10

жалъя денегъ; между тѣмъ, если овцѣ давать хоть разъ въ недѣлю по щепоткѣ соли, то она рѣже будетъ болѣть и дольше проживетъ. Овца живетъ лѣтъ пятнадцать. На девятомъ году она теряетъ зубы. Рѣдко овцѣ приходится доживать до старости: передъ выпаденiemъ зубовъ, ее обыкновенно откармливаютъ въ теченіе 6—8 недѣль и затѣмъ рѣжутъ на сало.

Овцы бываютъ различнаго цвѣта: бѣлыя, черныя, сѣрыя, бу-
рыя. Такого же цвѣта бываетъ и сукно, когда оно приготовляется
изъ некрашеной овечьей шерсти.

10. Ягненокъ.

гненокъ, сдуру
Надѣвши волчью шкуру,
Пошелъ по стаду въ ней
гулять:
Ягнеокъ лишь хотѣлъ по-
щеголять;
Но псы, увидѣвши повѣсу,
Взревѣли, кинулись къ нему, свальли
съ ногъ,
И прежде, нежелѣю опомниться онъ моть,
Чуть по клочкамъ его не расхва-
тили.

По счастью, пастухи, узлавъ его, отбили.
Но побывать у псовъ не шутка на зубахъ:
Бѣдняжка отъ такой тревоги
Насилу доволокъ въ овчарню ноги;
А тамъ овъ сталъ хирѣть, потомъ со
всѣмъ зачахъ
И простоналъ весь вѣкъ свой безъ умолка.
А если бы ягненокъ былъ уменъ,—
И мысли бы боялся онъ
Похожимъ быть на волка.
Крыловъ.

11. Лошадь.

Лошадь—животное четвероногое, травоядное, домашнее; но есть и совсемъ дикія и одичалыя лошади. У лошади длинная голова, съ ушами, торчащими кверху, шея снабжена гривой; на концѣ туловища хвостъ изъ длинныхъ волосъ; высокія и тонкія ноги оканчиваются однимъ цѣлѣнымъ копытомъ. Все тѣло лошади покрыто короткою, блестящею шерстью. Лошади бываютъ различнаго цвѣта, или масти: сѣрыя, вороныя, бѣлыя, гнѣдыя, пѣгія и т. п.

Въ Россіи водятся лошади разныхъ породъ: битюги, вят-
скія, казачьи-донскія, рысистыя и т. д. Одна порода даетъ
возовыхъ лошадей, другая—скаковыхъ, третья—бтговыхъ, четвер-
тая—упряжныхъ, пятая—работихъ. Каждая порода годна для сво-
его дѣла. Наша рабочая лошадь ужь больно плоха, везетъ всего
пудовъ 25, а должна бы везти пудовъ 50. Плохо мы бережемъ
ее: кормимъ мало, а бьемъ много! Лошади нужно въ день около
пуда хорошаго корма: фунтовъ 20 сѣна, немногоъ овса или ржи
зерномъ или соломы. Очень полезно кормить лошадь не цѣлымъ
зерномъ, а дертью, которая въ желудкѣ лучше переваривается.

Присмотритесь къ зубамъ лошади, и вы убѣдитесь въ томъ, что

15

челюсти, похожихъ на загнутые гвозди; по нимъ-то и видно, что кошка питается мясомъ. Поэтому ее и называют плотояднымъ животнымъ.

Всякий видѣлъ, какъ кошка ёстъ мышей и птицъ. Когти по-

Домашняя кошка.

могаютъ ей взбираться по стволу дерева и хватать добычу. Кошка прячетъ эти когти, когда ходить, и выпускаетъ ихъ, когда ей нужно взлѣсть на дерево или схватить добычу, къ которой она подбралась. Ночью кошка

видить лучше всѣхъ животныхъ, а потому ей легко ловить добычу въ это время. Она полезна въ домъ, потому что ловить мышей; бѣда лишь въ томъ, что на лѣто кошки часто бросятъ домъ и живутъ, по-

Зубъ жвачнаго животнаго.

Черепъ кошки.

добно дикимъ животнымъ, охотой; онъ охотятся на хорей, кротовъ и птицъ, чѣмъ наносятъ большой вредъ земледѣльцу. Только морозъ гоняетъ ихъ въ домъ, но пользы отъ такихъ кошекъ немного; разкомившись на птицахъ, онъ лѣнво ловятъ мышей и крысъ.

16

Кошка—крайне чистоплотное животное и въ этом отношенію
могла-бы служить хорошимъ примѣромъ многимъ людямъ.

## 16. Котъ, козелъ и баранъ.

(Сказка).

Котишко-мурлышко, сѣрый лобишко, былъ большой лакомка;
гдѣ что плохо лежитъ, тамъ у него и брюхо болитъ. Слизалъ онъ
у старой бабы сметанку: била его баба, била, уши выдирала,
ноги поломала. Вотъ, онъ и задумалъ уйти со двора, да подгово-
брилъ съ собою козла да барана. Пыль столбомъ подымается, трава
къ землѣ приклоняется, бѣгутъ козелъ да баранъ, а за ними ска-
четъ на трехъ ногахъ котъ, сѣрый лобъ. Усталъ онъ и взмолился
названнымъ братьямъ: «не оставьте меньшаго братишку на съѣ-
деніе звѣрямъ». Козелъ посадилъ его на себя—и понеслись они по
горамъ, по доламъ, по сыпучимъ пескамъ. Остановились они на
ночь отдыхать на скошенномъ полѣ, у стога. Какъ огня добыть?
Мурлышко обернулъ козлу рога берестою, да велѣлъ ему стукнуться
лбомъ съ бараномъ. Стукнулись они такъ крѣпко, что береста за-
горѣлась. Развели костеръ, грѣются, глядь—идетъ мужичекъ-сѣря-
чекъ Михайло Ивановичъ.— Откуда, брать? — Ходилъ на пасѣку, да
подрался съ мужиками, оттого и хворь прикинулась; иду къ лисѣ
лечиться.— «Ну, добро пожаловать». Легъ медвѣдь подъ стогомъ,
мурлыка на стогу, а козелъ съ бараномъ у костра. Идутъ семь
волковъ сѣрыхъ. «Фу-фу, говоритъ одинъ, не русскимъ духомъ
нахнетъ. Что за народъ? давай пытать силу». Заблеяли козелъ да
баранъ со страстей, а мурлышко такую рѣчь повелъ: «Ой, не
сердите нашего старшого: не то не сдобровать. Аль не видите у
него бороды? бородою онъ звѣрей побиваетъ, а рогами только кожу
сымаетъ. Лучше съ честью подойдите, да попросите: хотимъ, де-
скать, поиграть съ твоимъ меньшимъ братишкомъ, что подъ сто-
гомъ лежитъ». Волки на томъ козлу кланялись, обступили Мишку
и стали его задирать. Вотъ, онъ крѣпился-крѣпился, да какъ хва-
тить на каждую лапу по волку; запѣли они лазаря, да, поджавши
хвосты, подавай Богъ ноги.

Козелъ да баранъ тѣмъ временемъ подхватили мурлышку и
побѣжали въ лѣсъ—и опять наткнулись на сѣрыхъ волковъ. Котъ
вскарабкался на самую макушку ели, а козелъ съ бараномъ схва-
тились передними ногами за еловый сукъ и повисли. Волки стоять
подъ елью, зубы оскалили и воютъ, глядя на козла и барана. Ви-
дить котъ-сѣрый лобъ, что дѣло плохо, сталъ кидать въ волковъ
еловыя шишки да приговаривать: «разъ волкъ! два волкъ! три-
волкъ! всего-то по волку на брата. Я, мурлышко, давича двухъ

19

## 18. Корова и овца.

(СРАВНЕНИЕ).

Мы уже читали о коровѣ и объ овцѣ. Теперь сравнимъ ихъ, т. е. покажемъ сходство и различіе между этими животными.

**Сходство.** Корова и овца животныя четвероногія, домашнія, млекопитающія, жвачныя, парнокопытныя. У обоихъ животныхъ есть рога, а кожа покрыта шерстью. Обоихъ животныхъ можно назвать полезными, потому что они доставляютъ человѣку молоко, шерсть, кожу, сало, мясо и удобреніе.

**Различіе.** Корова больше овцы. У коровы рога торчатъ кверху, а у овцы рога загнутые. Голова коровы длиннѣе овечьей головы. Кожа коровы покрыта короткою жесткою шерстью, а на овцѣ шерсть длинная и мягкая. Шерсть коровы идетъ на войлоки, а изъ шерсти овцы ткутъ различныя шерстяныя ткани. Овечья шкура идетъ на шубы и полушубки, а коровья для этого не годится. Молоко коровы вкуснѣе овечьяго.

## 19. Свинья.

Свинья—животное нечистоплотное и неразборчивое въ пищѣ. Она питается всемкими помоями, ъстъ капустные листья, дынныя и арбузныя корки, гнилые плоды, остатки сыра и варенаго мяса.

Свинья.

Свинья любить мокрый кормъ, но не отказывается ни отъ чего, даже отъ саранчи и падали. Не даромъ ее называютъ вседннымъ животнымъ. Не дай Богъ, если свинья заберется въ поле, когда хлѣбъ еще на корню или въ копнахъ: она перероетъ своимъ рыломъ

2*

20

все, а снопы разбросаетъ и потопчетъ. Послѣ же уборки хлѣба ее
слѣдуетъ пускать на ниву: она тамъ выловитъ мышей, червей и
личинокъ, вырывая послѣднихъ изъ земли своими клыками, которыхъ
у нея по два на каждой челюсти; нижніе клыки часто торчать у
свиньи изо рта, а у дикихъ свиней они очень велики и называются
бивнями. Бивнями свинья вырываетъ коренья и защищается.

Если хочешь хорошо откормить свинью, то держи ее въ чистотѣ,
въ тепломъ и сухомъ помѣщеніи и не безпокой ее. У всякаго жи-
вотнаго, какъ и у человѣка, есть подъ кожей жиръ; но у свиньи
скопляется его такъ много, что онъ доставляетъ выгоду; поэтому
то свиней и откармливаютъ. Чтобы выкормить свинью, требуется
около восьми недѣль, причемъ ее можно кормить картофелемъ, мо-
крыми ячменными отрубями и зерномъ. На взрослую свинью нужно
въ день около 6 ф. зерна или до 25 ф. зеленаго корма. Если бы
ее откармливать однимъ кислымъ молокомъ, то на одну свинью
едва бы хватило сыворотки и молока отъ трехъ хорошихъ коровъ.
Полугодовая свинья, при хорошемъ содержаніи, вѣситъ до 3-хъ
пудовъ, а двухъ-годовалую можно откормить до 24-хъ пудовъ.
Сколько тутъ будетъ мяса и сала! Сало это пдетъ не только въ
пищу человѣку, но и на смазку машинъ.

Свинья можетъ прожить 17 лѣтъ и родить дѣтенышей съ пер-
ваго же года, принося ежегодно по 2 раза отъ 8 до 12 поросять;
но при одной маткѣ не слѣдуетъ оставлять больше 10 штукъ.

Обыкновенно свиньямъ не даютъ жить дольше 6 лѣтъ, потому
что боровы по 2-му году, а свиньи по третьему, становятся злыми.

Свинью не слѣдуетъ дразнить, а то она свои свиньи бивнями мо-
жетъ поранить человѣка. Свинья любитъ жить въ обществь, ста-
домъ. Стадами по большей части живутъ жвачныя и травоядныя
животныя, а плотоядныя живутъ въ одиночку.

20. Свинья подъ дубомъ.

Свинья подъ дубомъ вѣковымъ
Најлась желудей до сыта, до от-
вала;
Наїшлись, выпалась подъ нимъ;
Потомъ, глаза продравши, встала
И рыломъ подрывать у дуба корни стала.

И тутъ же вдругъ появился корень.

«Вѣдь это дереву вредить»,
Ей съ дуба воронъ говорить:

«Коль корни обнажишь, оно засохнуть
можетъ».

— «Пусть сохнетъ», говоритъ свинья:

«Ничуть меня то не тревожить;
Въ немъ проку мало вижу я;

Хоть вѣкъ его не будь, ничуть не по-
жалѣю;

Лишь были объ желудо: вѣдь я отъ нихъ
жирѣе.

— «Неблагодарная!», промолвилъ дубъ
ей тутъ:

«Когда бы вверхъ могла поднять ты
рыло,
Тебѣ бы видно было,

Что эти желуди на мнѣ растутъ».

Невѣжда также въ ослахпленѣй
Бранить науки и ученые,
И всѣ ученые труды,

Не чувствуют, что онъ вкушаетъ ихъ
плоды.

Крыловъ.

22

что они насквозь промерзают, или рубимъ изъ корявыхъ бревенъ, между которыми свищетъ вѣтеръ. Двери и окна у насъ не плотно прилажены, изъ подъ половъ дуетъ; тамъ, гдѣ лѣсу мало, живутъ на глиняныхъ полахъ. Малорусскія хаты строятся изъ «чернозем-наго землянаго кирпича», который высушиваютъ на солнцѣ, не обжигая его, какъ тотъ кирпичъ изъ глины и песку, изъ котораго строятъ каменные дома; въ хатахъ глиняные полы часто смазываются сѣрой глиной; стѣны же хатъ, внутри и снаружи, часто бѣлятся особой бѣлой глиной, которой нельзя отличить по цвѣту отъ извести, но которая смывается довольно скоро дождемъ. Великокускія избы рубятся изъ такихъ бревенъ, которыя въ Малороссіи, гдѣ лѣсу нѣтъ, стоили бы столько, что одна деревянная рубленая изба обошлась бы дороже двадцати мазанныхъ хатъ.

Всякому человѣку холодъ—не свой братъ, а такъ какъ мы плохо ёдимъ, то намъ и подавно. Между тѣмъ, въ нашихъ избахъ сплошь и рядомъ сквозь крышу течетъ, на дверяхъ и окнахъ намерзаетъ, и потомъ стоять подъ ними лужи, заводится сырость, а отъ нея пойдутъ: ломота, кашель, лихорадка. Жилище должно быть свѣтло, тепло и сухо; воздухъ въ немъ долженъ быть чистый; грязное бѣлье и всякий тряпки слѣдуетъ держать въ сѣняхъ или въ сундукѣ, а не тамъ, гдѣ спятъ и ёдятъ. Во многомъ, конечно, виновата наша бѣдность, но велико и наше незнаніе: грязной воды никто не станетъ пить, а нечистаго воздуха не всякій боится.

Не лучше у насъ и въ селѣ, во дворѣ, вокругъ дома. Всякая нечисть вездѣ, а не дорого бы стоило вырыть яму для нечистотъ и иногда подсыпать въ нее извести для того, чтобы не было вони. Насыпая известь по угламъ, можно высушить сырую избу, потому что обожженная известь вбираетъ въ себя сырость. Золу съ огнемъ мы такъ и валимъ во дворѣ, а тамъ, смотри, и останемся голыми! Да, не даромъ говоритъ пословица: «домъ вести—не бородой трясти».

## 22. Мой садикъ.

акъ мой садикъ свѣдъ и зеленъ! Распустилась въ немъ сирень; Отъ черемухи душиной И отъ липъ кудрявыхъ тѣнь...

Правда, нѣтъ въ немъ блѣдныхъ лилій, Гордельныхъ георгинъ, И лишь цестрыя головки Возвышаетъ макъ одинъ.

Да подсолнечникъ у входа, Словно вѣрный часовой,

Сторожить себѣ дорожку, Всю поросшую травой;

Но люблю я садикъ скромный: Онъ душѣ моей милѣй Городскихъ садовъ унылыхъ Съ сѣтью правильныхъ аллей.

И весь день въ травѣ высокой Лежа, слушать бы я радъ, Какъ заботливыя пчелы Вкругъ черемухи жужжать.

Майковъ.

23

23. Погребъ.

Изъ погреба въ селѣ есть чѣмъ поживиться различнымъ домаш-
нимъ животнымъ; гуси, утки, куры, индѣйки рѣдко пропустятъ
хозяйку, когда она идетъ въ погребъ,—она ихъ кормить и зача-
стую туть-же, передъ погребомъ. Вотъ и сживаются здѣсь въ одну
дружную семью домашняя птица съ поросенкомъ и собакой. Полю-
бовавшись ими (рисунокъ на слѣд. страницѣ), зайдемъ въ самый
погребъ для того, чтобы узнать, какъ и для чего онъ устроенъ.

Мы уже знаемъ, что человѣку нужно свѣтлое, теплое и сухое
жилье. Не трудно понять послѣ этого, что въ погребѣ человѣкъ
жить не можетъ; тамъ мало свѣта, мало тепла и часто бываетъ
сыро. Не только въ погребѣ, но и въ землянкѣ, или подвалѣ, чело-
вѣку жить очень вредно: погребъ намъ нуженъ для того, чтобы
въ немъ сохранять пищу. Онъ роется въ землѣ и притомъ по-
глубже, чтобы тепло и морозъ изъ воздуха до него не доходили.
Если бы мы просто вырыли глубокую яму и, насыпавъ въ нее кар-
тофеля, или другихъ овощей и плодовъ, засыпали ее потолѣе зем-
лей, то и такъ могли бы ихъ сохранить отъ мороза: земля лѣтомъ
не пустила бы туда жары, а зимою—холода. Но это было бы не
совсѣмъ удобно: въ землѣ есть сырость, отъ которой овощи могли
бы портиться; кромѣ того, въ морозный день нельзя было бы изъ
такой ямы ничего достать, потому что, открывая ее, мы бы помо-
розили растенія. Для того, чтобы защитить пищу отъ сырости и
чрезмѣрнаго холода, люди и придумали строить погреба. Стѣны по-
греба строять изъ кирпича, оставляя отверстія для оконъ, а крышу
дѣлаютъ такую, которая лѣтомъ не выпускала бы изъ погреба про-
хлады, а зимою—тепла. Для этой цѣли, можно сдѣлать на погребѣ
вынуклую крышку изъ кирпича, вывести кирпичный сводъ, кото-
рато не раздавишь и большою тяжестью. На этотъ сводъ можно
насыпать земли и тогда черезъ сводъ и землю не проберутся въ
погребъ ни тепло, ни холодъ, если только не оставлять дверей
погреба открытыми: Хорошій погребъ долженъ быть непремѣнно сухъ;
для этого слѣдуетъ отпирать окна въ теплое и сухое время и
проветривать его. Погребъ очень выгоденъ въ хозяйствѣ—тамъ
можно сохранить свѣжими: зелень, молоко, мясо, плоды, коровье
масло. Свѣжее мясо, какъ мы знаемъ, гораздо питательнѣе соле-
наго, а молоко можно пить только сладкимъ; вотъ и прямая выгода
отъ погреба. Въ хорошемъ погребѣ лѣтомъ не теплѣе, чѣмъ въ кол-
лодцѣ, и на зиму не становится холоднѣе; температура въ немъ
всегда одинакова, лѣтомъ и зимою. Понятно, что если мы въ жар-
кій день пойдемъ въ погребъ, то намъ покажется, будто бы въ

25

## 24. Двѣ бочки.

вѣ бочки хали: одна съ ви-
номъ,

Другая—
Пустан.

Вотъ первая себѣ безъ шуму и
шахкомъ

Плется,

Другая вскачь несется;

Отъ ней по мостовой и стукотня, и громъ,
И пыль столбомъ;

Прохожій къ сторонѣ скорѣй отъ страху
жмется,

Ее заслышавши издалека;

Но какъ та бочка ни громка,
А польза въ ней не такъ, какъ въ пер-
вой, велика.

Кто про свои дѣла кричить всѣмъ безъ
умолку,

Въ томъ, вѣрно, мало толку;

Кто дѣленъ истинно — тихъ часто на
словахъ.

Великій человѣкъ лишь громокъ на дѣ-
лахъ,

И думаетъ свою онъ крѣпку думу
Безъ шуму.

Крыловъ.

## 25. Мои валенки.

Люблю я свои валенки за то, что они грѣютъ. Но вотъ что странно: поднесешь руку къ огню и чувствуешь, что отъ него идетъ тепло; а поднеси руку къ валенкамъ, тепла отъ нихъ не идетъ. Отчего же они грѣютъ? А потому, что не выпускаютъ изъ на- шего тѣла того тепла, которое въ немъ есть. Валенки сдѣланы не изъ кожи, а изъ шерсти. Шерсть въ нихъ какая-то перепутан- ная, сбитая, но мудренаго тутъ ничего нѣтъ: валенки валяются, т. е. дѣлаются совершенно такъ же, какъ войлокъ; а для того, чтобы сдѣлать войлокъ, берутъ пригодную для того шерсть какого-нибудь животнаго (овцы, собаки, коровы, верблюда), смачиваютъ ее во- дою и сбиваютъ въ плотный слой.

Волосъ за волосъ цѣпляется и получается плотный войлокъ. Изъ войлока дѣлаютъ валенки, шляпы, ковры; на шляпы берутъ шерсть потоньше, а на ковры—потолще; войлоки для шляпъ при- готовляются изъ овечьей шерсти.

## 26. Грицько.

Продалъ Грицько муку въ губернскомъ городѣ и купилъ себѣ хорошіе опойковые сапоги, вымазалъ ихъ хорошимъ дегтемъ и напился въ губернскомъ городѣ горѣлки въ сласть, такъ что едва выбрался изъ города. Далѣе же не могъ идти, упалъ на дорогѣ да и заснулъ, а москали шли, да и сняли сапоги. На другой день йдетъ мужикъ изъ того села, откуда былъ Грицько. Вотъ тотъ, что йхалъ, подходитъ къ Грицькѣ и будитъ его: «вставай, говорить, Грицко». — Да еще рано, говоритъ Грицько. — «Да какой тебя рано.» — Прочь, говорю! сказалъ Грицько, разсердившись. — «Ишь, еще гнѣвается! прими хоть ноги-то съ дороги, дай проѣхать».

26

Взглянул Грицко на свои ноги и видитъ, что нѣтъ сапогъ; да и говорить: «это не мои, мои въ сапогахъ!»

## 27. Посуда.

«Отчего ты такъ поздно пришелъ въ школу?» спросилъ Фоминъ своего товарища: «мы учимся уже больше недѣли». — «Все лѣто я проработалъ у горшечника», отвѣчалъ Андреевъ, «а теперь былъ въ городѣ и видѣлъ, какъ приготовляютъ фаянсовую и фарфоровую посуду». Слово «фарфоровую» Фоминъ никакъ не могъ произнести и сталъ просить объяснить ему сказанное. Андреевъ сталъ разсказывать.

— «Горшки дѣлаются изъ простой глины. Когда горшокъ слѣпятъ и высушать на воздухѣ, его обжигаютъ въ печкѣ, какъ кирпичъ; вотъ почему глиняный горшокъ въ водѣ и не распустишь. Фарфоровую и фаянсовую посуду притготовить труднѣе. На такую посуду идетъ самая чистая глина обѣлаго цвѣта, съ примѣсью кремневаго порошка, который отъ сильнаго жару распускается

Посуда.

и сплавляется съ глинянымъ тѣстомъ; тогда изъ этого тѣста лѣпи и выливай, что хочешь. Готовую посуду сушать въ печкѣ, потомъ наводятъ на нее глазурь для того, чтобы она не пропускала воды и блестѣла; глазурь эта дѣлается изъ стекла, которое отъ сильнаго жару раславляется; затѣмъ посуду обжигаютъ, раскрашиваютъ. Нужно вамъ сказать, что глиняная, фаянсовая и фарфоровая посуда самая безопасная. Мѣдную посуду необходимо хоть въ два мѣсяца разъ лудить оловомъ, а то можно отравиться. Деревянную посуду слѣдуетъ почаще шпарить кипяткомъ, а то зведется въ ней плѣсень, особенно въ ведрѣ, въ которомъ стоить вода. Желѣзную и чугунную посуду можно употреблять безъ полуды, но за то она окрашиваетъ въ черный цвѣтъ все, чтō въ ней варятъ. »

## 28. Обозь.

Съ горшками шелъ обозь, И надобно съ крутой горы суш скаться. • Вотъ, на горѣ другихъ оставая дождаться,

Хозяинъ сталъ сводить летонько первый возь. Конь добрый на крестѣ почти его по несъ, Катиться возву не давая;

32

какъ онъ, питаясь жидкостями на падали и изверженіяхъ, разносясья болѣзнь. Гдѣ много грязи, тамъ много и мухъ, потому что муха кладетъ свои яички на навозъ, на заплѣсневшій хлѣбъ, на всякую гниль и во всякій грязный уголъ. Такихъ яичекъ одна муха кладетъ до 200 штукъ за лѣто. Изъ каждого яичка чрезъ сутки выходить бѣлая личинка, похожая на червячка, но безъ ногъ и головы; эта личинка начинаетъ ѣсть ту гниль, на которой она родилась, и живетъ на свѣтѣ всего недѣли двѣ. Затѣмъ, личинка превращается въ такую маленькую куколку, что и повѣрить трудно, чтобы изъ такого зернышка вышла муха. Однако не больше недѣли лежитъ куколка, будто мертвая, и затѣмъ выходить муха. За мѣсяцъ времени муха становится взрослою и сама начинаетъ класть яички; разсчитываютъ, что одна муха и ея дѣти могутъ наложить столько яичекъ, что отъ нихъ, за лѣто, будетъ два ведра мухъ. Мухъ опасно истреблять ядомъ, потому

1

2

3

4

Овода: 1. Самка бычачьяго овода.—2. Овечій оводъ. 3. Бычачій оводъ.— 4. Лошадиный оводъ.

что можно повредить и человѣку; отъ отвара стручковаго перца мухи умираютъ, и человѣку не вредно, если муха, напившись такого отвара, попадетъ въ кушанье. Мухи любятъ свѣтъ, а потому изъ небольшой комнаты легко выжить мухъ, если запереть ставни. Къ счастью человѣка, всякую осенью почти всѣ мухи умираютъ, только немногія переживаютъ холодное время въ комнатѣ. Лѣтомъ много личинокъ этихъ несносныхъ налькомыхъ поѣдаютъ куры; птицы очень усердно ловятъ мухъ.

Есть десять тысячъ породъ мухъ. Мы говорили о комнатной мухѣ, а теперь разскажемъ объ оводахъ, которые мучатъ животныхъ. Овечій оводъ кладетъ яички на ноздряхъ овцы; бычачій оводъ кладетъ ихъ въ ранку, которую просѣкаетъ въ кожѣ скотины. Лошадиный оводъ—на ноги и на плечи лошадей, которые облизываютъ эти яички и глотаютъ ихъ вмѣстѣ съ пищей. Личинки остаются въ головѣ овцы, подъ кожею коровы и въ желудѣ лошади до тѣхъ поръ, пока настанетъ пора превратиться имъ въ

34

одолѣть, то бѣда! Нѣтъ пощады! Комнатный паукъ строитъ свою
паутину горизонтально, а большой паукъ, крестовикъ, который
живетъ на дворѣ, располагаетъ ее отвѣсно. Есть хищные пауки,
которые охотятся безъ тенетъ: они паутины не плетутъ и кидаются
на добычу, какъ кошки, но всегда сзади.

Когда стираютъ пыль въ комнатѣ, то обыкновенно не оставляютъ и паутины по угламъ. Крайне неразумно поступаетъ тотъ, кто убиваетъ пауковъ, такъ какъ пауки ведутъ постоянную войну съ мухами и другими насѣкомыми, отъ которыхъ людямъ житья нѣтъ. Многіе думаютъ, что пауки могутъ повредить человѣку свопмь ядомъ. Но мы уже знаемъ, что паукъ не только не вредить человѣку, но приносить ему пользу.

## 37. У страха глаза велики.

— А скажи, пожалуйста, Павлуша,—началъ Федяя:—что у васъ тоже въ Шалашовѣ было видать предвидѣнье-то небесное?

— Какъ солнца-то не стало видно? Какъ же.

— Чай напугались и вы?

— Да не мы одни. Баринъ-то нашъ, хоша и толковалъ намъ
напередки, что, дескать, будетъ намъ предвидѣнье, а какъ затем-
нѣло, самъ, говорятъ, такъ перетрусился, что на-поди. А на дво-
ровой избѣ баба-стряпуха, такъ та, какъ только затемнѣло, слышь,
взяла да ухватомъ всѣ горшки перебила въ печи: «кому теперь
ѣсть», говоритъ, «наступило свѣтораспредставленіе». Такъ шти и по-
текли. А у насъ въ деревнѣ такіе, братъ, слухи ходили, что,
молѣ, бѣлые волки по землѣ побѣгутъ, людей ѣсть будутъ, хищ-
ныя птицы полетятъ, а то и самого Тришку увидятъ.

— Какого это Тришку? спросилъ Костя.

— А ты не знаешь? съ жаромъ подхватилъ Ильюша: — ну,
братъ, откелева же ты, что Тришки не знаешь? Тришка — это бу-
детъ такой человѣкъ удивительный, который прийдетъ, а прийдетъ
онъ такой удивительный человѣкъ, что его и взять нельзя будетъ,
и ничего ему сдѣлать нельзя будетъ: такой ужь будетъ удиви-
тельный человѣкъ. Въ острогъ его носадятъ, напримѣръ,— онъ по-
проситъ водицы испить въ ковшѣ: ему принесутъ ковшикъ, а онъ
нырнетъ туда, да и поминай какъ звали! Ну, и будетъ этотъ
Тришка, лукавый человѣкъ, соблазнять народъ христіанскій—ну,
а сдѣлать ему нельзя будетъ ничего... Ужъ такой онъ будетъ уди-
вительный, лукавый человѣкъ:

— Ну, да,— продолжалъ Павлуша,— такой... Вотъ его-то и
ждали у насъ. Говорили старики, что, вотъ, молъ, какъ только

35

предвидѣнье небесное зачется, такъ Тришка и прийдетъ. Вотъ и
зачалось предвидѣнье. Высыпалъ весь народъ на улицу, въ поле,
ждетъ, что будетъ. А у насъ, вы знаете, мѣсто видное, приволь-
ное. Смотрятъ —вдругъ, отъ слободки, съ горы идетъ какой-то че-
ловѣкъ; такой мудреный, голова такая удивительная... Всѣ какъ
крикнуть: «ой, Тришка идетъ! ой, Тришка идетъ!» да кто куды.
Староста нашъ въ канаву залѣзь; старостиха въ подворотнѣ за-
стряла, благимъ матомъ кричитъ, свою же дворную собаку такъ
запужала, что та съ цѣні долой да черезъ плетень, да въ лѣсъ;
а Кузькинъ отецъ, Дорофѣевичъ, вскочилъ въ овесъ, присѣлъ, да
и давай кричать перепеломъ: «авось, молъ, хоть птицу-то врагъ
душегубецъ пожалѣетъ». Таково то всѣ переполошились! А чело-
вѣкъ-то это шелъ нашъ бочаръ, Вавила: жбанъ себѣ новый ку-
пилъ, да на голову пустой жбанъ и надѣлъ.

V.
38.

Началомъ зимы по календарю считается декабрь мѣсяцъ; но
обыкновенно за начало зимы принимаютъ тотъ день, начиная съ
котораго выпавшій снѣгъ уже болѣе не таетъ до самой весны.
Наша зима продолжается мѣсяцевъ шесть. Уже позднею осенью
всѣ деревья, кромѣ хвойныхъ, теряютъ листья; на зиму уле-
таютъ отъ насъ многія птицы; насѣкомыя зарываются въ землю;
гады пещутъ себѣ теплаго убѣжища или спятъ въ ямахъ; нѣко-
торыя млеконитающія животныя, какъ хомякъ и, отчасти, су-

3

37

ніямъ развиваться, что верба поднимается тамъ всего на одинъ вершокъ отъ земли, а хлѣбныя растенія вовсе не растутъ. Тамъ человѣку все равно, что зима, что лѣто! Нѣтъ ему возможности сѣять хлѣбъ, а жить нужно; вотъ человѣкъ и кормится рыбною ловлею и охотой, а дома себѣ строить пзѣ снѣга и лѣда. Убьють въ такихъ мѣстахъ тюленя и мясомъ его питаются, жиромъ топятъ и

Зимній обозь.

освѣщаютъ жилье, кишками затягиваютъ окна; въ шкуру обуваются и одѣваются, а пзѣ костей выдѣлываютъ различную утварь. Намъ ли жаловаться на суровую зиму? Наша зима не бѣда, если лѣтомъ не лежать на боку, а работать. А прогуляешь лѣто, тогда и нашу зиму почувствуешь, какъ будетъ нечѣмъ вытопить, не во что одѣться и нечего поѣсть!

## 39. Зима.

Зима... Крестьянинъ, торжествуя,
На дровняхъ обновляетъ путь;
Его лошадка, снѣгъ почуя,
Плетется рысью какъ нибудь:
Бразды пушистыя взрывая,
Летитъ кибитка удалая,—
Ямщикъ сидитъ на облучкѣ
Въ тулупѣ, въ красномъ кушакѣ;
Вотъ бѣгаетъ дворовый мальчикъ,
Въ салазки Жучку посадивъ,
Себя въ коня преобразивъ;
Шалунъ уѣз заморозилъ пальчикъ,
Ему и больно, и смѣшно,
А мать грозитъ ему въ окно...
Пушкинъ.

## 40. Рождество Христово.

За много лѣтъ до нашего времени евреи не жили въ разбродъ по всему земному шару, какъ теперь, а составляли одинъ сплоченный народъ, который населялъ страну, называвшуюся Іудеей. Іудея находится въ тепломъ климатѣ и лежитъ отъ насъ на юговостокъ. Въ то время она составляла часть Римской Имперіи, подобно тому, какъ наша губернія составляетъ часть Россійской Имперіи. Недалеко отъ Іудеи, въ городѣ Назаретѣ, населенномъ

39

25-е декабря ночью у Пресвятой Дѣвы и родился сынъ, который былъ не только человѣкомъ, но и Богомъ — иначе **Богочеловѣкомъ**. О чудесномъ рождении сына Божія на землѣ отъ Пресвятой Дѣвы Маріи ей было раньше возвѣщено Богомъ.

25-го марта церковь празднуетъ возвѣщеніе этой **благой въсти** Пресвятой Богородицѣ и называетъ установленный въ память ея праздникъ **«Благовѣщеніемъ»**. Сынъ Божій принялъ на себя образъ человѣка, чтобы пострадать за людей и спасти ихъ. Мы называемъ его Господомъ нашимъ Іисусомъ Христомъ. Тѣхъ людей, которые въ Него вѣрятъ, называютъ **христіанами**. Евреи же не увѣровали во Христа, поэтому они не христіане; но они — люди, а Христосъ заповѣдалъ намъ любить всѣхъ людей. Русскіе люди уже давно христіане; они приняли святое крещеніе болѣе тысячи лѣтъ тому назадъ. Въ то время русскій народъ только что начиналъ собираться по селамъ и городамъ; столицею считался тогда Кіевъ и Русью управляли князья, а не императоры. **Предки наши приняли христіанскую вѣру при Владиімірѣ Святомъ, котораго народъ очень любилъ и прозвалъ Краснымъ Солнышкомъ. Про этого князя сложено много пѣсень. Нѣмцы, французы, англичане и другие народы, живущіе отъ насъ на западъ, — также христіане; но мы исповѣ дуемъ православную вѣру, а они вѣ руютъ по своему.**

Рождество Христово, т. е. рождение Спасителя отъ Святой Дѣвы Маріи, вспоминается ежегодно и празднуется 25-го декабря.

## 41. Новый годъ.

Теперь у насъ тысяча восемьсотъ восемьдесятъ пятый годъ. Мы, также какъ и всѣ христіане, ведемъ счетъ годамъ съ того дня, когда Іисусъ Христосъ родился въ Виблеемѣ. Тотъ годъ, въ который родился Спаситель, христіане называютъ **первымъ годомъ отъ Рождества Христова; теперь прошло отъ Рождества Христова 1884 года. Когда окончится 1885-й, то наступитъ 1886-й годъ.**

Въ старое время русскіе люди считали годы не отъ Рождества Христова, но отъ того времени, когда Богъ создалъ все, что мы видимъ: небо, землю, солнце, растенія, животныхъ и людей, т. е. весь **міръ**. Значитъ, въ старое время мы считали годы отъ **состворенія міра**. Но съ 1700-го года русскій народъ ведетъ счетъ годамъ отъ Рождества Христова и начинаетъ годъ съ 1-го января, а не съ 1-го марта и 1-го сентября, какъ было прежде. Русскіе люди стали начинать годъ съ 1-го января по повелѣнію того русскаго царя, который первый сталъ называться императоромъ; этого царя звали Петромъ Великимъ. Прозвали его Великимъ за его слав-

40

ныя дѣла. Этотъ императоръ, замѣтивъ, что русскій народъ не
знаетъ многаго такого, что знаютъ иностранцы, поѣхалъ къ нимъ
учиться. Онъ самъ работалъ какъ мастеровой, а потомъ обучалъ
русскихъ людей и выписывалъ въ Россію иностранныхъ мастеровъ.
Петръ Великій былъ изъ того же семейства, или дома Романо-
выхъ, отъ котораго происходить и благополучно царствующій
теперь Государь Императоръ Александръ III-й. Покойнаго царя также
звали Александромъ, а такъ какъ до него былъ еще русскій царь,
носившій то же пмя, то теперь понятно, почему нынѣшняго Государя
Александра Александровича называютъ Александромъ Третьимъ.

А знаете ли вы, почему одного человѣка зовутъ Алексан-
дромъ, другаго — Петромъ, а третьяго — Николаемъ? Эти имена
даются, когда крестятъ дѣтей, въ память святыхъ людей, кото-
рыхъ такъ звали. Каждый день въ церкви молятся тому святому,
котораго въ этотъ день вспоминаютъ. Такъ, 1-го января, въ пер-
вый день года, чтится память святаго Василія Великаго и празд-
нуется обрѣзаніе Господне. Первый день года бываетъ всегда на
восьмой день послѣ Рождества Христова. Въ этотъ день мы воспо-
минаемъ о томъ, какъ на восьмой день по рожденіи Спасителя
Юсифъ и Марія совершили надъ Божественнымъ младенцемъ обрядъ
обрѣзанія: Йудеи принимали обрядъ обрѣзанія, какъ христіане при-
нимаютъ тайнство Святаго Крещенія.

Если бы ты захотѣлъ узнать, въ какой именно день чествуется
память какого святого, или когда кто будетъ имянинникомъ, или
же какое будетъ число въ такой-то день, то тебѣ надобно будетъ
заглянуть въ календарь, или справиться въ святцахъ. Святцами
называютъ такую книгу, напечатанную на церковно-славянскомъ
языкѣ, въ которой можно найти указаніе мѣсяцевъ и чиселъ, праз-
дниковъ и, кромѣ того, молитвы. Въ календаряхъ помѣщаютъ,
кромѣ указанія чиселъ на весь годъ, и различныя другія полез-
ныя свѣдѣнія: тамъ можно найти названіе всѣхъ городовъ Россіи.
справиться о почтѣ, о желѣзныхъ дорогахъ и проч.

Дванадесятые праздники: 1) Въ数目 Пресвятой Богородицы: 1) Рождество Богородицы (8-го Сентября): 2) Введение ея во храмъ (21-го Ноября): 3) Благовѣщеніе (25-го Марта); 2) Успеніе Богородицы (15-го Августа). 11) Въ数目 Спасителя: 5) Рождество Христово (25-го Декабря); 6) Боговыленіе, или Крещеніе (6-го Января): 7) Срѣтеніе Господне (2-го Февраля); 8) Преображеніе Господне (6-го Августа): 9) Воздвиженіе Честнаго Креста (14-го Сентября); 10) Входъ Господень въ Іерусалимъ (Вербное Воскресенье празднуется за недѣлю до Пасхи); 11) Вознесеніе Господне (празднуется въ четвергъ шестой недѣли послѣ Пасхи); 12) Пятидесятница (Троицынѣ день, празднуется въ 50-й день послѣ Пасхи). Пасха, или Воскресеніе Христово, празднуется всякую

43

на Іордани погружають въ воду крестъ. Но знаемъ ли мы всѣ, съ
какого времени христіане стали почитать крестъ? Вѣдь въ ста-
рину, еще до Рождества Христова, крестъ былъ предметомъ позор-
нымъ: на крестѣ распинали воровъ и убійцъ. Когда явился на
землѣ Спаситель міра, Господь нашъ Іисусъ Христосъ, то люди,
ослѣпленные грѣхами, не увѣровали въ Него, и Іисуса Христа пре-
дали позорной казни на крестѣ. Съ тѣхъ поръ христіане стали
почитать крестъ, на которомъ пострадалъ Спаситель за насъ грѣш-
ныхъ. Этотъ крестъ напоминаетъ намъ о величіи и милосердіи
Божіемъ. Крестъ напоминаетъ намъ о томъ, что Сынъ Божій,
когда былъ Богочеловѣкомъ на землѣ, своими страданіями на кре-
стѣ искупилъ родъ человѣческій.

Святыхъ таинствъ семь: крещеніе, муропомазаніе, причащеніе, покая-
ніе (исповѣдь), священство, бракъ, елеосвященіе (соборованіе трудно-
вольныхъ благословеннымъ елее), т. е. масломъ).

Христіанскія вѣроисповѣданія: православное или греко-россійское, ка-
толическое, протестантское.

VI.

44. Ворона и ракъ.

(СКАЗКА).

Летѣла ворона надъ озеромъ; смотритъ—ползетъ ракъ. Цапъ
его, сѣла на вербѣ и думаетъ закусить. Видитъ ракъ, что приходится
пропадать, и говоритъ: «Ай, ворона, ворона! зналъ я твоего отца
и мать: что за славныя были птицы!» — «Угу!» говоритъ ворона,
не раскрывая рта. — «И сестеръ, и братьевъ твоихъ зналъ — отлич-
ныя были птицы!» — «Угу!» опять говоритъ ворона. — «Да хоть
хорошія были птицы, а все же далеко до тебя». — «Ага!» каркнула
ворона во весь ротъ и уронила рака въ воду.

45. Ворона и сорока.

По наружному виду ворона похожа на сороку; сорока отличается отъ нея только тѣмъ, что выше ея, пмѣетъ очень длинный хвостъ и бѣлыя перья на брюхѣ и на бокахъ. Но въ образѣ жизни и нравахъ этихъ двухъ птицъ есть много различія. Вороны любять большое общество, живутъ многочисленными стаями, а сороки живутъ семействами и собираются въ маленькія стаи. Вороны и сороки очень осторожны: стоить только вывѣсить въ саду убитую ворону или черную тряпку—и вороны перестаютъ собираться вблизи

44

этого мѣста. Но сороки настойчивѣе воронъ: онѣ любятъ возвра-
щаться въ старыя гнѣзда, хотя бы эти гнѣзда разрушали и даже
стрѣляли въ нихъ. Сорока отлетить подальше, выждеть, пока прой-
детъ опасность, и снова помѣстится въ старомъ гнѣздѣ. Поэтому
отъ сорокъ очень трудно избавиться. Въ саду, гдѣ завелись сороки,
не будетъ пѣвчихъ птицъ, такъ какъ сороки таскаютъ у нихъ изъ
гнѣздѣ дѣtenышей. А между тѣмъ пѣвчія птицы, доставляя намъ
удовольствіе пѣніемъ, приносять еще большую пользу тѣмъ, что
истребляютъ вредныхъ насѣкомыхъ. Кромѣ того, сороки йдятъ ма-
ленькихъ цыплятъ и утятъ. Слѣдовательно сорока очень вредная
птица. Вороны сильнѣе сороки и отъ нихъ зайцу часто не сдобро-
вать: вороны и сороки не отступаютъ даже передъ ястребомъ, если
онъ задумаетъ схватить зайчика, котораго онъ себѣ намѣтили.
Ворона приносить пользу истребленіемъ зайцевъ; она птичекъ почти
не трогаетъ, хотя также уносить иногда цыплятъ; она питается
мышами, червями и личинками. Въ садахъ вороны вредять только
тѣмъ, что своею тяжостью ломаютъ молодыя вѣтки и йдятъ вишни.
Отъ воронъ больше пользы, чѣмъ вреда, но удовольствія отъ нихъ
мало: карканье ихъ надоѣдаетъ. Очень забавно приручить ворону,
но еще забавнѣе приручить сороку, потому что она умнѣе вороны.
Этихъ птицъ можно научить произносить слова и сдѣлать настолько
ручными, что онѣ будутъ бѣгать за хозяиномъ, йсть все то, что
онъ йстъ, и возвращаться домой послѣ продолжительныхъ прогу-
локъ съ другими воронами и сороками. Такая забава, впрочемъ,
имѣтъ свои неудобства, такъ какъ вороны, и въ особенности со-
роки, любятъ таскать въ свои гнѣзда различные блестящіе пред-
меты. Обѣ эти птицы вьютъ себѣ гнѣзда на верхушкахъ деревьевъ.
Сорока выстилаетъ свое гнѣздо толстымъ слоемъ глины, такъ что
разрушить его дробью на большомъ разстояніи не всегда удается.
Вороны и сороки полезны еще тѣмъ, что йдятъ падаль, заражаю-
щую воздухъ.

46. Воронъ и Кувшинъ.

В
о всѣхъ почти дѣлахъ догадка намъ
нужна.
Ворона бѣдная отъ жажды уми-
рала,
И гдѣ-то на полѣ она
Кувшинъ съ водой съискала,—
Но вотъ бѣда:
Низка для ней была въ колодцѣ томъ
вода.
Какъ станетъ пить, — нельзя ей влѣзть
туда;

Кувшинъ великъ — нельзя его Воронѣ
сдвинуть,
Не только опрокинуть.
А надобно воды достать!
Вотъ стала камушки она въ него бро-
сать:
Съ краями наравнѣ вода приподнялся—
И тутъ уже моя Ворона напилась.

Измайловъ.

45

47. Кукушка.

Разсмотрѣть эту красивую птицу не легко, потому что она очень пуглива и всегда прячется въ древесной листвѣ, выискивая себѣ мѣстечко поближе къ водѣ. Но за то можно вдоволь наслушаться ея пѣнія; неутомимо кукуетъ эта перелетная птица въ низвѣстное время года. Только самецъ поетъ, только самца мы слышимъ и слушаемъ; самка же не поетъ никогда и только наслаждается тою музыкою, которою въ честь ея оглашается окрестность. Мы сказали о томъ, гдѣ прячется кукушка; но гдѣ же она вьетъ гнѣздо и выводитъ своихъ птенцовъ? Нигдѣ! Кукушка сне-

Кукушка.

сетъ яйцо въ траву и подстерегаетъ, когда вылетитъ изъ гнѣзда какая нибудь пѣвчая птичка. Какъ только она улетитъ, кукушка захватываетъ въ клювъ снесенное ею яйцо и украдкою кладетъ его въ гнѣздо пѣвчей птички, чтобы та высидѣла изъ него кукушечку. Въ каждое гнѣздо кукушка кладетъ не больше одного яйца и такимъ образомъ надѣляетъ своими яйцами гнѣздъ восемь. Если пѣвчія птицы находятся дома въ то время, когда кукушка собирается подбросить имъ яйцо, то онѣ, замѣчая ея приближеніе, поднимаютъ сильный крикъ и оказываютъ ей сопротивленіе; иногда дѣло доходитъ даже до драки. Если же кукушкѣ удастся подложить сне-

47

нихъ бѣднымъ воробьямъ, которые вьютъ гнѣзда подъ крышей и не только не бѣгутъ отъ человѣческаго жилья, но скорѣе сами ищутъ его. А подумалъ ли кто нибудь изъ ребятъ о томъ, слѣдуетъ ли разорять воробьиныя гнѣзда? Ничего не слѣдуетъ дѣлать не подумавши. Мальчикъ разорить воробьиное гнѣздо, и если въ немъ уже есть воробушки, то они могутъ пропасть: вѣдь воробей птенцовая птица. И не жаль ребятишкамъ этихъ дѣтенышей, которые безъ материнскихъ заботъ и гнѣзда должны пропасть съ голода и холода! Другое дѣло, если бы воробей былъ вредной птицей, тогда нужно бы уничтожать ихъ, и то не для забавы, а для пользы человѣка. Правда, что воробей — воришка: онъ очень смѣло таскаетъ зерно изъ скирдъ, изъ клуни, изъ конюшни, ловко выклевываетъ горохъ

Воробей.

изъ гороховыхъ стручьевъ. Но послушайте, какая отъ него польза. Воробей кормить своихъ дѣтенышей только гусеницами и различными насѣкомыми, которые причиняютъ большой вредъ плодовымъ деревьямъ. За одно лѣто пара воробьевъ выводить до 12 дѣтенышей; на второй годъ отъ этой пары уже будетъ до 80 воробьевъ. Вишневыя деревья можно спасать отъ воробьевъ, накрывая ихъ сѣткою; горохъ отъ воробьевъ спасти трудно; если что нибудь можетъ тутъ пособить, то развѣ хорошо найдное чучело ястреба, котораго воробьи боятся. Возлѣ жилья и садовъ не слѣдуетъ сѣять хлѣба, потому что на нивѣ трудно избавиться отъ воробьевъ; въ полѣ ихъ мало, и потому вредъ отъ нихъ тамъ незначителенъ. Прежде люди, замѣчая, что воробьи истребляютъ зерно, считали ихъ настолько вредными, что велѣно было истреблять ихъ, какъ

48

теперь велять истреблять сусликовъ и хлѣбныхъ жуковъ. Скоро воробьевъ стало меньше, но отъ этого такъ размножились гусеницы, что не было силъ сладить съ ними. Тогда люди поняли, что воробей приносить болѣе пользы, чѣмъ вреда, и теперь часто выставляютъ въ садахъ, на плодовыхъ деревьяхъ, ящики для того, чтобы въ нихъ воробьи устраивали себѣ гнѣзда и выкармливали птенцовъ. Въ такихъ странахъ, гдѣ воробьевъ нѣтъ, ихъ нарочно разводятъ, потому что они нужны такъ же, какъ рабочіе въ саду. А мы-то разоряемъ воробьиныя гнѣзда!

Воробей не оставляетъ своего мѣста жительства на зиму: онъ проводить зиму тамъ же, гдѣ выводить птенцовъ. Воробей не хочетъ, какъ ласточка, которая на зиму отъ насъ улетаетъ и только съ тепломъ возвращается; воробей—остдлая птица. Онъ не можетъ ходить по землѣ, какъ ворона и сорока, а только прыгаетъ и не дурно летаетъ. Но гдѣ ему летать такъ, какъ ласточкѣ!

## 50. Воробышекъ.

(НАРОДНАЯ ПЪСНЯ.)

Скажи, скажи, воробышекъ,
Какъ дѣвицы ходить?
Онъ этакъ и вотъ этакъ!
Туды глядь, сюды глядь,
Гдѣ молодцы сидятъ.

Скажи, скажи, воробышекъ,
Какъ молодцы ходить?

Они этакъ и вотъ этакъ!
Туды глядь, сюды глядь,
Гдѣ голубушки сидятъ.

Скажи, скажи, воробышекъ,
Какъ старушки ходить?

Онъ этакъ и вотъ этакъ!

Туды глядь, сюды глядь,
Гдѣ молодые сидятъ.

Скажи, скажи, воробышекъ,

Какъ злые люди ходить?

Онъ этакъ и вотъ этакъ!

Туды глядь, сюды глядь,
Гдѣ добрые сидятъ.

## 51. Аистъ.

Одинъ скажетъ, другой повторить—и пошла молва. А тутъ надобно бы второму справиться, не ошибается, или не лжетъ ли первый? Тогда дѣло было бы ладнѣе. Такъ, людь про анста молву сложили, будто онъ—первый другъ человѣка. Всякій любить эту птицу, всякій радуется тому, если анстъ вьетъ на его домѣ гнѣздо. Его легко сдѣлать ручнымъ. Присмотримся же поближе къ этой птицѣ, чтобы рѣшить, дѣйствительно ли она стоитъ нашей дружбы. Аисты, возвращались къ намъ весною, живутъ попарно: собычно-венно прежде прилетаетъ самецъ и выжидаетъ самки, по которой горюетъ, если она не появится. Но вотъ на крышѣ пара аистовъ; ихъ можно замѣтить издали, потому что они вѣчно стоять на своихъ высокихъ ногахъ; аисты даже спятъ стоя, только подожмутъ одну ногу. Хозяинъ, которому разсказывали басню, будто

49

аистъ принесетъ съ собою счастье въ его семью и хозяйство, приготовилъ аисту на крышѣ колесо съ воза или еще лучше вбилъ въ ободъ нѣсколько отвѣсныхъ палочекъ. Аисты начинаютъ вить себѣ изъ прутьевъ и дерну огромное гнѣздо около двухъ аршинъ въ поперечникѣ. Часто аисты, которые вообще любятъ влажныя мѣстности и ищутъ сосѣдства человѣческаго жилья, возвращаются въ свое старое гнѣздо; они ежегодно его надстраивають, такъ что мало по малу оно достигаетъ высоты чуть не въ сажень. Если пара аистовъ поселилась на крышѣ, то это значитъ, что они владѣли извѣстною мѣстностью вокругъ своего жилья: у каждой

Аисты.

пары аистовъ свой участокъ, въ которомъ не смѣютъ охотиться другие аисты. Взглянемъ же на то, чѣмъ питается эта птица; тогда-то мы и узнаемъ, стоитъ ли ее считать нашимъ другомъ. Расхаживая по болоту и лугу, аистъ поѣдаетъ лягушекъ и жабъ, этихъ полезныхъ работниковъ нашихъ; онъ цѣлые часы караулить крота, пока не схватить и этого полезнаго животнаго; онъ истребляетъ ужѣй, также приносящихъ намъ пользу. Аистъ разоряетъ гнѣзда куропатокъ и пѣвчихъ птицъ и таскаетъ изъ нихъ птенцовъ. Но этого мало: аистъ такъ золъ, что убиваетъ жабъ, кротовъ и другихъ животныхъ даже тогда, когда сыть, когда они ему не нужны: убьетъ—и бросить! Если попадется ему

4

50

гадюка, то онъ прежде всего постарается такъ стукнуть своимъ огромнымъ клювомъ ей въ голову, чтобы она и не шевельнулась, а потомъ глотаетъ ее. Другихъ животныхъ онъ, не убивая, подбрасываетъ и ловить клювомъ, по которому они опускаются въ зобъ, гдѣ еще можно замѣтить ихъ движенія. Когда птенцы аиста подростутъ немного, онъ носитъ имъ живыхъ животныхъ, выплевывая ихъ изъ своего пищевода, куда набираетъ также и воды, которою поить дѣтенышей. Улитокъ аистъ совсемъ не ёстъ; онъ какъ будто далъ себѣ зарокъ пожирать только полезныхъ животныхъ; рѣдко схватитъ онъ молодаго зайчика или саранчу. Итакъ, знать, аистъ ничего не приносить людямъ, кромѣ вреда. Не за что, стало быть, намъ его и любить.

## 52. Ястребъ.

Ястребъ—такая птица, которую трудно разсмотрѣть на-лету: онъ поднимается такъ высоко, что иногда чернѣетъ въ воздухѣ, какъ точка (чѣмъ дальше отъ насъ предметы, тѣмъ они кажутся намъ меньше). Ястребъ, высоко поднявшись, какъ будто неподвижно стоить на одномъ мѣстѣ, паритѣ и высматриваетъ себѣ добычу. Каково должно быть зрѣніе у ястреба для того, чтобы на такомъ разстояніи, на какое онъ поднимается отъ земли, различить птичку, мышь, суслика? Ястребъ охотится не только на землѣ, но и въ воздухѣ; однимъ ударомъ своего загнутаго клюва убиваетъ онъ свою добычу на-лету, а острыми, кривыми когтями крѣпко сжимаетъ и уносить ее; когтями же ястребъ раздираетъ свою пищу. Иногда онъ садится на вѣтвь, не высоко отъ земли, чтобы подкараулить ту птичку, которая спаслась отъ него въ чащу лѣса. Ястребъ такъ отваженъ и золъ, что преслѣдуетъ улетающую отъ него птицу даже въ жилыхъ мѣстахъ, не пугаясь людей. Самку легко убить изъ ружья, во время высиживанія лицъ, потому что она такая нѣжная мать, что и подстрѣянная не покидаетъ своихъ птенцовъ. Ястребъ питается только живыми животными, а не падалью. Истребленіемъ мышей, молодыхъ зайцевъ и сусликовъ онъ приносить человѣку большую пользу, но въ то же время причиняетъ ему огромный вредъ тѣмъ, что разоряетъ гнѣзда куропатокъ, скворцовъ и различныхъ пѣвчихъ птицъ. Ястребъ охотится не только за этимъ истребителями вредныхъ насѣкомыхъ, но и за кротами, которые служатъ человѣку подъ землею, какъ лягушки и жабы на поверхности земли, а птицы — на деревьяхъ и въ воздухѣ. Ястребъ таскаетъ домашнюю птицу; чтобы судить о томъ, много ли онъ требуетъ пищи, нужно

52

## 54. Соколъ и Ястребъ.

ъ небѣ хищный ястребъ
Высоко леталъ,
Удалаго сокола
А Тамъ онъ повстрѣчалъ.

«Ба! — промолвилъ соколъ:
Тоже мѣтишь къ намъ?

Птицу воровалъ-бы ты

По чужимъ дворамъ!

Здѣсь подъ облаками

Мѣсто не такимъ:

Только мы съ орлами

Надо всѣмъ царимъ;

Видѣлъ ты полетъ мой?

Какъ взмахну крыломъ,

Глядь,— и слѣдъ мой сгинулъ

Въ небѣ голубомъ.

Я взовьюсь, ударю

Птицу на лету,—

Перья по поднебесью

Вихремъ размету!

Встарь меня честили

Графы да князья:

«Благороднымъ соколомъ»

Прозванъ ими я.

Ну, а ты, воришка,

Чѣмъ тебя хвастутъ?—

Что съ двора курченка

Стянешь какъ нибудь?

Глядь,— и подѣстрѣли!

Да на что стрѣлать?

Ребятишки могутъ

Палками прогнать...

Вотъ, накралъ ячекъ

Въ гнѣздахъ у воронъ,

И тебя вороны

Бьютъ со всѣхъ сторонъ!»

«— Благородный соколъ!»

Ястребъ отвѣчалъ:

«Если мнѣ дозволишь,

Слово-бѣ я сказалъ.

Правда, что не мастеръ

Я, какъ ты, летать,

На лету такъ ловко

Птицу подшибать,—

И меня не славятъ

Въ пѣсняхъ удалыхъ:

Слава-то не важная

О дѣлахъ моихъ.

Все-таки какъ будто

Мы съ тобой сродни,

И дѣлишки ваши

Чуть-ли не одни.

Птицъ ты ловишь въ небѣ,—

Я таскаю курь...

Такъ не будь, голубчикъ,

Гордымъ черезъ-чуръ,—

Что меня красивѣе

Слабаго ты бьешь,

Кровь родную, птичью

Такъ искусно льешь.

Право, другъ, коротокъ

Намъ съ тобою счетъ:

Хищники мы оба,

Розенъ лишь полетъ».

## VII.

## 55. Мышь и крысы.

Мышь, которая водится въ нашихъ домахъ, не столько сѣстъ, сколько погрызетъ: не даромъ ее относятъ къ разряду грызуновъ.

У нея всего по два рѣзца на каждой челюсти. Если бы мышь перестала грызть твердыя вещи, то эти рѣзцы выросли бы на столько, что повышли бы изо рта. Рѣзцы у грызуновъ постоянно ростутъ.

Хотя мышь и называется домашнимъ животнымъ, но ее нельзя сдѣлать ручною, и она не приноситъ пользы человѣку. Мышь кормитъ своихъ дѣтенышей молокомъ, какъ и всѣ млекопитающія животныя. За годъ она выводитъ дѣтей до шести разъ, всякій разъ отъ четырехъ до шести штукъ, а живетъ на свѣтѣ лѣтѣ 6.

57

онъ водится вездѣ. Онъ живетъ въ лѣсахъ, ущельяхъ горъ и въ стеняхъ, т. е. въ такихъ плоскихъ, обширныхъ, безлѣсныхъ пространствахъ, на которыхъ мало или вовсе нѣтъ людей. Волкъ остороженъ, даже трусливъ и потому ищетъ уединенія. Онъ живетъ въ норахъ другихъ животныхъ, или самъ себѣ роетъ берлоги. Волчица приноситъ весною слѣпыхъ дѣтенышей, о которыхъ заботится, какъ самая нѣжная мать: сначала она кормитъ ихъ своею грудью и жуетъ для нихъ мясо, а потомъ таскаетъ имъ маленькихъ животныхъ. Волчица прячетъ своихъ дѣтей отъ волка для того, чтобы онъ не мѣшалъ кормить ихъ. Волки настолько кровожадны, что охотно нападаютъ на всякое животное, но они не брезгаютъ и падалью. Всякое животное, которое слабѣе волка, бѣжитъ отъ него, потому что волкъ пожираетъ все, что ему попадется: гусей, запцевъ, лягушекъ, мышей, свиней, оленей, овецъ, коровъ, лошадей.

Бѣда, если волкъ заберется въ овечій сарай: онъ такъ золъ и жаденъ, что за одну ночь можетъ передушить сотни овецъ, хотя и не съѣстъ ихъ. Самый заклятый врагъ волка—собака, которая на него такъ похожа по внищинему виду и такъ мало имѣетъ съ нимъ сходства по душевнымъ качествамъ. Собака—другъ человѣка и какъ будто изъ любви къ нему ненавидитъ волка. Собака не бѣжитъ отъ волка, какъ другія домашнія животныя, но съ яростью кидается на него, подвергая опасности свою собственную жизнь. Волкъ боится человѣка и бѣжитъ отъ него; но зимою, когда волки бѣгаютъ стаями, они изъ трусовъ становятся настолько смѣлыми, что нападаютъ и на людей, не пугаясь даже выстрѣловъ. Зимою волки рѣшаются входить въ село; они такъ подозрительны, что не войдутъ въ открытыя ворота, если можно перескочить черезъ заборъ; въ открытыхъ воротахъ они подозрѣваютъ какую-нибудь ловушку.

Много страдаемъ мы отъ этихъ хищниковъ, которые ообыкновенно рыщутъ ночью, и всего чаще страдаемъ только оттого, что ничего не умѣемъ сдѣлать вмѣстѣ для общей пользы. У насъ такъ: всякъ за себя, а Богъ за всѣхъ. Если-бы цѣлое село вышло на охоту, и не одно село, когда у Демьяна волки порвали корову, то были-бы цѣлы коровы и у другихъ, а волки бы перевелись. Мы же часто такъ разсуждаемъ: волкъ меня не тронулъ, такъ Богъ съ нимъ!

## 60. Лиса, волкъ и медвѣдь.

(СКАЗКА).

Волкъ и лиса жили вмѣстѣ. У волка была изба лубяная, у лисы—ледяная. Пришла весна, лисина изба и растаяла. Къ зимѣ

38

не хотѣлось ей снова строить избы, идетъ она къ волку и просить: «Голубчикъ-куманекъ! пусти хоть на дворъ». —На дворъ, такъ и быть, иди. — Вотъ, посидѣла лиса на дворѣ и говорить: «Голубчикъ-куманекъ, пусти хоть на крылечко». —На крылечко? ладно, да смотри не засиживайся. «Нѣтъ, я минуточку»... Полежала на крыльцѣ и опять упрашиваетъ: «Свѣтикъ мой, красно солнышко! пусти хоть въ избу». Такъ забралась она въ избу, а потомъ и на печку. Лежитъ лиса на печкѣ, вертитъ хвостомъ, да раздумываетъ: «Гдѣ у волка хлѣбъ?» — вишь, трое сутокъ не ѣла. Пока волкъ спалъ, она общарила все въ избѣ, нашла въ сѣняхъ лукошко толокна, да кринку масла, да сама опять на печку. «Стукъ, стукъ!» стучитъ лиса хвостомъ. —Лиса, кто тамъ? — «Тебя, голубчикъ волкъ, въ кумовья зовутъ, отвѣчала лисичка-сестричка, а меня въ кумушки». —Ну, иди, мнѣ не можетъся. А лиса п рада: съ печки скокъ, вышла, масла лизнетъ, толокна лизнетъ, — все прилизала и опять на печку: лежитъ, какъ ни въ чемъ не бывало. Волкъ проснулся, захотѣлъ ѣсть, идетъ: «Ахти бѣда! кто сѣлѣ толокно и масло?» Ты, голубчикъ, на меня не подумай, говоритъ лиса. — «Полно, что ты!» Стали они теперь толковать, какъ добыть корму. Лиса выбѣжала на дорогу и видить: ѣдетъ мужикъ съ сельдями; легла она поперекъ дороги и прикинулась мертвой. «Ай, говоритъ мўжикъ: лисица! что за шерсть! что за хвостъ!» — и бросилъ ее къ себѣ на возъ. А лиса ну рыть сельди, дорылась до дна, прогрызла рогожу и дно у саней, пропустила всѣ сельди въ дыру и сама выскочила. Мужичекъ спалъ, ничего не зналъ, а лиса собрала сельди, принесла къ волку и говорить: «Ёшь, куманекъ, веселись!» Волкъ только дивится: какъ ты, кума, сельдей-то наловила? — «Ой ты, куманекъ! я хвостъ то въ прорубь опущу — сельдь да двѣ, сельдь да двѣ!» Волка забрала охота попытать это дѣло, пошелъ онъ въ прорубь, сѣлѣ и приморозилъ хвостъ. Случились тутъ мужики, забили волка палками и шкуру съ него сняли себѣ на шубу. А лиса осталась одна жить въ волчей хатѣ.

На другую зиму вздалось лисѣ попроситься къ медвѣдю въ берлогу: не понравилась прежняя хата. Запаслась она цыплятами, подложила ихъ подъ себя и ѣла понемножку. Медвѣдь однажды и спрашиваетъ: «Что ты, кумушка, ёшь?» — Да что, куманекъ! изо лба кищечки таскаю да кушаю. «И сладко?» спрашиваетъ медвѣдь. — Сладко, куманекъ. — «Дай-ка попробовать». Она дала ему немного курятинки. Облакомился Мишка — и ну таскать себѣ изо лба кищечки, надрывался до тѣхъ поръ, пока не околѣлъ. А лисица этому и рада. Ей и пищи на цѣлый годъ, и мяткая постель, и теплая канура.

59

## 61. Лисица и Виноградъ.

Олодная кума-лиса залѣзла въ садъ;
Въ немъ винограду кисти рдѣ-
лись.
У кумушки глаза и зубы раз-
горѣлись;
А кисти сочныя, какъ яхон-
ты, горятъ;
Лишь то бѣда—висять онѣ высоко:

Отколь и какъ она къ нимъ ни заі детъ,
Хотъ видитъ око,
Да зубъ нейметъ.
Пробившись попусту часъ цѣлый,
Пошла и говоритъ съ досадою: «ну,
что-жъ?
На взглядъ-то онъ хорошъ,
Да зеленъ—ягодки нѣтъ зрѣлой:
Тотчасъ оскомину набьешь».

Крыловъ.

## 62. Лисица.

Лисица — очень злое и кровожадное животное. Молодые лисята пріучаются матерью нападать на слабѣйшихъ животныхъ: мать таскаетъ имъ живыхъ птичекъ и мышей; лисята мучатъ этихъ животныхъ, играютъ ими, забавляясь ихъ мученіями. Но мы уже не разъ видѣли, что кровожадное животное не всегда вредитъ человѣку, а напротивъ, часто приносить ему пользу; поэтому и теперь для того, чтобы сказать, вредна или полезна лисица, нужно узнать, чѣмъ она питается. Правда, что лисица забирается въ курятникъ и въ немъ производить опустошенія, лакомится дѣтенышами куропатокъ и всѣхъ птицъ, устроивущихъ себѣ гнѣзда на самой землѣ; но главную ея пищу составляютъ мыши и черви, которые вредятъ земледѣльцу. Лисица истребляетъ и дикихъ кроликовъ, бѣстъ и саранчу, а зайца схватитъ на дорогѣ даже тогда, когда спасается отъ преслѣдующихъ ее охотничьихъ собакъ. Значитъ, лисица полезна тѣмъ, что воюетъ съ грызунами и насѣкомыми.

Недаромъ хитраго человѣка называютъ лисою: лисица—чрезвычайно хитрое животное. Посмотрите, какъ она подходитъ къ ловушкѣ, зарытой въ снѣгу: ее манитъ къ ловушкѣ лакомая пища, положенная туда, но она не бросается на эту приманку. Нѣсколько разъ обойдетъ она ловушку, обнюхивая приманку, и въ отдаленіи выжидаетъ, не попадется ли въ ловушку другое животное; тогда лисица въ одинъ мигъ хватаетъ не только приманку, но и то животное, которое далось въ обманъ. Рѣдко случается, чтобы голодъ или жадность заставили лису броситься на приманку, лежащую надъ ловушкой. Но не такъ еще хитритъ лиса: услышитъ ли она, напримѣръ, что охотники гонятъ зайца, — она станетъ насторожѣ, схватитъ зайца и потащитъ его въ свою нору. Захочется ли ей съѣсть ворону,—она подберется къ стѣ воронъ, ляжетъ и притворится спящею; вороны соберутся вокругъ нея и станутъ рассматривать ее, такъ какъ онѣ очень любопытны, а лиса вдругъ

61

## 63. Ворона и Лисица.

Воронъ гдѣ-то Богъ послалъ кусочекъ сыру;
На ель ворона взгромоздаясь,
Позавтракать-было совсѣмъ уѣж собралась,
Да позадумалась, а сыръ во рту держала.
На ту бѣду Лиса близехонько бѣжала.
Вдругъ сырный духъ Лису остановилъ:
Лисица видитъ сыръ—Лисицу сыръ пѣнілъ.
Плутовка къ дереву на цыпочкахъ подходить;
Вертитъ хвостомъ, съ вороны глазъ не сводить
И говоритъ такъ сладко, чуть дыша:
„Голубушка, какъ хороша!
Ну что за шейка, что за глазки!

Разсказывать, такъ, право, сказки!
Какія перышки! Какой носокъ!
И, вѣрно, ангельскій быть долженъ
голосокъ!
Спой, свѣтикъ, не стыдись! Что
ежели, сестрица,
При красотѣ такой и пѣть ты мастерица.
Вѣдь ты-бъ у насъ была царь-птица! ›
Вѣщуньина съ похвалъ вскружилась голова,
Отъ радости въ зобу дыханье сперло—
Н на привѣтливы Лисицыны слова
Ворона каркнула во все воронье горло:
Сыръ выпалъ—съ нимъ была плутовка
такова.
Крыловъ.

## 64. Добрая Лисица.

Стрѣлокъ весной малиновку убилъ,
Уѣж пусть бы ковчилось на ней
несчастье злое!
Но нѣтъ:—за ней должны еще погибнуть
трое:
Онъ бѣдныхъ трехъ ея птенцовъ осиротилъ.
Едва изъ скорлупы, безъ смысла и безъ
силъ,
Малютки терпятъ голодъ
И холодъ
И пискомъ жалобнымъ зовутъ напрасно
мать.
«Какъ можно не страдать,
Малютокъ этихъ видя,
И сердце чье о нихъ не заболить!»
Лисица птицамъ говоритъ,
На камушкѣ, противъ гнѣзда сиротокъ
сидя:—
«Не киньте, миллия, безъ помощи дѣтей,
Хотя по зернышку бѣдняжкамъ вы снесите,
Хоть по соломинкѣ, къ ихъ гнѣздышку
приткните:
Вы этимъ жизнь ихъ сохраните,—
Что дѣла добраго святѣй!
Кукушка, посмотрі, вѣдь ты и такъ ли-
няешь:
Не лучше-ль дать себя немножко ощи-
пать,
Ни перьямъ бы твоимъ постельку имъ
устлать?
Вѣдь по пусту-жь его ты растеряешь.
Ты, жавронокъ, чѣмъ по верхамъ
Тебѣ кувыркаться, кружиться,
Ты-бъ корму поискалъ по нивамъ, по
лугамъ,
Чтобъ съ сиротами подѣлиться.

Ты, горлинка,— твои птенцы уѣж под-
росли,
Промыслить кормъ они и сами-бы могли,
Такъ ты бъ со своего гнѣзда слетѣла
Да вмѣсто матери къ малюткамъ сѣла;
А дѣтокъ-бы твоихъ пусть Богъ
Берегъ.
Ты-бъ, ласточка, ловила мошекъ,
Полакомить безродныхъ крошекъ.
А ты-бы, милый соловей,—
Ты знаешь, какъ всѣхъ голосъ твой
прельщаетъ,—
Межъ тѣмъ, пока зефиръ ихъ съ гнѣз-
дышкомъ качаетъ,
Ты-бъ убаюкивалъ ихъ пѣсенкой своей.
Такою нѣжностью, я твердо вѣрю,
Вы-бъ замѣнили имъ ихъ горькую потерю.
Послушайте меня; докажемъ, что въ
лѣсахъ
Есть добрыя сердца, и что...» При сихъ
словахъ
Малютки бѣдныя всѣ трое,
Не могши съ голода сидѣть въ покоѣ.
Попадали къ Лисѣ на низъ.
Что-жъ кумушка?— Тотчасъ ихъ сѣла —
И поученья не допѣла.
—
Читатель, не дивись:
Кто добръ по истины, не распложая слова,
Въ молчаньи тотъ добро творитъ:
А кто про доброту лишь въ уши всѣмъ
лужить,
Тотъ часто только добръ на счетъ друго,
Затѣмъ, что въ этомъ нѣтъ убытка ни-
какого.
На дѣлѣ-же почти такие люди всѣ
Сродни моей Лисѣ.
Крыловъ.

62

## 65. Сусликъ.

Что это за красивый звёрекъ сидитъ надъ норкой, на заднихъ лапкахъ? По виду и величинѣ онъ похожъ на крысу, но мордочка его, съ большими глазами, напоминаетъ зайца. Онъ покрытъ довольно длинной шерстью желтовато-сѣраго цвѣта. Это—сусликъ, живущій въ тѣхъ мѣстностяхъ Россіи, гдѣ зима покороче и потеплѣе. Разсмотримъ его: но подойти къ суслику очень трудно: онъ большой трусъ и быстро прячется въ свою норку. Возьмемъ лопату и разроемъ его норку, которую сусликъ старается обыкновенно устроить въ твердой землѣ, чтобы она не завалилась. Въ

Суслики.

норкѣ суслика множество ходовъ. Иногда бываетъ ихъ столько, что нужно влить въ нору 20 и болѣе ведеръ воды, чтобы заставить суслика выйти изъ норы. Вотъ въ одномъ изъ ходовъ норки клокъ сухой травы; это—постелька суслика, на которой онъ спить, чуть дыша, отъ начала зимы до первыхъ весеннихъ дней.

Какъ только весеннее солнышко пригрѣетъ землю, сусликъ выходить на работу; онъ истребляетъ траву, хлѣбные входы и зрѣющій хлѣбъ. Разсчитываютъ, что за лѣто такой звёрекъ съѣстъ около пуда зерна. Плохо же приходится земледѣльцу тамъ, гдѣ сусликовъ много! Вѣдь каждая пара сусликовъ выводить весною до

64

ни зайцамъ, ни ящерицамъ, ни змѣямъ. Этотъ низенькій ловкій звѣркъ пролѣзаетъ въ любую нору, въ любую щель и между снопами плотно сложенной скирды; иногда онъ бросается и въ воду, гоняясь за добычей, или хватаетъ съ дерева спящую птичку. Если попадется животное маленькое, ласка съѣдаетъ его, а если пожальще ея самой, то пьетъ кровь, выѣдаетъ мозгъ, а мясо бросятъ. Съ ласкою трудно справляются и хищныя птицы, которые сильнѣе ея: чуть зазѣвается орелъ, держащій ласку въ когтяхъ, она впивается ему въ горло. Ласка не убѣгаетъ и отъ крупнаго животнаго; даже при нечаянной встрѣчѣ съ человѣкомъ, она иногда становится на заднія лапки, какъ сусликъ, и, ощетинившись, фыркаетъ на него.

Нѣтъ другаго животнаго на свѣтѣ, которое такъ ловко охотилось бы за мышами, какъ ласка. Особенно полезенъ этотъ хищникъ еще тѣмъ, что пожираетъ молодыхъ хомяковъ, которыхъ одна пара выводить болѣе 30 штукъ за лѣто. Хомякъ умнѣе иного человѣка: на зиму онъ запасаетъ въ своей норѣ до пуда зерна; таскаетъ онъ и картофель, и морковь, и бураки. Зимой хомякъ спитъ не постоянно: чуть потеплѣетъ, онъ и очнется. Бѣда человѣку отъ хомяка тамъ, гдѣ нѣтъ ласки.

## 67. Медвѣдь.

Въ дремучемъ лѣсу появился большой медвѣдь. Объ этомъ узнали два охотника, Иванъ и Петръ. «Не уйдетъ онъ отъ насъ!» сказали они.

Цѣлый день проходили они по лѣсу, отыскивая слѣдъ медвѣдя. Къ вечеру зашли въ кабачекъ и, не смотря на то, что денегъ у нихъ не было, порядкомъ выпили. «Мы заплатимъ тебя шкурой медвѣдя», уходя, сказали они хозяину.

Два дня спустя, видятъ они: идетъ прямо на нихъ съ страшнымъ ревомъ огромный медвѣдь.

Иванъ выстрѣлилъ, но со страху промахнулся и поспѣшно взлѣзъ на дерево. У Петра ружье осѣклось, и онъ, видя, что дѣлать болѣе нечего, легъ на землю и притворился мертвымъ: онъ слышалъ, что медвѣди не трогаютъ мертвыхъ. Медвѣдь обнюхалъ лицо и уши Петра, не тронулъ его и пошелъ прочь.

Когда медвѣдь скрылся изъ виду, Иванъ слѣзаетъ съ дерева и шутливо спрашиваетъ Петра: «Ну-ка, скажи, что тебя шепталъ Мишка на ухо?» — «Онъ сказалъ мнѣ», отвѣчалъ Петръ, «вотъ что: напередъ убейте медвѣдя, а потомъ уже распоряжайтесь его шкурой».

65

## 68. Пѣтухъ, котъ и мышенокъ.

Глупымъ мышенкомъ былъ я еще и не зналъ ничего. И мнѣ
захотѣлось высунуть носъ изъ подполья. Но мать царица Прасковья
съ крысой Онуфріемъ крѣпко-на-крѣпко мнѣ запретили норку мою
покидать; но я не послушался, въ щелку выглянулъ: вижу кам-
немъ выстланный дворъ; освѣщало солнце его, и окна огромнаго
дома свѣтились; птицы летали и пѣли. Глаза у меня разбѣжа-
лись. Выдти не смѣя, смотрю я изъ щелки и вижу: на дальнемъ
краѣ двора звѣрекъ усатый, сизая шкурка, розовый носъ, зеленые
глазки, пушистыя уши, тихо сидитъ и за птичками смотритъ, а
хвостикъ, какъ змѣйка, такъ и виляетъ. Потомъ онъ своею бар-
хатной лапкой началъ усастое рыльце себѣ умывать. Облилося
радостью сердце мое, и я ужь сбирался покинуть щелку, чтобъ
съ милымъ звѣрькомъ познакомиться... Вдругъ зашумѣло что-то
вблизи: оглянувшись, такъ я и обмеръ. Какой-то страшный уродъ
ко мнѣ подходилъ: широко шагая, черныя ноги свои подымалъ
онъ, и когти кривые съ острыми шпорами были на нихъ; на
уродливой шеѣ длинныя косы висѣли змѣями; носъ крючко-
ватый. Подъ носомъ трясся какой-то мохнатый мѣшокъ и какъ-
будто красный съ зубчатой верхушкой колпакъ, съ головы пе-
регнувшись, по носу бился, а сзади какіе-то длинные, длинные
крючья разнаго цвѣта торчали снопомъ. Не успѣлъ я отъ страха
въ память придти, какъ съ обоихъ боковъ поднялись у урода
словно какъ парусы, начали хлопать, и онъ, раздвоивши острый
носъ свой, такъ заоралъ, что меня, какъ дубиной, треснуло. Какъ
прибѣжалъ я назадъ въ подполье, не помню. Крыса Онуфрій,
услышавъ о томъ, чтоб случилось со мною, такъ и ахнулъ. «Тебя
помиловалъ Богъ, онъ сказалъ мнѣ; свѣчку ты долженъ поставить
уроду, который такъ кстати крикомъ своимъ тебя испугалъ; вѣдь
это нашъ добрый сторожъ-пѣтухъ; онъ—горланъ и съ своими боль-
шой забіяка; намъ же, мышамъ, онъ приносить и пользу; когда
закричитъ онъ, знаемъ мы всѣ, что проснулись наши враги; а
пріятель, такъ обольстившій тебя своей лицемѣрною харей, былъ
не иной кто, какъ нашъ злодѣй, записной объѣдало, котѣ-мурлыка.
Хорошъ бы ты былъ, когда бы съ знакомствомъ къ этому плуту
подѣѣхалъ: тебя-бѣ онъ порядкомъ погладилъ бархатной лапкой
своей. Будь же впередъ остороженъ!».

Жуковскій.

## 69. Какъ ребята весною въ ручь плескались.

На дворѣ стоялъ ясный весенній день. Ученье въ школѣ пре-
кратилось въ четыре часа, и оставалось до вечера еще часа два.

НАШЪ АРУГЪ.

5

66

Шелъ Сергъй изъ школы и подумалъ: «дай пойду на выгонъ погу-
лять. Выгонъ, былъ подъ горою, съ которой бѣжалъ широкій ручей
въ рѣку. Подошелъ Сергъй къ ручью, разулся и полѣзъ въ ручей;
туда же подошелъ Иванъ, который въ школу не ходилъ потому,
что наасъ телять. Не долго думая, Сергъй достаетъ глины и мо-
стить въ ручьѣ какую-то гору.—«Что это ты дѣлаешь?» спросилъ
его Иванъ.—«А ну-ка», отвѣчалъ тотъ, продолжая топтать глину
въ ручьѣ, «скажи мнѣ, гдѣ правая сторона этого ручья?»—Иванъ
сталъ лицомъ къ горѣ, а спиною къ рѣкѣ, въ которую стекалъ ручей,
и, показывая на правую сторону, говоритъ: «вотъ правая сторона».
—«Нѣтъ», замѣтилъ Сергъй: «для того, чтобы указать правый бе-
регъ ручья, тебѣ нужно было стать лицомъ не къ горѣ, а къ тому мѣ-
сту, гдѣ ручей вливается, впадаетъ въ рѣку,—къ устью ручья, и
тогда бы по правую руку отъ тебя былъ и правый берегъ ручья».—
«А гдѣ ты набрался этой премудрости?» спросилъ Иванъ.—«Учи-
тель въ школѣ разсказывалъ». Пока они такимъ образомъ разговари-
вали, Сергъй успѣлъ нагромоздить посреди ручья, цѣлый комъ глины.
Тогда онъ сказалъ своему пріятелю: «посмотри — кругомъ вода, а
туть суша; это—островъ. Видишь ли ты, какой узкой полоской
воды отдѣляется мой островъ отъ берега ручья?» — «Вижу; такъ
что-жь?» — «Это называется прдливомъ», отвѣчалъ Сергъй и сталъ
запроживать свой проливъ горбикомъ изъ глины; онъ живо слѣ-
пилъ свою плотину.—«А знаешь ли ты, чтобъ я теперь сдѣлалъ?»—
«Что-жь ты сдѣлалъ? Ты плотину устроилъ», отвѣчалъ Иванъ.—
«Правда; но на землѣ бываютъ такія узкія полосы земли, которые,
соединяя сушу, раздѣляютъ воду и безъ труда человѣка; ихъ назы-
ваютъ перешейками». Потомъ Сергъй сталъ лѣпить на своемъ
островѣ какіе-то пирожки изъ глины.—«Это что?» спросилъ
Иванъ.—«А если бы намъ подняться высоко, высоко», отвѣчалъ
школьникъ, «то такими показались бы намъ горы: я сдѣлалъ на
своемъ островѣ цѣлый горный хребетъ». — «Какъ же ты назовешь
вотъ эту ямку между горами, эту впадину?» спросилъ Иванъ, ко-
тораго стало занимать то, чтобъ Сергъй узналъ въ школѣ.— «Это
люди называютъ долиной, а ровное и низкое мѣсто, безъ горъ—
равниной. Вѣдь ты вѣрно не слыхалъ о томъ, что, чѣмъ глубже
въ землю, тѣмъ теплѣе?» — «Не слыхалъ», отвѣчалъ Иванъ.—
«Отъ подземнаго тепла бываетъ такой жаръ, что есть на свѣтѣ
горы, изъ которыхъ вылетаетъ огонь и выбрасываются камни.
Этого я не могу представить на своемъ островѣ, а озеро могу сдѣ-
лать». Сказавши это, Сергъй вырылъ руками на островѣ яму и
пустилъ въ нее воды изъ ручья.—«Ты сдѣлалъ прудъ», сказалъ
Иванъ.— «Твоя правда, Ваня; если вырыть яму, то это будетъ

68

какъ Богъ, былъ всевдущ, а потому зналъ, что ученики най-
дутъ въ селѣ такого осленка привязаннымъ вмѣстѣ съ ослицею;
такъ и пояснилъ это Іисусъ своимъ ученикамъ. Ученики, вошедши
въ село, дѣйствительно нашли ослицу и осленка, о которыхъ гово-
рилъ имъ Спаситель. Они отвязали ихъ, привели ослицу и осленка
къ Іисусу, покрыли осленка своими одеждами и посадили на него
Божественнаго Учителя. Такъ, сидя на осленкѣ, сталъ приближаться
къ Іерусалиму Христосъ, окруженный толпою восторженно при-
вѣтствовавшаго Его народа. Многіе изъ толпы, желая почтить
Христа, срѣзывали вѣтви деревьевъ и выстилали ими путь Іисусу;

Торжественный въѣздъ Спасителя въ Іерусалимъ.

другие снимали съ себя одежду и бросали ее подъ ноги осленка, на
которомъ торжественно сидѣлъ Іисусъ. Въ городѣ масса народа уве-
личилась, и всѣ съ восторгомъ и изумленіемъ смотрѣли на сына
скромнаго плотника, которому дано было совершить столько чудесъ.
Но у Іисуса были и враги между іудеями, желавшіе погубить его.
Особенно поразило вратовъ Спасителя то, что когда онъ вошелъ
въ храмъ Іерусалимскій и исцѣлилъ хромыхъ и слѣпыхъ, то и въ
храмѣ народъ привѣтствовалъ Его, какъ «сына Давидова». Враги
Іисуса схватили бы Его и теперь, но они боялись народа, который
сталъ уже любить Христа.

69

Объ этомъ событий мы вспоминаемъ въ Вербное Воскресенье. Подобно тому, какъ въ Іерусалимѣ народъ оказывалъ Іисусу цар- скія почести, выстилая путь Его древесными вѣтвями, такъ и мы бе- ремъ вѣтви вербы, которая въ это время примѣтъ наполѣе развив- тую почку, и молимся въ церкви. Этотъ праздникъ бываетъ всегда Великимъ постомъ. Церковью установлены посты для того, чтобы православные, лишая себя вкусной мясной и молочной пищи, вспо- минали о Богѣ и воздерженіемъ умерщвляли свои страсти. Поэтому грѣшно напиваться въ постъ, хотя водка дѣлается изъ хлѣба и слѣдовательно представляетъ постный напитокъ. Тотъ постится, кто воздерживается отъ пищи, умѣренно питаетъ свое тѣло пищею, дозволенною церковью, и дѣлаетъ добрыя дѣла.

## 72. Обитель.

За Кіевомъ, гдѣ Днѣшъ широкій Въ крутыхъ брегахъ кинить, шу- мить,
У рощи, на горѣ высокой, Обитель нноковъ стоить. Вокругъ нея стѣна съ зубцами, Четыре башни по угламъ, И по срединѣ Божій храмъ

Съ позолочеными главами; Рядъ келій, темный переходъ, Часовня у святыхъ воротъ Съ чудотворящею иконой И подлѣ ключія воды студеной Журчитъ цѣлительной струей Подъ тѣнью липы вѣковой.
Козловъ.

## 73. Великій Четвергъ.

Такъ называютъ четвергъ на Страстной недѣлѣ, предъ Свѣтлымъ Праздникомъ. Въ этотъ день христіане вспоминаютъ великое со- бытіе изъ земной жизни Спасителя. Въ Іерусалимѣ враги Іисуса Христа держали народъ въ такомъ страхѣ, что Христосъ могъ только тайно войти въ домъ одного изъ жителей города для того, чтобы, согласно іудейскому закону, ъсть пасху. Когда наступилъ вечеръ, Іисусъ вошелъ съ двѣнадцатью ученикамъ въ комнату, въ которой все уже было приготовлено, по Его повелѣнію, для празд- нованія пасхи. По обычаю восточныхъ народовъ, слѣдовало, прежде чѣмъ взяться за кушанье, умыть ноги. Видя, что ученики стали спорить о томъ, кто изъ нихъ младшій и потому долженъ умыть ноги остальнымъ, Іисусъ самъ умылъ ноги ученикамъ своимъ, чѣмъ и явилъ великій примѣръ смиренія. Христосъ былъ грустенъ за этой «тайной вечерей», потому что, какъ всевѣдущій Богъ, зналъ предстоящую Ему судьбу, чего не знали Его ученики. «Одинъ изъ васъ, который ъсть со мною», сказалъ Спаситель, обращаясь къ своимъ ученикамъ, «предастъ Меня». Ученики испугались, и каждый сталъ спрашивать съ ужасомъ: «не я ли, Господи?» Такой вопросъ предложилъ и Іуда, одинъ изъ двѣнадцати учениковъ Христа. «Да,

72

распни его!» кричала толпа въ отвѣтъ на вопросъ Пилата, что ему дѣлать съ Іисусомъ? Опасаясь волненія толпы, возбужденной врагами Спасителя, Пилать противъ своей воли рѣшился осудить Христа на распятіе; Христа до этого били и мучили, подвергая самому позорному осмѣянію. Измученный истязаніями и душевными страданіями, Спаситель едва шелъ, изнемогая подъ тяжестью того креста, который онъ долженъ былъ несть на мѣсто казни. Тамъ распяли Его между двумя разбойниками. Но и тутъ на крестѣ, къ которому пригвоздили Іисуса, Его не оставили въ покоѣ, подвергая новымъ насмѣшкамъ и оскорбленіямъ. Въ двѣнадцатомъ часу дня наступила тьма по всей землѣ и продолжалась до третьяго часа пополудни, когда Христосъ произнесъ: «Совершилось!» Потомъ Онъ громко воскликнулъ: «Отче, въ руки Твои предаю духъ Мой!», преклонилъ главу и испустилъ духъ. Въ Страстную Пятницу, въ вечерню, которая бываетъ въ 3-мъ часу по-полудни, выносится среди храма священникомъ плащаница, изображающая Христа, лежащаго во гробѣ. Такъ какъ на другой день по распятіи Спасителя была суббота, à въ субботу іудеи ничего не могли дѣлать, то друзья Іисуса изъ іудеевъ поспѣшили въ пятницу же вечеромъ снять со креста Его тѣло и положить его въ саду, недалеко отъ мѣста казни, въ пещерѣ, къ дверямъ которой привалили тяжелый камень.

## 76. Свѣтлое Воскресенье.

Въ пятницу былъ распятъ Іисусъ Христосъ, а въ субботу на ступилъ для іудеевъ праздникъ Пасхи. Грустно встрѣтили его ученики Христовы, глубоко огорченные крестною смертью Спасителя. Враги Христа, которые настояли на его безвинной казни, приставили ко гробу Господню стражу и къ камню, заграждавшему входъ въ пещеру, приложили печать. Они слышали, что Іисусъ обещалъ воскреснуть на третій день, и опасались, чтобы ученики Его не похитили Его тѣла и не пустили въ народъ слуха о томъ, будто Онъ дѣйствительно воскресъ. Стража, приставленная ко гробу Спасителя, видѣла, что въ ночь съ субботы на воскресенье, т. е. на третій день по распятіи Христа, произошло землетрясеніе, и что съ неба сошелъ какой-то человѣкъ, какъ молнія, въ бѣло-снѣжной одеждѣ, который отвалилъ камень отъ гроба. Стражи задрожали, обмерли отъ испуга и убѣжали. Судъ іудейскій, услышавъ отъ стражей объ этомъ чудѣ, убѣдилъ ихъ не говорить о немъ въ народѣ, а сказать, что они заснули и что сномъ ихъ воспользовались ученики Христа для того, чтобы тайно вынести изъ пещеры тѣло своего Учителя. Нашлись люди, которые стали вѣ-

73

рить этому слуху, какъ ни мало онъ представлялъ вѣроятія. Между
тѣмъ друзья Іисуса, прия ко гробу, не нашли Его тѣла въ пе-
щерѣ, а встрѣтили ангела, который возвѣстилъ пмъ, что Інсусъ
воскресъ изъ мертвыхъ, какъ объщалъ. Приходили въ пещеру и
двое изъ учениковъ Іисуса и видѣли тамъ только пелены, кото-
рыми было обернуто тѣло Спасителя, а самаго тѣла тамъ не было.
Вскорѣ Іисусъ явился въ томъ саду, въ которомъ, по распятіи,
было погребено Его тѣло, и затѣмъ сталъ невидимъ. Въ то же
воскресенье Онъ явился, подъ вечеръ, въ окрестностяхъ Іеруса-
лима, двумъ изъ учениковъ своихъ и вновь сталъ невидимъ. Поздно

Воскресеніе Христа.

вечеромъ того же дня собрались всѣ ученики Іисуса, кромѣ одного
Фомы. Ученикамъ уже было извѣстно, что Христосъ воскресъ, и
слухъ этотъ уже ходилъ въ народѣ. Но нѣкоторые изъ учениковъ
еще не вѣрили тому, въ самомъ ли дѣлѣ воскресъ ихъ учитель?
Тогда Христосъ внезапно появился въ той комнатѣ, дверь въ ко-
торую была заперта, и сказалъ, обращаясь къ ученикамъ: «Миръ
вамъ!... Посмотрите на руки и ноги Мон: это—Я самъ; троньте
Меня и разсмотрите»... Тогда ученики увѣрились въ томъ, что
Інсусъ, явившійся пмъ и вновь ставшій невидимымъ, дѣйствительно
воскресъ. Но Фома, не бывшій при этомъ явленіи Спасителя, го-

74

ворилъ: «если не увижу на руках Его ранъ отъ гвоздей и не вложу руки моей въ бокъ Его, не повѣрю». Недѣлю спустя, въ «Фомино воскресенье», когда опять всѣ ученики были въ сборѣ, вновь явился Христосъ и сказалъ, обращаясь къ Фомѣ: Подай палецъ свой сюда и осмотри руки Мои: подай руку свою и вложи въ бокъ Мой и не будь невѣрующимъ, но вѣрующимъ». Фома увѣровалъ и сказалъ: «Господь мой и Богъ мой!»

— «Христосъ воскресе!» говоритъ православный, поздравляя своего ближняго съ праздникомъ Свѣтлаго Воскресенія и надѣляя его братскимъ поцѣлуемъ. «Во истину воскресе!» отвѣчаютъ ему. На утрени въ воскресенье, на разсвѣтѣ, говоритъ священникъ приходу: «Христосъ воскресе!» Не станемъ же мы осквернять такой святой радости тѣмъ, чтобы разгавливаться съ излишествомъ, по окончанію великаго поста. Еще хуже поступаетъ тотъ русскій человекъ, кто «празднику радъ и до свѣту пьянь», какъ говоритъ пословица.

## 77. Власъ.

Въ армянѣ съ открытымъ воротомъ, Съ обнаженной головой, Медленно проходить городомъ Ядя Власъ, старикъ сѣдой. На груди икона мѣдная: Просить онъ на Божій храмъ. Весь въ веригахъ, обувь бѣднал, На щекѣ глубокій шрамъ. Нѣтъ ему пути далекаго: Былъ у матушки-Москвы, И у Каспія широкаго, И у царственной Невы; Словомъ истины евангельской Собиранія Богу давь,

Побываетъ и въ Архангельскѣ, Проберется и въ Рязань. Ходить съ образомъ и съ книгою, Самъ съ собою говоритъ И желѣзною веригою Тихо на ходу звенить. Ходить въ зимушку студеную, Ходить въ лѣтніе жары, Вызывая Русь крещеную На поильные дары:— И даютъ, даютъ прохожіе... Такъ изъ лепты трудовой Выростаютъ храмы Божіи По лицу земли родной.

Некрасовъ.

# IX.

## 78. Щегленокъ.

Въ зимнюю стужу щегленокъ началъ биться въ окно одного благого поселяника, какъ бы желая влетѣть въ хижину. Поселянинъ открылъ окно и дружелюбно принялъ довѣрчивую птичку въ свое жилище. Щегленокъ клевалъ крошки хлѣба, падавшія со стола. Дѣти поселяника очень любили и ласкали птичку.

Когда воротилась весна и кусты покрылись зелеными листьями,

75

поселянинъ отворилъ окно, и маленькій его гость улетѣлъ въ с○сѣднюю рощу, свилъ себѣ гнѣздо и запѣлъ веселую пѣсенку.

И что же? Когда наступила зима, щегленокъ опять прилетѣлъ въ хижину поселянина и привелъ съ собою свою маленькую подругу. И поселянинъ, и дѣти его обрадовались, видя, какъ довѣрчиво смотрѣли на нихъ объ птички своими свѣтлыми глазками. И дѣти сказали: «птички смотрѣть на насъ такъ, какъ будто хотятъ сказать намъ что-то».

«Да», отвѣчалъ отецъ: «если-бы онъ могли говорить, то сказали бы вамъ: «Довѣріе возбуждаетъ довѣріе, и любовь вызываетъ любовь».

## 79. Соловей и Чижъ.

ЫЛЪ ДОМЪ,
ГДѣ ПОДЪ ОКНОМЪ
И ЧИЖЪ, И СОЛОВЕЙ ВИСѣЛИ
И ПѣЛИ.
ЛИШЬ ТОККО СОЛОВЕЙ, БЫВАЛО,
ЗАПОЕТЬ,
СЫНЪ МАЛЕНКІЙ ОТЦУ ПРОХОДУ
НЕ ДАЕТЬ:
ВСЕ ПТИЧКУ ПОКАЗАТЬ КЪ НЕМУ
ОНЫ ПРИСТУПАЕТЪ,
ЧТО ЭТАКЪ ХОРОШО ПОЕТЬ.
ОТЕЦЪ, ОБОИХЪ СНЯВЪ, МАЛЮЧИШКЪ ПОДАЕТЪ.

— Ну, говорить: узнай, мой свѣтъ,
Которая тебя такъ много забавляетъ?

— Тотчасъ на Чижика мальчишка указалъ:
«Вотъ, батюшка, она!» сказалъ.
И мальчикъ отъ Чижа въ великомъ восхищеньи.
«Какія перушки, куда какъ онъ пригожъ!
Затѣмъ вѣдь у него и голосъ такъ хорошо!
Хемницеръ.

## 80. Скворецъ.

Ласточка, воробей, ворона, сорока (ст. 83; 49; 45) строять своимъ птенцамъ цѣлый домикъ; ихъ гнѣзда имѣютъ стѣнки, иногда и крышу. Не такъ устраиваетъ свое гнѣздышко скворецъ, эта умненькая и веселенькая пѣвчая птичка. Скворецъ ищетъ готоваго помѣщенія, въ которомъ онъ могъ бы приготовить постельку для своихъ птенцовъ; вотъ почему она устраиваетъ гнѣздо въ дуплахъ деревьевъ, подъ черепицей старой крыши, и очень охотно кладетъ яйца и высиживаетъ ихъ въ тѣхъ ящикахъ (скворечницахъ), которые ему для этого нарочно вывѣшиваютъ въ садахъ. Скворецъ такъ же, какъ воробей, любитъ возвращаться къ старому гнѣзду. Люди, выставляющіе скворечницы, дѣлаютъ это какъ потому, что скворецъ, прибывающій къ намъ раньше многихъ другихъ перелетныхъ птицъ, доставляетъ большое наслажденіе своимъ пѣніемъ, когда его пригрѣютъ первые лучи весенняго солнышка, такъ и потому еще, что онъ приноситъ большую пользу. Правду сказать, до этого времени мы, пожалуй, только разоряли гнѣзда скворцовъ; узнаемъ же теперь, хорошо ли мы поступали?

74

— «Христосъ воскресе!» говоритъ православный, поздравляя своего ближняго съ праздникомъ Свѣтлаго Воскресенія и надѣляя его братскимъ поцѣлуемъ. «Во истину воскресе!» отвѣчаютъ ему. На утрени въ воскресенье, на разсвѣтѣ, говоритъ священникъ приходу: «Христосъ воскресе!» Не станемъ же мы осквернять такой святой радости тѣмъ, чтобы разгавливаться съ излишествомъ, по окончаніи великаго поста. Еще хуже поступаетъ тотъ русскій человекъ, кто «празднику радъ и до свѣту пьянъ», какъ говоритъ пословица.

## 77 Власъ.

Въ армянѣ съ открытымъ воротомъ, Съ обнаженной головой, Медленно проходить городомъ Дядя Власъ, старикъ сѣдой.

На груди икона мѣдная: Просить онъ на Божій храмъ. Весь въ вернагъ, обувь бѣдналъ, На щекѣ глубокій шрамъ. Нѣтъ ему цути далекаго: Былъ у матушки-Москвы, И у Каспія широкаго, И у царственной Невы; Словомъ истины евангельской Собиранія Богу дань,

Некрасовъ.

# IX.

## 78. Щегленокъ.

Въ зимнюю стужу щегленокъ началъ биться въ окно одного добраго поселянина, какъ бы желая влетѣть въ хижину. Поселянинъ открылъ окно и дружелюбно принялъ довѣрчивую птичку въ свое жилище. Щегленокъ клевалъ крошки хлѣба, падавшія со стола. Дѣти поселянина очень любили и ласкали птичку.

75

поселянинъ отворилъ окно, и маленький его гость улетелѣвъ с освѣднюю рощу, свилъ себѣ гнѣздо и запѣлъ веселую пѣсенку.

И что же? Когда наступила зима, щегленокъ опять прилетелѣлъ въ хижину поселянина и привелъ съ собою свою маленькую подругу. И поселянинъ, и дѣти его обрадовались, видя, какъ довѣрчиваю смотрѣли на нихъ обѣ птички своими свѣтлыми глазками. И дѣти сказали: «птички смотрѣть на насъ такъ, какъ будто хотятъ сказать намъ что-то».

## 79. Соловей и Чижъ.

ЫЛЪ ДОМЪ,
ГДЪ ПОДЪ ОКНОМЪ
И ЧИЖЪ, И СОЛОВЕЙ ВИСЬЛИ
И ПЪЛИ.
ЛИШЬ ТОЛЬКО СОЛОВЕЙ, БЫВАЛО,
ЗАПОЕТЪ,
СЫНЪ МАЛЕНКИЙ ОТЦУ ПРОХОДУМЕ
НЕ ДАЕТЪ:
ВСЕ ПТИЧКУ ПОКАЗАТЬ КЪ НЕМУ
ОНЪ ПРИСТУПАЕТЪ,

ЧТО ЭТАКЪ ХОРОШО ПОЕТЪ.

ОТЕЦЪ, ОБОИХЪ СНЯВЪ, МАЛЬЧИШКЪ ПОДАЕТЪ.

И мальчикъ отъ Чижка въ великомъ восхищеньи.

Хемнициръ.

## 80. Скворецъ.

Ласточка, воробей, ворона, сорока (ст. 83; 49; 45) строять своимъ птенцамъ цѣлый домикъ; ихъ гнѣзда имѣютъ стѣнки, иногда и крышу. Не такъ устраиваетъ свое гнѣздышко скворецъ, эта умненькая и веселенькая пѣвчая птичка. Скворецъ ищетъ готоваго помѣщенія, въ которомъ онъ могъ бы приготовить постельку для своихъ птенцовъ; вотъ почему она устраиваетъ гнѣздо въ дуплахъ деревьевъ, подъ черепицей старой крыши, и очень охотно кладетъ яйца и высиживаетъ ихъ въ тѣхъ ящикахъ (скворечницахъ), которые ему для этого нарочно вывѣшиваютъ въ садахъ. Скворецъ такъ же, какъ воробей, любитъ возвращаться къ старому гнѣзду. Люди, выставляющіе скворечницы, дѣлаютъ это какъ потому, что скворецъ, прибывающій къ намъ раньше многихъ другихъ перелетныхъ птицъ, доставляетъ большое наслажденіе своимъ пѣніемъ, когда его пригрѣютъ первые лучи весенняго солнышка, такъ и потому еще, что онъ приносить большую пользу. Правду сказать, до этого времени мы, пожалуй, только разоряли гнѣзда скворцовъ; узнаемъ же теперь, хорошо ли мы поступали?

76

У строивъ гнѣздо, самка скворца несетъ въ немъ яйца и не покидаетъ ихъ до тѣхъ поръ, пока отъ тепла ея тѣла не вылупятся изъ яичекъ птенцы; самецъ охраняетъ гнѣздо и носить самкѣ кормъ. Но вотъ молодые скворцы своими клювами уже пробили скорлупу яичекъ; тогда самецъ и самка начинаютъ хлопотать о томъ, чтобы прокормить дѣтокъ. Разчитываютъ, что за день пара взрослыхъ скворцовъ съѣстъ штукъ полтораста гусеницъ, да дѣтямъ отнесетъ штукъ до 200; когда молодые скворцы выйдутъ изъ гнѣзда, то, оставаясь съ родителями, они ежедневно съѣдятъ цѣлой семьей болѣе 800 гусеницъ. Вотъ и поразмысли теперь,

Гнѣзда птицъ.

 сколько скворцы истребляютъ весною и лѣтомъ вредныхъ насѣкомыхъ, если за лѣто самка скворца высиживаетъ по два и по три поколѣя! А не видалъ ты того, какъ скворцы прогуливаются по спинѣ рогатаго скота и овецъ послѣ стрижки? Вѣдь и тамъ они служать человѣку: они ищутъ насѣкомыхъ и истребляютъ ихъ. А кто спасаетъ капусту отъ гусеницы? Тѣ же скворцы. А кто въ землѣ роется клювомъ и оттуда достаетъ червей и насѣкомыхъ, вредящихъ растеніямъ? Все тѣ же скворцы. Они, какъ и всѣ птицы, не жуютъ пищи, но глотаютъ ее; пища почти у всѣхъ птицъ идетъ изо рта въ зобъ, гдѣ уже начинаетъ перевариваться, а оттуда переходить въ два желудка. Не мудрено, что

78

Да только лишь совсем особым складомъ:
То онъ пищалъ, то онъ хрипѣлъ,
То верещалъ козленкомъ,
То не путемъ
Мяukał онъ котенкомъ,

И, словомъ, разогналъ всѣхъ птицъ
своимъ пѣнъёмъ.
Мой милый Скворушка, ну что за при-
быль въ томъ?
Пой лучше хорошо щегленкомъ,
Чѣмъ дурно соловьемъ.
Крыловъ.

## 82. Птичка.

хъ, зачѣмъ, пѣвунья-пичка,
Пичка рѣзвая моя,
Ты такъ рано прилетѣла
Въ наши дальніе края?
Заслонили солнце тучи
Небеса заволокли,
И камышъ сухой и желтый

Клонить вѣтеръ до земли.
Вотъ и дождикъ, посмотрѣ-ка,
Хынулъ словно изъ ведра;
Скучно! холодно! какъ будто
Не весенняя пора.

— Не для солнца, не для неба
Прилетѣла я сюда;
Въ камышахъ сухихъ и звонкихъ
Не совью себѣ гнѣзда.
Я совью его подъ кровлей
Горемыки-бѣдняка;
Богомъ я ему въ отраду
Послана изъ далека.
Въ часъ, какъ онъ, вернувшись съ поля
Въ хату ветхую свою,
Ляжетъ грустный на солому,
Пѣсню я ему спою.

Плешевъ.

## 83. Ласточка.

Кто не знаетъ этой миленькой перелетной птички, которая такъ быстро носится по воздуху и такъ мило щебечетъ? Всѣ мы видѣли ее, но при этомъ намъ вѣрно въ голову не приходило того, что отъ нея можетъ быть какая-нибудь польза. Мы наслаждались ея пѣніемъ; мы часто видѣли ее, но не присматривались къ тому, какъ она живетъ, не наблюдали за ней. Для того, чтобы умѣть пользоваться животными, нужно знать ихъ; а знать ласточку не значитъ умѣть отличить ее отъ воробья и скворца: знать ее — значитъ понимать, какъ она живетъ. Ласточка пшается самыми мелкими насѣкомыми и птенцамъ своимъ носить множество мушекъ. Тѣ люди, которые наблюдали за ласточкою, придумали, какъ воспользоваться ея трудомъ для своей выгоды. Лѣтомъ въ свѣтлыхъ конюшняхъ скотъ сильно страдаетъ отъ мухъ, которые его безпокоютъ. Въ такой конюшнѣ, повыше подъ потолкомъ, чтобы не достали кошки и крысы, вѣшаютъ латы, на которыхъ ласточки могли бы вить гнѣзда. На ночь дверь запираютъ, а утромъ не выпускаютъ ласточекъ изъ конюшни, чѣмъ и заставляютъ ихъ ловить мухъ въ самой конюшнѣ; для ласточекъ ставятъ воду, чтобы было имъ, гдѣ наниться. Когда ласточки выловятъ въ конюшнѣ мухъ, дверь ся отпираютъ. Дѣлаютъ еще иначе: въ окнѣ конюшни ставятъ клѣтку, въ которойі помѣщаютъ ласточекъ; мухи безпрерывно влетаютъ и вылетаютъ изъ конюшни, пролетая чрезъ клѣтку, гдѣ на-лету ловятъ ихъ птицы. Такъ умные люди придумали воспользоваться трудомъ ласточки; они могли придумать

81

X.

87. Мясо.

Животныя, которых мы ёдимъ, состоять: изъ кожи, жира, мяса, крови и костей. Съ кожей мы ёдимъ рыбъ и птицъ, а изъ четвероногихъ—поросенка; изъ свиной крови дѣлаютъ колбасы; кости животныхъ имѣютъ также питательныя части, которые мы извлекаемъ изъ нихъ въ воду, когда варимъ мясо съ костями. Киръ животныхъ мы ёдимъ сырымъ, варенымъ и жаренымъ; мясо же — только варенымъ и жаренымъ. Если желаютъ получить крѣпкій наварѣ, то-есть хотятъ, чтобы мясо пустило всѣ

(Отформленный южно-русскій волъ.)

свои питательные соки въ ту воду, въ которой оно варится, то нужно порубить его на мелкие куски и опустить въ холодную воду, которую поставить на огонь. Если же хотятъ, чтобы въ мясѣ осталось побольше питательныхъ соковъ, напримѣръ, когда хотятъ ёсть отварную говядину, то мясо бросаютъ не въ холодную воду, а въ кипятокъ, и даютъ ему вариться до тѣхъ поръ, пока оно будетъ готово. Точно также, когда жарятъ говядину, прежде распускаютъ на сковородѣ масло, разводятъ подъ ней сильный огонь и затѣмъ ставятъ ее сразу на большой жаръ.

Мясо составляетъ чрезвычайно питательную и вкусную пищу; всего легче переваривается въ желудкѣ мясо рыбы, курицы и дичи,

НАШЪ ДРУГЪ.

6

86

лудка; этой трубки нельзя ощупать рукой въ горлѣ; она позади
той трубки, которая ведетъ въ легкія и которую мы можемъ ощу-
пать въ горлѣ рукою. Въ желудкѣ есть жидкость безцвѣтная и
солено-кислая, которую называютъ желудочнымъ сокомъ. Если
достать этого сока на ложку и положить въ него кусокъ пищи,
производя такую же теплоту, какая въ желудкѣ, то и на ложкѣ
пища разложится, измѣнится, переварится, какъ въ желудкѣ.
Изъ желудка пища идетъ въ кишки, гдѣ еще отдѣляются отъ нея
питательные соки; изъ кишечки выходить въ видѣ изверженій
только тѣ части пищи, которые нашему тѣлу ненужны. Чѣмъ
лучше желудокъ выдѣляетъ желудочный сокъ, тѣмъ лучше онъ и
работаетъ, тѣмъ лучше переваривается пища. Соль тѣмъ и полезна,
что отъ нея становится больше желудочнаго сока въ желудкѣ.

Желудку помогаетъ переработывать пищу печень, которая у
всякаго человѣка съ правой стороны: она пускаетъ изъ себя жид-
кость, называемую желчью. Соль и печени помогаетъ образовать
желчь.

Но не только тѣлу человѣка и животныхъ нужна соль,—она
нужна и многимъ растеніямъ, а потому солью можно удобрять
землю. Такую почву, въ которой слишкомъ много соли, называютъ
солончакомъ; солончаки негодны для хлѣбопашества. Мы знаемъ,
что соль даютъ скоту; мы знаемъ также, какъ и для чего солять
мясо и другие питательные предметы; соль употребляютъ также при
мыловаренномъ и другихъ производствахъ. Откуда же она берется?..
Въ природѣ есть цѣлыя горы соли, какъ есть горы глины, извести. Въ
землѣ находятъ соль въ видѣ камня и ломаютъ ее большими глы-
бами. Кромѣ того, соль есть также въ морской водѣ; но оттуда до-
бывать ее невыгодно, потому что тамъ ея слишкомъ мало. Гораздо
выгоднѣе добывать соль изъ соляныхъ озеръ, въ которыхъ обра-
зуется кора изъ соли послѣ того, какъ вода испарится отъ лучей
солнца или вымерзнетъ; такая соль сама садится, а потому на-
зывается самосадочною. Желая добыть соль изъ воды, воду ки-
пятятъ для того, чтобы вся она вышла изъ сосуда въ видѣ пара;
тогда въ сосудѣ остается соль, которую сушать и продаютъ.

Всякую пищу вредно есть безъ соли, а въ особенности жирную.
Соли не слѣдуетъ держать въ металлической посудѣ: не то можно
отравиться.

90. Куринное яйцо.

Мы уже знаемъ, какъ изъ яйца выходить цыпленокъ; но мы
еще не говорили о томъ, какую пользу приноситъ намъ самое
яйцо, которое вискиживается насѣдкой.

87

Куриныя яйца можно ёсть сырыми и вареными; для того, чтобы сварить яйцо въ смятку, нужно кипятить его 3 минуты, а если продержать его 4 минуты въ кипящей водѣ, то оно станетъ твердымъ. Всѣ мы знаемъ, какъ вкусно съесть яичко съ солью и хлѣбомъ; но вотъ чего мы не знаемъ: яйцо чрезвычайно питательно. Человѣкъ употребляетъ въ пищу различные предметы—животныхъ и растенія; но бываетъ такая пища, что нужно принять ее очень много для того, чтобы насытиться, а есть и такая, что если съесть ея немного, то будешь сытъ. А чѣмъ меньше какой-нибудь пищи требуется для того, чтобы насытить человѣка, тѣмъ пища питательнѣе. Мясо питательнѣе овощей; хлѣбныя растенія гораздо питательнѣе огородныхъ. Такъ, напримѣръ, если взрослый съѣстъ четыре фунта хлѣба въ сутки, то будетъ сытъ; если же онъ станетъ ёсть одинъ картофель, то его потребуется до 20-фунтовъ для того, чтобы насытить его настолько, какъ онъ насытился бы четырьмя фунтами хлѣба. Яйцо, какъ мы сказали, представляетъ чрезвычайно питательную пищу; одно куриное яйцо дастъ намъ силы столько, сколько три четверти фунта говядины. Мало того: яйцо не только хорошо питаетъ насъ, но и легко переваривается въ желудкѣ: это—питательная и легкая пища. Положимъ, что съесть фунтъ свинины или яйцо, по питательности, все равно; но вотъ какая будетъ разница: яйцо переварится въ желудкѣ, т. е. пуститъ въ кровь все то, что нужно нашему тѣлу черезъ полтора часа; свинина же будетъ перевариваться въ желудкѣ дольше четырехъ часовъ. Съ чѣмъ, значитъ, легче справится желудокъ: съ яйцомъ или свининой? Итакъ, яйцо—очень питательная и легко перевариваемая пища; не забудемъ этого, будемъ любить свою курочку и на завтракъ ёсть яйца, которые, спасибо имъ, очень дешевы.

Но для того, чтобы ёсть яйца, нужно умѣть выбрать яйцо и сохранить его: вѣдь порченыя яйца отвратительно пахнутъ. Если яйцо тонетъ въ водѣ, значитъ оно совершенно свѣжее; если, поставленное предъ свѣчей, оно прозрачно, то его можно ёсть. Но отчего бы бѣлку и желтку портиться? Вѣдь они въ скорлупѣ, какъ въ банкѣ! Бѣда въ томъ, что яичная скорлупа очень неплотна, имѣетъ маленькія отверстія, которые выпускаютъ изъ яйца бѣлокъ и впускаютъ въ него воздухъ. Что на воздухѣ яйцо погніетъ, объ этомъ и толковать нечего; стоитъ только закрыть отверстія въ яичной скорлупѣ и бѣлокъ не станетъ испаряться, а яйцо не станетъ гнить, потому что въ него не пустятъ воздуха. Вотъ почему, желая сохранить яйца свѣжими, ихъ обмазываютъ клеемъ или зарываютъ въ золу, которою забиваются всѣ отверстія скор-

89

Тѣло наше покрывается жидкостью: это изъ насъ выходитъ вода. Человѣкъ ѣстъ мясо и съ нимъ вбираетъ въ себя воду; человѣкъ ѣстъ капусту, въ которой на 10 фунтовъ вѣсу приходится 9 фунтовъ воды. Но и этой воды человѣку и животному мало: ему необходимо не только ѣсть, но и пить; жажда еще мучительное голода. Человѣкъ и животное безъ воды умираютъ, какъ умираетъ растеніе отъ засухи.

Воду для питья мы беремъ въ колодцахъ и рѣкѣ. Если таскать

Всасывающий насосъ.

воду изъ колодца ведромъ, то ее легко замутить; гораздо удобнѣе и скорѣе выкачивать воду насосомъ. На рисункѣ отбита передняя часть насоса для того, чтобы показать устройство клапана и поршня. Частенько пьемъ мы и вонючую воду прудовъ, не зная того, что этимъ вредимъ здоровью. Слѣдуетъ пить воду только самую прозрачную, чистую, безъ запаха и вкуса. Воду очищаютъ для питья водоочистительной машиной, или фильтромъ; проходя черезъ порошокъ изъ древеснаго угля, или пористый камень,

90

она оставляетъ въ нихъ всю муть и теряетъ зависящіе отъ послѣдней вкусъ и запахъ: въ верхней части водоочистительной машины мутная и грязная вода, а изъ крана бѣжить вода совершенно чистою и прозрачною. Самая чистая вода—дождевая или образующаяся при таяніи градинъ; но такая вода не вкусна, хотя въ ней нѣтъ никакихъ примѣсей. Въ той водѣ, которую мы шьемъ, есть обыкновенно немного извести, хотя мы этого не замѣчаемъ. Колодезная вода обыкновенно вкуснѣе рѣчной, но ее называютъ жесткою потому, что въ ней мыло не пѣнится, горохъ и бобы дурно развариваются, а чай не настаивается. Изъ этого видно, что для питья нужна одна вода, а для кухни и стирки бѣлья — другая. Для мытья и приготовленія кушанья нужна мягкая рѣчная

Водоочистительная машина.

Прощѣживается черезъ войлочный мѣшокъ.

вода; но для того и другаго нужна чистая вода, т. е. такая, которая, простоявъ нѣсколько часовъ, не давала бы осадка и не имѣла бы никакого запаха. Негодную воду можно очищать и не водоочистительной машинкой, а проще. Для этого отбиваютъ дно въ горшкѣ и затягиваютъ его суконкой, на которую кладутъ слоемъ песокъ и порошокъ древеснаго угля; если прощѣдить чрезъ песокъ, уголь и суконку мутную, вонючую воду, то она будетъ проходить по каплямъ совершенно чистою. Но и хорошую воду можно испортить, если держать ее въ металлической посудѣ или немытой деревянной; всего лучше держать воду въ глиняной посудѣ, въ которой она и лѣтомъ не такъ скоро согрѣется. Отъ дурной воды такъ же легко заболѣть, какъ отъ гнилой пищи, а потому рабо-

91

чій человѣкъ долженъ быть очень разборчивъ на воду. Кипяченая вода не такъ вкусна, какъ некипяченая, но за то безопаснѣе: когда вода портится, то вся нечисть въ ней осѣдаетъ на дно и сверху можно слить чистую воду. Дѣтямъ вредно пить холодную воду, но и взрослымъ нужно пить осторожно въ жаркое время.

## 92. Молоко и вода.

(СРАВНЕНІЕ).

**Сходство.** И молоко, и вода—жидкости, которые могутъ пить и утолять жажду. Какъ молоко, такъ и вода портятся, если держать ихъ въ грязной посудѣ или ставить въ теплое мѣсто; и молоко, и вода въ холодѣ сохраняются дольше. Не слѣдуетъ также держать ни того, ни другаго въ металлической посудѣ. И молоко, и вода находятся въ тѣлѣ животныхъ. Мы можемъ варить въ нихъ пищу, а также замѣшивать на нихъ хлѣбъ.

**Различіе.** Молоко—органическій предметъ, а вода—предметъ неорганическій. Въ молокѣ есть жиръ, а въ водѣ нѣтъ жира. Вода прозрачна, а молоко мутно. Вода безцвѣтна, а молоко бѣлое. Молоко скисаетъ и свертывается, а вода нѣтъ. Молоко питательнѣе воды. Молоко есть только у млекопитающихъ животныхъ, а вода есть во всѣхъ органическихъ тѣлахъ и во многихъ жидкостяхъ. Хорошая вода не имѣетъ ни вкуса, ни запаха, не такъ какъ молоко. Негодную для питья воду можно исправить, а закисшее молоко нельзя обратить въ свѣжее. Младенецъ можетъ питаться однимъ молокомъ, но никакъ не одною водою. Вода бываетъ жестче и мятче, а молоко гуще и жиже. Воды въ тѣлѣ самки гораздо больше, чѣмъ молока. Въ молокѣ есть вода, а въ водѣ нѣтъ молока. Вода выходить изъ насъ при выдыханіи и испареніяхъ, а молоко выдѣляется изъ сосцовъ. Безъ воды не можетъ обойтись ни одно растеніе, а молоко ему не нужно. Воду для питья мы достаемъ изъ колодцевъ и рѣки, а молоко намъ даютъ травоядныя животныя. Испортившаяся вода не годится въ пищу, а закисшее молоко даетъ сметану и сыръ. Сливки легче воды.

Значитъ, молоко мало похоже на воду, а вода мало сходна съ молокомъ. Сходство между ними незначительное, различіе же большое. Мы могли сравнивать оба предмета потому, что узнали каждый изъ нихъ въ отдѣльности.

## 93. Водка и вино.

Водка приготовляется изъ зеренъ хлѣбныхъ растеній, на винокуренныхъ заводахъ. Прежде всего даютъ прорости зерну, отъ

92

чего получается солодъ; солодъ—сладкій, оттого что, когда зерно проростаетъ, то крахмалъ, который содержится во всякомъ зернѣ, превращается въ сахаръ. Но развѣ это правда, что въ зернѣ есть крахмалъ, тотъ самый крахмалъ, изъ котораго варятъ клейстеръ и который кладутъ въ кисель?... Возьмите зерно пшеницы и дайте ему набухнуть въ водѣ, раздавите его и дайте постоять дней восемь въ тепломъ мѣстѣ; затѣмъ положите это слизистое зерно на сито и поливайте его водою. Подъ сито будетъ идти мутная вода, изъ которой и получится крахмалъ, если дать ей отстояться. Откуда бы взялся крахмалъ въ водѣ, если бы его не было въ зернѣ? Значитъ, теперь можно повѣрить, что въ солодѣ былъ крахмалъ; этотъ крахмалъ превратился въ сахаръ. Солодъ

смѣшиваютъ съ пшеничною или ржаною мукою и въ полученную смѣсь прибавляютъ воды, отчего образуется жидкое тѣсто, которое варятъ паромъ; тѣсту этому даютъ бродить, отъ чего оно поднимается, подобно тому, какъ поднимается обыкновенное хлѣбное тѣсто. Когда тѣсто на винокуренномъ заводѣ готово, изъ него, черезъ машину, выходитъ спиртъ, а остающуюся мучную кашицу, которую называютъ бардою, даютъ въ кормъ скоту. Спиртъ такъ крѣпокъ, что его невозможно пить, а потому его разводятъ водою, отчего получается напитокъ, называемый водкою. Существуетъ особый инструментъ, такъ называемый спиртомѣръ, которымъ опредѣляютъ, въ какой степени крѣпокъ спиртъ, т. е. сколько въ немъ воды; онъ погружается до черточки (на части В) съ числомъ 100 только въ безводномъ спиртѣ. Если же опустить спиртомѣръ въ

обыкновенную водку, то при температурѣ ея въ 12°, которую покажетъ термометръ на части А, приборъ погрузится только до 48; это значитъ, что въ испытываемой водкѣ, на 100 частей ея, только 48 частей спирта, а 52 части воды. Безъ спиртомѣра водку, въ которой нѣтъ подмѣси, можно отличить отъ воды только по вкусу и запаху. Если водка сильно пахнетъ, ее можно очистить, пропуская чрезъ уголь, какъ очищаютъ воду; тогда только чувствомъ вкуса можно разобрать, что въ рюмкѣ водка, а не вода. Но въ водку часто подмѣшиваютъ очень вредныя растительныя вещества и нерѣдко продаютъ ее за безвредную настойку. Узнать, есть ли въ водкѣ подмѣсь или нѣтъ, очень легко: если подогрѣть водку, то она будетъ испаряться и при отсутствіи подмѣсей не дастъ почти никакого осадка. Особенно опасны настойки зеленаго цвѣта.

Водку пили сначала, какъ лекарство. И въ самомъ дѣлѣ, она

Спиртомѣръ
Траллеса.

93

согрѣваетъ, помогаетъ пищѣ поддерживать наши сплы и желудку переваривать пищу; изъ этого видно, что водка нужна старинку, у котораго слабѣютъ силы. Она нужна, пожалуй, и тому взрослому человѣку, который занятъ работою, требующею отъ него много силъ; очень молодые люди за такую работу не берутся, а силъ у нихъ довольно; значитъ, и водка пмѣ не нужна. Между тѣмъ у насъ въ деревняхъ иногда пьютъ всѣ безъ разбора и даютъ водку даже дѣтямъ, для которыхъ она—ядъ. Къ водкѣ человѣкъ скоро привыкаетъ, а потому давай ему этого «зелья» все больше, да больше. Смотришь, онъ сталъ пьяницей: дома дерется, дѣтей безъ хлѣба бросаетъ, а тамъ пошелъ по міру и, пожалуй, въ острогъ!

XI.

94. Отчего бываетъ въ комнатѣ свѣтло днемъ и ночью?

Когда ночуешь въ полѣ, то утромъ хорошо разсмотришь, отчего днемъ становится свѣтло на дворѣ: ночью нѣтъ солнца, а днемъ солнце свѣтитъ—чуть станетъ заниматься заря, чуть станетъ по-

Однъ мальчикъ указываетъ другому страны свѣта, ставъ лицомъ къ востоку.

казываться солнце на востокъ, на дворѣужь свѣтаетъ. Ставши лицомъ къ востоку, легко опредѣлить всѣ четыре страны свѣта: направо будетъ ногъ, налево—спередъ, а позади насъ—западъ.

94

Есть ли тучи на небѣ, или нѣтъ ихъ, а землю освѣщаетъ солнце,
хотя его иногда и не видно изъ-за тучъ. Раннимъ утромъ и позд-
нимъ вечеромъ, когда заря станетъ потухать на западѣ, на дворѣ
свѣтлѣе, чѣмъ въ комнатѣ. А отчего? Оттого, что днемъ въ ком-
натѣ свѣтло отъ солнца, которое свѣтитъ на дворѣ; только въ
комнатѣ меньше свѣта: сколько пропустятъ его окна и двери,
столько его и есть. Гдѣ маленькія окна, тамъ мало и свѣта; чѣмъ
больше окна, тѣмъ свѣтлѣе въ комнатѣ. Раннимъ утромъ и по
заходѣ солнца, свѣтъ на дворѣ такой слабый, что его нужно много
для того, чтобы различать предметы; вотъ почему, когда солнце
сядетъ, на дорогѣ можно еще разсмотрѣть ухабы, а въ избѣ съ ма-
ленькими окнами уже темно.

Жилище человѣка для того, чтобы быть здоровымъ, должно
быть свѣтлымъ. Но мы еще не знаемъ, для чего намъ необхо-
димы окна. Вѣдь и черезъ дверь свѣтъ пройдетъ со двора... Да,
свѣтъ пройдетъ, но съ нимъ — и холодъ; поэтому нужны та-
кія отверстія, которые пропускали бы въ комнату только свѣтъ,
а тепло бы задержали въ комнатѣ. Въ старые годы люди затяги-
вали окна пузыремъ, который нѣсколько прозраченъ и отчасти
задерживаетъ въ домѣ тепло. Но уже давно люди научились дѣлать
стекло, которое выгодно вставлять въ окна, потому что оно совер-
шенно прозрачно и въ то же время хорошо задерживаетъ тепло.
Но мы такъ мало заботимся о себѣ, что намъ и стекло плохо слу-
жить: окна у насъ въ избахъ изъ самого непрозрачного стекла,
да и тѣхъ мы не моемъ и даемъ имъ обмерзать зимою. Если бы
мы обмазали лѣтнюю раму, насыпали песку, затѣмъ вставили бы
вторую, зимнюю раму и обклеили бы ее бумагой, то окна не обмер-
зали бы и хорошо пропускали бы свѣтъ въ избу; въ избѣ было бы
свѣтлѣе, теплѣе и суще, т. е. жить было бы лучше.

Когда смеркнется на дворѣ—темно и въ избѣ. Встанетъ хозяйка
до свѣта: нужно работать, а въ избѣ темно. Тутъ намъ помогаютъ
наши домашнія животныя, изъ жира которыхъ всякой легко при-
готовить свѣчу. Для этого мышаютъ баранье сало съ коровьимъ,
перетапливаютъ его, процѣживаютъ и кинятятъ до тѣхъ поръ, пока
изъ него паромъ не выйдетъ вся вода, чтобы свѣчи не трещали.
Въ жидкое сало окунаютъ жгутъ изъ нитокъ, свѣтligнью, до
тѣхъ поръ, пока на пей наберется сала въ толщину свѣчи. Такое
освѣщеніе лучше лучшны и каганца (ночника) тѣмъ, что даетъ
больше свѣта и копотью меньше портитъ воздухъ въ избѣ. Еще
лучше освѣщеніе керосиномъ, который подготовляется изъ нефти:
нефть, по виду похожая на растительное масло, вытекаетъ въ пѣ-
которыхъ мѣстностяхъ изъ земли въ огромномъ количествѣ. Всь

96

печи, но онъ быстро нагрѣваются и скоро остываютъ, а потому
кирничныя и кафельныя голландскія печи самыя удобныя. Для
того, чтобы тепло не выходило изъ печки черезъ трубу въ на-
ружу, а распространялось въ комнатѣ, трубу закрываютъ вьюшкой.

Если труба закрыта слишкомъ рано, въ комнатѣ будетъ угаръ;
угаръ будетъ и въ томъ случаѣ, если въ комнатѣ зажечь жаровню
съ углемъ, или наставить самоваръ. Отъ угара человѣка тошнѣть,
начинаетъ кружиться голова, появляется звонъ въ ушахъ и тем-
нѣетъ въ глазахъ. Угорѣвшій лежитъ, какъ мертвый. Угорѣвшаго
человѣка нужно сейчасъ же вынести на свѣжій воздухъ и вспры-
скивать его лицо холодной водой. Если появились корчи, то на
какую либо помощь разсчитывать уже поздно. Кузнецамъ и сле-
сарямъ, которые работаютъ надъ горящимъ углемъ, надо особенно
остерегаться угара.

Солнечную теплоту называютъ естественной, а теплоту отъ
огня—искусственной.

## 96. Огонь.

Ударила молнія — и загорѣлась соломенная крыша. Не смазалъ мужикъ оси, да погналъ шибко лошадь, глядь — отъ тренія ось задымилась; а сними колесо, пусти на ось воздухъ — и оно запылаетъ. Ударила лошадь желѣзною подковою о камень — и посыпались искры. Человѣкъ ударилъ огнивомъ о кремень и зажегъ трутъ.

Плохо пришлось бы человѣку, если бы онъ не умѣлъ добыть
огня. Какъ бы онъ согрѣлъ комнату зпмою или сварилъ себѣ пищу?
Курица клксетъ сырыя зерна, кошка ёстъ сырое мясо, а человѣкъ
варитъ и жаритъ свою пищу. Безъ огня въ холодной странѣ онъ
замерзъ-бы и умеръ съ голоду.

Посмотрите, какія чудеса дѣлаетъ огонь: жидкій бѣлокъ яйца
отъ нагрѣванія становится твердымъ, жиръ — изъ твердаго дѣлается
жидкимъ, растапливается, вода закипаетъ; но для того чтобы вски-
пятить воду, жару нужно втрое больше, чѣмъ для того, чтобы
растопить жиръ.

Многіе предметы горятъ, хотя не всѣ даютъ при этомъ рав-
ное тепло: одинъ фунтъ каменнаго угля, которымъ кузнецъ на-
грѣваетъ желѣзо, даетъ столько тепла, сколько даютъ 2 фунта су-
хаго дерева.

Однако огонь приноситъ не только пользу, но при неосторожномъ
обращеніи причиняетъ и вредъ пожаръ многихъ по міру пустилъ.
Слава Богу, что теперь въ селахъ постройки страхуютъ: платишь
сжегодно бездѣлицу, а случится пожаръ, выдадутъ деньги, чтобы
вновь выстроить сгорѣвшее зданіе. Съ огнемъ надо обращаться

99

изъ стекла только дѣлали бусы и другія украшенія, которыя про-
давали не дешевле золотыхъ. Когда люди научились приготовлять
оконное стекло, то сначала его можно было встрѣтить только въ
окнахъ богачей; теперь же такъ много приготовляется стекла, и
оно стало на столько дешевымъ, что его можно встрѣтить у вся-
каго бѣдняка.

Для того, чтобы приготовить стекло, на стеклянномъ заводѣ
смѣшиваютъ песокъ съ гашеною изве-
стью и другими веществами, и поро-
шокъ, изъ нихъ приготовленный, на-
сыпаютъ въ глиняные горшки. Эти
горшки ставятся въ печь, гдѣ такой
сильный жаръ, что порошокъ изъ изве-
сти и песка плавится, дѣлается жид-
кимъ и тягучимъ, какъ тѣсто или гу-
стой медъ. Для того, чтобы сдѣлать
бутылку, набираютъ этого стекляннаю
тѣста на конецъ трубки и дуютъ въ
нее; воздухъ идетъ по трубкѣ до тѣ-
ста, которое раздается какъ мыльная
вода, когда изъ нея соломенкою выду-
ваютъ пузыри. Такое стекло называется
дутымъ; но бываетъ и литое стекло,
которое получается отъ того, что сте-
клянное тѣсто лютъ въ формы, какъ
глиной набиваютъ форму, когда дѣ-
лаютъ кирпичъ. Вещи, сдѣланныя изъ
стекла, ставятъ въ печь, гдѣ его на-
грѣваютъ и постепенно охлаждаютъ.
Зеркало—просто листъ стекла, покры-
тый съ одной стороны бѣлымъ метал-
ломъ, называемымъ ртутью, которая
въ соединеніи съ оловомъ образуетъ
амальгаму, плотно пристающую къ
стеклу. Ртутъ—очень тяжелый, жид-

Термометръ.

кій металлъ; ее можно видѣть въ термометрѣ. Отъ тепла ртуть,
какъ и всякое другое тѣло, расширяется, а отъ холода сжм-
мается, отъ того ртутный столбикъ въ термометрѣ, помѣщенный
въ стеклянной трубочкѣ, отъ тепла становится длиннѣе, а отъ
холода короче, и люди поэтому узнаютъ, сколько тепла на дворѣ
и въ комнатѣ, сколько градусовъ тепла и сколько градусовъ мо-
роза. Термометръ на нашемъ рисункѣ показываетъ 30 градусовъ

7*

103

103. Покосъ и уборка хлѣба.

Мудрено сказать, въ какомъ мѣсяцѣ года слѣдуетъ производить посѣвъ и въ какихъ мѣсяцахъ совершаются покосъ и уборка хлѣба. Яровые хлѣба сѣютъ въ такое время, когда уже не боятся, что морозъ побьетъ всходы. Чѣмъ теплѣе климатъ, тѣмъ раньше открывается весна и тѣмъ раньше начинаютъ сѣять. Перестаютъ сѣять въ такое время, когда уже нѣтъ надежды на то, чтобы посѣянное зерно успѣло до осени не только взойти, но и развиться до вполне зрѣлаго растенія. Есть страны на землѣ, въ которыхъ весна начинается такъ рано, а лѣто и зима на столько умѣренны, что за одинъ годъ успѣваютъ два раза посѣять и снять двѣ жатвы. Но есть и такія южныя страны, гдѣ это невозможно, потому что лѣто тамъ настолько жаркое, что растенія выгораютъ отъ паля-

Возвращеніе съ поля.

щихъ лучей солнца. Чѣмъ раньше откроется весна, тѣмъ раньше начнется ростъ растеній и тѣмъ раньше наступитъ покосъ. Траву косять въ то время, когда она цвѣтетъ; если скосить ее раньше, то растенія будутъ настолько незрѣлы, что при высыханіи представлять мало питательности. Если же косить траву позже цвѣтенія, то сѣно изъ нея будетъ очень жесткое. Скосивши траву, ее сгребаютъ и даютъ ей полежать. Любо посмотрѣть, какъ работаютъ конchnыя грабли; сидитъ мальчикъ на чугунныхъ грабляхъ, въ которыея за- прижена лошадь, да и дѣлаетъ въ день за десять гребцовъ. А копенъ-то ужь машиной не поставить! Кидать сѣно или солому въ огромныя скирды—другое дѣло; на это есть машина. Не мало, ви- дите ли, подумалъ человѣкъ надъ тѣмъ, какъ бы ему сдѣлать работу получше, да поскорѣе. Если бы сгресть въ кучи влажную, сочную траву, то она могла бы согрѣться и образовалось бы черно- гнилое сѣно, вредное для животныхъ. Вó-время убранное и сложене

104

ное въ копны и скирды сѣно также можетъ согрѣться, если оно
настолько дурно сложено, что дождевая вода проникаетъ внутрь
скирды. Если дождь подмочитъ копны, то онѣ скоро просохнутъ
въ такой мѣстности, гдѣ солнце сильно печетъ во время покоса.
Копны просохнутъ скорѣе скирды, потому что въ нихъ сѣно ле-
житъ не такъ плотно, а потому доступъ къ нимъ воздуха легче. Хлѣб-
ныя растенія убираютъ не такъ, какъ траву: для уборки хлѣба
ожидаютъ полной зрѣлости зеренъ. Если бы скосить хлѣбныя ра-
стенія, какъ траву, во время цвѣтенія, то они дали бы только кормъ
скоту: пришлось бы воспользоваться только стеблями ихъ, а не ко-

Паровая молотилка съ локомобплемъ.

лосьями. Если дать перестоять хлѣбнымъ растеніямъ, то также не
придется воспользоваться зерномъ колосьевъ: растенія перезрѣютъ
и зерно высыплется. Не угодно ли собирать зерна на нивѣ! Не
такъ поступаетъ земледѣлецъ: внимательно слѣдя за ростомъ и
назрѣваніемъ хлѣбовъ, земледѣлецъ жнетъ серпомъ или косить ко-
сою хлѣбныя растенія въ то время, когда зерно поспѣетъ, но не
перестоитъ и потому не высыпается изъ колоса при ударѣ серпа,
косы или сосѣдняго колоса, наклоняемаго вѣтромъ. Чрезвычайно
выгодны конны косилки для уборки хлѣба; правда, что для по-
купки такой машины нужно не мало денегъ; но косилка на столько
скорѣе рабочихъ убираетъ хлѣбъ, что въ короткое время окупается;

106

что любо. Паровая молотилка не только вымолачивает колосья, но сама же вѣтъ и выпускаетъ совершенно очищенное зерно го-товымъ въ мѣшки, да четвертей по сто въ день; впрочемъ такія молотилки очень дороги и годятся только для очень крупныхъ хозяйствъ. Другое дѣло—конная въялка; она стоитъ очень дешево, а вѣтъ, т. е. отдѣляетъ зерно отъ мякины гораздо быстрѣе, чѣмъ справится крестьянинъ, работая просто лопатой. Разныя сельскохозяйственныя машины можно видѣть на земледѣльческихъ выставкахъ.

## 104. Сѣнокосъ.

Ахнетъ сѣномъ надъ лугами.
Въ пѣснѣ душу веселя,
Бабы съ граблями рядами
Ходятъ, сѣно шевеля.

Тамъ сухое убираютъ,
Мужички его кругомъ
На возь вилами кпдаютъ;
Возь ростетъ, ростетъ, какъ домъ...

Въ ожиданьи конь убогій,
Точно вкопанный, стоитъ:
Уши врозь, дугою ноги,
И какъ будто стоя спитъ.
Только якучка удалая
Въ рыхломъ сѣнѣ, какъ въ волнахъ,
То взлетая, то ныряя,
Скачетъ, лая въ попыхахъ.

Майковъ.

## 105. Хлѣбъ.

Теперь всякая хозяйка умѣетъ печь и хлѣбъ, и пироги; а было такое время, когда люди не умѣли даже смолоть муки, нужной для хлѣба. Въ очень давнія времена колосья хлѣбныхъ растеній растирали руками, потомъ стали насыпать зерно на камень и вер-тѣть на этомъ камнѣ, посредствомъ деревянной рукоятки, другой камень; отъ тренія между камнями зерно превращалось въ муку. Теперь вмѣсто ручныхъ мельницъ устраиваютъ конныя, вѣтрян-ныя, водяныя и паровыя, гдѣ жернова вертятъ лошади, вѣтеръ, вода, паръ. Вѣтеръ приводить въ движеніе крылья вѣтряной мель-ницы, утвержденныя въ валѣ, на котором устроено колесо съ кулаками; эти послѣдніе поворачиваютъ шестерню, къ оси кото-рой прикрѣпленъ верхній подвижной жерновъ; жернова насѣкаются такъ, чтобы ими было удобно перемалывать зерна. Въ водяныхъ мельницахъ колеса, замѣняющія крылья вѣтряныхъ, называются наливнымъ и подливнымъ, смотря по тому, падаетъ ли вода на колесо сверху, или приводить его въ движеніе снизу. Горный ру-чеекъ стремительно бѣгущій съ очень высокой горы, можетъ при-водить въ движеніе наливное колесо, падая на него съ большой силой. Но водяныя мельницы устраиваютъ и на рѣкахъ съ очень слабымъ теченіемъ: для этого такую рѣку перегораживаютъ, запру-живаютъ плотиной, пропуская воду только въ узкое пространство и увеличивая этимъ силу теченія.

Во многихъ мѣстахъ Россіи дѣятъ толокно, которое состоитъ

110

## 106. Мельница.

Пинтъ вода, реветъ ручьемъ,
На мельницѣ и стукъ, и громъ;
Колеса-то въ водѣ шумять,
А брызги вверхъ огнемъ летятъ;
Отъ пѣны-то бугоръ стоитьъ,

Что мостъ живой, весь полъ дрожить.
Шумить вода, рукавъ трасеть,
На камни рожь дождемъ течетъ,
Подъ жерновомъ муку родить,
Идетъ мука, въ глаза пылить.

Никитинъ.

## 107. Два плуга.

Изъ одного и того же куска желѣза и въ одной и той же мастерской были сдѣланы два плуга. Одинъ изъ нихъ попалъ въ руки земледѣльца и немедленно пошелъ въ работу, а другой долго и совершенно безполезно провалялся въ лавкѣ купца. Случилось черезъ нѣсколько времени, что оба земляка опять встрѣтились. Плугъ, бывшій у земледѣльца, блестѣлъ, какъ серебро, и былъ даже еще лучше, чѣмъ въ то время, когда онъ только-что вышелъ изъ мастерской; плугъ же, пролежавшій безъ всякаго дѣла въ лавкѣ, потемнѣлъ и покрылся ржавчиной. «Скажи, пожалуйста, отчего ты такъ блестишь?» спросилъ заржавѣвшій плугъ у своего стараго знакомца. — «Отъ труда, мой милый», отвѣчалъ тотъ, «а если ты заржавѣлъ и сдѣлался хуже, чѣмъ былъ, то это потому, что все это время ты пролежалъ на боку, ничего не дѣлая».

## 108. Деревенскій вечеръ.

Вездѣ тепло... Закатъ горить;
Надъ Божьимъ храмомъ рѣютъ
Птицы;
Домой идутъ съ работы жницы;
Вѣзжая на гору, скрипить
Снопами полная телѣга;
Играя, колосъ изъ снопа

Хватаетъ сытый конь съ разбѣга
И ржетъ. Стемнѣло небо,
И смолкли вдругъ работы дня;
Ложится пахарь безъ огня,
И распростерли скирды хлѣба
Свою хранительную тѣнь
Вокругъ уснувшихъ деревень.

Некрасовъ.

## 109. Послѣ трудовъ.

Полнышко заходитьъ, и темнѣетъ
день;
Отъ горы упала на селенье тѣнь:
Лишь церковный куполъ солн-
цемъ озарень,
И открыта церковь, и несется звонь.
Колоколъ къ вечернѣ христіанъ зоветъ:

Завтра воскресенье, отдыхъ отъ работъ.
И, услыша въ полѣ колокола зовъ,
Селянинъ въ селенье ужъ погналъ воловъ.
А въ селеньи церковь ужъ полная людей,
И блестятъ огнями множество свѣчей;
Свѣчи трудовыя ярче звѣздѣ горятъ,
И молитву люди въ простотѣ творятъ.

Н. Аксаковъ.

КОНЕЦЪ ПЕРВОЙ ЧАСТИ.

117

меньше развѣтвленій, чѣмъ онъ имѣлъ въ то время, когда рось
въ землѣ; вотъ и нужно уменьшить число вѣтвей на стволѣ де-
рева. Корень беретъ питательные соки изъ земли; эти соки под-
нимаются вверхъ по древесинѣ. Дошедши до листьевъ, они со-
прикасаются, посредствомъ незамѣтныхъ отверстій въ листьяхъ,
съ воздухомъ; такъ кровь въ нашемъ тѣлѣ соприкасается съ воз-
духомъ въ легкихъ. Получивъ изъ воздуха, посредствомъ листьевъ,
то, чтó имъ нужно, соки опускаются отъ листьевъ внизъ по корѣ
дерева. Такимъ образомъ, въ растеніп совершается обращеніе соковъ,
похожее на кровообращеніе у животныхъ. Питаясь изъ почвы, ра-
стеніе беретъ изъ воздуха только ту часть его, которая не нужна

Парники весною.

человѣку. Если въ тѣсную комнату набьется много людей, то воз-
духъ въ ней станетъ тяжелымъ отъ того газа, который люди будутъ
выдыхать изъ себя; этотъ-то газъ, негодный для дыханія человѣка, и
нуженъ растенію; такъ премудро Творецъ создалъ міръ! Получая
свою пищу изъ почвы пізъ воздуха, растеніе образуетъ на стволѣ
почки, и въ каждой такой почкѣ есть уже стебель и листья; сте-
белекъ почки станетъ развиваться и превратится въ сучекъ съ
сердцевиной, древесиной и корой; листочки, которые сложены и
сдавлены въ почкѣ, разовьются и станутъ большиміи. Цвѣточныя
почки отличаются отъ листовыхъ по внѣшнему виду тѣмъ, что
онѣ тупѣе и толще. Въ началѣ весны у насъ цвѣтутъ вишни,
'яблони, груши, вербы; но зимою дерево не росло; когда же обра-

118

зовались его цвѣточныя почки? Онѣ образовались въ прошломъ
сентябрѣ, тогда уже были совершенно готовы и ждали только-
тепла и влаги. Роза запасаетъ на зиму только листовыя почки и
весною образуетъ цвѣточныя, оттого она и цвѣтетъ гораздо позже
вишни. Если на дворѣ мало тепла и влаги, то стоитъ растеніямъ
дать искусственное тепло и поливать ихъ — и они будутъ рости:
такъ, въ парникахъ, согрѣвая землю навозомъ и защищая расте-
нія отъ холода прозрачною покрышкою, чтобы не лишить ихъ
свѣта, можно имѣть готовую рѣдьку въ то время, когда люди
только станутъ сѣять ее на огородѣ. Въ оранжареяхъ топятъ, а
потому въ нихъ можно держать такія нѣжныя растенія, которые не
выносять нашего климата. Посѣявши сѣмена дерева въ гряду, мы
ихъ укроемъ листьями отъ мороза: чрезъ два года пересадимъ
тоненькіе прутики, которые покажутся на грядѣ, въ питомникѣ
иш шicolу, а оттуда будемъ сажать деревья, куда угодно. Чѣмъ
больше мы ихъ посадимъ, тѣмъ больше очистимъ воздухъ для
себя и тѣмъ больше будетъ у насъ дождя, потому что въ тѣни
деревьевъ задерживается влага.

4. Сожа.

Ты соха-ли, наша матушка,
Горькой бѣдности помощница,
Неизмѣнная кормилица,
Вѣковѣчная работница!
По твоей ли, соха, милости

Гумны съ хлѣбомъ пораздвинуты?
Сыты злые, сыты добрые,
По полямъ ковры раскинуты.
Ужъ и кѣмъ же ты придумана,
Къ дѣлу на-вѣки приставлена?

Никитинъ.

5. Табакъ.

Высшіе сорта табаку, изъ которого сворачиваютъ сигары, про-
израстаютъ въ жаркомъ поясѣ. Туземцы этихъ странъ отли-

119

чаются отъ насъ, европейцевъ, темнымъ цвѣтомъ кожи и легче насъ переносятъ жаркій климатъ: они-то премущественно и работаютъ на табачныхъ плантахъ (поляхъ).

Въ нашемъ отечествѣ также разводится табакъ, но у насъ не довольно тепло для высшихъ сортовъ табаку.

Табакъ сталі разводить у насъ, въ Россіи, не такъ давно. Русское государство существуетъ уже больше тысячи лѣтъ, а табакъ сталі разводить въ немъ всего лѣтъ полтораста тому назадъ. Петръ Великій первый позволилъ ввозить табакъ въ Россию; до него куреніе табаку считалось преступленіемъ, за которое били плетьми. Табакъ — южное растеніе, требующее много тепла для того, чтобы дозрѣть. Въ нашемъ климатѣ онъ бы не успѣлъ до-

Табачная плантахъ съ рабочими изъ негровъ и надсмотрщикамъ изъ европейцевъ.

зрѣть, если-бы мы весною посѣяли табачныя сѣмена въ полѣ или на огородѣ. Поэтому табачныя сѣмена сѣютъ на парникахъ, о которыхъ мы уже читали. Въ парнике высѣваютъ табачныя сѣмена тогда, когда въ полѣ земля еще мерзлая, и такимъ образомъ выигрываютъ время для роста табаку. Табачную разсаду высаживаютъ такъ же, какъ и капустную въ землю, хорошо удобренную и жирную. Табакъ любитъ жирную, почву и очень истощаетъ ее, если дать дозрѣть на табачномъ растеніи его сѣменамъ. За лѣто табакъ нѣсколько разъ окучиваютъ, какъ картофель. Въ августѣ обрываютъ верхушки на растеніяхъ для того, чтобы онѣ не давали сѣмянъ, и съ этого времени начинаютъ обрывать новые побѣги на стеблѣ. При этомъ слѣдятъ за цвѣтомъ листьевъ, и только что листъ начинаетъ желтѣть, его срываютъ, а къ осени обры-

120

ваютъ всё листья. Табачные листья сушатъ и складываютъ въ кучи для того, чтобы они бродили; это повторяютъ нѣ сколько разъ. Сигары скручиваютъ изъ влажныхъ листьевъ и затѣ мь су-шатъ ихъ; для куренья и нюханья употребляютъ сушеные табач-ные листья. Табакъ въ сыромъ видѣ — очень ядовитое растеніе; сушеніе и обработка его ослабляютъ дѣ йствіе яда; но тѣ мь не менѣ е п обработанный табакъ — вредное вещество. Если припомнить только то, чтобѣ мы читали о необходимости чистаго воздуха для здо-ровья человѣ ка, то не трудно рѣ шить, полезно ли курить? Вмѣ сто того, чтобы дышать чистымъ воздухомъ, мы вдыхаемъ дымъ и ко-потью его засоряемъ легкія. А сколько денегъ напрасно выходить на табакъ! Къ куренію люди такъ привыкаютъ, что не могутъ безъ него обходиться. Будто у насъ такъ мало привычекъ, чтобъ намъ нужно было создавать себѣ еще новую! Торговля табакомъ, какъ и торговля водкою, у насъ доставлетъ доходъ казнѣ : на каждый фунтъ табаку и на каждое ведро спирта наложена пош-лина, акцизъ, т. е. уплачивается извѣ стная подать въ казну. Поэтому на табакѣ , который продаютъ въ лавкахъ, есть ярлыки, бандероли, которые доказываютъ, что фабрикантъ съ этого фунта табаку уже заплатилъ пошлину въ казну, прежде чѣ мь пустить его въ продажу. Фабрикантъ присчитываетъ уплаченную имъ пош-лину къ тому, что ему стоитъ табакъ въ покупкѣ , и къ тому, что стоило ему приготовленіе его; къ этому присоединяется барыши, и изъ всего этого слагается цѣ на фунта табаку, которую платить потребитель.

6. Несжатая полоса.

оздняя осень. Грачи улетѣ ли; Лѣ съ обнажился, поля опу-стѣ ли:
Только не сжата полоска
одна...
Грустную думу наводить она. Кажется, шепчутъ колося
другъ другу:
«Скучно намъ слушать осен-
нюю выюгу,
Скучно склоняться до самой земли,
Тучныя зерна купая въ пыли!
Насъ, что ни день, разоряютъ станицы
Всякой пролетной прожорливой птицы;
Заяцъ насъ топчетъ и буря насъ бьетъ...
Гдѣ же нашъ пахарь? Чего еще ждеть?
Или мы хуже другихъ уродились?

Или не дружно цвѣ ли-колосились?
Нѣ тѣ! мы не хуже другихъ, и давно
Въ насъ налилось и созрѣ ло зерно.
Не для того же пахалъ онъ и сѣ ялъ,
Чтобы насъ вѣ теръ осеній развѣ ялъ?
Вѣ теръ несетъ имъ печальный отвѣ тъ:
— Вашему пахарю моченьки нѣ тѣ.
Звалъ, для чего и пахалъ онъ, и сѣ ялъ,
Да не по силамъ работу затѣ ялъ.
Плохо бѣ дятѣ — не ёсть и не пьеть,
Червь ему сердце большое сосетъ...
Руки, что вывели борозды эти,
Высохли въ щепку, повисли. какъ цлети,
Очи потускли и голосъ пропалъ,
Что заунывную пѣ сню пѣ валъ,
Какъ на соху налегая рукою,
Пахарь задумчиво шелъ полосою.

Некрасовъ.

7. Сахаръ.

Есть кислые яблоки, есть и сладкія яблоки; но какъ въ тѣ хѣ , такъ и въ другихъ есть сахаръ; всякій распознаетъ это по вкусу

122

хожъ на нашъ тростникъ или камышъ, только растетъ онъ не на болотѣ, а въ жаркихъ странахъ и сухихъ мѣстностяхъ. Сахарный тростникъ, который разводится черенками, какъ красная ива, гораздо крупнѣе нашего камыша: онъ бываетъ до трехъ саженей вышны, въ толщину болѣе вершка, а листья на немъ до двухъ аршинъ длиною. Стебель этого тростника чрезвычайно сочный; тростникъ беретъ свои соки корнемъ изъ земли; всякое растение питается посредствомъ корня и можетъ умереть съ голоду, какъ животное. Сахарный тростникъ, въ которомъ четвертую часть по вѣсу составляетъ сахаръ, у насъ не растетъ; но у насъ можно разводить такую свеклу, которая содержить въ себѣ очень много сахару; хотя въ ней сахару меньше, чѣмъ въ тростникѣ, но все же не настолько мало, чтобы не стоило разводить ее.

Люди уже очень давно умѣютъ добывать сахаръ изъ сахар-  
наго тростника, но сначала они не умѣли сдѣлать это дешево,  
и потому сахаръ былъ рѣдкостью: его носили въ карманѣ богатые  
люди и угощали имъ пріятелей, какъ теперь даютъ нюхать до-  
рогой табакъ. За добываніе сахара изъ свеклы взялись всего  
лѣтъ семьдесятъ тому назадъ, и теперь есть и въ Россіи не мало  
са-  
харныхъ заводовъ, на которыхъ приготовляется сахаръ. Для  
того, чтобы изъ тростника и свеклы добыть сахаръ, нужно трост-  
никъ выдавить, а свеклу растереть и выжать; при этомъ изъ  
нихъ вытекаетъ мутная, темная, сладкая жидкость. Полученный  
такимъ способомъ сахарный сокъ очищаютъ, процѣживаютъ и ки-  
пятятъ, вслѣдствіе чего изъ него испаряется вода и получается  
сахаръ въ твердомъ видѣ. Это собственно сахаръ вѣ крупинкахъ,  
извѣстный подъ именемъ сахарнаго песку. Для того же, чтобы  
получить бѣлый и крѣпкій сахаръ, который продается головами,  
сахарный песокъ снова распускаютъ, очищаютъ и разливаютъ въ  
формы сахарныхъ головъ. Сахаръ—питательная и пріятная пища,  
которая служитъ приправой къ напиткамъ и кушаньямъ; пока  
люди не умѣли дешево приговорить сахаръ, они употребляли медъ,  
приготовлять который сама природа научила пчелу.

8. Чай.

Каждому изъ насъ случалось выпить чайку, но многіе ли
знаютъ, что такое чай. Если взять чай въ руки, то не трудно
разсмотрѣть, что мы чаемъ называемъ собственно листочки.
Листья есть только на растеніяхъ; значить, и чай, который пьютъ,
получается отъ растенія. Но гдѣ растетъ это растеніе? Вѣдь у
насъ не видно его ни въ полѣ, ни въ огородѣ. Если бы ты по-

123

Ђхалъ отъ своего жилья на востокъ и долго бы Ђхалъ, то доЂхалъ
бы наконецъ до страны, которая называется Китаемъ. Тамъ, въ
Китађ, увидѣлъ бы ты «чайное дерево» въ сажень высоты, со
множествомъ вЂ'твей. У насъ на деревьяхъ ежегодно листья жел-
тёютъ, а на чайномъ кустѣ онѣ вЂ'чно зеленые; цвётетъ чайное
дерево бёлымъ пвёточкомъ. Изъ листьевъ и цвётковъ этого дерева
приготовляется тотъ чай, который мы насыпаемъ въ чайникъ. Но
если бы мы просто заварили свёжихъ листьевъ чайнаго дерева,
похожихъ по виду на вишневыя листья, ни напитокъ изъ нихъ
вышелъ бы очень невкусный. Листья нужно прежде просушить, вы-

давить изъ нихъ
сокъ и нѣсколько
минутъ поддержать
ихъ на сковород-
кѣ, на легкомъ
огнѣ; все это дѣ-
лается съ чайны-
ми листьями нѣ-
сколѣко разъ въ
Китађ, откуда ве-
зутъ на продажу
готовый чай поцѣ-
лому свѣту. Въ
торговль быва-
ютъ: черный и
зеленый чай. Оба
вида съ одного п

Сборъ чая.

того же дерева; но черный чай получается изъ тѣхъ листьевъ,
которые больше подсушатся; зеленаго чаю пить не слѣдуетъ: онъ
вредить здоровью.

Еще и двухсотъ лѣтъ не прошло съ тѣхъ поръ, какъ въ Россіи
начали пить чай, а теперь ужъ пьютъ его не только въ городахъ,
но и въ селахъ. Если хочешь въ праздникъ, вмѣсто водки, вы-
пить чайку, то, вскипятивъ воду въ горшкѣ, отлей немножко въ
чистый горшечекъ или чайникъ такъ, чтобы покрыть только до-
нышко, брось туда щенотку чая и тамъ дай ему разбухнуть.
Потомъ, влей чашекъ шесть горячей воды, но горшка на огонь не
ставь: чая не слѣдуетъ варить, а нужно только дать постоять ему
въ кипяткѣ. Чрезъ нѣсколько минутъ чай настоится, т. е. пу-
ститъ въ воду тó, что въ немъ есть. Кто побогаче, обзаведется
самоваромъ, да присмотрить за тѣмъ, чтобы не оставлять его съ
горячимъ углемъ безъ воды; иначе самоваръ распаляется и не-

124

дешево обойдется его починка. Лучше было бы, если бы вмѣсто
водки въ кабакѣ, крестьянинъ пилъ себѣ на здоровье чай. За
1 р. 20 к. можно достать фунтъ чаю, а за 75 коп. 3 фунта
сахару; этого хватитъ крестьянину на годъ на столько, чтобы
всякій праздникъ чайку попить, а изрѣдка и угостить сосѣда.
Покупать цѣлый фунтъ чая не-зачѣмъ: изъ лавки отпустятъ и
четверть фунта, если захочешь. Вѣдь на водку больше денегъ вы-
ходитъ, чѣмъ стоить фунтъ чаю, а пьютъ же бѣдные люди водку.
Чай—очень вкусный и душистый питательный напитокъ; его
пріятно напиться и зимою, чтобы согрѣться, и лѣтомъ, —чтобы
подкрѣпиться. Тому, кто чай ньетъ, можно меньше ѣсть, по-
тому что самъ чай питаетъ и поддерживаетъ силы рабочаго че-
ловѣка.

9. Ленъ и холстъ.

Что холстъ ткутъ изъ нитокъ, а нитки выдѣлываютъ изъ пря-
жи — это всѣкій видѣлъ въ селѣ. Но мало ли, что мы видимъ,
да не всматриваемся, и потому не знаемъ, какъ, изъ чего и по-
чему что дѣлается. Такъ, о лѣнѣ и о холстѣ мы узнаемъ сейчасъ
много новаго, не смотря на то, что носимъ ежедневно рубаху изъ
холста и сами, можетъ быть, не разъ сѣяли ленъ и ковоплю.

Ленъ не любить известковой и глинистой почвы, а родится
хорошо на глинѣ съ пескомъ; надо только хорошо вспахать осенью
землю и удобрить ее старымъ навозомъ. Если ленъ сѣютъ для зерна,
то нужно сѣять не густо: пудовъ 6 на десятину. Тогда ленъ
родится рѣдкій, но зерно будетъ крупное и получится его много.
Если же сѣютъ ленъ для волокна, то на десятинѣ нужно посѣять
его пудовъ 12: тогда будетъ много стеблей, а слѣдовательно и во-
локна, но мало зерна.

Когда ленъ поспѣлъ, хозяинъ «таскаетъ» его изъ земли и

отбиваетъ у него головки съ сѣмянами. Не одинъ ленъ даетъ сѣмя, его даетъ вся-
кое растеніе: посѣянное зерно пускаетъ ростокъ внизъ и вверхъ, образуя корень
и стебель; на стеблѣ появляются вѣтв и почки, изъ почекъ образуются листья
и цвѣтъ, а изъ цвѣтка — плодъ, въ котором содержится сѣмя. То растеніе, кото-

рое не цвѣло, не можетъ дать ни плода, ни семѣни. Всѣ мы знаемъ,
что рожь и пшеница сначала цвѣтутъ, а потомъ наливаются; точно
также и ленъ. Цвѣтокъ у льна очень красивый, нѣжно голубаго
цвѣта. Какъ на яблони есть яблоки съ сѣмянами внутри, такъ и

a — разрѣзъ ствола бузны, б — разрѣзъ стебля льна (увелч.).

127

И какъ двери ему
Растворяли вездѣ,
И въ почетномъ углу
Было мѣсто твое...
А теперь подъ окномъ
Ты съ нуждою сидишь,
И весь день на печи
Безъ просыпу лежишь...
А въ поляхъ, сиротой,
Хлѣбъ не скошенъ стоитъ:
Вѣтеръ точить зерно,
Птица клюетъ его...

Что ты спишь, мужичекъ?
Вѣдь ужь лѣто прошло,
Вѣдь ужь осень на дворъ
Черезъ прясло глядить;
Вслѣдъ за ней зима
Въ теплой шубѣ идетъ,
Путь снѣжкомъ порошить,
Подъ санями хрустить.
Всѣ сосѣди на нихъ
Хлѣбъ везутъ, продаютъ,
Собираютъ казву,
Бражку ковшикомъ пьютъ.

Колицова.

## II.

### 12. Заяць.

Собака изъ кустовъ выгнала зайца. Смотрите: заложивъ длинныя уши назадъ, онъ скажетъ прямо на охотника. Что это? Какъ же говорятъ, что заяцъ трусъ? Ужь не храбрый ли онъ въ самомъ дѣлѣ? Подождите, увидимъ. Охотникъ возводить курокъ—и заяцъ остановился, поднявъ уши, прислушивается: неосторожный охотникъ кашлянулъ—и заяцъ нашъ поскакалъ прочь отъ него. Онъ бѣжалъ прямо на охотника не отъ храбрости, а потому, что плохо видить, и притомъ только то, что по сторонамъ у него: глаза у него по бокамъ головы, а не впереди, — не даромъ его прозвали косымъ. За то заяцъ отлично слышить, и такъ какъ ему нечѣмъ защищаться, то онъ чрезвычайно остороженъ, даже трусъ: онъ прислушивается къ кваканью лягушки и шелесту листьевъ. Но на слухъ свой заяцъ не полагается. Прежде чѣмъ бѣжать домой, заяцъ бѣгаетъ въ разныя стороны для того, чтобы враги, которые пойдутъ по слѣду его, запутались въ его слѣдахъ и не дошли до его жилья; предъ

жильемъ зайца слѣдъ его теряется, такъ какъ заяцъ достигаетъ своего гнѣзда огромнымъ скачкомъ. Скакать-то ему легко, потому что у него заднія ноги вдвое больше переднихъ. Поэтому-то, когда ему приходится бѣжать подъ гору, онъ летить кубаремъ, какъ колесо катится. Любо посмотрѣть, какъ заяцъ

Челюсть зайца.

132

## 16. Первая пчелка.

О красной веснѣ развѣдать:
Скоро-ли будетъ гостья дорогая,
Скоро-ль луга зазеленѣютъ,
Распустятся клейкіе листочки,
Зацвѣтетъ черемуха душиста?
Пушкинъ.

Только что на проталинахъ весеннихъ
Показались ранніе цвѣточки,
Какъ изъ царства восковаго,
Изъ душистой келейки медовой
Вылетаетъ первая пчелка.
Полетѣла по раннимъ цвѣточкамъ

## 17. Пчела.

Пчелы доставляютъ намъ медъ и воскъ. Пчела удлиненною ниж-
нею губою лежетъ съ цвѣтковъ сладкій сокъ и цвѣточную пыль;
она ими питается. Когда пчела плотно поѣстъ, то на нижней части
брюшка ея выступаетъ совершенно готовымъ воскъ, который она
несетъ въ улей. Тутъ же несетъ пчела и цвѣточную пыль, которая у
нея собирается на ножкахъ оттого, что она ими обчищаетъ свое
тѣло. Изъ цвѣточной пыли и сока цвѣтовъ въ желудкѣ пчелы обра-
зуется медъ, который она, прилетѣвъ въ улей, выплевываетъ совер-
шенно готовымъ въ восковую ячейку. А кто сдѣлалъ ячейки и кто
сохраняетъ въ ней медъ? Все это—работа пчелы. Передними лап-
ками снимаетъ она съ своего тѣла воскъ, беретъ его въ ротъ и

Рабочая пчела и трутень.

1

1. Ячко. 2. Лпчпнка. 3. Куколка пчелы.

2

3

лѣпить ячейку; затѣмъ выплевываетъ медъ въ ячейку и наконецъ
задѣлываетъ ее восковою крышечкою. Ячейки служатъ не только
кладовыми въ ульѣ, но и колыбелями для малютокъ. Въ каждомъ
ульѣ есть одна самка, которую называютъ царицей или мат-
кой; эта пчела постоянно кладетъ ячейки, въ каждую ячейку по
одному. Изъ ячика выходить бѣлая личинка съ черной головкой,
безъ ногъ. Личинокъ кормятъ рабочія пчелы цвѣточною пылью
съ медомъ и водою. Часть рабочихъ пчел никогда не покидаетъ
улья и занята постройкой ячейекъ и уходомъ за личинками; эта
часть рабочихъ пчел питается, обгрызая цвѣточную пыль съ ногъ
тѣхъ рабочихъ пчелъ, которые летаютъ за кормомъ; онъ питаются
и запасеннымъ медомъ. Ячейка прилетается къ ячейкамъ и обра-

134

яйца выходить личинка, обыкновенно называемая гусеницей, изъ гусеницы куколка и изъ куколки бабочка, опять несущая яички. Мы любуемся бабочками потому, что онъ очень красивы. Узнаемъ же теперь о томъ, какъ живутъ бабочки, чтобы сказать, вредны онъ или полезны. Нѣкоторыя бабочки живутъ лишь нѣсколько часовъ; всѣ бабочки питаются только медовымъ сокомъ и, положивъ яички, умираютъ. Вѣдь не правда ли, самыя безвредныя существа? Подождемъ рѣшать этотъ вопросъ. Всякая бабочка кладетъ свой яички именно тамъ, где гусеницы (т. е. личинки, которые выйдутъ изъ яичекъ) могли бы найти себѣ кормъ; такъ поступаетъ и капустница, такъ поступаютъ и различные жукъ.

Личинка, выходящая изъ япчка бабочки, всегда снабжена ножами, отъ шести до двѣнадцати, личинки другихъ насѣкомыхъ бы-

Бабочка капустница.

Куколка капустница на стеблѣ капусты.

ваютъ и безъ ногъ. Онъ похожи на червяковъ; одинъ изъ нихъ выводятся на растеніяхъ, другія—на землѣ; есть личинки, живущія только нѣсколько дней, а есть и такія, которые живутъ нѣ сколько лѣтъ. Всѣ личинки чрезвычайно прожорливы и быстро увеличиваются въ объемѣ; такъ, напримѣръ, изъ япчка капустницы, которое по величинѣ не больше просянаго зерна, образуется гусеница, имѣющая почти вершокъ въ длину и быстро пожирающая капусту. Личинки нѣсколько разъ мѣняютъ кожу, линяютъ; при послѣднемъ линянии, когда треснетъ кожа, мы уже не видимъ личинки, неутомимо истреблявшей растенія, стопвшія намъ большаго труда,—мы видимъ куколку. У куколки очень трудно подмѣтить какіе-нибудь признаки жизни: она не будетъ и не пьетъ, не передвигается съ мѣста на мѣсто и однако все-таки живеть. Ей нужно пролежать нѣсколько времени, смотря по породѣ насѣкомаго,—нѣ-

135

 сколько часовъ только или нѣсколько лѣтъ. Когда куколка пролежитъ свое время, то изъ нея выйдетъ насѣкомое, какъ изъ яйца выходить цыпленокъ, какъ изъ почки выходить вѣтвь съ листьями. Изъ куколки бабочки будетъ бабочка, изъ куколки жука будетъ жукъ. Отъ яичка до бабочки тѣло насѣкомаго измѣняетъ свои формы, видоизмѣняется, что мы и называемъ превращеніем. Если умѣючи разрѣзать гусеницу, то въ ней можно разсмотреть будущую бабочку, подобно тому, какъ въ древесной почкѣ можно открыть уже готовыми такие листья и вѣтви, которые будутъ въ тысячу разъ крупнѣе почки. Въ яичкѣ, въ гусеницѣ и куколкѣ бабочка есть, но она еще не вполне развита; припомни, что и въ куриномъ яйцѣ цыпленокъ не вдругъ развивается. Бабочка тогда выходитъ изъ куколки, когда уже получаетъ полное развитіе; не такъ бываетъ съ почкой, листья которой, по открытии почки, только постепенно развиваются. Превращеніе насѣкомаго есть ростъ, постепенное развитіе его. Насѣкомыя вообще вредны, особенно въ видѣ гусеницѣ.— Бѣдная бабочка, а мы-то любовались ею, думая, что отъ нея нѣтъ никакого зла, что она создана намъ только въ утѣшеніе!

## 19. Шелкопрядъ.

Тутовое дерево годится для топлива и различныхъ подоблокъ; оно даетъ довольно вкусныя ягоды, которые ёдятъ сырыми и варенными. На тутовомъ же деревѣ плодится такая прожорливая гусеница, что если-бы не уничтожать ея, на деревѣ не осталось бы ни одного листика. И что же? Эту гусеницу не только не истребляютъ, но еще плодать, и если люди разводятъ тутовыя деревья, то собственно для того, чтобы доставить кормъ прожорливой гусеницѣ. Эту гусеницу называютъ шелкопрядомъ, потому что она прядетъ шелкъ и даетъ его человѣку совершенно готовымъ. Шелкопрядъ прописходить отъ ночной бабочки, которая днемъ сидитъ неподвижно, а ночью едва ползаетъ; живетъ она, не принимая пищи, всего нѣсколько дней и кладетъ яички. Эти яички собираютъ и сохраняютъ ради пользовы, какую можно извлечь изъ шелкопряда. Весною, когда на тутовомъ деревѣ начинаютъ показываться листья, яички постепенно подогрѣваютъ, и тогда изъ нихъ выходятъ шелкопряды, т. е. личинки, которые живутъ всего отъ 29 до 47 дней. Все это время шелкопряда кормятъ листьями тутоваго дерева; пожирая огромное количество листьевъ, шелкопрядъ остается почти неподвижнымъ, но при этомъ быстро увеличивается въ объемѣ и нѣсколько разъ мѣняетъ кожу. По сторонамъ его пищевода есть особое помѣщеніе, гдѣ образуется жидкость, которую шелкопрядъ выпускаетъ изъ

136

трубочки, помѣщенной подъ нижнею губою; эта жидкость, при выходѣ наружу, твердѣетъ и образуетъ нить, которую называютъ шелкомъ. Когда шелкопряду приходить время превратиться въ куколку, онъ обвиваетъ себя шелковою нитью, въ нѣ сколько сотъ аршинъ длиною; отъ этого происходитъ коконъ, въ родѣ яйца, служащій оболочкою для куколки шелкопряда. Намъ уже назвѣсто, что изъ каждой куколки должна быть бабочка; поэтому желая воспользоваться шелкомъ, изъ котораго свита оболочка куколки,

Шелковичный червь: а) бабочка, кладущая яички; б) бабочка самецъ; в) шелковичные черви въ первые дни по выходѣ изъ яичекъ; г) шелкопрядъ, начинающий заматываться въ шелкъ; д) шелковый коконъ; е) куколка шелковичнаго червя.

мы не дадимъ бабочкѣ прокусить кокона, а оставимъ только такое количество коконовъ нетронутыми, сколько намъ нужно бабочекъ на племя; въ остальныхъ же коконахъ убъемъ бабочекъ, поставивъ коконы въ жаркую печь. Тогда намъ остается только бросить коконы въ кипятокъ для того, чтобы растворился клей, которымъ слѣ плена нить на коконѣ, и мотать съ кокона шелкъ. Такъ какъ шелковая нить, выработанная шелкопрядомъ, чрезвычайно тонка, то для того, чтобы получить шелкъ нѣ сколько по-

137

толще и покрѣнче, мы ссучимъ нѣсколько нитей, получаемыхъ го-
товыми отъ шелкопряда.

Отъ 120 тутовыхъ деревьевъ, т. е. отъ такого количества гусеницъ, которыхъ можно прокормить ихъ листьями, не трудно полѣчить до 12 пудовъ шелка. Изъ шелка ткутъ шелковыя матеріи, какъ изъ льняной пряжи ткутъ холстъ. Могъ ли бы человѣкъ когда-нибудь догадаться, что и между прожорливыми личинками есть

такая, которую можно заставить работать на людей, если-бы онъ
не наблюдалъ жизни животныхъ и не присматривался внимательно
ко всему, чтó его окружаетъ?

1

1) Шелковичный коконъ, очищенный для размот-
ки. 2) Вѣтка тутового дерева. 3) Плодъ (ягода)
тутового дерева—шелковица.

20. Бобръ.

Этого грузына, имѣющаго около аршина длины и менѣе полу-
аршина высоты, намъ едва-ли случится видѣть живымъ, потому
что онъ перевелся въ нашихъ рѣкахъ и живетъ только въ мало-
людныхъ мѣстностяхъ, всего чаще—въ холодныхъ странахъ. Не
удивительно, что люди истребляли бобра вездѣ, гдѣ только онъ
имъ попадался, такъ какъ бобръ очень вредный грызунъ, гораздо
вреднѣе зайца: заяцъ только обгрызаетъ кору, а бобръ срубаетъ
цѣлыя деревья до полуаршина въ поперечникъ. Чѣмъ же онъ
работаетъ, спросите вы, вѣдь не топоромъ же? Нѣтъ, ему топора
не нужно: у него огромные рѣзцы, которыми онъ кругомъ подта-
чиваетъ дерево, какъ долотомъ, до тѣхъ поръ, пока дерево не
повалится. Для чего же это ему нужно?.. Что ему нужна кора,
это понятно, такъ какъ онъ ею шипается, но зачѣмъ ему дерево?
Какъ бы вы думали? Затѣмъ—чтобы строить плотину. Да, бобръ
строитель, архитекторъ! Бобръноселяется надъ водою, въ кото-
рой онъ отлично плаваетъ; у него пальцы на заднихъ лапахъ
соединены перепонкою. Въ толщѣ берега, подъ водою, бобръ роетъ
ходъ въ берегъ, пока не выберется на чистый воздухъ; надъ
этимъ выходомъ, на берегу, бобръ строить себѣ цѣлый домикъ
изъ кусковъ дерева, глины и каменьевъ. Всѣ эти матеріалы онъ
таскаетъ не только зубами, но и передними лапами, которыми

139

полтора, другіе носять пхъ, третьи таскают глину и камни;
такимъ образомъ строится крѣпкая плютина, которая отъ различ-
ныхъ наносовъ становится еще прочнѣе. Въ самомъ домикѣ бобръ
выстилаетъ полъ дерномъ или щепками и живетъ тамъ чрезвы-
чайно чисто; изверженія свои онъ всегда пускаетъ въ воду. Въ
домѣ бобра есть особая кладовая, гдѣ онъ запасаетъ на зиму
цѣлые возы коры, камыша, корней, которые служатъ ему пищей.
Возлѣ одной семьи строится другая—и такимъ образомъ возникаетъ
цѣлое селеніе бобровъ. Бобры работаютъ препущественно по но-
чамъ; при этомъ они выставляютъ сторожей, которые даютъ знать
своимъ товарищамъ о всякой опасности.

Есть между брамами и лѣнтян, не строящіе себѣ домиковъ; эти лѣнтян живутъ особняками въ норахъ и за то же легко ловятся. Бобровъ ловятъ сѣтями, ловушками и охотятся на нихъ съ ружьемъ. Бобръ легко дѣлается ручнымъ, причемъ оказывается, что это не только умное и работящее, но и очень доброе животное.

## 21. Тюлень и моржъ.

Тюленей можно видѣть живыми только въ немногихъ мѣстностяхъ
Россіи, гдѣ похолоднѣе. А любопытно бы посмотреть на это млеко-

Тюлени.

питающее животное! Надобно присмотрѣться къ нему, чтобы по-
вѣрить, что оно относится къ четвероногимъ животнымъ. Съ пер-

140

ваго взгляда можно замѣтить у тюленя двѣ переднія, очень коготкія ноги, при помощи которых онъ можетъ только плавать, но не ходить. Если стать впереди тюленя, то покажется, что у него длинный хвостъ, который, какъ и все туловище, волочится по землѣ; но то, чтó кажется хвостомъ, просто—заднія ноги тюленя, не торчащія по сторонамъ, какъ переднія, но сросшіяся вмѣстѣ и вытянутыя назадъ. Эти ноги нужны тюленю, когда онъ плаваетъ или ползаетъ по землѣ. Тюлень подвигается впередъ по землѣ, какъ нѣкоторыя гусеницы, онъ сгибаетъ спину, какъ кошка, подпираетъ заднюю, узкую часть тѣла подъ себя, упирается задними ногами въ землю,

Охота на тюленей.

и такимъ образомъ подвигаетъ переднюю часть тѣла впередъ. Изъ того, чтó мы узнали о тюленѣ, уже видно, что онъ можетъ жить въ водѣ гораздо удобнѣе, чѣмъ на землѣ; тюлень выходитъ на берегъ, чтобы погрѣться и поспать. Онъ такой лѣнтяй, что ему все-бы съ боку на бокъ поворачиваться, зѣвать да дремать; только голодъ или опасность гонять его въ воду, гдѣ онъ пытается рыбою и другими водными животными. Въ водѣ тюлень ворочается живо, хорошо плаваетъ, какъ какъ у него между нальцами плавательныя перепонки. Но подъ водою онъ не можетъ долго оставаться, потому что, какъ всѣ млекопитающія животныя, дышетъ не жабрами,

141

а легкими. Тюлень можетъ выносить сильную стужу: онъ водится въ такихъ холодныхъ странахъ, гдѣ могутъ жить только очень немногія животныя. Тюлень не мерзнетъ и среди льдовъ, потому что на немъ очень толстая кожа, которою обиваютъ солдатскіе ранцы, а подъ кожею — толстый слой жира; жиръ не выпускаетъ тепла изъ тѣла тюленя и предохраняетъ его отъ самыхъ сильныхъ морозовъ. Тюлень — чрезвычайно доброе и беззатытное животное; къ тому же онъ на столько трусливъ, что если его поразитъ неожиданно опасность, то онъ только кричить и даже не пытается уйти. Можно представить себѣ, какъ легко на него охотиться: тюленей бьютъ на берегу палками по носу; такой охотой заняты однако очень многіе, потому что жиръ тюленя идетъ на смазку и освѣщеніе.

Тюлень имѣетъ въ длину отъ одного до двухъ аршинъ и не-
много болѣе. Гораздо больше тюленя моржъ, который по внѣшнему
виду отличается отъ своего собрата тѣмъ, что у него торчатъ
изо рта два клыка, длиною въ полъ-аршина. Клыки эти дорого
цѣнятся. Моржъ очень золъ, когда на него нападаютъ; если стадо
моржей замѣтитъ подъѣзжающую къ нимъ лодку, то иногда клы-
ками пробиваетъ или опрокидываетъ ее. Живутъ моржи только въ
самыхъ холодныхъ странахъ. Охота на нихъ опасна, но очень
прибыльна.

22. Слонъ.

Слона можно видѣть у насъ въ любомъ звѣринцѣ. Родина
слона—тотъ югъ, о которомъ мы уже не разъ читали. Тамъ это
огромное млекопитающее, травоядное животное, водится въ дикомѣ
состояніи. Слонъ вышенною болѣе сажени, вѣсить до 300 пудовъ
и цѣнится, когда его сдѣлаютъ ручнымъ, отъ 2500 до 8000 руб.
сер. Дикіе слоны живутъ небольшимъ стадами, штукъ въ сто,
подъ предводительствомъ вожака изъ слоновъ, которому покоряется
все стадо. Вожакомъ въ стадѣ бываетъ самое умное изъ живот-
ныхъ стада, все равно—самецъ ли онъ, или самка. Слоны имѣютъ
огромные бивни (до 1½ арш. длиною и болѣе четверти толщиною вѣ
основаніи), которыми они защищаются. Кромѣ того, у нихъ хрящъ
на концѣ носа вытянутъ въ длинную, мясистую трубку, или такъ
называемый хоботъ, которымъ они могутъ вырывать съ корнемъ
молодыя деревья. Слонъ, идя по дорогѣ, хоботомъ ощупываетъ
ее, достаетъ кормъ и хоботомъ же кладетъ его себѣ въ ротъ; для
того, чтобы напиться, слонъ хоботомъ набираетъ воду, какъ на-
сосомъ (стр. 89), и выливаетъ ее себѣ въ ротъ. Молодой слоне-
нокъ, питаясь молокомъ матери, сосетъ не хоботомъ, а губами.

143

кости». Но дикые народы не знают цѣны вещамъ, гоняются за всѣмъ, что блеститъ, и потому вымѣниваютъ купцамъ слоновую кость на мѣдныя кольца, стеклянныя бусы и простыя сковороды, которыхъ они сами не умѣютъ приготовить.

Въ жаркихъ странахъ встрѣчаются и такие слоны, которыхъ держать въ конюшнѣ, какъ вьючное животное. Но такие какъ молодой слонъ становится взрослымъ только на восемнадцатомъ году, а дикаго слона можно сдѣлать ручнымъ за полгода, то слоновъ не разводятъ въ хозяйствѣ, какъ домашнихъ животныхъ, и предпочитаютъ приручать дикихъ. Слонъ—чрезвычайно умное животное и доброе, если не дразнить его. Ручныхъ слоновъ, которые живутъ въ неволѣ лѣтъ сто и болѣе, пріучаютъ иногда откупоривать хоботомъ бутылки, накрывать на столъ, звонить въ колокольчику, вертѣть рукоятку органа и т. п. Такихъ дрессированныхъ слоновъ показываютъ за деньги.

## 23. Слонъ и Моська.

То улицамъ слона водили,
Какъ видно на показъ.
Извѣстно, что слоны въ дико-
винку у наст;
Такъ за слономъ толпы зѣвакъ ходили.
Отколѣ ни возьмись, на встрѣчу моська
имѣ.
Увидѣвши слона, ну на него метаться
И лаять, и визжать, и рваться;
Ну, такъ и лѣзетъ въ драку съ нимъ.
«Сосѣдка, перестань срамиться»,
Ей шавка говорить: «тебѣ-ль съ слономъ
возиться?»

Смотри, ужъ ты хрипишь, а онъ себѣ
идеть
Впередъ,
И лаю твоего совсѣмъ не примѣчаетъ.»
—«Эхъ, эхъ!» ей моська отвѣчаетъ:
«Вотъ то-то мѣнѣ и духу придаетъ,
Что я, совсѣмъ безъ драки,
Могу попасть въ большія забіяки.
Пускай же говорять собаки:
Ай моська! знать, она сильна,
Что лаетъ на слона!»

Крыловъ.

## 24. Китъ.

В насъ въ народѣ говорятъ, что земля на китѣ стоитъ. Мы-то ужъ знаемъ, что земля наша шаръ и что она окружена воздухомъ: поэтому намъ не трудно догадаться, что земной шаръ держится въ воздухѣ. Солнце стоитъ, а земной шаръ вращается: на той сторонѣ земнаго шара, которая обращена къ солнцу, вываетъ день, а на противоположной — ночь. Такъ земля-то на китѣ стоитъ? Забавно! А китъ-то самъ на чемъ стоитъ? Объ этомъ не спрашивали себя тѣ умники, которые увѣряютъ, что китъ на себѣ держитъ землю. Странно однако: тѣ же умники говорятъ, что китъ—рыба: вѣдь рыбѣ надоально плавать въ водѣ, а вода-то должна быть на землѣ. Вотъ и вышло, что не китъ землю держить, а земля—кита. Посмотримъ однако, правда ли и то, что китъ рыба? Китомъ называютъ огромное животное, около 10 са-

149

онъ не примерзнетъ къ землѣ; для того, чтобы не сбиться съ
пути, по краямъ дороги, въ пустынѣ, ставятъ каменные маяки.
Но и скелеты верблюдовъ обозначаютъ дорогу: верблюдъ можетъ
много вынести, но много и пропадаетъ верблюдовъ во время труд-
ныхъ переѣздовъ по сыпучимъ пескамъ, продолжающихся иногда
нѣсколько мѣсяцевъ. Когда верблюдъ долго остается безъ пищи, то
тѣло его, какъ и тѣло животныхъ, пребывающихъ зимою въ спячѣ,
живетъ на счетѣ своего жира и всего болѣе на счетъ того запаса
жира, изъ которого состоитъ его горбъ на спинѣ: горбъ опадаетъ у
тощаго верблюда и вновь выростаетъ послѣ нѣсколькихъ мѣсяцевъ
хорошаго ухода. Верблюдъ употребляется большею частію, какъ
въючное животное; такъ какъ онъ имѣетъ до сажени вышины, то
его пріучаютъ становиться на колѣни или ложиться, и затѣмъ на-
вязываютъ ему на спину около 30 пудовъ клади. Въ пустыняхъ
опасно путешествовать, а потому никогда купецъ не рѣшится отпра-
виться въ путь въ одиночествѣ; караваны, проходящіе чрезъ пу-
стыни, состоять изъ тысячъ, иногда пятнадцати тысячъ и болѣе вер-
блюдовъ. На верблюдахъ, широкія копыта которыхъ помогаютъ
имъ не грузнуть въ сыпучемъ пескѣ, перевозятъ оружіе во время
войны, различные товары, почту. На нихъѣздятъ также кочую-
щіе народы, которые не занимаются земледѣліемъ, а переѣзжаютъ
съ мѣста на мѣсто для того, чтобы прокармливать свой скотъ и
такимъ образомъ существовать самимъ; для семьи кочевника вер-
блюдъ – домъ со всюю домашней утварью. За 12 часовъ времени
на верблюдѣ можно проѣхать около ста верстъ, если путешествіе
не продолжается нѣсколько дней сряду. Въ теплыхъ странахъ вер-
блюдовъ держать, какъ домашнихъ животныхъ, стадами въ тысячу
головъ и болѣе. Верблюдъ чрезвычайно полезенъ, но не привязы-
вается къ хозяину и навсегда остается упрямымъ и злымъ. Жи-
тели пустыни употребляютъ въ пищу его мясо и молоко; пометъ
же его, скоро высыхающій на солнцѣ, идетъ на топливо, какъ
у насъ, въ безлѣсной части южной Россіи, повсемѣстно топятъ
овечьимъ пометомъ, кизякомъ.

27. Собака, Человѣкъ, Кошка и Соколъ.

Собака, Человѣкъ, да Кошка, да
Соколъ
Другъ другу поклялись однажды
въ дружьѣ вѣчной,
Нелестной, истинной, чисто-
сердечной.
У нихъ былъ общій домъ, едва-ль
не общій столъ;
Клялись они дѣлить и радость, и заботу,

Другъ другу помогать,
Другъ за друга стоять
И, если надо, другъ за друга умирать.
Вотъ какъ-то, вмѣстѣ всѣ отправаясь на
охоту,
Мои друзья
Далеко отъ дому отбились,
У алися, утомились
И отдохнуть пристали у ручья.

151

отъ непогоды и поѣдается различными рыбами. Почти всѣ рыбы хищныя: онъ хватаютъ зубами червяковъ и рыбокъ и, не желавши, глотаютъ ихъ. Такъ питается и селедка. Любопытно узнать, какъ селедка въ водѣ дышетъ? Всѣ извѣстныя намъ животныя, кромѣ рыбъ и насѣкомыхъ, дышать легкими, которыя, находясь въ груди, вбираютъ и выпускаютъ изъ себя воздухъ, какъ кузнечный мѣхъ, когда его раздвигаютъ и сдвигаютъ. И люди, и птицы, п гады дышать легкими, набирая ими чистый воздухъ и выдыхая изъ себя испорченный, которымъ питаются растенія (стр. 116). Рыбы берутъ воздухъ изъ воды и дышать жабрами;

Легкія человѣка: а — гортань
б — дыхательное горло, в — легкое, г — воздухоносныя трубыки праваго легкаго.

Легкія птицы.

Жабры рыбы: а и б — хрящи,
в — части жабры, берущія воз-
духъ изъ воды.

вода входитъ въ ротъ рыбы и выходитъ черезъ жабры, въ которыхъ оставляетъ нужный для дыханія воздухъ. Если рыбу вынуть изъ воды, жабры ея скоро сохнутъ и она задыхается, потому что не можетъ жить безъ воздуха; когда жабры сохнутъ, то красная и холодная кровь, которая была въ нихъ, уходитъ. Вотъ почему по жабрамъ и узнаютъ свѣжую, т. е. недавно умершую рыбу: если жабры еще красны, значитъ рыба свѣжая.

Селедокъ солятъ немедленно послѣ улова. Ловятъ же ихъ огром-
ными сѣтями въ цѣлую версту длины, которые разставляютъ на ночь,
причемъ въ одну сѣть, за одинъ уловъ, попадается иногда болѣе ста
тысячъ сельдей. Тысячи кораблей выѣзжаютъ на ловлю сельдей;
десятки тысячъ людей кормятся ловлею сельдей, которыхъ они
коптять, сушать и солять для продажи. Изъ пойманной селедки

153

30. Карась и карпъ.

Карась водится въ рѣкахъ, озерахъ и прудахъ; онъ можетъ
жить даже въ канавахъ. Карась очень любить тину и зимою
совсѣмъ зарывается въ нее на днѣ пруда. Питается онъ насѣко-
мыми, тиною и водными растеніями. Мечетъ до милліона лицъ.

Карась не ёстъ никакихъ рыбокъ; а потому его нельзя на-
звать хищной рыбою. Карпъ гораздо больше карася, но водится
тамъ же и нитается тою же пищёю, какъ и этотъ послѣдній. Онъ
живеть до 200 лѣтъ, очень быстро размножается и тучнѣеть;
поэтому его выгодно разводить, также какъ и карасей. Для этого
нуженъ прудъ, глубиною около сажени; на днѣ пруда должно
быть тины около четверти аршина. Въ такой прудъ можно пустить
живой рыбы, которая станетъ ежегодно метать икру и сама раз-
множаться. Но можно сдѣлать и то, чтó дѣлаютъ при искусствен-

Скелетъ рыбы.

номъ разведеніи рыбъ: набросать въ воду икры, т. е. ячейкъ
живой рыбы, изъ которыхъ могли бы выйти молоденькія рыбки.
Трехлѣтній карпъ вѣситъ уже около трехъ фунтовъ и мечетъ до
трехъ сотъ ячейкъ; взрослый мечетъ ихъ до семи сотъ тысячъ.
Карповъ въ прудѣ кормить сырымъ горохомъ, овечьимъ и коровьимъ
навозомъ, въ которомъ много червей и насѣкомыхъ. Ихъ можно
пріучить брать кормъ изъ рукъ человѣка и даже собираться къ
берегу по звуку колокольчика. Изъ этого видно, что у нихъ есть
слухъ. У нихъ нѣтъ ушныхъ раковинъ, какія мы видимъ напр.
у зайца, нѣтъ и ушныхъ щелей, какъ у гуся; но у нихъ, по
добно всѣмъ рыбамъ, есть ухо, находящееся подъ кожею. Въ
прудѣ, гдѣ есть караси и карпы, не слѣдуетъ пускать хищныхъ
рыбъ, напр. окуня, щуку и судака.

Всякая рыба умираетъ, какъ только высохнутъ ея жабры; но
однѣ, рыбы умираютъ быстрѣе, а другія медленнѣе. Карпы и караси

154

очень живучая рыба и ихъ можно довезти зимою довольно далеко живыми,— нужно только переложить ихъ снѣгомъ и засунуть въ ротъ кусокъ хлѣба, смоченный въ водкѣ. Всякую рыбу можно сохранить нѣкоторое время живою въ сосудѣ съ водою, если для этого взять воду рѣчную, а не колодезную, и перемѣнять ее. Еще лучше устроить садокъ въ рѣкѣ, гдѣ вода сама будетъ постоянно мѣняться теченіемъ. Для этого въ рѣку спускаютъ ящикъ съ отверстіями, пускаютъ въ него рыбу и бросаютъ туда нужный ей кормъ. Рыбу легко засушить. Съ этой цѣлью настилаютъ въ печь, изъ которой вышелъ хлѣбъ, соломы и на ней укладываютъ рыбу, очистивъ ее прежде отъ чешуи и внутренностей. Особенно вкусенъ наваръ изъ сушенныхъ карповъ и карасей.

## 31. Щука и Котъ.

Убастой щукѣ въ мысль пришло
За кешачье привнѣаться ремесло.
Не знаю: завистью ль ее лука-
вый мучилъ,
Пль, можетъ быть, ей рыбный
столъ наскучилъ,
Но только вздумала кота она
просить,
Чтобъ взялъ ее съ собой
онъ на охоту,
Мышей въ амбарѣ половить.
«Да, полно, знаешь ли ты эту, свѣтъ,  
работу?»
Сталъ щукѣ Васька говорить:
«Смотри, кума, чтобы не осрамиться:
Не даромъ говорится,
Что дѣло мастера боится».
— «И, полно, куманекъ! Вотъ невидаль:
мышей!

Мы лавливали и ершей».
— «Такъ въ добрый часъ, пойдемъ!» По-
шли, засѣли.
Натѣмился, пачѣлся котъ,
И кумушку провѣдать онъ идетъ;
А щука, чуть жива, лежитъ, разинувъ
ротъ,
И крысы хвостъ у ней отѣли.
Тутъ, видя, что кумѣ совсѣмъ не въ силу
трудъ,
Кумъ замертво стащилъ ее обратно въ
прудъ.
Н дѣльно! Это, щука,
Тебѣ наука:
Впередъ умнѣе быть
И за мышами не ходить.
Крыловъ.

## 32. Щука.

Стонтъ заглянуть щукѣ въ ротъ для того, чтобы, увидѣвъ ея зубы на челюстяхъ, сказать, что она хищная рыба: щука свои ми зубами не только хватаетъ пищу, какъ и всякая рыба, но и умершь-вляетъ ими добычу. Схвативъ утенка, змѣю, лягушку, рака, маленькую щуку или другую рыбу, щука держитъ ее въ зубахъ до тѣхъ поръ, пока добыча не перестанетъ биться, и затѣмъ глотаетъ ее. Щука, которая иногда вѣситъ до полутора пуда, можетъ жить въ соленой и прѣсеной водѣ, проточной и стоячей; она такъ прожорлива, что нельзя держать и одной щуки въ прудѣ съ карасями и карпами: одна щука проглотитъ множество этихъ беззащитныхъ рыбъ. Щука охотится въ водѣ за слабѣйшими животными, подобно тому, какъ четвероногія плотоядныя животныя

155

истребляют тѣхъ, которые уступают имъ въ силѣ. Щука под-
стерегаетъ добычу, какъ кошка мышь: долго стоитъ она въ водѣ
совершенно неподвижно, высматривая добычу, и затѣмъ быстро
бросается къ ней. Плавники, которыхъ у щуки, какъ у всякой
рыбы, внизу тѣла двѣ пары, будто четыре ноги у четвероногаго

Щука.

животнаго, помогаютъ щукѣ не перекидываться, удерживать рав-
новѣсіе. Кромѣ этихъ четырехъ плавниковъ, у щуки есть плав-
ники на спинѣ и на хвостѣ, а внутри тѣла плавательный пузырь,
наполненный воздухомъ. Этотъ пузырь, который есть у всякой

рыбы, помогаетъ щукѣ не
тонуть въ водѣ и нырять.

Щука подвигается впередъ по
водѣ, какъ и всякая рыба,
собственно потому, что она
движетъ хвостомъ то въ одну

сторону, то въ другую, и работаетъ имъ, какъ весломъ. Плавники щуки, какъ и плавники всякой рыбы, состоять изъ косточекъ, соединенныхъ перепонкою; щука можетъ распустить плавникъ и собрать его, можетъ двигаться, благодаря имъ; это бываетъ нужно ей при плаваніи, когда она опускается въ воду и поднимается со дна на поверхность.

Плавательный пузырь.

156

Щукъ нужно истреблять, потому что онъ пожираютъ очень много всякой рыбы. Мясо старой щуки, —а щука живетъ до ста лѣтъ, —

не вкусно; мясо щуки средняго возраста
недурно; йдятъ его обыкновенно отварен-
нымъ. Когда сваренная щука на тарелкѣ,
и принимаеться ее йсть, то не трудно
затытить, что отъ головы до хвоста щуки
проходитъ одна толстая кость, отъ которой
въ обѣ стороны идутъ тонкія кости. Эта
толстая кость, которая есть не только у
рыбъ, но у насъ самихъ и у всѣхъ жи-
вотныхъ, о которыхъ мы читали, кромѣ на-
сѣкомыхъ, называется позвоночнымъ стол-
бомъ, а тонкія кости—ребрами. Позвоноч-
ный столбъ человѣка и позвоночныхъ жи-
вотныхъ, въ томъ числѣ и рыбѣ, состоитъ
изъ отдельныхъ косточекъ, позвонковъ, бла-
годаря чему животныя могутъ гнуть спину.
Позвоночный столбъ внутри представляетъ
трубку, наполненную мозгомъ, который сое-
динается съ мозгомъ, находящимся въ че-
репѣ животнаго и человѣка. У щуки также
есть мозгъ въ позвоночномъ столбѣ и въ
полости черепа въ головѣ. Щука страш-
на не только въ водѣ, но и вынутая изъ
воды: съ пойманной щукой нужно быть
осторожнымъ, — она очень сильна и зла

Позвоночный столбъ и груд-
ная клѣтка человѣка: 1—
первый шейный позвонокъ,
2—ключица 3—лопатка, 4—
грудная кость, 5—ребра, сое-
диненныя съ грудной костью
хрящами, 6, 6 свободныя—
ребра.

и можетъ больно укусить.

33. Лебедь, Щука и Ракъ.

огда въ товарищахъ согласья
вѣтъ,
На ладъ ихъ дѣло не пойдетъ,
И выйдетъ изъ него не дѣло,
только мука.

Однажды Лебедь, Рак! да Щука
Везти съ поклажей возьтъ взялисть
И вмѣстѣ трое всѣ въ него
впряглись;

Изъ кожи лѣзутъ вонъ, а возу все нѣть
ходу!

Поклажа бы для нихъ, казалось, и легка,
Да Лебедь рвется въ облака.

Ракъ пятится назадъ, а Щука тянетъ
въ воду.

Кто виновать, кто правъ, — судить не намъ.

Да только возь и нынѣ тамъ.

Крыловъ.

157

IV.

34. Ужъ и гадюка.

Всякій, кто видѣлъ ужа, знаетъ, что ужъ—эмпъя, длиною до
полутора аршина. На шеѣ у него съ каждой стороны находится
по желтому или бѣлому полукруглому пятну. Языкъ ужа, какъ у
всѣхъ змѣй, оканчивается вилочкой; этотъ языкъ, который змѣя
можетъ втягивать въ себя и выпускать, называютъ жаломъ. Онъ
служитъ только къ тому, чтобы ощупывать предметы, а люди во-
ображаютъ себѣ, будто-бы змѣя жаломъ можетъ сдѣлать рану,
т. е. ужалить. Когда ужъ сердится, то онъ шипитъ и выпускаетъ

Гадюка.

жало, которое гораздо легче замѣтить, чѣмъ маленькіе зубки; между
тѣмъ ими-то онъ и можетъ укусить или вѣрнѣе оцарапать. Но онъ
кусаетъ людей очень рѣдко и укушеніе отъ него не причиняетъ ни
малѣйшаго вреда. Ужъ любить жить надъ водою, хорошо плаваетъ
и ныряетъ въ водѣ. Какъ всѣ змѣи, ужъ, когда живетъ на волѣ,
питается только живность: онъ гоняется за лягушками, яще-
рицами и глотаетъ, не жевавши, до пяти лягушекъ сряду. Ужъ
легко привыкаетъ къ человѣку и живетъ въ домахъ; на зныму онъ
залѣзаетъ въ мѣста, защищенныя отъ холода, а лѣтомъ часто
живетъ подъ зданіями. Лѣтомъ ужъ, какъ всѣ змѣи, несетъ яйца
(величиною съ голубиныя), которые кладетъ въ навозныя кучи и
болѣе о нихъ не заботится. Изъ этихъ лицъ выходить маленькія
змѣйки, съ такою же красною и холодною кровью, какъ и ихъ ро-

159

## 35. Крестьянинъ и Змѣя.

В
мѣя къ крестьянину пришла
проситься въ домъ.
Не по пустому жить, безъ
дѣла;
Нѣтъ, нянчить у него дѣтей
она хотѣла:
Хлѣбъ слаще, нажитый тру-
домъ!

«Я знаю», говорить она, «худую славу,
Которая у васъ, людей,
Идетъ про змѣй,
Что всѣ онѣ презлаго нраву;
Изъ древности гласить молва,
Что благодарности онѣ не знаютъ;
Что нѣтъ у нихъ ни дружбы, ни род-
ства;
Что даже собственныхъ дѣтей онѣ съѣ-
даютъ.
Все это можетъ быть, но я не такова:
Я съ роду никого не только не кусала,
Но такъ гнушаюсь зла,
Что жало у себя я вырвать бы дала,

Когда бъ я знала,
Что жить могу безъ жала;
И, словомъ, я добрѣй
Всѣхъ змѣй.
Суди жь, какъ буду я любить твоихъ
дѣтей!»
—«Коль это», говорить крестьянинъ, «и
не ложно,
Все мнѣ принять тебя не можно:
Когда примѣръ такой
У насъ полюбятъ,
Тогда вползутъ сюла за доброю змѣей,
Одной,
Сто злыхъ, и всѣхъ дѣтей здѣсь пере-
губятъ.
Да, кажется, гонуブушка моя,
И потому съ тобой мнѣ не ужиться,
Что лучшая змѣя.
По мнѣ, ни къ чорту не годится».

Крыловъ.

## 35. Хорь.

Хорь, подобно кошкѣ, хорошо видить ночь и такъ же
какъ она подкрадывается къ своей добычѣ; онъ не менѣе крово-
жаденъ, чѣмъ извѣстная намъ ласка. Ростомъ хорь меньше кошки,
а длина его хвоста равна длинѣ цѣлой ласки. Мѣхъ этого звѣрька
темнобурый, съ желтымъ подшерсткомъ; хвостъ и грудь — почти
черные.

Живетъ хорь, какъ и ласка, подъ амбарами, въ погребахъ между
дровами, въ норахъ другихъ животныхъ, а иногда и въ норѣ,
которую вырываетъ себѣ самъ. Хорь очень злое, но хитрое и осто-
рожное животное. Попавъ въ курятникъ, хорь выпиваетъ всѣ яйца и
душитъ курѣ; Йстъ онъ курицу рѣдко, а больше лакомится кури-
нымъ мозгомъ и кровью. Въ полѣ хорь чрезвычайно полезное жи-
вотное: онъ ловить сусликовъ, крысъ, мышей и хомяковъ. Когда
у него есть дѣтенышни, онъ относить имъ часть своей добычи.
Дѣтенышей онъ выводитъ весною отъ четырехъ до шести штукъ.
Бѣда отъ хоря и ядовитой змѣй — гадюнь, которая составляетъ
для него лакомое блюдо. Ядомъ своимъ она не причинаетъ ему
никакого вреда. Хорь разоряетъ и птичьи гнѣзда; но все это
можно простить ему, такъ какъ онъ истребляетъ многихъ враговъ
земледѣльца. Всякую ночь, круглый годъ, хорь выходитъ на охоту;
сколько же ему придется истребить враговъ земледѣльца, если онъ
часто не йстъ мясо убитыхъ имъ животныхъ, а только лакомится

160

ихъ мозгомъ и кровью! Это плотоядное животное живеть лѣтѣ
пятнадцать. Изъ его мѣха дѣлаютъ шубы. Онѣ легки и довольно

Хорь, ловящій куропатку.

теплы, но долго сохраняютъ непріятный запахъ. Неблагоразумно
истреблять хорьковъ тамъ, гдѣ водятся хомяки, суслики и мыши.

## 36. Улитка.

Улитка ползаетъ животомъ по землѣ, какъ всѣ пресмыкающіяся
животныя. Но вотъ чѣмъ она не похожа ни на пресмыкающихся,
ни на млекопитающихъ, ни на рыбъ, ни на птицъ: она на себѣ
носить свой домикъ. Тотъ, кто хоть когда-нибудь видѣлъ улитку,
знаетъ, что на ней есть завитая раковина, расположенная отвер-
стіемъ внизъ. Въ эту раковину, которая, подобно яичной скорлупѣ,
состоитъ изъ извести и увеличивается вмѣстѣ съ ростомъ улитки,
она прячется при малѣйшей опасности, какъ сусликъ въ нору.
Такъ природа бережетъ слабое животное: она не заставляетъ улитку
строить себѣ жилье; жилье улитки появляется, вмѣстѣ съ нею, готовымъ.
Молоденькая улитка, вышедшая изъ яйца, положеннаго ма-

168

довъ, охотится ночью, а днемъ спитъ, свернувшись въ клубокъ; на зиму ежъ засыпаетъ, зарывшись въ листья. Онъ чрезвычайно усердно истребляетъ улитокъ и мышей.

## 42. Летучая мышь.

По заглавію статьи кто-нибудь, пожалуй, подумаетъ, что вываютъ такія мыши, которые летаютъ. Думать такъ будетъ совершенно неправильно: такихъ мышей съ крыльями на свѣтѣ нѣтъ. Летучею мышью прозвали маленькое животное, ростомъ съ мышь и покрытое такою же сѣрою шерстью, но не принадлежащее вовсе къ грызунамъ и по строенію тѣла вовсе непохожее на мышь. У летучей мыши, которая относится къ млекопитающимъ животнымъ, переднія конечности напоминаютъ, по устройству своему, человѣче-

Скелетъ летучей мыши.

а) Ключица. б) Коготь большаго пальца. в) Нога. г) Лапка задней ноги. д) Окoneчность хвоста. е) Верхняя часть руки. к) Нижняя часть руки. м) Кисть руки. б) Летательная перепонка.

скія руки, съ однимъ короткимъ и четырьмя очень длинными и тонкими пальцами. Между пальцами переднихъ конечностейъ протянута тонкая перепонка, соединяющая эти конечности съ задними ногами и хвостомъ летучей мыши. Раздвигая длинные пальцы переднихъ конечностейъ, летучая мышь растягиваетъ соединяющую ихъ перепонку, причемъ образуется нѣчто вродѣ крыльевъ: взмахивая передними конечностями, летучая мышь летаетъ очень быстро и суетливо изъ стороны въ сторону. Сложивши свои крылья, т. е. сдвинувъ пальцы переднихъ конечностейъ, она ходитъ по землѣ, цѣп-

169

ляясь когтемъ большаго пальца переднихъ конечностей и когтями,
которыми снабжены всѣ пальцы ея заднихъ ногъ. По землѣ лету-
чая мышь подвигается очень плохо и гораздо лучше взбирается на
самую крутую стѣну, также при помощи когтей. Когтями заднихъ
ногъ ей очень удобно защѣпиться за что угодно; къ тому же, когда
она уцѣпится такимъ образомъ, у нея остаются свободными перед-
вія конечности, т. е. крылья, которые ей нужны для того, чтобы
спасаться отъ бѣды. Вотъ почему летучая мышь для того, чтобы
спать, повисаетъ головою внизъ, цѣпляясь за что-нибудь когтями
заднихъ ногъ. Летучая мышь, хотя и видитъ днемъ, но свѣта
не любить, а потому днемъ она спитъ, а ночью летаетъ, оты-
скивая добычу. Всю зиму летучая мышь виситъ головою внизъ,
пребывая въ спячкѣ. Напротивъ, лѣтомъ, по ночамъ, она про-
являетъ большую дѣятельность и истребляетъ множество вред-
ныхъ бабочекъ, жуковъ, мухъ, комаровъ и разныхъ насѣко-
мыхъ. Такъ какъ летучая мышь не питається ничѣмъ, кромѣ
насѣкомыхъ, то ее совершенно правильно называютъ наспѣко-
моляднымъ животнымъ и неправильно прозвали мышью. Лету-
чая мышь работаетъ ночью неутомимо; ей мѣшаетъ летать толь-
ко очень сильный дождь, а незначительный дождь ей не помѣха:
летательная перепонка ея такъ жирна, что по ней стекаютъ
капли дождя, не дѣлая ея тяжелою. Летучая мышь можетъ долго
голодать, но въ то же время очень прожорлива: за ночь она не
только многоѣстъ, но и набиваетъ запасы себѣ за щеки. Живя
въ кучахъ дерева, подвалахъ, дуплахъ, за ставнями, въ трубахъ,
летучая мышь ежегодно приноситъ дѣтеныша, который прицѣп-
ляется къ матери и виситъ у нея, питаясь молокомъ груди почти
до тѣхъ поръ, пока станетъ взрослымъ. Про летучихъ мышей
разсказываютъ, будто бы онѣ изъ злости стараются вцѣпиться въ
волоса человѣка. Это сутій вздоръ: если летучая мышь случайно
заберется когтями въ волоса, то запутается въ нихъ и становится
сама тому не рада, такъ какъ она боязлива. Вообще, летучая мышь
никогда ни на кого не нападаетъ, кромѣ насѣкомыхъ. И это по-
лезное животное имѣть своихъ враговъ: сову, кошку, ласку.

43. Стрекоза и Муравей.

Испытыванья Стрекоза
Лѣто красное пропѣла;
Оглянуться не успѣла,
Какъ зима катить въ глаза.
Помретвѣло чисто поле;
Нѣтъ ужъ дней тѣхъ свѣтлыхъ болѣ,
Какъ подъ каждымъ ей листкомъ
Былъ готовъ и столѣ, и домѣ.

Все прошло: съ зимой холодной
Нужда, голодъ настасть;
Стрекоза ужъ не поетъ;
И кому-же въ умъ пойдетъ
На желудокъ пѣть голодный!
Злой тоской удручена,
Къ Муравью ползетъ она:
«Не оставь меня, кумъ милый!

171

комъ въ сковороды и косы; но въ сырую погоду нѣтъ возможности
согнать саранчи—она не полетитъ. Мѣстность, гдѣ саранча сдѣлала
привалъ, густо покрывается ея пометомъ; но пометъ этотъ не
удобряетъ земли, а, напротивъ, уничтожаетъ всякую раститель-
ность. Иногда для несмѣтныхъ полчищъ саранчи не достаетъ корма;
тогда она умираетъ съ голода и трупами своими до того заражаетъ
воздухъ, что тамъ же, гдѣ саранча своею жизнью оставила по себѣ
голодъ, нищету и разореніе, она смертью своею производить гу-
бительныя заразительныя болѣзни. Сухая и теплая погода благо-
пріятна для этого страшнаго бича человѣка, которому приходится
бороться съ нимъ три мѣсяца въ году, если заранѣе не приняты
мѣры къ истребленію яичекъ саранчи. Положивъ яички въ августѣ

Саранча.

и сентябрѣ, вся взрослая саранча умираетъ, и отъ нея остается
наводящее ужасъ потомство: каждая самка кладетъ до сотни яичекъ.
Для того, чтобы истребить яички саранчи, вспахнаваютъ все про-
странство, на которомъ они положены, и даютъ имъ вымерзать или
истребляютъ ихъ при помощи птицъ и другихъ животныхъ.

Какъ часто думаемъ мы только о себѣ самихъ и не хотимъ
пособить сосѣду, забывая о томъ, что и намъ самимъ невозможно
обойтись безъ чужой помощи. А мало ли такихъ бѣдствій на свѣтѣ,
противъ которыхъ могутъ помочь только соединенные усилия мно-
гихъ людей! Къ числу подобныхъ бѣдствій принадлежить и появ-
леніе саранчи, бороться съ которой не въ силахъ каждый хозяинъ
особнякомъ.

## 45. Муравей.

Олени и нѣкоторыя другія траволдныя животныя, какъ мы
знаемъ, живуть стадами: значитъ, они любятъ жить вмѣстѣ. Но
замѣтна ли у нихъ общая работа? Нѣтъ; эти животныя вспоми-

173

тлями, тащатъ ихъ живыми въ муравейникъ, кормятъ ихъ тамъ
и доятъ. Одно общество муравьевъ воюетъ съ другимъ изъ-за того,
кому достанутся травяныя тли. Сильнѣйший муравейникъ забираетъ
живьемъ побежденныхъ и заставляетъ ихъ у себя работать. Во-
кругъ муравейника постоянно есть часовые, которые даютъ знать
о малѣйшей опасности. Муравейникъ можно уничтожить, поливъ
его табачнымъ настоемъ, кипяткомъ, или соленой водой. Но не
слѣдуетъ забывать того, что вредятъ только тѣ муравьи, которые
точатъ дерево; остальные же, уничтожая насѣкомыхъ и падаль,
приносятъ гораздо больше пользы, нежели вреда.

Присмотрѣвшись къ тому, какъ муравьи уважаютъ свои за-
коны, какой у нихъ порядокъ, какъ они стараются хлопотать не
только каждый о себѣ, но и о своихъ товарищахъ, устыдимся жить
хуже, чѣмъ живутъ безсловесныя животныя, не одаренные тѣмъ
разумомъ, который Богъ вложилъ въ человѣка.

46. Муравей.

Акой-то Муравей былъ силы не-
помѣрной,
Какой не слыхано и въ древни
времена;
Онъ даже(говорить его историкъ вѣрный)
Могъ поднимать большихъ ячменныхъ
два зерна.
Притомъ и въ храбрости за чудо почи-
тался:
Гдѣ-бъ ни завидѣлъ червяка,
Тотчасъ въ него вищался
И даже хаживалъ одинъ на паука.
А тѣмъ вошелъ въ такую славу
Онъ въ муравейникъ своемъ,
Что только и рѣчей тамъ было, что о
немъ.
Я лишнія хвалы считаю за отраву;
Но этотъ Муравей былъ не такого нраву:
Онъ ихъ любилъ,
Своимъ ихъ чванствомъ мѣрилъ,
И всѣмъ имъ вѣрилъ,
И ими наконецъ такъ голову набилъ,
Что вздумалъ въ городъ показаться,
Чтобъ силой тамъ повеличаться.
На самый крупный съ сѣномъ возъ
Онъ къ мужику спѣсиво вползъ,
И въѣхалъ въ городъ очень пышно.
Но, ахъ, какой для гордости ударъ!

Онъ думалъ, на него сбѣжится весь ба-
заръ,
Какъ на пожаръ.
А про него совсемъ не слышно:
У всякаго забота тамъ своя.
Мой Муравей, то, взявъ листокъ потя-
нетъ,
То припадетъ онъ, то привстанетъ, —
Никто не видитъ Муравья.
Уставши наконецъ тянуться, выправ-
ляться
Съ досадою Барбосу онъ сказалъ,
Который у воза хозяйскаго лежалъ:
«Неправда-ль, надобно признаться,
Что въ городѣ в васъ
Народъ безъ толку и безъ глазъ!
Возможно-ль, что меня никто не при-
мѣчаетъ,
Какъ ни тянусь я цѣлый часъ;
А, кажется, у насъ
Меня весь муравейникъ знаетъ».
И со стыдомъ отправился домой.

Такъ думаетъ иной
Затѣйникъ,
Что онъ въ подсолнечной гремитъ,
А онъ — дивитъ
Свой только муравейникъ.

Крыловъ.

193

оно скоро оживетъ и не заснетъ уже вновь до тѣхъ поръ, пока
останется въ теплѣ. Если бы оно вовсе не дышало во время спячки,
то не могло бы и ожить, потому что тамъ, гдѣ нѣтъ дыханія,
нѣтъ и жизни. Такъ какъ дыханіе у спящаго животнаго очень
слабо и кровь движется медленно, то тѣло его холодѣетъ; возь-
мешь зимою въ руки, со двора, животное въ спячкѣ и подумаешь
непремѣнно, что оно мертвое: оно будетъ холоднымъ, даже какъ
будто замерзшимъ. Отогрѣй его, и ты увидишь, что оно не только не
замерзло, но и оживетъ; значитъ, оно и не переставало дышать. Если

Разрѣзъ сердца и примѣрный рисунокъ кровообращенія. А — сердце, б — мѣсто легкихъ. Стрѣлки показываютъ въ какомъ направленіи движется кровь.

Англійскій ученый Гарвей, открыв-
шій кровообращеніе (1578—1658 г.).

выставить такое животное на очень сильный холодъ, то оно про-
снется и пропадетъ. Впрочемъ низшія животныя (лягушки, гусе-
ницы и пр.) могутъ промерзать до того сильно, что ломаются въ
рукахъ, какъ стеклянныя; не смотря на это, при теплѣ они ожи-
ваютъ. У насъ не много такихъ млекопитающихъ животныхъ, ко-
торыя подвержены зимней спячкѣ; эти животныя засыпаютъ въ
такихъ мѣстахъ, гдѣ можно было бы предохранить себя отъ слишкомъ сильныхъ морозовъ, которые будутъ ихъ и убиваютъ. Пауки, лягушки, землеройки, ежи, хомяки, летучія мыши, медвѣди подвержены зимней спячкѣ.

12

196

въ морѣ полумертвыми отъ усталости. Плавающія птицы частью
летятъ, а тамъ, гдѣ можно, продолжаютъ путь вплавь. Перелет-
ныя птицы совершаютъ свои странствованія отѣльно, по парамъ
и огромными стаями. Возвратившись на родину, онѣ разбиваются
на пары и ищутъ мѣста для гнѣздышка: кто надъ водою, кто въ
травѣ, кто въ землѣ, кто въ норѣ или дуплѣ, кто на вѣткѣ,
кто подъ крышей; тутъ онѣ вьютъ или лѣпятъ колыбельку для
птенцовъ.

## 53. Человѣкъ.

Великое слово—человѣкъ! Сколько каждый изъ насъ обязанъ
вдумываться въ то, какъ онъ живетъ, чтобы своими поступками
не уронить званія человѣка. На то намъ Богомъ и даны разумъ,
совѣсть и воля, чтобы мы могли руководить нашими дѣйствіями
и направлять ихъ на хорошія дѣла.

Въ каждомъ человѣкѣ есть душа и тѣло. Тѣло наше состоитъ
изъ твердыхъ и мягкихъ частей; если снять кожу, жиръ и мясо,
то останется скелетъ изъ костей, къ которому были прикрѣп-
лены снятыя мягкія части. Во всѣхъ костяхъ есть жиръ, а въ
спинномъ хребтѣ и въ черепѣ находится мозгъ. Отъ спин-
ного и головнаго мозга расходятся по всему тѣлу бѣляя нити,
нервы. Въ глазѣ человѣка отражаются всѣ предметы, находящіеся
предъ нимъ; но не все то мы видимъ, что отражается въ глазѣ;
часто случается, что мы не замѣчаемъ того, что предъ глазами.
Мы видимъ глазомъ только то, что передается глазнымъ нервомъ
отъ глаза головному мозгу. Если перерѣзать бѣлую нить, соеди-
няющую глазъ съ головнымъ мозгомъ, т. е. глазной нервъ, то
глазъ остается цѣлъ, а видѣть онъ не будетъ. Для того, чтобы
поднять руку, намъ нужно заставить дѣйствовать тотъ нервъ дви-
женія, который ею управляетъ. Если человѣкъ боленъ, то онъ
чувствуетъ тоску и не можетъ сообразить трудной задачи. Такъ
болѣзненное состояніе тѣла отражается на душевномъ настроеніи
человѣка. Если человѣкъ убитъ горемъ и тоска давитъ его душу,
то онъ чувствуетъ такую слабость въ тѣлѣ, что не можетъ ра-
ботать; отъ душевнаго потрясенія человѣкъ чувствуетъ такую уста-
лость въ тѣлѣ, будто-бы онъ изнурилъ свое тѣло тяжелою рабо-
тою. Такъ душа вліяетъ на тѣло. Только въ вperlнѣ здоровомъ
тѣлѣ могутъ правильно совершаться душевныя отправленія; только
бодрое состояніе души позволяетъ тѣлу быть крѣпкимъ и здор-
вымъ. Вотъ почему человѣкъ долженъ заботиться о томъ, чтобы
душа его была спокойна и чтобы тѣло его было здорово. Пока
человѣкъ живъ, въ тѣлѣ его всѣ части непрестанно дѣйствуютъ:

201

VI.

58. Песокъ и глина.

Отъ сыпучаго песка приходится плохо не только тому хозяину, въ чьемъ владѣніи онъ встрѣчается, но и его сосѣду, потому что песокъ разносится вѣтромъ на далекое разстояніе. Въ сыпучемъ пескѣ не только нельзя сѣять, но нельзя и вырыть канавы: отъ вѣтра ее скоро засыплетъ, а зерно разнесетъ и развѣетъ. Нужда заставила людей трудиться и та же нужда научила ихъ и сыпучіе пески дѣлать годными для хлѣбопашества: для этого рубать вѣтви красной пвы (шелюга) на куски и эти отводки зарываютъ довольно глубоко въ песокъ рядами, рядъ отъ ряда на 10 саженей. Красная ива — такой кустъ, который хорошо растетъ на сыпучемъ пескѣ, мѣшаетъ вѣтру разносить его и, давая ему тѣнь, задерживаетъ черезъ это въ немъ сырость: мало по малу изъ пѣсени и разлічныхъ погнившихъ растеній образуется слой плодородной земли. Но сыпучихъ песковъ у насъ немного, а гораздо чаще встрѣчается песчаная почва, въ которой на одну треть глины приходится двѣ трети песку; отъ сыпучаго песка такую почву легко отличить тѣмъ, что если намочить ее и сдавить въ рукѣ, то образуется комокъ, чего не будетъ, если въ пескѣ нѣтъ глины. Песчаная почва хороша только тамъ, гдѣ часто идутъ дожди, потому что она такъ рыхла, что не задерживаетъ воды и разгорячается на солнцѣ.

Глинистая почва, т. е. такая, въ которой больше глины, чѣмъ песку, такъ плотна, что не пропускаетъ воды. Вода на ней застанывается и образуетъ болото; если же такая почва просохнетъ, то становится очень твердою, а отъ жары и холода даетъ большія трещины. Глинистую почву можно улучшать, если подбавить въ нее песку, а песчаную — если подмѣшать къ ней глины. Глинистая почва выгодна въ тѣхъ жаркихъ мѣстностяхъ, въ которыхъ рѣдко идутъ дожди, такъ какъ глина вбираетъ воду и не скоро просыхаетъ. На глинистой почвѣ хорошо сѣять пшеницу, овесь, горохъ, бобы; на песчаной — рожь, просо, картофель и въ особенности дыни и арбузы, потому что эти растенія требуютъ много тепла и меньше влаги.

Глина бываетъ красная, сѣрая, черная; бѣлою глиною мажутъ хаты. Если распустить глину въ водѣ, то можно мѣсить ее, какъ тѣсто; для того, чтобы стѣна меньше трескалась, иногда подбавляютъ въ тѣсто изъ глины рубленой соломы и изъ такого материала строять стѣны.

205

зывается **рудникомъ**. Работа рудокоповъ подъ землею, гдѣ приходится рыть ходы и устанавливать большія подземныя помѣщенія, такъ тяжела, что къ ней присуждають преступниковъ въ видѣ на-казанія; это — такъ называемая **каторжная** работа. У насъ много такихъ рудниковъ въ Сибири. Если разсмотрѣть рисунокъ, представляющий каменно угольныя копи, то не трудно получить представленіе о томъ, какъ совершается работа рудокоповъ вообще.

Золото и серебро такие тягучіе металлы, что изъ кусочка, величиною въ булавочную головку, можно вытянуть проволоку, длиною въ 50 сажень. Куются эти металлы до того хорошо, что изъ крупинки въ просяное зерно можно выковать молоткомъ листъ въ четверть аршина длины и ширины. Изъ чистаго золота и серебра, вслѣдствіе ихъ мягкости, не дѣлаютъ вещей, чтобы онъ не гнулись и скоро не портились. Обыкновенно къ нимъ примѣшиваютъ какой-нибудь другой, болѣе твердый металлъ. Для того же, чтобы тотъ, кто покупаетъ золотыя и серебряныя вещи, зналъ, сколько въ нихъ чистаго золота и сколько примѣси, выставляется на каждой вещи **проба**. На серебряной ложкѣ можно видѣть цифры 84 или 72, означающіе, что эта ложка сдѣлана изъ такого сплава, въ которомъ на фунтъ приходится 84 или 72 золотника чистаго серебра и 12 или 24 золотника мѣди. Золотыя вещи дѣлаются 92-й, 72-й и 56-й пробы, т. е. съ при-мѣсью отъ 4 до 40 золотниковъ мѣди на фунтъ. Фунтъ желѣза стоитъ около 5 копѣкъ, а фунтъ золота — около 500 р. с. Одинъ фунтъ золота въ 25 дороже фунта серебра и въ 10000 разъ до-роже фунта желѣза.

Кто нибудь спроситъ: почему же послѣ этого мы такъ часто встрѣчаемъ золото на самыхъ дешевыхъ предметахъ? Мы видимъ его на стеклѣ, на фарфорѣ и фаянсѣ, на переплетѣ книгъ, на церковныхъ иконостасахъ и куполахъ, на ризахъ образовъ, на подсвѣчникахъ и т. и. Всѣ эти предметы не золотые, а позолоченные; на позолоту же идетъ такъ мало золота, что она не дорого стоитъ. Чтобы золотить или серебрить по кожѣ, берутъ такие тонкіе листики золота или серебра, что и въ пальцы взять ихъ трудно; кожу смачпваютъ бѣлкомъ яйца и, приложивъ къ ней золотой или серебряный листокъ, нажимаютъ его горячимъ металломъ. Для позолоты металловъ, золото смѣшивается съ ртутью и употребляются другие способы.

Золото и серебро не ржавѣютъ отъ сырости, какъ простые металлы, а потому сдѣланные изъ нихъ ножи, вилки, ложки, подносы, стаканы и кастрюли очень прочны. Они только очень дороги, въ особенности если сдѣланы изъ золота, почему изъ зо-

208

ках полосами различной ширины и толщины для того, чтобы въ
кузницѣ съ нимъ было меньше возни. Въ лавкѣ можно купить
прутоваго желѣза, шиннаго, обручнаго; тамъ же можно купить и
того листоваго желѣза, которымъ кроютъ крыши; листовое желѣзо
приготовляется на заводахъ изъ полосоваго. Полосовое желѣзо до
того вязко, что желѣзная проволока такой толщины, какъ толстая
нитка, можетъ не порваться, если привязать къ ней тяжесть въ
15 пудовъ. Полосовое желѣзо, при сильномъ нагрѣваніи, не рас-
плавляется подобно золоту, но становится мягкимъ какъ воскъ,—
полосовое желѣзо ковко. Если согнуть полосовое желѣзо, то оно не
разогнется: оно мягко, но не упруго.

Это-то и заставило людей научиться изъ желѣза приготовлять
сталь; если наварить косу сталью, то она не скоро притупится,
потому что сталь тверда; если согнуть стальной ножъ, то онъ не
останется согнутымъ, а выпрямится, потому что сталь упруга.
Упруго и дерево; иначе мы не могли бы качаться на вѣткѣ или
доскѣ: не будь дерево упруго, вѣтвь и доска отъ нашей тяжести
погнулись бы и не выпрямились сами собой. Такъ какъ сталь са-
мый твердый изъ видовъ желѣза, то стальными инструментами
можно точить на токарномъ станкѣ чугунъ и желѣзо. Желѣзо есть
не только въ рудѣ, но встрѣчается и въ водѣ; вода, протекая по
почвѣ, содержащей въ себѣ желѣзо, пропитывается имъ; такъ обра-
зуются минеральные желѣзистые ключи; желѣзистую воду со-
вѣтуютъ пить слабымъ и болѣзненнымъ людямъ.

## 63. Золото и желѣзо.

(СРАВНЕНИЕ).

Если вы внимательно прочли статьи о золотѣ и желѣзѣ, то
вамъ не трудно будетъ опредѣлить сходство и различіе между ними.

1. Сходство. И золото, и желѣзо принадлежить къ тому виду
минераловъ, который называютъ металлами. Оба металла — тѣла
неорганическія, естественные. И золото, и желѣзо находятъ въ нѣ-
драхъ земли: очень рѣдко находятъ ихъ въ чистомъ видѣ, а почти
всегда въ видѣ руды, т. е. съ примѣсью другихъ веществъ. Какъ
золото, такъ и желѣзо добываются въ рудникахъ рудокопами, пла-
вятся и не горятъ. Оба металла и ковки; они тяжелѣе во-
ды. И золото, и желѣзо приносять пользу человѣку.

2. Различіе. Золото встрѣчается въ землѣ не только въ видѣ
руды, но и въ видѣ розсыпей; этого не бываетъ съ желѣзомъ.
Золото плавится легче желѣза, а желѣзо куется лучше золота.

209

Золото употребляется на выдѣлку монетъ и различных украшений, а желѣзо на различныя полезныя издѣлія. Изъ золота не дѣлаютъ вещей, не добавляя къ нему другаго металла; изъ желѣза же приготовляются различныя издѣлія, безъ всякой къ нему подмѣси; поэтому на желѣзѣ не выставляютъ пробы, а на золотыхъ вещахъ всегда есть проба. Золото полируется гораздо лучше желѣза и больше его блеститъ. Фунтъ желѣза стоитъ около 5 коп., а фунтъ золота — 500 руб.; значитъ, золото почти въ десять тысячъ разъ дороже желѣза. Золотомъ покрываютъ другие металлы, а желѣзо не имѣетъ такого назначенія. Въ природѣ встрѣчается вода, въ которой есть желѣзо; но нѣтъ такой воды, въ которой было бы золото. Мы знаемъ три вида желѣза: чугунъ, полосовое желѣзо и сталь; золото не производить различныхъ видовъ при переработкѣ. Желѣзо не только гораздо доступнѣе человѣку, чѣмъ золото, по цѣнѣ, но и совершенно необходимо, между тѣмъ какъ безъ золота человѣку легко обойтись. Золото—желтое, а желѣзо—черное; желѣзо тверже и болѣе упруго, чѣмъ золото. Золото не ржавѣетъ, а желѣзо отъ сырости покрывается ржавчиной; золото не покрываютъ слоемъ краски, а желѣзо красятъ. Золото называютъ драгоцѣннымъ, а желѣзо—простымъ металломъ.

Опредѣлить сходство и различіе двухъ предметовъ — значить сравнить ихъ. Теперь мы показали, чѣмъ золото похоже на желѣзо и чѣмъ оно не похоже на него; слѣдовательно, мы сравнили золото съ желѣзомъ. Мы могли сравнить оба металла потому, что знали каждый изъ нихъ въ отдельности. Если бы мы знали только одинъ изъ этихъ металловъ, то не могли бы сравнить ихъ. Сравненіе золота съ желѣзомъ показало, что между ними весьма мало сходства.

## 64. Не все то золото, что блестить.

Кто забываетъ эту пословицу, тотъ часто обманывается. Но не мѣшаетъ помнить и другое изреченіе: «Иное и не блеститъ, а золото». Въ полѣ хорошо обработанномъ, въ каждомъ толково устроеннымъ мастерствѣ сокрыто много золота,— и прилежная рука съумѣетъ отыскать его. Веселое расположеніе духа и спокойная совѣсть также не блестятъ, а стоютъ даже больше золота.

13

213

## 67. Малютка-мужичекъ.

Однажды, въ студеную зимнюю пору
Я изъ лѣсу вышелъ; былъ сильный
морозъ.
Гляжу — подымается медленно въ
гору
Лошадка, везущая хворосту возь.
И, шествуя важно, въ спокойствіи чин-
номъ,
Лошадку ведетъ подъ уздцы мужичекъ
Въ большихъ сапогахъ, въ полушубкѣ
овчинномъ,
Въ большихъ рукавицахъ... а самъ съ
ноготокъ!
— Здорово, парнище! — «Ступай себѣ
мимо!»

— Ужъ больно ты грозенъ, какъ я по-
гляжу!
Откуда дровишки? — «Изъ лѣсу, вѣстимо:
Отецъ, слышишь, рубить, а я отвожу».
(Въ лѣсу раздавался топоръ дровосѣка).
— А что, у отца-то большая семья? —
«Семья-то большая, да два человѣка
Всего мужиковъ-то: отецъ мой, да я...
— Такъ вотъ оно что! А какъ звать
тебя? — «Власомъ».
— А кой тебя годикъ? — «Шестой ми-
новалъ.
Ну, мертвая!» крикнулъ малюточка ба-
сомъ,
Рванулъ подъ уздцы и быстрѣй зашагалъ.
Некрасовъ.

## 68. Съверная тундра.

Тундра — эта безпривѣтная, безлюдная, болотистая, съверная степь тянутся на 800 вер. отъ сѣвера къ югу, отъ гранитнаго прибрежья Ледовитаго моря до начала дремучихъ лѣсовъ, и на 1000 в. съ запада на востокъ, отъ береговъ рѣки Мезени до береговъ дальней Печоры. Тундра мѣстами покрыта бѣлымъ оленьимъ мхомъ — лѣгелемъ; мѣстами чернѣютъ рѣки, рѣченки, озера и открытыя болота. Эти водяные источники обставлены небольшими рощицами деревьевъ — уродливыхъ и приземистыхъ. Кое-гдѣ виднѣются кочки — единственные сухія мѣста по всей тундрѣ, усыпанныя по лѣтамъ кустами сочной и крупной морошки, водянистой вороницы, а поюжнѣе и малиной, и способныя произращать вьющійся можжевельникъ въ ¹/₄ аршина вышиною. И на всемъ этомъ пустынномъ пространствѣ право исключительнаго господства принадлежить только волку, да оленю, да мелкимъ лѣснымъ звѣрямъ; человѣкъ здѣсь временной гость, и то больше по зимамъ. Лѣтомъ, когда отъ солнечныхъ лучей отойдетъ тундра, растаявъ на ³/₄ аршина въ глубину, и покроется даже кой-гдѣ зеленью, являются цѣлыя облака комаровъ и оводовъ, наносящихъ страшное мученіе оленямъ. Такова неприглядная картина тундры лѣтомъ.

Съ приближеніемъ мрачной, богатой густыми туманами осени тундра начинаетъ застывать и въ концѣ января становится сплошною ледяною массою, способною держать на поверхности своей глубокіе, ослѣпительной бѣлизны, снѣга. Почти во всю зиму въ рѣдкую недѣлю не безпокоять снѣговъ тундры сильныя погоды разнаго рода: то падаетъ пушной, крупный, хлоньями снѣгъ, застилающій свѣтъ Божій; то одинъ только вѣтеръ распоряжается уже

214

готовымъ снѣгомъ, перенося его огромными охапками съ одного
мѣста на другое; то поднимается страшная мятель, когда валить
снѣгъ сверху и несетъ его съ боковъ и снизу; то идетъ густой,
мокрый снѣгъ. Но за то въ другое время, когда не поднимается
этихъ погодъ и страшные, полярные холода затягиваются надолго,
стоять недѣль, другую и больше, невозмущаемые вѣтрами, — въ
сѣверной сторонѣ неба играютъ красныя, свѣтлыя сѣверныя сиянія.
Это время особенно дорого и для самоѣда, изъ вѣковъ хозяина
тундры, и для русскихъ, недавнихъ выселенцевъ въ тѣ мѣста ея,
гдѣ прошла рыбная рѣка и гдѣ встрѣчается кругой берегъ, къ ко-
торому прицѣпляетъ Мезенецъ свою утлую избенку.

Еще въ началѣ зимы начинается переселеніе и передвиженіе
различныхъ мелкихъ звѣрей, каковы горностаи, песцы, куницы,
чернобурыя лисицы и зайцы, бѣгающіе по тундрѣ для пріисканія
пищи. Всѣ эти звѣри во множествѣ попадаютъ то въ западни съ
кусочкомъ рыбы или мяса, то запутываются въ сѣтяхъ, разстав-
ленныхъ надъ норами, то ловятся на петлю, то падаютъ подъ
мѣткой пулей охотника. Труднѣе сладить съ волкомъ.

Волкъ,— вѣчно голодный, вѣчно бродящій попарно и въ стаяхъ,
всегда хитрый и предусмотрительный, съ неизбѣжнымъ своимъ,
раздирающимъ душу, воемъ, всегдашній непріятель смирныхъ и
беззащитныхъ,— и здѣсь, на тундрѣ, является врагомъ и ненавист-
нымъ страшилищемъ для оленей. Стан волковъ этихъ вырѣзаютъ
иногда довольно значительные косяки въ оленьихъ стадахъ, иногда
истребляя въ одну ночь все достояніе какого нибудь бѣдняка-са-
моѣда. Носясь по тундрѣ широкими прыжками, волки нападаютъ
на оленя сзади, прогрызаютъ ему горло и потомъ съѣдаютъ его
всего, оставляя однѣ только кости. Не находя оленей на пути, или
напуганный выстрѣлами, бдительнаго сторожа пхъ, самоѣда, волкъ
охотно хватаетъ отраву, отъ которой и издыхаетъ. Самые смѣлые
охотники прибѣгаютъ къ болѣе простому средству истребленія волковъ.

Выбравши то время, когда вѣтеръ несетъ съ лѣсу, промыш-
ленники бросаютъ приманку; обыкновенно падаль, около своихъ
избенокъ-караулокъ и съ заряженными ружьями ждутъ пожiveniα
звѣрей. Сначала являются лисицы: эти Ёдятъ первыми, Ёдятъ и
дерутся, перехватывая другъ у друга куски изъ лапъ и даже прямо
изъ зубовъ; немедленно за ними приходять волки; эти Ёдятъ жадно,
но Ёдятъ дружелюбнѣе лисицъ. Иногда на подобнаго рода приманку
приходятъ столько звѣрей, что количество убитыхъ въ одинъ ве-
черъ награждаетъ охотниковъ за половину зимняго промысла, до-
ставляетъ вѣрный и богатый барышъ отъ продажи тушнаго товара.

215

Когда-то по тундрѣ водились огромныя стада дикихъ оленей. Теперь большая часть стадъ этихъ оленей ушла въ самыя глухія, въ самыя безлюдныя мѣста, каковы окрестности сѣверной оконечности Уральскаго камня, даль Канинскаго полуострова, наконецъ острова Вайгачъ, Колгуевъ и Новая Земля. Тамъ они уже безопасно могутъ прыгать по дѣвственнымъ громаднымъ скаламъ, не боясь преслѣдованія охотниковъ. Такимъ образомъ въ настоящее время тундра сдѣлалась почти исключительнымъ, необходимымъ и единственнымъ въ то же время мѣстомъ жительства для домашнихъ оленей, большая часть стадъ которыхъ принадлежить не хозяевамъ тундры, самоѣдамъ, а русскимъ и зырянамъ. Не смотря на то, что домашній олень приноситъ громадную пользу своему хозяину и молокомъ, и мясомъ, и шкурою, и мѣхомъ, и какъ вьючное животное, содержаніе оленьихъ стадъ ничего не стоитъ, такъ какъ единственною пищею оленя служить ягель, въ изобиліи ростущій на тундрѣ. Робкіе по виду, терпѣливые до послѣдней степени, олени, сильно свыкшіеся съ холодами полярной зимы, въ короткое лѣто, на три только мѣсяца посѣщающіе тундру, терпятъ страшныя муки отъ комаровъ и оводовъ. Миріады комаровъ, покрывающіе въ то время тундру, оводы, проѣдающіе кожу животнаго и оставляющіе подъ нею свои личинки, которые превращаются потомъ и тамъ же въ насѣкомое, заставляютъ оленей съ храпомъ бѣгать кругами до истощенія силъ, или спасаться въ ближайшихъ рѣкахъ или озерахъ. Олень заходитъ въ воду по самую шею и стоитъ тутъ иногда по цѣлымъ суткамъ,— и это единственное спасеніе ихъ. Человѣку-хозяину опять такі рѣшительно нѣтъ никакого дѣла до того: пусть ноютъ и гноятся у оленей копыта послѣ гололедицы; пусть нестерпимо болить голова отъ мгновенно-закрутившихъ холодовъ послѣ дождей; пусть прибѣгаютъ и рѣжутъ оленьи стада волки; пусть сибирская язва валить съ ногъ цѣлыя стада оленей,—человѣкъ-сторожъ покрутить головой, опять пересчитаетъ оленей, опять многихъ не досчитается, но помочь ни въ томъ, ни въ другомъ случаѣ не можетъ или по неумѣнию, или по лѣни. Вотъ почему когда-то богачомъ между хозяевами оленьихъ стадъ считался тотъ, у котораго было 6—5—4000 оленей; теперь, послѣ послѣдняго падежа, самый богатый ижемецъ имѣетъ только 2000, а самый бѣдный самоѣдъ-оленеводъ только 10, имѣвъ прежде до 80 штукъ.

216

69. Южныя поля и степи.

Около береговъ Чернаго, Азовскаго и Каспійскаго морей, въ
нижнихъ частяхъ Днѣпра, Дона и Волги простираются у насъ
неоглядныя степени. Ыдешь день, другой, третій—все, какъ есть,
безлѣсная равнина, на которой лишь мѣстами, подлѣ какого ни-
будь заросшаго кустами оврага, встрѣтится жилье. На ней ро-
стутъ высокія травы, и воздухъ лѣтомъ бываетъ сухой, знойный.
Уже въ мартѣ здѣсь таютъ снѣга, льются по оврагамъ быстрые
потоки, зеленѣетъ молодая трава посреди сухихъ стеблей стараго
бурьяна. Лѣтомъ иной разъ бываетъ такая засуха, что вся степь
пожелтѣетъ. Зимою здѣсь на просторѣ бушуютъ страшныя мятели,
бураны, которые иногда засыпаютъ снѣгомъ цѣлые возы съ то-
варами, съ лошадьми и съ людьми. У самыхъ береговъ моря
земля голая, песчаная и мѣстами пропитанная солью. Соль эта
осаждается въ озерахъ, въ рѣчкахъ: ее выламываютъ и везутъ
на продажу. Этимъ особенно занимаются чумаки, такие промышлен-
ники, что всю жизнь проводятъ въ степяхъ, перевозя изъ края
въ край товары на телѣгахъ, запряженныхъ волами. Привольная
жизнь въ степи: мѣста много, никому не тѣсно. Подальше отъ
моря, внутрь земли, почва плодородная, и если-бы было побольше
лѣсу, то и тужить бы не о чемъ. Здѣсь много сѣютъ пшеницы,
разводятъ табакъ и огромные огороды съ дынями и арбузами, на-
зываемые бакчами. Дыни и арбузы лучше всего ростутъ съ су-
хихъ, знойныхъ мѣстахъ, а чудно, сколько въ нихъ сладкаго соку.
Но страшное горе нашегоъ южнаго края—санча. Кромѣ того, по
степямъ пасутся несмѣтныя стада лошадей, быковъ и овецъ: шерсть
съ овецъ стригутъ и кипами отправляютъ на тамошнія ярмарки и
также за границу.

Поѣдешь дальше за Волгу, уже встрѣтятся тѣбѣ настоящіе
кочевые народы—калмыки, башкиры, которые только и живутъ
тѣмъ, что добываютъ отъ своихъ стадъ мясо, кожи, грубую шерсть,
молоко и почти вовсе не занимаются хлѣбопашествомъ. Къ югу
все тѣ-же степени до самаго Кавказа.

Кавказскія горы вдругъ подымаются на краю неба, словно
дальнія облака, и ледяныя ихъ верхушки блестятъ на солнцѣ. Въ
самой срединѣ этой цѣни горъ стоять двѣ самыя высокія громады,
Казбекъ и Эльбрусъ, до четырехъ верстъ высотою. Отсюда бе-
рутъ начало большія рѣки, текущія на востокъ и на западъ, въ
Каспійское и Черное море. Вся цѣнь состоитъ изъ непрерывнаго
ряда утесовъ и непроходимыхъ стремнинъ, и лишь у Казбека она

218

71. Волжская пристань.

Рѣдко гдѣ найдешь столько разнообразнаго двишенія, пестроты, столько суетливой жизни, какъ на Волжской пристани! Приближаясь къ берегу, съ городской кручи, уже бываешь пораженъ чудесною картиной: рѣка отъ горизонта до горизонта заставлена всевозможными судами; внизу на берегу настоящій ярмарочный базаръ.

Тутъ не одна пристань, а цѣлый рядъ различныхъ пристаней: для каждой изъ пароходныхъ компаній, содержащихъ правительное сообщеніе по Волгѣ, для буксирныхъ пароходовъ и баржъ, отправляемыхъ разными торговыми домами, наконецъ городскія пристани, купальни, рыбные садки и проч. Вонъ, виднѣетъ пароходишко, похожій на старую, закоптѣлую барку; посрединѣ узкая ржавая труба. А и онъ, вѣроятно, тянетъ не одну тысячу пудовъ клади. Другіе буксирные пароходы отличаются прочностью, силою и даже наружною красотою, не уступая ни въ чемъ пассажирскимъ. Баржи стоятъ у берега одна за другою и посрединѣ соединяются переброшенными мостками, по которымъ иногда можно пройти чуть не до половины рѣки; на мосткахъ постоянно толкутся рабочіе, таская большею частію кули съ мукою. Изъ пароходовъ, совершающихъ правительные рейсы, многіе принимаютъ и пассажировъ, и товары. Уже издали прочтешь подъ крышей той или другой пристани или надъ воротами яркую надпись: «Самолетъ», «Кавказъ и Меркурій», «Общество Пароходства по Волгѣ», «Дружина» и проч. Это названія компаній, содержащихъ сообщеніе на Волгѣ.

Пароходы эти вообще устроены удобно: для перваго и второго класса есть каюты, для третьаго — въ распоряженіи вся палуба. Въ кормовой части на ней крыша, спасающая отъ дождя и пароходныхъ пскръ, а подъ крышею съ краевъ и посрединѣ — скамьи со столиками. Тутъ раскладываютъ свои кафтаны, овчины, узлы: и рабочій, возвращающийся домой послѣ службы на какомъ нибудь плоту или баркѣ, и купеческіе прикащики, и мѣщане изъ сосѣднихъ городовъ; помѣщаются и семьи татаръ, и армянъ, и персъ, и какой нибудь скромный путешественникъ, наблюдатель народныхъ сценъ и любитель видовъ, съ небольшимъ сачкомъ подъ мышкой. Чуть усѣлись среди всякой рухляди, — и уже появились чайники съ горячей водой, уже всѣ безъ конца распиваютъ чай, въ перемежку развязывая узлы, чтобы закусить ситникомъ съ огурцами и вареными яйцами. Но любоваться видами у рабочаго лица нѣтъ обычал: потолкуетъ онъ со знакомыми о своемъ хо-

219

зяинѣ, о цѣнахъ на тотъ или другой товаръ, о десяткахъ тыся-
чахъ, взятыхъ или потерянныхъ тѣмъ или другимъ купцомъ, и
о своемъ скромномъ заработкѣ, перекинется нѣсколькими словами
съ народомъ, глазящимъ на пароходъ со встрѣчнаго плота или
баржи,— и уже залегъ на боковую, умявъ какъ попало подъ себя
свою рухлядь. Вечеромъ на палубѣ все спитъ, разлегшись на
скамьяхъ, подъ скамьямп, между кладью,—гдѣ случится, и отъ
нагроможденныхъ спинъ и ногъ нѣтъ проходу.

Но посмотрите, что это за громадина такъ рѣзко выдѣляется
между множествомъ судовъ? Ужъ не какія-ли нибудь казармы или
гостиный дворъ сползли вонъ съ того берега, чтобы покрасоваться
на рѣкѣ? Нѣтъ, это громадный пароходъ, построенный по американ-
скому образцу, то есть по образцу тѣхъ, которые ходятъ въ Америкѣ,
напримѣръ, на рѣкѣ Миссисипи. Онъ вдвое длиннѣе обыкновенныхъ
пассажирскихъ пароходовъ. Двѣ трубы обозначаютъ мѣсто двухъ
машинъ англійской работы,ominuchshchsho bolihoю silyo; vсю
палубу занимаетъ длинная двухъ этажная постройка со множествомъ
оконъ: посрединѣ, уже въ третьемъ этажѣ, еще капитанская
вышка. Около второго этажа идетъ открытая галлерей, и тутъ
каюты для пассажировъ перваго и второго класса. Тутъ есть особыя
каюты для мужчинъ, для дамъ, общее обширное зало и отдѣль-
ныя небольшія каюты для двухъ лицъ,— каждая со свѣтлымъ ок-
номъ, съ зеркаломъ, съ лампою, съ краномъ и прочимъ приборомъ
для умыванья. Въ первомъ классѣ всюду красное дерево, зеркала,
красныя занавѣси и гардины, мягкіе диваны на пружинахъ и проч.
Во второмъ, вмѣсто этого, ясень, клеенка; но удобства и просторъ
тѣ же самые. Окна, выходящія на галлерейо, вездѣ закрыты тонкою
мѣдною сѣткою, такъ что если смотрѣть внутрь, то ничего не
видно, а изъ каюты совершенно ясно видна вся окрестность. Но
въ хорошую погоду пассажиры обыкновенно занимаютъ мѣста на
обширной галлерей; на ней и въ холодное время всегда можно
сѣсть за вѣтромъ. Подъ вторымъ этажемъ, на просторной палубѣ,
закрытой и съ боковъ, мѣста для клади и для пассажировъ треть-
яго класса. Эта нижняя палуба съ бочками, ящиками и пестрымъ
народомъ напоминаетъ настоящій рынокъ.

Но мы засмотрѣлись на пароходы,—вернемся къ пристани.
Тутъ, во первыхъ, нерѣдко увидишь всякаго рода трактиры, хар-
чевни и ряды деревянныхъ лавокъ, посудныхъ, чайныхъ, бака-
лейныхъ, съ краснымъ и всякимъ другимъ товаромъ,— какъ
есть цѣлый гостиный дворъ. За ними слѣдуютъ лодки подъ на-
вѣсомъ съ бубликами, пряжками, мыломъ, поясками и всѣмъ тѣмъ
мелкимъ товаромъ, какимъ торгуютъ офени. Тамъ толпы женщинъ

220

продают крыловникъ, малину, вишни, яблоки, сливы, груши, персики, дыни и арбузы, смотря по времени, а тутъ вытащена на берегъ лодка; въ лодкѣ сидить баба и торгуетъ луковицами, которыя навалены передъ нею грудами. Ближе, у пристаніи, старичокъ предлагаетъ вамъ издѣлія Манухина, каковы: сонники, святцы.

На пароходную пристань едва можно пройти отъ тѣсно спло-
тившихся по бокамъ торговцевъ и торговокъ, продающихъ калачи,
сайки, колбасы, кислыя щи и сливки въ бутылкахъ, огурцы и
вареныя яйца. Когда случится отходить пароходу въ ночное время,
то каждая торговка сидить тутъ же съ фонаремъ, такъ что весь
путь на пристани илюминованъ, и въ темнотѣ ярко выдаются
подвижныя суетливыя лица и протянутыя съ товаромъ руки. Тутъ
же у воды часто увидишь огромные склады ящиковъ и тюковъ,
только что выгруженныхъ или ожидающихъ отправки: около нихъ
суетятся прикащики и ломовые извощики со своими телѣгами. А
рядомъ стоять безконечными клѣтками дрова, сложенные для па-
роходовъ,— запасы какихъ не увидишь ни на одномъ дровяномъ
дворѣ. Вотъ спѣшить смѣлая толпа бабъ, весело смѣясь и распѣ-
вая пѣсни. Куда онѣ? Глядь, подбѣжалі къ дровамъ,— и подъ ихъ
руками разомъ рухнула цѣлая сажень. Быстро складываютъ онѣ
дрова, какъ на носилки, на приготовленныя палки, берутъ за
концы палокъ,— одна спереди, а другая сзади, и каждая пара не-
сетъ пренорядочную кучу полѣньевъ на пароходъ. Съ тяжелою
кладью чуть не бѣгутъ онѣ по зыбкимъ мосткамъ, только крича:
«берегись, дай дорогу»; мигомъ свалили кучу на пароходъ и уѣх
спѣшать назадъ со своими шестами. Такъ иногда вѣ десять—двад-
цать минутъ пароходной стоянки онѣ успѣваютъ натаскать двѣ,
три сажени.

Ящики и другую кладь таскаютъ на пароходъ носильщики. У нихъ на спинѣ особыя для этого подушки. Вотъ пароходъ уже пыхтить, собираясь съ силами къ отѣзду. Одинъ за другимъ набзжаютъ изъ города извощики съ пассажирами. Напрасно нетерпѣливый путешественникъ, крѣпко держа свой сакъ-вояжъ, торопится пробраться на пристань. «Берегись!» гремить рядомъ съ нимъ хрипливый голосъ, и точно движущаяся гора поднялась надъ его головою. Это коренастый мужчекъ взвалилъ на себя громаднѣйшій ящикъ: ни головы, ни плечъ его, ни рукъ не видно: кажется, будто кладь съ ногами. Посторонился путникъ съ изумленіемъ и съ уваженіемъ къ этой рабочей силѣ, какой позавидовали-бы американцы, какъ вдругъ ткнулъ его въ шляпу длинный уголъ огромнаго треугольнаго ящика, въ которомъ упаковано фор-

221

тепіано, перевозимое куда нибудь въ Пермь. Нѣтъ, тутъ нельзя заглядываться и задумываться Немного опросталась дорога,— и торопись пройти, гляда въ оба; да опять помѣха: десятки рукъ высунулись съ обѣхъ сторонъ, суютъ къ самому носу бутылки, сайки.

— «Баринъ, баринъ, возьми сливочекъ: свѣжія, только что привезла изъ деревни .. Калачикъ, калачикъ купите: мягонькій, вотъ, попробуйте, еще теплый. Съ ледкомъ, съ ледкомъ, кваску съ ледкомъ, ваше сіятельство!.. Огурчиковъ не прикажете ли? прохладительно въ дорогѣ!»

Отстранили вы эти руки, а ужь сзади васъ слышится учтивый, но тѣмъ не менѣе настойчивый голосъ:

— «Позвольте, сударь».

Пароходная прислуга спѣшитъ на пароходъ съ провизіей; мимо васъ мелькнули въ корзинахъ глыбы льду, утки, куры, говядина и проч. Затѣмъ опять тащутъ чемоданы, мѣшки, мебель. Выбрались вы къ пароходу, а тутъ еще болѣе суматохи. Съ обѣхъ сторонъ парохода тѣнится толпа провожающихъ или просто городскихъ зѣвакъ. Со всѣхъ сторонъ раздаются голоса:

— «Не толпитесь, господа, не толпитесь!..

— Эй, ты, смотри осторожнѣе!..

— Гдѣ же мѣшокъ? гдѣ же мѣшокъ?

— Позвольте, позвольте, дайте пройти дамъ...

— Ахъ, кажись, я что-то забыла!..

— Ну, прощай, прощай! когда-то увидимся!»

Вырвались вы, наконецъ, на просторъ изъ этой суматохи. Пароходъ отчалилъ, и стоящая на берегу толпа, извощики, дрова, лавки, торговки—все это сбилось въ одну пеструю, смѣшанную картину. Вотъ, опять подымается передъ вами красиво разбросанный по уступамъ городъ, и еще долго будутъ виднѣться на горизонтѣ верхушки его церквей. Наконецъ и онъ исчезли. Кругомъ опять широкій водяной просторъ съ бѣловатыми отмелями береговъ, съ безконечной гладью полей на востокѣ и съ безконечной цѣпью обрывовъ, холмовъ и ложбинъ на западѣ.

## 72. На Волгѣ.

Горосъ, какъ многіе, въ глуши, у береговъ большой рѣки, Гдѣ лишь кричали кулики, Шумѣли глухо камыши; Рядами стаи бѣлыхъ итицъ, Какъ извагнія гробницъ, Сидѣли важно на пескѣ; Виднѣлись горы вдалекъ,

И синій безконечный лѣсъ Скрывалъ ту сторону небесъ, Куда, дневной окончивъ путь, Уходить солнце отдохнуть. О, Волга! послѣ магнихъ лѣтъ, Я вновь привесъ тебе привѣтъ. Ужъ я не тотъ, но ты свѣтла И величава, какъ была.