КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

37

Жена моя была въ чахоткѣ: врачи совѣтывали ей, для под-
крѣпленія жизненных спѣх, переѣхать за городъ въ такое мѣсто,
гдѣ бы можно было врачеваться непареніемъ навоза. Всего удоб-
ить намъ казалось переѣхать для сего на скотный дворъ Воспи-
тательнаго Дома, и тамъ, занявъ два, три, покоя, провести хорошее
время года. Надобно было на это просить дозволенія Императри-
цы: жена писала, и получила отказъ. По смерти Павла 1-го, Дворъ
былъ въ Москвѣ. Жена явилась къ Императрицѣ, и та приказа-
ла привесть показать дѣтей своихъ. Жена, самъ четвертъ, приѣха-
ла во дворецъ, допущена къ Императрицѣ, и въ недужномъ ея
состояніи ничего другого не удостоилась, какъ иѣсколькихъ ка-
рамелей для ея малютокъ, и мы, бѣдные партикулярные люди,
стыдимся отпускать такимъ образомъ отъ себя нашихъ малолѣт-
нихъ крестниковъ, когда ихъ привозятъ къ намъ знакомые роди-
тели. Живучи въ Володимерѣ, жена моя, предъ самой кончиной
своей, просила убѣдительныхъ письмомъ Императрицу не оста-
вить послѣ нея ея дѣтей и утѣшить ее еще при жизни Фрей-
ленскимъ вензелемъ для старшей дочери нашей, Маріи. Ни слова
отвѣту и ни малѣйшаго вниманія. По смерти ся прекратился и
нищенской годовой пенсіонъ. Такъ кончились отношеніп сей
Императрицы съ женой моей; продолжались они къ моимъ дѣ-
тямъ иѣкоторое время, но весьма холодно. Въ послѣднее пребыва-
ніе Двора въ Москвѣ, послѣ Француза, жена моя представляла
оставшихся двухъ дочерей моихъ Императрицѣ, и она, говоря
дворскимъ языкомъ, очень милостиво изволила ихъ принять, по-
трепала ту и другую по щекѣ, называла своими лѣтExperimentalist и
ограничилось все ея благоволеніе, отъ которого дочери мои гни
на волосъ пользы существенной не пріобрѣли. По случаю кон-
чины Королевы Виртембергской, Екатеринны Павловны, я сочи-
нилъ стихи, которые, по совѣту многихъ моихъ пріятелей, посвятилъ
Государынѣ Маріи Феодоровы, и она изволила отблагодарить
меня учтивымъ и благопріятнымъ письмомъ. Вотъ все, что могу
собрать о ней, воспоминая время моихъ отношеній къ симъ свя-
щеннымъ особамъ. Пусть читатель опредѣлить самъ мѣру и сте-
пень моей благодарности къ нимъ, а мойъ долгъ, написавъ это, за-
молчать и забыть все то непріятное, въ разныя времена испытан-
ное мною отъ ихъ холодности, ради неоцѣннаго сокровища, ко-
торое принялъ отъ рукъ ихъ, ради лражайшей моей Евгении.

38

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

ФЕВРАЛЬ.

МЕЛИССИНО.

1. Иванъ Ивановичъ. Онъ былъ Кураторомъ Московскаго Университета, когда я въ ономъ обучался, старикъ почтенный, котораго милости я обязанъ помнить всегда. При немъ я произвел-денъ въ Студенты, и удостоенъ особеннаго его одобренія, когда читалъ рѣчь въ торжественномъ собраніи, по случаю рожденія нынѣшняго Имнератора. Съ юношествомъ моимъ прекратилось вся-кое между нами отношеніе. Осталось одно воспоминаніе его по-кровительства и снисхожденія.

ГОРИЧЪ.

2. Славной партизанъ и наѣздникъ, Казакъ-Генералъ. Онъ убитъ на Очаковскомъ штурмѣ, вмѣстѣ съ Княземъ Волконскимъ. На кончину сего послѣдняго сочинены были стихи, а о Горичѣ ни-кто и не вспомнилъ, ибо немногіе знали его лично. Однажды, какъ-то разговорясь съ домашними, скоро послѣ извѣстія о сей побѣ-дѣ, выведено заключеніе, что богатому и умереть выгоднѣе ни-щаго, по тому что хотя оба сіи витязи съ равнымъ геройствомъ пали за Отечество, но одинъ изъ нихъ воспѣтъ публично, изъ ува-женія къ титлу и достатку его, а Горичъ, бѣдной и незнатной Казакъ, извѣстенъ сталъ по одной реляціи, которую не всѣ про-чтутъ. Этотъ разговоръ на меня подѣйствовалъ. Я вз düşалъ на смерть Горича сложить стишки. Написалъ ихъ, и дерзнулъ от-дать въ печать. Я воспользовался нѣкоторыми о немъ свѣдѣніями, почерпнутыми въ свиданіяхъ съ нимъ нѣкогда у Графа Строгано-ва, гдѣ онъ на дачѣ маневрировалъ по Казачьи на борзомъ конѣ своемъ. Онъ былъ мужикъ простой, доброй и безъ всякихъ за-тѣй; сабля его составляла всю его доблесть, просвѣщеніе и сла-ву. Стихи тогдашніе были первой плодъ трудовъ моихъ литера-турныхъ, и я, дабы сохранить память возраста моего въ ту эпоху, ничего въ нихъ не неремѣнилъ ни во второмъ, ни въ третьемъ, изданіи моихъ сочиненій.

ЦЕСАРѣВИЧЪ.

3. Константиńъ Павловичъ, Великій Князь Россійской. Во время малолѣтства его я имѣлъ счастіе обучать, по препорученію

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

39

моего начальства, иѣсколько солдатскихъ дѣлей въ Семеновскомъ
полку, одного съ нимъ возраста; они обмундированы были еге-
рями, для забавы брата его, пынѣшняго Государя (см. Александръ)
и самаго его. Константинъ былъ живъ и скоръ. Онъ любилъ во-
енное ремесло отъ самыіъ юныхъ дней своихъ. Съ кучкой мало-
лѣтнихъ солдатъ ъжжацъ я иногда въ Сарское Село тѣшить юныхъ
Принцевъ Крови: тамъ довелось мнѣ и Константина Павловича
ставить съ своими рѣбятишками въ одну шеренгу, и учить ихъ
маршировать, что приносило ему веегда большое удовольствіе; но
забава сія скоро стерлась въ его памяти, и онъ уже послѣ ни-
гдѣ и никогда не говаривалъ о сей дѣтской рѣзвости, которая
и до сихъ поръ представляется моему воображенію въ живѣйшихъ
краскахъ, напоминая мнѣ лучшее время жизни, собственную мою
молодость. Во время моей Губернаторской службы я удостоился
получить отъ Его Высочества письмо рекомендательное, выпро-
шенное въ пользу свою, однимъ Чиновникомъ Армейскимъ, кото-
рый, по его же ходатайству, переходилъ изъ подъ начальства Ве-
ликаго Князя ко мнѣ.

КАЛЕРДЖИ.

4. Не могу не смѣяться, когда произношу имя этого Грека. Онъ учился въ одно время со мною въ Университетѣ; мы оба были еще мальчиками. Къ родителямъ моимъ ъжжала очень часто преуважительная и пожилая фрейлина, Княжна Куракина, у которой воспитывалась пригоженькая сирота, вывезенная изъ Бендеръ. Княжнѣ вздалось обучать ее многому, особенно языкамъ иностраннымъ, и она изволила поручить мнѣ прiискать для Французскихъ уроковъ Студента изъ Университета. Я представилъ ей Калерджи: она его приняла. Учится Турчанка мѣсяцъ, два и три: Княжна отмѣнно довольна и ученицею и учителемъ. Какъ-то разсудилось ей поэкзаменовать свою фаворитку, и та откровенно ей призналась, что Калерджи выучилъ ее только различать, что такое le genre masculin et le genre feminin. Смѣкнула Княжна, что это познаніе можетъ имѣть пезабавныя послѣдствія на практикѣ, и сбыли моего товарища со двора. Съ тѣхъ поръ, всякой разъ Княжна, посѣщая насъ, обращалась ко мнѣ съ негодованіемъ за худого учителя, и чѣмъ болѣе она изъявляла досады, тѣмъ тверже врѣзывалось въ память мою неудачное поясненіе мужескаго и женскаго рода, изъ которого повѣса Калерджи хотѣлъ, какъ кажется, составить полный учебный курсъ для юной и невинной

40

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

Музульманки. Не знаю даже, не поздно ли Княжна хватилась экземеновать свою питомку. Чемъ же я виновалъ? На грѣхъ мастера нѣтъ.

## ТУРГЕНЕВЪ.

5. Иванъ Петровичъ. Онъ служилъ въ званіи Директора при Московскомъ Университетѣ, но меня ужъ тамъ не засталъ; я ему, однако жь, обязанъ первыми моими успѣхами въ Литературѣ. Написавши двѣ піесы въ стихахъ подъ названіемъ: «Авось,» и: «Въ послѣднемъ вкусѣ человѣкѣ», я ихъ роздалъ пріятелямъ своимъ въ рукописи; они дошіи до свѣдѣнія Г-на Тургенева, которой задралъ меня самымъ лестнымъ письмомъ, и просилъ позволенія ихъ напечатать въ издаваемомъ тогда журналѣ. Я согласился и, какъ скоро они показались въ свѣтѣ, то я сдѣлался публикѣ извѣстенъ. Удостоясь ея одобренія, сталъ проложать труды мои въ стихотворствѣ. Теперь моихъ сочиненій вышли уже четыре книги, которыхъ можетъ бы я не написалъ безъ усерднаго расположенія Ивана Петровича къ моимъ первымъ произведеніямъ. И такъ могу ли я не вспомнить его, какъ виновника моей литературной славы, которую, впрочемъ, я самъ цѣню слишкомъ мало, чтобъ бояться нападковъ зависти.

## ЮШКОВА.

6. Анна Петровна. Романическая особа, родственница второй жены моей. Проѣзжая чрезъ деревню ея изъ Кіева домой, я у нея былъ очепъ пріятно угощаемъ, и съ удовольствіемъ провелъ тамъ сутки, занимаясь стихотворствомъ и прозою. Такъ я написалъ стихи подъ названіемъ «Мишниская долина;» они напечатаны; изъ нихъ видно, что я еще способенъ былъ къ минутнымъ восторгамъ. Юшкова одарена разными талантами, между прочими искусно рисовала и, написавъ красками Мадону, подарила оную мнѣ: за сей подарокъ я благодарилъ ее въ стихахъ, и они напечатаны. Въ нихъ я объѣщался не разставаться съ Мадоною, но Французы посѣтили мой домъ, ограбили его, и унесли картинку. Что въ свѣтѣ устоитъ противъ коловратности случаевъ? Но, потерявъ образъ, я не потерялъ памяти той, которая мнѣ его изъ пріятли взяли подарила, и Миншинскую долину всегда вспомню, какъ точку земли, на которой я провелъ и сколько часовъ пріятно, беззаботно и свободно.

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

41

ПРИКЛОНСКОЙ.

7. Дмитрій Ивановичь. Мальчикъ, которой жилъ у насъ въ домѣ, и въ одной комнатѣ со мной. Мы были оба ребята и учились еще грамотѣ: родители его съ монми были въ связи приязни и отдаленного родства. Приклонской шаловливъ былъ; мы съ нимъ въ одно время, одинъ послѣ другого, вылежали въ горячкѣ, отъ которой чуть, чуть не отправились оба въ Елисейскія поля. Эпоха памятная въ моемъ ребячествѣ. Еще случай не очень благоприятной, по которому я его забыть не могу, тотъ, что онъ изволилъ меня поучить «онанизму.» Я на него насмотрѣлся, и самъ перенялъ, но за мной строгъ былъ присмотръ; скоро догадались: его согнали со двора, а меня высѣкли и отучили. Съ того времени я его не видывалъ, и Богъ его знаетъ, куда онъ дѣвался. Совѣтую всякому, кто прочтетъ эту статью, какъ можно осторожнѣе и рѣже сводить юношей одного возраста, особенно тогда, какъ развертывается физической темпераментъ; ибо прежде зрѣлой поры разстроится весь составъ, и научится даже тому, чего бы и въ голову не вошло, если бъ не попался примѣръ.

ГРАФЪ ВАСИЛЬЕВЪ.

8. Будучи въ сіе число опредѣленъ въ Володимеръ Губернаторомъ, прежде всѣхъ вспомнить обязанъ главное лицо, къ тому способствовавшее, и именно Графа Алексѣя Ивановича.

Онъ приобрѣлъ славу искуснѣйшаго Министра Финансовъ Россійской Державы и въ прямомъ смыслѣ былъ Государственной человѣкъ. При вступленіи моемъ изъ Бригадировъ въ гражданскую службу въ званіи Вицъ-Губернатора, онъ находился еще въ первыхъ Генеральскихъ чинахъ и не имѣлъ никакого титула. Екатерина II, примѣтя въ немъ ревностнаго сотрудника своего Генералъ-Прокурора, вела его постепенно къ важнѣйшимъ долгностямъ. Служба поставила меня въ ближайшее къ нему отношеніе. Генералъ-Прокуроръ былъ уже безъ языка и подъ имениемъ его Васильевъ управлялъ гражданскимъ тѣломъ всей Имперіи. Мужъ опытной, свѣдущій въ своемъ дѣлѣ и самыхъ кроткихъ свойствъ. Онъ могъ назваться, какъ Французы говорить «un des meilleurs routiers de l'Empire;» не было въ немъ генія превосходнаго, но за то павыкъ къ дѣламъ и познаніе Отечества необыкивенные. Я дорожилъ всякой его похвалой, и добрымъ словомъ его гордился болѣе чиновъ и отличій; я обязанъ ему многими полез-

6

42

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

ными наставленіями; онъ покровительствовалъ мнѣ во всякое время; въ случаях тѣсныхъ, которымъ я не рѣдко бывалъ подверженъ, я всегда имѣлъ падежное къ нему прибѣжище, и онъ былъ главной моей опорой. Такъ, на примѣръ, во время моего Вицѣ-Губернаторства, онъ защитилъ меня противъ нелѣпыхъ доносовъ безумнаго Директора Економіи, Зубова. Когда я служилъ Членомъ Главной Соляной Конторы, онъ ходатайствомъ своимъ отклонилъ взысканіе значительнаго штрафа со всей Конторы, въ томъ чис. гѣ и съ меня, крѣlichо принявшись за особенную жалобу, которую я, отдѣлясь отъ Конторы, вынужденъ былъ подать въ Сенатъ, и даже потомъ на Сенатъ къ Государю. Онъ участвовалъ въ выборѣ меня въ кандидаты на Губернаторское мѣсто, и до конца дпей своихъ былъ мнѣ хорошимъ протекторомъ; помня службу свою въ однихъ чинахъ и должностяхъ съ отцомъ моимъ, онъ оказывалъ и мнѣ ту же ласку, которая должна была быть послѣдствіемъ его съ нимъ пріязни. Достигши до сана и почетей вельможи у трона Павла І-го и, пробившись къ верховной степени изъ кучи, такъ сказать, приказныхъ служителей, коимъ началъ онъ и самъ свое гражданское поприще, онъ никогда не воздымался тщеславною гордостью, былъ ласковъ, привѣтливъ, благоприступенъ всѣмъ, и современники его погрѣшать, естьли многіе изъ нихъ забудутъ лапчныя имъ отъ него одолженія, а всѣ вообще знаменитыя его заслуги Государству.

ВИЛОКЛЕРЪ.

9. Madame de la Ville aux Cleres, Француженка, лѣтъ сорока съ небольшимъ, жившая въ домѣ Графа Строганова, дяди моего, при воспитаніи малолѣтной его дочери; у нея была своя дочь, лѣтъ 17-ти, которая прелестями своими обворожила старичка и дѣлала изъ него что хотѣла. Будучи коротокъ въ домѣ, какъ ближайй родственникъ, и еще свободенъ, я свелъ съ ними съ обѣми пріятное знакомство, и оно было для меня небезполезно. Мать имѣла хорошія познанія, и сохраняла со всѣми въѣжжими въ домъ очень благородное обращеніе. Дочь Графская, по малолѣтству, не выходила къ большимъ столамъ; и такъ, за обѣдомъ ея, вверху, съ дозволенія хозяина, Madame de la Ville aux Cleres имѣла право приглашать учителей и нѣсколько иноземцевъ лучшаго поведенія; тутъ бывали всегда всѣ Французскіе остряки Петербурга; я вертѣлся почти ежедневно въ ихъ обществѣ, и много

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

43

пріобрѣлъ наружныхъ преимуществъ, кои скрашиваютъ молодаго
человѣка въ большой публики. Я много былъ обязанъ этой жен-
щинѣ: она меня вытерла и поставила въ возможности появиться
въ большой свѣтѣ, безъ этой школьной пыли и педанства, съ
конь мы вступаемъ въ оной, вышедши изъ подъ присмотра до-
машнихъ нашихъ надзирателей. Madame de la Ville aux Cleres, мо-
гу сказать, образовала меня по вкусу тогдашняго Петербурга: она
осмѣивала мои дурачества и худыя привычки, и я ей обязанъ
тѣми успѣхами, кои получилъ въ обществѣ. Изъ смѣшныхъ слу-
чаевъ, современныхъ моему съ ней знакомству, я съ удовольстві-
емъ вспоминаю и нынѣ подъ старость тотъ проказливой маске-
радъ, въ которой мы съ ней однажды йздили вмѣстѣ въ пол-
ночъ: она уложила Графиню спать, потомъ одѣлась монашенкой,
а меня одѣла въ прекраснѣйшіе женскіе уборы; отправились, и
лишь только показались въ залу, какъ мадамъ, не зная нашихъ
обычаевъ и, слѣдуя своимъ, начала задирать всѣхъ вельможъ
шутками; разумѣется, что и я отъ нея не отставалъ. Мало намъ
показалось тормошить людей обыкновенныхъ: мы подбѣжали къ
Потемкину, начали около него суетиться, а онъ не очень любилъ
такія Французскія смѣшки и приказалъ узнать, кто мы такіе.
Увидя, что шутка можетъ кончиться слезами, я уговорилъ ее уѣ-
хать, и, тихонько скрывшись въ толпу, успѣли выбраться домой,
прежде нежели насъ остыдили полицейскимъ проводомъ. На дру-
гой день разнеслась по городу молва о двухъ забавныхъ маскахъ.
Старой Графъ Строгановъ смѣялся самъ надъ ними очень много,
не зная, что въ нихъ сирятаны были я и мать его прелестницы,
и тайна наша такъ была хорошо сохранена, что никто о ней не
узпалъ даже очень долго спустя. Обѣ сіи иноземки были сча-
стливаго свойства. Дочь добра, рѣзва и очень соблазнительна, а
мать, по уму и качествамъ сердца, женщинą уважительная, и я
всегда вспомню время моего съ ней знакомства съ удовольствіемъ
и особенною къ ней признательностію. Я у нея узналъ ту нео-
провергаемую истину, что никакая школа такъ не образуетъ мо-
лодаго юпоши и не приготовить его столь удачно жить въ свѣ-
тѣ, какъ обращеніе съ женщиной благонравной и уже среднихъ
лѣтъ, когда разсудокъ ея можетъ охлаждать пылкіе восторги мо-
лодости. Такова была дія меня, при вступлении моемъ въ свѣтѣ,
Госпожа Ville aux Cleres.

44

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

ТАРАКАНОВЫ.

10. Сегодня никогда родился у меня сын Петръ. Вспомнил уважительныййшее лицо тогдашнего времени на нашем пиршествѣ, мать крестную младенца, Александру Михайловну Тараканову, супругу Андрія Михайловича, издавна преланнаго къ нашему дому. По стариннымъ связямъ отца моего, но немъ сдѣлалась памъ и жена его знакома. Онъ былъ малой лоброй, любезной, но, признаюсь, что ми не такъ приятно приходить себѣ на память его, какъ жену; ибо, не смотря на всю любовь его ко ми и хорошіе съ нами поступки, онъ поставилъ меня въ тяжкую необходимость вести съ ми судъ въ 1000 р., которые велико было наконецъ ему ми заплатить. Я приложилъ былъ тягаться съ нимъ, по тому что онъ утверждалъ, будто бы я его поклелалъ; доходило до стыда: я доказалъ, что его не заслуживаю. Вотъ въ чемъ дѣло. Когда я былъ въ Пензѣ Вицъ-Губернаторомъ, Таракановъ командовалъ тамъ же карабинернымъ полкомъ; извѣстно, что тогда это стоило вотчины. Онъ у насъ былъ въ домѣ ежедневно на пріятельской ногѣ и взялся, по просьбе моей, заказать для насъ такой же дорожной серебрянной сервисъ столовой, какой видали мы у него. Цѣна ему поставлена 4 тысячи серебренникомъ въ Москвѣ; сдѣланъ договоръ. Я, продавши женины бригіанты, всю сумму, за нихъ вырученную, а именно 5 тыс., перевелъ Тараканову. Посуда поспѣла. Надлежаю кончить разсчетъ; онъ, приславши его ко ми, по отставкѣ уже моей, выносиłъ въ итогѣ своей рукой 4 тысячи, а въ письмѣ почиталъ себя со мною квитъ. Я писалъ, что за нимъ едѣе моя тысяча, и просилъ на деньги росписки до времени, но онъ стоялъ въ своемъ и, не платя ихъ, не соглашаясь даже и на росписку, писалъ формально, что я на него насчитываю лишьъ долгъ. Это принудило меня разбираться съ нимъ судомъ, и я наконецъ, по переводу черезъ третіе лица, получилъ за него въ тысячу рублейъ облигацію, у промѣна которой потерпѣлъ напрасной убытокъ. Тогда онъ не имѣлъ уже полку и спутался въ дѣлахъ своихъ. Не смотря на сей не очень хорошій поступокъ, я всегда отозвусь довольнымъ его съ нами ласковымъ обращеніемъ. Когда мы жили вмѣстѣ въ Пензенской Губерніи, онъ, команду полкомъ, доставлялъ нашъ разныя удовольствія, и охотникъ былъ давать пиры, на которыхъ мы всегда бывали первые его гости. Ему вз düşалось однажды (ибо онъ всегда былъ очень проказливъ) записать двухлѣтняго ребенка моего, Алексан-

КАНИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА,

45

дра, въ свой полкъ въ рейтары. Мы забавлялись его дѣтскимъ карабинернымъ мундиромъ. потомъ онъ произвелъ его въ кадеты, и оттуда онъ уже попалъ въ Сержанты въ гвардію; слѣдовательно, первымъ начальникомъ сына моего въ службѣ былъ Таракановъ, и первый онъ посвятилъ его въ солдаты. Изъ одной этой диковинки я дождень помнить его; ибо никто, комь моего сына, въ царство Екатерины не былъ записанъ въ Напольной полкъ въ рядовые; по на проказы трудно было сыскать кого ни будь уда- лѣе Тараканова: онъ этимъ прославился, и подъ старость бѣдной сошель съ ума. Жена его, Александра Михайловна, была дама уминая, смѣливая, старѣе его лѣтами и гораздо осмотрительнѣе. Когда жена моя родила въ Пензѣ сына Петра, котораго мы тамъ же и похоронили, то, не имѣя никого при себѣ изъ родныхъ, я пригласилъ ее окрестить новорожденнаго, что она исполнила съ Княземъ Сергѣемъ Васильевичемъ Долгорукимъ, Пензенскимъ помѣ- щикомъ, а по тому, воспоминая Петрушу, я не могу забыть и Та- раканова семейства: и мужъ и жена скошались бездѣтные, и память ихъ принадлежить къ отношеніямъ монмъ Пензенскаго пребыванія.

ДЕМИДОВА.

11. Софья Александровна, дочь богатыхъ родителей, дѣвушка ничего не значущая, здоровая, здобная, по которая нѣ сколько времени играла въ жизни моей значительную ролю. По мірскимъ расчетамъ и соображеніямъ, дядя мой родной, Баронъ Строгановъ, сильно желалъ меня женить на богатой невѣстѣ, п обратилъ взоръ свой на Демидову. Я йежжалъ къ нимъ въ домъ не рѣдко; у нихъ была прекраснѣйшая мыза, въ сосѣдствѣ съ увеселительнымъ замкомъ Великаго Князя Павла. Кто не зналъ подъ Петербургомъ Тайцъ? Кто не былъ очарованъ тамошними прозрачными ручьями? Самъ Наслѣдникъ Престола, на правѣ добраго сосѣда, йежжалъ ту- да, со всемъ своимъ штатомъ, наслаждаться роскошной трапезой Русскаго богача. Тутъ-то и дядѣ моему хотѣлось водворить меня. Назначенъ былъ мнѣ смотрѣ самой огромной, въ качествѣ пред- полагаемаго женіха. Пріхалъ я къ нимъ на деревенской балѣ: вся деревня выкатила смотрѣть мнѣ въ глаза, и мамушки, и нянюшки торчали у дверей, какъ я съ барышней трелюдился въ контре- данцѣ; я съ ней кой о чемъ перемолвилъ и, не найдя ничего за- манчиваго въ разговорѣ, замѣтилъ, что у нея въ одномъ глазу безпрестанное трясеніе, что мы называемъ живчикъ. Это меня

46

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

оттворотило отъ нея такъ сильно, что я ни за что не согласился сочетаться съ нею. Я никогда не былъ падокъ къ интересу: никакое богатство не сильно было меня взманить на жениньбу, вопреки выбору сердца. И такъ сватовство дядюшкино не удалось, и я, оставя потомъ Петербургъ, нигдѣ уже ни съ кѣмъ изъ этого семейства не встрѣчался. «Танцы» буду долго и всегда помнить, но тому что я рѣдко видалъ мѣсто прелестнѣе, и не пивалъ нигдѣ такой воды, какую черпалъ тамъ для прохлады изъ самыхъ к.почей, бѣгущихъ у подошвы Готическаго строенія, прозваннаго «Quellenbourg.»

## НИКОЛАЙ.

12. Лишась первой жены моей, въ 12-е число Мая, и посвящая въ каждомъ мѣсяцѣ то же число печальнымъ о ней воспоминаниямъ, съ молитвословіемъ о душѣ ея, я и въ этомъ собраніи лицъ привожу себѣ на память тѣхъ изъ нихъ, кои въ ближайшемъ были ко мнѣ по ней отношеніи, крочѣ тѣхъ же чиселъ въ иныхъ мѣсяцахъ, въ которые произошли событія, собственно имъ принадежащія, и обращаютъ мысль мою на людей, съ ними въ не-посредственной связи находившихся. Сегодня поговоримъ о Г-нѣ Николаѣ.

(Mr Nicolay) былъ Казначей Государя Павла, во время его Великокняжества, и современникъ мону веселыхъ дней при Дворѣ. Игравши комедію у Наслѣдника, я былъ знакомъ со всемъ его Штатомъ, и искалъ въ каждой особѣ, его окружающей, благосклоннаго къ себѣ расположенія. Этотъ иностранныцъ, титулованный тогда званіемъ Барона, обходился со мной пріятельски и безъ числовъ; знакомство мое съ нимъ продоцѣалось столько, сколько и Театръ Придворной; другой не было побудительной причины. Влюбясь въ дѣвушку Смириную, находившуюся при Ихъ Высочествахъ, которая потомъ сдѣлалась моей женою, я искалъ всякаго случая видѣться съ ней, и часто по вечерамъ ходилъ, послѣ ужина Великаго Князя, которой кончался очень рано, посидѣть еще къ Господину Николаю. Евгенія моя прихаживала туда же къ жени его, и въ ихъ маленькомъ сообществѣ мы связывали по типо-хоньку тотъ узелъ, которой потомъ соединилъ насъ въ одно тѣло и душу. По симъ-то свиданіямъ Г. Николай пребудетъ ми памятенъ навсегда; впрочемъ, женясь, я скоро отсталъ отъ его знакомства, и съ тѣхъ поръ, какъ Павелъ, вступя на Престолъ, паградилъ Кассира своего чинами и деревнями, нигдѣ уже съ нимъ

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

47

не видался. Мнѣ довелось однажды какъ-то, во время Шведска-
го похода, быть въ его Финляндскомъ помѣстьи, безъ него, и тамъ
я съ часъ любовался на прекраснѣйшій утесъ надъ пространной
водою, которой возобновилъ въ памяти моей баснословныя пре-
данія о романическихъ событияхъ, прославившихъ Скалу Тарпей-
скую (le rocher Tarpeyen) и скачекъ Левкада (le saut de Leucade.)
Это мѣсто, прекраснѣйшее во всей той области, принадлежитъ то-
му, кто никогда не имѣлъ никакой собственности и провелъ по-
чи в всю жизнь свою пересчитывая чужой капиталь, да и то доко-
лѣ Певелъ былъ Наслѣдникомъ, не очень широкой. Но чего не
дѣлаетъ Фортупа, когда она кому ни будь улыбнется!

КЛИМОВЪ.

13. Не помню уже, какъ его зовутъ, но вѣчно не забуду пре-
восходнаго его поступка. Путешествіе мое въ Одессу написано.
Тамъ цѣлая глава посвящена ему, и онъ пространное мѣсто за-
нялъ въ этой рукописи; здѣсь помѣщу случай нашего другъ къ
другу отношенія. Онъ былъ чиномъ не больше, какъ отставной
Губернской Регистраторъ, слѣдовательно, и не Офицеръ; въ Одес-
сѣ занимался управліемъ Провіянтской Конторы знаменитаго
Еврея Перетца, и жилъ въ Николаевѣ. Путешествуя въ ту сто-
рону, я нечаянно остановился на его квартирѣ и прожилъ у не-
го съ недѣлю. Я адресованъ былъ къ другому повѣренному Пе-
ретца, а попалъ къ этому. Климовъ принялъ меня съ женой и
съ нашей компаніей, какъ искреннихъ друзей; истощивъ всѣ роды
угощенія, сзывалъ гостей нарочно на мой счетъ, чтобъ мнѣ было
не скучно, давалъ мнѣ обжорные столы на свой коштѣ, и до-
ставилъ мнѣ всѣ тѣ увеселенія, какими изобилуетъ въ лѣтнее вре-
мя Николаевъ, по выгодному его положенію. Время пребыванія
моего тамъ на пути было началомъ и концомъ нашего знаком-
ства: съ тѣлѣ поръ я уже нигдѣ его ни видалъ. Но, желая, въ
свою очередь, быть ему полезенъ, взялъ у него объ отставкѣ его
аттестатъ, записалъ его въ свою Канцелярию: онъ числился при
ней, доколѣ я былъ въ Володимерѣ Губернаторомъ. Я старался
доставить ему Офицерской чинѣ, но тщетно; мнѣ не повезло:
представлена мои были брошены, самъ я отставленъ, и о Кли-
мовѣ оставалось мнѣ помнить только по моему путешествію, какъ
очень нечаянно онъ привелъ себя мнѣ на память, и никогда уже
его не забуду. Не знаю, какимъ образомъ удалось ему попасть въ

48

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

Офицеры, может быть и по моему старому представленію, но я не могъ полагать этого, будучи нѣсколько лѣтъ въ отставкѣ. Допло вдругъ до меня отъ него письмо, въ котором онъ меня, какъ благодѣтеля, благодарилъ за чинъ; видно, что ему очень хотелось быть Офицеромъ. Онъ пишетъ, что, будучи болѣнъ горячкой, получилъ известіе о своемъ повышеніи, относітъ его ко мнѣ, и благодарить меня въ самыхъ трогательнѣйшихъ выраженіяхъ. Я отвѣчалъ ему, что ни какъ не могу приписать этого своимъ ходатайствамъ; что я, по положенію моему, лишенъ возможности производить людей въ чины, и, слѣдовательно, что онъ долженъ благодарность свою отнести къ кому-либо другому. Климовъ принялъ мой отвѣтъ за нѣжную отговорку, повторялъ свою благодарность и изъяснялъ, что ежели я не хочу ее принять, какъ человѣкъ, подѣйствовавшій въ пріятномъ для него обстоятельствѣ, то что онъ, по крайней мѣрѣ, навсегда считаетъ мнѣ себя обязаннымъ за отвѣтъ на его письмо, и что, будучи слабъ послѣ жестокой болѣзни, онъ жизнью и здоровьемъ одолѣнъ тому благотворному кризису, которой произвело въ немъ мое доброхотство, потрясеніемъ чувствительнѣйшихъ пружинъ его души и сердца. Онъ лучше пишетъ, нежели я передаю мысли его чигателю; но патетической слогъ его меня плѣнилъ до крайности, и заставилъ неоднократно вспомнить волклицаніе славнаго Мольера: «où la vertu va-t-elle se nicher?» Подлинно, всякой ли способенъ такъ чувствовать, мыслить и столько быть благодаренъ? За что же? За чинъ, которыхъ такъ много получа, по милости чьей ни будь, другой, вмѣсто благодарности, еще враждаетъ и вооружается противъ благовѣтеля! Будемъ признательны къ такимъ высокимъ побужденіямъ души человѣческой. Они такъ рѣдки! И Климовъ для меня, безъ всякихъ дипломовъ, прямо благородной человѣкъ.

## ЦУРИКОВЪ.

14. Алексѣй Лаврентьевичъ. Офицеръ кирасирскаго полку, того самаго, которымъ командовалъ въ Варшавѣ дядя мой, Баронъ Строгановъ. Его-то прислалъ онъ къ отцу моему на курьерскихъ, съ патентомъ Короля Польскаго для меня на чинъ Полковника. Симъ случаемъ онъ съ нами ознакомился; батюшка его подарилъ, и онъ сдѣлался въѣжжъ въ нашъ домъ. Будучи слабаго сложенія, недолго жилъ, и мы, въ первой нашей молодости лишились въ немъ хорошаго товарища въ домашней круговенькѣ. Всякой

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

49

разъ, когда, перебирая старыя свои бумаги, взгляну на Станиславовъ патепть, то и Цурикова вспомню; а какъ описываемое происшестіе случилось именно сего числа, то здѣсь ему и мѣсто.

## ПОПОВЪ.

15. Въ этотъ день Императору Павлу угодно было меня изъ отставки взять опять въ службу и посадить въ возобновленную имъ старую Камеръ-Коллегію. Президентомъ оной наименованъ Василій Степановичъ Поповъ. И такъ поговоримъ о немъ. Нынѣ уже онъ Членъ Государственнаго Совѣта. Какъ я изъ Университета выпущенъ въ армейскіе полки въ Прапорщики и причисленъ къ штату Князя Долгорукаго-Крымскаго, тогда Поповъ былъ Маіоромъ и правилъ его Канцелярией. И такъ я находился подъ его начальствомъ; онъ со мной обходился хорошо, однако не спускалъ мнѣ никакихъ шалостей, часто журилъ, но безъ жолчи и досады; такъ одпажды случилось ему, расхошавшись надо мной самымъ ироническимъ образомъ, наказать меня за дерзкую мою пасмѣшку на его счетъ. Говоря объ немъ и при немъ съ однимъ изъ моихъ товарищей, и думая, что никто, кромѣ меня по Латыни не знаетъ, я отпустилъ: «Ille stultus est.» Поповъ доказалъ мнѣ, что онъ по Латыни лучше меня знаетъ, и вышелъ я болѣе «stultus,» пежели онъ. Въ другой разъ, за большимъ столомъ торжественнымъ у Князя, я подсмѣивалъ одного старичка, которой до того потерялъ пристойность, что во весь объѣдъ кричалъ и сердился. Князь это замѣтилъ, узналъ, что я поджигалъ его, и велѣлъ было меня арестовать, но Поповъ защитилъ меня своимъ покровительствомъ. Еще разъ довелось мнѣ провиниться самымъ невиннымъ образомъ. Полкѣ нашъ выходилъ въ лагерь; Офицеры нужны были во множествѣ для парада. Маіоръ нашъ, Марковъ, уговорилъ насъ, человѣкъ трехъ, числив шихся при Князѣ, явиться въ полкѣ и маршировать по Москвѣ во Всесвятской лагерь: намъ показалось это подвигомъ древнихъ Римлянъ. Мы рѣшились и, не спросясь ни у кого, выступили. Князь узналъ меня передъ взводомъ, когда я ему салютовалъ, разгнѣвался, и приказалъ отправить всѣхъ насъ въ полкѣ и изъ штата своего выключить. Худо было дѣло! Я бросился къ Попову, и онъ его поправилъ, снявъ проступокъ нашъ на себя и донеся Князю, будто бы мы съ его дозволенія явились въ лагерь только на сутки, для украшенія церемоніяльго марша; ибо въ полку Офицеровъ было мало. Такимъ образомъ Поповъ пріят-

7

50

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

ными учугами заставилъ меня съ благодарностію помнить о се-
бѣ во всю жизнь мою. По смерти Князя служба насъ всѣхъ
раскидала въ разныя стороны. Поповъ сдѣлался сильнымъ чело-
вѣкомъ при Потемкинѣ, выросъ въ чинахъ, и теперь знатной и
богатой баринь; я его посѣщаю, когда бываю въ Петербургѣ, и
всегда доволенъ его ласковымъ приемомъ: онъ очень простъ въ
обращеніи и не забываетъ тѣхъ, съ кѣмъ онъ былъ когда ни
будь въ отношении, а по тому и я пользуюсь, при всякомъ сви-
даліи, приятнымъ съ нимъ знакомствомъ. Судьба не допустила ме-
мя въ другой разъ служить съ нимъ вмѣстѣ; ибо я изъ Камеръ-
Коллегіи, не дѣжжая еще до нея, переведенъ въ другое мѣсто.

КОРСАКОВЪ.

16. Иванъ Николаевичъ. Бывшій фаворить Екатерины II. Я его узналъ по тѣсному его сожитію съ моей родственницей, тогда какъ онъ уже не былъ въ случаѣ, и находился праздно въ Москвѣ. Онъ жилъ съ теткой моей въ одномъ домѣ; у нихъ были и общія дѣти. По связи моей дружеской съ ней, я часто съ нимъ обращался, но по смерти ея, узпавъ его характеръ съ худой стороны, прекратилъ всякое съ нимъ знакомство, и нынѣ вовсе его не вижу. Когда при Павлѣ онъ былъ сосланъ въ Саратовъ, я осмѣлился посѣщать его и проводить въ путь, изъ уваженія къ теткѣ, забывая, что такое изъявленіе преданности къ изгнаннику могло обратиться мнѣ самому во вредъ, тѣмъ болѣе, что Императоръ меня не жаловаЛѣ, и довольно было такого поступка, чтобъ и мнѣ, въ слѣдъ за нимъ, отправиться, можетъ быть, подалѣ Саратова. Я на это не посмотрѣлъ, и исполнилъ долгъ мой; потомъ какъ я лишился тетки, и всѣ Корсакова бросили, я одинъ, изъ почтенія къ праху покойной, не оставлялъ его и стался быть ему полезенъ моей бесѣдой, моими посѣщеніями. За все это онъ мнѣ заплатилъ крайнимъ равнодушіемъ, и оборотилъ меня къ непавистному чувству, которое такъ тяжело питать противъ всякаго. Но какъ любить человѣка, который ничего, кромѣ себя, не любить, и такъ сильно мнѣ это доказалъ въ разныхъ случаяхъ, какъ Г. Корсаковъ, тіцеславной богачъ, не оданенный ни чѣмъ отъ ирироды, и обязанной одной слѣпой Фортунѣ, пригожему лицу и юности, минутнымъ блескомъ своимъ у Трона!

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

51

## ЛАФОНША.

17. Подъ симъ числомъ возобновляется день черной въ памяти моей. Сегодня запемогла жена моя къ смерти, и уже не выздоровливала. Припомнимъ здѣсь юность ея, и молимъ слово о главномъ лицѣ, участвовавшемъ въ ея воспитаніи.

«Madame la Fond,» Надзирательница Смольнаго Монастыря при Екатеринѣ и Павлѣ, зпатная барыня и наконецъ даже Статсъ-Дама. Жена моя, какъ и всѣ монастырки, имѣла къ ней неограниченную довѣренность и почтеніе, и та ее любила преимущественно. Сколько ни желала жена моя, чтобъ она пригналася была на свадьбу ея во Дворецъ, однако не успѣла въ томъ, и Madame la Fond, которая тогда не имѣла еще высокаго своего степени у Двора, подозрѣвая, что жена моя сама не захотѣла изъ благодарности къ ней выпросить этого у Ихъ Высочествъ, крѣпко журила, какъ за сіе, такъ и за то, что, послѣ свадьбы, мы не на завтра, а не третій день, пріхали къ ней съ визитомъ. Жена моя, не смотря, что уже не зависѣла отъ нея, такъ растрогалась ея выговоромъ, что неутѣшно плачала и какъ ребенокъ просила у нея прощенья, не будучи ни въ чемъ виновата; ибо то, за что она сердилась, конечно, не зависѣло отъ ея воспитанницы. По тому уваженію, которое оказывала ей жена моя до послѣдняго издыханія, я не могу и самъ забыть Госпожи Лафонъ, хотя, впрочемъ, не входилъ никогда съ ней ни до случая ея, ни послѣ, ни въ какое непосредственное отношение, но, будучи желать два раза на монастыркахъ, привыкъ слышать произношеніе ея имени съ такимъ благоговѣнiem, что если бъ и хотѣлъ объ ней забыть, то все таки вспомню иногда, и не рѣдко Madame la Fond, во все продолженіе моей жизни.

### КНЯГИНЯ ЦИЦІАНОВА.

18. Сегодня нѣкогда родилась первая дочь моя Марья. Воображеніе мое представляетъ ми при семъ радостномъ случаѣ выше именованную особу.

Княгиня Варвара Егоровна дама для меня незабвенная по одному только, но прекрасному ея съ нами, поступку. Первая жена моя была съ ней знакома, и мы иногда ъжжали объдать къ ней за просто. Случилось однажды Евгени, будучи беременной на сносахъ, заиграться у нея въ карты; мука ее приняла неожи-

52

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

данно. Княгиня оказала ей всѣ пужныя услуги по ея положенію,
довезла ее домой, и была воспреемицей того ребенка, котораго
жена благополучно въ ту же ночь родила. Это была Маша. Батюш-
ка крестилъ ее съ Княгиней, и она съ тѣхъ поръ всегда уважа-
ема была въ нашемъ домѣ; время разлуки нашей съ Москвой пре-
кратило и нашу съ ней связь, и уже я потомъ нигдѣ ее не ви-
далъ, а помнить буду, доколѣ проживу.

ТАНЕЕВЪ.

19. Василій Михайловичъ. Губернаторъ, Предводитель Влади-
мірской Губерніи; человѣкъ, съ которымъ я, кромѣ службы, ни-
какой не имѣлъ связи, но, при слѣдствіи Генерала Ильина, онъ
такой благородной оказалъ противъ меня поступокъ, котораго я
иногда не забуду. Генералъ требовалъ Дворянскаго обо мнѣ
свидѣтельства; Г. Танеевъ не только самъ, но и соглася на то
всѣхъ прочихъ Преднодителей, подписалъ мнѣ бумагу такого со-
держанія, какого она требовалась въ видѣ для меня самомъ прі-
ятномъ, и по тому я почитаю себя ему на всегда обязанныымъ, хо-
тя сіе свидѣтельство не принесло мнѣ по дѣлу ни какой пользы,
и даже въ верхнихъ судилищахъ не было ни разсматриваемо, ни
уважено, тѣмъ не меньше, однако, я не долженъ лишить ни Г.
Танеева моей признательности, ни благороднаго его поступка до-
стойной похвалы.

СЕЛЕЦКОЙ + 1831.

20. Василій Лаврентьевичъ, зять мой родной, мужъ сестры моей, человѣкъ, обязавшій меня чрезвычайно много. Благородній-шій его поступокъ, которой дѣлаетъ отличную честь его характеру, состоитъ въ томъ, что онъ, по.побя сестру мою уже въ лѣтахъ, но, не имѣя возможности на ней жениться, по тому что не былъ раздѣленъ съ матерію своей, и не могъ доставить ей участи независимой, вдругъ скрылся изъ Москвы въ свою родину, Милороссію, и тамъ прожилъ лѣтъ двадцать, не давая о себѣ никакой вѣсти. Съ тою же скоропостижностію, съ какой оставилъ онъ нашъ домъ, написалъ изъ Чернигова къ сестрѣ моей письмо, которымъ увѣдомляя, что онъ получилъ свое имѣніе, умножилъ его и можетъ доставить ей спокойное состояние, возобновилъ исканіе руки ея; сестрѣ было почти сорокъ лѣтъ, раздулся преж- пійії огонь. Онъ пріѣхалъ немедленно въ Москву, женился на ней,

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

53

и повезъ въ свой край. Мы тамъ у нилъ были, видѣли ихъ
житье, и сестра совершенно счастлива. Рѣдкой примѣръ вѣрно-
сти и благородства. Потомъ, какъ мать моя скончалась, и я обя-
занъ былъ, по выданной сестрѣ рядной, выдѣлить ей часть изъ
имѣпья, Селецкой, отъ лица жены своей, поступилъ оной въ по-
льзу дочерей моихъ и, взявъ съ меня векселя, передалъ право по-
лученія денегъ по онымъ тѣмъ дочерямъ моимъ. Какой родной и
другъ нынѣшняго образованія поступитъ столь нѣжно и благодѣ-
тельно! Я до гроба не забуду сихъ его одолженій, коими болѣе
обязанъ правиламъ его, нежели родству, а по тому-то онъ и пре-
восходенъ въ глазахъ моихъ; ибо здѣсь побудительной причиной
былъ не случай, не пристрастіе, по пословицѣ старинной: «Свой
своему по невольѣ другъ», а характеръ, готовой на все благород-
ное, возвышенное и доброе. Въ сіе число родила сестра сына:
онъ одинъ у нихъ и есть. Дай Богъ, чтобъ онъ былъ имъ въ
радость!

БЕНЕДИКТОВЪ.

21. Михайла Стенановичъ, Совѣтникъ Владимірской Палаты Уголовнаго Суда, человѣ къ умной, ученой и пріятнаго обращенія. Рано, но холодно, мы съ нимъ познакомились; мы были въ одно время Студснтами въ У ниверситетѣ и вмѣстѣ слушали лекціи; онъ былъ старѣе меня, и по тому между нами не было ни какой связи. Подошедши близко къ половинѣ своего вѣка, я съ нимъ сошелся въ одномъ городѣ и въ одной службѣ: я былъ Губернаторомъ, онъ Совѣтникомъ Уголовнымъ. Частыя сношенія мои съ нимъ по дѣламъ сблизили насъ, и мы сдѣлались хорошими пріятелями. Онъ, можно сказать, былъ почти всѣхъ просвѣщеннѣе въ Губерніи: мы часто состязались о разныхъ предметахъ; бесѣда его была поучительна, не всегда соглашались мы въ чувствахъ и моральныхъ тонкостяхъ, но никогда не разбивались до того, чтобъ поссориться, или быть другъ другомъ сильно недовољны. По отставкѣ моей онъ болѣе всѣхъ сослуживцевъ моихъ старался оказывать мнѣ знаки постоянной преданности, и сія благороднаі черта его характера совершенно меня съ нимъ подружила на всегда. Думаю такъ, по крайней мѣрѣ, по тому, что въ лукавомъ нашемъ мірѣ ни за что ручаться не должно.

ПРОТАСОВА.

22. Наталья Ивановна. Короткое знакомство ея съ Княжной Волконской было поводомъ и моихъ съ ней отношеній; она была

54

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

уже въ тѣхъ лѣтахъ, въ которыя дѣвушки рѣдко выходятъ за мужъ и, по дружбѣ ея съ Княжною, принимала участіе въ нашей связи, которая ей была исповѣдана отъ насъ обоихъ. Въ то время я находилъ отличное удовольствіе въ ея сообществѣ, по тому что мы ни о чемъ не говаривали, какъ о Княжинѣ, и это для меня было единственное счастіе въ жизни. Чего мы не воображаемъ, когда сердца въ огнѣ!

Протасова сохранила ко мнѣ и по разрывѣ моемъ съ Княжною чувства самыя благосклонныя, и довѣренность свою къ моимъ правиламъ простерла до того, что я нѣ сколько лѣтъ уполномоченъ былъ отъ нея актомъ управлять ея имѣніемъ, состоящимъ въ иѣ-сколькихъ стахъ душахъ, продавать его, даже и закладывать. Будучи Губернаторомъ въ Володимерѣ и, не смотря на мои занятія, я не смѣлъ отказать ей въ этой услугѣ, хотя имѣніе было въ другой Губерніи и очень удалено отъ меня. Она довольна осталась и по окончаніи моего управления всѣми моими распоряженіями. Не смотря на столь деликатное порученіе, мы не имѣли причины другъ на друга пожаловаться, ни худо разойтись. Я не могу вспомнить безъ признательности во всякое время столь лестнаго доказательства ея довѣренности ко мнѣ, которую даже по-честь можно рѣдкимъ залогомъ приязни и убѣжденія въ характерѣ человѣка, съ коимъ дѣло имѣешь. Нынѣ она состарѣлась, и я съ ней нигдѣ уже не вижусь; тѣмъ не меньше эпоха нашихъ отношеній въ памяти моей пребудетъ незабвенно, и въ горькіе часы жизни заставитъ иногда пріятно улыбнуться.

## РЖЕВСКАЯ.

23. Сегодня бывалъ день рожденія Өедосьи Степановны Ржевской. Я объ отцѣ ея мольвлю ниже, а ей долженъ дать преимущество по причинѣ дня.

Она воспиталась въ Смольномъ Монастырѣ и съ меньшой сестрой своей выпущена вмѣстѣ. Для нихъ отецъ открылъ домъ свой, и завелъ Театръ; а какъ репитиціи участили между нами свиданія, и сдѣлали ихъ очень короткими, то, по пламенному моему темпераменту, и я влюбился въ Өедосью. Она была тиха, скромна и меланхолическаго свойства. Природа одарила ее разными талантами, изъ коихъ наипаче отличалась она въ искусствѣ Терпсихоры. Будучи еще на воспитаніи въ Смольномъ, она танцовывала балеты при Екатеринѣ, которыя такъ ей полюбились,

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

55

что въ Петергофѣ, въ билиярдной залѣ, наполненной портретами многихъ дѣвушекъ, кон правились Еклерипшѣ, пайдете вы и Ос- досьи Стефановны портретъ въ танцовальномъ ея костюмѣ, но она была ума не хитраго, и съ этой стороны не похожа на отца. Проста въ чувствахъ и помышленіяхъ, она съ невинностью пре- давалась первымъ впечатлѣніямъ природы; все сіе способствовало моей связи съ ней. Я соблазнялся и соблазнялъ, не видя ничего худого, но слишкомъ бы, можетъ быть, далеко завело насъ обо- ихъ сердечное влечение, есть ли нечаянно не нашли у меня въ столикѣ записки ея, изъ которой не трудно было замѣтить, что мы другъ въ друга в.люблялися безъ осторожности: когда мы не были вмѣстѣ, мы сообщались писменно, часъ отъ часу наши запи- ски становились горячѣе, н скоро приняты были мѣры разорвать союзъ, отъ котораго, ком- пагубныхъ послѣдствій для обоихъ, ожидать было нечего. О, сколько бы произошло ссоръ, шуму и семейнаго нестроенія между столь близкими домами по родству! По счастью, аурства наши не вспыхли и заглушены въ самомъ на- чалѣ скрытнымъ образомъ. Такъ проводили мы юношескіе наши годы: случай насъ влюбилъ, случай и разорвалъ союзъ сердецъ легковѣрныхъ. Я занялся службой, Оедосья Степановна выдана замужъ за Князя Голицына, и мы сколько тѣсно связаны были на Театрѣ, столько послѣ далеки стали другъ отъ друга, и я уже нѣсколько лѣтъ, не видавши ее, свѣдалъ, что она умерла, оставя одного сына, которой также, не достигши совершеннолѣтія, скон- чался; и такъ все племя сей пріятной женщины въ ней и съ ней погибло. Она имѣла двухъ сестеръ, среднюю — живую, рѣзвую, взбалмашную, всю въ отца, съ которой мы и до сихъ поръ до- мами дружески знакомы. Она была за двумя мужьями, и отъ обоихъ имѣетъ дѣтей; о самой же меньшой ихъ сестрѣ, во спитан- ной дома, я буду говорить особо.

## РЖЕВСКОЙ.

42. Степанъ Матвѣевичъ, дядя мнѣ родной по женѣ, сестрѣ моей матери, человѣкъ прославленный во времени своемъ позна- ніемъ искуса; онъ живалъ въ Москвѣ по зимамъ, и очень весе- ло, давалъ пиры и Театры. Дочери его, сестры мои, его племян- ники и я, мы составляли трупну самую согласную и нѣсколько зимъ играли у него комедіи, на которыя съѣжжались всѣ пер- востатейные обыватели Москвы. Тутъ была первая моя школа

56

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

театральная. Я съ удовольствіемъ вспоминаю сію первою эпоху
моей молодости. Ржевской былъ человѣкъ самаго остраго и прі-
ятнаго ума; я признаюсь, что послѣ него и до сихъ поръ я рѣд-
ко встрѣчалъ людей, ему подобныхъ въ хитростяхъ и оборотахъ
ума; при томъ былъ характера живаго, быстраго, вспыльчиваго и
склоненъ ко вскаго рода забавамъ; ни съ кѣмъ я такъ не сход-
ствовалъ во вкусѣ къ удовольствіямъ, какъ съ нимъ: въ меня все-
лился тотъ же демонъ, которой владѣлъ и имъ, но далеко Ржев-
ской превзошель меня въ способностяхъ ума и въ способахъ
Фортуны. Онъ такое дѣлалъ пріятное мнѣ впечатлѣніе при
всякомъ свиданіи, что и нынѣ, много лѣтъ спустя послѣ смерти
его, я радуюсь, какъ увижу у дѣтей его портретъ, на него похо-
жій, и мнѣ кажется, будто я слышу его пылкой разговоръ, вижу
его быстрыя движенія, игривость ума и веселость духа. Каковъ
былъ Ржевской, такихъ людей наше время уже не образуетъ:
онъ дослужился до чина Генералъ-Порутчика, и былъ бы, по
талантамъ своимъ, великой полководецъ, естьли бъ смерть не
прекратила дни его прежде, нежели, по силамъ его, ожидать было
можно.

ТАТИЩЕВА.

25. Марья Степановна, дочь Генерала Ржевскаго и моя двою-
родная сестра. По смерти матери ея, тетки моей родной, батюшка,
раздѣля всѣхъ трехъ сестеръ, въ качествѣ опекуна меньшой, до-
ставилъ ей своимъ распоряженіемъ до 500 душъ крестьянъ вмѣ-
сто 300, кои ей доставались, и призрилъ ее у себя въ домѣ; она
у насъ жила до замужества своего и изъ нашего дома вышла
за Татищева. Бывало я всякой вечеръ игрывалъ съ ней въ пикетъ,
и привыкъ ее съ тѣхъ поръ называть «ma coisine O! Маша,» что и
теперь между нами ведется, хотя мы уже и сами не только не
ребята, но и дѣтей въ ребятахъ уже не имѣемъ. Знакомство меж-
ду нами послѣ свадьбы ея было всегда какъ то непрочно: то
мы поссоримся такъ круто, что года три другъ къ другу въ
домъ неѣздимъ, то мы помиримся, и такъ тѣсно сойдемся, что
другъ безъ друга обойтиться не можемъ; но мы взаимно уже къ
этимъ перемѣнамъ привыкли, и они на меня никакого дѣйства
не производятъ. Болѣ сказать мнѣ объ ней нечего.

РЕБИНДЕРЪ.

26. Иванъ Михайловичъ, Генералъ-Губернаторъ Нижегород-

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

57

ской и Пензенской. Я недолго былъ подъ его начальствомъ, но
довольно чтобъ оцѣнить доброту души его и хорошія качества
сердца. Отправляясь къ должности въ Пензу, я явился прямо къ
нему въ Нижній, и онъ меня найлучшимъ образомъ прянялъ,
вошелъ во всю тягость моего положенія; ибо я, не служа нигдѣ
еще, долженъ былъ тотчасъ править Казенной Палатой, и прямо
изъ Петербурга пересилиться въ провинцію. Въ двадцать семь
летъ подобные труды не въ мѣру возраста: Ребиндеръ всячески
старался приготовить меня къ моему назначенію, снабдилъ меня
разными полезными наставленіями, позволилъ вести съ собой
приватную переписку, и нѣсколько писемъ его, у меня сохранив-
шихся, свидѣтельствуютъ, съ какимъ кроткимъ духомъ онъ об-
ходился со мною, какъ онъ полюбилъ меня и старался вывести
изъ всякаго затрудненія. Я никогда не забуду милостей его ко
мнѣ; недолго ими пользовался; ибо приѣхалъ къ должности въ
Декабрѣ, а въ Мартѣ онъ скончался: потеря его для меня была
весьма чувствительна; иѣть ничего горестнѣ для человѣка въ
службѣ, какъ лишиться хорошаго и кроткаго начальника; ибо
онъ становится для подчиненныхъ геній-хранитель, котораго не
всякой и не вездѣ можетъ пріобрѣсти; судьба ихъ посылаетъ
тамъ, гдѣ совсемъ не чаемъ: такъ и меня привелъ Богъ начать
гражданское мое поприще подъ руководствомъ сего почтеннаго
старичка, котораго благоклонность ко мнѣ всегда будетъ мнѣ
памятна.

ВИЗАПУРЪ.

27. Черной человѣкъ, Арабской породы, котораго мнѣ не дове-
лось никогда видѣть въ лицо, но странной случай приводить мнѣ
его часто на память. Онъ, какъ иностранецъ, принадлежалъ боль-
шому обществу и, женившись на Россійской Дворянки, пользовал-
ся хорошимъ достаткомъ, слѣдовательно, со всѣми былъ зна-
комъ. Однажды, проѣжняя изъ любопытства черезъ Володимеръ
въ Казань, онъ не засталъ меня въ городѣ: я тогда набиралъ рек-
рутъ въ Суздалѣ; это было зимою. Вдругъ получилъ отъ него съ
эстафетой большой пакетъ и куличокъ. Я не зналъ, что подумать
о такой странности. Въ пакетѣ нашелъ коротенькое письмо на
свое имя, въ 4-хъ Французскихъ стихахъ, коими проситъ меня
принять отъ него 12 самыхъ лучшихъ устерсъ, изъявляя, между
прочимъ, сожалѣнье, что не засталъ меня въ Губернскомъ горо-
дѣ и не могъ со мною ознакомиться. Устерсы были очень хороши:

8

58

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

я ихъ съѣлъ за завтракомъ съ большимъ вкусомъ, и поблажодарилъ учтивымъ письмомъ Его Сіятельство (ибо онъ назывался Графомъ) за такую пріятную ласковость съ его стороны. Изъ Казани онъ еще прислалъ мнѣ эпистолу къ рѣкѣ Клязьмѣ, Французскими стихами, очень хорошо написанную. Тѣмѣ началось и кончилось наше знакомство. Нигдѣ его не видалъ, ничего объ немъ не слыхалъ, а помню объ его существованіи по одному только необыкновенному его со мной поступку, къ которому побудилъ его, вѣроятно, одинъ капризъ. Впрочемъ, ни по службѣ, ни иначе, онъ не имѣлъ до меня никакого дѣла, и хотѣлъ, видно, потѣшить самолюбіе своего брата рифмача льстивымъ отношеніемъ ко мнѣ о моихъ сочиненіяхъ. Лучшее, чѣмъ я воспользовался во всей этой нечаянности, были устерсы,

Которыхъ гдѣ при мнѣ за столъ ни подадутъ,
А въ намяти моей Графъ Визапуръ какъ тутъ.

МОЛЧАНОВЪ.

28. Николай Андреевичъ. Я именую его, какъ главу семейства, но лицо интересное для меня въ ономъ была дочь, «Анна Николаевна», воспитанная въ Смольномъ Монастырѣ, дѣвушка любезная, благонравная. У стариковъ было нѣсколько сыновей и дочерей. Отецъ и мать люди добрыя и почтенные; они любили жить весело и заманивали къ себѣ всю молодежь Семеновскаго полка, по тому что старшій сынъ ихъ служилъ въ ономъ. Мы были пріятели, и по этому я всегда принятъ отлично въ ихъ домѣ; они жили въ самомъ полку, и близость нашихъ жилищъ сдѣлала меня у нихъ не гостемъ: отслужа утреннее время и отобѣдавши у какого ни будь большаго барина, я, подъ вечеръ, надѣвалъ фракъ и ходилъ къ Молчановымъ искать веселаго отдохновенія, тамъ часто бывали балы и пирушки. Мы рѣзвились безпрестанно: игрывали въ фанты, въ короли, и когда мнѣ доводилось быть царемъ, то я очень любезничалъ, наряжалъ всю бесѣду въ ордена, жаловалъ въ чины, и въ этой привольной жизни безъ принужденія, безъ этикетовъ, время летѣло какъ молнія. Молодому человѣку подобныя забавы рѣдко даромъ съ рукъ сходять. Я пристрастился къ Аннѣ Николаевнѣ, началъ за нею волочиться и можетъ быть, рѣшился бы свататся на ней, ежели бъ она не повстрѣчала опаснѣйшую для себя совмѣстницу въ Княгинѣ Щер-

КАПИЦЕ МОЕГО СЕРДЦА.

59

батовой (см. Щ); по та, будучи гораздо блистательнѣе ея, воспитана
и гораздо приманчивѣе, такъ круто приковала меня къ своей
колесницѣ, что я не могъ ни на что иное быть полезенъ въ до-
мѣ Молчановыхъ, какъ на одушевленіе ихъ командіи своей рѣз-
востью и разными фарсами, а къ симъ послѣднимъ я всегда былъ
готовъ и охотно расположенъ; они-то иногда составляютъ весь
характеръ тѣлъ, кои славятся любезностью; тѣмъ же прославился
и я, и Молчановы требовали частыхъ моихъ посѣщеній. Весьма
къ стати помѣстить здѣсь презабавной анекдотъ. Я по вечерамъ
ѣжжалъ только въ два дома: или къ Щербатовымъ, или къ
Молчановымъ. Когда я вздалмъ въ изступленіи стрѣляться съ до-
сады, что Щербатова за меня не пошла, дядя мой, Баронъ Стро-
гановъ, узнавъ о семъ и, приписывая такой поступокъ любовной
страсти, ошибся только въ догадкѣ и счелѣ, что я влюбленъ въ
Молчанову и, по этому подозрѣнію, пріѣхавши, вмѣстѣ съ стари-
комъ Гр. Строгановымъ, спасать меня, на мою квартиру, и узнавъ,
что я пошелъ на вечеръ къ Молчановымъ, пустились туда, оста-
новились у воротъ и хотѣли выемкой оттуда меня вытащить.
Старики, понявъ ихъ намѣреніе, огорчились такимъ наглымъ ихъ
посѣщеніемъ, и я внутренно хохоталъ надъ ихъ грубой ошибкой,
и по нынѣ безъ смѣха не могу вспомнить такого забавнаго при-
ступа двухъ дядей стариковъ къ чужому дому, въ которомъ пле-
мянникъ ихъ благополучно сидѣлъ въ пріятной засадѣ. Доколѣ я
служилъ въ полку, ни что не прекращаю моего знакомства въ ихъ
домѣ, и по женидьбѣ моей я остался съ ними со всѣми хорошимъ
пříятелемъ. Къ тѣмѣ же временамъ принадлежить еще одно ры-
царское мое произшествіе. Сынъ ихъ старшій, Николай, и я, мы
были секундантами: я у Ржевскаго, онъ у Данилова. Никто объ
этомъ не зналъ; это побонще происходию рано по утру: Ржев-
скаго ранили въ руку, я ему далъ свой плащъ, на возвратномъ
пути домой, а самъ, безъ осторожности, надѣлъ его сюртукъ, за-
брызганной кровью и разрубленной въ рукавѣ. Въ этомъ одѣяніи
я съ Молчановымъ пріѣхалъ къ нему въ домъ, и старики были
до крайности испуганы, увидя меня въ крови: имъ пришло въ го-
лову, что я вѣрно дрался съ ихъ сыномъ. Вотъ важнѣйшіе два
случая, кои часто миѣ напоминаютъ семейство Молчановыхъ. От-
ставка моя изъ гвардіи положила конецъ нашимъ отношеніямъ.
Я объ нихъ и послѣ павѣдываюсь, ъжжалъ къ нимъ, но уже не
такъ былъ коротокъ, какъ прежде: улетѣла юность, и кровь сдѣ-
лалась холоднѣе, иныя изъ дочерей вышли за мужъ, сыновья по-

60

КАНИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

женились, а старшій въ молодости умеръ; старикъ отецъ дослужился до Сенаторства, потомъ въ параличѣ привезень въ Москву, поселился въ ней и умеръ, за нимъ скоро убралась въ вѣчность достойная жена его, Варвара Андреевна, которую я очень почиталъ, Анна Николаевна прютилась къ сестрѣ своей, Александрѣ, вышедшей выгодно замужъ и, оставшись въ дѣвушкахъ, состоялась: она такъ перемѣнилась, что я едва узналъ ее, увидѣвши недавно послѣ очень долгой разлуки. Семейство Молчановыхъ имѣть полное право на всегдашнія мои воспоминанія и любовь; ибо я въ немъ былъ любимъ и всегда принять съ особеннымъ отличіемъ отъ моей братьи, прочихъ Офицеровъ. Въ этомъ домѣ мнѣ бывало весело, пріятно: сколько разъ я тамъ бывалъ счастливъ, доволенъ, обрадованъ! Пустяками? скажуть мнѣ. Согласенъ, но не тогда ли жизнь наша стоитъ чего ни будь, когда она наполнена химерами, мечтами и всякими бездѣлками?

Жизнь смертнаго въ однихъ обманахъ хороша.

## К Р И М О В Ь.

29. Совсѣмъ мнѣ незнакомой человѣкъ; видалъ только его въ лицо, и то очень рѣдко, но не могу взглянуть на портретъ матери моей безъ того, чтобъ не вспомнить о немъ по самому странному происшествію. Тетка моя, Графыля Скавронская, будучи въ Москвѣ, пожелала имѣть портреты сестеръ своихъ родныхъ, матери моей и Ржевской, заказала ихъ, вмѣстѣ съ своими, славному тогдашнему живописцу Рокотову, и уѣхала въ Италію. Рокотовъ списалъ, ждалъ денегъ и присыки за портретами, но, не дождавшись ни того, ни другаго, подариłъ ихъ одному изъ учениковъ своихъ, которой продажь мнѣ. какъ работу извѣстнаго художника, помянутому Крымову, охотнику до картинъ. Однажды, шедши мимо его двора, лѣтомъ, удивился, примѣтая весьма похожій портретъ матушкинъ въ домѣ человѣка, намъ незнакомаго, сталъ доискиваться, какъ онъ туда поналѣся и, узнавъ всю исторію, выкупилъ матушкинъ портретъ у него за 50 руб. — цѣна самаго Рокотова тогдашня, а матушка уже изволила, стыда ради, выручить портреты двухъ своихъ сестрицъ, которые и теперь намъ напоминаютъ, вмѣстѣ съ Господиномъ Крымовымъ, степень дружбы Графини Скавронской къ своей родни.

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

61

МАРТЪ.

ГОЛИДЫНЪ.

1. Князь Сергії Михайловичь, внучатной брать мой Матери наши обѣ Сгроганова роду. Говоря о сем' досгойномъ человѣкѣ, я собираю въ одну точку памяти все его семейство: старушку мать, отца, сестеръ и брата; ибо кто изъ нихъ не полагать себѣ въ обязанность добро творить ближнему, въ особенности же долженъ сказать, что никто не измѣтъ столько права на звание иного благодѣтеля, какъ всякое лицо ихъ семейства, найпаче же Князь, о которомъ говорится, и мать его. О! да не коснется лучь солица вѣждъ моихъ, ест'ли я когда либо забуду благотворенія сего дома! Мать мол, въ недужной старости своей, испытывала ихъ каждодневно, и послѣ ея всѣ мы стали предметомъ ихъ искренняго расположенія. Оть самыхъ дѣтскихъ лѣтъ я помню себя домашнимъ между ними. Не исчисляя въ подробности тѣхъ обычныхъ доказательствъ благопріязни, которые мы, при всякомъ горестномъ, или пріятномъ, событии нашего дома отъ нихъ собирали, и которые также становятся очень рѣдки, упомянемъ, дабы оправдать имя благодѣтеля, которое я даю, въ лицѣ Князя Сергія Михайловича, его семейству, нѣкоторыя отличныя черты его къ намъ доброхотства. Покойная Княгиня, мать ихъ, дѣлая по временамъ частныя вспоможенія матери моей, старалась всячески смягчить денежные ея недостатки: при затруднѣтельномъ случаѣ, она ей дала взаймы 8000 руб., въ которыхъ, по кончинѣ ея, никакого документа не оказалось. Княгиня разодрала вексель матери моей еще при жизни своей. Князь Сергій Михайловичъ, сѣдня при мѣру добродѣтельной родительницы, когда скопчалась моя въ подмосковной деревенькѣ, ссудилъ меня на похороны ея 2000 р. коихъ никогда обратно не потребовалъ. Во время боязлии матушкиной посѣщалъ ее, насы ей искусствыхъ врачей въ деревню безъ мзды и отягощенія; одинъ изъ всего нашего роłства былъ при погребеніи ея тѣла, потомъ назначилъ сестрѣ моей ежегодной пенсіонъ, исправно выплачиваемыхъ; дѣтямъ моимъ въ Петербургѣ помогаю неоднократно деньгами. И ходатайствовалъ объ нихъ: словомъ, во всякомъ случаѣ семейномъ, который обращалъ нась къ нему, оказывалъ себя надеждѣйшимъ прибѣжищемъ и подпорою. Много ли родныхъ упомянутся сему семейству? Какъ умолчать о такихъ истинно высокихъ и Христіанскихъ добродѣтеляхъ?

62

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

Нѣтъ! Доколѣ живъ я и кто либо изъ рожденныхъ мною, лотолѣ
мя сего Голицына прославится въ устахъ моихъ и не изгладиг-
ся изъ памяти. Сегодня же особенно обязанъ я помыслить
о немъ, вспоминая постѣдовавшую въ сіе число кончину матери
чоей.

ШАБАНЪ.

2. (Mousieur Chabane) Французъ. Во время войны съ Напо-
леономъ, онъ взялъ бы.гъ въ п.гѣнъ, служа Унтеръ-Офицеромъ гу-
гарскимъ; а такъ какъ всѣ п.гѣнные препровождались во впутрен-
нія Россійскія Губерніи чрезъ Воюдимеръ, гдѣ мигъ поручено
было ихъ разсылать по привозѣ съ границъ въ разныя стороны,
то и Шабана привезли съ собой Господа Штабъ-Офицеры,
п.гѣные же, La Grange и Ségur, но тому что Шабанъ былъ
старинной дворянинъ хорошей фамилии, сышъ престарѣлаго Ге-
нерала, мальчишка лѣтъ 19-ти, и по симъ уваженіямъ они взяли
его подъ свое покровительство и везли его съ собою; на бѣду
мальчикъ захворалъ и слѣгъ въ Володимерѣ горячкой; везти его
далѣе было не возможно, не рискуя его уморить на пути: това-
рищи его сжалились надъ нимъ, просили меня оставить его въ
лазаретѣ, съ тѣмъ, чтобъ, по выздоровленіи, отправить къ нимъ. И
такъ Шабанъ остался на моихъ рукахъ: за нимъ приставленъ
былъ отъ меня особой пристмотръ, лѣчили его и содержали най-
лучшимъ образомъ, натура помогла, и онъ началъ оправляться, но
мнѣ жаль было послать его къ Сегюру на Вологду, по тому что
онъ былъ слабъ, и я позволилъ ему жить въ моемъ домѣ до со-
вершеннаго выздоровленія. Между тѣмъ заключенъ миръ, и онъ
уже не въ Вологду, а прямо на родину свою, отъ меня отправленъ,
и до границы провожалъ его Офицеръ въ покойной бричкѣ, такъ
что онъ никакого изнуренія, ни недостатка, испытать не могъ.
Этотъ молодой человѣкъ, живучи въ моемъ домѣ, такъ сильно по-
чувствовалъ цѣну оказанныхъ ус.лугъ, что п.лакалъ, какъ дитя,
прощаяся съ нами: прѣхавъ на границу, онъ меня благодарилъ
письменно; мигъ самому чрезвычайно его было жаль. Пусть посу-
дятъ, какъ я удивился, когда годъ спустя, и я начиналъ уже за-
бывать о немъ, вдругъ получилъ изъ Парижа письмо отъ Ша-
бана, въ которомъ онъ, воротясь на родину свою, спова благода-
рилъ меня, пазывалъ меня вторымъ отцомъ своимъ, избавителемъ
отъ смерти, и въ томъ же письмѣ вся его семья, отецъ, мать,
старула тетка, сестры, всѣ приписывали намъ чувствительностийшія

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

63

свои благодаренія. Какъ забыть такого юношу и такихъ родите-
лей? Они во всю жизнь мнѣ съ пріятъюсْтью воспоминаться ста-
нутъ, хотя я никогда ихъ не узнаю и не увижу. Нѣтъ ничего бла-
городнѣе благодарнаго сердца.

АЛЕКСАНДРЪ.

3. Я нѣ когда въ сей день, разставаясь съ родиной, й халъ
въ Володимеръ въ Губернатòры, проливая горькя слезы: они бы-
ли предчувствіемъ тѣхъ золъ, кои меня тамъ постигли, и кото-
рыхъ самое лютое орудуе невольно приходить мнѣ на мысль въ
этотъ день каждогодно.

Александръ, Протопопъ въ Володимерѣ Дмитриевскаго Собора,
человѣкъ отъ котораго я сильно пострадалъ въ моей жизни, это
тотъ самой Попъ, который зашелъ однажды ко мнѣ на балъ
мертверцки пьянъ, и котораго я велѣлъ посадить на съѣжжу, по-
ка вытрезвится, но тому что АрхиеREA въ то время въ городѣ не
было. Сіе пустое обсоятельство, не заслуживающее ни чьего вни-
манія, такъ горячо было принято у Двора, по тому что Попъ
Александръ былъ въ родствѣ съ сильнымъ и знаменитымъ Спе-
ранскимъ, что наряжено слѣдствіе, которое разсматриваемо было
въ Сенатѣ Московскомь. Въ ономъ приговорили отдать меня подъ
судъ за оскорбление святыни, но, при докладѣ о семъ Государю,
ему угодно было безъ суда написать въ конфирмаціи, чтобъ меня
отставить. И такъ исторія негоднаго этого Попа, котораго, ни ма-
ло ни оскорбляя религію, всегда назову такимъ, по его худому
поведенію, будетъ мнѣ также, какъ и онъ самъ, во всю жизнь
памятны.

• ТЕЛЪГИНЪ.

4. Михайла Петровичъ, человѣкъ умной и съ отличными
свѣдѣніями, жењ моей племянникъ родной, по этому мы и озна-
комились. Охота писать стихи, общая намъ обоимъ, сдѣлала насъ
пріятелями: онъ часто писывалъ ихъ ко мнѣ, а я къ нему; его
не печатаютъ, по тому что онъ не хочетъ, а изъ моихъ одно по-
сланіе къ нему находится въ моихъ книгахъ. Вотъ все основаніе
нашей связи. Всякое лѣто, когда я живу въ деревнѣ, я что ни
будь сочиню и къ нему доставлю: подобныхъ произведеній у меня
нѣ сколько хранится, но они не выдержать ценсуры, и по тому
лежать до времени подъ спудомъ. Знакомства, доставляемыя намъ

64

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

симпатієй склонностей, вкусовъ и упражненій, суть самыя проч-
ныя и надежныя, и я думаю, ни что не разстроитъ существующей
между нами приязни. Музы до этого не допустятъ.

ОСТЕРМАНЪ.

5. Графъ Өедортъ Андреевичъ, почтенный старикъ, кото-
рымъ я въ молодости былъ обласканъ болѣе, нежели того стоилъ:
онъ, при первомъ моемъ появлении въ свѣтѣ изъ школъ Универ-
ситета, ободрилъ меня своимъ вниманіемъ и похвалами, будучи
Сенаторомъ и во второмъ классѣ, принялъ меня въ домѣ своемъ,
какъ родственника, оказывалъ, въ нужныхъ случаяхъ, свое покро-
вительство, снабжалъ рекомендаціями къ уважительнымъ лицамъ
въ Петербургѣ, а иногда удостоивалъ меня и самъ своими пись-
мами. Я пѣкоторыя сохранилъ до нынѣ. Въ первой разъ, когда я
къ нему пріѣхалъ съ почтительнымъ визитомъ, онъ меня принялъ
въ своемъ кабипетѣ и, будучи одинъ, съ благородной откровен-
постію сказалъ мнѣ слѣдующее: «Наши предки всегда ссорились,
и междуусобія ихъ у Двора были причиной ссылокъ и ужас-
нѣйшихъ бѣдствій для вашего и нашего рода; намъ, потомкамъ,
надлежить это забыті, и прежнія раны уврачевать дружелюб-
нымъ между собою обращеніемъ.»

Онъ оправдалъ сіе признаніе опытами доброжелательства: я
никогда этихъ словъ его не забуду. Онъ умеръ, но я съ почтені-
емъ всегда воздамъ честь и похвалу его имени и добродѣтельно-
му подвигу благороднаго сердца. Что можетъ быть лестнѣе для
юпости вниманія преклоннаго старца, заслужившаго полезными
трудами уваженія своего времени и соотчичей? Нышѣ это уже
ничего не значить, по я воспитанъ по старинному, и привыкъ
дорого цѣнить подобные поступки.

ХОВАНСКОЙ.

6. Въ сіе число я нѣ когда прибылъ на Губернаторство въ Володимеръ. Естественно упомянуть подъ онымъ о первомъ лицѣ, съ которымъ я свелъ въ городѣ знакомство.

Князь Сергій Николаевичъ холостой, доброй малой; я за-
сталъ его тутъ Вице-Губернаторомъ и жилъ съ нимъ очень друж-
но. Не обзаведясь еще своимъ хозяйствомъ, и на первыхъ по-
рахъ пріѣхавши одинъ, я стоялъ у него въ домѣ, и онъ старался

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

65

доставить ми̇ль всякое удовольствіе и разсѣяніе; потомъ мы еже-
дпевно были вмѣстѣ и обращались между собой, какъ братья. Ни
по службѣ, ни по общежитію, не происходило у насъ не только
ссоръ, ниже крупной размольки. Мы подлинно показали публикѣ
рѣдкой примѣръ, что двѣ сіи власти, Губернаторъ и Вице-Губер-
наторъ, могутъ быть дружны и согласны, когда они одинаково
благородно воспитаны и руководствуются равно правилами чест-
ности. Вездѣ сіи два лица ссорились: я самъ былъ подверженъ
сему искушенію въ Пензѣ, и скоро потомъ въ самомъ Володимерѣ,
но съ Хованскимъ въ такомъ былъ согласіе, что никто и никакія
усилія не могли разорвать онаго. Такое благосостояніе собствен-
ное наше имѣло большую и естественную связь съ покойствіемъ
общимъ всей Губерніи. Оно недолго продолжалось: мы съ годъ
послужиди вмѣстѣ, и Хованской переведенъ въ Губернаторы въ
Симбирскъ. Разлука прекратила наши отношенія, мы остались толь-
ко знакомы, по пріязнь безъ пищи ежедневной рѣдко поддер-
живается: онъ шелъ своимъ путемъ, я своимъ, и мы нигдѣ уже
не сошлись. Онъ женился, прижилъ иѣсколько ѳѣтей, и скоро
умеръ. Случаи, постигавшіе насъ взаимно въ службѣ нашей, были
мнѣ назидательнымъ урокомъ и утвердили меня въ той непрелож-
ной истинѣ, что все на свѣтѣ суета. Будучи сперва подъ моимъ
начальствомъ, онъ едва попалъ въ Губернаторы, какъ сталъ меня
обходить. Прежде меня ему дали столовыя деньги и ленту, и хо-
тя, признаюсь, самолюбіе мое отъ того страдало, но я благодарю
Бога, что онъ меня подобными искушеніями привелъ къ познанію
тщетности всѣхъ тѣхъ от.личій, кои воздымаютъ гордой духъ и
кои я пынѣ чистосердечно презпраю.

СУХТЕЛЕНЬ.

7. Генералъ-Маюръ, очень любезный молодой человѣкъ, съ которымъ я лишь познакомился, то и полюбились мы другъ другу. Все раснолагаетъ въ его пользу: правила, разумъ, чувства и поступки; мы съ нимъ цѣлую зиму проводили въ Москвѣ въ довольно пріятномъ сообществѣ. Онъ до стиховъ охотникъ, я также. Это насъ тѣснѣе еще соединило и, по разлукѣ съ пимъ, я получилъ отъ него стихотворную Французскую піесу, которую онъ, сочиня, разсудилъ посвятить миѣ. Вотъ все, что я могу до нынѣ сказать объ немъ. Увидимъ со временемъ, чѣмъ увеличится эта статья, и какъ долго продлится отношеніе, столь добровольно и охотно начатаго между нами знакомства.

9

66

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

ПОЛУБЕНСКОЙ.

8. Осипъ Петровичъ. Не даромъ ведется у насъ старинная пословица: «Не вспоя, не вскормя, ворога не купишь.» Она во всякое время ко многимъ приложена быть можетъ. Такъ точно! Я теперь вспомнилъ ее, говоря о себе человѣкѣ. Онъ изъ духовнаго званія, обучался въ Университетѣ; когда пріѣхалъ въ Пензу новой Губернаторъ, Гедеоновъ, онъ привезъ его съ собой для письмоводства и, не имѣя возможности дать ему Огицерскаго чину по Губернскому Правленію, просилъ меня опредѣлить его въ Казенную Палату. Я охотно на сіе согласился, и скоро доставилъ ему чипъ Коллежскаго Регистратора; потомъ я выѣхалъ изъ Пензы, онъ остался при Гедеоновѣ и, казалось, мы совсемъ разстались. Но судьба издалека назначила его быть орудіемъ тяжкихъ для меня непріятностей. При вступленіи моемъ въ званіе Владимірскаго Губернатора онъ скоро попалъ на ваканцію Совѣтника въ Губернское Правленіе, и снова мы съ нимъ зажили въ Володимерѣ. На первыхъ порахъ онъ очень былъ ко мнѣ усерденъ и, какъ послѣ я догадался изъ опытовъ, старался заправлять мною; въ этомъ онъ не могъ никогда поучить успѣха: я не рѣдко уважалъ его совѣты, но не любилъ, чтобъ меня подчиненные мои, такъ сказать, водили за носъ. Полубенской, будучи крайнене самолюбивъ, напыщепѣ собою, не хотѣлъ ни съ кѣмъ дѣлиться въ довѣренности моей, и видя, что исключительно одинъ похитить ее всю не можетъ, расположился совсемъ другимъ образомъ. Я, идучи стязею благородной и съ чувствомъ откровеннымъ, не примѣчалъ переменны его, и обходился съ нимъ одинаково. Посчастливоилось мнѣ доставить ему Императорской подарокъ, состоящій въ табакеркѣ, и потомъ Владимірской крестъ 4-ї степени. Все это недостаточно было, чтобъ пріобрѣсть его сердце: оно требовало самовластія, а я допустить до онаго не хотѣлъ ни себя, ни кого-либо иного. Полубенской сталъ уединяться отъ общества, началъ пить и, въ блажныя минуты хмѣльнаго изступленія, прислалъ ко мнѣ однажды просьбу въ отставку, писанную его рукой. Я, не любя его характера, но умѣя цѣнить его дарованія, не хотѣлъ воспользоваться его горячкой, и ту просьбу скромнымъ образомъ, въ вечеру, самъ отвезъ къ нему и возвратилъ. Иль сколько времени спустя, повторилъ онъ тотъ же поступокъ, и я въ другой разъ имѣлъ снисхожденіе дѣлать то же, думая, что когда ни будь этотъ человѣкъ опомнится и увидитъ неприличность своего иśведенія со мною;

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

67

но чѣмъ я великодушнѣе и мягче обходился съ нимъ, тѣмъ тяже-
лѣе становилось для него зависѣть отъ меня, и онъ рѣшился
сдѣлаться открытымъ моимъ врагомъ, что и ознаменовалъ самымъ
подлымъ образомъ, не только наустя и подстрекнувъ Вице-Губер-
натора, Дюнанта, послать на меня донось, но самъ сочинивши
его. Можетъ ли поступокъ быть чернѣе и злостиже этого? Нѣтъ
нужды распространять о немъ своего разсужденія. Довольно
прочесть написанную страницу, чтобъ возгнушаться человѣкомъ,
котораго ослѣпленное самолюбіе можетъ довести до такого раз-
драженія, что и самая благодарность не сильна удержать стремле-
нія къ злобѣ. Богу отдавая на судъ его со мной поступки, мнѣ
остается забыть его, и пожелать, чтобъ случая намъ не было нигдѣ
встрѣчаться.

ТУРЧАНИНОВА.

9. Анна Александровна, дѣвушка умная, ученая и которая имѣла и нѣкогда случай оказать нѣ принятную услугу. Во время путешествія моего въ Одессу, не имѣя квартиры, я былъ адресо-ванъ къ ней, и она меня очень благословно приняла, отдала мнѣ, безъ всякой платы, лучшій этажъ въ своемъ приморскомъ домѣ, изъ которого я пользовался найпріятнѣйшимъ видами и на-слаждался умѣреннымъ жаромъ. Во все краткое мое тамъ пребы-ваніе она занимала меня своимъ принятнымъ обществомъ, и я ей обязанъ многими средствами видѣть Одессу во всѣхъ ся красо-тахъ; ибо, живучи тамъ гражданкой, она доставляла мнѣ и зна-комства, полезпыя для цѣли моей, и удобства разъѣживать по окрестностямъ. Я нигдѣ потомъ съ ней не встрѣчался, но, любя тогдашнее мое странствованіе, какъ одно изъ успѣшнѣйшихъ мо-ихъ намѣреній, я и о ней забыть не могу.

КОПЬЕВЪ.

10. Данила Самойловичъ, предмѣстникъ мой въ Пензѣ. Онъ тамъ служилъ Вице-Губернаторомъ, сдалъ мнѣ мѣсто, остался тамошнимъ обывателемъ, имѣя собственный свой домъ, и скоро скончался. Скоро ознакомившись съ нимъ, я сдѣлался принятелемъ въ его домѣ. Копьевѣ былъ человѣкъ острой, благоразумной, ста-рикъ отмѣнно любезной въ бесѣдѣ, зналъ основательно Француз-ской языку, рѣдко говоря на ономъ, и въ обращеніи со всемкимъ былъ очень смѣтливъ. Семейство его состояло изъ жены, достой-

68

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

пѣйшей барыни, хотя стариниаго покроя, отъ чего она рѣдко
бывала въ людяхъ; дочерей у нихъ было много, но изъ нихъ
выѣждала съ отцомъ только одна, Катерина, на всѣ городскія
нирушки; прочія, приготовляясь къ монашескому искусу, въ кото-
рый, однако, не попали, жили въ строжайшемъ уединеніи и даже
долго при чужихъ людяхъ не показывались. Тогда, т. е., въ 90-хъ
годахъ, въ модѣ было между барынями въ Пензѣ быть святоша-
ми и ханежить. Кромѣ богомолья, не льзя было ни съ одной изъ
дѣвушекъ Копьевыхъ, выключая Катерины, встрѣтиться; всѣ они,
однако же, были хорошо воспитаны и одарены умомъ отъ приро-
ды. Катерина была старѣе и рѣзѣе прочихъ, за то сынъ Копьевъ,
мой хорошій также знакомецъ, славился необыкновеннымъ по-
стрѣльствомъ. Кто его не зналъ? Кто не помнить безчисленныхъ его
проказъ? Уменъ, остеръ, хорошій писецъ, но просто сказать—пет-
ля. Вотъ картина этого семейства. Я съ старикомъ былъ очень
дружень: онъ съ нами обходился скромно, благопріязненно, раз-
дѣлялъ съ нами наши радости и печали, и во всякомъ событии
домашнемъ принималъ искренное участіе. Я любилъ его слушать:
разговоръ его былъ сладокъ. Проживъ съ нимъ лѣтъ нять въ
Пензѣ, мнѣ всегда жаль, что онъ такъ рано скончался. Я въ немъ
имѣлъ тамъ пріятныйшаго собесѣдника; связь нашихъ домовъ была
прочна, по тому что основалась на качествахъ, испытанныхъ взаим-
но, а не на первомъ взглядѣ. На всѣхъ балалѣ танцовывалъ съ Кате-
риной Даниловной, которая очень хорошо представлялась въ публи-
кѣ, даже и для взора прихотливаго стольчиаго куртизана. Чудьбе
всего въ связи моей съ Копьевымъ было то, что, будучи смѣненъ
мной, онъ никогда не получилъ права на меня жаловаться, и мнѣ
его не далъ порицать себя. Обыкновенно, кто чье мѣсто заступ-
питъ, тотъ всегда своего предмѣстника поносить: здѣсь напротивъ:
мы другъ другу насѣдًا ли въ должности, и остались навсегда
хорошимъ пріятелями. Это доказываетъ, что наши правы и раз-
судки были въ добромъ согласіи, и отъ этой гармоніи связь наша
осталась для меня по пытѣ пріятнымъ воспоминаніемъ.

БАРЯТИНСКАЯ.

11. Свѣтлѣйшая Принцесса Голштейнъ-Бекъ, вышедшая за мужъ за Российскаго Князя и Генерала. Она составила важную эпоху въ моей жизни, и должна стать въ рядъ со всѣми особами, занимающими отличное мѣсто въ моей памяти. Скоро по пріѣздѣ

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

69

моемъ въ первой разъ въ Петербургъ, для службы въ гвардіи,
я приобрѣлъ ея знакомство и сдѣлался вхожъ въ ея домъ; пустое
самое достоинство оттворило мигъ дверь въ оной: я имѣлъ малень-
кой талантъ театральной; пѣсколько опытовъ сей забавы въ
Москвѣ, и довольно удачныхъ, развернули его и сдѣлали меня
извѣстнымъ въ отборныхъ обществахъ. Въ царство Екатерины, въ
сей вѣкъ мудрости и просвѣщенія, Театръ былъ въ большой мо-
дѣ у Двора и между благородными людьми. Принцесса имѣла
дѣтей на возрастѣ и всякую зиму забавлялась ихъ мимикой. Бо-
гатство ея, имя, а болѣе еще мягкость характера и любезныя
свойства сердца, привлекали къ ней весь отборный городъ. Она
жила пышно и вмѣстѣ пріятно, со всѣми была вѣжлива, благо-
сконна и примѣрно гостепріимна: будучи всегда разно съ му-
жемъ своимъ, ей хотѣюсь наполнивать общество театральное дѣ-
тей своихъ благовоспитанными молодыми людьми, въ числѣ ко-
ихъ и я удостоился чести быть принять. Знакомство и короткость
въ ея домѣ составляли лучшій аттестатъ поведенія. У нея года
три сряду въ каждую зиму я игралъ комедіи; чрезъ нея поналѣ
я и ко Двору: появленіемъ моимъ туда обязанъ я былъ Принцес-
сѣ, которая, изъ особеннаго ко мигъ благоволенія, рекомендова-
ла меня Великому Князю и доставила мигъ случай препровож-
дать пріятельствіе дни года въ Царскихъ увеселительныхъ домахъ.
Сей поступокъ ея въ мою пользу сопровождался такой обо мигъ
похвалой, которая давала мигъ право удостовѣриться, что Прин-
цесса не по одному актерству меня принимаетъ, по интересует-
ся въ дальнейшей судьбѣ моей. Дочь ея была милая и скром-
ная дѣвушка: судя по разнымъ догадкамъ, можно было думать,
что Принцесса не воспротивилась бы моему съ ней соединенію,
но я не смѣлъ никогда о томъ и помыслить, по чрезвычайному
разстоянію нашихъ фортунъ. Она была богата, я бѣднѣ. Такіе
союзы никогда не начинаются съ успѣхомъ, и все мое знакомство
въ этомъ домѣ началось и кончилось Театромъ.

По крайней мѣрѣ я весело провелъ нѣсколько лѣтъ и жилъ
въ сладчайшихъ обольщеніяхъ, о которыхъ мигъ подъ старость и
до гроба пріятно будетъ воспоминать.

ПАВЕЛЪ.

12. Императоръ Всероссійской. При имени семъ такъ много
мигъ приходитъ на мысль разныхъ воспоминаній, и горестныхъ и

70

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

сладкихъ, что я, въ огромной смѣси ихъ, не знаю, чѣмъ начать и за что особенно приняться. Прежде всего скажемъ, какъ я сдѣлался ему извѣстенъ.

Будучи Великимъ Княземъ, онъ жилъ довольно скучно въ своей загородныхъ дворцахъ, разумѣется, гѣтомъ: осень преимущественно проводилъ онъ въ Гатчинѣ. Любезенъ, уменъ, насмѣшивъ, онъ не чуждался общества, охотникъ былъ до Театра и всякой забавы. Разсудились пѣкогда супругъ его дать ему сюрпризъ, для которого назначено было сыграть въ Павловскѣ драму Французскую: «L' honnête criminel.» Никто изъ Придворныхъ душистыхъ кавалеровъ не хотѣлъ играть роли старика отца въ 90 гѣтъ. Всякой изъ нихъ боялся, чтобъ съ одѣяніемъ вмѣстѣ не пристала къ нему и старость персонажа. Надобно было прибѣгнуть къ городскимъ артистамъ: въ ихъ сословіи я болѣе всѣхъ тогда отличался театральнымъ искусствомъ, и меня завербовали. Я привезенъ въ Гатчино: это было въ Сентябрѣ, и недѣлю прожилъ подъ спудомъ, въ покояхъ тамошняго управителя Бенкендорфа (см. лит. Б.); въ день представлѣния меня выпустили: я сыгралъ удачно свою ролью, пропѣгъ потомъ куплетъ въ Оперѣ и протанцовалъ въ Балетѣ. Это привлекло мнѣ винманіе публики и Ихъ Высочествъ. Послѣ театра я призванъ во Дворецъ, и съ того числа сдѣлался обывателемъ опаго. Великій Князь пригласилъ меня ўздить къ нему, когда хочу; по времени эта милость распостранилась далѣе и далѣе, и я въ самомъ городѣ удостоенъ былъ чести ўздить на вечера къ Его Высочеству въ маленькой его кругъ, а, сверхъ того, единожды на всегда, приглашенъ на всѣ его балы, городскіе и загородные на Каменномъ Острову. Во всѣхъ катаняхъ Придворныхъ имѣлъ участіе; не было зрѣлища между благородными на сценѣ, въ которомъ бы я не имѣлъ употребленія. Такимъ образомъ я съ годъ посѣщалъ Великаго Князя и всегда отмѣино былъ взысканъ его милостію; иногда онъ серживался на меня за то, что я лѣнился выѣждать верхомъ на его парады и маневры, которые происходили часа въ три утра. Я тогда, утомясь отъ репетиціи, или рѣзвости вечерней, любилъ спать, и не разбиралъ, кстати ли оставлять сладости сна для того, чтобъ, въ угодность будущему Монарху, смотрѣть, не понимая ничего въ военномъ искусствѣ, какъ солдаты мѣрятъ ногами обширныя равнины и машинально движутся нѣсколько часовъ сряду. Я худой былъ всегда политикъ. Но такія минутныя досады Государя скоро проходили: хорошая сцена на театрѣ

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

71

меня съ нимъ мирила, и онъ опять становился ко мнѣ милостивъ. При всемъ томъ, однако жь, убѣдясь приличьемъ, я принудилъ себя раза два быть на маневрѣ, и замѣтилъ, что это очень понравилось Государю; смотря по духу, въ какомъ онъ находился отъ виѣшнилъ обстоятельствъ, я имѣлъ при немъ и восхитительныя и черствыя минуты; по первыя, встрѣчаясь чаще, вознаграждали за послѣднія, когда ихъ миповать было не возможно. Такъ проходило мое время, пока я былъ еще холостъ; скоро я влюбился въ дѣвицу Смирную: дошло дѣло до сватанья. Я открылся Великому Князю: онъ милостиво вошелъ въ посредство, соизволилъ дать свое согласіе на мою женидьбу и, получа такое же отъ родителей моихъ, я помолвилъ. Тутъ я еще сдѣлался короче въ покояхъ Великому Князю и могъ входить къ нему, когда хотѣлъ. Первой мой приватной визитъ въ его кабинетъ не забвень остался въ памяти моей. Когда я объявилъ, что получилъ благословеніе родителей моихъ на бракъ, Государь съ удовольствіемъ пожаловалъ меня къ рукѣ, потомъ обнялъ меня и съ полчаса бесѣдовалъ о важности супружества, давалъ мнѣ полезнѣйшія наставленія, и послѣ, отпустилъ нѣсколько шутокъ на счетъ новой моей участи, простился со мной, повторя свои объятія. Все это меня обольстило до крайности: я думалъ, что нѣкогда буду первой ею любимецъ. Во время моего женихова состоянія, я получилъ подарокъ, состоящій въ брилліантовомъ перстни съ вензелемъ Государя: ихъ роздано было девять всѣмъ тѣмъ обоего пола актерамъ, кои забавляли Ихъ Высочества; дамамъ даны были вензеля Государыни, а намъ его: перстни были всѣ безъ различія одной формы и цѣны; мы получили ихъ самымъ пріятнымъ образомъ. Тогда появился въ Питеръ фокусъ-покусникъ отличнаго проворства: Государь потребовалъ его къ себѣ; онъ при насъ разыгрывалъ свои штуки, и выпустилъ девять щегленковъ, изъ коихъ каждой сѣль прямо на плечо къ тому, къ кому онъ несъ во рту подарокъ. Я такъ крѣпко отъ радости сжалъ бѣдную птичку въ рукахъ, что она въ нихъ лишилась жизни и, надѣвъ перстень, бросился, вмѣстѣ съ прочими, благодарить Ихъ Высочества. Не трудно было отгадать, что эта маска происходила оъ нихъ. Наконецъ я женился. Это случилось во время путешествія Екатерины въ Крымъ, зимой, 31-го Генваря: свадьба самымъ торжественнымъ образомъ совершена на Каменномъ Острову, гдѣ данъ парадной балъ для всего города и великолѣпной ужинъ. Послѣ того милости Государевы продолжались къ намъ обоимъ въ одинаковой и той же силѣ.

72

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

Пріѣздъ къ нимъ остался для насъ свободенъ во всякое время; также игрывали комедіи и живали въ Павловскомъ. Однажды, разговорясь о недостаткахъ нашихъ со стороны Фортуны, Великій Князь изволилъ миѣ сказать Нѣмецкую пословицу: «Kommt Zeit, kommt Rath,» т. е.: «Придетъ пора, придетъ и совѣтъ.» Можно ли было изъ сихъ обиняковъ отгадывать все то, что происходило со мною послѣ? Недостатокъ понудилъ меня оставить Петербургъ, и я вышелъ въ отставку Бригадиромъ, а тамъ скоро опредѣлень въ Вице-Губернаторы въ Пензу. Съ той поры перемѣнилось съ нами обращеніе Великаго Князя. Когда я откланивался ему, уже замѣтилъ въ немъ холодную сухость; разлука исполнила мои догадки; между тѣмъ узналъ онъ о моихъ Пензенскихъ дурачествахъ, кои ему совѣмъ были иначе перетолкованы: надули ему въ уши, что я приверженъ къ Французской революціи, и такъ взволнами его воображеніе на мой счетъ, что онъ, тотчасъ по восшествіи на престолъ, выгналъ меня изъ смужбы; сколько потомъ хотя произвелъ и опредѣлилъ опять къ должности, но не туда, куда я хотѣлъ. При первомъ производствѣ меня обошелъ. Во все его царство я не имѣлъ никакого знака его къ себѣ вниманія, ни я, ни жена моя, которая за меня и мои погрѣшности весьма невинно страдала; но разсудокъ Павла былъ уже потемпѣнъ, сердце наполнено жолчи и душа гнѣва. И такъ я считалъ себя еще очень счастливымъ, что онъ меня совѣмъ забылъ. Съ тѣхъ поръ, какъ онъ сѣлъ на Престолъ, я уже не имѣлъ чести ни говорить съ нимъ, ни быть у него иначе, какъ по церемоніальному обряду, на ряду со всѣми и безъ малѣйшаго отличія: за то пока онъ былъ Наслѣдникомъ, и говаривалъ съ нимъ, и шутилъ, и рѣзвился невозбранно. Однажды, при Потемкинѣ, металъ съ нимъ въ волапъ, и разъ до 500 ударили оба въ ракетки; а сколько игрывалъ въ свайку, въ жмурки, и во все! Можно пѣкоторыя черты привольнаго моего тогдашняго житья замѣтить въ напечатанныхъ моихъ стихахъ подъ названіемъ: «Везетъ.» Самому ему я никогда не подносиł стиховъ и не сочищалъ для него, ни объ немъ, вышося съ терпѣніемъ, молча оборотъ моихъ обстоятельствъ у его Двора. Таковы были мои отношенія къ этой Самодержавной Особѣ, доколѣ она не носила этого названія, и хотя много сдѣлалъ миѣ зла Павелѣ, однако я никогда не забуду прежнихъ милостей его къ себѣ, благосклоннаго обращенія, щедротъ, оказанныхъ женѣ моей при составлении ей приданаго, на которое, сколь оно было, впрочемъ, ни бѣдно,

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

73

онъ принужденъ былъ занимать деньги, не имѣя оныхъ въ достаточномъ количествѣ самъ для себя, а паче не забуду, доколѣ живъ, той послѣдней милости, которой онъ благодѣтельствовалъ нась, согласясь быть отцомъ крестнымъ нашегоъ первенца и давъ ему свое имя. Онъ самъ принималъ его отъ купели, и дарами своими ущедрилъ родителей младенца. Все сіе останется въ памяти моей, и переживетъ праведное негодованіе, которое онъ возбудилъ во мнѣ послѣ странными его съ нами поступками. Простимъ ихъ слабости человѣка, почти растерявшагося; но воспоминаніе тѣхъ счастливыхъ дней, коими очарованъ я былъ при Дворѣ его, наведетъ на чело мое пріятѣйшую улыбку даже и тогда, какъ всѣ чувства мои оставлять меня будутъ.

## МАРТЫНОВА.

13. Проснувшись, вспомнилъ, что сегодня я лишился Петруши, мысленно гляжу на гробъ его въ Пензѣ, и воображенію ему представляется та почтенная старушка, о которой говорить стану.

Катерина Ивановна, мать и мачиха огромнаго потомства мужа ея, за которымъ она была третья. Я вошелъ въ дружескую связь съ ихъ семействомъ, живучи въ Пензѣ. Кончина этой доброй женщины будетъ для меня всегда разительнымъ памятникомъ; по участію въ ихъ домѣ, я вмѣшался во всѣ распорядки ея похоронъ, и такъ наглядѣлся на мертвое ея тѣло, что, послѣ нѣсколькихъ безсонницъ, натура разстроила мое воображеніе до такой степени, что я занемогъ жестокой гипохондріей. Не имѣя никакой болѣзни, едва не сошелъ съ ума, боялся Попа, иконъ, и приходилъ въ трепетъ отъ малѣйшей нечаянности, ежедневно готовился умирать; жену свою и домъ держалъ въ безпрестанномъ страхѣ, не имѣя вовсе спокойнаго сна, и будучи въ такомъ жалкомъ положеніи, не много старѣе 30 лѣтъ, прохворалъ съ полгода: лѣтній воздухъ и разсѣяніе возвратили мнѣ прежнюю свободу мыслей и обыкновенное мое благосостояніе. Я и понынѣ не могу этой эпохи вспомнить безъ ужаса, и съ тѣхъ поръ уже не видывалъ, и не смѣлъ взглянуть ни на одного, открытаго мертвеца, боясь, чтобъ тѣ же впечатлѣнія не разстроили меня и теперь такъ, какъ тогда: въ старости не такъ-то легко ужѣ было бы и вылѣчиться. Странно начало и послѣдствіе сего припадка: это произошло въ Великомъ Постѣ; я уже заготовленъ былъ скукой,

10

74

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

которая начинала отъ разныхъ обстоятельствъ крайне угнетать
меня въ Пензѣ. Миѣ хотѣлось перемѣнить мѣсто. Не было еще
удачи. Желѣць между тѣмъ готовила миѣ сокровенной недугъ.
Въ четвергъ на первой недѣлѣ поста мы отпустили въ пер-
вой разъ изъ дома сына своего, Павла, въ Москву обучаться;
на второй педѣлѣ, въ четвергъ же, умеръ на рукахъ моихъ со-
рокодневной младенецъ, нашъ Петруша, котораго я самъ, своими
руками, опустилъ въ могилу. Все это, казалось, прошло, но внут-
ренно давило и мысль и душу. На третьей недѣлѣ, въ четвергъ
же, я хоронилъ Мартынову, и тутъ открылась сильнѣйшая, чер-
ная, меланхія, которая совсемъ меня съ ногъ свалила, и я слѣ-
лался почти безумнымъ. Дорого стоило миѣ неумѣренное мое
участіе въ помянутой старушкѣ, и она вѣчно миѣ будетъ памятна; я
долго, долго, не могъ привыкнуть къ тому, чтобъ не бояться чет-
верговъ, и лишь день этотъ подходилъ, то я отъ всякаго вздора
содрогался. Послѣ, гораздо послѣ, я овдовѣлъ въ четвергъ, но
уже этотъ ударъ не произвелъ подобнаго дѣйствія, хотя былъ
сильнѣе; ясно, что тогдашняя болѣзнь была приготовлена длин-
нымъ рядомъ безпокойныхъ случаевъ, коихъ искра вспыхнула на
гробѣ Мартыновой. Славу Богу! Съ тѣхъ поръ я уже не имѣлъ
подобныхъ нервическихъ припадковъ отъ меланхоліи, хотя я къ
ней отъ природы очень склоненъ, и кажется могла бы она не-
однократно возобновиться съ вящею силою послѣ тѣхъ ударовъ
и скорбей, кои я до нынѣ осужденъ былъ переносить. Нѣтъ ни-
чего опаснѣе, какъ разстроить воображеніе. Что душу тронетъ,
тому время поможетъ, а что на голову подѣйствуетъ, отъ того
рѣдко уврачуешься.

КОРСАКОВА.

14. Марья Ивановна. Театральное знакомство! У нея была больша семья; въ ея домѣ жили очень весело. Я любилъ театральную забаву, изрядной талантъ дѣлалъ меня нужнымъ въ Московскихъ обществахъ, я скоро съ ней ознакомился. Это было въ концѣ царствованія Павла. Я служилъ въ Соленой Конторѣ. Запрещенія играть комедію не падали на гражданское званіе, и я въ домѣ Гжи Корсаковой имѣлъ удовольствіе цѣлую зиму забавляться въ моемъ вкусѣ. Я люблю до нынѣ приводить себѣ на мысль мѣста, людей, минуты, въ которыя бывало мнѣ весело. Изъ зрѣлищъ, нами въ то время представленныхъ Московской публики, останется мнѣ памятной на всегда комедія «Les chateaux

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

75

en Espagne,» въ которой я, съ старшей дочерью Марьи Ивановны, играю роль перваго любовника. Это происходило уже въ началѣ царствования Александра. Пісса нами была удачно разыграна, но особенно замѣчательно то, что я был уже назначенъ въ Петербургѣ въ Губернаторы въ Володимеръ, и самъ еще этого не зналъ, когда выступилъ на сцену. Въ роли моей слѣдующіе два стиха возбудили всеобщее рукоплесканіе, котораго я не зналъ къ чему отнести:

> «De quelqu' emploi brillant je puis me voir charger
> Et de nouveau peut-être il faudra voyager.»

Въ партерѣ знали уже многіе, что я Губернаторъ, и лишь только произнесъ сін два стиха, то, по примѣненію ихъ къ моему назначенію, всѣ ударили въ ладоши; эта минута долго миѣ будетъ памятна, да и вообщце веселости, коими я наслаждался въ пріят-номъ домѣ Гжи Корсаковой, не будучи ни въ кого тутъ влюбленѣ, и занятъ только искусствомъ, миѣ любезнымъ, долго будутъ представляться моему воображенію во всемъ ихъ пілѣнительномъ видѣ. Что болѣе заслуживаетъ мѣсто въ воспоминаніяхъ нашихъ, какъ тѣ часы, въ которые мы предавались невиннымъ забавамъ и одушевлялись одной чистой веселостію?

## ВАКСЕЛЕВА.

15. Элеопора піи Ольга Васильевна, по фамиліи падчерица роднаго брата второй жены моей, Дм. Алек. Безобразова, а по естеству—потаенная дочь его. Дѣвушка молодая и скромная: она, между прочими талантами, имѣла даръ живописи, и рисовала прекрасные портреты съ натуры въ миніатюрѣ. Ей непремѣнно захотѣлось списать и мой, которой очень хорошо выработанъ и у меня хранится, какъ памятникъ ея хорошаго ко миѣ расположенія. По портрету видно, что я писанъ слишкомъ пятидесятіи лѣтъ; слѣдовательно, я обязанъ почитать поступкомъ самымъ дружескимъ съ ея стороны, что она, будучи молода, согласилась удѣлять свои досуги на то, чтобъ углублять взоръ въ мои морщины, и передать черты мои въ ближайшемъ сходствѣ людямъ, интересующимся во миѣ.

## СТРОГАНОВЪ.

16. День кончины отца моего крестнаго. Онъ заслужилъ мои воспоминаніи, и я мысленно къ немуюсь.

76

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

Баронъ Александръ Николаевичъ, родной братъ матери моей, отецъ мой крестной и незабвенной благодѣтель. Съ 16-тилетняго возраста моего я сталъ ему известенъ, т. е., съ приѣзда моего въ Петербургъ. Живучи тамъ, при отцѣ моемъ, я бывалъ у него, когда случалось, а потомъ, будучи одинъ на своей волѣ, я ежедневно посѣщалъ его, и во все время жизни его, которая продолжалась до 1789-го года, былъ у него домашнимъ, испытывая неоднократно разныя отъ него одолженія. Чѣмъ меньше я хотѣлъ зависѣть отъ него въ пособіяхъ жизни, дабы одолжену ими быть однимъ своимъ родителямъ, тѣмъ сильнѣе онъ участвовалъ во мнѣ, и вырвалъ насильно мою преданность. Исчиталъ тѣ услуги, тѣ опыты приязни, коихъ я былъ предметомъ, дабы оправдать названіе благодѣтеля, на которое я очень скучнѣ, и которое онъ у меня восхитилъ. Будучи въ Варшавѣ съ полкомъ, онъ вспомилѣ меня, и выпросилъ мнѣ у Короля чинъ Полковника, о чемъ пространѣе писано въ другомъ мѣстѣ. Для спокойнаго моего приѣзда въ Петербургъ, прислалъ по меня, по просьбе батюшки, лучшаго Офицера изъ своего штата. Во время первой моей страсти, отъ которой я впалъ было въ горячку, онъ меня призрѣлъ, навѣщалъ каждой день, привозилъ ко мнѣ Лѣкаря, снабжалъ меня нужнымъ, и тогда всю мою приобрѣлъ довѣренность; участвовалъ въ переводѣ моемъ въ гвардію, сблизивши меня съ Скавронскимъ, отъ котораго это зависѣло; великодушно извинилъ меня въ интригѣ Мамонова съ его дочерью, за что онъ имѣлъ право долго, а можетъ быть и всегда, досадовать на меня, вникнувши въ мои юныя побужденія, не лишилъ меня ни ласки своей, ни покровительства. Поживши за потаенной поединокъ Ржевскаго, въ которомъ я былъ секундантомъ, скоро примирился со мной, и не попустилъ произойти отъ того никакимъ непрятнымъ послѣдствіямъ. Выводилъ меня въ люди, зна комилъ съ лучшими домами, и во всемъ, до меня касающемся, интересовался. Узнавъ нечаянно, что Лобановъ сдѣалъ мнѣ неучтивость на балѣ Великаго Князя, за которую я готовъ былъ съ нимъ драться, онъ предупредилъ исторію иѣдилъ къ Репнину жаловаться на его племянника, прося его, чтобъ отъ подобныхъ неосторожныхъ поступковъ его воздержалъ. Правда, что онъ очень твердо противился браку моему съ Смирной и наклонялъ отца моего на свою сторону, чѣмъ, по страсти моей и молодости, охолодилъ меня къ себѣ совершенно, и я даже скрывался отъ него въ этомъ намѣреніи, какъ отъ врага, но послѣ, входя въ его при-

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

77

тины, я должен быть извинить его сопротивленіе; ибо оно про-
исходило отъ благороднаго источника: онъ зналъ, что я не буду
имѣть состоянія, достаточнаго для поддержанія семейства, а Смир-
ная не имѣла вовсе ничего, и по тому дядя, ища собственнаго
моего благоденствія, и зная лучше меня, что бѣдность его доста-
вить не можетъ, всячески старался разорвать мое соединеніе съ
этой дѣвушкой. Но когда рокъ мой произнесъ приговоръ наше-
го супружества, тогда онъ первый, смягчивъ досаду и правед-
ной гнѣвъ своей, осыпалъ меня дарами и благотвореніями, дабы
вознаградить то, чего я не могъ приобрѣсть. Прежде моей свадь-
бы онъ старался меня два раза сватать на двухъ богатыхъ не-
вѣстахъ, по онѣ мнѣ не нравились, и онъ отнюдь не принуждалъ
меня деспотически рѣшиться на женибѣлу изъ корысти. Я все
сіе называю добродѣтелью, по тому что не всякой дядя посту-
пиłъ бы съ племянникомъ такъ, какъ онъ обходился со мной
во всѣхъ означенныхъ случаяхъ. Но онъ искренно любилъ мать
мою, а по ней любилъ и меня, какъ сына. Имѣя безумную жену,
и ведя съ ней жизнь самую и тачевную дома, онъ, въ лютѣйшіе ея
пароксизмы, раздѣлялъ со мной свои сѣтованія и слезы: я при-
ближался къ нему тогда всей душою, и онъ платилъ мнѣ за мое
усердіе къ нему полной своей довѣренностью, незабвенной мной
и до нынѣ.

По случаю моей свадьбы у Двора, батюшка просилъ его за-
мѣнить себя, и онъ, какъ отецъ, отправилъ все, чего требовалъ
обрядъ и церемоніалъ приговорной. Онъ возилъ къ невѣстѣ дары
моихъ родителей, благословилъ меня къ вѣнцу, и, не смотря на
то, что мой бракъ былъ ему не по мысли, онъ, съ благороднымъ
великодушіемъ, вошелъ въ обстоятельство, когда увидѣлъ, что его
нельзя перемѣнить, и не показалъ даже вида малѣйшаго неудо-
вольствія. Зная, что у меня нѣтъ ничего для заведенія дома, онъ
его совершенно устроилъ, нанялъ мнѣ квартиру, снабдилъ эки-
пажемъ, посудой, словомъ, всѣмъ, что только было необходимо, и
поставилъ меня въ возможность долго, долго, не догадаться, что я
имѣлъ въ чемъ либо недостатокъ. Послѣ свадьбы, узнавъ короче
жену мою, и найдя въ ней достоинства, извинявшія ея бѣдность,
онъ искренно полюбилъ ее, взялъ въ свое покровительство и, не
удовлетворясь безпрестанными подарками, которыхъ стоила ему
свадьба, перестроилъ весь мой флигель въ казармахъ, отдѣлалъ
для насъ домъ порядочной съ антресолями, въ которой мы могли
съ нѣкой которой прихотью переѣхать съ наемной квартиры. Столько

78

КАПИЦЕ МОЕГО СЕРДЦА.

услугъ и благодушныхъ поступковъ можно ли не назвать благо-
дѣяніемъ? При рождениі сына моего онъ не покинулъ насъ, до-
ставлялъ намъ все полезное и по обстоятельству необходимое, а
во всякомъ случаѣ ревновалъ быть для меня не дядей только, а
настоящимъ отцомъ, всномоществуя недостаткамъ роднаго сво-
имъ избыточнымъ состояніемъ. Какое множество дней пріятныхъ,
веселыхъ и благополучныхъ я привожу себѣ на память, воспо-
миная время моей свычки съ нимъ! Къ несчастію, онъ скончался
безъ меня: я былъ въ Москвѣ. Онъ недолго хворая тѣ и, не до-
стигши старости, умеръ до пятидесятіи лѣть еще. Я въ немъ ли-
шился такого родственника, какихъ нынѣ нѣть, и выучился бо-
лѣе цѣнить его за гробомъ, нежели во время жизни.

СТАХІЕВѣ.

17. Алексѣй Стахѣичѣ! Образецъ противоположныхъ участей.
Онъ сегодня бываłъ имянинникомъ: о немъ и память сотворимъ.
Брать его родной, чиновникъ гражданской, Генеральскаго чина,
былъ Посланникомъ въ Царьградѣ и Кавалеръ, а этотъ—Священ-
никомъ въ Архангельскомъ Соборѣ въ Москвѣ. Человѣкъ старой,
простой, недужной, но прямо благоговѣйной и цѣломудренной
служитель дома Господня; онъ былъ духовникомъ всего нашего
семейства: у него я исповѣдывался въ первой разъ, вступа въ
отроческой возрастъ, и у него же въ послѣдній разъ исповѣды-
вался, за нѣсколько времени до моей женитьбы. И такъ онъ былъ
духовной менторъ мой во всю мою молодость. Обѣ сіи исповѣди
мнѣ памятны остались на всегда. Первая по моей проказѣ, по-
слѣдняя по чувствительности. Будучи ребенкомъ и войдя къ нему
на поговорку съ глазу на глазъ, я испугался его бороды, мор-
щинѣ и, сквозь слезъ начавъ виниться въ дѣтскихъ шалостяхъ,
бѣжалъ воń отъ него съ воплемъ, крича мамѣ своей: «Матушка!
Меня Попѣ бить хочетъ!» и это я взялъ съ того, что онъ мнѣ
сказалъ: «Ежели будешь лѣниться и упрямиться, то тебя лозой на-
кажуть.» Насилу меня къ нему воротили, и я боялся его, какъ
медвѣдя. За то съ какимъ чувствомъ сокрушенія прощался я съ
симъ добрымъ старцемъ при послѣдней моей исповѣди! Онъ
былъ уже болѣнъ и приближался къ смерти. Черезъ великую
силу исповѣдалъ меня въ своей комнатѣ, у одра своего, и ста-
рался умудрить меня на предлежавшій мнѣ путь жизни трога-
тельнѣйшими наставленіями. Я никогда ихъ не забуду; смѣло

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

79.

могу сказать, что тогда, въ эти патетическія между нами минуты, изъ устъ его текла благодать. Я принялъ его послѣднее благословеніе съ набожною къ нему покорностію, онъ облобызалъ меня, какъ отецъ сына и я, не смотря на мои двадцать лѣтъ, былъ крайне растроганъ. Это послѣдняя моя была съ нимъ бесѣда: онъ скоро потомъ скончался, оплаканъ всѣмъ нашимъ семействомъ, котораго онъ былъ другъ, наставникъ и благоразумный вождь. Сей Священникъ былъ не хитръ, не книжникъ, не совопросникъ вѣка сего, но качествами сердца и разсудка столь же далеко стоялъ отъ многихъ нынѣшнихъ красноглаголивыхъ пастырей, сколько философъ 19-го столѣтія далеко оттѣстить отъ истиннаго Христіанина, вѣковъ благочестивыхъ, и память о немъ мысленная сопровождаема будетъ всегда въ устахъ моихъ искреннѣйшего похвалою.

## ВАРЧЪ.

18. Анна Федоровна, Нѣмка, мама всѣхъ дѣтей моихъ. Лишась ея въ это число, я всякой годъ люблю воспоминать ея заслуги и ими питать мое воображеніе. Случай часто благопріятствуетъ намъ страннымъ образомъ. Передъ первыми родинами покойной жены моей, оба мы заботились о наймѣ хорошей няни. Варчъ тогда жила въ Смольномъ монастырѣ, отправля должность Кастелянши, и по какимъ-то капризамъ Надзирательницы принуждена была искать себѣ мѣста: она, между многими другими, явилась къ намъ. Такъ какъ жена моя, сама воспитавшись въ монастырѣ, знала ее хорошо, да и всѣ тамъ называли ее «la bonne femme,» то мы тотчасъ ее приняли за 70 р. въ годъ. Это было въ 1787-мъ, скончалась же она въ 1817 г., и до послѣдняго издыханія жила въ нашемъ домѣ, какъ ни старались во многихъ мѣстахъ ее подманить; да и изъ Смольнаго скоро по отпускѣ ея за нею подсыпались, не все было тщетно: она никуда отъ насъ не пошла и во всѣ наши переѣзды насъ сопровождала, жила съ нами въ Питерѣ, въ Москве, въ Пензѣ, въ Володимерѣ; всѣхъ дѣтей нашихъ, а ихъ жена родила десять, она приняла, взростила и была для нихъ второю матерью. Перваго моего сына, Павла, она болѣе прочихъ любила, но попеченія ея обо всѣхъ были ровны. Женщина во всѣхъ отношеніяхъ рѣдкая и, смѣю сказать, въ семъ родѣ услугъ единственная. Проживши 30 лѣтъ въ нашемъ домѣ, въ которомъ такъ часто и рѣзко мѣнялись обстоятельства, она всегда была ровна, одинакова, ни на кого не слыхалъ отъ нея жалобы, никто не тяж

80

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

готился ею; всѣ наши люди плакали о ней, когда она скончалась. Трудолюбива, дѣятельна, она никакихъ услугъ отъ нихъ не требовала и сама около себя все нужное исправляла; безпрестанно обращаясь съ дѣтьми, радѣла неусыпно о ихъ здоровьи и поведеніи: сынновья мои до самыхъ отроческихъ лѣтъ не сходили съ рукъ ея; не имѣя никакихъ прихотей, довољна была всѣмъ, и во все время своего у насъ пребыванія никогда ничего не просила; жалованье ея по времени дошло отъ 70 до 150-ти, и мы его увеличивали, а она не заикнулась. Не выходя изъ своей сферы, она не хотѣла даже никогда объѣдать съ нами за однимъ столомъ, говоря, что это не ея мѣсто. Всѣ ея занятія состояли въ присмотрѣ за дѣтьми, досуги наполнялись чтеніемъ Библіи и книгъ духовныхъ. Сколько бы я объ ней ни говорилъ, все будетъ мало, по чрезвычайности ея свойствъ тихихъ и благонравныхъ. Она была отмѣнно привязана къ женѣ моей, ко мнѣ и дѣтямъ: во время моего вдовства и при второй женидьѣ, когда все въ ломѣ болѣе, или менѣе, почувствовало нѣкоторую перемѣну, она одна всегда была та же, умѣя находиться во всякомъ мѣстѣ и состояніи; во многихъ случаяхъ я пользовался ея совѣтами; она съ кротостію исправляла разные домашніе безпорядки, когда еще мы были молоды, указывала ихъ намъ и учила жить хозяйственно. Бережлива была до крайности: ни одна ленточка, ни одна тесемочка дѣтская, не пропадала на рукахъ ея; всякая мелочь находила свое мѣсто и пристойное употребленіе. Она имѣла своихъ собственныхъ дѣтей, сына и дочерей: всѣ были пристроены и народили ей внучатъ. Каждому изъ ихъ семейства хотѣлось ее успокоить при себѣ, вызывали ее усиленно: она всѣмъ пожертвовала моимъ дѣтямъ, и вида, сколь она для насъ необходима, не рѣшилась насъ оставить ни изъ какихъ выгодъ своихъ; сынъ ея и внукъ были въ службѣ подъ моимъ начальствомъ, и Богъ, избравъ меня орудіемъ къ вознагражденію Христіанскихъ подвиговъ ея въ семъ мірѣ, допустилъ меня быть полезнымъ всему ея племени. Я ихъ распредѣлилъ по мѣстамъ, въ которыхъ они дослужились, еще при жизни ея, до Офицерскихъ чиновъ, и были ей въ отраду.

Такова была госпожа Варчъ, простая, не знаменитая дама, но надъ гробомъ которой все мое семейство пролило искренія слезы, и которой заслуги благословлять будемъ, доколѣ поживемъ на землѣ, сугубо помня, что Евгенія, мать дѣтей моихъ, испустила духъ на рукахъ ея, поручивъ ей здоровье и благосостояніе юного своего потомства. И она оправдала священную сію довѣренность.

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

81

ЗУБОВЪ.

19. Василій Николаевичъ. Когда я служилъ Вице-Губернато-
ромъ въ Пензѣ, онъ былъ нѣсколько времени Директоромъ Еко-
номіи и зависѣлѣ отъ меня. Въ то время родной его племянникъ
былъ фаворитомъ у Двора. Извѣстно, что это названіе значило при
Екатеринѣ. Зубовъ, возгордившись родствомъ и случаемъ, вздало
самовластвовать въ Палатѣ: онъ дѣлалъ всякой вздоръ, и я ему
часто ошибалъ крылья. Не перенеся того, онъ жаловался разъ и
два своему племяннику, Князю Зубову, наконецъ послалъ къ Им-
ператрицѣ донось, въ которомъ хотѣлѣ доказать, что я похитилъ,
обще съ Палатой, до двухъ милліоновъ казенныхъ денегъ, по вино-
куреннымъ заводамъ. Я въ оправданіе сего приводилъ только нѣ-
ско-лько ариометическихъ выкладокъ, коими доказалъ, что гдѣ всего
отнущено 600 тысячъ, тамъ похитить двухъ милліоновъ не возмож-
но; сличили его доносы съ моими репортами, и скоро увидѣли,
что онъ человекъ къ неугомонной и пишетъ вздоръ. Фаворитъ вы-
звалъ дядюшку своего къ себѣ въ Питеръ, и тамъ его выгналъ
въ отставку; оттуда уже онъ къ намъ въ Пензу не возвращался,
а доносы его брошены безъ вниманія. Трудно мнѣ было съ нимъ
бороться, но болѣе скучно, и по тому короткое время моего съ
нимъ отношенія сдѣлалось мнѣ на всегда памятно, какъ полоса
непріячная въ моей жизни.

КАШКАРОВА.

20. Дѣвушка провинціяльная, съ которой я вовсе не знакомъ,
но, бывши у родителей ея въ гостяхъ въ Пензенской деревнѣ,
замѣтилъ въ ней рѣдкіе таланты и можно сказать чудесные; ибо
отецъ ея былъ дуракъ, мать проста, а она, не выѣжжая изъ де-
ревни своей, не только въ столицу, ниже въ Пензу, умѣла прі-
обрѣсть всѣ преимущества роскошнаго воспитанія. Мастерица играть
на клавикордахъ, говоритъ и пишетъ по Французски, во всей
чистотѣ отборнаго слога, и рисуетъ съ отличнымъ дарованіемъ.
Она мнѣ подарила маленькой трудъ своего карандаша, которой
всегда у меня на глазахъ въ моемъ кабинетѣ: я смотрю на него
въ сію самую минуту, и съ удовольствіемъ вспоминаю о любезной
Кашкаровой.

АЛЯВЬЕВЪ.

21. Александръ Васильевичъ, Дѣйствительной Тайной Совѣт-
никъ и Сенаторъ. Онъ присутствовалъ въ Московскихъ Департа-

11

82

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

ментахъ. Мало людей въ столицѣ, да и во всей Россіи, на кото-
рыхъ я могъ бы съ такой ненавистью взглянуть, какъ на него.
Не будучи со мной знакомъ, онъ всѣми образами старался
янѣ наносить обиды: сіе доказано многими дѣлами въ Сенатѣ,
въ которыхъ голоса его всегда миѣ вредили. Изъ всѣхъ слу-
чаевъ подобныхъ, одинъ особенно сохранится до гроба въ памяти
моей и, при произношеніи имяни его, я никогда не буду равноду-
шенъ, но тому что и самое злодѣшніе низкаго изверга менѣе
меня ожесточить можетъ, нежели уничиженіе, а его-то я испыталь
отъ Г-на Алябьева въ самую чувствительную минуту. Когда Вы-
сочайше повелѣно было отъ Верховнаго Совѣта сдѣлать миѣ, въ
Общемъ Собраніи Сената Московскаго, выговоръ за неоси ователь-
ную на него, будто бы, жалобу и дерзкія въ ней выраженія,
я явился въ Сенатѣ. Г. Алябьевъ, какъ старшій членъ его по чи-
ну, имѣлъ духъ, не смигая, на меня глядѣть во все время испол-
ненія сего неправосуднаго приговора, и безъ малѣйшаго смуще-
нія, отъ котораго не свободны были прочіе его сотоварищи, онъ,
какъ бы съ торжественнымъ удовольствіемъ, приказалъ чтецу се-
го Указа подойти ко миѣ ближе, дабы я внятнѣе могъ выслу-
шать все его содержаніе, и безъ того миѣ весьма извѣстное; та-
кая тонкость въ оскорбленіи человѣка, ни въ чемъ передъ нимъ
не виноватаго, есть вывѣска его характера. Эта минута всегда
свѣжа въ моей памяти, и прикосновенія моровой язвы не столь,
я думаю, злотворны, какъ для меня несносенъ взглядъ и видъ Г.
Алябьева былъ съ тѣхъ поръ, и останется на всегда.

ЛОПУХИНА.

22. Прасковья Ивановна, урожденная Левшина, милая и при-
гожая женщина. Я случайно съ ней ознакомился вотъ какъ и
когда. Я служилъ въ гвардіи, и жилъ при отцѣ своемъ въ Пе-
тербургѣ, матушка съ сестрами находилась въ Москвѣ. Однажды
батюшка отпустилъ меня повидаться съ домашними: это былъ
первой мой отпускъ въ гвардіи. Мнѣ приказано было непремѣнно
явиться къ сроку. Проведя зиму до весны дома, я собрался изъ
Москвы за недѣлю до срока, съ тѣмъ, чтобъ порадовать батюшку
моей исправностью. Пріѣжжаю въ Тверь, останавливаясь у ста-
рыхъ пріятелей моего отца, въ семействѣ Чириковыхъ, кои тамъ
служили. Планъ мой былъ, повидавшись съ ними, проведя вечеръ,
поотдохнувши въ ночь, очень рано съ утра пуститься въ осталь-

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

83

ную дорогу. Тогда Лопухинъ, мужъ ея, былъ тутъ Губернаторомъ. На бѣду мою въ этотъ самый день былъ у него балъ. Чириковы званы и не могли для меня остаться дома. Губернаторъ узналъ о моемъ пріѣздѣ въ городъ, плясуны ему надобны, онъ присылаетъ ординарца съ билетомъ пригласительнымъ на балъ. Учтивость требовала моего согласія. Я пріѣхалъ, увидѣлъ хозяйку, ей было съ небольшимъ 20 лѣтъ, влюбляюсь въ нее мгновенно, танцую съ ней поминутно, и возвращаюсь въ восторгахъ на квартиру. На завтра зовутъ меня опять объѣдать, я бѣду, послѣ завтра катанье на Волгѣ, я и туда бѣду; словомъ, я дѣлаюсь домашнимъ у Лопухина, всякой часъ дня съ пими, или у нихъ, и Тверь становится для меня раемъ. Такъ прожилъ я тутъ съ недѣлю. Всѣ сроки забылъ, всѣ приличія потеряны, и естъли бъ Чириковы, увидя, что эта бабочка далеко меня увлечетъ, не выпроводили изъ города вонъ почти насильно, я готовъ былъ остаться въ Твери на вѣки. Просрочивши нѣсколько дней, пріѣжжаю въ полкъ, и разсказываю батюшкѣ Тверское мое положеніе. Доброй мой отецъ пожурилъ меня, потомъ улыбнулся, крѣпко прижалъ къ сердцу, а я Лопухину забылъ, и послѣ нигдѣ съ нею не встрѣчался. Узнавши о смерти ея, я искренно тужилъ объ ней и по нынѣ помню пріятные тѣ часы, и слишкомъ краткіе, кои проводилъ съ нею.

БАЛАШОВЪ. + 1837.

23. Симъ числомъ подписанъ Указъ о моей отставкѣ изъ Губернаторовъ. Воздадимъ за сіе должное воспоминаніе исходя тайствовавшему оной.

Александръ Дмитриевичъ, Министръ Полиціи при Императорѣ Александрѣ 1-мъ, человѣкъ черной, владѣющій въ тончайшемъ степени шпіонскимъ искусствомъ и по сердцу привязанный къ саму низкому ремеслу. Во то время, когда лукавство называлось мудростью, а пронырства Государственнымъ достоинствомъ, онъ слылъ человѣкомъ необходимымъ въ его званіи. Съ самаго начала Балашова управленія, начались и мои невзгоды по службѣ. Онъ обходился со мной неблагонамѣренно, искалъ всячески меня сбить съ мѣста, по тому что я не старался его удержать низкими поклонами,— и успѣлъ въ трудахъ своихъ. При немъ, и чрезъ него, я отставленъ изъ Губернаторовъ. Изъ всѣхъ его дурныхъ поступковъ со мной самой худшій тотъ, что, когда я къ нему писалъ партикулярное письмо, въ которомъ проилѣ позволенія

84

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

по командѣ пожаловаться по одному случаю самому Государю
на Сенатъ, онъ подлинное мое письмо, въ видѣ офиціяльнаго до-
несенія, представилъ Государю, и былъ первая пружина того огром-
наго дѣла, по которому сдѣланъ мнѣ въ Сенатѣ выговоръ, упо-
мянутый въ другой статьѣ сего Словаря. Сверхъ того, онъ при-
нялъ противъ меня жаркое участіе въ дѣлѣ пьянаго Попа, род-
ственника перваго .побимца Государева, и изъ одной подлости
далъ самому низкому произшествію всѣ виды важнаго дѣла, слѣ-
дуя меня, какъ нарушителя святыи. Наконецъ онъ наряжалъ въ
Губерніи и тайныхъ и явныхъ шпіоновъ смотрѣть за мной, и
всѣ усиливă власти своей приложилъ къ тому, чтобъ меня счипить.
Я въ поведеніи моемъ съ нимъ по службѣ ни въ чемъ себя иномъ
укорить не могу, какъ развѣ въ томъ только, что я ему не тру-
силъ, стоялъ передъ нимъ прямо, и глядѣлъ ему въ глаза безъ
замѣшательства. По притѣсненіямъ, которые я отъ него вытер-
пѣлъ, я въ правѣ называть его своимъ злодѣемъ, и никогда не
произнесется имя его въ устахъ моихъ иначе.

РЯБОВЪ.

24. Первая разлука съ родиной всегда намятна. Я испыталъ
ее нѣкогда въ этотъ день, и поговорю о томъ, съ кѣмъ путеше-
стововалъ.

Михайла Прокофьевичъ, Офицеръ, принадлежавшій къ штату
пок. йнаго дяди моего, Барона Строганова, которой присланъ былъ
за мной отъ него въ Москву, чтобъ довезти меня въ Питеръ къ
батюшкѣ. Миѣ было тогда 18 лѣть отъ роду, пора была слу-
жить и оставить родительской кровъ, проститься съ Москвой, дра-
жайшей родиной моей. Это происходило въ Великой Пость, я еще
никуда не Йжжалъ по дорогамъ. Выхали мы на Лазареву Суб-
боту, въ ночь, и прибыли въ Петербургъ къ Великому Четвергу,
день, въ которой батюшка причащался. Г-нъ Рябовъ со всемю попе-
чительностію довезъ меня до мѣста, лѣтѣямъ въ дорогѣ, какъ
иѣжное діта, не заставлялъ по курьерски скакать день и ночь,
давалъ время на отдочиненіе и любопытство, и я долженъ съ
признательностію вспоминать его впоминіе ко мнѣ и заботливость,
съ какою онъ щадилъ вонденія юнаго моего сердца, огорченнаго
разрывомъ всѣхъ свои любезныхъшихъ свычекъ. Рябовъ слѣлал-
ся во все короткое время сего путешествія мой другъ, дядька,
родной, паставникъ и, словомъ, геній хранитель. Я ему чрезвы-

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

85

чайно обязанъ. Многіе думаютъ, что 'с юношеніи возьмется поступать круто, по т'му что его печали ребячын, а человѣкъ въ зрѣломъ возрастѣ уже ихъ не ощушаетъ. Рябовъ иѣжнѣе этого чувствовать и поступать. Онъ, не читавши Вольтера, умѣлъ, однако, понимать, какъ тотъ прекрасно выразить:

> «Qui n' a pas l'esprit de son age,
> De son age a tout le malheur.»

Въ самомъ дѣзѣ, и ребенокъ огорчается также живо и не-
сносно, какъ и мужъ совершенной. Станьте въ его мѣрку, вы да-
дите справедливью оцѣинку его чувствамъ, и не будете почитать
ихъ за дурачества, по тому что онъ еще не способенъ такъ при-
нимать случаи, находящіе на насъ, какъ вы, имѣя уже здра-
вой разсудокъ. Рябовъ, мой другъ! Я тебя никогда не забуду.

МОИСЕЙ.

25. Архіерей Отеососійской и Маріупольскій. Я его зналъ еще въ свѣтскомъ состояніи, когда онъ просто назывался Михайла Гумылевской. Онъ хаживалъ къ намъ въ домъ по часамъ преподавать мнѣ Катимизсъ и обучать Закону Божію. Съ тѣхъ поръ я его зналъ въ разныхъ стенахъхъ дуловыхъ, не видалъ только Архіереемъ: ибо онъ, завезенъ бывъ Нотемкинымъ въ невопріобѣтенные края на Черномъ морѣ, скоро тамъ умеръ. Онъ былъ человѣкъ учень уминой и весьма свѣдущій. Я до сихъ поръ его помніе, и у меня хранится портретъ, которой на него очень похожъ.

ИТАЛІЯНЕЦЪ.

26. (Maestro) Учитель Италянскаго языка. Я такъ привыкъ его называть, и никогда не справлялся о настоящемъ его имени. О! мнѣ всегда пріятно будетъ его всномнить. Я былъ Офицеръ гвардіи, и жилъ иѣкоторое время въ отнуску въ Москвѣ у матушки. Будучи влюбленъ въ одну близкайшую родственницу, я панялъ иностранца обучать меня по Италянски, по тому что онъ и ей давалъ уроки; разумѣется, что я худо учился, по мать моя хорошо платила, а онъ, безсовѣстной, сдѣлался между мной и моей любезной самымъ вѣрнымъ и постояннымъ Меркуриемъ: онъ носилъ ко мнѣ отъ нея цыдулочки, и мон записки передавалъ ей. Какой скромной и легкой способъ переписываться и вести романъ!

86

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

Тѣ часы, въ которые я будто обучался грамматикѣ Италіянской, были націпріятнѣйшими въ моей жизни. Я предпочиталъ своего учителя и синтаксисъ Италіянскаго языка всѣмъ собраніямъ и баламъ въ городѣ. Матушка и сестры дивились такой склонности моей къ Метастазію: сколько было поклѣоповъ на него, Аріоста и Тасса, и прочихъ пѣвцовъ древней Италіи! Мѣсяца четыре продолжался моей отпускъ, и столько же моя школа. Кончилось дѣло тѣмъ, что я ни одного слова не умѣлъ выговорить по Италіянски. Всѣ дома и на сторонѣ дивились, какимъ образомъ я, знавши хорешо Латинской и Французской языки, не могъ выучиться совершенно по Италіянски. Для меня для одного тутъ не было загадки. Maestro Italiano не желалъ мною похвастаться: его практика настоящая была прибыльнѣе вокабуловъ, и онъ благополучно бралъ деньги даромъ, которые матушка изволила съ дубродушіемъ ему платить, тогда какъ я и не краснѣлъ отъ этой шалости. Молодость несетъ въ себѣ сѣмя всякаго разврата. Считливъ, кто рано опомнится. Благодарю Бога, онъ и меня привелъ скоро очнуться и нокаяться въ дурачестваъ моей юности. Я, признаться, люблю иногда и теперь вспомнить Италіянскіе уроки. Сколько они мнѣ доставили сладкихъ сердечныхъ бісеній! А въ этомъ родѣ, какъ и во всякомъ другомъ, что взято, то и свято.

ГОЛИЦЫ Нѣ.

27. Князь Николай Алексѣевичъ, Камергеръ при Дворѣ богатой, умной и любезной человѣкъ. Онъ очень уравнился меньшому Двору. Тамъ я сошелся съ нимъ знакомствомъ; ибо и онъ принадлежалъ къ нашей благородной трупѣ. Мы нѣсколько разъ вмѣстѣ съ нимъ играли во всѣхъ увеселительныхъ домахъ Наслѣдника. Какъ театромъ началось наше знакомство, такъ имъ оно и кончилось: разставшись по разнымъ сторонамъ, мы болѣе уже почти не видались нигдѣ. Отношенія мои къ этому человѣку памятны мнѣ напаче по тому, не смотря на слабое, впрочемъ, ихъ основаніе, что онъ сильно былъ влюбленъ въ дѣвицу Смирную, на которой я женился, и страсть его къ ней дошла до такого степени, что, не смотря на собственной свой брачной союзъ и на готовящійся мой, онъ искалъ всячески разбить мою свадьбу, обоюсть мою невѣсту и завести съ ней интригу, чего ему не удались; ибо Евгенія была слишкомъ чистыхъ правилъ и, отплатя ему всѣ его приступы презрѣніемъ, запретила ему всякое съ собою

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

87

обращеніе. И такъ мы съ нимъ уже нигдѣ и никогда почти не встрѣчались.

## ДОРОЕЕЯ.

28. Игуменья нынѣ въ женскомъ монастырѣ въ Нижнемъ. Она изъ Дворянскаго дома Мартыновыхъ, родилась и выросла въ Пензѣ; тамъ выдали ее замужъ за чиновника, далеко отъ нея отставшаго въ качествахъ нрава, прижила съ нимъ нѣ сколько дѣтей, овдовѣла и ранѣе сорока лѣть разсудила постричься. Я ее узналъ еще въ свѣтскомъ состояніи, пріѣхавши служить въ Пензу. Она уже тогда отставала по маленьку отъ свѣта и никуда въ публику не казалась. Обстоятельства ознакомили меня очень козротко со всѣми ея родными, и по тому я и въ ней принималъ участіе. Въ мое время ее постригли въ Пензенскомъ женскомъ монастырѣ, и изъ Дарьи Михайловны Новиковой вышла монахина Дорофея.

Бывая въ томъ монастырѣ у объдни, я ее часто видалъ: она была собой хороша, виднаго роста, величавой наружности, благородна въ поступкахъ, скромна въ обращеніи и велерѣчива въ бестѣдѣ. По случаю постриженія ея, я сочинилъ Оду, которая была на ту пору очень громка и сдѣлала ее самое известной. Потомъ она произведена въ Игуменьи, переведена въ Нижній, получила наперской крестъ, и теперь живетъ тамъ. Я съ ней имѣлъ служачай ознакомиться короче уже въ монашествѣ, въ домахъ ея ближнихъ и родныхъ, полюбилъ ее и на всегда остался самаго выгоднаго мнѣнія о умѣ ея и достоинствахъ. Она такъ мнѣ нравилась, что ежели бы не надѣла рясу, я бы готовъ былъ войти съ ней въ искренную связь сердечную, т. е., влюбился бы въ нее по уши.

## МЯТЛЕВА.

29. Прасковья Ивановна, дочь Фельдмаршала Графа Салтыкова, жена тонкаго и просвѣщеннаго Царедворца, которой долго былъ на самомъ лучшемъ счетѣ при Дворѣ Екатерины, но скоро свихнулся, и нынѣ, въ отставѣ живучи въ Питерѣ, ничего не знать. Сама она дама свѣтская, умная и любезная; я съ ними очень пріятно былъ знакомъ. Рѣдко живали мы въ однихъ мѣстахъ, но всегда, когда случалось встрѣчаться съ ними въ обществѣ,анъ былъ ими и находился съ удовольствіемъ въ ихъ компаніи. Самое пріятнѣйшее для меня время въ нашемъ взаимномъ отношении.

88

КАНИЩЕ МОГТО СЕРДІЯ.

пин было то, въ которое мы съ ней играли комедию: «Le barbiere de Seville,» зрѣлище проспходило на театрѣ Волконскаго; я игралъ роль «Барғюло», а она «Розныя», славной Французъ «Riviere» игралъ «Ригаро». Спектакъ былъ очень хорошъ и забавенъ. Потомъ мы съ Мятлевыми съѣхались нечаянно, и со всемъ въ другомъ положении, въ Кіевѣ: они въѣхались чрезъ него въ Россию, послѣ долгаго путешествія въ чужихъ краяхъ, а мы шатались по Россіи, были въ Олессѣ и завернули въ Кіевъ. Я пользовался отпускомъ изъ Владиміра на все лѣто. Въ Кіевѣ мы иѣскоько дней провели самымъ веселымъ образомъ, видаясь каждодіевно и состоявъ изъ заѣжкиъ туда вояжеровъ особой своей кругъ. Тогда настѣ туда налетѣно много извѣстныхъ людей съ разнымъ сторонъ. Пріятное то время долго не выйдетъ изъ памяти моей; тамъ Мятлевъ и жена его памисали въ моемъ Альбомѣ всякой кое-что отъ себя, въ память сему паннему свиданію, а я сочинилъ въ честь Г-жи Мятлевой стихи, кой сперва были въ моемъ руконисномъ путешествіи, а потомъ я ихъ памечаталъ въ моихъ общихъ сочиненіяхъ. Теперь снывья мои въ Петербургѣ пользовались ихъ благословенностью и часто ихъ посѣщанотъ, а я давно уже съ ними не видались, по тѣмъ не меньше помню ихъ и увѣренъ, что вездѣ, гдѣ ни сойдусь съ ними, мы увидимся съ взаимными, непринужденными, удовольствіемъ. Здѣсь не надобно искать ни дружбы чрезвычайной, ни связи, основанной на какихъ ни будь уважительныхъ началахъ: одно только общежитіе пріятное и самое простое, слѣдовательно, веселое; а что весело, то не забывается.

КОШЕЛЕВА.

30. Варвара Пвановна и сестра ея, Елена, обѣ племянницы мон и милявы женщины. Первая до сихъ поръ въ дѣвушкахъ, а вторая замужемъ за Княземъ Горчаковымъ, и уже съ нимъ въ разводѣ. Я Варинку люблю препмущественно, по тому что она очень сходна съ теткой своей, въ которую я пѣкогда былъ страстино в. поблѣнъ: обѣ обѣ такъ вѣтрены, что я шпаче ихъ не называлъ, какъ сорванцами; обѣ же, по родству и пріязни, прощали мибъ эту шутку. Между минутами, пріятными въ моей жизни, какъ не помѣстить тѣхъ, кой я провелъ въ нашемъ театральномъ комите-тѣ, когда дочь моя и Елена играли вмѣстъ комедію у Апраксина, и я заправлялъ трупной. Елена отнічалась въ роль Кіарансы въ «Влюбленной Шестинѣ»: она пѣвна за зрители своей вели-

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

89

чавой наружностью, богатствомъ костюма, но, къ несчастію, не та-
лантами. Всѣ наши ренитиціи составляли пріятныя вечеринки;
я жилъ въ эту зиму такъ суетно и весело, какъ можно того же-
лать и не въ пятьдесятъ лѣтъ, кои мнѣ стукнули попрежде.
На счетъ Вариньки я сочинилъ романсь, которой напечатанъ въ
моихъ книгахъ. Изъ него увидятъ мѣру моего къ ней пристрастія:
она мнѣ доказала, что милое личишко можетъ заставить нашегоъ
брата дурачиться во всякіе годы, согласно съ Французской ак-
сіомой:

«L'amour est de tout âge. »

АРБЕНЕВЪ.

31. День особенно памятной въ моей жизни по тому, что мы выходили сего числа изъ Петербурга въ походъ подъ Шведа, подъ командою того, которому посвящается слѣдующая статья.

Юасафъ Іевлевичь, Маіоръ гвардіи Измайловскаго полка. Въ
Шведской походъ онъ командовалъ всѣмъ отрядомъ гвардіи, и
въ то время оказывалъ мнѣ особенное вниманіе. Я былъ у него
въ домѣ принятъ какъ родной, и могу его назвать лучшимъ мо-
имъ знакомствомъ во время юности моей. По дружеской его свя-
зи съ покойнымъ дядей моимъ роднымъ, Бараномъ Строгано-
вымъ, онъ важную оказалъ дому нашему услугу, и зятя моего,
Ефимовскаго, которой женился на сестрѣ моей Сержантомъ, пе-
ревелъ съ старшинствомъ въ Измайловской полкѣ, пособіемъ че-
го ему тотчасъ досталось въ Офицеры, что тогда не такъ-то
легко было сдѣлать безъ денегъ, изъ одной пріязни. Подобныя
заслуги не должны забываться, и по этому я внесъ его въ сей
списокъ.

12

90

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

А П Р Ъ . Л Ъ.

БРОМОНТОВА

1. Марья Карповна. Вдова свободнаго состоянія, она принята была къ намъ въ домъ въ мамушки, ходила за мной во віс время моего ребячества. состарѣлась въ нашемъ домѣ, и скончалась въ ономъ тогда уже, какъ я былъ женатъ и имѣлъ дѣтей. Женщина добрая, при тежная и способная къ своему званію. Она меня чрезвычайно любила. Я никогда не забуду нѣжныхъ ея обо мнѣ попеченій. Всѣхъ насъ у батюшки взлетѣяла и возрастила, и никому изъ насъ нѣязя забыть ее. Вѣчная память доброй и почтенной нашей мамушкѣ! Сегодня она бывала имяни ница. Тѣло ея похоронено на Ваганьковскомъ кладбищѣ.

А В В А К У М Ъ.

2. Сегодня быва ль празднуемъ у насъ день рожденія покой-
наго отца моего. Вотъ уже двадцать лѣтъ, какъ въ это число,
вмѣсто праздниковъ и торжества въ нашемъ домѣ, я покланя-
юсь въ Донскомъ монастырѣ остаткамъ его, и привожу себѣ на
память того изъ Настоящей монастыря, съ которымъ родитель
мой былъ дружент.

Аввакумъ, Черногорецъ родомъ, Архимандритъ Донскаго мо-
настыря. Первой монахъ, съ которымъ я былъ знакомъ, че-
ловѣкъ умной, тонкой и благопріятнаго обхожденія. Будучи въ
короткой связи съ отцомъ моимъ, онъ въ юношествѣ моемъ на-
питалъ меня хорошими наставленіями; я иногда одолѣялся ему
денежными небольшими ссудами, всегда находя въ немъ мужа
благодѣтельнаго и скромнаго. Мнѣ пріятно будетъ до конца дней
моихъ вспоминать его добрые со мной поступки, и изъ духовен-
ства я ни съ кѣмъ не имѣлъ такихъ пріятныхъ и полезныхъ от-
ношеній, какъ съ нимъ. Онъ посѣщалъ нашъ домъ на ногѣ искрен-
няго пріятеля, неоднократно служивалъ у насъ въ подмосков-
ной, и вѣренъ былъ до смерти обязательствамъ пріязни къ на-
шему семенству. Скончался въ теплой церкви Донскаго монастыря.

А П Р А К С И Н Ъ.

3. Степанъ Степановичъ. Я съ нимъ ознакомился, когда онъ служилъ Флигель-Адьюгантомъ и былъ во всей своей славѣ въ

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

91

царство Екатерины. Холостъ, молодъ, пригожъ, любезенъ, богатъ, онъ все привлекалъ къ себѣ и, живучи въ домѣ родной сестры своей. Талызиной, давалъ роскошные праздники. Въ самое то время я вступилъ въ свѣтъ, и бросился во всю житейскую суету. У него былъ благородной театръ. Я завербовался въ его общество, и часто игрывалъ тамъ разныя второкласныя роли; я не искалъ прославиться въ эгомъ искусствѣ: для меня все равно было что ни играть, лишь бы забавляться, а въ Москвѣ домъ Андрасина былъ храмъ всѣхъ чувственныхъ наслажденій. Сколько я тутъ насмотрѣлся на фигляръ, наслушался виртуозовъ, безъ всякой своей собственной издержки! Знакомство мое съ нимъ осталось для меня памятно на всегда. Я ему обязанъ первыми успѣхами моими въ общежитіи и удовольствіемъ молодости. Я пробовалъ свои силы въ мимическомъ искусствѣ, готовился къ быстрою полету: безпрестанные балы, ежедневные стѣзды лучших людей въ городѣ, такъ меня притерли, что я сдѣлался годнымъ на всякую круговую забаву. Знакомство со многими молодыми барышнями послужило болѣе всего къ развитію моего пылкаго характера, и я могу по справедливости назвать очаровательнымъ въ жизни моей то время, въ которое я посвящалъ Андрасина. Отношенія мои съ нимъ продолжаются до нынѣ очень пріятно: мы оба состарѣлись, но я всегда люблю къ нему здить и старость свою украшать воспоминаніемъ прошедшихъ моихъ удовольствій въ его домѣ. Недавно еще дочь моя играла разныя пісес на его театрѣ, и я управлялъ этимъ зрѣлищемъ, какъ староста всей трупны.

СТРАХОВЪ.

4. Профессоръ Московскаго Университета, бывшій нѣкоторое время Ректором онаго. Его звали Петръ Ивановичъ. Я его началъ знать еще Студеитомъ, и вмѣстѣ съ нимъ на одной лавкѣ сиживалъ на лекціяхъ. Онъ одаренъ былъ многими способностями, особенно же красотою слова, изъяснялся велерѣчиво, говорилъ громко, сладко и свободно. Никто такъ искусно не преподавалъ Физики послѣ Роста, какъ онъ. На лекціи его стѣжжались многія обоего пола особы Московскаго отборнаго общества, наружность имѣлъ сановитую, лицо благородное, органъ півніетельной, прекрасно успѣвалъ въ театральномъ искусствѣ. Мне удалось играть въ такихъ собраніяхъ, куда его приглашали на совѣтъ, и для изученія своего дѣла. Словомъ, онъ въ свое время былъ

92

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

извѣстенъ и знаменитъ по всей Москвыѣ. Такихъ Профессоровъ,
каковъ былъ онъ, едва ли нынѣ найдешь во всемъ сословіи му-
жей ученыхъ. Онъ былъ ученъ безъ педанства и не дичился сооб-
ществъ городскихъ, какъ нынѣшніе педагоги, которые, по ка-
кому-то несчастному заблужденію, думаютъ, что они потеряютъ
честь Профессорскаго титла, естьли не станутъ подражать Цини-
ческимъ философамъ, и не будутъ невѣжливы, нечисты, неопрятны.
О, сколько различествовалъ съ ними Г-нъ Страховъ! Я, во время
его Ректорства, будучи Владимирскимъ Губернаторомъ, получилъ,
за подписаніемъ его, листъ изъ Университетскаго Совѣта, въ кото-
ромъ угодно было сему храму наукъ изъявить мнѣ свою признатель-
ность за пожертвованіе, сдѣланное мной въ пользу Владимирской
Гимназіи, всѣхъ моихъ сочиненій при мнѣ, и по смерти моей. Въ
возмездіе за сей знакъ усердія и приверженности моей къ Универ-
ситету, опредѣлено Совѣтомъ онаго, чтобъ въ Гимназическомъ Вла-
димирскомъ домѣ поставленъ былъ мой бюстъ, рядомъ съ бюстомъ
покойной жены моей, въ той самой комнатѣ, гдѣ она испустила
духъ, и въ которой поставлена библіотека, собранная на прибы-
токъ, доставленной Гимназіи вторымъ и третьемъ изданіемъ из-
вѣстныхъ книгъ моихъ. Всѣ сіи случаи напоминаютъ мнѣ сугубо
Петра Ивановича Страхова, при которомъ оные послѣдовали, и
я, во все время нашего товарищества, потомъ бывъ хорошо съ
нимъ знакомъ, за долгъ почитаю, при всякомъ о немъ воспоми-
наніи, отдавать полную справедливость генію его, талантамъ и
благонравію. Онъ, во время второженія Наполеона въ Москву, уда-
лился изъ оной въ Нижній, и тамъ, изъ малодушія и праздности,
впалъ въ слабость, которая истощала его жизненные соки, и
прекратила дни его, посвященныя донынѣ наукамъ, въ дальнейой
сторонѣ отъ родины и въ чужихъ людяхъ. Онъ тамъ и похоро-
ненъ на кладбище, на которомъ тщетно бы кто сталъ искать
гроба его: онъ ни чѣмъ ни отличенъ, и это не дѣлаетъ чести то-
му сословію, которому онъ принесъ въ жертву всю жизнь свою
и благопріятствовалъ полезными своими трудами.

ГЕРБЕРЪ.

5. Отдавши въ сіе число дочь мою замужъ, я воображаю,
вмѣстѣ съ тѣмъ временемъ, которое она провела въ собственномъ
моемъ домѣ, иноземку, бывшую при ней случайно и очень не
долго.

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

93

(Madame Guerber) Француженка, лѣть сорока, жившая долгое время въ разныхъ дворянскихъ домахъ въ званіи надзирательницы надъ дѣтьми ея пола, между прочими она была и въ домѣ Манухина въ то время, какъ Павелъ 1-й южжала тайкомъ амуриться съ его старшей дочерью, Анной Петровной; слѣдовательно, Madame Guerber, насмотрѣвшись такихъ романовъ, не могла быть полезна тамъ, гдѣ ихъ убѣгали. Однако, пріятная ея наружность, ловкая поступь, хорошіе навыки большаго свѣта, пріобрѣли ей выгодную рекомендацію отъ людей, мнѣ хорошо известныхъ, и я, не зная ея похождений, принялъ ее къ себѣ въ домъ, въ Володимерѣ, въ первыхъ годахъ моего супружества съ второй женою. Меньшія мои двѣ дочери попали на ея руки.

По счастію, она не долго жила у насъ и скоро обнаружила свои свойства. Пасынки мои и сыновья приходили уже въ возрастъ. Мадамъ расположилась ихъ плѣнить по очереди: сперва влюбила въ себя старшаго моего пасынка, потомъ сына, Александра. Молодые люди начали ссориться, ревновать другъ къ другу; мы замѣтили ихъ разстройку, я сталъ приглядывать поближе, и, перехвативъ записки Мадамы, увидѣлъ изъ нихъ ясно, что она слюбилась съ моимъ сыномъ. Не было еще году, какъ она жила въ нашемъ домѣ. Я тотчасъ ее отпустилъ, и нигдѣ послѣ того съ ней не встрѣчался. Скоро открылись ея затѣи, и она не успѣла быть вредна моимъ дочерямъ, которыхъ охраняли отъ зла Богъ сиротъ, отецъ и юность ихъ возраста. Но сколько раздоровъ и несогласій мы могли возродить въ нашемъ семействѣ отъ интригъ и коварствъ столь нечестивой женщины! Какъ часто бѣдные родители въ Россіи могутъ попадать въ ошибки такого рода, и горькими слезами оплакивать позднія ихъ послѣдствія!

КАПЕЛЕВА.

6. Катерина Ивановна, вдова Штабъ Лѣкаря, служившаго въ Володимерѣ. Женщина добрая и хорошая наша пріятельница. Она оказала мнѣ услугу, которая поэтому только заслуживаетъ воспоминаніе, что не всякая бы дама свѣтская охотно на нее вызвалась. Одинъ иностранецъ взялся съ меня живаго спять алебастровой слѣпокъ: я на сіе рѣшился, выдержалъ сей трудной опытъ, и лицо мое выразилось въ гипсѣ самымъ сходнымъ образомъ. Къ головѣ потомъ придѣлали руки и всего человѣка. И я увидѣлъ статую во весь ростъ, столь похожую на себя, что многіе издали

94

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

принимали куклу за самаго меня (по счастію, что не меня самаго за нее), особенно при огнѣ. При отдѣлѣ сего истукана главное затрудненіе состояло въ волосахъ. Гдѣ отыскать такого цвѣта, какъ мои? Къ искуству прибѣгнуть здѣсь было безполезно, на-добна натура. У госпожи Капелевой оказались волосы точно такіе же, какъ мои, художникъ ей объ этомъ сообщилъ, и она, ни мало не задумываясь, отрѣзала весь свой шиньонъ и принесла его въ жертву моему кумиру, который отъ того получилъ союершеніе пол-наго слодства со мною

## МАДАМЕCONSTANTIN.

7. Родившись въ это число и бывъ осужденъ, по примѣру всѣхъ Боярскихъ дѣтей, попасть на руки иноземцамъ, съ удовольствіемъ привожу себѣ на мысль ту, которую назвалъ.

Madame Constantin, первая самая чужестранка, которая при-нята была къ намъ въ домъ; я очень долго былъ на ея рукахъ, и она чрезвычайно меня любила. При ней я началъ лепетать по Французски, и когда приплю время зашѣнить ея попеченія настав-никами мужескаго пола, то я съ країннимъ огорченіемъ и трудомъ отвыкалъ отъ нея и, послѣ нѣжныхъ ея со мной обращеній, не скоро привыкнулъ къ строгому надзору учителя.

Она была женщина пожилая, добрая и всѣмъ семействомъ уважаема. По отбытіи ея отъ насъ, мы уже не имѣли случая ни-гдѣ съ ней повстрѣчаться, но я ея помню ласки, ея маленькое баловство и всѣ дѣтскія угожденія, коими она меня пріучила къ себѣ, помню ихъ и до сихъ поръ съ искренней признательно-стію.

## ОБУХОВА.

8. Катерина Ивановна. Смѣшной случай сдѣлалъ ее для меня на всегда памятной; не знаю, такъ ли помнить она меня. Мы бы-ли оба еще въ ребячествѣ; при ней жила мадамъ, при мпѣ учи-тель. На Іубянкѣ, у Введенія, вѣнчали Полуехтова на Аргамаковой. Невѣста была нашему дому знакома: меня отпустили смогрѣть свадьбу. Въ церкви мы повстрѣчались съ Обуховой. Долго ли ребятамъ подружиться? Мы тотчасъ сдѣлались такъ коротки, что разсудили вѣнчаться сами. Иноземцы наши между собой загово-рились, а мы между тѣмъ стали за новобрачными, и также, какъ они, помѣнялись кольцами. Во время шествія вѣнчнаго кругъ ана-лоя, пошли и мы двое за ними. Тутъ наши мусье и мадамъ насъ

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА

95

схватили и развели; дома нашли у меня на рукѣ перстенекъ. На вопросъ, гдѣ я его взялъ, я сказалъ откровенно, что мнѣ подарила его моя невѣста, и что я обмѣнялся своимъ. За такую дѣтскую шалость меня высѣкли: думаю, что и невѣстѣ не сошло съ рукъ. Вотъ все наше знакомство. Страннѣе всего то, что я уже состоялся и нигдѣ во всю жизнь мою болѣе сего одного раза не встѣчался съ нею. Это чудище самаго происшествія, которое до нынѣ такъ мнѣ памятно, какъ будто бы оно произошло только вчера. Чего не сдѣлаютъ дѣти, подстрекаемыя натурой и примѣромъ!

## МОНЕСТРОЛЬ.

9. Le Comte Monestrol, Французской выходецъ. Болтунъ, кра- снобай и пустой человѣкъ. Во время Французской революціи онъ, со многими другими, бѣжалъ изъ отечества и прискакалъ въ Питеръ; тамъ онъ удостоился особеннаго покровительства у Дво- ра по тому, что онъ въ какой-то былъ связи по женѣ съ корми- лицей несчастнаго Короля. По сему уваженію Екатерина восхотѣ- ла его отличить отъ многихъ другихъ изгнанниковъ, пожаловала ему пансіонъ, состоящій изъ 600 р. серебромъ, и назначила ему пребываніе въ Пензѣ, ради тамошней дешевизны; ибо она знала, что 600 р. не широки. Тутъ-то я съ нимъ сошелся знакомствомъ: онъ былъ мнѣ отъ многихъ рекомендованъ, я его принялъ пре- красно. Ему это полюбилось, онъ посѣщалъ меня всякой день, и мы по вечерамъ наслушилась отъ него разныхъ Французскихъ проказъ. Такимъ образомъ знакомство мое съ нимъ осталось у меня на всегда въ памяти. По смерти Екатерины все перемѣни- лось въ Россіи. Я скоро выѣхалъ изъ Пензы, а Монестроль возвратился въ свое отечество: съ тѣхъ поръ мы съ нимъ уже не видались. Настоящій былъ Французъ, болталъ безъ умолку, и очень часто, послѣ цѣлаго вечера, проведенного въ жаркомъ съ нимъ спорѣ, я не могъ еще понять, чего онъ хочетъ, чего держит- ся и въ чемъ состоять коренныя его правила. Получа свободу выѣхать изъ Пензы, онъ укатилъ, не сказавъ никому спасибо за услуги, каждымъ почти помѣщикомъ ему оказанныя. Чистой Французъ!!! Въ то же время жилъ у меня другой его соотечествен-никъ, Минеле (Michelet), которойѣ никогда обучалъ жену мою Французской грамотѣ, когда она, при покойной Великой Княгинѣ, воспитывалась еще во дворцѣ, до отдачи въ Смольной. Онъ обу- чалъ моихъ ребятишекъ; я ихъ бывало по вечерамъ стравлю, и

96

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

они заспорять. Всякой доказывалъ свое, и оба нещадно лгали, и когда Michlet поражалъ Монестроля, то этотъ только ротъ розинетъ въ удивленіи и скажетъ: «C'est vigoureux!» Это его пословица до нынѣ мнѣ памятна, и я многіе тогдашніе вечера напрочно себѣ воображаю, когда мнѣ соскучится, только для того чтобъ улыбнуться.

ГОРЯИНОВА.

10. Вѣра Алексѣевна. Молодая дѣвушка, отличнаго ума и съ рѣдкими дарованіями. Я съ пріятностью воображаю мое съ ней знакомство, которое охолодѣло съ тѣхъ поръ, какъ она пошла замужъ и Богъ знаетъ, удачно ли. Я любилъ ея разговоръ: она охотно слушала мой. Мы говаривали о рачныхъ предметахъ, не всегда соглашались, но всегда были другъ другомъ довольны Пригожа лицомъ, пріятна въ обращеніи, ловка наружностью, она наполнена была прелестей, которыми я не восхищался, будучи уже не молодъ, по рѣдко, рѣдко, встрѣчалъ дѣвушку способнѣе ея обольстить на минуту мальчика, и вмѣстѣ привлечь къ себѣ уваженіе сѣдой головы. Она полное имѣть право занять мѣсто въ этомъ Словарѣ, какъ особа, съ которой мси отношенія доставили мнѣ много пріятныхъ минутъ въ жизни.

БРАГИНА.

11. Анна Григорьевна. Дитя Фортуны. Родясь отъ двороваго человѣка тетки моей родной, Баронессы Строгановой, она взята была ею, по бездѣтству ея, въ вернѣ и названа фавориткой. Тетушка имѣла большое состояние, привязалась къ этому ребенку, воспитывала ее съ большимъ попеченіемъ, образовала, научила иностраннымъ языкамъ, и наконецъ поставила ее на такую ногу въ свѣтѣ, что всякой забывалъ ея породу и плѣнялся талантами: она прекрасно пѣла и играла въ Операхъ. Тетушка дала ей хорошее приданое и выдала ее за мужъ за Офицера гвардіи нашего полку, Сѣверина, которой послѣ дослужился до чина Тайнаго Совѣтника и былъ въ Бѣлоруссіи Губернаторомъ. Вотъ біографія дѣвицы Брагиной, съ которой я былъ въ молодости очень коротко знакомъ и, по тѣсному моему родству съ ея благодѣтельницей, привыкъ съ ней обходиться какъ родной. Во время малолѣства меньшихъ сестеръ моихъ, имъ, вмѣстѣ съ ней, прививалъ оспу знаменитой Димздаль, вышисанный изъ Англіи для Ичператрицы.

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

97

Чего не дѣляет слѣпой случай, когда онъ подкрѣпленъ богатствомъ? Брагина есть доказательство, что мы всѣ родимся равны, но что различны бываемъ по качеству нашихъ естественныхъ дарованій, и по средствамъ, какія кто имѣетъ къ нравственному образованію. Брагина достойна была той участи, которую доставила ей фортуна.

## ЕВЛАМПІЙ.

12. Архіерей, сперва Архангелогородской, а потомъ Калужской, искреннѣйшій пріятель нашего дома. Я съ нимъ ознакомился, когда онъ былъ еще Донскимъ Архимандритомъ. Онъ очень часто посѣщалъ насъ, просиживалъ съ нами по цѣльмѣ у вечерамъ, трапезничалъ съ нами, и бесѣда его наполнена была пріятности. Онъ очень ловокъ былъ въ обращеніи съ людьмъ и большаго свѣта, даже не застѣнчивъ и съ дамами, всегда благопристоеńъ, неизмѣняя сану своему: онъ умѣлъ согласить важность его съ тонкосками общежитія гражданскаго, и едва не одинъ ли онъ, во всемъ современномъ духовенствѣ, могъ назваться достойныцъ modernomъ и любезнымъ собесѣдникомъ вмѣстѣ. Сіи два качества соединить не всѣ монахи наши умѣютъ. Таковъ былъ Евлампій и въ настоящейхъ и въ пастыряхъ, въ словѣ и въ уединеніи. Онъ служилъ прекрасно, и одинъ приближился къ Платону съ стороны сановитой наружности въ облаченіи, былъ ученъ и довѣрчивъ. Я не рѣдко съ нимъ самъ другъ, обѣдываю въ его пустынной кельѣ. Судьба скоро насъ разлучила: я поѣхалъ въ Володимеръ на службу, а онъ пасти Холмогорскій овецъ въ Архангельскъ. Тамъ долго прожилъ въ ужасной скукѣ, но сіе послужило ему въ пользу; ибо онъ оттуда прибылъ въ Калугу совершеннымъ анахоретомъ. Тамъ я его видѣлъ, гостилъ у него, и не могъ съ нимъ наговориться. Онъ во всѣхъ событияхъ моего семейства, пріятныхъ и горестныхъ, всегда принималъ живѣйшее участье, служилъ нѣсколько разъ въ нашей домовой церкви, будучи еще Архимандритомъ, переписывался со мной очень часто изъ Архангельска и Калуги. Онъ уроженецъ Влахимирской, гдѣ я нашелъ мать его, старушку, и все его семейство: всѣмъ имъ стался быть полезенъ, паче меньшому брату его, Дьякону, о которомъ упомянеется особо (см. Измаилѣ). Сей неосторожной человѣкъ много мнѣ надѣлалъ хтопотъ, кои я вытерпѣлъ изъ одной приязни къ Евлампію, и тотъ мнѣ былъ признателенъ. Столь многія и различныя съ нимъ отношенія сдѣлали насъ совершенными друзья-

13

98

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

ми, и любовь его ко мнѣ продолжалась до конца дней его. По нашествии неприятеля въ Москве, Евгампій управлялъ, кровѣ своей Епархіи, еще и Смоленской. Онъ тамъ написалъ посланіе прямо въ Апостольскомъ духѣ, коимъ ободрялъ ихъ и укоренялъ въ правилахъ вѣры и добродѣтели. Сдѣлавшись въ то же время хворъ, ве съ самую спирренную, монашескую, жизнь, принималъ подъ кровъ свой болѣины, ходилъ за ними и, раздраживши тѣмъ собственные свои недуги, послѣ кратковременной болѣзни, скончался, и ногребенъ въ Калужскомъ Соборѣ. На камнѣ надгробномъ, которой иждивеніемъ брата и отчасти моимъ стараніемъ надъ нимъ воздвигнутъ, высѣчена моего сочиненія надпись, которую я несъ, какъ малую жертву, въ даръ праху достойнаго друга и пастыря, съ коимъ я былъ связанъ долгое время жизни моей тѣснѣйшими узами чистой и нелицемѣрной пріязни.

РАХМАНОВА.

13. Степанида Петровна или, по моему, Stéphanie. Изъ всей родни, пріобрѣтенной мною по второй женѣ, она мнѣ особенно нравилась и, что называется, пришла по сердцу. Она племянница родная женѣ моей, замужемъ за Рахмановымъ. Прекрасной человѣкъ и онъ, готовой на всѣ услуги: мастеръ сохранять всѣ отношенія родства и пріязни. Я въ домѣ ихъ старался сдѣлаться короткимъ, по одному взялиному сходству главныхъ свойствъ характерныхъ и, кажется, ни что не разорветъ нашегоъ дружества съ семействомъ Стефани. Она много рожала дѣтей, къ несчастію, всѣ почти мерли въ младенчествѣ. Ей разсудилось меня выбрать въ крестные отцы, я у ней крестиłѣ трехъ сыновей, но изъ нихъ одинъ только остается еще въ живыхъ, и есть надежда, что этотъ достигнетъ совершеннаго возраста. Это связало наши дома еще тѣснѣе. Интересъ денежной всегда бывалъ прочной камень человѣческихъ чувствъ въ пріязни: мнѣ случалось и въ этомъ испытывать ихъ неоднократно. Они, мужъ и жена, всегда готовы были настю одолжать, и я никогда, ни въ этомъ родѣ услугѣ, ни во всякомъ другомъ, не видалъ отъ нихъ отказу; словомъ, я съ удовольствіемъ всегда вижу ихъ, и бываю съ ними, и самъ бы не пропустиłъ никакого случая имъ оказать мое искреннее расположеніе, дѣятельнѣе, нежели одними посвященіями.

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

99

РОГАНОВСКОЙ.

14. Уѣздной Предводитель Владимирской Губернии, съ которым довелось мнѣ служить вмѣстѣ и долгое время быть лородHOWOZ знакомымъ, на то, чтобъ послѣ разсориться совершенно. Онъ былъ женатъ на пригожей барышнѣ Пестровой, и давно уже въ разводѣ съ нею, когда я началъ съ нимъ жить въ одномъ гостодѣ. Я былъ такъ доволенъ службой его и вообще обращеніемъ съ собой, что онъ имѣлъ отличную мою довѣренность и очень коротокъ былъ въ нашемъ домѣ, особливо при второй женѣ моей, въ семействѣ которой онъ воспитанъ, вмѣстѣ съ ея братьями. Это утвердило связь мою съ нимъ еще болѣе. Жена его вѣтрена, но пригожая, женщина, обращала на себя монъ взоры очень часто, и хотя я никогда за нею не волочился, но многія меня этимъ к.чепали, по тому что свободно обходился съ ней, а она всякому подозрѣнью на ея счетъ готова была дать поводъ отвѣренности. Я не берусь ее защищать ни противъ мужа, ни многихъ соблазнителей, которые успѣли ихъ поссорить, но могу отвѣчать, что самъ не былъ виною предосудительныхъ ея поступковъ. Рогановской задумалъ разойтиться съ ней по формѣ, и сталъ просить о разводѣ. Евпраксія Егоровна, жена его, прибѣгла къ моему покровительству. Я уговаривалъ его, по не могъ убѣдить, и онъ рѣшительно захотѣлъ жену свою предать публичному позору. Дѣло такого рода производить скоро не возможно, пужны доказательства, не всякой можетъ представить самыя истинныя. Соскучилось Рогановскому ждать долго развода, лѣта его уходили, онъ отважился тихонько жениться отъ живой жены на другой, и тѣмъ далъ право Евпраксіи уже жаловаться на него гласно. Доведено формально до свѣдѣнія моего о такомъ ноступкѣ Предводителя: могъ ли я остаться равнодушенъ къ оному? Все, что обращалось въ соблазнъ публикѣ и вредъ правственности, требовало во мнѣ грознаго блюстителя законовъ и порядка. Я, узнавъ о семъ, запретилъ Рогановскомуѣздить къ себѣ въ домъ, и, не смотря на то, что, не за долго передъ тѣмъ, исходатайствовавші ему, за хорошую его службу, ордентъ Св. Владимира, былъ въ необходимости о семъ происшествіи представить Министру. Доложено Государю, и мнѣ велѣно, избравъ на мѣсто его другого Предводителя, предать его суду духовному и гражданскому. Принялась за него Консисторія. Архіерей волочилъ очень долго дѣло, хотелъ освободить его отъ наказанія, искалъ средствъ по-

100

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

казать рапоръ мой о семъ неосновательнымъ и ложнымъ, словомъ, всячески запутывалъ дѣло, чтобъ выиграть время. Между тѣмъ на меня лились клеветы рѣкой: друзья Рогановскаго утверждали, что онъ не вѣнчалъ, и это я на него взвѣмъ все напрасно. Къ счастію, или несчастью, его, послѣ отставки моей, собственные его люди убивъ его до смерти, а Консисторія потомъ произнесла свой приговоръ, по которому открылось, что онъ точно былъ женать на двухъ вѣдругъ, но мертвой уже не подверженъ законамъ человѣческимъ. Дѣло такъ и кончилось. Евпраксія Егоровна взяла часть изъ его памяти, а вторая жена изволила выйти замужъ за другого. Прекрасной урокъ для добродѣтели! Увидѣли тогда, что я не солгалъ, не совралъ, и перестали поносить меня; но поелику я уже не принадлежалъ къ Владимирской Губерніи, то судъ тамошней публики меня не интересовалъ. По всѣмъ симъ обстоятельствамъ Рогановской остался мнѣ памятень, а жена его, сверхъ того, и по тому, что она была ловка, забавна, и что я обязанъ ей многими пріятными минутами въ жизни моей Владимирской.

## БОБОРЫКИ НЪ.

15. Петръ Ивановичъ, Генералъ-Маіоръ и Примьеръ-Маіоръ Семеновскаго полку, человѣкъ посредственного смысла и отмѣнно задорной. Ближайшее его родство съ фаворитомъ Мамоновымъ доставило ему сіе почетное мѣсто, и онъ былъ уже въ лѣтахъ, когда принялъ команду надъ нашимъ полкомъ. Я служилъ въ немъ тогда полковымъ Адъютантомъ, и цѣлый годъ находился въ непосредственномъ съ нимъ спошеніи. Много было бы труда разсказывать всѣ тѣ смѣшныя приключенія, какія между нами происходили: довольно сохранить въ памяти, чтобъ дать понятіе, сколько онъ былъ горячъ, а я также пылокъ и вѣтрень, что онъ однажды гонялся за мной съ ножомъ по двору въ одномъ халатѣ. Такому странному поступку невольно подавъ поводъ я самъ, будучи приужденъ передавать ему разные выговоры и колкія замѣчанія главнаго начальника, Графа Брюса, которой съ нимъ не могъ уживаться. Другой постарался бы смягчить такія порученія, но я, любя выводить изъ нихъ потѣшныя сцены, слово въ слово отдавалъ Маіору, что приказывалъ Подполковникъ, и такъ всякой день по утру у насъ бывала стычка, вирочемъ, рѣдко выгодная для меня; ибо будучи такимъ Меркуріемъ между двухъ начальниковъ, могъ опасаться, что Подполковникъ отопрется отъ сво-

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

101

ихъ словъ, извинится передъ Маіоромъ тѣмъ, что я не такъ ска-
залъ, или исполнилъ его порученіе, и тѣмъ легче могло это слу-
читься, что у Маіора племянникъ родной былъ фаворитъ, а по то-
му я рисковалъ всегда попасть въ непріятной переплетъ между
двумя сильными лицами, но, по счастью моему, Графъ Брюсъ не
ўважалъ Боборыкина, и не рѣдко гораздо суровѣе дѣлалъ ему
выговоры въ глаза, чѣмъ тѣ, которые посредствомъ моимъ до не-
го доходили. При такомъ пламенномъ свойствѣ сего начальника
и неустроенномъ его разсудѣ, онъ былъ, однако, внутренно добръ,
и тѣмъ скорѣе забывалъ досады, чѣмъ онъ сильнѣе за нихъ вос-
пламенялся—обыкновенное свойство людей вспыльчивыхъ! Служ,
а моя подъ командой его кончилась тѣмъ, что онъ оказывалъ-
мнѣ самыя благосклонныя услуги. Вышедши изъ Адъютантовъ
я отъ него удалился, и всѣ причины на меня сердиться исчезли.
Онъ увидѣлъ, что естьли я ему досаждалъ, причиной тому былъ
не собственной мойѣ произволѣ, а положеніе, въ которое я былъ
поставленъ отношеніями Адъютантскаго званія. Тогда-то онъ ме-
ня полюбилъ, познакомился съ моей женой, Ђжжалъ иногда къ
намъ объдать и, надѣлавъ мнѣ пропасть огорченій прежде, заста-
вилъ ихъ забыть прекраснымъ своимъ поступкомъ: у меня былъ
уже тогда сынъ, Павелъ, ребенокъ еще. Боборыкина развели съ
Графомъ Брюсомъ, и дали ему въ команду полкѣ конной гвардіи,
гдѣ онъ, сдѣлавшись верховнымъ и единственнымъ начальникомъ
на короткое время, поспѣшилъ записать нашегоъ сына въ Вахми-
стры и, въ самую неожиданную минуту, подарилъ жену мою
этимъ ребячьимъ пашпортомъ, которой тогда для насъ былъ очень
дорогъ, а паче отъ его лица. Вотъ вся исторія нашегоъ знакомства.

КИРІЯКОВЪ.

16. Помня ежеминутно то ужасное утро, въ которое сего числа причастили въ послѣдній разъ отчаянно больную жену мою, я собираю въ мысляхъ моихъ всѣ тѣ лица, конъ въ меньшемъ степени, чѣмъ я, но были къ ней привязаны, и посвящаю сего- дияшную статью памяти покойнаго Киріяка.

Тимофей Прокофьевичъ. Ученой человѣкъ, принадлежавшій
Смолному монастыру, гдѣ онъ былъ Испекторомъ надъ клас-
сами, когда я служилъ въ гвардіи. Знакомство мое съ нимъ на-
чалось тогда, когда я сталъ искать руки дѣвицы Смирной. Вос-
питана бывъ въ монастырѣ, она у него обучалась разнымъ нау-

102

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

камъ. Онъ былъ предобрѣйшій человѣкъ, характеристики самой кроткой и чувствительной. Мы съ нимъ скоро подружились, а какъ я женился, то у насъ завелась съ нимъ переписка и продолжалась до конца его жизни: онъ меня любилъ искренно по женѣ, къ которой былъ отлично привязанъ. Я многими пользовался отъ него наставленіями въ молодости: онъ былъ гораздо старѣе меня, слѣдовательно, опытиѣе и благоразумнѣе. Кромѣ совѣтовъ, онъ мнѣ оказывалъ и услуги, исправляя всѣ commисіи наши въ Питерѣ, какими бы мы его ни обременяли, живучи сами въ Пензѣ. Важнѣйшій залогъ его къ намъ дружбы состоялъ въ томъ, что онъ, въ суровое царствованіе Императора Павла, при самомъ началѣ, призрѣлъ моего брата, Богданова, Григорья Михайловича. Сей мальчикъ, записанной, по примѣру многихъ, въ Унтеръ-Офицеры въ конной полкѣ гвардіи и проживая у меня въ домѣ, въ Пензѣ, былъ, какъ и всѣ однолѣтки его, выключенъ изъ списковъ, въ предупрежденіе чего, пока срокъ данной на явку малолѣтнымъ не истекъ, я его снарядилъ и отправилъ прямо на руки къ доброму Киріякову. Онъ далъ ему убѣжище у себя, смотрѣлъ за нимъ, доучивалъ, воспитывалъ, и сдѣлался по симъ трудамъ его благодѣтемемъ; ибо какъ иначе назвать человѣка, добные услуги оказывающего безъ всякихъ видовъ корысти? Ничто не возмущало нашей пріязни, она черезъ нѣсколько лѣтъ сохранилась непрекосновенною. Наконецъ доброй Киріяковъ умеръ, и мы съ женой искренно объ немъ потужнили, и до нынѣ вспоминаю его съ живѣйшимъ соболѣзнованіемъ. Рано постигла его смерть: онъ могъ еще жить, и долго жить съ пользою, по званію своему для юношества. Слабое здоровье и дѣятельные труды сократили дни его прежде старости. Изъ всей его со мной переписки, я храню, какъ драгоцѣнность, попынѣ пространное и піитическое описаніе праздника, которой Потемкинъ давалъ въ Таврическомъ дворцѣ Екатеринѣ, и другое письмо извѣстительное о ея кончинѣ, а паче и съ особеннымъ уваженіемъ берегу посѣднее письмо, писанное имъ ко мнѣ, за нѣсколько дней до его смерти, въ которомъ онъ съ нами прощается на вѣки. Въ этомъ письмѣ видны мужественной духъ его, вѣра твердая, постоянство въ чувствахъ сердца, и философскія понятія о бренности жизни: самое истощаніе физическихъ силъ, и страдальческой недугъ не помѣшали ему заниматься нами и писать къ намъ. Онъ насъ помнилъ до последняго издыханія: и миг лѣ его забыть, пока мое еще не изчезло?

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

103

ПУТЧИ.

17 Италіянець. Ихъ братью называютъ въ Россіи «раuvre
diable.» Отецъ игралъ буффу на публичномъ Италіянскомъ театрѣ,
а сынъ промышлялъ разнымъ штукарствомъ. Занесло его ко мнѣ
въ Володимеръ, и онъ выпросилъ позволеніе пустить шаръ на воз-
духъ. Это еще было ново въ провинціи: онъ очень удачно намѣ-
реніе свое исполнилъ, на воксальномъ полѣ, внѣ города, но по-
койная жена моя не могла, будучи слабаго здоровья, видѣть сіе
зрѣлище: оно давалось осенью. Я хотѣлъ ее потѣшить и, обма-
нутъ будучи успѣхомъ его за городомъ, рѣшился позволить ему
такой же шаръ пустить противъ нашего городскаго дома. Онъ
начинилъ его блистательными веществами, для лучшаго удивле-
нія публики. Праздникъ присроченъ былъ къ 5-му Сентября—тор-
жественнѣйшій день въ Россійскомъ Государствѣ. Я созвалъ весь
городъ, и далъ ему великолѣпной балъ; народу собралось мно-
жество; наступилъ вечеръ, жена сѣла подъ окошко, всѣ хлынули
на улицу. Шаръ пущенъ, но неудачно и, лопнувши надъ крыш-
ками домовъ, всѣ изъ него начинки полетѣли по улицѣ. Вос-
хищеніе уступило мѣсто страху, не до праздника было и мнѣ,
могъ бы сдѣлаться пожаръ, и кто бы угадалъ заранѣе его по
слѣдствія? Хотя всѣ мѣры приняты были отвратить отъ жителей
всякую опасность, но въ первую минуту всѣ перепужались: поднял-
ся крикъ, шумъ, волненіе, но, слава Богу, проказа моя кончилась
безъ ужасовъ: ни чего несчастнаго не случилось, и прерванной
балъ опять въ покояхъ моихъ возобновился, всѣ отдѣлались од-
нимъ минутнымъ страхомъ. Я никогда не прощу себѣ этой нео-
сторожности, и всегда вспомню проклятаго Путчи, которой чуть
не настроилъ мнѣ страшныхъ хлопотъ. Кто любитъ свою жену
такъ, какъ я любилъ Евгенію, тотъ можетъ быть извинить меня;
но Правительство могло очень худо поступить со мною, узнавъ о
семь; по счастію, тогда былъ Министромъ доброй и благоразум-
ной Кочубей, которой умѣлъ различать неосторожность съ умы-
сломъ и поступокъ съ преступленіемъ, да и шпіоны были еще
не въ модѣ; слѣдовательно, всякая щепка не выбрасывалась вол-
ной къ корабельному кормилу, а все таки я и по нынѣ вздрогну,
какъ вспомню Путчи и шаръ его.

ВЕВЕРОВА.

18. Двѣ родныя сестры: имя одной Ольга, другой Александ-
ра, обѣ уже лѣтъ подъ 30; отецъ ихъ былъ Штабъ-Лѣкарь и

104

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

Надворный Совѣтникъ. Мать, оставшися вдовой, сохранила домъ своей въ Володимерѣ, и жила въ немъ съ дочерьми, когда я приѣхалъ въ Губернію. Первой мой мой взглялъ на Ольгу рѣшилъ мое къ ней пристрастіе: она была не пригожа, но привлекательна и плѣнила мое воображеніе, а отъ него недалеко и до сердца: я въ нее совершенно влюбился. Жена скоро примѣтила мою слабость, но, будучи не ревнива, зная, что честь мнѣ всегда драгоцѣина, не опасалась никакихъ худыхъ послѣдствій для семей-наго спокойствія. Такое снисхожденіе увеличивало день отъ дня страсть мою: барышни Іжжали къ намъ всякой день, сдѣлались домашними у насъ, а Александра истощалась въ услугахъ пріятныхъ женѣ моей, въ то время, какъ Ольга очаровывала меня и опутывала въ свои сѣти. Во время послѣдней болѣзни жены моей Александра не отходила отъ нея прочь, подавала ей лѣкарства, кормила и поила, словомъ, была при ней услужливѣе всякой горничной дѣвки. Евгенія съ полной къ ней довѣренностью кончила дни свои. Она по смерти ея исполнила разныя порученія, и жена моя ни на чьихъ рукахъ не хотѣла умереть, какъ на ея, мимо всѣхъ приближеныхъ къ ней людей. Такъ и с.лучилось. Изъ устъ ея я услышалъ приговоръ судьбы своей и что Евгеніи не стало. Меня съ старшей дочерью вывезли въ подмосковную, куда она насъ сопровождала и со мной воротилась въ городъ. Услуги ея незабвенные: я въ сію несчастную эпоху до того свыкся съ нею, что не умѣлъ даже разобрать и самъ, которую изъ двухъ сестеръ болѣе люблю, Ольгу, или Александру; объ были до крайности ревнивы, но Ольгинъ характеръ былъ гораздо нѣжнѣе и мягче другой сестры, а по тому Ольга владѣла мной гораздо сильнѣе. Уныніе вдовства, скука городской жизни, необходимость искать разсѣянія послѣ тяжкихъ трудовъ моего званія, способствовали къ распространенію моего огня: я смертельно влюбился въ Ольгу, и взаимное ея ко мнѣ расположеніе связало между нами любовную интригу, которую боялся я, однако, доводить до послѣдняго конца, дабы, по чувству чести, не быть въ обязанности поставить ее на мѣсто Евгеніи, что мнѣ и въ мысль не входило. По прошествіи нѣкотораго времени Ольга начала выискивать средства быть моей женой. Александра сильно ей помогала въ этомъ намѣреніи, и объ такъ вскружили мнѣ голову, такъ овладѣли мной, что всѣ родные мои начинали уже бояться внезапатнаго и тайнаго моего съ Ольгой супружества, къ которому всѣ обстоятельства были весьма наклонны и- кажется, естьли бъ

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

105

Ольга не раздражила меня излишней ревностью, и меньше ока-
зала десептизму въ управлени мною, кажется, что она достигла
бы желаемой цѣли, но разсудок скоро пришел ко мнѣ на по-
мощь. Я ожесточен был ревностью, это открыло мнѣ глаза, я
стал подозрѣвать болѣе тщеславія, нежели истинной любви въ
вольном ея со мной обращенія. Скоро влюбился въ другую, же-
нился, и тѣмъ рушились всѣ мои отношенія съ сими двумя се-
страми, съ коими послѣ того нигдѣ уже не встрѣчался. Доколѣ
я живъ, не забуду ни тѣхъ угожденій, кои оказывала Александ-
ра женѣ моей, въ продолжительной ея болѣзни, и которыя дали
ей право на безпредѣльную мою признательность, тѣмъ болѣе,
что и Евгенія удостовѣвала ее при смерти всей своей довѣренно-
сти, ни тѣхъ очаровательных минутъ, коими я обязанъ Олыѣ,
и съ которой ласковая моя связь облегчала тягость моего поло
женія въ такое время, когда безъ нея я, можетъ быть, не въ си-
лахъ былъ перенести бремя жизни. Я долго, разставшись съ ней,
тужил болѣе о томъ, что она не успѣла меня сдѣлать своимъ,
нежели о томъ, что я былъ въ сѣтяхъ ея: признаюсь въ моей сла-
бости: я обворожен былъ ею совершенно, и память тогдашнихъ
моихъ ощущеній, не доходившихъ никогда до послѣдней точки,
з которой она съ хитрымъ намѣреніем избѣгала, память сихъ сла
достныхъ взаимностей, никогда не истребится въ моемъ по-
мышленіи.

МИКЛАШЕВИЧЕВА.

19. Варвара Семеновна. Жена Магистратскаго Прокурора въ
Пензѣ, съ которой я, будучи тамъ въ службѣ, свелъ пріятное зна-
комство. Она была барыня молодая, умная и достойная, но увле-
калась часто романическими восторгами, и отъ того много дура-
чествъ въ свой вѣкъ надѣлала; она была не хороша, и по тому
мало считала во̲локитъ за собою: отъ этой самой причины и я
не попалъ въ число ихъ. Во время моихъ несчастныхъ тамошнихъ
приключеній, о которыхъ говорится будетъ подъ другими имена-
ми, она самымъ благороднымъ образомъ поступила, и обязала
меня чистейшей благодарностью. Я оставался одинъ въ городѣ,
угнетенъ и презрѣнъ всѣми, по тому что Губернаторъ со мной
былъ въ ссорѣ, жены моей не было со мною: она йёздила въ Мо-
скву родить. Ни одна дама не пріѣхала бы навѣстить меня, чтобъ
не сдѣлаться предметомъ недостойной моивы. Одна Варвара Семе-
новна все это презрѣла и зная, что въ моемъ положеніи, сооб-

14

106

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

щество миѣ пужнѣе было, чѣмъ когда ни будь, всякой вечеръ
пріѣждала ко миѣ сидѣть, и бесѣдой своей, весьма пріятной, раз-
сѣявала мрачныя мысли, конь я былъ до крайности разгрошенъ
въ духѣ. Мало, конечно, дюдей, способныхъ сдѣлать изъ чи-
стаго побужденія благороднаго свойства подобное ножерствова-
ніе; память тѣхъ дней привязала меня къ ней на всегда: я ее
видалъ и послѣ, въ Петербургѣ, въ Москвѣ, и въ разныхъ по-
ложеніяхъ, то счастливу, то злополучну, всегда принималъ въ
ней участіе искреннее, и пользовался полной ея ко миѣ довѣрен-
ностью. Несчастная! Она имѣла одного сына, взростіла его, ли-
шилась его, не могла жить для мужа, которой ея не стоилъ, и
потеряла совершенно разсудокъ.

ХИЛКОВЪ.

20. Князь Михайла Петровичъ. Дѣтина не мудрой, но миѣ
памятной по одной смѣшной проказѣ, въ которой дѣйствующими
лицами были мы только двое. Онъ служилъ въ Семеновскомъ
полку Сержантомъ, а я Адъютаптомъ, часто видались, и онъ ме-
ния крайне полюбилъ. Когда бывало соскучится, никого нѣтъ,
Хилковъ всегда готовъ рзздѣлять со мной несносную минуту,
Вздумалось миѣ однажды, въ день моего рождения, 7-го Апрѣля,
стѣздить объѣдать одному за городъ, на Петергофскую дорогу,
какъ можно далѣе. Я предложилъ ему раздѣлить со мной бесѣду,
онъ согласился, и я ему сказалъ: «Станемъ, Хилковъ, въ этотъ день
жить для себя!» Наступилъ сказанной день, мы поѣхали въ ко-
ляскѣ. Что далѣе мы подавались въ дорогу, тѣмъ была она хуже
и неприступить: не забудьте, что въ началѣ Апрѣля около Пи-
тера вездѣ еще лежать снѣжныя горы. Отъѣхавши верстъ пят-
надцать, мы стали ни туда ни сюда: ни впередъ нельзя было дви-
нуться, ни назадъ подать коляски; ибо она врылась въ снѣжную
глыбу по ступицу, а вытащить некому: за нами одинъ слуга. И
такъ мы рѣшились шествовать домой пѣшкомъ, передрогли какъ
собаки, устали какъ фелдегерь, воротившійся изъ Сибирь, и кое-
какъ допнали къ себѣ домой около вечера, не ёвши, не пивши.
Дома обѣда не готовили. Пока послали въ лавочку, пока намъ
что-то состряпали, мы очень неуріятно другъ на друга посма-
тривали. Когда наѣлись, напились, отдохнули и согрѣлись, начали
мы надъ собой loхотать, какъ безумные. Хилковъ вмѣнялъ себѣ
въ героической подвигъ пріязни, что онъ вытерпѣлъ такое изне-

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

107

моженіе добровольно, а я смѣялся надъ пимъ, что онъ такъ опло-
шалъ и не увернулся отъ моей глупой поѣздки, подобно про-
чимъ; коихъ я приглашалъ, и никто не согласился со мной безъ
нужды дурачиться. Хилковъ съ тѣхъ поръ и по нынѣ помнить
этотъ неудачной поѣздъ, и часто говоритъ ми: «Я знаю, что та-
кое жить для себя: я выученъ.» Пословица эта всегда меня раз-
смѣшить; не помню только, которой годъ моей жизни я такъ на-
чалъ, но думаю, что не самой еще благоразумной. Въ послѣдую-
щіе за нимъ я живалъ очень часто для себя, по уже въ дру-
гомъ родѣ, и гораздо удачнѣе, а Хилковъ на ту пору и восполь-
зовался моей пріязью, какъ надобно было, живучи для себя, въ
удовольствіе мое вытерпѣть всякое озобленіе плоти и духа. Вотъ
что значить усердіе съ простотой: будь Хилковъ поострѣе, такъ
бы онъ не попалъ въ этотъ омутъ, изъ котораго мы пѣшкомъ
успѣетывали въ городъ, какъ добрые русаки, преслѣдуемые гон-
чими. Чего на свѣтѣ не встрѣтится? Онъ думалъ, что мы сыграли
роли Пилада и Ореста, а на дѣлѣ вышло, что я блажной повѣса,
а онъ простонастира.

БЕЗОБРАЗОВА.

21. Воздадимъ должную похвалу и справедливость скончав-
шейся въ сіе число тещѣ моей, и вспомнимъ краткимъ словомъ
хорошія качества, отличвашія ее въ нарожденномъ ею семействѣ.

Марья Яковлевна, мать второй жены моей, старушка чадо-
любивая и благочестивая. Я долженъ пезабвенно помнить хоро-
шее ея ко ми расположеніе: она любила меня наровнѣ съ свои-
ми дѣтьми, а я старался оказывать ей всякое угожденіе. Обстоя-
ства принудили ее остальные дни жизни своей провести въ Ту-
лѣ: тамъ проживала она зпму, а лѣтомъ съѣждала въ Тульскую
деревню, въ которой мы съ женой всякой годъ почти ее посѣ-
щали. Деревня весьма уединенная; въ ней сочинены стихи мои
подъ названіемъ «Семира Болеславна,» на счетѣ одной барышни,
жившей у нея въ домѣ. Теща моя скончалась почти 80 лѣть,
оставя по себѣ широкое племя. Дѣтей, внучать и даже правну-
чатъ, отъ корня сего происшедшихъ, считалось до семидесяти че-
ловѣкъ, коими всѣми она была оплакана, не смотря на ся дол-
голѣтіе. Толико она была добра и всѣмъ въ семействѣ своемъ
любезна.

108

КАДИЩЕ М.ЕГО СЕРДЦА.

ГОРЧАКОВЪ.

22. Петръ Ивановичъ, гвардіи Капитанъ и мой одноолича-
нипъ. Мы, вмѣстѣ съ нимъ, ходили въ походъ подъ Шведа въ од-
нихъ чинахъ, но онъ, какъ старшій, командовадъ баталіономъ. Я
этого времени никогда не забуду. Вообще вся кампанія была
пріятна, и по тому и люди, съ коими я находился въ ближайшей
связи, часто преставляются мнѣ на мыслѣ. Горчаковъ былъ чело-
вѣкъ ограниченнаго ума и слабаго характера: онъ не умѣлъ за-
ставить себя слушаться; отсюда раждалься часто смѣшныя явленія.
Меня онъ очень любилъ, но не способенъ былъ ни въ ка-
комъ случаѣ ни добра сдѣлать другу, ни врагу зла. Мякинькой
человѣкъ! Сколько я напоминаю себѣ при имени его смѣхотвор-
ныхъ приключеній. Онъ имѣлъ привычку всякаго называть: «Мой
отецъ!» Я на это написалъ пѣсенку, которой каждой куплетъ
оканчивался словомъ: «Нашъ будный сынъ.» Въ одно время,
стоя лагеремъ, я, обходя руздомъ, пустилъ сигналъ: «Контентуй-
ся, душа грѣшная!» Сигналъ дошелъ до его ставки: онъ вскочилъ,
выбѣжалъ полунагой изъ палатки, разыскивалъ, кто смутилъ, ни
чего не нашелъ, и спокойно легъ спать. Многіе мои товарищи
употребляли злю его простодушіе, а я, кромѣ насмѣшекъ, свой-
ственныхъ моему тогдашнему возрасту, ни въ чемъ, впрочемъ, пе-
редъ нимъ не виновать. У него былъ брать, Владимиръ, котораго
я также не забуду. Тотъ былъ до того кругъ и жестоко сердъ,
что, во время моего Адъютанства при полку, оставшись за урядъ
вмѣсто меня на сутки дежурнымъ, забилъ до смерти моего пи-
саря, давши ему, пьяному, лозоновъ до тысячи. Объ одномъ брать
я вспомню всегда съ добродушіемъ, а объ этомъ всегда съ от-
вращеніемъ.

МАМОНОВЪ.

23. Александръ Матвѣевичъ, фаворитъ Екатерины, надмен-
ной и несносной человѣкъ въ короткомъ отношеніи. Мое зна-
комство съ нимъ началось съ юности: у него и у меня одинъ и
тотъ же былъ наставникъ, Езуитъ Г-нъ Совере: сперва онъ жилъ
въ ихъ домѣ семь лѣтъ и, вышедши оттуда, жилъ у насъ столько
же времени. Сходство нашего воспитанія должно было, казалось,
сдѣлать связь между нами прочною: она такова и была до нѣкото-
раго времени. Мамоновъ и я въ одной степени родства находились
съ дядей моимъ роднымъ, Барономъ Александромъ Николаевичемъ

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

109

Строгановымъ: опъ по женѣ его, а я по немъ самомъ; и такъ, живучи въ Петербургѣ въ одно время, хотя въ разной службѣ, по тому что я шелъ по гвардіи, а онъ числился въ Штатѣ Кни- зя Потенкина, мы въ домѣ дяди безпрестанно бывали вмѣстѣ, а онъ даже и жилъ у него на его коштѣ. Скоро влюбился онъ въ дочь дяди моего, и началась между ими цыдуючная интрига. Дядюшка узналъ о томъ, изъ откровенности дочери своей, кото- рая, объявля о склонности своей къ Мамонову, просила дозволе- нія выйти за него замужъ. Баронъ разсердился на Мамонова, какъ на соблазнителя, отказалъ въ ихъ союзѣ, имѣя хорошимъ предюгомъ родство, и велѣлъ тотчасъ ему съѣхать со двора. Ма- моновъ, не зная куда дѣться, рѣшился скакать въ Москву, и въ отчаяніи пріѣхалъ прямо ко мнѣ въ полкѣ: я еще былъ холостъ, и принялъ его въ свои объятія, какъ искреннѣйшаго моего дру- га. Молодыми умами руководствуетъ одно сердце, а надъ серд- цемъ тогда владычествуетъ не столько истинное чувство, какъ восторгъ и энтузіазмъ. Зная, что дядя мой выгналъ его изъ дому; чувствуя, что я худо поступаю, давая ему убѣжище у себя, и яв- но, такъ сказать, становясь его соникомъ противъ дяди, я только думалъ о томъ, что онъ мнѣ другъ, что я обязалъ всѣмъ ему пожертвовать; словомъ, я вообразилъ, что я буду подобень Римскимъ витязямъ, когда жарко вступлюсь за Мамонова, и на сихъ началахъ съ горяча основалъ мои тогдашніе поступки: не только принялъ Мамонова, но, прощаясь, далъ ему слово помо- гать въ его страсти, и сдѣлался между имъ и сестрой моей двою- родной передачной сумой ихъ любовныхъ записочекъ, которыея ко мнѣ почта Московская отъ него возила всякую недѣлю. Я питалъ взаимную ихъ страсть, помогая ихъ перепискѣ, и ни ма- ло не воображалъ, чтобъ это было дурно; напротивъ, въ глазахъ моихъ такая услуга казалась геройскимъ подвигомъ; ибо я сдѣ- лался предметомъ подозрѣній моего дяди, и не замедлилъ самъ подпасть подъ гнѣвъ его, которой я дѣйствительно заслуживалъ. Между тѣмъ Мамоновъ влюбился въ Москвѣ въ другую, пересталъ писать къ Строгановой, разумѣется, забылъ скоро и меня, и, во- ротясь на службу въ Питеръ, жилъ самъ собой: къ дядюшкѣ не смѣлъ показаться, а со мной сохранилъ еще какую-то личину пріязни, которую скоро сорвалъ самымъ подлымъ образомъ, но уже я испыталъ его, и сталъ умнѣе. Скоро фортуна очутилась у Мамо- нова соннаго въ головахъ: надобно было подставить Екатеринѣ новаго фаворита. Потемкинъ рекомендовалъ его: онъ былъ пре-

110

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

красной мужчина, ловкой, статной, и въ иѣсколько дней Мамоновъ явился у Двора Флигель-Адъютантомъ. Общая тогдашная вывѣска постельныхъ заслугъ въ Царской спальнѣ. Тутъ-то всѣмъ перевернулся листъ, и Мамоновъ началъ, мало по малу входя въ силу, воздыматься, какъ Фараонъ. Весь нравъ его вышелъ наружу. Дядя мой благороднымъ образомъ выдержалъ свой характеръ, и ни разу къ нему не ходилъ на поклонъ. Я, напитанъ будучи правилами восторга, ставилъ себѣ въ новую добродѣтель также не являться къ нему, дабы дать чувствовать, что я любилъ его безъ видовъ корысти, и ожидалъ, чтобъ онъ пригласилъ меня къ себѣ, вспомня прежнюю нашу свычку и, смѣю сказать, тяжкія мои услуги, оказанныя ему на счетѣ собственнаго моего способства; ибо я удалялъ, какъ выше видно, отъ себя сердце дяди моего, и терялъ въ немъ необходимаго себѣ благодѣ tella. По-длинно, на минуту удались мнѣ мое геройство. Нечаянно встрѣтилъ меня во дворцѣ Мамоновъ, бросился ко мнѣ на шею, пенялъ, что я къ нему не хожу, и звалъ, когда хочу, безъ разбора времени. Его движение происходило отъ умирающего порыва юношеской нашей связи, которая невольно долго еще на насъ дѣйствуетъ и въ зрѣломъ возрастѣ. Неучтиво было бы мнѣ тогда не посѣтить его. Я къ нему пошелъ, былъ принять очень просто и ласково, и зачастилъ мои посѣщенія. Мамоновъ тѣмъ охотнѣе меня допустилъ въ свои покои, что, изъ всей толпы его посѣтителей, одинъ я ни о чемъ его не просилъ, а я, съ моей стороны, посѣщалъ его съ сугубымъ удовольствіемъ, по тому что не имѣлъ никакой нужды въ его протекціи, и, видя у него весь дворъ на поклонѣ, ни-гдѣ такъ не выучился цѣнить людей, какъ тутъ, и скоро вылѣчился отъ юношескихъ своихъ восторговъ, въ чемъ особенно послужилъ мнѣ на пользу нечаянной случай, которой все мое способство разрушилъ, принудя отступить отъ стонческой твердости, съ какой я прежде глядѣлъ на фаворита и толшился въ его падарныхъ покояхъ. Пока все сіе происходило въ Петербургѣ, въ Москвѣ отецъ мой помолвилъ сестру мою, Анну, за Графа Ефи-мовскаго, Сержанта гвардіи, и батюшка, зная связь мою съ Мамоновымъ, писалъ ко мнѣ, чтобъ я черезъ него постарался доставить ему скорѣй чинъ Офицера гвардіи. Для Мамонова это было ничего, но для меня жестокое искушение, обратиться изъ свободнаго гостя въ челобитчика и стоіь надменнаго человѣка. Но воля отца и судьба сестры моей требовали сей жертвы, и я не замѣшкался рѣшиться на лодатайство. При первомъ послѣ того

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

111

свиданіи съ Мамоновымъ, я попросилъ у него минутъ пять при-
ватной поговорки. Онъ меня отвелъ въ свой кабпшетъ, я ему ска-
залъ въ чемъ дѣло, опъ чрезвычайно охотно за это взялся, и от-
вѣтъ его я до сихъ поръ помню: «Повѣрьте ми, что я не васъ
одолжаю, а себѣ вмѣню въ честь все, что можно будетъ ми
сдѣлать къ удово.льствію вашему, и теперь тѣмъ оходнѣе испол-
ню твою просьбу, что я самъ долго былъ Унтеръ-Офицеромъ гвар-
діи и знаю, какъ непріятно таскать кожаной темякъ: считайте
на меня, это дѣло сдѣлano!» Сей отвѣтъ сообщилъ я батюшкѣ, въ
надеждѣ, что зять скоро будетъ пожалованъ, свадьба отсрочилас
до Офицерскаго чина. Спустя мѣсяцъ, видя, что иѣтъ успѣха, я
опять нашелъ случай повторить мою просьбу Мамонову. Опять
тѣ же ласки, то же пожиманіе руки, никакой перемѣны въ наруж-
номъ обращеніи со мной, а вторичное объщаніе: непремѣнно чинъ
Офицерской выпросить Ефимовскому къ коронаціи, т. е., къ 22-му
Сентября, а это было въ половинѣ мѣсяца: ждать не долго, ду-
малъ я; посмотримъ, что будетъ. 22-е наступило. Ничего не вы-
шло. Я сбираюсь къ фавориту ити съ новой и послѣдней моей до-
кукой, но, къ удивленію моему, встрѣчаю его во Дворцѣ, и онъ
уже меня не узнаетъ, ми не кланяется. Я пораженъ былъ, какъ
громомъ. Съ тѣхъ поръ нога моя не была у него, и я свѣдалъ
послѣ, что сдѣланъ былъ реестръ, кого къ нему принимать, въ
которомъ моего имени не выставлено. Такъ кончились мои отно-
шенія съ симъ высокомѣрнымъ честолюбцемъ. Онъ упалъ скоро
и самъ, и больно расшибся, доживалъ вѣкъ въ Москвѣ, брошенъ
всѣми, запершись одинъ съ женой, которая была несчастлива и
опередила его въ вѣчность. Онъ умеръ, не бывъ никѣмъ оплаканъ,
и вся его слава, какъ дымъ, исчезла. Я долго думалъ о странной
перемѣнѣ его со мной и, кажется, не ошибся въ слѣдующемъ
заключеніи. Мамоновъ, будучи гордъ, почиталъ для себя высочай-
шимъ трофеемъ заставить дядю моего ходить къ себѣ, и зная, что
онъ непремѣнно участвуетъ въ судьбѣ будущаго своего п.лемян-
ника, а моего зля, не думалъ ли онъ вынудить его просить себя
объ немъ, и черезъ то достигнуть своей цѣли, чтобъ видѣть преж-
няго своего благодѣтеля на ряду со всѣми въ своей пришлѣй?
Такое скаредное побуждение достойно было гнилаго сердца Ма-
монова; по дядя мой устоялъ, и къ Мамонову не ходилъ, а меж-
ду тѣмъ другими легчайшими средствами зять мой въ тотъ же
годъ, по докладу Измайловскаго полка, произведень въ Офицеры
Генваря 1-го (см. Арбе). Вотъ картина моей связи съ Мамоно-

112

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

вымъ, въ которой я игралъ роль очень похожаго на юнаго Фи-
либера, каковъ онъ изображенъ въ переведенномъ мной романѣ
сочиненія Г-на Коцебу. Сколько подобныхъ ложныхъ друзей мы
пріобрѣтаемъ въ молодости, прежде нежели дощемся одного па-
дежнаго, на котораго можно положиться и любить безъ боязни
и обмана!

ТУТОЛМИНЪ.

24. Тимофей Иванович. Главнокомандующій Москвою. Мужъ дѣятельной, умной, тонкой и самаго благосклоннаго со всѣми обращенія. Во время повсемѣстнаго ополченія онъ назначенъ общественнымъ начальникомъ нѣсколькихъ сопредѣльныхъ съ столицей Губерній, въ томъ числѣ и Вѣладимирской. По сему обстоятельству я попалъ подъ его начальство и вошелъ съ нимъ въ непосредственное по дѣламъ службы отношеніе: кромѣ признательности чистосердечной за хорошія его со мной поступки, я обязанъ ему и той справедливостью, что онъ готовъ былъ оказывать всякия услуги всѣмъ чинамъ, отъ него зависящимъ. Сіе добродушное свойство его я испыталъ на себѣ опытомъ весьма замѣчательнымъ. Многіе Гг. Губернаторы, бывшіе тогда, наровнѣ со мной, подъ его управленіемъ, пожалованы Орденомъ Св. Анны, за сколько сооруженіе милиции: нѣкоторые изъ нихъ были меня моложе въ чинахъ и должности. Это побудило меня отнести всю неудачу трудовъ мойхъ къ Тутолмину, къ которому я, не чинясь, написалъ довольно жаркое письмо: онъ отвѣчалъ мнѣ на оное коротко и скромно, приюги. копію съ двухъ представленныхъ отъ него къ Государю обо мнѣ самыхъ лестныхъ рекомендацій гораздо прежде прочихъ, а въ то время, не упомянувъ мнѣ объ оныхъ, вынужденъ былъ письмомъ моимъ, въ оправданіе его обо мнѣ попеченія, дать мнѣ объ нихъ знать, дабы я не относилъ къ нему огорченій моихъ по службѣ и искалъ причины ихъ выше его. Я такъ былъ тронутъ симъ благороднымъ и нѣжнымъ его со мной поступкомъ, что, устыдясь моей горячності, просилъ у него извиненія въ моей подозрительной запальчивости, и остался ему на всегда благодарнымь. Не всякой начальникъ такъ кротко приметъ укоризну, да еще несправедливую, отъ лица подчиненного: это возвысило чрезвычайно цѣну его въ газахъ моихъ, и я помянутое письмо, со всѣми приложеніями, храню у себя до нынѣ, дабы, прочитывая его иногда, не забывать тѣхъ чувствъ

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

129

благодарности, коими я памяти его обязанъ и за предѣлом гро-
ба; ибо уже его не было на съѣтѣ, когда я сіе писалъ.

КОКОШКИНЪ.

25. День тяжкой и обременительной для совѣсти моей, ко-
торой желалъ бы исключить изъ жизни, или забыть о немъ на
всегда. Отношеніи мои съ тѣмъ лицемъ, котороежу сего-
дня на память, покажутъ причину сего предисловія.

Дмитрій Федоровичъ. Ихъ было нѣсколько братьевъ, но я
особенно былъ свычENT съ этимъ: мы служили въ одномъ пол-
ку, и склонность взаимная къ театру слѣлала насъ короткими
пріятелями. Мы нѣсколько зимъ сряду играли въ домѣ Апракси-
на, гдѣ особенно весело проводили время. Каждый день тогдаш-
ній стоилъ многихъ лѣтъ въ другомъ положеніи: я прямо на-
слаждался жизнію. Кокошкинъ игралъ уже мастерски, а я еще
пріучался къ этому ремеслу; послѣ мы съ нимъ встрѣтились въ
Петербургѣ, и вмѣстѣ отправили походъ въ Филиандію; онъ слу-
жилъ у меня въ ротѣ Капитанъ-Поручикомъ. Никогда не забуду
несчастиаго случая, которой и до нынѣ въ старости моей силь-
но на меня действуетъ. Солдаты наши ходили къ Маймисту
красть свиней: ихъ поймали. Они, чтобъ оправдаться, схватили
хвораго калѣку, старосту церковнаго, и доносили, что этотъ ста-
рикъ подходилъ съ двумя гусарами Шведскими къ нашимъ фор-
постамъ, и что они, какъ подводчики шпіоновъ его, успѣли
одного поймать и привели въ роту, а мнимые гусары разбѣ-
жались. Богъ на ту пору отнялъ весь разумъ у меня и у Ко-
кошкина. Мы старшіе были Офицеры въ ротѣ: я ею командо-
валъ. Мы не разобрали, что Шведамъ еще не откуда взяться; ибо
мы стояли въ ожиданіи весны на квартирахъ въ своей землѣ и
далеко отъ границы. Повѣря доносу солдатъ, начали калѣку до-
прашивать, онъ не разумѣлъ насъ, а мы его: это усилило наше
глупое подозрѣніе. Мы увѣрились, что онъ притворяется и точно
шпіонъ: обыкновенной способъ у военного человѣка допыты-
ваться истины, фуктель! Мы ему влѣпили нѣсколько ударовъ, и
скорбной нашъ старикъ страдалъ, а не могъ ни въ чемъ при-
знаться. Мы его отправили въ главную баталіонную квартиру;
тамъ, въ томъ же расположеніи духа, его еще допрашивали, еще
били, и, словомъ, бѣдной староста церковной нѣсколько дней по-
хворалъ и Богу душу отдалъ. Я до нынѣ не могу этого случая

15

130

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

всномпить безъ того, чтобъ вся внутренность моя не солърогнулась. Какому нагубному и сумазбродному заблужденью мы совѣсть нашу отдали на жертву, и если Богъ всемлагій, видя наше раскаяніе, простиłъ намъ сей грѣхъ невѣдѣнія, то самъ я, доколѣпѣ поживу на свѣтѣ, могу ли примириться съ собою и нзвинить такой поступокъ? Вскорѣ послѣ кампаніи Дмитрій Єедоровичъ пріѣхалъ въ отпускъ, въ Москву, и захворалъ: у него слѣдалась лочота въ рукѣ, долго его лѣчили, вынимали кости, онъ томился, и наконецъ умеръ. Не за долго предъ кончинною, навѣщая его съ искреннимъ участіемъ въ его положеніи, онъ, вздохнувши крѣпко, сказалъ мнѣ: «Помнишь ли, Долгорукой, Маймиста?» Это слово проникло въ глубину сердца моего; подлинно, по стеченію странному случаевъ, та самая рука у него была больна, которой онъ тогда помянутому Маймисту прижигалъ бороду и кричалъ: «Присыпьте!» Все это происходило отъ остервененія, которое почитали мы истинныі геройствомъ, не понимая сами прямыхъ его побужденій. Потеря Кокошкина для меня была чувствительна; мы очень свыклись, и сходны были во многихъ свойствахъ характерныі. Съ прочими братьями его я былъ не такъ знакомъ, хотя въ одно и то же время брать его старшій, Александръ, служившій со мной вмѣстѣ полковымъ Адъютантомъ, и вседневно былъ со мной въ отопеніи по службѣ, но между имъ и Дмитриевымъ большая была разница во всемъ, и по тому мы никакой связи не пыли. Подъ старость ознакомились я съ меньшимъ его братомъ, Федоромъ, словесникомъ, актеромъ, чтецомъ превосходнымъ, и успѣлъ также съ нимъ играть на театрѣ. Онъ меня посвящалъ съ пріязью, читывалъ мои стихи въ Обществѣ Словесности, игралъ роль Радина въ моей комедіи «Дурыломъ,» и тѣмъ даже украсилъ все мое сочиненіе; по изъ всего этого семейства я ни съ однимъ братомъ не былъ такъ коротко знакомъ и искренно друженъ, какъ съ Дмитриемъ, котораго имя сохранится въ памяти моей на всегда.

## ЦВѣТАЕВЪ.

26. Алексѣй Алексѣевичъ. Молодой человѣкъ, которой жилъ у меня въ домѣ и въ Пензѣ и въ Володимерѣ: тамъ онъ былъ сперва моимъ Секретаремъ, потомъ Виннымъ Приставомъ, а здѣсь Секретаремъ же я послѣ Директоромъ Училищѣ. Въ Соляной Конторѣ служилъ при мнѣ Столоначальникомъ. Онъ ко мнѣ былъ очень привязанъ; отецъ его, нашъ приходскій Священникъ въ

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

131

Москвѣ: у него только было два сына, Алексей по службу вездѣ путешествовали со мною, и чрезъ долгое время я въ немъ имѣлъ хорошаго сотрудника въ дѣлахъ Царскихъ и сотоваринца въ моей домашней жизни; брать, его, Левъ, также хорошо былъ воспитанъ, учился въ Университетѣ,ѣздилъ во Францію, и теперь Статскій Совѣтникъ, Профессоръ и Кавалеръ. онъ обучалъ дѣтей моихъ Рос- сійской грамотѣ; и брать его большой, Алексей, также взять мною съ начала изъ Университета и, дослужась чина Надворнаго Совѣт- ника, сдѣлался ипохондрикомъ, почти помѣшался и въ жалкомъ со- стояніи умеръ. Намятной анекдотъ для меня въ отношеніяхъ моихъ съ нимъ тотъ, что когда я перебѣзжалъ изъ Москвы въ Володи- меръ на житье, то онъ йхалъ со мной въ коляскѣ и былъ свидѣте- лемъ одинъ тогдашней неизреченой моей тоскѣ, которая какъ бы предъименованіемъ была тѣхъ событий, кои меня проводили изъ Володимера. Подъѣзжая тогда къ граничѣ Московской Губерніи, я остановился, выскочилъ изъ коляски, поклонился до полу моей родинѣ и взять кусокъ земли ея, которую положилъ въ карманъ и съ собой довезъ въ Володимерѣ. Одинъ Алексей Цвѣтаевъ это видѣлъ, и я не забуду никогда сего случая, слѣдовательно, и того, при комъ оной произошель. Тотъ же Цвѣтаевъ, когда я удо- стоился званія Почетнаго Члена Университета, подносили миѣ дипломъ, сопровождаемъ будучи всѣми чинами ученаго сословія въ Володимерѣ. Минута торжественная для тщеславія, и которой я тогда насладился въ полномъ избыткѣ сего чувства.

МЕНЬШИКОВА. † 1837.

27. Въ это число батюшка продалъ домъ свой на Тверской въ 1784 годѣ, въ которомъ всего чаще приходить миѣ на память Меньшикова, и объ ней я говорить хочу.

Княжна Елена Петровна, внучатная сестра моя. Мать ея, урож-
дённая Княгия Долгорукая, была въ короткой связи съ нашимъ
домомъ и, во вермя отлучки батюшкиной на службу въ Петер-
бургъ, Ђжажа почти всякой вечеръ играть съ матушкой въ кар-
ты. Изъ двухъ ея дочерей, меньшая, Елена, была отмѣнно остра
и затѣйлива: ей было тогда около 14 лѣть, а мнѣ лѣть 16. Еже-
дневное свиданіе, не сопровождаемое никакимъ другимъ разсѣя-
ніемъ, скоро насъ привязало другъ къ другу: мы вмѣстѣ при-
выкли бѣгать, играть, рѣзвиться; отъ искры загорается пожаръ:
открылась между нами взаимная симпатія въ чувствахъ, и скоро

132

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

мы другъ въ друга влюбились. Это была, такъ сказать, моя страсть
первоученка. Новы оба въ чувствѣ любви, всякая малѣйшая ла-
сковость казалась намъ баженствомъ, и мы спѣшши имъ на-
слаждаться. Чтобы показать, сколько хитрости бываетъ въ умахъ
незрѣлыхъ нашего тогдашняго возраста, я скажу, что старшая
сестра ея, Елисавета, пожюбя меня безъ взаимности, ревновала къ
сестрѣ своей, а поелику она была любимая дочь у матери, то
наши свиданія съ Еленой зависѣли совершенно отъ мѣры влѣянія
сестры ся на мать ихъ, и по тому мнѣ надлежало очень мно-
го интриговать, дабы Елисавета, находя сама собственное удоволь-
ствіе быть у насъ, располагала къ посѣщению сему мать свою: отъ
сихъ перенутанныхъ между нами интересовъ я принужденъ былъ
каждой вечеръ жертвовать пѣсколькими четвертьми часа на то,
чтобы казаться влюбленнымъ въ Елисавету, и въ уединенныхъ съ
нею бесѣдахъ, получа честное слово, что она онять на завтра къ
намъ будетъ, обращаясь къ моему предмету, къ Еленѣ, въ кото-
рую я влюбленъ былъ смертельно и украдкой срывалъ на устахъ
ея жарчайшіе поцѣлуи. Чѣмъ больше тайны въ любви, тѣмъ она
пламенѣе разгорается; они бывали у насъ каждой вечеръ, я ха-
живалъ къ нимъ пѣшкомъ по утрамъ: миллионы поцѣлуевъ принуж-
денныхъ съ однойъ сестрою, и сладострастныхъ съ другой, на
которые всегда любовники минуту сыщутъ, насъ соединяли крѣп-
ко, что я готовъ былъ, во что бы то ни стало, желиться на Еленѣ.
Италіянецъ у котораго я бралъ уроки парочно для того, что онъ
и Елену обучалъ по Италіянски, перепашивалъ отъ насъ пламен-
ныя цыдулочки (см. лит. И.); все насъ разжигало и очаровывало,
никто изъ нашихъ родственниковъ не примѣчалъ этого, и изъ
довѣренности къ нашимъ ребячьимъ дѣламъ не имѣли ни малѣй-
шаго подозрѣнія ни мать ихъ, ни моя. Интрига наша шла пре-
красно. Вотъ что ее разстроило. Однажды случилось мнѣ, стоя
за стуломъ у Елены, когда она играла на фортепіано въ общей
гостиной, шелѣуть ей, что я хочу на ней жениться: она возрази-
ла со вздохомъ: «Не цья, мы родня!» — «Что за нужда, отвѣчалъ я!
примѣры бывали: Орловъ женился на дзоюродной сестрѣ своей.»
Мать, вошедшая въ комнату, такъ что я этого не замѣтилъ, вслу-
шалась въ послѣдня мои слова, и потребовала изъясненія нашего
разговора. Я признался въ моей страсти: мать увидѣла пропасть,
въ которую мы оба готовы были устремиться, поворотила все это
въ шутку, но приняла строгую осторожность въ обращеніи до-
черей ея со иною. Такъ разорвались, или только затруднились.

КАНИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

133

наши свиданія, но мы другъ другу поклялись въ вѣрности не-
преоборимой; скоро настало миѣ время отправиться въ Питеръ къ
батюшкѣ: онъ меня потребовали къ себѣ. Я простился съ Еленой,
и въ отчаяніи поѣхалъ. Долго продолжалась между нами потасен-
ная переписка. Въ довѣренности нашей была меньшая сестра моя:
Елена отдавала ей свои письма, а та ихъ ко миѣ ихъ нересылала
въ своемъ пакетѣ, адресуя, однако, на имя батюшки, которой безъ
всякаго подозрѣнія отдавалъ миѣ ихъ не раскрывая. Много труда
стоило намъ это, по тому что я боялся, съ одной стороны, чтобъ
батюшка не узналъ нашей интриги, съ другой, чтобъ не открыла
ее въ Москвѣ Еленина сестра, поджигаемая ревностью, примѣтив
изъ выше писанныхъ происшествій, какъ она лукаво была обма-
нута нами и далеко увлечена своимъ обольщеніемъ; однако пись-
мы наши шли порядочно одно другому, и я ихъ набралъ изряд-
ное множество. Выдержавши съ годъ постоянно роль любовника,
я случайно отправленъ былъ въ Москву и предвкушалъ уже то
удовольствіе, которое меня ожидаетъ въ объятіяхъ Елены. Я уже
не мальчикъ, а Офицеръ гвардіи, видѣлъ свѣтъ, извѣстень въ немъ:
сколько, думалъ я, новыхъ преимуществъ будутъ охранять мое
счастіе. Увы! ошибся въ расчетѣ: я еще не умѣлъ, судя самъ по
себѣ, отгадать, что наличные глаза могутъ быть милѣе отдален-
наго взора. Елена безъ меня вывезена въ большой свѣтъ, начала
казаться въ собраніяхъ. Будучи мила, заманчива и рѣзва, скоро
пріучила слоняться за собой молодыхъ людей, развернулось жен-
ское самолюбіе, оно научило кокетству и, словомъ, Елена моя уже
другимъ плѣнялась, когда я въ первой разъ встрѣтился на балѣ
съ нею въ клобѣ: я скоро это замѣтилъ, приревновалъ, разсер-
дился, грустилъ съ недѣлю, и видя, что тоска моя уже не дѣй-
ствуетъ на ея сердце, захотѣлъ похвастать своими правилами и
постоянствомъ, выпросилъ у нея свиданье, въ которомъ, носѣлъ
жаркаго изъясненія, рѣшились мы разстаться сердцами: я вы-
просилъ у нея позволеніе при ней сжечь всѣ ея письма, на что
она согласилась, и возвратила миѣ мои, съ моимъ портретомъ
вмѣстѣ, которой я для нея украдкой списалъ за довольно доро-
гую цѣну и подарилъ въ табакеркѣ подъ секретомъ. Все это миѣ
возвращено, какъ ненужные пожитки, и она съ довольнымъ рав-
нодушіемъ высмотрѣла auto da fe, которой я произвелъ изъ ея
переписки, заставая ея, по ревнивому побужденію, тирански выслу-
шать содержаніе каждогоъ письма, прежде нежели оно кидалось
въ огонь. Таковъ былъ конецъ первой и самой пылкой моей

134

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

страсти; я объ ней до пытъ воспоминать не могу безъ восторга. Такъ какъ мы были въ близкомъ между собой родствѣ, то должны были и видаться и часто быть вмѣстѣ, по уже не прежнее было между нами обращеніе; потомъ мы часто и на долго разставались, но пѣсколько лѣть другъ друга не видали: она была въ чукихъ краяхъ, долго жила сама собой, безъ матери, въ полной своей волѣ, не выходя ни за кого замужъ. Когда она жила на дачѣ подъ Москвой, я у нея бывалъ, игралъ съ ней комедио и, переставши быть любовникомъ, мы остались на всегда искреними друзьями: нечезли восторги и мѣсто ихъ заступила пріязнь, которая продолжится, уповательно, между нами до послѣднихъ нашихъ дней. Она очень поздно вышла замужъ, влюбясь въ молодца прекраснаго Неѣлова, которой быль ея молодѣе, и теперь живѣеть съ нимъ въ Москвѣ, не имѣя дѣтей, одна своимъ домомъ. Умъ никогда не старѣется: и такъ она все еще мила и любезна, и мигѣ кажется такой богѣ другихъ, по воспоминаніямъ нашей молодости. Елисавета вышла въ мое время замужъ, народила дѣтей и умерла. Мать ихъ давно скошчалась. Я первые мои стихи посвящалъ Елецѣ: въ собраніи моихъ сочиненій есть очень много пѣсенью старицкаго вкуса и работы, которые точно ей принадлежали по обстоятельствамъ нашимъ на то время. Что можетъ быть пріятѣе, какъ воспоминать и живо вообразить счастье юныхъ дней нашей жизни! Въ ихъ-то и самая жизнь настоящая: они ее скрашиваютъ, и въ морщинахъ старости играетъ улыбка, когда вспомнишь первой огонь страстей своихъ. Такъ точно и я становлюсь изъ угрюмаго человѣка пріятнымъ собесѣдникомъ, когда встрѣчаю взоръ той, которая пѣкогда столь вошебно наполняла все бытіе мое собою.

## ЕВГЕНІЙ.

28. Архіерей Курской и Бѣлоградской. Человѣкъ достойный въ своемъ званіи, ума просвѣщеннаго, права чувствительнаго. Я весьма случайно съ пимъ ознакомился: онъ сочинилъ проповѣдь и произнесъ ее надъ гробомъ Митрополита Платона въ день погохъ его: проповѣдь была хороша, но забыла частію отъ зависти, а больше по смутнымъ обстоятельствамъ того времени. Годъ спустя эта предика попалась мигъ въ руки, я ее прочелъ съ удовольствіемъ и, уважая намать Платона, хлопоталъ о напечатаніи ея, въ чемъ и успѣлъ. Это положило начало нашему знаком-

КАПИЦЕ МОЕГО СЕРДЦА.

135

ству съ Евгеніемъ: онъ былъ тогда Архимандритомъ и гонимъ высшими властями; признательность его ко миѣ усилила нашу связь: мы стали часто видаться, бесѣдовать о многомъ, узнали другъ друга короче, и нашлись въ приятномъ взаимномъ отношеніи. Участь его скоро улучшилась, достоинства сдѣлались видимѣ, наконецъ онъ посвященъ въ Епископа и ни мало не кичился такой благопріятной перемѣной въ судьбѣ его. Знакомство наше продолжается и по нынѣ, и я не рѣдко съ нимъ переписываюсь; письма его всѣ наполниены живости: въ нихъ видна вся душа его, какъ въ чистомъ зеркальѣ, и такие пастыри, каковъ онъ, рѣдко водятся въ нашей Ierapxii.*

ОДОЕВСКІЯ.

29. Двѣ Княжины, дочери Князя Александра Пвановича и вучки родныя по матери нашегоо командира, старика Вадковкаго. Будучи Офицеромъ гвардіи, я къ нимъ былъ въѣжжетъ въ домъ, и принять на пріятельской ногѣ. Княжны были молоды, умны и пригожи: сколько причинъ привязаться къ ихъ обществу! Я и не урѣжалъ въ ономъ. Послѣ осиротѣвши, когда мать ихъ скончалась, Государь Павелъ, изъ особеннаго благоволенія къ ихъ дядѣ и своему любимцу, пригласилъ ихъ на житье въ Павловское: тамъ и въ Гатчии я полѣзовался ихъ знакомствомъ, по никогда не былъ влюбленъ ни въ ту, ни въ другую, хотя старшая была прекрасна собой, меньшая гораздо острѣе. То время есть благополучнѣйшая эпоха въ моей жизни: всѣ, съ кѣмъ я былъ тогда знакомъ, живутъ и будутъ вѣчно жить въ памяти моей. Одоевскія нимъ ли на то сугубое право по тому, что дѣдъ ихъ былъ нашегоо полка начальникъ, они жили въ ономъ, и я также; слѣдовательно, все

* Это Евгеній Казанцевъ, учившийся въ Тропце-Лаврской Семинарии, изъ коей вышелъ въ 1800 году, постригся 1804, Инспекторъ Петербургской Академіи 1809, Ректоръ Троицкой Семинарии 1810, Московской 1814, Архимандритъ Донскаго монастыря въ Москвѣ 1817, Епископъ Курскій 1818, Архиепископъ Псковскій 1822, Тобольскій 1825, Рязанскій 1831, Ярославскій 1837, уволень на покой въ Донской монастырь съ управленіемъ и съ званіемъ Члена Св. Синода 1853, скончался 1871, Юля 27 дня. Самое подробное жизнеописаніе его составлено однимъ родственникомъ его, Московскимъ Протоиереемъ Юан-номъ Благовѣщенскимъ (за Московской рѣкой, у Спаса Преображенія въ Наливкахъ), и первоначально помѣщалось въ «Чтеніяхъ въ Обществѣ Любителей Духовнаго Просвѣщенія» 1872 и слѣд. О. Б.

136

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

способствовало пріятному между нами отношению. Соскучусь ли я бывало одинъ дома: куда дѣваться? Бѣгу къ Одоевскимъ. Грустно ли станетъ о чемъ: гдѣ разсѣять мрачныя мысли? Опять къ Одоев-скимъ. Женясь на Смирной, я и ее съ ними озпакомилъ: онѣ часто къ памъѣ жжали проводить вечера: игры, рѣзвости и пли-ски оживотворяли сіи невинныя круговеньки, и онѣ часто мпѣ на память приходятъ.

ЛОПУХИНА.

30. Дарья Николаевна, родня моя по мужѣ. Она Павлова по себѣ, богатая наслѣдница, и вышла за богатаго же брата моего внучатнаго, Лопушина, котораго я, будучи еще сущимъ ребенкомъ, лѣтъ пяти, вмѣстѣ съ сестрой его, такимъ же младенцемъ, крестиł, и по тому жена его всегда шутя называла меня своимъ свекромъ. Говоря объ ней, ничего болѣе припомнить нельзя: дама умная, пышная, всегда хорошо съ нами обходилась, давала пиры, и на всѣ пасъ приглашала самымъ дружелюбнымъ родственнымъ об-разомъ; при помолвѣ дочери моей подарила ей прекраснѣйшее блондовое платье, цѣнмое въ полторы тысячи рублей. Я всегда доволенъ былъ ея со мной обхождениемъ; но значительнѣе того, что сказано выпе, къ повѣсти моей объ ней прибавить нѣчего, развѣ вскомнить, что я въ ея домѣ видалъ всякую недѣлю цѣлую зиму Персидскаго Посла, которой, будучи въ Москвѣ, жажалъ къ ней на балы, и всѣмъ далъ разглядѣть свои ожерелья алмаз-ныя и густую Азіятскую бороду.

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

137

МАІЙ.

ФИЛАДЕЛЬФИ.

1. Иностранецъ, памятной мнѣ на всегда по тому, что въ са-
момъ здоровомъ состояніи тѣла заставилъ меня испытать всѣ страда-
нія, предваряющія смерть. Вотъ какъ это случилось. Онъ спималъ
съ натуры лѣпные бюсты и мастерски ихъ отработывалъ. Поя-
вясь въ Володимеръ, далъ мнѣ идею сдѣлать мою куклу. Я согла-
сился и позволилъ. Онъ не хотѣлъ при сей операціи имѣть сви-
дѣтелей, но доброй мой Венцъ, наставникъ дѣтей моихъ, хотѣлъ
непремѣнно быть тутъ при мнѣ, и за эту осторожность я весьма
ему былъ благодаренъ. День назначенъ, явился Филаделфи ко-
мнѣ въ кабинетъ, въ вечеру, въ прекрасной лѣтній день, растворъ
алебастровой принесенъ въ корытѣ, я посаженъ въ тѣ самыя
большія кресла, на которыхъ скончалась жена моя, отъ шеи до
ногъ завязанъ простынями, и началась щукатурка живого чело-
вѣка. Онъ не догадался для воздуха дать мнѣ въ ротъ соломенки,
а мнѣ это и въ голову не вошло, началъ кидать мнѣ въ лицо
теплой алебастръ, котораго теплота доставляла мнѣ сперва пріят-
ныя ощущенія, но по мнѣрѣ, какъ составъ высыхалъ, чувствовалъ
себя какъ бы засыпаниаго землею, залѣпилъ онъ мнѣ всѣ отвер-
стія, глаза, уши, ротъ, оставляя носъ для воздуха, но какъ и тотъ
началъ замыкаться известкой, то я, теряя постепенно воздухъ, на-
чалъ ныть и дергать ногами. Тутъ Италіянецъ тотчасъ разрѣзалъ
со лба корку, и отвалилась вся моя харя мгновенно: минуту пож-
же, и я бы задохнулся. Я этого опыта никогда не забуду. По-
длинно, лицо мое вылилось отмѣнно схоже: да и какъ иначе быть?
Вся натура напечаталась на алебастрѣ, послѣ онъ выработалъ
и образовалъ полную статую во весь ростъ, совершенно близко
изображавшую меня, такъ, что многіе по ночамъ ее пугались, осо-
бенно когда я приказывалъ ее выставить или въ домашній театръ,
въ свою ложу, вмѣсто себя, во время зрѣлища, или на балѣ, въ
залѣ, танцуя и проводя даму мимо моего истукана, сидящаго на
креслахъ. Многіе, вмѣсто меня, кланялись ему, а иные, находя что-
то мертвенное, боялись и входить въ ту комнату при освѣщеніи
вечернемъ. Я отдалъ статую въ Гимназію послѣ себя, и такъ какъ
обыкновенно водится съ людьми, вышедшими изъ моды, ее, по
отставкѣ моей, бросили, обломали, и теперь не осталось ни крош-
ки. Я заплѣтилъ тогда на отдѣлку ея сто рублейъ Г-ну Филадель-

16

138

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

фію, и смѣло отвѣчаю, что самъ бы не взялъ тысячи съ художника за то, чтобъ въ другой разъ выдержать такую же съ нимъ аудіенцію. Долго послѣ оной я былъ въ страхѣ, чтобъ не поте-рять зрѣнія; ибо, для скорѣйшаго отъема съ лица маски, надобно было ресницы и брови смазать масломъ, и употребили на это ка-кое-то самое душистое и сильное, только сутки двое послѣ отъ него у меня глаза горѣли, и я ощущалъ въ нихъ рѣзь, отъ ко-торой боялся, что и лѣкаря меня не освободить, но все прошло благополучно, и Филадельфи былъ въ торжествѣ, что такъ удачно представилъ меня въ кумирѣ.

## ПРОТАСОВА.

2. Настасья Яковлевна, старинная знакомка и другъ покой-ной матери моей. Изъ всѣхъ давнильѣ отношеній нашего дома, ни одно такъ постоянно не сохранилось, какъ знакомство мое съ ней. Я ее видѣлъ въ нашемъ домѣ будучи ребенкомъ; будучи взро-слымъ человѣкомъ, женатымъ мужемъ, наконецъ самъ приближась къ старости, и всегда съ тою же пріязью она насъ посѣщаетъ. какъ при родителяхъ моихъ, такъ и послѣ нихъ. Нѣтъ въ домѣ нашемъ никакого событія, въ которомъ бы она не приняла участія; нѣтъ званаго пира, на которой бы я ее не пригласилъ къ себѣ; всегда съ ближайшими родственниками она на ровнѣ принята въ нашемъ семействѣ, хотя вовсе намъ не своя по родству, и такое обра-ценіе ея съ нами, вольное, радушное, искреннее, даетъ ей пол-ное право на признательность всего нашего семейства, которую мы до сихъ поръ ей оказываемъ и нарушить я во всю жизнь не намѣренъ. Признаться должно, что подобныя симпатическія связи, основанныя на одномъ взаимномъ довѣріи и чистосердечной прі-язни, въ нашемъ вѣкѣ такъ рѣдки, что заслуживаютъ остаться на всегда памятными, какъ чудныя явленія нравственнаго обще-житія.

## ВОЛКОНСКОЙ.

3. Сегодня нѣкогда помольлена сестра моя. Анна, за Графа Ефимовскаго. Сіе приводить мнѣ на память прежняго ея обожателя, Князь Михайла Николаевича. Товарищъ и другъ лѣтъ моихъ, онъ былъ влюбленъ въ середнюю сестру мою, Анну, искалъ ея руки, но, будучи не богатъ, сестра моя также, родители наши не могли на бракъ сей согласиться; и такъ знакомство наше осталось, вмѣ-

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

139

сто ролства, одной пріязью, которая до нынѣ между нами сохранилась. Сколько пріятныхъ дней, недѣль цѣлыхъ, я воспоминаю во время нашей связи. Онъ былъ съ нами ежедневно, мы йжжали вмѣстѣ въ подмосковную, зажигали фейерверки, дѣлали всякия дѣтскія шалости, хаживали въ одноцвѣтныхъ фракахъ, словомъ, были каждый про себя настоящіе Филиберы сочиненія Г-на Коцебу. Время истребило сію короткость; но кто не признается, что воспомонанія ребячьихъ нашихъ годовъ всегда пріятны, и кто подъ старость не мурнычалъ:

> «Des simples jeux de son enfance,
Heureux qui se souvient longtemps!»

ГРАФЪ СКАВРОНСКОЙ.

4. Павелъ Мартыновичъ, сынъ родной сестры матери моей, слѣдовательно, братъ мой двоюродной. Я о немъ уже говорилъ подъ статью жены его, Графини Литта (см. лиг. Л.). Онъ открылъ мнѣ дорогу вступить въ гвардію, и тѣмъ начать съ выгодою службу; я ему и благорасположенію его родственному ко мнѣ обязанъ счастливымъ началомъ судьбы моей. Мать его была Штатсъ-Дама; замужство ея за Графа Скавронскаго доставило ей сіе знаменитое отличіе, изъ уваженія къ родству ея съ Императрицей Елисаветой; она тогда же пожаловала ей свой портретъ; связи между ею, и матерью моей ни какой не было, да и не могло быть, по тому что Графина всю жизнь свою провела въ чужихъ кртяхъ, гдѣ и скончалась; а когда, по случаю женитьбы сына своего, пріѣжжала въ Россію и была нѣсколько времени въ Москвѣ, то обходилась съ нами ласково и дружелюбно. Въ Петербургѣ живучи, я очень часто былъ въ ея домѣ: сынъ женатой жилъ съ нею вмѣстѣ. Я не могу довольно нахвалиться ласковымъ обращеніемъ его со мною. Но судьбы наши такъ были различны, что я не могъ тѣспѣе съ нимъ связать знакомства, по тому что онъ скоро попалъ въ Министры, и въ Неаполѣ умеръ. По переводу моему въ гвардію, о которомъ онъ такъ дѣятельно и усердно старался, я долженъ его считать въ томъ маломъ числѣ людей, которые лично мнѣ оказали существенное благодѣяніе, и всегда съ живѣйшею благодарностью вспомню о немъ, папаче въ этотъ день; ибо сего числа отданъ былъ въ Семеновской полкѣ приказъ о пожалованіи меня въ оной въ Прапорщики.

140

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

ВОЛКОВА.

5. Прасковья Воиновна, что называется удалая барыня. Мужъ ея былъ Штатской Совѣтникъ: они жили, какъ кошка съ собакой, по для взрослыхъ дочерей ловили жениховъ и давали иногда вечеринки съ танцами. Съ первыхъ дней моего пріѣзда въ Петербургъ, не ознакомясь еще въ большомъ свѣтѣ, я искалъ забавъ въ среднемъ дворянствѣ и попалъ къ ней въ домъ: она жила въ Коломнѣ: тутъ я танцоваль, рѣзвился, игралъ въ фанты, и Г-жа Волкова меня очень заманивала, но я, кромѣ смѣху и забавъ, ничего у нея не искалъ. Однажды, просидя у нея на балѣ часовъ до двухъ за полночь, вздалось ей погулять на зарѣ по набережной. Нѣсколько нашей братіи взялись ей сопутствовать. Мы встрѣтили солнечной восходъ на Невѣ и, возвращаясь домой, почувствовали, по нѣкоторымъ признакамъ, что прогулка ея не сойдетъ ей благополучно съ рукъ: вороты были заперты на крюкъ, насили мы достучались, сторожъ впустилъ ее съ дочерью, а намъ прихлонули ворота; мы сѣли по своимъ каретамъ, и еще не успѣли отъѣхать, какъ услышали, что угрюмой Штатскій Совѣтникъ Г. Волковъ, которой уже выспался, встрѣтилъ сожительницу свою нагайкой, и по крику ея оставалось намъ отгадывать, что вступиться за нее опасно. И такъ я уѣхалъ домой, и съ тѣхъ поръ не бывалъ въ ея домѣ, которой почиталъ самымъ низкимъ и не выгоднымъ знакомствомъ для молодого благовоспитаннаго человѣка.

БЕРХОВА.

6. Александра Ивановна, милая и пригожая дѣвушка. Ихъ было двѣ сестры, онѣ жили съ матерью, женщиной весьма пристой: я съ ними ознакомился въ Володимерѣ: онѣ обѣ, особенно Александра, составляли красу и прелесть нашихъ баловъ, безъ нихъ не было удовольствія, ни забавы; всѣ тамошніе молодые и даже пожилые люди около ихъ увивались. Домъ ихъ стоялъ на горѣ, называемой Студеной, я прозвалъ ее Золотой и, по стечению безпрестанному къ ней волокитъ, я выпустилъ въ шутку, что у нихъ Златогорской Комитетъ. Эта шутка ихъ не оскорбляла; напротивъ, онѣ сами тому смѣивались, и въ течении десяти лѣть, кои я провелъ въ Володимерѣ, Златогорской Комитетъ имѣлъ важное мѣсто въ моихъ отношеніяхъ къ тамошнему обществу и людямъ.

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

141

ТРУБЕЦКОЙ.

7. Сергъй Никитичъ, отставной Генералъ-Поручикъ. Ни чье
лицо меня такъ не поражало въ публикѣ, какъ физіогномія этого
Князя: онъ имѣлъ въ чертахъ ея ближайшее сходство съ отцомъ
моимъ. Въ ребячествѣ еще моемъ мимо ушей часто проходило,
будто на это была и натуральная причина, приписанная дѣду моему:
но не по тому я здѣсь помѣщаю имя Князя Трубецкого, а для
того, что онъ напоминаетъ мнѣ странную и романическую мою
поѣздку въ Нарву. Влюбясь въ Щербатову, и неудачно, я раз-
судилъ протрястись въ кибиткѣ, чтобъ утолить волненія сердца.
или, лучше сказать, кипучей крови; на сей конецъ я бросился на
перекидной въ Нарву посмотрѣть города и тамошнихъ пороговъ.
Пріѣхавши туда, нашелъ Князя Трубецкого, которому, по какимъ-
то политическимъ причинамъ, велѣно было тамъ жить. Онъ пер-
вой посѣтилъ меня и, узпавши сентиментальную причину моего
набѣга, былъ такъ вѣжливъ, что возли.гъ меня по всему городу,
все въ немъ любопытное показалъ, и, проведя съ нимъ тамъ сут-
ки, я, въ той же телѣгѣ, на перекладныхъ, возвратился домой. И
такъ, воспоминая Щербатову, я вспомню тотчасъ Нарву, а съ
Нарвой вмѣстѣ и Князь Сергъй Никитичъ является моему вооб-
раженію, въ которомъ безпрестанно мѣняется фантасмагорія раз-
ныхъ лицъ, съ коими я былъ въ связи по свѣту.

СОВЕРЕ.

8. Кого причинѣе вспомню, какъ не его въ день моихъ
имянина?

Monsieur Sauveré. Лучшій мой учитель и наставникъ, кото-
рому я обязанъ моимъ воспитаніемъ, образованіемъ и познаніями.
Онъ былъ Езуитъ Французской породы, но, по изгнаніи этого Ор-
дена, служилъ въ Гишпаніи, и пользовался мундиромъ съ позу-
ментомъ на камзолѣ, по которому въ тогдашнее время упособлял-
ся Штабъ-Офицеру Россійской службы; до него въ нашемъ до-
мѣ было два учителя, но объ нихъ пространно говорить не сто-
ить труда. Первой оказался пьяница и прожилъ только не
его звали: а Bourdonné, другой Mr. Roillé, прожилъ годъ 'ва
въ самое смутное время, когда батюшка съ матушкой были въ
Петербургѣ и возили туда большую сестру, а мы одни меньшія
дѣти оставались въ Москвѣ, которая приведена была тогда въ

142

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

волменіе наб'гами Пугачова. Какъ скоро воротились наши и сто-
лица успокоилась, батюшка, увидѣвъ, что Руле мало приносилъ
ми в. пользы, отпустилъ его, и я попалъ на руки Г-ну Совере.
Онъ прожилъ въ нашемъ домѣ семь лѣтъ; въ теченіи ихъ подби-
ли его Трубецкіе, онъ отошелъ было къ нимъ, но съ чистымъ
раскаяніемъ въ этомъ поступкѣ онять скоро воротился въ нашъ
домъ. Кончивъ мое воспитаніе, онъ сѣлъ на корабль и отправил-
ся въ свою родину, гдѣ несчастнымъ образомъ погибъ во время
революціи. Онъ умѣлъ меня къ себѣ привязать, я любилъ его и
боялся: онъ обучалъ меня по Латыни, и прекрасно зналъ этотъ
древній языкъ. Когда я записалъ былъ въ Университетъ, для Про-
фессорскихъ лекцій, ему дозволено было быть при слушаніи ихъ
со мною: мы вмѣстѣ туда жжажали и, воротясь домой, онъ про-
ходилъ опять снова со мной тѣ же лекціи, и протолковывалъ мнѣ
ихъ. Отецъ бы не могъ тщательнѣ воспитывать сына, какъ Со-
вере обучалъ меня, и я до конца дней моихъ обязанъ помнить объ
немъ съ благодарностію. Онъ накопецъ сдѣлался неаемникомъ,
а домашнимъ нашимъ человѣкомъ. Съ нимъ уже не было ряды,
отецъ мой отлично его естимовалъ, и онъ не имѣлъ ни въ чемъ у
насъ отказу. По милости его я выучился по Латыни, что доста-
вило мнѣ способъ чрезвычайно хорошо узнать Французской языкъ,
и словомъ, всѣми познаніями, какія я приобрѣлъ въ юности моей,
обязанъ я единственное Г-ну Совере, котораго память осталась для
меняла всегда почтенна. Можно смѣло сказать, что подобыхъ
иноземцевъ, съ его достоинствомъ и ученіемъ, не скоро нынѣ оты-
щешь въ Россіи, даже и за самую высокую плату. Совере и те-
перь воспоминается съ похвалой отъ всѣхъ тѣхъ, кои его знали.

ЗАГОСКИНЫ.

9. Наталья Михайловна, женщина milая и почтенная. Я по-
знакомился съ ней въ Пензѣ: она была по себѣ Мартынова, и за-
мужемъ за Николаемъ Михайловичемъ Загоскинымъ. Во время на-
шаго житья въ тамошней Губерніи, она всѣхъ болѣе спискала
любовь жены моей и блѣзка была къ ней; симпатія соединила
сихъ двухъ женщинъ узломъ искренняго дружелюбія: онѣ взаим-
но другъ друга уважали, и заслуживали объ всеобщее почтеніе.
Г-жа Загоскина была собой не красавица, но имѣла всѣ тѣ да-
ры и свойства природы, которыми мушины плѣняются преиму-
щественно. Пылкой характеръ, умъ здравой и обработанной соб-

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

143

ственными навыками болѣе, нежели книгами, пріятное обращеніе,
ловкая поступь и наружность заманчивая, все это влекло меня
къ ней чрезвычайно; я сдѣлался короткимъ пріятелемъ всего его
дома, а по ней и всего семейства добрыхъ стариковъ Мартыно-
выхъ, ея родственниковъ, въ разномъ степени в званіи; ибо отецъ
ея былъ женатъ на трехъ женахъ, и отъ всѣхъ имѣлѣ дѣтей. У
нихъ была деревня въ 25 версталь отъ Пензы, по имени Рамзай:
я тудаѣжжалъ всякую недѣлю, на всѣ свободные дни отъ служ-
бы; тамъ, въ сельской простотѣ, я находилъ неизъяснимую прелѣсть
въ сообществѣ Натальи Михайловны и откровенно всегда съ нею
обращался. Опа часто бранивала меня за мою вѣтренность и лег-
комысліе, но изъ любви къ женѣ моей никогда меня не отгоняла
отъ себя. Привыкнувши за просто съ ней обходиться, я не смѣлѣ
ей сдѣлать никакой довѣренности, оскорбительной для ея самолю-
бія; она строго чтила обязанности свои и сохраняла ихъ нена-
рушимо во всякое время; я столько почиталъ ее и боялся, что не
смѣлъ въ нее влюбиться, а пріучилъ себя быть ея другомъ и ста-
рался заслужить то же названіе себѣ. Милая женщина! Я тебя ни-
когда не забуду! Сколько случаевъ представляется мнѣ на мысль
такихъ, кои заставляютъ меня быть ей преданнымъ, благодарнымъ,
обязаннымъ! Къ оправданію сихъ громкихъ словъ, приведу два
примѣра: Когда Павелъ 1-й меня отставилъ, а жена поскакала
въ Петербургъ, я съ сестрой своей долженъ переѣзжать въ Мо-
скву: она, узнавши, что я пораженъ своими обстоятельствами. и
худо ихъ перепошу, рѣшилась, не смотря на молву, которая пре-
слѣдовала ее, желая очернить самую цѣну подвига, проводить
насъ до Москвы, и, къ облеченію тоски моей, выдержала зи-
мой самое непріятное и дальнее путешествіе: всякой ли другой
это сдѣлаетъ? Потомъ, какъ жена моя въ Володимерѣ была при
смерти больна и пожелала имѣть при себѣ простую крестьянскую
дѣвку, которая бы за ней ходила, Наталья Михайловна, узнавши о
томъ, тотчасъ ее прислала. Не грѣхъ ли забывать подобныя услуги,
особенно когда одна чистѣйшая дружба къ нимъ располагаетъ?
Теперь, когда мы уже совсемъ не видимся, живучи всегда въ раз-
лукъ, и по смерти жены моей, Евгении, я вдвое болѣе люблю ее
за то, что она умѣла цѣнить жену мою, умѣла сдѣлаться ей хо-
рошей пріятельницей, и до сихъ поръ памятуетъ объ ней съ сле-
зами. Какъ пріятно было мнѣ видѣть самое вѣрное тому доказа-
тельство! Въ послѣднее мое у нихъ посѣщеніе скоро по смерти
матери моей, домашнія обстоятельства заставили меняѣхать въ

144

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

свое Нижегородское имение; побывавши тамъ, я разсудилъ съюзить въ Пензу, повидаться со всѣми старыми моими знакомыми, а напаче хотѣлъ посътить домы Струйскихъ и Загоскиныхъ, и показать имъ на дѣлъ, что я люблю помнить друзей моихъ: со мною здила туда жена моя нынѣшняя и дѣти. Мы были опять въ Рамзаи, и прожили тамъ съ недѣлью; а дабы яснѣе еще доказать, что я этотъ путь предпринималъ нарочно для Натальи Михайловны, я не заѣжжалъ въ Пензу, не смотря на близость разстоянія, и прямо изъ Рамзая поѣхалъ домой въ Москву. Съ какимъ восхищеніемъ я нашелъ тамъ въ новомъ домѣ, прекрасномъ садѣ, и между предметами мнѣ вовсе не знакомыми, на каждомъ шагу что-либо напоминающее мнѣ Евгенію! Тамъ ея портретъ, тутъ ея вензель. Наталья Михайловна сохранила ммогія ея письма къ ней, и я ихъ перечитывалъ съ удовольствіемъ. Съ какими умилительными слезами я орошалъ каждоневно по утру темный сводъ акаціевъ въ сгущенномъ лабиринтѣ, подъ которымъ посвящена была Евгеніи печальная урна, окруженная ея любимыми полевыми цвѣтами. Долго хозяйка скрыwaла отъ глазъ моихъ тропу, ведущую къ сему пустынному памятнику; она не для хвастовства его соорудила, но желала удовлетворить своему сильному чувству любви къ безподобной ея подругѣ; я напалъ на тайную стезю сію, сердце мое проводило меня къ урнѣ, и я каждое утро проходилъ обнять ее и поплакать. Подобныя жертвы никогда не забываются. Тамъ, въ моихъ вечеровыхъ прогулкахъ по рощамъ и полямъ, я сложилъ стихи, кои напечатаны въ книгахъ моихъ подъ названіемъ: «Воспоминанія въ Рамзѣ.» Скоро послѣ сей новой разлуки съ хозяевами онаго, я прислалъ Наталью Михайловну списокъ съ послѣдняго миніатюрнаго портрета покойной жены моей, которой она бережетъ, какъ рѣдкое сокровище, и я, не обижая никого, могу сказать, что едва ли теперь есть между современницами Евгеніи жепщина, которая бы осталась такъ привязана къ ней, какъ Г-жа Загоскина. Я не стану здѣсь говорить ни о мужѣ ея, ни о дѣтяхъ: всѣ они милы мнѣ, по тому что принадлежатъ ей: изъ всѣхъ отношеній случайныхъ, коими я тетрадь сію наполняю, почти нѣтъ ни одного, которое бы я напоминалъ съ такимъ удовольствіемъ, какъ знакомство мое съ Натальей Михайловной. Такъ, я никогда и нигдѣ ея не за буду, всегда и вездѣ мысль моя представить мнѣ съ восхищеніемъ Рамзай, мѣсто, паполненное для меня пріятельствующихъ событий и воспоминаній.

Какъ часто я воображаю тотъ день моихъ имянинъ, кото-

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

129

рой мы рѣшились проводить своими двумя семьями на большой дорогѣ, между Пензой и Рамзаемъ, завтракали дома, обѣдали въ 8 верстахъ отъ города, подъ шатромъ и съ пушечной пальбой, полдничали въ 15-ти верстахъ подъ другумъ наметомъ съ рого- вою музыкою, а къ ужину доѣхали въ Рамзай, гдѣ крестьянскіе короводы довершили празднество дня. Въ какомъ городѣ такъ просто и весело расположимъ и проведемъ время? Театръ приро- ды самое лучшее мѣсто для всякаго торжества и пріязни.

СПЕРАНСКОЙ.

10. Михайла Михайловичъ, человѣкъ съ превосходными да- рованіями, выродокъ, можно сказать, въ своей сферѣ. Хотя отно- шенія мои съ нимъ были весьма случайныя и непостоянныя, но пріятно вспомнить и самыя кратчайшія минуты, въ кои мы сбли- жаемся съ геніемъ. Я осмѣлюсь назвать его такимъ, по высокимъ его талантамъ и чрезвычайной судьбѣ его. Онъ родился отъ По- па, учился въ Володимірской Семинаріи, взятъ въ учители въ Ака- демію Духовную Петербургскую, вступилъ въ гражданскую служ- бу и, происходя чинами, дошелъ до Тайнаго Совѣтника, получилъ Александровскій Орденъ, былъ довѣреннѣйшимъ Секретаремъ Го- сударя и первымъ его любимцемъ, безъ всякой протекціи, соб- ственными своими трудами, которыхъ не могли очернить ни за- висть враговъ его, не сила боярская; несчастіе постигло его въ годину испытательную для Россіи, когда Наполеонъ шелъ гро- мить ее. Сперанской подозрѣнъ публикой въ измѣнѣ, преданъ въ жертву рока, схваченъ нечаянно въ домѣ своемъ, увезенъ въ ки- биткѣ въ Нижній, потомъ далѣе, въ Пермь. Война кончилась. Спе- ранской пока въ службу возвращается Губернаторомъ въ Пензу, а теперь уже и всей Сибири Генералъ-Губернаторъ. Вотъ краткая исторія его повышенія. Онъ былъ при первомъ Министрѣ, Графѣ Кочубѣ, Правителемъ всѣхъ дѣлъ его по внутренней части Им- періи, и тогда-то я имѣлъ случай съ нимъ ознакомиться: онъ всегда принималъ меня ласково, обращался со мной отмѣнно пріятно, бесѣдовалъ со мной безъ чванства и надменности, и съ доволь- ной иногда откровенностью писывалъ ко мнѣ слогомъ благопріят- нымъ. Я не могу пожаловаться, чтобъ во все время его вліянія на мою должность я получилъ отъ него именно какую либо непріят- ность; я не забуду никогда послѣдней минуты моего съ нимъ сви- данія. Это было за день до его ссылки и за два до моей отставки:

17

130

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

онъ не хотѣлъ вѣрить тому, что я безъ суда вызгоняюсь изъ служ-
бы; я ему показывалъ письмо, которое побуждалъ меня подать
Государю Іуда Балашовъ объ отставкѣ, и спрашивалъ его совѣта:
онъ мнѣ откровенно сказалъ, чтобъ я этого не дѣлалъ, и не да-
валъ самъ на себя орудія: я его послушался. Послѣ разговора о
стѣсненныхъ моихъ обстоятельствахъ, съ искреннимъ участіемъ
прощаясь со мной, онъ меня обнялъ и сказалъ: «Мнѣ все кажется,
что я съ вами не прощаюсь.» Это были послѣднія слова его раз-
говора со мной глазъ на глазъ, и съ тѣхъ поръ мы уже не вида-
лись. Пусть люди судять его, какъ хотятъ; я не вхожу въ тѣ ве-
щи, кои отъ меня сокрыты: чего не знаешь, о томъ и разсуж-
дать не можно. Но, по всѣмъ явнымъ поступкамъ Сперанскаго со
мною, я всегда буду жалѣть о немъ, какъ о человѣкѣ, которой мнѣ
не сдѣлалъ никакаго зла, и не споспѣшествовалъ никому изъ тѣхъ,
кои его составляли. Многіе увѣряли меня, что онъ обижался тай-
но поступкомъ моимъ съ Владимірскимъ Попомъ, котораго я за
пьянство посадилъ на съѣжную, а поелику онъ былъ ему близко
свой, то будто бы онъ чужими средствами и силой за него мнѣ
мстилъ, стыдясь самъ за Попа вступиться и, по его ходатайству,
будто я былъ отставленъ. Желаю остаться вѣчно въ моемъ за-
блужденіи и не вѣрить симъ внесеніямъ; ибо нѣтъ ничего горест-
нѣе, какъ проникнуть такое низкое коварство въ человѣкѣ,
кото-
раго почитаешь выше всѣхъ, ему равныхъ, и по тому, не имѣя
никакихъ причинъ усомниться въ благорасположеніи ко мнѣ Спе-
ранскаго, я лучше хочу удивляться его дарованіямъ, нежели воз-
ненавидѣть въ немъ врага, и при томъ столь подло вооружившагося
на чиновника, безсильнаго противостать ему, каковъ бы тѣ я, въ
сравненіи званія его съ моимъ, и его силы съ моимъ униженнымъ
положеніемъ.

АРСЕНЬЕВЪ.

11. Александръ Ивановичъ, Дѣйствительный Статскій Совѣт-
никъ и членъ Департамента Удѣловъ, человѣкъ мрачной, напитан-
ной Мартинискимъ суевѣріемъ и ко всякой жестокости наклонной,
а по тому слылъ человѣкомъ благочестивымъ и правосуднымъ; ибо
во времена Императора Александра быть мистическимъ энтузіа-
стомъ значило быть справедливымъ и честнымъ. Съ сими поня-
тіями наряженъ былъ Г-нъ Арсеньевъ въ Володимірской Губер-
ніи изслѣдовать злоупотребленія по лѣсной части, на кои дошелъ
ко Двору доносъ отъ сумазброднаго морскаго Офицера: Арсеньевъ

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

131

принялся за сіе порученіе съ свойственнымъ ему лукавствомъ, пре-
с.гѣдовалъ жаркимъ образомъ полицейскихъ чиновниковъ, и въ не-
лѣпыхъ своихъ донесеніяхъ къ Министру, Князю Куракину, писалъ,
что Владимирское Губернское Правленіе не покоряется законной
власти, и что въ Губерніи истреблено лѣсу на нѣсколько сотъ
милліоновъ; онъ доказывалъ, что Россія безъ флота отъ сего рас-
хищенія лѣсовъ, имянно въ Волюдимірской Губерніи, хотя ни од-
ного не было въ ней дерева, заклейменнаго Морскимъ Правитель-
ствомъ для корабельнаго строенія. Естly бъ его донесенія были
правдивы, то мало бы и Сибири для наказанія за такое хищни-
чество меня и всѣхъ моихъ подчиненныхъ. Все сіе онъ писалъ, об-
ходясь со мной очень ласково и ведя со мной пріятельскую хлѣбъ-
соль. Такая была мода. Я съ успѣхомъ посылалъ на него возра-
женія, зѣздѣлъ самъ въ Петербургъ, опрокинулъ всѣ его злостные
на меня лично рапорты, и поворотилъ миѣніе властей въ мою
пользу. Министерство увидѣло ясно, что всѣ его донесенія ды-
шали одной злобою, которая составляла основу его характера.
Сколь ни счастливо для меня кончилось его пристрастное слѣд-
ствіе (ибо, по окончаніи онаго, я получилъ Орденъ Святыя Анны
первой степени), однако время его пребыванія въ Володимерѣ было
для меня тяжкимъ испытаніемъ, и память о немъ твердо вкорени-
лась въ моемъ воображеніи. Подобныя искушенія посылаются на
насъ Провидѣпіемъ, конечно, для улучшенія нашихъ сердецъ, и
дабы мы чувствовали сильнѣе, что та же рука Божія, которая насъ
караеть, та же одна и возставить насъ можетъ. Сколь ни отчаянны
были мои надежды побороть Арсеньева, но Богъ попустилъ его
раздраженіемъ суетнымъ исправить мое положеніе, и чѣмъ нозъ
злѣе вооружался противъ меня, тѣмъ сильнѣе защищали мою
сторону тѣ, кои знал. и истинныя побужденія сего фанатика.

ДИМИТРИЙ.

12. Ужаснѣйшій день въ моей жизни! Я лишился жены, и сей убійственной минуты безъ содраганія и трепета не могу вспомнить. Тѣло ея является моему воображенію окружено тѣми существами земными, кои ближе всѣхъ къ ней стояли по природѣ, и о нихъ только я помнить и говорить могу, доколѣ видъ гроба ея поражать будетъ мысленные мои взоры.

Дмитрій Алексѣевичъ, Протоіерей Каоведральнаго Собора въ
Суздальѣ, человѣкъ умной и съ большими познаніями, прекраснѣй-

132

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

шій словесникъ, собесѣдникъ кроткой и утѣшительной. Я много-
кратно, живши въ Володимерѣ, по.ньзовался пріятнымъ его сообще-
ствомъ, и съ удовольствіемъ читывалъ его проповѣди; онѣ не од-
нимъ с.логомъ пілѣняли, но обильностію чувства. Я могу, не вдаваясь
въ крайнюю набожность, назвать его своимъ пріятелемъ, не по сану,
по которому многіе становятся любезны суевѣрамъ, но по каче-
ствамъ души его и преданности ко. Посчастливо ми
какъ-то выходить ему знакъ отличія, скуфью, и онъ былъ такъ
благодаренъ, что съ тѣхъ поръ, гдѣ бы я ни былъ, во всякомъ
происшествіи моего дома принимаетъ участіе и нишетъ ко-
при всякомъ удобному случаѣ; онъ съ готовностью непринуж-
денной пріѣжжалъ къ намъ въ село освящать нашу церковь, и
совѣстился принять подарокъ. По прошествіи года моему вдов-
ству, онъ самъ отъ себя сочинилъ и произнесъ, въ Архіерейскомъ
служеніи, проповѣдь въ самой этотъ день, по чему подъ симъ чи-
сломъ и воспоминаю о немъ преимущественно; сію проповѣдь я
сохранилъ, какъ найлучшій залогъ его ко ми и къ покойной усер-
дія. Повторяю еще разъ, что онъ благороднѣйшихъ правилъ че-
ловѣкъ, и что размноженіе такихъ Священниковъ было бы самой
полезнѣйшій трудъ нашихъ Духовныхъ Академій и истинной знакъ
Божіяго къ Перкви своей благоволенія.

СМИРНАЯ.

13. Въ сей и послѣдующій день тѣло жены моей выставлено
было и обливаемо слезами всѣхъ Владимирскихъ обывателей, кои
любили ее, чтили, уважали. О комъ же приличнѣе вспомнить, какъ
не о той, отъ которой сія безподобная женщина жизнь получила?

Авдотья Сергѣевна, мать первой жены моей, женщина, о ко-
торой я вспоминаю всегда съ искренной любовью и почтеніемъ:
она была бѣдна, сира, безъ воспитанія, но одарена природнымъ
хорошимъ смысломъ и добрыми качествами сердца. Никакое иное
отношеніе, какъ одна природа, не обязывала насъ благоговѣть
предъ ней; ибо жена моя, будучи взята отъ нея къ Двору лѣтъ
четырехъ, совсемъ ее не зпала, и, какъ легко всякой можетъ се-
бѣ представить, получивъ свѣтское воспитаніе, не могла ничего
имѣть съ ней сходнаго. Мнѣ пріятно здѣсь показать ту сильную
розницу, которая существуетъ между нынѣшними и прежними
вами. Когда я сватался на Смирной, Ихъ Высочесгва не хотѣли
до тѣхъ поръ дать своего соизволенія на нашъ союзъ, доколѣ я

КАПИЦЕ МОЕГО СЕРДЦА.

133

не испросилъ онаго отъ матери невѣсты. Нынѣ, конечно, этого
бы не потребовали; ибо кто бѣдень, тотъ теряетъ уже и самыя
права природы. Женившись на Евгеніи, я поѣхалъ съ ней въ
Москву показать ее моимъ роднымъ, и поставилъ себя въ обя-
занность показать самъ себя ея матери. Она жила в 17 душь
крестьянъ въ маленькой своей деревнишкѣ, не далеко отъ по-
чтовой станціи на Петербургскомъ трактѣ, именуемой Мѣнное.
Я завернулъ туда къ ней съ женąю, свѣдং дочь съ матерью, и
прожилъ тутъ дня три. Старушка заставила насъ помнить себя
и почтительно съ ней обращаться не моднымъ какимъ-либо вр-
лерѣчіемъ, а хорошими и искреними поступками, которыми со
вершенно приобрѣла наше сердце. Доколѣ жить буду, дотоł
стану помнить Подзолово, убогую ея деревню, матерьюї домъ
ея, простой родъ жизни и не принужденную къ намъ ласко-
вость. Чего она не дѣлала, чтобъ занять насъ у себя, въ тѣ трое
сутки, кои мы у нея прожили? Потомъ она была и у насъ. въ
Москвѣ, гдѣ мы ее угостили съ должнымъ къ ней уваженіемъ.
Случалось ей бывать у насъ и въ Петербургѣ. Ихъ Высочества ее
знали и жаловали раза два, платили за нее небольшіе долги: она
ни чѣмъ симъ не возносилась, никогда не требовала лишняго, до-
вольствовалась настоящимъ, и какъ скромно жила, такъ скромно
и скопчалась въ той же деревни своей. Жена моя и я, мы искрено
оплакали ея кончину, и теперь, когда всѣ связи мои разрушены,
не токмо съ ней, по и съ той, которая меня присоединила къ ея
семейству, я и теперь съ удовольствіемъ воспоминаю старушку и
Подзолово ея, въ которомъ неоднократно наслаждался истин-
нымъ счастіемъ чувствительнаго сердца.

СМИРНОЙ.

14. По завѣщанію жены моей, тѣло ея до трехъ сутокъ сто-
яло въ домѣ, и я продолжать стану бесѣду о ея сродникахъ,
самую ближайшую къ настоящимъ моимъ чувствамъ и воспо-
минаніямъ.

Савва Сергѣевичъ, старший братъ жены моей. Съ нимъ я много разъѣлилъ въ жизни будаго и добраво, и до самой смерти его ничто не нарушилъ нашей свычки и приязни. Мы очень молоды были оба, когда сдѣлались близкими сродственниками. Онъ тогда служилъ Виннымъ Приставомъ въ Торжку, и женать быть на акт-рой и пронырливою женщинѣ изъ рода Леонтьевыхъ, которая не

134

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

очень пріятна была всему семейству, женщина, однако, съ умомъ
и воспитаніемъ, недурна собой и еще молода. Савва былъ чело-
вѣкъ самой простой, добрый и откровенной. Мы очень хорошо
съ нимъ сошлись съ самаго начала нашего знакомства. Граждан-
ская служба моя доставила мнѣ пріятной случай передвигать его
изъ мѣста въ мѣсто, повышать изъ чина въ чинѣ. Проѣжная че-
резъ Володимерѣ въ Нензу, я нашелъ его тутъ Расправнымъ Судьею;
скоро переведень онъ оттуда въ Нензенскую Губернію въ Город-
ничіе въ Шемкѣевъ, и сгагѣ жить къ намъ поближе. Это наше
знакомство усилило. Изъ Городничихъ я вытащилъ его въ Ассес-
соры въ свою Палату, гдѣ и дослужился съ нимъ до самой от-
ставки моей. Онъ въ то время жилъ, со всей своей семьей, въ на-
шемъ домѣ, и мы безпрестанно были вмѣстѣ. Когда я вступилъ
въ Главную Соляную Контору, его перевели въ Нижегородскую
Соляную же Контору вторымъ членомъ; выпедши изъ оной въ
Губернаторы въ Володимерѣ, я опять вспомнилъ Смирнова, и вы-
хлюпоталъ ему Стрянческое мѣсто въ Нижегородской Губерніи.
Изъ сей должности онъ опредѣленъ въ Прокуроры и, дослуживъ
чина Коллежскаго Совѣтника и ордена Владимірскаго, умеръ.
Онъ мнѣ былъ чрезвычайно преданъ и любилъ меня искрен-
но, жилъ хорошо, любилъ людей и всегда толкался въ народѣ.
Будучи уже въ отставкѣ, я пріѣжгалъ въ Нижій взглянуть на
свое имѣніе, которымъ онъ управлялъ со всевозможнымъ раченіемъ
о выгодахъ нашихъ. Онъ мнѣ далъ прекрасный пиръ, на которомъ
миѣ было очень весело, и тѣмъ болѣе, что я угожался у роднаго,
который, безъ всякой примѣси и коварства, желалъ мнѣ изъявить
всю свою пріязь и благодарность. Проведя слишкомъ 20 лѣтъ въ
тѣсной связи между собою, нельзя, чтобы не было иногда и не-
согласія въ мысляхъ и раздора въ поступкахъ, по никогда до
ссоры не доходило, и мы всегда дружелюбно примирялись. Изъ
всѣхъ случаевъ, кои мнѣ приходятъ на мысль касательно его, я
часто вспоминаю, какъ забавно онъ получилъ Владимірской крестъ.
Онъ пріѣгалъ хлюотать объ немъ въ Питеръ, въ одно время со
мной, но мнѣ тогда было лудо: мнѣ готовили отставку, и я уже
не могъ быть ему полезенъ. Министръ Юстиции, его начальникъ,
былъ мой врагъ: онъ не взлюбилъ по мнѣ и шурина моего, при-
нялъ его сурово и выгналъ почти изъ Питера. Скоро потомъ до-
велось мнѣ у того же Министра быть, и онъ, лукавствуя всячески
заговорилъ мнѣ о шурина моемъ, извиняясь, что ежели онъ
лудо съ нишъ обошелся, то отъ невѣденія, что онъ мнѣ родня: я

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

135

сталъ просить объ немъ, и Министръ, усовѣстясь, посулилъ мнѣ
представить его къ ордену, сирося напередъ, тотъ ли это Смирной,
котораго онъ видалъ у меня, когда мы еще служили въ одномъ
полку? Я отгадалъ его ошибку: ибо онъ говорилъ о меньшомъ
братѣ его, который служилъ кадетомъ въ Измайловскомъ полку,
и подлинно жилъ съ нами, по, видя его расположеніе къ благо-
творенію, солгавъ, сказалъ: «Тотъ самой!» Это рѣшило Министра
въ его пользу, и съ первой же почтой, въ слѣдъ, такъ сказать,
за нимъ, послалъ къ нему орденъ Святаго Владиміра 4-й степени.
Шуринъ мой, получа его, не зналъ, чему приписать такое счастіе;
ибо онъ уже объ орденѣ и помышлять не смѣлъ, и не долго въ
немъ пощеголялъ. Министръ вывелъ его скоро изъ Прокуроровъ
въ Совѣтки въ Уголовную Палату, мѣсто равное по классу, но
изакое по уваженію и средствамъ отличиться. Это сильно тронуло
Смарпова, который пересталъ о себѣ радѣть, впалъ въ молодушіе
и, не долго томясь, скончался. Я объ немъ чистосердечно сожа-
лѣлъ, по тому что онъ былъ ко мнѣ привязанъ и для пользы моей
готовъ былъ бы принести всякую жертву. Рѣдко сойдешься съ
такимъ родственникомъ, хотя у каждогоъ ихъ много, но доброй
родной такой плодъ въ наши дни, котораго нигдѣ не выроешь.

## АЛЕКСІЙ.

15. Въ этотъ день происходило икѣ когда въ Володимерѣ тор-
жественное отпѣваніе тѣла жены моей, совершенное тамошнимъ
Архіереемъ и воспрославшіеное проповѣдью означеннаго витія
тамошней Епархіи.

Алексій, Священникъ у прихода Женъ Мироносицъ въ Во-
лодимерѣ. Умной и ученой мужъ, но не всегда осторожной въ по-
веденіи; имя его пребудетъ незабвенно въ памяти моей по тому,
что онъ обучалъ дѣтей монѣ Закону, и при отпѣваніи тѣла жены
моей произнесъ надъ гробомъ ея краснорѣчивое и умилительное
Слово. Онъ самъ скоро потомъ скончался. Проповѣдь его хранится
у меня, какъ намятникъ пагубнѣйшей эпохи въ моей жизни и его
искренняго ко мнѣ расположенія, въ честь которому записаны о
немъ здѣсь сіи два слова.

## СМИРНОЙ.

16. Въ сей день отпѣтое тѣло жены моей везли въ Москву,
для погребенія въ Донской.

136

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

Владиміръ Савичъ, племянникъ родной жены моей. Онъ при
мнѣ почти родился, и наконецъ я видѣлъ его женатымъ: малой
острой, проворной, но по матери нѣсколько трусовать, любилъ
меня и готовъ былъ для меня все сдѣлать. Нѣкоторое время я
былъ съ нимъ въ разладѣ, по тому что онъ, противъ воли отца
женился, и потерялъ прекраснѣйшую дорогу въ службѣ: будучи
Адъютантомъ гвардіи и въ милости у Государя, женясь, онъ от-
ставленъ и переименованъ въ Коллежскіе Секретари, но скоро вы-
нырнулъ, и теперь, пользуясь прекраснымъ мѣстомъ, уже Надвор-
ный Совѣтникъ и Кавалеръ. Потерявши молодую свою жену, съ
которой прижилъ нѣсколько дѣтей, онъ долго унывалъ, но опять
принялся за труды и, снявшинослѣ отца своего мой заводъ на
аренду, съ пользою для себя курилъ на немъ нѣсколько лѣтъ ви-
но. Въ частіи и злополучіи онъ всегда былъ со мною одина-
ковъ. Отецъ, примирясь съ нимъ, возвратилъ ему и мое расположеніе.
Я не забуду особыхъ услугъ, кои онъ мнѣ оказывалъ, какъ я былъ болѣнъ ногами и недвижимъ въ Нижнемъ: онъ мнѣ
отдалъ своей домъ, не покидалъ меня, сзывалъ гостей нарочно
для моей забавы, тѣшилъ меня, какъ ребенка. И мы у него тогда
прожили мѣсяца три на всемъ его коштѣ. Этакой жертвы забыть
я не долженъ, тѣмъ болѣе, что онъ, имѣя небольшое состояние,
всякую кошьку приносиłъ мнѣ въ жертву. Я откровенно дол-
женъ сказать, что изъ всей приобрѣтенной мною родни по раз-
нымъ случаямъ и связямъ жизни, я рѣдко находилъ такихъ при-
верженныхъ къ себѣ людей, каковъ былъ Владиміръ, отецъ его,
и все ихъ собственное семейство, а по тому я и мертвыхъ помнить,
и живыхъ любить, ставлю себѣ въ совѣстную обязанность.

АЛФЕРОВА.

17. Надежда Сергѣевна, родная сестра первой жены моей: она воспитывалась съ пей въ одномъ Смольномъ Монастырѣ, на казенномъ коштѣ, и выпущена три года ножже. По отѣздѣ моемъ изъ Москвы въ Пензу, мы взяли ее съ собой изъ тещиной деревни, и тамъ она. противъ воли нашей, не смотря ни на какія мои убѣжденія, вышла замужъ за купца Алѣерова. Молодой, кра- сивой малой, по дикаръ, безъ всякаго воспитанія, медвѣдь въ че- ловѣческомъ кафтанѣ: она польстилась на его богатство, надѣя- лась управлять имъ, и ошиблась во всѣхъ своихъ расчетахъ. Много слезъ и досадъ нанесла намъ съ женой эта свадьба, но не въ

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

237

Марья Павловна, вдова Оберъ-Егермейстерская, слѣдовательно, да-
ма 2-го класса, щеголяла чрезвычайно своими нарядами, была
всегда отлично одѣта, красно нарумянена, и всѣхъ щего-нихъ,
какъ говорится, любила за поясъ заткнуть. Опа боялась по но
чамъ ъздить одиа въ каретѣ, и, запоздавши гдѣ ни будь на дачѣ,
всегда приглашала попутчика проводить ее до дому. Палъ сей
жребій одинъ разъ на меня: мы вмѣстѣ отужинали на дачѣ у
такой же старушки, Фельдмаршалши Княгини Голицыной. Послѣ
стола Марья Павловна пригласила меня сѣсть съ ней въ карету
и доѣхать до города, 17 верстъ пути. Отказаться неучтиво, при-
нужденъ согласиться. Я сѣлъ напротивъ, что совершенно мнѣ
не по натурѣ, но учтивость того требовала. Нетергофская дорога
всегда освѣщалась яркими фонариями: при всякомъ сіяніи ихъ я
вздрагивалъ, по тому что лицо Г-жи Нарышкиной представляло
мнѣ ужаснѣйшую харю. Мудрено ли? Всѣ ея краски пропадали
и стирались, оставалась одна престарѣлая голова, безъ волосъ и
зубовъ, съ тьмочисленными на всемъ лицѣ морщинами. Я думалъ,
что со мной вѣдьма сидитъ въ каретѣ, и невольно приходилъ въ
содроганіе. Марья Павловна, удивляясь моимъ конвульсіямъ, спра-
шивала, отъ чего они проесходятъ? Не было средства вывернуть-
ся хорошимъ комплиментомъ, а правду сказать невѣжливо. Какъ
отдѣлаться? Отвѣть мой бывалъ: «Такъ!!!» Марья Павловна стала
бояться и меня не меньше дороги, подозрѣвая, что я подверженъ
епилепсія; только мы взаимно очень не ловко путешествовали.
Натура наконецъ послѣднюю свою проказу приготовила. Я плот-
но поужиналъ и, сидя долго напротивъ, сталъ чувствовать то-
шноту. Не куда дѣваться, нечего дѣлать. Часъ отъ часу хуже, часъ
отъ часу я блѣднѣе, взволновался желудокъ, и еще мы да яко
не доѣхали до города, какъ меня приняло рвать. Что я ни стѣлъ
у Голицыной, все вызолилъ на платье Г-жи Нарышкиной, ко-
торая въ страшномъ замѣшательствѣ металась изъ стороны въ
сторону въ каретѣ, балансируя всячески, и бранила меня съ
яростью, но мнѣ уже было не до нея и не до извиненія, а са-
мому до себя. И такъ повторивъ, доколѣ мѣшокъ желудочной
истощился, раза три ту же забаву, я осквернилъ всѣ богатыя и
щеголеватыя ея утвари съ ногъ до головы совсемъ мѣ иначе, неже-
ли она, садясь со мной въ карету, могла, можетъ быть, ожидать
того отъ мальчика въ 20 лѣтъ. Кое какъ дотащились мы до ея
дома, и слуги ея не безъ ужаса осмотрѣли свою барыню, выхо-
дящую изъ колымаги съ полнымъ грузомъ во всѣмъ складкахъ

238

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

ея платья моего неумѣреннаго аппетита. Всякое извиненіе было бы не къ стати. Я выскочилъ изъ ея экипажа, бросился въ мой, и съ большой головной болью легъ въ постель. Долго послѣ того я не смѣлъ нигдѣ встрѣтиться съ ней; послѣ все это обошлось. Она извинила мою физику, но была осторожнѣе, и уже не предлагала мнѣ провожать ее домой, о чемъ я, съ моей стороны, признаюсь, и не сожалѣлъ. До сихъ поръ мнѣ этотъ случай смѣшонъ, и я не излишнимъ счелъ сообщить его моимъ читателямъ. Пусть похохочутъ и за улыбку свою скажутъ мнѣ спасибо!

## ВЕРЕВКИНЪ.

24. Сверстникъ мой, бѣдной Дворянинъ, котораго отецъ мой содержалъ въ своемъ домѣ, для сотоварищества со мной; мы росли и воспитывались вмѣстѣ. Однажды играя съ нимъ въ мячъ, мнѣ случилось попасть ему онымъ прямо въ високъ такъ сильно, что онъ чуть не упалъ: весь день тотъ у него болѣла голова. Я вообразилъ, что онъ умретъ, что я убійца, и это меня такъ испугало, что я никогда не могъ забыть несчастной моей рѣзвости, но ему ничего худого отъ нея не произошло. Онъ, окончивъ свои науки со мной въ нашемъ домѣ, вышелъ изъ онаго, и съ тѣхъ поръ мнѣ уже не довелось ни встрѣтиться съ нимъ гдѣ ни будь, ни слышать что либо о судьбѣ его. Такъ прерываются связи нашихъ юныхъ лѣтъ! Время всѣ узлы ослабляетъ и уничтожаетъ.

## ЛУБЯНОВСКОЙ.

25. Сегодня я получилъ Орденъ Св. Анны 1-й степени. Не хочу никому иному воздать за то моей признательности, кромѣ Г-на Лубяновскаго.

Оедоръ Петровичъ нынѣ Губернаторомъ въ Пензѣ. Я съ нимъ сошелся знакомствомъ, когда онъ былъ Производителемъ дѣлъ при Графѣ Кочубѣ, во время его Министерства. Онъ оказалъ мнѣ самую важную услугу въ критическую минуту, которой я никогда не забуду. Въ то время, какъ по денносамъ, въ истребленіи лѣсовъ по Тамбовской и Владимирской Губерніямъ наряженъ былъ отъ Князя Куракина чиновникъ 4-го класса, Г-пъ Арсепьевъ, производить изслѣдованіе, я былъ отпущѣпъ, при концѣ того слѣдаствія, для личныхъ о немъ объясненій, въ Петербургъ, и явился къ Министру, Князю Куракину. Тутъ, по старому со мной

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

239

знакомству, Лубяновской принялся за мои дѣла, обработывал ихъ съ крайнимъ прилежаніемъ и доброхотствомъ, видался со мной безъ затрудненія, выслушивалъ меня терпѣливо, соединенными со мной силами опровергалъ, въ докладныхъ свопхъ запискахъ, вздорные рапорты Арсеньева, которыхъ открывши всю неосновательность Министру, побудилъ его искать средствъ удовлетворить меня за нанесенные мнѣ разныя отъ Арсеньева обиды и оградить противъ дальнѣйшихъ его ухищреній. Сіе с.ѣдствіе обратилось въ мою пользу такъ выгодно, что мнѣ пожалована Анненская лента, къ полученію которой, откровенно скажу, способствовали мнѣ усердіе и дѣятельность Г-на Лубяновскаго болѣе, нежели протекція Салтыкова, которой прашивалъ тогда Министра обо мнѣ, когда зналъ, что Министръ самъ готовъ что ни будь сдѣлать болѣе, нежели ходатайствовавъ минимой протекторъ, да и самъ Князь Куракинъ не рѣшился бы вступиться за меня, естъли бъ обработаныя Лубяновскимъ бумаги не показали ему, что онъ будетъ крайне несправедливъ, когда, выдавъ меня, такъ сказать, на жертву Арсеньеву, по пустымъ наклепамъ, дасть ему и силу меня неповинно зздавить. И такъ, хотя Князь Куракинъ, какъ Министръ, представившій меня къ ордену, и имѣетъ нѣкоторое право на мою признательность, но мнѣ пріятно здѣсь откровенно исповѣдать, что я ей гораздо болѣе долженъ трудамъ и благорасположенію ко мнѣ Г-на Лубяновскаго, котораго по тому во всю жизнь мою помнить буду съ пріязью. Впрочемъ, состоянія наши и образъ жизни такъ различны, что мы оба, въ Москвѣ живучи, очень рѣдко видались, и ко всему сказанному я добавить долженъ, что Оедоръ Петровичъ, дѣлавши мнѣ добро, ничѣмъ, кромѣ пріязни моей, не былъ никогда заплаченъ, и тѣмъ спільнѣе я обязанъ ему быть на всегда благодарнымъ и уважать благородныя свойства его сердца.

КАРЯКИНА.

26. День имяиншъ меньшой дочери моей, которую я потерялъ на 20-мъ году ея жизни. Не неприличнымъ считаю подъ сумъ чистомъ выставить имя дѣвушки, со всѣмъ намъ посторонней, оказавшей дочери моей разныя пріятныя услуги, безъ всякаго инаго за нихъ вознагражденія, кромѣ ласки нашей, которой статья сія назначена быть новымъ свидѣтельствомъ.

Она живетъ до нынѣ въ домъ Князь Юрія Владимировича, при Княгинѣ Горчаковой и, не имѣя никакого сама по себѣ состоя-

240

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

пія, пользуется ея содержаніемъ. Я воспоминаю въ ней хорошую
пріятельницу меньшой моей дочери. Она занималась часто ея наря-
дами и разными бездѣлками вкуса, когда та выйаждать начинала
въ большой стѣтѣ; оплакала потомъ смерть ея живѣшими сле-
зами, и я на пяять подарилъ ей кораллы меньшой моей доче-
ри, которыхъ Карякина не снимаетъ, воспоминая ежедневно ми-
лую мою Евгешу, а я не забуду никогда и той, которая столь
многими по возрасту ея услугами старалась изъ одной чистой
пріязни угождать ей, и тѣмъ купила мое сердце.

ШЕРЕМЕТЕВЪ.

27. Графъ Николай Петровичъ. Родъ и племя его напоми-
наютъ мнѣ такія плачевныя событія, которые всегда меня выво-
дятъ изъ спокойнаго положенія. Въ исторіи моей описано про-
странно, какъ отецъ его лишилъ мать отца моего, а его сестру
родную, всякаго достоянія законнаго, отнявъ у дома нашего до
4000 душъ. Здѣсь о семъ ни вспоминать, ни говорить, не хочу.
Въ сочиненіяхъ моихъ есть піеса подъ названіемъ: «Торжество со-
вѣсти,» въ которой я описалъ сіе фамильное происшествіе ино-
сказательно. Графъ Николай Петровичъ самъ былъ человѣкъ низ-
кой, скупой, тщеславной, и во всѣхъ отношеніяхъ пустой. На-
стоящій Сатрапъ, болѣе ничего. Онъ любилъ оперу, и у него
свои люди ихъ играли, что водилось и при отцѣ его. Наслѣд-
ственной вкусъ! Когда мы пріѣхали съ первой женой моей въ
Москву, въ отпускъ изъ Питера, зимой, послѣ того какъ жена моя
удачно сыграла тамъ Нину, Графу захотѣлось, чтобъ мы эту опе-
ру сыграли у него, дабы любимая его пѣвица, на которой онъ
послѣ женился, Параша, наглядѣлась на игру жены моей и за-
няла бы ея искусства. Онъ тогда всячески ходилъ за нами, чтобъ
мы его этимъ одолжили: батюшкѣ хотѣлось видѣть, какъ жена
играетъ; другого случая не было. Желая сдѣлать ему угодное,
мы рѣшились оказать это синисхожденіе Графу, и собрались у
него на театрѣ сыграть Нину; но дабы быть въ этомъ дѣлѣ со-
вершенными хозяевами и уничтожить всякое подозрѣніе, что мы,
изъ раболѣпнаго угожденія этому Крезу, его тѣшимъ, мы поста-
новили съ нимъ условіе, что роли раздадимъ сами тѣмъ, кому
пожелаемъ, не заимствуя никого изъ тѣхъ, коихъ онъ сбирался
предложить, и двѣ трети билетовъ будутъ наши, а одна его, но
и изъ тѣхъ онъ не властенъ былъ отдать ни одного безъ нашего

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

241

свѣдѣнія. Такимъ образомъ, удержавъ за собой почное господство на его театрѣ, мы назначили репетиции, во время которыхъ онъ самъ, сидя за фортепіаномъ, управлялъ орнаментъ. Наша труппа составлена была изъ нашего семейства: играли жена и сестра молѣнья, я, Рукинъ и Яковлевъ, Хоры составлялись изъ Графскихъ пѣвчихъ. Назначено дать Нину на Масляницѣ, но вдругъ представляется новое и важное искушеніе: пріѣхжаетъ въ Москву Князь Потемкинъ. Шереметевъ, какъ первый богачъ въ Государствѣ, обязанъ дать ему праздникъ. Онъ уже готовъ былъ подчивать его нашимъ зрѣлищемъ, но я имѣлъ уважительныя причины не согласиться на это, и одержалъ побѣду. Сколько ни боролся самъ съ собой Графъ Шереметевъ, но принужденъ былъ не только не дать этого праздника Потемкину, но даже и билета не могъ ему поднести. Въ самый день заговѣнья мы сыграли нашу оперу, и, не смотря на то, что для Потемкина былъ огромный балъ въ Благородномъ Солнцѣ; не смотря на то, что этотъ балъ былъ послѣдній зимній; съѣздъ Дворянства, театръ Графской, помѣщавшій до полутолкъ зрителей, былъ нанянъ лучшими людьми въ городѣ: ни одногоѣ мѣста пустого не было, и Графъ самъ правилъ музыкой. Опера представлена съ большимъ успѣхомъ; всѣ отъ жены моей были въ восхищеніи, а я радовался бѣле всего тому, что приносѣлъ сюжету преданности отцу моему, котораго, любя чрезвычайно, хотѣлъ потѣшить, во что бы ни стало моему самолюбію, и признаюсь, что мнѣ очень было тяжело у Графа на театрѣ играть комедію; ибо я, кромѣ отвращенія и презрѣнія, ничего къ нему не питалъ во всю жизнь его.

МАНСУРОВА.

28. Катерина Александровна. Бѣдная дворянка, прославившаяся своей красотой, которая доставила ей блистательныйшую фортуну; ибо она, на имѣя никакого состоянія, попала замужъ за богатаго Князя Трубецкого, и весь вѣкъ свой до нынѣ проводить въ изобиліи и довольствѣ. Ихъ было нѣсколько сестер April старушки вдовѣ, домъ ихъ былъ очень бѣднѣ. Я съ ними означкомился у Молчановыхъ, посѣщая ихъ каждой день; тамъ по чашу бывали пирушки; будучи Офицеромъ гвардіи тогда, я волочился за Катериной Мансуровой, танцовывалъ съ ней безпрестанно, но скоро знакомство наше юношеское прекратилось. Потомъ она, сдѣлавшись богатой дамой и Московской жительницей, имѣла

31

242

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

у себя въ домѣ благородной спектакль, въ которой я попал, и неоднократно играл у нихъ въ домѣ: театръ былъ очень хорошъ, лучше люди въ городѣ къ нимъ съѣжались. Балы и вечера опять меня съ ней сблизили но уже прелести ея измѣнились, и мое стремленіе къ ней было тише; я продолжалъ это знакомство не для нея собственно, а для забавъ и удовольствій, которыми я у нея наслаждался нѣсколько лѣтъ безъ малѣйшаго возмещенія. Изъ всѣхъ представленій, кои тамъ даны были, удачиѣе всѣхъ шла комедія «Le hon ton,» въ которой успѣхи мои до нынѣ мѣнѣ памятны, а, вмѣстѣ съ ними, воспоминая мѣсто славы моей, не могу забыть и виновницы многихъ моихъ удовольствій, Катерины Александровны Мансуровой, въ честь коей помѣщается имя ея въ семъ спискѣ моихъ сердечныхъ обывателей. Нынѣ она стала стара; дѣти заступили ея мѣсто. Домъ ихъ не такъ пышно содержится, и знакомства моего съ ними въ поминѣ нѣтъ.

## РЖЕВСКОЙ.

29. День знаменитаго побоища, на которомъ я былъ секундантомъ. Вспомнимъ рыцаря такого незабвеннаго сраженія или единоборства.

Григорій Павловичъ, сынъ брата роднаго моего дяди, Степана Матвѣевича, слѣдовательно, мы находились въ самомъ ближнемъ сватовствѣ. Мы были сверстники, однихъ почти лѣтъ, и очень дружны въ ребячествѣ, какъ обыкновенно это вездѣ вываетъ. Онъ зналъ мои амуры, а я его, и мы другъ другу понюгали. Въ домѣ Ржевскаго ежедневно видались; мы думали, что связи нашей на будетъ конца; но едва разстались, какъ уже и не сходились нигдѣ; мы служили сперва въ гвардіи въ одномъ полку: онъ былъ Сержантъ, а я Офицеръ. Во время караула и дежурства, не смотря на пріязнь, я поднималъ носокъ передъ нимъ, и послѣ вмѣстѣ холотали надъ моимъ донкихотствомъ. Долгое время мы обитали въ одномъ домѣ въ полку, когда я еще былъ холостъ; живучи въ Питерѣ, мы вмѣстѣ играли комедіи у Бороздиной (см. лит. Б), и тутъ-то, по случаю ссоры между Ржевскимъ и Даниловымъ, нашегоъ же полку Унтеръ-Офицеромъ, я принужденъ былъ выѣхать секундантомъ съ его стороны, Молчановъ былъ съ другой. Драка продолжалась съ четверть часа, бились рыцари на шпагахъ. Ржевскаго ранили въ руку, но, слава Богу, рана зажила недѣль въ шесть безъ опасныхъ послѣдствій и, къ

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

243

крайнему счастью нашему, сошла съ рукъ имъ и намъ благоцougho-
лучно. Тогда подобныя проказы наказывались, и довольно строго.
Я не могъ отказаться отъ сей услуги Ржевскому, не смотря на
всѣ ея опасности, по тому что въ близкомъ былъ съ нимъ свойств-
вѣ, да и жили вмѣстѣ. Послѣ этого поединка и театровъ Бороз-
диной, гдѣ настоящій былъ волканъ всякихъ происшествій, я раз-
стался съ Ржевскимъ, и не имѣлъ уже случая иначе съ нимъ вид-
дѣться, какъ нечаянно и по встрѣчѣ. Мы живали въ разныхъ мѣ-
стахъ, видались рѣдко, и такъ теперь охолодѣли взаимно одинъ
къ другому, что и признаковъ не осталось старой нашей свыч-
ки. Болѣе всего я люблю напоминать теперь нашъ образъ жиз-
ни полковой: оба мы были небогаты, и не могли большихъ дѣ-
лать издержекъ; слѣдовательно, хозяйство наше не блистательно;
доводилось иногда пріѣжжать домой ночевать не ужинавши, а
ѣсть хотелось; дома нечего, да и не на что готовить. Денегъ
чистыхъ мало, но кредитъ всегда хорошъ. Мы у Итальянцевъ ко-
дящихъ всегда могли брать въ долгъ прихотныя вещи, какъ то:
помаду, духи, шоколадъ, горчицу Французскую: одна она годи-
лась къ столовой приправѣ. И такъ, когда бывало пройметъ насъ
голодъ, мы великъ, какъ водится, собрать на столъ, разложить
салфетки, подадутъ два прибора, и поставятъ намъ банку горчи-
цы, которую мы оба съ хлѣбомъ уберемъ до самого дна, и на
завтра передъ своей братіей безбожно хвастаемъ, что мы ужина-
ли у себя, полѣнясьѣ хать въ гости. Все мило, что о мою дости
ни вспомнишь, даже и до столъ глупаго фанфаронства.

ГОРЧАКОВЪ.

30.. День имянинъ сына моего, Князя Александра, обязаннаго избавленіемъ своимъ отъ тяжкой участи тому лицу, которое по сей причинѣ въ настоящій день привожу себѣ на память.

Князь Алексій Ивановичъ, Военный Министръ и зять Князя
Юрія Владимировича Долгорукаго. Благодѣяніе, оказанное сыну
моему, Александру, заслуживаетъ незабвенню и безпредѣльную
благодарность. Когда сынъ мой, надѣявши всякихъ шалостей въ
ополченіи, былъ безъ службы и состоянія, Князь Горчаковъ при-
зрѣлъ его. оредѣнилъ съ выгодами въ полкъ, и отправилъ къ оно-
му на казенный коштъ. Сынъ мой, будучи до крайности вѣтрень,
надѣлалъ новыхъ проказъ такого рода, что подвергался суду и
всѣмъ его ужаснымъ послѣдствіямъ. Князь Горчаковъ и тогда

244

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

возобновилъ свое покровительство, скрылъ его проказы, выхо-
дилъ ему благородную отставку и, такъ сказать, вытащилъ его
изъ бѣдственнѣйшей пропасти. Пусть все сіе сдѣлано изъ уваже-
нія къ Князю Долгорукому, который все семейство мое протежи-
ровалъ. и зять угождалъ тестю, но меньше ли я отъ того, какъ
отецъ, обязанъ почитать Князя Горчакова благодѣテлемъ моего
сына, слѣдовательно, и моимъ? Относя все сіе найболѣе къ Кня-
зю Юрію Владимировичу, не хочу отнять у Горчакова ни чести
его подвига, ни моей признательности.

ПРИКЛОНСКАЯ.

31. Анна Дмитриевна. Не стану говорить ни объ умѣ ея (она имѣ-
ла его достаточно), ни о характерѣ (онъ былъ живъ и веселъ), ни
о воображеніи, всегда романическомъ, съ примѣсью меланхоліи.
Остановимся на однихъ глазахъ. Боже мой! Какія очи! Какой не-
бесный взоръ! Я нигдѣ не встрѣчалъ подобнаго, я влюблялся
въ него всегда, когда онъ съ моимъ сообщался. Впрочемъ, я ма-
ло былъ знакомъ съ ней, но видалъ ее часто и всегда искалъ
съ ней случая быть въ ея обществѣ, для того только, чтобъ смо-
трѣть ей въ глаза. Она по себѣ была Измайлова, и выдана за-
мужъ за пострѣла Приклонскаго, который теперь разжалованъ въ
солдаты, а она состарѣлась и съ сиротами своими бѣдствуетъ.
Лучше вспомнить, говоря объ ней, отдаленное время. Я часто съѣж-
жался съ ней на пирушкахъ у Волынскаго, на Трехъ Горахъ: тамъ
у него была дача и житье самое привольное. Я писалъ о немъ въ
стихахъ подъ названіемъ: «Прогулка на Трехъ Горахъ.» Они
напечатаны. Приклонская была въ домѣ его дружна, и посѣща-
ла ихъ безирестанно, тогда какъ она, будучи въ раздорѣ съ му-
жемъ, жила съ нимъ розно, сама по себѣ. Случилось въ одинѣ
вечеръ, что мужъ ея встрѣтился съ ней въ этомъ домѣ въ числѣ
гостей. Хозяйка хотѣла всячески ихъ примирить, но Анна Дмитриев-
на и слышать о томъ не хотѣла. Хозяева устроили такъ свой
заговоръ, что Анна Дмитриевна поставлена была въ необходимость
ѣхать съ мужемъ своимъ вмѣстѣ до своей квартиры, дабы его
отвезти къ нему, по тому что на ту пору будто бы у него не слу-
чилось экипажа. Какъ мужу отказать въ правѣ сѣсть съ женой
въ одну карету? Но Анна Дмитриевна, желая избѣжать всякой не-
чаяшности, зазвала и меня для компаніи, чтобъ изъ этого сдѣлать
ночную прогулку, а ночь лѣтомъ, особливо послѣ вечеровой пи-

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

245

рушки, одна минута; и такъ мы всѣ трое, почти на разсвѣтѣ, по-
ѣхали другъ друга завозить по разнѣмъ домамъ. Я никогда не за-
буду этой смѣшной и веселой проказы. Хитрость мужнина не
удалась, жена осмѣивала его въ каретѣ поминутно; я наслаждал-
ся глядѣніемъ ей въ глаза, и что мигнетъ она, то я въ восторгѣ,
а мужъ въ досадѣ. Забавное соединеніе! Можно ли не вспомнить
во вслкое время жизни такія сумазбродныя минуты молодости?
Какъ ни умничай, человѣкъ созданъ такъ, что онъ безъ оболь-
щенія чувствъ и дурачества никогда вполнил счастливъ не будетъ.
Сохранимъ высокія качества души для Неба, а въ мірѣ чтобъ вы-
носить всю тягость жизни старой, хворой, иногда и горестной,
надобно вспомнить заблужденія юношества, чтобъ надъ самимъ
собой съ удовольствіемъ посмѣяться и отогнать хоть на минуту
настоящую скорбь скучной старости. Съ такимъ точно намѣре-
ніемъ я здѣсь теперь болтаю о дачѣ Вольшскаго, и Трехъ Горахъ.
и вообразилъ живо безподобные глаза Анны Дмитриевны Приклон-
ской, которой желаю также какими ни будь своими воспоминаніями
облегчить ужаснѣйшее время настоящей ея жизни.

246

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

СЕНТЯБРЬ.

У ШАКОВА.

1. Молодая дѣвушка, которой я и назвать не умѣю, не бывши съ ней никогда знакомъ. Станный случай заставилъ меня помнить объ ней. Помолвивъ при Дворѣ на Смирной, и участвуя въ веселыхъ и рѣзвыхъ обществахъ по загороднымъ дворцамъ Ихъ Высочествъ, я чуть чуть не попалъ, по милости этой Ушаковой, въ самую непріятную сплетню, которая могла подѣйствовать на мое счастіе, отнявъ у меня Евгенію. Какъ то случилось однажды, послѣ очень веселой и игривой вечеринки въ Павловскѣ, что Гофъ-Фурьеръ нашелъ на полу потерянной маленькой дамской портфель: въ немъ нашли записочку и мой силуетъ. Гофъ-Фурьеръ тотчасъ заявилъ о сей пропажѣ, хозяйка нашлась, но на счетъ силуета моего пошли порядочные и забавные толки, которые не послужили бы къ чести моей, тогда какъ я искалъ руки дѣвицы Смирной и, будучи уже почти гласно женихомъ ея, затѣвалъ поволочиться за другой. Долго я безпокоился, не зная, какъ объяснится эта странность; наконецъ открылась проказа барышни. За ней волочился одинъ придворный кавалеръ: ей хотѣлось возбудить въ немъ ревность, и она не нашла лучшаго средства, какъ, нарисовавъ меня, умышленно бросить свою книжку, съ тѣмъ, чтобъ онъ, найдя ее, жарче воспламенился и не мучилъ ее длиннымъ ожиданіемъ его признанья: вмѣсто его попалась книжка къ Гофъ-Фурьеру, и чуть чуть не надѣлала мнѣ хлопотъ, которые бы совершенно разстроили все счастье моей жизни, поссоря меня съ Евгеніей, и лиша удовольствія владѣть ею. Бываютъ со всѣми забавныя приключенія, но такихъ, какое случилось со мной, почти никто другой не испыталъ въ своей жизни.

ЛАВРЕНТІЙ.

2. Въ этотъ день Французы ворвались въ Москву, захватили и мой домъ, наровнѣ съ прочими, но, благостію Бога, онъ спасся отъ огня, и люди, въ немъ остававшіеся, отъ меча вражія. Честь и хвала воспоминаемому служителю!

Лаврентій, вольной и препьяной человѣкъ, которому, однако, я очень много обязанъ при выѣздѣ нашемъ изъ Москвы и по вступ

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

247

пленіи въ оную непріятеля. Лаврентій, будучи у меня въ услугѣ, оставался въ моемъ домѣ безъ всякаго порученія. Могъ ли я вооб-
разить, что онъ отстоитъ и сохранитъ мой домъ? Однако такъ случилось. Ко мнѣ поставлены были два Генерала. Лаврентій сдѣ-
лался у нихъ и слуга и шутъ, съ солдатами вмѣстѣ пилъ и гу-
лялъ а съ начальниками приблаживалъ, и такъ имъ понравился,
что онъ былъ у нихъ дворецкимъ и распорядителемъ ихъ увесе-
леній; сперва его били, и даже ранили одинъ разъ, а потомъ
уже онъ могъ другихъ протежировать. Онъ служилъ при столѣ
господъ Генераловъ, прибиралъ трупы солдать, которыхъ они
разстрѣливали, таскалъ къ нимъ, вмѣстѣ съ ихъ деньщиками, вся-
кую добычу, при чемъ, вѣроятно, не забывалъ и себя, но при всемъ
томъ, когда загорѣлось въ моемъ домѣ, онъ просилъ ихъ, чтобъ
они помогли его отстоять, и Генералы велѣли солдатамъ рабо-
тать. Домъ мой такимъ образомъ спасся отъ всеобщаго пожара,
и стѣны мои остались цѣлы. Важнѣе всѣхъ услугъ въ глазахъ
моихъ было то, что Лаврентій успѣлъ изъ домовой церкви нашей
вытащить антиминсъ, найденной имъ на полу, и спряталъ его до
времени, а съ сохраненіемъ онаго я не лишился права послѣ воз-
обновить престолъ свой. За всѣ сіи подвиги, которыхъ трезвой
слуга, можетъ быть, мнѣ и не оказалъ бы, я положилъ ему 10 руб.
ежемѣсячной пенсіи, которую онъ получаетъ аккуратно, и далъ ему
свободу жить и служить, гдѣ хочетъ; ибо пьяной человѣкъ можетъ
иногда быть очень полезенъ, но за то тысячу разъ въ другихъ
случахъ опасенъ и даже вреденъ: сіе заключеніе, однако, не
освобождаетъ меня отъ признательности, которойъ доколѣ я про-
живу, назначенной отъ меня пенсіонъ пребудетъ залогомъ и проч-
нымъ для него доказательствомъ.

ГУСТАВЪ.

3. Нѣ когда въ этотъ день мы воротились изъ Финляндскаго
похода. И такъ сегодняшняя страница принадлежитъ тому, кто
войнѣ сей былъ причиной.

Густавъ Король Шведской, противъ котораго вела войну
Екатерина съ 1787 года по 1790 годъ. Я былъ наряженъ въ
походъ въ послѣднюю кампанію, и дождался въ Финляндіи мира.
При торжествѣ онаго удалось мнѣ быть лично въ лагерѣ Короля:
тамъ я его увидѣлъ во всемъ сіяніи и славѣ: онъ былъ Донки-
хотъ не изъ послѣднихъ, но умница и сладкоглаголивой человѣкъ

248

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

Я видѣлъ его молящагося предъ войсками на колѣняхъ, подъ
сводомъ небесъ, при пѣніи торжественнаго молебна по его за-
кону. Я слышалъ рѣчь, имъ произнесенную подъ знаменами вели-
каго своего предка, Густава, собранному воинству. Наконецъ я
былъ приглашенъ въ ставку его на объдѣ и вечернее пиршество,
и тутъ удостоился его вниманія. Онъ изволилъ говорить со мной
по Французски, и этой чести я во вѣки не забуду, по тому что въ
тогдашнемъ моемъ возрастѣ говорить съ Королемъ не казалось
еще бездѣлкой. Въ записках той войны, писанныхъ мной, упо-
миная о семъ Самодержцѣ, я входилъ въ разныя подробности, а
здѣсь помѣщаю только главныя черты моего къ нему отношенія.

МОЛОЖЕНИНОВЪ.

4. Иванъ Николаевичъ, отставной Полковникъ, человѣкъ хо-
лостой, не старой, но больной и отмѣнно угрюмой. Моралистъ
жестокой: всякое слово нравственное—проповѣдь! Я съ нимъ по-
знакомился въ домѣ Князя Волконскаго, въ которомъ онъ взрось,
воспитанъ и жилъ почти безвыходно, хотя самъ по себѣ имѣлъ
состояніе изрядное. Въ то время, какъ я былъ въ связи съ Княж-
ной Варваной Петровной (см. лит. В), я его боялся, какъ ца-
ря и владыки, и вліяніе его на меня сильнѣе дѣйствовало, чѣмъ
чее либо иное во всю жизнь мою. Я въ безпрестанной былъ ра-
ботѣ, стараясь, чтобъ онъ не примѣтилъ моей интриги съ Княж-
ной, и угождалъ ему, какъ рабъ господину своему, дабы приоб-
рѣсть его вниманіе, и тѣмъ усилить права мои быть короткимъ въ
этомъ домѣ; ибо Моложениновъ былъ оракулъ всего семейства,
и всякой, отъ хозяина до послѣдняго гостя, уважалъ его. Раскры-
вая здѣсь картину моего сердца во всей наготѣ его, я признаюсь,
что онъ былъ причиной моего разрыва съ Волконской, и отъ не-
го точно я не женился на ней. По иткоторомъ времени моего
вдовства, продолжая любовную съ Княжной переписку и, согла-
сно съ ней, предполагая, что мы, при первомъ удобномъ случаѣ,
обвѣнчаемся, я получилъ отъ нея одно письмо, въ которомъ, ме-
жду прочимъ, она, бесѣду я сомной о разныхъ подробностяхъ бу-
дущаго нашего соединенія, внушала мнѣ, что Моложениновъ, какъ
человѣкъ порядочной, расчетливой, бережливой, словомъ совер-
шеннѣйшій, можетъ жить въ нашемъ домѣ и управлять нашимъ хо-
зяйствомъ. Я такъ испугался этого сухого, холоднаго и угрюмаго
мизантропа, что тутъ же сталъ колебаться: дочь моя довершила

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

249

мою рѣшимость, и Княжна потеряла случай на всегда сдѣлаться моей супругой. Съ одной стороны будучи ревпивъ, я остерегался того преимущества, которым пользовался исключительно Моложениновъ въ домъ Волконскихъ, и боялся скрытой страсти его къ Княжнѣ, такой же, какова была моя, съ другой, самолюбіе мое страдало: я боялся попасть къ нему подъ опеку и принужденнымъ быть дѣйствовать по его наставленію и производу во всякомъ дѣлѣ; сіи два страха такъ овладѣли моимъ разсудкомъ, что я, при всей любви моей къ Княжнѣ, за мѣсяць, можетъ быть, только передъ тѣмъ, какъ надѣялся въ объятіяхъ ея увѣнчать давнишнюю мою къ ней склонность, охолѣлъ вдругъ до того, что рѣшился, наруша, можно сказать, всё причія, отказать, безт. всякой причины гласной, такой союзъ, на которой самъ вызвалъ со всей пылкостью взволнованной души. Вотъ въ какомъ я нашелся отношеніи съ Г. Моложениновымъ! Вотъ какъ онъ сильно поддѣйствовалъ на судьбу мою! Я, переставши быть съ нимъ знакомъ, не могу, однако же, позабыть его до нынѣ, и вѣрно во всю жизнь мою эпоху связи моей съ нимъ, весьма, впрочемъ, побочной и принужденной, помнить буду. Какъ не сказать, воспоминая подобныя мятежи сердца человѣческаго, что оно есть бѣдное игралище страстей!

КУТАЙСОВЪ.

5. Нынѣ Графъ и Андреевской Кавалеръ. Я начинать знать его камердинеромъ при Наслѣдникѣ Престола. Онъ былъ изъ Турокъ; я помню, что онъ оттворялъ мнѣ дверь въ кабинетъ Великаго Князя, когда я приходилъ просить Его Высочество окрестить перваго ребенка, и прежде еще, когда я приходилъ просить дозволенія желниться на Смирной. Во время нашихъ театровъ, онъ же нашивалъ на меня, и снималъ съ меня брильянты придворные, и я худо зналъ тогда, какъ его зовутъ, а теперь, встрѣчаясь съ нимъ, титульную его Сіятельствомъ, и на пирахъ онъ очень далеко отъ меня садится. О tempora! O mores! Впрочемъ, когда же этого и не бывало? Меньшиковъ торговалъ блинами! Разумовской пѣвалъ на клиросѣ! Сиверсъ былъ скороходомъ! По чему же и Кутайсову не быть Графомъ? Онъ и мастерски брилъ бороду Павлу. Это не бездѣлица. *

* Ум. 1834 г.

32

250

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

ОФРОСИМОВЪ.

Б. Павелъ Атанасьевичъ. Не имѣя съ нимъ никакого особен
наго знакомства, ии связи, я нашелся, по милости его, икѣ когда
въ затруднительный шемъ положеніи, изъ котораго Богъ меня вы-
велъ самымъ пріятнымъ образомъ для меня и выгоднымъ для него.
Я былъ Губернаторомъ въ Володимерѣ. Вдругъ, однажды, являет-
ся онъ ко мнѣ, прискакавши безъ памяти изъ Москвы, просить,
чтобъ я избавилъ его отъ бѣды. Въ чемъ она состояла? Онъ, не
имѣя никакого понятія о своихъ лѣлахъ, хотя былъ уже пожи-
ныхъ лѣтъ человѣкъ и въ отставкѣ Генералѣ-Маіоромъ, при прода-
жѣ какого-то имѣнія своего въ Володимерской Губерніи, продалъ
чужія пустоши, и попалъ въ самой жестокой процессѣ съ помѣ-
щикомъ тамошнимъ, Лифляндскаго происхожденія, которой, не
любя шутить ни девьаги, ни собственностью, принялся за него
очень круто. Надобно было старику помочь и вывести изъ этого
лабиринта. Я припужденъ былъ помѣщика къ себѣ выписать, во-
шелъ съ нимъ въ переговоры, упросилъ помириться, бросить дѣло,
и коекакъ, не безъ тягости и труда, успѣлъ кончить ихъ споръ
такъ, что Офросимовъ, заплатя икѣ которую сумму за свою неосто-
рожность, возвратился покойно въ Москву. Кромѣ сего случая
миѣ не довелось ни гдѣ имѣть съ Офросимовымъ и встрѣчи, ии
знакомства, да и послѣ отставки моей онъ довольно холодно со
мной обошелся. Дѣло не новое между людьми въ большомъ свѣ-
тѣ! За то сынья его сугубо вознаградили меня, вмѣсто отца,
поступками своими. Будучи мало знакомы со мной, они всѣ приѣха-
ли павѣстить насъ, когда дочь моя мешшая скончалась, и гробъ
ея вынесли изъ дома на рукахъ своихъ. Я никогда этого не забу-
ду, и во всю жизнь мою сохраню къ нимъ живѣйшую благодар-
ность за сей опытъ благороднаго чувства и состраданія ко мнѣ.

БАРКОВЪ.

7 Николай Александровичъ, сынъ крестный матери моей и
пріятель мой въ юношескомъ возрастѣ: мы служили съ нимъ въ
одномъ полку. Я былъ гвардіи Офицеромъ, а онъ Сержантомъ.
Миѣ всегда смѣшно вспоминать рѣбяческой анекдотъ, которому
онъ подагъ причину: Мы стояли на караулѣ лѣтомъ въ пустомъ Зим-
немъ дворцѣ, онъ старшимъ Сержантомъ, а я начальникомъ отря-
да. Миѣ хотелось надъ нимъ почваниться свою властью, и я при-

КАПИЩЕ МОЕГО СЕБРАЦА.

251

дрался къ какой-то мелочи, осматривая часовыхъ, и поставилъ его
въ бутку. Эта шутка не продолжалась пяти минутъ, но во всю
жизнь нашу мы, при всякомъ свиданіи, наноминали эту проказу, и
онъ мнѣ всегда говаривалъ: «Помнишь ли, какъ я у тебя сидѣлъ
въ буткѣ?» Такіе дѣтскіе случаи живѣе возобновляются въ памя-
ти нашей многихъ важныхъ происшествій зрѣлаго возраста. Мы
съ нимъ потомъ были въ походѣ, и опъ недолго числился у меня
въ ротѣ, а послѣ выбылъ въ другой батальонъ, слѣдовательно, съ
дѣтскими нашими годами прекратились почти всѣ наши отношенія,
и подъ старость осталось между нами одно шапочное знакомство.

ИГЕЛЬСТРОМЪ.

8. День, въ которой торжественно праздновалось при Дворѣ
замиреніе съ Шведами. Виновникъ онаго приходить прежде всѣхъ
на память.

Баронъ Осипъ Андреевичъ, извѣстной Генералъ Екатерини-
на времени. Въ Словарѣ моемъ не liability его не помѣстить; ибо онъ
былъ начальникомъ падъ войсками, кои вели войну со Шведами
въ Финляндіи, въ 1790-мъ годѣ, въ которомъ и я былъ въ похо-
дѣ, слѣдовательно, находился подъ его командой. Я во все то
время отличенъ былъ оть многихъ лорошнигъ его со мной обра-
щенніемъ, при заключеніи мира, въ которомъ онъ тогда знаменито
кончилъ возложенное на него дипломатическое посрединчество. Я
нѣсколько дней прожитъ въ его лагерѣ, былъ у него всякой день,
и составлялъ съ прочими военнымъ его свиту. По окончании войны
имѣлъ случай неоднократно съ нимъ видѣться въ резиденціи, и
послѣ, перемѣня службу, остался съ нимъ хорошо знакомъ: онъ
всегда со мной обходился безъ надменности и даже очень ласко-
во; а какъ подобные поступки не всегда бываю боль-
шимъ Господамъ, то мнѣ тѣмъ лестице было искать и сохранить
его багорасположеніе, которымъ я безъ чванства могъ полвакан-
ся до самаго предѣла его жизни.

ГОЛИЦЫНЪ.

9. Князь Борисъ Андреевичъ, Генералъ-Поручикъ, богатой
человѣкъ, владѣющей значительнымъ имѣніемъ въ Володимірской
Губерніи. Будучи начальникомъ оной, я имѣлъ случай оказывать
Князю разныя услуги, которые были мнѣ заплачены непохваль-

252

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

ной со стороны его холодностью. Во время общихъ Россійскихъ
ополченій противъ Наполеона, Владимирская Губернія, наровнѣ съ
прочими, обязана была избрать своему войску Губернскаго На-
чальника; выбирать его должно было по баламъ. Я, силою довѣ-
ренности, которую ко мнѣ лучшіе Дворяне имѣли, наклонилъ вы-
боръ въ пользу Князя Голицына, и былъ, конечно, орудіемъ его
избранія. Званіе сіе льстило его самолюбію, но онъ скоро забылъ,
что былъ онымъ обязанъ мнѣ, и когда я вышелъ въ отставку съ
явнымъ негодованіемъ Государя. Князь Голицынъ оказалъ мнѣ
самые ровнодушные поступки, и обходился со мной, какъ съ че-
ловѣкомъ едва ему знакомымъ. Стылі мнѣ пріятно въ этомъ со-
браніи имянѣ человѣческихъ упоминать о тѣхъ людяхъ, кои полу-
чили права на всегдашнюю мою объ нихъ память, за чѣніе я
умолчу и о тѣхъ, кои, столь же постоянной холодностью, ничего
отъ меня не заслужили?

НИКОЛАЙ ПАВЛОВИЧЪ.

10. Великій Князь. Какъ еще онъ воспитывался подъ над-
зоромъ Ламсдорфа, я, будучи Губернаторомъ, имѣлъ счастіе нѣ-
сколько разъ представляться Его Высочеству, и былъ удостоенъ
благосклоннаго его пріема, но потомъ я уже не имѣлъ случая
ни видѣть его, ни слышать его бесѣды, и прежнія краткія ми-
нуты свиданія моего съ нимъ остались въ памяти, какъ лестныя
эпохи въ жизни, которыя должны на всегда сохранить мѣсто въ
воспоминаніяхъ моихъ; ибо я принадлежу еще къ тому вѣку, въ
которой новомодная философія не научила людей почитать пу-
ствымъ преимуществомъ честь приближаться къ порфиророднымъ
отраслямъ своихъ Государей, да и племя Екатерины могло ли
быть для Россіянина ея времени равнодушно?

МЯСОѣДОВЪ.

11. Николай Ефимовичъ, Сенаторъ. Отношенія мои съ симъ человѣкомъ были непродолжительны, но наполнены разными не-пріятными случаями, которымъ поводъ давалъ всегда лукавой его характеръ и особенной павыкъ къ интригамъ. Впрочемъ, онъ былъ ума неширокаго и совсемъ недѣловой человѣкъ, но пролазъ самой хитрой и удачной. Бываютъ люди очень простые, которые такъ хитро сведутъ интригу, что и самъ геній въ сѣти ихъ попадется; но лукавство не дѣлаетъ еще ума. Таковъ былъ Мясоѣдовъ:

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

253

вездѣ все вышныритъ, ко всѣмъ подъѣдетъ, всего въ пользу свою
добьется, а дойдетъ ли до настоящаго Государственнаго дѣла,
онъ строчки не умѣетъ написать, не смысить резююцію дать.
Меня Богъ привелъ, по несчастію, съ нимъ служить: онъ былъ
послѣ Нелидова Главнымъ Директоромъ Соляной Конторы, а я
старшимъ по немъ Членомъ. Мы очень часто разбивались въ на-
шихъ сужденіяхъ, и по многимъ дѣламъ я вводилъ противъ него
въ голосъ. Натурально, что онъ не могъ на меня смотрѣть пріят-
ными глазами. Вся Контора предъ нимъ раболѣствовала, я одинъ
стоялъ прямо, и не соглашался ни на что, противное моимъ по-
нятіямъ и правиламъ. Главныя досады, которые онъ успѣлъ мнѣ
сдѣлать, и изъ коихъ открылся его злобной и мстительной хара-
ктеръ, состояли въ слѣдующихъ поступкахъ: Нужно ему было, по
дѣламъ службы, откомандировать Чиновника счесть Соляные за-
воды въ Перми. Они такъ были запутаны, что Коммисія сія мог-
ла продолжиться безъ успѣха до нѣсколькихъ лѣтъ. Самое непріят-
ное порученіе! Это было во время Павла І-го. Насъ, Членовъ, въ
разныхъ классахъ считалось 7 человѣкъ, я старшій и Дѣйстви-
тельный Статскій Совѣтникъ. Всѣ мы были на лицо. Ему вздума-
лось меня туда послать, имяально съ тѣмъ, чтобъ удалить меня на
долго отъ Конторы, и дѣлать въ оной все, что ему вздумается,
лишась послѣдняго сопротивника; естьли же отговорюсь я отъ
сей поѣздки, то справедливое получалъ право выставить меня
Правительству, какъ ослушника, дабы, силой извѣстиаго ему ху-
даго расположенія ко мнѣ Императора Павла, выгнать меня изъ
Конторы, и лишиться тяжкой противъ себя оппозицінъ въ оной.
Замыселъ былъ не худъ, мос. положеніе очень тѣсно, бросить же-
ну хворую, кучу дѣтей, мать престарѣлую, для которой я не со-
гласилсяѣхать служить въ Петербургъ, и удалиться въ Сибирь
на нѣсколько лѣть по пустякамъ (что само время доказало), изъ
одного каприза Директора, непріятно. Я всѣ настроплѣ противъ
него свои пружины такъ, что опъ наконецъ согласился послать
Надворнаго Совѣтника, которой прожилъ тамъ три года, запутал-
ся было самъ, и коекакъ воротился назадъ. Съ этого времени
мы стали съ Мясоѣдовымъ, какъ говорятъ Французы, à couteaux
tirés, т. е., на ножахъ. Я ему не уступалъ ни по булату. Дове-
лась необходимость отправить Члена въ Саратовъ распутать та-
мощнія Соляныя операции, которые самъ Мясоѣдовъ испортилъ
глупыми своими распоряженіями. Тутъ я самъ попросился туда
ѣхать. Мясоѣдовъ смѣкнулъ, что мой взоръ для него тамъ будетъ

254

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

невыгоденъ, и самъ споря противъ себя, тѣми же резонами от-
клюять мое отправленіе въ Саратовъ, которымъ не хотелось дать
вѣсу, когда я оныя противоставилъ опредѣленію, составленному
имъ не за долго предъ тѣмъ, нарядить меня въ Пермь. Въ та-
комъ враждебномъ состоянии служилъ я года три, и всякое утро
принужденъ былъ съ нимъ видѣться, рѣдкое свиданіе проходило
безъ размольки. Однажды, желая меня чувствительно огорчить,
онъ отрѣшилъ шурина моего, Смирнова, которой служилъ Чле-
номъ въ Нижегородской Соляной Конторѣ, и чтобъ показать во
всей красѣ его злобу, скажу, что онъ протоколъ объ отрѣшеніи
его велѣлъ въ слухъ при мнѣ прочесть, тогда какъ онъ могъ бы
слѣлать свое дѣло, но, щадя своего товарища, не раздражать его
такимъ публичнымъ и наглымъ образомъ. Со всемъ съ этимъ бу-
дучи иногда до крайности высокомѣренъ, бывалъ и подлѣ до
низости, пресмыкающимся животнымъ, когда дѣло шло о его поль-
зѣ собственной. Обыкновенное свойство подобныхъ людей. Ему
раза два нужно было мое перо, для отдѣлки такихъ бумагъ, ко-
торыхъ онъ не умѣлъ самъ сладить, и тогда онъ вился около ме-
ня ужомъ и жабой. Во все время моей съ нимъ службы онъ не
доставилъ мнѣ никакой награды, но, не смѣя обойти меня пред-
ставленіемъ, не рекомендовалъ, пока я былъ въ Соляной Конторѣ,
никого изъ Членовъ, никто ничего не получилъ; напротивъ, меня
и Волконскаго, въ общемъ производствѣ, обошли чиномъ Тайнаго
Совѣтника, и онъ, минимо соболѣзнуя о томъ, коварно взялся всту-
питься за нась, писалъ холодныя письма для виду и, разумѣется,
ничего не произвелъ въ нашу пользу. Наконецъ, сама судьба какъ-
то разлучила меня съ нимъ: я попалъ въ Губернаторы въ Воло-
димеръ, и тотчасъ посѣ меня онъ всѣхъ Членовъ рекомендовалъ,
и всѣ получили знаки отличія, кромѣ меня, и въ то же время онъ.
въ самомъ ласковомъ письмѣ, привѣтствовалъ меня съ Губернатор-
скимъ мѣстомъ; но я благодарилъ Бога сежедневно, что вырвался
изъ проклятой Соляной Конторы; потомъ по всемъ моимъ дѣламъ
въ Сенатѣ. Мясоѣдовъ явился сильнымъ мнѣ недоброжелателемъ,
и сімъ послѣдніе опыты злобы сдѣлалі его мнѣ столько нена-
вистнымъ, что я безъ отвращенія ни встрѣчаться съ нимъ, ни по-
мышлять о немъ, не могу. Онъ много во мнѣ крови испортилъ.
Я радъ, когда могу забыть всѣ мои съ нимъ отношенія, и кажет-
ся, поемику онъ также теперь въ отставкѣ, брошенъ и забыть
всѣми, намъ не доведется другъ съ другомъ имѣть никакого дѣ-
ла, да и дай Богъ!!!

КАПИЦЕ МОЕГО СЕРДЦА.

255

ЛАФЕРМЬЕРЪ.

12. Иностранный Швейцарской нации (Laferrière). Я его узнал при Дворѣ Великаго Князя, при котором онъ находился чтецомъ, и занялъ его въ досужные пополуденные часы Словесностію. Онъ сочинилъ для благороднаго театра Ихъ Высочествъ двѣ оперы, одну подъ названіемъ: «Leaucou,» а другую: «Don Carlos,» которыя съ успѣхомъ и всей возможной пышностью въ одѣяніяхъ и декораціяхъ были нами разыграны въ Навловскѣ, и на Каменномъ Острову; я въ первой игралъ Доктора, а въ послѣдней Отца, и былъ одѣтъ во всѣ бризьянты Великаго Князя. Сей инпоземецъ былъ хорошо ко мнѣ расположенъ, и я часто съ нимъ бесѣдовалъ. Нотомъ онъ жилъ въ Володимірской Губерніи, у Графа Алексія Романовича Воронцова, гдѣ и умеръ, и схоро- ненъ на монастырѣ или въ оградѣ сельскаго храма, и надъ гро- бомъ его воздвигнутъ Графомъ прекрасной памятникъ. Я никогда не забуду пріятныхъ часовъ, которые дѣлилъ у Двора въ обществѣ съ Лафермьеромъ, и, очень долго спустя послѣ свиданій мо- ихъ съ нимъ, пріѣхавши въ деревню Графа Воронцова, уже по смерти того и другого, я какъ очарованъ былъ, войдя въ комнату, обитаемую иностранцемъ. Тамъ я нашелъ портреты многихъ лицъ, коихъ онъ зналъ у Двора въ ближайшемъ кругу Великаго Князя. Всѣ они были очень похожи; всѣ такъ живо представили мнѣ зо- лотые дни моей цвѣтущей молодости, что я заплакалъ отъ силь- наго влѣянія событий прошедшихъ на настоящее мое тогдашнее положеніе. Всѣ бы чины свои отдалъ за то, чтобъ быть тѣмъ Офицеромъ гвардіи, которому было весело, которой былъ счастливъ и не умѣлъ ничего пожелать, кромѣ численныхъ удовольствій сердца. Имя Лафермьера всегда тѣ же возбудитъ во мнѣ ощуще- нія, и довольно было ему принадлежать тому Двору, при кото- ромъ взелѣяна была Евгенія, имъ любимая съ нѣжностію, до- вольно, чтобъ я никогда не забылъ объ немъ и сохранилъ ему право на мою память и уваженіе.

ПРОКУДИНА.

13. Отеоктиста Даниловна, женщина прекраснѣйшая собой, супруга оглашеннаго плута: я за ней волочился цѣлую недѣлю. Вотъ мое съ ней похожденіе: Назначенъ будучи въ Вице-Губер- наторы въ Пензу, я долженъ былъ, хавши туда, завернуть въ

256

КИПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

Нижній и явиться къ нашему Генералъ-Губернатору, Ребиндеру, которой правилъ обѣими Губерніями. Мнѣ было 27 лѣтъ, отъ рода въ провинціи не живалъ. Ребиндеръ надо мной сжалился и, будучи очень добръ, позволилъ мнѣ въ Нижнемъ прожить недѣлю, дабы, въ этомъ веселомъ городѣ, сколько ни будь познакомиться съ Губерскимъ родомъ жизни. Подлинно въ Нижнемъ тогда было очень весело: и театръ, и балы, и вечера, и обѣды. Я во всю недѣлю не имѣлъ времени вздохнуть о Московскихъ забавахъ, хотя очень не за долго с.лезно разставался съ ними. Θεοκτиста Даниловна обворожала всю тамошнюю публику своими прелѣствами, мужъ ея служилъ Директоромъ Економіи и держалъ открытой домъ на самой пышной ногѣ богатаго велиможи. У него была домовая церковь пребогатая; эрмитажъ на 12-ти кувертахъ, т. е., подъемной столъ на машинахъ, зимній садъ въ одной изъ комнатъ пространнаго дома, птичникъ, въ которомъ всегда происходилъ гармонической концертъ разнородныхъ пернатыхъ; с.ловомъ, онъ былъ въ Нижнемъ то, что Шереметевъ въ Москвѣ; а какъ брать его родной такую же должность отправлялъ въ Пензѣ, какую онъ въ Нижнемъ. то ему и нужно было сойтиться со мной покороче. На сей конецъ онъ мнѣ далъ большой пиръ, и кормилъ меня на серебрѣ, потомъ другой на фарфорѣ, а наконецъ прощальной ужинъ на Англійскомъ сервизѣ, апплике. Имѣя поволеніе пробыть тамъ недѣлю, я прожилъ десять дней, и естьли бъ Ребиндеръ не выпроводилъ меня къ должности, можетъ быть, я тутъ остался бы на всегда, точно такъ, какъ нѣкогда въ Твери не могъ разстаться съ Лопухиной (см. лит. Л). Я въ Θεοκτисту Даниловну вюблился по уши, ежеминутно былъ у нихъ, и съ ней, восхощался до крайняго степени ея красотою. Но гдѣ пѣняетъ насъ только цвѣтъ лица и расположеніе его, тамъ очарованіе непродолжительно. Прокудина, кромѣ красоты, ни чѣмъ не отличалась, и такъ едва образъ ея исчезъ въ глазахъ моихъ, какъ и воспоминаніе погасло. Я иногда видалъ ее и послѣ, но урывками, и только за тѣнъ, кажется, побывалъ тогда въ Нижнемъ, чтобъ умножить ею алфавитъ моихъ кумировъ.

ЕРОПКИНЪ.

14. День, напоминающій сильной патріотической подвигъ того лица, о котором говорить намъренъ.

Петръ Дмитріевичъ, человѣкъ, знаменитой подвигами герой-

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

257

ства ратнаго и отечественнаго луха. Онъ одинъ защитил сто-
лицу отъ мятежниковъ и убійцъ Архиренскихъ, и возстановлѣ
въ ней спокойствіе тогда, какъ всѣ Чинопачальники бѣжали изъ
неп, убоясь повальной заразы, свирѣстновавшей во всей Москвы.
Сей великой мужъ былъ потомъ и самъ Гавриковымъ дующимъ въ
Москвы, въ послѣднихъ годахъ царствования Екатерины. Онъ,
по жеѣй своей, былъ съ нашимъ домомъ; нѣколько въ родахъ, и
по этому я былъ къ нему въѣлѣкъ во вскакое время. Онъ имѣлъ
превосходный даръ слова, и, въ состязаніи о разныхъ ученыхъ
предметахъ въ дни собранія, умѣлъ занимать своихъ гостей разум-
ной бесѣдой. Всѣ слушали его съ удовольствіемъ: я до иынѣ
помню разговоръ его съ пріятностью, въ немъ я много почер-
пиулъ для себя полезнаго. Домъ Еропкина и нѣсколькихъ дру-
гихъ старѣйшинъ въ Москве служили мнѣ, какъ сказать, пригото-
вительной школой ко вступлению въ общежитіе гражданское.
Этотъ старичокъ удостоивалъ меня своего вниманія, принималъ
благосклонно, не отвращался многа отъ разговора и со мной,
и я долженъ имя его помнить съ постояннымъ уваженіемъ.

АЛЕКСАНДРЪ.

15. Императоръ Всероссійской! Во время малодѣства его
я, по порученію Начальниковъ того полка гвардіи, въ которомъ
служилъ тогда Офицеромъ, обучать нѣсколько седлагскихъ дѣтей
военной экзерциіи для забавы Его Высочества, и имѣлъ счастіе
представлять ихъ ему не только въ городскомъ Дворцѣ, въ
собственныхъ его покояхъ, но неоднократно возить ихъ въ Цар-
ское Село, въ лѣтнее время, и живали тамъ по недѣлѣ, занимаясь
одной школой сихъ ребятъ, дабы его забавлять порѣпророднаго
ребенка. Не смотря на сіи мои разъѣзды, которые стоили мнѣ
труда, убытковъ и не приносили никакого удовольствія, я никогда
не былъ удостоенъ Великими Князьями, Александромъ и Кон-
стантиномъ, ни приглашенія къ ихъ столу, ниже какой-либо
особенной милости, и суетное сіе упражненіе не принесло мнѣ
никакой пользы какъ тогда, такъ и по времени, до самыхъ тѣхъ
поръ и до той эпохи, какъ Александръ воцарился, я не имѣлъ
никакого отношенія къ его особѣ. При вступлении его на пре-
столъ, будучи отцомъ его обойденъ въ чинѣ Тайнаго Совѣтника
и служа въ Соляной Конторѣ Членомъ 4-го класса, я подавалъ
Государю два письма о возвращеніи мнѣ моего старшиства, не-

33

258

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

правосудно у меня похищеннаго. Обѣ мои просьбы не имѣли успѣха. Я рѣшился на странной поступокъ: написалъ четыре стиха, изъявилъ въ них всю мою просьбу, и подалъ черезъ Секретаря. На докладъ его послѣдовалъ отказъ, съ выговоромъ за то, что я стихами подать прошепіе по дѣлу службы. Скоро потомъ Сенать представилъ меня кандидатомъ на Губернаторское мѣсто. Государь изволилъ меня опредѣлить въ Володимеръ, гдѣ я, въ теченіи 10 лѣтъ моего правленія, получилъ чинъ Тайнаго Совѣтника, граждень столовыми деньгами, при Всемилостивѣйшемъ рескрипѣ, удостоенъ по дѣламъ службы многими имянными повелѣніями за собственiorучнымъ подписаніемъ, пожалованъ Орденомъ Св. Анны І-ї степени, и наконецъ съ негодованіемъ отставленъ отъ службы, отданъ подъ слѣдствіе, наказанъ денежными штрафами и публичнымъ выговоромъ въ Общемъ Собрании Московскихъ Сената Департаментовъ. Вообще, говоря о расположеніи ко мнѣ Государя, я не могу похвастать его ко мнѣ благоволеніемъ. Все, что получи тѣ пріятнаго, доставлено было мнѣ ходатайствомъ окружавшихъ его Министровъ, самъ же онъ оказывалъ мнѣ всегда явные знаки своего личнаго негодованія, котораго побудительныхъ причинъ я никогда не могъ проникнуть. Во время моего Губернаторства имѣлъ я двѣ аудіенціи у него и, кромѣ холоднаго обращенія, не былъ ни чѣмъ ободренъ къ разгору (съ Его Величествомъ. Вотъ всѣ мои отношеніи къ сему Монарху, которой такъ жестоко разстроилъ судьбу мою, что я ни какъ не могу имяни его поставить въ рядъ съ моими благодѣтелями, и, со страхомъ и трепетомъ служа престолу его, какъ членъ Государства, не испыталь ни милости его въ гражданскомъ поприщѣ, ни правосудія въ искушеніяхъ.

## Х В О С Т О ВЪ.

16. Графъ Дмитрий Ивановичъ, ревностной, но несчастной, написавъ нашего времени. Онъ всякое сочиненіе свое доставляетъ мнѣ, при благословеніи письмахъ, и, не удовлетворясь тѣмъ, разсудилъ на мое имя написать посланіе, на которое я отвѣтствовалъ ему такимъ же, но оно не попало въ послѣднее издания моихъ трудовъ. По Сенаторству человѣкъ неважной, по стихотворству еще меньше, онъ сдѣлался предметомъ общей критики, но я не почитаю себя въ правѣ судить его въ этомъ родѣ, а жалѣю, что онъ безъ вдохновенія Аполлона пишетъ, какъ цеховой,

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

259

стихи на всякой случай, какой бы ни повстрѣчался у Двора, при Дворѣ, и для Двора. *

## МИХАИЛЪ ПАВЛОВИЧЪ.

17. Великій Князь. Когда онъ, будучи въ ребячествѣ еще, воспитывался, мнѣ довелось быть ему представлену его наставникомъ, Гепераломъ Ламсдорфомъ. Я служилъ Губернаторомъ. Онъ моя удивилъ до крайности своимъ вопросомъ. Я считалъ, что, поцѣловавъ у него руку и низко поклонясь, выду изъ комиаты, едва примѣтя взоръ его и наружность, но онъ меня спросилъ: «Любятъ ли науки въ Губерніи, и какіе успѣхи имѣть просвѣщеніе?» Въ устахъ ребенка, хотя онъ былъ и Царской сышѣ, такое любопытство меня поразило. И я вышелъ отъ него гораздо довольнѣе сей аудіенціей, нежели могъ и долженъ ожидать но возрасту Его Высочества. Я искренно въ эту минуту пожелалъ, чтобъ кто ни будь изъ династіи Павла привязался къ наукамъ я полюбилъ просвѣщеніе, не въ превратномъ, а въ настоящемъ его смыслѣ: исполнится ли такое желаніе? **

## ЛОПУХИНЪ.

18. Иванъ Владиміровичъ, Сенаторъ. Говоря о немъ въ смыслѣ публичномъ онъ не заслуживалъ похвалъ народныхъ; ибо смыслъ человѣкомъ не самыхъ честныхъ правиль; но я здѣсь, разсуждая о всѣхъ тѣлъ людяхъ, коихъ имяна найдутся въ моемъ лексиконѣ, не по отношеніямъ ихъ къ міру вообще, а ко мнѣ лично, обязанъ и похвалить его, и возблагодарить за его со мной обращеніе и услуги, имъ мнѣ въ разныя времена оказанныя. Во первыхъ, онъ, посланъ будучи въ Володинеръ ревизировать не Губернію, а образъ устроенія первыхъ ополченій, поступалъ со мной благородно, какъ Сенаторъ, а отнюдь не такъ, какъ фискалъ, сописходительно наставлялъ меня въ стоимость тажкочь и новомъ дѣлѣ. осмотрѣлъ его во всѣхъ подробностяхъ, и, съ искреннимъ желалъ

* Ум. 1836 г.

** Если бы сочинитель, самъ Студентъ Московскаго Университета, получивший въ немъ основательное классическое образованіе, столько его услаждавшее въ треволненіяхъ жилни, жилъ въ наши дни, конечно, не сдѣлалъ бы онъ такого вопроса ни себѣ, ни другимъ. О. Б.

260

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА,

ніемъ мнѣ добра, поспѣшилъ 'рекомендовать меня Государю. По его представлію, согласно желанію моему, которое онъ прописалъ въ своемъ рапортѣ, сынъ мой старшій, находившійся тогда въ чужихъ краяхъ, произведенъ изъ Коллегіи Юнкеровъ въ Ти тулярные Совѣтники. Во вторыхъ, когда меня отставили и попалъ я подъ слѣдствіе въ тотъ Департаментъ Сената, въ котором присутствовалъ Лопухинъ, онъ съ жаркимъ участіемъ вступился за меня, не приставалъ никогда къ моимъ злодѣямъ и громко держался выгоднаго обо мнѣ мнѣнія. Сими двумя поступками онъ пріобрѣлъ искреннюю мою признательность, и я остался до смерти ему преданъ. Впрочемъ, и безъ всякихъ дѣлъ, со мной хорошо былъ знакомъ; онъ любилъ ученость и словесныя науки: это меня приближило къ нему. Я сохранилъ нѣсколько письм его, изъ коихъ видны главныя черты добраго ко мнѣ расположенія. Въ этомъ широкомъ океанѣ, который въ столицахъ имы нуютъ большимъ свѣтомъ, мы съ нимъ иногда то часто, то рѣдко, сталкивались, по связямъ и отношеніямъ стороннимъ, но вездѣ и всегда я съ нимъ сходился пріятно, и ни одного поступка противъ себя не могу припомнить такого, которой бы давалъ мнѣ право, послѣ собственныхъ моихъ опытовъ, приставать къ тѣмъ людямъ, кои, зная ближе приватную жизнь его, злословять память и отзываются объ немъ худо. Для меня онъ былъ человѣкъ услужливый, добрый, и я обязанъ о немъ вспомнить всегда съ благодарностію. Въ книгахъ моихъ напечатаны стихи подъ названіемъ: «Савинское» его подмосковное, которые отъ меня ему и были посвящены.

ЗЛОВЪ.

19. Въ этотъ день я опредѣленъ въ Вице-Губернаторы въ Пензу. По тогдашнему времени это было важное событие въ моей жизни.

Зловъ, молодой мальчикъ, обучавшійся въ Университетѣ, съ которымъ меня свелъ счастливой и памятной случай. Живучи Бригадиромъ въ Москвѣ, скучая праздностью и желая получить мѣсяе въ столицѣ, но не успѣвая въ моихъ исканіяхъ, рѣшился я на отважной поступокъ, написать письмо прямо къ Государынѣ, и такъ какъ мой почеркъ всегда былъ очень дуренъ, надобенъ сдѣлаться мнѣ хорошій переписчикъ. Набѣжалъ тогда на меня этотъ Златъ, переписалъ, отправилъ, и письмо мое увѣнчалось желаемымъ успѣшно; ибо я тотчасъ опредѣленъ въ Вице-Губернаторы въ Пензу. Такая удача заставила меня предложить мои

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

261

услуги Злову. Я его подзывалъ съ собою въ службу, но онъ, имѣя уже рѣшительное пристрастіе къ театру, обратился на оной, и со мной не поѣхалъ. Думаю, что онъ не ошибся въ выборѣ; ибо, вмѣсто крестовъ, чиновъ и тяжкой неволи, онъ сдѣлался отличнымъ артистомъ, титулуется придворнымъ актеромъ, публикѣ нравится, вездѣ принятъ прекрасно, денегъ имѣетъ довольно и, конечно, менѣе затрудняется въ способахъ жить во всякомъ довольствѣ, не-жели многіе Гг. Предсѣдатели и Кавалеры, которые по провин-ціямъ часто кушаютъ пустыя щи съ ржаными сухарями.

## ТОЛСТОЙ.

20. Графъ Варооломей Васильевичъ. О немъ вспоминаю я только по верховой ъздѣ, до которой поелику я не охотникъ, то и Толстой неважное занимаетъ мѣсто въ моемъ помышленіи. Когда онъ былъ молодъ, а я еще мальчикъ, онъ влюбился въ среднюю дочь Ржевскаго, мою двоюродную сестру, и искалъ на ней жениться. По этому онъ ъжжалъ и къ намъ, стараясь всей роднѣ оказывать услуги. Тогда я учился въ манежѣ, и меня заставляли по улицамъ верхомъ ъздить, для скорѣйшей привычки: у Толстаго были двѣ старыя лошади, смирныя, точно по мнѣ, и я, съ дозволенія его, то ту, то другую, мучилъ по Москвѣ. Въ каждой день гулянья не было для меня никого интересѣе Толстого, по тому что онъ одинъ могъ доставить мнѣ способъ пощего-лять на конѣ. Сватовство его не удалось, сестра за него не пошла, я пересталъ его конюшней пользоваться, и тѣмъ все наше знакомство рушилось. Какъ часто на пути жизни бездѣлка насъ сводить съ людьми, и бездѣлка другая разлучаетъ, да такъ, что и вспомнить знакомство послѣ нечѣмъ! Подобно и я съ Толстымъ пос.гѣ того времени почти уже не встрѣчались нигдѣ па прежней пріятельской ногѣ, и время отъ времени совѣмъ сдѣлались другъ для друга посторонними.

## ТЕРЕНТЬ И ЧЬ.

21. Звали его Александромъ. Крѣпостной нашъ слуга, которому я далъ свободу и которой, не смотря на то, остался въ моемъ домѣ. Онъ поперемѣнно былъ дядька всѣхъ моихъ четырехъ сыновей, съ двумя старшими ъздилъ въ чужіе кран, жилъ при нихъ три года въ Геттингенскомъ Университетѣ, и воротился съ ними

262

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

въ Россію: Я не видывалъ раба столь усерднаго къ господамъ
своимъ. Простительно ли забывать такія заслуги въ человѣкѣ, ка-
кого бы онъ ни былъ низкаго разряда? Не порода, а сердце, дѣ-
лаютъ насъ благородными. Терентьевичъ мой истинное тому до-
казательство, и я многихъ Бояръ не осмѣлось сравнять въ каче-
ствахъ души съ симъ достопочтеннымъ служителемъ. Кстати о
немъ сегодня и рѣчь, для именинъ сына моего, Андрія, при ко-
торомъ онъ находился въ услугахъ, во время его ученія въ пан-
сіонѣ Пастора Кроненберга.

ВЯЗЕМСКОЙ.

22. Князь Андрей Ивановичъ, человѣкъ свѣтской, весьма
приятнаго обращенія. Мы съ нимъ нѣсколько были въ родствѣ:
мать его нашего племени. Онъ счастливо служилъ, много путешествовалъ, и рано попать въ Генералы, женился на Англичанкѣ, и въ Москвѣ открылѣ домъ. Къ нему сѣждались лучшіе люди,
вечера его были очень зачивательны. Я съ первой женой моей
не рѣдко посѣщалъ его сообщество, и онъ также иногда ж-
жалъ поболтать къ намъ. Такъ текло приятное наше знакомство
до тѣхъ поръ, какъ я попалъ въ гражданскую службу. Вдругъ
иеремѣнилась картина: пожаловали его въ Генераль-Губернаторы
въ Пензу. Онъ меня засталъ Вице-Губернаторомъ. Князь Вязем-
ской обходиться со мной сталъ очень надменно, и я отъ него
удалился; поступки его со всѣми Чиновниками были таковы, что
никто не возлюбилъ, и всякой называлъ его фанфарономъ, а въ
самомъ дѣлѣ онъ былъ для столь высокаго званія слишкомъ пу-
стой человѣкъ. И такъ знакомство наше по службѣ было для обо-
ихъ взаимно пепріятно; не долго онъ падъ пами чванился. Воца-
рился Павелъ. Ходули Намѣстниковъ затрещали: всѣ они со-
шли съ нихъ долой, и Вяземской возвратился въ Москву диспуто-
вать въ Сенатѣ. По смѣшѣ моей изъ Пензы, я опять съ нимъ
встрѣтился на родинѣ, и снова старое наше знакомство продолжалось. Во время службы моей въ Соляной Конторѣ Членомъ, онъ
былъ наряженъ ревизовать ее, и показъ при семъ случаѣ много
пустаго педантизма, которое на соль въ Государствѣ не прибавило
ни цѣнъ, ниже не понизило. Таковы были мои съ нимъ отно-
шенія. Я временно ихъ уноминаю себѣ въ двухъ различныхъ ви-
дахъ: съ приятной стороны, когда воображаю наши словесныя
бесѣды, чтеніе стиховъ, острыя его шутки, и образованность:

КАПИЩЕ МОЕГО СГРДЦА.

263

напротивъ съ непріятной, когда представляю себѣ его въ качествѣ Государственного Чиновника, съ безприкладными его теоріями и нелѣпыми затѣями ума, испорченного Англійскими предразсулками. Онъ хотѣлъ въ Пензѣ создать Лопдонъ и, начавъ съ сей точки, что ни дѣлалъ, что ни писалъ, какъ начальникъ Русской провинціи, все было не уѣста и не кстати. У всякаго свой конекъ. Впрочемъ, онъ не успѣлъ, и не могъ, мигъ сдѣлать ни худа, ни добра, а въ обществѣ былъ отмѣнно пріятной товарищъ.

АКТЕРЫ.

23. При воспоминаніи побѣга нашего въ сей день изъ Московской Губерніи, во время Французовъ, живо представляются мнѣ на мысль тогдашніе наши сотоварищи.

Все, что происходило въ тотъ годъ, когда Наполеонъ овладѣлъ Россійской столицей, заслуживаетъ наше всегданее воспоминаніе, низходя даже до самыхъ малѣйшихъ происшествій. Мы въ то время укрывались въ Никольскомъ, нашей подмосковной, по Стромынской дорогѣ. Туда набѣжало къ намъ два семейства актеровъ: Мочаловъ, трагикъ, съ своей матерью, сыномъ и дочерью, передъ симъ только выпущенной изъ Института, и Насова, оперная пѣвица съ матерью. Матушка коекакъ размѣстить ихъ изволила въ маленькомъ своемъ домѣ, совсемъ неспособномъ дать убѣжище кому ни будь, кромѣ самой зозяйки; но тогдашнее время таково было, что налагало обязанность не только крышку, но и все раздѣлить съ ближнимъ. И такъ они у насъ укрывались до тѣхъ самыхъ поръ, какъ мы сами, усмотря опасность хорониться такъ близко отъ Москвы, принуждены были оставить свое сельцо; ибо партизаны непріятельскіе уже начинали грабить около насъ; тогда мы снабдили Гг. актеровъ подводами, и доставили имъ возможность дотащиться до Ярославля, куда изъ Москвы выѣхали ихъ начальники. При всемъ сокрушении сердца, въ которомъ всякой изъ насъ находился, чему повѣрить не трудно, были минуты, въ которыея нельзя было не расхохотаться, на прим., когда я увидѣлъ, что Насова натягивала дугу у телѣги и сама въ нее впрягала лошадь, Насова, которую я поню на театрѣ дающею Оперу въ свой бенефисъ, которой, кромѣ 4 тысячъ сбору въ одинъ вечеръ, летали еще изъ партера на сцену кошельки съ особенными подарками признательности, видѣть ее же около логуна съ дегтемъ и клячи было мѣстѣ и

264

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

жалко и смѣшно. Не меньше былъ забавенъ и Мочаловъ, когда онъ вдругъ прибѣжалъ къ матери моей и трагически вопіялъ противъ невѣжества нашего вѣка, такъ что матушка приняла его за сумасшедшаго, а сценѣ этой подалъ поводъ поступокъ дѣйствительно самой низкой съ стороны начальника Лосиннаго завода. Мочаловъ, видя, что мы сами очень утѣснены его семействомъ, желалъ нанять квартиру въ соѣдствѣ, и ходилъ осмотрѣть одну свѣтелку на заводѣ, съ которымъ мы жили въ верстѣ разстоянія. Тамъ узнавши, что онъ актеръ, запретили давать ему квартиру, да-бы Богъ не покаралъ всего завода за пріемъ актера въ свои ограды. Какое невѣжество! Подобныя встрѣчи сколь ни маловаж-ны, останутся на всегда въ памяти моей по отношенію къ незаб-веннымъ бѣдствіямъ того времени.

КОЛОКОЛЬЦЕВЪ.

24. Владимірской Вице-Губернаторъ, котораго, къ удовольствію моему, я забылъ какъ и зовутъ. Человѣкъ безъ правилъ и безъ всякаго воспитанія, подлой подъячій, которой происками втерся въ чины и попалъ ко мнѣ въ товарищи. Я долго старался какъ ни будь съ нимъ ладить, но онъ наконецъ вывелъ меня изъ всякаго терпѣнья. Кромѣ непріятностей по службѣ, которые слѣлались такъ гласны, что и Правительство разсудило прекратить ихъ, я принужденъ былъ отказать ему отъ своего дома, какъ невѣжѣ, которой не заслуживалъ чести быть въ порядочномъ обществѣ. Въ такомъ положеніи засталъ насъ другъ противъ друга Графъ Головкинъ, когда, ѣхавши въ Китай съ посольствомъ, ревизовалъ Владимірскую Губернію. Я имѣлъ счастіе одержать верхъ надъ Колокольцовымъ, и насъ развели, переведя его въ Казань. Говоря о немъ, я замѣтить долженъ, что, по какому-то странному стеченію случаевъ, фамилія Колокольцовыхъ вообще для меня была несчастлива на знакомство. Еще въ Пензѣ посѣщалъ меня одинъ старицкъ этого рода, тамошній помѣщикъ и судья, которому не удалось быть тамъ Вице-Губернаторомъ по тому, что я попалъ на желаемое имъ мѣсто. У него были два сына, молодые люди, они ѣжжали къ намъ часто, но и со всѣмъ ихъ семействомъ не было у насъ никакого согласія, и я обязанъ былъ ему разными тяжкими непріятностями въ моей приватной жизни, по участію, которое они приняли въ интригѣ мой съ Гжей Улыбышевой, которой мужъ на все, что ни сдѣлалъ, былъ наученъ и подстрекаемъ

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

265

тѣмъ Колокольцовымъ. И такъ, разставшись худо съ этой фамиліей
въ Пензѣ, я не примирился съ ней и въ Владимірѣ. Несторъ ихъ
племени, знаменитой сутяга и Сенаторъ Колокольцовъ, также былъ
не изъ доброхотовъ моихъ, когда дѣла мои доходили до его су-
да; словомъ, я не встрѣчалъ во всю жизнь мою пріятнаго лица
въ фамиліи Колокольцовъхъ, и, кажется, само Небо положило
постоянную вражду между сѣменемъ ихъ и моимъ. Да будетъ та-
ко! Тужить о семъ никогда не стану.

ЧЕРНЫШЕВЪ.

25. Графъ Григорій Ивановичъ, Камергеръ при Екатеринѣ,
сынъ знаменитаго вельможи того времени. Встрѣчаясь съ нимъ
часто въ большомъ свѣтѣ, я пріобрѣлъ личное его знакомство и
пріязь. Тогда и то и другое имѣло нѣкоторую цѣну. Онъ мнѣ
подарилъ множество Французскихъ книгъ, кой были у него вдвойнѣ,
и изъ которыхъ иныя съ его вензелями у меня донынѣ со-
хранились. По милости его я попалъ въ актеры ко Двору; онъ за-
правлялъ этой забавой при Дворѣ Ихъ Высочествъ, и, услышавъ
о моемъ талантѣ, расположилъ Великую Княгиню къ приглаше-
нію меня въ ихъ труппу. Всѣ переговоры объ этомъ шли черезъ
него, и я наконецъ завербовался. Говоря въ другомъ мѣстѣ о
подробностяхъ сего случая, я уже здѣсь повторять ихъ не стану
(си. лит. Б. Бенкепдорфъ), а разскажу апекдотъ, которой именно
относится къ Чернышеву. По представлениі той драмы, которая
дана была для сюрприза Великой Княгини, когда я переодѣвался
изъ костюма въ свой кафтанъ, Чернышевъ прибѣжалъ ко мнѣ и
торопливо извѣстилъ меня, что Ихъ Высочества приготовили мнѣ
прекрасной подарокъ, которой тотчасъ и принесутъ. Признаюсь,
что я до такого малодушія тронулся этимъ, что вдругъ зацлакалъ,
и Чернышевъ остался пораженъ. Я ему успѣлъ изъяснить, сколь-
ко это обидно и уничтожительно для меня быть на ровнѣ съ ар-
тистами наемными, что я ожидалъ чести быть допущенъ въ об-
щество Ихъ Высочествъ, но что ежели сего имъ не угодно, то я
тотчасъ же поѣду обратно домой, а подарка не только не приму,
но, можетъ быть, въ первомъ движении съ грубостьюозвузусь, и
для того просилъ его меня избавить отъ всякихъ хлопотъ и не-
удовольствій. Чернышевъ вошелъ въ мое положеніе, понялъ пра-
вильное мое оскорбленіе, и, растрогавшись самъ моимъ замѣша-
тельствомъ, побѣжалъ въ Дворецъ, предупредилъ подарокъ, не

34

266

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

допустилъ прислать его ко мнѣ, и очень скоро послѣ того пришёлъ ко мнѣ Бенкендорфъ звать меня въ покои. Тутъ я отдохнулъ, и, удостоясь быть Шль Высочествамъ представленъ, получилъ свободной входъ къ нимъ, на всѣ публичныя ихъ приглашенія. Живучи по временамъ въ загородныхъ домахъ Ихъ Высочествъ и всегда играя комедіи съ Чернышевымъ, я сдѣлался съ нимъ коротко знакомъ, и связь наша продолжалась столько же, сколько театръ и забавы меньшаго Двора. Потомъ мы разстались, разъѣхались въ разныя стороны, и короткость наша исчезла; но я и теперь, какъ вижусь съ нимъ, хотя и рѣдко, люблю вспоминать время моего съ нимъ знакомства, и, встрѣтившись, оба наслаждаемся воображеніемъ тѣхъ лней, въ которые были молоды.

## ОСТОЛОПОВЪ.

26. Стихотворецъ, котораго я совѣтмѣ не знаю: онъ любить Словесность, и выдалъ книжку своихъ сочиненій; его имя и труды извѣстны въ нашей Литературѣ. О немъ особенно упомянуть я здѣсь обязанъ по тому, что онъ адресовалъ мнѣ посланіе въ стихахъ по случаю Оды моей на «Невинность», въ которомъ далеко за предѣлы заслугъ моихъ меня выхвалилъ. Я поставилъ долгомъ вѣжливости отблагодарить его, и написалъ посланіе къ нему въ стихахъ, которое напечатано, сперва въ журналѣ, потомъ и въ собраніи моихъ сочиненій. Въ этомъ состоять всѣ мои съ нимъ отношенія.

## ВОРОНЦОВЪ.

27. Графъ Александръ Романовичъ, Канцлеръ и Вельможа Россійскаго Двора. Я не имѣлъ никогда чести ни зависѣть отъ него, ни даже быть вхожъ къ нему въ домъ, но по одному слушаю удалось ему оказать мнѣ услугу, которой я забыть не долженъ. Достигши глубокой старости и надоѣвши Двору, онъ приѣхалъ окончить недужную и мрачную жизнь свою въ богатое помѣстье родовое, состоящее въ Владимірской Губерніи. Тогда я былъ тамъ Губернаторомъ, и вмѣнялъ себѣ въ обязанностьѣ задѣть къ нему, какъ къ барину, что называется, на поклонѣ, раза два въ годъ. Онъ всегда принималъ меня очень учтиво, но холодно, по тому что онъ былъ самаго мизантропическаго свойства, и женщинъ вовсе терпѣть не могъ. Владимірская Губернія

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

267

вся была ему знакома, по тому что отецъ его нѣсколько лѣтъ былъ въ ней Генералъ-Губернаторомъ при Екатеринѣ, и наполнилъ ее своими креатурами, а самъ онъ, будучи еще Сенаторомъ, ревизовалъ ее. По симъ отношеніямъ всѣ Чиновники въ Губерніи и дѣла ихъ были ему извѣстны. Нѣкто Борыковъ, худой Исправникъ Переславскаго Уѣзда, подпалъ уголовному суду по моему предписанию. Онъ жаловался на меня Сенату. Сенатѣ брали съ меня отвѣтъ, и въ послабленіи Исправнику наслали мнѣ самой жестокой Указъ, на которой я отвѣчалъ довольно горячо. Сенать захотѣли подать на меня докладъ Государю. Графъ Воронцовъ о семъ свѣдалъ, и зная Борыкова, зная меня, нашелъ Сенатской поступокъ со мной противозаконнымъ. Онъ выребовалъ отъ меня полное свѣдѣние о сихъ бумагахъ, лично со мной переговорилъ, и поѣхавши по привычке своей на зиму въ Москву, съ нѣ которыми Сенаторами снесься, защитилъ меня, доказалъ имъ неправильность ихъ приговора, отклонилъ предположенной докладъ, которой по убѣжденію его не состоялся. Все его разсуждение о семъ предметѣ было въ мою пользу, и я оставленъ въ покой. Такой поступокъ требуетъ моей признательности. Не всякой, можетъ быть, пріятель и родственникъ оказалъ бы мнѣ оной, и я для сохраненія его въ памяти моей, помѣстилъ здѣсь сіи строки въ честь и похвалу правосудному свойству Графа Воронцова. Но смерти его долго спустя, я имѣлъ непріятное порученіе отъ Государя Императора, не знаю по какой то придворной силетни, опечатать всѣ его бумаги и дѣла, и все что найду письменнаго, отправить по почтѣ въ Питеръ, вмѣстѣ съ его домоправителемъ, и я при исполненіи сего кругаго повелѣнія, всѣчески старался смягчить суровость онаго, благоприятными поступками со всѣми, оставшись послѣ него въ домѣ довѣреними лицами въ управленіи его имѣнія. Вотъ краткая история моихъ похождений относительно особы Канцлера.

НЕКТАРИЯ.

28. Схимонахня, дочь Фельдмаршала Графа Шереметьева. бабка моя родная. Она была за лѣдомъ моимъ, отцемъ моего отца, Князя Ивана Александровича, и по кончинѣ его вступила сего числа въ монашеской орденѣ, въ которомъ наконецъ поселилась, и похоронена въ Киевѣ, въ Печерской Лаврѣ. Кто не знаетъ исторіи сей достопамятной женщины въ лѣтописяхъ нашихъ? Ко-

268

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРАДЦА.

му не извѣстны подвиги мужественнаго ея духа, героическая жизнь, и кончина ея? Кто не прослезится, читая собственныя ея записки о себѣ, ссылкѣ мужа ея, и общемъ пребываніи ея съ нимъ въ Сибири! О ней говорить здѣсь много нѣтъ нужды, мало говорить о ней не возможно. Оставимъ собственную ея біографію. Въ семъ сочиненіи рисуются одни только мои личныя отношенія къ тѣмъ особамъ, коихъ имена приводятся на намять, и такъ молвимъ только объ нихъ. Я родился еще при жизни ея, но засталъ ее уже въ облаченіи монашескомъ. Огецъ мой, путешествуя всякіе три года въ Кіевъ, для свиданія съ ней, возилъ и меня ей показывать. Такъ видѣла она меня полугодовымъ ребенкомъ, и потомъ 4-хъ лѣтъ. Я худо ее помню, но знаю, что она меня очень жаловала, и забавлялась моими рѣзвостями въ ея кельѣ. Я сохранилъ донынѣ самыя важнѣйшія ея письма къ отцу моему, изъ которыхъ видны смиреніе въ духѣ благочестія того времени, и горячая любовь ея ко мнѣ, напоминающему ей драгоцѣнное имя любимѣйшаго супруга. Рукописныя ея записки, о которыхъ выше сказано, дошли до меня изъ рукъ отца моего. Онѣ были напечатаны, подлинникъ ихъ у меня, какъ рѣдкость священная, хранится, изъ особеннаго благоговѣнья къ добродѣтелямъ ея. Я два раза былъ въ Кіевѣ, и падалъ съ умиленіемъ на гробъ ея, которой сравненъ съ землею, и ничѣмъ по волѣ ея не украшенъ. Описавши мое путешествіе тогдашнее въ Украинѣ, я и объ ней не пропустилъ съ восторгомъ сообщить читателю, ибо имя ея и подвиги заслуживаютъ по справедливости вѣковѣчной памяти, по изрѣчению Соломона: Память праведнаго съ похвалами. Такова пребудетъ и ея, доколѣ не потеряется вовсе почтеніе къ высокимъ добродѣтелямъ, къ изящнымъ подвигамъ души и сердца, и доколѣ лучи истиннаго христіянскаго свѣта будутъ озарять умъ и сердце Россіянъ, прилѣпленныхъ къ древнему своему отечеству и умѣющихъ цѣнить дѣянія предковъ своихъ.

БАБАЕВЪ. † 1830.

29. Подъ симъ названіемъ знакомо было мнѣ цѣлое семейство: брать служившій при мнѣ въ Владимирскомъ Почтамтѣ, и нѣ сколько сестеръ. Они были у насъ въ домѣ очень коротки, брать мастеръ играть комедіи; онъ одаренъ былъ отъ природы лицемъ сатирическимъ, и крайне способенъ представлять buffo caricato. Я никогда не забуду того удовольствія, которое доставлялъ онъ

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

269

миѣ въ роли Совѣтника въ Бригадирѣ: такъ совершенно, какъ онъ, конечно, никто этой роли не разыгрывалъ. Сестра его меньшая, Катерина, образована была въ одномъ знатномъ домѣ, для лучшаго свѣта, но по бѣдности рѣшилась выйти за изувѣченнаго Офицера. Сколько я ни старался отклонить ее отъ этого намѣренія, предлагая ей даже способъ жить у насъ въ домѣ, доколѣ сыщется ей женихъ надежнѣйшій, но къ бѣдности всего семейства присоединялось и тайное пристрастіе къ этому молодому человѣку, которой, лишась ноги по трупѣ, сохранилъ однако милое лице двадцатилѣтняго юноши. Все это рѣшило судьбу ея, она вышла за него, и съ тѣхъ поръ уже я объ ней ничего не слыхалъ, и самой не видалъ.

## МУХАНОВЪ.

30. Алексей Ільич, Сенаторъ. Я съ нимъ мало былъ знакомъ. Но часто на пути жизни люди, кои далѣе всѣхъ отъ насъ стоять, оказываютъ намъ такие поступки, кои заставляютъ невольно ихъ замѣтить, отличить, и всегда помнить. Такъ точно удалось поступить со мной въ одномъ случаѣ и Г-ну Муханову. Когда по опредѣленію Совѣта призванъ я былъ въ общее собрание Московскихъ Департаментовъ выслушать по имя-нному указу выговоръ, то Мухановъ, не будучи со мной связанъ ни узами родства, ни союзомъ особенной дружбы, а убѣжденъ только будучи въ неправосудіи сего приговора, одинъ изъ числа всѣхъ Сенаторовъ миѣ стороннихъ, не поѣхалъ въ тотъ день присутствовать, и записался больнымъ, дабы не быть свидѣテлемъ такого уничижительнаго для меня позорища. Какъ остаться равнодушнымъ къ такому благородному подвигу сердца? И простительно ли ми позабыть о немъ? Пусть сія статья послужить залогомъ моей признательности, которой я во всѣкѣ не измѣню.

270

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

ОКТЯБРЬ.

ЛОПУХИНЪ.

1. Александръ Васильевичъ, отставной Полковникъ, брать род-
ной Свѣтлѣйшаго, упрямой и просвѣщенной Русской Дворянинъ,
помѣщикъ неважнаго имѣнія въ Володимірской Губерніи, въ кото-
рой опъ женился богъ знаетъ на комъ, и мнимой былъ отецъ
многихъ чужихъ дѣтей разныхъ племенъ и народовъ. Между про-
чими подарила ему жена сынка, отъ сожитія съ Владимирскимъ
Полицемейстеромъ, Иѣмецкимъ Барономъ Бутомъ, пріобрѣтеннаго.
Я былъ Губернаторъ и начальникъ Барона. Г-нъ Лопухинъ при-
гласилъ меня окрестить его Николиньку. Изъ уваженія къ Свѣ-
тлѣйшему, я отправился къ нему въ деревню, и тамъ сдѣлался
отцемъ крестнымъ чужаго подкидыша, получившаго имя Лопухи-
на. Вотъ главный и достопамятный-йшій случай, которой напоми-
наетъ мнѣ всегда знакомство мое съ этимъ гнуснымъ семействомъ,
пбо скоро тотъ же Баронъ Бутъ, прижившій съ матерью ребен-
ка, женился на дочери ея, и сдѣлался хозяинъ въ домѣ. Такой
развратъ заставилъ меня войти въ переписку непріятную съ Кня-
земъ. Онъ дѣлалъ мнѣ разныя досады за то, что я гласно во-
оружился противъ безпорядковъ, происходящихъ въ семействѣ бра-
та его. Бутъ попалъ въ Прокуроры, нарядился въ орденъ Вла-
димірской по протекціи Князя, сталъ задирать меня бумагами,
начертилъ пропасть вздорныхъ дѣлъ, и дома, и по службѣ, далъ
вою своему буйному молодечеству, и вынудилъ меня къ мѣрамъ
строгимъ; отъ одной исторіи безпрестанно раждались новыя. Какъ
иначе при подобномъ распутствѣ цѣлаго семейства! Я писалъ,
представлялъ, жаловался, выводилъ наружу всѣ ихъ мерзости.
Князь по пословицѣ: свой своему по неволѣ другъ, вступался
всегда за брата, а я отъ ихъ связей, на соблазнѣ явномъ осно-
ванныхъ, вытерпѣлъ множество непріятностей, кои въ исторіи
моей службы большое заняли мѣсто, и здѣсь новой подробности
не требуютъ. Впрочемъ Полковникъ Лопухинъ до того былъ тупъ,
что можно было во всемъ его увѣрить, но при первой оглядѣ,
онъ по характеру способенъ былъ и кинжаломъ поподчивать вся-
каго того, кто навлечетъ на себя его подозрѣніе. Всѣ они и те-
перь живы, но я съ тѣхъ поръ какъ оставилъ Владимірскую Гу-
бернію уже никакого съ ними отношенія не имѣлъ. Лопухинъ

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

271

сохранялъ ко мнѣ всегда приличное уваженіе, боялся меня, и никогда при мнѣ не выходилъ изъ предѣловъ благопристойности. Я обязалъ даже вспомнить его пріятную услугу: передъ отставкой моей безвременной, имѣя нужду въ деньгахъ, дабы стѣздить въ Питеръ, я черезъ третье лицо адресовался къ нему, и онъ тотчасъ меня ссудилъ на вексель 2000 руб., кои я ему по прошествіи срока съ процентами отдалъ.

ЛИТТА.

2. Графиня Катерина Васильевна, урождения Энгельгардова, племянница Князя Потемкина, женщина прекраснѣйшая собой. Ихъ было нѣсколько сестеръ, всѣ лица безподобнаго, и во всѣхъ дядюшка изволилъ влюбляться. Влюбиться на языкѣ Потемкина значило наслаждаться плотью; любовныя его интриги оплачивались отъ казны милостью, отличіями, и разными наградами, кои потомъ обольщали богатыхъ жениховъ, и доставляли каждой племянницѣ, сошедшей съ ложа сатрапа, прочную фортуну на всю жизнь. Дошла очередь до Катерины Васильевны; она всѣхъ сестеръ была пригожѣе. Во время ея интриги съ дядею, появился ко Двору изъ чужихъ краевъ молодой и богатой Графъ Сковронской, братъ мой двоюродной, матери наши были родныя сестры. Онъ влюбился, его заманили, и женили на этой Энгельгардовой. Тогда умеръ Князь Долгорукой, Главнокомандующій въ Москвѣ, при которомъ я служилъ. Меня привезли къ батюшкѣ въ Петербургъ; я оставался безъ мѣста и занятій, надобно было куда ни будь попасть. Сковронской обошелся со мной какъ самой ближайшій родственникъ, безъ малѣйшаго чванства; его ласкали при Дворѣ для Потемкина выгодъ. Онъ его попросилъ обо мнѣ, и по этому случаю я попалъ въ гвардію. Послѣ тогоъ я живалъ часто на дачѣ у Сковронскаго лѣтомъ, и сошелся съ нимъ довольно коротко, ъжжалъ въ его каруселяхъ, пользовался, словомъ, всѣми его роскошными забавами, и весело проводилъ время. Сковронской скоро попалъ въ Министры въ Неаполь, я вышелъ въ штатскую службу, и мы съ нимъ разстались навсегда, ибо онъ тамъ скончался, а жена его, повдовѣвши нѣсколько, вышла за нынѣшняго своего супруга, морскаго Генерала, и Итальянскаго Графа Литта. Хотя симъ супружествомъ всякое родство между нами кончилось, однако жъ Графиня усильнымъ образомъ старалась его поддержать наружными ласками, и когда мнѣ случалось ви-

272

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

дѣтесь съ ней, въ Петербургѣ, всегда приглашала къ себѣ, называла non cousin, и казалось, что мы очень близки другъ къ другу. Въ бытность мою въ Володимирѣ, я имѣлъ случай оказывать ей разныя услуги. Она тамъ покупала черезъ меня недвижимыя собственности, давала мнѣ полныя довѣренности. И употребляла меня во всѣ свои финансовыя предпріятія, безъ всякой впрочемъ для меня пользы въ общемъ смыслѣ, и. смѣю сказать, съ большими выгодами для себя; ибо она избѣгала тѣхъ убытковъ, коихъ потребовали бы повѣренные и разные другие расходы. Вотъ на какой ногѣ мы были съ ней знакомы. По отставкѣ моей я уже не имѣлъ случая съ ней видѣться, и, кажется, всѣмъ забыть ею, о чемъ тужить не стану, а съ пріятностью всномню всегда, что она была нечаяннымъ орудіемъ по замужству своему съ моимъ братомъ къ моему возвышенію въ чины, чрезъ вступленіе въ гвардію, въ которую я попалъ, такъ сказать, по милости и изъ списхожденія къ Сковронскому, имѣвшему тогда право потребовать отъ нея сей услуги, въ возмездіе за всѣ тѣ блага, кои опъ доставилъ ей женитьбой своею на всю жизнь ея, ибо все имѣніе его перешло въ ея руки. Что лежитъ до втораго мужа ея, Графа Литты, я бы забылъ о немъ совершено, естьлибъ не приходилъ мнѣ часто на мысль тотъ прекраснѣйшій лѣтній день, во время нашего Финляндскаго похода, въ которой я, будучи въ Фридрихсгамѣ, изъ любопытства катался на морѣ, и заѣжжалъ къ этому Литтѣ на галеру, посмотрѣть какъ тамъ живутъ наши однополчане.

ТРУБЕЦКАЯ.

3. Княгиня Варвара Александровна. Семейство ея состояло изъ трехъ главныхъ лицъ: ея самой, мужа и деверя. Перваго звали Княземъ Николаемъ Николаевичемъ, послѣдняго Княземъ Юріемъ. Я не коснусь ихъ исторій, она наполнена разныхъ и смутныхъ и счастливыхъ обстоятельствъ. Я о нихъ говорить буду только въ то время, которое приводить мнѣ на память самые великие дни моей жизни. Они любили жить роскошно и весело, во вкусѣ ихъ были театръ, балъ, маскарадъ, и всѣ вообще увеселенія; по зимамъ они жили въ Москвѣ. Тутъ мы игрывали комедіи, наряжались въ хари на балъ, и всѣми забавами молодости насла ждались. Самое блистательнѣйшее зрѣлище была Драма, счи ненная самой Княгиней, подъ названіемъ: Эдуардъ и Эмма. Въ

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

273

ней только были два лица; они назначены въ удѣлъ мнѣ, и одной изъ родственницъ, и мы это произведеніе розыграли съ полнымъ успѣхомъ передъ всей Московской нубликой. Въ лѣтнее время они живали въ подмосковной, называемой Очаково, въ 8-ми верстахъ отъ города. Путь близкой, и всегда удобной. Тамъ ежедневныя происходили очарованія, разнородныя сельскія пиршества: театры, иллюминаціи, фейерверки, и все что можетъ веселить умъ и чувства. Въ такомъ родѣ жизни, я, учащая мои къ нимъ набѣги, не видалъ какъ время летить. Оно и подлило летѣло. Съ ними жилъ въ одномъ и томъ же убѣжищѣ безсмертной нашъ піитъ, старецъ Херасковъ, которой, въ липовой рощѣ ходя задумавшись, вымышлялъ свои пѣсни въ то время, какъ въ регулярномъ саду вся фамилія Трубецкихъ предлагала гостямъ всякіе сюрпризы. Москва переносилась вся въ ихъ мирное и волшебное уединеніе. Такъ текла вся жизнь ихъ, но увы! теперь подъ старость они дорого платятъ за прежнія веселости; домъ ихъ раззоренъ, Очаково уже не ихъ, Московское жилище сожжено Французами, а построить поваго нечѣмъ. Князь Юрій Николаевич скончался, и супруги выбрались изъ Москвы въ Кострому, гдѣ и теперь живутъ въ нуждѣ, брошены всѣми, и испытываютъ съ недугомъ лѣтъ ихъ всѣ недостатки физическаго бытія. Я не могу безъ чувства радости, смѣшаннаго съ горестью, вспомнить объ нихъ, переносясь въ прошедшее, и вообразить, обращая взоръ на настоящее. Княгиня Варвара Александровна женщина самаго твердаго характера, умна, любевна, и пишетъ прекрасно; ей даже и стихотворство знакомо: она была душа всего семейства. Я отъ нее получилъ неоднократно стихи, и самъ на нихъ отвѣчалъ стихами же; они всѣ собраны въ книгахъ моихъ, подъ названіемъ: переписка съ Княгиней Трубецкой. Когда третье изданіе ихъ было выпущено, я послалъ къ ней экземпляръ, на которой она мнѣ отвѣчала слогомъ пріятнымъ и философскимъ. Въ Очаковѣ былъ у нее кабинетъ въ саду, въ которомъ помѣщены вензеля всѣхъ занимающихся литературой. Въ томъ числѣ я имѣлъ удовольствіе найти и свое имя. Теперь вее это рупны, все мертво, все сгнило, одни Трубецкіе могли населять тамъ забавы, а послѣ нихъ Очаково сдѣалось пустыней. Все это семейство имѣло какой то даръ производить удовольствія, и раздѣлять ихъ съ другими. Нѣтъ! Я никогда не за буду тамошнихъ наслажденій! Это былъ храмъ любви, въ которомъ все горячило воображеніе, воспіалсяло люшу, и облекало разумъ въ радужную ризу веселости. Восторги

35

274

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

были ихъ стихія, жизнь, бытіе, и воздухъ. Долго, долго я этой пустыни не забуду, и бывая въ ней у другихъ владѣльцевъ, со мной связанныхъ давнишней прижизни, не могу безъ слезъ вспоминать ни времени того, ни Трубецкихъ, творцевъ сего минутнаго рая въ вещественномъ мірѣ.

Тогда, чтобъ счастливымъ съ утра до ночи быть,
Довольно было день въ Очаковѣ прожить,
Тогда мои стихи съ вниманіемъ читали,
И что въ нихъ чувствовалъ, со мною раздѣляли.
Теперь оледенѣвъ, я чище сталъ писать,
Тогда въ восторгѣ самъ, умѣлъ и восхищать.

## ПОХВИСНЕВА.

4. Въ сей день умерла дочь ея, а моя сводная сестра Анна Михайловна. Я мысленно переношусь на гробы ихъ, и питаю воображеніе свое воспоминаніемъ о сей несчастной женщинѣ и порожденіи ея.

Аксинья Любимовна. Я можетъ быть, не долженъ бы былъ упоминать въ сей книгѣ объ ней по роду отношенія, которое между нами существовало, но поелику поступки ея со мной были всегда таковы, что я безъ искренней благодарности отозваться о нихъ не могу, то забывая слабости ея, ни суду, ни размышленію моему не подлежащія, вспомню о ней во всю жизнь мою съ чувствомъ истиннаго, къ ней почтенія. Имѣя всю возможность дѣлать мнѣ непріятности, и много нанести вреда нашему семейству, она напротивъ искала случая каждому изъ насъ угодить, и въ особенности мнѣ оказывала отличное усердіе. По смерти отца моего, всѣ связи между нами могли рушиться, но къ похвалѣ ея скажу, что они не только сохранились до послѣдняго дня ея, но даже и укрѣпились. Я былъ къ ней сердечно привязанъ; она произвела сіе обращеніемъ своимъ. Я гробъ ея проводилъ съ чувствомъ искренняго сожалѣнія до могилы, и буду помнить объ ней, доколѣ самъ жить буду.

## ПУШКИНЪ.

5. Графъ Валентинъ Платоновичъ, Фельдмаршалъ, женатой на дочери благодѣтеля моего, Князя Василья Михайловича Долгорукаго Крымскаго. Когда онъ находился при Великомъ Князѣ,

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

275

Павла Петровича, я был домашнимъ въ его семействѣ. Не проходило дня, чтобъ я или не отобѣдалъ, или вечера не провелъ въ его дом, и такъ приглядались къ лицу моему, что меня не почитали за чужаго; по милости его я получилъ правоѣ здить на балы Великаго Князя безъ очереди полковой: онъ мнѣ выпросилъ сіе отличіе отъ прочихъ Офицеровъ, изъ коихъ обыкновенно наряжали по два съ полку на балы къ Его Высочеству. Сей первой шагъ ознакомилъ меня съ его дворомъ и повелъ далѣе. У Графа Пушкина заняты были тѣ 4 тыс., кои Государь пожаловалъ женѣ моей въ приданое. На свадьбу моей онъ былъ отцемъ моимъ посаженымъ, и привозилъ меня изъ церкви обвѣнчаниаго во дворецъ. Во все время моей Петербургской жизни, я пользовался особенной милостью и Графа и Графини. Сія послѣдняя удостоивала меня чести быть участникомъ во всѣхъ приватныхъ бесѣдахъ и играхъ ея семейства. Графу однажды вз düşалось дать ей спектакль: дѣло это поручено было мнѣ, оно приготовлялось къ имянинамъ Графини, 28 Октября. Я сочинилъ оперетку Французскую по числу домашнихъ актеровъ. Ни кого не было на сценѣ стороннихъ, все были Князья Долгорукіе, а изъ женщинъ дочь Графини, и жившія въ ся домъ Графини Головина и Безобразова. Оперу очень удачно разыграли, она направилась хозяевамъ и зрителямъ, а вотъ что всего странѣе и всегда меня удивляетъ, какъ ни вспомню о томъ вечерѣ. Я зналъ, что изъ учтивости послѣ оперы вызовутъ автора, да я же и самъ играю и на сей случай приготовился сказать краткое привѣтствіе Графинѣ. Дѣйствительно, едва сталъ опускаться завѣсъ, какъ подняли его онять и закричали: автора: я вышелъ, и подойдя къ зрителямъ, произнесъ довольно твердымъ голосомъ: Мадаме. Графиня встала, компанія вся также: я такъ оробѣлъ отъ этого общаго движенія человѣкъ ста зрительей, что не могъ ничего выговорить, и принужденъ былъ подать письменно привѣтствіе мое Графинѣ. Вотъ какая разница между тѣмъ, чтобъ говорить съ театра имяно кому нибудь, или играть на театрѣ для многихъ лице чужое: тутъ помогаетъ обольщеніе, тамъ оно пропадаетъ, и человѣкъ цѣнится не по роли своей, а по качеству п достоинству собственному. Такъ, по крайней мѣрѣ, мнѣ кажется, и опытъ мой обратился въ пользу моего заключенія. Подобно всѣмъ временными отношеніямъ, основанымъ по большой части на минутной выгодѣ или удовольствіи, и это скоро исчезло. Выѣздъ мой изъ Петербурга охолодилъ многихъ ко мнѣ, а меня ко многимъ, и я.

276

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

не будучи ни на что пріятное никому нуженъ, пересталъ ёздить
къ Графинѣ, которую однакожъ до ныпѣ люблю и почитаю, какъ
даму, оказавшую мнѣ множество пріятныхъ услугъ, когда я и
самъ могъ имѣть счастіе быть полезенъ и забавенъ. Графъ давно
уже скончался, но я помню и его ко мнѣ благоволеніе съ чувствомъ
искренняго почтенія къ его имени и достоинствамъ.

ТРУБЕЦКАЯ.

6. Княгиня Наталья Сергѣевна, сестра родная г-жи Мальцо-
вой (см. лит. М.). Я ей столь коже обязанъ, сколько и той за ус-
лугу, или доброжелательство, оказанное мнѣ, когда дѣло шло о
производствѣ пасынка моего въ офицеры; она приняла равно-
мѣрно жаркое въ этомъ участіе, будучи съ нами знакома очень
не коротко. Въ домѣ ея тогда квартировалъ Генералъ Закревской,
отъ котораго это зависѣло, и она въ одинъ день раза три при-
ступала съ просьбой за сына жены моей, подавала записки,
хлопотала какъ о собственномъ своемъ сынѣ, и все изъ одного
чистаго желанія сдѣлать дорбо. Подобные поступки безсовѣстно
забывать, и потому я навсегда обязанъ остался благодарностью
симъ двумъ почтеннымъ и благотворительнымъ женщинамъ.

ПАНИНЪ.

7. Графъ Петръ Ивановичъ, знаменитой вождь, патріотъ
Россійской; дѣла его пребудутъ вѣчно громки, ибо они текли
изъ источника чистаго, и одушевлялись прямой любовію къ ро-
динѣ. Я за счастіе почиталъ удостоенъ быть его благоволенія; я
ѣжжалъ къ нему всякой праздникъ по утру по тогдашнему на
поклонѣ. Онъ принималъ меня благосклонно, любилъ говорить, и
говорилъ красно: бесѣда его была поучительна. Всякой день я
отъ него возвращался съ какимъ нибудь правиломъ, умудряю-
щимъ смыслъ, и назидающимъ нравственность. Подобные дома
для молодыхъ людей моего времени были гораздо полезнѣе са-
михъ школъ, гдѣ научился многому, но рѣдко пріобрѣтешь науку
мыслить и чувствовать. Многія изрѣчения Панина памятны мнѣ
и доньи: похвала его давала превосходное титю въ обществѣ.
котораго я искалъ всего тщательнѣе на свѣтѣ.

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

277

ИЗАБЕ.

8. Madame Isabey, Француженка, жена наипріятнѣйшаго музыканта. Они оба жили въ домѣ Князя Куракина, въ Пензенскомъ его имѣніи. Бывая часто въ гостяхъ у Князя, когда я тамъ служилъ, я съ сими иностранцами познакомился. Она была женщина ловкая, пріятная и очень не дура. У меня до сихъ поръ хранятся нѣкоторыя письма, писанныя ко мнѣ ею въ разныхъ случаяхъ во время моихъ отлучекъ. Я никогда послѣ того времени съ ней не видался, но признаюсь, что былъ къ ней не равнодушенъ, и готовъ былъ для провожденія времени, которое такъ скучно убивается въ провинціяхъ, завести съ ней интригу, но время и обстоятельства до того не допустили; я же не могъ быть всегда съ нею вмѣстѣ, а для меня разлука была мечъ кладенецъ въ самой пылкой страсти, не только въ бѣглой фантазіи воображенія. И такъ одинс имя мнѣ напоминаетъ пріятныя черты ея и милую улыбку, а мелодія, съ какой мужъ разыгрывалъ на скрипкѣ творенія Плееля, особливо фаворитной мой рондо, извѣстной тогда между нами подъ № 42-мъ, никогда не выйдетъ изъ памяти моей, и я слышавши многихъ виртуозъ послѣ него, не умѣю ни одного сравнять съ нимъ.

ЗОНОВА.

9. Катерина Андреевна, урожденная Каминцова (см. лит. К.) Она по смерти отца своего, моего хорошаго пріятеля въ Володимірѣ, будучи безъ мала 20 лѣтъ, разсудила, обще съ малолѣтнимъ братомъ своимъ, выбрать меня себѣ въ попечители, а ему опекуны. Я не могъ отказаться отъ такого, повидимому, лестнаго преимущества предъ всѣми ихъ родными, свидѣтельствующаго и пріязнь и уваженіе ко мнѣ; но правы че.ловѣческіе не скоро развертываются, и что я принималъ за подвигъ душевной, изъ того открылся по времени политической расчетъ ума и ранняя его пропырства. Поставимъ рядомъ взаимные наши поступки, чтобъ видѣть, въ чью пользу обратится ихъ сравненіе. Я далъ способъ ея брату подарить ей значительной денежной капиталъ не зависимо отъ слѣдующей ей 14-ї части въ имѣніи. За ними было слишкомъ 1000 душъ, и богатой ковеженной заводъ; капиталъ сей состоялъ изъ ста слишкомъ тысячъ, котораго бы она безъ содѣйствія моего получить не могла. Пробывши лѣтъ пять ихъ

278

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

ОПЕКУНОМЪ, Я НИ ВЪ ЧЕМЪ НЕ СТЕСНИЛЪ ЕЯ СВОБОДЫ, И СОХРАНИЛЪ
КЧ НЕЙ ВСЕ ПЪЖНИЙШІЯ ОТНОШЕНІЯ НОСИМАГО МНОЮ ЗВАНІЯ. РАЗСУ-
ДИлось ЕЙ ВЫЙТИ ЗА МУЖЪ ЗА ЗОНА; Я ЕЙ ДАЛЪ ВСЕ Возможныя
НАСТАВЛЕНІЯ, И ПОСЕЛИКУ ОНИ БЫЛИ БЕЗУСПЕШНЫ, ТО НИ МАЛО НЕ
ВОСПРОТИВЛЯСЬ ЕЯ СУПУРЖЕСТВУ. МОГЪ БЫ, ИМЯ ЧЕТЫРЕХЪ СЫНОВЕЙ,
ЛЮБОМУ ПРИГОТУВИТЬ ЕЕ ВЪ НЕВѣСТЫ, И СОВѣСТИЛЯСЬ ДАЖЕ ПОМЫСЛИТЬ
О ТОМЪ. ТАКОВЫ БЫЛИ МОИ ДЪЙСТВІЯ, КАКЪ ОПЕКУНА ЕЯ, ОНА СЪ
СВОЕЙ СТОРОНЫ ОБХОДИЛЯСЬ СО МНОЙ ПРЕКРАСНО И СЪ НЕОGRаничен-
НОЙ ДОВЪРЕННOSTю. ВЪ ОДНОМЪ СЛУЧАЕ, КОГДА МИЙ НАДОБНО БЫЛО
НЕПРЕМѣННО ВНОСИТЬ ВЪ КАЗНУ ДЛЯ ОСВОБОЖДЕНІЯ ПОГИБАЮЩЕЙ ПОДЪ
ЗАЛЮГОМЪ моей ПОДМОСКОВНОЙ ДО 10 тысячъ, ОНА ПРЕДУПРЕДИЛА
МЕНЯ, И УЗНАВЪ О МОИХЪ ХЛЮПОТАХЪ, ССУДИЛА МЕНЯ СЕЮ СУММОЮ,
НЕ ВЫЯВЪ ДАЖЕ ВЪ НЕЙ РОСПИСКИ, НО СКРОКО ПОТОМЪ ПОТРЕБОВАЛА У
МЕНЯ ЗАКЛАДНОЙ НАСТОЯТЕЛЬНО, И Я ТУ САМУЮ ДЕРЕВНУЮ, КОТОРУЮ ВЫ-
КУПИЛЪ ВЪ КАЗНѣ ЕЯ ДЕНЬГАМИ, ЗАЛОЖИЛЪ ЕЙ ВЪ ОНЫХЪ; ВЪ ПОДМОСКОВ-
НОЙ БЫЛО ДО 50 ЛУШЪ. НЕМНОГО ВРЕМЕНИ СПУСТА ОБСТОЯТЕЛЬСТВА МОИ
ПОТРЕБОВАЛИ, ЧТОБЪ Я ПОДМОСКОВНОНУЮ ПРОДАЛЪ. ИЗЪ ПЕРВЫХЪ ПОКУП-
ЩИКОВЪ ЯВИЛЯСЬ ОНА, И ПОЧТИ ПОМОЛЫВИЛЪ Я ОНУЮ ПРОДАТЬ ЕЙ ЗА
46 тысячъ. СРОКЪ ЗАКЛАДНОЙ ПРИБЛИЖАЛЯСЬ; Я ДОЛЖЕНЪ БЫЛЪ ЕЙ
СДЫЛАТЬ УСТУПКУ, НО КАКЪ ВЪ МАЕ ПРИСРОЧЕНО БЫЛО СОВЕРШИТЬСЯ
КУПЧЕЙ, И ЗАДАТКУ Я НЕ БРАЛЪ, ТО МЕЖДУ ТЕМЪ НАБѣЖАЛЪ ДРУГОЙ
ПОКУПЩИКЪ, И ДАЛЪ МИЙ 56 тысячъ, ИЗЪ КОИХЪ Я СУММУ ПО ЗАКЛАД-
НОЙ ЕЙ ТОТЧАСЪ ЗАПЛАТИЛЪ, И ПОЛУЧИЛЪ СВОБОДУ СОВЕРШИТЬ КУП-
ЧУЮ СЪ ДРУГИМЪ. Г-ЖА ЗОНЪ СЛИШКОМЪ ЯВНО ПОКАЗАЛА МИЙ ТОГДА,
ЧТО ОНА ХОТѣЛА ВОСПОЛЬЗОВАТЬСЯ ТЕЙСНЫМИ МОИМИ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАМИ,
ЧТОБЪ ДЕШЕВО КУПИТЬ ХОРОШЕЕ ИМЕНИЕ. СИМЪ ПОСТУПКОМЪ ПОМРА-
ЧИЛЯСЯ ПРЕКРАСНОЙ ЕЯ ПОДВИГЪ ПРИ ССУДѣ МЕНЯ ДЕНЬГАМИ, ИБО НЕ
ТРУДНО БЫЛО ОТГАДАТЬ, ЧТО И ТОГДАШНЕЕ ЕЯ ВЕЛИКОДУШІЕ ОСНОВАНО
БЫЛО НА ДАЛЬНОВИДНОМЪ НАМЪРЕНІИ ВОСПОЛЬЗОВАТЬСЯ МОЕЙ СОБ-
СТВЕННОСТІЮ. ТОГДА ТО РАЗОРВАЛИСЬ ВСЕЙ НАШИ ОТНОШЕНІЯ, ЗНАКОМСТВО
НАШЕ ПРЕСЕКЛОСЬ, И МЫ УЖЕ НЕ ВИДИМСЯ НИГДѣ; ОЧЕЙ ЭТОГО
ЖАЛЬ, НО ПУСТЬ ПОСУДЯТЬ: КТО ИЗЪ НАСЪ ПРАВЪ, ИЛИ ВИНОВАТЬ? ТАМЪ
ГД HЯ ПИСАТЬ СТАНУ О БРАТЬЕЯ, Я ПОДРОБНИЕ ИЗЪЯСНЮ ПРИЧИНЫ П
ИНТРИГП, ПО КОТОРЫЙМЪ Я ПОПАЛЪ ТУТЪ ВЪ ОПЕКУНЫ, ЗДѣСЬ, ГОВОРЯ
ОБЪ НЕЙ ОДНОЙ, ДОБАВЛЮ, ЧТО ОНА ДО САМАГО НАШЕГО РАЗРЫВА,
ОБХОДИЛЯСЬ СО МНОЙ КАКЪ СЪ ОТЦЕМЪ, БЫЛА УЧТИВА, ЛАСКОВА, ПО-
КОРПА, И ЛЮБИЛА СООБЩЕСТВО ВСЕГО МОЕГО СЕМЕЙСТВА. Я ЧАСТО ГА-
ЩИВАЛЪ У НИХЪ, ОНИ У МЕНЯ; ИМЯ Я ОБЯЗАПЪ БЫЛЪ МНОГИМИ ПРИЯТ-
НЫМИ ВЕЧЕРАМИ ОСЕНЬЮ, ВЪ ШУЙСКОЙ ДЕРЕВИШЪ, ГДѣ ОНИ ПАМЪ СО-
СТЬДИ, И СКОЛЬКО МИЙ ЭТА ОПЕКА НИ НАНЕСЛА ПОТОМЪ НЕУДОВОЛЬСТВІЙ

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

279

разнаго рода, я всегда съ пріятностью вспомню сельскую нашу жизнь, когда Г-жа Зонъ дѣлила ее съ нами и участвовала въ нашихъ домашнихъ играхъ и театральныхъ зрѣлищахъ, къ которымъ она впрочемъ не имѣла собственной охоты, но одарена была хорошей способностью. Сими воспоминаніями прекращаются всѣ наши взаимныя связи пріязни и короткаго знакомства.

## БРЮСЬ.

10. Графъ Яковъ Александровичъ, Подполковникъ Семеновскаго полка, и мой начальникъ. Я ему обязанъ многими пріятными событиями въ моей жизни. Кромѣ того, что онъ всегда благосклонно со мной обходился, не оказывалъ мнѣ никогда криваго вида, и съ участіемъ въ разныя времена занимался судьбой моей, я по особенной его милости произведенъ изъ полковыхъ Адъютантовъ въ Капитанъ - Поручика; мнѣ бы пришлось еще лишній годъ прослужить въ Адъютантахъ, естьли бъ Графъ не очистилъ нарочно въ пользу мою ваканціи, дабы меня произвести скорѣе. По случаю размовки его съ Маіоромъ Боборыкинымъ, въ которую я былъ часто употребляемъ (см. лит. Б.), онъ никогда не отдавалъ меня ему на жертву, и защищалъ противъ его непріязни, не смотря на связь родства его съ любимцемъ Государыни. По милости его я годъ только прослуживъ Капитаномъ, былъ отставленъ къ статскимъ дѣламъ Бригадиромъ, не смѣя по старшинству даже и ожидать столь отличного повышения, ибо я былъ послѣдній Капитанъ по списку. Онъ былъ на первой свадьбѣ моей у Двора отцемъ посаженымъ съ стороны невѣсты, и потомъ даже по отставкѣ моей изъ гвардіи, когда я искалъ службы гражданской, ходатайствовалъ объ определеніи меня къ должности, и, хотя старанія его не имѣли успѣха, но тѣмъ менѣе ли долженъ я ему признательностью? Будучи уже Вице-Губернаторомъ въ Пензѣ, я во всякомъ случае смѣло прибѣгалъ подъ его покровительство, и всегда находилъ его расположеннымъ мнѣ оказывать всякия полезныя услуги. Таковы были мои отношенія къ сему знаменитому и твердому царедворцу. Онъ характера былъ спокойнаго, и умѣлъ вступаться за тѣхъ, которыхъ разумѣлъ хорошо, во всякомъ опасномъ наитинѣ рока. Графъ Брюсъ есть одинъ изъ тѣхъ велиможъ Екатеринина вѣка, о которомъ я не могу иначе отозваться, какъ съ почвалой и благодарностью.

280

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

ВОЛКОНСКАЯ. † 1830.

11. День рождения ея, въ котором я и нѣсколько лѣтъ такъ часто былъ одушевляемъ Амуромъ и Аполлономъ.

Княжна Варвара Петровна. Говоря о ней, долженъ признать-ся, что несмотря на возрастъ ея, ибо ей было уже за 30 лѣтъ, когда я съ пей познакомился, на черты лица ея, которыми она весьма далеко была отъ того, что мы называемъ не только прекраснымъ, даже пригожимъ, я однако былъ въ нее чрезвычайно влюбленъ. Первому моему знакомству съ нею подалъ поводъ братъ ея, съ которымъ я служилъ вмѣстѣ въ Соляной Конторѣ. Мнѣ было тогда самому за 30 лѣтъ, слѣдовательно, я не въ саломъ энтузіазмѣ молодости очарованъ былъ ею, у меня же тогда была безподобная жена, и милинькія дѣти; все это не удержало меня въ границахъ цѣломудрія и разсудка: дивиться этому не должно. Тотъ вѣчно ошибется, кто попадѣется на свою мудрость, когда любовь зажжетъ его душу. Достоинства Княжны: острой умъ познанія, все меня въ ней плѣнило. Чѣмъ труднѣе мнѣ казалось пріобрѣсти взаимность склонности, тѣмъ сильнѣе я папрягалъ къ тому всѣ средства моего разумѣния; домъ ихъ былъ при отцѣ, а послѣ и при братѣ всегда открытъ и содержался пышнымъ образомомъ. Игравши у нихъ очень часто комедіи, привыкнувши постепенно изъ гостя дѣлаться домашнимъ, я по сотовариществу службы съ братомъ, скоро влюбился въ нее до безумія. Жена моя, безошибочно полагаясь всегда на честность моихъ правилъ, глядѣла и на сіе изступленіе, какъ на новой метеоръ, которой подобно многимъ другимъ, долженъ былъ погаснуть, какъ скоро лишится своей пищи. Интриги всѣ имѣютъ одинъ ходъ; толковать объ нихъ не стоитъ труда, во всякомъ романѣ онъ списанъ съ натуры. Сперва были свободные разговоры, потомъ тайныя довѣренности, догадливыя молчанія, потомъ ежедневная утренняя переписка подъ разными предлогами, вслѣдъ затѣмъ скромныя свиданія на единѣ, гдѣ ласковости разнаго рода заставили насъ мысленно посвятить себя другъ другу. Судьба назначила мнѣ непремѣнную разлуку съ Княжной. Я поѣхалъ въ Володиміръ. Горькихъ слезъ стоило мнѣ прощанье съ ней; но переставши ее видѣть, внимать ей, впиваться въ страсть свою, я чувствовалъ, что жаръ мойѣ началъ простывать, однако и заочно переписка съ каждой почтой питала еще мое пристрастіе. Братъ ея по обществѣмъ домашнимъ переѣхалъ жить въ свою Владимірскую

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

281

деревню. Она была только въ трехъ верстахъ отъ города. Все
способствовало продолженію нашей связи. Княжна пріѣжжала
туда гѣтомъ, мы съ нея видались по прежнему, портретъ ея не
выходилъ изъ моего кармана; уста наши смыкались иѣнчайші-
ми поцѣлуями, кои умножали восторіъ мой и любовь ея ко мнѣ.
Измѣнивъ женѣ моей для нея, я и ей становился часто певѣ-
репъ, по она столько же имѣла премущества падъ минутиями
моими заблужденіями во время интриги съ ней, сколько, въ срав-
неніи съ моей женой, теряла сама въ тѣлѣ искреннихъ чувствахъ
сердца, коими я былъ привязанъ къ Евгеніи. Скоро явились то-
му нагубное доказательство. Я лишился жены и низринулся въ
бездну отчаянную всякаго зла. Въ первомъ волненіи чувствъ,
мнѣ опротивѣла Княжна Волконская. Я пересталъ къ ней пи-
сать, разорвать съ ней всякое знакомство, отказалъ свиданіе съ
ней въ проѣздъ мой черезъ Москву, и, казалось, вырвался изъ
сѣтей, кои нѣсколько лѣтъ опутывали меня у ногъ ея. Къ тако-
му сильному и внезапному отвращенію много послужилъ весьма
замѣчательной сонъ, которой видѣлъ я, уснувши очень крѣпко на
голомъ полу, въ послѣдніе часы жизни Евгеніи: я видѣлъ себя
во мракѣ, и въ немъ явственно мнѣ представилось лицо Княжны,
окруженное отвсюду мглою. Видъ сей меня поразилъ. Я вско-
чить, услышалъ около себя шумъ, хотѣлъ ити къ женѣ..... ея
уже не было на свѣтѣ. Сонъ сей предтечей былъ моего вдовства,
и разрыва съ Княжною. Но всякая печаль имѣетъ свое время.
Моя была сильна, однако не выше естествениаго закона сер-
децъ человѣческихъ. При первомъ отдыхѣ отъ сильныхъ волненій,
образъ Княжны Волконской снова началъ действовать на мои чув-
ства; приступъ ея къ сердцу былъ тѣмъ опаснѣе, что къ не-
счастью оно сдѣлалось свободно: я снова сталъ искать отрадъ
въ ея любви, мало по малу переписка наша возобновилась, и не
только получила прежнюю волшебную силу, но дѣло дошло до
взаимнаго объщанія соединиться новыми крѣпчайшими узами на
всегда. Все между нами положено было на мѣрѣ. Однажды, въ,
разговорѣ о необходимости моей искать товарища, дабы избѣжать
при большомъ семействѣ, развратности вдовьей жизни, отъ кото-
рой не всякой имѣетъ силу и мужество остеречься, дочь моя стар-
шая, будучи уже 15 лѣтъ, и любимѣйшее мое дитя, при исчисле-
ніи многихъ сверстницъ моихъ въ ея полѣ, со слезами спросила
меня: «Уже ли, папинька, вы женитесь на Волконской?» Этого бы-
ло довольно. Пистолетный выстрелъ не попадалъ такъ мѣтко въ

36

282

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

цѣль свою. Съ той минуты я оледенѣлъ скоропостижно къ Княж-
нѣ Волконской, отослалъ ей портретъ ея, рѣшительно прекра-
тилъ связь мою съ нею, и остался при холодномъ одномъ къ ней
уваженіи. Вотъ исторія сей страсти моей, которая продолжалась
почти 10 лѣтъ. Въ нѣсколькихъ страницахъ не помѣстилъ бы я
всѣхъ тѣхъ случаевъ, кои знакомство мое съ ней приволить миѣ
на память; да и къ чему разстроивать ими свое воображеніе? Глав-
ныя черты моей связи описаны. Тогдашнее время составляетъ од-
ну изъ важнѣйшихъ эпохъ въ моей жизни: я былъ пресыщеннѣ
наслажденіями души и сердца, я любилъ пламенно, былъ любимъ
съ жаромъ. Лучшій свидѣтель моего положенія есть книга моихъ
сочиненій: тамъ все, что пайдетъ читатель на имя Глафиры, по-
священо было Княжию Волконской; она произвела изъ меня сти-
хотворца; безъ любви къ ней я бы, можетъ быть, никогда не на-
писалъ лучшихъ моихъ сочиненій; ей, точно ей, обязанъ былъ
вдохновеніемъ Апполлона, и по сему уже одному имя ея не умретъ
въ памяти, доколѣ серлце мое будетъ биться. Она казалась миѣ
образцомъ всѣхъ совершенствъ: одна Евгенія стояла выше ея
въ сердцѣ моемъ, и одерживала всегда падъ ней побѣду; все про-
чее въ природѣ уступало ей преимущество, и я, сотворивъ себѣ
идеалъ, поклонялся ему въ ней раболѣпно. У меня донышѣ хра-
нится, и всегда на глазахъ, памятникъ моей страсти къ ней, тотъ
силуетъ, которой, на одной забавной вечеринкѣ у нихъ въ домѣ,
въ Великой Постъ, снялъ съ меня одинъ изъ собесѣдниковъ наз-
шихъ. Подлинной остался у Князя, а у меня копія съ него. Я,
какъ теперь, гляжу на тотъ стулъ, на которомъ я списанъ, про-
тянувъ руку къ компаніи и важно говоря: «Je gave». Такъ гова-
ривали тогда изъ проказы, вмѣсто того, чтобъ сказать: «Я говѣю.»
Чего не вспомнишь, когда заглянешь въ старинку!

ЛАНСКАЯ.

12. Елисавета Ивановна. Съ ней мы въ дружескомъ отношение уже болѣе 30 лѣтъ, которое донышѣ продолжается. Она по себѣ была Виламова, дочь небогатыхъ иноземцевъ, кои пропитились въ Россіи: мать ея помѣщена была дамой Надзирательницей надъ классами въ Смольномъ монастырѣ, въ которомъ воспитывались и обѣ дочери ея, Елисавета и Анна. Первая была очень дружна съ покойной женой моей, отъ самой нѣжной юности. Это заставило меня искать знакомства съ Лупзой (такъ ее звали

КАПИЩЕ МОЕГО СВРДЦА.

283

въ монастырѣ), когда я влюбился въ подругу ея, Смирную, у
Двора, и черезъ нее я нашелъ случай сближаться сердцемъ
съ моей Елигеніей. Судьбы человѣческія, по какимъ-то недовѣр-
дымъ памъ случаямъ, чрезвычайно играютъ нами. Когда дѣвица
Виламова была бѣдная только монастырка, и едва имѣла чѣмъ
одѣтся, тогда Смирная, взятая ко Двору, привыкала всякой день
къ прекраснѣйшимъ надеждамъ, и питала ихъ вл. душѣ своей.
Не такъ устроилъ Богъ взаимныя ихъ обстоятельства въ буду-
щемъ. Виламова попала также къ Двору въ учительницы Велика-
го Князя Александра Навлоѣвича и проложила себѣ дорогу гораз-
до вѣриło ей моей жены полезными своими трудами. Великая Кня-
гиня полюбила ее, привыкла къ ней, возвысила ея жребій, и
когда Виламова, влюбясь въ молодаго Офицера гвардіи, Ланскаго,
испросила позволенія за него выйти, то награждена была хоро-
шимъ пенсіономъ. При вступлении Навла на престолъ, мужъ ея
сдѣлался Камергеромъ, ей пожаловано 600 душъ, и она вышла
барыня. Моя жена, напротивъ, съ великою пышностью выданная
за меня при Дворѣ, ничего не могла со мной дѣлить, кромѣ роко-
выхъ монхъ несчастій и уничтоженій, и отъ высокихъ благотво-
рителей своихъ не получа ничего, кромѣ обыкновеннаго при-
данаго изъ нарядовъ и ожерельевъ, прожила ихъ скоро со мною
вмѣстѣ и нашла въ удѣлъ себѣ недостатки всякаго рода. Та-
кимъ образомъ въ политическомъ мірѣ Виламова стала по вре-
мени столько выше жены моей, сколько ниже ея была, при
появленіи ихъ обѣхъ изъ Смольнаго къ одному и тому же Дво-
ру. Подобная разница въ обстоятельствахъ расторгаетъ часто
связи дружества, но здѣсь они были прочно основаны, и по
тому Ланская съ женой моей остались искренними между со-
бой на всегда; бывали по временамъ отъ разлукъ и разныхъ не-
доразумѣній краткія между нами остуды, но мы всегда возвра-
щались съ большимъ жаромъ къ прежнимъ нашимъ отношеніямъ,
и даже, по вдовствѣ моемъ, Ланская сама, потерявъ мужа своего,
достигшаго Сенаторскаго званія, сохранила ко мнѣ и дѣтямъ мо-
имъ то самое расположеніе, въ какомъ я нашелъ ее противъ себя,
когда мы начинали еще свыкаться въ дружбу. Я съ ней вель-
постоянную переписку, изъ всѣхъ тѣхъ мѣстъ, въ которыхъ роз-
но съ ней жилъ: писывали мы другъ къ другу не слишкомъ
часто, но постоянно отвсюду и въ одинакомъ духѣ приязни. Я
ей обязанъ многими полезными сокѣтами въ разныхъ случаяхъ
жизни: она всегда принимала искреннее участіе въ моихъ обсто-

284

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

ятельствахъ; во время приключеній моихъ въ Пензѣ много сно
спѣшествовала жеń моей по связямъ своимъ у Двора къ повороту
въ пользу мою расположенія Императора Павла, и хотя онъ меня
пересталъ уже жаловать, восшедши на тронъ, но, по крайней мѣ-
рѣ, не раздражался противъ меня до такого крайняго степени,
то какого онъ доходилъ съ другими, ненравными ему людьми.
Во время невзгодъ самой Ланской, ибо кто ихъ не имѣлъ при
Павлѣ, когда и они не надолго сосланы были въ Псковскія свои
деревни, я учащалъ свою съ ней переписку, и не боясь угрозъ
шпіонскихъ, удержалъ прежнія мол дружескія отношенія. Сей
знакъ моей искренности стократно заплаченъ былѣ мнѣ ею въ
дни моихъ невыхъ бѣдствій, когда я отрѣшенъ изъ Губернаторовъ.
Тутъ она развернула весь свой доброжелательный характеръ, про-
сила обо мнѣ Министровъ, наклоняла нѣ въ мою пользу, хлоно
тала всячески, и когда не могла мнѣ быть полезной, умѣла со-
страдать мнѣ, и плакать вмѣстѣ со мною. Въ ближайшія къ намъ
времена, оказывала разныя вспоможенія сыновьямъ моимъ, служа-
щимъ въ Питерѣ, и часто терпящимъ нужду, словомъ, искала
всегда, вездѣ, ищетъ и донынѣ всѣхъ средствъ доказать мнѣ,
что она, искренно меня полюбивъ съ начала, не мѣняется ни въ
чувствѣ дружества, ни въ поступкахъ, кои отъ него истекать
должны, и по тому я обязанъ во всю жизнь мою помнить Ланскую,
бывшую Луизу Виламову, быть ей всегда благодаренъ, и вызы-
ваться объ ней съ той непринужденной полвалою, которую заслу-
живаютъ любовь истинная и благородныя ея пожертвованія.

ПОСНИКОВЪ.

13. Захаръ Николаевичъ, Сенаторъ, человѣкъ, съ которымъ,
не будучи знакомъ, я попалъ въ случайное отношение по службѣ.
Оно мнѣ всегда памятно будетъ, по важности обстоятельства.
Судившъ былъ въ Володимерской Уголовной Палатѣ по настоялию
моему крестьянинъ Графа Шереметева, сильно подозрѣваемый
въ дѣланіи фальшивыхъ ассигнацій: онъ былъ богатъ, а по тому и
защищался неотступно. Палата готова была его оправдать, что и
сдѣлала, воспользовавшись моимъ отпускомъ въ Питеръ, безъ меня.
Но я довелъ сіе дѣло до Государя, и просилъ о нарядѣ чиновника
сторонняго разсмотрѣть дѣло наѣмѣстѣ. Наряженъ Посниковъ:
онъ тогда былъ за Оберъ-Прокурорскимъ столомъ въ Москов-
скомъ Сенатѣ. Пріѣхалъ въ Владиміръ, вступилъ въ Уголовную

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА

285

Палату и, по данному ему повеленню, произвел дѣло въ званіи Предсѣдателя Палаты; рѣшеніе свое и голоса членовъ отнесъ по порядку ко мнѣ на утвѣрѣ дженіе. Такъ приказано было, и я, видя его согласнымъ съ собою во мнѣніи, палъ дѣлу надлежащій ходъ далѣе. Пи онъ, ни я не успѣли въ нашемъ начѣреніи: виновникъ откупился десятами, и Совѣтъ выпустилъ его на свободу въ вотчину. Вотъ случай, которой положилъ начало моему знакомству съ Посниковымъ; я его знялъ и прежде, когда онъ правилъ дѣлами Канцлера Графа Воронцова, и при немъ дослужился до чина Статскаго Совѣтника, потомъ, будучи Оберъ-Прокуроромъ въ Петербургѣ, онъ жарко вступался за меня, во время производства дѣлъ моихъ, и всегда былъ на моей сторонѣ, за что я сохраню къ нему навсегда должную признательность; ибо онъ не имѣлъ никакихъ причинъ пристрастно расположиться въ мою пользу; связи между нами никакой не были, и ежели онъ хорошо думалъ обо мнѣ, то симъ я обязанъ собственному его убѣжденію, а не постороннимъ пропскамъ и ходатайствамъ, и по тому я во всякое время съ искреннимъ удовольствіемъ встрѣчаюсь съ нимъ.

### МАЛЬТИЦЪ.

14. Баронъ Петръ Федоровичъ. Онъ первой былъ мой частной Начальникъ въ гвардіи, командовалъ 2-й ротой, въ которую я былъ причисленъ Прапорщикомъ; по этому сталъ мнѣ намятень. Онъ былъ пріятнаго обращенія человѣкъ, хорошо воспитанной, и всѣ имѣлъ вкусы свѣтскіе. Я много занимствовалъ пользы изъ его бесѣды; онъ хорошо со мной обходился, ласково принималъ. Мы часто щаждали по дачамъ вмѣстѣ, и много, и много веселыхъ случаевъ раздѣляли съ нимъ. Вышедши изъ гвардіи, онъ попалъ въ Посланишки, жилъ въ чужинку краяхъ, и мы съ нимъ уже нигдѣ не встрѣчались. Будучи въ одномъ полку, я дорожилъ его знакомствомъ, болѣе многихъ другихъ сотоварищей нашихъ; ибо онъ былъ пріятно образованъ, и я говорю здѣсь. Объ немъ, какъ объ человѣкѣ, съ которымъ мы были чрезмѣрно согласны во вкусахъ. Тогда знакомство такого Офицера было пріобрѣтеніе для молодаго рекрута, какъ я, въ большомъ свѣтѣ.

### ДИЦЪ.

15. Отставной Оберъ-Офицеръ, панестій мнѣ значительной убытокъ, котораго я забыть ни какъ не могу. Онъ нѣкогда упс-

286

КЛАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

требленъ былъ мною въ Владимірѣ по казеннымъ дѣламъ, на ру-
канъ его отстранился каменной корпусъ Присутственныхъ Мѣстъ
въ Муромѣ, и онъ отдалъ мнѣ въ употребленіи сорока тысячъ
казенныхъ денегъ вѣрной и хорошій отчетъ. Это обратило на
него мое особенное вниманіе, какъ на человѣка благопадежнаго.
Будучи уже въ отставкѣ и дома въ Москвѣ, послѣ всѣхъ ея
злокоченій, увидѣлъ я, Лица, ищущаго себѣ мѣста по Казенной
Палатѣ; тамъ не принимали иначе въ Казначей, какъ съ залогомъ.
У него ничего не было, кромѣ сюртука на плечахъ, а у меня въ
подмосковной душѣ до 15-ти крестьянъ было свободныхъ. Послѣ
выше приведенного опыта честности его, совѣстно было мнѣ не
помочь ему: я ему довѣрилъ мон 15 душъ, и онъ пѣя представилъ
въ залогъ, опредѣлился въ Уѣздные Казначей, и три года про-
служа очень порядочно, явился ко мнѣ съ отличнымъ аттестатомъ
и кватанціей Казенной Палаты за всѣ три года. Вмѣстѣ съ тѣмъ
онъ повторилъ просьбу о продолженіи еще ему на три года
прежней довѣренности. Не было причинъ отказать, я согласился;
по не прошло мѣсяца, какъ у него пропало казенныхъ денегъ до
13 тысячъ. Онъ хотѣлъ утопиться, и бросился въ воду, но спасень
для путешествія въ Сибирь, по тому что съ него взять было не-
чего. Изъ всегоicyпкоторое число поступило въ казну взы-
сканіемъ съ Уѣздныхъ чиновъ, а мой залогъ стали продавать съ
аукціону. Доплатить приходилось 8 тысячъ. Я ихъ внесъ, и далъ
себѣ послѣ этого урока честное слово не вдаваться въ излишнія
добродѣтели, и ни за кого по денежнымъ дѣламъ не жертвовать
и имѣніемъ своимъ, и письменнымъ норучительствомъ. Этотъ
убытокъ, весьма для меня чувствительной, тѣмѣ еще тягостнѣе,
что онъ связалъ былъ съ такими домашними обстоятельствами,
которыя поставили меня въ необходимость ноторониться продажей
всей моей подмосковной, и по тому имя Г-на Лица получило пра-
во жить въ памяти моей незабѣенно.

БРОГЛЮ.

16. Граціяана Анна Петровна, уроженная Левашова. Она была за двумя мужьями сперва за Князетъ. Трубецкій, а потомъ за Французомъ; она любила театръ и, по согласіи сей скопіности съ моею, я съ ней познакомился во время перваго ея мужа. Мы съ ней разыграли драму подъ названіемъ: "Эдуардъ и Эмма", сочиненіе одной Княгини Трубецкой, въ которомъ представлены

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

287

только двѣ роли. Частыя пробы сдѣлали между нами пріятель-
скую связь; а какъ я имѣлъ пламенное воображеніе и сердце, то
и почувствовалъ къ ней любовь сильнѣе той, которую можно па-
звать пріязью; Графиня была хороша, виднаго роста и пріятнаго
обращенія. Будучи вмѣстѣ съ ней и на сценѣ, и въ отбор-
ныхъ круговенькахъ, я до того къ ней пристрастился, что па-
чиналъ скучать тамъ, гдѣ ея не было. Иѣ сколько зимъ сряду мы
забавлялись театромъ въ разныхъ обществахъ и комедія how then
была одна изъ тѣхъ, которыея мнѣ привлекли найболѣе похвалъ отъ
публики. Кто считаетъ мои сочиненія, тотъ долженъ зпать и Ни-
зовую повѣсть, подъ заглавнымъ титуломъ «Ана». Ей была по-
священа эта сказка, для нея и написана. По чувству, съ кото
рышъ она вышла изъ пера, можно отгадать, въ какошъ располо-
женіи были сердце мое и голова, во время частыхъ свиданій съ
любезной Княгиней Трубецкой. Отсутствіе мое изъ Москвы пре-
кратило короткость въ ея домѣ. Театръ былъ основаніемъ моего
пристрастія; сойдя съ него, я нашелъ въ ней постороннее лицо.
Воротясь, по долговременной отлучкѣ на родину, я уже нашелъ ее
женой Генерала, эмигранта Графа Брогліо, и знакомство наше
возобновилось, но уже въ другомъ видѣ: я не пѣнялся ею, и
не игралъ комедіи лѣта миго перемѣны произвели въ насъ въ
обоихъ. Умные и ученые люди съѣхжались къ ней уже не оча-
рованія питать, а наслаждаться хорошимъ столомъ, къ которому
и я, бывая не рѣдко приглашаемъ, воспоминалъ тѣ счастливые
порывы молодости, которые составляютъ сокровище дней чело-
вѣческихъ, и какъ легкой сонъ скоро проходить.

ПОВЪДИНСКОЙ.

17. Федоръ Яковлевичъ, скончавшійся въ самой несчастной
долѣ. Я былъ въ одномъ полку гвардіи съ нимъ: онъ старшимъ
Капитаномъ, я Прапорщикомъ; слѣдовательно, часто попадалъ подъ
его начальство, особенно когда онъ правилъ нѣ когда за Маіора
всѣмъ полкомъ, а я былъ Адъютантомъ; тутъ я совершенно бы-
валъ ему подчиненіе. Онъ всегда принималъ меня ласково и об-
ходился безъ грубости. Я этого не забылъ, какъ увидять пiffe.
Перемѣнилось время, и настало самое крутое для него. Будучи
уже Генералъ-Маіоромъ, отставленъ онъ при Александрѣ, под-
палъ жестокому приговору Дворянства Ярославскаго, которому
поручено было, по волѣ Государя, судить его при выборахъ за

288

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

тирапинческие будто бы поступки съ крѣпостными его поселяниями въ той Губернии. Кончился судъ тѣмъ, что Побѣдпиской, по имянному Указу, сосланъ на покаяніе въ Европьиевъ монастырѣ; имѣніе его взято въ опеку, а на содержаніе его вѣтѣно отпускать только по рублю въ сутки, или еще, помнится, по полтины: за нимъ было душъ до трехъ сотъ. Я тогда былъ Губернаторомъ въ Владимирѣ, и пораженъ какъ громомъ, когда вдругъ онъ представился миѣ арестантомъ. Тяжко было сердцу моему, чтобъ онъ ни сѣгѣлъ, естараго моего начальника запирать въ обитель, но дольѣ службы того требовалъ, и я его неповилѣ, соблюдая сколько могъ совѣстное къ нему состраданіе въ моихъ поступкахъ. Хвала Господу Богу! Онъ привелъ меня разными путями облегчить его участь. Не могъ я совершенной доставить ему свободы, по крайней мѣрѣ, настоянія мои помогли миѣ исходатайствовать ему дозволеніе жить въ Губернскомъ городѣ, подъ моимъ присмотромъ, съ тѣмъ же, однако, содержаніемъ, какое ему назначено было въ монастырѣ; по крайней мѣрѣ, онъ могъ жить съ людьми ровными ему, и никогда находить отрады въ сообществѣ, ему свойственномъ. Такъ онъ прожилъ во все время моего Губернаторства, а послѣ меня скоро сталъ хворать, и не давно умеръ въ самомъ жалкомъ положеніи. Я не знаю, правильно ли его судили; не знаю и того, въ чемъ, и то, видѣвъ изъ присланныхъ ко мнѣ бумагъ, что судъ падѣ нимъ произведенъ самовластной, безъ сохраненія узаконенныхъ на то формъ (ибо трибуналы, а не толпище дворянъ, упомочены у насть опредѣлять паказаніе) заключаю изъ самаго сего отступленія, что Побѣдпискаго хотѣли погубить и пышить имѣнія въ пользову родственниковъ. которымъ власти покровительствовали, по тому что онъ не былъ женатъ, а по сему разумѣнію, я не могу не жалѣть объ немъ, какъ о несчастной жертѣ жестокаго деспотизма.

ПРИКЛОНСКОЙ.

18. Михайла Васильевичъ, Директоръ Московскаго Унiverситета, при которомъ я вступилъ въ опой, по милости его принять прямо Студентомъ. У него въ комнатѣ и при немъ меня экзаменовали, въ Латинскомъ языке, Гг. Профессоры Барсовъ и Чеботаревъ; заставили меня перевести какую-ни будь статью изъ газетъ, съ Русскаго на Латинской языку, и послѣ записали на техніи. Г. Приклонской всегда обходился со мной очень хорошо,

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

289

и отличалъ меня. Двѣ проказы олѣ мон замѣтилъ, по видя, что онъ происходили отъ ребячества, не поставилъ миѣ ихъ въ сильное преступление, и только пожурилъ со всей кротостью приязни. Былъ у насъ Учитель Французскаго языка, Г-нъ Пинжетъ, старичокъ, которой по утрамъ зимою, приходя въ классы, всегда отогрѣвался на печкѣ. Однажды я, вообще съ своими товарищами, вздумалъ съ нимъ сыграть шутку: онъ пришелъ, иззябъ, продрогъ, и полезъ на печь; лежанка была высока, почти у карниза, мы под тавляли ему лѣстницу. Чуть лишь онъ сѣлъ и задремалъ, а мы лѣстницу прибрали. Директоръ лаживалъ по классамъ почти всякое утро, да онъ и жилъ въ домѣ Университета. Услышавъ, что онъ идеть къ намъ, мы вскочили. Прикюнской въ двери. Толпа ребятъ, а учителя нѣтъ! «Гдѣ же вашъ Пинжетъ?» Мы молчимъ. «Что жь вы, господа, не скажете?» Между тѣмъ старикъ отъ стуку проснулся; сойти нелѣзя, спрыгнуть опасно. Директоръ оглянулся, и Пинжетъ на печи. Онъ его потазалъ за эту оплошность, показалъ на всю нашу компанію сурово, а миѣ погрозилъ пальцемъ, и самъ послѣ улыбнулся. Оно и подмисно было смѣшно. Въ другой разъ, по Университетскому обычаю, когда не приходилъ какой-либо Учитель нижнихъ классовъ, то посылали изъ Студентовъ кого ни будь въ тотъ классъ подзирать надъ школьниками, во время его часовъ до звонка и роспуска. Французской азбучной Учитель не бывалъ: дано знать Барсову. Я у него сидѣлъ на лекціи: онъ меня туда и нарядилъ. Тамъ было ребятъ до 70, малъ мала меньше. Я сдѣался важной у нпхъ особой и, взявши на себя характеръ педагога, сталъ ихъ испытывать въ азбукѣ, и поминутно то того поставлю на кольни, то другого въ уголѣ, а инымъ и по рукамъ линейкой доставалось, что не очень пріятно ощущать, когда она ребромъ хватитъ по косточкамъ. Начался у меня въ классѣ шумъ, вопль и визготня, настала инквиниція во всей формѣ. Опять Директоръ шествуетъ по классамъ, и прямо къ намъ. Увидя весь классъ въ воиненіи и сумятицѣ, сиросиѣ: «Гдѣ Учитель?» Я, вставши съ креселѣ, громогласно воскликнулъ: «Я за него, Ваше Превосходительство, отряжень изъ Факультета высшихъ наукъ.» Прикюнской велѣлъ всемъ школьникамъ по своимъ мѣстамъ сѣсть, а меня выгналъ опять въ высшій мой Факультетъ, въ которомъ я менѣе имѣлъ случаевъ тогда проказить. Тѣть все и кончилось. Съ тѣхъ поръ уже я не былъ никогда удостоенъ чести играть ролі. педагога, и долго досадовалъ, что Прикюнской слишкомъ либерально поступилъ съ учениками

37

290

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

алфавита Французскаго. Кто не шалилъ, будучи ребенкомъ? Но кому не весело вспомнить проказъ своихъ тогда, какъ уже силъ нѣтъ ихъ дѣлать ни въ какошъ родѣ? Имя старичка Приклюсскаго такъ связано съ моими дѣтскими годами, что миѣ всегда пріятно будетъ вспомнить доброту сердца его и благосклонное ко миѣ расположеніе.

ГОЛОВКИНЪ.

19. Графъ Юрій Александровичъ, Китайской Посолъ и знаменительной чиновникъ въ Государствѣ. Онъ въ біографіи моей долгоженъ найти особенное мѣсто, по тѣмъ пріятнымъ отношеніямъ, въ которыхъ я съ нимъ нѣкогда находился. Въ молодости нашей, служа въ полкахъ гвардіи, мы были знакомы, но не коротко; потомъ, происходя придворными чинами, онъ скоро достигъ важныхъ дипломатическихъ званій. Когда я былъ Губернаторомъ въ Владимирѣ, онъ наряжёнъ Посломъ въ Китай, и поручено ему было сдѣлать ревизію всѣмъ по пути лежащимъ Губерніямъ, въ тоъ числѣ и моей. Въ это время онъ оказалъ миѣ свое расположеніе, и я остался ему за оное обязанъ незабвенною благодарностію. Онъ жилъ въ городѣ съ недѣлью, заппаясь прилежно дѣлами Губерніи, былъ лично во всѣхъ Присутственныхъ Мѣстахъ, подвергая каждое строгому, но благоразумному, испытанію. По его рапорту о Губерніи, и представленіи лично обо миѣ, я былъ удостоенъ весьма лестнаго рескрипта, съ пожалованиемъ миѣ столовыхъ экстарординарныхъ денегъ по 200 руб. въ мѣсяцѣ, что было еще не очень обыкновенно въ то время. Сей рескриптъ присланъ былъ миѣ отъ Графа Кочубея, Министра, и подписанъ Государемъ за границей въ Моравіи. По предстательству Графа Головкина, всѣ мои представлѣнія имѣли надлежащій успѣхъ, и даже миѣ удались перемѣнить Вице-Губернатора, которымъ я былъ очень недоволенъ. На возвратномъ пути изъ Китая, Графъ опять остановался произздомъ въ Владимирѣ, и хотя по смутнымъ временамъ тогдашнимъ очень спѣшалъ съ отчетомъ ко Двору, однако посѣтилъ меня въ моемъ домѣ, и оказалъ миѣ всякое добролотство. Такія услуги тѣмъ намятіе быть должны, что не всякой большой баринъ готовъ ихъ оказывать, особенно людямъ, подверженнымъ его оцѣнкой. Въ первое пребываніе Графа у насъ, я былъ уже вдовъ, но, единственно изъ уваженія къ нему, далъ маленькой у себя праздникъ, и дочь моя старшая играла Французскую піесу на нашемъ домашнемъ театру съ большимъ успѣхомъ. Нѣтъ ни-

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

291

чего пріятнѣе подъ старость, какъ воспоминаніе тѣхъ случаевъ
въ жизни, въ которые мы испытали хорошіе поступки отъ лицъ,
связанныхъ съ нами по отношеніямъ службы, или пріязни.

## СОКОВНИНЪ.

20. Сергѣй Петровичъ, родственникъ нашъ по матушкѣ, ста-
рикъ почтеннѣйшій по благочестію и благоправію. Мы рѣдко ви-
дались, по тому что онъ большую часть времени проживалъ пу-
стынникомъ уединеннымъ въ своей деревни. Тамъ онъ любилъ
заниматься перомъ, иногда писывалъ и ко мнѣ, доставляя не-
большіе отрывки своихъ благочестивыхъ произведеній; ибо онъ
особенно любилъ изслѣдовать древности церковныя. Отзывы его
обо мнѣ, со всѣми кто видалъ его, такъ были лестны, любовь
его ко мнѣ была такъ искренна, что я, безъ почтенія и взаимной
приверженности, не могу о немъ вспомнить. Онъ недавно скон-
чался, и я съ сожалѣніемъ тѣмъ большимъ свѣтлѣмъ о сей потерѣ,
что не за долго предъ тѣмъ онъ побывалъ въ Москвѣ, провелъ
въ ней цѣлую зиму, и я, въ частыхъ свиданіяхъ съ нимъ, узналъ
всю цѣну сего достойнаго и почтеннѣйшаго мужа.

## АНДЖЕЛИ.

21. Недужной и престарѣлой Маіоръ. Ему было слишкомъ
80 лѣтъ, когда я съ нимъ случайно познакомился. Онъ служилъ,
во время похода нашегоъ въ Филияндіи, въ гарнизонѣ Вельман-
страндскомъ. Когда жена моя пріѣхала для свиданія со мной
въ армію, то она остановилалась на квартире въ этой крѣпости,
и я туть съ ней нѣсколько днейъ прожилъ. Въ это время Андже-
ли былъ всякую минуту у насъ. Онъ имѣлъ хорошія познанія,
зналъ иностранные лучшіе языки, разсказчикъ неутомимой ста-
ринныхъ анекдотовъ, изъ которыхъ иные скрашивалъ мастерски
своимъ повѣствованіемъ. Бесѣда съ нимъ была для насъ находка:
въ такомъ пустомъ мѣстѣ мы ему были одолѣены пріятнымъ про-
вожденіемъ самого скучного времени въ жизни нашей. Онъ во-
лочился за женой моей, и это дѣлаю его очень забавнымъ: онъ
ей подносиłѣ Французскіе стили, которые сочинилъ на Филиянд
скихъ холмахъ и утесалъ, ходя туда по свѣта углубляться въ мин-
стическихъ мечтаній. При случившейся вдругъ въ лагерѣ тревогѣ,
когда я долженѣ былъ бросить жену и скакать къ своей ротѣ,

292

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

стоявшей въ 96-ти верстахъ оттуда, жена моя оставалась цѣлыя
сутки на его рукахъ, и онъ оказалъ ей всякое попеченіе, отвра-
щая отъ нея страхи и безпокойства, столь естественныя въ ся
разлукъ со мной на чужой сторонѣ. Сей опытъ усердія далъ ему
право помѣщешія въ Лексиконѣ моцхъ отношеній.

ЗАКРЕВСКІЯ.

22. Двѣ молодыя благородныя дѣвушки, жившія съ вловымъ
отцомъ сьоньмъ на дачѣ въ соцѣдствѣ Графа Строганова, у кото-
раго, на Каменномъ Острову, мы съ первой женой цѣлое лѣто пре-
проводили въ особомъ домикѣ, на Невѣ, весьма пріятно. Я съ
ними не былъ вовсе знакомъ, не смотря на близкое соцѣдство; пбо
онѣ вели какой-то особой родъ жизни, ишь свойственной, слышь
наяздиицами на коняхъ, сожигали у себя на дачѣ частые феейер-
верки, производили пальбу изъ пушекъ, словомъ, проводили время
на подобіе молодыхъ людей въ военномъ станѣ, или кочующихъ
народовъ. Я бы совѣть объ пилѣ забылѣ, не видавши ихъ по-
томъ и нѣсколько лѣтъ, естьли бъ не приходила мнѣ часто на мысль,
ымѣстѣ съ именемъ ихъ, смѣшная проказа. Противъ нашегоъ фли-
геля была на берегу Невы уютная бесѣдочка, въ которой я бы-
вало, раздѣвшись по утру, пойду купаться и, воротясь изъ воды,
опять въ ней одѣнусь. Однажды, лишь только я вошелъ въ рѣку
и искалъ мѣста, гдѣ погрузиться, какъ услышалъ топотъ ло-
шадей и взвидѣлъ сачущихъ на нихъ двухъ барышенъ Закрев-
скихъ. Я тотчасъ кинулся въ воду, и онѣ проѣхали; потомъ я, вы-
нырнувъ, сталъ плескаться водою. Барышни опять проскаскали.
Я опять нырнулъ въ воду, и какъ слѣдъ ихъ совѣтъ мпропалъ,
я выкупался, вышелъ и достигалъ уже бесѣдки, но вдругъ онѣ же, и
шагомъ, опять хали по берегу. Я стоялъ уже на отмели, но бе-
сѣдка была еще шагахъ въ 50 ти, броситься въ воду негдѣ, да и
не спрячешься; и такъ я разсумилъ очень тихимъ шагомъ, въ во-
дѣ только по колѣни, шествовать къ моему доминку, а онѣ, ни ма-
ло не смущаясь, шашкомъ переѣхали, и имѣли все время высмо-
трѣть, счастливо и я былъ одаренъ отъ природы.

ПАВЕЛЪ.

23. Архимандритъ Данилова монастыря въ Переславлѣ и
Ректоръ Владимірской Семинари. По несогласію съ Архіереемъ

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

293

и болѣзненнымъ припадкамъ, онъ уже мало обучалъ, а жилъ
уединенно въ своей обители, и занимался науками, до которыхъ
онъ былъ охотникъ, и во многихъ свѣдущъ. Я его любилъ съ
уваженіемъ къ блистательнымъ его дарованіямъ, кои хотя потемнены
были слабостію, столь многимъ духовнымъ лицамъ, къ несчастію,
свойственною, однако жь должно и по смерти отдать ему спра-
ведливость, что онъ былъ краснорѣчивѣйшій проповѣдникъ своего
времени. Многія проповѣди его заслуживаютъ особенное вни-
маніе. Во время службы моей въ той сторонѣ, бывая иногда въ
Переславлѣ, я всегда его навѣщалъ, и люблю вспоминать даже
теперь наши бесѣды, въ хорошій лѣтній вечеръ подъ липами,
гдѣ, на простыхъ скамейкахъ, оба, сидя рядомъ и бросая взоръ
на озеро и всѣ окрестности Переславскія, мы съ нимъ вдава-
лись въ глубокія размышленія. Онъ говорить умѣлъ не объ од-
ной Богословіи; мы часто вступали въ философскіе диспуты, и
въ поляхъ словесности пожинали пріятные цвѣты. Онъ выученъ
былъ иностраннымъ языкамъ, и читывалъ лучшихъ авторовъ
Французскихъ; разговоръ его пѣнялъ меня совершенно. Я съ
нимъ велъ переписку, и когда онъ скопчался, то я, изъ особен-
наго усердія къ его талантамъ, велѣлъ поставить на гробъ его
памятникъ съ надписью: «Мертвому Смертной.» Сей камень еще
и нынѣ надъ нимъ существуетъ, и я, бывая тамъ случайно, всегда
захожу пропѣть надъ нимъ духовные наши гимны и помолить-
ся Творцу Неба о дарованіи душѣ его вѣчнаго блаженства.

БОРТНЯНСКОИ.

24. Искусной музыкантъ и Директоръ придворной пѣвче-
ской капелы. Онъ одинъ изъ тѣхъ людей, о которыхъ воспоми-
ная, я живо привожу себѣ на мысль картину молодости моей и
лучшія ея минуты. При меньшомъ Дворѣ, были частыя театраль-
ныя зрѣлища между благородными особами, составляющими штать
Наслѣдника Престола. По врожденному таланту имѣлъ и я сча-
стіе быть причисленъ къ ихъ обществу. У меня голосъ былъ хо-
рошъ, но не обработанъ. Я обучался пѣть у Г-на Бортнянскаго,
онъ руководствовалъ нашими операми, и при имении его, я съ удо-
вольствіемъ воображаю многія репетиціи, отъ которыхъ созида-
лось постепенно, и совершилось блаженство среднихъ лѣтъ моихъ.
Онъ былъ артистъ снисходительной, доброй, любезной; попеченія
его сдѣлали изъ меня въ короткое время хорошаго опернаго ли-

294

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

цедѣя, не зная вовсе музыки. Не учась ей никогда, я памятью
одной вытверживалъ и пѣвалъ на театрѣ довольно мудреныя опер-
ныя сцены, не разбиваясь ни съ оркестромъ, ни съ товарищами,
что почесть можно было диковинкой природы. Государыня Ма-
рія Федоровна ни какъ сему вѣрить не хотѣла; Бортнянскій при-
гласилъ ее на одну изъ репетицій: она изволила пожаловать, онъ
сѣлъ за фортепьяно и заставилъ меня пѣть арію. Я взялъ ноты и
затянулъ. Государыня подошла ко мнѣ и удивилась чрезвычай-
но, увидя, что я держу ноты вверхъ ногами, и на вопросы ея, гдѣ
я пою и что, не умѣлъ ей ничего сказать, между тѣмъ какъ всю
арію пропѣлъ безъ ошибки противъ музыки. Слухъ и память одни
мнѣ въ этомъ дѣлѣ помогали, а Бортнянскаго терпѣнью честь и
слава, по тому что его надобно было имѣть со мною очень много.

ДОБРОКЛОНСКОЙ.

25. Доброй малой, сынъ очень знакомаго мнѣ и умнаго Свя-
щенника, которой часто меня посѣщалъ и хорошо писалъ стихи.
До сихъ поръ хранится у меня Ода, поднесенная имъ женѣ моей,
и писанная мастерскимъ почеркомъ его руки. Онъ умеръ въ ча-
хоткѣ. Я навѣщалъ его, и почти былъ свидѣテлемъ послѣднихъ
его минутъ. Послѣ него остался сынъ, Сергѣй Яковлевичъ, воспи-
танный кое какъ матерью. Пришедши въ отроческой возрастъ,
онъ записанъ въ Университетъ, и выключенъ по слабости здо-
ровья изъ духовнаго званія. Въ немъ открылись хорошія дарова-
нія; онъ съ успѣхомъ обучась, самъ началъ преподавать въ Мо-
сквѣ многимъ уроки, и могъ содержать себя съ своимъ семей-
ствомъ. Благородныя качества сердца его скоро ознакомили со
мною. Онъ сдѣлался у меня домашнимъ, и я его въ шуткахъ про-
звалъ; «il grando Visconti del Pegino». Подъ симъ комическимъ на-
званіемъ онъ былъ извѣстенъ мнѣ и всѣмъ моимъ пріятелямъ.
Однажды мнѣ вздумалось пошутить, и я нѣсколько карточекъ ви-
зитныхъ, написавши съ этимъ прозвищемъ, развезъ ихъ, вмѣстѣ съ
своими, по нѣкоторымъ короткимъ мнѣ домамъ, въ какой то боль-
шой праздникъ. Всѣ думали, что онъ Гишпанской путешественникъ,
рекомендовались ему въ моемъ домѣ, и это произвело много забав-
ныхъ сценъ. Я написалъ и подарилъ ему шуточную пѣсенку на
его счетъ, которая пѣвалась только между нами, и въ свѣтѣ не
выпущена. Онъ по нынѣ въ однихъ и тѣхъ же со мной отношені-
яхъ и, сколько за человѣка ручаться можно, кажется, ничто ихъ
не перемѣнить.

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

295

КСЕНОФОНТЪ.

26. Въ этотъ злосчастной день жена моя лишилась мизой и
единственной дочери своей, Елень. Воспоминая гробъ ея, нельзя
забыть и Первосвященника, исправившаго надъ онымъ послѣдніе
обряды Вѣры.

Епископъ Владимірской. Во все время моей службы Губер-
наторомъ въ Владимірѣ, что продолжалось ровно десять лѣтъ, я
былъ съ нимъ въ разныхъ отношеніяхъ, и по должности и по
общежитію. До того времени я его вовсе не зналъ и нигдѣ не
видывалъ. Мы скоро ознакомились довольно коротко и по на-
ружности сошлись приятельски; но человѣка узнавать трудно.
Иногда самой простой случай развертываетъ въ немъ такія свой-
ства, которые могутъ таиться и обманывать очень долго. Такъ слу-
чилось и со мной. Онъ казался очень хорошъ противъ меня до
нѣкотораго времени; размольки бывали у насъ, но не важныя, и
долго, долго ничто не нарушало нашего согласія. Мнѣ поручено
было однажды отъ Государя изслѣдовать подъ рукой жалобу,
поданную на него отъ Священника и родственника Сперанскаго.
Этотъ господинъ былъ тогда всесилень у Двора. Я, однако жь,
не смотря на то, и слѣдуя коренимъ моимъ правиламъ, предста-
вилъ по изысканіи дѣла въ такомѣ видѣ объ немъ, что Архіерей
ни мало не пострадалъ, и не раскаяваюсь въ томъ; ибо Архіерей
былъ правъ, но кажется, нельзя было бы ему не остаться мнѣ при-
знательнымъ за такую услугу. Дошла до Ксенофонта очередь въ
подобномъ же случаѣ оказать мнѣ взаимное одолженіе, и онъ по-
ступилъ совсемъ иначо. Зашелъ ко мнѣ на балъ пьяной попъ,
родня Сперанскаго. Я его посадилъ въ полицію, что случалось и
прежде довольно часто; ибо попъ былъ негодяй. Архіерей вывелъ
изъ этого страшную исторію, наклепалъ на меня всякихъ небылицъ,
воздвигнулъ противъ меня страшную тучу въ Питерѣ, возжегъ
негодованіе Государя на меня, какъ на богохульника; словомъ,
соединяясь мысленно и душевно со всеми моими врагами въ Гу-
берніи, подѣйствовалъ на всю судьбу мою, подавъ первую и силь-
ную причину къ изгнанію меня изъ службы. Не хотѣлъ настырь
сей и того вспомнить, что въ одинъ мой пріѣздѣ въ Петербургъ,
тогда какъ Синодъ готовъ былъ почти смѣнить его, по многимъ
дошедшимъ до него безпорядкамъ въ Епархіи, я одобреніемъ мо-
имъ усилилъ ходатайство въ пользу его первенствующаго Ми-
трополита, Амвросія, личнаго его покровителя, и споспѣшество-

296

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

валъ его оправданію. Все это забылъ Ксеноюптъ, и іезунтски на
меня напалъ. Тутъ я узналъ, но поздно, что я змія согрѣвалъ въ
утробѣ, и съ тѣхъ поръ уже мы съ нимъ избѣгали всякаго меж-
ду собой свиданья. Прощать недруговъ нашицъ и творящихъ
намъ напасть есть долгъ Христіанской, и я охотно его прощаю,
помня найпаче то, что онъ похоронялъ покойную жену мою, и
предпосылалъ о ней молитвы къ Небу, помня и тѣ знаки искрен-
няго усердія, какіе онъ миѣ иногда оказывалъ, и на которые я
слишкомъ много полагался, не извѣдавъ лукаваго его свойства.
Прощаю его; но есть ли я помню добрые его поступки, то могу
ли забыть худые? Память есть способность одинаковая для добра
и зла. Она и то и другое намъ отражаетъ и, кладя на вѣсы хо-
рошее съ худымъ, въ отношеніи моемъ къ нему, я невольно при-
нужденъ дать перевѣсъ посѣднему, и вспомнить о немъ съ чув
ствомъ самымъ непріятнымъ; ибо что можетъ глубже и тверже
врѣзаться въ помышленіе наше, какъ не злонамѣренные поступки
тѣхъ людей, коимъ мы изъявлять готовы наше доброжелательство,
и, что хуже, какъ лицемѣръ подъ митрой!!!

ДУРОВЪ.

27. Дмитрій Петровичъ, Тамбовской помѣщикъ и Владимір-
ской и постоянной обыватель. Описывать его я не стану. Любо-
пытные могутъ портретъ его найти въ моей комедіи «Дурыломъ.»
Я его узналъ, живши въ Владимірѣ. Шуринъ его родной былъ миѣ
дяля, и это сдѣлало начало нашего знакомства. Онъ охотникъ
былъ до всякой церемоніи, а по тому отправлялъ похоропы пер-
вой моей жены, и женитьбу мою на второй. При семъ посѣд-
немъ обстоятельствѣ, онъ выпустилъ пресмѣшную штуку: зная,
что до второй моей женитьбы, у меня была связь съ одной жен-
щиною, и вообразивши, что та особа отъ ревности можетъ меня
покаенно изурочить, онъ разсудилъ къ дверямъ спальни нашей
поставить часовыхъ, для охраненія нашего брачнаго ложа отъ
порчи и корешковъ. Кому, кромѣ такого чудака, каковъ былъ Ду-
ровъ, войдетъ подобная мысль въ голову? Я долго этому смѣялся

* Троепольскій, изъ Префектовъ Орловской Семинариі, 1796 Архимандритъ Свяж-
скаго монастыря, черезъ 4 года Епископъ Свяжскій 15 Гефваря, но 24 Фев-
раля переведенъ во Владиміръ, 1821 Архиепископъ Подольскій, а 1823 уво-
день на покой; ум. 1834 г., въ началѣ Мая, О. Б.

КАПИЦЕ МОЕГО СЕРДЦА.

297

и никогда не забуду. Жена его, добрая женщина, благословляла меня образомъ, при отпускѣ къ вѣнцу, по тому что, не иначе родивъныхъ въ Владимирѣ, она была со мной въ близкайшемъ сватовствѣ. Сколько случаевъ важныхъ, воспоминающихъ ми въ это сemeйство!!! А самъ Дуровъ будетъ всегда тревожить мое воображение, когда я укорять себя стану въ моей нада нимъ насмѣшкѣ, слишкомъ публичной и напечатанной. Я себѣ не прощаю, что выпустилъ въ свѣтъ на счетъ его комедію «Дурылома,» и хотя такихъ оригиналовъ, какой осмѣянъ въ ней, вездѣ много, даже и въ столицахъ, однако я самъ отъ себя никогда не утаю, что我也 точно писана на Дурова, и по тому онъ всегда возбуждать будетъ во ми непріятныя укоризны совѣсти.

## БЕЦКОЙ.

28. Иванъ Ивановичъ, Главной Попечитель Смольнаго монастыря и всѣхъ Воспитательныныхъ домовъ въ России. Я его лично имѣлъ честь знать, и пользовался благословенны мъ его приемомъ, особенно же какъ женился на Смирной, которую онъ отличалъ и въ Смольномъ. По случаю нашей свадьбы онъ намъ давалъ объѣдъ, и очень ласковъ былъ съ нами во всякое время. Старикъ почтенной, доброй, уважительной, о которомъ я долгомъ поставляю намнить, какъ о протекторѣ такого заведенія, въ котором образовалась моя Евгенія, и человѣка, оказавшаго ей самой лично особенные знаки своего благорасположенія, во все время воспитанія ея и потомъ. Отецъ мой нѣ когда служилъ въ Опекунскомъ Совѣтѣ подъ его начальствомъ, и когда онъ въ Петербургъ изводилъ ёздить съ матушкой и возилъ туда одну сестру мою большую, лѣтъ 13-ти, то Бецкой ее очень полюбилъ, и разные знаки своего благоволенія ей оказывалъ, даже хотѣлъ выпросить ее у батюшки въ Смольной; а какъ сегодня день имянилъ той сестры моей, то я нарочно о немъ сего дня и вошелъ въ рѣчь.

## ПЕГЕЛАУ.

29. Докторъ, у котораго на рукахъ былъ нѣ сколько лѣтъ весь нашъ домъ. Онъ болѣе былъ другъ нашъ, нежели наемной врачъ, искусенъ въ своемъ дѣлѣ; онъ много опытовъ знанія своего открылъ въ нашемъ семействѣ, и весьма долго поддерживалъ силы какъ родителей моихъ, такъ и недужной первой жены моей.

38

298

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

Мы всё чистосердечно сиплакивали въ немъ нашу потерю, когда онъ умеръ, и никто изъ насъ, конечно, услугъ его не забудетъ. За деньги найдешь всегда врача, но Пегелау былъ къ намъ привязанъ, что трудно отыскать въ людяхъ его званія, даже расточа большія суммы. Сей признательной похвалою весь нашъ домъ оста- нется ему обязанъ, при всякомъ воспоминаніи объ немъ; оно еще горестиже сегодня, въ день, въ которой скопчалась иѣкогда сестра моя родная, Графиня Ефимовская, которую, къ песчастію, не онъ уже пользовалъ; ибо его не было на свѣтѣ.

## ГЛ҃БОВЪ.

30. Өедоръ Ивановичъ, старой и почтенной Генералъ Екате- ринина войска. Онъ изстари былъ знакомъ съ нашимъ домомъ, и я, проживая въ Петербургѣ по службѣ, часто у него бывалъ. Жена его, дочь и онъ самъ обходились со мной очень хорошо, и я всегда ласково былъ у нихъ принять. Дядя мой родной, Баронъ Строгановъ, былъ съ нимъ очень друженъ, и ему разсуди- лось сватать меня на его дочери. Она была недурна собой, хорошо воспитана и съ состояніемъ, по мнѣ не гравилась: я что-то нахо- дилъ злое въ чертахъ лица ея, и удалился отъ сего выгоднаго для меня союза; но симъ не прекратилось наше знакомство, и я до нынѣ посѣщаю вдову, Генеральшу Глѣбову. По смерти мужа ея, и достойнаго нашего полководца, я сочинилъ стишки на его кончину, кои напечатаны, вмѣстѣ съ надгробными стихами, напи- санными мной, по убѣжденію Елисаветы Петровны: они и высѣ- чены на памятникѣ его въ Донскомъ; рядомъ съ отцомъ схоро- ненъ и сыпъ ихъ, дослужившійся Генеральскаго чина. Мать опять просила у меня стиховъ на гробъ его. Я ихъ сложилъ. Они напе- чатаны въ моихъ книгахъ, и вырѣзаны на камнѣ. Сколько слу- чаевъ, приводящихъ мпѣ на память сіе почтенное семейство!

## ЩЕРБАТОВЫЙ.

31. Князь Андрей Николаевичъ, супруга его Княжна Анто- нина Воиновна, изъ Полячекъ, племяпища его, монастырка Княж- на Елисавета Павловна. О каждомъ изъ лицъ сего семейства, я поговорю особо и пространню: ибо они всё вмѣстѣ составляли ближайшее и лучшее наше знакомство, во все время пребыванія

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

299

нашего въ Петербургѣ, гдѣ въ ихъ домѣ мы бывали какъ въ
своемъ.

Князь Андрей Николаевичъ служилъ Сенаторомъ, и жилъ
безвыѣздно въ городѣ. Дядя мой, Строгановъ, былъ съ нимъ очень
друженъ, и на это были потаenныя причины; впрочемъ, она со-
всѣмъ несходствовала характерами. Князь любилъ жену свою
страстно, будучи гораздо ея старѣе, баловалъ ее, не смѣя ей слова
сказать вопреки и, въ удовольствіе ея, принималъ по вечерамъ не-
большой кругъ посвѣтителей, изъ которыхъ иные изъ милости
игрывали съ нимъ въ шашки. Всякой гостье въ этомъ домѣ имѣлъ
свой предметъ. Я, холостъ будучи еще, ознакомился съ ними, и
не проходило дня, чтобъ я къ нимъ не завернулъ. Князь меня
принималъ ласково, и вообще всѣ домашнія обращались со мной
хорошо.

Княгина была женщина молодая, пригожая и вдвое была
бы милѣе, есть ли бъ гордой характеръ и своенравіе неограничен-
ное не портили прочихъ ея хорошихъ качествъ: она была до чрез-
вычайности горяча, опрометчива, неосторожна и за всякое сло-
во не по ней готова была вспыхнуть, не смотря ни на что и ни
на кого; случалось не рѣдко, что она, за столомъ сидя кинетъ
салфетку въ гостей и уйдеть къ себѣ: но когда она была въ хо-
рошемъ духѣ, то дѣйствительно можно было въ нее влюбиться.
Въ эту западню попалъ и дядя мой, съ которымъ у нея была
интрига: тутъ ничего не происходило важнаго: одни взгляды и
украдкой лобзанья составляли ихъ наслажденье, которому и я,
какъ ближайшій наперсникъ дяди моего, иногда бывалъ свидѣ-
телемъ, особливо когда ихъ свиданья прописали у насъ самихъ.
Княгина была съ нами такъ дружна и коротка, что она, въ при-
страстіи своемъ къ дядюшкѣ, отъ насъ не таплась, и по истинѣ
надобно было ей простить сю преступную любовь, по тому что
мужъ ея такъ былъ старъ и непріятенъ, что она ни сердца, ни
чувствъ, дѣлить съ нимъ безъ отвращенія не могла. По сей-то
связи и я съ женой былъ всегда ею принять съ отличной лаской,
а Князь, покорной слуга женъ своей, не смѣлъ и скучать нами.

У меня, до женитьбы моей, свои были занозы въ этомъ до-
мѣ. Княжна Елисавета Павловна милая, достойная и любезная
дѣвушка, меня такъ страстно и.т.нила, что, не смотря на то, что
ей было 30 лѣтъ, а мнѣ только 20, я хотѣлъ на ней жениться, и
такъ рѣшительно на это вознамѣрился, что самъ ей признался въ
любви моей и просилъ руки ея. Я никогда не забуду тѣхъ благо-

300

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

разумныхъ совѣтовъ, коими она меня отвела отъ моего дура-
чества. Поблагодаря меня за честь, какъ водится, она представля-
ла, что ни лѣта наши, ни положеніе, не дозволяютъ ей рѣшиться
на союзъ столь неровной, что страсть моя пройдетъ, и тогда я
буду скучать женщиной неровной мнѣ годами, а ее сдѣлаю не-
счастной на вѣкъ. Безъ грубости, желчи и досады, она мнѣ от-
казавъ, предложила, въ замѣнь супружества, искреннѣйшую друж-
бу. По достопискамъ ея, оно было для меня нужно и полезно:
я принужденъ былъ сумъ довољествоваться, одиако не безъ вол-
неній всѣ эти переговоры происходили между нами. Я не новѣ-
рилъ искренности ея наставленій, логика ея мнѣ показалась по-
лозрительной. Я искалъ другой причины ея отказу и, по недо-
вѣрчивому моему свойству, скоро ее приревиова лъ. Тогда-то, въ
эромъ изступленіи любви страстной, я собрался было застрѣлить-
ся, и дядя мой, привезя ко мнѣ Лѣкара, велѣлъ при себѣ кровь
пустить, чѣмъ и остановили въ ней воспаленіе, отъ которого я
могъ угрожаемъ быть, или повредиться, или вытерпѣть опаснѣй-
шую горячку: то и другое меня миновало, но я долго былъ подъ
строгимъ надзоромъ, какъ пришелъ въ себя и успокоились чув-
ства. Такимъ образомъ Княжна Щербатова важнѣйшую роль игра-
ла въ драмѣ моей жизни: изъ всѣхъ тѣхъ женщинъ, съ коими я
находился въ связи донышѣ, я ее вѣчно не забуду. Скоро по-
томъ влюбился я въ Смирную, по тому что я не могъ дня про-
вести безъ страсти, и, изъ особеннаго почтенія къ Княжицѣ Щер-
батовой, не прежде сталъ свататься, какъ получа на то ся согла-
сіе и услыша изъ устья ея одобрение моего выбора. Не имѣя
средствъ жениться на ней самой, я хотѣлъ, по крайней мѣрѣ, имѣть
кену, достойную ея полнують. Можно ли далѣе отнести границы
преданности и дружбы? Я расположился непарушимо сохранить
и то и другое къ этой безподобной дѣвушкѣ. Скоро ел' очередь
пришла перемѣнить состояніе: она вышла замужъ за Полковни-
ка Поликарпова, съ которымъ я былъ пріятельски знакомъ. Но-
чи во одно и то же время совершилась наша свадьба и, по стран-
ному стеченію случая, мы даже нѣкоторое время, нанимая кварти-
ры, жили въ одномъ домѣ: она въ верхнемъ, а мы въ нижнемъ,
этажѣ. Суеты и развлечения новыхъ союзовъ не допустили насъ
ни часто видѣться, ни съ прежней короткостью обращаться: мы
ночи съ тѣхъ поръ совѣмъ разестались, но доколѣ прожили Щер-
батовы, я и жена моя, мы всегда на одинаковой ногѣ были при-
няты въ ихъ домѣ, и я, пріѣжняя изъ Пензы въ Петербургъ,

КАПИЩЕ МОБГО СЕРДЦА.

301

всегда бывалъ у нихъ у первыхъ, прощался съ ними съ послѣдними. И они номерли, и дядя мой, и жена моя, скончались. Но дни того времени никогда не изгладится изъ памяти моей. Изъ всѣхъ лицъ, кои составляли тогдашнія наши круговеньки, существуютъ до нынѣ мое и несчастной Поликарповой. Опа овдовѣла, имѣетъ дѣтей на возрастѣ, состарѣлась, живетъ въ Питерѣ, и несколько уже лѣть недвижима ногами. Бавая тамъ уже Губернаторомъ Владимира, я всегда посѣщалъ ее, и не могъ безъ слезъ видѣть въ томъ недужномъ положеніи, въ которое судьба ее поставила навсегда. До сихъ поръ я не могу слышать объ ней безъ живѣйшаго участія, и увѣренъ, что чувства почтенія и приверженности моей къ ней сопутствовать будутъ мнѣ до гроба: такъто сильно дѣйствуетъ на насъ истинная добродѣтель. Во время сей страсти я почувствовалъ первыя вдохновенія Аполлона, и самые первые мои стихи были привѣтствіе Княгинѣ въ день имя-нинѣ ел. Сколь они ни посредственны, я рѣшился напечатать ихъ въ моихъ книгахъ, дабы оставить памятникъ той счастливой эпохи моего бытія: ибо мы тогда только и счастливы въ мірѣ, когда мы сильно и горячо любимъ.

302

КАПИЩЕ МОВГО СЕВРАЦА.

НОЯБРЬ.

ВАДКОВСКОЙ.

1. Федоръ Ивановичъ, Подполковникъ старшій Семеновскаго полку. Я еще застанъ его, и нѣсколько лѣть былъ подъ его начальствомъ. Я не имѣлъ причины быть недоволенъ его со мной поступками; впрочемъ, не видалъ отъ него ни зла, ни добра, но п за то долженъ быть благодаренъ, что онъ снисходительно прощалъ мнѣ разныя мои шалости по службѣ, за которыя другой строгое бы обратилъ на меня взысканіе. Вотъ два довольно забавныя прошествія. Въ обычѣ было тогда читать по субботамъ на съѣжнемъ ротномъ дворѣ всѣмъ солдатамъ артикулѣ, нарядился младшій Офицеръ въ ротѣ для порядка: мнѣ дошла очередь отправить эту службу: я только что попалъ въ Офицеры, и понятія не имѣлъ о воинскихъ регулахъ. Пріѣхавши на съѣжжій дворъ, прокликалъ всю роту, и по перекличкѣ не явился одинъ молодой мальчикъ изъ Дворянъ Унтеръ-Офицерскаго чина. Онъ пришелъ, когда чтецъ читалъ уже артикулъ громогласно. Я, какъ новой стражъ благочинія военнаго, счелъ себя обязаннымъ наказать Унтеръ-Офицера. Но какъ и чѣмъ? Дворянъ бить нельзя, надобно пристыдить самолюбіе. Мне лучше ничего не вошло въ голову, какъ велить ему лечь на широкой столѣ и, въ видѣ усопшаго, принимать отъ солдатъ послѣднее цѣлованіе. Затѣя глупая, но я былъ командиръ, дѣлать нечего, надлежало повиноваться. Мальчика разложили, и вся рота съ нимъ прощалась: усастые солдаты наши расцѣловали его въ пухъ, тѣмъ и кончилась аудіенція. Проказа моя скоро разнеслась по полку, дошла и до Вадковскаго. Всѣ хохотали, а онъ, доброй старичекъ, только сказалъ мнѣ, при первомъ послѣ свиданіи въ собрань всѣхъ Офицеровъ: «Скажи-ко мнѣ, пожалуй, проказникъ, гдѣ ты нашелъ правило за живо людей хоронить?» Симъ кроткимъ выговоромъ все дѣло обошлось. Въ другой разъ, будучи дежурной при полку, я присказалъ на пожаръ въ полковой лазаретъ, въ которомъ выкинуло изъ трубы безъ всякихъ опасныхъ послѣдствій. Въ досадѣ, я обоихъ Лѣкарей, ни въ чемъ въ этомъ не виноватыхъ, по приказанію Маіора, арестовалъ, а потомъ самъ отъ себя разсудилъ пасадить ихъ лицомъ къ стѣнѣ каждаго, въ протиположной уголъ комнаты, что произвело явной смѣхъ между больными и здорово-

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДАЦА.

303

выми. Въ такомъ положеніи хирурги мои просидѣли съ полсустокъ, и потомъ я ихъ выпустилъ. Старикъ Вадковской, узнавъ о семъ, покачалъ только головой и посмѣялся. Я при немъ поступилъ въ полкъ Прапорщикомъ, и получилъ чинъ Подпоручика. При погребеніи его я отдалъ ему послѣднюю честь эксъ-пантономъ (Hallebarde) въ парадномъ полковомъ строѣ, передъ своимъ взводомъ, и проводилъ его до земли съ искреннимъ желаниемъ душѣ его небесныхъ благъ.

## ВАДКОВСКОЙ.

2. Федоръ Федоровичъ, сынъ выше помянутаго моего начальника, Камергеръ при Большомъ Дворѣ и любимецъ Наслѣдника Престола. Я съ нимъ былъ въ пріятельскихъ отношенияхъ, когда йжжалъ ко Двору играть съ нимъ на театрѣ Великаго Князя. Онъ меня любилъ, и я льнулъ къ нему преимущественно предъ всеми прочими шаркателями Царскихъ чертоговъ. Во время моей страсти къ Смирной и сватовства на ней, онъ принялъ жаркое участіе въ успѣхѣ моихъ намѣрений. Ему я обязалъ первыми свиданіями съ любезной, онъ входилъ за меня и отъ меня въ разные съ ней переговоры, и былъ единственнымъ повѣреннымъ сердецъ нашихъ: стараніемъ его я достигъ своей цѣли, и пріобрѣлъ лестные знаки вниманія Великаго Князя. Онъ былъ на нашей свадьбѣ шаферомъ со стороны невѣсты и держалъ на головѣ ея вѣнецъ. На завтра сего торжественнаго дня, онъ былъ первой нашъ гость, и мы самъ третей съ нимъ отужинали въ номонъ нашемъ хозяйствѣ. Я каждое мгновение того времени воспоминаю и нынѣ съ восторгомъ. Вадковской остался и потомъ хорошимъ моимъ пріятелемъ, мы часто видались и въ сообщеніяхъ нашихъ не было ни коварства, ни припужденія. Рѣдкое преимущество въ связи съ придворнымъ! Онъ недолго прожилъ, тОмился въ мучительномъ педагѣ и сlichtкомъ рано скончался для всѣхъ тѣхъ, кои способны были разумѣть и цѣнить, не смотря на холодной съ виду характеръ, отличныя его достоинства.

## БОЛОТНИКОВА.

3. Молодая замужняя Дворянка, живущая въ Орловской деревѣ. Не зная ее въ лицо, не вѣдая даже, что она существуетъ, я привлеченъ былъ къ знакомству съ ней заочному и весьма

304

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

страничному ея стихами. Она ихъ писывала очень посредственное, чтобы не сказать худо, но любила ими записаться, изволила сочинить книжку подъ названіемъ: «Прудъ моего уединенія», и разсудила посвятить ее мнѣ, напечатала, пустила въ публичную продажу и мнѣ при письмѣ прислала препорядочной экземпляръ въ сафьянѣ. Надобно было писать, благодарить, хвалить: я истощался въ принѣствіяхъ, надѣясь, что ими все кончится; напротивъ, Г-жа Болотникова, начитавшись моихъ сочиненій, и приходя ежедневно отъ нихъ въ восторгъ, не по заслугамъ моимъ, а по капр зу ея воображенія, повела со мной переписку, которая, хоть изрѣдка, но приняла характеръ твердаго знакомства. Неожиданное сіе отношеніе между нами началось уже послѣ Московскихъ бѣдствій и долго ли продолжится, не знаю. Нерѣдко я отъ нея получаю новые стихи, стараюсь отвѣчать моими, и не безъ крайняго удивленія вижу на опытѣ, что можно быть очень близко знакому съ chemicalkomъ, котораго отъ роду въ глаза не видывалъ. Сейчасъ винкой я обязалъ Г-жѣ Болотниковой, и по тому далъ ей право гражданства въ моемъ Словарѣ. Въ то время, какъ я упражнялся собраніемъ орагно, Г-жа Болотникова прибыла на короткое время по дѣламъ своимъ въ Москву: я ее видѣлъ наконецъ, и ознакомился съ ней лично, нашелъ даму скромную, тихую, застѣнчивую даже, и съ трудомъ могъ понять, какимъ образомъ, будучи благоразумна, она такъ свободно приняла на себя званіе автора, съ которымъ кажется вовсе не сладить.

ОБОЛЬЯНИНОВЪ.

4. Петръ Хрисанфовичъ, Генералъ-Прокуроръ при Павлѣ. Онъ, не знавшіе меня въ лицо, но по внесеніямъ, какъ думать надо, Мясовѣдова, съ которымъ былъ въ союзѣ дружбы, расположился ко мнѣ очень худо. При немъ, въ большое производство въ Тайные Совѣтики, я былъ обойдѣпъ: я писалъ къ нему, онъ не отвѣчалъ, и во все время его барства я не удостоился никакого его вниманія. Прошли тѣ времена. Александръ вступилъ на Престолъ. Обольяниновъ сталъ жить въ Москвѣ, въ отставкѣ, и сдѣлался, послѣ многихъ предварительныхъ оскорбленій, Губернскимъ Предводителемъ Московской Губернии. По прежнимъ отношеніямъ перваго мужа жены моей, она обязана была ему иѣкоторой благодарностью за покровительство и ласки, оказанныя имъ Пожарскому, когда онъ, по Провіянтскому Штату, зависѣлъ отъ

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА

305

него: я долго не хотѣлъ съ нимъ знакомиться, помня худые его
поступки со мной; по дабы жена не обвинялась неблагодар
ностью, для нея единственно, рѣшился къ нему ёздить, и неча-
янно сдѣлался съ нимъ знакомъ. Онъ меня принималъ вѣжливо,
ласково, посѣщалъ и самъ, не вспоминая ничего прежняго, зани-
салъ меня въ Дворянскую княгу, далъ миѣ чугунную медаль, при-
письменномъ впѣдѣ, и оказался противъ меня совсеміе другимъ че-
ловѣкомъ. Такъ-то несчастіе собственное исправляетъ человѣче-
скіе права! По сколько бы я ни былъ имъ обласкать и знакомъ
съ нимъ, я никогда не забуду, что, будучи силѣнъ у Двора, онъ
донустилъ Государя, имѣвшаго къ нему полную довѣренность,
обойти моня чиномъ, и тѣмъ публично обидѣть, не имѣя на то ии-
какой причинѣ.

ВОЕЙКОВА.

5. Авдотья Александровна, женщина добрая и очень рома-
ническая. Ей вздалось однажды, не будучи со мной знакомой
писать ко миѣ и просить нѣкоторыхъ моихъ стиховъ: я ихъ по-
слалъ. За симъ послѣдовалъ зовъ къ себѣ, и я познакомился съ
пею. Начались довѣрія и откровенности: она не очень была сча-
стлива со стороны мужа. Знакомство наше отъ того укоренилось,
сдѣлаюсь продолжитьымъ, и до конца дней ея постояннымъ:
она меня очень по.юбила и имѣла ко миѣ большую довѣренность.
Я посѣщалъ ее иногда въ Владимирской ея деревиţѣ, и тамъ, въ
унылые дни моего вдовства, посвятилъ ей стипки подъ назва-
ніемъ «Татьяна» (см. «Сумерки моей жизни») Связь моя съ ней
основана была на чистыхъ началахъ безкорыстной приязни, и я
многими пріятными часами въ жизни обязанъ доброму и привѣт-
ливому ея характеру.

ФАЛЛЕНШТЕЙНЪ.

6. Подъ симъ названіемъ, съ титуломъ Графа, путешествоваль Императоръ Юсифъ, и былъ въ Москвѣ. Я никогда не буду времени, столь лестнаго и пріятнаго для всего нашего дома. Во первыхъ, я имѣлѣ счастіе производить при немъ одипъ физической опытъ на лекціи Профессора Роста, и благосклонно имъ привѣтствованъ. Миѣ веľно было показать на воздушной машинѣ силу воздуха и давленія его на гладкую поверхность стекла;

39

306

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

я подошелъ къ насосу, самъ действовалъ, опытъ удался. Императоръ подозвалъ меня къ себѣ, и просилъ изъяснить ему по Латыни, отъ чего произошелъ видимой феноменъ? Отвѣтомъ моимъ онъ совершенко удовлетворился. Сверхъ того, одна изъ сестер моихъ, будучи пригожа собой, обратила на себя его взоры въ публикѣ, и опъ на балахъ примѣтя ее, хотѣлъ, чтобъ она танцевала, смотрѣлъ на нее съ благоволеніемъ и ободрялъ ее похвалами. Вниманіе такого знаменитаго путешественника къ дѣвушкѣ, едва вышедшей изъ ребячества, не можетъ не оставить сильнаго впечатлѣнія, и я сохраню его во всю жизнь мою.

ШУЛЬГИНА.

7. Софья Алексѣевна, женщина не важная по чину; ибо она замужемъ за Городничимъ Шуйскимъ, но милая и пріятная дама во всѣхъ отношеніяхъ, какъ супруга, какъ пріятельница. Воспитана бывши въ Вологѣ, никогда не видавши большаго свѣта, она, по дарованіямъ природы, всегда готова представляться въ опой съ благонадежностью въ общихъ похвалахъ. Живучи ежегодно большую часть лѣта въ жениной деревни, въ Шуйскомъ Укадѣ, я пользуюсь часто ея бесѣдой. Кромѣ прелестей кроткаго церва и образованнаго ума, я долженъ ей и мужу ея вообще уважительнымъ обязательствомъ. Когда Французы выгоняли насъ изъ Москвы, и я не имѣлъ другого убажища, кромѣ Шуп, она насъ приняла какъ родныхъ, мужу ея пришли на мысль маловажныя услуги, оказывныя мною ему въ то время, какъ, будучи Губернаторомъ, я имѣлъ его подъ своимъ начальствомъ, и опъ, въ изъявленіе мнѣ своей благодарности, далеко за предѣлы приличія однаго, пожертвовалъ намъ своимъ домомъ и, имѣя возможность дорого его на ту пору отдать въ наймы, презрѣлъ всѣми выгодами расчета, и просилъ насъ въ опомъ расположиться. Мы въ немъ прожили почти всю зиму того несчастнаго года. Она занималась дѣтями нашими, когда мы отлучались, и имѣла объ нихъ такое попеченіе, какого только отъ родныхъ ожидать можно. По несчастію, сдѣлался нечанно въ этомъ домѣ пожаръ, и загорѣлась крышка, тотчасъ весь городъ сбѣжался его отставать, и отстояли, но безъ поправокъ въ немъ жить было нельзя. Они, стѣсня себя всячески въ своихъ казенныхъ покояхъ, отдали намъ лучшія комнаты, и никакъ не допустили напять въ городѣ квартиры. Во время сумятицы, когда загорѣлось, Софія Алексѣевна, будучи на

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

307

сносяхъ, брюхата, забывши, что она можетъ терять свою собственность, бросилась вытаскивать мои книги, бумаги, дабы спасти мою припадлежность, и имянно ту, которая нужнѣе была прочихъ. Какъ забыть подобныя остыты искренняго усердія, на которое уже не было тогда ни причинъ, ни видовъ; ибо до меня имъ дѣла не было! И тѣмъ-то болѣе оно плѣняетъ, тѣмъ безсовѣстнѣе забыть его! Я написалъ въ ту зиму стихи "подъ названиемъ: «Плачь надъ Москвою.» Они напечатаны. Я ихъ посвятилъ Софіѣ Алексѣевиѣ, и въ этомъ сочиненіи постарался изъявить ей, и семейству ея, ту благодарность, то трогательное чувство приязни, какое навсегда буду питать въ душѣ своей, какъ совѣстной долгъ признательнаго сердца.

## БОБРОВЪ.

8. День, съ котораго не прекращался почти черезъ двѣ трети вѣка плачь Іереміевъ въ нашемъ племени; ибо въ оной, съ отрубленной на эшафотѣ въ Новѣгородѣ головой дѣда моего, стало огромное здание нашего счастія, надеждъ и фортуны. Лютое воспоминаніе! Мысль моя летить въ Сибирь, ищетъ темницы страстья, и тамъ находить добраго Боброва.

Сынъ Дворячина того же имени, который былъ приставленъ въ Сибири у Березовскаго острога, во все время заключенія въ омогѣ дѣда моего. Сей достопамятный для насъ Чиновникъ оказывалъ всякое Христіанское состраданіе несчастному узинку, томящемуся подъ его присмотромъ: онъ облегчалъ его участь, сколько могъ, и по тому заслужилъ отъ рода нашего вѣчную къ себѣ признательность. По странному стечению случаевъ Г-нъ Бобровъ, о которомъ теперь говорится. Сибирской постоянный житель, приѣхалъ въ Россию для того, чтобъ внуку свою родную, дѣвицу Хитрову, единственную паслѣдницу достаточнаго имѣнія, выдать за мужъ за племяника моего роднаго, старшаго сына Графа Ефи-movскаго, правнука самаго того несчастнѣва, за которымъ надзиралъ темницной стражъ Г-нъ Бобровъ, отецъ его. Игра фортуны! По окончаніи свадебныхъ пировъ, Бобровъ, возвращаясь на родину свою, въ Сибирь, остановился на сутки у меня въ Володимерѣ. Свиданіе мое съ нимъ была одна изъ трогательныхъшихъ минутъ моей жизни. Я кипѣлъ сердцемъ и заливался слезами, слушая наустины отъ него преданія на счетъ дѣда моего, и раз-

308

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

мыя зюключеші, постигавшія его въ темницѣ. Одинъ только разъ я съ этимъ почтеннымъ старичкомъ видѣлся, бесѣдовалъ, и никогда повѣствованій его не забуду.

## АДАДУРОВЪ.

9. Алексѣй Петровичъ. Я съ нимъ познакомился въ то время какъ онъ былъ Офицеръ гвардіи и кавалеръ при Великомъ Князѣ, Александѣрѣ Павловичѣ: сходство лѣтъ и правовъ сдѣлали насъ пріятелями, мы были очень коротки. Во время Шведской войны, въ которой я былъ въ походѣ, навно какъ и зять мой родной Графъ Ефимовской, онъ жену мою и сестру провожалъ къ намъ въ армію, и доставилъ имь легчайшій способъ до насъ туда достигнуть. Вышедши изъ гвардіи я такъ удалился отъ Двора и столицъ, что не могъ продолжать пріятной съ нимъ связи, и мы подъ старость, совѣщѣ почти разнакомились. Общая участь свычекъ нашихъ въ молодости.

## ВАРОНЪ АШЪ.

10. Отставной Бригадиръ и узникъ Спаса Ефимьева монастыря, въ которомъ я его нашелъ, пріѣхавши въ Губернію. Судьба его зависѣла иѣкоторымъ образомъ отъ меня; онъ уже по разнымъ тюремнымъ домамъ зак.почаемъ былъ, и лѣтъ 30 жилъ въ неволѣ. Вина его состояла въ томъ, что онъ не лотѣлъ ни копорому изъ Государей присягать, доколѣ жиль извѣстной Алексѣй Антоновичъ, брать малогѣтнаго Цари Юанна. Нолитическое сіе упрямство помустило въ немъ разумъ, а долговременное заключение сдѣлало его вовсе безумнымъ. Онъ возбудилъ во мѣнѣ чувство состраданія. Я находилъ въ немъ жалкаго сумазброда, болѣе нежели злостнаго преступника, и старался улучшить жребій его сколько могъ. Ему было уже 80 лѣть. Онъ не могъ долго тяготить собою никого: нокойной угодъ и чашка кофію составляли все его благоденствіе; по въ страшныхъ башняхъ Ефимьева монастыря онъ его нимѣть не могъ. Я представлялъ неоднократно Министру объ освобожденіи его, и старанія мои хотя не совершенной получили успѣхъ, по достаточной къ облегчению его участи. Мѣнъ позволено выпустить его изъ монастыря и, взявъ поведеніе его на собственную свою отвѣтственность, содержать подъ присмотромъ въ Губернскомъ городѣ. Такимъ образомъ Баронъ Ашъ

КАПИЩ МОЕГО СЕРДЦА.

309

освобожденъ и приведенъ къ присягъ, противъ которой ужъ онъ
въ то время ничего не возражалъ, и началъ жить у меня, въ до-
мѣ. Казна производила ему до 30 руб. въ годъ на содержание:
сверхъ того онъ имѣлъ собственныхъ своихъ денегъ до 4000 рублей,
которыя я съ большимъ трудомъ у брата его роднаго вырвалъ,
по окончаніи надъ нимъ предохранительной опеки. Деньги сіи
отдавались въ процентъ изъ Приказа Общественнаго Призрѣнія, и
сей бѣдной старецъ, желая мнѣ оказать свою благодарность за
мои о немъ попеченіи, вздалмѣ сдѣлать меня наслѣдникомъ сего
капитала, о чемъ писалъ онъ отъ себя и къ Министру, но я отъ
подарка его отказался, и по смерти его сіи деньги отданы мной
его ближайшему наслѣднику, Барону же, Казимиру Ашу. Не дол-
го онъ пожилъ у меня въ домѣ, и безъ всякой болѣзни, отъ од-
ной старости и разслабленія силъ, весьма тихо скопчался. Я его
погоронилъ на кладбищѣ. Когда онъ говаривалъ о предметахъ,
касающихся до политики времянъ Елизаветы Петровы, то раз-
суждалъ съ здравымъ смысломъ, любилъ читать газеты болѣе
всего, и завирался въ отвлеченныхъ соображеніяхъ; впрочемъ
охотникъ былъ до людей и сообществъ, чванился своимъ Брига-
дирискимъ чиномъ, и вообще болѣе былъ жалокъ, нежели кому
либо опасенъ. Да и что бы могъ затѣять вреднаго человѣкъ въ 80
лѣтъ? Есть ли бъ онъ умеръ въ тюрьмѣ, то конечно отъ однаго
только равнодушія къ подобнымъ несчастнымицамъ со стороны то-
гдашнаго подозрительнаго нашегоъ Правительства.

АНЕМОНА.

11. Такъ назвалъ я въ стихахъ моихъ, и привыкъ потомъ на-
зывать всегда, барышню, живущую въ нашемъ домѣ съ самаго
малоѣства и на попеченіи моихъ сестеръ. Ее звали Аграфеной
Федоровной. Будучи незаконной младенецъ нашегоъ родственника
Ушакока, она получила прозвищемъ у насъ въ домѣ пр остое на-
званье Груши, а о фамилии ея никто не заботился, слыла, однако
же, она Любавской; я ее нарекъ Анемоной, по тому что она
была очень пригожа собой. Эта-то самая красота была для всѣхъ
для насъ, а паче для нез. источникомъ слезъ, кои сдѣлали ее для
меня всегда памятной. Въ нее в. побился пасыпокъ мой старшій,
Алексѣй, Груша ему отвѣчала: они умыслили тайно обвѣнчаться,
все уже готово было къ ея съ нимъ побѣгу, но рокъ не допустилъ
сему случиться, намѣреніе ихъ не удалось, я о томъ свѣдалъ еще

310

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

во время. Жена воспротивилась сему союзу, ничего, кромѣ обоюд-
ныхъ бѣдствій, не обѣщавшему, по недостаткамъ жениха и невѣ-
сты; сестра моя также на сей бракъ не соглашалась, и онъ не
стоялся. Но между тѣмъ затѣи сихъ молодыхъ людей надѣлали
намъ страшныхъ тревогъ, и я никогда не забуду той несчастной
эпохи, въ которую обремененъ быль трудами прискорбными о
уничтоженіи плана моего пасынка, приступившаго къ исполненію
своего предпріятія, во что бы то ни стало, съ отличной отвагой,
раздражилъ мать свою всячески и мнѣ нанесъ чувствительный şiее
огорченіе; ибо каждое изъ лицъ, прикосновенныхъ къ сему слу-
чаю, жена моя, сестра и дѣти, страдали каждой отъ собственно-
го своего смятенія, а я, отъ общаго ихъ негодованія и досады,
страдалъ за всѣхъ вдругъ одинъ, и во всѣхъ связяхъ сердца при-
нималъ несophыя язвы. Время все уврачевало и страсть юпо-
шей потушило. Такова исторія человѣческихъ заблужденій.

БЪШЕНЦОВА.

12. Варвара Ивановна. Бѣдная монастырка, вышедшая замужъ
за бѣднаго же Генерала, Евреицова. Я съ нею ознакомился до ея
замужства; это первая дѣвушка, за которой я воючился, показав-
шись въ Московскую публику. Мнѣ было 18 лѣтъ, сей годъ, и ли
два, меньше. Я ни съ кѣмъ въ жизни моей такъ странно не схо-
дился знакомствомъ, какъ съ ней. Первое наше свиданіе было въ
клобѣ (я говорю языкомъ того вѣка), на балѣ. Я увидѣлъ дѣву-
шку въ мордостовомъ платьѣ, сперва приглянулся мнѣ цвѣтъ на-
ряда, а потомъ и личико полюбилось. Я поднялъ ее танцевать,
прыгалъ съ ней съ одной весь тотъ вечеръ, и повелъ пріятную
болтовню, безъ всякаго любопытства на счетъ имени ея и чина.
Отправился я съ балу домой въ пріятнѣйшихъ мечтахъ. Чрезъ не-
дѣлю опять собранье. Я тутъ ищу глазами мою дулицинею, и по
цвѣту платья опять встрѣчаюсь съ ней же. Новые танцы, новые
разговоры. Такъ провелъ я цѣлую зиму, и она, видно, не имѣя
пышнаго гардероба, выѣжжала всякой разъ на балъ въ томъ же
самомъ платѣ, въ которомъ такъ мнѣ поправилась. Кончилась эп-
ма, кончились и наши отношенія, и такъ я могу назвать мою къ
ней склонность —любовь по платью.

КУРИКА.

13. Малороссіянинъ, Студентъ Московскаго Университета, съ которымъ я вмѣстѣ обучался разнымъ наукамъ; онъ лаживалъ ко

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

311

ипѣ давать приватные уроки, и помощью его я достигъ чести
получить серебренную медаль за диссертацію на Латинскомъ язы-
кѣ, на которую нарядъ былъ изъ класса изящной Словесности
Г-на Барсова. Тема намъ дана была «Laus Ciceroni.» Не хочу се-
бѣ присвоить ея достоинства: оно принадлежитъ вполпѣ Г-ну Ку-
рику, котораго поправки составилъ почти все то, что почитали
за собственной мой трудъ. За такое одолженіе я остался ему
обязанъ на всегда и, вспоминая мои упражненіемъ въ классахъ, не
могу не вспомнить Курика, добраго моего учителя и сотоварища:
все вмѣстѣ. Онъ потомъ вѣздилъ въ Парижъ усовершенствоваться
въ Медициплѣ, и былъ бы искусѣйшій врачъ, естьли бъ смерть не
прекратила днейъ его въ лучшей порѣ человѣческой жизни. Я упо-
мянулъ о немъ въ предисловіи къ третьему изданию моихъ сочи-
неній, и Курика, давно уже скончавшейся, не забытъ мною въ
спискѣ тѣхъ мужей, коимъ я чту себя обязаннымъ за труды, подъя-
тыя ими въ моемъ образованіі.

БИБИКОВА.

14. Настасья Петровна. Ей было уже 30 лѣтъ, когда я ее
узналъ, а мнѣ только 20. Она охотно со мной танцовывала на
балахъ въ клобѣ, и мое самолюбіе всегда меня влекло къ ней
преимущественно; отъ сего танцовальнаго между нами союза
произошелъ анекдотъ, которой мнѣ на всегда остался памятнымъ.
Нѣкто былъ Князь Голицынъ, прозванной въ публикѣ, не знаю
по чему, Чепурой. Сестра его родная была въ замужествѣ за от-
цомъ моимъ до втораго соединенія его съ моей матерью; она, скон-
чавшись бездѣтна, истребила всякое родство между своимъ до-
момъ и нашимъ; по отецъ мой ставилъ себѣ въ обязанность со-
хранить со всѣми родственниками первой жены своей уважитель-
ное отношение. Чепура былъ въ Бибикову влюбленъ, и скупъ,
какъ всѣ старые холостяки; онъ присматривалъ за нею Аргусо-
выми глазами на всѣхъ балахъ, и скоро примѣтилъ, что изъ мо-
лодыхъ мущинъ я всѣхъ чаще и охотнѣе съ ней танцую. Случа-
лось ей послѣ сильнаго движенія въ контреданцѣ пожелать ча-
шки чаю, или стакана прохладнаго питія, я, какъ вѣтреной маль-
чикъ, бѣгомъ въ буфетъ, и успѣвалъ прежде поподчивать ее, не-
жели Чепура, которой четверть часа поторгуется бывало, что за-
платить за лимонадъ, или чай, слѣдовательно, всегда опоздаетъ съ
своимъ подносомъ, а Бибикова, напившись, чего ей угодно, отзо-

312

КАПИЦЕ МОЕГО СЕРДЦА.

вется ему, что она уже ничего не хочетъ. Для Чепуры два паклада разомъ: и деньги потягивы, и трудъ услужить пропалѣ. Нодобные случан пакопецъ до того его встревожили, что онъ не постыдился жаловаться на меня батюшкѣ, и требовать, чтобъ миѣ заказано было тапцовать съ Бибиковой. Сколько ни глуно было такое требование, но батюшка, не замѣчан, чтобъ я самъ особенное имѣлъ пристрастіе къ этой дѣвушкѣ, убѣдилъ меня ласковымъ словомъ не тѣшиться такой падъ старикомъ проказой и оставить его въ покоѣ. Съ тѣлѣ норъ я сталъ удаляться отъ Бибиковой: она это замѣтила, мы изъяснились, и Чепурѣ досталось. Онъ выдержалъ весь гибѣвъ ея, и снова жаловался, но батюшка несмѣялся его сумазбродству, и пляска наша возобновилась по прежнему. Время все это унесло въ мракъ вѣчнаго забвенія, но для меня всегда пріятно будетъ вспоминать всякую бездѣлицу относительно къ моей молодости.

БОРОЗДИНА.

15. Настасья Андреевна, дама среднихъ лѣтъ, милая и ве-
селаго духа. Семейство ея составляли мужъ Генераль Поручикъ,
которой давалъ ей волю дѣлать все, что она хотѣла. три сына,
нашего полку Унтеръ Офцеры, и барышня, проживающая у нея
изъ ласки, о которой особая есть статья въ этомъ Лексиконѣ (см.
Львову). Г-жа Бороздина была полная владычища въ своемъ до-
мѣ; страсть ея къ карточной игрѣ привлекала къ ней мноожество
гостей нашего пола, а чтобъ еще было веселѣе, она затѣла те
атръ, на которомъ дѣти ея игрывали комедіи по Французски: въ
то время стыдно было заниматься Русскимъ языкомъ. Скоро по
пріѣздѣ моемъ въ Петербургъ на службу въ гвардію я съ ней
ознакомился, и она меня очень полюбила. Дѣло до того дошло,
что я былъ всякой день у нея въ домѣ, и пиглѣ, кромѣ ея. Я
заправлялъ ея спектаклями, и тутъ самъ, какъ говорится, набилъ
руку къ этому ремеслу. Всѣхъ замѣчателыѣе былъ у насъ спе-
ктакль: «Сивильскаго Цырюльника:» я игралъ Линдора съ успѣ-
хомъ; вся публика къ намъ съѣждалась; но какъ репетиціи гораздо
забавнѣе самаго представлѣнія, то я цѣюй годъ занимался ими,
прежде нежели мы пісецу сыграли. Что до того за дѣло? И ей и
намъ было весело, вотъ и главное. Въ течении столь продолжи-
тельнаго времени мы, какъ водится между благородными охотни-
ка до театра, и сердились, и ссорились, и также скоропостижно

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА,

313

мирились. Однажды дошło до того, что сынъ ея старший вы-
звалъ меня на поединокъ: мальчика унял, и мы разцѣл ourselves.
Ни гдѣ нельзя было такъ строго наблюдать этой пословицы: Со-
ру изъ избы не выносить, какъ въ домъ любезной Бороздиной;
ибо въ немъ Богъ знаетъ чего по временамъ не происходило. Я
всегда съ пріятностью вспомню время моего съ ней знакомства
и по тому, что я тутъ провелъ два года моей молодости отмѣно
весело. Ласковость ея ко мнѣ была искренна и всегда ровна; мы
съ ней иногда Щжали вмѣстѣ изъ Сарскаго Села въ городъ, въ
свѣтлыя лѣтнія ночи, проведя прескучной вечеръ изъ приличія вѣ
покояхъ Графа Салтыкова, лядьки Великихъ Князей, и въ каретѣ
во всю дорогу поемъ водевиши какъ безумныя; она измѣла пре-
красной гоюстъ и всѣ навыки образованнаго общежитія; обраще-
ніе ея было пріятно и просто: я обязанъ ей многими сладкими
минутами въ жизни, безъ всякаго превратнаго смысла моему ты-
раженію. Нѣтъ! Мы не влюблены были другъ въ друга, по другъ
друга взаимно искали по сходству правовъ, я наполняли время
нашего знакомства певищными забавами, которые одинъ состав-
ляютъ истинное счастіе жизни. Миѣ живо представляется и те-
перь, какъ я, однажды пріхавши къ ней на вечеръ, воротился
домой въ 7 часовъ утра: и что жъ я дѣлалъ во всю ночь? Оба
сына ея, я и барышня, мы наставили стульевъ, и между ними
плясали кадрими да променады подъ музыку пьяняго домашняго
скрыпача, между тѣмъ какъ хозяйка съ кѣмъ ни будь игрывала
въ макао и покрикивала съ безсоницы въ игрецкомъ изступлен-
ніи: «Милліонъ съ пресомъ!» Пусть назовутъ это все, какъ хо-
татъ, шалостью, блажью, лурачествомъ: согласенъ. Но намъ было
весело, — и полю!!!

ПАРФЕНІЙ.

16. День прискорбной сердцу моему, лишая въ: оной ми ой дочери своей, Евгении, на 20-мъ году ея жизни, ни о комъ не мо- гу вздумать при тробкѣ ея, какъ о семъ лобромъ и благослови- вомъ служителя Вѣры.

Архимандритъ Донскаго монастыря ушанъ и твятельны- йей тѣй человѣкъ. Я началъ его знать еще простынъ монахъ, проповѣди его наполняли душевнаго вѣтія. По смертѣи пѣ- которынъ свойствъ нашего характера, я съ ими сворѣлъ сѣднями знакомъ и пріятелемъ. Онъ отпѣвалъ и предалъ сем'ѣ тѣло мечь-

40

314

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

шой дочери моей, Евгеніи, плакалъ вмѣстѣ со мной, когда мнѣ
бывало грустно, и благодушествовать, когда Небо посылало мнѣ
отраду. Онъ неоднократно служилъ у меня въ домовой церкви и
посѣщалъ съ усердіемъ, въ раз～укѣ писывалъ непринужденно, и
во всемъ, что до меня касалось, принималъ живое участіе, защи-
щалъ меня противъ кѣеветы, но никогда не лѣсти гѣ въ г. лаза, и
обличалъ мои пороки въ дружеской и сокровенной бесѣдѣ. Вотъ
по чему я люблю Парфенія, и буду помнить объ немъ во всю
жизнь мою.

САЛТЫКОВЪ.

17. Александръ Васильевичъ, человѣкъ, оказалѣній мнѣ и все-
му семейству моему много пріятныхъ и уважительныхъ услугъ.
Случайно познакомясь съ нимъ въ Пензѣ, гдѣ, будучи Вице-Гу-
бурнаторомъ, я дѣлалъ ему, какъ поставщику, разныя вспомощьсо-
ванія, я статъ предметомъ искренняго его доброжелательства.
Когда лично сошелся съ нимъ въ Петербургѣ, гдѣ онъ живалъ,
удаленъ отъ своего хозяйства и разстроивалъ свое состояніе, по
мѣрѣ, какъ его управитель наѣстѣ, въ Пензѣ, старался, подъ по-
кровительствомъ моимъ, его поддерживать. Въ это время его от-
лучки мы имѣли съ женой лѣтомъ позволеніе обитать въ его де-
ревнѣ Безсоновкѣ, въ которой наслаждались всѣми благами
земли благословенной: тамъ гуляли ежедневно по обширнымъ его
садамъ. Я ъжжалъ въ Казенную Палату всякое утро на его ло-
шадяхъ, въ его кабріолетахъ, послѣ обѣда купался въ прекрасной
ваннѣ, роскошно отдѣланной, а по вечерамъ забавлялся его му-
зыкой; ибо онъ все это имѣлъ, а я по.льзовался, въ оправданіе
пословицы Г-на Beaumarchais, которой сказалъ: «Posseder est peu
de chose, mais c'est jouir qui rend heureux,» точно такъ случилось
съ нимъ и съ нами въ Безсоновкѣ, которая была отъ города въ
12-ти верстахъ; слѣдовательно, мнѣ можно было ежедневно ъз-
дить въ свою Палату, и служба отъ сей отлучки моей ни мало не
страдала. По Воскресеньямъ мы слушали у обѣдни хорошихъ его
пѣвчихъ, и все, что было у него въ домѣ, къ нашимъ посвяща-
лось услугамъ; разумѣется, однако же, что я покупаемыхъ вещей
не бралъ даромъ, дабы не употребить во з.то хозяйскаго снисхож-
денія. Такъ провождали мы нѣсколько лѣтъ въ его помѣстьи са-
мымъ пріятнымъ образомъ. Наконецъ явился онъ и самъ въ Пен-
зу, и водворился въ ней: опъ полюбилъ жену мою съ пристра-

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

315

стіемъ, безпрестанно бывалъ у насъ въ домѣ, вездѣ и всегда искалъ случая чѣмъ ни будь насъ обязать, давалъ намъ пиры, вечера роскошные, и словомъ, таялѣ, какъ Селадонъ, у ногъ Евгеніи, что было очень тягостно для нея; ибо всякой повѣритъ, что волокита въ 70 лѣть не забавной гость для женщины милой, достойной и благоправной; но услуживость его требовала и отъ насъ нѣкотораго снисхожденія; онъ имѣлъ множество книгъ, но, не любя ни наукъ, ни чтенія, а заведя библиотеку изъ чванства, подариłѣ мнѣ всѣ лучшія книги, кои у него были. По смерти Екатерины перехали мы скоро въ Москву, и онъ, будучи слишкомъ 20 лѣть Бригадиромъ въ отставкѣ, потащился туда же за нами, чтобъ искать счастія у новаго Двора. И подлинно, онъ втерся въ удачную минуту въ службу, посаженъ въ Воспитательной Домѣ, тамъ получилъ два чина, двѣ ленты, и сдѣлался Сенаторомъ. Ничто не перемѣняло его распюженія къ намъ: всякой день въ вечеру являлся онъ къ женѣ пить чай и, будучи лакомъ до съѣстнова, всякое утро присылалъ къ намъ какое ни будь блюдо его домашней стряпни. Лишь только появлялся новой романъ, а жена моя была до нихъ охотница, тотчасъ онъ привозилъ его въ нашу библиотеку, и чѣмъ меньше онъ видѣлъ успѣха въ своихъ услугахъ, тѣмъ больше ихъ усиливалъ, желая, по крайней мѣрѣ, быть благодѣтелемъ нашимъ, когда онъ не смѣлъ надѣяться ничего другого. Пришлю время дѣтямъ моимъ меньшимъ прививать оспу: онъ ихъ выпросилъ къ себѣ въ домъ, ходилъ за ними, какъ нанька, и не отпустилъ къ намъ прежде, нежели они совсѣмъ выздоровѣли. Нѣкоторыхъ изъ дѣтей моихъ онъ крестиłъ съ матерью моею. Вотъ до чего доходили его старанія, весьма при всемъ томъ безплодныя уловить склонность Евгеніи, которая его почитала, уважала, какъ отца, но любить ни какъ не могла. Наконецъ вздумалъ онъ составить женѣ моеї прочной капиталъ въ недвижимой собственности: за нимъ было слишкомъ 1000 душъ. Онъ женѣть былъ уже въ третій разъ, но жилъ въ разводѣ съ женою, имѣлъ одну дочь, но и ту не взлюбилъ, и по тому рѣшился отдать все свое имѣніе женѣ моеї и, приготовя черной актъ, привезъ его ей показать. Та столько была великолушна и благородна, что не только отказала ему въ этомъ пріобрѣтеніи, но даже потребовала клятвеннаго ооѣщанія отъ него, никому, кромѣ дочери, пмѣнія своего не отдавать, рѣшительно объявя, что ежели онъ поступитъ иначе, то она его на глаза къ себѣ не пустить. Старицъ плѣнился симъ поступкомъ до того, что палъ предъ ней на

316

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

колъни, сулилъ все упречтожить, оставить по себѣ дочь свою всему наследници, и во весь остатокъ жизни его исполнень было воззливаго къ женѣ моей благоговѣнія; а это очень трудно было произвести въ сердцѣ, омраченному такими низкими страстями, какъ его. Подобныя дѣйствія можетъ показывать свѣту одна чистая добродѣтель, какой отличалась моя Евгенія. При переводѣ нашешъ въ Володимеръ, онъ сопровождалъ туда жену мою, когда она ко мнѣ съ дѣтьми перебиралась, пожилъ тамъ съ нами и, воротались въ Москву, не могъ перенести скуки и лишенія свиданій съ нашимъ домомъ. Онъ скоро взялъ отставку, поѣхалъ въ свою Безсоновку: еще разъ мы его видѣли на пути, онъ собирался воротиться къ намъ на знуу, и всякую почту писывалъ оттуда къ женѣ предлинныя письма, но скоро постигъ его ударъ, и онъ умеръ въ той вотчинѣ, въ которой мы и при немъ и безъ него такъ много проводили дни веселыхъ и счастливыхъ. Симъ кончу мое о немъ повѣствованіе и, воздавъ памяти его дань должной благодарности за все, что онъ для насъ сдѣлалъ, находя насъ въ недостаткахъ и судьбѣ не самой красной, усердно желаю, чтобы судъ Божій былъ для него благопріятнѣ и отверзъ ему входъ въ небесное царство.

САМОЙ ЛОВЪ.

18. Графъ Александры Николаевичъ, бывшій Генераль-Про-
куроромъ при Екатеринѣ, родственникъ Потемкина. Воь и всѣ
его права на отличіе: впрочемъ, природой отличень совѣсѣмъ въ
другомъ родѣ: г.упъ, спеснѣ, грубѣ, безтолковѣ, дуренѣ и, по
выраженію дади моего, Рѣкевскаго, настоящій Магометовѣ штан-
дартѣ. Довелось мнѣ и у него быть подъ начальствомъ, когда я
служилъ въ Пензѣ. Онъ до того паконецъ былъ противъ меня
взволнованъ, что запретилъ мнѣ прямо къ себѣ писать. За что
же? За то, что, по дурачеству его, вздумалось ему дать Казенной
Налатѣ моей такое предюженіе, въ котором не было ни логи-
ки, ни здраваго смысла, ни сѣдѣнія о томъ дѣлѣ, на счетъ ко-
тораго онъ наслалъ бумагу; другой, можетъ быть, пропустилъ бы
се безъ винтанія, не сказавъ ему ничего и описавшись съ его
Секретарями; но я, не любя никакихъ побочныхъ дорогъ, рѣшил-
ся ему отвѣчать, и указалъ, какъ дважды два четыре, что все его
предиленіе—пелѣница. Самоюхъ всныхмилъ, но, какъ на правду
словъ мало, то онъ, пропуста сей случай, придрался къ бездѣл-

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

317

камъ: сталъ мнѣ дѣлать выгоньоры, я ишь отражалъ резонами, и
кончилась наша переписка выше писаннымъ запрещеніемъ. Съ
тѣхъ поръ уже я къ нему лично ни о чемъ не относился, а пи-
сать въ его Экседицію: онъ былъ главнымъ побудителемъ гнѣва
на меня Государыни, когда она изволила мнѣ отказать въ Влад-
димирскомъ крестѣ. Не удовлетворясь сумъ, онъ хотѣлъ вовсе ме-
ня удалить отъ должности, по сего ему не удалось, и Государы-
ня отказала ему въ представленіи о томъ; словошь, этотъ титуло-
ванной скаредъ и дуракъ старался мнѣ сдѣлать всякое зло на
свѣтѣ. Кстати здѣсь обнаружить случайі, никому не извѣстной,
но приняцій особенную честь Монархіи. Будучи раздраженъ
умышленной проволочкой, которую Пензенской Губернаторъ до-
пускать въ дѣлѣ о личной обидѣ, мнѣ панессенной Улыбышевымъ,
я повторилъ прошеніе мое Государынѣ, и зная, что Самойловъ про-
тивъ меня также дѣйствуетъ, откровенно просилъ Екатерину,
чтобы она того письма моего не сдавала Генераль-Прокурору, по
тому что онъ мнѣ злодѣй; другой Владыка, за дерзость такую, Богъ
знаетъ что со мной бы сотворить, но Екатерина письмо прочла,
сожгла, искуда оно не сдано, никто его не видалъ, не читалъ,
а догадаться можно было, что оно до нея дошло, по тому что
Самойловъ тотчасъ послѣ того, по прямому Указу, предложалъ
послѣшить окончаніемъ моего дѣла. Съ такой Партией, не смотря
и не боясь невѣждѣ, каковъ былъ Самойловъ, можно было вся-
кому подданному и съ удовольствіемъ трудиться, и съ благона-
лежностію отдыхать. При ней дураки были не страшны, а илу-
ты не опасны.

НОВОСИЛЬЦОВА.

19. Варвара Филиповна. Знакомство приятное моего юношества, о которомъ и до пынѣ, уже состарѣвшись, мнѣ весело вспоминать; она была намъ исколько родня. Отецъ ея, гипохондрикъ, посѣщалъ насъ довольно часто, и всегда привозилъ ее съ собою. Въ старину люди жили простѣе и дружелюбнѣе, между родствомъ и свойствами съ сей милой дѣвушкой, которая одарена была отъ природы характеромъ пожезнымъ и простодушнымъ. Видаясь часто въ круговеньках у родственниковъ, я свыкся съ ней, отличать ее отъ другихъ, и любилъ проводить съ ней время. Тутъ не было ни страсти, ни огня геенскаго, ни безумныхъ восхища-

318

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

ній, одна чистая и непорочная пріязнь насъ сблизила. Вѣкъ и нравы скоро перемѣнились: всякой изъ насъ, вышедши въ большой свѣтъ, проложилъ себѣ свою дорогу, и мы съ ней рѣдко уже стали видѣться; обстоятельства удалили насъ другъ отъ друга еще болѣе, и теперь мы почти вовсе не видимся; но когда я вспоми-наю нервыя дни молодости моей, я всегда встрѣчаю въ мысляхъ своихъ образъ, наружность и любезность Варвары Филиповны, и не нереставаю ее любить до нынѣ столько же, сколько я ее любилъ прежде. Таково свойство настоящаго чувства сердечнаго. Она вышла замужъ, имѣла дѣтей, и теперь уже и бабушкой сдѣ-лалась. По болѣзненному своему состоянию и нервическимъ при-пажкамъ, живетъ, по большой части, далеко отъ Москвы, у раз-ныхъ теплыхъ водъ. И я не надѣюсь уже гдѣ либо съ ней встрѣ-титься, но всегда съ удовольствіемъ объ ней вспомию.

ШУМ ИЛОВА.

20. День не пали и тяжкихъ воспоминаній! Я лишился въ оной старшей дочери моей, Марыи, на 20-мъ году ея возраста.

Настасья Ивановна: давнишнее и постоянное знакомство; я узналъ ее въ Пензѣ; мужъ ея служилъ Секретаремъ въ Казенной Палатѣ, и опытной работникъ въ гражданскомъ дѣлѣ: я имъ всегда и тамъ и послѣ былъ доволенъ; супруги сіи къ намъ такъ привязались, что судьба и нъ почти неразлучна была съ моею. Настасья Ивановна, образованная выше той сферы, къ которой, по чину мужа своего, находилась, сдѣлалась скоро въ Пензѣ домашней собесѣдницей жены моей, которая любила ее и цѣнила ея достоинства. Она прекрасно пгрывала на театрѣ, и въ этомъ иску-ствѣ служила намъ въ провинціи большимъ пособіемъ. По выѣз-дѣ моемъ оттуда, долго пропадала она у насъ изъ виду, но при водвореніи моемъ въ Владимиръ, узнавши, что Шумиловъ потерялъ отъ пожаровъ всю собственность свою, состоявшую къ домѣ, и находится въ тѣсныхъ обстоятельствахъ, я предложилъ ему слу-жить при минѣ и выписавши его изъ Пензы въ Штабъ-Офцер-скомъ уже чинѣ, опредѣлѣлъ его, послѣ Могилевскаго, на первой случай, къ себѣ въ Секретари. Онъ съ жепой своей перебрался въ эту Губернію, и мы опять стали жить вмѣстѣ, но жены моей она уже не застала. По времени и туть, какъ въ Пензѣ, Настасья Ивановна участвовала въ нашихъ домашнихъ забавахъ, и съ до-черью моей взрослой играла комедію съ успешломъ. Старой другъ,

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

319

говорится, лучше новыхъ двухъ: такъ сбылось и съ нашимъ знакомствомъ; усердіе ихъ къ намъ и преданность вездѣ были одинаковы. Съѣздивши въ Питеръ, минѣ посчастливалось Шумилова опредѣлить въ Совѣтники въ Владимирское Губернское Иравленіе, и укоренить его въ городѣ на прочномъ мѣстѣ. Въ то же самое время, возвращаясь оттуда, привезъ я дочь свою, Марью, такъ больную, что ея падобно было оставить въ Москвѣ. Лѣчиться: у нея открылась жестокая чахотка, отъ которой никакое искуство спастися ее не могло, и я ея лишился. Тутъ начались подвиги и не простыя уже услуги Настасьи Ивановны: она, узнав о болѣзни дочери моей, бросила мужа, дѣтей своихъ, прискакала въ Москву, остановилась въ нашемъ домѣ, ходила за моей Машей, и до послѣдней минуты жизни была при ней безотлучно; съ той поры я сталъ ее почитать, какъ женщину рѣдкой добродѣтли. До нынѣ, живучи въ Владимирѣ, они всегда къ намъ привержены: Настасья Ивановна по цѣлому лѣту иногда живеть у насъ въ деревни, и дѣлить съ нами скучные осенніе вечера; когда же я въ городѣ, у меня нѣтъ другой квартиры, какъ ихъ домъ; словомъ, нѣтъ услугъ, какихъ бы мужъ и жена не старались въ запуски намъ оказывать. При замужествѣ второй дочери моей, Вариньки, Шумилова прилетѣла изъ Кладимира, шила, кроила ея приданое, и всячески намъ угождала. Рѣдкіе, почтенные люди! Они пріобрѣли у меня въ сердцѣ собственность, не похищаемую ни временемъ, ни случаями—любовь и признательность до гроба!

ВЕНЦЪ.

21. День рожденія перваго моего младенца, сына Павла. Обязанъ будучи благими успѣхами образованія его сему иноземцу, стану о немъ и говорить.

Онъ прожилъ нѣсколько лѣтъ въ моемъ домѣ, для воспитанія старшихъ сыновей моихъ. Я съ нимъ нечаянно сошелся, и принялъ еще при покойной женѣ моей. Онъ имѣлъ хорошія знанія, и примененъ былъ въ своемъ званіи; минѣ всегда памятны будутъ его заслуги. Онъ до того пріобрѣлъ мою довѣренность, что я ни мало не поколебался, во время моего вдовства, отпустить съ нимъ старшихъ моихъ сыновей, Павла и Александра въ чужіе, краи, гдѣ онъ съ нимъ прожилъ два года съ половиною въ Гетингенѣ, ни чѣмъ другимъ не занимаясь, какъ ихъ обученіемъ. Онъ бы гѣ умѣренъ въ требованіяхъ, бережливъ въ издержкахъ, и по

320

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

возвращеніи своемъ въ Россію прелавилъ мнѣ сыновей моихъ въ томъ состояніи, въ какомъ я желалъ ихъ увилѣть. Рѣшимость моя ввѣрить ему столь драгоцѣнной залогъ произошла отъ того уваженія, которое ему оказывала мать дѣтей моихъ: самъ собой я никогда бы на сей поступокъ не отважился, но опѣнка Евгейіи была мнѣ закономъ, и по смерти ея я увѣрилъ былъ, что она слѣдала бы то же, и по тому отпустилъ юношей своихъ въ чужіе краинъ, не смотря на смутныя обстоятельства Европы въ то время: наставникъ умѣлъ ихъ предостеречь отъ общей заразы нравовъ, и я ни минуты не раскаявался въ моемъ предпріятіи ни тогда, ни потомъ. Венцъ ножилъ отъ меня volостъ, но въ Германіи, приближась къ своей роднице увида все свое семейство, по убѣжденію оного, женился, и привезъ въ юullo ко мнѣ жену свою: къ несчастію, она ни въ чемъ не слодствовалѣ съ нимъ, и отравила лии его. Онъ, по возвращеніи своемъ, еще долго жилъ въ моемъ домѣ, при второй женѣ моей; оба сыновья ея были также у него на рукахъ, но скоро онъ слѣдался болѣшъ, гипохондрія начинала его мучить безпрестанно: онъ сталъ пить, и не возможно было уже держать его при дѣтяхъ. Мы разстались: онъ принялся въ домъ къ кому-то въ отвѣздъ, и тамъ скоро кончался. Грѣхъ былъ бы тяжкой на душѣ моей, есть ли бъ я когда ни будь забылъ его ко мнѣ усердіе: онъ привязанъ былъ до чрезвычайности ко всякому члену моего семейства. Во всѣ эпохи моей жизни, при немъ замѣчанія особаго достойныя, онъ былъ мнѣ другъ, сострадатель и подпора: наставляя правильно дѣтей моихъ, былъ мнѣ самому полезенъ своими совѣтами; обучая ихъ рачительно, посвящалъ бесѣдѣ со мной всѣ прочія минуты своихъ досуговъ, не вмѣшиваясь ни въ какія постороннія дѣла, жаркое принималъ участіе во всемъ, что собственно до дома моего касалось; онъ первой со слезами объявилъ мнѣ о потери моей дочери; словомъ, вездѣ былъ со мной, при мнѣ, около меня, какъ самой ближайшій мой родственникъ, и до конца дейсвъ своихъ сохранилъ къ моему дому, къ моему семейству, примѣрное усердіе, о которомъ я обязанъ отзываться всегда съ похвалою; и да не помыслить кто, что онъ таковъ былъ изъ прибытковъ. Нѣтъ! Онъ получалъ меньшее всякаго иноземца въ моемъ домѣ: всѣми его услугами одолежитъ я былъ сердцу его, а не расчеталъ ума любостяжательнаго. Да будетъ убо Богъ издовоздаатель его за то добро, котораго онъ такъ много опытовъ оказалъ мнѣ и моему потомству!

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

321

МУРАВЬЕВЪ.

22. Михайла Никитичъ, Попечитель Московскаго Университета. Я съ имъ мало былъ знакомъ, но упомянуть о немъ обязанъ, по тому что въ его время, удостоился получить липлошъ на званіе Почетнаго Члена Московскаго Университета, съ которымъ вмѣстѣ пріобрѣлъ право носить его мундиръ; и такъ всегда, когда я его надѣваю, я вспомню Г-на Муравьева, которому угодно было почтить меня симъ преимуществомъ.

ЛОПУХИНА.

23. Анна Александровна, тетка моя двоюродная по отцѣ, вдова, урожденная Княгина Долгорукая. Бывши случайно въ Вла- динирѣ, когда я еще былъ женатъ на первой женѣ моей и тол- ко что вступилъ въ управленіе Губерніи, она разсудила подарить меньшихъ дѣтей моихъ 300 рублей, которые, сколь ни уничтожи- тельно мнѣ было принять, но, уважая родство, которое ей лавало на то право, тѣмъ болѣе, что ей, по должности моей, никакого до меня дѣла не было, я остался ей благодаренъ за сіе вниманіе и ласку къ моимъ ребятишкамъ. Кромѣ сего поступка я никакого ни близкаго знакомства, ни связи съ ней, не имѣлъ, и мы, какъ до того были, такъ и послѣ, по нынѣ осталлись другъ отъ друга очень далеки. Сей ничтожной подарокъ былъ какъ камень, бро- шенной мнѣ подъ ноги, о которой я споткнулся и крѣпко ушиб- ся. 300 рублей эти мнѣ вѣчно будутъ памятны, по ихъ непредви- димымъ и ужаснымъ послѣдствіямъ. У Лопухиной былъ побочной братъ, Рукинъ, котораго она поручила въ покровительство мое и просила опредѣлить къ мѣсту. Старинная вражда между наш- ми стариками, дѣдомъ моимъ, умершимъ на плахѣ, и братомъ его роднымъ, отцомъ сей Лопухиной, вражда, которая не смягчилась и между потомками; ибо отецъ мой худо со всѣми съ ними былъ знакомъ; вражда, которой я самъ былъ напитанъ съ младенчества, не могла сдѣлать мнѣ пріятнымъ и подарка Лопухиной, ни рас- положить меня къ охотнымъ ей и брату ея услугамъ; но, буду- чи еще въ тѣхъ лѣтахъ, въ которыя мы такъ легко обольщаемся героизмомъ великихъ подвиговъ, я почелъ себя въ обязанности за подарокъ Лопухиной стократъ больше ей отплатить, принуля себя, въ удовольствіе ея, сдѣлать добро сыну, или потому, не- навистнаго мнѣ темени. Я опредѣлалъ сперва Рукина въ При-

41

322

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

ставы, потомъ и въ Полиційместеры: онъ былъ расторопенъ, но
безъ поведенія; я никакихъ проступковъ его не смѣлъ наказывать
съ падѣжащей строгостью, боясь самъ себя, чтобъ, подъ предлю-
гомъ правильнаго взысканія, не питать внутренняго расположенія
къ мщенію и не ожесточаться по тому только, что онъ сыпь вра-
га; и такъ старался, побѣждая себя, списходить ему. Побужденія
мои, смѣю сказать, были чисты и благородны, и текли изъ истон-
ника велпкодушиаго; но Рукипъ, худо образованной, воспользо-
вался во злѣ себѣ моимъ списхожденіемъ, попустилъ себя на раз-
ные безпорядки, и довелъ участь свою до того, что его сослали
въ Сибирь, а я, по фальшивому понятію о моихъ поступкахъ, въ
Правительствѣ былъ признанъ сообщникомъ въ его шалостяхъ и
лишился службы. Вотъ что произвели 300 рублей, которые тетка,
полюбя малолѣтнихъ ребятъ, бросила къ нимъ въ колыбель, и
можетъ быть изъ одного чванства, а я, рабски покоряясь долгу
благодарности, согрѣлъ, ради ея, змѣю за пазухой, и былъ отъ нея
жестоко уязвленъ. Не странной ли промыслѣ рока? Изъ всѣхъ
людей, кои именуются въ этомъ спискѣ, можетъ быть ни одного
лица нѣтъ, съ которымъ бы былъ я менѣе знакомъ, какъ съ этой
теткой, и никто, однако, не сдѣлался для меня столь памятенъ по
событиямъ, какъ она.

ТУРЧАНИНОВА.

24. Александра Степановна, дама, съ которой я познакомил-
ся въ Пензѣ, тамошняя урожденка. Подобныхъ знакомствъ я
имѣлъ очень много въ жизни, и ничего въ немъ не происходило
такого, чтобъ заслуживало особеннаго моего замѣчанія, но объ
ней говорю здѣсь изключительно для того, что она чрезвычай-
нымъ случаемъ подѣйствовала на мое воображеніе. Она нѣкогда
рѣшилась, будучи въ Москвѣ, сѣсть въ воздушной шарѣ съ воз-
духоплавательницей Г-жей Гарнерень, и подняться съ ней на воз-
духъ. Зрѣлище было всенародное, путешествіе ихъ удачно кон-
чилось. Такая отвага сдѣлала Турчанинову извѣстной повсюду
и, по необыкновенности случая, я рѣшился ее отличить отъ всѣхъ
моихъ паощадныхъ знакомствъ, и дать ей мѣсто въ спискѣ тѣхъ
людей, кои произвели во мнѣ какое либо горестное, или пріят-
ное, но прочное, впечатлѣніе, а Турчанинову я, конечно, не забу-
ду по тому, что и по нынѣ не могу безъ особеннаго удивленія
представить себѣ такой рѣзкой опытъ неустрашимости въ женщинѣ.

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

323

САЛТЫКОВЫ.

25. Князь Николай Ивановичъ и Княгиня Наталья Владимировна, урожденная Княгиня Долгорукая, сестра родная Князь Юрія Владимировича. Первостатейныя бояра Российкія, велиможи Екатеринина Двора и высокомочныя особы при Императорѣ Александрѣ І-мъ; ибо Свѣтлаїшій Князь былъ Вицерой всей Рос- сіи, когда Императоръ отлучался года на два отъ отечества, во время Французскихъ полодовъ. Сіп двѣ особы были такъ проти- воположны въ свойствахъ и въ самыхъ отношеніяхъ ко мнѣ, что я объ нихъ говорить стану отдѣльно.

Салтыковъ правилъ Семеновскихъ полкомъ, въ которомъ я былъ года три Адъютантомъ, слѣдовательно, ежедневно хажи- валъ къ нему, и, снискавъ его благоволеніе, пользовался онымъ до послѣднихъ днейъ его жизни; но сіе благоволеніе было самое пустое и оказывалось токмо въ наружныхъ видахъ. Внутренно Салтыковъ любилъ только себя и неспособенъ былъ благодѣ- тельствовать, когда требовалась на тоѣкоторая упругость въ ха- рактерѣ, настойчивость въ поступкахъ и твердость въ правилахъ. Онъ былъ тонкой политикъ и настоящей царедворецъ, ласковъ, благопривѣтливъ, но пустъ, когда дѣло доходило до настоящихъ услугъ. Доколѣ я былъ молодъ и бѣгалъ къ нему въ покой во Дворцѣ, въ которомъ онъ жилъ по званію Наставника Великихъ Князей, онъ оказывалъ мнѣ разныя челочныя снисхожденія, ни- чего ему не стоющія, какъ-то: отпускалъ меня въ отпускъ, да- валъ мнѣ отсрочки, приглашалъ на свои балы и, по наружности судя, всякой думалъ, что я взысканъ особенною его ко мнѣ ми- лостью. До нынѣ не увѣришь иныхъ, чтобъ онъ не былъ мойъ благодѣтель; но я никогда не дамъ ему этой чести, и, кажется, основательно докажу многими опытами, что онъ не только не сдѣ- лалъ мнѣ никакого существеннаго добра во всю жизнь свою, но даже и простыми средствами не воспользовался, отъ него един- ственно зависившими, показать мнѣ истинное въ судьбѣ моей участіе.

Когда ему повелѣно было воспитывать Великихъ Князей и составить для нихъ штатъ, батюшка просилъ его назначить меня въ число кавалеровъ, что совершенно зависѣло отъ него, но онъ отыгрался самымъ бѣднымъ резономъ, будто бы Государыня не желаетъ вмѣть при внукахъ своихъ фамильныхъ людей; а дозна- но было, что онъ не смѣлъ ни объ одномъ ей доложить, и при-

324

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

нялъ тѣлъ, коихъ доставили фавориты и прочіе случайные люди.

Поручилъ онъ миѣ обучать школьниковъ, для забавы Пхъ Вы-
сочествѣ старскимъ экзерциіямъ. Я ихъ возилъ нѣсколько разъ
въ Сарское Село, представлялъ Великимъ Князьямъ, ребячился съ
ими, и за все за это не былъ, даже изъ учтивости, ни разу при-
глашень къ Пхъ столу, что совершенно зависѣло отъ Салтыкова,
но онъ, отъ излишней тонкости придворной, не смѣлъ даже на-
ставить своихъ воспитанниковъ быть со мной учтивыми.

Когда меня Государыня опредѣлила въ Вице-Губернаторы,
публика отдала это на счетъ Салтыкова протекціи. Неправда! Это
произвело случайно мое отважное письмо къ Императрицѣ, а хо-
датайства его ни малѣйшаго не было.

Будучи наконецъ Губернаторомъ по имѣнию его Владимир-
скому, я оказывалъ ему всякия углуги, кои доказать могу его пись-
мами, у меня сохранившимися, и онъ ни при какомъ случае не
вступался за меня, не замолвилъ слова въ мою пользу, а охотно
бралъ на себя успѣхъ стороннихъ обстоятельствъ, приписывая
оной своему старанію, когда его совсемъ не было; такъ, на при-
шѣръ, при пожалованіи миѣ ленты, онъ не прежде заикнулся Ми-
нистру, Князю Куракину, о томъ, какъ узнавши, что она миѣ уже
назначена, дабы видъ дать, будто для него миѣ ее пожаловали.
Неправда! Хюпотагъ объ этомъ Лубяновской, докладывалъ по
порядку и справедливости Министръ, по тому что миѣ сіе отли-
чіе с.ѣдовало, и Князь поспѣтѣ только туне принать мою благо-
дарность изъ однаго Дворскаго лукавства, чтобъ потѣшить суету
тщеславнаго велиможи.

Такимъ-то образомъ поступалъ онъ, когда дѣю шло о до-
ставленіи миѣ какихъ либо выгодъ по службѣ: съ другой сторо-
ны, когда встрѣчали меня злоключенія, онъ никогда не подалъ
миѣ руки помощи и отыгрывался пустяками. Когда Павелъ, раз-
сердясь, выгналъ меня изъ Пепзы безъ причины, Салтыковъ ни-
какого не оказалъ миѣ участія. Въ исторіи Попа не смѣлъ за
меня слова молвить, и при послѣднемъ слѣдствіи о мундирахъ,
когда меня отставили, онъ коварно при миѣ плакалъ, а самъ не
 действовалъ не только у Государя, но даже зная, что Балашовъ
меня тѣснить и имѣть въсъ у .Івора, онъ не смѣлъ и ему за-
кинуться въ мою пользу, будучи съ нимъ за свой.

Таковы были случаи, въ которымъ могъ сей велиможа быть,
такъ сказать, монъ спасителемъ и, разстоячная миѣ тьму полвавъ
въ приятномъ отношении, публично не смѣлъ даже полвавить

КАПИЩЕ МОЕГО СВЕРДЦА.

325

меня при людяхъ, мнѣ враждующихъ, ежели только они были въ
силѣ у Двора. Для доверенія сей исповѣди, оставляю послѣд-
ній и самой рѣзкой опыть его егоизма.

Въ отсутствіе Государя дошу до Совѣта дѣло о письмѣ
моемъ къ Балашову на счетъ Сепатомъ наложенныхъ на меня
штрафовъ, и Князь Салтыковъ не только не отклонилъ отъ меня
публичной выговоръ въ Сенатѣ, но даже, не смотря на то, что
изданъ былъ Манифестъ, прощающій все, кромѣ смертоубійства,
грабежа и лихоимства, пропустилъ, и приказалъ исполнить опре-
дѣленіе Совѣта, по которому присуждено было мнѣ сдѣлать вы-
говоръ за дерзкія выражения въ означенномъ письмѣ. Симъ кон-
чилъ Князь всѣ свои поступки противъ меня, по тому что я уже
не имѣлъ никакого съ нимъ спошенія, и онъ скоро умеръ.

Сынъ мой старший, ежедневно бывая у него въ домѣ, читая
ему газеты иностранныя, во время его болѣзни, не могъ добиться
и того, чтобъ онъ что ни будь въ пользу его сдѣлалъ, и тотъ ни-
чего въ службѣ по его ходатайству никогда не получилъ.

Пусть судятъ теперь, чѣмъ я этому мнимому протектору обязанъ, и долженъ ли я память его чтить. Охотно всякому и все, по Христіанству, прошая, не считаю себя, однако, обязаннымъ пра-
ху его ни благодарностью, ни уваженіемъ.

Совѣмъ другія чувства возбуждаетъ во мнѣ память супруги
его. Прямо Свѣтлѣйшая дама, не по титлу одному но по каче-
ствамъ души. Сердце человѣка глубоко, проникнуть въ немъ труд-
но; намъ дано только по наружнымъ чертамъ судить о внутрен-
номъ характерѣ намъ подобныхъ. Княжна Наталья Володимировна
тверда въ правилахъ, постоянна въ отношеніяхъ и великолѣднна
въ поступкахъ. Оставимъ сей иѣкоторыя женскія странности и при-
чуды, но основныя свойства ея были благородны, чувства воз-
вышенны, характеръ мужественъ; она оказывала мнѣ особенную
благосклонность, и отличала меня отъ многихъ въ обращеніи.
Языкъ мой не произнесетъ на нее хулы во вѣки; не рѣдко я
удостоиваемъ былъ самый искренней ея довѣренности на счетъ
поведенія мужа ея при Дворѣ, котораго трусость и уклончивость
она видѣла съ отвращеніемъ. Въ случаяхъ несчастныхъ дѣя меня
всегда принимала во мнѣ живѣйшее участіе, побуждала супруга
своего дѣйствовать въ мою пользу, и съ сокрушеніемъ примѣчала
слабость его характера, когда онъ долженъ былъ мужаться и воз-
вышать голосъ. При послѣдней моей отставкѣ она такъ растро-
гана была моей судьбою, что на простомъ лоскуткѣ бумаги на-

326

КАЛИЩЕ МОЕГО СЕГДА

чертила мнѣ и сколько строчек, въ которыхъ видѣнъ весь без-
порядокъ чувствительности раздраженной; она именно писетъ:
«Не прощайся со мной: я не могу тебя видѣть безъ состраданія.»
Эта коротенькая записка хранится у меня, какъ даръ неоцѣн-
ной, какъ людъ ея милости и вниманія ко мнѣ, коихъ во вѣки
не забуду. Послѣ этого я уже ее и не видалъ; ибо она скоро
скончалась отъ безпрестанныхъ волиненій сердца, производимыхъ
неудачами политически и въ союзахъ и въ брани Двора нашего
съ Наполеоновъ. Сколько я мало сохранилъ преданности и почте-
нія къ имени Князя Салтыкова, столько, напротивъ, локолѣ уста
чои отверзутся и языкъ возлаголетъ, не престану чтить добле-
стей супруги его и молить Всещелѣраго о низпостаніи ей вѣчна-
го блаженства за тѣ благія дни и отрады, кои я находилъ въ
бесѣдѣ, въ наставленіи ея, въ увѣщаніяхъ Христіянскихъ, среди
самыхъ слѣднихъ пантий рока на меня.

КОЛОГРИВОЙ.

26. Степать Ивановичъ, племянникъ мой двоюродной и
искренно преданной мнѣ человѣкъ. Пріязь открывается опытами.
Онъ имѣлъ случай оказать намъ оной, и съ усерднѣйшей готов-
востью то исполнить. Когда я лишился меньшой дочери своей,
и не могъ остаться въ своемъ домѣ, представляющемъ столь пла-
чевное зрѣлище, онъ, живучи въ Москвѣ на квартирѣ, вызвался
одолить меня сю, и перевезъ меня къ сѣбѣ. Тамъ я провелъ
первые дни моего унытія въ возможномъ спокойствіи: онъ исто-
щалъ всѣ средства облегчить горестное мое положеніе, и не преж-
де согласился отпустить меня въ мой домъ, какъ когда я могъ
собраться съ духомъ въѣхать въ оной. Такой знакъ истиннаго род-
ства и дружбы я никогда не забуду, а, съ воспоминаніемъ о по-
тери милой дочери, всегда рядомъ станетъ въ моемъ воображеніи
мой доброй Кологривой.

ТАВАСТЪ.

27. Шведской Штабъ-Офицеръ. Знакомство мое съ нимъ на-
чалось и кончилось въ Шведскомъ походѣ. Послѣ Саватайполь-
скаго сраженія, которое олержано было 24-го Мая, до самаго за-
миренія, воспользовавшаго въ началѣ Августа, безпрестанныя
были сношеніи военныхъ властей нашихъ съ Шведскими, и вся
переписка Игельстромова съ Армельдомъ должна была дохо-

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

327

дить къ нему черезъ Хрущова, Генерала того деташамента, ко-
торой стоялъ на границѣ, именно въ Саватайполѣ, и въ котором
служилъ я съ своей ротой. Хрущеву, для доставленія силъ нисемъ,
пуженъ былъ Офицеръ, знающій иностранной языкъ: жребій пать
на меня, и я почти каждую недѣло посыпалъ бытъ съ труба-
чемъ на Шведскіе форпосты. Тутъ-то я и познакомился съ Та-
вастомъ, и мы такъ хорошо ссыклись между собою, что во все
лѣто, когда Ђжжалъ къ нимъ я на переговорку, вызывать Тава-
ста, а когда онъ пріѣжжалъ въ наштъ корпусъ съ отвѣтомъ, то
спрашивалъ меня. Миѣ до силъ поръ памятень весь обрялъ на-
шихъ свиданій: его взводъ заѣдеть ко мнѣ въ тыль, мой къ не-
му также, оба взведутъ курки, и въ этомъ положеніи стоять, по-
ка мы толкуемъ. Сперва это приводило меня въ какой-то ужасъ,
отъ котораго я старался сокращать наши бесѣды, но потомъ мы
такъ къ этому пустому церемоніягу привыкли, что иногда доброй
часъ ходя между ваводами, какъ въ залѣ, взадъ да впередъ, о вся-
кой всячинѣ разговаривали: я съ удовольствіемъ вспоминаю и
теперь наши тогдашнія свиданія. Однажды миѣ случилось очень
тяжко быть обмануту моимъ Генераломъ, и совершенно противъ
воли его. Онъ узналъ, что нашъ флотъ линейной разбилъ Швед-
ской, и захотѣлъ этой славной побѣдой покичиться передъ Шве-
дами, тотчасъ меня верхомъ съ нарядной свитой отправилъ ска-
зать объ этомъ въ ихъ лагерь, и велѣлъ примѣтить, какъ эта вѣ-
сточка на нихъ подѣйствуетъ. Я пріѣхалъ, вызвалъ Таваста и
съ торжественнымъ видомъ объявилъ ему о новыхъ успѣхахъ на-
шего войска; Тавастъ, выслушавъ меня со всею скромностью,
отвѣчалъ миѣ на мое самохвальство, что онъ уже объ этомъ знаетъ:
да также извѣстно имъ и то, что на другой день нашей побѣды
Король ихъ также атаковалъ самъ лично нашъ гребной флотъ
подъ командой Принца Нассау, и такъ его разбилъ, что од-
нихъ пленныхъ Штабъ и Оберъ-Офицеровъ до 150 человѣкъ у
него на завтра обѣдали. Это меня такъ поразило, что я не зналъ,
что сказать, и внутренно браня Генерала за такую глупую по-
сыпку, возвратился домой, стыдясь и богатыхъ свопкъ чепраковъ,
и великолѣпной свиты. Пріѣхавши назадъ и войдя въ ставку
Хрущева, засталъ уже его за столомъ съ Генераломъ Ферзеполъ,
которой, безъ меня пріѣхавши, разсказалъ ему объ этой неудачѣ
Русскаго флота, вознаградившей Шведскую, претерпѣнную ими на
канунѣ. Тавастъ не солгалъ, все было справедливо. Хрущевъ,
не давши миѣ рта разинуть, понять смущеніе лица моего и за-

328

КАПИЦКИ МОЕГО СЕРДЦА.

кричалъ: «Все знаю, все знаю! Жаль, что похвастались не въ часъ. Эта поѣздка едва мнѣ не скѣталась пагубной, по тому что я, услышавъ такую ужасную вѣсть отъ Таваста, хотѣлъ доказывать ему, что это быть не можетъ, вошелъ въ горячій споръ, и естынѣ бѣ опъ не былъ благоразумнѣе и разсулительнѣе меня, то можетъ быть мы бы тутъ же, въ виду паника трубачей мирныхъ, открыли между собой поединокъ. Тавастъ только пожалѣлъ о фанфаронствѣ моего Генерала, и принялъ участие искренее въ моемъ замѣшательствѣ, которое долго, однако же, меня не возбуждало сноваѣ хать въ Шведской лагерь. По замиреніи я уже нигдѣ не вилалъ Таваста въ Шведскомъ войскѣ при Королѣ, и чаянительно мы никула другъ друга не встрѣтимъ.

ИЗРАИЛЬ.

28. Архимандритъ Нижеломовской, а потомъ Макарьевской, гдѣ онъ недавно скончался: онъ родомъ былъ изъ Дворянъ, по фамилии Даниловъ, сынъ Секретаря Пензенской Казенной Палаты, записанъ былъ въ гвардію, вышелъ эрмейскимъ Офицеромъ въ отставку и, молодъ еще, пошелъ въ монахі. Онъ имѣлъ рѣдкой талантъ нравиться набожнымъ барынямъ, отчаяя тѣхъ изъ нихъ, которые были помоложе и съ состояніемъ, и талантъ сей, кажется, воздѣлывая тщательно; многими пожертвованіями, кои дѣ лались ему, въ честь его смирению, онъ украшалъ тѣ обители, коими проходилъ до Архимандричьей митры; нахлобуча ее, скоро получилъ и орденъ Св. Анны 2-й степени, былъ духовникомъ зна менитаго вельможи, Князя Куракина, и его предательствомъ поставленъ на виду Синода. Вотъ что такое былъ Израиль! Я съ нимъ сошелся знакомствомъ въ Пензѣ, когда онъ былъ еще про стымъ монахомъ въ г. лухой пустынѣ: будучи Вице-Губернаторомъ, я имѣлъ случай быть ему полезнымъ, и по тому мы, сдѣ лавшись тамъ пріятелями, остались таковыми до послѣдохъ діей его жиз ніи. Естынѣ бѣ я говорилъ не о монахѣ, то много бы привелъ сенѣ на память пріятныхъ вечеровъ, лакомыхъ обѣдовъ и занимат ельныхъ посидѣлокъ, которые раздѣлялъ я съ нимъ тамъ и сямъ въ Пензенской Губерніи, гдѣ онъ, между прочимъ, постригалъ Новикову прекрасную въ монахини, а я въ готъ же день сочи нялъ лирическую нѣснь въ память ея самоотверженію; но какъ Израиль уже умеръ, то древняя пословница: «De mortuis aut bene, aut nihil,» заставляетъ меня съ упріятіемъ пожелать ему вѣчнаго блаженства. Миръ его праху!

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА

329

ХЛОПОВА.

29. Анна Ивановна, молоденькая, хорошенькая дѣвушка, въ которую я влюбился въ театрѣ. Не прогибайтесь, такъ случилось. Это дурачество продолжалось цѣлую зиму. Я къ нимъ не здилъ, а только могъ видѣть ее въ театрѣ; ибо у матери ея была ложа годовая, а я былъ еще мальчикъ, и такъ какъ мигъ не всегда давали довольно денегъ, чтобы платить всякой разъ за входъ въ театрѣ, то я нарочно пригонялъ къ тому времени, какъ былъ изъ театра разѣздъ, заверну въ него, и дожидаюсь ее въ корридорахъ. Тутъ, при выходѣ изъ ложи, встрѣчу ее, со гу, что я былъ въ партерѣ, возьму за руку и провожу до кареты, отнушу ей слова два о своей страсти, тяжело вздохну, пожму бѣлинькую ея рученку и, посадя въ карету, поскачу домой удивительно какъ счастливъ, и цѣлой вечеръ тамъ отъ радости улыбаюсь. А когда не было театра, то я, зная гдѣ ихъ домъ, жажалъ разъ по пяти въ сутки мимо, въ чаяніи увидѣть ее подъ окошкомъ. Амуръ мой такъ былъ простъ, что я не умѣлъ и этого разобрать, что зи-мой, за двойными окончинами, конъ снѣгомъ занесло и морозомъ заиндивило, никакой барышни изъ кареты не разѣглядишь, ни самой Венеры. Такъ дурачился я и волочился за ней цѣлую зиму, но послѣ никогда и пигдѣ ее не видалъ. Говоря о ея семействѣ, помѣщу здѣсь анекдотъ весьма любопытной на счетъ ея матери. Она женщина была добрая и, какъ думать надобно, проста въ обычаяхъ. Я былъ еще сущій ребенокъ и болѣнъ къ смерти, мать моя въ горячъ страшныхъ. Одного сына терять ужасно! Пріѣжаетъ какъ-то старушка Хюпова къ памъ съ визитомъ, застаетъ матушку въ отчаянныхъ слезахъ, узпаетъ причину и предлагаетъ ей купить меня, говоря, что симъ средствомъ часто нецѣляются малолѣтныя дѣти. Суевѣріе пустое, по на что не согласится мать, которой жалъ ребенка? Матушка меня продала, взяла за меня гривну. Что же вышло? Я дѣйствительно выздоровѣлъ и живу, слава Богу, шестой десятокъ, а бѣдная Хюпова, имѣвшіи четырехъ дочерей, всѣхъ перехоронила на возрастъ, и одна осталась какъ перстъ, всѣ померли чахоткой; та самая, въ которую я былъ влюбленъ, Анна, успѣла выйти замужъ и въ молодости умерла. Странной, по рѣзкой, случай роковой! Когда послѣ того, кака Хюпова видалась съ матушкой, всегда паноминала ей этотъ служаи, говоря: "Ну ужъ сокомъ вышла мигъ моя покушочка!" Она, я

42

330

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

думаю, бѣдная, болѣе и чаще вспоминала обо мнѣ, нежели я о любезной дочери ея, когда театры перестали быть для насъ мѣстомъ ежедневнаго свиданія.

ВЯЗЕМСКОЙ.

30. Князь Александръ Алексѣевичъ, знаменитой и долговременной Генералъ-Прокуроръ при Екатеринѣ. Отецъ мой служилъ подъ его начальствомъ и былъ имъ уважаемъ. При появлении моемъ въ Петербургъ, батюшка тотчасъ меня ему представила, и это было первое мее знакомство. Я постоянноѣ здилъ въ домъ его и пользовался ласковымъ приемомъ. Потомъ довелось мнѣ и служить въ гражданской службѣ еще въ его время, но уже онъ почти не действовалъ, разбить будучи параличемъ. Я нашелъ его въ самомъ жалкомъ положеніи, когда, для формы, представленъ ему былъ въ званіи Пензенскаго Вице-Губернатора: онъ катался по залѣ своей въ колясочке, и едва меня узналъ; все мое обращеніе устремилось тогда къ Васильеву (см. лит. В.). Семейство Князя Вяземскаго было большое, жена его любила и постранное общежитіе; нѣсколько дочерей, богатыхъ невѣстъ, привлекали молодежь, а старики ъжжали къ Князю наслушиваться государственныхъ соображеній. Посѣщенія мои въ этомъ смыслѣ были для меня очень полезны; я и забавлялся по вечерамъ на ихъ домашнихъ балахъ, и учился со временемъ быть штатскимъ чиновникомъ. По симъ выгодамъ нельзя не упомянуть мнѣ здѣсь объ этомъ вельможѣ, у котораго, впрочемъ, я не могу вспомнить ничего приятнаго для сердца. У меня хранятся донынѣ нѣсколько писемъ его къ отцу моему, изъ коихъ видно, что онъ умѣлъ цѣнить его труды и былъ къ нимъ признателенъ.

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

331

ДЕКАБРЬ.

СТРОГАНОВА.

1. Сегодня крещенъ при Дворѣ сынъ мой первородной и, по
отношенію къ сему дѣйсівію, выставлено имя матери его крестной.

Баронесса Наталья Михайловна, тетка моя родная, вдова
меньшаго брата матери моей, Барона Сергѣя Николаевича. Она была
восприемницей сына моего, Павла. Его крестили въ маленькой при-
дворной церкви. Налобно было привезти младенца туда кому ни
будь изъ родственниковъ, а не мамѣ одной съ бабушкой. Я про-
силъ тетушку, и она охотно взяла на себя этотъ трудъ. Кому
противно зѣздить въ Царской домъ? Павелъ Наслѣдникъ, увидя ее
въ церкви, пригласилъ быть съ нимъ кумою: и такъ она, вмѣстѣ
съ нимъ, прошлась около купели. Недавно скончавшись, она, по
завѣщанію своему, изволила пожаловать этому крестнику тысячу
рублей, отъ такого большого состоянія, какое оставила она, уми-
рая бездѣтна; ибо сынъ ея единородной, несчастной человѣкъ,
умеръ за иѣско-ько времени до нея, лѣтъ сорока, будучи уже
давно и слѣпи и недвижимъ. Вотъ все, что я могу сказать въ вос-
поминаніе сей родственницы. Сынъ мой не смѣлъ не принять
столѣ ничтожнаго подарка и унизительной, смѣю сказать, мило-
стины. Вопросъ: естьли бы Павелъ мой былъ Генералъ-Адъю-
тантъ, осмѣлилась ли бы бабушка его и мать крестная, раздавая
ѣкарамъ и другимъ, такимъ же родственникамъ, по 50 и по 100
тысячъ изъ одного тщеславія, осмѣлилась ли бы она пожаловать
тысячу рублей? Думаю, что иѣтъ. Что жъ сказать о семъ, сообра-
жая, что племянникъ сей оставался безъ фортуны и только былъ
Надворной Совѣтникъ безъ протекціи? Что сказать? Пожать пле-
чами и молить стариннымъ Русскимъ языкомъ: «Богъ съ ней!»

ФЕТТЕРЪ.

2. Иванъ Андреевичъ. Отецъ его былъ Штабъ-Лѣкарь, и лѣ-
чилъ весь нашъ домъ; у него было два сына. Когда Совере, мой
учитель, собрался въ свою родину, онъ, по просьбѣ моего отца,
взял ихъ съ собою на корабль и отвезъ въ Германской Уни-
верситетъ: тамъ они воспитавшись, воротились сами по себѣ въ
Россію; одинъ изъ нихъ умеръ, а Иванъ остался живъ, былъ за-

332

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

писанъ въ гвардію, отставленъ полевымъ Офицеромъ и притопл-
ся ко мнѣ, какъ я ђхалъ въ Пензу: тамъ онъ жилъ въ моемъ до-
мѣ и, по желанию его, окрещенъ мною изъ Лотерапскаго въ па-
ше Исповѣданіе. Я его опредѣлилъ къ мѣсту, потомъ женилъ на
молодой дѣвушкѣ съ нѣкоторымъ достаткомъ; съ ней онъ при-
жилъ нѣсколько дѣтей, и въ это время, какъ я служилъ въ Со-
ляной Конторѣ, переведенъ въ Смотрители на Балахонской заводъ.
Нигдѣ и никогда онъ отъ меня не отставалъ. Во время моего Гу-
бернаторства, онъ, съ женой и семействомъ, перебрался ко мнѣ
въ Воюодимеръ, и тутъ я его пристроилъ къ Инвалидному дому,
давъ ему мѣсто Надзирателя: здѣсь онъ овдовѣлъ и, нѣсколько лѣтъ
спустя, потомъ женился на племянницѣ родной второй жены моей,
Александрѣ Пвановѣ Ножарской, по чему и сдѣлался уже изъ
клиентовъ моихъ, такъ сказать, мой родственникъ. Но отставкѣ
моей онъ втерся въ Исправники и, потерявъ мой падзоръ, началъ
портиться, привыкъ гулять и нить и, разойдясь съ своей женой,
слонялся нѣсколько времени по разнымъ Убѣздамъ, и привезенъ
больной въ Москву, гдѣ въ больницѣ несчастнымъ образомъ жизнь
кончилъ. Я въ немъ всегда принималъ участіе и жалѣлъ о его
удомъ поведеніи, но, не имѣя уже на него такого бдительнаго
и строгаго влѣянія, не могъ воздержать его и съ болѣзнованіемъ
удалъ о его смерти, которая была слѣдствіемъ безпорядочной
жизни послѣ нашей разлуки.

ЧЕБОТАРЕВЪ.

3. Харитонъ Андреевичъ, Профессоръ Университета. Батюш-
ка его уznаль еще въ молодости его: онъ былъ студентомъ и
давалъ намъроки; онъ меня выучилъ Латынскому языку, и ло-
ставилъ мнѣ случай слушать Университетскія лекціи, которые
тогда преподавались въ оной по Латыніи. Чеботаревъ экзамено-
валъ меня при вступлѣніи въ Университетъ, и удостовѣнъ студен-
ческаго званія; я продолжалъ у него обучаться и тамъ. Онъ со-
чинилъ ту рѣть, которую я произнесъ съ каое-тры, въ торжествен-
номъ собрании по случаю рождения пынѣшняго Императора. Вся-
кой годъ послѣ экзаменовъ я удостоваемъ былъ получать за
успѣхи въ класѣ его какое ни будь награжденіе. Онъ со мной
обходился, какъ человѣкъ искренно меня любившій. По его ре-
комендаціи я былъ принепованъ Авскультантомъ Вольнаго Рос-
сійскаго Собрания, котораго онъ былъ членомъ: словомъ, я ему

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

333

обязанъ какъ успѣхами моими въ образованіи по Университету, такъ и всѣми приятными преимуществами, коими я въ ономъ отлично предъ другими пользовался. Онъ остался мнѣ хорошимъ наставникомъ и послѣ окончанія наукъ, посѣщаясь домъ нашъ, принималъ меня пружелюбно къ себѣ, по дѣламъ Владимирской Гимназіи переписывался со мной просто, безъ этикетовъ, способствовалъ печатать разныя мои произведения. И до конца дней своихъ не перемѣнялъ приятныхъ со мной поступковъ. Я часто посѣщаясь его въ параличномъ его недугѣ, и онъ со мной бесѣдовалъ неприпужденно. Я съ сердечнымъ сокрушеніемъ узналъ о его кончении, и проводилъ гробъ его до Ваганьковскаго кладбища, на которомъ, когда бываю, всегда вспомню его, и съ умиленіемъ, о упокосеніи души его.

ДОЛГОРУКАЯ.

4. Княжна Варвара Николаевна. Отцы наши долго были въ ссорѣ, по причинамъ, коихъ начало искать должно въ смыслѣ моего дѣла и сиротѣвѣ моего отца, по подъ старость батюшка съ этимъ домомъ примирился, и я былъ въ его ввезеніе еще мальчикомъ; тогда я сошелся склонностью и вкусомъ съ Княжною, кесторая по родству доводилась мнѣ быть теткой, но мы почти росли вмѣстѣ, я привыкъ ее любить, привыкъ къ ся приятному сообществу, и сдѣлался такъ коротокъ у нихъ въ домѣ, что находилъ необходимость видѣться съ Княжной почти всякой день. Между нами не было никогда романтической связи. Я не былъ въ нее в июнѣ, но, горячо привязавшись къ ней, любилъ дѣлать и веселье ся и печали. Она воспитана была найлучшимъ образомъ, умина отъ природы, едарена разудкомъ, которой отъ опытовъ сдѣлался твердъ и основателѣй: бесѣда наша была взаимно намъ полезна. Мы съ ней часто читывали вмѣстѣ, сообщали другъ другу свои познанія, забавлялись приватными театральными зрѣліями, не дія публики, а собственно для насъ и удовольствія ся ближнихъ, словомъ, мы свыклись и сдѣлались хорошими друзьями. Такъ продолжалось наше знакомство лѣтъ съ 20 слишкомъ. Я отъѣждалъ на службу въ Петербургъ, потомъ удалень былъ отъ Москвы лѣтъ пять въ Пензѣ, наконецъ жилъ десять лѣтъ въ Владимирѣ, и ничто не перешёняло нашегоъ обращенія Въ разумѣ мы часто другъ къ другу писывали; увидясь, безпрестанно повторяли свиданія, и казалось, что само время скрѣпло союзъ

334

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

сердецъ нашихъ до гроба въ той силѣ, съ какой оно было намъ
прилично и по родству и по согласію харантеровъ. Въ книгахъ
моихъ напечатаны многіе стихи, коми я дарилъ ее въ дни се-
мейнаго празника. Когда я былъ въ Владимирѣ, она пріѣждала
навѣщать жену мою въ первой ея болѣзни, и прогости я у насъ
съ теткой моей, а ея сестрой, Мопухиной, дни три. Всѣ сіи опы-
ты пріязни укрепѣли нашу дружбу, я готовъ былъ ручаться го-
ловою, что ни что ее не ослабить; но поздней и горестный опытъ
докажалъ мнѣ истину пророческаго слова: «Всякъ человѣкъ ложь!»
Когда меня отставили изъ Губернаторовъ и возвратися я въ
Москву, Княжна не приняла никакого утастія въ участиемъ
тогда моемъ положеніи, и ни разу меня не посвѣтила: я тѣмъ
болѣе былъ этими троицъ, что ни отъ кого не окидѣлъ столь
скорыхъ и действительныхъ отрадъ, какъ отъ нея. Что было при-
чиной такой молодости, можно сказать, жестокой? Не знаю и до
пынѣ. Она была свободнѣе въ поступкахъ своихъ, нежели когда
ни будь; ибо, лишась отца, матери, живучи сама собой въ дѣвуш-
кахъ, и перейдя границы молодости, могла располагать време-
немъ своихъ, какъ хотѣла. Соединясь тѣснѣйшей дружбой съ ста-
ринной пріятельницей своего, Княгиней Хованской, она не ни-іа
прячины, ни нужды, жертвовать ей моимъ знакомствомъ. Я не
искалъ ни наследства послѣ Княжны, ни даровъ ея, ни денеж-
ныхъ пособій, я хотѣлъ быть ея другомъ. И у Хованской желат-
іе мое не могло отнять ничего изъ выгодъ, отъ связи ея съ
Княжной ожидаемыхъ. Какъ-то ни на есть, первой сей опытъ
равнодушія Княжны къ угнетенной участи моей сильно на меня
подвѣствовалъ. Онъ повторялся еще двукратно при другихъ весь-
ма важныхъ случаяхъ, и въ которыхъ другъ бываетъ нужнѣе,
чѣмъ въ обыкновенномъ общежитіи. Послѣ отставки моей скоро
загорѣлась война съ Французами: они взяли Москву, жили въ
ней, сожгли городъ, ограбили обывателей разбѣжавшихся, въ чи-
слѣ коихъ былъ и я съ моимъ семействомъ: по возвратѣ многихъ
изъ насъ въ прежнюю нашіе жишица, Княжна, принявшіи какой то
новой родъ жизни, уединенной и подражательной Французскому
тову, бросила всѣ обычаи Русскихъ семей, препебрела всѣми
отношеніями родства и, смѣю сказать, причія, и послѣ такой об-
щей бѣды не удоступа меня исключенія и не разсудила, какъ
друга стараго (я уже не говорю, какъ родню, слово, сдѣлавшееся
тогда безъ смысла), посвѣтить меня, ировѣдать, гдѣ я, что со мною
дѣлается, цѣлѣ ли мой домъ, сохранилъ ли я марную и убегую

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

335

крышку свою на общей съ ней родиной! Все это сказалось недостойно ея заботой и выпианія; скоро потомъ я лишился матери: Княжна и тогда, по приятому и вѣками освященному закону обещитія, ни мало во мITY не интересовалась, и я ее въ глаза не видалъ. Проведя въ такой остудѣ года два, я выключилъ ее изъ моего знакомства, и старался забыть ту пріятныйшую связь дружества, которой я долго гордился. Какъ чуднымъ примѣромъ въ наши дни постоянной свычки. После такихъ опытовъ холодности, не долженъ ли я былъ удивиться, получа вдругъ отъ Княжны записку, въ которой она, жалѣя о долгой нашей разлукъ, приглашала побывать къ ней на завтра? Сlogъ записки этой былъ таковъ, какъ будто бы мы съ недѣль только не видались и не давно еще сообщали другъ другу свои сокровенные мысли. Самая дружеская цыдулка! Я ею былъ изумленъ до краінности, и на записочку сю, собравшись съ духомъ, написалъ пространной отвѣтъ, въ которомъ, откровенно изложивъ непристойность обращенія Княжны со мной, рѣшительно просилъ ее забыть меня на всегда и оставить меня въ покой; ибо дружество, потерянное разъ, такими рѣзкими пренебреженіями, уже не возобновлятся, а видѣть себя въ ея обществѣ въ качествѣ только свѣтскаго краснобая, котораго многіе привлекаютъ для прогнанія скуки, я не могу, не умѣю и не расположěпъ. И такъ съ тѣхъ поръ вотъ уже шесть лѣтъ мы нигдѣ не встрѣчались. Строгое ея уединеніе, по большой части въ подмосковной и изрѣдка въ Москвѣ, удалило всякой случай намъ вилѣться и примириться. Уповательно, мы столѣ же далеко сердцами проведемъ остальные дни жизни нашей, сколь тѣсно соединены были ими на зарѣ и въ лучшее время нашего существованія; однако я всегда буду то время помнить, какъ лучшее въ молодости моей, всегда буду сожалѣть о разрывѣ той пріятной свычки, въ которой я проводилъ сlichtкомъ 20 лѣтъ; но и сія долгота времени не предохранила нашихъ отношеній отъ общихъ коловратностей мірскихъ случаевъ и расчетовъ. Таковы люди! Тужить о томъ естественно, а передѣлать ихъ не возможно.

ГАРТФЕЛЬДЪ.

5. Фрейлина Принцессы Виртембергской, родной невѣстки Императрицы Маріи Феодоровы. Имя ее мITY напоминаетъ забавной отвѣтъ, которой я далъ Ея Высочеству на спрост. довольно яркой: «съ какого умыслу я судилъ ея фрейлину для чтенія

336

КАШИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

романомъ «Элопцы?»—«Для того, сказалъ я очень спокойно, что въ тѣ лѣта, кончѣ достигла ваша фрейлина, можно безъ опасенія читать всякую книгу. Принцесса очень косо на меня поглядѣла, и тѣмъ кончилось. Подлинно, Г-жа Гартфельдъ была Нѣмочка не пригожая и въ лѣтахъ. Послѣ, по нѣкоторымъ догадкамъ, замѣтилъ я, что Принцессѣ хотѣлось навязать миѣ ее на шею: ибо во время вечеровыхъ игрушекъ у Двора въ жмурки. Какъ доходила до меня очередь ловить съ завязанными глазами, я ищу Смирной, а миѣ попадается Гартфельдъ, по тому что Принцесса изволить ее подталкивать въ мои обятія; однако я отъ этой напасти ускользнулъ, не подавъ никакого повода къ явному на с.бя приступу, и съ тѣхъ поръ этой барышни нигдѣ не видалъ.

### МАШИНЬКА.

6. Первая горничная дѣвушка покойной жены моей, при которой она вошла ко миѣ въ дочь. Она была Нѣмецкаго происхожденія, вѣрина въ услугахъ и очень привязана къ Евгеньѣ, которая не могла долго безъ нея обойтись. Я никогда не забуду того смѣшного происшествія, какъ жена моя, въ первую ночь посѣгъ нашей свадьбы, потребовала, чтобъ Машинька ея ночевала у ея кровати; та, будучи въ лѣтахъ уже и, слѣдовательно, опытіе жены моей, которая, по повости ея положенія и совершенной простотѣ во нравѣ, не могла рѣшиться остановиться одна съ мущиной на ночь, хотя этотъ мущина былъ ея мужъ, та, сколько ни отговаривалась, не могла отбиться до тѣхъ поръ, какъ я далъ ей способъ ускользнуть невзначай войъ изъ нашей спашии. До сихъ поръ помню ихъ общее треволненіе въ эту минуту и мой тогдашній неумѣренной смѣхъ падѣ объими. Жена принуждена была напокецъ совѣтмъ съ ней разстаться; ибо Машинька, по болѣзненнымъ припадкамъ, уже не могла быть при ея услугахъ; а какъ она была вольная, то и должны быти мы ее отпустить. Время все пожинаетъ: и барышня скопчалась, и Машинька ея тамъ же!

### РУБЕЦКАЯ.

7. Софья Николаевна, дочь побочная Князя Трубецкаго, чиллая и несчастная дѣвушка. Я съ нею видѣлся почти всякой день и, сколько лѣтъ у Князя Волконскаго, гдѣ она прыгала съ нами кончіи по Русски и по Французски съ одинаковымъ искус-