335

Литописи Угеной Критики (Jahrbücher der Wissenschaft. Lichen Kritik), имѣл планъ гораздо обширнѣйшій въ сравненіи съ прочими подобными изданіями, справедливо обращаютъ на себя вниманіе ученаго свѣта; общество ошлчныхъ Германскихъ Литтературоровъ, принявшихъ на себя обязанносшь наполнять сію Газету приличными сташьями, ручается въ будущей ея славѣ и въ шой степени вліянія, кошорую она, безъ сомнѣнія, будетъ пмѣть на судьбу твореній, подвергаемыхъ въ ней самому строгому, обширному и безпристрастному разбору. Въ избѣжаніе всякихъ недоразумѣній и личныхъ пришязаній, къ несчастію вездѣ имѣющихъ мѣсто, члены сего общества пошавели для себя правиломъ подписывать имяна свои подъ каждою сташьею, вопреки обыкновенію многихъ Журналовъ, посвященныхъ той же цѣли. Не менѣе достшойны уваженія Литтературныл Газеты Лейпцігскія, Гальскія и Іенскія, уже въ продолженіи многихъ лѣнъ пользующіяся всеобщимъ довѣріемъ, кошорое оправдали въ полной мѣрѣ. Упомянемъ еще объ Вѣнскихъ Литописяхъ Литтературы (Jahrbücher der Literatur), въ кошорыхъ участвующъ многіе изъ первыхъ ученыхъ Германіи; и попросимъ позволенія умолчать объ Гермѣѣ, Гертѣ, о множествѣ другихъ Журналовъ, разнаго сорта, вида и званія, кошорыхъ редакціи разсѣяны по всей Германіи, особливо въ Берлинѣ, Дрезденѣ, Гамбургѣ, Минхенѣ, Штумгардѣ и проч. — Замѣтимъ однако же, что менѣду ними есшь въ своемъ родѣ ошлчные и заслужившіе уже свою славу. О Газешахъ Политическихъ говорить нечего; ихъ занимаемельносшь и

336

достоинство часто болѣе зависть ошь занима-
тельности времени и случайных обстоятельствъ,
нежели ошь принчинъ постоянныхъ. Число оныхъ
едва ли чѣмъ - нибудь менѣе предъидущихъ и при
шомъ всѣ онѣ на одинъ покрой, — надобно однако
прибавишь, на покрой Нѣмецкій; нѣшь ни одной
въ родѣ, на пр. Француз. Débats и ш. д. Нѣмцы,
не пакъ, какъ мы; они во всемъ хотятъ проявишь
себя и вообще не любятъ подражаній.

Полезно ли впрочемъ такое обширное разпро-
страненіе изчадій Журналистики? — Не ошвѣчаемъ
рѣшительно, но должны признаться, что голосъ
нашъ на сторонѣ ошрицательной: ничто шакъ не
вредишь успѣхамъ наукъ и просвѣщенія, какъ одно-
споронношь мнѣній и поверхностныя сужденія,
кошорыя необходимо обнаруживаются шамъ, гдѣ
многоразличныя средства для досшиженія одной
и шой же цѣли заимствуются ошь началъ совер-
шенно между собою разнородныхъ. Крайности во
всемъ опасны, а шого болѣе въ важномъ дѣлѣ об-
щесшеннаго образованія, на кошорое объявляющій
свои права Гг. Журналисты; слѣдов. сколь ни оче-
видна польза Журналовъ въ Лишперашурѣ, для
кошорой они, во многихъ ошношеніяхъ, сушь важ-
нѣйшіе проводники къ совершенствованію: однако
эша польза обращится во вредъ, если при разві-
шіи круга ихъ дѣйствій пренебрежено будетъ зо-
ломое правило держаться средины. In medium res
rapit! — Раздѣлить одинъ общій трудъ на нѣсколь-
ко частей, но полныхъ, значишь облегчишь его
исполненіе; раздробишь же оный въ безчисленное
множесшво безхарактерныхъ ашомовъ, есшь шо же,

337

что привести его къ совершенному унпчшоженію,
удаливъ всякую возможностьъ достигнуть нѣкогда
предполагаемой цѣлости... Какимъ образомъ воз-
можно однако же избѣжать шаковыхъ атомовъ ме-
жду Журналами, когда несчастная страшность жур-
нальствовать привьется къ Липшерашурѣ, и когда
всякой кандидатъ авторства, съ требованіемъ на
вѣчное житье въ потомды, захочешь проявить
себя съ маленькимъ запасомъ родныхъ идей, на
страничкахъ собсшвенно ему принвадлежащаго Жур-
нала?—И сколько Журналовъ, настоящихъ и буду-
щихъ, произходли и будутъ еще производить, отъ
подобныхъ фантазій невзыскательнаго самолюбія
какихъ-нибудь искателей приклютеній въ обшир-
ныхъ областяхъ Липшерашурнаго царшва!

Но возвращимся къ нашему предмету. Огромный
Лейпцгскій кашалогъ предшавляешь наблюдателю
необозримый рядъ разнородныхъ швореній, по
всѣмъ возможнымъ описарямъ Липшературы; же-
лая бышь крашкими, мы пройдемъ мимо многихъ
изъ нихъ, — промолчимъ вовсе объ Альманахъ, ко-
шорые въ Германіи иѣкошорымъ образомъ почти
на одной точкѣ съ Журналами, появлялись безпре-
рывно въ продолженіи цѣлаго года, — сдѣлаемъ по же
самое съ мѣлкими пли (какъ называюшъ ихъ Нѣмцы)
грошевыми изданіями класспическихъ писашелей древ-
нихъ и новыхъ, — и ограничимся извѣстіями объ од-
нихъ только важнѣйшихъ предметахъ.

Такъ называемой Изящной Словесности пред-
стоитъ въ Германіи великое и благошворное пре-
образованіе; ибо всякое злоупотребленіе, пересшу-
пивъ границы умѣренности, шеряешь свое вліяніе.

№ 15.

8

338

Хотя въ нынѣшнемъ калалогѣ можно еще насчитать
слишкомъ 200 романовъ и 50 драматическихъ сочиненій,
едва ли достойныхъ занимать какое - нибудь
мѣсто въ библіотекѣ образованнаго читателя, —
однако подобные продукты липтерашурныхъ спе-
кулацій, наскучивъ наконецъ публикѣ и разоривъ
многихъ книгопродавцевъ, начинающі уже по ви-
димому приходить въ изнеможеніе. Тѣмъ съ боль-
шимъ требованіемъ на славу заступили ихъ мѣсшо:
Собранія повѣстей Баронессы Фуке, гжѣ Волцогенѣ,
Шоппенгауеръ, Фанни Тарновъ, Софіи Май, Ама-
ліи Шоппе и знаменишыя творенія Кароллины Пих-
леръ и Наубертъ, въ которыхъ Германскія дамы
соревнують Британскімъ; остроумныя фантазіи
Гауфа и Вейсфлога, — повѣсти Тромлица и Бронп-
ковскаго, въ родѣ Фань деръ Вельдовыхъ, — классиче-
скія повѣсти Фр. Якобъ и нѣкоторыя другія,
имѣющі полное право на всеобщее уваженіе и при-
носять честь Литтературѣ.

Въ насшоящемъ году особенное обращено было
внаманіе на изданія вновь полныхъ твореній перво-
классныхъ писашелей Германіи. Между нами, по
праву старшинства и многообразію дарованій,
безъ сомнѣнія первое мѣсто принадлежитъ Гёте, ко-
тораго сочиненія, печашаемыя въ Аугсбургѣ, бу-
дутъ составлять 40 томовъ; шеперь вышло оныхъ
только 5; въ то же время выданы были шѣмъ
же издателемъ 6 томовъ Собранія сочиненій Гер-
дера. Книгопродавецъ Гешепъ къ окончанному уже
изданію Виландовыхъ твореній присоединилъ его
біографію, въ которой Груберъ, сообразивъ все
сказанное доселѣ о жизни и дѣйствіяхъ Виланда, и

339

возпользовавшись печатными и оригинальными цись-
мами сего мужа, униреннаго одиносторонними су-
жденіями пристрастія, представляешь его на судь
націи въ шомъ видѣ, въ какомъ онъ дѣйствительно
по заслугамъ своимъ давно уже долженствоваль
явишься. Издаваемая въ Дессау Библіотека древ-
нихъ Германскихъ Поэтовъ, критически обрабо-
шываемая В. Миллеромъ, увеличилась шеперь до 10
небольшихъ помовъ. Жизнь и творенія Крамера
Шмита, обязанныя появленіемъ своимъ въ свѣшѣ
книгопродавцу Кошѣ, вмѣстѣ съ избракною пере-
пискою Якоби, навсегда останушся достойнымъ
памятникомъ нашего времени и свидѣтельствомъ
благородной признательности пошомства. — По
исторической части преимущественно обращающі
на себя вниманіе два превосходныхъ творенія: 1·
Петорія Оттоманской Имперіи (часть І, Песшъ),
соц. Юсифа Гаммера, плодъ шридцамильшнпхъ
предуготовительныхъ трудовъ и двукрашнаго пре-
быванія въ Константинополѣ. Знаменишый авторъ
заемствовалъ свои показанія изъ 200 Турецкихъ и
Арабскихъ рукописей, которыя большею частію
составляютъ его собственность; изучалъ и раз-
биралъ ихъ критически въ продолженіи многихъ
лѣшъ, рылся въ архивахъ и библіотекахъ. Осно-
вашельная ученость, любовь сшрастная къ своему
предмету и бывшія у него подъ рукою особен-
ныя средства давали ему силы и возможность
исполнишь свое великое намѣреніе съ шѣмъ совер-
шенствовѣ, до какого всякой другой Историкъ не
могъ или не съумѣлъ бы достигнуть. Повѣствованіе
въ сей часи доходитъ до завоеванія Констанци-
и

8*

340

ноюля. Обогативь свое твореніе множеством
ссылокъ и замѣчаній, и отдавая во всякомъ слу-
чаѣ самый удовлетворительной отчѣсъ читаше-
лямъ, Гаммеръ справедливо можешь именовать се-
бя первымъ бытописашелемъ сего народа. Къ ша-
ковымъ существеннымъ достоинствамъ книги на-
добно присовокупишь сверхъ того прекрасный слогъ
и живоссть разсказа, качества, означающія всѣ со-
чиненія сего многоученаго писашеля (*). 2. Благо-
родный Шведъ Экендаль, живущій въ Веймарѣ, по-
дарилъ ученый свѣтъ первою частію Исторіи
Шведскаго народа и Государства. Превосходное
твореніе, въ которомъ читатели найдутъ глубо-
кое изученіе источниковъ въ прекрасномъ сочеша-
ніи съ любовію къ исшінѣ и просвѣщенію! Вступ-
леніе и 1я книга представляющъ намъ совершенно
въ новомъ видѣ геронческій вѣкъ древнихъ Сканди-
навовъ, по преданіямъ обѣихъ Эддъ и Индлинской
Саги; во вшорой Авторъ искусствымъ перомъ опи-
сываешь злоупошребленія первыхъ вводителей хри-
стіансства и жестокія чершы ихъ фанатической
ревности, не упивая вирочемъ ни въ какомъ ош-
ношеніи заслугъ Ieparhi, оказанныхъ въ пользу

(*) Извѣстно всей просвѣщенной Европѣ, какія ва-
жныя услуги оказалъ Гаммеръ наукамъ своими пре-
восходными трудами, особливо по часи Восточной
Литтературы. Въ послѣднемъ опношеніи онъ зани-
маемъ почетное мѣсто въ ряду небольшаго числа зна-
менипѣйшихъ Оріенталистовъ. Императоръ Алек-
сандръ, желая оказать ему лестный знакъ Своего
высокаго благоволенія, пожаловалъ его Кавалеромъ
Ордена Св. Анны.

341

сего полудикаго племени. Сочиненіе Экендаля есть
истинное сокровище для Мнєології п Изторін. —

Въ Псторитеской карманной библіотекѣ помѣ-
щены, между прочимъ, многія прекрасныя сташьи,
на пр. Шотландія, соч. Ліндау ; Ломбардія, Про-
фессора Гассе ; Польша, Бронпковскаго и пр. Нѣ-
сколько новыхъ сочиненій, не вышедшихъ еще изъ
печати, но скоро общаемыхъ, напередъ уже при-
влекающъ любопышство публики, таковы: Союзы
вольныхъ городовъ, Кортума, Государи п народы
Южной Европы 16 и 17 столѣтія, Ранка, Родъ
человѣческій въ насшоящемъ впѣдѣ, Шмита Физель-
дека, Ваксмутовы Древносин п другія. Между
шѣмъ Евіопія п Египстъ, соч. Ріоля, съ прекрас-
нымъ атласомъ, и Вопросы Крузе относительно
Греціи, подающъ превосходныя средства къ изуче-
нію древносшей. Второе, совершенно передѣлан-
ное изданіе Нибуровой Римской Псторіи, свидѣ-
тельствующее о глубокой учености Автора, руко-
водствовавшагося здравою критикою и совершен-
нымъ знаніемъ духа древности, принадлежишъ къ
лучшимъ явленіямъ новѣйшей Германской Литте-
рашуры.(*) Сюда же можно отнесли п послѣдній 8й
шомъ Шлегелевой Изторіи Австрійской Монархіи.
Изъ Біографій замѣчашельны жизнь Блюхера, соч.
Варнгагена фонъ Энсе, и Теологитескія жизнеопи-
санія, Гермеса. Новыя Некрологіи Германцевъ, из-
давасмыя въ Ильменау трудолюбивымъ Фойгшомъ,
увеличились уже до 2хъ большихъ томовъ, и до-

(*) Изд. Мос. Вѣсѣника получилъ уже сію книгу и
со временемъ познакомимъ своихъ читателей съ оною.

342

сшойны въ полной мѣрѣ самаго благосклоннаго
ноощренія. Изъ числа значительныхъ или, лучше
сказашь, огромныхъ Литтературныхъ предпріятій,
которыя, можешь быть, шолько въ одной ученой
Германіи могушь быть приведены къ надлежащей
цѣли, особенное уваженіе заслуживающъ: Продол-
женіе Эршъ-Гасселевой Энциклопедіи, (XVI томъ,
доведенный до слога Chi, содержитъ многія пре-
восходныя сшатьи, на пр. Цензоры, Халдея, сог.
Гезеніуса, Кіаринда Шрегера, Китайская музы-
ка Финка, Калдеронъ Киля) и Эбертовъ всеоб-
ній библіографіетскій Словарь. Непосредственно
за сими швореніями обращающъ на себя вниманіе
новыя изданія Теннемановой Исторіи Философіи,
подъ надзоромъ Вента, и Вахлерова Исторія
Литтературы, совершенно передѣанная. Исто-
рія Архитектуры, Штиглица, объемля шри глав-
ныя эпохи сего искусства до времень новѣйшихъ,
написанная прекраснымъ слогомъ, подаетъ самые
свѣшлые виды въ Исторіи древняго и новаго ис-
кусства; а Catalogus artificum Graecorum et Romanorum
Доктора Силлига, есшь испинный подарокъ для
всякаго Археолога.

Здѣсь мы остановимся, опасаясь утомить чита-
шелей дальнѣйшимъ обозрѣніемъ годовой высшавки
произведеній Нѣмецкой ученості; но прибавимъ въ
заключеніи, что сшатья наша слишкомъ ограни-
ченна и заключаетъ въ себѣ только самую малую
часть шѣхъ сокровищъ, кошорыми обогащень ка-
шалогъ Лейпцигскій: на пр. мы ничего не сказали
о книгахъ по часи Юриспруденціи, Богословія,
наукъ хозяйственныхъ, естественныхъ и ш. д.

(Позвѣгено).

313

Объявленіе.

Крайне удивился я, прочитавъ въ 8 № Московскаго Телеграфа, подъ рубрикою: *Журналистика*, ничтожную выходку противъ Г. Болдырева, сочинитель кошорой заблагоразсудилъ назвать себя *Делибюрадеромъ*, и штѣмъ, незвѣстно по какому поводу, изволилъ присвопить особѣ своей шо имя, которое до сего времяни упошреблялъ одинъ только я, подписываясь онымъ подъ моими бездѣлками о Восточной лichtтературѣ. А потому долгомъ считаю объявить, въ избѣжаніе недоразумѣній, что *Делибюрадерь* Московскаго Телеграфа есть ничшо иное, какъ вымышленное гадо рецензентскихъ *Мистификацій*, съ кошорымъ ничего общаго не имѣшъ и не хочешь имѣть *Делибюрадерь* Сына Отечества и Сѣверной Лиры.

Впрочемъ я вовсе умолчалъ бы о такомъ присвоеніи избраннаго мною для себя названія въ лichtтературѣ, если бы сташья *Псевдо-Делибюрадера*, вѣроятно составленная какимъ нибудь чуднымъ оріенталістомъ изъ рода *Грипусье* или *Сировъ Барскихъ*, не выказывала дурной наклонности уронить меня во мнѣніи просвѣщенныхъ чишашелей и очернить въ глазахъ почтеннѣйшаго Профессора Болдырева, котораго трудъ, Персидскую Христома-

344

шію, я вполне уважаю, п'я за кошорый даже благо-
дарил' его публично в' сашать моей о Востокной
Словесности, пом'щенной в' Сын' Ощечества про-
шедшаго года.

Чтоже касается до этого, что сашать шелеграф-
скаго Делибюрадера можешь служить как' pendant
къ прежнимъ сашьямъ о Восшокѣ, пом'щаемымъ
въ Московскомъ Телеграфѣ, то это мы постараемся
доказашь на дѣлѣ въ одномъ изъ нумеровъ Сѣверной
Пчелы.

Дм. Озбшн.

Карсунь.

По причинъ непредвидѣнной ощучки Издателя про-
изошло замедленіе въ раздачѣ послѣднихъ нумеровъ.
Для приведенія оной на будущее время въ прежній по-
рядокъ, чешвершая часть напечашана въ двухъ Типо-
графіяхъ. —

Въ 14 № на с. 177: « изъ письма Добровскаго »
должно читать : « ( изъ граммашки Добровскаго. ) »

МОСКОВСКИЙ ВЪСТНИКЪ.

№ XVI.

ИЗЯЩНАЯ СЛОВЕСНОСТЬ.
СТИХОТВОРЕНІЯ.

Шуваловъ и Ломоносовъ.

Лирико-драмматическое спихотворение.

(Посвящается Погтеннѣйшинѣ Членамъ Університет-
скаго Совѣта.)

„О Вы, которыхъ ожидаетъ
„Отество отъ иѣдръ свыхъ,
„И видѣть таковыхъ желаетъ,
„Какихъ зоветъ отъ странъ тужихъ! —
„О Ваши дни благословенны! —
„Дерзайте пыть ободрены,
„Ратеньемъ Вашимъ показать,
„Что можетъ собственныхъ Платоновъ,
„И быстрыхъ разумы Невѣтоновъ
„Россійская земля рождать.

Ломоносовъ.

Въ съященной тишинѣ чертога,
Изящнымъ коего убранствомъ и красой

No 16.

23

346

Пявалось токмо то, что было въ слалу Бога,
Омчизнъ въ пользу, въ честь, покой:

Дары наукъ, искусствъ, произведенья,
Плоды ума, воображенья

И скромныхъ, медленныхъ, но върныхъ намъ трудовъ:
Все, что безцѣнаго оставила намъ Древносѣш,
И что могла въ теченіи вѣковъ

Украсить, оживить испытливая ревносѣшъ

Европы новыя дѣтей: —

Я видѣлъ въ храмѣ семъ, — (и, мчится, предъ собою
Еще ихъ зрю теперь!) — великихъ двухъ Мужей. —
Единый возсѣдалъ. — Глубокой думы мглою
Одѣяно чело; — но чувствіемъ отрадъ,

Неизражаемо-спокойнымъ и пріятнымъ

Сіялъ его небесный взглядъ, —

Какъ сѣятеля взоръ предъ полемъ необъятнымъ,

Повѣреннымъ ему; — какъ нѣжный взоръ отца,

Просмертный къ сыну въ часъ безмолвнаго прощанья; —

Какъ взоры доблесши на прагѣ испытанья,

Горящей жаждою успешнаго конца.

Другой, какъ жрецъ иль Бардъ почтенный,

Вѣнцемъ дубовымъ увязенный,

Благоговѣйно предстоялъ,

И харшію въ рукъ сложенную держалъ.

Его пылающія очи,

Какъ раннія свѣтила полуночи, —

Какъ отблескъ съверныхъ сіяній средь зимы,

Когда онъ освѣтнялъ вдругъ нежданно

Пустынно-хладную обитель мертвой шьмы, —

Горѣлі радостью воспѣрга несказанной: —

347

Провидѣцъ, обнималъ онъ, мнитеся, цѣлый міръ;
Казалось, Корифей, водилъ онъ хоры лиръ. —
Какъ неба яснаго кристально отдаленье,
Какъ чистыя рѣки прозрачна глубина,
Ивлялися предъ нимъ грядущи времена,
И весь онъ былъ любовь, и свѣтъ, и вдохновенье! ...
Такъ! съ Ломоносовымъ Шуваловъ здѣсь один —
Один? ... но могутъ ли хоча на мигъ единый
Быть шокмо для себя, они, —

Сіи всеобщихъ благъ герои-исполины? —
Нѣтъ! мнилось мнѣ, сквозь сумракъ въ оный часъ,
Я зрѣлъ здѣсь въ радугахъ сіяющій Парнассъ;
Я зрѣлъ, сквозь зыби лѣтъ грядущихъ золотыя: —
Среди своихъ дѣтей, въ несчетныхъ племенахъ
Стояла преклонясь, съ слезами на очахъ

Благодарящая Россию! ...

*

И такъ исполнился души моей обѣшْ
Тебѣ, Ощечество свяшое, завѣщанный! —
(Изрекъ совѣта мужъ, Царицею избранный)
Путями многими исходишъ съ неба свѣтъ;
Лучи его вездѣ, но дѣйствующі отшѣнно:
Есть солнцы: искони хранилища его; —
Есть звѣзды: долгъ ихъ, даръ отъ первыхъ сообщенной
Въ пучинахъ разливашь творенія всего. —
Такъ въ мірѣ нравственномъ: есть Геніи — свѣтила,
Какъ гости изрѣдка, являемые намъ; —
Ихъ творческая власть — дать жизнь и ходъ умамъ; —
Имъ чудодѣйственно сама себя опкрыла

Природа въ маинствахъ своихъ;
Премудрость низошла отъ горнихъ въ соннѣ ихъ;

23 *

348

Они совѣтъ ся свяшѣйшій составляютъ; —
Вѣками разные, въ различных племенахъ,

О дивныхъ Вышняго дѣлахъ,
Какъ современники, какъ брастья, размышляютъ; —
Но свѣтъ сей, въ таинствахъ Мемфійскихъ пирамидъ
Сокрышый древними, принесъ ли жертву многу

И человѣчеству, и Богу? — —
Онъ долженъ быть раскрытъ.

Онъ долженъ, шакъ какъ даръ небеснаго Владыки,
Какъ образа Его, земнаго даръ Царя,
Разлишься въ Океанъ питательный, великій,

На пользу нравовъ, алпаря,}
На пользы общества несчетны, разнородны;
Онъ долженъ чувствія въ гражданахъ воспиташь

Высоки, благородны;
Ощечеству сыновъ обязанъ добрыхъ дать,
По долгу-ль Царскихъ слугъ, по святости ли Вѣры
Потомкамъ образцы, современнымъ примѣры; —

Вотъ свѣта путь другой, — и хоръ другой свѣтиль,
Чрезъ кои всѣхъ вѣковъ открытія, познанья
Преобращаются въ общественны стажанья,
По мѣрѣ опыта, возможности и силъ!

Сие помыслилъ Петръ, вняла Елисавета,

И мой почтенъ усердный гласъ! . . . .
Москва! — Насталъ теперь торжественный твой часъ!
Прими свѣтильникъ свой и озарая полесѣта!

Москва! ты свыше поть завѣшный вершоградъ,
Гдѣ сила Божія себя знаменовала,

Гдѣ злобой расточенныхъ чадъ
Россія-мать въ одну семью свою сліяла,
Гдѣ всемогущая къ Ощечеству любовь,
Среди пожаровъ, битвъ, въ смятеніяхъ ужасныхъ,

349

Живая — эримое страданіе и кровь —
Спократъ являлась на подвигах прекрасныхъ! —
Ты знамя Росскаго величія и силъ,
Ты общая душа святаго съединенья; —
О мать градовъ! въ тебѣ Творецъ благоволилъ
II храму первому возникнуть просвѣщення! ...
Досель бывъ вождемъ, несла стальную грудь
Ты въ брани грозныя за Русь твою родную;
Теперь наставницей, шеперь въ урокъ ей будь,
И юность возлелей Отечеству драгую:
Сіе сокровище и небу и землѣ,
И царствамъ, и Царямъ любезно и священно! —
Да храмъ сей для тебя какъ око неизлично,
Какъ стражъ провидитъ зло въ коварной лести мглѣ,
Входящее отъ странъ для насъ недоброхотныхъ; —
Какъ другъ, да освятитъ онъ дѣдовъ правому,
Безцельной старины благую просному,
Ихъ вѣрные себѣ въ премѣнахъ бурныхъ нравы! —
Да будетъ онъ органъ отечественной славы! —
И разливая свѣтъ народовъ и вѣковъ,
Злашые опыты, познаны, наблюденья,
Да зерна онъ дѣли тъ отъ пагубныхъ волчковъ,
Прямыя истины отъ злаго заблужденья!
Какъ другъ изящного, да правитъ юный вкусъ,
Добромъ и разумомъ чистѣйшимъ воспѣенной,
Храни тъ его всегда отъ иноземныхъ узъ,
Блюститель слова просвѣщенной! —
Здѣсь слава вознесись роднаго языка! —
Здѣсь облекися онъ обильемъ и красою;
Величественъ, могучь какъ свѣтлая рѣка,
Теки и напой вселенную собою! —
Таковъ ему завѣшь; — и судь Царицы правъ! ...

350

Отечество! склонись! — Она къ тебѣ взвываемъ:
Днесь сердцу твоему, Москвѣ твоей ввѣрялѣпъ
Судьбу твоихъ сыновъ; — лобзай ея успѣвъ! . . .
Пьвецъ! ты услади души моей желанье! . . .

*

Добра высокаго добро и воздаянье! —
Омвѣшствуетъ Поэтъ, — и хартію сложа,
Возсѣлъ — рука упавъ на струны,
Какъ чародѣйныя, держала возлежа; —
Ударилъ, — и гремятъ волшебные перуны! —

*

Богъ рекъ: — на Сѣверѣ мой свѣтъ —
И Петръ возсталь въ тѣбѣ, Россія!
Петръ рекъ: — свершися мой завѣтъ! —
Труды, намѣренья свąшыя!
Нѣтъ! не угасните со мной! —
О Россѣ! Я живъ! я ввѣкъ съ тобой!
И се! на гласъ Екатерины, —
Отъ Юга вьшею струей
Несется стая голубей
На гнѣзда Сѣвера орлины (*).

*

Друзья наукъ! — Не васъ ли зрю? —
Вы на брегахъ Невы прекрасной
Соткали раннюю зарю
Годины для помомства ясной! . . .
Я младшій среди васъ клеврешъ (**)
Пою дня свѣшлаго привѣтъ

(*) Первые ученые Мужи, прибывшие въ Россию по приглашению Екатерины І й для составленія Академіи Наукъ въ ПETERSBURГЪ.

(**) Ломоносовъ былъ первый изъ Русскихъ Членовъ Академіи.

352

Какъ ихъ пишателѣна весна !
Какъ ихъ судьба освѣтлена
Въ семъ вершоградъ Музъ прохладномъ ! —
Вѣнчанный градъ склоняетъ слухъ ;
И въ пысляхъ новыхъ нѣжа духъ,
Въ мечтаньи шаетъ благодашномъ ! —

*

Такъ! чада юныя наукъ
Пешровой дщерью воспосныхъ, —
Тобой хранимыя, о другъ
Благъ родины твоей священныхъ,
Сюда на швой приходятъ зовъ; —
Отсель текутъ — швоихъ пословъ —
Образователей собранья: —
Изъ вѣси въ вѣсь, изъ града въ градъ,
Благовѣстители летятъ! —
О сила горняго призванья! —
Сыны отчизны всшанутъ вкругъ;
Къ дарамъ Царей, дары приложатъ
И храмы, способы наукъ
Украсятъ, разширять, умножатъ! ...

*

Я знаю Россіянъ — вѣщаетъ доблій Мужъ. —
Что невозможное для швердыхъ, юныхъ душъ,
Съ меча огнемъ любви и славы упитанныхъ,
На лонѣ брани, въ плѣнѣ бѣдъ! ...
Для нихъ, дарами благъ гражданства осіянныхъ,
Петръ создалъ новый свѣшъ;
Имъ новою красой природа процвѣшаетъ;
Ихъ честолюбію привѣтливо блистаетъ
Путь новыхъ подвиговъ, и новыхъ путь честей,

353

И новыхъ прелестъ наслажденій! —

Всесильны первые порывы упоенію! —

Ахъ! еслибъ твердосْтъ ихъ, средь мирныхъ алтарей

Была шолико же, какъ въ бишвахъ неизмѣнна! —

Когда бы сила ихъ умовъ

На поприщѣ наукъ росла, какъ мошь военна,

Равна всегда себѣ и чужда нѣги сновъ,

И льстивой роскоши губительныхъ оковъ! —

Когда свершилося пророчество Петрово! —

Великій такъ гласилъ въ божественныхъ мечтахъ:

,,О чада! не коснѣшь! — Придешь и ваше время;

,,Вездѣ наукъ рослѣетъ и созрѣваетъ сѣмя! —

,,Шхъ царствіе во всѣхъ вселенныя краяхъ. —

,,Отъ Запада къ вамъ свѣтъ; усилій не щадите:

,,Вы Западу въ свой срокъ сторицей возвратите

Пріятный вами свѣтъ!“

*

И умпленныхъ думъ исполнень, пѣль Поэмъ: —

Единъ Творецъ; — единъ священный

Законъ и людямъ и вещамъ;

Рожденѣе, ходъ, число, премѣны

Единымъ преданы правамъ:

И дубъ и цвѣтъ лепучій сельный

Ильюшъ возрастъ свой удѣльный,

Какъ цѣну, прочносѣшь, силу, вѣсѣ. —

Что бренно — скоро всходишь, шлѣшь;

Что вѣчно — то вѣками зрѣшь:

Даръ неба спѣлъ въ саду небесъ! —

*

Мнѣ, мнѣ для имени Петрова,

Для хвалъ Великія святыхъ

Подъять довлѣшь часть покрова

Событій будущихъ, благихъ! —

354

Внимай: — три степени предъ мяю
Садовъ, возлюбленныхъ тобою
Открылись въ свѣшалыхъ изъняхъ дней! —
Одна — твоя: — твоей надеждѣ,
Созрѣветъ плодъ желанной прежде,
Чѣмъ кончишь шы путъ жизни сей! . . .

*

Другую — шы гаданьемъ нынѣ
Объемлешь духа въ глубинѣ! —
Хвалы второй Екатеринѣ,
Премудрой въ мирѣ и войнѣ!
Хвалы беземертныя Царицѣ!
Въ Ея божественной десницѣ
Таится щастье Россіянъ! —
Высокій разумъ, вкусъ, науки,
Искусства сочетаютъ руки: —
Прольется знаний океанъ!

*

Она взоръ творческій склоняетъ
На твой цвѣтуцій вертоградъ;
Права и средства умножаетъ
Для общей пользы и отрадъ. —
Уже въ обширності безмѣрной,
Во всѣхъ странахъ Россіи вѣрной
Горятъ свѣтильники окрестъ,
Отъ храма твоего возженны: — —
Какъ солнце Российской полвселенны,
Онъ разродился въ сонмы звѣздъ (*)! . . .

*

(*) Московскій Университетъ всегда доставлялъ и доставлялъ Наспавниковъ всѣмъ другимъ вышнимъ и среднимъ училищамъ въ Россіи: — розсадники его новсюду.

355

Се! въ тремій возрастъ онъ вступаетъ,
Какъ мужъ совѣта, какъ Герой:
Котораго чело сіяетъ.

Гражданъ признательной хвалой! —
Какъ двѣйствій кругъ его обширенъ! —
Какъ ровенъ путь, высокъ, чисшь, миренъ!

Какъ благочестна цѣль трудовъ! —
Ученѣе службой Царской стало:
В кругъ Трона знанье возблистало
Въ лицъ избраннѣйшихъ сыновъ!

*

Услышатъ гласъ Благословенья:
„Ты, Вѣра прадѣдовъ, пребудь
Основнымъ камнемъ просвѣщеня!
Наука, ты лишь къ чести путь!
Ты, Доблесть благовоспитанна,
Отечества свящая манна!

Вы царствій твердъ! Вы троновъ щитъ (*)!"
О гласъ божественный, всесильный! —
Какъ молній лучь, какъ дождь обильный,
Онъ свѣтитъ, грѣшь и живишь!

*

Въ какомъ ты блескѣ видѣнъ ясномъ
Ели савешь пышный храмъ? —
Въ обширномъ полѣ и прекрасномъ,
Фарось другимъ Ея садамъ! —
Царя благаго сильно слово! —
Изрекъ: — какъ даръ любви, готово
Все въ жертву, Піериды, вамъ!
Гдѣ Августъ, тамъ и Меценашь;

(*) Изъ позабвенныхъ словъ Императора АЛЕКСАНДРА.

356

Разширилъ крыла умъ богатый,
И воспаряетъ къ небесамъ! ...

Куда орлы? — Хоругви славы
В кругъ свѣта обнести летать (*)!
Кто мужъ сей дивный, величавый,
Склонивъ съ Рифе быстрый взглядъ (**)! ...
Копьемъ испытнымъ ударяетъ —
Сребро и злашо испекаешь. ...

Здѣсь вдругъ пѣвецъ замолкъ, какъ бы грозой
Ввезапнаго видѣнья пораженный;
Смутился, недвижимъ; — покрылись очи тмой,
И першы замерли на лицѣ опущенной! ...
Что значить ужасъ сей? — (Шуваловъ рекъ, ) вѣщай;
Какое зло грозить Отеческу драгому,
Наукамъ, просвѣщенья дому:
Сынъ Феба, прорицай! ...

Отъ Тага до Анѣпра духъ бури взволновался;
Какъ моремъ, ратами одѣзлась земля;
Сводъ неба огненной бронею оковался,
И надъ Россией пала мгла! —
Вселенна пошряслась громами,
Пожары спелослись волнами: —
И нѣтъ ее! — увы! — священной нѣтъ Москвы.
Градъ Божій, алтари, розсадникъ просвѣщенья,
Все: дикая обишель запустѣнья. ...
Гдѣ родина? — и гдѣ... мечты душъ добрыхъ вы...

(*) Разумѣются ученыя путешествія вокругъ свѣта,
въ царствованіе АЛЕКСАНДРА.

(**) Окрылия новыхъ богатѣйшихъ рудниковъ на
Уралѣ.

357

Но се! что вижу я! — неспособной силой
Разсыпалася ночь — все смолкло; мнилось, Бог
На землю низошелъ, какъ въ судный свой чертогъ!
И все вдругъ разцвѣло — что зрѣлося могилой !
Ньтъ ратей! браней ньтъ! — упихнулъ грозный звукъ! ..
К можь? — Тотъ же мощный Царь — мнѣ сердце воз-
вѣститель

Онъ долженъ быть Екатеринъ внукъ, —
Побѣды вождь и мира примиритель! —
Онъ сталъ, какъ Херувимъ межь небомъ и землей; И
Я вижу: онъ Свой мечь, какъ радугъ лучь блестящій,

Какъ слово Божіе — творящій,
Простеръ! — и пробѣжалъ свѣтъ молнійной струей,
И изъ развалинъ вдругъ, какъ новое творенье,
Какъ островъ среди волнъ, градъ новый восходилъ
'Великолѣпное', чудесное видѣнье!

То было — ты, Москва — ты фениксъ РОССИИХъ силъ —
Краса вѣнчанная, какъ дѣва молодая,
На пепѣль своемъ возстала; — въ край изъ края
Взносилися мольбы; курился олиміамъ. —

Я вижу Музъ роскошный храмъ
Въ сіяньи обновленьемъ!

Какъ исполинъ, стоитъ онъ предъ Кремлёмъ,
Въ могуществѣ, величіи священномъ! —
О какъ заслуженнымъ онъ свѣтить поржествомъ,
Обиліемъ уму сокровищъ драгоцѣнныхъ,
Достоинствомъ сыновъ, любовію святой

Къ Отечеству, Царямъ и Вѣрѣ возпаленныхъ —
Еще не зримъ онъ былъ, въ честяхъ, въ красѣ такой!..
Но се! и нова скорбь! . . . и новыя явления! . . .
И новый ЦАРЬ, Отецъ, Ревнитель просвѣщенья...

358

Завѣса для меня грядущаго падетъ; —

Пророческій темнѣемъ свѣшъ;

Я маинства сего постигнуть не умѣю; —

Благоговью. — —

*

Не намъ читать судьбы!... Возвысивъ свѣтлый взглядъ
Рекъ Старецъ. — Ушвердись на вѣчномъ камни Вѣры
Къ Тому, Кто стропить все на пользу смертныхъ чадъ,
Къ Тьмѣ, къ добрыхъ симъ Царамъ, которые примѣры
Явпли благоспѣи къ познаніямъ святымъ: —

Разпоряжать, плодить и стронить благо имъ! —

Намъ въ дысство привести Ихъ мудры начертанья. —

Мы первые вожди — Мы стражи воспитанья —

Ты самъ наставникъ. . . .

Важный санъ!

Птервалъ его Пьвецъ — санъ доблестный, почшенный!

Блаженъ, кто — Богомъ предъизбранъ —

На сей поступить путь, отчизнѣ посвященный. —

Не знатношь, не чины на подвигъ сей ведутъ,

Но нравовъ чисшота, умъ зрѣлый, знанье, трудъ,

Необнимое, безмездно къ службѣ рвенье,

Всьхъ выгодъ свѣша отчужденье,

Любовь чистыйшая безъ гордой суши

Къ всему изящному, высокому, святому,

Любовь къ Отеческому благому; —

Таковъ мудрецъ — Наставникъ ты! . . .

Терпѣньемъ въ подвигахъ, высокостью меты,

Преодольніемъ препатствій, нуждъ, враговъ

И благомъ зрѣющимъ духовно въ родъ родовъ —

Герой! — Ты выше всѣхъ и славимыхъ и пѣтыхъ

Героевъ на земли, которые летять

Стезей кровавою убійствъ и разрушенья

359

Сорвать съ измерзанныхъ Отца того же чадъ
Невольну подать хвалъ и лавры удивленья!
Пусть славу громкую, пусь горы серебра,
Пусть земли новые другія въ даръ приносять:
Сердца благихъ гражданъ инаго жаждутъ, просятъ. —
Ты исшый труженикъ прямо ихъ добра. . . .
Что благо прочное? Не роскошь и не злато;
Не тѣмъ Отеческво могуше и богато. —
Гдѣ зрѣшь мощь его, гдѣ слава и покой,
Гдѣ спѣшую сѣнена всѣхъ благъ его священныхъ? —
Въ браздахъ орашаешь, ихъ помоь упѣенныхъ,
И въ храминѣ швоей укромной и простой!

*

Сынъ бѣдный рыбаря, — съ отцомъ и пре-
сшарѣлымъ

И съ другомъ-Бѣдностью — кормицей трудовъ,
Носился по волнамъ среди громадныхъ льдовъ;
Но Богъ меня воззвалъ. — Птенецъ, полетомъ счѣлымъ

Стремлюсь на гласъ, зовущіи издали —
На гласъ всесильный, но безвѣстный,
Какъ ласки машери, какъ гласъ любви прелестный,
Забылъ семью и домъ, поля родной земли! . . .
О Музы! васъ самихъ въ свидѣтели взываю
Всьхъ тягостныхъ трудовъ, утраченныхъ вамъ въ дань,
Всьхъ бѣдствій, кои зналъ, и кои нынѣ знаю! . . .
Но не ропщу на нихъ. — Тамъ зависеть явно брань
Воздвигда на меня; тамъ сынъ вершеповъ темныхъ,
Упрамый Фанатизмъ пускаемъ шучи стрѣлъ . . ?
Тамъ жертвой я шомлюсь гордыни иноземныхъ,
Тамъ ставишъ клевеша трудамъ моимъ предѣлъ; —
Но все любовъ моя къ наукамъ одолѣла;

360

Шуваловъ сталъ въ оплошь; Елисаветы взглядъ, —
И Злоба онѣмьла. —

Половскій! ... Ученикъ мой милый и собрать (*),
Тебь мои слова и我的 примѣръ ввѣраю; н

Спьши на подвигъ свой.— Въ тѣбѣ: пвоихъ друзей,
Твоихъ Сотрудниковъ грядущихъ любызаю. —

Я, мнится, вижу ихъ... Уже въ душь моей
Изображаются бесѣды ихъ священны.

Я внемлю ихъ хвалы тѣбѣ, великій Мужъ!

Обѣшь внемлю я признательныхъ сихъ душъ,
Елисаветъ повторены! ...

Единодушіе, миръ, твердость, честь, друзья!

Тѣмъ помните меня, — и съ вами вѣчно я...

*

Такъ пѣлъ сынъ Музы благодатной,
Въ ученыхъ подвигахъ нашъ вождь и образецъ,
И умиленіе, высокихъ даръ сердецъ
Омыло взоръ его росою слезъ отрадной! —

*

О Незабвенные! — Завѣтъ вашъ совершимъ,
Отечеству, ПАРЮ всѣ дни мы посвятимъ:
Цвѣти нашъ мирный храмъ, сіяй въ блистаньи новомъ
Подъ НИКОЛАЕВЫМЬ зиждительнымъ покровомъ!...

Мерзляковъ.

(*) Первый Профессоръ Краснорѣчія въ Московскомъ
Университетѣ, избранный Ломоносовымъ и послан-
ный въ Москву для сей Кафедры.

361

ПРОЗА.

Отрыеки изъ Жизнеописанія Наполеонова, сочиненнаго В. Скоштомъ.

Первый тріумвирать Якобинскій.

Дантонъ былъ исполинскаго роста,
имѣлъ громовый голосъ; голова Огра
на плечахъ Геркулесовыхъ: вошь его
наружность. Онъ равно любилъ удо-
вольствія развраша и дѣйствія жесто-
кости. Говорятъ, были минуты, когда,
среди распустства, звѣрство унималось
въ немъ; онъ смѣялся надъ страхомъ,
кошорый сѣали въ народѣ его неисто-
выя рѣчи, и былъ доступень для вся-
каго, подобно Маэльштрому во время
отлива. Необузданная распочитель-
носْть Дантона вредила иногда ему
въ народномъ мнѣніи: ибо чернь зави-
дуетъ роскоши своихъ любимцевъ,
ясно обнаруживающей ея съ ними не-
равенство, и всегда охотно вѣритъ
обвиненію государственныхъ людей въ
лихоимствѣ. Робеспьеръ имѣлъ предъ
Дантономъ то преимущество, что ни-
когда не копилъ, не расточалъ боль-
шихъ суммъ, но жиль расчешливо и
бережно, оправдывая тѣмъ названіе
неподкупнаго, кошорымъ его честили
приверженцы. Въ замѣну всякихъ даро-
ваній, онъ обладалъ, кажется, глубо.

No 16.

24

362

кимъ лицемъріемъ, великою способно-
стію къ софизмамъ, и холоднымъ,
напыщеннымъ краснорѣчіемъ, копорое
такъ же мало согласовалось съ здравымъ
вкусомъ, какъ и мѣры, имъ предло-
женныя, съ правилами человѣколюбія.
Странно, какимъ образомъ кошелѣ ре-
волюціи, даже во время сильнѣйшаго
кипѣнія, могъ извергнуть и такъ долго
поддерживать на своей поверхности
чудовище, столь жалко лишенное вся-
кихъ правъ на отличія въ обществѣ.
Впрочемъ — Робеспьеръ имѣль дѣло съ
трубою чернію; онъ умѣль ее обманы-
вать, принаравливая ласкательства къ
ея страстамъ и понятіямъ; она вни-
мала ему, какъ Цицерону, когда онъ
восклицаль: „о бѣдный народъ! добро-
дѣшельный народъ!“ и безсмысленно ис-
полняла совѣшы, подслащенные сими
фразами — совѣшы, которые извергъ,
самый лютый, придумывалъ съ столь
же лютымъ умысломъ. Главною стра-
шію Робеспьера было тщеславіе: хотя
въ его наружности омпечаталась душа
его, однакоь онъ тщеславился даже
воображаемой красотой своей, и ни-
когда не подражалъ неопрятности сан-
кюлотовъ. Ошъ своей братьи Якобин-
цевъ отличался онъ спарашельною при-
ческою, и, наблюдая чистому въ одежѣ,
хочѣль ею прикрасить свою площад'

363

ную наружность. Тѣное жилище его
отличалось красивымъ убранствомъ и
было обвѣшано портретами тщеслав-
наго хозяина. Самолюбіе въ такомъ
опасномъ характерѣ неразлучно съ за-
вистію — и Робеспьеръ былъ однимъ изъ
самыхъ зависливыхъ, злопамятныхъ
людей, когда-либо жившихъ. Никогда
не прощалъ онъ сопротивленія, обиды
или даже совмѣстничества. Попасть
къ нему на замѣчаніе по такимъ при-
чинамъ — значило быпь заранѣе при-
говореннымъ къ смерти. Дантонъ былъ
герой въ сравненіи съ симъ холоднымъ,
разсчетливымъ, пресмыкавшимся из-
вергомъ: напряженныя страсти перваго
носили на себѣ хотя нѣкоторую тѣнь
человѣчества; звѣрская лютость его
соединялась съ звѣрскимъ мужесвомъ.
Но Робеспьеръ былъ трусь, и подпи-
сывалъ приговоръ смерти дрожащею
рукою, хотя и не было пощады въ
его сердцѣ. Онъ не имѣлъ страстей,
на кошорыя бы можно было взнести
всю шажесть его преступленій: онъ
совершалъ злодѣйства равнодушно; по
зрѣломъ размышленіи. Маратъ, третій
члень сего адскаго тріумвирата, при-
влекъ вниманіе низшихъ сословій силъ-
ными спатьями въ томъ Журналѣ,
кошорый онъ вель съ самаго начала
революціи; правила, излагавшіяся въ

24 *

364

ономъ, имѣли вліяніе на ея перевороты. — Его политическія увѣщанія начинались и оканчивались, подобно заываніямъ пса, алчущаго крови; если бы волкъ могъ издавашь журналъ — ожесточенное голодомъ чудовище не стало бы неистовѣе требовать убійства. Постолнное воззваніе Марата было: кровь! . . . . . не нѣсколько капель изъ груди одного несчастнаго, не мѣлкіе ручьи отъ истребленія нѣсколькихъ семей, нѣшь — океанъ крови! Обыкновенная смѣта требуемыхъ имъ головъ простиралась до 260 тысячъ (?), иногда доходила даже до 300 т.; первое число было самымъ меньшимъ въ его расчетѣ. Такая не естественная кровожадность походила на безуміе — и дикія, изступленныя черты злодѣя заставляли предполагать въ немъ нѣкоторое помѣшательство. Марашь былъ трусъ подобно Робеспьеру. — Дантонъ умерщвляль, чтобы утолить ярость, Робеспьеръ — чтобы отмстить за обиженное свое самолюбіе; Марашь — по тому самому слѣпому вожделѣнію крови, которое велишь волку продолжать истребленіе овецъ долго послѣ насыщенія.

## Юность Наполеонова.

Въ юности, живучи между творищами, Наполеонъ былъ прилежень и

365

остороженъ, неуклонно занимался сво-
имъ совершенствованіемъ и не только
не искалъ, но даже избѣгалъ обыкно-
венныхъ искушеній и разсѣянности. Онъ
имѣлъ не много друзей, ни одного ко-
роткаго; но когда хотѣлъ, всегда обна-
руживалъ сильное вліяніе на соучени-
ковъ своихъ, и когда нужно было ис-
полнить общій планъ, тогда его часто
выбирали въ диктаторы маленькой рес-
публики. Однажды зимою, Бонапарте
съ товарищами выстроилъ изъ снѣга
крѣпость съ бастіонами и рвами, по
правиламъ формификаціи; тушь уже
оказались великія способности ребенка-
инженера къ ремеслу военному. Учени-
ки, раздѣлясь на шайки, атаковали и
защищали крѣпость, пока наконецъ биш-
ва не сдѣлалась столь жаркою, что над-
зиратели разсудили за лучшее провоз-
гласивъ переміріе. — Юный Бонапарте
показалъ другой примѣръ искусной пред-
пріимчивости въ слѣдующемъ случаѣ:
недалеко отъ Бріенны была годичная
ярмарка, куда обыкновенно отпускали
воспитанниковъ военной школы повесе-
литься на день; но передъ тѣмъ слу-
чилась ссора между ими и поселянами;
по этой или другой причинѣ, началь-
ники положили не отпускать учени-
ковъ въ день ярмарки за предѣлы учи-
лища, огражденнаго стѣною. Но моло-

366

дые люди, подъ начальствомъ Корсикан-
ца, заранѣе придумали средство во-
спользоваться обычною прогулкою. Они
подкопали окружающую стѣну столь
искусно и столь тайно, что никто
не зналъ о ихъ работѣ до самаго утра
праздничнаго дня, когда неожиданно —
часть ограды обрушилась, и зашвер-
ники, пользуясь немедленно открыв-
шимся проходомъ, убѣжали на ярмарку.
Въ сихъ и не многихъ другихъ случаяхъ,
Бонапарте, предавалсь буйному духу
юности, обнаружилъ ту изобрѣшатель-
ность и даръ повелѣвать другими, ко-
торые отличили его въ послѣдствіи;
но вообще, жизнь его въ школѣ была
жизнію строгаго замворника, который
собиралъ размышленіемъ и копилъ въ
своей памяти шотъ чудный запасъ
почти безконечныхъ соображеній, по-
мощію коихъ онъ въ послѣдствіи вре-
мени могъ разрѣшать просшо самыя
трудныя, запутанныя предпріятія.
Учитель Матемашики и другіе настав-
ники гордились молодымъ осстров-
ниномъ, какъ славою школы. Въ язы-
кахъ Бонапартъ успѣвалъ гораздо ме-
нѣе: онъ никогда не могъ привыкнуть
хорошо писать и чинять по Француз-
ски, не говоря уже о языкахъ иностра-
ныхъ. Не смотря на произхожденіе Итам-
ліанское, въ немъ не было рѣшитель-

367

ной охоты къ изящнымъ искусствамъ,
и въ словесности любилъ болѣе на-
пыщенное, странное. 17 -ми лѣпъ,
будучи Поручикомъ Артиллеріи, онъ
подвизался для почесшей Литератур-
ныхъ, и безымянно трудился для
награды, объявленной Ліонскою Акаде-
міею за рѣшеніе Реналева вопроса: „ка-
кія правила и учрежденія должни быть
приведены въ дѣйствіо для доставленія
человѣчеству высочайшаго благополу-
чія.“ Награда досталась молодому воину.
Очень любопышно было бы видѣть сіе
сочиненіе, — узнать, каковы были юно-
шескія Теоріи о Государствѣ того, ко-
торый послѣ имѣлъ возможность испы-
тывать на дѣлѣ всякую Теорію. Вѣроя-
тно, раннія идеи не совѣсь согласова-
лись съ поступками его зрѣлаго возра-
стha; ибо когда, по прошествіи мно-
гихъ лѣпъ, Талейранъ, отыскавъ сей
опытъ, возвратилъ оный Автору, Бона-
парте, прочія нѣсколько страницъ,
бросилъ его въ огонь. Ему хотѣлось
также написать по образцу Стерна
путешествіе на Монт-Сенись, но къ
счастію онъ преодолѣлъ сіе искушеніе.
Жеманство слога Стернова едвали мог-
ло согласиться съ природою подъ пе-
ромъ Наполеона. Приспѣвали времена
страха, и нація уже была раздираема
пѣми партіями, которыя породили
Революцію.

368

Наполеонъ въ обществе.

Главныя чершы обхожденія Наполе-
онова въ общесвѣт, въ сей періодъ его
жизни, описаны самымъ досповѣрнымъ
наблюдашелемъ. По словамъ его, оно
возбуждало невольное удивленіе, съ при-
мѣсью нѣкотораго страха. Отличный
въ обхожденіи отъ другихъ, Наполеонъ
былъ не сердитъ и не уступчивъ, не
крутъ и не любезенъ, какъ обыкновен-
ные люди. Онъ какъ будто жилъ для
своихъ плановъ, и судилъ окружающихъ
только по сему отношенію, видя въ нихъ
или преграды или пособія къ досниже-
нію желаемаго. Онъ уважалъ своихъ
смертныхъ братій единочнѣе въ пой
мѣрѣ, въ какой они могли служить ору-
діемъ для исполненія его замысловъ, и
проникалъ мысли людей, которыхъ по-
читалъ достойными вниманія, столь
безошибочно, что быстроту его ума
можно было назвать созерцаніемъ. Въ
сіе время Бонапарте не владѣлъ обы-
кновеннымъ легкимъ тономъ обществен-
ной бесѣды; вѣроятно умъ его былъ
или слишкомъ полонъ или слишкомъ
гордъ, и поопому не могъ привыкнуть
къ сему способу нравishingъ; въ его обра-
щеніи примѣчалась какая-то дикость и
несообщательності; можешь быть сіе
произходило отъ желанія держать людей

369

въ извѣстномъ ошъ себя разстояніи.
Сей характеръ изображался и въ гла-
захъ его. Когда онъ думалъ, что его на-
блюдають пристально, онъ имѣлъ спо-
собность лишать свое лице всякаго вы-
раженія, сохраняя только легкую улыб-
ку, и представлялъ любопытному ту-
пые глаза и недвижныя черты мра-
мориаго бюста.

Когда Бонапарте хотѣлъ нравиться,
тогда часто самымъ забавнымъ обра-
зомъ разсказывалъ анекдоты изъ своей
жизни; когда молчалъ — въ его лицѣ вы-
ражалось какое-то презрѣніе; когда былъ
въ духѣ непринужденномъ, то по мнѣнію
Г-жи Сталь, имѣлъ въ разговорѣ нѣчто
простонародное. Естественнымъ его ра-
сположеніемъ духа было, кажется, тай-
ное презрѣніе къ міру, гдѣ онъ жилъ, —
къ людямъ, съ коими дѣйствовалъ, — къ
самымъ цѣлямъ, которыя преслѣдовалъ.

Переходъ моста при Лоди.

Мосшъ не былъ сломанъ; но его об-
стрѣливали 20 или 30 (*) орудій Ав-
стрійской артиллеріі, которой громы
угрожали гибелью тому, кто дерзнулъ бы
переступить сей порогъ смерти. Фран-
цузы съ чрезвычайной скоростью по-

(*) Все сраженіе описано ясно и сильно; но для воен-
наго Испорика сіе выраженіе не удовлетворительно:
въ дѣль большая разница между 20 и 30 пушками.

370

ставили равное число пушекъ на лѣ-
вомъ берегу и храбро отвѣшствовали
огню непріятеля. Во время перестрѣл-
ки, Бонапарте бросился между огней, да-
бы уставишь два, картечью зарлженныя
орудія, въ позиціи, непозволявшей ни-
кому изъ непріятелей приближиться
къ мосту съ умысломъ взорвать его
или разрушить, — помомъ спокойно за-
нялся приготовленіями къ отчалнной
ашакъ. Кавалеріи приказано перепра-
виться; если можно, въ такомъ мѣстѣ,
гдѣ предполагали бродъ на рѣкѣ Аддѣ —
она не безъ труда исполнила приказъ.
Между шѣмъ Наполеонъ примѣшиль,
что Австрийская пѣхота построена
была въ значительномъ разстояніи за
батареями Артиллеріи, ею подкрѣпляе-
мой; она стала нарочно на покатомъ
грунтѣ, защищавшемъ се отъ пальбы
Французовъ. Наполеонъ придвинулъ гус-
шую з-хъ тысячную колонну гренаде-
ровъ, которая, будучи закрыта отъ Ав-
стрійской артиллеріи домами и стѣнами
гórода, между шѣмъ стояла гораздо ли-
же къ линіи пушекъ непріятельскихъ,
нежели непріятельская пѣхота, дол-
женствовавшая прикрывать ихъ. Такимъ
образомъ защищенная колонна гренаде-
ровъ, въ относительной безопасности,
дождалась появленія Французской кава-
леріи, которая переѣхавъ бродъ, начала

371

тревожить крыло непріятельское. На-
полеонъ ждалъ сей кришической мину-
ты. Одно слово Начальника поворошило
въ лѣво передніе фрунты колонны —
они стали на гибельномъ мосту и бро-
сились впередъ съ громкими, заранѣе
условленными кликами: вивать Респуб-
лика! Но съ появленіемъ ихъ на мосту,
градъ картечныхъ выстрѣловъ удвоился,
и солдаты, занимавшіе домы на лѣвомъ бе-
регу рѣки, пускали изъ ружей залпъ за зал-
помъ въ густую колонну, которая проди-
ралась чрезъ этотъ длинной мосты. Фран-
цузскіе гренадеры, будучи не въ состол-
ніи прошивиться сей ужасной грозѣ, на
мигъ потеряли рѣшимосіть; но Бертье,
Начальникъ Штаба Бонапартова, вмѣстѣ
съ Массеною, Лаллеманомъ и Корвини,
кинулись впередъ колонны и своимъ
присупшѣемъ и храбростію воскресили
рѣшимосѣть воиновъ, которые снова дви-
нулись по мосту. Австрійцамъ оста-
валось одно средешво — броситься въ
штыки и колошь или гнать въ Адду
продравшихся Французовъ, прежде чѣмъ
они могли выстроиться въ лінію или
получить подкрѣпленіе отъ твори-
щей, подходившихъ по мосту. Но симъ
средствомъ не воспользовались отъ
шого, что войска, которымъ надле-
жало выполнить манёврь, стояли,
какъ выше сказано, слишкомъ далеко

372

ошь берега. Или солдаты, какъ всегда съ ними случается при излишней надеждѣ на крѣпкую позицію, были объяты страхомъ, увидя нападеніе неожиданное; или, можешь бышь, Генералъ Больё, старый и несчастливый, потерялъ шу дѣятельность и присущіе духа, которыхъ требовала минута. Ошь чего-бы то ни было, Французы кинулись на беззащитныхъ канонеровъ, ошь пальбы которыхъ недавно терпѣли такъ ужасно, и безъ труда перекололи ихъ. Тогда вся армія Австрійская обратилась назадъ, и въ своемъ ошступленіи, тревожимая конницей Французовъ, потеряла болѣе 20 пушекъ, 1000 человѣкъ военно-плѣинными и тысячи двѣ убивыми и раненными. Таковъ былъ переходъ моста при Лоди. Искусство и отважность, доказанныя въ семъ сраженіи побѣдителемъ, прієбрѣли ему такую же славу безстрашной рѣшимости и воинскаго дарованія, какую первая часть кампаніи распространила о его тактическихъ соображеніяхъ.

## Благородство души Наполеоновой.

Юный побѣдитель заплашилъ дань великодушнаго уваженія къ заслугамъ, отказавшись присутствовать лично въ шу минуту, когда вешеранъ Вурмзеръ нашелся въ унизишельной необхо-

373

димости отдать свою шпагу и сдать
20 тысячный горнизонъ, изъ котора-
го половина была годна для службы.
Такое самоотверженіе почти столько
же увеличило славу Наполеонову, какъ
самая побѣда. Сего поступка нельзя
пропустить въ повѣствованіи, коło-
рое такъ часто должно хулить послѣд-
ствія пагубнаго его властолюбія, но
шѣмъ не менѣе гошово описывать чер-
ты благородныхъ его чувствованій.
Исторія сего примѣчательнаго мужа
чаще напоминаетъ невѣроятные басно-
словные подвиги витязей героическаго
времени, нежели рыцарское великолоду-
шіе; но въ этомъ случаѣ, поступокъ
его справедливо можно сравнивать съ
обхожденіемъ Чернаго Принца въ отно-
шеніи къ его царственному плѣннику
Королю Французскому Иоанну.

Наполеонова разсчетливость.

Объѣхавъ окрестности Парижа и
области Франціи, должно сознаться,
что Бонапарте, въ дѣлахъ мирнаго
управленія, оставилъ печать величія,
достойную смѣлаго и вмѣстѣ глубокаго
ума, совершившаго столько чудесъ на
поприщѣ военномъ. Обращеніе его съ
Императрицей Юзефиною было примѣр-
ное. Со времени ихъ возвышенія до
времени пагубнаго развода (по выра-

374

женію, употребленному однажды са-
мимъ Наполсономъ) они дѣлили одинъ
общій покой и, нѣсколько лѣтъ, даже
одну комнату. Правда, говорятъ, буд-
то Іозефина нерѣдко своею ревностію
огорчала супруга, на коего имѣла столь-
ко правъ; но онъ терпѣливо сносилъ
ел неудовольствіе, и тѣмъ избѣгнулъ
упрека, заслуженнаго многими велики-
ми людьми, побѣждавшими все, кромѣ
искушеній прекраснаго пола. Побочныя
привязанности его скоро проходили.
Доспоинство преспола поддерживалъ онъ
съ должнымъ великолѣпіемъ и пышно-
стію; но расходы были ограничены лю-
бовію порядка, происходившей отъ спо-
собности Бонапартовой къ Ариометиче-
скимъ вычисленіямъ. Увѣренность общая
въ сей его способности могла много содѣй-
ствовать, ко виѣшнему благообразію и
порядку, которые всегда вокругъ него го-
сподествовали. Говоря о любимыхъ своихъ
занятіяхъ, Бонапарте сказалъ однажды,
что пріятнѣйшія для него книги были
логариомы, а лучшимъ удовольствіемъ —
рѣшеніе посредствомъ ихъ задачь. Чер-
ловѣкъ, которому Императоръ сдѣлалъ
это странное признаніе, съ удивлені-
емъ спросилъ о томъ приближенаго къ
его особѣ чиновника, который под-
твердилъ, что Наполеонъ не только
забавляется ариометическими цыфрами

375

и выкладками, но часто примѣняется ихъ къ своимъ домашнимъ издержкамъ, и веселится, сравнивая цѣну припасовъ, продаваемыхъ для его двора, съ цѣною ихъ на рынкахъ; разумѣется, послѣдняя обыкновенно бывала гораздо ниже. Ласказась говорить, что онъ открылъ подобный начетъ въ парчевомъ занавѣсѣ, украшавшемъ одну изъ его парадныхъ компашъ. Есть анекдотъ еще любопытнѣе о часахъ, заказанныхъ первому мастеру въ Парижѣ, съ повелѣніемъ отдѣлать ихъ какъ можно богаче и лучше. Эти часы назначались въ подарокъ отъ Французскаго Императора брату его, Королю Испанскому, — они были еще у мастера, когда Наполеонъ получилъ извѣстія о битвѣ при Витторіи. Первыя почти слова его по полученіи сихъ извѣстій были слѣдующія: „Все кончено теперь съ братомъ юстифомъ: пошли те сказатъ, чтобы часовъ не дѣлали.“ Если разсмотрѣть сіго черту основательно, то она показываетъ не равнодушіе къ судьбѣ брата, не жадности сберечь бездѣльную сумму, — но строгій разсчетъ закоренѣлаго числителя, по привычкѣ къ точности взвѣшивающего каждую поперю, сколько бы ни была она маловажною. Впрочемъ если бережливость Императора простиралась на бездѣлки: то не должно

376

изъ того заключать, чтобы бездѣлка-
ми ограничивался кругъ его понятій въ
этомъ дѣлѣ. Напротивъ, въ первый годъ
своего Консульства, онъ открылъ и
исправлъ ошибку въ пріемѣ государ-
ственныхъ доходовъ, причинявшую каз-
нѣ слишкомъ 2 милліона франковъ еже-
годнаго ущерба. Въ другомъ случаѣ, съ
догадкою, которую могла внушить
одна врожденная склонность къ вычис-
леніямъ, усовершенствованная упраж-
неніемъ непрерывнымъ, онъ открылъ
большой начечъ около 60 т. фран-
ковъ, въ раздачѣ жалованья гарнизону
Парижскому. Два подобныя открытія
верховнаго Правителя много должны
были содѣйствовать къ приведенію въ
порядокъ самыхъ мѣлкихъ отраслей
управленія Финансами. Сіе примѣчатель-
ное свойство бросаетъ яркій свѣтъ на
весь характеръ Наполеона. Силою бы-
стрыхъ, обширныхъ вычисленій ус-
пѣлъ онъ на войнѣ, и законы тѣхъ же
вычисленій руководствовали его въ го-
сударственной и домашней жизни.

Письмо Наполеона къ Юзефинѣ.

Какимъ волшебствомъ могла ты
приковать къ себѣ всѣ мои способно-
сти, въ себѣ одной сосредоточить все
нравственное бытіе мое? Эпо очарова-
ніе разрушился только съ моею жиз-

377

нію. Жить для юзефины — вотъ вся моя Исторія. Горю желаніемъ тебя увидѣть, умираю отъ неперпѣнія соединиться съ тобою. Глупецъ! я не примѣчаю, что всё болѣе и болѣе отъ тебя отдаляюсь. Сколько земель, сколько государствъ между нами! Сколько пройдемъ времени, пока ты не прочтешь сего изліянія душі, надъ которой властуешь. Ахъ! milaa супруга, не знаю какой жребій меня ожидаетъ — но если не перестану быть въ разлукѣ съ тобою, то этого не снести мнѣ, это выше моей бодрости. Было время, когда я гордился ею: часто, воображая какое зло могутъ сдѣлать мнѣ люди, какой жребій мнѣ готовить судьба, я взиралъ на самыя неслыханныя бѣдствія безъ робости и страха; но теперь — подумаю, что юзефина моя грустна, что она нездорова, или (мыслѣ жестокая, убійственна! ) что она меньше меня любитъ — и кровь моя хладѣетъ, душа томится, я унылъ, я самъ не свой, я не имѣю довольно мужества, чтобы предаться отчаянію. Прежде я говаривалъ самому себѣ: не могутъ люди вредить тому, что можешь умереть безъ горести, а нынѣ — умереть не любимымъ тобою, не увѣреннымъ въ любви швоей, — это мука адская, живой образъ уничтоженія со-

No 16

25

178

вершеннаго. Любезный другъ! ты, наз-
наченная рокомъ совершить вмѣстѣ со
мною трудное странствіе жизни! ког-
да я перестану обладать твоимъ серд-
цемъ, . . . природа будетъ для меня
мертвою, безъ теплоты, безъ силы.

Довольно, мол прелестная! я боленъ
душою — тѣло мое устало — голова
жружится — люди противны — я хо-
шѣлъ бы ненавидѣть ихъ: они разлу-
чающъ меня съ любезною.

Пишу изъ Пор-Мориса, близъ Оне-
льи; завтра долженъ быть въ Альбен-
гѣ: объ арміи въ движеніи. Мы стараем-
ся провесть одинъ другаго: кто пере-
хитрить, чого и побѣда! Больше до-
вольно добрый малой. Онъ часто тре-
вожить меня — за то гораздо добрѣе
своего предмѣстника. Надѣюсь поколо-
шить его на порядкахъ. Не грусті —
люби меня какъ свѣтъ очей своихъ:
нѣтъ, этого мало — какъ себя, больше
себя самой, больше своихъ мыслей,
душі, зрѣнія, — болѣе всего. Милая
душа, моя! прости — изнемогаю: при-
рода немощна для чого, кто сильно
чувшвуешь, кого ты любишь.

## Простота одежды Наполеоновой.

Посреди блеска золота, орденовъ,
украшеній и всѣхъ выдумокъ придвор-
наго этикета къ возвеличенію порже-

379

ства и пышности, потребных въ цере-
моніалѣ, особа Императора отличалась
простотою одежды и обхожденія. Пол-
ный мундиръ и шляпа, украшенная
шолько небольшою трехцвѣшною ко-
кардою, составляли все одѣяніе того,
кто раздавалъ всѣ сіи пышныя укра-
шенія, кому въ честь блиспали на
всѣхъ драгоцѣнныя народныя одежды.
Но всѣ его усилія не могли водворить
подобной бережливости въ женщинахъ
Императорской фамиліи. Люди посред-
евтенные могутъ утѣшиться примѣ-
ромъ владыки полміра, который въ
этомъ отношеніи былъ не менѣе ихъ
безсиленъ. Юзефина, при всѣхъ своихъ
любезныхъ качествахъ, была расточи-
тельна по обычаю всѣхъ Креоловъ ея
пола; Полина Боргезе имѣла туже
слабость. Усилія Наполеона положить
границу симъ излишествамъ, часто
бывали причиною странныхъ приключе-
ній. Одинъ разъ Наполеонъ засталъ у
Юзеины модистку, извѣстную въ
городѣ дороговизной работы: онъ передъ
шѣмъ запретилъ своей супругѣ имѣть
съ нею дѣло. Раздраженный непослуша-
ніемъ, онъ велѣлъ отвесить модистку
въ Бисетрѣ; но многочисленность ка-
решъ, въ которыхъ придворныя дамы
съѣзжались утѣшать ее въ започеніи,
показала ему, что уваженіе тѣрнѣа къ

25 *

580

модисткѣ перевѣшивало самую власть
его; онъ благоразумно рѣшился усту-
пить въ спорѣ, подвергавщемъ его
посмѣянію публики, и выпустить
модистку, кошорая по волѣ продол-
жала плѣнять Парижскій beau monde и
обирайть у него децьги.

Наполеонъ при Бріеннѣ.

Проворство движеній Наполеона пре-
изошло быстроту прихода Блюхерола.
Онъ сидѣлъ въ замкѣ за столомъ со
всей свитою. Россійскій Генералъ Алсуфь-
евъ занималъ городъ Бріеннѣ; корпусъ
Генерала Сакена былъ разставленъ въ
колоннахъ по дорогѣ отъ Бріенна къ Ла
Ротьеру. Вдругъ поднялся ужасный
шумъ; Наполеонъ смялъ всю Русскую
конницу числомъ въ 2000 ч.; въ то
самое время Ней атаковалъ городъ,
между шѣмъ какъ отрядъ Французскихъ
гренадеровъ, которой пользуясь лѣси-
стымъ и неровнымъ мѣстоположеніемъ
успѣль забрались въ паркъ, грозилъ
отрѣзать всѣхъ находившихся въ замкѣ.
Блюхеръ и его Офицеры едва успѣли вы-
брались въ боковыя двери, гдѣ прину-
ждены были сводить лошадей съ лѣст-
ницы и такимъ образомъ насилу спа-
слися. Храбрая оборона Алсуфьева спас-
ла городъ отъ Нея, Сакенъ подошелъ
подкрѣпить Алсуфьева. Козаки съ своей

381

стороны напали въ тылъ Французамъ
въ паркѣ, и стычка подвергнула опас-
ности самую особу Наполеона. Люди
падали по объ его стороны, онъ при-
нужденъ былъ обнажить мечь для собст-
венной защиты. Въ самую минуту ата-
ки, одно дерево привлекло его вниманіе;
онъ вспомнилъ, что подъ то самое де-
рево, находясь въ училищѣ, онъ ходилъ
чистать освобожденный Іерусалимъ Тас-
са въ свободные часы отъ уроковъ.

Человѣколюбіе Наполеона.

Объѣзжая поле сраженія, съ коего
не свезли еще раненыхъ, онъ обык-
новенно показываль великую чувстви-
тельность: ибо никогда безъ соучас-
тія не могъ видѣть страданій тѣлес-
ныхъ. „Его рана неисцѣлима, Государь“
сказалъ фершелъ, къ коему онъ обращил-
ся съ приказаніемъ осмотрѣть одного
изъ тѣхъ несчастныхъ. „Нужды нѣшь,
попробуй“ сказалъ Наполеонъ, и ти-
химъ голосомъ прибавилъ: „все будешь
меньше хотя однимъ изъ нихъ“ разумѣя
конечно подъ ними жертвы его браней.
Кромѣ Наполеона были примѣры, что
люди содрагались или плакали при видѣ
страданій, которыхъ причиною были
собственные ихъ честолюбивые за-
мыслы.

382

Послѣ битвы подъ Бауценомъ все 22-е Мая прошло въ нападеніяхъ на арьергардъ союзниковъ, которые отражали ихъ съ распоропностію и хладнокровіемъ. Императоръ Наполеонъ сталъ лично впереди преслѣдующей колонны, не взирая на убійственный огонь, каскимъ Милорадовичь прикрывалъ свое оштупленіе. Онъ понуждалъ своихъ Генераловъ къ преслѣдованію въ самыхъ нetherпѣливыхъ выраженіяхъ. „Ползешь, бездѣльникъ!“ сказалъ онъ одному Генералу при подобномъ случаѣ. На высооткахъ Рейхенбаха, Русскій арьергардъ остановился, и между тѣмъ какъ кирассиры оспоривали мѣсто у Российскихъ уланъ, пуля убила Французскаго Генерала Брюньера. Наполеонъ любилъ сего ветерана Италіанской арміи, сподвижника раннихъ побѣд своихъ. Но фортуна готовила въ сей день строжайшее испытаніе сердцу Наполеона. Когда онъ осматривалъ послѣдній пункѣ, на колторомъ удерживались Русскіе, ядро свалило всадника, ъхавшаго почти рядомъ съ нимъ. „Дюрокъ!“ сказалъ онъ старинному, вѣрному другу и сослуживцу, исправлявшему во дворцѣ его должность Гофмаршала „на насъ пошло сегодня несчастіе.“ Но мѣра несчастія не исполнилась. Немного спустя, когда Императоръ съ своей свишою ъхалъ по

383

вдавшейся дорогѣ, выпалили изъ трехъ
пущекъ. Ядро, раздробивъ дерево вблиц
зи отъ Наполеона, отскочивъ умерш-
вило Генерала Кирхнера и смертель-
но ранило Дюрока, съ которымъ онъ
лишь только бесѣдовалъ. Наполеонъ ве-
лѣлъ остановиться и весь день пробылъ
передъ своей ставкою, окруженный
гвардіей, которая соболѣзновала Импе-
ратору, какъ будто бы онъ лишился
сына. Онъ осмашривалъ умирающаго,
котораго внутренность была разшибе-
на выстрѣломъ, и показывалъ знаки
сожалѣнія и участія. При этомъ одномъ
случаѣ видѣли его ушомленнымъ или
удрученнымъ горестью до такой сте-
пени, что онъ не хошѣлъ ни слушашь
военныхъ донесеній, ни отдавашь воен-
ныхъ приказовъ. „Все до завтра“ былъ
отвѣшъ тѣмъ, которые дерзали вопро-
шашь его. Онъ отдалъ не одинъ приказъ
въ пользу семейства Дюрокова и вру-
чилъ 200 наполеоновъ пастору, въ домѣ
котораго скончался Генералъ, для соору-
женія ему памятника, и самъ продик-
товалъ смиренную, трогашельную над-
пись на сей памятникъ.

Наполеонъ послѣ паденія.

Въ Монтелимарѣ, изгнанный Импе-
раторъ видѣлъ послѣдніе знаки уваже-
нія къ себѣ и сочувствія. Онъ прибли-

384

жался къ Провансу, области, гдѣ ни-
гогда не былъ любимъ. Здѣсь его при-
вѣштствовали кликами: Гибель тирану,
гибель палачу дѣтей нашихъ! — Чѣмъ
далѣе, тѣмъ хуже. Въ понедѣльникъ,
25-го Апрѣля, когда передовой при-
былъ въ Авиньонъ, караульный офицеръ
съ жаромъ спросилъ его — въ состянніи
ли была свита Императора отразить
нападеніе черни, вооружившейся немед-
ленно по полученіи извѣстій о его про-
ѣздѣ. Передовой (Англичанинъ) умолжлъ
его употребить всѣ возможныя мѣры
для Наполеоновой безопасности. Рѣ-
шили заготовить почтовыхъ лошадей
не въ той части города, гдѣ была обы-
кновенная перемѣна. Не смотря на то,
чернь о томъ провѣдала и окружила
свиту Наполеона, которой съ тру-
домъ былъ спасень отъ народной
яросли. Подобныя опасности ждали его
и въ другихъ мѣстахъ: чтобы не под-
вергнуться покушеніямъ убійцъ, развѣн-
чанный Императоръ Франціи принуж-
денъ былъ переодѣваться въ почталіо-
на или служителя, рачительно пере-
мѣнять свою одежду, приказывать слу-
гамъ курить въ своемъ присуствіи, а
тѣлохранителямъ — насвистывать
или напѣвать пѣсни, дабы яростнал
чернь не могла догадаться, кто си-
дитъ въ каретѣ. Въ Оргонѣ, народъ

385

поднесъ его изображеніе, забрѣзганное кровью, и остановилъ карету, чтобъ онъ его увидѣлъ. Словомъ, отъ Авиньона до Макалада, онъ въ каждомъ селеніи подвергался грубому поруганію, и когда бы не заступались его хранители, то вѣрно былъ бы растерзанъ. Казалось, ненависть народа глубоко его трогала; онъ даже лилъ слезы. Смерти отъ руки убійцы онъ боялся болѣе, нежели сколькобъ должно ожидать отъ его испытаннаго мужества; но вспомнимъ, что опасность соединена была съ новыми, изысканными ужасами, предъ которыми содрогнется вся-кій, хотя и знакомый съ опасностями браннаго поля. Какой воинъ не устрашится кончины Де Виттовъ? — Въ Макаладѣ онъ боялся яда. Передъ вѣздомъ въ Э, личная безопасность Наполеона поручена была отрядамъ жандармовъ и союзныхъ войскъ. Въ замкѣ Бульиду, онъ имѣлъ свиданіе съ сестрою своей Полиной. Любопытная хозяйка и двѣ или три женщины добились до него: вошедъ, увидѣли онъ мущину въ Австрійскомъ мундирѣ. „Кого угодно вамъ, сударыни?“ — Императора Наполеона. — „Такъ я Наполеонъ.“ — Вы шутите, сударь! — „Какъ? вы вѣрно надѣялись найти въ моемъ взглядѣ болѣе жестокости? Да, да! признайтесь—

386

съ шѣхъ поръ какъ счастіе отъ меня
отворотилось, я сталъ похожъ на без-
дѣльника, убійцу, грабителя. А знаешь
ли вы, какая причина всему этому?
та, что мнѣ хотѣлось возвысить
Францію надъ Англіей."

На кораблѣ Непобѣдимомъ, Напо-
леонъ весьма открыто говорилъ о лег-
кости, съ какою обманывалъ и билъ
союзниковъ въ послѣднюю кампанію.
„Всего болѣе хлопать,“ разсказывалъ
онъ, „надѣлала мнѣ Силезская армія.
Этошь старый чортъ Блюхеръ, лишь
только разбитъ, опять ужъ готовъ
драться. Но Шварценберга я разбилъ
бы на вѣрное, когда бы не Мармонъ.“
Онъ много разсказывалъ, и старался
казаться чистосердечнымъ, желая во
всѣхъ отношеніяхъ понравиться сопут-
никамъ. Сами моряки, сначала на него
смотрѣвшие съ удивленіемъ, подозри-
тельно, покорились очаровательной его
привѣтливости, и всѣ взяли его сто-
рону, кромѣ кормчаго Гинтона, кото-
рый не могъ слышать похвалъ Импе-
ратору безъ того, чтобъ не сказать
сквозь зубы: *Humbug!* изрѣченіе простое,
но сильное. Впрочемъ, пряmodушный
кормчій понималъ и цѣнилъ достоинст-
ва Наполеоновы; и принужденный отъ
имени всѣхъ матросовъ благодаришь его
за 200 луидоровъ, подаренныхъ за проѣздъ

387

Императоромъ, пожелалъ „его чести добраго здоровья и впредь лучшаго счастья.“

## Образецъ человѣческой природы.

Парижъ, недавняя столица его во-ли, Парижъ, тѣ одно непочтишельное слово о Наполеонѣ считалось хуже бо-гохульства, превратился въ театръ его позора и торжества его соперника. Плески, сопровождавшіе Императора, шеперь привѣшствовали во дворцѣ Тюльерійскомъ браша Королевскаго, прибывшаго въ должности Генеральна-го намѣстника Франціи; книгопечатни, столько лѣшь бывшія орудіемъ распро-страненія похвалъ Императору, шеперь старались всячески обнаруживать его дѣйствительныя, и приписывать ему многія мнимыя ошибки. Онъ походилъ на охотника, терзаемаго собственны-ми псами. Еще больнѣе было видѣть его придворныхъ, подчиненныхъ и даже служителей, для которыхъ его улыб-ка была жизнію и которые шеперь, украдываясь подъ различными предло-гами, спѣшили собираться около Коро-левской фамиліи, и готовить себѣ ус-пѣхи при новомъ оборотѣ дѣлъ. Въ та-кія эпохи, природа человѣческая, мо-жешь быть, показывается въ самомъ унизительномъ видѣ: самыя низкія

388

свойства эгоизма, въ обыкновенномъ порядкѣ житейскомъ не имѣвшія служая обнаружиться, пробуждаются и преобладающъ во время такихъ переворотовъ. Всѣ люди походятъ на благовоспитанныхъ, чинныхъ особъ, внезапно перенесенныхъ изъ гостиной въ тѣсную толпу, гдѣ они, думая единственно о своей безопасности и выгодѣ, обнаруживаютъ то презрѣніе къ способствію другихъ, которое скрывается, а не искореняется условіями свѣтскими. Друзья и кліенты отпадали отъ Наполеона, какъ листы отъ увядающего дêрева; тѣ изъ нихъ, кого удерживали при его особѣ стыдъ или состраданіе, ждали только благовидныхъ предлоговъ и улетали при легкомъ дыханіи сего вѣтра. Такое стремленіе овладѣло всѣми званіями, начиная отъ Бертьё, участника пайныхъ думъ Наполеоновыхъ, почти неошлучно при немъ бывшаго, до Мамелюка Рустана, который, въ званіи тѣлохранишеля, часто проводилъ ночи, лежа на порогѣ его комната. Безразсудно было бы строго осуждать поступокъ бѣднаго Африканца; но нельзя пропустить безъ вниманія подробностей отпаденія Бертьё. Онъ опросился въ Парижъ за какимъ-то дѣломъ, объщая воротиться на другой день. „Онъ не воротился“ спокойно

389

сказалъ Наполеонъ Герцогу Бассано.
„какъ?” возразилъ Министръ: „ужели
Бертьё простился?” — „Да, я гово-
рю вамъ, не воротился.” Однако, от-
рекшійся властитель имѣлъ упѣшеніе
видѣть, что привязанность немногихъ
вѣрныхъ слугъ была шолько испыта-
на, очищена напастію, какъ золото
пламенемъ.

Правленіе Наполеона.

Окончимъ, какъ мы начали, при-
мѣчаніемъ, что ошибки Наполеоновы
были не столько ошибки лица, сколь-
ко властителя и политика. Премудро
говоришъ писаніе: мы обманываемся,
думая, что нѣшь въ насъ грѣха, и мы
чужды истины. Необычайная сила вла-
столюбія содѣлала Наполеона бичемъ
Европы; его усилія скрыть сіе побу-
жденіе эгоизма, понудили его сочетать
хитрость съ насиліемъ и сославшить
систематическія правила для обмана
шѣхъ, кого покорить былъ онъ не
властенъ. Еслибъ онъ отъ природы
былъ холодно жестокъ, подобно Окта-
вію, или еслибъ давалъ волю горячно-
сти, подобно другимъ тиранамъ: то
его частная Исторія, какъ Исторія его
походовъ, непремѣнно была бы написана
кровавыми чертами. Онъ утверждалъ
о себѣ, что не сдѣлалъ ни одного

390

преступленія; но если бы онъ ограничилъ свою апологію увѣреніемъ, что достигая власи верховной, имѣя наконецъ ее въ рукахъ своихъ, побораль порывы ко многимъ преступленіямъ — то никто не могъ бы ему противурѣчить. И это слава не маловажная. — Система его управленія была до крайности ошибочна. Заключая въ себѣ порабощеніе Франціи, она стремилась къ завоеванію всего свѣша. Но что касается до Франціи, то онъ щедро вознаградилъ ее за утрату свободы. Онъ даровалъ ей порядокъ, училища, заведенія, суды, уложеніе. Въ Италіи — правленіе его было не менѣе блиштельно и благошворно.

## Недостатокъ чистосердечія въ На-полеонѣ.

Столь же 'примѣчательно, что На-полеонъ, самъ будучи воиномъ, и воиномъ отличнымъ, никогда 'не рѣшался заплатить дань искренней похвалы тѣмъ войскамъ и Полководцамъ, которые были въ дѣлѣ съ нимъ счастливы. Упоминая о своихъ побѣдахъ, онъ не-рѣдко отдаетъ большую похвалу храброски и искусству побѣжденныхъ: это была лишняя, тонкая уловка для возвышенія себя и своихъ войскъ, которыми низложены тѣ непріятели. Но

391

говоря о тѣхъ, которыми въ свою очередь онъ бывалъ разбишѣ, онъ отнимаетъ у нихъ малѣйшую заслугу. Увѣряетъ напр., что Прусаки хорошо дрались только при Іенѣ, а Русскіе только при Аустерлицѣ. Но войска тѣхъ же народовъ, которыхъ силу онъ видѣлъ, испыталъ въ походахъ годовъ 1812 и 1813, предъ которыми столь жалко отступалъ изъ-подъ Москвы или Лейпцига, были по словамъ его, не иное что, какъ сволочь – de la canaille.

## Послѣднія минуты Наполеона.

Въ теченіи 3-го Мая, увидѣли всѣ, что жизнь Наполеона примѣшно подходитъ къ концу; его друзья и медикъ пожелали пособія другихъ врачей, и прибѣгнули къ лѣкарю корабля Силы, Доктору Шорту и къ Доктору Митчеллю, оператору флагманскаго судна. Первый нашелъ однако приличнымъ поддержать достоинство ремесла своего и отказался произнести мнѣніе на случай, столь важный и столь темный, если не доз пустятъ его лично осмотрѣть боль-наго. Чиновники Наполеонова дома извинялись тѣмъ, что Императоръ имъ запретилъ именно допускать къ его смертному одру всѣхъ Англійскихъ врачей, кромѣ Доктора Арноша. „Онъ безъ

392

языка, " говорили они, "но мы не сне-
семъ его взгляда, если захочетъ упре-
кнушь насъ въ непослушаніи."

Около двухъ часовъ того же дня,
священникъ Виньяли совершилъ надъ
нимъ таинство соборованія. За нѣсколь-
ко дней, Наполеонъ разсказалъ, какъ
похоронить, какъ положить его въ покоѣ,
освѣщенномъ факелами, который у Ка-
шоликовъ называется горящею комна-
той (chambre ardente). Онъ повторилъ
тогда свое давнишнее изрѣченіе: "Я
не философъ (*), не матеріалистъ.
Вѣрю въ Бога, исповѣдую законъ ощевъ
моихъ. Я рожденъ Каполикомъ, и хочу
выполнить обязанности церкви Като-
лической и принять даруемую отъ нея
помощь." За тѣмъ, онъ обратился къ
доктору Антомарки, котораго кажется
почиталъ не твердымъ въ законѣ;
Докторъ однако всегда отклонялъ отъ
себя такое подозрѣніе. "Какъ можете
вы думать иное?" сказалъ Наполеонъ,
"какъ смѣете сомнѣваться въ бытіи
Бога, въ котораго всякій предмѣшъ
засставляемъ вѣришь, въ котораго вѣ-
рили величайшіе умы?"

4 го Мая, на канунѣ дня, когда,
кончилось смертное бышіе сего не-

(*) Разумѣется инымъ или ложнымъ.

393

обыкновеннаго мужа, поднялась буря
ужасная, какъ будто для довершенія
сходства Наполеона съ Кромвелемъ.
Бурею вырвало любимую иву, подъ
сѣнію коморой изгнанникъ часто на-
слаждался свѣжимъ вѣтеркомъ; и всѣ
почти деревья около Лонгвуда раздѣ-
лили ту же участь.

Наступило 5 го Мал, среди вѣтра
и ливня. Отходящая душа Наполеона
была погружена въ бредъ и выдержи-
вала борьбу ужаснѣйшую, нежели борь-
ба стихій окружающихъ. Послѣднія
слова, произнесенные устами его, бы-
ли „tête d'armée“ — доказашельство,
что мысли умирающего носились надъ
полемъ битвы. Безъ 11 минушъ въ 6
часовъ вечера, послѣ борьбы, въ коей
обнаружилась природная крѣпость его
сложенія, Наполеонъ испустилъ духъ.

~~~~~

No 16.

26

394

НАУКИ.

ИСТОРИЯ ЛИТЕРАТУРЫ.

О Магабаратѣ, Индīйской поэмѣ.

(Изъ сочиненій Герена Часть I с. 155).

Долго надѣялись мы имѣть отъ Вилькинса Англійской переводъ Магабараша (*). Къ сожалѣнію, эта надежда не сбылась. Онъ перевелъ только небольшой эпизодъ: Багаватъ Житу, который не эпическаго, а дидактическаго содержанія — разговоръ между Кришною и его воспитанникомъ Арьюномъ (Arjun) о предметахъ Вѣры. По сей причинѣ я буду говорить о немъ въ послѣдствіи, разсматривая дидактическую поэзію Индѣйцевъ.

По повелѣнію Акбара Великаго, Магабарашь былъ переведенъ на языкъ Персидскій. Къ переводу приложень, сначала, краткій обзоръ содержанія каждой книги особо: мы имѣемъ его на Англійскомъ въ Айеенъ Акбери. (**)—

(*) Названіе Магабаратѣ (Máha Bhárata) обыкновенно переводится великалъ брань. По другимъ Еарушь или Берушь есть или имя Царя, родоначальника Коросовъ и Пандосовъ, или имя города. см. *Obsonville Baghavadam* p. 129. *Jones Works VI.* p. 443. Я принимаю первый переводъ.

(**) Ayeen Acberi II, p. 100 sq. Санскрипскія формы названій, сколько онъ мнѣ известны, присовокупляю въ скобкахъ къ Персидскимъ.

395

Райя Берутъ (Бараша) господствоваль
въ городъ Гастнапурѣ (Гастинапурѣ),
столицѣ Индіи. Отъ него произошелъ,
въ седьмомъ колѣнѣ, Райя Хуттербери
(Бихитрабиріа), и оставилъ по себѣ
двухъ сыновъ. Старшій, Дерпраштеръ
(Дитарастра), былъ слѣпъ, имѣлъ
101 сына: всѣ назывались Коросами
(Коравасами); и старшимъ изъ нихъ
былъ Дурдіонъ (Дуріодана). Панду,
меньшой, имѣлъ пять сыновъ, Юди-
стера, Бимсина, Арьюна, Некула и
Седду (Юдистиру, Бима-Сену, Арьюну,
Накулу, Сагадлеву); они назывались
Пандосами (Пандавасами). По смерти
Панду Царемъ сдѣлался слѣпый Дер-
праштеръ; но Дурдіонъ всю силу за-
хватиль въ свои руки и, боясь, чтобы
влась не досталась со временемъ Пан-
досамъ, старался извести ихъ. Онъ
зажегъ ихъ жилище, наполнивъ его
смолою и другими горючими веще-
ствами; думаль, что они сгорѣли,
но они ушли пустынею въ городъ
Кумпелу. Скоро возвеличились они му-
жествомъ и щедростью; Дурдіонъ рѣ-
шился раздѣлить съ ними царство и
отдалъ имъ половину вмѣстѣ съ Дели,
оставивъ для себя другую съ Гастна-
пуромъ. Но когда Юдистеръ сдѣлался
славень, тогда зависѣ стала мучить
Дурдіона: онъ пригласилъ ихъ на праз-

26 *

396

днесство и, играя съ ними въ кости,
обманомъ выигралъ у нихъ всѣ вла-
дѣнія. Они объщались, въ случаѣ про-
игрыша, на двѣнадцать лѣшь идти
въ пустыню и пошомъ скрываться.
Обѣщаніе было исполнено. Но когда,
по ихъ возвращеніи, Дурдіонъ сталь
жестоко поступашь съ ними, тогда
они взялись за оружіе. Такъ возгорѣлась
великал брань между Пандосами и Коро-
сами. Послѣ многихъ сраженій дана во-
семнадцатидневная битва при озерѣ
Куркетѣ; Пандосы побѣдили; Дурдіонъ
погибаетъ, и шронъ достается Пандо-
самъ (*).

(*) Магабарапъ раздѣленъ на 18 пѣсень или книгъ {Purbhs), кошорыя, слѣдуи обозрѣнію содержанія, присовокупленному къ Перспідскому переводу, содержашъ въ себѣ слѣдующее: К. І. Родословная история Пандосовъ и Коросовъ; ІІ. Юдистеръ посылаешь своихъ брашлевъ во всѣ страны свѣта, дѣлашь завоеванія. Коросы учреждають нразднесство жертовоприношенія, намѣреваясь играть въ кости. Приготовленія. ІІІ. Пандосы, проигравъ, бѣгушъ въ пустыню и остающеся шамъ 12 лѣшь. Новѣсь проишесшій, между шѣмъ случившихся. IV Пандосы изъ пустыни идутъ въ городъ Берутъ и шашь скрывающеся. V. Они открыты; возгорает-ся война; войска сходятся на Куркетѣ. VI. Сраженіе героевъ. Первые десять дней бишь. Многіе сыны Дерпрашпера погибли. VII. Дурдіонъ собираешь военный совѣшь. Дерна становишса предводителемъ, но на пашы дель погибаетъ. VIII. Проишесшія двухъ слѣдующихъ дней. Предводителемъ сдѣлалъ Курренъ, одинъ изъ величайшихъ героевъ своего времени. Юдіастеръ бѣжитъ омъ него, но падаетъ

397

Сей Обзоръ даетъ конечно по
няшіе, но самое бѣдное, о цѣломъ
твореніи. Въ приложенномъ замѣчаніи
сказано, что вся поэма содержитъ въ
себѣ 100,000 стиховъ, изъ которыхъ
24,000 посвящены описанію войны между
Коросами и Пандосами, прочіе, т. е.
большая часть, — эпизодамъ и отсту-
пленіямъ. Унѣмянущое Обозрѣніе пред-
ставляетъ намъ одну повѣсть раздора

отъ руки Арьюна. ІХ. Шуль военноначальствуешь. Его подвиги, его смерть. Дурдіонъ скрываемся. Бакика находитъ его. Его смерть. Это 18-ый день битвы, Пандосы остаются накопецъ побѣдителями. Х. Разсказъ послѣднихъ событий войны. Изъ числа Пандосовъ только восемеро мужей остаются въ живыхъ. ХІ. Плачь жень съ каждой спороны о по- гибели родныхъ. Машь Дурдіона клянемъ Кришну. ХІІ. Дьянія Юдисшера носѣп побѣды. Онъ хочешь сложить съ себя правленіе; но Віаза, Кришна и Бикумъ отговариваютъ его. Эта книга содержитъ въ себѣ много высокихъ поученій о религіи и нрав- сственности; содержитъ правила царствованіа. ХІІІ. Юдистеръ хочешь въ уединеніе, но Віаза ему оп- совьшываемъ. Приготовленія къ празднесству Ис- мидѣ. XV. Дерпраштеръ и Кундегари, машь Дурдіона, и Кваши, машь Пандосовъ, удаляются въ уединеніе. XVI. Уничтоженіе племени Ядусовъ и другія произ- шествія. XVII. Царь Юдистеръ съ своими братья- ми идѣмъ въ уединеніе, въ сеньжныя гōры, и сла- гаетъ съ себя правленіе. XVIII. Смерть Пандосовъ. Юдистеръ съ своими братьями возносился на небо. — Сей переводъ Обзора содержанія, сдѣланъ съ одной Персидской рукописи моимъ ученымъ другомъ, Г. Докт. Михеリяхъ, пынѣшнимъ Профессоромъ Берлин- скимъ. Онъ во всемъ почти согласенъ съ Обзоромъ, находящимся въ Ayeen Acberi II. p. 100 и слѣд. под- нтверждаетъ исправность сего послѣдняго.

598

и его слѣдствій: это только главная
нить, съ которой связуется цѣлое, и,
быть можешь, наконецъ обнаружится,
что Персидскій Магабаратъ, написан-
ный въ прозѣ, не есть переводъ Ин-
дѣйскаго, но простое извлеченіе. Кто
не удивится, читая Обзоръ и не видя
въ дѣйствіи участія боговъ? Въ один-
надцатой книгѣ вдругъ слышимъ о
Кришнѣ; не знаешь, за чѣмъ онъ яв-
ляется? Не должны ли мы подозрѣвать,
что содержаніе Магабарата изложено
слишкомъ недостаточно (*)?

Это подозрѣніе, кажется, оправды-
вается, когда возьмемъ въ помощь
другой источникъ, а именно извлеченія
изъ сей поэмы, сдѣланныя Полье
въ его Миоологіи Индѣйцевъ. Большая
часть сего творенія основана на Магаба-
ратѣ; вспрѣчается одна трудность:

(*) Магабаратъ имѣть вступленіе, которое начинается посвященіемъ Віазы въ стихотворцы Брамою и Ганешою. Во второмъ отдѣленіи сего вступленія есть также обзоръ поэмы, но въ Англійскомь переводъ Annals of oriental Litterature P. I. II. III. выпущено сіе самое отдѣленіе: The chapter of contents is here omitted, being of a nature not to be translated II, p. 282. — Не совсѣмъ понятный Ламинскій переводъ Вступленія во Франковой Chrestomathia. P. I, 122—147 представляемъ читателю только половину того, чтō переведено на Англійской, и ни слōва изъ Обозрѣнія. Лучше было бы, если бы Г. Франкъ далъ намъ сіе послѣднее вмѣсто многаго другаго! И такъ я долженъ былъ довольствоваться источниками, приведенными въ моей книгѣ.

399

вмѣстѣ съ Магабаратомъ источникомъ его
названа и Багавашъ-Пурана, и не льзя оп-
редѣлить съ точностію, чтобѣ почерпну-
то изъ того или другаго. Багавашъ-Пу-
рана содержитъ въ себѣ преимуществен-
но испорію Кришны, кошорая, какъ
сей часъ покажемъ и какъ то подверж-
дается свидѣтельствомъ Багавашъ-Пу-
раны (*), входитъ въ Магабаратъ. Хотя
предметъ сей поэмы есть война Коро-
совъ съ Пандосами, однакожь главный
герой ея есть Кришна, въ лицѣ кошо-
раго явился на землѣ Вишну. Онъ былъ
защитникъ, подпора родныхъ своихъ,
Пандосовъ; они побѣдили шолько подъ
его руководствомъ, съ его помощію.
И такъ правильнѣе будетъ, если
скажемъ, такъ: Предметъ поэмы есть
явленіе Вишну на землѣ въ лицѣ
Кришны, и побѣда, которую съ его по-
мощію одерживающіе добрые Князья
надъ злыми. Очевидно, что такимъ
шолько образомъ поэма принимаетъ
свою форму піитическую; это стано-
вился еще яснѣе изъ слѣдующаго извле-
ченія. (**)

Владычество злыхъ отягошѣло
надъ землею, и она болѣе не могла
сносить его. Въ видѣ кравы предстала

(*) Baghavadam par *Obsonville* p. 303. Багавамъ есть одно изъ прозваній Кришны.

(**) *Polier Mythologie des Indous* p. 395 sq.

400

предстала она предъ Индрою, владыкою
шверди, и принесла ему свои жалобы. Онъ
повелѣлъ ей обратиться къ Шивѣ, сей
послѣдній къ Вишну. Вишну ошправился
съ нею ко храму Брамы, Невидимаго, къ
берегамъ млечнаго моря и здѣсь получить
повелѣніе, въ городѣ Матрѣ (Машурѣ),
на брегахъ Юмны, въ домѣ Босдайо и Дей-
оки явиться въ образѣ человѣка, подъ
именемъ Кришны. Сей Босдайо былъ
изъ роду Яду, сына Юяша, (Яяти),
который нѣкогда властовелѣ надъ зем-
лею (Индіей). Изъ тогоже рода проис-
ходили обѣ линіи Коросовъ и Пандосовъ,
спорившихъ о власти. Такъ стихотво-
рецъ проложилъ себѣ пушь къ описанію
родословной сего дома, кotorой посвя-
щена первая книга его Поэмы. Сія ро-
дословная, заключая въ себѣ цѣлый кругъ
Миовъ, представляешь богатый пред-
мешь стихотворцу. Въ нее входить
рожденіе Кришны; оно, какъ всякой на-
передъ ожидашъ, происходитъ не безъ
чудесъ, либо ему надобно спасшись отъ
козней Канзы (Канизы), которому было
пророчество, что его умертвить осъ-
мый сынъ того брака, а сей сынъ
былъ Кришна. Эпо пророчество встре-
вожило Царство злыхъ духовъ, Даин-
товъ, но шщетно! Еще младенцемъ Кри-
шна творишіе чудеса; события его юно-
сти, его воспитаніе, жизнь съ Гописа-

401

ми или пастушками, его съ ними похожденія, все это служить поэту неистощимымъ источникомъ описаній. Возросши, Кришна возвращается въ Матру и низлагаетъ Канзу, который въ темницѣ держалъ его родителей. Племя Яду господствовало въ городѣ Гастнапурѣ на Юмнѣ. Изъ линіи Пандосовъ жили тогда пять Князей, существа необыкновенныя, чудесно родившіяся. Юдисперъ былъ справедливѣйšíй; Бимъ сильнѣйшій; Арьюнъ первый стрѣлокъ изъ лука; Шекдайо мудрѣйшій, а Нукулъ прекраснѣйшій. Но не они сидѣли на тронѣ; имъ овладѣлъ тиранъ Дурдіонъ изъ дома Коросовъ, обманувъ Пандосовъ въ игрѣ. Съ шѣхъ поръ онъ ихъ всячески угнеталъ, преслѣдовалъ. Пославъ въ Гастнапуръ повѣреннаго, Кришна получилъ извѣстіе о положеніи своихъ родственниковъ и общалъ имъ помощь. Между пѣмъ на Матру напалъ Райя Іерашиндъ (Уграсена), тесть падшаго Канзы, давшій торжественную клятву отмешить смерть его; но онъ былъ разбитъ Рамою, брашомъ Кришны, и лишился бы жизни, если бы сей послѣдній не пощадилъ ея. Іерашиндъ вооружается во вторый разъ ужаснѣе прежняго. Чшобы защитить народъ Матрскій отъ всякой опасности, Кришна изъ глубины Океана вызываетъ островъ, на которомъ

402

по его провелѣнію небесный зодчій Би-
скурма (Бишкарма) строишь дивный
городъ Дварку (Довараку), „со стѣнами
„блестящими; мощеный золотомъ, сереб-
„ромъ, камнями драгоцѣнными; окопы
„его изъ липаго золота, домы изъ чис-
„шаго кристалла; сосуды златые укра-
„шающъ поршалы домовъ; базары кра-
„суются блестящими лавками, сады осѣ-
„няются древами райскими, освѣжаются
„водою безсмертія. Возносится мно-
„жество храмовъ, и ладанъ, курясь
„на алтаряхъ ихъ, проникаешьъ воз-
„духъ.“ Въ сей чудесной городъ перево-
дитъ Кришна жителей Машрскихъ: тамъ
они безопасны совершенно. Въ тошь же
городъ переводитъ онъ и свою первую
супругу Рукмани (Рукмини), которая,
подобно ему, произхожденія высшаго.
Тогда Кришна идетъ въ Гастнапуръ,
быть посредникомъ между Пандосами и
Дурдіономъ. Но скоро ширанъ прибѣ-
гаетъ къ коварству, учреждаетъ празд-
несство и хочешь сжечь Пандосовъ вмѣ-
стѣ съ ихъ жилищемъ. Они избѣгающъ
сего жребія, хося Дурдіонъ, принявъ
другихъ чужеземцевъ за нихъ, думаетъ,
что они погибли. Они скрываются
въ уединеніи дремучаго лѣса, гдѣ ни-
кто кромѣ Кришны не знаетъ ихъ
убѣжища. Геройскіе подвиги, ко торые
они совершающі оттуда; чудесный

403

городъ Дварка и судьбы его; предпріятія
Дурдіона и Пандосовъ; вспоможеніе Кри-
шны и его браша; окончательная война;
страшныя битвы, заключившіяся поги-
белью Дурдіона, — все это представля-
ло неизмѣримое поприще для Поэта, по-
ка наконецъ дивный городъ Дварка не
погрузился снова въ океанъ, Пандосы
не получили власти въ Гастнапурѣ, и
Кришна невознеся на свое небо, Баи-
куншъ, съ котораго нисходилъ на землю.

Какъ бы кто ни судиль о Магаба-
рашѣ, (и какъ несовершенны должны
быть наши сужденія, когда у насъ
нѣшъ и бѣднаго прозаическаго перевода,
не говоря уже о томъ, что мы вовсе
не имѣемъ понятія о пышности язы-
ка и стихосложенія!) — какъ бы кто
ни судилъ, но всякой его признáешь за
одно изъ самыхъ богатыхъ эпическихъ
твореній, когда-нибудь раждавшихся въ
умѣ стихотворцевъ.

И такъ мы должны составить се-
бѣ понятіе о цѣломъ по симъ бѣднымъ
изложеніямъ содержанія всей поэмы. Но
въ послѣдніе годы мы получили изъ
оной два эпизода на языкѣ Санскрит-
скомъ, съ точнымъ ихъ переводомъ.
Одинъ изъ сихъ эпизодовъ, упомяну-
шая Багавашъ Джита, принадлежишь
къ роду дидактическому; мы будемъ

404

говорить о ней ниже: другой, *Налусь*,
относишься въ поэзіи эпической, и по-
тому здѣсь мѣсто разсмотрѣть его.
Мы одолжены сими отрывками Бон-
ну, мужу, кошорый изъ Нѣмцевъ
первый глубоко изслѣдоваль языкъ и
лиштературу Санскритскіе (*). Жела-
тельно, чтобы скорѣе исполнилось
его обѣщаніе дать намъ въ такомъже
видѣ нѣсколько другихъ эпизодовъ изт.
сей обширной поэмы; тогда мы съ
большей увѣренностью могли бы сказать
о ней свое сужденіе.

Эпизодъ *Налусь* взять изъ третьяй
книги поэмы. Когда Пандосы, лишен-
ные царства лукавымъ Дурдіономъ,
скрылись въ лѣсá; тогда мудрецъ Ври-
гасданусъ разсказываетъ въ упѣшеніе
старшему изъ нихъ, Юдистеру, Исто-
рію Налуса, котораго постигла подоб-
ная участь и кошорый напослѣдокъ воз-
вратилъ свое царство. — Налъ, Царь
Нишадскій, распаленный славою о кра-
сомѣ Дамаянны, дочери Бимы, Царя
Видарбскаго, заочно влюбился въ нее.
Лебедь съ злашыми крыльями предла-
гаетъ ему себя въ посланники любви;
Налусь посылаетъ его; Дамаянта,

(*) Nalus, carmen Sanscritum e Mahábháratha, edidit, latine vertit, et adnotationibus illustravit Franciscus Bopp; Londoni 1819. 8. 216. стр. Примѣчанія оплощается по большей части къ языку.

405

окруженная своими рабынями, слы-
шить лебедь съ удовольствіемъ. Отецъ
ея пригласилъ въ Видарбу Князей и Ца-
рей, чтобы она выбрала себѣ жениха до-
стойнаго. Туда поспѣшилъ и Налусъ.
Но и до боговъ долешѣла слава красо-
ты Дамаяншиной, и въ качествѣ же-
ниховъ явились Индра и другіе. Чтобы
обмануть ее, они принимали образъ На-
луса, но Дамаянша, всегда узнавая по-
слѣ дняго, презрѣла боговъ и возложила
вѣнецъ жениха на плеча его. Боги одобри-
ли выборъ, одарили ее и возвратились
на свое небо. Такъ стала Дамаянша су-
пруюю Налуса, которому родила сы-
на и дочь. Но возвращающимся богамъ
всшрѣтились на пути два Ракшиса,
Двапарусъ и Калесъ, которые также
хочѣли искать руки Дамаяншы. Они
узнаютъ ошъ Индры, что уже поздно;
но Калесъ рѣшается мстить. Онъ
идешь въ Нишадъ, гдѣ Налусъ и его
супруга жили счастливо, уговариваетъ
Пузкара, браша Налова, обмануть
его въ игрѣ въ кости и внушаетъ
ему непреодолимую охоту играшь.
Напрасно старается Дамаянша удер-
жать его, напрасно посылаетъ обоихъ
дѣтей къ мужу и брашу его. Налусь
проиграль все, даже одежду. Брашь его
берешь и сію послѣ днюю; но вѣрная
супруга не шолько слѣ дуешь за нимъ

406

въ несчастіи, но и дѣлишь съ нимъ свою собственную одежду. Мщеніе Калеса еще не насытилось. Онъ повреждаетъ его разсудокъ, такъ что Налусъ освавляетъ несчастную Дамаяншу, въ лѣсу, спящую Ея отчаяніе, ея скитаніе. Она встрѣчаетъ купеческій караванъ, но ночью нападаютъ на него дикіе слоны и исطребляютъ его. Совершенно Индѣйская сцена! Она убѣгаетъ въ городъ, гдѣ мать Царя Хадира произнаєть ее своею родственницей и осправляетъ въ Видарбу къ роднымъ ея. — Между тѣмъ Налусъ приходитъ въ лѣсу къ Царю Змѣй, Каркооваку, который, измѣнивъ его наружность, какъ правITHеля колесницъ посылаешь его въ Аюдгію, учиться у Ритопарма наукѣ играть въ кости. Ритопармѣ научаетъ его, самъ отъ него перенявъ искусство править колесницею. Онъ снова опыгрываетъ свое царство и вмѣстѣ съ Дамаянтою возвращается къ дѣтямъ и на тронъ. — Если сей эпизодъ занимателень по вымыслу, то исполненіе еще лучше изобрѣтенія, особенно въ первой половинѣ, гдѣ есть многія мѣстā, достойныя Омира.

Война Пандосовъ съ Коросами была для Индѣйской поэзіи, особенно эпической, почти тѣмѣ же, чѣмѣ Троянская война для Греческой. Многія эпическія

408

КРИТИКА.

Объ искусствѣ смотрѣть на художе-
ства по правиламъ Зульцера и Менгса,
соч. Ф. Милиціи. Переводъ съ Италі-
анскаго Валеріана Лангера. Пешербургъ
Въ Типографіи Генеральнаго Штаба.
1827, in 8°. 186 с.

Прежде нежели скажемъ что-либо
о самой книгѣ, не льзя не упомянуть о
томъ, что она напечатана на счетъ
Общества поощренія Художниковъ, об-
щества исинно-благодѣшelnаго для
Русскихъ Художниковъ. Желаемъ, чтобы
такой примѣръ не остался безъ подра-
жанія: сколько есть книгъ полезныхъ,
необходимыхъ для Русскихъ читателей,
и между тѣмъ онъ не издаются — един-
ственно за недосшапкомъ пособія!

Переводчикъ упомянутой книги,
Г. Лангеръ, есть одинъ изъ отличныхъ
нашихъ Художниковъ: его имя, имя зна-
шока дѣла, ручается уже за вѣрносѣть
перевода, а числа сего послѣдняго
показываемъ въ Художникѣ и знаніе
языка отечественнаго — новое, замѣча-
тельное достоинство.

Но если съ одной стороны переводъ
и изданіе книги заслуживающі совершен-
шенную похвалу, то съ другой къ сожа-
лѣнію не льзя сказашь того же и объ

409

самомъ сочиненіи. Прежде всего остано-
вило насъ названіе: обь искусствѣ смо-
трѣть на художества по правиламъ
Зульцера и Менгса. Это заглавіе не
представляешь никакого понятія, що
но тѣкъ какъ и слѣдующее: Искусство
слушать музыку по правиламъ тако-
го-то. Правильнѣ было бы назвать
сію книгу: Приложеніе Теорій Зуль-
цера и Менгса къ произведеніямъ Ху-
дожествъ. Но не будемъ остановиваться
на названіи. Въ предисловіи Переводчикъ
говоришъ, что Милиція судиль о про-
изведеніяхъ искусствѣ по собственнымъ
своимъ чувствамъ, и руководствуясь
природою, не былъ рабскимъ поклон-
никомъ предразсудковъ, заставляю-
щихъ нерѣдко писателей слѣпо вѣ-
ряться чужимъ мнѣніямъ и увѣко-
вѣчивать чужія ошибки. Это предувѣ-
домленіе насъ обрадовало: человѣкъ, руко-
водствующійся собственнымъ внутрен-
нимъ чувствомъ, всегда ближе къ исти-
нѣ, нежели повторяющій чужія мнѣнія.
Но часто бываемъ, что стремясь сбро-
сить съ себя оковы сихъ послѣднихъ,
мы все таки не пересшаемъ носить ихъ.
Примѣромъ тому можешь служишь самъ
Милиція, какъ мы скоро увидимъ.

Присшупъ къ дѣлу очень счаст-
ливъ: сочинитель начинаешь разсматри-
ваніемъ древнихъ произведеній Ваянія,

No 16.

27

410

потомъ изъ сего разсматриванія вівводитъ свою теорію. Способъ сей прекрасень въ нѣкоморомъ ошношеніи, ибо заставляешь самаго читателя разсуждать, а не вѣрить на слово; но, къ сожалѣнію, сей способъ не выдержанъ. Чрезвычайная сила мысли нужна для їго, чтобы освободиться отъ всѣхъ прежде бывшихъ своихъ и чужихъ сужденій, и съ душею такъ сказать дѣвственною приступить къ принятію впечатлѣній; еще болѣе мыслящей силы нужно для того, чтобы при выводѣ сужденія изъ впечатлѣній умѣть отличить въ предмѣтѣ то, чтò ему одному свойственно, отъ того, чтò ему обще съ другими предметами. Иначе въ первомъ случае способъ сей не иное что будешь, какъ обманъ безполезный и даже вредный, ибо имѣешь видъ откровенно сти; во второмъ: теорія будешь основана не на сущности предмета, а на случайныхъ его принадлежностяхъ; другими словами теорія будешь справедлива только въ нѣкоморыхъ отношеніяхъ. И та и другая ошибка находился въ книгѣ Милиціи.

Въ омѣдѣленіи І-мь подъ названіемъ Ваяніе, Сочинитель разсматриваетъ лучшія древнія и новѣйшія статуи; но онъ описываетъ не впечатлѣнія, производимыя ими на душу, а просто, вооружен-

411

ный какимъ-то гошовымъ, но читателю неизвѣстнымъ мѣриломъ, судишъ, хвалитъ и порицаетъ сіи статуи. — Онъ говоришъ: „Въ такой-то статутѣ нѣтъ естественности; произведенія Микуль-Анджела холодны, манерны и пр.; эта голова не имѣетъ благородства; это изображеніе не изящно; въ семъ произведеніи соединены всѣ достоинства лучшихъ остатковъ дрѣености и пр. и пр.“ — все это прежде нежели объяснено, что такое естественношь? чѣткѣ значишь холодносшь? чѣткѣ такое благородство? чѣто такое изящество? въ чемъ составить достоинство дрѣвнихъ статуй? —

Разсмотрѣвъ какимъ образомъ нѣ-
сколько произведеній Ваянія, Сочини-
тель говоришъ: „постараемся извлечь
изъ предыдущихъ замѣчаній нѣкоторыя
правила, на которыхъ должно основы-
ваться искусство смотрѣть на про-
изведенія Художествъ.“ Какой странный
образъ сужденія! Сочинитель примѣ-
нялъ видѣнныя имъ произведенія къ
своимъ правиламъ; судилъ о сихъ про-
изведеніяхъ по симъ правиламъ; те-
перѣ изъ сего суда хочетъ извлечь шѣ
же самыя правила: Это все равно —
если бы судья, выслушивая подсудимаго,
изъ словъ его хотѣлъ вывести законы,
по коимъ онъ судился: Надлежало бы

27 *

412

одно изъ двухъ: или, выведя правила изъ умозрѣнія, примѣнишь ихъ къ про-изведеніямъ искусства, или обратно: отъ впечатлѣній дойти до законовъ искусства (*). Въ сочиненіи Милиціи нѣшь ни того, ни другаго. Спросіте у сочинителя: „на чемъ основывается ваше искусство смотрѣть на произведенія Художествъ?“ — Сочинитель будетъ ощѣчать вамъ: на правилахъ. — „Сіи правила изъ чего выведны? — изъ замѣчаній, сдѣланныхъ надъ про-изведеніями Художества. — „А сіи замѣчанія на чемъ основаны?“ — на шѣхъ же правилахъ. Вошь коренная о-шибка, общая всѣмъ системамъ, не на законахъ духа человѣческаго основан-нымъ! Загляніте въ любую теорію, написанную послѣдователями Лагарпа и Батте, и вездѣ найдете, что пра-вила выведены изъ наблюденія произведеній и что по симъ правиламъ оцѣ-ниваются шѣже произведенія. — Этой несообразности до сихъ поръ еще не замѣтили защитники Французской Школы.

Посмотримъ же, какія правила вы-велъ Милиція изъ своихъ замѣчаній:

(*) Такъ написано сочиненіе Тика объ изящныхъ искусствахъ, переведенное на Русскій языкъ подъ названіемъ: Размысленія отшельника объ искусст-вѣ и художникахъ.

413

„Главное дѣйствіе всѣхъ вообще Изящныхъ искусствъ, основанныхъ на рисункѣ, состоитъ въ доставленіи удовольствія зрѣнію.“ (стр. 37)

По сему опредѣленію фейерверкъ, чистое письмо, хорошо сдѣланный стулъ, ключь и пр., всѣ произведенія природы будущіе произведеніями Изящныхъ искусствъ, ибо также доставляющіе удовольствіе зрѣнію.

Но можешь быть Авторъ, подъ словомъ удовольствіе разумѣешь что-нибудь такое, чѣмъ дополняется сіе опредѣленіе? — нимало.

„Удовольствіе“ говорить онъ, „есть слѣдствіе пріятнаго впечатлѣнія, производимаго на наши органы.“ — Это подтверждаетъ выведенное нами слѣдствіе изъ его опредѣленія, ибо фейерверкъ, чистое письмо и пр. производящіе пріятное впечатлѣніе на наши органы,

„Удовольствіе будешь пѣмь сильнѣе, чѣмъ совершеннѣе предметъ, производящій оное. Совершенствовѣ называемъ мы то, въ чемъ нѣшь по наше-му мнѣнію ни недостатка, ни излишества.

Согласны! — но что такое изящество? на чемъ основываясь, можемъ мы сказать: такой-то предметъ не имѣешь ни недостатка, ни излишества.
„На природѣ будешь ошвѣчать намъ

414

защитники сочинителя; но онъ самъ вслѣдъ за тѣмъ говоришь: „(стр. 38) природа не представляетъ ничего совершенственно хорошаго и ничего совершенно худаго. Въ лучшихъ произведеніяхъ ея всегда находятся (по понятію объ изящномъ) нѣкоторые недостатки или излишества, равно какъ и въ самыхъ худыхъ иѣкоторыя хорошія части.“

Если такъ, то какъ же опредѣлить, что-то такое совершенство или изящество? —

„Выборъ лучшихъ частей“ отвѣчаешь сочинитель; „соглашеніе оныхъ между собою и составъ изъ нихъ совершеннаго или изящнаго цѣлаго называется изящностью идеальною или также подражаніемъ изящной природѣ: сіе послѣднее названіе кажется опредѣленѣе, ибо въ выборѣ семъ нѣпъ ничего вымышленнаго, но все взято изъ природы? —

Но Though будешь руководствоваться въ различеніи лучшей части природы о, худшей? — Вкусъ? но сочинитель говоритъ: (стр. 81) изъelin-люденія и размышленій происходитъ совершенство выбора, т. е. чистый вкусъ для произведенія во всемъ лучшаго выбора.“

Но чѣмъ же оцѣнить вѣрность вкуса? ибо вкусы различны. Тѣми же

415

правилами, которые выведены вку-
сомъ?

Нѣтъ! внутреннее чувство не
могло бы внушить Милиціи такой не-
сообразности: это только повтореніе
чужаго мнѣнія, повтореніе, которое
для многихъ обращилось въ привычку.
Доказательствомъ тому, что эта
нелѣпость противурѣчила внутреннему
чувству самаго сочинителя, приводимъ
слѣдующее мѣсто въ его книгѣ: (стр. 40)
„Весьма худо раскрашивать статуямъ
глаза и дѣлать ихъ изъ эмали или
серебра, по примѣру Древнихъ; раскра-
шивать же всю статую достойно еще
болѣе охужденія . . . . . . Несправедли-
во, будто бы одна изъ главнѣйшихъ
цѣлей Изящныхъ искусствъ состоять
въ обманѣ (illusione), ш. с. въ застав-
леніи насъ почиташь предметы, изоб-
раженные искусствѣмъ, дѣйствитель-
но существующими.“

Разберите смыслъ положенія: Изящ-
ныя искусства суть подражаніе изящ-
ной природѣ, и вы найдете, что оно
совершенно противорѣчитъ приведен-
ному нами мѣсто:

Не будемъ останавливаться на во-
просѣ: Гдѣ находится граница обла-
сти изящнаго и гдѣ начинается об-
ласть не изящнаго въ природѣ? а пред-
положимъ себѣ существо, всѣми при-

416

знанное за изящное, одним словом, оживленную Венеру Медицейскую. Въ силу опредѣленія, подражаніе сему изящному произведенію природы будешь изящно.

Подражаніе какому - либо предмету есть приближеніе къ оному; слѣдственно

Чѣмъ ближе будешь, произведеніе искусства къ изящному произведенію природы, тѣмъ будешь совершенѣе; слѣдственно

Высочайшая степень. Изящества для произведенія искусства есть та, на которой оно уравнился. Произведенію природы; сленѣдственно.

Высочайшая степень изящества состоитъ, „ебъ заставленіи насъ почитать предметы, изображенныя искусствомъ, действительно существующими.“

Сего мало: въ склу сихъ слѣдствій, выведенныхъ изъ опредѣленія, совершеннѣйшее представленіе живой, совершеннѣйшей красавицы будешь вмѣстѣ и изящнѣйшимъ произведеніемъ искусства. Посмотримъ же: что въ искусствѣ можешь точнѣе представить эту красавицу? — Мраморная статуя? — Нѣшь, ибо цвѣшь лицѣ, шѣла, ошѣянѣемый цвѣтомъ волосъ, составляешь,

417

кромѣ формъ, прелесть красавицы: Кар-
тина? — Нѣшь, ибо красавица дышетъ,
движешься, а картина не имѣешь ни ды-
ханія, ни движенія.

„Конечно“ возразялъ намъ „иску-
ство“ не можешь въ совершенствѣ до-
стигнуть природы; въ Ваяніи искусст-
во подражаетъ только формамъ, въ Жи-
вописи цвѣтамъ и формамъ природы.“

Хорошо, но въ изящномъ произведе-
ніи природы соединены формы и цвѣты
и движеніе, а по предыдущему точнѣй-
шее представленіе Изящной Природы
есть изящнѣйшее произведеніе; изъ сего
неминуемо сдѣдуешь, что сташуя Вене-
ры Медицейской будешь изящнѣе, если
вы ее разкрасите, если заставите ее ше-
велиться, — даже говорить, если можно.

Можешь быть найдутся люди, ко-
торые намъ скажушь: „такъ! если бы
Искусство могло представить природу
во всемъ ея совершенствѣ, то конечно
такое произведеніе было бы изящнѣй-
шимъ; но Искусство этого сдѣлань не
можешь и посмому довольствуется изо-
браженіемъ частей природы.“

Согласны и съ этимъ, но скажите,
что же въ произведеніяхъ человѣка болѣе
всего приближается къ сему образцу,
соединяющему всѣ части природы, изо-
бражающему ее въ совершенствѣ —
„Пто если не раскрашенный Аето-

418

мать? — Оставьше Скульптуру, — оставьше Живопись — онъ могушь изображать только части природы; старайтесь усовершенствовать то, чтоболѣе всего приближается къ соединенію еихъ часшей! Автоматъ, одинъ автомашь удовлетворяетъ сему требованію!

Самый закоренѣлый Классикъ разсмѣется такому заключенію, выведенному изъ начала, по видимому, столь естественнаго; — но мы не виновашь въ этомъ; сіе заключеніе само собою истекаетъ изъ своего начала. Этого мало: выводите изъ него слѣдствія логически, и вы изгōните изъ области изящнаго не только Скульптуру, Живопись, но и Драму и стихотворный языкъ, даже правильное расположеніе часшей рѣчи; Музыку или назовете не возможною, или всѣ инструменты обращите въ органчикъ, подражающій птичьему пѣнію. Оставьте въ покоѣ и Аполлона Бельведерскаго и Геркулеса Фарнезскаго и преклоните колѣно предъ шахмашною машиною! — Любопытно было бы, для Исторіи духа человѣческаго, разсмотрѣть, по какой причинѣ въ ученомъ мірѣ отъ временъ Аристотеля упомянутое начало, коимъ предписывается подражаніе природѣ, могло удержаться со всѣмъ соборомъ нелѣпосшей, на немъ основанномъ.

419

Нѣмъ Милиція! Извѣстство имѣшь
какое-то другое основаніе. Эпо основа-
ніе не въ видимой внѣшней природѣ:
оно въ законахъ человѣческаго духа. И
природа управлѣается ими — такъ! но
она выражаетъ ихъ совершенно только
въ безконечной совокупности своихъ
нвореній: мы одно частное никогда не
возвысится до произведеній мысли, до
сихъ божественныхъ идеаловъ, въ ко-
ихъ ясно сіаемъ вся гордость человѣ-
ческой самобытности!

Остальная часть книги Милиции на-
полнена замѣчаніями о Живописи, Архи-
тектурѣ и Гравированіи, носящими на
себѣ признаки своего ложнаго основанія.

Не смотря на то, книга сія мо-
жешь быть весьма полезна для Русской
публики, представляя много предметовъ
для размышленія. Если Переводчикъ
имѣлъ цѣлію обратить вниманіе Рус-
скихъ читателей на предметы, имъ
вовсе чуждые, или по крайней мѣрѣ но-
вые: то увѣряемъ его въ возможности
успѣха. Ту же цѣль предполагали себѣ и
мы въ спашьѣ нашей: едва ли можно
искать чего другаго въ настоящемъ со-
стояніи отечественной Словесности.

К.

420

ИНОСТРАННЫЯ КНИГИ.

Voyage dans la Russie meridionale et parti-
culièrement dans les provinces au delà du
Caucase, fait depuis 1820 jusqu'an 1824 par
le Chevalier Gamba, consul du Roi à Tiflis.

Путешествіе Кавалера Гамбы в Юж-
ную Россию і преимущественно в За-
кавказскія области сь 1820-го по 1824-й
годь. Парижь, 1826 въ 2-хъ том. in 8°
сь 4 ланд.

Путешествіе Г. Гамбы можешь
служить прекраснымъ дополненіемъ къ
путешествію Г. Клапроша; послѣднее
особенно посвящено изслѣдованіямъ уче-
нымъ, первое важно въ отношеніи къ
торговѣль и Статистикѣ. Хочę оно не
можешь назваться книгою учебною
по сей части; но для Русскаго занима-
тельно и важно потому уже, что об-
ращаетъ вниманіе на шѣ великія вы-
годы, какихъ ожидать можно и должно
отъ внутренняго богатства, отъ вѣр-
шняго положенія Грузіи и смежныхъ съ
нею владѣній. Не даромъ сіи цвѣшущіе
края подверглись на Востокъ той же
участіи, какой Италія на Западѣ, и съ
древнихъ временъ были добычею и ди-
кихъ и просвѣщенныхъ завоевателей.

Спѣша познакомишь Русскую пуб-
лику съ сею любопытною книгою, на-

421

дєвемся, что вскорѣ какой-нибудь без-
корыстный любитель отечественной
пользы, или хоть разсчетливый книго-
продавецъ представить оную въ пол-
номъ Русскомъ переводѣ.

1-й Томъ содержитъ пушешествіе
изъ Одессы моремъ до береговъ Мингре-
ліи, оттуда сухимъ путемъ до Кушаи-
са, главнаго города Имерешіи, при рѣ-
кѣ Ріонѣ. Авторъ говоришъ вкращіе о
Черноморскихъ Козакахъ, объ успѣхахъ
мѣновой морговли ихъ съ пограничны-
ми Абазинцами, которыхъ они снаб-
жають въ особенності солью; описы-
ваетъ положеніе крѣпостей, лежащихъ
на семъ берегу Чернаго моря. Важнѣй-
шія изъ Турецкихъ сушь: Анапа, близь
устья Кубани, мѣстопребываніе Паши
и точка сообщенія Порты съ Матоме-
панскими Горцами, а черезъ нихъ (какъ
полагающъ) съ самою Бухаріей; Поши,
при устьѣ Ріона или древняго Фаза,
заслоняющая судамъ нашимъ прямой
входъ въ сію судоходную рѣку. Изъ на-
шихъ крѣпостей главныя: Сухумъ-Кале
въ Абазіи, Редушъ-Кале въ Мингреліи;
обѣ имѣющі выгодныя пристани; пос-
лѣдняя, стоя при устьѣ рѣки Хопи,
близь самаго Фаза, можешь назвать-
ся дверью въ Черное море для про-
дуктовъ внутренней Мигреліи. Мингре-
лія имѣшь всѣ недосташки, но и всѣ

433

преимущества новооткрытой, дѣвственной земли: она покрыта лѣсами, причиняющими дивни, сырость, лихорадки, но въ ея древних дубравахъ любуешься на пышную расширяющуюся, на вишневыя (*), персиковыя деревья, обвитыя виноградомъ и перемѣшанныя съ лучшимъ строевымъ лѣсомъ. Мингрелія довољно населена къ Югу и Востоку; но къ Сѣверо-Западу, гдѣ граничитъ она съ Абазіей, нѣтъ ни седеній, ни воздѣланной земли. Замѣчено, что, при умножающемся народонаселеніи, по мѣрѣ порубки лѣсовъ, высушки болотъ, климаштѣ ея становился здоровѣе.

Рѣка Цхенискаль, впадающая съ Сѣвера въ Ріонъ, отдѣляетъ Мингрелію отъ Имерешіи. Область сія отдаленѣе отъ моря, выше и здоровѣе Мингреліи; овцы, которыхъ размноженію здѣсь сырость препятствуютъ, размножаются и приносятъ хорошую шерсть въ Имерешіи. На 3,200 кв. верстахъ поверхности содержитъ она слипкомъ 80 пысечь жителей (по 25 чел. на версту)—пропорція умѣренная, ибо населеній:

(*) Извѣстно, что Лукулль пересадилъ съ береговъ (Фаза въ Европу вишневое дерево. Многочисленность фазановъ въ лѣсахъ Мингреліи внушаетъ догадку: не перешла ли къ намъ и сія пшица первоначально изъ сихъ странъ; и самое названіе ея не заимствовано ли отъ рѣки Фаза?

425

шія Губерніи Великороссійскія содержатъ на версту не болѣе 50 жит. — Сія благословенная страна изобилуетъ пщеницею, просомъ, рейсомъ, льномъ и коноплею, строевымъ лѣсомъ, производишь лаврѣ, винныя ягоды, шелковичное и разныя плодоносныя деревья. Изъ живоиныхъ примѣчателенъ въ Сѣверномъ ея округѣ дикій козелъ, турICE, кошораго рога служашь жителямъ вмѣсто бокаловъ (*); когда его преслѣдуютъ, онъ съ крушины бросаетъся на огромные рога свои, и обманываетъ прозорливость охотника. — Народонаселеніе составляютъ, кромѣ Русскихъ, Имерешинцы, Армяне и Евреи. Первые исповѣдующіе Греческую, вšechnые — Армянскую и частію Католическую вѣру. Имерешинецъ рослъ, силенъ и отваженъ, — гостепріименъ какъ и всѣ народы Кавказскіе. Онъ прежде былъ извѣстень вѣроломствомъ; но съ поправленіемъ обстоятельствъ исправляется и народный характеръ: съ шпѣхъ поръ, увѣрленъ Г. Гамба, какъ Имерешія находится подъ державою Россіи, случилось въ ней не болѣе 4 хъ смертью бійствъ. — Судная расправа частію производится по уставу Грузинскаго Царя Вахтанга (онъ жилъ въ

(*) Вепомнимъ о турьихъ рогахъ, столь часто упоминаемыхъ въ старинныхъ пьеняхъ и проч. — М. П.

424

началѣ XVIII вѣка), ознаменованному
печашью глубокаго невѣжества, частію
по Русскимъ законамъ; главное суди-
лище составлено изъ Русскихъ и изъ
туземцевъ; его приговоры утвержда-
ются Начальникомъ области: — Глав-
ныя рѣки Имеретіи: Фазъ и Квирила,
впадающая въ оный отпъ Востока. Гиб-
бонъ, Робертеонъ и другие ученые
полагали, что древняя торговля шла
по рѣкамъ Фазу, Квирилѣ и Куру отъ
Каспійскаго моря къ Черному. Г. Гамба
опровергаетъ сію догадку, во 1-хъ упо-
требленіемъ въ древности верблюдовъ
для перевозки товаровъ, во 2-хъ мѣлко-
стію Кура, въ 3-хъ примѣчаніемъ, что
ни при устьѣ, ни по теченію сей рѣки
не видно слѣдовъ значительнаго торго-
ваго города, между шѣмъ какъ по на-
правленію сухопутному видимъ Баку,
Шамаху и многія развалины кара-
вансараевъ (*). Но сосѣдство двухъ
морей, полудикой Абазіи, Персидскихъ
владѣній и Турецкихъ, наконецъ, вро-
жденная любовь къ роскоши самихъ
туземцевъ, общающіе живой сбытъ
богатешвамъ Имеретіи. Промышлен-
ность ея жителей значительно увели-
чилась уже послѣ Указа 8 го Октября
1821 года, благопріятствующаго прі-

(*) Дьйствительно торговля древнихъ была по преи-
муществу торговля сухопутная. См. Герена.

425

Ђзду иностраицевъ въ Закавказскія
страны.

Южная часть Абазіи, Мингрелія
Имерешія и Княжество Гурьельское
содержашъ около 160,000 жителей, и
вмѣстѣ составляющіе древнюю Колхиду,
огражденую къ Западу Чернымъ моремъ,
къ Востоку горами Карталинскими, къ
Сѣверу цѣпью Кавказа и къ Югу горами
Ахалциха, предъломъ владѣній Турецкихъ.
Вотъ страна завоеваній и поселеній,
гдѣ владѣли почередно полубаснословный
Сезострисъ, Язонъ, Киръ, Александръ Македонскій,
Селевкиды, Мишидашъ; пошомъ Римляне, полудикіе
Лазы, Персіяне и Турки. Черезъ
столько рукъ перешло къ Россіи шеперешнєє ея достояніе.

Во 2мъ томѣ описана Грузія и Ханства, присоединенные отъ Персіи. Авторъ въѣхалъ въ Грузію изъ Даріальскаго прохода, въ древности именуемаго вратами Кавказскими, а выѣхалъ берегомъ Каспійскаго моря чрезъ Дербентъ, древнія ерата Каспійскія. Онъ не обращаетъ особенно вниманія на Горскихъ жителей Кавказа. Объ Осsetинцахъ, Ингушахъ упомянуто вратцѣ; Лезгинцы подробѣе описаны. Это безпокойнѣйшій изъ Горскихъ народовъ; онъ нѣкогда завоевалъ у Грузинцевъ плодоносную землю, имъ обитаемую

No 16.

28

426

къ Востоку отъ Кахетіи, между р. Алазаномъ и цѣпью Кавказа. Кровь за кровь — его правило; лѣнь и воровство — главныя чершы его характера; работу домашнюю исправляють жены и шакъ называемые Ингало, т. е. плѣнные Грузинцы; осипавшіеся по завоеваніи Лезгинцами земли ихъ. Вѣра сихъ послѣднихъ Магометанская, исповѣданіе Омарово. Управленіе поручается избираемымъ ежегодно старѣйшинамъ, которымъ народъ не всегда впрочемъ повинуется. Россія имѣшь вліяніе на сіи выборы. Подать, ей платимая Лезгинцами, состоять изъ 450 пудъ шелку или 8400 рублей серебромъ. Число Лезгинцевъ, по смѣшѣ Г. Гамбы, не превышаетъ 28 т. душъ (?).

Собственная Грузія состоять изъ трехъ областей: Кахетіи, Сомхетіи и Каргалиніи, изъ срединѣ которыхъ находится Тифлиисъ. Естественные границы сія страна имѣшь только съ Запада и Сѣвера, къ Имерешіи и Кавказу; посому всегда была открыта нашествіямъ отъ Юга. На 12,000 кв. верстахъ п. содержитъ она 360,000 жит., — населеніе большое, если вспомнимъ, какъ часто цвѣтъ народа былъ похищаемъ Персіянами для наполненія Персидскихъ и Грузскихъ гаремовъ, и сколько Грузинцевъ уведено въ неволю не далѣе какъ въ

427

началѣ сего вѣка, при послѣднемъ Пер-
сидскомъ нашеспѣи, котораго жершвою
былъ самый Тифлись. — Изъ трехъ
вышеозначенныхъ областей, Кахетія
примѣчательна своимъ виноградомъ,
который не только снабжаетъ винами
всю Грузію, но могъ бы служить важ-
ною спатью вывоза въ Европу и въ
Азію. Сомхетія и Карталинія болѣе ва-
жны но хлѣбородству. Въ Грузіи ра-
стетъ хлопчашая бумага, шелковичное
дерево, шафранъ, марена, равно какъ
и въ сосѣдственныхъ, отъ Персіи при-
соединенныхъ Ханствахъ; изъ нихъ
плодоноснѣйшее есть Карабагское. Ав-
торъ полагаетъ, что въ немъ можно
бы также развесь индиго и сахарный
просникъ (*), (извѣстно что послѣд-
ній безъ воздѣлки растетъ въ Мазан-
деранѣ). Грузія почти ежегодно стра-
ждешь отъ саранчи, налетающей туча-
ми отъ Юга; но замѣчательно, что
всѣдъ за саранчею обыкновенно при-
летаетъ стаями птица, называемая
Тарби, ее пожирающая. Жители при-
писываютъ частоявленіе сей благо-
дѣшельной птицы дѣйствію святой
воды, принесенной изъ Эчміадзина, Ар-
мянской обители, не далеко находящей-

(*) Въ Карабагской области замѣчательна также осо-
бая, прекрасная порода лошадей.

28 *

428

сл за нашею границею. Грузія населена природными Грузинцами, Армянами, Персіянами и Евреями. Присовокупить должно Русскихъ, и немногія Нѣмецкія колоніи близъ Тифлиса.

Нельзя безъ патріотическаго вос-
торга читать описаніе сей столицы
Грузіи. Авторъ много говоритъ о воз-
можности связей ея съ отдаленнымъйши-
ми краями Азіи, почитаетъ ее средо-
точіемъ естественнымъ между Европой
и Востокомъ, и предрекая торговое ея
величіе, ставитъ оную выше Пальмиры,
выше Ормуса. Предѣлы Журнала не поз-
воляютъ всего выписать. Достaшочно
замѣпить здѣсь: что въ Тифлисѣ по-
печеніемъ Правительства истреблены
уже всѣ слѣды Персидскаго разоренія,
городъ правильно выстроенъ и ежегодно
обогащается красивыми зданіями. Въ
1820-мъ году считалось въ немъ 24 т.
жителей, въ 1825 было уже 33 т.; за
быстрое увеличеніе сего числа руча-
ются успѣхи внутренней безопаснос-
ти и благосостоянія, приливъ Европей-
цевъ и самыхъ жителей Персіи, спасаю-
щихся отъ безпечнаго и тягостнаго
правленія Восточнаго.

Кромѣ Тифлиса, важенъ для торго-
вли городъ Баку; онъ стоишъ при Кас-
пійскомъ морѣ насупротивъ Балканскаго
залива, и можешь шакимъ образомъ

429

сноситься съ Хивою, Бухаріей и
самымъ Кабуломъ. Полагающъ, что
онъ существовалъ еще до Александра
Македонскаго. Въ немъ 5000 жителей;
главныя произведенія его области —
шафранъ, шелкъ и нефть. Въ 4 часахъ хо-
дьбы отъ города находился славные
нефтяные огни, и около ихъ обишель
Зороастровыхъ послѣдователей.

Здѣсь заключаемъ нашу выписку,
считая Дербентъ Кизляръ и Астрахань,
которые сочинитель описываетъ послѣ
Баку, и безъ того уже извѣстными об-
разованнымъ читателямъ.

Желая сообщить полное понятіе о
достоинствѣ книги Г. Гамбы, прибавимъ,
что она утрашена подробными ланд-
каршами Каспійскаго моря и земель, на-
ходящихся между симъ моремъ и Чер-
нымъ; послѣднія вѣрно сняты съ извѣ-
стной карты Генералъ-Майора Хатова;
книга дополнена выписками изъ указовъ
важныхъ для торговли иностранцевъ
въ Россіи, означеніемъ Русскихъ пер-
сидскихъ и Турецкихъ монетъ и вѣсовъ,
употребительныхъ за Кавказомъ, нако-
нецъ маршрутомъ изъ Тифлиса въ Царь-
градъ и въ Бендеръ-Буширъ (торго-
вую гавань при Персидскомъ заливѣ),
и изъ Москвы въ Кяхту.

430

По всему этому, пушешествию Г',
Гамбы достойно быть переведеннымь
хотя незнание языка и обычаев Рус
ских иногда вовлекало Автора въ по-
грѣшносći. Говоря напр. о судной рас
правъ въ Имеретии, онъ замѣчаетъ (Том
I глава XII), что Императоръ Алек-
сандъ уничтожилъ въ Россіи смерт-
ную казнь и клейменіе, между тѣмъ какъ
смертная казнь прекращена гораздо
прежде. Разсказывая о границахъ нашихъ
съ Персіей (Том. II. гл. V.) онъ гово-
ришь, будто въ Гюлистанскомъ шрак-
татѣ „границы не обозначены, ни рѣ-
ками, ни горами, не утверждены ни го-
родомъ, ни крѣпостью; почему и остает-
ся между обоими Государствами про-
странная областъ въ нерѣшенномъ вла-
дѣніи.“ Стоитъ свѣршить 2-ю сташью
трактата Гюлистанскаго съ ландкар-
тою Г-на Ханова, дабы увѣришься, что
постановленная граница обозначена не
шолько рѣками и горами, по даже уро-
чищами, а разграниченіе пространной
области (подъ которою пушешествен-
никъ выроятно понимаетъ Талышин-
ское Ханство) оставлено имянными
словами трактата на рѣшеніе обоюд-
ныхъ Коммисаровъ; это не значитъ не-
опредѣленность. — Еще страннѣе, что
въ маршруты отъ Москвы до Кахты,
Г. Гамба причисляетъ Селенгинскъ и

452.

С М Ы С Ы.

Объ имени Киргизъ - Казакскаго на-
рода и отличіи его отъ подлинныхъ,
или дикихъ Киргизовъ (*).

Киргизъ - Кайсакамъ дають въ Ев-
ропѣ чужое имя, кошорымъ, ни сами
они себя, ни сосѣды, изключая Россіянъ,
ихъ не называютъ. Оно сосставлено изъ
двухъ словъ: Киргизъ и Кайсакъ. Кир-
гизъ есть названіе народа совсѣмъ дру-
гаго, народа извѣстнаго не связями, но
древнею своею враждою съ Киргизъ-Кай-
саками, и до нынѣ существующаго
подъ именами Кара (черныхъ) Кирги-
зовъ, закаменныхъ Киргизовъ и Буру-
тоевъ. Слово же Кайсакъ, или Касакъ
есть испорченное Казакъ, кошораго
древность, какъ увѣряютъ нѣкошорые
восточные писатели, возходитъ далѣе
Рождества Христова. Не будемъ входить
въ разысканіе справедливости, или не-
справедливости сего мнѣнія; но ска-

(*) *Примѣтаніе.* Статью сію, составляющую часть неизданнаго полнаго описанія Ордъ Киргизъ - Казачьихъ, рѣшился я напечатать отрывкомъ для опыта. Съ особенною признательностію приму справедливыя замѣчанія, кошорыя мнѣ на нее сдѣлаютъ люди, свѣдущіе въ Исторіи и Географіи Востока. Прощу ихъ сообщать мнѣ возраженія чрезъ сей самый Журналъ. Сог.

433

жемъ, что названіе **казакъ**, перешедшее въ среднихъ вѣкахъ и ко многимъ отраслямъ Рускаго племени, принадлежитъ Киргизъ-Кайсакскимъ ордамъ съ начала ихъ существованія, и что онѣ себя до нынѣ иначе не называющъ, какъ **казаками** (казакъ). Подъ симъ же имеемъ извѣстны онѣ Персіанамъ, Бухарцамъ, Хивинцамъ и прочимъ народамъ Азіи. Китайцы смягчая начальную букву **К** говорятъ **Хасаки**. До XVIII столѣтія и въ Россіи не знали Киргизъ-Кайсаковъ, но именовали ихъ **козачьею** ордою (1).

Дабы опредѣлить причины, по которымъ получили Казаки названіе, такимъ образомъ измѣненное, и столь мало имъ свойственное, надобно предварительно дать понятіе о настоящихъ **Киргизахъ**, или, какъ выше сказано, **Кара Киргизахъ** (Дикіе Киргизы, Буруты можъ).

Происхожденіе сего послѣдняго народа шеряется въ баснословныхъ временахъ Турецкой Испоріи. Абулгази Ба-

(1) Въ Испоріи Государства Россійскаго м. ІХ прим. 646, сказано: „Орда Киргизъ-Кайсаковъ называется въ дѣлахъ Ногайскихъ обыкновенно козатцю.“ Тоже видно и изъ всѣхъ дѣшописей.

434

гадуръ (2) говоришъ, что одинъ изъ
внуковъ Огусъ Хана (3) назывался Кир-
гизомъ, и что по сему Киргизы долж-
ны бышь его пошомками. Извѣстіе сіе
не есть Историческая истина, но под-
ражаніе родословію большей части Азі-
атскихъ народовъ, производящихъ свои
названія отъ именъ родоначальниковъ,
или повелишелей. — Впрочемъ отъ ко-
го бы ни произходили Киргизы, но они
извѣстны въ Исторіи весьма давно. Зе-
мархъ, посланный Императоромъ Юсти-
номъ II въ 569 году отъ Р. Х, къ Ди-
завулу, повелишелю Турокъ, извѣ-
стныхъ подъ именемъ Ту-Хіу, получилъ
отъ сего владѣльца въ подарокъ неволь-
ника, родомъ Херхиза, или Кир-
гиза (4).

Абулгази (5) упоминаешь о Кирги-
захъ, какъ о сильномъ народѣ, за долго

(2) Родословная История о Тамарахъ часть 2, Глава 3

(3) Огусъ Ханъ, по родословію Абулгази, есшь пошо-
мокъ Яфета въ 9 мъ колѣнь.

(4) См. Tableaux historiques de l'Azie, par Klaproth, 3 livraison.

(5) Родословная История Часть 2я Глава 4я. Сочи-
неніе сіе, при всѣхъ своихъ недостамкахъ и неува-
женію къ оному нѣкоторыхъ Оріенталистовъ, не
пресыпашь бышь приводимо во свидѣніешьво из-
вѣреннѣшими Писателями; а для Исторіи народовъ,
подвластныхъ Россіи, оно всегда будетъ служить
однимъ изъ важныхъ источниковъ. Г. Клапротъ

435

до Чингиза, и пошомъ, говоря о добро-
вольномъ подданствѣ Хана ихъ Уруса за-
воевателю Востока (6), полагаетъ жи-
лища ихъ между рѣками Селенгою и
Икаръ Мураномъ. — Сія послѣдняя,
по мнѣнію Фишера (7), есть нынѣшній
Хоанъ-хе (Hoang). Клапротъ (8), вмѣ-
сто Икаръ Мурана, находимаго нами въ
старомъ Французскомъ и Русскомъ пе-
реводахъ Абулгази - Багадура, читаетъ
въ подлинникѣ Уйгурь-Мурань (9), и
принимаетъ его за Енисей.

Ежели слѣдовашь мнѣнію Фишера,
то должно заключить, что Киргизы,
доставшіеся послѣ Чингиза сыну его
Таулаю или Тули (10), перемѣнили въ
послѣдствіи времени свои жилища: ибо
Рубруквись, бывшій въ Каракорумѣ,
столицѣ Мангу-Хана, въ 1254 году, уже
нашелъ ихъ не между Хоанъ-хе, или
Икаръ Мураномъ и Селенгою, гдѣ бы-
ли они до Чингиса и при немъ, — но на

замѣчаетъ, что большую часть свѣденій своихъ
Абулгази замешивалъ изъ сочиненій Персидскаго
писателя Рашидъ-Еддина.

(6) Тамъ же Часть 2, Гл. 8.

(7) Введеніе въ Сибирск. Исторію.

(8) Journal Asiat. an. 1823, Cah. 7.

(9) Мурань значитъ рѣка.

(10) Абулгази Баядуръ Часть 2, Глава 9.

436

Сѣверъ отъ Каракорума (11), и слѣдовательно около шѣхъ же самыхъ мѣстъ, гдѣ жили они при завоеваніи Сибири (12) Россіянами.

Фишеръ относилѣмъ таковое переселеніе Киргизовъ съ Икара Мурана на Сѣверъ ко времени 30 лѣтней войны, производившей между потомками Угадая и Тули (13) и описанной Гобилемъ; но таковое предположеніе противурѣчило приведенному нами извѣстію Руйсбрука, который пuthешествовалъ по землямъ Монголовъ гораздо прежде 30 лѣтней

(11) См. Voyage de Rubruquis chap. 39; мѣсто, гдѣ стоялъ Каракорумъ, точно неопредѣлено; но изъ описанія пuthи къ оному Рубруквиса или Руисбрука видно, что оный находился на Западъ ошъ Байкала, и какъ думать должно, именно около источниковъ Енпсея или Селенги. Клапротъ полагаетъ его на верхнемъ Орхонѣ; но Орхонъ впадаетъ въ Селенгу.

(12) Мы неупоминаемъ здѣсь о 16 й главѣ Рубруквисова путешествія, въ которой онъ говоритъ о Киргизахъ, живущихъ въ горахъ Кавказскихъ. Тутъ Кергиз поставлено вмѣсто Черкесъ, и Фишеръ въ своей Сибирской Исторіи очень хорошо объяснилъ сію ошибку, произшедшую отъ неправильнаго произношенія Итаміанскихъ словъ. Ланглесъ, въ Географической табличѣ, приложенной къ его переводу des Instituts de Tamerlan, пишешъ: „Керкесъ састды Гру-„эницовъ; мы пазываемъ ихъ Черкессами“ Тоже надобно разумѣть читая у Вишзена въ Nord an Oost Tartarye, Амстер. 1705 года на страницѣ 592 й: „Черкесы, живущіе недалеко отъ Азова, сушь Христіане, какъ Абхазы.“

(13) Сибирск. Истор. введенія § 57.

437

междуусобной войны потомковъ Чингисовыхъ, и уже нашелъ Киргизовъ на новыхъ жилищахъ.

Г. Клапротъ напротивъ того сов-
сѣмъ иначе объясняетъ помянушое мѣ-
сто Исторіи Абулгази Багадура. Онъ во-
первыхъ, какъ мы видѣли, вмѣсто
Икаръ Мурана, чишаетъ въ шапарскомъ
тексѣшѣ (14) Уйгурѣ Муранъ; во вто-
рыхъ полагаетъ, что сей Уйгурѣ Му-
ранъ, или рѣка Уйгурѣ есть Енисей,
и основываясь на шомъ, увѣряетъ, что
Киргизы жили во время Чингисъ Хана въ
шѣхъ же самыхъ мѣстахъ, гдѣ нашли
ихъ Русскіе, при завоеваніи Сибири. Вѣ
подтвержденіе сего мнѣнія приводишь
онъ выписки изъ Историковъ Китай-
скихъ Юанской Династіи, царствовав-
шей съ 1280 года до 1367. — По описа-
ніямъ ихъ, страна, принадлежащая
Киргизамъ, (ki-li-ki szu, читай Kirkis)
лежала въ 14,000 ли (15) на Сѣверо-За-
падъ отъ Пекина; длина ея составляла
1400 ли, а ширина равнялась почти
половинѣ длины. Чрезъ нее протекала
рѣка Кіань, соединявшаяся съ р. Анг-ко-ла
(Ангара), и впадавшая въ море на Сѣ-
веро-западъ. — Это Енисей, говоришъ

(14) См. *Journal asiatique*, an. 1823, cah. 7.

(15) Авѣ ли сосшавляютъ почти нашу версту.