22

КРИТИКА.

удовлетворительнымъ образомъ и обставлены разсуждениями увлекательными,—читаешь и не начитаешься. Говорю это не съ тѣмъ, чтобы польстить сочинителю, но чтобы убѣдить его въ готовности моей и моихъ сосѣдей уважать все прекрасное. Въ самомъ дѣлѣ, какъ не согласиться намъ, что философія не какъ врагъ истины, но какъ попорицца чистоты и твердости ея, исходитъ до послѣднихъ основаній нашего разумѣнія, слѣдитъ за мыслями отъ самаго темнаго ихъ происхождения до сознанія уясненнаго, до убѣждения всестороннего. Даже того, существую ли я,— Философія не принимаетъ безъ строгаго разбора; но отъ этого никто еще практически не усомнился въ своемъ существованіи.

Убѣдительны также доказательства относительно того, что всѣ философскія системы не только не вредятъ исти намъ Христіанской Вѣры, но прямо или косвенно склоняются къ ея исти намъ и въ ней ищутъ опоры своимъ наведеніямъ и жизни научнымъ исти намъ. Изъ всѣхъ человѣческихъ средствъ, говорите вы, уничтожить равнодушіе къ исти намъ вѣры, единственное и самое дѣйствительное—философія. Только Философія путемъ разума можетъ пробудить чувство и любовь къ истины, а чрезъ нее привлечь и вѣру въ сердца, слишкомъ заглохшія отъ оглушительной, положительной суеты.

Въ заключеніе статьи вы останавливаете вниманіе читателя на опорной или исходной точкѣ для философскихъ работъ; по вашимъ словамъ, это вопросъ величайшей важности, и до сихъ поръ не рѣшенный окончательно. Между тѣмъ отъ выбора опорной точки зависитъ все построеніе, вся крѣпость философской системы.

Одни берутъ за опорную точку вънѣшнія чувства и строятъ неминуемо Сенсуализмъ, переходящій въ Матеріализмъ, потомъ въ Атеизмъ, и оканчивающійся паденіемъ системы.

Другіе берутъ исходную точку разумъ, и строятъ Спириуализмъ, идеализмъ, оканчивающійся парообразнымъ Трансцендентализмомъ.

Третьи строять системы на одномъ высшемъ озареніи, и получаютъ Мистицизмъ.

Четвертые смѣшиваютъ то и другое, и третье и получаютъ Эклектизмъ, разпородные элементы котораго, не бывъ существенно срощены, сами собой распадаются.

Натые, видя неудачныя попытки всѣхъ четырехъ системъ, ничему не вѣрятъ, во всемъ сомкнѣваются, строять Скептицизмъ, который переходитъ въ Иронизмъ, все отвергающій, даже собственную систему.

Какъ тутъ быть? гдѣ истины нутъ? Гдѣ краеугольная

КРИТИКА.

23

опорная точка? Все дѣло стало за правильным отвѣтомъ, говорите вы, и не довольные тѣмъ, что отвѣчаетъ на этотъ вопросъ почтенный отецъ Сидонскій въ своемъ **Введеніи** въ **Философію**, объщаете въ одной изъ будущихъ частей Маяка предложить свои мысли о рѣшеніи этого основнаго вопроса философіи.

Какъ тутъ быть, скажу я въ свою очередь? Всѣ мои собыди, даже и морякъ, въ отчаяніи. Съ нетерпѣніемъ ждутъ обещанаго и не могутъ дождаться. Сжальтесь, милостивый государь, право статья ваша крайне необходима въ нашей губерніи при всеобщемъ стремленіи къ философскимъ изысканіямъ. Сами же виноваты; зачѣмъ научили насъ читать книги, зачѣмъ пробудили наше чувство для вкушенія истинно-прекраснаго? Если вы въ оправданіе свое скажете, что исходная точка была вами указана, тутъ же, въ этой же книжкѣ въ III статьѣ и въ VII части, да и въ другихъ мѣстахъ не разъ вы наводили,—все такъ, мы это и сами смѣкнули: да зачѣмъ вы не воротились къ этому вопросу, и не рѣшили это окончательно: что де-скать за исходная такая точка!

Исторія Философіи. Долженъ признаться вашей милости, что Маякъ дѣлаетъ чудеса въ нашей губерніи. Статью его читали и перечитывали; выписывали и затверживали изъ нее многія мѣста, точно такъ, какъ нѣкогда читали позмы Пушкина—тотъ же всеобщій говоръ, тоже общее сознаніе прелести и, неподражаемости языка. Маякъ чудо-книга, превосходитъ всѣ наши ожиданія! Даже изрѣдка слышались ахъ и охъ, потому что исторію философіи читали у насъ и дамы. Но что всего болѣе удивляло моихъ собыдей—это неустрашимость Маяка, его, смѣю сказать, самоувѣренность, въ томъ, что въ его статьяхъ и алгебрическія формулы не страшны для читателя и не-премѣнно прочтутся съ пользою, даже съ удовольствіемъ. Воля ваша, предложить читателямъ Маяка Исторію Философіи, да еще первыя страницы статьи начать алгеброй и алгеброй же и кончить—это верхъ. безстрашія, по-крайней-мѣрѣ дѣло неслыханное въ нашей губерніи. Мы только что стали привыкать къ популярности, а теперь ясно видимъ, что популярность насъ портила.

Въ самой вещи, для чего намъ популярность, когда съ нами будутъ говорить такимъ языкомъ: (стр. 102.)

«Истина можетъ быть открыта духу непосредственно свыше, и можетъ быть добыта, позирана посредствомъ душевной мыслительцой системы.

КРИТИКА.

24

«Для познанія истины, человѣкъ долженъ изучить четыре
міра существъ.

А. Бог. В. Природа. С. Человѣкъ. Д. Человѣчество.

«Въ золотой вѣкъ человѣчества, когда умъ едва начинаетъ
отличать, одинъ отъ другаго, предметы его окружающіе, и то
по самымъ грубымъ, самымъ общимъ ихъ признакамъ, и на
каждомъ шагу разсыпаетъ вопросы, что это? за чѣмъ? отъ
чего? вп откуда не получая отвѣтовъ, истина сообщается че-
ловѣку путемъ чувства, точно такъ же, какъ и самая жизнь
есть чувство, и чувство есть жизнь. Этотъ естественный свѣтъ,
который для краткости мы условились здѣсь называть Софіей,
путемъ согрѣтаго чувства, движетъ совѣсть, а черезъ нее и
волну, освѣщаетъ и разумъ, подавая ему въ первомъ вкушеніи
чувства, первый матеріалъ, поджогу и топливо мышленія, и въ
то же время, первый матеріалъ, поджогу и топливо воленія, об-
наруживающагося въ дѣлахъ и поступкахъ.

«Чѣмъ тоньше, чище, осязающѣе чувство, тѣмъ быстрѣе
развивается п разумъ и воля, но вмѣстѣ съ ихъ развитіемъ въ
шумную и сложную внѣшность, внутреннее чувство, въ случаѣ
недостатка вниманія къ нему и упраженія, грубѣетъ. Отъ внѣш-
нихъ заботъ о удовлетвореніи всѣхъ нуждъ животныхъ, еще
болѣе урѣжаютъ непосредственныя сообщенія человѣка съ ис-
точникомъ истины—Софіей, еще болѣе засоряются пути чув-
ства, хотя въ минуты уснокоенія и погруженія въ себя, это
сообщеніе Софіи съ человѣческимъ чувствомъ возстановляет-
ся... Народы и ихъ недѣлимыя, — пной скорѣе развиваетъ
свой разумъ. свое мышленіе, и дѣятельность его образует-
ся подъ формою наукъ; другой скорѣе развиваетъ дѣятель-
ность воли, въ ремеслахъ, въ звѣриной ловѣ, завоеваніяхъ,
йной скорѣе развиваетъ чувство: вкусомъ ли къ изящнымъ
искусствамъ, къ поэзіи — подъ формою коихъ истина всего пло-
довитѣе вростаетъ въ человѣчество; или упражняясь въ пасту-
шеской жизни, малопочнительной, предается внутреннему вку-
шенію истины тѣмъ же чувствомъ. Иной наконецъ, и чувство,
и разумъ, и волю развиваетъ рядомъ, съ большимъ или мень-
шимъ равновѣсіемъ, — отсюда геніи, благодѣтелп, просвѣтители,
руководители, разрушителп человѣчества.

Далѣе, согласившись, для сокращенія труда и рѣчи, озна-
чатьело разумъ одною буквою а, чувство буквою 6, волю
чрезъ с, Малкъ продолжаетъ:

["КРИТИКА.", "25", "«Начнемъ съ того періода, когда избранные, какого либо\nпарола, довольно успешѣвщаго въ Богослуженіи, въ поэзіи, дѣя-\nтельности, въ наукахъ и гражданственности, начинаютъ сами\nсебѣ давать отчетъ, отвѣчать на вопросы дѣтства, до сихъ\nпоръ остававшіеся безъ отвѣта, — когда эти избранные начинаютъ\nфилософствовать. Въ этихъ философствованіяхъ пере-\nвѣсъ берутъ: или разумъ а, или чувство б, или нравственная\nдѣятельность с. Потомъ та первенствующая сила избираетъ по-\nприщемъ своей работы: пли Бога А, или природу В, или че-\nловѣка С, или человѣчество D.", "Въ первые периоды философствованія никакъ не можетъ\nслучиться, чтобъ", "a, b и с", "разомъ, съ полнымъ равновѣсіемъ и едиподушіемъ принялись\nизучать всѣ четыре міра", "А, В, С и D", "Тутъ возможны сочетанія только попарно, иначе непыт-\nныя силы человѣка не справятся съ разнородностію и слож-\nностію міровъ. Но парпыя сочетанія будутъ примѣрно слѣдую-\nщія.", "пА—разумъ изучаетъ Бога: Богословіе", "аВ—разумъ изучаетъ природу: Науки.", "аС— разумъ изучаетъ человѣка\n\n} со стороны разума а, Несхологія а C\n. . . . . . чувства б, Эстетика а C\nотносительно возьмі, Нравственность а C\n\n} { Исторія\nПозитика, Экономія.", "al) — разумъ изучаетъ человѣчество { { { { { { { { { { {

26

КРИТИКА.

с, по при каждой изъ них умъ дѣлаетъ свое — философствуетъ. При каждомъ изъ двѣпрадцати, сочетаній, философствованіе будетъ совсеміе отличное:—ихъ пельзя ни запретить, ни миновать, ни обойтись безъ нихъ пельзя.

«И такъ въ первый периодъ философствованія необходимо должны образоваться двѣпрадцать главныхъ философскихъ системъ, системъ различныхъ, одностороннихъ, вполне убѣжденныхъ въ истинѣ своего порядка мышленія: онъ вѣчно будутъ сиорить и не согласятся между собой, не столько по упрямству, сколько по различію господствующей смызы философа и его любимаго міра изучаемыхъ существъ.

«Представьте же себѣ безконечное различіе разумовъ, чувствъ и воль въ педѣлиныхъ; представьте еще различное настроеніе души съ ся умомъ, чувственностью, пожеланіемъ, памятью и воображеніемъ; представьте себѣ безконечное различіе організацій тѣла; представьте еще себѣ безконечную дѣлиность и различіе изучаемыхъ сторонъ или элементовъ каждого міра, и вы потеряете счетъ всѣмъ частнымъ системамъ, конъ могутъ проявляться въ человѣчествѣ. И вы поймете ту чудную смѣсь философскихъ разногласій, которую философія подводитъ однако, и рано или поздно, подведетъ подъ одинъ аккордъ.»

Какъ этого не понять! всѣ мои сосѣди поняли, какъ нельзя лучше, и я съ умысломъ сдѣлалъ буквальную выписку изъ статьи, чтобъ заставить самихъ же васъ подивиться мастерству Маяка, по истинѣ неподражаемому, излагать предметы по видимому недоступные, доступнымъ для всѣхъ образомъ. Въ самомъ дѣлѣ, какъ все это логически вѣрно, просто, удовлетворительно, и какъ заднимательно послѣ такого введенія становится описание всѣхъ философскихъ системъ, отъ Оалеса, Пивагора, Ксенофапа, Эмпедокла, Сократа, Платона, Аристотеля, Эпикура', Бакона, Декарта, Лейбница, Канта, Фихте и Шелминга. Самая запутанная и безтолковая система дѣлается понятною и совершенно необходимою и непзьбѣною, какъ необходима и непзьбѣжна гроза для очищенія сиертаго воздуха.

Зак.поченіе выполни отвѣчаетъ началу статьи и содержитъ въ себѣ окончательный выводъ изъ исторіи философіи. Тутъ опять я не въ силахъ отказать себѣ въ удовольствіи повторить собственные мысли Маяка, въ доказательство того, что голосъ его не есть голосъ, вопіюшій въ ихустьи; напротивъ онъ находить усердныхъ, скажу бодье, восторженныхъ слушателей и рано или поздно.

КРИТИКА.

27

принесетъ богатые плоды. Еще разъ повторяю, мы весь прочли эту статью съ полнымъ наслаждениемъ составили себѣ довольно ясное понятіе объ исторіи философіи и не можемъ не согласиться съ слѣдующими положеніями Малка.

«1. Философія, какъ наука, не существуетъ въ книгѣ, по существу въ книгахъ и въ человѣчествѣ, какъ отблескъ того, идевала, который съ вашегоъ позволенія, я назвалъ Софіей. Какъ наука, не существуетъ она потому, что до сихъ поръ еще не печервана и мплліонная доля двойныхъ, тройныхъ... до седменчаго сочетаній, изъ трехъ лицъ духа: разума а, чувства б, воли е, и четырехъ міровъ: Божественнаго А, природы В, человѣка С, человѣчества D, связанныхъ христіанствомъ AD; стало быть о нормальномъ сочетаніи ab 2 с 2 A 2 BCD 2 теперь и думать нечего, и на системы, т. е. на частныя сочетанія и сердиться не ложно. Но сердиться можно вотъ на что: каждый систематикъ прямо хватается за построение науки, когда не только не построены, — даже не выясины еще элементы ся; а элементы ся не построены оттого, что не собраны въ груду всѣ философские матеріялы, которыхъ бездна уже добыта человѣчествомъ. Ходъ построенія науки, какъ вамъ угоно, есть непремѣнно слѣдующій: 1 степень: собери всѣ матеріялы; 2 степень: разсортируй матеріялы по классамъ, кдасы приведи въ системы, — отдѣли древесину отъ сущности, построй всѣ элементы; 3 степень: послѣ этого дай водо разуму, и опъ изъ готовыхъ элементовъ построить науку, — отдѣляя папередъ отъ элементовъ своего рода древесину—для этого опъ одаренъ всѣми архитектоническими творческими способностями. (стр. 143)

Вотъ, батюшка, по нашему, эдѣсь-то и есть исходная точка внѣшней работы надъ философіей, т. е. метода. Такъ ли это? И если такъ, то зачѣмь же вы оставили самихъ насъ догадываться—вѣдь мы малорослые! на силу на великую въ пятиеромъ справились съ этимъ: потому-то и пищу такъ смѣло. Далѣе вы говорите: (стр. 143—146).

«Нынѣшняя наша философія стоить, собственно, говоря на первой степени; но были восторженные разумы, которымъ Божественная Софія, въ часы откровеній, являлась сквозь сѣтку ихъ философической позрѣлости, летучимъ призракомъ; по и того достаточно было для одушевленія ихъ пламенною любовію къ исполнѣскимъ трудамъ. Но олушевляться живымъ дыханіемъ философіи, отщущаемой въ духѣ, и выразить неуловимыя,

28

КРИТИКА.

до времени, черты ся мертвыми словами, — двѣ вещи разныя. Надо согласиться, что изъ всѣхъ избранниковъ человѣчества, говоря относительно, Платонъ и Аристотель, живѣе всѣхъ со-зерцали и яснѣе выразили черты философіи. Можно сказать до Бакона и Декарта ученіе ихъ служило насущнымъ хлѣбомъ философствовавшаго человѣчества: и до сихъ поръ не цередыли они цѣны своей, чего нѣльзя сказать о большей части дру-гихъ системъ.

2. Вообще въ книгахъ подъ заглавіемъ философія, въ чи-слѣ частей ея считаютъ логику, психологію, или лучше антро-пологію, этику, эстетику, метафизику, юстицию и другія. Но логика, психологія, эстетика, метафизика, юстиция, совѣтъ не элементы философіи, это науки, правда ближайшія къ филосо-фіи, вспомогательныя, но все таки науки самостолѣеныя, какъ математика, юрисируенія и прочая; и какъ ни переплѣ-тая ихъ въ одну книгу, онѣ пикакъ не вырлзать философіи. Сколько ни подводи эти отдѣльные флигеля подъ одну крышку, все они не составятъ одного цѣлаго величественнаго здавія — философія. Философія совѣтъ другое дѣло.

3. Не смотря на то, что каждая новая система обличала ошибки прежнихъ системъ, совѣтъ тѣмъ работа шла и теперь идеть успѣшно, какъ съ внутренней стороны—приготовленіемъ человѣчества къ общему сознанію непзбѣжнаго—не знаю; такъ и съ вышшей стороны — всѣ науки хотя и медленно, а все идуть впередъ, и ведуть рядомъ съ собою и философию. Пла-тонъ и Аристотель, можно сказать посѣяли логику, психологію, эстетику, метафизику, юстицию; Схоластика обработывала внѣш-ность логики и Богословія; послѣ Декарта стали успѣшнѣ ра-богать надъ психологіей и антропологіей; съ Бумгартена при-нялись за эстетику, и въ наше время эти науки начинаютъ уже принимать форму наукъ, а съ тѣмъ вмѣстѣ болѣе и чи-ще выясняется идея философіи и ся содержаніе.

4. Коль же скоро философія, какъ наука, еще не сформи-ровалась, не существуетъ еще въ книгѣ, то какаі бы увлека-тельная новая система предложена ни была, ни подъ какимъ видомъ она не должна посягать на обязательныя приложения къ другимъ наукамъ, особливо къ Богословію, правовѣдению, администраціи, словесности, медицины, исторіи, да и вообще къ наукамъ опытымъ, потому что съ надевіемъ системы, падающіе и всѣ ея приложения, а между тѣмъ они своимъ повлѣениемъ

КРИТИКА.

29

всегда пахолятъ довольно, пылкихъ голопъ, увлекающихся новизной, и готовыхъ съ каждымъ новымъ построениемъ системъ, перестройвать заново весь общественный порядокъ и бытъ. Прилагайте свои системы къ чему угодно, только у себя въ кабинетѣ,— попръряйте свою теорію приложеніемъ къ практикѣ: — это нужно, прекрасно; издавайте въ свѣтъ, какъ философія попытки, фантазію, по не налагайте на пасъ обязательной повинности надѣвать на все сущее ваши оковы, правда, хрупкія, а все таки оковы; онѣ помѣшаютъ, задержать ходъ паштъ своей дорогой, меллениной, но вѣрной. Тотъ же разумъ, который въ вашихъ рукахъ строитъ ваши системы, въ нашихъ рукахъ строить наши науки; что нужно для наукъ, онъ самъ намъ передаетъ изъ первыхъ рукъ. Та же разумная, верховная причина, которая такъ попечительно правитъ вселенной, ведетъ науки рядомъ съ философіей, философію рядомъ съ науками, безъ нашегоъ вѣдома; и свою попечительность проявляетъ только въ историческомъ ходѣ наукъ и философіи, не смотря на видимый въ нихъ хаосъ и безпорядокъ, изъ которыхъ казалось бы, и ожидать нельзя такихъ благихъ и разумныхъ послѣдствій. Сколько мнѣ извѣстно, ни одна изъ системъ не выяснила, какъ бы надеждало, естественной, тѣсной связи между науками и философіей, пли лучше, обоюдной подчиненности, обоюднаго хода ихъ по методамъ взаимнаго обученія, которые вовсе не нуждаются въ пашей искусственной навязчивости съ нашими теоріями.—Напровѣтъ, каждая изъ системъ обыкновенно спѣшитъ доказать, что философія есть царица наукъ—совершенная правда! по извольте видѣть, эта царица пока еще не царпца, а только царевна, и иритомъ царевна-младенецъ; до сихъ поръ состоитъ подъ «няньками, пѣстунами и приставниками,» и будетъ состоять до своего совершенолѣтія такъ, что до этого совершенолѣтія и царевна состоитъ въ полной зависимости отъ своихъ подданныхъ, которые учатъ, воспитываютъ ее. Царевна-младенецъ — философія, подланные-шѣстуны — науки; спорьте сколько хотите, а должны будете согласиться, что несовершеннолѣтія царевна-философія не можетъ предписывать обязательныхъ законовъ наукамъ; а науки—извините—соCCAкAютъ ей данности, падъ чѣмъ бы ей царевнѣ было отъ скуки пофилософствовать; безъ этихъ данныхъ всякая система просточорожная мельница; шуму, и грому, и пыли миного, а муки иѣть. Однимъ словомъ утверждаю, никакая система не должна

30

КРІТИКА.

павязьтать обществу своих приложений, какъ попинности обязательной—справьтесь съ исторіей системъ. (стр. 144)

5. Но проложал то же сравненіе, согласитесь, что и несовершенность наука, не вдавалась въ ADMINISTRATION, можетъ на окружающихъ своихъ разливать свои милости, ласки и одолженія, одушевлѣть, ущедрять ихъ; и ФИЛОСОФІЯ точно все это дѣлаетъ: не смотря на вражку и борьбу ся при дворныхъ системъ, она безъ вѣдома ФИЛОСОФОВъ, изъ каждой ихъ системы пускаетъ одну или несколько свѣтлыхъ искорѣ въ обращеніе между человѣчествомъ. т. е. все, что выработывается въ ФИЛОСОФІИ ИСТИННІЯ, чистаго, непремѣнно получается общимъ смысломъ человѣчества, путемъ поэзіи и вообще сложности, — прошу прислушать! но не путемъ систематики. Чтобы ФИЛОСОФЫ ни дѣлали промежъ себя, общій смыслъ человѣчества непремѣнно выграсть, человѣчество умнѣетъ, просвѣщается со стороны разума, столько же какъ опо оживляется путемъ религіи со стороны чувства, и образуется путемъ гражданственного порядка со стороны волн и дѣятельности, а главное, въ итогѣ всего, смирется таинственнымъ—«не знаю!» которое тѣмъ осозательнѣе, чѣмъ человѣкъ становится разумнѣе. Пусть каждый ФИЛОСОФ обратить на это все свое внимание, и убѣдитесь, что ФИЛОСОФІЯ, прежде нежели достигнетъ своей силы, и начнетъ прелнисывать законы всѣмъ другимъ наукамъ, она можетъ и должна заботиться о благотворномъ своемъ влѣяніи на общій смыслъ, — хотя епъ и безъ нес все свое получать сполна — тогда обоюдными усилиями еще больше свѣта (а не пыли) прольется на человѣчество.

6. А для этого, воля ваша, соползьте не удаляться много отъ языка общаго смысла. Тутъ двѣ выгоды: вы ни подъ какимъ видомъ не станете говорить о томъ, чего не понимаете сами, т. е. чего не выяснили себѣ какъ азъ буки, и до тѣхъ поръ не заговорите, въ слухъ, пока не выясните себѣ, т. е. можетъ быть, вы заговорите лѣтъ подъ 60 подъ 70, а не въ 20, и не напроказите столько. Другаи выгода: что вы хорошо поймете, то всегда хорошо выясните: такъ ужъ ведется на свѣтѣ во всемъ. Не всѣ призваны понимать фармакопею, но всѣ призваны понимать ФИЛОСОФІО — всѣ мы роднялись больше въ меньшее философамъ, и на обѣду человѣчества всѣ беремены ФИЛОСОФСТВОВАТЬ, не выясняя себѣ, какъ и о чемъ. Кто говорить о ФИЛОСОФІИ слишкомъ мудрено, у того много пробѣловъ въ головѣ, которыхъ безъ узорчатыхъ фразъ, не чѣмъ было

КРИТИКА,

31

бы заткать. А покажись съ пробѣлами, whyто п'лушать не
станетъ (да п теперь whyто не слушастъ въ нашей губернии).

7. Сколько необходимо измѣнить философскій языкъ, который по натурѣ своей не долженъ быть мудреными, столько же и еще и болѣе нужно измѣнить философическій методъ. Отецъ О. Сидонскій, — а съ нимъ и другіе вмѣстѣ, прежде и послѣ,— говорятъ: «что кромѣ соединенія методовъ аналитического и синтетического, надобно прибавить къ нимъ еще третій методъ — метатетическій; и тогда дѣло пойдетъ на ладъ» — не пойдетъ! ни какъ не пойдетъ! и вотъ почему. Все это методы логические, теорические, конь разумъ на практикѣ не можетъ подчиняться, когда бы ни захотѣлъ. Попробуйте сказать какому угодно Шеллингу, Гегелю.—«вотъ, сударь, вашъ вопросъ: извольте его рѣшать, аналитически, а теперь потрудитесь размышлять спитетически — пу, а теперь доконčите метатетически!» что вы думаете, онъ такъ и сдѣластъ по вашему? — ничего не бывало! Въ дѣлахъ нашего мышленія мы усматриваемъ путь аналитическій, спитетический, метатетический, во заставить умъ, когда взлумается, дѣйствовать по данной походкѣ, невозможно. Въ теорическомъ смыслѣ, его лѣю для каждого частнаго случая выбрать себѣ путь, который подручнѣе. Точно также нельзя принять за вѣрный методъ электрическое приобрѣніе идеализма, сенезализма, скептицизма и мистицизма, потому что не смотря на все ихъ развитіе, они еще не всѣ философические материалы — не говорю элементы — вмѣщаюгъ въ себѣ. И такъ необходимо нуженъ методъ практическій. Его надо искать въ логикѣ, и въ исторіи философіи. Этотъ методъ съ посільнымъ разумѣніемъ постараются изложить въ особой статьѣ (*); а здѣсь скажу лишь иль сколько словъ. Надобно, подобно Бакону и Декарту, оставить въ poco всѣ существовавшія и существующія системы, предоставляя историко-философической критикѣ отдѣлить въ пыхъ ишеницу отъ плевелъ, и собрать всѣ годы матерія! Потомъ надо открыто послѣдовать тому, что каждая система дѣлала

(*) Вотъ въ томъ и горе наше, что вы обѣщаете, замапиваете, а не иб-
полияете—мука, и только!

Соч.

— Да какъ же быть: нельзя прямо—съ первой на другънацатую сту-
пеньку! потерпите!

Изд.

32

КРИТИКА.

тайкомъ, именно: прежде созданія системы, каждый философъ учится, и узнаетъ ту или другую или многія науки; а въ каждой наукѣ есть научныя истины, т. е. философіческіе матерія, вотъ эти-то истины беретъ онъ тихонько въ основаніе, и придумываетъ сѣтку, связь системы, — которая соединяла бы всѣ извѣстныя ему истины въ одно цѣлос. Чѣмъ больше истины припасалъ каждый философъ, тѣмъ, при тожествѣ прочихъ обстоятельствъ, прочнѣе и обширнѣе была его система. Но какъ одному невозможно, знать всѣ научныя истины, т..е. невозможно совмѣстить въ себѣ сочетаніе трехъ силъ духа со всѣми мірами вскомыхъ познаній, то очень естественно, что ни одна система не удовлетворяетъ всѣхъ, — потому что каждый знаетъ что нибудь неизвѣстное творцу системы и не подходящее подъ его рамку. И такъ самый вѣрный, самый общій методъ, столько разъ тайкомъ повторившійся въ исторіи философіи, будетъ слѣдующій: надобно въ каждой наукѣ отдѣлить научную древесину отъ научной, т. е. философіческой истины, собрать всѣ эти истины, какъ матеріялы философіи — безъ матеріяловъ ничего нельзя строить, а философіи и подавно — на первый разъ довольно работы. Какой логико-практическій снарядъ употребить для этого философіческаго отдѣленія истины изъ каждой науки, — это особая статья! я предложу свой снарядъ или методъ, вы — свой, они — свой: посмотримъ чей лучше? и начнемъ отдѣлять.»

М. г., да когда же предложите? вѣрите ли, ждемъ не дождемся, наравнѣ съ хорошимъ урожаемъ! Прекрасно, превосходно! эти мысли мы готовы бы записать золотыми буквами, еслиъ въ Маякѣ не было такого изобилія въ высокихъ, спасительныхъ истинахъ — гдѣ взять столько золота; по онъ глубоко запечатѣны въ сердцахъ нашихъ радіи нашей пользы, нашего счастія и изъ уваженія всей нашей губерніи къ великому подмігу Маяка. Продолжай те его мудрые совѣты и онъ воздвигнетъ себя въ нашей губерніи памятникъ чудесный, вѣчный, котораго

Пи громъ, пи вихрь не сломитъ быстротечный,

Пи времени полетъ его не сокрушить.

Обращаюсь теперь къ критической статьѣ по случаю выхода Религіозныхъ и правственно-философскихъ книгъ (ч. IV, статья III). Пишу вамъ не повѣть и не сказку; хочу передать собственныя мысли о Маякѣ, и то, что въ продолженіе двухъ летъ доводилось видѣть и слышать по этому случаю. Начну съ того, что каждая новая книжка

КРИТИКА.

33

Маяка не разрѣзывается въ ту же минуту только въ двухъ важныхъ случаяхъ; во-первыхъ, во время уборки хлѣба—тутъ у насъ кипитъ работа: слуги изъ переднихъ и буфетовъ, дѣвки — отъ пялецъ, портные отъ рундуковъ, скотницы и птичницы изъ хлевовъ, кучера изъ конюшенъ, мы сами отъ книгъ, каковы бъ онъ ни были,—съ ранняго утра до поздняго вечера въ полѣ; и во-вторыхъ, во время перваго хорошаго дождя передъ порою посѣвовъ—тутъ, хоть гнѣвайтесь, забываемъ и Маякъ. Спасибо, чествертая книжка подоспѣла до уборки хлѣба и мы принялись за нее, какъ голодный за вкусный объдъ. Что только тутъ было—пересказать не умѣю! Вотъ истинное торжество Маяка! Мужчины безпрерывно толковали, горячились, потирали лбы и руки; женщины ежедневно молились объ васъ и до сихъ поръ молятся. Какъ теперь помню, не прошло и недѣли, какъ получилъ я разомъ осемь писемъ отъ незажиточныхъ моихъ сосѣдей, въ которыхъ умоляли меня выписать для нихъ IV часть Маяка. Что же было причиною такого всеобщаго двишенія въ умахъ? Безъ лести доложу вашей чести — критическія статьи. Въ нихъ каждый малорослый читатель находилъ для себя доступное, и это доступное утѣшало насъ, успокоивало нашу совѣсть, мирило съ ближними, возбуждало невольное желаніе сдѣлаться лучшими, располагало къ занятіямъ полезнымъ, тихимъ, однимъ словомъ, противъ нашей во-ли, влекло, тянуло, какъ вы называете, изъ міра суеты, въ другой новый для насъ міръ, который до того времени чуть мерещился. Да, милостивый государь, ежели есть слава для изданія, то она должна заключаться въ подобномъ торжествѣ, ежели кто заслужилъ добрую славу, то это Маякъ, нашъ благодѣтель! Смью спросить вашу милость, гдѣ изволили родиться? Я пойду на старости пѣшкомъ въ тотъ городъ, хотябъ то было па край свѣта, и съ благоговеніемъ поклонюся ему. Другой дани моего уваженія не умѣю придумать.

«Какое это объдѣствіе постигло человѣка, что его надлежало спасать?

«Почему для спасенія человѣчества требовалось непремѣвно посредничество Сына Божія? Развѣ нельзя было обойтись безъ посредничества Сына Божія: — почему бы не употребить для этого какого-нибудь геніальнаго человѣка, который бы очистилъ и усовершенствовалъ мораль, напримѣръ, Сократову?

«Если же нельзя было употребить человѣка, то что за надобность была, самому Богу воплощаться, соединяться съ

Томъ I. Кн. I. Гл. IV.

3

34

КРПТИКА.

человѣческою природой. Развѣ Всемогущій не. могъ действовать просто, какъ есть? Если же и необходимо было, для спасенія человѣчества, воцелиться самому Богу, то что за крайность была Всесильному подвергать себя всѣмъ возможнымъ лишеніямъ, страдать и умереть позорнѣйшего смертію?

«Развѣ послѣ Іисуса Христа, человѣчество на столько вдруг сдѣлалось лучше противъ прежняго, что безъ него никогда бы не могло, естественнымъ образомъ, само собой достигнуть нынѣшняго своего состоянія? (Ч. IV. гл. IV. стр. 147).

Вотъ вопросы, которыми Маякъ начинаетъ критику свою на письма о спасеніи міра Сыномъ Божіимъ и на другія ре- лиіозныя книги. Само собою разумьется, что общее лю- бопытство съ разу было увлечено важностію предложен- ныхъ вопросовъ, и всѣ наперерывъ старались усвоить се- бѣ ихъ рѣшеніе. А какъ принято у насъ рѣшеніе — видѣ- ли выше, изъ того впечатлѣнія, какое произвело на насъ чтеніе критическихъ статей въ Маякъ. (стр. 148 и 149)

«Первозданный человѣкъ обманутъ духомъ лжи и палѣ?»

«Человѣкъ, чудный образъ и подобіе Божіе, — слѣды кото- рыхъ и теперь еще видны въ каждомъ изъ насъ, во всемъ человѣчествѣ, въ исторіи, — человѣкъ первозданный не могъ сдѣлаться источникомъ лжи и зла, какъ потому, что онъ былъ предостереженъ; такъ и потому, что онъ не былъ еще утвер- жденъ, конфирмованъ въ окопчательномъ совершенствѣ, а под- чиненъ закону постепеннаго совершенствованія подъ условіемъ абсолютной покорности; по онъ могъ сдѣлаться причастникомъ лжи и зла и паденія чрезъ сообщеніе съ падшимъ. Такъ и случилось.

«Поставленный между Богомъ и духомъ злобы, какъ суще- ство свободное, человѣкъ могъ сообщаться и съ тѣмъ и съ другимъ. Эти сообщенія не обходятся просто: то и другое, можно сказать, прилипчиво на жизнь и смерть. Сообщеніе съ Богомъ влагаетъ свѣтъ, красоту, жизнь. Сообщеніе съ духомъ злобы влагаетъ ложъ, всякую дурь и смерть. Далѣе, кто сооб- щенъ съ Богомъ, тотъ отдѣлился отъ духа злобы; кто сооб- щенъ съ духомъ злобы, тотъ отдѣлился отъ Бога. Таково свойство противоположностей; и здѣсь-то причина всей тяже- сти, всей губицы и всей преступности паденія человѣка, вступ- нившаго въ сообщеніе съ падшимъ духомъ, врагомъ своего Благодѣтеля.

КРНТИКА.

35

«Съ другой стороны, хотя человѣкъ палъ обманомъ и уплаченіемъ, но дорровольно, съ полнымъ сознаніемъ воли Божіей и своей отъ нея зависимости, послѣ предваренія о послѣдствияхъ: — смертію умрели! И поэтому какъ преступникъ не могъ остаться безъ наказанія. Это наказаніе состояло именно въ тѣхъ же самыхъ послѣдствіяхъ паденія: лжи, дурь, смерти и злѣ, припопшихъ къ нему радикальнымъ образомъ чрезъ влінніе искуситела, но несовмѣстныхъ съ его начальною Божественною природой. Столкновеніе и борьба противоположностей нроизвести — мученіе.» (стр. 149)

Объяснивъ, что человѣкъ падшій совершенно измѣнился въ своей природѣ, а съ пимъ измѣнились и всѣ отношенія его съ окружающимъ предметомъ, вы заключаете, что человѣкъ, міръ и все въ немъ существующее, вышли изъ рукъ творческихъ не такіи, каковы они теперь, и потомъ переходите къ рѣшенію предложенныхъ въ началѣ статьи вопросовъ. Не смѣю обременять васъ подробностями этого рѣшенія, но не могу отказать себѣ въ удовольствіи напомнить себѣ и вамъ, по крайней мѣрѣ, самыя главныя стороны рѣшенія. (стр. 150)

«Какое бѣдствіе постигло человѣка, что его надлежало спасать?

—Паденіе. Безъ посторонней помощи, безъ Ходатал, безъ Посредника не могъ бы онъ встать, потому что палъ смертельно. Мертвый безъ Воскресителя не воскреснетъ.

«Почему для спассенія человѣчества требовалось непремѣнно посредничество Сына Божія, — развѣ и пр.

—Потому, что дѣло шло о пересозданіи человѣчества со всѣми его геніями. Надлежало — выкупить изъ плѣна живой образъ Божій, лице за лице.

«Если нельзя было для искупленія человѣчества употребить человѣка, то что за надобность была самому Богу восплощаться, соединяться съ человѣческою природою, — развѣ Всемогущій не могъ дѣйствовать просто, какъ есть? (стр. 153)

—Падшій мижетъ ли поднять падшаго, слѣпой провести по дорогѣ слѣпаго, гдухой проповѣдывать глухому? Но упичтожить образъ духа зла, и вновь начертать образъ Божій, кто можетъ кромѣ самаго Бога, а понести заслуженную казнь за человѣка, кто можетъ кромѣ равнаго ему Человѣка? а выпести всю безпредѣльность этой казни кто могъ кромѣ Бого-человѣка?

36

КРИТИКА.

«Если же необходимо было, для спасенія человѣчества, воплотиться самому Богу, то что за крайность была Ему подвергать себя всѣмъ возможнымъ лишеніямъ, и пр.

—Да, никогда нашъ слабый разумъ не пойметъ всей глубины паденія, всей преступности вины человѣка, всей необходимости кровавой жертвы Бото-человѣка. Но теорическое и практическое изученіе тайнъ откровенія и паденія, каждого, лично надъ самимъ собою, мало по малу наводить на уразумѣніе пхъ, сколько то доступно человѣку въ этой жизни; и только тогда онъ понимаетъ, что безъ непосредственной кровавой жертвы Бого-человѣка, невозможно соединеніе человѣка съ Богомъ.

«Развѣ послѣ Іисуса Христа, человѣчество на столько вдругъ сдѣалось лучше противъ прежняго, что безъ Него никогда бы не могло, естественнымъ образомъ, само собой достигнуть нынѣшняго своего состоявія?» (стр. 154)

Рѣшеніе этого важнаго вопроса сопровождается подробнымъ разсмотрѣніемъ возрастовъ человѣчества, рѣзко отличающихся: отъ Адама до Моисея—дѣтскаю; отъ Моисея до Іисуса Христа—юношескаю; съ Іисусомъ Христомъ мужескаго. Изысканіе это, обставленное неоспоримыми и ясными историческими доводами, приводить къ тому безошибочному заключенію, что человѣчество постоянно идетъ впередъ и совершенствуется, хотя и не такъ совершенствуется, какъ мы привыкли думать.

Еще одну истину сказалъ (стр. 156, 159, 183 и 185) Маякъ—большое спасибо ему! именно: всеобщая исторія есть исторія непрестанной борьбы христіянства и язычества, — людей Божіихъ и людей падшихъ, удалявшихся отъ Бога въ суету и грѣхъ, и не помышляющихъ о своемъ обращеніи къ Богу. «Отсюда уже и мы смѣкнули, то, что Маякъ въ послѣдствіи какъ дваждыдва доказалъ: что нынѣшняя свѣтская словесность, и языческая словесность — два имени одной и той же вещи! Что для народовъ христіянскихъ и словесность требуется христіанская, чистая: истинная, праведная, прекрасная!»

—Такъ! такъ, истинно такъ! дождемся ли мы или наши дѣти, того золотаго времени, когда всѣ люди поголовно убѣдятся въ этой истинѣ, примутъ ее, покорятся ей!... О—охл.! —согрѣшили мы грѣшные! знать, недостойны такой Божіей милости! Обуяло насъ «легкое житье» и «легкое чтеиe!»

Далѣе говорится о дуализмѣ или о двойственности началъ, добраго и злаго, статья превосходная, но объ

КРИТИКА.

37

этомъ рѣчъ будетъ впереди, когда, съ позволенія вашего,
выскажу мое мнѣніе объ «очеркъ психологіі».

Въ заключеніе говорится о необходимости, предметы
религіознаго содержанія облекать всею свободою и нравственностью рѣчи; и о золотомъ правилѣ говорить: съ неученными, какъ неученый, съ полуучеными, какъ полуученый, съ учеными, какъ ученый, наконецъ о способахъ изложения вещей—дидактическомъ и наглядномъ. Во-обще, во всѣхъ этихъ статьяхъ, Маякъ раскрылъ намъ, малорослымъ, чудныя вещи. Сколько тутъ знанія дѣла, знанія своего долга, сколько любви къ ближнему, какая во всемъ простота, вселяющая невольное уваженіе къ писателю, невольное желаніе усвоить себѣ высокія истины. Да, милостивый государь, вѣрьте, или не вѣрьте, вся губернія въ восторгъ отъ Маяка, и очень часто въ жару похвалъ, ничего не видя, называетъ и васъ портретнымъ писателемъ.

Позвольте еще одно слово: вы объщали намъ статью:
о литературной чепорности и цинизмѣ, такъ не откажите—
она крайне намъ нужна. Мы повѣрили вамъ на слово,
пишемъ теперь безъ всякой чопорности, и хотѣли бы убѣ-
диться вашими доказательствами—хорошо ли мы сдѣлали,
что перестали выправлять свой языкъ на портретныхъ
писателяхъ. Что касается до цинизма, то въ этомъ, пожа-
луй, хоть не убѣждайте, мы всегда чувствовали къ нему
отвращеніе и всегда удивлялись, что находятся люди, по-
ставляющіе въ немъ свою славу. Наша губернія ни кого
не называетъ по имени.

Критика на книги литературныя (часть IV, ст. IV стр. 183)
возбудила въ насъ и страхъ, и удивленіе, и смѣхъ, и горе
поперемѣнно. Причиною страха была отважность Маяка
высказать передъ всѣми губерніями истины для лучшихъ на-
шихъ портретныхъ писателей. Повѣрите ли, у насъ руки
опустились. Мы долго въ безмолвіи смотрѣли то на стѣны,
увѣшанныя литературными знаменитостями, то другъ на
друга; не вѣрили своимъ глазамъ, своему слуху, но не мо-
гли не повѣрить убѣжденію словъ Маяка.

По собственному сознанію самихъ портретныхъ писа-
 tellers: «русская литература народности и общественности на-
 шей не выражаетъ; она боится труда и сбивается въ
 извлеченіе вещественныхъ выходъ отъ работы; въ нее втерлись
 и шарлатаны, и чудаки, и... Съ другой стороны, Маякъ ука-
 зываетъ на недостатокъ въ ней философіи истинной и народ-
 ности. Какъ тутъ не перепугаться! Что касается до при-
 чинъ нашего удивленія, смѣха и горя, то это можно объ-
 яснить двумя, тремя строками: удивлялись обширнымъ по-
 знаніямъ Маяка въ закулисныхъ литературныхъ тайнахъ,

38

КРИТИКА.

его върному средству оживить помертвѣлый трупъ литературы. Смѣялись—надъ забавными нападками непогрѣшительныхъ писателей на пересахаренные, якобы, критики въ Маякѣ, и надъ тѣмъ, какъ онъ потомъ этимъ господамъ, якобы, подсахарилъ. А горе наше вы и безъ меня поймете. Что мы должны теперь читать сами, что дадимъ читать дѣтямъ, когда и Маякъ, и лучшіе портретные писатели говорятъ, что литература наша—мертвой трупъ? Чѣмъ будемъ образовывать нашу волю, просвѣщать нашъ разумъ, развивать наше чувство, когда вмѣсто книгъ, будутъ прысылать намъ мертвую бумагу? Не чего сказать, въ самую пору придумали искусство читать книги!

Чѣмъ же доказано, что литературѣ нашей недостаетъ истинной философіи, и народности? Сосѣди мои находятъ, что многимъ и многимъ и къ тому же— ясно, какъ день. Признаться ли вамъ откровенно? До появленія этой статьи, главные наши писатели, въ рукахъ которыхъ вся литература, вотъ какъ оценивались: «Такой-то, полное собраніе сочиненій въ 50 томахъ, напечатано на лучшей веленевой бумагѣ, цѣна 0000 р.—писатель, извѣстный всей Россіи (а когда извѣстный, то какъ не купить). Такой-то, въ большую осьмушку два тома мелкой печати, и богатою виньеткою—это нашъ Гёте, Байронъ, Шекспиръ; Россія гордится великимъ поэтомъ. Цѣна 000 р. серебромъ.» Глубже этихъ миѣній о нашихъ писателяхъ, — да не прогнѣваются— мы какъ то не читывали: хотя, правду сказать, попадались огромныя и словоохотныя критики. Можете же себѣ представить, какое впечатлѣніе произвела на всѣхъ насъ критика въ Маякѣ.

Застой литературы происходитъ отъ недостатка учености нѣкоторыхъ ея представителей, говорить Маякъ, и объяснивъ, что такое свѣдѣніе, что эрудиція, а что собственно ученость, прибавляетъ—о ужасъ! «Въ нашей литературѣ наберется на половину людей свѣдущихъ, очень мало литераторовъ съ обширной эрудиціей, а еще менѣе ученыхъ. Мы привыкли читать, на какой бумагѣ отпечатано второе изданіе, гдѣ гравированы картины, въ Лондонѣ, или въ Вѣнѣ, а Маякъ о чемъ заговорилъ? Какъ, очень мало съ обширной эрудиціей и еще менѣе ученыхъ? (стр. 184 (столб. 1) Да чѣмъ вы это докажете? посыпались со всѣхъ сторонъ вопросы моихъ собыдей! А вотъ прочтите—именно о представителяхъ нашей литературы и рѣчѣ идетъ. Когда мы все это прочитали—такъ и руками врозь. — «Правда!» сказали, всѣ мы почти въ голосъ—То-то поднимается война! убьютъ Маякъ!

КРИТИКА

39

Ждать пождать—мѣсяцъ, два, годъ,—ничего: все тихо и смирно...

—Значитъ, согласились... убѣдились... да и то сказать, умные люди за правду не сердятся; ошибаться, грѣшить и исправляться—человѣческое дѣло! упорствовать въ своихъ ошибкахъ и послѣ кроткаго убѣдительнаго обличенія, вотъ ужъ это—нечистое дѣло!

Теперь, какъ Маякъ намъ такъ ясно и праведно растолковалъ, въ чемъ дѣло: мы ужъ стали смотрѣть и на писателей не какъ на своихъ угоднниковъ, и потѣшниковъ, а такъ, знаете, съ уваженіемъ; и маленько, — сказать по правдѣ, — перестали удивляться и шуточкамъ и остроумию, если они пишутся только такъ — для ради улыбки!

Статья оканчивается горькою, хотя и справедливою оцѣнкою легкаго чтенія; и за эту оцѣнку на вашу милость таки поворчали довольно; — знаете, кто не любитъ легонькаго, не головоломнаго! То ли дѣло прежде, засядешь въ покойный вольтеръ, да и почитываешь!

Извѣ записокъ путешественника по востоку. Какъ мы благодарны вамъ за пріятное знакомство съ Хаджи Димитріемъ, почтепнымъ сочинителемъ этой статьи, — того пересказать не умѣю! На немъ вполне подтвердилась извѣстная пословица: мы его по платью встрѣтили, а по уму проводили. Въ нынѣшай несчастный вѣкъ пусто-пожрѣніяго писанія, подобныя статьи обыкновенно пропускаются у насъ неразрѣзанныя, и еще не было примѣра, чтобы кто въ послѣдствіи раскаявался. Спасибо, примѣчаніе ваше, заключающее въ себѣ описаніе трогательной и ноучительной судьбы этого писателя, обратило на статью наше вниманіе, и мы убѣдились, что въ Маякѣ должно читать даже и «отрывки изъ путешествій.» Статья Хаджи Димитрія кромѣ увлекательнаго чистосердечнаго разсказа, отличается ученостю по части древняго зодчества — вещь не бывалая въ нашей словесности.

«Осмѣливаюсь здѣсь предложить за истину, говорить сочинитель, что изъ гротовъ и храмовъ египетскихъ, Греки заимствовали первообразъ своего ордера. Войдя во внутренность одного изъ гротовъ Бенни-Гасанна, я подумалъ, при видѣ въ немъ колоннѣ, что вошелъ въ греческій храмъ. Это впечатлѣніе заставило меня прилежнѣе разобрать столь неожиданное, новое для меня явленіе.»

Изслѣдованія по этому предмету весьма любопытны и ириводятъ къ тому заключенію, что, «гроты Бенни-Гасанна,

40

КРИТИКА.

по существу и по старости, принадлежать къ самой
отдаленной эпохъ египетскаго просвѣщенія, и что преиму-
щественно въ этихъ мѣстахъ первые Греки изучали то
просвѣщеніе, съ которымъ, безспорно, они же посягнули
на невинное воровство, т. е. подражаніе въ тихомолку
этимъ колоннамъ. Справедливы также догадки автора о
происхождении первообраза капители египетскаго ордера, и
егинетскаго портика, сдѣлавшагося въ послѣдствіи образ-
цомъ для Греческаго.

Знаете ли, что я скажу еще вашей милости; мы люди
не ученные: именами авторовъ, фактами и цифрами забро-
сать несумѣемъ, а такъ, здается, по здравому смыслу,
что Греки не безгрѣшны и въ своей философіи, т. е. ви-
димо они, съ позволенія вашего — слимонили основанія и
начала ея у Египтянъ, Іудеевъ и у другихъ восточныхъ
народовъ, имѣвшихъ съ ними, (особливо съ Іудеями) по-
стоянныя сношенія. Взяли чужое, да въ тихомолку и пе-
рерядили по своему, да и увѣряютъ насъ, что «она-де
оригинальная! Не окажете ли великой милости для всей
нашей губерніи, — не учините ли «законнаго изслѣдованія
по сему казусному дѣлу!»» Оно бы • знаете, кстати было
къ уликамъ Хаджи Димитрія; и кто какъ ихъ ни защи-
щай, а—«пушекъ на рыльцѣ есть!»

«Египетское золчество, — говоритъ Хаджи — получило свое
зачатіе въ горахъ, куда скони стремилось творческъ язычни-
ка. Изъ дерева образовался его ордеръ. Греческая же архитек-
тура вышла изъ шатра, изъ хижины. Въ послѣдней по клима-
ту цонадобились тругольныя кровли — здѣсь начало фронтова;
для балокъ или перекладинъ, повадобился фризъ — отсюда три-
глифы; по для греческаго ордера хотя также служило моделью
дерево, однако у Египтянъ оно росло на свободѣ, и по этому
вышла колонна ихъ была неопределенная, завѣщавшая всегда
отъ вкуса стропителя, тогда какъ Греки обрѣзывали по мѣркѣ,
по извѣствому числу діаметровъ всякаго ордера.»

Нельзя не согласиться съ авторомъ, что изученіе па-
мятниковъ искусствъ всѣхъ временъ и у всѣхъ народовъ,
столько же, если не болье, необходимо, какъ и изученіе
памятниковъ политической исторіи тѣхъ же народовъ, по-
тому, что только все это, вмѣстѣ взятое, приведетъ на-
конецъ къ полному, возможному познанію ихъ исторіи,
научитъ пась ихъ философіи, покажетъ какъ въ зеркалѣ:
ихъ добродѣтели — и мы благословимъ, ихъ пороки — и мы
отвернемся, и прибавимъ про себя: «человѣкъ и тогда

КРИТИКА.

41

былъ все такой же, хотя и не тотъ, какъ теперь!»

Прекрасно и какъ нельзя болѣе справедливо. Мы съ нетерпѣніемъ ожидаемъ выхода въ свѣтъ богатаго порт-феля Хаджи Димитрія, а вашу милость просимъ, не завя-жете ли еще одинъ узелокъ? Объявили помѣстить въ Маякъ переводъ диссертaціи, написанной почтеннымъ пу-тешественникомъ, па италіанскомъ языкѣ, подъ заглавіемъ: Brevi cenni sull'Architectura Egiziana — не откажите. Намъ пріятно узнать, за что именно соотечественникъ нашъ удоб-стоенъ благодарственными адресами отъ всѣхъ лучшихъ европейскихъ академій. Вѣдь мы, смѣю доложить, русскіе! Терпѣливо слушаемъ, когда насъ бранятъ за дѣло, и ра-дуемся всякой заслуженной похвалѣ.

Современное состояніе философіи. Статья эта самымъ удовлетворительнымъ образомъ дополняетъ собственно ва-шу объ Исторіи философіи. Мы прочли ее съ большимъ вниманіемъ и съ удовольствіемъ замѣтили въ ней новое подтвержденіе сдѣланныхъ вами выводовъ. Дѣйствитель-но, философія не существуетъ въ книгѣ, но ее можно найти въ книгахъ, въ системахъ философствующаго міра, и что нѣмецкая философія, порядкомъ такіи придуриваетъ.

Надо же такъ случиться, что въ нашей губерніи ни-когда не было чумы и нѣтъ ни кого, кто бы занимался армянскою словесностію. Потому-то съ кѣмъ я ни заводилъ рѣчъ о прекрасныхъ статьяхъ: краткое обозрѣніе армян-ской словесности и о восточной чумѣ—отъ всѣхъ слышалъ одинъ отвѣтъ: да, да, статья... да, армянская словесность... да, чула... статья хорошая... Ежели вы не поймете этихъ словъ, то, пожалуй, я вамъ переведу ихъ. Нашу губернію, подобно многимъ другимъ, обуреваетъ преступное равно-душіе ко всему, что не входитъ въ нашъ исключительный кругъ занятій, что не прямо относится къ изучаемому на-ми предмету. Конечно, этого нельзя сказать про всѣхъ моихъ собыдей, но и между ними есть—одни, которые съ утра до вечера сидятъ за механикою и пи за что не про-чтутъ медицинскую статью, какъ бы она занимательна и поучительна пи была, на то де-скать есть доктора; а дру-гіе,—которые занимаются оптикой, астрономіей, и во-все не берутъ въ руки ничего такого, гдѣ не говорится о телескопѣ, и т. п. Какъ тутъ быть, и гдѣ найти секретъ убѣдить невѣрующихъ, что для истинно просвѣшеннаго человѣка нѣтъ ни одной науки, вовсе посторонней, что всѣ науки родня между собою и подаетъ одна другой родственную помощь, что безъ этой взаимной помощи нельзя усвоить себѣ ни одной науки, точно такъ, какъ не усвоивъ себѣ сущности всѣхъ наукъ, нѣтъ возможности

42

КРИТИКА.

сдѣлаты въ философіи ии одного вѣринаго шага. Но у насъ
иные думаютъ иначе: надо быть зачумленнымъ, — и тог-
да лавайите намъ статью о чумѣ; надо быть армяниномъ—
и мы прочтемъ вашу статью объ армянской словесности,
т. с. нужны вопіющіе поводы, за неимѣніемъ любозна-
тельности,—этого плодотворнаго зерна истиннаго просвѣ-
щенія и образованности. Я уже и не говорю о людяхъ,
которые привыкли порицать все, что не ими сдѣлано,—
эти имѣютъ свой припѣвъ: да-съ, оно такъ-съ, конечно-съ,
котораго съ одного разу также не поймете; но на персид-
скій языкъ можно перевести его такъ: я желѣзывѣ, а вы
всѣ менѣе собаки. И коротко, и ясно, и какъ нельзя скро-
мнѣе!

Результаты, могутіе послѣдовать отъ примѣненія элек-
тро-магнитизма, какъ движителл, къ военному кораблю и
цѣлому флоту. Эта статья, по новости предмета, была
весьма любопытна для насъ; мы толковали о томъ и о
другомъ, представляли себѣ чудный переворотъ, какой
можетъ произойти отъ примѣненія электро-магнитизма
всюду, гдѣ теперь владычествуютъ вода и паръ, и съ то-
го времени съ каждой книжкой Маяка ждемъ, вотъ напи-
шете о результатахъ (почему бы—не слѣдствіяхъ?) даль-
нѣйшихъ опытовъ, и до сихъ поръ ничего не знаемъ, а
между тѣмъ очень легко могло случиться, что вы катае-
тесь себѣ съ Г. Якоби на малѣкомъ электроходѣ. Не
поскупитесь же, а мы васъ не забудемъ.

Теперь не прогнѣвайтесь, ежели я по случаю столь
важной статьи разскажу вамъ довольно забавное произ-
шествіе. Однажды сижу я въ любимой моей комнатѣ, гдѣ
обыкновенно свожу хозяйственные счеты,— по вашему въ
кабинетѣ,—и, задумавшись, дѣлаю перомъ разные узоры
на лоскутѣ бумаги. Вдругъ скрыпнула дверь и вошелъ
Василій Петровичъ, моей ближайшій сосѣдъ, великій по-
читатель Маяка, вошелъ съ такимъ таинственнымъ ви-
домъ, что я такъ и ждалъ, вотъ скажетъ — *Наполеонъ въ
Москвѣ!*

—Луки Лукича нѣтъ? — спросилъ онъ, таинственно
озираясь на всѣ стороны.

—Какъ видите, я одинъ; и вотъ высчитываю, сколько
могу пустить въ продажу хлѣба.

—Такъ изволите видѣть, продолжалъ онъ, нѣсколько
поустокоившись, въ Малкѣ нашлась еще одна ошибка: въ
статьѣ о примѣненіи электро-магнитизма, стр. 72, строка
11 съ верху, сказано Штильль, два л, а должно быть
одно. Нотрудитесь же, прибавилъ Василій Петровичъ, за-
мѣтить это у себя, пока нѣтъ еще Луки Лукича.

КРИТИКА.

43

Но кто же такой грозный Лука Лукичт, спросите вы?
О, это человекъ замѣчательный! онъ или бываетъ угрюмъ
или улыбается; угрюмость его обыкновенно производить
смѣхъ, улыбка возбуждаетъ жалость; онъ ужасно малоду-
менъ и былъ однажды на дуэли; куритъ самыя простыя
цигары, присылаемыя изъ Галерной гавани (что у васъ
въ Петербургѣ), а выдаетъ ихъ за гаванскіл, и за то про-
снылъ у насъ гаванскимъ; никъмъ не любимъ и никого
самъ не любить; ничего не читаетъ и обо всемъ судить съ
высока; не умѣтъ двухъ словъ написать умно и правиль-
но, и воображаетъ себя литераторомъ; всему учился и ничего
не знаетъ, и считаетъ себя докою, особенно въ механикѣ;
ничего никогда не напечаталъ и не напечатаетъ, и осуждаетъ
все печатное, въ томъ числѣ и вашъ Малкъ; всю жизнь
бьется надъ проэктами и ни одинъ изъ его проэктовъ не
принять; теперь ему пришло въ голову написать критику
на одно ученое сочиненіе, но въ самомъ цачалѣ своихъ
занятій остановленъ весьма важнымъ вопросомъ: какъ дол-
жно писать: елезіумъ, элезіумъ или элизіумъ? Такъ вотъ из-
воьте видѣть, кажется человекъ онъ не мудрый, Лука
Лукичт, а вы не повѣрите, сколько дѣлаетъ вреда всѣмъ
добрымъ предпріятіямъ, и какъ я часто, въ кругу доб-
рыхъ моихъ соѣдей, съ сокрушеннымъ сердцемъ воскли-
цаю: гаванскія цигары торжествуютъ!

Разборомъ романа Башуцкаго: Мъщанинъ, Маякъ нанесъ
смертельный ударъ легкому чтенію, и хорошо развилъ
мысль свою о томъ, каковъ долженъ быть романъ. Вообще
критика на Герол нашего времени и эта—статынія капитальныя.
Раздѣленіе романовъ на три рода, на низенькій, средній и
высокій, признано во всей нашей губерніи за самое вѣрное,
и мы полагаемъ, что ежели оно до сихъ поръ не внесено
во всѣ риторики, то это потому, что Маякъ свое миѣніе
высказалъ коротко, ясно, просто, безъ всякихъ ученыхъ
побрякушекъ.

«Низенькій, гдѣ завлзка, прошествіл и развязка составля-
ютъ все. Иванъ очень интересно жилъ, говорилъ, влюбился въ
Марью, женился, застрѣлился — и все тутъ.

«Средній родъ содержить въ сѣбѣ романы нравоописательные:
тутъ комѣ принадлежностей романовъ низкаго рода, анализи-
руются въ лицахъ страсти, предразсудки, заблужденія, однимъ
слозомъ — виѣшнія явленія общественнаго быта.

«Высокій родъ, гдѣ уже, при достоинствахъ первыхъ двухъ,
развиваются внутренняя жизнь, внутрення работы духа чело-
чѣческаго, ведомаго духомъ христіанства къ совершенству, пу-
темъ креста, разрушенія и борьбы между добромъ и зломъ.»

44

КРИТИКА.

Такъ извольте видъть, Маякъ самъ же и виноватъ, что наши словесники вовсе не слушаются его: рѣшаетъ такіе важные вопросы, и хоть бы слово о классицизмѣ, о романтизмѣ, о среднихъ вѣкахъ, о крестовыхъ походахъ! Сами посудите, безъ этого можно ли что рѣшить въ словесности.

Нисьмо къ редакторамъ Маяка, съ эпиграфомъ: Кто сколько не сердись, а я начну браниться! Долженъ признаться вашей милости, что эта критическая статья, подъ формою письма, очень и очень умная и какъ нельзя больше дѣльная: но, представьте мое горе! всѣ мои объ ней замѣтки, будто съ умысломъ, залиты печаянно чернилами. Такъ не прогнѣвайтесь, если я пройду эту статью молчаніемъ. Прежнее объ ней мнѣніе не могу разобрать, а въ книгѣ справляться недосужно.

Новый Недоросль. Кто что ни говори, а жить за границю книжного міра больно невыгодно. Повѣрите ли, насъ иногда до того собьютъ съ толку журнальные отзывы о новой книге, что мы — бездѣлца! сомкываемся въ собственномъ здравомъ смыслѣ, который, до изданія Маяка, одинъ выручалъ насъ изъ бѣды. Положимъ, можно имѣть разное мнѣніе о частностяхъ книги — бѣлое можетъ показаться бывловатымъ, черноватое—чернымъ; но что прикажете дѣлать, когда объ одной и той же вещи одинъ говорятъ—бывал, другіе—черная? Вспомните Героя натего времени сколько противорѣчій, сколько усилий доказать, съ одной стороны—прелѣсть, съ другой стороны—злоупотребленіе несолистиака дарованія! Спасибо, издали какъ то замѣтибѣваетъ, что— чистыишіе софизмы, не дѣлающіе чести портретнымъ писателямъ, а что — непреложныя истины. Вотъ то же самое было и съ «Новымъ недорослемъ». Чего только не писали о немъ—хоть въ руки не бери, а о томъ и не догадываются, гг. критики, что книга давно въ рукахъ, давно прочитана и оцѣнена не пристрастіемъ, не ожесточеннойо личностю, а собственнымъ здравымъ смысломъ и тою сердечною теплотою, которая была возбуждена при чтеціи книги. Будете ли послѣ этого, гг. критики, гнѣватьси на насъ, областянъ (провинціаловъ), что мы вамъ не вѣримъ на слово, скажу болѣе, что мы очень и очень часто почитаемъ крайне смѣшнымъ, нелѣпымъ то, что въ глахахъ вашихъ кажется удивительно какъ умио, прекрасно. О, какъ много значитъ смотрѣть на вещи поодаль и хладнокровно! Скажите же, или напишите, г. Навроцкому, чтобъ онъ какъ можно скорѣе напечаталъ слѣдующія дѣйствія своего Недоросля. Оцѣнка его прекрасному и полезному труду не въ журнальныхъ статьяхъ, а здѣсь, въ сердцѣ

КРИТИКА.

45

добрыхъ русскихъ и въ ихъ неотъемлемомъ достояніи—
здравомъ смыслъ. Но, между нами будь сказано, горе сло-
весности, которую поддерживаетъ одинъ здравый смыслъ
и одно сочувствіе къ истинно-прекрасному! Кстати, когда
будете писать, напомните почтенному сочинителю Новаю
Недоросля, объ Исторіі кораблестроенія въ Росси, пусть не
кладетъ это полезное предприятіе въ долгой ящикъ.

Критика Г, Савельева на Кайданову Всесшую Исторію
безспорно принадлежитъ къ лучшимъ статьямъ Маяка.
Признаюсь вамъ чистосердечно, мы всѣ сплеснули руками,
когда прочли эту статью, и задумались, и вотъ о чемъ.
Положимъ, Исторія Кайданова не хороша — она дѣйстви-
тельно устарѣла, но ее при каждомъ издании всѣ едино-
гласно хвалили, т. е. въли автодру и намъ колыбельную
пъсенку, баюшки-баю, — и мы покупали, дѣти и учители на-
шихъ дѣтей были съ книгою. Что же прикажете дѣлать
теперь, когда Г. Савельевъ доказалъ намъ какъ дважды
два четыре, что книга Г. Кайданова въ наше время не
можетъ служить руководствомъ къ изученію всеобщей по-
литической исторіи? Ежели вы оподозрили книгу такимъ
дѣльнымъ, ученымъ и благопамъреннымъ образомъ, то на-
учите насъ, чтѣмъ мы должны замѣнить ее, и какъ можно
скорѣе? Право мѣшкать не приходится; дѣти ростутъ и
просятъ хорошихъ книгъ паровѣсь съ хлѣбомъ — не откажи-
те, я самъ не свой, такъ и слышу — будто кто въ трубу
трубить: Въ Руководствѣ Кайданова,

а) Нѣтъ пикакой системы, перваго условія всякой учеб-
ной книги.

Ь) Не соблюдено никакой соразмѣрности въ важности
событій, отъ чего война Карла съ Саксонцами занимаетъ
двѣ страницы, а открытіе Америки только двѣ строки, и т. д.

с) Пропущены цѣлыя государства: Индія, Китай, Бак-
трія, Сербія, Чехія (или Богемія), Болгарія, древняя Русь
до призванія Рюрика, и пр.

d) Не обращено должнаго вниманія на такія событія,
которыя наполняютъ собою цѣлые періоды, напр. завое-
ваніе нѣмцами восточной Германіи у славянскихъ пле-
менъ, покореніе Славянами Греціи, и пр.

е) Множество старыхъ сказокъ, давно отвергнутыхъ,
выдаются еще за чистую истину.

f) Характеры многихъ замѣчательныхъ лицъ всеобщей
исторіи представлены въ ложномъ свѣтѣ отъ незнанія но-
вѣшихъ сочиненій.

g) Глядя на произшествія, по большой части, глазами
нѣмцевъ, авторъ, по недостатку самобытности, не могъ
проникнуть въ истинную сущность важнѣйшихъ событій;

46

КРИТИКА.

по этой же самой причине не могъ видѣть, какимъ образомъ исторія восточной Европы примыкаетъ къ исторіи запада, въ средніе и новые вѣки.

При такомъ трубномъ гласѣ, пусть ваши ученые поютъ какія угодно колыбельныя пѣсни, а я и всѣ мои сосѣди не заснемъ, пока, нашъ благодѣтель Маякъ, не успокоитъ насъ отрадною вѣстью—вотъ де-скать книга!

Сдѣлайте одолженіе, объясните при случаѣ памъ и почтенному доктору Гейне, въ отвѣтъ на его письмо, по-мѣщенное въ VI части Малка, что холера дѣйствительно есть одно изъ леденій земнаго галванизма. «Соберитесь съ духомъ»—дѣло-то изволите видѣть не шуточное. Не прогнѣ-вайтесь, что напомнилъ вашей чести еще одно объщаніе—право не для того, чтобъ огорчить васъ; напротивъ, хо-тѣлъ бы узнать и то, и другое, и третье, а въ Маякѣ такъ хорошо умѣютъ разсказывать!

Взглядъ иностранца на исторію Россіи до кончины Петра Великаго. Статья эта очень любопытная—порукою само заглавіе, но я не буду распространяться о ней, чтобъ не повторять сказанаго мною выше, о похвальномъ словѣ Фонтенеля Петру Великому, тѣмъ болѣе, что вы, быть можетъ, миѣнія моего вовсе на раздѣляете.

Идеалъ учено-литературною журнала. Вся наша губернія встрѣтила эту статью, какъ роскошный оазисъ въ пустынѣ нашей бѣдной словесности, и не можетъ разстаться съ нею. И въ добрую пору такія вещи рѣдкость, а теперь когда-то дождемся такого отраднаго явленія. Г. Клементьевъ, явился, можетъ быть, изъ-за границы книжнаго міра, онъ, сколько извѣстно моимъ сосѣдямъ—не изъчисла «портретныхъ.» Въ самомъ дѣлѣ, много ли у насъ писателей съ такою зрѣлою ученостію, съ такимъ непритворнымъ желаніемъ добра и успѣховъ нашей словесности. Сколько было и вы-ваетъ у насъ объявленій объ изданіи журналовъ, но—прин-знаться ли—только теперь, изъ превосходной статьи Клемен-тьева, получили мы самое ясное понятіе о томъ, каковъ долж-е-шъ быть учено-литературный журналъ! Да! эта статья въ высокой степени поучительна для нашихъ журналистовъ и панесетъ смертнѣй уларъ всѣмъ журналамъ, кото-рые не будутъ пригнаны по ея выкройкѣ. Теперь для насъ ясно, какъ день, что ежемѣсячный наборъ статей, не имѣющихъ одной преобладающей связи, и связи истин-ной, праведной и прекрасной — не журналъ, что хорошая отдѣльная статья, занимательная повѣсть не составляютъ журнала, даже не составляютъ хорошей книги, потому что изъ-за этихъ двухъ, трехъ статей, хорошихъ по содержанію и изложенію, сколько всякаго хламу, мусору

КРИТИКА.

47

достается на долю подписчиковъ, и сколіжо это отпимаетъ времени у неопытныхъ читателей. Повърите ли, находятся у насъ люди, которые считаютъ за непремѣнную обязанность прочесть каждый мѣсяцъ отъ доски до доски по крайней мѣрѣ два, три толстыхъ журнала, тогда, какъ и сами журналисты къ двумъ, тремъ хорошимъ статьямъ, прибавляютъ остальное, върхолтно, не для чтенія — это было бы слишкомъ жестоко! Вотъ почему у насъ, да и въ другихъ губерніяхъ, укореняется ложное мнѣніе что кто имѣетъ журналъ, тотъ на счетѣ чтенія уже обезпечень, а у кого есть два, да еще въ прибавокъ газета, тому болѣе читать нечего. По моему мнѣнію журналъ—это маякъ, указывающій самый краткій и вѣрный путь къ просвѣщенію и образованности, а не кормчій, въ который могъ бы подать и всѣ средства къ просвѣщенію и образованности. Для этого пужны книги, книги, книги, а не груды безполезныхъ журнальныхъ статей, на которыхъ вы убиваете золотое время. Странное дѣло—сосѣди мои ума не приложатъ—отъ чего така ла замѣчательная статья, какъ идеаль учито-литературно журнала, у насъ и въ другихъ губерніяхъ, сколько мѣ извѣстно по письмамъ моихъ пріятелей, производитъ всеобщій говоръ, а въ вашемъ литературномъ мірѣ прохолитъ вовсе незамѣченно! признаюсь вамъ, мы всѣ думали, вотъ теперь поднимутся всеобщія восклицанія всѣхъ журналовъ и газетъ или по меньшой мѣрѣ несогласія,—не тутъ-то было, хоть бы слово кто сказалъ ошибкою.

Скажу теперь нѣ сколько словъ собственно о статьѣ. Я прочелъ ее первый разъ съ особеннымъ вниманіемъ, подумалъ и поставилъ въ записной книгѣ. — *Гмъ!* Недавно опять прочелъ съ карандашемъ въ рукѣ, подумалъ, подумалъ, потеръ лобъ, открылъ записную книгу и въ другой разъ поставилъ. — *Гмъ!* Нынче, переписывая для васъ мои замѣчанія на Маякъ, я снова пересливалъ статью, нѣ которыя страницы внимательно прочелъ и—поливитесь застою моего ума—еще разъ поставилъ. — *Гмъ!* вы конечно спросите, что означаетъ въ нашей губерніи это іероглифическое восклицаніе? а вотъ изволите видѣть.

Примѣръ первый. Ежели староста скажетъ вамъ: былъ купецъ Сидоровъ, смотрѣлъ два раза кубанку и давалъ по 18; а вы въ отвѣтъ старость скажете: *Гмъ!* то это все равно, какъ бы сказали: Ладно, пусть его былъ; будетъ еще пять разъ и все таки дастъ по 20-ти.

Примѣръ второй. Ежели о какой нибудь полезной книгѣ отозвутся вамъ: конечно-съ, оно такъ-съ, однакожъ. и вы про себя подумаете — *Гмъ*, то это все равно, какъ бы

48

КРИТИКА.

сказали вслухъ: охота жъ была мнѣ терять слова съ этимъ дурнемъ!

Примѣръ третій. Ежели вы прочтете въ газетѣ объявленіе о новомъ литературномъ предпріятіи, а нумера черезъ два, тамъ же будетъ письмо изъ губерніи, заключающее въ себѣ одобреніе и всеобщія, якобы, похвалы этому предпріятію, и вы по прочтеніи подумаете—Гмъ, то это все равно, какъ бы вы сказали: мнѣ, гг. ученые, въ эту ловушку не много попадетъ подписчиковъ; подождемъ, да посмотримъ, что изъ этого будетъ!

Изъ этихъ немногихъ примѣровъ, вы конечно поняли, какое значеніе можетъ принимать нашъ губернскій хамелеонъ, Гмъ; но върятно, все еще не догадываетесь, въ какомъ смыслѣ я ставилъ его три раза въ своей записной книгѣ? если такъ, то дѣлать нечего, разскажу и это — откровенность мой девизъ.

Читая и перечитывая, какъ уже сказано выше, статью г. Клементьева, мнѣ все казалось, вотъ пушу въ Маякъ новую бомбу, т. е. навѣрное полагалъ, что найду хотя одинъ важный случай, гдѣ Маякъ не сходится съ Идеаломъ учено-литературнаго журнала, и таки порядкомъ напусьсь на него, дес-кать, когда раздѣлѣ yourself его мнѣніе, такъ и придерживайся! Но чтоже вышло на повѣрку? не далѣе, какъ теперь, я перебралъ всѣ книги Маяка за два года, перерылъ весь архивъ пямяти, двухъ-лѣтнихъ впечатлѣній, перелистовалъ всѣ замѣтки в—къ удивленію и къ неописанному удовольствію, скажу болѣе, съ гордостию, убѣдился что Маякъ не только не разошлось, за исключеніемъ незначительныхъ подробностей, за которыми, върятно, не понятисься и самъ г. Кlementьевъ,—напротивъ, со стороны вънѣшнихъ достоинствъ, душнѣ журнала, если можно такъ выразиться, совпадаетъ съ «Идеаломъ»; а со стороны духа, сдѣлалъ шага два, а если забѣжать впередъ событий—во второй годъ издания, то и добрыхъ три шага далѣе... Маякъ выяснилъ себѣ одно то, что угодно Русской публики, что Русская публика любить и хватаетъ на расхватъ; но онъ выяснилъ и себѣ и намъ: что для насъ Русскихъ потребно, чѣмъ созидается и крѣпится частное и общее благогоденствіе, короче, онъ выяснилъ себѣ и намъ: въ чемъ состоитъ истинное просвѣщеніе, искусство и образованность, вънѣшніе и внутріе, необходимые для русскаго человѣка, для Русскаго Царства. Выше этой цѣли, выше этого идеала не пользовать: къ этой то цѣли, въ теченіе двухъ лѣтъ, постоянно и—смѣю прибавить—успѣшно, были направлены всѣ труды и средства Маяка.

Въ самомъ дѣлѣ, Маякъ, бросивъ мимоходомъ въ

КРИТИКА.

49

предисловін, даже въ заглавії своемъ мало къмъ замъченное
зерио, изъ котораго должно было въ послѣдствіи разростись
величественное дерево, въ IV части уже яснѣе сталъ указы-
вать тройственную свою исходную точку: Богъ, Природа и
человѣкъ; постававъ себѣ во главу угла со стороны Бога—
откровеніе, со стороны природы—сниченіе всѣхъ добрыхъ
человѣчествомъ и стинъ въ одну—философію, со стороны че-
ловѣка—самопознаніе: исторію и психологію. Тутъ же Маякъ
ясно и плодотворно отличилъ въ человѣкѣ три его раз-
личныя, неслитныя и нераздѣльныя стихіи — духъ, душу и
тѣло, указавъ въ тоже время въ духъ три лица: —
разумъ, чувство и волю; въ душѣ три же лица: — уми, чув-
ственность и вождѣ. лительность (животную волю); въ тѣлѣ—
всѣ орудія, способныя ощущать все сущее въ природѣ ве-
щественной.

«Такимъ образомъ, — прибавляетъ Маякъ, — элементы чело-
вѣка составляютъ истинную Монархію. Духъ, т. е. разумъ,
чувство, воля — особа царствующая Душа — особа посрелствующая,
служебная. Тѣло — земледѣлбствующая, рабочая. Жизнь тѣла —
душа, жизнь душа — духъ, жизнь луха — Богъ, жизнь безначаль-
ная и безконечная.» (Ч. IV. гл. IV. стр. 93)

Эта разбивка человѣка на его составныя стихіи, ил-
элементы, мы всѣ единогласно относимъ къ числу важней-
шихъ, основныхъ заслугъ Маяка. Безпорно, все это не
новость, говорено и до него, да дѣло въ томъ, что мы,
бѣдные областяне, ни какъ не могли взять себѣ въ
толкъ, что душа, и что лухъ? что разумъ и что умъ? что
чувство и что чувственность? что воля и воля животнал? —
слова эти путались въ нашихъ понятіяхъ одно за другое:
мы употребляли эти слова какъ снотумы, мышали ихъ безъ
разбора; тогда какъ, теперь выходитъ на повѣрку, что ме-
жду душей и дугомъ, напримѣръ, такая же разница, гово-
ря примѣпительно, какъ и между водой и воздухомъ. Но ии
кто до нашихъ поръ не выставилъ этой важной истины такъ ося-
зательно, и главное — о чемъ буду измѣть случай говорить
послѣ — Маяку это послужило краеугольнымъ камнемъ въ
прочномъ построеніи самопознанія.

Въ VII книжкѣ Маякъ снова развиваетъ свои мысли,
брошенныя мимоходомъ въ предисловіи и повторенныя
въ IV книжкѣ. Показавъ самое ясное различіе между
свѣдѣніемъ, знамѣемъ, наукѣю, и наукѣю наукъ — философіею,
и выяснѣвъ всѣ четыре ступени, ведущія къ истинному
просвященію, — отъ свѣдѣній къ знамію, отъ знамія — къ на-
укъ, отъ наукъ — къ философіи, Маякъ прибавляетъ, что

Томъ І. Ки. І. Гл. IV.

4

50

КРИТИКА.

Философія есть княгое, органическое, живое, творческое и сроченное изъ отдельных наукъ, и оживотворенное людямъ истины, цѣлое, въ котором выясняется: различна всѣхъ причинъ; средства, которыми причина действуетъ вся geschenk und во всемъ; законы, по которымъ все совершается во вселенной на основаніи частныхъ законовъ; всѣ міры наведій; цѣль, въ которой сосредоточиваются всѣ частныя цѣли; гармонія свойствъ, качествъ и отношеній впутреннихъ и вышšíхъ, выясняющихъ Порядокъ всего сущаго; наконецъ приложеніе всего этого къ потребностямъ и пользовамъ всего человѣчества.

Если бы Маякъ ограничилъ свои работы одними толь-
ко этими путями, ведущими, какъ уже сказано, къ ис-
тинному просвѣщенію, то уже одно это составило бы ве-
ликій подвигъ; но онъ пошелъ гораздо далѣе и сдѣлалъ ту
величайшую заслугу, которой наша губернія — признаюсь
вамъ чистосердечно—и не подозрѣвала.

Маякъ указалъ и потомъ почти въ каждой книжкѣ
сталъ доказывать неопровержимыми доводами, что для
человѣка, одного просвѣщенія даже самаго истиннаго, не-
достаточно, что онъ долженъ не только просвѣтить разумъ
свой свѣтомъ истины, правды и красоты, но и образовать
волну—надѣлить ее силой, по образцамъ истиннаго, пра-
веднаго и прекраснаго, оживить и развить свое чувство
тепломъ и красотой истиннаго, праведнаго и прекраснаго
въ Богѣ, человѣкѣ и въ природѣ. Такая сплоченность, со-
вокупность всѣхъ путей духовныхъ и душевныхъ, такъ про-
сто, такъ вѣрно изложенная, по нашему мибнію, дала
прочное основаніе философіи и самопознанію, котораго имъ
недоставало во всѣхъ извѣстныхъ доселѣ системахъ чело-
вѣкознанія. И это—въ Россіи: какъ же не радоваться!

«Сколько бы человѣкъ ни былъ просвѣщенъ: отдель-
ными ли науками, или сводомъ всѣхъ наукъ — философіей,
но если его Воля дика, необуздана, если его Чувство (и ду-
ховное и эстетическое) грубо, неразвито, — онъ жалкій чело-
вѣкъ, мученикъ самаго себя, мучитель другихъ.

«Воля смягчается, правится, образуется посредствомъ теп-
лоты любви.

«Чувство эстетическое (и ли собственно чувственность?) раз-
вивается, образуется вкушеніемъ прекраснаго во всѣхъ водахъ
и формахъ искусствъ и художествъ.

«Чувство духовное живится. возвышается, свѣтлится Ду-
хомъ. Божиимъ въ троїческомъ едивѣствѣ.» (Ча VIII. гл. V. стр. 57)

КРИТИКА.

51

Какъ все это ясно, прiемственно, плодотворно!

Послѣ этого, мнѣ бы не слѣдовало привязываться къ
мѣлочамъ—это не въ вравахъ нашей губерніи, — но ужъ
одно къ одному. Говоря въ VII части о содержаніи философіи,
вы употребляете слово приложеніе, а въ послѣдствіи
бросили его и стали употреблять прилььненіе. По нашимъ
понятiямъ, послѣднее слово вѣриѣе выражаетъ мысль, и
потому всѣ сосѣди мон просятъ васъ на будущее время
употреблять прилььненіе, а прежнее слово — приложеніе,
считать опечаткою.

Для означенiя животной воли души, вы употребляли слова: пожеланiе, стремленiе, животная воля и наконецъ вожделительность—четыре разныя слова для одного и того же понятiя! — воля ваша — это не хорошо: ну вотъ такъ и путаешься въ словахъ. Выберите одно, да ужъ и употребляйте одно; что нужды, хоть оно и не такъ хорошо: мы привыкнемъ и къ звуку и къ значению его— и думать перестанемъ.

Да ужъ коли пошло на крючки, да на прищепки, то
вотъ и еще одна: въ VII части (г.1. V. стр. 57) изложивъ
свой методъ или порядокъ построенiя философіи изъ сущ-
ности всѣхъ наукъ, и объявивъ, что это и есть одна изъ
главныхъ цѣлей Маяка, вы прибавляете:

«Мы бpы могли прямо начать эту работу — о которой не разъ
уже намекали (слышали! знаемъ!) — еще съ первыхъ частей
Маяка; но вмѣсто пользы, можетъ быть разогнали бы только
большую часть читателей и сотрудниковъ: по крайней мѣрѣ
сознаемся, мы этого боялись; мы даже и теперь боимся,
не слишкомъ ли поторопились и тѣмъ, что уже предложено.
Какъ бы то ни было, этимъ оканчиваемъ здѣсь позначенiе
философіи, какъ одной изъ исключительныхъ цѣлей Маяка,
объщаемъ въ Х или ХІ части НЕПРЕМѣННО помѣстить
статью, въ которой постараемся очертить главнѣйшія философ-
скія работы, какія Маякъ желалъ бы имѣть оттѣ всѣхъ со-
трудниковъ, въ полиой увѣрепности, что всякой изъ ученыхъ
и литераторовъ, обнавъ и планъ и систему Маяка, если и ре
захочетъ участвовать въ Маякѣ, то вѣрно не откажется участво-
вать, хоть отѣльно въ общей обработкѣ философіи. Какъ су-
щественнаго ОБЩЕНАРОДНАГО средства просвѣщенiя.»

Какъ мы обрадовались было! ждемъ не дождемся Х
части,— руками потираемъ отъ нетерпѣнія: «вотъ, молъ,
задастъ намъ работу!» Вышла Х-я, — пѣтъ, вышла ХІ,
ХІІ, ХІІІ.... пѣтъ, пѣть и пѣтъ!

52

КРИТИКА.

—За чѣмъ было говорить, непремѣнно!...

—Надуванье! сказалъ тутъ Лука Лукичъ — я сколько вамъ говорилъ, что Маякъ, просто—ловушка!

У насъ и руки опустились. Что это вы сдѣлали! знаете, какъ вы повредили себѣ въ мнѣніи всей нашей губерніи?.... Обѣщать и не исполнить!.... Насилу - то въ XVII части (гл. II. стр. 33-35) вы объявили намъ причину вашей неустойки; послѣ того, правда, въ XX части Маякъ уже совсемъ очистилъ себя въ нашемъ мнѣніи «очеркомъ психологіи»—и обещаніемъ изложить науку Примѣненій, а потомъ и Наукозданіе, а все... да; не хорошо; — пока не выскажете намъ, чего вы отъ насъ требуете, какъ можете ожидать содѣйствія въ вашихъ трудахъ отъ кого либо!.... не погнѣвайтесь за эти крючки!.... право, желаю вамъ добра!

Очеркъ всеобщей исторіи. Это статья извѣстная и любимаго въ нашей губерніи писателя Г. Савельева. Его «очеркъ всеобщей исторіи»—крѣпко пришелся намъ во лушѣ: онъ отличается яснымъ, правильнымъ, изящнымъ изложеніемъ, художественнымъ построеніемъ статьи, губокимъ, твердымъ знаніемъ дѣла, любовію къ своему предмету, уваженіемъ къ истинѣ; но самая главная заслуга Г. Савельева въ очеркъ всеобщей исторіи, по мнѣнію моихъ сосѣдей и по собственному моему убѣжденію, состоять, во-первыхъ, въ томъ, что его исторія связана и проникнута христіанствомъ; отъ первочеловѣка до последнихъ политическихъ событий всеобщей исторіи нять этя нигдѣ не прерывается, напротивъ все связываетъ въ одно гармоническое цѣлое. Подвигъ этотъ не новый; до него, Босюэтъ и другие прославленные писатели подвиглись на этомъ поприцѣ, но Г. Савельевъ ближе всѣхъ полошелъ къ избранной цѣли. Вторая заслуга Г. Савельева состоитъ въ томъ, что онъ, обличивъ европейскія ошибки касательно исторіи славянскаго міра, смѣло, рыштѣльно ввелъ славянскій міръ, слѣдовательно и представительницу его, Россию, въ самую глубь исторіи, и во всемъ этомъ нѣтъ никакихъ наглякѣ, все основано на неоспоримыхъ условияхъ, все такъ естественно, просто, осязательно не только для записныхъ ученыхъ, по и дія насъ, малорослыхъ читателей.

Полагаю, что мѣнѣ нѣтъ никакой надобности указывать на тѣ мѣста прекраснаго очерка всеобщей исторіи, съ которыми сосѣди мои не вполны согласны. Мы всѣ того мнѣнія, что вы и сами это замѣтили и при случаѣ очестите маленькіе недосмотры, которые впрочемъ ни мало не вредить прекрасному цѣлюму.

КРИТИКА.

53

Система философии Отечественных записок. Приготовивъ
етатьи точно въ такомъ же порядкѣ и съ такою же цѣлью
о всѣхъ нашихъ лучшихъ журналахъ, въ томъ числѣ и
объ Отечественныхъ Запискахъ, и пообѣщавъ прислать
вамъ ихъ одну въ слѣдъ за другою, если только вы соблагово-
лите напечатать у себя эту, собственно о вашемъ издании, —
я не буду здѣсь говорить о критикѣ вашей на философію
Отечественныхъ Записокъ, — зачѣмъ показывать одинъ
край картины, когда можно показать всю картину? но
я долженъ сказать по врожденной откровенности и по
долгу справедливости, что въ критику вашу, при всей ея
благонамъренности, учености и несомнѣющей пользѣ, при-
мѣшались такія вещи, которые сами же вы преслѣ-
дуете, и которые мы ни у кого не хотѣли бы видѣть,
а тѣмъ больше въ Маякѣ. Я хочу сказать о тѣхъ немногихъ,
но горькихъ для самолюбія насмѣшкахъ, которые вы
себѣ дозволили,—вамъ-то это оружіе ужъ вовсе не нуж-
но! грѣшно вамъ жаловаться! Богъ наградилъ васъ всѣмъ,
что требуется для успешнаго обличенія заблужденій,
и плачевной вѣры въ непогрѣшительность своихъ мышній;
вы имѣете—не погнѣвайтесь—непобѣдимую силу слова,
добрую ученость, обладаете свѣтлымъ логическимъ умомъ,
исполнены горячей любви къ ближнему: идите смѣло
и бодро впередъ съ этими дарами Божіими, и оставьте без-
плодную насмѣшку другимъ. Повѣрите ли, всѣ составь мои
того мышнія, что ежели критикуемые вами не послуша-
лись васъ, ежели въ послѣдствіи снова повторили, можетъ
быть, прежнія свои выводы, съ явною настойчивостію въ
своей непогрѣшительности, то это именно отъ того, что вы къ
тысячѣ высказанныхъ истинъ, вършительно сами того не зная,
подбавили одинъ атомъ насмѣшки: онъ-то и отравилъ со-
знательность въ самомъ ея зародышѣ! Да, милостивый
государь, авторское самолюбіе самое щекотливое созданіе!
его необходимо щадить, щадить, щадить; никогда не
должны вы сказать себѣ—довольно! это снисхожденіе съ
вашей стороны должно быть безпредѣльное.

Но есть и другія причины, по которымъ я не буду
говорить теперь о системѣ философіи О. З. Разобравъ въ
ІХ книжкѣ нѣкоторыя положенія этой системы, вы по-
томъ говорили объ ней въ другой разъ по случаю разбо-
ра сочиненій Ястребцова и «Віолетты»; по всѣмъ моимъ со-
ображеніямъ, вы еще воротитесь и не одинъ разъ къ фи-
лософіи О. З., и вотъ тогда-то я подробно поговорю объ
этомъ важномъ и больно занимающемъ насъ предметѣ. А
до того, съ вашегоъ позволенія, скажу слова два о тѣхніи
искусства и художественности.

54

КРИТИКА.

Прежде всего я хочу вамъ доложить, что изъ всѣхъ разсмотрѣнныхъ до сихъ поръ статей, статья объ **Излящ-номъ**, сѣдва ли не самая важная въ Маякѣ, послѣ **философ-ическихъ**, съ которыми она стоитъ въ неразрывной связи. Эта статья должна принести самые спасительные плоды; и ежели наши, такъ называемые, поэты и художники проч-ли ее со вниманіемъ, скажу больѣ, ежели изучили ее, то пѣтъ сомнѣнія, что они давно бросили прежнія европейскія эстетическія теоріи, и признали за непреложное, что цѣль всякаго излящнаго произведенія есть служеніе Богу въ лицъ человѣчества, или другими словами: просвѣщать разумъ, оживлять чуство и образовывать волю: а долгъ всякаго художника—любить только истипу, добро и красо-ту. Любя это, онъ и матеріялъ выберетъ такой, посред-ствомъ которого выставить ихъ любезнѣе. Отъ благаго со-кровища своего сердца, онъ будетъ износить только благая.

Объяснивъ, что «Прекрасное» какъ явленіе, можно раз-сматривать въ томъ же порядкѣ, разбить на тѣ же стор-пы, на которые разлагается и все сущее въ природѣ, и которые Маякъ уже исчислилъ прежде, говоря о содержа-ніи философіи, онъ переходитъ къ самой «разбивкѣ» произ-веденій прекраснаго по этому порядку. Одними этими пзы-сканіями Маякъ истинно сплелъ себѣ завидный вѣнокъ. Ему безспорно принадлежитъ честь и слава самаго удовле-творительнаго рѣшенія вопроса объ ИЗЯЩНОМЪ; до не-го многіе объ этомъ говорили, но искусство и художест-венность ничего не выигрывали, а читатели — говорю по опыту — только зѣвали надъ пустословіемъ. Что такое излящное? Подите, ищите въ прежнихъ княгахъ отвѣта на этотъ вопросъ, только мозоли набьете перелистывая ихъ, и ничего не сыщите, кромѣ перелива изъ пустаго въ по-рожнее. Для насъ непонятно только одно: какъ до сихъ поръ въ нашихъ журналахъ и газетахъ не поздравятъ всѣхъ русскихъ съ такимъ важнымъ подвигомъ на попри-щѣ наукъ! Неужели мы должны ждать, пока иностранцы одѣнятъ наши заслуги, или все это не стоитъ нашего ви-манія? Въ послѣднемъ случаѣ наша губернія умываетъ руки.

Но я уклонился отъ предмета; возвращаюсь къ разбивкѣ «Прекраснаго». Здѣсь Маякъ подробно объясняетъ причину, законъ, средства, цѣль и весь ПОТЯДОКЪ «Прекраснаго».

Говоря о причинѣ прекраснаго, Маякъ доказываетъ, (Ч. ІХ. г.І. IV. стр. 37) что духъ-воля человѣка есть побудительная причина проявлять внутреннюю жизнь поэта во славу Божно; что духъ-разумъ есть верховная творческая причина всего творимаго человѣкомъ; и что

КРИТИКА.

55

духъ-чувство есть съменникъ, въ котором получаетъ жизнь
все творимое разумомъ по опредѣленію воли. Тутъ же
присовокупляетъ, что это зарожденіе въ чувствѣ произ-
водится Вдохновеніемъ, посылаемымъ отъ самаго Бога,
источника истины, красоты и жизни. Далѣе, выводить,
что духъ есть художникъ, душа— мастерская, гдѣ ра-
ботаетъ художникъ, и что всякое творчество, прежде всего,
носить въ себѣ печать (штемпель) своей верховной причи-
ны, своего Творца; всякое «художественное» произведеніе,
прежде всего, должно носить въ себѣ печать своей
верховной причины его произведшей; наконецъ выясняетъ
рѣзкое, и какъ нельзя болѣе верное, различіе между
поэтомъ и художникомъ.

«Поэтъ непремѣнно художникъ, а художникъ можетъ и не
быть поэтомъ. Произведения поэта восять на себѣ печать вер-
ховныхъ причинъ творчества, т. е. проявлять перлы вопло-
ществія истины, добра и красоты. Произведения художника но-
сять как себѣ печать одной исполнительной причины, т. е. про-
являть лишь сторыя воплоществія: въ нихъ можетъ быть ху-
дожественность, но нѣтъ поэзіи.»

Далѣе, Маякъ находитъ, законъ, что прекрасное должно
подчиняться слѣдующимъ условиямъ: 1) всякое произведеніе
должно быть воплощёніе не иден, а самой истаны. 2) Вся-
кое произведеніе оживляется сдинствомъ истины. 3) Пре-
лесть внишнихъ формъ не должна быть чѣлью, а только
средствомъ, помощью котораго истина, правда и красота
проводится въ существо человѣка. Все это законы внут-
реніе; внишніе законы прекраснаго также разобраны под-
робно, но я ихъ пропускаю, замѣтивъ только одно, что
всѣ внишкия художества: зодчество, музыка, живопись,
ваяніе, сливаются въ художественности слова, такъ что въ
словѣ есть свое зодчество, своя живопись, своя музыка,
ваяніе, и что законы ихъ вполѣ примѣняются къ зако-
намъ изящнаго въ словѣ. Остается лишь изложить тѣ за-
коны—и наука «прекраснаго,» т. е. эстетика и риторика,
сама собой построится, на основаніи прочномъ, и предста-
витъ непреложныя свои правила, законы и совѣты. Не за-
вяжетъ ли ваша милость еще узелокъ? Вѣдь насъ всѣ увѣ-
ряли до Маяка: «что наука изящнаго не существуетъ и су-
ществовать не можетъ!»

Подъ именемъ среды, вы разумѣете орудія и матерія-
лы «прекраснаго». Въ орудіяхъ различаете собственно пи-
хологическія орудія отъ научныхъ, риторическихъ и граммати-
ческихъ.

56

КРИТИКА.

Психологическія орудія суть: мышленіе, стремленіе (по-
желаніе), эстетическое чувство, намать, воображеніе, вни-
маніе. Къ научнымъ орудіямъ присоединяются: свѣдѣнія,
эрудиція, ученость, философія, просвѣшеніе, образован-
ность, искусство поэта. Риторическія и грамматическія ору-
дія суть: правильность и нарядность языка.

Матеріалы определяютъ «содержание» и «дѣйствующія
лица» произведенія. Все сущее въ природѣ, все, что имѣетъ
въ языком自有 слово, свое имя, можетъ быть матеріаломъ,
содержаніемъ и дѣйствующимъ лицемъ произведенія.

Представьте же себя, насъ до сихъ поръ увѣряли, что
только любовь и другія страсти, могутъ быть матеріаломъ
для содержанія изъщныхъ произведеній! но, признаться
вамъ, мы этому какъ-то не вѣрили, а теперь и слышать
не хотимъ. Пускай кто попробуетъ увѣрять насъ, что безъ
страстей да ужастей нѣтъ и прекраснаго!...

Каждое слово выражаетъ или нѣчто положительное,
или отрицательное, или нѣчто призрачное (ни положитель-
ное, ни отрицательное). Каково оно въ природѣ или въ
явліи, таково оно должно быть и въ изображеніи! Да-
лѣе присовокупляете, что все положительное непремѣнно
носить на себя слѣды Бога источника красоты, истины и
добра. Все отрицательное непремѣнноносить въ себѣ про-
тиворѣчіе красотъ, истинѣ и добру. Все призрачное кажет-
ся дѣйствительнымъ, а въ самой вещи не есть. Отъ не-
нзбѣжнаго столкновенія положительнаго и отрицательнаго
происходятъ явленія свѣта и тѣни, добра и зла. Отсюда
выводится необходимость разумѣнія добра и зла, свѣта и
тѣни, и въ этомъ, т. е. въ падевіи, ежели не ошибаюсь,
вы полагаете исходную точку для теоріі искусствъ и ху-
дожественности, какъ въ немъ же заключается исходная
точка и философія.

Безъ столкновенія добра и зла, свѣта и тѣни, наше
здѣшнее прекрасное не можетъ существовать, было бы не
понятно. «Но прекрасно не потому оно, что въ немъ есть
и тѣни, а потому, что чрезъ тѣни, свѣтъ становится ося-
зательнѣе, прекраснѣе».

Сколько во всемъ этомъ смысла, какъ все это ясно, ло-
гически върно. Стало быть и поэту и художнику, точно
какъ и ученому, необходимы науки, а тѣмъ болнѣе наука
наукъ—философія; стало быть Маякъ не такъ снисходи-
телень къ поэтамъ, какъ другіе журналы; нѣкоторые изъ
нихъ, сколько помню, ничего не требовали отъ него; была
бы ему звѣздная книга леса, да былѣ бы онъ чудакъ—этого
уже и за газа!

Далѣе вы объясняете цѣль «прекраснаго.»

КРИТИКА.

57

«Есть сосудъ въ честь и сосудъ не въ честь. Цѣль—разумі-
чаетъ ихъ. Чѣмъ дороже матеріялъ, тѣмъ дороже произведіе.
Выборъ матеріяла цепремѣно уже условливаетъ цѣль произве-
денія, хотя бы художникъ и не думалъ и не зналъ своей цѣли.
Это потому, что цѣль есть во全ованіе побудительной причины,
а побудительная причина условливаетъ цѣль. Если художе-
ственное произведіе проявляетъ ложную цѣль, о которой ав-
торъ, положимъ, и не думалъ, то это вѣрный знакъ виутрен-
няго безпорядка силъ писателл: значить, духъ его подчиненъ
душѣ, страстямъ, чувственности — цепремѣно.

«И такъ цѣль каждаго произведенія исосободима, подобно
какъ всякій выстрѣлъ вашъ изъ ружья попадетъ въ свою цѣль,
хотябъ вы и не туда цѣли!

«Ежѣль цѣль есть во全ованіе побудительной причины, духовіи, в; полнѣ зависящей отъ Бога Источника добра, прописаніе—поэтическое; и цѣль его цепремѣно оказывается истинною, доброю и прекрасною; въ противномъ случаѣ оно—только художественное, и цѣль его: или пусть — хвастовство своимъ дарованіемъ, опорожненіе отъ всѣхъ впечатлѣній, двишеній и нечистотъ, накопившыхъ въ душѣ и чувственности поэта, или цѣль ложная, злая, умышленная и дурная.»

Мало же бранятъ Маякъ послѣ такихъ сентенцій для
вашихъ поэтовъ, потому что эти господа съ нѣкотораго
времени сдѣлались въ глазахъ всей нашей губерніи ужасно
какъ малы—такъ себѣ дифференціалецъ, не болѣе, по вы-
численію одного изъ нашихъ математиковъ!

Оканчивая замѣчанія мои на статью Маяка о «Прекрас-
номъ,» осмѣливаюсь довести до свѣдѣнія вашего сожалѣніе
всѣхъ моихъ сосѣдей и мое собственное о томъ, что вы
до сихъ поръ не потрудились выяснить намъ остальные
элементы прекраснаго—дѣйствіе, явленіе, гармонію свойствъ
и отношеній, и примененіе, и такимъ образомъ осуществить
порядокъ прекраснаго,—это же вамъ такъ легко!

Судьба Россіи (ч. ХІ). Это одна изъ тѣхъ многочислен-
ныхъ статей Маяка, которые принесутъ богатые плоды
въ просвѣщеніи и образованности нашего отечества.

«Угнетенная Татарами Россія, оставалась младенцемъ во
внѣшнемъ образованіи, но за то не лишилась того младенчества,
которому одному достуино Небо. Она лишена была почти всей
силы личной воли своей, по за то осталась пепричастною св-
ропейскому своеволію.

58

КРИТИКА.

«Россія всегда жила у самаго источника свѣта и свободы, которыхъ такими страшными путями искали в ищутъ европейскіе народы, и всегда сколько душъ было угодно пила въз него.

«Нетъ первый поставилъ Россию на степень державъ и народовъ міра, на которой сей суждено,—не сравняться съ сими державами и народами и не превзойти ихъ, пѣтъ, а возвысить ихъ до себѣ, просвѣтить ихъ свѣтовъ, проникнуть жизнию, одушевить любовію, въ ней одной со всему чистотою сохранившимися».

Вотъ главныя положенія, которые разматриваются въ этой статьѣ. Нѣтъ возможности дать полное понятіе этихъ немногихъ, но въ высокой степени важныхъ страшилахъ,—ихъ надо прочесть и потомъ хорошенько взять все себѣ въ толкъ, какъ это сдѣлали я и мон сосѣди. К代理ъ глубокаго знанія дѣла, сочинитель ярко отличается тою силою убѣжденія въ истинѣ и тѣмъ спокойствіемъ, какія только могутъ быть возбуждены важностію и высокостію излагаемаго предмета. Какъ ни горьки укорзны, дѣлаемыя сочинителемъ за нашу слѣную привлазанность ко всему иноземному, и за наше преступное равподушіе къ своему, но и тутъ чувствуешь всю справедливость осужденія и невольное желаніе исправиться.

«Славны бубны за горами! Вотъ отъ чего мы всѣ такъ быжимъ въ Европу за просвѣщеніемт. Отчуждаясь отъ собственнаго высшего просвѣщенія, не зная, какая глубокая и чистая Христіанская мулрость заключается въ нѣдрахъ Русской Церкви, даже какъ бы стыдясь изучить эту церковную мулрость, мы, какъ моль на свѣчу, бросаемся на Шоллеровъ, на Гегезъ, на Вальтеръ-Скоттовъ, Кузеповъ, Гегелевъ, и пр. и пѣльяясь ими, мечтаемъ, что ихъ-то отечествамъ и суждено быть свѣтимами для Россіи.»

О мозаикѣ и мозанческихъ работахъ академика Веклгра (гл. IX и XI). Что за дорогіе сотрудники у вашей милосердіи,—одинъ въ одного, голосъ въ голосъ, голова въ голову. Ужъ подлинно, на новца и звѣрь бъжить! Вся наша губернія радуется, не нарадуется. Учить, забавляетъ ли наъ Маякъ,—всегда не только умно и разумно, но съ тою теплотою, которою оню дотворяется самя истины, добра и красоты, падающее на сердце читателя. Вотъ напримѣръ, хоть и Хаджи Димитрий; его статьи, кромѣ

КРИТИКА.

59

учепости въ предметъ, у насъ вовсе запущенномъ, отличаются и этими достоинствами; знаніе дѣла и теплота любви всегда идутъ у него объ-руку. Хвала и честь Маяку. Статью о мозаикѣ мы прочли въ особеннымъ любопытствомъ. Она заключаетъ въ себѣ исторію начала, постепеннаго развитія и нынѣшнаго состоянія мозаическаго искусства, въ трехъ періодахъ. Первый періодъ начинается въ глубокой древности и оканчивается началомъ Христіанства; второй періодъ отъ начала Христіанства до конца XV вѣка; третій отъ возрожденія до нашихъ вре-менъ.

«Предметы для мозаическихъ произведенийъ перваго періода были: итицы, животныя, различныя произрастенія, чудовища мизологическія, театральныя сцены, иногда происшествія жизни частной и политической. Общій характеръ мозаическихъ произ-вседеній этого періода—грубость, но прочность въ исполненіи; не всегда правиенъ рисунокъ, и всего болѣе замѣчателенъ пе-достатокъ въ разнообразіи цвѣтовъ, но рѣзкое сіяніе тѣней въ разсвѣчваніи, или иногда совершенная плоскость предмета, выраженнаго одноцвѣтнымъ, т. е. бѣлымъ или чернымъ ка-мешкамп.»

Мозаика въ первый періодъ этого искусства была исключительно украшеніемъ для половъ.

Во второмъ періодѣ мозаика заняла болѣе значительное поприще; ее обратили на совершенно новое назначеніе: на лики святыхъ, на стѣны святилищъ, своды, колонны, антаблементы, амвоны, балюстрады,—на все, гдѣ язычни-ки употребляли живопись или мраморы. Увеличеніе мо-заическихъ цвѣтовъ, изобрѣтеніе золотой мозапки — вотъ плоды этого періода.

«Мозаическое искусство третьего періода приняло еще новое третье назначеніе: оно сдѣлалось, не такъ какъ прежде, достояніемъ только сднихъ церквей или царскихъ палатъ, но вообще частнымъ домашнимъ украшеніемъ, какъ картина, и составляетъ цѣвность, какъ золото.»

Мозаическое искусство въ третьемъ періодѣ сдѣлало, по словамъ Хаджи, колосальные успехи. Необятный ку-полъ Св. Петра, разукрашенный мозаическими картинами, представляетъ иѣчто велелѣпное.

«Лучшіе мозаические образа собора Св. Петра тѣ, котѣрыхъ работа не старѣе XVII, XVIII и XIX столѣтій. Изъ пихъ

60

КРИТИКА.

большая часть скопирована съ картинъ Рафаэлевыхъ; замѣчательные же: Смерть Пстронилы, съ Гверчино; Архангель Михаилъ, съ Гвидо-Рени; Преображеніе, съ Рафаеля; невъріе Фомы, съ Камучини. Вѣрность, съ которой переданы выраженія лицъ, точность въ соблюденіи рисунка, разсѣчиваніе, словомъ, вѣрность главныхъ достоинствъ и даже недостатковъ, едва замѣчаемыхъ въ оригиналахъ, все это выполнено такъ подобостраство, что мозаику сихъ иконъ можно совершенно почесть за живоцись.»

Неохотно оставляю эту любопытную статью, но я во-рочусь къ ней во второмъ годѣ, и тогда скажу нѣсколько словъ о мозаическихъ работахъ Ломоносова и Веклера.

Я съ умысломъ пропустилъ было статью Видпкіе въ цар-ствѣ духовъ (ч. Х), но вотъ еще критика, на стихотворенія Лермантова (ч. XII); не знаю говорить ли о нашихъ прославленныхъ поэтахъ? Такъ и быть,—скажу слова два.

Любятъ ли у насъ Пушкина? безъ всякаго сомнѣнія— любятъ. Кто любитъ Пушкина? Не мы старики и не новое поколѣніе, а его сверстники. Отъ чего это? А вотъ изволите видѣть.

Когда появились первья поэмы Пушкина, мы уже доволь-но пожили на свѣтѣ; гармоническій стихъ, мелкая острота ума, ребяческіе вздохи любви, серопейскія идеи, насъ не увле-кали; намъ нужцо было—индъектъ малую толику, содержа-нія, достойнаго поэта,—и не находили его. Мы—говорю соб-ственно о нашей губерніи — не отвергали поэта явно, рѣ-шительно, но втайне не признавали того, чѣмъ увлекалась молодежъ. Съ этими впечатлѣніями дожили до старости. Тутъ подвернулись законы Маяка о прекрасномъ; мы при-кинули Пушкина къ этой мѣрѣ и—кто что ни говори, какъ ни гнѣвайся—мы старики, цѣнитъ Пушкина за многое и высоко, но не увлекаемся безотчетными похвалами.

Молодое поколѣе учится у Пушкина чистотѣ и пра-вильности языка, наслаждается неподражаемою прелестію стиха и — увы! — напрасно ищетъ содержанія, достойнаго поэзіи. Больше всего поражаетъ ихъ то, что, вообще гово-ря, стихотворенія Пушкина, при всей увлекательности чтенія, не согрѣваютъ сердца теплотою любви, не увле-каютъ ума къ высокимъ помысламъ. Читаешь долго, но какъ будто ни чего не читалъ—вотъ что говоритъ новое по-колѣе, а намъ старикамъ это и подавно простительно.

Сверстники Пушкина любятъ его безотчетно, и за это намъ не дозьмно гнѣваться; впечатлѣнія молодости врѣзы-ваются губоко, часто само время не успѣваетъ изгладить.

КРИТИКА.

61

ихъ. Они отчасти уже подготовлены были ромаптизмомъ иностранныхъ поэтовъ, въ особенности Байрономъ, и когда впервые заговорилъ Пушкинъ, голосъ его былъ не только знакомый, но и болѣе внятный, хотя так-же не родной. Пушкина стали читать и перечитывать съ жаромъ, затверживать пазустъ цѣлые поэмы; самъ по-этъ сдѣлался для своихъ сверстниковъ оракуломъ; каж-дый охотно надъвалъ на себя цѣпи кавказскаго плѣнни-ка, бѣжалъ въ цыганской таборъ, припималъ видъ не-счастливца, обманутаго, разсчарованнаго судьбою и людь-ми, —каждому была звѣздная книга ясна. Какъ нельзя боль-ше, не смотря, что всѣ ходили въ потемкахъ. Вотъ эти-то гг. и любятъ Пушкина. Не знаю, что они будутъ думать про себя подъ старость, по то вѣрно, что они пи-когда не изобличатъ самихъ себя въ ошибкѣ всенародно. Для этого надо быть немного выше своего неугомоннаго Я, и за это не слѣдуетъ гнѣваться. Время—единствен-ный безошибочный судья во всѣхъ подобныхъ спорахъ. Но вотъ другой поэтъ—Лермантовъ.

Пушкинъ и Лермантовъ,—оба преждевременно кон-чили свое умственное поприще. Ежели современное об-щество разошлось въ оцѣнку перваго и поставило люби-маго писателя па вѣсы сомѣпія, то что же сказать о по-слѣднемъ? Мы видѣли, чего требуютъ пынче отъ истин-наго поэта, и ничего такого не находимъ въ Лермантовъ: «Стихъ его стальной; опъ и гнется, и упругъ, и звучитъ и блеститъ отраженіемъ мысли,» по теорія «Прекраснаго» говоритъ намъ, что для истинной поэзіи этого еще недов-статочно, что искусный художникъ, не всегда бываетъ поэтомъ. Пушкинъ увлекъ за собою толпы подражателей во всѣхъ видахъ—въ этомъ виновато время; Лермантовъ самъ былъ подражателемъ и предметомъ подражанія ве-могъ быть; вмѣсто удивленія къ своему несомѣальному да-рованію, онъ встрѣтилъ равнодушіе или временное увле-ченіе, вмѣсто похвалъ—одни укоризны. Кто этому причи-ной? духъ времени, который теперь такъ же неумолимо преслѣдуетъ ложное направленіе дарованія, какъ прежле за то же направленіе гладилъ по головкѣ. Времени ка-жется, прошло не много, а разница въ его духъ неимо-върная. Что прежде было записательно, то теперь почи-тается пустымъ; что прежде выдавали намъ за истинное, то теперь признается ложнымъ, что было забавно, то те-перь жалко, великое—уменьшилось до дифференціала, не-замѣченное—сдѣлалось великимъ. Духъ времени—это Про-тей, онъ творить невѣдомо отъ насъ. Одна истина живу-ча и неизмѣнна до скопанія вѣка. Наши такъ называемыо

62

КРИТИКА.

поэты, могутъ писать стихи на прежній ладъ, этой
свободной воли духъ времени у нихъ не отниметъ, но ихъ
никто не читаетъ. Отъ чего? повторяю—нѣтъ содержанія.
Охота же людямъ писать такой вздоръ! — вотъ всеобщій при-
говоръ большей части современныхъ стиховъ — рѣдкія
исключенія въ сторону; а часто и этого не говорятъ. Сти-
хотворныя страницы Ста Русскихъ Литераторовъ и Русской
бесѣды остались неразрѣзанными, а между тѣмъ ода Дер-
жавина: Сльной случай, на смотря не устарѣлый стихъ,—
приводить всѣхъ въ восторгъ. Поймите же, о вы, кото-
рые называете себя поэтами!

Нужно ли, послѣ всего этого говорить съ какимъ любо-
пытствомъ, удовольствіемъ и вниманіемъ сопровождалось
чтепіе критики Маяка на стихотворенія Лермантова? Въ
ней дѣло идетъ не объ униженіи даровитаго писателя и
его произведеній—нѣтъ; мы увидѣли въ ней человѣка, ка-
ковъ онъ есть, а не какимъ, какимъ воображаютъ его на-
ши поэты и философы, а главное—вся статья, отъ первой
до послѣдней страницы, представляетъ глубокое развитіе
теоріі «Прекраснаго». Есть надъ чѣмъ подумать и заду-
маться. Да, м. г. у насъ нѣтъ поэтовъ, хотя и есть дарови-
тые художники стиха. Истинный поэтъ воспитывается не
въ гостиныхъ, не на невскомъ проспектѣ, не по слова-
рямъ свѣтскихъ людей—здѣсь нѣтъ даже и личины воспи-
танія; онъ воспитывается въ Мельницъ жизни, путемъ кре-
ста; здѣсь-то смиряется мало-по-малу неугомонное я, сти-
раются бугорки и наросты падшаго человѣчества, и отсюда
поэтъ напутствуется на литературное поприще не поры-
вами страстей, а помазаніемъ свыше, котораго источ-
никъ — добро, истина и красота. Вотъ почему мы ка-
ждый день встрѣчаемъ повысą пробы пера, и не нахо-
димъ поэзіи.

Этимъ заключаю первый годъ мопхъ замѣчаній. Нѣтъ
ни какой возможности говорить обо всемъ — письмо мое и
теперь выступило изъ береговъ, какъ ваша Нева. Я пропу-
стилъ всѣ стихотворенія, всю прозу, почти всю главу матерія-
ловъ, всю неораму и смѣсь, всю библиографію, т. е. все
то, чѣмъ, ограничиваются другие наши журналы; между
тѣмъ во всемъ этомъ мы находимъ пріятное поучительное
чтепіе! Между повѣстями и отрывками намъ особенно вра-
вятся Лейтенанъ Влицовъ, Корнелій Гаутманъ, Перекати
Поле, Меттатсль, Какъ иногда женятсяся, Нетрокъ меня, Вечерня

(*) О дорогомъ сотрудникѣ вашемъ Кулшинскомъ, я поговорю во второмъ
годь — заразъ. Да и Терентій Данилычъ и Коломецкій Старожилъ,
Боричевскій, Тридечный, право, добрые сотрудники.

КРИТИКА.

63

в Заутрепля два отрывка изъ романа Сицкій. За одно это
сто разъ слѣдуетъ сказать спасибо Маяку, а за все другое
не знаю, какъ и благодарить. Развѣ то пусть послужитъ бла-
годарностію, что наша губернія слушается его спасительнаго
голоса и первая рѣшилась очистить свою совѣсть отъ не-
понятнаго молчанія. Не взыщите, если я иногда не согла-
шался съ вами и напоминалъ забытыя общанія, и прими-
те все остальное, какъ дань нашего уваженія къ Маяку.
Подвиги его на поприщѣ Литературы велики, силы мои
елишкомъ слабы—нечего и думать объ оцѣнкѣ. Покрайней
мѣрѣ пусть Маякъ и его сотрудники полюбуются изъ мо-
ихъ рукъ на свои заслуги и повѣрятъ, что ежели мы не
умѣемъ достойнымъ образомъ объ нихъ поговорить, то
умѣемъ хорошо цѣнить про себя и для своего счастія.

П. УГРЮМОВЪ.

1841.

С. Нежданное.

ВЗГЛЯДЪ НА РУССКИЙ И АНГЛІЙСКІЙ ФЛОТЫ.

УЧЕБНИКъ. Практическая МОРСКАЯ АРТИЛЛЕРІЯ: соч.
Корпуса Морской Артиллеріі Капитана Ильина. Спб. 1841.

Смѣю увѣрить, что если только вы начнете эту статью,
то непремѣнно прочтете всю до конца — не за ея изложе-
ніе, а за ея содержаніе — хотя содержаніе, по видимому
такое сухое,—ничего не обышаетъ добрайо; но Маякъ смѣ-
ло открываетъ свой новый годъ этою статьей.

Да; содержаніе сухое, но вы съ большимъ уваженіемъ
и любовію будете смотрѣть на этотъ прекрасный, вполнѣ
удовлетворительный трудъ, когда его узнаете покороче.
Если бъ всѣ наши гг. ученые, каждый по своей части,
написали по такому учебнику, въ которые совмѣстили бы
все то, что наукою добыто и признано за истину, (или—
за лучшее въ ожиданіи истины), все, что по сію минуту
въ практикѣ принимается всѣми за руководство; да еще,
къ каждому такому учебнику прибавили по сочиненію, въ
которомъ были бы изложены исторически всѣ доселѣ сдѣ-
ланныя разысканія, попытки усовершенствовать то или дру-
гое, удачныя догадки, ипотеты, ошибки обнаруженныя опы-
томъ, однимъ словомъ, по такому сочиненію, въ которомъ
были бы представлены исторически, попытки науки пост-
роиться въ цѣлый членосоставъ, то пожалуй, я согласенъ—
хоть и сжечь всѣ библіотеки, по Омаровки. Тогда всѣ ученость

64

КРИТИКА.

сцелотилась бы — много-много, что въ 200 учебниковъ, да въ 200 историческихъ построеній наукъ. Прочесть все это—еще достало бы жизни и терпѣнія человѣческаго; но прочесть, не говорю уже всю библіотечную ученость, хоть бы все написанное объ одной какой либо наукъ?... сколько во всемъ этомъ лишняго пустословія, повтореній, заблужденій, научнаго сору и мусору, гдѣ на 1000 пудовъ руды, едва — едва отлѣлите одинъ — два золотника желѣза, мѣди, серебра;... а золота, ахъ какъ золото рѣдко!

Не спорю, исполнскій трудъ—переплавить всѣ несмѣтныя библіотеки въ небольшое число книгъ, но и не невозможное для общества добрыхъ ученыхъ, а ужъ какое необходимое! За то, если одинъ человѣкъ посягнетъ на такой трудъ въ своей наукъ, овладѣетъ всею рудой своей части, добудетъ изъ нея чистый металлъ—составитъ учебникъ какъ нельзя лучше,—воля ваша! можно ли на такой трудъ не смотрѣть съ уваженіемъ и любовью. И вотъ, этими словами я и привѣтствовалъ предлежащее сочиненіе:

Оно достойно вниманія и уваженія каждаго русскаго еще и въ другомъ отношеніи: оно во всей точности представляетъ намъ состояніе нынѣшней русской морской артиллеріі—да, русской: потому что хотя артиллерія одна, совсемъ тѣмъ есть артиллерія французская, артиллерія англійская.... артиллерія русская. При единствѣ общихъ основаній науки, между ними такая разница въ частностяхъ, зависящихъ отъ мѣстныхъ подробностей и условій каждой морской державы, что ни Ильинъ не могъ запмѣстовать этихъ частностей,—многоразличныхъ и многочисленныхъ—изъ иностранныхъ книгъ, ни иностранцы, переведя его книгу—а они это непремѣнно сдѣлаютъ, — не прямо воспользуются этими частностями, для нихъ не вовсе пригодными, а воспользуются тѣми умными вещами, которыми проникнуто все изложеніе книги Ильина, и которая вездѣ такъ рѣдки и дороги. Одинъ взъ ученѣйшихъ и опытныхъ моряковъ (П. О. Скарабелли) въ письмѣ своемъ отозвался объ этой книгѣ: «я въ ней нашелъ все то, чего напрасно искалъ 30 лѣтъ.»

И такъ для насъ, для русскихъ, весьма не лишнее—обратить вниманіе на ту книгу, которая, вопервыхъ, совсемъ русскимъ вообще приноситъ не малую честь, а вовторыхъ, — и это самое главное—сочиненіе Ильина дорого для насъ въ видахъ русской народности. Это надобно пояснить.

Я гдѣ-то имѣлѣ честь говорить съ вами о русской народности (*). Разумѣется, большая часть изъ васъ этого

(*) XVIII. Гл. IV стр. 20 и далѣе.

КРИТИКА.

65

не читали.» Я однакоже не унываю, и беру смѣлость повторить вамъ то, что уже было говорено, да вы не слыхалли, а если и слышали, то могли забыть: «Чтобы судить о русской народности, что она такое, надобно ее знать. Чтобы знать русскую народность, надобно узнать передъ всѣ ея стихіи.

«Каждый народъ имѣетъ коренныя и временные стихіи своей народности.

«Коренныя, отъ самаго дѣтства его: ростили его, росли, мужали вмѣстѣ съ нимъ; имъ онъ обязанъ за то, что онъ есть, и за все доброе, что онъ пмѣетъ. Эти коренныя стихіи должны быть для него неприкосновенны какъ вещь священная. Такъ дерево цѣло, пока его корень цѣлъ, и сбереженъ, и свѣжъ. Новреди корень — погибнетъ и растеніе. Народъ, какъ святыню, долженъ блюсти коренныя свои стихіи, и содѣйствовать, всѣми зависящими отъ него средствами, ихъ процвѣтанію и укоренію; потому что вмѣстѣ съ ними и самъ онъ будетъ процвѣтать и укореняться, и наоборотъ.

«Временные стихіи его народности — тоже, что вѣтви и листья на деревѣ: появляются, и печезаютъ, ростутъ, пиздѣваются, совершенствуются — то есть должны бы совершенствоваться—всегда сообразно гражданскому возрасту народа, всегда согласно временнымъ его потребностямъ, въ полной зависимости и соразмѣрности съ коренными его стихіями.

«Коренныя стихіи, зависимо отъ трехъ стихій духа человѣческаго: Воли, Чувства и Разума, дѣлятся на три разряда: иragуданскія, нравственныя и различныя.

«Коренныя стихіи Гражданскія: ЦАРЬ, законы, права, и отногиенія сословій: духовенства, дворлиства, государственныхъ чиновъ, войска, купечества, мѣщанства и крестьянства. Преступники- Физическія данности страны.

«Коренные стихіи нравственныя: ВѣРА, Церковь, кравы, обычаны, предки и преданія.»

«Коренныя стихіи рэзумычныя: ЯЗЫКъ, словесность, история, философія, гиеня: опца, одежда, жилища, образъ жизни (трудъ, развлеченіе и покой), сообразные съ условіями мѣстопости и съ физическими условіями народа.

Томъ І. Кн. І. Гл. IV.

5

66

КРИТИКА.

«Царь, Вѣра п Языкъ: самодержавіе, православіе и слово,
блюжайшій представитель народности — вотъ три краеугольные
камня русской народности»

«Временныя стихіи народности, также зависимо отъ трехъ
стихій души человѣческой: ума, чувственности и вожделѣтель-
ности, раздѣляются: на умственныя: науки, знанія; на эстети-
ческія: искусства и художества; и на вожделѣтельныя обнимающія
все производимое дѣятельностію человѣка: земледѣліе, хозяйст-
венные работы, ремесла, промышленность, торговля, и проч.

«Чтобъ изучить свою народность, надо сперва изучить по-
рознь всѣ ея стихіи, со всѣми мельчайшими ихъ подраздѣленія-
ми и отличіями.»

И такъ все, что только у насъ есть своего, все то есть
предметъ изученія народности, которую мы тогда только
знаемъ, когда все это будемъ знать во всей подробности.

Вникнувъ въ предметъ, насъ занимающій, русскую мор-
скую артиллерію, вы найдете въ этомъ, по видимому, «су-
хомъ» предметъ, много и много вещей утѣшительныхъ,
которыя пріятно узнать каждому русскому.

Вамъ конечно известно, что артиллерія на морѣ играетъ
роль несравненно важнѣе, чѣмъ на сушѣ. На сушѣ она
только содѣйствуетъ побѣдѣ, на морѣ — вся война и побѣ-
да — въ ея рукахъ. Артиллерія — душа флота.

«Что за важность твоя артиллерія, когда и самый флотъ-то
для Россиі — роскошь, а не потребность; и при томъ роскошь,
съ которой мы не смѣемъ носа показать передъ Англичанами :
тѣ за поясъ заткнутъ насъ Русскихъ въ морскомъ дѣлѣ! Куда
намъ противъ ихъ.»

Мнѣ столько разъ случалось слышать подобныя рѣче-
нія изъ устъ людей, имѣющихъ въсъ въ обществѣ и влія-
ніе на умы, что подобныхъ, вовсе несправедливыхъ мнѣ-
ній, ни какъ не должно оставлять безъ вниманія. Они вро-
стаютъ въ умы, они подавляютъ духъ народный, они все-
ляютъ прежлевременную робость, которая столько же убій-
ственна, какъ и ребяческая самонадъянность. Дай Богъ,
чтобъ наши дружественныя связи со всѣми, никогда не
нарушались; но когда ихъ нарушать другія, — не полстав-
лять же намъ, сложа руки, свои головы подъ ихъ пушки.
Слава Богу, намъ не за чѣмъ прятать, ни прятаться—
Русскіе всегда дѣйствовали открыто; и теперь мы точно
также открыто, не краснѣя за свою народность, можемъ
сказать и себя и другимъ:

КРИТИКА.

67

—Нѣтъ, господа! флотъ необходимъ для Россіи, и флотъ хорошъ въ Россіи, артиллерія хороша въ Россіи; нашъ флотъ всегда стоялъ и постоитъ за себя передъ кѣмъ бы ни было, кому заблагоразсудится помѣрять съ нимъ свои силы. Вы сами убѣдитесь, если возьмете на себя трудъ познакомиться со всѣми основаніями русской морской силы.

Не вините меня, что повидимому удаляюсь отъ своего предмета: напротивъ, этимъ уклоненіемъ мы ближе пойдемъ къ нему.

Для Россіи необходимы: море балтійское, черное, каспійское, бълое, охотское. Море балтійское усѣяно морскими державами: Швеція, Голландія, Данія, Франція, Англія; —чѣмъ же Россія, безъ флота, удержитъ за собой, не говорю ужъ море, —это балтійское цережье? Въ черномъ, каспійскомъ, бѣломъ, охотскомъ, развѣ не тоже? Подъ стражей флотовъ и флотилій нашихъ, тамъ все тихо и смирно, и таможня получаетъ свои миллионы, и ей никто не смѣетъ предписывать законы. Армія и флоты сто лѣтъ простоять, ни чего не дѣлаютъ, да въ одинъ часъ окупаютъ столѣтній простой. А разверните исторію всѣхъ нашихъ войнъ съ Турками, Персіанами, Шведами, съ Французами, Англичанами, припомините, какія обширныя пособія каждый разъ подавали флоты арміямъ, и сообразите: безъ флотовъ и флотилій — какъ бы могли мы иметь тѣ развязки войнъ, какія мы имѣли? Не потому ли Наполеонъ не могъ еще годокъ, другой попграть съ Европою на пушкахъ, что опъ запустилъ свой флотъ; и флотъ его въ кампаніи 1812—15 года въ Испаніи и Россіи, былъ безъ дѣйствія противъ союзныхъ флотовъ, которые тогда сильно содѣйствовали своимъ арміямъ.

Однимъ словомъ, у кого есть суша — у того должна быть и армія; у кого есть море — у того долженъ быть и флотъ. А въ Россіи что морей!... какъ же ей цѣлѣть безъ флотовъ.

—Да де-скать у насъ пѣтъ купеческаго флота, такъ затѣмъ намъ и военный!

—Купеческій флотъ вещь второстепенная: его охраняютъ два-три фрегата, —флотилія, а не флотъ; флотъ охраняетъ все государство: онъ нуженъ для всего государства, и вотъ — онъ и есть и долженъ быть; и повѣрьте: если у васъ армія добрая, да военный флотъ добрый — не тронутъ вашего купеческаго флота, хотябъ онъ шелъ за тридевѣль земель, одинъ, только съ вашимъ грознымъ флагомъ. Но повторяю, для купеческаго флота нужна военная флотилія, а не флотъ: Флотъ нуженъ для государства имѣющаго моря и морскихъ сосѣдей! и Россіи нуженъ флотъ! и въ

68

КРИТИКА.

Россіі добрый флотъ: онъ ежегодно доставляет ея та-
можнѣ, однимъ своимъ присутствіемъ, гораздо болѣе того,
 сколько стоитъ все содержаніе флота; а въ придачу еще,
 охраняетъ Государство, пеприкосновенность его правъ,
 границъ, морей—этого, безъ него, ни какъ бы вы не
имѣли. Читатели газетъ, очень хорошо знаютъ, что дѣ-
лаетъ горсть Англичанъ въ Китай своею флотилей, и
напередъ уже по пальцамъ пересчитываютъ, какіе тамо-
женные на сы предшишутъ они Китаю. Будь у нихъ доб-
рый флотъ—ничего бы этого не было. Б. для Ч. выразн-
лась на этотъ счетъ еще рѣшительнѣе. «Нынѣшняя война
«Китая съ Англией важить для судебъ его, нежели какъ
«онъ, въроятно, предполагаетъ: съ ней начнется его
«паденіе, и оно будетъ быстро.» Позвольте же васъ по-
знакомить съ нашимъ флотомъ покороче. Говоря по прав-
дѣ, вы давно и сами знате все то, что здѣсь услыши-
те, только не вглядывались внимательно, и только пото-
му и не отдавали должной справедливости. Но чтобъ устра-
нить отъ себя и самую тѣнь подозрѣнія въ моемъ при-
страстіі къ своему, я заимствую главныя мысли изъ ру-
кописнаго, не изданнаго еще, весьма важнаго сочиненія,
которое лежитъ передо мною. Скромность сочинителя не
дозволяетъ мнѣ привести здѣсь его имя.

Для прочного существованія флота необходимы люди,
которые умѣли бы: 1) его строить и содержать; 2) водить и
управлять и 3) воевать и побѣждать. Гдѣ эти люди хоро-
ши, тамъ и флотъ хорошъ.

Мюди всѣхъ этихъ родовъ давно уже у насъ ведутся
и не переведутся, потому что они готовятся къ своему
дѣлу такъ, какъ — ни въ одной изъ другихъ морскихъ
державъ. Тутъ нѣтъ преувеличенія. Посмотрите.

Во-первыхъ для строенія и содержанія флота. Корабель-
ные инженеры. Возьмите на себя трудъ, прежде всего за-
глянуть въ «списки всѣмъ строителямъ судовъ въ портахъ
балтійскаго, бѣлаго и каспійскаго морей съ 1703 по 1840
годъ», составленные С. Н. Напроцкимъ и напечатанные въ
VI Части Малака 1840. Тамъ вы увидите, что съ 1703 по
1840 годъ у насъ было всѣхъ кораб. электропротелей 106. Въ
этомъ числя только 20 человѣкъ, которые не въ Россіи
воспитывались. Въ первую треті прошлаго столѣтія между
20-ю именами, только 8 русскихъ: по не забудьте же: во-
семь русскихъ кораб. электропротелей прямо является уже при
самомъ началѣ флота, въ году непобъежнаго преоблада-
нія пноземцевъ, когда еще не было никакого учлива,
когда каждый пноземецъ всю свою корабельную мудрость
берегъ лишь для себя, и всячески танцъ отъ переимчивыхъ

КРИТИКА.

69

русскихъ, по весьма справедливому опасенію—сдѣлаться не
нужнымъ. Но и тутъ русская смышленость, которая стоптъ
европейской геніальности, съумѣла таки пробиться сквозь
всѣ преграды: эти восемь человѣкъ сами себя образовали,
и построили 25 военныхъ кораблей комрѣмъ мѣлкихъ судовъ.
Но съ 1738 года Русскіе совершенно овладѣли русскими
верфями: въ числѣ 86 именъ только 8 иноземцевъ: и ко-
рабли русскіе во всѣ царствованія прошлаго столѣтія ии
разу не ударили лицомъ. Но училище корабельныхъ инже-
неровъ существуетъ лишь съ 1796; въ 1805 оно преобразо-
вано и поставлено на такую степень, на какой въ Англін
вовсе нѣтъ подобныхъ училищъ. Во Франціи были нѣког-
да, во и тамъ ии чѣмъ не превосходиѣе. Въ нашемъ кора-
бельномъ училищѣ съ самаго преобразованія его, преподавал-
ся обширный кругъ наукъ, совершенно въ ровень съ ихъ
состояніемъ во Франціи; оно славилось своими преподава-
телями, и порядкомъ преподаванія, къ которому призыва-
лись тогдашніе академики, лучшіе профессоры и ученые по
всѣмъ частямъ. Корабельные инженеры нашли всегда полу-
чали обширное образованіе теорическое и практическое; и
многіе изъ нихъ посылаются за границу,—это искони такъ
ведется—откуда, въ дополненіе своихъ общихъ познаній, вы-
возятъ тѣ частности свѣдѣній, которыхъ нельзя найти въ
книгѣ. Если никто изъ нашихъ инженеровъ не известенъ
въ Европѣ ученостью, то все это потому только, что они
по русскому обычаю, хорошо дѣлаютъ и хорошо молчатъ
про свои дѣла. Въ Англіи корабельные инженеры образуют-
ся самоучкою, которая вообще, далѣе арпеметики, геометріи
и черченія не заходитъ, и хотя въ 1822 (26 лѣтъ спустя
послѣ насъ; а сколько столѣтій существуетъ англійскій
флотъ прежде нашего) и тамъ было учреждено корабель-
ное училище, но около 1832 опять закрыто. Практика ко-
раблестроенія у насъ ни чѣмъ не ниже противъ Англичанъ,
а въ теорическихъ познаніяхъ наши инженеры далеко опе-
редили англійскихъ и американскихъ мастеровъ-самоучекъ,
которыхъ исторические грубые промахи и противорѣчія ис-
тиннымъ началамъ корабельнаго зодчества, до сего часа
продолжающіеся, при удобномъ слушать, буду иметь честь
положить на ваши праведные въсы.

Нашъ Морской корпусъ, на самомъ прочномъ основаніи
существуетъ уже 88 лѣтъ. Молодымъ людямъ преподаютъ
здѣсь во всей обширности теоріи и практики все то, что
морякъ долженъ зинать и умѣть; съ самаго дѣства моло-
дые люди, въ продолженіе лѣтняго плаванія, иссутѣ всю
службу матроса и незамѣтно сродняются съ моремъ. Въ
корпусѣ они получаютъ всѣ знанія, средства и пособія,

70

КРИТИКА.

которыя, по выході на дѣйствительную службу, легко уже имъ примѣпять и совершенствовать дальнѣйшими урочками практики, чтенія и размышленія. Въ Англіи, напротивъ, каждый самъ себя готовитъ къ морской службѣ, какъ съумѣетъ или успѣетъ; бѣдный поступаетъ съ дѣтскихъ лѣтъ, мимо школы, прямо на корабль, и доходить до всего самъ; (*) можно судить, что это все и бѣдно и ограничено, какъ и все пріобрѣтаемое самоучкою; богатые изъ университета или съ паркета, мимо всякой морской теоріі и практики, прямо шагаютъ—въ капитаны; и тоже доходять до всего сами. Ниже увидимъ пагубныя смердствія такого не естественнаго скопленія чиновъ корабельныхъ для англійской морской службы, хотя съ виду и кажется въ чинахъ ея правильное уравненіе искусства, знанія и власти. Но именно его-то и недостаетъ: и часто у нихъ опытный подчиненный держитъ своего капитана въ рукахъ. Тогда какъ у насъ искусство, знаніе и власть ростутъ вмѣстъ постепенно: отъ кадета, гардемарина, мичмана, лейтенанта, капитана до адмирала; и практика моряка и воипа съ самыхъ дѣтскихъ лѣтъ идетъ рядомъ съ основательнымъ системнымъ изученіемъ морскихъ наукъ въ обширномъ объемѣ, приготовляющемъ изъ моряка: корабельнаго инженера, артиллериста, штурмана, плотника, конопатника, парусника, такелажмейстера, гидрографа, естествописателя, ученаго, литератора, астронома, законовѣдца, дипломата, врача, адмирала и полководца. Русскій морякъ на все это готовится.

Корпусъ для образованія флотскихъ штурмановъ у насъ учрежденъ на прочномъ основаніи въ одно время съ корпусомъ для корабельныхъ инженеровъ, т. е. 1796. И наши штурмана во всѣхъ отношеніяхъ выше англійскихъ мастеровъ.

У англичанъ, мастеръ—тоже что нашъ штурманъ—получаетъ это званіе послѣ долголѣтней практики, при хорошихъ способностяхъ ума, впрочемъ неразвитыхъ правильнымъ ученіемъ.

Точно также издавна существуетъ у насъ въ Николаевъ учебное заведеніе, гдѣ приготовляются морские артиллеристы; и хотя оно не пьетъ такихъ обширныхъ средствъ какъ другія наши заведенія, но изъ него, кромѣ хорошихъ, дѣлныхъ знатоковъ артиллерійской службы, вышло много офицеровъ отличившихся столько же ученостью по своей части, сколько и практическимъ искусствомъ. Смѣло можно указать на сочинителя разматриваемой книги. Въ Англіи ничего такого пьетъ.

(*) Школы, существующія наѣкоторыхъ англійскихъ корабляхъ, не напрушаютъ справедливости сказанныго.

КРИТИКА.

71

Всѣ эти учебныя заведенія въ царствованіе пыльшяло
ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА, разширены, обогащены повы-
ми учебными средствами, и вообще, поставлены на такую
высокую ногу, и содержатся въ такомъ зрѣло обдуманномъ
порядкѣ, что русскій флотъ никогда не можетъ нуждать-
ся въ ученыхъ, зпающихъ, опытныхъ, искусствныхъ офи-
церахъ всѣхъ частей и званій; тѣмъ* больше, что всѣ мо-
лодые офицеры отъ прапорщика до капитана, ежегодно
подвергаются испытанію во всѣхъ частяхъ преподанной
имъ теоріи и пріобрѣтенной практики; отъ экзамена зави-
ситъ ихъ производство.

Сверхъ того, у насъ приготовляются систематическимъ
образомъ свѣдущіе и обученные унтеръ-офицеры и боц-
мана для флота и для всѣхъ адмиралтейскихъ мастерствъ.
Англійскіе меты, боцманъ-меты, и боцмапа производятся
взъ отличившихся матросовъ, часто безграмотныхъ.

У насъ, ученость, знаніе, искусство и опытность, вмѣс-
тѣ соединенныя, постепенно пролагаютъ путь ко всѣмъ
отличіямъ и выгодамъ службы. Высшія должности, пору-
ченія и власть даются высшей опытности, искусству и
знанію. Не такъ дѣлается въ Англіи, гдѣ больше час-
тію знатность рода, и даже одно богатство даютъ пере-
вѣсъ надъ личными достоинствами и заслугами. Словомъ,
со стороны, учебныхъ средствъ, теорическаго и практи-
ческаго образованія всѣхъ чиновъ русскаго флота, пере-
вѣсъ, безъ всякаго эпора, на сторонѣ русскихъ.

У насъ есть кому строить, сберегать, водить и управ-
лять, воевать и побѣждать флотомъ.

Въ самой вещи, посмотрите на постройку, оснастку,
боевую силу и внутреннее устройство нашихъ кораблей,
въ гавани, и на рейдѣ; полюбуйтесь стройными, механи-
чески размѣренными движеніями нашихъ фотовъ въ мо-
рѣ: корабли наши щеголяютъ качествами, удобствами,
крѣпостью и красотой; а боевая сила ихъ, по принятымъ
у насъ калибрамъ и системъ вооруженія, выше чѣмъ у
другихъ фотовъ. Иностранцы не любятъ хвалить ничего
русскаго, но во всемъ этомъ отдаютъ справедливость на-
шимъ флотамъ. Начальство наше, доставляетъ корабель-
нымъ инженерамъ всѣ средства слѣдить и пользоваться
всѣми усовершенствованіями своего искусства и науки; а
при отличномъ своемъ образованіи и безпрерывно-общир-
ной практикѣ, опи всегда готовы рѣшать самые трудные
вопросы корабельнаго зодчества, какіе только могутъ
представиться въ службѣ.

Составъ и уравненіе опытности, искусства, знанія и вла-
ети чиновъ нашихъ корабельныхъ экипажей, безъ всякаго

72

КРИТИКА.

сравненія, выше чьмъ въ Англіи. Если у нихъ удаются
отличные люди, то это большѣе случай, нежели разсчитанное
пріобрътение. У насъ, напротивъ, все то необходимо пріоб-
рѣтается какъ жатва послѣ хорошаго посѣва и тшательна-
го обихода. Это уже отчасти понятно изъ вышесказаннаго,
по для невѣрующихъ не мѣшаетъ войти въ нѣкоторыя
подробности, начиная съ самыхъ низшихъ степеней.

Матросъ. Въ Англіи нѣтъ достаточнаго числа корон-
ныхъ матросовъ, по числу ихъ кораблей. Во всякомъ вне-
занномъ слошъ, они прибѣгаютъ для создапія своихъ
экипажей къ насилиственной вербовкѣ съ улицъ, площа-
дей и съ купеческаго флота, захватывая или заманчивая на
корабль, безъ разбора, всякаго встрѣчнаго. кто попадется
на глаза. Спору нѣтъ, въ этомъ сбродѣ можетъ найтись
много людей привычныхъ къ морю, по не къ воинскому
порядку, къ дисциплинѣ, къ правильному отправле-
нію всѣхъ обязанностей на военномъ кораблѣ. Въ стра-
нѣ, гдѣ всякой свободенъ бурлить и мудрить, эти люди
взросли въ необузданности, покорны только до пер-
ваго случая отклониться отъ повиновенія. Вотъ поче-
му, на каждомъ англійскомъ кораблѣ признано за необ-
ходимое иметь значительный отрядъ морскихъ солдатъ,
которыхъ главнѣйшая обязанность — составлять тѣло-
храпителей особы капитана противъ матросовъ. Не на жи-
вую ли нитку сметанъ составъ такого экипажа. Но взгля-
ните на русскаго православнаго матроса, онъ губоко про-
никнутъ истиной, что Богъ поставилъ надъ нимъ власть,
и онъ дѣтски преданъ своему отцу-командиру. Отдай
лишь ему все должное, да приласкай его когда онъ хо-
рошъ, да припугни его когда онъ проштрафился, да по-
кажи ему собой примѣръ, и онъ готовъ за отца-команди-
ра въ огонь и въ воду, не спрашивая, «за чьмъ?» и «по
чему?» Эта дѣтская покорность нашего народа, покор-
ность по совѣсти, по душѣ а не изъ страха, — эта губоко
вкорененная въ немъ, ни чьмъ непоколебимая добродѣтель
его, она то, въ тажкія минуты рѣшаетъ участь корабля
или побѣды. Про его смышленость и перенчивость и го-
ворить нечего. Рекрутъ, при систематическомъ руковод-
ствѣ ефрейтора, унтеръ-офицера и офицера, въ самое
короткое время дѣлается отличнымъ, ловкимъ, растороп-
нымъ и безстрашнымъ матросомъ, хорошимъ солдатомъ,
и въ теченіе долговременной службы постоянно совершен-
ствуется и въ своемъ дѣлѣ, и дисциплинѣ и въ нравствен-
ныхъ качествахъ, составляющихъ душу каждого благоу-
строеннаго общества; тогда какъ у англійскихъ матросовъ,
большеею частію, одипѣ лишь призракъ порядка и дисциплины,

КРИТИКА.

73

поддерживаемый силой капитана, и властью его въ военное время на жизнь и смерть. Относительно порядка боевой службы на кораблях, должно замѣтить, что у насъ на всѣ случаи и дѣйствія постановлены самые подробные и обдуманные общіе правила для всѣхъ судовъ безъ исключенія; на каждомъ тѣ же командыя слова, тѣ же приемы, одинаковое корабельное устройство, одно распредѣленіе времени для суточныхъ занятій. Экипажъ однажды поступившій на корабль, остается на немъ до тѣхъ поръ пока существуетъ само судно, а хотяъ и подобилось перевести съ одного корабля на другой нѣ сколько матросовъ, офицеровъ, капитана, ни чьи привычки нигдъ не встрѣтятъ новаго порядка вещей. Напротивъ, англичане болѣе всего жалуются на свой флотъ именно за то, что у нихъ съ каждымъ капитаномъ, и даже съ каждымъ старшимъ лейтенантомъ и мастеромъ, — новые порядки: т. е. новые безпорядки, которые, при каждомъ перемѣщеніи экипажей, сбиваютъ людей, стѣсняютъ ихъ привычки, ослабляютъ силу флота въ самомъ корнѣ — во внутреннемъ единодушіи и единомысліи. Причина всему этому у нихъ — различные источники и средства приготовленія людей: у насъ — всѣ одинаково учатся и готовятся на службу, и потому вездѣ одинъ порядокъ, одинъ духъ, одна мысль. При наступленіи дѣла, каждый передъ знаетъ, что прикажутъ дѣлать; беретъ всѣ свои мѣры, и вполнѣ готовый ждетъ лишь приказания. Выгода неоцѣненная, только у насъ существующая и возможная!

Теперь посмотрите на артиллериста въ пашемъ и въ англійскомъ флотѣ. Не забудьте, артиллеристъ такой художникъ на кораблѣ, котораго все достоинство заключается въ умѣшьи попадать въ цѣль изъ даннаго орудія, на данномъ разстояніи, въ данный предметъ, во время штиля и на качкѣ. Отъ этой бездѣлицы зависить, можно сказать, живая сила флота, успѣхъ войны, побѣда и слава флота. Артиллеристъ долженъ вести въ совершенномъ порядке все корабельное артиллерійское хозяйство, обучить весь экипажъ меткой стрѣльбѣ, и всѣмъ таинствамъ знанія и сноровокъ, которыми она приобрѣтается.

Каковы у насъ морскіе артиллеристы, можете судить по книгѣ, написанной однимъ изъ нихъ, для своихъ собlivцевъ. А каковы артиллеристы въ англійскомъ флотѣ, можете судить изъ собственныхъ устъ капитана англійскаго Королевскаго флота Гласкока (1)

(1) См. Морскал служба св Англіи. соч. Гласкока, перев. Корниловъ. С. Петербургъ, 1839. Ч. II. стр. 1 и 2.

74

КРИТИКА.

«Изъ многихъ старинныхъ постановлений, до сихъ поръ уцѣ-
лѣвшихъ въ королевскомъ флотѣ, ни одно не представляетъ
столько несообразностей, какъ постановленіе, возлагающе зва-
нія артиллерійскихъ офицеровъ, на людей, которымъ это по-
становленіе должно казаться насмѣшкою на артиллерійское ис-
куство. Въ самомъ дѣлѣ, не смѣшно ли требовать, чтобъ че-
ловѣкъ, вовсе незнакомый съ составомъ пороха, чуждый са-
маго поверхностяго попятія о дѣйствіи артиллерійскихъ сна-
рядовъ и о правилахъ возвышенія и пониженія орудій, — могъ
бы надлежащимъ образомъ отправлять должность морскаго ар-
тиллериста.

«Правда, что прежде поступленийъ въ эту должность, каждый
обязанъ выдержать экзаменъ, предъ трибуналомъ, офиціально
для того собраннымъ, и составеннымъ изъ флотскаго капита-
па, мастера (штурмана), и трехъ корабельныхъ артиллерійскихъ
офицеровъ. Но какой экзаменъ? президентъ этого конклава на-
значаетъ мастеру морскую часть. Мастеръ, найдя экзаменую-
щагося совершеннымъ въ привязываніи буйрепа, сплесниваніи
каната, укрепленіи нижняго порта и ввязываніи юнферовъ,—
заключаетъ испытаніе вопросами о руль-таляхъ, о лотѣ и
маркахъ на лотъ-линѣ.

«Главный артиллеристъ бываетъ совершенно ловоленъ, ког-
да экзаменующійся можетъ дать ему нѣсколько удовлетвори-
тельныхъ отвѣтовъ о разсыпкѣ пороха.

«Второй артиллеристъ обыкновенно задаетъ задачу о крѣп-
леніи пушки нижняго дека, задачу, которую можетъ рѣшить
каждый матросъ королевскаго флота; окончивъ это онъ сви-
дѣтельствуетъ, что экзаменующійся достаточно знасть и эту
отрасль артиллерійскаго искусства.

«Наконецъ, младшій артиллеристъ. съ желаніемъ выказать свое
знаніе, спрашиваетъ объ подготовленіи орудія къ подъему въ
нижній корабельный декъ. Экзаменатору это гораздо назвѣстнѣе,
нежели полетъ ядра! Боцманъ-метъ (*) начинаетъ разсказъ, и въ
пылу своего краснорѣчія забываетъ пущечный шкентель; но ос-
тальная часть его разсказа, т. е. объ изготовленіи фишъ-талей,
найдена удовлетворительною — и ему даютъ одобрительную ате-
стацію на званіе артиллериста.

(*) Въ артиллерійскіе офицеры по большей части поступаютъ изъ боц-
манъ-метовъ. Пр. соч.; а боцманъ меты — изъ матросовъ. Пр. изд.

КРИТИКА.

75

«Кто не скажетъ, что эта картина экзаменовъ въ корабельные артиллерийские офицеры—вѣрина.

«Замѣчавія мои отнюдь не имѣютъ цѣлью унизить нынѣщихъ артиллерийскихъ офицеровъ. Это званіе часто достается имъ какъ награда за примѣрное поведеніе и за другія достоинства на службѣ отечеству.»

Напротивъ, у насъ артиллерийскій офицеръ, получаетъ званіе офицера послѣ строгаго испытанія—кромѣ общихъ, вспомогательныхъ наукъ—въ высшей математикѣ, въ теоріи и практикѣ артиллеріи и фортификаціи. Вступлѣ на дѣйствительную службу нашъ артиллеристъ вполнѣ посвящается на кораблѣ боевому дѣлу; въ теченіе службы передаетъ свои свѣдѣнія нижнимъ чинамъ экипажа. Завѣдываетъ всѣмъ артиллерійскимъ корабельнымъ хозяйствомъ. Въ зимнее время, на берегу опъ упражняетъ канонировъ и матросовъ, въ ученикъ примѣрномъ и въ настоящей стрѣльбѣ изъ орудій. Въ Англіи есть только люди, которыхъ называютъ артиллеристами; у насъ артиллеристы составляютъ особый корпусъ войска, котораго учрежденіе, составъ и постоянное содержаніе на боевой, ученикъ и искусственной ногѣ, доведено до высокаго совершенства, какъ ни гдѣ. Въ этомъ вы сами лично убѣдитесь, когда я буду имѣть честь поближе познакомить васъ съ разсматриваемой книгой, которая есть живой портретъ съ дѣйствительнаго нынѣшняго состолнія нашей морской артиллерійской службы.

Точно также въ Англіи есть только люди, которыхъ называютъ штурманами (мастеръ), но нѣтъ ни въ службѣ корпуса флотскихъ штурмановъ, съ его начальствомъ, надзоромъ, подчиненностью, членосоставомъ—тѣломъ и душей; ни учебнаго заведенія для ихъ приготовленія и образованія. Каждый капитанъ покупаетъ опытность своего мաстера дорогой цѣною—сознаніемъ своей слабости по этой чести. Напротивъ, у насъ особое учебное заведеніе образуетъ изъ флотскихъ штурмановъ вполнѣ морскихъ офицеровъ на все готовыхъ; они отвѣтственные астрономы и кораблеводцы, кромѣ исключительнаго назначенія для гидрографическихъ работъ и знанія лоціи тѣхъ морей, гдѣ можетъ предстоять плаваніе нашимъ флотамъ и флотиліямъ. Но у насъ капитанъ, вполнѣ приготовленный ко всѣмъ знаніямъ и опытности штурмана, всегда повѣряетъ и учитываетъ знанія, опытность и дѣйствія подчиненнаго себѣ штурмана, и не имѣетъ надобности допускать его до совмѣстничества въ своей власти, какъ въ Англіи,

76

КРИТИКА:

совмѣстничества, которое есть истинная чума въ порядкѣ службы, особливо на флотѣ, гдѣ малѣйшая неисполнительность, своенравіе подчиненнаго можетъ привести къ гибельнымъ, пи чѣмъ не вознаградимымъ послѣдствіямъ.

Старшій лейтенантъ на англійскомъ флотѣ — истинный капитанъ корабля, а нарицательный капитанъ большою частію — только представитель его искусства, опытности и знанія. Весьма рѣдки примѣры, чтобъ старшій лейтенантъ достигалъ званія капитана. Бѣднякъ, посѣдѣвшій на морѣ, прошедшій сквозь морской огнь и воду, крестный братъ бурямъ, ураганамъ, большою частію онъ умираетъ въ своемъ званіи. Роль капитана ему не подъ силу, не смотря что власть капитана у него въ рукахъ. Онъ составляетъ себѣ громкую извѣстность, становится предметомъ зависти, искательствъ, подкуповъ, приманокъ заботливыхъ капвтановъ, которые стараются другъ у друга отбить себѣ доку старшаго лейтенанта.

И такъ на англійскомъ кораблѣ три капитана; одинъ играетъ роль какъ представитель и тѣнь капитана, другой капитанъ — старшій лейтенантъ: онъ истинный центръ всей карабельной жизни. Третій капитанъ — мастеръ: на его долю приходится тоже добрая треть капитанской власти; потому что оба эти олицетворяютъ собою ту опытность, искусство и знанія, которыхъ не достаетъ капитану. Можно себѣ представить положеніе корабля въ критическія минуты службы, когда власть капитана, скудная моральными силами, придетъ въ столкновеніе съ моральными силами двухъ подчиненныхъ, лишенныхъ власти, (столь вожделенной для людей-свободы), присвоенной капитану? здѣсь родникъ безчисленныхъ безпорядковъ и гибельныхъ послѣдствій для флота. Напротивъ, если вы припомните все сказанное о нашихъ учебныхъ заведеніяхъ, да возьмете въ расчетъ, что у насъ ни кто не можетъ сдѣляться капитаномъ не пройдя степеней: кадета, гардемарина, мичмана, лейтенанта, старшаго лейтенанта, то ужъ вы и спорить не станете, что въ лицѣ нашегоъ капитана естественно соединяются не только три раздѣльныя опытности, знанія и лица англійскаго флота (капитанъ, старшій лейтенантъ, и мастеръ); по и всѣ безъ исключенія власти и знанія всѣхъ разпородныхъ чиновъ корабельнаго экспажа: онъ морякъ, артилеристъ, штурманъ, пшиженеръ и прочая и прочая (1); ко всему этому онъ приготовленъ школою и службой самыми удовлетворительнымъ образомъ. Всѣ прочіе чины суть только исполнители, и исполнители

(1) Смотр. выше стр. 70.

["КРИТИКА.", "77", "подчиненные, его приказаній. Не доволенъ онъ исполнитель-\nностію своего «старшаго лейтенанта,» онъ можетъ назначить\nдругаго изъ его товарищей. У насъ этотъ выборъ нимало\nни затруднителенъ, и званіе «старшаго лейтенанта» почти\nне составляетъ особаго отличія отъ другихъ офицеровъ,\nпотому что всѣ распоряженія идутъ отъ особы самаго ка-\nпитана, который никакъ не можетъ быть въ моральной\nDEPENDATION\nне соп�.\nк\b\nк\nк\nк\nк\nк\nк\nк\nк\nк\nк\nк\nк\n

78

КРИТИКА.

запасъ въ своихъ портахъ, 50 кузововъ линейныхъ и столько же другихъ разныхъ судовъ; всѣ эти суда, и корабли давно стоятъ въ запасъ, большою частію ветхи, требуютъ большихъ исправленій; имъ недостаетъ рангoyта, спастей, парусовъ, канатовъ, якорей, всякой посуды, артиллерійскихъ припадлежностейъ, съъстныхъ припасовъ, наконецъ, у нихъ нѣтъ людей. Вдругъ весь этотъ флотъ надобно поставить на боевую ногу.

Чтобы поставить линейный корабль на боевую ногу, на шести мѣсячную компанію, при чрезвычайномъ возвышеніи цѣнъ на все, потребуется отъ 2 до 3 миллионовъ рублей; а на всѣ 50 кораблей отъ 100 до 150 м. р. На жалованье и прочая до 150 т. р. на каждый, а на всѣ до 7¼ м. р. По меньшей мѣрѣ третья доля понадобится для фрегатовъ, корьетовъ и прочихъ судовъ; весь флотъ потребуетъ отъ 140 до 210 миллионовъ вдругъ. Еще вопросъ: достанетъ ли доковъ, верфей, рукъ и матеріаловъ, чтобы такую армаду создать почти изъ пебытія? И каковы должны быть цѣнъ на всѣ потребности до послѣдняго сухаря и гвоздика? Но пусть Англія обладаетъ несмѣтными средствами: армада готова. Надобны матросы, боцмана, мичмана, лейтенанты, старшіе лейтенанты, мастера и канитаны.

На каждый линейный корабль въ военное время требуется отъ 700 до 1000 человѣкъ: на всѣ 50 кораблей отъ 35 до 50,000. На фрегаты, корветы и прочая отъ 15 до 20,000. Всего вдругъ надобно собрать отъ 50 до 70,000 матросовъ. Разумѣется, по общейнею политическихъ экономовъ, ихъ возьмутъ съ купеческаго флота. Посмотримъ, къ чему это поведетъ.

На купеческихъ судахъ обыкновенно бываетъ: 6, 10, 12, 15, 20 матросовъ, смотря по величинѣ ихъ. Возьмемъ среднее 12; чтобы набрать 50—70 т. матросовъ, понадобится отъ 4 до 6,000 купеческихъ кораблей оставить во-все безъ людей, исключить изъ купеческаго флота.

Среднее судно поднимаетъ 15,000 пудовъ; (а есть суда поднимающіе 25, 50 и болье тысяч пудовъ); положимъ, грузъ—желѣзо; и таможня беретъ по руб.ню съ пуда пошліны. Это самый малый сборъ; но и тогда, упразднивъ отъ 4 до 6000 купеческихъ судовъ, т. е. отъ 60 до 90 миллионовъ пудовъ груза, государство лишится таможеннаго сбора въ самой малой мѣрѣ, и за одинъ только рейсъ, отъ 60 до 90 миллионовъ рублейъ. На дорогихъ товарахъ и на большихъ судахъ эта потеря удвоится, учетверится, и всячески превзойдетъ 100 м. р, да на изготовленіе флота

КРИТИКА.

79

употреблено до 200, всего потеря составить до 300,000,000 рублей. Этим откроется война внишняя, и опустошеніе виутреннее. Отъ 4 до 6000 судохозяевъ, выбыли изъ купеческаго флота, и раззореніе ихъ отзовется во всей торговлѣ до самыхъ банковъ, и безъ того уже приведенныхъ военными обстоятельствами въ напряженное состояние. Остатки купеческаго флота надобно въ военное время охранять военными судами; —новыя флотиліи и расходы. Всю морскую стражу англійскихъ владѣній разбросанныхъ по земному шару, надобно усилить, а не ослабить: иначе имъ помогутъ воспользоваться развлеченіемъ силъ метрополіи. Потомъ, убыль отъ 4 до 6,000 англійскихъ кораблей изъ всемірной торговлѣ, очиститъ мѣсто столькимъ же кораблямъ другихъ державъ. Это можетъ нанести, если не смертельный, то весьма больезненный ударъ англійской торговлѣ.

Но пусть Англія обладаетъ несмѣтиными силами, средствами и безсмертною торговою жизнію— ей ничего не стоитъ взять съ купеческаго флота на военный 70,000 матросовъ. Но что это за матросы? и что за экипажи, составленные изъ такого скопища людей, которые вросли въ бытъ купеческаго флота, несовмѣстный съ бытомъ военнаго. Поздно ихъ переучивать, когда надобно дѣйствовать. А 100 капитановъ, 100 старшихъ лейтснантовъ, 100 мастеровъ, которые прямо годились бы на военный корабль, гдѣ возьмутъ: съ берегу или съ купеческаго корабля? одно другаго стоитъ. Положимъ, Англичане родятся моряками; но тактики, артиллеристы, боевые экипажи, порядокъ, единодушіе, дисциплина, образуются десятками лѣтъ теорическаго и практическаго обученія.

Еще скажутъ: «англійскій купеческій флотъ, во время войны важенъ тѣмъ, что каждый корабль его можетъ сдѣлаться корсаромъ и наносить повсемѣстное опустошеніе непріятельской торговлѣ.» На это былъ уже отвѣтъ: купеческій корабль имѣетъ 25 матросовъ, тотъ же корабль приготовленный корсаромъ, долженъ имѣть отъ 100 до 350 человекъ. Гдѣ взять людей? опять же съ купеческаго флота? И со всѣмъ тѣмъ военные достоинства такого воина-купца все такъ будучи ничтожны въ сравненіи съ настоящими военными судами, которые сами и экипажи ихъ, приспособлены къ боевому дѣлу; особливо если возьмемъ въ соображеніе то, что вообще англійскіе купеческіе суда плохіе ходоки. Судохозяева ихъ только о томъ заботятся, чтобъ корабль поднималъ какъ можно больше груза, т. е. необходимо даютъ имъ барочную

80

КРИТИКА.

постройку. На это сами англичане жалуются въ Papers on Naval Architecture. Какой же корсарской быстроты движений можно ожидать отъ такихъ барокъ?

Наконецъ, у насъ нерѣдко повторяется мысль; «что англичане безирестанно въ морѣ, въ вѣчной практикѣ — великіе тактики. Смѣю увѣрить, что англичане хорошіе мореходы, но всего менѣе тактики. Имъ нѣкогда учиться тактикѣ. Флотъ — тоже что хоръ. Только тотъ хоръ и строенъ и хорошъ, который безпрестанно спѣвается, въ котором всѣ пѣвчіе свыкнутся другъ съ другомъ и съ своимъ уставщикомъ, а уставщикъ съ ними. Никогда англичане не плаваютъ цѣлымъ флотомъ, рѣдко небольшими эскадрами, большою частію корабли и суда заняты каждый своимъ порученіемъ; что нибудь одно: или дѣлать свое дѣло или учиться тактикѣ. Или эскадра спѣшить на смѣну, или возвращаясь со смѣны спѣшить на починку.

Наши флоты, напротивъ, каждое лѣто выходятъ въ море, для тактическихъ упражненій; матросы, офицеры, капитаны, адмиралы необходимо свыкаются, со всѣми служайностями моря, со всѣми тайнами и приемами тактики, со всѣми правилами и подробностями артиллерійскаго и абордажнаго боя, свыкаются и между собою.—Наши флоты, одважды учрежденные, состоя всегда въ боевой готовности, никогда, при открытіи войны, не потребуютъ отяготительныхъ денежныхъ и вешественныхъ жертвъ; тогда какъ для созданія англійской наступательной армады, почи изъ небытія, потребуются вдругъ чрезвычайныя средства и условія всѣхъ родовъ, которые у насъ погамаются ежегодною постепенностью; а тамъ не могутъ не отозваться смертельными ударами на комерческій флотъ, можию, банки, мануфактурные округи и колоніи — эти пять жизденныхъ стихій Англии, но стихій, замѣьте, служаиныхъ, а не почвенныхъ.

Спрашивается— въ чемъ же то исполнское превосходство англійскаго флота, о которомъ такъ много любятъ говорить? — въ преданіи, въ воображеніи, и въ непростительномъ пезнаніи собственныхъ нашихъ сплѣ и средствъ, которые впрочемъ постоянно проявлялись во всѣхъ дѣйствіяхъ нашихъ флотовъ. Если кто, такъ это мы, имѣемъ полное право гордиться мудростью всѣхъ учрежденийъ и дѣйствійъ нашего правительства по флоту: намъ стоить только выяснить себѣ всю прочность членосостава частей свободно срашивающихся въ одно крѣпкое цѣлое, обнять всю обширность средствъ физическихъ, гражданскихъ, учебныхъ и моральныхъ, которыми ископли владѣютъ наши флоты, — чтобы совершенно убѣдиться въ дѣйствительности

КРИТИКА.

81

тѣхъ силъ и превосходствъ, которыя можетъ развернуть нашъ флотъ въ борьбѣ съ непріятельскими флотами.

Каждый Русскій съ чувствомъ высокаго своего достоинства можетъ сказать, что постоянно мудрая политика Руссіи, всегда выражалась двумя словами: «НЕ ТРОНЬ МЕНЯ»! Русскіе флоты, всегда сосредоточенные на своихъ водахъ, находятъ оборонительную силу и тысячи благопріятныхъ средствъ даже въ самой мѣстности, которая столько же пагубна всякому наступательному дѣйствію непріятельскихъ флотовъ на ея водахъ, въ ея домѣ. Съ другой стороны, чистота намѣреній и правота дѣлъ, естественно, всегда увѣнчиваетъ Русское оружіе вѣрнымъ успѣхомъ. Это нашъ историческій завѣтъ! это сердечный догматъ народной нашей вѣры! Спрашивается, въ чемъ же заключается магическое превосходство англійскаго флота надъ русскимъ! Если вы сообразите всѣ данныея доселѣ изложенные, и за всѣмъ тѣмъ не отдадите еще преимущества себѣ, то будьте не столько справедливы и безпристрастны, —пе упинайте своихъ неотъемлемыхъ, неоспоримыхъ превосходствъ народныхъ, не упинайте своего передъ мнимымъ чужимъ превосходствомъ, а лучше, изучайте внимательно все свое, взвѣсіе, оцѣните всѣ стихіи своей народности; узнайте, что она такое? Но довольно. Давно уже на моей душѣ лежалъ объѣтъ и долгъ, познакомить читателей Маяка, въ видахъ Русской народности, съ прочнымъ и мудрымъ основаніемъ нашего флота; не думаю, чтобы Русское сердце не порадовалось всему этому, и не убѣдилось въ той несомнѣнной истинѣ, что если перебрать такимъ образомъ все русское, одно за другимъ, и свести на очную ставку съ иноземнымъ, то мы бы изумились, сколько у насъ прекраснаго, прочнаго и похвальнаго!

Теперь займемся самою книгою, подавшею поводъ къ этимъ разысканіямъ. Она еще болѣе утвердить въ томъ убѣжденіи: что нынѣ флотъ у насъ добрый, и за себя постоитъ противъ кого бы ни было; и во первыхъ, Морская Артиллерія, въ послѣднее десятилетіе доведена до высокой степени совершенства въ исправности, устройствѣ, порядкѣ вещей и людей.

До сихъ поръ у насъ, и нигдѣ, нѣтъ такой книги о морской артиллеріи, которая бы обнимала всѣ стороны обширной и трудной науки морской артиллеріи. Такой книги долго еще не будетъ, наконецъ она явится, но съ большими и многочисленными пробѣлами, которые будутъ важны тѣмъ, что мы увидимъ, чего недостаетъ артиллеріи, чтобы ей сдѣлаться полною наукою. Не менѣе того,

Томъ І. Кн. І. Гл. IV.

6

82

КРИТИКА.

ВСЪ единогласно подтвердятъ, други и недруги, что
до выхода *Практической Морской Артиллеріі* не было кни-
ги, которая бы руководила артиллеристовъ на всякомъ
шагу ихъ разнообразной службы. Здѣсь позвольте крити-
ку, во славу правды, разъ и навсегда вывести на свѣтъ,
великую тайну тѣхъ учевыхъ частей службы, не у насъ
однихъ, но и на всемъ земномъ шарѣ существующую, тай-
пу тѣхъ, говорю, учевыхъ частей, которая не перешли
еще съ самаго дѣла въ книгу, къ числу которыхъ
припадлежитъ и Морская артиллерія, именно: только один,
такъ называемые, *хорошіе офицеры* имѣли у себя таблички
и замѣчаньяца, о нѣкоторыхъ артиллерійскихъ предметахъ;
одни изъ такихъ крезовъ тали свое богатство подъ спу-
домъ, другіе, впрочемъ немногіе, пускали его въ оборотъ,
гдѣ самыя вѣрныя замѣтки, отъ невнимательной перениски
въ пятыхъ, десятыхъ рукахъ, исказались до того, что
никто не могъ имѣть къ нимъ никакого довѣрія. Во вся-
комъ случаѣ такихъ рукописныхъ табличъ и тетрадей все-
гда было очень мало, и ни одинъ изъ офицеровъ не имѣлъ
всего, что ему бываетъ нужно для справокъ и соображе-
ній на каждомъ шагу, буквально. Отъ этого очень
естественно, практическія свѣдѣнія никогда не раз-
ливались въ сословіи офицеровъ, никогда не обсужи-
вались общимъ знаніемъ. Только для тѣхъ, кото-
рые посмѣтливѣе, было это, что называется, наруку; онъ во
время добыли лишнюю табличку, записали на память
одно лишнее явленіе, фактъ, сначала всѣмъ извѣстный,
но потомъ забытый, и при случаѣ пользовались одни. Ежели
критику совѣстно сказать это про свопхъ, то что мѣшаетъ ему
свалить всю бѣду на Французовъ, на Англичанъ, у которыхъ
не вдавнѣ еще было тоже самое. Не говорю, что книга Нѣліна
совершенно устранить всѣ нужды артиллеристовъ; иное, мо-
жетъ быть, упущено изъ виду, иное пришлось не по силамъ,
инаго нельзя было сдѣлать. Но справедливость требуетъ ска-
зать, что довольно перевернуть книгулистъ залистомъ, что-
бы видѣть, какое огромное число необходимыхъ свѣдѣній
опа заключаетъ въ сель; изъ числа этихъ свѣдѣній и десятой
доли не записано по тетрадямъ даже у самыхъ хорошихъ
офицеровъ. Следовательно съ выходомъ книги все это
разодьется въ сословіи офицеровъ отъ мала до велика, тот-
часъ явится «общее митіе» о вещахъ, которое одно въ со-
стояніи вести науку къ дальнѣйшему ея развитію. Самая важ-
ная вещь состоитъ въ томъ, что подобная книга тотчасъ урав-
няетъ всѣхъ относительно свѣдѣній, необходимыхъ на каж-
домъ шагу, безъ которыхъ нельзя называться артиллеристомъ.
Въ этомъ можно считать первую засѣгу книги Нѣліна.

КРИТИКА.

83

До выхода *Практической Морской Артиллеріі* не было книги, въ которой всѣ вещи морской артиллеріі, отъ орудія до швабры, и всѣ правила, сноровки, обычаны были изложены в полнѣ, и въ которой бы выставлены были взаимная связь и всѣ отношенія вещей. Многія, и притомъ весьма важныя свѣдѣнія, были недостунны для постороннихъ наукъ и службъ, каковы карабельная архитектура, собственно флотская наука и сухопутная артиллерія. Не всякой ученой офицеръ могъ иметь случай требовать нужныя ему цифры и факты служебнымъ порядкомъ, а менѣду тѣмъ ученому встрѣтится въ этомъ надобность. Можно еще присовокупить, что всякой ли ученой знаетъ, что нужно ему спросить? между тѣмъ въ книгѣ онъ найдетъ и то, что ему нужно, и то, о чемъ онъ дастѣе и не догадывался. Кто занимался прилежно своимъ предметомъ, тотъ меня пойметъ. Я уже и не говорю о томъ, что въ книгѣ разнородныя свѣдѣнія между собою сближены; такое сближеніе незамѣтно приводить къ разнымъ соображеніямъ, часто наводить на весьма важныя догадки и открытія.

Еслибъ даже рукописцы тетради и заключали въ сенъ всѣ нужныя для артиллериста свѣдѣнія, чему впрочемъ всегда препятствовала громадность свѣдѣній и пхъ недоступность,—то и тогда рукописцы тетради и лоскуть не могутъ сравниться съ книгою, составленною по удобному плану; а что планъ дѣйствительно удобенъ и хорошо выполненъ, то вы можете повѣрить сами: каға передъ вами. Задайте себѣ любой практическій вопросъ; и вы разрѣшите его по книгѣ. Я увѣренъ, что это будетъ очень легко. Надо быть очень не смѣтливымъ и нисколько не умѣть обращаться съ книгою, чтобы къ ней не привыкнуть и не дойти до того, какъ отыскивать въ ней данный предметъ сѣ разу. Средствъ къ этому два и оба удобные: отглавленіе и алфавитный указатель. Чего читатель не пайдетъ съ перваго раза, того пусть и не ищетъ: значитъ, искомаго въ книгѣ нѣтъ. Говорю это потому что увѣренъ опытомъ, что оно такъ и есть въ самомъ дѣлѣ.

Планъ разсматриваемой книги дѣлаетъ особенную честь сочинителю, который не подражалъ въ этомъ ни кому, потому что никому не подражалъ въ содержаніи книги. У него планъ самъ собою построился по содержанію, а не содержаніе напялено—какъ это бываетъ у другихъ — па готовый планъ. Вотъ отъ чего онъ у него вышелъ простъ, въренъ, въ самую пору содержанію. Это могутъ дѣлать только ученые, в полнѣ проникнутые своею наукою.

*

84

КРИТИКА.

Все сочинение раздѣлено на три части и каждая часть
на пѣсколько главъ.

Въ первой части, вы встрѣчаете одну за другой, всѣ
вещи и принадлежности артиллерійской службы, въ стро-
гой послѣдовательности вещей главныхъ, правильно обста-
новленныхъ своему прислугою, такъ что вы уже прямо ви-
дите—не груду вещей, кой какъ набросанную, а цѣлую
семью вещей, отъ самой важнейшей — пороха, до послѣд-
ней шивабры или лома, тѣсто между собой связанныхъ,
взаимно необходимыхъ, и тутъ же объясняющихъ обоюд-
ныя свои условія и зависимость. Это не только пріятно
для всякаго читателя, облегчительно для ученика, но и
весьма важно для человѣка ученаго, который при такомъ
порядкѣ построенія науки, сейчасъ увидитъ, что въ наукѣ
хорошо, чего ей недостаетъ, и гдѣ искать недостающаго.

Чтобы вамъ убѣдиться, какъ это трудно, и какая важ-
ная заслуга преодолѣть сей трудъ—пробѣгите 10 страницъ
алфавитнаго указателя: въ немъ болѣе 500 именъ вошед-
шихъ въ первую главу. Прошу расположить одно за дру-
гимъ такъ, что если послѣ вздумаетъ кто сдѣлать какую-
нибудь перестановку, то онъ непремѣнно испортитъ цѣ-
лое, разорветъ естественную связь, спутаетъ порядокъ пост-
роенія. Ильинъ, по моему убѣждению, вполне достигъ удо-
влетворительнаго размѣщенія предметовъ. Какой бы чаро-
дѣй онъ ни былъ, а все же здѣсь надобилось и обдумать,
и обсудить, и сдѣлать, и передѣлать; — сразу такія вещи
не дается. Большаго уваженія заслуживаетъ тотъ ученый,
который усматриваетъ возможность сростить свою науку
въ одинъ живой членосоставѣ; но еще большаго заслу-
живаетъ тотъ, который это выполнитъ. И какъ это рѣдко
въ ученомъ свѣтѣ!

Но это все пока еще только первая часть его книги.
Тутъ, вмѣстѣ съ наименованіемъ артиллерійскихъ вещей,
показываются только внѣшніе отличительные ихъ призна-
ки, дается только понятіе о ихъ взаимной внѣшней связи и
отношеніяхъ, объ ихъ устройствѣ, составныхъ частяхъ,
свойствахъ и предназначеніи.

Во второй части изложены: отработка лабораторныхъ и
такелажныхъ поздней, браковка и храненіе всѣхъ вообще
артиллерійскихъ вещей и припасовъ. Здѣсь сочинитель
раскрываетъ уже болѣе внутреккія свойства и взаимныя
отношенія всѣхъ тѣхъ предметовъ, которые были предста-
влены въ первой части только со стороны ихъ внѣшнихъ
отличій, и общей связи.

Въ двухъ этихъ частяхъ, между тѣмъ, предложены
мѣры, егъсы, числа, для каждой вещи, изъ всѣх возможные

КРАТИКА.

85

служебные случаи, такъ что руководствуясь этой книгою, артиллерійскій офицеръ, самъ уже сдѣлаетъ для каждой вещи чертежъ или рисунокъ, по чертежу выполнить ее какъ пельзя лучше, всякую уже сдѣланную вещь подвергнетъ безошибочной браковку, и принявъ ее въ свое завѣдываніе, сохранить ее въ цѣлости отъ всякой порчи, во всегдашей исправности и готовности на службу.

Изложивъ такимъ образомъ всю вещественную сторону своей науки, сочинитель, въ третью части, переходить, можно сказать, отъ видимаго къ незадимому: подробно представляетъ собственно ученую, т. е. боевую ея сторону. Всѣ тѣ вещи, которыхъ отличія, свойства, составъ, устройство, предназначение, браковку и храненіе, мы такъ хорошо изучили въ первыхъ двухъ частяхъ, здѣсь являются въ употребленіи на самомъ дѣлѣ во время боя, и доканчиваютъ построеніе науки морской артиллеріи въ ея употребленіи противъ непріятеля для обороны и нападенія.

Очень естественно, что, напримѣръ, слово пушка встрѣчается во всѣхъ трехъ частяхъ книги, но съ разныхъ сторонъ; это совершенно необходимо: нѣтъ возможности сказать за одинъ разъ о пушкѣ, что опа такое, какъ устранена, какъ ее пробуютъ, хранятъ, употребляютъ, не сказавъ напередъ о всѣхъ тѣхъ вещахъ, съ которыми орудіе не разлучно въ разныхъ обстоятельствахъ службы. Напротивъ, когда читатель (особливо начинающей изучать науку) въ каждой части встрѣчаетъ уже самую вещь въ новыхъ отношеніяхъ, и въ новой связи съ другими, опъ незамѣтно привыкаетъ къ языку, затверживаетъ все именословіе, изучаетъ всѣ отличія, свойства, подробности каждой вещи, такъ что, въ третью части, описывающей употребленіе артиллеріи, онъ уже не развлекается незнаніемъ того или другаго, а прямо обращаетъ все свое вниманіе на главный предметъ науки, — боевую часть, и такимъ образомъ, легко усвоиваетъ и вещественную и научную стороны въ полной ясности и связи. Но повторяю, сколько такой чертежъ построенія науки, простъ, удобенъ и легокъ для изучающего, своимъ порядкомъ и постепенностью, столько же онъ труденъ для сочинителя. Это важная услуга! Во всей книге вы не пайдете ни повтореній, ни добавленій, ни даже подстрочныхъ примѣчаній; значитъ, каждая мысль, правило, наставленіе, описаніе нашли свое мѣсто и время. Но это не дѣлается само собой случайно.

Можетъ быть станутъ упрекать сочинителя, что онъ поскувался или полѣнился и не приложилъ чертежей; но познакомьтесь хорошенько съ книгою и вы удостовѣритесь, что въ сочиненіи такого рода чертежи вовсе не нужны.

86

КРИТИКА:

Книга написана не для «свѣтских людей»; всякой изъ читателей имѣтъ всѣ вещи передъ глазами или когда нибудь ихъ видѣлъ и сколько нибудь зпаетъ. Книга Гассенди, Aide-Memoire, заключаетъ въ себѣ болѣе 3000 страницъ обыкновенной печати, и не имѣтъ ни чертежей, пи рисунковъ, а между тѣмъ выдержала нѣсколько изданій и до сихъ поръ составляетъ славу ея сочинителя. Коти, Декеръ, Мишель и другие прославленные артиллерійскіе писатели также не приложили ни одного чертежа къ своимъ изданіямъ. Полагаю, что было бы очень несправедливо, еслибъ поставили это въ випу русской книгѣ, тѣмъ болѣе, что недостатокъ чертежей и рисунковъ замѣненъ особеннымъ образомъ изложенія.

Вездѣ, гдѣ только было можно, сочинитель очищалъ артиллерійское именословіе (поменклатуру) и артиллерійскій языкъ, отъ обвѣтшалостей и неправильностей; и ежели все это будетъ принято и утвердится, то и здѣсь есть маленькая заслуга. Но что это будетъ принято и утвердится, въ томъ нѣтъ сомнѣнія.

Надобно также обратить вниманіе на слогъ, на сжатость изложенія, которое доставило возможность въ немногихъ страницахъ помѣстить многое; на отсутствіе всякаго разглагольствія, ученаго шарлатанства, педантизма. Опытный читатель тотчасъ замѣтитъ, что совершенно отъ воли сочинителя зависѣло написать книгу въ формѣ болѣе ученой, унизать страницы курчавыми словами и учеными побрякушками, даже на манеръ нѣмецкой философіи, но опъ думалъ только о своихъ читателяхъ, а не о себѣ, и предпочелъ доступную для всѣхъ простоту ученой личинѣ — принесъ въ жертву самолюбіе, только бы сдѣлаться полезнымъ. Я не думаю, чтобъ ему отказали хоть въ маленькой учености; но сомнѣваюсь, чтобы каждый читатель замѣтилъ въ книгѣ, и оцѣнилъ непослѣднее искусство—прятать ученость, или пользоваться ея средствами такъ, чтобъ читатель не чувствовалъ ея тяжести.

Всякой, кто увидитъ книгу, скажетъ, что изданіе исправное, красивое, даже богатое. Между тѣмъ, кто только имѣтъ дѣло съ типографіями, очень хорошо зпаетъ, что исправность и красота подобнаго рода книги требуетъ большихъ трудовъ. Къ тому же изданіе приобретено ко тѣмъ удобствамъ при употребленіи книги. А ежели еще книга и педорога, то неужели мы не скажемъ издателю спасибо?

Книга, которой каждая страница упизана пифрами,¹ не можетъ быть безъ педосмотровъ и опечатокъ; но какъ есть люди, которые съ первой встѣчи съ ними, пріобрѣтаютъ

КРИТИКА.

87

нашу довъренность, такъ и книги: ежели сочинитель показалъ столько знанія дѣла, трудолюбія, искусства и добросовѣстности во всемъ, что до сихъ поръ уже раз- смотрѣно, то нѣтъ причины не довѣрять ему и въ точности приводимыхъ имъ цифръ пли таблицъ; что же касается до недосмотровъ, то повѣрка всѣхъ цифръ должна быть сдѣлана читателями при употребленіи книги и предъ- явлена во всеуслышаніе. Сочинитель заимствовалъ всѣ цифры, факты и данные изъ первыхъ источниковъ, и ежели откроются какія либо невѣрноети, то ихъ слѣдуетъ почитать описками, опечатками и недосмотрами, которыхъ никакъ нельзя избѣжать при такой безденъ всякаго рода свѣдѣній, цифръ, и труда. Но, повторяю, въ книгѣ вид- ны всѣ признаки исправнаго изданія, и потому подобныхъ недостатковъ должно быть очень мало.

Еслибъ до сего времени и было издано сколько ни будь матеріяловъ, которые приняты въ составъ раз- сматриваемой книги, то и тогда надобно сказать сочини- телю спасибо за то, что хорошо ими воспользовался, и тогда нельзя бы было назвать книгу кампиляціею: прочтите, вникните, вся книга проникнута глубоко однимъ духомъ, крѣпко сплочена одною силою, обличаю- щею несомнѣные признаки самобытности. Что же ска- жете, услышавъ, что онъ долженъ былъ почти каждую цифру добывать въ потѣ лица; повѣрки, вычисленія, обра- ботка матеріяловъ—все это сочинитель долженъ былъ сдѣ- лать самъ; до него это была непочатая, и въ то же время, самая важная и самая необходимая часть науки. Заим- ствовать этого изъ иностранныхъ источниковъ сочинитель не могъ, потому что и тамъ еще этого нѣтъ, а хотябъ и было, то, какъ замѣчено въ началѣ статьи, оно не го- дится для нашей артиллеріи, потому что у насъ свой по- рядокъ, свои мѣстныя требованія и условія. Если опъ и сдѣлалъ ошибки, то и ошибиться въ такихъ дѣлахъ слав- но, по крайней мѣрѣ простительно. Кто бъежить, тотъ и спотыкается. Одна рѣшимость принять все это на себя, обречь заблаговременно свое имя па осужденія, часто не- справедливыя,—составляютъ уже подвигъ. А труда меха- ническаго сколько? Теперь, когда все сдѣлано, надо толь- ко удивляться, почему въ продолженіи 100 лѣтъ никто этого не сдѣлалъ—такъ все кажется просто, легко, хотя впрочемъ эта простота и легкость — плоды долговремен- ныхъ занятій.

Я уже не говорю о томъ, какую пользу принесетъ эта книга собственно артиллерійскимъ офицерамъ — имъ она необходима. Кромѣ ихъ, корабельные пленеры, флотскіе

88

КРИТИКА.

офицеры, особенно команчиды судовъ, производители письменныхъ дѣлъ, могутъ извлекать изъ такой книги весьма часто и весьма много полезнаго. Скажу больѣе, для сухопутныхъ артиллеристовъ, для каждого военнаго по меньшой мѣрѣ она не будетъ лишнею, тѣмъ больѣе, что большая часть войнъ Россіи бывали сухопутныя-морскія, подъ распоряженіемъ сухопутныхъ генераловъ, при безпрестанномъ столкновеніи всякихъ чинозъ сухопутныхъ стъ морскими. Въ такое время для первыхъ весьма важно иметь хотя поверхностное понятіе о порядке главнаго предмета морской науки — боевомъ ея дѣлѣ. Но если къ этому прибавить еще, что сочинитель вполне создалъ цѣлую главу о десанть, о которомъ, кромѣ историческихъ, и то не важныхъ и не полныхъ, описаній нѣкоторыхъ высадокъ десанта, до сихъ поръ, ни на одномъ языкѣ, ничего не было написано въ теорическое и практическое руководство начальствующихъ десантнымъ предпріятіемъ, то книга Ильина становится, не только любопытною, но и необходимою для каждого сухопутнаго офицера. И не бывши профессоромъ военнаго дѣла можно убѣдиться, изъ внимательнаго чтенія, что глава о десанть написана такъ удовлетворительно, что начальнику десанта, стоитъ только приказать переписать, изъ книги отъ слова до слова,—всѣ статьи, на разныя бумаги, и получатся полныя и самыя толковыя наставленія (инструкціи) для всѣхъ частныхъ исполнителей высадки; и если каждый въ точности вы- полнить данное ему наставленіе, то высадка должна со- вѣршиться съ полнымъ успѣхомъ. Вотъ главныя статьи сочиненія о десанть: Общія понятія. Цѣль десанта. Сооб-раженія и средства. Амбаркація. Планъ высадки. Условія достовѣрнаго успѣха десантной экспедиціи. Для образца выписываю статью.

ВЫСАДКА.

«Здѣсь представляются слѣдующія главныя условія: 1) выборъ времени и погоды; 2) назначеніе сборнаго мѣста для гребныхъ судовъ съ десантомъ; 3) вооруженіе греб- ныхъ судовъ; 4) размѣщеніе кораблей, фрегатовъ и дру- гихъ судовъ для действованія противъ крѣпости, отдѣль- ныхъ баттарей и противъ мѣстъ, избранныхъ для высад- ки; 5) приближеніе парусныхъ судовъ съ десантомъ къ мѣсту, и вѣ должны собраться гребныя суда съ десантомъ; 6) размѣщеніе десанта на гребныхъ судахъ; 7) отсылка гребныхъ судовъ съ десантомъ на сборное мѣсто; 8) вы- саживать десанта; 9) отступленіе десанта въ случаѣ не- устойки; 10) дѣлѣе десанта на берегу послѣ удачной

КРИТИКА.

89

высадки. Всѣ эти условія необходимо разсмотреть, от-
дѣльно.

1. «Время высадки десапта должно расчитывать такъ,
чтобъ вся операція могла быть совершенно кончена и
обезпечена засвѣтло. Погода самая благопріятная для вы-
саживанія войскъ-тихій вѣтрѣ съ моря на берегъ, безъ
дождя, волненія, зыби и прибоевъ; на берегахъ не до-
вольно приглубыхъ должно принимать въ соображеніе вре-
мя прилива и отлива, ежели они бываютъ. Жестокіе вѣт-
ры, сильный прибой вовсе неудобны и даже опасны для
высадки.

2. «Сборное мѣсто для гребныхъ судовъ съ десантомъ
должно находиться позади кораблей и другихъ судовъ,
прикрывающихъ мѣсто настоящей высадки, вправо или
влѣво отъ мѣста высадки, откуда десантъ можетъ безопа-
сно и своевременно подойти къ самому берегу или на
мелководіе.

3. «Каждый баркасъ и каждый катеръ должны имѣть
въ носовой части по два и по одному орудію съ достаточ-
нымъ числомъ зарядовъ, ядеръ и картечей; наконецъ, на
каждомъ гребномъ суднѣ, кромѣ офицера съ необходимымъ
числомъ гребцовъ, должно быть по два и по одному ка-
нонеру, а на всемъ отрядѣ офицеръ и нѣсколько унтеръ-
офицеровъ морской артиллеріи. Ежели при флотѣ есть па-
роходы, которые можно употребить для буксирования гре-
бныхъ судовъ, то полнаго комплекта гребцовъ брать не
слѣдуетъ, чтобы тѣмъ доставить болѣе помѣщенія для
войска.

4. «При размѣщеніи кораблей и другихъ судовъ для
дѣйствованія противъ крѣпости, отдѣльныхъ баттарей и
мѣстъ, избранныхъ для высадки, наблюдаютъ слѣдующее:
Во-первыхъ, суда должны быть поставлены такъ, чтобъ
артиллерія могла дѣйствовать на избранные пункты со-
средоточенными и перекрестными выстрѣлами съ полнымъ
успѣхомъ, особенно противъ мѣста высадки и укрѣпленій,
обороняющихъ рейдъ и мѣсто настоящей высадки; во-вто-
выхъ, чтобъ линейные корабли, которые по значительной
величинѣ своей представляютъ обширную цѣль для не-
пріятельскихъ выстрѣловъ, и бомбардирскія суда, предназ-
язенныя для дѣйствованія навѣсными выстрѣлами, не
стояли слишкомъ близко къ непріятельскимъ укрѣпленіямъ,
и въ-третьихъ, чтобы суда, назначенные на позицію,
сильно обороняемую съ берега, не становились въ свое мѣ-
сто до тѣхъ поръ, пока дѣйствіе непріятельской артилле-
ріи не будетъ отвлечено на другіе пункты, или ослабле-
но выстрѣлами съ другихъ судовъ. Всѣ эти соображенія

90

КХРИТИКА.

дълаются заблаговременно и суда становятся въ свои по-
зиціі по буйкамъ (см. стр. 356).

5. «Суда съ войсками перваго отряда, или рейса, долж-
ны приблизиться къ сборному мѣсту прежде другихъ па-
русныхъ судовъ. Ежели нѣкоторыя изъ нихъ за мелково-
діемъ не могутъ подойти къ сборному мѣсту, то должно
посадить войска прямо на гребныя суда и буксировать до
сборнаго мѣста пароходами. При противномъ вѣтрѣ парус-
ныя суда съ войсками должно приближать къ сборному
мѣсту также помощію пароходовъ, ежели ихъ достаточно.

6. «Гребныя суда не должно загружать до излишества,
какъ для безопасности плаванія, такъ и для свободнаго
дѣйствованія гребцовъ и артилеріі. Десантныя войска
должны имѣть при себѣ ружья, амуницію, полный ком-
плектъ зарядовъ и по-крайней мѣрѣ на два дня провизіи,
не считая того, въ который производится высадка. Необ-
ходимо также, чтобъ орудія, принадлежащія высаживае-
мому отряду были на своихъ лафетахъ съ передками, за-
рядными ящиками, лямками, зарядными сумами и прислу-
гою. При рогаткахъ долженъ быть піонерный офицеръ,
который обращаетъ все свое вниманіе на то, чтобы рогат-
ки были выгружены на берегъ въ одно время съ авангар-
домъ. Здѣсь же помѣщаются проводники, говорящіе ту-
земнымъ языкомъ. Пока производится нагрузка гребныхъ
судовъ, начальникъ отряда съ частными начальниками ос-
матриваетъ мѣсто высадки и окончательно рѣшаетъ напра-
вленіе войскъ послѣ высадки.

7. «При отсылкѣ десанта на сборное мѣсто должно на-
блюдать, чтобы барказы и катера съ десантомъ отправи-
лись на сборное мѣсто по сигналу въ одно время, на
веслахъ и подъ парусами, а ежели есть пароходы и вѣ-
теръ свѣжій и противный, то посредствомъ буксира.

8. «Высадка войска на непріятельскій берегъ не всегда
производится одинаковымъ образомъ. Ежели берегъ не
укрѣпленъ и не занятъ гарнизономъ, то вся операция за-
ключается въ размѣщеніи десанта на гребныхъ судахъ и
въ перевозкѣ его къ пристани и п. и прямо къ берегу. Здѣсь
главныя условия состоять въ томъ, чтобъ войска высаже-
ны были скоро, въ порядке, безъ всякихъ несчастныхъ
случаевъ — ушибовъ, увѣрій, ломки, потопленій, и т. п.
Напротивъ того, ежели берегъ, на который предполагаетъ
ся высадить войска, укрепленъ и занятъ непріятелемъ, то
прежде всего корабли, фрегаты, бомбардирскія суда и ка-
понерскія лодки, стоящія на опредѣленныхъ позиціяхъ,
всѣ въ одно время открываютъ огонь изъ орудій и усили-
ваютъ дѣйствіе выстрѣловъ преимущественно на тѣхъ

КРИТИКА.

91

пунктахъ, гдѣ высадка вовсе не предполагается, чтобы
тѣмъ отвлечь непріятеля отъ настоящей цѣли; далѣе,
лишь только замѣтятъ, что берегъ на мѣстѣ предполагае-
мой высадки непріятелемъ оставленъ, гребныя суда съ де-
сантомъ перваго рейса, раздѣлься на два участка, идутъ
прямо на сборное мѣсто и строятся въ двѣ линіи: первый
участокъ становится параллельно къ берегу. въ разстояніи
на два весла судно отъ судна, всѣ на одномъ траверзѣ;
второй участокъ строится позади перваго, въ разстояніи
пистолетнаго выстрѣла и притомъ такъ, чтобъ каждое су-
дно находилось противъ середины двухъ передовыхъ су-
довъ, носомъ къ берегу. Построившись такимъ образомъ,
гребныя суда съ десантомъ первой линіи, усиливъ греб-
лю, быстро подходятъ къ берегу, принимая право или
влѣво, смотря потому, гдѣ находится мѣсто высадки, и
останавливаются на мелководіи. Ежели, не смотря на дѣй-
ствіе артиллеріи съ кораблей и другихъ судовъ, за укрѣ-
пленіями будутъ паходиться войска, готовыя напасть на
десантъ, то на барказахъ и шлюпкахъ также должно от-
крыть дѣйствіе изъ орудій, послѣ чего пѣхота бросается
въ воду и выходитъ на берегъ, гдѣ войска собираются къ
своимъ флагамъ, и съ этимъ вмѣстѣ дѣйствіе артиллеріи
съ парусныхъ и гребныхъ судовъ противъ мѣста высадки
вовсе прекращается. За первою линією судовъ, коль скоро
высадка перваго участка будетъ удачна, — приближается
немедленно вторая и высаживаетъ войско точно въ такомъ
порядкѣ, какъ и первая, причемъ каждое гребное судно
входить въ промежутокъ передовыхъ судовъ. Въ это вре-
мя авангардъ выступаетъ впередъ не далѣе 150 шаговъ
на выгодную позицию, и прикрываетъ собою выгрузку ар-
тиллеріи и верховыхъ лошадей; прочія войска собираются
къ своимъ флагамъ въ 50 шагахъ отъ берега и строятся въ
колонны, для того, чтобы занять менѣе мѣста; ежели же
они будутъ находиться подъ выстрѣлами артиллеріи, то
должны остаться въ развернутомъ строю. Вмѣстѣ съ аван-
гардомъ выдвигаютъ впередъ рогатки для удержанія кавале-
рійскихъ атакъ; прочіе піонеры съ шанцовыми инструмен-
тами и припасами устроиваютъ защиту, или пролагаютъ путь.

Въ слѣдъ за первымъ рейсомъ, высаживаютъ на берегъ и
второй рейсъ десанта, находящійся при флотѣ въ резервѣ,
причемъ соблюдается описанный выше порядокъ высадки;
наконецъ, когда пѣхота обоихъ рейсовъ и артиллерія съ
прислугою будутъ высажены, десантийный отрядъ начинаетъ
дальнѣйшее движение, а между тѣмъ выгружаютъ еще на
нѣсколько дней провизіи для десанта и фуражъ. Въ случае
недостатка гребныхъ судовъ, барказы и шлюпки, высадившіе

92

КРИТИКА.

десантъ, тотчасъ возвращаются ко флоту за другими войсками и тяжестями. По совершенномъ окончаніи высадки, всѣ гребныя суда, для безопасности отъ пробоевъ и выби съ моря, становятся на глубинъ у берега, гдѣ она должны быть въ совершенной готовности принять войско обратно, въ случаѣ неустойки противъ непріятеля; кромѣ того, каждое гребное судно должно поднять флагъ того участка, котораго войско было свезено имъ. Корабли, фрегаты и прочія суда, прикрывающія высадку, остаются на прежней позиціи до тѣхъ поръ, пока будутъ отозваны си-gналомъ со флота.

9. «Ежели первая высадка, въ случаѣ сильной обороны, не удастся, то барказы и другія суда съ десантомъ строятся въ прежній порядокъ и показываютъ готовность къ новому приступу, а между тѣмъ второй рейсъ десантныхъ войскъ, находившихся при флотѣ, по данному сигналу, идетъ къ берегу на фальшивое мѣсто высадки, и, лишь только здѣсь завяжется дѣло, гребныя суда перваго отряда устремляются къ прежнему мѣсту подъ усиленнымъ дѣйствіемъ артиллеріи съ кораблей, фрегатовъ и канонерскихъ лодокъ. Коль скоро первая линія гребныхъ судовъ, подкрѣпляемая огнемъ своихъ орудій, остановится на мелководіи, суда второй линіи, усиливъ греблю, входятъ въ промежутки судовъ первой линіи, для того, чтобъ такимъ сближеніемъ оба участка могли взапмно подкрѣплять себя и потомъ ударить на непріятеля соединенными силами. Въ это время второй рейсъ отъ фальшивой атаки поспѣшаетъ къ мѣсту настоящей высадки для подкрѣпленія перваго рейса.

10. «Дальнѣйшее дѣйствіе десанта располагается со-образно съ предположенною цѣлью. Ежели цѣль десанта состоитъ въ фуражировкѣ и тому подобномъ, десантъ раздѣляется на два отряда, и одинъ пдетъ въ дѣло, а другой остается на мѣстѣ высадки въ резервѣ, для подкрѣпленія дѣйствующаго отряда въ случаѣ отступленія. Напротивъ того, ежели десанту предписано истребить прибережныя батареи, верфи, заводы, фабрики, арсеналы и тому подобное, или овладѣть слабо защищаемою крѣпостію, то вы-саженное войско, не раздѣляя своихъ силъ, тотчасъ идетъ на приступъ, избирая къ тому самые слабые и удобные пункты, заблаговременно расчетанные и указанные диспо-зиціею. Наконецъ, дѣйствіе десанта противъ значительной крѣпости, обороняемой силынымъ гарнизономъ, заключает-ся въ правильной осадѣ. Въ этомъ случаѣ прежде всего должно устроить удобную и безопасную пристань, учре-дить свободное сношеніе между десантомъ и флотомъ

КРИТИКА.

93

посредством телеграфа, обезпечить продовольствіе десанта, свезти осадную артиллерію, сдатать всь распоряженія относительно устройства парка, пороховых погребовъ, лазарета, и прочая. Далее начинается собственно осада; закладывают пареллель, строять и открывают баттареи, сбиваютъ на атакуемомъ фронтѣ орудія, производятъ навесными выстройками съ судовъ и съ береговыхъ баттарей пожары и опустошенія внутри крѣпости; между тѣмъ ведутъ осадные работы впередъ, открываютъ въ новыхъ параллеляхъ новыя баттареи, подбиваютъ на атакуемомъ фронтѣ послѣднія орудія, дѣлаютъ въ валу и въ стенахъ крѣпости проломы, берутъ крѣпость на капитуляцію или штурмомъ. Кромѣ того, въ продолженіе правильной осады десантныя войска дѣйствуютъ противъ контрѣ-апрошей, противъ вылазокъ, сикурсовъ, и тому подобнаго».

Съ давнихъ поръ укорепилось ошибочное мнѣніе булто сухопутная и морская артиллерія не только двѣ отрасли одной и той же науки, но даже—одно и тоже. Книга Ильина, не смотря что заключаетъ только практическую часть, должна сколько нибудь уничтожить такое заблужденіе. Сухопутный артиллеристъ не можетъ быть морякомъ—здѣсь для него новый міръ. Вотъ почему, какъ вышло сказано, книга эта можетъ быть весьма любопытна и даже поучительна для сухопутныхъ артиллеристовъ, наровнѣ съ другими артиллерійскими книгами.

Если читатели еще потребуютъ на показъ лучшіе образцы изложенія книги, то мнѣ придется показать имъ всю книгу; впрочемъ «для очистки дѣла» возьмемъ что нибудь наудачу, или особенно любопытное, напримѣръ,

## Изъ первой части:

### ВЕЛИЧИНА КАЛИБРА.

«Величина калибра орудій не есть произвольная; она засчитать отъ вѣса снаряда, отъ вѣса орудія, отъ калибра, принятаго въ другихъ державахъ, отъ рода снаряда, отъ рода орудія и отъ принятой величины линейныхъ көраблей. Всѣ эти случаи необходимо разсмотрѣть особо.

1. «Зависимость величины калибра отъ вѣса снаряда позволяетъ увеличивать калиберъ въ такой мѣрѣ, чтобы соответственный снарядъ, по вѣсу своему, былъ удобенъ для заряжанія, и въ то же время не обременялъ въ излишествъ своимъ грузомъ корабль. Это отчасти причинą, что калиберъ орудій, предназначаемыхъ для бросанія пустотѣлыхъ снарядовъ, вообще бываетъ болѣе, нежели калиберъ орудій, стрѣляющихъ сплошными снарядами;

94

КРИТЕКА.

напримѣръ, мортиры употребляются 5 пуд., тогда, какъ пушечный калиберъ болѣе 48 фун. нигдѣ не принятъ.

2. «Такъ какъ съ увеличениемъ калибра увеличивается и въсъ орудія, то отсюда и слѣдуетъ, что калиберъ можно увеличивать настолько, чтобы орудіе не было ни отяго- тительно для корабельнаго борта, ни тяжело для дѣйст- вованія. Но этой причинѣ на линейныхъ корабляхъ орудія болѣе 2 пуд. калибра не приняты.

3. «Нѣтъ никакой выгоды и даже опасно для флота вступать въ бой съ непрілителемъ, котораго корабли воору- жены орудіями сильнѣйшаго калибра. Отъ этого каждая держава старается тотчасъ усвоивать себѣ, относительно величины калибра, все то, что повсюду признается полез- нымъ, и гдѣ этого нѣтъ, тамъ флотъ въ упадкѣ.

4. «Калиберъ не долженъ быть увеличенъ, коль скоро отъ того не увеличивается въ значительной степени раз- рушительное дѣйствіе снаряда; въ этомъ заключается за- висимость величины калибра отъ рода снаряда, и она от- части причиною, что орудія, стрѣляющія сплошными сна- рядами, далѣе 48 фун. калибра не восходятъ.

5. «Калиберъ мортиръ увеличенъ несравненно болѣе, не- жели у всѣхъ другихъ орудій; но это происходитъ отъ особеннаго устройства мортиры, которое доставляетъ воз- можность удобно заряжать орудіе снарядомъ значительна- го вѣса, наприм. 5 пуд. бомбами и брандскугелями, что въ другихъ орудіяхъ почти невозможно. Изъ этого видно, что величина калибра зависить и отъ рода орудій.

Ежели увеличить калиберъ въ зпачительной степени за предълы принятыхъ нынѣ калибровъ, то, не измѣня дру- гихъ условій относительно вооруженія кораблей, увеличит- ся въ такой же соразмѣрности въсъ орудій, снарядовъ, станковъ, въсъ всего артиллерійскаго груза, который по- требуетъ увеличенныхъ размѣреній въ самомъ кораблѣ; но какъ въ этомъ случаѣ корабельная архитектура предпи- сываетъ свои условія въ отношеніи глубины гаваней, рей- довъ, проливовъ въ тѣхъ водахъ, гдѣ корабзь долженъ плавать, въ отношеніи размѣренія корабельныхъ лѣсовъ, разныхъ мореходныхъ качествъ корабля, и проч., то от- сюда и слѣдуетъ, что величина калибра находится въ тѣ- сной зависимости и съ принятою величиною кораблей.

«Мѣра калибра морскихъ орудій опредѣлена положеніемъ 1838 года объ уравненіи калибровъ морской и сухопутной артиллеріи (см. въ концѣ главы табл. Х). Здѣсь слѣдуетъ замѣтить, что калибры каропадъ 36, 24, 18 и 12 фун. менѣе пушечныхъ калибровъ того же званія, калибры 48 фун. пушекъ, полупушекъ и каропадъ равенъ калибру

КРИТИКА.

95

І пуд. едипороговъ, а калиберъ 2 пуд. бомбовыхъ пушекъ одинаковый съ калибромъ 2 пуд. мортиръ.

БРАНДЕРНЫЕ ВЕЩИ И ПРИПАСЫ.

«Подъ именемъ брандера разумѣется парусное, а иногда и гребное, судпо, спаряженное зажигательными веществами, или заряженное однимъ порохомъ, смотря по цѣли, съ какою брандеръ употребляютъ. Кадки, мѣшки, фонари, ящики, мортиры, смоленые и сѣрные кранцы, деревянныя стружки и лучины, сосисъ и трубки суть брандерные вещи и припасы.

«Небольшія деревянныя кадки, наполненныя брандсугельнымъ составомъ, называются брандерными кадками. Ихъ ставятъ на палубъ, вдоль бортовъ судна.

«Обыкновенный холстяной мѣшокъ съ зажигательнымъ составомъ, извѣстенъ подъ именемъ брандерного мѣшка. Такіе мѣшки размѣщаются въ удобныхъ мѣстахъ по всему судну.

«Желѣзный цилиндръ безъ крышки, съ продольнымъ отверстіемъ съ одного бока, и наполненный зажигательнымъ составомъ, называется брандернымъ фонаремъ. Брандерные фонари развѣшиваются внутри судна, такъ, что боковое отверстіе прислоняется къ борту.

«Обыкновенные деревянные ящики безъ крышки, наполненные порохомъ, гранатами и зажигательнымъ составомъ, извѣстны подъ именемъ брандерныхъ ящиковъ. Самое удобное для нихъ мѣсто на верхней палубъ, между мачтами.

«Брандерпою мортирою называется деревянный цилиндръ съ каналомъ и коническою каморою. Камору наполняютъ порохомъ, а въ каналъ, на порохъ, вмѣсто спаряда, загоняютъ длинный шестъ, который при воспламененіи заряда вылетаетъ по данному направлению. Брандерныя мортиры бываютъ прямыя и паклонныя; первыя устанавливаются противъ люковъ, поглѣднія противъ портовыхъ ставень.

«Кольца изъ ворсы, напитанныя смолою или сѣрою, и опудренные мякотью, называются брандерными кранцами. Ихъ прикрѣпляютъ къ стѣпамъ внутри судна.

«Обыкновенные стружки отъ столярной работы и лучины, облитыя смолою или сѣрою, извѣстны подъ именемъ брандерныхъ стружекъ и лучинъ. Стружки укладываютъ въ рогожные кули, а лучины связываютъ пучками, и какъ тѣ, такъ и другія, размѣщаютъ на брандерныхъ мѣшкахъ.

«Длинный и узкий холстяной мѣшокъ, начиненный составомъ изъ селитры, сѣры и угля, называется сосисомъ. Сосисъ укладываютъ такимъ образомъ, что концы

96

КРИТИКА.

находятся всегда въ кормовой части, у прорубленныхъ отверстій, откуда брандеръ зажигаютъ.

«Деревянная трубка, набитая мелленно горящимъ составомъ, называется брандерною трубкою. Длина ея зависить отъ времени, въ продолженіе котораго трубка должна гореть. Такія трубки утверждаются въ концахъ сосиса, у помянутыхъ выше отверстій брандера.

«Посредствомъ брандерныхъ вещей и припасовъ производится повсемѣстный пожаръ на брандеръ, причемъ заденныя трубки въ опредѣленное время сообщаютъ огонь сосису, отъ сосиса пламя быстро распространяется по всему брандеру, выбрасываются грапаты. Брандеры, снаряжаемые зажигательными припасами, употребляются для зажженія непріятельскихъ судовъ: тѣ же, которые заряжены однимъ порохомъ, предназначаются для взрыва мостовъ на рѣкахъ.

## Изъ второй части:

### ОТРАБОТКА БАННИКОВЪ.

«При отработкѣ банниковъ особенное вниманіе обращается на сортъ щетины. Не всякая хорошая щетина годна для банниковъ, и хорошая щетина для однихъ банниковъ, неговсѣмъ выгодна или вовсе не годится для другихъ. Щетина, извѣстная въ продажѣ подъ именемъ окатки, по жесткости своей негодится для банниковъ, въ особенности малаго калибра, потому что банникъ, острыженный по калибру орудія, не входитъ въ каналъ, а съ зазоромъ пропускаетъ воздухъ, слѣдовательно не выполняетъ одного изъ самыхъ главныхъ назначеній банника, не тушитъ искрь, остающихся въ каналѣ послѣ выстрѣла; тоже самое должно сказать и о щетинѣ 1-ой руки. За щетиною 1-ой руки слѣдуютъ по порядку щетина сухая, или сушная, и 2-ой руки; оба эти сорта по степени жесткости своего волоса довольно удовлетворительны для банниковъ, а по цѣнѣ несравненно выгоднѣе: первая обыкновенно бываетъ вдвое, по слѣдняя вчетверо дешевле щетины 1-ой руки. На этомъ основании у насъ принята щетина сушная и 2-ой руки: первая для банниковъ, имѣющихъ длинную щетину сверхъ клоца—для бомбовыхъ пушекъ и другихъ орудій большаго калибра, послѣдняя для банниковъ съ середнею и малою щетиною сверхъ клоца, для которыхъ щетина 2-ой руки имѣтъ достаточную длину.

«Количество щетины на банникъ каждого калибра опредѣлено штатомъ въ надежашемъ количествѣ; не смотря на то банники не всегда бываютъ надежащей доброты;

КРИТИКА.

97

вообще они не довольно часты, а иногда бывают съ зна-
чительными просвѣтами между пучками щетины. Это про-
исходитъ, во-первыхъ, отъ того, что дыры наверчены на
клоцъ въ иныхъ мѣстахъ излишне часто, въ иныхъ рѣд-
ко: во-вторыхъ, отъ того, что опредѣленное количество
юетины уменьшается, кромѣ траты въ обрѣзкахъ, поте-
рею щетины въ цѣльномъ волосѣ. Собственно трата не-
избѣжна; но потери щетины въ цѣльномъ волосѣ въ пра-
вильной отработкѣ не должно быть.

«Правильная отработка требуетъ, во-первыхъ, чтобъ на
клоцъ выверчено было опредѣленное число дыръ; во-вто-
рыхъ, чтобъ разстоянія между дырьями каждого о попереч-
наго ряда, а на цилиндрическихъ поверхностяхъ клоца
разстоянія между поперечными рядами дыръ, были равны
между собою; въ-третьихъ, чтобъ дыры имѣли опредѣлен-
ный для нихъ діаметръ и одно направленіе по всему кло-
цу, отнюдъ не расходясь значительно на скатахъ и округ-
леніяхъ клоца, иначе, какъ бы часто дыры наверчены ни
были, и какъ бы велики пучки ни были, банникъ всегда
будетъ съ безобразнымъ просвѣтомъ поперегъ клоца; въ-
четвертыхъ, чтобы при вязкѣ щетины въ пучки ни сколь-
то не выпадало въ трату цѣльныхъ волосѣ, и для того
нужно тщательно ровнять щетину на корнѣ и связывать
пучки такъ, чтобы ниткою захваченъ былъ каждый во-
лосъ, и въ-пятыхъ, пучки, назначенные для дыръ одного
объема, должны быть равны между собою; для этого во
время вязки пучки калибруютъ посредствомъ гнѣзда, сдѣ-
ланнаго въ желѣзномъ брускѣ по объему пучка надлежа-
щей толщины. При соблюдении этихъ правилъ, трата ще-
тины будетъ состоять только въ обрѣзкахъ, а въ цѣль-
номъ волосѣ не потеряется ни сколько.

«При отработкѣ банниковъ, прежде всего слѣдуетъ при-
готовить клоцы, т. е. выточить ихъ, оковать и укрѣпить
проволокою; потомъ назначить посредствомъ наколки мѣста
для дыръ (см. стр. 127), вывертѣть дыры перками опре-
дѣленнаго діаметра и надлежащей глубины и вычернить
поверхность клоца. Пока краска на клоцѣ сохнетъ, навя-
зываютъ пучки изъ щетины опредѣленнаго сорта; потомъ
обмакиваютъ увязанные концы въ растопленный варъ, или
составъ изъ смолы, гарпіуса, воску и сала, нагрѣваютъ
ихъ передъ раскаленнымъ углемъ, для того, чтобъ со-
ставъ прошелъ во внутренность пучка и укрѣпилъ въ немъ
каждый волосъ, и тогда приступаютъ къ насадкѣ щети-
ны на клоцъ. При этомъ каждый пучекъ снова мокаютъ
въ растопленный варъ и вставляютъ его въ дыру вплоть
до дна. Пучки насаживаютъ не вдругъ на всемъ клоцъ,

Томъ І. Кн. І. Гл. IV.

7

98

КРИТИКА.

но сперва два ряда вдоль клоца съ объихъ сторонъ и крестообразно, и потомъ остригаютъ ихъ до надлежащей длины щетины сверхъ клоца, для того, чтобъ остальные пучки удобнѣе было состригать. Окончивъ насадку, банникъ чешутъ желѣзною гребенкою, съ тою цѣлью, чтобы въ пучкахъ ни сколько не оставалось пуху и другой негчистоты; потомъ оканчиваютъ стрыжку и спова прочесвываютъ, послѣ чего еще разъ проходить и ножницами и сглаживаютъ случайныя неровности первой стрыжки.

«При насадкѣ пучковъ на клоцъ необходимо наблюдать, во первыхъ, чтобы пучки были хорошо пропитаны варомъ, наче при чесаніи банника изъ нихъ выдернется много щетины, насадка выйдетъ рѣдкая; во-вторыхъ, чтобъ не было пройдено ни одной дыры; для этого необходимо отсчитывать для каждого клоца опредѣленное число пучковъ, и коль скоро по окончаніи насадки останется нѣсколько пучковъ, то отыскивать пройденныя дыры и тутъ же насаживать въ нихъ пучки; въ-третьихъ, пучки должны быть насажены такъ, чтобы нитка, которою связанъ пучекъ, не оставалась на поверхности клоца, что прописдитъ или отъ того, что нитка сползла отъ корня пучка къ верху, или отъ того, что пучекъ не въ мѣру по діаметру дыры, или наконецъ сама дыра мала. То и другое должно предупреждать заблаговременно.

«Количество щетины, нитокъ и вару, потребное на банники каждого калибра, показано въ таблицѣ XLVІ.

АРТИЛЛЕРІЙСКІЙ ГРУЗЪ.

«Показавъ въ I части, какое число орудій и ручнаго оружія потребно для вооруженія военныхъ судовъ (см. стр. 35, 36 и 42), и какое количество прочихъ вещей, припасовъ и матеріяловъ отпускается на укомплектованіе флота въ военное время (см. стр. 143), а здѣсь объяснѣвъ гдѣ и какъ орудія и прочіе вещи, припасы и матеріалы размѣщаются, слѣдуетъ теперь исчислить въсъ орудій, пороха, снарядовъ, станковъ и всѣхъ вообще артиллерійскихъ вещей, принадлежащихъ одному кораблю; въсъ этотъ извѣстенъ подъ именемъ артиллерійскаго груза. КО-рабельная архитектура, для удовлетворительнаго рѣшенія важнѣйшихъ своихъ вопросовъ относительно мореходныхъ качествъ военного судна, требуетъ, чтобы морская артиллерія доводила надволный артиллерійскій грузъ до возможнаго ограниченія. Но какъ орудія съ необходимою частію снарядовъ, станками и принадлежностію размѣщаются въ баттарелхъ, то наибольшая часть всего груза, именно почти 3, находится въ надводной части судна и только

КРИТИКА.

101

что артиллерийскій грузъ корабля, вооруженнаго по
новой системѣ, гораздо большѣ груза, принадлежащаго
кораблю того же ранга, вооруженному по обыкновенной
системѣ, и что эта надбавка груза большею частію размѣ-
щена въ надводной части, какъ и должно быть, потому
что въ орудіяхъ верхняго дека и открытой баттареи уве-
личенъ калиберъ, а съ нимъ величились въсъ орудій и
вѣсъ станковъ.

Изъ третій части:

АРТИЛЛЕРІЙСКОЕ УЧЕНЬЕ.

«Въ предшедшей главѣ (см. стр. 276) сказано, что для
успѣшнаго дѣйствія артиллеріи, снарядъ непремѣнно дол-
женъ попасть въ избранную цѣль. Это условіе требуетъ,
чтобы прислуга орудія была приучена къ меткой стрѣльбѣ
постоянными систематическими ученьями, приспособленны-
ми ко всѣмъ главнымъ случаямъ боеваго дѣла на морѣ—
качки, хода, крена, волненія. Артиллерійское учение по-
читается однимъ изъ самыхъ важныхъ практическихъ за-
нятій на флотѣ; по его порядку, обширности дѣйствій и
псстоянству можно безошибочно судить о степени образо-
валія экипажа въ боевомъ дѣлѣ, и потому въ благоустроеп-
ныхъ флотахъ на этотъ предметъ обращается особенное
вниманіе. Но прежде всего пріучаютъ людей къ точному
названію каждой артиллерійской вещи и всего, что въ ар-
тиллеріи употребляется,— пороха, оружія, снарядовъ, стан-
ковъ, такелажа, принадлежности, лабораторныхъ и арсе-
нальныхъ инструментовъ, матеріяловъ и издѣлій, показы-
вая учащимся каждую вещь и объясняя видъ ея, устрой-
ство, составныя части и предназначеніе; далѣе, пріучаютъ
къ отработкѣ лабораторныхъ издѣлій; показываютъ, ка-
кимъ образомъ познается доброта вещей и матеріяловъ,
объясняя въ этомъ случаѣ браковку пороха, оружія, сна-
рядовъ, станковъ и принадлежности; накопецъ, гдѣ и
какъ вещи и матеріалы размѣщаются, какъ ихъ сберега-
ютъ отъ порчи, поврежденій и нечаяннаго взрыва. Когда
люди хорошо ознакомятся со всѣми изложенными выше
предметами, ихъ пріучаютъ раскрѣплять орудія, заряжать,
разряжать и закрѣплять, соблюдая во всѣхъ этихъ слу-
чаяхъ правила артиллерійскаго ученя на морѣ (смот.
Ученіе дѣйствію орудіями морской артиллеріи). Далѣе, при-
ступаютъ къ стрѣльбѣ въ цѣль примѣрно — со вспышками
на запалѣ, безъ заряда, холостыми зарядами и накопецъ
боевыми, гдѣ прислуга освоивается со всѣми явленіями
выстрѣла — трескомъ или звукомъ, дымомъ, пламенемъ

102

КРИТИКА.

изъ жерла и запала, откатомъ или отдачею, взбрасыва-
ніемъ, пакатомъ.

«Обученіе цѣльной стрѣльбѣ безъ пороха и спарядовъ
производится посредствомъ машины, извѣстной у насъ подъ
именемъ щита на каромыслѣ (по англійски lever target). Для
этого ставятъ въ нижней баттареи корабля щитъ подлѣ
форъ-люка, а орудіе въ кормовой части, дуломъ къ щиту;
потомъ протягиваютъ шпуръ по блочкамъ отъ щита вдоль
баттареи и, миновавъ два, три бимса передъ орудіемъ,
спускаютъ въ кольцо, находящееся у запала, а къ концу
шнура привязываютъ грузъ отъ 5 до 6 фунтовъ, отъ ко-
тораго бы шпуръ былъ постоянно натянутъ; наконецъ
уравновѣшиваются посредствомъ особаго груза каромысло
со щитомъ, закрѣпляютъ щитъ помощію винта въ гори-
зонтальномъ положеніи и приступаютъ къ ученью.

«Наведя орудіе въ предметъ, нарисованный на щитъ,
обучающій показываетъ ученикамъ направленіе орудія; по-
томъ нарочно сворачиваетъ орудіе съ цѣли и даетъ ему
другое возвышеніе, чтобъ ученики наводили сами, очеред-
дуюсь между собою до тѣхъ поръ, пока каждый наведетъ
орудіе метко и съ умѣньемъ. Когда обучающій увидитъ,
что ученики понимаютъ начальное основаніе прицѣливанія,
а именно, что линія прицѣливанія должна упираться въ
избранную цѣль, — онъ объясняетъ, что качку судна мож-
но представить качаніемъ каромысла, причемъ щитъ ста-
нетъ безпрестанно пересѣкать линію зрѣнія, когда они бу-
дутъ смотрѣть вдоль орудія, точно какъ отъ настоящей
качки, потому что въ обоихъ слугаяхъ избранная цѣль бу-
детъ то появляться, то исчезать.

«Человѣкъ, поставленный у щита, отвертывается винтъ,
которымъ задерживается вертикальное движеніе каромысла,
а ученикъ становится со шпуромъ въ рукѣ, какъ бы со
штертомъ замка, или ударника, такъ, чтобы лѣвая нога
была вьѣ отката, а правую отставляетъ назадъ, и когда
ему велять смотрѣть на качку щита, онъ держитъ глазъ
на линіи прицѣливанія. Обучающій машетъ человѣку, стоя-
щему подлѣ щита, и тотъ приводитъ каромысло въ дви-
женіе, слегка потрогивая его отъ времени до времени,
чтобъ представить тѣмъ дѣйствіе судовой качки. Между
тѣмъ ученикъ смотритъ на щитъ, и когда ему показется
что онъ попадаетъ въ цѣль, онъ долженъ дернуть шпуръ
почти съ такою силою, какая нужна для спуска курка
замка или ударника, и каромысло остановится, потому что
шпуръ пустить задвижку, которая падаетъ въ зубцы квад-
ранта, утвержденія на каромыслѣ. Заткувъ запалъ, уче-
никъ смотритъ вдоль орудія на щитъ, чтобъ удостовѣриться,

КРИТИКА.

103

остановилась ли избранная цѣль на липіи прицѣлива-
нія, и въ утвердительномъ случаѣ говорить попалъ, пото-
му что онъ дернулъ шнуръ въ тотъ самый моментъ, ког-
да линія полета въ дѣйствительной стрѣльбѣ встрѣтилась
бы съ избранною цѣлью. Ежели цѣль остановилась выше
линіи прицѣливанія, ученикъ говорить низко, ежели ниже,
онъ говорить высоко. Это важно потому, что будетъ слу-
жить доказательствомъ понимаетъ ли ученикъ въ чемъ дѣло.

«Учитель замѣчаетъ степень върности глаза каждого че-
ловѣка, и ежели выстрѣлъ очень хорошъ, то показываетъ
его всей прислугѣ по очереди. Потомъ опять машетъ че-
ловѣку, поставленному у щита; тотъ поднимаетъ задвижку
и по прежнему приводитъ въ движеніе каромысло. Учени-
ки стрѣляютъ то при нисходящемъ движеніи, которое пред-
ставляется поднятіемъ щита, точно какъ бы показался
предметъ, еслибъ смотрѣть на него въ портъ качающагося
судна, то при восходящемъ, которое представляется опу-
щеніемъ щита. Далѣе, отвертываютъ винтъ, которымъ за-
держивается боковое движеніе щита, а вертикальное оста-
навливаютъ, и приводятъ щитъ въ горизонтальное движе-
ніе справа вѣтво и слѣва вправо, чтобъ представить пред-
метъ, открывающійся то спереди, то сзади, какъ бы въ то
время, когда преслѣдуемъ или поджидаемъ другое судно.
Движеніе щита останавливается тѣмъ же шнуромъ и тою
же задвижкою. А чтобъ еще больше затруднить попаданіе
въ цѣль, каромыслу сообщаютъ разомъ оба движенія, вер-
тикальное и боковое. Для этого человѣкъ, поставленный
подлѣ щита, отвертываетъ винтъ верхняго квадранта, бе-
ретъ каромысло за конецъ и качаетъ его во всѣ стороны,
этимъ представляется совокупное дѣйствіе боковой и киле-
вой качки. Люди приучены хорошо, когда попадаютъ въ
цѣль при самомъ быстромъ движеніи щита.

«Обученіе посредствомъ щита на каромыслѣ есть, во-
первыхъ, очень хорошій способъ утвердить людей въ основ-
ныхъ началахъ прицѣливанія, и во-вторыхъ, оно приучаетъ
ихъ стрѣлять какъ бы налету, и служить практическою
повѣркою умѣнья прицѣливаться, потому что кто не дока-
жетъ этимъ способомъ, что онъ знаетъ, когда дернуть
шнуръ, тотъ развѣ случайно не дастъ промаха въ дѣйстви-
тельной стрѣльбѣ во время качки.»

Должно еще замѣтить важное для учебника достоинство,
что во всей книгѣ автора какъ бы не было. Сказавъ въ пре-
дисловіи съ какою цѣлью и какъ написана книга, онъ сошелъ
со сцены и не выглянулъ болье ни въ одномъ словѣ Вездѣ

104

КРИТИКА.

за него говоритъ сама наука, само дѣло. Даже въ статьяхъ, которыя по своей важности сдѣлали бы честь всякому учению, онъ излагаетъ въ третьемъ лицѣ, собственныя свои мысли, и рѣшенія разныхъ вопросовъ. Не посвѣщенные въ тайны науки могутъ почесть всю книгу сборникомъ чужихъ мнѣній и мыслей, но оно не такъ въ самомъ дѣлѣ. Планъ книги, какъ уже видѣли,—собственность сочинителя и собственность завидная. Дальѣе, ни въ одной Русской книге вы не найдете статей: описаніе морскихъ орудій, о мѣталь орудій, величина калибра морскихъ орудій, конструкція морскихъ орудій, въсъ морскихъ орудій, предназначеніе морскихъ орудій; цѣлая глава о станкахъ, заключающая въ себѣ множество новыхъ важныхъ мыслей, все это сдѣлало бы честь какой угодно иностранной литературѣ. Вся глава о браковѣ, и другая, о храненіи вещей, первый разъ являются въ артиллерійской книге (не выключая и иностранныхъ) какъ неотъемленное достояніе науки. Въ эти двѣ главы вошли всѣ тѣ предметы, которые прежде были разбрасываемы по разнымъ другимъ главамъ книгъ и не только были не умѣстны, но безобразили планъ книги и дѣлали его неудобнымъ для справокъ. О третьей части книги и говорить нечего: она вся создана авторомъ, но еще разъ повторяю, автора нѣтъ, везď говорить книга. (*) Слова принято, поступаютъ, дѣлается такъ и такъ,

(*) Вотъ главныя статьи третьей части сочиненія.

ГЛАВА І. О выстрѣлкахъ. Общія понятія заряжанія орудій. Заряжа-
ніе холостымъ зарядомъ. Заряжаніе ядромъ. Заряжаніе картечью. За-
ряжаніе книпелемъ. Заряжаніе двумя ядрами. Заряжаніе ядромъ съ кар-
течью. Заряжаніе картечью съ книпелемъ. Заряжаніе пустотѣлыми сна-
рядами. Заряжаніе каленымъ ядромъ. Заряжаніе по средствомъ шуфлы.
Общія правила заряжанія. Заряжаніе ручнаго огвестрѣльнаго оружія.
Разряжаніе орудій. Попятіе о выстрѣлѣ. Уголъ прицѣливалія и уголъ
возвышенія. Уголъ склоненія, Причины увеличенія и уменьшенія далъ-
ности полета. Раздѣленіе выстрѣловъ. ГЛАВА НІ. О стрѣлѣ изъ орудій.
Баттарея. Прислуга орудій. Абордажныя партіи. Распределеніе нижнихъ
чиновъ къ пожару. Барабанные бои и трезвонъ. Приготовленіе баттареи
къ бою. Условія для успѣшнаго дѣйствія артиллеріі. Откатъ, или от-
дача и взбрасываніе. Накатъ. Способы прицѣливалія. Предѣлы далъ-
ности полета. Прицѣливаліе помощію квадрапта. Наведеніе мортиръ.
Прицѣливаліе ружей, мушкетоповъ и пистолетовъ. Прицѣливаліе ору-
дій ночью, въ дыму, туманѣ и въ закрытыхъ мѣстахъ. Воспілмененіе
заряда въ орудіяхъ. Охлажденіе орудій. Прекращеніе бол. Заклѣпка
орудій. Расклѣпка орудій. ГЛАВА НІІ. О дѣйствіи снарядовъ. Артише-
рійское ученье. Сила улара. Дѣйствіе снарядовъ. Длина бомбовыхъ и
грапатныхъ трубокъ. Определеніе времени полета бомбъ и гранатъ.
Употребленіе снарядовъ. Правила для стрѣльбы ядромъ и другими

КРИТИКА.

105

то и то, вездѣ употреблены вмѣсто Я, которому въ учебникъ не мѣсто. Такая скромность такое пожертвование самолюбіемъ, этимъ неугомоннымъ червякомъ пишущей брахіи, въ наше время такъ рѣдки, что Практическую Морскую Артиллерію, не смотря на ея исправное изданіе, можно считать съ огромною, во весь ростъ опечаткою.

Знатоки артиллерійскаго дѣла конечно встрѣтятъ въ книгу множество такихъ свѣдѣній, которые являются первый разъ на свѣтъ. Гдѣ сочинитель ихъ добылъ, это совѣмъ постороннее дѣло—на ловца звѣрь бѣжитъ. Для примѣра припомню только статью о десантѣ. Статья эта, когда ее читаешь—повидимому такъ проста, что право удивительно, какъ это въ нѣсколько столѣтій не выискался человѣкъ, которому стоило только взять перо, написать заглавіе: десантъ, да и пиши до конца всю теорію и практику высадки! Вѣроятно Ильинъ такъ и сдѣлалъ; да впрочемъ истинные ученые всегда такъ: за что возмутся, товѣръ и сдѣлаютъ; по пословицѣ—дѣло мастера боится, можно подъ перо ложится. Воля ваша, утѣшительно видѣть Русскаго на такомъ попришѣ и съ такимъ успѣхомъ!

Къ числу достоинствъ книги должно отнести и то, что она въ одно время и памятная, и справочная, и настольная книга необходимая всякому морскому офицеру, и въ тоже время хорошій учебникъ; въ послѣднемъ случае стоитъ только пропускать столбцы цифръ и отдѣлыныя таблицы. Сочинитель нигдѣ не входить ни въ какіе ученые споры, изображаетъ Морскую артиллерію какъ она есть и (между нами будь сказано), во многихъ случаяхъ, какъ она должна быть; но о послѣднемъ могутъ догадываться только тѣ, кому предметъ хорошо извѣстенъ. Для сочинителя это невыгодно, но для учебника это неоцѣненно.

Нѣтъ ни малѣйшаго сомнѣнія, что Практическая Морская Артиллерія въ непродолжительномъ времени сдѣлается извѣстною и обратитъ на себя вниманіе военныхъ людей не только дома, но и за границею. Книга будетъ переведена на иностранные языки, и тогда старыя Морскія державы скажутъ спасибо. Онъ увидятъ, что мы не даромъ брали у нихъ уроки,—платимъ съ большимъ походомъ. Пусть

спарядами. Выборъ цѣли. ГЛАВА IV. Исправленіе станковъ. — Кръпленіе'орудій.—Сигналы.—Употребленіе брандеровъ.—Абордажъ. Перемѣна передней оси. Перемѣна задней оси. Перемѣна стафа. Крѣпленіе орудій. Сигналы. Употребленіе бранлеровъ, Абордажъ. ГЛАВА V. О десантѣ. Общія понятія. Нѣмъ десанта. Соображенія и средства. Амбаркація. Планъ высадки. Высадка. Условія для достовѣрнаго успѣха десаитной экспедиціи.

106

КРИТИКА.

теперь и они поучатся въ свою очередь у нашего славнаго
флота. Во всякомъ случаѣ практическая морская артиллерія
будетъ предметомъ любопытства для иностранныхъ флотовъ.
Смѣло повторяю, что со стороны организаціи морской артиллеріи мы далеко опередили своихъ учителей. Да иначе не
было бы и возможности написать такую книгу. Въней слово въ слово, черта въ черту, представлена артиллерія та-
кою, какова она есть у часъ на дѣлѣ, кромѣ тѣхъ вещей,
которыя навсегда остапутся предметомъ усовершенствова-
нія науки на всѣ въки, усовершенствованія всегда медленно подвигающагося. Большей части статей помѣщенныхъ въ
книгѣ вовсе нѣтъ въ иностранныхъ источникахъ. 48 таб-
лицѣ, самыя нужныя и драгоцѣнныя, годны лишь для Рус-
ской артиллеріи. Иностраннымъ онъ нужны для ученыхъ
сравненій и соображеній. Откуда же сочинитель могъ все
это взять, еслибъ не сама служба была для него источни-
комъ. Можно же себѣ представить сколько въ свою очередь
выиграетъ служба, отъ появленія такой книги, которая
вдругъ уровняетъ всѣхъ исполнителей въ знаніи своего дѣла.
Книга содержитъ въ себѣ больѣ 30 печатныхъ листовъ, т.
е. безъ малаго до 500 страницъ, унизанныхъ цифрами и
положительными свѣдѣніями. Я уже указалъ на одну опе-
чатку книги во весь ея ростъ, вотъ другая; во всей книге
нѣтъ ни одного общаго мѣста. Попробуйте хоть что и будьте
вымарать—тотчасъ или потеряется смыслъ, или мысль не
будетъ в;]жъ выражена. Хорошія книги не такъ нынче
пишутся.

Въ предисловіи своемъ сочинитель говоритъ:

«Въ 1832 году, послѣ изданныхъ мною въ Русскомъ пере-
водѣ сочиненій Адмирала Чурруки (*) и капитана Монжери (**),
Начальству угодно было поручить мнѣ составлять книги по
общирному плану, которая могла бы служить руководствомъ
для артиллеристовъ на берегу и на морѣ. Нѣтъ сомнѣнія, что
такое порученіе нельзя было исполнить въ короткое время. Съ
одной стороны требовалось собрать многочисленныя и разно-
родныя данности, цифры, опыты, сгѣлать повѣрки и пысляка-
нія по многимъ предметамъ артиллерійской науки; съ другой
стороны, многія важныя перемѣны и нововведенія въ составѣ
и техникъ морской артиллеріи, незабѣжныя при быстромъ хо-
дѣ ся къ совершенству, безпрестанно приволятъ меня къ из-
мѣшеніямъ въ содержаніи и въ самомъ составленіи книги: до

(*) Руководство къ прицѣлванію орудій на морѣ.

(**) Изисѣдоваńіе Артиллерійскаго искусства на морѣ.

КРИТИКА.

107

сихъ поръ не могу опредѣлить временни, когда кончу свой трудъ, какъ бы мнѣ хотѣлось.

«Между тѣмъ, необходимость въ книжныхъ пособіяхъ морской артиллеріі годъ отъ году становится ощутительнѣе. Артиллерійскіе офицеры, по роду службы своей, большею частію дѣйствуютъ отдѣльно; лишены выгоды пользоваться совѣтами людей, бboldѣе пхъ опытныхъ и свѣдущихъ, — единственнаго средства, которымъ разрѣшаются служебныя недоумѣнія, при недостаткѣ книжныхъ пособій. Но совѣты сами по себѣ, какъ бы они благоразумны и назвдательны и были, викогда не объясняютъ вещи удовлетворительно во всей подробности: переданное пзустно и наскоро, рѣдко бываетъ понято вполне и удержано въ памяти безъ утраты часто самыхъ главныхъ обстоятельствъ дѣла; при томъ же совѣты не всегда бываютъ въ одномъ духѣ, не отъ однойъ исходной точки науки, не всегда направлены къ однойъ цѣли; всякой высказываетъ личное свое мнѣніе о вещи, собственную опытность или свое пристрастіе къ одному мнѣнію исключительно, тогда какъ хорошо составленная книга, предлагаетъ сводъ не только всѣхъ мильній, но и всѣхъ убѣжденій, и опытность цѣлыхъ столѣтій. Слѣдствія такого недостатка пзвѣстны. Молодые и неопытные артиллеристы, поставленные службою въ недоумѣніе, и принужденные на что ппбудь рѣшаться, весьма естественно, могутъ иногда дѣйствовать произвольно, наудачу, ощущью, противно всѣмъ законамъ науки, и уже много, когда въ послѣдствіи не поставятъ себѣ въ похвалу, что они дълвали то и то, а худаго ничего не случилось. Совсѣмъ иное дѣло, еслибъ каждый измѣлъ въ книгѣ полное руководство по своему предмету на всѣ извѣстные случаи в начиналъ свое служебное поприще тѣми познавіями, которыми его предшественники кончили; собственныя его наблюдения и опытность въ послѣдствіи могли бы вести его далше и способствовать успѣхамъ науки.»

Вотъ причины подвигшія сочинителя, не дожидаясь окончанія составляемаго имъ полнаго круга науки морской артиллеріі, издать сперва учебникъ ея. Лучше этого нельзя было поступить. Учебникъ, въ котором изложено все что есть и какъ есть, служить и основаніем, и программою и исходною точкою полнаго круга науки, въ котором уже не только излагается «что есть» и «какъ есть,» но и разсматривается почему оно такъ? и какъ должно быть? Можно смѣло поздравить сочинителя, что онъ

108

КРИТИКА.

сдѣлалъ самую трудную половину дѣла, потому что излагая въ Учебникъ, въ самыхъ короткихъ словахъ что и какъ есть, опъ въ тоже время про себѣ долженѣ повѣрить себя въ каждомъ предложеніи, въ каждомъ словѣ — почему опъ пишетъ такъ, а не такъ, и какъ должно быть то или то, по законамъ науки? Стало-быть кто былъ въ состояніи, въ такомъ предметѣ, какъ морская артиллерія, предложить выводы науки, у того въ рукахъ должны уже быть и всѣ пути науки, ведущія къ тѣмъ выводамъ. И при такомъ удачномъ и обдуманномъ построеніи Учебника мнѣ кажется, сочинителю остается только взять перо, и не заглядывая уже ни въ одну книгу, кромѣ своего учебника, написать: НАУКА МОРСКОЙ АРТИЛЛЕРІИ въ современномъ ея состояніи. Я сказалъ — не заглядывая ни въ одну книгу — потому что тотъ, кто могъ написать такой прекрасный, удовлетворительный учебникъ, который, — да простятъ мнѣ всѣ наши учебныя самолюбія — долженѣ быть взятъ за образецъ всѣхъ возможныхъ учебниковъ, со стороны плана, построенія, слога, ясности, краткости, полноты, зрѣлости, добросовѣстности, трудолюбія, ума и знанія дѣла, и даже со стороны изящества изданія и дешевизны — условія, которыхъ, къ сожалѣнію, много и много не достаетъ еще во всѣхъ существующихъ у насъ доселѣ учебникахъ, какъ это уже и Маякъ не разъ имѣлъ честь (и впредь надѣется) докладывать при разборѣ разныхъ учебниковъ, большею частію или сколачиваемыхъ на скоро въ 24 часа, или совершенствуемыхъ при каждомъ новомъ изданіи только со стороны заглавнаго листа, шрифта и опечатокъ..... Да, я заговорился..... дѣло вотъ въ чемъ: тотъ, кто могъ написать образцовый учебникъ, вѣрно уже перечиталъ все написанное о своей наукѣ, переварилъ и усвоилъ, и потому не имѣетъ уже надобности заглядывать въ чужія книги; стало быть можетъ подарить наше доброе отечество и службу новымъ, прекраснымъ трудомъ. Пожелаемъ же ему счастливаго успѣха; авось онъ подвигнетъ нашихъ ученыхъ офицеровъ по всѣмъ частямъ морской науки написать подобные, прекрасные учебники. А написать есть кому! Вотъ тогда увидѣли бы, что такое Русскій флотъ!

С. БУРАЧЕКЪ.

ІСТОРІЯ

СЪВЕРО-ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ

И

МИОМАГО ПЕРЕСЕЛЕНІЯ НАРОДОВЪ.

Статья вторая (*).

Въ то время, когда король Баянъ приводилъ въ повиновеніе Словенъ или Словаковъ, новая опасность начала угрожать греческой имперіи: Хозрой персидскій, завоевавъ Малую Азію и Египетъ, придвинулся къ императорской столицѣ (616) и началъ осаду. Подвоза съъстныхъ припасовъ не было ни съ моря, ни съ сухаго пути; къ увеличенію бѣдствій, въ Копстантинополѣ оказались болѣзни и страшный всеобщій голодъ. Хозрой заключилъ союзъ съ Баяномъ; непобъдимый король прорвался сквозь Анастасіеву стѣну и явился подъ стѣнами Царьграда (618). Императоръ Ираклій уже хотѣлъ бѣжать въ Африку, но былъ остановленъ совѣтами патріарха; наконецъ ему удалось купить миръ у Баяна и заставить Персовъ удалиться. Для обезпеченія съверо-западной границы имперіи, Ираклій вступилъ въ дружескія сношенія съ Сербами и Кроатами, надъясь ихъ союзомъ обезопасить себя отъ Баяна, когда его сосѣди будутъ друзьями имперіи. Новѣшіе писатели, видя дружбу Ираклія съ Сербами, вообразили: будтобы этотъ народъ только съ тѣхъ поръ и появился въ дунайской сторонѣ, получивъ землю върятно отъ императора Ираклія; послѣ чего Готовы, народъ пѣмецкаго племени, владѣвшіе этою страною, пезвѣстно какъ исчезли, а Сербы заняли ихъ мѣсто.» Но выдумки исчезанія Готовъ и появленія на ихъ мѣстѣ Сербовъ, приведены были къ этому (по ихъ мнѣнію, върятному) заключенію, тѣмъ обстоятельствомъ, что не понимали тожества,

(*) Первая статья папечатана въ XXI части 1841 года.

Томъ I. Кн. II. Гл. IV.

1

110

КРИТИКА.

однозначительности двухъ именцъ, Готовы и Сербы, изъ ко-
торыхъ первымъ звалъ народъ самъ себя, а вторымъ на-
зывали его чужеземцы.

«Въ области историческаго мышления «говоритъ Венелинъ, не было доселѣ дѣлано серьознаго вопроса о настоящемъ времени вторженіа въ предѣлы имперіи Сербовъ и Кроатовъ. Равно тоже незвѣстно, съчего взяли, что Голли и Невли были племени нѣмецкаго! Это-то и было причиною тому, что эпоху вторженіа Сербовъ въ имперію (нынѣшнюю Сербію) нѣмецкіе писатели обыкновенно относять къ VII вѣку или къ царствовазію императора Ираклія, который будто уступилъ пмъ для жительства Кроацію, Богемію, Сербію. Но

а) Всѣ современные писатели глубоко молчатъ о подобномъ
событіи.

б) Кроація, Славонія, Боснія и Сербія не принадлежали им-
періи съ 490 годовъ или со времени Феодорика Великаго, коего
владѣнія изъ Италіи простирались къ востоку и сѣверу до
рѣкъ Моравы и Савы. Хотя императору Юстиніану въ половинѣ
VI вѣка и удалось наконецъ у его преемниковъ отнять Ита-
лію, въ которой такъ называемые Голли стояли только гарни-
зономъ, но Иллирикъ и Верхняя Мизія, которые они населяли
сплошь какъ народъ, остались за ними. Писатели VII вѣка
жителей этой Голли называютъ и Sclaveni точно также какъ
и Фома Архидіаконъ, говоря о VIII и IX вѣкѣ.

И такъ историческая логика не можетъ позволить вторже-
ніе въ предѣлы имперіи чужаго народа, относить только къ VII
столѣтію вопреки порядку вещей. Поводъ къ этой неоснователь-
ной мысли внушло одно мѣсто у Константина Багрянороднаго. Въ
сочиненіи «Объ управленіи имперіи» онъ между прочимъ гово-
ритъ, что нашелъ извѣстіе, что императоръ Ираклій далъ землю
(т. е. помѣстье) въ окрестностяхъ Салоники въ Македоніи
двумъ Сербамъ и ихъ людямъ, прибывшимъ изъ Сербіи. Соб-
ственный смыслъ этого извѣстія — только доказать право
придворнаго правленія на эти земли. Но развѣ это зна-
читъ, что Ираклій уступилъ Сербамъ Сербію, Богемію и Кроа-
цію, которые ему не принадлежали ? ? ?

Копечно и ъть ви малѣйшаго сомнѣнія, что Сербы проис-
ходатъ изъ Старой Сербіи въ Германіи, но относить ихъ пере-
ходъ за Дунай въ VII вѣкѣ потому только, что два Серба съ

КРИТИКА.

111

людьми тогда переселились въ Македонію изъ новой Сербіи въ
верхней Мизіи, значитъ утверждать то, чего доказать нельзя.
Притомъ же за чѣмъ смѣшивать движеніе частныхъ лицъ съ
движениемъ цѣлаго народа! Послѣднее всегда происходило съ
большимъ шумомъ въ исторіи.

Сколько шуму надѣлалі въ среднія времена на югѣ
толпы Норманновъ и Лонгобардовъ! сколько нашумѣлъ не-
большой народъ Угровъ (Мадяровъ), прибывши на Дунай!
Сколько крику провзвели Турки, нашедшіе на ту же
Өракію, Мизію и Македонію!

Между тѣмъ какъ число природныхъ Венгровъ нынѣ
простирается не болѣе 2,500,000, а число Сербовъ съ Кроатами
болѣе 5,000,000, то трибуналъ историко-логическихъ критерій
требуетъ у всякаго мыслителя указать на то громкое имя и
время, подъ которымъ шумѣлъ этотъ народъ при вторжении
въ Мизію. Другаго имени нѣтъ кромѣ Gottli, другаго времени
нѣтъ кромѣ послѣдней половины IV вѣка. Притомъ же совре-
менный писатель, Грекъ Амлианъ Марцеллину, этихъ Gottli
называетъ Сервинали же (Thervingi; чит. th какъ греч. шипу-
чее θ; если даже это и не опечатка вмѣсто Shervingi) (*).

Баянъ, замѣчая дружбу Ираклія съ Сербамп, вознамѣ-
рился опять начать войну съ империей, и опять осадилъ
Царьградъ; въ его войскахъ находился и вспомогательный
корпусъ Словенъ или Словаковъ. 13 дней ходили они на
приступъ, и всякиі разъ — безуспѣшно. Между тѣмъ поли-
тика Византійцевъ действовала неутомимо, и вдругъ онъ
получаетъ известіе, что въ тылу у него опять возстаніе въ
земляхъ западно-славянскихъ. Раздраженный неудачею и
неожиданнымъ известіемъ, король оставилъ осаду (626);
подозрѣвая Словенъ въ измѣнѣ, онъ приказалъ многихъ
казнить, и спѣшилъ въ Паннонію. Но прежде чѣмъ успѣлъ
король явиться туда, союзъ западно-славянскихъ племенъ,
подъ начальствомъ Самопа, уже успѣлъ усилиться. Этотъ

(*) Древние и нынешние Болгаре, т. 1, стр. 213—218. — Съ тѣмъ, что пи-
шетъ авторъ, не возможно согласиться; сравните, что говорено было
миною, въ началѣ, о Германіи; у Венелипа эта мысль уже преувели-
чена, до того, что онъ утверждаетъ, будто бы «въ древности вся
Germania древнихъ была заселена славянскими племенами» (стр.
218). Это крайность: о Великой Германіи пѣтъ спору; по Малая
Германія искони припадлежала Тевтопамъ, точно также, какъ и въ на-
шіе время земли прирейпискія составляютъ настоящую отчизну ихъ.

112

КРИТИКА.

новый противникъ Баяна родился въ Белгіи, близь Брис-
сел, въ селъ Сенегаго; ученый Пельцель называетъ Са-
мона Славяниномъ. Подъ его знаменами соединились Ка-
ринтяне, Истріяне, Краинцы, Чехи (Богемцы и Моравы);
союзникомъ Самона былъ Древанъ, князь Миснійскихъ
(Лузацкихъ) Сербовъ. Самонъ восторжествовалъ, и 630
года провозглашенъ королемъ освобожденныхъ имъ пле-
менъ. Такъ образовалось Моравское королевство. Столицею
его, по мнѣнію икоторыхъ, былъ городъ Возбѣгъ (Vosbeg)
въ Каринтіи. Утвердивъ свое господство, Самонъ предпри-
нялъ войну противъ Дагоберта, короля Франковъ, которые
владѣли Баваріей и Турпігей; онъ разбилъ ихъ и успѣлъ
наконецъ примириться съ королемъ Банномъ. Вскорѣ за-
ключенъ былъ между ними союзъ противъ имперіи: союз-
никъ опустошили Далмацію, взяли городъ Салону и
умертвили жителей.

Кроаты однакожъ скоро отдѣлились отъ союза, потому
что Кроатіей овладѣлъ Франкскій вождь Котелъ, или, по
другому выговору, Коцелъ (Cotzilis). Для удержанія Кроа-
товъ въ повиновеніи, Франки употребляли самыя безчело-
вѣчныя наказанія, убивали дѣтей и даже бросали ихъ на
съѣдnenіе собакамъ. Между туземцами возникъ тогда мя-
тежъ; вождемъ избранъ Поринъ (Porinus). Онъ освободилъ
родину, послѣ семилѣтней войны; Котелъ былъ убитъ.

Воевода Поринъ послалъ въ Римъ пословъ, просить у папы на-
ставниковъ въ христіанской вѣрѣ, объявляя желаніе народа крес-
титься. Напа отослалъ славянскихъ пословъ къ пмператору Ирак-
лію, предоставляя ему избраніе святителей. Ираклій поставилъ въ
землѣ славянской, именно у Карпатовъ, архіепископовъ, еписко-
повъ, священниковъ и дьяконовъ. Въ это время верховнымъ
вождемъ Славянъ-Карпатовъ или Кроатовъ былъ Порѣ (Porgas),
быть можетъ, Прагъ или Порогъ. Кроація слѣдалась неза-
висимою славянскою державою и, по непависти къ Фран-
камъ, примкнула, посрѣствомъ союза, къ восточной имперіи.
Между восточной пмперіей и Славянами опредѣлены постоян-
ныя границы. Вожди Кроатовъ поклялись и утвердили своею
подписью договорную грамоту, въ которой постановлено было,
чтобы Славяне не переступали границъ и не объявляли войны
и одному йароду, для завоеванія новыхъ земель. Имъ предо-
ставлено было право защищаться только отъ чужаго нападе-
нія, при помощи Божіей и заступлѣніи святаго Петра
аностола, какъ сказано въ трактатѣ. Крзація раздѣлена

КРИТИКА.

113

была тогда на одинпадцать областей или жупаній: 1. Г�ебяна или правильне Хлебяна (пынѣ Гливо); 2. Ценцена, по рѣкѣ Цетинѣ. 3. Емота, нынѣ Имоски. 4. Плеба или Плева (въ Боспіи). 5. Пессента, по-славянски Книнѣ (Конинъ); 6. Приморье (Parathalassia); 7. Бребера или Бребира; 8. Нопа; 9. Тинна (Tinninium), по-славянски Книна; 10. Сидрага, при древней Скардонѣ, по-славянски Скрадинѣ; 11. Нина. Кромѣ того, за горами Велебных была три волости, управляемыя отдѣльным паномъ (Banus): 1. Крибаца (быть можетъ Кривича, отъ Кривичей); 2. Лица или Лика и 3. Гуцека (быть можетъ Уцека или Утека, т. е. убѣжище). Главные города (по Конст. Пореирородн.) были: Нопа, Бълградѣ (нынѣ древняя Цара, Zara vecchia), Бългичынѣ (пынѣ Бѣлина, въ Буковицѣ), Скрадинѣ (древняя Скардона), Хлебена (нынѣ Гливо), Столпы (нынѣ Стульба), Тененъ (Tinninium), Каринѣ (Кори), Клабица (вѣрио Хлапоча), нынѣ Клапачь.

Правленіе у Кроатовъ было федеративное, или союзное. Каждая жупанія управлялась особымъ избирательнымъ жупаномъ, а для политическихъ сношеній съ чужеземцами и предводительствованія войскомъ избирался великій жупанъ (архижупанъ), который имѣлъ мѣстопребываніе въ Бѣлградѣ (Царѣ), гдѣ бывали также народные соборы, т. е. сеймы или Вѣче, для рѣшенія важныхъ дѣлъ, распредѣлія податей и избранія въ старшины или старосты, судьи и жупаны. Нѣкоторые приморскіе города и блазьлежащіе острова, населенные Греками, Италіянцами и Славянами, состояли подъ вѣдомствомъ претора и платия подать императору. Союзъ Славянъ-Кроатовъ былъ такъ силенъ, что выставлялъ на войну 60,000 кошницы. 100,000 пѣхоты, 80 кораблей и галеръ, вмѣщавшихъ по 40 человекъ, и 100 кондуръ или гондолъ, на которыхъ было отъ 10 до 20 вооруженныхъ людей. Пребываніе между Славянами хрестіанскихъ пастырей, которые старались преклонить на свою сторону старшинъ народа, удерживало Кроатовъ отъ нападеній на имперію. Они даже посылали войско въ Италію. Трактатъ, скрѣпленный присягою, и вліяніе пайы заставили Славянъ жить въ тишинѣ, и они занялись береговою торговлею, которая обогащала край. Въ важныхъ дѣлахъ, т. е. въ политическихъ отношеніяхъ къ Франкамъ, и къ вольнымъ городамъ Италіи, кроатскій союзъ не предирипмалъичего безъ совѣта съ восточными императорами, къ которымъ уваженіе вселилъ въ Славянахъ мудрый Ираклій, умѣвшій приобрѣсть ихъ

114

КРИТЕКА.

довъренность. Изъ этихъ-то сношеній Кроатовъ съ Византіей нѣ-
которые историки заключаютъ, будто Кроаты были подвластны-
ми восточнымъ императорамъ. Славяне не безпоковились о томъ,
что писали объ ихъ въ публичныхъ византійскихъ актахъ,
въ которыхъ императоры, по преданіямъ, называли себя вла-
стелишами странъ и пародовъ, давно имъ не привадлежащихъ.
Между тѣмъ Кроація была совершенно независима, не платила
пикакой дани имперіи, не обязана была ставить вспомогатель-
паго войска и только для пользы своей торговли соблюдала
уваженіе къ императорамъ.

Во время несогласія Карла Великаго съ восточнымъ импе-
раторомъ Никифоромъ (между 805, 807 и 814 годами) за обла-
даніе Греческими приморскими городами, въ Далмаціи, Кроаты
не принимали дѣятельнаго участія; но въ 817 году, когда вас-
салъ западныхъ императоровъ, герцогъ фріульскій Калодахъ
присвоилъ себѣ земли въ Истріи, и вторгнулся въ гранцы
Далмаціи, то, не взирая на продолжавшіеся переговоры между
восточнымъ и западнымъ императорамъ, Кроаты завели
войну съ братьями своими Славянами, въ впжней Па-
новіи или Савіи, нынѣшней Славеніи, (отъ 798 года) управляе-
мой собственнымъ жупаномъ Лудевкомъ, подъ покровитель-
ствомъ Франковъ. Кроатами предводительствовалъ жупанъ
Борна, союзникъ Болгаръ. Эта междоусобная война между
Славянами продолжалась до 826 года. Франки, вмѣшавшись въ
эту войну, овладѣли Славовіей, которой жупанъ, будучи васса-
ломъ императора Франковъ, заслужилъ гнѣвъ его ослушностью
и дерзостью.

Но междуусобія въ имперіи Франковъ, ослабшія ея мо-
гущество и слабое правленіе восточныхъ виператоровъ, замѣ-
шанныхъ въ войны съ Сарациами, въ междоусобія и бого-
словскіе споры, подалі поводъ Кроатамъ прервать всѣ сноше-
нія съ обѣими имперіями. Кроація едѣлалась совершенно само-
стоятельною. Отъ этого потерпѣла однакожъ христіанская вѣ-
ра. Славянъ крестили, большей частью, только по наружности,
не объясняя имъ спасительнаго ученія; а какъ между простымъ
народомъ оставалось еще много язычниковъ, то по паденіи
аристократіи, поддерживаемой дворами византійскимъ и франк-
скимъ, для ихъ собственныхъ выгодъ, народная партія, взявъ
перевѣсъ, возстановила снова язычество, не пропѣсля одна-
кожъ христіанъ. Въ это же время приморскіе города от-
ложились также отъ восточной имперіи, стали управляться

КРИТИКА.

115

муниципально, по примѣру вольныхъ городовъ, и вступили въ
тѣсный союзъ съ Кроатами. Городъ Цара даже избралъ дожа, по-
добно Венециі.

Съ 820 года упоминается объ архижупанѣ Миславѣ, кото-
рый въ сношеніяхъ съ чужеземцами называется Герцогомъ
(Dux). Послѣ Мислава наслѣдовалъ Терпимиръ, около 837 года.
Они были ревностные христіане и старались объ утвержденіи
христіанской вѣры между Кроатами. Важнѣйшее происшествіе
въ эту эпоху есть война Кроатовъ съ Сербами Нарентами, про-
изводившими морскіе разбои.

Родичи Кроатовъ, Сербы, постоянно дружили Восточной
Имперіі. Ихъ земли были слѣдующія:

1. Нынѣшняя Сербія (древняя Мезія), отъ Бѣлграда дунай-
скаго, на югъ. 2. Страна отъ Рагузы до рѣки Нароны (Oxon-
tius). Эту страну Славяне называли Захолміей (Zachulmia). При-
Константинѣ порфирородномъ здѣсь были города: Стагно (Stag-
nus), Мокриско (Mokriskik), Ясли (Josle), Холмъ или Холменикъ
(Galumaenik) и Добриска (Bona). 3. Требунія, по-славянски
Требунъ на югъ отъ Рагузы. Здѣсь были города Требунъ (Ter-
bunio), Горный (Hormum), Ризана, можетъ быть Рызань (Riza-
no), Лукабета или Лякоба, можетъ быть Ляхоба и Цетлеба
(Zellebe). 4. Нарентанія отъ рѣки Цетини, до рѣки Наренты.
Эта страна называлась также Поганія, потому здѣшніе Славяне
были самые упорные язычники. Въ Поганіи было 3 жупаніи, и
города Мокрый (Mocrus), Беруля (Berullis), Острогъ и Любинеца
(Lubinetza), Къ Поганіи приналежали острова: Мелета, Кор-
цира, Братній (Bartzum) и Фарусъ. 5. Дюклеатанія, т. е. стра-
на между Дуранцо и Антивари и Декатара или Катаро, съ го-
родами Градета, Нурада и Лонтодоклл. Рагуза былъ вольный
городъ, населенный чужеплеменниками, и платившій дань со-
сѣднимъ славянскимъ жупанамъ.

Сербы управлялись, подобно Кроатамъ, своими жупанами,
но не составляли одного народа. Большая часть Сербовъ зани-
малась земледѣліемъ, а Нарентаны или Поганы производили
морскіе разбои и грабежи на сосѣднихъ островахъ, не щадя
даже союзниковъ своихъ Кроатовъ. Венеция, которая без-
прерывно богатѣла, усиливалась и проповѣтала, вела жестокія
войны съ этими морскими разбойниками. Сербы гораздо позже
приступили къ христіанству, и долго чуждаллись дружескихъ
сношеній съ чужеплеменниками.

116

КРИТИКА.

О нравахъ и обычаяхъ Кроатовъ, Сербовъ и Словенъ
(отдѣлившихся отъ Кроатовъ въ 798 году) въ эпоху язычества,
осталось мало преданій.

Между тѣмъ, во время безпрерывныхъ смятеній въ за-
падно-славянскихъ земляхъ, объявилъ себя независимымъ
одинъ изъ подвластныхъ Баяну вождей (не родствен-
никъ ли его?) Кубратъ. Онъ повелѣвалъ южно-русскими
землями до Азовскаго моря. Выгнавъ изъ своего вла-
дѣнія всѣхъ приверженцевъ Баяна, Кубратъ пріобрѣлъ са-
мостоятельность. Участь славнаго Баяна и годъ кончины
его остались неизвѣстными. По смерти Кубрата (634), дѣти
его раздѣлили между собою отцовскія владѣнія: Вотбой (*)
взялъ себѣ лѣвый берегъ Дона; Котрогъ — земли между
Дономъ и Днѣпромъ; Азпорукъ нынѣшнюю Украйну
между Ингуломъ, Днѣпромъ и Днѣстромъ; четвертый,
владѣнія Паннонскія, а пятый, не получивъ земель,
ушелъ въ Италію, принялъ христіанскую вѣру и поселил-
ся въ окрестностяхъ Равенны. — Съ тѣхъ поръ, владѣнія
Вотбоя и Котрога, получили мѣстное названіе Козаріи,
земли Козарской; и также влослѣдствіи времени являются
Казаки, и земля получаетъ названіе Казацкой.

Греческій императоръ Константинъ Погонатъ, видя
усиливающееся могущество Азпорука, двинулся на него
съ многочисленнымъ войскомъ, и быстро перешелъ черезъ
Дунай. Болгаре, не вступая въ бой съ Греками, отступи-
ли къ одному, укрѣпленному природою мѣсту, и послѣ
того спокойно выжидали нападенія (678). Въ греческомъ
станѣ обнаружилась повальная болѣзнь; императоръ самъ
занемогъ и поѣхалъ въ Месемврию, приказавъ полковод-
цамъ заманивать непріятеля въ чистое поле. Но греческимъ
войскамъ показалось, что Константинъ удалился отъ стра-
ха; и, вмѣсто отступлѣнія, они побѣжали. Болгаре, при-
мѣтивъ это, бросились за ними въ погоню и преслѣдовали
ихъ до Дуная, перешли черезъ него и заняли всю страну
до Варны. Здѣсь они устромли военную границу и совер-
шенно обезопасили себѣ со стороны Грековъ. Тогда Азпо-
рукъ заключилъ миръ съ Константиномъ, который обязал-
ся платить ему нѣкоторую сумму денегъ.

Новый греческій императоръ Юстиніанъ II отказался
платить дань и въ 686 году началъ войну. Второй походъ
его былъ успѣшнѣ; онъ отбилъ Болгаръ, но послѣ того

(*) По другимъ писателямъ Батбай. Витбай; иѣкоторые называютъ его
Ват-Балнъ и даже просто Баянъ.

КРИТИКА.

117

самъ едва не попался къ нимъ въ плѣнъ. Вскорѣ онъ
былъ низверженъ съ престола и сосланъ въ заточеніе на
Крымскій полуостровъ, въ Херсонъ. Однакожь, онъ убѣ-
жалъ оттуда, въ 702 году, и явился къ прежнимъ врагамъ
своимъ, Болгарамъ, которыми властвовалъ въ то время также
новый король, Терпѣлый, или Тербѣлый (Terbellis), или по
другимъ Требѣлый (Trebellius). Великодушно принявъ низ-
верженнаго императора, Тербѣлый собралъ войско и по-
могъ Юстиніану овладѣть Константиноopolемъ, 703 года.
За эту услугу Юстиніанъ уступилъ Болгарамъ земли при
подошвѣ Балканскихъ горъ; Болгаре назвали эту страну
Загорьемъ.

Неблагодарный Юстиніанъ, утвердившись на престолѣ,
вознамѣрился отнать Загорье, и вторгнулся въ Болгарію, въ
705 году, но былъ разбитъ и прогнавъ. Въ слѣдствіе перегово-
ровъ съ императоромъ Феодосіемъ, заключенъ былъ миръ: Болга-
ре получили земли во Фракіи (въ 715 году). Въ это время вож-
демъ Болгаръ былъ Комерсъ, или Комерсіі. 755 года они сно-
ва вторгнулись въ предѣлы имперіи, и проникли даже до стѣнъ
Константинополя. Причина войны была та, что византийское
правительство стало строить новые города во Фракіи и насе-
лять вхъ переселенцами изъ Сиріи и Арменіи. Болгаре, пред-
впля вредныя для себя послѣдствія отъ укрѣпленія границъ
имперіи и заселенія сосѣдней страны, вознамѣрились уничто-
жить предпріятія Грековъ и требовали ежегодной дани отъ им-
ператора, на основаніи древнихъ трактатовъ. Это былъ только
прелогъ къ разрыву. Императоръ Левъ Копронимъ прогналъ
Болгаръ за Дунай, вступилъ въ ихъ страну, и раззоривъ ее,
принудилъ ихъ къ миру; но чрезъ четыре года, желая снова
наказать ихъ за новые набѣги, былъ разбитъ Болгарами, въ
тѣсныхъ проходахъ Балканскихъ, въ 759 году. Въ 762 произо-
шелъ въ Болгаріи ужасный переворотъ. Народъ возмутился и
истребилъ весь родъ древнихъ вождей своихъ, потомковъ Ку-
брата (*). Народъ избралъ въ цари, военачальника своего
Телеція, вѣроятно Тельца (**). Съ этого времени престолъ

(*) Авторъ «Россіи» полагаетъ причипою мятежа ненавистіе къ турецкому произхожденію царствующей дипастіи; во все это предположенія ищѣмъ доказаныя и основаныя на другомъ предположеніи, также не доказанномъ, будто бы Болгаре были Турки.

(**) У Славянъ, какъ и у Нѣмцевъ, многіе назывались именами живот-
ныхъ. Знаменитый польская фамилия Попятовскихъ пазывалась преждoe

118

КРИТИКА.

были верховная власть сдѣлалась избирательною у Болгаръ, какъ и у прочихъ Славянъ. Телецъ былъ храбрый вождь и тотчасъ по избраніи въ цари, бросился съ войскомъ во Оракію, пскать славы и добычи. Греки разбили его, а собственные старшины умертвили измѣннически. Избирательное правленіе открыло поприще честолюбцамъ и кознестроителямъ къ пріобрѣтенію верховной власти. Настали замѣшательства и несогласія. Народъ раздѣлился на партіи. Болгарскіе цари быстро смѣнялись. Послѣ Тельца избранъ былъ Савинъ, зять Комерсія, но устрашась участи своего предшественника, онъ ушелъ въ Грецію. На его мѣсто избранъ былъ Паганъ или Пагаръ, а послѣ него Умаръ, потомъ Токта, который былъ убитъ въ сраженіи съ Греками. Избравный послѣ него Кампаганъ, былъ убитъ своимъ рабомъ (въ 765 году). Многія имена избирательныхъ князей болгарскихъ не извѣстны, до Телериха, или Церига, около 775 года, который женился на племянницѣ императрицы Ирйны и произведенъ въ достоинство римскаго патриція.

Этотъ избирательный образъ правленія, возбуждая несогласія въ народѣ и порождая неповиновеніе, былъ пагубенъ для могущества Болгаръ. Уже Греки перестали ихъ страшиться, и за каждый набѣгъ на границы имперіи наказывали раззореніемъ болгарскихъ земель. Верховный вождь болгаръ, Кардамъ, возстановплъ славу славянскаго оружія, побѣлѣвъ въ нѣсколькихъ битвахъ Грековъ (между 791 и 792 годами), а пременникъ его, Крумъ, возвелъ Болгарію на такую степень могущества, на какой она никогда не бывала. Онъ взялъ городъ Сардику, пересименовавъ его Трядпцею, и разбилъ войско императора Никифора (въ 811 году), въ кровопролитномъ сраженіи, въ которомъ Императоръ лишился жизни. Голову несчастного государя, воткнувъ на ппку, возпли нѣсколько днейъ по стану; а послѣ того, пзъ черепа сдѣлалъ чашу, изъ которой пивалъ Крумъ, въ торжественные дни. При возшествіи на престолъ Миханла Ранговы (812), начались переговоры о мпрѣ, но Крумъ не соглашался положить оружіе до тѣхъ поръ, пока имперія не обязуется, по прежнему, платить дань Болгарамъ; и

Сюда, Цюлекъ тоже что Телецъ. Такимъ образомъ произошлі фемиліи
Насарскихъ, Собакныхъ, Жеребцовыхъ, Огерскихъ, Волковыхъ, Вильг-
ковъ и проч.

КРИТИКА.

119

когда императоръ отказалъ въ этомъ Крумъ вторгнулся во
Оракію, взялъ и раззорилъ многіе города и разбилъ Грековъ
на голову (813). Михаилъ, въ отчаяніи, отказался отъ престо-
ла, а бразды правленія принялъ полководецъ его, Левъ, про-
званный Армянскимъ. Крумъ взялъ Адріанополь, и раззорялъ
имперію до самыхъ стѣнъ Константинополя, семь лѣтъ сряду;
онъ вывелъ множество плѣнныхъ изъ Греціи и собралъ не-
смѣтныя сокровища. Крумъ совершенно покорилъ Панно-
нію (*). Этотъ великій мужъ умеръ смертью Аттила, отъ ис-
течений крови, въ 820 году. Кажется, что въ родѣ его утвер-
дилось наслѣдство престола. Правленіе Критагона, котораго на-
зываютъ также Мортагономъ, было несчасто. Онъ былъ раз-
битъ Греками, принужденъ заключить миръ на 30 лѣтъ,
и даже помогалъ императору восточному противу матежныхъ
Грековъ. Въ 827 году, Болгаре вотли въ споры съ Франками
о границѣ и вторгнулись въ Панновію, изъ которой однакожъ
были изгнаны. Владиміръ, внукъ знаменитаго Крума, управлѣлъ
Болгаріею до 842 года, и старался о поддержаніи друже-
скихъ связей съ Византіей. Онъ даже возвратилъ, безъ выку-
на, плѣненныхъ дѣдомъ его, многихъ подданныхъ императора.
Преемникъ Владиміра, Богорисъ (правильнѣ Багоръ или Бу-
горъ), объявилъ было войну императрицѣ Оеодорѣ, управлѣп-
шей государствомъ во время малолѣтства сыпа свосго Михаи-
ла, требуя прежней дани. Несогласія эти вскорѣ были прекра-
щены, и Богоръ вошелъ въ дружескія сношенія съ восточной
имперіей и Франками. Въ его правленіе ужасный голодъ про-
извелъ великія бѣдствія въ Болгаріи. Императоръ Михаилъ
воспользовался этимъ и напалъ на Болгаръ. При заключеніи
мира Богоръ согласился принять христіанскую вѣру, къ кото-
рой онъ уже былъ расположенъ сестрою своею, которая кре-
стилась, бывъ въ плѣну въ Константинопѣ. Около 860 года,
Богоръ отправился въ Константинополь, и крещенъ, торже-
ственно, подъ именемъ Миханла (**). По возвращеніи его въ
отечество, Болгары взбунтовались, но онъ привелъ народъ къ
послушанію отчасти силою, отчасти убѣжденіемъ, и занялся

(*) *Рослы* (по чешски Обры, по нѣмцки Гупны, а въ самомъ дѣлѣ Русь и Болгаре), владѣвающіе Панновіею, потеряли всю западную половину ея во время войны съ Карломъ Великимъ, какъ увидимъ далѣе.

(**) Опъ также называется Борисомъ.—Вѣроятно, въ то время и въ восточной церкви былъ обычай давать по нѣскольку именъ.

120

КРИТИКА.

распространеніємъ христіанской вѣры. Грческій императоръ уступилъ ему пенаселенныя мѣста по южной сторонѣ Балкановъ до Девельта и Желѣзныхъ вратъ. И такъ въ самую эпоху утверждения Варяжскаго владычества въ Россіи, Болгаре были сильнѣйшимъ изъ славянскихъ народовъ, и приступили къ распространенію у себя христіанской вѣры. Первымъ наставникомъ Болгаръ былъ зваменитый Меодій, который проповѣдовалъ слово Божіе и въ Моравіи.

Отъ сосредоточенія власти въ лицѣ единаго, произошло могущество Болгаръ. Но видно, что образъ правленія Болгаръ не нравился Славянамъ на берегахъ Чернаго моря, извѣстнымъ подъ именемъ Автовъ. Привыкнувъ управляться избирательными старшинами и жить общинами, эти Славяне, вошедъ въ составъ Болгаръ, не охотно повиновались; нѣкоторыя племена искали убѣждача за моремъ: въ 664 году Славяне поселились въ Сиріи около Семькоберіи и въ послѣдствіи давали Туркамъ по 5,000 воиновъ изъ своей общины. Императоръ Юстиніанъ II (Ринотметъ) основалъ славянское поселеніе (между 705 и 711 годами) въ Виенніи. — Эта община выставляла ему до 30,000 воиновъ. Въ 762 году 208,000 человѣкъ Славянъ перешло туда же изъ Болгаріи. Нравы и обычаи этихъ Славянъ были тѣ же, что и братьевъ ихъ, древнихъ поселенцевъ при Черномъ морѣ, которыхъ описывалъ Прокопій. — Мы не имѣемъ объ азіятскихъ Славянахъ ни какихъ точныхъ извѣстій, и знаемъ только, что они, въ послѣдствіи, утратили свой языкъ и свою народность.

Единодержавіе и монархическая форма правленія у Болгаръ сдѣлали ихъ сильнымъ народомъ, и утвердили основанное ими государство. Прочія славянскія племена, при слабости исполнительной власти, едва могли противиться могуществу Франковъ. Въ это время наступилъ спасительный переломъ въ мнѣніи пародномъ, и Славяне, во второй половинѣ десятаго вѣка, уже распространили власть своихъ князей или владыкъ. Въ Моравіи и Богеміи возникаютъ сильныя государства; Ободрыты становятся могущественными, подъ единодержавнымъ правленіемъ (*). Русскіе Славяне, не дѣйствующі въ древнемъ своемъ отечествѣ ли правильѣе сказать, действуя закрыто для Псторіи, суть стихіи новаго славянскаго міра, на западѣ Россіи,

(*) Ob-odriti, по русски за-Одерцы, по-Одерцы, жители береговъ Одера.

КРИТИКА.

121

а на востокѣ Европы.—Въ половинѣ десятаго вѣка (въ 862 го-
ду), сѣверные Славяне почувствовали также нужду въ едино-
державіи, и призвали князей, Рюрика, Синеуса и Труво-
ра: княжити и владѣти пми.

Утвержденіе Болгарскаго владычества на Балканскомъ
полуостровѣ было чрезвычайно важно въ отношеніи къ
распространенію христіанства между всѣми славянскими
племенами. Авторъ «Россіи» очень справедливо разсуждаетъ
объ этомъ важномъ предметѣ (т. II):

Повсемѣстное язычество въ Европѣ и слабыя понатія
между варварами о правахъ собственности произвели духъ же-
стокости, хищничества, а недостатокъ правильнаго законода-
тельства вѣр Рима и Византіи, породилъ чувство личной защи-
ты, изъ котораго проистекло право мести или возмездія. Римъ
п Византія утопали въ развратѣ, а варвары занимались грабе-
жемъ или рѣзались между собою. Развращенные Римляне и
Греки славились просвѣщеніемъ и образованностью, а варвары
добродѣтелами героическихъ временъ, при невѣжествѣ и гру-
бости нравовъ этой эпохи. Западная имперія, куда стремились
варвары, была гибельпая пучина для ихъ добродѣтели: низ-
вергаясь въ нее, они грязли въ порокахъ и чувственности;
завладѣвъ ею, они превзошли въ развратѣ своихъ пред-
шественниковъ, Римлянъ. Славяне, вторгаясь въ имперію
восточную, изгоняли или умерщвляли городскихъ жителей, а
потому зараза ихъ не касалась: Славяне, поселившись въ пре-
дѣлахъ восточной имперіи, понынѣ сохранили древнюю про-
стоту и честность нравовъ, древнее добродушіе и мужество.
Развратъ Византіи не заразилъ Славянскихъ племенъ. Въ ны-
нѣшнихъ Болгарахъ, Сербахъ, Черногорцахъ, Морлахахъ,
нѣтъ вовсе слабыхъ даже отпечатковъ ии греческаго ковар-
ства, ни византійской изнѣженности и малодушія, хотя эти
храбрыя и добродушныя славянскія племена были издревле
въ ближайшихъ сношеніпѣхъ съ Византіей. Развратъ и ковар-
ство древней Византіи гнѣздятся понывѣ въ нѣдрахъ ея, въ
такъ называемомъ Фанарѣ. Они никогда не примутся на Сла-
ванской землѣ и тотчасъ заглохнутъ отъ врожденныхъ Сла-
ванскому племени добродушія и откровенности. Племенамъ
славянскимъ, обитавшимъ на востокѣ Россіи, въ средней и
южной полосѣ ея, угрожали исламисмъ, распространившійсл
отъ Астрахани, вмѣстѣ съ торговлею Арабовъ и Персіянъ, и
вѣра іудейская, проникнувшая къ Казарамъ, на югѣ и юго-

122

КРИТИКА.

востокъ Россіи (*). — Еслѣпъ братья Русскихъ Славянъ не утвердились въ областяхъ восточной имперіи, и не овладѣли Мореей, то исламисмъ и іудейство не имѣли бы столь сильнаго сопротивлѣнія между Русскими Славянами. Но между лунайскими и греческими Славянами было много христіанъ, въ самомъ началѣ ихъ поселенія въ Имперіи, а эти славянскіе христіане, безъ всякаго сомнѣнія, высылали братій своихъ въ древнее отечество, для проповѣдыванія слова Божія: прозелитство, желаніе обращать есть главный характеръ каждой новой вѣры.

И такъ, изъ самыхъ событий видно, что Славяне восточные и западные, принявъ Христіянскую Вѣру отъ Восточной Вселенской Церкви, чистота коей постоянно соблюдалась Силою Божіей, чрезъ достойныхъ представителей Церкви, непричастны были порѣчнагравовъ тогдашней Византіи. Христіанство, во всей его чистотѣ, перешло къ Славянамъ грезъ посредство ихъ братій Славянъ, покорившихъ земли, для своего водворенія въ восточной имперіи. Этимъ Славянамъ внушили вѣстинную вѣру ихъ единоплеменники, мужи святые, которые почерпнули просвѣщеніе въ словѣ Божіемъ, а не въ Византіи. — Великіе мужи Церкви восточной, святые Отцы принадлежатъ не Византіи, но человѣчеству, и не развращенной его половинѣ, по добродѣтельной; а добродѣтель въ самыя ужасныя времена не сходила съ земли: безъ нея не могло бы существовать человѣческое общество. — Видя изнеможеніе человѣчества, въ странахъ, называемыхъ просвѣщенными, въ Византіи в Италии, мужи святые и добродѣтельные отдѣливались отъ общества развратнаго. Они сохранили чистоту и святость вѣры христіанской, сперва въ монастыряхъ и пустыняхъ, а потомъ цередали народу юному и добродушному, Славянамъ, чрезъ посредство избранныхъ пми Славянъ. Христіанство не могло бы утвердиться между Славянами, если бъ не было проповѣдаемо по-славянски, и во всѣхъ славянскихъ земляхъ служба Божія происходила, въ началѣ, на туземномъ языкѣ, пока Паписты не замѣтили его Латывью. Земное честолюбіе и властолюбіе римскихъ епископовъ, или папъ, заставившія ихъ отложиться отъ восточной церкви, въ этомъ же деватомъ вѣкѣ, были причвою раздѣленія в несогласій въ несмѣтной христіанской

(*) Смотри выше, о дѣленіи русско-болгарскихъ земель между дѣтьми Кубрата.

КРИТИКА.

123

семьѣ, а особенно ненависти п кровопролитій между Славянами,
которые почти перестали признавать братьями и соплемениц-
ками своихми Славянъ другаго христіанскаго исповѣдавія.

По какому - то непостижимому стечению обстоятельствъ,
эпоха призванія варлжскихъ князей въ Новгородъ, есть са-
мая важнѣйшая въ Исторіи всѣхъ Славянскихъ племенъ. —
Русскіе п западные Славяне начинаютъ сосредоточиваться для
основанія государствъ, и между тѣмъ, какъ русскіе Славяне
укрѣпляются въ силахъ въ западной Славянщинѣ рас-
пространяется, почти повсемѣстно, христіанство и начи-
наетъ разцвѣтать другой даръ неба, грамота, или письмен-
ность. Съ этой эпохи начинается новая историческая п нрав-
ственная жизнь Славянскаго племени и какое-то умышленное
забвение всего прошлаго, не-христіанскаго.

И такъ, половина ІХ вѣка была сильнѣйшего эпохою
политическаго и нравственнаго вліянія Болгаръ на прочихъ
Славянъ; и въ это же время варяжскіе князья образуютъ
самобытное государство изъ Руси, которая — какъ мы
видѣли выше—была родовымъ наслѣдіемъ болгарской ди-
настіи Кубрата.

Обратимся теперь опять на западъ, къ великой Герма-
ніи, и узнаемъ судьбу тамошнихъ Сербовъ или Поморянъ.
Тогда разъяснится для насъ многое, и мы узнаемъ, кто
были варяжскіе князья, прибывшіе въ Новгородъ.

Балтійскіе Славяне раздѣлены были на слѣдующія племена:

1. Сорабы, или Сербы (Србы или Ссерске), обитали на границѣ Богеміи, между Эльбой и Саалої, въ нынѣшнемъ Саксонскомъ королевствѣ, сосредоточиваясь болѣе въ графствѣ Мейссенскомъ или Мисеніи. Часть Сербовъ, обитавшихъ въ окрестностяхъ Лейпцига, по-славянски Липецка или Липса, называлась Сюссли или Суслы.

2. Лузицы, Лузики или Лужичане, также сербское племя,
обитало въ нынѣшней верхней Лузаціи (по-нѣмецки Лаузицъ),
а часть Лужичанъ, поселившихся возлѣ Бацена (по-славянски
Будишпа), называлась Мильзены. Нѣкоторые производіть наз-
ваніе Лузаціи отъ лужи, будто для означенія низкаго поло-
женія страны. Гораздо правдоподобнѣе, что это названіе про-
исходитъ отъ луговъ, музей.

3. Оботриты, обитавшіе въ нынѣшнемъ Мекленбургъ-