257

ПУТЕШСТВИЕ ЛУКЬЯНОВА.

258

ковую красоту отдалъ басурманамъ въ поруганіе; и плакахомъ на такое строение глядя; немощно отъ слезъ удержатися! И придохомъ къ великой церкви ко окну, въ ней же подаютъ брашна братіямъ, кои въ великой церкви сидятъ заперты для службы святыхъ мѣстъ; по верви пушаютъ къ нимъ въ церковь. Мы же смотрихомъ сверху во окно внутрь церкви и видѣхомъ придѣлъ надъ гробомъ господнями, и возрадовахомся радостію великою; а сами, какъ бы мощно, такъ бы вскочили въ церковь; да невозможно отъ турокъ собакъ: они церковь запираютъ и печатаютъ. И смотрѣхомъ внутрь церкви, и дивихомся, и видѣхомъ тамъ старцевъ ходящихъ по церкви разныхъ вѣръ, еретическихъ; овые ходя кадятъ святыи мѣста, а иные службы поютъ; мы же дивихомся такобому безстудію ихъ; а франки поютъ на органѣ; а всѣ тѣ воры нарицаются христіанами! что пѣть дѣлать? Богу такою попустившу! И тако намъ довольно ходившимъ и вся святыя мѣста смотрѣвшиímъ, и уже отъ радости вся бывшія скорби намъ на пути на морѣ отъ арапъ, всю уже тоя скорбь забыли. Слава Богу! А когда шли во святый градъ Іерусалимъ и видѣхомъ скорби всякия, всесо нечно отчаяхомся видѣти святый градъ. И довольно ходихомъ по крылу церковному, и поиднохомъ во своя кельи и мало опочихомъ. Придоша старцы и позваша насъ къ запискѣ; мы же всѣ придохомъ въ патріаршу въ келью; и тутъ стали всякаго человѣка и мени въ книгу записывать; а у записки сидѣлъ митрополитъ Птоломаидскій да намѣстникъ патріаршій; а отъ записки брали съ богатыхъ по десяти, по осьми, по пяти червонныхъ; а съ убогихъ по пяти та-

лерей. И какъ уже всѣхъ переписали, такъ питропосъ сирѣчь намѣстникъ позвалъ меня; такъ я къ нему пришелъ, по обычаю поклонился, да и подалъ ему царскій листъ московскій. Нотомъ мнѣ велѣлъ питропосъ сѣсть, и я сѣлъ; питропосъ, взявши государевъ листъ (?) разгилъ; а честь не умѣетъ, только гербъ царскій смотрѣли, да и поцѣловалъ гербъ царскій; потомъ митрополитъ поцѣловалъ, а самъ питропосъ такъ мнѣ сказалъ чрезъ толмача: «Для ради де вели-«каго государя царя Петра Алексіевича «и его ради царскаго здравія все тѣбѣ «добро будетъ у насъ; не печалься де «ничѣмъ; дадимъ тѣбѣ келью добрую и «станемъ де тебя водить по святымъ «мѣстамъ гдѣ де намъ возможно; а гдѣ «не возможно и коими мѣстами басур-«маны владѣютъ, а христіанъ не пуща-«ютъ, тутъ де и сами невольны.» И я вставши да поклонился; и питропосъ мнѣ молвилъ: иди теперь во келью опочивать, а когда де будетъ время убравшися станемъ де васъ водить по святымъ мѣстамъ. А грекамъ завистно силѣно, что питропосъ такую показалъ любовь. И тако поиднохомъ въ келью и препочихомъ; и бысть якобы о полуночи— стали кленать въ доску ко утрени; мы же придохомъ въ церковь царя Константина и матери его Елены; и тутъ мало постояхомъ; когда начали на утрени каэпзмы говорить, тогда намъ стали свѣчи раздавать, и повели насъ ночь со свѣчами по святымъ мѣстамъ. Прежде привели тутъ, гдѣ Христосъ сидѣлъ на камени, когда явился Маріи Магдалины; тутъ надъ тѣмъ каменемъ сдѣланъ чуланъ дощатый съ дверьми, да и замыкаютъ; а камень, что столъ круглый; камень красный кремень; а гдѣ Хри-

Русскій Архивъ. 17

259

ПУТЕШЕСТВИЕ ЛУКЬЯНОВА.

стосъ сидѣлъ, то мѣсто сребромъ облом
жено и позлащено. Тутъ подлѣ того ка-
меня церковь Іакова брата Божія, а слу-
жатъ въ ней греки. Тутъ мы тотъ ка-
мень цѣловавши пошли до церкви, гдѣ
Марія Египетская плакала предъ обра-
зомъ пресвятыя Богородицы. Потомъ
повели насъ до Авраамовой церкви; при-
шедъ въ тую церковь цѣловахомъ то
мѣсто, гдѣ Исаакъ стоялъ связанъ, когда
его Авраамъ хотѣлъ заклать; и то мѣсто
обложено сребромъ и позлащено, вели-
чично съ большую тарелку. Потомъ воз-
вратихомъся въ великій монастырь; идучи
въ монастырь, цѣловахомъ врата великія
церкви. И тако возвратихомъся въ мо-
настырь; и придохомъ въ церковь; а въ
церкви уже почти поютъ славословіе
великое, и отпѣли утреню; и тако поп-
дохомъ въ келіи своей. Потомъ попили до
литургіи; отпѣли литургію; вышли изъ
церкви; пошли всѣ до винной палаты:
тутъ всѣмъ подносили раки (8) по финжалу
(а по русски горѣлка). Таковъ въ томъ
монастырѣ уставъ: послѣ обѣдни всѣ
старцы вышедъ изъ церкви да и ной-
дутъ пить горѣлку, а винный старецъ
подноситъ всякому человѣку по финжалу;
у грекъ не зазорно пить горѣлку; они
всѣ на тоще сердце пьютъ по финжалу;
хать кто церковнаго не пьетъ, а горѣл-
ку пьетъ: тотъ у нихъ въ чести, кто вина
церковнаго не пьетъ. И тако поидохомъ
до кельи своей; по времени же позваша
насъ за трапезу, и такоже по прежне-
му насъ удоволиша всѣмъ брашномъ и
виномъ. Возставъ изъ за трапезы, тра-
пезу заперли, не пустили вонъ бого-
мольцевъ, стали ноги умывать; а за умы-
ванье брали съ нарочитыхъ по семи, по

(10) Ракиі—водка изъ плодовъ.

260

пяти и по восьми червонныхъ, а съ убо-
гихъ по пяти талерей; и тако умывъ
ноги и обравъ гроши, отворили двери
и выпустили вонъ. И переночевавъ ночь,
утре на первомъ часу дни привели къ
монастырю арапы коней; къ намъ же
пришедъ черный попъ Дороѣей, да ста-
рецъ арапъ возвѣстилъ всѣмъ, чтобы
шли въ Виөлеемъ. Мы же стали сби-
ратися, и вышли за градскія врата Лид-
скія; и тутъ всѣ сбирались; тогда стали
коней разбирать: а уже пѣши шли,
а арапы сильно сажаютъ на кони. хошь
кто не хочетъ. Мы же шли пѣши для
того, что они собаки сильно извозомъ
грабятъ: на десять верстъ полтина ста-
нетъ извозу. И когда сожидались всѣ,
такъ и пошли къ Виөлеему; и тутъ на
пути на лѣвой сторонѣ минухомъ мона-
стырь святаго пророка Илии, гдѣ попа-
дилъ огнемъ пятдесятницу; тотъ мона-
стырь отъ Іерусалима версты съ три
мѣрныхъ будетъ; да тутъ же на другой
сторонѣ дороги на правой рукѣ, какъ въ
Виөлеемъ идешь, противъ монастыря
лежитъ камень великій, а на немъ спалъ
Илія пророкъ; и какъ онъ на камени
лежалъ, такъ пророкъ весь изобрази-
ся; все знать: гдѣ лежала глава, гдѣ
ноги, гдѣ синна, что воскъ. вообрази-
лась; а надъ тѣмъ каменемъ стоитъ дре-
во масличное; и богомольцы то древо и
тотъ камень лобзали всѣ, и мы грѣшни;
и камень брали на благословеніе и дре-
ва ломали вѣтвіе. И мало отъидохомъ,
якобы съ версту, тутъ стоитъ гробъ
Рахили, матери Юсифа прекраснаго; когда
она на пути умерла, тутъ погребена бысть.

Мы же мало еще поидохомъ отъ того
гроба Рахилина, на долу стоитъ древо
масличное; а сказываютъ то древо когда
Пресвятая Богородица бѣжала во Египетъ

261

НУТЕШЕСТВИЕ ЛУКЬЯНОВА.

отъ Ирода царя, такъ же подъ тѣмъ древомъ почивала съ превѣчнымъ младенцемъ, и то древо и доднесь зелено; невелико, окладено каменьемъ; мы же грѣшніи то древо ломахомъ на благословеніе. И отъ того древа поидохомъ къ Виөлеему; и не доходя Виөлеема въ правой рукѣ въ полу-горѣ стоптъ весь Евграова, больше жильемъ Виөлеема; только мы въ ней не были. И такоі приидохомъ къ Виөлеему; Виөлеемъ стоптъ на горѣ красовито, въ немъ жилья не много, подобно селу; только церковь узорична, Рождества Христова, надъ тѣмъ-мѣстомъ поставлена, надъ вертепомъ, гдѣ Христосъ родился; въ той церкви ясли христовы, а вертепъ посреди церкви; въ вертепъ итти что въ ноходной погребъ; не глубоко, ступеней пять; и въ пещерѣ ясли каменныя отъ мрамору бѣлаго; а гдѣ превѣчный младенецъ родился, и то мѣсто срєбромъ обложено и позлащено и каменіемъ драгимъ унизано; а вертепъ узоричисто сдѣланъ; стѣны всѣ бархатомъ съ золотомъ и всякими цвѣты украшены. А нынѣ ту церковь держутъ французы напежцы. Турокъ у грекъ отнялъ да французамъ отдадъ, а грекамъ далъ предѣлъ съ боку той церкви; а что было въ той церкви строеніе греческое, то все французы вонъ выкидали; денусуы (11), иконостасы рѣзные позлащенные, то французы вонъ выкидали, и то строение лежить топерево не въ призорѣ; а то строение грекамъ многія тысячи денегъ стало; а топерево проподаетъ такъ ни за что; а крыта та церковь свинцомъ; длина той церкви пятдесятъ сажень, а поперекъ двадцать семь сажень; а въ трапезѣ той церк

11) Дешусь—изображеніе Сиасителя на кре-
стѣ съ Богоматерью и Юанномъ.

262

ви пятдесятъ столповъ аспидныхъ, на
сторонѣ по 25 столповъ. И тутъ на мѣ-
стѣ, арапы продаваютъ лѣбтовки; мнол-
гія тысячи во весь годъ къ тому числу
спѣютъ да богомольцевъ дожидаются; такъ
богомольцы у нихъ всѣ покупятъ; и мы
отъ части по силѣ купили про себя на
Русь братіи нашей для благословенія; а
тѣ лѣстовки кладутъ на гробѣ Господни,
такъ онѣ освѣщаются гробомъ Господ-
нимъ, и такъ въ свою землю развозвать
и въ подаркахъ раздаютъ тѣ четки. По-
томъ я грѣшный пошелъ въ пещеру, гдѣ
младенцы избіены отъ Ирода-царя; зѣло
удивительна та пещера; а земля въ ней
бѣлая; а ходъ въ нее изъ вертепа, гдѣ
Христосъ родился. Потомъ позваша насъ
за трапезу, и трапеза была зѣло доволь-
на, и вина было много. Потомъ попъ
Дороѣей да старецъ арапъ, попъ взялъ
книгу, а старецъ блюдо большое и ста-
ли деньги обирать; и греки нарочитые
давали по десяти червонныхъ, по 8, по
7, по 5; а нижняго ступени по 5 талерей;
ниже того не берутъ; а будетъ кто по-
упрямится да станетъ 4 талера давать,
то такъ въ глаза и броситъ: какой де ты
хужей (12) (сврѣчь богомолецъ)! Таковы-то
греки, будетъ кто хощетъ во Іерусалимъ
итти, то сумма грошей велика надобетъ.
И вставъ отъ трапезы пошли гулять по
кельямъ; высоки кельи; и смотрихомъ
и дивихомся; красовито сильно стоптъ
Виөлеемъ на горѣ; какъ посмотришь къ
Содомскому морю, ужасно зѣло.

И утре поидохомъ изъ Виөлеема тѣмъ
же путемъ въ вышерѣченный монастырь
святаго пророка Иліи; и тутъ игуменъ
насъ стрѣтилъ того монастыря; ввелъ
насъ въ церковь святаго пророка Иліи;

(12. Вѣроятно: хаджа.

263

ПУТ.ЕШЕСТВІЕ ЛУКІЯНОВА.

церковь з'єдло узорична, а въ ней письмо
все ст'єнное хорошо спльно. Тутъ лежитъ
камень, въ ст'єн' вдѣланъ, на котором
спѣлъ пророкъ, когда попалилъ пятьде-
сятницу; въ той церкви транеза была
богомольцамъ; и той же попъ Дороөей
по прежнему взялъ книгу да записывалъ,
а гроши также бралъ, что и въ Виөлее-
мъ. Вставши отъ трапезы и погулявъ по
церкви мало опочихомъ, поидохомъ изъ
монастыря святаго пророка Илиі.

И придохомъ въ монастырь къ чест-
ному Кресту, гдѣ честное древо расло.
Въ томъ монастырѣ церковь з'єдло пре-
дивна; письмо ст'єнное въ той церкви;
подъ святою трапезою пень того древа,
съ котораго ссѣчено животворящее древо,
изъ которого и сдѣланъ Крестъ Хри-
стовъ, на немъ же распятъ бысть Го-
сподь нашъ Іисусъ Христосъ, мы же
грѣшніи тотъ пень ломахомъ. Да въ той
же церкви выносили часть отъ животво-
рящаго древа, на немъ же распятъ Гос-
подъ нашъ Іисусъ Христосъ; крестъ
сдѣланъ; мы же грѣшніи лобызахомъ той
крестъ. А сказываютъ про то древо, по-
садилъ Лотъ три главни по грѣшеніи съ
дщерьми, и поливалъ то древо по по-
велѣнію Авраамову; и тогда Соломонъ
сталъ строить Святая Святыхъ, и то
древо повелѣлъ ссѣчь тябло (13); и мас-
теры то древо смѣрили, и потянули
вверхъ: оно и коротко стало; они же
усумнишася и опустиша долу и смѣри-
ли, оно и пришло въ мѣру; потянули
опять, а оно и опять стало коротко; такъ
мастеры познали, что хощетъ быть нѣ-
кое тапиство и положили его къ ст'єн'.

13) Тл'єло значитъ обыкновенно лрусь ико-
ностаса; но здѣсь в'єроятно въ смыслѣ просто
доски (tabula)

и бысть сѣдалище іудеймъ; и когда при-
шла Южеская (14) парица къ Соломону,
и Соломонъ нача ее водити по своимъ
царскимъ сокровищамъ и показывати ей
всѣ свои царскія сокровища и церковное
зданіе, и тогда Соломонъ введе царицу
въ церковь и показавши ей вся церков-
ныя зданія внутрь ея; тогда Южская ца-
рица, когда пришла къ честному древу и
увидѣла его, и воспѣла: «о треблаженное
древо»,—и отъ того времени не велѣлъ
царь Соломонъ на томъ древѣ садиться
Іудеймъ, и съ того числа бысть то дре-
во въ чести у іудеевъ; а когда жидове
стали Христа распинать и повелѣша изъ
того древа сдѣлати крестъ Христовъ, на
немъ же распяша Господа Славы. И тотъ
то пень въ той церкви стоитъ и доднесь
цѣлъ, онъ и серебромъ обложенъ и по-
злащенъ. И ходихомъ мы по церкви и
смотрихомъ зданія церковнаго; потомъ
позвали насъ за трапезу; и трапеза бы-
ла пространная и вина много было для
того, чтобъ охотно богомольцамъ деньги
давать; и тутъ Дороөей попъ да старецъ
арапъ брали деньги по вышеписанному,
какъ и въ прежнихъ мѣстахъ и въ кани-
гу записывали. И тутъ ёдши хлѣба по-
чевали и гуляли по тому монастырю;
вверху ходили по кельямъ. Удивитель-
ный монастырь, а пустъ весь; только два
старца или три живутъ для ради службы
и для богомольцевъ: водятъ по святымъ
мѣстамъ да деньги обираютъ. И утре
рано на первомъ часу поднесли по фин-
жалу раки; и поидохомъ во Іерусалемъ.

(Продолжение вперед.)

(14) У Лук'янова правописаніе и самое упо-
требленіе словъ чрезвычайно проповольны.
Мы не сочли нужнымъ дѣлать поправокъ, да-
бы читатели могли видѣть, какъ мѣшался у насъ
въ старину разговорный языкъ съ книжнымъ.

264

265

Письмо ЛЕРМОНТОВА.

Письмо Лермонтова.

(Писано изъ юнкерской школы, куда 18-летний Лермонтовъ незадолго передъ тобѣ поступитъ, оставивъ Московскій Университетъ.)

(S-t. Petersb. 1832, le 28 août.)

Dans le moment ou je vous écris, je suis très-
inquiet, car grand-maman est très malade, et
depuis deux jours au lit. Ayant reçu une se-
conde lettre de vous, c'est maintenant une con-
solation que je me donne.—Vous nommer toutes
les personnes que je fréquente?—moi, c'est la
personne que je fréquente avec le plus de pla-
sir. En arrivant je suis sorti, il est vrai, assez
souvent chez des parents, avec lesquels je de-
vais faire connaissance; mais à la fin j'ai trouvé
que mon meilleur parent c'était moi. J'ai vu des
échantillons de la société d'ici, des dames fort
aimables, des jeunes gens fort polis;—tous en-
semble ils me font l'effet d'un jardin français,
bien étroit et simple, mais ou l'on peut se per-
dre, pour la première fois, car entre un arbre
et un autre le ciseau du maitre a été toute dif-
férence!...

J'écris peu, je ne lis pas plus: mon roman
devient une oeuvre de désespoir; j'ai fouillé
dans mon âme pour en retirer tout ce qui est
capable de se changer en haine, et je l'ai ver-
sé pêle-mêle sur le papier: vous me plaindriez
en le lisant!...

J'ai une qualité que vous n'avez pas: quand
on me dit qu'on m'aime, je ne doute plus ou
(ce qui est pire) je ne fais pas semblant de dou-
ter.—Vous avez ce defaut, et je vous prie de
vous en corriger, du moins dans vos chères lettres.

Hier il y a eu, à 10 heures du soir,, une pe-
tite inondation et même on a tiré deux fois du
canon à trois différentes reprises, à mesure que
l'eau baissait et montait. Il y avait claire de lune,
et j'étais à ma fenêtre qui donne sur le canal;
voila ce que j'ai écrit:

Для чего я не родился
Этой синею волной?
Какъ бы чудно я катился
Подъ серебряной луной;
О! какъ страстно я лобзалъ бы

Золотистый мой песокъ,
Какъ надменно презиралъ бы
Недовѣрчивый челнокъ;
Все, чѣмъ такъ гордятся люди,
Мой набѣгъ бы разрушалъ;
И къ моей студёной груди
Я бъ страдальцевъ прижималъ;
Не страшился бъ муки ада,
Раемъ не былъ бы прельщенъ;
Безпокойство и прохлада
Были бъ вѣчный мой законъ;
Не искалъ бы я забвенья
Въ дальнемъ съверномъ краю,—
Былъ бы воленъ отъ рождения
Жить и кончить жизнь мою!

Voici une autre; ces deux pièces, vous expli-
queront mon état moral mieux que j'aurais pu
le faire en prose:

Конецъ! какъ звучно это слово!
Какъ много-мало мыслей въ немъ!
Послѣдній стонъ—и все готово,
Безъ дальньхъ справокъ;—а потомъ?
Нотомъ васъ чинно въ гробъ положутъ,
И черви вашъ скелетъ обложутъ,
А тамъ наслѣдникъ въ добрый часъ
Придавитъ монументомъ васъ;
Простивъ вамъ каждую обиду,
Отслужить въ церкви панихиду,
Которой—и боюсь сказать,
Не суждено вамъ услыхать;
И если вы скопялись въ вѣрѣ,
Какъ христіанинъ, то гранить
На сорокъ лѣтъ по крайцей мѣрѣ
Названье ваше сохранить
Съ двумя плачевными стихами,
Которыхъ, къ страстію, вы сами
Не прочитаете во вѣкъ.—
Когда жъ чиновный человѣкъ
Захочетъ мѣсто на кладбищѣ,
То ваше тѣсное жилище
Разроетъ заступъ похоронъ
И грубо выкинетъ васъ вонъ;
И можетъ быть изъ вашей кости,
Подливъ воды, подсыпавъ крупъ,
Кухмистеръ изготовить супъ—
(Все это дружески, безъ злости).
А тамъ голодный аппетитъ
Хвалить васъ будетъ съ воспощеньемъ.
А тамъ желудокъ васъ сварить,

266

267

БИБЛIOГРАФИЧЕСКАЯ ЛЪТОПИСЬ.

А тамъ—но съ вашимъ позволеньемъ
Я адѣсь окончу мой разсказъ,
И этого довольно съ васъ.

—Adieu!... je ne puis plus vous écrire, la te-
te me tourne à force de sottises; je crois que
c'est aussi la cause qui fait tourner la terre de-
puis 7000 ans; ce Moise n'a pas menti.—Mes
compliments à tout le monde.

Votre ami le plus sincère.

M. Lerma.

Переводъ: Въ эту минуту, какъ пишу вамъ,
и въ тревожномъ состояніи, потому что ба-
бушка очень больна и два дни въ постели.
Отведу себѣ душу отвѣтомъ на второе письмо
ваше. Назвать вамъ всѣхъ, у кого я бываю?
Назову—себя, потому что у этой особы бываю я съ нанбольшимъ удовольствіемъ. Правда,
по приѣздѣ, я нагѣщалъ довольно часто род-
ныхъ, съ которыми мы слѣдовало познако-
миться; но подъ конецъ нашелъ, что самый
лучшій мы родственникъ, это я самъ. Видѣлъ
я обращки здѣшняго общества, дамъ очень
любезныхъ, молодыхъ людей весьма воспи-
танныхъ; всѣ они вмѣстѣ производятъ на ме-
на впечатлѣніе французскаго сада, очень тѣс-
наго и безъ затѣй, но въ которомъ съ перва-
го разу можно заблудиться, потому что хо-
зайскія ножницы уничтожили въ немъ всякое
различіе между деревьями.—Ишу мало, читаю
не болѣе; раманъ мой становится произведе-
ніемъ отчанія: я перебрать себѣ всю душу,
добывая изъ нея все что только способно обра-
гиться въ ненависть, и безъ оглядки измѣлъ ее
на бумагу. Читая его, вы бы пожалѣли меня!..
У меня есть свойство, котораго нѣтъ у васъ:
когда мы говоратъ, что меня любить, я боль-
ше не сомнѣваюсь, или (что хуже) я не по-
казываю вида, что сомнѣваюсь. Вы напротивъ:
пожалуста исправьтесь отъ этого недостатка,
хоть въ вашихъ милыхъ письмахъ.—Вчера, въ
10 часовъ послѣ обѣда, было небольшое на-
водненіе, и даже трижды сдѣлано было по два
пушечныхъ выстрѣла, но мырѣ того, какъ вода
опускалась и подымалась. Ночь была лунная,
и я былъ у своего окна, которое выходить на
каналъ. Вотъ что я написалъ: (с. п. в. д. ст. г.)
Вотъ еще стихи. Тѣ и другие лучше покажутъ
вамъ мое нравственное состояние, чѣмъ бы я
могъ это сдѣлатъ въ прозѣ (другие стихи). Про-

268

щайте, не могу больше писать вамъ. Голова
вертится отъ глупостей. Мы кажется, что по
той же причинѣ и земля вертится вотъ уже
7000 лѣтъ. Мовсей сказалъ правду. Всѣмъ мой
поклонъ.

Вашъ искреннѣйшій М. Лерма.

Библиографическая лѣтопись.

Chronica Nestoris. Textum russico-sloveni-
cum versionem latinam glossarium. Edidit Fr.
Miklosich. Volumen primum, textum russico-slo-
venicum continens.. Vindobonae. G. Braunmüller.
1860. 8º. XIX, 2 пен. и 223 стр. Ц. 2 р. 70 к. с.

Въ этомъ томъ съ 1 до 182 стр. слѣдуетъ тексть,
напечатанный криллипцею; 183 — 188 стр. три
отрывка изъ Георгія Амартола и одинъ изъ Ме-
одія Натарскаго; 188—198 стр. словарь собствен-
ныхъ именъ скандинавскихъ, попадающихся въ
Несторѣ, въ азбучномъ порядкѣ; 199—223 стр.
критическая замѣчанія, поправки и дополненія.
У насъ до сего времени считается, по справ-
ведливости, лучшимъ пызданіемъ Нестора изда-
ніе Тимковскаго; сказать что нибудь о мпкло-
шичевомъ Несторѣ, до появленія остальныхъ
томовъ, было-бы преждевременно; ограничимся
пока приведеніемъ примѣра изъ изданій Тим-
ковскаго и Миклопшча:

Тим. Се повѣсти времяньныхъ лѣтъ, ёткуду
есть пошла Русская земля, кто въ Киневѣ нача пер-
вѣе княжити, и ёткуду Русская земля стала есть.

Микл. Се повѣсть врѣменьныхъ лѣтъ, отъ ко-
доу есть пошьла роусьская земля, къто въ Кыевѣ
нача первое княжити, и отъ коудоу роусьская
земля стала есть.

Bibliografia Hrvatska. Dio prvi. Tiskane
knjige. Uredio J. Kukuljevic Sakeinski. U Zagrebu.
1860. 8º. IV и 233 стр.

Кромѣ собственно-Хорватской литературы,
здѣсь помѣщена вся южная и западная Сербская
литература на томъ основаніи, что г. Кукуле-
вичъ считаетъ Хорватами и Сербовъ; въ про-
тивномъ случае Bibliografia Hrvatska была
бы черезъ чурѣ тоща. Перечень слѣдуетъ въ
азбучномъ порядкѣ (по писателамъ); иногда по-

269

БИБЛИОГРАФИЧЕСКАЯ ЛІТОПИСЬ.

270

падаются краткія зам'янаніи о писателяхъ и об
особенностяхъ изданій книгъ; кромѣ книгъ ла-
тинскаго шрифта указаны глаголитскія и кн-
рилловскія: первыхъ—62, вторыхъ—26. Трудъ
г. Кукулевича весьма важенъ и единственный:
кромѣ него нѣтъ ни одного даже книгопро-
давческаго указателя по хорвато-сербской ли-
тературѣ. Составитель жупанъ Хорватскій.

Ueber die Königinhofer Handschrift. Von
Jul. Feifalik. Wien. 1860.

Die Echtheit der Königinhofer Handschrift.
Kritisch nachgewiesen von Jos. und Germ. Ji-
ricek. Prag. 1862. 8°. VIII und 215 стр.

Полемика о колдинности Краледворской рукописи длится чуть не полв'ка; вопросъ, хотя и разъясняется, но еще не рѣшенъ положительно, за неим'піемъ удовлетворительныхъ доводовъ какъ съ той, такъ и съ другой стороны. Для доказательства подлинности, Чешскій музей издалъ Краледворскую рукопись въ полномъ фотографическомъ снимкѣ, и кажется, съ палеографической стороны, скептики уличены: они молчатъ до сихъ поръ. Трудъ Фейфалика есть плодъ остроумія и начитанности, но при всемъ томъ напрасенъ, ибо не приводить ровно никакихъ доказательствъ въ разочарованіе почитателей памятника. Въ трудѣ Причка самая слабая часть полемическиан, которая не разубѣдить никого изъ послѣдователей Фейфалика.

Lexicon Palaeoslovenico - graeco - latinum
emendatum auctum edidit Fr. Miklosich. Vin-
dobonae, Guilelmus Braumueller, 1862. 8º. Fas-
ciculus I. 2 нен. и 192 стр. П'на 2 р. Кончает-
ся словомъ: «желлъ». Весь трудъ будетъ состо-
ять изъ 5-ти выпусковъ, каждый въ 12-ть печ.
листовъ, которые будутъ слѣдовать одинъ за
другимъ съ возможно-короткими промежутками.

Настоящій словарь Миклошича есть ничто
иное какъ исправленное и умноженное издад-
ніе его книги: Lexicon linguae slovenicae ve-
teris dialecti, попившееся въ 1850 г. Лексиче-
скіе труды Миклошича начались, въ 1845 г.,
съ книги Radices linguae slovenicae veteris dia-
lecti, помѣщающихся на 147 стр. Это есть крат-
кій словарь, необходимый каждому филологу
для первоначальныхъ занатій. Въ какомъ отно-
шеніи находится Lexicon 1850 г. къ церковно-
славянскому словарю Востокова, весьма легко

замѣтить. Востоковъ по приготовленной Мик-
лошичемъ рамкѣ затѣялъ свой словарь; разли-
чіе—въ количествѣ объясненныхъ словъ, въ ко-
личествѣ и разнотѣ примѣровъ и въ объясне-
ніи; Востоковъ изъяснялся по русски, гречески
и латыни, Миклошичъ по латыни и по грѣче-
ски. Жал'емъ, что у насъ п'ѣтъ подъ руками
Миклошичева Лексикона 1850 г. для приведенія
нѣсколькихъ параллельныхъ примѣровъ. Те-
перь, какъ относится новый словарь Микло-
шича къ словарю Востокова? Въ придисловіи
къ 1-му т. своего словари, Востоковъ говорить,
что разница между его словаремъ и Лексико-
номъ Миклошича (1850) состоитъ въ томъ, что
въ послѣднемъ «не означено, къ какой части
«рѣчи слово припадлежить, не показаны ни
«роды, ни числа, ни надежи, въ какихъ слово
«встрѣчается». Въ настоящемъ изданіи Микло-
шичъ опредѣлилъ каждое слово; при ппенахъ
же существительныхъ опредѣлилъ и родъ. Вооб-
ще словарь Миклошича полнѣе Востоковскаго.
Такъ напр. въ объясненіи нерваго звука а у
Миклошича приведепо 10 значеній и 22 прин-
мѣра, у Востокова 2 знач. и 2 примѣра. Кромѣ
того у Востокова много пропусковъ: аароновъ,
ааронъ, аронъ, абланьз, абрілдъ, абрілдьцъ, авалъ,
аватъ, авгарскъ и проч. Подъ словомъ азъ,
кромѣ-мѣсто им. прошущего значеніе цифры и
азбучное названіе (см. Чернор. Храбр. 89.)

II. Гильтєбрандтъ.

Oeuvres choisies de Pierre Tchadaïeff, publiées pour la première fois par le P. Gagarin, de la compagnie de Jésus. Paris et Leipzig, chez A. Franck. 1862. 1 vol. in 8, de 208 pages; avec portrait.

Петръ Яковлевичъ Чаадаевъ родился 27 Мая 1793, умеръ въ Москвѣ 14 Апрѣля 1836. Онъ писалъ очень много, преимущественно на французскомъ языке, но въ послѣдствіи сталъ писать и по русски, въ слѣдствіе убѣжденій Нушкина, который подружились съ нимъ еще въ 1816 году, въ Царскомъ селѣ, когда поэтъ былъ воспитанникомъ лицея, а Чаадаевъ лейбъ гусарскимъ офицеромъ, а потомъ, въ 1820 г., сдѣлался обязанъ ему важною услугою во вре-

271

БИБЛІОГРАФИЧЕСКАЯ ЛІТОПІСЬ.

мя своей ссылки. Изъ сочиненій Чаадаева, при
жизни его, было напечатано только одно его
«Философическое письмо» (къ г-жѣ Пановой),
въ прекрасномъ русскомъ переводѣ (сдѣлан-
номъ Н. Х. Кетчеромъ). Оно помѣщено въ
издававшемся въ Москвѣ Н. И. Надеждинымъ,
журналѣ «Телескопъ» (1836, Т. 34, № 15, стр.
275—310). Во время натилѣтигаго своего путе-
шествія по Европѣ (1821—1826), Чаадаевъ по-
дружился со многими знаменитостями ученаго
и литературнаго міра, между прочимъ съ Шел-
лингомъ. Проведя остальные за тѣмъ годы, до
самой своей кончины, въ Москвѣ, Чаадаевъ
пользовался большимъ авторитетомъ въ здѣш-
немъ обществѣ, которое чрезвычайно уважало
его умъ, познанія и благородство и любило его
очаровательную любезность. Убѣжденія его
сложились въ стройную, послѣдовательную
систему, которой онъ былъ вѣренъ всегда и во
всемъ. Чаадаевъ занимался во всю жизнь изу-
ченіемъ теологіі, философіі и исторіі, пред-
почитая независимость всѣмъ обольщеніямъ
блестящей карьеры, которую прервалъ добро-
вольно самъ въ 1820 году и не пытался болѣе
возстановить ее, не смотря на представлявшіе-
ся къ тому случаи. По смерти Чаадаева пишу-
щій эти строки напечаталъ мекрологъ его (Со-
временникъ, 1856, № 7, отд. 5, стр. 5), а спустя
четыре года почтилъ напать его статью «Вос-
поминаніе о П. Я. Чаадаевѣ», читанной въ
публичномъ засѣдании Общества любителей Рос-
сійской Словесности при Московскомъ Универ-
ситетѣ, 24 Апрѣли 1860 и напечатанной недавно
въ «Русск. Вѣстникѣ». (1862, № ХІ, стр. 119-160).

Красивая книжка, заключающая въ себѣ из-
бранныя сочиненія Чаадаева на французскомъ
языкѣ, издана пріятелемъ его Иваномъ Сер-
тивичемъ Гагаринымъ (род. 20 июля 1814),
перешедшимъ въ римско-католическую вѣру и
при надлежащимъ теперь къ ордену Бензитовъ.
Въ книгѣ этой помѣщены: 1) Предисловіе из-
дателя; 2, Четыре письма о философіи исторіі
(изъ которыхъ первое было папечатано въ
русскомъ переводѣ); 3) Анологія безумнаго;
3) Записка, сочиненная въ 1832 году для пред-
ставлія графу Бенкендорфу издателемъ пре-
кращеннаго тогда журнала «Европеецъ», по-
койнымъ И. В. Кирѣевскимъ; 4) Письма: а
Нушкина къ Чаадаеву (1) и б) Чаадаева къ А. Н.
Тургеневу (6), князѣ С. Н. Мещерской (2),

272

Шеллингу (1) и князю И. С. Гагарину (1).—
Портретъ Чаадаева绝чаю выгравированъ и
довольно похожъ.

Напечатанное здѣсь составляетъ только не-
большую часть того, что написалъ Чаадаевъ:
но оно достаточно для того, чтобы дать чита-
телю ясное понятіе о взглядахъ и убѣждені-
ихъ его, возбуждавшихъ такъ много споровъ и
недоумѣній. Свѣтлыя, глубокія и самобытныя
мысли свои Чаадаевъ облекалъ оргинальнымъ
и своеобразнымъ языкомъ французскимъ, об-
ладая важнымъ и рѣдкимъ достоинствомъ соб-
ственнаго слога, посящаго постоянно печать
индивидуальности писателя, не позволяющую
смѣшивать его сочиненій съ произведеніями
другаго пера и ярко выражающую личность
автора, которая какъ бы нераздѣльно сливает-
ся съ формою выраженія его идей. Нельзя не
порадоваться, что печать сохранить слѣды ум-
ственной дѣятельности человѣка, столѣ рѣдка-
го во всѣхъ отношеніяхъ, какимъ былъ Ча-
адаевъ.

Михаилъ Лониновъ.

Москва, 10 Марта 1863 г.

ВАЖНѣЙШІЯ ОПЕЧАТКІ.

Столбецъ 30, отъ Болхова до Орла 3 верстъ—
сълагдуетъ 50 верстъ.

— 81, а брать, Матвѣй

сълагдуетъ а дядя Матвѣй.

Чертковская Biblioteka
открыта для желающихъ
заниматься въ ней
по Попрѣдѣльникамъ и
Среднянѣ. Для обозрѣнія
по Пятиницѣ, отъ 11
до 3 гасовъ.

Редакторъ-бібліотекарь

Петръ Бартеневъ.

РУССКИЙ АРХИТЕКСТ

4.

ИЗДАЕТСЯ

ПРИ

ЧЕРТКОВСКОЙ БИБЛИОТЕКЕ.

1863.

Выходить 12 разъ въ годъ, выпусками отъ 3 до 4 лист-
товъ съ приложениемъ Всеобщей Библиотеки Россіи. Цѣна
4 р. 30 к., съ пересылкою 6 р. с.

Подписка принимается у Черенина, Рожественка, д. Тор-
ленкаго, у другихъ книгопродавцевъ и въ Чертковской
библиотекѣ, въ Москвѣ, Мясницкая, № 7 (1-й подъездъ).

ПИСЬМА ЕКАТЕРИНЫ П-Й

къ А. В. Олсуфьеву.

1768—1783.

CVI.

Адамъ Васильевичъ, какъ вы въ ком-
миссіи о городахъ выбраны, а я сего утра,
убирая свои бумаги, нашла приложен-
ные два проэкты, то нашла за полезное
вамъ оные послать: авось-либо что ни-
будь изъ нихъ вамъ пригодится.

(подписано) «ЕКАТЕРИНА.»

Въ С.-Петербургѣ, 11 Апрѣля 1768 г.

Назвѣстная комиссія для сочиненія проэкта
новаго уложенія, созванная въ Москвѣ (1767),
была распущена въ это время и остались толь-
ко 19 частныхъ ея комиссій въ уменьшенномъ
составѣ. Въ числѣ пяти членовъ комиссіи по
городамъ находился А. В. Олсуфьевъ, засѣдав-
шій въ общемъ собраниі въ качествѣ опекуна
иновѣрцевъ, при чемъ имѣлъ тогда двухъ то-
варищей: камергера Григорія Александровича

Потемкина (1736—1791), въ послѣдствіи князя
Таврическаго, и прокурора князя Сергѣя Вя-
земскаго.

CVII.

Адамъ Васильевичъ, скажите князю
Петру Ник. Трубетскому, чтобъ онъ
пересталъ сыну пересылать денегъ на
платья, ибо другіе, на него глядя, мо-
таютъ; а есть ли для его сына одинъ сѣ-
рой кафтанъ, какъ я велѣла носить, не
доволенъ, то пусть его возметъ оттудова
назадъ; такъ же внушите ему, чтобъ онъ
пересталъ Бетскаго мучить шиканами.
Все сіе изволь говорить ему со всякой
благопристойностію и безъ гнѣва отъ
меня. Я здорова, прощайте.

(подписано:) «ЕКАТЕРИНА».

Пят. въ десятомъ часу поутру, 24 Октября 1768 г.

Въ этомъ письмѣ говорится о старшемъ сы-
нѣ бывшаго генералъ-прокурора фельдмарша-
ла Никиты Юрьевича Трубецкаго (1700—1768),
князѣ Петрѣ Никитичѣ (род. 1724), единствен-
ный сынъ которого князь Василій Петровичъ

Русскій Архивъ. 18

275

НИСЬМА ЕКАТЕРНИНЫ Н.

(1732—1771) учился тогда в Лейпцигѣ съ Ушаковымъ, Кутузовымъ, Радищевымъ и пр. (См. письмо СІ). Можно полагать, что студентамъ велѣно было, въ избѣжаніе мотовства, носить сѣрые кафтаны, но князь Трубецкой изъ баловства давалъ сыну средства отступать отъ общаго правила. Мнѣ не извѣстно, какія именно «шиканы» дѣлалъ князь П. Н. Трубецкой Бецкому, который приходился двоюроднымъ брахтомъ отцу его, фельдмаршалу. Вѣроятно, это были какія нибудь семейныя ссоры.

### СVIII.

Адамъ Васильевичъ, представьте мнѣ краткой экстрактѣ о происшествіи всѣхъ дѣлъ, какія по порученной вамъ должности чрезъ васъ производимы были со дня вступленія моего на престолъ по 763-й годъ, Гennaря по первое число.

(подписано:) «ЕКАТЕРПНА».

Получено 15 Декабря 1769 г.

### СІХ.

Въ Лейпцигѣ надлежитъ сдѣлать разборъ,—большихъ господъ оттуда возвратить, если окончили свои ученія; не выберетъ ли князь Бѣлосельской одного изъ тѣхъ, чтобъ опъ остался въ его канцеляріи, какъ то Якова на примѣрѣ, а отнюдь не изъ маленькихъ, коихъ надлежитъ отдать профессорамъ на руки съ тѣмъ, чтобъ они за ихъ поведеніемъ и за ихъ ученіями смотрѣли и чтобъ по третьямъ года подписали къ князю Бѣлосельскому объ ихъ ученіи и поведеніи. Князь Бѣлосельской имѣстъ приказать господина Бокума счесть и раздѣлить его собственные долги съ тѣми счетами, кои за содержаніе молодыхъ людей казенными деньгами почесть надлежить; считавъ же Бокума, отнустить его, а молодыхъ господъ, по мѣрѣ какъ выучат-

ся, возвратить суда, п'инкого болѣе въ Лейпцигъ не отправлять для ученія.

(1770 г.)

Это письмо относится опять до русскихъ студентовъ, учившихся въ Лейпцигѣ, о которыхъ уже говорено выше. Оно должно быть отнесено къ половинѣ 1770 года, потому что въ Октябрѣ этого года лейпцигскіе студенты возвратились въ Россию.

### СХ.

Адамъ Васильевичъ, je voudrais avoir des tabatières riches, des aigrettes, des flacons d'or et toutes sortes de colifichets pareils; faites moi voir de pareilles choses; il y a chez Lazaref des tabatières avec mon nom que je voudrais que fussent de la partie.

15 Октября 1770 г.

Переводъ: «Мнѣ нужны табакерки, эгретки, «золотые флаконы и разныя тому подобныя без-«дѣлушки. Покажите мнѣ вещи этого рода. У «Лазарева есть табакерки съ моимъ именемъ, п «я хотѣла бы, чтобы они были въ ихъ числѣ.»

Иванъ Лазаревичъ Лазаревъ (1733—1801) армаминъ, переселвшийся изъ Персіи и перетѣхавшій въ Москву въ половинѣ 18 вѣка. Онъ и 4 сына его завели обширную торговлю драгоцѣннымъ камнами и переселились въ Петербургъ. Лазаревъ пажилѣ огромное состояние: деревни, фабрики, лѣса, рудокопии, и учредилъ разныя благотворительныя заведенія, за чтò п получилъ чинъ дѣйствительнаго статскаго совѣтника. У него былъ, за 460,000 рублей купленъ (1773) княземъ Григоріемъ Григорьевичемъ Орловымъ (1731—1783) знаменитый бриллиантъ, поднесенный княземъ Екатеринѣ и украшающій выпѣ Россійскій пиператорскій скипетрѣ.

### СХІ.

Pour le C-te Hord une tabatière; pour le ch. Wrech — dito, avec diamant. Pour Schwerin—dito. Pour Kniphausen—dito. Pour Kaphengst—dito, moins riche. Pour

276

277

КЪ А. В. ОЛСУФЬЕВУ.

le Docteur une tabatiere. Pour le Secrataire
dito d'or. Pour les deux pages à chacun
une montre d'or.

Получено 13 Гennaря 1771 г.

СХП.

Адамъ Васильевичъ, пришлите ко мнѣ
выписку о Колыванскомъ самомъ бога-
томъ рудникѣ; я разговорилась о кускѣ
золота отмѣнной величины, которой тамъ
находится, но не умѣла сказать, рудникъ
ли семидесятисаженной пли подобной ку-
сокъ золота; но, помнится, подобное я
читала, и вы мнѣ сказывали.

С.-Петербургъ, Февраля 26 дня 1771 г.

СХШІ.

Адамъ Васильевичъ, пошлите куріера
въ Новгородъ съ симъ письмомъ къ ге-
нералу квартиръ-мейстеру Бауеру, а есть-
ли его уже тамъ не застанутъ, то вели-
те й хать или въ Старую Русь или къ
Москвѣ куріеру за нимъ, и ему вручить
мое письмо:

(подписано:) «ЕКАТЕРИНА.»

9 марта 1771 г.

Федоръ Вилимовичъ Бауеръ (1731—1783) слу-
жилъ прежде въ прусской службѣ до чина
полковника и вышелъ въ отставку въ 1763 г.
Онъ былъ принятъ въ русскую службу въ
1769 году съ чиномъ генералъ-маіора. Онъ
былъ храбрый и умный генералъ, служившій
съ отличіемъ въ первую турецкую войну. Въ
мирное время, онъ, какъ искусный инжинеръ,
занимался устройствомъ водопроводовъ и стро-
еніемъ гаваней на Балтійскомъ морѣ. Онъ
имѣлъ георгиевскую звѣзду (1770), которой
былъ первымъ кавалеромъ въ Россіи вмѣстѣ съ
Петромъ Григорьевичемъ Племянниковымъ и
княземъ Николаемъ Васильевичемъ Репиннымъ,
владимірскую ленту (1782) и чинъ инжинеръ-
генерала (1778).

278

СХУ.

Адамъ Васильевичъ, пошлите прило-
женное письмо къ графу Григорью Гри-
горьевичу Орлову въ Финляндіи, куда
онъ поѣхалъ сегодня осматривать Вок-
сенскихъ пороговъ. Пошлите кабинетъ-
куріера.

3 июля 1771 г.

Рѣка Вокса соединяетъ озера Саймо и Ладожское. На ней стоять города: Вильман-штрандъ и, при впаденіи ея въ Ладогу, Кексгольмъ.

СХУ.

Адамъ Васильевичъ, между алмазами,
кон у васъ привезены изъ Англии, нѣ ту
гарнитуръ мужскихъ на кафтанъ, пуго-
вицъ бриліантовыхъ, или не продаютъ
ли таковыхъ нынѣ здѣсь, гдѣ ни на есть;
есть ли найдете, то пришлите ко мнѣ.

Ноября дня 1771 г.

СХУІ.

Monsieur Olsoufief, envoyez moi le registre ou les registres des deux services d'argent qui sont sous votre clef.

14 Декабря 1771 г.

Переводъ: «Господинъ Олсуфьевъ, пришлите
«мнѣ реэстръ или реэстры двухъ серебряныхъ
«сервизовъ, которые у васъ подъ ключемъ.»

СХУІІ.

Адамъ Васильевичъ, достань къ Пят-
ницѣ гогонъ къ шляпѣ для сына моего;
я обѣщала ему каменье изъ Финляндіи,
но побогатѣе.

17 июля 1772 года.

СХУІІІ.

Адамъ Васильевичъ, пришлите ко мнѣ
блюдо съ антиками да двѣ кружки ко-
стяныя, вмѣстѣ купленныя.

8 Гennaря 1773 г.

279

ПИСЬМА ЕКАТЕРИНЫ П.

280

СХІХ.

Адамъ Васильевичъ, пришлите ко мнѣ
разныхъ цѣнѣ перстней, также женскіе
уборы бриліантовые или жемчужные и
табакьерки, однимъ словомъ, чтобъ было
изъ чего выбирать, но чтобъ штуки не
превозошли особенно трехъ до четырехъ
тысячъ рублей.

15 Гennaря 1773 г.

СХХ.

Les bagues sont abominables, n'y a
t'il pas des pierres qui ne soyent pas
enchasseés, de trois à quatre milles roubles.

15 Гennaря 1773 г.

Переводъ: «Перстни прескверные. Нѣтъ ли
«необѣланныхъ камней цѣною отъ трехъ до
«четырехъ тысячъ рублей?»

СХХІ.

Адамъ Васильевичъ, вы мнѣ обѣщали
каменій отъ трехъ до четырехъ тысячей
рублей; пожалуй, пришлите, хотя не въ
дѣлѣ поставленныхъ; нѣтъ ли у агли-
чанъ?

18 Гennaря 1773 г.

СХХІІ.

Адамъ Васильевичъ, старайтесь поку-
пать на ваше имя домъ гр. 1'енрикова
или другой подобной, cct à dire une
maison d'apparence къ веснѣ, дабы оной
къ лѣту или эѣтомъ можно было вычи-
нить и убрать, такъ чтобъ осенью пы-
нѣшняго году жить можно было, и для
того велите архитектору осмотрѣть домъ,
на которой вы рѣшитесь.

30 Гennaря 1773 г.

Если не ошибаюсь, дѣло шло о покупкѣ до-
ма для извѣстнаго временщика (1772—1774)
Александра Семеновича Васильчикова. Для не-
го былъ купленъ домъ Глазова, близъ самаго

зимняго дворца, проданный имъ опить въ каз-
ну за сто тысячъ рублей и - подаренный дру-
гому любимцу фортуны (1778—1779) Ивану
Николаевичу Корсакову (1754—1831), который
вскорѣ продалъ его графу Валентину Плато-
новичу Мусину-Пушкину (1735—1804) за ту
же цѣну.

Переводъ: «домъ богатой наружности.»

СХХІІІ.

Адамъ Васильевичъ, пришлите ко мнѣ
бриліантовыя шпаги, дабы я пмѣла изъ
чего выбирать.

Февраля 20 дня 1773 г

СХХIV.

Адамъ Васильевичъ, во вкусѣ вчерашней шпаги, чтo съ изумрудами, прикажите сдѣлать къ шляпѣ аграфъ, на кавалерье погонъ да пряжки къ башмакамъ и шлифыныя, но все сходственно шпаги, изъ мелкихъ каменьевъ и посмотрите, не поспѣетъ ли оное къ празднику.

21 Февраля 1773 г.

СХХV.

Адамъ Висильевичъ, съ Божіею помо-
щью покупайте домъ капитана Глазова
что въ Луговой, естьли впрочемъ онъ
крѣпокъ и третьяго этажа выдержить
или покрайней мѣры мезонину.

21 Февраля 1773 г.

Луговою называлась тогда Большая Миліон-
ная улица.

СХХVІ.

Адамъ Васильевичъ, кой часъ шпага
поспѣетъ, пошлите ее къ графу Ивану
Григорьевичу Орлову, ибо курьеръ къ
Алексѣю Григорьевичу теперь за ней
здѣсь живетъ.

25 Февраля 1773 г.

281

КЪ А. В. ОЛСУФЬЕВУ.

Графъ Иванъ Григорьевичъ Орловъ былъ
старшій изъ пати братьевъ Орловыхъ. Онъ
не возвысился по службѣ, подобно осталь-
нымъ четыремъ: Григорію (1734—1783), Алек-
сѣю (1735—1808), Федору (1741—1796) и Влад-
диміру (1743—1831). Онъ вышелъ въ отставку
въ самомъ началѣ царствованія Екатерины, въ
чинѣ капитана гвардіи; жива большою частью
въ Москвѣ, завѣдывалъ имѣніями братьевъ, и
пользовался отъ нихъ великимъ, какъ бы сы-
новнимъ уваженіемъ.

СХХVІІ.

Адамъ Васильевичъ, въ погонѣ на плечѣ
посереди розетъ, да въ аграфѣ посереди
двухъ розетъ на мѣстѣ середняго алмаза,
прикажите поставить при семъ послан-
ныя три круглыя зеленыя каменья.

27 Февраля 1773 г.

СХХVІІІ.

Адамъ Васильевичъ, пожалуй, прика-
жите списать для меня сію книжку.

28 Февраля 1773 г.

СХХІХ.

Адамъ Васильевичъ, пришлите ко мнѣ
табатьерки и другія женскія бабіолы,
рублевъ отъ патисотъ до тысячи сего-
дня еще.

Апрѣля 4, 1773 г.

СХХХ.

Адамъ Васильевичъ, пришлите ко мнѣ
синюю круглую табатьерку, чтō съ бри-
ліянтами, j'en ai besoin ce aujourd'hui,
mais cachetez la et adressez la moi.

С.-Петербургъ, Апрѣля 10 дня 1773 г.

Переводъ: «Они мнѣ нужны сегодня; но за-
«печатайте ихъ и адресуйте на мое имя.»

СХХХІ.

Адамъ Васильевичъ, прикажите у Вей-

нахта просить табакьерки; сказываютъ,
что у него ужасно какія хорошія есть.

Апрѣля 17 дня 1773 г.

СХХХІІ.

Адамъ Васильевичъ, пришлите ко мнѣ
въ Царское село завтра розныя вещи,
какъ то егреты, табатьерки и всякой
всячины отъ тысячи и до двухъ и трехъ,
а не далѣе.

Апрѣля 23 дня 1773 г.

СХХХІІІ.

Адамъ Васильевичъ, пришлите ко мнѣ
шпаги съ бриліянтами, но чтобъ клинки
вставлены были; весьма дорогихъ мнѣ
не надобно, а такія, чтобъ отъ полторы
до двухъ тысячь рублей стоили.

26 июля 1773 г.

СХХХIV.

Адамъ Васильевичъ, пришлите мнѣ ал-
мазныхъ тресилѣ всякой цѣны.

Августа 13 дня 1773 г.

Тресилы—эгретты, родъ аксельбантовъ.

СХХХV.

Адамъ Васильевичъ, пришлите ко мнѣ
табатьерки съ брильянтами здѣшней ра-
боты, да одинъ Андреевской крестъ съ
бриліянтами.

3 декабря 1773 г.

СХХХШ.

Пришлите ко мнѣ табатьерку не выше
тысячи рублей, но хорошенькую.

17 Февраля 1774 г.

СХХХVІІ.

Адамъ Васильевичъ, пришлите ко мнѣ
золотую табатьерку рублевъ въ триста
и дайте мнѣ знать, много ли у васъ

282

283

ПИСЬМА ЕКАТЕРИНИИ П.

червонныхъ; помнится, у васъ ихъ въ
сохраненіи нарочитая сумма; самъ не
трудися, но напиши на бумажкѣ.

18 Марта 1774 г.

СXXXVIII.

Адамъ Васильевичъ, табатьерка руб-
левъ въ нятьсотъ, желскую отдайте вру-
чителю сего.

(подписано:) «Екатерина».

Апрѣля 1 ч. 1774 г.

Не шутя вѣдь я нишу, хотя Апрѣля
первое число.

СXXXIX.

Envoyez moi demain toute sorte de bi-
joux pour hommes et pour femmes.

12 Апрѣля 1774 г.

Переводъ: «Пришлите мнѣ завтра всякаго ро-
«да галантерейныя вещи, мужскія и женскія.»

CXL.

Адамъ Васильевичъ, пришлите табать-
ерки отъ семпсотъ до тысячи рублей съ
бриліянтами.

6 Мая 1774 г.

CXLII.

Адамъ Васильевичъ, пришлите мнѣ
женскую табатьерку съ алмазами или
часы съ цѣнцю, рублевъ отъ пяти до
семи сотъ. Добра ночь, да чтобъ въ сер-
еду послѣ обѣда здѣсь была.

28 Мая 1774 г.

CXLII.

Адамъ Васильевичъ, прикажите сверхъ
тѣхъ четырехъ пинагъ, конъ у васъ ле-
жатъ, еще дѣлать три, двѣ каждая въ
8000 р., да третью въ 5000 р.

8 Августа 1774 г.

284

CXLIII.

Адамъ Васильевичъ, посмотрите, не
можно ли сыскать серебреннаго сервиза
купить здѣсь гдѣ.

31 Августа 1774 г.

CXLIV.

Есть ли у васъ есть человекъ, кото-
рый знаетъ дорогу отъ Лейпцига сюда
и при томъ человекъ доброй, то пошли-
те его къ вышеписанному графу же.

10 Сентября 1774 г.

CXLV.

Адамъ Васильевичъ, прикажите выпи-
сать изъ Англіи двухъ столовыхъ сер-
визовъ серебренныхъ, персонъ на со-
рокъ каждый, и чтобъ весной съ первы-
ми кораблями они бъ здѣсь были.

Сентября 13 дня 1774 г.

CXLVI.

Адамъ Васильевичъ, пришлите ко мнѣ
всякія хорошія вещи для мущины годныя.

Сентября 30, 1774 г.

CXLVII.

Адамъ Васильевичъ, пошлите прило-
женное письмо къ графу Чернышеву съ
кабинетъ-курьеромъ.

18 Ноября 1774 г.

CXLVIII.

Адамъ Васильевичъ, пришлите ко мнѣ
большую губернаторскую инструкцію,
кои дана графу Румянцеву и еще нѣко-
торымъ.

Въ Москвѣ, Февраль 18 дня 1775 г.

CXLIX.

Адамъ Васильевичъ, прикажите сдѣ-
лать къ моему приѣзду двѣ мужскія со-

285

КЪ А. В. ОЛСУФЬЕВУ.

больш шапки, коп я пробила въ закладъ
Сергѣю Матвѣевчу да Заводовскому, по-
кройте ихъ розовымъ бархатомъ.

(подписано:) «Екатерина.»

Изъ Тулы (1775 г.) въ Понедѣльникъ по утру.

Сергій Матвѣевичъ Кузьминъ, дѣйствитель-
ный статскій совѣтникъ и статсъ-секрстарь импе-
ратрицы. Петръ Васильевичъ Заводовскій (1738—
1812) родомъ малороссійинъ, служилъ при
Румянцовѣ вмѣстѣ съ Александромъ Андрееви-
чемъ Безбородкою (1747—1799), который былъ
въ послѣдствіи княземъ и канцлеромъ. Румян-
цовъ рекомендовалъ ихъ въ 1775 году, въ Мо-
скѣ, императрицѣ, которая опредѣлила ихъ
состоять при ней для принятія прошеній, и оба
сдѣлали блистательную карьеру. Заводовскій,
получившій въ 1794 году титулъ графа, былъ
въ послѣдствіи (1802—1810) первымъ минист-
ромъ народнаго просвѣщенія.

CL.

Между 21 и 22 параграфа генералу-
малору Павлу Потемкину шиага съ ал-
мазами.

въ Москвѣ, 8 июля 1775 г.

Эта записка заключаетъ въ себѣ добавленіе
къ списку наградъ къ торжеству Кучукъ-Ка-
парджійскаго мира. Павелъ Сергѣевичъ Потем-
княвѣ, двоюродный племянникъ князя Таври-
ческаго, въ послѣдствіи генералъ-аншеяъ и
графъ (1795). Онъ написалъ иѣ сколько пьесъ и
переводилъ Руссо. Умеръ въ 1796 году, въ
Москвѣ, послѣ допроса, пропизденнаго ему
знаменитымъ агентомъ и начальникомъ тайной
экспедиціи Шешковскимъ по дѣлу о пропажѣ
въ 1786 году, въ Кизлярѣ, сокровищѣ бѣ жав-
шаго отъ шаха Махметъ-Хана подъ покрови-
тельство Русскихъ персидскаго принца, тутъ
же умершьвленнаго. Братъ убитаго Сали-Ханъ
укрылся въ то же время въ Астрахань, гдѣ
кинлъ до 1796 года, когда политика русскаго
двора стала его поддерживать, при чемъ нуж-
но было показать строгость къ Потемкину.

CLII.

Камереры въ тайные совѣтки: Вас.
Бибиковъ, князь Иванъ Несвицкой, кн.

286

Федоръ Барятинской, Евграфъ Чертковъ.

Въ камереры: Степанъ Лонухинъ, гр.
Ник. Шереметьевъ, гр. Алекс. Разумов-
ской, князь Сергѣй Гагаринъ.

въ Москвѣ, юля 8 дня 1775 г.

Васильїи Пльичь Бибиковъ, единокровный братъ
знаменитаго Александра Ильича, былъ въ по-
слѣдствіи (1779) директоромъ театровъ. Онъ
написалъ вѣ сколько комедій, которые не на-
печатаны. Его комедія въ 5 дѣйствіяхъ «Лихо-
имецъ» долго игралась на сценѣ съ большимъ
успѣхомъ.

Князь Иванъ Васильевичъ Несвицкій, былъ въ
послѣдствіи оберъ-шенкомъ и андреевскимъ
кавалеромъ. Умеръ въ 1804 году.

Князь Оедоръ Сергеевичъ Барятинскій (1742—
1814), въ послѣдствіи оберъ-гофмаршалъ и
александровскій кавалеръ. Онъ принималъ дѣ-
ятельное участіе въ возведеніи Екатерины на
престолъ и въ утвержденіи ея власти, вмѣстѣ
съ Алексемъ Григорьевичемъ Орловымъ и
Григоріемъ Николаевичемъ Тепловымъ, въ Рон-
шѣ, 6 июля 1762 года.

Евграфъ Александровичъ Чертковъ, въ послѣд-
ствіи александровскій кавалеръ.

Степанъ Степановичъ Лопухинъ (1732—1784),
второй сынъ несчастной статсъ-дамы Натальи
Оедоровны Лопухиной, рожденной Балкъ (1699—
1763), сосланной въ Сибирь вмѣстѣ съ мужемъ
вице-адмираломъ Степаномъ Васильевичемъ,
при Елизаветѣ (1743).

Графъ Николай Петровичъ Шереметьевъ (1751—
1809), въ послѣдствіи оберъ-камергеръ и анд-
реевскій кавалеръ, внукъ знаменитаго фельд-
маршала Петра I-го, графа Бориса Петровича
(1652—1719.) Онъ извѣстенъ своими праздни-
ками въ Останкѣ и Кусковѣ и еще болѣе
благотворительностіи. Онъ основалъ въ Мо-
скѣ (1803) «Странноприимный домъ графа Ше-
реметева», открытый въ 1810 году.

Графъ Алексей Кириловичь Разумовскій, сынъ
послѣдняго малороссійскаго гетмана, бывшій
въ послѣдствіи министромъ народнаго просвѣ-
щенія (1810—1816.)

Князь Сергею Сергеевичъ Гагаринъ (1745—1798)
въ послѣдствій дѣйствительный тайный совѣт-
никъ, говмейстеръ и александровскій кавалеръ.
По своей матери онъ былъ внукъ знаменитаго

287

ПИСЬМА ЕКАТЕРИНЫ II.

любимца Петра І, графа Павла Ивановича Ягу-
жинскаго (1683—1736.)

Эта записка заключаетъ въ себѣ назначеніе
придворныхъ наградъ къ торжеству Кучукъ-
Канарджійскаго мира, празднованнаго въ Моск-
вѣ 10 Юля 1775 года.

CLII.

Адамъ Васильевичъ, я'avis donné le
29 Juin de cette année au Grand Duc un
billet pour vous, datée de ce jour là,
afin que vous lui remissiez la somme de
vingt mille rouble; il a eu le malheur de
perdre ce billet-la et il a été honteux
d'avouer à ame qui vive qu'il avoit fait
cette perte jusqu' aujourd'hui qu'il s'en
est ouvert; je lui ai envoyé une seconde
assignation sur vous de la meme somme
datée du 23 Juillet; si par hazard quelqu'un
vous aportoit celle du 29 Juin, aportez la
moi sans la payer et payez celle du 23
Juillet, mais au reste taisez vous sur tou-
te l'aventure.

Москва, 23 Юля 1775 г.

Переводъ: «Я дала 29. июня этого года Вели-
«кому Князю записку къ вамъ, подъ этимъ чи-
«сломъ, чтобы вы выдали ему сумму въ двад-
«цать тысяч рублей. Онъ имѣлъ несчастіе по-
«терять эту записку и ему стыдно было при-
«знаться кому бы то ни было въ этой потерѣ
«до сегодняшнаго дня, когда онъ сознался въ
«ней. Я послала ему другую записку къ вамъ па
«ту же сумму, подъ 23 числомъ Юля. Если бы
«паче чаянія кто будь принесъ вамъ записку
«отъ 29 Юня, принесите ее мнѣ, не платя по
«ней и выдайте деньги по запискѣ 23 Юля;
«впрочемъ молчите обо всемъ этомъ прописше-
«ствін.»

29 Юня былъ день именинъ наследдника пре-
стола Павла Петровича (1754—1801).

CLIII.

Envoyez moi pour demain vers neuf
heures du matin une bague de deux à

trois mille roubles; cachetez et adressez
à mon nom.

Марта 19 дня 1776 г.

Переводъ: «Пришлите мнѣ завтра къ девяти
«часамъ утра перстень цѣною отъ двухъ до
«трехъ тысячъ рублей, запечатанный и адресо-
«ванный на мое имя.»

CLIV.

Адамъ Васильевичъ, изъ приложенной
записки усмотрите, что требуется знать,
заплачено-ли Бахману и сколько за кар-
тины и буде заплачено, то велите Бах-
мана призвать и спросите у него, для
чего не переводитъ сіи деньги, кому они
принадлежатъ, а буде вовсе или отчасти
не заплачены еще, то прикажите ихъ
переслать не чрезъ Бахмана уже къ бан-
киру Шутсу въ Берлинъ; а цыдула ру-
кою принца Генриха писана.

13 августа 1776 г.

Принцъ Генрихъ Прусскій (1726—1802), брать
короля Фридриха II (1712—1786), пріѣзжавший
два раза въ Россию, въ 1770 и 1776 годахъ. Во
время втораго его пребыванія въ Россиі скон-
чалась первая супруга наследника Наталья
Алексѣевна, принцесса Дармштатская (1735—
1776), послѣ супружества, продолжавшагося
два съ коловѣною года. Принцъ Генрихъ устро-
илъ второй бракъ великаго зназя (1776) съ дво-
юродною внукою короля Прусскаго, принцес-
сою Виртембергскою, въ послѣдствіи императ-
рицею Марією Ведоровною (1759—1828.) Онъ
былъ дуренъ соббю до безобразія, холодень,
угрюмъ и надменень, воображая себя геніемъ,
превосходящимъ своего брата. Онъ любилъ
присвоивать себѣ мысль о первомъ раздѣлѣ
Польши (1772), которое было послѣдствіемъ
давиншшихъ замысловъ и интригъ брата его
короля, црисылавшаго его въ первый разъ въ
Россию для совѣщаній объ этомъ дѣлѣ.

CLV.

Адамъ Васильевичъ, по приложенной
запискѣ заплатите.

(подписано:) «ЕКАТЕРИНА.»

Маіа 20 ч. 1778 г.

288

289

КЪ А. В. ОЛСУФЬЕВУ.

290

CLVI.

Адамъ Васильевичъ, закажите сдѣлать перстень съ мопмъ портретомъ и окружить или же покрыть бриліантомъ.

Майя 24 дн 1778 г.

CLVII.

Адамъ Васильевичъ, достаньте, пожалуй, бриліанта одинъ камень тысячи въ шести, чтобъ длиноватъ былъ, хотя бы плосокъ, лишь бы чистъ былъ.

Сентября 6 дня 1778 г.

CLVIII.

Адамъ Васильевичъ, двадцать тысячъ рублей, кои мы сего числа предписали выдать вамъ изъ кабинета, всемилостивѣйше жалуемъ вамъ, какъ въ награжденіе претензіи вашей объ отшедшей у васъ мызѣ Каировѣ, такъ и за труды ваши въ управлѣніи кабинета.

(подписано) «Екатеринда».

въ С.- Петербургѣ, Февраля 20 д. 1783 г.

CLIX.

Сухопутнаго шляхятнаго кадетскаго корпуса маіора Степана Перфильева всемил. жалуемъ въ полковники, и быть ему при любезномъ сынѣ нашемъ цесаревичѣ Павлѣ Петровичѣ.

Степанъ Васильевичъ Перфильевъ, въ послѣдствіи генералъ-маіоръ и близкій пріятель Державина, который написалъ къ нему славную оду: «На смерть князя Мещерскаго» (1780.)

CLX.

Адамъ Васильевичъ, je suis lasse d'être la dupe de mes valets de chambre et de joailliers qui me vendent toujours tout à double prix. J'ai besoin d'une tabatière

d'or honnete et d'une aigrete, car j'aiatisé hier trois enfans. au troisieme je donerai de l'argent. Faites moi avoir ce qu'il me faut.

Переводъ: «Миѣ надобѣло быть обманутой «монми камердинерами и бриліянщиками, кото-«рые мнѣ продаютъ все за двойную цѣну. Миѣ «нужна хорошая золотая табакерка и эгретка; «я вчера крестила трехъ дѣтей; третьему я дамъ «денегъ. Достаньте то чтобѣ мнѣ нужно.»

CLXI.

Адамъ Васильевичъ, пришли ко мнѣ перстень назвѣстной, или привези его самъ.

CLXII.

Адамъ Васильевичъ, графиня Шеель продаетъ серебреной сервизъ и не дорого; прикажи посмотрѣть, будто для себя; я бъ купила у нея, только штуку другую, естьли бъ посмотрѣть дали.

CLXIII.

Je vois bien que tout les messieurs, non content d'avoir dissipé l'argent de l'Empire, seroient charmé de s'aproprier aussi le mien; ainsi je vous recommande tres efficacement d'être bien sur vos gardes et de voir à qui vous pretez ainsi cet argent qui fait l'unique ressource dans tout les cas; a millostивой указъ я никакъ не намѣрена публиковать, дабы ворамъ и впредь потачки не было.

Переводъ: «Я хорошо вижу, что всѣ эти гос-«пода, недовольные еще расточеніемъ денегъ «государства, были бы въ восхищеніи при-«своить себѣ и мои деньги. Потому предлагаю «вамъ рѣшительно быть очень осмотрительнымъ «и разбирать кому вы ссужаете эти деньги, ко-«торыя составляютъ единственный запасъ на «всѣ случаи.»

Къ сожалѣнію, неизвѣстно, къ кому именно относятся эти слова.

Русскій Архивъ. 19

291

ПИСЬМА ЕКАТЕРИНЫ II.

CLXIV.

Построить казермы для двухъ гарни-
зонныхъ полковъ внутри крѣбости, вмѣ-
сто казематовъ, въ которыхъ оные полки
великая нужда терпятъ. Полтавской ре-
гламентъ, Рижской, города Дерпта, что о
томъ отъ губерніи представлено по при-
чинѣ пожара.

Планъ арендной изъ камеръ и юстицъ
коллегіи.

Планъ, какъ контрактамъ съ аренда-
торомъ быть.

Дѣла Смоленскихъ съ Рижскими куп-
цами разсмотрѣть и рѣшать.

Левенвольдово дѣло по Левенвольдова
Берм. наслѣдство.

CLXV.

Городамъ, имѣющимъ отъ предковъ
нашихъ граматы или конфирмаціі ихъ
привилегій, надлежитъ оныя и нынѣ
подтвердить.

CLXVI.

Естьли небреженіемъ провіантской кан-
целярія въ непочинѣ оныхъ магазиновъ
тотъ хлѣбъ пропалъ, то взыскать оной
казенной убытокъ на членахъ той кан-
целяріи, сколько по милостивому указу
принчтется.

Я желаю имѣть реестръ, кто пенсіи
получаетъ, и много ли по сіе число оста-
лось.

CLXVІІ.

Пришлите ко мнѣ письменной планъ
университета Московскаго, сочиненнаго
въ 1769 г. профессорами.

Планъ Университета Московскаго, о кото-
ромъ говорится въ этомъ письмѣ, составлялся
подъ руководствомъ куратора В.Е. Ададурова,

профессорами Дильтеемъ, Лангеромъ, Керштен-
сомъ, Эразмусомъ, Ростомъ (1726—1791), Бар-
совымъ (1730—1791) и Рейхелемъ (ум. 1778),
при соцѣйствіи знаменитаго академика Миллера,
съ 1763 по 1767 годъ. (См. Пistorію Им. Моск.
Ун. С. П. Шевырева, стр. 125—128).

Письмо Лермонтова

в Москву, вскоръ по пріїздів въ Петербургъ
(1852).

...Je ne puis pas m'imaginer encore, quel effet
produira sur vous ma grande nouvelle: moi qui
jusqu'à présent avais vécu pour la carrière lit-
téraire, après avoir tant sacrifié pour mon in-
grat idôle, voilà que je me fais guerrier. Peut
être est-ce le vouloir particulier de la Provi-
dence; peut-être ce chemin est-il le plus court;
et s'il ne me méne pas à mon premier but,
peut-être me ménera-t-il au dernier de tout le
monde: mourir une balle de plomb dans le coeur
vaut bien une lente agonie de viellard. Aussi,
s'il y a la guerre, je vous jure par Dieu d'être
le premier partout.—Dites, je vous en prie, à
NN que je lui enverrai un cadeau dont il ne se
doute pas. Il avait il y a longtemps désiré
quelque chose de semblable, et je lui envoye la
même chose, seulement dix fois mieux. Mainte-
nant je ne lui écris pas, car je n'ai pas le temps:
dans quelques jours l'examen. Une fois entré, je
vous assomme de lettres, et je vous conjure
tous et toutes de me riposter. M-elle NN m'a pro-
mis de m'écrire aussitôt après son arrivée: le
saint de Voronège lui aurait-il conseillé de
m'oublier? Dites lui que je voudrais savoir de ses
nouvelles. Que coute une lettre? une demiheure!
et elle n'entre pas à l'école des guardes. Vrai-
ment je n'ai que la nuit; vous—c'est autre chose.
Il me paraît que, si je ne vous communique pas
quelque chose d'important, arrivée à ma person-
ne, je suis privé de la moitié de ma résolution.
Croyez on non, mais cela est tout à fait vrai: je
ne sais pourquoi, mais lorsque je reçois une
lettre de vous, je ne puis m'empêcher de répond-
re tout de suite, comme si je vous parlais.

Adieu donc, chère amie, je ne dis pas au re-
voir, puisque je ne puis espérer de vous voir

292

293

ПИСЬМО М. Ю. ЛЕРМОНТОВА.

294

ici, et entre moi et ma chere Moscou il y a des
barrières insurmontables, que le sort semble vou-
loir augmenter de jour en jour. Adieu, ne so-
yez pas plus paresseuse, que vous n'avez été
jusqu'ici, et je serai content de vous. Maintenant
j'aurai besoin de vos lettres plus que jamais;
enfermé comme je serai, cela sera ma plus grande
jouissance; cela seul pourra lier mon passé avec
mon avenir, qui déjà s'en vont chacun de son
coté, en laissant entre eux une barrière de
deux tristes, pénibles années. Prenez sur vous cet-
te tâche ennuyeuse, mais charitable, et vous
empecherez une vie de se démolir; à vous seu-
le je puis dire tout ce que je pense, bien ou
mal, ce que j'ai déjà prouvé par ma confession;
et vous ne devez pas rester en arrière, vous ne
devez pas, car ce n'est pas une complaisance
que je vous demande, mais un bienfait. J'ai été
inquiet il y a quelques jours, maintenant je ne le
suis plus: tout est fini,—j'ai vécu, j'ai mûri trop
tôt; et les jours qui vont suivre seront vides de
sensations....

Онъ былъ рожденъ для счастья, для надеждъ
И вдохновеній мирныхъ! Но, безумный,
Изъ дѣтскихъ рано вырвался одеждъ,
И сердце бросилъ въ море жизни шумной:
И міръ не пощадилъ, и Богъ не спасъ!

Такъ сочный плодъ, до времени созрѣлый,
Между цвѣтовъ виситъ осиротѣлый:
Ни вкуса онъ не радуетъ, ни глазъ,
И часъ ихъ красоты—его паденья часъ!
И жадный червъ его грызетъ, грызетъ,
И между тѣмъ какъ нѣжвыя подруги
Колебятся на вѣткахъ—ранній плодъ
Лишь тяготить свою... до первой вьюги!
—Ужасно старикомъ быть безъ сѣдинъ!
Онъ равныхъ не находить; за толпою
Идетъ, хоть съ ней не дѣлится душою:
Онъ межъ людьми ни рабъ, ни властелинъ,
И все чтò чувствуетъ—онъ чувствуетъ одинъ!

Adieu,—mes pociones a tous, adieu, ne m'ou-
bliez pas.

M. Lermantoff.

P. S. Je n'ai jamais rien écrit par rapport
à vous à NN; et vous voyez que tout ce que
j'ai dit de son caractère est vrai; seulement j'ai
eu tort en disant qu'il est hippocrite—il n'a pas
assez de moyens pour cela: il n'est que menteur.

Переводъ: Не умѣю представить себѣ, какое
дѣйствіе произведетъ на васъ моя великая но-
вость: до сихъ поръ я жилъ для поприща литера-
турнаго, принесъ столько жертвъ своему небла-
годарному идолу, и вотъ теперь я—воинъ. Быть
можетъ, тутъ есть особенная воля Провидѣнія;
быть можетъ, этотъ путь всѣхъ короче, и если
онъ не ведетъ меня къ моей первой цѣли, можетъ
быть по немъ дойду до послѣдней цѣли всего
существующаго: вѣдь лучше умереть съ свин-
цомъ въ груди, чѣмъ отъ медленнаго старче-
скаго истощенія. И такъ, если начнется война,
кланусь вамъ Богомъ, что я всегда буду впере-
ди.—Скажите пожалуста NN, что я пришлю
ему подарокъ, какого онъ не ожидаетъ. Ему
давно хотѣлось чего нибудь въ такомъ родѣ;
онъ получитъ, только въ десятеро лучше. Не
пишу къ нему теперь, потому что нѣтъ време-
ни: черезъ нѣсколько дней экзаменъ. Какъ
только опредѣلось, то закидаю васъ письмами,
на которые заклинаю васъ всѣхъ, и мужчинъ
и женщинъ, отвѣчать мнѣ. NN общалась пи-
сать тотчасъ по приѣздѣ: ужъ не воронежскій
ли угодникъ присовѣтывалъ ей забыть меня?
Скажите ей, что мнѣ хотѣлось бы имѣть извѣстія
отъ не! Чего стоитъ письмо? Ноччаса! она же
не поступаетъ въ гвардейскую школу (*). Пра-
во, у меня въ распоряженіи только ночь. Вы
другое дѣло. Мне кажется, что если бы я не
сообщилъ вамъ какого нибудь важнаго случая
до меня касающагося, то бы на половину про-
пала моя рѣшимость. Вѣрьте-не вѣрьте, а это
такъ; не знаю почему, но получивъ отъ васъ
письмо, я не могу удержаться, чтобъ не отвѣ-
чать ту же минуту, какъ будто я съ вами раз-
говариваю.

Прощайте же, мой милый другъ; не говорю
до свиданья, потому что не надѣюсь увидать
васъ здѣсь; а между мною и милою моею Мо-
сквою стоять непроходимыя преграды, и ка-
жется, судьба съ каждымъ днемъ умножаетъ
ихъ. Прощайте, пишите по прежнему, и я бу-
ду доволенъ вами. Ваши письма теперь будутъ
нужнѣе, чѣмъ когда нибудь; они доставятъ ве-
личайшее наслажденіе въ моемъ будущемъ за-
ключеніи; они послужатъ единственною связью

(*) Лермонтовъ опредѣлялся тогда въ школу гвардейскихъ подирапорщиковъ.

295

ИЗЪ ЗАПНСОКЪ Ф. Ф. ВИГЕЛЯ.

между мою прошедшую жизнью и тою, короткая предстоитъ мнѣ по минованиѣ двухъ пещальныхъ тяжкихъ лѣтъ. Съ вашей стороны будетъ дѣломъ милосердія наполить этотъ промежутокъ; это будетъ скучно для васъ, но вы спасете мнѣ жизнь. Вамъ однимъ я могу говорить все что думаю, и хорошее и дурное; я уже доказалъ это моею исповѣдью; и вамъ не слѣдаетъ отставать; вы не должны,—потому что я требую отъ васъ не любезности, а благодѣянія. Нѣсколько дней я былъ въ тревогѣ, теперь прошло; все кончилось: я жилъ, а слишкомъ скоро созрѣлъ; и за тѣмъ нѣтъ больше мѣста чувствованіямъ... (смѣдутъ стихи). Прощайте, поклоны всѣмъ, не забывате М. Лермантова. Р. С. Я никогда ничего не писалъ о васъ къ NN. Вы видите, что я говорилъ правду объ его характерѣ; только я ошибался, называя его притворщикомъ: онъ не умѣетъ имъ быть, онъ просто лгунъ.

Карамзинъ и В. Л. Пушкинъ
(1801).

(Извѣ записокъ Ф. Ф. Вигелля).

Часть лѣта 1801 г. Ф. Ф. Вигель провелъ въ подмосковномъ селѣ Маровинѣ, принадлежавшемъ фельдмаршалу графу Ивану Петровичу Салтыкову, тогдашнему московскому генеральгубернатору. Тамъ, 23, 24 и 25 Юля, по служаю дней рождения и именынъ хозяина, давались домашніе спектакли.

«Всѣхъ примѣчательнѣ была піеса, писер-медія, прологъ или маленькій русскій водевиль, подъ названіемъ: Только дія Маровина, сочиненіе Карамзина. Содержаніе, сколько молу припомнить, довольно обыкновенно, деревенская любовь, соперничество, злые люди, которые препятствуютъ союзу любовниковъ, и нетерпѣливо ожидаемый пріѣздъ въ Армію добраго господина, графа Петра Семеновича, который ихъ соедин himselfъ; потомъ великая радость, пѣсни и куплеты оканчиваютъ піесу. Такъ какъ всѣ роли были коротенькій, то од-

ну изъ нихъ, роль бурмистра, поручили мнѣ; я надѣлъ русскій кафтанъ, привязалъ себѣ бороду и старался говорить грубымъ голосомъ. Какъ нарочно пришлось спѣть мнѣ слѣдующій куплетъ:

> Будемъ жить, друзья, съ женами,
> Какъ живали въ старину:
> Худо быть намъ ихъ рабами,
> Воля портить лишь жену.
> Дома имъ не посидится,
> Все бы, все бы по гостямъ,
> Это право не годится,
> Приберемте ихъ къ рукамъ.

Вахмистръ.

> Намъ бурмистръ несетъ пустое:
> Не указъ намъ старина,
> Воля дѣло золотое... и пр.

Самъ Карамзинъ пріѣхалъ наканунѣ представлія, училъ насъ и даже игралъ съ намъ графа Петра Семеновича Салтыкова. Я обомлѣлъ, когда невзначай пришлось ему сказать мнѣ нѣсколько словъ: власти и заслуженные почисти всегда вселяли во мнѣ уваженіе, но этотъ благоговѣнный страхъ могли только произвести добродѣтіи и высокій талантъ.—Уже былъ онъ извѣстень, уже былъ онъ славец; уже зависть и клевета въ страшное царствованіе Павла возставали, чтобъ погубить его. Но Богъ Россіи хранилъ его; подъ его щитомъ, съ кротостію улыбаясь самимъ врагамъ своимъ, шелъ онъ спокойно, смиренно, прекрасною, црѣтущею стезею, ведущею его къ цѣли, которую вѣрятно тогда еще самъ онъ не предугадывалъ.... Онъ былъ въ Москвѣ куминомъ всѣхъ благородно мыслящихъ юношей и всѣхъ женщинъ истинно чувствительныхъ. Въ тогдашнее время было даже нѣсколько странно видѣть стариковъ, вельможъ, почти какъ съ равнымъ въ обхождении съ 30 лѣтнимъ отставнымъ поручикомъ

Въ Маровинѣ гостилъ тогда еще одинъ поэтъ, весьма извѣстный въ свое время болѣе по странностямъ своимъ, чьмъ по числу и изяществу произведеній. Васильй Львович Пушкинъ почитался въ нѣкоторыхъ московскихъ обществахъ, а еще болѣе почиталъ самъ себя, образцемъ хорошаго тона, любезности и щегольства. Екатеринѣнскій офцеръ гвардіп, кото-

296

297

КАРАМЗИНЪ И В. Л. ПУШКИНЪ.

298

рали, по малочисленности своей и по отсутствию дисциплины, могла считаться болѣе дворомъ, чѣмъ войскомъ, онъ совсемѣмъ не имѣлъ мужественнаго вида. Онъ казался сначала не тѣмъ чѣмъ былъ дѣйствительно, а тѣмъ чѣмъ ему хотелось быть: за важной его поступью и довольно гордымъ взглядомъ, скрывались легко-мысліе и добродушіе. Въ 18 лѣтъ, на званыхъ вечерахъ, читалъ онъ длинныя тирады изъ тра-гедій Расина и Вольтера, авторовъ мало из-вѣстныхъ въ Россіи, и такимъ образомъ знакомилъ ее съ ними; 20-ти лѣтъ на домашнихъ театрахъ игралъ уже онъ Оросмапа въ Запрѣ и писалъ французскіе куплеты; какъ мало тог-да надобно было для пріобрѣтенія знаменито-сти! Блестящее существованіе его въ свѣтѣ умножилось еще женитьбой на красавицѣ, Ка-питалинѣ Михайловінѣ Вышеславцевой, чтò по-слѣ вышла за Ивана Акимовича Мальцова.

Самъ онъ былъ весьма пе красивъ. Рыхлое, толстѣющее туловище на жидкихъ ногахъ, ко-сое брюхо, кривой носъ, лице треугольникомъ, ротъ и подбородокъ à la Charles Quint, а бо-лѣе всего рѣдѣющіе волосы, не съ большимъ въ 30 лѣтъ, его старообразили. Къ тому же беззубіе увлаживало разговоръ его, и друзья внимали ему, хотя съ удовольствіемъ, но въ пѣкоторомъ отъ него отдаленія. Вообще дур-нота его не имѣла ничего отвратительнаго и была только забавна.

Какъ сверстникъ и сослуживецъ Дмитриева по гвардіи и какъ ровесникъ Карамзина, шелъ онъ нѣсколько времени какъ будто равнымъ съ ними шагомъ въ обществахъ и на Парнас-сѣ, и оба дозволяли ему называться ихъ дру-гомъ. Но вскорѣ первый прибралъ его въ ру-ки, обративъ въ безсмѣнные свои потѣшники. Карамзинъ же, глядя на него, не могъ иногда не улыбаться, но съ видомъ тайнаго, необп-наго сожалѣнія: не только на преступленія и пороки, даже на странности и слабости людей, смотрѣлъ онъ съ грустью и, казалось, радъ бы былъ все человѣчество поднять до себя. Дмит-риевъ вѣрно въ мутку посовѣтовалъ ему при-няться за русскіе стихи, а онъ и въ правду сдѣлался весьма неплохимъ поэтомъ. Онъ пи-салъ и басни, и коротенькія посланія, и всяка-го рода мелочи, и изъ всего этого, подъ ко-нецъ его жизни, составился небольшой томъ, небогатый идеями, но изобильный пріятными

звуками и плавными стихами. Главнымъ его недостаткомъ было удивительное его легковѣ-ріе, проистекающее вирочемъ отъ весьма по-хвальныхъ свойствъ, добросердечія и довѣрчи-вости къ людямъ: никакія безпрестанно повто-ряемыя мистификаціі не могли его отъ сей слабости излечить. Онъ былъ у насъ то что во Франціи Poinsinet de Sivry, также авторъ, который нѣсколько мѣсяцевъ жарился передъ каминомъ, чтобы приучить себя къ обѣщанной ему должности королевскаго экрана. Въ это время завязывались у насъ первыя сношенія съ французской республикой: еще до кончины Павла отправлены были въ Парижъ, сначала графъ Спрегспортенъ для размѣна плѣнныхъ, а потомъ Колычевъ для переговоровъ. Въ Маѣ прибылъ въ Петербургъ, отъ перваго консула Бонапарте, молодой другъ его Дюрокъ, шипло-матическимъ агентомъ и картинкой моднаго журнала. Василій Львовичъ мало заботился о политикѣ, по послѣ стиховъ мода была важ-нѣйшимъ для него дѣломъ. Отъ ея поклоненія близъ 4 лѣтъ были мы удерживаемы полицей-скимъ мѣрами; прихотливое божество вновь показалось въ Иетербургѣ, и онъ устремился туда, дабы, принявъ его новые законы, перво-му привести ихъ въ Москву. Онъ оставался тамъ столько времени, сколько нужно ему вы-ло, чтобы съ погъ до головы перерядиться. Едва успѣлъ онъ воротиться, какъ явился въ Мароинѣ и всѣхъ изумилъ толстымъ и длин-нымъ жабо, короткимъ чрачкомъ и головою въ мелкихъ курчавыхъ завиткахъ, какъ баранья шерсть, чтò называлось тогда—а ла Дюрокъ. Мы скоро съ нимъ познакомились. Въ глазахъ мо-ихъ былъ онъ человѣкъ пожилой, хотя и мод-никъ: вдругъ сближается онъ съ мальчинкой, беретъ его за руку, потомъ подъ руку, гуля-етъ съ нимъ, разсказываетъ ему разнаго рода пеблагопристойности про любовные свои ус-пѣхи, однимъ словомъ братается со мной. Мнѣ это чрезвычайно полюбилось; тогда почитали чинъ чина и годъ года; вдругъ я повысился десятью годами, увидѣлъ въ немъ товарища, почти ровесника, а потомъ началъ уже смо-трѣть на него какъ на шалунишку, и еслиъ знакомство наше на нѣкоторое время тогда не прервалось, то скоро сталъ бы унимать его и журить....

299

ПИСЬМО ФЕОФЛАНА ПРОКОПОВИЧА.

300

Письмо архієпископа новгород-
скаго Феофана Прокоповича къ
императрицѣ Аннѣ Ивановнѣ.

съ приложеніемъ перевода съ двухъ пи-
семъ объ утѣсненіяхъ въ Австріи испо-
вѣдающихъ Греко-россійскую впру.

Всемилостивѣйшая Государыня!

Каковое въ Віеннѣ, резиденціі цесарского
величества римского, на единовѣрныхъ на-
шихъ дѣется нападеніе, о томъ мнѣ принцъ
Кантакузинъ съ полученныхъ оттуду писемъ
предлагалъ, прося именемъ о нихъ бѣдствую-
щихъ ходатайства къ вашему величеству, о по-
давіи имъ помощи и призрѣнія. И я въ прош-
ломъ мѣсяцѣ Мартѣ словесно о томъ, да крат-
ко, вашему величеству доносили; а ваше ве-
личество, для лучшаго о томъ увѣдомленія,
изволила смиренію моему приказать оныя
писма, переведъ съ італіянскаго на рускій
языкъ, вашему величеству предложить. Что я
здѣлавъ, вашему величеству при семъ съ ни-
жайшемо моею покорностію и предлагаю, не-
сумнѣнно надѣялся, что, благоутробіемъ и
ревностію, по Бозѣ движима, напаствуемой за
благочестіе братіи нашей безъ заступленія не
оставишь. Вашего імператорскаго величества
нижайшій рабъ и богомолецъ.

Смиренный Феофанъ архієпископъ Новгородскій,
Априля 19 дня 1730 г.

Собственноручная приписка:

«Кантакузинъ велими боится, чтобъ о семъ
его дѣйствіи цесарскіи здѣ люде не провѣдало:
понеже мать его нѣкое у цесаря жалованье
получаетъ.»

Писмо первое, 31 дня Декабря 1729 г.

Сего дня приходилъ ко мнѣ мітрополитѣ
такъ смущень, аки бы внѣ себе былъ за вели-
кую бѣдность, въ которой онъ нынѣ вновь
обрѣтается: понеже чрезъ посланинаго отъ им-
ператріцы по указу цесарскому повѣщено и
внушено ему о волѣ ихъ, дабы онъ принялъ
Упію, или не имѣлѣ бы отсѣдъ оныхъ припи-
леовъ, которые они имѣли прежде и доселѣ
имѣютъ. Предложено же ему при томъ и объ-
щаніе, что если изволить принать Упію, то
будетъ въ равной чести съ Чакомъ, Колонн-

цомъ, Синсендорфомъ, и проч. (а то суть кар-
диналы, и что получить великую славу и на-
цыя его прийдетъ въ немалое почтеніе, и даны
имъ будутъ свободы, изъятія и проч. и здѣла-
ютъ имъ школы и ученія, и все то имъ обра-
тится къ народной полѣ и укрѣпленію, и крат-
ко сказать, будутъ въ милости імператорской.
А ипако всегда быть имъ бѣдными. Того ради
онъ мітроволить, вида себе въ такомъ утѣсне-
ніи и въ деспераціи, предложилъ отъ себе, да-
бы цесарь изволилъ позволить народу ихъ
сойтись во едино собрание, въ которомъ пуб-
лично прочтенъ будетъ декретъ, и, оной вы-
слушавъ, подастъ отъ себе вся ихъ націа от-
ѣть, къ чему она пристать резолюется. И
тако онъ продолжаетъ время, наблюдая затѣ-
ланное оное дѣло, къ которому концу приити
имѣть: однако же онъ весма намѣренъ безъ
всякаго размышленія оставить вся и отрѣшить
себе и, тако скрытно уступая, приити сюды и
понскать себѣ упокоенія: понеже не хошеть.
дабы во времена его толикое въ его націи
явится имѣло злоключеніе, и для того про-
силѣ меве о семъ къ вамъ отписать и просить
васъ, дабы вы, не пропуская ни мало време-
ни, объявили, тамошнимъ персонамъ сіе, кото-
рымъ заблагорасудите, который бы его (ея)
імператорское величество покорнымъ своимъ
прошеніемъ преклонили, дабы его не оставилъ
(ла), и позволилъ ла) бы ему пскать прибѣжи-
ща въ тамошнихъ странахъ, чтобъ ему не
быть одолѣнну отъ толикихъ нападковъ и де-
сперацій Оттудова же и ожидаетъ онъ потѣ-
шенія, какъ Пзранль пногда во Егпптѣ, и, какъ
возможно скоро, безъ потерянія времени, тре-
буетъ увѣдомленія, что ему дѣлать, и не ос-
таться бы сумнительнымъ въ своем намѣреніи.
Имѣйте ли вѣру, что его(ея) величество не
токо великое за сіе отъ Бога пріиметъ на-
гражденіе, но еще и великій авантажъ со вре-
менемъ получить отъ сего Сербославенскаго
народа. А если бы имѣли быть оставлены, и
крайнею нуждою отведены отъ закона, великая
произошла бы изъ того гибель и поврежденіе
православію. Елико можете, старайтесь о семъ:
ибо онъ, паче всего, желаетъ туды устранит-
ся и пожить въ покой, а не за невзбѣжную
нужду, пли измѣнить законъ, или окаянную
проводить жизнь, і еще же и не пришло бы
ему умерѣть въ нѣкоемъ заключенінѣ, какъ здѣ-
лалось деспоту Георгію Бранковичю.

301

КЪ ИМПЕРАТРИЦЪ АННЪ.

302

Писмо другое, Гennaри 17 дня 1730 года.

Вотъ тоже дѣлается: въ четверкъ, въ четвертомъ часу по полудни, призвалъ мене къ себѣ духовникъ імператорскій, который по нѣкіихъ разговорахъ сказалъ, что нѣчто имѣтьъ предложить отъ лица цесарева. П. начиная слово отъ похвалы моей, что онъ на мене, яко на прямо друга и на вѣриаго его величества подданнаго, упова, сообщаетъ о семъ, что імператоръ приказалъ ему употребить мене за посредственника къ мітрополиту и говорилъ бы я ему мітрополиту, дабы онъ похотѣлъ принять Унію, и будетъ де онъ кардиналомъ. П. тогожъ часа онъ духовникъ далъ мнѣ кардиналскую скуфью, которую зовутъ: Единому Богу, чтобъ я скуфью оную мітрополиту показалъ, внушая ему, коликую къ нему имѣтьцесарь милость и благосклонность и иные къ тому рѣчи говорилъ. И чтобъ я прекламая мітрополита къ пріятію милости імператорской, постилъ бы его титлою кардинальской чести приличною, и повѣстилъ бы я ему мітрополиту, что я отъ стороны цесарскаго величества къ нему посланъ донесть ему о семъ и скуфью показать. И самаго бы мітрополита привелъ я скоро, дабы онъ съ нимъ въ мѣстѣ пошелъ цѣловать руку его величества, благодарствуя за данную ему честь кардинальскую. Если же бы митрополитъ не похотѣлъ принять милости и гонору того, которого удѣлны государи и другіи высокія персоны жаждічаютъ и прильѣжно просатъ, и со многимъ понеченіемъ и утружденьемъ насилу получаютъ, то чтобъ съ того ему будетъ, онъ самъ после отвѣдаетъ. Которые духовничіе уговоры такъ мене смутили, что я почитай виѣ ума сталъ, не вѣдая, что ему на сіе отвѣтствовать. Но разсудивъ потомъ, въ коликой я нуждѣ обрѣтаюся, одолжился исполнить волю цесарскую. А духовникъ престилъ мнѣ, дабы я хранилъ то въ секретѣ, яко человѣкъ и кавалеръ честный, и чтобъ я отнюдь митрополиту не именовалъ персоны, чрезъ которую указана мнѣ сія коммиссія, толко сіе сказалъ бы я ему, что цесарь чрезъ нѣкого великого своего конфидента о семъ мнѣ приказать изводилъ и производить дѣло мною, яко человѣкомъ единаго съ митрополитомъ исповѣданія, рассуждая, что тако лучше ненарушена будетъ честь імператорская. А не было бы пригожо явно цесарю просить единаго иcъ

подданыхъ, да еще, можетъ быть, неблагодарнаго, и тако показать на себѣ подлость и подать себе въ презрѣніе, чего ради и не хотѣлъ его величество дѣлать сіе чрезъ нѣкіихъ публичныхъ и сановитыхъ персонъ. И тако пошолъ я къ митрополиту съ таковою то коммиссією, который нечюственный явился въ толь сильномъ и нечаянномъ на себе нападеніи и дивнымъ своимъ великодушіемъ соизволить весма отрицалсь, такъ честную отповѣдь далъ, что ея не лзя иикому въ уразу принять. И тако возвратился я къ духовнику и скуфью ему назадъ отдалъ, предлагая ему вси митрополичіе резоны, вяще правилные и крѣпкие, такъ что затѣйка оная пѣчто поступила. Однако же бѣдный настырь нашъ великими (Богъ вѣсть) смущается недоумѣніи, и уже признаваемъ, какихъ впредь машинъ и приступовъ хощетъ употребить цесарь. И того ради, съ его жѣ согласія, подаю вамъ о семъ вѣдомость, дабы вы, не продолжая времени, потщались извѣстить тамо нѣкіимъ ревнителемъ, о которыхъ вы можете знать, чтобъ ему скорое нѣкое получить заступленіе. И хотя бы-тамо нѣкое мѣсто означено, гдѣ бы ему возьмѣть прибѣжище и не погубить бы ему и души и бѣднаго живота своего, понеже скаро принужденъ будетъ на едино изъ сихъ резолвоваться: или принять Унію, или въ крайнее пріити разореніе. Дѣлайте же, что можете, Бога ради, да не укоснить, но скоро явится утѣшеніе.

На оборотъ пакета надпись: Сіи писма его сенателство вице-канцлѣръ граеъ Андрей Ивановичъ Остерманъ отдалъ октября въ 17 де(нь) 1730 і вѣлѣлъ содержать секретно и противъ оныхъ въ генералныхъ терминахъ рескрыпътъ въ Вѣну къ Ланчицкому приготовить».

Письмо это писано въ Москвѣ, вскорѣ по воцареніи Анны Ивановны, когда еще Биронъ едва показывался. Время было около Святой. Анна Ивановна была набожна, а Θεοφанъ Прокоповичъ въ это время имѣлъ къ ней легкій доступъ: ему отчасти она обязана была своимъ самодержавіемъ. Дальновидный архипастырь, казется, не успѣлъ въ своемъ ходатайствѣ, ибо дѣло перешло въ нѣмецкія руки, тамъ и застряло. Ланчинскій—тогдашній резидентъ нашъ въ Австріи. —Мы удержали правописаніе подлинника.

303

СТИХОТВОРЕНІЕ А. С. ХОМЯКОВА.

304

Неизданные стихи А. С. Хомякова

Разговоръ съ С. С. Уваровымъ.

Вопросъ.

Къ чему поешь ты? Человѣкъ
Страдаетъ язвою холодной,
И эгоизмъ, какъ червь голодный,
Снѣдаетъ нашъ печальный вѣкъ.
Угасло пламя вдохновенья,
Увялъ поэзіи вѣнецъ—
Предъ хладнымъ утромъ размышленья,
Предъ строгой сухостью сердецъ.

Отвѣтъ.

Нѣтъ, нѣтъ! Два знака примпренья
Издревле міру далъ Творецъ—
Прощенія символъ завѣтный:
Одинъ на тверди голубой
Блеститъ дугою семицвѣтной
Надъ успокоенной землей;
Другой гремитъ во всей вселенной,
Для всѣхъ племенъ, для всѣхъ вѣковъ:
То звуки лиры вдохновенной
П гласъ восторженныхъ пѣвцовъ.

Вопросъ.

Мечта, мечта! для звучныхъ пѣсенъ,
Гдѣ чувства, страсти, гдѣ предметъ?
Кругъ истинъ скученъ намъ и тѣсенъ,
А для обмановъ вѣры нѣтъ.
Науки вѣрные расчеты,
Глупцами движимый народъ; '
Властолюбивыхъ темный ходъ,
Купцовъ смышленыя заботы;
На нихъ любуйся, ихъ воспой,
И побѣжитъ твой стихъ обильный
Струею мелкой и безсиленной,
Какъ люди въ вѣкъ нашъ роковой.

Отвѣтъ.

Къ чему хулой ожесточенной
Поэта душу возмущать?
Взойдешь, я вѣрю, для вселенной
Другаго вѣка благодать.

И пѣснь гремитъ, блеститъ, играетъ,
Предчувствій радостныхъ полна;
И звонкій стихъ въ себѣ вмѣщаетъ
Временъ грядущихъ сѣмена.

1832, Сентябрь.

Обращаемъ вниманіе читателей на это стихо-
твореніе: намъ кажется, что оно имѣетъ нѣко-
торое историческое значеніе. Облеченная въ
стихотворную форму, тутъ віервыя высказалась
мысль объ отношеніи Европейскаго просвѣще-
нія къ міру православному и славянскому.
Мысль эта, цынѣ всѣми сознаваемая и состав-
ляющая самое важное, живое и существенное
содержаніе Русской жизни, въ то время зани-
мала собою лишь немногіе, наиболее крѣпкіе
умы, — Грибоїдова, слегка Пушкина, и въ осо-
бенности Хомякова, который посвятилъ ея раз-
витію всю свою дѣятельность. Президентъ
академіи наукъ, пріятель Гете и Штейна, усвоив-
шій себѣ всю роскошь Европейскаго знанія.—

Подъ сумрачнымъ родился небомъ,

Но будто въ Аттикѣ рожденъ,
этотъ «гражданинъ міра», сознается въ неудо-
влетворительности тогдашнаго порядка вещей,
п на устахъ его горькая провія. Молодой, тогда
почти неправѣстный мыслитель (1804—1860), сынъ
деревенской Россіи, указываетъ ему на новыя
сферы для выхода изъ этой безнадежности.
Хомяковъ потомъ высказывалъ нѣсколько разъ
въ стихахъ своихъ эту мысль см. его Стихотво-
ренія, М. 1861 г., Мечта (стр. 50, Ключъ (54),
Островъ (56'), Россіи (65), Наполеонъ (80) Рас-
кавшейся Россіи (124, Помнишь по стезѣ (147);
печатаемое пынѣ стихотвореніе составляетъ
первое звѣно въ этой блестящей дѣпи. — Гр.
С. С. Уваровъ (1786—1835), назначенный това-
рищемъ министра народнаго просвѣщенія, при-
ѣзжалъ тогда осматривать Московскій Универ-
ситетъ; многимъ еще теперь памятень этотъ
приѣздъ въ Москву незабвеннаго ревнителя про-
свѣщенія: профессорскія лекціи онъ поѣщалъ
въ сопровожденіи Пушкина. — Черезъ нѣсколько
мѣсцевъ началось его достопамятное мни-
стерское служеніе. Можетъ быть, разговоръ съ
Хомяковымъ навелъ его на мысль или утвер-
дилъ его намѣреніе—расширить кругъ дѣятель-
ности Археографической комиссіи, и основать
въ Русскихъ унверситетахъ каеведры Славян-
скихъ нарѣчій. П. Б.

303

ПУТЕШЕСТВИЕ ЛУКЬЯНОВА.

ПУТЕШЕСТВИЕ СВЯЩЕННИКА
ЛУКЬЯНОВА *)

И придохомъ во Іерусалимъ въ монастырь великой. Потомъ стали насъ разводить по монастырямъ и стали кельи раздавать; намъ же отвели келью въ монастырѣ Юанна Предтечи; и дали мнѣ келью; мы же начахомъ жити и Бога благодарити. Потомъ позвали насъ въ монастырь святаго Архангела Миханла на его праздникъ ко всесонной; п тутъ въ вечерни былъ митрополитъ Птоломандскій; и на утрени опъ былъ и липургію самъ служилъ: послѣ объѣдни обученіе челѣ изустное; пѣвцы у него были парочиты. только ниже папихъ гораздо; тутъ, не распустя богомольцевъ, давали имъ по финжалу раки да брали съ человѣка по червонному, по талеру, по полуталеру, что кто смогъ, по силѣ.

Потомъ стали пускать въ церковь не всѣми дверьми, по половину отворилъ турчипъ, чтобъ иные такъ не шли, а пропущалъ по человѣку да по два, да досматривалъ печатокъ: у кого есть печатка, такъ и пуститъ того, а у кого иѣтъ, того не пуститъ.

Описаніе великія церкви Воскресенія Христова. Въ оградѣ въ полуночномъ углѣ стой церковь великая Воскресенія Христова; а въ ней врата двой; на полудни один отворяются, а другія закладены каменіемъ; и какъ митрополитъ со христианы, и мы грѣшніи съ нимъ же вошли. И тутъ немного пошедъ, якобы саженей пать, лежитъ камень противу вратъ

церковныхъ отъ мрамору благаго, огражденъ рѣшеткою мѣдпою; и съ того камени положенъ бысть Христосъ во гробъ Юсиномъ и Никодимомъ; и на томъ камени Христа въ плащеницу обвивали; и тотъ камень митрополитъ и всѣ христіане цѣловали; и мы грѣшніи такожде цѣловали; потомъ ныныхъ вѣрѣ. И надъ тѣмъ каменемъ горятъ восемь кандилъ съ масломъ древяннымъ отъ разныхъ вѣрѣ, а сказываютъ про тотъ камень, что подлинный былъ не мраморный, но простой бѣлый; а тотъ де камень французы вывезли въ свою землю; а за тотъ де камень турокъ на французахъ взялъ скарбу (1) великую червонныхъ; и на томъ де мѣстѣ положили вмѣсто того сей камень мраморный, что нынѣ видимъ всѣмъ. А кандила надъ тѣмъ каменемъ горятъ и день и ночь. А иные не такъ сказываютъ: будто тотъ камень положила царица Елеца, а подлинный де камень разобрали христіане на благословеніе; и о семъ камени вѣдомости подлинной нѣтъ, гдѣ тотъ камень дѣвался, тутъ ли гдѣ царица Елеца его въ той церкви скрыла или гдѣ опъ, Богъ вѣсть! А что фраги его, говорятъ, украли, и сему что будетъ, неймется вѣры: мудро его у турокъ увезть.

И отъ того камени подохомъ на лѣво къ западной странѣ, среди великія церкви стой теремокъ, предѣлъ, а въ немъ Гробъ Господень; а предѣлъ акн церковь на двое перегороженъ, и какъ въ предѣлъ въ первый пойдешь, тутъ лежитъ камень, егоже Ангелъ Господень отвалилъ отъ двери Гроба Господня; и тотъ камень собою не великъ, кабы въ пудъ

*) Начало этого путешествія см. въ 1-мъ, во 2-мъ и въ 3-мъ выпускахъ Русскаго Архива.

(1) Скарба въ смыслѣ хранительца пожитковъ.
Русскій Архивъ. 29

306

307

ПУТЕШЕСТВИЕ ЛУКЯНОВА

въ пятнадцать; а утвержденъ въ помостъ; а онъ собою круголъ, что стулъ; а знать онъ прежде сего бывалъ великъ, да до взятія туркова брали его христіане на благословеніе, а нынѣ уже не дадутъ, а касень красенъ, что кремень; а надъ нимъ горятъ кандила разныхъ вѣръ съ масломъ деревяннымъ; мы же грѣшніи тотъ касень цѣловахомъ. И тако поидохомъ ко Гробу Господню въ другой предѣлецъ; а входъ ко Гробу Господню зѣло нуженъ, двери низки да и узки; все нагнувши да по одному человѣку, а двое въ рядъ не разойдутся; а входятъ человѣкъ по пятнѣ, по шти, а больше не льзя; тѣ поклонятся да выйдутъ, да иные пойдутъ: нуженъ зѣло входъ да и медленъ; не скоро выходятъ оттудова для того, что радостно вельми, такъ кому хочется скоро вытти? уже насмотрится доволи таковаго дара да выйдетъ; хошь шумятъ, хошь кричатъ, не глядятъ на то.

И когда мы внидохомъ ко Гробу Господню, егдаже мы увидѣхомъ Гробъ Господень, тогда радости исполнися сердце наше и забыхомъ скорбь нашу бывшую намъ на пути, и падши поклонимъся Гробу Господню; тогда отъ такой радости не многоомъ отъ слезъ удержатися, и отъ очію слезы испускахомъ, а Гробъ Господень лобызахомъ, а самі рескохомъ: Слава тебе, Господи, слава тебе святый, яко сподобилъ еси насъ грѣшныхъ видѣти Гробъ Свой пресвятый и лобзатый! Что воздамы тебе, Владыко святый, како меня недостойнаго допусти со грѣхи нашими окаянными Гробъ твой пречистый видѣти! И дивихомся человѣколюбію Божію, какъ отъ многихъ лѣтъ желаемое получихомъ, прежде сленшаніемъ и прочитаніемъ исторіи, нынѣ же Богъ сподобилъ самимъ видѣти. И тако возда

хомъ хвалу Богу и пречистѣй Его матери; и стояхомъ тутъ и смотрихомъ, како прихождаху тутъ ко Гробу Господню на поклоненіе отъ разныхъ вѣръ еретическихъ, и видѣхомъ армянъ, армянскихъ женъ: зѣло мнѣ грѣшнику во удивленіе, удивили меня зѣло, какъ на Гробѣ Господни онѣ плачутъ, такъ слезъ лужи стоять на доскѣ гробной; а ишую бабу то на силу прочь оттощишь отъ Гроба Господа; дивное чудо! хоша еретическая у нихъ вѣра, мы же подивихомся таковому усердію. А Гробъ Господень придѣланъ къ стѣнѣ предѣла къ полуощной странѣ; та страна свободна; возглавіе и подножіе примуравлено; а длина Гробу Господню девять пядей, а поперечны пять пядей; а надъ Гробомъ Господнимъ сорокъ семь кандилъ съ масломъ деревяннымъ, а горятъ день и ночь: а въ тѣ кандила масла налваютъ п надсматриваютъ старцы гробные разныхъ вѣръ еретическихъ; и всякий старецъ въ своп кандила масло наливаетъ, а буде видитъ въ чужихъ кандилахъ масло догораетъ, такъ вдарить въ колоколецъ; такъ пришедъ да и нальестъ масла; а колокольцы отъ земли приведены во всякую келью, кой гдѣ живетъ. А кандила надъ Гробомъ Господнимъ разныхъ вѣръ еретическихъ; а писано въ Коробейниковомъ странникѣ, что де этотъ гробъ сдѣлала царица Еленą надъ тѣмъ подлиннымъ Гробомъ Господнимъ, а входъ де къ нему подъ землею, а нынѣ греки и входъ забыли: изъ памяти у нихъ вышло. А этотъ Гробъ Господень сдѣланъ отъ мрамора бѣлаго и покрытъ дскою мраморною и запечатанъ седмью печатьми свинчатыми; а нынѣ тѣ печати чуть знать, уже стерлися; а печати насквозь деси верчены да такъ и заливаны. А что деса на Гро

308

309

ПУТЕШЕСТВИЕ ЛУКЬЯНОВА.

бѣ Господни: на верху язва поперекъ разсѣлася, только не насквозь до другой стороны; только не насквозь разсѣдина не дошла. И поклонившися Гробу Господню, и тако изыдохомъ изъ предѣла и смотрихомъ по церкви сюду и сюду, и дивихомъся зданію церковному. А у церкви надъ Гробомъ Господнимъ верхъ разбитъ; турки разбили, а сдѣлать не дадутъ; а дыра-та покрыта сѣткою мѣдною, чтобъ птицы не летали; а предѣлъ надъ Гробомъ Господнимъ обитъ дсками мраморными, а идѣ уже дски вывалились. А великая церковь была подписана мусією; зѣло была узорична, а нынѣ вся полиняла, а не въ призорѣ, а се турки починить не дадутъ. А великой церкви длина сто сорокъ ступеней, а поперекъ сто ступеней. Да тутъ же мы стояхомъ и смотрихомъ на всръхъ церкви; видѣхомъ на стѣнахъ церковныхъ кресты изображены въ камени, великіе кресты на западной и полуноцкой, на полуденной, а подобіемъ таковы: въ срединѣ троечастный, что у насъ на Усисскомъ соборѣ, а по сторонамъ четвероконечные, а подпись на троечастномъ и на четвероконечномъ: Иисусъ Христосъ Иника; а дѣлала тѣ кресты царица Елена съ подлиннаго креста Христова; а троечастный крестъ Христовъ съ возглавіемъ, а подобіе таково, якоже сіи образцы свидѣтельствуютъ. А верхъ надъ Гробомъ Господнимъ аки теремокъ, что яблоко кругло. А на Гробѣ Господнемъ служатъ французы—панежцы, а входъ ко Гробу Господню никому не возбранецъ, всѣхъ вѣръ ходятъ. А за предѣломъ Гроба Господня къ стѣнѣ придѣланъ предѣлъ; тутъ служатъ коөти, а за ними хабежи; тутъ гробы юсифа и Никодима выбиты въ стѣну могилою, а гробовъ нѣтъ, только

ямы; мы же тѣ гробы цѣловахомъ и землю брахомъ, а земля красна видомъ. И тако пондохомъ къ церкви Воскресеніи Христова дванадесять ступеней; а въ той церкви служатъ греки, митрополитъ греческій; а натріархъ не живетъ во Иерусалимѣ, но живетъ въ Едринополѣ, а длина той церкви двадцать ступеней, а поперекъ десять ступеней: посредѣ той церкви нупъ земли, покрытъ каменіемъ; а руками человѣческими не дѣланъ, но сдѣланъ Божіимъ повелѣніемъ, а отъ пупа земнаго четыре ступени; въ той же церкви есть мѣсто ограждено каменіемъ народа ради; вышна повыше человѣка; а посредѣ той ограды пропасть-щель, какъ можно человѣку пролѣзть; а какъ въ нее посмотришь, такъ темно, а глубины Богъ вѣсть; а мы про ту пропасть спрашивали, и греки сказали: Богъ де знаетъ, что это за щель! мы де и сами не знаемъ; уже изъ памяти вышло, такъ и както не знаетъ. А въ той церкви иконное письмо все московское: царское подаяніе нашихъ государей, а письмо верховныхъ мастеровъ. И тако намъ ходившимъ въ церкви и начаша греки въ дску бить въ церкви къ вечерни; потомъ стали вечерню пѣть; а митрополитъ Итоломаидский сталъ на мѣстѣ; и отпѣвъ всерчерню позвали всѣхъ христіанъ греческой вѣры на Голгооту ужинать за трапезу; и тутъ трапеза была всѣмъ довольна и брашномъ и питіемъ. Потомъ попѣ Дороѣей пошелъ съ блюдомъ, а старецъ съ тетрадью, да брали также съ нарочитыхъ по 8, по 7, по няти червонныхъ, а съ нижнихъ по пяти талерей. А послѣ трапезы начахомъ опять ходити по церкви и по святымъ мѣстамъ. И хождахомъ по церкви утѣшно спильно: гулять ненасытная радость! И увидѣли французы, что греки вышли изъ

310

311

ПУТЕШЕСТВИЕ ЛУКЬЯНОВА.

за трапезы; и ведѣлъ францужзской на-
мѣстникъ заинграть въ свои органы для
богомольцевъ греческихъ; и когда въ тѣ
органы заинграли французы, тогда никто
удержаться не могъ, чтобъ тѣхъ орга-
новъ не слушать: зѣло у собакъ льсти
во и сладко играютъ; и тѣмъ играніемъ
многихъ во Іерусалимѣ отвратили отъ
греческой вѣры къ себѣ въ напежную
вѣру; тщательны собаки, многими дара-
ми дарятъ, деньгами, платьемъ многимъ
обольстиллп. Мы же ту ночь всю не спа-
хомъ отъ радости, ходихомъ по святымъ
мѣстамъ и мѣрихомъ великую церковь
мѣсто отъ мѣста. А изъ той церкви
Воскресенія Христова ходятъ на лѣст-
ницу на лобное мѣсто; а отъ того мѣ-
ста 20 ступеней стоитъ престолъ пдѣже
жидове на Господа терновъ вѣнецъ
плели; тутъ служатъ греки. И отъ того
мѣста 10 ступеней стоитъ престолъ, гдѣ
раздѣлиша войны жидовскіе ризы Госпо-
дии; и тутъ служатъ греки жъ. А отъ
того мѣста 16 ступни, гдѣ Пресвятая Бо-
городица плакала по Христѣ во время
страстп; и на всѣхъ тѣхъ мѣстахъ служ-
бы и высять кандила и скляничныя съ
масломъ древяннымъ, горятъ безпре-
станно. И отъ того мѣста къ западной
странѣ 10 ступеней стоитъ темница;
три ступни, гдѣ сидѣлъ Господь нашъ
Исусъ Христосъ отъ іудей; и тутъ го-
рятъ четыре кандила день и ночь; да
тутъ же лежить колода каменная, а въ
ней пробиты двѣ дыры, какъ жидове на-
ругалися Христу и клали нозѣ его въ
кладу и замкомъ замыкали. А отъ то-
го мѣста 20 ступней, гдѣ стояли уче-
ницы и плакали по Христѣ во время
страсти Господней. А отъ того мѣста къ
полунощной странѣ въ тойже большой
церкви стоитъ столицъ каменный отъ бѣ-

312

лаго мрамора, за него же привязанъ
бысть Господь нашъ Иисусъ Христосъ
отъ беззаконныхъ іудей; отъ того стол-
па вторая часть въ вѣтхомъ Римѣ въ
церкви святыхъ апостолъ Петра и Пав-
ла, а третія часть въ Царѣ-градѣ въ
церкви Успенія Пресвятыя Богородицы,
гдѣ натріархъ служить; и тую мы часть
въ Царѣ-градѣ видѣли и цѣловали; а у
того столпа престолъ, служатъ францу-
зы. А отъ того столпа къ западу сто-
ятъ французскіе органы зѣло велики,
привезены изъ Риму отъ папы. Да въ
тойже церкви, не ходя на лобное мѣсто,
на лѣстницу, отъ того мѣста 24 ступни
на восточной сторонѣ, позади алтари
Воскресенія Христова, тутъ есть врата
великія и лѣствица въ пещеру ископа-
на глубока. Итти въ нее по ступенямъ
каменнымъ; и какъ снидешь долу, тутъ
стоитъ церковь каменная царя Констан-
тина и матери его Елены; и тамъ го-
рятъ три кандила съ масломъ; а по-
средѣ той церкви въ пещеру ископана
лѣстница въ землю 7 ступеней; и тамо
царица Елена обрѣла крестъ Христовъ
и два разбойничьи; а стоять на томъ
мѣстѣ седьмь кандилъ христіанскихъ,
одно латинское. А одесию страну Во-
скресенія Христова тутъ есть лѣствица
итти на гору высоку, на Голгоот, камен-
ная лѣствица 13 ступеней. А святая гора,
гора Голгоот каменная высока, на ней же
распятъ бысть Господь нашъ Иисусъ
Христосъ отъ іудей; а на Голгоотѣ, гдѣ
водруженъ бысть Крестъ Христовѣ, и
тутъ пробита гора иди: мы же грѣш-
ніи то мѣсто цѣловали; обложено среб-
ромъ и позлащено; а изъ того мѣста
благовоніе исходить зѣло запашисто; а
то мѣсто выбито кругло, а за тѣмъ мѣ-
стомъ поставленъ крестъ-распятіе; а

313

ПУТЕШЕСТВИЕ ЛУКЬЯНОВА.

314

написано распятіе по латински; и под-
ножіи п'ятъ, а поз'ї прибиты одинимъ
гвоздемъ. А гдѣ укануша кровь Госпо-
дня, и то мѣсто до полупяди широко, а
глубины никто же вѣсть. А церковь та
на горѣ Голгоотѣ вся выкладена каме-
немъ мраморнымъ пестрымъ, зѣло узори-
чиста; а ходятъ въ нее разувши, въ од-
нихъ чулкахъ; а у того мѣста сидить
старецъ со свѣчами неотходно; а слу-
жатъ на томъ мѣстѣ греки. А отъ лоб-
наго мѣста въ право, якобы сажени двѣ,
лежитъ камень круглый, вдѣланъ въ по-
мостъ; и на томъ камени снятіе было
Господня тѣла съ креста; а тутъ слу-
жатъ французы. А сшедъ съ дѣствицы,
на лѣво подъ горюю святая Голговы,
стоптъ церковь каменная; а въ ней на
входѣ по обѣ стороны стоять два гроба
царскіе; а какіе были цари, никто не
знаетъ; и мы спрашивали у грековъ, и
они не знаютъ; иной скажетъ греческихъ
царей, иной скажетъ латинскихъ; а под-
пись на нихъ латинская; а тѣ гробы
сдѣланы зѣло хитро; мниется, не гробы,
какое то чудо; а не вѣмъ что, Богъ
вѣсть; а не цѣлуютъ ихъ; только спина-
ми трусили объ нихъ, а не вѣмъ чего
ради. А за тѣ гробы пошедъ мало, въ
той же церкви на правой рукѣ гробъ ца-
ря Мельхиседека; да во той же церкви
отъ того гроба Мельхиседекова три сту-
пии, видитъ щель въ гору: разсѣлась
гора Голгоова, егда пришедъ отъ вопѣнъ
и видѣ Христа уже умерша и коніемъ
ему ребро прободе, и изыде кровь и во-
да и кануша кровь на Голгоу, и ту
разсѣд деся гора каменная отъ крови Го-
сподней, и истече кровь на главу Ада-
мову, бѣ бо глава Адамова въ той горѣ,
гдѣ распяша Господа іудеи, ибо то мѣ-
сто зовется лобное, сирѣчъ краніево; и

та разсѣдна звать и до сего дни; а
гдѣ глава Адамова лежала, и то мѣсто
рѣшеткою сдѣлано, чтобъ не ломали то
мѣсто каменія; а мѣсто не велико, и
глава Адамова по тому мѣсту знать не
велика была, какъ бы нынѣшнихъ лю-
дей. И на горѣ Голгоотѣ престолъ греч-
ческій, да два францужскихъ: а за фран-
цужскимъ престоломъ на той же горѣ
отъ лобнаго мѣста къ полудню итти, де-
сять ступней ножныхъ, и тутъ то мѣсто,
идѣ же Авраамъ на жертву припесе сы-
на своего Исаака. А церковь великая
Воскресенія Христова греческій вѣры.
гдѣ служивалъ патріархъ греческій; а
нынѣ патріарха п'ятъ во Іерусалемъ, но
живетъ въ Едринополѣ при самомъ сал-
танѣ; ѡ во Іерусалимѣ на его мѣстѣ на-
мѣстникъ, да 4 митрополита по перемѣ-
памъ живутъ: кесарійской, лидской, пто-
ломандской и назарейской, юрданской,
и тѣ митрополиты живутъ во Іерусали-
мѣ, а служатъ по перемѣнамъ; въ епар-
хіяхъ своихъ не живутъ отъ насилия
турковъ и арановъ. А великая церковь
оспованія цари Константина и матере
его Елепы, ограждена кругомъ на че-
тыре части все стѣнами; а церковь ве-
ликую Воскресенія Христова держитъ
греческій памѣстникъ съ греки, а Гробъ
Господень французы-латыня; а по обѣ
страны великія церкве службы ерети-
ческія; а сказываются христіане, а вѣ-
ра ихъ проклятая еретическая. И тутъ
ночь всю ходихомъ по великой церкви,
и смотрихомъ, и святымъ мѣстомъ кла-
няхомъся и лобзахомъ и дивихомъся зда-
нію церковному и красотѣ той церкви,
како вся страсти Христовы внутрь тоя
великія церкви ограждены. У грековъ
всесногыхъ не бываетъ, только на ве-
черни на литѣи пять ставятъ хлѣбовъ,

315

ПЛТЕШЕСТВИЕ ЛУКЬЯНОВА.

великіе хлѣбы да тонки; а въ верхній
хлѣбъ поставятъ три свѣчи, воткнетъ въ
хлѣбъ, а поставитъ свѣчи въ хлѣбъ; от-
пѣвъ вечерню, разломавъ хлѣбъ, да и
раздаютъ. И послѣ утренней стали пѣть
литургію; и послѣ литургіи попъ грес-
ческій и митрополитъ облекся во вся
священныя одежды во алтарѣ, и взяша
хоругвъ и взяша часть древа животво-
рящаго и пконы и мощи святыхъ въ
ковчегахъ (а ковчеговъ будетъ до двад-
цати и больше, а ковчеги серебренные,
а пные хрустальные), и такъ попдоша
во вся врата изъ алтаря и придоша къ
предѣлу Гроба Господня. А за митропо-
литомъ попы и старцы, потомъ греки
христіане; а передъ митрополитомъ ту-
рокъ съ батожкомъ очищаетъ дорогу,
не даетъ мотаться лишнимъ пныхъ вѣръ
серетическихъ; зѣло уравно, подобно что
у насъ на Москвѣ ходы ходятъ, такъ
служивые напереди идутъ да дорогу очи-
щаютъ: такъ-то и турокъ тѣмъ же подо-
біемъ и всякое, безчиніе унимаетъ; а
ссли бы не такъ, то бы содомъ былъ,
въ церкви бы великой уголовница бы
была; а то пныхъ вѣръ не близко при-
пускаютъ, да такъ то турокъ всякой вѣ-
ры разрядъ чинить, когда свой празд-
никъ кон и празднують. Мы же зѣло
подивихомся. И тако митрополитъ всѣмъ
соборомъ съ христіаны, общедъ кру-
гомъ предѣла Гроба со кресты, да и по-
шелъ въ предѣлъ Гроба Господня и по-
клонялся Гробу Господню вышелъ войъ;
потомъ греки и мы съ ними же; потомъ
разныхъ вѣръ серетическихъ; потомъ по-
доша въ церковь Воскресенія Христо-
ва и отпустина литургію; потомъ при-
шли турки и отперли великую церковь.
и попдохомъ войъ изъ великой церкви
всѣ греки и всѣхъ вѣръ серетическихъ;

316

потомъ турокъ заперъ великую церковь
и запечаталъ. А у великой церкви двое
врата: одни замуравлены, а во вторыя
отворяются, и тѣ запечатлены отъ ту-
рокъ, которые на турка дань сбираютъ.
А у тѣхъ вратъ по обѣ стороны стоять
11 столновъ: 8 мраморныхъ да три ас-
пидныхъ. И какъ вышедъ изъ церкви на
правой рукѣ въ церковь идучи, на лѣ-
вой страни другой столпъ, а отъ вратъ
церковныхъ. И на томъ столпѣ язва ве-
ликанъ: разсѣлась больше аршина выши-
ны подобно тому, какъ громъ дерево
обдеретъ; а сказываютъ, что изъ того
столпа въ великую субботу вышелъ
огнь изъ церкви тѣмъ столпомъ, такъ
онъ отъ того и разсѣлся. Мы же про
тотъ столпъ у грекъ сирашивали; такъ
они намъ сказали: надъ тѣмъ де стол-
помъ бысть знаменіе великое: 24 роки
тому уже де прошло, пришедъ де армя-
не къ нашѣ да и говорятъ такъ: «что
греческая де вѣра неправая, огнь де
«сходить не по ихъ вѣрѣ, но по нашей;
«возьми де у насъ сто червонныхъ, да
«чтобъ де намъ службу пѣть въ великую
«субботу, а грекъ де вышли вонъ изъ
«церкви: чтобъ де они тутъ не были,
«а то скажутъ, по нашей де вѣрѣ огнь
«съ небеси сконить.» И турчинъ облако-
мился на гроши и обольстился на боль-
шую дачу, да грекъ выслалъ вонъ изъ
церкви; потомъ турчинъ отперъ церковь
и пустилъ армянъ въ день великой суб-
боты; а митрополитъ греческій со хри-
стіаны стоялъ у столпа, у мѣста у ца-
рицына Елены, гдѣ она живовъ судила,
а то мѣсто внѣ церкви великія, и ми-
трополитъ стоялъ у того столпа и пла-
калъ и Богу молился; а армяне въ ве-
ликой церкви въ тѣ поры по своей про-
ктатой вѣрѣ кудосили и со кресты око-

317

ПУТЕШЕСТВИЕ ЛУКЬЯНОВА.

ло предѣла Гроба Господня ходили и
кричали киріе елейсонъ; и ничто же
быть. И будетъ какъ часъ одиннадцатый, и сниде огнь съ небеси на предѣлъ
Гроба Господня, и попра яко солице въ
водѣ блистаяся—пойде ко вратамъ вели-
кія церкви, а не въ предѣлъ Гроба Го-
сподня и тамо не во врата пойде, но въ
цѣлое мѣсто сквозѣ стѣну и въ столпъ
каменный; и разсѣдаясь столпъ, и выде
огнь изъ церкви предъ всѣмъ народомъ,
а столпъ треснулъ, что громъ великимъ
шумомъ загремѣлъ. Тогда весь пародъ
изъ церкви выбѣгома на тотъ позоръ
смотреть таковаго чуда, гдѣ огнь пой-
детъ, и смотриша; и огнь пошелъ по
помосту что виѣ церкви слано камені-
емъ; и дошедъ до того мѣста, гдѣ мп-
трополитъ стоитъ со христіаны и на
коемъ мѣстѣ стань канділо съ масломъ
деревяннымъ безъ огня (только фитиль
пааваетъ); и пришедъ огнь къ столпу и
опалилъ весь столпъ, потомъ загорѣлся
канділо. И когда турчипъ увидѣлъ та-
кое чудо (а въ тѣ поры турчипъ сидѣлъ
у великой церкви у великихъ вратъ), кой
дань сбирастъ на турка, закричалъ ве-
ликимъ гласомъ: великъ Богъ христіан-
скій! хочу быть христіанникъ! Тогда турки
ухваты стали его мучить, и'по многомъ му-
ченіи, видя его пепокоряющагося, потомъ
склаша великій огнь противу того столпа,
гдѣ канділо съ масломъ загорѣлося, и тутъ
его спалиша; а когда опъ въ огнѣ сто-
ялъ на коемъ камени, и на томъ камени
стопы его всѣ вообрази�ся яко въ воскѣ;
и тотъ камень и доднесь въ томъ мѣстѣ
лежить, и стопы оба стоять на показаніе:
тотъ что у вратъ съ разсѣдиной, а тотъ
что у царицина мѣста черенъ весь, ды-
момъ опалень; и не сотрется копоть та:
такое чудо было. И отъ тоя поры уже огнь

318

въ явѣ не сходитъ на гробъ Господень,
по токмо канділо греческое загорается,
а ныхъ вѣръ еретическихъ канділо не
загорается: таковое чудо Богъ показалъ
на басурманы и падъ еретиками; а
тоя поры уже турки въ день великой
субботы никакихъ вѣръ у Гроба Господ-
ня не даютъ служить, кромѣ грековъ;
французы-хошь власть имѣютъ у Гроба
Господня во весь годъ лптургпсаютъ
на Гробъ Господнѣ (имъ турокъ попу-
стилъ), а въ день великія субботы фран-
цузы очистятъ предѣлъ Гроба и не слу-
жатъ; выйдутъ вонъ, грекамъ отдадутъ.
И обкосится та молва въ христіанскихъ
церквахъ, пачеже въ нашей, что будто
огнь съ небеси нынѣ не сходитъ; и то
не право говорятъ; аще бо огнь не ехо-
дилъ, то бы поче грекамъ отдавать? а
они люди убогіе, а еретическія вѣры
армяне, французы богаты зѣло; они за
такую добрую славу вельми турку мно-
го бы дали казны, кабы турокъ пропу-
стилъ такую славу, что по пхъ вѣрѣ
огнь сходитъ, да не льзя. Одинова турки
попыталісь такъ сдѣлать, да не далось
такъ; впередъ ихъ не обманутъ французы
или армяне; болтся турки; и за то они
за неправую свою вѣру турку дань пла-
тятъ передъ греками вднос. А таки греки
въ великой церкви всѣхъ вѣръ еретиче-
скихъ честнѣе у турокъ для того, что
какое дѣло турку до христіанъ, то преж-
де присылаютъ къ греческому намѣстни-
ку; а то уже армяне, французы, коети
къ греческому намѣствику сходятся, чѣмъ
пашу подарить: такъ, какъ греческій
намѣстникъ придумастъ, такъ и будетъ;
и турокъ его слушаетъ, а тѣхъ на со-
вѣтѣ не зоветъ. Такъ по тому турки,
хошь басурманы, однако знаютъ, что пхъ
вѣра лучше. А что говорятъ, что де

319

НУТЕШЕСТВИЕ ЛУКЬЯНОВА.

нынѣ огнь съ небеси не сходитъ, такъ всякъ разсуди правовѣрный, если бы такъ было, то бы уже великая церковь часу не могла стоять; а то турокъ боится, что знаменіе бываетъ, такъ за то уступаетъ; того ради турокъ по вся годы называетъ, и огнь въ великой церкви отъ великаго четвертка погашаетъ; а того и смотритъ, чтобъ котораго года не сошелъ огнь съ небеси: такъ бы онъ того часа великую церковь разорилъ. А за что себѣ турокъ по вся годы такие труды даетъ и мучитсяя, погаситъ огнь въ великой церкви по всѣмъ кандиламъ и въ домѣхъ у всѣхъ христіанъ-то смотритъ, корпитъ до великія субботы, все называетъ, таки ль правда христіанская, не лгутъ ли онъ? А нынѣ тако бываетъ существіе огня: въ день великія субботы греческій митрополитъ со христіаны, взявъ святыя иконы, часу въ девятомъ дни пойдутъ кругъ Гроба Господня; и когда обойдутъ около предѣла трижды, тогда турчинъ опечатаетъ предѣлъ Гроба Господня и посмотритъ на кандило греческое; буде есть огонь, такъ онъ скажетъ митрополиту, а какъ иѣтъ — такъ скажетъ иѣтъ; и тако греки великий поплемъ кричатъ киріе елисіонъ на многъ часъ; а турчинъ попоровы да еще посмотритъ, и когда увидитъ турчинъ огнь, такъ и скажетъ митрополиту, тогда митрополитъ возьметъ свѣчь великіе пуки въ объ руки, да и нойдетъ въ предѣлъ Гроба Господня, да и зажжетъ оба пуки свѣчь, да вынесетъ христіанамъ, а христіане отъ его руки станутъ разбирать; потомъ за христіаны армяне пойдутъ въ предѣлъ Гроба Господня, да возьмутъ огнь отъ греческаго кандила; потомъ станутъ кандила по всей великой церкви зажигать; такъ то ишіе бываетъ.

А кто намъ не хощетъ вѣры яти, то всякъ собою отвѣдай; не много живота два года проходить да двѣсти рублевъ на нуть да и полно того; такъ самъ будетъ самовидецъ всякому дѣлу. А предъ вратами великой церкви площадь зѣло велика, выслана каменемъ; и тутъ по вся утра выходятъ съ товарами, разбираются; товары всякіе бываютъ для того, что богомольцы по вся утра приходятъ къ великой церкви на поклоненіе и у великой церкви врата церковныя цѣлуютъ, а продаютъ чотки, свѣчи и всякіе товары; а торгу только на одинъ часъ, мало добре; а турки съ своими товарами болѣе не стоять. Да тутъ же вышедъ изъ великой церкви на лѣвой сторонѣ придѣлано мѣсто къ стѣнѣ великой церкви царицы Елены, гдѣ она жидовъ судила, а то мѣсто высоко; а нынѣ тутъ престолъ латинскій, служатъ францызы; а то мѣсто прежде сего, сказываютъ, было позлащено; а нынѣ позолота не знать, слиняла, иѣтъ ничего. А подлѣ того мѣста царицина церковь придѣлана къ той же великой церкви къ стѣнѣ, та церковь, гдѣ плакала Марія Египетская предъ образомъ Пресвятая Богородицы. А къ патріаршему двору придѣлана церковь Іакова брата Божія. А подъ коло-кольнею церковь сорока мучениковъ уже въ Савастіи. И потомъ поидохомъ въ свою келью и ночи хомъ до утрія; потомъ позвали насъ въ монастырь святыя великому ченчиці Екатерины на ся праздникъ; тутъ посѣлъ литургіи позвали насъ за транезу хлѣба ѣсть; и ѣдши хлѣба тутъ давали за транезу по червенному, но талеру, по полуталеру. Нотомъ стали звать во обитель Саввы освященнаго; тамъ былъ митрополитъ Юrdанской; и греки ходили, а мы уже не ходили для

320

321

ПУТЕШЕСТВИЕ ЛУКЬИНОВА.

араповъ за нужнымъ проходомъ, а хо-
дили на его память. Потомъ пришелъ
митрополитъ отъ Саввы освященнаго;
потомъ позвали всѣхъ богомольцевъ въ
Никольскій монастырь, а литургію слу-
служитъ Іорданской митрополитъ арапъ,
а казанья казалъ по арапски: зѣло арап-
скій языкъ грубъ. И тутъ богомольцамъ
давали по финжалу горѣлки, да закуска
была изюмъ сухой, а трапезы не было,
а брали по томуже, что въ Екатеринов-
скомъ монастырѣ. А всѣхъ монастырей
въ Іерусалимѣ внутрь града: первый мо-
настырь великій. 2) Введенія пресвятой
Богородицы. 3) Юанна Предтечи. 4) Архи-
стратига Мпханла. 5) Великому чённика
Георгія 6.) Оеодора Стратиплата. 7) Екате-
рины Христовы мученицы. 8) Анны Ма-
тери Пресвятой Богородицы. 9) святаго
Евфимія велпкаго. 10) святаго великомуче-
ника Димитрия. 11) преподобнаго Хари-
тона исповѣдника. 12) Воскресенія Хри-
стова. А всѣ этп монастыри внутрь гра-
да, девять мужескихъ да три женскихъ.
Да два монастыря одинъ французскій, а
второй армянской Іакова брата Божія. А
всѣми тѣми дванадесятьми монастырями
владѣютъ греки. А гдѣ монастырь Іакова
брата Господня, и тотъ монастырь зѣло
узоричистъ; въ томъ монастырѣ глава
Іакова брата Господня, а та глава подъ
спудомъ, а то мѣсто обложено сребромъ:
и позлащено.

Описаніе святаго града Іерусалима.
Градъ Іерусалимъ стоитъ на востокъ какъ
прийдешь отъ Царя-града отъ Лиды; а въ
немъ 4 воротъ: 1) на Востокъ, на Еле-
онскую гору и къ селу Геоэсманіи, 2) на
полдень на Синайскую гору, 3) отъ Лиды
въ которыя приходить отъ Царя-града,
4) отъ Шамы, сирѣчь отъ Дамаска. Градъ
Іерусалимъ на четыре стѣны: 1) стѣна на

востокъ къ Елеонской горѣ, 2) на пол-
день къ юдолѣ плачевнѣй и къ Сіонской
горѣ и къ селу Скуделничу, 3) на пол-
ночь къ Дамаску, 4) на западъ къ Лидѣ.
Градъ Іерусалимъ каменный, стѣны вы-
соки, крѣпокъ сильно, камень-дичь ве-
ликій; а кругъ его будетъ версты три
мѣрныхъ; а стараго града стѣны всѣ до
основанія разбиты; а старый градъ Іеру-
салимъ. сказываютъ, кругъ его было
шесть верстъ. Градъ Іерусалимъ людьми
не жилъ: много пустыхъ мѣстъ и палатъ
пустыхъ много; а пныя развалились мно-
гія палаты; а за городомъ вѣтъ жилыхъ
мѣстъ, кромѣ дома Юанна Богослова.

Внутрь града Іерусалима въ полуден-
номъ углѣ стоитъ церковь Святая Свя-
тыхъ; а владѣютъ ею турки и мечты
творятъ по своему беззакопію; а будетъ
кто хочетъ той церкви посмотретьъ отъ
христіанъ, и того потурчатъ; а потур-
читься не похошетъ, такъ его повѣ-
сять. Да въ томъ же углѣ врата, въ ко-
торыя Христосъ вѣзжалъ на осяти.
Во градѣ Іерусалимѣ стоитъ великая
церковь Воскресенія Христова; а отъ
десныя стороны великія церкви, когда
изъ церкви выйдешь, стоитъ колоколь-
ница каменная велими чудна на четы-
рехъ углахъ безъ верхха; турки сбили, а
высока была. Подъ тою колоколнею сто-
итъ церковь Воскресенія Христова; тутъ
лежитъ камень, на которомъ Христосъ
сидѣлъ п явился Маріи Магдаленѣ; а
дворъ патріаршій придѣланъ къ великой
церкви и тѣмъ церквямъ Іакова брата
Господня и къ велпкой колокольницѣ;
а что трапеза была патріарша, и турки
отняли да въ мечетъ претворили. Въ
великомъ монастырѣ двѣ церкви, въ ко-
торыхъ служатъ греки: первая царя Кон-
стантина и матері его Елены, а вторая

Русскій Архивъ. 21

322

323

ПУТЕШЕСТВИЕ ЛУКЬЯНОВА.

святыя мученицы Оеклы. А по лѣвую сторону великаго притвора церковь приїдлана къ великой церкви, близь лобняго мѣстá, гдѣ Ангелъ Господень показалъ мѣсто Аврааму возместъ на жертву Богу и заклати сына своего Исаака.

А въ полуденномъ углѣ стоитъ церковь чудна и высока велими, по еврейски зовется Ероя, а по русски Святая Святыхъ; егда создася святый градъ повелѣніемъ Салима царя Іудейскаго и совокупиша имя церковное съ царскимъ именемъ и приложиша имя граду тому Іерусалимъ; Соломонъ же ту церковь созда повѣленіемъ Ангела Господня. И егда приїде Господь нашъ Іисусъ Христосъ во святый градъ Іерусалимъ, и рече на сонмищ ко іудеймъ: разорю церковь сію и треми деньми воздвигну ю; іудей же не разумѣша, что имъ Господь рече (не дая бо имъ свыше разумѣти), и рѣша къ себѣ іудей: создана бысть церковь сія сорокъ-пятью лѣтъ; и гнѣвашеся на Христа жидове. Въ той же церкви обрѣташёся Господь нашъ Іисусъ Христосъ; въ той же приїятъ Сумеонъ Хрпста на руки и глаголаше: нынѣ отпущаеші раба своего Владыко и прочая; въ ту церковь введена бысть Пресвятая Богородица трехъ лѣтъ, въ той церкви пітана бысть отъ Ангела хлѣбомъ небеснымъ до двоюнаodeяти лѣту.

А на восточной странѣ къ горѣ Елсонской стоять врата желѣзные стараго города Іерусалима, а тѣ врата не отворяются и доднесь; въ тѣ врата Христосъ въѣхалъ на осяти отъ Вианіи отъ горы Елсонской; дѣти же еврейскія рѣзаху отъ древесъ вѣтви и постилаху по нути ризы своя, отъ тѣхъ вратъ нояху до церкви благоговѣйне: грядый во имя Господне, осанна въ вышнихъ царь Изранлесвъ! Изъ

той же церкви изгна Господь нашъ торжниковъ, продающихъ овцы и волы и голуби; «вся изгна изъ церкви, овцы и волы, и торжникомъ разсыпа пѣязи и дески опроверже; и продающимъ голуби рече: возмите сія отсюду и не творите дому Отца моего дому купленаго.» (Отъ Ioанна, VI, 15, 16). «Храмъ мой, храмъ молитвы наречется.» (Отъ Матθεiah, XXI, 13). Да тутъ же подлѣ той же церкви стоитъ малая церковь, муравлена, не велика; а въ ней сказываютъ мѣрило праведное сотворено мудрымъ Соломономъ; въ скалу висятъ двѣ чаши великия жѣлезныя на жѣлезныхъ цѣпяхъ, ходки безмѣрно; зѣло мало что положишь—онѣ и пойдутъ; а посмотрѣть не пустятъ турки; да сказываютъ тутъ же предъ церковью лежитъ камень широкъ и плоскъ, дикій; когда Христосъ предъ церковь приѣхалъ на осяти и сталъ на томъ камени, и позна камень своего создателя, разтворися, что воскъ и стопы жребцовы воображылись въ камень, и тѣ де стопы знать и до сего дня на камени. А церковь Святая Святыхъ созданіе Соломоново разорена вся до основанія Титомъ, царемъ Римскимъ; только осталось одно мѣрило праведное, ничѣмъ же невреждено. А нынѣ на томъ мѣстѣ стоять двѣ мечети Турецкія изрядныя; а турки собаки отнюдь не пустятъ посмотреть, убиваютъ того или потурчатъ; и намъ греки о томъ зѣло внушали, не ходили и водили насъ по Іерусалиму да указывали, чтобъ не ошиблись, въ тѣ бы ворота не ходить; а они собаки вороваты: туда пустятъ, а оттуда не пустятъ.

А когда пойдешь отъ великой церкви къ Генесманскимъ воротамъ, и тою улицею дти дурно сильно и скаредно; тутъ по той улицѣ турки дѣлаютъ сафяны (?); и

324

325

ПУТЕШГСТВИЕ ЛУКЬЯНОВА.

пошедъ не мало тутъ потокъ Кедрскій; на правой рукѣ какъ выдишь на потокъ, и тутъ стоитъ домъ богатаго; на самомъ потокѣ ворота, подъѣздѣ подъ тотъ дворъ, сквозѣ его улица. А какъ пойдешь въ всрѣхъ по потоку и на поворотѣ на право въ улицу какъ поворотишь — тутъ на углѣ лежитъ камень на выходѣ потока Кедрскаго, широкъ, въ аршинѣ длины, а поперечни въ три четверти; на томъ де камени Христосъ упалъ со крестомъ, когда его вели вопны на протягіе; и тогда жидове задѣли понести крестъ Христовъ Симону Киринѣю съ села грядущу, отцу Александрову и Руѣову; и несъ Симонъ крестъ Христовъ до горы Голгоѣ; и тотъ мы камень цѣловали часто, какъ было ни пойдемъ въ Египтіанію, на дорогѣ лежитъ. И отъ того камени пойдешь на гору, яко бы верженіе изъ лука, стоитъ преторъ, гдѣ Христа судплѣ Пилатъ и по ланитамъ его свѣта билѣ Пилатъ, и воны ругашеся ему. И тотъ преторъ цѣлѣ и доднесь не покрытъ, и индѣ каменья стали вываливаться; переходомъ сдѣланъ чрезъ улицу; а коею стороною по улицѣ Христосъ ведень, и та дорога вымощена каменемъ высоко, и по тому пути отъ христіанъ не ходятъ; только турки ходятъ да арапы, а христіане почитаютъ. А каменя того, гдѣ Христосъ упалъ, турки не даютъ ломать на благословеніе отнюдь. А отъ того претора немало пошедъ стоитъ купель овчая, въ ней же Ангелъ Господень по вся годы возмущаше воду; и при той купели были. Притворъ Соломоновъ весь разбитъ до основанія; только одна купель овчая во дворѣ худѣ; а тутъ живетъ турокъ; беретъ съ человѣка по копѣйкѣ, а съ старцовъ не беретъ; а купель глубока сдѣлана колодеземъ круглымъ,

а же рѣло въ купелѣ узко, только кошель проходитъ; а вервь у кошеля мы сами навязали саженей будетъ десяти; мы же грѣшніи изъ той купели пили воду, зѣло вода хороша въ той купелѣ. Въ притворѣ Христосъ разслабленнаго изцѣли и хананею помилова; а та купель зѣло у турокъ въ презорѣ: пустой дворъ, а городьба зѣло около его худа. А та купель противу рва, гдѣ Іеремія пророкъ вверженъ былъ; а рѣвъ Іереміевъ на другой сторонѣ улицы. А отъ той купели мало пошедъ, якобо верженіе камени, домъ Юакима и Анны на той же сторонѣ дому, въ томъ церковь сотворена во имя ихъ; да въ томъ же дому пещера, гдѣ родилась Пресвятая Богородица; изъ той пещеры два окна вверьхъ; а сказываютъ, что однимъ окномъ вниде Ангелъ Господень ко Аннѣ благовѣсти зачатіе о рождествѣ, а другимъ изыде; до того, сказываютъ, тѣхъ оконъ не было въ той пещерѣ; а живутъ въ немъ турки, а христіане приходятъ помолитися, и погани турки берутъ мыто, а съ колугеровъ не берутъ; потомъ и въ церковь пустятъ; и мы грѣшніи сподобились всѣмъ тѣмъ мѣстамъ поклонитися. Да въ томъ же домѣ стоптъ древо Давіново, на немъ же видѣла святая Анна гнѣздо птичье и молитву творящі; и то древо стоптъ зелено и до сего дня, и съ плодомъ, и мы плодъ видѣли.

А противу того дому Юакима и Анны подлѣ градской стѣны ровъ великъ, въ него же вверженъ бысть Іеремія пророкъ ко львамъ; а тотъ ровъ подъ градскою стѣною, а нынѣ опѣ не глубокъ, заволокло типою, а глубиною подобно какъ у насъ на Москвѣ у Спасскихъ воротъ у Кремля или поглубже; а въ немъ ростутъ древа масличныя и овощныя.

326

327

ПУТЕШЕСТВИЕ ЛУКЬЯНОВА.

турки садятъ. Да на тойже сторонѣ къ градской стѣнѣ бывалъ домъ Каіаөинъ, а нынѣ весь засыпанъ землею. А та земля ношена съ горы Голгоёы, гдѣ крестъ Христовъ обрѣтенъ; тотъ Каіаөа, когда велѣлъ крестъ Христовъ схоронить и засыпать его землею подъ горою Голгооою, и со всего града заповѣдалъ всякий соръ и гной на ту гору поспить, гдѣ Христовъ крестъ засыпаша землею,— помыслиша себѣ іудені, яко будетъ Христову кресту взысканіе, а съ крестомъ Христовымъ и два разбойничья быша сохранены; а когда бысть взысканіе Христову кресту, тогда царица Елена повелѣ землю носить на Каіаөинъ домъ; и нынѣ то мѣсто високо насыпано. А отъ дома юакима и Анны мало пошедъ, тутъ градскія врата, что къ селу Гепсинманіи; а когда войдешь въ башню, изнутрь града въ вратѣхъ въ стѣнѣ камень велікъ, какъ бы до него въ груди человѣку, а въ камени вообразилась стопа человѣческая глубоко, что воскъ; какъ пята, какъ всѣ пять перстовъ и вся подошва — все знатно; а сказываютъ про ту ногу, что Ангелово воображеніе, когда де Іуден ведоша Христа на пропятіе, тогда де врата жидове занерли и парода не пустили смотрѣть, тогда де Ангелъ Господень тѣ врата отворилъ пласцемъ въ ворота, а ногою въ камень впертъ; такъ въ камени пога и вообразилась; и тако отворилъ врата, и изыде народъ весь на позоръ Христовъ; а тѣ врата не далече отъ Святая Святыхъ, икобы изъ лукаверженіе; мы грѣшніи ту стопу цѣловахомъ. А какъ выйдешь изъ Гепсинманскихъ воротъ, и сшедъ полгоры, тутъ лежить камень, а на немъ же убитъ архпідаконъ Стефанъ; и на томъ камени кровь его знать и до сего дня: тотъ камень красенъ; мы

же грѣшніи тотъ камень цѣловахомъ и на благословеніе брахомъ того каменя.

И отъ того камени поидохомъ въ юдоль Асаөатову; въ самой юдоли стоитъ село Гепсинманія святыхъ Богоотецъ Юакима и Анны, иже нарицается Богородицинъ домъ; и въ томъ селѣ церковь стоитъ ровна съ землею святыхъ Богоотецъ Юакима и Анны. Отъ градскихъ воротъ до села Гепсинманіи якобы изъ лука стрѣлить; село Гепсинманія стоптъ по конецъ юдоли плачевной, а церковь тоя—лѣствица внутрь сорокъ шесть ступеней, а лѣствица утверждена что въ погребъ походной, а церковь каменная, а на полу лѣствицы стоитъ гробъ Юакима и Анны. А когда сойдешь съ лѣствицы внутрь церкви, а на право поворотишь къ востоку — тутъ стоитъ предѣлецъ невеликъ каменный, а въ немъ гробъ Пресвятая Богородицы изсѣченъ отъ мрамора бѣлаго, а надъ гробомъ висятъ сорокъ семь кандилъ скляночныхъ съ масломъ деревяннымъ отъ разныхъ вѣръ, отъ греческой, латинской, а зажигаютъ кандила когда бываетъ служба, а служба бываетъ по воскресеньямъ, потому что стала вѣ града, а пногда такъ недѣли три не бываетъ. Когда турки воротъ Гепсинманскихъ не отопрутъ, а приходить на службу греки да латыня, а латыня служатъ на самомъ гробѣ Богородициномъ, а греки позади гроба Богородицина; въ предѣлъ ко гробу Богородицину входитъ человѣкъ по пяти пошти (а больше не льзя) и поклоняются и гробъ цѣлуютъ. А гробъ Пресвятая Богородицы подлиннѣе гроба Господня полядью, да уже Господня. А отъ того гроба Пресвятая Богородицы пять сажень въ верхъ церкви окно кругло, а сказываютъ про то окно греки, что до

328

329

ПУТЕШЕСТВИЕ ЛУКЬЯНОВА.

330

тѣмъ окномъ взято тѣло Пресвятыя Богородицы изъ гроба. А ту пещеру турки запираютъ и мыто емлють да и пущаютъ, а съ старцовъ не берутъ. И вышли вонъ изъ церкви Пресвятыя Богородицы.

А когда выдешь изъ церкви изъ Гепсиманской и на лѣвой сторонѣ тутъ пещера невелика каменная; тутъ Іуда Христа продалъ пребеззаконнымъ Ўделямъ на пропятіе, и тутъ мы ходихомъ и въ пещерѣ мѣсто цѣловахомъ и оттолѣ попдохомъ на лѣво на Елеонскую гору прямо. Отъ той пещеры на полдень, якобы верженіемъ камня, стоитъ древо масличное; подъ тѣмъ древомъ Христосъ постился и ко Отцу молился: «Отче, аще волнишь мимо нести чашу сю отъ мене: обаче не моя воля, но твоя да будетъ.» (Ев. отъ Луки, XXII, 42.) А то древо и до сего дня зелено; и на благословеніе его берутъ отъ иныхъ странъ; да тутъ же есть камень зѣло великъ и плосокъ и высокъ яко бы въ груди человѣку; на томъ камени ученицы его спаша, когда Христосъ молился, и пришелъ къ нимъ (ониже сномъ отягчены); тогда Христосъ глагола Петрови: «Симоне, спиши ли? не возмоглъ еси «единаго часа побдѣти? Бдите и молитесь, «да не ввидете въ напасть; духъ убо «бодръ, плоть же немощна. (Отъ Марка, «XIV, 37, 38). «Спите прочее и почи «вайте, приспѣ конецъ, приде часъ: се «предается сынъ человѣческій въ руки «грѣшникомъ. Возстаните, идемъ: се «предаяй мя приближися.» (Отъ Марка XIV, 41, 42). И тотъ камень цѣловахомъ. И оттудова попдохомъ на гору Елеонскую; и мало пошедъ отъ того мѣста лежить камень великъ, а сказываютъ, что съ того де камня Христосъ сѣлъ на ослѣте, когда вѣхалъ въ Іерусалимъ; и тотъ

камень мы цѣловахомъ. И отъ того камени попдохомъ вверьхъ Елеонской горы, отъ Гепсиманіи до верху Елеонской горы съ полверсты будетъ мѣрной; отъ Іерусалима верста до горы Елеонской. Гора Елеонская зѣло красовита, вельми высока, красна и предивна, а по ней растутъ древа масличныя. На самомъ верху горы есть мѣсто Господне, гдѣ Христосъ стоялъ со ученики своими, и вопросиша его ученицы о кончинѣ вѣка сего, онъ же рече имъ: «О дни-же томъ или о «часѣ никтоже вѣсть, ни Ангели, иже «суть на небесѣхъ, ни сынъ, токмо «отецъ.» (Отъ Марка, XIII, 32). И отъ того камени, гдѣ Христосъ сидѣлъ со ученики своими, видѣть Іорданъ-рѣку и Содомское море. На той же верху горы Елеонской стоитъ церковь Вознесенія Христова; а въ той церкви лежить на преддверіи камень великъ плосокъ; и съ того камени вознесся Христосъ на небеса предъ ученики своими; и на томъ камени вообразишлась стопы Христовы, и нынѣ одна ступня знать; мы же грѣшніи тотъ камень и тотъ ступень цѣловахомъ; и иные странные отъ христіанъ цѣлуютъ. А на полуденную сторону Елеонской горы стоитъ гробъ святыя мученицы Пелагіи, а владѣютъ тѣмъ мѣстомъ турки, и стоитъ на томъ мѣстѣ мечетъ турецкій, а къ нему турки не пускаютъ. А отъ горы Елеонской до Виенаніи, гдѣ праведный Лазарь умеръ и ту Господь воскреси его, яко три поприща отъ Іерусалима до Виенаніи; и тутъ церковь стоитъ Воскресенья Лазарева, друга Бо-жія, и въ ней гробъ Лазаревъ и сестръ его Мары и Маріи; а нынѣ тою церковью владѣютъ арапы басурманы. А когда мы пришли къ пещерѣ, гдѣ бысть Лазарь погребенъ праведный, тогда ара-

331

ПУТЕШЕСТВИЕ ЛУКЬЯНОВА.

цы припесли намъ огня; мы же имъ
даша съ человѣка по алтыну да и пошли
въ пещеру; а въ пещеру итти, гдѣ былъ
гробъ Лазаревъ — итти въ нее, что въ
ногребъ походной по лѣстницѣ глубоко,
да и не одна лѣстница кулаковата, а
безъ огня невозможно итти; темно, три
лѣстницы съ поворотами; а съ полу пе-
щеры видѣть въ бокъ церковь Лазареву,
а нынѣ турки мечты творятъ. И тако мы
цѣловахомъ мѣсто, гдѣ Лазарь лежалъ да
и вышли изъ пещеры. А отъ Виѣаніи, гдѣ
Христосъ сидѣлъ и глагола ученикамъ
своимъ: «Лазарь другъ нашъ успе; но
пду, да возбужу его.» (Отъ Юанна, ХІ,
11), и отъ того камени на востокъ до
рѣки Юрдана, гдѣ Христосъ крестился,
день ходу. И тако мы изъ Виѣаніи опять
на Елеонскую гору, и пришедъ къ тому
каменю, гдѣ Христосъ вознесся на не-
беса, поклонихомся тому камени и цѣло-
вахомъ; а когда съ Елеонской горы по-
смотришь во Іерусалимъ — нпъ все ви-
дѣть во Іерусалимѣ до единой храмины;
а гдѣ святая святыхъ была и на то мѣ-
сто зѣло красовито все видѣть съ Еле-
онской горы; зѣло то мѣсто площадью
красовито, и древа кипарисовыя на томъ
монастырѣ растутъ; а когда посмотришь
съ Елеонской горы, всюду съ нее видѣть,
ко Юрдану, къ Содомскому морю, ко
обтели святаго Савы, къ Виѣаніи, къ
Виѣлеему, во Іерусалимъ! Забытая ра-
дость Елеонская гора! И ходихомъ до-
вольно по Елеонской горѣ и веселихом-
ся и радовахомся, что въ Едемѣ; во Іе-
русалимской во всей палестинѣ другова
такова и радостнаго мѣста нѣтъ, что
Елеонская гора. Потомъ поидохомъ съ
Елеонской горы; и когда поравняхомся
противу Гепсманіи, и тогда насъ вождь
старецъ арапъ повелъ палѣво по юдолѣ

332

плачевной. И отъ Гепсманіи мало по-
идохомъ въ юдоль, тутъ лежитъ камень
невеликъ, плосокъ, а на томъ камени
воображена стопа ножная, а въ ней вода
стоитъ, полна стопа; а сказываютъ про
тотъ камень: когда Христосъ срѣтился
со слѣпцомъ и ста на томъ камени и
плюну на землю, и сотвори бреніе, и по-
мазн очи слѣпому, и посла его къ Си-
лоамской купели умытися; и какъ Хри-
стосъ стоялъ на камени — такъ его стопа
въ камени вообразилась что воскъ; и
тотъ камень мы грѣшніи цѣловахомъ и
воду изъ стопы пихомъ и умывахомся,
а вода въ стопѣ не убываетъ, опять на-
полняется. А подлѣ того камени яма, зѣ-
ло глубока провалила; а въ ней вода на
днѣ чуть знать, а въ тую яму не велить
памъ смотрѣть вождь нашъ, кой водилъ;
а яма зѣло глубока и страшна; а что
то за пропасть — мы не довѣдались; знать,
что греки и сами не знаютъ про нее.
И отъ того камени поидохомъ внизъ по
юдолѣ; на лѣвой сторонѣ стоитъ гробъ
Авесолома сына Давидова; а сдѣланъ что
голубецъ узорischсто; а на верху круг-
лая башенка; а около голубца накидано
каменя мелкаго; кучи великія лежать.
Мы же вопросихомъ, что молъ это за ка-
менья? и они намъ сказали, что де жи-
дове накидали; они де не любятъ Авесо-
лома за протпвленіе отче; то де когда
жидове этимъ путемъ ни идутъ, то все
камень кидаютъ ко гробу тому. А кое-
домешь отъ Авесоломова гроба внизъ
по юдолѣ — на лѣвой сторонѣ всѣ гро-
бы въ той горѣ пророческіе, жидов-
скіе, узорничсты; и двери и окна; а
тѣ гробы выбиваны въ горѣ изъ одного
каменя. И отъ того мѣста поидохомъ
внизъ по юдолѣ плачевной на градской
стѣнѣ; противъ угла подъ градскою стѣ-

333

ПУТЕШЕСТВИЕ ЛУКЬЯНОВА.

ною под горою каменною, тутъ ссть купель Силоамская; а входъ въ нее учинена лѣствица каменная широкая, что въ погребъ походий, да крута зѣло; а ступней въ нее дванадесять итти въ гору. И по конецъ той лѣстницы самал купель Силоамская аки озерцо широка, а глубина въ груди человѣку; и приходятъ всякіе люди недугами одержимые различными, и погружаются въ той купель и здравы бываютъ. А когда мы пришли къ устью кунели—анъ въ ней купается арапъ больной, бусурманъ; и когда стали на него кричать, такъ онъ и вонъ вышелъ. А у той кунели сидятъ арапы; берутъ мыто по копѣйкѣ съ человѣка и по грошу; а та вода не стоитъ, но идетъ сквозь гору и по конецъ горы вышла; а вышла въ полгоры, ручей хоршій; тутъ турецкія жены платя молютъ; прудокъ запруженъ; а та вода до юдоли плачевной не дошла, вся въ гору понырнула. Юдоль плачевная суха, нѣтъ въ ней воды; а сказываютъ про ту купель, что она прежде сего не бывала; а когда де возврати Господь плѣнъ Сіонь отъ Вавилона—и тогда пришедъ къ тому мѣсту Іеремія пророкъ и вѣсь плѣнъ съ нимъ на тотъ потокъ, тогда сухъ бысть; Іеремія помолился Богу, и даде Богъ въ томъ мѣстѣ воду. Изъ той купели арапы возятъ воду въ Іерусалимъ на велблюдахъ да продаютъ; а рѣкъ и кладезей въ Іерусалимѣ нѣтъ; мѣсто зѣло безводно, но токмо купель Силоамская; а тую воду покупаютъ турки бохатые. А убогіи питаются дождевою водою; а дождь въ Іерусалимѣ приходитъ ноября мѣсяца; а когда мы пришли въ Іерусалимѣ, такъ первый дождь пришелъ въ ночи противъ дня Архангела Михаила да шелъ до февраля мѣсяца. А хлѣбъ

поспѣваетъ къ свѣтлому дню Воскресенію; а овощи всякіе поспѣваютъ Рождество Христово и Богоявленіевъ день; у насъ зима, а у нихъ лѣто и прохладъ всякій. А лѣтомъ въ Іерусалимѣ отъ солнечнаго зноя и ходить нельзя; солнце зѣло печетъ; а во всю зиму комары лестаютъ и босы ходятъ арапы; во Іерусалимѣ зимою снѣгу не бываетъ, ни морозовъ никогда не живетъ, какъ у насъ на Москвѣ; весна бываетъ теплая—такъ у нихъ зима-то такова бываетъ, дожди, туманы, хмары, зѣло тепло; а громъ бываетъ во всю зиму и молніе. Градъ Іерусалимъ стоитъ среди земли, понеже когда бываетъ день большой въ петровки, тогда солнце на полудняхъ станетъ и въ самый верхъ главы свѣтитъ, такъ стѣни не бываетъ; а когда станетъ день убывать, тогда стѣнь станетъ познаваться. Мы же въ тѣ дни не прилучихомся; только въ большія ночи зимнія искусихомъ: о полунощи въ мѣсячныя ночи на монастырѣ изъ келіп похаживахомъ и смотрихомъ—такъ мѣсяцъ прямо стоитъ надъ главою, а стѣни не знать; и то мы собою искусствомъ. А день во Іерусалимѣ большой лѣтній пятнадцать часовъ, а ночь зимняя девять часовъ. Во Іерусалимѣ колодези каменные копанные; со всѣхъ застрѣхъ приведены къ колодезямъ; а верьхи плоскіе, а по угламъ замазаны трубы, вода бѣжитъ да и въ колодезь идетъ; а вода въ колодезяхъ не портится; во весь годъ бѣла, а не желта. И мало пошедъ по-надъ юдолью на правой рукѣ въ полугорѣ стоитъ древо маслично, окладено каменемъ, съ храмину будетъ; а подъ тѣмъ древомъ, сказываютъ, что Ісаію пророка жиды пилою претерли деревянною; и то древо зелено и до сего. И отъ того древа мало пошедъ

334

335

И ПУТЕШЕСТВИЕ ЛУКЬЯНОВА.

щерѣ, иначе не видать. А та пещера
стоитъ надъ юдолью плачевною; а юдоль
плачевная пошла подъ лавру святаго
Саввы освященного и къ Содомскому мо-
рю; а сказываютъ, что тою юдолью пла-
чевною въ день страшнаго суда правед-
наго Господня рѣка огненная потечетъ.

Домъ Давыдовъ стоитъ отъ западной
страны у вратъ Лидскихъ; и отъ Египта
приходятъ въ тѣ врата; домъ Давыдовъ
придѣланъ къ градской стѣнѣ; три стѣны
внутрь града, а четвертая градская; кругъ
его копанъ ровъ; и чрезъ ровъ мостъ
прежде сего бывалъ каменный, а нынѣ
деревянный. У вратъ великаго дома ле-
жатъ пушки большія и сторожи, караулъ
великой, стоять: турки, арапы, янычеры.
А живутъ въ немъ турки, а христіанъ
не пущаютъ; а кто дастъ подарокъ, такъ
того и пустятъ. А величиною тотъ домъ
какъ изъ лука стрѣлить; а равень вдоль
и поперекъ; а хоромъ въ немъ развѣ
одна палата, изъ нея же Давыдъ видѣ Вир-
савію мыющуюся въ виноградѣ; и мы
грѣшни въ томъ домѣ были; турки насъ
пущали, а мы имъ дали подарокъ, такъ они
насъ водили въ палату Давыдову. А въ
палатѣ Давыдовой живетъ турчинъ; въ
палатѣ только одно окно, другое въ пре-
дѣлѣ; а въ палатѣ на окнѣ яма велика
въ камень выгнулась; а сказываютъ про
ту ямцу: когда де Давыдъ псалтырь
писалъ—тогда возлегъ локтемъ опочинуть
на тотъ камень; такъ локотъ во камень
и вогнулся что въ воскъ. А надъ тѣмъ ка-
менемъ горятъ кандила съ масломъ де-
ревяннымъ и день и ночь; а ставятъ то
кандило турки: почитаютъ Давыда и турки;
и мы грѣшни тотъ камень цѣловали; а
что глаголетъ свитое писаніе: вѣ домъ
Давыдову страхъ великъ, и пынѣ въ томъ
дому страха нѣтъ, и въ немъ турки жи-

подъ гору въ юдоль, и перешедъ юдоль,
на другой сторонѣ юдоли пошедъ на
гору, тутъ село Скудельничье, отъ
града то село съ версту на полуденную
страну, въ погребеніе страннымъ, чтō
окуплено Христовою кровью; иже Хри-
ста Іуда предалъ іудеямъ на триде-
сять сребреницѣхъ, и такоѣ жидовѣ ку-
пиша тѣми сребренниками село Скудель-
ничье въ погребеніе страннымъ. А ко-
торые православные христіане прихо-
дятъ отъ всѣхъ странъ отъ востока и
запада поклонитися гробу Господню и
святымъ мѣстамъ, и коему прилучится
отойти къ Богу—и тѣхъ христіанъ кла-
дутъ въ тому дому въ селѣ Скудельни-
чьѣ; аще ли будетъ инокъ, въ коемъ
монастырѣ пришлецъ—случится ему ум-
рети; и того монастыря тутъ же припо-
сять въ тоже село Скудельничье. А Іс-
русалимца въ томъ селѣ никогда не кла-
дутъ. Въ томъ селѣ ископанъ гробъ ка-
менный, какъ пещера, а дверцы малы
учинены; и въ томъ погребѣ передѣла-
ны закромы; а кладутъ христіанъ въ
томъ погребу безъ гробовъ на землѣ; а
лежитъ тѣло сорокъ дней мягко и цѣло,
а смраду нѣтъ отъ него; а егда испол-
нится сорокъ дней и объ одну ночь ста-
нетъ тѣло его земля, а кости его наги
станутъ; и приде той человѣкъ, кой
приставленъ къ той пещерѣ, и ту зем-
лю лопатою соберетъ въ закромъ, а ко-
сти въ другой; а кости тѣ цѣлы и до
сего дни; а земля ихъ прежде сего, ска-
зываютъ, голубан бывала, а нынѣ черна
какъ и прочихъ человѣкъ; только смра-
да нѣтъ. А въ пещеру когда войдешь,
такъ духъ тяжекъ; мы ходили въ ту не-
щеру, платомъ ротъ завязавши; а зак-
ромовъ въ той пещерѣ много; а ходятъ
со свѣчами зажегши, а то темно въ пе-

336

337

ПУТЕШЕСТВИЕ ЛУКЬЯНОВА.

вутъ. А то будетъ совершаться таинство во время страшнаго Христова присуществія. Отъ того же дому Давыдова отъ западной страны близь дома Давыдова есть потокъ сухъ подъ градскою стѣною подъ домомъ Давыдовымъ; пмя тому потоку юдоль плачевная, идѣже хощетъ течь рѣка огненная въ день страшнаго суда. А въ полуденную страну нынѣшнаго града Іерусалима за стѣною у вратъ града стоитъ гора Сіонъ, мати церквамъ, Божіе жилище; на той горѣ прежде сего бывалъ монастырь, а нынѣ турецкій мечетъ, въ немъ же турки живутъ. На той же горѣ близь градской стѣны домъ Зеведеовъ, отца Юанна Богослова; въ томъ дому тайную вечерю сотвори Іисусъ со ученики своими; въ томъ же дому Юаннъ возлеже на перси Господни; въ томъ же дому жила Пресвятая Богородица, егда Господь нашъ Іисусъ Христосъ стоя на крестѣ глагола матери своей: жено, «се сынъ твой; потомъ глагола ученику: «се мати твоя; и отъ того часа поятъ ю «ученикъ во свояси. (Отъ Юанна ХІХ, 26—28), въ той же домъ свой; второе, въ томъ дому было сошествіе Святаго Духа на святые Апостолы и ученики въ день пятидесятный; въ томъ дому и представленіе бысть Божіей Матери; въ той же домъ по воскресеніи прииде Христосъ къ ученикомъ и дверемъ затвореннымъ и ученикомъ собраннымъ, и показа Θομъ руцѣ и ребра своя. На той же горѣ былъ гробъ Давыда царя и сына его Соломона; на той же горѣ гробъ святаго первомученика Стефана; на той же горѣ есть пещера, гдѣ Давыдъ псалтырь сложилъ; на той же горѣ Ангелъ Господень отѣкъ руку жидовину, прикоснувшемуся гробу Пресвятыя Богородицы. А отъ дома Юанна Богослова на

лѣвую сторону верженіемъ изъ лука Галилея малая; тамо первѣе по воскресеніи своемъ Христосъ изъ мертвыхъ явися. А та вся мѣста на Сіонской горѣ; а домомъ Зеведеовымъ владѣютъ у турка еретики: проклятые армяне купили. Потомъ поидохомъ за градскую стѣну въ пещеру Варухову; та пещера отъ градской стѣны яко бы верженіемъ изъ лука; и въ той пещерѣ живутъ турецкіе магометанскіе діавольскіе пророки; а та пещера ограждена и сады въ ней насаждены по оградѣ; и въ ту пещеру турецкіе пророки берутъ по парѣ съ человѣка да и пустятъ; а пещера зѣло велика и высока и пространна; а сказываютъ про ту пещеру: когда плѣнень бысть Іерусалимъ, Іеремія пророкъ ведень бысть въ плѣнѣ и тамо пребыть въ Вавилонѣ седмдесятъ лѣтъ; Варухъ же пророкъ, жалѣя учителя своего Іеремію и Іерусалимова разоренія, и затвори себя въ той пещерѣ, и плакаше о разлученіи учителя своего Іереміи недомысліемъ себя смотряя даже до возвращенія людскаго затворенъ бысть въ пещерѣ; внегда же людіе ко Іерусалиму возвратишается—тогда и Варуху изъ пещеры изшедшу Іеремію погребе; и та пещера зѣло удивительна; прежде сего бывала внутрь стараго града, а нынѣ внѣ нового града за стѣною градскою; и многія знать палаты стараго града Іерусалима, строенія и сады; нынѣ тутъ все пусто; только одна пещера Варухова.

Потомъ повели насъ во обитель Саввы освященнаго; также пригнали коней арапы; и сбирались всѣ за градскія врата да и пошли отъ Іерусалима ко обители святаго Саввы освященнаго, а шли все юдолью плачевною; а когда стали сбиратися богомольцы, тогда арапы окаян-

Русскій Архивъ. 22

339

ПУТЕШЕСТВИЕ ЛУКЬЯНОВА.

ные сильно сажают на кони; и бьютъ
кто какъ не хочетъ бѣхать на лошади;
великое наспіліе! а извозъ дорогой; отъ
Іерусалима до Саввина монастыря съ че-
ловѣка по талерю, а переѣздъ двадцать
верстъ. Бѣда су со арапами! Нигдѣ отъ
нихъ ухода нѣтъ; вездѣ враги наси-
луютъ, сильно на коней сажаютъ. И шли
мы юдолью плачевною; и будетъ какъ
на полупути отъ Іерусалима, тутъ мы
нашли на араповъ; они поятъ скотъ,
козы, овцы, великія стада. А ихъ со-
бакъ многое множество; а стали на до-
рогѣ, а ходъ мимо ихъ; а они наливаютъ
воду въ корыта; такъ дорогу у насъ
заняли; а арапы дикіе, да и задрались
съ нашими провожатыми арапами жъ:
чортъ на чорта нашелъ! А мы нутка
бѣхать все юдолью, а наши арапы съ
ними драться; да битва у нихъ великая
была; имъ было хотѣлось насъ грабить,
а тѣ не даютъ; а проводники наши на
коняхъ кругъ напего каравана бѣгаютъ
да кричатъ намъ, чтобъ бѣжали; а мы
бѣгли да и ротъ разинули. Охъ дорожка!
дала ума знать! А сами таки махаютъ:
что бѣгите? Еслибы этимъ арапамъ по-
паллись, то бы прощай! не токмо бы
пограбили — всѣхъ бы тутъ побили для
того, что дичь кочевая, а не сельскіе.
Когда мы ко Іерусалиму шли, такъ тутъ
пасъ грабили сельскіе; они только гра-
батъ, а не убиваютъ. И тако мы бѣжали
версты съ три безъ памяти, другъ друга
топтали, кто силенъ, тотъ напередъ и
ушелъ. А все юдолью бѣжали да и на-
бѣжали на ихъ кочевья; тутъ у нихъ
стоять палатки; и жены и дѣти ихъ
тутъ, да и козлята молодые, овечки ма-
лыша. И когда пасъ увидѣли арапскія
жены, ребята, подняли крикъ, вопль;
выскочили изъ палатокъ пагіе; черны—

только зубы блещутъ. Тутъ мы пуще того
испугались, а вопль намъ ихъ показался,
кажется до небесъ. Тутъ мы еще бѣжали
съ версту; едва отдохнули, такъ набѣ-
жали на насъ проводники наши, и ска-
зали намъ: не бойтесь де теперь! И
такъ мы взыдохомъ на гору, высоко
только въ полгоры и мало поидохомъ и
увидихомъ монастырь Саввы освящен-
наго и обрадовахомся зѣло; и пришли
къ монастырскимъ воротамъ, слезли съ
коней; а у вратъ стоять арапы; не про-
пущаютъ собаки; берутъ со всякаго че-
ловѣка по пяти паръ да и пустятъ въ
монастырь; и тако мы внидохомъ въ
лавру святаго Саввы освященнаго. Зѣло
предивенъ монастырь; у насъ такова
подобіемъ и удивительствомъ въ Руси
не сыщешь; хитро сильно стоитъ съ
полугоры; стѣны ведены круто зѣло. А
въ томъ монастырѣ въ лаврѣ святаго
Саввы храмъ большой Преображенія Го-
сподня; зѣло предивенъ; письмо все
стѣнное: и пныя церкви есть многія
малыша. Тутъ же въ монастырѣ мы ви-
дѣли келью святаго Саввы, гдѣ онъ самъ
труждался; вытесана въ горѣ какъ можно
человѣку сѣсти, а стоять не льзя; прежде
сего сказывали выхаживало муро, а
нынѣ нѣтъ. А стоитъ тотъ монастырь
на краю юдоли плачевной, которая по-
шла въ Содомское море, а пти тою
юдолью до Содомскаго моря отъ Савви-
на монастыря съ полдня; сказываютъ:
какъ посмотрѣшь съ монастыря къ Со-
домскому морю, кажется, версты двѣ, да
межи горъ кулпиковато юдолью; а по-
дойти къ тому морю нельзя, чтобъ его
блпзко посмотрѣть отъ арапъ; да и не
велять туркѣ ходить, а то море животнаго
въ себѣ ничего не держитъ, а воды пать
нельзя; горька и солона, и всякое жи-

340

341

ПУТЕШЕСТВИЕ ЛУКЬЯНОВА.

342

вотное въ себѣ умораетъ; а то море не
велико, что озеро; узко да длинно; а
ходу, сказываютъ, кругъ его пять дней.
А когда мы пришли въ монастырь, тогда
насъ игуменъ ввелъ въ церковь; тутъ
намъ вынесли крестъ, сдѣланъ отъ части
животворящаго древа; мы же грѣшніи
цѣловахомъ тотъ крестъ и обрадовахом-
ся радостію незрѣченною. И потомъ
повели насъ на гробъ святаго Саввы;
среди монастыря сдѣланъ голубецъ ка-
менный, а въ немъ гробъ; и покровъ
черный; на покровѣ крестъ вышитъ; мы
же грѣшніи гробъ его лобызахомъ. А
мощи гдѣ — про то Богъ вѣсть; и сами
греки не вѣдаютъ, тутъ ли подъ спу-
домъ или индѣ гдѣ. Потомъ намъ вы-
несли въ церкви три главы Ксенофонта
и сыновъ его Аркадія и Юанна царе-
градскихъ; и тако мы грѣшніи тѣ главы
лобзахомъ. Потомъ повели насъ въ пе-
щеру; тутъ зѣло костей много въ той
пещерѣ; мы вопросихомъ тутъ старцевъ,
что то это за мощи? а старцы намъ
сказали: «эти де мощи новыхъ муче-
«никовъ; когда де взялъ турокъ Іеруса-
лимъ, тогда салтану турецкому сказали,
«что есть тутъ монастырь, а въ немъ
«калугеровъ много, пятнадцать тысяч,
«и они де лихи: собравшися пришедъ
«да опять возмутъ Іерусалимъ; такъ ту-
«рецкій царь послалъ нашу въ мона-
«стырь святаго Саввы; велѣлъ избить.
«И турки пришедъ стали убивать отцовъ;
«изъ пещеръ таскать вонъ да головы
«отськать; отцы же, видѣвши суровство
«звѣрское отъ турокъ, не сташа проти-
«витися и начаша свои головы подъ
«мечь клонити; и побиша ихъ турки до
«осьми тысячъ. И виде паша турецкой,
«что калугеры не противятся имъ —
«посла вѣдомость къ турецкому салтану,

«что старцы ни въ чемъ не противятся,
«царь же умилися послалъ писаніе, ве-
«лѣлъ престать убивати, а ихъ свобо-
«дити; куда хощутъ, идутъ, а тутъ бы
«не жили. И тако паша возвратился во
«Іерусалимъ, а отцы, собравши мощи
«избіенныхъ, да въ той пещерѣ и поло-
«жили; а сами и пошли до Аевонскія
«горы и тамо водворишася.» А нынѣ въ
тѣхъ пещерахъ живутъ, арапы; зѣло
много пещеръ на юдоль плачевную; намъ
же старцы приказывали, чтобъ отъ тѣхъ
мощей не брали ничего, мы же зѣло
того опасались отъ тѣхъ мощей брать;
старцы сказывали, если кто возьметъ, а
когда де прийдетъ на море, такъ де ко-
рабль съ тѣми мощами на море не пой-
детъ; а турки де станутъ обыскивать; а
когда у кого найдутъ, такъ де того че-
ловѣка совсѣмъ въ море и кинутъ. Мы
же хождахомъ поверху монастыря и
удивляхомся таковому зданію; пачсже
пещерамъ, гдѣ отцы жили; а теперьво
по тѣмъ вертепамъ живутъ босурманы;
прежде сего принашивалась Богу жертва,
а нынѣ богомотанье; тогда постъ и мо-
литва, слезы, а нынѣ жертва діаволу
тутъ приносится; да ужто Богу такъ
изволившу? а все то за наши грѣхи
такъ Богъ попустилъ босурманамъ вла-
дѣть святыми мѣстами? И тако мы смо-
трихомъ съ монастырской ограды въ
юдоль плачевную; круто зѣло утесомъ,
и тутъ видѣхомъ араповъ: таскаются по
юдоль плачевной, а сами подшедши подъ
ограду монастырскую кричатъ съ долу,
просять хлѣба; и старцы Саввина мона-
стыря со ограды кидаютъ имъ, что со-
бакамъ, по малу хлѣба; иной кой напе-
редъ подхватитъ да и побредетъ во юдоль
плачевную; а иные клечетѣютъ, глядятъ
къ верху, дожидаются чтобъ еще бро-

343

ПУТЕШЕСТВИЕ ЛУКЬЯНОВА.

сили; такъ другому кинутъ, да и тотъ
также побредетъ; да такъ-то старцы-то
по вся дни съ ними мучатся; а за мо-
настырь вытти не лъзя, ограбятъ; а
сверху монастыря старцы не велять
глядѣть на нихъ собакъ. И гулявши по
монастырю позваша насъ за трапезу; и
трапеза было довольна и вина было
много; и тутъ Дороѣей побралъ по преж-
нему какъ и въ прежнихъ мѣстахъ, да
и на пгумена бралъ по талеру съ чело-
вѣка. И тутъ мы ночевахомъ; а утре на
перьвомъ часу поднесли по финжалу раки
да и пошли изъ монастыря во Іеруса-
лимъ. И какъ мы вышли за ограду мо-
настырскую — тутъ на другой сторонѣ
стоитъ столпъ каменный высокъ; а на
немъ стоитъ затворникъ весь наружп,
на верху столпа поджемши руки къ
клабуку; а греки ходили къ нему на
поклонъ и прощенья просили отъ него.
И я спросилъ тутъ старца, что молъ это
за диво и святость? Такъ онъ разсмѣял-
ся: этотъ де столпникъ на часъ; какъ
де богомольцы сойдутъ съ монастыря, а
его де за ними вѣтръ сдуетъ даловъ.
Мы же подпвилися тому столпнику да
и пошли. Такіе-то у грекъ столпиники
обманщики! А идохомъ ко Іерусалиму
уже не юдолью, но горами высокими;
горы зѣло высоки; и отошли верстъ за
десять: стоитъ село арапское; а прежде
сего бывала обитель Єеодосія великаго;
нынѣ только церковь одна, и въ той
арапы коней запираютъ.

И придохомъ во Іерусалимъ, и пре-
быхомъ до Введенія пресватыя Бого-
родицы. И на праздникъ Введенія Бого-
родицы звали всѣхъ богомольцевъ въ
монастырь (а тотъ монастырь дѣвнчій,
живутъ старицы). И былъ въ вечерни
митрополитъ Птоломандскій и обѣдню слу-

344

жилъ и поученіе челѣ. И послѣ обѣд-
ни посадили всѣхъ богомольцевъ въ па-
латѣ и давали всякому человеку по фин-
жалу раки, по другому винца церковна-
го, а брали съ человека по червонному,
по талеру, по полуталеру. И тако пои-
дохомъ по своимъ кельямъ. Потомъ на
вечеръ стали намъ всѣмъ возвѣщать,
чтобы были готовы итти въ великую цер-
ковь, мы же начаша готовитися; и приш-
ли всѣ богомольцы къ великой церкви и
стали всѣхъ вѣръ сходитися; потомъ со-
шлися всѣ и стояхомъ у великой церкви, и
ждахомъ нашу турецкаго; потомъ при-
шелъ наша, ему же турки послаша ковры;
и сѣлъ наша у вратъ церковныхъ; по-
томъ прийдоша къ нему толмачи всѣхъ
вѣръ и сташа подлѣ него, потомъ тур-
чинъ принесъ лѣстницу и прислонилъ
къ вратамъ церковнымъ, и влезши от-
ечаталъ, потомъ отперъ; и пришедъ
митрополитъ греческій со христіаны греки,
и сташа у вратъ церковныхъ; по-
томъ пришли и еретическихъ вѣръ: ар-
мяне, французы и прочихъ ересей и
стали у вратъ церковныхъ всѣ, потомъ
турчинъ сталъ брать со всякаго человѣ-
ка по три червонныхъ, а съ еретиче-
скихъ по штип червонныхъ, да и печат-
ки давалъ всякому человеку.

(Окончание впередь.)

345

ПИСЬМО ФОТІЯ О ТУРГЕНЕВ Ё.

346

Письмо Юрьевскаго Архимандрита Фотія
къ Д. А. Д-ой.

Спасися, миръ треб отъ Господа, чадо, въ
дусъ святъ!

Пишешь ты, что съ сестрою видѣла извѣст-
наго треб человѣка и разговоръ съ нимъ вы
имѣли, и узнали, что онъ крайне не любить
духовныхъ и не уважаетъ, потому что онъ самъ
сказалъ вамъ, что духовные не Фенелоны, и
что онъ крайне гордъ и на свой умъ надѣется.

Спасися отъ него, чадо; вотъ видишь ли, съ
какими врагами вѣры явными отецъ твой брань
ведетъ за церковь и за спасеніе многихъ. Я его
знаю очень довольно; ты пишешь, что онъ на-
дѣется на свой умъ много; но повѣрь мнѣ, что
онъ ума не имѣетъ вовсе: естьли бы имѣлъ
умъ, то бы имѣлъ хотя мало разума, а тогда
позналъ бы, что бѣдный человѣкъ — пища чер-
вей, земля, пепель, калъ, трава, сѣпо, и яко
ничто. А что онъ ненавидитъ духовныхъ насъ,
то есть освященныхъ божественною благода-
тію свыше, насъ, преемниковъ Апостольскихъ,
слугъ Божіихъ, насъ вѣрныхъ, то 1-е потому,
что онъ явный врагъ всего духовнаго, Божія-
го, слушалъ лжеапостоловъ, слугъ демонскихъ,
невѣрныхъ, и 2-е что онъ пѣстый масонъ, 3-е
знаешь ли ты, чадо, кто былъ Фенелонъ, фран-
цузъ — епископъ? — Онъ былъ масонъ, какъ
видно изъ его сочиненій мистичеекихъ и женено-
подобныхъ. Фенелонъ былъ не едина душа, а
можно сказать и супругъ, по крайней мѣрѣ по
душѣ, скверной жены французской г-жи де ла
Мотѣ Гіонъ, коя поганая, въ безуміи своемъ,
много книгъ написала смѣшанныхъ съ ядомъ
ересей и бабіихъ мудрованій. Отсюду видишь,
что Тургенев потому не любить духовныхъ
насъ, что мы не Фенелоны, а слѣдовательно и
не масоны еретики, и не мнимые Христіане;
Ахъ! чадо! скорбить душа моя, видя еще мно-
гихъ волковъ и хищниковъ и развратителей
церкви нашей! Жаль, что всё уклонились въ
суеты и думать не хотятъ о дѣлѣ Господа, а
творятъ токмо бездѣлье, участь витійствѣ, фило-
софіи и діалектикѣ, а Христосъ и апостолы
учили насъ имѣть только сердце чистое и доб-
рыми дѣлами оное свидѣтельствовать. Хотя и
трудно, но Господь мнѣ поможетъ по гробъ
ратовать и побѣждать нечестивыхъ. — Уви!

жаль! жатва многа, а дѣлателей мало! Мнози бо
суть звани на жатву и архіереи и іереси и учи-
тели церкви, мало же избранныхъ ревнителей
и дѣлателей на жатвѣ.

Помяни, о святая душе! Гдѣ гордый Лабзинъ,
отецъ и ересіархъ? — Яко трава, яко прахъ
погибе: то будетъ и дѣткамъ его нечестивымъ
и буйнымъ. Не дивися, что высится лукавый и
нечестивый; послушай, я скажу, что педавно
читалъ въ Исторіи церковной.

«Въ лѣто Господне 53-е (т. е. отъ Рож. Хр.)
«въ лѣто же царствованія Тиверія Римскаго им-
ператора 17-е вотъ что писано въ Исторіи.
«Въ Римѣ страшный и удивительный образецъ
«измѣпляемаго благополучія мірскаго явися и всю
«вселенную устраши. Былъ нѣкто именемъ Се-
«янъ у Тиверія императора Кесаря въ великой
«чести, на высочайшіе чины и достоинства воз-
«несенный, и у людей во всей державѣ Римстѣй
«преславный толико, что ему аки Богу жерт-
«вы поганство оное припосило, якаже и Кесарь
«на колесницѣ златой повелѣвалъ себя возить,
«и въ граматахъ (т. е. указахъ) всенародныхъ
«при Кесаревомъ имени и его такожде имя по-
«лагалося. Когда же Кесарь Тиверій на островѣ
«Капріп, упокоенія и прохлажденія своего ра-
«ди, пребывалъ, то въ отсутствіе его изъ Рима,
«тѣмъ благополучіемъ прельщенъ, неразсудно
«проглагола: Азъ Кесарь, Тиверій же единаго
«острова повелитель! О томъ услышалъ Тиверій,
«написалъ епистолю къ сенату, которую въ
«руки Сеяна послалъ, повелѣвая, дабы оную
«епистолю самъ Сеянъ сенаторамъ отдалъ. Ду-
«малъ Сеянъ, что его Кесарь на большій чинъ
«и достоинство повелѣваетъ возвысить. Но ко-
«тда при немъ епистолю въ Сенатѣ прочитали,
«услышалъ, что Тиверій схватить его и смерти
«предать повелѣлъ. И такъ тотчасъ его схвати-
«ли, и въ темницѣ главу бтсѣкли, тѣло же его
«посреди града повергли и крючнемъ таскали, и
«три дни народъ тасканіемъ тѣла его ругаяся
«надъ нимъ веселился. Потомъ его въ рѣку Ти-
«веръ ввергли, а сыновъ его такожде избили.
«О семъ же и глаголати страшно и тяжко есть:
«дщерь его, обрученную великому господину,
«прежде растлии спекулаторъ и потомъ отсѣкъ
«главу ея. О! коль велие свидѣтельство измѣне-
«нія и непостоянства вещей человѣческихъ.—И
«такъ како кто имѣетъ на благополучіе пре-
«лестное и непостоянное уповати? на что здѣсь

347

ПОРТРЕТЪ Ф. И. ЛАРЕТА.,

348

«можетъ быть надежда? Горделиве и безумне,
«знай въ благополучіи смиряться и таковые слу-
«чаи помнить». — Сей Сеянъ былъ у Тиверіа
наушникъ, и изгнаніе и гоненіе на христіанъ
воздвигалъ аки бъ и образъ Господа Іисуса Хри-
ста не давалъ имѣть Кесарю Тиверіо и въ чи-
сло аки бъ боговъ внести. Пишетъ историкъ
Орозій.

Такъ-то и нашъ еще не Сеянъ, Турген-
ievъ, а комаръ, долженъ бояться не одного
сильнаго и великаго отъ Бога (помазаннаго), но
яко комаръ, естли кусаетъ пса, то песь и тяр-
сеніемъ ушей можетъ его убить; а есть ли ку-
саетъ человѣка, то лишь бы удалось пользовать,
а убить комара человѣку не трудно. Я говорю
то, что онъ по попущеніи можетъ вскорѣ отъ
всякаго низложенъ быть.

Гнѣвъ Божій не коснить: чѣмъ болѣе возвы-
шается, тѣмъ болѣе и тягчае падетъ нечести-
вый. Много мнѣ надменный комаръ Бога ради
пакости дѣлалъ, но Господь ему да простить;
я желаю ему обратиться на путь истины, кое-
го онъ удалился. Вотъ епитафія и панегирикъ,—
слово Тургеневу, о коемъ ты вопросила и на-
писала. Помолимся о немъ да вразумить его
Господь, аки ближній намъ; надобно объ немъ
потрудиться Бога ради. Господи! ими же вѣси
судьбами, спаси его!

Миръ тебѣ, чадо, спасися; Христосъ посреди
насъ есть и будетъ

Слуга твой есмь — Фотій.

Писано около 1823 года, когда А. Н. Тургеневъ управлялъ канцелярию Министра Духовныхъ дѣлъ, кн. А. Н. Голицына, и пользовался большимъ значеніемъ. Это было время распорстраненія библейскихъ обществъ и рядомъ съ ними масонскихъ ученій. Письмо это можетъ служить обращикомъ дѣятельности строгаго архимандрита, который настоящъ на своемъ и успѣлъ устранить кн. Голицына изъ духовнаго вѣдомства. Говорятъ, что сохранились записки Фотія, содержанія историческаго. Они должны быть весьма важны. Строгій подвижникъ и въ тоже время распорядитель громадныхъ богатствъ графини Орловой, Фотій умѣлъ придать себѣ вѣсъ въ высшихъ кружкахъ тогдашняго во мно-гихъ отношеніяхъ распущеннаго общества,

имѣлъ доступъ во дворецъ, обличалъ сильныхъ
міра сего, и вообще нѣсколько поднялъ зна-
ченіе Русскаго духовенства, до того тогда уни-
женнаго, что издавались даже распоряженія,
чтобы помѣщики подносили священникамъ и
причту, приходящимъ со святынею, лишь опре-
дѣленное количество рюмокъ водки.

Замѣчательный портретъ
патріарха Филарета.

Въ послѣднее время, присланы были для хра-
ненія въ Московскую Оружейную Палату всѣ
картины и портреты, находившиеся въ Коло-
менскомъ дворцѣ. Забытые съ давнихъ поръ во
дворцѣ, который лѣтомъ занимается лагернымъ
лазаретомъ Кадетскаго корпуса, а остальное вре-
мя года пустой, картины и портреты имѣли са-
мую плачевную наружность, а потому въ Ору-
жейной Палатѣ было положено вычистить ихъ,
и если не всѣ, то по крайней мѣрѣ самые за-
мѣчательные, привести по возможности въ по-
рядокъ.

Въ числѣ прочихъ портретовъ находился и
портретъ патріарха Филарета; онъ изображенъ
въ святительскомъ облаченіи и съ наперстнымъ
крестомъ, надѣтымъ на золотой цѣпочкѣ; пра-
вая рука представлена раскрытою и лежащею
на поясѣ; съ лѣвой стороны портрета, на осо-
бомъ столикѣ, написана была патріаршая митра.

Когда первый слой пыли и грязи сняли съ
портрета, то сейчасъ же обозначилось, что пор-
третъ былъ подновленъ и наклеенъ на новую
холстину, большей величины, чтò и образовало
вокругъ настоящаго портрета, поля до четы-
рехъ вершковъ ширины. При дальнѣйшей чисткѣ,
новая подмазка портрета начала счущаться, изъ
за нея проглянуло старинное письмо, гдѣ ви-
дѣлись краски прочныя, и въ тоже время нѣж-
ныя и зажиганыя не казенное мазанье
крѣпостнаго живописца XVIII вѣка, но кисть
свободнаго художника стариннаго времени. Тог-
да рѣшено было, по возможности дочиститься
до настоящей живописи, и коли удастся, снять
портретъ съ холста, на который онъ былъ на-
клеенъ очевидно въ позднѣйшее время. Эта ра-
бота, благодаря терпѣнію и усердію взявшагося

349

ИЗЪ ЗАПИСНОЙ КНИЖКИ Н. В. ПУТЯТЫ.

350

за дѣло, состоящаго при палатѣ художника Д. М. Струкова, увѣнчалась полнымъ успѣхомъ, и въ настоящее время портретъ, возстановленный въ своемъ первобытномъ видѣ, можетъ быть отнесенъ къ числу немногихъ, современныхъ, и притомъ хорошихъ портретовъ патріарха.

Тутъ Филаретъ Никитичъ изображенъ не въ святительскомъ саккосѣ съ омофоромъ на плечахъ, какъ это было на позднѣйшемъ портретѣ, а въ царскомъ кафтанѣ, перепоясанномъ дорогимъ поясомъ, и въ платьѣ, падѣтомъ поверхъ кафтана и опущенномъ горностаемъ; на плечахъ надѣты бармы, опущенные по низнему краю тоже горностаемъ; на патріархѣ не крестъ, но панагія; волосы, на головѣ, усахъ и на бородѣ, подстрижены по обыкновенію свѣтскихъ людей; наконецъ правая рука патріарха оказалась не распростертою, но сжатою и держащю скипертъ!

Очищенный и возстановленный такимъ образомъ портретъ, удалось съ полнымъ успѣхомъ снять съ холстины, на которую онъ былъ нанесенъ, на этой прибавкѣ осталась красная зажавѣсъ и патріаршая митра; и тогда на исподней сторонѣ портрета открылась надпись:

«Царь Өедоръ Микитичь»

очевидно сдѣланная въ XVII вѣкѣ!

Въ такомъ видѣ портретъ патріарха помѣщенъ въ Знаменной Палатѣ и начинаетъ собою рядъ современныхъ портретовъ лицъ царствующаго дома, между которыми тоже есть нѣкоторые портреты достойные, вниманія, какъ напримѣръ: портретъ царя Өедора Алексѣевича, портретъ царевны Маріи Алексѣевны, портретъ царевича Петра Петровича, изображенаго въ видѣ Амура пускающего стрѣлу, и наконецъ портретъ дѣтей царевича Алексѣя Петровича, гдѣ великий князь Петръ Алексѣевичь, впослѣдствіи императоръ Петръ II, изображенъ въ видѣ Апполона съ лирою въ рукѣ, а сестра его великая княжна Наталья Алексѣевна въ видѣ Діаны.

Любопытно было бы сличить этотъ возстановленный портретъ патріарха Филарета, съ тѣмъ, который хранится въ палатахъ Чудова монастыря, и на котором руки патріарха представляютъ подозрѣвать тоже позднѣйшую пе-рекраску.

113.

Изъ тетради выписокъ, замѣтокъ, воспоминаній и пр. Н. В. Путяти.

Въ числѣ нашихъ поэтовъ мы имѣемъ двухъ Туманскихъ. Одинъ—Васплий-болѣе извѣстенъ. Онъ нисалъ элегія, посланія и разныя другія стихотворенія, и принадлежить къ созвѣдію поэтовъ, окружавшему Пушкина, который упоминаетъ о немъ, въ отрывкахъ изъ путешествія Онѣ гина, описывая Одессу. Другой—Өедоръ, напечаталъ всего три или четыре мелкихъ стихотворенія, но которая обнаруживаютъ несомнѣный талантъ. Вотъ прекрасная піеса его на выпускъ птички:

Вчера я растворилъ темпицу.

Воздушной плѣнницы моей:

Я рощамъ возвратилъ пѣвицу,

Я возвратилъ свободу ей.

Она изчезла, утопая

Въ сіяньи голубаго дня,

И такъ запѣла, улетая,
Какъ бы молилась за мена!

Ө. Туманскій былъ также молчаливъ, какъ и его муза. Въ самой короткой бесѣдѣ рѣдко вырывалось слово изъ его устъ, но за то почти всегда не пустое.

Е. Баратынскій и Дельвигъ, прогуливаясь ода-нажды по Невскому проспекту, съ пустыми карманами, разсуждали о томъ, гдѣ они будутъ обѣдать. На встрѣчу имъ попался Ө. Туман-скій, столь же безпечный, какъ и они. На вопросъ, гдѣ онъ обѣдаетъ сегодня, Туманскій, указывая на небо, протяжно отвѣчалъ: «chez le grand Restaurateur».

Ө. Туманскій находился Вице-Консуломъ въ Яссахъ, а потомъ въ Сербіи; умеръ 5-го июля 1853 г. въ Бѣлградѣ.—Онъ былъ, если не ошибаются, двоюродный братъ Василію Туманскому.

Лихутній (гейералъ-маіоръ М.) Русскіе въ Азіатской Турціи въ 1854 и 1855 го-дахъ. Изъ записокъ о военныхъ дѣйствіяхъ Эриванскаго отряда. Спб. въ тип. товари-щества «Общественная польза». 1863. 8°. 446 и 4 нен. стр. съ картою пограничнаго

351

СЛАВЯНСКІЯ КНИГИ.

пространства между Закавказскимъ красмъ, Азіатскою Турціею и Персіею.

Книга эта составляетъ важное приобрѣтеніе нашей не только военной, но и вообще лите-ратуры. Сочинитель говорить лишь то, что самъ видѣлъ и слышалъ, безъ желанія блеснуть зна-ніями; но въ его разсказахъ, изложенныхъ очень простымъ и выразительнымъ языкомъ, вездѣ слышенъ умный и правдивый паблюдатель, искренно любующій отечество и сознающій до-стоинство Русскаго вопна. Не одини восенные люди прочтутъ съ удовольствіемъ описаніе зам-ка въ городѣ Баязетѣ (стр. 121—128), древняго армянского монастыря Сурбъ-Оганеса (161 и слѣд.), поѣздки къ Али-Хану (246 — 250), ха-рактеристику Курдовъ (144—156), и блестящія страницы объ отношенийъ Россиі къ дикимъ народамъ малой Азіи. Нельзя безъ волненія чи-тать, какъ мы оберегали персидскіе караваны и покровительствовали английской торговлѣ, въ то самое время, какъ Англичане захватывали пиши корабли (172—180). Сочинитель противъ блокады Карса; по его мнѣнію, слѣдовало за-нять Арзрумъ и какъ можно шире дѣйствовать на населеніе страны.—Сличи статьи объ оса-дѣ Карса въ Русскомъ Вѣстни. 1861.

Славянскія книги.

Богданъ (Н) Пріятелское писмо отъ Блъ-гарина къ Грьку. Въ Чехахъ, въ Златномъ Празѣ. 1852. мал. 8°. 19 стр.

Борись тръвы Христіанскы царь на Блъ-гары-ты. Поблъгарена исторійска приказка, писана по Словенскы отъ Юсифина Турно-градска. Цариградъ. 1853. 16° 30 стр.

Вијенацъ уздарја народнога о Андріји Качић-Миошићу на столетна дан преми-нућа. У Задру. 1862. 4°. XVI и 244 стр.

Јанковић (Милованъ) Буквар за старо и младо. У Београду. 1862. 8°. XIV и 138 стр.

Лазпић (С). Несме Хорація. Издала Ма-тица Србска. У Будиму. 1862. 8°. 216 стр.

352

Лѣтописъ (Србскій) за годину 1861. Ча-сти прва и друга. Година XXXV, княга 103, 104. Издае Матица Србска. Уређуе А. Хацинѣ. У Будиму 1862. 8° 191 и 230 стр.

Магазинъ (Србско-Далматинскій.) Любі-тель просвѣта и народнога эзыка. За годи-ну 1862. Издае на свѣтѣ г. Петрановићѣ. Двадасетпрва книга. У Задру. 8°. 180 стр.

Неофитъ (Іером. Рылскій). Христомаевія Славянскаго языка. Съ Славян-Гречес. сло-варемъ. Константин. 1852. г. бол. 8° ХХІІ 350 и 357 стр.

Новаковићъ (Стоянъ) Несрећни анѣлакъ. Црта изъ друштвеног живота. У Београду. 1862. 8°. 77 стр.

Петковъ (Ботю) Критическы издырянія за исторіята Блъгарска на Ю. И. Венелина. Переводъ съ русск. Въ двухъ част. Земунъ 1853. мал. 8°. І ч., ІІ и 176; ІІ ч. 204 стр.

Петрановић (Архим. Герасимъ) Побож-на Размишляна при слушаню св. литургіе. У Новомъ Саду 1862. 16°. 150 стр.

Sakcinski (Ivan Kukulevic) Borba Hrvatah s Mongoli i Tatari. Povjestno critična razprava. U Zagrebu 1863. бол. 8°. 112 стр.

Славейковъ (П. Р.) Скратаніе на Турска-та исторія. (Переводъ съ франц.) Цариградъ. 1857 г. мал. 8°. 68 стран.

Стояновъ (Священноноккъ Хилиндарскій) Православное оученіе или сокращенно хрісті-анско Богословіе, митрополита Московскаго Платона въ 1764 г. Преведено на Блъгарски. Въ Цариградѣ. 1844. VIII и 232 стр. бол. 8°.

Хенова црквена повјест. изд. на иж-дивен. Штросмајера. У Пожеги. 1862. 8°. 161 стр.

Чобпић (Дим.) Србска Грамматика (езы-кословіе, Sprachbuch) у Вел. Бечкереку 1862. бол. 8°. 76 стр.

РУССКИЙ АРХИВ

5.6.

ИЗДАЕТСЯ

ПРИ

1863.

ЧЕРТКОВСКОЙ БИБЛЮТЕКЪ.

Выходить 12 разъ въ годъ, выпусками отъ 3 до 4 листовъ съ приложениемъ Всеобщей Библиотеки России. Цѣна 4 р. 50 к., съ пересылкою и доставкою 6 р. с.

Подписка принимается въ Спб. и Москвѣ у Черенина, Базунова, Давыдова, Глазунова, и въ Чертковской библиотекѣ, въ Москвѣ, Мясницкая, № 7 (1-й подъездъ).

Отрывокъ жизни Василія Пассека, имъ самимъ сочиненный

въ Санктпетербургской градской тюрьмѣ въ 1805 году (*).

Многія особы, къ коимъ по закону должно имѣть вѣру, утвердить могутъ, что родился я Слободской Украинской губерніи, Волчанской округи, въ слободѣ Спаское имянуемой, отъ отставнаго подполковника Василія Богдановича Пассека, отличившагося въ Семилѣтнюю войну и двоюродной его сестры, урожденной Обруцкой, которую всѣ, кромѣ дяди моего и бывшаго опекуна генерала Петра Богдановича Пассека (1), до кончины отца моего считалъ умершею: ибо, по предложенію

родителя моего, мать моя, купавшись въ рѣкѣ съ своими сестрами въ одной изъ деверень ея матери въ Смоленской губерніи, и оставя на берегу одѣяніе свое и обувь, переодѣлась въ другое и сокрылась, и на четырнадцатомъ году была тотже часъ отправлена отцомъ мопмъ въ Украинское его имѣніе. Родитель мой, для укрытия сего поступка, проживъ нѣсколь-

и Лптву. Въ Польской словесности пользуются извѣстностью записки Паска (Разек), важныя и для Русской исторіи, ибо въ нихъ между прочимъ описывается война съ Россиєю при царѣ Алексѣѣ Михайловичѣ. Упоминаемый здѣсь Петр Богданович Пассек (р. 18 Февр. 1736, ум. 22 Марта 1804), сынъ Бѣлогородскаго воеводы, служилъ капитаномъ въ Преображенскомъ полку лейбъ-гвардіи въ 1762 году и былъ однимъ изъ первыхъ людей, рѣшившихся содѣйствовать вступленію на престолъ Екатерины II; его арестъ 26 Юня 1762 года, былъ важнымъ событиемъ въ исторіи тогдашняго переворота. До 1780 года Нассекъ занималъ должность Могилевскаго губернатора, а потомъ былъ генералъ-Русскій Архивъ. 23

(*) Подлинная рукопись пріобрѣтена покойнымъ А. Д. Чертковымъ и хранится въ Чертковской библиотекѣ, подъ номеромъ 1²/₁₀.

(1) Пассекъ или Пасекъ—вѣроятно прописходія Чешскаго, переселившіеся въ Малороссію

355

ОТРЫВОКЪ ЖИЗНИ

ко еще недѣль послѣ сего пропшествія у матери родительницы моей, полагающей дочь свою умершею, взялъ брата матери моей съ собою въ Москву, а оттуда въ Украинское свое имѣніе; оттуда сей послѣдній поѣхалъ, оплакивая кончину несчастной сестры свосй, а моей матери, которой жедая доставить спокойствіе родитель мой, далъ ей названіе Надежды Петровны (2), и въ завѣщаніи своемъ отецъ мой помѣстилъ. Но дядя мой и опекунъ Петръ Богдановичъ Пассекъ, вознамѣясь овладѣть наслѣдственнымъ пѣніемъ родителя моего, и ласками и объщаніями, и угрозами, склонилъ неопытную мать мою объявить родство свое съ нимъ и принять прежнее ея пмя: Елизаветы, Ильинишны Обруцкой, и принудилъ ее ограбленіемъ всего ѣхать къ моей бабкѣ, а ея матери, также и къ роднымъ братьямъ и сестрамъ проспить прощенія и содержанія, чтò она и получила. А дядя и опекунъ мой, дабы успокоить моей матери братьевъ, опредѣлилъ ей ежегодно по пятисотъ рублей

губернаторомъ Могилевскаго и Полоцкаго на-
мѣстничествѣ. Тѣсная дружба съ Орловыми
служила ему всегдашнею поддержкою. Потем-
кинъ не любилъ его, и по словамъ Гельвига
(Russische Günstlinge, стр. 309), даже побилъ его
однажды за карточною пгрою въ Могилевѣ.
(Пассекъ былъ страстный игрокъ, см. Записки
ЭнIELIарта.

(2) Тутъ въ подлинной рукописи вырвано
нѣсто, и не достаетъ 3 или 4 словъ.— Это
былъ, какъ видно, родъ похищенія, къ кото-
рому В. В. Пассекъ прибѣгнулъ, такъ какъ
постановленія нашей церкви не дозволяютъ
брака съ двоюродной сестрою; вѣроятно и род-
ственники на то не соглашались. Пассекъ не
объясняетъ, были ли вѣнчаны его родители.

и нѣкоторую провизию. Мать моя, по
родству съ отцемъ моимъ, опасаясь оты-
скиваніемъ своего права, возмутить про-
тиву себя родственниковъ, напитанныхъ
предразсудками, довольствовалась без-
ропотно симъ дядею и опекуномъ моимъ
опредѣленнымъ ей содержаніемъ.

Доходы съ наслѣдственнаго имѣнія ро-
дителя моего могли бъ доставить мнѣ п
лучшее воспитаніе и лучшее содержаніе;
но дядя мой и опекунъ въ половинѣ
1781-го года отдалъ меня въ пансіонъ
къ господину Масону (чтó нынѣ кол-
лежской совѣтникъ), въ коемъ и нахо-
дился я по 1785-й годъ, а какъ увидѣлъ
дядя и опекунъ мой, что я самъ прошу
его о дозволеніи учиться Ариэметикѣ и
прочему, то спустя нѣсколько мѣсяцевъ
потомъ, взялъ меня изъ училища, и не
отдавая меня по просьбѣ моей въ кадет-
скую роту Измайловскаго полку для обу-
ченія наукамъ (3), увезъ на тринадцатомъ
году отъ моего рожденія съ собою въ
Могилевъ, и подъ тѣмъ предлогомъ, что
надобно учиться мнѣ военной службѣ,
отдалъ меня въ Вологодской мушкатер-
ской полкѣ, квартировавшій тогда въ
Могилевѣ, хотя и записанъ я былъ на
службу въ гвардію. И такъ, есть ли бъ
судьба даровала мнѣ успѣхъ въ пансіо-
нѣ, гдѣ едва разумѣ мой распускиваться
началъ, то въ полку безъ книгъ и де-
негъ не могъ заниматься науками, отъ
чего забылъ и все то, чтò выучилъ я
въ пансіонѣ добраго Массона!

Для удобнѣйшаго завладѣнія мопмъ
имѣніемъ, дядя мой и опекунъ хотѣлъ

(3) Объ этонъ училищѣ при Измайловскомъ
полку часто говоритъ М. Н. Муравьевъ въ сво-
ихъ письмахъ, которая будутъ напечатаны въ
Русскомъ Архивѣ.

356

357

В А С Н Л І Я П А С С Е К А.

358

сдѣлать изъ меня оттратительнаго не-
вѣжу, который былъ въ его домѣ болѣе
на ногѣ слуги, нежели племянника, не
могъ бы или не смѣлъ отыскивать своего
права на родительское наслѣдство и имя;
ибо записалъ меня въ военную службу
подъ именемъ Паскова, говоря однимъ,
что я его племянникъ, другимъ, что я
приемышъ; а мнѣ самому, что я ошиб-
кою писаря военной коллегіи переиме-
нованъ изъ Пассека въ Паскова, о чемъ
роднымъ моимъ не хотѣлъ я говорить
для того, дабы не навлечь и болѣе еще
себѣ гоненіе отъ моего дяди и опекуна,
которой увѣрялъ меня, что это испра-
витъ все въ Санктпетербургѣ, а въ удо-
стовѣреніе и снабдилъ меня въ 1792 го-
ду къ нѣкоторымъ чиновникамъ пору-
чительными письмами, изъ коихъ два или
три хранятся у меня и до сего времени,
и въ коихъ называетъ онъ меня Пассе-
комъ и племянникомъ; записалъ же онъ
меня въ службу и отдалъ въ училище
для того, чтобы родные мои и привер-
женные къ покойному отцу моему не
проникли его замысловъ. По просьбѣ его
былъ я выпущенъ изъ гвардіи въ риг-
ской карабинерной полкъ ротмистромъ.

Дядя мой старался отдалить меня отъ
всѣхъ тѣхъ, кои могли и видѣть и пред-
ставить государынѣ императрицѣ зло-
употребленіе его со мною, или указать
мнѣ тотъ путь, по коему могъ бы я до-
стичь до престола и отыскивать похи-
щаемую у меня собственность.

Съ великимъ потомъ трудомъ исхода-
тайствовалъ я у него дозволеніеѣ хать
въ армію, дѣйствующую тогда противъ
турокъ (4). Не могъ отречься онъ дать мнѣ

письмо къ князю Потемкину Тавриче-
скому, въ коемъ и просилъ его пере-
мѣстить меня въ Украинской легкоконный
полкъ, расположенной тогда въ Таври-
дѣ; а не о томъ, чтобы причислить къ
дежурству князя, какъ я желалъ и на-
дѣялся, и какъ просилъ онъ его Свѣт-
лость о другихъ къ нему приближен-
ныхъ. Я просилъ князя помѣстить меня
въ какой либо полкъ изъ дѣйствующихъ
противъ непріятеля и былъ записанъ въ
Сумской легкоконный полкъ, съ которымъ
и докончилъ походъ 1789 года въ Мол-
давіи и Бессарабіи, послѣ чего по прось-
бѣ Сергѣя Козмича Вязмитинова и кня-
зя Василья Васильевича Долгорукова; а не
по предательству моего дяди и опекуна,
взялъ меня князь Таврической въ свое
дежурство, изъ коего я на время отпро-
сился и былъ охотникомъ при осадѣ и
на приступѣ Измаила; за что награж-
денъ я былъ маіорскимъ чиномъ, одоб-
рительнымъ листомъ и знакомъ отли-
чія. А дядя и опекунъ мой удвоилъ за
сіе мое содержаніе; но не для того по-
видимому, чтобы поощрить меня къ то-
му благородному стремленію, которое
понуждаетъ быть полезнымъ Отечеству
своему и заслужить отъ него важныя
отличія; но для того единственно, что-
бы носелить во мнѣ ту буйственную
храбрость, которая, нодставляя часто лобъ,
лишаетъ не только преимуществъ, но и
самой жизни; а тѣмъ самымъ, сбывъ такъ
сказать меня съ рукъ, избавить себя то-
го безпокойствія, что нѣкогда потребую
наслѣдственное имѣніе отца моего. Связь
дяди моего съ Васильемъ Степановичемъ
Поповымъ (5) выключила меня изъ числа

(4) Эта война Турецкая продолжалась съ 1788
по 1792 г.; Потемкинъ ум. въ Окт. 1791 г.

(5) В. С. Поповъ завѣдывалъ всѣми письмен-
ными дѣлами Потемкина.

359

ОТРЫВОКЪ ЖИЗНИ

прописанныхъ въ дежурствѣ князя Потемкина, и послѣ кончины его (6) даже лишенъ я былъ награжденія чипомъ, которой получили почти всѣ при лицѣ сего военачальника служившіе. Я не могъ тереться по переднимъ и потакать, да и правила мои дѣлать то мнѣ возбраняли.

Въ 1787-мъ году, продалъ дядя и оpecкунъ мой любезнѣйшему другу своему, Марья Сергѣевнѣ Салтыковой, а нынѣшней женѣ своей (7), Смоленское мое имѣніе, яко бы ему принадлежавшее; а дабы утвердить сюю продажу, сдѣлалъ онъ оную въ отсутствіе мое въ чужихъ краяхъ, куда отъѣхать онъ же далъ мнѣ подорожную и упроспѣлъ графиню Анну Родіоновну Чернышеву (8) послать меня туда, и исходатайствовалъ мнѣ прежде изъ военной коллегіи отпускъ, не знаю какимъ образомъ, ибо я не просилъ о томъ, и въ случаѣ надобности его намѣреніе было то, чтобы представить меня зависящимъ отъ самаго ссѣя офцеромъ, который, естьлибы имѣлъ право на Смоленское имѣніе, просилъ бы тогда на него гдѣ слѣдуетъ. Но я тогда не былъ еще совершенныхъ лѣтъ, а отъ вступленія въ совершенный возрастъ, я не пропустилъ десятилетняго срока, какъ и въ послѣдствіп сего усмотрѣть можно.

Въ 1792-мъ году, былъ я въ Москвѣ у благодѣтельницы моей графини Анны Родіоновны Чернышевой, на поживеніи

(6) т. е. Потемкина.

(7) Марья Сергѣева, урожд. Волчкова, вдова Александра Михаиловича Салтыкова.

(8) Супругу гр. Захара Григорьевича, который передъ Пасскомъ былъ намѣстникомъ въ Бѣлоруссіи. Она была дочь ген.-маіора Вейдель, или Ведель, родомъ изъ Малороссіи.

коей путешествовалъ нѣкоторое время въ чужихъ краяхъ. Сія великодушная родственница предлагала мнѣ невѣсту любезную дѣвицу Савину съ великимъ приданымъ, а потомъ отдать мнѣ Вейделевское свое имѣніе во управленіе съ тѣмъ, чтобы я пользовался половинною доходовъ онаго; но я отказался отъ сего благодѣянія въ надеждѣ получить скоро свою собственность иѣхать въ Лозанъ, или какой липо упверситетъ, учиться и возвратиться потомъ на службу. Графиня положила мнѣ двѣ тысячи семь сотъ рублевъ и сказала: «Все, чтò я ни буду для тебя дѣлать, не будетъ въ сравненіи съ тѣмъ, что отецъ твой для меня дѣлалъ. Онъ былъ мой оpecкунъ и второй отецъ.»

По сем'я отправился къ дядѣ моему Оеодору Богдановичу Пассеку въ Смоленскую губернію. Онъ принялъ меня болѣе какъ отецъ, нежели дядя; пригланулъ остаться на нѣсколько дней у него погостить и спросилъ: Владѣешь ли ты Украинскимъ имѣніемъ? и удивляясь ему отвѣту: «вѣтъ», сказалъ: Брать Петръ Богдановичъ увѣрилъ меня честнымъ словомъ, что вскорѣ отдастъ тебя оное; и естьли при томъ замѣтитъ тебя добрымъ хозяиномъ, то и остальное родителя твоего наслѣдство будетъ тебя отдано; съѣзди къ Марья, ты вѣдь ся нравъ знаешь; она тебя замарастъ у брата, естьли ты сегодняшній же день у нея не будешь. — Я приѣхалъ къ ней; Марья Сергѣевна, чтò нынѣ желаю моего дяди и опекуна, сдѣлала мнѣ выговоръ, для чего я прямо къ ней не приѣхалъ и примолвила: Вѣдь ты знаешь, что я другъ Петра Богдановича; ты не уважая меня, не уважаешь его; ему поучилъ тебя отецъ твой, а не Оеодору

360

361

ВАСИЛІЯ ПАССЕКА.

Богдановичу. Сей отзывъ Марыи Сер-
гѣевны открылъ мнѣ ясно, что она опа-
салась, дабы доброй дядя мой Феодоръ
Богдановичъ не пересказалъ мнѣ, какъ
входящему уже въ совершенный воз-
растъ, всѣхъ тѣхъ подробностей, кои слу-
чились съ нимъ во время болѣзни его,
въ поврежденіи ума приключившейся, о
чемъ я буду говорить въ продолженіи
сего описанія. Сынъ ся Михайла Алек-
сандровичъ Салтыковъ (что нынѣ ка-
меръ-геръ) за темнотою ночи уговарилъ
меня остаться ночевать въ Крашневѣ,
деревнѣ Смоленской губерніи, подарен-
ной ей моимъ отцомъ по просьбѣ дяди
моего и опекуна, въ которой и жила
она тогда; я согласился. Отъ движения
ли огорченной души моей, на лицѣ мо-
смѣ тогда изображенной, и изъявлявшей
болѣе нежели словами выразить можно,
или отъ нескромности моей, замѣтила
она, что мнѣ извѣстно все уже то, чего
не хотѣла она, дабы я вѣдалъ, напала
она на меня на другой день по утру
словами, слѣдующій смыслъ содержа-
щими: Ты не чувствуешь милостей
твоего дяди Петра Богдановича; онъ тебя
воспиталъ какъ своего сына; записалъ
въ службу и вывелъ въ маіоры; а ты
презрѣлъ меня, меня его друга! — Я отвѣ-
чалъ, что укоризны сіи несправедливы,
и что заѣхалъ я къ Феодору Богдано-
вчу, какъ къ старшему дядѣ, чего и
самая благопристойность отъ меня тре-
бовала, и что пригласилъ онъ меня по-
гостить у него, сказавъ и увѣривъ меня,
что она за сіе не будетъ на меня гнѣ-
ваться; что жъ касается до чиновъ, то я
не мало не обязанъ за нихъ дядѣ Петру
Богдановичу; что онъ записалъ меня въ
службу, какъ и всѣ дѣлаютъ; что вы-
пустили меня въ ротмистры тогда, когда

я могъ быть гвардіи офицеромъ, и что
маіорскій чинъ получилъ я грудью; что
воспитаніе мое стоило ежегодно сто пять-
десятъ рублей, а доходы мон прости-
раются болѣе двадцати тысячъ рублевъ.
Сіе возраженіе привело ее въ бѣшен-
ство, и она начала ругать меня такими
выраженіями, кои не пристойны и са-
мому грубому и дерзкому мущинѣ, и
кои благопристойность помѣстить здѣсь
запрещаетъ; а наконецъ хотѣла выгнать
меня со двора кольями. Остановитесь,
сударыня! возразилъ я, не забудьте, что
этотъ домъ есть домъ отца моего, и бу-
детъ принадлежать мнѣ, когда возвращу
вамъ ту сумму денегъ, которую вы ни-
когда отцу моему не платили! Она отъ
меня ушла, а я отъ нея уѣхалъ къ дядѣ
Феодору Богдановичу, супруга коего
уговаривала меня, дабы не разсказывалъ
я ему о встрѣтившемся со мною прик-
люченіи, потому что онъ по вснылчиво-
сти своей выгонитъ ее изъ Крашнева,
отъ чего возпослѣдуетъ вражда и раз-
стройство въ родствѣ, которые огласятъ
повсюду. Дабы скрыть отъ дяді Феодо-
ра Богдановича происшествіе, я здилъ
всякой день въ Крашнево, обѣдалъ тамъ
и не видалъ Марью Сергѣевну. Нако-
нецъ сказали ей, что естьли не напи-
шетъ она къ дядѣ Петру Богдановичу,
что я у нея былъ, и естьли въ письмѣ
томъ не поручитъ меня его благосклон-
ности, то я принужденъ буду изъяснить
ся съ нимъ самъ и проч. Я былъ допу-
щенъ къ ней, и она надѣвъ личину по-
литики и кротости, которую скинула
вскорѣ, извинялась предо мною и объ-
явила, что вснылчивость ея причиною
всей разстройки, и тогда же по желал-
ію ея, перѣхалъ я въ Крашнево. Что
происходило со мною въ краткое сіе въ

362

363

ОТРЫВОКЪ ЖИЗНИ

Крашневъ пребываніе, и потомъ индѣ, того не только скромность, но и самое ожесточеніе сердца человѣческаго выразить запрещаетъ. Сінъ происшествія будутъ извѣстны послѣ смерти моей.

Наконецъ избавился я медузы, и прі-ѣхалъ къ дядѣ Петру Богдановичу въ Пипенбергъ, загородной его домъ близъ Могилева. Онъ требовалъ отъ меня, чтобъ я разсказалъ ему о томъ, чтó говорятъ объ немъ въ Петербургѣ; и когда онъ ведѣлъ мнѣ какъ не чужому, а племян-нику говорить откровенно, тогда съ свойственнымъ молодости чистосердечіемъ, удовлетворилъ я любопытство, открылъ нагую истину слышаннаго мною въ Пе-тербургѣ, которая ожесточила его чрез-мѣрно, и тѣмѣ еще, какъ быть можетъ, болѣе, что сдѣлавъ привычку слышать всегда лестное, услышалъ весьма непріят-ное. Въ первый разъ я тогда раскрылъ мои уста съ нимъ; до того времени я старался быть въ глазахъ его неимѣю-щимъ понятія. Онъ хотѣлъ знать тѣхъ особъ, которые такъ о немъ заключа-ютъ; и вопросилъ меня: не Александръ ли Романовичъ Воронцовъ такъ гово-рилъ о немъ?—Я отвѣчалъ, что онъ ме-ня не знаетъ, и что не имѣлъ я чести никогда съ нимъ говорить, и что сверхъ того я далъ честное слово не объявлять о тѣхъ, отъ коихъ сіе слышалъ; и есть-ли дамъ и ему слово сохранить тайну, то ея не нарушу.—Блоха слону не сдѣ-лаетъ вреда, былъ его отвѣтъ, показы-вая при семъ на лицѣ своемъ видѣ спо-койствія....

Возложилъ онъ на меня коммисію, при-везти къ себѣ сына своего (что нынѣ генералъ-маіоръ Пассекъ) изъ Крашне-ва. Пріѣхавъ туда, нашелъ я Красносель-скаго, управителя Смоленскаго моего имѣ-

нія, адыютанта дяди моего, подъ стра-жею. Никто не хотѣлъ къ нему заглянуть. Болѣе четверти часа сидѣлъ онъ въ за-думчивости, не видавъ мсня! «Ахъ! это ты, Василій Васильевичъ! Ты первый пришелъ утѣшить несчастнаго! мое по-ложеніе убило жену мою! лишило меня въ ней друга, всей моей отрады, а съ нею и дитяти, коимъ она была беремен-на!—Она умерла отъ страха!—Для чего я еще живъ! — чтобъ терзаться....» Слезы, пролитыя въ нѣдра сострадающаго, об-легчили его. «Теперь, сказалъ мнѣ Кра-сносельской, раскажу тѣѣ причину се-го моего изтязанія: потребованы отъ меня Маріею Сергѣевною счеты, я пред-ставилъ ихъ. Все было исправно. Ты и другіе мои знакомые знаете правоту мою и правила! Несчастная жена моя, будучи роднею жены твоего дяди Феодора Богдановича, ёздила къ ней часто; Марья Сергѣевна возненавидѣла ее за сіе, а за нее и меня также; дабы притѣснить ме-ня, надлежало замарать меня у Петра Богдановича; ясные и чистые счеты сдѣлались черными! Она заперла между четырехъ стѣнъ чиновника, состоящаго въ службѣ государыни императрицы! я окруженъ мужиками съ дубинами; и по счетамъ, сдѣланнымъ насиліемъ Мары Сергѣевны, имѣніе мое продано будетъ съ публичнаго торгу, безъ судейскаго опредѣленія.—Жестокою несправедливо-стію лишенъ я жены и наслѣдника; и хотятъ также лишить меня имущества, кровавымъ потомъ добраго поведенія при-обрѣтеннаго!» Комната сего добраго Кра-сносельскаго была обвѣшена чернымъ сукномъ, и онъ былъ блѣденъ какъ по-лотно.

Его освободили; онъ прибылъ въ Мо-гилевъ. Дядя мой Петръ Богдановичъ не

364

365

В А С И Л ИЯ П А С С Е К А.

допускалъ его къ себѣ, и не читая возвращалъ ему его оправданія. Упомянутой Салтыковъ, сынъ Марьи Сергѣевны и еще нѣкоторые благомыслящіе сдѣлали денежную складку въ Могилевѣ для Красносельскаго, которую получилъ онъ тогда отъ предсѣдателя могилевскаго губернскаго магистрата Марошевича, чтò нынѣ отставной коллежской совѣтникъ. Но сверхъ уплаты неслѣдуемаго, раззореннымъ его имѣніемъ, долженъ онъ былъ внести Марьѣ Сергѣевнѣ и сінѣ благодѣяніемъ собранныя деньги, безъ чего не выпускали его изъ города! Я відѣлся съ нимъ послѣ въ Польшѣ, гдѣ, претерпѣвая крайнюю бѣдность, подалъ онъ при возшествіи на престолъ блаженныя памяти Государю Императору Павлу І-му прошеніе на дядю моего и Марью Сергѣевну.

Я возвратился изъ Крашнева въ Могилевъ съ двоюроднымъ моимъ братомъ. Марья Сергѣевна, вскорѣ за нами туда приѣхала, куда приѣхалъ также возвратившійся изъ Варшавы и бывшей тогда секретаремъ у моего дяди Маньковской, которой разсказывалъ мнѣ о забавныхъ съ нимъ въ Варшавѣ встрѣчахъ; я съ нимъ смѣюся, а Марья Сергѣевна, негодавшая уже на меня, приняла сіе на свой счетъ, и при гостяхъ разругала меня жесточайшимъ образомъ. Дядя и опекунъ мой отдыхалъ тогда. Я просилъ ее выдти въ другую комнату, гдѣ обѣщалъ сказать ей много правдъ, коихъ при гостяхъ сказать я не хотѣлъ изъ уваженія къ брату отца моего. Она ушла потомъ къ себѣ, и я пошелъ также. Три дня не выходя изъ комнаты, явился я къ дядѣ съ прозьбою дать мнѣ подорожную въ Варшаву для вступленія снова въ должность дежурнаго къ графу Кахов-

скому. — «Какая причина требованія сего и отъѣзда», спросилъ онъ? — Ваше спокойствіе, отвѣчалъ я, требуетъ того, чтобъ вы оной не знали. — «Ты долженъ мнѣ ее обнаружить, я отъ тебя того требую». — Я разсказалъ ему прошествіе въ Крашневѣ и въ Пипенбергѣ. — «Эхъ молодой человѣкъ! сердиться на женщину! да знаешь ли ты, что и мнѣ часто отъ нея достается? она подвержена истерикѣ, а въ пароксизмѣ этой болѣзни женщина бредитъ». — Вамъ, сказалъ я, какъ ея другу, можно переносить все, а мнѣ нѣтъ возможности; у нея всегда противу меня истерика! — «Полно, сказалъ онъ, садись и пиши то, что я буду говорить.» Я написалъ слѣдующаго смысла слова имъ произносимыя: что мнѣ больно видѣть его друга, противу меня напрасно негодующимъ, и что я избираю его посредникомъ. Марья Сергѣевна вошла къ намъ, и воспріявъ опять видъ кротости и смиренія, ей несвойственный, начала произить у меня извиненія такимъ образомъ: «Неужели вы думаете, сказала она, что я отъ злобы съ вами ссорюсь? иногда моя болѣзнь, а иногда преданность моя къ отцу вашему сему виною. Вашъ родитель устроилъ меня, и я со временемъ докажу вамъ мою благодарность».

Вскорѣ по семъ я получилъ отъ благодѣтельницы моей графини Анны Родіоновны Чернышевой письмо, въ коемъ возложила она на меня принять дѣла ея по торговли въ Екатериннославской губерніи; она велѣла мнѣ выдать тысячу рублевъ на дорогу въ Чечерскѣ, бѣлорусскомъ ея имѣніи, которые я и получилъ, и дозволила прптомъ брать столько денегъ изъ ея конторы, сколько мнѣ надобно. Но я не взялъ болѣе ни копѣйки. Къ симъ лестнымъ ея расположе-

366

367

ОТРЫВОКЪ ЖИЗНИ

ніямъ, узнавши стороною о долгахъ мо-
ихъ, сдѣланыхъ въ продолженіе управ-
ленія моего ся дѣлами въ 1793-мъ году,
заплатила всѣ оные.

Теперь начинаются мон бѣдствія! По-
койный графъ, Александръ Васильевичъ
Суворовъ Рымникскій, князь Италій-
скій, назвѣстилъ меня, что дядя мой и
опекунъ Ёдетъ для размѣну посланни-
ковъ въ Дубосары (9), и совѣтовалъ мнѣ
для устроенія дѣлъ моихъ туда Ёхать.
Я встрѣтилъ дядю моего за одну стан-
цію отъ Дубосаръ. Онъ обласкалъ меня
п объявилъ, что короткое время въ Пе-
тербургѣ не позволило ему выполнить
обѣщаннаго — исправить ошибку въ мо-
емъ имяни, ибо онъ былъ нездоровъ да
п сверхъ того принужденъ былъ вза-
имствовать семидесяти сдѣланнымъ ему
навѣщаніямъ. А для праведнаго успоко-
енія племянника твоего, сына твоего дру-
га и благодѣтеля, думалъ я, ты не хо-
тѣлъ употребить и семи минутъ! Такъ
дозвольте, возразилъ я, дядюшка, чтобъ
я самъ могъ сіе возвратить? пожалуйте
мнѣ свидѣтельство, что я сынъ роднаго
вашего брата. «Я объѣщалъ тебя сіе сдѣ-
лать и выполню, возвратясь въ Петер-
бургъ.» Меня тронула сильно недѣятель-
ность его, или лучше обидное его и
хптрое притворство. Я сомнѣвался въ
искренности его и пѣмѣ причину сом-
нѣваться, зналъ о обращеніп его съ мо-
ею матерью, которая по кончинѣ отца
моего не согласилась взять отъ дяди мо-
его пятьдесятъ дворовыхъ людей, пред-
ставляя ему, что надобно пхъ содержать,
а у нея нѣтъ никакого состоянія: ибо
родные, полагая ее утоншено, раздѣлили

(9) Херсонской губернии, близь Тирасполя.

368

безъ нея все имѣніе. Мать моя, дабы
разсѣать хоть нѣсколько скорбь свою,
поѣхала въ гости къ сосѣдямъ, и по
приказанію дяди и опекуна моего не пу-
стилъ уже ее въ Спаское. На другой
день прислалъ онъ ей на нѣсколько де-
сятковъ рублей одежды и вещей съ дѣв-
кой; считая, что матери моей достались
немалыя сокровища послѣ отца моего,
кои ласкался найти зашитыми въ юп-
кахъ моей матери, и дѣйствительно унесъ
ихъ почью съ карманами, что она за-
мѣтя, шутила на счетъ его; а когда мать
моя переселилась по неволѣ въ Салтовъ,
тотда дядя мой заставилъ вырывать стол-
бы, деревья и прочее, въ той надеждѣ,
что найдетъ закопанныя по его мнѣнію
деньги, а у матери моей осталось нѣ-
сколько токмо червонцовъ в рублей, не-
достающихъ на похороны отца моего,
коего иждивеніемъ своимъ похоронилъ
графъ Иванъ Симоновичъ Генриковъ, мой
опекунъ, который къ несчастію моему
скончался также чрезъ нѣсколько не-
дѣль! «Нѣтъ ли у васъ хорошаго полот-
на, сестрица? спросилъ нѣкогда дядя мой
у моей матери. — «Вотъ вамъ ключъ отъ
мосей кладовой — отвѣчала она.» Онъ очи-
стилъ кладовую в на нѣсколько десят-
ковъ тысячъ рублей въ вещахъ отпра-
вилъ къ Марьѣ Сергѣевѣ въ Смолен-
ское отца моего имѣніе.

Возвращаюсь къ приключенію въ Ду-
босарахъ. Подалъ я дядѣ и опекуну мо-
ему письмо по размѣнѣ пословъ, въ ко-
торомъ просилъ его пазвѣстить меня, ка-
кое послѣ родителя моего осталось мнѣ
наследство, и когда я нолучу оное? «Я
не захочу умереть безсовѣстнымъ чело-
вѣкомъ, отвѣчалъ дядя мой, а есть ли ты
хочешь, то отдамъ тебя покамѣстъ Укра-
инское имѣніе съ тѣмъ, чтобъ ни закла-

369

В А С И Л ИЯ П А С С Е К А.

370

дывать, ни дарить, ни продавать не могъ
ты онаго; по смерти же твоей, чтобы
принадлежало моему сыну, естьли не бу-
детъ законныхъ наслѣдниковъ; и тако-
вая сдѣлка была бы утверждена цар-
ствующею императрицею. Воля отца мо-
его была иная, возразилъ я, да и госу-
дарыня императрица, утвердивъ воль-
ность дворянства, и распространивъ
оную, не захочетъ на сей случай на-
рушить благотворнаго того права! «Ты не
можешь мнѣ дѣлать наставленій, ты
обязанъ снискивать милости мои, пошолъ
вонъ!» На другой день прислалъ онъ ко
мнѣ упомянутаго Марошевича, бывшаго
въ свитѣ моего дяди, прислалъ ко мнѣ
онаго для склоненія меня на сіе его
предложеніе. Марошевичъ, зная отъ ча-
сти о имѣніи моемъ и опекунствѣ мо-
его дяди объявилъ мнѣ изъясиенное
выше желаніе дяди моего, требуя отвѣ-
та, которой и получилъ отъ меня, съ
тѣми и правыми выраженіями человѣка
притѣсляемаго и кѣмъ? роднымъ дядею
своимъ и опекуномъ! Марошевичъ, приз-
нанной мною человѣкомъ совѣстнымъ,
былъ дѣйствительно таковымъ и въ семъ
случаѣ. Не укрывая отзыва моего, онъ
объявилъ оной дядѣ моему въ точности,
за что по времени претерпѣлъ, какъ мнѣ
извѣстно, нареканіе и самое гоненіе.

Дядя мой потомъ сдѣлалъ мнѣ иныя
предложенія чрезъ бывшаго при немъ
секретаря Резанова, въ коихъ, отступая
отъ первого, отдавалъ онъ мнѣ слободское
украинское имѣніе мое съ тѣмъ, чтобы
я принялъ на себя двадцать шесть тысячъ
рублевъ изъ его долговъ. Я принялъ бы
оной, естьли бы обращеніе его со мною
было такое, какъ съ племянникомъ и
сыномъ его благодѣтеля. Послѣ сего хо-
тѣлъ онъ дать мнѣ вексель соразмѣрной

наслѣдству родителя моего. Я просилъ
Резанова донести ему, что когда взду-
мается мнѣ продать наслѣдственное имѣ-
ніе отца моего, тогда получу за оное
наличныя деньги, а не пустую бумагу;
ибо дядя мой, не болѣ двухъ или трехъ
сотъ душъ имѣя собственности, проиг-
равъ прочее недвижимое имѣніе въ кар-
ты, чѣмъ же удовлетворить меня, будучи
окромѣ предлагаемаго долженъ болѣе
ста тысячъ рублевъ? — Да замѣтитъ вся-
кой прекрасное сіе и послѣднее предло-
женіе дяди моего тогда, когда по объщаемо-
му векселю выплатить деньги не былъ онъ
въ состояніи. О сихъ предложеніяхъ имѣю
я свидѣтелства отъ упомянутаго Маро-
шевича и иностранца Франца Юсифа
Вебера, коихъ копіи представилъ въ 4-й
департаментъ правительствующаго се-
ната.

Дядя и опекунъ мой, страшась, дабы
не обнаружилъ я несправедливости его
предъ престоломъ мудрыя Екатерины,
ухищреніями скопилъ надъ моею голо-
вою толико ужасную бурю, коея пагуб-
ное дѣйствіе, оскорбляя и честь мою и
спокойствіе, повредило неоцѣненное ос-
нованіе благосчастія, —мое здоровье, раз-
рушаемое и неизвѣстностію будущаго и
бѣдностію, и заключеніемъ въ темницахъ,
и злѣйшимъ еще мученіямъ — нравствен-
ной болѣзни, которая представляетъ мнѣ
поминутно того врага сильнаго и искус-
наго, который, вооружась всѣми средства-
ми макіавелизма, успѣваетъ въ совер-
шенномъ разрушеніи и благосостоянія
моего и бытія: сихъ злобныхъ ударовъ
и самая чистота совѣсті моей отразить
не можетъ! Третій разъ уже я въ тюрь-
мѣ, у трехъ монарховъ я оклеветанъ!
Всякой благомыслящій и опытный чело-
вѣкъ узрить ясно, что наслідемъ повер-
Русскій Архивъ. 24

371

ОТРЫВОКЪ ЖИЗНИ

женная въ волны и утопающая невин-
ность хватается въ крайности и за
бритву!

Екатеринославской губернатор, правитель, покойный Каховской, на законном ему наставленном доставил ми 1793-го года, какъ Пассеку, на Очаковской степени землю, незапно перемѣнилъ обо миѣ миѣніе свое, называя меня неблагодарнымъ противъ моего дяди; и не внимая моей прозьбе изслѣдовать и обнаружить мою невинность, въ началѣ 1794 года, описалъ и меня и другихъ въ донесеніи своемъ государынѣ императрицѣ яко опасныхъ отечеству; а прежде объявилъ миѣ, что будетъ писать къ моему дядѣ, что я обращаюсь съ людьми подозрительными правительству. Знавъ могу-  
щество дяди моего и опекуна, и впя безопасность свою въ большой опасности послѣ того, какъ нѣкоторые изъ мнимыхъ подозрительныхъ были задержаны, рѣшился я для огласки насильствія уѣхать за предѣлы Россіи въ Яссы, и снискивать тамъ у генералъ-консула Северина законной защиты, чтобы пождать тѣмъ предать меня правому сужденію, и посредствомъ того избавиться отъ заключенія и ссылки, иногда безъ яснаго обличенія и несправедливыми такъ сказать натяжками и клеветами сильныхъ опредѣляемой, которые, употребляя въ зло довѣренность лучшихъ государей, мучатъ невинныхъ. Въ воспаленіи ума моего увезъ я изъ подъ стражи одного изъ напрасно-обвиненныхъ, которые не нашлись потомъ подозрительными. Заковали насъ въ Яс-  
сахъ; сорокъ два часа имѣлъ я цѣні на ногахъ! Привезли меня въ Петербургъ, гдѣ графъ Александръ Николаевичъ Са-

мойловъ (10), отеческимъ своимъ и сни-
сходительнымъ приемомъ пъ обѣщаніемъ
защиты, извлекъ изъ меня болѣе, нежели
могъ угнетеніями Васілій Степановичъ
Поповъ, который между прочимъ спро-
силъ у меня: для чего я подписываюсь
Пассекомъ? — Потому, отвѣчалъ я, что мой
отецъ не иначе назывался. Сей отвѣтъ
находится въ архивѣ бывшей тайной
экспедиціи.

Нѣкто изъ знакомыхъ моихъ далъ ми
предъ отѣздомъ моимъ въ Яссы прочи-
тать акростихи своего сочиненія, пори-
цающіе государыню императрицу Ека-
терину II-ю. Зная мудрыя сея государы-
ни изданной манифестъ въ Кіевѣ 1787-го
года 21-го Марта и 480, 481, 482, 483,
484 статьи наказа ея величества (11), ни
во что вмѣнилъ я сочиненіе сіе потому,
что всѣ п подобныя произведенія при
самомъ ихъ рожденіп умервщляются лю-
бовію и вѣрностію многихъ народовъ къ

(10) Тогдашній генералъ прокуроръ, въ вѣ-
дѣніи которого состояла тайная экспедиція.

(11) Въ этихъ статьяхъ говорится о степени вицовности въ оскорбленіи величества посредствомъ словъ и письменныхъ заявленій. Такъ статья 484-я: «Запрещаютъ въ самодержавныхъ государствахъ сочиненія очень цитательныя: по оныя дѣлаются предлогомъ подлежащимъ градскому чиноправленію, а не преступленіемъ; и весьма беречься надобно изъисканія о семъ дачече распространять, представляя себѣ ту опасность, что умы почувствуютъ притѣсненіе и угнѣтеніе; а сіе ничего инаго не произведетъ, какъ невѣжство, опровергнетъ дарованія разума человѣческаго и охоту писать отниметъ». Выше Пассекъ ошибается: 21 марта 1787 г. не было никакого манпфеста, а былъ 21 апрѣля о поединкахъ, въ которомъ тоже высказано свободолюбіе императрицы.

372

373

В А С И Л Я И П А С С Е К А.

374

пекущейся о благѣ ихъ и великой им-
ператрицѣ. Къ несчастію моему не воз-
вратилъ я сочинителю акростиховъ тѣхъ
потому, что онъ уѣхалъ въ Екатерино-
славъ, и которые при задержаніи моемъ
найдены у меня въ ларцѣ. Не желая
нарушить сдѣланной мнѣ довѣренности
и страшась погубить сочинителя, увѣ-
рявшаго меня прежде, что предастъ ихъ
огню, да и содержась притомъ въ тай-
ной экспедиціи, полагалъ я лучшимъ
средствомъ спасти сочинителя—объявить
себя сочинителемъ оныхъ. Но графъ, по-
казывая письмо и акрстихи Симонови-
ча, сказалъ: «Оба писаніи начертаны од-
ною рукою, и потому вы на себя клеп-
лете.»—Я отвѣчалъ, что стихи сіи не со-
чинены Симоновичемъ, а переписаны ток-
мо его рукою. Мнѣ приказано написать
что ни есть стихами. Я написалъ и подалъ.
Графъ, видя, что сіе сочиненіе не сог-
ласуется ни съ правилами стихотворства
ни съ акрстихами, Симоновичемъ сочи-
ненными, по проницанію же стиля, ви-
да конечно мое намѣреніе спасти не-
счастнаго, по благороднымъ качествамъ
души своей, принялъ мою просьбу съ
тою благосклонностію, которая нѣсколь-
ко дней потомъ доставила мнѣ свободу.—
Всякой проницательной удостовѣрится
подобно графу Самойлову изъ письма
моего къ Симоновичу, писаннаго во вре-
мя заключенія моего въ тайной экспе-
диціи и его отвѣтовъ, находящихся въ
архивѣ той же экспедиціи, что не я
акрстихи сочинилъ, а Симоновичъ, быв-
шій Могилевской казенной палаты сто-
лоначальникъ, данной мнѣ дядею въ по-
мощь по дѣламъ графини Чернышевой
въ Екатеринославской губерніи.

Великая Екатерина, которую дядя и
опекунъ мой просилъ тогда уже обо мнѣ,

когда узналъ, что я буду освобожденъ,
благоволила рѣшить судьбу мою слѣду-
ющимъ и великодушнымъ изрѣченіемъ:

«Я предоставляю времени уничтожить
сіи акрстихи; отъ него зависитъ остать-
ся въ военной службѣ, или перейти въ
иную.»

Всѣ обвиняемые со мною и разослан-
ные тогда по разнымъ губерніямъ при-
знаны невинными. Содержась по сему
дѣлу подъ стражею, не могъ я открыть
великой императрицѣ всѣхъ и злоет-
ныхъ ухищреніевъ моего дяди, желав-
шаго и желаящаго поднесь погубить меня,
и воспользоваться наслѣдственнымъ мо-
имъ имѣніемъ, не могъ, повторяю, от-
крыть императрицѣ о справедливомъ мо-
емъ правѣ на наслѣдственное родителя
моего имѣніе: опасаясь что тѣми же
ухищреніями перехватитъ мое прошеніе
и погубитъ меня совершенно, рѣшился
молчать до удобнѣйшаго времяни, кото-
рое позволитъ мнѣ повергнуть предъ
престоломъ скорби угнетенныя невин-
ности; но совсемъ тѣмъ дядя мой къ
похищенію и сихъ средствъ успѣлъ мо-
нархинѣ представить меня шалуномъ и
мотомъ, представляя также необходимы-
ость усмирить меня. Мудрая сія Го-
сударыня, снисходя и по семъ милосер-
діемъ, повелѣла не въззжать мнѣ въ обѣ
столицы, безъ согласія генералъ-про-
курора.

Удаленіемъ отъ столицъ ослабилъ дядя
мой дѣятельность мою въ полученіи ро-
дительскаго наслѣдства. Графъ Сомой-
ловъ не только спасъ меня, но и ссу-
дилъ деньгами на дорогу въ армію. Онъ
знаетъ, сколько много государыня импе-
ратрица участвовала въ судьбѣ моей,
когда благоволила прочитать исторію

375

ОТРЫВОКЪ ЖИЗНИ

моей жизни, по ея же и высочайшему
велѣнію въ кратцѣ мною написанную,
изъ коей, хотя я отъ боцзин, что сіе
подлогъ, и не объяснилъ несправедливо-
стей, великая душа ея проникнула иѣ-
которыя притѣсненія, кои претерпѣвалъ
я отъ гоеній моего дяди. По ся пове-
дѣнію также совѣтовалъ графъ Сомой-
ловъ дидѣ пъ опекуну моему быть сни-
сходительѣе со мною и снабдить меня
нужнымъ и получилъ отъ него отвѣтъ,
что отдастъ мнѣ недвижимое имѣніе; а
дабы не имѣть надобности выполнить
общаннаго графу и сдержать слово,
не разъ также и мнѣ данное въ возвра-
щеніи наслѣдства, то спустя мѣсяцъ
послѣ прибытія моего въ армію, снова
предпріялъ меня чернить. Одна изъ его
тварей, или обманутая наружностію осо-
ба, пріѣхала въ Гродну и извергнула
на меня клеветы начальствующему то-
гда войскомъ князю Николаю Василье-
вичу Реппину, которой къ счастію моему
отнесся къ теперешнему статсъ-секре-
тарю Теодору Ивановичу Энгелю, дав-
нему моему пріятелю, сдѣлавшемуся мо-
имъ благодѣтелемъ, снятіемъ маски съ
моего дяди и возвращеніемъ мнѣ благо-
расположенія князя Реппина. Нѣсколько
мѣсяцѣв послѣ, князь Сергій Теодоро-
вичъ Голиции, у коего былъ я дежур-
нымъ, изливавшій на меня свои ласки,
возвратясь изъ Санктпетербурга къ кор-
пусу своему, гдѣ я оставался, сдѣлался
ко мнѣ чрезвычайно холоденъ. Я объ-
яснилъ ему цѣлое происшествіе мое съ
дядю, а онъ прочитавъ переписку мою
съ снымъ, общалъ все то сдѣлать, чтò
можетъ облегчить судьбу мою. Ласкъ
его я не забуду никогда!

На мѣстѣ князя остался тогда команду-

376

ящимъ генералъ-майоръ, чтó нынѣ генералъ отъ кавалеріи, Обресковъ, своякъ дяди и опекуна моего. Опасаясь быть имъ гонимымъ потому, что находился я подъ присмотромъ въ войскѣ, выпросилъ я у него дозволеніе сѣздить въ полкѣ, куда послалъ онъ потомъ два повелѣнія, дабы я къ нему возвратился. На первое я отозвался болѣзнію, а на второе расположеніемъ служить во фронтѣ. Полку сказано въ походѣ; мы прибыли въ Вильну, гдѣ опять встрѣтила меня интрига моего дяди. Притвораясь быть всегда ко мнѣ снисходительнымъ, но дѣйствуя противу меня тайными пружинами злобы, пронесъ онъ чрезъ одну изъ подпоръ своихъ слухи, будто я якобинецъ, дѣлавшій фальшивыя ассигнации п чеканившій рубли, прощенный яко бы императрицею по его просьбѣ. Въ Вильнѣ такъ хорошо устроилъ онъ свои орудія, что меня схватили, повезли, и безъ изслѣдованія и объявленія причины, по высочайшему повелѣнію въ дескабрѣ 1796 года (12) ввергнули въ одну изъ Дюна-миндскихъ тюремъ.

Суровое заключеніе удалило меня отъ
выгодъ, копьи наслаждаются мои свер-
ствники по службѣ, изъ коей, по высо-
чайшимъ приказамъ, не былъ я выклю-
ченъ и отставлень; четыре года и три
мѣсяца боролся я съ незвѣстностію о
моей и дѣтей моихъ участи! Тамъ часто
не имѣлъ я первыхъ человѣку надобно-
стей; потерялъ почти всѣ зубы и зрѣ-
ніе; началъ страдать одышкою и обструк-
ціею, и подвергся ипохондрію; и на
двадцать шестомъ году жизни всѣ во-

(12) Стало быть, уже въ царствованіе Шавла.

377

В А С И Л Я П А С С Е К А.

лосы на головѣ моей посѣдѣли. Тамъ навѣщала меня жена моя тайно, и родила отъ испуга безвременно другаго мнѣ сына: онъ жилъ нѣсколько токмо минутъ. Тѣло его оставалось у меня до того, пока чрезъ два или три дня найденъ былъ случай вынесть его тайно изъ тюрьмы моей, для погребенія въ Ригѣ. Незвѣстность о моей участи, недостатокъ въ лекарствахъ и дровахъ мою лишили меня и жены моей! — Заточеніе помрачило честь мою въ глахахъ меня незнающихъ; въ теченіе того заключенія дядя мой, имѣя все родителя моего наслѣдство въ рукахъ свопхъ, не прислалъ мнѣ ни кошѣки. Ему не можно отречься опасностію; развѣ не могъ онъ присылать денегъ чрезъ десятыя руки? Враги радуются о страданіи гонимаго, и дядя мой утвердилъ истину сію самымъ дѣломъ. Пріятели мон, и за нѣсколько сотъ верстъ, навѣщали меня и доставляли помощь.

Блаженныя памяти императоръ, въ бытность своею въ Дюнаминѣ въ 1797 году, спросилъ у коменданта: «Гдѣ Пассекъ? какъ онъ себя ведетъ, и нѣ ту ли за нимъ прежнихъ замашекъ?» — Кромѣ добраго, я-не могу ничего донести о немъ вашему императорскому величеству. — Спросите у него, чего онъ желаетъ? — Быть суждену. — Болѣе ничего! — Ничего, государь. — Онъ молодъ! Пускай еще посидить, сей урокъ пригодится ему для переду.

Я получилъ извѣстіе въ Генварѣ 1798 года, что друзья мон Валуевы взяты изъ полку и отвезены фельдъ-егерями въ тайную экспедицію. На нихъ и на меня донесъ порутчикъ Высоцкой (съ которымъ я никакого не имѣлъ сношенія и въ

жизнь мою его не видалъ), якобы мы имѣемъ тайную переписку и умышляемъ на жизнь государя, и якобы сообщники мон ожидаютъ только его пріѣзда въ Габсаль, гдѣ былъ тогда полкъ, въ коемъ я съ Валуевыми служилъ, чтобы исполнить свое намѣреніе. Они оправдались; ихъ произвели за невинное претерпѣніе, съ запрещеніемъ всякаго сомною сношенія. Комендантъ получилъ повелѣніе возбранить мнѣ употребленіе пера, чтο уже и до сего онъ дѣлалъ; ибо не позволялъ мнѣ писать къ государю и отыскивать судомъ права мон на свободу и собственность, мнѣ не возвращаемыя; я скрытно отправилъ письмо къ императору, просилъ о судѣ, но не получилъ отвѣта и въ вѣдомостяхъ (13). Оно находится нынѣ въ архивѣ бывшей тайной экспедиціи съ надписью: оставить безъ уваженія. Зная цѣль живущихъ въ обществахъ, соблюдающую каждаго и всѣхъ безопасность, спокойствіе и собственность, всегда къ ней имѣлъ благоговѣніе, и бдѣлъ о сохраненіи каждаго ся конца; но быть играющимъ прихотей вредныхъ начальниковъ не могъ никогда; для чего и изыскивалъ средства ко обрѣтенію свободы. Бѣжать я могъ, но не хотѣлъ. Мнѣ встрѣтилась счастливая мысль. Взявъ ее на вѣсы разсудка, рѣшился я произвести оную въ дѣство! Я былъ долженъ казначею Шамилину. Въ деньгахъ ему ввѣренныхъ сдѣлался недостатокъ, и онъ убѣжалъ. Одинъ

(13) При императорѣ Павлѣ высочайшія рѣшенія и опредѣленія на всеподданнѣйшія прошенія обыкновенно печатались въ столичныхъ вѣдомостяхъ, куда сообщалъ ихъ генералъ-прокуроръ.

378

379

ОТРЫВОКЪ ЖИЗНИ

изъ знакомыхъ моихъ узналъ, что въ
коммиссаріатскомъ дено есть данная мною
ему росписка. По моему желанію вы-
рыли ес, и гражданскій губернаторъ
Рихтеръ сдѣлалъ мнѣ спросъ: моя ли
росписка? И естьли моя, то чѣмъ могу
удовлетворить? Я отвѣчалъ, что сверхъ
росписки долженъ я Шамилину слишкомъ
четыреста рублей, и что мое имѣ-
ніе не вышло сще изъ опеки моего
дади. Къ нему отнеслись, и ожиданной
мною отъ него отзывъ получило Лиф-
ляндское губернское правленіе въ 1798
году.

Дядя мой и опекунъ говоритъ о мнѣ
въ своемъ отзывѣ, какъ о пріемышѣ не
участующемъ ни въ имѣніи ни въ
имени Пассековъ. Я былъ симъ отзыв-
вомъ доволенъ, хотя и усугубилъ онъ на
время мое бѣдствіе. Мало тѣхъ людей,
которые къ заключеннымъ имѣютъ до-
вѣренность; всѣ сочли, что я говорилъ
для того о притязаніяхъ моихъ на на-
слѣдство отцовское, чтобы преклонить
сострадательныя сердца на мою сторону
для снисканія займа. Мнѣ дозволили от-
нестись письменно о семъ отзывѣ. Я
просилъ, дабы истребовано было отъ
дади и опекуна моего завѣщаніе отца
моего; а когда мое завѣщаніе будетъ
приведено къ дѣйство, тогда п права мон
на имя и имѣніе Пассековъ окажутся
ясным; когда же обрѣту я отъ право-
судія свободу, тогда представлю силь-
нѣйшіи доказательства.

Дядя мой, опасаясь назначенія закон-
наго о томъ изслѣдованія и утасвая за-
вѣщаніе отца моего болѣе двадцати лѣть,
представилъ паконецъ оное при объясненіи
своемъ Смоленскому губернскому пра-
вленію въ Мартѣ 1799 года, и принуж-

деннымъ находясь сообразоваться съ пер-
вымъ своимъ отзывомъ, говоритъ въ
ономъ: что отецъ мой назвалъ меня сво-
имъ сыномъ изъ побужденія питаемой
ко мнѣ любви; что письмо отца моего къ
графу Генрикову полагаю я завѣщаніемъ,
о которомъ и гдѣ оно хранилось, онъ
забылъ, а теперь при объясненіи пред-
ставляетъ оное, что естьли бъ письмо
то и завѣщаніе было, то оно якобы по-
тому не дѣльное, что отецъ мой скон-
чался 18 Марта 1778 года,—слѣдователь-
но до изданія грамоты о дворянствѣ, и
хотя сказано отцомъ моимъ въ письмѣ
томъ къ графу Генрикову, что онъ дя-
дя и опекунъ мой наградить и меня и
мать мою свыше положенія моего отца,
но какое было его положеніе брата, а
моего отца, онъ дядя мой не знастъ,
а думаетъ однакоже, что то положеніе
было изображено въ письмѣ отца моего
къ нему, о которомъ отецъ мой яко о
заготовленномъ упоминаетъ въ письмѣ
къ графу Генрикову, а сей упоминаетъ
въ своемъ къ нему, котораго яко бы
онъ дядя мой не получилъ, а при пись-
мѣ графа къ нему нашелъ записку вмѣ-
сто онаго, въ коей сказано, что яко бы
то отца моего къ нему дадѣ моему пись-
мо за слабостію его брата, а моего ро-
дителя не подписано, и что сія записка
также была не подписана графомъ, но
написана рукою того же человѣка, ко-
рой писалъ письмо къ нему отъ графа,
подписанное графа рукою; что изъ на-
слѣдства родителя моего получилъ онъ
дядя мой половину, яко ближайшій его
родственникъ; а другую половину купилъ
онъ отъ роднаго своего брата Оеодора
Богдановича Пассека 14 Маія 1778 года;
что онъ дядя мой хотѣлъ дать мнѣ укра-
инское имѣніе, какъ сіе означено въ

380

381

ВАСИЛІЯ ПАССЕКА.

1-мъ пунктъ письма къ графу Генри-
кову; но якобы дурное мое поведеніе,
моя неблагодарность къ нему и мотов-
ство въ дачѣ той его остановили, и что
не прежде дастъ мнѣ оное, пока я не
заслужу потерянной якобы мною чинѣ;
а какъ по вышеозначеннымъ причпнамъ,
говоритъ онъ, не имѣлъ я якобы ника-
кого права на имѣніе покойнаго его
брата, а моего родителя, которой будто-
бы второю статьюeto своего завѣщанія,
далъ ему полную власть распоряжать
остающимся послѣ его имѣніемъ; то и
проситъ правленіе, дабы уничтожено
было сдѣланное мною въ 1796 году за-
вѣщаніе, естьли я въ немъ завѣствую
упомянутое украинское имѣніе; и дабы
мнѣ, яко пріемышу, запретили называть-
ся Пассекомъ, а повелѣли бы Паско-
вымъ, ибо подъ имянемъ Паскова запи-
санъ я имъ въ службу и состоялъ все-
гда подъ онымъ, да и въ печатныхъ
даже спискахъ; и что онъ дядя и опе-
кунъ мой думаетъ, что ошибкою помѣ-
стили меня въ 1794 году Пассекомъ въ
Казанской кирасирской полкъ, и что
онъ имѣетъ доказательства, рукою отца
моего писанныя, что оной просилъ яко-
бы у него дозволеніе дать мнѣ имя Па-
скова; а дабы не отяготить вищще моей
участи, и по любви его къ памяти отца
моего, прилагаетъ онъ на заплату моего
долгу тысячу рублей; что отецъ мой
никогда не былъ женатъ, и что жен-
щина, изображенная въ письмѣ къ графу
Геприкову подъ именемъ Надежды Пе-
трровны, не существуетъ вовсе.

Главной предметъ объясненія его былъ
тогда тотъ, чтобы дерзостю своею по-
мрачить меня во мнѣніи тѣхъ особъ,
которыя могли и хотѣли сдѣлать мнѣ

помощь относительно до моего освобо-
жденія; а тѣмъ самымъ лишить меня
средствъ отнестись къ графинѣ Аннѣ Ро-
діоновѣ, моей благодѣтельницѣ, коея и
взоръ даже старался отвратить отъ ви-
новнаго по наружности и ввергнутаго
въ бездну золъ, конхъ человѣкъ пе-
реносить долго не можетъ. Онъ успѣлъ
въ предпріятіи семъ; и графиня впала
въ сѣти, коварствомъ устроенныея.

Я просилъ коменданта о дозволеніи на
объясненіе дяди моего написать возра-
женіе, въ чемъ онъ отказалъ. Чрезъ
долгое потомъ время и съ великимъ тру-
домъ могъ я, съ новыми моими въ крѣ-
пости знакомыми, склонить коменданта
о испрошевеніи въ томъ мнѣенія.
Генералъ-прокуроръ князь Лопухинъ отъ
имени императора дозволилъ мнѣ на-
писать возраженіе; но дабы окромѣ
сего не позволять мнѣ болѣе писать ни-
чего, равномѣрно и по крѣпости ходить,
какъ я просилъ. Сіе высочайшее пове-
лѣніе получено въ первыхъ числахъ
Юля 1799 года; и 5-го Юля подалъ я
объясненіе мое коменданту, которое съ
объясненіемъ моего дяди и съ копіею
завѣщанія отца моего отправлено имъ
9-го Юля при рапортѣ къ генералъ-
прокурору по повелѣнію его.

Вотъ выписка изъ моего объясненія и
объщанное мною въ ономъ прибавленіе.
Дядя и опекунъ мой говоритъ въ своемъ
объясненіи, что братъ его, а мой роди-
тель назвалъ меня своимъ сыномъ изъ
питаемой ко мнѣ любви! Любить можно
чужое дитя какъ свое собственное, но
ребенка, которой остротою своею и ла-
скательствами можетъ снискать любовь.
Но имѣетъ ли младенецъ при рождениі
сіи качества? Я при крещеніи моемъ

382

383

НОВЫЕ СТИХИ ПУШКИНА.

изображенъ сыномъ отца моего, а его роднаго брата, письменно самимъ родителемъ моимъ. Причина, для чего мать моя была подъ именемъ Надежды Петровны, выше уже объяснена, да и дяди и опекунъ мой, утверждая въ объяснении несуществованіе женщины подъ названиемъ Надежды Петровны, призналъ потомъ два раза письменно, что существовала; о чемъ въ свое время лучше изобразится. Естьлибъ и не былъ я Пассекомъ, то какъ могъ дядя мой, записавши безъ высочайшаго утвержденія попочнаго своего сына подъ именемъ Пассека въ службу, просить въ 1799 году Смоленское губернское правление о запрещеніи мнѣ носить имя Пассека? Какъ онъ не устыдился сего просить, когда въ 1793 году государыня императрица пожаловала мнѣ и утвердила, подъ фамиліею Пассека, шесть тысяч десятинъ земли въ Екатеринославской губерніи, да и когда и прежде въ 1793 году, сей же дядя мой и опекунъ писалъ поручительныя обо мнѣ письма, изъ которыхъ у меня хранится два или три, и въ коихъ называлъ меня Пассекомъ и племянникомъ? Вотъ доказательства родственной ко мнѣ любви моего дяди, или лучше того яду, злобы и несраведливости, кои изливаетъ на меня повсюду!

(Продолженіе вперед).

384

## Городъ Кишиневъ 1820 — 1823 г.

Проклятый городъ Кишиневъ,
Тебя бранить языкъ устанетъ!
Когда нибудь на грѣшный кровъ
Твоихъ запачканныхъ домовъ
Небесный громъ конечно грянетъ,
И не найду твоихъ слѣдовъ!
Падутъ, погибнутъ пламенѣя,
И пестрый домъ Вареоломея, *)
И лавки грязныя жидовъ.
Такъ, если вѣрить Моиссю,
Погибъ несчастливый Содомъ;
Но съ этимъ милымъ городкомъ
Я Кишиневъ ровнять не смѣю....
Содомъ, ты знаешь, былъ низвѣстень
И просвѣщеньемъ и умомъ,
Красою женщинъ и садами,
Великолѣными пирами
И прагодительскимъ грѣхомъ;
А здѣсь, какъ бы на зло судьбѣ.... **)

А. Пушкинъ.

*) Вареоломей—богатый молдаванскій бояринъ, котораго домъ отличался разными затѣями, см. Пушкинъ въ Южной Россиі, соч. П. Бартеleva, стр. 84; тамъ же подробности о тогдашнемъ городѣ Кишиневѣ.

**) Эти стихи сохранились въ преданіяхъ Кишиневскихъ жителей, но записаны къ сожалѣнію не совсемъ вѣрно. Говорятъ, что они были отданы Пушкинымъ Ф. Ф. Вителю. Стихи шуточные, оброненные великимъ поэтомъ; въ нихъ однако замѣтны его обычные приемы.

385

ПУТЕШЕСТВИЕ ЛУКЬЯНОВА.

386

ПУТЕШЕСТВИЕ СВЯЩЕННИКА

ЛУКЬЯНОВА *)

Генваря въ 18 день поидохомъ изъ святаго града Іерусалима на Русь, въ пятницу предъ недѣлью мытаря и Фарисея, на первомъ часу дня; поидохомъ мы грѣшніи изъ святаго града Іерусалима; а намѣстникъ патріаршій приговорилъ намъ извощика арана, христіанина греческой вѣры; и тако мы убравшися на кони поидохомъ изъ града; и вышедши за градскіе ворота стахомъ на полѣ Іерусалимскомъ. И приказалъ насъ питропосъ проводить толмачу старцу; и толмачь выпроводилъ за градъ, сталъ низвощку приказывать, чтобъ насъ въ цѣлости на пристани поставилъ и никакой бы намъ шкоды не учинилъ; а намъ старецъ толмачь говоритъ: если де извощикъ вамъ на пути какое зло учинитъ, то-де пишите ко мнѣ; я де на немъ за рубль доправлю двадцать рублевъ; и велѣлъ намъ толмачь дать низвощку, всякому человѣку, по штидесяти паръ на раздачу по дорогѣ арапамъ разбойникамъ, чтобъ арапы насъ не трогали, чтобъ извощикъ насъ во всемъ очищалъ. И тако мы, убравшися совсемъ и помолившись Господу Богу и пречистой его Богородицѣ, и призвали въ помощь всѣхъ святыхъ, и поклонихомъся святому граду Іерусалиму, поидохомъ въ путь свой на пристань морскую. И того дня минухомъ село Еммаусъ и того дня доидохомъ до града Ромеля и приидохомъ въ метоху сирѣчь на подворье Іерусалимское; и старецъ

*) Начало этого путешествія см. въ 1-мъ, во 2-мъ, въ 3-мъ и въ 4-мъ выпускахъ Русскаго Архива.

того подворья принялъ насъ съ любовью; а мы зѣло съ пути утомились; и старецъ поднесъ намъ вина церковнаго, а намъ утомленнымъ зѣло въ пользу, поживились, такъ зуда-то поотходить стала. И тако мы, препочивши ту ночь, утре рано на первомъ часу извощикъ привелъ намъ кони и поидохомъ ко граду Іопіи на пристань морскую; и того же дни приидохомъ во Іопію яко въ пятомъ часу; и стахомъ въ метохѣ Іерусалимской; и старецъ попѣ черный принялъ насъ съ любовью, и угостилъ насъ трепезою обильною. А когда мы шли до пристани морской отъ Іерусалима, и намъ на пути отъ арапъ зла не учинилося; слава Богу святому, потому что арапъ извощикъ насъ во всемъ очищалъ отъ нихъ сожакъ тѣми деньгами, что мы ему дали по двадцати алтынѣ съ человѣка. А когда гдѣ найдемъ на дорогѣ на разбойниковъ, они что собаки лежатъ свернувшись; какъ увидятъ насъ, такъ вскочатъ всѣ, да такъ и бросятся на насъ, а мы укажемъ на извощика: Е, арапча, кофаръ молъ за насъ дастъ пешкешъ, сирѣчь подарунокъ; такъ они и пойдутъ къ извощику. А извощикъ уже имъ собакамъ даетъ инному грошъ, а иному кустъ табаку, да такъ то насъ Богъ помиловалъ отъ нихъ собакъ. А извощикъ все шелъ позади насъ для разбойниковъ араповъ; какъ на насъ нападутъ, такъ и укажемъ назадъ на извощика, такъ они къ нему и кинутся, а мы въ тѣ поры ну да ну впередъ по дорогѣ; да такъ то Богъ и спасъ насъ отъ всѣхъ бѣдъ. А за низвозъ мы давали по два талера на коня, а ходу полтора дня; и всякому человѣку по два коня, подъ себя лошадь, подъ рухлять другая; а иные и пѣши шли, только подъ рухлять нанимали.

Русскій Архивъ. 23

387

ПУТЕШЕСТВИЕ ЛУКЯНОВА.

388

А когда мы пришли на пристань во Іопію,
и въ тѣ поры на пристани кораблей не
было: прихода не было для того, что время
зимнее, такъ къ той пристани корабли не
приходятъ и негдѣ кораблямъ ставиться;
нѣтъ пристани доброй, такъ тутъ зимою
корабли разбиваетъ вѣтромъ. И намъ
бысть о томъ какъ такъ что кораблей
нѣтъ? что дѣлать? стала наша дорога, а
градъ пустой, харчъ зѣло убога, гладомъ
было номерли, тутъ живучи; а у Турокъ
собакъ въ то время прилучился ихъ праз-
дникъ турецкій; мѣсяцъ цѣлый они по-
стятся, такъ на базарѣ не добудешь ни-
какой харчи; а хлѣбъ уже вынесутъ на
вечеръ, какъ солнце станетъ садиться, и
тотъ весь разорвутъ турки. А иные у
насъ пной день и неѣдши были; зѣло
нужно было; нечѣмъ поживиться было,
не добудешь ни рыбы, ни яицъ, самая
пустошь. А жили мы тутъ на пристани двѣ
недѣли, а пуще намъ года стало, зѣло пе-
чально и уныливо было. Ужасъ, только отъ
моря стонъ стоитъ, какъ море шумить да
волнами разбивается, а хортуны страшныя
были, вслѣкія! А отъ печали у насъ то
и забава была, что бывало пойдемъ под-
лѣ моря гулять; такъ версту и другую
пройдешь, такъ будто тоска-то малое чи-
сло посвобочетъ; да и тутъ гуляешь, а
назадъ оглядаешься, чтобы эраны раз-
бойники не набѣжали. А когда мы при-
шли на пристань, такъ какъ попъ чер-
ный, кой тута живетъ въ метохѣ, на дру-
гой день взбѣсновался; такъ мы грѣшніе
ту всю ночь надъ нимъ возились. Былъ
у насъ крестъ московскаго литы мѣд-
ный; такъ тѣмъ крестомъ все его огра-
ждали; а діаволъ-отъ въ немъ кричитъ:
студенческое, ознобили де меня; указыва-
етъ на полку ко иконамъ; вонъ де став-
росъ деревянный, тѣмъ де меня ограж-

дайте, а этимъ де ознобили меня. А тотъ
крестъ не по подобію написанъ, двоеча-
стный, а не троечастный; такъ діаволу
то хочется, чтобъ его тѣмъ крестомъ
ограждалъ, ему ужъ-то легче отъ того;
а я таки не слушаю да все московскаго
дѣла крестомъ ограждалъ; и ему даю
цѣловать, а онъ зубы скрегчетъ на ме-
ня, съѣсть меня хощетъ, да Богъ ему
не попуститъ, такъ онъ мнѣ ничего зла
не учинилъ. А такъ то мы съ нимъ до
полуночи провозились; такъ онъ утомил-
ся да сталъ проситься: дайте де отдох-
нуть; такъ мы его положили на постелю;
такъ онъ до утрія уснулъ. Потомъ утре
всталъ да меня грѣшника призвалъ да
сталъ говорить мнѣ: пожалуй-де прогово-
ри надъ мною одно Евангеліе, всѣ четы-
ре Евангелиста; такъ я надъ нимъ по два
дня говорилъ Евангеліе; такъ его Богъ
миленькаго помпловалъ; сталъ разумъ
здравъ; чуть было діаволъ не похитилъ.
И какъ попъ пришелъ въ разумъ, зѣло
до насъ былъ добръ; часто насъ рыбою
кормливалъ. Потомъ пришелъ малый ко-
рабль изъ Акрей, и сказали намъ кораб-
ленники, что есть де во Акрѣхъ кораб-
ли Египетскіе; тамъ мы наняли корабль
малый и сталі сбираться. Послалъ за на-
ми наша турецкій, услышалъ, что мы
підсмъ во Акри; и я пришелъ предъ па-
шу; и наша вселѣлъ толмача призвать;
и переводчикъ пришелъ, и наша вселѣлъ
у меня спросить, естьли де у него отъ
салтана турецкаго указъ. И я ему взяв-
ши листъ турецкій да и подалъ, такъ
онъ и сталъ чести; и прочетши листъ
да и молвилъ: вотъ де напасъ московъ,
смотри на меня; и я на него смотрю,
а онъ листъ салтанскій свернулъ да и
поцѣловалъ и на главу положилъ; а самъ
чрезъ толмача говоритъ мнѣ: слышалъ

389

ПУТЕШЕСТВИЕ ЛУКЬЯНОВА.

де я, что де ты въ ночи ђдешь въ Стамбулъ; и ты поъзжай, Богъ тебя въ мощь; сказывай де въ Царъ-градъ и въ Ядринъ, что мы такъ салтанскій указъ почитаемъ; таковы де мы турки своего государя опасны; мнѣ де до тебя нѣсть дѣла никакова; я де для того тебя поввалъ, что де ты московскій человѣкъ, да пришелъ де съ салтанскимъ указомъ; а прежде сего съ такимъ указами никто не хаживалъ; такъ де я для салтанскаго здравія поввалъ де тебя поздравить и честь воздать, чтобъ де ты, выѣхавши на Русь, про насъ слово доброе молвишь. Да велѣлъ мнѣ сѣсть; а самъ мнѣ чрезъ толмача говорить: не покручинься де пожалуй, что де я тебя ночью поввалт; у насъ де у турокъ нынѣ постъ; такъ де мы въ день не пьемъ, не ђдимъ; такъ де я того ради въ день и не повалъ; и теперьво де станемъ со мною кагве пить. И я ему сказалъ чрезъ толмача: я молъ кагве не буду пить; у насъ молъ на Руси нѣтъ этаго питья, такъ мы не повадились его пить; челомъ быю за твое жалованіе. И онъ мнѣ паша молвилъ: чѣмъ же де мнѣ тебя подчивать? вина де мы не держимъ для того, что сами его не пьемъ; иди же съ Богомъ. И я вставши да поклонившися да и вонъ изъ палаты пошелъ. И пришедъ на монастырское подворье да и стали въ корабль кластися. А корабленникъ пашъ сталъ бѣситься и не сажаетъ насъ на корабль, и не сталъ нашей рухляди на корабль класти; да поднявили паруса да и пошелъ ночью. А мы и остались на берегу моря, и намъ зѣло горько стало и слезно; да что пѣть дѣлать? быть такъ, ужъ то молъ Богу такъ изволившу. И стали мы опять рухлять носить на подворье; и той день намъ бысть зѣло печально.

Потомъ мы смотримъ, анъ передъ вечеромъ и пришелъ той же корабль назадъ. Зѣло обрадовалися; и пришелъ къ намъ корабленникъ да и сталъ прощатися: простите де Бога ради, оскорбилъ де я васъ; я де верстъ съ пятдесятъ отшелъ да и опамятовался; и мнѣ де стало васъ жаль, какъ такъ сдѣлалъ, что ихъ не помиловалъ, хотя бы и басурманъ былъ, инъ бы можно помиловать. Да и велѣлъ намъ кластися въ корабль. Потомъ паша призвалъ корабленника и сталъ его брать, для чего де ты не взялъ московскаго папаса; и зѣло ему пригрозилъ, чтобъ насъ взялъ. И мы въ ту ночь поклавшися да и пошли, и въ туже ночь не много отошли, потому что не было вѣтру добраго; и на зарѣ сталъ вѣтръ великъ зѣло. И того дня на вечеръ пришли во Акри, анъ кораблей Египетскихъ нѣтуть. И намъ зѣло стало печально, когда нашъ корабль присталъ ко брегу: потомъ мы рухлять свою взявши да и пошли въ метоху митрополью; и старецъ митрополій -далъ намъ келью и потомъ намъ трапезу поставилъ, и мы стали у него спрашивать, давно ли молъ корабли пошли во Египетъ, и старецъ сказалъ, что третяго дни пошли, и вновь де скоро будутъ, не печалься де; скоро пойдешь во Египетъ; и намъ отъ старцовыхъ рѣчей стало радостно сильно.

И на утрѣ Февраля во 2 день на праздникъ Стрѣтенія Господня позвалъ насъ къ себѣ арапъ-христіанинъ и зѣло насъ угостилъ; рыбы было не скудно и вина; было довольно всичины. И за трапезою было у насъ рѣчей много; спрашивали про Государя и зѣло желаютъ сильно, чтобъ Государь Царь-градъ взялъ: не видать де намъ тѣхъ дней, чтобъ де Государь Московскій свободилъ насъ отъ

390

391

ПУТЕШЕСТВИЕ ЛУКЯНОВА.

турокъ! И зѣло тотъ человѣкъ любовь къ намъ показалъ; и употчивалъ насъ; и тако отъ него изыдохомъ въ подворье монастырское. И по тріехъ днѣхъ, въ среду на сырной недѣлѣ, якобы о повидни, пришли четыре корабли Египетскіе съ товарами; потомъ, приставъ ко брегу, стали выгружать товары. Мы же пришедъ къ корабленнику и порядили съ человѣка по талеру до малаго Египта, а по турецки Домятъ. А у турокъ въ тѣ поры прилучился баянъ, сирѣчъ праздникъ въ субботу на сырной недѣлѣ, п была у нихъ изъ пушекъ стрѣльба; а празднують турки свой праздникъ три недѣли. Потомъ въ воскресенье сырное, въ заговѣны, велѣлъ намъ карабельщикъ на корабль рухлядь носить; мы же рухлядь на корабль привезохомъ и съ корабля попдохомъ во градъ ногулять, а корабленникъ не сказалъ намъ, что де сего дня буду отпущаться. А когда мы во градъ вошли, тогда насъ градскій житель лучшій человѣкъ арапъ-христіанинъ позвалъ къ себѣ на обѣдъ; мы же попдохомъ, а опасеніе у насъ было, чтобъ нашъ корабль не ушелъ; но господинъ, у кого мы обѣдаемъ, тотъ насъ окроти: я де вѣдаю, что де сегодня корабль не пойдетъ. Такъ мы поослабли; а трапеза была зѣло довольна: было рыбъ всякихъ размантыхъ; и такову любовь намъ показалъ, что самъ съ братьями у трапезы служилъ, во всю трапезу все стоялъ. А корабль въ тѣ поры почалъ отпущаться, а насъ нѣту, а матросы по граду бѣгаютъ да насъ спрашиваютъ; а взять не вѣдаютъ гдѣ; потомъ матросамъ сказали гдѣ; и они къ тому дому пришедъ про насъ спрашиваютъ; и рабы пришедъ господину говоритъ, что де уже корабль отпустился; а мы языка не зnamъ, что

говорить; а господинъ перемогается, а намъ не скажетъ: жаль ему насъ, что корабль ушелъ, а хочется ему, чтобы обѣдъ докончили; а самъ велѣлъ поспорѣ бы ſтва несть, ſство за ſтвомъ; такъ мы стали припознавать, что онъ сталъ скорбенъ, такъ мы у толмача спросили: что молъ онъ господинъ нечаленъ? Такъ толмачъ сказалъ: вѣдь де корабль вашъ ушелъ! Такъ мы какъ услышали, такъ вставъ изъ за стола да и побѣжали къ пристанищу морскому; анъ нашъ корабль верстъ съ десять ушелъ на морѣ; чуть чуть видить. А стало къ ночи; и мы только руками розно! А у пристани прилучились турки въ то время и по насъ стали тужить, да и стали съ кораблей кликать матросовъ съ сандалами; такъ тотчасъ подбѣжали греческіе матросы; такъ мы ихъ порядили нагнать корабль, дали талеръ съ двухъ человѣкъ. Только мы въ сандалъ сѣли, анъ тотъ господинъ, у кого мы обѣдали, и прибѣжалъ на пристань, а мы уже отпущаемся; и спросилъ у матросовъ: что де порядились пазвозу? и они сказали, что талеръ; и онъ выхватилъ изъ кармана талеръ да п кинулъ въ лодку; вотъ де вамъ пзвозъ за него; болѣ де того не берите! а самъ сталъ со мною прощаться: прости де Бога ради, моя де вина! Я су лише подивился: седая христіанская душа. Потомъ мы поклон ourselves ему и отпустились на море. Отвезли насъ матросы отъ брега версты съ три да п покпули грести, а сами и стали у насъ иросить еще за провозъ; того де мало, не хотимъ везти; и стало наше дѣло; мы то такъ, то сякъ; не везутъ, не въ моготу де, не нагнать; дай де еще талеръ! и тотъ, кой взяли за извозъ, и бросили мнѣ въ сандалъ; и я су, что дѣ-

392

393

ПУТЕШЕСТВИЕ ЛУКЬЯНОВА.

лать, взялъ; ну молъ поѣзжайте назадъ; и я молъ буду на васъ пашь бить че-
ломъ. А къ зарѣ-то видимъ, нашъ ко-
рабль поворотился на насъ; вѣтръ сталъ утихать; а они тоже видятъ, что корабль сталъ, такъ они перестали грести и стали шумѣть одно, что дайте другой талеръ; и много шумѣли, и мы говоримъ, повезите молъ назадъ; такъ они и стали уже и тотъ талеръ просить; такъ я отдалъ имъ; они же погребши мало да опять перестали грести; и зѣло безумные горесть нанесли, и во грѣхѣ ввели; едва злодѣи до корабля довезли, такъ насъ на корабль тотчасъ матросы прияли; такъ они со студомъ отъ корабля поѣхали. А я раизу на нихъ жаловался; такъ онъ на нихъ сталъ шумѣть. Потомъ вѣтръ сталъ утихать; и подшедши подъ гору Кармилскую, да и стали на якорѣ. Потомъ поутру встали матросы и хотѣли парусы разпущать, и якори вынимать; а раизъ сталъ на морѣ смотрѣть въ дальную пучину и сталъ присматривать и позналъ, что хочетъ быть погода великая въ морѣ; потомъ раизъ не велѣлъ якори вынимать; и стояли мы отъ полагоды подъ Кармилскою горою пять дней. И въ пятницу на первой недѣли на вечеръ уже въ ночномъ часу погода стала затихать; такъ раизъ увидѣлъ, отъ города отъ Акрей стали корабли отпускаться, такъ и онъ велѣлъ якори вынимать и парусы подымать. Потомъ пошли въ ночь противъ субботы; и бысть намъ поносъ добрый; и въ понедѣльникъ на второй недѣлѣ поста о полудни придохомъ ко устью Нила; и не дошедъ усть Нила якобы верстъ за пять и стали на якорѣ. И потомъ изъ малаго Египта пришли малые корабли да и взяли кладь изъ корабля всю, и корабль порозжій

394

да и привязали да и повели подъ Домятъ. Тутъ на усть Нила мелко; не пройдетъ корабль грузомъ; такъ малыми выгружаютъ, а большой порозжій волокутъ за собою. И на вечеръ придохомъ подъ Домятъ; и тутъ пришли къ намъ на корабль арапы да и взяли нашу рухлядь да и понесли въ метоху; игуменъ насъ стрѣтилъ съ честію да и далъ намъ келью, объѣдъ намъ устроилъ. И мы ему отъ намѣстника грамотки подали; а въ грамоткахъ писано отъ намѣстника, чтобъ о насъ радѣлѣ, чтобъ намъ корабль добылъ въ Царь-градъ. Потомъ, игуменъ сталъ намъ корабль добывать; и добылъ корабль добрый гречанина Ивана, а применованіем ему Холава; такъ ему прозвище. А жили мы въ Домяти недѣли съ двѣ; потомъ въ Домяти учинился бунтъ отъ турокъ, и дня съ два и торгу не было; а насъ игуменъ вопъ изъ монастыря не пущалъ. И по малу бунтъ утишился; и мятежъ былъ великій въ народѣ; пришелъ отъ турка указъ, чтобъ малыми деньгами не торговать, да чтобъ туркамъ вина не пить и не шинковать, а грекамъ бы платья зеленаго не носить также и краснаго, носить бы черное и бѣлое; такъ за то было учинился бунтъ въ Домяти. Прошла было въ тѣ поры слава, что будто турецкій салтанъ пріѣхалъ и ходитъ по Домяту скрытымъ образомъ; такъ турки всѣ улицы метлами мели, опасались; они чаяли и вправду турецкій царь пришелъ; анъ все того ничего не было; такъ мялися. Потомъ передъ походомъ нашимъ звалъ меня архимандритъ Домятскій объѣдать; объѣдъ зѣло хорошій устроилъ; всего было много наспѣто; а тотъ архимандритъ былъ на Москвѣ за милостынею; а когда отобѣдавъ я отъ него пошелъ, такъ онъ мнѣ

395

ПУТЕШЕСТВИЕ ЛУКЬЯНОВА.

на дорогу далъ съ пудъ финиковъ; зѣло добръ архимандритъ да и разуменъ. Мнѣ онъ много разказывалъ, какія тутъ на него бѣды бывали отъ турокъ; какъ его грабливали и церковь; не возможно его бѣдъ и писанію предать. И жили мы въ Домяти недѣли съ двѣ; потомъ стали корабли отпускаться и на усть Нила къ морю, и тамъ въ малые перегружаться.

А мы дня три спустя послѣ ихъ, навявъ каикъ, да и поѣхали съ рухлядью къ морю; анъ еще корабль нашъ не вышелъ на море; такъ мы и стали противъ заставы; и тутъ насъ остановили и стали нашу рухлядь досматривать; такъ я ему юмрукчею подалъ салтанскій листъ; такъ онъ прочетши да и не велѣлъ разбивать рухлядь да и велѣлъ намъ палатку очистить, гдѣ намъ стоять, докудова корабль пойдетъ; а самъ юмрукчей спросилъ у меня, у кого де ты идешь на корабли; и я сказалъ: у Холавы; и турчинъ мнѣ сказалъ: пеки адамъ, добрый де человѣкъ Холава, я де знаю; пойди де съ Богомъ. И тутъ мы на заставѣ жили два дня, покудова выгружались на морѣ; потомъ, сѣдши въ каикъ и рухлядь положа, да и поѣхали на море къ кораблю; и подъѣхавъ къ кораблю съ рухлядью и сѣли на корабль. А иные корабли убравшись пошли къ Царь-граду, а нашегоа риза задоръ беретъ, что корабли пошли; а онъ сталъ; такъ сердитъ былъ зѣло; мы къ нему не подходили какъ онъ убирался; потомъ тотчасъ велѣлъ парусы подымать да и пошли, да то уже на ходу убирались. И бысть вѣтръ добрый; потомъ нашъ ранзъ сталъ веселъ, какъ корабль пошелъ, а вѣтръ сталъ добрый; такъ мы подошедъ къ нему да поклонились; такъ и онъ намъ поклонился, а самъ молвилъ: таколо, дес

спота, добре де тебѣ будетъ, сиди здѣсь; да и велѣлъ мнѣ мѣсто хорошее очистить; а самъ подъ мѣсто рогожи стелеть; спаси его Богъ миленькаго! добрый человѣкъ былъ; и хлѣбъ намъ велѣлъ давать и кашу, всячину что ни варятъ, то все велитъ давать. И шли мы четверо сутокъ, а вѣтръ все былъ боковый; и сбило насъ боковымъ вѣтромъ въ право верстъ съ двѣсти. Потомъ на четвертый день стали горы показываться; и на вечеръ подошли подъ градъ Мурликійскій, гдѣ Николай Чудотворецъ родился; потомъ къ ночи вѣтра добраго намъ не стало; и сталъ нашъ корабль ходить по морю то туда, то сюда, чтобъ не стоять, а прибыли нѣтъ. И тако ночь всю шалтался, а утре по морю появились кораблей много, которые прежде насъ пошли, всѣ тутъ стали сбираться; потомъ казаульщикъ нашъ сверху съ дерева кричитъ, что пдутъ де корабли разбойническіе; потомъ мы смотримъ, анъ и всѣ корабли поворотили назадъ къ нашему кораблю; потомъ и нашъ ранзъ велѣлъ назадъ корабль обратить да и пошли подъ городокъ Кастелориззъ. А когда мы стали входить во врата межи горъ, въ лиманъ, тогда изъ городка въ капку выхалап граждане п сказали намъ, что въ городку моръ есть. Такъ нашъ ранзъ хотѣлъ назадъ поворотить, анъ бѣжать и некуда: тутъ въ городкѣ моръ есть, а назади разбойники; такъ и некуда дѣваться стало; да и положились на волю Божію: лучше впасть въ руцѣ Божіи, нежели въ непріятельскія рукъ! И пошли подъ городъ и стали на якорѣ, потомъ за нами пришли всѣ корабли турецкіе да и стали; а разбойническіе корабли за лиманомъ сталина воротѣхъ, да и не выпустятъ никого. Все тутъ сталъ нашъ

396

397

ПУТЕШЕСТВИЕ ЛУКЯНОВА.

путь, некуда дѣваться! И на третій день
на турецкомъ кораблѣ умеръ ранизъ тур-
чинѣ; бился съ разбойниками, такъ онъ
отъ нихъ отбивался, такъ они разбойни-
ки у корабля древо подбили да сопетъ (?),
разбили, а ранзу руку отрубили, такъ
онъ въ третій день умеръ. А забѣжали
наши корабли въ тотъ лиманъ въ среду
крестопоклонную, и стояли мы подъ тѣмъ
городкомъ до святой недѣли. По томъ
стояньи стали ранзы сѣзжаться да ду-
мать, какъ быть, и придумали и послали
почту въ Царь-градъ къ салтану турец-
кому, что разбойники не выпущаютъ.
И зѣло намъ было тутъ житье наше
печально, а когда мы подъ тѣмъ город-
комъ стояли, и въ тѣ поры учинился на
одномъ кораблѣ моръ сталъ, и зѣло то-
му кораблю стала нужда, не пущаютъ
ни въ городъ, ни на корабли, а харчъ
пріѣли, взять негдѣ, а людей на ко-
раблѣ остается не много, такъ ранзъ
дождавши вѣтру добраго да ночью и по-
шелъ на уходъ сквозь разбойническіе
корабли, и гнали за нимъ верстъ сѣ
двѣсти до Родоса города, и ушелъ, Богъ
спасъ его, а корабль былъ христіанскій
греческій. Потомъ на Вербное Воскре-
сенье разбойники поймали попа да дьяч-
ка изъ города, они гуляли по берегу,
и увезли на корабли, да пытали и спра-
шивали у нихъ, сколько де стоптъ ко-
раблей подъ городомъ, такъ они сказали
двадцать кораблей стоятъ мисирскихъ,
такъ они ихъ и отпустили. Потомъ учи-
лся у нихъ въ городѣ великій моръ,
такъ корабли и пошли отъ городка прочь
на другую сторону въ другой лиманъ подъ
горы зѣло высоки; и подъ тѣми горами сто-
яли съ недѣлю. Тутъ и Свѣтлое Воскре-
сенье взяли, и зѣло печально было въ та-
кой пресвѣтлый праздникъ, а взяли въ пу-

стомъ мѣстѣ и Свѣтлое Воскресенье. Ра-
изъ прислалъ мнѣ яицъ и молока; спаси его
Богъ миленькаго! добрый человѣкъ былъ;
часто къ себѣ обѣдать зывалъ. Потомъ
въ самый праздникъ послѣ обѣда по-
шли корабли опять подъ городъ и ста-
ли на якорѣ. А на корабляхъ уже хлѣба
не достало; нужда великая стала; много
у нашего раиза брали сухарей на всѣ
корабли; у него было запасу много; че-
ловѣкъ онъ старый, сорокъ лѣтъ уже на
корабляхъ ходить, такъ всякія нужды ви-
далъ, такъ научился, какъ по морю хо-
дить. А когда мы стояли подъ горами,
и тутъ мы въ горахъ видѣли капища
идольскія, древнія гробища; и мы по тѣмъ
горамъ гуляли и въ нихъ капищахъ и
гробищахъ внутрь ихъ были; диво да и
все тутъ! какая-то слѣпота была, а гро-
бищи пусты, костей вѣтъ ничего, и ка-
пищи выбиваны изъ камени кирками, а
не кладеныя; и гробищи всѣ выбиваны
пустыя, а гробищи поставлены зѣло на
высокихъ горахъ, едва съ нуждою взой-
ти; а нынѣ на тѣхъ горахъ турецкія се-
ла. Потомъ въ среду на первой недѣлѣ
рано на первомъ часу увидѣлъ караулъ
съ горы, что идутъ голены турецкія съ
войскомъ насъ выручать; и караулъ сталъ
къ кораблямъ кричать; такъ съ кораблей
турки-греки побѣжали и мы туда же
пошли смотрѣть. И когда мы увидѣли
голены турецкія, и зѣло обрадовалися
всѣ. И къ ночи пришли къ намъ, и раз-
бойническія всѣ побѣжали въ пучину.
И всчеромъ прибѣжалъ сандалъ съ га-
ленъ съ янычары къ нашимъ кораблямъ
и велѣли утре рано выходить вонъ на
море. И въ четвертокъ на свѣтлой не-
дѣлѣ рано на первомъ часу стали наши
корабли подыматься и пошли на море;
и шли корабли подлѣ горъ, а голены

398

399

ПУТЕШЕСТВИЕ ЛУКЯНОВА.

400

турецкія отъ моря отъ степи, а нныя
позади, наши же корабли, и шли, оберегали отъ разбойниковъ. И на другой день
пришли въ городокъ въ Родосъ турецкій; и тутъ корабли не приставали, вѣтрѣ
былъ добрый, и тако мимо прошли Родосъ.
А когда верстъ съ десять отошли, тогда изъ Родоса изъ пушки трижды
выстрѣлили, и корабли всѣ остановились;
потомъ вѣдомость пришла изъ города,
чтобъ оберегались, чтобъ разбойническія
голеныя прошли; потомъ мы дождались
голеновъ да и пошли вмѣстѣ; потомъ во
вторый день въ ночномъ часу стала во
сходить полоса, потомъ на всѣхъ корабляхъ
стали парусы подбирать; и когда
лишь парусы подобрал и, взяла форту-
на великая и почела насъ по морю но-
спить и разбила всѣ корабли, куда нез-
вѣстно занесло; тако насъ ночь всю въ
морѣ волнами носило. И утре рано въ
өоминъ понедѣльникъ стала погода не-
реставать; мы же по морю смотрѣхомъ
съ корабля; и не видать въ морѣ ни
единаго корабля, всѣ разбило. Потомъ о
полудни стали на морѣ корабли по ко-
раблю показываться, и къ вечеру опять
всѣ и сошлись. И того дня минухомъ
Цатмасъ островъ, гдѣ Юанни Богословъ
былъ заточенъ; и отъ Патмаса острова
во вторый день взяла насъ опять форту-
на; въ узкомъ морѣ тутъ было едва не
всѣ корабли разбило; а стало межъ горъ;
а море глубоко, сажень пятьсотъ было
глубины. Такъ едва столько снастей ста-
ло, и всѣ снасти связывали, едва корабль
нашъ остановили. И тутъ мы стояли отъ
фортуны двое сутки; потомъ стало ути-
хать, да и пошли всѣ корабли, и голены
съ ними же. И въ туже ночь сталъ вѣтрѣ
противенъ и погнало всѣ корабли назадъ;
и на корабляхъ парусы цоставили боко-

вые, и пришли подъ Ефесъ градъ, гдѣ
жилъ Юанни Богословъ съ Прохоромъ уче-
никомъ. Градъ зѣло узорочистый; и мит-
рополитъ въ немъ живетъ греческій; и
митрополитъ добрый человѣкъ. Тутъ мы
стояли сутки съ двое; тутъ мнѣ неволь-
никъ русскій далъ два мѣшка лимо-
новъ; и въ томъ городѣ Стиновѣ (?) всего
много, садовъ всякихъ; вино дешево: по
копѣйкѣ око, а горѣли око по грошу;
лимоновъ сорокъ, пятдесятъ за копѣйку;
и все дешево. Такова града въ Турец-
кой землѣ поискать другова; всякия ово-
щи идутъ кораблями изъ него въ Царь-
градъ. И тутъ нашъ турчинъ паша сталъ
на мнѣ просить горачю; такъ я ему
листъ показалъ турскій, а онъ листъ
сиряталъ въ пазуху да и поѣхалъ по
кораблямъ горачю сбирать, а мнѣ ска-
залъ: поѣзжай де въ городъ, тамъ де
листъ отдамъ. И я поѣхалъ въ городъ
въ канку и сталъ его на берегу дожи-
даться, а когда онъ приѣхалъ, и я сталъ
у него листъ просить, и онъ у меня
спросилъ: а сколько де васъ человѣкъ?
и я сказалъ, что четыре человѣка; и онъ
молвѣлъ мнѣ: а то де васъ двое только,
а это де двое гречанъ за собою прово-
зишь, а я было двухъ старцевъ русскихъ
съ собою изъ Іерусалима взялъ за тѣмъ
же листомъ; а онъ собака разсмотрѣлъ,
что они въ листѣ не написаны, да и
сталъ просить двѣнадцать талерей за
двухъ человѣкъ; такъ я пошелъ до воев-
оды и сталъ бить челомъ, что молъ у
меня отнялъ наша горачный листъ сал-
танскій; такъ воевода послалъ за нимъ,
чтобъ онъ листъ принесъ; такъ онъ
листъ прислалъ, п воевода листъ про-
челъ да п велѣлъ мнѣ отдать; хоша бы
ихъ было двадцать человѣкъ, не токмо
четыре, такъ де не указано съ нихъ

401

ПУТЕШЕСТВИЕ ЛУКЬЯНОВА.

брать. И турчинъ взялъ листъ у воеводы да и прятать сталъ, и я съ боку да и вырвалъ у него, да и спряталъ въ пазуху; а когда мы отъ воеводы пошли—турчинъ насъ не отпускаетъ: пойдите де до паши, онъ де какъ хочетъ съ вами; такъ мы пошли и пришли предъ его; такъ онъ сталъ просить листа, и я ему не даю; инъ де посадите ихъ въ тюрьму. Такъ я ему сталъ говорить: за что ты меня велишь въ тюрьму сажать? что моей вины? И турчинъ молвилъ: дай де съ двухъ человѣкъ горачь. Такъ я ему молвилъ: и ты ихъ себѣ держи, а меня за что держишь? Такъ онъ велѣлъ тѣхъ двухъ посадить, а меня отпустилъ; такъ я пошелъ опять до воеводы да сталъ бить челомъ на пашу; такъ воевода мнѣ сказалъ: что же де мнѣ съ воромъ дѣлать? Я де стану на него въ Станбулъ писать, а себя де очищать; вѣдь де ты самъ видишь, какъ я бранился съ нимъ; приди де завтра, и я де дамъ тебя письмо на него къ салтану, и ты де бей челомъ на него; да мнѣ де что съ нимъ дѣлать? Такъ я отъ него пошелъ и пришелъ къ канку на стань; анъ канка нашего и корабля нѣтъ; уже поздно стало; такъ я въ городъ и пошелъ, да у невольника рускаго ночевалъ; и ноутру съ тѣмъ невольникомъ пошелъ до митрополита; такъ митрополитъ взялъ у меня листъ да и пошелъ до воеводы; такъ воевода послалъ съ великою грозою къ пашѣ; такъ пашѣ стало не лице, и велѣлъ тѣхъ старцевъ выпустить, да еще имъ далъ по пяти копѣекъ на хлѣбъ, а самъ съ ними прощался. Потомъ о полудни наши корабли пошли всѣ къ Царю-граду, и голены съ ними же; и на вечеръ вѣтру не стало; и пристали къ острову Милитискому; и

тотъ островъ зѣло великъ, и городовъ въ немъ много. И тутъ мы стояли двое сутки; и потомъ поднявши парусы да и пошли, и голены уже отъ насъ отстали, пошли назадъ къ Стинкову городу, и на другой день къ устью узкому моря, что въ Царь-градъ поворачиваютъ. И тутъ намъ вѣтръ противный былъ, не пустилъ насъ въ узкое море, и стояли мы тутъ пятиеры сутки, вѣтръ былъ все противный. А на тѣхъ воротѣхъ стоять два города турецкіе, для воинскаго дѣла зѣло ружьемъ запасны, а гдѣ мы стояли и отъ тѣхъ мѣстъ до Аөонскія горы стошестдесятъ верстъ, а до Царя-града сто сорокъ верстъ: Аөонскія горы отъ того не видать, а солнце сядетъ, такъ она вся обнажится, а въ день не знать ничего. Потомъ сталъ вѣтръ заворачиваться намъ въ попутье, такъ на всѣхъ корабляхъ подняли парусы да и пошли, и прошедъ два городка, а имя имъ Костели, да и стали: онять вѣтръ не нашъ сталъ. Тутъ было нашъ корабль на камень проломило и едва законопатили. И въ тѣ поры рапзъ съ навклиромъ побранился, навкликъ говорить: пора якори кидать! а рапзъ говорить: еще рано! Де такъ-то въ томъ шуму на камень корабль пѣварился; чуть не пропалъ было корабль и съ людьми, да еще то Богъ помиловалъ, что тихонько потеряся о камень. И утре рано поднявши парусы пошли подъ Царь-градъ, и на другой день на вечеръ послѣ полденъ пришли подъ Царь-градъ, въ среду на четвертой недѣлѣ Свѣтлова Воскресенія, въ самое Преполовеніе, и стали на якоряхъ на Бѣломъ морѣ противъ Царь-града не дошедъ пристани версты съ двѣ, гдѣ корабли пристаютъ. Потомъ къ нашему кораблю пріѣхали изъ таможни турки и

Русскій Архивъ. 26

402

403

ПУТЕШЕСТВИ Е ЛУКЪЯНОВА.

стали на кораблѣ товаровъ досматривать, потомъ сталки нашу рухлять разбивать, такъ я имъ показалъ турецкаго салтана листъ, такъ они и не стали разбивать, а начальный турчинъ въ честь у меня попросилъ четки Іерусалимскія, такъ я ему далъ, а крестъ съ нихъ снялъ. Такъ онъ сталъ говорить: а ставросъ де на что сопмаешь? и я ему молвилъ, да басурманъ, молъ, не требуетъ ставроса; такъ онъ разсмѣялся, да и молвилъ: «Э папасъ, гайда де гайда, поспѣшай де; «вашъ де корабль Московъ бызырьянь «скоро Ђдетъ къ Москвѣ, такъ де тебя «съ ними хорошо; а индѣ уже выбираются съ товарами въ Ениково село», и я какъ услышалъ, что еще наши Московскіе купцы не уѣхали, такъ я зѣло обрадовался; да нанявили капкъ, да убравшися съ рухлядью, да поклонясь рапзу, да и поѣхалъ на Іенаръ въ метоху Іерусалимскую. И приѣхали въ метоху; игуменъ намъ радъ, сталъ здравствовать: здраво ли васъ Богъ носилъ? мы же ему грамотки подали отъ намѣстника, а онъ далъ намъ келью, и хлѣба прислалъ и вина всего довольно. Потомъ поидохомъ въ Велдеганъ къ Московскимъ купцамъ; еще они въ Ениково не уѣхали, и купцы намъ зѣло обрадовалися нашему пришествію: Калужинъ Иванъ Кадминъ и братъ его Ерастъ Степанович (спаси ихъ Богъ) трапезу намъ устроили добрую и ренскова было доволь; радп милинкіе, а сами говорятъ намъ: слава де Богу, что вы насъ застали; хорошо де съ нами ѣхать къ Москвѣ, мы де вамъ не чалли назадъ выѣхать,— и зѣло удивлялись на трапезѣ, и вставши отъ трапезы воздали хвалу Богу, потомъ пошли гулять по Царю-граду. Потомъ на третій день нашего пришествія учинился бунтъ

въ Царѣ-градѣ отъ янычаръ Турецкихъ. Сказана была имъ янычарамъ служба итить на катаргахъ на Черное море подъ Керчи и на Кубань рѣку, въ морѣ устья заваливать каменемъ, чтобъ Московскіе корабли съ войскомъ не прошли; и тѣ лычары пришли къ пушкарскому головѣ жалованьи просить, и голова жалованья имъ выдалъ полное, а янычеры стали просить за прошлые годы отъ азовской службы походное жалованье, и голова сказалъ: мнѣ де указу такова отъ салтана нѣтъ, чтобъ вамъ за прошлые годы подъемъ давать, вѣдь де вы службы не служили; за что де вамъ давать?— Такъ они взявши голову да и удавили, и удавивши да и пошли по рядамъ грабить ряды. И мы въ то время прилучились въ рядахъ, и сдва ушли на гостиной дворъ да и заперлись. А въ рядахъ и въ дворахъ вездѣ только стукъ да громъ стоитъ, какъ запираются. По рядамъ и по дворамъ потомъ бунту было часа на два, потомъ прибѣгли янычеры царскіе, да и перехватали янычаръ, такъ бунтъ унялся, а мятежъ по всему Царю-граду до ночи не утишился и вездѣ въ домахъ по всему Царю-граду ужасъ великой: крикъ, пискъ бабій, ребячій. А то и кричать: Москва пришла! Московскіе корабли! Увы, погибель пришла Царь-граду! А дворы занерши да ямы капали да добро прятали; и турки ходячи по Царю-граду съ дубьемъ да бьютъ въ ворота, чтобъ не мятежелись, а сами говорятъ: нѣтъ Московъ, нѣтъ! то-де янычеры взбунтовали. И къ ночи едва унялся мятежъ; мы же зѣло подпивлись, куда молъ на турка-та ужасъ напалъ отъ московскаго государя, а сами удивляемся. Да что су и удивляться? Время то приходитъ, такъ на нихъ и страхъ Богъ напущаетъ, затмѣ-

404

405

ПУТЕШЕСТВИЕ ЛУКЬЯНОВА.

ніе предпосылает страхованное. Потомь мы стали убираться въ село Аниково: на Черное море корабли всѣ изъ Яви-кова села отпущаются, а товары въ ка-иках возятъ. А село Ениково отъ Царя-града десять верстъ. Мы же убравшися съ рухлядью въ каикъ, да и поѣхали въ Яниково и стали на томъ же дворѣ, гдѣ московскіе купцы стоятъ, а купцы еще въ корабль не клались, ожидали изъ Ад-рианополя указу, и потомъ не дождались указу, стали класться въ корабль. Толь-ко поклались — анъ указъ и пришолъ, чтобъ ѣхать горами на Галацы чрезъ Дунай-рѣку на турецкихъ подводахъ, да двѣсти человѣкъ турокъ провожатыхъ дано до Кіева провожать, да воловъ сто двадцать, во всякую арбу по четыре во-ла. И Иванъ Кадминъ съ товарищи, съ которыми уклался въ корабль, не по-ѣхалъ сухимъ путемъ, не сталъ изъ ко-рабля выбираться, только поѣхали Жит-ковы, прикащики гостя московскаго Ива-на Исаева да Матея Григорьева: они поѣхали сухимъ путемъ, а мы съ Калу-жены моремъ въ кораблѣ. Мы же послѣ ихъ отпустилися три дни спустя, а от-пустилися подъ Троицынъ день.

И пришли на усть моря широкова, тутъ стоять два городка турецкихъ для москов-скаго опасу по обѣ стороны, пушекъ зѣло много, а городки вновь подѣланы: боялся турокъ нашего Государя приходу въ Царь-градъ. Тутъ стоитъ застава; осматриваютъ ружья, тутъ у насъ на кораблѣ у московскихъ купцовъ ружья осматривали, а у нашихъ купцовъ былъ взять листъ у паши, чтобъ пропустить по счту ружье московское, и тако-при-шедъ түрчинъ начальной человѣкъ, да и пересмотрѣлъ и противъ указу пере-челъ ружье всякое, да и отпустилъ насъ.

406

Мы же того дня, понеже вѣтру не было доброва, и того дни въ вечеръ противъ сошествія Свитаго Духа поемъ мы ве-черню, анъ пріѣхали турки къ намъ на корабль къ купцамъ, товару досматри-вать, да и взошли на корабль, а мы въ тѣ поры поемъ стихѣры возвашные, такъ мы ладону пустили поболѣ раснова, а турки ладоннова духа не любятъ, а ла-донъ ведѣ по караблю разшелся. А когда пришли турки ко окну кораблен-ному, гдѣ внутрь входятъ въ корабль, и увидѣли, что корабль полонъ ладону на-пущенъ, такъ залопотали, бранить стали насъ по турецки, а сами изъ корабля побѣжали, такъ мы по тѣхъ мѣстъ и видѣли ихъ, а то бы наши купцы были отъ нихъ рублей безъ десятку; да уже и не бывали къ намъ. Мы же того дни послѣ обѣда и стали опущаться въ море на ширину и на вечеръ внидохомъ въ море большое, и тако-поидохомъ къ Ду-наю-большой рѣкѣ, и ту нощь доброва вѣтру намъ не было, такъ шатались и туда и сюда; и поутру все тожъ не было намъ вѣтру доброва до пятницы, и въ пятницу взялъ насъ вѣтрѣ добрый, въ самыя заговѣны на вечеръ съ моря вни-дохомъ въ Дунай-рѣку. Мало отшедши отъ усть Дуная рѣки, гдѣ въ море впала, да и ночевать стали въ пустомъ мѣстѣ, тутъ и заговлявали, и то мѣсто пусто, нѣтъ ни градовъ, ни селъ. И утре въ понедельникъ Петрова поста вставши по-шли бечевою вверхъ по Дунаю, и при-шли въ третій день подъ градъ турецкій, и имя ему Тулча, а шли и бечевою и пару-сомъ. А Дунай рѣка зѣло куликовата и узка; многими разшиблась гирлами, и тутъ мы подъ тѣмъ городкомъ стали, и утре рано пріѣхали къ намъ на корабль тур-чане товаровъ досматривать и лишнихъ

407

ПУТЕШЕСТВИЕ ЛУКЬЯНОВА.

людей невольниковъ. Взошли турки на корабль, да и сталі указовъ досматривать; потомъ и нашъ указъ прочелъ, и сказалъ турчинъ, нѣтъ-де мнѣ дѣла до папаса и до рухляди его; вы де московъ базырьянъ, дайте де вы съ своего товару пошлину. Такъ наши купцы заупрямлился, пошлину не стали давать. Такъ турчинъ начальный человѣкъ, взявши указы наши въ городъ, да и списалъ, да ввечеру къ намъ указы и прислалъ, а списки послалъ въ Килію градъ къ Изапуши (по нашему къ полковому воеводѣ), а Изапуши въ тѣ поры стоялъ въ Киліи съ войскомъ турецкимъ. Въ тѣ поры въ бѣлогородской ордѣ была замятня, татары бѣлогорскіе взбунтовали, отъ турка отложились, да волохи всѣ разорили; такъ тотъ паша отъ турка присланъ разыскивать и волохамъ грабежное добро отбирать на нихъ впятеро: у кого лошадь взяли татарове—такъ на нихъ доправятъ за одну лошадь пять лошадей. Потомъ на чествертый день пришелъ указъ отъ паши, чтобъ на московскихъ купцахъ брать пошлину; такъ турчинъ и пріѣхалъ на корабль править пошлину; такъ наши купцы не похотѣли дать пошлины, да и поѣхали сами въ Килію ко Изупаши; такъ паша указъ имъ далъ, что на Голацахъ платить. Потомъ наши купцы пріѣхали изъ Киліи. И стояли мы подъ Тулчесю девять дней; потомъ пошли къ Галацамъ, и во второй день пришли въ Рень-городъ, и стали наши тутъ купцы думать; хотѣли кони покупать, да изъ Рени итить на Русь, и новъ городъ весь разоренъ отъ татаръ, коней не добыли. Потомъ купецъ Иванъ Кадминъ напялъ у турчанъ каикъ да и поѣхали съ нимъ напередъ на Галацы для коней и для тѣлегъ, а корабль не пошелъ

408

за вѣтромъ; да въ ночь и пошли мы ва канку, а ружья съ собою не взяли, и ту ночь мы зѣло страху набралися отъ татаръ, а то мѣсто зѣло воровато, а турки и сами трепетали. Едва мы точію ночью добились до Голацъ и пришли часа за два до дни, да тутъ на берегу и ночевали. И поутру рано взявши рухлядь да и пошли; а застава насъ и не пустила, да привели насъ къ бею къ начальному турчину; а турки въ тѣ поры еще спали; такъ мы дожидались покудова они встали да умылись да моллились; потомъ сѣли на мѣстѣхъ, такъ мы подали указы и прочетши указы бей велѣлъ намъ итти; такъ мы и пошли въ монастырь, да тутъ намъ игуменъ далъ келью. Такъ мы шедши на берегъ Дуная-рѣки и купили рыбы бѣлужины и наварили и нажарили; а рыба зѣло дешева, бѣлуга дать великая двѣ гривны, а сазана великова свѣжева алтынъ; и тутъ мы стояли и переночевали. Утре рано пріѣхали наши царсградцы, что поѣхали сухимъ путемъ съ провожатыми съ турецкими; и перевезлися рѣку выклали товаръ на берегъ; потомъ и нашъ корабль пришелъ и товару турки не давали изъ корабля выгружать, потому что за пошліну былъ шумъ великой, и помирились на малое дѣло. Потомъ стали товары возить на гору въ монастыри; потомъ стали коней покупать, а кони были не дороги, средняя цѣна. Потомъ въ третій день пріѣхали наши провожатые турчане отъ Изупаши двѣстѣ человѣкъ; потомъ пригнали подъ товары коней и стали на подводы убираться. И въ послѣднюю ночь учинилась у насъ бѣда великая: діаволъ похитилъ молодчика Козму Кадмина: взбѣсновался, и бысть великий всю ночь съ ними крикъ, да свищетъ,

409

ПУТЕШЕСТВИЕ ЛУКЬЯНОВА.

и платье все на себѣ изодралъ въ куски
да все разбросалъ; потомъ его сковали
да все сковавши вели до Кіева; зѣло
бѣсъ прокудливъ въ немъ былъ лихой,
прасалай окоанный. Потомъ того дни
стали убираться и утре рано во вторый
день выѣхали изъ Галацъ вонъ и на по-
лѣ сжидалися, а провожатые турки напе-
редъ выѣхали дожидалися, выѣхавъ верстъ
десять въ степи; а какъ наши купцы Мос-
ковскіе выбрались къ полднямъ, да и
пошли всѣмъ караваномъ, потомъ наѣха-
ли мы на провожатыхъ, такъ турки поѣ-
хали и передъ нами и за нами. Зѣло
опасно насъ провожали. А если ось из-
ломится или иное что испортится, ка-
раванъ такі не остановится пойдетъ, а
турокъ человѣкъ двадцать или тридцать
останется, дожидаются; а какъ ось под-
дѣлаютъ, такъ и пойдутъ съ тѣмъ возомъ
да къ стану и дѣдутъ. А когда пойдешь
на сторону за нуждою, а турчинъ сто-
итъ надъ тобою да дожидается. А по
дорогѣ вездѣ передъ нами мостили мо-
сты да гати; а гдѣ на мостахъ, на га-
тѣхъ человѣкъ двадцать-тридцать слѣ-
зутъ съ коней да черезъ персправу пе-
реправляютъ; уже зѣло берегли! Да и не-
льзя имъ и не беречь, какъ въ указѣ имъ
написано какъ беречи, что если хошь
одинъ человѣкъ утратится, такъ турецкій
Салтанъ сказалъ всѣхъ: де васъ двѣсти
человѣкъ перевѣшаю за однаго москов-
скова человѣка; да приказалъ, чтобы въ
Кіевѣ съ московскимъ воеводою отдать
насъ въ цѣлости и росписаться, а тую бъ
росписку привезти въ Адріанополь къ
самому Салтану, а отъ купцовъ письмо
за ихъ руками къ послу московскому къ
Петру Ивановичу Толстому, что въ цѣ-
лости дѣхали до рубежа и никакой шко-
ды турки и татары не учинили. И зѣло

намъ было отъ татаръ не опасно, а то
была слава великая у татаръ, что москов-
скіе купцы ѣдутъ богаты, такъ бы безъ
попорки не было. И дѣхавъ до Ясей за
тридцать верстъ, поѣхали, мы человѣкъ
пять московскихъ купцовъ да начальный
человѣкъ турчинъ съ людьми напередъ
въ Яси въ ночь и ѣхали всю ночь и
пріѣхали въ Яси часу на другомъ дни,
и господарь воложскій отвелъ намъ
дворъ стоялый. Потомъ во вторый день
пришелъ нашъ караванъ и съ турками
провожатыми, и стали въ монастыри
у Николы по рекломъ Голя, и стали по-
купать кони, тѣлеги, а иные нанимали
извощиковъ кіевскихъ, воложскихъ, да-
вали до Кіева на подводу по десяти
рублей, а возвезли двойкою. И въ то
время въ Яси пріѣхали турки да госпо-
даря воложскаго сковали да со всѣмъ
домомъ новезли къ турецкому Салтану,
а какое до него дѣло—никто не вѣдаетъ.
И стояли мы въ Ясѣхъ дней съ пять и со-
всѣмъ искупившися и убравшися вы-
ѣхали изъ Ясей вонъ за пять дней до
Петрова-дни и ѣхали до Сороки пять
дней; а въ Сороку-городъ пріѣхали въ
самый Петровъ день послѣ полдень, и
тутъ Днѣстръ, до вечера перевозилися
два перевоза тотчасъ, а перевезшись да
и ночевали. И тутъ ляхи про нашихъ
купцовъ обѣдѣ дѣлалі и зѣло почтили
нашихъ купцовъ. И во вторый день
послѣ обѣда убравшися да и поѣхали
въ степь къ Немѣрову; и ѣхали до Не-
мѣрова пять дней, и когда мы пріѣхали
въ Немѣрово и Немѣровъ весь разоренъ
отъ Палѣя съ казаками, а нынѣ стоитъ
войско Лядское тысячъ съ пять. А голь
зѣло и воровство страшное, въ очахъ
крадутъ; мы поѣхали въ городъ за хар-
чью, такъ того часу союянъ съ сѣдла

410

411

ПУТЕШЕСТВИЕ ЛУКЯНОВА.

схватили и не видали, и у нашего молода и кошелекъ съ талерами и со всѣмъ вырвали: онъ хлѣбъ покупалъ. И губернаторъ градской купцовъ нашихъ звалъ къ себѣ на объѣдъ, такъ на дворѣ караулщики будку украли; стали губернатору бить челомъ, и губернаторъ сказалъ: укажите де въ лице, я де до-правлю, а то де такъ не льзя сыскать, а вы де для ради Бога берегитеся, какъ де имъ не воровать? жалованья, нѣту, только де по десяти денегъ на недѣлю; за неволю де имъ воровать. И стояли мы въ Немѣровѣ часу до пятаго дня; искупяся харчью да и пошли, а купцы поѣхали къ губернатору на объѣдъ, а караванъ съ турками пошелъ напередъ, изъ Немѣрова турки прощались, чтобъ ихъ куицы отпустили; и купцы имъ сказали: мы де васъ не держимъ; поѣзжайте де себѣ; какъ де въ указѣ у васъ написано, такъ де и творите. Такъ они стали просить отписку, чтобъ росписались; и купцы сказали: мы де здѣсь росписоваться не станемъ, земля де не нашего Государя владѣнія; здѣ де губернаторъ Польской не станетъ за нашего боярина росписываться.—Такъ они сказали: мы бъ де васъ съ радостію и до Кіева проводили, да мы де боимся Палѣя вашего; онъ де насъ не выпуститъ вонъ отъ себя, тутъ де насъ побьетъ. Такъ мы имъ сказали: али молъ Палѣй у насъ какой своевольный у Государя нашего? И турки сказали: у насъ де про него страшно грозная слава, да мы де никого такъ не боимся что его, намъ дѣе и самимъ зѣло хочется его посмотретьѣ образа, каковъ де онъ. Да затѣмъ и за нужу поѣхали, что росписаться не съ кѣмъ, и имъ безъ письма пріѣхать къ Салтану не льзя. И ѣхали мы степью

черезъ Лядскую землю четыре дни, и въ пятый день пріѣхали въ Поволочи, въ мѣстечко Палѣево владѣніе.

И не доѣзжавъ Поволочи верстъ за де-
сять стали коней кормить, а сами объѣдать,
и наши передовые поѣхали напередъ въ
Поволочи для ради овса, и сказали наказ-
пому полковнику, что ѣдутъ купцы Мо-
сковскіе, а провожаютъ турки. Такъ пол-
ковникъ тотъ часъ велѣлъ вдарить въ
бубны да въ политавры, и палѣевшина
того часу слетѣлась и тотчасъ осѣдали
коней и приправились въ ружье и вы-
ѣхали къ намъ въ поле съ знаменами.
Только мы съ стану тронулись, съ вер-
сту не отѣхали, и прилучилося лѣсомъ
дубничкомъ молодымъ, а турки только
нашъ обозъ стали объѣзжать напередъ—
анъ полковникъ Палѣевъ и вывернулся,
что заяцъ въ лѣску, а съ нимъ чело-
вѣкъ съ триста да почали по дубняку
скакать, гдѣ двадцать, гдѣ тридцать че-
ловѣкъ, какъ есть зайцы, тотъ оттудова,
а иной изъ иной стороны. И какъ турки
увидѣли палѣевшину — такъ стали ни
живы, ни мертвы. А уже злодѣи зѣло
храбрость показали и почали на конѣхъ
винтовать, копья бросать, изъ луковъ
стрѣлять и изъ пистолетовъ, нашъ ка-
раванъ и турокъ кругомъ облетѣли. И
нашъ караванъ остановился, и турки;
тотчасъ полковникъ къ нашимъ купцамъ
подъѣхалъ да и сталъ здравствовать, а
наши купцы полковнику также поздрав-
ствовали; и наши купцы и полковникъ
слѣзши съ коней, да стали наши купцы
водкою подчивать, и выпивъ водки по
чаркѣ да и сѣли на кони, а дубнякъ уже
лѣсокъ выѣхали; къ Поволочѣ чистое по-
ле; и какъ минувъ нашъ караванъ и ту-
рокъ, да какъ вдарили по конямъ, ино
какъ брызнули, такъ что молнія у насъ изъ

412

413

ПУТЕШЕСТВИЕ ЛУКЬЯНОВА.

глазъ мелькнули, какъ по полю разсы-
пались, гдѣ двадцать, гдѣ десять; до са-
мова городка скакали, не переставали,
и турки только головами качаютъ, а
вызжали все убранная молодежь. А
какъ мы приѣхали въ Поволочи да п
стали за мѣстомъ на полѣ, и полков-
никъ прислалъ корму, овса, меду. А
турки зѣло ужаснулись да и не захо-
тѣлиѣхать до Кіева и стали нашимъ
купцамъ бить челомъ, чтобъ полковникъ
Палѣевъ росписался съ ними, что при-
нялъ насъ въ цѣлости, и наши купцы
велѣли полковнику росписаться, да сами
письмо къ послу дали, что далѣ Богъ въ
цѣлости здраво доѣхали, и ихъ съ честію
отпустили да и на дорогу дали имъ съ
пятдесятъ талерей да яловицу; такъ турки
и поѣхали назадъ, а насъ уже стали
провожать Палѣевы козаки. А какъ мы
стали приїзжать къ Θастову, такъ Па-
лѣева жена н выслала къ намъ на встрѣчу
казаковъ человѣкъ съ пятьсотъ конницы
со знаменамъ и стрѣтили насъ верстъ
за пять, а какъ мы приїхалъ въ Θастово
и стали за городомъ на полѣ, а Палѣя
въ то время дома не было, въ Кіевѣ
былъ. И Палѣсва жена прислала къ намъ
въ таборы яловицу и калачей и впна,
а конямъ овса. И тутъ мы стояли весь
день. А Палѣева жена брала къ себѣ
купцовъ объѣдать и угостила нашихъ куп-
цовъ добрѣ, а сама де говорила: для
чего де до насъ турокъ не довели? я бъ
имъ дала себя знать, каковъ де мой го-
сподинъ Палѣй; я бы де ихъ знала какъ
угостить, да уже де быть такъ, жаль де
мнѣ этихъ гостей, что де безчестны от-
пустили, я бы де человѣкъ пять сотъ
дала провожатыхъ также ихъ проводить
черезъ Лядскую землю, а знать де, что
Семенъ Ивановичъ Палѣй станетъ пѣ-

нять. И объдавши купцы выбхали въ
поле и стали коней сѣдлать и запрягать;
потомъ выбхалъ къ намъ полковникъ
наказной съ казаками, да и поѣхалъ съ
нами провожать насъ до Кіева. Иѣхали
мы отъ Θастова до Кіева два дни.

Потомъ приѣхали мы въ Кіевъ въ день
недѣльный, и у воротъ золотыхъ насъ
караулъ остановилъ, потомъ пятидесят-
никъ пошелъ къ генералу объ насъ до-
кладывать, и генералъ велѣлъ насъ пу-
стить въ городъ, и въ то время полков-
ники стояли въ объѣдни, а генералъ Нѣм-
чинъ некрещеный. И переѣхавши че-
резъ верхній городъ да и спустились
въ нижній городъ, а гора зѣло крута
и спущаться нужно зѣло. Потомъ гене-
ралъ велѣлъ намъ отвести дворы стоя-
льные. И ставши на дворъ и убравши рух-
лять и опочивши той день, и во вторый
день пошли въ Печерскій монастырь, въ
лавру преподобныхъ отецъ Антонія и
Өедосія, и были въ соборной церкви, и
лобызали образъ Пресвятыя Богородицы
чудотворный; потомъ пошли въ пещеру
Антоніеву, и тамо мощи святыхъ всѣхъ
лобзали и поклонихомся, изыдохомъ изъ
пещеры Антоніевой и поидохомъ въ пе-
щеру Өедосіеву, и тамо такожде мощи
святыхъ лобзали, и поклонившеся пыздо-
хомъ изъ пещеры и поидохомъ въ мона-
стырь и ходивше довольно по монасты-
рю, а сами удивляемся человѣколюбію
Божію, како въ такую страну дальную
ходихомъ и како назадъ возвратихом-
ся, а и въ мысли нашей обнадежія та-
кова не было, что было быть назадѣ.
А когда мы шли во Іерусалимъ, и тогда
мы приходилъ въ монастырь Печерской
и ходилли по пещерамъ и молилися пре-
подобнымъ отцамъ и объщались, что
если Богъ дастъ сходить по здорову, то

414

415

ПУТЕШЕСТВИЕ ЛУКЬЯНОВА.

не возвратимся мышьмъ путемъ, къ вамъ, отцы преподобніи, пришедъ поклонимся и объщанный долгъ вамъ отдадимъ. Отцы святіе преподобніи Антоній и Өсодосій молились за насъ, и за молитвъ ихъ преподобныхъ отецъ нашихъ Богъ сохранилъ отъ всякихъ навѣтъ вражіпхъ; и тако ихъ молитвами отеческим и допдохомъ святаго града Кіева и достигомъ святую лавру преподобныхъ отецъ Антонія и Өдосія. И тако поклонившеси изыдохомъ изъ лавры и попдохомъ въ градъ Кіевъ и придохомъ на дворъ идѣже стояхомъ; потомъ мало опочихомъ; и свѣдаша про насъ града Кіева мѣщанс и служивые люди Московскихъ полковъ и стали насъ къ себѣ въ гости звать и зѣло ради намъ миленкіе; и покопли насъ хлѣбомъ и солью. И полковники за нами присылали звать къ себѣ въ дома, да мы за недосугами у нихъ не были; звали для рѣчей, что видѣли въ турецкой землѣ; зѣло насъ къ себѣ звали, да намъ не удалося у нихъ побывать. Потомъ дождались мы калуженъ: пріѣхали къ ярмонкѣ ко Успеніеву дню, а когда увидѣли насъ, зѣло намъ обрадовались, и взяли меня къ себѣ на дворъ хлѣба ѣсть, и много было вопросовъ отъ нихъ объ хожденіи нашемъ. Потомъ пріѣхалъ любезный нашъ другъ Давыдъ Степановичъ со своею дружиною, и когда мы его увидѣли, а онъ насъ, и мы оба отъ слезъ не могли удержатися, и зѣло мы другъ другу обрадовались. Спаси Богъ Давида Степановича! много нашимъ путемъ радѣлъ, а когда и пріѣхалъ назадъ въ Кіевъ, и тогда насъ не забылъ и съ дружиною своею. И тако мы той день зѣло въ радости были велицѣй и всю нашу путную скорь забыхомъ, будто наши искренніи сродницы. Потомъ п

416

множество калужанъ пріѣхали и всю ярмонку съ нами добрѣ проводили въ радости и въ веселіи. И жихомъ мы въ Кіевѣ шесть недѣль, и обходихомъ многія святыя отеческія мѣста, и въ пустынныхъ мѣстѣхъ были и пустынныхъ жителей видѣли и довольно ходихомъ по пещерамъ. Покуда въ Кіевѣ жили, все въ Нечерскій монастырь хаживали черезъ день, черезъ два, и зѣло наша душа насладилась и утѣшилася ходя по такимъ святымъ мѣстамъ, ненасытная радость и веселіе, уже другой такой лавры подобной не сыщешь въ нашемъ россійскомъ государствѣ. И жихомъ въ Кіевѣ шесть недѣль, и попдохомъ изъ Кіева съ калужены послѣ ярмонки успешной и ѣхали три дня, и придохомъ въ Нѣжинъ-градъ. Въ Нѣжинѣ взяли насъ къ воеводѣ, и воевода князь Мосальскій-Колцовъ той-же, прочетъ нашъ московскій листъ—указъ, дачествовалъ насъ пивомъ и виномъ и далъ намъ хлѣба на дорогу и отпустилъ насъ съ любовію; мы же попдохомъ въ таборы, а купцы всѣ у воеводы обѣдали и того дня выѣхали изъ Нѣжина.

(Тутъ оканчивается наша рукопись; дальнейшаго возвратного пути своего до Москвы священникъ Лукьяновъ не описываетъ).

417

Письма ЛЕРМОНТОВА.

418

Письма Лермонтова.

19 Juin, Pétersbourg. (1833).

J'ai reçu vos deux lettres hier, chère amie, et
je les ai—dévorées. Il y a si longtemps que je n'ai
eu de vos nouvelles. Hier, c'est le dernier dimanche
que j'ai passé en ville, car demain (mardi) nous
allons au camp pour deux mois. Je vous écris
assis sur un banc de l'école, au milieu du bruit,
des préparatifs, etc.... Vous serez, à ce que je
crois, contente d'apprendre, que, n'ayant passé
à l'école que deux mois, j'ai subi mon examen
pour la 1-ère classe et suis un des premiers...
Cela nourrit toujours l'espérance d'une prochaine
liberté! —Il faut pourtant absolument que je vous
raconte une chose assez étrange: samedi, avant
de me réveiller, je vois en songe, que je suis dans
votre maison; vous êtes assise sur le grand ca-
napé du salon; je m'approche de vous pour vous
demander. si vous voulez définitivement, que je
me brouille avec vous, mais vous, sans répondre,
m'avez tendu la main; — le soir on nous laisse
partir; j'arrive chez nous et je trouve vos lettres.
Cela me frappe! Je voudrais savoir, que faisiez
vous ce jour là?...

Adieu; on me demande, car le général est arri-
vé. Adieu.
M. Lerma.

Mes compliments à tout le monde.

Il fait tard. J'ai trouvé un moment de loisir
pour continuer cette lettre. Il y a tant de choses
qui se sont passées en moi depuis que je ne vous
ai écrit, tant de choses étranges, que je ne sais
moi même, quelle route je vais prendre, celle du
vice ou de la sottise. Il est vrai que toutes les
deux menent souvent au même but. Je sais que
vous m'exhorterez, que vous essaierez de me
consoler—ce serait de trop! Je suis plus heureux
que jamais, plus gai que le premier ivrogne
chantant dans la rue! Les termes vous deplaisent,
mais hélas: dis moi qui tu hante, je te dirai qui
tu es!

Quant aux autres choses que j'aurais pu vous
écrire, je garde le silence, pensant que beaucoup
de paroles ne valent pas une action, et comme
je suis paresseux de nature, ainsi que vous le
savez, chère amie, je m'endors sur mes lauriers,

mettant une fin tragique à mes actions et paro-
les à la fois. Adieu.

Переводъ. Я получилъ два письма ваши, ми-
льный другъ, и задыхаясь прочелъ ихъ: такъ давно
не было отъ васъ извѣстій. Вчера послѣднее
воскресенье, чтò я въ городѣ; потому что завтра
(во вторникъ) мы отправляемся на два мѣсяца
въ лагерь. Пишу къ вамъ сидя на классной
скамейкѣ, кругомъ меня шумъ, приготовленія
и пр... Надъюсь, вамъ приятно будетъ узнать,
что я выдержалъ экзаменъ въ первый классъ,
всего черезъ два мѣсяца послѣ поступленія въ
школу, и что я одинъ изъ первыхъ. Это все
таки укрѣпляетъ надежду, что скоро совсемъ
буду свободенъ! Однако нужно непремѣнно пе-
редать вамъ престранный случай: въ субботу,
предъ тѣмъ какъ вставать съ постели, я вижу
во снѣ, будто я у васъ; вы сидите на боль-
шомъ диванѣ въ гостиной, я подошелъ и спра-
шиваю, не хотите ли вы въ самомъ дѣлѣ, что-
бы я съ вами поссорился,—а вы, вмѣсто отвѣта,
протянули мнѣ руку. Вечеромъ насъ распусти-
ли; прихожу къ нашимъ, и мнѣ подаютъ ваши
письма. Это меня поразило! Скажите, пожалу-
ста, что съ вами было въ этотъ день?........
Прощайте, меня зовутъ, генералъ пріѣхать.
Прощайте. М. Лерма. Кланяйтесь всѣмъ.—Уже
поздно. Я улучилъ свободную минуту, чтобы
письть къ вамъ еще. Съ тѣхъ поръ, какъ я не
писалъ къ вамъ, совсемю случилось такъ много
странныхъ обстоятельствъ, что я право не знаю,
какимъ путемъ идти мнѣ, путемъ ли порока или
пошлости. Оно конечно, оба эти пути часто
приводятъ къ той же цѣли. Знаю, что вы ста-
нете увѣщевать, постараетесь утѣшать меня,—
было бы напрасно! Я счастливѣе чѣмъ когда
либо, веселѣе любого пьяницы, распѣвающаго
на улицѣ! Васъ коробитъ отъ этихъ названій;
но увы: скажи мнѣ, съ къмѣ ты водишься, я
назову, кто ты таковъ!... Не стану говорить о
другихъ вещахъ, о которыхъ могъ бы сообщить
вамъ; вѣдь одно дѣйствіе важѣе многихъ словъ;
а такъ какъ вамъ изрѣстно, что я отъ приводы
лѣнѣть, то засыпаю на лаврахъ, полагая тра-
гический конецъ и моимъ бѣдствіямъ и моимъ
словамъ. Прощайте.

Русскій Архивъ. 27

419

ПИСЬМА ЛЕРМОНТОВА.

420

St. Pétersbourg le 4 Août. (1833).

Je ne vous ai pas donné de mes nouvelles depuis que nous sommes allés au camp; et vraiment je n'aurais pu y réussir avec toute la bonne volonté possible. Imaginez-vous une tente, qui a 3 archines en long et en large et 2½ de hauteur, occupée par trois personnes et tout leur bagage, toute leur armure, comme: sabres, carabines, etc. etc. Le temps a été horrible; une pluie, qui ne finissait pas, faisait, que souvent nous passions 2 jours de suite sans pouvoir sècher nos habits. Et pourtant cette vie ne m'a pas tout à fait déplu. Vous savez, chère amie, que j'eus toujours un penchant très prononcé pour la pluie et la boue, et maintenant, grâce à Dieu, j'en ai joui complètement. Nous sommes rentrés en ville, et bientôt recommencent nos occupations. La seule chose qui me soutient, c'est l'idée que dans un an je suis officier! Et alors, alors.... bon Dieu! Si vous saviez la vie que je me propose de mener!... Oh, cela sera charmant! D'abord, des bisarreries, des folies de toute espèce et de la poésie noyée dans du champagne. Je sais, vous allez vous recrier; mais, hélas! le temps de mes rêves est passé; le temps de croire n'est plus; il me faut des plaisirs matériels, un bonheur palpable, un bonheur, qui ne fasse que tromper mes sens en laissant mon âme tranquille et inactive!... Voila ce qui m'est nécessaire maintenant, et vous vous apercevez, chère amie, que je suis quelque peu changé depuis que nous sommes séparés. Quand j'ai vu mes beaux rêves s'enfuir, je me suis dit que ça ne valait pas la peine d'en fabriquer d'autres; il vaut mieux, pensai-je, apprendre à s'en passer; j'essayai; j'avais l'air d'un ivrogne qui peu a peu tâche de se désabituer du vin; — mes efforts ne furent pas inutiles, et bientôt je ne vis dans la passé qu'un programme d'aventures insignifiantes et fort communes. Mais parlons d'autres choses. ....... Ce n'est pas que je vous trouve un manque de pénétration; mais je crois plutôt, que vous n'avez pas voulu me dire tout ce que vous pensiez, et c'est très naturel; car maintenant si mes suppositions sont vraies, vous n'avez pas même besoin de dire: oui. — Que faites vous à la campagne? vos voisins sont ils amusants, aimables, nombreux? Voici des questions qui vous auront l'air d'être faites sans aucune intention sérieuse!

Dans un an, peut-être, je viendrai vous voir; et quels changements ne trouverai-je pas? me

reconnaitrez-vous, et voudrez-vous le faire? — Et moi, quel rôle jouerai-je? sera ce un moment de plaisir pour vous, ou d'embarras pour nous deux? car je vous avertis, que je ne suis plus le même, que je ne sens plus, que je ne parle plus de la même manière, et Dieu sait ce que je deviendrai encore dans un an.—Ma vie j'usqu'ici n'a été qu'une suite de desapointements, qui me font rire maintenant, rire de moi et des autres; je n'ai fait qu'effleurer les plaisirs, et sans en avoir joui, j'en suis dégouté.—Mais ceci est un sujet bien triste que je tacherai de ne pas ramener une autre fois. Lorsque vous serez à Moscou, annoncez le moi, chère amie.... je compte sur votre constance; adieu. M. Lerma.

Переодъ. Я не писал къ вамъ съ тѣхъ поръ, какъ мы перешли въ лагерь, да и не могъ рѣшительно, при всемъ желаніи. Представьте себѣ нашу палатку, по 3. аршина въ дину и ширину, и въ 2½ аршина вышины; въ ней живутъ трое, и тутъ же вся поклажа и доспѣхи, какъ то: сабли, карабины и проч. Погода была ужасна; подъ безконечнымъ дождемъ намъ случалось нногда сутокъ по двое оставаться въ мокромъ платѣ. Тѣмъ не менѣе эта жизнь отчасти мнѣ нравилась. Вы знаете, милый другъ, что во мнѣ всегда было явное влеченье къ дождю и грязи, и тутъ, по милости Божіей, я насладился ими вдоволь.—Мы возвратились въ городъ, и скоро опять начнутся наша запятіа. Одно меня ободраетъ, — мысль, что черезъ годъ я офицеръ! И тогда, тогда.... Боже мой! Если бы вы знали, какую жизнь я намѣренъ повести! О, это будеть восхитительно! Во первыхъ, чудачества, шалости всякаго рода, и поэзия, залитая шампанскимъ. Я знаю, что вы возопіете; но увы! пора мохъ мечтаній миновала; нѣтъ больше впры; миѣ нужны чувственные наслажденія, счастіе ослзательное, такое счастіе, которое покупается золотомъ, чтобы я могъ носить его съ собою въ карманѣ, какъ табатерку; чтобы оно только обольщало мои чувства, оставляя въ poco и бездѣйствіи мою душу!... Вотъ что миѣ теперь необходимо, и вы увидите, милый другъ, что съ тѣхъ поръ, какъ мы разстались, я таки нѣ сколько перемѣнился. Какъ скоро я замѣтилъ, что прекрасныя мечтанія мои разлетаются, и сказалъ самому себѣ, что заниматься изготовлениемъ новыхъ не стоптъ труда; горазд-

421

ПИСЬМА ЛЕРМОНТОВА.

до лучше, подумалъ я, пріучить себя обходиться
безъ нихъ. Я началъ пробовать, и походилъ въ
это время на пьяницу, старающагося по немно-
гу оттыкать отъ вина; труды мои не были без-
плодны, и вскорѣ прошедшая жизнь предста-
вилась мнѣ не болѣе какъ программою незна-
чительныхъ и весьма обыкновенныхъ похож-
деній. Но поговоримъ о другомъ... Я не говорю,
чтобы у васъ было мало проницательности;
скорѣе мнѣ сдается, что вы не хотѣли сказать
мнѣ все что думали, и очень понятпо; потому
что теперь, если мои предположенія справед-
ливы, вамъ даже не нужно сказать: да. — Что
вы дѣлаете въ деревни? Много ли у васъ со-
стейд, любезны они, забавны? Что я вамъ за-
даю эти вопросы, тутъ, кажется, нельзя видѣть
никакого умыслу! Можетъ быть черезъ годъ я
навѣщу васъ. Сколькоперемѣнъ я увижу! Узнаете
ли вы меня, и захотите ли узнать? А я, какую
роль буду играть? Пріятно ли будетъ это сви-
даніе для васъ, или оно скутить насъ обоихъ?
Впередъ знайте, что я не тотъ, какимъ былъ
прежде: и чувствую, и говорю иначе, и Богъ
вѣсть, что изъ меня ёще выйдетъ въ продолже-
ніе года. До сихъ поръ я только и дѣлалъ что
сбивался съ колен; теперь я смѣюсь надъ этимъ,
смѣюсь надъ собою и надъ другими. Я отцѣвѣлъ
для наслажденій, и они мнѣ надоѣли, хоть я и
не пользовался ними. Но это очень грустный пред-
метъ; въ другой разъ постараюсь больше не
толковать о немъ. Когда пріѣдете въ Москву,
дайте мнѣ знать, милый другъ.... Расчитываю
на ваше постоянство. Прощайте.

2 Septembre.

Dans ce moment même je commence à dessiner
quelque chose pour vous, et je vous l'enverra
peut être dans cette lettre. Savez vous, chère amie,
comment je vous écrrirai? Par moments! Une lettre
durera quelquefois plusieurs jours: une pensée me
viendra-t-elle, je l'insererai; quelque chose de re-
marquable se gravera-t-il dans mon esprit, je
vous en ferai part; êtes vous contente de ceci?

Voilà plusieurs semaines déjà que nous sommes
separés, peut être, pour bien longtemps, car je
ne vois rien de trop consolant dans l'avenir, et pour-
tant je suis toujours le même, malgré les malignes
suppositions de quelques personnes que je ne

nommerai pas. Enfin, pensez vous que j'ai été aux
anges de voir NN parcequ' elle vient de nos con-
trées,—car Moscou est et sera toujours ma pa-
trie; j'y suis né, j'y ai beaucoup souffert, j'y
ai été trop heureux!—Ces trois choses auraient
bien mieux fait de ne pas arriver..... mais
que faire?—Mademoiselle NN m'a dit qu'on n'a-
vait pas effacé la célèbre tête sur la muraille....
pauvre ambition! Cela m'a rejoui.... et encore
comment! Cette drôle de passion de laisser partout
des traces de son passage!.... Une idée d'homme,
quelque grande qu'elle soit, vaut elle la peine
d'être répetée dans un objet matériel, avec le seul
mérite de se faire comprendre à l'âme de quelques-
uns? Il faut que les hommes ne soient pas nés
pour penser, puisqu'une idée forte et libre est
pour eux une chose si rare!

Je me suis proposé pour but de vous enterrer
sous mes lettres et mes vers; cela n'est pas bien
amical, ni même philanthropique, mais chacun
doit suivre sa destination.

Voici encore des vers, que j'ai faits au bord de
la mer:

Бѣлѣетъ парусъ одинокій и т. д.

—Adieu donc, adieu.... je ne me porte pas bien:
un songe heureux, un songe divin m'a gâté la
journée.... Je ne puis ni parler, ni lire, ni écrire.—
Chose étrange que les songes! une doublure de
la vie, qui souvent est plus agréable que la réa-
lité: car je ne partage pas du tout l'avis de ceux
qui disent que la vie n'est qu'un songe; je sens
bien fortement sa réalité, son vide engageant!—
Je ne pourrai jamais m'en détacher assez pour la
mépriser de bon coeur; car ma vie—c'est moi,
moi, qui vous parle,— et qui dans un moment
peut devenir rien, un nom, c'est à dire encore
rien.—Dieu sait, si, après la vie, le moi existera.
C'est terrible quand on pense, qu'il peut arriver
un jour, où je ne pourrai pas dire: moi!—A cette
idée l'univers n'est qu'un morceau de boue.

Adieu; n'oubliez pas de me rappeler au souver-
nir de NN, car je ne suppose pas ma cousine de
retour.

Dites moi, chère miss.... si monsieur NN vous a
rendu mes lettres, et comment vous le trouvez, car
dans ce cas je vous choisis pour mon thermomètre.

—Adieu.

Votre dévoué Lerma.

P. S. J'aurais bien voulu vous faire une petite
question; mais elle se refuse de sortir de ma plu-

422

423

ПИСЬМА ЛЕРМОНТОВА.

424

me.—Si vous me dévinez—bien, je serai content;—
si non — alors, cela veut dire que si même je
vous avais dit la question, vous n'y auriez pas su
répondre.

C'est le genre de la question dont peut-être vous
ne vous doutez pas!

Переводъ. Сей часъ и пачалъ кое-что рисовать для васъ, и можетъ быть пошлю съ этимъ же письмомъ (*). Знаете ли, милый другъ, какъ я стану писать къ вамъ? — Какъ улучу минуту. Иной разъ письмо продлится нѣ сколько дней: придетъ ли ми въ голову какая мысль, а вамъ запишу ее; если что примѣчательное займетъ мой умъ, тотчасъ подѣлюсь съ вами. Согласны? — Вотъ уже нѣ сколько недѣль, какъ мы разстались, и можетъ быть надолго, потому, что впереди я не вижу ничего особенно отраднаго. Однако я все тотъ же, вопреки лукавымъ предположеніямъ нѣ которыхъ людей, которыхъ не пазову. Представьте наконецъ, что я пришелъ въ восторгъ, увидавъ NN, потому что она пріѣхала съ нашей стороны; вѣдь Москва моя родина, и такою будетъ для меня всегда: тамъ и родился, тамъ много страдалъ, и тамъ же былъ слишкомъ счастливъ! Пожалуй, лучше бы не быть ни тому, ни другому, ни третьему; но что дѣлать? NN сказывала, что еще не стерли со стѣны знаменитую голову. Жалкое самолюбіе! Вѣсть эта меня обрадовала, да еще какъ! Что за глупая страсть вездѣ отмѣчать чѣмъ нибудь свое пребываніе! Мысль человѣка, хоть бы самую возвышенную, стоптъ ли отпечатѣвать въ предметѣ вещественному, изъ за того только, чтобы сдѣлать ее понятною для другихъ немногихъ людей. Надо полагать, что люди вовсе не созданы мыслить, потому что мысль сильная и свободная такая для нихъ рѣдкость. Я вознамѣрился замучить васъ свопми письмами и стихами. Это конечно не по дружески, и даже противно человѣкобюлію; но каждый долженъ слѣдовать своему предиазначенію. Вотъ еще стихи,

(*) Лермоптовъ былъ большой охотникъ рисовать, и говорятъ, хорошо рисовала. Его тетради, какія памъ случалось видѣть, исцелены разными очерками, впьетками и пр. На Поварековъ, въ домъ, нынѣ припадлежащемъ Тотчеву, онъ начертилъ углѣемъ на стѣнѣ превосходную голову о которой говорится ниже въ этомъ письмѣ.

которые сочинилъ я на берегу моря (създумывают
стихи). Прощайте же, прощайте. Я не совсемъ хорошо себя чувствую: сонъ счастливый, бо-
жественный сонъ разстроилъ меня на нынѣш-
ній день.... Не могу ни говорить, ни читать,
ни писать. Странная вещь эти спы! Двойникъ
жизни, п частоo лучшій, нежели дѣйствительная
жизнь. Вѣдь я вовсе не раздѣляю мнѣнія, буд-
то жизнь есть сонъ; я осязательно чувствую ея
дѣйствительность, она манитъ въ себя, чтобъ я
ее наполнилъ! Я никогда не могу отрѣшиться
отъ нея настолько, чтобы чистосердечно ее не-
навидѣть; потому что жизнь моя — я самъ, я,
говорящій теперь съ вами, и могущій черезъ
минуту обратиться въ ничто, въ одно имя т. е.
опять таки въ ничто. Богъ знаетъ, будетъ ли
существовать это я послѣ жизни! Страшно по-
думать, что настанетъ день, когда я не могу
сказать: я! При этой мысли весь міръ есть ни
что иное, какъ комъ грязи. — Прощайте, не
забудьте напомнить обо мнѣ NN; вѣдь кузина
еще не возвратилась. — Скажите пожалуста,
отдалъ ли вамъ NN мои письма, и какъ онъ
вамъ показался? Потому что въ этомъ случаѣ
я васъ выбираю моимъ термометромъ. Прощай-
те. Вашъ преданный Лерма. Р. S. Мнѣ бы хо-
тѣлось сдѣлять вамъ небольшой вопросъ; но не
рѣшаюсь писать. Коли догадываетесь, хорошо,
я буду доволенъ; а нѣтъ, — значить, если бы
я и написалъ, вы бы не могли отвѣчать на этотъ
вопросъ. —Это такого рода вопросъ, какой быть
можетъ вамъ и не приходить въ голову!

S.-Pétersbourg, le 23 Décembre. (1833).

Chère amie! — Quoi qu'il arrive, je ne vous nommerai jamais autrement, car ce serait briser le dernier lien, qui m'attache encore au passé,— et je ne le voudrais pour rien au monde; car mon avenir, quoique brillant à l'oeil, est vide et plat. Je dois vous avouer, que chaque jour je m'aperçois de plus en plus, que je ne serai jamais bon à rien, avec tous mes beaux rêves et mes mauvais essais dans le chemin de la vie.... car: ou l'occasion me manque ou l'audace!... On me dit: l'occasion arrivera un jour; l'expérience et le temps vous donneront de l'audace!... Et qui sait, quand tout cela viendra, s'il me restera alors quelque chose de cette âme brûlante et jeune,

425

ПИСЬМА ЛЕРМОНТОВА.

que Dieu m'a donnée fort mal à propos? si ma volonté ne sera pas épuisée à force de patienter?... si enfin je ne serai pas tout-à-fait desabusé de tout ce qui nous force d'avancer dans l'existence.

Je commence ainsi ma lettre par une confession, vraiment sans y penser! Eh bien, qu'elle me serve d'excuse: vous verrez là du moins que si mon caractère est un peu changé, mon coeur ne l'est pas. La vue seule de votre dernière lettre à déjà été pour moi un reproche, bien mérité certainement. Mais que pourrai-je vous écrire? vous parler de moi? Vraiment je suis tellement blasé sur ma personne, que lorsque je me surprends à admirer ma propre pensée, je cherche à me rappeler, où je l'ai lue! — et par suite de cela j'en suis venu à ne pas lire, pour ne pas penser!... Je vais dans le monde maintenant.... pour me faire connaitre, pour prouver, que je suis capable de trouver du plaisir dans la bonne société... Ah!... je fais la cour, et à la suite d'une declaration je dis des impertinences: ça m'amuse encore un peu; et quoique cela ne soit pas tout à fait nouveau, du moins cela se voit rarement!... Vous supposez, qu'on me renvoie après cela tout de bon?... Eh bien non, tout au contraire: les femmes sont ainsi faites. Je commence à avoir de l'aplomb avec elles; rien ne me trouble, ni colère, ni tendresse; je suis toujours empressé et bouillant, avec un coeur assez froid, qui ne bat que dans les grandes occasions. N'est-ce pas, j'ai fait du chemin!... Et ne croyez pas, que ce soit une fanfaronade: je suis maintenant l'homme le plus modeste, — et puis je sais bien que ça ne me donnera pas une couleur favorable à vos yeux; mais je le dis, parce que ce n'est qu'avec vous, que j'ose être sincère, — ce n'est que vous qui saurez me plaindre sans m'humilier, puisque je m'humilie déjà moi-même; si je ne connaissais pas votre générosité et votre bon sens, je n'aurais pas dit ce que j'ai dit; et peut-être, puisque autrefois vous avez calmé un chagrin bien vif, peut-être, voudrez-vous maintenant chasser par de douces paroles cette froide ironie, qui se glisse dans mon âme irrésistiblement, comme l'eau qui entre dans un bâteau brisé! Oh! combien j'aurais voulu vous revoir, vous parler: car c'est l'accent de vos paroles, qui me faisait du bien;— vraiment on devrait en écrivant mettre des notes audessus des mots; — car maintenant lire une lettre c'est comme regarder un portrait: point

de mouvement; l'expression d'une pensée immuable, quelque chose qui sent la mort!...

J'étais à Царское село, lorsque... est arrivé. Quand j'en ai reçu la nouvelle, je suis devenu presque fou de joie; je me suis surpris discourant avec moi-même, riant, me serrant les mains l'une l'autre; je suis retourné en un moment à mes joies passées; j'ai sauté deux années terribles, enfin...

Je l'ai trouvé bien changé... il est gros comme j'étais alors; il est rose, — mais toujours sérieks, pensant; pourtant nous avons ri comme des fous la soirée de notre entrevue, — et Dieu sait de quoi?..

Ecrivez-moi de grâce, chère amie, maintenant que tous nos différends sont réglés, que vous n'avez plus à vous plaindre de moi, car je pense avoir été assez sincère, assez soumis dans cette lettre pour vous faire oublier mon crime de lèse-amitié!...

Je voudrais bien vous revoir encore; au fond de ce dessein, pardonnez, il gît unè pensée égoïste: c'est que près de vous je me retrouverais moi-même, tel que j'étais autrefois, confiant, riche d'amour et de devouement; riche enfin de tous les biens, que les hommes ne peuvent nous ôter et que Dieu m'a ôté, lui!

Adieu, adieu — je voudrais continuer, mais je ne puis.

M. Lerma.

P. S. Mes complimens à tous ceux auxquels vous jugerez convenable de les faire pour moi... adieu encore.

Переводц. Милый другъ! Что бы ни случилось, я все буду называть васъ этимъ именемъ: иначе мнѣ придется порвать посляѣдня нити, свлажывающія меня съ прошедшимъ, а этого я не хотелъ бы ни за что на свѣтѣ, потому что моя будущность, блистательная по видимому, въ сущности пошлая и пусгая. Нужно вамъ признаться, съ каждымъ днемъ я все больше убѣждаюсь, что изъ меня никогода пиччего не выдетъ, со всѣми моими прекрасными мечтаніями и непрекрасными опытами въ житейской наукѣ; потому что мнѣ либо не выходитъ случая, либо недостаетъ рѣшимости. Меня увѣряютъ, что случай когда итбудь выдетъ, а рѣшимость приобрѣтется временемъ и опытностью!... А кто

426

427

порукою, что когда все это сбудется, я сберегу въ себѣ хоть частьцу этой пламенной, молодой души, которою Богъ одарилъ меня черезъ-чуръ не кстати, что моя воля не истощится отъ такого выжиданія, что наконецъ я не разочаруюсь окончательно во всемъ томъ, чтo служить двигающею впередъ пружиною бытія? Такимъ образомъ я начиваю письмо исповѣдью, право не думая о томъ вовсе! Пусть же она миѣ послужить извиненіемъ, и покрайней мѣрѣ покажетъ вамъ, что, если характеръ мой пѣсколько измѣнился, сердце осталось тоже. Нослѣднее письмо ваше, лишь только я взглянулъ на него, явилось миѣ упрекомъ, и конечно вполне заслуженнымъ. Но объ чемъ я могу вамъ писать! Говорить о себѣ? Право, я до такой степени избаловался, что когда на меня находить дурь любоваться собственными мыслями, я дѣлаю надъ собою усиліе, чтобы припоминать, гдѣ я читалъ ихъ; и отъ этого парочно ничего не читаю, чтобы не мыслить!.. Я теперь бываю въ свѣтѣ, для того, чтобы меня знали, для того чтобы доказать, что я способенъ находить удовольствіе въ хорошемъ обществѣ... Ахъ!!! я волочусь, и вслѣдъ за изъясненіемъ любви говорю дерзости. Это еще забавляетъ меня пѣсколько; и хотя это не совѣтъ ново, за то не всѣ такъ дѣлаютъ!... Вы думаете, что за такіе подвиги меня гонить прочѣ? Анъ нѣть, совѣтъ напротивъ: женщины уже такъ сотворены. Я начинаю пріобрѣтать надъ ними власть. Ничто меня не трогаетъ, ни гнивѣ, ни пѣжность, я всегда искателенъ и горачъ, но сердце у меня довольно холодное, и способно забиться только въ рѣшительныхъ случаяхъ. Не правда ли, я проложилъ себѣ дорогу!... И не думайте, чтобъ это было хвастовство; я теперь человѣкъ самый скромный, и потомъ миѣ хорошо извѣстно, что этимъ ничего не возмешь у васъ. Я говорю такъ, потому что только съ вами рѣшаюсь говорить искренко; потому что только вы одна съумѣете пожалѣть обо миѣ, не упивая меня, такъ какъ и безъ того я самъ себя упиваю. Если бы я не зналъ вашего великолѣднія и вашего здраваго смысла, то не сказалъ бы того, что сказалъ. Когда-то вы облегчали очень сильную горесть; можетъ и теперь, вы пожелаете ласковыми словами отогпать эту холодную прошую, которая неудержимо втѣсняется миѣ въ душу, какъ вода, наполняющая разбитое судно!

ПИСЬМА ЛЕРМОНТОВА.

428

О! какъ желалъ бы я опять васъ увидѣть, съ вами поговорить: миѣ благотворны были самые звуки вашихъ словъ. Право слѣдовало бы въ письмахъ ставить ноты надъ словами, а'то теперь читать письмо тоже что глядѣть на портретъ: нѣтъ ни жизни, ни движения, выраженіе неподвижной мысли, что-то отзывающеся смертью!...

Я былъ въ Царскомъ селѣ, когда пріхалъ NN. Узпавъ о томъ, я едва не сошелъ съ ума отъ радости: разговаривалъ съ самимъ собою, смѣялся, потиралъ себѣ руки. Въ одному минуту возвратился я къ моимъ прошедшимъ радостямъ: двухъ страшныхъ годовъ какъ будто не бывало, наконецъ... На мои глаза онъ очень перемѣнился... онъ толстъ, какъ я тогда былъ, у него здоровый цвѣтъ лица, но онъ постоянно задумчивъ и сдержанъ; тѣмъ не менѣе, увидавшись, мы хохотали какъ съумасшедшіе,— Богъ вѣсть чего?.. Пишите мнѣ пожалуста, милый другъ; теперь всѣ паши недоразумѣнія уладились, вамъ нечего больше пѣнять на меня: вѣдь я кажется былъ достаточно искрененъ и послушливъ въ этомъ письмѣ, чтобы заставить васъ забыть мое преступленіе противъ дружбы!..... Мнѣ бы очень хотѣлось съ вами повидаться; въ сущности это желаніе эгоптическое, потому что возлѣ васъ я нашелъ бы себя самаго, сталъ бы опять, какой нѣкогда былъ, доверчивый, богатый любовью и предаиностью, богатый наконецъ всѣми благами, которыхъ люди не могутъ у насъ отнать, и которыя Богъ у меня отнѣть! — Прощайте, прощайте, хотѣлъ бы еще писать, но не могу. М. Лерма. Р. S. Поклонитесь всѣтъ, кому сочтете нужнымъ.... Прощайте еще.

31 Мая (1837) съ Кавказа.

Je tiens exactement ma promesse, chère et bonne amie, et je vous envoie, ainsi qu'à madame votre soeur les souliers circassiens, que je vous avais promis; il y en a six paires, et vous pouvez faire célément partager sans vous quereller; je les ai achetés dès que j'ai pu en trouver. Je suis maintenant aux eaux, je bois et je me baigne, enfin je mène une vie de canard tout-à-fait. Dieu veuille, que ma lettre vous trouve encore à Moscou, car si elle va voyager en Europe, à vos trousses,

429

ПИСЬМА ЛЕРМОНТОВА.

430

elle vous attrapera peut-être à Londres, à Paris,
à Naples, que sais-je, — et toujours dans des
endroits, où elle sera pour vous la chose la moins
intéressante, de quoi Dieu la garde et moi aussi!
J'ai ici un logement fort agréable; chaque matin
je vois de ma fenêtre toute la chaîne des mont-
tagnes de neige et l'Elbrous; et maintenant ence-
re au moment, où j'écris cette lettre, je m'arrè-
te quelques fois pour jeter un coup d'oeil sur
ces géants: tant ils sont beaux et majestueux.
J'espère m'ennuyer joliment tout le temps que je
passerai aux eaux, et quoiqu'il est très facile de
faire des connaissances, je tache de n'en pas
faire du tout; je rode chaque jour sur la mon-
tagne, ce qui seul a rendu la force à mes pieds;
aussi je ne fais que marcher; ni la chaleur, ni la
pluie ne m'arrêtent.... Voici à peu près mon gen-
re de vie, chère amie; ce n'est pas fort beau,
mais.... dès que je serai guéri, j'irai faire l'expé-
dition d'automne contre les Circassiens, quand
l'Empereur sera ici.

Adieu, chère, je vous souhaite beaucoup de plai-
sir à Paris, à Berlin.... Adieu.

Tout à vous

M. Lermantoff.

P. S. De grâce écrivez-moi et dites, si les sou-
liers vous ont plu.

Переводъ. Псполнаю въ точности мое обѣщаніе, и посылаю черкескіе башмаки вамъ, милый и дорогой другъ мой, и также сестрѣ вашей; ихъ шесть паръ, стало быть дѣлежъ можно будетъ сдѣлать мирный; купилъ ихъ, какъ только отыскалъ. Я теперь на водахъ, пью и купаюсь, словомъ, по образу жизни, сталъ похожъ на утку. Дай Богъ, чтобы письмо мое застало васъ еще въ Москвѣ; потому что если оно будетъ путешествовать по Европѣ по вашимъ слѣдамъ, то можетъ быть вы получите его въ Лондонѣ, въ Парижѣ, Неаполѣ, во вслѣкомъ случаѣ въ такомъ мѣстѣ, гдѣ оно вовсе не будетъ для васъ интересно, а этого избави Боже!—У меня здѣсь очень хорошее помѣщеніе, каждое утро изъ своего окна смотрю на всю цѣнь снѣжныхъ горъ и на Ельбрусь, вотъ и теперь, сидя за письмомъ къ вамъ, я по временамъ кладу перо, чтобы взглянуть на этихъ великановъ: такъ они прекрасны и величественны. Надѣюсь порядкомъ поскучать покуда останусь па водахъ, и хотя

очень легко завести знакомства, одпако я ста-
ралось избѣгать пхъ. Ежедневно таскаюсь по
горамъ, и ужъ отъ этого одного укрѣпилъ се-
бѣ ноги; постоянно хожу, ни жаръ, ни дождь
меня не останавливаютъ.... Вотъ вамъ и образъ
моей жизни, милый другъ; особенно хороша-
го тутъ нѣтъ, но.... дайте мнѣ выздоровѣть, и
когда здѣсь будетъ Государь, отправлюсь въ
осеннюю экспедицію противъ черкесовъ.—Про-
щайте, милая; желаю вамъ веселиться въ Пари-
жѣ, Берлинѣ. Прощайте, весь вашъ М. Лерман-
товъ. Р. S. пожалуста пишите и скажите, по-
нравились ли вамъ башмаки.

15 Fevrier (1838).

Je vous écris, chère amie, la veille de m'en
aller à Novgorod. J'attendais jusqu'à présent,
qu'il m'arrivat quelque chose d'agréable pour vous
l'annoncer, mais rien n'est venu, et je me décide à vous écrire, que je m'ennuie à la mort. Les
premiers jours de mon arrivée je n'ai fait que
courir: des présentations, des visites de cérémo-
nie — vous savez; puis je suis allé chaque jour
au spectacle; il est fort bien, c'est vrai, mais j'en
suis déjà dégouté. Et puis on me persécute, tous
les chers parens! on ne veut pas que je quitte
le service, quoique je l'aurais pu déjà, vu que ces
messieurs, qui sont passés à la garde avec moi,
l'ont déjà quitté. Enfin je suis passablement dé-
couragé et je désire même quitter Pétersbourg au
plus vite pour aller n'importe où, que ce soit au
régiment, ou au diable; j'aurai au moins alors un
prétexte pour me lamenter, ce qui est une con-
solation comme une autre.

Ce n'est pas très joli de votre part, que vous
attendez toujours ma lettre pour m'écrire: on di-
rait, que vous faites la fière; — pour NN cela ne
m'étonne pas, car il va se marier un des ces jours-
ci avec je ne sais plus quelle riche marchande,
comme on le dit ici, et je conçois que je ne
puis pas espérer d'avoir dans son coeur une place
pareille à celle d'une grosse marchande en gros.
Il m'avait promis de m'écrire deux jours après
mon départ de Moscou; mais peut être a-t-il
oublié mon adresse, aussi je lui en envoie deux:

1. Въ С.-Петербург. у Пантелеймоновскаго мо-
ста на Фонтанкѣ, противъ лѣтняго сада, въ домѣ
Венецкой.

431

ПИСЬМА ЛЕРМОНТОВА.

2. Въ Новогородскую губернию, въ первый округъ военныхъ поселеній, въ Штабъ Лейбъ-Гвардіи Гродненскаго Гусарскаго полка.

Si après cela il ne m'écrit pas, je le maudis
lui et sa grosse marchande en gros: je m'appli-
que déjà à composer la formule de ma malé-
diction. Dieu! que c'est embarrassant d'avoir des
amis qui sont en train de se marier.

En arrivant ici j'ai trouvé un chaos de commé-
rages dans la maison; j'y ai mis de l'ordre au-
tant que possible, quand on a à faire à trois ou
quatre femmes qui ne veulent pas entendre rai-
son: pardonnez-moi, si je parle ainsi de votre
sesque ou sexe charmant, mais hélas! Si je vous
le dis, c'est aussi une preuve, que je vous crois
une exception. Enfin quand je reviens à la mai-
son, je n'entends que des histoires, des plaintes,
des reproches, des suppositions, des conclusions;
c'est quelque chose d'odieux pour moi surtout,
qui en ai perdu l'habitude au Caucase, cù la so-
ciété des dames est très rare ou très peu cau-
sante (celle des georgiennes par ex. car elles ne
parlent pas russe, ni moi géorgien).

Je vous prie, chère amie, écrivez-moi un peu,
sacrifiez-vous, — écrivez-moi toujours et ne
faites pas de ces petites cérémonies,—vous de-
vez être audessus de cela! Car enfin, si quelque-
fois je tarde à répondre, c'est que vraiment ou
je n'ai rien à dire, ou j'ai trop à faire, — deux
excuses valables.

J'ai été chez Joukofsky et lui ai porté....

казначейшу, qu'il m'avait demandé et qu'il porta à Wiasemsky pour lire ensemble; cela leur a beaucoup plu,—et cela sera inséré au prochain numero du Современникъ

Grand-maman espère, que je serai bientôt passé
au hussards de Царское Село, mais c'est parce-
qu'on le lui a fait espérer, Dieu sait, avec quel
motif, et c'est pour cela qu'elle ne consent pas à
ce que je prenne mon congé; quant à moi je
n'espère rien du tout.

Pour la conclusion de ma lettre je vous envoie
une piece de vers, qne j'ai trouvée par hasard
dans mes paperasses de voyage et qui m'a plu
assez, vu que je l'ai oublié, mais cela ne prouve
rien du tout.

Молитва странника.

Я, матерь Божій, нынѣ съ молитвою, и т. д.

432

Adieu, chère amie,—embrassez NN et dites lui
que c'est une honte et dites le aussi à mademoi-
selle NN.
*Lerma.*

Перебодъ. Пишу къ вамъ, милый другъ, нака-
нунъ отъѣзда въ Новгородъ. Я въсе поджидалъ,
не случится ли со мною чего хорошаго, чтобъ
увѣдомить васъ о томъ; по ничего такого не
случилось, и я рѣшаюсь писать къ вамъ, что
мнѣ скучно до смерти. Первые дни послѣ при-
ѣзда прошли въ постоянной бѣготѣ: представ-
ленія, церемонные визиты,—вы знаете; да еще
каждый день тѣздалъ въ театръ; онъ хорошо
это правда, но мнѣ онъ надоѣлъ. Въ добавокъ
меня преслѣдуютъ всѣ эти милые родственни-
ки! Не хотятъ, чтобъ я покидалъ службу, хотя
оно мнѣ было бы и можно: вѣдь тѣ господа,
которые вмѣстѣ со мною постушили въ гвардію,
теперь уже не служать. Наконецъ я таки упалъ
духомъ и хотѣлъ бы даже какъ можно скорѣе
бросить Петербургъ и уѣхать куда бы то ни
было въ полкѣ ли, или хоть къ чорту: тогда
по крайней мѣрѣ былъ бы предлогъ къ унынію,
и это все же было бы утѣшеніе.—Съ вашей сто-
роны вовсе не любезно, что вы всегда ожи-
даете моего письма, чтобъ писать ко мнѣ; мож-
но подумать, что вы вздували чваниться. Отъ
N. N. это не удивительно, потому что онъ на
дняхъ женится на какой-то богатой купчихѣ,
какъ говорить зѣсь: естественно, что мнѣ пѣтъ
надежды занимать въ его сердѣ: такое же мѣ-
сто, какое онъ отводить толстой и важной куп-
чихѣ. Онъ обещался писать мнѣ черезъ два
дня послѣ моего отъѣзда изъ Москвы; но мо-
жетъ быть онъ забылъ мой адресъ, вотъ ему
два (спѣдуютъ адресы). Если послѣ этого онъ
мнѣ не напишетъ, то я прокляну его и его
толстую важную купчиху; я ужъ собираюсь
составить формулу моего проклатія. Боже! какъ
затрудительно пѣть друзей, которые готов-
ятся къ женитьбѣ.— Пріѣхавши сюда, я на-
шелъ цѣлый хаосъ сплетней; стараніями мои-
ми возстановленъ порядокъ, какой возможень
между тремя плю четырьма женщинами, у ко-
торыхъ въ головѣ безтолочь: простите, что я
такъ называюсь о вашемъ прекрасномъ полѣ;
по ахъ, вѣдь если я вамъ это говорю, это вамъ
еще доказательство, что васъ я считаю исключе-

433

ПИСЬМА ЛЕРМОНТОВА.

434

ніемъ. Возвращались домой, я всякий разъ слышу
только исторіи, жалобы, упреки, подозрѣнія,
заключеній; это просто несносно, особливо для
меня, потому что я отыкъ отъ этого на Кавказъ,
гдѣ женщины рѣдко бываютъ въ обществѣ и вовсе
не разговорчины (въ особенности Грузинки: онъ
не знаютъ по Русски, а я по Грузински). —
Прошу васъ, милый другъ, пишите мнѣ немнож-
ко, пожертвуйте собою; пишите мнѣ всегда и
не соблюдайте этихъ малепькихъ церемоній;
вамъ надо быть выше ихъ! Вѣдь если ипогда я
медлю отвѣтомъ, это право значить, что мнѣ
либо нечего сказать вамъ, либо у меня много
дѣла, — оба случаи извинительные.—Я былъ
у Жуковскаго и по его желанію отнесъ ему
Казначейшу. Овъ читалъ ее съ Ваземскимъ, и
она имъ понравилась; ее напечатаютъ въ бли-
жайшей книжкѣ Современника.—Бабушка на-
дѣется, что меня скоро переведутъ въ гусары
въ Царское Село; ей это объѣщали Богъ знаетъ
зачѣмъ: оттого она не соглашается, чтобъ я
вышелъ въ отставку; что до меня, то я ровно
ни на что не надѣюсь.—Въ заключеніе этого
письма посылаю вамъ стихи, которые попались
мнѣ въ моихъ дорожныхъ бумагахъ; они мнѣ
довольно нравятся, именно потому что я ихъ
забылъ; но это ровно ничего не доказываетъ
(сам读你们的詩). Прощайте, милый другъ; по-
поцѣлуйте Н. Н. и скажите, что ему стыдно....

Лерма.

(1838).

Il y a longtemps, chère et bonne amie, que je
ne vous ai écrit et que vous ne m'avez donné
de nouvelles de votre chère personne et de tous
les votres, aussi j'ai l'espérance que votre ré-
ponse à cette lettre ne se fera pas longtemps
attendre: il y a de la fatuité dans cette phrase,
direz-vous, mais vous vous tromperez. Je sais,
que vous êtes persuadée, que vos lettres me font
un grand plaisir, puisque vous employez le
silence comme punition, mais je ne mérite pas cette
punition, car j'ai constamment pensé à vous;
preuve: j'ai demandé un semestre d'un an,—re-
fusé, de 28 jours,—refusé, de 14 jours—le Grand
Duc a refusé de même. Tout ce temps j'ai été
dans l'espérance de vous voir. Je ferai encore
une tentative—Dieu veuille, qu'elle réussisse. Il

faut vous dire, que je suis le plus malheureux
des hommes, et vous me croirez, quand vous
saurez, que je vais chaque jour au bal: je suis
lançé dans le grand-monde. Pendant un mois
j'ai été à la mode, on se m'arrachait. C'est franc
au moins. Tout ce monde que j'ai injurié dans
mes vers se plait à m'entourer de flatteries, les
plus jolies femmes me demandent des vers et
s'en vantent comme d'un triomphe. Néanmoins
je m'ennuie.—J'ai demandé d'aller au Caucus,
refusé; on ne veut pas même me laisser tuer!—
Peut être, chère amie, ces plaintes ne vous
paraitront-elles pas de bonne fois; peut-être vous
paraitra-t-il étrange, qu'on cherche les plaisirs
pour s'ennuyer, qu'on court les salons, quand
on n'y trouve rien d'intéressant? Eh bien, je vous
dirai mon motif. Vous savez que mon plus grand
dèfaut c'est la vanité et l'amour propre: il fut un
temps où j'ai cherché à être admis dans cette
société comme novice; je n'y suis pas parvenu,
les portes aristocratiques se sont fermées pour
moi; et maintenant j'entre dans cette même so-
ciété non plus en solliciteur, mais en homme, qui a
conquis ses droits; j'excite la curiosité, on me
recherche, on m'engage partout, sans que je
fasse mine de le désirer même; les femmes, qui
tiennent à avoir un salon remarquable, veulent
m'avoir, car je suis un lion, oui, moi, votre Michel,
bon garçon, auquel vous n'avez jamais cru une
crinière. Convenez que tout cela peut enivrer;
heureusement ma paresse naturelle prend le des-
sus; et peu à peu je commence à trouver tout
cela par trop insupportable. Mais cette nouvelle
expérience m'a fait du bien, en ce qu'elle m'a
donnée des armes contre cette société, et si jamais
elle me poursuit de ses calomnies (ce qui arri-
vera), j'aurai du moins les moyens de me venger;
car certainement nulle part il n'y a tant de bas-
sesses et de ridicule. Je suis persuadé que vous
ne direz à personne mes vanteries, car on me
trouverait encore plus ridicule que qui que ce
soit, et puis avec vous je parle comme avec ma
conscience,—et puis c'est si doux de rire sous
cape des choses briguées et enviées par les sots,
avec quelqu'un, qui, on le sait, est toujours pret
à partager vos sentiments. C'est de vous, que je
parle, chère amie, je vous le répéte, car ce pas-
sage est tant soit peu obscur. Mais vous m'écri-
rez, n'est ce pas? Je suis sur, que vous ne
m'avez pas écrit pour quelque raison grave.

Русский Архивъ. 28

435

ИСЬМА ЛЕРМОНТОВА.

Etes vous malade? y-a-t-il quelqu'un de malade dans la famille? Je le crains. On m'a dit quelque chose de semblable. Dans la semaine prochaine j'attend votre réponse, qui j'espère sera non moins longue que ma lettre et certainement mieux écrite, car je crains bien que vous ne sachiez déchiffrer ce barbouillage. Adieu, chère amie, peut-être, si Dieu veut me recompenser, je parviendrai à avoir un semestre, et alors je serai toujours sûr d'une réponse telle-quelle. Saluez de ma part tous ceux qui ne m'ont pas oublié!

Tout à vous M. Lermantoff.

Переводъ. Уже давно я не писалъ къ вамъ, милый добрый другъ, и не получалъ письстія ни объ вашей милой особѣ, ни обо всѣхъ вашихъ. Надѣюсь же, что поэтомъ вы не замедлите отвѣтомъ па это письмо. Пошлал фраза, скажите вы, и ошибесь. Вѣдь вы убѣждены, что письма ваши доставляютъ мнѣ великое удовольствіе; оттого-то вы и употребляете молчаніе вмѣсто наказанія; а его не заслуживаю, потому что постоянно объ васъ думалъ. Вотъ доказательства: я просился въ полугодовой отпускъ, мнѣ отказали; на двадцать восемъ дней—отказано; на четырнадцать дней,—великій кназь опять отказалъ. Все это время я надѣлся васъ видѣть. Попытаюсь еще разъ; дай Богъ, чтобъ USEDOU—Надо вамъ сказать, что я несчастнѣйшій человѣкъ, и вы мнѣ повѣрите, узнатъ, что я ежедневно зажму по баламъ: я пустилъся въ большой свѣтъ. Въ теченіе мѣсяца на меня была мода, меня искали на перерывъ. Это покрайней мѣрѣ искренно. Весь народъ, который я оскорблялъ въ стихахъ моихъ, осыпаетъ меня ласкательствами; самыя хорошенькія женщины просять у меня стиховъ и торжественно ими хвастаютъ. Тѣмъ не менѣе мнѣ скучно. Я просился на Кавказъ, отказъ: не хотѣть даже допусить, чтобъ меня убили. Можетъ быть эти жалобы покажутся вамъ не искренними. Можетъ быть вы найдете страннымъ, искать удовольствій и скучать ими, здить по гостинѣмъ, не находя тамъ иного занимательства. Ну, я вамъ открою мон побужденія. Вы знаете, что самый главный мой недостатокъ—сутность и самолюбіе; было время, что я, какъ новичекъ, искалъ доступа въ это общество,

аристократическія двери былъ для меня заперты; теперь въ это же самое общество я вхожу уже не писателемъ, а человѣкомъ взявшимъ съ бою права свои. Я возбуждаю любопытство, меня ищутъ, всюду приглашаютъ, даже когда я не выражаю къ тому ни малѣшаго желанія; дамы съ притязаніями собирать замѣчательныхъ людей въ своихъ гостинныхъ, хотѣть, чтобы я у нихъ былъ, потому что вѣдь я тоже левъ, да я, вашъ Мина, добрый малый, у котораго вы никогда не подозрѣвали гривы. Согласитесь, что все это можетъ опьянить; къ счастію меня выручаетъ природная моя лѣность, и мало по магу я начинаю находить все это довольно невыпосимымъ. Эта новая опытность полезна, она мнѣ дала оружіе противъ этого общества, которое непремѣнно будетъ меня преслѣдовать своими клеветами, и тогда у меня есть въ запасѣ средство для отмщенія: вѣдь нигдѣ не встрѣчается столько низостей и странностей какъ тутъ. Увѣренъ, что вы никому не передадите моего хвастовства; вѣдь тогда меня созатутъ чрезвычайно смѣшнымъ человѣкомъ; съ вами я говорю какъ съ своею совѣстію. Оно же очень приятно изъ подтишка смѣаться съ человѣкомъ, готовымъ всегда раздѣлять ваши чувства, смѣяться надъ предметами, которыхъ глупцы такъ ищутъ и которымъ такъ завидуютъ. Вы мнѣ напишите, неправдали? Вы мнѣ не написали вѣрно по'какой и пбудь важной причинѣ. Здоровы ли вы? Нѣть ли у васъ больныхъ въ домѣ? Боюсь, мнѣ что-то такое говорили. На слѣдующей недѣли жду вашего отвѣта, п надѣюсь, что онъ будетъ не короче моего письма, и ужѣ навѣрно лучше написанъ. Боюсь, что не разберете моего маранья. Прощайте, милый другъ; можетъ быть, если Богу угодно будетъ наградить меня, я получу полугодовой отпускъ, и тогда во всякомъ случаѣ дождусь положительнаго отвѣта. Поклонитесь всѣмъ, кто меня не забылъ. Весь вашъ и пр.

Разговоръ съ А. П. Ермоловымъ.

(Пъ недавнихъ записокъ).

26 Декабри (1854) я спѣлъ у Г., съ которыми жилъ на одномъ дворѣ. Часовъ около 4 послѣ обѣда меня неожиданно вызвали. Алексей Пе-

436

437

РАЗГОВОРЪ СЪ А П. ЕРМОЛОВЫМЪ.

438

тровичь Ермоловъ прислалъ человѣка, звать
меня къ себѣ. Хотя тотчасъ я догадался, что
вѣрно есть письмо или посылка отъ Б. (*), но
этотъ зовъ взволновалъ меня, тѣмъ болѣе, что
вчера (**) за холодомъ и усталостью, я пе съѣз-
дилъ поздравить Ермолова, предоставляя себѣ
исполнить эту обязанность въ Новый годъ. Было
ровно 5 часовъ, когда я шелъ по темной лѣст-
ницѣ и пустыннымъ комнатамъ Пречистенскаго
дома, гдѣ щикнетъ главою лѣдровой славый
нашъ полководецъ. Направо изъ большаго ко-
ридора ввели меня въ кабинетъ его. Онъ пе-
давно отобѣдаль, сидѣлъ насупившись за ши-
рокимъ столомъ своимъ, съ увеличительнымъ
стекломъ въ рукахъ, и разбиралъ какое то пись-
мо. «Здравствуйте, милостивый государь! про-
шу покорно садиться. Я не рѣшился бы васъ
безпокочить, если бы графня Ν. Ν. не прика-
зала мнѣ» — проговорилъ онъ мнѣ съ обыкно-
венною своюю учтивостью. Я отвѣчалъ, что мнѣ
много чести въ этомъ, и что я очень благода-
ренъ графинѣ, доставившей мнѣ случай видѣть
его высокопревосходительство. «Она прислала
съ моимъ сыномъ письмо къ вамъ и надписала,
чтобы передать изъ рукъ въ руки». Тутъ онъ
мнѣ подалъ письмо, придвинулъ свѣчки и ска-
залъ, чтобы и читалъ, и что можно, прочелъ бы
въ слухъ. Нѣсколько смущенный, я старался
читать скорѣе; но онъ самъ по прежнему взялся
за увеличительное стекло. Пробѣжавъ письмо,
на вопросъ его, вѣтъ ли чего новаго, я про-
челъ вслухъ то, что сообщала Ν Ν о твер-
домъ намѣреніи Государя отстанвать Россію,
хоть бы пришлось на Москвѣ и на Уралѣ, и
о рвеніи молодыхъ великихъ князей (***); —

(*) Я былъ представленъ А. П. Ермолову, лѣтомъ 1854 года, на дачѣ у гр. Б. Желай имѣть поводъ ближе познакомиться съ нимъ, я просилъ гр. Б. помочь мнѣ, и она была столько обязательна, что на рочию прислала Ермолову письмо ко мнѣ, съ тѣмъ, чтобы онъ вызвалъ меня для получения этого письма.

(**) На праздникъ Рождества Христова.

(***) Ихъ императорскія высочества, великие
князья Николай и Михаилъ Николаевичъ отпра-
влялись тогда подъ Севастополь.

Онъ замѣтилъ, что лѣтніе экипажи уже отправ-
лены для нихъ впередъ въ тѣ мѣста, гдѣ пре-
кращается сапной путь.— Не помню, какъ-то,
послѣ минутнаго молчанія (которое меня бѣси-
ло, ибо я боялся, что придется мнѣ расклани-
ваться и окончить эту дорогую бесѣду), зашла
рѣчъ о вчерашнемъ днѣ. Онъ сказалъ, что вид-
ѣлъ мое имя на росписномъ листѣ, но что-
бы я извинилъ его, что онъ въ большіе празд-
ники пикого, даже и родственниковъ, не при-
нимаетъ, зная, какъ тяжелы минутные визиты,
что добраго знакомого приятѣе ему видѣть за-
просто и проч. Я не зналъ, что подумать: ис-
кусный ли это упрекъ, или можетъ быть онъ
ошибся и принялъ за мое имя кого нибудь
другаго. Говоря о вчерашнемъ днѣ, я упомянулъ
о плавномъ гулѣ большаго Ивановскаго коло-
кола, и его замѣткой о томъ, что Наполеонъ на-
рочно заставлялъ въ Москвѣ звонить въ коло-
кола, паслаждались ихъ звуками, завязался раз-
говоръ. Алексій Петровичъ сталъ вспоминать
сдачу Москвы. Онъ проѣхалъ изъ Дорогомилов-
ской во Владимирскую заставу позднѣе всѣхъ,
потому что, когда проходила армія, онъ оста-
вался на Дорогомиловскомъ мосту, дожидаясь
Милорадовича, командовавшаго аріергардомъ,
дабы передать ему нѣкоторыя приказанія Ку-
тузова (при которомъ онъ былъ начальникомъ
штаба). Онъ видѣлъ въ Москвѣ отвѣзжающіе
экспажія, въ церквахъ еще попадались люди.
Кутузова онъ нагналъ уже за Владимирской за-
ставой. Тамъ, вечеромъ, они услышали взрывъ,
раздавшійся въ Москвѣ. Тутъ Ермоловъ вспом-
нилъ слова, сказанныя Ростопчинымъ поутру
того дня, на совѣщаніи въ. Филяхъ. Графъ Ео-
доръ Васильевичъ говорилъ генераламъ: «На-
прасно заботятся о Москвѣ: изъ нея все выве-
зено. Непріятель найдетъ въ ней французскія
вина, богатую мебель, и ничего для арміи. Все
драгоцѣнное спасено. Да при томъ же она ско-
ро запылаетъ». — Ростопчинъ сопровождалъ
главную квартиру нѣсколько времени. Въ ла-
герѣ подъ Тарутиннымъ Ермоловъ заслушивался
его умныхъ рѣчей.—Тутъ мы вспомнили о Жуков-
скомъ, и Ермоловъ замѣтилъ о томъ, что онъ по-
могалъ Скобелеву писать бюллетени, и по своей
скромности дозволилъ ему пользоваться незаслу-
женною славою. Андрея Кайсарова, который за-
вѣдывалъ пѣхотною типографією фельдмаршала,
онъ не помнить, а называлъ брата его Пан-

439

РАЗГОВОРЪ, СЪ А. П. ЕРМОЛОВЫМЪ.

440

сія, который былъ любимцемъ Кутузова. Пок
слѣдній, по словамъ Ермолова, цѣнилъ Жуков-
скаго за его сочиненія.

Тутъ я замѣтилъ о томъ, что великіе наши
полководцы отличались образованіемъ. «Да, от-
вѣчалъ онъ, нынче все говорить про универ-
ситеты; они не были въ нихъ, а исполнены
были обширныхъ познаній». Особенно хвалилъ
онъ князя Репнина, при которомъ служилъ въ
Ригѣ, и Миханла Федотовича Каменскаго. Онъ
номинить, какъ разъ поѣхавши къ нему въ Са-
бурово (12 верстъ отъ Орла, они были сосѣди)
съ отцомъ своимъ, онъ засталъ его за-попитромъ:
фельдмаршалъ читалъ новое математическое со-
чиненіе (кажется, Десори) и повѣралъ алгебра-
ческія его выкладки. При этомъ Каменскій от-
личался необыкновенною скромностью. Никогда
не скажетъ: я знаю; по его кажется было
Евангельскою истиною.

Разумѣется, разговоръ зашелъ и о Суворовѣ.
Алексій Петровичь, начавший службу, при Рен-
пинѣ, поступилъ къ Суворову въ 1794 г. и за
взятіе Праги получилъ георгіевскій крестъ.
Онъ еще прежде разсказывалъ мѣнѣ, какъ въ
Варшавѣ Суворовъ принималъ новопоступив-
шихъ офицеровъ въ великолѣпныхъ покояхъ
Примаса, въ которыхъ велѣлъ выставить окна.
Былъ страшный морозъ, и Суворовъ говорилъ, что
онъ вымораживаетъ изъ нихъ немогузнайство.
Суворовъ сдѣлалъ для нихъ обѣдъ: поставлены
были какія то глубокія чашки съ отватитель-
ными щами; потомъ подали ветчину,—въ коноп-
ляномъ маслѣ. Никто не смѣлъ отказываться, и всѣ
ѣли, потому что фельдмаршалъ самъ безпрестан-
но похваливалъ. По взятіи Праги, Ермоловъ по-
ѣхалъ въ отпускъ и былъ на прощаніи у Су-
ворова. Когда Ермоловъ упомянулъ, что по-
дѣть на Гродно (гдѣ была главная квартира Рен-
пина), Суворовъ не утерпѣлъ, чтобы не затро-
нуть Репнина. «Ты не застанешь его въ городѣ,
онъ разъѣзжаетъ передъ фронтомъ». Это была
язвительная насмѣшка: въ то время какъ взята
Прага, Репнипъ только чванится свопмъ са-
номъ и показываетъ себя солдатамъ.—Суворовъ
былъ цепримилимымъ врагомъ Репнина. По сло-
вамъ Ермолова Репнипъ по великолѣшному прощалъ
его, но Суворовъ не былъ къ тому способенъ.—
Какъ то заговорили о затѣ его Зубовѣ, и Ер-
моловъ отозвался о его иначтожествѣ, замѣ-
тивъ, что Суворовъ прочилъ дочь любимому

своему полковнику Золотареву, погибшему на
штурмѣ Измаила. Отдавая дочь свою за Зубова,
Суворовъ не искалъ протекціи: она уже была
не пужна ему. Ермоловъ съ увлечениемъ гово-
рилъ о великомъ нашемъ героѣ. «Написать его
исторію никто не можетъ; его характеръ ус-
кользаетъ отъ описанія. Фуксъ приставленъ былъ
къ нему въ соглядатаи, и чрезъ нѣ сколько дней,
побѣжденный его величіемъ, предался ему на-
всегда». Ермоловъ очень часто видался съ Фук-
сомъ. По его словамъ, очень многихъ анекдо-
товъ Фуксъ не рѣшился обпародовать. У Ермо-
лова лежать 4 фоліанта копій съ переписки
Суворова съ разными лицами, данные ему для
прочтенія.

Упомянувъ о томъ, что во время своего пре-
быванія въ Сиб. послѣ взятія Праги, Суворовъ
отлично принималъ въ Таврическомъ дворцѣ
Державина, я завязалъ разговоръ про нашихъ
поэтовъ, и мало по малу довелъ до Пушкина.
Я весь былъ вниманіе, когда наконецъ зашла о
немъ рѣчь. «Конечно бесѣда его была занимать-
тельна?» — «Очень, очень, очень!» отвѣчалъ съ
одушевленіемъ Алексій Петровичь. Онъ видѣлся
съ нимъ въ Орлѣ, вскорѣ послѣ своей отстав-
ки. Пушкинъ самъ отыскалъ его. «Я принималъ
его со всѣмъ должнымъ ему уваженіемъ». О
предметѣ свопхъ разговоровъ съ нимъ Ермоловъ
не говорилъ. Онъ утверждаетъ, что это было
въ Юлѣ 1827 года; но я не знаю, зачѣмъ Пуш-
кину быть тогда въ Орлѣ. Не въ 1829 ли про-
ѣздомъ на Кавказъ? Больше они не видались.
Какъ хорошъ былъ сребровласый герой Кавка-
за, когда онъ говорилъ, что поэты суть гор-
дость націи. Съ какимъ сожалѣніемъ онъ вы-
разился о ранней смерти Пермонтова! «Ужъ я бы
не спустилъ этому NN. Если бы я былъ на Кав-
казѣ, ябы спровадилъ его; тамъ есть такія дѣла,
что можно послать, да вынувшись часы считать,
чрезъ сколько времени посланнаго не будетъ
въ живыхъ. И было бы законнымъ порядкомъ.
Ужъ у меня бы онъ не отѣдался. Можно поз-
волить убить всакаго другаго человѣка, будь
онъ вельможа и знатный: такихъ завтра будетъ
много, а этихъ людей не скоро дождешься!»
И все это сѣдой генералъ говорилъ, по своему
слегка притопывая ногою. На мои глаза онъ
былъ истинно прекрасенъ. Это слоновое мо-
гущество, эта пеповоротливая шея съ шалашомъ
сѣдыхъ волосъ, и этотъ умъ, это одушевленіе на

441

ПУШКИНЪ У ЕРМОЛОВА.

442

78 году возраста! Передо мною свѣдѣлъ чело-
вѣкъ, бравшій съ Суворовымъ Прагу, съ Зубо-
вымъ ходившій къ Дербенту, съ Каменскимъ осажда-
вшишій Турецкія крѣпости, одипъ изъ глав-
ныхъ бойцовъ Бородина и Кульма, гроза Кав-
каза. И послѣ этого говорите противъ Екате-
рининскаго вѣка. Онъ его чадо!

Алексей Петровичъ какъ будто самъ былъ
доволенъ разговоромъ. При прощаніи онъ скаж
алъ мнѣ нѣ сколько любезныхъ привѣтствій...

Пушкинъ у А. П. Ермолова *)

«Изъ Москвы поѣхалъ я на Калугу, Бѣлевъ
и Орелъ и сѣлалъ такимъ образомъ двѣсти
верстъ лишнихъ, за то увидѣлъ Ермолова. Онъ
живетъ въ Орлѣ, близъ коего находится его
деревня. Я пришелъ къ нему въ 8 часовъ утра
и не засталъ его дома. Извощикъ мой сказалъ
мнѣ, что Ермоловъ ни у кого не бываетъ, кро-
мѣ какъ у отца своего—простаго, набожнаго
старика, что онъ не принимаетъ однихъ толь-
ко городскихъ чиновниковъ, а что вскому дру-
гому доступъ свободенъ. Черезъ часъ я спова
къ нему пріѣхалъ. Ермоловъ принялъ меня съ
обыкновенною своею любезностью. Съ перва-
го взгляда я не нашелъ въ немъ ни малѣйшаго
сходства съ его портретами, писанными обык-
новенно профялемъ. Лицо круглое, огненные,
сѣрые глаза, сѣдые волосы дыбомъ, голова
тигра на геркулесовомъ торсѣ. Улыбка непріят-

(*) *Этимъ разсказомъ о посвященіи Ермолова начивается рукопись известняго Путешествія въ Арзумѣ, — любопытывая странница, которая у насъ до сихъ поръ не была въ печати. Ермоловъ передолго передъ тѣмъ получилъ отставку отъ командованія войсками. Нельзя не обратить вниманія на то, что Пушкинъ, 'вдучи на Кавказъ, на рачко дѣлаетъ 200 верстъ крюку, чтобы только увидать Ермолова, съ которымъ онъ не былъ какъстся до того знакомъ. Это не мышало ему цѣнить и уважать Паскевича. Выраженія Ермоловскій, Ериходонцы почему то у пасъ употребляются въ насмѣшку. Въ ода Державина на Счастіе говорится про подъявлѣхъ:

Въ тѣ дни, какъ всюду Ериходонцы
Не съють, но лять жутъ червонцы.

О Грибоѣдовѣ (родственникѣ Паскевича) Ермоловъ отозвалась
пристрѣсто. «Когда онъ служилъ при мнѣ—говоривалъ Ермоловъ,
то могъ отлучаться на 3 и на 4 мѣсяца: я не чувствовалъ его
отсутствій. Онъ, какъ Державинъ, не былъ способенъ ни на какое
важное дѣло».

ная, потому что неестьственна. Когда же онъ
задумывается и хмурится, то онъ становится
прекрасенъ и разительно папоминаетъ поэти-
ческій портретъ, писанный Довомъ. Онъ былъ
въ зеленомъ черкесскомъ чекменѣ. На стѣнахъ
его кабинета висѣли шашки и кинжалы—па-
мятники его владычества на Кавказѣ. Онъ, по-
видимому, нетерпѣливо еноситъ свое бездѣй-
ствіе. Нѣсколько разъ принимался онъ гово-
рить о Паскевичѣ и всегда извѣтательно: говоря
о легкости его побѣдѣ, онъ сравнивалъ его съ
Навиномъ, предъ которымъ стѣны падали отъ
трубнаго звука, и называлъ графа Эриванскаго
графомъ Ерихонскимъ. «Пускай нападетъ онъ,»
«говорилъ Ермоловъ, «на пашу не умнаго, не
псуснаго, но только упрямаго, напримѣръ на
пашу, началствовавшаго въ Шумлѣ, и Паскевичъ
пропалъ.» Я передалъ Ермолову слова гр. Тол-
стаго, что Паскевичъ такъ хорошо дѣствовалъ
въ персндскую кампанію, что умному человѣ-
ку осталось бы только дѣйствовать похуже,
чтобы отличиться отъ него. «Можно бы было
сберечь людей и издержки,» сказалъ онъ. Ду-
маю, что онъ пинштъ или думаетъ писать свои
записки. Онъ недоволенъ исторіею Карамзина;
онъ желалъ бы, чтобы пламенное перо изобра-
зило переходъ русскаго народа отъ нпчотже-
ства къ славѣ и могуществу. О запискахъ кн.
Курбскаго говоритъ онъ соп amorę. Нѣмцамъ
досталось. «Лѣтъ черезъ 50» сказалъ онъ, «по-
думаютъ, что въ пынѣшнемъ походѣ была вспо-
могательная прусская или австрийская армія,
предводительствуемая такими-то нѣмецкими ге-
нералами.» Я пробывъ у него часа два, ему бы-
ло досадно что не помнилъ моего полнаго име-
ни. Разговоръ нѣ сколько разъ касался литера-
туры. О стихахъ Грибоѣдова говоритъ онъ,
что отъ чтенія скулы боятъ. О правительствѣ
и политикѣ не было ни слова.»

Письмо князя Алексіёя Борисовича Кура-
кина къ князю Θ. Н. Голицыну.

Милостивый Государь мой, князь Ос-
доръ Николаевичъ!

Благосклоннымъ Вашего Сіятельства ко-

443

П П С Ы М О О С П Е Р А Н С К О М Ы.

444

МНЬ расположеніемъ руководствуюсь пред
ставить въ милостивое ваше винтаніе
обучавшагося въ Невской академіі сту-
дента Сперанскаго и просить Васъ, ми-
лостивый государь мой, по особенному
моему въ семъ молодомъ человѣкѣ учас-
тію, помѣстить его въ Московскій Уни-
верситетъ студентомъ и тѣмъ открыть
ему путь къ усовершенствованію его спо-
собностей. Благосклонное приніе сей
моей просьбы почтѣ я знакомъ продолж-
еженія вашего ко миѣ благорасположенія,
коего цѣнѣ всегда въ душѣ моей сохра-
няя, съ истиннымъ почтеніемъ предбуду

Милостивый Государь мой
Вашего Сіятельства
покорнѣйшій слуга
К. Алексейю Куракинъ.

Августа дня 1798 г.

— Изъ сборника подлинныхъ писемъ принадле-
жащаго князю Александру Федоровичу Голп-
цыну, сыпь бывшаго куратора московскаго уни-
верситета, къ которому обращены помѣщаемыя
здѣсь строки. Онѣ открываютъ памъ незвѣст-
ное доселѣ обстоятельство въ жизни Спе-
ранскаго — намѣреніе его поступить въ студев-
ты тогда, когда онъ былъ уже надворнымъ со-
вѣтникомъ. Изъ книги барона М. А. Корфа
(т. І, стр. 47) мы знаемъ, что молодой Сперан-
скій, опредѣленный въ началѣ 1797 г. въ кан-
целярію генералѣ-прокурора ки. Куракина ти-
туларнымъ совѣтникомъ, въ теченіе года полу-
чилъ два слѣдующіе чипа. Между тѣмъ Куракинъ
впалъ въ немилость, и 8 августа 1798 г. ему
велично присутствовать въ сенатѣ. (Словарь достоп-
лудей Б Каменскаго Спб. 1847, ч. 1. стр. 223).
Нисьмо къ ки. Голицыну писано въ томъ же
мѣсяцѣ, безъ означенія числа, — вършенно за
нѣсколько дней до подпинанія указа о Куракп-
нѣ, когда предстоявшая перемѣна обстоятельствъ
была уже извѣстна, и Сперанскій не хотѣлъ
оставаться на прежнемъ мѣстѣ при новомъ на-
чальникѣ. «Сыпь князя Куракина свидѣтель-
ствуетъ» (сказано въ сочиненіи барона Корфа,

тамъ же, стр. 48), «что благодѣтельствованный,
при паденіи своего благодѣтеля, которому ве-
лѣно было жить впредь въ своихъ деревняхъ,
хотѣлъ непремѣнно все бросить и слѣдовать за
пимъ, но самъ Куракинъ, не желая заграждать
пути, столь успѣшно открытаго дарованіямъ
молодаго человѣка, воспротивился этому и на-
стоялъ, чтобы онъ продолжалъ службу». Изъ
предлагаемаго здѣсь письма видно однакожъ,
что Куракинъ одобрилъ было и другой планъ
Сперанскаго. Кончилось тѣмъ, что послѣдній
не оставилъ своей должности въ генералѣ-про-
курорской канцеляріи, но умѣлъ сохранить свое
положеніе и преуспѣвалъ на службѣ не менѣе
прежняго. Не внесъ онъ въ будущую свою био-
графію пестлыханнаго въ исторіи нашего обра-
зования случая, чтобы «чиновинкъ русской служ-
бы», прервавъ свою карьеру, сѣлѣ на студент-
скую скамью и предался наукѣ! Но замѣчатель-
но уже и одно намѣреніе такого небывалаго
перехода. Особеннаго вниманія въ письмѣ Ку-
ракина заслуживаетъ то, что онъ называетъ
Сперанскаго «обучавшимися въ Невской академіи
студентомъ», вовсе не упоменная ни о прежней
службѣ, ни о чинѣ его.

Я. Гротъ.

Сказка о Шибаршѣ.

(Пъ рукописи, относящейся къ 1740 г.)

Былъ Шибарша, и пошелъ тотъ Шибарша съ
отцомъ въ поле, и въ полѣ отецъ его говорилъ
тому Шибаршѣ: «вотъ это намъ хорошо нашню
пахать;» и оной Шибарша сказалъ: «нѣтъ, батюш-
ка,—это мѣсто не угодно!» П нашли при до-
рогѣ буеракъ, и Шибарша тому отцу своему
говорить: «вотъ батюшка хорошо здѣсь съ ду-
бпюю стоять.» И отецъ ему сказалъ: «дурно,
это не хорошо дѣлать!» П по дорогѣ велъ му-
жикъ быка, и оной Шибарша тому отцу своему
говорить: «постой, батюшка, вотъ я у мужика
быка то украду!» И отецъ его ему говорить:
«гдѣ тебя этаго быка украсть!» И оной Шибар-
ша забѣжалъ впередъ къ мужику и, скинувъ у
себя съ ноги сапогъ, бросилъ на дорогу. И му-
жикъ, нашедъ на тотъ сапогъ, поднялъ его, и
оной Шибарша за тѣмъ мужикомъ пошелъ сто-

["445", "СКАЗКА О ШИБАРШЪ.", "446", "роною. И мужикъ, несчи тотъ сапогъ, бросилъ и говорилъ: «еще де отъ этаго сапога будетъ мнѣ худо, — скажутъ, что будто я кого потерялъ!» И Шибарша, поднявъ тотъ сапогъ, побѣжалъ впередъ и забѣжавъ, тотъ сапогъ бросилъ впередъ; и мужикъ, нашедъ на тотъ сапогъ, поднялъ, и поднявъ тотъ сапогъ и привязавши быка къ делеву, возвратился поднять другаго сапога, который онъ бросилъ, и того сапога не нашелъ, а быка у него Шибарша увелъ и отцу приветчи, тому быку отрубилъ голову и тое голову въ болотѣ воткнулъ на колъ, а мясо отцу велѣлъ варить; а самъ пошелъ у мужика одěжу красть. И мужикъ, увидѣвъ бычачью голову, раздѣвся пошелъ въ болото; и Шибарша у него одěжу и сапоги укралъ и обувся пошелъ къ отцу, и пришедъ говорилъ тому отцу: «дай мнѣ, батюшка, кожу, я понесу въ лѣсъ и высушу, легче будетъ домой нести, и набравъ въ лѣсу лыкъ, сдѣлалъ себѣ кнутъ и по бычачьей кожѣ хлопалъ и говорилъ: «государь-царь, помилуй, не я кралъ, батюшко кралъ!» И отецъ его услыша то и испу-жавши и покиня мясо, ушелъ домой, и пришед-чи домой, сказалъ женѣ своей, чтобы она сына его Шибаршу въ домъ къ себѣ не пускала. И Шибарша пришелъ домой и сталъ въ домъ про-ситься, и отецъ и мать его въ домъ къ себѣ не пустили, и говорили ему: «поди въ Москву, тамъ имѣется братъ мой родной, Барма, а твой дядя, поди съ нимъ вмѣстѣ, воруй гдѣ хочешь.»", "И Шибарша въ Москву пришелъ ночью и уви-дѣлъ дядю своего, и дядя ему возрадовался и пошли къ дядѣ въ домъ, и тотъ дядя тому пле-мяннику своему говорилъ: «племянникъ, чему ты гораздъ?... и племянникъ сказалъ ему, что онъ ничему ни гораздъ, и говорилъ ему: «а ты, дядя, чему гораздъ?» и оный дядя его говорилъ: «я умѣю воровать.» И оный же племянникъ его говорилъ ему: «пошли же вмѣстѣ воровать;» п-дядя же говорилъ: «куды идти воровать?» и пле-мянникъ говорилъ же: «ты въ Москвѣ живешь, ты больше знаешь, а я въ деревнѣ живу, такъ въ деревнѣ и въ селахъ больше знаю.» И дя-дя жъ говорилъ тому племяннику своему: по-шли жъ въ казинную кладовую палату красть. И сдѣлали себѣ сумы большія и пришедчи къ палатѣ, стѣну проломали и казну покрали, и принесли домой и стали дѣлить на четыре кучи. И Шибарша дядѣ своему говорилъ: «пер-вая куча мнѣ, \"другая теткѣ, а третья тебя,"", "четвертая тому, кто тебя учитъ воровать.» И Шибарша дядѣ своему говорилъ: «я самъ гораздъ воровать, не ты меня учитъ», и говорилъ ему: отдай мнѣ послѣднюю кучу; и оный дядя его не далъ. И въ томъ пошли судиться къ царю Пвану Васильевичу, и царь Иванъ Васильевичъ приказалъ послѣднюю кучу взять тому, кто воровалъ. И на другую ночь пошли жъ въ ту палату по прежнему воровать, и Шибарша сталъ на караулѣ, а дядя его по-лѣзъ въ палату и попалъ въ котелъ и въ томъ котлѣ сварился въ смолѣ; и Шибарша ждалъ дяди своего и не дождался, пошелъ въ ту пала-ту самъ и насыпалъ тѣжъ сумы казны и сталъ дядю своего въ котлѣ искать и нашедъ, у то-го дяди своего голову отрѣзалъ ножемъ и при-несъ домой и отдалъ теткѣ и говорилъ: «вотъ тебя казна и мужа твоего, а моего дяди, голова, поминай его, сварился опъ въ котлѣ, и я нашедъ его голову ему отрѣзалъ.» И поутру того мертваго тѣло нашли въ котлѣ карауль-ные солдаты и привезли царю Пвану Василье-вичу, и царь Иванъ Васильевичъ приказалъ то мертвое тѣло возить по Москвѣ, и кто по немъ вздохнетъ, плин потужить, того хватать: тотъ де воръ. И Шибарша, увидя то, пришелъ къ теткѣ и говорилъ ей: «хочешь ли ты, тетка, по дядѣ плакать,» и она ему говорила: «какъ же плакать; вдиншь, и она ведать плакать» и оной племянникъ ея говорилъ: «ей: «налей кувшинъ молока и понеси продавать и поди противъ не-го, и кокъ тебя станутъ отъ него отбивать, и ты кувшинъ-атъ урони и заплачъ, будто о кув-шинѣ то, а сама говори имъ, пойду на васъ суда просить: за что де вы у меня разбили кувшинъ молока?» И оная тетка его то и сдѣ-лала, и караульные напужались и дали ей де-негъ десать рублей, чтобы она не ходила на нихъ суда просить; и мертвое тѣло привезли въ Москву по прежнему и сказали царю Ивану Васильевичу, что по томъ мертвомъ никто не плакалъ и не тужилъ, только одна старуха несла встрѣчу кувшинъ молока, и мы стали на нее кричать, чтобы она не ходила, и она кув-шинъ молока разбила и заплакала, будто о мо-локѣ, и сама говорила: пойду на васъ суда про-сить, и мы испужались, дали ей денегъ десать рублей; и царь Иванъ Васильевичъ приказалъ то мертвое тѣло возить по селамъ и по деревнямъ и, ежели кто по немъ станетъ плакать и тужить, и"]

447

СКАЗКА О ШИБАРШЕ.

вы того хватайте; и они то мертвое тѣло возили, и никто по нему не тужилъ, и не плакалъ. И Шибарша, спознавъ, на который дворъ имъ взѣхать и почевать, купилъ вина боченокъ, взѣхалъ на тотъ дворъ прежде ихъ почевать. И какъ они пріѣхали съ мертвымъ тѣломъ, и говорить: что де надъ нимъ (тѣломъ) часы стоять, или такъ не замать, и изъ нихъ нѣкоторые говорили, что стоять часы, а другие говорили: что куды де мертвому уйтить? И Шибарша, услыша то, лежа на полатахъ, закричалъ: онъ де воръ былъ, онъ еще у меня лошадь уведетъ, и оные солдаты на него закричали, не твое де дѣло, и Шибарша уснулъ, и солдаты жъ у того Шибарши осмотрѣли боченокъ вина и то вино выпили, и всѣ переуснули; и Шибарша, проснувши, лошадь свою въ мертвое тѣло вирегъ, и ворота растворя, тою лошадь съ тѣмъ тѣломъ со двора спустилъ, а самъ легъ на полати по прежнему, и караульные солдаты, проспавшись, хватились того мертваго тѣла, и говорили—мертвой де мужикъ уѣхалъ и лошадь ту у мужика то увелъ, и Шибарша проснулся и говорить: и вотъ де онъ воръ былъ, вотъ де я вамъ говорилъ, пойду де на васъ суда просить. И караульные солдаты испужались, и дали ему денегъ шесть рублевъ, чтобы онъ не ходилъ бить челомъ. И Шибарша отъ нихъ ушелъ, и нашедъ то мертвое тѣло вздѣлъ и привезъ въ домъ тетки своей и зарылъ въ яму на дворѣ, и зарывши говорилъ: пу, тетка, помяни моего дядю, теперь его схоровили. И караульные солдаты пришли въ Москву и сказали царю Ивану Васильевичу, что мертвое тѣло потеряли, и царь Иванъ Васильевичъ приказалъ тѣмъ солдатамъ вора изыскивать, и велѣлъ козлу въ рога ветреть алмазныя вещи, а того козла водить по Москвѣ, и ежели кто на того козла поглядитъ, или подивится, піся на того хватать, тотъ де воръ. И Шибарша, увидя того козла, нахватавши птицъ, посадилъ въ коробъ и повезъ противъ козла, и караульные ему кричали, чтобы ѣхать далъ. И Шибарша говорилъ имъ: я де самъ къ царю Ивану Васильевичу везу заморскія птицы, и караульные жъ пришедъ къ нему говорили ему: покажи намъ, какія заморскія птицы, пісѣ имъ не показалъ, и они, взяли у него коробъ, рубили, и изъ того короба птицы разлетѣлись, и они имъ закричали: за что де вы у меня птицъ распустили, и они кинулись за

тѣми птицами, и оной Шибарша того козла у нихъ укралъ и привелъ къ теткѣ своей и убивъ его, ведѣлъ того козла мясо той теткѣ своей сварить, и тѣмъ мясомъ до заутрень нищихъ накормить, и тетка его тѣхъ нищихъ и накормила. И одна де старуха той Шибаршиной теткѣ говорила, что это козлячье мясо? и тетка сказала ей: козлячье. И старуха жъ спросила у ней: нѣтъ ли де у тебя роговъ козлячныхъ, и Шибаршина тетка сказала, что есть, и тѣ рога отдала той старухѣ, и та старуха съ тѣми рогами ушла съ двора, и Шибарша, проснувши, побѣжалъ, нагналъ тое старуху и розшьвѣ ее народно, и рога у нея отнялъ; и на другую ночь взявъ тое старуху и положа на плечо и принесъ къ палатамъ царя Ивана Васильевича и приморозилъ ее къ снѣгу, и караульные солдаты, увидя тое старуху съ рогами, донесли царю Ивану Васильевичу, что старуха де рога принесла, и царь Иванъ Васильевичъ тое старуху и съ рогами велѣлъ привесть къ себѣ, и караульные сказали ему, что она мертвая, и царь Иванъ Васильевичъ велѣлъ по кабакамъ поставить пива и вина, и казны довольно насыпать и караулы поставить, и приказалъ: Кто будетъ наклоняться или пристально глядѣть, того и хватать. И Шибарша подъ сапоги насмолилъ смолы и пошелъ по кабакамъ, и тое казны къ нему подъ сапоги много припинало, а караульные, глядя на казну, говорили: кто-де такую казну беретъ, кажется-де, никто не наคลояется и рукъ не протягаетъ, а казна продадаетъ. И Шибарша спился и пьяный легъ спать, и караульные на сапогахъ у подошевъ тѣ днейъ осмотрѣли и взяли караульной сержантъ бритву и обрилъ ему полъ головы и полъ бороды, пісѣ виану по утру проснулся и выхватилъ бритву изъ кармана и почалъ пьяныхъ брить, также полъ головы и полъ бороды, и какъ караульные сержантъ пісѣ солдаты перенились, пісѣ обрилъ полъ головы и полъ бороды жъ, и караульной сержантъ, проспався, пошелъ къ царю Ивану Васильевичу объявлять, что онъ вора поймалъ, и царь Иванъ Васильевичъ спросилъ его: Какъ-де ты вора поймалъ! и онъ сказалъ ему: я-де ему обрилъ полъ головы и полъ бороды, и царь Иванъ Васильевичъ говорилъ ему: ты-де самъ воръ, у тебя-де полъ головы-то и полъ бороды обрито; и царь Иванъ Васильевичъ приказалъ такова обыскивать и какъ ста-

448

449

СКАЗКА О ШИБАРШЪ. Ё.

450

ли обыскивать, и такихъ обретыхъ много сы-
скали, а вора не изыскали; и вечеромъ царь
Иванъ Васильевичъ пошелъ самъ гулять и встрѣ-
чу ему попался Шибарша и окликалъ его: кто-
де идетъ? И царь Иванъ Васильевичъ сказалъ:
я-де московскій скосырь, и самъ его окликалъ,
и Шибарша сказалъся: я-де деревенскій Лабза.
И Шибарша говорилъ: московскій скосырь, ку-
да идешь? И царь Иванъ Васильевичъ сказалъ ему:
гулять-де иду. А ты-де, деревенскій Лабза,
куда идешь? И онъ сказалъ ему: я-де воровать
иду. И царь Иванъ Васильевичъ спросилъ его:
куды-де идешь воровать-то, и онъ сказалъ ему:
я-де въ Москву иду. И московскій скосырь де-
ревенской Лабзѣ говорилъ: возми-де съ собою
воровать-то. И деревенской Лабза говорилъ-же:
куды-де намъ итти воровать-то? И московскій
скосырь говорилъ-же: пошли-де къ царю Ива-
ну Васильевичу воровать. И деревенской Лаб-
за ударилъ его въ щоку и говорилъ: не думай-
де на напева царя Ивана Васильевича лиха,
онъ-де до насъ милостивъ, поить насъ и кор-
митъ и всѣхъ жалуетъ, пошли-де къ главному
министру воровать. И пошли вмѣстѣ; и Ши-
барша, пришедши къ главному министру на
окошко, и слушалъ, и министръ женъ своей
говорилъ: жена-де, сдѣлай мнѣ лютова зелья. И
жена жъ спросила его: на што-де тебѣ? И онъ
сказалъ ей: утрѣ-де ко мнѣ государь будетъ
кушать, я-де ему поднесу царку лютова зелья,
и онъ-де выпьетъ, и ему-де отъ этова смерть
случится. И Шибарша, скоча съ окна, москов-
скому скосыру говорилъ: полно-де, братъ, во-
ровать. И пошли по домамъ, и московской же
скосырь деревенскому Лабзѣ говорилъ: прини-
де ты ко мнѣ ко заутренѣ. И деревенской Лаб-
за ко заутрени и пришелъ и стали с москов-
скимъ скосыремъ вмѣстѣ, и вышедшій архіерей
говорилъ: доселѣ-де царь Иванъ Васильевичъ
воровъ выискывалъ, а нонче-де самъ съ ворами
знаетца. И московскій скосырь деревенскому
говорилъ: надобно-де архіерею насмѣшку от-
смѣять. И деревенской Лабза говорилъ-же:
можно-де отсмѣять. И деревенскій Лабза, дож-
давши ночи, надѣлъ на себя архіерейское платье
и взялъ суму болшу и пошелъ къ архіерею на
дворъ; и пришедши на дворъ, подъ окошкомъ,
стукался и говорилъ: архіерей-де божій, вы-
глини; и архіерей и выглянулъ и спросилъ его:
кто-де тутъ есть? И деревенскій Лабза сказал-

ся: я-де ангелъ божій; велѣно-де тебя па не-
беса къ Богу взять. И архіерей говорилъ-же.
развѣ-де я умолилъ? И Лабза говорилъ: «умолилъ-
де, архіерей божій!» И архіерей же говорилъ:
«какъ же де ты меня повезешь па небо-то?» И
Лабза говорилъ-же: «Садись-де въ эвту суму-то».
И какъ оной архіерей сѣлъ, и оной Лабза под-
нелъ его на плеча и понесъ на колокольню
Ивана Великова, и архіерей спрашивалъ его:
«далеко ли-де, ангелъ божій, до неба?» И онъ
сказалъ ему: недалеко. И взнесъ его на коло-
кольню Ивана Великова и съ той колокольни въ
той сумѣ пустилъ его по лѣстницамъ и самъ то-
говорилъ: «крѣпись-де, архіерей божій, первое
тебѣ мытарство»! И какъ того архіерея по
лѣстницамъ же на другую сторону перевернулъ,
то говорилъ же: «архіерей-де божій, крѣпись,
второе мытарство!» И потомъ втретіе тожъ то-
говорилъ, и какъ оной архіерей упалъ на земь,
и оной же Лабза говорилъ: «на небѣ де ты ужъ,
архіерей божій», и взявши его положилъ къ себѣ
на плеча и дошелъ къ Спаскимъ воротамъ и
на тѣхъ воротахъ въ стѣну вбилъ желѣзный
гвоздь и повѣсплѣ того архіерея въ той сумѣ
п написалъ на той сумѣ: Деревенской Шибар-
ша. И возлѣ той сумы поставилъ дубину и на
той же сумѣ написалъ же: «кто-де въ эвти во-
роты поѣдетъ и на той сумѣ подпись увидить,
да ежели трижды по сумѣ не ударить, и тотъ
буди проклять отнынѣ и до вѣку!»—И по утру
царь Иванъ Васильевичъ, поѣхавши къ заутре-
ни, увидѣлъ на той сумѣ тое подпись и взялъ
дубину и сталъ по сумѣ бить и говорилъ: я-де
не хочу въ проклятий быть, и которые за нимъ
люди ни были, то также били; и царь Иванъ
Васильевичъ, отслушавши заутреню, п поѣхалъ
во дворецъ домой, и архіерей услышалъ, что
царь Иванъ Васильевичъ ſдетъ и возмолился:
батюшко-царь Иванъ Васильевичъ, помилуй!
И царь Иванъ Васильевичъ спросилъ: кто-де
есть въ сумѣ?, и онъ сказалъ ему: я-де архіе-
рей. И царь Иванъ Васильевичъ говорилъ-же:
зачѣмъ-де ты сюды зашелъ? И онъ сказалъ
ему: приходилъ-де ангелъ съ неба и сказалъ-
де то, что велѣно меня на небеса къ Богу взять,
и я-де спросилъ его — умолилъ-де я штоли, и
онъ-де мнѣ сказалъ, что умолилъ, архіерей
божій, и я-де его спросилъ, какъ-де ты меня
понесешь на небеси, и онъ-де мнѣ сказалъ,
садись въ эвту суму, и понесъ-де меня, п-де
Русскій Архивъ. 29

451

СКАЗКА О ИИБАРШБ.

теперя не знаю гдѣ. И царь Иванъ Васильевичъ сказалъ ему: ты-де теперя въ сумѣ-та, па Спаскихъ воротѣхъ виснилъ. И онъ возмолился ему: помилуй-де мена, батюшко царь Иванъ Васильевичъ! И онъ его изъ сумы выпустилъ и посадилъ въ коласку и послалъ его домой, и онъ домой пріѣхалъ и поживъ дома три дня упре.

Сказка эта записана около 1740 года, въ грозныя времена Бироповщины. Привставамъ тайной канцеляриі велѣно было доносить не только о дѣйствіяхъ заключенныхъ, но и записывать ихъ разговоры, и даже сказки, которые они другъ другу сказывали. Этому обстоятельству мы обязаны сохраненіемъ печатаемой сказки. Н. В. Биляевъ, которому она передана была на разсмотрѣніе, по нашей просьбѣ, присоединилъ къ ней печатаемое вслѣдъ за спмъ замѣчаніе. Ред.

Сохраненная до нашего времени въ рукописи XVIII столѣтія незвѣстнымъ писцемъ со словъ незвѣстнаго разкащика, сказка эта утратила весь живой литературный букетъ, которымъ такъ дороги для насъ народныя сказки, выхватываemыя сочувственными народу собирателями изъ живыхъ устъ народныхъ разкащиковъ. Но, въ замѣну интереса литературнаго, въ этой сказкѣ выступаетъ интересъ историческій, смѣю думать, что онъ сохранился въ ней еще въ значительной степени. Герой сказки — Шибарша, нитомецъ русской деревни, хотя и спльно писорченный влѣяніемъ какихъ-то противу общественныхъ стихій, въ единицѣ сказки, при встрѣчѣ съ царемъ Иваномъ Васильевичемъ, выступаетъ опять такою русскою своею стороной, именно вѣрию преданностью царю, что дѣлается почти представителемъ русской землины, русскаго простонародья XVI вѣка. Дерзкій какъ Шибарша (исчадіе городскаго и сельскаго разврата) тотъ же герой, какъ деревенскій Лабза, становился вѣрнымъ и ловкимъ слугою царя Русскаго, какъ цыстый сынъ честной Русской крестьянской семьи. Въ нутерствіи этого Лабзы съ царемъ Иваномъ Васильевичемъ, многознаменательно назвавшимъ себя московскимъ скосыремъ (отъ слова «косить»), къ боярскому дому, гдѣ Лабза наводитъ царя на цептрѣ бо-

лярскаго заговора, заключается, по нашему мнѣнію, главный историческій птересъ сказки. Изъ нея узнаемъ мы тотъ незвѣстный намъ изъ письменныхъ памятниковъ, взглядъ простаго народа XVI вѣка на жестокости Грознаго къ боярамъ и причипу этихъ жестокостей. Этимъ взглядомъ, конечно, объясняется и самое народное провнѣще—«Грозный», довольно, казалось бы, списходительное для Ивана Васильевича IV. Не мепѣе важны и отношенія Лабзы къ митрополиту,—повсей вѣроятности, Святителю Филиппу, чтō доказывается «обличеніемъ царя въ церкви», о которомъ говоритъ сказка. Но въ этихъ послѣднихъ отношеніяхъ труднѣе рѣшить вопросъ: какъ смотрѣть на Лабзу? считать ли его представителемъ простаго русскаго народа XVI вѣка, или уже злымъ исчадіемъ его, — опричникомъ царя Ивана. Мы, съ своей стороны, и здѣсь склонѣе къ первому взгляду. Въ поступкахъ съ митрополитомъ отвѣтственность принадлежитъ уже царю, которому вѣритъ Лабза въ его нападкахъ, конечно, какъ ему казалось, не неосновательныхъ, на митрополита, точно такъ же. какъ прежде Иванъ Васильевичъ повѣрилъ. Лабзѣ въ его обвиненіи на бояръ, опертомъ на фактъ заговора, который онъ указалъ царю подслушать. Рѣзкое обличение митрополитомъ царя въ церкви. самимъ Лабзою слышанное, далѣе боярское происхождение самаго митрополита, довѣріе къ царю и, наконецъ, до значительной степени личная правственная порча Лабзы дѣлаютъ возможнымъ это посягательство русскаго крестьянства на пастыри своей церкви. Но замѣчательна и здѣсь умѣренность народной сказки, хотя и дошедшей до насъ, изъ устъ, какъ видите, не совѣщъ чистыхъ: сказка позволяетъ своему герою только «отемъить пасмѣшку митрополиту». До убійства могутъ вести здѣсь дѣло только несочинительно служibleй, иначѣмъ несвязанный съ землею, человѣкъ въ родѣ Скуратова, Басманова и го.

Пляз Биляевъ.

Апр. 14 дна, 1863 г.

452

453

СВЕДБЯНЯ О ЖИПНИ П. С. НИКИТИНА.

454

Свѣдѣнія о жизни и дѣятельности
И. С. Никитина.

I.

Покойный Пванъ Савичъ Никитинъ, какъ извѣстно, началъ свою литературную дѣятельность въ Воронежскихъ Губерскихъ вѣдомостяхъ: въ 47 № этой газеты за 1853 годъ, 21 ноября, было напечатано его стихотвореніе «Русь», доставившее автору почетную извѣстность, не смотря на тотъ страшный потокъ патріотическихъ стихотвореній, которымъ переполнены были тогда столбцы всѣхъ періодическихъ позданій. Въ бумагахъ покойнаго поэта мы пали черновое письмо его къ тогдашнему редактору Губерскихъ вѣдомостей В. А. Средину, при которомъ онъ послалъ это стихотвореніе вмѣстѣ съ двумя другими. Письмо это, которое мы печатаемъ ниже, помѣчено 13-мъ ноября. Сказавъ «въ бумагахъ покойнаго поэта», мы должны вывести изъ заблужденія тѣхъ, которые, пожалуй, могутъ подумать, что по смерти Никитина осталось немало вещей ненапечатанныхъ: къ сожалѣнію, не осталось ничего и не могло осталось. Никитинъ очень мало имѣлъ свободныхъ часовъ для поэтическаго творчества: по три, по четыре мѣсяца въ году онъ не выходилъ изъ комнаты, по полугоду едва бродилъ по улиццѣ, а тамъ, остальное время уходило на тѣ или другія домашнія занятія, на хозяйственные хлопоты и возню, потомъ на книжный магазинъ и т. п. Поэтическое вдохновеніе часто его посѣщало; но бѣдный, больной и правственно измученный, поэтъ вслчески старался прогнать его, потому что оно имѣло почти всегда самое разрушительное влѣяніе на его организмъ. Мы не разъ были свидѣтелами кровохарканія и полнѣйшаго физического изнеможенія, которые являлись у Никитина послѣ минутъ, драгоцѣнныхъ для всякаго художника. Покойный поэтъ не разъ буквально обливался слезами надъ своимъ вымысломъ. Послѣдня слезы, которые пропалилъ онъ надъ умирающимъ Яблочкинымъ и надъ его пѣсней (см. «Диевинкъ Семиариста» въ Воронежской Беспѣды за 1861 годъ), ускорили его кончину: открывшееся тотчасъ же кровохарканіе не прошло даромъ — черезъ три мѣсяца Никитинъ слегъ въ постель, съ которой онъ не вставалъ болѣе. Возможно ли, спрашивается, при такомъ физическомъ состояніи боль-

шая поэтическая производительность? Вотъ по этому-то въ бумагахъ Никитина не было и не нашлосьичего ненапечатаннаго. Можетъ быть найдется со временемъ что - нибудь ненапечатанное, по рукамъ кое у кого изъ близкихъ его знакомыхъ. Но въ бумагахъ мы даже не нашли того, что ожидали найдти несомнѣнно—трехъ или четырехъ главъ начатой имъ поэмы: «Градской Голова». Одна изъ главъ этой поэмы «Поѣздка на хуторъ», была напечатана въ V кн. Руศкаго Слова за 1859 г. Въ этой новой поэмъ, задуманной тотчасъ же послѣ написанія «Кула-ка», Никитинъ хотѣлъ изобразить положеніе современно образованнаго человѣка изъ купеческаго сословіи, человѣка, горящаго желаніемъ общественнаго блага и пламенною любовью къ меньшимъ братьямъ, по на каждомъ шагу встрѣчающего сильныя препятствія къ осуществлению своего желанія. Положеніе, въ самомъ дѣлѣ трагическое, и Воронежъ въ то время (1856—1858 г.) представлялъ великолѣпные матеріалы для созданія любопытныхъ и разнохарактерныхъ типовъ, которые должны были вступить въ ожесточенную борьбу съ Евграфіемъ (головою). Но самъ Евграфъ? Никитинъ очень хорошо понималъ, что пришлось бы сожинать, выдумывать, ибо, уви! провинціальная городская жизнь почти не давала никакихъ матеріаловъ для созданія этого лица. Вотъ это-то обстоятельство и было одною изъ главныхъ принчинъ, по которой «Градской Голова» былъ брошенъ. Но куда же дѣвались написаныя главы?—Покойный поэтъ не разъ говорилъ намъ, что порвалъ ихъ, и это не могло быть иначе. Пisz ненапечатанныхъ стихотвореній Никитина намъ пока извѣстны: «Моленіе о Чашѣ», и нѣкоторыя небольшія стихотворенія, отосланныя имъ въ редакціи тѣхъ журналовъ, гдѣ онъ помѣщалъ свои прописенія. Просимъ эти редакціи возвратить намъ все, что у нихъ есть не напечатаннаго изъ сочиненій Никитина,—въ подлинѣкъ или въ коніяхъ.

Письмо Никитина къ г. Средину, приводимое нами безъ малѣйшихъ измѣній, любопытно, между прочимъ потому, что оно свидѣтельствуетъ о безукоризненной правильности его литературнаго прозаического языка (чѣмъ, замѣтимъ кстати, отличается и все иначальное имъ гораздо прежде) и, слѣдовательно, извѣстной, несомнѣйной доли его образованія,—

455

СВѣДѣНИЯ О ЖИЗНИ И. С. НИКИТИНА.

456

обстоятельство, весьма важное в том отношении, что, при появлении Никитина, икотые господа вмѣяли ему в заслугу неграматность и отсутствие первоначального образования, чего в Никитинѣ никогда не было: всѣмъ хотѣлось, во что бы то ни стало, произвести Никитина в Кольцовы! Если Кольцов безграмотно и каракулькамъ писалъ, то и Никитинъ, по мнѣнію этихъ господъ, обанѣзь былъ писать также. Но, увы! въ то время, когда незабвенному нашему пѣвцу не давались проза и орфографія, менѣе даровитый его согражданънъ писалъ безкоризценно правильно, и подъ перомъ его проза также послушно ложилась въ стройный ритмъ, какъ и стихъ, хотя Никитинъ считалъ всегда прозапческую форму неудобной для поэтическаго прописанія и на «Дневникъ Семинариста» смотрѣлъ какъ на поэтическіе муары, — па правду съ нѣкой которой долей вымысла.

Вотъ это, имѣвшее роковое значеніе въ жизни Никитина, письмо:

«Милостивый Государь

«Валентинъ Андреевичъ!

«Назадъ тому четыре года, при письмѣ, под-
писанномъ буквами Н. и Н., я посылалъ вамъ
два стихотворенія для напечатанія въ издавае-
мой вами газетѣ. Вы были такъ снисходитель-
ны, что нашли въ нихъ нѣкоторыя достопи-
ства, и единственное препятствіе къ ихъ неча-
танію заключалось, по вашимъ словамъ, въ
непозвѣстности имени автора.

«Въ настоящее время, не считая пужнымъ скрывать свое имя, я осмѣливаюсь обратиться къ вамъ съ подобною же просьбой. Вотъ при- чна моей новой просьбы. Я увѣрпъ, что она не покажется вамъ смѣшною, потому что я знаю васъ, хотя по отказамъ другихъ, съ одной стороны, какъ человѣка отлично образованаго, а съ другой, какъ человѣка въ высшей степени благороднаго.

«Я здѣшній мѣщанинъ. Не знаю, какая не-
постижимая сила влечетъ меня къ искусству,
въ котором, можетъ быть, я нептожный ре-
месленникъ! Какая непонятная власть застав-
ляетъ меня слагать задумчивую пѣснь въ то
время, когда горькая дѣйствительность окру-
жаетъ жалкою прозою мое одинокое незавид-
ное существованіе! Скажите, у кого миѣ про-
сить совѣта и въ комъ искать теплаго участія?
Кругъ моихъ знакомыхъ слишкомъ ограничень

и составляетъ со мною рѣшительный контрасть
во взглядахъ на предметы, въ понятіяхъ и же-
ланіяхъ. Быть можетъ, мою любовь къ поэзіи
и мои грустныи пѣсни вы назовете плодомъ
раздраженнаго воображенія и смѣшною пре-
тензіею выйдти изъ той сферы, въ которую я
поставленъ судьбою. Рѣшеніе этого вопроса я
предоставляю вамъ и, скажу откровенно, буду
ожидать этого рѣшенія не совсемъ раводушно:
оно покажетъ мпѣ или мое значеніе, или мою
нечтожность, мое иравственное быть иль небыть?

«Каково бы ни было мое званіе, я увѣрпъ,
оно не будетъ служить цѣлю для вашихъ сар-
базмовъ, причина этому — свойственное вамъ
благородство и безусловная къ вамъ довѣрен-
ность человѣка, не имѣющаго ни спільныхъ по-
кровителей, ни случайныхъ связей.

«Съ просьбой о напечатаніи своихъ стихо-
твореній въ одномъ изъ современныхъ журна-
ловъ я не обращаюсь къ кому-либо по своей
непозвѣстности и неувѣренности въ спѣе свое-
го дарованія. Пустя прежде вашъ высоко цѣ-
нимый мною приговоръ рѣшить однажды на-
всегда: смѣшенъ или нѣтъ мой трудъ, который
я называю своимъ призваніемъ.

«Могутъ ли быть приюженныя здѣсь стихо-
творенія по своему достопиству помѣщены въ
вашей газетѣ (напр. въ Смпси, или гдѣ вамъ
угодно), — я полагаюсь на вашъ просвѣщенный
взглядъ и съ глубочайшимъ уваженіемъ ожи-
даю вашегоъ суда. П. Никитинъ.

«Стихотворенія стѣдующія: Русь, Съ мпъ.хъ поръ
какъ міръ, Полѣ и проч.

Пъзъ этихъ стихотвореній «Русь» напечатана
на стр. 43—52 первого позданія «Стихотвореній
Н. Никитина» (С.—П-бургъ 1836), «Съ тѣхъ поръ
какъ міръ нашъ необъятный» — на стран. 81
и «Поле» — на стр. 7. Въ послѣднемъ позданіи
(«Стихотворенія г. Никитина» С.—Петербургъ
1839) вѣсъ эти стихотворенія выпущены поэтомъ.

Въ № 43-мъ Воронежскихъ Губернскъхъ вѣдо-
мостей за 1849 годъ (5-е ноября) вотъ что го-
ворится отъ имени редакціи. «На дняхъ при-
сланы намъ отъ непозвѣстнаго лица, при пись-
мѣ, подписанномъ буквами П. Н., два стихо-
творенія, которые мы, по прочтеніи, нашли такъ
замѣчательными, что готовы были на этотъ
разъ, изъ уваженія къ дарованію, отступить
отъ принятой нами программы и помѣстить
ихъ въ нашей газетѣ. Единственное препятствіе,