# ГЛАВА І.

## Княженіе Василія Димитріевича.

(1389 — 1425).

Молодой сыпъ Донскаго, въ самомъ началѣ княженія своего, показалъ, что останется вѣренъ преданію отцовскому и дѣдовскому. Черезъ годъ послѣ того, какъ посолъ ханскій посадилъ его на великокняжескій столъ во Владимірѣ, Василій отправился въ Орду и купилъ тамъ ярлыкъ на княжество Нижегородское, которое не задолго передъ тѣмъ выпросилъ себѣ въ Ордѣ же Борисъ Константиновичъ. Услыхавъ о замыслахъ Васильевыхъ, Борисъ созвалъ къ себѣ бояръ своихъ и сталъ говорить имъ со слезами: «Господа и братья, бояре и друзья мои! вспомните свое крестное цѣлованіе, вспомните, какъ вы клялись мнѣ.» Старшимъ бояриномъ у него былъ Василій Румянецъ, который и отвѣчалъ Князю: «Не печалься, господинъ Князь! всѣ мы тебя вѣрны, и готовы головы свои сложить за тебя и кровь пролить.» Такъ онъ говорилъ своему Князю, а менѣду тѣмъ пересылался съ Василіемъ Дмитриевичемъ, объщаясь выдать ему Бориса. Василій на возвратномъ пути изъ Орды, дочѣхавши до Коломны, отправилъ оттуда въ Нижній Тохтамышева посла съ своими Боярами. Борисъ сначала не хотѣлъ пускать ихъ въ городъ; но Румянецъ сталъ говорить ему: «Господинъ Князь! посолъ ханскій и бояре Московскіе идутъ сюда за тѣмъ, чтобъ миръ подкрѣпить и любовь утвердить вѣчную, а ты самъ хочешь поднять брань и рать; впусти ихъ въ городъ; что они могутъ тебя сдѣлать? мы всѣ съ тобою.» Но только что посолъ и Исторія Россіи. Т. IV.

1

2

бояре въѣхали въ городъ, какъ велѣли звонить въ колокола,
собрали народъ и объявили ему, что Нижній принадлежитъ уже
Князю Московскому. Борисъ, услыхавъ объ этой новости, по-
слалъ за боярами и сталъ говорить имъ: «Господа мои и братья,
милая дружина! вспомните крестное цѣлованіе, не выдайте ме-
ня врагамъ моимъ.» На это отвѣчалъ ему тотъ же Румянецъ;
«Господинъ Князь! не надѣйся на насъ, мы уже теперь не твои,
и не съ тобою, а на тебя.» Борисъ былъ схваченъ. Немного
спустя пріѣхалъ въ Нижній Василій Димитріевичь, посадилъ
здѣсь своихъ намѣстниковъ, а князя Бориса съ женою, дѣтьми
и доброхотами велѣлъ развезти въ оковахъ по разнымъ горо-
дамъ и держать за крѣпкою стражею. По тому же ярлыку, кро-
мѣ Нижняго, Василій пріобрѣталъ Городецъ, Муромъ, Мещеру,
Тарусу ².

Но у Бориса Нижегородскаго оставалось двое племянниковъ—
Василій и Семенъ Дмитриевичи, родные дядья по матери Мо-
сковскому Князю; какъ видно они оставались княжить въ Суз-
дальской волости, обхваченной теперь со всѣхъ сторонъ Мо-
сковскими владѣніями, или, по крайней мѣрѣ, оставались жить
въ Суздаль; но, въ 1394 году, тотчасъ по смерти Бориса Кон-
стантиновича, оба племянника его, въ слѣдствіе притѣсненій
отъ Московскаго Князя, какъ шелъ слухъ, выбѣжали изъ Суздаля
въ Орду добиваться ярлыковъ на отчину свою—Нижній, Суздаль
и Городецъ. Московскій Князь послалъ за ними погоню, но имъ
удалось избѣжать ея и благополучно достигнуть Орды. Въ 1399
году Князь Семенъ Дмитриевичь вмѣстѣ съ какимъ то Татарскимъ
царевичемъ Ейтякомъ, у котораго было 1000 человѣкъ войска,
подступилъ къ Нижнему-Новгороду, гдѣ затворились трое Мо-
сковскихъ воеводъ; три дня бились Татары подъ городомъ и
много людей пало отъ стрѣлъ, наконецъ Нижегородцы сдали
городъ, взявши съ Татаръ клятву, что они не будутъ ни гра-
бить христіанъ, ни брать въ плѣнъ. Но Татары нарушили клят-
ву, ограбили всѣхъ русскихъ до нага, а Князь Семенъ гово-
рилъ: «Не я обманулъ, а Татары; я въ нихъ не воленъ, я съ ни-
ми ничего не могу сдѣлать.» Двѣ недѣли пробыли Татары въ
Нижнемъ съ Семеномъ, но потомъ, услыхавши, что Московскій
Князь собирается на нихъ съ войскомъ, убѣжали въ Орду. Ва-

3

силій Дмитріевичь послалъ большую рать съ братомъ своимъ
княземъ Юріемъ, воеводами и старшими боярами; они вошли въ
Болгарію, взяли города: Болгары, Жукотинъ, Казань, Кремен-
чукъ, въ три мѣсяца повоевали всю землю и возвратились домой
съ большою добычею.

Послѣ этого Семенъ крылся все въ татарскихъ мѣстахъ, не
отказываясь отъ надежды возвратить себѣ родовое владѣніе. Это
заставило Московскаго Князя въ 1401 году послать двоихъ воен-
водъ своихъ, Ивана Уду и Θеодра Глѣбовича искать князя Семена,
жену, дѣтей, бояръ его. Въ землѣ Мордовской отыскали они жену
Семенову, княгиню Александру, на мѣстѣ, называемъ Цыби-
рца, у Св. Николы, гдѣ бусурманинъ Хазибаба поставилъ цер-
ковь³. Княгиню ограбили и привели вмѣстѣ съ дѣтьми въ Мо-
скву, гдѣ она сидѣла на дворѣ Белеутовѣ⁴ до тѣхъ поръ, пока
мужъ ея не прислалъ къ В. Князю съ челобитьемъ и покорился
ему. Василій, быть можетъ по увѣщанію Св. Кирилла Бѣлозер-
скаго, далъ ему опасную грамоту, получивши которую, Семенъ
пріѣхалъ въ Москву, заключилъ миръ съ великимъ Княземъ,
взялъ семейство и больной отправился въ Вятку, издавна зави-
сѣвшую отъ Суздальскаго Княжества: здѣсь онъ чрезъ пять мѣ-
сяцевъ умеръ. Этотъ Князь, говоритъ лѣтописецъ, испыталъ мно-
го напастей, претерпѣлъ много истомы въ Ордѣ и на Руси, все
добиваясь своей отчины; восемь лѣтъ не зналъ онъ покоя, слу-
жилъ въ Ордѣ четыремъ ханамъ, все поднимая рать на Великаго
Князя Московскаго; не имѣлъ онъ своего пристанища, не зналъ
покоя ногамъ своимъ — и все по напрасну. Братъ Семеновъ, Ва-
силій, какъ видно, также помирился съ Великимъ Княземъ Мо-
сковскимъ, потому что подъ 1403 годомъ встрѣчаемъ извѣстіе о
смерти его, случившейся въ Городцѣ, и въ нѣкоторыхъ лѣто-
писяхъ онъ называется прямо Княземъ Городецкимъ; но Васи-
лій не могъ оставить Городца сыну своему Ивану, котораго мы
видимъ послѣ въ изгнаніи, а Городецъ въ числѣ Московскихъ
владѣній.

Неизвѣстно, какимъ образомъ освободились сыновья Бориса
Константиновича — Иванъ и Даніилъ. Имѣемъ впрочемъ право
отнести къ Ивану Борисовичу слѣдующее мѣсто въ договорной
грамотѣ Великаго Князя съ дядею своимъ Владиміромъ Андре-

4

евичемъ: уступая дядѣ Городецъ съ волостями, Великій Князь
говоритъ: «А чѣмъ я пожаловалъ Князя Ивана Борисовича, въ
то Князю Владиміру и его дѣтямъ не вступаться.» Но въ 1411
году встрѣчаемъ уже извѣстіе о боѣ между сыновьями Борисо-
выми и Княземъ Петромъ Дмитриевичемъ на Лысковѣ ⁵: изгнан-
ники съ союзниками своими, Князьями Болгарскими и Жукотин-
скимъ, остались побѣдителями. Въ томъ же году, Князь Даніилъ
Борисовичь, призвавши къ себѣ какого-то Татарскаго цареви-
ча Талыча, послалъ вмѣстѣ съ нимъ ко Владиміру тайно лѣ-
сомъ боярина своего Семена Карамышева. Татары и дружина
Даніилова подкрались къ городу въ полдень, когда всѣ жители
спали, захватили городское стадо, взяли посады и пожгли ихъ,
людей побили множество. Въ Соборной Богородичной церкви за-
творился ключарь, священникъ Патрикій, родомъ Грекъ; онъ
забралъ сколько могъ сосудовъ церковныхъ и другихъ вещей,
снесъ все это въ церковь, посадилъ тамъ нѣсколько людей, за-
перъ ихъ, сошелъ внизъ, отбросилъ лѣстницы, и сталъ молить-
ся со слезами предъ образомъ Богородицы. И вотъ Татары при-
скакали къ церкви, кричатъ по русски, чтобъ имъ ее отперли:—
ключарь стоитъ неподвижно передъ образомъ и молится; Тата-
ры отбили двери, вошли, ободрали икону Богородицы и другіе
образа, ограбили всю церковь, а Патрикія схватили и стали пы-
тать: гдѣ остальная казна церковная и гдѣ люди, которые были
съ нимъ вмѣстѣ? ставили его на огненную сковороду, втыкали
щепы за ногти, драли кожу — Патрикій не сказалъ ни слова;
тогда привязали его за ноги къ лошадиному хвосту, и такимъ
образомъ умертвили. Весь городъ послѣ того былъ пожженъ и
пограбленъ, жителей повели въ плѣнѣ; всей добычи Татары не
могли взять съ собою, такъ складывали въ копны и жгли, а день-
ги дѣлили мѣрками; колокола растопились отъ пожару, городъ
и окрестности наполнились трупами. Въ 1412 году Борисовичи
успѣли выхлопотать себѣ въ Ордѣ ярлыки на отчину свою; но
одинъ ярлыкъ давно уже потерялъ значеніе на Руси, и въ 1416
году пріѣхали въ Москву Нижегородскіе Князья Иванъ Васи-
льевичь, внукъ Димитрія, и Борисовичь Иванъ, а сынъ послѣд-
няго Иванъ пріѣхалъ еще за два года передъ тѣмъ; въ слѣду-
щемъ году явился и Князь Даніилъ Борисовичь, но въ 1418

5

году убѣжалъ отсюда опять вмѣстѣ съ братомъ Иваномъ. Даль-
нѣйшихъ лѣтописныхъ извѣстій о судьбѣ Князей Суздальскихъ
не встрѣчаемъ; но имѣемъ право заключать, что Суздальская
волость оставалась за ними, потому что Великій Князь Василій
въ завѣщаніи своемъ ни слова не говоритъ о Суздалѣ, отказы-
вая сыну только два примысла свои — Нижній и Муромъ.

Утвержденіе новаго порядка вещей не обошлось безъ сопро-
тивленій и въ самомъ родѣ Князей Московскихъ: въ первый же
годъ Княженія Василіева встрѣчаемъ извѣстіе о ссорѣ Велико-
го Князя съ дядею Владиміромъ Андреевичемъ, который выѣ-
халъ изъ Москвы сперва въ свой наслѣдственный городъ Сер-
пуховъ, а потомъ въ Новгородскую область, въ Торжокъ. Но въ
началѣ слѣдующаго года находимъ уже извѣстіе о мирѣ между
дядею и племянникомъ: Василій придалъ Владиміру къ его от-
чинѣ два города — Волокъ и Ржеву. Договоръ дошелъ до
насъ⁶: Великій Князь выговариваетъ себѣ право посылать дядю
въ походъ, и тотъ долженъ садиться на коня безъ ослушанія
Слѣдующее условіе показываетъ сильную недовѣрчивость ме-
жду родственниками: «Если я, говорить Великій Князь дядѣ
самъ сяду въ осадѣ въ городѣ (Москвѣ), а тебя пошлю изъ го-
рода, то ты долженъ оставить при мнѣ свою Княгиню, своихъ
дѣтей и своихъ бояръ; если же я тебя оставлю въ городѣ, а самъ
поѣду прочь, то я оставлю при тебѣ свою мать, своихъ брать-
евъ младшихъ и бояръ.» Предположеніе: «Если перемѣнить Богъ
Орду»—находится въ договорѣ; видно также, что при заключе-
ніи договора Василій уже имѣлъ намѣреніе примыслить Му-
ромъ, Торусу и другія мѣста: «Найду я себѣ Муромъ или То-
русу или другія мѣста, то ты (князь Владиміръ) не участвуешь
въ издержкахъ, которая я понесу при этомъ; если же тебѣ Богъ
дастъ какія другія мѣста, кромѣ Мурома и Торусы, то мы (Ве-
ликій Князь съ братьями) не участвуемъ въ твоихъ издержкахъ.«
Потомъ заключенъ былъ второй договоръ⁷ съ Владиміромъ, по
которому онъ уступилъ Великому Князю Волокъ и Ржеву, и
взялъ вмѣсто нихъ Городецъ, Угличь, Козельскъ и нѣкоторая
другія мѣста. Владиміръ обязался не вступаться въ примыслы
Великаго Князя — Нижній Новгородъ, Муромъ, Мещеру и ни
въ какія другія мѣста Татарскія и Мордовскія, которые были за

6

дѣдомъ Василіевымъ, Димитріемъ Константиновичемъ и за нимъ самимъ. Владиміръ обязался, въ случаѣ смерти Великаго Князя, признать старшимъ, отцомъ сына его, а своего внука, Ивана; здѣсь впрочемъ выговорена небольшая перемѣна въ отношеніяхъ: «Если, Господинъ! (говоритъ Владиміръ) будетъ сынъ твой на твоемъ мѣстѣ, и сядетъ сынъ твой на коня, то и мнѣ съ нимъ вмѣстѣ садиться на коня; если же сынъ твой самъ не сядетъ на коня, то и мнѣ не садиться, а пошлетъ дѣтей моихъ, то имъ сѣсть на коня безъ ослушанья.» Въ 1410 году умеръ Князь Владиміръ Андреевичь. Въ завѣщаніи⁸ онъ раздѣлилъ свою во- лость на пять частей по числу сыновей своихъ, которыхъ, вмѣ- стѣ съ Княгинею своею и боярами приказалъ Великому Кня- зю Василію, съ просьбою печаловаться объ нихъ; споры ме- жду сыновьями рѣшаетъ Княгиня мать ихъ, и Великій Князь долженъ привести въ исполненіе приговоръ ея, при чемъ за- вѣщатель прибавляетъ: «а вотчинѣ бы ихъ и удѣламъ было безъ убытку.» Въ случаѣ смерти одного изъ сыновей завѣщатель ра- спорядился такъ: «Если не будетъ у него сына, и останется дочь, то всѣ дѣти мои брата своего дочь выдадутъ за мужъ, а брата своего удѣломъ подѣлятся всѣ по ровну.»

До насъ дошли также договорныя грамоты Василія Дмитриевича съ родными его братьями⁹. Въ нихъ нѣтъ отмѣнъ противъ прежнихъ подобнаго же рода грамотъ. Для объясненія послѣ- дующихъ событий нужно замѣтить, что Князья—Андрей и Петръ Дмитриевичи обязываются, въ случаѣ смерти Василія, блюсти Великое Княженіе и подъ сыномъ его, тогда какъ въ договор- ной грамотѣ Юрія этого условія не находится. Подобно Юрію, и самый младшій братъ великокняжескій, Константинъ, не хо- тѣлѣ сначала отказаться отъ правъ своихъ въ пользу племян- ника. Мы видѣли, что Константинъ родился не задолго до смер- ти отца, такъ что ему въ духовной Донскаго не было назначено никакого удѣла, и Василій Дмитриевичь въ первомъ завѣщанінѣ своемъ, распорядившись на счетъ роднаго сына, говорить: «А брата своего и сына, Князя Константина благословляю, даю ему въ удѣлѣ Тошню да Устюжну, по душевной грамотѣ отца наше- го, Великаго Князя. Но когда Василій въ 1419 году потребс- валъ отъ братьевъ, чтобъ они отреклись отъ правъ своихъ на

7

старшинство въ пользу племянника, то Константинъ оказалъ яв-
ное сопротивленіе: «Этого отъ начала никогда не бывало, гово-
рилъ молодой Князь.» Василій разсердился, отнялъ у него удѣлъ,
и Константинъ ушелъ въ Новгородъ, убѣжище всѣхъ недо-
вольныхъ князей; однако скоро онъ уступилъ требованіямъ
старшаго брата и возвратился въ Москву.

Съ Новгородомъ Великимъ началась у Московскаго Князя
вражда въ 1393 году. Давно уже Новгородцы однимъ изъ глав-
ныхъ условій своихъ съ Великими Князьями ставили, чтобъ
не звать ихъ къ суду въ Низовые города; въ 1385 году они
вздумали пріобрѣсть тоже право и въ отношеніи къ суду цер-
ковному: посадникъ и тысяцкій созвали вѣче, гдѣ всѣ укрѣпи-
лись крестнымъ цѣлованіемъ не ходить въ Москву па судъ къ
Митрополиту, а судиться у своихъ владыкъ по закону греческо-
му; написали объ этомъ и утвержденную грамоту. Когда въ
1391 году Митрополитъ Кипріанъ пріѣхалъ въ Новгородъ, то
цѣлыя двѣ недѣли уговаривалъ гражданъ разодрать эту грамо-
ту. Новгородцы отвѣчали одними устами: «цѣловали мы крестъ
за одно, грамоты пописали и попечатали и души свои запеча-
талі.» Митрополитъ говорилъ имъ на это: «цѣлованье крестное
съ васъ снимаю, у грамотъ печати порву, а васъ благословляю
и прощаю, только мнѣ судъ дайте, какъ было при прежнихъ
Митрополитахъ.» Новгородцы не послушались, и Кипріанъ по-
ѣхалъ отъ нихъ съ большимъ гнѣвомъ. Московскій Князь, хо-
рошо зная, что зависѣть отъ Митрополита значило зависѣть отъ
Москвы, не хотѣлъ позволить Новгородцамъ отложиться отъ су-
да Митрополичьяго: примысливши Нижній Новгородъ, онъ по-
слалъ сказать гражданамъ Великаго, чтобъ дали ему черный
боръ, заплатили всѣ Княжескія пошлины (Княжчины) и чтобъ
отослали грамоту о судѣ къ Митрополиту, который сниметъ съ
нихъ грѣхъ клятвопреступленія. Новгородцы не согласились,
и Великій Князь отправилъ дядю своего Владиміра Андрееви-
ча и брата Юрія съ войскомъ къ Торжку. Новоторжцы побѣ-
жали съ женами и дѣтьми въ Новгородъ и другія мѣста, и мно-
го народу изъ Новгородскихъ волостей сбѣжалось съ домочад-
цами своими въ Новгородъ. Князь Владиміръ и Юрій сѣли въ
Торжку, а рать распустили воевать Новгородскія волости; взя-

8

ты были Волокъ Ламскій и Вологда. Остальные жители Торж-  
ка возмутились было и умертвили великокняжескаго боярина  
Максима; но Василій послалъ перехватать убійцъ, которые бы-  
ли привезены въ Москву и казнены различными муками. Между  
тѣмъ Новгородская охочая рать съ двумя Князьями (Романомъ  
Литовскимъ и Константиномъ Бѣлозерскимъ) и пятью своими  
воеводами, начала воевать великокняжескія волости, взяла Кли  
ченъ городокъ и Устюжню, а изъ Заволочья Новгородцы съ  
Двинянами взяли Устюгъ. Много было кровопролитія съ обѣхъ  
сторонъ, и Новгородцы, по словамъ ихъ лѣтописцѣ, не желая  
видѣть бѣльшаго кровопролитія между христіанами, отправили  
пословъ къ Великому Князю съ челобитьемъ о старинѣ, а къ  
Митрополиту отослали грамоту цѣловальную; Митрополить от-  
вѣчалъ: «Я грамоту цѣловальную беру, грѣхъ съ васъ снимаю  
и благословляю васъ.» Великій Князь также принялъ Новгород-  
ское челобитье и взялъ миръ по старинѣ. Новгородцы дали Кня-  
зю Черный боръ по своимъ волостямъ, заплатили 350 рублей  
Князю и Митрополиту за то, что послѣдній благословилъ ихъ  
Владыку и весь Новгородъ; тѣ, за которыми были княжчины,  
поклялись не утаивать ихъ.⁹

Три года прошло мирно: въ 1395 году Митрополить Кипрі-
анъ пріѣхалъ въ Новгородъ вмѣстѣ съ посломъ патріаршимъ и
запросилъ суда; Новгородцы суда ему не дали и не смотря на
то, при отѣздѣ онъ благословилъ владыку Ивана и весь Вели-
кій Новгородъ. Но въ 1397 году Великій Князь вдругъ поелалъ
за Волокъ на Двину бояръ своихъ, приказавши объявить всей
Двинской свободѣ (колоніи): «чтобъ вамъ задаться за Вели-
каго Князя, а отъ Новгорода бы отняться? Князь Великій хо-
четъ васъ отъ Новгорода оборонять, хочетъ стоять за васъ.» Въ
дошедшихъ до насъ лѣтописяхъ выставлена одна причина та-
кого поступка великококняжескаго: Василій Дмитріевичь вмѣ-
стѣ съ Витовтомъ Литовскимъ отправили пословъ своихъ къ
Новгородцамъ съ требованіемъ разорвать миръ съ Нѣмцами;
Новгородцы не послушались Князей и дали такой отвѣтъ въ
Москву: «Князь Василій! Съ тобою у насъ миръ, съ Витовтомъ
другой, съ Нѣмцами третій!» Но есть очень вѣроятное извѣстіе,
что Великій Князь рѣшился захватить Заволоцкую свободу,

9

узнавши о сношеніяхъ Новгородцевъ съ Витовтомъ Литовскимъ, который склонялъ ихъ поддаться ему¹⁰. Какъ бы то ни было, бо- яре Двинскіе и всѣ Двиняне задались за Великаго Князя и цѣловали ему крестъ; но Василій не удовольствовался этимъ, послалъ войско захватить Волокъ Ламскій, Торжокъ, Бѣжец- кій Верхъ, Вологду, послѣ чего сложилъ съ себя крестное цѣ- лованіе къ Новгороду и крестную грамоту скинулъ. Новгород- цы сдѣлали тоже самое, но хотѣли кончить дѣло миромъ, и ко- гда Митрополитъ прислалъ ко владыкѣ, чтобъ тотъ халъ въ Москву по святительскимъ дѣломъ, то вмѣстѣ съ архиеписко- помъ Новгородцы отправили къ Великому Князю пословъ сво- ихъ: владыка подалъ Великому Князю благословеніе и доброе слово, а послы челобитье отъ Новгорода; владыка говорилъ Ва- силію: «Чтобъ тебѣ, господинъ сынъ Князь Великій, мое благо- словеніе и доброе слово и Новгородское челобитье принять, отъ Новгорода отъ своихъ мужей вольныхъ нелюбье отложить, при- нять ихъ въ старину; чтобы при твоемъ, сынѣ, Княженіи друга- го кровопролитія между христіанами не было; а что ты, сынъ Князь Великій, на крестномъ цѣлованіи отнялъ у Новгорода Заволочье, Торжокъ, Волокъ, Вологду, Бѣжецкій Верхъ, того, Князь Великій отступись, пусть пойдетъ то къ Новгороду по старинѣ, и общій судъ на порубежьи отложи, потому что это не старина.» Но Великій Князь не принялъ ни благословенія, ни добраго слова отъ владыки, ни челобитья отъ пословъ Новго- родскихъ, и мира не взялъ.

Тогда, на слѣдующій (1398) годъ, весною, Новгородцы ска- зали своему господину владыкѣ отцу Ioанну: «Не можемъ, го- сподинъ отецъ, терпѣть такого насилія отъ своего Князя Вели- каго, Василія Димитріевича, чтò отнялъ у насъ, у св. Софіи и у Великаго Новгорода пригороды и волости, нашу отчину и дѣ- дину, хотимъ поискать ихъ;»—и цѣловали крестъ всѣ за одинъ братъ, что отыскивать имъ пригородовъ и волостей св. Софіи и Великаго Новгорода, сказали: «Или найдемъ свою отчину, или головы свои положимъ за св. Софію и за своего господина, за великій Новгородъ.» Владыка Ioаннъ благословилъ своихъ дѣ- тей — и Новгородцы съ тремя воеводами отправились за Во- локъ, на Двину, къ городку Орлецу. На дорогѣ встрѣтилъ ихъ

10

Вельскій волостель владыкинъ, Исаія, и сказалъ: «Господа воеводы Новгородскіе! наўхалъ Князя великаго бояринъ Андрей съ Двинянами на Софійскую волость Вель, въ самый великъ день, волость св. Софіи повоевали, а на головахъ окупъ взяли; отъ Великаго Князя пріѣхалъ въ засаду, на Двину, Князь Өедоръ Ростовской городокъ беречь, судить и пошлины брать съ Новгородскихъ волостей, а Двинскіе воеводы, Иванъ да Кононъ, со своими друзьями, волости Новгородскія и бояръ Новгородскихъ подѣлили себѣ на части.» Услыхавши объ этомъ, Новгородскіе воеводы сказали другъ другу: «братья! если такъ вз düşалъ господинъ нашъ Князь Великій съ клятвопреступниками Двинскими воеводами, то лучше намъ умереть за св. Софію, чѣмъ быть въ обидѣ отъ своего Великаго Князя;» — и пошли на великокняжескія волости, на Бѣлоозеро, взяли ихъ на щитъ, повоевали и пожгли; старый городокъ Бѣлозерскій пожгли, а изъ новаго вышли Князья Бѣлозерскіе съ великокняжескими воеводами и добили челомъ воеводамъ Новгородскимъ и всему войску, заплативши 60 рублей окупа. Новгородцы захватили и Кубенскія волости, воевали около Вологды, взяли и сожгли Устюгъ, гдѣ оставались 4 недѣли; отсюда двое воеводъ съ дѣтьми боярскими ходили къ Галичу и только одного дня не дошли до него. Добычу взяли Новгородцы страшную: плѣнниковъ отпустили на окупъ, потому что уже лодьи не подымали, и многое принуждены были бросить. Съ Устюга Двиною пошли Новгородцы къ городку Орлецу, стояли подъ нимъ четыре недѣли, но когда начали бить пороками, то Двиняне вышли изъ городка съ плачемъ, и воеводы, по Новгородскому слову, приняли ихъ челобитье, схватили только воеводъ Заволоцкихъ, которые водили Двинскую землю на зло, по словамъ лѣтописца: однихъ казнили смертію, другихъ сковали, у Князя Өедора Ростовскаго взяли присудъ и пошлины, которые онъ побралъ, а самаго съ товарищами оставили въ живыхъ; у гостей великокняжескихъ взяли окупа 300 рублей; у Двинянъ, за ихъ вину, взяли 2000 рублей, да 3000 лошадей. Съ торжествомъ возвратилось Новгородское войско домой, изъ 3000 человѣкъ потерявши только одного. Плѣнный воевода Заволоцкій, Иванъ Никитинъ, какъ главный перевѣтникъ, скинутъ былъ съ моста; бра-

11

тья его Герасимъ и Родіонъ выпросили себѣ у Великаго Новго-
рода жизнь, съ условіемъ постричься въ монахи; четвертый Ан-
фалъ убѣжалъ съ дороги; за нимъ погнался Яковъ Прокофьевъ
съ 700 человѣкъ, и пригналъ къ Устюгу, гдѣ въ то время былъ
Ростовскій архіепископъ Григорій и Князь Юрій Андреевичь;
Яковъ спросилъ владыку Григорія, Князя Юрія и Устюжанъ:
«стоите ли за бѣглеца Новгородскаго Анфала?» Тѣ отвѣчали, что
не стоять. Тогда Яковъ пошелъ дальше за Анфаломъ и настигъ
его за Медвѣжею горою, гдѣ бѣглецъ съ товарищами своими
устроилъ себѣ острогъ и бился изъ за него съ Новгородцами;
Устюжане обманули Якова, и въ числѣ 2000 человѣкъ пришли
на помощь къ Анфалу, и бились съ Новгородцами крѣпко на
рѣкѣ Сухонѣ, у порога Стрѣльнаго: Яковъ побѣдилъ, убилъ 400
человѣкъ Устюжанъ и дружины Анфаловой, перетопилъ другихъ
въ Сухонѣ, но самъ Анфалъ убѣжалъ въ Устюгъ. Это было уже
въ 1399 году; но еще въ предыдущемъ 1398 Новгородцы, не
смотря на свои успѣхи, отправили къ Великому Князю Архи-
мандрита, посадника, тысяцкаго и двоихъ житыхъ людей со
вторичною просьбою о мирѣ, и получили его на старинныхъ
условіяхъ¹¹.

Но въ Москвѣ не могли забыть неудачи относительно Заво-
лоцкаго края, не могли забыть и того, что владыка Юаннъ бла-
гословилъ Новгородцевъ на войну съ Великимъ Княземъ. Въ
1401 году владыка былъ позванъ къ Митрополиту Кипріану въ
Москву для святительскихъ дѣлъ, но былъ задержанъ тамъ, и
пробылъ въ наказаніи и смиреніи слишкомъ три года. Въ
тоже время на Двинѣ возобновлена была прежняя попытка: из-
вѣстный намъ Анфалъ Никитинъ съ братомъ Герасимомъ, кото-
рому удалось выбѣжать изъ Новгородскаго монастыря¹², съ пол-
ками великокняжескими явились нежданно въ Двинской землѣ
и взяли ее всю на щитъ, жителей посѣкли и повѣшали, имѣніе
ихъ забрали, захватили и посадниковъ Двинскихъ; но трое изъ
нихъ, собравши Вожанъ нагнали Анфала и Герасима, бились съ
ними на Холмогорахъ, и отняли у нихъ бояръ Новгородскихъ.
Въ тоже время Великій Князь послалъ двоихъ бояръ своихъ съ
300 человѣкъ въ Торжокъ, гдѣ они захватили двоихъ бояръ
Новгородскихъ и взяли имѣніе ихъ, хранившееся въ церкви.

12

Какъ шли дѣла дальше, неизвѣстно; въ 1402 году В. Князь отпустилъ бояръ Новгородскихъ, захваченныхъ въ Торжкѣ, а въ 1404 отпущень былъ и владыка Юаннь¹³. Потому подъ 1406 годомъ встрѣчаемъ извѣстіе о приѣздѣ въ Новгородъ Князя Петра, брата великокняжескаго; въ 1408 году Великій Князь посŁалъ намѣстникомъ въ Новгородъ брата своего Константина, чего уже давно не бывало. Анфалъ Никитичь не безпокоилъ бояльѣ владѣній Новгородскихъ: въ 1409 году онъ пошелъ съ Вятчанами Камою и Волгою на городъ Болгары, но былъ разбитъ Татарами и отведенъ въ Орду; избавившись отъ плѣна, онъ явился опять въ Вятку, но былъ здѣсь убитъ другимъ Новгородскимъ бѣглецомъ, Разсохинымъ въ 1418 году. Этотъ Разсохинъ шелъ по слѣдамъ Анфала относительно Новгорода; въ 1417 году изъ Вятки, изъ отчины Великаго Князя, какъ выражается Новгородскій лѣтописецъ, бояринъ князя Юрія Дмитріевича, Глѣбъ Семеновичь съ Новгородскими бѣглецами-Жадовскимъ и Разсохнымъ, съ Устюжанами и Вятчанами, наѣхали въ насадахъ, безъ вѣсти, на Заволоцкую землю, и повоевали волости Борокъ, Емцу¹⁴ и Холмогоры, захватили и двоихъ бояръ Новгородскихъ. Но четверо другихъ бояръ Новгородскихъ нагнали Глѣба Семеновича и отбили свою братью со всѣми другими плѣнниками и добычею, послѣ чего четверо воеводъ Новгородскихъ пошли съ Заволочанами въ погоню за разбойниками и пограбили Устюгъ¹⁵. Это было послѣднее враждебное столкновеніе Москвы съ Новгородомъ въ княженіе Василія Димитріевича, который первый ясно показалъ намѣреніе примыслить къ Москвѣ Заволоцкія владѣнія Новгорода. Овладѣвили Нижнимъ Новгородомъ съ помощію тамошнихъ бояръ, Великій Князь попытался сдѣлать тоже самое и въ Двинской области; первая попытка была неудачна; но Московскій Князь, вѣрный преданіямъ своего рода, не теряетъ надежды на успѣхъ, повторяетъ попытку, не упускаетъ изъ виду разъ намѣченной цѣли. Почетный приемъ, оказанный Новгородцами въ 1419 году Князю Константину Дмитріевичу, пос CORPORИМУСУСЬ СЪ СТАРШИМЪ БРАТОМЪ, КАКЪ ВИДНО, НЕ ИМѣЛЪ НЕПРИЯТНЫХЪ СЛѣДСТВІЙ ДЛЯ НОВГОРОДА¹⁶.

Слѣды внутренняго раздѣленія въ Новгородѣ, раздѣленія ме-
жду лучшими и меньшими людьми, опять обнаруживаются: въ

13

1418 году какой-то простолюдинъ Степанъ схватилъ боярина Даніила Ивановича, и сталъ кричать прохожимъ: «Господа, по-могите мнѣ управиться съ этимъ злодѣемъ!» Прохожіе кинулись на Даніила, поволокли его къ толпѣ, собравшейся на вѣчѣ, и стали бить; между прочимъ выскочила изъ толпы какая-то женщина и начала бранить и бить его какъ неистовая, крича, что онъ ее обидѣлъ; наконецъ полумертваго Даніила свели съ вѣча и сбросили съ мѣста; но одинъ рыбакъ, Личковъ сынъ захотѣлъ ему добра и взялъ на свой челнѣ; народъ разъярился на рыбака и разграбилъ его домъ, а самъ онъ успѣлъ скрыться. Дѣло этимъ не кончилось, потому что бояринъ Даніилъ хотѣлъ непремѣнно отомстить Степану: онъ схватилъ его и сталъ мучить. Когда разнеслась въ народѣ вѣсть, что Степанъ схваченъ, то зазвонили вѣче на дворѣ Ярославовомъ, собралось множество народа, и нѣсколько дней сряду кричали: «Пойдемъ на этого Даніила, разграбимъ его домъ!» Подняли доспѣхи, развернули знамя и пошли на Козмодемьянскую улицу, гдѣ разграбили домъ Даніиловъ и много другихъ домовъ, а на Яневой улицѣ пограбили берегъ. Тогда Козмодемьянцы, боясь, чтобъ не было съ ними чего хуже, рѣшились выпустить Степана, и, пришедши къ Архіепископу, стали умолять его, чтобъ вступился въ дѣло, и послалъ къ людскому собранію; святитель исполнилъ ихъ просьбу и послалъ священника Кузьмодемьянскаго вмѣстѣ съ своимъ бояриномъ, которые и освободили Степана. Но и этимъ дѣло не кончилось: народъ всталъ какъ пьяный на другаго боярина, Ивана Іевлича, разграбилъ его домъ на Чудинцвой улицѣ и много другихъ домовъ боярскихъ, мало того, разграбили и Никольскій монастырь на полѣ, говоря, что тутъ житницы боярскія; потомъ, въ тоже утро, разграбили много дворовъ на Люгощѣ улицѣ, говоря что тамъ живутъ ихъ супостаты; пришли было и на Прусскую улицу, но жители ея отбились отъ грабителей, и это послужило поводомъ къ большему смятенію. Вѣчники прибѣжали на свою Торговую сторону и начали кричать, что Софійская сторона хочетъ на нихъ вооружиться и домы ихъ грабить, начали звонить по всему городу,—и вотъ съ обѣихъ сторонъ толпы повалили какъ на рать, въ доспѣхахъ, на большой мостъ; стали уже и падать мертвые: одни отъ стрѣль, другіе

Исторія Россіі. Т. IV.

2

14

отъ лошадей; въ тоже самое время страшная гроза разразилась
надъ городомъ съ громомъ и молніею, дождемъ и градомъ; ужасъ
напалъ на обѣ стороны, и многіе начали уже переносить имѣніе
свое въ церкви. Тогда владыка Симеонъ пошелъ въ церковь св.
Софіи, облачился, велѣлъ взять Крестъ и образъ Богородицы, и
пошелъ на большой мостъ, за нимъ слѣдовали священники, при-
четъ церковный и толпа народу. Многіе добрые люди плакали,
говоря: «да укротитъ Господь народъ, молитвами Господина на-
шего святителя; другіе, припадая къ ногамъ владыки, съ плачемъ
говорили: «Иди, святитель, благослови народъ, да утишить Го-
сподь твоимъ благословеніемъ усобную рать;» а иные прибавля-
ли: «пусть все зло падетъ на зачинщиковъ.» Между тѣмъ кре-
стный ходъ, не взирая на тѣсноту отъ вооруженныхъ людей, до-
стигъ большаго моста; владыка сталъ посреди него и началъ бла-
гословлять крестомъ на обѣ стороны: тогда одни видя крестъ,
начали кланяться, другіе прослезились; отъ Софійской стороны
пришелъ старый посадникъ Федоръ Тимофеевичь съ другими по-
садниками и тысяцкими, и сталъ просить владыку, чтобъ уста-
новилъ народъ; владыка послалъ духовника своего, Архиман-
дрита Варлаама и протодьякона на дворъ Ярославовъ къ св. Ни-
колѣ, отнести благословеніе степенному посаднику Василью
Осиповичу, тысяцкому, всему народу, и сказать имъ, чтобъ ра-
сходились по домамъ. Тѣ отвѣчали: »Пусть святитель прижметъ
своей сторонѣ разойтись, а мы здѣсь своимъ, по его благосло-
венію, приказываемъ тоже самое,» — и такимъ образомъ всѣ
разошлись.

Мы видѣлъ, какъ дорого поплатились Новгородцы за своихъ
Ушкуйниковъ при Димитрии Донскомъ; это заставляло ихъ
строго смотрѣть, чтобъ шайки людей, обремененныхъ долгами,
холопей, рабовъ не собирались въ ихъ волостяхъ и не отправ-
лялись разбойничать на Волгу; это же повело и къ ссорѣ Новго-
рода со Псковомъ въ 1390 году: пошли Новгородцы съ вой-
скомъ ко Пскову, подъ предводительствомъ Князя Семена Оль-
гердовича и стали на Солнѣ 18. Но тогда явились къ нимъ по-
слы Псковскіе и заключили миръ съ обязательствомъ не вступ-
аться за должниковъ, холопей и рабовъ, которые ходили на
Волгу, но выдавать ихъ. Ушкуйничество впрочемъ не прекра-

15

тилось: подъ слѣдующимъ же годомъ встрѣчаемъ извѣстіе, что Новгородцы, Устюжане и другие собрались, и пошли въ посадахъ и ушкуяхъ рѣкою Вяткою и Камою, взяли Жукотинъ, Казань, выплыли потомъ на Волгу и пограбили всѣхъ гостей. Не прекратилась и вражда Новгорода со Псковомъ: въ 1394 году Новгородцы пошли съ войскомъ ко Пскову, и стояли подъ нимъ 8 дней; былъ у нихъ бой съ Псковичами, гдѣ они потеряли неудачу и принуждены были ночью бѣжать домой, побровавши свои стѣнобитныя орудія; въ слѣдствіе этого то неудачнаго похода, свергнутъ былъ, какъ видно, посадникъ Осипъ Захаровичь. Не смотря однако на свое торжество, Псковичи не хотѣли продолжать войны съ старшимъ братомъ и отправили пословъ въ Новгородъ: но на этотъ разъ послы возвратились безъ мира; черезъ два года явились въ Новгородъ новые знатные послы изъ Пскова и били челомъ владыкъ Іоанну: «Чтобъ ты, господинъ, благословилъ дѣтей своихъ Великій Новгородъ, чтобъ господинъ нашъ Великій Новгородъ нелюбье намъ отдалъ, и принялъ бы насъ въ старину.» Владыка благословилъ дѣтей своихъ: «Вы бы, дѣти, мое благословеніе приняли, Псковичамъ нелюбье отдали, и свою братью младшую приняли по старинѣ; потому что, дѣти, видите, уже послѣднее время приходитъ, надобно всѣмъ христіанамъ быть за одно.» Новгородцы послушались и заключили миръ по старинѣ.

Но если послѣ этого не было войны между Новгородомъ и Псковомъ, за то не было и единодушнаго союза между ними, какого желалъ владыка; и послѣ Псковскій лѣтописецъ постовянно жалуется, что Новгородцы не помогаютъ Псковичамъ. Оthenosenія между старшимъ и младшимъ братомъ были таковы, что они не могли дѣйствовать за одно; но этотъ недостатокъ единства между ними пролагалъ Московскимъ Князьямъ путь къ усиленію своей власти, къ собранію Русской земли. Дѣйствительно, по словамъ Новгородскаго владыки, приходило теперь послѣднее время, но послѣднее время для особнаго существования Новгорода, Пскова и другихъ Русскихъ волостей. Угрожаемый Нѣмцами и Литвою, оставляемый безъ помощи Новгородомъ, Псковъ необходимо долженъ быть обратиться къ сильно-му Князю Московскому, который теперь имѣлъ возможность за-

16

няться его дѣлами, оборонить отчину св. Ольги, и вотъ съ по-
слѣдняго года XIV вѣка во Псковѣ происходить важная пере-
мѣна: онъ начинаетъ принимать Князей отъ руки Великаго Кня-
зя Московскаго. Такимъ образомъ сынъ Донскаго примыслилъ
богатыя волости на берегахъ Оки и Волги, утвердилъ свое влія-
ніе во Псковѣ, заставилъ Новгородцевъ держать свое княженіе
честно и грозно, потому что грозилъ постоянно ихъ богатымъ
колоніямъ заволоцкимъ. Рязань и Тверь, слабыя, волнуемыя усо-
бицами, не могли и думать о борьбѣ съ Москвою, но все болѣе и
болѣе подчинялись ея вліянію. Въ 1402 году Великій Князь Мо-
сковскій Василій отъ имени всѣхъ родичей—дяди Владиміра Ан-
дреевича и троихъ родныхъ братьевъ — Юрія, Андрея и Петра
заключилъ договоръ съ Великимъ Княземъ Рязанскимъ, Феодо-
ромъ Ольговичемъ. Въ этомъ договорѣ Московскій Князь дѣлить
своихъ родичей на два разряда—братьевъ младшихъ (Князь Вла-
диміръ Андрѣевичъ и Князь Юрій Дмитріевичъ) и братьевъ мень-
шихъ (Князь Андрей и Петръ Дмитріевичи). Великій Князь Ря-
занскій обязывается держать Великаго Князя Московскаго стар-
шимъ братомъ, младшихъ его братьевъ равными себѣ братьями,
меньшихъ братьевъ младшими. Обязывается не приставать къ
Татарамъ; выговариваетъ себѣ право отправлять посла (Кили-
чея) въ Орду съ подарками, право принять у себя Татарскаго
посла съ честію для добра христіанскаго; но при этомъ обязы-
вается давать знать въ Москву, если вздумаетъ послать Кили-
чея, равно какъ передавать въ Москву всѣ вѣсти ордынскія. «А
отдалится отъ насъ Орда, тогда тебѣ съ нами учинить по ду-
мѣ,» прибавляетъ Великій Князь Московскій. Не разъ было упо-
мянуто о наслѣдственной вражѣ между Великими Князьями —
Рязанскимъ и Пронскимъ; Московскій Князь ставитъ себя по-
средникомъ между ними и вносить въ договоръ слѣдующее усло-
віе: «Съ Княземъ Великимъ Иваномъ Владиміровичемъ (Прон-
скимъ) взять любовь по прежнимъ грамотамъ; а если учинится
между васъ какая обида, то вамъ послать бояръ своихъ для рѣ-
шенія спора, если же они не рѣшать, то третій (судья) имъ
Митрополитъ: кого Митрополитъ обвинитъ, тотъ и долженъ от-
дать обидное; а не отдасть, то я, Великій Князь Василій Ми-
тріевичъ, заставлю его исправиться.» Московскій Князь обязы-

17

ваетъ Рязанскаго помириться съ Князьями Новосильскимъ и Торускимъ¹⁹ по прежнимъ грамотамъ, и жить съ ними безъ обиды, потому что тѣ князья одинъ человѣкъ съ Московскимъ. Если случится у этихъ Князей споръ съ Княземъ Рязанскимъ о землѣ или о водѣ, то рѣшаютъ его бояре, высланные съ обѣихъ сторонъ; если же бояре не уладятся, то избирають третьяго судью, приговоръ котораго приводится въ исполненіе Княземъ Московскимъ. Если Князь Литовскій Витовтъ захочетъ любви съ Княземъ Рязанскимъ, то послѣдній можетъ взять съ нимъ любовь, но только по думѣ съ Княземъ Московскимъ, какъ будетъ годно. Но не смотря на посредничество Московскаго Князя, вражда между Князьями Рязанскимъ и Пронскимъ не стихла: въ 1408 году Князь Иванъ Владиміровичь Пронскій пришелъ нечаянно съ Татарами и выгналъ изъ Рязани Князя Өедора Ольговича, который бѣжалъ за Оку. Московскій Князь послалъ на помощь къ изгнанному воеводу Коломенскаго и Муромскаго съ тамошними полками; на рѣкѣ Смядвѣ²⁰ встрѣтились они съ Пронскимъ Княземъ и были разбиты: Коломенскій воевода былъ убитъ, Муромскій взятъ въ плѣнъ. Не смотря однако на эту побѣду, Пронскій Князь уступилъ Рязань опять Өедору, вѣроятно въ слѣдствіе угрозъ Князя Московскаго.

Въ 1399 году умеръ Тверской Князь Михаилъ, послѣдній опасный соперникъ Московскаго Князя. Договорная грамота его съ сыномъ Донскаго дошла до насъ²¹: въ ней отношенія Князя Тверскаго къ Московскому и его братьямъ не опредѣлены родовыми счетами: Михаилъ называется просто братомъ Василія. Тверской Князь обязывается за себя, за дѣтей своихъ, за внуючатъ и за племянниковъ не искать ни Москвы, ни великаго княженія Владимірскаго, ни великаго Новгорода; обязывается быть за одно съ Московскимъ Княземъ на Татаръ, на Литву, на Нѣмцевъ и Ляховъ. Если на Московскихъ Князей нападутъ Татары, Литва, Нѣмцы или Поляки, и самъ Василій съ братьями сядетъ на коня, то Михаилъ обязанъ послать къ нимъ на помощь двоихъ сыновей, да двоихъ племянниковъ, оставивъ у себя одного сына; если же Татары, Литва или Нѣмцы нападутъ на Тверское княжество, то Московскій Князь обязанъ самъ идти на помощь къ Михаилу съ своею братьею. Эта разница въ обязатель-

18

ствахъ объясняется старостію Михаила относительно Василія.
Тверской Князь обязанъ объявить Витовту Литовскому, что онъ
одинъ человѣкъ съ Московскимъ Княземъ. Къ Ордѣ Тверско-
му Князю путь чистъ, равно его дѣтямъ, внучатамъ и лю-
дямъ. Въ первый разъ Московскій Князь упоминаетъ о Кня-
зьяхъ, которыхъ ему или его младшей братьи Богъ поручилъ:
если кто-нибудь изъ нихъ отъѣдетъ къ Тверскому Князю, то
послѣдній не можетъ вступаться въ ихъ вотчины: онѣ остаю-
ся за Московскимъ Княземъ.

Распредѣленіе Тверскихъ волостей между сыновьями, сдѣ-
ланное Княземъ Михаиломъ, замѣчательно: и здѣсь ясно обна-
руживается намѣреніе завѣщателя увеличить волость старшаго
брата предъ волостями младшихъ, чтобъ сдѣлать возстаніе по-
слѣднихъ и усобицы невозможными: старший сынъ Михаила,
Иванъ получилъ Тверь съ семью городами, а двое другихъ сы-
новей, Василій и Өедоръ только по два города; при томъ можно
думать, что въ Кашинскомъ же удѣлѣ втораго сына, Василія
Михайловича, помѣщенъ былъ и внукъ Михайловъ Иванъ, сынъ
умершаго при жизни отцовой Бориса Михайловича²². Мы видѣ-
ли упорную борьбу Михаила съ Андріемъ Московскимъ, кото-
рая обличила большую энергію въ Тверскомъ Князѣ; мы видѣли
также стремленіе Михаила подчинить себѣ Кашинское княже-
ство; это стремленіе увѣнчалось успѣхомъ, не смотря на сопро-
тивленіе Москвы, ибо мы видимъ Кашинъ во власти Михаила, и
онъ завѣщеваетъ этотъ городъ второму сыну своему Василію.
Миръ, господствовавшій въ Тверскихъ волостяхъ въ продолже-
ніе 25 лѣтъ по окончаніи борьбы съ Москвою, далъ Михаилу
досугъ обратить свою дѣятельность на устроеніе внутренняго
наряда; и вотъ авторъ сказанія о его смерти говорилъ, что въ
княженіе его разбойники, воры и ябедники исчезли, корчемни-
ки, мытари и торговыя злыя тамги истребились, о насиліяхъ и
грабежахъ нигдѣ не было слышно; вообще о Михаилѣ встрѣ-
чаемъ въ лѣтописяхъ такой отзывъ: былъ онъ крѣпокъ, сано-
витъ и смышленъ, взоръ имѣлъ грозный и дивный.

Новый Тверской Князь, Иванъ Михайловичь, по обычаю, не-
медленно же хотѣлъ воспользоваться полученными отъ отца
средствами для приведенія въ свою волю младшихъ братьевъ.

19

Тверскіе бояре великокняжескіе начали обижать удѣльныхъ князей; Василій Михайловичь Кашинскій пришелъ къ своей матери, Великой Княгинѣ Евдокіи, и сталъ говорить ей: «Бояре брата нашегоъ крестное цѣлованіе къ намъ сложили, тогда какъ они клялись отцу нашему—хотѣть намъ добра.» Великая Княгиня тотчасъ же отправила своихъ бояръ съ боярами младшихъ сыновей къ старшему, которому они должны были сказать: «Господинъ Князь Великій! вопреки грамотѣ отца нашегоъ бояре твои сложили къ намъ крестное цѣлованіе, и тыбъ, господинъ Князь Великій, пожаловалъ, велѣлъ своимъ боярамъ крестное цѣлованіе держать по грамотамъ отца ‘нашего.’» Но Иванъ велѣлъ имъ прямо сказать, что бояре Тверскіе сложили къ нимъ крестное цѣлованіе по его приказу, и началъ съ тѣхъ поръ сердиться на мать, братьевъ и племянника. Но мать послѣдняго, вдова Бориса Михайловича, родомъ Смолянка, взяла сына, боярина Воронца и явилась въ Тверь къ Великому Князю съ оправданіемъ, что она не посылала своихъ бояръ вмѣстѣ съ другими удѣльными. Эта лукавая лесть, по выраженію лѣтописца, понравилась Ивану; онъ отнялъ у брата, Василія Кашинскаго, Луское озеро и отдалъ его племяннику Ивану Борисовичу. Тщетно Василій чрезъ владыку Тверскаго Арсенія просилъ у брата общаго суда: тотъ велѣлъ отвѣчать ему: «суда тѣбѣ не дамъ.» Скоро Иванъ успѣлъ примыслить новую волость къ своей отчинѣ: въ 1402 году умеръ двоюродный братъ его, Иванъ Васильевичь Холмской, и мимо роднаго брата своего Юрія отказалъ свой удѣлъ сыну Великаго Князя Александру²³; въ слѣдующемъ году этотъ Александръ выгналъ дядю Василія Михайловича изъ Кашина; тотъ убѣжалъ въ Москву, и Великій Князь Василій успѣлъ на этотъ разъ помирить его съ старшимъ братомъ; но черезъ годъ, когда Кашинскій Князь пріѣхалъ за чѣмъ то въ Тверь къ старшему брату, то послѣдній велѣлъ схватить его вмѣстѣ съ боярами; двоюродный братъ ихъ, Юрій Всеволодовичь, боясь такой же участи, убѣжалъ въ Москву; неизвѣстно, что заставило Ивана выпустить своего плѣнника и поцѣловать съ нимъ крестъ; но черезъ мѣсяцъ Кашинскій Князь былъ уже въ Москвѣ, и Тверскіе намѣстники сидѣли въ Кашинѣ, угнетая его жителей продажами и грабежомъ.

20

Дѣла Литовскія мѣшали Московскому Великому Князю вступиться въ усобицу Тверскихъ князей. Какъ видно, онъ далъ изгнанному Василію Михайловичу Переяславль въ кормленіе; но когда явился изъ Литвы болѣе важный для Москвы выходецъ, Князь Александръ Нелюбъ, то Великій Князь Василій отдалъ Переяславль ему; вѣроятно это самое обстоятельство заставили Кашинскаго Князя вступить въ переговоры съ старшимъ братомъ своимъ, Иваномъ Тверскимъ, который возвратилъ ему Кашинъ.

Между тѣмъ Юрій Всеволодовичь Холмской все жилъ въ Москвѣ, и вдругъ въ 1407 году поѣхалъ въ Орду искать Великаго княженія Тверскаго подъ двоюроднымъ братомъ своимъ, Иваномъ. Послѣдній, узнавъ объ этомъ, также отправился въ Орду судиться съ Юріемъ; но легко было предвидѣть, кто изъ двухъ будетъ оправданъ на этомъ судѣ; богатый ли Изанъ, или безземельный Юрій? Всѣ князья Ордынскіе, говоритъ лѣтописецъ, оправили Князя Ивана Михайловича и съ честію отпустили его въ Тверь, а Юрій остался въ Ордѣ. Въ 1408 году поднялась вражда между Княземъ Иваномъ Михайловичемъ и племянникомъ его Иваномъ Борисовичемъ, которому онъ до сихъ поръ покровительствовалъ: услыхавъ о приближеніи дяди съ войскомъ къ Кашину, Иванъ Борисовичь бѣжалъ въ Москву; но мать его отвезена была плѣнницею въ Тверь, и въ Кашинѣ сѣли намѣстники Великаго Князя Тверскаго, т. е. какъ надобно полагать, въ той части Кашина, которою владѣлъ Иванъ Борисовичь, ибо тутъ же сказано, что Князь Иванъ Михайловичь заключилъ миръ съ братомъ своимъ, Василіемъ Кашинскимъ. Миръ этотъ однако продолжался не болѣе трехъ лѣтъ: въ 1412 году встала опять между братьями нелюбье великое, по выраженію лѣтописца: Князь Иванъ Михайловичь Тверской велѣлъ схватить брата своего, Василія Михайловича Кашинскаго, вмѣстѣ съ женою, боярами и слугами; княгиню велѣлъ отвезти въ Тверь, а самаго Василія Михайловича въ Старицу; но при переправѣ черезъ рѣку Тмаку, когда всѣ провожатые сошли съ лошадей, Князь въ одномъ терликѣ, безъ кивера, погналъ свою лошадь въ бродъ, переправился черезъ рѣку, и потомъ поскакалъ по неѣзжалымъ дорогамъ; въ одномъ селѣ посчастливилось ему

21

найти преданнаго человѣка, который заботился объ немъ, укры-
валъ въ лѣсу, перенималъ вѣсти и, улучивъ наконецъ удобное
время, убѣжалъ съ Княземъ въ Москву.

Въ это самое время ивился изъ Орды въ Тверь посолъ лютый
звать Князя Ивана къ Хану; тотъ поѣхалъ; но еще прежде не-
го отправился въ Орду изъ Москвы братъ его Василій, прежде
и возвратился, и, пользуясь отсутствіемъ старшаго брата, попы-
тался было овладѣть Кашиномъ съ Татарами; но Князь Иванъ
Борисовичь съ Тверскою заставою (гарнизономъ) не пустилъ
его въ городъ. Это показываетъ во первыхъ, что Василій успѣлъ
склонить Хана на свою сторону, ибо тотъ далъ ему Татаръ въ
помощь, во вторыхъ видимъ, что Князь Иванъ Борисовичь поми-
рился уже съ старшимъ дядею, и дѣйствовалъ за него противъ
младшаго. Скоро перемѣна Хана въ Ордѣ перемѣнила и дѣла
Тверскія: враждебный Князю Ивану Михайловичу Ханъ Зелени-
Салтанъ былъ убитъ, и преемникъ его отпустилъ Тверскаго Кня-
зя съ честію и пожалованіемъ²⁴.

Этимъ оканчиваются извѣстія о Тверскихъ дѣлахъ въ княже-
женіе Василія Дмитриевича. Дѣла Ордынскія и Литовскія мѣ-
шали Московскому Князю пользоваться Тверскими усобицами;
сначала Князь Иванъ Михайловичь былъ въ союзѣ съ Мо-
сквою и послалъ полки свои на помощь Василію Дмитриевичу
противъ Витовта къ рѣкѣ Плавѣ; но тутъ Московскій Князь
скрылъ свои переговоры съ Витовтомъ отъ князей и воеводъ
Тверскихъ; кромѣ того, въ договорной грамотѣ съ Литовскимъ
Княземъ написалъ имя Тверскаго Великаго Князя ниже именъ
родныхъ братьевъ своихъ Дмитриевичей, въ слѣдствіе чего Тве-
ричи съ гнѣвомъ ушли домой, и князь ихъ съ тѣхъ поръ пере-
сталъ помогать Москвѣ²⁵. Не смотря на то однако онъ не смѣлъ
и думать объ открытой борьбѣ съ Москвою. Опасеніе Тверска-
го Князя затронуть могущественную Москву видно изъ того,
что когда Эдигей, во время осады Москвы, послалъ звать его къ
себѣ на помощь съ войскомъ, то Князь Иванъ показалъ видъ, что
послушался приказа, и поѣхалъ къ Эдигею, только одинъ, безъ
войска; а потомъ, подъ предлогомъ болѣзни, возвратился съ до-
роги. Современники считали этотъ поступокъ Тверскаго Князя
мастерскимъ дѣломъ; вотъ что говоритъ лѣтописецъ: «Таковымъ

22

коварствомъ перемудрова, ни Едигея разгнѣва, ни Князю Вели-
кому погруби, обоимъ обоего избѣжа; се же створи уменски, па-
че же истински.»

Тверской Князь боялся Князя Московскаго на ровнѣ съ Ха-
номъ Татарскимъ: это всего лучше показываетъ значеніе Мо-
сквы при сынѣ Донскаго; не смотря на то Василій Дмитриевичь
не могъ еще смотрѣть на Хана, какъ только на равнаго себѣ
владѣтеля, не могъ совершенно избавиться отъ зависимости ор-
дынской. Мы видѣли, что въ началѣ своего княженія Москов-
скій Князь ъздилъ въ Орду искать благосклонности Тохтамы-
ша, съ ярлыкомъ котораго овладѣлъ Нижнимъ. Между тѣмъ лѣ-
тописи говорятъ о нападеніяхъ Татаръ на Рязань: два раза пу-
стошили они это пограничное съ степью княжество безнака-
занно, въ третій были побиты Княземъ Олегомъ; въ 1391 году
Тохтамышъ послалъ какого-то царевича Бектута, которому уда-
лось взять Вятку, перебить и поплѣнить ея жителей: какъ вид-
но этотъ походъ былъ предпринятъ съ цѣлію отомстить Вятча-
намъ за ихъ ушкуйничество. Болѣе важныхъ предпріятій нельзя
было ожидать со стороны Тохтамыша, потому что къ смятеніямъ
внутреннимъ присоединялась еще борьба съ Тамерланомъ. Въ
концѣ XIV вѣка для Азіи повторились времена Чингисхаановы:
сынъ небогатаго Чагатайскаго Князька, Тимуръ или Тамерланъ
началъ въ половинѣ XIV вѣка поприще свое мелкимъ грабе-
жомъ и разбоями, а въ 1371 году владѣлъ уже землями отъ Ка-
спійскаго моря до Манжуріи. Ему былъ обязанъ Тохтамышъ пре-
столомъ Кипчакскимъ; но не хотѣлъ быть благодарнымъ и воо-
ружился противъ Тамерлана. Въ 1395 году, на берегахъ Терека,
Тохтамышъ потерпѣлъ пораженіе и принужденъ былъ спасаться
бѣгствомъ въ лѣсахъ Болгарскихъ, а Тамерланъ вошелъ въ
Русскіе предѣлы, взялъ Елецъ, плѣнилъ его Князя, опустошилъ
окрестную страну. Нападеніе не было нечаянное и Василій
Дмитриевичь имѣлъ время приготовиться: онъ собралъ большое
войско и сталъ на границѣ своего княжества, на берегу Оки. Но
онъ не дождался врага; простоявши 15 дней въ землѣ Рязан-
ской, опустошивши оба берега Дона, Тамерланъ вышелъ изъ
Русскихъ предѣловъ, въ тотъ самый день, когда Москвичи
встрѣтили образъ Богородицы, принесенный изъ Владиміра.

23

Послѣ разгрома Тамерланова Золотая Орда долго не была о-
пасна Московскому Князю; въ продолженіе 12 лѣтъ лѣтописецъ
раза три упоминаетъ только и пограничныхъ ҫшибкахъ хищни-
ческихъ отрядовъ Татарскихъ съ Рязанцами; при чемъ успѣхъ
большею частію оставался на сторонѣ послѣднихъ. Нѣсколько
хановъ перемѣнилось въ Ордѣ, а Великій Князь Московскій не
думалъ не только самъ ѣздить къ нимъ на поклонъ, но даже не
посылалъ никого; на требованіе дани отвѣчалъ, что княжество
его стало бѣдно людьми, не на комъ взять выхода, тогда какъ
Татарская дань съ двухъ сотъ по рублю шла въ казну велико-
княжескую. Наконецъ обращеніе съ Татарами перемѣнилось въ
областяхъ Московскихъ: надъ послами и гостями ордынскими
начали смѣяться и мстить имъ за прежнее разными притѣснені-
ями²⁶. Въ это время, какъ во время Мамаево, всѣми дѣлами въ
Ордѣ завѣдывалъ Князь Эдигей; долго терпѣлъ онъ презритель-
ное обращеніе Московскаго Князя съ бывшими повелителями;
наконецъ рѣшился напомнить ему о себѣ. Но, подобно Тохта-
мышу, и Эдигей не осмѣлился явно напасть на Москву, встрѣ-
титься въ чистомъ полѣ съ ея полками; только отъ хитрости и
тайны ждалъ онъ успѣха: далъ знать Великому Князю, что Ханъ
со всемъ Ордою идетъ на Витовта, а самъ съ необыкновенною
скоростію устремился къ Москвѣ. Василій Дмитріевичъ, засти-
гнутый врасплохъ, оставилъ защищать Москву дядю Владиміра
Андреевича, да братьевъ своихъ Андрея и Петра Дмитріевичей,
а самъ съ княгинею и дѣтьми уѣхалъ въ Кострому. Жители Мо-
сквы смутились, отъ страха побѣжали въ разныя стороны, не
заботясь объ имѣніи, чѣмъ воспользовались разбойники и воры
и. наполнили свои руки богатствомъ. Посады были уже выжже-
ны, когда явились Татары Эдигеевы и со всѣхъ сторонъ облегли
городъ. Остановившись у Москвы, Эдигей разослалъ въ разныя
стороны отряды, которые опустошили Переяславль, Ростовъ,
Дмитровъ, Серпуховъ, Верею, Новгородъ, Нижній, Городецъ,
Клинъ; много народу погибло отъ Татаръ, много и отъ жесто-
каго холоду и выюгъ. Тридцати-четырехъ-тысячный отрядъ по-
сланъ былъ въ погоню за Великимъ Княземъ, но не успѣлъ до-
гнать его. Между тѣмъ Эдигей стоялъ спокойно подъ Кремлемъ;
сберегая людей и помня неудачу Тохтамышеву, онъ не дѣ-

24

лалъ приступовъ, а хотѣлъ зимовать и принудить къ сдачѣ го-
лодомъ; уже мѣсяцъ стоялъ Эдигей подъ Москвою, какъ вдругъ
пришла къ нему вѣсть изъ Орды отъ Хана, чтобъ шелъ немед-
ленно домой, потому что какой-то царевичъ напалъ на Хана.
Осажденные ничего не знали объ этомъ, и когда Эдигей при-
слалъ къ нимъ съ мирными предложеніями, то они съ радостію
заплатили ему три тысячи рублей за отступленіе; Эдигей поспѣ-
шно поднялся и вышелъ изъ Русскихъ предѣловъ, взявши по
дорогѣ Рязань (1408 г.).

Но и послѣ нашествія Эдигеева Московскій Князь три года не зѣдилъ въ Орду самъ и не посылалъ туда ни родственниковъ своихъ, ни бояръ большихъ; только въ 1412 году, когда новый Ханъ Зелени-Салтанъ (Джелаледдинъ Султанъ), сынъ Тохтамыша далъ изгнаннымъ Нижегородскимъ князьямъ ярлыкъ на ихъ отчину, Василій Дмитріевичь поѣхалъ въ Орду съ большимъ богатствомъ и со всѣми своими вельможами. Это послѣднее извѣстіе объ отношеніяхъ Москвы къ Ордѣ въ княженіе Василія Дмитріевича; послѣ встрѣчаемъ только извѣстіе о нападеніяхъ Татарскихъ на пограничныя съ степью Рускія области: въ 1410 году Татары напали нечаянно на Рязань, но были отбиты и потеряли добычу; въ 1414 они воевали по Задоńю, взяли Елецъ, и убили тамошняго Князя; въ 1422 году они прогнаны были изъ области Одоевской; въ 1424 Ханъ Куидадатъ вошелъ въ Одоевскую область, простоялъ здѣсь три недѣли, и отправился къ Рязани; но здѣсь встрѣченъ былъ Русскими войсками и пораженъ²⁷.

Опаснѣе была Литва. Когда еще въ 1386 году Василій Дмит-
тріевичь спасался бѣгствомъ изъ Орды отъ Тохтамыша, то, ра-
зумѣется, не могъ бѣжать прямою дорогою, а направлялъ путь
къ западнымъ странамъ, свободнымъ отъ Татарскаго вліянія;
сначала онъ укрылся въ Молдавіи, а оттуда пробирался въ Мо-
скву чрезъ Литовскія владѣнія; извѣстія разногласятъ на счетъ
того, гдѣ именно Василій встрѣтился съ Витовтомъ, ведшимъ то-
гда борьбу съ Ягайломъ; но согласны въ томъ, что молодой Мо-
сковскій Князь далъ или принужденъ былъ дать Кейстутову
сыну слово жениться на его дочери Софіи. Слово было сдержа-
но, какъ только Василій сталъ Великимъ Княземъ: въ 1390 го-

25

ду трое бояръ великокняжескихъ привезли невѣсту въ Москву изъ за моря, отъ Нѣмцевъ, по выраженію лѣтописца, т. е. изъ владѣній Ордена, гдѣ жилъ тогда Витовтъ. Но эта близкая родственная связь не принесла Москвѣ никакой пользы, когда Витовтъ, помирившись съ Ягайломъ сталъ Великимъ Княземъ Литовскимъ, и началъ стремиться къ увеличенію своихъ владѣній, ибо это увеличеніе единственно могло произойти чрезъ покореніе областей Руси восточной.

Сначала Орденъ не давалъ Витовту досуга обратить свое вниманіе на востокъ: Великій Магистръ Конрадъ-фонъ-Юн-гингенъ хотѣлъ воспользоваться борьбою между Ягайломъ и младшимъ братомъ его, Свидригайломъ Ольгердовичемъ Витеп-скимъ, (который по обычаю, отдался подъ покровительство Ор-дена), и въ 1394 году осадилъ Вильну. Но, не смотря на многочисленность осаждавшихъ, ихъ искусство, опытность вождей, превосходную по тому времени артиллерію, осажденные отбивались съ такимъ мужествомъ, что Магистръ, потерявъ треть войска, множество лошадей и снарядовъ, принужденъ былъ снять осаду и заключить миръ съ Витовтомъ, чтобъ только безпрепятственно выйти изъ Литвы²⁸. Миръ съ Нѣмцами далъ Витовту возможность обратить вниманіе на востокъ и примыслить важную волость Смоленскую. Въ Смоленскѣ происходила въ это время сильная усобица между княземъ Юріемъ Святославичемъ и братьями его за удѣлы и за то, что ни одинъ братъ не хотѣлъ служить другому. Князь Юрій былъ принужденъ уѣхать изъ Смоленска къ тестю своему, князю Олегу Рязанскому, а Витовтъ спѣшилъ воспользоваться этимъ обстоятельствомъ, ибо удаленіе Юрія не примирило остальныхъ Святославичей; Литовскій князь распустилъ слухъ, что идетъ на Татаръ — и вмѣсто того вдругъ явился подъ Смоленскомъ. Одинъ изъ князей, Глѣбъ Святославичъ, выѣхалъ къ нему на встрѣчу съ небольшою дружиною, былъ принятъ съ честію, отпущенъ съ миромъ, при чемъ Витовтъ велѣлъ сказать остальнымъ князьямъ: «Чтобъ вамъ всѣмъ князьямъ братьямъ выѣхать ко мнѣ съ любовію, по охранной грамотѣ (по опасу); слышалъ я, что между вами нѣтъ единства и вражда большая; такъ если будетъ между вами какой споръ, то вы сошлитесь на меня, какъ на третьяго, и я васъ

Исторія Россіи. Т. IV.

3

26

разсужу справедливо.» Смоленскіе князья обрадовались, что на-
шелся безпристрастный третій судья, который разсудитъ ихъ по
всей справедливости и раздѣлитъ имъ вотчину по жребію; всѣ
они собрались и поѣхали къ Витовту съ дарами; но Витовтѣ,
взявши дары, велѣлъ перехватать всѣхъ князей и отослалъ ихъ
въ Литву; потомъ подступилъ къ городу, пожегъ посады, взялъ
крѣпость, и посадилъ здѣсь своихъ намѣстниковъ (1395 г.).

Но старшій изъ Смоленскихъ князей Юрій оставался на сво-
бодѣ, въ Рязани, и въ концѣ 1395 года тесть его Олегъ, вмѣ-
стѣ съ нимъ и другими князьями опустошилъ Литовскія владѣ-
нія; но еще не успѣлъ Олегъ возвратиться въ Рязань, какъ
услыхалъ, что Витовтъ пустошить его собственныя волости. То-
гда, оставивъ свою добычу въ надежномъ мѣстѣ, Олегъ уда-
рилъ въ расплохъ на Литовцевъ, разсѣявшихся для грабежа и
поразилъ ихъ; Витовтъ испугался и ушелъ домой. Великій Князь
Московскій при всѣхъ этихъ событияхъ явно держалъ сторону
теста: въ 1396 году онъ ѣздалѣ на свиданіе съ нимъ въ Смо-
ленскъ, праздновалъ здѣсь Пасху, и когда Рязанскій князь
снова вошелъ съ полками въ землю Литовскую и осадилъ Лю-
бутскъ, то Василій отправилъ къ нему посла и отвелъ его отъ
этого города. Потомъ, когда Витовтъ вошелъ въ Рязанскія вла-
дѣнія, и пролилъ здѣсь кровь какъ воду, по выраженію лѣто-
писей, и людей побивалъ сажая ихъ улицами, то изъ Москвы не
было ему никакого препятствія, напротивъ зять встрѣтилъ его въ
Коломнѣ, поднесъ дары и оказалъ большую честь. Мы видимъ,
что въ 1397 году оба князя, и Московскій и Литовскій за од-
но послали требовать отъ Новгородцевъ, чтобъ тѣ разорвали
миръ съ Нѣмцами; но тогда же Московскій Князь могъ узнать,
какого союзника онъ имѣлъ въ своемъ тестѣ, ибо въ тоже вре-
мя Витовтъ требовалъ отъ Новгородцевъ, чтобы тѣ поддались
ему; получивши отказъ, онъ послалъ въ 1399 году въ Новго-
родъ грамоту разметную (объявленіе войны), и велѣлъ сказать
Новгородцамъ: «вы меня обезчестили: что было вамъ мнѣ под-
даться, а мнѣ было вашимъ Княземъ Великимъ быть и васъ обо-
ронять; но вы мнѣ не поддались.» Но не одинъ Витовтъ объя-
лялъ свои притязанія на Новгородъ: еще въ 1389 году приѣ-
халъ туда князь Симеонъ Лугвеній Ольгердовичь, былъ принять

27

Новгородцами съ честію, и за эту честь далъ брату своему, королю Ягайлу слѣдующую запись: «Такъ какъ Господинъ Владиславъ (Ягайло), Король Польскій, Литовскій, Рускій и иныхъ земель многихъ Господарь, поставилъ насъ опекуномъ надъ мужами и людьми Великаго Новгорода: то мы Королю и Ядьгѣ Королевѣ, вмѣстѣ съ Новгородцами, общались и общаемся, пока держимъ Новгородъ въ нашей опекѣ, быть при коронѣ Польской и никогда не отступать отъ нея²⁹.»

Намъреніе Витовта овладѣть Новгордомъ обнаруживается и въ договорѣ его съ Орденомъ въ 1398 году: здѣсь Витовтъ общался Ордену помогать ему въ завоеваніи Пскова, за что Орденъ, съ своей стороны, обязался помогать Витовту въ завоеваніи Великаго Новгорода. Но война съ послѣднимъ была отложена, потому что Витовтъ обратилъ вниманіе на дѣла Ордынскія, вмѣшательство въ которыя общало ему выгоды болѣе важныя. По удаленіи Тамерлана на югъ, Тохтамышъ попытался было снова утвердиться въ Золотой Ордѣ, но былъ изгнанъ ханомъ Темиръ Кутлуемъ (Kotlogh-Timur) и отдался въ покровительство Витовту, который общалъ ему возвратить Кипчакъ съ тѣмъ, чтобъ Тохтамышъ потомъ помогъ ему овладѣть Москвою. Въ 1399 году Витовтъ собралъ огромное войско: кромѣ Руси, Литвы, Жмуди и Татаръ Тохтамышевыхъ, здѣсь были полки Волошскіе, Польскіе и Нѣмецкіе, ибо и находившійся тогда въ мирѣ съ Витовтомъ Великій Магистръ Ордена прислалъ ему отрядъ войска; однихъ князей лѣтонисцы насчитываютъ до пятидесятіи. Передъ выступленіемъ въ походъ, къ Витовту явились послы отъ Темира Кутлуя: «Выдай мнѣ бѣглаго Тохтамыша, велѣлъ сказать ему ханъ: онъ мой врагъ, не могу оставаться въ покоѣ, зная, что онъ живъ и у тебя живетъ; потому что измѣнчива жизнь наша: нынче ханъ, а завтра бѣглецъ, нынче богатъ, завтра нищій, нынче много друзей, а завтра все враги. Я боюсь и своихъ, не только что чужихъ, а ханъ Тохтамышъ чужой мнѣ и врагъ мой, да еще злой врагъ; такъ выдай мнѣ его, а что ни есть около его, то все тѣбѣ.» Витовтъ велѣлъ отвѣчать на это: «Хана Тохтамыша не выдамъ, а съ Ханомъ Темиръ Кутлуемъ хочу видѣться самъ.» На берегахъ Ворсклы произошло это

28

свиданіе, въ полѣ чистомъ, въ землѣ Татарской. Но передъ бит-
вою начались опять переговоры; Темиръ Кутлуй послаль ска-
зать Витовту: «За чѣмъ ты на меня пошелъ? я твоей земли не
бралъ, ни городовъ, ни селъ твоихъ.» Витовтъ велѣлъ отвѣчать:
«Богъ покорилъ мнѣ всѣ земли, покорись и ты мнѣ, будь мнѣ
сыномъ, а я тебя буду отцемъ, и давай мнѣ всякій годъ дани
и оброки; если же не хочешь быть сыномъ, такъ будешь ра-
бомъ, и вся орда твоя будетъ предана мечу.» Испуганный ханъ
соглашался на всѣ требованія Витовта, который, видя такую у-
ступчивость, началъ требовать, чтобъ на деньгахъ ордынскихъ
чеканилось клеймо Литовскаго Князя; ханъ просилъ три дня
срока подумать. Но въ это время пришелъ къ нему Эдигей;
старикъ, узнавши объ условіяхъ, сказалъ хану: «Лучше намъ
умереть, чѣмъ согласиться на нихъ,» — и послалъ къ Витовту
требовать личныхъ переговоровъ; Литовскій Кназь выѣхалъ на
берегъ Ворсклы, и Эдигей сталъ ему говорить съ другаго
берега: «По праву взялъ ты нашего Хана въ сыновья, потому
что ты старъ, а онъ молодъ; но я старше еще тебя, такъ слѣ-
дуетъ тебя быть моимъ сыномъ, дань давать каждый годъ, и
клеймо мое чеканить на Литовскихъ деньгахъ.» Витовтъ раз-
свирѣпѣлъ и велѣлъ немедленно полкамъ своимъ сходиться на
битву. Сначала полки Витовтовы схватились съ полками Эди-
геевыми; съ обѣхъ сторонъ стрѣляли изъ самострѣловъ и пи-
щалей; но пушки и пищали плохо дѣйствовали въ чистомъ по-
лѣ. Не смотря на то Витовтова рать крѣпко боролась, падали
стрѣлы какъ дождь, и стали полки Витовтовы перемогать Князя
Эдигея. Но въ это время обошли кругомъ полки Темиръ Кутлу-
евы, вступили въ битву, и одолѣли силу Литовскую. Тохта-
мышъ первый обратился въ бѣгство, и въ этомъ бѣгствѣ много
народа побралъ и много Литовской зеили пограбилъ. Побѣди-
тели взяли весь обозъ Витовта, который едва успѣлъ убѣжать съ
небольшою дружиною; Татары гнались за нимъ пятьсотъ верстъ
до самаго Кіева: ставши подъ этимъ городомъ, Темиръ-Кутлуй
распустилъ свою силу воевать Литовскую землю, и ходила Та-
тарская рать до самаго Луцка, опустошивъ все на своемъ пу-
ти. Кіевъ откупился тремя тысячами рублей, при чемъ Печер-
скій монастырь заплатилъ отъ себя 30 рублей, и ханъ ушелъ въ

29

степи, оставивъ Литовскую землю въ плачѣ и скудости: лѣто-
писецъ насчитываетъ между убитыми слишкомъ 20 князей⁵⁰.

Битва Куликовская возвѣстила паденіе Татарскаго владыче-
ства въ восточной Европѣ; Мамай пришелъ на Донъ съ цѣлію
напомнить Руси Батыя, возстановить порядокъ вещей, утвердив-
шійся послѣ сраженія при Сити; Мамай былъ побѣжденъ и|бит-
ва при Ворсклѣ показала ясно слѣдствія этой побѣды: Темиръ-
Кутлуй пришелъ не нападать, но защищаться отъ замысловъ
одного изъ государей восточной Европы; унизительныя усло-
вія, которые онъ соглашался принять, показываютъ всего луч-
ше перемѣну отношеній. Татары побѣдили, но какія же были
слѣдствія этой побѣды? опустошеніе нѣкоторой части Литов-
скихъ владѣній — и только! Темиръ—Кутлуй долженъ былъ удо-
вольствоваться тѣмъ, что освободился отъ страха предъ Тохта-
мышемъ. Важность битвы при Ворсклѣ для судебъ восточной
Европы не подлежитъ сомнѣнію: конечно нельзя несколько ут-
верждать, что торжество Витовта и Тохтамыша надъ Темиръ -
Кутлуемъ имѣло бы необходимымъ слѣдствіемъ подчиненіе Мо-
сквы и остальныхъ княженій восточной Руси Витовту; но не-
льзя также не признать, что опасность Москвѣ отъ этого тор-
жества грозила большая.

Витовтъ пріутихъ, и заключилъ съ Новгородцами миръ по
старинѣ въ 1400 году. Въ тоже время и Смолняне, которымъ
тяжко было господство Литовское завели сношенія съ роднымъ
княземъ своимъ, Юріемъ Святославичемъ, жившимъ по прежне-
му у тестя въ Рязани. Юрій пришелъ къ Олегу и сталъ гово-
рить ему со слезами: «Пришли ко мнѣ послы изъ Смоленска отъ
доброготовъ моихъ, говорятъ, что многіе хотятъ меня видѣть на
отчинѣ и дѣдинѣ моей; сотвори, господинъ Христову любовь,
помоги, посади меня на отчинѣ и дѣдинѣ моей, на великомъ
княженіи Смоленскомъ.» — И вотъ въ 1401 году, Олегъ вмѣ-
стѣ съ Юріемъ, князьями Пронскимъ, Муромскимъ и Козель-
скимъ, отправился къ Смоленску: время онъ улучилъ удобное,
говоритъ лѣтописецъ, потому что Витовтъ оскудѣлъ тогда до
конца людьми послѣ побоища при Ворсклѣ, и въ Смоленскѣ
была крамола: одни хотѣли здѣсь Витовта, а другіе многіе сво-
его отчича, стариннаго князя Юрія. Пришедши подъ Смоленскъ,

30

Олегъ велѣлъ повѣстить его жителямъ: «Если не отворите города и не примете господина вашего, князя Юрія, то буду стоять здѣсь долго, и предамъ васъ мечу и огню; выбирайте между животомъ и смертію.» Смольняне сдались, и многіе ненавидѣли его. Вошедши въ городъ, Юрій началъ тѣмъ, что убилъ Витовтова намѣстника, Князя Романа Михайловича Брянскаго съ его бояроми, а потомъ перебилъ и Смоленскихъ бояръ, преданныхъ Витовту. Олегъ, возвративши зятю его отчину, не былъ этимъ доволенъ, но вошелъ со всѣмъ войскомъ въ Литовскія владѣнія, и возвратился оттуда съ большою добычею.

Въ Августѣ мѣсяцѣ утвердился въ Смоленскѣ Юрій, а осенью того же года Витовтъ уже стоялъ съ полками подъ этимъ городомъ, гдѣ поднялась сторона ему преданная; но противники Литвы осилили, перебили много ея приверженцевъ, и Витовтъ, простоявши четыре недѣли по напрасну, заключилъ перемиріе и отступилъ отъ Смоленска. Слѣдующій 1402 годъ былъ счастливо для Витовта: сынъ Рязанскаго Князя, Родославъ Ольговичь пошелъ на Брянскъ, но у Любутска встрѣтили его двое князей Гедиминовичей—Симеонъ-Лугвеній Ольгердовичь и Александръ Патрикіевичь Стародубскій, разбили его и взяли въ плѣнъ; три года просидѣлъ онъ въ тяжкомъ заключеніи у Витовга, наконецъ отпущенъ въ Рязань за 3000 рублей. Въ 1403 году побѣдитель Родослова, Лугвеній взялъ Вязму; а въ 1404 самъ Витовтъ опять осадалъ Смоленскъ, и опять неудачно: три мѣсяца стоялъ онъ подъ городомъ, много трудился и билъ пушками, но взять не могъ, и, опустошивъ окрестности, ушелъ въ Литву. Смоленскій Князь Юрій видѣлъ однако, что одинъ онъ не въ состояніи противиться Витовту, который показывалъ ясно намѣреніе овладѣть во что бы то ни стало Смоленскомъ, внутри котораго была у него сильная сторона; Олегъ Рязанскій умеръ (1402 г.), слѣдовательно отсюда нечего было ожидать помощи. Оставался только одинъ Рускій князь, могшій поспорить съ Витовтомъ, то былъ Князь Московскій; но послѣдній, взять Витовта, до сихъ поръ былъ съ нимъ въ постоянномъ союзѣ; трудно было надѣяться и отсюда помощи безкорыстной; Юрій видѣлъ, что изъ двухъ подданствъ надобно выбрать менѣе тяж-

31

кое, и потому взявши опасную грамоту, пріѣхалъ въ Москву,
и сталъ умолять Василія Дмитриевича о помощи: «Тебѣ все воз-
можно, говорилъ онъ: потому что онъ тебясть, и дружба ме-
жду вами большая, помири и меня съ нимъ, чтобъ не обижалъ
меня. Если же онъ ни слезъ моихъ, ни твоего дружескаго совѣ-
та не послушаетъ, то помоги мнѣ бѣдному, не отдавай меня на
съѣденіе Витовту; если же и этого не хочешь, то возьми городъ
мой за себя; владѣй лучше ты имъ, а не поганая Литва.» Васи-
лій объщался помочь ему, но медлилъ; въ нѣкоторыхъ источ-
никахъ эта медленность объясняется доброжелательствомъ Мо-
сковскаго Князя къ тестю³¹, хотя она можетъ естественно объ-
ясняться и безъ этого. Какъ бы то ни было, въ то время, когда
медили въ Москвѣ, въ Смоленскѣ и Литвѣ не теряли времени:
бояре Смоленскіе, доброжелательствовавшіе Витовту, послали
сказать ему, чтобъ шелъ какъ можно скорѣе къ ихъ городу,
прежде чѣмъ придетъ Юрій съ помощію Московскою. Витовтъ
явился, и бояре сдали ему городъ, вмѣстѣ съ женою Юрьевою,
дочерью Олега Рязанскаго. Витовтъ отослаль княгиню въ Лит-
ву вмѣстѣ съ нѣкоторыми боярами, другихъ бояръ, самыхъ
сильныхъ себѣ противниковъ, казниль смертію, посадилъ въ го-
родѣ своихъ намѣстниковъ, а жителямъ далъ большія льготы,
отводя ихъ тѣмъ отъ князя Юрія, чтобъ земля Смоленская не
хотѣла послѣдняго и не любила. Въ Москвѣ сильно разсерди-
лись, или по крайней мѣрѣ, показали видъ, что разсердились,
когда узнали о сдачѣ Смоленска; желая, какъ видно, сло-
жить всю вину на самого Юрія и поскорѣе освободиться отъ
него, Василій сказалъ ему: «Пріѣхалъ ты сюда съ обманомъ,
приказавши Смольнянамъ сдаться Витовту³²,» — и Юрій, видя
гнѣвъ Московскаго Князя, уѣхаль въ Новгородъ, гдѣ жители
приняли его и дали тринадцать³³ городовъ; Юрій и Новгород-
цы цѣловали другъ другу крестъ — не разлучаться ни въ жиз-
ни, ни въ смерти; если пойдутъ какіе иноплеменники на Нов-
городъ ратью, то обороняться отъ нихъ князю Юрію съ Новго-
родцами за одно. Такъ пало знаменитое княжество Ростислави-
чей, отчина Мстислава!

Новгородцы, заключая договоръ съ княземъ Юріемъ противъ
иноплеменниковъ, по всѣмъ вѣроятностямъ, имѣли въ виду са-

32

маго опаснаго изъ этихъ иноплеменниковъ, князя Литовскаго.
И дѣйствительно, въ слѣдующемъ же 1405 году, Витовтъ, по-
славши объявленіе войны въ Новгородъ, самъ вошелъ съ вой-
скомъ въ Псковскую волость, тогда какъ Псковскій посолъ
жилъ еще въ Литвѣ, и Псковичи, ничего не зная, не могли при-
готовиться: Витовтъ взялъ городъ Коложе и вывелъ 11,000
плѣнныхъ, мужчинъ, женщинъ и дѣтей, не считая уже убитыхъ;
потомъ стоялъ два дня подъ другимъ городомъ, Вороначемъ,
гдѣ Литовцы накидали двѣ лодки мертвыхъ дѣтей: такой гадо-
сти, говоритъ лѣтописецъ, не бывало съ тѣхъ поръ, какъ Псковъ
сталъ. Между тѣмъ Псковичи послали въ Новгородъ просить
помощи, и Новгородцы прислали къ нимъ полки съ тремя вое-
водами; но Витовтъ уже вышелъ изъ Русскихъ предѣловъ. Пско-
вичи вздумали отомстить ему походомъ въ его владѣнія, и зва-
ли съ собою Новгородцевъ: «Пойдемте, господа, съ нами на
Литву, мстить за кровь христіанскую;» — но воеводы Новго-
родскіе побоялись затрогивать страшнаго Литовскаго Князя, и
отвѣчали Псковичамъ: «Насъ владыка не благословилъ идти на
Литву, и Новгородъ намъ не указалъ, а идемъ съ вами на Нѣм-
цевъ.» Псковичи разсердились, отправили Новгородцевъ до-
мой, а сами выступили въ походъ, повоевали Ржеву, въ вели-
лихъ Лукахъ взялъ стягъ Коложскій, бывшій въ плѣну у Лит-
вы, и возврэтились съ добычею³⁴. Мало этого: въ 1406 году
Псковичи подняли всю свою область и пошли къ Полоцку, подъ
которымъ стояли трое сутокъ.

Но ни Псковичи, ни Новгородцы не надѣялись одними соб-
ственными силами управляться съ Витовтомъ, и потому послали
просить защиты у Московскаго Князя. Мы не знаемъ, какіе
были уговоры у Василія Дмитріевича съ Витовтомъ относитель-
но Смоленска, уже прежде принадлежавшаго Литовскому кня-
зю; нѣтъ ничего страннаго, что Москва дѣйствовала нерѣши-
тельно въ Смоленскомъ дѣлѣ. Но нападеніе на Псковскія во-
лости показывало ясно, что Витовтъ, ободренный вторичнымъ
взятіемъ Смоленска, не хочетъ удовольствоваться этимъ однимъ
примысломъ, и Московскій Князь не хотѣлъ ему уступать Пско-
ва и Новгорода: Василій разорвалъ миръ съ тестемъ за Псков-
скую обиду, отправилъ брата Петра въ Новгородъ; потомъ, сло-

33

живши, вмѣстѣ съ Тверскимъ княземъ, крестное цѣлованіе къ
Витовту, собралъ полки и послалъ ихъ въ Литовскую землю:
они приступали къ Вязьмѣ, Серпѣйску³⁵, и Козельску, но бе-
зуспѣшно. Витовтъ за это велѣлъ перебить всѣхъ Москвичей,
находившихся въ его владѣніяхъ; но здѣсь уже отозвался раз-
рывъ съ Московскимъ Княземъ: до сихъ поръ тѣ изъ южныхъ
Русиновъ и Литвиновъ, которые были недовольны новымъ по-
рядкомъ вещей, начавшимъ утверждаться со времени соедине-
нія Литвы съ Польшею, должны были сдерживать свое неудо-
вольствіе, ибо негдѣ было искать помощи, кромѣ иновѣрнаго
Ордена: сильный единовѣрный Московскій Князь находился
постоянно въ союзѣ съ Витовтомъ. Но когда этотъ союзъ пере-
мѣнился на вражду, то недовольнымъ Литовскимъ открылось
убѣжище въ Москвѣ: первый приѣхалъ изъ Литвы на службу
къ Великому Князю Московскому князь Александръ Нелюбъ,
сынѣ Князя Ивана Ольгимантовича, и съ нимъ много Литвы и
Поляковъ; Василій Димитриевичъ принялъ его съ любовію, и
далъ ему въ кормленіе Переяславль. Съ обѣихъ сторонъ, и въ
Москвѣ и въ Литвѣ собирали большое войско, и осенью 1406
года Московскій Князь выступилъ въ походъ, и остановился на
рѣкѣ Плавѣ, близь Кропивны, куда пришли къ нему на помощь
полки Тверскіе съ четырьмя князьями и Татарскіе отъ хана Ша-
дибека. Литовскій князь также вышелъ на встрѣчу къ зятю съ
сильнымъ войскомъ, Поляками и Жмудью, но, по обычаю, битвы
между ними не было: князья начали пересылаться, заключили
перемиріе до слѣдующаго года, и разошлись, при чемъ Татары,
уходя, пограбили Русскія области.

Въ 1407 году Литовцы начали непріятельскія дѣйствія, взяв-
ши Одоевъ. Московскій Князь пошелъ опять съ большимъ вой-
скомъ на Литовскую землю, взялъ и сжегъ городъ Дмитровецъ;³⁶
но встрѣтившись съ тестемъ у Вязьмы, опять заключилъ пере-
миріе, и оба князя разошлись по домамъ. Въ слѣдующемъ году
отъѣхалъ изъ Литвы въ Москву родной братъ Короля Ягайла,
Сѣверскій Князь Свидригайло Ольгердовичь, постоянный со-
перникъ Витовта, и соперникъ опасный, потому что пользовался
привязанностію православнаго народонаселенія въ южной Ру-
си. Свидригайло приѣхалъ не одинъ; съ нимъ приѣхалъ владыка

34

Черниговскій, шесть князей югозападной Руси и множество бо-
яръ Черниговскихъ и Сѣверскихъ. Московскій Князь не зналъ,
чѣмъ изъявить свое радушіе знаменитому выходцу: онъ далъ
Свидригайлу въ кормленіе городъ Владиміръ, со всѣми волостя-
ми и пошлинами, селами и хлѣбами земляными и стоячими, так-
же Переяславль, (взятый слѣдовательно у Князя Нелюба), Юрь-
евъ Польскій, Волокъ Ламскій, Ржевъ и половину Коломны. Въ
Юлѣ пріѣхалъ Свидригайло, въ Сентябрѣ Василій съ полками
своими и Татарскими уже стоялъ на границахъ, на берегу Угры,
а на другомъ берегу этой рѣки стоялъ Витовтъ съ Литвою, По-
ляками, Нѣмцами и Жмудью. Но и тутъ битвы не было: посто-
явши много дней другъ противь друга, князья заключили миръ,
и разошлись.

Витовтъ былъ сдержанъ: послѣ мира на Угрѣ, во все осталь-
ное время княженія Василіева, онъ не обнаруживалъ больше не-
пріятельскихъ замысловъ ни противъ Москвы, ни противъ Нов-
города и Пскова. Во время войны между Князьями Московскимъ
и Литовскимъ Новгородцы, по обычаю, не хотѣли быть ни за
того, ни за другаго: не отступали отъ Москвы и между тѣмъ
держали у себя на пригородахъ князя Симеона-Лугвенія Олгер-
довича, присяжника Ягайлова. Напрасно послѣ того Ягайло и
Витовтъ уговаривали Новгородцевъ заключить тѣсный союзъ съ
Польшею и Литвою и воевать вмѣстѣ съ Нѣмцами: тѣ не со-
глашались, при чемъ высказалась уже главная причина, ко-
торая будетъ постоянно препятствовать тѣсному союзу Нов-
города съ Гедиминовичами: послѣдніе были уже Латины, пога-
ные. Въ 1411 году, Симеонъ-Лугвеній, видя, что мало пользы
служить на пригородахъ Новгородскихъ, уѣхалъ въ Литву,
свелъ и намѣстниковъ своихъ, и въ началѣ слѣдующаго года
Ягайло, Витовтъ и Лугвеній разорвали всякій союзъ съ Новго-
родцами, прислали имъ взметныя грамоты, и велѣли сказать:
«Чтò было вамъ взяться служить намъ, разорвать миръ съ Нѣм-
цами, съ нами стать за одно и закрѣпиться на обѣ стороны въ
запасъ; пригодился бы этотъ союзъ — хорошо; а не пригодил-
ся, такъ ничего бы дурнаго не было; мы къ вамъ посылали бо-
яръ своихъ: Немира и Зиновья Братошича спросить васъ; стои-
те ли въ прежнемъ договорѣ? и вы отвѣчали Немиру: «Не мо-

35

жетъ Новгородъ исполнить королевскаго требованія: какъ онъ съ
Литовскимъ княземъ миренъ, такъ и съ Нѣмцами миренъ.»—Мы
князя Лугвенія вывели отъ васъ къ себѣ, съ Нѣмцами заключили
миръ вѣчный, и съ Венграми и со всѣми нашими сосѣдями (гра-
ничниками), а вы слово свое забыли, да еще ваши люди насъ
бранили и безчестили, погаными звали; кромѣ того вы приняли
нашего врага, сына Смоленскаго Князя.» Лугвеній велѣлъ при-
бавить: «Держали вы меня у себя хлѣбокормленіемъ, а теперь
старшимъ моимъ братьямъ, Королю и Витовту, это не любо, и
минѣ не любо, потому что я съ ними одинъ человѣкъ, и съ меня
крестное цѣлованіе долой.» Войны однако у Новгорода съ Лит-
вою не было: въ 1414 году Новгородскіе послыѣ зѣдили въ Лит-
ву и заключили съ Витовтомъ миръ по старинѣ; Псковичи же
заключили миръ съ Литовскимъ Княземъ еще въ 1409 году, по
старинѣ, на Псковской волѣ, по докончанію Великаго Князя Ва-
силія Дмитріевича; слѣдовательно при заключеніи мира на Угрѣ
Московскій князь выговорилъ у Витовта и миръ со Псковомъ.
Но въ 1418 году Витовтъ писалъ къ Великому Магистру Нѣ-
мецкаго Ордена, поднимая его противъ Псковичей; Магистръ
отговаривался тѣмъ, что у Ордена со Псковомъ заключенъ де-
сятилѣтній миръ; Витовтъ возражалъ, что Орденъ учрежденъ
для постоянной борьбы съ невѣрными, и слѣдовательно долженъ
помогать ему Витовту, какъ единовѣрному государю противъ
невѣрныхъ Псковичей; представлялъ въ примѣръ собственное
поведеніе: въ прошломъ году Московскій Великій Князь присы-
лалъ звать его на Нѣмцевъ, но онъ не согласился³⁷. Неизвѣстно,
потому ли Витовтъ хотѣлъ поднять Орденъ на Псковичей, что
самъ не могъ напасть на нихъ безъ нарушенія договора съ Мо-
сквою; извѣстно только то, что войны со Псковомъ не было.

Витовтъ былъ сдержанъ; но на сѣверовостокѣ не умѣли по-
нять необходимости войны съ Литовскимъ княземъ; видѣли во-
оруженія сильныя, но съ перваго взгляда безполезныя, видѣли
странную борьбу, кончившуюся, какъ будто, ничѣмъ; сильно
досадовали, что иноплеменнику Свидригайлу дано такъ много
богатыхъ волостей; всего больше боялись и ненавидѣли Татаръ;
отъ нихъ опасались вредныхъ замысловъ, и вотъ действитель-
но Эдигей, страшно опустошилъ Московскіи владѣнія. «Эдиигей

36

по мнѣнію лѣтописца, ссорилъ тестя съ зятемъ, чтобъ они тра-
тили свои силы въ борьбѣ, и тѣмъ легче стали бы добычею Та-
таръ; Эдигей посылалъ въ Москву къ Великому Князю Васи-
лю, побуждая его на Витовта, давая ему помощь свою, а князья
и бояре и всѣ думцы великокняжескіе и вся Москва радовались
Эдигеевой любви къ Василію Дмитриевичу, и говорили: «вся Ор-
да въ волѣ Великаго Князя, кого хочетъ воюетъ.» Вотъ и нача-
ли воевать Литву, водя съ собою рать Татарскую, и Литва вое-
вала Москвичей, крови лилось много, Татары обогащались до-
бычею, а Московскіе бояре, воеводы и вельможи веселились.
Но старикамъ старымъ это не нравилось: «не добра дума боярѣ
нашихъ, говорили они, чтò приводятъ на помощь къ себѣ Та-
таръ, нанимаютъ ихъ серебромъ и золотомъ; не оттого ли и въ
старину Кіеву и Чернигову приключились большія напасти и
бѣды? и тамъ братья воевали другъ съ другомъ, поднимая По-
ловцевъ на помощь; а Половцы, разсмотрѣвши весь нарядъ и
всю крѣпость князей нашихъ, потомъ ихъ всѣхъ одолѣвали. Что
если и теперь тоже случится? Князь Великій Василій Дмитрие-
вичъ воевалъ съ тестемъ своимъ, великимъ Княземъ Витовтомъ
Кестутьевичемъ, утомились и заключили перемиріе; а вражда ме-
жду ними умпожалась, и оба понесли много убытковъ и томле-
нія. Не было въ то время на Москвѣ бояръ старыхъ, но молодые
обо всемъ совѣтовали, радуясь войнѣ и кровопролитію, а меж-
ду тѣмъ Эдигей безпрестанно ссорилъ князей, разсматривая
весь Русскій нарядъ и все войско, дожидаясь удобнаго време-
ни, когда бы напасть на Русь. Въ это время прислалъ въ Мо-
скву къ Великому Князю Свидригайло Ольгердовичь, желая съ
нимъ вмѣстѣ воевать Литву. Свидригайло былъ вѣрою Ляхъ, но
устроенъ къ брани, мужъ храбрый и крѣпкій на ополченіе; об-
радовался ему Князь Великій со всѣми боярами своими, дали ему
городовъ много, чуть чуть не половину всего княженія Мо-
сковскаго, и даже славный городъ Владиміръ, гдѣ соборная
златоверхая церковь Пречистой Богородицы: и это все Ляху
пришлецу дано было; отъ того и многія бѣды постигли насъ:
храбрый князь Свидригайло Ольгердовичь и храброе его воин-
ство смутились и испугались, какъ дѣти малые, во время Эди-
геева нашествія и обратились въ бѣгство.»

37

Такъ разсуждаетъ лѣтописецъ. Свидригайло дѣйствительно не оправдалъ надеждъ Великаго Князя, хотя, быть можетъ, союзъ этого Ольгердовича съ Московскимъ Княземъ и заставилъ Витовта ускорить заключеніемъ мира съ послѣднимъ. Свидригайло не могъ быть доволенъ такимъ окончаніемъ войны, которое нисколько не измѣняло его положенія къ лучшему относительно Литвы: ему не удалось свергнуть Витовта съ Московскою помощію. Вотъ почему онъ вошелъ въ тѣсную дружбу съ брамомъ Великаго Князя, Юріемъ, который уже тогда былъ въ размолвкѣ съ Василіемъ, не желая уступать старшинства племяннику: этимъ объясняется поступокъ Свидригайла, который, во время Эдигеева нашествія, не оказалъ Великому Князю ни какой помощи, и скоро отъѣхалъ назадъ въ Литву, (1409 г.) обнаруживъ свою вражду къ Москвѣ тѣмъ, что на дорогѣ ограбилъ Серпуховъ³⁸.

Неизвѣстно, чего надѣялся Свидригайло въ Литвѣ; извѣстно только то, что по пріѣздѣ своемъ сюда, онъ былъ схваченъ въ Кременцѣ, заключенъ въ темницу Ягайломъ и Витовтомъ, и пробылъ въ цѣпахъ около девяти лѣтъ: только въ 1418 году онъ былъ освобожденъ Острожскимъ княземъ и убѣжалъ въ Венгрію. Но заключеніе Свидригайла не могло положить конца волненіямъ въ Литвѣ и Руси, ибо эти волненія зависѣли не отъ личности одного человѣка, но отъ взаимныхъ отношеній двухъ или трехъ народовъ, приведенныхъ въ неожиданную связь однимъ случайнымъ обстоятельствомъ. Слѣдя за отношеніями Московскаго Князя къ Литовскому, мы видѣли обширные честолюбивые замыслы послѣдняго: примысливъ важную волость Смоленскую, Витовтъ хотѣлъ сдѣлать тоже съ Новгородомъ и Псковомъ, хотѣлъ посадить своего хана въ Кипчакѣ и съ его помощію подчинить себѣ Москву; но этотъ могущественный и честолюбивый князь былъ не пное что, какъ вассалъ двоюродного брата своего, Короля Польскаго: могъ ли Витовтъ терпѣливо сносить такое положеніе, могли ли терпѣливо сносить его Литва и Русь? Въ 1398 году, королева Ядвига прислала къ Витовту письмо, въ котором говорилось, что Ягайло отдалъ ей княжество Литовское и Русское въ вѣно, въ слѣдствіе чего она имѣетъ право на ежегодную дань съ нихъ. Витовтъ собралъ

Исторія Россіи. Т. IV.

4

38

сеймъ въ Вильнѣ, и предложилъ боярамъ Литовскимъ и Рус-
скимъ вопросъ: «считаютъ ли они себя подданными короны
Польской въ такой степени, что обязаны платить дань короле-
вѣ?» Всѣ единогласно отвѣчали: «Мы не подданные Польши ни
подъ какимъ видомъ; мы всегда были вольны, нашіи предки
никогда Полякамъ дани не платили, не будемъ и мы платить,
останемся при нашей прежней вольности.» Послѣ этого Поляки
больше уже не толковали о дани. Но Витовтъ и бояре его не
могли забыть этой попытки со стороны Польши, и должны были
подумать о томъ, какъ бы высвободиться и изъ подъ номиналь-
наго подчиненія. Однажды на обѣдѣ, данномъ по случаю зак-
люченія мира съ Орденомъ, бояре провозгласили тостъ Витовта,
Короля Литовскаго и Русскаго, и просили его, чтобъ онъ
позволилъ всегда такъ величать себя. Витовтъ на этотъ разъ
притворился скромникомъ, и отвѣчалъ, что не смѣетъ еще по-
читать себя достойнымъ такого высокаго титула. Королемъ Ли-
товскимъ и Русскимъ могли провозглашать его вельможи, пото-
му что еще въ 1396 году древняя собственная Русь, или Кіев-
ская область лишилась своего Великаго Князя Скиргайла-Ива-
на, и соединилась опять съ Литвою. Но если Князь Литовско-
Русскій съ своими боярами хотѣлъ независимости отъ Польши,
то вельможи Польскіе старались всѣми силами соединить нераз-
рывно Литву и Русь съ своимъ государствомъ: въ 1401 году,
на Виленскомъ сеймѣ, въ присутствіи Ягайла и Витовта, было
опредѣлено, что по смерти Витовта Литва и Русь возвращаются
снова подъ власть Ягайла; по смерти же королевской ни Литва
безъ Польши не выбираетъ Великаго Князя, ни Польша безъ
Литвы не выбираетъ Короля; оба народа имѣютъ общихъ враговъ
и друзей. Ходили слухи еще объ одномъ пунктѣ договора, а
именно, что по смерти Ягайла престолъ Польскій переходитъ къ
Витовту. Въ 1413 году связь съ Польшею была еще болѣе скрѣ-
плена на сеймѣ Городельскомъ: дворянство Литовское сравне-
но въ правахъ съ дворянствомъ Польскимъ, за исключеніемъ од-
нако православныхъ³⁹.

Послѣдній пунктъ показывалъ ясно, какъ мало прочности вы-
ло для будущаго въ этой связи Литвы съ Польшею; но пока она
еще не рушилась, и первымъ важнымъ слѣдствіемъ ея для во-

39

сточной Европы было сокрушеніе Нѣмецкаго Ордена. Въ концѣ XIV вѣка Витовтъ, чтобы заняться дѣлами на востокѣ, хотѣлъ жить въ мирѣ съ Нѣмцами, и даже отдалъ имъ на жертву Жмудь, упорно державшуюся язычества. Въ 1399 году, пользуясь при- бытіемъ заграничныхъ крестоносцевъ, въ томъ числѣ Карла, Гер- цога Лотарингскаго, Велякій Магистръ выступилъ на Жмудь, жители которой одни не могли сопротивляться Нѣмцамъ, и при- нуждены были принять подданство и крещеніе; нѣкоторые изъ нихъ, однако, по примѣру старыхъ Пруссовъ, убѣжали въ Лит- ву. Когда Орденъ неотступно требовалъ ихъ выдачи у Витов- та, то послѣдній отвѣчалъ: «Вы, вѣрно, хотите, чтобъ я всѣмъ Жмудинамъ за разѣ велѣлъ возвратиться въ ихъ землю? Хоро- шо; но знайте, что эти люди самые горячіе приверженцы неза- висимости, которую вы отняли у ихъ земляковъ; никто лучше ихъ не защититъ ее.» Угроза Витовта скоро исполнилась: воз- станіе вспыхнуло во всей Жмуди, толпы вышли изъ лѣсовъ и ударили на новопостроенные замки орденскіе, сожгли ихъ, из- рубили гарнизоны, начальниковъ, рыцарей, духовныхъ побрали въ неволю, послѣ чего отправлены были послы къ Витовту съ просьбою, чтобъ онъ взялъ Жмудь подъ свою власть. Витовтъ согласился; Жмудины разослали всюду грамоты съ жалобою на Орденъ: «Выслушайте насъ, угнетенныхъ, измученныхъ, выслу- шайте насъ, князья духовные и свѣтскіе! Орденъ не ищетъ душъ нашихъ для Бога, онъ ищетъ земель нашихъ для себя; онъ насъ довелъ до того, что мы должны или ходить по-міру, или разбой- ничать, чтобъ было чѣмъ жить. Какъ они послѣ того смѣютъ на- зывать себя братьями, какъ смѣютъ крестить? Кто хочетъ другихъ умывать, долженъ быть самъ чистъ. Правда, что Пруссы покре- щены; но они также ничего не смысять въ вѣрѣ, какъ и преж- де: когда войдутъ съ рыцарями въ чужую землю, то поступа- ютъ хуже Турокъ, и чѣмъ злѣе свирѣпствуютъ, тѣмъ больше по- хвалъ получаютъ отъ Ордена. Всѣ плоды земли нашей и улья пчелиные рыцари у пасъ забрали; не даютъ намъ ни звѣря бить, ни рыбы ловить, ни торговать съ сосѣдями; что годъ, увозили дѣ- тей- нашихъ къ себѣ въ заложники; стариннъ нашихъ завезли въ Пруссію, другихъ со всѣмъ родомъ огнемъ сожгли; сестеръ и дочерей нашихъ силой увлекли—а еще крестъ святой на пла-

40

тьї посять! Сжальтесь надъ нами! Мы просимъ крещенія, но вспомните, что мы люди же, сотворенные по образу и подобію Божію, а не звѣри какіе.... Отъ всей души хотимъ быть христіанами, но хотимъ креститься водою, а не кровію.»

Началась война. Рыцари, пользуясь отсутствіемъ Витовта къ брату въ Краковъ, опустошили окрестности Гродно, за что Жмудь взяла Мемель; два раза потомъ сильное орденское войско опустошало Литву; Витовтъ отплатилъ рыцарямъ опустошеніемъ Пруссіи; съ обѣхъ сторонъ впрочемъ не сдѣлали ничего важнаго и заключили перемиріе, а въ 1404 году вѣчный миръ. Витовтъ принужденъ былъ спѣшить заключеніемъ мира съ Орденомъ, потому что долженъ былъ обратить вниманіе свое на отношенія къ сѣверовосточной Руси; онъ уступилъ опять Жмудь рыцарямъ, обязавшись даже, въ случаѣ сопротивленія Жмудиновъ, помогать Ордену при ихъ покореніи. Не смотря на это, Жмудь не думала покоряться добровольно. Когда Орденскія и Витовтовы войска входили въ ея области, жители преклонялись на время передъ силою, но потомъ возставали опять. «Не мало у насъ (говорили они) прелатовъ, ксензовъ и тому подобныхъ людей, которые отбираютъ у насъ шерсть и молоко, а въ учении христіанскомъ не наставляютъ насъ.» Между тѣмъ Витовтъ управившись на востокъ, началъ думать, какъ бы опять овладѣть Жмудью, сталъ поддерживать жителей ея въ ихъ возstatніяхъ, слѣдствіемъ чего были новыя войны Польши и Литвы съ Орденомъ. Въ 1410 году Витовтъ соединился съ Ягайломъ и встрѣтилъ Орденское войско подъ Грюнвальдомъ: у рыцарей было 83,000 войска, у Витовта и Ягайла 163,000, между которыми находились Русскіе полки: Смоленскій, Полонскій, Витепскій, Кіевскій, Пинскій и другие. Въ началѣ битвы успѣхъ былъ на сторонѣ рыцарей; но отчаянное мужество Русскихъ Смоленскихъ полковъ, выдержавшихъ натискъ Нѣмцевъ, дало возможность Витовту поправить дѣло: рыцари потерпѣли страшное пораженіе, потеряли Великаго Магистра Ульриха фонъ-Юнгингена, болѣе 40,000 убитыми и 15,000 взятыми въ плѣнѣ, вмѣстѣ со всѣмъ обозомъ. Грюнвальдская битва была одна изъ тѣхъ битвъ, которыя рѣшаютъ судьбы народовъ: слава и сила Ордена погибли въ ней окоччательно, покорители разъединенныхъ

41

Пруссовъ встрѣтили громадное ополченіе изъ трехъ соединенныхъ народовъ Восточной Европы, предъ которымъ силы, мужество, искусство рыцарей оказались недостаточными; военное братство, существовавшее для борьбы, не имѣло болѣе ни средствъ, ни цѣли для борьбы; силы его поникли предъ соединенными силами трехъ народовъ христіанскихъ; въ ополченіи враговъ Ордена не приносилось болѣе языческихъ жертвъ, въ немъ раздавалась христіанская молитва: «Богородице, Дѣво, радуйся!» Орденъ былъ предоставленъ собственнымъ средствамъ; потерянныя силы не восполнялись болѣе толпами рыцарей изъ разныхъ краевъ Европы, потому что Орденъ не велъ болѣе войнъ съ небѣрными, слѣдовательно существованіе его становилось уже безцѣльнымъ, не нужнымъ, и существованіе это послѣ Грюнвальдской битвы представляетъ только продолжительную агонію.

Въ то время, какъ Орденъ Тевтонскій въ Пруссіи оканчивалъ борьбу свою съ Литвою, другая половина его, Орденъ Мечено-сцевъ въ Ливоніи продолжалъ борьбу со Псковомъ и Новгородомъ. Въ 1406 году, по возвращеніи Псковичей съ войны Ливонской, изъ подъ Полоцка, Магистръ Ливонскій пришелъ со всею силою, и ходилъ двѣ недѣли по ихъ волости⁴⁰: но извѣстно, что значило тогда ходить по чужой волости. Жители города Велья⁴¹ выѣхали въ числѣ 150 человѣкъ желѣзной рати, помолились Богу и св. Михаилу и ударили на Нѣмцевъ; понагые не выдержали и обратились въ бѣгство, потерявши много людей и знамя; а изъ Вельянъ никто не былъ не только убитъ, но даже и раненъ; одного только Нѣмцы взяли въ плѣнъ, но и тотъ убѣжалъ. Это было въ Августѣ мѣсяцѣ; въ Октябрѣ Псковичи подняли всю свою волость и пошли на Нѣмецкую землю, подстерегли Нѣмецкую рать, убили у нея 20 человѣкъ, да 7 взяли живыхъ; потомъ пошли за Новый Городокъ, встрѣтили другую Нѣмецкую рать, ударили въ на нее, убили 315 Нѣмцевъ, потеряли своихъ 34 человѣка, и возвратились домой съ большою добычею. Въ слѣдующемъ году пріѣхалъ во Псковъ братъ Великаго Князя Московскаго, Константинъ; первымъ дѣломъ его было послать слугу своего въ Новгородъ на добро Пскову, просить помощи на Нѣмцевъ; Новгородцы однако отказались, не помогли Псковичамъ ни словомъ, ни дѣломъ. Тогда Князь Константинъ,

42

будучи юнъ верстою, по выраженію лѣтописца, но совершенъ
умомъ, поднявши всю область Псковскую и пригороды, пошелъ
воевать за Нарову; повоевали много погостовъ, взяли много до-
бычи; со временъ князей Довмонта и Давыда Псковичи не быва-
ли еще такъ далеко въ Нѣмецкой землѣ. Благополучно возвра-
тились Псковичи изъ похода; но скоро князь Константинъ уѣ-
халъ отъ нихъ, и дѣла перемѣнились; Магистръ пришелъ ко
Пскову со всею Нѣмецкою силою; Псковичи вышли къ нему на
встрѣчу, четыре дня стояли непріятели другъ противъ друга и
бились объ рѣку; Нѣмцы не отважились перейти ее и пошли уже
назадъ, какъ Псковичи, ободренные этимъ отступленіемъ, пе-
решли рѣку, и погнались за ними; тогда Нѣмцы оборотились и
нанесли имъ сильное пораженіе на Логозовицкомъ полѣ⁴²; уби-
ли трехъ посадниковъ, множество бояръ и сельскихъ людей,
всего 700 человѣкъ; Нѣмцамъ побѣда стопла также дорого и
они не могли воспользоваться ею. Это побоище, по словамъ лѣ-
тописца, было также сильно, какъ Ледовое и Раковорское. Въ
тоже самое время другая рать Псковская потерпѣла неудачу за
Наровою, принуждена была бросить свои лодки и бѣжать отъ
непріятеля. Псковскій лѣтописецъ при этомъ продолжаетъ жало-
ваться на Новгородцевъ: они взяли князя изъ Литвы, говорить
онъ, все Псковичамъ на перекоръ, вложилъ имъ дьяволъ злыя
мысли въ сердце—водить дружбу съ Литвою и Нѣмцами, а Пско-
вичамъ не помогать ни словомъ, ни дѣломъ. Въ слѣдующемъ 1408
году Магистръ пришелъ опять со всею своею силою на Псков-
скую волость, ходилъ по ней двѣ недѣли, но безуспѣшно осаж-
далъ Велье; потомъ встрѣчаемъ извѣстіе о новомъ неудачномъ
набѣгѣ Нѣмцевъ на Велье, и о неудачномъ походѣ Псковичей
на Нѣмецкую землю. Въ 1409 году новое нашествіе Нѣмцевъ,
опять безъ важныхъ послѣдствій, кромѣ пораженія Псковскихъ
охочихъ людей. Наконецъ въ 1410 году Псковскіе посадники и
бояре съѣхались съ рыцарями у Киремпе, и заключили миръ по
старинѣ, на Псковской волѣ; въ 1417 въ Ригу приѣхалъ посолъ
великокняжескій съ двумя Псковскими сановниками, и заклю-
чили договоръ о свободной торговѣ и не пропускѣ враговъ
Ордена чрезъ Псковскія, а Псковскихъ чрезъ Орденскія владѣ-
нія; въ обидахъ положено искать управы судомъ, а не мечемъ;

43

Великій Князь Василій въ этой грамотѣ называется Великимъ Королемъ Московскимъ, Императоромъ Русскимъ⁴³. Въ 1420 году Нѣмецкіе послы стѣхались съ Новгородскими на рѣкѣ Наровѣ и заключили вѣчный миръ, по старинѣ, какъ было при Александрѣ Невскомъ.

Въ 1392 году приходили Шведскіе разбойники въ Неву, взяли села по обѣ стороны рѣки, не доходя 5 верстъ до города Орѣшка; но Князь Семенъ (Лугвеній) Ольгердовичь нагналъ ихъ и разбилъ; въ 1395 году новое безуспѣшное покушеніе Шведовъ на городъ Яму; въ слѣдующемъ году опять нападеніе Шведовъ на Корельскую землю, гдѣ они повоевали два погоста; въ 1397 году они взяли семь селъ у города Ямы. Въ 1411 году успѣхъ Шведовъ былъ значительнѣе: они овладѣли однимъ пригородомъ Новгородскимъ⁴⁴; тогда Новгородцы, съ княземъ Семеномъ Ольгердовичемъ, пошли сами въ Шведскую землю, села повоевали и пожгли, народу много перебили и взяли въ плѣнъ, а у города Выборга взяли наружныя укрѣпленія. Въ томъ же году Двинскій воевода съ Заволочанами, по приказу изъ Новгорода, ходилъ на Норвежцевъ. Послѣдніе отомстили въ 1419 году: пришло ихъ 500 человѣкъ, въ бусахъ и шнекахъ къ берегамъ Бѣлаго моря, повоевали одиннадцать мѣстъ; Заволочанамъ удалось истребить у нихъ только двѣ шнеки⁴⁵.

Когда войны стихли на всѣхъ концахъ сѣверовосточной Руси, тогда явилось бѣдствіе физическое, началъ свирѣпствовать страшный моръ. Въ это время умеръ Великій Князь Московскій, Василій Дмитриевичь, 1425 года, 27 Февраля, послѣ тридцатишестилѣтняго правленія. До насъ дошли три его духовныя грамоты. Первая написана когда еще у него былъ живъ сынъ Иванъ, а Василій еще не родился⁴⁶. Въ это время Великій Князь не былъ увѣрентъ, достанется ли Великое Княженіе Владимірское, равно какъ богатые примыслы, Нижній и Муромъ, сыну его, и потому говоритъ предположительно: «А дастъ Богъ сыну моему Князю Ивану княженье великое держать... А дастъ Богъ сыну моему держать Новгородъ Нижній да Муромъ.» Во второй духовной грамотѣ⁴⁷, Великій Князь благословляетъ сына Василія утвердительно своею отчиною, Великимъ Княженіемъ; о Новгородѣ же Нижнемъ говоритъ опять предположительно: «Если

44

мнѣ дастъ Богъ Новгородъ Нижній, то я благословляю имъ сына моего Князя Василія:» въ третьей грамотѣ утвердительно благословляетъ сына примысломъ своимъ Новгородомъ Нижнимъ и Муромомъ⁴⁸; но о великомъ княженіи Владимірскомъ говорить опять предположительно: «А дастъ Богъ сыну моему великое Княжение.» Замѣчательнѣе всего въ этихъ духовныхъ то обстоятельство, что Великій Князь приказываетъ сына тестю Витовту, братьямъ Андрею, Петру и Константину, равно какъ троюроднымъ братьямъ, сыновьямъ Владиміра Андреевича; но ни въ одной грамотѣ не говорится ни слова о старшемъ изъ братьевъ Юріи Дмитриевичѣ — знакъ что этотъ Князь еще при жизни Василія Дмитриевича постоянно отрицался признать старшинство племянника, основываясь на древнихъ родовыхъ счетахъ, и на криво-толкуемомъ завѣщаніи Донскаго, гдѣ послѣдній говорить, что въ случаѣ смерти Василія удѣлъ его переходитъ къ старшему по нему брату; но здѣсь, какъ и во всѣхъ другихъ завѣщаніяхъ, разумѣется кончина безпотомственная, ибо рѣчь идетъ о цѣломъ удѣлѣ Василіевомъ, котораго отчинная часть, по крайней мѣрѣ, если исключимъ Великое Княжение Владимірское, должна была переходить къ сыновьямъ покойнаго⁴⁹; притязанія брата Юрія, какъ видно, и заставили Василія въ послѣдней своей духовной грамотѣ сказать предположительно о Великомъ Княженіи; въ третьей грамотѣ нѣтъ также имени Константина Дмитриевича въ числѣ князей, которымъ Василій по ручалъ своего сына.

На первомъ планѣ въ княженіе Василія Дмитриевича стоять безспорно отношенія Литовскія. Почти въ одно время со вступленіемъ на Московскій столъ Василія, въ Литвѣ окончательно утверждается тесть его Витовтъ; оба ознаменовываютъ начало своего княженія богатыми примыслами: Василій овладѣваетъ Нижнимъ Новгородомъ и Муромомъ, Витовтъ Смоленскомъ. Примыслы эти достались имъ не легко, не вдругъ, и на берегахъ Волги, и на берегахъ Днѣпра не обошлись безъ борьбы, довольно продолжительной. Въ этой борьбѣ оба князя не только не мѣшаютъ другъ другу, но находятся по видимому въ тѣсномъ союзѣ, живуть какъ добрые родственники, хотя Витовтъ, и выговариваетъ себѣ Москву у Тохтамыша. Но какъ скоро Литовскій князь, утвер-

45

дившись въ Смоленскѣ начинаетъ тѣнить Псковъ и Новгородъ, то Василій вооружается противъ него. Кажется наступаетъ рѣшительная минута, въ которую долженъ рѣшиться вопросъ о судьбахъ восточной Европы, но ни потомки Всеволода III, ни потомки Гедимина не любятъ средствъ рѣшительныхъ: тесть и зять не разъ выходятъ съ полками другъ противъ друга — и расходятся безъ битвы; дѣло оканчивается тѣмъ, что Витовтъ отказывается отъ дальнѣйшихъ покушеній на независимость Пскова, куда Московскій Князь посылаетъ своихъ намѣстниковъ; съ другой стороны и Василій принужденъ отказаться на время отъ богатаго примысла — Двинской земли. Но мы видѣли, что порваніе мира между тестемъ и зятемъ возбудило сильное неудовольствіе въ Москвѣ; лѣтописецъ жалуется, что не было больше въ думѣ княжеской старыхъ бояръ, и обо всѣхъ дѣлахъ начали совѣтовать молодые. Ктожъ были эти старые бояре, державшіеся союза съ Литвою и осторожно поступавшіе относительно Татаръ, и кто были эти молодые, начавшіе дѣйствовать иначе? Это мы узнаемъ изъ письма Эдигеева, которое онъ прислалъ Великому Князю, возвращаясь отъ Москвы въ степи⁵⁰. «Добрые нравы и добрая дума и добрыя дѣла къ Ордѣ были отъ боярина Өедора Кошки: добрый былъ человекъкъ; которыя были добрыя дѣла ордынскія — и онъ тебѣ объ нихъ напоминалъ; но это время прошло. Теперь у тебя сынъ его Иванъ, казначей твой и любимецъ, старѣйшина, изъ котораго слова и думы ты не выступаешь. А отъ этой думы улусу твоему теперь раззореніе и христіане изгибли. Такъ ты впередъ поступай иначе, молодыхъ не слушай, а собері старшихъ своихъ бояръ: Илью Ивановича, Петра Константиновича, Ивана Никитича, да иныхъ многихъ стариковъ земскихъ, и думай съ ними добрую думу.»

И такъ важнѣйшее вліяніе на дѣла оказывалъ сначала бояринъ Өедоръ Андреевичь Кошка, а потомъ сынъ его Иванъ; подлѣ которыхъ видимъ и родичей ихъ, младшихъ сыновей Өедора Кошки— Өедора Өедоровича и Михаила Өедоровича, и роднаго племянника его, Игнатія Семеновича Жеребцова, бывшаго Коломенскимъ воеводою, и убитаго въ сраженіи съ Пронскимъ Князсемъ. Старшими боярами Эдигей называетъ Илью Ивановича.

46

ча, Петра Константиновича, Ивана Никитича, изъ которыхъ пер-
вый, по родословнымъ, оказывается сыномъ извѣстнаго Ивана Род-
іоновича Квашни. Этотъ Иванъ Родіоновичь умеръ въ 1390 го-
ду, и извѣстіе объ его смерти занесено въ лѣтопись. Изъ Вель-
яминовыхъ, по соображеніи съ родословными книгами, можно
указать только Федора Ивановича, сына казненнаго Ивана Ва-
сильевича⁵¹. Знаменитый бояринъ Донскаго, Федоръ Андрее-
вичь Свиблъ больше не упоминается: но въ духовныхъ грамо-
тахъ своихъ Великій Князь Василій говоритъ о селахъ Федора
Свибла, которая онъ взялъ за себя и о холопахъ, которыхъ онъ
отнялъ у него: это выраженіе указываетъ на опалу; но между
боярами Василія упоминается родной братъ Свибла, Михаилъ
Андреевичь Челядня. Изъ извѣстныхъ намъ прежде родовъ и
лицъ упоминаются также между боярами: Константинъ Дмитри-
евичь, Шея сынъ Дмитрия Александровича Зерна, внука Чето-
ва; Иванъ Дмитриевичь, сынъ Дмитрия Всеволожа; Владиміръ
Даниловичь Красный-Снабдя, бывшій намѣстникомъ въ Ниж-
немъ Новгородѣ; Даніилъ и Степанъ Феофановичи Плещеевы,
родные племянники св. Митрополита Алексія; о Даніилѣ сказано
въ лѣтописи подъ 1393 годомъ: «преставился Данило Феофано-
вичь⁵², который много служилъ Великому Князю въ Ордѣ, и на
Руси, и по чужимъ землямъ.» Наконецъ упоминаются въ лѣто-
писи Иванъ Уда и Александръ Белеутъ. — Изъ неизвѣстныхъ
упоминается: Димитрій Аөинеевичь, подписавшійся на первой
духовной Василія на третьемъ мѣстѣ, Андрей Албердовъ, за-
нявшій Двинскую землю; Александръ Поле, Иванъ Маринъ
(оба подъ 1401 годомъ); Селиванъ (или Селиванъ Борисовичь,
внукъ Димитрия Михайловича Волынскаго, или Селиванъ Глѣ-
бовичь Кутузовъ); Димитрій Васильевичь; Степанъ Василье-
вичь; намѣстниками въ Нижнемъ Новгородѣ, вмѣстѣ съ Влади-
міромъ Даніловичемъ Краснымъ, были Григорій Владиміровичь
и Иванъ Лихорѣ; въ 1393 году Новоторжцы убили Великокня-
жескаго боярипа Максима; въ битвѣ съ Пронскимъ княземъ,
вмѣстѣ съ Игнатіемъ Жеребцовымъ погибли Мнхаило Лялинъ и
Иванъ Брынка, тутъ же попался въ плѣнъ Муромскій воевода
Семенъ Жирославичь; намѣстникомъ во Владимірѣ упоминает-
ся Юрій Васильевичь Щека; подъ 1390 годомъ встрѣчаемъ из-

47

вѣстіе, что въ Коломнѣ на игрушкѣ былъ убитъ Осей, кор-
миличичь Великаго Князя. — Какъ при Донскомъ новопріѣзжій
бояринъ, Димитрій Михайловичь Волынскій оттѣснилъ на нис-
шую степень или заѣхалъ, по тогдашнему выраженію, нѣко-
торыхъ старыхъ бояръ: такъ при Василіи Дмитриевичѣ Литов-
скій Князь, Юрій Патрикѣевичь, внукъ Наримантовъ, вступив-
ши въ службу къ Московскому Князю, заѣхалъ⁵³ также нѣ-
которыхъ бояръ, и его имя встрѣчаемъ на первомъ мѣстѣ въ
духовныхъ великокняжескихъ. Братъ его, князь Федоръ Пат-
рикѣевичь былъ намѣстникомъ Великаго Князя въ Новгородѣ въ
1420 году. — Дьяками великокняжескими были: Тимоѣй Ач-
касовъ и Алексѣй Стромиловъ.

---

## ГЛАВА ІІ.

### Княженіе Василія Васильевича Темнаго.

(1425 — 1462).

По смерти Василія Дмитріевича на столѣ Московскомъ и всея Руси явился опять малолѣтный, десятилѣтній князь, Василій Васильевичь. Малолѣтствомъ дѣда его Димитрія хотѣлъ воспользоваться Димитрій Суздальскій, князь изъ старшей линіи потомства Ярослава Всеволодовича; но Москва была уже такъ сильна, что не смотря и на малолѣство ея князя, Суздаль, даже поддерживаемый ханомъ, не могъ остаться побѣдителемъ въ борьбѣ. Теперь, при малолѣтномъ внукѣ Димитріевомъ, никто изъ князей не осмѣливается спорить за Владимирѣ съ потомками Калиты: Нижній, Суздаль принадлежать уже Москвѣ, Тверь давно уже отказалась отъ всякаго наступательнаго двишенія. Но теперь, когда не можетъ быть болѣе борьбы у Московскаго Князя за Владимирѣ ни съ Княземъ Нижегородскимъ, ни съ Тверскимъ, начинается борьба между самими потомками Калиты, менѣду самими князьями Московскими — за Москву и уже неразрывно соединенный съ нею Владимирѣ. До сихъ поръ мы видѣли частыя и явныя нарушенія родовыхъ правъ старшинства въ потомствѣ Всеволода III, нарушенія, постоянно увѣнчивавшіяся успѣхомъ: видѣли возстаніе Михаила Ярославича Московскаго противъ дяди Святослава, возстаніе Андрея Александровича Городецкаго противъ старшаго брата, Димитрія Переяславскаго, возстаніе Юрія Московскаго противъ старшаго въ родѣ Михаила Тверскаго: но все это были возстанія противъ по-

49

рядка вещей, который хотя и видимо ослаб###валъ (чтo именно доказывалось успѣхомъ явленій, противъ него направленныхъ), однако еще держался, признавался вообще всѣми какъ законно существующій, и явленія, ему враждебныя, были только исключеніями; не являлось еще ни одного князя, который рѣшился бы это исключеніе сдѣлать правиломъ. Димитрій Донской первый завѣщалъ старшіе столы и Московскій и Владимірскій сыну своему мимо двоюроднаго брата, который самъ согласился на это распоряженіе, согласился признать племянника старшимъ братомъ; но этотъ братъ Донскаго былъ, во первыхъ, братъ двоюродный; во вторыхъ, не могъ занять старшаго стола по отчинѣ: отецъ его не былъ никогда Великимъ Княземъ Московскимъ и Владимірскимъ. Гораздо важнѣе слѣдовательно и рѣшительнѣе было распоряженіе сына Димитріева, Василія, завѣщавшаго старшинство сыну своему мимо родныхъ своихъ братьевъ, которыхъ права, по старинѣ, были совершенно безспорны. И вотъ полноправный, по старинѣ, наслѣдникъ старшинства, князь Юрій Димитріевичъ Звенигородскій отказывается признать старшинство племянника, отказывается признать законность новаго порядка престолонаслѣдія. Должна была возгорѣться борьба, борьба послѣдняя и рѣшительная, которая ни сколько не похожа на прежнія усобицы между дядьми и племянниками; припомнимъ древнюю борьбу Изяслава Мстиславича съ дядею, Юріемъ Долгорукимъ: Изяславъ занялъ Кіевъ во преки правамъ дяди, но никогда не смѣлъ отрицать этихъ правъ, говорилъ прямо, что Юрій старше его, но не умѣетъ жить съ родичами и проч.; припомнимъ также, что возможность этой борьбы условливалась обстоятельствомъ случайнымъ, слабостію, неспособствію полноправнаго дяди Вячеслава, предъ которымъ однако Изяславъ принужденъ былъ наконецъ покаяться. Но теперь оба порядка, оба обычая, старый и новый сталкиваются другъ съ другомъ во всей чистотѣ: князь Юрій полноправный наслѣдникъ старшинства по старинѣ; племянникъ его, Василій Васильевичь получаетъ это старшинство по завѣщанію отцовскому, съ полнымъ отрицаніемъ правъ дяди, безъ всякаго пособія какого-либо случайнаго обстоятельства, которое ослабяло бы права дяди и давало племяннику предлогъ къ возстанію

Исторія Россіи. Т. IV.

5

50

противъ нихъ. Въ этой новой борьбѣ дяди съ племянникомъ какъ бы нарочно племянникъ является малолѣтнымъ, и потому неспособнымъ дѣйствовать самъ по себѣ; до сихъ поръ когда племянники возставали противъ дядей, то это было обыкновенно возстаніе болѣе даровитой, болѣе сильной личности; но теперь, какъ нарочно, слабый отрокъ вступаетъ въ борьбу противъ сильнаго своимъ правомъ стараго дяди, слѣдовательно всѣ преимущества повидимому на сторонѣ послѣдняго, а между тѣмъ побѣждаетъ малолѣтный племянникъ и тѣмъ рѣзче обнаруживается вся крѣпость новаго порядка вещей, который не зависить болѣе отъ личныхъ средствъ.

Могущественныя средства малолѣтнаго Василія обнаружились въ самомъ началѣ: въ ту самую ночь, какъ умеръ Великій Князь Василій Дмитріевичь, Митрополитъ Фотій послалъ своего боярина въ Звенигородъ къ Юрію, звать его въ Москву. Но Юрій не хотѣлъ признавать племянника старшимъ, боялся принужденія въ Москвѣ, боялся даже оставаться по близости въ Звенигородѣ и уѣхалъ въ отдаленный Галичъ, откуда прислалъ съ угрозами къ племяннику и съ требованіемъ перемирія мѣсяца на четыре. Въ Москвѣ согласились на перемиріе, которое было употреблено съ обѣихъ сторонъ для собранія войска. Бояре Московскіе съ малолѣтнымъ Княземъ своимъ предупредили Юрія и пошли къ Костромѣ съ большимъ войскомъ, въ котором находились и остальные дядья Великаго Князя, Дмитріевичи; это напугало Юрія, который побѣжалъ въ Нижній Новгородъ и сѣлъ тамъ; противъ него отправленъ былъ братъ его Константинъ Дмитріевичь, который прежде самъ вооружался за старшинство дядей; Юрій изъ Нижняго побѣжалъ за Суру, и сталъ на одномъ ея берегу, а Константинъ на другомъ, и постоявши нѣсколько времени, возвратился въ Москву подъ тѣмъ предлогомъ что нельзя было перейти рѣку: но по нѣкоторымъ, очень вѣроятнымъ извѣстіямъ Константинъ радѣлъ не племяннику, а брату, и потому не хотѣлъ, какъ должно, преслѣдовать Юрія⁵⁴, который возвратился въ Галичъ, и послалъ въ Москву просить опять перемирія на годъ. Но если для Юрія выгодно было не заключать окончательнаго мирнаго договора, въ котором онъ принужденъ былъ бы отказаться отъ своихъ притязаній, если

51

ему выгодны были только перемирія, которыя позволяли ему собирать силы и выжидать удобнаго времени; то въ Москвѣ, на оборотъ, желали чего-нибудь рѣшительнаго, и, по общему собѣту — Митрополита, матери великокняжеской Софіи, дядей и даже дѣда Витовта Литовскаго, Митрополитъ Фотій отправился въ Галичь уговаривать Юрія къ вѣчному миру. Юрій, узнавши, что Митрополитъ Ёдетъ, встрѣтилъ его съ дѣтьми, боярами, лучшими людьми, собралъ и чернь всю изъ городовъ и деревень и поставилъ ее по горѣ такъ, чтобъ Фотій могъ видѣть большую толпу народа при въѣздѣ въ городъ. Но Галицкій Князь не достигъ своей цѣли, не испугалъ Митрополита, который, взглянувъ на густыя толпы черни, сказалъ ему: «Сынъ князь Юрій! не видывалъ я никогда столько народа въ овечьей шерсти,» давая тѣмъ знать, что люди, одѣные въ сермяги, плохіе ратники.

Начались переговоры: Митрополитъ настаивалъ на вѣчный миръ; но Юрій не хотѣлъ объ немъ слышать, а требовалъ только перемирія. Фотій разсердился и выѣхалъ изъ Галича, не благословивъ ни князя, ни городъ, и вдругъ послѣ его отѣзда открылся моръ въ Галичѣ. Юрій испугался, поскакалъ самъ за Митрополитомъ, нагналъ его за озеромъ и едва успѣлъ со слезами умолить его возвратиться. Фотій пріѣхалъ опять въ Галичь, благословилъ народъ, и моръ сталъ прекращаться, а Юрій объщалъ Митрополиту послать и дѣйствительно послалъ двухъ бояръ своихъ въ Москву, которые заключили миръ на томъ условіи, что Юрій не будетъ искать Великаго Княженія самъ собою, но ханомъ: кому ханъ дастъ Великое Княженіе, тотъ и будетъ Великимъ Княземъ. Но понятно, что и это была только одна уловка, одно средство продлить нерѣшительное положеніе, потому что если и прежніе князья мало обращали вниманія на рѣшенія ханскія, то моглили повиноваться имъ сынъ и внукъ Донскаго? Вотъ почему долго послѣ того ни дядя ни племянникъ не думали ъхать въ Орду, и Юрій, отчаявшись въ успѣхѣ своего дѣла, заключилъ въ 1428 году договоръ съ Василіемъ, по которому признавалъ себя младшимъ братомъ племянника и обязывался не искать Великаго Княженія подъ Василіемъ⁵⁵. Но въ 1431 году Юрій прислалъ означенный договоръ вмѣстѣ со складною грамотою⁵⁶, и оба соперника рѣшились ъхать въ Ор-

52

ду, къ Хану Махмету. Обративъ ннимапіе на время возобновленія вражды, мы не можемъ не придти къ мысли, что поводомъ къ нему была смерть Витовта: въ 1428 году Юрій призналъ старшинство племянника, потому что въ предыдущемъ году Великая Княгиня Софья Витовтовна Ђздила къ отцу и поручила ему сына и все Московское Княжество; въ 1430 году Витовтъ умеръ, и на его мѣстѣ сталъ княжить Свидригайло, побратимъ, своякъ Юрія; вотъ почему послѣдній, въ 1431 году, пользуясь благопріятною для себя перемѣною обстоятельствъ, разрываетъ съ племянникомъ.

Въ числѣ Московскаго боярства стоялъ тогда извѣстный уже намъ бояринъ Иванъ Дмитріевичь Всеволожскій, хитрый, ловкій, находчивый, достойный преемникъ тѣхъ Московскихъ бояръ, которые при отцѣ, дѣдѣ и прадѣдѣ Василья умѣли удержать за Москвою первенство и дать ей могущесго. Когда Юрій, по прибытіи въ Орду, уѣхалъ въ Крымъ емѣстѣ съ доброжелателемъ своимъ, могущественнымъ мурзою Тегинею, который обѣщалъ ему Великое Княженіе, Иванъ Дмитріевичь подольстился къ остальнымъ мурзамъ, возбудилъ ихъ самолюбіе и ревность къ могуществу Тегини: «Ваши просьбы, говорилъ онъ имъ, ничего не значатъ у хана, который не можетъ выступить изъ Тегинина слова: по его слову дается Великое Княженіе князю Юрію; но если ханъ такъ сдѣлаетъ, послушавшись Тегини, то что будетъ съ вами? Юрій будетъ Великимъ Княземъ въ Москвѣ, въ Литвѣ Великимъ Княземъ побратимъ его Свидригайло, а въ Орѣдѣ будетъ сильнѣе всѣхъ васъ Тегиня.» Этими словами, говоритъ лѣтопись, онъ уязвилъ сердца мурзѣ какъ стрѣлою; всѣ они стали бить челомъ хану за Князя Василія, и такъ настроили хана, что тотъ началъ грозить Тегинѣ смертію, если онъ вымолvitъ хотя слово за Юрія. Весною 1432 года былъ судъ между дядею и племянникомъ: Юрій основывалъ свои права на древнемъ родовомъ обычаѣ, доказывалъ лѣтописями и наконецъ ссылался на криво толкуемое завѣщаніе Донскаго. За Василія говорилъ Иванъ Дмитріевичь, онъ сказалъ хану: «Князь Юрій ищетъ Великаго Княженія по завѣщанію отца своего, а князь Василій по твоей милости; ты далъ улусъ свой отцу его Василію Дмитріевичу, и тотъ, основываясь на твоей милости, пере-

53

далъ его сыну своему, который уже столько лѣтъ княжитъ и не
свергнутъ тобою, слѣдовательно княжитъ по твоей же милости.»
Эта лесть, выражавшая совершенное презрѣніе къ старинѣ, про-
извела свое дѣйствіе: ханъ далъ ярлыкъ Василію, и даже хо-
тѣлъ заставить Юрія вести коня подъ племянникомъ, но послѣд-
ній самъ не захотѣлъ нанести такой позоръ дядѣ; Юрію усту-
пленъ былъ также Дмитровъ, выморочный удѣлъ брата его Пет-
ра (умершаго въ 1428 году). Такъ кончился судъ въ Ордѣ: ра-
зумѣется, онъ не могъ потушить распри; Юрій не могъ забыть
неудачи, а въ Москвѣ не могли не воспользоваться своимъ тор-
жествомъ для окончательнаго низложенія соперника. Вотъ поче-
му въ томъ же году встрѣчаемъ извѣстіе, что Юрій побоялся жить
вблизи отъ Москвы, въ новопріобрѣтенномъ Дмитровѣ, и уѣхалъ
опять въ Галичъ, а Василій тотчасъ же выгналъ его намѣстниковъ
изъ Дмитрова и захватилъ городъ; но вдругъ дѣла въ Москвѣ
неожиданно приняли благопріятный оборотъ для стараго дяди.

Иванъ Дмитриевичь, въ награду за услуги, оказанныя имъ
Василію въ Ордѣ, надѣялся, что Великій Князь женится на его
дочери; эта надежда вовсе не была дерзкою въ то время, когда
князья часто женились на дочеряхъ боярскихъ и выдавали за
бояръ дочерей своихъ. Самъ же Иванъ Дмитриевичь велъ свой
родъ отъ князей Смоленскихъ и женать былъ на внукѣ Вели-
каго Князя Нижегородскаго, почему и былъ уже въ родствѣ съ
Великимъ Княземъ Московскимъ. Василій, будучи въ Ордѣ,
далъ Ивану Дмитриевичу объщаніе жениться на его доче-
ри; но, по пріѣздѣ въ Москву, дѣла перемѣнились: мать Ве-
ликаго Князя Софья Витовтовна пикакъ не согласилась на этотъ
бракъ, и настояла, чтобъ сынъ обручился на княжнѣ Марѣ
Ярославнѣ, внукѣ Владиміра Андреевича. Тогда Иванъ Дмит-
риевичь, такъ сильно ратовавшій въ Ордѣ противъ старины кня-
жеской, вспомнилъ старину боярскую, и отъѣхалъ отъ Москов-
скаго Князя. Онъ боялся прямоѣхать къ Юрію, и потому ки-
нулся сперва къ брату его Константину Дмитриевичу, надѣясь
пробудить въ немъ старинные замыслы, потомъ къ Тверскому
князю, наслѣдственному сопернику Москвы: но все это уже
была старина, надъ которой самъ бояринъ такъ недавно посмѣ-
ялся въ Ордѣ; новымъ, дѣйствительнымъ было могущество Мо-

54

сквы, противъ котораго никто не смѣлъ тронуться, могущество,
утверженное съ помощью предшественниковъ, товарищей Ива-
на и его самого. Наконецъ бояринъ рѣшился явиться къ Юрію
и былъ принятъ радушно. Но между тѣмъ какъ Иванъ Дмитри-
евичь подговаривалъ Юрія возобновить старыя притязанія, въ
Москвѣ сыновья Юрія, Василій Косой и Дмитрий Шемяка пиро-
вали ни свадьбѣ великокняжеской. Василій Косой пріѣхалъ въ
богатомъ золотомъ поясѣ, усаженномъ дорогими каменьями. Ста-
рый бояринъ, Петръ Константиновичь разсказалъ исторію этого
пояса матери великокняжеской, Софьѣ Витовтовнѣ, исторію лю-
бопытную: поясъ этотъ былъ данъ Суздальскимъ княземъ Ди-
митриемъ Константиновичемъ въ приданое за дочерью Евдокіею,
шедшею за мужъ за Димитрія Донскаго; послѣдній Тысяцкій,
Василій Вельяминовъ, имѣвшій важное значеніе на княжеской
свадьбѣ подмѣнилъ этотъ поясъ другимъ, меньшей цѣны, а на-
стоящій отдалъ сыну своему Николаю, за которымъ была дру-
гая дочь князя Димитрія Суздальскаго, Марья. Николай Вель-
яминовъ отдалъ поясъ также въ приданое за дочерью, которая
вышла за нашегоъ боярина, Ивана Дмитриевича; Иванъ отдалъ
его въ приданое за дочерью же князю Андрею, сыну Владиміра
Андреевича, и по смерти Андреевой, обручивъ его дочь, а свою
внуку за Василія Косаго, подарилъ жениху поясъ, въ кото-
ромъ тотъ и явился на свадьбу Великаго Князя⁵⁷. Софья Ви-
товтовна, узнавъ что за поясъ былъ на Косомъ, при всѣхъ сня-
ла его съ князя какъ собственность своего семейства, безза-
конно перешедшую въ чужое. Юрьевичи, оскорбленные такимъ
позоромъ, тотчасъ выѣхали изъ Москвы, и это послужило пред-
логомъ къ войнѣ.

Въ Москвѣ тогда только узнали о движеніяхъ Юрія, когда уже онъ былъ въ Переяславлѣ съ большимъ войскомъ. Московскій Князь, захваченный въ расплохъ, послалъ бояръ своихъ про- сить мира у дяди, котораго они нашли въ Троицкомъ монасты- рѣ; но Иванъ Дмитриевичь не далъ и слова молвить о мирѣ: «и была, говоритъ лѣтописецъ, между боярами брань великая и сло- ва неподобныя.» Тогда Василій, собравши на скоро, сколько могъ, ратныхъ людей и Московскихъ жителей, гостей и дру- гихт, выступилъ противъ дяди, но съ своею малочисленною и не-

55

стройною толпою былъ разбитъ на голову сильными полками
Юріевыми на Клязьмѣ, за 20 верстъ отъ Мосвы⁵⁸ (въ Апрѣлѣ
1433 года), и бѣжалъ въ Кострому, гдѣ былъ захваченъ въ
плѣнъ. Юрій въѣхалъ въ Москву и сталъ Великимъ Княземъ.
Но какія же могли быть слѣдствія этого события? Старина, во-
зобновленная Юріемъ, была новостію въ Москвѣ, и потому по-
бѣдитель находился въ затруднительномъ положеніи относи-
тельно побѣжденнаго. Сперва при господствѣ родовыхъ отно-
шеній, сынъ старшаго или Великаго Князя, при жизни отца,
имѣлъ свою волость, и когда старшій въ родѣ заступалъ мѣсто
покойнаго Великаго Князя, то сынъ послѣдняго оставался на
своемъ столѣ или перемѣнялъ его на другой, лучшій, что было
тогда легко. Но теперь Василій, при жизни отца, не имѣлъ осо-
баго удѣла, его удѣлъ была Москва и Великое Княженіе; вы-
тѣснивъ его изъ Москвы, Юрій, чтобъ помѣстить его гдѣ-ни-
будь, долженъ былъ разрушить порядокъ вещей, установлен-
ный завѣщаніями князей предшествовавшихъ. Далѣе представ-
лялся вопросъ: по смерти Юрія, кто долженъ былъ занять его
мѣсто? по старому порядку вещей, Константинъ Дмитріевичь,
единственный изъ оставшихъся въ живыхъ сынѣ Донскаго (Ан-
дрей умеръ въ 1432 году), и послѣ него опять Василій, какъ
сынъ старшаго брата. Но Московскій бояринъ Иванъ Дмитріе-
вичь и сыновья Юрія думали не такъ: они позабыли старину и
знать ее не хотѣли. Ихъ право не было старинное право стар-
шинства, но право новое, право силы и удачи. Выгнавши Ва-
силія изъ Москвы, добывши его въ свои руки, Юрьевичи вовсе
не думали возобновлять старыхъ родовыхъ счетовъ съ кѣмъ бы
то ни было; они хотѣли, по новому порядку, наслѣдовать свое-
му отцу точно такъ, какъ Василій наслѣдовалъ своему; они хо-
тѣли воспользоваться своею побѣдою, чтобъ тотчасъ же изба-
виться отъ соперника.

Но Юрій былъ болѣе совѣстливъ или, по крайней мѣрѣ, не
имѣлъ столько твердости, чтобъ рѣшиться на мѣры насильствен-
ныя. Скоро Василій нашелъ за себя предъ нимъ ревностнаго хо-
датая: у Юрія былъ старинный любимый бояринъ Семенъ Мо-
розовъ, который, вѣроятно изъ соперничества съ Иваномъ Дмит-
ріевичемъ, отбивавшимъ у него первое мѣсто, заступился за

56

плѣннаго Василія, и уговорилъ Юрія отдать послѣднему въ
удѣлъ Коломну, постоянно переходившую къ старшему сыну
Московскаго Князя. Тщетно Иванъ Дмитриевичь и сыновья Юрія
сердились и возставали противъ этого рѣшенія: Юрій далъ про-
щальный пиръ племяннику, богато одарилъ его и отпустилъ въ
Коломну со всѣми боярами его.

Но едва прибылъ Василій въ Коломну, какъ началъ призы-
вать къ себѣ отовсюду людей, и отовсюду начали стекаться къ
нему князья, бояре, воеводы, дворяне, слуги, откладываясь
отъ Юрія, потому что, говоритъ лѣтописецъ, не привыкли они
служить Галицкимъ князьямъ; однимъ словомъ, около Василія
собрались всѣ тѣ, которые пришли бы къ нему и въ Москву по
первому зову, но не успѣли этого сдѣлать, потому что Юрій
напалъ на племянника въ расплохъ, и этому только былъ обя-
занъ своимъ торжествомъ. Тогда старшіе Юрьевичи, Василій
Косой и Димитрій Шемяка, увидя исполненіе своихъ опасеній,
обратили ярость свою на главнаго виновника отцовской ошиб-
ки, и убили Семена Морозова въ дворцовыхъ сѣняхъ, пригова-
ривая: «Ты злодѣй, крамольникъ! ты ввелъ отца нашегоъ въ бѣ-
ду, и намъ издавна крамольникъ и лиходѣй.» Избѣгая отцов-
скаго гнѣва, убійцы удалились изъ Москвы; тогда Юрій, видя
себя оставленнымъ всѣми, послалъ къ Василію звать его об-
ратно на Великое Княженіе, а самъ уѣхалъ въ Галичь, сопро-
вождаемый только пятью человѣками⁵⁹. Такъ торжественно бы-
ла показана невозможность возстановленія старины! Но борь-
ба этимъ не кончилась.

Удаляясь изъ Москвы, въ пылу негодованія на двоихъ стар-
шихъ сыновей, Василія Косаго и Димитрія Шемяку, Юрій от-
дѣлилъ ихъ дѣло отъ своего, и заключилъ съ Василіемъ Ва-
сильевичемъ договоръ, въ которомъ за себя и за младшаго сына,
любимца своего, Димитрія Краснаго, отказался принимать къ се-
бѣ Косаго и Шемяку, отказался отъ Дмитрова, вмѣсто кото-
раго взялъ Бѣжецкій Верхъ съ разными другими волостями;
призналъ племянника старшимъ братомъ, который одинъ пмѣетъ
право знать Орду; старый дядя выговорилъ только не садиться
на коня, когда племянникъ самъ поведетъ свои полки, не бѣз-
дить къ племяннику и не давать ему помощи на Литву, гдѣ по

57

смерти Витовта, княжилъ. побратимъ и своякъ Юрьевъ, Свидри-
гайло. Что же касается Ивана Дмитриевича, то есть извѣстіе,
что онъ былъ схваченъ Великимъ Княземъ Василіемъ и ослѣп-
ленъ, села его были взяты въ казну великокняжескую за его
вину, какъ сказано въ договорѣ Юрія съ Василіемъ⁶⁰. Понадѣ-
явшись на обѣщаніе дяди, Василій отправилъ воеводу своего,
князя Юрія Патрикѣевича къ Костромѣ на Косаго и Шемяку;
но тѣ съ Вятчанами и Галичанами разбили Московское войско на
рѣкѣ Куси и взяли въ плѣнъ воеводу. Василій узналъ, что дядя
не сдержалъ своихъ обѣщаній, что полки его были въ войскѣ
сыновей при Куси, и потому въ 1434 году пошелъ на Юрія къ
Галичу, сжегъ этотъ городъ, и заставилъ дядю бѣжать на Бѣ-
лоозеро. Но когда Василій ушелъ домой, Юрій также возвра-
тился въ Галичь, послалъ за сыновьями, за Вятчанами, и ве-
сною двинулся на Московскаго Князя съ большою силою. Онъ
встрѣтилъ двухъ племянниковъ—Василія Московскаго и Ивана
Можайскаго (сына умершаго Андрея Дмитриевича) въ Ростов-
ской области, у св. Николы на горѣ, и разбилъ ихъ: Василій
убѣжалъ въ Новгородъ, Иванъ Можайскій въ Тверь, вмѣстѣ съ
матерью; Василій Васильевичь послалъ къ нему боярина съ
просьбою не отступать отъ него въ бѣдѣ; но Можайскій отвѣ-
чалъ: «Господинъ и Государь! гдѣ ни буду, вездѣ я твой чело-
вѣкъ, но теперь нельзя же мнѣ потерить свою отчину и мать
свою заставить скитаться по чужой сторонѣ.» Позванный Юрі-
емъ, Иванъ отправился къ нему въ Троицкій монастырь, и вмѣстѣ
съ дядею приступилъ къ Москвѣ, которая сдалась по проше-
ствіи недѣли, при чемъ мать и жена Васильевы попались въ плѣнѣ
и были отосланы въ Звенигородъ. Самъ Василій, не видя ни от-
куда помощи, перебрался изъ Новгорода Великаго въ Нижній,
и слыша о погонѣ за собою отъ Юрьевичей, которые стояли во
Владимірѣ, сбирался въ Орду, какъ вдругъ узналъ о скоропо-
стижной смерти Юрія⁶¹, и о томъ, что старшій сынъ послѣдня-
го, Василій Косой занялъ столъ Московскій, по новому обычаю.

Но братья Косаго, два Димитрія—Шемяка и Красный посла-
ли сказать ему: «Если Богу неугодно, чтобъ княжилъ отецъ
нашъ, то тебя сами не хотимъ,»—и въ тоже время послали къ
Василію Васильевичу въ Нижній звать его на Великое Княже-

58

ніе въ Москву: они знали, что брату ихъ не удержаться въ Мо-
сквѣ, и спѣшили добровольнымъ признаніемъ Василія получить
расположеніе послѣдняго и прибавки къ своимъ удѣламъ. Ва-
силій Васильевичь дѣйствительно отдалъ Шемякѣ удѣлъ умер-
шаго дяди Константина Дмитріевича — Ржеву и Угличь, Ди-
митрію Красному Бѣжецкій Верхъ, но за то удержалъ за собою
удѣлъ дяди Петра—Дмитровъ, и удѣлъ Косаго—Звенигородъ⁶²;
кромѣ того выговорилъ, чтобъ Шемяка не вступался въ Вятку,
воинственное народонаселеніе которой давало постоянно дѣя-
тельную помощь Юрію.—Косой былъ изгнанъ изъ Москвы и ли-
шенъ удѣла; ему не оставалось ничего, кромѣ самыхъ отчаян-
ныхъ средствъ, которые слѣдовательно условливались его по-
ложеніемъ и притомъ еще личнымъ характеромъ. Вообще, чтобъ
уяснить себѣ характеръ Косаго и Шемяки, надобно войти въ
ихъ положеніе: притязанія отца вовлекли ихъ во вражду съ Ва-
силіемъ Московскимъ, изъ которой имъ не было выхода. Когда
отецъ ихъ овладѣлъ въ первый разъ Москвою, они требовали
насильственныхъ мѣръ противъ Василія, понимая, что дѣло идетъ
о томъ: кому быть Московскимъ Княземъ, и кому быть слугою
Московскаго Князя; теперь, когда восторжествовалъ Василій,
Юрьевичи чувствуютъ, что побѣдитель долженъ употребить про-
тивъ нихъ тѣже самыя средства, какія прежде они сами хотѣли
употребить противъ него, и если они примиряются съ нимъ, то
это примиреніе вынуждено только обстоятельствамъ, ненадеж-
но, и объ стороны пользуются имъ для отысканія средствъ къ
возобновленію борьбы. Но во имя чего же идетъ эта борьба? Ка-
кое право поддерживаютъ Юрьевичи противъ Василія? Борьба
идетъ во имя права самосохраненія: доведенные до отчаянія, оз-
лобленные неудачею, Юрьевичи повинуются одному инстинкту
самосохраненія и не разбираютъ средствъ для достиженія цѣ-
ли; но средства, употребляемыя Юрьевичами, вызываютъ подоб-
ныя же и со стороны ихъ соперника.

Косой бѣжалъ изъ Москвы въ Новгородъ Великій; но скоро
выѣхалъ оттуда, пограбивши по дорогѣ берега Мсты, Бѣжец-
кій Верхъ и Заволочье. Въ 1435 году онъ успѣлъ собрать вой-
ско въ Костромѣ, и встрѣтился съ Великимъ Княземъ Москов-
скимъ въ Ярославской волости, на берегу Которости, между

59

Кузьминскимъ и Великимъ Селомъ: Богъ помогъ Василію Васильевичу, Косой убѣжалъ въ Кашинъ и, собравшись здѣсь съ силами, напалъ нечаянно на Вологду, гдѣ была застава (гарнизонъ) великокняжеская, захватилъ воеводъ и дворянъ Московскихъ и послалъ за Вятчанами, которые не замедлили придти къ нему. Московскій Князь пошелъ опять за нимъ къ Костромѣ и сталъ у нынѣшняго монастыря Ипатьевскаго, на мысѣ менду Волгою и Костромою, за которою расположился Косой. Рѣка помѣшала биться и двоюродные братья помирились: Великій Князь отдалъ Косому въ удѣлъ Дмитровъ; почему же не прежній удѣлъ его Звенигородъ? почему и прежде Василій не далъ этого отцовскаго удѣла Шемякѣ и уступилъ ему удѣлъ Константина Дмитриевича! Распоряженіе это объясняется послѣдующими распоряженіями: и послѣ Великіе Князья стараются перемѣнять владѣнія князей удѣльныхъ, дабы послѣдніе, постоянно живя въ одномъ удѣлѣ, не могли приучить къ себѣ его жителей, пріобрѣсть ихъ любовь. Юрьевичь призналъ Василія Васильевича старшимъ братомъ, обязался не брать Великаго Княженія, если Татары будутъ давать ему его, обязался также отдать всю казну, увезенную имъ изъ Москвы, равно казну покойнаго дяди Константина. Въ этомъ же договорѣ встрѣчаемъ слѣдующее условіе: «Которые гости суконники завели крамолу на меня, Великаго Князя, и на мою мать, Великую Княгиню, да ушли изъ Москвы въ Тверь во время нашей войны, тѣхъ тебѣ не принимать ⁶³.»

Но миръ былъ не дологъ: проживъ только мѣсяцъ въ Дмитровѣ, Косой отправился опять въ Кострому, отославши къ Великому Князю разметныя грамоты. Проживши въ Костромѣ до зимняго пути, отправился къ брату въ Галичь, отсюда къ Устюгу, куда пришли къ нему и Вятчане; не могши взять крѣпости Устюжской, Гледена, силою, взялъ его на условіяхъ, но, нарушивъ ихъ, убилъ Московскаго воеводу князя Оболенскаго, повѣсилъ десятильника владыки Ростовскаго, и многихъ Устюжанъ перебилъ и перевѣшалъ⁶⁴. И въ это самое время братъ Косаго Шемяка приѣхалъ въ Москву звать Великаго Князя къ себѣ на свадьбу; но Василій Васильевичь велѣлъ задержать его и стеречь въ Коломнѣ на все время войны съ братомъ его; третій же

60

Юрьевичь, Димитрій Красный, по своеу кроткому характеру, не могъ возбудить подозрѣнія и былъ въ войсках Великаго Князя. Послѣдній встрѣтился съ Косымъ въ Ростовской области, при селѣ Скорятинѣ. У Юрьевича, кромѣ Вятчанѣ, былъ дворъ брата его Шемяки; съ Великимъ Княземъ, кромѣ Димитрия Краснаго, находился Иванъ Можайскій, и новоприбывшій изъ Литвы князь Иванъ Боба Друцкой, который изрядилъ свой полкъ съ копьями, по Литовскому обычаю. Косой не надѣлся одолѣть соперника силою, и рѣшился употребить коварство: заключилъ съ Великимъ Княземъ перемпріе до утра, и когда Василій, понадѣявшись на это, распустилъ свои полки для сбора припасовъ, вдругъ прибѣжали къ нему сторожа съ вѣстію, что непріятель наступаетъ. Великій Князь тотчасъ разослалъ по всѣмъ сторонамъ приказъ собираться, самъ схватилъ трубу и началъ трубить; полки Московскіе успѣли собраться до прихода Косаго, который былъ разбитъ, взять въ плѣнѣ и отвезень въ Москву, и когда союзники его, Вятчане, схватили воеводу великокняжескаго, князя Александра Брюхатаго, взяли съ него богатый окупъ, и не смотря на это, отвели къ себѣ въ плѣнѣ, то Великій Князь велѣлъ ослѣпить Косаго⁶⁵. Ожесточенная борьба, въ которой рѣшался вопросъ: кому стать сильнѣе всѣхъ и подчинить себѣ всѣхъ другихъ, давно уже шла между князьями, борьба, по означенному характеру не могшая отличаться мягкостію средствъ: такъ борьба между Москвою и Тверью кончилась гибелью четырехъ князей Тверскихъ; Московскіе князья погубили ихъ въ Ордѣ посредствомъ хана, но не менѣе того погубили; теперь же, въ борьбѣ между Московскими князьями, соперники были поставлены въ положеніе гораздо опаснѣйшее: прежде вопросъ шелъ только о великомъ княженіи Владимирскомъ, торжество одного князя еще не грозило такою близкою гибелью побѣжденному: онъ, его сыновья и внуки могли существовать, какъ владѣльцы почти независимые, тогда какъ теперь обстоятельства были уже не тѣ. Косой обнаружилъ свой характеръ и свои цѣли, показалъ, что пока онъ живъ, имѣть средства вредить, до тѣхъ поръ Василій Васильевичь не будетъ покоенъ; ханы въ это время потеряли прежнее значеніе, ихъ уже нельзя было употреблять орудіемъ для гибели соперника,

61

и князьямъ было предоставлено раздѣлываться самимъ другъ съ другомъ.

По ослѣпленіи Косаго, Великій Князь выпустилъ брата его Шемяку изъ Коломны въ прежній удѣлъ, и заключилъ съ нимъ договоръ, совершенно однаковый съ предыдущимъ⁶³. Въ 1440 году встрѣчаемъ новый договоръ съ Юрьевичемъ⁶⁷, гдѣ между прочимъ сказано слѣдующее: «также и теперь чтò вы взяли на Москвѣ нынѣшнимъ приходомъ у меня, и у моей матери, и у моихъ князей, у бояръ моихъ и дѣтей боярскихъ, и чтò будетъ у васъ, то все вы должны отдать.» Это мѣсто ясно указываетъ на непріятельскій приходъ Юрьевичей къ Москвѣ. Лѣтописцы молчатъ объ этомъ приходѣ Шемяки подъ 1440 годомъ, и по-мѣщаютъ приходъ его подъ 1442, которому предшествовалъ по-ходъ Великаго Князя на Юрьевича и бѣгство послѣдняго въ Новгородскую область⁶⁸; причиною вражды Василія къ Шемя-кѣ въ этомъ случаѣ было то, что Юрьевичь ослушался зову ве-ликокняжескаго и не пошелъ помогать Москвѣ, когда она бы-ла осаждена Ханомъ Улу - Махметомъ въ 1439 году⁶⁹; со-перники были примирены Тронцкимъ Архимандритомъ Зинові-емъ. Если мы предположимъ, что въ лѣтописи перемѣшаны го-да, и этотъ походъ 1442 года должно отнести къ 1440, послѣ которого и былъ заключенъ означенный договоръ, то дѣло можетъ объясниться легко: въ 1439 году Улу-Махметъ осаждалъ Москву; Шемяка не явился на помощь, за что Великій Князь пошелъ на него и прогналъ въ Новгородскую область; потомъ Шемяка, оправившись, явился самъ подъ Москвою и заключилъ миръ.

Такъ кончилась первая половина усобицы въ княженіе Ва-силія Васильевича. За право дядей боролся одинъ Юрій, осталь-ные три Дмитріевича были на сторонѣ племянника, хотя, какъ видно, и не желали окончательнаго низложенія брата. Всѣ они умерли во время первой половины усобицы, до 1440 года; Петръ и Константинъ умерли бездѣтны; Андрей оставилъ двоихъ сы-новей — Ивана Можайскаго и Михаила Верейскаго. Мы видѣ-ли поведеніе Ивана Можайскаго въ борьбу Юрія съ Василіемъ: чтобъ не лишиться волости, чтобъ не заставить мать свою ски-таться по чужимъ сторонамъ, онъ принимаетъ сторону побѣди-теля, увѣряя въ вѣрности своей побѣжденнаго, — таково обыкно-

Исторія Россіи. Т. IV.

6

62

венно поведеніе слабыхъ въ борьбѣ двухъ сильныхъ. До насъ
дошелъ договоръ обоихъ Андреевичей съ Василіемъ Василье-
вичемъ, заключенный, какъ видно, еще до поѣздки въ Орду,
когда еще Василій не былъ увѣренъ, что получить Великое
Княженіе, ибо Андреевичи говорятъ: «А дастъ тебе Богъ до-
стать свою вотчину, Великое Княженіе, то ты насъ пожалуешь,
какъ объщался, изъ Великаго Княженія, по – пригожу.» Ан-
дреевичи обязываются считать себя младшими братьями ⁷⁰. По-
слѣ торжества дяди Юрія, они заключили и съ нимъ договоръ,
въ которомъ обязываются почитать его отцемъ, не сноситься
съ Василіемъ Васильевичемъ, и, по кончинѣ Юрія, признать
Великое Княженіе за дѣтьми его—знакъ, что Юрій, подъ пред-
логомъ старшинства, велъ борьбу вовсе не за старый порядокъ
вещей, и, добывши себѣ Великое Княженіе, передавалъ его сво-
имъ дѣтямъ, мимо законнаго по старинѣ наслѣдника ⁷¹. Также
точно обязался не искать Великаго Княженія Московскаго подъ
сыновьями Юрія и Рязанскій князь, Иванъ Өедоровичь, по ма-
тери родной племянникъ Юрію, который обязывается имѣть его
племянникомъ; сынъ его Василій Косой обязывается имѣть Ря-
занскаго князя братомъ равнымъ, Димитрій Шемяка и Димитрій
Красный — братомъ старшимъ ⁷². До насъ дошелъ также дого-
воръ князя Василія Ярославича, внука Владиміра Андреевича,
съ зятемъ (мужемъ сестры) и четверою роднымъ братомъ, Васи-
ліемъ Васильевичемъ Московскимъ. Въ этомъ договорѣ замѣча-
емъ другой тонъ, гораздо униженнѣе: Василій Ярославичь на-
зываетъ Московскаго Князя старшимъ братомъ и отцемъ, обя-
зывается держать подъ нимъ Великое Княженіе честно и грозно ⁷³.

Съ 1440 года по 1445 у Великаго Князя не было враждеб-
ныхъ столкновеній съ Шемякою; послѣдній дожидался удобнаго
случая для возобновленія борьбы, и этотъ случай наконецъ пред-
ставился по поводу дѣлъ Татарскихъ. Прежде поѣздки Васи-
лія Васильевича съ дядею въ Орду, для суда предъ ханомъ, мы
встрѣчаемъ извѣстія объ обычныхъ набѣгахъ Татаръ на украин-
скія мѣста: въ 1425 году они приходили на Рязанскую украй-
ну, но были разбиты Рязанцами и потеряли всю добычу; въ
концѣ 1428 года они напали нечаянно на Галицкую область и
стояли здѣсь мѣсяцъ; потомъ взяли Кострому, Плесо, Лухъ, и

63

ушли Волгою внизъ. Великій Князь Василій послалъ за ними
въ погоню дядей своихъ Андрея и Константина Дмитриевичей,
и боярина Ивана Дмитриевича, съ полками Московскими; они
не догнали Татаръ и возвратились; но князь Федоръ Стародуб-
скій Пестрый съ Федоромъ Константиновичемъ Добрынскимъ,
тайкомъ отъ Московскихъ князей, погнались за Татарами, до-
гнали задніе отряды и побили. Тотъ же князь Федоръ Давыдо-
вичь Пестрый, по приказанію Князя Московскаго, ходилъ на
Болгаръ и поплѣнилъ всю ихъ землю въ 1431 году. Въ 1437
году Татары опустошили границы Рязанскія; но гораздо важ-
нѣе были дѣла съ ними въ концѣ года, когда ханъ Улу-Мах-
метъ, изгнанный изъ Золотой Орды братомъ своимъ, явился на
границахъ Русскихъ и засѣлъ въ Бѣлевѣ. Великій Князь от-
правилъ противъ него сильные полки подъ начальствомъ обо-
ихъ Юрьевичей — Шемяки и Краснаго, которые, по свидѣтель-
ству лѣтописца, грабили по дорогѣ своихъ Русскихъ, мучили
людей, допытываясь у нихъ имѣнія, били скотъ и позволяли се-
бѣ всякого рода неприличные поступки⁷⁴. Когда они пришли
къ Бѣлеву, то ханъ испугался, прислалъ просить мира, остава-
ясь на всю волю князей Русскихъ, но тѣ не послушали его рѣ-
чей, двинулись къ городу и нанесли Татарамъ сильное пораже-
ніе. На другой день Татарскіе мурзы пріѣхали опять для пе-
реговоровъ съ великокняжескими воеводами: Ханъ давалъ сы-
на и мурзъ своихъ въ заложники, обязывался, пока живъ, сте-
речь Русскую землю и не требовать никакихъ выходовъ. Но
воеводы не соглашались и на эти условія; тогда мурзы сказали
имъ: «Не хотите мира, такъ оглянитесь назадъ!» — и воеводы
увидѣли, что все Русское войско бѣжитъ назадъ передъ Тата-
рами. Причиною этого бѣгства былъ Литовскій Мценскій воево-
да Григорій Протасьевъ, присланный своимъ княземъ на по-
мощь Москвичамъ; онъ передался на сторону хана и началъ
говорить Московскимъ воеводамъ: «Великій Князь мой прислалъ
ко мнѣ приказъ, чтобъ я не бился съ ханомъ, а заключилъ съ
нимъ миръ и распустилъ полки.» Когда Московскіе воеводы прі-
уныли отъ этого объявленія, Протасьевъ послалъ ночью къ ха-
ну, чтобъ тотъ утромъ нападалъ на Московскую рать. Утро,
какъ нарочно, было мглистое, и Русскіе сторожа не видали

64

какъ Татары вышли изъ города и напали на Московскіе полки;
Протасьевъ побѣжалъ прежде всѣхъ, крича: «Бѣги! бѣги!» — и
всѣ въ ужасѣ побѣжали за нимъ.

Послѣ этой побѣды, Улу-Махметъ пошелъ степью мимо Рус-
скихъ границъ, переправился черезъ Волгу и засѣлъ въ опу-
стѣлой отъ Русскихъ набѣговъ Казани, гдѣ поставилъ себѣ де-
ревянный городъ на новомъ мѣстѣ, и'въ Юлѣ 1439 года явил-
ся нечаянно подъ Москвою. Великій Князь не успѣлъ собрать-
ся съ силами и уѣхалъ за Волгу, оставивъ защищать Москву
воеводу своего, князя Юрія Патрикѣевича; ханъ стоялъ 10 дней
подъ городомъ, взять его не могъ, но надѣлалъ много зла Рус-
ской землѣ, на возвратномъ пути сжегъ Коломну и погубилъ
множество людей. Въ 1444 году султанъ Мустафа пришелъ на
Рязань со множествомъ Татаръ, повоевалъ волости и села Ря-
занскія, и остановился въ степи для продажи плѣнниковъ, ко-
торыхъ выкупали Рязанцы. Когда плѣнные были всѣ выкупле-
ны, Мустафа пришелъ опять въ Рязань, на этотъ разъ уже съ
миромъ; хотѣлось ему зиновать въ городѣ, потому что въ степи
не было никакой возможности оставаться: осенью вся степь
погорѣла пожаромъ, а зима была лютая, съ большими снѣгами и
сильными выюгами; отъ безкормицы лошади у Татаръ перемер-
ли. Когда въ Москвѣ узнали объ этомъ, то Великій Князь от-
правилъ на Мустафу двоихъ воеводъ своихъ — князя Василія
Оболенскаго и Андрея Голтяева, съ дворомъ своимъ, да Морд-
ву на лыжахъ. Московскіе воеводы нашли Мустафу подъ Пе-
реяславлемъ на рѣчке Листани, потому что Рязанцы выслали
его изъ своего города. Несчастные Татары, полузамерзшіе, без-
конные, не моглие владѣть луками по причинѣ силнаго вихря,
должны были выдержать нападеніе съ трехъ сторонъ: отъ воев-
водъ Московскихъ, отъ Мордвы и отъ казаковъ Рязанскихъ,
которые упоминаются тутъ въ первый разъ. Не смотря на
безпомощное состояние свое, Татары рѣзались крѣпко, по вы-
раженію лѣтописца, живыми въ руки не давались, и были сло-
млены только превосходнымъ числомъ непріятелей, при чемъ
самъ Мустафа былъ убитъ. Другіе Татары въ томъ же году от-
платили за Мустафу нападеніемъ, и на Рязанскую Украйну, и
на землю Мордовскую; а въ 1445 году Ханъ Улу-Махметъ за-

65

сѣлъ въ старомъ Нижнемъ-Новгородѣ, и оттуда пришелъ къ Мурому. Великій Князь вышелъ противъ него со всѣми своими силами, со князьями—Шемякою, обоими Андреевичами и Василіемъ Ярославичемъ; ханъ испугался и убѣжалъ назадъ въ старый Нижній-Новгородъ, только передовымъ полкамъ велико-княжескимъ удалось побить Татаръ подъ Муромомъ, Гороховцемъ и въ другихъ мѣстахъ.

Но иначе кончилось дѣло при второй встрѣчѣ Василія съ Татарами Улу-Махметовыми. Весною того же года пришла въ Москву вѣсть, что двое сыновей Улу-Махметовыхъ опять появились въ Русскихъ границахъ, и Великій Князь, заговѣвшись на Петровъ постъ, вышелъ противъ нихъ. Въ Юрьевъ прискакали къ нему Нижегородскіе воеводы — князь Федоръ Долголядовъ и Юшка Драница съ вѣстію, «что они выбѣжали ночью изъ города зажегши его, потому что не могли долѣе переносить голова: что было хлѣбнаго запасу, все переѣли.» Тогда Великій Князь, проведши Петровъ день въ Юрьевѣ, пошелъ къ Суздали, и сталъ на рѣкѣ Каменкѣ, куда пришли къ нему двоюродные братья Андреевичи и Василій Ярославичь. 6 Юля Московское войско переполошилось, надѣли доспѣхи, подняли знамена и выступили въ поле, но непріятель не показывался, и Великій Князь, возвратившись въ станъ, сѣлъ ужинать съ князьями и боярами; долго пили ночью, встали на другой день уже послѣ солнечного восхода, и Василій, отслушавъ заутреню, хотѣлъ—было опять лечь спать, какъ пришла вѣсть, что Татары переправляются чрезъ рѣку Нерль. Великій Князь тотчасъ же послалъ съ этой вѣстію по всѣмъ станамъ, самъ надѣлъ доспѣхи, поднялъ знамена и выступилъ въ поле,—но войска было у него мало, всего тысячи съ полторы, потому что полки союзныхъ князей не успѣли собраться, не успѣли придти и союзные Татары, не пришелъ и Шемяка, не смотря на то, что къ нему много разъ посылали⁷⁵. Подлѣ Евөиміева монастыря, по лѣвую сторону, сошлись Русскіе полки съ Татарами, и въ первой стычкѣ рать великокняжеская уже обратила въ бѣгство Татаръ; но когда стала гнаться за ними въ безпорядкѣ, то непріятель оборотился и панесъ Русскимъ совершенное пораженіе. Великій Князь отбывался храбро, получилъ множество ранъ и былъ наконецъ взять

66

въ плѣнъ вмѣстѣ съ двоюроднымъ братомъ, Михаиломъ Андреевичемъ; князь Иванъ Андреевичь Можайскій былъ также раниенъ и сбитъ съ коня, но успѣлъ пересѣсть на другаго и спасся бѣгствомъ. Побѣдители разсыпаллись по окрестностямъ для грабежа, а сыновья ханскіе, остановившись въ Евфиміевѣ монастырѣ, сняли съ Великого Князя крестъ-тѣльникъ, и отослали въ Москву къ матери и женѣ плѣнника.

Когда узнали въ Москвѣ объ участи Великого Князя, то поднялся плачь великій и рыданіе многое, говоритъ лѣтописецъ. Но за этою бѣдою для Москвичей по слѣдамъ шла другая: ночью 14 Юля загорѣлся ихъ городъ и выгорѣлъ весь; не осталось ни одного дерева, а каменные церкви распались и стѣны каменные попадали во многихъ мѣстахъ; людей много погорѣло, по нѣкоторымъ извѣстіямъ 700 человѣкъ⁷⁶, по другимъ гораздо больше, духовныхъ и мірянъ, потому что съ одной стороны огонь, а съ другой боялись Татаръ; казны и всякаго товара сгорѣло множество, ибо изъ разныхъ городовъ собрались тогда жители въ Москву и сѣли въ осадѣ. Великія Княгини — Софья и Марья съ дѣтьми и боярами уѣхали въ Ростовъ; по нѣкоторымъ же извѣстіямъ Великая Княгиня Софья отправилась-было сначала въ Тверь, но отъ рѣки Дубны была возвращена назадъ Шемякою. Между тѣмъ въ Москвѣ послѣ отъѣзда Княгинь поднялось волненіе: тѣ, которые могли бѣжать, хотѣли оставить Москву; но чернь, собравшись, прежде всего начала строить городовыя ворота, хотѣвшихъ бѣжать хватали, били, ковали, и тѣмъ прекратили волненіе: всѣ вмѣстѣ начали укрѣплять городъ и готовить лѣсъ для постройки домовъ.

Между тѣмъ побѣдители — Татары подошли-было ко Владиміру, но не рѣшились на приступъ, и удалились сперва къ Мурому, потомъ къ Нижнему, откуда Улу-Махметъ со всею Ордою и плѣннымъ Великимъ Княземъ отступилъ къ Курмышу, отправивши посла своего Бегича къ Шемякѣ, который могъ теперь думать, что благопріятная судьба внезапною, неожиданною развязкою даетъ ему неожиданное торжество. Онъ принялъ посла съ большею честію и отпустилъ его, по выраженію лѣтописца, «со всѣмъ лихомъ на Великого Князя,» и вмѣстѣ съ Бегичемъ отправилъ къ Хану своего посла, дьяка Дубенскаго

67

хлопотать о томъ, чтобъ Василію не выйти на Великое Княже-
ніе. Но ханъ хотѣлъ кончить дѣло какъ можно скорѣе, какъ мо-
жно скорѣе получить выгоды отъ своей побѣды; думая, что по-
солъ его, долго не возвращавшійся отъ Шемяки, убитъ послѣд-
нимъ, Махметъ вступилъ въ переговоры съ своимъ плѣнникомъ,
и согласился отпустить его въ Москву. Касательно условій
освобожденія свидѣтельства разногласятъ; въ большей части лѣ-
тописей сказано: «Царь Улу-Махметъ и сынъ его утвердили
Великаго Князя крестнымъ цѣлованіемъ, что дать ему съ себя
окупъ, сколько можетъ;» но въ нѣкоторыхъ означена огромная
сумма 200,000 рублей, намекается также и на другія какія-то
условія: «а иное Богъ вѣсть, и они между собою ⁷⁷;» во всякомъ
случаѣ трудно согласиться, чтобъ окупъ былъ умѣренный. Лѣ-
тописи единогласно говорить, что съ Великимъ Княземъ выхали
изъ Орды многіе князья Татарскіе со многими людьми. И прежде
Василій принималъ Татарскихъ князей въ службу и давалъ имъ
кормленіе—средство превосходное противопоставлять варварамъ
варваровъ же, средство, которое Россія должна была употреб-
лять въ слѣдствіе самаго своего географическаго положенія; но
современники думали не такъ: мы видѣли, какъ они роптали
когда при отцѣ Василія давались Литовскимъ князямъ бога—'
тыя кормленія; еще болѣе возбудили ихъ негодованіе подобные
поступки съ Татарами, потому что въ нихъ не могла еще тогда
погаснуть сильная ненависть къ этому народу, и когда къ то-
му еще были наложены тяжкія подати, чтобъ достать деньги для
окупа, то неудовольствіе обнаружилось въ самыхъ стѣнахъ
Москвы: имъ спѣшилъ воспользоваться Шемяка. Теперь, боль-
ше чѣмъ когда—либо, Юрьевичъ долженъ былъ опасаться Васи-
лія, потому что посолъ его къ хану былъ перехваченъ, и Ве-
ликій Князь зналъ сбъ его замыслахъ; но, занятый дѣлами Та-
тарскими, онъ не могъ еще думать о преслѣдованіи Димитрія.
Послѣдній спѣшилъ предупредить его и началъ сноситься съ
княземъ Борисомъ Тверскимъ и Можайскимъ княземъ Иваномъ
Андреевичемъ, у котораго хотя прежде и было неудовольствіе
съ Великимъ Княземъ, однако потомъ заключенъ былъ миръ: Ва-
силій далъ ему Козельскъ съ волостями, и Можайскій князь вмѣ-
стѣ съ братомъ, какъ мы видѣли, находились въ Суздальской