Булгамптонскій викарій.

227

вѣдь объ уваженіи къ властямъ. Но тогда неожиданное сравненіе мистера Фенвика перепутало всѣ мысли Пудельгама, онъ струсилъ и присмирѣлъ. Онъ совсемъмъ не умѣлъ держать себя съ настоятелемъ какъ равный ему, по желаніе ссоры усилилось, и когда Пакеръ, управляющій маркиза, сказалъ ему что лугъ противъ воротъ усадьбы настоятеля самое удобное мѣсто для методистской часовни, и что маркизъ готовъ удвоить пожертвованную на постройку сумму, мистеръ Пудельгамъ понялъ что пришла минута опоясать чресла, и рѣшилъ съ этихъ поръ возвращать вещественные знаки дружбы гордому дарителю.

Мистеръ Пудельгамъ ни на минуту не выпускалъ изъ виду мѣста своего будущаго священродѣйствія, и когда Гримсъ со своими помощниками ушелъ оттуда, онъ сейчасъ же послѣдовалъ за ними, угрожалъ марзизомъ и доказывалъ необходимости немедленно приступить къ постройкѣ. Но Гримсъ остался непреклоненъ. Настоятель просилъ отложить дня на два работу, а желанія настоятеля нельзя не исполнить. Если такихъ пустяковъ не позволяютъ сдѣлать для настоятеля, то какой же порядочный человекъкѣ станетъ жить въ Булгамптонѣ. На всѣ доказательства Пудельгама Гримсъ отвѣчалъ что времени впереди много, чтобы не безпокоились, работа будетъ окончена къ сроку, если впрочемъ маркизъ не раздумаетъ, что легко можетъ случиться. „Маркизъ не раздумываетъ, мистеръ Гримсъ“, возразилъ разобиженный Пудельгамъ, и ушелъ отъ Гримса.

Весь Булгамптонъ уже толковалъ о ссорѣ, хотя мистеръ Фенвикъ тщательно избѣгалъ всякаго повода къ ссорѣ. Онъ никому-кромѣ жены не высказалъ своей досады, и обращаясь съ просьбой къ Гримсу, принялъ лицемѣрно равнодушный тонъ. Онъ зналъ однако что приходъ волнуется, и принимаясь за письмо къ маркизу, готовъ былъ отказаться отъ своего намѣренія вступить въ борьбу и вмѣсто того пойти къ Гримсу и сказать ему что онъ можетъ начать строить. Прилично ли ему, священнику, называть христіанскій храмъ поставленный противъ воротъ его усадьбы—оскорбленіемъ? Какъ можетъ пѣніе молитвъ братьевъ христіанъ оскорблять его слухъ? И потомъ, если глаза и слухъ его, по человѣческой слабости, будутъ страдать, не обязанъ ли онъ подчиниться маленькой неприятности во имя своей великой обязанности? Не готовъ ли онъ вызвать вражду своимъ противорѣчіемъ, забывая святую

15*

228

Приложение к Русскому Вестнику.

обязанность поддерживать любовь и миръ между ближними?
Кромѣ того, въ своей усадьбѣ онъ имѣетъ все чтò ему опре-
дѣлено имѣть, а у бѣднаго старика Пудельгама итѣ ничего
опредѣленнаго, и потому имѣетъ ли кто право осуждать бѣд-
наго, всегда нуждающагося священника за то что онъ ищетъ
покровительства своему Салему?

Такія размышленія останавливали Фенвика, но когда онъ
вспомнилъ что постройкой методистской часовни противъ
воротъ его усадьбы маркизъ хотѣлъ его наказать, онъ не
могъ воспротивиться искушенію поспорить съ маркизомъ. И
притомъ, если онъ такъ легко уступитъ теперь, развѣ мар-
кизъ не будетъ искать средствъ досадить ему чѣмъ-нибудь
другимъ. А главное, еще не извѣстно, будетъ ли его уступка
способствовать благу прихода. Онъ убѣдился что Пудельгамъ
добивался чести быть орудіемъ маркиза. Фенвикъ былъ за-
доренъ какъ немногіе. Они сами вызывали его на бой, могъ
ли онъ отказаться? Думая и передумывая, онъ рѣшилъ что
борьбы не миновать, и написалъ маркизу.

„Булгамптонъ, 3го января, 186*

„Ваше сіятельство!

„Я случайно узналъ на дняхъ что для секты методистовъ
нашего прихода предполагается построить часовню на лугу
противъ воротъ моей усадьбы, и что мѣсто это выбрано и
пожертвовано вашимъ сіятельствомъ. Не знаю насколько это
справедливо; Гримсъ, здѣшній подрядчикъ, говоритъ что по-
лучилъ подрядъ отъ вашего управляющего, и это даетъ мнѣ
поводъ предполагать что мѣсто выбрано мистеромъ Паке-
ромъ, а не вашимъ сіятельствомъ. Такъ какъ въ настоящее
время года маленькое промедленіе не можетъ повредить ходу
постройки, я просилъ Гримса обождать немного, пока я объ-
яснусь съ вами.

„Могу увѣрить ваше сіятельство что рѣдкій священникъ
господствующей церкви готовъ такъ охотно какъ я содѣй-
ствовать чтобъ отложившіеся отъ нашей церкви имѣли удоб-
ные храмы для молитвы. Еслибъ у меня была своя земля, я
не задумался бы удѣлить часть ея съ свою цѣлью, и еслибы не
было другаго мѣста столь же удобнаго какъ то которое те-
перь выбрано, я не дѣлалъ бы никакихъ возраженій. Я по-
радовался услыхавъ сначала отъ мистера Пудельгама что
для постройки часовни выбрано мѣсто на перекресткѣ, мѣ-
сто обширное, во всѣхъ отношенияхъ удобное, и близкое отъ
большинства секты

„Я не сталъ бы безпокоить ваше сіятельство по поводу вы-
бора мѣста для методистской часовни, еслибъ у меня не был
ло уважительныхъ возраженій противъ послѣдняго выбора. Я

Булгамптонскій викарій.

229

ни мало не сомнівваюсь въ правахъ вашего сіятельства на пожертвованное мѣсто. Дѣло не въ ключѣ земли, и хотя я до сихъ поръ считалъ его принадлежащимъ къ церковной землѣ, такъ какъ часть его прилежитъ ко входу въ усадьбу священника, но я убѣжденъ что вы, владѣлецъ обширной земли, не пожертвовали бы мѣста, въ правахъ своихъ на которое не были бы вполѣнъ увѣрены. Итакъ, не спрашивая о томъ о чемъ нѣтъ надобности спрашивать, я почтительно прошу ваше сіятельство не забыть что постройка методистской часовни на выбранномъ мѣстѣ будетъ вѣчною обидой булгамптонскому викарію, а вы вѣроятно не захотите нанести безполезную обиду настоятелью прихода, большая часть которого принадлежитъ вамъ.

„Не говорю о томъ возможно ли было бы мнѣ и моей женѣ — также и будущимъ настоятелямъ и ихъ женамъ — жить въ домѣ, у воротъ которого, подобно сторожевой башни, будетъ возвышаться красная кирпичная часовня. Возможно ли было бы вашему сіятельству жить въ Торноверъ-паркѣ, если бы методисты вздумали построить башню противъ параднаго входа вашего дома? По зная что у методистовъ не можетъ быть никакой уважительной причины строить свою часовню на такомъ мѣстѣ, вы не позволили бы имъ. На томъ же основании я теперь прошу васъ отмѣнить распоряженіе строить часовню противъ моихъ воротъ. Если бы въ приходѣ не было другихъ, не менѣе удобныхъ мѣстъ, я не дѣлалъ бы возраженій.

„Имѣю честь быть
„Вашего сіятельства покорнѣйшимъ слугой
„Францисcy Фенвикъ“.

Маркизъ Тробриджъ, прочитавъ первую половину письма и вполовину только понявъ его смыслъ, началъ склоняться къ уступкѣ. Онъ былъ человѣкъ весьма ограниченный, напыщенный своимъ положеніемъ, требовалъ безгражданаго почитенія отъ тѣхъ людей которые по его мнѣнію озарялись лучами его величія, и легко раздражался противорѣчіями, но онъ не былъ золъ. Онъ даже считалъ своюю обязанностью быть снисходительнымъ къ низшимъ, съ которыми ему приходилось имѣть дѣло. Онъ ужасно разгнѣвался на булгамптонскаго священника, и былъ твердо убѣжденъ что такого вреднаго человѣка необходимо удалить изъ прихода, но при всемъ томъ ему стыдно было оскорбить священника своего прихода, каковъ бы ни былъ этотъ священникъ. Способъ показать Фенвика изобрѣлъ Пакеръ, съ содѣйствіемъ Пудельгама, а маркизъ, одобривъ этотъ способъ, почти забылъ о немъ. Когда мистеръ Фенвикъ замѣтилъ ему объ обидѣ

230

Приложение к Русскому Вѣстнику.

наносимой церковному дому, и когда маркизъ вспомнилъ что въ его распоряженіи, по словамъ мистера Пудельгама, двѣ тысячи и два акра приходской земли, онъ началъ думать что действительно лучше будетъ построить часовню гдѣ ни будь въ другомъ мѣстѣ. Священникъ человѣкъ вредный, его не мѣшало бы проучить, но наказаніе должно относиться къ человѣку, а не къ его общественной дѣятельности.

Такъ слагались мысли маркиза, пока маркизъ не дошелъ въ письмѣ до ужаснаго мѣста, гдѣ говорилось какъ о возможномъ дѣлѣ—о постройкѣ методистской часовни въ собственномъ паркѣ маркиза, противъ его параднаго входа. Намекъ былъ почти такъ же дерзокъ какъ намекъ на дочерей его сіятельства. Ужъ не хочетъ ли онъ сказать что маркизы равны всемъ прочимъ смертнымъ? Еслиъ этотъ вѣроотступникъ способенъ былъ оцѣнить свое положеніе и положеніе маркиза, онъ не сдѣлалъ бы такого сравненія.

Маркизъ перечелъ письмо еще разъ, вникнулъ внимательнѣе въ смыслъ и замѣтилъ что весь тонъ письма съ самаго начала не хорошъ, что авторъ его человѣкъ злонамѣренный и слѣдовательно не заслуживаетъ ни малѣшаго снисхожденияя. Хотя бы притплось сломать часовню для удовольствія будущаго настоятеля, теперь она будетъ поставлена, чтобы наказать Фенвика. Человѣкъ просящій снисхожденія не долженъ просить такъ дерзко. Сердце маркиза ожесточилось, и онъ рѣшился сдѣлать то чего ему не слѣдовало дѣлать какъ крупному мѣстному владѣльцу и джентельмену.

Прошло нѣсколько дней прежде чѣмъ маркизъ отвѣтилъ священнику. Онъ повидался съ Пакеромъ и вытащилъ планъ своихъ владѣній. На планѣ спорное мѣсто обозначено было не ясно, но маркизу казалось что онъ хорошо его помнить, и что во всемъ Булгамптонѣ нѣтъ мѣста столь удобнаго для методистской часовни. Прошло около недѣли со дня получения письма, и маркизъ наконецъ приказалъ отвѣтить Фенвику. Чтобы не унижаться самому, онъ поручилъ это дѣло главному управляющему. Управляющій просто и кратко написалъ настоятелью что выбранное мѣсто они считаютъ самымъ удобнымъ для методистской часовни.

Мистрисъ Фенвикъ, услыхавъ отвѣтъ, залилась слезами. Она была женщина далеко не мелочная, серіозно относилась къ своимъ обязанностямъ жены и матери, и опытомъ дошедшая до убѣжденія что, вооружившись терпѣніемъ, можно

Булгамптонскій викарій.

231

перевесть всякую непріятность; но она любила свой домъ,
гордилась своимъ садомъ, и радовалась глядя на свою кра-
сивую обстановку. Ее ужасало что безобразное зданіе испор-
тить видъ ихъ усадьбы.

— Мы будемъ слышать ихъ пѣніе и разглагольствованія
каждый разъ какъ отворимъ окна фасада.

— Мы не будемъ ихъ отворять.

— Никакими средствами намъ отъ нихъ не избавиться.
Каждый разъ, входя или выходя изъ воротъ, мы будемъ ихъ
видѣть. Все равно еслибъ они поселились въ нашемъ домѣ.

— Ты, кажется, думаешь что мистеръ Пудельгамъ не будёте сходить со своей каведры.

— У нихъ тамъ постоянно что-то творится. И притомъ
развѣ не все равно, отворенное или затворенное, но это зда-
ніе будетъ всегда торчать предъ нами. Какъ это вредно по-
дѣствуетъ на приходъ! Право, тебѣ теперь надо бы искать
другаго мѣста.

— Убѣжать отъ непріятеля?

— Не отъ непріятеля, а отъ неотвратимаго зла.

— Я этого не сдѣлаю, сказалъ священникъ.—Еслибы даже не было другихъ причинъ остаться, я не хочу позволить маркизу Тробриджу говорить что онъ выгналъ меня изъ прихода чтобы наказать за неповиновеніе. Не я искалъ ссоры; онъ невыносимо надмененъ и дерзокъ, а теперь радъ оскорблять меня за то что я не выношу его дерзостей. Онъ, конечно, въ своемъ положеніи можетъ сдѣлать мнѣ много непріятностей, но ему не удастся выгнать меня изъ прихода.

— Какая же радость здѣсь-то оставаться, если мы будемъ постоянно страдать.

— Мы не будемъ страдать. Какъ! Страдать, потому что безобразное зданіе возвышается противъ нашихъ воротъ! Мнѣ не часовня непріятна, а ихъ поступокъ. Если будетъ возможно помѣшать имъ, я помѣшаю. Я считаю своимъ долгомъ бороться, чего бы мнѣ ни стоила борьба, но я не отступлю.

Мистрись Фенвикъ не возражала, но съ этихъ поръ домъ
и все окружающее потеряли въ ея глазахъ всю свою прелесть.

232

Приложение к Руискому Вѣстнику.

XXXVI. Семь Бретель опять уходитъ.

Однажды Гримсъ, таинственнымъ шепотомъ, сообщилъ на-
стоятелю что постройку можно бы запретить на томъ осно-
ваніи что она есть посягательство на чужой покой.

— Не мнѣ бы вамъ это говорить, потому что мнѣ все рав-
но чтѣ ни строить, только бы платили деньги, но постройки
иногда останавливаются, когда онѣ нарушаютъ покой сосѣдей.

— Я не могу сказать что мѣсто христіанскаго богослуже-
нія нарушаетъ мой покой, Гримсъ, возразилъ настоятель.

На это Гримсъ отвѣчалъ что онъ знаетъ случай когда за-
ставили замолчать колоколъ женскаго монастыря, на томъ
основаніи что онъ нарушалъ чей-то покой, а колоколъ мето-
дистской часовни ничѣмъ не лучше колокола женскаго мо-
настыря.

Фенвикъ сказалъ что готовъ бороться, еслибы нашелъ ка-
кое-нибудь основаніе для борьбы, и благодарилъ Гримса за
совѣтъ. Но въ послѣдствіи, подумавъ, онъ понялъ что совѣтъ
непримѣнимъ въ данномъ случае.

Разговоръ этотъ произошелъ два дня спустя послѣ полу-
ченія отвѣта изъ Торноверъ-парка. Гримсъ приказано было
немедленно приступить къ постройкѣ, если не хочетъ отка-
заться отъ подряда. Мистеръ Пудельгамъ, чувствуя за собой
маркиза, искалъ ссоры. Встрѣтившись съ настояteлемъ, на
его дружескій, по обыкновенію, поклонъ онъ отвѣчалъ чуть
замѣтнымъ наклоненіемъ головы и кислою физіономіей. Мис-
трисъ Пудельгамъ успѣла внушить своимъ дѣтямъ что у на-
стоятеля въ саду овощи горькіе, полные червями господ-
ствующей церкви, и что дѣтямъ свободной церкви кушать
ихъ не подобаетъ. Мистеръ Пудельгамъ сказалъ въ своей ски-
ніи краснорѣчивую проповѣдь о покушеніи нечестиваго царя
на чужой виноградникъ. Когда онъ назвалъ себя Навуоемъ,
нельзя было не предположить что въ Булгамитонѣ есть Ахавъ
и Іезавель. По всей деревни разнеслось что мистеръ Пу-
дельгамъ приписывалъ мистрисъ Фенвикъ поступки Іезаве-
ли. Факелъ раздора былъ брошенъ, и вражда охватила при-
ходъ.

Съ Гримсомъ у мистера Пудельгама дѣло дошло до круп-
ныхъ словъ, и нѣкоторые даже увѣряли что Гримсъ угрожалъ

Булгамптонскій викарій.

233

разбить голову священнику. Послѣднее Гримсъ уперно от-
вергалъ, но партія методистовъ настаивала на своемъ обви-
неніи, и съ укоромъ выставляла на видъ преклонныя лѣта
и званіе мистера Пудельгама. „Они не останавливаются ни
предъ какою ложью, ни предъ какимъ беззаконіемъ“, раз-
суждалъ раздраженный Гримсъ, и рѣшительно объявилъ что
не примется за работу пока ему не заблагоразсудится. „Срокъ
выставленъ въ контрактѣ, а помыкать собой я не позволю.“

Кончилось это тѣмъ что въ одно прекрасное утро на мѣ-
сто постройки прибылъ, со всѣми атрибутами своего ре-
месла, каменьщикъ, анабаптистъ, изъ Салисбери. Гримсъ
объявилъ что потянетъ къ суду двухъ главныхъ членовъ сек-
ты съ которыми рядился. На самомъ дѣлѣ никакого кон-
тракта не существовало, и Гримсъ взялся за работу на сло-
весныхъ условіяхъ, которыея, по теоріи Пудельгама, онъ самъ
нарушилъ, теряя время въ бездѣйствіи и не приступая къ
постройкѣ. Но Гримсъ твердо стоялъ на своемъ намѣреніи
начать тяжбу, и приходѣ жилъ ожиданіемъ.

Легко вообразить сколько страданія причиняло все это
Фенвику. Онъ гордился тѣмъ что въ приходѣ его царствова-
ли миръ и тишина, и восхищался способомъ которымъ ему
удалось остричь когти методистскому священнику. Хотя ему
лично всякая борьба была по душѣ, но онъ сознавалъ свою
святую обязанность быть примирителемъ, и какъ примири-
тель поступалъ съ Пудельгамомъ. Протягивая руку методист-
скому священнику и дѣлая ему дружескія замѣчанія, онъ въ
душѣ похваливалъ себя за свое благоразуміе. Свои персики
онъ называлъ вѣстниками мира, а овощамъ приписывалъ го-
лубиныя крылья. А теперь всему конецъ, и въ Булгамптонѣ
не осталось человѣка который не ненавидѣлъ бы и не оби-
жалъ бы кого-нибудь изъ своихъ ближнихъ.

Ко всему этому прибавилась еще новая непріятность. Въ
концѣ января Семъ Бретель пришелъ къ настоятелю и объявилъ
что уходитъ съ мельницы. Семъ былъ одѣтъ весьма прилично,
но костюмъ его былъ какой-то не булгамптонскій, чтò не по-
нравилось мистеру Фенвику, и вся осанка его выражала лич-
ную независимость и непочтительность.

— Вы, конечно, воротитесь, Семъ, сказалъ настоятель.

— Ну, не знаю, сэръ. Мы съ отцомъ побранились.

— И потому вы его оставляете? Вы объ отцѣ говорите

234

Приложеніе къ Русскому Вѣстнику.

точно онъ для васъ все равно что всякій посторонній чело-
вѣкъ.

— Я никому не позволилъ бы сказать себѣ десятой доли того чтò онъ мнѣ говоритъ.

— Такъ чтò же? Развѣ есть мѣра тому чѣмъ вы обязаны отцу? Не забывайте, Семъ, я хорошо знаю вашего отца.

— Конечно, сэръ.

— Онъ человѣкъ необыкновенно честный, и васъ ужасно любить. Вы для него зѣница ока, а вы хотите огорченіемъ свести его сѣдую голову въ могилу.

— Спросите у матери, сэръ, она вамъ все разкажетъ. Чтò я ему сказалъ, я имѣлъ полное право сказать, а онъ накинулся на меня, велѣлъ мнѣ убираться и никогда не приходить.

— Вы полагаете онъ васъ выгналъ.

— Я вамъ повторилъ чтò онъ сказалъ. Потомъ онъ говорилъ матушкѣ что я могу остаться, если обѣщаю никогда не заговаривать объ одномъ дѣлѣ. Только я такого обѣщанія дать не могу, такъ и ему сказалъ, а онъ проклялъ меня.

Священникъ замолчалъ и старался понять кто изъ нихъ виноватъ, отецъ или сынъ. Но онъ не зналъ изъ-за чего вышла ссора.

— О чемъ онъ запретилъ вамъ говорить, Семъ?

— Не все ли равно, сэръ? Я зашелъ только сказать что ухожу; я думалъ что долженъ сказать вамъ, потому что вы поручитель.

— Такъ вы сейчасъ уходите изъ Булгамптона?

— Да, мистеръ Фенвикъ. Здѣсь я не могу вести хорошую
жизнь.

— Почему же? Гдѣ же вы можете принести больше пользы?

— Развѣ хорошо каждый день браниться съ отцомъ?

— Но, право, Семъ, мнѣ кажется, вамъ нельзя уйти. За мыслѣдить полиція. Я не о себѣ забочусь, но я боюсь, полиція остановитъ васъ.

— Такъ мнѣ нельзя сдвинуться съ мѣста потому что госпо-
да полицейские не могутъ поймать убійцы Тромбула? Гдѣ же
тутъ законъ и справедливость?

Эти слова дали поводъ къ длинному спору. Священникъ
старался доказать молодому человѣку что, такъ какъ онъ,
очевидно, знакомъ съ людьми которыхъ подозрѣваютъ въ
убійствѣ и замѣченъ съ ними тамъ гдѣ ему не слѣдовало
быть, а именно въ саду настоятеля, то онъ не можетъ

Булгамптонскій викарій.

235

жаловаться если ему не предоставлено такой свободы ка-
кою пользуются другие люди. Семь все это понималъ, пото-
му что былъ уменъ, но отстаивалъ себя и доказывалъ что,
такъ какъ священникъ не преслѣдовалъ его за посѣщеніе сада,
то никто не имѣетъ права вмѣнять ему въ вину этотъ про-
ступокъ, и никто не смѣетъ остановить его, потому что нѣтъ
доказательствъ что онъ участвовалъ въ убійствѣ. Онъ гово-
рилъ такъ убѣдительно что Фенвикъ не находилъ возраже-
ній. Выставить на видъ свою собственную отвѣтственность,
какъ поручителя, ему не хотелось, онъ пересталъ спорить и
нѣхотя согласился что никто не можетъ помѣшать Сему уйти
изъ прихода. Но онъ совѣтовалъ ему не уходить такъ неожи-
данно, чтобы не навлечь на себя подозрѣній.

— Мнѣ отъ нихъ здѣсь никогда не избавиться, мистеръ Фенвикъ.

— Однако изъ-за чего же вышла ссора, Семъ?

Задавъ этотъ вопросъ, священникъ уже догадывался о при-
чинѣ ссоры и зналъ что сочувствіе его на сторонѣ сына, а
не отца. Семъ молчалъ, и Фенвикъ повторилъ вопросъ.

— Не въ первый разъ вамъ браниться съ отцомъ. Прежде
вы мирились, отчего же не помириться теперь?

— Онъ проклялъ меня, сказалъ Семъ.

— Повѣрьте, это пустое слово, сказанное въ минуту гнева.
Пора вамъ настолько знать вашего отца чтобы не прини-
мать въ серіозномъ смыслѣ подобныхъ словъ. Изъ-за чего же
вышла ссора?

— Изъ-за Карри, если васъ это такъ интересуетъ.

— Что вы сказали?

— Я сказалъ что пора взять ее домой, и что если я оста-
нусь на мельницѣ, я привезу ее. Онъ бросилъ въ меня мель-
ничнымъ засовомъ. Да я за этимъ не гонюсь.

— И тогда-то онъ.... проклялъ васъ?

— Нѣтъ, не тогда. Вошла матушка, я отвелъ ее въ сторо-
ну и сказалъ что сейчасъ опять заговорю о Карри. И за-
говорилъ.

— Гдѣ же Карри?

Семъ молчалъ.

— Вы знаете гдѣ ее найти?

Семъ покачалъ головой.

— Вы не стали бы говорить что привезете ее, если бы не
знали гдѣ она.

236

— Я не отсталъ бы пока не нашелъ ея, если бы старикъ согласился ее принять. Я ея не защищаю, но есть женщины и похуже.

— Гдѣ вы видѣли ее въ послѣдній разъ?

— Въ Пикрофтѣ.

— Куда она отправилась изъ Пикрофта, Семъ?

— Мнѣ кажется, въ Лондонѣ, мистеръ Фенвикъ.

— Скажите мнѣ ея лондонскій адресъ.

Семъ отрицательно покачалъ головой.

— Вы идете искать ее?

— Зачѣмъ мнѣ искать ее, если мнѣ некуда ее пристроить? У отца цѣлый домъ и много лишнихъ комнатъ, а куда я могу ее помѣстить.

— Семъ, если вы ее найдете и привезете куда-нибудь, гдѣ я могъ бы повидаться съ ней, я найду ей мѣсто. Право, я готовъ бы самъѣхать въ Лондонъ, если бы зналъ гдѣ она. Однако мнѣ она не сестра.

— Конечно не сестра, свѣръ. У такихъ людей какъ вы не бываетъ такихъ сестеръ. Она...

— Остановитесь, Семъ. Не называйте ея дурнымъ словомъ. Вы ее любите.

— Такъ чтò же что люблю. Это не уменьшитъ ея вины.

— Я ее тоже люблю. Чтò же касается до ея вины, то кто изъ насъ не грѣшенъ? Свѣтъ и такъ слишкомъ жестоко называетъ ее за ея проступокъ.

— Да, онъ травитъ ее какъ собака крысу.

— Я не оправдываю ея грѣха, но онъ можетъ быть заглаженъ какъ всякихъ другой грѣхъ. Я до сихъ поръ ее люблю. Она была самой милою, доброю, привѣтливою дѣвочкой изъ всего прихода, когда я пріѣхалъ сюда.

— Да, какъ отецъ-то любилъ ее тогда!

— Вы найдете ее, Семъ, и дадите мнѣ знать, а я, найду ей мѣсто, если она захочетъ принять его. Я увѣренъ что отецъ вашъ не возьметъ ея къ седьмѣ.

— Онъ и взглянуть-то на нее не захочетъ. А вамъ я скажу, мистеръ Фенвикъ, если бы на свѣтѣ было побольше такихъ людей какъ вы, тогда легко было бы жить. Прощайте, мистеръ Фенвикъ.

— Прощайте, Семъ, если это неизбѣжно.

— Вы не бойтесь за меня, мистеръ Фенвикъ. Если меня

Булгамптонскій викарій.

237

потребуютъ, я ворочусь. Еслибъ я зналъ что меня повѣсятъ, я воротился бы, а не потерпѣлъ чтобы вы пострадали за меня.

Такъ разестались они друзьями, хотя священникъ не одобрялъ что молодой человѣкъ уходить, покидая отца и мать, и боялся чтобъ онъ не обратился къ дурному образу жизни. Разговоръ о Карри такъ размягчилъ ихъ сердца что мистеръ Фенвикъ не сумѣлъ быть строгимъ, и притомъ онъ зналъ что Сема нельзя остановить, проповѣдуй ему хоть цѣлые часы.

Постройка часовни подвигалась быстро, потому что крупный подрядчикъ, конечно, могъ вести дѣло скорѣе чѣмъ мелкий Булгамптонскій ремесленникъ. Въ февралѣ случились сильные морозы, но каменьщики не прерывали работы. Въ Булгамптонѣ толковали что построенные такимъ образомъ стѣны не устоятъ долго, но неизвѣстно, распускались ли эти слухи разсерженнымъ Гримсомъ, или въ самомъ дѣлѣ салисберiйскiй перекрещенецъ, въ своемъ фанатическомъ увѣлеченіи, пренебрегъ чѣмъ-нибудь для скорости работы, и не имѣло ли влѣянія на большинство дурныхъ отзывовъ сочувствіе къ мистеру Фенвику и господствующей церкви. Какъ бы то ни было, но стѣны поднимались все выше и выше, и въ концѣ марта противъ воротъ усадьбы настоятеля возвышалось необыкновенно безобразное зданіе, безъ крыши, съ отверстіями для двери и оконъ, и съ ужасными словами: „Новый Салемъ“, написанными на камняхъ надъ дверью; зданіе въ высшей степени непріятное для приходскаго настоятеля господствующей церкви.

Всѣмъ извѣстны непріятныя принадлежности всякой постройки: кучи извести, вытоптанная трава, пыль, кирпичи, обрубки дерева, ключки бумаги, остатки обѣдовъ работниковъ и всякий соръ. Мистрисъ Фенвикъ, замѣтивъ что краска на ея воротахъ испорчена, послала строгій выговоръ салисберiйскому перекрещенцу. Послѣдній извнился предъ мистеромъ Фенвикомъ, доказывая что такія вещи неизбѣжны при постройкахъ. Мистеръ Фенвикъ, не имѣя ни малѣйшей охоты ссориться съ перекрещенцемъ, отвѣчалъ что бѣда не велика. Въ этомъ дѣлѣ онъ считалъ своимъ врагомъ только маркиза, и съ маркизомъ готовъ былъ бороться, еслибъ была возможность. Онъ выходилъ къ воротамъ, наблюдалъ за работой, дружелюбно болталъ съ работниками, но сердце его болѣло. Обида казалась ему такъ ужасна что онъ

238

не могъ успокоиться. Жена его была вполгъ несчастна,
она буквально исхудала. Болѣе двухъ недѣль уже она не под-
ходила къ воротамъ, и отправляясь въ церковь, проходила
въ боковую, садовую калитку. Но чтобы пройти въ школу
не увидавъ часовни, надо было сдѣлать большой обходъ, и
такой обходъ она дѣлала ежедневно. Мистеръ Фенвикъ, не
теряя надежды, написалъ длинное письмо одному архита-
кону, своему другу, который жилъ недалеко отъ Булгампто-
на. Возмущенный архитаконъ предстанилъ дѣло на разсмо-
трѣніе епископа, и епископъ взялъ на себя написать вѣжли-
вое увѣщаніе маркису. „Для блага всего прихода“, писалъ
епископъ, „я рѣшаюсь дать вамъ совѣтъ, въ полной увѣрен-
ности что вы готовы сдѣлать все возможное для спокойствія
прихожанъ.“ Въ этомъ письмѣ епископъ не узомился о сво-
ей недавней перепискѣ съ маркизомъ по поводу проступка
мистера Фенвика. Маркизъ въ своемъ отвѣтѣ, также умал-
чивая объ этомъ щекотливомъ предметѣ, выразилъ мнѣніе
что христіанскій храмъ, выстроенный на открытомъ мѣстѣ,
за предѣлами усадьбы настоятеля, ничѣмъ не можетъ помѣ-
шать мистеру Фенвику. Мистеръ Фенвикъ потерялъ всякую
возможность продолжать борьбу, и ему ничего больше не
оставалось дѣлать какъ, стоя за воротами и наблюдая за по-
стройкой, поражаться замѣчательнымъ безобразіемъ часовни.

Такъ стоялъ онъ тамъ однажды, когда къ нему подошелъ
мистеръ Дильморъ. Дильморъ, съ тѣхъ поръ какъ узналъ
что помолвка Мери Лоутеръ съ Вальтеромъ Маррабель раз-
строилась, всю зиму жилъ уединенно, дожидаясь того време-
ни когда можно будетъ возобновить свое предложеніе Мери.
Фенвики часто звали его къ себѣ, но онъ заходилъ рѣдко.
Онъ не былъ уже такъ мраченъ какъ въ то время когда Ме-
ри была невѣстой, но далеко еще не пришелъ въ нормаль-
ное состояніе. Теперь онъ подошелъ чтобы сказать слова
два другу.

— На вашемъ мѣстѣ, Франкъ, я не думалъ бы такъ много
объ этой часовни.

— Нѣтъ, милый другъ, думали бы, еслибъ она касалась
васъ такъ близко какъ меня. Развѣ меня часовня огорчаетъ?
Я готовъ бы на этомъ самомъ мѣстѣ своими руками по-
строить имъ часовню, еслибъ это было необходимо.

— Въ такомъ случае не понимаю чтобѣ огорчаетъ васъ.

— Меня огорчаетъ то что, послѣ всѣхъ моихъ трудовъ.

Булгамптонскій викарій.

239

здѣсь остались люди которымъ доставляетъ удовольствіе дѣлать мнѣ непріятности. Обидно ихъ желаніе обидѣть и моя неспособность доказать имъ какъ дурно они поступаютъ, или выказать къ нимъ полное равнодушіе. Обидно не самое зданіе, а двойное оскорбленіе съ нимъ соединенное.

XXXVII. Женское страданіе.

Въ началѣ февраля капитанъ Маррабель оправился въ Донриппель, и въ срединѣ марта былъ еще тамъ. Извѣстія объ образѣ его жизни доходили до лорингскихъ родственницъ, но доходили чрезъ человѣка не заслуживавшаго полнаго довѣрія, по крайней мѣрѣ со стороны Мери Лоутеръ. Донриппель, въ Варвикшейрѣ, окружень мѣстностью богатою дичью, и Вальтеръ Маррабель, по словамъ священника Джона, посвящалъ охотѣ три дня въ недѣлю. Сэръ-Грегори не держитъ охотничьихъ лошадей, и Вальтеръ нанимаетъ ихъ, говорилъ священникъ Джонъ, соболѣзнуя что племянникъ, при своихъ незначительныхъ средствахъ, позволяетъ себѣ такія безразсудныя издержки. „Онъ не хочетъ отказывать себѣ ни въ чемъ, пока не истратитъ всѣхъ денегъ какія привезъ съ собой.“ Все это говорилось съ намъреніемъ показать Мери Лоутеръ что Вальтеръ не думаетъ умирать отъ любви и, забывъ о маленькой непріятности постигшей его, наслаждается жизнью. Мери знала такъ же хорошо какъ самъ священникъ для чего все это говорилось, но, конечно, никогда не возражала ни дядѣ, ни теткѣ. Если Вальтеръ ищетъ развленій, тѣмъ лучше для него, но она не могла повѣрить чтобъ онъ въ своемъ положеніи сталъ безразсудно тратить деньги. На самомъ же дѣлѣ правда занимала средину между тѣмъ чтο разказывалъ священникъ Джонъ и тѣмъ чему вѣрила Мери. Вальтеръ Маррабель дѣйствительно охотился раза два въ недѣлю, иногда, случайно, нанималъ лошадь, но большею частію пользовался лошадью дяди, сэръ-Грегори. Но охотясь, онъ не оставлялъ мрачнаго, разочарованнаго вида человѣка съ разбитымъ сердцемъ, обремененнаго многочисленными неудачами и только-что разставшагося на вѣки со своею возлюбленною. Однако, когда охота бывала удачна, онъ оживлялся и хотя на время забывалъ свои страданія. Вѣдь не

240

лишень же человѣкъ способности радоваться, когда у него
болтъ сердце.

По отшенію къ послѣдствіямъ неудачной, обманутой люб-
ви мущины сильно отличаются отъ женщинъ и поставлены въ
болѣе благопріятныя обстоятельства. Женщина питаетъ свое
горе, а мущина убиваетъ его. Скажутъ что женщина питаетъ
горе ибо не можетъ не питать, а мущина истребляетъ его ибо
въ состояніи истребить, но различіе зависитъ не столько отъ
природныхъ склонностей, сколько отъ положенія въ жизни.
Надъ иголкой и романами легче питать горе чѣмъ надъ адво-
катскими бумагами, или даже среди разнообразныхъ, внѣ-
домашнихъ занятій офицера въ отпуску, не имѣющаго опре-
дѣленнаго дѣла. Вальтеръ не переставалъ повторять что онъ
страдаетъ, но страдалъ далеко не такъ сильно какъ Мери.
Къ тому же другая непріятность, жестокій поступокъ отца,
развлекала его мысли, и онъ такъ же много думалъ о сво-
емъ разореніи какъ и о погибшей любви.

Но бѣдная Мери была несчастна. Когда дѣвушка задаетъ
себѣ вопросъ что ей сдѣлать со своею жизнью, самый есте-
ственный съ ея стороны отвѣтъ: выйти замужъ и отдать
кому-нибудь свою жизнь. Это единственный путь для жен-
щинъ, какъ бы онѣ противъ этого ни возставали, и хотя раз-
даются единичные протесты, но большинство женщинъ рано
сознаетъ свое истинное назначеніе. Истину знаютъ онѣ и
когда въ болѣе поздней порѣ жизни заботятся о дочеряхъ.
Эту истину знаютъ и отцы дочерей. Теперь и дѣвушки от-
крыто объявляютъ что знаютъ урокъ. Авторы статей въ
нѣкоторыхъ журналахъ осуждаютъ ихъ за недостатокъ
скромности, осуждаютъ неблагоразумно, безполезно, и если
считать во что-нибудь вліянье такихъ судей — во вредъ об-
ществу. Природа поощряетъ склонность женщины къ му-
щинѣ, свѣтъ признаетъ ея неизбѣжность, обстоятельства
показываютъ ея разумность, всѣ законы міра подтвержда-
ютъ ее; но у насъ требуютъ чтобы женщины, изъ чувства
ложной скромности, отвергали ее, въ чемъ имъ не вѣритъ ни
одно живое существо. Не такова теорія нашихъ обществен-
ныхъ цензоровъ, которые не церемонятся съ современными
женщинами. Наши дочери должны воспитываться съ тѣмъ
чтобы быть женами, но не должны-де желать выйти замужъ!
Это понятіе есть остатокъ того сантиментального време-
ни когда отталкивающая неестественность женщинъ была

Булагамптонскій викарій.

241

реакцієй противъ предшествовавшей тому времени впопхи. Что наши дѣвушки нуждаются въ мужьяхъ, и что онъ это поняли, есть фактъ несомнѣный. Пусть мужчины съ своей стороны признаютъ эту истину, и мы перестанемъ слышать о новой карьерѣ для женщинъ.

Мери Лоутеръ, которую никто не осмѣлился бы назвать искательницей мужа, зналa все это и чувствовала что только одинъ образъ жизни въ будущемъ можетъ удовлетворить ее. У нея были глаза, и она смотрѣла, уши—и она слушала. Она дѣлала сравненіе — и не могла не дѣлать — между теткой и своимъ лучшимъ другомъ, мистрисъ Фенвикъ. Она видѣла— и не могла не видѣть—что жизнь одной жизни жалкая, сухая, обѣдная содержаніемъ, между тѣмъ какъ жизнь другой, жены и матери, постоянно укрѣпляла корни, распускала вѣтви, давала тѣнь, плоды, красоту и пріютъ, гдѣ птички любятъ вить гнѣзда. Мери Лоутеръ хотѣлось быть женой, но она чувствовала что ей необходимо сначала полюбить человѣка чтобы сдѣлаться его женой. У нея явился поклонникъ, рекомендованный всѣми ея друзьями и всею своею обстановкой, но оказалось что она не любитъ его. Горестное смущеніе овладѣло ею на нѣкоторое время, она не видѣла чего долгъ требуетъ отъ нея, не понимала почему она равнодушна къ этому человѣку, сомнѣвалась, не есть ли любовь, о которой она мечтала, чувство являющееся послѣ замужства, и боялась рѣшиться на рискованный шагъ. Она все еще боялась, сомнѣвалась и продолжала отказывать, когда явился новый поклонникъ. Мистеръ Джильморъ добивался ея любви цѣлые мѣсяцы и не тронулъ ея сердца; Вальтеръ Маррабель въ нѣсколько часовъ одержалъ побѣду. У нея никогда не являлось желанія поиграть волосами мистера Джильмора, склонить голову на его плечо, пскать его прикосновенія. Но она едва еще знала своего родственника, когда его присутствіе уже доставляло ей наслажденіе, и едва успѣлъ онъ вымолвить слово любви, какъ все касающееся его стало ей дорого. Ей дышалось легче въ атмосферѣ окружавшей его. Всѣ маленькія услуги которыя мужчины оказываютъ женщинамъ отъ него были ей особенно пріятны. Она говорила себѣ что нашла вторую половину самой себя, что только соединившись съ нимъ, сдѣлалается полнымъ человѣкомъ. Ей казалось, она поняла почему не могла полюбить Джильмора. Какъ мистеръ Фенвикъ очевидно созданъ чтобы быть мужемъ своей

16

242

жены, такъ и Вальтеръ Маррабель созданъ чтобы быть ея мужемъ. Она пришла къ мечтательному убѣжденію что бра- ки устраиваются на небесахъ. Вопросъ, будутъ ли они имѣть достаточныя средства къ существованію, казался ей конеч- но вопросомъ немаловажнымъ, но въ первые, счастливые дни своей помолвки она ни на минуту не рѣшилась бы усу- мниться что ничто на свѣтѣ не можетъ помѣшать имъ пройти рука объ руку всю жизнь.

Потомъ постепенно, постепенно, хотя и очень быстро, яви- лось убѣжденіе что она обязана избавить его отъ тягостей той жизни на которую сама смотрѣла съ такою любовью. Она сказала ему чтобъ онъ самъ разсудилъ какъ имъ посту- пить, и дала себѣ объщаніе принять за разумную необходими- мость его рѣшеніе, каково бы оно ни было. Наконецъ и это- го оказалось мало, она поняла что не дала ему выхода изъ его положенія, что она должна сама рѣшить какъ имъ по- ступить и объявить ему свое рѣшеніе. Нѣжно, заботливо взялась она за дѣло, стараясь узнать какъ онъ взглянетъ на разлуку. Поступить по требованію долга было ея постоян- нымъ желаніемъ, поступить противъ долга постояннымъ опа- сеніемъ. Она тоже слыхала объ общественныхъ законода- теляхъ и современныхъ женщинахъ, и о грубостяхъ кото- рымъ онѣ подвергаются. Она не знала почему, но видѣла что законы общества требуютъ болѣе честности отъ жен- щинъ чѣмъ отъ мущинъ. Наблюдая за каждымъ звукомъ его голоса, за кажымъ словомъ, за каждымъ взглядомъ, она убѣ- дилась что разлука будетъ для него избавленіемъ отъ не- пріятной будущности, поняла что разлуку можетъ предложить она, но никакъ не онъ, и предложила ее. Сдѣлавъ уже свое дѣло, она оцѣнила чего оно ей стоило и почувствовала что разбила свое сердце. Пропала полнота жизни, которою она наслаждалась такъ недолго. Она пробовала убѣдить себя что можетъ прожить какъ жила ея тетка и быть счастливою та- кою жизнью, но попытка ей не удалась. Она мечтала о жиз- ни замужней женщины, и потерявъ надежду на такую жизнь, чувствовала себя существомъ разбитымъ, не приносящимъ никому ни пользы, ни удовольствія.

Все это икоторое время она переносила бодро и на взглядъ другихъ никогда не переставала переносить болдо. Когда священникъ Джонъ разказывалъ объ охотѣ Вальтера, она смѣясь сказала что желаетъ ему успеховъ. Когда тетка

Булгамптонскій викарій.

243

однажды похвалила ее, сказавъ что она поступила благородно и великодушно, она благодарила улыбной и ласковымъ словомъ. Но она много думала, и въ глубинѣ души ея поднялся ропотъ что драма, которую они съ Вальтеромъ играли въ продолженіе послѣднихъ мѣсяцевъ, превратилась для нея въ трагедію, между тѣмъ какъ для него она осталась мелодрамой, съ оттѣнкомъ легкой грусти. Неудачная любовь, ошибка адвоката, обманутыя ожиданія и даже преступленія отца не превратили его въ разбитое существо. Онъ во всякомъ случае остался мущиной. Онъ бѣденъ, но у него есть руки чтобы работать и будущность впереди. Она понимала что его грубая дѣятельность поможетъ ему скоро, можетъ быть даже слишкомъ скоро, забыть впечатливніе послѣдней любви и возвратитъ способность полюбить снова. А у нея не осталось ничего кромѣ воспоминаній, сожалѣній и разрушенной будущности, въ ожиданіи смерти.

Въ это время она получила письмо отъ мистрисъ Фенвикъ, которое ее сильно тронуло. Это было второе письмо съ тѣхъ поръ какъ она написала своему другу что все кончено между ней и ея родственникомъ. Въ первомъ письмѣ мистрисъ Фенвикъ сказала прямо что Мери поступила хорошо и объщала вновь писать когда время настолько уменьшитъ боль раны что можно будетъ поговорить о будущемъ. Мери страшилась втораго письма и не дѣлала ничего чтобъ его вызвать, но наконецъ оно пришло, и такъ какъ оно имѣло вліяніе на будущее поведеніе Мери, читатель долженъ прочесть его:

„Булгамптонъ, мартъ 186",

„Милая Мери!

„Какъ бы я желала чтобы вы были здѣсь, хоть бы только для того чтобы раздѣлить съ нами наше горе. Я не думала что такая ничтожная вещь какъ методистская часовня можетъ меня такъ растроить, сдѣлать такою несчастною какъ я несчастна теперь. Франкъ говорить что это у меня чувство побѣжденнаго, досада, а не оскорбленіе, но меня мучитъ и то и другое. Я теперь слышу безпрерывный стукъ молотковъ, и хотя я никогда не подхожу къ воротамъ, но знаю что тамъ пыль, грязь, осколки кирпичей, известь и тому подобное. Такой жестокой обиды я еще никогда не испытывала, а чтò обиднѣе всего, такъ это то что Франкъ, страдающій не меньше меня, постоянно читаетъ мнѣ проповѣди о моемъ малодушіи и неумѣніи переносить маленькія неприятности. „Представь, если бы теѣ самой надо было ходить

16

244

Приложеніе къ Русскому Европку.

туда каждое воскресенье, сказалъ онъ мнѣ какъ-то надняхъ, стараясь доказать что моло бы быть и хуже. „Такъ чтобѣ же, это и въ половину не было бы мнѣ такъ непріятно“, сказала я. Онъ началъ мнѣ совѣтовать попробовать. Не желестоко ли это съ его стороны, когда онъ знаетъ что это невозможно? Впрочемъ, всѣ говорятъ что васовня скоро развалится, потому что построена на скорую руку.

„Ваша тетушка писала мнѣ два раза, чтобѣ вамъ, вѣроятно, звѣстно. Она говоритъ что вы здоровы, но только молчаливѣе обыкновеннаго. Напишите мнѣ, милая моя, и откройте мнѣ свое сердце. Я не прошу васъ пріѣхать сюда, принимая во внимание нашегоъ событя, по я увѣрена что, если бы вы здѣсь, я сумѣла бы утѣшить васъ. Я знаю, или по крайней мѣрѣ догадываюсь какое направленіе принимаютъ ваши мысли. Вы получили рану и думаете что остались больною на всю жизнь. Вы ошибаетесь и такія мысли надо считать если не молодушными, то во всякомъ случае вредными. Я сама желала бы чтобы все устроилось иначе, чтобы вы не встрѣчались съ вашимъ родственникомъ. (Да я-то этого не желала бы, сказала себѣ Мери, но тотчасъ же поняла что сказала неправду. Для ея блага и, если бы его сердце было похоже на ея сердце, для блага ихъ обоихъ, было бы лучше если бы они никогда не встрѣчались.) Но уѣдіе если вамъ служено было встрѣтиться съ нимъ, и вы вообразили что не молжете жить безъ него, не надо по крайней мѣрѣ допускать чтобы эта ложная фантазія разстроила вашу будущность. Вы оказываете себѣ плохую услугу если поддерживаете въ себѣ мысль что, любивъ уже разъ человѣка, съ которымъ вамъ пришлось разстаться, вы потеряли способность полюбить другаго. Я знаю какими доказательствами вы убѣждаете свое сердце что любовь прошла и не воротится, но ваши доказательства ложь и безчеловѣчіе. Индійскія женщины изъ ложной идей о вѣчной преданности соживаютъ себя послѣ смерти мужей, а если это ложная идея для вдовы, то во сколько же разъ она ложьѣе для молодой дѣвушки, никогда не бывшей женою?

„Вы знаете чего мы всѣ желали и не пересгаемъ желать до сихъ поръ; его постоянства ничто не поколеблетъ. Я убѣждена что онъ не пересталъ бы любить васъ, если бы вы вышли за вашего родственника, хотя тогда онъ избѣгалъ бы встрѣчаться съ вами. Теперь я не стараюсь склонить васъ на его предложеніе. Я сказала ему чтобы онъ ждалъ, и что если это для него такъ серіозно какъ онъ говорить, то онъ долженъ быть счастливъ падеждой. Онъ ждетъ и надѣется. Я не прошу васъ отвѣчать мнѣ на это, лучше теперь ничего не отвѣчайте, но вы должны знать что есть человѣкъ который любить васъ и никогда не перестанетъ любить.

„Въ концѣ повторю мой совѣтъ не слишкомъ предаваться горю и не убѣждать себя что все погибло. Трудно сказать

Булгамптонскій викарій.

245

кто дѣаетъ больше ошибокъ, тѣ ли женщины которые слишкомъ серіозно обдумываютъ каждый свой шагъ, или тѣ которые поступаютъ не думая.

„Франкъ шлетъ вамъ свою дружбу. Огвѣтьте мнѣ поспорѣнъ, хотя бы только для того чтобы погоревать со мной о нашей непріятности.”

„Всей душой любящая васъ
„Жанета Фенвикъ.”

„Р. С. Моя сестра и мужъ ея, мистеръ Квикенгамъ, приѣдутъ къ намъ на Пасху. Я не теряю надежды что взять мой укажетъ намъ средство потягаться съ маркизомъ. Говорятъ, нѣтъ такого дѣла въ которомъ мистеръ Квикенгамъ не находъ бы основанія для борьбы.”

Мери поняла смыслъ письма и все недосказанное также хорошо какъ сказанное. Она опять повторила себѣ что все происходившее между нею и Вальтеромъ, нѣжныя объясненія, подѣлуи, птичье потиранье перышками, не оставило возможности принадлежать другому человѣку, хотя бы сердце позволило. Противъ этой мысли проповѣдуетъ другъ ея въ своихъ письмахъ, съ большею или меньшею ясностью въ выраженіяхъ. Кто же правъ? Если бы въ такомъ дѣла она могла принять отъ кого-нибудь совѣтъ, то только отъ друга своего, Жанеты Фенвикъ. Но сердце ея возмущалось противъ совѣта, она говорила себѣ что подруга ея никогда не была въ ея положеніи и не можетъ понять его. Развѣ не собственными чувствами должна она руководиться, развѣ она не чувствуетъ что, склонивъ голову на плечо другаго мущины, она покраснѣетъ вспомнивъ прошлое.

Ужасное положеніе! Не о радостяхъ потерянной любви тосковала она, не о тѣхъ наслаженіяхъ къ которымъ такъ внесено нашла въ себѣ способность, но мрачная скучная будущность страшила ее. А онъ способенъ охотиться, танцевать, работать и, конечно, полюбить свова. Какое было бы счастіе если бы совѣсть позволила ей сдѣлаться католичкой и монахиней.

### ХХХVIII. Помѣшательство влюбленнаго.

Письмо мистрисъ Фенвикъ, которое сейчасъ прочелъ читатель, было немедленнымъ слѣдствіемъ визита къ ней мистера Джилмора. 10го марта онъ пришелъ сказать ей что прошло извѣстное число мѣсяцевъ со времени размолнки

246

Мери съ ея родственникомъ, тотъ именно периодъ который на-
значила ему выждать сама мистрисъ Фенвикъ. Онъ спросилъ
не сдѣлать ли ему теперь какаго-нибудь заявленія. Мистрисъ
Фенвикъ осталась недовольна ссылкой на ея собственныя
слова, но принуждена была написать Мери Лоутеръ.

— Я думалъ, не пригласите ли вы ее къ себѣ, сказалъ мис-
теръ Джильморъ, когда мистрисъ Фенвикъ выговаривала
ему за его нетерпѣніе.—Еслибы вы это сдѣлали, все могло бы
устроиться очень просто.

— Она не приѣдетъ, если я ее приглашу.

— Потому что ненавидить меня и боится быть близко-
отъ меня?

— Что за пустяки, Гарри! Какая тутъ ненависть. Если бы
мнѣ казалось что вы ей просто не нравитесь, я сочла бы
долгомъ сказать это вамъ, для вашего же блага. Но если я при-
глашу ее теперь, она конечно вспомнитъ что вы нашъ сосѣдъ,
и подумаетъ что мое приглашеніе имѣетъ что-нибудь общее
съ вашими надеждами.

— И потому не приѣдетъ?

— Да, конечно. Подумайте сами, можетъ ли быть иначе?
Подождите пока онъ уѣдетъ въ Индію, или по крайней мѣ-
рѣ до лѣта, и тогда мы съ Франкомъ употребимъ всѣ силы
чтобы заманить ее сюда.

— Буду ждать, сказалъ Джильморъ, и тотчасъ же ушелъ,
какъ будто ни о чемъ другомъ нельзя было и говорить.

Со времени своего возвращенія изъ Лоринга, Джильморъ
жилъ уединенно въ своемъ домѣ. Даже Фенвики почти не
видали его, несмотря на то что были 'такіе близkie сосѣди.
Въ церкви онъ бывалъ рѣдко, никого не приглашалъ къ себѣ
съ тѣхъ поръ какъ уѣхалъ его дядя, пребендарій, и у
викарія обѣдалъ не болѣе двухъ разъ. Мистеръ и мистрисъ
Фенвикъ много говорили о немъ, и священникъ страдалъ за
него. Онъ боялся что другъ его сойдетъ съ ума отъ безна-
дежной страсти и говорилъ что ему дѣйствительно необхо-
димо уѣхать за границу чтобы забыть свою неудачу. Но
мистрисъ Фенвикъ не покидала надежды на лучшій оборотъ
дѣла. Она конечно, болѣе заботилась о Мери Лоутеръ чѣмъ
о Гарри Джимольрѣ, и думала что оба могутъ вылѣчить свои
раны, если одинъ захочетъ подождать, а другая не приходитъ
въ отчаяніе.

Мистеръ Джильморъ обѣщалъ ждать, и мистрисъ Фенвикъ

Булгамптонскій викарій.

247

написала къ Мери Лоутеръ. Отвѣтъ пришелъ очень скоро. Говоря о часовѣ, Мери утѣшала и шутила такъ свободно, какъ будто бы надъ ней самой не тяготѣло горе. Ора вѣ- рить, писала она, „въ мистера Квикенгама, который сумѣетъ измучить непріятеля, если не найдетъ возможности окон- чательно поразить его. А потомъ есть вѣроятность что зда- ніе само собой рушится, чтò было бы великимъ торжествомъ. И наконецъ, развѣ видъ вашего прекраснаго сада не будетъ такъ же непріятно дѣйствовать на мистера Пудельгама, каж- дый разъ когда онъ будетъ приходить въ свою часовню, какъ на "васъ непріятно дѣйствуетъ видъ безобразнаго зданія!“

„Вы должны утѣшаться тѣмъ что на его сторонѣ будетъ столько же типовъ какъ и на вашей“, говорила Мери. „Можно воспользоваться удобнымъ случаемъ и окончательно поразить его какою-нибудь неожиданностью. Предложите ему, напримѣръ, воспользоваться лугомъ вашего сада для одно- го изъ его школьныхъ праздниковъ. Мнѣ кажется, это его убьетъ.“

Все это было очень мило и написано съ намѣреніемъ по- казать что Мери, вопреки всѣмъ своимъ непріятностямъ, ве- села и можетъ шутить. Но мистрись Фенвикъ поняла что вся сущность письма заключалась въ немногихъ словахъ по- слѣдняго параграфа.

„Не думайте, моя milая, что я умираю отъ разбитаго серд- ца. Я хочу жить и быть счастливою, но вы должны предо- ставить мнѣ распоряжаться собой. По моему мнѣнію, замуж- ство не стоитъ тѣхъ безпокойствъ какія оно влечетъ за собой.“

Мери знала что обманываетъ себя; и мистрись Фенвикъ поняла это, но вмѣстѣ съ тѣмъ убѣдилась что еще рано го- ворить о мистерѣ Джильморѣ.

— Ты долженъ расшевелить его и притащить къ намъ, ска- зала мистрись Фенвикъ мужу.

— Это легко сказать. Мущины не умѣютъ такъ возбуждать другъ друга какъ умѣете вы, женщины. Мущины не говорятъ между собой объ особенно близкихъ сердцу предметахъ, кромѣ, впрочемъ, денегъ.

— О чемъ же они говорятъ?

— О томъ до чего имъ мало дѣла, объ охотѣ, о политикѣ, или просто о погодѣ. Еслибъ я заговорилъ съ нимъ о Мери

218

Лоутеръ, онъ принялъ бы это за оскорбленіе. Ты другое
дѣло, ты можешь говорить ему чтò тѣбѣ угодно.

Вскорѣ послѣ этого разговора мистеръ Джильморъ при-
шелъ самъ, выбравъ время когда викарія не было дома.
Онъ вошелъ въ садъ съ церковнаго двора чрезъ маленькую
калитку, и не обошелъ на другую сторону дома чтобы войти
въ дверь, но пошелъ къ окну гостиной.

— Я сама теперь никогда не выходку въ переднюю дверь,
сказала мистрись Фенвикъ: — Я только разъ была у воротъ
съ тѣхъ поръ какъ они начали строить.

— Вѣдь это ужасно неудобно.

— Еще бы. Когда мы на дняхъ возвращались отъ сэръ-
Томаса, — мы тамъ обѣдали, — я, несмотря на то что было со-
вершенно темно, обошла чтобы пройти въ церковную калит-
ку. Войдите, Гарри.

Мистеръ Джильморъ вошелъ и пріютился къ камину. Мис-
трись Фенвикъ умѣла отгадывать чужія мысли, и теперь не
торопилась вызвать его на разговоръ о главномъ. Если онъ
самъ заговорить о Мери Лоутеръ, она знала чтò огвѣтить
ему, но сама не хотѣла заговаривать. Она начала о Бретляхъ,
разказала что старикъ скучаетъ о сынѣ, что Семъ ушелъ
въ концѣ января и до сихъ поръ о немъ нѣтъ никакихъ
слуховъ. Джильморъ не навѣщалъ мельницы, и хотя теперь
со вниманіемъ слушалъ о Бретляхъ, но видно было что онъ
пришелъ поговорить о болѣе интересномъ для него дѣлѣ.

— Писали вы въ Лорингъ, мистрись Фенвикъ? спросилъ
онъ наконецъ.

— Я писала къ Мери вскорѣ послѣ того какъ вы была у
насъ въ послѣдній разъ.

— Отрѣчала она вамъ.

— Да, онъ тотчасъ же огвѣтила. Она не могла не отввгтить,
потому что я такъ много писала ей о своемъ горѣ.

— О чемъ-нибудь другомъ она не писала?

— Не знаю какъ вамъ сказать, Гарри. Я говорила съ ней
откровенно о будущемъ и намекнула о нашемъ общемъ же-
ланіи касательно васъ.

— Ну?

— Она отвѣчала, какъ и слѣдовало ожидать, что теперь
она хочетъ чтобъ ее оставили въ покоѣ.

— Я, кажетоя, оставилъ ее въ покоѣ. Я не говорилъ и

Булгамптонскій викарій.

249

не писать ей. Она не может пожаловаться что я безпо-
коилъ ее.

— Вы, конечно, не безпокоили ея, но она знает чего мы
всѣ добиваемся.

— Я ждалъ цѣлую зиму, мистрись Фенвикъ, и не говорилъ ни слова, а сколько прошло времени со дня ея знакомства съ родственникомъ до помолвки съ нимъ?

— Что тутъ общаго, Гарри? Вы знаете какъ мы вамъ со-
чувствуемъ, но право ничего нельзя сдѣлать приставаньемъ
къ ней.

— Она была помолвлена съ нимъ и разошлась не прошло
мѣсяца. Эта было не болѣе какъ сонъ.

— Но такие сны не скоро забываются. Будемъ надѣяться что это былъ только сонъ, что время изгладить его впечат- тѣніе.

— Время—да; но нельзя ли сосгавить какого-нибудь плана для будущаго? Нельзя ли предпринять что-нибудь? Вы гово-
рили что пригласите ее сюда.

— Да, но только не теперь.

— Отчего бы ей не пріѣхать теперь? Вы не говорите обо
мнѣ. Зачѣмъ говорить кого она можетъ здѣсь встрѣтить; а
мнѣ это дало бы возможность просить и опять.

— Много вы понимаете въ женщинахъ, Гарри! Вы думае-
те что дѣвушка которую вы любите такъ легко промѣняетъ
одного человѣка на другаго.

— Какъ знать! Она не долго думая влюбилась въ Вальтера
Маррабель. Я былъ бы счастливъ, еслибъ она была здѣсь,
даже не видаясь съ ней.

— Вы, конечно, постарались бы увидѣть ее, конечно, сдѣ-
лали бы опять предложеніе, и она, конечно, опять отказала
бы вамъ.

— Такъ нѣтъ никакой надежды?

— Я вголо не говорю. Подождите лѣта, и тогда, если мои просьбы подѣйствую гъ, она будетъ здѣсь. Если вы находитите что вамъ скучно жить одному въ Вязникахъ....

— Конечно скучно.

— Поѣзжайте въ Лондонъ, за границу, куда хотите, для разнообразія. Или у себя займитесь чѣмъ-нибудь.

— Все это легко говорить, мистрись Фенвикъ.

— Мужинѣ стыдно предаваться унылію. Я говорю прямо,
можете сердиться, если вамъ угодно.

250

— Я не сержусь на васъ. Вы не понимаете чтò говорите.

— Нѣтъ, понимаю, сказала мистрись Фенвикъ, вооружив-
шись всею свою энергіей.—Я желала бы сдѣлать для васъ все
чего вы хотите, но это дѣлается не такъ скоро. Если я при-
глашу ее теперь, она не пріѣдетъ, и если даже пріѣдетъ, то
на вашу гибель. Подождите лѣта. Не бѣда если вы немного
потерпите.

Онъ ушелъ, объщавъ ждать. „Что же касается до поѣздки
въ Лондонъ или куда въ другое мѣсто, я ничего подобнаго
не сдѣлаю. Когда не останется никакой надежды, тогда я, мо-
жетъ-быть, поѣду за границу“, сказалъ онъ.

— Я убѣждень что она никогда не будетъ его женой, ска-
залъ священникъ, когда жена вечеромъ передала ему разго-
воръ.—Не потому что она его не любитъ, или не могла бы
полюбить, еслибъ онъ велъ себя какъ слѣдуетъ, но потому
что онъ такъ безразсудно любитъ ее. Ни одну женщину не
тронешь вымаливаньемъ и выплакиваньемъ любви. Еслибъ я
не считалъ его помѣшаннымъ, я презиралъ бы его.

— Онъ дѣйствительно помѣшался.

— И это будетъ все усиливаться, пока онъ окончательно
не погубитъ себя. Надо желать всего чтó только могло бы
выгнать его изъ Булгамптона. Я благодарилъ бы Бога если-
бы сгорѣлъ его домъ или съ нимъ случилось какое-нибудь
несчастіе. Сидитъ дома и ничего не дѣлаетъ. Онъ не хочетъ
даже присмотрѣть за фермой. Говоритъ что читаетъ, да я
ему не вѣрю.

— А все потому, Франкъ, что онъ серіозно влюбленъ.

— Слава Богу что я никогда не былъ такъ серіозно влюбленъ.

— Потому что вамъ не было надобности, свѣръ. Сливы са-
ми валятся къ вамъ въ ротъ.

— Сливы не должны слишкомъ спесиваться, чтобы не по-
терять своей сладости.

Нѣсколько дней спустя послѣ этого разговора, мистеръ
Фенвикъ стоялъ у воротъ, наблюдая за постройкой и разго-
варивая съ работниками, когда къ нему подошла Фанни
Бретль. Онъ проводилъ иногда цѣлые часы у воротъ и
успѣлъ подружиться съ главнымъ работникомъ, несмотря на
то что тотъ, подобно своему хозяину, былъ диссидентъ и
пришелъ въ приходъ какъ непріятель. Весь Булгамптонъ
зналъ какъ непріятна была для викарія совершавшаяся по-
стройка и какъ мистрись Фенвикъ до того огорчалась ею

Булгамптонскій викарій.

251

что не хотѣла выходить изъ своихъ собственныхъ воротъ.
Весь Булгамптонъ зналъ что мистеръ Пудельгамъ называлъ
викарія своимъ врагомъ, забывъ объ овощахъ и перси-
кахъ на которыхъ вскормлены маленькие Пудельгамы, и что
въ продолженіи послѣдняго мѣсяца методистскій священникъ
два раза съ каеедры порицалъ священника господствующей
церкви. Весь Булгамптонъ толковалъ о часовнѣ, одни бра-
нили маркиза и салисберійскато перекрещенца, другие го-
ворили что господствующей церкви не мѣшаетъ дать щел-
чокъ. Но не обращая вниманія на эти толки, мистеръ Фен-
викъ стоялъ у воротъ и болталъ съ работниками, точно оча-
рованный обрушившимся на него несчастіемъ. Мистеръ Па-
керъ, управляющій маркиза, увидѣвъ его тамъ, хотѣлъ
скрыться незамѣченнымъ, потому что Пакеръ нѣсколько
стыдился своего участія въ этомъ дѣлѣ, но Мистеръ Фен-
викъ подозвалъ его и заговорилъ о постройкѣ.

— Гримсъ не могъ бы сдѣлать такъ скоро, сказалъ онъ.

— О, конечно, мистеръ Фенвикъ.

— Надѣюсь что морозы не повредятъ. Можетъ-быть из-
весть пострадаетъ.

Пакеръ не возражалъ. Онъ поспѣшилъ замѣтить что не
отвѣчаетъ за работу, что маркизу нѣтъ никакого дѣла до
постройки, и онъ съ своей стороны пожертвовалъ только
землю.

— Это все ѳчто онъ могъ сдѣлать, смѣясь сказалъ викарій.

Въ это время къ нему подошла Фанни Бретль. Поклонив-
шись ей и замѣтивъ что она хочетъ съ нимъ говорить, свя-
щенникъ вошелъ съ ней въ свою усадьбу и спросилъ чтò
можетъ сдѣлать для нея. Она держала въ рукѣ письмо. По-
слѣ минутной нерѣшительности она подала его настоятелю
и попросила прочесть. Оно было отъ брата и дошло до нея
тайными путями. Какой-то молодой человѣкъ пришелъ къ
нимъ когда отецъ работалъ на мельницѣ, отдалъ ей письмо
и ушелъ не согласившись дождаться отвѣта.

— Отецъ ничего не знаетъ, сэръ, сказала Фанни.

Мистеръ Фенвикъ открылъ письмо и прочелъ:

„Милая сестра!

„Ты должна помочь мнѣ, потому что обстоятельства мои
очень плохи. Я не для себя прошу, я согласился бы скорѣй
умереть чѣмъ попросить копѣйку на мельницѣ. Но у Карри
тоже ничего нѣтъ, и потому не можешь ли ты переслать

252

Приложение к Руасскому Вѣстнику.

сюда какую-нибудь бездѣлцу. Только ни подъ какимъ видомъ не говори отцу. Я знаю, ты не скажешь. Матушкѣ скажи. Только чтобъ она тоже не говорила отцу. Если у тебя найдутся два фунта, перешли мнѣ ихъ въ письмѣ, по адресу:

„Мистеру Томасу Краддокъ.

„№ 5, улица Коукросъ, городъ Лондонъ.

„Матушкѣ передай отъ меня почтеніе, а отцу не говори ни слова. Они не хотятъ знать Карри, такъ и не надо.

„Любящій тебя братъ

„Семъ Бретль.“

— Вы сказали отцу, Фанни?

— Ни одного слова, сэръ.

— А матери?

— О, конечно, сэръ. Она прочла письмо и послала меня спросить васъ чтò намъ дѣлать.

— У васъ есть деньги, Фанни?

Фанни сказала что у нея въ карманѣ даже больше чѣмъ онъ проситъ, но что на мельницѣ теперь такъ мало денегъ что едвали можно будетъ послать не сказавъ отцу. Она прибавила что не побоится сначала послать деньги, а потомъ признаться отцу. Викарій задумался, съ открытымъ письмомъ въ рукѣ, и потомъ сказалъ:

— Войдите къ намъ, Фанни, и напишите что-нибудь брату. Вы отнесете на почту четыре фунта. Напишите что я даю ему эти деньги взаймы, пока поправятся его дѣла. Не надобно посылать денегъ вашего отца безъ его позволенія. Семъ мнѣ отдастъ, если я въ немъ не огибаюсь.

Фанни Бретль, со многими изъявленіями благодарности, поступила какъ сказалъ священникъ.

### XXXIX. „Три честные человѣка“.

Булгамптонскій викарій былъ славный человекъ; въ такомъ похвальномъ отзывѣ, надѣюсь, не откажутъ ему читатели. Но нельзя отвергать что онъ былъ въ высшей степени неосторожный человекъ. Онъ надѣлалъ много неосторожного относительно маркиза Тробриджа; всѣ его поступки относительно семейства Бретлей, съ тѣхъ поръ какъ онъ поселился въ Булгамптонѣ всегда отпалились неосторожностью. Онъ самъ зналъ что смѣлыя слова сказанныя имъ маркизу

Булгамптонскій викарій.

253

были зубами дракона, имъ самимъ постѣянными и теперь
показавшимися изъ земли прямо противъ воротъ его усадь-
бы, въ видѣ безобразнаго кирпичнаго зданія. Онъ улыбался,
шутилъ, болталъ съ работниками, но ненавидѣлъ зданіе так-
же сильно какъ жена его. И вотъ опять Бретли поставили
его въ затруднительное положеніе. Недѣло спустя послѣ то-
го какъ онъ далъ Фанни Бретль четыре фунта для пере-
сылки брату, къ нему пришло грязное письмо изъ Салисбе-
ри, писанное Семомъ, въ которомъ его извѣщали что Кар-
ри Бретль пріѣхала въ Салисбери, живетъ въ трактирѣ Три
честные человѣка, въ предмѣстьи города, и дожидается тамъ
чтобы мистеръ Фенвикъ нашелъ ей убѣжище. Какъ онъ
самъ объщалъ ея брату. Семъ въ письмѣ объяснялъ что мис-
теру Фенвику слѣдовало бы поспѣшить пріѣздомъ, не то
на нихъ напишутъ вексель по которому ни онъ, ни Карри
не будутъ въ состояніи заплатить. Письмо бѣднаго Сема
было наивно, но человѣкъ не знающій его положенія назвалъ
бы письмо дерзкимъ. Онъ писалъ ни мало не сомнѣваясь
что священникъ обязанъ пріѣхать и требовалъ мѣста для
своей сестры не заботясь объ ея будущемъ образѣ жизни
или способности добывать себѣ пропитаніе, считая несомнѣ-
ною обязанностью мистера Фенвика дать пріютъ бѣдной
Карри. Намекъ о векселѣ былъ предусмотрительнымъ пред-
остереженіемъ. Поспѣшите взять ее отсюда, иначе вамъ
придется много заплатить за нее. Таково было значеніе на-
мека, и такъ его понялъ мистеръ Фенвикъ.

Священникъ былъ неостороженъ, но это не мѣшало ему
быть человѣкомъ благоразумнымъ и добросовѣстнымъ. Онъ
обѣщалъ Сему Бретли помѣстить куда-нибудь его сестру,
если Семъ найдетъ ее и уговоритъ принять предложеніе.
Семъ принялся за дѣло и окончилъ свою часть, и имѣлъ те-
перь полное право требовать чтобъ и священникъ испол-
нилъ объщанное. Но подумали ли они о тотъ что они, безъ
сомнѣнія, найдутъ Карри безъ средствъ заплатить долги?
Можно ли было ожидать что дѣвушка въ ея положеніи
имѣть деньги? Развѣ онъ не зналъ ихъ положенія когда
давалъ Фанни четыре фунта для пересылки брату въ Лон-
донъ? Мистеръ Фенвикъ, чувствуя что попалъ въ затрудни-
тельное положеніе, не думалъ отвергать своей отвѣтственно-
сти или увернуться отъ исполненія объщаннаго. Онъ обя-
занъ найти мѣсто для Карри и заплатить за нее въ трактирѣ.

254

Онъ разказалъ о своемъ затрудненіи женѣ, и она, конечно,
бранила его за необдуманное обѣщаніе.

— Но, милый Франкъ, если для нея, то почему не для дру-
гой? И потомъ, развѣ это возможно?

— Для нея, а не для другихъ, потому что она старый другъ,
дочь семьда, изъ нашего прихода.

На первый вопросъ не трудно было отвѣтить.

— Но развѣ это возможно, Франкъ? Конечно, нато сдѣ-
лать все возможное чтобы спасти ее, да, если это возможно,
почему не спасти и другихъ.

— Если тебя удастся спасти одну, то это уже много.

— Что же можно сдѣлать для нея? Кто ее возьметъ? За-
хочетъ ли она пойти въ исправительный домъ?

— Боюсь что не пойдетъ.

— Ихъ тамъ такъ много, потому что ихъ больше никуда
не принимаютъ. Гдѣ ты надѣешься найти ей мѣсто?

— У нея есть замужняя сестра, Жанета.

— Которая не захочетъ взглянуть на нее, не только что
пустить за порогъ своего дома. Неужели ты не знаешь,
Франкъ, непрощающихъ понятій этихъ женщинъ о такихъ
грѣхахъ какъ грѣхъ бѣдной Карри.

— Желалъ бы я знать, молятся ли онѣ когда-нибудь.

— Конечно, молятся. Я увѣрена что мистрисъ Гей религі-
озная женщина. Но имъ позволено не прощать этого грѣха.

— Какимъ закономъ?

— Закономъ обычая. Ты, конечно, правъ, Франкъ, но те-
бѣ не переучить ихъ, и ты не можешь не признавать фак-
та пока онъ существуетъ. Да надо ли уничтожать его? Это
удерживаетъ женщинъ отъ заблужденій.

— Такъ ты думаешь что не слѣдуетъ спасти это бѣдное
существо, погибающее за такой маленькій грѣхѣ:

— Я не говорю что не надо, но когда ты обѣщалъ ей мѣ-
сто, какъ могъ ты надѣяться найти его? Единственное мѣ-
сто куда не отказались бы принять ее, это домъ ея матери,
но туда не пуститъ ея отецъ.

Мистеръ Фенвикъ замолчалъ, потому что еще ничего не
придумалъ. Въ его головѣ возникалъ планъ силой открыть
для Карри сердце ея отца. Онъ думалъ привесть ее на мель-
ницу, посадить въ общую комнату и тогда показать отцу.
Можетъ случиться что Яковъ Бретель съ яростью накинется
на человѣка осмѣлившагося вмѣшаться въ его семейныя

Булгамптонскій викариі.

255

дѣла; но онъ навѣрное не обойдется грубо съ бѣдною дѣвушкой. Священникъ зналъ Бретля и былъ увѣренъ что онъ, да-же въ злобѣ, не способенъ обидѣть женщину.

Но надо было действовать, а не дожидаться пока одинъ изъ возникавшихъ плановъ созрѣетъ до исполненія. Карри и братъ ея живутъ въ какомъ-то трактирѣ, увѣренные въ обещанной помощи. Ясно что надо действовать; но чтò мож-но сдѣлать? Фенвикъ обратился къ женѣ, но она не знала какъ помочь ему. Онъ намекнулъ на старшую сестру дѣвушки, какъ на самую естественную покровительницу Карри, но жена тотчасъ же показала ему что планъ его неис-полнимъ. И потомъ можно ли такую дѣвушку какъ Карри Бретль выпустить изъ виду и помѣстить въ лавку провин-ціального города. Ей полезнѣе будетъ жить въ деревнѣ, на какой-нибудь фермѣ, и мистеръ Фенвикъ рѣшилъ обратить-ся къ старшему брату Карри. Джорджъ Бретль богатъ и за-нимаетъ большую ферму' близь Фортингбриджа. Мистеръ Фенвикъ зналъ его очень мало, а жену его не видалъ ни ра-зу, но зная что они женаты уже лѣтъ пятнадцать, и что у нихъ подрастаетъ семейство, онъ боялся что мистрись Бретль, въ Стартупѣ, такъ называлась ихъ ферма, не согла-сится принять предлагаемую родственницу. Но попробовать не мѣшаетъ, и мистеръ Фенвикъ рѣшилъ, повидавшись съ Карри въ Салисбери, поѣхать въ Стартупъ и пустить тамъ въ дѣло все свое краснорѣчіе.

На слѣдующій день онъ отправился съ утреннимъ поѣз-домъ въ Салисбери и въ девять часовъ былъ уже тамъ. По-слѣ многихъ разпросовъ онъ отыскалъ Трехъ честныхъ лю-дей. Это была небольшая полпивная, въ переулкѣ, на самомъ краю города. Увидавъ ее, мистеръ Фенвикъ подумалъ что въ такое неприличное мѣсто не входилъ еще ни разу. Полпив-ная помѣщалась въ двухъ-этажномъ кирпичномъ строеніи, дверь въ него была отворена, а окно закрыто красною занав-вѣской. Изъ всѣхъ признаковъ такихъ полпивныхъ ни одинъ не придаетъ имъ столь неприличнаго вида какъ красныя за-навѣски на окнахъ, а между тѣмъ ни одинъ цѣтѣ не поль-зуется тамъ такою популярностью какъ красный. Одинъ фактъ, можетъ-быть, объясняетъ другой. Пьяницы любятъ утолять свою жажду безъ постороннихъ нескромныхъ взгля-довъ. Но мистеръ Фенвикъ вопреки красной занавѣскѣ вошелъ въ полпивную, и спросилъ у безобразной женщины, стоявшей за прилавкомъ, о семъ Бретлѣ.

256

— Не здѣсь ли живетъ молодой человѣкъ, по имени Семъ Бретель, молодой человѣкъ съ сестрой?

Потоки ругательствъ полились съ языка пьяной женщины на несчастнаго священника. Хозяйка Трехъ честныхъ людей была не только пьяна, но и ужасно зла. Оказалось что Семъ съ сестрой дѣствительно жили здѣсь, но ихъ уже выгнали. Можно было понять что у нихъ тутъ произошла стратная ссора, потому что на бѣдную Карри сыпались такія ужасныя прозвища какими только можетъ наградить языкъ одной пьяной женщины другую. Хозяйка Трехъ честныхъ людей была женщина замужняя и слѣдовательно женщина почтенная, а бѣдная Карри была не замужняя и слѣдовательно непочтенная. Открылось кое-что изъ ея прошлой жизни. Не она, ни братъ не могли опровергнуть обвиненій, и ее выгнали на улицу. Все это мистеръ Фенвикъ понялъ изъ словъ пьяной женщины, но больше ничего узнать не могъ. Когда онъ спросилъ куда ушла бѣдная Карри, женщина нашала насмѣхаться надъ нимъ, и обвиняла его что онъ съ дурными намѣреніями ищетъ такую женщину. Она стояла подбоченясь и грозила призвать сосѣдей. Пьяная, грязная, отвратительная, пересыпая рѣчь свою ругательствами и не останавливаясь ни предъ какимъ выражениемъ, она вмѣстѣ съ тѣмъ позой своею и словами выражала негодованіе оскорбленной добродѣтели, оскорбленной тѣмъ что у ней осмѣлись спросить о погибшей женщинѣ. Мистеру Фенвику не было никакого дѣла ни до сосѣдей, ни до этой пьяной женщины, которая возбуждала въ немъ только отвращеніе, но ему необходимо было узпать куда ушла та кого онъ искалъ. Женщина же ни за что не хотѣла сказать ему когда дѣвушка ушла отъ нея, или гдѣ ее можно найти. Онъ попробовалъ подмаслить ее общавъ заплатить если Карри осталась должна за что-нибудь, но даже это средство не подѣствовало. Женщина продолжала кричать и браниться. Онъ рѣшился уйти ничего не добившись, чтo наконецъ и привнужденъ былъ сдѣлать, и весьма поспѣшно, чтобы спастись отъ бутылки которую женщина намѣревалась пустить ему въ голову, въ наказаніе за дерзкое сравненіе которое онъ сдѣлалъ между нею и Карри Бретель.

Чтo ему теперь дѣлать? Единственное средство найти дѣвушку, думалъ онъ, пойти справиться въ полицію. Онъ шелъ

Булгамптонскій викарій.

257

еще по переулку, когда къ нему подошелъ маленькій маль-
чикъ. „Вы священникъ?“ спросилъ ребенокъ. Мистеръ Фен-
викъ признался что онъ священникъ. „Священникъ изъ Булгамп-
това?“ вопросительно продолжалъ ребенокъ. Мистеръ Фен-
викъ подтвердилъ фактъ. „Такъ вамъ велѣли придти со
мной.“ Мистеръ Фенвикъ послѣдовалъ за ребепкомъ, кото-
рый привелъ его на маленькій дворъ, гдѣ толпилось грязное,
худое и юное населеніе. „Она здѣсь, у мистрисъ Стигсъ“,
сказалъ ребенокъ. Тогда священникъ понялъ что его поджи-
дали и привели въ домъ гдѣ нашла пріютъ та кого онъ
искалъ.

XL. У мистрисъ Стигсъ.

Въ верхней комнатѣ дома мистрисъ Стигсъ священникъ нашелъ Карри Бретль, и узналъ что со вчерашняго вечера, — ибо только наканунѣ выгнали Карри изъ Трехъ честныхъ людей,—одинъ изъ дѣтей мистрисъ Стигсъ поджидалъ его въ переулкѣ.

— Я такъ и думала что вы пріѣдете ко мнѣ, мистеръ Фен-
викъ, сказала Карри.

— Могъ ли я не пріѣхать? Развѣ я не объѣщалъ вашему
брату? А гдѣ же вашъ братъ?

Оказалось что Семъ ушелъ, помѣстивъ ее къ мистрись
Стигсъ, и Карри не знала куда онъ пошелъ. Онъ привезъ ее
въ Салисбери и пробылъ съ ней два дня у Трехъ честныхъ
людей, гдѣ они прожили все чтоб у нихъ оставалось отъ че-
тырехъ фунтовъ. Тамъ у нихъ выпла ссора. Кто-то изъ по-
свѣтителей узналъ Карри, разказалъ объ ея прошлой жизни,
ее начали бранить дурными словами. Семъ заступился и, по
словамъ Карри, поколотилъ человѣкъ шесть. Она въ слезахъ
выбѣжала на улицу. Немного погода пришелъ Семъ, весь
въ крови, съ разорванною губой и подбитымъ глазомъ. Онъ,
кажется, еще прежде зналъ мистрисъ Стигсъ, или ея мужа,
и привелъ къ ней сестру, прося пріютить ее не надолго. Онъ
объяснилъ что за Карри скоро пріѣдетъ священникъ, запла-
титъ за ея содержаніе и увезетъ ее съ собой. Карри думала
что Семъ воротился въ Лондонъ. Онъ ужасно пострадалъ въ
дракѣ и не хотѣлъ чтобы мистеръ Фенвикъ увидалъ его въ
такомъ видѣ. Все это разказалась Карри, и священникъ не
сомнѣвался въ правдивости каждогоъ ея слова.

17

258

— Ну, Карри, сказалъ онъ, — чтò же вы намъѣрены теперь дѣлать?

Она подняла на него глаза, по не рѣшилась взглянуть ему въ лицо, какъ бы боясь поднять ихъ такъ высоко. Онъ же смотрѣлъ на нее пристально, и думалъ что еще никогда не видѣлъ такого грустнаго образа. Она все еще была очень хороша, даже можетъ-быть лучше чѣмъ тогда когда прихота съ розовыми щечками и длинными локонами въ церковь занять свое мѣсто въ хорѣ. Теперь она была блѣдна, и онъ замѣтилъ что кожа ея лица испортилась, вѣроятно отъ ру-мянѣ, безсонныхъ ночей и дурной жизни, но дѣвочка пре-вратилась въ женщину, черты лица приняли болѣе опредѣлен-ное выраженіе, и въ линіяхъ рта появилось выраженіе моль-бы, чего не было прежде, въ ея счастливые дни въ Булгамп-тонѣ. Онъ спросилъ ее чтò она намѣрена дѣлать! Но развѣ она приѣхала сюда, по совѣту брата, не за тѣмъ чтобъ онъ самъ сказалъ чтò ей дѣлать? Развѣ онъ не обѣщалъ прію-тить ее, если она захочетъ обратиться на путь истинный? Можетъ ли она знать чтò ей теперь дѣлать? Она не отвѣтила, но попробовала взглянуть ему въ лицо, и не рѣшилась.

Онъ самъ не зналъ чтò ему дѣлать съ ней. Онъ вспомнилъ о своемъ намѣреніиѣ хать въ Стартупъ, просить для нея убѣжища у старшаго брата, но такъ мало надѣлся на успѣхъ своего предпріятія что не рѣшился сказать о немъ дѣвушкѣ.

— Трудно сказать чтò вамъ теперь дѣлать, Карри.

— Очень трудно, свѣръ.

Онъ такъ сочувствовалъ ей что не рѣшился предложить ей холоднаго, безучастнаго пріюта въ исправительномъ домѣ. Какъ священникъ и какъ человекъ со здравымъ раз-судкомъ, онъ зналъ что сдѣлалъ бы ей величайшее добро еслибы помѣстилъ ее въ исправительный домъ, но онъ не могъ этого сдѣлать. Онъ успокоивалъ свою совѣсть, увѣрая себя что она сама не приняла бы такого убѣжища Онъ ду-малъ что почти обѣщалъ не предлагать ей исправительнаго дома, по крайней мѣрѣ не то подразумѣвалъ онъ, давая свое необдуманное обѣщаніе ея брату, а обѣщаніе, хотя и необ-думанное, должно быть исполнено. Она была такая хорошень-кая, такая кроткая, онъ такъ любилъ ее! Виноватъ ли онъ былъ что сочувствовалъ ей потому что она была хорошень-кая и потому что онъ полюбилъ ее еще тогда когда она была дѣвочкой? Да, надо признаться, онъ былъ виноватъ,

Будгамптонскій викарій.

259

потому что взявшись исцѣлить больной членъ, надо дѣйствовать твердымъ, непреклоннымъ образомъ.

— Не останectесь ли вы здѣсь дня на два? сказалъ онъ.

— Еслибы только у меня были деньги.

— Объ этомъ я позабочусь. Я думаю сѣздить къ вашему брату Джорджу.

— Къ брату Джорджу?

— Да. А чтобъ? Развѣ онъ не былъ всегда добръ съ вами?

— Онъ никогда не былъ золъ, но....

— Что же?

— Я сама сдѣлалась такою дурною, сэръ, что онъ едва ли захочетъ говорить со мной, взглянуть на меня, или сдѣлать для меня что-нибудь. И потомъ у него есть жена.

— Но не всѣ же женщины, выйдя замужъ, дѣлаются безсердечными. Между ними есть и такія которыя пожалѣютъ васъ.

Она покачала головой.

— Я скажу ему что это его обязанность, и если онъ честный, богобоязненный человекъ, онъ поможетъ вамъ.

— И мнѣ надо будетъ жить у нихъ?

— Конечно, если они согласятся принять васъ. Чего же лучшаго можете вы пожелать? Вашъ отецъ строгъ, и хотя онъ до сихъ поръ любитъ васъ, но не можетъ простить вамъ.

— Можетъ ли кто изъ нихъ простить, мистеръ Фенвикъ?

— Я теперь же поѣду въ Стартупъ, а такъ какъ мнѣ придется возвращаться чрезъ Салисбери, я передамъ вамъ чтобѣ скажетъ братъ.

Она покачала головой.

— Во всякомъ случае надо попробовать, Карри. Слезами и неподвижностью ничего не сдѣлаешь. Я попрошу вашего брата, а если онъ откажетъ, поищу другихъ средствъ. Послѣ отца и матери онъ первый обязанъ помочь вамъ.

Онъ началъ говорить ей о ея положеніи и сказалъ ей цѣлую проповѣдь, заранѣе приготовленную, въ которой относился къ ней такъ строго какъ только позволяла ему его любящая натура, и вмѣстѣ съ тѣмъ былъ съ нею чрезвычайно мягокъ. Онъ доказывалъ ей что она можетъ искупить свое позорное прошлое только тяжелою, трудовою жизнью, что она должна добровольно помириться съ тѣмъ что всѣ будутъ смотрѣть на нее какъ на существо самое презрѣянное. Онъ спросилъ ее, противно ли ей самой ея порочное, безчестное

17*

260

прошлое. „Да, конечно,“ отвѣчала она, въ половину поднявъ
на него глаза. Могла ли она отвѣтить иначе? Онъ охотнѣе
услыхалъ бы страстное, вырвавшееся изъ глубины души вы-
раженіе раскаянія, горячее обѣщаніе жить впередъ честно,
предложеніе добровольно подвергнуть себя всевозможнымъ
страданіямъ чтобъ искупить прошлое, но онъ зналъ что та-
кой внергіи, такого краснорѣчія и экстаза отъ нея ожидать
нельзя. Смиренная, кающаяся, несчастная теперь дѣвушка,
въ глубинѣ души осталась все та же. Еслибъ онъ помѣстилъ
ее въ исправительный домъ, она не долго осталась бы тамъ!
Еслибъ онъ оставилъ ее у мистрись Стигсъ, обязавшись пла-
тить за нее, съ условіемъ чтобъ она занялась какою-нибудь
работой, шитьемъ напримѣръ, она не исполнила бы условія.
Онъ понималъ что переходъ отъ лихорадочнаго, хотя и му-
чительнаго возбужденія къ скучной, одаобразной, лишенной
всякаго содержанія жизни можетъ быть сдѣланъ только по
строгому принужденію. Другое дѣло еслибъ ее можно было
воротить на мельницу; тамъ, подъ нѣжнымъ влѣяніемъ мате-
ри, въ ней возродилась бы надежда. Она была хороша, ей
можно было возвратить счастіе, а онъ былъ молодъ, любилъ
ее (прошу читателя не понять моихъ словъ въ дурномъ смы-
слѣ), и ему хотелось избавить ее по возможности отъ стра-
данія. Ея паденіе,—первоначальное паденіе,—возбуждало въ
немъ сожалѣніе къ ней, а не отвращеніе. Онъ самъ съ ра-
достью схватилъ бы того человѣка и не выпустилъ не пере-
ломавъ ему всѣхъ костей, но этотъ трудъ достался на долю
мельника, который тоже не пощадилъ его. И прINGrочно ли
было бы такое дѣло священника? Но когда онъ думалъ о
Карри въ своихъ уединенныхъ прогулкахъ, онъ стропилъ воз-
душные займки и готовилъ ей жизнь въ программу которой
не входили власяница и пепелъ. Онъ находилъ ей любящаго
мужа, знавшаго и простившаго ей ошибку, которую почти
нельзя назвать грѣхомъ. Она дѣлалась любящею женой, лю-
дящія дѣти окружали ее. Въ программу, можетъ-быть, входи-
ли благодарныя улыбки, которыми она платила ему за свое
счастіе, когда онъ навѣщалъ ея очагъ. Онъ зналъ что все
это только воздушные займки, и старался забыть ихъ, когда
говорилъ ей свою проповѣдь. Почему бы то ни было, но онъ
былъ съ ней очень нѣженъ и совсемъ не такъ обошелся бы
съ некрасивою прихожанкой, которую ему пришлось бы бра-
нить за воровство.

Будагамптонскій викарій.

261

— А теперь, Карри, сказалъ онъ, собираясь уйти,—я найду въ городъ экипажъ и поѣду къ вашему брату. Нельзя не попробовать. Я увѣренъ что вамъ лучше всего жить у родныхъ.

— Можетъ-быть, но они никогда не согласятся принять меня.

— Во всякомъ случае надо попробовать. А если они примутъ васъ къ себѣ, Карри, вы должны помнить что не слѣдуетъ есть дароваго хлѣба. Вы должны быть готовы зарабатывать себѣ пропитаніе.

— Я не буду лѣниться, сэръ.

Онъ пожалъ ея руку, призвалъ на нее благословеніе Божіе и далъ ей денегъ чтобъ она могла платить за себя мистрисъ Стигсъ.

— Я не понимаю какъ вы можете такъ заботиться о такой какъ я, сказала она, заливаясь слезами. Священникъ не сказалъ ей что дѣлаетъ для нея такъ много потому что она ему нравится и, можетъ-быть, самъ этого не сознавалъ.

Онъ отправился на биржу чтобы нанять экипажъ. Ему пришлось много спорить прежде чѣмъ рѣшились довѣрить ему лошадь и экипажъ безъ сопровожденія кучера. Онъ боялся чтобы кучеръ не сдѣлался свидѣテлемъ того чего ему не слѣдовало знать. Онъ еще ни разу не былъ въ Стартупѣ и очень мало зналъ человѣка къ которому халъ съ такимъ щекотливымъ предложеніемъ. Въ послѣдній разъ онъ видѣлъ его по дѣлу о поручительствѣ за Сема, и тогда Бретль послѣ нѣкотораго убѣжденія согласился сдѣлать то о чемъ его просили. Джорджу Бретлю удалось найти въ Фортингбриджѣ жену съ деньгами, его тоже отецъ отпустилъ съ мельницы не съ пустыми руками, и онъ пошелъ въ гору. Онъ аккуратно платилъ ренту, не былъ никому долженъ, и ходилъ въ церковь чрезъ воскресенье, не послѣдовавъ въ дѣлахъ религіи дурному примѣру отца. Онъ былъ грубъ, самонадѣянъ, понималъ кое-что въ хлѣбопашествѣ и въ разведеніи овецъ, умѣлъ съ прибылью выжать изъ работниковъ жалованье которое платилъ имъ, но дальше этого знанія его не простирались. Все это зналъ мистеръ Фенвикъ и, не принимая въ соображеніе посѣщеній церкви два раза въ мѣсяцъ, ставилъ сына ниже отца. Въ старикѣ Бретлѣ есть непреклонная честь, доходящая до героизма, а можно ли такому человѣку какъ Джорджъ Бретль проповѣдовать съ надеждой на успѣхъ о христіанскомъ самоотверженіи и милосердіи, думалъ онъ. Впрочемъ, онъ хорошій сынъ и говоритъ съ чувствомъ,

262

доходящим до благоговѣнія, о гнѣздѣ въ котором выросъ. Священнику не нравилось предстоявшее ему дѣло, неудача пугала его, но онъ неспособенъ былъ отступиться отъ дѣла за которое взялся, и смѣло въѣхалъ на дворъ стартупской фермы, гдѣ увидалъ стоявших на крыльѣ фермера и его жену.

XLI. Стартупская ферма.

Фермеръ Бретль, плотный человѣкъ лѣтъ тридцати восьми, но которому на видъ всякий далѣ бы десятью годами больше, подошелъ къ мистеръ Фенвику, приподнялъ шляпу и дружелюбно протянулъ ему руку.

— Какое удовольствіе видѣть васъ въ Стартупѣ, мистеръ Фенвикъ. Вонъ моя жена. Молли, ты еще не видала мистера Фенвика? Это нашъ булгамптонскій священникъ. Матутка и Фанни говорятъ что другаго такого священника не найти во всемъ Вильтшейрѣ.

Мистеръ Фенвикъ вошелъ въ большую кухню, гдѣ его любезно привѣтствовала толстая хозяйка Стартупа.

Ему хотелось передать свое дѣло сначала брату Карри, наединѣ, но мистрисъ Бретль, занимавшая въ домѣ положеніе по крайней мѣрѣ равное положенію мужа, рѣшила не давать ему къ тому случая. Она понимала что мистеръ Фенвикъ пріѣхалъ изъ Булгамптона не для того только чтобы пожать руку ея мужу и сказать нѣсколько любезныхъ словъ. У него есть какое-нибудь дѣло, и касается оно, вѣроятно, семейства Бретлей. Говорятъ, у старика обстоятельства-то плохи; ужъ не прислалъ ли просить денегъ. Но мистрисъ Бретль, урожденная Гуджинсъ, давно рѣшила что Булгамптонскому приходу не видать Гуджинскихъ денегъ. Когда мистеръ Фенвикъ попросилъ фермера прогуляться съ нимъ много, мистрисъ Бретль отвела мужа въ сторону и сдѣлала ему маленькое предоставеженіе.

— Это что-нибудь съ мельницей, Джоржъ. Не обѣщай ничего не поговоривъ напередъ со мной.

Лицо Джорджа приняло серіозное, почти печальное выражение. Только что предъ тѣмъ у него съ благовѣрною супругой былъ маленький споръ по поводу положенія дѣла на мельницѣ.

— Я сейчасъ видѣлъ въ Салисбери одну особу, отрывисто

Буагамптонскій ёукарій.

263

началъ мистеръ Фенвикъ, когда они вышли со двора фермы
и зашли за скирды.

— Особу въ Салисбери, мистеръ Фенвикъ? Кого же это?

— Вы ее когда-то хорошо знали, мистеръ Бретль. Я видѣлъ вашу сестру Карри.

Лицо фермера приняло опять тяжелое, почти грустное выражение, и опъ не сказалъ ни слова.

— Бѣдное созданіе, продолжалъ священникъ.—Бѣдная, несчастная дѣвушка!

— Она сама накликала бѣду на себя и на насъ всѣхъ, сказалъ фермеръ.

— Конечно, другъ мой. Необдуманное, минутное увлеченіе погубило ее и принесло много горя вамъ всѣмъ. Но вѣдь надо же помочь ей? Вы какъ полагаете?

Братъ молчалъ.

— Вы поможете, я увѣренъ, спасти ее отъ безвозвратной гибели которая ее ожидаетъ, если никто не приметъ въ ней участія.

— Если нужны деньги чтобы помѣстить ее куда слѣдуетъ....

— Нѣтъ, не то; по крайней мѣрѣ въ настоящее время деньги ей не нужны.

— Чего же ей нужно?

— Ей нужна личная поддержка и дружба любящаго человека. Вы любите вашу сестру, мистеръ Бретль?

— Не знаю, мистеръ Фенвикъ.

— По крайней мѣрѣ вы любили ее когда-то, а теперь, конечно, жалѣете.

— Она принесла намъ всѣмъ столько горя. Если бы не она, намъ не за кого было бы краснѣть. Теперь еще Семь. Но, впрочемъ, мущина, какъ бы дуренъ ни былъ, никогда не слѣдуетъ столько дурнаго какъ женщина.

Мистеръ Бретль говорилъ не о степени порочности до какой-то могутъ унизиться оба пола, но о вліяніи ихъ поведенія на родственниковъ.

— И потому женщина больше мущины нуждается въ помощи.

— Я дамъ денегъ, мистеръ Фенвикъ. Много я дать не могу, но....

— Вы дайте ей пріютъ, пріютъ въ вашемъ домѣ.

— Что!? Взять ее въ Стартупъ?

— Да, въ Стартупъ, потому что отецъ вашъ не возьметъ ея.

264

— Я тоже не возьму. Да чтò я въ такомъ дѣлѣ? Вы меня спрашивайте послѣ, а спросите-ка сначала жену. Да чтò тутъ толковать, мистеръ Фенвикъ. Это невозможно.

— Невозможно помочь сестрѣ?

— Сестра-то она сестра, спорить нельзя. Но зачѣмъ она ушла и сдѣлалась... Я не скажу чѣмъ она сдѣлалась, мистеръ Фенвикъ. Мало она принесла намъ всемъ горя? Взять ее сюда! Я на нее такъ золъ что даже руки не протянули бы ей. Кто не велѣлъ ей остаться честною женщиной и не позорить семейства?

Но вопреки всемъ этимъ строгимъ приговорамъ, мистеру Фенвику удалось, потолковавъ о христianской обязанности помогать ближнимъ, получить позволеніе фермера поговорить съ мистрисъ Бретль. Позволеніе это равнялось согласію при- нять сестру если жена не будетъ прекословить, но фермеръ прибавилъ что никогда не далъ бы позволенія еслибы не былъ вполнѣ увѣренъ что мистрисъ Бретль даже не захочетъ выслушать такого страннаго предложенія. О женѣ онъ гово- рилъ почти съ благоговѣніемъ.

— Ей не приходилось и говорить-то съ такими, мистеръ Фенвикъ. Я боюсь, она забудетъ всякую вѣжливость, если при ней осмѣлятся упомянуть о такихъ женщинахъ.

Но мистеръ Фенвикъ, несмотря на предостереженіе, остал- ся при своемъ намѣреніи. Когда онъ воротился въ домъ, мис- трисъ Бретль была въ своей гостиной, предоставивъ кухню служанкѣ. Онъ пошелъ къ барынѣ и замѣтилъ что она въ честь его надѣла чистый чепчикъ. Заручившись позволеніемъ фермера, онъ прямо приступилъ къ дѣлу.

— Мистрисъ Бретль, сказалъ онъ,—мы сейчасъ съ вашимъ мужемъ говорили о его бѣдной сестрѣ Карри.

— Чѣмъ меньше говорить о ней, тѣмъ лучше, сказала фер- мерша.

— Я съ вами вполнѣ согласенъ. Дѣло въ томъ чтобы по- мѣстить ее въ добрыя, благонадежныя руки, а потомъ чѣмъ меньше намъ придется говорить о ней тѣмъ лучше. Она бро- сила свою порочную жизнь.

— Онъ никогда не бросаютъ ея, сказала фермерша.

— Потому что имъ рѣдко даютъ къ тому возможность. Бѣдной Карри такъ хочется помѣститься куда-нибудь по- дальше отъ грѣха.

— Право, мистеръ Фенвикъ, намъ лучше не говорить о

Будгамптонскій викарій.

265

ней. Она опозорила насъ всѣхъ. По-моему, на свѣтѣ нѣтъ слишкомъ большаго несчастія для нея.

Мистеръ Фенвикъ, думавшій напротивъ что на свѣтѣ нѣтъ слишкомъ большаго благополучія для его бѣдной, кающейся грѣшницы, начиналъ сердиться на хозяйку. Въ душѣ онъ дѣлалъ сравненія, которыея мы всѣ дѣлаемъ въ подобныхъ случаяхъ. Въ чемъ состоитъ великая добродѣтель этой толстой, откормленной женщины, которая смѣетъ воротить носъ отъ несчастной сестры? Не напоминаетъ ли она того гнуснаго фарисея которыйъ благодарилъ Бога что не похожъ на мытаря, между тѣмъ какъ мытарь былъ на пути къ небу?

— Вы, конечно, постарались бы спасти ее, еслибъ это было возможно, сказалъ священникъ.

— Что это значитъ: спасти? Если вы хотите сказать что такихъ женщинъ можно ставить наравнѣ съ тѣми которыея всегда были честными, такъ я не понимаю чего ихъ и спасать?

— Вы никогда не читали о Маріи Магдалинѣ, мистрись Бретль?

— Конечно читала, мистеръ Фенвикъ. У Маріи Магдалины, можетъ-быть, не было отда, братьевъ, сестеръ, золовокъ, и она никого не опозорила кромѣ себя. Можетъ-быть, у ней не было честнаго дома, когда она начала. Намъ ничего не извѣстно.

— А иначе у нашегоъ божественнаго Спасителя не хватило бы милосердія простить ее? сказалъ мистеръ Фенвикъ съ ироніей.

Но иронія не задѣла мистрись Бретль.

— Тогда было одно время, а теперь другое. Теперь нѣтъ Спасителя чтобъ указать намъ кто можетъ и кто не можетъ сдѣлаться Маріей Магдалиной. А Карри Бретль сама приговорила себѣ постель, пусть и лежитъ на ней. Не наше дѣло мѣшаться.

Фенвикъ не покидалъ однако намѣренія сдѣлать ей свое предложение. Онъ уже почти потерялъ надежду сдѣлать тутъ что-нибудь для Карри, по ему хотелось подразнить женщину и сказать что, по его мнѣнію, она обязана сдѣлать для Карри.

— А я думалъ что вы возьмете ее къ себѣ и постараетесь оградить отъ соблазна.

— Взять ее къ себѣ! съ ужасомъ воскликнула фермерша.

— Да. Кто же ей ближе брата?

— Не бывать этому, мистеръ Фенвикъ. Если вы объ этому

26

говорили съ Бретлемъ, я скажу вамъ, вы пріѣхали сюда не съ добрымъ дѣломъ. Въ своемъ домѣ всякий самъ себѣ хозяинъ, и постороннимъ не приходится давать совѣтовъ, мистеръ Фенвикъ. Вы, можетъ-быть, не знаете что у насъ есть дочери? Взять ее въ Стартупъ!

— Но, мистрисъ Бретль....

— Не оскорбляйте меня, мистеръ Фенвикъ. Я не позволю съ собой такъ обращаться. Неприлично вамъ, духовному лицу, и къ тому же молодому человѣку, приходить въ честный домъ говорить о такой женщинѣ.

— Такъ вы допустите ее умереть съ голоду гдѣ-нибудь въ канавѣ.

— Такія не умираютъ съ голоду. Онѣ отлично ъдятъ и пьютъ пока молоды, даже слишкомъ много. Наконецъ у насъ есть тюрьмы. Пусть идутъ туда, если хотятъ каяться. Онѣ однако идутъ туда только тогда когда никто не захочетъ взглянуть на нихъ, да и тогда большая часть изъ нихъ дѣлаются воровками.

— И вы не избавите сестры вашегоъ мужа отъ такой бедущности?

— Точно кто виноватъ что она сестра честнаго человѣка! Вспомните чѣмъ обязаны ей мои дѣти; имъ не за кого было бы краснѣть, если бы не она. Всѣ Гуджинсы всегда вели седь честно; я говорю о женщинахъ, прибавила она, вѣроятно вспомнивъ продѣлки одного пьяницы-дядюшки.—Позвольте попросить васъ, мистеръ Фенвикъ, чтобъ я не слыхала больше ни одного слова о ней. Я съ такими женщинами никогда не говорила, и не хочу начинать въ моемъ собственномъ добрѣмѣ. Всякий самъ знаетъ какъ ему поступать и можетъ обойтись безъ совѣтовъ священниковъ. Вы меня извините, мистеръ Фенвикъ, что я такъ говорю слѣ вами, вы сами довели меня до этого. Прощайте, мистеръ Фенвикъ.

На дворѣ онъ увидалъ фермера стоявшаго у его скопажа.

— Что же, мистеръ Фенвикъ, раздѣляетъ она ваши мысли?

— Не совѣмъ, мистеръ Бретль.

— Я такъ и зналъ. Согрѣшшія женщины точно больныя животныя, которыхъ обѣгаютъ здоровыя. Онѣ должны знать это напередъ и воздержаться отъ грѣха.

— Это однако не удержало Карри.

— Ну, и пусть ее страдаетъ, какъ мы всѣ страдаемъ по ея

Булгамптонскій викарій.

267

милости. Однако, мистеръ Фенвикъ, десять-пятнадцать фун-
товъ, если они могутъ пригодиться....

Но священникъ съ досадой отвергнулъ предложение и по-
ѣхалъ назадъ въ Салисбери, негодуя на жестокость свѣта.
Развѣ женщина говорила не то чтò внушилъ ей свѣтъ, нашъ
свѣтъ, считающій себя въ правѣ судить грѣшниковъ строже
чѣмъ судилъ ихъ Спаситель.

Съ печальными извѣстіями отправился онъ къ мистрись
Стигсъ и обезпечилъ тамъ содержаніе Карри недѣли на двѣ.
Дѣвушкѣ онъ далъ много совѣтовъ какъ ей проводить вре-
мя, обѣщалъ прислать ей книгъ и просилъ не лѣниться надъ
шитьемъ для семейства мистрисъ Стигсъ. Онъ просилъ ее
ходить ежедневно къ службѣ въ соборъ, не потому чтобъ
онъ считалъ общественное богослуженіе необходимымъ для
нея, но чтобы хоть часть ея дня проходила не безъ пользы.

Карри, прощаясь съ нимъ, сказала очень мало.

— Хорошо, я останусь у мистрись Стигсъ.

Вотъ все чтò она сказала.

XLII. Мистеръ Квикенгамъ.

Въ четвергъ на Страстной недѣлѣ, бgo апрѣля, мистеръ и
мистрисъ Квикенгамъ прiѣхали въ Булгамптонъ. Адвокатъ
намѣренъ былъ дать себѣ продолжительный отдыхъ, цѣлые
четыре дня, и воротиться въ Лондонъ въ слѣдующій втор-
никъ, а жена его обѣщала себѣ много удовольствій у сестры.

— Какъ я бываю рада когда удается вытащить его изъ го-
рода хоть на два дня, сказала мистрисъ Квикенгамъ.—А въ
этотъ разъ онъ, кажется, даже не взял съ собою своихъ бу-
магъ.

Мистрисъ Фенвикъ тономъ извиненія заявила сестрѣ что
имъ очень хотѣлось бы узнать законное мнѣніе зятя объ
извѣстномъ непріятномъ дѣлѣ.

— Развѣ это работа? сказала заботливая жена адвоката.—
Онъ будетъ очень доволенъ. Я говорю объ ужасныхъ бумагахъ которыя онъ читаетъ по ночамъ. Пусть бы онъ говорилъ или писалъ сколько ему угодно, но это ужасное чтеніе приводить меня въ ужасъ. Правда, теперь у него есть способники, но пользы-то отъ нихъ немного. Цѣлыя ночи онъ

258

перебираетъ листъ за листомъ и все говоритъ что сейчасъ
кончитъ, а раньше трехъ никогда не ложится.

Мистрись Квикенгамъ была старше сестры на четыре года
и моложе своего мужа на двѣнадцать лѣтъ; слѣдовательно
адвокатъ былъ значительно старше священника. Мистеръ
Квикенгамъ занимался въ конторѣ адвокатовъ, гдѣ, послѣ
долгой и трудной борьбы, добился положенія приносившаго
ему большой доходъ и безконечную, безпрерывную работу.
Съ самаго начала своего жизненнаго поприща онъ всегда
стремился къ какой-нибудь цѣли, достигалъ ея, но никогда
не удовлетворялся и шелъ дальше. При выходѣ изъ школы
ученная степень казалась ему верхомъ благополучія. Онъ по-
лучилъ ее. Отсюда былъ уже одинъ шагъ до начала адвокат-
скаго поприща въ Лондонѣ. Первое страстно ожидавшееся
тяжебное дѣло принесло ему мало удовлетворенія, но было
первою ступенью лѣстницы, конецъ которой, по мѣрѣ вос-
хожденія, терялся изъ виду. Такъ шла вся его жизнь, и между
тѣмъ какъ онъ подвигался впередъ, обязанности увеличива-
лись, онъ женился и сдѣлался отцомъ многочисленнаго семей-
ства. Онъ постоянно ставилъ предъ собой какую-нибудь
цѣль и думалъ что будетъ вполнѣ счастливъ когда достиг-
ветъ ея. Теперь онъ надѣвалъ шелковую мантію, и доходъ
его превышалъ его собственныя желанія, но онъ мечталъ о
скамьѣ судей и желалъ бы свободно располагать своими ве-
черами. Теперь онъ думалъ что это было всегда конечною
цѣлью всѣхъ его стремленій, но еслиъ онъ могъ припо-
мнить свои юношескія мечты, онъ увидѣлъ бы что въ то вре-
мя тяжелая, безмолнвая, незамѣтная должность судьи была
въ его глазахъ ничто въ сравненіи съ блистательною карье-
рой счастливаго адвоката. Послѣднее онъ уже испыталъ и,
можетъ-быть, скоро испытаетъ и первое, и когда придетъ то
время, и мистеръ Квикенгамъ будетъ возсѣдать на почет-
номъ мѣстѣ въ судебной палатѣ и проводить долгіе часы въ
утомительномъ, совѣстливомъ слушаніи, онъ будетъ мечтать
о блаженномъ покоеѣ почетной отставки, о томъ времени
когда всѣ часы дня будутъ въ его распоряженіи. Но придутъ
и эти счастливые дни, и съ ними болѣзни, — слѣдствіе вре-
мени и тяжелыхъ трудовъ, и его мысли обратятся съ ожида-
ніемъ къ вѣчному покою, гдѣ доходы, почести, жена и дѣти
соединятся для него въ одно цѣлое, которое онъ назоветъ
небомъ. Теперь же онъ пріѣхалъ въ Булгамптонъ отдохнуть

Булгамптонскій викарій.

269

и повеселиться, если окажется что веселіе возможно безъ
судебныхъ бумагъ.

Мистеръ Квикенгамъ былъ высокій, худощавый господинъ,
съ проницательными сѣрыми глазами и длиннымъ носомъ, по
поводу которого острили враги его въ судѣ, говоря что же-
на вѣтаетъ ему на носъ чайникъ, чтобы не даромъ пропа-
далъ излишній жаръ исходящій изъ его устъ. Въ волосахъ
его уже проглядывала сѣдина, а бакенбарды, единственное
украшеніе его лица, были почти совсемъ уничтожены его
нетерпѣливою рукой. У него не хватало времени ни на чтоб
кромѣ работы. Онъ ўлъ въ опредѣленные часы съ такимъ
видомъ что, казалось, жизнь его зависить отъ того чтобы не
потерять лишней минуты за этимъ занятіемъ. Одѣвался онъ
со скоростью желѣзныхъ дорогъ, ходилъ быстрою, стреми-
мительною походкой, какъ бы протестуя противъ слишкомъ
медленнаго движенія всего міра. Онъ былъ элизорукъ и ча-
сто спотыкался, ушибалъ ноги и разбивалъ на пути все чтоб
можно было разбить, но не обращалъ ни малѣшаго внима-
нія на страданія своего тѣла и кармана, такъ что жена пе-
рестала замѣчать ему его промахи. Онъ былъ неопрятенъ,
постоянно проливалъ на себя супъ и чай, пальцы его никог-
да не освобождались отъ чернильныхъ пятенъ, и имѣлъ не-
счастную привычку терять самыя необходимыя бумаги. Онъ
приказывалъ слугамъ отыскивать пропавшую вещь и потомъ
бранилъ ихъ когда они ее искали, но часто бранилъ и само-
го себя за всѣ свои промахи. Онъ былъ человѣкъ совѣстли-
вый, трудолюбивый, добрый, но съ нимъ трудно было ладить;
горячій, нетерпѣливый, онъ легко раздражался когда съ нимъ
не соглашались, самъ же никогда не признавался въ своихъ
отибкахъ. Всегда стремясь къ правдѣ, онъ часто прогляды-
валъ ее, сокрушался о незначительной неудачѣ, но одержавъ
значительную побѣду, тотчасъ же забывалъ о ней. Таковъ
былъ мистеръ Квикенгамъ, котораго боялись не только всѣ
его враги, но и многие изъ друзей. Мистрисъ Фенвикъ при-
знавалась что боится зятя, а священникъ хотя и не боялся,
но былъ всегда на сторожѣ въ присутствіи великаго адвоката.

Мы не можемъ объяснить здѣсь какъ случилось то что
мистеръ Чамберленъ былъ избавленъ отъ обязанности при-
сутствовать при богослуженіи Страстной недѣли, но какъ бы
то ни было, когда мистеръ Квикенгамъ пріѣхалъ въ Бул-
гамптонъ, каноникъ гостилъ въ Вязникахъ. Онъ пріѣхалъ

270

Приложения к Руисскому Вѣстнику.

туда въ началѣ недѣли, можетъ-быть съ цѣлью, какъ пред-
полагалъ мистеръ Фенвикъ, образумить племянника и вну-
шить ему болѣе здравый взглядъ на дѣло съ миссъ Лоутеръ,
а можетъ-быть, какъ увѣряла нелюбезная мистрисъ Фенвикъ,
просто для того чтобъ избавиться отъ длинныхъ службъ
Страстной недѣли, и предполагалъ вернуться въ Салисбери
въ субботу. Въ четвергъ онъ былъ приглашенъ на обѣдъ къ
Фенвикамъ, гдѣ долженъ былъ познакомиться съ мистеромъ
Квикенгамомъ. Въ своемъ городѣ, среди своихъ прихожанъ,
онъ счелъ бы неприличнымъ обѣдать въ гостяхъ на Страстной
недѣлѣ, но въ деревенскомъ приходѣ, какъ онъ объяснилъ
мистрисъ Фенвикъ, на эти вещи смотрятъ иначе.

Мистеръ Квикенгамъ приѣхалъ часа за два до обѣда и тот-
часъ же отправился со священникомъ взглянуть на оскорби-
тельное зданіе, а мистрисъ Фенвикъ, которая никогда не хо-
дила смотрѣть на него, осталась въ безопасныхъ предѣлахъ
своей гостиной и начала описывать его ужасы сестрѣ.

— Это мѣсто до сихъ поръ считалось приходскою землей?
спросилъ мистеръ Квикенгамъ.

— Право, не знаю, отвѣчалъ священникъ.—Сюда приходи-
ли играть дѣти, а когда выросло тутъ сколько-нибудь тра-
вы, сосѣдскія коровы съѣдали ее.

— Было объявлено что она отдается въ аренду подъ зданіе?

— Конечно, нѣтъ. Лордъ Тробриджъ никогда не дѣлаетъ ничего подобнаго.

Адвокатъ обошелъ вокругъ мѣстечка измѣряя его шага-
ми, какъ бы надѣясь этимъ способомъ узнать что-нибудь,
потомъ, положивъ руки въ карманы и склонивъ голову на
бокъ, онъ внимательно посмотрѣлъ на зданіе.

— Онъ отдалъ имъ землю въ подарокъ или въ наемъ? спро-
силъ онъ.

Священникъ объявилъ что ему ничего непозвестно объ
условіяхъ агентовъ маркиза съ методистами.

— Они, можетъ-быть, такъ поспѣшвили наказать васъ что
ограничились словесными условіями. Какъ велико простран-
ство церковной усадьбы?

— Говорятъ, сорокъ два акра.

— А вы сами не измѣряли?

— Никогда. Мне рѣшительно все равно сколько тутъ акровъ, сорокъ одинъ или сорокъ три.

— Конечно, согласился адъокатъ. — Это такое пустяшное

Булгамптонскій викарій.

271

дѣло какихъ мнѣ не встрѣчалось, но во всякомъ случаѣ для
васъ непріятное.

— И очень непріятное. Жанета ужасно горячится, но я
рѣшился смотрѣть равнодушно. Вѣдь въ сущности вреда
большаго тутъ кѣтѣ.

— Однако это оскорбленіе.

— Но если я могу показать что не оскорбляюсь, то оскорбленіе теряетъ силу. Прихожане, конечно, знаютъ что помѣщикъ дразнитъ меня.

— Именно дразнитъ.

— И они кѣкоторое время будутъ дразнить меня въ по-
дражаніе ему. Это, конечно, непріятно, потому что вредить
моему вліянію и усиливаетъ расколъ въ ущербъ церкви. Му-
щины и женщины будутъ ходить сюда только потому что
маркизъ покровительствуетъ часовѣ. Все это я знаю, и
мнѣ досадно, но во всякомъ случаѣ надо стараться смотрѣть
на дѣло равнодушно.

— Кто здѣсь самый старый человѣкъ въ приходѣ? Самый
старый изъ не потерявшихъ памяти?

Подумавъ немного, священникъ сказалъ что самый старый
человѣкъ въ приходѣ мельникъ Бретль, и что онъ не только
не потерялъ памяти, но можетъ разсказать все что помнить.

— Сколько ему лѣтъ, спросилъ адвокатъ.

Священникъ сказалъ что мельнику идетъ, кажется, седьмой
десятокъ.

— Ходитъ онъ въ церковь?

Священникъ принужденъ былъ признаться что мельникъ
никогда не ходилъ ни въ какую церковь.

— Я пойду къ нему завтра, во время утренней службы.

Священникъ поднялъ брови, но не выразилъ своего мнѣнія
на счетъ того пристойно ли самому мистеру Квикенгаму не
пойти въ церковь въ Страстную Пятницу.

— Можно сдѣлать что-нибудь, Ричардъ? спросила мистрисъ
Фенвикъ.

— Конечно можно.

— Въ самомъ дѣлѣ? Какъ я рада. Что же можно сдѣлать.

— Можно уступить.

— Вотъ чего я никогда не сдѣлаю! Это было бы малоду-
шіемъ, я такъ и сказала Франку. Я не желала имъ зла пока
они не трогали насъ, а теперь они наши враги, и я буду

272

поступать съ ними какъ съ врагами. Я сочла бы за безче-
стіе сидѣть въ одной комнатѣ съ маркизомъ Тробриджемъ.

— Вы легко можете избавить себя отъ безчестія, если бу-
дете стоять въ его присутствіи, сказалъ мистеръ Квикен-
гамъ. Онъ умѣлъ иногда сострить, но люди хорошо его
зпавшіе замѣтили что онъ острилъ когда хотѣлъ скрыть
свои мысли. Жена, услыхавъ его остроту, была вполне увѣ-
рена что въ головѣ его составился какой-нибудь планъ.

Въ четверть седьмаго пришли мистрись Чамберленъ и
Джильморъ. Разговоръ продолжался о часовѣ, и каноникъ
при удобномъ случаѣ выказалъ свое краснорѣчіе и ученость.
Пока въ комнатѣ были дамы, онъ блисталъ краснорѣчіемъ,
когда дамы ушли, онъ видимо старался блеснуть ученостью.
Онъ доказывалъ что маркиз поступилъ совершенно закон-
но отдавъ землю подъ часовню, даже если есть сомѣніе
принадлежитъ ли ему эта земля, и объявилъ что, хотя самъ
онъ думаетъ иначе, но во всякомъ случаѣ часовню сочтутъ
полезнымъ зданіемъ въ приходѣ, и нигдѣ не дадутъ разрѣ-
шенія сломать ее.

— Но онъ не имѣлъ права отдать чужую собственность,
сказалъ адвокатъ.

— Здѣсь не можетъ быть рѣчи о чужой собственности.
возразилъ каноникъ.

— Я въ этомъ не увѣренъ, сказалъ адвокатъ.—Земля эта,
можетъ-быть, не есть собственность одного какого-нибудь
лица, но если она есть собственность десяти, двадцати лицъ,
для маркиза она, все равно, чужая собственность.

— Но въ такомъ случае можетъ возникнуть тяжба, замѣ-
тилъ священникъ.

— Весьма вѣроятно что дѣло дойдетъ до тяжобы, сказалъ
адвокатъ.

— Я увѣренъ что вы не нашли бы никакого основанія на-
чать тяжбу, сказалъ каноникъ.

— Я съ вами не согласенъ, возразилъ Джильморъ.—Если
земля есть собственность всего прихода, онъ не имѣлъ права
распоряжаться частью прихода, потому что онъ помѣщикъ
своей земли, а не приходской.

— Мигѣ кажется, онъ имѣлъ право отдать ее подъ часовню,
сказалъ мистеръ Чамберленъ.

— А я думаю что не имѣлъ, возразилъ адвокатъ.—Но тѣмъ
не менее трудно будетъ доказать что онъ не правъ, а

Булгамлетовскій вікарій.

273

часовня уже стоитъ тутъ какъ свершавшійся фактъ. Еслибъ
онъ захотѣлъ продать эту землю, а покупщики потребовали
бы документъ на право владѣнія, я увѣренъ, ему не при-
шлось бы получить съ нихъ денегъ.

— Во всякомъ случае его поступокъ не дѣлаетъ ему че-
сти, сказалъ мистеръ Чамберленъ.

— И тутъ я не могу поддержать васъ, сказалъ адвокатъ.—
Законы у насъ въ Англіи опредѣлены не ясно, а правила че-
сти и совсѣмъ не опредѣлены.

— Я не нуждаюсь чтобы мнѣ кто-нибудь опредѣлялъ ихъ,
стѣтилъ мистеръ Чамберленъ, которому совсѣмъ не нравил-
ся мистеръ Квикенгамъ.

— Я въ этомъ нисколько не сомнѣваюсь, но вопросъ о пра-
вилахъ чести все-таки остается спорнымъ вопросомъ. Чело-
вѣкъ можетъ дѣлать что-eve ему угодно со своюю собственностью,
и вы не можете осуждать его въ безчестномъ поступкѣ,
если онъ отдаетъ ее священнику который вамъ не нравится.

— Мы въ Салисбери смотримъ на дѣло совсѣмъ иначе.

— Очень можетъ быть что вы въ Салисбери смотрите на
дѣло нѣсколько пристрастно, сказалъ адвокатъ.

Ни о чемъ другомъ не думалось и не говорилось въ домъ
настоятеля. Первое число июня былъ день назначенный для
открытія часовни, а въ то время шелъ еще апрѣль. Мистеръ
Фенвикъ рѣшилъ что если богослуженіе пачется въ новой
часовѣ, оно будетъ тамъ продолжаться. Пока часовня не
болѣе какъ зданіе, противъ нея можно возражать, но когда
методистское красорѣчіе, со всемъ своею силой, раздастся съ
каведры, часовня обратится въ храмъ, а храмъ, хотя бы и
несвященный, неприкосновененъ. Священнику надоѣло но-
сить въ сердѣ свою обиду, хотѣлось забыть о ней. Онъ не
имѣлъ ни малѣйшаго намѣренія начать съ маркизомъ тяжбу
о приходской собственности. Мѣсто свое онъ получилъ отъ
коллегіи, и потому счелъ долгомъ сообщить правителю кол-
легіи о томъ чтò творится въ его приходѣ. Но онъ не на-
дѣлся что коллегія вмѣшается въ дѣло которое, хотя и ка-
сается прихода, но не затрогиваетъ церковной собственности.
Коллегія не станетъ тратить денегъ и наводить справки
чтобъ узнать принадлежитъ ли такой-то ключокъ земли при-
ходу или маркизу. Правитель, его старый другъ, отвѣчалъ
мутливымъ висимомъ, гдѣ совѣтовалъ ему вложить болѣе

18

274

Прилокніе къ Русскому Вѣтніку

жару въ свои проповѣди и этимъ способомъ взять верхъ
надъ врагами.

— Мнѣ такъ надоѣла эта часовня, сказалъ въ тотъ день вечеромъ Фенвикъ женѣ, — что я ничего такъ не желалъ бы, какъ чтобъ у насъ въ домѣ о ней не говорили.

— Тебѣ она надоѣла не больше чѣмъ мнѣ, отвѣчала жени.

— Я хочу сказать что она надоѣла мнѣ какъ предметъ разговора. Дѣло ужь сдѣлано, и мы должны уступить, какъ совѣтуетъ Квикенгамъ.

— Неужели ты окидалъ сочувствія отъ Ричарда?

— Я никого не прошу сочувствовать мнѣ, я прошу молчать. Стойтъ только заставить себя думать что дѣло непоправимо, перестать толковать о немъ—какъ, помнишь, когда морозы погубили кусты, и какъ мы дѣляемъ при всякомъ непріятномъ, но непоправимомъ случаѣ, — и чувство досады тотчасъ же исчезнетъ. О непоправимомъ нельзя сокрушаться.

— Да, но надо быть увѣреннымъ что дѣло непоправимо.

— А развѣ мы можемъ сдвинуть часовню?

— Шарлотта увѣрена что Ричардъ что-то придумалъ. Онъ неспособенъ сочувствовать, но онъ думаетъ, соображаетъ, и не откажется начать тяжбу.

— И разорить насъ свою тяжбой, сказалъ Фенвикъ. — Оъ думаетъ что это приходская земля, а не частная собственность.

— Все равно, они не имѣли права строить и на приходской землѣ.

— Все это такъ, но кто же теперь перенесетъ ее? И если я могъ это сдѣлать, что сказали бы обо мнѣ еслибъ я изъ упрямства сломалъ христіанскій храмъ?

— Никто не могъ бы осудить тебя, Франкъ.

— И наконецъ, врагъ мой маркизъ Тройджъ, а не часовня, и не мистеръ Пудельгамъ. Мнѣ досадно что маркизъ сдѣлалъ мнѣ непріятность, но если я заставлю себя думать что тутъ нѣтъ никакой непріятности, я успокоюсь. Лордъ Тройджъ не можетъ повредить мнѣ, а еслибъ и могъ, то не захотѣлъ бы.

— А я увѣрена что онъ воспользовался бы всякимъ удобнымъ случаемъ чтобы повредить тебя.

— Нѣтъ, milая, ты ошибаешься. Еслибъ онъ вдругъ полушелъ право лишить меня мѣста, онъ не воспользовался бы

Булгамптоцкій викартій

275

своимъ правомъ. Изъ того что человѣкъ способенъ нанести
мелкую обиду не слѣдуетъ что онъ опособенъ повредить.
Милая моя, ты мнѣ сдѣлаешь величайшее удовольствіе, вели-
чайшую милость, если перестанешь наружно, а если можно,
и въ душѣ, относиться враждебно къ этой часовѣ.

— О, Франкъ!

— Я прошу оказать мнѣ большую милость, возвратить
мнѣ покой.

— Я, конечно, буду стараться, Франкъ.

— Вотъ какая умница. Теперь я не буду больше мучить-
ся. На чтò это похоже что безобразная куча кирпичей, и къ
тому же предназначенная для добрайо дѣла, дѣлаетъ изъ
меня страдальца, потому что стоитъ за моими воротами.

— Я постараюсь забыть о ней, сказала жена.

На слѣдующее утро, въ Страстную Пятницу, мистрисъ
Фенвикъ, отправляясь въ церковь, прошла въ ворота, чтобы
доказать мужу что старается исполнить обѣщаніе. Мужъ
шелъ впереди. Проходя мимо часовни, она взглянула на
сестру, содрогнулась и отвернулась, но это было сдѣлано не-
вольно.

Между тѣмъ Квикенгамъ собирался на мельницу. Малень-
кое изслѣдованіе которое онъ намѣревался произвести въ
этотъ день казалось ему болѣе праздничнымъ препровожде-
ніемъ времени чѣмъ двухъ-часовое присутствіе при бого-
служеніи. Въ Свѣтлое Воскресенье придется принести эту
жертву. если впрочемъ не помѣшаетъ головная боль, или
спѣшныя письма въ Лондонъ, или какое-нибудь другое бла-
годѣтельное занятіе не явится на выручку. У себя дома мис-
теръ Квигенгамъ ходилъ въ церковь такъ рѣдко какъ толь-
ко было возможно, но все же ходилъ, чтобы не навлечь на себя
подозрѣнія въ безбожіи. Въ сущности, его религіозное усер-
діе равнялось усердію Джорджа Бретля. Но Джорджъ Бретль
сдѣлалъ точную сдѣлку со своимъ совѣстью. Одно воскресенье
онъ шелъ въ церковь, а другое оставался дома, и такимъ
образомъ установлялъ равновѣсіе между требованіемъ долга
и человѣческою немощью. Мистеръ Квикенгамъ не смотрѣлъ
на дѣло съ такой же философской точки зрѣнія. Онъ даже
не зналъ почему шелъ въ церковь, или почему не шелъ. Но
когда онъ приходилъ въ церковь, у него являлось какое-то
непріятное чувство лживости своего поступка, а когда оста-
вался дома, ему казалось что онъ не исполняетъ долга. Но

18*

276

Джорджъ Бретль все это устроилъ такъ что былъ вполнялъ доволень.

Мистеръ Квикенгамъ распросилъ о дорогѣ и помелъ на мельницу по тропинкѣ вдоль берега рѣки. На пути онъ не смотрелъ ни на рѣку, ни на распускавшіяся деревья, ни на зеленыя изгороди, но встрѣчая поселянъ, онъ безсознательно разматривалъ ихъ, и послѣ могъ бы довольно подробно описать ихъ костюмъ. Онъ улыбнулся увидѣвъ гуляющую молодую чету которая, встрѣтясь съ нимъ, не подумала увеличить разговоріе между собой. Такія вещи онъ замѣчалъ, но рѣка, изгороди, чириканье птицъ не привлекали его вниманія.

На дорогѣ онъ встрѣтилъ старую мельничиху, совершавшую свой трудный путь въ церковь. Онъ ея не зналъ, не говорилъ съ ней, но почему-то былъ вполнялъ увѣренъ что видѣлъ жену Бретля. На мосту отдѣлявшемъ мельницу отъ дома стоялъ старый Бретль, погрузивъ руки въ карманы, и говорилъ что-то дочери Фанни. Увидавъ незнакомца. Фанни тотчасъ же скрылась въ домѣ, а Бретль остался на томъ же месте, подозрительно поджидая незнакомца, и еще гудѣе спустилъ руки въ карманы, рѣшившись не вынимать ихъ дне дружескаго привѣтствія. Адвокатъ поклонился и назвалъ его по имени, и тогда мельникъ вынулъ руку, притронулся къ мляпѣ, и совершивъ эту церемонію, поспѣшилъ опять спрятать руку. Мистеръ Квикенгамъ объяснилъ что пришелъ отъ настоятеля, что онъ зять мистрись Фенвикъ и адвокатъ. На каждое изъ этихъ объясненій Бретль слегка кивалъ толс-вой, что должно было означать что онъ принимаетъ ихъ не много лучше чѣмъ съ полнымъ неодобреніемъ. Въ настоящее время мистеръ Фенвикъ былъ у него въ немилости. И онъ не расположенъ былъ принимать любезно посвятителей приходившихъ изъ его дома. Мистеръ Квикенгамъ тотчасъ же приступалъ къ делу.

— Вы слышали, мистеръ Бретль, о часовѣ которую отсѣдъ противъ воротъ настоятеля?

Бретль отвѣчалъ что слышалъ, но самъ часовни не видалъ.

— Но вы помните то мѣсто.

— Какъ не помнить!

Мальчикомъ и взрослымъ, онъ зналъ его цѣлыхъ шестьдесятъ летъ. По его мнѣнію, отлично сдѣлалі что хелѣ кѣ чему-нибудь приспособили это мѣсто.

— Не знаю, правы ли вы, сказалъ адвокатъ.

Булгамаго нскій викарій.

277

— Лѣтъ сорокъ оно никому не приносило пользы. сказалъ
мельникъ.

— А развѣ прежде оно приносило какую-нибудь пользу.

— Священникъ, который тогда былъ у насъ, держалъ овецъ.

— А, такъ вотъ чті! И онъ, вѣроятно, кормилъ ихъ тамъ? Это тотъ священникъ который былъ тутъ предъ мистеромъ Феввикомъ?

— Нѣтъ, какъ это можно. Послѣ него у насъ былъ еще
мастеръ Брандонъ. Онъ здѣсь ни разу не былъ, а держалъ
курата. Это предъ нимъ у насъ былъ священникъ Смоль-
бонсъ.

— Такъ мистеръ Смольбонсъ держалъ овецъ?

— А послѣ Брандона былъ у насъ мистеръ Тринвей. Онъ
былъ здѣсь священникомъ тридцать лѣтъ, у насъ тутъ и
умеръ. Ужъ послѣ него пріѣхалъ мистеръ Феввикъ.

— Это онъ держалъ овецъ?

— Не слыхалъ я что-то чтобъ онъ держалъ овецъ. И зд-
чѣмъ ему было держать ихъ, онъ хозяйствомъ не занимался.
Ни жены у него не было, ни дѣтей, ничего такого у него не
было. Онъ былъ хорошій человѣкъ, этотъ мистеръ Тринвей,
въ чужія дѣла не совался.

— Священникъ Смольбонсъ былъ чѣмъ-то въ родѣ фермера?

— Чѣмъ-то въ родѣ фермера? Да они всѣ тогда были все
равно что фермеры. Я былъ тогда еще мальчишка, а я его
хорошо помню. Онъ носилъ парикѣ и старые черные штиб-
леты и знать не хотѣлъ что его, а что не его.

— Но овцы-то были его собственныя?

— А то чьи же, сэрѣ?

— Что же, у него на томъ мѣстѣ была сдѣлана загородка
для нихъ?

— Съ ними, я думаю, ходилъ мальчикъ, сэръ. Въ то время
для оведѣ не строили загородокъ какъ теперь. Тогда маль-
чики были дешевы.

— Священникъ не пускалъ туда чужихъ овецъ?

— Какъ не пускалъ! Мистеръ Смольбонсъ не пропускѣлъ
случая забрать себѣ чужую овцу.

— Да? Такъ эта замашка у нихъ издавна ведется. Они берутъ хорошій примѣръ у своихъ епископовъ. Но по ка-
кому праву онъ пользовался этимъ мѣстомъ для своихъ овецъ?

— Почему намъ здать, по какому праву. Я не знаю по ка-
кому праву и мистеръ Феввикъ пользуется лугами на той

278

сторонъ рѣки, которые у него арендуетъ фермеръ Пирсъ. Однако онъ считаетъ ихъ своими, и Пирсъ платитъ ему за чаемъ.

— Ну, это понятно: церковная земля.

— Да, говорить церковная земля, подтвердилъ мельникъ.

— А послѣ священника Смольбонса ни одинъ изъ священниковъ не извлекалъ никакой пользы изъ этого ключка земли.

— Нѣтъ. Мистеръ Брандонъ, я вамъ говорилъ, тутъ и не жилъ. Я его не видалъ ни разу. Его потомъ послали епископомъ куда-то въ Ирландію. У него былъ дядя лордъ. Потомъ тутъ былъ мистеръ Тринвей.

— Онъ такими пустяками не занимался?

— Нѣтъ, онъ не держалъ овецъ. При немъ старухи стали гонять туда коровъ, ребятушки собирались туда поиграть, а подчасъ и ломадей пускали. Вотъ, наконецъ, мистеръ Пудельгамъ взялъ землю себѣ подъ часовню. Можетъ-быть, теперь, сэръ, она пригодится и адвокатамъ, сказалъ мельникъ и засмѣялся своей остротѣ.

— И она извлекутъ изъ нея больше пользы чѣмъ вѣсѣ прежніе владѣльцы, сказалъ мистеръ Квикенгамъ. Онъ дѣйствительно сожалѣлъ что интересное судебное дѣло пропадаетъ даромъ, хотя всѣми силами постарался бы отклонить зятą своей жены отъ тяжы.

Мистеръ Квикенгамъ простился съ мельникомъ, вполнял увѣренный что сдѣлалъ важное открытіе, но такъ какъ онъ во всемъ любилъ точность, то возвратившись домой не сказалъ ни слова о разговорѣ съ мельникомъ. Мистеру Фенвику очень естественно было бы спросить о результате утреней экспедиціи адвоката, но онъ рѣшился не думать и не говорить о своей непріятности и постараться забыть мистера Пудельгема и его часовню, и потому ничего не спросилъ. Мистрисъ Фенвикъ терзалась любопытствомъ. но она дала мужу слово молчать, и намѣрена была исполнить объщаніе. Но если сестра сама скажетъ ей что-нибудь, укъ это будетъ не ея вина.

### ХLIII. Насѣха въ Торноверскомъ замкѣ.

Не въ одномъ Булгамитонѣ методистская часовня обращала на себя всеобщее внимание. Въ Торноверѣ о ней говорилось тоже и мало, и маркизъ былъ не сорѣмъ спокеенъ.

Булгамптонскій викарій.

279

Епископъ писалъ ему объ этомъ дѣлѣ и доказывалъ что маркизъ своимъ поступкомъ оскорбляетъ настоящаго и будущаго священниковъ того прихода, о пользѣ и спокойствіи которого онъ, какъ помѣщикъ, обязанъ заботиться. Маркизъ отвѣтилъ епископу тономъ непреклонной рѣшимости. Булгамптонскій викарій, по его мнѣнію, относился къ нему всегда съ пренебреженіемъ, а иногда съ непростительною дерзостью, и онъ не намѣренъ былъ щадить настоятеля. Булгамптонскіе методисты нуждаются въ часовѣ, а онъ въ правѣ располагать своею собственностью. Разсуждая такимъ образомъ, онъ отвѣчалъ епископу со спокойною твердостью, но въ душѣ не былъ спокоенъ. Онъ считалъ себя преданнымъ господствующей церкви, и совѣсть мучила его, когда онъ вспоминалъ что поступаетъ во вредъ церкви, а слѣдовательно и государству, вмѣсто того чтобы служить имъ своимъ вліяніемъ. Главный агентъ его тоже колебался и совѣтовалъ подождать. Его знатныя дочери, привыкшія относиться къ имени Февиковъ съ отвращеніемъ, тѣмъ не менѣе не одобряли постройки. Все населеніе Булгамптона толковало о часовѣ, а толки толпы имѣли доступъ къ знатнымъ досточерямъ дома Стоутъ.

— Папа, сказала леди Каролина,—не лучше ли было бы построить чаловню не много подальше отъ настоящей усадьбы?

— Другой священникъ, можетъ-быть, будетъ совсѣмъ другаго рода человѣкъ, замѣтила леди Софи.

— Не ваше дѣло, отвѣчалъ маркизъ. Онъ требовалъ отъ своихъ дочерей безусловнаго повиновенія, хотя и полагалъ что весь свѣтъ обязанъ относиться къ нимъ съ благоговѣніемъ, но себя и ихъ старшаго брата онъ исключалъ изъ числа всѣхъ.

Старшій братъ въ Торноверѣ считался высочайшею особой во всемъ мірѣ. Самъ маркизъ боялся сына и относился къ нему съ необыкновеннымъ почтеніемъ. Наслѣдникъ всѣхъ почестей фамиліи Стоутъ стоялъ во мнѣніи маркиза выше того кто обладалъ ими. Это убѣжденіе происходило не только отъ добросовѣстнаго сознанія отца что сынъ значительѣе умѣе его самого, лучше знаетъ свѣтъ и пользуется бѣльшимъ уваженіемъ отъ окружающихъ, но отчасти и отъ мысли что человѣкъ, которому предстоитъ пользоваться почетомъ высокаго положенія еще тридцать и, можетъ-быть,

280

Приложение к Руискуму Взяткику

пятьдесят лѣтъ, значительнѣе того чья власть окончится
черезъ восемь или десять лѣтъ. Своего наслѣдника онъ счи-
талъ чуть ли не за божество. Когда дѣла въ Торноверѣ при-
ходили въ разстройство, онъ самъ и дочери его почиша-
лись непріятности, но это никоимъ образомъ не должно бѣ-
ло стѣснять лорда Сентъ-Джорджа. Старыя каретныя лошади
замѣнялись новыми къ пріѣзду сына; выкрашенныя рамы
новой теплицы были сняты чтобы до него не доехалъ запахъ
краски; въ дичь никто не смѣлъ сдѣлать выстрѣла, пока онъ
самъ не пріѣдетъ стрѣлять ее. И при всемъ томъ лордъ
Сентъ-Джорджъ никогда не былъ человѣкомъ напыщеннымъ,
и въ сношеніяхъ со свѣтомъ не требовалъ къ себѣ такого
почтенія какъ его отецъ.

Въ этотъ годъ лордъ Сентъ-Джоржъ пріѣхалъ на Пасху въ
Торноверъ съ цѣлью убить двухъ птицъ однимъ камнемъ.
воспользоваться парламентскимъ отпускомъ, и обѣлать одно
дѣльце съ отцомъ. Нерѣдко случалось что онъ находилъ
кужнымъ умѣрить высокое всемогущество отца. Онъ даже
доходилъ до того что доказывалъ отцу что въ наши дни мар-
кизы мало чѣмъ отличаются отъ прочихъ смертныхъ, развѣ
только тѣмъ что у нихъ больше денегъ. Маркизъ во глубинѣ
души возмущался, не смѣя спорить съ сыномъ, и сокрушал-
ся объ извращенныхъ понятіяхъ молодыхъ людей. Онъ вѣро-
вать въ несокрушимость древнихъ сословныхъ раздѣленій и
полагалъ что глава великой фамилия подобенъ патріарху, ко-
торому обязаны повиноваться всѣ окружающіе. Сынъ же ду-
маль что всякий человѣкъ можетъ требовать себѣ стольхъ
повиновенія сколько можетъ купить деньгами, но не болье.
Маркизъ ужасался, но сынъ былъ наслѣдникъ, и ему было
все позволено.

— Мнѣ очень непріятна эта булгамптонская часовня. Зах-
залъ сынъ послѣ обѣда.

— Отчего же непріятна. Сентъ-Джорджъ? И думалъ, ты раз-
дѣляешь мое мнѣніе что методистамъ полезно имѣть часовня.

— Конечно, если они такъ глупы что имъ понадобились
часовня, когда у насъ много церквей. Нѣтъ никакой працѣ-
ны желать чтобъ они не имѣли часовня. Такъ какъ мы уже
убѣдились что ничѣмъ не можемъ помѣшать наoproктране-
нію раскола.

— Конечно не можемъ, Сентъ-Джорджъ.

— Не можемъ. потомъ что въ религіи, какъ и во всемъ

Булгамптонскій викарій

281

другомъ, люди любятъ поступать по-своему. Какои-нибудь фермеръ или купецъ обращается въ расколъ только потому что въ своей часовни онъ будетъ играть роль, а въ отношении къ церкви онъ былъ ничто.

— Какъ это ужасно!

— Не хуже, однако, нашихъ единовѣрцевъ, которые держатся господствующей церкви только ради приличія. Изъ пятидесятіи человѣкъ едва ли одинъ искренне убѣжденъ что его вѣроисповѣданіе лучше другихъ.

— Я, конечно, причисляю себя къ числу немногихъ. означалъ маркизъ.

— Конечно, иначе и быть не можетъ, потому что вамъ должны всѣ преимущества. Но возвратимся къ булгамптонской часовни. Не думаете ли вы что ей не мѣшало бы стоять дальше отъ усадьбы священника?

— Она ужъ построена, Сентъ-Джорджъ.

— Не можетъ быть чтобъ они ее такъ скоро кончили.

— Неужели же ты хочешь чтобъ я велѣлъ имъ сломать ее? Пакеръ былъ у меня вчера, и говорилъ что срубъ крыши ужъ поставленъ.

— Почему они такъ спѣшать? Изъ ненависти къ священнику, вѣроятно?

— Онъ самый неблагонамѣренный человекъ, Сентъ-Джорджъ; дерзкій, высокомѣрный, даже совѣтъ не похожъ на священника. Говорятъ, онъ самъ едва ли не безбожникъ.

— Не лучше ли предоставить это епископу, миљордъ.

— Отчасти это касается и насъ, потому что мы сами принадлежимъ къ приходу.

— Не думаю чтобы намъ прилично было вмѣшиваться въ приходскія распри.

— Для часовни нельзя было найти лучшаго мѣста въ Булгамптонѣ, сказалъ маркизъ.— Я самъ наводилъ справки. Я, правда, очень не люблю Фенвика, но я не имѣлъ намѣренія оскорбить его.

— Ему однако сдѣлано ужасное оскорбленіе.

— Это случайность.

— И я не буду нисколько удивленъ, если окажется что мы дѣлали ошибку.

— Какую ошибку?

— Отдали не принадлежащую намъ землю.

— Кто смѣетъ говорить что она не принадлежитъ намъ?

282

Приложение к Руécкому Вѣеткику.

воскликнул маркизъ. Такое невроятное, жестокое предположение вывело его изъ себя и заставило даже забыть чувство благоговѣнія къ сыну.—Ты сказалъ просто безсмыслцу, Сентъ-Джорджъ.

— Вы смотрѣли документы?

— Документы у Бусби, но Пакеръ знаетъ каждый футъ нашихъ владѣній, если ты предполагаешь что я самъ ихъ не знаю.

— Я въ грошъ не ставлю знамій Пакера.

— Они и сами не сомквваются въ принадлежности этой семли.

— А я ссыпалъ что сомквваются. Они говорятъ что это приходская земля. И очень можетъ быть. Она никогда не отдавалась въ аренду, никогда не была огорожена.

— То же самое ты можешь сказать о лугѣ за нашими воротами, гдѣ стоитъ большой дубъ, но изъ этого не слѣдуетъ что онъ принадлежитъ приходу.

— Я ничего не утверждаю, я хотѣлъ только сказать что могутъ встрѣтиться затрудненія, если придется доказать намъ права. Непріятно уже то что отъ насъ могутъ потребовать доказательствъ.

— Чтò же, ты думаешь, намъ надо сдѣлать?

— Перенести на свой счетъ часовую на безспорное мѣсто

— То-есть прямо признаться въ своей ошибкѣ?

— А почему же не признаться? Я не вижу никакого уни- женія въ томъ что мы поступимъ честно и признаемся что ошиблись. Отдавая землю, мы считали ее своею; явилась тѣнь сомкнѣнія, — мы назначаемъ другое мѣсто и беремъ на себя издержки. По моему мнѣрію, намъ кельзя поступить иначе.

Черезъ два дня послѣ вышеописаннаго разговора лордъ Сентъ-Джорджъ уѣхалъ изъ Торновера. Онъ часто вмѣшивался въ дѣла своего отца, но никогда не приказывалъ и рѣдко настаивалъ. Онъ сказалъ чтò ему нужно было сказать, и предоставилъ маркизу двѣествовать какъ ему угодно. Но маркизъ по опыту зналъ что не послушаться сына значило навѣрно попасть въ затруднительное положеніе. Сынъ всегда оказывался правъ, чтò теперь не мало смущало маркиза. Надо не только уступить мистеру Февику въ газахъ все- го Булгамптона и Пудельгама, но еще сознаться въ незна- ніи границъ своихъ владѣній и отказаться отъ ключка зем- ли который онъ до сихъ поръ считалъ принадлежащимъ

Будгамптонскій викарій.

283

фамилію Стоутъ. Изъ всѣхъ убѣжденій лорда Тробриджі твер-
же всѣхъ было убѣжденіе въ неприкосновенности своихъ вла-
дѣній, и онъ твердо рѣшилъ что въ периодъ его правленія
они не убавятся ни на одинъ вершокъ.

XLIV. Донриппельскіе родственники.

— Когда я умру, не останется никого кромѣ васъ. Вы долж-
ны это помнить и не думать о поѣздкѣ въ Индію.

Слова эти были сказаны въ Донриппелѣ Вальтеру Марра-
бель его двоюроднымъ братомъ Грегори, единственнымъ сы-
номъ сэрѣ-Грегори.

— А если я умру въ Индіи, чтò, вѣроятно, скоро случится,
кто будетъ слѣдующимъ за мной наслѣдникомъ, спросилъ
Вальтеръ.

— Вы послѣдній наслѣдникъ титула.

— А къ кому перейдетъ состояніе.

— При настоящемъ положеніи дѣлъ, если бы вы и я умер-
ли раНьше вашего отца и дяди, тотъ изъ нихъ который пе-
режилъ бы другаго былъ бы послѣднимъ въ родѣ. Если бы
мы всѣ умерли не сдѣлавъ завѣщанія, состояніе перешло бы
къ Мери Лоутеръ. Но это едва ли возможно. Когда мой дѣдъ
дѣлалъ завѣщаніе, во время женитьбы моего отца, у него бы-
ло четыре сына.

— Если состояніе попадетъ въ руки къ моему отцу, я ру-
чаясь что послѣ него никто ничего не получитъ, сказалъ
Вальтеръ.

— Если бы вы женились, тогда, конечно, было бы сдѣлало
новое завѣщаніе въ вашу пользу. Вашъ отецъ не могъ бы
повредить, развѣ только какъ вашъ наслѣдникъ. Но дядя
Джонъ переживетъ его.

— Дядя Джонъ будетъ жить вѣчно, сказалъ Вальтеръ.

Этотъ разговоръ произошелъ между двумя родственниками
послѣ того какъ Вальтеръ прожилъ въ Донриппелѣ недѣли двѣ
или три. Онъ пріѣхалъ туда съ намъреніемъ прогостить дня
два или три, но потомъ принялъ приглашеніе о止аться у дя-
ди все время до отѣзда изъ Англии. Онъ совсемъ не зналъ
своего дядю и двоюроднаго брата когда пріѣхалъ къ нимъ,
онъ былъ увѣренъ что они не расположены къ нему, по-
тому что зналъ какъ они не любили его отца. Полковникъ

284

Пролокеніе къ Русскому Вѣстнику.

Маррабель, младшій братъ сэръ-Грегори, никогда не довольствовался тѣмъ что давалъ ему глава семейства, котораго онъ считалъ за свою дойную корову. Даже тѣбѣдившись въ безчестности отца, Вальтеръ сохранилъ чувство нерасположенія къ дядѣ и двоюродному брату. Онъ считалъ ихъ тупоумными, злыми эгоистами, и только по настоящію дяди, священника, рѣшился посвятить ихъ. Какъ же былъ онъ удивленъ когда, пріѣхавъ къ нимъ, встрѣтилъ дружелюбный прі-емъ. и жизнь ихъ показалась ему не скучною, хотя и очень спокойною. Въ Донриппелѣ жила нѣкто мистись Броуню, вдо-зя, сестра покойной леди Маррабель, съ дочерью. Юдифью Броуню. Вальтеръ Маррабель до сихъ поръ такъ мало интересовался Донриппелемъ что даже не зналъ о существованіи Броуню, и пріѣхавъ, долженъ былъ спросить кто эти дамы.

Дядя, сэръ-Грегори, по вѣшности и образу жизни оказался именно такимъ какимъ воображалъ его Вальтерз. Баронетъ былъ старъ и любилъ угождать себѣ во всемъ, считая себя больнымъ человѣкомъ. Онъ вставалъ поздно и проводилъ день съ помощью дворецкаго, романа, а иногда доктора. Онъ много спалъ и никогда не уставалъ говорить о самомъ себѣ. Въ жизни у него не было никакихъ обязанностей, но онъ былъ добръ, благороденъ и умѣлъ уважать людей. Но сынъ его очень уливалъ Вальтера. Грегори Маррабель младшій былъ немного старше сорока лѣтъ, но на видѣ ему казалось лѣтъ шестьдесятъ. Онъ былъ очень вы-сокъ и худъ, съ узкимъ грудью, и такъ сутуловатъ что казал-ся почти горбатымъ, близорукъ въ высшей степени и со-всѣмъ плѣшивъ. Голова его такъ выдавалась вперед что, казалось, она готова упасть. Онъ ходилъ переваливаясь, и ноги его были едва способны переводить его изъ одной комнаты въ другую, а изъ дома онъ никогда не выходилъ, исключая тѣ юрѣдкіе случаи когда въ воскресенье отправлялся въ церковь въ низенькомъ фаятонѣ. Но въ одномъ от-ношеніи онъ не былъ похожъ на отца. Все свое время онъ проводилъ надъ книгами, и во время посвященія Вальтера былъ занятъ пересмотромъ и редактированіемъ очень длинной, непонятной старой англійской хроники въ стихахъ, ко-торую намѣрено было излать одно изъ многочисленныхъ учебныхъ обществъ Лондона. Чоусеръ былъ его любимый поэтъ, а произведенія Гоуера онъ прочелъ на англійскомъ, фран-цузскомъ и латинскомъ языкахъ. Но самъ онъ былъ, по

Буцамъвскій вишеній.

285

внѣшности, такъ же старъ какъ его томы съ готическими буквами. Вальтеръ не могъ повѣрить что это его двоюродный братъ, ему казалось что отецъ и дядя Джонъ моложе младшаго Грегори Маррабель. Вѣчный кашель и различные тѣлесные недуги никогда не покидали его, но онъ обращалъ на нихъ мало вяниманія и принималъ ихъ какъ неизбѣжное. Домъ съ такими обитателями былъ бы очень мрачнѣй, еслиъ его не оживляли женщины.

Вальтеръ скоро замѣтилъ что на него смотрятъ какъ на члена семейства, даже какъ на наслѣдника семейства. Меж-
ду нимъ и титуломъ съ состояніемъ стояли только четыре
старые жизни. Какъ онъ не зналъ этого, прежде чѣмъ рѣ-
шился разстаться съ Мери Лоутеръ! Но онъ действительно
до сихъ поръ ничего не лодозрѣвалъ. Зная что есть Марра-
бель сынъ, одного съ нимъ поколѣнія, который можетъ же-
ниться и имѣть дѣтей, онъ не думалъ о вѣроятности полу-
чить наслѣдство. Ему никогда въ голову не приходило что
нѣтъ надобностиѣ хать въ Индію, потому что есть надежда
пережить четырехъ стариковъ и сдѣлаться саръ-Вальтеромъ
Маррабель и обладателемъ Донриппія.

И теперь онъ не понялъ бы своего положенія, еслиъ ему
его не объяснилъ двоюродный братъ. Въ Донриппелѣ его кн-
кто не спросилъ о Мери Лоутеръ, но о немъ самомъ гео-
рилѣсь очень много. Грегори Маррабель настойчиво совѣто-
валъ ему не вѣдить въ Индію, такъ настойчиво, что Валь-
теръ былъ даже удивленъ что такой человѣкъ какъ его
двоюродный братъ можетъ такъ много говорить о такомъ
предметѣ. Молодой капитанъ затруднялся объяснить прямо
что, хотя онъ и будущій наслѣдникъ, но не такой близкій
человѣкъ чтобы могъ разчитывать на поддержку отъ главы
семейства; но онъ зналъ что это единственный отѣтъ на
предложеніе остаться въ Англии и ждать титула саръ-
Вальтера Маррабель. Онъ сказалъ своему двоюродному бра-
ту что волѣствіе потери состоянія, по милости отца, онъ
можетъ жить только въ такомъ краю свѣта, гдѣ ему будутъ
давать достаточное на его потребности жалованье.

— Развѣ вы не можете служить въ Англии за небольшое жалованье, или совѣмь выйти въ отставку, поселиться здѣсь и жениться на Юдией Броунго?

— Я этого не могу сдѣлать, сказалъ Вальтеръ перѣши-
тельно.

286

— Почему же не можете? Вы ничтвимъ такъ не могли бы угодить отцу.

Грегори Маррабель замолчалъ; но видя что Вальтеръ не отвѣчаетъ, онъ продолжалъ:

— Десять лѣтъ тому назадъ, когда она еще была двѣвочкой и рѣшено было что она будетъ жить у насъ, отецъ предложилъ мнѣ жениться на ней.

— Почему же вы не женились?

Старший братъ улыбнулся, покачалъ головой и громко закатлялъ.

— Почему не женился? Вы, я думаю, сами видите почему. Я былъ старицомъ, когда онъ была еще двѣвочкой. Теперь ей двадцать четыре, а я, вѣроятно, умру года черезъ два.

— Что за пустяки!

— Я съ тѣхъ поръ былъ два раза на шагъ отъ смерти. Да теперь и отецъ потерялъ надежду что я могу жениться.

— Развѣ онъ такъ любить миссъ Броунло?

— Онъ никого не любить такъ какъ ее. Это очень естественно, потому что у него никогда не было дочерей, а Юдиевъ замѣнила ему дочь. Ему ничто не было бы такъ пріятно какъ еслибъ она сѣдалась хозяйкой въ Донриппелѣ.

— Очень жаль что это невозможно, сказалъ Вальтеръ.

— Почему же невозможно? Тогда не было бы необходимо сти тѣхать въ Индію. Мой отецъ считалъ бы васъ своимъ сыномъ. Вашъ отецъ переживетъ меня и отца, и поселится здѣсь на всю жизнь. Почему же не устроить такъ чтобы помѣстье перешло прямо къ вамъ?

— Знаю что это невозможно, повторилъ Вальтеръ.

Много мыслей зародилось въ его головѣ. Зачѣмъ не зналъ онъ сколько благъ ожидаетъ его прежде чѣмъ разстался съ Мери Лоутеръ? А что если他也 онъ посвѣтилъ Донриппель тогда, когда еще не вздилъ въ Лорингъ? Какъ устроились бы двѣла съ другою двѣвушкой? Юдиевъ Броунло не была такъ хороша какъ Мери, но очень недурна, дообра, благовоспитана, весела, съ примѣсью спокойнаго юмора,— однимъ словомъ, такая двѣвушка которой не трудно найти мужа. А какъ легко жилось въ Донриппелѣ! Два Маррабеля были стары и больны, и Вальтеру предоставлено было дѣлать у нихъ все что угодно. Ему предложили охотиться. Также слуги, смотритель за дичью, грумъ и старый дворецкий, смотрѣли на него какъ

Булгамптоцкій вікспірі.

287

на наслѣдника. Какъ легко было бы выйти изъ загрудни-
тельнаго положенія въ которое поставилъ его отецъ, еслибъ
ему не вз düşалось съѣздить въ Лорингъ.

— Почему же невозможно? спросилъ Грегори Маррабель.

— Потому что нельзя полюбить по заказу. И какое право
имѣю я разчитывать что она захочетъ быть моею женой?

— Конечно захочетъ. Почему же ей не захотѣть? Всѣ
окружающіе будутъ склонять ее въ вашу пользу. Что же
касается до того можно ли полюбить ее, я объявляю вамъ
что лучшаго существа чѣмъ Юдиев Броунло вамъ не найти
во всемъ мірѣ.

Прежде чѣмъ окончилось время охоты, капитанъ Марра-
бель оставилъ намѣреніе отправиться въ Индію и остался
на время въ полку съ тѣмъ чтобы служить въ Англіи. Онъ
рѣшился на это послѣ довольно продолжительнаго совѣщанія
съ дядей. Капитанъ Маррабель не зналъ, извѣстно ли его
дядѣ и двоюродному брату объ его прошлыхъ отношеніяхъ
съ Мери Лоутеръ. Дядя ни разу не намекнулъ ему на же-
нитьбу, но часто говорилъ что къ нему со временемъ пе-
рейдетъ состояніе, и выражалъ сожалѣніе что послѣдній на-
слѣдникъ и единственный человекъ въ ихъ родѣ способный
продолжать фамилію и титулъ уѣзжаетъ въ Индію во цвѣ-
тѣ лѣтъ. Онъ не предложилъ ему денегъ, но сказалъ, что
если ему вздумается оставить службу или взять отпускъ,
онъ можетъ считать ихъ домъ своимъ домомъ. Лошади бу-
дутъ къ его услугамъ, и на него во всѣхъ отношеніяхъ бу-
дутъ смотрѣть какъ на члена сèмейства.

— Поймайте отца на словѣ, сказалъ Грегори Маррабель,—
и вы никогда не будете нуждаться въ деньгахъ.

Послѣ долгаго раздумыванья Вальтеръ Маррабель восполь-
зовался совѣтомъ двоюроднаго брата и покинулъ навсегда
мысльѣхать въ Индію.

Принявъ окончательное рѣшеніе, онъ написалъ Мери Лоу-
теръ: „Не ужасно ли“, говорилъ онъ въ письмѣ. „что рѣше-
ніе, столь желанное по многимъ причинамъ, не сопровождаетъ
ся другимъ, еще болѣе желаннымъ.“ Но онъ не возобновилъ
предложения. Онъ зналъ что не можетъ такъ поступить, изъ
уваженія къ двоюродному брату и дядѣ. Онъ принялъ ихъ
гостепріюмство и остался по ихъ совѣту въ Англіи не ска-
завъ имъ ни слова о Мери Лоутеръ. Они предложили ему

288

свой поль, ко не разчитывали что онъ привезетъ съ собой
жеку и будетъ жить у нихъ съ семействомъ. Онъ ничего
такъ не желалъ какъ остаться въ Англии, и думалъ что это
можетъ способствовать возобновленію отношеній съ Мери
Лоутеръ въ будущемъ, но о послѣднемъ онъ не упомянулъ
къ своемъ письмѣ. Онъ разказалъ фактъ, ка сколько онъ ка-
сался его самого, и разказалъ довольно холоднымъ тономъ.
Онъ Юдией Броунло и о предложеніи которое ему сказали
относительно ея, онъ, конечно, не сказалъ ни слова.

Сэръ-Григори, какъ и сынъ его, желалъ чтообъ ихъ новый
сожитель женился на Юдией Броунло. Старицъ, требовав-
шій съ болѣзненною настойчивостью чтобы сынъ женился
на его любвицѣ, оставилъ эту мысль какъ только приѣхалъ
племянникъ. Если Вальтеръ женится на Юдией, это разрѣ-
мить всѣ семейныя затрудненія и дастъ старику возможн-
кость наградить ее какъ свою дочь. Онъ очень любилъ
Юдией и не могъ помириться съ мысLENЮ что ей когда-ни-
будь придется покинуть Донриппель. Онъ съ горестію пред-
ставлялъ ебѣ какъ его наслѣдники, о которыхъ онъ не
звалъ ничего хорошаго, поселятся въ Донриппелѣ, а Юдией
останется безъ пріюта. Если бы сынъ его женился на ней,
все устроилось бы какъ нѣязя лучше, но подъ конецъ сэръ-
Грегори началъ самъ убѣдаться что такой бракъ невозмо-
кенъ. Въ это время случилась ссора между полковникомъ и
Вальтеромъ, и послѣдрій былъ принятъ въ милость. Пол-
ковику не позволяли переступить чрезъ порогъ Донриппеля,
такой сильный укасъ внушилъ онъ тамъ, и сына боялись
точно также, пока сынъ былъ заодно съ отцомъ. Но те-
лярь отецъ, всегда оскорблявшій все семейство, самымъ
жестокимъ образомъ оскорѣлъ сына, и потому сынъ былъ
ринятъ съ распростертыми объятіями. О помолвѣ Валь-
тера съ Мери Лоутеръ никто изъ нихъ не слыхалъ. Два
али три раза въ годъ священникъ Конъ и племянникъ его
Грегори обмѣнивались письмами, но письма были всегда
очень кратки, а священникъ Конъ меѣе всѣхъ способенъ
былъ болтать безъ цѣли о любовной истории. Онъ зналъ что
дѣло кончится низкимъ и не считалъ нужнымъ сообщать о
пемѣ.

Вальтеръ долженъ былъ отправиться въ полкъ, въ Винд-
зог, въ ковцѣ апрѣля. Когда онъ написалъ Мери Лоутеръ,
ему осталось только девѣнѣли въ Донриппелѣ. Онъ

Булгамптонскій викарій.

289

замѣтилъ, или ему такъ показалось, что всѣ въ Донриппелѣ
увѣрены что онъ скоро возвратится къ нимъ и говорили о
его военной службѣ какъ о чемъ-то временномъ. Мистрись
Броунло, женщина спокойная, молчаливая и не любившая
вмѣшиваться не въ свое дѣло, посовѣтовала ему возвратить-
ся къ нимъ поскорѣй, а старый дворецкій сказалъ ему что его
комната будетъ всегда готова къ его приѣзду. И потомъ ему
казалось что общество Юдией Броунло предоставлено было
преимущественно ему. Если дѣйствительно было такъ, то
вѣроятно всѣ члены Донриппельскаго семейства поняли въ
чемъ дѣло.

Въ одно воскресное утро онъ возвращался съ миссъ Броун-
ло изъ церкви. Сэръ-Грегори никогда не ходилъ въ цер-
ковъ, считая себя для того слишкомъ старымъ и слишкомъ
больнымъ. Мистрисъ Броунло поѣхала въ фазътонѣ съ пле-
мянникомъ, а Вальтеръ и Юдией остались вдвоемъ. Разго-
воръ у нихъ шелъ о родствѣ и дальнíchъ родственникахъ.
Вальтеръ и Юдией не были родственниками между собою.
Она сроднилась съ семействомъ Маррабель только вслѣд-
ствіе брака своей тетки, а между тѣмъ, говорила она, она
болѣе знаетъ о семействѣ Маррабель чѣмъ о Броунло.

— Вы не видали Мери Лоутеръ, спросилъ Вальтеръ.

— Нѣтъ.

— Но вы слыхали о ней?

— Я знаю ея имя, и больше ничего. Когда здѣсь былъ
вашъ дядя священникъ, Джонъ, онъ говорилъ что она не-
обыкновенно хороша.

— Это было еще лѣтомъ, сказалъ Вальтеръ, соображая что
этотъ отзывъ дяди былъ сдѣланъ еще въ то время когда
онъ и Мери не знали другъ друга.

— Да, послѣднимъ лѣтомъ.

— Она очень хороша.

— Развѣ вы ее знаете, капитанъ Маррабель?

— И очень хорошо. Вопервыхъ, она мнѣ родственница.

— Но, кажется, очень дальная.

— Да. Ея мать была дочь генерала Маррабель, брата отца
сэръ-Грегори.

— Я такого родства даже понять не могу. Такъ она очень
хороша?

— Очень.

19

290

Приложение к Руисскому Вѣстнику.

— Вы сказали что богомolesz они вамъ родственница, а что же вовторымъ?

Вальтеръ не зналъ, разказать ей о своихъ отнөшенніяхъ съ Мери, или не говорить. Между ними все когдено, но онъ не былъ увѣрень, не обязанъ ли онъ ради Мери молчать о прошломъ. И если онъ разкажетъ, не пойметъ ли Юдиев съ какою цѣлью онъ это сдѣлалъ? Всѣ, очевидно, ожидають что онъ на ней женится, и она увидить въ словахъ его намекъ что онъ не намѣренъ оправдать общія ожиданія. И потомъ, можно ли ручаться что когда-нибудь не сдѣлается возможнымъ и полнить общее желаніе?

— Я хотелъ сказать что, когда я жилъ въ Лорингъ, а ее часто видалъ. Она живетъ со старушкой-теткой, миссъ Маррабель, съ которой вы, можетъ-быть, когда-нибудь познакомитесь.

— Я слыхалъ о ней, но не думалъ что увиду ее когда-нибудь. Такихъ какъ мы домосѣдовъ трудно найти.

— Отчего вы не попросите сръ-Грегора приласить ихъ къ седьм?

— Онъ и кузень такъ боятся постороннихъ женщинъ. Вы знаете, у насъ никто не бываетъ. Вашъ прізылъ быль цѣннымъ событиемъ. Отаралъ мистрисъ Паттеръ, какета, думаетъ что настала эпоха разрушения, столько банокъ съ вареньемъ примѣсь ей развязать для пироговъ которые готовились для васъ.

— Очень жаль что я причиñилъ столько хлопокъ.

— Ахъ, ужасно много. Сколько возни было изъ колючахъ, даже со мной совѣтовались. Многие въ приходъ остались недовольны вами, потому что вы не хотите въ полной формѣ.

— Теперь уже поздно поправить опаску.

— Признавось, я сама была нивеколько разочарована. когда вы примѣли къ обѣду безъ шпаги. Вы не можете вообразить какую патриархальную жизнь мы здѣсь вемельъ. Новѣрите ли, я десять лѣтъ не видала моря, не была въ болѣе значительномъ городѣ чѣмъ Ворчестеръ или Герфордъ. Въ Герфордъ мы были разъ въ праздникъ, и то Глочестеръ еще не дослѣдались.

— Вы никогда не были въ Лондонѣ?

— Не была съ тѣхъ поръ какъ мы было другнадцать лѣтъ. Когда умеръ мой отецъ, мы было четырнадцать, и мы вскорѣ послѣ того приехали въ Нокриппель. Вообразите, прожить

Бултамтонскій вихарій.

291

делать львъ въ Донриппель! Нѣтъ дерева или камня въ при-
ходѣ которыхъ бы я не зналa, ужъ не говоря о человѣ-
скихъ лицахъ.

Она была очень мила, но нельзя было и думать что когда-
нибудь она сдѣлается его женой. Онъ хотѣлъ дать ей понять
это, разказавъ о помолвѣ съ Мери Лоутеръ, но подумавъ,
не сказалъ ничего. Вопервыхъ, потому что она могла понять
бояве чѣмъ онъ хотѣлъ сказать, подумать что онъ предосте-
регаетъ ее, и оскорбиться. А потомъ онъ не могъ заставить
себя говорить о Мери и разказать ихъ общую тайну. Онъ
злился на себя и на Донриппель. Все въ жизни, думалъ онъ,
дѣлается ему наперекоръ. Эслибъ онъ не согласился на
предложеніе Мери разстаться свободными и пріѣхалъ въ
Донриппель помолвленнымъ, дядя или, по крайней мѣрѣ, двою-
родный братъ примирились бы съ его женитьбой на Мери
Лоутеръ. Но теперь уже поздно поправить дѣло, послѣ того
какъ онъ побылъ такъ долго въ домѣ дяди въ качествѣ
наслѣдника, не сказалъ ни слова о своей помолвѣ.

Наконецъ онъ, недовольный, отправился въ Виндзоръ, полу-
чивъ предъ отъездомъ письмо отъ Мери, которое показа-
лось ему очень холоднымъ, очень сдержаннымъ и совсемъ
неутѣшительнымъ. Она очень просто пожелала ему всевоз-
можнаго счастія, повдѣлъ ли онъ въ гіндію, или останется
въ Англии. Изъ письма было видно что она не хочетъ про-
должать перепуску.

XLV. Что миг съ собой дѣлать?

Священникъ Джонъ Маррабель, благоразумно умалчивав-
шій въ своихъ письмахъ въ Донриппель о томъ что происхо-
діло въ Лорингъ, не былъ такъ скромень въ разказахъ о
происходившемъ въ Донриппельѣ. Какими путями доходили до
него всѣ донриппельскія новости, онъ не объявлялъ, но ихъ
было у него всегда множество. Миссъ Маррабель, которая
его хорошо знала, понимала что всѣ его разказы не празд-
ныя сплетни, но имѣютъ цѣль. Священникъ Джонъ былъ че-
ловѣкъ хитрый и ничего не дѣлалъ безъ цѣли. По его мнѣ-
нію, было бы ни съ чѣмъ не сообразно и во всѣхъ отноше-
ніяхъ неудобно чтобы племянникъ женилася на Мери Лоу-
терѣ. Онъ зылъ что они разошлись, но разошлись по

19

292

такимъ причинамъ что отношенія ихъ могутъ легко возстано-
виться. Онъ понималъ положеніе Юдиенъ Броунло, и думалъ,
что если племянникъ женится на ней, всѣ семейныя дѣла
устроятся какъ нельзя лучше. А какую пользу можетъ при-
нести женитьба на Мери Лоутеръ? Пусть ее выходитъ за
мистера Джильмора. И вслѣдствіе всѣхъ этихъ соображеній
онъ взялъ на себя трудъ разказывать своимъ опгильскимъ
родственницамъ какъ Вальтеръ хорошо принятъ въ Донрип-
пельѣ, какъ онъ тамъ счастливъ, увлекается охотой, и забы-
ваетъ свои прошлыя невзгоды; что уже рѣшено признать его
наслѣдникомъ, но что съ этимъ связана женитьба на одной
молодой особѣ, любимицѣ сэръ-Грегори.

Онъ слишкомъ хорошо понималъ людей чтобы разказы-
вать самой Мери объ ея соперницѣ. Мери поняла бы его
хитрость. Но онъ таинственнымъ образомъ сообщалъ миссъ
Маррабель свои соображенія насчетъ Юдиен, въ полной
увѣренности что она сумѣетъ сдѣлать изъ нихъ должное
употребленіе.

— Дѣла его устраиваются какъ нельзя лучше, говорилъ
онъ.—Человѣкъ съ этакою будущностью конечно не долженъ
ѣхать въ Индію.

— Но его двоюродный братъ не много старше его, возра-
зила миссъ Маррабель.

— Гораздо старше. И къ тому же здоровье его такъ плохо
что нельзя ожидать чтобъ онъ прожилѣ больше года. Бѣдня-
га! говорятъ, ему хочется пожить только для того чтобы кон-
чить свою книгу. Дѣло въ томъ, что если Вальтеръ женится
на миссъ Броунло, они такъ устроятъ дѣла что помѣсть до-
станется ему. Единственная помѣха полковникъ, но послѣ
того чтобъ онъ надѣлалъ, онъ принужденъ будетъ согласиться
на все чтобъ ему предложатъ.

— Имъ придется заплатить ему, замѣтила миссъ Маррабель.

— Такъ чтобъ же? они заплатятъ. Братъ Грегори безъ ума
отъ дѣвочки и готовъ сдѣлать все возможное чтобъ обезпе-
чить ее. Говорятъ, Вальтеръ съ ней очень сошелся.

Для Мери будетъ лучше если Вальтеръ женится на Юдиенѣ
Броунло, думала тетка. Она не могла не видѣть что Мери
считала себя существомъ получившимъ неизлѣчимую рану,
хотя казалась и старалась быть спокойною, подобно человѣ-
ку который, потерявъ ногу, пытается наслаждаться жизнію, хо-
тя и знаетъ что никогда не будетъ въ состояніи ходить. Но

Булгамптонскій викарій.

293

въ настоящемъ случаѣ препятствіемъ къ движенію была надежда не хотѣвшая покинуть Мери,—какъ она ни отгоняла ее,— что нога потеряна не безвозвратно. Если же капитанъ уничтожитъ эту надежду женитьбой на другой, тогда, думала миссъ Маррабель, съ теченіемъ времени рана залѣчится и, можетъ быть, выростетъ другая нога. Она не слишкомъ довѣряла постоянству капитана и нисколько не удивлялась слыша разказы о новой любви. И потому-то она ежедневно допекала Мери различными намеками, которые постепенно производили желанное дѣствіе.

— Признаюсь, я рада за него что ему не придетсяѣхать въ Индію, сказала она однажды.

— Я тоже рада, подтвердила Мери.

— Хорошо что онъ такъ сошелся въ Донриппелѣ. Онъ когда-нибудь наслѣдуетъ титулъ и состояніе.

Мери не возразила. Она не могла простить что ей не сказали этого раньше, когда она еще не отказала Вальтеру. Тогда она не подозрѣвала что можно ожидать хоть какой-нибудь поддержки изъ Донриппеля. Вѣроятность получить наслѣдство казалось до того невозможною что ни одинъ острожный мущина или женщина не основали бы на ней всвоихъ надеждъ на будущее. Такъ всегда думала она о Донриппелѣ, и вдругъ оказывается что Вальтеръ очень близкій наслѣдникъ. Она не обвиняла его, но ей было горько что съ ней такъ поступили.

— Я не вижу причины почему бы ему не поселиться въ Донриппелѣ, продолжала тетка.

— Развѣ только то что онъ будетъ въ зависимомъ положеніи. Я не думаю чтобъ онъ рѣшился совсемъ оставить службу.

— Онъ можетъ пріѣзжать и уѣзжать. Вы знаете что нѣтъ надежды чтобы сынъ сэръ-Грегори женился когда-нибудь.

— Говорятъ.

— И на Вальтера тамъ смотрятъ какъ на младшаго сына.

Мери задумалась и потомъ сказала:

— Что все это значитъ, милая тетушка? Я вижу что вы хотите что-то сказать, и не могу понять чтò именно. Между мной и капитаномъ Маррабель все кончено. Я ни коимъ образомъ не могу имѣть вліянія на его жизнь. Если бы мнѣ сказали что онъ завтра же оставляетъ службу и поселяется въ

294

Приложекіе къ Русскому Вѣстнику.

Донриппелъ, я не могла бы судить хорошо или дурно онъ по-
ступаетъ, и не имѣла бы права судить.

— Вы должны радоваться что семейство соединяется.

— Ну, я радуюсь. Еще чтоб'?

— Вы должны пріучать себя без ропота смотрѣть на его
женитьбу на той молодой особѣ.

— Неужели же вы думаете что я буду бранить его если
онъ на ней женится.

— Мне хотелось бы чтобы вы смотрели на это без эп-
каго горькаго чувства.

— Мне кажется, милая тетушка, намъ лучше объ этомъ
ке говорить. Увѣряю васъ, еслиъ я могла помѣшать его
женитьбѣ однимъ движеніемъ пальца, я не сдѣлала бы этого
движенія.

— Вѣдь это было бы ужасно еслибы ваша или его жизнь
блахпринесена въ жертву увю не продолжавшемуся
болѣе двухъ недѣль, не отступала тетка.

— Я могу отвѣчать только за себя, и увѣряю васъ что
не намѣрена дѣлать изъ себя жертву, сказала Мери.

Подобные разговоры повторялись часто и постепенно про-
изводили свое дѣйствіе на Мери. Она начала вѣрить что
Вальтеръ Маррабель можетъ жениться на миссѣ Броуню. и
задала себѣ вопросъ какъ подѣствуетъ на нее его женитьба.
Себѣ она, конечно, отвѣчала откровеннѣе чѣмъ теткѣ. Въ
это время священникъ Джонъ получилъ какія-то бумаги нуж-
давшіяся въ его подписи, такъ какъ онъ былъ однимъ изъ
свидѣителей при завѣщаніи брата. Баронетъ предпринялъ обез-
печить свою племянницу, чтоб, конечно, свидѣтельствовало
противъ слуховъ о скоромъ бракѣ, а не подтверждало ихъ.
Но въ Лоринѣ было рѣшено что сватовство идетъ на ладт.
Мери не вѣрила всему чтоб слышала, однако привыкла ду-
мать что Вальтеръ склоняется къ ожидаемому браку. Она
сказала себѣ что не будетъ судить его строго. Если этимъ
способомъ онъ можетъ устроить себѣ счастливую будущ-
ность, почему не долженъ онъ жениться? Она слыхала что
Юдиевъ Броуню очень хорошенькая, добрава, и что саръ-Гре-
гори наградитъ ее какъ только будетъ возможно. Этотъ
бракъ былъ бы пріятенъ всему семейству. Ора ужъ конечно
не будетъ мѣшать имъ, и имѣетъ ли она право мѣшать?
Развѣ не все кончено между ней и Вальтеромъ, по ея же
требованію, и самымъ торжественнымъ образомъ? Пусть его

Бусямьтоцкій викарій.

255

желится на комъ ему угодно, она не имѣетъ права пользоваться к нему.

На такихъ местахъ остановились она когда получила письмо капитана Маррабель изъ Донриппеля. Развернувъ его, она съ минуту не рѣшалась его прочесть, въ полной увѣренности что оно подтвердить слухи о миссѣ Броуню. Но считавъ письмо, она поняла, что еслибъ онъ и имѣлъ намѣреніе желиться, то никогда не писалъ бы объ этомъ. Письмо не подтверждало и не противорѣчило слухамъ о желѣтьбѣ, и только оправдало слова священника Джона что Вальтеръ отказался отъ намѣреніяѣхать въ Индію, которое было главною причиной ихъ разлуки. Въ Лорингѣ, когда онъ былъ съ ней, онъ рѣшительъ что поѣдеть въ Индію и говорилъ что ему необходимоѣхать. Но онъ прожилъ вѣсколько недѣль въ Донриппелѣ съ лядей и Юдиевю Броуню, и оказалось что пѣтъ викакой необходимостиѣхать въ Индію. Она сѣла и написала ему то осторожное, вѣжливое, холодное письмо о котором уже знаетъ читатель. Она противъ воли оскорбилась и опечалилась тѣмъ что слышала объ Юдией Броуню.

Раньше весной, въ срединѣ апреля, она получила другое письмо, отъ своего друга изъ Булгампторна, заставившее ее серіозно подумать о будущемъ. Если Вальтеръ Маррабель женится на Юдией Броуню, какую жизнь усторить себѣ она, Мери Лоутеръ? Она во всякомъ случаѣ будетъ поступать согласно съ долгомъ, а не съ собственными желаніями. Но требуетъ ли долгъ чтобъ она считала себя вдовой вестѣствіе неудачѣйся любви? Ещё оставлена жизнь, — жизнь ея тетки, съ тою только разницей что тетка прожила одинокою женщиной съ умѣренными средствами, а ей придется прожить одинококою женщиной съ очень небольшими средствами. Но постѣднее обстоятельство не долго оставалось въ вниманіе; были вещи гораздо болѣе существенныя, о которыхъ нужно было подумать. Она признавала что замужество хорошая вещь, что она будетъ жить и умреть не удовлетворенно если не выйдетъ замужъ, что она надѣялась на лучшую участь. Неужели она должна бросить всѣ свои мечты потому что разъ ошиблась? Если такъ слѣдуетъ, она забудетъ ихъ. Потомъ вопросъ принять слѣдующую форму: имѣетъ ли она право выйти за человѣка, не любя его? Выйти за человѣка котораго не любишь и не надѣшься полюбить когда-нибудь—безнравственно, отвѣчала она седь.

296

Вотъ письмо мистрисъ Фенвикъ:

„Булгамптоны, вторникъ.

„Милы, другъ Мери!

„Мой зять уѣхалъ вчера, оставивъ насъ всѣхъ въ недовмѣ-
ни и ожиданіи. Онъ сказалъ, въ ту минуту когда выходилъ,
что, по его мнѣнію, лордъ Тробриджъ не имѣлъ права отдать
землю, потому что ни онъ, ни его предшественники давно
не владѣли сю, или что-то въ этомъ родѣ. Мы тутъ ничего
не понимаемъ, и онъ, кажется, тоже, но онъ хочетъ что-то
узнать, и тогда навишетъ намъ. Но Франкъ объявилъ что
ему до всего этого нѣтъ никакого дѣла, и что еслибъ онъ
могъ опрокинуть отвратительную часовню однимъ пальцемъ.
онъ не опрокинулъ бы ея. Онъ взялъ съ меня обѣщаніе не
говорить о ней, и потому мнѣ осталось только довольство-
ваться ожиданіемъ. Если этотъ противный старикамка от-
далъ землю которая ему не принадлежитъ только для того
чтобы сдѣлать намъ на смѣхъ, — а другой цѣли онъ не могъ
имѣть,—я думаю, онъ долженъ узнать объ этомъ. Но Франкъ
молчить неприступно, а вы знаете какъ онъ умветъ быть
неприступнымъ, когда захочетъ.

„Но я начала писать не съ тѣмъ чтобы говорить съ вами
о ненавистной часовѣ. Я хочу знать чтò вы намѣрены дѣ-
лать лѣтомъ. Всего лучше рѣшить заранѣе, и говоря о лѣтѣ,
я подразумѣваю раннее лѣто. Однимъ словомъ, безъ долгихъ
предисловій, пріѣдете вы къ намъ въ концѣ мая?

„Знаю я чтò вы подумаете прочитавъ эти строки, и вы
знаете чтò я думала когда писала ихъ, но я обѣщаю изба-
вить васъ отъ всякихъ совѣтовъ. Неужели вы будете отда-
ляться отъ друзей которыхъ любите, и которые васъ горячо
любятъ, изъ страха къ человѣку который намѣренъ женить-
ся на васъ? Вы не должны бояться мистера Джильмора, или
удаляться отъ міра потому что у капитана Маррабель нѣтъ
состоянія. Пріѣзжайте непремѣнно. Если соскучитесь у насъ,
можете уѣхать когда вамъ угодно. Я обѣщаю не терзать
васъ увѣщаніями.

„Нѣжно любящій васъ другъ
„Жанета Фенвикъ.“

„Франкъ прочелъ мое письмо. Онъ говоритъ что то чтò я
наговорила о его неприступности — пустяки, но что ничто
такъ не истинно какъ мои слова что друзья горячо любятъ
васъ и желаютъ видѣть васъ у себя. Пріѣзжайте, мы убѣ-
димъ его насчетъ часовни.“

Далѣе рукою священника было написано „никогда“.

Прошло два дня прежде тѣмъ Мери показала письмо тет-
кѣ, и эти два дня она много думала. Она знала что тетка

Булгамптонскій викарій.

297

будетъ совѣтовать ейѣ хѣать въ Булгамптонъ, и потому не говорила о письмѣ прежде чѣмъ не рѣшила какъ поступить.

— Что же вы намъ брены дѣлать? спросила тетка.

— Я поѣду, если вы ничего не имѣете противъ этого.

— Я очень рада, сказала старушка.

Тогда Мери отвѣтила другу очень коротенькимъ письмомъ, которое также не мѣшаетъ сообщить читателю.

„Лорикъ, четвергъ.

„Дорогая Жанета!

„Я приѣду къ вамъ въ концѣ мая. Я рѣшила уже что при-ѣду, но сомнѣваюсь хорошо ли я поступлю. Еслибы можно было вычеркнуть что-нибудь изъ своего прошлаго! Но это невозможно, и мы можемъ только стараться забыть о немъ. Я знаю что говорю не ясно, но вы поймете что я хочу сказать.

„Я намѣрена дѣйствовать энергично противъ часовни, и надѣюсь что зять вашъ будетъ въ состояніи доказать что лордъ Тробридъ поступилъ противозаконно. Я никогда не любила мистера Пудельгама, который смотрѣлъ на меня враждебно за то что я принадлежала къ семейству викарія, и съ наслажденіемъ буду смотрѣть какъ его погонятъ отъ воротъ вашей усадьбы.

„Неизмѣнно преданная вамъ,
„Мери Лоутеръ.“

XLVI. Мистеръ Гей изъ Варминстера.

Викарій хотѣлъ продержать Карри Бретль въ домѣ мис-трисъ Стигсъ только двѣ недѣли; но по прошествіи этихъ двухъ недѣль онъ нашелъ что его отвѣтственность за участь бѣдной дѣвушки никоимъ образомъ не кончилась. Чита-тель знаетъ съ какимъ успѣхомъ сдѣлалъ настоящитель визитъ въ Стартупъ и какъ мало было для него надежды изба-виться отъ своихъ хлопотъ, съ помощью нѣжности и бла-готворительности родственниковъ бѣдной дѣвушки. Онъ, такъ сказать, отресъ прахъ Стартупа съ колесъ своей одно-колки, когда уѣхалъ съ фермы Джорджа Бретля, и даже от-клонилъ предложеніе денегъ которое ему было сдѣлано. Де-сять или пятнадцать фунтовъ! Онъ готовъ былъ скорѣе заплатить предлагаемую сумму изъ своего кармана чѣмъ

298

Положение къ Русскому Вѣстнику.

позволить брату думать что онъ откупился такъ дѣмево отъ
своихъ обязанностей къ сестрѣ! Тутъ настоятель убѣдилъ
себя что онъ долженъ по этому случаю Карри Бретль пят-
надцать фунтовъ и уѣщился размышленіемъ что на эти
пятнадцать фунтовъ можно содержать двѣмѣку даже гораз-
до дольше двухъ недѣль, если только она заставитъ себя по-
кориться скукѣ той жизни которую должна будетъ вести
оставаясь у мистрисъ Стигсъ. Онъ назначилъ Карри и мис-
трисъ Стигсъ двѣ недѣли сроку, сказавъ что до окончанія это-
го времени онъ или самъ пріѣдетъ, или примлетъ кого-ни-
будь. Потомъ онъ возвратился домой и разказалъ всю исто-
рію своей женѣ. Все это произотло прежде прибытія въ при-
ходъ мистера Квикенгама.

— Дорогой Франкъ, сказала ему жена, — тебе будетъ очень
много непріятностей.

— Какія же это будутъ непріятности, Жанета?

— Вопервыхъ, надо ожидать что расходъ на содержаніе
этой бѣдной двѣвѣнки будетъ падать на насъ.

— Что же, еслибъ и такъ! Но, разумѣется, рано или позд-
но она сама будетъ зарабатывать себѣ хлѣбъ. Какъ я могу
ее бросить? Что же мнѣ дѣлать съ ней?

— Но это еще не самое худшее, Франкъ.

— Что же можетъ быть еще хуже этого? говори скорѣе.

— Будутъ говорить что ты, священникъ и женатый чело-
вѣкъ, вѣздить въ Салисбери чтобы видѣться съ хорошенькою
молодою женщиной.

— Ты думаешь что это будутъ говорить?

— Мне кажется что ты долженъ бы остерегаться этого
ради прихода.

— Но кто же можетъ это сказать?

— Лордъ Тробриджъ и его партія.

— Клянусь честью, Жанета, я думаю что ты несправедли-
ва къ лорду Тробриджу. Онъ дуракъ и, до нѣкоторой сте-
пени, мистительный дуракъ, и я согласенъ съ тобой что онъ
забралъ въ свою безумную старую голову ненавидѣть меня
безъ милосердія; но я считаю его за джентльмена и не вѣ-
рю чтобъ онъ могъ унизиться до распространенія злой и
гадкой сплетни, въ которой онъ самъ не вѣритъ ни одному
слову.

— Но, дорогой мой, онъ самъ повѣритъ этому.

— Какъ? Почему? На какомъ основании? Нетъ, онъ не

Будгамътоцкій зикарія.

296

можетъ повѣрить этому. Ни одинъ дуракъ не повѣритъ че-
му-нибудь безъ всякаго повода. Я очень не люблю лорда
Тробриджа,—такъ ты можешь точно также сказать будто я
считаю его дурнымъ владѣльцемъ, потому что не люблю его.
Но онъ не дурной владѣлецъ; и если даже палѣпить мето-
дистскихъ часовень по всему графству, я все-таки буду лжецъ
и сплетникъ, если скажу это.

— Потому что, видишь ли, ты не дуракъ, Франкъ.

Этимъ разговоръ и окончился. Настоятелью очень хотѣлось
уйти и не говорить больше о дѣлѣ въ которомъ онъ не могъ
считать себя совершенно правымъ, а желѣ его было непріят-
но настаивать на своихъ доказательствахъ въ подобномъ
случаѣ. Что бы лордъ Тробриджа ни думалъ и ни говорилъ,
не надо было доводить Франка до мысли что какое-ни-
будь недостойное предположеніе смущаетъ ея умъ. Однако,
она была увѣрена что онъ дѣйствовалъ безразсудно.

Когда названныя двѣ недѣли подходили къ концу, и ни-
чего не было еще сдѣлано, настоятель отправился опять въ
Салисбери. У него, по чистой правдѣ, были тамъ дѣла, какъ и
у всякаго джентльмена почти всегда есть дѣла въ главномъ го-
родѣ графства, гдѣ живетъ его банкиръ, откуда торговцы снаб-
жаютъ его припасами, и гдѣ онъ принадлежитъ къ какому-ни-
будь клубу. Такъ и нашъ викарій любилъ повидаться тамъ со
своимъ епископомъ, любилъ побродить въ соборѣ, пожать руку
декану, слегка подразнить мистера Чамберлена или кого-нибудь
другаго кромѣ мистера Чамберлена, если къ этому представит-
ся случай. Онъ обыкновенно никогда не былъ противъ поѣздки
въ Салисбери; и въ этотъ разъ онъ не преминулъ повидаться съ
мистеромъ Чамберленомъ, съ деканомъ, съ сѣдельнымъ
мастеромъ и съ клеркомъ въ конторѣ застрахованія отъ
огня,—также какъ и съ мистрисъ Стигсъ и съ Карри Бретль.
Итакъ, если бы кто-нибудь сказалъ что онъ въ этотъ разъ
пріѣхалъ въ Салисбери единственно для того чтобы пови-
даться съ Карри Бретль, то это была бы сущая клевета. Онъ
сбавилъ премію своего застрахованія отъ огня на 5 ш. 6 п.
въ годъ, онъ пригласилъ мистера Чамберлена пріѣхать по-
видаться съ мистеромъ Квикентамомъ, и взялъ у декана
старинную книгу о соколиной охотѣ, такъ что, въ самомъ
дѣлѣ, нѣсколько минутъ которыя онъ провелъ у мистрисъ
Стигсъ совершенно пропадали между разнообразными дѣла-
ми которыя онъ обдѣлалъ въ Салисбери.

300

Все чтò онъ могъ сказать Карри Бретль было — что онъ
до сихъ поръ ничего еще не устроилъ. Она еще должна
остаться у мистрисъ Стигсъ недѣлю или двѣ. У него было
очень много дѣла, — теперь такое время года когда у него
много занятій, приготовленія къ Святой недѣлѣ и тому по-
добное, — такъ что ему некогда оглядѣться. У него есть
планъ; но онъ ничего не скажетъ о немъ пока не увидитъ
можетъ ли онъ осуществляться. Когда Карри проговорила
что-то о расходахъ на ея содержаніе, викарій смѣло отвѣ-
чалъ что ей нечего объ этомъ заботиться, потому что у не-
го есть въ рукахъ ея деньги. Онъ когда-нибудь объяснить
ей все это, но не теперь. Потомъ онъ распросилъ мистрисъ
Стигсъ о жизни Карри. Мистрисъ Стигсъ выразила увѣрен-
ность что Карри не останется тутъ надолго. Часы шли не-
выразимо медленно, и Карри выражала нѣсколько разъ что
самое лучшее чтò она можетъ сдѣлать — уйти и убить се-
бя. Однако отзывъ мистрисъ Стигсъ о ея поведеніи былъ
благопріятнѣ. О Семѣ Бретль настоятель хотя и справлял-
ся, но ничего не могъ узнать. Карри объявила только что
она не слыхала о немъ съ тѣхъ поръ какъ онъ оставилъ
ее, весь избитый и окровавленный, послѣ драки въ Трехъ
честныхъ людяхъ.

Викарій сказалъ Карри Бретль что у него есть планъ: но,
по правдѣ, у него не было никакого плана. У него была на-
дежда что онъ можетъ побѣдить мельника, если приведетъ
дочь прямо къ нему въ домъ и поставить ихъ лицомъ къ ли-
цу; но это была надежда на которую онъ самъ такъ мало
полагался что не могъ построить на ней плана своихъ дѣй-
ствій. Вопервыхъ, будетъ ли онъ правъ сдѣлавъ подобный
шагъ? Мистрисъ Джорджъ Бретль сказалася ему что всякий
самъ знаетъ чтò для него лучше безъ внушенія священни-
ка; и упрекъ попалъ мѣтко. Не было въ мірѣ человѣка ко-
торый бы меньше его одобрялъ методу священническаго вмѣ-
шательства. „Я бы могъ гораздо лучше устроить это еслибы
не былъ священникомъ“, сказалъ онъ самъ себѣ. Птакъ, если
старый Бретль хочетъ, послѣ того оскорбленія которое дочь
нанесла ему, выгнать ее изъ дому, чтò до этого ему, Фенви-
ку, и какъ священнику, и какъ мірянину. Старикъ зналъ чтò
онъ дѣлалъ и показалъ свою рѣшимость очень твердо.

— Я хочу попытаться сдѣлать что-нибудь у желѣзнаго тор-
говца въ Варминстерѣ, сказалъ настоятель женѣ.

Булгамптонскій викарій.

301

— Я боюсь что изъ этого ничего не выйдетъ.

— Я тоже неувѣренъ въ успѣхѣ. Желѣзные торговцы, вѣ-
роятно, еще суровѣе мельниковъ и фермеровъ, а фермеры
очень суровы. Этотъ Гей не согласился даже поручиться за
Сема Бретля. Но надо же что-нибудь дѣлать.

— Ее бы надо было помѣстить въ исправительное заве-
деніе.

— Теперь уже поздно, это надо было бы сдѣлать тот-
часъ же. Во всякомъ случае я поѣду въ Варминстеръ. Мнѣ
надо побывать у стараго доктора Дикльбурга, и я могу въ
то же время устроить это дѣло.

Онъ поѣхалъ въ Варминстеръ, зашелъ къ доктору, но не
засталъ его, и отправился къ мистеру Гею, который былъ
дома.

Успѣхъ у мистера Гея былъ, натurnально, гораздо менѣе
вѣроятенъ чѣмъ у Джорджа Бретля. Желѣзный торговецъ
былъ связанъ съ несчастною молодою женщиной только жел-
нитьбой на ея сестрѣ; а какой зять согласится взять въ свою
семью такую свояченицу? О мистрисъ Гей онъ зналъ толь-
ко что она была сурова и жестка какъ пуританка. Мисте-
ра Гея онъ нашелъ въ лавкѣ вмѣстѣ съ его ученикомъ, но
ему не трудно было увести съ собой господина желѣзнаго
торговца чрезъ ряды рѣшетокъ, горшковъ и сковородъ въ
небольшую комнатку сзади заведенія, въ которой обыкно-
венно излагались просьбы о продолженіи кредита, и гдѣ столь
же часто раздавались призывы къ скорѣйшему платежу.

— Знаю ли исторію Каролины Бретль? О да! я знаю ее,
сэръ, сказалъ мистеръ Гей. — Мы слышали объ ней.

И говоря это, онъ покачивалъ головой, потиралъ руки и
смотрѣлъ въ землю. Но однако все въ этомъ человѣкѣ вы-
ражало покорность, по лицу его видно было что, говоря съ
настоящимъ джентльменомъ, онъ говорилъ съ высшимъ су-
ществомъ. Все это придавало Фенвику силу, въ которой онъ
чувствовалъ недостатокъ при свиданіи съ фермеромъ.

— Я надѣюсь, вы согласитесь со мной, мистеръ Гей, что она должна быть спасена, если это возможно.

— Вы говорите о ея душѣ, сэръ? спросилъ желѣзный тор-
говецъ.

— Разумѣется, я говорю о ея душѣ; но мы можемъ до-
стигнуть этого только постаравшись сначала въ этомъ мірѣ
спасти ее.

302

Мастеръ Гей был худощавый человѣкъ, среднаго роста, съ очень почтенными сѣдыми волосами, которые стояли почти прямо на его головѣ; но изъ-поля этихъ волосъ вилялось худое, жалкое, невыразительное лицо. Онъ много кланялся, потиралъ руки, въжливо улыбался, произносилъ очень много коротенькихъ, учтивыхъ спичей, но вся его сила, какъ коновода въ Варминстеръ, заключалась въ его волосахъ и въ парѣ приличнаго, прекратно вычищеннаго, чернаго платья, которое онъ надѣвалъ во всѣхъ важныхъ слухаяхъ. Это былъ человѣкъ зажиточный, который всегда ходилъ въ церковь, платилъ что слѣдуетъ, прилежно занимался своими дѣлами, вѣшалъ свои колокола и продавалъ свои горшки такимъ образомъ чтобы только не разогнать совершенно своихъ старинныхъ покупателей негодностію своей работы.

— Гей почтенный человѣкъ, я не желалъ бы оставить его. говорили мужья, когда жены объявляли ему что прислоны его рѣшетокъ вываливаются, и что его гвозди не выдерживаютъ ударовъ молотка. Такъ онъ благоденствовалъ: но, какъ върное, былъ обязанъ этимъ своимъ волосамъ.

Теперь онъ потиралъ руки, и улыбался, и кланялся, придумывая что бы ему отвѣчать викарію. Онъ очень желалъ чтобы душа обѣдной Карри была спасена и, разумѣется, это было дѣло мистера Фенвика; но чтобы спасать ея тѣло солдатствіемъ мистриэ Гей и его самоговъ. — онъ рѣшительно не понималъ что они могутъ тутъ сидѣвать.

— Я боюсь что она дурная женщина. мистеръ Фенвикъ, я боюсь что это такъ, сказалъ мистеръ Гей.

— Теперь дѣло въ томъ чтобы тамъ подумать вмѣстѣ какъ исправить ее, сказалъ викарій. — Ей залѣ пів-півъ жить, мистеръ Гей.

— Я думаю что для нихъ самое лучшее тмирать, мистеръ Фенвикъ, разумѣется, раскаявшись. Вы понимаете, сэръ, какъ это низко, и какъ постыдно, и какой срамъ привлечь онъ въ свое несчастное семейство. Молодой человѣкъ не можетъ сдѣлать ничего такого постыдного, не приведя ли, мистеръ Фенвикъ.

— Я нисколько не увѣръ myself въ этомъ, мистеръ Гей. Я не буду защищать Карри Бретель, но если вы подумали какая кичтожная сумма трѣхъ можетъ привести женщину къ этому несчастному положению, саме херде сматтилось

Булгаматонскій викарий.

303

бы. Бычная Карри! Она была такъ весела, такъ добра и такъ
ко всему способна!

— Способна она была, мистеръ Фенвикъ, и весела тоже,
какъ вы говорите, но...

— Мы всѣ уже давно это слышали; но вопросъ теперь въ
томъ чтò мы должны сдѣлать чтобы спасти ее. Она ведетъ
теперь скромную и порядочную жизнь; но безъ занятій, безъ
средствъ, безъ друзей. Не захочетъ ли ваша жена взять ее
къ себѣ на мѣсяцъ или на два, чтобы только испытать ее.

— Ей пришли жить къ намъ? воскликнулъ желѣзный тор-
говецъ.

— Я бы очень желалъ этого. Кто же дастъ ей кровь и
приютъ, если родная сестра отскажетъ ей.

— Я не думаю чтобы мистрисъ Гей согласилась на это,
сказалъ купецъ, который уже пересталъ кланяться и поти-
рать руки. Лицо его вытянулось и сдѣлалось очень плачевно.

— Могу я спросить ее?

— Изъ этого не выйдетъ добра, мистеръ Фенвикъ, увѣряю
васъ что не выйдетъ.

— Напротивъ, это должно принести много хорошаго. Мо-
гу ли я попробовать?

— Если вы спрашиваете моего мнѣнія, мистеръ Фенвикъ,
а долженъ сказать что нѣтъ. Я долженъ сказать это. Мистрисъ
Гей не крѣпка здоровьемъ, а отъ одного воспоминанія объ
этомъ родствѣ можно заболѣть; это совершенная правда,
мистеръ Фенвикъ.

— Такъ вы не хотите ничего сдѣлать чтобы спасти отъ
погибели сестру вашей жены и не позволите ничего сдѣлать
для нея вашей женѣ?

— Мистеръ Фенвикъ, не сердитесь на меня, прому васъ,
не сердитесь. Меня всегда уважали всѣ, и около меня всегда
были люди уважаемые. Если семейство моей жены пошло по
дурной дорогѣ, уѣсь и это довольно непріятно для меня, а вы
еще предлагаете мнѣ подобныя вещи. Дѣйствительно, ми-
стеръ Фенвикъ, если бы вы подумали объ этомъ, вы не были
бы такъ ко мнѣ жестоки.

— Такъ, по-вашему, она должна умереть въ канавѣ? сказ
залъ викарій, вознегодовавшій теперь на желѣзнаго торгов-
да еще сильнѣе чѣмъ на фермера. Онъ повернулся и по-
шелъ вдоль по лавкѣ, сопутствуемый вѣжливымъ купцомъ,

304

который опять кланялся и потиралъ руки, и провожалъ его
до зкипажа.

Настоятель не сказалъ больше ни одного слова мистеру
Гею, и даже не поклонился ему на прощаньи. „Сердца ихъ
окаменѣли какъ мельничные жернова“, сказалъ онъ самъ
себѣ, уѣзжая и сильно погоняя свою лошадь.

— Какая польза отъ всѣхъ этихъ проповѣдей? Ничто ихъ
не трогаетъ. „Дѣлай то другимъ чтò ты надѣешься что они
для тебя сдѣлаютъ“, вотъ ихъ ученіе!

Когда онъ пріѣхалъ домой, то рѣшилъ употребить послѣд-
нее средство,—повести Карри на мельницу, если только онъ
будетъ въ состояніи убѣдить ее пойти съ нимъ; а до тѣхъ
поръ держать ее у мистрисъ Стигсъ и платить десять шил-
линговъ въ недѣлю за квартиру и содержаніе. Былъ однако
еще одинъ вопросъ который онъ не могъ разрѣшить,—пред-
упредить или нѣтъ объ этомъ старую мистрисъ Бретль?

Онъ рано ушелъ изъ дому, и когда возвратился, жена его
получила отъ Мери Лоутеръ отвѣтъ на свое письмо.

— Пріѣдетъ она? спросилъ Франкъ.

— Она только и пишетъ объ этомъ, и ничего больше.

— Такъ она сдѣлается мистрисъ Джильморъ?

— Я желаю этого ото всей души.

— Ея пріѣздъ сюда равнозначителенъ для меня ея согла-
сію. Она бы не пріѣхала, еслибы не рѣшилась принять его
предложеніе. Припомни мои слова, Жанета, что они будутъ
обвѣнчаны прежде чѣмъ достроится часовня.

— Ты такъ говоришь это, какъ будто думаешь что она не
должна бы была пріѣзжать, Франкъ.

— Нѣтъ. Я этого не думаю. Я только удивляюсь какъ сколько женщина можетъ выздоровѣть отъ подобной болѣзни.

— Франкъ, не будь золъ. Она дѣлаетъ то чтò ей совѣто-
вали всѣ ея друзья.

— Еслибъ я умеръ, твои друзья стали бы тебя совѣтовать не горевать; но они сочли бы тебя совершенно безчувствен- ною, еслибы ты послушалась ихъ совѣта.

— Неужели же ты сталъ теперь противъ нея?

— Нѣтъ.

— Такъ для чего же ты это говоришь! Не лучше ли ей
было сдѣлать надъ собой это успѣе мъ оставаться по-
кинутою и неутѣшною, и такъ погубить всю свою жизнь?

Булгамптонскій викарій.

305

Не будет ли это также гораздо лучше для Гарри Джильмора?

— Разумеется лучше, потому что онъ сошелъ бы съ ума, если онъ она не пріѣхала.

— И для нея будет здѣсь лучше. Мы не знаемъ чтоʻ происходитъ въ ея сердцѣ; но я увѣрена что она переламываетъ себя, потому что находитъ это необходимымъ. Ты будешь добръ къ ней, когда она пріѣдетъ?

— Конечно буду, ради Гарри и ради ея самой.

Надо признаться что викарій былъ въ это время очень не въ духѣ. Онъ начиналъ уставать отъ своихъ усилій наводить людей на путь истинный, такъ велики были затрудненія которыя онъ встрѣчалъ. Вѣзжая въ свои ворота, онъ увидалъ мистера Пудельгама, стоявшаго на дорогѣ противъ новой часовни. Викарій рѣшился примириться съ часовней и сказалъ что-то любезное священнику. Мистеръ Пудельгамъ поднялъ глаза и носъ, поклонился очень принужденно и потомъ быстро отвернулся, не отвѣчая ни слова. Какъ можно жить человѣку съ такимъ народомъ въ хорошемъ распороженіи духа и въ христіанской любви?

Вечеромъ онъ сидѣлъ со своею женой въ гостиной, разсуждая о всѣхъ этихъ непріятностяхъ, когда вошла горничная и сказалъ что констебль Тоффи ждетъ у дверей.

Констебля Тоффи проводили въ кабинетъ, куда викарій за нимъ послѣдовалъ. Онъ не говорилъ съ констеблемъ уже: "Несколько мѣсяцевъ, съ тѣхъ поръ какъ былъ освобожденъ". Семъ, но когда ему сказали что пришелъ Тоффи, онъ ни на минуту не усомнился что будетъ разговоръ объ убійствѣ мистера Тромбула. Констебль приложилъ руку къ головѣ и, прежде чемъ началъ говорить, сѣлъ по приглашенію викарія.

— Что такое, Тоффи? спросилъ викарій.

— Мы, кажется, взяли ихъ наконецъ, сказалъ Тоффи очень тихимъ и мягкимъ голосомъ.

— Взяли кого, убійца?

— Да, мистеръ Фенвикъ, всѣхъ кромѣ Сема Бретля, и его намъ теперь нужно.

— Кто же эти люди?

— Тѣ кого мы подозрѣвали во все время: Джакъ Борротусъ, по прозванію Точильщикъ, и Лаврентій Экорнъ, который былъ вмѣстѣ съ нимъ. Этотъ Экорнъ малый изъ Бирмштама. Его тамъ хорошо знаютъ. А теперь, мистеръ

20

306

Фенвикъ, тутъ долженъ быть и Семъ. Намъ надо Сема, мистеръ Фенвикъ.

— Не хотите ли вы этимъ сказать мнѣ что онъ былъ однимъ изъ убійцъ?

— Намъ нуженъ онъ, мистеръ Фенвикъ.

— Гдѣ нашли вы этихъ людей?

— Они добрались до Санъ-Франсиско, тѣ, другіе-то. У нихъ была не дурная игра, не правда ли, мистеръ Фенвикъ? Они были въ обѣтахъ болѣе семи мѣсяцевъ. Мистеръ ТромбULE УБИТЪ 31го августа, а теперь 15е апреля, мистеръ Фенвикъ. Немного такихъ обѣговъ какъ этотъ. Вы доставите намъ Сема Бретля въ порядкѣ, не правда ли. мистеръ Фенвикъ?

Викарій сказалъ констеблю что онъ постарается вызвать Сема Бретля какъ можно скорѣе.

— Я говорилъ вамъ все время, мистеръ Фенвикъ, что Семъ былъ однимъ изъ тѣхъ чтo были тамъ, но вы мнѣ не вѣрили.

— Я и теперь этому не вѣрю, сказалъ настоятель.

XLVII. Требуютъ Сема Бретля.

Слѣдующая недѣля была полна волненія, смущенія и безпокойства для Булгамптона и для всего соціетва Вармијестера и Гайтєбери. Скоро всѣмъ стало известно что Джакъ Точильщикъ и Лаврентій Экорнъ находятся въ салисберійской тюрьмѣ, и что требуютъ Сема Бретля. Безпокойство и возбужденіе въ Булгамптонѣ было, слѣдовательно, сильнѣе чѣмъ гдѣ-нибудь. Необходимо было известить стараго мельника, необходимо было тоже распросить всѣхъ на мельницу о теперешнемъ мѣстопребываніи Сема. Если они не згали гдѣ онъ, надо было помочь викарію отыскать его. Фенвикъ пошелъ со сквайромъ на мельницу, но тамъ они ничего не узнали. Мельникъ былъ очень молчаливъ и съ трудомъ удерживалъ свое волненіе, когда ему сказали что полиція опять требуетъ его сына.

— Они могутъ прийти и обыскать здѣсь, сказалъ онъ. — Они могутъ прийти и обыскивать.

И онъ медленно пошелъ на мельницу. Тамъ, вѣроятно, произошла сцена съ мистрисъ Бретль и Санни, и обѣ жендины были въ очень жалкомъ положеніи.

Будгамптокскій викариų.

307

— Мой об'ядный мальчик! Мой несчастный мальчик! говорила убитая горемъ мать, которая сидѣла закрывъ лицо фартукомъ и рыдала.

— Мы ничего не знаемъ о немъ, мистеръ Джильморъ; иначе мы сейчасъ же бы сказалі вамъ, говорила Фанни.

— Я увѣренъ въ этомъ, сказалъ викариі. — И замѣтьте это, мистрисъ Бретль, я ни на одну минуту не сомнѣвался что Семъ точно также виноватъ въ этомъ убійствѣ какъ вы или я. Вы можете передать отцу его что я это говорю, если хотите.

За то что онъ сказалъ это, сквайръ сдѣлалъ ему выговоръ тотчасъ же какъ они ушли съ мельницы.

— Мне кажется что вы заходите слишкомъ далеко давая имъ подобную надежду, сказалъ онъ.

— Вроятно, вы желаете чтобъ я говорилъ то что думаю?

— Но не въ такомъ дѣлѣ какъ это, когда напрасная надежда можетъ только усилить страданіе. Вы сами такъ с knowledge принимать всегда взгляды совершенно противоположные взглядамъ другихъ что вамъ-то и надо особенно остерегаться, когда вы можете надѣлать этимъ столько вреда.

— Я совершенно увѣренъ что онъ тутъ не замѣшанъ.

— Вы видите что полиція противъ васъ послѣ самого продолжительного и подробного слѣдствія.

— Полиція—глупцы, настаивалъ викариі.

— Прекрасно. Это значитъ что въ вопросѣ объ убійствахъ вы предпочитаете ваше мнѣніе ихъ мнѣнію. Я бы всегда предпочелъ вашъ взглядъ въ вопросѣ о какомъ-нибудь библийскомъ свидѣтельствѣ, но не въ подобномъ дѣлѣ. Я не хочу говорить съ вами объ этомъ, но я желалъ бы чтобы вы были осторожнѣе съ людьми до которыхъ это такъ близко касается. Въ сношеніяхъ съ ними вы не имѣете права отбрасывать обыкновенные законы очевидности.

Настоятель понялъ справедливость выговора и обѣщалъ быть осторожнѣе, повторяя однако свое мнѣніе о Семъ, котораго онъ непремѣнно хотѣлъ держаться въ своемъ поведеніи относительно этого дѣла; а пусть полиція и судьи говорятъ чтò хотятъ. Онъ зашелъ даже такъ далеко что объявилъ будто онъ станетъ поддерживать свое мнѣніе даже противъ приговора присяжныхъ; но Джильморъ понялъ что это было обыкновенное человѣческое упрямство въ своем естественной формѣ.

20

308

Въ это время, такое печальное для всего прихода и въ
особенности для дома викарія, въ сквайрѣ пробуждалась но-
вая жизнь. Это было очевидно для всѣхъ кто его видѣлъ.
Онъ ходилъ по фермѣ, толковалъ о своихъ деревьяхъ и при-
сматривалъ за своими лошадьми. Разумѣется, много было слѣ-
лано догадокъ о причинѣ этого, и многія изъ нихъ, вѣроят-
но, очень близко подходили къ правѣ. Но Фенвикамъ не
нужно было догадываться. Джильмору сказали что Мери Лоу-
теръ пріѣдетъ въ Булгамптонъ въ началѣ лѣта, и онъ тот-
часъ же сбросилъ свою печаль. Онъ больше ничего не рас-
прашивалъ, а мистрисъ Фенвикъ была не въ состоянии пред-
остеречь его, хотя ее почти пугала излишняя самоуверен-
ность ея друга.

— Я смотрю на это не совѣтъ такъ какъ онъ смотритъ.
сказала она мужу.

— Теперь она выйдетъ за него, отвѣчалъ викарій, и мис-
трисъ Фенвикъ не возрачала.

Для самого Фенвика эта перемѣна была чрезвычайно утѣ-
мительна. Сквайръ былъ его старый друг и почти един-
ственный близкий сосѣдъ. Во всѣхъ своихъ заботахъ, какъ
внутри такъ и въ прихода, онъ обыкновенно приходилъ къ
Джильмору, и хотя викарій былъ человѣкъ не очень склон-
ный слѣдовать совѣтамъ другихъ, однако для него было очень
пріятно имѣть друга который бы высказывалъ ему свое мнѣ-
ние, и можетъ-быть тѣмъ пріятнѣе что другъ этотъ не очень
настаивалъ на томъ чтобъ его мнѣніе было непремѣнно при-
нято. Во время прошедшей зимы Джильморъ былъ совер-
шенно безполезенъ для настоятеля. Онъ сдѣлался чрезвычай-
но угрюмъ, мнѣнія его о всѣхъ предметахъ стали такъ
собивчивы что ихъ не стоило и слушать, и викарій нашелъ
необходимымъ оставлять его въ покоѣ, какъ только дѣ-
ло касалось обыкновенной жизни. Но теперь сквайръ слѣ-
лался опять самимъ собой и даже о такомъ волнующемъ
всѣхъ предметѣ какъ объ убійствѣ Тромбума, объ арестан-
тахъ салисберійской тюрьмы и о необходимости возвраще-
нія Сема, онъ могъ говорить разсудительно и даже давать
полезные совѣты.

Было бы, конечно, очень хорошо, если бы Семъ возвратил-
ся какъ можно скорѣе. Въ приходѣ были увѣрены что ви-
карий знаетъ гдѣ онъ: Джорджъ Бретль, который поручился
за возвращеніе брата, сдѣлалъ это только въ увѣренности

Булгамптонскій викарій.

309

что отвѣчать будетъ викарій. Нѣкоторые не вполняютъ достойные довѣрія слухи о присутствіи Карри въ Салисбери и о посвященіяхъ этого города викаріемъ носились въ Булгамптонѣ. Къ этому примѣшивалось убѣжденіе что Семь и Карри были заодно. Что у Фенвика было много рыцарскаго и даже донкихотскаго въ его дружбѣ было давно замѣчено, и теперь это мнѣніе еще болѣе утвердилось. Онъ, конечно можетъ сейчасъ представить Сема, если захочетъ, или, — какъ многіе? предсказывали что-то такъ и будетъ, — укрыть его если вздумается. Въ послѣднемъ случаѣ ему надо будетъ заплатить четыреста фунтовъ за поручительство, но извѣстно было что викарій такъ же богатъ какъ и экземпляренъ и, говорили пудельгамисты, не задумается ни мигнуты, если такимъ образомъ найдетъ возможнымъ привести въ исполненіе свои виды.

Викарію необходимо было еще разъ съѣздить въ Салисбери чтобъ узнать, если можно, отъ Карри о какихъ-нибудь слѣдахъ ея брата, и объ этомъ визитѣ пудельгамисты также освѣдомились. Были мушки и женщины въ Булгамптонѣ, которые знали навѣрное сколько разъ настоятель посвящалъ молодую женщину, сколько времени у нея оставался каждый разъ, и сколько платилъ мистрись Стигсъ за ея содержаніе. Джентльменъ, въ расположеніи которого къ молодой женщинѣ есть что-либо необычное, подлежитъ тому чтобъ его входы и выходы записывались очень усердно, хотя и не всегда достаточно аккуратно.

Въ этотъ разъ его свиданіе съ Карри было очень печально. Онъ не могъ не высказать ей отчасти для чего онъ ее распрашивалъ.

— Они не взяли этихъ двухъ человѣкъ, они не взяли ихъ? спросила она съ горячностью, заставлявшее подозрѣвать что она знала кое-что объ этомъ дѣлѣ, которое трудно было не считать преступнымъ.

— Какихъ это двухъ человѣкъ? спросилъ викарій, глядя ей прямо въ лицо.

Она замолчала, и ему не хотелось ловить ее на словахъ, допрашивать какъ слѣдователь, или вынуждать у нея признаніе которого она не хотѣла бы сдѣлать добровольно и по собственному побужденію.

— Я слышалъ, сказалъ онъ, — что два человѣка были взяты по дѣлу объ убійствѣ.

310

— Гдѣ пашли ихъ, сэръ?

— Они обѣжали въ Америку, но полиція возвратила ихъ казадъ. Знали ли вы ихъ, Карри?

Она опять молчала. Людей этихъ не называли по имени, и ей ли было предавать ихъ! Прежде, во время ихъ свиданія, она едва смѣла взглянуть ему въ лицо, теперь она устрелила свои голубые глаза прямо на него.

— Вы говорили мнѣ прежде, сказалъ онъ,—въ коттеджѣ той старой женщины, что вы знали ихъ обоихъ, а одного даже слишкомъ хорошо.

— Если вы позволите, я не скажу ничего о нихъ.

— Я не буду спрашивать васъ, Карри. Но вы скажете мнѣ чтò знаете о вашемъ братѣ.

— Я могу сказать вамъ, сэръ, только одно. Онъ не больше виноватъ въ убійствѣ Тромбула чѣмъ вы сами. Они не имѣютъ права тронуть по этому дѣлу ни одного волоса на головѣ его.

— Это тоже и мое мнѣніе; но кто можетъ доказать это.

Она опять молчала.

— Можете ли вы это доказать? Если то чтò вы скажете можетъ спасти вашего брата, вы рѣшительно должны говорить. Неужели вы будете колебаться, Карри, сказать чтобы-нибудь въ его пользу? Какъ бы ни были велики его протупки, онъ никогда не былъ такъ жестокъ съ вами какъ другіе.

— О, сэръ, я желала бы лучше умереть!

— Вы не должны желать этого, Карри. И если вы знаете что-нибудь, вы обязаны говорить. Не можете ли вы принудить себя передать мнѣ все чтò вамъ извѣстно. Я думаю, что будетъ хорошо для насъ обоихъ.

— Это они взяли деньги. Семъ не видали ни шиллинга изъ этихъ денегъ.

— Кто же были эти они, Карри?

— Джакъ Борроусъ и Ларри Экорнъ. И не Ларри Экорнъ это сдѣлалъ, сэръ. Я знаю очень хорошо кто это сдѣлалъ: это Джакъ Борроусъ.

— Это тотъ котораго зовутъ Точильщикомъ, Карри?

— Но Ларри былъ съ нимъ же, сказалa дѣвушка, рыдая.

— Вы увѣрены въ этомъ?

— Я не увѣрена ни въ чемъ, мистеръ Фенвикъ, кромѣ того что Сема тамъ совѣмъ не сюло. Въ этомъ я совершенно,

Булгамптонскій викарій.

311

совершенно увѣрена. Но когда вы спрашиваете меня, чтo
же мнѣ говорить?

Тутъ онъ оставилъ ее, не поговоривъ ничего объ ней самой; но у него не было сказать ей ничего утѣшительнаго. Онъ уже почти рѣшился взять ее съ собой на мельницу и попробовать чтo можетъ произойти отъ встрѣчи отца, матери и дочери; но всѣ эти новыя хлопоты по поводу ареста убійцъ и отсутствія Сема дѣлалі исполненіе этого предположенія невозможнымъ. Когда онъ уходилъ, то опять растросилъ мистрисъ Стигсъ, и она предупредила его что у ея жилицы часто вырываются слова которыя заставляютъ ее думать что молодая женщина не долго у нея останется. Но въ то же время она ни въ чемъ не могла на нее пожаловаться; правда, Карри настаивала на томъ чтобы ходить одной по городу, но мистрисъ Стигсъ думала что она это дѣлала только желая упрочить свою независимость. Послѣ этого викарій заплатилъ чтo слѣдовало и возвратился на станцію желѣзной дороги. О Семѣ онъ ничего не узналъ и не могъ придумать куда ему обратиться за справками. Онъ все еще надѣрялся что молодой человѣкъ придетъ по собственной волѣ, когда слухъ о вызовѣ достигнетъ до его ушей.

Въ этотъ самый день было собраніе судей въ Гайтсбери, и два человѣка которые были привезены изъ Санъ-Франциско стояли предъ ними. Мистеръ Джильморъ засѣдалъ вмѣстѣ съ сэръ-Томасомъ Чарлейсомъ, который предсѣдалъ, и еще съ тремя другими джентльменами. Лордъ Тройджъ присутствовавъ въ засѣданіи, но старался выказать что онъ сидѣлъ тутъ не какъ судья. Возвали Самуила Бретля, и адвокатъ Джонсъ, вышедшій вмѣсто него, объяснилъ что Самуилъ ушелъ изъ дому искать себѣ работы, говорилъ о томъ какъ много уже прошло времени и о томъ какъ несправедливо принуждать человѣка, противъ которого нѣтъ никакихъ доказательствъ, оставаться всегда въ одномъ приходѣ; потомъ онъ выразилъ надежду что мистеръ Фенвикъ и мистеръ Джоржъ Бретль, какъ его поручители, вѣроятно, скоро отыщутъ и представятъ его Такъ какъ ни фермера, ни священника не было налицо, то ничего больше нельзя было сдѣлать, и судьи согласились дать отсрочку на нѣкоторое время. Не такъ просто оказалось дѣло тѣхъ двухъ подсудимыхъ которые были арестованы. Дѣйствительно, противъ нихъ было такъ мало

312

Приложения к Русскому Вестнику.

существенных доказательств что адвокат изъ Девиза, который защищал ихъ, выразил удивление какъ американское начальство рѣшилось выдать ихъ, и старался внушить что это было сдѣлано въ видахъ соглашенія по дѣлу объ Алабамъ. Однако было представлено доказательство что оба эти человѣка были прежде обличны предъ судомъ: одно за воровство со взломомъ, другой за конокрадство. Что первый, Джонъ Борроусъ, известный подъ именемъ Точильща, былъ изъ Девиза, и что полиція этого города, также какъ и полиція Чиппенгема, Бага и Вельса, была хорошо съ нимъ знакома. Что другой, Экорнъ, молодой человѣкъ, былъ прежде уважаемъ какъ товарищъ въ Бирмингамской конюшни наемныхъ лошадей; но что потомъ онъ пристрастился къ пари и велъ въ продолженіи прошедшаго года безпутную жизнь, выдержавъ до этого два года заключенія изъ каторжной работъ. Было доказано что ихъ видѣли въ собствѣ и прежде, и послѣ убійства; что саноги найденные въ коттеджѣ Пикрофтской общины приходились по известному слѣду въ грязи, на дворѣ фермы; что Борроусъ купилъ ядъ у антекаря графства въ Левингтонѣ, и что собака Хватай была отравлена точно такимъ ядомъ. Много было еще доказательствъ которыя казались совершенно ничтожными адвокату изъ Девиза и которыя обвиняющія полицейскія власти находили очень важными. Судьи рѣшили дать ототорокъ и потребовали чтобы въ назначенный день явился и Семъ Бретль. Понятно что день этотъ былъ назначень про forma, такъ какъ полиція потребовала по крайней мѣрѣ двѣ недѣли для собранія дальнѣхшихъ доказательствъ. Это было во вторникѣ, 25го апрѣля, и было условлено что время до 8го мая будетъ дано полиціи для пополненія ея обвиненія.

До сихъ поръ все шло покойно въ Гайтебери; но прежде чѣмъ судьи оставили маленькій городъ, произошло нѣкоторое смятеніе. Сэръ-Томасъ Чарлейсъ, въ разговорѣ со своимъ со-братомъ мистеромъ Джильморомъ о дѣлѣ вообще и о лѣ. Бретлей въ особенности, упомянулъ о „несчастныхъ сношеніяхъ мистера Фенвика съ Карри Бретль“ въ Салебери. Джильморъ вспыхнулъ и просилъ объяснить ему что это зня-чило. Сэръ-Томасъ, который не былъ очень умнымъ человѣкомъ, но имѣлъ понятіе о справедливости и, — воздалимъ ему должное, — никогда не имѣлъ необходимости ея бояться, сказалъ послѣ нѣкотораго колебанія что то что онъ говорилъ

Булгамптонскій викарій.

313

о мистерѣ Фенвикѣ онъ слышалъ отъ лорда Тробриджа.
Онъ слышалъ отъ лорда Тробриджа что булгамптонскій ви-
карий былъ... Тутъ Джильморъ сталъ энергичести упрекать
баронета.

Сэръ-Томасъ надъявился что мистеръ Джильморъ не сдѣ-
лаетъ чего-нибудь неблагоразумнаго. Мистеръ Джильморъ
объявилъ что онъ не перенесетъ оскорбленія нанесенного
его другу и спроситъ объ этомъ предметъ у лорда Тробри-
джа. И онъ отыскалъ лорда въ пріемной гостиницы, ожи-
дающимъ свою карету, и спросилъ его въ присутствіи
сэръ-Томаса, который пришелъ вмѣстѣ съ нимъ. Маркизъ
былъ очень утомленъ. Онъ слышалъ, говорилъ онъ, отъ лю-
дей которымъ онъ не имѣлъ права не довѣрять, что мистеръ
Фенвикъ имѣлъ обыкновеніе посвящать одинъ молодую жен-
щину, которая жила прежде въ его приходѣ, но которую онъ
теперь содержалъ на квартирѣ въ обѣдномъ переулкѣ пред-
мѣстья Салисбери. Онъ только это и говорилъ. Говоря это,
говорилъ ли онъ ложь или правду? Если онъ ошибался, то
первый готовъ признаться въ своей ошибѣ.

За этимъ послѣдовалъ очень горячій разговоръ.

— Милордъ, сказалъ Джильморъ, — ваши намеки неспра-
ведливы. Какія бы ни были ваши слова, они оскорбительны
по тому впечатлѣнію которое производятъ.

— Но какому праву, сэръ, сказалъ маркизъ, осматривая
его съ головы до ногъ,— позволяете вы себѣ говорить мнѣ о
впечатлѣніи которое производятъ мои слова?

Кровь мистера Джильмора бросилась ему въ голову.

— Вы желали, милордъ, внушить сэръ-Томасу Чарлейсу
что посвященія мистера Фенвика были безчестнаго свойства.
Если ваши слова не выражали этого, то они ничего не вы-
ражали.

— По какому праву, сэръ, перетолковываете вы мои слова?
Я исполнилъ только мою обязанность, передавъ сэръ-Томасу
Чарлейсу мои убѣжденія,— мои твердо основанныя убѣжде-
нія,— о поведеніи этого джентльмена. Что я сказалъ ему, я
готовъ повторить во всеуслышаніе предъ всѣмъ графствомъ.
Извѣстно что булгамптонскій викарій имѣетъ обыкновеніе
посвящать развратную молодую женщину въ самой обѣдо-
части города. Эти посвященія безчестять его, его одежу,
его приходъ и даже. какъ мавъ кажется, самого enickona.

314

По какому праву, сэръ, позволяете вы себя сомкнуться в моих словах?

И опять маркизъ смѣрилъ Джильмора съ головы до ногъ, выходя величественною поступью изъ комнаты въ то время какъ Джильморъ продолжалъ утверждать что-то слова лорда, вмѣстѣ съ впечатлѣніемъ которое они производятъ, составляютъ низкую и злую сплетню. Тутъ начался разговоръ го-раздо спокойнѣе перваго между мистеромъ Джильморомъ и сэръ-Томасомъ, въ которомъ сквайръ ручался, не зная хо-рошенько самъ за что, а мистеръ Томасъ обещался воздер-жать свой языкъ,— въ настоящую минуту. Но, разумѣется, вѣсть о ссорѣ облетѣла весь маленькій городокъ.

Нечего было и думать чтобы такой человѣкъ какъ маркизъ Тробриджъ вздумалъ скрывать свой гнѣвъ. Прежде чѣмъ уѣхать со двора гостиницы, онъ уже очень ясно выра-зилъ полдюжинѣ особъ свое мнѣніе о безнравственности ви-карія и о наглости сквайра. А когда его привезли домой, руки его искали пера и бумаги чтобы написать обо всемъ епископу. Сэръ-Томасъ пожалъ плечами и разказалъ эту исторію тремъ или четыремъ друзьямъ, и каждому изъ нихъ онъ замѣтилъ, относительно визитовъ викарія къ молодой дѣ-вушкѣ, что дыму безъ огня никогда не бываетъ. И голосъ Джильмора былъ тоже такъ громокъ что всѣ слуги въ гости-ницѣ слышали его. Сквайръ зналъ что ссора была уже всѣмъ извѣстна, и чувствовалъ что ему нечего было больше дѣлать какъ разказать своему другу все что случилось.

Въ этотъ же вечерѣ онъ повидался съ викаріемъ. Фенвикъ возвратился изъ Салисбери усталый, упадшій духомъ и не совѣтѣ здоровый. Онъ только-что хотѣлъ войти въ домъ чтобы переодѣться къ обѣду, какъ Джильморъ встрѣтилъ его у дверей конюшни и разказалъ что случилось.

— Такъ, стало-быть, жена моя была права, а я былъ вико-ватъ, сказалъ Фенвикъ.

— Въ чемъ права? спросилъ Джильморъ.

— Она говорила что маркизъ Тробриджъ будетъ распро-странять эту клевету. Я сознаюсь что ошибалъ считая его за джентльмена. Во всякомъ случае я воспользовалъ вашимъ увѣдомленіемъ.

— Попъезуйтесь имъ какъ хотите, сказалъ Джильморъ.

Тутъ они разестались, и сквайръ, который былъ верхомъ, похвалъ домой.

Булгамптонскій викарій.¶

315

XLVIII. Мери Лоутеръ возвращается въ Булгамптонъ.

Прошелъ мѣсяцъ послѣ происшествій описанныхъ въ по
слѣдней главѣ, и въ Булгамптонѣ начиналось лѣто. Былъ ко-
нецъ мая, и съ наступающимъ лѣтомъ должна была при-
ѣхать Мери Лоутеръ. Въ продолженіе мѣсяца дѣло въ Гайтс-
бери мало подвинулось Были уже двѣ или три отсрочки, и
теперь еще была назначена одна. Полиція объявила что это
было необходимо по причинѣ отсутствія Сема Бретля, что
судьи старались доставить ей нужное время для розыска че-
ловѣка который былъ на порукахъ и, такъ какъ онъ, безъ
всякаго сомнѣнія, былъ прикосновенъ къ убійству, они поло-
жили отыскать его непремѣнно. Но люди считающіе себя
знатоками дѣла, между которыми были юристъ изъ Девиза
и адвокатъ Джонсъ изъ Гайтсбери, объявили что не дѣла-
лось настоящихъ поисковъ Бретля по случаю недостаточ-
ности уликъ противъ другихъ преступниковъ. Теперь дѣло
было отложено до вторника 5го іюня, и было понятно, что
если Бретль не явится, поручительство будетъ объявлено не-
состоятельнымъ.

Фенвикъ написалъ очень сердитое письмо къ лорду Тро-
бриджу, на которое не получилъ отвѣта, и лордъ Тро-
бриджъ написалъ очень глупое письмо къ enuckony, который
въ своемъ отвѣтѣ сдѣлалъ ему выговоръ. „Меня увѣдомилъ
мой другъ, мистеръ Джильморъ, писалъ викарій маркизу, что
ваша свѣтлость открыто увѣряли будто я посѣщалъ молодую
женщину въ Салисбери, и что эти посѣщенія безчестятъ ме-
ня, мою одежду и даже мой приходъ. Я не думаю чтобы ваша
свѣтлость стали отрицать сказанное вами, и потому я требую
чтобы вы извинились предо мной въ вашей клеветѣ, кото-
рая по своему существу такъ зла и оскорбительна какъ
только возможно; и объщайте мнѣ не повторять вашего
оскорбленія.“

Когда маркизъ получилъ это письмо, онъ не писалъ еще
къ enuckony, какъ рѣшился было послѣ свиданія съ Джиль-
моромъ. Можетъ-быть, ему помѣшали упреки совѣсти, или
мысль что прежде надобно посовѣтоваться съ сыномъ, хотя
онъ былъ совершенно увѣренъ что сынъ не позволитъ ему

316

вовсе писать къ епископу, или онъ наконецъ увидѣлъ что
былъ слишкомъ жестокъ къ своему врагу викарію. Но когда
онъ получилъ письмо изъ Булгамптона, всѣ чувства сомнѣнія,
осторожности и состраданія были отброшены. Тонъ письма
былъ дерзкій и возмутительный. Слово клевета оскорбило его
въ особенности; не менее того возмутила мысль что отъ него,
маркиза Тройджа, требовали дать обѣщаніе не повторять
обиды. Вредный атеист изъ Булгамптона, какъ называлъ онъ
нашего друга, не пытался даже отрицать своихъ визитовъ къ
молодой женщинѣ въ Салисбери. И маркизъ навелъ новыя
справки, которые совершенно подтвердили его прежнія свѣдѣ-
нія. Онъ узналъ адресъ мистрисъ Стигсъ и названіе мѣстности
гдѣ она живетъ, и эти подробности казались ему обвиняю-
щими, усиливающими вину и осуждающими. Нѣкоторыя тем-
ныя понятія о дракѣ въ Трехъ Честныхъ Людяхъ дошли
до него, а также и несомнѣнный фактъ что викарій солер-
жигъ Карри Бретль. Тогда онъ припомнилъ все прежнее
безпокойство Фенвика о ея братѣ, котораго онъ, маркизъ,
считалъ тѣмъ самымъ человѣкомъ который убилъ его арен-
датора. Онъ припомнилъ что и теперь убійца укрывается
отъ правосудія по милости того же вреднаго священника. и
такимъ образомъ маркизъ убѣдился что, рѣшаясь поступить
съ мистеромъ Фенвикомъ такъ какъ онъ считалъ своюю
обязанностью поступить съ нимъ, онъ накажетъ этимъ са-
маго дурнаго человѣка. Умъ маркиза былъ совершенно
неспособенъ изслѣдовать собранныя данные, неспособенъ
даже понимать очевидность, когда она ему представлялась.
Онъ не былъ дурнымъ человѣкомъ. Онъ не желалъ ничего
чужаго и раздавалъ много своего. Онъ боялся Бога, уважалъ
королеву и любилъ свое отечество. Онъ не былъ очень сни-
сходителенъ къ себѣ. Онъ исполнялъ свои обязанности на
сколько понималъ ихъ. Но онъ былъ надменный старый без-
умецъ, который не умѣлъ удержаться отъ зла, или удержи-
вался только иногда съ помощью такого человѣка какъ его
сынъ. Какъ только онъ получилъ письмо викарія, сейчасъ
же сѣлъ и написалъ къ епископу. Онъ такъ былъ увѣренъ
въ своей правотѣ что посилалъ ему письмо Фенвика, при-
знаваясь въ томъ чті сказалъ въ Гайтсбери и оправды-
ваясь собранными свѣдѣніями о нечестіи викарія. „И те-
перь, милордъ, позвольте мнѣ спросить васъ, писалъ онъ въ

Булгамптонскій викарій.

317

заключеніе,— считаете ли вы такого человѣка способнымъ за-
ботиться о нравственности такого большаго и важнаго при-
хода какъ Булгамптонъ."

Епископъ челѣ себя очень оскорбленнымъ. Онъ нисколько
не сомнѣвался въ своемъ священникѣ. Онъ зналъ что Фен-
викъ былъ не такой человѣкъ чтобы на него могли благо-
творно подвѣствовать совѣты епископа касающіеся до его
частной жизни, и слишкомъ хорошій человѣкъ чтобы нуж-
даться въ предостереженіи на счетъ его поведенія. „Милордъ-
маркизъ, говорилъ онъ въ своемъ отвѣтѣ, — возвращая ва-
шей свѣтлости письмо мистера Фенвика, я могу только ска-
зать что ничто изъ переданнаго мнѣ вами не кажется мнѣ
достойнымъ моего вмѣшательства. Я бы поступилъ дурно
еслибы не присовокупилъ къ этому моего мнѣнія что мис-
теръ Фенвикъ человѣкъ нравственный, хорошо исполняю-
щій свои обязанности въ приходѣ и скорѣе прекрасный при-
мѣрѣ въ моемъ епископѣѣ чѣмъ камень преткновенія."

Когда это письмо пришло въ замокъ, лордъ Сент-Джорджъ
былъ уже тамъ. Бѣдный, старый маркизъ былъ задѣтъ за
живое. Онъ давно уже видѣлъ,—увѣрялъ онъ себя,—что епис-
копъ былъ просто старая баба, ничего не понимающая; но онъ
былъ увѣренъ что Сент-Джорджъ не посмотритъ на это
дѣло съ его точки зрения. А между тѣмъ нельзя было не
сказать этого Сент-Джорджу. Хотя маркизъ очень боялся
сына, но разказывалъ все чистосердечно своему ментору.
Онъ уже сказалъ Сент-Джорджу о письмѣ Фенвика къ нему и о своемъ письмѣ къ епископу, и Джорджъ, услыхавъ
объ этомъ, только засвисталъ. Теперь онъ показалъ ему пись-
мо епископа. Сент-Джорджъ прочелъ его, медленно сложилъ,
пожалъ плечами, и сказалъ, обращаясь къ отцу:

— Хорошо, милордъ, я вижу что вы любите заглядывать въ осиныя гнѣзда.

Таково было неблагопріятное положеніе вещей въ Бул-
гамптонъ въ началѣ юля, когда Мери Лоутеръ пріѣхала къ
своимъ друзьямъ Фенвикамъ. Карри Бретль была еще въ
Салисбери, но настоятель больше двухъ недѣль не видалъ
ея. Письмо маркиза, подкрѣпляемое совѣтами жены, отклонило его противъ воли отъ свиданія съ дѣвушкой. Однако
жена его посѣтила сама мистрись Стигсъ, видѣла Карри и
передала ей маленькій подарокъ отъ матери, которая не

318

смѣла сама навѣстить свою дочь въ Салисбери, вслѣдствіе своей ссоры съ мужемъ.

Мистрисъ Фенвикъ разказала, возвратясь домой, что Карри была молчалива, пасмурна и ничѣмъ не занята; что она только и говоритъ о своемъ желаніи умереть, и мистрисъ Стигсъ не ожидаетъ отъ нея ничего хорошаго. Семъ Бретль все еще не возвращался, а бое іюня было уже недалеко.

Вотъ Мери Лоутеръ опять въ домѣ викарія, гдѣ она не-премѣнно должна была встрѣтить мистера Джильмора. Ей обѣщали не давать никакихъ совѣтовъ, то-есть не говорить ничего чтобъ убѣждать ее дать ему слово. Но всѣ заинтересованыя стороны понимали что ему будетъ позволенное бывать у викарія. Фенвики уже рѣшили между собой что она наконецъ принудитъ себя согласиться на его предложенные, когда приѣдетъ къ нимъ. Самой Мери, во время ея пустешествія, все это показалось неизбѣжнымъ, и когда она додумалась до этого, то пожалѣла что не осталась дома. Она была, какъ ей казалось, увѣрена что ей должно отказать ему. Но поступивъ такъ, она только подастъ поводъ къ новому горю. Не лучше ли ей было остаться въ Лорингъ, поставить себя сразу въ одно положеніе съ теткой и начать жизнь уединеннаго дѣвства и скучной рутины? Но въ виду такой жизни, зачѣмъ же ему отказывать? Она старалась обсудить все это сидя въ вагонѣ. Ей говорили что Вальтеръ Маррабель женится, вѣроятно, на Юлии Броуню, и она повѣрила этому. Конечно, всего лучше, если онъ такъ сдѣлаетъ. Во всякомъ случае, она и Вальтеръ разлучены на вѣки. Когда онъ писалъ къ ней, сообщая о своемъ намѣреніи остаться въ Англии, онъ не сказалъ ни одного слова чтобы возобновить ихъ прежнія отношенія. Нѣтъ никакого сомнѣнія что она его любитъ, въ этомъ она и не стиралась обмануть себя ни на одну минуту. П если бы то жизненное счастіе котораго она всего больше желала могло выпасть на ея долю, она бы сдѣлалась женою Вальтера Маррабель. Но она не будетъ имѣть этого счастія, и вслѣдствіе этого рѣшенія ей представился вопросъ: можетъ ли она сдѣлаться женой другаго. Въ одномъ только она была увѣрена, что если бы она нашла нужнымъ принять предложеніе другаго человѣка, она бы тотчасъ же разказала ему все чтò чувствуетъ. Наконецъ всѣ эти размышленія привели ее къ одному вопросу: могла ли она лишить свою жизнь всякаго романа и

Булгамптонскій викарій.

319

находить удовольствіе і утвішеніе только въ исполненіи сво-
ихъ обязанностей по отношенію къ другимъ? Перспектива
жизни старой дѣвушки въ Лорингъ не казалась ей пріятною;
но она покорится этому и даже чему-нибудь худшему скорѣе
чѣмъ поступитъ дурно. Однако, какъ трудно было ей узнать
чтò хорошо и чтò дурно! Предполагая что она рѣшится
выйти за мистера Джильмора, не произнесетъ ли она лож-
ную клятву если объщается предъ алтаремъ любить его?
Она должна будетъ заботиться съ этихъ поръ о немъ одномъ,
любить его, на сколько будетъ въ силахъ располагать своимъ
сердцемъ, и быть всегда и во всемъ ему вѣрною. У ней не
должно быть никакого чувства скрытаго отъ него. Она при-
нудить себя полюбить его и забыть того человѣка. Она по-
любитъ его всѣмъ сердцемъ и сдѣлаетъ все чтò можетъ что-
бы вознаградить его за постоянство его любви къ ней; но,
однако, когда привезли ее къ воротамъ дома викарія, она
сказала себѣ что лучше было бы ей остаться въ Лорингъ.

Въ первый вечеръ имя мистера Джильмора не было про-
изнесено. Было довольно другихъ предметовъ для разговора,
такъ какъ это былъ периодъ большаго движения въ Булгамп-
торѣ.

— Что вы скажете о нашей часовѣ? спросила мистрисъ
Фенвикъ.

— Я никакъ не думала что она такъ велика.

— Какъ же иначе, они хотятъ чтобы ни одна душа не хо-
дала въ нашу церковь. Мистеръ Пудельгамъ желаетъ пере-
манить весь нашъ приходъ.

— Неужели вы хотите сказать что кто-нибудь уже оста-
вилъ васъ?

— До сихъ поръ нѣтъ еще, отвѣчала мистрисъ Фенвикъ.—
Но вѣдь часовня еще не окончена, и маркизъ не разослалъ
еще своимъ фермерамъ повелѣнія сдѣлаться методистами.
Мы ожидаемъ что онъ это сдѣлаетъ, если не убѣдить еписко-
па перевести Франка съ его мѣста.

— Но епископъ не можетъ этого сдѣлать?

— Конечно онъ не можетъ, а еслибъ и могъ, то не захо-
тѣлъ бы этого. Епископъ и Франкъ лучшіе друзья въ мірѣ. Но
не въ томъ дѣло. Вы не должны говорить съ Франкомъ о
часовѣ, теперь у насъ это рѣшительно запрещено. Мое
мнѣніе что все это зданіе скоро разрушится, и что положеніе
мистера Пудельгама и маркиза будетъ непріятѣе чѣмъ когда-

320 Приложение к Русскому Вѣстнику.

нибудь. А покамѣсть я прикладываю палецъ къ губамъ и
смотрю на Франка всякий разъ какъ упоминаютъ о часовѣ.

Нотомъ говорили объ убійствѣ и о непріятномъ обстоятельствѣ продолжительной отлучки Сема.

— И вы должны будете заплатить четыреста фунтовъ, мистеръ Фенвикъ? спросила Мери.

— Меня обяжутъ заплатить, если онъ не явится завтра, и, безъ сомнѣнія, я долженъ буду заплатить непрежнемо, если онъ не возвратится въ скоромъ времени.

— Но вы не думаете что онъ былъ однимъ изъ убійцъ?

— Я совершено увѣренъ что нѣтъ. Но у него были не-
пріятности въ семействѣ, онъ попался въ ссору и оставилъ,
вѣроятно, вту сторону. Полиція говорить что его прослѣди-
ли до Ливерпуля.

— А тѣ двое будутъ осуждены? спросила мистрисъ Фен-
викъ.

— Я надѣюсь что будутъ, и очень желаю этого. Есть по-
казаніе о колесахъ телѣжки въ которой видѣли Борроуса, а я
увѣренъ что и Экорна тоже, когда они were чрезъ Пикрофт-
скую Общину. Шина одного колеса попортилась и замѣне-
ла другою нѣсколько шире и короче, и слѣдѣ колесъ около
угла фермы, вымѣренный и снятый въ свое время, вполѣнъ,
говорятъ, уличить этихъ людей. Что телѣжка Борроуса
была тамъ, это доказано, а также и то что онъ былъ въ
этой телѣжкѣ въ Пикрофтской общинѣ часъ или два послѣ
убійства.

— Это, кажется, очень ясно, сказала Мери.

— Но кто-то увѣряетъ будто Семь бралъ эту телѣжку. Я надѣюсь, однако, что все это объяснится; но если мнѣ придется заплатить четыреста фунтовъ, я найду что Тромбунѣ стóитъ мнѣ слишкомъ дорого.

На другой день Джильморъ пришелъ къ викарію. Они уsiо-
вились что сквайръ повезетъ Фенвика въ Гайтсбери и за-
детъ за нимъ послѣ завтрака. Довольно поздній часъ, два часа
пополудни, былъ назначенъ для слушанія дѣла объ убійствѣ,
потому что ждали одного констебля, который долженъ былъ
пріѣхать въ это утро, изъ Лондона, и поэтому нашимъ
друзьямъ не нужно было выѣзжать очень рано изъ Булгамп-
тона. Мистрисъ Фенвикъ объяснила это Мери.

— Онъ объдаетъ здѣсь сегодня, сказала она, увидавъ ее

Булгамптонскій викарій.

321

утромъ до ухода въ церковь,—и вамъ удобнѣе будетъ побѣдить сразу неловкость перваго свиданія.

Мери согласилась съ этимъ, и послѣ завтрака Д жильморъ явился къ нимъ въ садъ. Онъ только на одну минуту остался наединъ съ двѣвушкой которую любилъ.

— Миссъ Лоутеръ, сказалъ онъ,—я не могу пробыть съ вами ни одной минуты не сказавъ вамъ что я не измѣнился.

Мери ничего не отвѣчала, и онъ не продолжалъ. Мистрисъ Фенвикъ скоро пришла,¹ и Мери нельзя было отвѣчать, а потомъ онъ уѣхалъ. Цѣлый день подруги говорили объ убійствѣ, о часовѣ, которая была тщательно осмотрѣна отъ крыши до фундамента, но ни слова не было сказано о любви Гарри Д жильмора или Вальтера Маррабель. Имя сквайра часто повторялось, когда мистрисъ Фенвикъ разказывала о новой ссорѣ съ маркизомъ Тробриджемъ, о перепискѣ съ enrickопомъ, всѣ подробности которой викарій узналъ отъ enrickопскаго капеллана. И разказывая эту исторію, мистрисъ Фенвикъ не задумалась высказать свое мнѣніе о Гарри Д жильморѣ, который въ этомъ дѣлѣ велъ себя прекрасно, мужественно и какъ настоящій другъ.

— Еслибы маркизъ былъ нѣсколько ближе къ нему годами, я думаю что Д жильморъ ударилъ бы его хлыстомъ, сказала жена викарія съ тѣмъ желаніемъ тѣлеснаго наказанія врагу которое такъ обыкновенно въ женщинахъ.

Все это было прекрасно и не требовало отъ Мери никакихъ особенныхъ замѣчаній, и вѣроятно имѣло на нее нѣкоторое вліяніе.

Джентльмены возвратились поздно вечеромъ, и сквайръ переодѣлся въ домѣ викарія. Но великое событие дня было разказано прежде чѣмъ позволили кому-нибудь переодѣться. Между четырьмя и пятью часами, когда судьи уже хотѣли оставить засѣданіе, Семъ Бретль явился въ судъ.

— Стало-быть, твои деньги цѣлы? сказала викарію жена.

— Да, мои деньги цѣлы; но я признаюсь что радуюсь честкости Сема. Онъ явился совершенно неожиданно. Полиція ничего не знала о немъ. Онъ прямо вошелъ въ засѣданіе, и мы услыхали его голосъ. „Говорятъ что меня здѣсь нужно, сказалъ онъ, и такимъ образомъ самъ объявилъ о себѣ.

— И что же было послѣ? спросила мистрисъ Фенвикъ.

21

322

— Было уже поздно что-нибудь дѣлать, такъ отложили до
слѣдующей недѣли, и Сема отвели въ тюрьму.

Во время обѣда все еще говорили объ убійствѣ. Оно со-
вершилось послѣ отъѣзда Мери изъ Булгамптона; но она
слышала всѣ подробности и могла теперь также интересо-
ваться имъ какъ и другіе. Мнѣніе Джильмора было что Се-
ма надо не судить, а посадить на скамейку свидѣтелей и за-
ставить разказать все что онъ знаетъ объ участіи тѣхъ
двухъ человѣкъ. Фенвикъ находилъ, что если они это сдѣ-
лаютъ, Семъ, по свойственному ему упрямству, не захочетъ
ничего сказать. У викарія была мысль, какъ онъ объяснилъ
уже своей женѣ и Джильмору, что Карри Бретль можетъ по-
казать относительно убійства больше чѣмъ ея братъ. Онѣ
до сихъ поръ еще ничего не говорилъ объ этомъ, но увѣдо-
милъ констебля Тоффи, что если будетъ нужна Каролина
Бретль, ее можно найти въ домѣ мистрисъ Стигсъ.

Черезъ часъ или два послѣ встрѣчи Джильмора и Ме-
ри исчезла между ними почти всякая неловкость. Ему
пришлось горячо разсуждать объ интересномъ предметѣ, и
она тоже могла принимать участіе въ этомъ разговорѣ, но
когда они усѣлись около чайнаго стола, то, какъ будто съ
общаго согласія, убійство Тромбула и семейство Бретлей бы-
ли отложены въ сторону. Тогда Мери сдѣлалась молчалива, и
Джильмору стало неловко когда говорили о миссѣ Маррабель:
онъ не зналъ, долженъ ли онъ или иѣтѣ имѣть притязаніе на
ея знакомство. Онъ не могъ, разумѣется, упомянуть о сво-
емъ визитѣ въ Лорингъ, и однако онъ едва могъ спастись
отъ необходимости признаться что былъ тамъ. Но время кое-
какъ прошло, и онъ уѣхалъ домой.

Два слѣдующіе дня сквайръ не видалъ Мери Лоутеръ. Въ
пятницу онъ встрѣтилъ ее и мистрисъ Фенвикъ когда онъ
возвращались съ мельницы. Дамы ходили навѣстить мистрисъ
Бретль и Фанни и утѣшить ихъ насколько можно въ по-
добныхъ обстоятельствахъ. Бѣдная женщина сказала что
отецъ не говорилъ о дѣлѣ; но что онъ самъ вѣдилъ въ
Гайтсбери чтобы заручиться тамъ совѣтами законниковъ
для своего сына и узнать отъ мистера Джонса, адвоката,
каковъ можетъ быть настоящій видъ дѣла. Онъ не сказалъ
ни слова о томъ что узналъ тамъ женщинамъ на мельницѣ;
но объ леди выразили свое твердое убѣжденіе въ невинности
Сема. Все это мистрисъ Фенвикъ разказала Джильмору, и

Булатыятокскій вакарій.

323

Мери тоже принуждена была принимать участие въ разговорѣ. Сквайръ шелъ между ними, и ему казалось что теперь Мери не избѣгаетъ его больше. Онъ началъ сильно надѣяться и желалъ бы сейчасъ, сію минуту остаться съ ней наединѣ и узнать отъ нея свою сутьбу. Онъ разстался съ ними около деревни, и когда уходилъ, удержалъ нѣсколько минутъ руку Мери. Не было отвѣта на его пожатіе, но ему показалось что ея рука оставалась добровольно въ его рукѣ.

— Что вы думаете о немъ? спросила ее подруга тотчасъ какъ онъ ушелъ отъ нихъ.

— Что я думаю о немъ? Я всегда о немъ хорошо думаю.

— Я знаю это: думать иначе о такомъ прекрасномъ человѣкѣ было бы невозможно. Но больше ли вы теперь расположены къ нему чѣмъ прежде?

— Жанета, сказала Мери, помолчавъ немногоа, — вы лучше сдѣлаете если оставите меня одну. Не сердитесь на меня, но, право, это будетъ лучше.

— Я не буду сердиться на васъ и оставлю васъ одну, сказала мистрись Фенвикъ. И когда потомъ она думала объ этомъ разговорѣ, то нашла что самая эта просьба показывала рѣшеніе двѣвушки принять предложеніе Джильмора, если только можно.

## XLIX. Сульба Мери Лоутеръ.

Полиция была такъ медленна въ своихъ действіяхъ, и все двѣю втораго и окончательнаго слѣдствія такъ оттягивалось что все это почти надоѣю всему сосѣдству, несмотря на охоту къ сильнымъ ощущеніямъ которая пораждается сиокойною деревенскою жизнью. Въ первый вторникъ июня Семь выдалъ себя въ Гайтсбери, а во второй вторникъ было рѣшено что преступниковъ приведутъ въ судъ только для формы, окончательный же допросъ произойдетъ въ третій вторникъ июня мѣсяца. Противъ этого мистеръ Джонсъ протестовалъ очень сильно въ защиту Сема, утверждая что судьи превысили свою власть сажая въ тюрьму человѣка, противъ котораго уликъ теперь не прибавилось, а котораго прежде они нашли себя вынужденными отпустить на поруки. Но это не повело ни къ чему. Прежде отпустили Сема потому что люди которые считались его сообщниками не были задержаны, а теперь,

21*

324

Приложение к Рецкому Вѣстнику.

когда он был въ тюрьме, полиция объявила что о своёбѣ Сема его было и говорить. Судьи, разумѣется, согласились съ полицией, вопреки негодованію мистера Джонса. Между тѣмъ къ Карри Бретль была послана повѣстка явиться въ судь въ этотъ послѣдній вторникъ девятнадцатаго июня. Поэтому менъ, передавая ей бумагу, сказалъ что въ назначенный вторникъ онъ придетъ за ней. Бѣдная дѣвушка не сказала ни слова, когда взяла въ руки страшный документъ. Мистрисъ Стигсъ дѣлала полисмену нѣсколько вопросовъ, но не получила отъ него никакихъ объясненій. Однако известно было въ ихъ домъ и въѣ Трехъ Честныхъ Людей что Семь Бретль будетъ судиться по дѣлу объ убійствѣ мистера Тромбума, и общественное мнѣніе въ этой части Салисбери было противъ Сема. Общественное мнѣніе было также противъ бѣдной Карри, и мистрисъ Стигсъ стала уже надоѣдать ея жилища, хотя плата за нее была хорошая и аккуратная какъ соціе. По правда, языкъ хозяинки Трехъ Честныхъ Людей былъ могущественъ въ этихъ мѣстахъ и чрезвычайно золѣ въ этношеніи къ Сему и его сестрѣ.

Въ это время для нашихъ булгамптонскихъ друзей возникъ интересъ превосходившій даже интересъ гайтесбериянскихъ допрессовъ. Мистеръ Джильморъ посѣщалъ теперь ежедневно домъ викарія на правахъ какъ настоящаго такъ и прежняго искателя руки Мери. Слѣдалось что онъ остановивался на минуту или на двѣ на террасѣ полѣ окнами гостиной, или сидѣлъ съ дамами почти все утро, или приходилъ къ обѣду, потому что утромъ являлись причины пригласить его. Очень мало говорилось объ этомъ между мистрисъ Фенвикъ и Мери Лоутеръ, и ни слова между настоятельемъ и его гостемъ; но викаріи и жена его много объ этомъ разсуждали, и прежде чѣмъ прошла первая недѣля, они были увѣрены что Мери каковецъ уступитьъ.

— Я была увѣрена что она согласится, говорила мистрисъ Фенвикъ,—но она будетъ очень страдать въ это время.

— Въ такомъ случае, если я былъ Гарри, я бы оставилъ ее въ покой, сказалъ викарій.

— По ты, слава Богу, не Гарри, а если я былъ имъ, то поступилъ бы очень дурно. Она не булетъ счастлива признавъ его предложение, но со временемъ, когда придетъ день назначенный для свадьбы, она помирится съ этимъ и пожарется

Булгамптонскій викарій.

325

такою любящею женой какую только мужь можетъ пожелать.

Но викарій покачалъ головой и сказалъ что подобная любовь не удовлетворила бы его.

— Разумѣется, сказала его жена, — что мущинъ очень пріятно если женщина которую онъ любитъ умираетъ отъ любовнѣ нему; но не всегда же мушки имѣютъ все чтоْ имъ хочетъ.

Мери Лоутеръ въ это время была подъ вліяніемъ чувства стыда, которое почти совершенно подавляло ее. Въ ней пробыдалось сознаніе что она позволила себѣ пріѣхать въ Булгамптонъ съ намъреніемъ вновь получить предложеніе отъ своего бывшаго поклонника; и она сдѣлала это потому только что ея новый и любимый женихъ оставилъ ее. Она непремѣнно выйдетъ за Джильмора; въ этомъ она была теперь увѣрена. Она пріѣхала въ Булгамптонъ, разсуждала Мери сама съ собой, оттого что поняла какъ неблагоразумно было съ ея стороны обречь себя такой жизни которая была ей противна. Всѣ ея друзья, мнѣнію которыхъ она довѣряла, выразили ей различными способами свое желаніе чтобъ она вышла за этого человѣка; и теперь она пріѣхала сюда съ намъреніемъ исполнить ихъ совѣтъ. Такъ разсуждала она о себѣ и о своихъ дѣйствіяхъ; но не такъ было на самомъ дѣлѣ. Когда она въ первый разъ рѣшилась пріѣхать въ Булгамптонъ, то была далека отъ мысли что приметъ предложеніе сквайра. Доводы мистрисъ Фенвикъ, что она не должна удаляться отъ Булгамптона боясь Джильмора, убѣдили Мери, и она пріѣхала. Но теперь, когда она была тутъ, и когда этотъ человѣкъ былъ каждый день вмѣстѣ съ ней, не было больше возможности отказать ему. И наконецъ, чтò же изъ этого? Ее уже давно тяготила важность которую она себѣ придавала, думая постоянно о себѣ одной. Если она можетъ сдѣлать человѣка счастливымъ, почему же не сдѣлать этого? Ея романъ сдѣлался для нея какою-то фанфаронадой, которой она стыдилась. Что такое ея любовь чтобы думать о ней такъ много? Что изъ нея вышло? Развѣ она не можетъ исполнять свои обязанности въ томъ положеніи какое ея друзья желаютъ для нея, не вздыхая о томъ чего ей не дано въ удѣлъ? И наконецъ, чтò же изъ этого? Она сказетъ ему всю правду, насколько сумьетъ разказать ее, и пусть онъ потомъ беретъ ее или оставляетъ, по своему произволу.

326

Приложение к Русскому Вѣтнику.

И она разказала ему всю правду слѣдующим образомъ:
приняли къ тому что назначенъ былъ день и часъ когда
мистеръ Джильморъ можетъ придать къ Фенвикамъ и застать
Мери одну. Не было положительнаго разговора устроившаго
это свиданіе въ которомъ был она дала на это согласіе, но
оно предполагалось. Мери не выразила нежеланія принять
Джильмора и молча согласилась, когда мистрисъ Фенвикъ сказала ей что этого человѣка надою было наконецъ вывести
изъ неизвѣстности. Мери не говорила ни слова; но хорошо
знала что теперь не было больше въ ея власти отказать ему.

Онъ пришелъ и засталъ ее одну. Онъ тоже зналъ, или думалъ что знаетъ, каковъ будетъ результатъ этого свиданія.
Она приметъ его предложеніе, безъ изъявленій сильной любви къ нему, признаваясь въ томъ что произошло между ею
и ея кузеномъ и предлагая ему свою любовь въ будущемъ.
Онъ вообразилъ себя это, и зналъ что намъ брень принять
все что ему будетъ предложено. Былъ большой недочетъ въ
счастіи которое ему предлагалось, но онъ возьметъ все то
что можетъ получить. Такъ какъ каждый изъ нихъ хорошо
понималъ намъ брень другаго, то очень было жаль что соглас
еніе между ними не могло произойти безъ разговора, кото
рый едва ли могъ быть пріятень, какъ для говорившаго, такъ
и для слушавшаго.

Онъ рѣшилъ что избавить себя отъ вѣхъ вступительныхъ
риторическихъ украшеній когда будетъ говорить съ ней, и
прямо началъ взявъ ее за руки.

— Мери, сказалъ онъ ей,—вы знаете зачѣмъ я здѣсь!

Она не отвѣчала.

— Я сказалъ вамъ, когда въ первый разъ снова увидѣлъ
васъ въ этомъ домѣ, что я не измѣнился.

Тутъ онъ остановился, какъ бы ожидая что она скажетъ
что нибудь, но Мери молчала, и онъ продолжалъ:

— Дѣйствительно, я не измѣнился. Когда вы жили здѣсь
прежде, я сказалъ вамъ что не буду въ будущемъ никакого
счастія, если вы не согласитесь быть моею женой. Послѣ этого
прошелъ уже почти годъ, и я опять повторяю вамъ то же са-
мое. Я надѣюсь что вы вѣрите серіозности моего чувства.

— Я вѣрю втому, сказала она.

— Мое постоянство было испытано во время вашего отсут-
ствія. Я говорю это не для того чтобы упрекать васъ,—раз-
умѣется, тутъ не можетъ быть мѣста для упрековъ,—но я хочу