4

СМѣСЬ.

I.

Нѣкоторые мысли Издателей
Меркурия.

Вѣ числѣ обстоятельствѣ, комо-
рыя донынѣ препятствовали успѣ-
хамъ нашей Липературы, можно
кажется полагать еще и то, что
у насъ молодой человѣкѣ весьма ра-
но перестаетъ учиться, и по вспу-
пленіи вѣ свѣтѣ не имѣть уже ни-
какой побудительной причины обо-
гащать ума своего: общества, ко-
торыя онъ посвящаетъ, не требу-
ють отъ него знаній; видъ пользы
отдаленной слабо действуетъ на
его сердце; оно наслаждается толь-
ко удовольствіями настоящаго вре-
мени. — Если бы сдѣлать знанія
необходимою попотребностью вѣ обще-
житіи — есть бы связать ученіе
съ забавами, и даже съ честолюбі-
емъ: — то сіе было бы для юноше-
ства весьма полезно. Во Франціи

5

Женщины упряжнялись въ Лите-
ратурѣ, и всѣ первокласные Угенные
стекались къ нимъ со всѣхъ сто-
ронь; домы ихъ были лучшими
школами вкуса и просвѣщенія; мамѣ,
въ выборныхъ собраніяхъ, судили
сочиненія и Авторовѣ; мамѣ — безъ
гордости, безъ чванства — всякой
старался превзойти другаго — не
нарядомъ, не экипажемъ, не грубою
наглостью, но блескомъ ума, — есте-
ственнаго и пріобрѣшенаго; мамѣ
Фонтенели и Малезьи давали прак-
пическія наставленія въ тонкомъ
учтивствѣ, въ умной, замыслова-
той веселости, и въ искусствѣ упо-
треблять знанія безъ педантиства.
Въ какой Академіи, въ какомъ Ли-
цеѣ молодой человѣкъ мої бы такъ
образоваться? — Отрѣ того цвѣтѣ
Литературы сдѣлался во Франціи
столь общимъ; отрѣ того въ по-
слѣдніе годы Монархическаго пра-
вленія — въ сію блишайшельную
эпоху Французской любезности — не
было у нихъ почили ни одного благо-
рожденнаго человѣка, которой, болѣе

6

или менѣе, не знался бы съ Муза-
ми; отъ того разговоръ ихъ сла-
вился тою плѣнительною пріят-
ностью, которая нравилась всѣмъ
другимъ націямъ, и которую всѣ
другія націи тщетно старались
перенять; отъ того такое множе-
ство Авторовъ, и наконецъ — отъ
того тѣ безсмертныя творенія, ко-
торымъ позднѣйшее поопомство ста-
нешь удивляться. — Есть ли бы на-
ши Дамы вздумали подражать сему
примѣру; то нѣтъ сомнѣнія, что
онъ заспавили бы всякаго устѣся.
Сколько предмешовѣ опкрылось бы
для ихъ честолюбія! сколько пищи
для желанія блиспать! — Мы зна-
емъ Женщинѣ: умѣренность не ихъ
порокъ; чего онъ захотятъ, къ потому
стремялись всѣми силами. Овладѣва
единожды полемъ Литературы, онъ
полили бы самыми скорыми шагами,
повлекли бы всѣхъ за собою, и вѣ
короткое время сдѣлались бы наши-
ми учительницами. Перенеся тронъ
Философіи вѣ свои будуары, создавѣ
себѣ новыя удовольствія, украсясь

7

новыми пріятностями, употребля
науки на пользу забавъ, а забавы
на пользу наукъ — онъ пріобрѣли
бы для себя очень много; а сооте-
ственникамъ оказали бы истинное
благодѣяніе. Тогда — то подлинно
воздвигли бы имъ олтари; тогда-то
слово обожить получило бы естествен-
ной свой смыслъ (*), и можешь быть (къ
щастію человѣчества) возвратились
бы на землю тѣ золошые вѣки, ко-
гда одинъ взглядѣ, одинъ поцѣлуй
руки награждалъ десятилѣтніе под-
виги Героевъ ! ! !... Какая перемѣна по-
слѣдовала бы даже во нравахъ! Вос-
питанные въ святилищахъ двад-
цати — лѣтнихъ Музъ, образованные
подъ ихъ вліяніемъ, привыкшіе мы-
слишь, дѣйствовать и говорить по
ихъ правиламъ — не имѣли бы ко-
нечно развращенного сердца нынѣш-
нихъ молодыхъ Діогеновъ. Женщи-
ны лучшія хранительницы нравовъ;
но чтобы онъ могли найти ту ща-

(*) Нынѣ оно значитъ не болѣе слова
любить; а любить значитъ не болѣе сло-
ва желать.

8

смешивую средину, на кошорой Добродѣтель и Любезность соединяются и взаимно одна другой сообщающь прелести свои, пошребно — Просвященіе. Самыя слабости женщины просвященной, всегда прикрытыя колоритомъ ума и нѣжносіпи, имѣющь какой-то особливой характеръ, кошорой дѣлаетъ ихъ любезными, — Удивительно — не понятно, по какому иностранному нещасіпію изъ всѣхъ Французскихъ модъ не перенимающі здѣсь только шой, кошорая одна полезна. Француженки девяпаго-надесять вѣка посѣщаять Лицę, смочряпъ Музеумы, слушающъ Профессоровъ, читающъ, переводятъ и сами сочиняющі. У насъ нѣтъ ни Лицейъ, ни дружескихъ ученыхъ собраній; но все это было бы, естьли бы Женщины захотѣли. Ахъ! какихъ чудесъ не произвели бы сіи всемогущія Феи! Онѣ колшебною силой прелеспей своихъ и въ грубую душу какого-нибудь Камчадала вложили бы склонно-спи Лафара, или Сент-Эремонта.

9

И кто не полюбил бы такого упраженія, которое приближало бы его къ Женщинамъ самымъ любезнымъ, давало бы ему пысячу средствъ угождашь имъ, посвящать имъ всѣ свои труды, всѣ свободные свои часы? Жить для Прелестныхъ, и подлѣ Прелестныхъ, не есть ли величайшее блаженство, котораго сердце, не изсушенное долговременною опытностью, можешь пожелать на землѣ? —

Знаемъ, что и во Франціи смѣялись — и нынѣ еще сиѣются — молодымъ Богинямъ Лицеевъ — которыя, выпверда нѣсколько ученыхъ словъ, хотятъ казаться Бюфонами и Франклиными, Локками и Монтескіями; знаемъ, что любовь ихъ къ высокимъ Наукамъ почиталась — и почитается — не совсемъ безкорystною; но чему люди не сиѣются? чего не подозрѣваютъ? Пускай строліе Моралисты почитаютъ уголовнымъ преступленіемъ и шѣ маленькія пошилины, которыя самое невинное кокетство можешь собирать съ Фило-

10

софія; а мы не станем проникать въ
лтайныя намѣренія любезных фран-
цуженок; и еслѣи нѣ коморы изъ
нихъ збятъ въ Аптеи для того,
чтобы посредствомъ вы-spавлен-
ныхъ въ полномъ блескѣ пролесшей
своихъ, пронзодить самимъ элек-
трическіе феномены надъ слуша-
лями: то бѣда не велика; такіе экс-
лерімекты не убивающіе — и конеч-
но менѣе дѣлающіе обществу вреда,
нежели злословіе иныхъ ревнивцевъ,
которые не рѣдко по самымъ неосно-
вателнымъ подозрѣніямъ вмѣня-
ющі ссѣѣ въ забаву клевешать весь
полѣ. — Впрочемъ не надобно дур-
наго употребленія вещи принимать
за самую вещь. Чможъ касается до
педантства, то оно равно несносно
и въ мущинѣ. Для изпребленія па-
дантства, напропивъ того — для
соглашенія книжнаго нашего языка
съ языкомъ хоролаго общества —
мы хотѣли бы, чтобы Женщины за-
нились Аптературою; отъ тон-
каго ихъ вкуса, отъ пылакаго ихъ
воображенія, отъ нѣжной ихъ души

11

ожидаемъ хорошихъ Авторовъ, — отъ естественнаго всякому желанія быть связану съ ними одинакомъ упра- жненіями, надѣемся разпростране- нія склонности къ ученію! — и за то смѣемъ обѣщать имъ — славу!... славу — женскому сердцу спољь ми- лую — почтеніе всѣхъ людей благо- мыслящихъ, благодарность совре- менниковъ и поспомісва !!! — Кто не желаетъ Женщинамъ просвѣще- нія, потѣ врагъ ихъ — эгоистъ, лю- бовникъ онъ, или мужъ; потѣ хо- четъ удержать себѣ право сказать иѣ когда женѣ своей (въ копорой онъ искалъ ключницу, или наньку): Я тѣбя умнѣе! — Имперія красоты не имѣть предѣловъ; но красота ско- ро вянетъ, молодосѣть летитъ, и когда хладная рука Времени обезобра- зieszъ Ангельскія, небесныя черты: чѣто будетъ съ женщиною, привык- шею къ сладости видѣть все у ныѣ своихъ, естьли она заблаговременно не поселитъ прѣятностей въ каж- дой морщинкѣ лица свсего, естьли не загопонитъ себѣ устѣшеній на

12

старость? — И почему не быть ей
сполько же ученою, сколько и муж-
чинъ? Способности ея превосходнѣе
нашихъ, и требующъ пюлько раз-
витья. Пришьо — пятнадцати-
летній мальчикъ разстается уже
съ мирными своими Пенашами, и
лешить за границу искать вѣнка
среди бурь военныхъ; вѣ двадцать
летъ онъ продолжаетъ може реме-
сло, или держить Фемидины вѣсы;
но сестра его — подъ тихимъ не-
бомъ любезнаго ощечества, подъ
дружесвенною кровлею родитель-
скаго дома — окруженная всемъ,
что мило сердцу — безъ должно-
стей, безъ заботъ — имѣть ли
другое дѣло, кромѣ того, чтобы со-
хранять и нѣжить юныя свои пре-
лести, чтобы украшать вѣ себѣ
дары Природы — физическіе и нрав-
ственные, — чтобы приговлять
себя быть кроткою, благоразумною
владычицею и полезною наставни-
цю? — — Прибавимъ еще: чѣпо
може самое упраженіе, которое
весьма часто ширишь насъ осирѣй.

13

ШИМИ ИГЛАМИ, ПРЕДСТАВЛЯЕТЪ МОЛОДОЙ ЖЕНЦИНЪ ОДНЪ ПОЛЬКО РОЗЫ, БЕЗЪ ШИПОВЪ: какой педантий, какой Варваръ осмѣлится не похвалишь того, что нѣжная, бѣлая, прекрасная рука написала? По крайней мѣрѣ мы, съ своей спороны — цѣлуя мысленно сію руку, и любя воображать ее прелестнѣе руки Анадіомены Апеллесовой — увѣряемъ любезную Сочинительницу, чѣто всѣмъ произведеніямъ пера ея наша критика всегда будешь имѣть самое набожное починѣе. —

Но чѣто подумать объ людяхъ, копорые дѣйствительно увѣрены, чѣто Женщина не иначе пріобрѣтаетъ знанія, какъ перая всѣ пріятыми пола своего, — и которые, вѣ слаѣдствіе такого мнѣнія, желаютъ, чтобы цѣлая ( и лучшая) положина рода человѣческаго ничему не училась?... Чипали ли они когда нибудь Испорію? помнялъ ли имена великихъ Женщинъ, копорыми древняя Греція гордилась почи столько же, сколько и Сократами и Плато-

14

нами, сколько Пиндарами и Ана-
креонами; сколько Аристиллами и
Аицибадами? знают ли, что всѣ
сіи безсмертныя Гречанки — не-
забвенные вѣ лѣтописяхъ Наукѣ,
Философіи, шалантовѣ и — Человѣ-
сества, — всѣ сіи Коринны, Сафы,
Аслазіи — были украшеніемъ своего
пола и образцами любезности? —
Азія даже чувствовала благодѣтель-
ное влѣяніе Женщинѣ: слава вѣнчан-
ной плѣнницы Авреліановой пере-
живѣ и самыя развалины велико-
лѣпнаго ея града, — и странникѣ,
завлеченной любопыствомѣ на пу-
стыню, сѣ которой гордая Паль-
мира грозила нѣкогда облакамѣ, по-
чпитѣ память Зенобіи горячею
слезою. — ЕстLYИ мы заглянемъ
вѣ среднѣе вѣки, по найдемъ пре-
красные шріумфы Женскаго просвѣ-
щенія, и разшѣльныя доказатель-
ства, сколько сіе просвѣщёніе по-
лезно для свѣта. Когда, по разру-
шеніи владыческва Калифовѣ, свѣ-
тильникѣ Науки утасѣ повсемѣ-
стно — когда, по раздробленіи

15

Карломановой Империи, феодальное
правленіе разсѣяло грабежи и раз-
бои — когда люшое варварство и
грубое невѣжество огорчали вселен-
ную отѣ одного края до другаго: —
что было бы сѣ бѣдною вселенною,
естьли бы не Женщины? Какъ свѣш-
лыя звѣзды вѣ осеннюю ночь, онѣ
сіяли однѣ на шемномѣ горизонѣ
мійра; какъ благодѣшельные Геніи,
среди всѣхъ ужасовѣ Анархіи, ушѣ-
шали печальное человѣчество; —
онѣ возврачили Науки, онѣ смягчи-
ли нравы. Рыцарство угнѣпало на-
родѣ, — появились Тробадуры — вѣ
Провансѣ учредилась Любовная ла-
лата — и звѣри, искавшіе молько
добычи и крови, сдѣлались защитни-
ками слабости и невинности! Лю-
бовь Принцессѣ часто была награ-
дою Поэтическаго дара, благородна-
го поступка, или полезной храбро-
сти. — Вѣ двенадцатомъ столѣтии
мы видимъ одно изъ шѣхъ явленій,
которыхъ скупая Натура не ка-
жетъ дважды; видимъ нѣжную —
чувствѣшельную — пламенную — уче-

16

ную — любезную — и нещастную
Элоизу — примѣръ совершенства —
Божество во образѣ смертной! ! ! —
Наступаетъ вѣкъ Медицисовъ, и
Академіи украшаются Женскими
именами; Науки сдѣлались модою,
и вся Ишалія наполнилась учеными
Женщинами. Поэты прославляли
ихъ доспоинства, Герои любы залі
ихъ ноги, Академіи торжествен-
ными опредѣленіями посвящали имѣ
храмы (*), Философы, и даже
Богословы, доказывали превосходство
Женщин передъ мужчинами. — По-
чили съ пого же времени, или мало
позже, начинается во Франціи не-
окончаемой кафалогъ Женщинамъ,
которыхъ розы не только не увяли,
но еще разцвѣли пріятнѣе въ тѣни
пожашыхъ ими лавровъ, — и нако-
нецъ блистающъ имена ла Сюзы,
Лафейеты, Ментеноны, ла Сабліеры,
прекрасной Гортензіи Мангини — и
множества другихъ — не говоря

(*) Венеціанская Академія Дубіозская — Жанъ Аррагонской, въ 1551 году.

17

уже о единственной, о славной Никонѣ Ланкло, съ которою ни одна женщина не сравнялась любезностью, но которую правила ея, несколько свободныя, дѣлают опасным образцем подражанія. — — Сократимъ: Женщины всегда были — и будущь — первою (хозяя иногда невидимою) пружиною человѣческихъ дѣяній, причиною всего изящного и великаго. Какъ скоро власть ихъ ослабѣетъ, какъ скоро почтеніе къ нимъ уменьшится — не будетъ честолюбія, не будетъ великихъ добродѣшлей, не будетъ истиннаго геройства — и, смѣемъ сказать, не будетъ истинной любви къ отечеству: сухой, обнаженной эгоизмъ — даже неукрашенной и мишурою нынѣшней модной филантропіи — погрузитъ свѣтъ опасть въ прежнее варварство. Сказали одной Спартанкѣ, что ни гдѣ, кромѣ Спарты, мужья не работѣпсвующіе женамъ своимъ. „За то въ Слартѣ молько, оставѣчала она, жены раждають отечеству мужей!“

No 1.

2

18

Любезныя — милыя повелительницы! вы, кошорымь сама натура поручила щастіе людей, и блишатьльную должность украшать союз свѣтъ! коснитесь нѣжной струны сердецъ нашихъ — и услышите божественные звуки лиры Аполлоновой; скажите одно слово — и храмъ Литературы вмигъ воздвигнется! — Тамъ — на неплѣнныхъ памятникахъ — запишутся ваши имена для Вѣгности; тамъ — на основаніяхъ непоколебимыхъ — утвердится ваше владычество; тамъ — преклоня передъ вами колѣна свои — мы въ воспогрѣ благодарности скажемъ: Женщины просвѣтили Россію!

19

II.

Россіянинъ вѣ Лондонѣ;
или писма къ друзьямь моимъ.

15 Августа, 1795.

Колумбовы спутники, увидя Америку, кричали: берегъ! берегъ! — а я, приближаясь къ Лондону, твердилъ пихонько: Лондонъ! Лондонъ! —

Наслышка и чтеніе пріучили меня сѣ ребяческихъ лѣт моихъ представлять себѣ сей городѣ царемъ другихъ городовъ, образцемъ всего хорошаго, и сценою великихъ романическихъ приключеній. —

Мы подѣхали почпи кѣ самымъ воротамъ Лондона — и глаза мои искали Лондона. Я оглядывался на всѣхъ своихъ поварищей, и сѣ духомъ безпокойнымъ спрашивалъ: „не это ли впорая Сполица міра?“ —

„Ахъ! увѣряю васъ, что не первая, отвѣчалъ мнѣ быешій Графѣ де Преси, о комторомъ я узналъ послѣ,

9*

20

что онъ имѣлъ тайныя препорученія отъ Французскихъ Принцовъ. — „Всегда лучше сдѣлать заключеніе свое заблаговременно“ — сказалъ усмѣхнувшись одинъ толстой, румяной Англичанинѣ, сидѣвшій въ почтовой каретѣ прошивъ насѣ. — И всѣ замолчали; я задумался; Англичанинѣ зевалѣ; а Преспѣ, смотря безпреспанно то на ту, то на другую сторону, повторялъ изрѣдка любимое свое національное восклицаніе, которое скромной Йорикѣ освѣibilъ читашелямъ на догадку.

Лондонъ, лежащій на плоскомъ мѣстѣ — покрытый вѣчнымъ ту-
маномъ — не радуетъ издали взо-
ровъ пушешественника. — Я про-
ѣхалъ иѣсколько улицъ, и не ви-
далъ ни одного великолѣпнаго зда-
нія. — Сердце мое упало. Вообра-
зипе нещастнаго, которой вмѣстѣ
съ пробужденіемъ теряется однимъ
разомъ всѣ миласты мечпы свои: — я
похожъ былъ на сего нещастнаго.

21

Привезли меня въ маленькой шрактирѣ — на улицѣ Пикаделли — два шага отъ Геймаркета.

Прежде всего надлежало нанять лонъ - лакея; это стоитъ нашими деньгами два рубля въ день.

По томъ надобно было надѣть на себя съ ногъ до головы все новое — и чрезъ часъ явились у меня башмаки, чулки, галстукъ, шляпа, и пр., кромѣ трости — съ кошорою въ Лондонѣ не ходятъ.

Важные, глубокомысленные Англичане столько привязаны къ модѣ, что смѣются надъ бѣднымъ иностраннымъ, естьли онъ покажется на ихъ улицахъ въ томъ нарядѣ, въ кошоромъ ирѣхаль, хотя бы фракъ его былъ скроенъ рукою славнѣйшаго Парижскаго портнаго. — Здѣсь малѣйшее отступленіе отъ обычая, въ разсужденіи одежды, почишается въ обществѣ непроступательною виною.

Я хотѣлъ севодни же идти смотрѣть городъ; но дорога чрезвычайно меня утомила; принужденѣе,

22

не дождавшись вечера, лечь спать.
Прощайте, друзья мои! завтра на-
пишу еще что нибудь. - - -

16 Августа.

Лондонъ городъ преобширной! —
мало сказать преобширной, — без-
предѣльной! — пропасть, которая
должна со временемъ поглошить всю
Англію! — Представьте себѣ два го-
рода и нѣсколько деревень, которыя,
безпрестанно разпространяясь, на-
послѣдокъ сближились и составили
одинъ Лондонъ. Съ тѣхъ поръ сей
городъ страшно прибавляется. Лѣтъ
сорокъ тому назадъ, не было въ
немъ и тридцати тысячъ домовъ;
а нынѣ болѣе сіпа тысячъ — и сли-
шкомъ миліонъ жителей!! Что изъ
него наконецъ выдѣшь? Большія
столицы великое зло въ Государ-
ствѣ. Лондонъ окружноśтью почти
равенъ съ Москвою; и нѣтъ пусты-
рей, и всѣ домы подъ одну кровлю.
Вѣроятно ли вамъ покажется, что
въ семъ городѣ трактировѣ подъ

23

разными названіями, и вообще всѣхъ
публичныхъ мѣстъ, гдѣ за деньги
ѣдятъ и пьютъ, болѣе шести ты-
сячь? и что почтовыхъ Конторѣ вѣ
разныхъ мѣстахъ есть до трехъ
сотъ? Словомѣ сказать: Лондонѣ
превосходитъ величиною всѣ города
вѣ свѣпѣ, и даже Парижѣ. — Но кпю
хочетъ наслаждаться жизнію, то-
му надобно жить вѣ Парижѣ, а не
вѣ Лондонѣ.

До девяти часовъ утра вѣ трак-
тирѣ моемъ всѣ еще спали; и я
принужденѣ былѣ, дожидаясь дру-
гихъ, сидѣть какъ ареспантѣ вѣ
своей комнатѣ: таковѣ образъ жиз-
ни вѣ Англіи! рѣдкой домъ най-
дешь, гдѣ бы вставали прежде; ре-
месленники даже начинаютъ рабо-
тать очень поздо, и то прежде по-
завтракавѣ хорошоенько. Обѣдаютъ
къ мѣщанскихъ домахъ вѣ два часа,
вѣ купеческихъ вѣ три, вѣ четыре
и позже, а вѣ знахныхъ никогда
прежде пяти.

Вѣ одиннадцать часовъ я былъ
уже на улицѣ.

24

Лучшій способъ ходить по Лон-
дону, пока еще не узналъ его, есть
купить планъ города; что я и сдѣ-
лалъ. Здѣсь не возможно заплутать-
ся: одна преширокая улица, назы-
ваемая Оксфортъ - Стритъ, коморая
простирается во всю длину города,
мѣная свое названіе отъ разстоянія
до разстоянія, и множество пре-
красныхъ регулярныхъ площадей,
всегда выведутъ на дорогу. Вездѣ
для пѣшеходцевъ плиты, на комо-
рыя ни одинъ извощикъ не смѣетъ
взѣхать, есть ли не хочешь, чтобъ
народъ изуродовалъ его. — Въ Лон-
донѣ, кажется, все вниманіе обраще-
но на выгоду людей небогатыхъ.

Строеніе не хорошо; нѣпъ ма-
кихъ зданій, какъ въ Парижѣ, или
въ Пешербургѣ; нѣпъ огромныхъ
домовъ; даже Дворецъ Королевской
кажется снаружи конюшнею. Домы
всѣ кирпичные, очень гладко скла-
дены, ничемъ не обмазаны, посрое-
ны на скорую руку, и весьма не
прочно; обыкновенная высота ихъ
два этажа, рѣдко шри, и никогда

25

болѣе. Крыльца всѣ сѣ улицы; кареты не възѣзжаютъ на дворѣ. Наружныя створчатыя двери всегда изнутри заперты; кто придетъ, тому надобно стукнуть превеликимъ мѣднымъ кольцомъ, которое виситъ на дверяхъ, и служитъ вмѣсто колокольчика. Слугѣ не possible is a English translation of "and he was not allowed to走, but had to stay in the house." The word "is" is being used instead of "he went." This translation follows the example of the original Russian text, where "is" is not used with 动词走 (走, go).

Но есть ли въ Лондонѣ бѣдны добыи — разумѣется, бѣдны для Лондона — то напримеръ того улицы прекрасны: всѣ чрезвычайно ширики (по крайней мѣрѣ въ новыхъ частяхъ), всѣ прямы, изключая стараго города; всѣ вымощены чрезвычайно хорошо, и отѣмъ того ни въ какое время не бываютъ очень грязны. Здѣсь подѣлъ всякий домомъ видишь лавки сѣ большинами смекланными дверьми, всегда по вечерамъ освѣщенныя богатыми хрустальными паникадилами, или жирандолями — лавки, въ кошарыхъ

26

товары съ превеликимъ искусствомъ
всѣ выложены на показъ; особливо
серебряныя и стальныя вещи дѣ-
лають и при сїянїи солнца и при
освѣщенїи ночномъ прекрасной видѣ!
блескъ обработаннаго металла ослѣ-
пляетъ зрѣнїе. А какъ при томъ
улицы уставлены фонарями, и на-
полнены во всякое время пѣшеход-
цами мущинами и женщинами —
весьма чисто одѣтыми, а особливо
весьма чисто обутыми — то вся
сїя совокупность представляетъ кар-
мину поразилѣльнаго великолѣпія.

Надобно путешествовать, чтобы
не имѣть предубѣжденій. Русской,
которой не выѣзжалъ изъ своего
опечества, увѣренъ, что Петер-
бургъ прекраснѣе всѣхъ городовъ на
свѣтѣ. Я самъ такъ думалъ, но
Лондонъ меня переувѣрилъ.

Я уже успѣлъ видѣть на
здѣшнихъ улицахъ одну изъ лю-
бимыхъ сценъ Англинскаго народа,
драку, или лучше сказать ку-
лачной поединокъ: сцена отврачи-
шельная для всякаго благонравнаго

27

и чувствительного человека! Избитаго снесли съ мѣста замершво. Полиция не имѣтѣ власти удерживать такихъ дракъ, лишь только бы бойцы не имѣли при себѣ никакого оружія, кромѣ рукъ своихъ: это одна изъ привиллелей Англинской вольности — одна, на которую Министры не нападаютъ.

Съ одиннадцати часовъ утра бѣгалъ я до самаго вечера; жадное мое лкбопытство гоняло меня изъ мѣста въ мѣсто; обѣдалъ у Рестората; заходилъ часто отдыхать то въ кофейные домы, то въ конфектныя лавки, и возвралился въ свой шрак-мирѣ весьма доволенъ.

Теперь не имѣю ничего болѣ вамъ сообщить; запечатываю письмо свое, и посылаю его на почпу. Желаю искренно, чтобы вы, друзья мои, провождали время съ такою же пріятностью, съ какою я пресвѣлъ его въ первые два дни съ моего сюда пріѣзда. Обнимаю васъ отъ всего сердца!

Адресъ мой - - - -

28

25 Абгуста.

Послѣ моего послѣдняго къ вамь письма, разполагался я употребить еще нѣсколько времени на обозрѣніе Лондонских улицъ; но кошелек мой напомнилъ мнѣ, что есть у меня дѣло понужнѣе. Надобно вамъ знать, что я предпріялъ путешествіе въ Англию безъ рекомендательных писемъ, безъ товарища, не зная Англинскаго языка — и безъ денег... Не считаю четырехъ сотъ маркъ, полученныхъ мною передъ отѣзdomъ моимъ изъ Гамбурга отъ Г. К-са, и коморныхъ едва стало мнѣ дочѣхать до Лондона. — Отсюда вижу, какъ вы хмуриете брови; отсюда слышу, какъ называете меня вѣтренымъ: но, друзья мои! всякому своя судьба! Вашъ опредѣлено наслаждаться въ домахъ своихъ всѣми удовольствіями семейственной жизни; мнѣ — быть скипающимся странникомъ съ душею всегда безпокойною, все-

29

тда разтерзанною — и еще болѣе
безпокойною, естъли долго оснаюсь
на одном мѣстѣ. Рейналь напи-
салъ, что путешественникъ не мо-
жетъ быть добрымъ гражданиномъ:
не знаю; но увѣренъ, что онъ мо-
жетъ быть добрымъ теловѣкомъ —
честнымъ и чувствителнымъ; —
словомъ сказать, достойнымъ ва-
шего дружесква.

Я всегда имѣлъ правило, путешествуя, посѣщать кездѣ Русскихъ Священниковъ; они по большой часами люди умные, и зная хорошо землю, въ которой уже давно живутъ, могутъ на многое быть полезными. Слѣдуя сему правилу, пошелъ я къ Г. С-ву. Лонъ - лакей былъ моимъ проводникомъ. Послушались разѣ, постучался два; поспешилъ терпѣніе, и наконецъ стучался до ипѣхъ порѣ, пока слуга выбѣжалъ стремглавѣ, освѣдомился о неугомонной особѣ, коюрая сіполь неучтиво дерзала нарушать спокойствіе господина его. Ввели меня въ комнату, очень хорошо прибранную,

50

и чрезъ нѣсколько минутъ явился ко мнѣ человѣкѣ довольно молодой, довольно недурной, высокаго роста, спройной, сташной, осанистой, одѣтой съ величайшимъ станцеремъ, но безъ всякаго оказания неприличнаго щегольства; словомъ сказать: молодой, хорошо воспитанной Лордъ — и сей Лордъ былъ Г. С-въ, Русской Священникѣ при Посольствѣ.

Когда я сказалъ ему о своемъ положеніи въ Англии, то онъ совѣщовалъ мнѣ перебраться изъ трактера въ какой-нибудь Пансіонъ, и посвящалъ одного изъ церковниковъ къ своему знакомцу, Англичанину, имѣющему домъ за городомъ, въ чaste, называемой Чельза, узнать, нѣшь ли тамъ для меня помѣщенія. Между тѣми мы разговаривали. С-въ человѣкъ очень умной, знаемъ хорошо Латинской языкъ, говоритъ по Французски, по Итальянски, по Англиянски и (espьли не ошибаюсь) по Италіянски, — много читалъ, и самъ переводить и сочинять. Онъ

31

любитъ Англичанъ до чрезвычайнис-
сти; за то и Англичане любятъ
его. Не думаю, чтобы онъ захотѣлъ
жить гдѣ нибудь вѣ другомъ мѣ-
стѣ, кромѣ Лондона. Вѣ продолже-
ніе разговора нашего скоро я почув-
ствовалѣ, что, признавшись вѣ не-
достаткѣ денег, сдѣлалѣ большую
нескромность. Между мѣмъ послан-
ной его возврашился сѣ удовлетво-
рительнымъ ощѣпомъ, — и Г. С-вѣ
имѣлѣ на эпохѣ разѣ оспорожность
проводить меня сіполько же учи-
во, какъ принялѣ.

Мы пошли съ церковникомъ смо-
трѣть новой моей квартиры, и до-
говариваться съ хозяиномъ.

Г. Перксь понравился мнѣ съ
перваго взгляда. Онѣ содержитъ у
себя маленькую школу, и обучаетъ
дѣтей языкамъ, Испоріи и Геогра-
фіи. Мнѣ показали дѣвѣ маленькія
комнаты вѣ верхнемѣ эстажѣ —
очень чисныя и снабженныя пол-
нымъ числомъ всѣхъ нужныхъ мебе-
лей. О цѣнѣ мы не могло говорили;
она была столь умѣрена, чіпо я

52

потчасъ рѣшился туда переѣхать — и въ потѣ же день, омпустя своего лонь — лакел, разчелся съ шрак-ширщикомъ; послѣ чего не осталось у меня въ карманѣ ни одного пенса.

Въ продолженіе времени много разъ имѣлъ я случай благодарить въ душѣ своей Г. С — ва за то, чipo онъ свѣдѣ меня сѣ тякимъ хозяиномь, котораго честносностью, ласкою и попеченіями обо мнѣ не могу довольно нахвалишься. — И тякъ, видите, друзья мои, что посѣщеніе Рускому Священнику (хотя этотѣ Священникъ и не похожъ на другихъ) все — тяки принесло нѣ ко торую пользу.

Въ Англіи жить въ Пансіонѣ называется може, чipo у насъ жить на хлѣбахъ. Я объдаю и ужинаю съ хозяиномъ, пью вмѣстѣ съ нимъ чай, имѣю омь него угли для камина, свѣчи и вою домашнюю услугу; сверьхъ того обучаемъ онъ меня Англинскому языку, и за все то палчу я 5 гиней въ мѣсяцѣ, по есТЬ, по нынѣшнему курсу, 40 руб. нашими

33

деньгами, что составить 480 руб.
въ годъ. Подивились, какъ дешево
можно жить въ Лондонѣ! Дѣвка
убираешь мои комнаты два раза
въ день; и не такъ, какъ убираютъ
здѣсь: ежедневно стекла оконъ вы-
мыты; ежедневно желѣзо и мѣдь у
камина и дверей вычищены; всякую
субботу коверъ выбить на дворѣ,
а полы и лѣстница вымыты. То же
самое дѣлаетъ эта дѣвка и въ хо-
зяйскихъ комнахъ: не понимаю,
какъ она успѣваетъ. а сверъхъ того
она нянька, клюшница, казначей-
ка; словомъ сказать, все безъ изъя-
тія — кромѣ кухѣрки, которой
должность омправляетъ другая. То,
что я говорю объ этомъ Пансонѣ,
можно разпространить и на всѣ
Пансіоны Лондонскіе: вездѣ чрезвы-
чайная чиспота, вездѣ хозяева
чрезвычайно ласковы и доброхотны
къ своимъ жильцамъ, вездѣ жильцы
въ совершенной безопасности. Но
есть Пансоны, гдѣ плащаяпъ доро-
же, и слѣдственно живущій роскош-
нѣе. Главная выхода пакихъ до-
No 1.

3

34

мовъ для небогатыхъ иностранцевъ
есть ша, что жилецъ, будучи въ
пѣсной связи съ хозяиномъ, и по-
чили какъ родной въ его семействѣ,
становится знакомъ со всеми его
знакомыми, и пользуется ихъ обще-
ствомъ; — въ землѣ, гдѣ сыскивашь
знакомства весьма трудно — на-
учается легче и пріятнѣйшимъ
средствомъ языку, и скорѣе узнаешь
характеръ нации; въ хозяинѣ сво-
емъ имѣть искренняго совѣщника
и охранишеля отъ всѣхъ непріят-
ныхъ случаевъ, копорымъ въ Лон-
донѣ иностранецъ подверженъ бо-
лѣе, нежели во всякомъ другомъ
городѣ; живешь дешевлѣ, и не при-
нужденъ издерживать всякой день
наличныя деньги. — Я совѣтую вся-
кому небогатому соотечественни-
ку моему, копораго любопытство
завлечешь въ Лондонѣ, начашь тѣнѣ,
чтобы прожить въ Пансіонѣ по край-
ней мѣрѣ мѣсяца два, пока не
знаешь хорошо города: —

Вамъ конечно странно покажешь-
ся, что я о сю пору не гуляю по

35

какому нибудь прекрасному и про-
странному загородному парку, не
сижу на мягкой, зеленой травѣ —
при меланхолическомъ свѣтѣ луны,
подъ шумомъ искусственнаго каска-
да — не слагаю въ головѣ своей си-
стемъ о спроеніи міра, или о судь-
бѣ человѣчества; не поручаю зефи-
рамъ неспи мои чувствованія, мои
вѣздохи, кѣ богинѣ этого рая, моло-
дой, прелесшной Англичанкѣ — бѣло-
курой, нѣжной, помной, чувстви-
тельной — сѣ голубыми глазами,
сѣ правилами доспойными героинь
добренькой Скюдери, сѣ сердцемъ
мягкимъ, какъ воськъ на солнцѣ; —
не описываю зданій, сіпашуй, кар-
тинѣ, монументовѣ, рѣдкостей,
произведеній Искусствѣ и Нашуры;
не разсуждаю о правленіи, о Мини-
сперсівѣ, о Политикѣ, о порговѣ,
о законахъ Англіи — — но вотъ
мой отвѣтъ: я даю вамъ отчешѣ
ѣ подлинныхъ своихъ дѣяніяхъ и
мысляхъ; слѣдственно намѣренъ го-
ворить молько о томъ, что дѣй-
свѣтivamente со мною случилось — ө

2*

36

томъ, чѣпо видѣлъ своими глазами, и въ чемъ увидѣлся свопимъ умомъ. Не хочу собирать конструйдуцій со всѣхъ Авторовъ спарыхъ и новыхъ, мертвыхъ и живыхъ; не хочу тиранить воображенія своего для того, чтобы написать вамъ романъ. При томъ, я еще не знаю, къ чему служатъ всѣ тѣ путешествія (кромѣ однакожъ Стернова), которые называются сентиментальными? Не они ли, возпламеняя, обольщая умъ и сердце, отвлекающіе гражданина отъ отечества, отъ родственниковъ, отъ друзей; заславляющіе его гоняться за мечтательными удовольствіями, и лишающі настоящихъ? Великія привлекенія нравятся молодому человѣку: онъ думаемъ, что найдешь вездѣ чудеса Удольфскаго Замка, освободить какуюнибудь Дульцинею отъ ея тирана, и сдѣлаетъ связь съ двадцатью Элоизами; онъ думаетъ, что будешь принять вездѣ съ брашскою любовію; что всѣ Ученые отворятъ ему свои кабинеты,

37

артисты — рабочие, а красавицы —
будуары; — думаем, и ошибается.
Не нашедь того, что романическое
воображеніе представляло, онъ не
видитъ хорошаго, потому что на-
дѣялся лугшаго; а дурное поражаетъ
его какъ всякая неожидаемость. Мы
имѣемъ много путешествій (есть ли
не на нашемъ языкѣ писанныхъ,
то по крайней мѣрѣ переводныхъ),
а ни одногоِ такого, которое неопыт-
ному посѣителю чужихъ земель
могло бы служить вмѣсто настав-
ника: онъ знаетъ еще до прѣзда
своего въ Лондонѣ, что есть тамъ
зала Вестминстерская, Лондонская
башня, церковь святаго Павла; а
какъ ему сначала разположить свою
жизнь, въ какомъ кругѣ людей
искать знакомства, какихъ удо-
вольствій, или непріятностей ожи-
дать должно, то совершенно ему не
извѣстно. Вы чувствуете, чѣто я
говорю о путешественникѣ небога-
томѣ, или посредственнаго соспоя-
нія; потому, что богатому вездѣ
хорошо. — И такъ, друзья мои, я

59

рактерныя, и освободила его отъ
національныхъ предубѣжденій. Кро-
мѣ отечественнаго своего языка,
онъ говорилъ по Латынѣ и по Фран-
цузски; хорошо знаетъ Географію,
и самъ сочиняетъ Географическія
карты. Я написалъ ему одну стаюю
о Пешербургѣ для Географическаго
Лексикона, надъ кошорымъ онъ ны-
нѣ трудится. Хочя Г. Перксь ма-
ло похожъ на обыкновеннаго Англи-
чанина, однако же держитъ споро-
ну Олпозиціи, и вопіетъ на Прави-
шельство. Правду сказашь, лишнее
было бы требовать отъ Англичани-
на вѣ эпомѣ случаѣ равнодушія : здѣсь политика такая заразитель-
ная болѣзнь, что даже иностранцы,
пріѣхавшие сюда, смотрѣть ею зане-
могаютъ. Жена его не красавица, но
женщина очень любезная — хочя на-
стоящая Англиканка — во всемъ
смысѣ этого слова. Она долго жи-
ла вѣ домъ одной знашной Госпожи,
гдѣ часто имѣла случай видаться
и говорить съ Принцами, Королев-
скими дѣшими и съ лучшими Лор-

40

дами. Дѣтей у нихъ одинъ только
маленькой ребенокъ. Остапокъ семьи
соспоить изъ подмастерья и ше-
сти учениковъ.

Я заключаю свое письмо искрен-
нимъ желаніемъ вамъ всего добраго.
Чтожъ касается до меня, то я
здоровъ, спокоень, доволень и весель.

( Продолженіе будетъ впередъ. )

III.

Къ моей хижинкѣ.

Жилище мирное, святое,
Уединенное, простое —
Любезна хижинка моя!
Всегда шобою восхищенный,
Твоимъ убожествомъ прелыденный,
Стремлюсь шеперь воспѣть тебя.

*

Стремлюсь — хочу тебя прославить,
Превыше зданій всѣхъ поставить

41

И ихъ огромность устыдить ;
Богатство, пышность предъ тобою
Назвать блестящею мечтою —
Въ нихъ можно ль щасье находить ?

*

Ничто тебя не украшаетъ,
Не мраморъ на стѣнахъ сіяетъ
И не блеститъ нигдѣ мелалль;
Но смѣйся шы надъ пустошою,
Гордись своему простошою : —
Тебя не зодчій созидалль.

*

Твой кровѣ берёзы осѣняютъ,
Очѣ какъ будто охраняютъ,
Чшобъ не потрясь тебя борей;
Передъ тобой ручей струится,
Который самъ собой гордится,
Служа оградою твоей.

*

И холмъ, украшенный цвѣтами,
Гдѣ боги жишь могли бы сами,
Содержитъ, хижинка, тебя;
Твой другъ, отъ шума удаленный,
Людьми, судьбою угнѣченный,
Въ тебѣ щаспливымъ чтишь себя.

*

42

Пускай богачь надъ сундуками
Сидишь за десатью замками,
И деньги . . . отъ себя хранить;
Богачь спокоень ли бываетъ?
Когда онъ сладко засыпаетъ? —
Онъ жизнь свою въ тоскѣ влачишь.

Пускай по крыльямъ Барѣ скитаясь
Чиновѣ, иль мѣстя добиваясь,
Подлецъ проводишь весь свой вѣкъ;
Пускай возвышенъ онъ чинами,
Обвинень разными крестами; —
Но все онъ подлой человѣкъ.

Чины того лишь украшаютъ,
Въ комъ добродѣшли блишаютъ,
Подобно солнцу въ небесахъ;
А кто чрезъ лестъ ихъ получаетъ,
Напрасно быть великимъ чаетъ: —
Онъ малъ — хоть и вѣ большихъ чинахъ,

Въ тебѣ, о милой другѣ, любезной!
Въ сей вѣкѣ испорченной, же лѣзной,

43

Златые дни я провожу;
Въ шебѣ блаженство обрѣщаю,
Печалей, горестей не знаю —
Въ шебѣ Астрею нахожу.

*

Она тѣхъ зданій убѣгаетъ,
Гдѣ роскошь, пышность обитаетъ;
Она не можетъ вмѣстѣ быть
Ни съ униженными льстецами,
Ни съ горделивыми глупцами —
Въ одной шебѣ лишь хочетъ жить.

*

Въ шебѣ одной — и я желая
Да жизнь мюю въ шебѣ скончаю
Подъ кровомъ мирнымъ, въ тишинѣ;
Тобой душа моя плѣненна;
Въ шебѣ умру, благословенна!
И прахъ мой будешь пусть въ шебѣ.

Николай Остололей.

С. П. Б.

44

# РОССИЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА.

## Новыя книги.

### 1.

Старинный Другь, возвратившийся изъ путешествія и разсказывающий все, что видѣль, слышалъ и тувствоваль. — Въ 2 Част. въ 8 д. л. Москва, 1802. Въ Университетеской Типографіи, у Люби, Гарія и Попова.

Лучше бы, кажется, назвать эту книгу собраніемъ, или смѣсью разныхъ анекдоповъ, повѣстей и отрывковъ; а опъ чего слово путешествіе вкралось въ ея заглавіе, мы право не знаемъ. Нужно ли нынѣ шашаться по свѣту для того, чтобы разсказывать какойнибудь извѣстной случай изъ жизни знаменитаго Философа, или великаго ченоVICEка? — Впрочемъ легко можно себѣ представить, что изъ тьсяти одного анекдота, на 600 страницъ помѣщенныхъ, есть и хорошіе

45

и посредственные, и такіе, которые желательно было бы исключить. — Вотъ нѣкошорые изъ нихъ:

Гаств 1. стр. 280. Вѣ назначенной день для втораго представленія Лицемѣра (для чего не Тартюфа?) Мольеровой Комедіи, множество зрителей собралось вѣ Театрѣ. Уже хотѣли начать сію піэсу, какъ поднялся занавѣсь, и Мольерѣ показался. — *Милостивые Государи!* сказалъ онъ зрителямъ: мы хотѣли имѣть гостьę представить вамъ Лицемѣра, но Гну. Президенту П... не угодно, тѣбѣ его представляли.

Гаств 1. стр. 289. Боергавѣ, Голландскій Врачь, въ духовной своей велѣль сжетъ всѣ свои книги и бумаги, выключая одну большую книгу вѣ золотомѣ обрѣзѣ. (Въ духовной сжетѣ не льзя; въ духовной велѣтѣ: это не по Руски. — Можно въ духовной завѣщать, по духовной откızатъ, и духовною велѣтъ. . . когда уже такъ угодно.) По смерти его собралось вѣ Лейденѣ множество Док-

46

моровъ, кошорые просили душепри-
кащиковъ, чтобъ они не исполняли
послѣдней воли покойника. Въ слѣд-
ствіе того все имѣніе его ( не е
не лучше ли было бы: все его имп-
ніе?) и книги были проданы по
тамошнему обыкновенію съ публич-
ного порту. Одинъ Нѣмецкой Графъ,
думая, что большая книга, споль
хорошо переплешенная, содержитъ
въ себѣ великія до Медицины касаю-
щіяся тайны, купилъ ее за десять
тысячѣ червонныхъ. Къ великому
изумленію своему, нашелъ онъ въ ней
только бѣлую бумагу, выключая
первою лисша, въ кошоромъ (на
кошоромъ) написаны были слѣдую-
щія слова: держите голову въ хо-
лоду, ноги въ теплѣ, не слишкомъ
отягощайте желудокъ свой — и ру-
гайше вспѣхъ Гокторобъ. (А за
что ругатъ пѣхъ? Такой совѣщѣ
показываемъ человѣка очень сварли-
ваю. Боергавъ конечно этого не
написаль.)

Часть 1. стр. 29. Меропа, Тра-
гедія Волыперова, сочиненная съ

47

вкусомъ и игранная сѣ искусствомѣ, столько понравилась Французской Публикѣ, что она вознамѣрилась сочинителя наградить поцѣлуемъ Герцогини де Вилларѣ. Всѣ зрители, возтѣствовавшіе (устанешь, произнося это слово) прелести сей піесы (кажешься слово: красоты, было бы здѣсь приличнѣе, а особливо, когда рѣчь идетъ о Трагедіи), во время представлѣнія оной требовали Вольтера видѣть; нѣкошорые изъ нихъ, увидя его, и взявъ изъ скрытію мѣсна, въ коемъ онъ находился, впашили силою въ ложу Госпожи Герцогини де Вилларѣ, особы какъ лицемъ, такъ и нравами прекрасной. Все сбраніе кричало тогда ей, чѣпобѣ она Вольтера поцѣловала; что она по повелѣнію своей шешки и исполнила. — Господинъ Вольтерѣ, разсказывая послѣ о семъ нѣкошорымъ изъ друзей своихъ, говорилъ: я былъ публично поцѣлованъ (здѣсь пристаніе страдателѣнное не свойственно нашему языку, и думаемъ, прошівъ-

48

но употребленію), какъ Алень Прин-
цессого Маргаритого : но онъ спаль,
а я бѣль отенъ бодръ. (Бодръ! ...
Вольшеръ хотѣлъ молько сказать,
что онъ отенъ тувствоваль себя не
соннѣтъ.)

Такого рода анекдотами книга
наполнена почти вся. Скажемъ въ
заключеніе, что Старинной Гругъ
можетъ иногда въ скучные часы
очень услужить — а особливо лю-
дямъ, кошорые, кружась въ вихрѣ
шумныхъ юродскихъ забавѣ, не имѣ-
ЮТЬ ни времени, ни довольно ти-
шioned' сердца для членія длинныхъ
романовъ.

Q.

Аделаида, или нещастія дела
Галетіера во время Цецемвиріскаго
правленія, содержащія его гоненія,
побѣгъ въ правленіе Роберспіера, ко-
раблекрушеніе и пребываніе на не-
обитаемый острову, послѣдуемыя
возвращеніемъ его во Францю. Ис-
тинная повѣсть, переведенная съ
третьего издания А. С. С. К. А. Г.

49

Тасть первая. Москва, 1802. Въ
Университетской Типографии, у
Люби, Гарія и Попова. (122 стра-
ницы въ 12 д. л.)

Нещастія могуць ли содержат
какія нибудь приключенія? — *Де ла
Галетіера!* частичка де прила-
гается кь именамъ Французскихъ
фамилій, для означенія дворянства, и
передъ нею всегда долженъ стоять
какой нибудь штуль; какъ на пр.
Князь, Графь, Маркизь, Госпо-
динь и пр. Можно сказать: Госпо-
динь де Волбтерь пріобрѣлъ без-
смертную славу; но никто не скажетъ:
я титаль это въ де Волбтеро-
выхъ сотиненіяхъ. — Слово гоненіе
означаетъ болѣе дѣйствіе, нежели
страданіе. Чипашель спрашиваемъ
самъ себя: ла Галетіерь ли гналь,
или гнали ла Галетіера? — По-
бѣй и кораблекрушеніе послѣ дуе-
мыя !!... — Истинная повѣсть:
не лучше ли было бы справедливая,
для различенія отѣ ложной? — Впро-
чемъ мы не выдаемъ мнѣній своихъ
№ 1.

4

50

за непремѣнное прабило; мы толь-
ко предлагаемъ ихъ на разсмочрѣ-
ніе людей, знающихъ нашъ языкъ
лучше, нежели мы. —

Что касается до содержанія
книги, то вошь оно: во время ти-
раническаго правленія во Франціи,
невинной ла Галешіерѣ заключенѣ
вѣ шюрьму за подозрипельную
переписку. Молодая жена, которая
страсшно любишь его, дaeшь ему
способъ убѣжать. (Читатель дурно
сдѣлаетъ, естѣли, не прочитая еще
книги, спанешь уже подозрѣвать,
что женская добродѣшель Гжи. ла Га-
лешіерѣ должна была вѣ этомъ слу-
чаѣ нѣ сколько пошерпѣшь: убѣряемъ
его, что онѣ ошибѣлся.) Ла Гале-
шіерѣ, получа свободу, спѣшшь
броситься вѣ объятія обожаемой
супруги; — спѣшшь удалиться сѣ
нею ошь Парижа — ошь Франціи, —
располагается скрыть свою жизнь
вѣ Америкѣ. — Попушной вѣтерѣ
надуваетъ уже паруса корабля, на
копоромѣ они должны ошплыть,
какѣ вдругъ ла Галешіерѣ на самомъ

51

Берегу взялъ опясть подъ стражу, —
чрезъ три часа освобожденъ; — но
корабль уже давно въ опкрытомъ
морѣ. Ла Галешіерѣ въ опчаяніи;
онъ увѣренъ, что его супруга, что
его любезная Аделаида уѣхала на
запомъ кораблѣ. Что дѣлашь? Сѣсть
на другой корабль, копорой черезъ
нѣсколько дней опправляется въ
запомъ же пушь; то самое онъ и сдѣ-
лалѣ. — Въ продолженіе пуши Капи-
зпанѣ — человѣкѣ доброй, сострада-
тельной — жалѣетъ о нашемъ Ге-
роѣ, упѣшаетъ его, знакомитъ съ
однимъ молодымъ пасажиромъ... и
сей пасажирѣ — сама Аделаида,
переодѣпая въ мужское плашье. ! !
— Супруги внѣ себя опь восхищенія —
Капитанѣ плачетъ оть радосши —
всѣ довольны... кромѣ Нептуна,
которому вздумалось нахмуришься.
( Безъ бури можешь ли быть ро-
мань ! ) Вѣтры зашумѣли — волны
заревѣли — дождь полился — ко-
рабль ударился о камень — спаль
на мѣль — разсыпался, — ла Гале-
шіерѣ съ женою и маленькою до-

9*

52

черью погрузились въ море. — Они не далеко опѣ камня, причины кораблекрушенія: доплывающій до нею — но ребенокъ умеръ; скала не далеко опѣ швердой земли. Ла Галешіеръ видишь плывущіе остатки корабля — кидается опяшь въ море — ловишь иѣсколько досокъ, сундукъ, переломленное весло и часТЬ руля, — дѣлаешь изъ пото родъ парома, — сажешь на нею жену — и вмѣстѣ съ нею пристанешь кѣ берегу... неизвѣстно какому.

Такое содержаніе занимательно ли въ нынѣшнее время, оставаясь на судь Читашелымъ; всякой имѣть свой вкусъ. Оно могло бы понравиться нѣкоторымъ чувствительнымъ людямъ; но взоры наши, устремленные на блишайшій наго Бонапарте, что-то неохотно склоняются на лежащаго въ землѣ из-серга-Роберспіера. Пришлось, военіе наше столько наполнено ужасами того времени, что всякое описание ихъ покажется слабымъ.

53

Г. Издатель Рускаго перевода не ска-
заль, сколько Часшей составляют
сю *Повпѣстъ*; а въ разсужден'и
книль, мало извѣстныхъ, вселда не
дурно знать о томъ заранѣе. Въ
переводѣ есть по мѣстамъ галли-
цизмовъ, какъ на пр. стр. 66: Въ
одинъ день, тѣо приставъ Ришардъ
былъ веселѣ обыкновенно. Спр. 73:
Я находился наканунѣ быть ей обя-
заннымъ моею свободою. Спр. 77:
*Я менемъ геловѣтества отнеси это
письмо... Но что у насъ избѣжалъ
ошибокъ?*

Чтобы нѣ сколько ознакомишь
Читателей съ слогомъ сей повѣсти,
выписываемъ первой параграфъ увѣ-
домленія отъ Издателя оригинала.

Польза ощечества моего, единая
причина, побудившая меня обнаро-
довать нещастія дела Галешіера.
Я вообразиль, что приведя на па-
мять Публикѣ часть безгеловѣтія
содѣлывшихъ во время правленія ужа-
са, есть вообще средство обратить
ея вниманіе, и предосчеречь оную
отъ новаю кровопролившаго и само-

54

вольного начальства. Если ли си за-
писки, за истинность коихъ я оп-
вѣчаю, могутъ возбудить чувстви-
тельность Читателя, намѣреніе
мое достигнуть цѣли своей, и я за
нѣсколько часовъ труда почупу себя
награжденный.

3.

Ругнах книга сельскаго хозяй-
ства для вскхъ состояній. Въ 8
Гаст. въ 8 д. л. переведена съ Нѣ-
мецкаго языка Васильемъ Певшинымъ,
Тленомъ Гиппаторскаго С. Петер-
бургскаго и Нейпигскаго Вольныхъ
Экономическихъ Обществъ. Москва,
1802. Въ Университейской Гипогра-
фіи, у Пюби, Гарія и Топова.
Гастъ первая, содержащая въ себѣ
науку земледѣлія вообще, иохлѣбахъ.

Эта книга есть одна изъ штѣх,
кошорыя критика наша должна ос-
тавить въ покой. Господа знашоки
въ хозяйствѣ лучше могуі судить
о пользѣ ея, нежели мы. Однакожь

55

можетъ быть Читашели желаютъ видѣть образчикъ слога? Войтъ какъ начинается введеніе:

Деревенское хозяйство состоитъ въ искусствѣ воздѣлывать землю, дабы приносила она распѣнія и плады. Два главныхъ его намѣренія: 1) размноженіе и 2) усовершенствованіе распѣній, и въ этомъ объясненіи купно заключается и преимущескіе, которое наука сія предъ всѣми другими заслуживаетъ.

Египтяне приписывали изобрѣшеніе оныя Озириду, Греки Церерѣ и сыну ея Триптолему, а Римляне Сапурну, или царю своему Яну, котораго, изъ признанія за это благодѣяніе, въ степень боловъ возвысили. Земледѣлѣе было почири единственное заняпѣе праопцевъ, сихъ шоликаго почтенія досрійныхъ человѣковъ, въ разсужденіи простопы и чиспоты ихъ нравовъ, доброты ихъ сердца и высокости ихъ намѣреній.

Наука сія соспавляла опдохонченіе и радость величайшихъ Мужей

56

ВЪ древности. Младшій Кирѣ боль-
шую часть деревъ своего саду поса-
диль собственными руками, и самъ
за оными присмащивалъ шакѣ, чipo
Лизандръ Лакедемонянинъ при воз-
зрѣніи на эшоть садъ воскликнулъ:
„О Кирѣ! колико щаспливо долж-
ны шебя превозносишь всѣ человѣки,
что умѣешь шы соединяшь столько
добродѣшли съ пакимъ величіемъ и
достоинствомъ! “ Лизандръ упо-
требляешь въ семъ случаѣ выраже-
ніе добродѣшель, чрезъ то давая раз-
уйшь, что во всѣ времена Монархъ,
бывъ купно и сельской хозяинъ, не-
обходимо долженствуетъ быть и че-
ловѣкъ добродѣшельный; по меньшей
мѣрѣ выраженіе эпо относился къ
тому, что, бывъ хорошоить домо-
строителемъ, долженствуетъ имѣть
вкусъ въ вещахъ полезныхъ и невин-
ныхъ упражненіяхъ, и пр. - - -
- - - - - - - - - - - - - - - - - -

57

4.

Двяткой Театръ, или собраніе
півсь, представленныхъ воспитан-
никами въ Университетскомъ Благо-
редномъ Панагиѣ. Въ 2 Таст. въ
12 д. л. малѣкого формата. Мос-
ква, 1802; въ Университетской Ги-
пографіи, у Люби, Гаріл и По-
пова.

Вотъ что пишешь Издашель въ
своемъ предисловіи:

Стр. III. Между многими зна-
ніями и искусствами, входящими
въ нынѣшнее воспитаніе юношечка,
Театральныя предшіявленія почетній
ся могутъ не послѣднимъ сред-
спвомъ къ образованію умственныхъ
и фѣлесныхъ способностей молодыхъ
людей, естъли токмо при за-
няніи ихъ въ нѣкошорое время
упражненіемъ симъ наблюдена буд
дѣсь вся нравственная спрогость
въ выборѣ півсь, какъ по содер-
жанію, шакъ и по лицамъ, въ
нихъ действующимъ. А какъ у
масъ шакихъ сообразныхъ цѣли во-

58

питанія п'язь совсємь почти н'єтє; то я, находясь н'єсколько времени в'ь корпус' , кошорому в'єряется воспитан'є д'шей дворянских', и в'ь кошором' прилагаються исевоз-можныя спаран'я и средства к' совершен'н'йшему юношества сего образования, не безполезным' почель издашь н'єсколько п'акихъ п'язь, в'ь кошорыхъ, сообразуясь понят'ям' д'шескаго возрас'па, спарался я со-единишь пр'ятноść занят'я сего с'є желаемою от'в' всякаго д'шескаго упражнен'я пользою.

Стр. VIII. Спрог'ї выборъ п'язь для представлен'я д'шескаго необхо-димо нужень: пошому что в'ь воспи-тан'ї всякое упражнен'є д'йствует' в'на дип'я, а ш'мь наче пакое, в'ь кошором' душевныя и п'лесныя способности занимаются совокупно. Н'єтє ничего непозволим'єе и безобразн'єе, как' давашь играть в' училищ' д'шском' п'язу, кошо-рой связь, а не р'єдко и всю красо-

60

Когда сей романъ изданъ на
Французскомъ языкѣ, тогда онъ дѣй-
ствишельно былъ новой; а нынѣ —
по общей участни всѣхъ вещей міра
сего — сдѣлался старымъ! Давно
уже мы читали : les meres rivales,
лой же сочинительницы, да и по-
слѣ того перо Госпожи Жанли ни-
когда не оставалось въ праздности. —
Впрочемъ книга не женщина: она не
теряетъ своей цѣны омъ времени.

На безплодныхъ поляхъ нынѣш-
ней пріятной Липературы всякое
твореніе Госпожи Жанли есть ис-
тинное сокровище. Читатель нако-
нецъ омдыхаешь, находя въ длин-
номъ кашалолѣ новымъ книгамъ имя
сей любезной сочинительницы —
омдыхаешь, подобно путешественни-
ку, которой среди необозримаго про-
странства монопонной степи уви-
дитъ слѣды челоѣческіе, хижинку,
миловидной холмикъ, или омѣнен-
ной пріятными кусточками ручеекъ.
Госпожа Жанли принадлежитъ кь
шѣмъ Авторамъ, омъ кошорыхъ не
надобно ожидашь ничего грезвогай-

61

наго, ничего превосходнаго, но которые, однакожь, никто да не напишут дурно. Посредственные рошаны ея всегда будушь нравиться, всегда съ пріятносіпію спанутъ чисташь ихъ. Сохраняя строю благопристойность, она умѣла дать цѣну дѣйствіямъ самымъ маловажнымъ; у нее одинъ взглядъ, одно слово, одно пожалѣе руки — значасть болѣе, занимающі Читашѣя болѣе, нежели у другихъ Авторовъ послѣдняя жерпва любви; у нее всѣ приличности общежитія свято соблюдень; она знала свѣтъ, знала его очень хорошо, и какъ не многіе знаютъ; а потому, когда чисташь романъ, или повѣсть ея, то кажется, что видишь и слышишь живыхъ людей. Строгіе критики найдушь, можешь быть, что вѣ ея сочиненіяхъ слишкомъ много сензирій, слишкомъ много востабки ума, если комь много Метафизики сердца. Чтобы сократить: это не Руссо, однакожь и не Раллиф. Вѣ заключіе сошіуемъ всѣмъ любипе-

62

лять романовъ покупать скорѣе
Безразличные Объяты. — Увѣряемъ
ихъ, что они не раскаються.

Воць переводъ:

Стр. 3. Сеньиць почищался
щасцпливѣйшимъ изъ Придворныхъ.
Чего недоспамѣть къ его блажен-
сиву? говорили всѣ. Онъ любезенъ,
состворенъ, чистоь нравицься, оцли-
ченъ множествомъ пріяшностей,
успѣхами всѣкаго рода; имѣющій
наилутшее состояніе, молодѣ, свобо-
день, увѣнчанъ почтеніемъ, доспа-
вленнымъ ему военными знаними;
знатенъ произхожденіемъ, уменѣ, и
вѣ милоспи: — какія можешь онъ
имѣть желанія, и какая судьба мо-
жешь сравниться съ его судьбою? —

Здѣсь фразы такъ связаны,
что и разобравь ихъ трудно. На
пр. имѣющій наилутшее состояніе
опносится ли къ слову онъ? Спран-
но было бы сказать: онъ имѣющій;
естьли же не опносится, то воць
что выдешь: имѣющій наилутшее
состояніе, какія можешь онъ

63

иметь желаніл? Или, что совѣмъ не свойственно Рускому языку: иллющій наилучшее состояніе, какаяcuta, можетъ сравниться съ его судебюю? — Мы не освобожимся на нѣкоторыхъ еще другихъ оборотахъ рѣчи, какъ на пр: увѣнтанъ потпеніемъ, доставленнымъ ему военными знаніями . . . и проч. — Продолжимъ начатое извѣлѣніе, и освобяемъ Читателямъ самимъ видѣть ошибки . . . естъя ли онъ естъ.

Стр. 4. Таковъ былъ Сеньицъ во
мнѣніи общесвѣвенномъ. Свѣтъ ве-
гда судить по блестящимъ, но ча-
сю обманчивымъ наружносhestvъ.
Послушаемъ самаго Сенья, ужи-
нающего на единъ съ другомъ сво-
имъ. — Любезной Баронъ! говорилъ
онъ ему: я достигаю того сосноя-
нія, ко торое одинъ изъ нашихъ По-
эшовъ описавъ симъ многозначу-
шімъ спихомъ: Дышу безъ жизни
я, безъ смерти погасаю. — Слала
Богу! прервалъ Баронъ: ничто еще
въ шебѣ не означаетъ чашики, и я
на швое мѣ лицѣ не вижу ни малъй-

64

шаго знака сей жестокой болѣзни. —
Праба, сказалъ Сеньиљ, сія бо-
лѣзнь происходитъ оть души; но
моя душа изнемолошь и изсы-
хаетъ. Пресыщенъ удовольствіями,
я не умѣю пользоваться никакими
забавами; ужасная пустоша замѣ-
няешь пошерянныя мною мечтанія;
скука меня мучить и снѣдешь. —
Дру й мой! сказалъ Баронъ: мы не
одинъ изъ неблагодарныхъ, кошо-
рыхъ содѣлало шасшіе; но къ прид-
цашь два года можно опять полу-
чить охоту къ славѣ и удоволь-
ствіямъ. — Въ военное время, ом-
вѣшْ півовала Сеньиљ, я съ жаромъ
любилъ славу; тогда былъ я ша-
спливъ пошому, чipo сердце мое
имѣть нужду въ великихъ чув-
ствахъ и въ главной страсти. Я
сдѣлалъ нѣсколько славныхъ дѣл,
и съ восхищеніемъ признаюсь, полу-
чилъ за нихъ награжденія и омли-
чія; но въ саномъ ли дѣлѣ мы ду-
маешь, чіпобъ я симъ одолѣнъ
былъ монмъ достоинствамъ? Естѣ-
ли бы я, я мой не былъ любовни-

66

Москва, 1802. Въ Университетской
Типографіи, у Люби, Гарія и
Попова.

Романъ изъ обыкновенныхъ ро-
мановъ (какихъ есть много) доволь-
но хорошій. Охотники плакашь мо-
гутъ, читая его, выронить слезы
двѣ. Переводъ не дуренъ.

„Беру перо (шакъ начинается Сен-
Жюльень) меньше для того, чтобъ
представить глазамъ свѣша повѣсть
жизни моей, сколько для увѣренія
самаго себя, что не питаю въ гру-
ди моей никакой ненависти противъ
людей (надобно бы, кажется, ска-
зать: кь людямъ), испребившихъ
мое шасіье. Улыбаясь, готовлюсь
начерашать картину моихъ злоклю-
ченій, подобно мореходцу, ко whom
съ картою въ рукахъ любишь ука-
зывать друзьямъ своимъ почку въ
пространномъ океанѣ, гдѣ сердішая
буря все у него похишила, кротѣ
жизни. Взгляды мои несушься кь
западу на голубовашыя вершины
горѣ, скрывающихъ отѣ меня сіе

67

ешрану, которая, не взирая на не-
винносль мою, отвергла навсегда ме-
ня отъ своего нѣдра. Чувство то-
ски обременялѣ меня; глаза каж-
дую минуту оставляюлѣ бумагу, и
устремляются къ шебѣ, о отече-
ство мое! полько съ благословеній-
емъ, полько съ желаніемъ шебѣ ща-
стія и спокойствія. Да и какоежь
другое можеть составить теловѣкъ,
когда оное упадаетъ на цѣлую націю?
(это переведено слишкомъ литераль-
но) Нѣшь, Французы! я не счилаю
всѣхъ васъ злодѣями; знаю непобѣ-
димую силу обстоятельствѣ, и до
коихъ поръ могушь завести онъ
человѣка. (пора относились ко вре-
мени, а не къ дѣяніямъ) . . . .

Равно и вы не будете взирать на
изгнанныхъ вашихъ собратій, какъ на
такоежь гисло пресшупниковѣ, (опять
слишкомъ литерально; такоежь гисло
надлежало бы здѣсь выкинуть, а
вмѣсто этого лучше бы, кажется,
прибавить слово вскхъ: равно и вы

тъ

68

не будешь взирать на своих изгнанных своих, а не ваших, собратьй, какъ на преступников); для этого что не могли они рѣшиться бросить съ довольнымъ видомъ къ нотамъ вашимъ званія свои, чины, имѣніе. (Бросить званія къ ногамъ!!) Не многіе — каждый день я долженъ васъ болѣе ушверждать въ томъ — не многіе рождены къ лакимъ положершвованіямъ. Вы были, подобно намъ, человѣки; свирѣпая необходимость привлекла преступленія, копорыхъ сердце опвращалось, и я умѣю прощать вамъ мое нещастіе...

Должностью починать сказать Публикѣ, что есть и другой переводъ Сень-Жюльеня, напечатанной въ С. Пешербургѣ 1802 года въ 12 дюймовы листа. Копорой изъ двухъ лучше, право не знаемъ: оба имѣютъ свои достоинства, и, естьли смѣемъ сказать, свои погрѣшности. Кажется однакожь, что въ переводѣ Пешер-

70

УВѣДОМЛЕНІЯ.

1.

Валь, любезныя Чипательницы,
желаемъ предпочтительно угодишь;
Ваше, шолько, одобреніе назовемъ
вѣнцемъ и щастіемъ своимъ. — Не
судите о Меркуріѣ по первой кни-
жкѣ; начало всякаго дѣла трудно.
Мы не обѣщаемъ ничего, кромѣ по-
средственнаго; но и посредственное
имѣтъ свои степени; иное ближе
къ хорошему, другое къ дурному.
Много всшѣпилось намъ досаднаго;
много надлежало — и еще надле-
житъ — преодолѣть препятствій!...
а притомъ, и время нынѣ самое не-
пріятное: глаза смотрятъ на пе-
чальные предмешы, воображеніе хо-
лодно какъ снѣгъ, кошорымъ мы
окружены; умъ не дѣйствуетъ; ру-
ка не пишетъ. — Когда весна посѣ-
пить и нашъ суровой климатъ; ко-
гда вся нашура начнемъ оживать
и обновляться, — когда благоуха-