меня, что я могъ безтруда и пѣшкомъ иногда къ имѣ завернуть, то я, повадился очень часто посѣщать ее. Видѣться съ ней вошлю для меня въ такую пріятную привычку, что я наконецъ каждой день пользовался этимъ удовольствіемъ, и нечувствительно такъ къ ней пристрастился, что скучать вездѣ, кромѣ ея общества. Этого для печка было все мало. Долго живши безъ восторговъ, къ комь я сродень, я искалъ взаимности въ такихъ, конъ зараждаются въ самомъ сердцѣ, а не въ головѣ составляются отъ минутной фантазіи. Когда я не могъ ее видѣть, я къ ней писывалъ утреннія летучія заниски. И получалъ всегда заманчивые отвѣты; наконецъ я ее прозвалъ вошебницей. Подлинно я ничего не видывалъ очаровательнѣе ея взора и всего обращенія съ нашимъ поломъ: она имѣла даръ писывать, и ей стоило только захотѣть чьего либо знакомства, чтобъ тотъ, побывавши разъ и два, началъ безпрестанно къ ней вѣдить. Прирастіе мое дошлю до того, что я находилъ большое сколство между ею и покойной женой моей, и отъ того я еще болѣе и болѣе восхищался ею. Съ тѣхъ поръ полно на себя надѣявся: я увидѣлъ ясно, что ни въ какія лѣта чѣнокъ ручаться за сердце свое не можетъ, когда встрѣтилъ предсѣдъ, способнѣй его пошевелить; но подобные огни обманчивы и не долго горѣть. Аховѣва была соблазнительна, но холодна и любить че умѣла: один глаза ея безъ сердца не могли долго вѣдѣть мною, что и сучислось и о чемъ я ни мало не сожалѣю, безпрестанно бывала и у нея, или съ нею въ другихъ мѣстахъ, я выучивалъ ея свойства, и видѣлъ одно уточненное кокетство. Гдѣ есть искуство тамъ тщетно искать чувства: пріязни пекренной я не памѣлъ, пристрастіе мое исчезло. Скоро перемѣши вшартеру, она стала жить далѣе

220

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

отъ насъ; болѣзни мои, коимъ движеніе становилось противно, отучили меня отъ частыхъ посѣщеній. Меньше говоря съ ней, а холоднѣе размышляя объ ней же, я остался при одномъ хорошемъ съ ней знакомствѣ, которое, думаю, не прекратится никогда, но отъ котораго мнѣ уже опасаться будетъ нечего. Всегда отдамъ ей ту справедливость, о которой наслышался отъ многихъ еще не знавши ее, что она удивительное имѣетъ мастерство обольщать, но, узнавши въ обращеніи съ ней, какъ далеко можетъ заблуждаться умъ, когда сердце способно воспаменяться, я могъ предвидѣть, что Г-жа Яковлева еще не послѣднее было звено въ кольцѣ моего бытія сердечнаго.

## БАРСОВЪ.

5. Антонъ Алексѣевичъ, Университетской Профессоръ, умной и достойной человѣкъ, искусной въ риторствѣ и изящной словесности. Я у него обучался слогу и поэзіи, и выслушалъ полной курсъ его лекцій. Онъ оказывалъ ко мнѣ особенное внимание, къ которому я былъ до конца жизни его признательенъ, да и за гробомъ его чту обязанностью воспоминать его попеченія съ похвалой. Я ему одолженъ первыми опытами моего пера: онъ съ отличной благосклонностью выпрямлялъ переводъ мой съ одной Фрарцузской комедіи, и не только въ классѣ, но и вѣго, въ домашнихъ своихъ бесѣдахъ, лавалъ мнѣ полезныя наставленія. Когда по его Факультету назначены были диссертаціи на Латинскомъ языкѣ, онъ присудилъ мнѣ дать установленную въ играціе медаль серебряную, которой я болѣе былъ обязанъ его снисхожденію, нежели достоинству моего сочиненія. Такихъ мужей, каковъ былъ Г-нъ Барсовъ, во всякомъ царствѣ и вѣкѣ не много, и онъ въ сословіи ученыхъ былъ отлично уважаемъ.

## ПЛАТОНЪ.

6. Сегодня праздникъ въ Виенаніи; тамъ гробъ Платона. Перес ourselves мысленно туда, и вспомнимъ сего великаго Святителя.

Платонъ, Митрополитъ Московской, геній Россійскаго духовенства; Перковъ до го его не забудетъ, а Россія вѣчно восхвалятся его риторскимъ искусствомъ. Я долго имѣлъ несчастіе худо слыть въ его разумѣ: разстояніе между имъ и мной такъ было далеко, что я никогда не смѣлъ съ нимъ знакомиться; бывалъ у

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

221

него иногда, но рѣдко хорошо принять; онъ уважалъ, однако,
моихъ родителей, посѣщалъ ихъ и, въ доказательство его приязни,
мы до нынѣ имѣемъ, по милости его, домоную церковь, которую
онъ далъ батюшкѣ. Какъ-то найдя въ сочиненіяхъ моихъ, а имен-
но: въ «Посланіи къ Пвейцару,» слѣдующій стихъ:

«(Скажи) попамъ, что и безъ нихъ спастись одинъ умѣю,»

онъ не понялъ порядочно моей идеи, вообразилъ что я атеистъ,
и сталъ меня такимъ оглашать въ кругу своихъ приятелей. Буду-
чи со многими духовными лицами хорошо знакомъ, я скоро о
томъ узналъ и, посредствомъ ихъ, кое какъ вразумилъ его въ
истинномъ смыслѣ моей идеи. Потомъ, будучи Губернаторомъ въ
Володимерѣ и въ сосѣдствѣ съ его Вибанской пустыней, въ ко-
торой онъ уже склонялся къ закату днейъ своихъ, я возымѣлъ
смѣлость, раза два въ годъ объѣжная Губернію, посѣщать его, и
добился того, что онъ удостоилъ меня откровенной своей бесѣды:
много я услышалъ изъ устъ его назидательныхъ истинъ, коихъ не
забуду. Я ему поднесъ, въ библіотеку его. «Жизнь Фенеона,» по
Французскі, и онъ благодарилъ меня самымъ ласковымъ письмомъ,
показывалъ мнѣ свои школьныя заведенія и церковныя строенія.
Бывая у него въ Вибаніи, я забывалъ, что я у пастыря, и думалъ,
что меня принимать философъ. Жизнь его подъ конецъ была
самая простая, тихая, натуральная. Дошлю до него однажды, что
я, увидя заготовленной для него гробъ, рядомъ съ старой гроб-
ницей, въ которой нѣ когда схороненъ былъ Сергій, сказалъ въ
невольномъ восторгѣ: «Придетъ время, что будутъ на семъ мѣстѣ
поклоняться Платону,» онъ посмѣялся моему восхищенію, но оно
принесло желаемой плодъ, и съ тѣхъ поръ Платонъ уже не гля-
дѣлъ на меня, какъ на ругателя Вѣры, а, удостовѣрясь въ моемъ
чувствѣ по Христіянству, бесѣдовалъ со мной о разныхъ предметахъ
съ свободою непринужденною. Сей великій мужъ скончался.
въ самую лютую годину нашего времени и мало былъ оплаканъ;
ибо слезъ не доставало послѣ разоренія Москвы въ зѣницахъ
разсѣянныхъ и уничтоженныхъ чадъ ея. Въ это смутное еще вре-
мя я дерзнулъ написать стихи на смерть его, кои налечатаны
были послѣ въ моихъ книгахъ, а тогда особымъ экземпляромъ
разосланы во всю Россию при Московскихъ газетахъ. Говоря о
семъ Іерархѣ, я ничѣмь лучше кончить не могу моего панегирика,

222

КАПИЩЕ МОКГО СЕРДЦА.

какъ повторить здѣсь паки и паки съ благоговѣніемъ и жа-
лостью печальную мою на гробѣ его Сентенцію:

«Соборъ Владыкъ великъ, но, ахъ, Платона нѣтъ!!!

ПУШКИНЪ.

7. Графъ Аполлосъ Аполлосовичъ, Камергеръ, человѣкъ при-
дворной. Онъ составлялъ члена Павловскаго театральнаго обще-
ства, и по тому мы съ нимъ были хорошо знакомы, часто разы-
грывали вмѣстѣ разныя роли безпрестанно, по нѣскольку не-
дѣль, живали въ одномъ мѣстѣ, однимъ и тѣмѣ же кумирамъ по-
кланялись. Все, что въ то время было мнѣ знакомо, имѣетъ пра-
во на всегдашнее мое воспоминаніе, такъ и этотъ Пушкинъ, ко-
тораго давно я пережилъ. Онъ рожденъ былъ для научъ, и, упраж-
няясь въ натуральныхъ изысканіяхъ въ Грузіи и горахъ ей, со-
предѣльныхъ, нашелъ конецъ свой тамъ, гдѣ ожидалъ ученой сла-
вы; лучше бы по моему продолькать играть комедіи и, можетъ быть
онъ еще в теперь наслаждался бы физическими благами; за то
онъ не бонтся уже такъ, какъ я, каменной болѣзни, и не преданъ
Докторами въ аренду лихимъ аптекарямъ. Нѣтъ худа безъ добра.
Худо умереть рано, а иногда и того хуже жить запоздавши.

ЛОБАНОВЪ.

8. Князь Лмитрій Ивановичъ. Я съ нимъ служилъ въ од-
номъ полку и въ Семеновскомъ, и долго были въ однихъ чинахъ,
стояли рядомъ въ спискахъ, но потомъ онъ скоро вышелъ въ ар-
мію, имѣть с.лучай отличиться храбростью, наконецъ сдѣлался Ге-
нералъ-Апшепъ, Андреевской Кавaler и Генералъ-Прокуроръ,
чѣмъ и теперь служить. Я съ нимъ никогда не былъ знакомъ, а
нынѣ почитаю его врагомъ своимъ и, кромѣ презрѣнія, ничего ему
оказывать не могу. Вотъ тому причина: Въ самой тотъ годъ, ког-
да Государь отставилъ меня, и набѣгъ Французовъ скоро потомъ
нанесъ тяжкія напасти всей Москвыѣ, Князь Лобановъ формиро-
валъ полки во Владимірской Губерніи. Государь изволилъ при-
быть въ Москву одинъ и, за большимъ столомъ съ Сенатомъ и
первыми чинами, разговорясь о Владимірѣ съ Княземъ Лобано-
вымъ, спрашивалъ о тамошнихъ обстоятельствахъ. Князь Лоба-
новъ чернилъ меня всячески и, не смотря на Русскую благород-

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

223

ную нашихъ предковъ пословицу: «Лежачаго не бьютъ,» раздра-
жалъ противъ меня Государя, и такъ уже оказавшаго мнѣ пол-
ное негодованіе. Спрашивается: такой поступокъ Князя Лобанова,
который, впрочемъ, ни меня, ни дѣлъ моихъ, не зналъ, соотвѣт-
ствуетъ ли правдивому и высокому характеру? Я о семъ въ тотъ
же день узналъ, и съ тѣхъ поръ одинъ видъ Лобанова есть уже
для меня самой непріятной предметъ.

КЛАССОНЪ.

9. Иванъ Николаевичъ, иностраннаго племени Россійской
уроженецъ. Я его началъ знать будучи еще мальчикомъ, когда
уже онъ служилъ при родномъ дядѣ моемъ, Ржевскомъ, старшимъ
Адъютантомъ. Онъ часто посѣщалъ нашъ домъ, по смерти дяди
остался домоправителемъ вдовы его, а моей родной тетки, и вы-
шелъ въ отставку Майоромъ. Скончалась и тетушка. Тогда онъ
переѣхалъ къ намъ, и такъ полюбилъ наше семейство, что въ
немъ остался на всегда. Онъ еще и теперь живъ, и вотъ уже 30
летъ, какъ не разстается съ нами. Человѣкъ отмѣнно къ намъ
привязанной, сердца пайдобрѣйшаго, честности неповреждаемой
никакими искушеніями; теперь онъ составляетъ всю почти мою
домашнюю бесѣду: онъ во всѣхъ нашихъ событияхъ первой и бли-
жайшій участникъ; услугъ его, оказанныхъ дому, пересчитать не
возможно; всегда готовъ трудами своими всякое порученіе испол-
нить. Мы съ нимъ часто политикуемъ и состязаемся о Прави-
тельствѣ, коммерціи и законѣ, и часто ни въ чемъ не соглашаемъ
ся, но это не мѣшаетъ мнѣ его, а ему меня, любить, по тому что
мы, хотя розно видимъ вещи, но всегда ощущаемъ одни и тѣ же
чувствованія терпимости, кротости и добра, а сего довольно для
мирнаго сожитія людей между собою. Дай Богъ, чтобъ это такъ
продлилось до послѣднихъ нашихъ дней, чего я и надѣюсь не-
сомнѣнно. Я упоминалъ о немъ въ нѣкоторыхъ моихъ стихотвор-
ныхъ посланіяхъ, есть даже въ печати одно и на его имя, на счетъ
Французской поварни, писанное тогда, какъ мы оба еще любили
угождать чреву. И такъ публика, читавшая мои книги, знаетъ, что
подъ именемъ Классона разумѣется хорошій мой пріятель.

БЕРХМАНЪ.

10. День, начавшійся нѣкогда сильнымъ страхомъ и, по ми-
лости Божіей, увѣнчанный полнымъ торжествомъ радости; ибо въ
свой жена моя родила близницевъ, Дмитрія и Рафаила.

224

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

Берхманъ славной своего времени акушеръ и при томъ врачъ некорыстолюбивый, рѣдкое достоинство въ этомъ родѣ людей, онъ до глубой старости исправлялъ повинальное искусство. Во время трудныхъ родовъ первой жены моей, когда она пропозвела на свѣтъ двухъ мальчиковъ, Andrія и Рафаила, Берхманъ былъ къ намъ призванъ. и особеннымъ его раченіемъ жена моя спаслась отъ угрожавшей ей опасности: онъ вынулъ обоихъ младенцевъ, сохранилъ и ихъ и мать. Съ тѣхъ поръ такъ полюбилъ насъ, что даже безъ всякой въ немъ нужды бывалъ при всѣхъ родахъ жены моей и никогда не хотѣлъ взять ничего деньгами, довольствовался самыми ничтожными подарками, кои назначалъ самъ, какъ то: жилетъ, иногда простую косынку. Я никогда его не забуду, не только какъ врача, оказавшаго намъ самую важную услугу и въ такое время, когда она бываетъ столь необходима, но какъ человѣка рѣдакаго въ добротѣ сердца и виниманіи къ страждущему человѣчству. Подобные люди насылаются въ дома наши благольстью самаго Провидѣнья, и миожество женъ, миожество чадъ, должны вѣчно помнить ямя старика Берхмана.

ПОЛИТКОВСКОЙ.

11. День, въ которой родилась дочь моя, Антонина, и въ которой тотъ, о комъ говорить намъ репѣ, былъ всѣхъ нужнѣе для благополучія сего событія, при столь нездоровой женщинѣ, кавова была жена моя.

Федоръ Гарасимовичъ, искусной Докторъ, съ которымъ я обучался вмѣстѣ въ Университетѣ: мы оба слушали лекціи физическія у Роста, и тутъ нознакомились. Вышедши изъ Университета, мы на долгое время разстались, онъ поѣхалъ въ Парижъ доучиваться тамъ Медицинѣ, и приѣхалъ оттуда въ Россию съ большими познаніями. При первомъ нашемъ свиданіи мы встрѣтились какъ старые пріятели: это было для меня очень выгодно по тому, что батюшка становился уже недуженъ и, лишась Доктора Пегеляу, совсемъ не зналъ, за кого приняться. Я убѣдилъ его ввѣриться Политковскому, и онъ много ему помогъ, поддерживалъ его съ большимъ искусствомъ и сохранилъ дни его до опредѣленнаго Провидѣніемъ времени. Что же можетъ сдѣлать больше врачъ искусствѣйшій? Натуры законъ извѣстень, его никто не избѣжить. Политковской, врачуя весь нашъ домъ, сдѣлался нашимъ другомъ, и до самой смерти своей посѣщалъ насъ и освобождалъ отъ вре-

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

225

мянныхъ немощей, съ прилежаніемъ и усердіемъ дѣлая свое дѣло.
Подъ конецъ жизни своей онъ самъ впалъ въ слабость, столь
естественную нашему народу, сталъ пить, и это ускорило его
кончину. Онъ имѣлъ обширныя познанія, былъ уменъ отъ при-
роды, характера веселаго, чувствителенъ до слезливости, когда
что трогало его душу. Жена моя долго была на рукахъ его, ро-
жала при немъ пѣсколько разъ, и во всѣ ея кровохарканія онъ
ей всячески помогалъ; часто, когда дѣло шло худо, онъ плакалъ
надъ лето, и черезвычайно былъ къ ней привязанъ. Я никогда
не за буду его усердія, доброхотства и услугъ, оказанныхъ на-
шему дому. Миръ праху его! Ежели онъ и имѣлъ слабости, то, въ
замѣну, приносимая имъ польза страждущему человѣчеству заступ-
ить его у Престола Божія, паче многихъ жертвъ и туковъ на-
божныхъ тупеядцевъ.

ДЕХОВОЙ.

12. Семенъ Семеновичъ. Тайной Совѣтникъ, человѣкъ, съ ко-
торымъ я не только не знакомъ, но мало зналъ и по службѣ, да
и встрѣтя, нынѣ едва узнаю его въ лицо. Съ нимъ меня поста-
вилъ въ отношеніе, и самое короткое, заочно, другъ мой, а его
хорошій пріятель, Киріякъ (см. лит. К.): онъ, при смерти своей,
назначилъ Леховова своимъ душеприкащикомъ. Когда тотъ скон-
чался, этотъ, собравши, по его приказанію, всю мою съ нимъ пере-
писку, возвратилъ оную ко мнѣ, и симъ началась новая между
нами; потомъ жена моя покойная перевела на имя Леховова до-
вѣренность, данную Киріяку, на полученіе и пересылку къ ней
Царскаго пенсіона, состоящаго въ 300 р. Всѣ порученія, какія мы
возлагали на Киріяка, обращались къ Леховову, и онъ охотно
ихъ исполнялъ. По кончинѣ жены моей связь наша разорвалась,
дѣлъ у меня до него и съ нимъ никакихъ уже не было: нѣ-
сколько писемъ его остались одни свидѣтельствомъ нашего заоч-
наго знакомства и тѣхъ услугъ, конъ Г-нъ Леховой, въ память дру-
га своего, рачительно мнѣ оказывать старался, и за которыя обя-
занъ я ему своей признательностію.

ШАХОВСКОЙ.

13. Князь Николай Григорьевичъ, человѣкъ низкой, трусоватой, которой весь свой вѣкъ посвятилъ на то, чтобъ устроить изъ людей своихъ труппу актеровъ и, ею забавляя Нижегородскую

29

226

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

блику, составить себѣ доходъ. Выпустя въ свѣтъ мою оперу: «Лю-
бовное волшебство,» я не смылъ и заикнуться ни въ которой
столицѣ о томъ, чтобъ ее сыграшь: она того не стоила, а, требуя
больших издержекъ, конечно, обратилась бы въ накладъ содер-
жателю театра. Но Князь Шаховской этого не устрашился, ку-
пилъ ее, она была напечатана, заставилъ своего капельмейстера
сдѣлать на нее музыку, нѣсколько сценъ выпустилъ, аріи иныя
уничтожилъ, словомъ, обрѣзалъ ее по своему вкусу, и въ такомь
видѣ началъ ее давать на Нижегородскомъ театрѣ. Къ счастью,
она понравилась тамъ, и навсегда попала въ его репертуаръ.
Вотъ уже лѣте 20, какъ она написана, и все ее играютъ раза два
зимой въ Нижнемъ, и одинъ разъ у Макарья, на ярмаркѣ. Мнѣ
случилось дважды быть тамъ, и я съ жадностью дождался объ
ней ачиши. При мнѣ ее представляли, я ее видѣлъ, самъ надъ
собой не могъ нахоитаться. Откуда мнѣ такая горячка пришła
въ голову? Публика ее любить, охотно смотрить и бьетъ въ ла-
доши. Князь Шаховской прислалъ мнѣ, въ первыхъ порахъ ея
появленія на сценѣ, раскрашенный, съ разными аттрибутами, би-
летъ, на которомъ написано было: «Билетъ для входа въ Ниже-
городской театръ вездѣ.» Я его получилъ въ Москвѣ, и выжидалѣ,
какъ воронъ крови, случая имъ воспользоватся. Наконецъ онъ
представился, я нанялъ домашнимъ своимъ ложу, а самъ, съ сво-
имъ билетомъ необыкновеннымъ, не платя ни гроша за входъ,
явился въ театръ. Мнѣ отвели кресла, на которыхъ я, сидя, любо-
вался на свое дитя, и чудился поминутно то актерамъ, то орке-
стру, то публикѣ, словомъ—посмѣшище. Это не мѣшаетъ мнѣ, од-
нако же, помнить о Князѣ Шаховскомъ, какъ объ отцѣ крестномъ
моего неуклюжаго ребенка, изъ котораго, по милости его, вышло
что то забавное въ правду. *

ВОЛКОНСКОЙ.

14. Князь Павелъ Михайловичъ, одинъ изъ богатыхъ Царе-
дворцевъ Екатеринина времени. Онъ служилъ Каммеръ-Юнкеромъ;
знакомство мое съ нимъ началось и кончилось на театрѣ, вѣ уве-
селительныхъ домахъ Наслѣдника Престола. Тамъ, игравши коме-

* См.: «Журналъ путешествій изъ Москвы въ Нижній, 1813 года, Кн. И. М. Дол-
горукаго,» напечатанный въ «Чтеніяхъ въ Императорскомъ Обществѣ Исторіі
и Древностей Россійскихъ,» 1870 г., кн. 1, Отд. II, стр. 91—94, и особы. О. Б.

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

227

дій вмѣстѣ, мы были близки въ отношеніяхъ; онъ памятенъ мнѣ
остался найболѣе по тому, что былъ мнѣ совмѣстникомъ, влюбил-
ся, какъ и я, да и прежде меня, въ дѣвицу Смирную, но супру-
гомъ ея сдѣлался я, не онъ. Съ тѣхъ поръ мы съ нимъ нигдѣ
не встрѣчались, а теперь уже его давно нѣтъ на свѣтѣ.

ЛЕВАНДА.

15. Протоіерей Кіевскаго Софійскаго Собора. Превосходной
вѣтія и знаменитейшій проповѣдникъ своего времени. Я такъ много
слыхалъ о немъ изъ дѣтства, такъ восхищенья былъ его пре-
диками, что нетерпѣливо желалъ имѣть случай видѣть его и бе-
сѣдовать съ нимъ. Обстоятельства мнѣ оной представили: я вѣ-
дилъ въ Кіевъ, и тамъ, въ 1810 году, ознакомился съ нимъ. Онъ
уже былъ старъ, но еще занимался учениемъ и проповѣдывалъ
сюво Божіе раза три. Я его посѣтилъ и бесѣдовалъ съ нимъ:
разговоръ его былъ пріятенъ, выраженіе плѣнительно, голосъ нѣ-
женъ. Его-то можно назвать: «мужъ сладкоглаголивый.» Онъ, какъ
философъ, принималъ насъ безъ чиновъ, въ маленькой своей
горницѣ, заваленъ книгами, журналами, рукописями и въ скром-
номъ подрясникѣ; подъ окошками его небольшой садъ, за кото-
рымъ онъ самъ присматривалъ; въ обращеніи простъ и благоду-
шенъ. Я съ отмѣною пріятностью воспользовался нѣсколькими
часами его досуговъ. Не удались мнѣ видѣть его въ служеніи,
но увѣренъ, что онъ сановитъ въ наружности, и благочестивъ въ
чувствахъ, дѣйствуя по званію своему передъ Престоломъ Господ-
нимъ. Онъ привлекъ единственно талантами своими на себя вни-
маніе Двора, всего своего Начальства и просвѣщенной публики.
Имя Леванды никогда не забудется въ Россиі. Во второе мое
путешествіе въ Кіевъ ** я уже его не засталъ, и поклонился съ бла-
гоговѣніемъ смертнымъ остаткамъ его, погребеннымъ въ томъ же
Софійскомъ Соборѣ, въ которомъ онъ столь долго и славно слу-
жилъ Богу живому предъ избраннымъ его народомъ; ибо Кіевъ, и
имянно сей Соборъ, есть мать всѣхъ церквей Россійскихъ. Между

* См.: «Путешествіе въ Одессу и Кіевъ 1810 года, Князя И. М. Долгору-
каго,» напечатанное въ «Чтеніяхъ въ Императорскомъ Обществѣ Исторіи и
Древностей Россійскихъ», 1870 г., кн. 1, Отд. II, стр. 279—280, и особо. О. Б.

** См.: «Путешествіе въ Кіевъ 1817 года, Князя И. М. Долгорукаго,»
вапечатанное въ «Чтеніяхъ» 1870 г., кн. 2, Отд. II, стр. 110, и особо. О. Б.

228

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

моими двумя путешествіями въ тамошній край, я удостоенъ былъ
заочно его вниманій. Онъ мнѣ нѣ сколько разъ писалъ, всѣ
письма его коротки, но сильны, и означаютъ высокую степень
его добротъ и дарованій: я ихъ старался сохранить со всякой
бережливостью. Онъ мнѣ присылалъ свои проповѣди, тѣ, кои
произнесъ послѣ нашего знакомства, и я о семъ знаменитомъ
учителѣ церковномъ никогда не забуду. Подобные служители
Вѣры еще весьма рѣдки въ отечествѣ нашемъ, и едва ли можно
кого сравнить въ ораторскомъ краснорѣчіи съ Левандой, какъ
изъ многихъ предшествовавшихъ ему, такъ и изъ современниковъ
его, найпаче же въ одинаковомъ съ нимъ состояніи, т. е., бѣ-
ломъ духовенствѣ.

## АВГУСТИНЪ.

16. Архіерей Московской. Охотно забывая грубое его со мной обращеніе въ разныхъ случаяхъ, доводившихъ меня имѣть съ нимъ дѣло, я съ признательностію храню въ памяти услугу, отъ него мнѣ оказанную, въ самое злосчастийшее время нашего Государства. Когда Наполеонъ покорилъ, сжегъ и разорилъ столицу нашу, Москву, и я, имѣя въ ней домъ, потерпѣлъ общіе со многими убытки, болѣе всего огорчило меня оскверненіе моей домовой церкви, которую имѣлъ я отъ родителей, какъ залогъ ихъ благословенія. Августинъ позволилъ мнѣ ее возобновить, далъ новой антиминсъ на мое имя, отобралъ тотъ, которой данъ былъ отцу моему, и хотя долго затруднялся оказать мнѣ это одоленіе, однако рѣшился удовлетворить моему желанію, и тѣмъ загладилъ всѣ прочіе худые со мной поступки, о которыхъ не хочу упоминать по тому, что они происходили болѣе отъ худого его образованія, недостатка общежитія, нежели отъ порочныхъ началъ сердца и разсудка.

## НЕЛЮБОВА.

17. Наталья Алексѣева, бѣдная дѣвушка, жившая въ нашемъ домѣ до самой кончины матери моей. Намѣреніе ея было эту дѣвушку пристроить въ какой ни будь Институтъ, дабы оттуда удобнѣе было совершить судьбу ея въ будущемъ, по сего не удались: нѣкоторые родственники наши дѣлали ей времечныя денежныя пособія, кои способствовали ей только поучиться кое чему въ приватныхъ пансіонахъ, и по нѣкоторомъ времени матушка изволила

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

229

взять ее къ себѣ, и при ней она проживала скромно въ нашемъ семействѣ. Она была дѣвушка умная, пріятная въ обществѣ, игрывала съ усилихомъ иѣкоторыя роли въ нашихъ домашнихъ эрѣлищахъ, и привыкла къ нашему дому такъ, что съ трудомъ вышла изъ него, о чемъ и я крайне сожалѣю, по тому что она, разставшись съ нами, надѣялась быть счастлива, вмѣсто того теперь терпить самую бѣдственную участь. Послѣ матушки она еще оставалась съ нами иѣздила вмѣстѣ въ Нижній на Макарьевскую ярмарку, сопровождая насъ всюду въ нашихъ путешествіяхъ, нигдѣ не была намъ въ тягость, напротивъ, услугами своими и разговаромъ, часто приносила пользу и помагала разсѣянію нашему своей природной веселостью. По странному стечению случаевъ, мы съ ней разстались безъ всякаго ея желанія и безъ рѣшительнаго нашего на то произвола. Сестра моя, пріѣхавши съ нами повидаться изъ Малороссіи, гдѣ жили родители Нелюбовой, изъ сожалѣнія ко мнѣ, но тому что, при недостаткахъ моихъ, тяжело было содержать эту барышню по прежнему, при моемъ большомъ и безъ того семействѣ, предложила Нелюбовойѣхать съ ней къ своимъ роднымъ въ Кіевъ. Мы ее отпустили, и она, хотя со слезами, но по разсудку рѣшилась оставить насъ, чувствуя, что иѣть причины отречьсяѣхать къ своимъ роднымъ, когда способъ на то готовъ. И такъ мы ее не хотя изъ дома нашего выпроводили. По несчастью, отецъ ея и мать жили розно и въ разныхъ городахъ; сестра ея старшая, будучи за достаточнымъ человѣкомъ замужемъ, оvdовѣла и не могла ей сдѣлать никакого вспоможенія, не имѣя сама по себѣ состоянія: другая сестра выплала замужъ за хвораго человѣка, котораго разбивѣ параличѣ, словомъ, бѣдная Нелюбова попала въ самую несчастную тарелку, изъ которой и я уже вытащить ее не могу. Все это произошло отъ прекраснаго побужденія сестры моей въ отношеніи къ моимъ пользамъ, но слишкомъ опрометчиво ею поступлено, а мы слишкомъ безразсудно на это склонились. Дѣю сдѣлано: поправить его трудно, и мнѣ очень этого жаль, по тому что я не могу освободить себя отъ обязанности, по изволенію матери моей, дѣлиться съ ней, по крайней мѣрѣ, моимъ благосостояніемъ, когда лучшаго доставить не въ силахъ, а теперь она бѣдствуетъ, и я помочь ей не могу. Когда мы дѣздили въ Кіевъ, она насъ встрѣтила въ Нѣжинѣ, и оттуда пріѣхжала съ нами вмѣстѣ къ сестрѣ. Тамъ осень мы прожили вмѣстѣ, и она новыя слезы пролила фонтаномъ, когда ей пришлось снова разставаться съ нами: она, къ несчастью, при-

230

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

гыкла въ нашемъ домъ къ жизни со всѣмъ не той, какую нашла
между своими семействами. Въ молодомъ возрастѣ такой переюмъ
приводить въ уныніе, и не всегда самой крѣпкой разсудокъ съ
чувствительнымъ сердцемъ сладить можетъ. Она ведетъ съ нами
переписку, но это слабая отрада. Мать ея спилась, отецъ держить
сераль, сестры безнадежныя ей опоры; и такъ она въ полномъ
смыслѣ слова несчастлива; а естьли бы мы ее съ сестрой не от-
пустили, то бы, конечно, она терпѣла меньше горя и всякаго не-
достатка. Есть люди, которые бываютъ жертвой обстоятельствъ
самымъ нечаяннымъ и непридуманнымъ образомъ. Такъ точно по-
страдала Нелюбова. Я не имѣлъ никакого къ ней пристрастія; ибо она
и непригожа, но часто, очень часто, тужу, что, испортивши участь
ея, потерялъ возможность ее поправить, и естьли бъ мнѣ встрѣ-
тился легкой способъ, возвратить ее въ домъ свой, то, конечно,
бы отъ онаго не отрекся, по крайней мѣрѣ, доставилѣ бы ей тог-
да естьли не выгодную партію, то самое пріятное общежитіе, ко-
торымъ она прежде пользовалась.

ДЕШАНЪ.

18. Deschamps, Французской службы Полковникъ, человѣкъ,
оказавшій мнѣ такой знакъ пріязни, какого, признаюсь, не отъ
всякаго своего ближняго въ отечествѣ моемъ могъ бы ожидать;
я пусть послѣ этого привязываются къ людямъ не по ихъ лич-
нымъ достоинствамъ, а по предубѣжденіямъ отчизны. На что намъ
отечество, естьли мы въ немъ не находимъ тѣхъ услугъ, какія
предлагаютъ намъ добрые чужеземцы? Этотъ Полковникъ взять
былъ нашими войсками гдѣ-то въ полонъ и, по распоряженію Пра-
вительства, долженъ былъ явиться въ Володимеръ, для отсылки, съ
другими сотоварищами своими, въ разныя отдаленные Губерніи.
Увидѣвшіи его, я продержалъ сутки у себя и постарался, сколько
могъ, облегчить его положеніе пріятнымъ обожденіемъ, потомъ
отправилъ его на Вологду. Скоро заключенъ миръ, плѣнники воз-
вращены, и Deschamps, проѣжняя пазадъ черезъ Володимеръ, про-
гостилъ у меня еще сутки. Въ разговорѣ со мной о моемъ семей-
ствѣ, онъ узналъ, что старшіе мои два сына обучаются въ Гет-
тингенскомъ Университетѣ, и съ любопытствомъ распрашивалъ,
какъ они тамъ живутъ, и те препятствуютъ ли мнѣ политическія
смуты доставлять имъ по временамъ нужныя деньги. Всѣ эти рас-
просы казались мнѣ пустой Французской вѣжливостію; мы разста-

КАПИЧЕ МОЕГО СЕРДЦА.

231

лись, и я скоро забылъ о немъ, какъ вдругъ получаю изъ чужихъ краевъ отъ наставника дѣтей моихъ письмо, въ которомъ онъ увѣ-
домляетъ, что икѣто Полковникъ Deschamps, своротя съ боль-
шой прямой своей дороги, заѣхалъ въ Геттингенъ, отыскалъ ихъ,
пожелалъ у нихъ отобѣдать, освѣдомился о ихъ ученіи и содер-
жаніи, и предложилъ имъ всѣ деньги, которыея имѣлъ при себѣ, въ
ожиданіи моего перевода, говоря, что посылка денегъ затруднитель-
на, и что онъ будетъ радъ, ежели скажетъ сей услугой пригл-
ательность свою за хорошіе мои съ нимъ поступки во время его
неволи. Разумѣется, что учитель пособій его не принялъ, а чувстви-
тельно отблагодарилъ, сказавъ, что сообщитъ и мнѣ о томъ. Пусть
судятъ, въ какомъ я былъ изумленіи! Гдѣ не рѣдки подобные по-
ступки? Я не зналъ, куда къ нему писать, какъ благодарить? Со-
вѣстно было, однако жь, осталось равнодушнымъ. Я написалъ коро-
тенькую газетную статью, которую отослалъ къ своему Иѣмцу, для
помѣщенія ея въ иностранныхъ листахъ, дабы онъ изъ пилѣ могъ
видѣть, что онъ одолжилъ людей, умѣющихъ цѣнить великодушное
побужденіе нѣжнаго сердца. Не знаю, впрочемъ, исполнилось ли
мое желаніе и свѣдалъ ли онъ о моей благодарности. Съ тѣхъ
поръ я пигдѣ съ пимъ не встрѣчался и уповательно во всю жизнь
мою не увижусь; но забуду ли когда ни будь этого иноплеменника
и благородной его подвигъ? Вотъ ближній мой по слову Еван-
гельскому:

«Будь родственникъ мнѣ другъ, а буду его другомъ,
Быть съ нимъ не отозвусь подложнымъ недосугомъ,
Копѣйку раздѣлю....»

Точно въ этомъ разумѣ написаны сіи стихи: они относительны къ
п.л.п.нику, котораго я люблю напоминать при каждомъ благород-
номъ поступкѣ соотчичей своихъ, когда случается мнѣ ихъ испы-
тывать, или, по крайней мѣрѣ, узнавать изъ опытовъ другихъ.
Deschamps! Я вспоминаю тебя при всякомъ взорѣ, который кину
на дѣтей моихъ, слѣдовательно, всегда, всегда, даже до гроба.

КАКОВИНСКАЯ.

19. Настасья Николаевна. Нынѣ она старушка Хитрова, и дочь ея уже въ лѣтахъ, замужемъ за Княземъ Урусовымъ. Я вспомнить долженъ ея молодость, когда она еще жила въ родительскомъ домѣ и была пригожая дѣвушка: тогда я былъ гвардіи Офицеръ и, на-

232

КАПИЦЕ МОБГО СЕРДЦА.

Ђужкая въ отпускъ въ Москву, пренущественно строилъ ей куры,
танцоваль съ ней чапце всѣхъ въ Благородномъ собраніи (которое
называлось еще просто клобомъ) и въ редутѣ при Театрѣ. Всякой
пріѣздъ мой на родину ознаменованъ былъ новымъ волокитствомъ
и новой героиней. Сколько я нашептывалъ ей сл.адостей въ круг-
ломъ Польскомъ, которой, кажется выдуманъ былъ для интригъ:
онъ продолжался по пѣскольку часовъ; всѣ, въ свою очередь, от-
дѣлавъ, по условію, фигуру, стояли на своихъ мѣстахъ, и каждая
пара о чемъ ни будь перебивала; разумѣется, что разговоры такіе
были не философическіе: тутъ скромная п. благородная любовь
искала торжества чувствительнаго и нѣжнаго. Каковпиская была
молода, хороша, я молодъ и влюбчивъ: можно себѣ представить,
что мнѣ п. теперь, обративши взоръ на сіи прошеліе годы, пріят-
но вспоминать тѣ удовольствія, которыми я, въ отношении къ ней,
наслаждался. Въ память ихъ вношу сюда ея имя, и строчки сіи
тому вѣку посвящаю.

ПОЛОЧАНИНОВЪ.

20. Дмитрий Егоровичъ, Уголовной Судья Пензенской, чело-
вѣкъ среднихъ лѣтъ съ изряднымъ достаткомъ, хорошо воспитан-
ной и женатой на родственницѣ Губерпатора, о которой я ниже
поговорю особо, по тому что объ сіи особы весьма важную роль
играли въ моей жизни. Дмитрий Егоровичъ, при появлении нашемъ
въ Пензу, тотчасъ влюбился въ жену мою: этого избѣжать, узнав-
ши ее. пикто не могъ. Въ самомъ дѣлѣ, она богата была очарова-
ніями и, къ счастью моему, одарена разсудкомъ твердымъ, съ ду-
шой непобѣдимой соблазнами. И такъ Полочанниновъ, какъ и мно-
гіе другіе, ходилъ къ намъ всякой день объдать, ужинать, взды-
хать, выкалывать рисунки, и всѣ часы жизни его, комрѣ двухъ,
трехъ, коими онъ долженъ былъ жертвовать службѣ, проводилъ
въ нашемъ домѣ; разумѣется, что спалъ у себя, съ своей посты-
лой супругой, съ которой онъ не могъ прижить ни одного ребен-
ка; онъ готовъ былъ доставлять намъ всякія забавы и, отлагая
безполезное волокитство его, былъ съ нами искренно друженъ и
расположенъ къ участію во всякомъ дѣлѣ, которое по службѣ или
огорчало, или утѣшало, меня. Во время ссоры моей съ Губернато-
ромъ, когда многіе изъ трусости не смѣли їздить ко мнѣ, онъ
постоянно былъ преданъ, и старался удвоить веселости нашего
дома; на сей конецъ онъ построилъ у себя особой театръ: на

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

233

немъ мы цѣлую зиму играли комедіи всякую недѣло, и нашъ и публикѣ было очень весело. Весь Сумарокова театръ явился тогда на сценѣ. Время веселое и пезабвенное въ жизни моей Пензенской! Чтобы дать понятіе о томъ, въ какомъ затрудненіи находились тогда благородные подвиги, помѣшу здѣсь случившееся со мной, по отношенію моему къ Г-ну Полочанинову, происшествіе. Онъ служилъ Совѣтникомъ въ Уголовной Палатѣ; съ оной производилось дѣло надъ крестьянами богатаго помѣщика, Графа Разумовскаго, кои доносили на Управителя его, въ имѣніи живущаго, Гогеля. Дѣло скаредное и рѣшено беззаконно. Полочаниновъ, буду-чи честенъ и благороденъ, прежде чѣмъ подписать приговоръ, разсудилъ посовѣтоваться со мной. Я счелъ за грѣхъ не сказать ему правды, и расположилъ его подать голосъ, который нѣсколько остановилъ быстрой ходъ столь интереснаго процесса. Казалось бы, что за бѣда? Я былъ очень покоеńтъ. Но, къ несчастью моему, того Управителя Гогеля братъ былъ тогда при Воспитательномъ Домѣ, лицо уважительное и значущее; мать моя должна въ Опекунскомъ Совѣтѣ и какъ-то просрочила, зная, что нѣкоторое время дается льготы кредитору. Дошли слухи до Московскаго Гогеля, что я удручалъ брата его моими будто интригами, кои состояли всѣ, какъ выше видно, въ одномъ очень иатуральномъ совѣтѣ пріятелю, и я увидѣлъ въ газетахъ, что наше имѣніе за помянутой долгъ матери моей велѣно описать; тучу эту мы отвели, но не меньше она надѣлала матушкѣ много безпокойства. Вотъ какъ плутъ плута далеко въ плесѣ видитъ, что изъ Пензы въ Москву тотчасъ настроенъ ковъ и брошень камень самымъ по-стороннимъ людямъ въ ноги. Я обязанъ также съ отличной благодарностью отозваться о Полочаниновѣ и за участіе, которое онъ принялъ въ несчастной моей Пензенской исторіи въ пользу мою. Во все время службы моей въ Пензѣ онъ былъ усерднѣйшимъ пріятелемъ нашего дома, и хотя въ большой расчетѣ входили сюда безплодные восторги любви его къ женѣ моей, однако же я все не меньше обязанъ за пользу и удовольствіе, которое они мнѣ приносили. Онъ былъ но временамъ то жалокъ, то смѣшонъ, и женѣ моей не стоило ни большаго трула, ни притворства, чтобы изъ него сдѣлать все, чего хотѣлось. Послѣ моей отставки изъ Пензы, я имѣлъ только два раза случай съ нимъ видѣлся въ Володимерѣ: онъ пріѣжжалъ туда одинъ разъ сыграть съ нами комедію на нашемъ театрѣ, въ другой разъ онъ былъ завлеченъ Сенаторомъ Обресковымъ, которой, привыкнувши играть съ нимъ

30

234

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

въ карты въ Нижнемъ, привозилъ его за тѣмъ же въ Володимеръ. Больше сихъ двухъ разъ я съ нимъ нигдѣ не видался, и столь продолжительная разлука, перемѣна обстоятельствъ, все такъ наст охолодило взаимно, что уже мы теперь, я думаю, увидимся безъ всякаго удовольствія, развѣ только по однимъ воспоминаніямъ прошедшаго.

## ПОЛОЧАНИНОВА.

21. Оедосья Егоровна. Я говорилъ выше о ея мужѣ, теперь очередь за нею. Соберемся съ духомъ, чтобъ откровенно, не тая ничего, поговорить объ ней. Она была не дура, но вѣтрена, взбал моя шна, со всѣми искренна, кстати и не кстати, любила щеголять нарядами, и ими только могла привлечь на себя вниманіе, впро чемъ ни бесѣды, ни обращенія; собой была непороша, лицо въ веснушкахъ, красной волосъ, изрядной ростъ и жеманство самое площадное. Вотъ рисунокъ той, которая непонятнымъ образомъ умѣла встревожить физику мою до того, что я едва не попалъ въ тьму кромѣшную. Она слаба была до крайности на счетъ мужчинъ, и кого только ноймаетъ несчастная, тотчасъ отдается вся въ не волю хоть на сутки, хоть на недѣлю, ей все равно, лишь бы по пасть въ объятія нашего пола. Мужъ, зная ее очень коротко, бро силъ на произвоѣ страстей, и изъ великанодушія только, или са миолюбія, почитая въ ней свое имя, жилъ съ ней въ одномъ домѣ и содержалъ ее. Она была всегда у насъ, и прислуживала женѣ, какъ горничная, а при гостяхъ величалась короткой съ ней при язняю, по публика давно ее знала, и вещи видѣла въ настоящемъ ихъ видѣ; вольное обращеніе съ благородной дамой, которая на ряжается въ цвѣтное платье и выписываетъ моды, скоро мнѣ по любилось; ибо оно было для меня ново; я съ молоду никогда не водился съ такими ни барынями, ни бабами, и тутъ мы, шутя порядочно, и коротко ознакомились; она не стыдилась чваниться тѣмъ, что Вице-Губернаторъ будто въ нее влюбленъ, а я просто безъ любви и пристрастія чмокалъ ее въ уста, когда хотѣлъ; жена моя, не боясь опаснаго отъ меня пристрастія къ ней, глядѣла на мое вольное обращеніе съ ней, какъ на шалость; но какъ она йежала родить дѣтей своихъ въ Москву, то, при рожденіи нашего сына, Александра, была въ отлучкѣ мѣсяца три, и тутъ-то я по нался было въ лабиринтъ. Скучно мнѣ было жить одному въ моемъ большомъ каменномъ домѣ. Полочаниновъ пригласилъ меня

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

235

къ себѣ, и отвелъ мнѣ ф.ил.ель въ саду, въ котором я и помѣстился. Будучи увѣренъ въ моей честности, онъ оставилъ меня съ своей женой, а самъ уѣхалъ на нѣкоторое время въ Нижегородскія свои деревни. Оставшись одинъ съ его супругой, я скоро замѣтилъ, что я въ большой опасности потерять и качество добраго мужа, и свойство вѣрнаго друга: я возгнушался этой бездны порока, и всячески старался, какъ можно дешевле отъ оной отдѣлаться. Оедосья Егоровна со мной по утру, днемъ и за ужиномъ, зажигала меня какъ сатана; доходило дѣло до того, чтобъ короновать послѣднимъ успѣхомъ всю эту подлую интригу, но я преодолѣлъ себя, и рѣшительно ей отказалъ изъ уваженія къ гостепріимству мужа ея, съ которымъ я хорошій пріятель. Нечего было дѣлать: она досадовала, что не можетъ иначе со мной раздѣлаться, какъ нѣкогда Пентефріева жена съ Юсифомъ, и требовала отъ меня ласковостей однихъ, которыя бы сколько ни будь утоляли пламень ея темперамента: я откупался поцалуями и всякими угожденіями, кои, не похищая сердца моего у жены, оставляли совѣсть мою въ покой. Чего я съ ней не дѣлалъ? Не станемъ даже говорить о срамотахъ всякаго рода, довольно, и въ этомъ я клянусь честью, что я не сдѣлался виной ни ея, ни моихъ, преступленій противъ супружескихъ обѣтовъ; впрочемъ, она натѣшилась плодами своего воображенія, разжигаемаго и устами и руками. Что же вышло изъ этого? Она сама разславила все по городу: всѣ надъ ней смѣялись, и она почитала себя несчастной, что не могла меня рѣшить раздѣлить съ ней послѣднихъ наслажденій физики. По возвращеніи жены моей, это было такъ гласно, что дошло и до нея; сама Г-жа Полочанинова во всемъ ей призналась, и желала увѣрить даже, что мы живемъ вмѣстѣ; но крикъ всей публики, которая была въ ея довѣренности, успокоилъ Евгенію, и она уличила ее, что вретъ, а симъ прекратилось и знакомство наше съ ней, и всѣ городскія насмѣшки. Для соблюдения приличій съ мужемъ ея, мы ее принимали иногда, но уже она потеряла право быть короткой въ нашемъ домѣ. Выѣхавъ изъ Пензы, я съ ней почти沒ѣ уже не видался. Я до сихъ поръ не могу вообразить, какъ вошлю въ голову этой бѣдной женщинѣ собственный свой позоръ почитать за какое-то для себя преимущество, но тому что она раздѣляла его съ первымъ чиновникомъ города. Что тутъ за слава! что за честь! Пойми, пожалуй, женщину сладострастную, когда она не имѣть другого путеводителя въ поведеніи, какъ собственныя свои страсти, необуданныя никакими правилами. Много я вытерпѣлъ

236

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

отъ нея дней горькихъ въ моемъ семействѣ. Богу благодареніе,
что они не принесли никакихъ ужасныхъ бѣдствій за собою; и
до нынѣ, когда я вспомню то время, то я виню себя и ужасаюсь
ея. Чего не дѣлаетъ бѣсъ, когда разумъ молодъ и своеволенъ!
Надѣюсь, что лѣта, морщины и болѣзни исправили ее, и желало
отъ всего сердца, чтобъ она меня забыла такъ, какъ и мнѣ пріят-
но забывать наши по тогдашнему наслажденія, и по нынѣшнему
дурацкія треволненія. Поганъ всякой союзъ, въ которомъ не серд-
це, а кровь одна, участвуетъ!!!

САЛТЫКОВА.

22. Графиня Дарья Петровна, мать Г-жи Мятлевой (см. лит.
М), Фельдмаршальша. Я имѣлъ честь быть принятъ въ ихъ домѣ
съ самыхъ первыхъ дней появленія моего въ Петербургской свѣтѣ.
Выдавались такія времена, въ которыя я бывалъ и коротокъ въ
ихъ семействѣ по комедіи и для комедіи, когда она тамъ игры-
валась. Однажды, во время градоначальства мужа ея въ Москвѣ,
вздумалось Графинѣ, чтобъ сыграли у нихъ трагедію «Танкреда,»
въ которой и чинѣ дана была роль Аржира. Зрѣлище это не состоя-
лось, о чемъ я и не очень тужилъ, по тому что нѣть ничего то-
шіе, какъ тѣшить знатныхъ Господъ, которые ни на минуту не
совлекаютъ съ себя ни лентѣ, ни патентовъ. Кромѣ сего случая
я не имѣлѣ никакихъ другихъ ни пріобрѣсть, ни искать милостей
Графини.

НАРЫШКИНА.

23. Марья Навловна, знатная дама, пожилая, у которой всѣ
молодые люди обучались богом тону въ Петербургѣ. Домъ ея былъ
первая мел шкелла, когда я туда появился. Старики ъжжали къ
ней для того, что у нея былъ лучшій поваръ тогда въ городѣ, а
молодые пріобрѣтали благопристойные навыки. Она была очень
строга на счетъ общежитія, и не пропускала ни одной мелочи,
касательной до того, безъ насмѣшки, или порицанія, смотря по че-
ловѣку и по своему проступка. Домъ ея былъ для меня очень
попыленъ въ этомъ смыслѣ. Она принимала меня милостиво, иногда
шлюстила, иногда поправила, и все это усовершенствовало меня
въ наукѣ жить въ свѣтѣ. Я никогда не забуду смѣшной и не-
вольной моей проказы съ ней: она стойтъ пространнаго разсказа.