4

Приложения к Русскому Вѣстнику.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.

ЖИЗНЬ ВЪ КИЗИЛЬ-КУМЪ.

I. Отъ Волги до Сыръ-Дарьи.

Ясный солечный день. Широко раскинулась во всѣ сторо-
ны гладкая равнина, вся испещренная группами лѣнныхъ за-
рослей. Мѣстами она перерѣзана каналами, когда-то служив-
шими для орошенія, но теперь давно залущенными; къ югу до
самаго горизонта простирается тинистое, заросшее тростни-
ками болото, съ которымъ ловременамъ поднимаются такія
многочисленныя стан болотной дичи что какъ тучи затмѣ-
ваютъ собою солнце; на западѣ медленно, точно громадная
улитка, движется караванъ со своимъ длиннымъ рядомъ вер-
блюдовъ, на востокѣ же виднѣются глиняныя городскія стѣ-
ны, за которыми, какъ колья направленныя въ небо, стоять
высокія и стройныя мачты кораблей.

Равнина эта уже принадлежитъ къ области Центральной
Азіи и лежитъ верстахъ въ семидесяти на востокъ отъ сѣ-
верныхъ окраинъ Аральскаго моря, по близости рѣки Сыръ-
Дарьи. Какъ ни пустынна эта мѣстность, но въ настоящее
время, а именно 7го (19го) алрѣля 1873 года, она предста-
вляетъ видъ довольно оживленный. Посреди ея стоитъ длин-
ная повозка извѣстная въ Россіи подъ названіемъ та-
рантаса, съ колесами погруженными въ быстрый лотокъ воды;
отъ пести до восьми лошадей впряженныхъ въ тарантасъ вяз-
нутъ и брызгаются самымъ отчаяннымъ образомъ въ грязи,
систематически отказываясь тянуть его впередъ; человѣкъ
пять ямщиковъ-Киргизовъ, кто на лошадяхъ, кто по поясъ
въ водѣ, толкаютъ колеса, кряхтятъ, воять и кричатъ не
хуже самой нечистой силы, которую они безпрестанно поми-
наютъ; а колеса, своимъ чередомъ, тонутъ только все глуб-
же да глубже при каждомъ движении взбѣшенныхъ лошадей.
Въ самомъ тарантасѣ сидятъ двое злополучныхъ путешествен-
никовъ укутанные одѣялами и овчинами, съ какою-то хлад-
нокровою покорнѣетію наблюдала за погруженіемъ колесъ. и

Военныя двійствія на Оксусь и паденіе Хивы.

5

чиспляя, черезъ сколько, примѣрно, времени зальется вода
въ самый тарантасъ и промочитъ имъ ноги, одѣяла, оружіе
и лровизію.

Эти двое унылыхъ путешественниковъ—г. Скайле, „char-
gé d'Affaire-" при посольствѣ Соединенныхъ Штатовъ въ Пе-
тербургѣ, предпринявшій путешествіе по Центральной Азіи,
и авторъ этой книги, на пути въ Хиву.

Было время когда не знали они ни унынія, ни покорности,
ни грусти, когда хали они полные надеждъ и радужныхъ
мечтаний, съ легкимъ сердцемъ, сторая лишь желаніемъ но-
визны и приключenedy, — время когда они щедро расточали
свои совѣты ямщикамъ-Киргизамъ, сердились, видя что имъ
не слѣдуютъ, когда они выходили изъ себя, обѣсились и ру-
гались, или какъ лошадей, такъ и возницъ, полагая такой
избытокъ энергіи на это стремленіе къ скорѣшенному ле-
редвиженію что погружали въ полнѣйшее недоумѣніе мир-
ныхъ туземцовъ, но результатовъ не достигали почти ни-
какихъ.

Съ тѣхъ лоръ, впрочемъ, много воды утекло. Въ ихъ онѣ-
мѣлой памяти все это представлялось дѣлами давно минув-
шихъ лѣтъ. Теперь эти самые герои-бойцы локорно возсѣ-
дали въ своемъ тарантасѣ, положившись во всемъ на волю
Божію, наблюдая за обьющимися лошадьми, гиканьемъ ямщи-
ковъ и погруженіемъ въ грядь колесъ, уже не думая предла-
гать ни помощи, ни совѣтовъ. Четырехнедѣльное путе-
шествіе по почтовому тракту днемъ и ночью, по ров-
нымъ морознымъ стелямъ Россіи и широкимъ снѣжнымъ
равнинамъ Азіи, при двадцати и болѣе градусахъ моро-
за, война съ отчаяннымъ упрямствомъ русскихъ ямщи-
ковъ и невыносимой тупостью джигитовъ и собственниковъ
лошадей, безсили изнуренныхъ и оголодалыхъ клячъ, кото-
рыя едва были въ состояніи передвигать свои собственныя
ноги, не говоря уже объ нашемъ тяжеломъ тарантасѣ и ба-
гажѣ. Упорство стролтивыхъ верблюдовъ, томившихъ насъ
по цѣлымъ часамъ своими получеловѣческими криками —
все это въ совокупности довело насъ наконецъ до состоянія
идиотской локорности.

Путешествіе по этой мѣстности и въ то время года когда
мы его предприняли представляетъ нескончаемую, безпрерыв-
ную борьбу съ препятствіями самаго непріятнаго, а подчасъ
и неожиданнаго свойства. Разстояніе отъ Самары или Саратова

6

Приложение к Руасскому Вестнику.

до Ташкента, главного города Туркестанской области, около двухъ съ половиныю тысячъ верстъ. Хотя въ Европѣ и Америкѣ подобный переѣздъ кажется совершенными пустяками, въ Азіи это дѣло совсемъ не легкое, требующее цѣлыхъ недѣль, а при неблагопріятныхъ обстоятельствахъ, цѣлыхъ мѣсяцевъ на приведеніе его въ исполненіе. Русскіе устрои почтовое сообщеніе по всему пространству этой линіи и, въ тѣхъ случаяхъ когда ломади не огоюходали еще послѣ лѣтнихъ пасчаницъ и дороги хороши, или же въ началѣ зимы по первому пути, весь переѣздъ можетъ-быть совершенъ въ 3 недѣли, еслиѣ хать днемъ и ночью. Весною же, въ ту пору о коротой идетъ рѣчь, когда ломади изморены зимнимъ голодомъ, дороги изрыты и затоплены, можно почитать себя счастливымъ если удастся совершить этотъ переѣздъ и въ три мѣсяца. Первой заботой каждого путешественника въ этихъ мѣстахъ должно быть пріобрѣтеніе тарантаса, такъ какъ почтовыя телѣги и сани мѣняются съ каждой переменой ломадей, чтоб поставляетъ пассажировъ въ необходимость пере-гружать такъ же часто и весь свой багажъ, который не можетъ-быть незначительнаго вѣса и объема при такого рода переѣздѣ. Тарантасъ — исключительно русская ловозка, кромѣ рѣдкой прочности имѣющая то удобство что снятая съ колесъ, можетъ-быть поставлена на положья и съ такимъ же успѣхомъ исполнять должность зимняго экипаха, чтоб и пришлось намъ, напримѣръ, примѣнить на дѣлѣ при самомъ нашемъ выѣздѣ.

Мнѣ кажется что переѣздъ отъ Саратова до Казалинска, гдѣ насъ застанетъ начало этой главы, можетъ показаться не безынтереснымъ читателю, и потому я постараюсь. въ возможно краткихъ словахъ, дать бѣглый очеркъ этого му-чительнаго для насъ времени.

Первый день путь нашъ лежалъ по лѣвому берегу Волги, черезъ поселенія нѣмецкихъ колонистовъ, основавшихся здѣсь въ царствованіе Екатерины II, въ 1769 году. Довольно пріятенъ еще былъ нашъ переѣздъ по этимъ маленькимъ старомоднымъ селеніямъ съ ихъ привѣтливыми, уютными домиками, полузанесенными снѣгомъ, ихъ приземистыми кир-ками съ высокими колокольнями, какъ бы для того постав-ленными чтобъ указывать мѣсто гдѣ стоитъ деревня, на тотъ случай если она окончательно будетъ занесена стел-ными мятелями. Почтовыя станціи вездѣ чисты и опрятны,

Военныя дѣйствія на Океусѣ и паденіе Хивы.

7

всегда можно добыть хорошій кофе, хлѣбъ и масло. Народъ
проверенъ и услужливъ, лошади въ хорошемъ состояніи, и
мчимся мы полнымъ галопомъ по бѣстящей снѣжной леде-
нь. Рѣзкій зимній возвухъ весь сверкаетъ отъ летающихъ
въ немъ морозныхъ частицѣ, которыя, точно иглы, колютъ
вамъ лицо; сильные лорывы вѣтра заставляютъ его горѣть
подъ морозомъ. но все это казалось намъ тогда только ли-
кантнокъ приправой къ нашей линной санной прогулкѣ. Изъ
деревни въ деревню, отъ станціи къ станціи, переносимся мы
со скоростью почти желѣзнодорожнаго поѣзда. Подъ хвавъ
къ станціи, поспѣшно выскакиваемъ мы изъ своей лововки,
выворачиваемся изъ овчинъ и входимъ въ теплую комнату
станціоннаго дома: тѣмъ временемъ какъ мы согрѣваемся и
наскоро выпливаемъ по стакану чаю и лип кофе, лошади уже
готовы, и вотъ мы олять въ дорогѣ. весело мчась по снѣгу
подъ звуки колокольчика. Днемъ и ночью вѣдемъ мы такимъ
образомъ. устроительсь спать какъ можемъ въ экипажѣ и
только изрѣдка останавливаясь перекусить на скорую руку,
пока не лѣзжаемъ ю Николаевска. Здѣсь приходится намъ
распрощаться ст. нѣмецкими колонистами, а вмѣстѣ съ ними
и со всѣмъ нашимъ дорожнымъ комфортомъ и спокойствiemъ
Изъ Николаевска мы прямо проѣзжаемъ на Уральскъ. ми-
нуя почтовую дорогу, и тутъ уже начинаемъ песпытывать пи-
ремѣну.

Мы находимся на вольной почтовой дорогѣ, то-есть на
почтовой линіи основанной не правительствомъ. а частною
предпріимчивостью. Тутъ нѣтъ почтовыхъ лошадей и оста-
навливаемся мы уже не на почтовой станціи, а у крестьян-
скихъ избѣ, ища мужика, которому приходилось поставлять
для насъ лошадей. Лошади эти по большей части костлявыя.
лохматыя, полудизморенныя голодомъ животныя, совсемъ не
похожія на тѣхъ людящихся, сытыхъ лошадокъ чтò мчалъ
насъ по странѣ нѣмецкихъ колонистовъ; онѣ едва въ состо-
яніи плестись шагомъ, да и самые лереѣзды гораздо линнѣе,
а въ избахъ уже не можемъ мы допроситься ни молока, ни
масла.

Вотъ подъѣзжаемъ мы, бывало, къ одной изъ этихъ избѣ,
исполняющихъ должность станціонныхъ домовъ. Выскакива-
емъ изъ тарантаса, расправляемъ онѣмѣлые, полудезмершіе
члены и вступаемъ въ сѣви, холодныя и темныя, исполняю-
щія роль кладовой и чулана, а также прикрывающія входи

Приложеніе къ Русскому Вѣстнику.

Въ настоящую избу отъ пронзительнаго зимняго вѣтра; про-
бравшись тутъ ощулью, подходимъ къ тяжелой обитой вой-
локомъ двери, которая откидывается къ сѣнямъ, а за ней на-
талѣваемся на другую, подобную ей, дверь, но уже отворяю-
щуюся въ сторону избы—и вотъ мы въ самой избѣ, натоплен-
ной до такой степени что въ первый моментъ представляет-
ся что какою-то сверхестественною силой натѣ втолкнуло въ
то самое мѣсто что обыкновенно считается самымъ раска-
леннымъ во всей вселенной. Внутренняя атмосфера налегаетъ
на насъ какъ горячая подушка, и въ продолженіе нѣсколькихъ
мигутъ мы почти задыхаемся, тогда какъ глаза наши, при-
выкшіе къ яркости зимняго солнца. ничего не могутъ разли-
чить въ томъ полумракѣ. По прошествіи нѣкотораго време-
ни, впрочемъ, къ намъ возвращается понемногу способность
дышать и видѣть. Мы находимся въ тѣсной избѣ, футовъ въ
12' шириною при 14ти длины: около четверти этого простран-
ства занимаетъ собою раскаленная печь, изъ которой и вы-
ходитъ этотъ ошеломляющій жаръ; одно или два маленькихъ
окопка съ двойными рамами и стеклами, покрытыми снару-
жи толстымъ слоемъ льда, лавки вокругъ всей стѣны, столъ,
сколоченный изъ неотесанныхъ досокъ, двѣ-три скамьи изъ
того же матеріала; въ одномъ изъ угловъ у потолка образъ
Николая Чудотворца в иногда и образъ Богородицы; немно-
го въ сторонѣ, на веревку прибитой къ потолку, виситъ
тликаяный сосудъ, напоминающій формою чайникъ, и напол-
ненный водою: стойтъ только его нагнуть, и вы можете тутъ
же умыться надъ стоящей подъ нимъ деревянной лоханью;
вотъ и все незатѣливое убранство избы. Нѣтъ никакихъ
полокъ, да онѣ бы и были здѣсь излишнею затѣей, когда
изо вѣй лосуды имѣется развѣ лара ножей, нѣсколько де-
резанныхъ чашекъ и съ полдюжины такихъ же ложекъ; нѣтъ
почти, такъ какъ вся семья спитъ на этой самой чудовищ-
ной лечи. прикрываясь старымъ тяльемъ и тулупами; нѣтъ
здѣсь шкаловъ, потому что платья свои оберегаютъ въ
болѣе подходящемъ мѣстѣ, а именно на собственныхъ сли-
нахъ, почти никогда не снимая, даже во время сна. Въ из-
бахъ этихъ въ рѣдкихъ случаяхъ найдете вы даже самоваръ,
необходимую принадлежность какіго станціоннаго дома:
здѣшній мужикъ слишкомъ обѣдень чтобы позволить себѣ
эту роскошь,—два, много три самовара приходятся на всю
деревню и правятъ всю службу.

Божья дவїствія па Океусъ и ладеніе Хивы.

9

(Сговорившись относительно лошадей, мы садимся за столъ, и н yet вносять нашу чайную лопуду и занятый у сонъда калѣку-самоваръ. Скоро вода закипаетъ, чай заварень, и мы погружаемся въ процессъ чаетитія, стараясь запастись теплой для предстоящей борьбы съ вѣтрами и морозомъ. Затѣмъ мы опять въ дорогѣ, опять начинается возня съ изморенными животными, которые едва-едва тянутъ наше по несокочаемой спѣжной равнинѣ.

Впрочемъ, всей вины нельзя и сваливать на лошадей; воз
няцы также не мало намъ перепортили крови. Помнится, какъ-
то ночью, чуть ли не одной изъ самыхъ морозныхъ которымъ
намъ подходило подвергаться, застигнуты мы были въ по-
лѣ странный мятелью, и едва-едва на разсвѣтѣ добрались до
деревни. Каково же было наше удивление, когда мы тутъ уви-
дали что нашъ чудовищный возница, косой сажени въ пле-
чахъ, до носа укутанный полушубками и овчинами, спрыги-
ваетъ съ козелъ и мало-по-малу обращается въ груду овчинъ
и быстроглазую дѣвочку двѣнадцати лѣтъ! Къ удовольствію
своему, мы, впрочемъ, узнали что не одной ей были ввѣре-
ны, а что отецъ енѣ халъ впереди съ нашимъ багажемъ.

Отъ русскихъ деревень переѣхали мы въ лоселенія Баш-
киръ, гдѣ чуть не принуждены были зимовать, вслѣдствіе
упрямства этихъ разбойниковъ, которые отказывались ста-
вить лошадей иначе какъ за баснословныя цѣны, да и то не
всегда ихъ можно было добиться. Послѣ неимовѣрныхъ уси-
лій и такого количества дипломатическихъ уловокъ которое
удивило бы самихъ Бисмарка и Тьера, намъ, впрочемъ, удает-
ся вырваться отъ нихъ; мы переѣзываемъ южную отрасль
Уральскихъ горъ и въѣзжаемъ въ землю Уральскихъ казаковъ.

Отъ Уральска, по берегу Урала, до самаго Оренбурга наше путешествіе много напоминаетъ собою переѣздъ по землѣ нѣмецкихъ колонистовъ. Лошади исправны, станціонные доза чисты и опрятны, и если бы не изрытыя канавами и ложбинами дороги, этотъ переѣздъ былъ бы пріятенъ, несмотря на трескучій морозъ.

Въ Оренбургѣ останавливаемся мы всего на нѣсколько ча-
сель, переправляемся чрезъ Уралъ по лыду, оставляемъ Евро-
пу за собою и скоро обрѣтаемся далеко въ широкихъ, необо-
заемыхъ равнинахъ Азіи.

Здѣсь почтовыя лошади поставляются Киргизами, у кото-
рыхъ ихъ цѣлыя тысячи бѣгаютъ на волѣ по стели. Но ран-

10

Приложекіе къ Русскому Вѣстнику.

нею весною, изнуренныя долгимъ зимнимъ голодомъ, онъ едва передвигающіе ноги. Иногда приходилось впрягать въ наши двѣ повозки отъ лятнадцати до двадцати лошадей, по три, по четыре въ рядъ; спотыкаясь, лились онъ предъ нами какъ стадо овецъ, но никогда не были въ состояніи подняться въ рысь. Верблюды, которыхъ намъ иногда поставляли вмѣсто лошадей, оказались ничѣмъ не лучше этихъ послѣднихъ, съ тою развѣ разницей что который-нибудь изъ этихъ „кораблей лустыни“ поднималъ вой, точно протестуя противъ всей этой процедуры, и уже не замолкалъ ни на минуту въ продолженіе всего перебѣзда, верстъ на 30—35.

Много часовъ приходилось намъ проводить на морозѣ въ вознѣ ст. нашими клячами, а затѣмъ вмѣсто станціи подъ-ѣзжали мы къ землянкамъ, крытымъ хворостомъ и землею, куда пробираться приходилось подземнымъ ходомъ. Не будь тутъ почтовыхъ столбовъ вырытыхъ въ землю, легко можно бы проѣхать подобную станцію не подозрѣвая даже ея существованія, — такъ сравниваются крыши этихъ комфорта-бельныхъ жилищъ съ уровнемъ снѣжной равнины. Лошади вѣчно оказывались угнанными въ отдаленный аулъ, надо было лосылать ихъ искать и приводить, на что употреблялось по нѣскольку часовъ, такъ что нерѣдко мы дѣлили по одному только перебѣзду въ день. Въ одномъ даже мѣстѣ намъ на-отрѣзъ отказались ставить лошадей, объявляя безъ обня-ковъ что ихъ нѣтъ и не будетъ. На вопросъ нашъ у Кирги-за, которому приходилось поставлять лошадей, не думаетъ ли ужъ онъ что мы за тѣмъ иѣхали чтобы простоять здѣсь на мѣстѣ всю зиму, онъ преспокойно отвѣчалъ что не зна-етъ, да и дѣло это не его. Терпѣнью нашему, впрочемъ, на-сталъ конецъ, а Акъ-Маматовъ, нашъ слуга-Татаринъ, чело-вѣкъ къ дѣлу привычный, немедленно пустилъ въ ходъ для убѣжденія невозмутимаго Киргиза крайніе доводы, приправ-ляя ихъ вѣскими ударами старой, ржавой шлаги, которая при немъ случилась. Эта дипломатическая уловка оказалась дѣйствительнѣе всѣхъ переговоровъ, потому что немедлен-нымъ ея слѣдствіемъ было то что намъ вывели множество клячъ, почти съ ногъ валившихся отъ голода, и чрезъ нѣ- сколько минутъ мы выѣхали, несмотря на всеобщее убѣжде-ніе что несчастныя животныя эти полягутъ на половинѣ перебѣзда.

Военныя дѣйствія на Океанѣ и паденіе Хивы.

11

Съ подобными развлечений тянутся для насъ дни за днями; въ которые проходятъ въ свирѣлыхъ снѣговыхъ вихряхъ, которые воютъ, кружась вокругъ насъ, точно всѣ степные демоны на насъ ополчились; другие — въ острѣятельномъ соленечномъ сіяніи и трескучихъ морозахъ, которые заставляютъ нарывать наши лица. Отъ времени до времени подъезжаемъ мы къ темнымъ землянкамъ, душнымъ и дымнымъ, подсаживаемся къ кипящему самовару и поглощаемъ цѣлые океаны горячаго чая; затѣмъ опять пускаемся въ дорогу, въ тѣм же утомительную борьбу со степью. Даже ночью когда случалось просыпаться, насъ неотступно преслѣдовало сознаніе что мы все въ тѣхъ ж е таинственныхъ странахъ Средней Азіи, окружены все тѣмъ же безмолвіемъ при мертвенномъ свѣтѣ той же луны, гдѣ на цѣлые десятки верстъ кругомъ не найдешь подскаго жилища, развѣ только попадется гдѣ землянка, болѣе похожая на кротовую гору, чѣмъ на жилище человѣка, — такъ стлаживается ея поверхность и подводится къ уровню всей окружающей стены, какъ бы подавляемая ея обширностью. Кутко бывало подумать о странномъ образѣ жизни выпавшемъ на долю обѣдного станціоннаго смотрителя, прозябающего въ этой подземной берлогѣ занесенной снѣгомъ и отрѣзанной отъ обитаемаго міра.

Есть что-то непонятно гнетущее и ужасное въ незмѣнномъ однообразіи этихъ безконечныхъ снѣговыхъ равнинъ, гдѣ по цѣлымъ днямъ и недѣлямъ вы не видите ничего кролмъ необозримыхъ снѣговъ и неба, гдѣ вы изображаете собой какъ бы двигающійся центръ этого обѣдаго покрова обрамленнаго со всѣхъ сторонъ прямою линіей горизонта; да и самый горизонтъ какъ будто передвигается вмѣстѣ съ вами, налетаетъ на васъ и подавляетъ васъ какъ чудовищный жерновъ. Здѣсь найдете вы весь просторъ и уединеніе Океана, но безъ движения; холодную, ледяную типину арктическихъ странъ, безъ сіянія арктическихъ ночей и безъ величія арктическихъ горъ. Вездѣ кругомъ безмолвіе и лустота необитаемаго міра.

Единственная жизнь проявляющаяся въ этихъ снѣговыхъ равнинахъ заключается въ свирѣпомъ бушеваніи вѣтра, который вырывается изъ холодныхъ окраинъ сѣверной Сибири и на пространствѣ цѣлыхъ тысячъ верстъ не встрѣчаетъ ни малѣйшей преграды; онъ рѣжетъ вамъ лицо какъ лезвеемъ ножа, если вы не позаботитесь укрыться отъ его свирѣпости;

12

Приложение к Русскому Вестнику.

поднимает снѣгъ клубами и носить ихъ по всей стели. Кoorоткіе солнечные дни, когда сверканіе снѣговъ ослѣпляло насъ, длинныя холодныя ночи провеленныя въ полусонномъ, въ полузамерзломъ состояніи, ходячіе лошадинные скелеты, едва передвигающіе ноги подъ градомъ ударовъ, — и теперь не могу я вспомнить обо всемъ этомъ безъ содраганія.

День за днемъ, ночь за ночью, недѣля за недѣлей застаютъ насъ въ дорогѣ, въ медленномъ движеніи впередъ по однообразной снѣговой стели, гдѣ мы мѣняемъ лошадей на станціяхъ до того loҳoжихъ одна на другую что намъ все какъется что мы возвращаемся къ одному и тому же мѣсту, что мы вовсе не подвигаемся впередъ, а въчно окружены все той же полосой горизонта, отступающей отъ насъ по мѣрѣ того какъ мы къ ней подвигаемся. Наконецъ, вся эта стель начинаетъ представляться нашему онѣмѣлому воображенію чѣмъ-то въ родѣ чудовищнаго колеса, въ которомъ мы, какъ бѣлыки, сколько изъ силъ ни выбиваемся, все толчемся на томъ же мѣстѣ.

Но вотъ, по мѣрѣ приближенія къ Сыръ-Дарьѣ, погода дѣлается теллѣе, снѣгъ понемногу исчезаетъ, и намъ приходится переправляться черезъ большія наводненныя пространства и ежеминутно вязнуть въ грязи и промоинахъ. Мало-по-малу снѣговой покровъ равнины уступаетъ мѣсто зеленому, воздухъ дѣлается мягокъ, все кругомъ дышетъ весною и начинаетъ наполняться благоуханіемъ цвѣтовъ. Мы ловсюду встрѣчаемъ Киргизовъ съ ихъ кибитками и верблюдами: они трогаются уже съ зимнихъ своихъ стоянокъ и предпринимаютъ свой ежегодный лѣтній переходъ по направленію къ сверу, и вся равнина испещрена стадами ихъ скота. Такимъ образомъ, зима для насъ миновала, хотя въ широкой стели, которую мы оставили за собою, снѣгъ еще долженъ быть по колѣна. Затѣмъ въ вѣзаемъ мы въ лески Кара-Кумы, по которымъ движемся съ трудомъ, и наконецъ, яснымъ солнечнымъ вечеромъ, взбираемся на маленькій лесchanый холмъ, миновавъ у подошвы его послѣднюю станцію, и съ восторгомъ привѣтствуемъ синія воды Аральскаго моря, разстилающіяся посреди желтыхъ песковъ и сверкающія какъ бирюза, обдѣланная въ золото.

Въ мрачномъ спокойствіи и ташинѣ лежитъ оно посреди лесчаной пустыни его окружающей. Съ нашей стороны его берега образуютъ пологіе холмы покрытые кустарникомъ,

13

но далеко влереди можно различить высокій, обрывистый за-
падный берегъ, покрытый скалистыми горами съ сіюющими
на вечернемъ солнцѣ вершинами. Это картина странной, ді-
кой, пустынной красоты, хорошо гармонирующей съ мрач-
нымъ за опустеніемъ, царящимъ вездѣ кругомъ.

Еще одинъ день, и мы въ виду города Казалинска или Форта № 1, на Сыръ-Дарьѣ, гдѣ начало этой главы и застанетъ насъ.

Здѣсь приходится намъ стоять къ смиренномъ ожиланіи въ виду самаго города, который былъ цѣлью всѣхъ нашихъ стре- мленій, предметомъ всѣхъ нашихъ надеждъ за такое долгое время. Мы хорошо знаемъ по опыту что малѣйшее замѣча- ніе съ нашей стороны относительно посылки въ городъ за подставочными ломадьми должно вызвать результатъ прямо противоположный нашему желанію, и вотъ, проводимъ мы время въ наблюденіи за тщетными успехіями ямщиковъ вытя- нуть насъ изъ грязи, чувствуя что наше вмѣшательство дѣ- лу не поможетъ.

Наконецъ, посѣд долгихъ и напрасныхъ успехій вытянуть тарантасъ изъ грязи, всякаго рода уловокъ и хитростей со стороны ямщиковъ, переговоровъ, приправляемыхъ криками, бранью, а подчасъ и пинками, они рѣшаются послать въ го- родъ за ломадьми, которые и появляются часа два спустя, вытаскиваютъ насъ изъ нашей засады и, не болѣе какъ че- резъ полчаса, доставляютъ насъ въ самый городъ Казалинскъ, къ берегамъ древняго Яксарта.

## II. Казалинскъ.

Казалинскъ или Фортъ № 1 есть лунктъ съ котораго на-
чало распространяться русское владычество въ Централь-
ной Азіи.

Фортъ этотъ былъ въ 1847 году основанъ Перовскимъ при
самомъ устьѣ Сыръ-Дарьи, въ шестидесяти верстахъ ниже
его настоящаго положенія, и названъ фортомъ Аральскимъ;
но потомъ это мѣсто признано было до такой степени не-
удобнымъ вслѣдствіе окружающихъ болотъ что фортъ былъ
перенесенъ вверхъ по рѣкѣ, къ его къ настоящему мѣсту.
Это былъ первый стратегическій лунктъ занятый на востокъ
отъ Орска; но вскорѣ послѣдовало и сооруженіе форта № 2.

14

Занятіемъ въ 1853 году Акъ-Мечети, извѣстной телерь
подъ названіемъ форта Перовскаго, верстахъ въ 350 вверхъ
по теченію Сыръ-Дарьи, Русскіе окончательно закрѣпили свое
положеніе на этой рѣкѣ.

Казалинскій фортъ — небольшое земляное сооруженіе, на
кротяженіи около сорока квадратныхъ сажень, окруженное
рвомъ и защищенное маленькими крѣпостными орудіями,
имѣтъ около тысячи человѣкъ гарнизона, и представляетъ
собою вѣрный обращикъ всѣхъ русскихъ крѣпостей въ этой
странѣ свѣта. Одна батарея новѣшшей полевой артиллеріи
локончила бы съ нею въ полчаса времени, по въ Централь-
ной Азіи Русскіе лосредствомъ такихъ-то крѣпостей содер-
жатъ всѣ свои владѣнія въ локорности. За фортомъ къ рѣ-
кѣ расположена корабельная верфь, а на сторонѣ суши воз-
никъ процвѣтающій телерь городокъ Казалинскъ, насчиты-
вающій около 5.000 жителей.

За исключеніемъ военныхъ, въ Казалинскѣ весьма мало
Русскихъ, большая же часть населенія состоитъ изъ Сартовъ
или Талжиковъ. Бухарцевъ, Киргизовъ и Кара-Калпаковъ,
племенъ родственныхъ Татарамъ. въ которыхъ впрочемъ
монгольскій типъ болѣе или менѣе смягчился смѣшеніемъ
съ кровью арйской.

Одного взгляда на Казалу достаточно чтобы напомнить
вамъ что, несмотря на мирокія улицы, вы уже находитесь въ
Средней Азіи. Низкіе дома, съ пласкими крышами, безъ оконъ
а почти безъ дверей, базаръ съ его рядомъ лѣпящихъ другъ
къ другу маленькихъ стойлъ, изображающихъ лавки, гдѣ
длиннобородые торговцы, въ яркихъ халатахъ, величествен-
но возсѣдаютъ посреди своихъ товаровъ, пробавляясь чае-
литіемъ; ряды навьюченныхъ вербюдовъ, выступающихъ
среди толпы людей съ дикими лицами, груды страннаго ви-
да товаровъ, — все напоминаетъ вамъ что вы уже вступили
въ сказочные страны Востока.

Удовольствіе, которое мы испытывали подъѣзжая къ
казалинской гостиницѣ можетъ вполнѣ лонять и оцѣнить
только тотъ кому самому случалось проѣхать тысячи двѣ
верстъ по лочтовой дорогѣ. Устройство и меблировка этой
гостиницы, однако, малеко не оказались роскошными. По
моимъ лонятіямъ, по крайней мѣрѣ, большая комната со
столемъ, ивѣсколькими стульями, деревяннымъ цваномъ и
кроватью, на которой не остаетъ простынь, одѣяла, подушекъ

Вояжныя джэствія на Оксусь і падежіе Хивы.

15

и матраца, еще не представляет всего чего могъ бы ложе-
лать для своего комфорта человѣкъ требовательный. Но мы
не принадлежали къ числу этихъ людей. У насъ были свои
кожаныя подушки, матрацы, овчины, и послѣ русской баня,
которую намъ приготовили въ сосѣдней избѣ, мы расположи-
лись для перваго настоящаго отдыха послѣ многихъ дней уто-
мительнаго переѣзда почтовымъ трактомъ. Проснувшись, при-
ступили мы къ великолѣпному обѣду, главное украшеніе ко-
тораго составляли сочныя дикія утки, зажаренные въ самую
пору нашимъ слугою-Татариномъ. Акъ-Маматовымъ, а затѣмъ,
вышли попособиться видомъ на Сыръ, знаменитый Яксартъ
древней исторіи. Выйдя за городъ и крѣпость, мы скоро стоя-
ли на его берегахъ.

Здѣсь онъ около двухсотъ сажень шириною, воды его
темныя и мутныя, съ коварнымъ ролотомъ мчатся между
низкими, рѣзко обрисованными берегами; мѣстами эти берега
до самой воды покрыты роскошною муравой, мѣстами же они
поросли густыми чащами кустарниковъ, леремѣшанными
съ высокимъ тростникомъ, вѣрное убѣжище для сыръ-дарьин-
скихъ тигровъ; а вдалекѣ, на югѣ ло направленію къ Оксусу,
тянутся желтые пески Кизилъ - Кума, сливаящіеся съ ту-
маннымъ небомъ на горизонѣ.

На рѣкѣ вниманіе наше было привлечено Аральскою фло-
тией. Здѣсь стояли три большихъ колесныхъ парохо-
да—Самаркандъ, Перовскій и Ташкентъ; два винтовые —
Аралъ и Сыръ-Дарья, паровой катеръ Обручевъ и многочислен-
ныя баржи, изъ которыхъ три были оснащены какъ шку-
ны. Тутъ же, кромѣ того, застали мы двѣ новыя баржи, одну
только-что слущенную, а другую еще на верфи. Два или три
изъ этихъ желѣзныхъ параходовъ были построены въ Швеціи,
остальные же всѣ въ Ливерпуль или въ Лондонѣ, привезены
по частямъ и собраны уже здѣсь, на мѣстѣ. Перевозка про-
изводилась тою самою стелью чтō я уже описывалъ, на вер-
блюдахъ, не поднимающихъ каждый болѣе 600 фунтовъ: мож-
но вообразить съ какими неимовѣрными трудами было со-
прямлено это предприятіе. Самаркандъ, который кажется былъ
построенъ въ 1870 году, очень красивъ, удобенъ и много лучше
остальныхъ судовъ флотиліи. Въ сущности однако, ни одинъ
изъ нихъ не годится для плаванія по мелководной Сыръ-Дарьѣ
наче какъ въ половинѣе и въ началѣ лѣта, когда ставляетъ и
стекаетъ въ нее снѣгъ съ горныхъ хребтовъ. У Казалинска

16

Сыръ-Дарья еще довольно глубока и широка; но около форта
№ 2и много мелей, которые постоянно измѣняются. Не дума-
какъ прошлою весною, спускались по Джаманъ-Дарья отъ
форта Перовскаго, Самаркандъ бросилъ на ночь якорь въ
глубокихъ водахъ, а на другое утро очутился на сушѣ и
только послѣ семидневной работы пятисотъ человѣкъ, удалось
прорыть каналъ и освободить его. Образцами русскихъ па-
роходовъ для Сыръ-Дарья сѣдовало бы взять не темзенскіе,
а американскіе рѣчные пароходы, которые сидятъ въ волѣ
всего на шесть дюймовъ.

Хотя это было Свѣтное Воскресенье, самый большой прят-
никъ русскаго календаря, берегъ рѣки представлялъ видъ са-
мый оживленный. Баржи и пароходы со всевозможною послѣ-
ностію нагружались провизией и аммуницией, такъ какъ ка-
питанъ Сатниковъ готовился отплыть къ устьямъ Аму-Дарья
челезъ три или четыре дня, намъреваясь подняться по этой
рѣкѣ и встрѣтить экспедицію генерала Кауфмана какъ мож-
но банкѣ къ Хивѣ.

Намъ чрезвычайно было любопытно узнать что-нибудь о
Хивинской экспедиціи, такъ какъ объ ней мы не ссыхали
ничего съ самаго отъѣзда изъ Оренбурга, а легко могло стать-
ся что Хива уже этимъ временемъ была занята. Я выѣхалъ
изъ Петербурга въ надеждѣ застать еще въ Казалѣ отрядъ
подъ начальствомъ Великаго Князя Николая Константинови-
ча, который, я зналъ, долженъ былъ выступить съ этого пухк-
та. Эту надежду, впрочемъ, я уже оставилъ, зная что
отряду полагалось уже давно быть на пути въ Хиву.
Весь вопросъ теперь для меня заключался въ томъ далеко
ли оъя отошелъ, и есть ли еще какая-нибудь возможность
его нагнать. Съ цѣлью собрать всѣ належащія по этому
предмету свѣдѣнія, мы въ теченіе перваго же дня явились къ
коменданту крѣпости, полковнику Козыреву, которымъ бы-
ли пріняты очень радушно. Это былъ человѣкъ уже показ-
ной, чрезвычайно добродушный и гостепріимный, и его при-
глатеніе къ обѣду принято было нами съ истиннымъ ую-
вольствіемъ.

У него мы узнали что Хивинская экспедиція далеко по-
двинулась впередъ. Казалинскій отрядъ, подъ начальствомъ
полковника Голова и съ Великимъ Княземъ Николаемъ Коз-
стантиновичемъ во главѣ авангарда, выступилъ съ мѣста 9го
(21го) марта, прибылъ 25го марта (9го апреля) на Яны-Дарью,

Военныя дѣйствія на Оксусѣ и паденіе Хивы.

17

гдѣ была имъ основана Благовѣщенская крѣпость, а по послѣднимъ извѣстіямъ, полученнымъ дней десять назадъ, отрядъ этотъ уже находился у колонцевъ, въ горахъ Буканъ-Тау, не больше какъ въ 120 верстахъ отъ Аму-Дарьи, гдѣ ему и положено было дожидаться прибытія главнокомандующаго, лично ведущаго отрядъ Туркестанскій. Въ Казалинск. не приходило никакихъ извѣстій о генералѣ Кауфманѣ со времени выступленія его колонны изъ Ташкента, и ничего не было извѣстно вѣрнаго насчетъ его настоящаго мѣсто-предобыванія; предполагали, однако, что этимъ временемъ уже должно было совершиться соединеніе его отряда съ Казалинскимъ, и даже могло статья что соединенныя войска достигли самаго Оксуса.

Во всѣхъ этихъ вѣстяхъ не было ничего утěшительнаго для меня. Я надѣялся нагнать армію здѣсь, а теперь оказывалось что меня отъ нея отдѣляетъ еще цѣлые Кизилъ-Кумы, и большая часть предстоящаго мнѣ лути лежитъ въ непріятельской территории.

Только-что прибывшій курьеръ съ делешами отъ Оренбургскаго отряда къ генералу Кауфману, объявилъ что войска подъ начальствомъ генерала Веревкина уже переправились черезъ Эмбу и подвигались къ югу. 1го (13го) мая отрядъ долженъ былъ достигнуть южныхъ береговъ Аральскаго моря, гдѣ къ нему имѣлъ присоединиться отрядъ подковника Ломакина и душій отъ Киндерлинской бухты, у сѣверо-восточныхъ береговъ Каспійскаго моря. Объ этомъ послѣднемъ отрядѣ экспедиція мы тутъ слышали еще въ первый разъ.

Самой же интересной въ то время новостью было то что въ Казалинскъ прибылъ три недѣли тому назадъ лосоль хала Хивинскаго Бей-Муртаза-Ходжа-Абасходжинъ, съ лисьмомъ отъ хана къ генералу Кауфману и съ русскими плѣнными. При послѣ состояла свита изъ 25 человѣкъ, въ числѣ которыхъ былъ одинъ диванъ-бегъ и одинъ ишанъ. Говорили что ханъ предписалъ этому лосольству соглашаться на всѣ условія какія бы Кауфманъ ни предложилъ, надѣясь отвратить грозящій погромъ, такъ какъ во время выступленія лосольства изъ ханства, т.-е. за мѣсяцъ до прибытія его въ Казалинскъ, въ Хивѣ еще ничего не было извѣстно о движеńіи русскихъ силъ. Недостатка въ водѣ дорогой это лосольство не терпѣло, находя вездѣ еще снѣгъ въ изобиліи; идя же у самыхъ береговъ Аральскаго моря, оно не встрѣ-

2

18

Приложение к Руискому Вестнику.

тило ии одного изъ экспедиціонныхъ отрядовъ. (Отъ генерала фокъ-Кавфмана пришло приказание доставить къ нему посла, а также и тѣхъ изъ русскихъ пленныхъ которые способны были вынести переходъ. Освобожденныхъ Русскихъ было 21 человекъ, изъ которыхъ 11 казаковъ. Захвачены они были Киргизами въ 1869—1870 го-тахъ и проданы Хивинцамъ. Кромѣ этихъ не было у Хивинцевъ больше русскихъ рабовъ, за исключеніемъ еще одного, захваченного во время несчастной экспедиціи Перовскаго, старика, который перешелъ въ мусульманство, женился въ Хивѣ, а теперь предпочелъ тамъ и остаться.

На следующій день мы сдѣлали византийский лейтенанту Ситникову, который также принялъ нась очень любезно, радушно утольцалъ нась и доставилъ возможность ближе осмотрѣть флотию.

Взвѣсень въ съ обстоятельства, я рѣшила попытаться одному пробраться чрезъ Кизилъ-Кумы по следамъ Казалинского отряда. Съ быстрыми лошадьми и хорошимъ проводникомъ, думалъ я, можно добраться до Океуса въ семь или вовсемь дней, прежде пежели генералъ Кавфманъ совершить чрезъ него переправу. Этотъ перебздѣ былъ очень рискованъ и здѣсь считался не только опаснымъ, но почти невозможнымъ, въ виду того что Киргизы кочующіе въ Кизилъ-Кумахъ и враждебные Русскімъ, издавна славились какъ разбойники и грабители первой руки, и ужъ конечно такую маленькую партію какъ моя почтутъ по праву имъ принадлежало добычей въ военное время. А между тѣмъ перебздѣ этою лустыней казался миѣ единственнымъ возможнымъ исходомъ изъ моего положенія. Оставаться въ Казалинскѣ илиѣхать въ Тамкентъ было бы равносильно пребыванію въ Петербургѣ, а я уже столько потратилъ летъ New-York Herald что чувствовалъ себя гравственно обязаннымъ что-нибудь да предпринять, и сознавалъ что одно мое достижение города Хивы можетъ еще имѣть какую-нибудь цѣну въ этомъ отношеніи.

Положеніе корреспондента иногда бываетъ очень затруднительно. Ему подчасть приходится вступать въ какое-нибудь предпріятіе и на половину не оцѣняя и не предвидя всѣхъ прелятствій къ достижению цѣли; а потомъ онъ уже считаетъ себя обязаннымъ довести дѣло до конца, раскуя иногда самою жизнью, и въ то же время сознавая что будь на то

Военныя джэствія на Оксусь і падежіе Хизы.

19

одна его воля—ему никогда въ голову не пристало бы и мысль
о подобномъ предпріятіи. Такимъ-то путемъ выпадаетъ на
долю корреспондента релутація безумной отваги, храбрости,
настойчивости и даже мѣднаго лоба, релутація которой онъ
иногда, право, не заслуживаетъ.

Вскорѣ и я нашелъ что отъ рѣшенія еще далеко до исполненія. Я уже помышлялъ о лошадяхъ и проводникѣ, съ которыми бы предпринять переходъ, когда капитанъ Верещагинъ, заступавшій мѣсто начальника города, полковника Голова, явился къ намъ и объявилъ мнѣ что безъ разрѣшенія генералъ-губернатора онъ не можетъ взять на свою отвѣтственность дозволить мнѣ предпринять опасный переѣздъ Кизил-Кумами. Ничто не могло локолебать его въ этомъ рѣшеніи; всѣ наши аргументы не повели ни къ чему, а такъ какъ генералъ Кауфманъ былъ въ пустынѣ, никто даже не зналъ ни-въ-рное гдѣ, и на лисьменное съ лимъ собощеніе потребовались бы цѣлыя недѣли, то это рѣшеніе капитана Верещагина оказалось непреодолимымъ препятствіемъ ему плану. Минутнаго размышленія достаточно было для меня чтобъ убѣдиться что на половину возникшій въ моей головѣ планъ ночнаго бѣгства чрезъ Сырѣ-Дарью былъ также неисполнимъ. Уже не говоря о трудности перелравы, мнѣ еще предстояла полуколка лошадей, отысканіе проводника и другія несобходимыя приготовленія которыя я никогда не могъ бы довести до конца въ маленькомъ городкѣ, подъ обительнымъ окомъ калитана Верещагина, безъ того чтобъ это до него не дошło. Волей-неволей приходилось оставить эту попытку на настоящее время и отложить ея исполненіе до прибытія нашего въ фортъ № 2 или фортъ Перовскій, такъ какъ капитанъ Верещагинъ не противился намему проѣзду въ Ташкентъ, а я не терялъ надежды наластѣ наконецъ на начальника который не имѣлъ бы такого преувеличеннаго страха за мою личную безопасность. Несмотря на все это, впрочемъ, капитанъ Верещагинъ былъ очень вѣжливъ и съ послѣшностію вызвался переправить съ парочнымъ лисьма которыя мы пожелаемъ написать Кауфману, чтоб мы и сдѣлали, испрашивая позволенія главнокомандующагоѣ хать въ Хиву и прибавляя что отвѣта ожидать будемъ въ Ташкентѣ.

Здѣсь я могу позволить себѣ забѣжать нѣсколько влередъ и сказать что генералъ фонъ-Кауфманъ, стоявшій тогда на Катты-Курганѣ, какъ только получилъ наши лисьма, немед-

2*

20

ленно съ курьеромъ высылать намъ прилагаемые къ халъе въ Хиву, прилагая для настасть также карту и подробный наставленья касательно лути. Если я, впрочемъ, вз düşалъ ждать этого позволенія, то былъ бы въ Хивѣ не ранѣе какъ черезъ несколько днейъ последнія.

### III. Фортъ Перовскій.

Такъ какъ г. Скайлеру, ўдущему въ Тамкентъ, не было никакого двѣла въ Казалинскѣ, а самъ я только о томъ и мечталъ какъ бы поскорѣе добраться до форта Перовскаго чтобы лопытать тамъ счастья, то мы поторопились отъ вздомъ, и послѣ трехдневной остановки опять уложили свой багажъ въ телѣгу, заняли свои старые мѣста въ тарантасѣ и скоро были опять на скучной почтовой дорогѣ.

Путь намъ лежалъ теперь по берегу приходящей Сыръ-Дарьи, что и доставило намъ возможность ближе познакомиться съ ея причудами и вполнить ихъ изучить.

Сыръ-Дарья одна изъ самыхъ extremическихъ вѣредительскихъ рѣкъ; она также измѣнчива какъ луга, не позволяя впрочемъ регулярностію этой планеты. Случись хотя малѣйшая преграда въ ея течении — она тотчасъ же измѣняетъ свое руло, какъ будто не терпя никакого вмѣшательства въ свои двѣла. Вообще, это рѣка-бродяга, которой ничего не стоить перемѣнить свое течение, проложить новое руло и прегуляться на 10-15 верстъ въ сторону, не хуже любаго кочевниковъ-Киргиза живущаго на ея берегахъ. Русскимъ никогда не удавалось сладить съ нею; мы даже и въ вѣрится чтобы когда-нибудь могли изъ нея сдѣлать настоящую судоходную рѣку. Конечно, если бы страна по которой она протекаетъ была густо населена, то нашлись бы къ тому средства. Но до тѣхъ поръ пока это можетъ осуществляться, большая часть ея водъ пойдетъ на орошение знойныхъ лесковъ Кизилъ-Кума, и это еще будетъ самымъ полезнымъ для нихъ употребленіемъ.

Четыре дня мы хали до форта Петровскаго, и эти дни прошли для меня въ невыносимомъ безпокойствѣ. Если генералъ Кауфманъ действительно защелъ уже такъ далеко, то придется употребить величайшую послѣшность чтобы натянуть его до вступленія войскъ въ Хиву, а я тутъ тащился

Военныя дѣйствія на Оксусѣ и падежіе Хивы.

21

черепацькимъ шатцмъ ло почтовой дорогѣ и даже не зналъ
навѣрно допустятъ ли меняѣ хать дальше Перовскаго. Нако-
нецъ почью въѣхали мы въ формъ Перовскій, и подъѣхавъ къ
единственной въ городѣ гостиницѣ застали ее цѣликомъ за-
нятую семействомъ одного русскаго офицера. Намъ, впро-
чемъ, отвели комнату въ лять футовъ ширины при восьми
длины, безо всякой мебели, пыльную и грязную, въ которой
намъ волей-неволей притлось расположить свои матрацы и
провести почь.

Рано слѣдующимъ утромъ я посchalъ Акъ-Маматова на по-
иски за проводникомъ и лошадьми, такъ какъ уже рѣшился
проѣхать Кзилъ-Кумами до Аму-Дарьи во всякомъ случаѣ,
стапетъ ли меня задерживать начальникъ города или нѣтъ;
самъ провелъ я весь день въ небиваніи ружейныхъ латроновъ
и въ довершеніи остальныхъ необходимыхъ приготовленій.
Вечеромъ возвратился Акъ-Маматовъ, говоря что проводни-
ка онъ не пашелъ, а лошадей леньзя и достать въ Перовскомъ.

Завѣреніе это сильно меня разило. Въ первую минуту я
бы, какется, готовъ быть пуститься въ дорогу безъ провод-
ника, но безъ лошадей это конечно было немыслимо. На во-
просъ мой можно ли достать верблюдовъ, Акъ-Маматовъ от-
вѣчалъ что этихъ послѣднихъ легко будетъ купить. Такъ
какъ смерклось, то нечего уже было дѣлать этимъ днемъ, но
рано слѣдующимъ утромъ онъ вышелъ на поиски за верблю-
дами и проводникомъ, общаяся скоро вернуться.

Мы этотъ день провели съ г. (кайлеромъ въ осмотрѣ города. Видомъ онъ очень походилъ на Казалинскъ: тѣ же глинные домики, тѣ же маленькія, лѣлящіяся другъ къ другу лавки и базаръ, тѣ же яркіе костюмы при темныхъ, загорѣлыхъ лицахъ, тѣ же грубые товары, такая же миніатюрная крѣпость съ выглядывающими изъ-за стѣнъ орудіями и та же протекающая широкая рѣка.

На этомъ пунктѣ встрѣтили Русскіе первое серіозное со-
противленіе въ Центральной Азіи. Мѣсто это было подъ на-
чальствомъ состоявшаго тогда на служѣ у Бухарскаго эмира
Якубъ-бека, съ которымъ рѣдко кто могъ сравняться отвагой,
искусствомъ въ войнѣ и храбростью. Послѣ нѣсколько-днев-
ной осады, впрочемъ, крѣпость была взята Русскими штур-
момъ, при большой потерѣ людей съ обѣхъ сторонъ. Якубъ-
бекъ бѣжалъ, и въ послѣдствіи сдѣлался эмиромъ Камгара,
самой цвѣтущей и богатой страны въ Центральной Азіи.

22

Приложение к Руасскому Вѣстнику.

Въ тѣ времена пунктъ этотъ еще назывался Акъ-Мечетью,
ко въ послѣдствіи былъ перенменованъ въ форть Перов-
скій.

Акъ-Маматовъ мой опять вернулся только къ ночи, и все
съ тою же старою пѣсней: нѣтъ ни проводника, ни лошадей,
ни верблюдовъ. Что начало мнѣ казаться весьма страннымъ.
Что нельзя было найти верблюдовъ и лошадей на мѣстѣ
гдѣ три четверти всей собственности жителей составляютъ
именно эти животныя, было болѣе чѣмъ не little. Акъ-Мама-
товъ ловидимому лѣглѣ, имѣя на то свои личныя побужденія,
и минутнаго размышленія съ моей стороны достаточно было
чтобы залодозрить дѣйствительную тому причину. Когда,
предъ самымъ въѣздомъ въ Казалинскъ, мы объявляли ему о
моемъ намѣреніѣѣхать въ Хиву и спрашивали повѣстъ ли
онъ со мною, онъ не только съ восторгомъ привѣтствовалъ
мой планѣ, но даже изъявлялъ нетерпѣніе поскорѣ привести
его въ исполненіе. Съ той поры, впрочемъ, восторженность
esta значительно охладѣла; онъ сталъ говорить уже о пред-
стоящемъ лерѣздѣ не иначе какъ съ упѣшіемъ, должно-быть
услыхавъ въ Казалинскѣ что-нибудь относительно трудно-
сти этого предпріятія. Теперь же онъ, ловидимому, при-
нялъ остроумную тактику не находить мнѣ ни лоша-
дей, ни верблюдовъ, съ цѣлью впушить мнѣ какъ невыполни-
мы были самыя приготовленія къ такому предпріятію. Быть-
можетъ онъ также думать что умножая такимъ образомъ
препятствія къ моему отѣзду, ему удастся вынудить отъ
меня за свои хлопоты хорошенькій кушать денегъ если при-
дется все-таки въ концѣ концовъ сдѣлать по-моему.

Дойдя до этихъ выводовъ, и вспомнивъ что онъ задерѣкалъ
уже меня цѣныхъ два дня, я почувствовалъ сильнѣйшее же-
ланіе немедленно лереправить его въ объятія ожидающей его
небесной гуріи. Прибѣгнувъ, впрочемъ, къ пѣкоторымъ весьма
вѣскимъ и всегда дѣйствительнымъ убѣжденіямъ, я заста-
вилъ его наконецъ понять что дальнѣйшіе обманы касательно
лошадей ловедутъ только къ весьма лечальному результату
для него самого; и на другой день онъ вновь пустился на
поиски уже съ клятвенными завѣреніями что сдѣлаетъ все
чтo отъ него зависить.

Акъ-Маматовъ этотъ былъ Татаринъ изъ Оренбурга, реко-
мендованный намъ Бектуринымъ, однимъ изъ цивилизован-
ныхъ Татаръ, состоящихъ въ государственной служѣ. Акъ-

23

Маматовъ былъ лѣтъ лятидесятіи ляти, говорилъ по-русски и на всѣхъ средне-азіятскихъ нарѣчіяхъ, и вдобавокъ оказался самымъ лѣнчивымъ и упрямымъ старымъ негодяемъ и во-ромъ, какого только можно себѣ представить. Хотя и магометанинъ, онъ напивался льянъ при первой возможности и вѣчно находилъ предюгъ противиться моимъ желаніямъ и не исполнять моихъ приказаній, какъ и въ настоящемъ случае.

Возвратился онъ тѣмъ же утромъ съ какимъ-то бродягой-Жидомъ, предлагая его въ проводники; самъ Жидъ увѣрялъ что не разъ обывалъ въ горахъ Буканъ-Тах, гдѣ я думалъ застать генерала Кауфмана, и зналъ туда дорогу какъ свои пять пальцевъ.

Подрядившись въ проводники и переговоривъ съ нами о количествѣ необходимыхъ для переѣзда лошадей, Жидъ этотъ внесално куда-то исчезъ и никогда послѣ не поладался намъ на г. лаза, чтò вышло и въ сколько неожиданнымъ и весьма лошымъ результатомъ всѣхъ нашихъ долгихъ и. какъ казалось, удачныхъ переговоровъ.

Такимъ образомъ, потерянъ былъ еще день, чтò и дано было почувствовать Акъ-Маматову въ такой степени что онъ поднялся съ зарей на слѣдующее утро и отправился на постики, уже окончательно убѣжденный въ прямой выгодѣ послушанія. На этотъ разъ онъ привелъ съ собой Каракалпака Мустрова, который только-что вернулся изъ Иркибая, куда вѣздилъ въ качествѣ цигита-проводника при маленькомъ отрядѣ, высланномъ изъ Перовскаго на соединеніе съ Казалинскою колонной. Этотъ, повидимому, пришелъ за дѣломъ, да и говорилъ какъ человѣкъ знакомый съ мѣстностью; я говорился взять его проводникомъ по цѣнѣ которую онъ самъ залросилъ, оказавшейся потомъ цѣною баспословною, за чтò опять-таки можно было мнѣ поблагодарить Акъ-Маматова. Оставалось только добыть отъ полковника Родіонова, городскаго начальника, разрѣшеніе нашему проводнику сопровождать насъ, безъ чего онъ никакъ не соглашалсяѣхать, хотя самъ я гораздо бы охотѣе уклонился отъ этой формально-сти. Скрѣпя сердце отправился я къ полковнику Родіонову. Оказалось, однако, что онъ не только не противился моему выѣзду, какъ Верещагинъ, но немедленно выдалъ проводнику паспортъ, самому мнѣ далъ разрѣшеніе на выѣздъ, и вообще оказалъ мнѣ всякую помощь и услугу которая была въ его власти.

24

Приложение к Русскому Вѣстнику.

Какъ только разошелся по городу слухъ что мнѣ требуются лошади, ихъ привели мнѣ болѣе сотни. Скоро самая улица у нашихъ дверей была ими запружена, — живѣшій укоръ Акъ-Маматову въ его лганьѣ; но онъ посмотрѣлъ на это чрезвычайно слокойно, вовсе, повидимому, не обезкураженный этою явною уликой въ мошенничествѣ. Я купилъ шесть лошадей, заплативъ отъ 45 до 75 руб. за каждую; четыре верховыхъ для себя, Акъ-Маматова, проводника Мустрова и для молодаго Киргиза котораго я нанялъ по внушению Мустрова для ухода за лошадьми и багажемъ, и двѣ лошади для перевозки багажа, фуража и воды которую намъ предстояло перевозить съ собой во многихъ мѣстахъ.

Верблюды, конечно, были бы много полезнѣе въ лереноскѣ тяжестей: съ ними я бы могъ взять палатку, ковры, походныя стуль, столъ, запасъ платья и провизіи, при которыхъ переѣздъ пустыней не имѣлѣ бы относительно ничего особенно непріятнаго. Я зналъ самъ что безъ верблюдовъ я не могу себѣ доставить даже того комфорта которымъ пользуются номады, но на лошадяхъ разчитывалъ я провѣзать двое болѣе того пространства чтò проходить верблюды, а сбереженіе времени было для меня вопросомъ громадной важности. Знай я тогда какъ долго суждено мнѣ скитаться по пустынѣ, я бы никогда не рѣшился пуститься въ путь съ однимъ лошадьми.

## IV. Среди разбойниковъ.

Въ три часа полопудни 30го (18го) апрѣля распрощался я съ г. Скайлеромъ, и взошелъ на паромъ, который долженъ былъ перевезти меня черезъ Сыръ-Дарью. Три изъ моихъ маленькихъ киргизскихъ лошадокъ уже были на немъ, вмѣстѣ съ проводникомъ Мустровымъ, тогда какъ Акъ-Маматовъ готовился вступить на другой паромъ, съ остальными лошадьми и багажемъ. Пятеро Киргизовъ схватили линный канатъ и ловлели насъ вверхъ по течению, чтобъ отчалить съ такого мѣста откуда бы мы не были пропесены быстрымъ теченіемъ ниже мѣста выгрузки; привычные къ дѣлу, они беззаботно вошли по поясъ въ воду, лерешли къ песчаной мели неподалеку отъ берега, и наконецъ, отошедъ на полверсты отъ того мѣста гдѣ мы взошли на паромъ, вскочили на него

Военныя дѣйствія на Оксусѣ и ладеніе Хивы.

25

сами и оттолкнулись отъ леска. Скоро мы были уже далеко отъ берега, быстро скользя внизъ по теченію, тогда какъ двое Киргизовъ гребли не переставая. Сырь-Дарья здѣсь была около полуторы версты шириною; берегъ съ крѣпостью и выглядывающими изъ-за ея стѣнъ лушками, маленький горо-докъ и обывателями, собравшіеся на берегу смотрѣть на мое отплытіе, все это быстро отстулаю, подергиваясь туманомъ. Вскорѣ я принужденъ уже былъ взять зрительную трубу чтобы разничить въ толмѣ г. Скайлера: онъ отдавалъ послѣд-нія приказанія Акъ-Маматову предъ окончательнымъ отправ-леніемъ его съ лошадьми и багажемъ.

На другой сторонѣ мы причали къ маленькой киргизской деревеньѣ, состоящей изъ пяти или шести кибитокъ. Обы-ватели всѣ высыпали на берегъ и очень добродушно помогли намъ выгрузить наши пожитки. Скоро и Акъ-Маматовъ при-плылъ на другомъ паромѣ съ вьючными лошадьми, на одну изъ которыхъ нагрузили ячмень для лошадей, а на другую около двухъ съ половинюю пудовъ багажа: тутъ были сухари, чай, чайникъ, турсуки или кожаные мѣшки для перевозки воды, кожаныя ведра съ привязанными къ нимъ длиными ве-ревками для вытаскиванія воды изъ колодцевъ, и наконецъ мой собственный скучный гардеробъ, тогда какъ по сотѣмъ пат-роновъ для каждого изъ моихъ четырехъ ружей и револьве-ровъ было лоровну нагружено вмѣстѣ со многими другими бездѣлицами на остальныхъ четырехъ верховыхъ лошадей.

Присмотрѣвъ за увязкой багажа и всѣми необходимыми приготовленіями, я перекинулъ черезъ лечко свою винчестер-скую винтовку, възъ на маленькую киргизскую лошадь, по-махалъ на прощанье платкомъ г. Скайлеру, котораго еще могъ разсмотреть вдали, на другомъ берегу, также сѣднящаго въ зрительную трубу за нашими дѣйствіями, повернулъ ло-шадь къ югу и въѣхалъ въ пустыню.

Вся моя маленькая партія людей состояла изъ Акъ-Мама-това, въ качествѣ слуги и переводчика, Мустрова, нанатаго въ проводники, и наконецъ мальчика Киргиза, изъ Перов-скаго, для ухода за шестью лошадьми и для примотра за багажемъ.

Принадлежа къ числу людей миролюбивыхъ, я былъ только слегка вооруженъ. Тяжелая англичская двуствольная винтов-ка, двуствольное охотничье ружье, винчестерская винтовка о восемнадцати зарядахъ, три тяжелые револьвера, одно обык-

26

новенное ружье заряжающееся съ дула да еще нѣ сколько
охотничихъ ножей и сабель — вотъ и вся моя аммуниція. Я
вовсе не желалъ вступать съ кѣ мъ-нибудь въ бой, а везъ съ
собою все это оружіе лишь для того чтобъ имѣть возмож-
ность съ достоинствомъ вести переговоры о правѣ лути и
правѣ собственности могущіе возникнуть съ кочевниками лу-
стыни, понятія которыхъ объ этихъ предметахъ подчасѣ
бываютъ нѣ сколько своеобразны.

Моимъ единственнымъ стремлениемъ теперь было какъ
можно скорѣе выбираться изъ окрестностей Перовскаго: мнѣ
все еще мерещилось что полковникъ Родіоновъ передумаетъ
и пошлетъ за мной логоню. Только въ открытой стели могъ
я почитать себя въ безопасности на этотъ счетъ; потому и
отъѣздъ нашъ сильно походилъ на послѣшное обѣство. Я
предполагалъ слѣдовать берегомъ Яны-Дарьи—маленькой рѣч-
ки вытекающей изъ Сыръ-Дарьи и извивающейся по пескамъ
въ юго-западномъ направленіи —до ключей Иркибая, у кото-
рыхъ, какъ и было уже мною замѣчено, Великимъ Княземъ
была заложена крѣпость. Оттуда я уже намѣревался идти но
слѣдамъ отряда пока не настигну его.

Впередъ выѣхалъ проводникъ Мустровъ, а за нимъ я самъ
и Акъ-Маматовъ съ молодымъ Киргизомъ; оба послѣдніе ве-
ли по лошади. Путь нашъ лежалъ на юго-западъ, и мы по-
чили немедленно потеряли Сыръ-Дарью изъ виду. Долина здѣсь
была очень песчана, а мѣстами покрыта жесткою, высокою
травой. Было также много тростника, перемѣшаннаго съ
массами кустообразнаго терновника, который иногда дости-
галъ до двадцати футовъ въ вышину, образуя частый, не-
проницаемый лѣсъ — вѣрный притонъ для сыръ-гарьинскихъ
тигровъ. Временами попадались мѣстечки поросшія хоро-
шею зеленою травой и маленькія чаши захирѣвшихъ колю-
чихъ деревцовъ, лохожихъ на американское сливное дерево.
Кустарники и деревья еще не одѣвались, но щебетанье липцъ
и запахъ ряннихъ цвѣтовъ свидѣтельствовали уже о насту-
пленіи весны.

Иногда встрѣчались намъ конные Киргизы съ ихъ стары-
ми фитильными ружьями перекинутыми черезъ лачeto: про-
ѣздомъ, они съ любопытствомъ осматривали меня и неиз-
мѣнно привѣтствовали насъ своимъ „саламомъ“. Конечно,
люди мои не упускали ни одного изъ этихъ случаевъ чтобъ
остановиться поболтать и дать каждому проѣзжему полный

Военныя дѣйствія на Оксусѣ п паденіе Хивы.

27

обо мнѣ отчетъ: откуда я пріѣхалъ, кто я самъ, куда на-
правляюсь и за какимъ дѣломъ; словомъ, повторялось все
то чтò обо мнѣ зналъ Акъ - Маматовъ, съ должнымъ раз-
умѣется прибавленіемъ того о чемъ онъ не имѣлъ ни малѣй-
шаго понятія.

Такимъ порядкомъ продолжали мы свое шествіе почти до
захода солнечнаго, когда въѣхали въ густую чащу тер-
новника. Проложенная здѣсь тролинка вывела насъ на чу-
десню лужайку, покрытую густымъ ковромъ зеленой тра-
вы. Она была съ трехъ сторонъ окружена зеленою чащей,
которую мы проѣхали, а на четвертой сторонѣ спуска-
лась къ берегу широкой рѣки, оказавшейся, къ величайше-
му моему удивленію, той же Сыръ-Дарьей. Въ послѣдствіи я
узналъ. впрочемъ, что эта рѣка дѣлаетъ въ своемъ теченіи
широкій загибъ на югъ, и наша тролинка въ этомъ лункѣ
опять шла по его берегамъ. По срединѣ лужайки стоялъ
киргизскій аулъ, состоящій изъ четырехъ или пяти киби-
токъ или палатокъ. Надо замѣтить что ауломъ называютъ
Киргизы деревню, но не осѣдную, а кочующую съ мѣста на
мѣсто, такъ какъ въ средѣ ихъ осѣдлости не существуетъ.

Мустровъ подъѣхалъ къ одной изъ кибитокъ, изъ которой
выбѣжало нѣсколько женщинъ и дѣтей, и спросилъ что-то
ло-киргизскі. Ему указали на большую кибитку, стоявшую
лоодаль, а Акъ-Маматовъ сталъ поговаривать объ останов-
кѣ здѣсь на ночлегъ. Такъ какъ теперь мы отъѣхали до-
вольно далеко, да и время клонилось къ вечеру, то я согла-
сился что Акъ-Маматовъ говорить дѣло, и мы подъѣхали къ
большой кибиткѣ, хозяинъ которой уже вышелъ къ намъ на
встрѣчу. Съ Мустровымъ они дружески поздоровались, ло-
глаживая свои бороды, и обмѣнялись привѣтствіями. Будучи,
какъ оказалось потомъ, уже старыми друзьями. Поразпро-
тивъ немного Мустрова, насколько я могъ замѣтить, обо
мнѣ, Киргизъ сдѣлалъ мнѣ знакъ сойти съ лошади, чтò я не-
медленно и привелъ въ исполненіе. Онъ потрясъ меня за ру-
ку, все логлаживая свою бороду, проговорилъ свой „саламъ",
ввелъ меня въ кибитку и съ самою стеленною вѣжлизостью
пригласилъ меня салиться на килѣ разныхъ яркихъ одѣялъ
и ковровъ, которые были разостланы у одной стороны ки-
битки.

Тутъ я влервые очутился одинъ лосреди кизилз-кум-
скихъ Киргизовъ, внѣ охраны и покровительства Русскихъ.

28

Народъ этотъ имѣлъ репутацію разбойниковъ и грабителей, а
приѣмѣ было достаточно денегъ и вещей чтобы составить
богатую добычу даже для самыхъ богатыхъ изъ нихъ. Въѣз-
жая въ лустыню, я зналъ что съ этимъ народомъ возможны
только двѣ системы чтобы пройти ихъ страной: или съ боя
лробивать себѣ луть, или же вполнѣ положиться на ихъ ве-
ликодушіе и гостелріимство. Я выбиралъ последнее.

Итакъ теперь, войдя въ палатку, я снялъ свою винтовку
и вручилъ ее хозяину вмѣстѣ съ поясомъ и револьверомъ, а
самъ разлегся на полу, вполнѣ оцѣняя послѣ тревоженій
послѣднихъ дней настоящій локой со всемъ прелестью и ком-
фортомъ мягкихъ ковровъ. При яркомъ свѣтѣ костра, пыла-
ющаго по среднѣ кибитки, тогда какъ дымъ синими клу-
бами выходилъ въ отверстіе вверху. Хозяинъ повѣсилъ
мое оружіа въ кибиткѣ, и вышелъ посмотрѣть какъ управи-
лись мои люди съ лошадьми, оставая меня на положеніи двухъ
оборзанныхъ, широкоскулыхъ женщины, которые, расхажи-
вая по хозяйству, бросали на меня по временамъ любопыт-
ные. Хотя и скромные, взгляды.

Сдѣла меня окружающая была очень привлекательна. Чо-
резъ открытую сторону кибитки виднѣлись уже разѣлія-
ныя и спутанныя лошади, которыея слокойно лощилывали
зеленую траву, дѣти играли тутъ же на зелени. Дымъ изви-
вался кадъ кибитками, придавая имъ чрезвычайно уютныя
виды, а издали допостислось мягкое журчаніе протекающей рѣ-
ки. Дѣти этихъ разбойниковъ не только не были застѣнчивы,
какъ дѣти всѣхъ дикихъ вообще, но оказались очень общи-
тельными и, какъ видно, ни мало меня не боялись: одинъ едва
прикрытый мальчуганъ даже прибѣжалъ слрятаться у меня,
жисково не труся, съ полнѣйшею дѣтской довѣрчивостью.

Вомедлій Акъ-Маматовъ вступилъ мнѣ мысль отправиться
на ближній трудъ, куда спустились стая дикихъ утокъ. По-
спѣшно схвативъ ружье, я выбѣжалъ за нимъ на трудъ и
дѣствительно засталъ такое множество дичи что одну за
другою положилъ ихъ лять штукъ.

Отправивъ Акъ-Маматова съ утками обратно, самъ я про-
мелъ немного дальше. Уже почти совѣтѣ мъ смерклось, и тем-
ныя воды Сыръ-Дарьи катились съ ровнымъ, но какимъ-то
зловѣщимъ рокотомъ, лишь изрѣдка нарушаемымъ внезал-
нымъ вслескомъ, когда обваливались ея берега. Противоло-
джная сторона погружена была въ темноту, въ которой еще

Восквяя дѣйствія на Оксусѣ и паденіе Хивы.

29

несло обрисовывали вершины деревьевъ на болѣе свѣтламъ небо-сконѣ. Судя по времени употребленному нами на пересѣдъ отъ Перовскаго, мы толжны были уже отъѣхать верстъ на двадцать.

Я возвратился въ аулъ и увидалъ что мои утки произвели большое впечатление. У Киргизовъ такое плохое оружіе что рѣдко когда и одну удается имъ убить, пристрѣлить же лять въ одинъ разъ казалось имъ почти богатырскимъ подвигомъ. Войдя въ кибитку, я засталъ утокъ уже заваженными и полгасилъ самого хозяина со всеми присутствующими принять участіе въ моемъ пиру. Мы въѣ усѣлись по срединѣ кибитки и плотно поуживали дикими утками. оренбургскими сухарями и холоднымъ мясомъ, захваченнымъ мною изъ Перовскаго. Болѣе всего понравились хозяину сухари; это, бытymо можетъ, даже было первымъ случаемъ когда ему приходилось отвѣдать бѣлаго хлѣба, какъ даже черный хлѣбъ считается лакомствомъ между Киргизами, которые питаются однимъ молокомъ и бараниной. Здѣсь замѣтилъ я въ первый разъ что при поспѣшномъ моемъ отвѣздѣ изъ Перовскаго я забылъ захватить съ собою ножъ, вилку, жестяную тарелку и ложку, которые я нарочно для дороги приготовилъ; а телеръ принужденъ былъть большимъ складнымъ ножомъ, какъ Киргизы, а чай мѣшать сучкомъ, наскоро срѣзаннымъ въ терновникѣ. Киргизы, также какъ и нанятые мною люди, приготовляли себѣ чай самымъ простымъ и первобытнымъ словободомъ, кипятя его, какъ супъ, въ большомъ чугунномъ котлѣ, расливали же они его потомъ изъ фаянсовыхъ чашекъ русскаго издѣлія, погрызывая все время куски сахара. Класть сахаръ въ чай кажется имъ безумнымъ мотовѣтвомъ.

Надъ дорогѣвшимъ этимъ временемъ костромъ задернули отверстіе кускомъ войлока. Все кругомъ приняло домовитый и уютный видъ, въѣ мало-по-малу погрузились въ крѣлкій сонъ; наконецъ и самъ я, увернувшись одѣялами, разлегся на коврѣ и послѣдовалъ общему примѣру, очень довольный результатомъ перваго дня въ Кизилъ-Кумахъ.

30

V II а лу т и.

С. ́фдующимъ утромъ восходъ солнца застанъ нась уже на
лошадяхъ. Радушно распрощались мы съ хозяиномъ, и вы-
ѣхали тѣмъ же порядкомъ какъ и наканунѣ. Путь нашъ ле-
жалъ все ло тому же юго-западному направлению, въ мѣстно-
сти гдѣ не было ни дороги, ни троллики: приходилось идти
прямо впередъ то высокими тростниками, въ которыхъ мы
совершенно терялись, то полюгими песчаными холмами, ло-
росшими терновникомъ; а затѣмъ олять гоюю степь,
гдѣ изрѣдка лишь поладалась жесткая, колючая трава.

Векорѣ мое вниманіе было привлечено безпрестанно повто-
рялось крикомъ какихъ-то птицы; ихъ, повидимому, было
множество въ этомъ тростникѣ и кустарникѣ, такъ какъ мы
ежемятно слышали тѣ же крики справа, слѣва, впереди и
позади себя. Это былъ рѣзкій, непріятный звукъ похожій на
крикъ павлина, и всегда немедленно сопровождался порохомъ,
какъ бы отъ вмахиванія крыльевъ вспорхнувшей птицы.
Услѣхавъ, къ вещачайшему моему удивленію, что это и есть
столь прославленный золотой туркестанскій фазанъ, я
возгорѣлъ желаніемъ пристрѣлить хотя бы одного. Но это
оказалось дѣломъ далеко не легкимъ въ высокихъ тростни-
кахъ; да къ тому же птицы эти надѣлены совершенно осо-
бымъ талантомъ прятаться, несмотря на ихъ яркія перы:
часто приходилось мнѣ слышать ихъ крики всего въ нѣско-
кихъ саженяхъ отъ себя, но все-таки, сколько я ни обыски-
валъ кустарники, ни разу мнѣ не удалось ни высмотрѣть, ни
вспугнуть ни одного изъ нихъ. Это было тѣмъ больѣ досадно
что лишь только отходилъ я отъ какого куста, крикъ разда-
вался повидимому на самомъ томъ мѣстѣ гдѣ я предъ тѣмъ
стоять.

Тѣмъ временемъ выѣхали мы на тролинку, проходящую по
долинѣ, что много облегчило нашъ переѣздъ этими колючими
кустарниками и терновникомъ. Часто проѣзжали мы мимо
стадъ лошадей и скота, которые спокойно паслись на порос-
шихъ травою лужайкахъ. Стерегъ ихъ всегда конный Кир-
гизъ, который обыкновенно подъѣзжалъ къ намъ: результа-
томъ, конечно, являлась короткая остановка моихъ людей и
взаимное перебрасываніе вопросами съ ластухомъ. Всесу-

31

жены были эти кочевники кривою саблей, а иногда и фи-
тыльнымъ ружьемъ, и всегда почти сопровождали насъ на
нѣкоторое разстояніе. Сырь-Дарьинская долина густо пасе-
лена этими помадами, и многія тысячи овецъ и лошадей еже-
годно разводятся на этихъ берегахъ.

Около десяти часовъ подъехали мы къ аулу, состоящему
изъ четырехъ кибитокъ, гдѣ и остановились для легкаго зав-
трака, такъ какъ съ утра еще ничего не было. Аулъ стоялъ
въ маленькой терновой чащѣ, огораживающей его со всѣхъ
сторонъ, и мы легко бы его миновали, если бы Мустровъ не
былъ насторожѣ, зная что именно здѣсь онъ долженъ намъ
попасться. Путь къ нему лежалъ извилистою троллинкой, про-
рубленною въ терновикѣ. Я радъ былъ укрыться подъ
тѣнью кибитки отъ солнца, которое начинало уже сильно
прилекать. Аулъ этотъ оказался очень обѣднымъ. Войлокъ,
локрывавшій кибитку былъ старый и весь изодранный, не
видать было ни яркихъ ковровъ, ни мягкихъ одѣяń, какъ
тамъ гдѣ мы провели ночь. Остальныя кибитки, какъ я по-
слѣ увидалъ, были не богаче той въ которую мы полали.

Пока шли приготовленія къ завтраку, я схватилъ ружье и
вышелъ на поиски за фазаномъ, крикъ которого я замѣтилъ
при въѣздѣ въ аулъ. Долина здѣсь была покрыта короткимъ
дикимъ терномъ и рѣдкимъ, низкимъ кустарникомъ; лишь
мѣстами поладались маленькія чащи терновника какъ та
чтo окружала аулъ, и я заключилъ что будетъ больше шан-
совъ для охоты въ этой мѣстности неожели между высокими
тростниками. Я не ошибся. Вскорѣ показался изъ чащи кра-
савецъ фазанъ съ золотыми крыльями, зеленою шеей и длин-
нымъ хвостомъ, почти не уступавшимъ въ яркости ралуж-
нымъ цвѣтамъ павлина. Онъ гордо выступалъ изъ одной ча-
щи терновника и неслѣшно направлялся къ другой, по вре-
менамъ останавливаясь клюнуть червяка или букамку, и не
обращая на меня, повидимому, ни малѣшаго вниманія. Ме-
дленно приподнявъ свою винтовку, чтобы не слугнуть его, я
прицѣлился настолько аккуратно насколько это допускало
свѣтящее мнѣ прямо въ глаза солнце, и пересибъ ему крылья.
Онъ бросился въ чащу, но я тутъ же его догналъ и торже-
ственно внесъ въ аулъ, гдѣ онъ немедленно былъ ощипанъ
и зажаренъ къ завтраку.

Замѣтивъ тутъ что я потерялъ пуговицу отъ картуза, я
спросилъ Акъ-Маматова, не сумѣетъ ли онъ мнѣ пришить

32

Приложение к Руศкому Вѣстнику.

другую. Онъ сильно оскорбился даже самымъ предложеніемъ что онъ способенъ взяться за женское дѣло, вышелъ, не говоря ни слова, и вернулся съ хорошенькою молодою Киргизкой, заявляя, съ явною еще досадой, что она вотъ можетъ сдѣлать чтò мнѣ нужно, ели я найду луговицу и иголку съ ниткой. Необходимые матеріалы были доставлены; Киргизка усѣлась на полу и принялась за дѣло при хихиканьѣ трехъ или четырехъ своихъ товаровъ, собравшихся у двери посмотрѣть на иностранца. Киргизка чта была премиленькая дѣвушка лѣтъ шестнадцати, но очень обѣдно одѣтая; недостатокъ костюма, впрочемъ, скрашивался вѣсколькими тяжелыми, черными какъ смоль косами, лежащими на ея плечахъ, и блестящими черными глазами. Вся эта процедура казалась чрезвычайно смѣшною ея пріятельницамъ: онъ продолжали нересмѣиваться и дѣлать мнѣ знаки чтобъ я ее лицѣловалъ; я, конечно, не замедлилъ привести что въ исполненіе, а Киргизка покорилась этому съ той же простою, спокойною граціей. Подаривъ ей кое-какія бездѣлки и надѣливъ иголками и нитками, я отпустилъ ее, и узналъ только послѣ что она приходилась сестрою мосбумолодому Киргизу, принадлежавшему къ этому аду.

Послѣ часоваго отдыха и чая, завареннаго мутною, почти грязною водой, мы опять сѣли на коней. Было около часа пололудни, и солце пекло ужаснымъ образомъ. Впрочемъ, мы были на очень хорошей тролинкѣ, и лошади бѣжали своимъ ровнымъ и быстрымъ ходомъ. Лошади мои были киргизскія, мелкой, но очень выносливой породы. Всѣ онѣ отъ природы или отъ выѣздки ходятъ иноходью, чтò, какъ всѣмъ извѣстно, чрезвычайно легко и покойно какъ дія коня, такъ и для всадника; иноходью этой способны онѣ бѣжать съ утра до поздней ночи, проѣзжая въ лень почти невѣрятное количество верстъ. Выносливость ихъ такъ велика что онѣ могутъ дѣлать по 70 верстъ день за день въ продолженіе мѣсяца, безо всякаго другаго корма кромѣ того чтò имъ самимъ удастся подобрать въ пустынѣ, да еще какой-нибудь горести ячменя отъ времени до времени.

Какъ было уже сказано, со мною было шесть лошадей. Только четыре изъ нихъ, впрочемъ, были чистокровныя киргизскія, другія двѣ были помѣсью съ казацкою и мингрельскою породами. Одна изъ этихъ послѣднихъ должна была прежде принадлежать Мустрову, судя по тому какъ неотсутlyо уго-

33

варивалъ онъ меня дать за нее хорошую цѣну, увѣряя что
это превосходная лошадь и, чтò было для меня важнѣе всего,
отлично выдержить переходъ. Хотя эта лошадь и самого меня
прельщала своею красотой, тяжелою черною гривой и хво-
стомъ, купилъ я ее совершенно вопреки собственному убѣж-
денію, которое сильно противилось тому чтобы брать такую
худощавую лошадь для длиннаго переѣзда. Для трехъ-четы-
рехъ-дневнаго переѣзда худощавая лошадь очень хороша,
но для мѣсячнаго тяжелаго перехода необходимо болѣе жир-
ное животное; скоро примѣлось мнѣ раскаиваться въ томъ что
у меня не хватило твердости отстоять свое мнѣніе: ло-
шадь эта досталась шакаламъ еще задолго до прибытія на
Оксусъ.

Киргизы, въ противоложность Туркменамъ, вовсе не забо-
тятся о своихъ лошадяхъ. Они никогда не чистятъ ихъ и не
укрываютъ, исключая лоры самыхъ сильнѣйшихъ морозовъ, и
почти никогда не засылаютъ имъ корма. Зимой еще даютъ
они имъ немного свѣна, если оно есть, а если нѣтъ, то просто
расчищаютъ свѣгъ и предоставляютъ животнымъ подбирать
то что попадется изъ прошлогодней травы. Лѣтомъ же ихъ
оставляютъ совѣсть на произволъ судьбы, и онѣ, какъ вер-
блюды, только тѣмъ и литаются чтоо находить сами; въ Сыръ-
Дарьинской лошинѣ имъ еще довольно сыто сравнительно съ
выжженными солнцемъ Кизилъ-Кумскими стелями.

Результатомъ всего этого является то что порода этихъ
лошадей стала самою выносливою въ цѣломъ свѣтѣ; жить онѣ
могутъ вездѣ гдѣ можетъ существовать верблюдъ, и также
далеко пройдутъ безъ литья, но не могутъ только выносить
жажды такъ много днейъ какъ верблюдъ. Впрочемъ ростомъ
и быстротой обѣга онѣ не могутъ и сравниваться съ турк-
менскими лошадьми.

Чрезъ полчаса по выѣздѣ изъ этого аула, мы подъѣхали
къ Яны-Дарьѣ и переправились чрезъ нее, такъ какъ путь
нашъ лежалъ по противоложному берегу. Рѣка была узка,
извилиста и почти суха. Мы не стали слѣдовать за ея ка-
призными изворотами, а все продолжалиѣ хать налерѣзъ
къ юго-западу, переправляясь чрезъ нее много разъ предъ
нашимъ прибытіемъ въ Иркибай. Мы находились теперь въ
мѣстности перерѣзанной, въ видахъ орошения, каналами, ко-
торые были теперь по большей части сухи, такъ какъ Сыръ-
Дарья не выходила изъ береговъ въ этомъ году. Почва

3

34

казалась довольно хорошою, по была выжжена до такой степени что по всемъ направленіямъ была покрыта разсѣлинами, чтò можетъ дать нѣкоторое понятіе о карѣ здѣсь царящей, такъ какъ это было всего 19го алѣя (1го мая). Растительности при этой засухѣ конечно не могло существовать никакой; не-насытная почва логотопала снѣгъ чуть ли не съ большею ско-ростью чѣмъ онъ таялъ; только мѣстами, ради разнообразія, поладались сухіе стволы прошлогоднихъ растеній.

Проѣхавъ нѣсколько верстъ, мы оставили за собой всѣ эти признаки искусственного орошенія и выѣхали на неровную песчаную мѣстность, гдѣ попадалось много маленькихъ озеръ, окруженныхъ песчаными холмами и почти скрытыхъ изъ ви-ду высокимъ тростникомъ. Нѣкоторые изъ озеръ были по-крыты дикими утками, и я скоро настрѣлялъ ихъ достаточно для обѣда на всѣхъ насъ. Солныse сильно леко послѣ полу-дня; я никогда бы не повѣрилъ, если бы не испыталъ самъ, что растинца вѣсколькихъ дней разстоянія могла быть такъ велика. Мы даже начали томиться жаждой, такъ какъ воды годной для литья не попадалось съ самаго утра.

Теперь мы уже вступили въ лустыню или, вѣрѣве говоря, проходили песчаною мѣстностью, испещренною маленькими, незадолго до того воздѣанными полосами земли, которая представлялъ разительную противоположность съ окружаю-щими ихъ песками. Все преимущество было на сторонѣ по-слѣднихъ. Мѣста орошенияны лишь въ прошломъ году, всѣ потрескались отъ засухи, на нихъ не попадалось ни малѣ-шаго намека на растительность, тогда какъ сама лустыня была почти зелена отъ распускающагося хворостника и рѣ-денькой травки, которая всегда пробивается немеллено по стаянію снѣга и даже цвѣтетъ до тѣхъ поръ лека ее солн-цемъ не выжжетъ. Болѣе всего тутъ было дикихъ тюльпа-новъ въ цвѣту, но также попадалось множество другихъ цвѣ-товъ, которые я собиралъ на пути; тюльпаны же были осо-бенно красивы: чашечки ихъ были величиною въ маленькую рюмку, лепестки блѣдно-желтаго цвѣта, а основанія ярко-пур-пуровыя. Они имѣютъ, насколько мнѣ удалось замѣтить, смертельнаго врага въ маленькомъ буромъ животномъ, вели-чиною съ крысу, и извѣстномъ у Русскихъ подъ именемъ су-слика; сусликъ этотъ подкалывается къ луковицамъ и окон-чательно ихъ выѣдаетъ, оставаяя одну тонкую колицу.

Военныя джэствія на Оксусь і паденіе Хивы.

25

Къ вечеру подъѣхали мы къ киргизскому кладбищу, состоящему изъ нѣсколькихъ глиняныхъ гробницъ и высокой пустой башни съ лѣстницей внутри. Подлѣ башни былъ колодецъ, вода которого была до такой степени тепла и такъ отзывалась гнилою соломой что ее почти не было возможности пить. Впрочемъ дѣлать было нечего, мы утолили здѣсь каклу насколько могли, напоили лошадей и осмотрѣвъ кладбище отправились дальше.

Плюскость по которой мы до тѣхъ поръѣхали незамѣтно возвызывалась, и теперь видъ предъ нами открывался на нѣсколько верстъ по everyъ направлѣніямъ, но никакого признака жизни не попадалось намъ на глаза: мы оставили населенные берега Сыръ-Дарьи за собою. Еще черезъ часть мы подъѣхали къ другому колодцу, вода которого была чрезвычайно холодна и вкусна, и прежде чѣмъ пускаться въ дальнѣйшій луть. мы наполнили этою водой наши кожаные бутыли, уже не довѣряя больше долинъ послѣ опыта настоящего дня.

Подъ вечеръ Мустровъ началъ высматривать аулъ, который, по его соображеніямъ, долженъ былъ находиться гдѣ-нибудь по соцѣству. Однако намъ до почти ничего не попадалось, и мы уже стали выбирать мѣсто гдѣ бы расположиться на ночлегъ подъ открытымъ небомъ, когда вірутъ широкая полоса свѣта постепенно поднялась къ небу верстахъ въ трехъ вправо отъ нашей тропинки. Мустровъ и я пустили своихъ лошадей въ галопъ, и черезъ нѣсколько минутъ подскакали къ аулу, состоящему изъ дюжины кибитокъ, установленныхъ на густой зеленой муравѣ, представлявшей богатое ластбище для нашихъ лошадей. Мы подъѣхали къ полоскѣ земли составляющей нѣчто въ родѣ оазиса, гдѣ была трава и вода въ изобилии, что я прописалъ опять-таки тому что мы снова приблизились къ Яны-Дарьѣ.

Это было первымъ моимъ безостановочнымъ дневнымъ лепresздомъ; я былъ на лошади въ продолженіе одиннадцати часовъ и такъ усталъ что какъ только подъѣхали мы съ Мустровымъ къ кибиткѣ Киргиза который насъ пригласилъ къ себѣ, я сотелъ съ коня и подоживъ подъ голову сѣдельную покрышку. растянулся на землѣ. Хозяинъ было лытался зазвать меня въ кибитку, но видя что я предпочитаю лежать на открытомъ воздухѣ, немедленно вынесъ коверъ, разстелилъ его на землѣ и пригласилъ меня расположиться на

3*

36

Приложение к Руисскому Вестнику.

немъ, тогда какъ самъ усѣлся съ явнымъ намѣреніемъ завя-
зать со мною разговоръ, но такъ какъ мое знакомство съ
татарскимъ языкомъ ограничивалось всего немногими слова-
ми, а Мустровъ по-русски не говорилъ, то хозяину пришлось
отложить всѣ разговоры со мной до пріѣзда Акъ-Маматова,
но онъ тѣмъ не менѣе важно и вѣкиво меня привѣтство-
валъ, поглаживая свою бороду и низко кланяясь.

Онъ былъ высокій, хорошо сложенный человѣкъ, съ длин-
ною бородой—обстоятельство очень странное въ Киргизъ. Да
потомъ, съ пріѣздомъ Акъ-Маматова, и оказалось что онъ со-
всѣмъ не Киргизъ, а братъ Мустрова. родомъ Каракалпакъ,
чтo и объясняю данну его бороды. Хотя такие же кочевни-
ки, въ силу своихъ обычаевъ, какъ и Киргизы, живя бокъ-о-
бокъ и часто вступая въ браки съ этими послѣдними, Кара-
калпаки, повидимому, принадлежать къ совершенно дру-
гой расѣ. Они обыкновенно хорошо сложены, много выше
Киргизовъ, и вмѣсто маленькихъ, узкихъ глазъ, широкихъ
скулъ, приплюснутыхъ носовъ, толстыхъ губъ и круглыхъ,
безбородыхъ киргизскихъ лицъ, имѣютъ обыкновенно боль-
міе открытые глаза, продолговатыя лица, выдающіеся носы и
густыя черныя бороды; даже кожа ихъ, когда не обожжена
солящемъ, можетъ почти сравняться съ обѣшной Европейца.
Кто они такие, какъ сюда попали, откуда пришли—все это
предстоитъ объяснить историкамъ и этнологамъ, да и они
едва ли скоро рѣшать эти вопросы. Что Каракалпаки не
принадлежать къ расѣ монгольской, что очевидно, но кто
они действительно, еще трудно сказать.

Скоро ужинъ и чай были готовы, мои утки закарены, вѣ-
мы подсѣли къ яркому костру разложенному въ кибиткѣ, и
принялись за ду. Послѣ ужина я опять вышелъ подышать
свѣжимъ вечернимъ воздухомъ и полюбоваться на окружаю-
щую меня обстановку.

Молодой мѣсяцъ уже готовъ былъ зайти за горизонтъ;
огни мелькали въ стели по всѣмъ налправленіямъ, доказывая
что нашъ аулъ не одинъ стоитъ въ этой мѣстности; по ти-
хому вечернему воздуху доносилось до меня мычанье скота
и блеяніе овецъ, леремѣшанное съ рѣзвымъ ларемъ собакъ и
смѣющимися дѣтскими голосами, и все это сливалось въ ка-
кой-то мягкій, даже нѣсколько музыкальный гулъ. Мѣстами
зажжена была сухая прошлогодняя трава и терновникъ для
очищенія почвы подъ новую растительность, и широкія по-

Восквыя дѣствія на Оккусѣ и ладеніе Хивы.

37

лосы пламени, замѣченныя нами издалека, медленно ползли
по долинѣ, тогда какъ густые клубы дыма, застилая яркіе
костры, поднимались къ самому небу въ странныхъ, фанта-
стическихъ формахъ, точно огненныя облака.

VI. Киргизскій старшина.

На слѣдующій день стало мнѣ поладаться растеніе изда-
вавшее сильный ароматичный запахъ подъ лошадинными ко-
лытами, и оказавшееся, по ближайшемъ разсмотрѣніи, осо-
баго рода полынью. Долина была мѣстами сплошь ею покры-
та, и лошади ее ѣли съ удовольствіемъ. Здѣсь же сталъ
иногда поладаться намъ родъ низкаго, шероховатаго иско-
верканнаго хворостника, отъ одного до шести футовъ выши-
ной; кустарникъ этотъ очень жестокъ и хрупокъ, такъ что
гораздо легче ломается низкели рубится, и до того не при-
хотливъ что绝чно разростается на самыхъ сухихъ и пес-
чаныхъ мѣстахъ. У Киргизовъ онъ извѣстень подъ именемъ
саксаула; названіе это они, впрочемъ, примѣняютъ ко вся-
кому лѣсу идущему на топліво.

Этимъ же утромъ видѣли мы лять или шесть „сайгаковъ“,
этихъ антилопъ Кизилъ-Кума, составляющихъ собственно
нѣчто среднее между тими животными и козлами. Я собирал-
ся уже дать по нимъ выстрѣлѣ, но люди мои, не имѣвшіе
никакой охотничьей выдержки, до того гикали и кричали что
слугнули сайгаковъ: они бросились въ сторону съ быстро-
тою вихря. Я скакалъ въ догоню за ними до мѣста окайм-
леннаго высокимъ хворостникомъ, переходившимъ даже въ
маленькія деревца футовъ десяти-лятнадцати вышиной; но
все напрасно. Никто не въ состояніи пагнать этихъ живот-
ныхъ кромѣ быстроногихъ туркестанскихъ борзыхъ собакъ.

Возвращаясь къ троликѣ по которой мы до тѣхъ поръ
слѣдовали, я замѣтилъ что саксаулы здѣсь, хотя и доволь-
но высокіе, благодаря большой сырости почвы, не измѣ-
нили несколько своихъ рѣзкихъ особенностей; они были все
такіе же сухіе, шероховатые и изогнутые въ оленьи ро-
га. Болѣе половины ихъ казались вымершими, да и весь
этотъ не одѣвшійся еще лѣсъ представлялъ мрачное, пе-
чальное, зрѣлище, будто онъ былъ исковерканъ и вы-
меръ подъ вліяніемъ какого-то сверхъестественнаго про-
клятія.

38

Переѣздъ этого утра былъ восхитительный; съ каслажденіемъ вдыхали мы свѣжій, прохладный воздухъ, весь пропитанный ароматомъ дикой полыни, раздавленной подъ колышами нашихъ лошадей.

Къ полудню однако солнце начало сильно принекать и, примѣтивъ въ верстѣ или двухъ па сѣверъ отъ насъ верховаго, Мусловъ галопомъ направился въ его сторону, разчитывая найти подлѣ него колодецъ. Перебросившись нѣсколькими словами съ этимъ человѣкомъ, онъ далъ намъ знакъ подъѣзжать, чтò мы немедленно же привели въ исполненіе, и застали на томъ мѣстѣ не одногоъ уже, а цѣлыхъ четверыхъ всадниковъ. Приняли они насъ весьма радушно, взявъ на себя уборку нашихъ лошадей и предложивъ намъ самимъ только-что заваренный ими для себя чай. Это мѣсто, какъ я тутъ узналъ, было выбрано ими для полуденнаго привала ихъ аула, шедшаго за ними сѣдомъ.

Всѣ работы при уходѣ съ кочевья, какъ-то: разборка кубитокъ, нагрузка ихъ со всемю домашней утварью на верблюдовъ, гонка скота и тому подобное, всегда возлагаются на однѣхъ женщинъ и дѣтей, тогда какъ мушки садятся на коней и скакутъ впередъ, на поиски за мѣстомъ для новаго привала. Настоящее мѣсто было ими выбрано ради лежащаго невдалекъ маленькаго озера, или, вѣрнѣ говоря, большой лужи, наполненной мутною водой, а отчасти и изъ-за травы, весьма хорошей для пустыни.

Скоро показался и весь аулъ: дѣлкѣю нитью потянулись верблюды съ женщинами и дѣтями, а за ними подошли стада овецъ и скота, которые немедленно же разсыпались по долинѣ въ поискахъ за кормомъ. Верблюдовъ заставили стать на колѣна, потянувъ веревки, обвязанныя вокругъ ихъ мордъ, или пропущенныя въ зоздри въ видѣ узды; женщины сошли на землю и немедленно принялись за установку кубитокъ и разборку домашней утвари; зажгли костры, все оживилось, пришло въ движение и наполнилось шумомъ.

Я сталъ наблюдать за установкой кубитки женщинами; меня особенно удивила послѣшность съ которой онъ съ этимъ дѣломъ справлялись.

Самый остовъ кубитки, или палатки употребляемой въ Центральной Азіи, состоитъ изъ множества тонкихъ деревянныхъ полосокъ, скрѣпленныхъ крестъ-на-крестъ въ видѣ рѣшотки, по не-на-крѣпко, а такимъ образомъ что-то могутъ развигать-

39

си въ квадратъ и сдвигаться въ одну полосу, по произволу. Оставъ состоять обыкновенно изъ нѣсколькихъ такихъ рѣшетокъ, выгнутыхъ внутри, такъ что каждая часть имѣетъ форму сегмента круга, а четыре части, вмѣстѣ связанныя веревками, составляютъ кругообразный срубъ. Вверху его ставится отъ двадцати пяти до тридцати изогнутыхъ же стропилъ, верхнія оконечности которыхъ прикрѣпляются къ обручу трехъ-четырехъ футовъ въ діаметрѣ, и образуютъ крышу кибитки.

Какъ только верблюдъ нагруженный кибиткой сталъ на колѣни, двѣ женщины сняли срубъ и раздвинули его въ кругъ; одна изъ нихъ держала отдѣльныя части, въ то время какъ другая крѣпко ихъ связывала вмѣстѣ; вставили дверные когики и все вмѣстѣ обвязали крѣпко-на-крѣпко веревкой изъ верблюжьяго волоса. Затѣмъ одна изъ женщинъ взяла обручъ, служащій центромъ и основаніемъ потолка, подняла его изнутри кибитки посредствомъ палки, вставленной въ одно изъ множества отверстій, которые въ немъ просверлены, тогда какъ другая немедленно приступила ко вставлению верхнихъ концовъ всѣхъ стропилъ въ эти отверстія для нихъ приготовленные; основаніе же стропилъ прикрѣплялось къ стоящему подъ ними срубу посредствомъ петлей. Наконецъ обвертывали этотъ скелетъ кибитки тяжелымъ войлокомъ, и кибитка была готова. Обыкновенно она имѣетъ около пятнадцати футовъ въ діаметрѣ при восьми футахъ въ высшую, а формою походитъ на старомодный улей. На всю установку кибитки требуется не болѣе десяти минутъ, а между тѣмъ она очень устойчива и развѣ только при сильнѣйшемъ ураганѣ способна сдвинуться съ мѣста.

Возвратившись къ аулу послѣ неудачныхъ поисковъ за дачью, я былъ удивленъ и порадованъ видя что и мой комфортъ не былъ забытъ во всеобщемъ движении и суматохѣ. Старшина аула приказалъ поставить маленькую кибитку исключительно для меня одного, и къ ней теперь подвелъ онъ меня со своей степенною вѣжливостью. Я нашелъ кибитку устланною коврами и снабженною нѣсколькими мягкими, яркими покрывалами и подушками, которые, при усталости моей, были неоцѣнимы.

Радушнаго хозяина пригласилъ я придти попробовать фазана, чтò я застрѣлилъ утромъ, и напиться потомъ чаю, на чтò онъ охотно согласился. Я очень удивился когда, слустя

40

НЕСКОЛЬКО ВРЕМЕНИ, ЯВЛЯЛСЯ ОНЪ СЪ НАСТОЯЩИМЪ РУССКИМЪ САМВОАРОМЪ, КОТórЫЙ КИПЪЛЪ И ЛЫХТЪЛЪ САМЫМЪ АПЛЕТИТНЫМЪ ОБРАЗОМЪ; МНѣ ОСТАВАЛОСЬ ТОЛЬКО ЗАВАРИТЬ ЧАЙ. ЗАМѣТИВЪ ЧТО У МЕНЯ НЕ БЫЛО ЛОЖКИ, А МѣШАЮ Я СВОЙ ЧАЙ СУЧКОМЪ, ОНЪ ПОСЛАЛЪ КЪ СЕБѣ ЗА ЧАЙНОЮ ЛОЖКОЙ И ПОДАРИЛЪ МНѣ ЕЕ ВЪ ВѣЧНОЕ ВЛАДѣНІЕ. ВСЕ ЭТО, ВМѣСТѣ СЪ ОТВЕДЕННОЮ МНѣ ПРЕКРАСНО-УБРАННОЮ КИБИТКОЙ, ПРИЮТОМЪ ОТЪ ПАЛАЩИХЪ ЛУЧЕЙ ПОЛУДЕННАГО СОЛНЦА — ВСЕ ЭТО, ГОВОРЮ Я, БЫЛО ПРОЯВЛЕНІЕМЪ ТАКОГО ИСКРЕННЯГО ГОСТЕПРІИМСТВА И ДОБРОТЫ КОТОРЫЯ ТРУДНО И ВСТРѣТИТЬ ГДѣ БЫ ТО НИ БЫЛО КРОМЬ ЛУСТЫНИ.

СЪ СВОЕЙ СТОРОНЫ, Я ВЫСТАВИЛЪ ПРЕДЪ НИМЪ ВСЕ ЧТО ИМѣЛОСЬ ПРИ МНѣ СЪВѣСТНАГО. У МЕНЯ БЫЛЬ МЯСНОЙ ЭКСТРАКТЪ ЛИБИХА — ОТВРАТИТЕЛЬНЫЙ ШИЙ СОСТАВЪ, СКАЖУ МИМОХОДОМЪ, КОТórЫЙ МНѣ КОГДА-ЛИБО ПРИХОДИЛОСЬ ОТВѣДЫВАТЬ, НО ИЗЪ КОТОРАГО Я ТѣМЪ НЕ МЕНѣВЕ ВАРИЛЪ СУПЪ, КРОША ТУДА СУХІЕ КОРЕНЬЯ; СТРАЗБУРГСКІЙ ЛИРОГЪ, КОТórЫЙ ЧРЕЗВЫЧАЙНО ПОПРАВИЛСЯ МОЕМУ ХОЗЯИНУ, И МНОЖЕСТВО СУХИХЪ ФРУКТОВЪ — ЛЕРСИКОВЪ, АБРИКОСОВЪ И ИЗЮМА, ИЗВѣСТНАГО ВЪ СРЕДНЕЙ АЗІУ ПОДЪ НАЗВАНІЕМЪ КИШМИША, И, КРОМЬ ТОГО, ШОКОЛАТЪ, КОТórЫЙ ЗАСЛУЖИЛЪ ОДОБРЕНІЕ КИРГИЗА ВЪ ТАКОЙ СТЕЛЕНИ ЧТО ОНЪ ПОСЛАЛЪ ПО КУСКУ СВОЕЙ ЖЕНЬ И ДОЧЕРЯМЪ. ВЪ ЗАКЛЮЧЕНІЕ Я ВСКИПЯТИЛЪ МОЛОКА И НАКРОШИЛЪ ТУДА МНОЖЕСТВО СУХАРЕЙ, ЧТО ПОПРАВИЛОСЬ ЕМУ БОЛЬЕ ВСЕГО ОСТАЛЬНАГО, И ЭТИМЪ ЗАКОНЧИЛИ МЫ СВОЙ ЛИРЪ. ЧАЙ ЛИЛИ МЫ ИЗЪ БОЛЬШИХЪ ЧАШЕКЪ, ЕДИНСТВЕННОЙ ПОСУДЫ КОТОРУЯ Я ЗАХВАТИЛЪ СЪ СОБОЙ. ТАКІЯ ЧАШКИ, ВСТАВЛЕННЫЯ ВЪ КОЖАНЫЙ ФУТЛЯРЪ, ПРИВЯЗЫВАЮСЬ КЪ СЪДУ и СОСТАВЛЯЮТЪ ЧАСТЬ НЕОБХОДИМОЙ ККИЛИРОВКИ ВСЕЯКАГО ЛУТЕШЕСТВЕННИКА ВЪ ЛУСТЫНѣ.

ВО ВРЕМЯ ЧАЯ Я ПРЕДЛОЖИЛЪ КИРГИЗУ СИГАРЪ. ОНЪ ОТЪ НИХЪ СЛЕРВА ОТКАЗАЛОСЬ, НО ЛИШЬ ТОЛЬКО УВИДѣЛЪ ЧТО Я ЗАКУРИЛЪ ОДНУ ИЗЪ НИХЪ, ОНЪ ЛЕРЕДУМАЛЪ И ПОСТѣДОВАЛЪ МОЕМУ ПРИМѣРУ СЪ БОЛЬШИМЪ НАПАЛЖДЕНИЕМЪ, НЕ ПОНИЯВЪ, КАКЪ ВИДНО, СЛЕРВА ЧТО ТАКОЕ СИГАРА. ОНЪ ПРИ ЭТОМЪ ПОКАЗАЛЪ МНѣ СВОИ ПАЛИРОСЫ И ТРУБКУ, КУРТЬ КОТОРЫЯ НАУЧИЛОСЬ ОТЪ РУССКИХЪ. СИГАРЫ, ВПРОЧЕМЪ, КАКЪ ОНЪ МЕНЯ УВѣРЯЛЪ, НРАВИЛОСЬ ЕМУ НЕСРАВНЕННО БОЛЬШЕ.

ВО ВРЕМЯ КУРЕНЬЯ, НАКОНЕЦЪ, ЗАВЯЗАЛЪ Я СЪ НИМЪ ЧРЕЗЪ АКЪ-МАМАТОВА ОБЩИЙ РАЗГОВОРЪ, ТОГДА КАКЪ ДО СИХЪ ПОРЪ ЛЕРЕБРАСЫВАЛОСЬ МЫ СЪ НИМЪ НЕМНОГИМИ ВОРОСАМИ БЕЗЪ ВСЯКОЙ СВЯЗИ, ДА И ТЪ ОТНОСИЛОСЬ ТОЛЬКО ДО НАШЕГО ОБѣДА. ТЕПЕРЬ ЖЕ УЗНАЛЪ Я ЧТО ОНЪ КИРГИЗСКИЙ СТАРШИНА, ИМЯ ЕГО ДО-

41

влатъ, а управлялетъ онъ подъ властію Русскихъ двумя тысячами кибитокъ. Каждая изъ этихъ кибитокъ обязана платить Русскимъ налогу по три рубля ежегодно. На вопросъ мой довольны ли они русскимъ управленіемъ, онъ отвѣчалъ что довольны; но затѣмъ покачалъ головою, говоря что очень часто приходится имъ платить также подати и хану Хивинскому, который считаетъ себѣ подвластными всѣхъ Киргизовъ кочующихъ между Аму-Дарьей и Сыръ-Дарьей. Я утѣшалъ его, говоря что когда Русские локорятъ хана, то положать конецъ настоящему положенію дѣлъ, но онъ на это олять только покачалъ головою, точно вовсе не особенно радуясь. Вѣроятно ему не могла быть пріятна та перспективы что послѣдняя твердыня его религіи будетъ локорена христіанскою властью.

Киргизы, надо замѣтить, ведуть очень оригинальный образъ жизни. Три зимы мѣсяца они проводятъ въ глиняныхъ килищахъ на берегу какой-нибудь небольшой рѣки, когда же снѣгъ начинаетъ стаивать, они поднимаются съ мѣстомъ чтобы совершить свой ежегодный переходъ. Странствуютъ они цѣлыхъ девять мѣсяцевъ, никогда не останавливаясь болѣе трехъ дней на одномъ мѣстѣ и живя все время въ кибиткахъ. Иногда подвигаются они верстъ на четыреста и болѣе впередъ, а потомъ пускаются въ обратный путь той же самою дорогой, возвращаясь на зимнія стоянки къ тому времени когда снѣгъ олять начинаетъ выпадать. Трудно было бы сказать на чемъ основывается ихъ выборъ мѣстъ для стоянокъ въ этихъ переходахъ. Каждый аулъ охотно остается на томъ мѣстѣ съ котораго только-что ушелъ другой аулъ: часто даже Киргизы оставляютъ за собой хорошія ластобища и переходятъ за цѣлыми сотни верстъ на дурныя.

Такъ напримѣръ Киргизы зимующіе на Аму-Дарьѣ пере- кочевываютъ весною на Сыръ и даже дальше къ сѣверу, тогда какъ многіе изъ сыръ-дарьинскихъ Киргизовъ пере- ходятъ на югъ къ Аму-Дарьѣ или направляются на сѣверъ къ Иргизу. Многіе съ Иргиза идутъ еще дальше на сѣверъ или же кочують на югъ къ Сыру, постоянно пересѣкая дороги другъ друга по всѣмъ направленіямъ. Человѣкъ незнакомый съ ихъ обычаями не найдетъ ни малѣйшей системы въ этихъ переходахъ. Но система эта тѣмъ не менѣе существуетъ. Каждый родъ или аулъ слѣдуетъ годъ за годомъ именно по тому направленію, идя по тѣмъ же троллинкамъ,

42

Приложение к Руécкому Вѣстнику.

останавливаясь у тѣхъ же ключей, по которымъ шли и у ко-
торыхъ остановливались ихъ предки тысячу лѣтъ тому на-
задъ, а многіе аулы, зимующіе всегда по соцѣдству, каж-
дымъ лѣтомъ удаляются другъ отъ друга на цѣлыя сотни
верстъ. Эги лерѣходы до того регулярны и точны что можно
бы заранѣе предсказать гдѣ можно будетъ найти какой-лѣзь
этихъ кочевыхъ ауловъ въ любой день въ году. Еслибы мож-
но было составить карту пустыни указывающую пути всѣхъ
ауловъ, то она представила бы самую переллетенную сѣть
тропинокъ, которые будутъ встрѣчаться и пересѣкать другъ
друга во всевозможныхъ направленіяхъ, представляя страш-
ную запутанность и безпорядокъ невообразимый.

А между тѣмъ ни одинъ аулъ никогда не сбивается со
своего пути и не дозволяеть другому вступить на него. Каж-
дый аулъ имѣетъ право пересѣчь дорогу другаго аула, но
пройти хотя небольшое разстояніе тѣмъ же лутемъ его ни-
когда не допустятъ. Малѣшее уклоненіе какого бы то ни
было аула или племени отъ лути по которому переходили
его предки уже считается достаточнымъ предлогомъ для
войны; да на дѣлѣ и оказывается что основаніемъ почти
всѣхъ распрей и побоищъ между Киргизами служить то что
одинъ какой-нибудь родъ завладѣлъ — не пастбищемъ, какъ
можно еще было бы предположить, но — дорогой другаго ро-
да или аула.

Обитатели одного аула почти всегда приходятся другъ
другу родственниками. Во многихъ случаяхъ даже сами аулы
бывали основаны двумя-тремя братьями, которые, со своими
женами, дѣтьми и внуками образуютъ маленькую общину,
занимая отъ пяти до десяти кибитокъ.

Русскіе, при первомъ покореніи Киргизовъ, нашли эту си-
стету чрезвычайно запутанною, и думая что не будетъ воз-
можности установить какой бы то ни было надъ ними конт-
роль при этихъ вѣчныхъ перекочевкахъ, лытались въ нача-
лѣ заставить ихъ измѣнить этотъ образъ жизни, произвели
между ними лоземельный надѣлъ и старались утвердить каж-
дый родъ на отведенной ему полосѣ. Какъ и легко было
предвидѣть, мѣра эта не удалась. Кромѣ невозможности по-
колебать вѣками вкоренившійся обычай, увидали что это но-
вовведеніе только вою къ вѣчнымъ побоищамъ между сами-
ми Киргизами, которые никакъ не могли взять въ толкъ въ
чемъ собственно заключались ихъ права.

Воспоминания к Деньги на Октябре и Падеже Хивы.

43

Они скоро возвратились к старому порядку вещей, а начальники Оренбургскаго и Туркестанскаго округовъ согласились считать пункты ихъ зимовокъ настоящимъ ихъ мѣстомъ жительствомъ, не взирая на ихъ лѣтнія странствованія, и такимъ же порядкомъ рѣшать какой мѣстности чинить надъ ними судъ и расправу.

Настоящимъ случаемъ я воспользовался чтобы спросить лудводителя аула, отчего не остаются они на мѣстѣ, вмѣсто этого вѣчнаго скитанья по стели. Онъ отвѣчалъ что не достало бы корма скоту ихъ, если они оставались на мѣстѣ.

— Но отчего же тѣ что живутъ на Сыръ-Дарьѣ не остаются на лѣто тамъ же, гдѣ пастбища такъ хороши, вмѣсто того чтобъ уходить кочевать въ пустынѣ, гдѣ трава лаоха и въ маломъ количествѣ? спрашиваю я.

— А потому что другие аулы приходятъ, а оставайся они тамъ всѣ, то скоро и при рѣкѣ никакого корма бы не осталось.

— Но отчего же другие аулы не остаются на своихъ мѣстахъ у Иргиза и Аму-Дарьи вмѣсто того чтобъ идти на Сырь?

— Да оттого же что другие аулы туда приходятъ.

— Такъ отчего бы имъ всѣмъ не оставаться на мѣстахъ?

— Да чтобъ объ этомъ говорить, отцы и прадѣды наши такъ жили, отчего же намъ не дѣлать того чтобъ они всегда дѣлали? отвѣчалъ онъ. И, какъ я думаю, это одно изъ самыхъ вѣрныхъ объясненій которые они могутъ дать. Впрочемъ. какъ кажется, этотъ кочевой образъ жизни болѣ примѣнимъ къ этой пустынѣ нежели къ какой бы то ни было другой.

Старшина аула говорилъ мнѣ, между прочимъ, что ли- таются Киргизы преимущественно молокомъ, иногда употреб- лаютъ немного муки, а по временамъ убиваютъ и барана. Но самъ онъ имѣетъ ежедневно баранину, хлѣбъ, чай и са- харъ. Послѣ бесѣды, продолжавшейся около часа, старши- нака удалился, а я остальное время остановки провелъ во снѣ. Проснувшись, я нашелъ лошадей уже осѣданными и все готовымъ къ отѣзду. Наскоро выливъ стаканъ чаю. Я вскочилъ на лошадь и уѣхалъ, крѣпко пожалъ на про- щанье руку гостелріумнаго хозяина и оставивъ ему съ пол- дюжинъ сигаръ.

44

По вечеръ стало казаться что мы опять приближаемся къ Яны-Дарьѣ. Мы набрели на маленькій лѣсокъ, состоящій изъ деревъ напоминающихъ одинъ изъ американскихъ лубовъ, многія даже достигаютъ до 25 — 30 футовъ въ вышину. Посреди этого лѣса былъ маленькій пригорокъ, частію окопанный глубокою канавой и очень смахивающій на остатки какого-нибудь стариннаго землянаго укрѣпленія. Я спросилъ у Мустрофа объ чтомъ, но тогда не добился никакого удовлетворительнаго отвѣта. Въ послѣдствіи я узналъ что на этомъ мѣстѣ былъ въ старинныя времена городъ, покинутый обитателями когда воды протекавшей въ этихъ мѣстахъ Яны-Дарьи стали высыхать.

Хотя по сосѣдству и можно было найти много воды, Мустровъ воспротивился остановкѣ здѣсь на ночлегъ, а уговаривалъѣ хать дальше и поискать какого-нибудь аула. Итакъ мы продолжалиѣ хать впередъ долгое время послѣ наступленія темноты. Оставивъ Яну-Дарью позади себя, мы въѣхали на нѣсколько возвышенную открытую и сухую плоскость, гдѣ почти не было никакой растительности. Лошади наши все подвигались легонькой иноходью впередъ, стулая колытами едва салышно по мягкой, пыльной почвѣ. Послѣ долгаго передѣзда, когда я уже начиналъ думать что придется провести ночь подъ открытымъ небомъ, до меня внезално донесся звукъ дѣтскаго голоса. Поспѣшно повернувъ лошадей по налѣвленію голоса, мы проѣхали еще съ полверсты и разсмотрѣли полосу свѣта исходящую изъ жилья и блескъ воды при блѣдномъ мѣсячномъ отсвѣтѣ.

Чуя близость отдыха и корма, лошади наши пустились легкимъ галопомъ и черезъ нѣсколько минутъ мы уже выѣзжали къ маленькому аулу.

## VII. Киргизскій романъ.

Войдя въ кибитку я засталъ тамъ большой костеръ, красноватый свѣтъ которого ладалъ на яркіе ковры, одѣяла и полушки; надъ головами и вездѣ кругомъ виднѣлся рѣшетчатый деревянный остовъ кибитки, обитый толстымъ бѣлымъ войлокомъ; по стѣнамъ на этой рѣшеткѣ развѣшана была кухонная лосуда, всякаго рода домашнія принадлежности, сабля

45

и ружье, свѣда и уздечки, въ сторонѣ была брошена трех-
струнная татарская гитара.

Сама кибитка оказалась цѣлыхъ двадцати футовъ въ ди-
метрѣ больше всѣхъ мною видѣнныхъ до тѣхъ лорѣ, а на-
ружный войлокъ, чистый и новый, былъ почти снѣжной
бѣлизны. По всему было видно что Киргизъ приглашавшій
меня къ себѣ принадлежалъ къ богатому классу кочевни-
ковъ.

Введя меня въ кибитку, онъ сказалъ что-то двумъ моло-
денькимъ дѣвушкамъ, своимъ сестрамъ и чуть ли не двой-
никамъ; онъ тутъ же подошли ко мнѣ съ потупленными
глазами и привѣтствовали меня, каждая по очереди, взявъ
мою руку въ обѣ свои и прикладывая ее къ своему сердцу
съ тихою скромностію, которая была положительно очарова-
тельна.

Какъ мнѣ послѣ случалось замѣчать, женщины киргизскія
такимъ образомъ привѣтствуютъ своихъ мужей, братьевъ,
отцовъ, возлюбленныхъ, а также и гостей, судя по настоя-
цему случаю со мною. Сдѣлано это тутъ было съ такою про-
стою, натуральною граціей, сопровождалось такимъ застѣнчи-
вымъ взглядомъ темныхъ глазъ что мнѣ показалось въ эту
минуту что лицъ красивѣе и интереснѣе этихъ двухъ я еще
не встрѣчалъ. Да и въ дѣйствительности это были лица
очень миловидныя, круглые и свѣжія, безъ малѣштаго слѣ-
да монгольскаго типа. Смуглая кожа ихъ была чрезвычайно
прозрачна, черные какъ смоль волосы свѣшивались двумя
тяжелыми косами чуть ли не до колѣнъ, а глаза, темные и
мягкие, были окаймлены такими длинными рѣсницами какія
рѣдко встрѣчаются иначе какъ въ расѣ кавказской. Одѣты
онъ были въ красные шелковые халаты съ особеннего рода
пестрымъ шитьемъ по швамъ и на рукавахъ и со множе-
ствомъ большихъ серебряныхъ пуговицъ, тонкихъ какъ пла-
стинки. Изъ подъ халата, застегнутаго одною коралловою
запонкой у шеи, виднѣлась бѣлая шелковая рубашка дохо-
дящая до колѣнъ и распахивающаяся очень пикантно на гру-
ли. Бѣлые шаровары изъ такого же шелка и красные сапож-
ки дополняли ихъ несложный, но для пустыни весьма на-
рядный костюмъ.

На братѣ была надѣта короткая узкая куртка изъ какой-
то красной полубумажной, полушелковой матеріи, также из-
украшенная серебряными пуговицами; при этомъ мирокіе

46

шаровары изъ ярко-желтої кожи, почти сплошь локрытые вышивкой самыхъ разнообразныхъ узоровъ, желтый телковый полясъ за который былъ заткнутъ ножъ и старый пистолетъ съ кремневымъ замкомъ, маленькая нарядная мѣховая шапка и широкіе салоги изъ печерненой кожи.

Вручивъ ему мою винтовку и револьверъ, я бросился на разостланнія предъ костромъ одѣяла, тогда какъ Акъ-Маматовъ сталъ съ меня стаскивать тяжелые верховые сапоги чтобы замѣнить ихъ туфлями, доставленными предусмотрительнымъ хозяиномъ. Затѣмъ я приступилъ къ дальнѣйшему своему туалету. Въ кобиткѣ всегда есть небольшое пространство незастланное ковромъ. Чтобы умыться, надо стать на колѣни на краю ковра у этого мѣста и вамъ полняютъ воду на руки и на голову изъ чайника, кожанаго ведра или бутылки. А иногда изъ мѣднаго кувшина очень изящной формы, часто встрѣчаемаго у Киргизовъ. Словомъ, изъ той посujныя которая первая подъ руку попалется. Во-да тутъ же втягивается сухимъ пескомъ и всякий слѣдъ стлаживается.

Тѣмъ вèременемъ поставили на лѣ костромъ чугунный котѣръ на большомъ кругѣ, къ которому прикрѣплены были ножки. Скоро вошли мои люди съ нѣсколькими соцѣями-Киргизами, размѣстились въ скорченныхъ позахъ вокругъ огня и завели оживленную болтовню. Киргизы не складываютъ ноги крестообразно какъ Турки, но становятся на колѣни и опрокидываютъ всю тяжесть своего тѣла на подкатыя такимъ образомъ ноги, съ патками вывернутыми наружку. Какъ бы ни казалась эта поза натуральна и удобна въ Киргизъ, я не совѣтую ни одному Европейцу проѣбовать такъ садиться, если онъ желаетъ олять послѣ того встать на ноги! По взглядамъ которые они на меня иногда бросали, я понялъ что разговоръ у нихъ телъ обо мѣсѣ, а изъ частныхъ возгласовъ и другихъ знаковъ изумленіи, я легко могъ вывести что Акъ-Маматовъ олять далъ волю своему воображенію и разказываетъ имъ обо мнѣ какія-нибудь необыцы. Непохожіе въ этомъ отношении на другихъ воеточныхъ народовъ, Турокъ и Арабовъ, Киргизы болтливы. Чезвычайно любятъ поговорить. Весь вечеръ прошелъ въ разговорахъ, прерываемыхъ только взрывами хохота.

Послѣ получасовой варки кушанье было вывалено въ большую деревянную чашку; мнѣ также дали деревянную

Военныя дѣйствія на Оксеєї и падежіе Хивы.

47

ліжку и пригласили подсѣсть къѣ вмѣстѣ съ другими. Кутанье это, весьма вкусное, оказалось чѣмъ-то въ родѣ сула изъ баранины, заправленнаго пшеничною мукой. Мы всѣ ѣли изъ одной чашки самымъ пріятельскимъ образомъ, по къ месчастію сула не достало, а мнѣ какъ парочно въ этотъ день не поладалось ни утокъ, ни фазановъ. Молока за толо оказалось вдоволь; я приказалъ его накилятить и накрошилъ туда сухарей. Друзья мои Киргизы вършолтно никогда еще до тѣхъ поръ не отвѣдывали подобнаго блюда, потому что оно ихъ привело въ положительный восторгъ, а къ концу ужина, заключеннаго шеколатомъ и кишмишемъ, всѣ мы были въ самомъ веселомъ и общительномъ расположеніи духа, вполнѣ забывая объ окружающей насъ лустынѣ. Двѣвшики все время держались въ сторонѣ, и мнѣ стоило большихъ трудовъ добиться чтобъ онѣ подсѣли'dѣсть съ нами.

Послѣ ужина я попросилъ молодаго хозяина кибитки сыграть что-нибудь, указывая на гитару. Не заставлялъ себя долго просить, онъ спѣлъ пѣсколько пѣсент, аккомпанируя себѣ на гитарѣ. Двѣ изъ этихъ пѣсень были встрѣченны остальными Киргизами богатырскими эзрывами хохота. Затѣмъ онъ еще спѣлъ, какъ мнѣ объяснили, пѣсколько боевыхъ пѣсень, славя подвиги какого-то киргизскаго богатыря противъ Туркмень, и эти также были встрѣчены одобрительно.

Гитара татарская очень маленький инструментъ, напоминающий своею формою вдоль перерѣзанную грушу, не болѣе фута величиною, тогда какъ рукоятка доходитъ футовъ до трехъ. Эта гитара была изъ темнаго дерева. похожаго на орѣхъ, и на ней натянуты были двѣ простыя и одна мѣция струна. Своеобразные татарские мотивы были обовыльно пріятны если не пѣлись такимъ рѣзкимъ тонкимъ голосомъ съ какимъ-то непріятнымъ гнусавымъ визгомъ. Эта манера въ пѣніи распространена по всей Центральной Азии: я слышалъ ее и въ Хивѣ, и между Бухарцами сопровождавшими русскую экспедицію. Это, впрочемъ, не мѣшало пѣнію Киргиза быть забавнымъ и совершенно гармонирующимъ съ окуркаюцю обстановкой. Эта кибитка лосреди лесчаной стели, освѣщенна яркимъ костромъ, красноватое пламя костораго бросало оригинальные колориты на дикія лица присутствующихъ и на ихъ странные костюмы: развѣшанное оружіе, сѣдала, узлечки, эти двѣ дѣвушки съ ихъ оригиналь-

48

ною красотой — все это сливалось въ совершенно своеобразную, но очень красивую сцену.

Я пробовалъ заставить пѣть и дѣвушекъ, но онъ наотрѣзъ отказались и не поддались ни на какія увѣщанія. Шутки ради, я заставилъ Акъ-Маматова предложить одной изъ нихъ выдти за меня замужъ; слушая это предложеніе онъ очень краснѣли и смѣялись. Акъ-Маматовъ впрочемъ отвѣтилъ мнѣ что я долженъ обратиться къ брату ихъ, который одинъ имѣетъ право ихъ выдать замужъ если желаетъ, а что мнѣ придется заключить договоръ этотъ подаркомъ брату и ассигновкой приданаго дѣвушкѣ. Тогда я предложилъ дать хозяину одну изъ своихъ винтовокъ, а дѣвушкѣ — лошать, верблюда, устроенную кибитку и двадцать овецъ. Это послѣднее предложеніе уже выслушано было дѣвушками совершенно серіозно, и онъ не предполагали здѣсь никакой шутки. Онъ заявили Акъ-Маматову что мнѣ придется жениться на нихъ обѣхъ, такъ какъ онъ другъ съ другомъ не разстанутся. Условіе это не представляло для меня ничего пепріятнаго, и потому я съ готовностью согласился, да и въ действительности было бы жаль ихъ разлучать. При отѣзде же нашемъ на другое утро и хозяинъ лоручилъ Акъ-Маматову мнѣ сказать что онъ переговорилъ съ сестрой и что окончательный отвѣтъ мнѣ дадутъ когда я къ нимъ заду на возвратномъ пути.

Киргизы могутъ, какъ и всѣ магометане, имѣть по нѣ-скольку женъ, но они рѣдко пользуются этою привилегіей. Браку они не придаютъ никакого религіознаго значенія, а смотрятъ на него какъ на простую торговую сдѣлку. Мущина платитъ за дѣвушку отцу ея подарками сообразно съ собственіемъ обѣхъ сторонъ. Обыкновенно подарки эти возвращаются молодымъ, образуя такимъ образомъ женино приданое. Иногда, впрочемъ, эти подарки отецъ держитъ у себя на тотъ случай если его дочь будетъ ему возвращена ея мужемъ, такъ какъ Киргизъ имѣетъ право прогнать свою жену во всякое время; на дѣлѣ, однако, право это рѣдко прилагается. Если же подарокъ былъ возвращенъ, то жена можетъ, уходя отъ мужа, захватывать съ собою все что было имъ прежде за нее дано.

Въ случаѣ смерти мужа, по здѣшнимъ порядкамъ, наломní-нающимъ древній еврейскій законъ, вдова достается его брату

Военныя дѣйствія на Оксуєв и паденіе Хивы.

49

если таковой им'ется, — обычай возникновенно изъ
желанія сохранить собственность въ семействѣ.

Выспрашиваніемъ всѣхъ этихъ подробностей я вызвалъ
моего молодаго Киргиза на разказъ, изъ которого яreno что
природа человѣческая вездѣ одинакова, и что любовь также
самовластно царить въ Кизилъ-Кумѣ какъ въ мірѣ цивили-
зованомъ.

Молодой Киргизъ Полатъ былъ сговоренъ съ самою красно-
вою дѣвушкой Тугулукскаго аула. Калымъ, или свадебный
подарокъ, уже былъ врученъ отцу дѣвушки, Ишъ Дкану, и
срокъ брака былъ назначенъ. Но за нѣкоthro дней до свадь-
бы Полатъ пемеръ, и Муна Аимъ стала онять свободна.
Тогда является Сулукъ, братъ покойнаго, и требуетъ Муну
Аимъ себѣ въ жены. Онъ желалъ этимъ способомъ также по-
лучить обратно братину собственность, которая была дана
дѣвушкѣ въ приданое, и ея отецъ рѣшалъ что ей надо за
него выйти. Но сама она, считая себя тепель обезпеченою
вдовой и полною хозяйкой своихъ действій, подрѣзъ отка-
залась выходить замужъ. Отецъ сталъ ее тогда гнать отъ себя.
Она же взяла своего верблюда, овецъ и козъ, свои платья и
ковры, и ушла изъ отцовской кибитки. Она купила себѣ ма-
ленькую кибитку и поселилась въ ней одна, дошла своихъ
овецъ и козъ, выгоняла ихъ пастись и сама имъ вытаскива-
ла пойло изъ колодцевъ. Когда ауль тронулся съ мѣта, она
попла со всѣми и становила свою кибитку неподалеку отъ
другихъ. Тогда всѣ старухи на нее озлились: "Чтò это дѣ-
лается съ Муна Аимъ?" говорили онъ. "Она не хочетъ идти
къ своему мужу, и живетъ одна, какъ бролага. Пойдемте, уго-
воримъ ее". Пі снѣ отправились къ ней, искапали ей лицо,
драли ее за волосы; но Муна Аимъ только плакала, помала
себѣ руки, а къ мужу не шла. Съ тѣхъ поръ стали старухи
сходиться къ ея палаткѣ каждый день, ругали ее и мучали
до такой степени что она чуть всѣ глаза себѣ не выпла-
кала. Но все тщетно: ничто не могло ее сломить. Тогда
Сулукъ взялся самъ покончить съ этимъ двѣломъ по-своему.
Онъ ночью ворвался съ тремя товарищами въ кибитку Муны
Аимъ съ тѣмъ чтобъ увлечь ее къ себѣ и силой взять ее
въ жены. Но она защищалась какъ ликая кошка, и мушнили
всѣ вмѣстѣ не могли съ нею сладить. Притянутая къ выхо-
ду, она схватилась за дверной косякъ и держалась такъ крѣп-
ко что они были принуждены порубить ей пальцы чтобы

4

50

сдвинуть ее съ мѣста. Когда они выволокли ее наконецъ изъ
кибитки, на ней не осталось ни ключка одежды и все тѣло
было окровавлено, но она все еще боролась. Тогда Сулукъ
вскочилъ на лошадь, схватилъ ее за волосы и волочилъ за со-
бою пока не ловыдергалъ волосы съ корнями, тогда онъ
ускакалъ, а ее оставилъ на землѣ, нагую и полумертвую.

— Да отчего же не хотѣла она за него выйти? спросилъ я.

— Потому что любила Азима.

— А гдѣ онъ былъ?

— Онъ принадлежалъ къ другому алуу, который зимовалъ
рядомъ съ ея алуомъ, а лѣтомъ перекочевывалъ въ другую
сторону. Она, видите ли, никогда не любила своего наречен-
наго жениха, а выходила за него единственно по приказанію
отца.

— Какъ же все это кончилось?

— А услыхалъ объ этомъ Ярымъ Падишахъ, прислалъ ка-
заковъ, которые и захватили Сулука.

— Что же съ нимъ сдѣлали?

— Не знаю. Говорятъ, угнали такъ далеко что ему нико-
да назадъ не вернуться.

— А дѣвушки померла?

— Нѣтъ, выздровѣла; а какъ вернулась на зимнюю стоян-
ку, то видѣлась со старымъ своимъ возлюбленнымъ и вышла
за него замужъ.

— А старухи уже не вмѣшивались?

— Нѣтъ, боялись Ярымъ Падишаха.

Ярымъ Падишахъ есть названіе подъ которымъ генералъ
Кауфманъ извѣстенъ во всей Центральной Азіи. 'Это значитъ
полу-императоръ.

Я потомъ спрашивалъ у генерала Кауфмана много ли
правды въ этомъ разказѣ. Онъ подтвердилъ всѣ слышанныя
мною подробности, прибавивъ что Сулукъ, братъ перваго на-
реченнаго жениха, былъ сосланъ въ Сибирь.

Около десяти часовъ дѣвушки оставили насъ однихъ и ото-
шли спать къ другой сторонѣ кибитки, задернувъ ее крас-
ною занавѣсью, которую я прежде не замѣтилъ. Взглянувъ
на лошадей, я вернулся въ кибитку, также разлегся на по-
лу и слѣдя за слабымъ мерцаніемъ догоравшаго костра ско-
ро заснулъ.

51

VIII. Печальная ночь.

Я не могу здѣсь не замѣтить что все время моего пребыванія съ Киргизами остigteю по себѣ самое priorное воспоминаніе. Они всѣ, безъ исключенія, были добры ко мнѣ, гостепріимны и честны. Я провелъ среди ихъ цѣлый мѣсяцъ, путешествовалъ съ ними,ѣлъ съ ними и спалъ въ ихъ кибитках; со мной все это время были деньги, лошади, оружіе и вещи, которые могли прельщать ихъ какъ богатая добыча. А между тѣмъ, я отъ нихъ ничего кромѣ хорошаго не видалъ; не только не пропало у меня во все время ни малѣйшей бездѣлцы, но не разъ случалось что за мной скакалъ Киргизъ лять-шесть верстъ въ догоню чтобы возвратить что-нибудь мною забытое. Къ чему же всѣ эти толки о необходимости цивилизовать подобный народъ? Къ чему ведутъ всѣ разсужденія Вамбери о сравнительныхъ преимуществахъ англійской и русской цивилизаціи для нихъ? Киргизы замѣчательно честны, добродѣтельны и гостепріимны, качества которые немедленно сглаживаются цивилизаціей во всѣхъ первобытныхъ народахъ. На мой взглядъ даже жаль прививать къ такому счастливому народу нашу цивилизацію со всѣми сопровождающими ее пороками

На слѣдующее утро не безъ сожалѣнія распощался я съ хозяиномъ и его хорошенькими сестрами. Каждому при отѣзѣ далъ я по подарку: брату карманный пожъ, а сестрамъ по парѣ серегъ и другихъ недорогихъ украшеній.

Въ этотъ день случилось намъ проѣзжать мимо многихъ киргизскихъ могилъ. Онъ всѣ очень велики, состоять изъ центральнаго купола футовъ въ 30-40 вышиною и окружены высокою стѣной футовъ до пятидесятى въ квадратѣ; каждая изъ такихъ могилъ могла бы служить крѣпостью для маленькаго отряда.

Проѣхавъ небольшую чащу саксаула, отъ восьми до десяти футовъ вышины, мы прибыли въ бѣдный аулъ, состоящій всего изъ трехъ кибитокъ, представлявшихъ самый печальный видъ: войлокъ на нихъ былъ весь въ лохмотьяхъ, а внутри не было ни нарядныхъ одѣялъ, ни яркихъ ковровъ. Здѣсь мнѣ влервые пришлось отвѣдать киргизскаго ирана. Онъ дѣлается изъ смѣшаннаго вмѣстѣ молока верблюдовъ,

4*

52

огецъ и кезъ: скѣсь эту, еще парную, ставятъ на легкій огонь
пока она не сверпется и не получитъ остраго, скажаго вкуса.
Напитокъ этотъ кажется очень вкусенъ когда къ нему при-
выкнешь, а въ каркіе лѣтніе дни онъ просто неощѣнимъ,
такъ какъ имѣетъ свойство казаться всегда холоднымъ. Имъ-
то преимущественно и питаются Киргизы лѣтомъ. Но у нихъ
есть еще другой напитокъ приготовляемый изъ перебродив-
шаго кобыльяго молока, называется кумысомъ; онъ шипитъ,
пѣнится, очень освѣжаетъ въ жары и на вкусъ нѣсколько
напоминаетъ шампанское.

Съ наступленіемъ вечера вѣтеръ усилился и перешелъ въ
совершенный ураганъ. Воздухъ наполнился лылью, засти-
лавшей заходящее солнце, отчего и смерклось часомъ ра-
нѣе обыкновеннаго. Мы стали поглядывать, не попадется ли
гдѣ аулъ, но ничего не могли различить поблизости. Нѣ-
конецъ послалі Киргиза обѣхать окрестность, такъ какъ
Мустровъ проделывалъ утверждать что вблизи долькѣмъ
былъ гнѣ-нибудь находиться аулъ. Вѣтеръ, усиливавшійся съ
каждымъ мгновеніемъ, положительно насѣ оглушалъ, пыль
поднималась высокими клубами, которые кружились по пу-
стынѣ при слябомъ свѣтѣ луны какъ стеныя привидѣнія,
по временамъ нельзя было ничего разсмотрѣть въ десяти шт-
гахъ предъ собою.

Наконецъ услыхали мы что Киргизъ зоветъ насъ. Не безъ
затрудненія распознали мы направленіе откуда доносился
его голосъ, казавшійся, по вѣтру, какимъ-то неземнымъ
звукомъ, и направились къ нему, вполне увѣренные что по-
падемъ наконецъ въ аулъ, который такъ давно искали. Но
ожиданьямъ этимъ не суждено было оправдаться. Не было
слышно ни кривковъ, ни мычанья скота, ни веселыхъ дѣт-
скихъ голосовъ, ни одного изъ пріятныхъ для путешествен-
ника звуковъ раздающихся вокругъ аула. Все тѣ же ловѣвы
вѣтра, крутящіяся облака пыли, черезъ которые едва про-
бивались блѣдные лучи мѣсца, наполняя всю пустыню ка-
кими-то неясными, движущимися тѣнями. Киргиза всего мы
напали у большой лужи мутной воды, футовъ десяти въ діа-
метрѣ, окруженной нѣсколькими кустарниками саксаула.
Чтò было дѣлать? Подвигаться впередъ при такомъ вѣтрѣ
было невозможно; также немыслима была надежда наласть
на аулъ въ этой темнотѣ. Ничего больше не оставалось

53

какъ расположиться на ночь въ открытой пустынѣ и улечься на лескѣ, безъ всякой защиты отъ холода, вѣтра и лыли.

Мы сомли съ лошадей, которыхъ Мустровъ съ Кирги-
земъ разсѣдали и стали лоить, тогда какъ Акъ-Мама-
товъ отправился собрать толливо. Черезъ нѣсколько ми-
нутъ запылалъ большой костеръ, бросая красноватый от-
б.ескъ на пустыню; мы связали вмѣстѣ вершины нѣсколь-
кихъ невысокихъ кустарниковъ, укрыли ихъ полонами и
челраками, устроивъ такимъ образомъ нѣчто въ родѣ пала-
токъ, представлявшихъ, впрочемъ, весьма ненадежное убѣ-
жище отъ вѣтра.

Къ счастію, у насъ былъ съ собою залась воды; мы при-
готовили ч.ли, поужинали холодною бараниной, увернулись въ
свои тулупы и расположились спать подъ импровизован-
ными палатками. Подложивъ подъ головы сѣдла, а ноги про-
татнувъ къ костру, мы скоро заснули глубокимъ сномъ не-
смотря на завываніе вѣтра.

Послѣ тяжелаго дневнаго переѣзда по пустынѣ, заснуть было не мудрено, но горько было просыпаться. Въ это время года ночи такъ же холодны, какъ карки бываютъ дни, а предъ разсѣвѣтомъ даже морозить. Просыпаясь, вы не можете пошевелиться, всѣ члены окоченѣли; малѣйшее движеніе причиняетъ боль, а песчаное ложе кажется чуть не каменнымъ. Вы не можете стряхнуть съ себя какого-то сонливаго оцѣпенья, а утомительный переѣздъ, который вамъ олять предстотъ, кажется какою-то пыткой.

Весь день продолжали мыѣ хвать песчаными холами, на
которыхъ не попадалось почти никакой растительности, ни
малѣйшаго слѣда людей или животныхъ. Послѣ полудня я
убилъ сайгаку и потомъ встрѣтили мы недавно выкопанный
колодезь, возлѣ сухаго дерева въ совершенно пустынной
мѣстности. Ничего не было видно вокругъ кромѣ желтыхъ
песчаныхъ холмовъ и равнины локрытой гравіемъ которую
солнце обливало горячими лучами. Воронъ, свившій себѣ
гнѣздо на самой вершинѣ оголеннаго дерева, былъ единствен-
нымъ представителемъ живыхъ существъ въ этихъ мѣстахъ,
да и онъ встрѣтилъ насъ какимъ-то непріязненными, хрил-
лымъ карканьемъ, и даже нѣсколько разъ лытался на
насъ налѣтать. Песокъ кругомъ дерева былъ усыпанъ щита-
ми маленькихъ черепахъ, бывшихъ жертвою аличности моло-
дыхъ воронятъ.

54

Разъ случилось намъ въ этотъ день сбиться съ люти. Посмотрѣвъ на компасъ, я увидалъ что мы идемъ къ Казалѣ, то-есть по направлению совершенно противоложному на-шей цѣли, и заподозрилъ Мустрова въ обманѣ. Онъ же увѣр-ялъ что нарочно свернулъ въ сторону, чтобы наласть на караванную дорогу отъ Казалы на Иркибай.

Нѣсколько часовъ послѣдовавшихъ за этимъ открытіемъ были для меня самыми тяжелыми со времени вступленія мо-его въ пустыню. Мы блуждали, сами не зная гдѣ искать до-роги, и повидимому имѣли весьма мало шансовъ наласть на нее; къ довершенію нашего несчастія, намъ пришлось стра-дать отъ жажды. Благодаря безпечности Мустрова воды съ собой не захватили; съ прошлаго вечера я ничего еще не лилъ кромѣ чашки мутнаго чая, а длинный дневной пере-ѣздъ лои сильнѣйшей жарѣ довелѣ меня почти до изнемо-женія. Въ этомъ ничего не было и удивительнаго, такъ какъ я только-что выѣхалъ изъ снѣговыхъ стелей Сибири: въ лу-стынѣ я, правда, былъ всего четыре дня, но въ каждый изъ этихъ дней приходилось проѣзжать верхомъ около 70ти верстъ. Горло мнѣ жгло какъ огнемъ, голова горѣла, воспа-ленные глаза блуждали по сторонамъ. Я серіозно сталъ бо-яться чтобъ у меня не сѣдалось воспаленіе въ мозгу. На цѣлыя мили кругомъ пустыня была покрыта сухимъ пескомъ. Если не найдемъ дороги, то неизвѣстно когда придется на-пасть на колодезь, а перспектива пробыть еще сутки или даже хоть одну ночь безъ воды сводила меня съ ума.

Цѣлые часы прошли въ этихъ невообразимыхъ мученіяхъ... Наконецъ, при самомъ солнечномъ заходѣ мы выѣхали на дорогу отъ Казалы на Иркибай, по которой проходилъ Ве-ликій Князь. Послѣ долгихъ поисковъ мы нашли наконецъ мелкое, тинистое озеро, болѣе loхожее на мутную лужу. Вода оказалась почти густой отъ примѣси грязи; когда же я все-таки проглотилъ ее сколько могъ, то мнѣ весь ротъ, горло и желудокъ залепило иломъ, вкусъ которого я чув-ствовалъ даже въ продолженіи нѣсколькихъ послѣдующихъ дней. Накоро перекусивъ, мы всѣ бросились на песокъ въ полнѣйшемъ изнеможеніи.

Когда я проснулся въ три часа утра, звѣзды еще мерцали на темномъ небѣ. Люди мои сѣдали лошадей, чтобы поз-раньше выступить, и мы пустились въ луть когда еще не занялась утренняя заря; подвигаясь по слѣдамъ арміи, мы

55

надъялись добраться въ Иркибай до наступленія полуденой
жаоы.

Въ девять часовъ мы подъѣхали къ мѣсту гдѣ почва спу-
скалась пологою террасой, образуя долину, открывшуюся
предъ нами на нѣсколько миль. Она была почти сплошь по-
крыта сакулами съ распускающими листьями. Хотя де-
ревца эти были не выше четырехъ-ляти футовъ, но съ воз-
вышенія на котором мы стояли они казались чуть ли не
дубовымъ лѣсомъ. Посреди виднѣлось укрепленіе, кtorсе
я принялъ сперва за Иркибай. Когда же послѣ часовой звды
мы приблизились къ нему, то увидали то это были один раз-
валины. Чтобы подѣхать къ самому укрепленію гадо было
переѣхать по высохшему руслу широкаго канала и поднять-
ся на пригорокъ. Тутъ предъ нами предстали остатки внѣш-
ней стѣны; переѣхавъ за нихъ, мы очутились лосреди раз-
валинѣ древняго города.

## ІХ. Древній городъ.

Развалины почти сплошь были покрыты кустарникомъ;
кругомъ виднѣлись остатки разрушенныхъ стѣнъ, а на вер-
шинѣ холма были двѣ большія башни. Построенныя изъ
необожженаго кирпича, онѣ быстро разрушались подъ влѣя-
ніемъ атмосферы, и ихъ можно было принять за земля-
ные валы, если бы не сохранилась довольно хорошо одна
ихъ сторона. Можно было еще различить положеніе воротъ,
которыя бы не трудно еще расчистить отъ завалившаго ихъ
мусора. Поднявшись на вершину одной изъ этихъ башень,
около тридцати футовъ вышины, я увидалъ что она мѣста-
ми провалилась внутрь и подъ ногами слышалась пустота,
что доказывало что внизу было большое углубленіе.

Городъ былъ около мили въ діаметрѣ и окаймленѣ съ трехъ
сторонъ шипокимъ, глубокимъ каналомъ, теперь высохшимъ,
а съ четвертой, сѣверо-западной стороны, ограниченъ Явы-
Дарьей, которою замыкался этотъ водяной кругъ. На разсто-
яніи пятидесятіи футовъ отъ наружнаго канала находились
остатки стѣны, футовъ въ 15, а мѣстами и въ 20 вышиною,
окружавшей когда-то весь городъ; тутъ же попались и сто-
рожевыя башни, немного повыше стѣны и лучше ея сохра-
нившился. Всѣ постройки были изъ того же необожденаго

56 Приложеніе къ Русскому Вѣстнику.

карлича. Часть наружной стены выходившая къ рѣкѣ такъ хорошо еще соживлась что на нее незлъя было взобраться безъ лѣстницы. Судя по старому руслу, Яны-Дарья была здѣе сама въ сорокъ шириною.

Мустровъ мѣѣ говорилъ что городъ этотъ лострое было Каракалпаками, вытѣленными сюда съ береговъ Сыръ-Дарьи около 1700 года. Они�етолько построили городъ, но провели сюда и воду изъ Сыра на разстояніи 200 мѣль, углубивъ руслО Яны-Дарья и создавъ такимъ образомъ новую рѣку. Самое названіе Яны-Дарья, означающее „новая рѣка“, придаетъ итѣкоторую достовѣрность этому разказу.

Однакоже изъ другихъ источниковъ я узналъ что руслО Яны-Дарья гораздо древнѣе. По послѣднимъ изследованіямъ оказывается что это была когда-то очень большая рѣка, чуть ли что даже не прежнее руслО Сыръ-Дарьи. Чрезвычайно странно что относительно Сыръ-Дарьи, какъ и относительно Аму-Дарьи, найдены указанія на то что она прежде протекала другимъ русломъ, чуть ли не ларалѣльно Аму-Дарьѣ, и также какъ и эта послѣдняя впадала въ Каспійское море. Что лошозвало это странное между ними сходство? Было ли это могущественное вулакицкское сотрясеніе, поднявшее почву и везало измѣнившее теченіе обѣхъ большихъ рѣкъ, или же это произошло отъ болѣе простыхъ причинъ, оказавшихъ съ течениемъ времени вліяніе и на всю окружающую страну.

Какая оба ни была тому причина, но ясно что берега Яны-Дарьи были еще пезаколо до нашихъ дней заявляли многочисленными поселеніями, кипѣвшими жизнью, вмѣсто этихъ кочевниковъ, которые теперь одни поладаются на ее берегахъ. Этимъ объясняется происхожденіе высохшихъ ор่อยельныхъ каналовъ, которые такъ возбуждали мое люболытство съ самаго форта Перовскаго. Что за причины произвели это везалое олустовеніе когда-то цвѣтущаго оазиса, достовѣрно незвѣстно; но высохшее руслО Яны-Дарьи могло быть людомою тому причиной. Мустровъ увѣрилъ что все это пришло въ упадокъ только со времени пробытія сюда Русскихъ, которые отсюда отвели воду, чтобы сдѣлать Сыръ-Дарью судоходною. Я впрочемъ не вѣрю этому. Такъ какъ развалины все-таки относятся къ болѣе древней эпохѣ. Чѣмъ за 15 лѣтъ тому назадъ, когда Русскіе впервые заняли эту часть Сыръ-Дарьи: хотя справедливо и то что глинаная стѣ-

Воскныя дѣйствія на Оксусѣ и падежіе Хивы.

57

пы, изъ которыхъ состоитъ большая часть развалить, не бу-
дучи никѣмъ поддерживаемы, весьма скоро распадаются при
разрушительномъ дѣйствіи лѣтнихъ жаровъ и зимняго снѣга.

Въ прежнее время Яны-Дарья текла еще миль на 15 дѣليше,
а тамъ обмелѣвъ, образовалася пѣчто въ родѣ болота, въ кото-
ромъ и терялись ея воды. Телерь и рѣка и болото это вы-
сохли, но одно уже то что рѣка эта была устроена руками
человѣческими, есть фактъ громадной важности, указываю-
щій на то какъ легко могутъ Кизилѣ-Кумы быть орошены
и воздѣланы. Въ Сырѣ-Дарьѣ, конечно, найдется достаточно
волы чтобъ орошать пустыню отъ этой рѣки до самаго Оксу-
са, а такъ какъ Кизилѣ-Кумы поникаются по направленію
къ Оксусу отъ ста до двухсотъ футовъ, то эта ирригація и
не представить большихъ затрудненій. Правда, что въ такомъ
случаѣ не осталось бы достаточно воды въ Сырѣ-Дарьѣ для
навигаціи; но на чтò и нужна навигація въ странѣ заселен-
ной одними кочующими номадами?

Я убѣждень что по мѣрѣ распространенія русскаго владыче-
ства въ Центральной Азіи, вся страна между Сыромъ и Аму-
Дарьей приметъ самый цвѣтущій видъ. Генераль фонъ-Кауф-
манъ уже началъ у Самарканда обширныя ирригаціонныя
работы, которые хотя и были прерваны Хивинской экспеди-
ціей, но должны были олять продолжаться въ этомъ году. Онъ
предполагаетъ собрать пятьдесятъ тысячъ Киргизовъ на линіи
проектированнаго канала, снабдить ихъ всѣми орудіями и про-
визіей и такимъ образомъ закончить работы въ одинъ сезонъ.
Киргизы, съ своей стороны, вполнили опѣниваютъ важность
предпріятія, которое можетъ сдѣлать ихъ собственниками
богатой, орошенной страны: они съ восторгомъ привѣтствуютъ
работы. Разъ практичность этого плана будетъ доказана на
дѣлѣ, иѣтъ сомнѣнія что многія части Центральной Азіи,
представляющія телерь безплодную пустыню, сдѣляются стра-
нами съ такою же богатою почвю и произведеніями какъ
Хива и Бухара.

Сѣвъ олять на лошадей послѣ двухчасовой остановки, и
слѣдуя все то же рѣчною долиной, мы черезъ полчаса встрѣ-
тили двухъ русскихъ солдатъ. Фортъ былъ нелодалеку. Мы
пришпорили коней и выѣхавъ изъ маленькой чащи саксау-
ловъ увидали, въ близкомъ отъ себя разстояніи, на су-
хой, безплодной плоскости, земляные валы, предъ которыми
собраллись груплой русскіе солдаты и офицеры, слѣдя за на-
шимъ приближеніемъ.

58

Х. Иркибай.

— Что вас так долго задержало? былъ первый вопросъ которымъ меня встрѣтили, когда я подъѣхалъ къ группѣ офицеровъ.

— Да я, кажется, недолгоѣ халъ, отвѣчалъ я, недовѣ-
вая: всего четыре съ половиной дня.

— Четыре съ половиной дня? воцкликнулъ офицеръ.—Да вы выѣхали изъ Казалинска цѣлыхъ тринадцать дней тому назадъ.

Это замѣчаніе меня очень встревожило, такъ какъ черезъ
Казалу меня не пропустили, и я никакъ не думалъ что и
сюда дойдетъ слухъ о моемъ проѣздѣ. Я уже начиналъ бо-
яться что меня опять задержать, и потому не безъ трелета
отвѣчалъ:

— И实体ально, но вѣдь я былъ задержанъ четыре дня
въ фортѣ Перовскомъ.

— Еъ Перовскомъ? переспросилъ офицеръ въ удивленіи.

— Да, отвѣчаю я уже тономъ нѣскоько извнияемися:—
я выѣхалъ оттуда только четыре дня тому назадъ.

— Да развѣѣ вы шли не съ хивинскимъ посланникомъ и
это не вашъ караванъ? спросилъ онъ, указывая на что-то
по тому направленію откуда я пріѣхалъ.

Я оглянулся. Стѣдомъ за Акъ-Маматовымъ и моимя лошадьми медленно подходила длинная вереница верблюдовъ своимъ тихимъ, мѣрнымъ шагомъ. Это былъ караванъ хивинскаго посланника.

Теперь насталъ мой чередъ удивляться, такъ какъ посольство, выѣхавшее изъ Казалы въ одно время со мною, могло идти прямою дорогой, и укъ конечно не подвергалось, лодобно мнѣ, такимъ многочиленнымъ остановкамъ по пути. Я даже когда-то мечталъ пристать самъ къ этому посольству, преждевѣще чѣмъ всѣ планы мои были разбиты однимъ рѣшениемъ добрѣйшаго калитана Верещагина, въ Казалѣ.

— Да кто же вы такой, наконецъ? спросилъ меня офицеръ, услыхавъ что я не принадлежу къ хивинскому посольству.

Я отвѣчалъ что я Американецъ, и наконяю теперь армію
генерала Кацфмана.

59

— Страннѣе этого я ничего въ жизни мою не слыхивалъ; ушамъ не вѣрится. Ну, да надѣюсь что бумаги ваши въ лорыкѣ; а пока слѣзайте-ка съ лошади: вы, должно-быть, очень устали.

Черезъ нѣсколько минутъ по приказанію того же офицера была разбита для меня кибитка, куда онъ меня и ввелъ самымъ любезнымъ образомъ. Это былъ калитанъ Гизингъ, комендантъ крѣпости. Во все короткое время моего съ нимъ знакомства относился онъ ко мнѣ ст. такою добротой и радушіемъ которыя трудно было бы когда-нибудь забыть.

Приглашеніе его приходить объдать принялъ я, послѣ долгаго моего поста, съ величайшемъ удовольствіемъ, и затѣмъ мы пошли осматривать маленькую крѣпость. Это было совершенно простое земляное сооружение съ двумя угловыми бастюнами, окруженное мелкою пересохшего канавой и защищенное двумя пушками. Скромные размѣры этого укрѣпленія, однако, перестали удивлять меня когда я узналъ что оно все было сооружено въ 24 часа, при проходѣ здѣсь Великаго Князя Николая Константиновича. Крѣпостной гарнизонъ состоялъ изъ двухъ ротъ лѣхоты и небольшаго числа казаковъ. Для солдатъ, также какъ и для офицеровъ, имѣлись кибитки, и на мѣстѣ былъ большой заласъ ячменю. Вода была очень вкусна и въ большомъ изобилии, но мѣстность была чрезвычайно непріятная. Сухая, жесткая почва скоро разбита была солдатами въ пыль, которая носилась по вѣтрѣ цѣлыми облаками, способными, кажется, удушить человѣка; въ добавокъ, въ эти дни наступила такая страшная жара, что несмотря на всю доброту съ которой относились ко мнѣ русскіе офицеры, непродолжительное мое пребываніе въ Иркибаѣ было почти невыносимо.

Оказалось что здѣсь никто не зналъ ничего ни о Кауфманѣ, ни о Казалинской колоннѣ, которая вышла отсюда двѣ недѣли тому назадъ. Впрочемъ, изъ того факта что хивинскій посланникъ былъ высланъ изъ Казалы къ Кауфману, въ Иркибаѣ заключали что этотъ послѣдній ожидалъ посольство гдѣ-нибудь въ пустынѣ. Этому предположенію я, впрочемъ, придалъ и тогда весьма мало вѣры: едва ли было возможно цѣлой арміи стоять такъ долго въ открытой пустынѣ, поджидая тянувшихся черепашьимъ шагомъ Хивинцевъ. Я увѣренъ былъ что Кауфманъ спѣшилъ добраться

60

до Аму-Дарви, и летому рѣшался выѣхать на другое же
утро и идти по слѣду Великаго Князя.

Комендантъ не ирепятствовалъ моему выѣзду. Онъ только
говорилъ что путь этотъ становится очень оласнымъ, и уго-
вривалъ меняѣхать за хивинскимъ посланникомъ, при ко-
торомъ, кромѣ его собственной свиты, состоялѣ еще конвой
изъ 25ти казаковъ. Я однакоже отклонилъ это предложеніе.

Въ тотъ же день отправился я знакомиться съ хивинскимъ
посланникомъ, котораго не допустили войти крѣпость. Онъ
расположился не подалеку за фортомъ. При немъ было око-
ло тридцати верблюдовъ для перевозки провизіи и багажа, и
вообще онъ считался весьма великимъ посломъ по средне-
азіятскимъ понятіямъ.

Величіе, однако, здѣсь какъ и вездѣ, имѣть свои невы-
годы. Посолъ этотъ былъ такою важною особой что не
рѣшался компрометтировать себя большою послѣшностію въ
переходахъ. Выѣхавъ изъ Хивы съ тѣмъ чтобы застать
Кауфмана въ Казалѣ, онъ подвигался впередъ такимъ не-
спѣшнымъ шагомъ что доѣхалъ до назначеннаго мѣста толь-
ко два дня послѣ проѣзда Кауфмана. Остановившись здѣсь
достаточно долгое время чтобы показать руасскому генера-
лу что представитель Хивы вовсе не торолится заводить
переговоры, онъ направился обратно, разчитывая встрѣтить
Кауфмана въ пустынѣ. Но величіе его до того стѣняло и
замедлило его движенія что онъ нагналъ Кауфмана лишь че-
резъ нѣсколько днейъ послѣ паденія Хивы. Къ этому време-
ни, конечно, важность его миссіи нѣсколько поубавилась.

Хивинскій посланникъ выѣхалъ изъ Иркибая рано утромъ
на слѣдующій день, 7го мая (25 апреля), но мнѣ не удалось
выбраться раньше полудня. Гостепріимный калитанъ Ги-
зингъ настоялъ чтобы я завтракалъ у него, а затѣмъ удер-
жалъ меня еще пить кофе, послѣ того какъ часть моихъ лю-
дей уже выѣхала. Онъ мнѣ далъ десять четвериковъ ячменя
для моихъ лошадей, отказываясь взять за него деньги и го-
воря что донесетъ объ этомъ въ г.лавную квартиру, а Кауф-
манъ уже съ меня взыщетъ деньги, если найдетъ это нуж-
нымъ. Также далъ онъ мнѣ нѣсколько рекомендательныхъ
писемъ къ своимъ знакомымъ офицерамъ; словомъ, я былъ
принятъ имъ не хуже будущаго сына, возвратившагося въ
отчій домъ.

Военныя дѣствія на Окусь і паденіе Хивы.

61

Наконецъ, пожавъ еще разъ руки всѣмъ офицерамъ. Я вскочилъ на лопадь и ускакалъ изъ форта вмѣстѣ съ Мустровымъ, который почти потерялъ терпѣные, поджидая меня цѣлыхъ цва часа.

## ХІ. Безводная степь.

Дерога по которой пришлосьѣ хать была пирока и хорошо убита. Это былъ обычный караванный луть, сохранившій на себѣ еще всѣ признаки недавно проходившей арміи, менѣ лу прочимъ начали попадаться и верблюды павшіе на дорогѣ отъ изнеможенія. Часоваго галопа оказалось достаточно чтобы нагнать мохъ людей, выѣхавшихъ прежде. Партия моя теперь увеличилась еще двумя лопадьми и Киргиззомъ, который везъ почту, довѣренную мнѣ калитапомъ Гизингомъ.

Тутъ мы выѣхали въ первый разъ въ ту часть пустыні которая представляетъ для путешественника наибольшія опасности, окружаетъ его невообразимыми ужасами.

Благодѣтельныя рѣки, также какъ частые колодцы и маленькія сзера, остались уже далеко за нами, но видъ мѣстности тѣмъ не менѣе очень привлекателенъ. По всѣмъ направлѣніямъ раскинулись маленькія возвышенности, локрытыя роскошною темнозеленцю муравой, которая могла бы соперничать по красотѣ съ роскомными 'покровами американскихъ领域ъ, тогла какъ небольшія песчаныя мѣста, попадавшіяся кое-гдѣ, блестѣли какъ золото при яркомъ свѣтѣ солнца съ безоблачнаго неба.

Но вся красота эта—одинъ обманъ. Маленькія возвышенности эти состоять изъ однаго спуччаго песка, одѣтаго зеленью, которая скрываетъ подъ собою ужасы. Цвѣты зацвѣтаютъ и засыхаютъ въ нѣсколько дней. Зелень состоитъ изъ горькой негодной травы, высокой и мягкой, локрывающейся особаго рола цвѣтами, которые спадаютъ при малѣшемъ къ нимъ прикосновеніи и издаютъ отвратительный запахъ. Подъ листьями скрываются скорліоны, тарантулы, громадныя ящерицы, часто до шести футовъ длины, черелахи и змѣи; тутъ же валяются во множествѣ зловонные трупы верблюдовъ. Заблудившись въ этомъ песчаномъ океанѣ, безъ проводника и безъ волы, вы можете пробродить цѣлые дни,

62

Приложения к Русскому Вестнику.

пока не свалитесь въ изнеможеніи вмѣстѣ съ вашею лошадью, умирая отъ голода и жажды на этой зловойной, негодной травѣ, которая послужитъ вамъ и ложемъ, и саваномъ, и мо- гилий.

Въ эту безотрадную долину въѣздаемъ мы съ какимъ-то болѣзненнымъ, подавляющимъ чувствомъ. Отсюда до лер- выхъ колодцовъ Кизилъ-Какъ еще цѣлыхъ (60) миль степени, и ны весь этотъ лерѣздъ при насъ имѣется только два турсу- ка воды, которой придется пробавляться латерымъ людямъ и восьми лошадямъ. Погоняемъ лошадей чтобы только скорѣе отсюда выбратьться. Красное солнце медленно, точно пехота, подвигается къ закату и затѣмъ вдругъ исчезаетъ за гори- зонтомъ. Вечернія тѣни стущаются, окружающая пустыня скрывается въ ночномъ мракѣ и затѣмъ опять освѣщается болѣзнымъ, невѣрнымъ свѣтомъ восходящаго мѣсяца. Прохо- дить цѣлые часы. Мы проѣзжаемъ мимо логруженныхъ въ типину кибитокъ, тѣлѣвшихъ костровъ и поуснувшихъ вер- блюдовъ хивинскаго посланника, который ловидимому оста- новился на ночлегъ уже съ давнихъ лорѣ; наконецъ и мѣ- сцѣ поднялся палъ нашими головами, а мы все продолжа- емъѣ хватать впередъ.

Соснувъ часа три мы опять садимся на лошадей. Солнце бросаетъ какой-то зловѣцій отоблескъ на голую мѣстность, кругомъ не видать почти никакой растительности, даже не поладается больше негодной травы, какъ въ прошлый ле- реѣздѣ. По мѣрѣ того какъ мы подвигаемся, солнце палить все жарче, достигаетъ зенита и безжалостно жжетъ насъ съ высоты безоблачнаго неба. Песокъ блестить и жжетъ какъ горячій пелель; атмосфера лоникнута какимъ-то красновато- туманнымъ блескомъ, который ослѣпляетъ глаза и жжетъ мозгъ какъ жаръ исходящій изъ какого-нибудь адскаго гор- нила; внизу, у самаго горизонта, миражъ представляетъ намъ призрачныя деревья при водѣ — быть-можетъ призраки да- лежихъ хивинскихъ садовъ по берегамъ Оксуна; лошади нами плетутся по супучему песку лонуривъ головы и ловѣ- сивъ уши; къ вечеру подъѣзжаемъ мы къ колодцамъ Ки- зилъ-Какъ, и я бросаюсь на песокъ въ себя отъ изнемо- женія.

Нѣсколько Киргизовъ съ верблюдами и лошадьми только что налоили своихъ животныхъ и уже собирались уходить; но увидя что мы подъѣзжаемъ усталые и измученные, они

63

остановились и стали самымъ добродушнымъ образомъ вы-
таскивать воду для насъ и для нашихъ лошадей. Коло-
дезь былъ футовъ около 60ти глубины, и огороженъ
твердыми, прiforndиво изогнутыми стволами саксаловъ. У
отверстія, которое было очень узко, устроено было въ зем-
лѣ, также изъ древесныхъ стволовъ, что-то въ ротѣ бассейна
отъ восьми до десяти футовъ въ діаметрѣ. Сюда-то вливали
воду для пойла животныхъ. Вытягивать воду изъ этихъ глу-
бокихъ колодцевъ для животныхъ составляетъ такую тяже-
лую работу, что Киргизы на нее всегда употребляютъ еще
и лошадиную силу.

Колодцы эти очень любопытны. Никто не знаетъ кѣмъ они
были вырыты и когда, а они находятся теперь все въ томъ же
положеніи какъ и нѣсколько столѣтій тому назадъ, когда вой-
ска Тамерлана утоляли изъ нихъ нихъ свою жажду. Прош-
ли вѣка, смѣнилось много локолѣній, печезлии даже цѣлыя
расы людей. міръ успѣлъ составѣться, а прозрачныя воды
этихъ колодцевъ все также свѣжи и неистощимы.

Остановившись ненадолго чтобы локормить лошадей и заку-
сить самимъ сухарями и „ираномъ“ доставленнымъ Кирги-
зами, мы опять пускаемся въ луть незадолго до захода сол-
нечнаго. Едва выѣхали мы на дорогу, какъ намъ попадает-
ся караванъ. Подходить караванъ-баши, ведущій караванъ;
мы останавливаемся, и происходитъ обычный въ такихъ слу-
чаяхъ обмѣнъ новостей.

Послѣ обычныхъ привѣтствій мы спрашиваемъ не по-
падалась ли имъ гдѣ русская армія.

— О, да. было отвѣтомъ, — мы встрѣтились съ кею въ
Тамды.

— А гдѣ Тамды? спрашиваю я, соскакивая съ лошади и
развертывая свою карту.

— Въ десяти дняхъ лути отсюда, отвѣчали мнѣ.

— Десять дней! Быть не можетъ. По картѣ однакоже
оказалось также что мѣсто это отстоитъ отъ колодцевъ Ки-
зилъ-Какъ на 240 верстъ по прямой линіи, что по дорогѣ
составляло бы добрыхъ триста. И на переходъ этотъ обык-
новеннымъ шагомъ каравана потребовалось бы не менѣе
десяти дней.

Надо вспомнить что выѣхалъ я изъ Казалы въ полной
увѣренности что фонъ-Кауфманъ изъ Ташкента сначала
прямо направится на сѣверо-заладъ отъ Джизака, къ

64

горамъ Буканъ-Тау, злѣсь препизойдетъ встрѣча съ Казалинскою колонной и соединенный отрядъ направится къ рѣкѣ. Теперь я былъ на разстояніи всего одного дня пути отъ горъ Буканъ-Тау; понятно что я надѣлся весьма скоро настичь армію. Итакъ, можно вообразить себѣ какъ пораженъ я былъ извѣстіемъ что послѣ семидневнаго перетѣзда пустыней я нахожусь чуть ли еще не на такомъ же разстояніи отъ Кауфмана какое я предполагалъ при выѣздѣ моемъ изъ Перовскаго.

Но належда никогда не появляетъ человека, и я сталъ думать что быть-можетъ Кауфманъ и не пошелъ еще до горъ Буканъ-Тау и не началъ еще своего денденія къ Оксусу. Если же онъ направился къ этимъ горамъ съ юга, а я вѣхалъ туда же съ сѣвера, то мы несомнѣно должны встрѣтиться. Не тамъ ли онъ теперь, такъ какъ караванъ встрѣтилъ его еще десять дней тому назадъ?

— Въ какую сторону мы Русскіе сопрашивали я.

— Къ югу.

— Какъ къ югу? Я въдь Кауфманъ шелъ на сѣверо-западъ. Я уже началъ думать что они северѣмь и не видали Русскихъ.

— Нѣтъ. Оттуда онъ пошелъ на Аристанъ-бель-Кудукъ.

Это действительно было на югѣ; къ тому же я слышалъ и отъ капитана Гизнга объ этомъ мѣстѣ: извѣстіе было правдоподобно.

— Гдѣ же Аристанъ-бель-Кудукъ?

— Въ двухъändъ пути отъ Тамды, къ югу.

Я начиналъ безпокоиться. Аристанъ-бель-Кудука на картахъ не было: но я все предполагалъ до тѣхъ поръ что это мѣсто находится гдѣ-нибудь въ горахъ Буканъ-Тау. Если же это было въ двухдневномъ переходѣ отъ Тамды на югъ, а не на западъ, то Кауфманъ, очевидно, шелъ совершенно по другой дорогѣ чѣмъ я предполагалъ. Онъ долженъ былъ еще десять дней тому назадъ пройти къ югу, на Аму-Дарью, и я теперь совершенно былъ соптъ съ толку. Вмѣсто того чтобы нагнать его чебезъ день, какъ я надѣлся, на это могли тепеь потребоваться кѣсколько недѣль. Услѣхъ моего предпріятія начиналъ казаться безнадежнымъ.

Идти назадъ, однако, было почти такъ же трудно какъ идти впередъ, и я рѣшился, скрѣпя сердце, на последнее, и мы двинулись дальше. Вхали всю ночь; на следующее утро

53

въ полювинѣ шестаго, тотчасъ по восходѣ солнца, показались горы Буканъ-Тау, отстоящія еще верстъ на тридцать. Мѣстность здѣсь уже не была холиста, а постепенно спускалась переходя въ гладкую равнину, горы же представлялись темными, голыми и безкизненными, безъ малѣшаго признака растительности.

Мы немного остановились чтобы полюбоваться непривычнымъ видомъ, и были нагнаны ауломъ, состоящимъ изъ 13ти—20ти верблюдовъ и столькихъ же кибитокъ, направлявшихся къ Буканъ-Тау. Вербюды были тяжело навьючены: любопытно было видѣть какъ цѣлыя семейства со всѣмъ своимъ домашнимъ скарбомъ передвигались на слинѣ этихъ терпѣливыхъ, кроткихъ животныхъ. Случается что одинъ верблюдъ несетъ на себѣ не только кибитку со всѣми ея приладлежностями, но еще двухъ женщинъ и нѣсколько дѣтей, такъ же удобно возсѣдающихъ на его слинѣ какъ въ экипажѣ.

Около девяти часовъ мы подъѣхали къ подошвѣ горѣ. Здѣсь стояло два аула у источника превосходной ключевой воды. Мы остановились; гостепіиные Киргизы тутъ же разбили для меня кибитку, гдѣ я разлетѣся чувствуя такую уст. лость какой, кажется, никогда еще до тѣхъ поръ въ жизнь свою не испытывалъ. Хотя время еще было раннее, солнце уже пекло невыносимо, и тѣнь кибитки представлялась совершеннымъ раемъ. Кромѣ того, за исключеніемъ чая, сухарей и ирана, я ничего не ſлѣ съ самаго Иркибая, т.-е. въ продолженіе 50ти часовъ, переѣхавъ въ это время около полутраста верстъ. Проглотивъ чашку чая, наскоро приготовленнаго Акъ-Маматовымъ, я велѣлъ ему узнать не продасть ли кто намъ барана, а самъ бросился на одѣяла которыя оказались въ кибиткѣ, и въ ту же минуту уснулъ мертвымъ сномъ.

## XII. Буканъ-Тау.

Горы Буканъ-Тау невыше одной тысячи футовъ и лишены всякой растительности — ни кустарникъ, ни былинка не ожидаютъ ихъ лустыннаго вида. Онѣ состоять изъ лесчанника, который постоянно обсыпается. Хотя и очень небольшія, горы эти представляютъ всѣ особенности высокихъ горныхъ хребтовъ, есть тутъ и миніатюрные пики, конусообразныя вершины, глубокія долины и страшныя пропасти.

5

СС

Мы отдыхали здѣсь цѣлый день; на слѣдующее утро начали огнить Буканъ-Тау съ сѣвера. Здѣсь горы образовали легкій спускъ, постеленно леребоходившій въ равнину. Одна вѣрѣча здѣсь напомнила намъ объ оласности которой мы ежеминутно подвергались. Я выѣхалъ въ сопровожденію Мустрова немного впередъ, и мы стали подниматься на маленькую возвышенность, чтобы тамъ дождаться остальныхъ. Здѣсь мы увидали около дюжины всадниковъ, которые подъѣзжали по дорогѣ лежащей предъ нами. При нихъ не было верблюдовъ, стало-быть они не могли принадлежать къ аулу; къ тому же всѣ они были вооружены ружьями, закинутыми за плечи. Мустровъ казался очень испуганнымъ, такъ какъ Туркмены часто дѣлаютъ набеги на Киргизовъ до самаго Буканъ-Тау, и это легко могла быть лартілъ этихъ хищниковъ. Въ послѣдствіи я узналъ что въ это время действительно въ горахъ разѣѣзжали Туркмены.

Мы приготовили свое оружіе и съ безпокойствомъ посматривали въ сторону гдѣ остался Акъ-Мамаковъ. Подвинувшись, однако, еще немного впередъ, мы распознали что всадники эти были Киргизы. и черезъ нѣсколько минутъ Мустровъ уже пожималъ имъ руки. Остановились поговорить. Они намъ сообщили еще новости объ отрядѣ Великаго Князя Николая Константиновича, при которомъ ониѣ хвали изъ Казалы въ качествѣ джигитовъ.

По ихъ словамъ, Великій Князь сошелся съ Кауфманомъ еще десять дней тому назадъ на Аристанъ-бель-Кудукъ, и соединенный отрядъ двинулся на Каракати. Это были онять-таки дурныя для меня вѣсти. На картѣ я увидалъ что Каракати лежить въ 60 верстахъ на югъ отъ Тамды, и заключилъ что если Кауфманъ вышелъ десять дней тому назадъ изъ Аристанъ-бель-Кудука, то онъ уже долженъ былъ пройти Каракати, направлялись къ рѣкѣ. Я увидалъ также что мѣсто это (Каракати) было отъ насъ не дальше чѣмъ Тамды, и что въ нѣколичкихъ верстахъ впереди у колодца, караванный путь, развѣтвляясь къ югу, велѣ къ этому мѣсту. Я рѣшился свернуть на эту дорогу.

Въ полдень мы совершенно неожиданно спустились въ маленькую долину, которая разестилась у подножія горъ. Это была долина Юзъ-Кудукъ или „сто колодцевъ“ Растительности въ этой долинѣ не было никакой, кроме рѣденькой травки, но за то по ней протекалъ небольшой ручей, который

67

чрезвычайно насъ лорадовалъ. Онъ извивался ускою лентой
между двумя голыми лесчаными холмами. Слѣдуя вверхъ по
его теченію, мы скоро доѣхали до источниковъ. По долинѣ
было разсѣяно отъ 25 до 30 колодцевъ: нѣкоторые были со-
вершенно полны, въ другихъ вода была на глубинѣ отъ пяти
до десяти футовъ отъ краевъ. Въ этихъ послѣднихъ вода
была чрезвычайно холодна и вкусна. Соскочивъ съ лошадей,
мы лоспѣшно спустили на веревкахъ въ колодцы наши чай-
ники. Какъ освѣкила эта живительная хододная влата наши
засохшія гортани, запекшіяся губы и обожженныя солнцемъ
запыленныя лица!

Отсюда до слѣдующаго колодца, на растояніи 35 верстъ,
мѣстность хотя все еще лесчаная, переходила въ возвышен-
ность, перерѣзанную многочисленными ямами и оврагами,
а слѣва я замѣтилъ пизкій горный хребетъ, тянувшийся
къ западу, ларалльенно нашему пути. Хребта этого я не на-
шелъ ни на одной изъ существующихъ картъ, но мнѣ онъ
кажется продолженіемъ горъ Урта-Тау, означенныхъ на по-
слѣдней картѣ Хивы, изданной русскимъ штабомъ. Я на-
шелъ ихъ на цѣлыхъ полтораста верстъ далѣе на западъ
чѣмъ онъ обозначены на этой картѣ; возвышались онъ къ
съверо-западу рядомъ длинныхъ холмовъ, изъ которыхъ каж-
дый былъ рѣзко срѣзанъ и представлялъ крутой склонъ къ
западу. Такихъ возвышенностей попалось мнѣ три между
Юзъ-Кудукомъ и Тантжарыкомъ, на пространствѣ около
семьдесятъ верстъ.

Не входя съ лошадей почти всю слѣдующую ночь, мы
подъѣхали около полудня къ колодцу Танджарыкъ. Онъ от-
стоитъ болѣе версты отъ дороги, и мы нашли его только
благодаря тому что замѣтили въ той сторонѣ нѣкою Кир-
гизовъ, лошайхъ своихъ лошадей и овецъ. Подъѣхавъ ближе,
мы увидали что Киргизы всѣ собрались вокругъ газкой гли-
няной стѣны, окружавшей колодезь. Они тетчать же дали
намъ мѣсто, и помогли намъ напоить лошадей. Затѣмъ одинъ
изъ нихъ, одѣтый богаче чѣмъ обыкновенно одѣвается Кир-
гизы, пригласилъ насъ въ свой аулъ и предложилъ мнѣ оста-
нозиться въ его собственной кибиткѣ. Солце стояло вы-
соко, крова у насъ не было никакого, и потому я съ радостью
приялъ это предложение; нападѣ лошадей, мы сѣли на
нихъ онять и послѣдовали за гостепріимнымъ Киргизомъ.
Аулъ его стестелъ на цѣлыхъ пять верстъ, и былъ совер-

5*

68

Приложение к Руасскому Вѣстнику,

шенно скрытъ изъ вида въ маленькой песчаной костловинѣ. Послѣ долгаго переѣзда нескончаемыми песчаными холма-ми и саксаулами, мы вдругъ выѣхали къ двѣнадцати кибит-камъ, расположеннымъ безо всякой системы и порядка.

Прилагавшій насъ Киргизъ ввелъ меня въ свою кибитку и представилъ, какъ я потомъ понялъ, своей женѣ, старой и дурной, и своей молоденькой красивой невѣсткѣ. Онъ по-очередно подошли ко мнѣ, брали мою руку въ обѣ свои, по-жимали ее и княли ее затѣмъ на свои головы въ знакъ при-вѣтствія. Я расположился на циновкахъ которые женщины разстелили для меня и принялся счищать и смывать пыль и грязь, обѣпившія мое лицо, руки и одежду въ течение этого трехдневнаго переѣзда. Приведя себя въ болѣе человѣческий видъ, я уже располагался спать, когда вбѣжала въ кибитку еще старая Киргизка и стала предо мной, рыдая, ломая свои руки и обращаясь ко мнѣ съ цѣлымъ потокомъ рѣчей, изъ которыхъ я могъ понять всего одно слово Туркментъ. Я вы-ло обратился къ хозяину за объясненіемъ, но и съ нимъ не могли мы объясняться безъ помощи Акъ-Маматова, занятаго еще уборкой лошадей; онъ только пожалъ плечами, точно давая понять что это старая пѣсня. Старуха же, покочивъ свой разказъ, сѣла у двери и такъ уставилась на меня сво-ими безпокойными глазами что мнѣ наконецъ стало нѣсколь-ко неловко подъ этимъ пристальнымъ взглядомъ. Когда во-шель Акъ-Маматовъ, старуха повторила опять все съ начала, а Акъ-Маматовъ передалъ мнѣ отрывки изъ ея длиннаго разказа.

Недѣль за шесть предъ тѣмъ аулъ этотъ пасъ свои ста-ла въ горахъ Буканъ-Тау, близъ Юзъ-Кудука. Старуха говори-ла что у нея былъ всего одинъ сынъ, который ее прокармил-валъ на старости лѣтъ. У нихъ была кибитка, верблюдъ, трид-цать овецъ, и они жили счастливо. Разъ какъ-то сынъ ея, парень красивый и крѣпкій, выѣхалъ со стадомъ своимъ въ горы; партія Туркментъ, разъѣзжавшихъ тѣмъ временемъ въ этихъ мѣстахъ, напала на него и угнала его съ лошадью и овцами въ Хиву. Теперь у нея, говорила она, ничего не остается кромѣ одной кибитки; но главное горе въ томъ что сына навѣрное продадутъ въ рабство, и она никогда его больше не увидитъ. Тутъ она опять разразилась рыданіями до того отчаянными что я былъ тронутъ. На вопросъ Акъ-Маматова, чего она отъ меня хочетъ, она отвѣчала что мо-

Воскныя дѣйствія на Оксусѣ и паденіе Хивы.

69

жетъ-быть я могу ей помочь отыскать и освободить ея сына. Я стасть увѣрять ее черезъ Акъ-Маматова что со вступленіемъ Русскихъ въ Хиву всѣ рабы будутъ освобождены, а что я самъ и мои люди не только постараемся разыскать ея сына, но позаботимся также чтобъ ему возвращена была его лошадь или дана другая еще лучше, и столько же овецъ, сколь-ко у него было отнято, или ихъ стоимость. Такъ что не дальше какъ черезъ два мѣсяца она олять увидить своего сына веселымъ и на хорошей лошади. Когда ей передали эти обѣщанія, она выказала самую безумную радость и ушла совершенно осчастливленная.

Я обратился затѣмъ къ хозяину, спрашивая правдивъ ли раз-казъ старухи. Онъ отвѣчалъ мнѣ что женщина эта говорила правду: такие случаи повторяются чуть ли не каждый годъ, и изъ-за нихъ-то возникла такая смертельная вригда между Киргизами и Туркменами. На вопросъ мой, неужели Туркмены дѣйствительно такъ страшны, онъ отвѣчалъ что совѣтѣмъ нѣтъ, но нападаютъ они только тогда когда значительно превышаютъ численностью своего непріятеля, или же въ такихъ случаяхъ какъ настоящій, гдѣ не было никакого риска. Въ равномъ же бою Киргизы всегда Туркменъ одолѣютъ.

Хозяинъ кибитки оказался не русскимъ Киргизомъ, а бу-
харскимъ, имя его было Бей-Табукъ и онъ былъ главою цѣ-
лаго киргизскаго рода. Первый мой вопросъ въ разговорѣ
съ нимъ былъ, конечно, о Кауфманѣ. По его словамъ, Кауф-
манъ дѣйствительно былъ на Каракати, но телерь уже
онъ на Хала-Ата. Онъ самъ только-что оттуда пріѣхалъ,
видѣлъ всю армію, потому и говоритъ вѣрно, а не по слу-
химъ.

Послѣ множества разныхъ разговоровъ относительно раз-
стояній до Бухары, я заключилъ что мѣсто Хала-Ата, не ло-
мѣченное ни на одной картѣ, должно находиться около полу-
тораста верстъ къ югу отъ Каракати, въ полутораста вер-
стахъ отъ Аму-Дарьи и въ такомъ же разстояніи отъ Бу-
хары, такимъ образомъ вмѣсто того чтобъ идти на Каракати,
ближе всего мнѣ телерь будетъ идти на перерѣзъ пустыни,
къ рѣкѣ, немного къ юго-заладу. Эти предположенія мои
вполнѣ подтверждены были Бей-Табукомъ: такимъ образомъ,
говорилъ онъ, я прямо дойду до Хала-Ата, но по этому на-
правленію не существуетъ не только караваннаго пути, но
дуже и топинки тамъ не проложено.

70

Я однако рѣшился идти по этому пути, хотя и предвидѣлъ что Мустровъ тутъ уже не можетъ служить мнѣ проводникомъ. Олять обратился я къ Бей-Табуку, спрашивая, не найдетъ ли онъ мнѣ проводника; онъ отвѣчалъ что охотно бы и самъ со мною пошелъ, да подрядился привести въ Хала-Ату барановъ, и не хочетъ вернуться туда безъ нихъ.

— Такъ покупайте барановъ, ихъ приведутъ послѣ, а мы пойдемъ вмѣстѣ.

— Да денегъ мнѣ на покупку не дали.

— Неужели же вы не вѣрите что Русскіе послѣ заплатятъ?

— Я-то имъ вѣрю, но Киргизы барановъ все-таки не вышлють безъ денегъ.

— Сколько же надо кулить барановъ?

— Штукъ около пятидесятъ.

— Хорошо, я заплачу за барановъ, если вы со мной пойдете проводникомъ.

На послѣднее онъ немедленно согласился; поговорили еще и рѣшили что самъ онъ пойдетъ со мной, и найдетъ кого-нибудь другаго для доставки барановъ въ Хала-Ату.

Подъ вечеръ сѣли мы на лошадей и поѣхали искать барановъ. Въ пустынѣ мы безпрестанно наѣзжали самымъ неожиданнымъ образомъ на аулы, почти совершенно скрытые въ маленькихъ лесчаныхъ ложинахъ. Какимъ образомъ мы ихъ находили, я и теперь понять не могу. Барановъ нашлось многоъ и всѣ оказывались въ очень хорошемъ состояніи. Мы объѣхали съ полюдjiины ауловъ и вездѣ были приняты самымъ радушнымъ образомъ. Въ одномъ, впрочемъ, мнѣстѣ какая-то старуха рѣшительно протестовала противъ моего присутствія; хотя я и не слѣзалъ съ лошади, она все-таки громко ругала меня, насколько я могъ понять изъ ея сердитаго голоса и угрожающихъ жестовъ. Пара блестящихъ лукавыхъ глазъ, выглядывавшихъ изъ кибитки, предъ которой стояла эта старая вѣдьма, разомъ пояснили мнѣ причину ея злобы и оласеній.

### ХІІІ. Домашній бытъ Киргизовъ.

Замѣтивъ въ теченіи вечера что Акъ-Маматовъ очень заинтересованъ какимъ-то разказемъ Бей-Табука, я спросилъ у него чтò тотъ говорить, и мнѣ передали слѣдующій слу-

Военныя дѣйствія на Окесусѣ и паденіе Хивы. 71

чай, который можетъ дать нѣкоторое понятіе о магометан-
скихъ законамъ относительно убійства.

У Киргизовъ, также какъ и у многихъ другихъ магоме-
танскихъ народовъ, убійство не наказывается смертною каз-
нью, но убійцу приговариваютъ къ уплатѣ родственникамъ
убитаго лени, гообразной съ состояніемъ этого послѣдня-
го. Въ случае же если убійца не въ состояніи уплатить
назначенную сумму, онъ обязанъ идти въ семью убитаго и
выплатить тамъ, въ качествѣ раба, такой срокъ который
бы выкулилъ назначенную сумму. За убійство старика, ста-
рухи или ребенка, въ особенности дѣвочки, штрафъ пола-
гается меньшій, чѣмъ за молодыхъ мальчикъ и женщинъ.

Двое братьевъ Киргизовъ часто ссорились и наконецъ воз-
ненавидѣли другъ друга. Одинъ изъ нихъ, чтобы досадить
другому, убилъ маленькую свою племянницу, сироту-уродца,
оставленную на его полеченіи умирающею сестрою, и ночью
никѣмъ незамѣченный, положилъ мертвое тѣло у входа въ
братницу кибитку. Улика эта найдена была вполпѣ доста-
точной, и ни въ чемъ неповинный братъ присудленъ былъ
выплатить значительный штрафъ убійцѣ, какъ единственно-
му родственнику убитой дѣвочки. Онъ, однако, рѣшался
отплатить брату тою же монетой: нащелѣ въ отдаленномъ
алѣ какую-то свою двоюродную тетку, старуху лѣтъ восьми-
десяти, убилъ ее и положилъ тѣло у дверей брата убившаго
дѣвочку. Тогда первый убійца, въ свою очередь, былъ при-
говоренъ къ штрафу; а такъ какъ старуха и уродецъ ребе-
нокъ стояли въ одной цѣнѣ, то счеты братьевъ и были урав-
нены.

Киргизамъ позволено разбирать ссоры свои по своимъ за-
конамъ. но для Киргизовъ русскихъ подданныхъ Кауфмакъ
учредилъ аппеляціонные суды, составленные изъ русскихъ
чиновниковъ. Эти суды, однако, не вмѣшиваются въ дѣло
пока одна изъ сторонъ не обратится къ нимъ за разбира-
тельствомъ или съ просьбой о наказаніи какого-нибудь волі-
ющаго преступленія; да еще судъ употребляетъ иногда свой
авторитетъ для защиты женщины, какъ въ томъ случаѣ о
которомъ я упоминалъ въ одной изъ прѣыдущихъ главъ.

На слѣдующее утро я далъ Бей-Табуку денегъ на покуп-
ку полсотни барановъ, и онъ рано выѣхалъ съ Акъ-Мамато-
вымъ. общаясь ихъ всѣхъ пригнать къ полудню. Я же остал-
ся въ кибиткѣ, разлегся опять отдыхать на коврѣ, слѣдя за

72

Приложение к Расскому Вестнику.

занятіями женщинъ, ихъ хлопотами по хозяйству, и изучая будучий складъ демашней жизни киргизскаго семейства.

Дневныя работы начались съ того что подопли овецъ, козъ, верблюдовъ и выгнали ихъ на ластонце: стали выбивать войлокъ, ковры. чистить всѣ хозяйственные привалежности и опять все устанавливать по мѣстамъ: палоши двухъ полунагихъ ребятъ кранолѣ и выслали ихъ играть на пе-скѣ: тѣмъ же литательнымъ кранолѣ напоши и маленькаго верблюда, который былъ привязанъ снаружи кибитки и не лереставалъ жалобно выть. Затѣмъ послѣдовало лѣченье боль-ной овцы и жеребенка, при всеобщей болтовнѣ и оглуши-тельномъ тумѣ; наносили также топлива на цѣлый день. На-кокецъ старуха вскочила верхомъ по-мужски на лошадь. взяла турецкъ, и поскакала за воей къ дальнему колодцу, оставляя меня одного съ молодой своей сagoхой. Эта послѣд-няя скоро вошла въ кибитку, уѣлась, даже и не взглянувъ въ мою сторону, взяла лукъ шерсти и деревянное веретено. на котором навило уже было множество нитокъ. и начала прысть съ такимъ скромнымъ, женственнымъ видомъ, кото-рый меня положительно очаровалъ.

У нея были большие черные глаза. осѣненные длинными рѣзинами: рѣзкии монгольскіи типъ ея круглаго лица не пор-тилъ ее, придавая какой-то странный, нѣ сколько дикій ха-рактеръ ея красотѣ. На головѣ носила она высокій тюрбанъ всѣхъ замужнихъ Киргизокъ, и одѣта была въ короткую куртку изъ красной шелковой матеріи съ вышивкой, откры-тую на груди. и въ цѣломъ преставляла такую привлека-тельную картину, что я отъ души завидовалъ молодому Бей-Табуку, раздумывая о томъ, оцѣняетъ ли онъ по достоин-ству доставшееся ему сокровище. Не изъ-за такой ли жен-щины одинъ изъ еврейскихъ праотцевъ преслужилъ цѣлыхъ четырнадцать лѣтъ которая показались ему немногими днями ради любви его? Не такую ли они вели жизнь потомъ, не такъ же ли они работали, жили и трудились?

И вотъ, пока я тутъ лежалъ на мягкомъ коврѣ, предо мною рисовались какъ въ видѣніи событія происходив-тія за цѣлыя тысячелѣтія до нашихъ дней. многочислен-ныя стада овецъ и скота Авраама, проносились туманными картинами образы Исаака, Исава, Іакова, Сарры, Ревекки Рахили, Агари, Руи.

Воскняли дѣйствія на Оккусѣ и ладеніе Хивы.

73

Веретено тѣмъ временемъ вертѣлось не лереставляя, из-
дацая какое-то усыпляющее жужжаніе. Сѣлано оно было
изъ особаго рода твердаго дерева, гладко обточеннаго, и я
съ живѣшіемъ интересомъ слѣдилъ за тѣмъ какъ Киргизка,
посредствомъ одного этого куска дерева, производила работу
всѣхъ нашихъ паровыхъ машинъ, колесъ и придильныхъ
стаковъ. Вытянувъ нитку шерсти, она вертѣла между
ладопей острый конецъ веретена и затѣмъ, держа руку съ
памотанною на нее шерстью высоко надъ головой, пускала
веретено вертѣться до тѣхъ поръ лока не сучивалась сама-
мя тонкая нитка, которая наматывалась на нижнюю часть
веретена, и вся процедура повторялась снова. Все это было
дѣломъ чрезвычайно простымъ и вовсе не мѣшкотнымъ.
Веретено все росло и росло въ объемѣ, принимая, странное
дѣло, именно ту форму какъ и тысячи веретенъ которыя
можно видѣть на всейкой бумаго-предильной фабрикѣ.

Волреки своему обещанію вернуться къ полудню, ни Бей-
Табукъ, ни Акъ-Маматовъ глазъ не показывали до самаго
вечера, да и тогда вернулись не приведя съ собой ни одного
барана. Всѣ оправданія ихъ сводились къ тому что хотя ба-
рановъ можно было достать сколько угодно, но никто не со-
глашался гнать ихъ въ Хала-Ату.

— Но я видѣлъ множество молодыхъ парней въ созѣднихъ
аулахъ, и у всѣхъ у нихъ были лошади, говорилъ я, — не-
ужели ни одинъ изъ нихъ не хочетъ идти ни за какую плату?

Акъ-Маматовъ увѣрилъ что они ни за чтò не соглашаются
идти, а Бей-Табукъ возвратилъ мнѣ мои деньги. Я не повѣ-
рилъ ни слову изъ ихъ непѣлыхъ басенъ и мысленно обви-
нялъ во всемъ Акъ-Маматова. Я почти былъ увѣренъ что
онъ онять перечилъ мнѣ по какой-то ему одному извѣстной
причинѣ; но такъ какъ переговоровъ съ Бей-Табукомъ вести
я не могъ безъ помощи того же Акъ-Маматова, то не могъ
ничѣмъ и помочь этому дѣлу.

Дѣлать было нечего, приходилось покориться, а такъ какъ
было уже слишкомъ поздно выѣзжать въ этотъ день, то я,
волей-неволей, принужденъ былъ переночевать онять у Бей-
Табука. Я однако попросилъ его непремѣнно разыскать мнѣ
проводника. Онъ тотчасъ же отправился на поиски и вер-
нулся съ молодымъ Киргизомъ, который соглашался за 25
рублей вести меня въ Хала-Ату, близкимъ путемъ, пря-
мо на перерѣзъ лустыни. Хотя цѣна была безобразная, я

74

согласился дать ее, такъ какъ время не терпѣло. Проводникъ обещалъ быть готовымъ выѣхать рано следующимъ утромъ, и съ этимъ мы разстались.

Согда садилось; пастухи пригнали стада козъ и барановъ къ аулу, который немедленно пришелъ въ движение и оживился ихъ криками и блеяньямъ. Также потянулись изъ лустыни верблюды, нѣкоторые навьюченные турсуками съ водой, другіе — старые и малые — безо всякой ноши; они оглядывались своими умными красными глазами, точно будто съ удовольствіемъ узнавая свой аулъ. Олять стали дочь козъ и овецъ, постерегли ихъ лока онъ полегли на ночь, за-тѣмъ привязали маленькихъ ягнять и козлять, и тѣмъ по-кончили дневные свои труды.

Вечеромъ мы сбрались вокругъ костра въ кибитки Бей-Табука, такъ какъ хотѣли дни и были невыносимо жарки, но-чи были такъ холодны, что пріятно было погрѣться у огня. Рѣзкая разница между жаркими днями и холодными ночами составляетъ особеннують этого времени года, очень вредно действующую на здоровье. Я приобрѣлъ расположеніе жен-щины разными маленькими подарками, и потому, когда при-шло время спать въ отведенной мѣѣ сторонѣ кибитки, я на-шелъ что онѣ для меня разстелилъ прекрасный коверѣ со множествомъ мягкихъ одѣялъ и покрывалъ и устронилъ мѣѣ лостель которой показалась мѣѣ чуть ли не ложемъ изъ розъ послѣ жесткаго песка пустыни на котором я спалъ столь-ко ночей.

На следующее утро мы поднялись еще до восхода солнеч-наго и стали собираться въ дорогу. Тутъ я замѣтилъ что и весь аулъ снимается с мѣста: женщины разбирали кибитки, навьючивали верблюдовъ и дѣлали послѣшныя приготовленія къ выступленію. Все пришло въ движение и безпорядокъ. За-тѣмъ потянулись длинною вереницей верблюды, и скоро весь аулъ скрылся изъ виду. При этомъ выѣздѣ меня въ особен-ности удивила одна Киргизка, родившая наканунѣ: безза-ботно взобралась она сама на верблюда, держа на рукахъ ре-бенка, точно событіе предыдущаго дня было для нея дѣломъ совершенно обычнымъ, вошедшимъ въ привычку. Я дружески распрощался съ хозяйками, но Бей-Табукъ поѣхалъ провожать насъ еще на нѣкоторое разстояніе. Наконецъ я не безъ сожалѣнія распрощался и съ нимъ, пожалъ его руки, и мы разъѣхались. У него встрѣтилъ я самый

75

радушный и ласковый пріемъ; время проведенное мною въ
его кибиткѣ, посреди простой, счастливой стелной обстановки,
оставило самое пріятное по себѣ воспоминаніе.

И вотъ я онять былъ на пути, онять въ погонѣ за гене-
раломъ Кауфманомъ. По недолго на этотъ разъ. Отъѣхавъ
не болѣе двухъ верстъ, мы остановились поить лошадей у
колодца, гдѣ уже стояло нѣсколько Киргизовъ. Напоивъ
лошадей, люди мои, однако, продолжали мѣшкать: Акъ-Ма-
матовъ, Мустровъ и новый проводникъ завели оживленный
разговоръ, совершенно, повидимому, забывая что надоѣ хать
дальше. Мгѣ это наконецъ надоѣю, и я приказалъ имъ тро-
гаться съ мѣстом, на чтіо Акъ-Маматовъ прехладнокровно
отвѣчалъ что нанятый наканунѣ проводникъ отказывался
теперь сопровокдать меня если сверхъ условленной платы
я не куплю ему еще лошадь или не выдамъ деньги на ея
локупку. Повидимому, и это требованіе сдѣлано было по на-
ущенію кадумавшагося за ночь Акъ-Маматова.

Я однако рѣшился положить конецъ всѣмъ этимъ мошен-
ничествамъ, такъ какъ неизвѣстно было до чего еще могли
дойти подобныя требования, если имъ дать потачку. Такъ я
и сказалъ Акъ-Маматову, давая ему ясно понять что знаю
кого винить въ этотъ новомъ затрудненіи. Я велѣлъ ему спро-
сить еще разъ проводника пойдетъ ли тотъ со много за услов-
ленные 25 рублей. На отрицательный отвѣтъ, я прогналъ Кир-
гиза, а моимъ людямъ объявилъ что въ такомъ случае мы
пойдемъ дальше безъ проводника, по дорогѣ на Каракати.
Путь этотъ былъ гораздо длинѣе предположеннаго сначала
переѣзда пустыней, но за то тамъ мы слѣдовали бы по ши-
рокой караванной дорогѣ, съ которой сбиться трудно. Но
противъ этого они положительно возстали: и дорога-то была
имъ неизвѣстна, и воды не сумѣемъ мы одни найти, и за-
блудимся-то мы въ пустынѣ, словомъ, безъ проводника
идти немыслимо. А между тѣмъ прежде, когда я еще и
самъ не рѣшилъ идти на переѣзъ пустыни, а думалъ слѣ-
довать караваннымъ путемъ на Каракати, не было и по-
мина о другомъ проводникѣ кромѣ Мустрова, такъ какъ
до Каракати мы доѣхали бы въ одинъ день, а оттуда лег-
ко уже было бы идти по слѣдамъ русской арміи.

Кромѣ переѣзда до сихъ поръ не предвидѣлось никакого
затрудненія на этомъ пути, и потому вся эта оплозниця по-
казалась мгѣ дѣломъ подготовленнымъ заранѣе. Однако,

76

мнѣ уже наскучило быть игрушкой въ ихъ рукахъ: схва-
тивъ свой револьверъ, я приказалъ Акъ-Маматову садиться
на лошадь иѣхать дальше. Я рѣшился сначала привести въ
повиновеніе этого главнаго бунтовщика, потомъ уже без-
оружить Мустрова, взять лошадь на которой онъ ѣхалъ, и
продолжать путь съ Акъ-Маматовымъ и молодымъ Киргизомъ,
который, я зналъ, послѣдуетъ за мной охотно. Противъ Му-
строва у меня злобы особенной не было, такъ какъ я зналъ
что онъ дѣствовалъ по подговорамъ Акъ-Маматова, но ло-
шадь и оружіе его принадлежали мнѣ и должны были ко
мнѣ возвратиться въ случаѣ его отказа идти дальше. Акъ-
Маматовъ, который, какъ видно, никакъ не разчитывалъ
на такой круговой оборотѣ дѣла, немедленно ловиновался, и
черезъ минуту все уже было готово къ отъезду.

Тутъ, однако, Акъ-Маматовъ съ локорностію прелставилъ
мнѣ другой планъ дѣствій, а именно, что онъ поѣдетъ въ
аулъ который находится по балзости и постарается тамъ
найти другаго проводника. На это я согласился, прибавляя
однако что черезъ часъ мы выбѣдемъ во всякомъ случаѣ,
найдетъ онъ проводника или нѣтъ, и что я не дамъ про-
воднику ни колѣйки больше условленной прежде платы.
Акъ-Маматовъ клялись что проводникъ пайдется—и мы на-
правились къ аулу.

Аулъ этотъ состоялъ изъ трехъ или четырехъ кибитокъ и
обитатели его казались далеко не такими зажиточными какъ
тѣ чтò принадлежали къ аулу Бей-Табука. Мы скоро нашли
старика который съ радостью согласился сопровождать насъ
за назвленную плату—явная улика что прежній провод-
никъ, по наущенію Акъ-Маматова, хотѣлъ обмануть меня.
Старикъ этотъ приласилъ насъ въ свою кибитку закусить
и отпавился рѣзать барана.

Къ удивленію моему, я узналъ во время ѣды что будущій
нашъ проводникъ приходится братомъ богатому Бей-Табу-
ку. Лицо его было все обезображено чудовищнымъ шрамомъ
отъ сабельнаго удара нанесенного ему Туркменомъ, отбивав-
шимъ у него жену.

— Эту самую? спросилъ я, указывая на уродливую стару-
ху, повидимому, хозяйку кибитки.

— Да, ее.

На мой взглядъ, не стоила она того чтобъ изъ-за нея сра-
жаться на смерть съ Туркменомъ. Но и происходило это,
попада. иныхъ 40 лѣтъ тому назалъ.

77

Изъ сосѣдней кибитки пришли двѣ молодыя дѣвушки и сѣли завтракать съ тремя другими за столомъ рядомъ съ на-шимъ. Онѣ не были красивы, но казались чрезвычайно весе-лыми, и завели между собой такую трескучую болтовню, ко-торая бы, какетен, могла выдержать съ честью сравненіе да-же съ болтовней самыхъ цивилизованныхъ лансіоперокъ. Не локазывая вида, я пристально слѣдилъ за ними. Тутъ я въ первый разъ замѣтилъ особенность которую потомъ нахо-дилъ во всѣхъ татарскихъ женщинахъ: это была чрезвы-чайная подвижность ихъ физіопомій когда онѣ оживлялись. Покойныя и не заинтересованыя, онѣ смотрятъ на васъ ка-кимъ-то тупымъ, упорнымъ взглядомъ, напоминая собой рѣз-ныя изображенія языческихъ идоловъ; но лишь только онѣ заинтересованы, обрахованы или разсмѣшены чѣмъ-нибудь — по всему лицу ихъ пробѣгалъ точно солнечный лукъ, оно все будто озарялось какимъ-то внутреннимъ сіяніемъ.

Послѣ закуски мы еще разъ пустились въ путь къ Хала-Атѣ на перерѣзъ пустыни. Вмѣсто прежней широкой караванной дороги теперьѣ хали мы по узенькой тропинкѣ, ко-торую мѣстами даже трудно бы было различить безъ помо-щи опытнаго проводника.

Мѣстность представляла почти тѣ же общія характеристи-ческія черты какъ и во всей пустынѣ, съ тѣмъ, однако, из-мѣненіемъ что прежній песчаный, холмистый грунтъ, покры-тый кустарникомъ, смѣнился тяжелыми лесчаными же гру-дами будто нанесенными вѣтромъ. Здѣсь, какъ и вездѣ въ стени, намъ попадалось множество ящерицъ отъ 2 дюймовъ до одного фута длиною: вмѣстѣ съ маленькими земляными черепахами онѣ были единственными представительницами животной жизни въ этихъ мѣстахъ. По разказамъ мною до тѣхъ поръ слышаннымъ, вся эта пустыня представлялась усѣянною скорпіонами и тарантулами; самъ я сюда въѣхалъ въ полномъ ожиданіи что денно и нощно буду окружень эти-ми смертоносными маленькими чудовищами, и запасся вся-каго рода противоядіями на случай ихъ ужаленія, не надѣ-ясь чтобы пришлось обойтись безъ этихъ средствъ. На дѣ-лѣ же вышло что не только ни одного изъ нихъ мнѣ не по-падалось, но даже я и думать объ нихъ забывалъ, лежа по цѣлымъ ночамъ на лескѣ, гдѣ бы мнѣ неминуемо должно было подвергнуться ихъ нападеніямъ. Ящерицы же были прелюбопытныя маленькія животныя. Разъ какъ-то, лежа подъ

78

Приложения к Руасскому Вестнику.

кустарникомъ, я замѣтил ящерицу, любознательность кото-
рой, какъ видно, сильно была возбуждена: она вытянула го-
лову, завила хвостъ кольцомъ кверху, какъ собака, и два ра-
за обошла вокругъ меня; послѣ того, какъ видно довольная
моимъ миролюбивымъ расположеніемъ, она всползла на мою
ногу и усѣлась тамъ въ полномъ торжествѣ. Случается что
ящерицы здѣсь достигаютъ громадной величины: въ Хала-
Атѣ поймана была одна ящерица около 5 футовъ дачны.
Впрочемъ, онъ совершенно безврежны, и достаточно самаго
легкаго удара чтобъ ихъ убить.

Еще ночь пришлось намъ провести на песткѣ, подъ откры-
тымъ необмѣ, а на слѣдующее утро мы измѣнили немного
прежнее направленіе, взявъ прямо на юго-западъ, и въѣхали
въ пустыню, гдѣ не было даже ни малѣйшей тролинки — въ
мѣстность самую дикую и печальную какую я когда-либо
видѣлъ. Это была плюская возвышенность, покрытая рѣд-
кимъ кустарникомъ, въ которомъ вездѣ проглядывалъ пе-
сокъ; плоскость эта была усѣлена множествомъ впадинъ, на-
ломляющихъ собою кратеры волкановъ, отъ 50 до 100 фут-
товъ глубины и почти столько же въ діаметрѣ. Намъ при-
ходилось постоянно то выбираться изъ этихъ углубленій, то
оплѣть въ нихъ спускаться, тогда какъ глубокій песокъ чрез-
вычайно замедлялъ наше движение: лошади иногда уходили
въ него по колѣна.

Около полудня мы подъехали къ колодцу Мидіатъ-Киз-
ранкъ, въ которомъ вода, хотя и на глубинъ 80 футовъ,
была чрезвычайно тепла и слегка солоновата. Пить эту
воду было невозможно, но заваренныйъ на ней чай оказал-
ся сноснымъ, чтò насъ и выручило на этотъ разъ изъ бѣ-
ды. Во время этого путешествія я уѣдился что горячій
чай лучше утоляеть жажду чѣмъ самая холодная вода;
это мало извѣстно, но совершенно справедливо. Я сперва самъ
этому не вѣрилъ и едва могъ заставить себя глотать горя-
чій чай, когда бывало у меня все горло и губы пересыхали
отъ жары и жажды. Поставленный однако въ необходимость
испробовать этотъ способъ утоленія жажды, я принужденъ
былъ признать его гораздо болѣе действительнымъ чѣмъ во-
да. Жажда утоляется въ нѣсколько минутъ и уже не возвра-
щается такъ скоро какъ послѣ питья воды.

Дорога шла все хуже и хуже. Лошади съ трудомъ проби-
рались по глубокимъ песчанымъ палосамъ. Маленькая ворона

Военные действия на Оксусь и паденіе Хивы.

79

лотадь, которую мнѣ Мустровъ особенно всегда расхваливалъ, но на которую я тѣмъ не менѣе не садился, обнаруживала чрезвычайную усталость въ тва лослѣдніе дня. Мы развьючили ее, распредѣливъ покладку на другихъ лошадей, оставивъ на этой одно легкое вьючное сѣдло. Но все папрасно. Около девяти часовъ вечера бѣдное животное окончательно выбилось изъ силъ, споткнулось и со стономъ растянулось на лескѣ во всю дачу. Видя что лонукать чту лошадь было бы безполезно, мы сняли съ нея сѣдло съ уздечкой и оставили ее одну въ пустынѣ.

Не весело продолжали мы свой луть. Ночь надвигалась все чернѣе и чернѣе, а съ нею и окружающая тишина принимала какой-то зловѣщій характеръ. Потеря коня навѣвала на наст самыя мрачныя мысли: здѣсь, въ самомъ сердѣ безводной песчаной стели, необходимость заставившая насъ замучить бѣдное животное до смерти и затѣмъ оставить его умирать въ пустынѣ, представлялась роковою. Долго ли этому еще суждено продолжаться? Пятнадцать дней были мы уже въ пустынѣ, а все также повидимому далеки были отъ цѣли какъ и при выѣздѣ. Лошади начали уже нѣсколько дней питались только тѣмъ чтò имъ удавалось самимъ полюбрать въ пустынѣ. Скоро быть-можетъ и всемъ имъ суждено пасть отъ изнеможенія, и намъ придется выбираться изъ песковъ лѣшкомъ. Очевидно, эта призрачная логоня не могла быть продолжительна. Хотя Бей-Табукъ и узѣралъ меня что я застану Кауфмана, я на это не смѣлъ надѣяться, зная что онъ уже давно долженъ былъ достичь рѣки. Вездѣ въ тылу войска должны были рыскать Туркмены, а могу ли я пробовать бѣжать отъ ихъ быстроногихъ коней на моихъ изнуренныхъ животныхъ, или пробиться чрезъ ихъ ряды чтобы присоединиться къ арміи? Смерть этой лошади казалась мнѣ предвѣстіемъ нашей собственной судьбы — началомъ конца.

Мы все пробиваемся впередъ, продираясь сквозь мелкій, лосошій кустарникъ, чуть не скатываясь въ глубокія песчаныя ямы и почти перескакивая черезъ конскія головы; лотомъ вновь приходится нашимъ лошадямъ биться въ тяжеломъ, безпощадномъ лескѣ, взбираясь на крутые подъемы; затѣмъ опять раздается стукъ лошадиныхъ колытъ по изсохшему грунту точно по каменной мостовой, лока наконецъ поздно почью рѣшаемся мы броситься на пескъ для

80

минутнаго отдыха. Едва успѣли мы сомкнуть глаза какъ олять были разбужены проводникомъ для дальнѣйшаго перехода. Заря еще не занималась, но темнота нѣ сколько просвѣтлѣла подъ блѣдными, холодными лучами поднявшагося мѣсяца.

Растительность почти совершенно нечезла, изрѣдка разѣв виднѣлась вѣтка саксаула. Рядомъ съ нами двигаются и наши тѣни, длинныя и черныя, на освѣщенномъ луною пескѣ, будто страшныя привредѣнія, провожающія насъ къ нашей пещерѣйной судьѣ... Но вотъ забѣлѣли первыя полосы свѣта на восточномъ краѣ неба; мѣсяцъ блѣднѣетъ, тѣни стушевываютъся, и наконецъ солнце, красное и зловѣшнее, поднимается изъ-за горизонта. Послѣ ночного холода пріятно пригрѣть на его лучахъ свои онѣмѣлые члены. Затѣмъ дѣлается слишкомъ тепло. затѣмъ жарко, и скоро мы олять мухаемся отъ зноя и жажды, опять окружающій блѣскъ слѣпитъ наши глаза, и мы положительно задыхаемся въ этой душной полудерной атмосферѣ.

Къ двѣнадцати часамъ выѣхали мы на вершину восточнаго склона горнаго хребта, который тянулъ у насъ справа почти во весь переходъ отъ Танжарыка, а теперь пересѣкалъ намъ дорогу. Хотя это только холмы, но какъ и Буканъ-Там они представляютъ вѣ особенности высокихъ хребтовъ, миніаторные пики, глубокія пропасти и суровые утесы. Формація ихъ — тотъ же красноватый печаникъ; растянулись онѣ обнаженыя, мрачныя и безплодныя, подъ палящимъ солнцемъ, нѣтъ на нихъ ни лепестка, ни былинки, ни малѣйшаго признака жизни; сюда не ступала нога ни человѣка, ни животнаго.

Съ вершины открывается нашимъ глазамъ низкая безплодная равнина, за которой, синія и туманныя, рисуются на горизонѣ горы Урта-Тах, виднѣвшился слѣва съ самаго выѣзда нашего съ Юзъ-Кудука. Онѣ разстилаются къ западу большимъ изгибомъ и теряются вдали, облитыя золотыми лучами заходящаго солнца. По словамъ проводника, сейчасъ за этимъ хребтомъ лежитъ и Хала-Ата, то-есть еще на разстояніи верстъ сорока.

Спокаемся внизъ по южному склону. Онъ очень неровенъ и обрывистъ; копыты нашихъ лошадей скользятъ и выворачиваютъ большія глыбы лесчаника, которые скатываются предъ нами миніаторными лавинами. Черезъ полчаса мы опять находимся внизу, опять пробираемся чрезъ томительную лустыню покрытую не леском, а лылью.

Военныя дѣйствія на Оксуць и паденіе Хивы.

81

Гдѣ есть лесокъ, тамъ всегда, въ это время года, найдется немного полыни, а мѣстами даже пробивается бурая степная трава, почти такого же цвѣта какъ самый лесокъ. Въ лыли же расти ничего не можетъ, и потому, на всей этой равнинѣ нѣтъ никакой растительной жизни.

Поздно ночью продолжаемъ мы идти впередъ, въ надеждѣ набрести наконецъ на мѣсто гдѣ бы лошадямъ можно было что-нибудь подобрать. Проводникъ по временамъ соскакиваетъ съ лошади—не удастся ли нащипать немного травы—но все тицетно. Это почти то же что искать растительности на только-что истлѣвшемъ пеплѣ. Наконецъ мы останавливаемся и завариваемъ себѣ чай бутылкой воды, которую захватили съ собой, старательно скрывая свой огонь отъ наблюдательныхъ туркменскихъ партій, могущихъ разъѣзжать по окрестности; бѣдныя же лошади наши, послѣ семидесятиверстнаго перехода по адской дорогѣ, принуждены обойтись безъ корма и воды. Очевидно, продолжаться это долго не можетъ, и эта ночь проходить для меня въ сильнѣйшемъ безпокойствѣ.

На слѣдующее утро при солнечномъ восходѣ мы нашли колодезь хорошей воды, а еще чрезъ полчаса выѣхали на вершину Урта-Тау, за которымъ лежить Хала-Ата. Великолѣпный горный хребетъ, такой величественный издалека, здѣсь оказался низкою цѣлью горъ.

Проводникъ выѣзжаетъ на самую остроконечную вершину и осторожно переглянувъ за нее, даетъ намъ молча знакъ подвигаться. Я не знаю есть ли какая необходимость въ этихъ предосторожностяхъ, но мы пробираемся впередъ такъ тихо и осторожно будто ожидая выѣхать не къ русско-му, а къ туркменскому лагерю. Я пришпориваю лошадь и осматриваю мѣстность въ зрительную трубу: открытая голая пустыня, похожая на ту которую мы только-что проѣхали, раскинулась на десятки верстъ къ югу, сливаясь съ горизонтомъ въ сторонѣ Бухары; посреди, на разстояніи верстъ десяти отъ насъ, куполообразное возвышеніе, которое мнѣ кажется чудовищною кибиткой, окруженною мелкими палатками, около которыхъ виднѣются обѣлые кителя солдатъ и сверкающіе штыки.

Не было сомтигнія, я добрался до отряда тенерала Кауфмана.

6

82

Приложение к Руศкому Вѣстнику,

XIV Хала-Ата.

Измученный и локрытый лылью, въѣхалъ я 4го (16го) мая въ укрѣпленіе Хала-Ата, послѣ семиадцатидневнаго переѣзда пустыней.

Лагерь расположенъ былъ посреди совершенно гладкой равнины, съ сѣвера окаймленной низкимъ хребетомъ горъ которыя я только-что переѣхалъ; эта равнина широко раскинулась на необозримое пространство къ югу и къ востоку по направленію къ Бухарѣ, и не видача на ней было ни растения, ни кустарника, даже не попадалось мнѣ на глаза ни одного саксаула, который до сихъ поръ встрѣчался вездѣ по пути, оживляя нѣсколько мертвенное однообразіе пустыни: вездѣ одна голая песчаная полоса, сливавшаяся на горизонѣ съ мѣно-желтымъ небомъ. Я былъ удивленъ сначала что Кауфманъ выбралъ такое мѣсто для продолжительной стоянки; но причина этого мнѣ тутъ же объяснилась, когда я увидѣлъ источникъ чистой, прозрачной воды, текущей довольно большимъ ручьемъ, въ которомъ воды достало бы для арміи въ нѣсколько тысячѣ человѣкъ.

Лагерь былъ составленъ изъ палатокъ и кибитокъ всевозможныхъ родовъ, размѣровъ и цвѣтовъ, разбросанныхъ въ безпорядкѣ на четырехъугольномъ пространствѣ, около 40 квадратныхъ сажень. Большое кулоповидное строеніе, которое я издавали принялъ за громадную кибитку, оказалось тенiere земляными холмомъ, на которомъ возвышались каменная сторожевая башня, составлявшая угловой бастіонъ маленькаго укрѣпленія воздвигнутаго генераломъ Кауфманомъ. Мѣстами были разбросаны такія же глиняные гробницы ка-кія мнѣ попадались по всей стели; нѣкоторые разрушены временемъ, другія еще хорошо сохранились: группы солдатъ толпились вокругъ заводей образованныхъ вѣчно бьющими источниками и полни лошадей; длинныя веренцы верблюдовъ тянулись вдаль по пустынѣ отыскивая саксаулы и дикую полынь; пыль, жара и песокъ на всемъ наложили свою печать — такова-то была Хала-Ата, гдѣ я впервые напалъ на салѣдъ генерала Кауфмана, послѣ семиадцатидневной полони за нимъ, послѣ переѣзда почти въ 700 верстъ.

Не безъ воленія позѣхалъ я къ дежурному молодому

Восpenныя дѣйствія на Оксусѣ и ладеніе Хивы.

83

офицеру и спросилъ здѣсь ли генералъ фонъ-Кауфманъ. От-
вѣтъ разбилъ всѣ мои надежды: генералъ Кауфманъ вышелъ
изъ Хала-Аты еще за лять дней предъ тѣмъ, и въ настоящее
время долженъ уже былъ подойти къ Аму-Дарьѣ. Пять дней!
Конечно теперь онъ переправится черезъ рѣку и возьметъ
Хиву прежде чѣмъ я въ состояніи буду его логнать. Въ эту
минуту я былъ беззокъ къ отчаянію, и мысленно посылалъ
Акъ-Маматова и Бей-Табука въ самую глубину преисподней
за тѣ три дня которые они продержали меня въ стели въ
ожиданіи проводника.

Оладѣвъ нѣ сколько собою, я сказалъ офицеру что я Американецъ и ты къ генералу Кауфману, къ которому у меня, равно какъ и къ Великому Князю. Николаю Константиновичу, есть рекомендательныя письма, и попросилъ его дождѣ тдо севѣдѣнія команѣющего здѣшнимъ отрядомъ о моеѣ прибытіи и желаніи ему представиться.

Едва услыхалъ офицеръ что я Американецъ, какъ сталъ
чрезвычайно радушенъ, пригласилъ меня въ свою палатку,
велилъ немедленно заварить чай, говоря что полковникъ
Веймарнъ теперь спитъ, но скоро встанетъ и будетъ радъ
меня видѣть. При дальнѣйшихъ разспросахъ я узналъ что
полковникъ Веймарнъ располагалъ выступить на слѣдующій
день съ двумя ротами пѣхоты, сотней казаковъ и двумя
девятифунтовыми полевыми орудіями, и что мнѣ, конечно,
можно будетъ идти съ нимъ. Перспектива эта мнѣ очень
улыбалась, и я сталъ опять надѣяться что поладу на мѣсто
вовремя.

Со времени выступленія генерала Кауфмана, Веймарнъ не
имѣл отъ него никакихъ извѣстій кромѣ приказанія выслать
кавалерію впередъ, изъ чего и заключали что главный отрядъ
уже встрѣтился съ непріятелемъ, но болѣе ничего извѣстно
не было.

У нихъ уже была небольшая стычка съ ханскими войска-
ми, 27го апреля (9го мая), у ближнихъ колодцевъ Адамъ-
Крылганъ, опалѣанныхъ у Вамбери. Генералъ Кауфманъ, по
обыкновенію, выслалъ впередъ маленькій отрядъ на рекогно-
цескійку чтобы разыскать колодцы и изслѣдовать количе-
ство и качество воды прежде выступленія глашеныхъ силъ.
Отрядъ этотъ, подъ начальствомъ полковника Иванова,
подошелъ къ Адамъ-Кылгану когда уже стемяло. Полков-
никъ Ивановъ, желая осмотрѣть мѣстность, выѣхалъ впе-

c*

84

редъ съ четырьмя казаками и четырьмя киргизскими продоводниками. Не подозрѣвая о присутствіи непріятеля по бли зости, они внезално нафхали на партію Туркменъ отъ 200 до 300 человѣкъ расположившихся ставкою у колонца.

Обѣ стороны одинаково были поражены этою первою встрѣчей. Русскіе были окружены со всѣхъ сторонъ прежде нежели могли подумать объ отступленіи. Полковникъ Ивановъ немедленно спѣшилъ своихъ людей, такъ какъ бѣжать отъ быстроногихъ туркменскихъ коней было не мыслимо, и приготовился дать рѣшительный отпоръ. Завязалась отчаян- ная схватка, въ которой на сторонѣ Русскихъ было убито двое, а всѣ остальные ранены, включая и самого полковни- ка Иванова, раненаго пулями въ руку и ногу. Схватка про- должалась нѣсколько минутъ; еще мгновеніе, и Русскіе неми- нуемо должны были погибнуть еслибы не подоспѣла осталь- ная часть рекогносцировочной партіи, бросившаяся впередъ при первомъ звукѣ выстрѣловъ. Хотя и тогда Хивинцевъ было вдвое больше Русскихъ, но они немедленно бросились бѣжать, и храбрый полковникъ Ивановъ остался рѣшитель- нымъ побѣдителемъ въ этой маленькой, но блистательно имъ выдержанной схваткѣ.

Мнѣ очень хотѣлось опредѣлить наконецъ вѣрное геогра- фическое положеніе Хала-Аты (мѣсто это не обозначено на картахъ) чтобъ узнать далеко ли мы еще отъ Аму-Дарьи. Собесѣдникъ мой, впрочемъ, могъ сообщить мнѣ на этотъ счетъ только то что Хала-Ата находилась верстахъ въ полу- тораста къ заладу отъ Бухары, а что разстоянія до Аму- никто навѣрное не могъ опредѣлить, даже самъ Кауфманъ, можетъ-быть до нея оставалось сто верстъ, а можетъ-быть и болѣе двухсотъ. Онъ полагалъ, впрочемъ, что полковникъ Веймарнъ будетъ въ состояніи дать мнѣ понятіе о положе- ніи мѣста, насколько оно опредѣлено астрономами экспеди- ціи. Не ранѣе, впрочемъ, какъ въ Хивѣ узналъ я что Хала- Ата лежитъ подъ 40° 52' 52" северной широты и 33° 10' восточ- ной долготы отъ Императорской Пулковской обсерваторіи, близъ С.-Петербурга, 4 часа 13'59" по граничскому времени.

Время подвигалось къ полудню, но полковникъ Веймарнъ не обнаруживалъ что присутствіе мое ему извѣстно — обстоя- тельство не очень-то утѣшительное. Прошелъ полдень. Сол- даты столпились у кибитокъ ища хоть какого-нибудь при- крытія отъ палящаго солнца; изъ лустыни потянулись об-

85

ратно къ лагерю вербюды послѣ скучной кормежки дикою
полынью; февъ ословъ, ржаніе лошадей, блеяніе овецъ—все
смолка подъ палящимъ зноемъ, всѣ животныя лонурили го-
ловы, полная неподвижность и безмолвіе водворились въ ла-
герѣ, одинъ часовой одиноко расхаживалъ на сторожевой
башни. Солнце поднялось надъ самыми нашими головами,
затѣмъ стало медленно близиться къ закату, сверкали на жел-
томъ фонѣ неба какъ огненный шаръ и раскаляя воздухъ
до такой степени что онъ наконецъ принималъ видимую фор-
му и колебался туманlyми волнами, точно призрачный океанъ,
надъ лесками Хала-Аты.

А я все не получалъ извѣщенія отъ полковника Веймарна
о его готовности принять меня. Я начиналъ терять терпѣ-
ніе, и наконецъ мы стало неловко что со мною обходятся
такимъ безцеремоннымъ образомъ. Не безъ затрудненія до-
везъ я сюда ввѣренную мною лочту, а полковникъ Веймарнъ
даже и не побезлокоился меня поблагодарить, хотя я и
самъ заявилъ что я кала ему представиться. До сихъ поръ
онъ совершенно, повидимому, игнорировалъ мое присутствіе.
Это было первое невниманіе какое я видѣлъ отъ Русскаго
въ продолженіи двухѣтнихъ моихъ переѣздовъ по русскимъ
владѣніямъ, и я заключилъ тутъ же что этотъ исключи-
тельный случай добра мною не предвѣщаетъ.

Наконецъ я рѣшился положить конецъ этой незвѣстно-
сти, направиться къ полковнику Веймарну безъ приглашенія
и предупрежденія. Мы тутъ же указали на него: онъ неслѣш-
но прогуливался по лагерю, вовсе и не помышляя, повиди-
мому, о моей особѣ. Я прямо подошелъ къ нему, назвалъ
себя, и между нами произошла слѣдующая бесѣда:

— Я долженъ извиниться предъ вами, полковникъ, что не
явился къ вамъ раньше; но мы говорили что вы еще слите.

— Хорошо, что же вамъ пужно?

— Я уже замѣтилъ, полковникъ, что желалъ вамъ пред-
ставиться.

— Очень благодаренъ; но не думаю чтобы вы единственно
для тогоѣ хали сюда изъ Нью-Йорка чтобы мы представиться?

— Конечно нѣтъ, полковникъ; мое дѣло здѣсь относится
до генерала фонъ-Кауфмана.

— Да? Такъ у васъ дѣла съ генераломъ Кауфманомъ? (не-
довѣрчивымъ тономъ.) А какъ же вы до него доберетесь?

86

Приложеніе къ гуескому Вѣстнику.

— Верхомъ.

— Какое у васъ дѣло до Кауфмана?

— Объ этомъ я скажу одному только Кауфману.

— Есть при васъ письменное позволеніе генерала Кауфмана?

— Нѣтъ, отвѣчалъ я,— готовясь показать ему свои бумаги:—но у меня есть позволеніе...

— Рѣшительно все равно, чье бы позволеніе вы ни имѣли: дальшеѣ хать вы не можете безъ письменнаго позволенія самого генералъ-губернатора. А бумагъ вашихъ мнѣ видѣть не надо.

— Какъ же я могу теперь получить это позволеніе? спрашивая я.

— Не знаю. Вы можете послать ему вашя бумаги, но я почти увѣренъ что позволенія вы не получите безъ личнаго съ нимъ свиданія. Онъ слишкомъ занять чтобы заниматься передпиской.

— Извините, полковникъ, сказалъ я, — но какъ кажется, его превосходительство, генералъ фонъ-Кауфманъ лицо completely непосядаемое: выходитъ что я не могу его видѣть не имѣя на то его позволенія, а позволеніе это онъ мнѣ можетъ дать только при свиданіи. Какъ же поступаютъ всѣ люди имѣющіе до него дѣла?

— Das geht mir Nichts an (это не мое дѣло), отвѣчаетъ онъ, ловертываясь на каблукахъ, и оставивъ меня наединѣ съющими размышленіями, которые—легко понять—не были самаго пріятнаго свойства. Неужели яѣхалъ изъ Петербурга до Хала-Аты, стремился впередъ цѣлыхъ шестьдесятъ дней не взирая на всѣ препятствія, и все это затѣмъ только чтобы быть задерѣаннымъ у самыхъ береговъ славнаго древнаго Океана этимъ воиномъ, способнымъ направить меня обратно тою же пустыней, не давъ взглянуть на его темныя воды?

Правда, мнѣ былъ оставленъ еще одинъ ресурсъ. отправить свои письма къ генералу Кауфману и выжидать его ответа на мѣстѣ. Но отвѣтъ этотъ могъ прийти не раньше какъ черезъ десять-двѣнадцать дней, а онъ тѣмъ временемъ переправлены черезъ рѣку, возьметъ Хаву, и я опоздаю.

Бѣжать отсюда было безумно, но крайней мѣрѣ прежде неужели я увижу какія относительно меня примутся мѣры. Если меня здѣсь оставятъ на положеніи пѣннаго, подъ карауломъ или на честномъ словѣ — попытка будетъ уже невозможна; даже если полковникъ Веймаршъ захочетъ только меня за-

Военныя дѣствія на Океусѣ и ладеніе Хивы.

87

держать до отвѣта генерала Кауфмана, обѣство представить
препятствія почти нелреодолимыя: туркменскіе веданники дол-
жны были рыскать по стели за арьергардомъ Кауфмана, а
удастся ли мнѣ пробраться незамѣченнымъ лосреди безпокой-
ныхъ, дикихъ туркменскихъ ордъ, если даже и посчастли-
вится мнѣ выбраться изъ русскаго лагеря?

Такъ какъ я не имѣлъ никакого желанія вступать съ Турк-
менами въ личные переговоры относительно дѣла которое при-
вело меня на ихъ территорію, то и надежда моя добраться до
генерала Кауфмана, прежде его вступленія въ непріятельскую
страну, исчезла безвозвратно. Чтобы догнать его, теперь при-
ходилось перейти непріятельскую страну или за отрядомъ
русской арміи, или же одному. Необъяснимое поведеніе пол-
ковника Веймарна могло служить уже заранѣе ручательствомъ
въ томъ что на русскій конвой мнѣ разчитывать нечего.
Чѣмъ болѣе я думалъ, тѣмъ яснѣе становилось что мнѣ при-
дется рѣшиться на послѣднее, то-естьѣ хать не только безъ
конвоя, но еще, пожалуй, придется и обѣдать отъ дюкины-
другой казаковъ, которыхъ навѣрно вышлютъ за мною въ
погоню. Перспектива эта была до того непріятна что я было
не рѣшился даже на ней и остановиться; впрочемъ, подумавъ
нѣсколько минутъ, пришлось сознаться что другаго входа
изъ моего положенія не было.

Между тѣмъ, въ воображеніи моемъ возникало живое пред-
ставленіе одной картины изъ книги Вамбери, съ соответств-
ствующимъ описаниемъ, на которой представленъ былъ стоя-
щій на хивинской площади Туркменъ, высыпающій изъ
мѣпка человѣческія головы, при восхищенныхъ, одобритель-
ныхъ крикахъ толпы, тогда какъ вездѣ вокругъ было еще
безчисленное множество человѣческихъ череповъ, установ-
ленныхъ въ правильныя груды, какъ пушечныя ядра; эта
картина смѣнилась другою — изображеніемъ ужасааго кло-
повника въ Бухарѣ, куда этотъ свирѣлый извергъ Назру-
лахъ-ханъ бросаетъ своихъ плѣнныхъ на поѣденіе миріадамъ
насѣкомыхъ, нарочно для того разводимыхъ; и въ памяти
моей проносились вереницей неутѣшительные разказы Бёрк-
са, Вуда, Вамбери и другихъ обо всѣхъ ужасахъ средне-
азіятскихъ обычаевъ.

Положеніе мое далеко не было пріятнымъ. Багажъ свой я
сократилъ до minimum: у мемя не было никакого формія для
лошадей; не было провизіи ни для себя, ни для людей мо-

88

ихъ — послѣдніе два дня мы питались однимъ „праномъ“, киелымъ молокомъ Киргизовъ. Кромѣ того, не было у меня ни палатки, ни крова; обходиться безъ этого еще можно было на ходу, но отсутствіе такого необходимаго въ стели комфорта довело бы меня до сумашествія подъ этими палящими знойными лучами на мѣстѣ.

Я расхаживалъ по лагерю, перебирая въ умѣ всѣ эти горькія мысли, размышляя какимъ бы мнѣ способомъ смягчить служебную ревность полковника Веймарна, и временами так-же разчитывая, черезъ сколько, примѣрно, времени придется мнѣ помереть съ голода, который начиналъ меня уже нестерпимо мучать.

Тутъ ко мнѣ подошло нѣсколько офицеровъ, которые услыхавъ о прибытіи Американца, пришли предложить мнѣ свое гостепріимство. Видно было что они не одобряли поведенія полковника Веймарна и старались радушіемъ своимъ загладить его нелюбезность. Послѣ они высказались по этому поводу прямо и въ выраженіяхъ весьма рѣшительныхъ.

Скоро мы сошлись какъ нельзя лучше; я плотно поѣль въ первый разъ послѣ трехдневнаго поста, а потомъ меня отвели въ кибитку полковника Пванова, раненаго въ дѣлѣ подъ Атамъ-Крылганомъ, о которомъ я уже говорилъ. Узнавъ что у меня нѣтъ никакого пристанища, онъ тотчасъ отвелъ мнѣ мѣсто въ своей кибиткѣ и предложилъ поселиться у него на все время пока я осталусь на Хала-Атѣ. Я принялъ это предложеніе съ радостію, а такъ какъ полковникъ Пвановъ былъ на положеніи больнаго, и получалъ все лучшее что только можно было достать, то супѣба, какъ оказалось, не могла отдать меня въ лучшія руки. Не только Пвановъ, но и все общество офицеровъ относилось ко мнѣ съ радушіемъ, котораго мнѣ никогда не забыть, тѣмъ болѣе что это было время когда я болѣе всего нуждался въ ихъ гостепріимствѣ. Мой американскій паспортъ былъ достаточнойю рекомендаціей въ ихъ средѣ, какъ и въ глазахъ всѣхъ Русскихъ, которыхъ я до тѣхъ поръ встрѣчалъ.

Слѣдующій день я почти не выходилъ изъ кибитки Иванова, стараясь нѣсколько отдохнуть послѣ долгой зѣды верхомъ; но это, благодаря удушливой жарѣ и лыли, мнѣ не удавалось, несмотря на всѣ мои ухищренія. Вечеромъ полковникъ Веймарнъ прислалъ мнѣ сказать что онъ выступаетъ на следующее утро въ два часа, и что если я желаю, то могу послать

Военныя джэствія на Оксусць и паденіе Хивы.

89

съ нимъ мои письма. Подумавъ нѣсколько, я рѣшился дать Веймарну одно изъ моихъ лисемъ, но тѣмъ не менѣе попытаться ускользнуть изъ лагеря съ выступающею колонной. Планъ мой былъ слѣдующій: выступить изъ лагеря съ кавалеріей, полагаясь на темноту предъ разсвѣтомъ, сдѣлать большой объѣзрѣ, обогнать отрядъ и добраться такъ или иначе до рѣки. Привести это въ исполненіе, думалось мнѣ, будетъ не трудно, разъ я буду внѣ лагеря, такъ какъ я могъ двигаться вдвоем скорѣе войска. Порѣшивъ на этомъ, я вручилъ Веймарну одно изъ моихъ лисемъ для передачи Кауфману, а людямъ своимъ приказалъ быть готовыми къ выступленію въ два часа утра.

Въ пріятной перспективѣ предо мной все еще виднѣлись нападающіе на меня Туркмены, но мнѣ оставалось выбирать между этой опасностью и неудачей всего моего предпріятія, и я остановился на первой, полагаясь на вошелѣе почти въ поговорку счастіе военнаго корреспондента во всѣхъ тѣхъ случаях гдѣ приходилось пробираться чрезъ непріятельскія линіи. Какъ послѣ оказалось, впрочемъ, еслиъ я привелъ этотъ планъ въ исполненіе, то ниминуемо попался бы въ руки Туркменъ подъ предводительствомъ Садыка, известнаго разбойника, вступившаго въ ханскую службу, который рыскалъ съ лятьюстами всадниковъ по слѣдамъ арміи Кауфмана, и который, именно этимъ временемъ, производилъ внезалное и рѣшительное нападеніе на верблюдовъ русскаго отряда у Адамъ-Крылгана.

Однако въ полночь, когда все уже было готово къ походу, отъ генерала Кауфмана пришелъ приказъ отмѣняющій выступленіе. Оказывалось что онъ еще не дошелъ до Аму, какъ предполагали, но гдѣ онъ находился, на Адамъ-Крылганѣ, или на какомъ другомъ пункте, добиться я не могъ, такъ какъ несмотря на свою любезность, офицеры были всѣ очень сдержанные въ сообщеніи мнѣ свѣдѣній по этому предмету. Однако, изъ отрывковъ разговоровъ, которые мнѣ удалось понять, я почти убѣдился что произошло что-то недобое.

Дѣло мое принимало совершенно другой оборотъ. Если генералъ Кауфманъ еще не дошелъ до рѣки, то и я имѣлъ достаточно времени на обсуждение, какимъ словобомъ мнѣ будетъ лучше до него добраться. Я рѣшился выжидать событий на мѣстѣ, такъ какъ Веймарнъ объявилъ что не

90

выступить еще дня три или четыре, а миг было бы очень трудно выбраться иначе как посреди суматохи ночного выступления войска; я остался гостемъ все того же радующаго полковника Пванова.

Жизнь въ Хала-Атѣ, какъ миг проплись убѣдиться, была незавидная. Жара днемъ была нестерпима, а частые порывы вѣтра поднимали цѣлые столбы песка и пыли, которые проникали всюду, отъ которыхъ нельзя было ничего уберечь. Палатки и кибитки почти не защищали отъ этого безпощаднаго врага; песокъ съ пылью наполнялъ глаза, ротъ, ноздри, забивался въ рѣсницы, волосы, платье. Къ тому же, читать было рѣшительно нечего, кромѣ нѣсколькихъ ста-рыхъ газетъ, которые я видѣлъ еще въ Петербургѣ. Оста-валось одно — лежать по цѣлымъ днямъ на спинѣ и слѣдить за раскаленнымъ воздухомъ, который двигался какою-то ту-манною зыбью подъ сверкающимъ солнцемъ, и за столбами пыли, которые пропосылись по пустынѣ, да слушать лѣні солдатъ, которые раздавались въ продолженіе всего дня, не-смотря на то что имъ почти что нечего было ſсть, а водки и въ поминѣ не было; единственное развлечение которое я могъ себѣ позволить — что было мысленою братье полков-ника Веймарна不仅可能。Бѣдный Веймарнъ! Если я, въ концѣ копцовъ, и не перехитрилъ его, то могу про-стить его тепѣрѣ. Его постигло несчастіе онъ былъ соро-шень съ ломади въ самомъ ханствѣ, и умеръ черезъ нѣ-сколько часовъ отъ перелома костей, не взглянувъ даже и однимъ глазомъ на много прославленную Хиву。

Хала-Ата находится уже на бухарской территории. Какъ знатіе этого пункта, такъ и постройка на немъ укрѣпленія Св. Георгія совершились съ позволенія змира. Фортъ обра-зуетъ четыреугольникъ около 10ти квадратныхъ сажень, и со-стоить изъ простой земляной насыпи, двухъ угловыхъ ба-стюновъ и рва, который легко наполнять водою. При немъ оставлено было два полевыя мѣдныя орудія, и хотя укрѣ-пленіе это возвигнуто въ два дня, оно достаточно крѣпко чтобы выдержать какое угодно нападеніе азіятскихъ силъ.

Есть основанія предлагать что на мѣстѣ Хала-Аты въ древности стоять городъ. Русскіе еще застали здѣсь остат-ки каменныхъ стѣнъ, которые тутъ же употребили на со-оруженіе укрѣпленія; да и самъ я нашелъ часть выскчен-наго камня, который очень походилъ на капитель колон-

91

ны. По всѣмъ вѣроятіямъ, на мѣстѣ прежнихъ высокихъ куполовъ и минаретовъ города, Киргизы воздвигли эти глиняныя гробницы, и вымершій городъ обратился действитель- но въ городъ мертвецовъ.

XV Ночное бѣгство.

Слѣдующіе лять дней ничего не было спышно о генералѣ Кауфманѣ. Меня начинало уже мучать сильнѣйшее безпокойство при мысли что онъ вѣроятно дошелъ до рѣки, переправились черезъ нее, и пойдетъ на Хиву, не дожидаясь прибытія остальной части отряда. Судя по тому какъ ко мнѣ отны силѣся полковникъ Веймарнѣ, я могъ заранѣе быть увѣреннымъ что положеніе мое далеко не будетъ пріятно, если онъ захватить меня во время моей полытки къ обществу. Несмотря на то, однако, я рѣшился полытать счастія. Я вполнялъ изучилъ обычный лагерный порядокъ и рѣшилъ что время на разсвѣтѣ, когда смѣваютъ пикеты, когда офицеры ночнаго дежурства отправляются на отдыхъ, а остальные еще не поднимаются, будетъ для меня самымъ удобнымъ для общества. Также замѣтилъ я что Киргизы и Бухарцы въѣздали днемъ въ лагерь и выѣздали изъ него со своими лошадьми и вербюдами когда имъ заблагоразсудится, такъ что людямъ моимъ не могло представиться никакого затрудженія выбраться изъ лагеря. Потому я и порѣшилъ отправить ихъ впередъ, а самому выѣхать на следующее утро съ однимъ Акъ-Маматовымъ. Что касается солдатъ, видѣвшихъ меня всѣ эти шесть дней на равной погѣ съ офицерами, то нечего было и бояться что имъ азвѣстно мое настоящее положеніе и что они рѣшатся меня остановить.

Такимъ образомъ я падѣлся отъѣхать по крайней мѣрѣ верстѣ на тридцать прежде нежели отсутствіе мое будетъ замѣчено, а тогда посыпай за мной Веймарнъ какую хочетъ погоню! Чтобы привести однако этотъ планъ въ исполненіе самымъ удобнымъ и тайнымъ образомъ, надо было открыть его Акъ-Маматову; а онъ всякий разъ какъ я задумывалъѣхать дальше всегда умудрялся находить по крайней мѣрѣ десять хорошо полуданныхъ и убѣдительныхъ предлуговъ чтобы мѣшать мнѣ. Тутъ же, къ величайшему моему горю, онъ наотѣзъ собѣвилъ что не сдѣлаетъ ни шагу впередъ, иначе какъ за

92

Приложения к Руисскому Вестнику.

войскомъ. Угрозы, къ которымъ я привыкъ приать въ такихъ случаяхъ въ пустынѣ, здѣсь были не мыслимы ло той простой причинѣ что первое же проявленіе моей власти привлекло бы на насъ вниманіе всего лагеря. Къ тому же я не могъ не сознаться самъ что пѣкоторыя возраженія мо ихъ людей были вполѣ основательны. Такъ они весьма вѣрно замѣтили что, нанимая ихъ, я не предупреждалъ что отъ нихъ потребуется такого рода служба; если удастся намъ пробраться чрезъ ряды русскаго войска, то все равно мы поладемся Туркменамъ, а у каждаго изъ нихъ осталась на родинѣ семья, и знай они чего отъ нихъ будутъ требо вать, они никогда бы не пошли со мной.

Не говоря уже о возраженіяхъ моихъ людей, я и самъ на шелъ, посмотрѣвъ на своихъ лошадей, что обѣдны животныя были въ самомъ жалкомъ положеніи. Въ укрѣпленіи были большіе запасы ячменя, по полковникъ Веймарнъ не соглашался продать мнѣ ни зерна, и если бы не доброта полковника Иванова и полковника Дрешерна, доставлявшихъ мнѣ немного корма, обѣдны животныя положительно умерли бы съ голода. И теперь двѣ лошади, казалось, никакъ не въ состояніи будутъ дойти до рѣки. Если онъ мнѣ измѣнять, то у меня останется всего три лошади, и на нихъ-то мнѣ придетсяѣхать самому, везти троихъ людей и весь багажъ.

Доведены онѣ были до такого состоянія въ теченіи послѣ дней недѣли, когда имъ почти нечего былоѣсть и онѣ стояли ничѣмъ не прикрытыя отъ плящихъ солнечныхъ лучей. Вотъ эти несчастныя, терпѣливыя животныя, служившія мнѣ вѣрой и правдой въ трудномъ переходѣ, обступили меня со ржаньемъ, будто прося какого-нибудь корма, а затѣмъ принялись съ жадностію подбирать сухіе саксаулы, въ которыхъ не было никакой питательности. У меня сердце щемило, глядя на обѣдняжекъ, и я бы, кажется, въ эту минуту безъ малѣшаго угрызенія совѣсти препроводилъ полковника Веймарна въ несравненно болѣе каркое мѣсто чѣмъ Хала-Ата.

Подведя всѣ итоги, я нашелъ что положеніе мое стало значительно хуже чѣмъ при вѣздѣ въ Хала-Ату. Тогда лошади мои, хотя и усталия, были еще въ хорошемъ состояніи и добрались бы до Аму-Дарьи безъ большаго труда; теперь же это было болѣе чѣмъ сомнительно. Засѣсть въ Хала-Атѣ послѣ того какъ я проѣхалъ такъ далеко, было бы слишкомъ нелѣпымъ результатомъ всѣхъ моихъ странствованій; я не

Вояжныя дѣйствія на Оккусѣ и паденіе Хивы.

93

могъ даже остановиться на минуту на этой мысли прежде
нежели всѣ средства къ обществу будутъ испробованы. И я
твердо рѣшился бѣжать, къ чему бы ни повела меня эта
попытка. Я отправился опять къ своимъ людямъ и объявилъ
имъ что если они отказываются идти со мною, то я прогоню
ихъ всѣхъ тотчасъ же, и они могутъ добираться во своями какъ
сами знаютъ; если же они согласны идти со мною дальше, то
каждый изъ нихъ получить по сту рублей. Предложеніе это
разомъ локолебало ихъ прежнюю рѣшимость, и наконецъ,
послѣ долгихъ переговоровъ, они согласились выѣхать въ
этотъ же вечеръ.

Между тѣмъ полковникъ Веймарнъ, также какъ и я, сталъ
волноваться, не получая извѣстій отъ генерала Кауфмана, и
по той же самой причинѣ: онъ боялся что Хива будетъ занята
до его прихода; онъ наконецъ рѣшился двинуть войска изъ Ха-
ла-Аты, въ надеждѣ встрѣтить курьера съ приказомъ о вы-
ступленіи. Но всего любопытнѣе что мысль эта возникла въ
немъ какъ разъ въ то же время какъ и я сталъ готовиться
къ обществу. Благодаря такому обороту дѣла мое бѣгство мог-
ло совершиться успѣшнѣе, такъ какъ оно не могло, въ та-
комъ случаѣ, дойти до свѣдѣнія полковника Веймарна раньше
какъ черезъ 24 часа, когда преслѣдовать меня уже было бы
немыслимо.

Въ первомъ часу утра 12го (24го) мая мы всѣ были на ко-
няхъ, и колонна стала выступать на широкую песчаную до-
рогу, ведущую почти прямо на западъ, по направленію къ
Адамъ-Крылгану и Аму-Ларьѣ.

Я ни съ кѣмъ не простился, и никто во всемъ лагерѣ не
помышлялъ что я могу предпринять такое бѣгство. Я тихо
примкнулъ къ казакамъ, шедшимъ во главѣ колонны, а люди
мой слѣдовали за мною; выѣхавъ на вершину низкаго пес-
чанаго холма, въ верстѣ отъ лагеря, я также тихо отѣлился
отъ казаковъ, свернулъ съ дороги на сѣверъ и выѣхалъ въ
пустыню.

Я предполагалъ отѣхать изъ вида колонны до разсѣта
и, слѣдавъ небольшой объѣздъ, выѣхать опять на дорогу у
Адамъ-Крылганя, настолько впереди колонны чтобъ имѣть
время напоить лошадей и дать имъ вздохнуть до ея прибли-
женія.

Руководясь полярною звѣздой мы подвигались тихо и осто-
рожно въ темнотѣ, перебираясь черезъ песчаные паносы,

94

слотыкаясь на неровной лочвѣ, поросшей саксаулами и дикою полынью, и по временамъ останавливаясь прислушаться, такъ какъ нашему возбужденному воображенію все представляется что предъ нами движется какая-то темная масса, а вокругъ мелькаютъ всадники. Я чувствовалъ что предпріятіе на которое я рѣшился было безумно до дикости, и легко могло довести меня до трагическаго конца. Но опьяняющее сознаніе свободы и возбуждающее дѣйствіе верховой звзды послѣ скучной однообразной жизни на Хала-Атѣ, открытая пустыня, сверкающія звѣзды, свѣжій утренній вѣтерскъ — все это доводило меня до такой стелени экзальтаціи что настоящая опасность представлялась дѣломъ совершенно второстепеннымъ.

Помотря на всѣ затрудненія и оласности сопряженныя съ перѣздами по пустынѣ, въ ней самой есть что-то неотразимо привлекательное; она возбуждаетъ какое-то чарующее чувство, совершенно особенное и понятное лишь тѣмъ кто испыталъ его на сель. Долгіе жаркіе переходы по сылучему песку: остановки у колодцевъ для вытаскиванія свѣтлой, холодной воды; сонливыя полуденныя стоянки, свѣжій вечерній воздухъ, когда вы лежите на лескѣ, слѣдя за высылающими звѣздами и за краснымъ мѣсяцемъ, выплывающимъ надъ пустыней; неестественная, таинственная тишина, сознаніе неограниченной свободы — все это вмѣстѣ сливается въ существованіе полное прелести невыразимой, и чувство это остается при васъ долго послѣ того какъ вы выѣхали изъ этого волшебнаго уединенія.

Мы зѣхали такъ скоро какъ только было возможно при окружающемъ насъ мракѣ; съ разсвѣтомъ же лерешли въ легкій галопъ. Когда на востокѣ показалась первая свѣтлая полоса, я сталъ оглядываться — удалось ли мнѣ наконецъ выбрать изъ когтей полковника Веймарна. Далеко на юговостокѣ двигалась темная масса, которую я почелъ за арриергардъ; скоро и она скрылась за горизонтомъ. Заключая изъ этого что мы должны были отъѣхать достаточно далеко, я повернулъ лошадь къ западу, по прямому направленію къ Аму-Ларѣ.

Мѣстность была не ровна и покатиста, съ весьма скудною растительностью: саксаулы были не выше одного фута, а полынь поладались чрезвычайно щѣдко. Но и тутъ, какъ лочти во всей стели, было много тонкой, нитеобразной,

Военныя дѣствія на Оксусѣ и паденіе Хивы.

95

бурой травы, служащей главною поддержкой проходящихъ
киргизскихъ стадъ.

Около девяти часовъ мы остановились лить чай, для кото-
раго захвачено было немного воды. Здѣсь оказалось что одна
изъ лошадей не лойдеть уже далеко, несмотря на незначи-
тельность ноши. Когда мы остановились, бѣдное животное бро-
силось на землю въ такомъ изнеможеніи что не могло даже под-
бирать скудный кормъ по песку. Я далъ ей немного оставав-
шагося у меня ячменя, а затѣмъ она принялась щилать бурюю
траву, которую могла достать вокругъ себя, даже и не лытаясь
подняться на ноги. Послѣ часоваго отдыха, впрочемъ, она под-
нялись и потла бодрѣе чѣмъ я могъ предполагать. Предви-
да что вѣтѣ моимъ лошадимъ не добраться до рѣки, я
бросилъ все что у меня оставалось изъ багажа въ Хала-Атѣ,
при залискѣ къ командиру, прося его присмотрѣть за оста-
вленными вещами и извиняясь въ своемъ безцеремонномъ
обращеніи къ нему. То что у меня теперь оставалось, легко
могло быть поднято на четырехъ лошадяхъ. Насъ самихъ
было четверо, у каждого изъ моихъ людей были какія-нибудь
вещи съ собой, кромѣ того мы везли жестяной чайникъ, лудъ
черныхъ сухарей, накупленныхъ Акъ-Маматовымъ у сол-
датъ, которымъ и предназначено было служить единственною
лищей для насъ самихъ и для нашихъ лошадей, 100 сверт-
ковъ латроновъ для моихъ мужей и револьверовъ, и нако-
нецъ немного ячменя; легко понять что въ этомъ числа ве-
щи дляичного моего употребленія были въ самомъ незначи-
тельномъ количествѣ.

Около двухъ часовъ мы поднялись на маленькую лесча-
ную возвышенность, поросшую саксаулами въ лять-шесть фу-
товъ вышины; отсюда предъ нами открылся видъ на низкую,
гладкую равнину, верстъ отъ 4 до 5 шириною, покрытую
бѣловатымъ солончаковымъ слоемъ. За равниной олять ле-
чаные холмы — знаменитый Адамъ-Крылганъ, на которомъ
былъ Вамбери, переодѣтый дервишемъ.

Но каково же было мое разочарованіе. чуть ли не отчая-
ніе, когда принимаясь оглядывать мѣстность въ зѣительную
трубу, я различилъ на холмахъ бѣлые кителя русскаго вой-
ска! Тутъ подъѣхали къ намъ нѣсколько конныхъ Кирги-
зовъ, оказавшихся джигитами, бѣдными въ Хала-Ату. Они
намъ сказали что солдаты которыхъ мы теперь видѣли

96

были казаки прибывшіе изъ Хала-Аты этимъ утромъ. „Тѣ
самые казаки“, мысленно добавилъ я, „къ которымъ я такъ
ловко примкнулъ въ темнотѣ и отъ которыхъ такъ же удач-
но ускользнулъ потомъ!“

XVI. „Шахъ королю!“

Это открытіе меня какъ „обухомъ по головѣ ударило“, го-
воря изысканнымъ языкомъ Дика Севиеллера; въ первую ми-
нуту я почувствовалъ себя совершенно уничтоженнымъ. Къ
довершенію непрятнаго моего положенія, люди мои. чрезвы-
чайно довольные, посматривали на меня хитро лосмѣиваясь
и вполнѣ торжествуя; эти усмѣшки раздражали меня доне-
льзя. Повидимому они заключали что наконецъ-то для меня
наступалъ „матъ“, что мнѣ ничего болѣе не остается какъ
явиться съ ловинною головой къ полковнику Веймарну. Они
же, съ своей стороны, получили деньги, не подвергаясь ни-
какой опасности.

Для меня было также ясно что нечего было и думать довѣхать
до Аму-Дарви не поя лошадей; еще можно бы рѣшиться на
это съ такими лошадьми съ какими мы выѣхали изъ форта
Перовскаго, да и тогда исходъ былъ бы сомнителенъ, такъ
какъ я даже не зналъ далеко ли мнѣ еще предстоитъѣ хать:
полковникъ Веймарнъ, понятное дѣло, не сообщилъ мнѣ ни
малѣйшей справки относительно положенія Хала-Аты и пред-
полагаемаго разстоянія до Аму. Я былъ однако увѣренъ что
до рѣки оставалось не менѣе 120 верстъ. Чего бы въ эту мину-
ту ни далъ я за настоящаго туркменскаго коня, одного изъ
тѣхъ что пробѣгаютъ отъ Хивы до Астрабада (500 миль) въ
четыре дня, питаясь все это время одними ключками соломы!
Съ такою лошадью я уѣхъ конечно не остановился бы предъ
мыслью проѣхать до генерала Кауфмана одному, предостав-
ляя своимъ людямъ слѣдовать за отрядомъ. Но негдѣ было
тутъ достать такой лошади, развѣ только обратиться къ са-
мимъ ихъ дикимъ владѣюцамъ. рыскающимъ по пустынѣ,
быть-можетъ даже въ весьма близкомъ отъ насъ разстояніи.
Надо было искать другаго исхода.

Перебирая въ головѣ своей всевозможныя средства чтобы
добыть воды, я сталъ смутно припоминать одинъ слышан-
ный мною разговоръ на Хала-Атѣ, изъ которого я тогда

Военныя дѣйствія на Оксеєв и паденіе Хивы.

97

могъ понять что рѣчь шла о какомъ-то источникѣ лежащемъ
между Адамъ-Крылганомъ и рѣкой, мѣста этого у Вамбери
однако не упоминалось.

О положеніи этого колодца я не имѣлъ ни малѣйшаго понятія, и потому велѣлъ Акъ-Маматову спросить у джигитовъ, нѣтъ ли еще гдѣ воды по близости. Отвѣтъ ихъ воскресилъ всѣ мои силы, всѣ мои надежды: верстахъ въ тридцати отъ этого мѣста находятся колодцы Алты-Кудукъ, шесть колодцевъ, лежать они верстъ на шесть въ сторону, на сѣверъ отъ дороги къ рѣкѣ, и генералъ Кауфманъ оставилъ тамъ небольшой отрядъ. Это было для меня новостью совершенно неожиданною, и я положилъ хять къ Алты-Кудуку, не останавливаясь на Адамъ-Крылганѣ. Что касается Русскихъ, то полковника Веймарна тамъ не было, а начальникъ отряда уѣръ конечно ничего не могъ знать о моей задѣркѣ на Хала-Атѣ. Было бы неслыханнымъ несчастіемъ напасть сряду на двухъ такихъ офицеровъ какъ Веймарнѣ, во всякомъ случаѣ можно было рискнуть. Я приказалъ людямъ садиться на лошадей чтобъ хять прямо къ слѣдующему колодду, не отдыхая на Адамъ-Крылганѣ.

Какъ легко было предвидѣть, съ людьми по этому поводу у меня онять завязались ссора: „Идти дальше не можемъ, лошади сдѣлали уже по крайней мѣрѣ пятьдесятъ верстъ въ этотъ объѣздѣ и уѣръ конечно никакъ не будутъ въ состояніи пройти еще тридцать верстъ лодъ палящимъ солцемъ безъ отдыха и безъ литья. Идѣю это неслыханное! Мы останемся въ пескахъ безъ лошадей, которые навѣрное падутъ дорогой, и принуждены будемъ идти лѣшкомъ.“ Но тутъ уѣръ мнѣ нечего было бояться привлечь вниманіе полковника Веймарма, и потому я, не вступая въ личніе разговоры, велѣлъ имъ садиться на лошадей и хять дальше. Наканунѣ они вытянули у меня 300 рублейъ, потому что я былъ въ ихъ власти; теперь же насталъ мой чередъ, и чрезъ пять минутъ мы уже хали по направленію къ Алты-Кудуку.

Хотя я вѣчно находился въ хронической опозиціи съ мовими людьми, я постоянно логонялъ ихъ впередъ. Странное дѣю, они не только уважали меня, но даже, насколько я могъ замѣтить, были ко мнѣ очень расположены. Платилъ я имъ хорошо, никогда не отказывалъ имъ въ деньгахъ для покупки чего бы ни было съѣстнаго, дѣлилъ съ ними все что у меня было захвачено изъ лакомыхъ вещей, научился лить

7

98

ихъ киляченый чай чтобъ избавить ихъ отъ труда два раза
килятить воду, былъ на все податливъ, съ однимъ условіемъ,
лишь былъ подвигаться впередъ и впередъ. Въ этомъ отноше-
ніи я былъ неумолимъ: хотя они и предполагали что я
одержимъ какимъ-то бѣсомъ передвиженія, но только гово-
рили: „Алахъ великъ“, и пріязнь ихъ ко мнѣ отъ этого ни
мало не уменьшалась.

Когда Адамъ-Крылганъ скрылся позади насъ слѣва, путь
нашъ едѣлался очень тяжелѣ. Песокъ шелъ все рыхлѣе и
глубѣе и наконецъ сталъ переходить въ огромные наносы
20 и 30ти футовъ въ вышину, самыхъ причудливыхъ формъ,
силыю напоминавшихъ снѣжныя глыбы и вѣчно измѣнявшихъ
ся подъ вліяніемъ вѣтра. Песокъ проносился маленькими об-
лаками надъ нашими головами засыпая намъ глаза, тогда такъ
ноги наші положительно вязлии въ глубокихъ наносахъ. Про-
бивать себѣ дорогу стало невыносимо: лошади уходили въ
песокъ почти по животѣ. Мы принуждены были сойти на
землю чтобъ облегчить ихъ; да и тогда они продолжали ны-
рять въ пескѣ. Продолжалось это цѣлыхъ три версты. Под-
нимались тутъ на наше несчастіе одинъ изъ урагановъ пусты-
ни, всѣ эти глыбы поднялись бы на насъ и завалили бы насъ
футовъ на двадцать, такъ что не осталось бы никакого слѣда
нашего существованія.

Названіе этой мѣстности, Адамъ-Крылганъ, придумано
вѣрно: въ русскомъ переводѣ оно значить „человѣческая по-
гибель“.

Я однако замѣтилъ что даже здѣсь, какъ это ни кажется
невозможнымъ, все еще попадалась кое-какая раститель-
ность. Мѣстами виднѣлся кустикъ саксаула, иногда даже въ
хорошемъ состоянии: по большей части они были почти со-
всѣмъ занесены и только нѣсколько дисточковъ виднѣлось
изъ-подъ леска. Въ другихъ мѣстахъ, короткіе жесткіе ство-
лы саксауловъ съ цѣлою сѣтью длиныхъ волокнистыхъ
корней растянувшихся на много аршины кругомъ были со-
вершенно обажены, но ловидимому палящіе солнечные лу-
чи нисколько не дѣйствуютъ на нихъ — такъ крѣлко это
растеніе. Къ счастію перевѣздъ этотъ не былъ продолжите-
ленъ, иначе всѣ наші лошади погибли бы отъ изнуренія и
голода.

Обезсиленная еще предъ тѣмъ лошадь прошла нѣсколь-
ко верстъ, затѣмъ слоткнулась, зашаталась и тяжело по-

Военныя дѣйствія на Окесѣ и паденіе Хивы.

99

валились на лесокъ. Мы скинули съ нея сѣло и уздечку, частію раздѣлили ея nowу по остальным лошадямъ, а частію и совѣмъ бросили, и поѣхали дальше, оставляя ее издыхать на мѣстѣ. Долгое время по наступлению темноты хали мы все впередъ, на тѣлье дообраться по Алты-Кудука.

Наконецъ признаки изнеможенія нашихъ лошадей побудили меня остановиться чтобы не пришлось на другой день продолжать путь пѣткомъ. Бѣдныя животныя должны были провести эту ночь безъ воды, потому что мы не имѣли возможности взять съ собой достаточный запасъ, еслибы дали предвидѣли что намъ не удастся достать воды въ Адамъ-Крылганѣ. Мы дали имъ вмѣсто всякаго другаго форма жесткаго высохшаго чернаго хлѣба, но томимыя жёлкой онѣ даже не тронули его, и мы развьючивъ ихъ лустили пастись по пустынѣ и собрать что-то они могли найти.

Никогда не могъ я достаточно надивиться на свою маленькую верховую лошадь. Теперь былъ уже 25й день какъ она была въ пустынѣ,везла меня съ самаго форта Перовскаго, пробѣгая иногда до 90 верстъ въ день. Болѣе половины этого времени ей не давалось никакого корма, а литалась она только тѣмъ чтò удавалось ей самой подобрать въ пустынѣ, а между тѣмъ она вовсе не была еще въ дурномъ положеніи. Бывало, бѣжитъ она съ ранняго утра до солнечнаго захода покойною иноходью, а вечеромъ еще пойдетъ, какъ ни въ чемъ не бывало, въ галопъ, точно ее только-что привели съ богатыхъ сырдарьинскихъ пастбищъ. Это былъ чистокровный киргизскій конь: свѣтло-гнѣдой, почти даже лесочнаго цвѣта; голова, уши, глаза и ноги у него были точь въ точь какъ у арабской лошади, только шея и туловище были короче и тяжеле. Никогда не приходилось его связывать, онъ никогда не убѣгалъ. Онъ переплылъ Аму и, казалось, чувствовалъ себя также дома въ хивинскихъ садахъ какъ и въ пустынѣ, никогда не останавливаясь ни предъ изгородью, ни предъ канавой. Наконецъ онъ былъ у меня украденъ однимъ изъ освобожденныхъ рабовъ Персіянъ. Теперь же это бѣдное животное не находило мѣста отъ жажды и отказывалось отъ черныхъ сухарей, которые я ему подносили.

Мы сами были не въ лучшемъ положеніи: если бы мы и въ состояніи былиѣсть при мучившей насъ жаждѣ, то сухари не было бы возможности разгрызть, не вымочивъ ихъ сперва въ водѣ. Да и вообще наши обстоятельства были не

7*

100

блестящи. Кругомъ навѣрное рыскали Туркмены, колодецъ мы легко могли оставить въ сторонѣ, лошади были весьма нехадежны—еще деѣ изъ нихъ стали обнаруживать признаки такой усталости что становилось ясно что силъ ихъ станетъ не болѣе какъ на одинъ день; нерадостна была перслектива быть выпушенными плестись къ рѣкѣ пѣшкомъ, и это, покалуй, только затѣмъ чтобы попасться тѣмъ же Туркменамъ. Окружающий мракъ и гробовая тишина пустыни, изрѣдка лить парушаемая рѣзкимъ звукомъ какого-нибудь настѣкомаго, наводили какое-то леденящее отчаяніе на чело- вѣка: все соединились чтобы сдѣлать эту ночь самой печаль- ною и зловѣщею, какую только приходилось мнѣ передавать.

Послѣ двухчасового пересѣда слѣдующимъ утромъ мы ста- ли различать вдари у горизонта сверканіе штыковъ при вос- ходившемъ солнцѣ. Скоро можно было разсмотрѣть очерта- нія двухъ пикетовъ, которые пристально за нами слѣдили съ песчанаго холма, а черезъ часъ и сами мы въѣхали на этотъ холмъ и увидали предъ собой лагерь Алты-Кудукъ. Мѣсто это было песчанѣе и печальнѣе всего чті я до нихъ поръ видѣлѣ, не исключая даже самого Адамъ-Крылгана.

Представьте себѣ мирокую, неглубокую ложбину съ нѣ- сколькими колодцами и грудами наваленного фурача и ба- гажа; затѣмъ низкій холмикъ, на котором установлено два шестифунтовыя орудия; позади—другая ложбинка, въ кото- рой разставлены солдатскія палатки; вдари все тѣ же пески, раскинувшіеся пластами и низкими кряжами по всѣмъ направлѣніямъ, образуя мѣстами болѣе возвышенные холмы, на которыхъ разставлены на самомъ припекѣ сторожевые пикеты. Таковъ-то былъ Алты-Кудукъ, мѣсто гдѣ пришлось генералу Кауфману провести самый тяжелый леріодъ всей кампаніи, цѣлую недѣлю, въ теченіи которой онъ чуть было не подвергся тому же страшному несчастію которое по- стигло полковника Маркозова.

XVII. Радушный леріемъ.

Было еще очень раннѣе утро когда я въѣхалъ въ лагерь; никто изъ офицеровъ еще не вставалъ. Я сѣлъ на груду нава- леннаго багажа и сталъ раздумывать о томъ какой-то меня здѣсь ожидаетъ леріемъ, не предвидя для себя ничего хоро- шаго. Ждать мнѣ пришлось не долго. Я просидѣлъ здѣсь не

101

болѣе ляти минутъ какъ изъ собыдней кибитки высупалась голова молодаго, полуoлѣтаго офицера и раздался крикъ: „Que, diable, faites-vous la? Entrez donc.“

Приглашеніе это показалось мнѣ весьма много обещающимъ, и я вошелъ въ палатку съ облеченнымъ сердцемъ. Офицеръ оказался однимъ изъ тѣхъ кого я встрѣтилъ въ Хала-Атѣ, но котораго бы я самъ не узналъ, такъ какъ выхалъ онъ оттуда на другой же день по моемъ пріѣздѣ. Онъ также спѣшилъ за генераломъ Кауфманомъ, нагналъ его на Алты-Кудукѣ и имѣлъ несчастіе быть здѣсь оставленнымъ. Онъ немедленно приказалъ заварить чай и предложилъ мнѣ сухаго мяса и сухарей, на которые я накинулся съ совершеннымъ ожесточеніемъ, такъ какъ цѣлыя сутки неѣлъ и не пилъ. Это было все чѣмъ онъ въ состояніи былъ меня угостить; даже этотъ кусокъ мяса былъ у него послѣднимъ; но угощеніе было до такой степени радутно что я, ни мало не задумываясь, тутъ же со всѣмъ этимъ и покончилъ.

Этотъ офицеръ сообщилъ мнѣ что генералъ Кауфманъшелъ уже цѣлыхъ шесть дней и въ настоящее время долженъ былъ находиться у рѣки; пожалуй, даже ему удалось и переправиться черезъ нее. Извѣстій о немъ на Алты-Кудукѣ съ самаго его выхода не получалось никакихъ; здѣсь со дня на день ждали приказа выступать, такъ какъ вербюды, которыхъ должны были сюда выслать изъ главнаго отряда, ежеминутно могли прибыть. Что же касается дороги, то она была теперь очень опасна — повсюду за арриергардомъ Кауфманскаго отряда должны были рыскать мародерскія шайки Туркменъ. Одному онъ мнѣ никакъ не совѣтовалъѣхать, а говорилъ что часть отряда оставленная на Алты-Кудукѣ должна выступить чрезъ день-другой и мнѣ удобнѣе всего будетъ примкнуть къ нимъ. Я ничего не отвѣтилъ на это предложеніе, но подумалъ что долѣе мѣшкать мнѣ было бы безумствомъ: погоня за мной уже могла быть выслана, оставаться на мѣстѣ было опаснѣе чѣмъ идти впередъ.

Небольшая остановка однако была необходима чтобы дать вздохнуть лошадямъ. Я самъ едва держался на ногахъ отъ усталости и клонящаго меня сна; мнѣ наскоро приготовили постель, на которую я тутъ же бросился чтобы вздремнуть хоть одинъ часъ.

Проскнувшись, я нѣсколько минутъ лежалъ съ полуоткры-

102

тыми газами, старались сообразить гдѣ я обрѣтался. Палатка въ которой я лежалъ была очень велика, просторна и обита внутри тканями самыхъ яркихъ цвѣтовъ, вырѣзанными какимъ-то причудливымъ образомомъ. Послѣ я узналъ что это была одна изъ палатокъ присланныхъ генералу Кауфману эмиромъ, чѣмъ и объяснялась ея оригинальность. Въ первые минуты моего пробужденія когда я силилъ сообразить гдѣ я нахожусь и предо мной смутно воскресали картины изъ Тысячи и одной ночи, я былъ выведенъ изъ этой полудремо-ты вопросомъ на весьма хорошемъ английскомъ языке:

> — Ну, хорошо ли вы теперь отдохнули?

Я оглянулся. человѣкъ 8—10 офицеровъ окружили мою ло-стьль. Заговорившій со мной былъ баронъ Корфъ; тутъ же были Валуевъ, Оедоровъ (нѣсколько рисунковъ которого приложены при этой книге) и много другихъ. Они всѣ ждали моего пробужденія, чтобы привѣтствовать меня и предложить свое гостелріимство. Соплись мы въ нѣсколько минутъ. Они пригласили меня завтракать съ ними, но провизію для этого завтрака принуждены была доставлять въ складчину: кто принесъ кусокъ сухихъ овощей, кто банку лихиховскаго мяснаго экстракта, кто сухарей, сгущенное молоко, кофе, даже нашлась бутылка водки. И это было все что можно было достать въ лагерѣ изъ провизіи; но приправлено это было такимъ радушіемъ и гостелріимствомъ, желаніе ихъ оказать мнѣ всевозможную дружбу и помощь казалось до того искреннимъ что все это не могло меня не тронуть, осо-бенно въ тѣ тяжелыя времена, когда самъ я былъ въ такомъ горькомъ положеніи. Да и теперь я не перемѣнилъ своего первоначального убѣжденія что офицеры эти были самыми славными малыми съ которыми судьба сталкивала меня въ жизни. Не веселы были и они, оставленные здѣсь въ пу-стынѣ, когда не было уже въ нихъ почти и падежды до-браться въ Хиву вовремя, чтобъ участвовать въ ея занятіи; но для настоящаго случая всѣ горькія мысли были откину-ты въ сторону, и мы были не мечѣе веселы надъ нашею оди-нокою бутылкой водки, чѣмъ еслибы на ея мѣстѣ стояла дю-жина клико. Единственная забава ихъ тутъ состояла въ пѣс-нѣ, которую они передѣлали съ нѣмецкаго и которая начи-налась словами: *In dem Alt-Kuduk, da ist mein Vaterland; пѣлась она напѣвомъ самымъ зауньевымъ и ввели они въ нее невѣрятное количество всякихъ варіантовъ.*

Военныя дѣйствія на Оксусѣ и паденіе Хивы. 103

Но сѣда ли не лучше всего было то что они дали мнѣ столь-
ко ячменя сколько мнѣ было нужно для лошадей: а говоря
правду, дѣло мое приняло такой оборотъ что вся удача его
зависѣла чуть ли не отъ четверика ячменя.

Вода на Алты-Кулыкѣ была довольно хороша и въ достатомъ количествѣ, но мнѣ все-таки примѣсье непропастьать
позволенія брать ее для моихъ лошадей, такъ какъ здѣсь
все еще были въ силѣ относительно воды правила первыхъ
дней, когда ея было мало.

Въ этотъ день я былъ очень удивленъ и даже обрадовалъ,
услыхавъ крикъ лѣтуха: чрезвычайно страннымъ казался
гвукъ этотъ въ лустынѣ. Сюда лѣтухъ этотъ, какъ мнѣ
объяснилъ, перебрался изъ самаго Ташкента, возсѣдая очень
комфортабельно на спинѣ верблюда. Предназначенный спер-
ва для кухни, лѣтухъ этотъ обнаружилъ такія боязья на-
клонности и такъ налетѣлъ на повара генерала фонъ-Кауф-
мана что солдаты приняли его сторону и единогласно рѣ-
шили оставить его жить. Природное расположеніе его къ
бою до того всѣми лоощрялось что наконецъ онъ не сталъ
давать проходу ни людямъ ни животнымъ: я не разъ потомъ
и самъ видѣлъ какъ этотъ лѣтухъ нападалъ на собаку и всег-
да обращалъ ее въ обѣгство.

XVIII. Прoшeлъ сквозь стрoй!

На слѣдующій день около полудня я уже опять былъ въ сы-
лѣ, направляясь все къ тому же Оксусу. Офицеры употребл... в
всѣ зависящія отъ нихъ средства чтобъ отговорить меня
ѣхать дальше, увѣряя что мнѣ не миновать встрѣчи съ Тур-
менамъ. Но хотя я самъ не былъ спокоенъ въ этомъ отношеніи,
да и Мустровъ не имѣлъ ни малѣйшаго понятія о предстояв-
шей дорогѣ, оставаться на мнѣстѣ было мнѣ еще страшнѣе.
У меня было точно предчувствіе что я оставляю за собой
не меньшую опасность чѣмъ всѣ тѣ которые мнѣ могутъ
грозить впереди; да и того я не могъ упускать изъ вида что
отъ полковника Веймарна не могло долго скрываться мое
обѣгство, а съ нимъ я ни въ какомъ случае больше не же-
лалъ имѣть дѣла.

104

Приложение к Русскому Вѣетнику.

Это предчувствие опасности оказалось чуть ли не поро-
чествомъ, такъ скоро оно оправдалось. Будучи уже въ Хивѣ,
я узналъ что не прошло и нѣколькихъ часовъ послѣ моего
отъѣзда съ Алты-Кудука, какъ туда прискакалъ офицеръ
во главѣ 2ти казаковъ, съ приказомъ арестовать меня, обез-
оружить и привести назадъ въ Ташкентъ. Сдѣлалъ этотъ
офицеръ около 900 верстъ почти не останавливаясь чтобъ
уапѣть задержать меня въ пустынѣ. Онъ слышалъ обо мнѣ
отъ проходящихъ каравановъ и отъ кочевниковъ-Киргизовъ,
меня всѣтѣчавшихъ; напалъ на мой слѣдъ, потерялъ его,
опять на него набрелъ по слухамъ, терялъ его еще много
разъ, затягъ и нѣсколько лошадей и наконецъ доѣхалъ въ Ал-
ты-Кудука... нѣсколькими часами послѣ моего отъѣзда. Тутъ
надъ нимъ только посмѣялись, увѣряя его что я уже теперь
нахожусь или у генерала Кацфмана, или срели шакаловъ —
во всякомъ случае, въѣ его власти.

Исторія China весома куріозная. Существуетъ приказъ — об-
суждать который я здѣсь считаю излишнимъ — запрещающій
всѣмъ Европейцамъ, не русскимъ подданнымъ, вступать въ
Туркестанскую область. Запрещеніе это, по объясненію Рус-
скихъ, было вызвано тѣмъ что многіе иностранцы подверга-
лись несчастіямъ въ бытность свою въ Центральной Азіи, а
ихъ родственники и друзья потомъ сваливали всю вину въ
этомъ на Русскихъ. Такъ, напримѣръ, двое Итальянцевъ,
затѣхавшихъ въ Бухару, были брошены эмиромъ въ темни-
цу: хотя потомъ они и были выпущены оттуда единственно
по настоящію Русскихъ, грозившихъ въ противномъ случае
войною Бухарѣ, но возвратились домой они стали гово-
рѣть что самое заключеніе это устроено было Русскими.
Всѣмъ, сколько ни было несчастныхъ случаевъ съ про-
странцами въ этихъ мѣстахъ, они всегда сматели вину на
Русскихъ. Тогда было рѣшено, во избѣжаніе дальнѣхшихъ
непріятностей, просто не пускать туда въ настоящее время
ни одного Европейца.

По правда говоря, когда меня еще въ Казалинскѣ хотѣли
задержать на основаніи этого приказа, я сослался на то что
я не Европеецъ, и только такимъ путемъ добился позволенія
ѣхать если не въ Хиву, то хоть въ Ташкентъ. Но едва
только дошелъ слухъ о моемъ вызѣздѣ изъ Перовскаго въ
Кизилъ-Кумы до какой-то офиціальной особы — въ Ташкен-

Военныя джэствія на Оксусці и паденіе Хивы.

105

тѣ или Самаркандѣ, навѣрное не могу сказать — какъ esta
оcоба сообразила что лучшаго случая выказать свое усердіе
ей не дождаться, и рѣшила меня изловить и вернуть въ
Ташкентѣ, по всей вѣроятности, въ качествѣ ппіона. Тѣмь
временемъ разнеслась молва по всему краю о томъ что че-
резъ Кизилъ-Кумы ёдетъ Американецъ въ Хигу, а въ логоню
за нимъ выслано 25 казаковъ. Почти всё Русскіе, за исключеніемъ офиціальной особы, принимали сторону Американца:
„онъ молодецъ“, говорили въ Ташкентѣ, „стыдъ и срамъ еще
посылать за нимъ логоню, когда ужъ вѣрно ему не весело
приходится и отъ Туркменъ“. Пріемъ мнѣ предстоялъ въ Таш-
кентѣ весьма хорошій, въ случаѣ еслибъ я былъ пойманъ и
привезенъ туда. Пойманъ я однако не былъ, а офиціальная
особа была за всѣ свои труды только поднята на смѣхъ. Въ
другой разъ, прежде чѣмъ джэствовать, я думаю, особа эта
вспомнитъ мудрое изреченіе Талейрана: „surtout, pas trop de
zèle“.

Такова-то была грозившая мнѣ опасность. Булу опять
продолжать прерванный разказъ о яльнѣйшихъ моихъ по-
хожденияхъ.

Выхалъ я съ Алты-Кудука 15го (27го) мая, надъясь до-
браться до рѣки, а слѣдовательно и до генерала Кауфмана,
въ тотъ же день. Настоящее разстояніе до рѣки было не-
извѣстно, но я предполагалъ что оно не можетъ быть болѣе
75 и менѣе 45 верстъ; а такъ какъ генералъ Кауфманъ за-
хватилъ всего двѣ изъ своихъ шести лодокъ, то я былъ по-
чити увѣренъ что лереправиться онъ не успѣлъ, и не терялъ
надежды застать его на этомъ еще берегу. Со слокойнымъ
сердцемъ выхалъ я на этотъ послѣдній, казалось мнѣ, пе-
реѣздъ. Я, конечно, при этомъ не думалъ что всѣмъ моимъ
тревогамъ насталъ конецъ. Далеко до того; я зналъ что наи-
большая опасность еще предстоитъ впереди. За главнымъ
отрядомъ неминуемо должны разъѣзжать Туркмены: прихо-
тилось теперь избѣгать ихъ или сражаться съ ними. Но я
полагался на то что счастливая звѣзда моя не измѣнитъ мнѣ
ни въ одномъ изъ этихъ случаевъ.

Подвинувшись верстъ нашесть къ югу, мы скоро выхала
ли на широкую проѣзжую дорогу, ведущую отъ Адамъ-Крыл-
гана къ рѣкѣ (путь которымъ проходилъ Вамбери переодѣ-
тый дервшемъ); тутъ мы повернули на западъ. Дорога была

106

широкая и слѣдовать по ней было не трудно; да еслиъ ее и совсем не было, то мы не могли бы сѣиться со слѣда арміи—трупы верблюдовъ, встрѣчавшиеся на разстояніи нѣ- сколькихъ саженей одинъ отъ другаго, послужили бы доста- точнымъ указіемъ. Даже почью одно обоняние наше выве- ло бы наъ на вѣрную дорогу безъ солѣйствія другихъ чувствъ. Песокъ былъ такъ глубокъ что лошади безпрестан- но уходили въ него по колѣна. Мѣстами еще виднѣлись слѣды проѣзжавшихъ пушекъ, казалось, онѣ совсемъ зары- вались въ этотъ сыпучій песокъ; когда мнѣ потомъ говори- ли то въ каждое орудіе было впряжено всего по восьми ло- шадей, я этому не хотѣлъ вѣрить. Характеристическія чер- ты лустыни въ этихъ мѣстахъ были тѣ же что и въ осталь- ной части Кизил-Кумъ: волнистыя груды песка, поросшія рѣдкими саксаулами и жиденькою буроватою травкой.

Послѣ двухчасового переѣзда мы стали наѣзжать на тру- пы лошадей, въ которыхъ не трудно было узнать турк- менскихъ красавцевъ-коней: какъ видно, здѣсь уже вы- ли лушены въ дѣло винтовки русскихъ стрѣлковъ. От- сюда до самой рѣки не переставали намъ попасться эти лошадинные трулы, локазывая что битва на ходу не пре- кращалась въ продолженіи всего этого перехода. Какъ по- томъ оказалось, мнѣ и самому обы никакъ не избѣжать турк- менскихъ лапъ, если, я предпринялъ этотъ переѣздъ дву- мя днями раньше, когда многія сотни этихъ хищниковъ ры- скали вокругъ арміи. Нзъ этого можно заключить какъ еще невѣрны были шансы на благополучный исходъ моего дѣла даже и тогда когда мнѣ посчастливилось ускользнуть отъ ка- заковъ. У многихъ убитыхъ коней лошадьныя были хвосты, такъ какъ лошадинный хвостъ служить у Туркменъ показа- тельствомъ что конь убитъ на службѣ хана, который и обя- занъ вознаградить эту потерю деньгами. Теперь мы подви- гались впередъ очень осторожно, осматривая мѣстность съ вершины каждого холма, чтобы не наткнуться на одну изъ туркменскихъ шаекъ.

Около пяти часовъ пополудни мы доѣхали до мѣста гдѣ лустыня разомъ мѣняла свой характеръ, и вмѣсто вол- нистыхъ дюнь, которыми все время приходилосьѣ хать, мы тутъ увидали предъ собою низкую гладкую равнину, спуска- ющуюся еще болѣе низкую террасой. Вдали въ эту равнину

Восквыя дѣйствія на Оксуъ и паденіе Хивы. 107

вдавался высокій краяъ, оканчивавшійся съ нашей стороны
нѣсколькими холами. Это были горы Учь-Учакъ, у береговъ
Оксуа.

Мы все логонлемъ своихъ измученныхъ лошадей: во что
бы то ни стало, а намъ надо الدѣхать до рѣки въ этотъ же
день, такъ какъ у насъ нѣтъ съ собой ни воды, ни прови-
зіи, кромѣ сухарей. Солные спускается все низкѣ и неже къ
горизонту, виситъ надъ нимъ краснымъ шаромъ, образуя
длиннѣйшія тѣни отъ нашихъ фигуръ, наконецъ зака-
тывается совѣмь. На западномъ склонѣ неба разноцвѣт-
нымъ иламенемъ заблестѣлъ солечный отсѣтъ и подъ
нимъ-то мы различаемъ блескъ воды.

Наконецъ-то Оксуъ!

Когда генералъ фонъ-Кауфманъ дошелъ до этого мѣста и
увидалъ давно желанную воду, онъ спялъ фуражку и набож-
но перекрестился, какъ и всѣ офицеры его штаба; солдаты
же подняли такой радостный крикъ какого ужь вѣро еще
никогда не раздавалось въ этихъ краяхъ.

Доѣзжаемъ мы до воды только долго спустя лосъ того
какъ стемнѣло. Украдкою поимъ мы лошадей, мочимъ свои
сухари и тихо удаляемся опять въ лесчаныя дюны въ ожи-
даніи разсѣтна.

Чтіо суждено намъ увидать по утру? Бѣлые кители Рус-
скихъ или высокія черныя шалки Туркменъ? Огонь засѣ-
тить мы болнѣся, но осторожно сходимъ съ лошадей въ ма-
ленькой лощинкѣ, и бросаемся на песокъ, каждый привязавъ
къ себѣ своего коня.

Наступаетъ день; мы поднимаемся со своей песчаной ло-
стели и осторожно осматриваемся. Оказывается что мы со-
всѣмъ еще и не на рѣкѣ, а на краю поросшаго тростникомъ
болота, у самаго подножія Учь-Учака. Кругомъ не видать ни
Русскихъ, ни Хивинцевъ. Изъ живыхъ существъ только и
виднѣется что обѣлая лошадь вдали, на горномъ склонѣ, да и
та, завидя насъ, живо просякакиваетъ на вершину и исчезл-
етъ за ней.

При солечномъ восходѣ мы добираемся до вершины
горы; отсюда я впервые, 16го (28го) мая, увидѣлъ Оксуъ.

Широкій и спокойный раскинулся онъ у моихъ ногъ, раз-
стягивая далеко на югъ и на северъ промежѣ желтыхъ лес-
ковъ чтою раскинулись кругомъ на необогримое пространство;

108

Приложение к Руисскому Вѣстнику.

воды его, окаймленныя зеленью, блистали какъ кристаллы на
утрепнемъ солнцѣ. Любуясь съ какимъ-то улоеніемъ на его
подернутыя зыбью воды, я забылъ обо всемъ — о Кауф-
манѣ, о Туркменахъ, о самой цѣли своего путепствія.
Съ трудомъ заставилъ я себя повѣрить своимъ газамъ что
предо мною дѣствительно лежитъ тотъ мощный потокъ
который раскидывается отъ самыхъ горъ Индіи до Араль-
скаго моря, на берегахъ которого разыгрывалось столько
историческихъ событий, начиная съ древнѣйшихъ временъ
человѣчества. Но еще страннѣе было думать о томъ какъ
не многіе видѣли эту рѣку, и какъ не многіе изъ дошед-
шихъ до нея возвратились живыми.

Возвышенности или горы Учь-Учака едва ли выше 500 фу-
товъ. Тутъ возвышаются нѣсколько маленькихъ остроконеч-
ныхъ вершинъ, лесчаной формации, заключающихъ между
собой маленькую кратерообразную ложбинку около полувер-
сты въ поперечникѣ и напоминающую собою высочшее озе-
ро. Мнѣ даже казалось что я могу различить у отвѣсныхъ
почти береговъ слѣды прежняго водяного уровня. Однако,
присутствіе здѣсь озера вещь едва ли правдоподобная, такъ
какъ мѣсто выше всей окружающей долины.

Но гдѣ же генералъ Кауфманъ? Я осматриваю мѣстность
въ зрительную трубу по всемъ направленіямъ. Видѣть я могу
верстъ на тридцать вверхъ и внизъ по рѣкѣ и далеко по
другую ея сторону, гдѣ свѣтятся тѣ же желтые голые лески,
но нигдѣ не видать никакихъ слѣдовъ арміи, ни палатки, ни
кибитки, никкого человѣческаго жилья. А между тѣмъ Рус-
скіе здѣсь были, такъ какъ слѣды проѣзжавшихъ пушекъ
пролегали у самаго подножія горы. Но куда же могли они
уйти? Подъ вліяніемъ какого-то безсознательнаго ужаса я
быстро съѣхалъ съ горы къ водѣ. Тутъ лежалъ истѣвшій
пелѣпъ многихъ костровъ — вотъ и все.

XIX. Ночь у Оксуса.

Это былъ уже 29й день моей погони за генераломъ Кауфманомъ, а изъ Перовскаго я выѣхалъ въ полномъ убѣжденіи что погоню его черезъ пять дней. Я надѣлся застать его у колодцевъ Минъ-Булакъ, въ горахъ Буканъ-Тау, но не доѣхавъ еще до этого пункта, услыхалъ что его тамъ ивѣтъ и не будетъ. Все

Военныя дѣйствія на Оккусѣ и падѣніе Хивы. 109

время съ тѣхъ поръ, за исключеніемъ нѣсколькихъ дней, проведенныхъ на Хала-Атѣ, я былъ на поискахъ за нимъ, надъясь добраться до него съ каждымъ наступающимъ днемъ. Хорошо я понялъ этимъ временемъ какъ тяжелы обманутыя ожиданія.

Наконецъ добрался я до Оккуса, гдѣ ни на минуту не сомкнѣвался что застану армію; но и тутъ ожидало меня обычное разочарованіе. Неужели же я никогда ее не разыщу? Воображенію моему, возбужденному безконечными странствованіями по этой дикой мѣстности при вѣчныхъ неудачахъ, самъ генералъ Кауфманъ сталъ наконецъ представляться какимъ-то мибомъ; минутами я даже ожидалъ что вотъ-вотъ проснусь я въ одной изъ гостиницъ Парижа и въ концѣ концовъ окажется что и Хивинская экспедиція, и мои собственныя странныя приключенія были не болѣе какъ долгій, тяжелый сонъ.

По нѣтъ; вотъ еще лежать груды пелла отъ лагерныхъ костровъ и видѣются колен проложенныя проѣзжавшими пушками. Русскіе не могли быть далеко отсюда. По нельзя было различить никакихъ признаковъ переправы войска черезъ рѣку въ этомъ мѣстѣ, и нечего было дѣлать какъ только идти по виднѣвшимся сѣдамъ.

Я въѣхалъ на лошади въ рѣку, захватилъ горсть воды и попробовалъ ее: она была мутна, но вкусна. Рѣка въ этомъ мѣстѣ была сажень около 500 ширины. Съ обвихъ сторонъ окаймлена она полоской зелены мѣстами въ нѣсколько сажень, а мѣстами въ цѣлую версту шириною. За этою полосой разстилались опять пески. У береговъ было много травы и кустарниковъ, и мы рѣшились остановиться здѣсь лить чай, такъ какъ въ теченіе послѣднихъ сутокъ мы литались однимъ хлѣбомъ и водой.

Затѣмъ опять на коней, опять впередъ на поиски. Украцкою въѣзжаемъ мы на всѣ холмы, пользуемся каждымъ удобнымъ мѣстомъ для тщательнаго осмотра въ зрительную трубу окружающей мѣстности, рѣшившись обезпечить себѣ хоть тотъ шансы чтобы первымъ увидать врага, если судьба сведетъ насъ съ нимъ.

Сѣды шли по правому берегу рѣки, направляясь въ сторону Аральскаго моря; они то виднѣлись у самой окраины воды, то поднимались на возвышенности, доходившія мѣстами до 100 футовъ вышины, и тянулись по ихъ склонамъ. Цѣ-

110

льй день этотъ у насъ проходитъ въ пристальномъ слѣдо-
ваны по колеямъ пушекъ, въ ежеминутномъ ожиданіи вы-
тѣхать къ арріергарду — и цѣлый день длится та же неиз-
вѣстность.

Въ одномъ мѣстѣ, проѣзжая самымъ берегомъ, по дорогѣ
у положія одной изъ возвышенностей, мы были страшно
лерепуганы вербююдомъ, упавшимъ съ утесовъ на дорогу,
прямо предъ нами, съ перешibленной шеей и ногами. Пер-
вой мыслью было что животное это свялено на насъ Турк-
мейами, и что за нимъ немедленно послѣдуетъ градъ пуль.
Схватываемъ оружіе и съ минуту стоимъ въ оцѣпеніи, съ
ужаюмъ ожидая нападенія. Но тинина не нарушается ни-
чѣмъ, не раздается ни одного выстрѣла, наконецъ, рѣшась
тронуться съ мѣста, мы подъѣзжаемъ къ вербююду и видимъ
что онъ слѣпъ, слѣдовательно свалился самъ. Встрѣчать
этихъ вербююдовъ, брошенныхъ Русскими въ пустынѣ,
для насъ стало уже дѣломъ привычнымъ. Мои люди не разъ
даже ловили ихъ, пробуя извлечь изъ нихъ какую-нибудь
пользу при перевозкѣ багажа, чтобы дать нѣсколько отдох-
нуть лошадямъ; но толку изъ этого не вышло никакого, ни-
когда не удавалось заставить такого вербююда пройти болѣе
часа. Когда вербююда полагаетъ что онъ прошелъ достаточ-
но далеко, то никакими силами невозможно привлудить его
идти дальше.

Внезапно навѣзаемъ мы затѣмъ на пять всѣлниковъ,
спускающихся съ одного изъ хелмовъ, и опять схватываемся
за оружіе. Они же стремглавъ бросаются въ воду, переплы-
ваютъ на другую сторону и скакутъ по направленію къ Хи-
вѣ. Судя по ихъ поспѣшному обществу, я заключаю что у
нихъ не можетъ быть подкрѣпленія по близости, " даю по
нимъ два-три выстрѣла изъ своей винтовки, но безъ успѣха.
Нѣсколько времени спустя, проводникъ, однако, разсмотрѣлъ
въ зрительную трубу груплю изъ 15ти или 20ти человѣкъ,
по всей вѣроятности, Хивинцевъ, расположившихся у рѣки.
Такъ какъ они значительно превышаютъ насъ чистомъ, то
мы считаемъ за лучшее не безпокоить ихъ своимъ появлѣ-
ніемъ. Они остановились внизу у воды, а мы находимся на
возвышенности, откуда легко ихъ разсмотрѣть, не привле-
кая тотчасъ ихъ вниманія; мы поспѣшно въѣзжаемъ въ ле-
ски, дѣлаемъ большой объѣздъ и осторожно сворачиваемъ
опять къ рѣкѣ въ нѣсколькихъ верстахъ ниже.

111

Послѣ полудня выбѣзаемъ на поля превосходной пли-
ницы и клевера, лошади наши съ жадностью накидываются
на этотъ богатый кормъ, впервые полавшійся послѣ мѣсяч-
наго лоста. Скоро мы различаемъ что-то въ родѣ людейъ
жилищъ по ту сторону рѣки: но лески все еще очень близко
подходятъ къ берегу съ общихъ сторонъ. Подъ вечеръ по-
казываются на той сторонѣ нѣ сколько всадниковъ и, какъ
видно, пристально за нами слѣдятъ; но тутъ паступаетъ
темнота и они стушевываются въ неясныхъ очертаніяхъ
противололожнаго берега. Все подергивается мракомъ, одна
рѣка еще бѣлется въ своемъ теченіи.

Отъ арміи теперь только и слѣдовъ что истѣвшія кости.
Мы и въ темнотѣ едва слышно пробираемся впередъ. Нер-
вы наши до невѣрятія напряжены этимъ вѣчнымъ ожида-
ніемъ, да и положеніе наше дѣлается чрезвычайно критиче-
скимъ. Насъ два раза уже видѣли съ противоложной сто-
роны, незначительное наше число конечно было замѣчено; Хи-
винцамъ ничего не стоило переправиться черезъ рѣку, а до-
гнать насъ на ихъ быстроногихъ коняхъ было бы для нихъ
простою забавой. Съ каждымъ шагомъ ожидаемъ мы увидѣть
отблескъ костровъ отряда или услыхать крикъ „кто идетъ?“
русскихъ часовыхъ. Дорога поднимается высоко надъ рѣкой.
Черная грозовая туча собралась на западѣ и свѣсилась надъ
Хивой. Изъ тучи вырывается молнія, на минуту освѣщая
рѣку, протекающую внизу, и придавая еще болѣе зловѣщій
характеръ наступающей затѣмъ опять темнотѣ. Разъ мнѣ
кажется что далеко впереди мелькнулъ огонь: останавливав-
емся, ждемъ, не покажется ли онъ опять, но ничего болѣе
не можемъ различить и продолжаемъ идти, приписывая это
дѣйствію моего напряженнаго воображенія. Одиннадцать ча-
совъ. Наши усталыя лошади едѣвали верстъ 70 съ утра, и
я рѣшаюсь остановиться. Сворачиваемъ къ рѣкѣ, понимъ ло-
шадей и располагаемся ждать разсвѣта.

Я пробую поставить одного изъ своихъ людей часовымъ
на время этой остановки; но хотя они полнѣ логимаютъ
грозящую намъ опасность, тѣмъ не менѣе перспективы прове-
ти безсонную ночь такъ имъ противна что я ясно вижу что
принуждать ихъ къ тому безполезно—все равно они заснутъ
тогда на мѣстѣ—и я рѣшаюсь самъ сторожить этою ночью.

Черезъ лять минутъ они всѣ слятъ мертвымъ сномъ, при-
вязавъ лошадей къ своимъ рукамъ, и я остаюсь одинъ слу-

112

шать тихое журчаніе воды. Цѣлую ночь, до самаго разсвѣта, расхаживаю я взадъ и впередъ, такъ какъ сонъ клюнить меня до такой степени что я боюсь присѣть хотя бы на минуту. Небо локрылось тучами; темнота непроглядная, едва можно различить что-нибудь въ двухъ шагахъ предъ собою. Цѣлую ночь ділится моя печальная прогулка, всю ночь напролетъ при- слушиваясь я къ ролоту протекающей воды, въ которомъ, кажется мнѣ, слышится иногда что-то похожее на человѣче- скія рѣчи. Минутами сверкаетъ молныя, освѣщаетъ спустив- шіяся облака, широкую рѣку, высокія крутизны и обѣлыя ли- ца моихъ людей и стоящихъ над ними устальныхъ лошадей съ понуренными головами, и затѣмь олять наступаетъ тем- нота еще непрогляднѣе, еще зловѣщѣе прежняго.

Съ разсвѣтомъ мы олять пускаемся въ путь, и подванув- шись на версту впередъ, подходимъ къ т.чѣющему еще ко- стру. Ясно что я не ошибся увидавъ отблескъ огня прошлюю ночью въ этой сторонѣ. Русскій или хивинскій это костеръ? Если русскій, то развести его мотъ только караулъ, и въ такомъ случае армія была бы еще въ виду. Очевидно, ко- стеръ хивинскій; я не ошибал, замѣтивъ мелькнувшій огонь, и мы остановились прошлюю ночью какъ разъ вовремя, не успѣвъ наткнуться на самый лагерь Туркменъ.

Какихъ-нибудь полчаса по восходѣ солнечномъ какъ элек- тріческій ударъ до насъ внезапно доносится звукъ выс- трѣла. За первымъ слѣдуетъ еще нѣкою, съ короткими, но правильными промежутками, раскатываясь громомъ по рѣчной долинѣ.

Это грохотъ пушекъ!

## XX. „Un mauvais quart d'heure”

Наконецъ-то мы действительно дошли до Русскихъ. Но тутъ же, какъ видно, были и Туркмены, такъ что теперь-то наступалъ самый критический моментъ всего нашегоъ путе- шествія. Грохотъ пушекъ все продолжался: битва, повиди- мому, завязалась. Для меня теперь вся задача состоитъ въ томъ чтобы различить лоюженіе сражающихся сторонъ и увернуться отъ Туркменъ.

Рѣка въ этомъ мѣстѣ дѣлала загибъ вѣрво, тогда какъ пу- шечная пальба слышалась прямо впереди насъ. Я рѣтился

113

оставить рѣку въ сторонѣ иѣхать къ мѣсту схватки. Прину-
дить къ тому моихъ людей оказалось дѣломъ нелегкимъ: они
были страшно перепуганы, и по какой-то необъяснимой при-
чинѣ желали держаться воды. Мнѣ стопло даже большаго
труда уговорить одного изъ нихъ подняться со мной на вер-
шину маленькаго холма чтобы полытаться опредѣлить по-
ложеніе сражающихся сторонъ. Безопасность наша была бо-
лѣе чѣмъ сомнительна; Туркмены могли стать между нами
и Русскими, и въ такомъ случаѣ изъ нашего положенія не
было исхода. Пальба все продолжалась, какъ казалось, на
разстояніи верстъ семи отъ насъ.

Взбираемся на вершину первой возвышенности, осторож-
но осматриваемся, но не видимъ ничего: на разстояніи еще
версты предъ нами лежитъ другой холмъ, заслоняющій отъ
насъ видъ на дальнѣйшую мѣстность. До тѣхъ поръ, одна-
ко, дорога открыта. Мы уже собираемсяѣхать дальше, ког-
да вдругъ видимъ лять верховыхъ мчатся вверхъ на холмъ,
но, завидя насъ, бросаются въ сторону рѣки и исчезаютъ.
Это становится тревожнымъ. Мы погоняемъ лошадей изо
всѣхъ силъ, но лесокъ такъ глубокъ, а обѣдныя животныя
такъ измучены что ихъ невозможно поднять и въ рысь.
Пальба внезално прекращается. Мы въѣзжаемъ на слѣдующій
холмъ, поросшій мелкими саксаулами, и олять выглядываемъ
изъ-за его вершины. То чтобѣпредставляется нашимъ глазамъ
предвѣщаетъ на этотъ разъ весьма близкій кризисъ.

На разстояніи трехъ верстъ подвигается въ нашу сторо-
ну по дорогѣ около сотни всадниковъ; растянулись они чуть
ли ни на цѣлую версту въ длину. Я не вищу еще людей, но
Мустровъ увѣряетъ что онъ можетъ различить передовыхъ,
и что, судя по костюму, они должны быть или Киргизы, или
Туркмены—разобрать онъ вѣрно не можетъ—но что это ни
какъ не Русскіе. Вѣсти плохія. Киргизы, конечно, были бы
друзьями, но если это Туркмены, игра наша была про-
играна. Въ такомъ случаѣ предъ нами было три исхода, но
всѣ почти недостижимые. Вернуться назадъ къ Алты-Куду-
ку; сдѣлать объѣздъ верстъ въ 15—20 лесками, обогнуть вра-
га и проѣхать дальше; или же наконецъ, спрятаться до ночи,
а тогда пробраться чрезъ его ряды. Слабость нашихъ лоша-
дей не позволяла намъ и думать о первыхъ двухъ исходахъ
оставалось одно — спрятаться; но вблизи, кромѣ маленькихъ

8

114

бугровъ не видать было ничего. По всѣмъ вѣроятіямъ насъ
успѣютъ открыть до наступленія темноты.

Пальба прекратилась, такъ что мы не можемъ судить ни
о разстояніи отъ арміи, ни объ ея настоящемъ положеніи.
Мы остаемся въ лескахъ выжидая событій. Вдругъ двое
всадниковъ отдѣляются отъ конной линіи и сскачутъ въ на-
шу сторону, будто примѣтивъ что-то подозрительное въ на-
шемъ направленіи и подъѣзжая это изслѣдовать. Дѣло подви-
гается къ развязкѣ. Отступленіе невозможно; да на три-четы-
ре версты кругомъ нѣтъ прикрытія достаточнаго чтобы скрыть
кролика, не только что насъ съ лошадьми. Я приказываю лю-
дямъ держать оружіе наготовѣ. Всѣ они хорошо вооруже-
ны, при нихъ имѣются два револьвера, два двуствольныхъ
ружья заряжающихся съ казенной части и четыре простыхъ
охотничихъ ружья. Бѣда только въ томъ что ни одинъ
изъ нихъ не можетъ поласть въ цѣль дальше чѣмъ на раз-
стояніи десяти футовъ, да кромѣ того, вовсе нельзя было
поручиться что они не струсятъ въ рѣшительную минуту и
не бросятся бѣжать. Я же думаю подлустить двухъ Турк-
менъ на разстояніе нѣсколькихъ сажень, дать по нимъ вѣр-
ный выстрѣлъ, положить ихъ на мѣстѣ и постараться завла-
дѣть лошадьми; съ одной хорошей лошадью я еще могу риск-
нуть добраться до Русскихъ. Попытка, конечно, отчаянная,
такъ какъ на насъ набросятся всѣ остальные Туркмены, лишь
только заслышать выстрѣлы, и тогда... но составлять даль-
нѣшіе планы дѣйствій мнѣ уже было некогда.

Разстояніе между нами и двумя Туркменами всего сажень
въ двадцать; они подвигаются телерь шагомъ, весьма осто-
рожно, будто чуя присутствіе врага. Я оглядываюсь на сво-
ихъ людей, стараясь опредѣлить могу ли я на кого изъ нихъ
разчитывать. Старый Акъ-Маматовъ смотрѣлъ впередъ ка-
кимъ-то тулымъ взглядомъ, точно дѣло это вссѣмъ до него
и не касается; самая жизнь, видно, ему опостылѣла съ тѣхъ
поръ какъ я загналъ его въ такую даль, а теперь и смерть
казалась ему чуть ли не лучше каторжной жизни послѣня-
го времени. Мустровъ былъ взволнованъ. Единственный изъ
нихъ кто казалось готовъ былъ за себя постоять, это моло-
дой Киргизъ.

Пушечная пальба возобновилась. Я лежу въ кустарникѣ
взведя уже курокъ ружья и ежеминутно спрашиваю Мустро-
ва, увѣренъ ли онъ что это Туркмены. Онъ все киваетъ

115

утвердительно головой, пока они не подъезжают сажень на десять: я готовлюсь уже спустить курокъ, по тутъ мой Мустровъ стремительно вскакиваетъ, бросаетъ шалку вверхъ и издаетъ дикій крикъ, не помня себя отъ радости. Онъ распозналъ не только Киргиза, но еще своего знакомаго. У меня самого какъ камень сваливается съ плечъ въ то время какъ мы всѣ пожимаемъ руку подъѣхавшимъ всадникамъ.

Киргизы эти оказываются джигитами русской арміи возвращающимися въ Хала-Ату. Они сообщаютъ намъ что Русскіе въ настоящее время верстахъ въ ляти дальше бомбардируютъ непріятельское укрѣпленіе, стоящее на противоложкомъ берегу, и что всѣ Хивинцы отогнаны на ту сторону. Мы вскакиваемъ, ни мало не медля, на коней и бросаемся впередъ. Черезъ полчаса мы были на маленькой возвышенности у самаго рѣчного берега, откуда открывался обширный видъ на окружающую долину.

Ширина Оксуса здѣсь болѣе версты. Когда я остановился въ виду мѣста дѣйствія, противоположный берегъ былъ усапанъ всадниками, скачущими изъ стороны въ сторону, тогда какъ у самой воды, предъ маленькою крѣпостной съ бойницами для ружей, двѣ лушки производили почти безпрерывные выстрѣлы. Бросивъ взглядъ внизъ по рѣкѣ съ нашей стороны, я увидалъ и Русскихъ, въ полуверстѣ отъ себя; снимѣ также разсыпались по берегу, спокойно наблюдая за дѣйствіемъ двухъ шестифунтовыхъ орудій, метавшихъ гранаты. Мы затянули повода и стали слѣдить за битвой. Противоположный берегъ возвышался футовъ пятьдесятъ надъ водою, тогда какъ наша сторона была низкая и совершенно ровная. Казалось что непріятель огородился еще земляными валами съ этой стороны. Въ послѣдствіи однако же эти валы оказались высокими берегами канала Шейхъ-арыка. На нихъ-то возвели Хивинцы укрѣпленіе для предотвращенія переправы русскихъ войскъ. За укрѣпленіемъ виднѣлось много зелени: отсюда, собственно, и начинаются хивинскіе сады; до этого мѣста, за исключеніемъ тѣхъ немногихъ полей лешницы и клевера которыми мыѣхали, рѣчные берега были невоздушаны; теперь же, немного ниже по рѣчному берегу съ нашей стороны, гдѣ были Русскіе, я могъ различить богатые зеленые луга и волнующіяся нивы.

Хивинская артиллерія дѣйствовала почти такъ же быстро какъ и русская, и я съ удивленіемъ увидѣлъ что ядра ихъ

8*

116

не только не ладали въ воду, но казалось, врѣзывались въ землю среди самихъ Русскихъ. Хотя на этомъ разстояніи я и не могъ судить объ ихъ дѣйствіи, но какъ я послѣ узналъ, нѣкоторые изъ нихъ проносились еще на четверть версты дальше. Дѣйствіе русскихъ гранатъ было весьма очевидно, такъ какъ онѣ взрывали землю по всѣмъ направленіямъ. Хивинцы еще держались очень хорошо, если принять во вниманіе что у нихъ были одни массивныя ядра вмѣсто гранатъ. Перестрѣлка эта продолжалась около часа. Русскія гранаты бороздили кругомъ землю безъ остановки, и два хивинскія орудія на берегу все еще продолжали дѣйствовать.

Сцена была чрезвычайно оживленная, и я думаю что ста-
рому Оксусу никогда еще не приводилось слушать такой му-
зыки. Пять разъ со временъ Петра Великаго порывались
Русскіе добраться до этого мѣста, и всѣ пять разъ безуспѣш-
но. Пять разъ приходилось имъ отступать изнемогая отъ
трудности похода, сурровости климата или предательства Хи-
винцевъ; единственный отрядъ которому удалось занять Хи-
ву, былъ потомъ перерѣзанъ весь до послѣдняго человѣка. На-
конецъ-то олять въ этотъ ясный майскій день стояли Рус-
скіе на берегахъ древней исторической рѣки, лицомъ къ ли-
цу со старымъ своимъ врагомъ.

Что касается меня, то я слѣдилъ, сидя на конѣ, за разви-
тіемъ дѣйствій со вселоглощающимъ вниманіемъ. Сознаніе
лобѣжденныхъ прелятствій, прошлыхъ оласностей, пришед-
шая къ концу тридцатидневная логоня за арміей и нако-
нецъ возбуждающее дѣйствіе сцены раскрывшейся предо
мною, всего этого было слишкомъ достаточно чтобы приве-
сти военнаго корреспондента въ блаженнѣйшее настроеніе
духа. Да къ тому же я не могъ не сознать до какой невѣ-
роятной степени судьба мнѣ благопріятствовала. Еслибъ отъ
меня зависѣлъ выборъ времени прибытія моего въ армію, я
бы, кажется, самъ не нашелъ болѣе благопріятной минуты.

Вдругъ граната, разорвавшаяся на противоположной сто-
ронѣ въ средѣ туркменской конницы, произвела тамъ вели-
чайшую панику и сматеніе. Началось обѣство во всѣ сто-
роны, подвели лошадей и поспѣшно отвезли орудія отъ во-
ды, а еще черезъ нѣсколько минутъ уже не было видно на
непріятельской сторонѣ ни одной живой души. Такъ кон-
чилось сраженіе при Шейхъ-арыкѣ.

Военныя дѣствія на Окисѣ и паденіе Хивы.

117

## XXI. Наконецъ-то!

Я поскакалъ теперь по берегу въ сторону Русскихъ; лерескочивъ и переправившись черезъ великое множество канавъ и каналовъ, которыми долина была изрѣзана по всѣмъ направленіямъ, я наконецъ приблизился къ мѣсту занятому ихъ орудіямъ.

Когда я подъѣхалъ на довольно близкое разстояніе, до меня донесся крикъ выѣзжавшаго ко мнѣ офицера.

— Вы кто?

— Американецъ, отвѣчаю я.

— Тотъ самый чтò переѣхалъ одинъ черезъ Кизил-Кумы? спросилъ онъ, когда мы встрѣтились.

— Я отвѣчалъ утвердительно.

— Хорошо. Пойдемте, я представлю васъ генералу. Мы слышали уже нѣсколько дней тому назадъ что вы ѣдете къ намъ.

Я сошелъ съ лошади и меня подвели къ генералу Головачеву, который сидѣлъ тутъ же на пушкѣ, покуривая палироску. Подлѣ него стояло еще орудіе снятое съ передка, а нелодалеку лежали двѣ убитыя лошади — единственная позеря понесенная здѣсь Русскими, какъ я послѣ узналъ: хо-тя земля была взрыта по всѣмъ направленіямъ непріятель-скими ядрами, ни одинъ человѣкъ не былъ раненъ. А будь у Хивинцевъ вмѣсто ядеръ гранаты, Русскіе, конечно, поз-терлѣли бы немалый уронъ.

Генералъ Головачевъ, высокій, широколечій мужчина съ длинными бакенбардами и открытымъ пріятнымъ выраже-ніемъ лица, привѣтливо пожалъ мнѣ руку, замѣтилъ что я совершилъ переѣздъ весьма отважный и пригласилъ меня тутъ же завтракать.

Должно-быть по всей фигурѣ моей видно было что въ завтракѣ я сильно нуждался. Со впалыми глазами и щеками, грязный, пыльный, неумытый и оборванный — винтовка, ко-торую я носилъ въ теченіи цѣлаго мѣсяца на ремнѣ черезъ плечо истерла мнѣ все платье — я представлялъ свою фигурой совершенное латно въ средѣ щелей Русскихъ въ ихъ бѣлыхъ кителяхъ и фуражкахъ, съ золотыми и серебряными пуговицами, которые всѣ смотрѣли такими чистыми и вы-лощенными, будто они выѣхали на парадъ на Исакіевскую площадь.

138

Завтракъ состоялъ изъ холоднаго варенаго мяса, холодна-
го цыпленка, коробки сардинокъ и бутылки водки, разста-
вленныхъ на обѣной скатерти, разостланной на густой зеле-
ной травѣ.

Офицеры встрѣтили меня очень дружелюбно, выказывали не
малое любопытство относительно пережитаго мною времени
въ Кизилъ-Кумахъ и дивились какъ могъ я рѣшиться одинъ
предпринять такой безумный леретъздѣ. По ихъ словамъ,
было сто мансовъ противъ одного что я погибну; они оли-
сывали такими живыми красками всѣ опасности которыхъ я
избѣжалъ что миѣ не путя стало жутко. Чувство мое въ
сту минуту могло бы сравниться съ чувствомъ человѣка
которому говорятъ что онъ одолѣлъ громадную, разъярен-
ную львицу, тогда какъ самъ онъ до тѣхъ поръ думалъ что
убилъ только крупнаго волка.

Послѣ утренняго дѣла всѣ были въ самомъ веселомъ на-
строеніи духа; благопріятнѣе этого времени миѣ трудно бы-
ло бы найти для своего пріѣзда: тяжелый, почти не-
возможный переходъ былъ совершенъ, а интересная часть
кампаніи только-что начиналась.

Во время завтрака Головачеву донесли что часть непрія-
теля вернулась и поджигаетъ въ настоящую минуту большой
каюкъ, стоящій внизу, у форта. Стрѣлки ужъ опять приня-
лись за дѣло, стараясь оттѣспить Хивинцевъ, что имъ впол-
нѣ и удалось, прежде нежели огонь успѣлъ хорошо разго-
рѣться. Немедленно переправленъ былъ на ту сторону одинъ
офицеръ толографъ съ двадцатью солдатами съ приказані-
емъ забрать горящій каюкъ и наскоро сдѣлать очеркъ
рѣки и окружающей мѣстности. Часа черезъ два-три офи-
церъ вернулся съ хивинскимъ каюкомъ, который оказался
весьма мало поврежденнымъ.

Тѣмъ временемъ я узналъ что я тутъ настигъ только не-
большую колонну, высланную изъ главнаго отряда для занятія
хивинскаго укрѣпленія. Главная же квартира съ остальной
чѣстью арміи расположилась верстахъ въ семи еще дальше
внизъ по рѣкѣ.

Головачевъ не сталъ занимать брошенное непріятелемъ
укрѣпленіе, а отдалъ приказъ идти обратно въ лагерь, такъ
какъ Кауфманъ предполагалъ переправляться черезъ рѣку
не въ этомъ мѣстѣ, а подъ Шураханой. Все же дѣло этого
утра имѣло цѣлью обезпечить проходъ нѣсколькимъ каюкамъ,
захваченнымъ у Учѣ-Учака. Битва, собственно говоря, нача-

119

лась еще наканунѣ вечеромъ, когда генералъ фонъ-Кауфманъ
проѣзжалъ по рѣчному берегу, посматривая, не видать ли
каюковъ, и безпокоясь, какая причина могла ихъ задержать.
Когда онъ проѣзжалъ этимъ мѣстомъ, непріятель самымъ не-
ожиданнымъ образомъ открылъ ло немъ огонь; до тѣхъ поръ
даже и не предполагалось присутствія укрѣпленія на этомъ
лунктѣ. Стрѣльба была такъ правильна что лушечныя ядра
падали какъ разъ среди штаба. Теперь каюки уже успѣ-
ли прибыть, а такъ какъ непріятель больше не показывался,
то мы поѣхали въ лагерь, съ тѣмъ чтобы переправиться че-
резъ рѣку на слѣдующее утро. По пріѣздѣ въ лагерь я при-
нялъ приглашеніе офицера который первый меня встрѣтилъ
въ этотъ день, и расположился у него. Это былъ Чертковъ,
оказавшійся старымъ пріятелемъ моего слутника до Перов-
ска, мистера Скайлера.

Первымъ дѣломъ моимъ, конечно, было представиться гене-
ралу фонъ-Кауфману. Я засталъ его за чаемъ въ открытой
палаткѣ; одѣтъ онъ былъ въ бухарскій халатъ и курилъ па-
лиросу. Это былъ человѣкъ лѣтъ 46-50, лысый и не-
большаго роста сравнительно съ обыкновеннымъ ростомъ Рус-
скихъ; онъ носилъ одни усы, въ голубыхъ глазахъ его свѣ-
тлась веселость и добродушіе. Пожавъ мнѣ руку, онъ
приласилъ меня садиться, и началъ разговоръ заявленіемъ
что я „молодецъ“, спрашивая понятно ли мнѣ значеніе этого
слова. Послѣ нѣсколькихъ вопросовъ касательно моихъ при-
ключеній, онъ сообщилъ о ходѣ кампаніи до этого времени—
разказъ который я сообщу читателю въ слѣдующей главѣ.
Позволеніе сопровождать армію въ дальнѣйшемъ ея слѣдо-
ваніи къ Хивѣ онъ далъ мнѣ тутъ же, и безъ всякаго, по-
видимому, колебанія.

Отъ главнокомандующаго я отправился къ Великому Кня-
зю Николаю Константиновичу, который устроился тутъ въ
глиняномъ домикѣ. Онъ также принялъ меня самымъ при-
вѣтливымъ образомъ.

Затѣмъ возвратился я въ палатку Черткова, и въ первый
разъ за эти два мѣсяца услѣлъ спокойно.

Съ этого дня, вплоть до окончанія Хивинской кампаніи,
и послѣ того, во время экспедиціи противъ Туркменъ, я
былъ при русской арміи. Здѣсь долженъ я сказать нѣсколь-
ко сювъ о добротѣ съ которой ко мнѣ относились со всѣхъ
сторонъ. По пріѣздѣ моемъ къ арміи я былъ въ обществен-

120

номъ положеніи. Со мной не было никакой провизіи, даже не осталось у меня ни чаю, ни сахару — этой необходимой поддержки людей въ пустынѣ — по этого недостатка я и не почувствовалъ. Правда, никогда еще не былъ я такъ близокъ къ гибели отъ голодной смерти какъ въ первые три дня по прибытию моемъ въ русскую армію: но происходило это частію отъ того что я уже былъ ослабленъ продолжительнымъ переѣздомъ во время которого мнѣ вѣчно приходилось быть впроголодь, главная же причина была та что и ни у кого не имѣлось провизіи. Прежніе запасы всѣ были постражены, а новаго подвоза изъ-за рѣки еще не было. Нѣкоторое время никому изъ насъ нечего былоѣсть, и мы эти дни съ радостію набросились бы и на черные сухари которые казались мнѣ прежде такою невозможною пищей. Убли нѣсколько лошадей, но ихъ стало не надоаго, а многихъ нельзя было употребить на ѣду. Это было первымъ случаемъ когда мнѣ пришлось отвѣдать конины; она показалась мнѣ превкусною, жаль было только что ея нельзя было достать лобольше.

Но съ тѣхъ лоръ какъ у Русскихъ опять появились съвѣстные припасы, мнѣ ни разу не случалось пройти мимо какой бы то ни было палатки гдѣ они ѣли или лили безъ того чтобы меня не пригласили присоединиться къ нимъ. Начиная съ Великаго Князя и кончая самымъ незначительнымъ офицеромъ въ отрядѣ—въ этомъ отношеніи всѣ были одинаковы. Разъ двадцать въ день сыпались на меня со всѣхъ сторонъ приглашенія закусить или лить чай. До самаго нашегоъ прибытія въ Хиву мнѣ ни разу не представилось случая заставить моихъ людей готовить что-нибудь для меня, все это время я жилъ на счетъ русскихъ офицеровъ. И теперь, въ ту минуту какъ я лишу эти строки, сердце мое переполняется благодарностію при воспоминаніи объ ихъ широкомъ гостепріимствѣ. Я радъ воспользоваться настоящимъ случаемъ чтобы выразить имъ свою признательность; любодарить не только тѣхъ съ которыми я сошелся потомъ на самую короткую ногу, но и многихъ другихъ, которыхъ я даже не знаю по фамиліямъ, хотя доброту и щедрость ихъ я испыталъ на себѣ, а дружескія ихъ лица никогда не изгладятся изъ моей памяти.

121

ЧАСТЬ ВТОРАЯ.

ПАДЕНІЕ ХИВЫ.

I. Походъ генерала Кауфмана отъ Ташкента.

Теперь лора пристулить къ разказу о походѣ отряда генерала фонъ-Кауфмана отъ Ташкента.

Составъ его отряда былъ слѣдующій: одиннадцать ротъ пѣхоты—1.650 человѣкъ, одна рота саперъ, полбатареи или, иначе говоря, четыре конныхъ артиллерійскихъ орудія, шесть орудій пѣшей артиллеріи заряжающихся съ казенной части, всѣ новѣшшихъ системъ, полбатареи горныхъ орудій, полторы батареи ракетъ и 630 казаковъ; всего около 2.500 человѣкъ. Отрядъ этотъ вышелъ изъ Ташкента 3го (15го) марта.

Въ составъ обоза входило отъ трехъ до четырехъ тысячъ верблюдовъ, нанятыхъ у Киргизовъ по 12 руб. въ мѣсяцѣ, съ тѣмъ условіемъ что за каждогоъ павшаго дорогой верблюда заплачено будетъ по 50 рублей. Всѣ силы отряда собрались къ 13му (25му) марта на Джизакѣ, откуда часть войскъ и выступила въ тотъ же день.

До колодезей Аристанъ-бель-Кудукъ походъ генерала фонъ-Кауфмана не представлялъ ничего замѣчательнаго. Холода и даже морозы, настигшіе отрядъ въ теченіе перваго леріода похода, были тѣмъ болѣе нестерлимы что во многихъ мѣстахъ не находилось никакого топлива. Страданія людей за это время доходили до крайней степени; но быстро наступившее тепло скоро исправило ходъ дѣла.

1го (13го) абрѣля они достигли Аристанъ-бель-Кудука.

Здѣсь-то рѣшился Кауфманъ измѣнить свой маршрутъ и идти на Хала-Ату вмѣсто предположеннаго сперва слѣдовательія на горы Буканъ-Тау. Сообразно съ этимъ рѣшеніемъ, Казалинской колоннѣ посланъ былъ приказъ идти на соединеніе съ Туркестанскимъ отрядомъ къ этому новому пункту, вмѣсто того чтобы ждать его у Минъ-Булака.

Казалинская колонна, о которой теперь приходится говорить, состояла изъ восьмисотъ человѣкъ пѣхоты, полбатареи

122

Приложеніе къ Русскому Вѣетнику.

горныхъ орудій, полбатарей ракетъ, двухъ картечницъ и 150 казаковъ, всего около 1.400 человекъ. Выступила она изъ Казалы, или форта № 11, 11го марта и должна была, какъ я уже замѣтилъ, сойтись съ Туркестанскимъ отрядомъ верстахъ 180 отъ Аму-Дарьи, въ горахъ Буканъ-Тау. Войска этой колонны уже дошли до этого пункта когда пришло приказаніе идти на соединеніе съ главнымъ отрядомъ на Хала-Ату.

Это измѣненіе лути кажется миѣ большою ошибкой. Хотя для Туркестанскаго отряда дорога на Хала-Ату была самою лучшей и короткой, для Казалинской колонны она легко не представляла тѣхъ же удобствъ. Въ Букали эта полынья находилась всего во 180 верстахъ отъ рѣки. Это было въ самомъ началѣ абрѣля: погода стояла еще прохладная, на предстоявшемъ имъ лути было пѣсколько колодезей, и воду пришлось бы перевозить на половинѣ этого разстоянія. До рѣки же этимъ путемъ могли дойти въ 10 дней, ровно за цѣлый мѣсяцъ раньше того времени когда они дѣствительно подошли къ ея берегамъ. Вмѣсто того пришлось потратить двѣ недѣли на обратное движение, для того только чтобъ очутиться на такомъ же разстояніи отъ рѣки какъ въ Букали. Двѣ же недѣли пошли на поджиданіе Казалинской колонны. А потерянное такимъ образомъ время было бы самымъ благопріятнымъ для перехода, такъ какъ сильные жары, которыея такъ мучили потомъ отрядъ, въ началѣ абрѣля еще не наступали; погода была даже прохладная.

Въ то время когда рѣшено было измѣненіе маршрута, всего лучше было бы идти со всевозможною послѣшностью къ рѣкѣ, оставляя Казалинскую колонну сѣдовать по дорогѣ сперва для нея намѣченной.

Генералъ Кауфманъ не рѣшился однако подвергнуть войска такому риску. Онъ думалъ что Казалинская колонна слишкомъ слаба чтобы допустить ее одну до встрѣчи съ непріятелемъ; хотя, какъ потомъ оказалось, мнѣніе это и было ошибочно, но подобнаго опасенія было весьма достаточно чтобы воздержать благоразумнаго генерала отъ риска.

До Хала-Аты Кауфманъ дошелъ 24го абрѣля (6го мая) и въ тотъ же день совершилось соединеніе колоннъ.

Здѣсь соединенный отрядъ провелъ пѣсколько дней лока былъ изслѣдованъ предстоящій путь и опредѣлеко положе-

Военныя джэствія па Окусць и паденіе Хивы.

123

ніе колодцевъ и количество воды на которую можно было
разчитывать при дальнѣйшемъ слѣдованіи.

Тутъ-то произошла схватка съ Туркменами той маленькой
рекогносцировочной партіи, высланной изъ Хала-Аты по
направленію къ Адамъ-Крылгану, къ которой принадле-
жалъ полковникъ Ивановъ. Объ этомъ дѣлѣ я говорилъ уже
въ одной изъ предыдущихъ глазъ. Когда непріятель былъ
оттѣненъ отъ Адамъ-Крылгана и было вырыто достаточ-
ное количество колодцевъ для слабкенія водою всей арміи,
то 30го абрѣля (12го мая) къ этому мѣсту выступилъ и весь
отрядъ, оставивъ небольшой гарнизонъ въ Хала-Атѣ.

Адамъ-Крылганъ былъ послѣднимъ пунктомъ предъ рѣкой
на котором могла быть добыта вода. Пачалісь приготовле-
нія для ускоренного перехода къ Аму-Дарьѣ; настоящее раз-
стояніе до нея никому не было известно, но думали что дойти
до нея можно будетъ въ два, много въ три дня. По этому
разчету захваченъ былъ запастъ воды достаточный на три
дня, и въ три часа утра 2го (14го) мая вышли съ Адамъ-
Крылгана.

Но надеждамъ ихъ на скорое достижение рѣки не суждено
было событія.

Жары стояли невыносимыя. Верблюды, обезсланенные дол-
гимъ переходомъ отъ Ташкента и недостатокъ корма во все
это время, сдѣлались почти ни на что негодными. Они не
только не въ состояніи были нести 600 фунтовъ клажи —
обыкновенный выюкъ верблюда — но большая часть ихъ те-
перь поднимали всего 300 фунтовъ и даже менѣе того.

Авангардъ, по обыкновенію, сдѣлалъ привалъ въ 8 часовъ
утра, подвигувшись на 21 версту отъ Хала-Аты. Арріергардъ,
по заведенному порядку, долженъ былъ подойти туда же ча-
самъ къ десяти; вся армія должна была простоять на мѣстѣ
до трехъ или четырехъ часовъ полопудни и идти дальше
когда спадетъ жара. Но въ этотъ день, вслѣдствіе слабости
верблюдовъ, арріергардъ подошелъ только къ десяти часамъ
вечера. Много верблюдовъ брошено было на дорогѣ и вьюки
ихъ раздѣлены были между другими, которые такимъ обра-
зомъ были слишкомъ обременены. Вмѣсто 40 верстъ, какъ
предполагалось, войска сдѣлали всего 20, къ тому же еще
оказалось что воды почти не оставалось изъ захваченнаго
заласа.

Невозможность ити дальше по неизвѣстной безводной

124

лустынѣ была очевидна; правда, переходъ до рѣки могъ пред-
стоять всего въ 45 верстъ, но могъ онъ также легко быть и
въ цѣлыхъ полтораста. Малѣшее обратное движеніе могло
лослужить сигналомъ къ возстанію всего враждебнаго Рус-
скимъ населенія Центральной Азіи; оставаться же на мѣстѣ
и выслать верблюдовъ назадъ за водой было немыслимо. От-
рядъ не имѣлъ никакой возможности идти впередъ и не смѣлъ
отступить. Одного дня оказалось достаточнымъ чтобы перей-
ти отъ смѣлой увѣренности къ полнѣшей безнадежности.

Тутъ пришлось генералу Кауфману лережить одну изъ
тѣхъ тяжелыхъ минутъ, близкихъ къ отчаянію, которыея
хотъ разъ въ жизни выпадаютъ на долю всякаго главно-
командующаго. Положеніе было безнадежно. Люди были безъ
воды, верблюды почти всѣ обезсилили, артиллерійскія лоша-
ди также слабѣли съ каждымъ днемъ. Термометръ Фарен-
гейта показывалъ 100°. Кауфману грозило то же несчастіе
какое постигло за нѣсколько дней до того полковника
Маркозова по ту сторону Аму-Дарьи; но случись подобное
же обществіе съ Кауфманомъ, послѣдствія его оказались бы
въ тысячу разъ ужаснѣе. Вся сила Русскихъ въ Централь-
ной Азіи основана на всеобщей увѣренности туземцевъ въ
непреодолимости русскаго оружія. Одна ошибка, малѣшее по-
раженіе — и плюзія эта должна была исчезнуть; всѣ народы
возстали бы какъ одинъ человѣкъ въ ту минуту какъ было
бы дознано что и Русскіе могутъ быть преодолѣны. Кауф-
манъ уже начиналъ думать объ отступленіи, когда помощь
пришла со стороны вовсе неожиданной, и онъ былъ спа-
сенью благодаря одному изъ обстоятельствъ самыхъ простыхъ,
но которыея въ извѣстные моменты получаютъ силу пере-
вертывать собою всѣ людскія дѣла.

Въ числѣ 50—60 проводниковъ-джигитовъ, состоящихъ при
Кауфманской арміи, былъ одинъ взятый полковникомъ Дре-
шерномъ въ Кизилъ-Кумахъ. Онъ пришелъ въ отрядъ весь
оборванный, въ лохмотьяхъ, и предложилъ служить Русскимъ
безплатно, лишь бы чѣмъ-нибудь отомстить Хивинцамъ, или—
что для него было безразлично — Туркменамъ, за убійство
части своего семейства и за продажу другой половины въ
рабство. Его опредѣлили въ армію джигитомъ и уже не обра-
щали затѣмъ на него никакого вниманія. Этотъ-то человѣкъ
телерь выступилъ впередъ, вызываясь найти воду по близо-

Военныя дѣйствія на Оккуste и паденіе Хивы.

125

сти, вопреки увѣреніямъ всѣхъ прочихъ жигитовъ что ни-  
гдѣ до рѣки воды не имѣется.

Кауфманъ далъ ему тутъ же свою походную фляжку и  
сказалъ: „Принеси ее мнѣ назадъ полную воды и получишь  
сто рублейъ награды“ Проводнику дали хорошаго коня и онъ  
вихремъ умчался въ лустыню. Это случилось на развѣтѣ  
3го (15го) мая, а немного спустя послѣ солнечнаго восхода  
онъ уже прибылъ назадъ съ фляжкою наполненною водой,  
мутною и невкусною, но тѣмъ не менѣе водою, жидкостьюю  
слособою поддерживать животную жизнь. Онъ заявилъ что  
верстахъ въ шести къ сѣверу, въ сторонѣ отъ караваннаго  
пути на Аму, онъ нашелъ три колодца неизвѣстныхъ кара-  
ванамъ, но въ которыхъ тѣмъ не менѣе, говорилъ онъ, воды  
найдется достаточно для всей арміи.

Не медля ни минуты, Кауфманъ далъ приказъ войскамъ выступать, а чрезъ два часа авангардъ уже расположился на лункѣ извѣстномъ потомъ подъ названіемъ Алты-Кудука, что значитъ „Шесть колодцевъ“. Вода дѣйствительно найдена была въ трехъ колодцахъ на глубинѣ отъ лятидесяті до ста футовъ, но очень дурная и въ недостаточномъ количествѣ. Въ одномъ даже найденъ былъ трупъ собаки, брошенной туда, по всей вѣроятности, разбойниками Хивинца-ми. Но какъ ни отвратительна была вода, ее все-таки выдавали люлямъ порціями въ полкружки на цѣлый день, чтобы не потратить всего содержанія колодцевъ за одинъ разъ. Хочя по распоряженію Кауфмана выкопаны были еще три колодца, каждый изъ которыхъ доставлялъ нѣсколько воды. Все-таки ея было такъ мало что нѣсколько проводниковъ туземцевъ умерли отъ жажды.

Можно вообразить себѣ какимъ страланіямъ подверглось войско въ этомъ песчаномъ пеклѣ при полукружкѣ воды на цѣлый день.

Такъ какъ налочь верблюдовъ на мѣстѣ не предвидѣлось никакой возможности, то Кауфманъ выслалъ весь обозъ обратно къ Адамъ-Крылгану, чтобы налочь тамъ животныхъ и захватить оттуда свѣжій запасъ воды прежде чѣмъ лу- скаться въ дальнѣйшій путь. Верблюды вышли подъ при- крытіемъ четырехъ ротъ, то-есть 600 человѣкъ. Этому-то отряду пришлось выдержать первое серіозное нападеніе хан- скихъ войскъ.

126

Садыкъ, разъѣзжавшій тѣмъ временемъ по берегамъ рѣки, узналъ чрезъ своихъ развѣдчиковъ что генералъ Кауфманъ выслалъ всѣхъ верблюдовъ отряда назадъ подъ небольшимъ прикрытием, рѣшился напасть на нихъ и отрѣзать ихъ отъ арміи. Онъ очень хорошо понималъ что если ему удастся захватить верблюдовъ, то послѣ того армія принуждена будетъ отступить. Онъ захватилъ съ собою 500 человѣкъ Туркменъ, каждаго съ двумя конями, и обойдя Кауфмана у Алты-Кудука достигъ Адамъ-Крылгана рано утромъ 6го (18го) мая.

Часовъ около четырехъ утра русскими ликетами замѣчено было приближеніе нелріятеля. Когда тревога распространилась по лагерю и солдаты взялись за оружіе, Туркмены подъѣхали уже очень близко. Наладеніе это было чрезвычайно смѣло и рѣшительно. Самъ Садыкъ, верхомъ на великолѣпномъ бѣломъ конѣ, держа въ рукахъ хивинское знамя, подъѣхалъ такъ близко что знай только стрѣлки что это онъ самъ, ему бы уѣь конечно отъ нихъ не увернуться. Но что можетъ сдѣлать толпа людей не дисциплинированныхъ и вооруженныхъ однѣми саблями противъ артиллерійскихъ орудій? Несмотря на всю свою храбрость, Туркмены увидали невозможность бороться съ Русскими и наконецъ принуждены были отступить, пораженные окончательно. Два Туркмена, захваченные въ этомъ дѣлѣ, говорили что Садыку не вѣрно донесли о численности конвоя и онъ выѣхалъ въ полной увѣренности что уничтожить предполагаемую горсть Русскихъ сопровождавшую верблюдовъ. Это было первою серіозною стычкой Русскихъ съ Хивиндами. Послѣдніе сильно упали духомъ послѣ этой неудачи, но все еще не теряли надежды что до рѣки генералъ Кауфманъ не доберется.

Садыкъ, предводитель Туркменъ напавшихъ на отрядъ, былъ собственно разбойникъ вступившій на службу хана, нападавшій на богатые караваны и сбиравшій съ нихъ дань въ свою пользу. Тотчасъ послѣ паденія Хивы онъ отправился на поклоненіе къ гробницѣ Пророка и уже оттуда вернулся, какъ кажется, въ Мервъ.

Безпокоиство главнокомандующаго и бѣдствія солдатъ тѣмъ временемъ на Алты-Кудукѣ доходили до невообразимой степени. Весь ужасъ положенія среди массы людей мучимыхъ жаждою можетъ понять только тотъ кому самому приходилось быть въ такихъ обстоятельствахъ. Хотя замѣчательная дисциплина

Военныя дѣйствія з'я Оксусѣ и ладеніе Хивы.

127

русскихъ войскъ еще не допускала ихъ ни до малѣйшаго без-
порядка, но начальство не могло не предвидѣть что всему,
даже выносливости русскаго солдата, долженъ быть предѣлъ;
что наступитъ время когда никакая дисциплина не будетъ
возможна въ борьбѣ со страждущею человѣческою природой,
и отрядъ, доведенный до отчаянія, долженъ будетъ погиб-
нуть отъ руки безполнаднаго непріятеля, который только то-
го и ожидалъ. Однако дѣло до такой крайности не дошло. По
прошествіи нѣсколькихъ дней вода сдѣлалась лучше и по-
казывалась въ большемъ количествѣ, дневныя потребности
арміи въ водѣ могли уже удовлетворяться настолько что не-
достатокъ не былъ слишкомъ мучителенъ. Но перспектива бу-
дущаго все еще не сулила ничего кромѣ горя и лишеній.
Цѣкая недѣля потребовалась на проходъ верб.подовъ на
Адамъ-Крылганъ и возвращеніе оттуда; животныя эти съ
каждымъ днемъ все болѣе и болѣе слабѣли и дѣлались ни на
чтò негодными; стало очевидно что большую часть ихъ при-
дется бросить на лути.

Въ нормальномъ своемъ состояніи верб.люды животныя
очень крѣпкія, способныя поднимать огромныя тяжести, вы-
носить большія лишенія и усталость. Но когда они уже ис-
томлены д.линнымъ тяжелымъ переходомъ, подобно верблю-
дамъ отрида генерала Кауфмана, они дѣлаются негодными
ни на чтò, и на возвращеніе разъ потraченныхъ силъ тре-
буется отдыхъ цѣлыхъ мѣсяцевъ. А верблюдъ въ такой
войнѣ которую я теперь описываю играетъ такую же роль
какъ желѣзныя дороги въ войнахъ европейскихъ; съ тою
однако разницей что лишившись этого единственнаго сред-
ства къ передвижению въ пустынѣ, армія не только должна
потерпѣть пораженіе, но и логибнуть безвозвратно. Вмѣ-
сто тѣхъ 600 фунтовъ чтò несли на себѣ верблюды въ на-
чалѣ экспедиціи, теперь рѣдкіе изъ нихъ поднимали и 200
фунтовъ, большая же часть несла всего какихъ-нибудь 100
фунтовъ; число верблюдовъ едва способныхъ передвигаться
безъ всякаго выка увеличивалось съ каждымъ днемъ.

Тяжело становилось положеніе главнокомандующаго. Отъ
него зависѣла не только удача всей экспедиціи, но и жизнь каж-
даго человѣка въ арміи, такъ какъ пораженіе въ этомъ мѣстѣ
конечно повело бы за собой гибель всего отряда, а разстояніе
до Аму-Дарьи все еще не было извѣстно. Наконецъ, по проше-
ствіи цѣлой недѣли, верблюды вернулись съ Адамъ-Крылгана

128

со свѣжимъ запасомъ воды, и войска вновь выступили 9го (21го) мая въ пустыню, съ тѣмъ чтобы добраться наконецъ до рѣки или полечь костьми въ сыпучемъ пескѣ. Такъ какъ верблюды способные къ переноскѣ тяжестей не могли поднять всего обоза, то рѣшено было оставить на Алты-Кудукѣ почи вьесь багажъ: шесть лодокъ, захваченныхъ для переправы черезъ рѣку, два артиллерійскихъ орудія и почти весь остающийся фуражъ. Съ собой захвачено было только то въ чемъ оказывалась настоящительная и немедленная потребность.

На Алты-Кудукѣ оставлено было 2 роты пѣхоты. Вотъ почему я и засталъ на этомъ пункте войска.

Отъ Алты-Кудука переходѣ былъ очень тяжелѣ. Въ посѣдній день предъ тѣмъ какъ подойти къ рѣкѣ войска все время были окружены туркменскою конницей, которая скакала вокругъ, еще затрудняя и замедляя шествіе. На цѣлый десятокъ верстъ армія шла впередъ при самой невыносимой жарѣ, въ то время какъ огонь поддерживался стрѣлками почи безъ перерывовъ. На этомъ-то мѣстѣ попадалось мнѣ столько лошадиныхъ труловъ.

Дисциплина войскъ была превосходна. Хотя жажда доводила людей почти до безумія, ни одинъ солдатъ до выдачи на то позволенія не вышелъ изъ рядовъ, когда проходили берегомъ Сардаба-Куль, маленькаго озера, неподалеку отъ рѣки, о которомъ я уже упоминалъ въ разказѣ о личныхъ своихъ приключеніяхъ. Генералъ Кауфманъ говорилъ о своихъ солдатахъ чуть не со слезами на глазахъ. По его словамъ, никакой другой солдатъ въ цѣломъ мірѣ не вынесъ бы того чему русскій солдатъ подвергся въ этомъ походѣ. И я вполнялъ раздѣляю его мнѣніе на этотъ счетъ.

Когда подошли къ рѣкѣ и безопасность войска была обезпечена, генералъ фонъ-Кауфманъ оставилъ прежній оборонительный планъ дѣйствій и принялъ положеніе наступательное; онъ приказалъ пустить нѣсколько гранатъ въ массу Туркменъ сбившихся у подножія горъ Учь-Учака; затѣмъ сдѣлалъ на нихъ нападеніе съ кавалеріей, гналъ ихъ верстъ на 12-15 по рѣчному берегу и захватилъ одиннадцать хивинскихъ каюковъ или лодокъ, безъ которыхъ не было бы возможности совершить переправу. Отъ Учь-Учака до Шейх-арыка непріятель почти не показывался, пока наканунѣ вечеромъ не было открыто его укрѣпленіе.

129

## II. Переправа черезъ Оксусъ.

На разсѣтѣ слѣдующаго дня мы снялись съ бивуака, но пошли не на Шурахану, какъ было предположено наканунѣ, а къ мѣсту битвы предыдущаго дня. По зрѣломъ размышленіи генералъ Кауфманъ рѣшился переправиться у Шейхъ-арыка, откуда наканунѣ былъ выбитъ непріятель.

Такъ какъ отъ ночной стоянки до этого мѣста было всего верстъ семь, то часа черезъ два всѣвойска были уже у берега; ни мало не медля приступили къ переправѣ первой лодки съ 50 людьми на ту сторону рѣки. Это было (18го) 30го мая. Утро было ясное и не жаркое; палатки разбили у самой воды, и мы разлеглись на густой зеленой травѣ, лѣниво слѣдя за раскинувшейся предъ нами картиной. Сцена была чрезвычайно оживленная. Солнечные лучи скользили, сверкая, по широкой рѣчной пеленѣ; на той сторонѣ неяно видѣлись густыя чащи вязовъ и фруктовыхъ деревьевъ, изъ-за которыхъ мѣстами выгляывали сѣрыя стѣны узбекскихъ жилищъ и стройный фасадъ кладбищенской мечети. Безмолвная и пустынная раскинулась по рѣчному берегу эта дикая и невѣдомая страна Хива. Лѣнивымъ глазами оглядывалъ я раскрывшуюся лредо мной богатую природу, припоминая въ слышанныя мною до той поры разказы объ этой, обленченной какою-то сказачною таинственностью странѣ; объ ея жестокихъ деспотахъ ханахъ; ея дикомъ фанатичномъ магометанскомъ населеніи; о красотѣ тамошнихъ женщинѣ; объ уединенномъ положеніи этой страны среди песчанаго океана, дѣлавшаго ее недоступной для Европейцевъ. Дѣйствительность исчезала въ игрѣ воображенія, и я готовъ былъ ждать что вдругъ очнувшись увижу себя на другомъ полушаріи, въ нѣсколькихъ тысячахъ верстъ отъ настоящаго мѣста дѣйствія.

Странный контрастъ представляла сонная красота противоложнаго берега съ оживленіемъ, шумомъ и движениемъ на нашей сторонѣ. Весь берегъ былъ усыпанный лошадьми, верблюдами, казаками и солдатами; нѣкоторые изъ людей только-что подошли, другие слушались къ водѣ, влѣзали въ каюки, тащили артиллерійскія орудія, погоняли упиравшихся лошадей, нагружали багажъ, приправляя все это веселымъ шутками и громкими криками.

9

130

Иридоженіе къ Русскому Вѣстнику.

Хотя многіе изъ этихъ солдатъ никогда до тѣхъ поръ и не
видали такой большой рѣки, тѣмъ не менѣе они также ловко
управлялись въ ней, какъ молодые утіята. Десятка два-три
дюжихъ мускулистыхъ ребятъ раздѣвались, бросались въ
рѣку, брались за канатъ и тащили лодку вверхъ по течению
до того мѣста откуда ее удобнѣе было отчалить; самъ же ге-
нералъ фопъ-Кауфманъ сидѣлъ на своей походной скамей-
кѣ у рѣчного берега, и поощряя людей приговаривалъ: „мо-
лодцы... молодцы ребята!..“

На переправу каждой лодки къ другому берегу требовалось
минутъ 20, да столько же времени на возвращеніе: но при
каждомъ переѣздѣ лодку относило такъ далеко внизъ по те-
ченію что употреблялся еще чуть ли не цѣлый часъ на то
чтобы опять притащить ее къ настоящему мѣсту. Всего бы-
ло три большихъ каюка, вмѣщавшихъ въ себѣ отъ 50 до 75
человѣкъ, и восемь маленькихъ, въ которыхъ помѣщалось не
болѣе десяти человѣкъ.

Цѣлый день производилась переправа войска, безъ малѣй-
шей помѣхи со стороны непріятеля. Здѣсь ясно выказалась
совершенная неслосоюность Хивинцевъ къ оборонѣ; иначе
они никакъ не допустили бы Русскихъ такъ спокойно со-
вершить переправу. Здѣсь имъ было бы легко заśѣть за
высокимъ берегомъ, внѣ выстрѣловъ русскихъ орудій, и уни-
чтожить каждую переправленную партію солдатъ по очереди.
Артиллерия не возможно было бы защищать войска при та-
кихъ обстоятельствахъ.

Къ вечеру благополучно было переправлено на ту сторону
четыре роты солдатъ и два горныя орудія, которые и были
размѣщены въ самомъ непріятельскомъ укрѣпленіи и вокругъ
него въ оборонительной лозинціи. Этимъ, ограждалась без-
опасность переправленныхъ людей на случай внезапнаго на-
паденія на нихъ Хивинцевъ, и обеспечивалась впопѣ пере-
права остальныхъ черезъ Оксеусъ.

Пока мы еще не знали ничего о томъ чтò проходило въ
Хивъ, а воображеніе нашемъ еще болѣе возбуждалось таинствен-
нымъ спокойствіемъ царившимъ на противоположномъ бе-
регу.

Думаетъ ли еще ханъ дать войскамъ серюзный отпоръ по-
сѣвъ того какъ снѣ допустилъ ихъ переправиться, и этимъ
лишился самаго действительного средства къ оборонѣ? Или
же онъ просто бежить и скроется въ пустыню? Никто не

131

могъ дать отвѣта на эти вопросы и потому можно было на
досугѣ дѣлать всевозможныя предположенія о дальнѣйшемъ
образѣ дѣйствій этого властелина. Мы еще не знали тогда
что генераль Веревкинъ, во главѣ Оренбургскаго отряда,
быстро прибылился къ городу съ другой стороны, и бѣдному
хану было достаточно заботъ и ломимо насть.

Около двѣнадцати часовъ почти, когда все уже засыпало,
внезапно затрубили тревогу. Вскочивъ на ноги я смутно
сообщая что это должно быть Хивинцы рѣшились на
почное нападеніе, мы бросаемся къ оружію; но скоро оказалось что не Хивинцы, а сама рѣка поднялась на насть.
Старый Оксусъ, будто оскорбленный такой неслыханною
деятелью переправы черезъ его слокойную область, сталъ
вздыматься съ вечера, готовясь захватить насть въ расплахъ во время сна. Въ течении трехъ часовъ вода въ немъ
коднялась почти на 6 футовъ и серіозно грозила затолить
насть всѣхъ. Данъ былъ приказъ сниматься и переходить
на болѣе возвышенную мѣстность, что и было исполнено
посреди суматохи незообразимой. Мы съ товарищемъ, при
этой непроглядной темнотѣ, очутились вдали отъ нашихъ
людей и пожитковъ — несчастіе которое вовсе не было об-
легчено тѣмъ обстоятельствомъ что намъ пришлось вплавь
переправляться съ лошадьми чрезъ канал, посреди верблю-
довъ и казаковъ. Промокли мы до костей, и не имѣя воз-
можности разыскать кого-нибудь или что-нибудь, мы нако-
нецъ бросились на сырую траву, локрылись попонами и ста-
ли ждать разсветла.

На слѣяущій день дѣла приняли совершенно новый обо-
ротъ. Оксусъ разлился такъ широко, и теченіе его было
такъ быстро что генералъ Кауфманъ вынужденъ былъ измѣ-
нить планъ дѣйствій и подвинуться еще на версту вверхъ
по рѣкѣ. Когда перешли туда, началась олять переправа, но
уже гораздо медленнѣе чѣмъ наканунѣ. Теперь на переслѣдъ
лодки къ тому берегу и обратно требовалось цѣлыхъ три
часа. Лошади по большей части переправлялись вплавь, а
верблюды были почти всѣ угнаны назадъ, къ отрядамъ остав-
леннымъ на Алты-Кудукѣ и Хала-Атѣ. 20го мая (1го юня)
переправился и я съ генераломъ Кауфманомъ и его штабомъ
на лѣвый берегъ рѣки.

9*

132

### III. Среди Хивинцевъ.

Высадившись на той сторонѣ, мы съ Чертковымъ прямо отправились на базаръ, который въ этотъ день былъ открытъ въ первый разъ, въ отвѣтъ на дружелюбную прокламацію генерала Кауфмана. Послѣдніе сутки мы ничего не were кролѣ горщи хивинскаго прова. О суточномъ постѣ для человѣка въ нормальномъ состояніи и говорить бы не стоило: онъ и для него самого прошелъ бы незамѣтно. Но когда вы жили уже цѣлый мѣсяцъ впроголодь, успѣли потратить весь имѣвшійся въ васъ заласъ излишняго жира, 24хъ-часовой постъ дѣлается вещью уже далеко не шуточной.

Хивинцы вывезли на базаръ цѣлые воза муки и овощей, цыплять, овецъ, свѣжія пшеничныя лепешки „съ лылу“, абрикосы и рисъ; сахаръ, чай, огромное количество обѣлыхъ тутовыхъ ягодъ; тутъ же было много клевера и джугары для лошадей. Обыватели подвезли свои тяжелыя деревянныя телѣги къ самому лагерю, и теперь стояли среди толпы солдатъ, съ которыми, очевидно, вступили въ самыя дружескія отношенія. Нѣкоторые солдаты говорили ло-татарски и ли ло-киргизски, тѣ же кто не знали этихъ нарѣчій обѣлывали свои дѣла съ помощью мимики; когда мы явились на мѣсто дѣствія у Хивинцевъ шелъ уже самый оживленный торгъ съ солдатами, которые за все платили, какъ я могъ замѣтить, втридорога. Откуда русскіе солдаты брали деньги, я не знаю, да и до сего дня догадаться не могу, но что за деньгами у нихъ дѣло не стояло — это я могу утвердительно сказать.

Мы съ Чертковымъ послѣшли кулить себѣ нѣсколько фунтовъ муки, барана, теленка, огромное количество горячаго хлѣба, бухарскаго меда, горы абрикосовъ и тутовыхъ ягодъ, словомъ, такое количество всякой провизіи какого стало бы на цѣлый мѣсяцъ: но мы не сомнѣвались что снособы логлотить все это въ одинъ день. При мучившемъ насъ голодѣ намъ казалось даже и этого мало. Хивинцы которые вывезли провизію были сосѣдніе Узбеки; утоливъ немного свой волчій голодъ горячими лелетками съ медомъ, я съ любопытствомъ сталъ оглядывать окружающій меня стран-кий народъ.

133

Они всѣ по большей части были средняго роста, худые и мускулистые, съ длинными черными бородами и какимъ-то злымъ выраженнымъ въ лицахъ. Костюмъ ихъ состоялъ изъ нѣкогда обѣлыхъ, но теперь неопредѣленнаго цвѣта, шаро-варъ и рубахъ какой-то бумажной матеріи, а сверхъ это-го халатъ, доходившій до лятокъ. Хивинскій халатъ очень безобразенъ, дѣлается изъ какой-то матеріи вытканной мел-кими желтыми и коричневыми полосами, и совсѣмъ не ло-хожъ на красивые, яркіе халаты бухарскіе. Большая часть выѣхавшихъ теперь на базаръ людей были босоноги, и у каждогоъ на головѣ была высокая черная мерлушковая шал-ка въ цѣлыхъ 6-7 фунтовъ вѣсомъ. Вообще костюмъ Хи-винцевъ кажется мнѣ самымъ безобразнымъ и неудобнымъ изо всѣхъ какіе я видалъ до сихъ поръ. Одной шапки тако-го вѣса достаточно чтобы затормозить дѣятельность самой свѣтлой головы; при видѣ этихъ чудовищныхъ головныхъ уборовъ отсталость ихъ цивилизаціи стала мнѣ вполнѣе по-нятна. Халаты ихъ не только безобразно длинны, но и чрез-вычайно неудобны; они почти всегда положены на вату и, насколько мнѣ случалось видѣть, не снимаются никогда, да-же въ самыя сильные жары и когда владѣльцы ихъ заняты какой-нибудь ручною работой.

Къ Русскимъ относились они очень дружелюбно, и не толь-ко не боялись своихъ побѣдителей, но не стѣсняясь еще требовали несообразныя цѣнъ за все вывезенное на прода-жу. Вначалѣ они думали что Русскіе станутъ по-просту, безъ всякой платы, брать все чтο пожелаютъ, не исключая и женъ туземцевъ, чтο по понятіямъ послѣднихъ было бы совершенно въ порядкѣ вещей, представляло бы образъ дѣй-ствій которому они, конечно, послѣдовали бы сами. Когда же они увидѣли что бояться имъ нечего, то съ исторю азіят-скою сметливостью стали вытягивать изъ Русскихъ всевоз-можную для себя выгоду.

Да говоря правду, я и самъ удивленъ былъ сдержанностію Русскихъ и строгою законностію руководившею здѣсь всѣми ихъ дѣствіями.

Генералъ Кацфманъ, подойдя къ рѣкѣ, издалъ проклама-цію въ которой увѣрялъ обитателей ханства что сели они бу-дутъ спокойно сидѣть по домамъ, то ихъ никто не обезпо-коитъ; что собственность ихъ и жены будутъ неприкосно-венныхъ, и что Русскіе будутъ платить чистыми деньгами за

134

поставку фурача въ лагерь и за всю вывозимую на продажу провизию. Главнокомандующей предупреждалъ однако что если русскимъ войскамъ придется самимъ ходить на фуражировку, то они будутъ брать все нужное бесплатно, а добрая покинутые обитателями будутъ сожигать. Вывезенные теперь припасы были отвѣтомъ на эту прокладку.

Въ самихъ солдатахъ не видать было никакого расположения идти въ разрѣзъ съ объщаніями главнокомандующаго. Не было ни майшаго полезновенія взять чтò би то ни было силой. Они безропотно платили требуемыя за вещи деньги, будто и не предполагая возможности доугаго обхождения съ побѣденнымъ врагомъ.

Русскій солдатъ по природѣ своей не свирѣлъ и не кровожадень, а скорѣе добрѣ и кротокъ; я не разъ видалъ во время кампаніи противъ Юмутовъ примѣры того какъ русские солдаты добросердечно относились къ туркменскимъ дѣтямъ.

Хивинцы вначалѣ отказывались отъ русскихъ бумажныхъ денегъ, которыхъ никогда прежде не видали, да и не понимали ихъ цѣнности. Мелкія же серебряны монеты, какъ-то двугривенные, лятиалтынные и гривенники, которыхъ у Русскихъ было множество, Хивинцы брали съ удовольствіемъ. Русскій двугривенный охотно принимался за мѣстную монету „тенгу“. Изъ припесенныхъ Хивинцами съѣстныхъ припасовъ всего замѣчательнѣе были обѣлыя тутовыя ягоды совершенно особаго рода, которые нигдѣ еще до тѣхъ лорѣ мнѣ не попадались. Также оригинальны были и пшеничныя ихъ лепешки. Онѣ дѣлались изъ непросѣянной муки, замѣшанной просто на водѣ; тѣсто это раскатывалось на тонкіе круги, величиной съ обыкновенную столовую тарелку и припекалось до бураго оттѣнка въ хивинскихъ печахъ. Это единственный хлѣбъ приготовляемый въ Хивѣ и онъ чрезвычайно вкусенъ пока горячъ.

У Шейхъ-арыка салы не доходятъ болѣе чѣмъ на полверсты до укрѣпленія, у котораго мы расположились. Здѣсь не было ни деревьевъ, ни травы, и вообще намъ было гораздо хуже чѣмъ на правой сторонѣ рѣки. Пыль была невоообразимая, чуть ли не хуже чѣмъ на Хала-Атѣ. Берега каналовъ, состоящіе изъ сухой мягкой земли, были разбиты въ пыль сначала хивинскою конницей, потомъ Русскими; наконецъ пыль эта лопла до фута глубины и вѣтеръ носилъ ее такими густыми тучами что они, казалось, готовы были все

135

завалить и всѣхъ задушить. Я еще никогда въ жизнь мою не страдалъ такъ отъ пыли какъ въ это время; а свѣжая зелень садовъ, прохладная тѣнь вязовъ виднѣлась всего въ какой-нибудь полуверстѣ отъ насъ, но туда не позволено было заходить, и это дѣлало контрастъ еще болѣе тяжелымъ.

Фортъ на Шейхъ - арыкѣ оказался весьма маленькимъ укрѣпленіемъ. Онъ былъ всего футовъ 30 въ діаметрѣ—совершенный игрушечный домикъ, никуда не годный для защиты. Однако же это мѣсто могло служить серіознымъ пунктомъ обороны, еслибы ханскія войска сумѣли извлечь пользу изъ его положенія. Шейхъ-арыкъ, какъ показываетъ самое названіе, есть каналъ, хотя въ настоящее время лересохшій. Прежде по немъ шла вода изъ рѣки во внутренность ханства, да и теперь вода могла бы его наполнить во время половодья. Берега его, отъ 20 до 30 футовъ вышины, идутъ на нѣкоторое разстояніе параллельно съ рѣкой, и образуютъ такимъ образомъ высокій земляной валъ. За одними этими валами очень долгое время можно бы выдерживать натискъ Русскихъ и выстрѣлы шести-фунтовыхъ гранатъ; сооруженіе же этого укрѣпленія, чрезъ тонкія стѣни котораго гранаты пролетали какъ чрезъ картонъ, только служило яснымъ доказательствомъ полнѣйшаго невѣдства Хивинцевъ въ военномъ дѣлѣ.

## IV Сады.

Мы стояли уже третій день на Шейхъ-арыкѣ, когда вдругъ Хивинцы прекратили подвозъ приласовъ. Такъ какъ чрезъ это вся армія лигалась лищи, то вынуждены были принять дѣятельныя мѣры для добытія провизіи, и генералъ Кауфманъ приготовился привести въ дѣйствіе свою угрозу насчетъ фуражировки. Оказалось что ханскія войска, опрavившись нѣсколько отъ первого страха, вернулись въ эти мѣста и грозили смертью всякому, кто вывезетъ что-нибудь Русскимъ на продажу.

Тогда глвнокомандующій вышелъ на рекогносцировку и фуражировку небольшой отрядъ, изъ 300 человѣкъ лѣхоты, 250 казаковъ при двухъ четырехъ-фунтовыхъ оруdiяхъ, подъ командой полковника Чайковскаго. Казакамъ данъ

130

был приказъ производить фуражировку, но отнюдь не брать силой ничего что можно будетъ получить за деньги. Имъ надо было позволеніе брать все изъ ножинутыхъ домовъ, а офицеръ долженъ былъ оловѣщать всѣмъ обывателямъ еще разъ что ели не будутъ немедленно доставлены припасы на продажу, то войска придутъ и возьмутъ ихъ силою, безо всякой пла- ты. Пѣхота должна была подвигаться во внутрь страны, сдѣ- лать рекетноцерровку мѣстности и попытаться вызвать не- пріятеля на бой.

Мы выступили изъ лагеря около полудня 22го мая (3го юня). До этихъ поръ мы имѣли еще весьма смутное поня- тіе объ оазисѣ и его обитателяхъ, такъ какъ пройден- ная ками часть праваго берега рѣки не была заселена, а са- ды лѣваго берега не доходили до самой рѣки. Мы ничего еще не видали кромѣ неподвижныхъ деревъ вдали, за которыми скрывались эта таинственная страна. Почти все наше попятіе объ ней основывалось на однѣхъ догад- кахъ. Теперь мы подходили къ еднѣ знаменитымъ садамъ. Переѣхавъ чрезъ отдѣлявшую насъ отъ нихъ небольшую полосу земли, которая изрѣзана была каналами по всѣмъ направленіямъ, мы препреправились по мосту, перекинутому чрезъ узкій, глубокій каналъ, выѣхали на хорошо содержав- шуюся, но пыльную дорогу, и вскорѣ очутились въ густо-на- селенной части обитаемой Хивы.

Переходъ отъ раскаленныхъ песковъ къ прохладѣ и свѣ- жести зеленой листвы совершенствовалось почти внезално. Потя- нулись небольшія засѣянныя волнующіяся поля, всевоз- можныя фруктовыя деревья, скопившіяся подъ тяжестью плѣныхъ или еще зеленыхъ плодовъ; высокіе столѣтіе вязы, раскинувшіе свои шрокія вѣтви съ густой массой листвы наль малѣекими бассейнами воды; изъ-за зелени стали вы- глядывать сѣрыя стѣны туземныхъ лавинъ. Восторгъ нашъ при вступленіи въ нѣдра этой страны, впервые открытой взо- рамъ Европейцевъ, могъ развѣ только сравняться съ востор- гомъ Колумба при вѣдѣ Новаго Свѣта: на всемъ здѣсь ле- жала печать новизны и своеобычности и со всего готовилась спасть пелена незавѣстности, застилавшая до сихъ поръ этотъ затерянный въ пескахъ оазисъ отъ глазъ цивилизо- ваннаго міра. Надъ дорогой свѣтивались тутовыя деревья, обсыпанныя стадкими обѣлыми ягодами, массы темнозеленой листвы зѣлонь, абрикосовыя деревья, погнувшіяся подъ тя-

137

жествью безчисленныхъ румяныхъ плодовъ, и вишни со мно-
жествомъ красныхъ слѣлыхъ ягодъ. Стройные молодые то-
поли тянулись къ небу, а свѣтлые ручейки, освѣненные ку-
старникомъ, разбѣгались сѣтью по всѣмъ направленіямъ.
Послѣ красноватаго отблеска раскаленныхъ сыпучихъ ле-
сковъ, къ которому уже успѣли привыкнуть наши глаза,
окружающая мѣстность казалась Одемскимъ садомъ.

Часть описа въ которую мы вступили заселена Узбека-
ми. Ихъ жилища и дворы огорожены крѣпкими стѣнами, отъ
15 до 20 футовъ въ вышину, укрѣпленными массивными
быками и угловыми башнями. Входъ въ эти дома одинъ, подъ
сводомъ, запирающійся очень тяжелою деревянною дверью.
Стѣны сдѣланы изъ особаго рода убитой глины, которая со
временемъ становится очень твердою. Глина эта обдѣлана
не въ видѣ маленькихъ кирпичковъ, какъ мексиканскіе
„адобы“, но тяжелыми глыбами, нохожими на гранитъ, фу-
товъ трехъ-четырехъ въ квадратѣ и такой же толщины. Во
дворѣ, огороженномъ такимъ образомъ, устроены стойла
для лошадей, рогатаго скота, овецъ и прочихъ домашнихъ
животныхъ, и жилище самихъ людей. При домѣ всегда нахо-
дится маленькій бассейнъ чистой прозрачной воды, образую-
щій четырехугольникъ футовъ тридцати-сорока въ квадратѣ,
освѣенный нѣсколькими тѣнствыми вязами.

Хивинскіе вязы очень красивы. Многіе изъ нихъ пови-
димому живутъ уже не первую сотню летъ. Подъ этим-
то деревьями въ лѣтнее время семейство Узбека проводить
почти все свое время; здѣсь готовится лица, тутъ же она по-
ѣдается; здѣсь проводятся всѣ досужіе часы, которыхъ не
мало выпадаетъ въ жизни Узбека; здѣсь же работаютъ жен-
щины, прядутъ и сучатъ золотыя нити шелковичнаго червя.
Внутри дома Узбековъ мрачны и лечальны, такъ какъ освѣ-
щены бываютъ одними маленькими отверстіями въ стѣнахъ:
оконныя стекла составляютъ незвѣстную здѣсь роскошь.
Часто дома эти убраны множествомъ ковровъ, яркими ци-
новками, одѣялами и подушками, которые дѣлаютъ ихъ очень
комфортабельными.

Мы въѣхали въ первый полавшійся по дорогѣ узбекскій
дворъ — ворота были открыты настежь — и нашли въ немъ
нѣсколько мущинъ, слокойно возсѣдавшихъ подъ вязами у
маленькаго бассейна. Сначала они было немного перепуга-
лись, поднялись и стали смиренно отвѣшивать поклоны. Пол-

138

ковникъ объяснилъ имъ что мы выбхали за приласами и спросилъ отчего перестали они сами вывозить ихъ на продажу. Они отвѣчали что ханъ обѣщалъ рубить головы всѣмъ кто станетъ продавать чтò бы то ни было Русскимъ. Тогда полковникъ Чайковскій приказалъ имъ привозить въ лагерь все чтò у нихъ найдется на продажу, обѣщая позаботиться объ ихъ безопасности. Они выразили готовность ловиться, и мы переѣхали къ слѣдующимъ домамъ, гдѣ повторялась та же самая сцена.

Нѣсколько домовъ нашли мы покиutanыми ихъ обитателями; въ рѣдкихъ изъ нихъ попадались что-нибудь кромѣ голыхъ стѣнъ. Тѣмъ временемъ казаки разсыпались по сторонамъ для фуражировки, а лѣхота шла дальше на рекогносцировку.

Мѣстность которою мы проѣзжали преслѣдля вся средства къ защитѣ; знай только Хивинцы какъ съ пользою примѣтить къ дѣлу всѣ эти выгоды, они могли бы дать Русскимъ отпоръ не шуточный. Чуть ли не на калѣдныхъ десяти саженяхъ по дорогѣ попадались мосты, которые имъ бы слѣдовало разрушить; по всѣмъ направленийъ тянулись стѣны, заборы, изгороди, чащи деревьевъ и кустарниковъ, многостю домовъ наконецъ, за которыми масса людей могла бы найти себѣ прикрытіе. Русская кавалерія оказалась бы въ такомъ случае совершенно безполезною, а тяжелыя мѣдныя орудія Хивинцевъ, до жерла набитыя желѣзными черепками, на такомъ разстояніи были бы также дѣйствительны какъ и русскія гранаты. Каждый домъ прелставлялъ уже готовое укрѣпленіе, стѣны которого приходилось бы осаждать и штурмовать съ вѣрною лотерей для Русскихъ и почти безо всякой невыгоды для осажденныхъ. Конечно, Русскіе въ концѣ концовъ все-таки одолѣли бы всякое сопротивленіе, но понесли бы весьма значительную потерю: а ихъ было очень немного, сравнительно съ массой Хивинцевъ. Если бы такого рода война продолжалась нѣсколько дней, то чипеленность Русскихъ такъ сократилась бы что они не имѣли бы возможности извлечь какую бы то ни было выгоду изъ своей побѣды.

Но Хивинцы не обнаруживали ни желанія, ни способности защищаться: Русскіе не встрѣчали въ своемъ движеніи почти никакихъ преградъ. Нашъ маленькій отрядъ шелъ все впередъ зелеными полями роскошной пшеницы, риса и ячменя; избороjденная и изрытая көлеями дорога окайм-

Военныя дѣйствія на Окгусѣ и паденіе Хивы.

139

лена была съ обѣихъ сторонъ тутовыми деревьями, съ которыхъ солдаты срывали на ходу спѣлыя ягоды. Мѣстами дорога пролегала между глиняными стѣнами, чрезъ которыя свѣшивались вѣтви деревъ; или же она окаймлялась съ обѣихъ сторонъ губокими каналами, полными воды, высокіе берега которыхъ покрыты были зеленью, а затѣмь олять вредзывались въ части гигантскихъ вязовъ, тяжелая листва которыхъ освящала насъ прохладною тѣнью. Такъ какъ дожди въ этихъ мѣстахъ почти никогда не перепадаютъ, то дорога была чрезвычайно суха, и мы взбивали на ходу цѣлыя облака пыли, которыя поднимались высоко надъ деревьями и издали препуспѣяли Хивинцевъ о грозящей имѣ расправѣ.

Наконецъ когда мы подвинулись верстъ на десять внутренى страны, намъ начали попадаться слѣды непріятеля. Мы встрѣчали множество покинутыхъ домовъ, хозяева которыхъ обращены были въ обѣство хивинскими войсками. Иногда изъ-за стѣны выскакивалъ одинъ-другой всадникъ, мчался по дорогѣ, и тутъ же, какъ метеоръ, исчезалъ въ облакѣ пыли. Потомъ непріятельская конница стала показываться во множествѣ межъ деревьевъ, разъѣзжая садами по обѣ наши страны.

Съ нашей стороны была выслана впередъ цѣль стрѣлковъ, и почти въ ту же минуту въ воздухѣ пронесся звеньщій рѣзкій звукъ выстрѣловъ изъ винтовокъ. Царившее до тѣхъ поръ безмолвіе мгновенно смѣнилось гиканьемъ и криками многихъ тысячъ Хивинцевъ, разсыланныхъ кругомъ. Сквозь листву деревьевъ мы могли видѣть какъ Туркмены, въ высокихъ шапкахъ, разъѣзжали, верхомъ на великолѣпныхъ коняхъ, партиями человѣкъ въ 15-20; крики ихъ долкны были раздаваться на цѣлыя версты кругомъ. Судя по шуму который они производили, можно бы подумать что мы окружены многими тысячами непріятеля. Я ждалъ съ минуты на минуту что по насъ будетъ открытъ огонь изъ-за стѣнъ и возвышенныхъ береговъ каналовъ; однако, если и былъ у нихъ подобный планъ дѣйствій, то наша стрѣлковая рота не допустила ихъ до исполненія, и колонна не переставала подвигаться. Продолжалось это чуть ли не на разстояніи цѣлыхъ ляти верстъ.

Наконецъ вышли мы на открытое мѣсто около трехъ четвертей версты шириною, по которому дорога наша пролегала узкою полосой, немного возвышенной надъ общимъ уровнемъ

140

почвы. Вдали шли опять деревья, салы и дома, и у нихъ-то
большими массами въ нѣсколько тысячъ человѣкъ сбились
Туркмены, собираясь, повидимому, вступить съ нами въ битзу.
Они пострѣливали изъ своихъ тяжелыхъ фитильныхъ ру-
жей, извѣстныхъ у Русскихъ подъ названіемъ фальконетовъ.
По нѣскольку такихъ фальконетовъ было установлено на ко-
леса, какъ пuschки, и когда изъ нихъ выстрѣливали заразъ,
то это нѣсколько напоминало собой митральезу. На близ-
комъ разстоянія они способны были причинять значитель-
ный вредъ; но теперь они отстояли слизкомъ далеко чтобы
сколько-нибудь вредить намъ.

Наши два маленькія артиллерійскія орудія были вывезе-
ны впередъ и стали метать гранаты. Двѣ изъ нихъ лолнули
среди Хивинцевъ, и они въ страхѣ разсылались во всѣ сто-
роны. Затѣмъ непріятель засѣлъ за стѣны, рѣшившись, по-
видимому, выдержать осаду, но не выказывая все-таки ника-
кого расположенія къ нападенію. Мы были теперь вблизи
города и укрѣпленія Хазаръ-Аспа, но силы наши были слишкомъ
незначительны чтобы можно было рѣшиться на при-
ступъ. Полковникъ, уже давшій знать въ лагерь что онъ
напалъ на непріятеля и ждетъ подкрѣпленія, рѣшился вы-
жидать приказа для далѣпѣщихъ дѣйствій.

Итакъ, обѣ стороны стояли одна противъ другой почти
въ продолженіе цѣлаго часа, и во все это время стрѣлковая
цѣль поддерживала бѣглый огонь по непріятелю. Меня удив-
ляло что Хивинцы не пускали въ ходъ свою артиллерію,
такъ какъ на разстояніи раздѣлявшемъ насъ теперь не только
мелкія ядра, но даже выстрѣлы керебейками и камнями про-
извели бы не малое дѣйствіе; боялись ли они что мы завла-
дѣемъ ихъ орудіями, или просто и сами на нихъ не полага-
лись, но ни одного изъ нихъ они не вывезли впередъ. Время
уже близилось къ вечеру, а мы были верстахъ въ де-
сяти отъ лагеря; полковникъ Чайковскій рѣшилъ что благо-
разумѣе отступить. Хивинцы слѣдовали такъ близко за на-
ми что аріергардъ все время принужденъ былъ поддержи-
вать по нимъ огонь. Изъ числа непріятелей нѣсколько чело-
вѣкъ попадали на землю, но товарищи тотчасъ же ихъ подби-
рали. Изъ одного дома у дороги по насъ данъ былъ выстрѣлъ;
пуля попала въ одного офицера и такъ тяжело его ранила
что онъ вскорѣ затѣмъ умеръ — единственная потеря кото-
рую мы имѣли въ этотъ день.

141

Пройдя верстъ лять обратно къ лагерю, мы встрѣтили Великаго Князя Николая Константиновича, который спѣшилъ къ намъ съ подкрѣпленіемъ. Онъ очень огорчился видя что мы уже повернули къ лагерю, и настаивалъ чтобы возвратиться назадъ и напасть тотчасъ же на Хазаръ-Аспъ. Отъ этого его, однако отговорилъ полковникъ Чайковскій, убѣдивъ его что въ этотъ вечеръ слишкомъ поздно идти на приступъ укрѣпленія.

Тѣмъ не менѣе, однако, мы поскакали еще разъ къ Хазаръ-Аспу, такъ какъ Великому Князю хотѣлось познакомиться съ мѣстностью и посмотрѣть расположенъ ли непріятель удерживать свою позицію. Дорогой мы наѣхали на тѣло убитаго Туркмена, лежавшее у самой дороги. Онъ слишкомъ близко подошѣлъ къ отстулающему аріергарду и ему пронѣстили голову. Паденіе его, должно-быть, не было замѣчено его товарищами, иначе его конечно увезли бы отсюда, такъ какъ у нихъ считается постыднымъ оставлять своихъ убитыхъ и раненыхъ въ рукахъ непріятеля. Тѣло что лежало въ грязи у дороги, лыльное, грязное и отвратительное.

## V Хазаръ-Аспъ.

Такъ какъ черезъ рѣку было уже переправлено достаточное количество войска, то генералъ Кауфманъ рѣшилъ на слѣдующій же день идти на Хазаръ-Аспъ. Этимъ же временемъ были наконецъ получены извѣстія о генералѣ Веревкинѣ, командующемъ Оренбургскимъ отрядомъ: онъ взялъ Кунградъ и подходилъ теперь къ столицѣ ханства.

Генералъ фонъ-Кауфманъ разказалъ мнѣ прелюболытную исторію о томъ какимъ путемъ до него дошло лисьмо генерала Веревкина: случай этотъ служить весьма вѣрною характеристикой туземныхъ нравовъ. Трое киргизскихъ джигитовъ, съ которыми лисьмо это было послано, попались ханскимъ войскамъ, и лисьмо было перехвачено вмѣстѣ съ небольшою суммой бумажными денегами. Джигитовъ этихъ привели въ Хиву на судъ хана и главныхъ сановниковъ ханства. На вопросъ, заѣмъѣ хали они къ Русскимъ, они отвѣчали чтоѣхали не къ нимъ, а въ Бухару, чтобы собрать тамъ деньги

142

за барановъ, запроданныхъ прежде. Но такъ какъ они не могли
представить удовлетворительного объясненія какимъ обра-
зомъ къ нимъ попали бумаги, то ихъ самихъ отправили подъ
стражу, а по дѣлу о захваченныхъ бумагахъ былъ созванъ
большой военной совѣтъ.

Бумагъ этихъ, конечно, никто не могъ прочесть. Нако-
нецъ призванъ былъ въ качествѣ эксперта одинъ бывшій въ
Россіи хивинскій кулецъ, для того чтобы хоть черезъ него
узнать о содержаніи этихъ бумагъ. Кулецъ оказался че-
ловѣкомъ смѣтливымъ. Хотя прочесть бумагъ онъ также не
могъ, но тутъ же сообразилъ что въ лисьмѣ должны закаю-
чаться важныя сообщенія, посылаемыя отъ одной наступаю-
щей арміи къ другой, и рѣшился забрать его въ свои руки.
Осмотрѣвъ бумаги съ большою тщательностію и вниманіемъ
кулецъ серіознѣшшимъ образомъ заявилъ совѣту что лисьмо
было просто ключкомъ бумаги, не имѣющимъ ни малѣйшей
цѣнъ и значенія; но что 10ти- и 25-ти рубlesные кредитные
билеты суть весьма важные документы, которые надо стара-
тельно беречь до той поры лока найдется человѣкъ способ-
ный ихъ прочесть. Когда ему удалось такимъ образомъ от-
влечь вниманіе совѣта отъ лисьма, онъ стоялъ его подъ
полу халата и унесъ съ собою. Прежде чѣмъ успѣли хва-
титься лисьма, онъ отправилъ его съ вѣрнымъ человѣкомъ
генералу Кауфману, который тѣмъ временемъ переправлялся
черезъ рѣку.

На следующее утро съ солнечнымъ восходомъ выступили
мы къ Хазартъ-Аспу. Иля по той же дорогѣ какъ наказу-
нѣ, мы скоро подошли къ мѣсту дѣйствія предыдущаго дня.
Тѣло мертваго Туокмена все еще лежало въ грязи у дороги.
Повидимому, непріятель сюда не возвращался: они были
въ какомъ случае не оставили тѣло товарища безъ пѣребе-
нія. На томъ мѣстѣ гдѣ они топились наканунѣ въ такомъ
множествѣ, теперь мы не нашли никого. Предполагали что
они отступили въ крѣпость Хазартъ-Аспу. По слухамъ, твер-
дыя эта была очень крѣпка, стояла на островѣ посреди
большаго озера и имѣла всего одинъ входъ. Надо было ду-
мать что если непріятель имѣетъ желаніе сразиться, то онъ
именно на этомъ лункѣ сосредоточилъ свое солротивленіе.

На полупута къ Хазартъ-Аспу попалась намъ два лоса, вы-
слашные оттуда намъ на вестѣчу. Самыя фигуры ихъ выра-

Военныя джэствія на Оксусь і паденіє Хивы.

143

жали приниженную локорность, когда, съѣхавшись съ аван-
гардомъ, они сошли съ своихъ богато убранныхъ коней и
подходили къ намъ, снявъ шалки и низко кланяясь. Ихъ
подвели къ генералу Головачеву, который, выслушавъ чтò
они имѣли сказать, переслалъ ихъ въ свою очередь къ главно-
командующему, но продолжалъ свое движение. Послы эти вы-
сланы были Сендъ-Эмиръ-Уль-Умаромъ, комендантомъ крѣ-
пости и губернаторомъ Хазаръ-Аспа, который приходился
дядей хану, съ заявленіемъ о сдаче крѣпости. Самъ комен-
дантъ уѣхалъ уже въ Хиву. Сдача крѣпости была принята,
но все-таки главнокомандующій, привычный ко всѣмъ хитро-
стямъ среднеазіятскаго образа веденія войны, не упустилъ
изъ вила ни малѣйшей предосторожности на случай какой-
нибудь предательской уловки.

Утро было ясное и теплое, ѣхали мы все время фрукто-
выми садами, гдѣ воздухъ былъ пропитанъ чуднымъ залз-
хомъ цвѣтовъ; шествіе наше гораздо больше напоминало со-
бою пикникъ, нежели походъ въ суровое военное время. По
дорогѣ поладались нѣсколько локинутыхъ домовъ, но по боль-
шей части обыватели слокойно возстѣдали у дверей на землѣ,
поднимались при нашемъ появліи и съ важностію отвѣши-
вали намъ поклоны.

Около десяти часовъ мы уже были въ виду крѣпости;
изъ-за деревъ отъ нѣ сколько напоминала свою Виндзор-
скій замокъ: такъ величественны казались ея стѣны, искри-
вленныя и неправильныя, подпертыя тяжелыми быками и
окруженныя водой. Замѣтивъ нѣ сколько человѣкъ на стѣ-
нахъ, мы немного пріостановились; хотя крѣпость была уже
сдана, но генералъ Кауфманъ далеко еще не былъ увѣренъ что
тутъ не подготовлялось какой-нибудь измѣннической продѣл-
ки. Принявъ необходимыя предосторожности, армія тронулась
опять и вошла въ далиную, крытую и очень узкую улицу,
обрамленную съ общихъ сторонъ одинъ кимъ рядомъ домовъ и
лавокъ, образующую нѣ что въ родѣ плотины надъ водою и
служащую входомъ въ крѣпость. Мы потянулись изогнутою
улицей, все еще подозрѣвая западню; круто повернувъ раза
два-три вправо и вправо, мы очутились предъ главнымъ вхо-
домъ. Это были тяжелые, массовые ворота съ башнями по
бокамъ изъ кирпича, обложенного глиной. Въ самыхъ воро-
тахъ видѣлось нѣ сколько круглыхъ отверстій, пробитыхъ

144

вєроятно лушечными ядрами во время какой-нибудь старинной осады.

Генералъ Кауфманъ, въ сопровожденіі своего штаба и не-
большаго числа пѣхоты, въѣхалъ въ ворота, объѣхалъ вну-
трениою сторону крѣпости и, повернувъ нѣсколькими очень
узкими, изогнутыми улицами, сошелъ съ лошади въ малень-
комъ дворѣ. Пройдя цѣлый рядъ узкихъ темныхъ корридо-
ровъ, мы очутились на главномъ дворцовомъ дворѣ Хазаръ-
Аспа. Дворъ этотъ былъ всего футовъ тридцати шириной
при пятидесятى длины, и южная его сторона была вся заня-
та большюю приемною залой, образованною просто высокимъ
портикомъ, открытымъ съ сѣверной стороны, ко двору. Во-
кругъ этого двора расположены были дворцовые локон, га-
ремъ и конюшнѣ. Здѣсь генералъ Кауфманъ припималъ
главныхъ мѣстныхъ сановниковъ и мумлѣ, которые при-
шли для переговоровъ. Онъ объявилъ имъ что естіи они спо-
койно покорятся, не оказывая никакого сопротивленія, то
жизнь, собственность и жены ихъ будутъ пощажены, такъ
какъ Русскіе пришли не завоевывать Хиву, а наказать ха-
на. Заявленіе это встрѣтили они съ полнымъ уповѣствіемъ
и ушли услокоенные.

Такимъ-то образомъ сдался Хазаръ-Аспъ, пункѣ нерас-
вненно лучше укрѣпленный чѣмъ Хива. Большая часть офи-
церовъ были чрезвычайно раздосадованы подобнымъ исхо-
домъ дѣла, но все еще утѣшали себя надеждой что въ са-
мой Хивѣ встрѣтится намъ сопротивленіе отчаянное.

Въ Хазаръ-Аспѣ всего около ляти тысячъ жителей. Это
маленькій, построенный изъ убитой глины городъ, весь окру-
женный крѣпостными стѣнами. Крѣпость почти вся окруже-
на широкимъ, но тинистымъ озеромъ; она лежитъ верстахъ въ
12-15ти отъ рѣки и въ шестидесяти отъ Хивы. Пункѣ этотъ
считается однимъ изъ самыхъ значительныхъ въ ханствѣ.
Обитатели были очень робки въ началѣ, боясь что ихъ все-
таки всѣхъ перелѣжутъ; скоро однако они ободрились и въ
тотъ же день открыли базарѣ. Многіе изъ окрестныхъ Узбе-
ковъ скрылись въ стѣнахъ укрѣпленія со всею своею движимо-
стію, предполагая что мѣсто это станутъ отстаивать; теперь
они начали разлѣзжаться по домамъ. Городскіе дома были
очень бѣдны и не представляли и половины тѣхъ затѣй чтò
находили мы въ просторныхъ сельскихъ жилищахъ Узбековъ.

Военныя дѣйствія на Оксує и паденіе Хивы.

145

Въ крѣпости найдено было лять или шесть пустекъ — въ-
роятно тѣ самыя чтò были въ дѣлѣ при Шейхъ-арыкѣ:
здѣсь оказались также мчожество фальконетовъ и боль-
шое количество очень хорошаго пороха, сваленнаго по сто-
ронамъ безо всякаго призора.

Послѣ двухчасоваго отдыха, генералъ Кацфманъ оставилъ
въ Хазаръ-Аспѣ маленькій гарнизонъ подъ начальствомъ пол-
ковника Иванова, прибывшаго накапунѣ съ полковникомъ Вей-
марномъ, а самъ пошелъ назадъ и стилѣ лагеремъ въ садахъ,
на полудорогѣ къ рѣкѣ. Онъ предполагалъ здѣсь дождаться
прибытия этого отряда прежде чѣмъ идти на пропупъ сто-
лицы.

Лагерь нашъ расположился посреди фуктовыхъ деревьевъ
и вязовъ: вокругъ насъ по всѣмъ направленіямъ размывались
лотоки воды: мѣстность эта, послѣ пустын, казалась намъ
настоящимъ раемъ.

Сосѣдніе дома были всѣ локинуты ихъ обитателями, и мы
не нашли въ нихъ ничего изъ домашняго добра, кромѣ
небольшаго количества кухонной посуды, да г.миныхъ кув-
шиновъ. Но за то почти въ каждомъ домѣ была одна или
двѣ комнаты наполненныя шелковичнымъ червями; мно-
гія тысячи этихъ несчастныхъ порядильщиковъ, я думаю, по-
глабіи съ голова, такъ какъ пищи имъ не было никакой.

Однажды я сѣлъ на коня и отправился въ Хазаръ-Аспъ,
гдѣ былъ радушно принятъ полковникомъ Иваноръмъ. Во
время обѣда ему доложили что пришла женщина съ жа-
лобой.

— Пойдемте со мной, сказалъ полковникъ, обещаясь ко
минѣ: — Увишите любопытную вещь.

Такъ какъ обычный порядокъ судопроизводства былъ
прерванъ обществомъ губернатора, то обыватели Хазаръ-Аспа
стали приходить для разбирательства своихъ судъ и съ
просьбами о защитѣ къ полковнику Иванову, который обле-
ченъ былъ здѣсь высшею властью. Мы вышли въ большой
портикъ, который, какъ я уже говорилъ, служилъ пріемною
залой, возсѣли на коврѣ, и полковникъ вступилъ въ роль
судьи съ пропичнымъ случаю выраженіемъ серіозности и
даже важности на лицѣ. Женщину ввели во дворъ, который
былъ фута на три ниже портика гдѣ мы сидѣли. Про итель-
ница вошла держа за руку олуховатаго на видѣ парня лѣтъ
14ти и, кланяясь на каждомъ шагу чуть не до земли, обрати-

10

146

Приложеніе к. Русскому Вѣтнику.

лась къ полковнику, принимая его за Кауфмана и называя его Ярымъ-ладишахомъ; титулъ этотъ полковникъ принялъ съ полнымъ достоинствомъ. Это была старуха прикрытая невзрачнымъ хивинскимъ халатомъ. Единственная принадлежность тувалета отличающий костюмъ ея отъ мужскаго былъ высокій бѣлый тюрбанъ который носится всѣми хивинскими женщинами. Она съ низкими поклонами подала полковнику небольшой подарокъ, состоящій изъ хлѣба и фруктовъ, и стала излагать свою жалобу.

Дѣло было въ томъ, какъ объяснěла она, что у сына ея,— указывая на приведенного съ собою неуклюжаго малаго,— украшилъ невѣсту.

— Кто же укралъ? спрашиваетъ полковникъ.

— Да воръ собака-Персіянинъ; мой собственный рабъ; онъ свелъ моего же осла и на немъ увезъ дѣвчонку. Чтобы изчахнуть ему, окаянному!

— Такъ онъ, значить, совершилъ три кражи: укралъ осла, дѣвушку и самого себя, перечелъ полковникъ съ дѣловымъ видомъ. — Ну, какъ же онъ укралъ дѣвушку? Силой ее увезъ?

— Ужъ конечно силой; развѣ она не была невѣстой моему сыну? Да развѣ какая дѣвушка доброю волей убѣжить отъ своего жениха съ собакою-рабомъ?

— А кто она? Какъ вы ее обручили съ сыномъ?

— Она также Персіянка. Я купила ее у Туркмена кото-рый ее только-что привезъ изъ Астрабада, и заплатила за нее пятьдесятъ тиль. Должно-быть собака-рабъ приворожилъ ее, потому что какъ только она его увидѣла, такъ броси-лась ему на шею, плача, рыдая и увѣряя что онъ былъ ея товарищемъ и другомъ съ самаго дѣтства. Я, конечно, поби-ла ее хорошенько за чти бредни. Женить на ней сына я хо-тѣла черезъ нѣсколько дней; но какъ только подошли Рус-скіе, такъ хитрая дѣвчонка и подговорила раба бѣжать съ ней. Теперь ужъ они вѣрно поженились.

— Ну такъ что же я могу для васъ сдѣлать?

— Развищите и отдайте жену моему сыну, а мнѣ раба и осла.

Полковникъ сказалъ ей съ улыбкой что посмотрить что можетъ для нея сдѣлать, а теперь она можетъ идти. Она ушла, пятясь все время назадъ и кланяясь на каждомъ ша-гу до земли самымъ почтительнымъ образомъ какъ при дво-рѣ. Видно было что не въ первый разъ пришлось ей при-посить жалобу судьѣ.

147

По сынъ ея не получилъ никогда обратно своей невѣсты, ни ей не разыскали ни раба, ни осла.

Во время нашей трехдневной стоянки безъ Хазаръ-Аспа, генералъ Кауфманъ дѣятельно занялся наборомъ лошадей и телѣгъ для перевозки обоза и для замѣны верблюдовъ высланныхъ войскамъ на Хала-Ату и Алты-Кудукъ. Этими днями подошелъ весь отрядъ; уже извѣстно было что генералъ Веревкинъ взялъ Кунградъ и быстро подвигался къ столицѣ.

Мы поднялись съ мѣста 27го мая (6го июня), а къ вечеру 28го (9го) были верстахъ въ 15 отъ Хивы. По всему этому переходу на дорогу высыпалъ народъ груплами отъ 20 до 30 человекъ, заявляя главнокомандующему свою покорность, и принося въ знакъ мира хлѣбъ, абрикосы, а иногда ягнятъ и барановъ.

Ханъ все это время не оставлялъ генерала Кауфмана безъ извѣстій о своей особѣ. Главнокомандующій уже раза три или четыре, со времени переправы черезъ рѣку, получалъ письма отъ хана, въ которыхъ этотъ послѣдній выражалъ полнѣшее удивленіе по поводу этого внезалнаго нашествія Русскихъ на его владѣнія. Затѣмъ онъ сталъ требовать объясненія этихъ враждебныхъ дѣйствій, и наконецъ предлагалъ незваннымъ гостямъ немедленно, по добру по здорову, убираться во-свояси.

Едва успѣли разбить лалатки на вечерней стоянкѣ 28го мая (9го июня), какъ пришло послѣднее посланіе струсившаго владыки, въ которомъ онъ уже заявлялъ свою покорность. готовность сдаться на какихъ угодно условіяхъ, и поручалъ себя великодушію генерала Кауфмана.

Теперь я долженъ немного пріостаповиться въ этомъ разкѣзѣ чтобы пояснить какимъ путемъ доведенъ былъ ханъ до такого смиреннаго образа мыслей.

## VI. Оренбургскій и Киндерлинскій отряды

Когда, въ половинѣ декабря, походъ на Хиву былъ рѣшень въ Петербургѣ, то для обезпеченія успѣха предпріятія, назначено было четыре отдѣльныя экспедиции, которые должны были двинуться въ ханство различными путями. Одному отряду назначено было выступить съ Кавказа, подъ начальствомъ полковника Моркозова, другому изъ Оренбурга,

10*

148

и начальство надъ нимъ было поручено генералу Крыжановскому, а этимъ послѣднимъ передано генералу Веревкину; еще одинъ отрядъ долженъ былъ идти отъ Киндерлинской бухты, съ полковникомъ Ломакинымъ во главѣ; и наконецъ четвертый отрядъ изъ Туркестана, предводимый самимъ генераломъ Кауфманомъ.

Такъ какъ экспедиціонный отрядъ Маркозова составѣ не дошелъ до Хивы, то я сначала скажу нѣсколько краткихъ словъ о немъ.

Исходнымъ пунктомъ этого отряда былъ Чакишляръ, въ одинъ Атрека, а не Красноводскъ, какъ въ началѣ было назначено. Эта минія была выбрана въ томъ предположеніи что на ней легко будетъ набрать вербюдовъ: но перемѣна оказалась гибельною для отряда, вслѣдствіе значительного увеличения перехода. Когда колонна подошла къ колонцамъ Бала-Ишемъ, войска уже страдали неимовѣрно. Жара была ужасная, говорятъ, доходила до 149° по Фаренгейту; колодцы попадались рѣдко, люди чуть не мерли отъ жажды. Наконецъ вербюды и лошади, вполне обезсиленные длиннымъ переходомъ, стали падать цѣлыми сотнями. А отрядъ все еще былъ въ 18° верстахъ отъ Хивы—впереди предстояла самая тяжелая часть пути. Колодцы попадались чрезвычайно рѣдко, а вербюды положительно не въ силахъ были переносить достаточно войны для всего отряда. Итакъ 22го апрѣля (4го мая), именно когда генералъ Кауфманъ былъ на Хала-Атѣ, а генералъ Веревкинъ дошелъ до западнаго прибрежья Аральскаго моря, полковникъ Маркозовъ вынужденъ былъ вернуться назадъ.

Отчетъ о дѣйствіяхъ Оренбургскаго и Киндерлинскаго отрядовъ будетъ тѣмъ больше умѣстѣнъ здѣсь что не только на ихъ долю выпало наибольшее число стычекъ съ непріятелемъ, но ими, собственно, и взята была Хива. Да и самую незначительность противодѣйствія оказанныго ханомъ Туркестанскому отряду надо приписать присутствію въ то же время на его территоріи этихъ двухъ колоннъ, Киндерлинской и Оренбургской.

Отряды эти подошли къ самымъ отѣнамъ Хивы, когда генералъ Кауфманъ былъ въ пятнадцати верстахъ отъ нея; и тотъ фактъ что различныя колонны выступившія съ противоложныхъ пунктовъ, отдѣленныя почти полуторатысячнымъ разстояніемъ одна отъ другой, все-таки сошлись

Военныя дѣйствія на Оккусѣ и паденіе Хивы.

149

людъ Хивой чуть ли не въ одинъ день—составляется не по-  
сѣднюю любопытную особенность этой замѣчательной кам-  
ланіи.

Фактъ касающіеся отрядовъ Оренбургскаго и Киндерлин-  
скаго собраны мною изъ различныхъ источниковъ; частію  
сообщены мнѣ русскими офицерами, частію получены отъ  
люручика Штумма, прускаго офицера, солровождавшаго  
сначала Киндерлинскую колонну, а лотомъ соединенный  
стрядъ Оренбургскій и Киндерлинскій. Это едінственный  
иностраницъ который, кромѣ меня, добрался въ эту кампа-  
нію до Хивы. Появившійся уже въ лечати трудъ г. Штумма—  
отличающійся чрезвычайною точностью и занимательностью—  
оказалъ мнѣ большую помощь въ нѣкоторыхъ справкахъ.

Генераль Крыжановскій, оренбургскій генераль-губерна-
торъ, получилъ приказъ снарядить Оренбургскую экспеди-
цію только во второй половинѣ декабря мѣсяца; тотъ
фактъ что всѣ леревозочныя средства, вооруженіе, фуражъ,
провизія, палатки и достаточное количество теплой одежды
на время самыхъ трескучихъ морозовъ для перехода въ 1.650
верстъ, по странѣ совершенно невѣдомой, что все это, гово-
рю я, было готово къ 15му (27му) февраля, можетъ служить
обращикомъ той послѣшности съ какою Русскіе могутъ
приготовиться къ войнѣ въ случаѣ необходимости.

Войска этого отряда собирались на трехъ различныхъ
пунктахъ, въ Оренбургѣ, Уральскѣ и Орскѣ, и выступили
въ походъ около 15го (27го) февраля, съ тѣмъ чтобы стя-
нуться у Эмбенскаго укрѣпленія, при рѣкѣ того же имени.
Это укрѣпленіе составляетъ русскій авангостъ въ Киргиз-
скихъ стеляхъ, и отстоитъ верстъ на 600 или около того ото
всѣхъ вышеупомянутыхъ пунктовъ.

Трудности этой лервой части перехода были ужасны; холо-
да доходили до —25° по Реюмюр; войска подвергались силь-
нѣйшимъ метелямъ, о силѣ которыхъ можно имѣть поня-
тіе только побывавъ въ этихъ стеляхъ, гдѣ вѣтеръ, на раз-
стояніи цѣлыхъ сотень верстъ, не встрѣчаетъ на пути сво-
емъ ни малѣйшей преграды; нелегкою задачей было по-
двигаться впередъ и въ тихую погоду по снѣгу доходившему
иногда до фута глубиною.

Несмотря однако на всѣ эти прелятствія — которые при-
знаны были бы нелреодолимыми всякою другою, не русскою,
арміей—три отряда сошлись въ половинѣ марта у Эмбенскаго

150

укрѣпленія, съ обозомъ, перевозочными средствами, амму-
ниціей и провизіей. Конечно, такой удачный переходъ не
могъ быть совершенъ на авось, безъ необходимыхъ приго-
товленій. Солдаты были снабжены полушубками и высокими
телными сапогами; по всему пути разставлены были войлоч-
ныя кибитки, на разстояніи одного дня пути; заранѣе на-
брано толливо, заготовлено сѣно для лошадей и верблюдоевъ;
словомъ, всѣ предосторожности были приняты для того
чтобъ избѣжать несчастія какое постигло Перовскаго въ
1840 году. И результатъ увѣнчалъ эти труды блистатель-
нымъ образомъ: всѣ части отряда стянулись на Эмбѣ, не
потерявъ на пути ни одного человѣка, хотя, вслѣдствіе страш-
ныхъ холодовъ, эта часть похода была самая тяжелая. На
Эмбѣ такимъ образомъ собралось: девять ротъ лѣхоты—oko-
ло 1.600 человѣкъ; девять казачьихъ сотень—1.200 человѣкъ;
при нихъ восемь орудій легкой артиллеріи, ракетная батарея
и четыре мортиры, снабженныя тройнымъ противъ обыкновен-
наго количествомъ снарядовъ. Обозъ состоялъ изъ ляти тысячъ
верблюдовъ, нанятыхъ у Киргизовъ по 15 рублей за каждаго
верблюда въ зимніе мѣсяцы и по 12 рублей лѣтомъ. Солдаты
получали только обыкновенныя порціи: 2 фунта чернаго хлѣ-
ба, 1/2 фунта мяса на день, чай съ сахаромъ поутру и вече-
ромъ, два стакана водки въ недѣлю, и кромѣ того овощи,
сырѣ, уксусъ и другія противоцынготныя вещества. Запасы
всѣ разочтены на 2½ мѣсяца, и войлочныя кибитки, до-
статочной величины для помѣщенія въ каждой 20 человѣкѣ,
были припасены для всего отряда. 26го марта (7го апрѣля)
отрядъ вышелъ съ Эмбы, направился къ югу, полошелъ къ
Аральскому морю 20го апрѣля (2го мая) и продолжалъ идти
по западному берегу его на югъ къ Айбугирскому заливу. За-
ливъ этотъ, обозначенный на всѣхъ картахъ, и действитель-
но существовавшій 15 лѣтъ тому назадъ, найдень былъ от-
рядомъ генерала Веревкина совершенно пересохшимъ. Кара-
каллаки даже начали воздѣлывать часть его бывшаго дня.
Походъ генерала Веревкина былъ очень замѣчателенъ: это
чуть ли не самый длинный переходъ изъ числа упоминае-
мыхъ въ исторіи—болѣе 1.500 верстъ.

2го (14го) мая онъ подошелъ уже къ Яны-Калѣ, въ Хи-
винскомъ ханствѣ, тогда какъ генералъ фонъ-Кауфманъ все
еще былъ на Алты-Кудукѣ, по тү сторону рѣки, и самый
трудный переходъ предстоялъ еще ему впереди.

Военныя дѣйствія на Оккупані и Ладені Хивы.

151

2ого мая (1го юня) генераль Вѣревкин вошел въ локи-
кутый Хивинцами городъ Кунградъ.

Походъ Киндерлинскаго отряда былъ также однимъ изъ са-
мыхъ замѣчательныхъ изъ числа занесенныхъ въ историче-
скія лѣтописи. Переходъ предстоялъ длинный; путь лежалъ пу-
стыняными песками, на которыхъ колодцы попадались въ очень
дальнемъ другъ отъ друга разстояніи, а перевозочные сред-
тва отряда были совершенно несоразмѣрны съ предстоя-
щими трудностями. Даже, по весьма странной нелрелусмо-
трительности, захвачено было очень мало турсуковъ и другой
посуды для перевозки воды.

Эта колонна должна была сойтись съ отрядомъ генерала Веревкина у Айбугирскаго залива. Оренбургскій отрядъ былъ уже въ походѣ цѣлыхъ 14 дней, когда колонна Киндерлин-ская тронулась съ мѣста. Помощниками полковника Ломаки-на, командующаго отрядомъ, были: подполковникъ Пояровъ, капитанъ Али-Хапъ, по собственной охотѣ присоединившійся къ экспедиціи, полковникъ Скебелевъ, майоръ Навроцкій и нѣсколько другихъ офицеровъ. Силы этого отряда состояли изъ 12ти сотень кавказскихъ Горцевъ, въ 120 человѣкъ каж-
дая—всего около 1.800 человѣкъ. При нихъ было 10 пушекъ и ракетная батарея.

По сдѣланному разчету для отряда требовалось 1.300 верблю-
довъ, но число набранныхъ животныхъ далеко не достигало
этой цифры. Мангитлакскіе Киркизы положительно отказы-
вались ставить тѣ шесть сотень верблюдовъ которыя съ нихъ
требовались, и майоръ Навроцкій высказалъ былъ съ наказомъ
захватить верблюдовъ силой. Послѣ нѣсколькихъ дней гон-
ки за Киргизами и небольшой перестрѣлки майору удалось
захватить 380 верблюдовъ, 110 лошадей и около 3.000 козъ и
барановъ. Переходъ по безводной пустынѣ съ такимъ неболь-
шимъ количествомъ вьючныхъ животныхъ, изъ которыхъ еще
ежедневно многія падали, казалось, должень былъ привести
отрядъ къ неминуемой гибели.

Уже въ теченіе первыхъ пяти дней перехода люди встрѣ-
тили на пути своемъ всѣ ужасы пустыни. Жара была страш-
ная: раскаленные лески палили ноги и ослѣпляли глаза. Вѣ-
теръ не только не приносилъ никакого облегченія, но
еще увеличивалъ страданія, обдавая людей точно жаромъ
какого-то адскаго горнила. Отъ этихъ враговъ не было спа-
сенія: песокъ и жара проникали и въ палатки. Скоро сталъ

152

чувствоваться нелостатокъ воды. Колодцы, изрѣдка пола-
давшіеся, были всѣ солоноваты, мутны и полны насѣкомыми.
Солдаты бодро, даже весело переносили всѣ невзголы, и хо-
та вербюды и лошади падали цѣлыми сотнями, здоровье
люлей было въ очень хорошемъ состояніи.

Первая продолжительная стоянка была слѣлана на Кунты,
куда передовая часть отряда пришла 14го (26го) апреля. Пе-
регодъ отсюда до Сенека — разстояніе 90 верстъ — былъ
чрезвычайно мучителенъ для солдатъ; жара была ужасная,
воды почти не было, и люди съ жадностью накидывались на
пола-давшіяся нѣкоько капель отвратительной, вонючей и
черной какъ чернила воды. Появились и больные, преимуще-
ственно между лѣхотой. Кавалерія уступила лошадей боль-
нымъ; часто приходилось измученному казаку вести своего
изнемогающагося отягощеннаго больнымъ лѣхотинцемъ. Въ
одинъ лень, послѣ полудня, отрядъ лишился 150 верблюдовъ,
которые частью попадали, частью же совершенно обезсили-
ли. Главныя болѣзни которымъ подвергались люди были
солнычный ударъ, диссентерія и общее изнеможеніе. Горячка
слѣлалась вещью обыкновенною, на нее почти не обращали
даже вниманія. Нѣкоторые изъ штабныхъ офицеровъ под-
вергались тремъ и даже четыремъ горячечнымъ припадкамъ
во время перехода отъ Киндерли до Сенеки.

20го апреля (2го мая) допли до Бишъ-Акты. Этотъ пунктъ
отстоянъ верстъ на 135 отъ Каспійскаго моря, затерянъ въ
лескахъ и окружень низкими известковыми холмами. На
этомъ мѣстѣ построено было маленькое укрѣпленіе такимъ
образомъ что находящіеся тутъ шесть колодцевъ пришлись
внѣнтри форта.

Переходъ отъ Бишъ-Акты ко второму форту на Нальте-
Идже, да и весь луть до Кунграда, былъ чрезвычайно за-
трудненъ песками и вѣтромъ. Разъ даже случился такой
угранъ что на ночь оказалось невозможнымъ разбить палат-
ки. Порядокъ движения былъ слѣдующій: авангардъ состоя-
лѣ изъ казачьей сотни, а по обѣ стороны, на разстояніи
около трехъ тысячъ футовъ, шелъ латруль изъ двухъ всад-
никовъ. Затѣмъ ёхалъ штабъ эскортируемый конницей, съ
латрулями изъ четырехъ конныхъ солдатъ съ каждой сторо-
ны. Далѣе казачья сотня, также защищенная боковыми ла-
трулями. Аріергардъ былъ подъ прикрытіемъ роты лѣхоты,
которая въ то же время вела 20 верблюдовъ, навьюченныхъ

153

фуражемъ для штабныхъ лошадей. Главная же часть отряда слѣдовала наѣкоторомъ разстояніи. Такимъ образомъ проходили отъ 30 до 45 верстъ въ день. Съ ночныхъ стоянокъ снимались въ лять и шесть часовъ утра и шли до полудня. Отъ двѣнадцати до трехъ часовъ дѣлали привалъ, такъ какъ этимъ временемъ стояла такая жара что немыслимо было никакое движение, даже установка палатки. Въ три часа дви-женіе возобновлялось и продолжалось до десяти, одиннадцати, а иногда и до двухъ часовъ утра. Лошадей кормили и полали разъ въ сутки, иногда имъ приходилось даже быть часовъ по тридцати безъ воды.

Дни 27го (9го мая) и 28го апреля (10го мая) прошли въ не-вообразимыхъ страданіяхъ. Одно время даже всему отряду грозила неминуемая гибель отъ жажды. Колодезь Коль-Ки-пиръ, къ которому подошли вечеромъ 27го апреля (9го мая), былъ такъ глубокъ что вода могла вытягиваться изъ него чрезвычайно медленно, и только весьма незначительная часть отряда могла напиться. Съ самаго полудня войска не получали воды, да не откуда было ее и достать до прибытія въ Алпай-Масъ, лежащій слишкомъ въ 50 верстахъ дальн-ше. Вечеръ 27го апреля (9го мая) и все утро 28го (10го мая) солдаты и лошади должны были обойтись безъ литья. При такихъ-то обстоятельствахъ лошади по направлению къ Алпай-Масу. Къ полудню 28го апреля (10го мая), подъ сам-ымъ сильнымъ припекомъ, лошади стали изнемогать, люди выбились изъ силъ и даже штабные офицеры стали терять всякую надежду на спасеніе, такъ какъ до Алпай-Маса все еще оставалось 23 версты, то-есть четырехчасовой переходъ.

Полковникъ Ломакинъ приказалъ слѣдать привалъ, и весь отрядъ — солдаты и офицеры — свалился въ изнеможеніи на раскаленный лесокъ. При колоннѣ не оставалось уже ни кал-ли воды: кругомъ, до самаго горизонта, не видно было ниче-го, кромѣ обѣлаго леска. Передавая мнѣ эту сцену, поручикъ Штуммъ говорилъ что тутъ и у него голова закружилась, и онъ почувствовалъ приближеніе горячечнаго бреда. Тѣмъ временемъ какъ всѣ тутъ лежали обезсиленные, показались вдали, на лесчаномъ холмѣ, два Киргиза высланные полков-никомъ Ломакинымъ впередъ; они напали на маленький коло-дезь, Курукъ, въ разстояніи полуторы версты къ сѣверу, и теперь возвращались съ радостною вѣстью къ отряду.

Едва успѣли солдаты и офицеры нѣсколько освѣжиться

154

какъ пришло извѣстіе что часть войска, оставленная
позади подъ командой поручика Гродикова, въ пяти вер-
стахъ отъ Ильте-Идже, не въ сплахъ идти дальше и ло-
легла въ изнеможеніи на лескѣ. Тотчасъ выслали обратно
всѣхъ животныхъ могущихъ вынести переходъ, навьючивъ
ихъ всюю посудою способною держать въ собѣ воду; когда и
отставшіе были такимъ образомъ налоены, пошли дальше,
едва избѣгнувъ лютой смерти.

Около часа полудни 2го (14го) мая отрядъ дошелъ до Ки-
зилъ-Агира, а такъ какъ слѣдующимъ днемъ надѣались дойти
въ Бей-Шагиръ, къ самымъ границамъ Хивы, то созванъ былъ
военный совѣтъ. Рѣшено было выслать впередъ къ озеру Ай-
бугиру авангардъ подъ начальствомъ полковника Скобеле-
ва, чтò и было немедленно приведено въisperшеніе. Но такъ
какъ не думали чтобы генералъ Веревкинъ подопѣлъ къ это-
му мѣсту раньше пяти-шести дней, то рѣшено также было
выслать небольшой рекогносцировочный отрядъ къ югу до
Куня-Ургенча и даже, если окажется необходимымъ, занять
этотъ городъ. Главныя же силы отряда должны были дожи-
даться генерала Веревкина у Айбугирскаго озера.

4го (16го) мая отъ генерала Веревкина получены были из-
вѣстія измѣнявшія весь этотъ планъ. Посланный изъ Орен-
бурскаго отряда сообщилъ что пятнадцать дней тому на-
задъ генералъ Веревкинъ уже былъ всего въ двухъ перехо-
дахъ отъ Айбугирскаго озера, и что 6го (18го) мая онъ на-
джѣлся дойти до мыса Урча, при Аральскомъ морѣ. Полков-
нику Ломакину прилетаны были инструкціи идти не на югъ
къ Айбугирскому озеру, а на съверѣ, чтобы сойтись съ ге-
нераломъ Веревкинымъ на Урчѣ. Оттуда же соединившимся
отрадамъ предполагалось идти вмѣстѣ на Айбугиръ, къ
укрѣпленному хивинскому городу Кунграду.

Сообразно съ этими инструкціями, полковникъ Ломакинъ
послалъ воротить Скобелева; но Скобелевъ получилъ при-
казъ этотъ слишкомъ поздно-6го (17го) мая у него уже была
схватка съ большимъ туркменскимъ отрядомъ. Туркмены
эти направлялись въ Хиву съ большимъ караваномъ. Въ за-
вязавшейся схваткѣ нѣсколько человекъ Туркменъ было
убито, пятнадцать ранено, захвачено полтораста верблюдовъ
съ большимъ количествомъ разнородныхъ припасовъ. Но за
то самъ Скобелевъ, другой офицеръ и нѣсколько казаковъ
были ранены.

Военныя дѣствія на Океусѣ и паденіе Хивы.

155

Колонна паправилась къ Урчѣ, на сѣверъ; но его (17го) мая прибылъ другой посланный отъ генерала Веревкина съ исквѣстіемъ что этотъ послѣдній вышелъ съ Урчи и шелъ уже въ Кунградъ, куда приказывалъ слѣдовать и полковнику Ломакину. Такимъ образомъ дорога была еще разъ совершенно измѣнена. Полковникъ Ломакинъ пришелъ теперь къ заключенію что надо идти очень скоро чтобы поспѣть на встрѣчу непріятеля въ одно время съ генераломъ Веревкинымъ. Потому онъ рѣшилъ оставить главныя силы отряда слѣдовать за собою подъ начальствомъ подполковника Поярова, а самому идти впередъ къ Кунграду съ однимъ своимъ штабомъ и кавалеріей ускореннымъ маршемъ, подвергаясь даже риску не встрѣтить на пути ни одного колодца.

Слѣдующій затѣмъ трехдневный переходъ былъ тяжелѣе всѣхъ предыдущихъ. Все время не было воды; единственный на дорогѣ колодезь былъ отравленъ Туркменами, бросившими туда разлагающіеся трупы животныхъ. Пытались было идти ночью 10го (22го) мая чтобы дойти до Кунграда днемъ раньше, но темнота была такая что войска, несмотря на множество факеловъ, постоянно собивались съ лути. Волей-неволей пришлось остановиться и провести ночь посреди полковъ безъѣды и безъ литья.

Утромъ 11го (23го) мая дошли до русла Айбугира, стали встрѣчать кибитки кунградскихъ Киргизовъ и впервые вступили на хивинскую территорію. Весело прошло утро 12го (24го) мая: этимъ днемъ впервые выѣхали на цвѣтущіе луга и зеленыя пастошица, впервые послѣ двухмѣсячнаго перехода набрели на свѣжую, хорошую воду.

Въ тотъ же день достигли Кунграда и застали тамъ большую лартію казаковъ, оставленную генераломъ Веревкинымъ, который наканунѣ пошелъ на столицу ханства.

Городъ и крѣпость Кунградъ найдены были въ самомъ печальномъ, разоренномъ состояніи, вслѣдствіе непрерывныхъ почти войнъ, а въ особенности вслѣдствіе выдержанной имъ осады лѣтъ 15 тому назадъ, когда городъ этотъ возсталъ противъ Хивы. Нѣсколько разъ Кунградцы ставили у себя собственныхъ хановъ, предписывали законы самой Хивѣ. Теперь же этотъ городъ совершенно опустошенъ, и едва ли когда-нибудь удастся ему собраться съ силами для борьбы съ торжествующимъ врагомъ.

До этого лункта ни генералъ Веревкинъ, ни полковникъ

156

Приложение къ Русскому Вѣстнику.

Ломакинъ из разу еще не встрѣчали солротивленія со сто-
роны Хивинцевъ. Они показывались несколько разъ, но ни-
когда не представляли сердiallyаго солротивленія. Они огра-
ничивались лосыками въ отрядъ деревянныхъ посланій, совѣ-
туя Русскимъ удлииться во-воиси лока еще время и грозя
имъ сильнымъ гнѣвомъ хана въ случаѣ слушанія. По боль-
шей части генералъ Веревкинъ отправлялъ пословъ обратно
безо всякаго отвѣта. Одао изъ этихъ посланій до того
оригинально и такъ хорошо обрисовываетъ первобытную на-
тивность Хивинцевъ что объ немъ стойтъ упомянуть. На-
канунѣ того дня въ который генералъ Веревкинъ занялъ
Кунградъ, къ нему прибылъ послать отъ кунградскаго губер-
натора съ самымъ необыкновеннымъ требованіемъ: пусть де
Русскіе повременятъ три дня, пока привезутъ губернатору
пушку для защиты города. Если же Русскіе, говорилось
дальше, будутъ слѣпо настаивать на своемъ, пока онъ еще не
приготовились, то онъ, губернаторъ, просто откажется сра-
жаться! Русскіе, конечно, слѣпо настояли на своемъ, а са-
новникъ, звѣрный своему слову, бѣжалъ изъ Кунграда не
давъ по нимъ ни одногоъ выстрѣла.

За Кунградомъ, однако, Туркмены стали показываться зна-
чительными массами, и уже не проходило ни одного дня безъ
перестрѣлки, ни одной ночи безъ тревоги. Иногда они тре-
вожили войска съ фланговъ въ теченіе цѣлыхъ дней, сказа
кругомъ съ дикими криками и гиканьемъ, притворяясь налада-
ющими, а иногда и действительно наладая на обозъ, стрѣлая
изъ-за стѣнъ и деревьевъ то по аріергарду, то по авангар-
ду, не давая войскамъ передохнуть, мучая ихъ съ утра до
ночи и съ ночи до утра.

Въ особенности утомительны были ночныя тревоги, бла-
годаря которымъ войска ни на минуту не могли слокойно
сомкнуть глазъ и отдохнуть послѣ дневныхъ трудовъ. Во
время кампаніи противъ Туркменъ я самъ увидѣлъ какъ не-
выносимы эти ночныя наладенія: весь ужасъ ихъ можетъ
быть лонятенъ только человѣку который самъ ихъ ислы-
талъ.

Около двухъ часовъ кавалерія выѣхала изъ Кунграда къ
югу, и наконецъ, къ девяти часамъ того же вечера добра-
лась до колонны генерала Веревкина, не сдѣлавъ ни одного
привала. Штабъ ѣхалъ съ ляти часовъ утра до девяти ве-
чера, подъ палящими лучами солнца, не останавливаясь ни

Военныя дѣйствія на Оксуць и паденіе Хмель.

157

попить, ни кормить лопалей, не давая ни минуты отдыха людямъ.

Тѣмъ временемъ главныя ены ск. педиціи, состоящія пре-
имущественно изъ пѣхоты, подъ начальствомъ подполковни-
ка Поярова, слѣдовали за штабомъ и кавалеріей, выносяя по-
добныя же, а можетъ-быть и сильнѣйшія невзгоды, все съ
тѣмъ же героическимъ терпѣніемъ. Пояровъ раздѣлилъ ввѣ-
ренныхъ ему людей еще на два отряла, одинъ изъ которыхъ,
подъ начальствомъ майора Аварскаго, пошелъ тѣмъ же пу-
темъ какъ и штабъ. Самъ же Пояровъ, отдохнувъ одинъ день
у колодца Аланъ, выступилъ дальше 8го (20го) мая въ два
часа утра. Первый день его людямъ пришлось пить солоно-
ватую, почти негодную къ употребленію воду. Всѣ колодцы
попадавшіеся на слѣдующій день были отравлены животны-
ми трупами, и войску припѣсь довольстворяться тѣмъ ко-
личествомъ воды которое удалось захватить съ собой. Въ
два часа утра 10го (22го) мая отрядъ вышелъ изъ Кара-Ку-
дука и къ семи часамъ того же вечера подошелъ къ залад-
ному берегу Айбутирскаго озера. На сорокапяти-верстномъ
переходѣ ему не попалось ни одного колодца.

Въ два часа утра 11го (23го) мая онъ вышелъ съ Айбут-
ра и пошелъ до Ирали-Кочканъ къ тремъ часамъ полуд-
ни. На этомъ тридцативерстномъ переходѣ также не было
колодцевъ, и такимъ образомъ войска пропали около 75 веғетъ
въ тридцать семь часовъ, оставаясь въю дорогу безъ воды.
Запасъ волы, который могли захватить съ собой, весь былъ
истраченъ въ первые два дня этого пятидесятнаго перехо-
да. Хотя и этимъ временемъ количество выдаваемой воды
было крайне недостаточно, но все-таки героизмъ пѣхоты до-
ходилъ до того что она рѣшилась дѣлиться ею съ артиллеріей.

Повторяю, что одинъ изъ самыхъ замѣчательныхъ похо-
довъ въ исторіи.

VII. Девяtenie соединенныхъ колонкъ.

Пока происходили разказанныя событія, кали танці Скѣп-
ковъ, командиръ Аральской флотиліи — имя котораго, падѣ-
юсь, читатель приломнить — отплылъ съ флотиліей изъ Ка-
залы Аральскимъ моремъ къ устью Аму-Дарьи. Ему велико
было подняться какъ можно выше по рѣкѣ чтобы дѣйство-

158

вать залюно съ сухолутными войсками, если того потребуютъ обстоятельства.

Въ концѣ абрѣля флотилія напала на сильно укрѣпленный хивинскій фортъ Акъ-Кала. на Улкунъ-Дарьѣ, одномъ изъ русковъ Аму-Дарьи, и разрушила его, потерявъ при этомъ четырехъ человѣкъ убитыми и троихъ или четверыхъ раненными. Послѣ того она появилась на 60 верстъ вверхъ по Аму. Тутъ пришелъ къ капитану Ситникову Киргизъ и сообщилъ что видѣлъ отрядъ генерала Веревкина и можетъ служить проводникомъ, если капитанъ Ситниковъ желаетъ иметь сообщеніе съ арміей. Киргиза взяли проводникомъ и отправили съ нимъ одного офицера и одиннадцать матросовъ съ письмами къ генералу Веревкину.

Утромъ 5го (17го) мая Оренбургскій отрядъ напалъ подъ Кунградомъ на обнаженные и безглавленныя тѣла двѣнадцати русскихъ моряковъ. Новидимому, вызвавшійся въ проводники Киргизъ былъ подосланъ непріятелемъ и завелъ Русскихъ въ западню. Этимъ оканчиваются дѣйствія флотиліи въ эту кампанію. Всѣдствіе препятствій воздвигнутыхъ Хивинцами по рѣкѣ, капитанъ Ситниковъ не могъ достаточно далеко по ней подняться чтобы помогать войскамъ.

12го (24го) мая соединившіеся отряды генерала Веревкина и полковника Ломакина тронулись въ дальнѣйшій путь. Въ это время генералъ Кауфманъ дошелъ до Учь-Учака.

Въ 5 часовъ утра 14го (26го) мая соединенный отрядъ подошелъ къ Кара-Баили, а около полудня сѣдалъ привалъ на берегу маленькой рѣчики, намѣреваясь простоять часа два для завтрака. Не прошло однако и четверти часа какъ вдали раздалось нѣсколько выстрѣловъ. Тутъ же прискакалъ казакъ съ извѣстіемъ что на офицера высланнаго на рекогносцовку съ десаткомъ казаковъ напала большая масса непріятелей. Двѣ казачьихъ сотни стремительно бросились на выручку; но Туркмены уже исчезли съ мѣста дѣйствія, захвативъ нѣсколькихъ лошадей, убивъ одного казака и ранивъ трехъ-четырехъ другихъ. Какъ ни было поспѣшно ихъ бѣгство, они успѣли отрубить голову убитому казаку. Казаки гнались съ полчаса по направленію куда исчезъ непріятель, но его и сѣдѣ л простылъ. Едва успѣли они вернуться какъ раздалось выстрѣлы съ фланга отряда. на который теперь напалъ возвратившійся непріятель. Здѣсь также Туркеменамъ удалось убить двухъ верблюдовъ и двухъ сол-

159

датъ. Предѣдованіе возобновилось. На этотъ разъ однако непріятель собрался въ кучу, выжидая нападенія. Русскими захвачено было нѣсколько лошадей, побито и ранено много Туркменъ. Одинъ изъ захваченныхъ Туркменъ, который былъ раненъ пятью пулями въ бедро и со стоическою твердостію переносилъ свои страданія, послѣ долгихъ убѣжденій сообщилъ нѣкоторыя свѣдѣнія. Отъ него узнали что вокругъ арміи те- лерь разъѣзжало 400 или 500 человѣкъ Туркменъ, принадлежа- щихъ къ большому отряду конницы въ 6.000 человѣкъ, вы- сланному ханомъ для защиты Ходжели. Большая часть отряда выжидала нападенія у города, а самъ ханъ рѣшился защищаться до послѣдней крайности.

Вскорѣ затѣмъ непріятель показался большою массой. Сначала было думали что они хотятъ напасть сами, но потомъ оказалось что они выжидаютъ нападенія. Выслана была впел- редъ кавалерія съ одной батареей ракетъ и послѣ нѣсколь- кихъ выстрѣловъ непріятель разсѣялся.

Около часа спустя онъ опять показался огромными тол- лами, которыя подошли на 2.000 или 3.000 футовъ къ Рус- скимъ, остановились и, надумавшись, медленно стали отсту- лать къ Ходжели. Четыре-пятья посланныхъ имъ вслѣдъ гранатъ заставили ихъ нѣсколько послѣшить.

Началось наступленіе на городъ. Нѣкоторое время непрія- тель продолжалъ разъѣзжать предъ войсками, приближаясь иногда на очень близкое разстояніе, но скоро послѣдніе его фланкеры скрылись за городскими садами и уже больше не локазывались.

Когда отрядъ подошелъ на полверсты къ городскимъ во- ротамъ, оттуда выступила большая депутація мѣстныхъ стар- шинъ, прося пощады и общая покориться всѣмъ требова- ніямъ Русскихъ. Тутъ же выданъ былъ задержанный по по- велѣнію хана Киргизъ, котораго генералъ Веревкинъ послалъ еще мѣсяцъ тому назадъ съ делешами къ генералу Кауфману.

Войска простояли два дня предъ городомъ и завели са- мыя дружескія сношенія съ обывателями. На второй день открыты были всѣ лавки и базаръ и закипѣла торговля съ солдатами.

Двинувшись далѣе этъ отъ отрядъ достигъ береговъ Аму- Дарьи 19го (31го) мая.

Утромъ 16го (28го) Хивинцы дали нѣсколько выстрѣловъ по арміи, что и послужило началомъ общей схватки.

160

Приложение к Руиску Вѣетинку.

Непріятель стакулъ свои силы въ делинь, поросшей трошникомъ и высокою травой. Они заняли позицію на многочисленныхъ песчаныхъ холмахъ предъ городомъ Мангитомъ, къ которому приближались русскія войска. Когда показалась русская армія, массы ихъ конницы бросились на нее съ ликими криками. Развернувшись въ линію верстъ въ 10 — 12 длиною, они атаковали Русскихъ со всѣхъ сторонъ: главною цѣлью нападеній послужилъ обозъ верблюдовъ назади.

Генералъ Веревкинъ, занимавшій центръ, направилъ на непріятеля четыре лушки и вышелъ три орудія на лѣвый флангъ. Но непріятель не переставалъ повторять отчаянныя нападенія на кавалерію, и разъ даже прибылся на какую-нибудь сотню сажень къ самому штабу генерала Веревкина. Особенно сильно тѣснилъ онъ правый флангъ, бывшій подъ начальствомъ полковника Леонтьева, и невозможно было остновить его движенія впередъ; заскакавъ кругомъ онъ сѣдалалъ нападеніе съ тылу, думая что всѣ лушки выставлены во главѣ колонны и разчитывая напасть на слабую сторону отряда. Встрѣченное сопротивленіе несказанно ихъ поразило; замѣшательство ихъ еще болѣе увеличилось когда они увидѣли что главыныя толпы ихъ собственныхъ силъ отступали за холмы Мангита. Повредивъ сколько могли обозу, они послѣдовали за бѣгущими товарищами.

Черезъ нѣсколько времени однако непріятель опять возобновилъ нападеніе. Тактика ихъ была та же чтò и прежде, но скоро имъ пришлось отступить подъ мѣткимъ огнемъ артиллеріи и подъ сильнымъ напоромъ каваллеріи. Они ушли за городъ Мангитъ и болѣе не показывались. Тогда войска двигались впередъ и сожгли деревню, занятую предъ тѣмъ непріятелемъ. Послѣ короткой стоянки, въ 3 часа полудня армія подошла къ городу и немедленно заняла его. Когда Русскіе проходили по улицамъ, то нѣсколько человѣкъ изъ непріятельскаго войска, скрывавшіеся въ домахъ, стали по кимъ стрѣлять; взбѣшенные этимъ солдаты обратили городъ въ пелелъ. Въ этотъ день Русскіе потеряли убитыми—одното капитана и 8 рядовыхъ; ранено же было 10 человѣкъ оласпо, и нѣсколько слегка.

Потеря непріятеля должна была быть очень велика; съ этого времени онъ, казалось, потерялъ послѣднюю надежду на благопріятный для себя исходъ. Сопротивленіе Хивинцевъ стало весьма слабо; действія ихъ, потерявъ всякое един-

[15]

ство плана, мало-по-малу свелись къ простымъ разбойническимъ набѣгамъ. Еслибы Хивинцы въ состоянии были оцѣнить собственныя выгоды, то могли бы безъ большаго труда и безо всякихъ потерь для себя представить Русскимъ во время ихъ движения неодолимыя препятствія, они могли бы вѣроятно даже залереть самый проходъ въ Хиву. Имѣ легко было разрушить всѣ мосты; а такъ какъ при колоннѣ имѣлся всего одинъ мостъ, то Русскіе никакъ не были бы въ состояніи перелравиться черезъ каналы, которые были очень быстры и губоки, и часто достигали отъ 40 до 100 футовъ ширины. А между тѣмъ по всему пути мосты не только нигдѣ не были разрушены, но еще оказывались такими крѣпкими что подъ нихъ требовалось не болѣе двухъ-трехъ подпорокъ изъ древесныхъ стволовъ чтобы перелравлять самыя тяжелыя пушки. Теперь однако непріятель приступилъ къ сожиганію мостовъ. На первое время это очень было затруднило движеніе Русскихъ, но спустя нѣкоторое время они стали высылать впередъ кавалерію, которой удавалось почти всегда подъѣзжать вовремя къ подожженнымъ мостамъ и тушить огонь прежде чѣмъ онъ могъ причинить значительныя поврежденія.

Въ слѣдующіе дни нѣсколько разъ завязывалась перестрѣлка съ непріятелемъ, который, какъ всегда, нападалъ на верблюдовъ и обозъ съ фуражемъ.

Армія шла теперь чрезвычайно плодородною страной. Оdnажды, когда войска проходили сѣтью безчисленныхъ ручьевъ, каналовъ, густыхъ садовъ и глиняныхъ построекъ, они внезапно были окружены со всѣхъ сторонъ. Положеніе ихъ, посреди тѣсно застроеннаго узбекскаго селенія, сначала казалось весьма критическимъ. Но пробили нѣсколько глиняныхъ стѣнъ, пѣхота установила пушки и непріятель былъ отбитъ и потерпѣлъ большую потерю. У Русскихъ же былъ тяжело раненъ одинъ офицеръ и одинъ солдатъ, да трое солдатъ легко ранены.

Во время дальнѣйшаго слѣдованія отряда къ нему выходили на встречу жители окрестныхъ деревень, многіе съ окровавленными головами. Они говорили что ихъ собственные земляки избили ихъ и ограбили, и просили помощи и защиты Русскихъ. По ихъ словамъ, Хивинцы не только потеряли огромныея потери, но многіе изъ нихъ, полрятавшиеся по домамъ въ страхъ отъ приближенія пѣхоты, были заживо

11

162

сожжены Русскими солдатами, не полозрѣвавшими что Хивинцы засѣли внутри.

23го мая (4го июня) около полудня въ отрядѣ было получено посланіе отъ хана съ предложеніем перемирія. Генералъ Веревкинъ тотчасъ понялъ что единственною цѣлью хана было выгатать время, и понятное дѣло, отвергъ это предложение.

Это ханское посланіе было чрезвычайно замѣчательнымъ произведennіемъ, и возбудило не мало смѣху въ лагерѣ Русскихъ. Начиналось оно заявленіемъ что и генералу фонъ-Кауфману высланъ былъ документъ такого же содержанія. Дальѣе, ханъ самымъ дружескимъ и наивнымъ образомъ просилъ командующихъ русскими отрядами считать себя по вступленіи въ Хиву его гостями. Самъ онъ, говорилось въ любезномъ посланіи, всегда былъ очень дружески расположень къ Русскимъ войскамъ и почтетъ телерь за счастіе принять ихъ у себя и угостить ихъ роскошнѣйшимъ образомъ въ своей столицѣ. Онъ просилъ дать ему только три или четыре дня срока чтобъ устроить достаточно великолѣпный приемъ для дорогихъ гостей. Нѣсколько разъ въ этомъ посланіи повторялъ ханъ увѣренія въ своемъ дружескомъ расположеніи къ Русскимъ начальникамъ, прося ихъ отнюдь не судить объ немъ по дѣствіямъ варваровъ и грабителей Туркменъ, которые имѣли неслыханную дерзость прелатствовать движенью русскаго отряда. У него, хана, съ этими разбойниками нѣтъ ничего общаго; напротивъ того, онъ даже считаетъ ихъ своими злѣшитами врагами.

26го мая (7го июня) колонна подошла къ обширнымъ садамъ ханскаго загороднаго дворца Шанахъ-Тчикъ, лежащимъ всего въ четырехъ верстахъ отъ сѣверныхъ городскихъ воротъ. Здѣсь простояли Русскіе три дня и имѣли нѣсколько большихъ и малыхъ стычекъ съ хивинскими войсками. Въ одной изъ этихъ встрѣчъ непріятель потерялъ отъ четырехсотъ до лятисотъ человѣкъ.

Между тѣмъ о приближеніи генерала Кауфмана не получалось никакихъ извѣстій; напротивъ того, еще ходили слухи что Туркестанскій отрядъ принужденъ былъ, за недостаткомъ провизіи и подводъ, возвратиться къ рѣкѣ, и был еще во ста верстахъ отъ Хивы. Этотъ фактъ вмѣстѣ съ утомительнымъ дѣствіемъ на людей и ломадей ежечасныхъ стычекъ съ непріятелемъ, дѣ наконецъ и распро-

Восквныя дѣствія къ Оксусѣ и паденіе Хивы.

163

слухъ что ханъ готовится дать большое сраженіе подъ
стѣнами города. довели генерала Веревкина до убѣжденія
что неблагоразумно было бы еще дальше откладывать нала-
деніе на Хиву.

Итакъ, вечеромъ 27го мая (8го юня) были слѣланы не-
обходимыя распоряженія для рекогносцировки города на
слѣдующій день.

Утромъ 28го мая (9го юня) пошли къ городу. Генералъ
Веревкинъ со штабомъ, по обыкновенію, былъ во главѣ колон-
ны. Непріятель высыпалъ большими толпами, но наладать не
пытался. Наконецъ войско вышло на узкую дорогу, не бо-
леѣ двухъ сажень шириною. Она была огорожена стѣнами,
и вездѣ кругомъ раскинулись непроницаемой сѣтью дома,
сады и каналы.

Стали тихо и осторожно подвигаться по этой узкой тро-
лийкѣ, поднимая на ходу такое густое облако пыли что ни
одинъ человѣкъ въ отрядѣ не былъ въ состояніи разсмо-
трѣть своего сосѣда. Вдругъ слухъ ихъ былъ пораженъ, какъ
громовымъ ударомъ, ружейными выстрѣлами и грохотомъ
артиллерійскихъ орудій; засвистали надъ головами ружей-
ныя пули и пронеслось тяжелое ядро, всѣвшее въ глиняную
стѣну тотчасъ за ними. Это была нечаянность, чуть ли не
западня. Благодаря окружающимъ ихъ стѣнамъ, деревьямъ
и пыли, они подошли, сами того не затѣтивъ, на сотню ша-
товъ къ городской стѣнѣ, и Хивинцы открыли по нимъ огонь
въ упоръ.

Залпы слѣдовали одинъ за другимъ, но къ счастію Рус-
скихъ, Хивинцы цѣлились слипкомъ высоко и большая часть
пуль проносилась надъ головами отряда. Однако люди ста-
ли падать; приходилось дѣствовать со всевозможною по-
спѣшностью.

Отступленіе становилось уже немыслимо еслибы того и
желали. Единственнымъ исходомъ было идти къ стѣнамъ
подъ огнемъ, который съ каждою минутой дѣлался все смер-
тоноснѣе.

Генералъ Веревкинъ отдалъ войскамъ приказъ подвигать-
ся бѣгомъ. Черезъ минуту они очутились на открытомъ мѣ-
стѣ противъ однихъ изъ городскихъ воротъ. Прямо предъ
нимъ, саженяхъ въ пятидесятіи и въ такомъ же разстояніи
отъ городскихъ стѣнъ воздвигнуто было что-то въ родѣ зем-
лянаго укрѣпленія, которое пересѣкало городу и было защи-

11*

164

щено четырьмя лушками. Артиллеріи заняли приказъ выдвинуться впередъ, но тѣмѣ временемъ огень непріятельской батареи до того усилился что генералъ Веревкинъ рѣшился сперва взять ее. На приступъ посланы были девѣ роты пехоты подъ начальствомъ майора Буровцева. Минуту спустя люди съ крикомъ стремительно бросились впередъ по лыльной дорогѣ. Но не доходя вѣ сколько шаговъ до бруствера, они встрѣтили глубокій и широкій каналъ съ узкимъ мостомъ перекинутымъ черезъ него. Странное дѣло—непріятель не подумалъ уничтожить этотъ мостъ. Перебѣжали черезъ него подъ градомъ непріятельскихъ луль, сыпавшихся на нихъ съ городскихъ стѣнъ, воротъ и самаго бруствера, съ крикомъ пересочили черезъ всѣ препятствія и ударили въ штыки на пушкарей. Русскіе уже завладѣли лушками; но на обратномъ пути было такъ много препятствій и такъ былъ смертоносенъ непріятельскій огонь что оттащить ихъ съ мѣста было здачей весьма трудной. Они принуждали были спрятаться за берегомъ канала и, присвѣвъ тутъ, стали отвѣчать огнемъ на непріятельскіе выстрѣлы со стѣнъ. Ихъ лути почти не имѣли никакого действія при непріятельской защищенной позиціи. Еслибы при нихъ были лѣстницы, то безопаснѣ оказалось бы штурмовать стѣны нежели отступать. Артиллерія горячо принялась за дѣло, а маленькому отряду Русскихъ, очутившемуся такимъ образомъ между двухъ огней, теперь оставалось только прислушиваться къ свисту хивинскихъ ядеръ и русскихъ гранатъ, которые такъ близко пролетали надъ ихъ головами что чуть-чуть ихъ не задѣвали.

Такъ продолжалось съ четверть часа: когда же русская артиллерія заставила непріятеля на минуту прекратить огонь, то и сама перестала стрѣлять, чтобы дать возможность людямъ ходившимъ на приступль батареи отступать. Эти послѣдnie послѣшли воспользоваться представившимъся случаемъ, схватили лушки и стали тянуть ихъ съ мѣста. Но Хивинцы немедленно возобновили пальбу и Русскіе принуждены были подъ ихъ огнемъ леретаскивать лушки одну за другою по узкому мосту и дорогѣ, на разстояніи сотни сажень, прежде чѣмъ дошли до прикрытія. Имъ удалось оттащить только три лушки: одну пришлось оставить на мѣстѣ.

Тѣмѣ временемъ генералъ Веревкинъ былъ раненъ выстрѣломъ прямо надъ лѣвымъ глазомъ; рана эта едва не

Военные действия на Окись и падение Хивы.

165

оказалась смертельною. Давъ приказъ установить батарею чтобы сдѣлать брешь въ стѣнѣ, онъ удалился, передавъ начальство полковнику Саранчеву.

Теперь открыта была правильная бомбардировка, подъ руководствомъ полковника Скобелева, и продолжалась до четырехъ часовъ.

Въ это время пятьáb отъ хана посланный, прося прекратить бомбардировку чтобы вступить въ переговоры объ условіяхъ капитуляція.

Полковники Саранчевъ и Ломакинъ ссгласились приостановить непріязненныя действия на нѣсколько часовъ; но едва посланный удалился отъ Русскихъ, какъ Хивинцы опять стали стрѣлять. Русские немедленно возобновили бомбардировку.

Опять явился лосолъ отъ хана съ увѣреніемъ что онъ не былъ виноватъ въ этой стрѣльбѣ, которая продолжалась во-преки его желанію и даннымъ приказаніямъ, непокорными ослушниками Туркменами. Заявленіе это принято было за самое нахальное безстыдство со стороны хана, и бомбардиров-ка продолжалась. Послѣ, однако, оказалось что ханъ гово-рилъ плавду: онъ действительно не имѣлъ никакой власти кадъ Туркменами.

Подъ вечеръ отъ генерала Кауфмана, съ которымъ установлено было сообщеніе, пришелъ приказъ прикратить бомбардировку; хотя и неохотно, но приказу этому повиновались. Этимъ и закончились действия 28го мая (9го июня).

### VIII. Вступленіе въ городъ.

Какъ я уже говорилъ въ одной изъ предыдущихъ главъ, ханъ прислалъ генералу Кауфману лисьмо, въ которомъ заявлялъ свою покорность и просилъ прекратить бомбардировку. Надо вспомнить что въ это время генералъ Кауфманъ стоялъ еще въ пятнадцати верстахъ отъ города. Онъ немедленно по-слалъ курьера къ генералу Веревкину съ приказаніемъ прекратить бомбардировку, а хану написалъ чтобы тотъ выйдَا жалъ на слѣдующее утро съ сотней своихъ приближенныхъ за городскія ворота, и что тамъ ему будутъ объявлены условія сдачи.

На слѣдующее утро съ восходомъ солнца выступили мы къ городу. Холили несообразнѣйшіе слухи о томъ чтò произошло въ Хивѣ за эту ночь.

166

Народъ, высыпавшій толпами на дорогу съ своими прино-
шеніями въ знакъ мира, сообщилъ намъ что когда обывате-
ли узнали о намъреніи хана сдать городъ непріятелю, то при-
шли въ совершенное обѣшенство, прогнали своего властелина
и поставили на его мѣсто брата его, рѣшившись оборонять-
ся à outrance. Словомъ, это было другое 4е сентября, устро-
енное по послѣдней французской модѣ. Радость распро-
странившаяся въ отрядѣ при перспективѣ давно-желанной
битвы не знала границъ; но не долго суждено было ей
длиться. Верстахъ въ ляти подъ Хивой мы были встрѣ-
чены депутаціей съ Сецдъ-Эмиръ-Уль-Умаромъ, дядей ха-
на, во главѣ, о которомъ я уже упоминалъ, какъ о гу-
бернаторѣ Хазаръ-Аспа. Онъ вышелъ сдавать городъ и со-
общилъ генералу Кауфману что народъ и не думалъ прого-
нять хана, но что послѣдній обѣжалъ самъ. Женамъ и рабамъ
своимъ онъ оставилъ приказъ слѣдовать за собою, но народъ
не выпустилъ женщинъ изъ дворца, а содержалъ ихъ подъ
карауломъ въ томъ же гаремъ, думая сдѣлать въ лицѣ ихъ
пріятный подарокъ на мировую генералу Кауфману. Бѣг-
ство хана произошло слѣдующимъ образомъ.

Какъ оказалось, Туркмены рѣшились защищаться до по-
слѣдней возможности. Несмотря на запрещеніе хана, они про-
должали стрѣлять по войскамъ генерала Веревкина, подошед-
піемъ къ стѣнамъ. При отвѣтномъ огнѣ Русскихъ битва воз-
обновилась съ лерерывами. Наконецъ Русскіе принялись
олять бомбардировать городъ; бомбардировка продолжалась,
съ нѣкоторыми промежутками, цѣлую ночь. Нѣсколько гра-
натъ дѣже попадало во дворецъ; въ послѣдствіи Русскіе на-
шли въ ханскихъ конюшняхъ одну не разорвавшуюся гра-
нату. Эта постоянная бомбардировка такъ перепугала хана
что онъ обѣжалъ въ сопровожденіи сотень двухъ-трехъ Турк-
менъ въ Имукчирѣ, близъ Иліали. Городскіе же обывате-
ли ни мало не желали продолженія битвы; напротивъ того,
рады были сдаться.

Сецдъ-Эмиръ-Уль-Умару было на видъ лѣтъ семьдесятъ.
Отвистная нижняя челюсть и открытый ротъ—слѣдствіе упо-
требленія опіума, какъ объяснили мгѣ, придавали лицу его со-
вершенно идіотское выраженіе. Однако онъ вовсе не былъ
такъ глупъ; здравый разсудокъ его виденъ уже въ томъ что
онъ цѣлые годы томъ назадъ уговаривалъ хана согласиться

Воскресшая дѣятельность на Оккустике и паденіи Хивы.

167

на требованія Русскихъ, въ предупрежденіе ихъ палатенія.
Долгое время находился онъ даже въ опалѣ, благодаря сво-
ему миролюбивому расположенію къ Русскимъ: вслѣдствіе
этихъ же политическихъ соображеній, однако, былъ онъ ло-
сланъ ханомъ въ настоящемъ случаѣ чтобы сдать городъ и
ходатайствовать предъ непріятелемъ за провинившагося пле-
мянника. Одѣтъ онъ былъ въ яркій зеленый халатъ, на
голоѣ у него была высокая хивинская баранья шапка, а на
ногахъ большіе салоги изъ нечерненой кожи, загнутые вверхъ
на носкахъ и украшенные высокими и узкими каблуками.

Генералъ фонъ-Кауфманъ разказывалъ мнѣ что когда
Сеидъ-Эмиръ-Уль-Умаръ уговаривалъ настоящаго хана со-
гласиться на требованія Русскихъ, то въ дѣло вмѣшался
другой ханскій совѣтникъ, говоря: „Когда я былъ еще ма-
ленькимъ мальчикомъ, то помню всѣ говорили что Русскіе
на насъ идутъ, но они не пришли. Съ тѣхъ поръ чуть ли
не каждый годъ слышалъ я что они идутъ. Вотъ я уже
успѣлъ остарѣться, а Русскіе все еще не пришли, да я ду-
маю никогда и не придутъ.“ Аргументъ этотъ показался со-
вершенно убѣдительнымъ, и ханъ созналъ его ошибочность
только тогда когда Русскіе стали громить его столицу.

Меньшой братъ хана, Ата-Джанъ, содержавшійся послѣд-
ніе два года въ заключеніи и только телерь освобожденный,
сопровождалъ Сеидъ-Эмиръ-Уль-Умара и, какъ тутъ оказалось,
былъ кандидатомъ на престолъ. Генералъ Кауфманъ при-
нялъ его ласково, но ханомъ объщалъ посадить его только
въ такомъ случаѣ если старшій его братъ не вернется. Ата-
Джанъ былъ высокій, худощавый, немного олуховатый на
видъ юноша, вовсе, казалось, неспособный держать въ ру-
кахъ своихъ кормило правленія. Однако говорятъ что онъ
гораздо умнѣе чѣмъ кажется съ перваго взгляда, и очень
любимъ народомъ.

Было уже около девяти часовъ, и колонна двинулась даль-
ше. Сеидъ-Эмиръ-Уль-Умаръ и Ата-Джанъ присоединились
къ штабу. День становился жарокъ, пыль была невообрази-
мая; она поднималась вокругъ насъ такимъ густымъ стол-
бомъ что минутами нельзя было различить хавшаго ря-
домъ сосѣда. Въ десять часовъ, верстахъ въ двухъ отъ
Хивы, мы были встрѣчены частью Оренбургскаго отря-
да, выхавшей намъ на встрѣчу въ полной ларадной фор-
мѣ. Весело сотни здѣсь войска въ первый разъ по

168

выступленіи своемъ чуть ли не съ разныхъ частей земнаго шара; но самого генерала Веревкина тутъ не было для встрѣчи Кауфмана: оказалось что будучи разенъ оятъ не въ состояніи былъ выйти изъ своей лалатки.

Главнокомандующій свернулъ съ дороги подъ деревья чтобы тамъ выслушать донесеніе Оренбургскаго отряда. Этимъ временемъ опять раздалось со стороны города нѣсколько выстрѣловъ, что показалось мнѣ нѣсколько страннымъ послѣ того какъ городъ уже сдался на капитуляцию. Объяснить себѣ этого обстоятельства я не могъ въ теченіе всѣхъ послѣдующихъ дней, такъ какъ, по какой-то непонятной причинѣ, офицеры нашегоъ отряда скрывали отъ меня правду на этотъ счетъ. До писты добрался я только тогда когда познакомился съ офицерами Оренбургскаго отрядом.

Вотъ въ чемъ было дѣло. Туркмены, не довольные такимъ смиреннымъ окончаніемъ войны, рѣшились продолжать противленіе. Генералъ фонъ-Кауфманъ подвигался по дорогѣ отъ Хазаръ-Аспа къ городскимъ воротамъ того же имен, тогда какъ генераломъ Веревкинымъ наканунѣ было произведено нападеніе на сѣверныя, Хазаватскія ворота, лежащія верстахъ въ двухъ дальше. Хотя Сендъ-Эмильъ-Уль-Умаръ и вышелъ савать городъ со стороны Хазаръ-Аспа, но это не помѣшало Туркменамъ время отъ времени продолжать стрѣлять по войскамъ генерала Веревкина, противъ которыхъ у нихъ была какая-то злоба. Я не могу достаточно падитьться на этотъ народъ и нажوبоваться на него. Долгое время спустя послѣ того какъ самъ ханъ и остальные обитатели оазиса отказались отъ всякаго сопротивленія, они все продолжали сражаться; если бы всѣ прочіе хивинскіе народы выказали такую же отвагу и настойчивость какъ Туркмены, то результатъ кампаніи былъ бы совершенно другой. Русскіе, конечно, взяли бы городъ, но понесли бы такой уронъ что положеніе ихъ въ странѣ было бы чрезвычайно ненадежно.

Полковникъ Саранчевъ, которому пришлось послѣ генерала Веревкина командовать отряломъ, чуть ли не былъ также расположенъ сражаться какъ и сами Туркмены. Да и окружень онъ былъ молдыми, пылкими офицерами, подобными полковнику Скобелеву и графу Шувалову, которые съ радостью схватывались за представившійся предлогъ для продолженія битвы.

169

Хотя генералъ Кауфманъ уже самымъ мирнымъ образомъ входилъ въ городъ съ противоположной стороны, они, разгоярченные туркменскимъ огнемъ, рѣшились взять, съ своей стороны, городъ приступомъ.

Направили нѣсколько гранатъ на ворота Хазавата, пробили ихъ, и полковникъ Скобелевъ съ графомъ Шуваловымъ во главѣ тысячи человѣкъ солдатъ, бросились на приступъ подъ градомъ выстрѣловъ изъ ручныхъ орудій, сыпавшихся на нихъ съ городскихъ стѣнъ. Какъ только Русскіе овладѣли воротами, Туркмены сошли со стѣнъ и разбѣжались по улицамъ и домамъ, все еще продолжая стрѣлять. Русскіе же стали расчищать себѣ дорогу ракетами и шли, сражаясь все время на ходу, пока не достигли ханскаго дворца.

Не успѣли они здѣсь простоять и ляти минутъ, какъ пришło извѣстіе что Туркестанскій отрядъ входитъ воротами Хазаръ-Аспа. Полковникъ Скобелевъ немедленно далъ приказъ отступать тѣми же воротами какими вошли. Въ дѣлѣ этомъ графъ Шуваловъ былъ такъ сильно контуженъ упавшимъ бревномъ что не совѣтмъ еще оправился и уѣзжая изъ Хивы; ранено было 14 солдатъ.

Мы же тѣмъ временемъ стояли съ другой стороны города, выжидая результата лереговоровъ съ Сецдъ-Эмиръ-Уль-Умаромъ. Когда все было устроено по обоюдному соглашенію, генералъ Головачовъ двинулся дальше. Впереди колонны выступали двѣ роты пѣхоты сопровождаемыя четырьмя полевыми орудіями; за ними слѣдовали еще двѣ роты и 200 кавзаковъ.

Время уже близилось къ полудню когда влервые открылись предъ нами знаменитый городъ. Завидѣли мы его всего за полверсты, благодаря массамъ деревьевъ которыя совершенно заслоняли его отъ насъ. Наконецъ мы различили его въ облакѣ поднятой нами пыли. Высокія, зубчатыя стѣны изъ убитой глины съ массивными круглыми контрафорсами, окруженныя рвомъ, частью лересошшимъ, частью еще наполненными водою, съ виднѣвшимися за ними верхушками деревьевъ, высокими минаретами, куполами мечетей и, посреди всего этого, огромная круглая башня, какъ фарфоръ отражающая солнечные лучи. Мы были предъ воротами Хазаръ-Аспа. Крытый ходъ десяти футовъ ширины при двадцати вышины, съ выложенными кирпичомъ сводами; по бокамъ двѣ тяжелыя башни съ бойницами; таковы были ворота

170

открытыя теперь предъ нами и сами по себѣ представлявшія
маленькое укрѣпленіе. Мы вошли въ городъ въ такомъ гу-
стомъ облакѣ лыли что я не могъ различить головы моей
собственной лошади; знамена развѣвались высоко надъ голо-
зами, а военный оркестръ Оренбургскаго отряда игралъ рус-
скій національный гимнъ: *Боже Царя храни.* Пройдя воро-
та, мы оставили пыль за собою и увидали наконецъ самый
городъ.

Я думаю, каждый изъ насъ испыталъ нѣкоторое чувство
разочарованія въ эту первую минуту. Мы, конечно, не на-
дѣялись встрѣтить въ Хивѣ величественныхъ архитектур-
ныхъ красотъ, но все-таки думали увидать что-нибудь пора-
звительное, живолисное; ожиданія наши были жестоко обма-
нуты. Хива представляетъ очень живолисный видъ, но не
съ той стороны съ которой мы вошли въ нее; когда мы ло-
шали ближе, то даже самый оригинальный ся пунктъ — боль-
шая изразцовая башня — скрылся за ближайшими деревь-
ями и стѣнами. Прямо предъ нами, вдоль внутренней части
стѣны, разстилилось большое открытое мѣсто съ разбросан-
ными по немъ деревьями, глиняными домами и сараями, не
болѣе десяти-лятнадцати футовъ вышины; немного вправо,
множество круглыхъ, полусферическихъ гробницъ — кладби-
ще находится почти въ центѣ города,— дальше опять до-
ма изъ глины, повыше и съ большими претензіями, съ
высокими портиками и разбросанными между ними деревья-
ми; затѣмъ глиняныя стѣны цитадели, изъ-за которыхъ вид-
нѣлись верхи минаретовъ. При входѣ не встрѣтилось намъ
ки одной живой души, но когда мы въѣхали въ длинную,
узкую, изогнутую улицу, обнесенную безобразными, голыми
стѣнами, то стали различать въ боковыхъ улицахъ людей въ
грязныхъ, оборванныхъ халатахъ, которые снимали шапки
и робко отвѣшивали намъ локлоны. Это были городскіе обы-
ватели не знавшіе еще перерѣжутъ ихъ всѣхъ поголовно или
ломилуютъ. Съ какимъ, должно-быть, чувствомъ страха и
даже суевѣрнаго ужаса смотрѣли они намъ всѣхъ, когда
мы тутъ проходили пыльные и грязные, послѣ девятисот-
верстнаго перехода пустыней, считавшейся ими непроходи-
мою для войска. Суровыми, грозными и нелобѣдными долж-
ны мы были казаться имъ, какъ какіе-то странные, могуще-
ственные обитатели невѣдомаго имъ міра.

Затѣмъ мы проѣхали мимо толпы рабовъ-Персіянъ, кото-

Военныя дѣйствія на Оккufe и паденіе Хивы.

171

рые встрѣтили насъ ликующими криками, со слезами радости. Они положительно обезумѣли отъ счастья. И сюда достелъ слухъ что куда ни проникали Русскіе, оттуда всегда изчезало рабство, и они не сомнѣвались что такъ будетъ и здѣсь. Нѣкоторые уже сами освободились, и теперь ошибали цѣли съ нѣсколькихъ другихъ несчастныхъ, крича, смѣясь и плача въ одно и то же время самымъ дикимъ образомъ.

Я воспользуюсь этимъ случаемъ чтобы досказать начатую мною прежде исторію одного изъ хивинскихъ рабовъ. Людямъ моимъ посчастливилось встрѣтить молодаго Киргиза мать котораго приходила въ кибитку Бей-Табука просить меня освободить ея сына захваченнаго въ рабство. Его нашли закованнымъ въ тяжелыя цѣли за попытку къ бѣгству, и немедленно освободили. Я послѣ встрѣтилъ его совершеннымъ щеголемъ, въ красномъ халатѣ, съ мечомъ и ружьемъ, на хоршей лошади, по всей вѣроятности захваченной имъ у прежняго хозяина.

Уская, пыльная и кривая улица привела насъ къ цитадели, въ которую входъ былъ длинными кирпичными воротами со сводомъ. Когда вступили за ворота, то могли ближе разсмотрѣть большую башню, выступившую теперь предъ нами во всемъ блескѣ своихъ яркихъ, разноцвѣтныхъ узоровъ. Повернувъ прямо на башню въ узкую улицу не болѣе десяти футовъ шириною, мы скоро выѣхали на четырехугольное открытое мѣсто, сажень въ двадцать лять шириною, при сорока длины, которое и оказалось большою голодскою площадью предъ ханскимъ дворцомъ. Одна сторона этой площади была занята дворцомъ, состоящимъ изъ тяжелыхъ, растянутыхъ строеній съ зубчатыми глиняными стѣнами около двадцати футовъ вышины; на противоложной сторонѣ стояла новая, еще неотстроенная мелрессе; двѣ остальные стороны окружены были сараями и частными домами, у юго-восточнаго же угла дворца возвышалась, красивая и величественная, знаменитая хивинская башня.

Она была футовъ тридцати въ діаметрѣ при основании, и, постепенно суживаясь къ вершинѣ, казалось, была тамъ, на высотѣ 125 футовъ, всего футовъ пятнадцати въ діаметрѣ. Она не имѣла ни пьедестала, ни калители, ни какого другаго украшенія, стояла на землѣ безо всякихъ затѣй—простая круглая башня — но поверхность ея вся была локрыта изразцами голубаго, зеленаго, пурпуроваго и бураго цвѣтовъ,

172

выложенными по сибирьно-бельому грунту самыми разнообраз-
ными полосами и фигурами; въ царскомъ это производило са-
мый блестящій и прекрасный эффектъ. Башня эта испещрена
чрезченіями изъ Корана и пользуется большимъ почетомъ
Хивинцевъ; съ вершины ея ежедневно на закатѣ солнца раз-
дается рѣзкій, пронзительный голосъ музы, призывающаго
правовѣрныхъ къ молитвѣ.

Вершины двухъ боковыхъ башенъ у дворцовыхъ воротъ
были обдѣланы подобно большой башни, также часть фасада
новой, еще не оконченной медрессе предполагалось, повиди-
мому, изображить такимъ же образомъ. Почти по серединѣ
площади былъ четырегольникъ, футовъ десяти въ квадратѣ
и углубленный футовъ на шесть въ землю, что, какъ я узналъ
послѣ, было мѣстомъ казни преступниковъ.

Выхавъ на эту площадь, мы размѣстились вокругъ нея,
въ ожиданіи прибытия генерала Кауфмана. Онъ въѣхалъ со-
провождаемый Великимъ Княземъ Николаемъ Константино-
вичемъ, Княземъ Лейхтенбергскимъ, всѣмъ штабомъ. И былъ
встрѣченъ громкимъ ура. Мы всѣ сошли съ коней и вошли
въ дворцовыя ворота, частю заслоненные тяжелою мѣдною
лушкой. Ими прошли мы въ длиный, узкій, неправильный
дворъ. Въво отъ него шла вѣтвь ведущая къ конюшнямъ;
направо были двѣ высокія тяжелыя деревянныя двери га-
рема, а прямо предъ нами возвышалась масса низкихъ,
неправильныхъ глиняныхъ строеній. Въ нихъ-то теперь на-
правляемся мы темнымъ узкимъ корридоромъ и входимъ въ
полутемную комнату футовъ восьми ширины при шестнад-
цати длины, въ которую свѣтъ проникалъ всего чрезъ одно
отверстіе въ потолкѣ; отсюда переходимъ въ другой тем-
ный корридоръ и выходимъ на главный дворцовый дворъ.
Онъ около сорока футовъ въ квадратѣ, вымощенъ кирли-
чомъ, осѣнѣ тѣнью одного вяза и окружень стѣнами фу-
товъ двадцати вышилою, надъ которыми, съ сѣверной сторо-
ны высилась четырегольная башня гарема. На южной же
сторонѣ расположена была большая пріемная зала, гдѣ ханъ
давалъ свои аудіенціи.

Представьте себе родъ портика, совершенно открытый ко
двору, тридцати футовъ вышины, двадцати ширины, десять
въ глубину, съ башнями по бокамъ, изукрашенными подобно
большой башни на площади полъ, возвышенный футовъ на
шесть надъ дворомъ; потолокъ, подпертый двумя высокими

173

деревянными рѣзными столбами — общій видъ весьма напол-
минающій театральные подмостки — и вы будете имѣть весьма
вѣрное понятіе о большой пріемной залѣ, въ которой
возсѣдаетъ Хивинскій ханъ, изрекая свои приговоры, казня
и милуя народъ. Мы всѣ поднялись по ступенькамъ на это
подобіе сцены — генералъ Кауфманъ, генералъ Головачовъ,
Великій Князь Николай Константиновичъ, Князь Лейхтен-
бергскій, офицеры штаба и всѣ остальные, и разсѣлись на
ней отдыхать; въ это время военный оркестръ игралъ раз-
ныя ліесы. Когда раздались въ ушахъ нашихъ старые, давно
извѣстные мотивы присутствующая молодежь подняла друж-
ный крикъ восторга, который раздался по всему дворцу.

Старый Якубъ-Бекъ, одинъ изъ ханскихъ министровъ,
пригесь намъ воды со льдомъ, чего мы никогда и не вообра-
жали найти въ Хивѣ, пшеничныхъ лелешекъ, абрикосовъ.
вишенъ, и мы весело приступили къ этому угощенію. Самъ
хивинскій властелинъ, Сендъ - Мохамедъ - Рахимъ-Богалуръ-
Ханъ, бѣжалъ, его дворецъ и гаремъ были теперь во власти
Русскихъ. Такъ-то лала великая твердыня ислама въ Цен-
тральной Азіи, славная Хива, послѣ цѣлаго ряда направ-
ленныхъ противъ нея несчастныхъ экспедицій, обнимающихъ
собою, съ промежутками, периодъ въ девѣти лѣтъ.

## ІХ. Предшествовавшія экспедиціи противъ Хивы.

Не безынтересно теперь будетъ бросить бѣглый взглядъ
на прежнія экспедиціі направленныя противъ Хивы.

Первая изъ нихъ была предпринята Никскими или Ураль-
скими казаками. Она была задумана, подготовлена и приве-
дена въ дѣйствіе однимъ знаменитымъ казацкимъ атаманомъ
и, въ сущности, была не болѣе какъ грабительскимъ набѣ-
гомъ, организованнымъ въ обширныхъ размѣрахъ. Атаману
этому дѣйствительно удалось завоевать ханство. Захвативъ
хана враслохъ, не подготовленнымъ къ войнѣ, онъ самого
его прогналъ, занялъ его столицу, захватилъ его казну и
его женъ. Затѣмъ объявилъ себя ханомъ и, говорятъ, пра-
вилъ страною два или три мѣсяца, обратилъ этимъ време-
немъ ханскую жену въ христіанство и женился на ней. Нако-
нецъ, убѣдившись что ему долѣе въ Хивѣ не продолжаться,

174

онъ забралъ всю награбленную добычу и пошелъ обратно на Уралъ.

Тѣмъ временемъ ханъ успѣлъ собрать большое войско и лустился преслѣдовать казаковъ, замышляя кровавую месть, и наконецъ нагналъ ихъ. Завязалась страшная битва, въ которой казаки потерпѣли рѣшительное пораженіе и были лерерѣзаны. Спаслось ихъ всего лять или шесть чело- вѣкъ, которые возвратясь домой и разказали о происшедшемъ. Видя что нѣтъ спасенія, казацкій атаманъ убилъ свою молодую обращенную въ христіанство жену, чтобы ей не пасть жертвою взбѣшеннаго хана, а затѣмъ умеръ самъ съ мечомъ въ рукахъ, окруженный гекатомбой перебитыхъ мусульманъ.

Нѣсколько лѣтъ спустя, другая казачья экспедиція напала на Куня-Ургенчь, захватила около 1.000 женщины себѣ въ жены и пошла назадъ съ богатою добычей. Ханъ преслѣдовалъ ихъ, нагналъ и перебилъ почти до послѣдняго человѣка. Еще одна казацкая экспедиція была также несчастлива. Эти даже и не дошли до оазиса, но были на полдорогѣ встрѣчены и разбиты толпами Хивинцевъ, значительно превосходившими ихъ численностью.

Слѣдовавшія затѣмъ действія Русскихъ противъ Хивы состояли изъ экспедиціи Бековича-Черкасскаго, въ 1717 году, въ царствованіе Петра Великаго. Въ 1700 году къ Петру явился посолъ отъ хивинскаго хана Шахъ-Ніаза, который, не будучи въ состояніи справиться со своими возставшими подданными, прибѣгалъ подъ могущественную защиту Русскаго монарха. Шахъ-Ніазъ просилъ Петра принять хан-ство въ свое подданство. Такъ какъ Петръ, несмотря на не- престанныя свои заботы связать Россию съ осталью Европой, никогда не упускать также и случая усилить торговыя сношенія своего государства съ Азіей, то онъ лисьмомъ от- вѣтилъ хану что принимаетъ подданство Хивы.

Но никакихъ другихъ мѣръ не было принято для скрѣп- ленія этого добровольнаго соглашенія. Наконецъ, въ 1714 году, одинъ Туркменъ по имени Хофа-Нефетъ, бывшій въ Хивѣ, доложилъ разъ Петру, при личномъ свиданіи съ монархомъ, что въ странѣ лежащей по точенію Аму-Дары находится золото; и что рѣка, владавшая предъ въ Каспійское море, переведена Хивинцами, изъ страха предъ Русскими, въ море Аральское, но легко можетъ опять быть проведена въ старое

Восльныя дѣйствія на Оксеусѣ и паденіе Хивы.

175

руслО, если разрушить всего одну дамбу. Въ этомъ яке ло-
слѣднемъ дѣлѣ, говорилъ Туркменъ, народы его племен
охотно помогутъ Русскимъ.

Чтобы провѣрить это извѣстіе, Петръ Великій послалъ
князя Бековича-Черкасскаго изслѣдовать берега Каспій-
скаго моря, а также и посмотрѣть какие могутъ предстоять
шансы успѣха если направить экспедицію по берегамъ пред-
полагаемаго стараго русла Аму къ Хивѣ. Бековичъ провелъ
три года надъ этой задачей, разслѣдуя восточное прибрежье
Каспійскаго моря и строя форты для защиты страны зая-
той здѣсь Русскими, убѣдился въ справедливости словъ Турк-
мена что Аму-Дарья первоначально текла въ Каспійское мо-
ре. Вернувшись, Бековичъ доложилъ о результатѣ своихъ
изслѣдованій Петру, и императоръ послалъ въ Хиву экспе-
дицію, чтобы водворить тамъ свою власть. основываясь на
выраженной ханомъ Шахъ-Ніазомъ 17 лѣтъ тому назадъ
локорности. Бековичемъ была немедленно снаряжена для
этой экспедиціи армія изъ 4.000 человѣкъ регулярныхъ и
upperguлярныхъ войскъ.

Экспедиція вышла изъ Гурьева, при устья Урала, въ на-
чалѣ июня. Обогнула Каспійское море по сѣвернымъ его
берегамъ, напала на старый караванный луть къ Хивѣ и ло-
шла на перерѣзъ пустыни. Походъ этотъ, предпринятый
во время лѣтнихъ жаровъ, былъ ужасенъ. Пока отрядъ до-
шелъ до Хивы, одна четверть людей уже вымерла. Прошли
они въ 65 дней 1.350 верстъ по голой, безводной пустынѣ,
въ самую каркую пору года, и вышли въ половинѣ августа
къ дельтѣ Оксеуса, въ 150 верстахъ отъ Хивы.

Не доходя еще до этого мѣста, Бековичъ отправилъ хану
письмо, увѣряя его что онъ пришелъ не воевать, а съ дру-
жескимъ посланіемъ отъ Русскаго государя, сущность же
дѣла объяснить при свиданіи. Этимъ временемъ, однако, преж-
ній ханъ, Шахъ-Ніазъ, кончался, и его мѣсто занялъ ханъ
Ширъ-Гази, взглядъ которого на Русскихъ совершенно рас-
ходился со взглядомъ его предшественника. Посланные отъ
Бековича, по прибытіи въ Хиву, брошены были въ темницу,
ханъ послѣшно собралъ большую армію изъ Хивинцевъ,
Туркменъ, Киргизовъ, Кара-Каллаковъ, и рѣшился встрѣ-
тить Русскихъ ст. оружіемъ въ рукахъ.

Въ тотъ день какъ Русскіе вступили въ предѣлы оазиса,
ихъ встрѣтила хивинская копница и. не пускались ни въ

176

Приложение к Руисскому Европею.

какие переговоры, бросилась на русскій лагерь. Битва, завязываясь такимъ образомъ, продолжалась до самой ночи; тогда Хивинцы отступили. Предвидя новое нападение, Бековичъ въ теченіе ночи укрѣпилъ свой лагерь и выставилъ въ лозницю свои шесть полевыхъ орудій. На слѣдующее утро битва возобновилась и длилась цѣлыхъ два дня, по прошествіи которыхъ Хивинцы, видя что имъ не отбить Русскихъ, прибыли къ переговорамъ. Прябылъ отъ хана лосолъ съ заявленіемъ что нападеніе на Русскихъ произведено было безъ его вѣдома и что, если Бековичъ действительно прибылъ въ Хиву въ качествѣ дружескаго посла, то ему нечего бояться вражды Хивинцевъ. Вступили въ личныя переговоры и пришли къ соглашенію, которое и было изложено въ предварительномъ договорѣ и скрѣплено присягой: ханъ лозѣловалъ Коранъ, а Бековичъ крестъ.

Затѣмъ Бековичъ принялъ предложеніе хана идти съ нимъ въ его столицу; оставляя главныя силы отряда позади, подъ начальствомъ полковника Франкенбурга, онъ велѣлъ этому послѣднему слѣдовать за собою въѣкоторомъ разстояніи, а самъ пошелъ впередъ, всего съ одной тысячию солдатъ. Когда до столицы оставалось дня два пути Бековичъ остановился и имѣлъ продолжительный разговоръ съ ханомъ. Ссылаясь на трудность снабженія такого большаго Русскаго отряда квартирами и провизіей въ самой столицѣ, ханъ сталъ при этомъ свиданіи уговаривать Бековича раздѣлить состоявшій при немъ конвой и колонну оставленную позади на нѣсколько небольшихъ отрядовъ, которые легко бы было размѣстить по ближнимъ къ столицѣ городамъ.

Такое необыкновенное предложеніе не могло бы не возбуждать подозрѣнія всякаго другаго человѣка; но Бековичъ, очевидно, уже не былъ этимъ временемъ въ своемъ умѣ. Въ самый день его выступленія изъ Астрахана уторула его жена съ двумя лочеръми, и это, вмѣстѣ съ тяжелымъ переходомъ по пустынѣ, потерей такого количества людей и сознаніемъ страшной отвѣтственности лежащей на немъ, довело его почти до сумашествія. Онъ не только не обнаруживалъ никакой подозрительности относительно чистосердечія ханскаго предложенія, но, ни мало не медля, отправилъ полковнику Франкенбургу приказъ раздѣлить войска; когда тотъ три раза отказывался исполнять этотъ приказъ, Бековичъ послалъ къ нему четвертый разъ, грозя

Военные действия на Оксусь и падение Хивы.

177

ему военнымъ судомъ въ случаѣ послушанія. Тогда Франкен-
бургъ раздѣлилъ все войско на пять частей, которые и раз-
ставили по городамъ сообразно инструкціямъ хана. Свой
собственный конвой Бековичъ сократилъ до двухъ сот чело-
вѣкъ.

Едва все это было приведено въ исполненіе, какъ Хивин-
цы напали на Бековича. Часть его людей была перерѣзана,
часть взята въ лѣнъ. Самого его из состоявшима при
немъ офицерами бросили въ темницу, подвергли же точай-
шимъ пыткамъ и наконецъ обезглавили. Въ то же время,
по дюному сигналу, поднялось все хивинское населеніе з
перерѣзало разбросанные по стрѣлѣ малѣлькие пускіе стр-
яды. Изъ четырехъ тысячъ войска чтò выступали въ
эту экспедицію, спаслось всего 40 человѣкъ. Псѣдержакъ
долгое время этихъ послѣднихъ въ лѣну, Хивинцы нако-
нецъ выпустили ихъ на свободу, взявъ за нихъ большой
выкуль. Людьмѣтно что въ числѣ выпущенныхъ лѣнныхъ
были два брата Бековича. Таковъ былъ конецъ четвертой
экспедиціи противъ Хивы.

Въ теченіе слѣдовавшихъ за тѣмъ 120 лѣтъ Хивинцы ло-
мѣнялись ролями ст казакама. Прежде казака нападали на
Хивинцевъ и грабили ихъ—телерь же Хиванцы стали напад-
дать на казаковъ. Ежедесяно почти производились Хавин-
цами нападенія на Русскіе торговые караваны, проходившіе
по Центральной Азіи, причемъ захватывали цѣлые тысячи
казаковъ и другихъ Русскихъ и уводили въ рабство въ Хиву.

Въ 1839 году разбойничество это дошло до невозмож-
ныхъ размѣровъ. Много было сдѣлано полытокъ чтобы мир-
нымъ путемъ заставить хана положить конецъ этому
 graph
 грабительству. Но, не добившись ничего этимъ путемъ, Рус-
скіе опять прануждены были послать свои войска на Хиву.

Эта экспедиція была снаряжена въ Оренбургъ тенераломъ
Перовскимъ. Приготовленія къ ней далися цѣлый годъ; на-
конецъ, въ началѣ декабря 1839 года вышелъ изъ Оренбур-
га отрядъ изъ пяти тысячъ человѣкъ съ 22 полевыми ору-
діями и обозомъ изъ 10.000 верблюдовъ. Перейти лусты-
ню лѣтомъ считалось невозможнымъ, по недостатку воды,
потому и рѣшились выступить въ походъ зимой.

Въ половинѣ декабря термометръ Реомюра стоялъ на 32°
ниже точки замерзанія, и самая ртуть наконецъ замерзла въ
трубкѣ. Несмотря на это, однако, войска добрались до Эмобы

12

178

Приложения к Руисскому Вѣстнику.

въ хорошемъ состояніи; ни одного человѣка не замерзло и не умерло. Но зима эта оказалась необыкновенно суровою. Снѣгъ дошелъ до глубины невиданной до тѣхъ поръ даже въ стели. Начиная съ этого времени верблюды стали падать въ такомъ множествѣ что не доходя полулути къ Хивѣ при войскѣ осталось всего 5.000 верблюдовъ изъ тѣхъ десяти тысячъ что выступили въ походъ: цѣлая половина ихъ падала въ изнеможеніи на снѣгу. Страданія выпавшія на долю солдатъ были ужасны. Чтобы облегчить насколько возможно оставшихся животныхъ, пѣхотѣ пришлось подвигаться впередъ четырьмя рядами чтобы протоптать дорогу верблюдамъ. Когда снѣгъ былъ уже слишкомъ глубокъ, кавалерія проѣзжала нѣсколько разъ взадъ и впередъ по одному мѣсту; а въ другихъ мѣстахъ пѣхотѣ приходилось лопатами разгребать снѣгъ. Несмотря однако на всѣ эти предосторожности, верблюды продолжали падать во множествѣ.

Потеря всякаго верблюда причиняла не мало затрудненій людямъ. Надо было перетаскивать вьюкъ съ павшаго животнаго и распредѣлять его между другими, а затѣмъ и самого его оттаскивать съ дороги чтобы дать прохождѣ му отряду. Люди доводились до изнеможенія подобными рabbотами, при которыхъ сами уходили по колѣна, а иногда и по лоясъ въ снѣгъ. Мѣстами снѣгъ былъ твердъ какъ ледъ и способенъ выдерживать всякую тяжесть; въ другихъ же мѣстахъ онъ былъ совершенно рыхлый, и людямъ стоило неимовѣрныхъ трудовъ вытаскивать изъ него лошадей, верблюдовъ и орудія. Въ иные дни, лослѣ всей этой усталости, всей этой борьбы съ прелятствіями, оказывалось что подвинулись впередъ всего на какія-нибудь три, четыре версты.

Во время ужасныхъ степныхъ бурановъ не было уже никакой возможности идти впередъ; приходилось останавливаться и на мѣстѣ ждать лока утихнетъ метель. Морозы съ каждымъ днемъ усиливались. Даже на ночныхъ стоянкахъ войска почти не знали отдыха: при каждой остановкѣ приходилось разбирать 19.000 тюковъ и надо было выкалывать изъ жесткой, мерзлой почвы толиво для костровъ. Затѣмъ приходилось разчищать отъ снѣга мѣсто для лошадей и верблюдовъ, и бѣднымъ солдатамъ не приходилось никогда остаться в самимъ на отдыхъ оanjьше восьми или девяти часовъ вечера. Въ два, три часа слѣдующимъ утромъ прихо-

Военныя джэствія на Оксусь і паденіе Хивы. 179

ділось опять выступать въ луть. Въ такіе морозы не было никакой возможности стирать бѣлье и поддерживать какую-нибудь чистоллотность. Многіе не только не мѣняли бѣлья, но і платья не снимали въ теченіе всей кампаніи. Наконецъ обезсиленные работами и голодомъ, покрытые грязью и вся-каго рода гадами, солдаты стали подвергаться болѣзнямъ.

Къ 1му февраля отрядъ дошелъ до источника Акъ-Бу-
лакъ, на окраинѣ возвышеннаго плоскогорья Усть-Урта, по-
чти на полулути къ Хивѣ. Тутъ оказалось что число падав-
шихъ въ день вербюдовъ доходило до цѣлой сотни: ихъ
оставалось даже меньше пяти тысячъ, а тѣ что могли по-
двигаться впередъ не были въ состояніи нести болѣе чет-
верти обыкновеннаго вьюка. Число же больныхъ при от-
рядѣ возрастало съ быстротой ужасающею. 236 человѣкъ
уже умерли; 528 было больныхъ, тогда какъ много также
людей было оставлено гарнизономъ на Эмбѣ. За вычетомъ
всего этого джэствительныя силы отряда сводились всего къ
2.000 человѣкъ. А впереди оставалось еще лерейти цѣлыхъ
500 миль до вступленія въ обптаемую часть Хивы. Генералъ
Перовскій рѣшился отетулить.

На возвратномъ луті пришлось бороться съ тѣми же пре-
лятствіями; морозы продолжались, термометръ колебался
между 15 и 20 градусами Реомюра. Кромѣ того снѣжные ви-
хри саѣлались чаще, воды было мало, топливо же какъ и
прежде приходилось выкалывать изъ мерзлаго грунта. Об-
ратный походъ былъ также тяжелъ какъ и движеніе впе-
редъ: да кромѣ того и люді лали духомъ при отступленіи.
Весь луть былъ усѣянъ трупами вербюдовъ оставленными
войскомъ позади, и кости этихъ животныхъ были обступле-
ны стаями аличныхъ волковъ и лесницъ.

Число больныхъ все увеличивалось, цынготная болѣзнь
распространилась какъ между солдатами, такъ и въ средѣ
офицеровъ. Павлия духомъ и вполнѣ изнеможенные войска
дошли 20го февраля до Эмбенскаго укрѣпленія и здѣсь ста-
ли дождаться возвращенія весны.

Такова-то была лечальная судьба лятой экспедиціи про-
тивъ Хивы. Снаряженная генераломъ фонъ-Кауфманомъ бы-
ла по счету шестою.

12*

180

Х. Во дворцѣ.

Главнокомандующій пробылъ въ ханскомъ дворцѣ около двухъ часовъ, а затѣмъ отправился вмѣстѣ съ Великими Князьями въ лагерь Оренбургскаго отряда навѣстить генерала Веревкина, который, надо вспомнить, былъ раненъ въ дѣлѣ предыдущаго дня.

Во дворцѣ остался генералъ Головачовъ съ тремя или четырьмя ротами солдатъ, которые частію расположились во дворѣ, а частію на площади предъ ханскимъ дворцомъ.

Соснувъ часа два на полу въ большой пріемной залѣ, я вылилъ стаканъ чая съ пшеничными лепешками и пошелъ осматривать дворецъ.

Время близилось къ вечеру, и удушливый дневной жаръ начиналъ понемногу сладать. Дворецъ, какъ я уже замѣтилъ прежде, состоялъ изъ множества глиняныхъ построекъ, сгруппированныхъ въ одно большое неправильное здание, окруженное тяжелою глиняною стѣной, футовъ около двадцати въ вышину, съ довольно красивыми воротами и нѣсколькими сторожевыми башнями. Слѣва, при входѣ, были конюшни, которые мы застали уже пустыми; на той же сторонѣ множество маленькихъ комнатъ или жилыхъ отѣленій, а при каждомъ отѣленіи свой маленький дворикъ, обнесенный стѣнами 10ти — 15ти футовъ вышиной, на который и выходили эти комнаты. На одной сторонѣ дворовъ былъ всегда устроенъ портикъ, очень высокій, воздушный и открытый съ сѣверной стороны — особенность хивинской архитектуры. Комнаты были полутемныя, получавшія весь свѣтъ черезъ дверь или черезъ маленькое квадратное отверстіе прорубленное въ стѣнѣ, у потолка; онѣ, можетъ-быть, были діже комфортабельны, когда были убраны яркими коврами, одѣялами в подушками, но теперь, пустыя и оголенныя, съ глиняными стѣнами, онѣ болѣе походили на коровьи стойла, чѣмь на локох ханскаго дворца. Были комнаты въ которыхъ намъ, однако, попадались нѣкоторыя вещи, какъ-то: одѣяла, ковры, кухонная посуда, разбросанныя повсюду при послѣшномъ обѣствѣ. Я, впрочемъ, не могу сказать навѣрное сами ли обитатели этой части дворца нашли время при обѣствѣ за-

181

хватить съ собой самыя цвянные свои вещи, или народъ по
отъ взлѣ хана ворвался во дворецъ и ограбилъ его.

Прямо противъ главнаго входа была высокая и тяжелая
двойная дверь, ведущая въ гаремъ, а немного влѣво низкимъ
коргиоромъ шелъ ходъ въ главный дворцовый дворъ. Въ
комнатахъ окружающихъ этотъ дворъ жили главные санов-
ники ханской свиты: та же комната чтò непосредственно слѣ-
довала за большимъ портикомъ или прiемною залой, которая,
какъ я говорилъ, наломинала театральныя лодмостки, была
ханскою сокровищницей.

Въ теченіе дня генералъ Головачовъ приказалъ отлереть
эту комнату: она оказались низкою, со сводами, и одного раз-
мѣра съ портикомъ: ствны и лотолокъ были покрыты фре-
сками, изображающими, по большей части, цвѣты и виноград-
ныя лозы самыхъ грубыхъ и несообразныхъ оттѣнковъ, ка-
кіе только можно себѣ представить. Въ ономъ концѣ этой
комнаты, на квалиратномъ возвышеніи въ родѣ платформы,
помѣщался тронъ—широкое кожаное кресло съ низкою спин-
кой, хорошей работы и, повидимому, не хивинскаго про-
изведения. На верхней части спинки этого кресла была
овальная серебраная пластинка съ надписью: „Во времена
Магомедъ-Рахима, шаха Харезма, въ 1231 году. Издѣлѣ не-
достойного Магомета". Въ другомъ концѣ комнаты стояло нѣ-
сколько огромныхъ сундуковъ окованыхъ желѣзомъ, съ тя-
желыми висячими замками: сундуки эти были открыты и со-
вершенно пусты, кромѣ двухъ, изъ которыхъ въ одномъ най-
дено рублей на 250 хивинскаго серебра, а въ другомъ — сѣ-
дло, узлечка и сбруя, почти сплошь покрытыя золотыми бля-
хами, изумрудами, рубинами и бирюзой, по большей части
низкаго достоисства, но которые тѣмъ не менѣе должны вы-
ли на солнцѣ производить большой эффектъ.

Насколько я могъ замѣтить во время моего пребыванія
въ Хивѣ, въ этой странѣ попадаются очень крупные драго-
цвянные камни, но почти всѣ съ изъяномъ: или вся поверх-
ность изрыта маленькими дырочками, или самый цвѣтъ кам-
ня такъ блѣдень что отнимаетъ большую половину его
цвны.

У ствны и на полу лежало кучами всякаго рода оружіе —
мечи, кинжалы, ружья, пистолеты, револьверы всевозмож-
ныхъ цвнѣ и размѣровъ. Здѣсь было нѣсколько великолѣп-

182

Приложение к Ру coefficienty Вѣстнику.

ныхъ старыхъ фитильныхъ ружій съ изогнутыми рукоят-
ками, длинными тонкими стволами, постепенно съуживающи-
мися къ концу, богато выложенные золотомъ; также много
было ружей болѣе современного образца и одна великолѣпная
англійская охотничья двуствольная винтовка, заряжающаяся
съ казенной части, нумеръ 12 или 16, съ большимъ запасомъ
патроновъ и калсьюлей, при ней формы для круглыхъ пуль и
всѣ инструменты для наполненія патроновъ. Винтовка эта,
какъ мы потомъ узнали, была подаркомъ Лорда Нортбрука, со-
провождавшимъ его отвѣтное посланіе хану на просьбу этого
послѣдняго о помощи лротивъ Русскихъ. Кромѣ того тутъ
была еще полевая зрительная труба, табатертка съ музыкой
и еще нѣ сколько бездѣлія. — все подарки Остъ-Индскаго
вице-короля, и его письмо, отъ сентября 1872 года. Кажется,
письмо это было публиковано въ англійскихъ газетахъ. Ни-
столеты были здѣсь всевозможныхъ родовъ, начиная самыми
старинными съ кремневыми замками и кончая чѣмъ-то на-
ломинающимъ револьверъ Кольта; тутъ же нашлась весьма
плохая русская поддѣлка револьвера Смита и Вестона, чтò
показывало что ханъ имѣлъ уже понятіе о новѣшемъ усо-
вершенствованномъ оружіи. Мечи также были самые разно-
родные: двѣ или три сабли англійскаго произведенія; широ-
kie, красивые, слегка изогнутые хорасанские клинки, выпо-
женные золотомъ, нѣ сколько тонкихъ, изогнутыхъ лерид-
скихъ сабель, въ ножнахъ изуркшенныхъ изумрудами и би-
рюзой, короткие, толстые, изогнутые авганистанскіе кинжалы
и ножи, всѣ богато обдѣланные и вложенные въ ножны поч-
ти сплошь локрытыя драгоцѣнными камнями. Тутъ же най-
дены были великолѣпные ковры, шелковыя одѣла самыхъ
яркихъ цвѣтовъ, подушки, халаты и множество кашмирскихъ
шалей, разбросанные въ величайшемъ безлорядкѣ, свидѣ-
тельствовавшемъ о послѣшности ханскаго бѣгства.

Въ концѣ этой комнаты было нѣ сколько ступенекъ, веду-
щихъ въ другую. Эта послѣдняя была низкая и маленькая
комната, служившая хану и библіотекой и кладовой вмѣстѣ.
Здѣсь свалено было около трехсотъ томовъ книгъ, посреди
всякаго хлама, кольчуги и латы, пыльныя и заржавленныя,
съ полдюжиной никуда негодныхъ телескоповъ, изъ которыхъ
одинъ очень большаго размѣра, луки и стрѣлы; немало тамъ
также было старой лосуды, ломанаго желѣза и свинца.

Многія изъ книгъ, какъ я слышалъ отъ г. Куна, орієнта-

Военныя дѣйствія на Оккупаніе и плененіе Хивы. 183

листа экспедиции, были очень люболытны и цѣнны; всѣ онѣ были въ рукописяхъ, нѣ которыя даже писаны съ артистическимъ изяществомъ, и въ кожаныхъ переплетахъ. Въ численныхъ князяхъ была одна—Всеслірная Исторія, и одна—Исторія Хивы, начиная съ древнѣ йшихъ временъ. Всѣ онѣ были отправлены въ С.-Петербургскую Императорскую Публичную Библиотеку.

Между военскими доспѣ хами попадались нѣ которыя съ великолѣ пнымъ золотымъ наборомъ; онѣ вѣ роятно перешли сюда отъ крестоносцевъ черезъ Сарациновъ. На одной парѣ великолѣ пныхъ рыцарскихъ перчатокъ, напримѣ рѣ, была начертана золотомъ лилия, а подлѣ нея полумѣ сцѣ, уже позднѣ йшаго и много грубѣ йшаго изѣ дѣ лія. Эти перчатки, повидимому, потеряны были въ отчаянномъ единоборствѣ, тѣ ла какой-нибудь благородный французскій рыцарь палъ подъ острымъ кинжаломъ Сарацина.

Во время осмотра внутреннихъ локоевъ дворца, мнѣ пришлось быть свидѣ телемъ люболытнаго примѣ ра проверства рабовъ Персіянъ въ воровствѣ. Двое или трое изъ этѣ хъ рабовъ, помогавшихъ открывать двери, вошли за нами, никѣ мѣ не замѣ ченные. Въ ту минуту какъ мы готовились выйти и залереть комнату, я замѣ тилъ что одинъ изъ Персіянъ прозворно стянулъ кинжалъ и сунулъ его подъ полу своего халата. Никто изъ присутствующихъ, кромѣ меня, не замѣ тилъ этой продѣ лки, хотя въ комнатѣ толпились съ полюбкины офицеровъ; я же продолжалъ наблюдать за Персіян-номъ.

Немного слустя онъ вышелъ во дворъ, нѣ сколько минутъ походилъ тамъ, а потомъ преслѣ докойно пошелъ своюю дорогой. Я слѣ довалъ за нимъ пока онъ не вошелъ въ другой дворъ, гдѣ не было офицеровъ, тутъ я его остановилъ выразительнымъ жестомъ со словомъ бирѣ ! — отдай. Первымъ его дѣ ломъ было притвориться ничего не понимающимъ. И онъ распахнулъ халатъ, показывая что у него ничего нѣ тъ; но лишь только я ему пригрозилъ револьверомъ, онъ немедленно вытащилъ кинжалъ изъ своего рукава. Я взялъ кинжалъ, а ему сдѣ лалъ знакъ убираться. Онъ ускользнулъ какъ вьюнъ. съ перекривленнымъ еще отъ страха лицомъ, но довольный что такъ лешево отдѣ лался. Двѣ причины побудили меня отпустить его вмѣ сто того чтобы выдать русскимъ офицерамъ. Воперныхъ, я не хотѣ ль

184

Продолжение Руасскому Вѣстникку.

чтобъ его разстрѣляли, что немалуемо случилось бы если бы я на него дождался, а в восточныхъ, меня самого прельстилъ этотъ кинжалъ. Вп. чемъ, манъ на этомъ же кинжалъ пришлось уѣдиться въ справедливости логоворки что грѣхомъ нажитое—зv. прокъ нѣдѣтъ. Не прошло и двухъ недѣль, какъ это засполученный кинжалъ былъ у меня украдень вмѣстѣ съ лучшего моею лешалью, и, какъ я полагаю, тою же не-какъ я убокъ лукой. Единственное мѣщеніе оставшееся манъ было и крѣпко пожелать чтобъ этотъ Персіянъ находился въ чистѣ тѣхъ нечастныхъ которыхъ, на возвѣткомъ пути въ вѣзу страну, были захвачены и перерѣзаны Туркменами.

Начтало смеркаться, и я сталъ поглядывать, не покажется ли кто изъ моихъ людей, которыхъ я не видалъ еще со встухъвѣria въ городъ. Не находя никого изъ нихъ, я начидалъ уже безпокойтъся. Когда вниманіе мое было привлечено совѣшеніо постороннимъ обстоятельствомъ, которое оказалось настолько занимательнымъ, что тутъ же заставило меня позасть конъ пописки. Деревъ въ гаремь, у которого было выставлено двое часовъ, были пріотѣжены, и за ними виднѣлись толпы женщинъ и дѣтей, которые кричали, плакали и вспали, точно ожидая что вотъ-вотъ сейчасъ ихъ поведутъ на смертную казнь. Старые и молодые, хорошенькія и без-образные, дѣти и взрослые, молодежькія латнадцатилѣтнія девушки и беззѣдыя старухи чуть ли не полутораста лѣтъ отъ полу—всѣ онъ ломали тѣбѣ руки и рыдали самымъ (т-ч. аннымъ) образомъ. Такъ какъ невозможно было понять чего онъ требовали, то долохили сфицеру лоставлен-ному нечѣянникомъ надъ ханскимъ дворцомъ и привели его на мѣсто въ сопровожденіи переводчика. Оказалось что женщины просто кела и вдѣраться изъ гарема въ городъ, увѣ-ряя что имъ столько тутъ оставаться. Въ этомъ имъ, впрочемъ, было рѣшительно указано. Тогда онъ стали жало-ваться что имъ нечего быть и пѣтъ даже воды для питья. Офицеръ немедленно приказалъ привотосить огромное коли-чество пилава и сказалъ чтобъ онъ выставили у дверей свои кушины и крушки и вода будетъ имъ принесена. Этимъ онъ, въ винимому, удовольствовалілись, пилавъ былъ принесень, вода также, онъ возвратились во дворъ, и двери за ними были з. петры. Офицеръ приказалъ никого въ гаремъ не впу-скать, и ушелъ чтобы выслать сюда ночной караулъ.

Писутствіе же шумъ въ дворцѣ очень меня удивило, такъ

185

какъ я предполагалъ что онъ поганѣдовали за ханомъ. Впрочемъ, какъ оказалось въ послѣдствіи, ханомъ былъ данъ присказъ гарему слѣдовать за нимъ въ его обѣгѣ; но тѣ same Хивинцы которые освободили его брата, не допустили исполненія этого приказанія, а удержали женщинъ силой во дворцѣ, думая гдѣлать въ лицѣ ихъ пріятный подарокъ лобѣдителю.

Я сказалъ что женщины всѣ плакали, но это не совѣтъ вѣрно: вскорѣ я замѣтилъ что между ними была одна сторовая оставалась совершенно спокойна; другія относились къ ней съ почтеніемъ и послушаніемъ, точно становясь подлѣ ея покровительство. На вилѣ ей было лѣтъ 18; бѣлая кожа изобличала ея кавказское пронесжденіе; она была средняя роста; круглолицая, съ низкимъ лбѣмъ и темными волосами; главная же прелесть ея лица заключалась въ глубокихъ, темныхъ съ поволокою глазахъ. Всѣ ея твиженія были проникнуты какою-то слокойною твердостю; къ другимъ она обращалась съ такимъ спокойнымъ видомъ власти и благородства, всѣ остальные женщины относились къ ней съ такимъ уваженіемъ что нельзя было не узнать въ ней владычицу ханскаго гарема, несмотря на старый истасканый халатъ, накинутый на ея плечи и голову. Она не плакала и не визжала подобно прочимъ, а вела переговоры съ офицеромъ такимъ смышленнымъ и разсудительнымъ образомъ что сразу завоевала надое общее расположеніе. Ко мнѣ она повертывалась нѣсколько разъ съ какимъ-то полумолящимъ взоромъ, точно подозрѣвая что я не Русскій, и собираясь меня о чемъ-то просить. Никогда, кажется, въ жизни мою не лосадовалъ я такъ на свое непониманіе чужаго языка какъ въ эту минуту. Я сталъ опять посматривать, не покажется ли гдѣ Акъ-Маматовъ, съ намъреніемъ привести его къ ней и черезъ него узнать чтò могу я для нея слѣлать. Но старый Акъ-Маматовъ положительно исчезъ; какъ послѣ оказалось, онъ поганѣдовалъ за генераломъ Кауфманомъ въ Оренбургскій лагерь, предполагая что и я туда отправился.

Между тѣмъ я не могъ отвязаться отъ преслѣдующаго меня молящаго взгляда ханской жены даже послѣ того какъ она скрылась за дверьми гарема; не могъ забыть я ея лица, проникнутаго такою женственностью посреди враговъ ея ллемени и религіи и всѣхъ этихъ женщинъ и дѣтей, отъ нея одной, какъ видно, ожидающихъ помощи и совѣта. Я

186

Приложеніе къ Русскому Вѣеткику.

рѣшился свидѣться съ ней о плять и, если возможно, ей помочь. На горе мое, я никогда до тѣхъ поръ не видалъ офицера которому былъ порученъ присмотрѣ за дворцомъ, и не могъ луститься въ разспросы не возбуждая его подозрѣній. Искрен- но проклиналъ я Акъ-Маматова, который не слѣдовалъ за мною, какъ ему было приказано; но такъ какъ ясно было что его нѣтъ никогда ни во дворцѣ ни по близости, то я рѣ- шился действовать одинъ.

## ХІ. Приключеніе въ гаремѣ.

Первою заботой моей было отыскать другой входъ въ га- ремъ. Я зналъ что былъ еще входъ съ главнаго двора, но и тамъ стояли часовые.

Побродивъ нѣкоторое время кругомъ, пройдя двумя ма- ленъкими дворами и цѣлымъ рядомъ комнатъ, непосредствен- но за главнымъ дворомъ, я наконецъ набралъ на узкую, кру- тую и темную лѣстницу, ведущую вверхъ. Я поднялся по ней и очутился на вершинѣ наружной дворцовой стѣны. Дво- рецъ, оказалось, примыкалъ прямо ко внутренней сторонѣ стѣны цитадели; посмотрѣвъ внизъ межку зубцовъ стѣны, я увидалъ что вышина ея тутъ была отъ 40 до 50 футовъ. Я направился къ большой четыреугольной башни, зная что въ той сторонѣ долженъ быть гаремъ.

Скоро дошелъ я до мѣста съ котораго открывался видъ на главный дворъ гдѣ генералъ Головачовъ спалъ сномъ усталаго воина. Я былъ на крылѣ башни, образующемъ здѣсь платформу футовъ въ десять вышины, почти на од- номъ уровняхъ съ высокими стѣнами цитадели.

Внимательно прислушавшись, я различилъ неясный го- воръ человѣческихъ голосовъ, долетавшій ко мѣсѣ сверху. Въ башниѣ были часовые.

Время близилось къ полуночи, и городъ лежалъ въ тихомъ, сонномъ спокойствіи, весь залитый яркимъ потокомъ лун- наго свѣта. Вся мѣстность преобразилась. Плоскія гли- няняя крыши казались мраморными; точно великали ча- совые поднялись надъ городомъ неясныя очертанія высо- кихъ, стройныхъ минаретовъ. Мѣстами разстилались чер- ными лятнами маленькіе дворы и густые сады, изъ кото- рыхъ высились тѣристые массы вязовъ, да тянулись къ небу

Военны й дѣйствія на Окисѣ и падение Хивы.

187

бу стройные тополи. Вдали обрисовывались неясныя очертания наружныхъ городскихъ стѣнъ съ ихъ зубцами и башнями, совѣмь казалось уходящими въ небо и сливавшись съ туманнымъ горизонтомъ. Это уже не былъ действительный, обитаемый городъ, а скорѣе мѣсто дѣйствія волнѣбныхъ арабскихъ сказокъ изъ Тысячи и одной ночи.

Большой дворъ гарема, лежавшій у моихъ ногъ, былъ на половину освѣщенъ мѣсяцемъ, тогда какъ остальная его часть была покрыта густою зубчатою тѣнью стѣны. Изъ этого мрака повременамъ выбѣгала женская фигура и промелькнувъ на дворѣ быстро исчезала въ другой сторонѣ, а въ локяхъ, расположенныхъ вокругъ двора, изрѣдка мелькали огни. Я вошелъ въ башню и напалъ на дверь залертую вищимъ замкомъ; впрочемъ, косяки такъ слабо держались у стѣнъ что оказалось весьма не труднымъ снять ее не производя почти никакого шума. За дверью оказалось каменная лѣстница безъ лерилъ, ведущая въ освѣщенный мѣсяцемъ дворъ; одна только стѣна гарема и отдавила его отъ двора гдѣ расположился генералъ Головачовъ. Слушавшись въ этотъ дворъ, я увидѣлъ предъ собою два выхода, одинъ—ведущій къ главному входу, у которого стояли часовые, а другой—ло всей вѣроятности, во внутреннія комнаты гарема. Подумавъ немного и прислушавшись, я направился къ этому послѣднему. Не могу, впрочемъ, сказать чтобъ я вошелъ совершенно слокойно. Темнота была непрочищаемая, я же не имѣлъ ни малѣйшаго лонятія о томъ куда лопаду, какія могутъ представиться мнѣ препятствія, на какія западни я могу наткнуться въ этомъ мракѣ; я могъ встрѣтиться и съ вооруженными людьми, которымъ легко еще было здѣсь открываться, или съ охранителями гарема, и зналъ чего могу ожидать въ такомъ случае; могъ, наконецъ, просто заблудиться въ этомъ забиринѣ коридоровъ, не найти до утра дороги обратно, а быть найденнымъ здѣсь Русскими вовсе не представлялось мнѣ пріятнымъ окончаниемъ моихъ lohожденiй.

Телерь, впрочемъ, было уже слишкомъ поздно отступать, и взявъ револьверъ въ одну руку, и ощупывая дорогу другой, я вступилъ въ коридоръ, который, казалось мнѣ, долженъ былъ идти по направленію того двора гдѣ я вилѣлъ предъ тѣмъ мелькавшія въ лунномъ свѣтѣ женскія фигуры.

Ощупывая дорогу по стѣнѣ, такъ какъ часто зажи-

188

Положение к Русскому Вестнику.

гать спички я избѣгалъ, боясь привлечь чье бы то ни было
вниманіе. Я скоро набрелъ на лѣеръ, которая подалась при
первомъ прикосновеніи, и вышелъ на открытое, освѣ-
щенное лукою мѣсто; первою моею мыслью было что я олять
вышелъ на прежній дворъ, но осмотрѣвшись кругомъ я уви-
дали что это совѣмь не то. Дворъ этотъ былъ гораздо мень-
ше. корридоръ продолжался у стѣнъ, отдѣленный отъ двора
низкою перегородкой, тогда какъ на вышинѣ футовъ пятнад-
цать выдавалась надъ нимъ дворцовая крыша, что и образо-
вало такимъ образомъ нѣчто въ родѣ высокаго портика.

Осторожно обхожу я вокругъ двора, стараясь, насколько воз-
можно, дерgingься въ тѣни, пока не подхожу къ другому кор-
ридору. Здѣсь олять приходилось подвигаться во тьмѣ кро-
мѣшной, пока я не вошелъ въ высокую комнату. слаѣо освѣ-
щенную мѣсяцемъ черезъ маленькія квадратныя отверстія у
потолка. Изъ этой комнаты нашелъ я не одинъ выходъ, а
цѣлыхъ пять или даже шесть, ведущихъ по разнымъ напра-
вленіямъ: приломиная впрочемъ, насколько могъ, положеніе
большаго двора, я выбралъ ту лѣеру которая, по моимъ со-
ображеніямъ, всего вѣроять могла привести меня въ его
сторону. Но должно-быть частые повороты и темнота совер-
шено сбили меня съ толку, такъ какъ я попалъ въ совер-
шенный избиринтъ самыхъ запутанныхъ проходовъ и кро-
шечныхъ комнатъ, которыми не предвидѣлось конца. Я за-
хватилъ съ собой на всякій случай огарокъ свѣчи и коробку
сличекъ. Чаще и чаще сталъ я теперь зажигать спички, ду-
мая что при свѣтѣ ихъ найду какое-нибудь указаніе настоя-
щей дороги; но я это не привело ни къ чему: я окружень
былъ однѣми голыми стѣнами и ничто не изобличало не-
давняго пребыванія здѣсь мущинъ или женщинъ. Клѣтушки
эти были величиной отъ восьми до пятнадцати квадратныхъ
футовъ и должны были быть совершенно темны даже днемъ,
такъ какъ мнѣ не попадалось въ нихъ ни одногоъ отверстія
челезъ которое могъ бы проходить свѣтъ. Можно бы принять
ихъ за темницы, если бы не глиняныя стѣны, не допускав-
шія этой мысли. Какъ послѣ оказалось изъ обыска произве-
деннаго по распоряженію генерала Кауфмана, въ ханскомъ
дворцѣ вовсе не существовало темницъ. Въ сущности, тем-
ничное заключеніе есть уже наказаніе изобрѣтенное утон-
ченною жестокостью, неизвѣстною въ Хивѣ. Тамъ людямъ
рѣжутъ носы, уши или головы, полосуютъ бичами, поби-

Военныя дѣйствія на Оккупаніи и падожіе Хивѣ.

189

ваютъ каменьями, но въ темницы не залирають никогда; во
всей Хивѣ нѣтъ даже ни одного зданія гдѣ бы и недѣлю
можно было продержать заключеніяго.

Спустя немного времени, я попадаю въ большую низкую
комнату съ нѣсколькими старомодными глиняными печами,
въ родѣ тѣхъ чтіо можно встрѣтить въ домѣ почти каждого
американскаго фермера, на каждой печи было по большому
чугунному котлу, а кругомъ были разбросаны всякаго рода
кухонныя принадлежности. Это была, повидимому, дворцо-
вая кухня.

Еще нѣ сколько шаговъ и я очутился въ комнатѣ съ та-
кимъ мокрымъ и гразнымъ поломъ что я сталъ жечь спичку
за сличкой чтобы хоротенько оглядѣться. Каковъ же былъ
мой ужасъ когда я увидалъ что стоя на самомъ краю ко-
лодца, огороженнаго одною кизкою закраиной.

Сильно перелуганный, я зажегъ имѣвшійся при мнѣ огн-
рокъ и рѣшился лучше встрѣтиться лицомъ къ лицу со всеми
Хивинцами которые могли здѣсь скрываться, нежели еже-
далѣе подвергаться риску поласть въ воду или въ какую-ни-
будь ужасную яму. Колодезь находился въ маленькой, за-
крытой и низкой комнатѣ, проникнутой особеннымъ запа-
хомъ, присущимъ скеламъ, и никакъ не могъ я сообразить
почему такое необыкновенное мѣсто было выбрано для ко-
лодца. Вода въ немъ должна была отстоять футовъ на 50
отъ поверхности, насколько я могъ заключить бросить ту-
ла комъ земли.

Олять сталь я взялъ тяжело прищупываться—и опять бе-
зо всякаго результата. Это безмолвіе начинало уже меня тя-
готить; неестественность всего окружавшаго возбуждала ка-
кое-то жуткое, непріятное чувство. Повидимому, я былъ те-
перь далеко отъ жилой половины гарема, и не могъ даже со-
образить въ какой сторонѣ она можетъ находиться. Впро-
чемъ, дѣлать было нечего, и я пустился на дальнѣйшіе по-
иски, но уже съ зажженою свѣчей. Скоро, однако, пришлось
мнѣ убѣдиться что свѣча могла быть еще оласнѣ для меня,
чѣмъ темнота. Войдя въ маленькую и низкую комнату, я за-
мѣтилъ въ одномъ изъ угловъ большую кучу черной земли.
Повинуясь какому-то нелонятному побужденію, котораго те-
перь я не могу себѣ объяснить, я наклонился чтобы захва-
тить въ горсть немного этой земли, но едва успѣлъ я къ ней
прикоснуться, какъ отдернулъ руку и отскочить въ ужасъ.

190

Приложение к Русскому Вѣтнику.

Это был порохъ. Пробѣжав двѣ-три комнаты, я присло-
нился къ стѣнѣ, еще весь дрожа отъ страха.

Этотъ примѣръ безопасности Туркменъ въ обращеніи съ
порохомъ был уже не первымъ на моихъ глазахъ; во двор-
цѣ Хазаръ-Аспа точно также нашли мы порохъ разсыпан-
нымъ во многихъ мѣстахъ безо всякаго призора. Въ этой
одной маленькой комнатѣ его было достаточно чтобы взо-
рвать весь ханскій дворецъ, а я уже въ продолженіи цѣлаго
часа расхаживалъ по сосѣдству, зажигая спички и бросая по
сторонамъ тлѣвшіе еще остатки ихъ. Можетъ-быть, думалось
мнѣ, ханъ и нарочно наложилъ этотъ порохъ чтобы взорвать
все что мѣсто, какъ часто дѣлается въ этихъ странахъ. Мнѣ
припомнился ужасный разказъ о гибели китайскаго правите-
ля Кульджи. Предвида что магометане скоро возьмутъ го-
родъ, онъ собралъ весь свой штатъ, совѣтниковъ, министровъ,
женъ и дѣтей, какъ бы для переговоровъ о томъ чтò лучше
предпринять. Во время засѣданія этого совѣта послышались
крики входящихъ въ городъ побѣдителей; не долго думая,
правитель потихоньку опустилъ свою трубку съ огнемъ oko-
ло себя на полъ, куда была проведена дорожка пороха отъ
пороховаго магазина, находившагося внизу, и тѣмъ разомъ
положилъ конецъ всѣмъ своимъ заботамъ и недоразумѣніямъ.
Исторія эта, пришедшая на умъ въ подобную минуту, не
могла быть очень успокоительною. Все это loхожденіе мое
начало мнѣ представляться несообразнымъ и глупымъ до
нельзя; я даже не могъ и понять какимъ путемъ дошелъ я
до такого идіотизма чтобы предпринять его.

Однако, у меня не было лишняго времени на раскаяніе, я
взялъ свѣчу чтобы возвратиться назадъ, рѣшаясь предостав-
ить гаремной царицѣ самой, какъ знаетъ, распутываться со
своими дѣлами. Я уже два раза какимъ-то чудомъ избѣжалъ,
казалось, неминуемой смерти, и этого было для меня силш-
комъ достаточно.

На дѣлѣ, впрочемъ, оказалось что выбраться отсюда не
такъ-то легко. Проходивъ болѣе получаса по этому лабирин-
ту комнатъ и не находя никакого выхода, я уже начиналъ
умать что заблудился окончательно, когда судьба сжалилась
надо мною, и я очутился въ широкомъ корридорѣ. Не имѣя
ни малѣйшаго понятія въ которой сторонѣ можетъ быть вы-
ходъ, я повернулъ наугадъ направо, рѣшившись, впрочемъ,
немедленно возвратиться, если не пайду его въ этой сторонѣ,

Воронья дѣйствия на Оксусѣ и паденіе Хивы. 191

и искать съ другой, но ни въ какомъ случайѣ не угуляться
опять въ эти запутанныя каморки.

У конца корридора нашелъ я запертую дверь. Думая что
мнѣ лосчастливилось напасть на выходъ, я уже собирался
толкнуть ее, когда меня внезапно портзилъ звукъ голосовъ,
долетавшихъ изъ-за нея. Послѣшно задулъ я свѣчу и, при-
таивъ дыханіе, сталъ внимательно прислушиваться. Одного
момента достаточно было чтобы разпознать что голоса были
женскіе, а черезъ нѣ сколько минутъ я уже почти былъ убѣ-
жденьѣ что мущинъ въ этой комнатѣ не было.

Повидимому, я подошелъ къ газеру именно въ ту мину-
ту когда меньше всего объ немъ лумелъ, и теперь меня
отдѣляла отъ него одна деревянная дверь. Къ удивленію мо-
сму, догоасившіеся до меня голоса болтали и смѣялись са-
мымъ веселымъ и беззаботнымъ образомъ, хотя и въ нѣ-
сколько чережанномъ тонѣ. Изъ-за двери можно было при-
лять ихъ за голоса толпы пансионерокъ, устранившихъ се-
бѣ ночной лирь вопреки вѣтмь пансионскимъ уставамъ
и подъ самымъ носомъ беззаботно почивающей началь-
ницы: женщины же, видѣанныя мною въ началѣ вечера у
цверей, вѣт ломали себѣ въ отчаяніи руки и плакали самымъ
неутѣшнымъ образомъ: да и поползъ имѣли онѣ къ тому на-
столько основательный что мнѣ въ голову не приходило за-
подозрить искренность ихъ горя. Обстоятельство это нѣ-
сколько собивало меня съ толку, но сообразивъ что въ нача-
лѣ онѣ готовились къ тому что Русскіе по меньшей мѣрѣ
порубятъ имъ головы, а теперь убѣшлись что никто и не
думаетъ имъ дѣлать никакого вреѣла, я лонялъ ихъ веселость,
и уже не находилъ ее странною.

Я повернулъ ручку двери, но она не подавалась: толкнулъ
ее также безъ успѣха: повидимому она была приперта из-
нутри.

Я рѣшился наконецъ постучаться. Но находившіяся за
дверью были, повидимому, такъ заняты своимъ дѣломъ
что не услыхали стука въ дверь: я принужденъ былъ ло-
вторить его нѣ сколько разъ прежде нежели онъ привлекъ
ихъ виканіе. Тогда, вдругъ, вѣт голоса смолкали и воцари-
лась мертвая тишина.

Я тихо постучался опять.

Черезъ минуту у самыхъ дверей послышался мопотъ и
свержанное хихиканье. Я опять постучался, и на этотъ

192

разъ изъ-за двери раздался мягкий женский голос и сказалъ миг что-то на татарскомъ наречии, напоминавшемъ кичто среднее между щебетомъ лтицы и журчаньемъ воды. Я, конечно, не понялъ ни слова, но не трудно было догадаться что она спрашиваетъ „кто тамъ“. Я отвѣчалъ „аманъ“, что значить „миръ вамъ“, обыкновенное привѣтствіе въ подобныхъ случаяхъ, и опять мысленно отправилъ Акъ-Маматова въ преисподнюю за его способность исчезать именно въ ту минуту когда я всего больше въ немъ нуждался. Послышался тотъ же сдержанный хохотъ, а затѣмъ тѣ же слова „аманъ, аманъ“ повторяются изъ-за двери нѣсколько разъ вопросительнымъ тономъ, точно съ требованіемъ подтверждения моихъ миролюбивыхъ намѣреній. Я не замѣдалъ повторить завѣтное слово; послышался стукъ задвижки, дверь распахивается и меня привѣтствуютъ взрывомъ самаго величаго хохота.

Сознаю, никогда не былъ я больше удивленъ во всю свою жизнь. Я готовился къ тому что всѣ въ страхѣ разбѣгутся увидавъ кто я такой, что миг будетъ стоить величайшаго труда ихъ уговорить и услокоить, оacie же нетолько не выказывали никакого страха, но какъ будто бы ждали меня какъ приглашеннаго гостя. Ихъ было человѣкъ восемь — нѣкоторые старая и уродливыя, другія молодые и хорошенькія. Одѣтыя въ свои странные костюмы, онѣ всѣ стопились у двери, и я тутъ же распозналъ между ними ту чтò привлекла мое вниманіе еще въ началѣ вечера. Она сама отпиралась задвижку, и теперь стояла держась одною рукой за дверь, а другою держа немного надъ головой каменню ламну отъ которой падалъ медиаційі свѣтъ на всю сту сперму. Она пристально всем тривалась въ меня своими глубокими глазами, и только сдержанно улыбалъ съ, тогда какъ другія плодоложали хохотать.

Прида немного въ себя, я также не могъ не разсѣяться, проговорилъ: „саламъ“, и попросилъ у нихъ чаю. Это онѣ поняли нем-длеко, и та которую я еще прежде назвалъ ихъ повелительницей выступила впередъ, взяла меня за руку и вывела сначала на крошечный дворикъ, въ восемнадцать квадратныхъ футовъ, а оттуда уже на большой дзоръ, о вѣщенный мѣсяцемъ. Остальныя слѣдовали за ними, больная самымъ оживленнымъ образомъ.

Это былъ главный дзоръ гаремы; для Хивы онъ былъ очень

193

великъ: футовъ сто лятьдесятъ въ длину и лятьдесятъ въ ширину; на одной изъ сторонъ въ нѣсколькихъ мѣстахъ устроены были большіе, высокіе портики, подобные тѣмѣ чтò я уже описывалъ, а въ серединѣ двора раскинуты три или четыре большія кибитки на круглыхъ кирпичныхъ подмосткахъ. Обстановка эта казалась чрезвычайно оригинальною и красивою при лунномъ свѣтѣ.

На все это я бросилъ тогда только бѣглый взглядъ, такъ какъ моя красавица быстро обогнула со мною выступъ стѣны, ввела меня въ тѣнь портика, а оттуда въ большую комнату позади. Пригласивъ меня жестомъ садиться на груду подушекъ, она сама зажгла еще лять, шесть лампъ, подобныхъ той чтò была у нея въ рукахъ, и разставила ихъ вокругъ стѣны; потомъ схватила чайникъ и выбѣжала съ нимъ, отдавая въ то же время приказанія другимъ женщины, изъ которыхъ нѣкоторыя вышли за нею; а затѣмъ вошли другія женщины, усѣлись и стали смотрѣть на меня и обмѣниваться замѣчаніями — о моей наружности, повидимому.

Я же тѣмъ временемъ сидѣлъ и оглядывался въ полнѣшемъ изумлѣніи. Комната въ которой я находился была футовъ въ десять шириной при двадцати футахъ длины; стѣны и потолокъ были мѣстами изукрашены множествомъ первобытныхъ рисунковъ самыхъ грубыхъ колоритовъ,: добно ханской сокровищницѣ. Одна стѣна сверху, до низу была покрыта деревянными полками какой-то странной отѣлки, и онѣ были уставлены фаянсовою лосудой, чашками, кубками всѣхъ размѣровъ и цѣтовъ, горшками, чайниками и вазами. Здѣсь было множество чашекъ стариннаго китайскаго фарфора, очень цѣнныхъ, а разставлены онѣ были въ перемежку съ дешевыми чайниками русскаго издѣлія, ярко изукрашенными, и, повидимому, на глаза Хивинцевъ между этими вещами не было никакой разницы.

Въ комнатѣ царилъ величайшій безпорядокъ. На полу навалены были ковры, подушки, одѣяла, шали, халаты, первомѣшанные въ страшномъ хаосѣ со всякаго рода домашними принадлежностями, оружіемъ, въ которомъ полалась мнѣ еще двуствольная англійская вигтовка съ пустыми латронами, калсюлями, нѣсколько гитаръ, все это такъ и бросалось въ глаза при свѣтѣ ламлѣ по стѣнамъ. Во всемъ виднѣлись

13

194

Приложение к Расскому Вѣстнику.

приготовленія къ обѣгству, и самыя цѣнныя вещи, повидимому, были уже отобраны.

Пока я оглядывался такимъ образомъ и старался убѣдить себя что все это происходитъ со мною не во снѣ, возвратилась хозяйка съ чайникомъ, отъ котораго мелъ паръ, и поставила его предо мною на поль, тогда какъ другія женщины внесли хлѣбъ, фрукты и всякия сласти. Затѣмъ она знакомъ спросила меня не хочу ли я вымыть руки, и на мой утвердительный отвѣтъ повела меня на другой конецъ комнаты, гдѣ въ полу было четырехугольное углубленіе, въ родѣ тѣза, а сама взяла въ руки красивой формы мѣдный кувшинь, безъ ручки и съ тонкимъ изогнутымъ носикомъ, полила мнѣ на руки воды и дала полотенце, все съ самымъ ласковымъ и услуживымъ видомъ. Покончивъ съ этимъ, она сняла съ полокъ чашки, напила чаю слерва мнѣ, а потомъ всѣмъ остальнымъ и себѣ самой, и принялась слѣдить за мной, пока я его пилъ, съ какимъ-то страннымъ, испытующимъ любопытствомъ. Мнѣ олять пришло въ голову прежнее мое предположеніе что у нея есть до меня какая-то просьба. Послѣдствія показали что я не ошибался.

Изъ восьми окружавшихъ меня женщинъ три были до того стары и уродливы что больше напоминали вѣдьмъ, нежели женщинъ; три были надѣлены лицамъ ничѣмъ незамѣчательными, одна была очень молода и очень красива, тогда какъ сама хозяйка и не была красавицей, но положительно была интереснаѣе всѣхъ другихъ, благодаря своему умственному превосходству и еще чему-то особенному, чтò рѣзко выдали ея фигуру отъ окружавшихъ ее простыхъ женщинъ. На ней была надѣта короткая зеленая шелковая куртка вся распитая золотомъ; длинная, шелковая же, красная рубашка, застегнутая у подбородка однимъ изумрудомъ, раслахивалась на груди и спускалась ниже колѣнъ; широкіе шаровары и красные сапоги; тюрбана на ней не было, а волосы 'были уложены на головѣ тяжелыми блестящими косами; въ уши были вдѣты странной формы серги, состоявшія изъ множества маленькихъ подвѣсокъ, а на руки надѣты неразграбшіеся, безъ застежекъ, браслеты очень оригинальнаго образца, попадавшагося мнѣ въ лервый разъ. Они были изъ сенебра съ золотымъ узоромъ, около дюйма шириной и въ четверть дюйма толщиной, формой напоминали бувку С, съ лустымъ пространствомъ около полудюйма между обоими

195

концами; какъ я видѣлъ послѣ, въ это пространство вти-
скиваютъ руку у кисти бокомъ.

Сама она теперь полусидѣла, полустояла на колѣняхъ на
полу противъ меня, не спуская съ меня пристального взгля-
да своихъ большихъ черныхъ глазъ, чтò меня наконецъ на-
чинало уже смущать, хотя и не мѣшало послѣ моей прогул-
ки вылить двѣ чашки чаю и истребить значительное ко-
личество сластей. Въ головѣ же у меня тѣмъ временемъ не-
отступно вертѣлись вопросы: чтò будемъ мы дѣлать потомъ?
какъ буду я съ ними объясняться, не зная почти ни слова
изъ ихъ языка? Повелительница гарема вѣроятно думалъ
о томъ же самомъ, судя по ея безпокойному испытующему
взгляду, точно будто обдумывая какое-нибудь средство об-
легчить наши переговоры, тогда какъ остальныя слѣдили за
нами въ какомъ-то выжидательномъ положеніи, точно вотъ-
вотъ должны мы вступить въ интересную и дружескую бесѣду.

Чтобы завязать какъ-нибудь разговоръ, я сталъ спраши-
вать ихъ имена: „Фатима?“ спросилъ я наугадъ повелитель-
ницу гарема—левое татарское имя которое могъ прилом-
нить. Она поняла мойъ вопросъ и, локачавъ отрицательно го-
лой, указала на одну изъ старухъ, изъ чего я заключилъ
что Фатимой звали эту послѣднюю. Указывая затѣмъ на се-
бя произнесла „Зулейка“, и такимъ образомъ назвала мнѣ
всѣхъ лоочереди.

Довольный такимъ услѣшнымъ началомъ, я рѣшился не
упускать благопріятнаго случая и пуститься въ общій раз-
говоръ. „Урусъ ма якки?“ спрашиваю я, то-есть Русскіе доб-
ры?—„Іскъ, ёкъ“, посыпалось со всѣхъ сторонъ, и всѣ онѣ
непріязненно замотали руками.

Это меня нѣ сколько ошеломило, такъ какъ я, конечно,
предполагалъ что онѣ во мнѣ самомъ должны видѣть Рус-
скаго, а принимая во вниманіе что я былъ ихъ гостемъ, это
было немного черезъ-чуръ откровенно.

Чтобы выгородить себя изъ этой національной непріязни
„минъ Урусъ ёкъ“,—„я не Русскій“, сказалъ я, на чтò онѣ
послѣшно закивали головами, точно говоря „знаемъ, знаемъ“.

Это очень лоразило меня, тѣмъ болѣе что въ эту минуту
я рѣшительно не зналъ чѣмъ себѣ это объяснить. Въ ло-
слѣдствіи я вплочемъ имѣлъ возможность убѣдиться что
вѣсть о моемъ нерусскомъ происхожденіи быстро разнеслась
между Хивянцами и, какъ мнѣ лотомъ объясняли, они

13*

196

подозрѣвали во мнѣ агента высланнаго англійскимъ прави-
тельствомъ, подобно Шекспиру въ 1840 году, во время обѣ-
ственной экспедиціи Перовскаго.

Этимъ фактомъ объяснялся и весь пріемъ который мнѣ
сдѣланъ былъ этой ночью. Ханъ бѣжалъ, ихъ же не допусти-
ли бѣжать ихъ собственные слуги, и бѣдняжки теперь по-
лагались на помощь иностранца.

Я объяснилъ имъ какъ умѣлъ что Русскихъ бояться не-
чего. Хотя разговоръ нашъ велся болѣе знак ами, однако ви-
зитъ мойъ все-таки продолжался болѣе двухъ часовъ. Про-
щаясь съ ними, я роздалъ имъ какія оказались у меня
въ карманахъ бездѣлушки. Онъ довели меня до двери у
которой я постучался, но когда я объ что и от-
сюда не найду дороги, Зулейка проводила меня до маленька-
го двора, въ который я слерва попалъ изъ большой башни.
Здѣсь я ее оставилъ и поднялся по каменной лѣстницѣ. Бу-
дучи уже на верху, я обернулся на нее еще разъ; она на
прощанье послала мнѣ воздушный поцѣлуй и исчезла въ
темномъ корридорѣ, я же благополучно добрался до двора
занятаго генераломъ Головачовымъ, растянулся на коврѣ
подлѣ одного изъ офицеровъ и тутъ же уснулъ мертвымъ
сномъ.

Когда на другое утро послали въ гаремъ пищу, его нашли
лустымъ: всѣ женщины бѣжали!

XII. Гаремъ при дневномъ свѣтѣ.

Конечно, я не счелъ нужнымъ на слѣдующій день доно-
сить о своихъ ночныхъ loхожденіяхъ генералу Кауфма-
ну, и онъ теперь, вѣроятно, услышитъ объ нихъ въ первый
разъ. Я надѣюсь что въ виду совершенно особенныхъ об-
стоятельствъ этого дѣла онъ извинитъ что я не сообщилъ
ему о томъ раньше.

„Женщины бѣжали“ были первыя слова которыя я услы-
халъ просыпаясь на слѣдующее утро. Калитанъ Рейсве,
поставленный начальникомъ надъ дворцомъ, узналъ объ этомъ
обѣствѣ только тогда когда послалъ въ гаремъ приготовлен-
ный на завтракъ женщинамъ пилавъ. Цѣль русскихъ солдатъ
разставлена была кругомъ, у всѣхъ дверей были часовые;
какимъ же образомъ, спрашивали всѣ, умудрились женщины

197

обѣжать? Предположеній было множество; конечно, и я не
больше другихъ былъ способенъ дать вѣрный отвѣтъ на эту
загадку. Въ рапортѣ представленномъ генералу Кауфману
объ этомъ дѣлѣ говорилось что онъ слустились по водосточ-
ной трубѣ, предпріятіе съ ихъ стороны довольно рискован-
ное, особенно въ виду того что въ Хивѣ и лонятія не су-
ществуетъ о такомъ предметѣ какъ водосточная труба.

Въ теченіе дня старый дядя хана, Сеидъ-Эмиръ-Уль-Умаръ,
донесъ что женщины у него, а такъ какъ не было никакой
необходимости беречь ихъ подъ карауломъ, то генераль
Кауфманъ и дозволилъ имъ тамъ оставаться.

Теперь мы въ числѣ нѣсколькихъ человекъ отправились
осматривать гаремъ. Тяжелыми воротами, о которыхъ уже
было уломянуто, входимъ мы въ высокій и широкій корри-
доръ и послѣ многочисленныхъ ловоротовъ выходимъ на
большой гаремный дворъ. Теперь, при дневномъ свѣтѣ, онъ
нимало не напоминаетъ тотъ дворъ чтò представился мнѣ
прошлою ночью при лунномъ освѣшеніи. Тогда онъ былъ
картиной которая могла бы возникнуть въ воображеніи при
чтеніи Лалла-Руkkz; теперь же предъ нами открывался без-
образный, грязный дворъ, обнесенный полуразрушенными
глиняными стѣнами, отъ которыхъ, послѣ одного хорошаго
хивинскаго ливня, не осталось бы ничего кромѣ груды
земли.

Входимъ въ комнату въ которой меня такъ хорошо уго-
щали прошедшею ночью. Почти всѣ вещи находятся еще въ
томъ же порядкѣ въ какомъ я ихъ засталъ въ первый разъ.
Мы проходимъ затѣмъ по другимъ комнатамъ: онъ всѣ очень
похожи на первую, только въ нихъ меньше претензій. Гру-
ды халатовъ, одѣялъ, женской одежды, кухонная лосуда, до-
машняя утварь, кружки, мѣдные кувшины весьма изящной
формы, гитары съ мѣдными струнами, двѣ, три самопрял-
ки — все это наваленное на полу въ полнѣйшемъ безпоряд-
кѣ — вотъ картина которая вездѣ представлялась нашимъ
глазамъ.

При болѣе внимательномъ розыскѣ, мы нашли много жен-
скихъ туалетныхъ принадлежностей и бездѣлушекъ, хотя
большую часть подобныхъ вещей обитательницы гарема вѣ-
роятно захватили съ собой. Тутъ были маленькія зеркальца
съ полустертою амальгамой; деревянные гребни весьма гру-
бой отдѣлки, маленькія стклянки духовъ какого-то особеннаго

198

проницательного залаха, вовсе не похожие на тѣ что уло-
требляются въ Европѣ, и баночки хатиша. Проходили мы
и по кладовым, гдѣ всѣ эти вещи были свалены въ громад-
номъ количествѣ; въ одной изъ кладовыхъ было нѣсколь-
ко маленькихъ желѣзныхъ ящиковъ съ тяжелыми замками,
въ которыхъ, повидимому, хранились драгоцѣнности женщины.
Ящики, однако, всѣ были открыты и пусты. По всему
было видно что все цѣнное было повывезено. Должно-быть
ханъ за нѣсколько дней до паденія своей столицы предви-
дѣлъ что событія этого не миновать, и лотому имѣлѣ время
перевезти и припрятать свои деньги и драгоцѣнности. Я
только удивляюсь что онъ еще оставилъ на мѣстѣ столько
цѣнныхъ вещей. Такъ, напримѣръ, намъ попались двѣ хоро-
шія англійскія двуствольныя охотничьи винтовки, нѣсколько
табатерокъ съ музыкой, вѣроятно очень цѣнныхъ женщі-
нами, одинъ изъ этихъ инструментовъ даже игралъ арію изъ
Belle Hélène. Эту видимую оплошность хана, а также и то
что онъ оставилъ женщинъ въ гаремѣ на жертву побѣдите-
лю, я могу объяснить себѣ только тѣмъ предположеніемъ
что онъ рѣшился, было, оставаться во дворцѣ, полагаясь на
милость генерала Кацфмана, пока бомбардировка начатая
отрядомъ генерала Веревкина не нагнала на него паническій
страхъ и не заставила его послѣшно бѣжать, оставляя все
на произволѣ судьбы.

Самыми цѣнными вещами что намъ попадались, за исключениемъ кашмирскихъ шалей, была великолѣпная коллекція стараго китайскаго фарфора, въ которой насчитали не менее тысячи вещей. Тутъ были чаши и чашки всѣхъ размѣровъ, начиная маленькими чайными чашками и кончая больными чашами, вмѣщающими чуть ли не цѣлый галлонъ воды. Большею частью онъ были бѣлыя и синія, но нѣкоторые были также прекрасныхъ яркихъ цвѣтовъ—красныя, коричневыя, зеленыя. Все это безъ разбора было разставлено бокъ о бокъ съ дешевою, но ярко-вызолоченною лосудой русскаго издѣлія.

Жаль было смотрѣть какъ этотъ чудный фарфоръ — утѣ-
шеніе и горлость гаремныхъ женщинъ, накопленный забота-
ми не одного поколѣнія — былъ весь перевороченъ солдата-
ми, которые способны были его перебить и растерять.
Много изъ этихъ вещей, конечно, полало въ руки офицеровъ,
которые знали имъ цѣну, да и я долженъ сознаться что пере-

199

кулилъ нѣвеколько прекрасныхъ вещей, найленныхъ Акъ-Маматовымъ, но большего частью всѣ эти вещи были затеряны и разрознены.

Сдѣлана была опись всѣмъ прочимъ вещамъ; затѣмъ захвачены были ковры, халаты, одѣла, одежда, все что имѣло хоть какую-нибудь цѣну, чтобы продать въ пользу соллатъ. Оставлена была только часть старыхъ ковровъ, одѣяль, негодной одежды разбросанной въ безпорядкѣ во дворѣ, а затѣмъ двери были заперты, и мы вышли изъ опустошеннаго гарема.

Дня черезъ два войска выступили изъ города; оставленъ былъ всего небольшой отрядъ для охраны дворца и для поддержанія порядка.

Генералъ Кацфманъ расположилъ свой лагерь въ большомъ саду, версты за полторы отъ города. Садъ этотъ принадлежалъ лѣтней резиденціи хана. Занимаетъ онъ около шести акровъ земли и окружень толстою глиняною стѣной футовъ пятнадцати въ вышину; онъ засажень абрикосовыми, перековыми и сливовыми деревьями, но главную его красу составляютъ великолѣпные вязы и двѣ прекрасныя аллеи молодыхъ тополей; извивающіеся по всѣмъ направленіямъ маленькіе каналы орошаютъ почву, доставляютъ воду для плывки деревъ и наполняютъ нѣвеколько маленькихъ бассейновъ подъ вязами. Лѣтній дворецъ хана стоитъ въ одномъ углу этого сада и гораздо комфортабельнѣе устроенъ чѣмъ городская его резиденція.

Представьте себѣ большое прямоугольное зданіе ста ярдовъ въ длину при пятидесятіи въ ширину, съ зубчатыми стѣнами, какъ у феодальныхъ займковъ. Чрезъ узкую дверь, прорубленную въ стѣнѣ, входите вы изъ сада въ большой дворъ; посреди его растутъ четыре большіе вяза, подъ которыми устроенъ маленькій бассейнъ. Съ правой стороны высокій портикъ, открытый къ свверу, за которымъ, какъ и всегда, находится темная, прохладная комната, очень удобная во время жаровъ. Надъ первымъ портикомъ устроенъ другой, а надъ вторымъ еще третій, въ который вязы простираютъ свои длинныя вѣтви.

За этими рядами портиковъ и комнатъ находится другой небольшой дворъ, также съ маленькимъ бассейномъ и двумя большими вязами. Это дворъ гарема: съ трехъ сторонъ его лѣпятся ряды маленькихъ комнатъ; а надъ четвертою, солчечною стороной, свѣшиваются густыя, тяжелыя вѣтви.

200

вязовъ, растущихъ у самой стѣны снаружи двора, представляя чудную тѣнь и прохладу. Каждое жилое отделеніе состоитъ изъ одной комнаты внизу и двухъ наверху, съ маленькимъ портикомъ или балкономъ выходящимъ во дворъ; въ рѣшоткахъ и деревянной отѣлкой этихъ балконовъ видно было дѣло рукъ плѣнныхъ Русскихъ, которые преимущественно употреблялись на дворцовыя и садовыя работы.

Великій Князь Николай Константиновичъ расположился съ одной стороны этого двора, а Князь Евгеній Максимилановичъ съ другой. За дворцомъ въ саду были два лѣтніе дома, осѣненные тѣнью вязовъ; въ нихъ-то помѣстился генералъ фонъ-Кауфманъ и генералъ Головачовъ, остальные же офицеры раскинули свои палатки гдѣ только находилось для нихъ мѣсто подъ фруктовыми деревьями.

Мы съ Чертковымъ рѣшились помѣститься въ самомъ дворцѣ, въ портикѣ втораго этажа, при которомъ нашлись двѣ очень темныя, прохладныя комнаты; самъ же портикъ былъ осѣненъ густою лѣстрой вязовъ. Здѣсь раскинули мы свои ковры и войлоки, устроили себѣ постели изъ одѣялъ, которые наши люди нашли въ другомъ дворцѣ, и расположились какъ дома. На этой квартирѣ мы пользовались всеми выгодами открытаго мѣста и въ то же время были защищены отъ солнца густою тѣнью вязовъ. Стоило намъ только подняться на верхній портикъ, футовъ на тридцать надъ землей, и предъ нами открывался великолѣпный видъ на городъ и окружающій оазисъ, за которымъ виднѣлись желтые лески лустыни.

Единственнымъ недостаткомъ этого великолѣпнаго помѣщенія была лѣстница. Я не думаю даже чтобы въ самые славные дни своего существованія она могла съ честью выдержать сравненіе съ лѣстницами Тюилерійскаго или Сентъ-Джемскаго дворцовъ. Она была просто-на-просто слѣплена изъ грязной глины; а всемъ извѣстно что каковы бы ни были другія качества этого прекраснаго матеріала, онъ никакъ не отличается прочностью, въ особенности для мѣста которое вѣчно уталтывается множествомъ народа. Ступенки почти всѣ были разрушены, а нѣкоторые даже совсемъ сгладжены, когда мы завладѣли комнатами, а черезъ нѣсколько дней отъ нихъ не осталось почти и слѣдовъ, и слухъ изъ нашихъ покоевъ представлялъ весьма трудную и рискованную задачу.

Военныя джэствія на Оксусь і падежіе Хивы.

201

Что касается стола, то Акъ-Маматовъ былъ нашимъ пова-
ромъ, а цыплять, барановъ, арбузовъ, дынь, абрикосовъ,
винограда и персиковъ было вволю. Каждое утро не только
доставлялись намъ горячія пшеничныя лепешки со свѣжимъ
молокомъ, но даже и ледъ. Хивинцы заготовляютъ большой
запасъ льда ежегодно и цѣнятъ его весьма высоко, судя по
деньгамъ которыя они за него требовали. Какъ читатель ви-
дитъ, житье намъ въ Хивѣ выпало вовсе не такое плохое,
какъ бы можно было предполагать.

Въ первые дни генералъ Кауфманъ не имѣлъ никакихъ из-
вѣстій о ханѣ. Наконецъ, стало известно что онъ бѣжалъ въ
Имукчиръ, сопровождаемый своими вѣрными Туркменами.
Генералъ Кауфманъ немедленно послалъ ему письмо съ за-
явленіемъ что если онъ вернется въ Хиву и сдастся Рус-
скимъ, то ему будутъ оказываться всѣ подобающія его по-
ложенію почести; если же онъ откажется это исполнить, то
на его мѣсто посадятъ ханомъ кого-нибудь другаго. Такъ
какъ генералъ Кауфманъ не имѣлъ въ виду окончательнаго
занятія страны, то желалъ возможно скорѣе возстановить
въ ней порядокъ и спокойствіе.

Ата-Джанъ, меньшой братъ хана, который содержался въ
послѣднее время въ заключеніи, считался кандидатомъ на
престолъ, и уже заявилъ о своихъ притязаніяхъ генералу
Кауфману. Еслиby ханъ не послушался вразумленій, заклю-
ченныхъ въ письмѣ, то безъ сомнѣнія былъ бы низложенъ
русскимъ генераломъ.

ХІІІ. Генералъ фонъ-Кауфманъ и ханъ.

2го (14го) юня ханъ вернулся въ Хиву и явился къ побѣ-
дителю.

Генералъ фонъ-Кауфманъ принялъ его подъ вязами, предъ
своюе палаткой. Здѣсь была платформа изъ кирпичей, устлан-
ная телерь коврами и уставленная стульями и столами. На
этой-то платформѣ произошло первое свиданіе генерала
Кауфмана съ ханомъ.

Едва разнесся слухъ о пріѣздѣ послѣдняго, мы всѣ собра-
лись вокругъ генерала Кауфмана, интересуясь видѣть вла-
стелина о которомъ слышали такъ много. Теперь онъ до-
вольно смиренно въѣхалъ въ свой собственный садъ, сопро-

202

вождаемый свитой человѣкъ въ двадцать; когда же подъ-  
ѣхалъ къ концу коротенькой аллен изъ молодыхъ тополей, ве-  
дущей къ палаткѣ генерала Кауфмана, то сомелъ со своего  
богато-убраннаго коня и подошелъ лѣшкомъ, снявъ свою  
высокую баранью шалку. Онъ поднялся на маленькую плат-  
форму, сидя на которой ему вѣроятно часто приходилось са-  
мому видѣть выраженія почтительнѣйшей покорности своихъ  
подданныхъ, и сталъ на колѣна предъ генераломъ Кауфма-  
номъ, сидѣвшимъ на своемъ походномъ стулѣ. Затѣмъ онъ  
отодвинулся немного дальше, не сходя однако съ платформы,  
покрытой вѣроятно его собственнымъ ковромъ, и остался на  
колѣняхъ. Надо замѣтить что Хивинцы не сидятъ скрестивъ  
ноги какъ Турки, но усаживаются полу-стоя на колѣняхъ и  
въ этой лозѣ, которую я уже описывалъ говоря о Киргизахъ,  
они ѣдятъ, разговариваютъ "совѣщаются. Итакъ въ этомъ  
послѣднемъ случаѣ колѣнопреклоненіе хана не было выраже-  
ніемъ униженія и покорности.

Ханъ человѣкъ лѣтъ тридцати, съ довольно пріятнымъ вы-
раженіемъ лица, когда оно не отуманивается страхомъ, какъ
въ настоящемъ случаѣ; у него красивые большіе глаза, слег-
ка загнутый орлиный носъ, рѣдкая бородка и усы и крул-
ный, чувственный ротъ. По виду онъ мущина очень крѣпкій
и могучій, ростомъ въ цѣлыхъ шесть футовъ и три дюйма,
плечи его широки пролорціонально этой вышинѣ. и на мой
взглядъ, вѣсу въ немъ должно быть никакъ не меньше те-
сти, даже семи лудовъ. Одѣтъ онъ былъ въ длинный ярко-
синій телковый халатъ; на головѣ была высокая хивинская
баранья шалка. Смиренно сидѣлъ онъ предъ генераломъ Кауф-
маномъ, едва осмѣливаясь поднять на него глаза. Едва ли
чувства хана были пріятнаго свойства когда онъ очутился
такимъ образомъ въ концѣ-концовъ у ногъ туркестанскаго
генералъ-губернатора, славнаго ярымъ-ладишаха. Два чело-
вѣка эти представляли любопытный контрастъ: генералъ
Кауфманъ ростомъ былъ чуть ли не на половину меньше
хана, и въ улыбкѣ скользившей по его лицу, когда онъ
смотрѣлъ на сидящаго у его ногъ русскаго историческаго
врага, сказывалась не малая доля самодовольства. Мнѣ каза-
лось что трудно бы и подобрать болѣе рѣзкое олицетвореніе
побѣды ума надъ грубою силой, усовершенствованнаго воен-
наго дѣла надъ первобытнымъ способомъ веденія войны,
чѣмъ оно являлось въ этихъ двухъ мущинахъ. Во времена

Вояжныя джэствыя на Оккусть и паденіе Хивь.

203

рыцарства ханъ этотъ со своею могучею фигурой великаня
былъ бы чуть не полубогомъ; въ рукопашномъ бою онъ обра-
тылъ бы въ бѣгство цѣлый полкъ; весьма вѣроятно былъ бы
настоящимъ „Сœur de Lion“, а теперь самый послѣдній
солдатъ русской арміи былъ, пожалуй, спьинѣе его.

— Такъ вотъ, ханъ, сказалъ генералъ Кацфманъ,—вы вп-
дите что мы наконецъ и пришли васъ навѣстить, какъ я
вамъ обещалъ еще три года тому назадъ.

Ханъ.—Да; на то была воля Аллаха.

Генералъ Кацфманъ.—Нѣтъ, ханъ, вы сами были
причиной этого. Еслибы вы послушались моего совѣта три
года тому назадъ и исполнили бы тогда мои справедливыя
требованія, то никогда не видали бы меня здѣсь. Другими
словами, еслибы вы дѣлали чтò я вамъ говорилъ, то никогда
бы не было на то воли Аллаха.

Ханъ.—Удовольствіе видѣть ярымъ-падишаха такъ велико
что я не могъ бы желать какой-нибудь перемѣны.

Генералъ Кацфманъ (смѣясь).—Могу увѣрить васъ,
ханъ, что въ этомъ случае удовольствіе взаимно. Но пе-
рейдемъ къ дѣлу. Что вы будете дѣлать? Что думаете пред-
принять?

Ханъ.—Я предоставляю это рѣшить вамъ, въ вашей вели-
кой мудрости. Мне же остается пожелать одного—быть слу-
гой великаго Бѣлаго Царя.

Генералъ Кацфманъ.—Очень хорошо. Если хотите,
вы можете быть не слугой его, а другомъ. Это зависить отъ
васъ однихъ. Великій Бѣлый Царь не желаетъ свергать васъ
съ престола. Онъ только хочетъ доказать что онъ доста-
точно могущественъ чтобы можно было оказывать ему пре-
небреженіе, и въ этомъ, надѣюсь, вы теперь достаточно убѣ-
дились. Великій Бѣлый Царь слишкомъ великъ чтобы вамъ
местить. Показавъ вамъ свое могущество онъ готовъ теперь
простить васъ, и оставить лопрежнему на престолѣ, при
извѣстныхъ условіяхъ, о которыхъ мы съ вами, ханъ, лого-
воримъ въ другой разъ.

Ханъ.—Я знаю что дѣлалъ очень дурно, не уступая спра-
ведливымъ требованіямъ Русскихъ, но тогда я не понималъ
дѣла, и мнѣ давали дурные совѣты; впередъ я буду лучше
знать чтò дѣлать. Я благодарю великаго Бѣлаго Царя и
славнаго ярымъ-падишаха за ихъ великую милость и спис-
хожденіе ко мнѣ и всегда буду ихъ другомъ.

204

Приложение к Руисскому Вѣтнику.

Генералъ Кауфманъ.—Теперь вы можете возвратить-
ся, ханъ, съ свою столицу. Возстановите свое правление, су-
дите свой народъ и охраняйте порядокъ. Скажите своимъ
подданнымъ чтобы они принимались за свои труды и заня-
тія, и никто ихъ не тронетъ; скажите имъ что Русскіе не
разбойники и не грабители, а честные люди; что они не тро-
нутъ ни ихъ женъ, ни имуществъ.

Затѣмъ произошелъ обмѣнъ вопросовъ о здоровѣѣ и вза-
имныя пожеланія всѣхъ благъ въ самыхъ лестныхъ выраже-
ніяхъ: потомъ ханъ удалился. Онъ возвратился въ столицу
и приступилъ къ своимъ обычнымъ занятіямъ; но не жилъ
больше во дворцѣ, въ которомъ и жить, собственно говоря,
было уже нельзя, а проводилъ ночи у Сидъ-Эмиръ-Уль-
Умара.

За первымъ визитомъ хана послѣдовало нѣсколько дру-
гихъ въ теченіе послѣдующихъ дней; въ одно изъ этихъ по-
същений ханъ съ своимъ братомъ присутствовавъ на смотру
русскихъ войскъ. Забавно и интересно было видѣть съ ка-
кимъ любопытствомъ и удивленіемъ слѣдилъ онъ за движе-
ніями русской арміи. Твердый, мѣрный шагъ солдатъ и бы-
стрый, дружный отвѣтный возгласъ на привѣтствіе главно-
командующаго должны были казаться хану чѣмъ-то таин-
ственнымъ и демоническимъ. Онъ мнѣ напомнилъ выражені-
емъ своей фигуры полу-испуганнаго ребенка, слѣдящаго съ
робкимъ любопытствомъ за развитіемъ дѣствія въ какой-
нибудь страшной святочной пантомимѣ. Таковы-то люди, лу-
малось ему вѣроятно, чтo покоряютъ себѣ всю Центральную
Азію; предъ горстью которыхъ полегли цѣлыя мусульман-
скія рати въ Самаркандѣ какъ трава подъ косой; таково то
могучее племя изъ котораго двѣнадцати сотень оказалось
достаточно чтобы взять приступомъ Ташкентъ, съ его сто-
тысячнымъ населеніемъ, люди подъ дыханіемъ которыхъ са-
мый исламизмъ исчезаетъ съ земной поверхности!

По распоряженію генерала Кауфмана былъ собранъ диванъ
или совѣтъ для обсуждения средствъ и способовъ къ уплатѣ
военной контрибуціи, которую предполагалъ назначить рус-
скій главнокомандующій. Совѣтъ этотъ состоялъ изъ самого
хана съ тремя его министрами и изъ трехъ русскихъ офи-
церовъ, въ числѣ которыхъ былъ и полковникъ Ивановъ.
Задача этого совѣта заключалась не въ одномъ обсужденіи

Военныя дѣйствія на Окусѣ и паденіе Хивы.

203

средствъ къ уплатѣ Русскимъ военныхъ расходовъ, но так-
же и въ томъ чтобы своими совѣтами руководить хана въ
дѣлахъ общаго управленія страной. Всѣ эти распоряженія
возбудили сильный интересъ хана, и онъ выказалъ много
усердія въ исполненіи всѣхъ требуемыхъ мѣръ.

По правдѣ говоря, онъ былъ такъ неолытенъ въ государ-
ственныхъ дѣлахъ что они имѣли для него все обаяніе но-
визны. До сихъ поръ онъ предоставлялъ все управленіе го-
сударствомъ своему министру, диванъ-беги Матъ-Мураду, о
которомъ придется еще говорить дальше. Теперь же онъ вы-
казывалъ такую ребяческую послѣшность при выполненіи
всѣхъ распоряженій генерала Кауфмана что подчасъ пор-
тилъ все дѣло. Для примѣра я приведу одинъ случай, раз-
казанный мнѣ самимъ русскимъ главнокомандующимъ. На-
мѣреваясь освободить рабовъ, онъ находилъ хану лисьмо,
сообщая ему о своемъ рѣшеніи и прося его издать по этому
поводу прокламацію. Вторая половина письма заключала раз-
ныя внушенія и совѣты относительно лучшихъ способовъ
привести въ исполненіе эту мѣру; между прочимъ онъ убѣ-
ждалъ хана снестись со всеми губернаторами провинцій
чтобы прокламація эта была прочитана во всемъ ханствѣ въ
одинъ тотъ же день, дабы лишить Узбековъ возможности
мучать Персіянъ напослѣдокъ. Ханъ же, прочтя только пер-
вую часть письма, тутъ же, не дочитавъ до конца, находилъ
требуемую прокламацію и далъ приказъ своимъ герольдамъ
читать ее по всемъ улицамъ на слѣдующій день, а самъ по-
спѣшилъ къ генералу Кауфману сообщить о своемъ распо-
ряжении и показать какъ онъ спѣшитъ исполнять всѣ его
желанія.

— Развѣ вы не читали послѣдней части моего письма?
спросилъ Кауфманъ.

— Нѣтъ, отвѣчалъ ханъ,—я не зналъ что это необходимо.

— Да, конечно, сказалъ Кауфманъ,—у насъ вторая половина лисьма нерѣдко даже самая важная. Въ ней я совѣтовалъ вамъ повременить еще немного изданіемъ этой прокламаціи.

— Ну, этого я не зналъ, возразилъ ханъ;—я сейчасъ вер-
нусь къ себѣ, дочту ваше лисьмо до конца и не прикажу
обнародовать этой прокламаціи до того времени какое вы
назначили.

Онъ, однако, скоро освоился съ русскимъ способомъ ве-
денія дѣлъ, выказалъ даже большую лонятливость и много

206

здраваго смысла въ управленіи. Весьма вѣроятно что ис-
пытавъ однажды всю прелесть власти, онъ не такъ-то охотно
ввѣритъ ее онять другому.

До сихъ поръ, какъ кажется, Русскимъ удалось собрать
еще весьма мало свѣдѣній объ устройствѣ администраціи и
о доходахъ ханскаго правительства, о средствахъ и населе-
ніи страны. Одна изъ особенностей хивинской администраціи
состоитъ въ томъ что за исключеніемъ муллъ и небольшаго
числа людей составляющихъ полицію для присмотра за по-
рядкомъ и наказанія виновныхъ, почти никто изъ чиновни-
ковъ не получаетъ опредѣленной платы. Всѣ они, отъ высшаг-
го до самаго незначительнаго чиновника, живутъ посторон-
ними доходами захваченными въ довѣренной имъ части ад-
министраціи; система эта конечно ведетъ къ ужасному во-
ровству и взяткамъ со стороны чиновниковъ.

Въ финансовой части ханскаго управленія оказалась
страшнѣйшая путаница и невообразимый безпорядокъ. По
изслѣдованіямъ г. Куна, посвятившаго много времени на
ознакоміеніе со всѣмъ чтò относилось къ управленію хан-
ствомъ, весь государственный доходъ доходилъ до 90.000)
тиль; но счеты были всѣ до того запутаны что не вы-
ло никакой возможности сдѣлать вѣрную смѣту дѣстви-
тельно собраныхъ налоговъ. Также не было извѣстно
какая часть доходовъ приходилась на долю самого хана.
Судя по его умѣренному, простому образу жизни я думаю
что онъ получалъ долю самую незначительную. При его об-
становкѣ было бы невозможно истратить и десятую часть
всего государственнаго дохода; хотя у него было большое
семейство и отъ трехъ до четырехъ сотъ рабовъ, но у не-
го были также большія земли, приносившія ему вѣроятно
хорошій доходъ. Роскошь, въ нашемъ смыслѣ этого слова,
неизвѣстна хану. Единственною нѣсколько дорогою при-
хотью его была конюшня, полная великолѣпныхъ турк-
менскихъ коней, да отъ времени до времени покупка но-
вой жены. Постояннаго войска онъ, кажется, не содержалъ.

Доходъ этотъ, каковы бы ни были его дѣствительные раз-
мѣры, набирался изъ разнородныхъ налоговъ.

Одною изъ первыхъ статей дохода былъ „зякетъ“, или по-
шлина съ товаровъ, собираемый Матъ-Мурадомъ.

Насколько можно было понять изъ книгъ Матъ-Мурада, налогъ
собираемый съ русскихъ товаровъ, въ 2¼ процента, доходилъ

Воскцыя дѣйствія на Оксусѣ и паденіе Хивы.

207

до 11.000 малыхъ тилль (каждая малая тилля = 1 р. 80 к.); зякетъ
же съ товаровъ привозимыхъ изъ Бухары и другихъ странъ
составлялъ 8.663 малыхъ тилль. Но только половина этой сум-
мы лоступала въ казну. Клалъ ли Матъ-Мурадъ другую ло-
ловину денегъ просто себѣ въ карманъ, или самъ ханъ ему
присуждалъ извѣстную долю зякета въ вознагражденіе за
труды и расходы по сбору—неизвѣстно. Однако, болѣе чѣмъ
вѣроятно что Матъ-Мурадъ просто кралъ эти деньги у пра-
вительства.

Кромѣ того зякетъ еще собирался тѣмъ же Матъ-Мура-
домъ со внутренней торговли. Податью этой облагались всѣ
купцы, сообразно величинѣ лавки и продаваемому въ ней
товару, отъ 1 кокана (20 кол.) до 1 тилли (1 р. 80 кол).

Затѣмъ слѣдовала подать „салгутная“, взимаемая съ земли
и домовъ. Собиралась она двумя министрами хана, мехте-
ромъ и кумъ-беги.

Съ Каракалпаковъ взималось по одному барану съ сотни,
по одной штукѣ съ каждыхъ 20ти головъ рогатаго скота
и по одному верблюду изъ каждыхъ шести. Киргизы, при-
гонявшіе скотъ на базары, облагались пошлиной въ размѣ-
рѣ отъ 3хъ до 5ти кокановъ съ каждаго верблюда и 2хъ ко-
кановъ съ каждаго десятка барановъ.

Кромѣ того существовалъ еще налогъ на урожай. Когда
подходило время жатвы, нарочно для того назначаемыя долж-
ностныя лица выѣзжали въ объѣздъ по полямъ и оцѣнчивали
на глазъ количество предполагаемаго урожая, въ присутствіи
собственника земли.

Точно опредѣлить населеніе ханства не оказалось никакой
возможности; я думаю даже что нескоро и добьются этихъ
свѣдѣній. Даже и въ тѣхъ среднеазіятскихъ городахъ чтò
давно находятся подъ властію Русскихъ оказалось невоз-
можнымъ произвести вѣрную перепись, благодаря подозри-
тельности народа на этотъ счетъ. Ничто неслособно такъ
враждебно настроить ихъ какъ перепись. Полагаютъ од-
нако что все населеніе ханства доходило до 500.000 душъ,
не считая кизилъ-кумскихъ Киргизовъ, на которыхъ нѣко-
торымъ образомъ также простирилась ханская власть.

Дороги и каналы поддерживаются на счетъ правительства, и
на этотъ предметъ опредѣляется часть налога получаемаго
съ земли. Поземельный налогъ можетъ также, вмѣсто уплаты
назначенной суммы денегъ, отрабатываться натурой.

208

Правила существующія въ Хивѣ относительно земли, поч-
ти тѣ же чтò и въ прочихъ магометанскихъ странахъ. Зем-
ля считается собственностью государства, или, вѣрнѣ гово-
ря, собственностью магометанскаго вѣроисповѣданія, и не
дается никому въ полную собственность. У правовѣрныхъ
однако трудно отнять разъ поступившую въ ихъ руки зем-
лю, пока они вносять за нее налоги и воздѣлываютъ ее. Если
же земля остается цѣлыхъ три года невоздѣланною, то ее
можетъ потребовать себѣ каждый прохожій, и его права на
нее тогда считаются настолько же основательными, какъ
и права прежняго владѣльца. Однако же, если прежній
владѣецъ явится въ непродолжительномъ времени, предла-
гая уплатить деньгами за подростающій урожай и слѣлан-
ныя улучшенія, то новый владѣецъ обязанъ возвратить ее
прежнему хозяину. Пріобрѣсти необработанный участокъ
земли въ Центральной Азіи весьма легко, такъ какъ въ ея
воздѣлываніи предполагается главный источникъ богатства
страны: стойтъ только засадить невоздѣланную землю нѣ-
сколькими деревьями и снабдить ее орошеніемъ.

XIV. Свиданіе съ ханомъ.

Найдя что садъ въ котором стояли войска слишком не-
удобенъ для астрономическихъ наблюдений, поручикъ Сыро-
ватскій, астрономъ экспедиціи, просилъ позволить ему занять
одну изъ комнатъ ханскаго городскаго дворца. Получивъ
разрѣшеніе на такое перемѣщеніе, онъ отправлялся во дво-
рецъ два раза въ день и тамъ же ночевалъ. Ханъ выражалъ
такое любопытство относительно инструментовъ что Сыро-
ватскій объщалъ ему объяснить ихъ. Въ назначенный ханомъ
день Сыроватскій предложилъ мнѣ сопровождать его.

Представивъ сначала подарокъ, состоявшій изъ ковра и ре-
вольвера, поручикъ Сыроватскій переправилъ свои инструмен-
ты въ одинъ изъ внутреннихъ дворцовыхъ дворовъ. Здѣсь
застали мы хана, сидѣвшаго на платформѣ, о которой я
уже разъ говорилъ. Подмостки эти не были устланы ков-
ромъ. Я полагаю что у хана осталось весьма мало ков-
ровъ и онъ находилъ нѣкоторое злобное удовольствіе вы-
ставлять свою бѣдность на показъ Русскимъ. Когда мы
поднялись по ступенькамъ, онъ далъ намъ знакъ садиться и

209

предложилъ намъ арбуза, хлѣба и чаю. Затѣмъ онъ выразилъ желаніе видѣть инструменты. Сперва ему показанъ былъ большой телескопъ, но такъ какъ мы со всѣхъ сторонъ были окружены стѣнами, то можно было наблюдать только солнце. Вставили темное стекло и окуляръ достаточной силы что-бы видѣть лятна на солнцѣ. Ханъ смотрѣлъ въ телескопъ, а поручикъ Сыроватскій объяснялъ ему видимыя въ телескопъ явленія; но это повидимому не интересовало хана, вѣроятно ему было бы гораздо пріятнѣе еслибы стекло было направлено на земные предметы. Затѣмъ Сыроватскій лытался объяснить ему употребленіе квадранта и ртутнаго горизонта; объясненіе это повергло хана въ бѣздну смущенія, хотя онъ, повидимому, и старался понять что ему толкуютъ. Ханъ несравненно болѣ заинтересовался, когда Сыроватскій сталъ ему объяснять что хотя бы его, Сыроватскаго, привели съ завязанными глазами въ любой городъ на свѣтѣ, онъ всегда будетъ въ состояніи при помощи квадранта опредѣлить въ какомъ онъ находится городѣ, если только ему дадутъ посмотреть на солнце изъ такого же маленькаго двора. „Я могу тогда вѣрно сказать вамъ что я въ Хивѣ, а не въ Бухарѣ, или въ Бухарѣ, а не въ Самаркандѣ“. Ханъ широко раскрылъ глаза отъ удивленія, и съ этой поры, какъ кажется, считалъ астронома чѣмъ-то въ родѣ колдуна. Въ то же время онъ вѣрно въ душѣ проклиналъ Сыроватскаго какъ невѣрнаго лса что онъ своими бѣсовскими чарами указалъ Русскимъ дорогу въ Хиву, считавшуюся недовыгаемою. Онъ очень заинтересовался также и барометромъ. Когда Сыроватскій сталъ показывать ему свои большіе и маленькіе хронометры, ханъ вынулъ свои золотые часы, подарокъ лорда Нордрука, и сталъ свѣрять время. Хотя былъ уже полдень, ханскіе часы показывали всего шесть часовъ утра. Осмотрѣвъ его часы, Сыроватскій сказалъ ему что они очень хороши. Когда инструменты были осмотрѣны, ханъ сталъ выказывать значительное любопытство касательно меня. Не одинъ разъ случалось мнѣ замѣчать его спытующій, пристальный взглядъ, обращенный на меня, такъ что я вовсе не былъ удивленъ когда онъ потомъ заявилъ желаніе имѣть вторичное со мною свиданіе.

Онъ началъ разговоръ вопросомъ изъ какой я страны прі-ѣхалъ.

— Изъ Америки, отвѣчалъ я.

14

210

— Такъ, стало-быть, вы не Англичанинъ? спросилъ онъ съ видимымъ удивленіемъ. Вопросъ этотъ подтвердилъ мои предположенія что онъ принималъ меня за англійскаго агента.

— Пѣтъ, возразилъ я;—страна моя гораздо дальше.

— А какъ далеко?

— За большимъ моремъ; 400 дней лути, вербюжьимъ ходомъ.

Пораженны й, онъ отвѣдомился, какъ же я переѣхалъ такое большое море.

Тогда я спросилъ его, не видалъ ли онъ русскій пароходъ на нижнемъ теченіи Аму-Дарьи. Онъ отвѣчалъ что амъ его не видалъ, но много о немъ слышалъ. Я сообщилъ ему что такой-то пароходъ можетъ переѣхать то море въ десять дней, подвигаясь впередъ ровно въ сорокъ разъ быстрѣе вербюда. Затѣмъ я ему заявилъ что мои земляки изобрѣли эти пароходы, а также и ту быструю систему сообщенія посредствомъ которой можно бы переслать извѣстіе изъ Хивы въ Бухару въ какія-нибудь лять минутъ. Это заявленіе однако показалось хану совершенно невѣроятнымъ; я даже думаю что онъ счелъ меня тутъ великимъ лгуномъ.

Телеграфъ былъ доведенъ до Ташкента уже послѣ ладенія Хивы и весьма мало Азіятцевъ имѣютъ понятіе объ этомъ изобрѣтеніи.

Я сказалъ также что Американцы изобрѣли винтовки употребляемыя Русскими — заявленіе весьма не любезное съ моей стороны, въ виду того какъ пришлось пострадать бѣдному хану отъ дѣйствія этихъ самыхъ орудій. Это сообщеніе однако возбудило въ немъ большой интересъ. Онъ сталъ меня спрашивать, много ли выдѣлывается въ Америкѣ винтовокъ? Что онъ стоять? Трудно ли ихъ достать? Когда я отвѣтилъ на whole эти вопросы, онъ сталъ разспрашивать меня о Франгистанѣ (Франціі) и Англіи.

Я начертилъ приблизительную карту на ключѣ бумаги, объясняя ему относительное положеніе Франціи, Германіи, Англіи, Россіи и Индіи, и онъ внимательно въ нее всматривался. Я сказалъ ему что у Франціи была съ Германіей война, что Франгистанъ былъ побитъ и принужденъ выплатить большую сумму денегъ. Это очень его тронуло, онъ немедленно уловилъ сходство положенія этой страны со своимъ собственнымъ. Онъ полюбовытствовалъ узнать, всегда ли такимъ же образомъ ведется война на Западѣ. Я увѣрилъ его что всегда и что тамъ не убиваютъ плѣянныхъ, не муча-

211

ютъ ихъ и не продаютъ въ рабство; не выжигаютъ и не
грабятъ непріятельской страны, а существуютъ тамъ бо-
лѣе действительныя средства для достиженія того же ре-
зультата. Когда я сказалъ ему что во Франціи насчиты-
вается 40.000.000 народонаселенія, и почти столько же въ
Германии, и что каждая изъ этихъ странъ выставила на по-
ле битвы армію въ 1.000.000 человѣкъ, онъ былъ пораженъ
до послѣдней стелени; для него, конечно, было не малымъ
утѣшеніемъ узнать что и такая большая страна какъ Фран-
гистанъ можетъ подвергнуться такому же униженію, какъ и
онъ.

Тутъ онъ меня спросилъ, велика ли страна Русскихъ. Я
отвѣчалъ ему что Россия больше Франціи, Англии, Герма-
нія и Индіи сложенныхъ вмѣстѣ, и что населеніе ея вдвое
многочисленнѣе населенія Англии или Франціи.

Больше всего лоразило его изъ разказовъ объ Америкѣ то
что теломъній ханъ царствуетъ всего четыре года, и что за-
тѣмъ избирается другой ханъ на мѣсто прежняго.

— Да какъ же ханъ допускаетъ выбрать другаго на свое
мѣсто? спрашивалъ онъ въ удивленіи.

— Таковъ законъ; если онъ не захотѣлъ подчиниться за-
кону, народъ бы его къ тому принудилъ. Тутъ я прибавилъ
что даже и я, по возвращеніи своемъ ломой, могу быть вы-
бранъ ханомъ.

Онъ, однако, взглянулъ на меня съ весьма недовѣрчивымъ
видомъ, вѣроятно думая что ужъ этому-то посѣднему
никогда не бывать. Онъ спросилъ меня затѣмъ, въ дружѣ
ли находятся Англичане съ Русскими. Я отвѣчалъ утверд-
ительно; сообщилъ хану о только-что объявленной помолв-
кѣ Дочери Великаго Бѣлаго Царя съ сыномъ Английской
королевы, увѣряя его что и телерь Левъ Англии и Мед-
вѣдь Россию лежатъ рядомъ въ такомъ добромъ согласіи
будто два ягненка.

Наружность хана довольно привлекательна. Выраженіе его
лица лфіятное и веселое, и во взглядѣ нѣ тѣ ничего жестока-
го и кровожаднаго. Я нашелъ его даже весьма вѣжливымъ
и ласковымъ. Въ то же время въ осанкѣ его прогляды-
вало что-то царственное — видѣ слокойнаго самообладанія
человѣка привыкшаго повелѣвать. Вообще мнѣ кажется
что онъ расположенъ къ кроткому образу действій. Плѣн-
ные Русскіе отзывались о немъ очень хорошо. Проходя

14*

212

мимо нихъ во время работъ, ханъ не рѣдко останавливался и вступалъ съ ними въ дружелюбный разговоръ. Конечно, въ настоящую кампанію онъ выказалъ себя со стороны весьма невыгодной, оказался неблагодарнымъ и трусливымъ въ высшей степени. Онъ нигдѣ лично не предводительствовалъ своими войсками, бѣжалъ при первомъ появліи Русскихъ, и наконецъ, какъ увидитъ читатель, выказалъ потомъ самую черную неблагодарность относительно Туркменъ.

Въ теченіе всего моего свиданія съ ханомъ, одинъ изъ состоящихъ при немъ слугъ черезъ каждыя лять мианутъ вносиłъ ему трубку. Ханъ затягивался и отдавалъ трубку назадъ; затѣмъ ее набивали вновь и опять подносили ему. Я потомъ узналъ что онъ цѣлый день продолжаетъ такъ курить. Во время пребыванія Русскихъ въ Хивѣ онъ проводилъ день свой слѣдующимъ образомъ. Утромъ пріѣзжалъ въ русскій лагерь и присутствовалъ въ совѣтѣ или диванѣ, подъ председательствомъ полковника Иванова. Здѣсь проводилъ онъ часъ-другой въ обсужденіи государственныхъ дѣлъ. Отсюда возвращался въ свой дворецъ, завтракалъ, а затѣмъ часа два судилъ народъ. Онъ выслушивалъ всевозможныя жалобы, начиная съ самыхъ серіозныхъ раздоровъ касавшихся имуществъ, и кончая самыми пустыми ссорами мужей съ женами. Послѣ полудня, напившись чая, онъ отправлялся отдыхать въ гаремъ. Вечеромъ же опять выѣзжалъ верхомъ, затѣзжалъ къ генералу Кауфману или просто прогуливался по странѣ, сопровождаемый тремя, четырьмя, а иногда и двадцатью изъ своихъ приближенныхъ. Онъ всегда старался отвѣчать на поклоны встрѣчныхъ людей; никогда я не видалъ чтобъ онъ пропустилъ чей-нибудь поклонъ—былъ ли то Русскій или самый послѣдній изъ его подданныхъ — не поклонившись въ свою очередь.

Говорили что у Хана всего четыре жены; но кромѣ того у него еще около сотни рабынь всѣхъ племенъ, попадавшихъ въ его владѣнія. О точномъ численныхъ я однако не могъ справиться, такъ какъ въ Центральной Азіи считается крайне неприличнымъ упомянуть человѣку хотя бы однимъ словомъ о его женѣ или женахъ. Образъ жизни женщины здѣсь очень простъ и воздерженъ. У нихъ не существуетъ солерничества относительно одежды; и даже женщины цивилизованного міра могли бы брать съ нихъ примѣръ во многихъ отношеніяхъ. Большую часть своего времени проводятъ онъ по

213

домамъ, выдѣлывая одежду, ковры, постели для всего семей-
ства и присматривая за хозяйствомъ.

Въ Хивѣ было нѣсколько государственныхъ сановниковъ:
Матъ-Мурадъ, Матъ-Ніазъ, Якубѣ-Бей и дядя хана, Сеидъ-
Эмиръ-Уль-Умаръ. Матъ-Муратъ Авганецъ, рабъ прежняго ха-
на, вкравшійся въ его довѣріе. Онъ также сумѣлъ заслужить
расположеніе молодаго хана, и этотъ послѣдній, по вступленіи
своемъ на престолъ, сдѣлалъ его своимъ главнымъ совѣтни-
комъ. Матъ-Мурадъ сильно ненавидѣлъ Русскихъ, и по его
именно наущенію ханъ отказывался выполнять ихъ требо-
ванія. Онъ предводительствовалъ хивинскамъ войскомъ подъ
Шейхъ-арыкомъ, и затѣмъ солровождалъ хана въ его бѣг-
ствѣ. Генералъ Кауфманъ спрашивалъ Матъ-Ніаза, способ-
ный ли человѣкъ его товарищѣ Матъ-Мурадъ. „Онъ хитеръ,
но не умень“, было отвѣтомъ. Когда ханъ сдался Русскимъ,
Матъ-Мурада захватили и никогда болѣе не допускали ви-
дѣться съ его властелиномъ. Потомъ его отправили въ Ка-
залу, гдѣ онъ, какъ кажется, до сихъ поръ содержится въ
заключеніи.

Матъ-Ніазъ, также какъ и Сеидъ-Эмиръ, оба принадлежатъ
къ партіи мира. Первый изъ нихъ маленькій, безобразный че-
ловѣкъ, съ круглыми глазами, рѣдкою бородкой и вздерну-
тымъ носомъ. Къ Русскимъ онъ былъ, ловидимому, рас-
положенъ очень дружелюбно, и онъ-то доставилъ генералу
Кауфману самыя вѣрныя свѣдѣнія относительно ханства.
Лѣтъ ему было около сорока пяти. Якубѣ-Бей старикъ, лѣтъ
шестидесяти. Это еще бодрый, крѣлко сложенный человѣкъ,
съ пасмурнымъ выраженіемъ лица, украшеннаго короткимъ
толстымъ носомъ и весьма напоминающій бульдога; онъ кривъ
на одинъ глазъ. Въ нѣкоторыхъ чертахъ его было сходство
съ Туркменами, да можетъ-быть и въ жилахъ его текла турк-
менская кровь. Сеидъ-Эмиръ-Уль-Умара я уже описывалъ
прежде.

У хана было два брата; одного онъ очень любилъ, другаго
же рѣшительно ненавидѣлъ. Этотъ послѣдній имѣлъ виды на
престолъ, какъ я уже говорилъ прежде, онъ даже заявилъ
свои притязанія генералу Кауфману, во время бѣгства хана,
когда престолъ былъ никѣмъ не занятъ.

Отъ русскихъ офицеровъ я слышалъ что по разказамъ нѣ-
которыхъ купцовъ изъ Куня-Ургенча, ханъ ежегодно заку-
палъ большое количество вина, привозимаго изъ Россіи, и

214

нерѣдко напивался льяня. Но такъ какъ во дворцѣ не найдено было ни одной бутылки, да и самый разказъ весьма не-правдолодобенъ, то почти нечего и сомнѣваться что это было чистѣйшею выдумкой.

XV Годовъ Хива въ 1873 году.

Наружный видъ Хивы съ нѣкоторыхъ пунктовъ очень ори-
тиналенъ. Высокія зубчатыя стѣны съ башнями; крытыя
ворота съ тяжелыми башнями по бокамъ; возвышающіеся
изъ-за городскихъ стѣнъ кулолы мечетей и минаретовъ; если
видѣть все это на фонѣ западнаго небосклона при освѣте-
ніи заходящаго солнца, то картина представляется очень
живописная; но пріятное впечатленіе произведенное наруж-
нымъ видомъ вполнѣ забывается при входѣ въ самый го-
родъ. Во всемъ городѣ найдется не болѣе трехъ-четырехъ
строеній представляющихъ хотя бы какой-нибудь намекъ на
архитектуру; все остальное слѣплено изъ глины и представ-
ляетъ самый жалкій видъ.

Въ Хивѣ находятся двѣ большія стѣны: одна спаружи,
другая внутри города. Внутренняя стѣна, съ частью города
которую она оцѣляетъ, образуетъ цитадель въ одну милю
глины и четверть мили ширины. За этой стѣной находится
ханскій дворецъ, большая башня, нѣсколько мелрессе и боль-
шая часть публичныхъ зданий. Стѣна защищена тремя-че-
тырьмя башнями. Сооруженіе ея относится къ гораздо болѣе
древнему періоду, чѣмъ постройка стѣны наружной; въ сущ-
ности никто не въ состоянии определить времени ея соору-
женія. Весьма вѣроятно что прежде за этой стѣной заклю-
чался и весь городъ Хива. Наружная же стѣна была лострое-
на всего въ 1842 году, когда ханъ того времени, Алахъ-Ку-
ли, велѣ войну съ Бухарой; онъ постройлѣ стѣну какъ до-
полнительную защиту своей столицы. Діаметръ этой наруж-
ной стѣны далеко не вездѣ одинаковъ, такъ какъ форма
окруженнаго ею пространства нѣсколько напоминаетъ рако-
вину устрицы, съ удалиненнымъ узкимъ концомъ, срѣзаннымъ
подъ прямымъ угломъ. Діаметръ по длинеѣшему направле-
нію доходитъ до полуторы мили, а по кратчайшему состав-
ляетъ одну милю. Средняя вышина стѣны достигаетъ двад-
цати пяти футовъ, но во многихъ мѣстахъ она выше; у осно-

Военныя дѣйствія на Оксуєї п паденіе Хивы.

215

ванія она двадцати ляти футовъ толщины, но при вершинѣ не шире трехъ и даже двухъ футовъ. Городъ окруженъ еще рвомъ отъ двадцати до двадцати ляти футовъ шириной. Ровъ этотъ я мѣстами видалъ до краевъ наполненнымъ водой, не хуже любаго канала, тогда какъ въ другихъ мѣстахъ онъ совсемъ лересохъ. Мнѣ уже случилось упомянуть о двухъ воротахъ, которые ведутъ въ городъ. Кромѣ воротъ Хазаръ-Аспа и Хазаватскихъ существуетъ еще лять другихъ входовъ въ городъ.

Пространство заключающееся между наружною и внутренней стѣнами въ одномъ мѣстѣ почти сплошь покрыто гробницами. Это уже не первый случай что мнѣ приходилось замѣчать странный обычай туземцевъ устраивать могилы рядомъ съ жилищами живыхъ людей. То же самое находилъ я и прежде того на Хала-Атѣ, въ Хазаръ-Аспѣ—наконецъ, во всемъ ханствѣ.

Въ другомъ мѣстѣ весь промежутокъ между двумя стѣнами былъ засаженъ садами. И эта часть города, западная, самая пріятная для жилья. Здѣсь множество вязовъ, фруктовыхъ деревьевъ и маленькихъ каналовъ, такъ что по свѣжести воздуха этотъ кварталъ наломинаетъ хорошенькое предмѣстье, или же маленький голландскій городокъ, гдѣ каждая улица имѣтъ свой каналъ. Вода доставляется сюда преимущественно изъ двухъ каналовъ: Чингери, съ сѣверной, и Ингрикъ, съ юго-западной стороны города. Внутри всѣхъ почти дворовъ при домахъ устроенъ маленький бассейнъ для домашняго обхода, наполняемый волой изъ каналовъ.

По безобразной наружности хивинскихъ глиняныхъ домовъ, не слѣдуетъ заключать что они представляютъ такое же печальное, некомфортабельное устройство и внутри. Совсѣмъ напротивъ: они очень хорошо приспособлены къ мѣстности и климату; хотя они и не соответствуютъ нашимъ понятіямъ о роскоши, но за то въ своихъ прохладныхъ, темныхъ комнатахъ доставляютъ пріятное убѣжище отъ палящаго зноя; часто они и убраны съ комфортомъ, заставляющимъ в пoлнoвъ забывать объ ихъ жаломъ наружномъ видѣ.С

Расположеніе хивинскаго жилища слѣдующее. Большой дворъ въ который ведетъ или маленькая, узкая дверь или же ворота достаточной ширины для проѣзда телѣги. Вокругъ двора расположены жилыя комнаты, которые всѣ имѣютъ двери выходящія во дворъ, но между собою не имѣютъ

216

никакого сообщенія. На южной сторонѣ устроенъ высокій лор-
тикъ, открытый съ сѣвера; крыша его возвышается отъ 8 до
10 футовъ надъ окружающею стѣной и служить къ тому что-
бы захватывать вѣтеръ, и спускать его во дворъ, внизу. Та-
кимъ образомъ почти всегда искусственно поддерживается
токъ воздуха; каковы бы ни были невыгоды этого располож-
женія для зимняго времени, но лѣтомъ оно безспорно достав-
ляетъ большое удобство и полезно для здоровья.

Внутреннее убранство комнатъ такое же какъ и въ хан-
скомъ гаремѣ, который я описывалъ, но нѣтъ, конечно, та-
кого изобилія вещей.

Излишнимъ, я думаю, будетъ и говорить что здѣсь неизвѣст-
ны ни стулья, ни столы, а замѣняются они коврами, войлоками,
подушками и одѣялами самыхъ яркихъ цвѣтовъ и блестя-
щихъ матерій. Оконныя стекла также вещь здѣсь неизвѣст-
ная, да лѣтомъ и я не видѣлъ тутъ въ нихъ необходимости,
такъ какъ свѣтъ неразлученъ съ жарой, а полумракъ цар-
ствующій въ этихъ локояхъ даже и днемъ, гораздо комфор-
табельнѣе и пріятнѣе яркаго дневнаго свѣта.

Такъ какъ въ городѣ не существуетъ почти и намека на
архитектуру,—нѣтъ оконъ, мало дверей даже и на главныхъ
улицахъ,—то прогулка по Хивѣ представляетъ столько же
разнообразія и удовольствія какъ всякая прогулка между
двумя стѣнами отъ 10ти до 20ти футовъ вышины въ любомъ
другомъ мѣстѣ. Улицы шириною отъ десяти до двадцати фу-
товъ, конечно очень лыльныя въ это время года; проѣзжая
по нимъ вы только и видите съ обѣхъ сторонѣ грязныя голыя
стѣны, изрѣдка лерерѣзанныя лоперечными улицами, ничто
кромѣ того не нарушаетъ это глиняное однообразіе. Развѣ иног-
да за дверью, полуоткрытой въ темное пространство, мелькнетъ
одна, другая женщина, спѣша спрятаться отъ любопытныхъ
взоровъ ненавистнаго „Уруса“. Временами случается подъ-
ѣзжать къ групламъ маленькихъ дѣвочекъ лѣтъ пяти-шести,
да и тѣ, уже наученныя избѣгать мужскаго взгляда, разсы-
лаются по сторонамъ и прячутся какъ молодыя куропатки,
или же встрѣчается женщина вся укутанная безобразнымъ
вуалемъ изъ конскаго волоса, и она прижимается на ходу
къ противоложной сторонѣ улицы, будто одного вашего
взгляда достаточно чтобы поврелить ей, или же она просто-
на-просто оборачивается къ вамъ слиной, выжидая лока вы
проѣдете. Мальчики однако вовсе не пугаливы, шаловливы и

217

люболытны какъ мальчишки всего свѣта и всегда готовы
поддержать вашу лошадь или оказать вамъ какую-нибудь дру-
гую маленькую услугу.

Въ Хивѣ насчитывается семнадцать мечетей и двадцать
два медрессе. Медрессе имѣетъ нѣкоторое сходство съ ка-
толическимъ монастыремъ; это мѣсто въ которомъ, по убѣж-
денію народной массы, муллы или дўховныя лица ведутъ
праведную жизнь и пріобрѣтаютъ научныя религіозныя свѣ-
дѣнія. Я посѣтилъ однажды нѣсколько такихъ медрессе вмѣ-
стѣ съ барономъ Каульбарсомъ. Слерва мы отправились къ
хану и застали его въ совѣтѣ или диванѣ, засѣдающемъ въ
кибиткѣ въ одномъ изъ садовъ. Онъ поспѣшилъ снабдать
насъ проводникомъ и, казалось, полыщенъ былъ интересомъ
который мы выказывали относительно медрессе.

Самое великолѣное и въ то же время самое священное
зданіе въ Хивѣ — это мечеть Полвань-Ата. Расположена она
очень уютно въ глубинѣ маленькаго сада и весьма красива
благодаря высокому куполу. Выстроена изъ обожженаго кир-
лича. Куполъ имѣетъ около шестидесяти футовъ вышины,
локрытъ такими же изразцами какъ и большая городская
батня, о которой я уже говорилъ, только ярко-зеленаго цвѣ-
та, и заканчивается лозолоченымъ шаромъ. Общій видъ нѣ-
сколько напоминаетъ русскую церковь. Построена эта мечеть
Магомедъ-Рахимъ-ханомъ въ 1811 году и въ ней помѣщается
гробница Полвана, почитаемаго святымъ латрономъ Хивы.

Внутренній видъ купола очень красивъ. Онъ весь выложенъ
изразцами украшенными тонкимъ голубымъ узоромъ въ ле-
ремежку съ изреченіями изъ Корана. Изразцы такъ плотно
пригнаны одинъ къ другому что швовъ между ними вовсе
не видно, и общій видъ купола представляетъ какъ бы опро-
кинутую и вывернутую вазу прекраснаго китацкаго фарфора.

Вследствіе нѣкоторыхъ особенностей постройки, куполъ
этотъ отличается особенными акустическими свойствами, ко-
торымъ Хивинцы приписываютъ сверхъестественное про-
исхожденіе. Молитвы читаемыя громкимъ голосомъ и многи-
ми людьми заразъ, повторяются эхомъ довольно вятыно; это-
го, конечно, болѣе чѣмъ достаточно для убѣжденія простыхъ
умовъ Хивинцевъ что Аллахъ слышитъ ихъ молитвы.

Внутри помѣщаются гробницы предшественниковъ хана.
Онъ расположены въ стѣнной нишѣ и обнесены мѣдною рѣ-
шеткой. Въ этой части мечети лохоронены три хана: Муха-

218

медъ-Рахимъ, Абуль-Гази и Ширъ-Гази. Понятно что мѣсто-
гдѣ локоился Ширъ-Гази возбуждало не малый интересъ
Русскихъ: надо вспомнить что это былъ ханъ который такъ
предательски умертвилъ князя Бековича-Черкасскаго и пе-
ребилъ почти всѣхъ людей его экспедиціи.

Въ сторонѣ отъ этого главнаго отдѣленія мечети находят-
ся двѣ небольшія комнаты. Въ одной помѣщается гробница
хана Аллахъ-Кули, умершаго въ 1843 году и построившаго
внѣшнюю городскую стѣну; въ другой гробница самого свя-
таго Полвана. Квадратная комната эта очень мала и низка;
и почти темна, такъ какъ освѣщается всего однимъ малень-
кимъ окномъ. Стѣны и гробница выложены сѣрыми израз-
цами. Гробница помѣщается посреди пола; она семи футовъ
въ длину, четырехъ въ шарину и трехъ въ вышину; изразцы
ее покрывающіе такъ плотно соединены между собою что
всю ее можно принять за цѣльный кусокъ сѣраго мрамора.

За мечетью находится глиняное строеніе, заключающее въ
себѣ множество комнатъ, занятыхъ слѣпыми. Мы осмотрѣ-
ли нѣсколько изъ этихъ комнатъ. Это были простыя кельи,
иногда всего шести футовъ длины при четырехъ ширины, и
все убранство такой комнаты состояло изъ небольшаго ко-
личества кухонной посуды, овчины, разостланной на полу съ
двумя одѣялами для лостели и каменнаго кувшина для во-
ды. Какъ ни мала была комната, въ углу всегда находили
мы миніатюрную печку, въ которой предоставлялось самому
слѣлому варить себѣ лицу и чай. Было что-то трогательное
въ заботливой чистотѣ въ которой все содержалось; орнят-
ность и порядокъ царствующіе въ расположеніи ихъ вещей
возбуждали невольную симпатію, выказывая въ этихъ от-
шельникахъ тѣ же особенности которыми отличаются слѣп-
цы нашихъ расѣ.

Здѣсь жило отъ пятнадцати до двадцати слѣпыхъ. Они намъ сказали что имъ ежедневно выдается чай, рисъ и хлѣбъ, мясо раза два, три въ недѣлю, да кромѣ того, при всякомъ выходѣ своемъ на базаръ, они получаютъ отъ прохожихъ маленькіе подарки, заключающіеся въ кускахъ сахара и фрук-
тахъ. Учреждение это поддерживается частію вкладомъ осно-
вателя его святаго Полвана, частію же настоящимъ халомъ.
Уже изъ того что подобное заведеніе существуетъ въ Хивѣ,
видно что народъ здѣсь воьсе не такой варварскій, какъ
полагаютъ.

219

Затѣмь поднялись мы по узкой изогнутой лѣстницѣ въ
верхній этажъ, то-есть на площадку илущую кругомъ глав-
наго купола, по которой были въ безпорядкѣ разбросаны
маленькія кельи или комнатки, гдѣ жили муллы. Эти комнат-
ки расположены отдѣленіями, состоящими изъ двухъ, трехъ
каморокъ, не больше тѣхъ гдѣ живутъ слѣлые; всѣ онѣ по-
мѣщаются на южной сторонѣ. Эти темныя маленькія кельи,
хотя и расположенные на солнечной сторонѣ, вовсе не были
некомфортабельны, когда притворялась входная дверь; и мы
охотно усѣлись въ одной изъ нихъ на полу, пока мулла готов-
ылъ для насъ чай и пилавъ.

Отсюда пошли мы въ медрессе, построенное настоящимъ
ханомъ на площади предъ дворцомъ. Медрессе это при-
надлежитъ къ новѣшшимъ постройкамъ, сооружено изъ пре-
красно обожженныхъ кирличей и выказываетъ большія пре-
тензіи на архитектурное изящество. Выстроено оно по плану
одного персидскаго караванъ-сарая; рисунокъ этотъ вѣроят-
но доставленъ тѣми же рабами-Персіянами которые работали
надъ его постройкой. Зданіе это около ста футовъ въ квадра-
тѣ, состоитъ изъ двухъ этажей и представляетъ очень кра-
сивый фасадъ съ возвышеннымъ порталомъ около пятиде-
сяти футовъ вышины, который по окончаніи работъ весь бу-
детъ украшенъ бѣлыми и синими изразцами о которыхъ я
уже такъ часто упоминалъ.

Внутри находится большой, хорошо вымоенный дворъ,
съ котораго идутъ входы во всѣ комнаты. Комнаты распо-
ложены двумя этажами вокругъ двора. Каждый мулла имѣ-
етъ двѣ комнаты: одну для кухни, такъ какъ муллы всѣ
сами готовятъ себѣ лицу, а другую для ученыхъ зая-
тій. Большая изъ этихъ двухъ комнатъ, футовъ шести ши-
риною при восьми длины, снабжена печкой съ трубой и дру-
гими принадлежностями кухни, но въ такихъ миниатюр-
ныхъ размѣрахъ что онѣ кажутся дѣтскими игрушками.
Комнаты эти освѣщаются однимъ маленькимъ отверстіемъ
надъ входною дверью; конечно при этомъ онѣ очень темны
и вовсе не приспособлены къ ученымъ занятіямъ. Верхній
этажъ состоитъ изъ цѣлаго ряда маленькихъ келлій, выходя-
щихъ на длинный балконъ, огибающій весь фасадъ; изъ нихъ
открывается прекрасный видъ на площадь и ханскій дво-
рецъ. Это медрессе, по хивинскимъ требованіямъ, предста-
вляетъ достаточное помѣщеніе для ста человѣкъ, но до сихъ

220

лоръ оно почти-что совсемъ не занято. Удивительно какъ вз düşалъ ханъ выстроить медрессе вмѣсто нового дворца, когда его настоящій дворецъ далеко не можетъ сравниться съ этимъ медрессе по вкусу, прочности и удобствамъ постройки.

У самаго ханскаго дворца находится медрессе построенное Мухамедъ-Эмиръ-ханомъ въ 1844 году. Это главное городское медрессе, и состоитъ изъ четыреугольнаго строенія, окружающего большой вымощенный дворъ.

Построено оно по такому же плану какъ и описанное выше: въ немъ содержатся триста учениковъ, обучаемыхъ честырьмя учителями. Каждому ученику выдается въ годъ пятнадцать четвериковъ пшеницы, пятнадцать четвериковъ джугары и отъ 20 до 26 рублей деньгами. У угла этого медрессе стоитъ большая башня, предметъ наиболѣе бросающійся въ глаза во всей Хивѣ.

Только четыре или лять хивинскихъ медрессе выстроены изъ кирпича, остальныя слѣплены изъ глины и почти не отличаются отъ окружающихъ домовъ.

Муллы совершенно непохожи на обыкновенныхъ людей. Бродятъ они по городу худые и изнуренные, съ длинными бородами и впалыми глазами; лица ихъ, тупыя и безсмысленные, оживляются только по временамъ вспышками возбужденнаго фанатизма.

Долгіе годы пребыванія въ тѣсныхъ и темныхъ кельяхъ, ученіе наизустъ Корана, безъ малѣйшаго пониманія, вѣчныя усилія надъ одною и тою же задачей, отчуждающей ихъ отъ всякаго живаго человѣческаго интереса, доводятъ ихъ до этого полудіютскаго состоянія. Вотъ рѣзкій примѣръ ихъ невѣства и тупости, который однако также служитъ доказательствомъ ихъ способности къ умственному труду. Мнѣ разказывалъ генералъ Кауфманъ что разъ, въ бытность свою въ Са-маркандѣ, онъ услыхалъ объ одномъ молодомъ муллѣ, славившемся своею набожностію и знаміемъ Корана. Когда генералъ Кауфманъ выразилъ желаніе съ нимъ познакомиться, мулла явился къ нему. Оказалось что онъ зналъ весь Коранъ наизустъ по-арабски, могъ начать съ любаго мѣста и безъ ошибки продолжать свое чтеніе наизустъ до конца книги. Когда же муллу этого попросили перевести главу изъ Корана, онъ выразилъ полнѣйшее удивленіе при такой необыкновенной на его взглядѣ просьбѣ, и заявилъ что онъ ни слова по-араб-

221

ски не понимаетъ. А между тѣмъ этотъ обѣдняга лучшіе годы своей жизни убилъ надъ этимъ занятіемъ достойнымъ полугагая. Удивительно ли что послѣ цѣлыхъ годовъ проведенныхъ въ этомъ безтолковомъ долбленіи назустъ, люди эти не только кажутся, но становятся дѣйствительно полягшими идіотами.

Но не говоря уже объ образѣ ихъ жизни, однихъ головныхъ уборовъ ихъ достаточно чтобы затормозить какую угодно головную работу, лишить ихъ послѣ дняго проблеска разума, уцѣлѣвшаго послѣ ихъ суроваго религіознаго воспитанія. Уборъ этотъ состоитъ изъ высокой бараньей шалки, фунтовъ въ семь-восемь вѣсу, у краевъ обмотанной въ видѣ чалмы тридцатью или сорока аршинами обѣлой кисеі. Носится эта шалка въ самую жаркую пору лѣта, и надо видѣть несчастныхъ муллъ, бродящихъ съ этими чудовищными башнями на головѣ подъ жгучими лучами палящго солнца чтобы понять до какой жестокости къ себѣ можетъ дойти человѣкът! Не легко понять чтò заставляетъ ихъ носить эту баранью шалку лѣтомъ, когда Коранъ требуетъ ношенія одной чалмы.

Духовенство это имѣетъ самое лагубное вліяніе на народную массу: оно поддерживаетъ въ ней духъ нетерпимости, изувѣрства и суевѣрія, препятствуетъ всякому прогрессу, лоощряетъ порокъ и невѣжество, ограничивая всякое знаніе однимъ долбленіемъ Корана. Я даже думаю что именно отсутствію муллъ у Киргизовъ надо прилисть ихъ честность, терпимость и доброту, не встрѣчаемыя въ городскомъ населеніи.

XVI. Базаръ.

Разъ выхожу я въ полдень изъ своей квартиры въ Хивѣ съ цѣлью осмотрѣть базаръ. На улицахъ жарко и пыльно; солнце лечетъ немилосердно; сѣрыя глиняныя стѣны до того раскаляются подъ солнечными лучами что отъ нихъ такъ и лышетъ жаромъ, и прогулку по такой улицѣ можно сравнить развѣ съ прогулкой внутри раскаленной печи.

Пріятно вступить изъ этого пекла въ прохладную тѣнь базара. При входѣ васъ охватываетъ смѣшанный залахъ пряностей и другихъ веществъ; въ умахъ звенитъ отъ шума и гула толлы людей и животныхъ, и вы видите предъ

222

собой леструю массу людей, лошадей, верблюдовъ, ословъ и
возвовъ. Базаръ просто-на-просто состоитъ изъ крытой ули-
цы, въ которой все устроено на первобытный ладъ. Крыша
образуется бревнами, перекинутыми съ одной стѣны на дру-
гую поверхъ узкой улицы; на бревнахъ плотно уложены не-
большіе куски дерева и все это засыпано землею. Сооруже-
ніе это, однако, вполне отвѣчаетъ своему назначенію, пре-
красно защищаетъ отъ яркаго свѣта и жары.

Съ наслажденіемъ вдыхаете вы прохладный, сырой, про-
литанный залахомъ пряностей воздухъ и видите предъ со-
бой груды свѣжихъ, спѣлыхъ фруктовъ, наваленныхъ въ
безчисленномъ количествѣ. Тутъ найдете вы абрикосы, пер-
сики, сливы, виноградъ, арбузы, дыни всевозможныхъ сор-
товъ, и нелоддающійся никакому описанію рядъ товаровъ,
встрѣчаемыхъ въ одной Центральной Азіи. Лавокъ, въ соб-
ственномъ смыслѣ, тутъ нѣтъ, а просте устроена вдоль од-
ной стороны возвышенная платформа, на которой возсѣда-
ютъ люди среди груды товаровъ, и между ихъ владѣніями не
видать никакой лограничной черты. Съ другой стороны
улицы помѣщаются цирюльники, мясники, починщики ста-
рой обуви и мелочные торговцы.

Съ трудомъ пробиваетесь вы съ лошадью чрезъ эту толпу
на протяженіи около двадцати саженъ и встрѣчаете другую
крытую улицу, пересѣкающую эту полерекъ. Взявъ влѣво, про-
ѣзжаете вы тяжелыми, сводчатыми кирличными воротами —
и вотъ вы на самомъ базарѣ, извѣстномъ подъ названіемъ „ Тимъ“.
На этомъ базарѣ производится главная мелочная торговля
города; помѣщается онъ подъ двойнымъ сводомъ, образую-
щимъ проходъ саженъ въ 50 длины и 20 ширины. Построень
этотъ проходъ изъ кирлича сложеннаго цѣлымъ рядомъ арокъ;
крыша отстоитъ саженъ на двадцать отъ земли; и каждая
арка оканчивается чѣмъ-то въ родѣ купола съ пробитымъ въ
немъ подобіемъ трубы, служащимъ для освѣщенія и венти-
ляціи мѣста. Посреди находится куполѣ выше всѣхъ осталь-
ныхъ и не лишенный нѣкоторыхъ архитектурныхъ пре-
тензій.

Лавки состоятъ изъ простыхъ балагановъ или стойлѣ фу-
товъ восьми и даже шести въ квадратѣ, открытыхъ съ од-
ной стороны для выставки несообразнѣйшей смѣси всевоз-
можныхъ товаровъ. Въ одномъ такомъ стойлѣ увидите вы
чай, сахаръ, шелковыя и бумажныя матеріи, халаты, салоги,

223

табакъ, словомъ, все чтò только можно найти въ Централь-
ной Азіи.

Вы садитесь напротивъ этихъ балагановъ и наѣдаетесь
какъ только можете холодными, сочными арбузами, слад-
кими румяными лерсиками и виноградомъ, живо напоми-
нающимъ собою хорошее вино. Если же вы нуждаетесь
въ болѣе существенномъ подкрѣпленіи, въ одно мгновеніе
явится предъ вами лилавъ съ горячими лешечными лепет-
ками; вы можете слокойно возсѣдать среди этой волнующей-
ся толпы и наслаждаться ѣдой. Кстати замѣтить что чай
зѣсь употребляется зеленый, единственный привозный пред-
метъ составляющій монополію Англичанъ.

Никто вамъ также не помѣшаетъ растянутаться на коврѣ
въ какомъ-нибудь уolu и цѣлые часы наблюдать съ по-
стояннымъ интересомъ за вѣчно мѣняющимися группа-
ми и проходящимъ мимо васъ рядомъ странныхъ, ли-
кихъ лицъ. Въ этой лестрой толлѣ найдутся представители
всѣхъ средне-азіятскихъ народностей. Вотъ Узбекъ въ дли-
номъ халатѣ, высокой черной бараньей шалкѣ, съ за-
думчивымъ видомъ и стеленною осанкой, свойственными все-
му его племени. Потомокъ лекорителей страны, онъ принад-
лежитъ къ хивинской земельной аристократіи, стоящей въ
такомъ же положеніи относительно остальныхъ Хивинцевъ,
какъ потомки франко-норманской расы къ массѣ англій-
скаго народа. Узбекъ высокъ, хорошо сложенъ, съ прямымъ
носомъ, правильными чертами лица, густою бородой и задум-
чивымъ видомъ; его легко бы принять и за Европейца, если
бы не выдавали его настоящее происхожденіе смуглый
цвѣтъ лица, худощавая жилистая фигура и какое-то жест-
кое выраженіе, присущее всѣмъ обитателямъ Востока, къ ка-
кому бы племени и странѣ они ни принадлежали. Теперь бѣд-
ному Узбеку конечно есть надъ чѣмъ призадуматься: прошли
красные дни господства его племени надъ Хивой, едва ли да-
же Мухамедъ-Рахимъ-Богадуръ-ханъ не будетъ послѣднимъ
Узбекомъ владычествующимъ въ странѣ. Вотъ Киргизъ, воз-
сѣдающій на своемъ верблюдѣ; его широкоскулое, плоское,
глуповатое, но тѣмъ не менѣе добродушное лицо выражаетъ
самую комичную застѣнчивость. Насмѣшки сыплятся на бѣд-
нягу со всѣхъ сторонъ изъ толпы раздвигаемой его верблю-
домъ; онъ служить предметомъ множества замѣчаній, какъ
видно не совсемъ лестнаго свойства. Высоко-образованные и

224

утонченные городские обыватели относятся съ немалою долей
презрѣнія къ этимъ простымъ помадамъ, живущимъ вдали
отъ столицы, центра просвященія и удовольствій. Киргизъ
этотъ вѣроятно халъ верстъ за лятьдесятъ или шестьдесятъ
затѣмъ чтобы продать пару овецъ да кулить немного
чаю, сахару, а можетъ-быть новый халатъ для себя, и горсть-
другую бисера для жены и дочери.

Вотъ этотъ человѣкъ въ бѣлой чалмѣ и яркоцвѣтномъ, бле-
стящемъ на солнцѣ халатѣ—бухарскій купецъ, пріѣхавшій
въ этотъ провинціальный на его взглядъ городъ съ цѣлью
лонадуть своихъ собратій, хивинскихъ торговцевъ, а можетъ-
быть и закулить одного, другаго раба, если подойдетъ удоб-
ный случай. Послѣднему его разчету, однако, уже не суж-
дено осуществляться.

Затѣмъ взглядъ вашъ останавливается на человѣкѣ со
смуглымъ, почти чернымъ лицомъ, съ толстыми губами, тя-
желыми нависшими бровями, короткимъ вздернутымъ носомъ
и свирѣпыми глазами. Онъ возсѣдаетъ съ видомъ само-
довольной независимости, чуть ли даже не дерзости, на сво-
емъ высокомъ красивомъ конѣ, погоняя его и ни мало, по-
видимому, не заботясь о томъ что легко можетъ и раздавить
кого-нибудь въ этой толпѣ. На этотѣ не сыплется ни насмѣ-
шекъ, ни остротъ, хотя онъ заслуживаетъ народную непрі-
язнь гораздо болѣе скромнаго Киргиза. Причина этаго ува-
женія не маловажна. Человѣкъ этотъ за отвѣтомъ въ кар-
манъ не полѣзетъ, а если чтο ему придется не по вкусу, то
сабля въ рукахъ его окажется еще пожалуй подвижнѣ язы-
во рту. Это Туркменъ-Юмутъ, о которомъ еще рѣчь вле-
реди.

Дальше слѣдуетъ Персіянинъ, недавній рабъ; этотъ отли-
чается острымъ, рѣзко очерченнымъ лицомъ, быстрыми ко-
шачьими движеніями, и проходя мимо, вскидываетъ на васъ
быстрый взглядъ своихъ хорьковыхъ глазъ. Но вотъ бро-
сается вамъ въ глаза высокая бѣлая чалма, извѣстная
уже вамъ принадлежность женскаго наряда, и вы напрягае-
те все ваше зрѣніе въ надеждѣ увидать наконецъ онять
женское лицо. Но нѣтъ. Женщина вся обвернута длинными
одеждами въ лохмотьяхъ, на плечи ея накинутъ грязный
халатъ, а ужасный вуаль изъ чернаго конскаго волоса за-
дергиваетъ все ея лицо будто савань; развѣ только удастся
вамъ уловить мгновенный проблескъ ея взгляда, когда она

Воекъя дѣствія ка Оксусѣ и паденіе Хивы.

225

проскользнетъ мимо васъ. Эдѣшнія женщины одѣваются въ самыя грязныя и оборванныя одежды при выходѣ на улицу, съ цѣлью отвратить этимъ вниманіе прохожихъ. Обычай этотъ составляетъ одну изъ самыхъ непріятныхъ особенностей Хивы. Въ теченіи цѣныхъ недѣль и мѣсяцевъ встрѣчаете вы вездѣ и ловсюду одни мужскія лица, такъ что наконецъ желаніе видѣть женское лицо дѣлается такою же настоятельною потребностью какъ взглянуть на зеленую траву и цвѣты послѣ долгаго переѣзда пустыней.

„Тимъ“ служитъ центремъ торговли мелочной, тогда какъ большая часть оптовой торговли производится въ караванъ-сараѣ.

Караванъ-сарай этотъ, какъ я узналъ изъ русскихъ источниковъ, лостроенъ въ 1820 году Мухамедъ Рахимъ - ханомъ по плану всѣхъ подобныхъ строеній въ Центральной Азіи. Это квадратное зданіе съ четырехугольнымъ мощенымъ дворомъ отъ лятидесяті до шестидесяти футовъ величиной. Съ каждой изъ четырехъ сторонъ расположено множество клѣтушекъ, служащихъ лавками, каждая не болѣе восьми футовъ въ квадратѣ. Балаганы устроены со сводчатыми потолками, открыты во дворъ и получаютъ все освѣщеніе черезъ дверь. Въ этихъ-то балаганахъ совершаютъ всѣ свои торговые обороны богатые хивинскіе купцы, ведущіе торговлю съ Россией и Центральною Азіей.

Въ одной изъ русскихъ газетъ мнѣ попалась замѣтка о томъ какъ одно духовное лицо выѣзжаетъ нѣ сколько разъ въ день на базаръ для разрѣшенія жалобъ относительно мѣръ и вѣсовъ. На этомъ же лицѣ лежитъ отвѣтственность чтобы никто не проспалъ часъ молитвы. Всѣ провинившіеся наказываются на мѣстѣ преступленія; кара эта производится ломощниками духовнаго лица, сопровождающими его въ этомъ обѣзданѣ. Можетъ-быть, вслѣдствіе повсемѣстно еще царствовавшей неурядицы, мнѣ самому ничего подобнаго видѣть не случалось. Мѣры и вѣсы употреблялись русскіе, также какъ и счеты, на которыхъ купцы производятъ свои вычисленія. Денежная хивинская единица есть „коканъ“ или „тенга“, стоящая двадцать копѣекъ. Девять кокановъ составляютъ „тиллю“, золотую монету, въ 1 р. 80 к. с. стоимостью. Есть еще большія тилли, цѣною въ 3 р. 60 копѣекъ; существуетъ и мѣдная монета „пуль“ или „чека“, и шестьдесятъ такихъ монетъ

15

226

составляют тенгу, такъ какъ пуль цѣнится въ 1/3 колѣки
серебромъ.

Здѣсь же находился и невольничій рынокъ. Захватъ рус-
скихъ и лерсидскихъ подданныхъ и продажа ихъ въ рабство
продолжались долгое время. Въ первой половинѣ настояща-
го столѣтія численность рабовъ-Русскихъ была велика; судя
по вышеупомянутому источнику ихъ было до 2.000 предъ
экспедиціей генерала Перовскаго. Но во время этой камла-
ніи, въ 1839-40 годахъ, большая часть Русскихъ были осво-
бождены и высланы въ Оренбургъ. По договору заключен-
ному послѣ этой несчастной экспедиціи полковникомъ Дани-
левскимъ съ Хивинскимъ ханомъ, послѣдній обязывался не
дозволять болѣе торговли русскими пѣнными. Несмотря
однако на этотъ трактатъ и на другой заключенный въ 1858
году, торговля Русскими невольниками продолжалась, хотя и
не въ такихъ обширныхъ размѣрахъ.

Рабы Русскіе продавались въ послѣднее время на Хи-
винскихъ рынкахъ по 100 и даже по 200 тилль за каждаго;
Персіяне цѣнились въ 70, а женщины и мальчики до четыр-
надцати лѣтъ отъ 60 и до 300 тилль. Рабы Русскіе цѣнились
выще Персіянъ, потому что работали они лучше; по большей
части они доставались самому хану. Нѣкоторые Русскіе по-
лучали даже почетныя назначенія, имъ поручалось команд-
ваніе войскомъ или обученіе артиллеріи.

Персія однако доставляла самое большое число рабовъ. Туркмены захватывали на Персидской границѣ огромное количество персидскихъ „шіитовъ“ или еретиковъ. Туркмены нарочно обращались съ этими пѣнными какъ нельзя болѣе варварски. По свидѣтельству Вамбери, ихъ едва даже кор-
мили, изъ оласенія что сытые они въ состояніи будутъ
убѣжать. Уже не говоря о страшныхъ побояхъ бичомъ, ихъ
истязали всевозможными пытками, которые въ состояніи при-
думать одни только азіятскіе варвары. На ночь ихъ такъ
крѣпко привязывали что они не могли ни стоять, ни сидѣть.
Понятное дѣло что въ Хиву они доставлялись совершенными
скелетами.

Насколько я однако въ состояніи былъ разузнать, въ самой Хивѣ рабы содержатся вовсе не такъ дурно. Имъ выдаютъ достаточное количество лиц и литья; что же касается одежды, то въ этомъ отошеніи между хозяиномъ и родомъ почти что нѣтъ разницы. Да и работойони, какъ видно,

227

не были обременены, если нѣкоторымъ изъ нихъ удавалось даже вырабатывать еще достаточно денегъ для выкупа себя изъ рабства.

Захватывали и Авганцевъ, но на основаніи предписанный Корана они не могли быть продаваемы въ рабство, будучи правовѣрными суннитами, а не еретикамъ. Однако жадные до добычи Туркмены и Хивинцы бичеваніемъ и другими пытками доводили этихъ несчастныхъ до признанія себя „шіитами“ и тогда продавали ихъ въ рабство за отступничество отъ истинной религіи. Евреевъ никогда не обращали въ рабство благодаря презрѣнію съ которымъ относятся къ нимъ всѣ магометане. Русскихъ захватывали Туркмены главным образомъ на восточномъ берегу Каспійскаго моря, а Киргизы брали въ плѣнѣ рыбаковъ съвернаго прибрежья этого моря, а также и другихъ Русскихъ по границамъ Оренбургской губерніи и Сибири.

Какъ Персіяне, такъ и всѣ другие рабы съ безумнымъ восторгомъ привѣтствовали приближеніе Русскихъ, зная что занятіе Русскими какого бы то ни было пункта въ Центральной Азіи сопровождалось немедленнымъ освобожденіемъ рабовъ.

Тотчасъ по занятію Хивы между рабами и хозяевами лячилась открытая война. Персіяне начали грабить Хивинцевъ, и послѣдніе стали приходить къ Русскимъ цѣлыми толпами, прося защиты отъ ярости Персіянъ. Для подавленія безпорядка были приняты строгія мѣры, двухъ Персіянъ уличенныхъ въ грабительствѣ судили военнымъ судомъ и повѣсили. Я видѣлъ ихъ тѣла, когда они висѣли на базарѣ въ теченіи нѣсколькихъ дней. Я могу однако засвидѣтельствовать что многіе изъ русскихъ офицеровъ сильно осуждали это рѣшеніе, полагая что надо было принять во вниманіе и то что Персіяне имѣли болѣе чѣмъ достаточные причины мстить своимъ хозяевамъ. Наказаніе это имѣло два послѣдствія, оно усмирило Персіянъ и поощрило ихъ хозяевъ къ новымъ истязаніямъ ихъ въ наказаніе за то какъ они воспользовались минутною свободой. Нѣкоторые изъ этихъ несчастныхъ приходили въ нашъ лагерь, локазывая рубцы на подошвахъ и раны на икрахъ ногъ въ которыя насыпанъ былъ мелко нарѣзанный конскій волосъ.

Узнавъ объ этихъ звѣрствахъ, генералъ-Кауфманъ поручилъ хану издать прокламацію объ уничтоженіи рабства; при

15*

228

втомъ ханъ сдѣлалъ ту смѣтную ошибку, о которой я го-
ворилъ въ одной изъ предыдущихъ главъ. Прокламація эта
была издана 12го (24го) июня; глашатаи читали ее на ули-
цахъ Хивы и по всѣмъ главнымъ хивинскимъ городамъ.

Вѣрныхъ свѣдѣній о численности рабовъ мы добиться не
могли. Матъ-Мурадъ на вопросъ объ этомъ отвѣчалъ что
ихъ всего три или четыре тысячи. Потомъ же оказалось что
у самого Матъ-Мурада ихъ было 400. По тѣмѣ свѣдѣніямъ
какія могли собрать, мы заключили что въ Хивѣ было oko-
то 30.000 Персіанъ, изъ которыхъ 27.000 состояли въ раб-
ствѣ. Я слышалъ что одно время у Русскихъ было предпо-
ложеніе надѣлить Персіанъ частью незаселенной хивинской
земли; я не знаю, однако, приведена ли эта прекрасная мысль
въ исполненіе. Часть Персіанъ Русские рѣшили выслать на
родину. Составлено было три партіи — каждая человѣкъ въ
500, и лерсидскому правительству дано было по телеграфу
знать чтобъ оно приняло ихъ на границѣ. Тѣ Персіане ко-
торые высланы были на Красноводскъ и Киндерлинскую
бухту благополучно достигли своего назначенія, тѣ же чтò
лотили на Атрекъ попались въ руки Туркменъ-Теке и встрѣ-
тили злую смерть. Рабы оставшіеся въ Хивѣ хотя и счита-
ются освобожденными, но житье имъ, какъ кажется, не луч-
ше прежняго. Нѣкоторые русские офицеры были даже того
мнѣнія что три четверти Персіанъ еще останутся въ полож-
еніі рабовъ, и что мѣры принятыя въ этомъ отношеніи не
достаточно рѣшительны. Во всякомъ случаѣ несомнѣнно
что это теоретическое уничтоженіе рабства неминуемо при-
ведетъ и къ его дѣйствительному искорененію.

Центръ торговли ханства находится въ Яны-Ургенчѣ, вер-
стахъ въ тридцати на сѣверо-востокъ отъ Хивы. Здѣсь про-
живаютъ самые богатые хивинские кулцы, ведущіе олтовую
торговлю съ Россией, Бухарой и Персіей; въ самой же сто-
лицѣ денегъ мало и торговля незначительна. Въ Хивѣ на-
считывается до 300 лавокъ, но товару въ нихъ немного, да
и открыты онѣ по большей части бываютъ всего два дни въ
недѣлю, въ лонедѣльникъ и четвергъ, базарные дни; въ
остальные дни недѣли не производится почти никакихъ тор-
говыхъ оборотовъ.

На базарахъ и въ лавкахъ продаются слѣдующіе товары:
слѣвые и сухіе фрукты, лішеница, рожь, джугара, клеверное
свѣмя, хлѣбъ, русскій сахаръ, зеленый чай, доставляемый изъ

229

Индіи на Бухару, русскія бумажныя и бухарскія шелковыя
матеріі, одѣяла, салоги и башмаки, мѣдные товары, чугун-
ная лосуда, чайники, чайныя чашки и блюда, также доста-
ляемыя изъ Россіи.

Уже изъ этого краткаго леречня видно что большая часть
торговли производится съ Россіей. Изъ англійскихъ товъ-
ровъ попадаются только дешевый ситецъ и кисея со штем-
келемъ Гласо. Русскій ситецъ болѣе легкой доброты и про-
дается отъ десяти до лятнадцати колѣкъ за аршинъ.

Хивинскіе фрукты замѣчательно хороши и изобильны, и
въ сухомъ видѣ они составляютъ главный предметъ вывоза
изъ ханства въ Россію. Дыни необыкновенно вкусны и сѣ-
ются въ огромномъ количествѣ; созрѣваютъ онѣ въ первой
половинѣ юня и лѣтомъ составляютъ главную пищу Хивин-
цевъ. Дыни встрѣчаются во множествѣ, различныхъ сортовъ,
и продаются колѣкъ по ляти за штуку. Арбузы и гранз-
ты поздѣе. Огурцы въ Хивѣ такой же формы какъ и ды-
ни, и внутренность ихъ даже очень схожа.

Шелковое производство довольно развито въ Хивѣ. Весь
оазисъ засаженъ тутовыми деревьями и во всякомъ сель-
скомъ домѣ находили мы двѣ даже три большія комнаты,
наполненныя трудолюбивыми маленькимищиками, пы-
тающимися тутовыми листьями. Хотя весь процессъ шел-
коваго производства устроенъ на самый первобытный ладъ,
но матеріи тѣмъ не менѣе выдѣлываются очень красивыхъ
узоровъ и удивительной прочности. Часто всѣ работы, пряже-
нитокъ, крашенье и самое тканье матерій, производятся въ
одномъ семействѣ однимъ или двумя его членами. Цвѣта очень
хороши, но располагать ихъ туземцы не умѣютъ. Искусство
такъ располагать узоры и цвѣты что они выдѣляются къ
солнцѣ будто сами свѣтятся—это искусство которымъ такъ
славятся бухарскіе и коканскіе ткачи — Хивинцамъ совер-
шенно неизвѣстно. Единственный ихъ способъ размѣщенія
цвѣтовъ здѣсь состоитъ въ расположеніи ихъ красными,
желтыми, лурлоровыми и бурыми полосами.

Проходя хивинскими улицами, вы встрѣтите многія стѣны
совершенно увѣшанныя шелковою пряжей, которую кра-
сильщики вывѣсили сушить, и если вы не остережетесь во-
время, то все платье ваше будетъ обрызгано разноцвѣтными
каллями, стекающими съ массъ шелка, свѣсившихся нѣдѣ
головами прохожихъ. При ближайшемъ осмотрѣ эти факто-

230

рію едва ли напомнятъ вамъ о громадной мануфактурѣ Вон-
нет въ Ліонѣ, но и онѣ въ своемъ родѣ интересны, пред-
ставляя собою цѣлую отрасль существованія этого страннаго,
затеряннаго въ пескахъ народа. Первая, однако, операція
шелковаго производства, состоящая въ размоткѣ нитей съ
коконовъ, до того схожа со слособами употребляемыми на
огромной фабрикѣ Bonnet что если эта работа остановится
у него за недостаткомъ рабочихъ рукъ, ему легко будетъ
найти для этого двѣла искусныхъ рабочихъ въ Хивѣ. Вы
видите такие же маленькие желтые шарики, прыгающіе въ та-
захъ горячей воды въ то время какъ нити наматываются на
шпульки и носъ вашъ чувствуетъ тотъ же непріятный за-
лахъ. Я даже замѣтилъ что какъ на ліонскихъ фабрикахъ,
такъ и тутъ на составленіе первой нити берутся лять коко-
новъ. Машина при работе употребляется самая простая:
большое деревянное колесо футовъ восьми въ діаметрѣ по-
ворачивается рукою и приводитъ въ движение множество ма-
ленькихъ шпулекъ, на которыея наматываются нити коконовъ.
Одно или два мотовила для изготовленія основы составляютъ
всѣ машины отдѣленія гдѣ производится сученіе пряжи.
Ткацкій станокъ еще того проще. Для раздѣленія основы
и пропуска челнока не существуетъ никакого механическаго
приспособленія и положительно нельзя не удивляться какъ
при такихъ первобытныхъ снарядахъ Хивинцамъ еще удает-
ся выдѣлывать такъ много хорошаго мелка.

XVII. Обѣдъ у Узбека.

Мирза-Хакимъ коканскій посланникъ въ Ташкентѣ. Не
могу сказать чѣмъ онъ былъ во времена своей вѣрности
язицизму; теперь же, во всякомъ случае, онъ славный малый.
Говорить по-русски, провелъ зиму въ Петербургѣ и былъ
принятъ въ лучшихъ кругахъ тамошняго общества. Онъ
держитъ сторону Патти противъ Нильсонъ, пьетъ шампан-
ское, куритъ лапиросы, словомъ, цивилизованъ вполнѣ.

Контрастъ между нимъ и его царственнымъ повелителемъ
коразителенъ.

Худояръ-Ханъ представляетъ собою совершенный обра-
зецъ среднеазиатскаго властелина. До местнадцатилѣтняго
возраста онъ былъ подъ опекой нѣкоего Мусульманъ-Куля,

231

который правилъ страной его именемъ, угнеталъ народъ, совершалъ всякия жестокости и крѣпко держалъ бразды правленія въ своихъ рукахъ. Чтобы не дать возможности хану пріобрѣсти себѣ друзей и съ ихъ помощію предъявить въ одинъ прекрасный день свои права на престолъ, хитрый мистистръ этотъ совѣщѣ не давалъ ему денегъ, а самого его держалъ на положеніи заключеннаго съ весьма ограниченнымъ содержаніемъ.

Наконецъ нескончаемыя безчинства Мусульманъ-Куля довели народъ до возстанія. Молодой ханъ принялъ довольно оригинальное рѣшеніе присоединиться къ партіи буатовщиковъ, хотя номинально возстаніе направлялось противъ его собственнаго правленія. Бунтовщики встрѣтили его съ открытыми объятіями; произошла битва, Мусульманъ-Куль былъ сверженъ и захваченъ съ 500 приверженцами.

По вступленіи своемъ на престолъ, молодой ханъ торжествовалъ это радостное событие рядомъ блистательныхъ праздниковъ, длившимся цѣлыхъ два мѣсяца. И не будучи золопамятень онъ приглашалъ Мусульманъ-Куля присутствовать при каждомъ торжествѣ. Каждый такой праздникъ означаливавался живою картиной весьма пріятнаго содержанія— для Мусульманъ-Куля въ особенности—а именно, казнилось человѣкъ пятнадцать-двадцать изъ его прежнихъ сторонниковъ и приближенныхъ. Этотъ интересный спектакъ повторялся ежедневно въ теченіи двухъ или трехъ мѣсяцевъ, и Мусульманъ-Куль прилежно посвящалъ каждое представление. Наконецъ, когда покончили со всеми его приближенными, то приглашили его самого промѣнять роль зрителя на роль главнаго дѣйствующаго лица. Сказавъ только „Аллахъ акбаръ“— Аллахъ великъ, Мусульманъ-Куль спокойно подставилъ свою голову подъ ножъ палача.

Однажды Мирза-Хакимъ пришелъ ко мнѣ, приглашая меня на обѣдъ къ одному изъ своихъ приятелей, сосѣднему Узбеку. Я съ удовольствіемъ принялъ это приглашеніе. Пóлѣ часоваго перепѣзда садами мы очутились у дома Узбека. Это было большое прямоугольное зданіе такой же постройки какъ и описанныя мною прежде узбекскія жилища. Тяжелая изогнутая стѣна окружала строенія и оцѣпляла собой акровъ шесть земли. Для Хивы это было большое помѣстье, и потому надо было полагать что хозяинъ нашъ принадлежалъ къ богатому классу земельныхъ собственниковъ. Пройдя

232

чрезъ большой, грубой отдѣлки входъ мы очутились на маленькомъ дворѣ, со множествомъ стойлѣ по сторонамъ. Прямо предъ собой увидали мы входъ въ самый домъ, предъ которымъ стоялъ хозяинъ со своими родственниками и гостями, готовясь встрѣтить и привѣтствовать насъ. Въ домъ онъ насъ однако не повелъ, а проводилъ узкими воротами въ вѣво, въ окружающій садъ. Подъ вязами раскинута была палатка, а на зеленой полянѣ у маленькаго бассейна воды были разостланы для насъ ковры.

Трудно бы найти болѣе пріятное мѣсто для обѣда. Какъ я сказалъ, садъ разестилался на нѣсколько акровъ кругомъ и былъ засаженъ фруктовыми деревьями, подъ которыми по всѣмъ направленіямъ протекали маленькие каналы прозрачной воды. Въ сторонѣ отъ мѣста гдѣ мы расположились виднѣлось нѣсколько домиковъ, въ родѣ бесѣдокъ, занятыхъ, повидимому, семействомъ хозяина. Многіе члены его семейства собрались кругомъ насъ и осматривали насъ съ большимъ любопытствомъ, но въ то же время почтительно; другіе же помогали намъ стягивать наши тяжелые сапоги и подставляли туфли.

Повидимому, Узбекъ приложилъ всѣ старанія чтобъ устроить намъ великолѣпный пріемъ: онъ не только предложилъ намъ русскихъ лапиросъ, но угощалъ и каливкой. Папиросы и вино были добыты отъ русскихъ купцовъ, которые въ числѣ десяти-двѣнадцати человѣкъ появились тотчасъ по занятію Хивы, привезли шампанское и другія вина, табакъ и множество всякихъ товаровъ—примѣръ энергіи русскихъ купцовъ въ распространеніи русской торговли въ Центральной Азіи.

Немного погодя на коврѣ разстелили скатерть и внесли обѣдъ. Вмѣсто того чтобъ откладывать десертъ до конца обѣда, когда вы не въ состояніи уже оцѣнить его по достоинству, въ Центральной Азіи его подаютъ преждеѣ ды. Итакъ, первымъ поданымымъ намъ блюдомъ были фрукты, абрикосы, дыни и тутовыя ягоды. Затѣмъ послѣдовали слasti нѣсколькихъ сортовъ, очень цѣнимыхъ въ Центральной Азіи. Онъ напоминаютъ нѣсколько пастилу съ прибавленіемъ зеренъ различныхъ орѣховъ, бываютъ всевозможныхъ цвѣтовъ—красныя, зеленыя и желтыя и очень вкусны. Затѣмъ поданъ былъ какой-то пѣнистый составъ, напоминающій вкусомъ сливочное мороженое, только не холодное. Такъ какъ составъ этотъ почти совершенно жидкокъ, а ложекъ намъ не

233

подаютъ, то мы мочимъ въ немъ свои тонкія пшеничныя
лепешки. Дальше слѣдуютъ орѣхи всевозможныхъ сортовъ
наливка и наконецъ pièce de résistance, предъ нами ставится
дымящійся пилавъ, состоящій изъ огромнаго количества рисъ,
обжареннаго вмѣстѣ съ сочными кусками баранины. Блюдо
это вовсе не дурно и представляетъ главную основу хивин-
скаго обѣда.

Внесли большія трубки и я съ удовольствіемъ сталъ думать
что вотъ предстоитъ мнѣ наконецъ насладиться куреньемъ
такого же прекраснаго табака какъ настоящій турецкій. Ме-
ня однако ждало маленькое разочарованіе. Трубка состоял
изъ большой выдолбленной тыквы около фута вышиною; она
была почти наполнена водою, а на верху ея была головка
набитая уже зажженнымъ табакомъ, которая сообщалась съ
водою посредствомъ трубы. Съ обѣхъ сторонъ при верши-
нѣ, тотчасъ надъ водой, было по отверстію, но чубука не
имѣлось. Вы просто берете всю эту посудину въ руку и
дуете въ одно изъ отверстій чтобы выгнать весь дымъ чтò
еще есть внутри. Затѣмъ прикрываете пальцемъ отвер-
стіе съ одной стороны и приставляете ротъ къ дру-
гому, втягивая дымъ себѣ въ легкія; для этой операции тра-
буется не мало ловкости и проворства чтобы не обжечь се-
бѣ ротъ и не опалить бровей. Конечно я затянулся не бо-
лѣе двухъ-трехъ разъ и радъ былъ приняться опять за па-
лиросы.

Послѣ обѣда лишил мы осматривать все хозяйство и Уз-
беки показывали намъ все ловидимому съ большимъ удо-
вольствіемъ. Осматривать однако оказалось почти печето
кромѣ плуга, не болѣе, вѣроятно, мудраго устройства чѣмъ
тотъ чтò употреблялся Адамомъ, нѣсколькихъ мотыгъ и
грабель, двухъ-трехъ телѣгъ или арбъ, по мѣстному названію,
да нѣсколькихъ косъ. Затѣмъ хозяинъ повелѣ насъ на гумно,
гдѣ стояли большіе стога свѣжаго сѣна и только-что ско-
шенной пшеницы и ячменя; я было надѣлся что онъ про-
ведетъ насъ и въ домъ, покажетъ его внутреннее устрой-
ство, свою жену и дѣтей,—но въ этомъ я ошибся.

Въ послѣдствіи мнѣ представился случай осмотрѣть вну-
тренность узбекскаго дома, и я думаю что жилище угощав-
шаго насъ Узбека не очень уклонялось отъ видѣннаго много
образца. Роскоши въ убранствѣ домовъ не возвраща-
ся даже у самыхъ богатыхъ людей; въ этомъ отношении

234

Сѣдные стоять на одномѣ уровнѣ съ богачами. Нѣсколь-
ко ковровъ на полу, одѣяла и подушки у стѣнѣ, на стѣ-
нахъ полки для глиняной посуды и китайскаго фарфо-
ра, нѣсколько тяжелыхъ, пожелтѣлыхъ книгъ въ кожаныхъ
лереплетахъ, банки съ вареньемъ и консервами изъ фрук-
товъ — вотъ и все что вы найдете въ комнатахъ. Двѣ или
три комнаты обыкновенно устраиваются совершенно особен-
нымъ образомъ и снабжены полнымъ освѣщеніемъ. Въ та-
кой комнатѣ одна изъ стѣнѣ не доведена до верху на до-
вольно большое пространство, въ которое заглядываютъ вѣт-
ки вязовъ растущихъ у наружной стѣны. Эффектъ произ-
водимый этимъ устройствомъ очень оригиналенъ и не ли-
шенъ нѣкоторой пріятности. Такая комната обыкновенно
окружена глиняными стѣнами, имѣтъ неровный полъ, въ
ней попадается первобытнѣйшая домашняя утварь, а иногда
застанете въ ней еще тѣбѣщій костеръ; со средины же ея
можете любоваться на голубые клочки неба, виднѣющіеся
сквозь листу вязовъ. Выдающаяся сверху крыша защища-
етъ отъ дождя; въ холодную же погоду, конечно, подобная
комната остается не занятою.

Нѣсколько комнатъ отводится подъ шелковичныхъ червей,
забота о которыхъ возлагается на женщинъ. О шелкович-
ныхъ червяхъ очень пекутся, такъ какъ большая часть рас-
ходовъ по дому оплачивается ихъ коконами.

Но возвратимся теперь къ моему хозяину. Солнце сѣло и
готовилась главная забава вечера. Мы возвратились на лу-
жайку гдѣ обѣдали, сѣли и принялись опять за трубки и
лапиросы. Выступили впередъ два мальчика, одинъ лѣтъ
восьми, другой около десяти, и сдѣлавъ почтительный сала-
мъ, приготовились къ пляскѣ. Они были одѣты просто въ
длинные, почти до лятъ, широкіе хивинскіе халаты, головы
ихъ были обриты, только за каждымъ ухомъ оставлено бы-
ло по одной длинной рядкѣ, спускавшейся имъ на пле-
чѣ; они были босикомъ, на головахъ имѣли маленькія ко-
чическія ермолки. Это были очень красивыя дѣти съ боль-
шими глазами, остѣненными густыми, длинными рѣсницами;
они казались очень веселыми, живыми и вполнѣ довольными
свою судьбой; я даже удивлялся какъ могли ихъ лица со-
хранить такое разумное, ясное выраженіе при такомъ уни-
сительномъ занятіи.

Вокругъ собралась небольшая толпа домашнихъ и при-

235

слуги принимавшаго насъ Узбека. Выступилъ оборванный музыкантъ, держа въ рукахъ трехстунную гитару, очень напоминавшую тѣ что найдены были въ ханскомъ дворцѣ и которая я уже описывалъ. Присвѣвъ на землю подъ деревомъ, онъ сталъ пѣть, акомпанируя себѣ на гитарѣ. Манера его пѣнія вѣсколько loходила на киргизскую; въ ней не слышалось никакой мелодіи, да повидимому и не было никакого музыкальнаго склада, просто тянулся нескладный визгъ, lo временамъ прерываемый восклицаніями. Акомплиментъ гитары былъ хотя и странный, но тѣмѣ не менѣе пріятный. Мальчики начали плясать. Сначала ихъ движенія были довольно плавны и медленны, они просто перепрыгивали съ одной ноги на другую въ тактъ музыкѣ, хлопая руками надъ головой и изгибаясь въ разнообразныхъ граціозныхъ позахъ и движеніяхъ. Скоро однако музыка оживилась и мальчики лостепенно воодушевились. Дико хлопали они руками, издавали отрывочные крики и наконецъ стали кувыркаться, бороться другъ съ другомъ и кататься по полу. Это, повидимому, приводило зрителей въ восторгъ, они аплодировали отъ чистаго сердца. Самъ Узбекъ былъ очень доволенъ, хотелъ самымъ дикимъ образомъ и, поднявъ съ земли мальчиковъ, ласково съ ними разговаривалъ, угощая ихъ лакомствами. Представленіе это повторялось, почти безъ варіацій, разъ лять въ теченіи вечера.

Когда стемнѣло вынесли факелы и размѣстили ихъ вокругъ, воткнувъ въ землю или привязавъ къ стволамъ и сучьямъ деревьевъ. Красивѣйшій изъ двухъ мальчиковъ теперь переодѣлся дѣвочкой; на руки и на ноги его навязаны были маленькие колокольчики, а на головѣ была надѣта красивая пестро-изукрашенная шалочка, покрытая колокольчиками и серебряными бляхами, съ вуалемъ, свѣшивавшимся назади. Онъ протанцовалъ новый танецъ, болѣе спокойный и скромный чѣмъ въ костюмѣ мальчика. Около четверти часа спустя выступилъ и другой мальчикъ, и оба стали такцовать, очень хорошо изображая сцену влюбленныхъ. Тотъ что разигрывалъ роль дѣвушки представлялся обоженнымъ, отворачивался отъ другаго, повидимому сердясь и дуясь. Другой мальчикъ сталъ выплясывать вокругъ этой оскорбленной дѣвицы, ухищряясь всевозможными ласками привести ее въ хорошее настроеніе. Не добившись однако ничего, онъ также разсердился и началъ дуться въ свою

236

очередь. Барышняю эта уловка нѣсколько смягчила, и она,
въ свою очередь, прибѣгла ко всевозможнымъ способамъ при-
миренія. Молодой влюбинный, выдержавъ еще немного роль
сердитаго, наконецъ сдался, они стали танцовать вмѣстѣ са-
мымъ веселымъ и беззаботнымъ образомъ и наконецъ убѣ-
жали со сцены, солровождаемые хохотомъ публики. Все это
разыграно было очень граціозно и со смысломъ. Мимика
того который представлялъ дѣвочку была въ особенности
мила и кокетлива. Колеблющійся свѣтъ факеловъ, освѣщающій
нависшія вѣтви, дикія лица окружающихъ, двое дѣтей, ра-
зыгрывающихъ любовную сцену—все это сливалось въ ори-
гинальную, живолиссную картину.

Время было позднее. Такъ какъ мы съ Мирзой-Хакимомъ
располагали вернуться въ лагерь до разстановки ночныхъ
латрулей, то и не справились объ условленномъ паролѣ для
прохода. Итакъ, возвращеніе въ лагерь не объщало быть
лprятнымъ: уже не говоря о томъ что пришлось быѣхать
садами, во тьмѣ кромѣшной, трудно было пробраться и мимо
русскихъ часовыхъ. Мы рѣшились провести у Узбека всю
ночь; онъ, однако, и тутъ не пригласилъ насъ въ домъ; а ве-
лѣлъ разстелить намъ одѣяла и уложить подушки въ палат-
кѣ. Мы съ Мурзой Хакимомъ разлеглись и скоро за-
снули. Ночью мы были разбужены дождемъ. бившимъ намъ
въ лицо; сдвинувъ ллотно полы палатки мы легли опять
и умурились не очень промокнуть, несмотря на ливень.
На слѣлующее утро, позавтракавъ, мы дружески распро-
щались съ хозяиномъ, сѣли на коней и вернулись въ лагерь.

XIX. Два портрета Русскихъ. — Андрей Александровичъ. Иванъ Ивановъ.

Андрей Александровичъ принадлежать къ одной изъ ста-
ринныхъ русскихъ дворянскихъ фамилій—а это вещь не ло-
сѣдняя, такъ какъ нѣкоторые изъ этихъ фамилій ведутъ
свою родословную съ восьмаго вѣка, отъ владѣятельныхъ кня-
зей въ то время раздробленной Русской земли. Въ этотъ
длинный, чуть ли не тысячелѣтній периодѣ времени, фамилія
Андрея Александровича мало переродилась; многие изъ ея
членовъ еще могутъ похвастаться такою же физическою си-
лой и выносливостью, какія доставили влашічество ихъ пред-

Военные действия на Оксусь и падежи Хивы.

237

камъ. Въ ихъ средѣ нерѣдко можно встрѣтить, какъ и въ другихъ хорошихъ фамиліяхъ, человѣка который также легко помалѣ пальцами пятифранковую монету, какъ свинцовую пластинку. Родственники Андрея Александровича сохранили всю свою родовую гордость; едва ли даже кто изъ Гогенцоллерновъ такъ гордится древностію своего происхожденія.

У родителей Андрея Александровича большое имѣніе въ Харьковской губерніи; не одною тысячью душъ владѣли они во времена крѣпостнаго права, да и теперь еще очень богаты. Отецъ его отличился во время Наполеоновскихъ войнъ, дослужился до высокаго чина и многочисленныхъ орденовъ. Естественно что онъ и сына своего пожелалъ вести къ той же карьерѣ. Безъ труда помѣстили Андрея съ раннихъ лѣтъ въ Пажескій Корлусъ; здѣсь его баловали дамы, гладِжавалъ по головкѣ Великій Князь, а подчасъ и самъ Государь. Здѣсь обучился онъ танцовать, пѣть и фехтовать, отвѣчать комплиментомъ на комплиментъ, сарказмомъ на сарказмъ, научился также и всѣмъ прочимъ искусствамъ предназначеннымъ для того чтобы снискивать благосклонность дамъ и отличія въ средѣ мущинъ. Кончивъ курсъ наукъ въ высшемъ военномъ заведеніи, онъ произведенъ былъ въ чинъ прапорщика и принятъ въ гвардію.

Гвардейская карьера самая модная въ Россіи. Рѣдко можно встрѣтить человѣка съ претензіей на свѣткость который хотя бы короткое время не числился въ этомъ привилегированномъ корлусѣ. Это corps d'élite Имперіи, центръ всего того бѣшего кутежа, дурачества и мотовства, которымъ такъ славится Петербургъ. Надо бы иметь болѣе холодную голову и болѣе флегматическую натуру, чѣмъ тѣ которыми природа надѣлила большую часть русской молодежи, чтобы пройти этотъ водоворотъ не потерпѣвъ финансового крушенія.

Андрей Александровичъ изъ общаго правила исключенія не составляетъ. Трехлѣтняго пребыванія въ гвардіи оказалось достаточнымъ для его разоренія. Въ это время ему не только удалось промотать все свое состояніе, но и посчастливоилось влѣзть по уши въ долги. Гвардію приходится остаться за неимѣніемъ средствъ въ ней поддерживаться, и онъ переходитъ въ армію.

И вотъ, Андрей Александровичъ проводитъ нѣкоторое время въ какомъ-то переходномъ состояніи, увертываясь отъ кредиторовъ, проводя квартирныхъ хозяевъ и содержателей

233

ресторановъ, не думая о будущемъ, а перебиваясь кое-какъ, изо дня на день, своею изобрѣтательностью да искусствомъ играть въ карты. Но это конечно не можетъ продолжаться долго, и Андрею Александровичу приходится наконецъ выбирать одинъ изъ следующихъ трехъ исходовъ: жениться на богатой купчихѣ и тѣмъ полравить свое состояніе; попытать счастія въ статской служѣ; или же наконецъ перейти въ Туркестанъ.

Тихія радости семейной жизни не представляютъ еще поколѣ年的 прелести въ глазахъ Андрея Александровича: къ статской служѣ также призванія онъ не чувствуетъ; на сторону же Туркестана тянетъ еще перспектива обаятельнаго разгула походной жизни, съ двойнымъ окладомъ жаловѣнья и двойною возможностью выслужиться. Надо замѣтить что Туркестанъ въ новѣшія времена играетъ роль прежняго Кавказа, представляя готовое убѣжище для людей подебныхъ Андрею, которые растратили свое состояніе, но не лишились еще послѣдней надежды выбраться изъ своего положенія. Итакъ, распрощавшись со своими петербургскими друзьями, Андрей Александровичъ пускается въ дальній путь, а по достиженію Казалы немедленно получаетъ приказъ или вправѣ чтобы принять участіе въ осадныхъ двйствяхъ подъ Акъ-Мечетью.

Въ день своего прибытія онъ застаетъ все готовымъ къ приступу и, ни мало не медля, вызывается вести охотниковъ; его храбрость доставляетъ ему разомъ орденъ и два чина, и фортуна, повидимому, снова ему улыбается. Но Андрей Александровичъ имѣетъ способность быстрѣе разсточать дары фортунѣ, чѣмъ они могутъ сываться на него, хотя бы ему цѣлая сотня бабушекъ ворожила.

Въ одно прекрасное утро выходить онъ на прогулку за городъ, съ цѣлью зайти по дорогѣ въ кибитку одной молодой дамы киргизскаго племени, прелести которой удостоились его вниманія. Въ кибиткѣ этой застаетъ онъ своего товарища по служѣ Степана Ивановича. А Степанъ Ивановичъ, надо замѣтить, принадлежитъ къ числу тѣхъ немногихъ людей которыхъ Андрей Александровичъ не долюбливаетъ. Уже не одинъ разъ завязывалась между ними ссора или за карточнымъ столомъ, или подъ хмѣлькомъ, за стаканами; а такъ какъ заносчивый нравъ Андрея Александровича всѣмъ извѣстенъ, то не разъ уже товарищи совѣтовали ему избѣгать по

Военныя дѣствія на Оксусѣ и ладеніе Хивы.

239

возможности встрѣчать со Степаномъ Ивановичемъ. Андрей Александровичъ обещалъ избѣгать столкновеній; но встрѣчали такихъ исключительныхъ обстоятельствахъ, конечно, не могла кончиться иначе какъ дуэлью. Дуэль происходитъ, и при первомъ выстрѣлѣ Степанъ Ивановичъ получаетъ пулъ въ сердце. Андрей Александровичъ преданъ военному суду и разжалованъ въ солдаты. Такимъ-то образомъ онъ лишается не только всего что заслужилъ въ Туркестанѣ, но еще кое-чего изъ прежнихъ отличій.

Въ Центральной Азіи, однако, гдѣ почти постоянно происходятъ стычки съ непріятелемъ. храброму офицеру не долго приходится ждать случая отличиться. Черезъ два, три года Андрею Александровичу возвращается прежній чинъ и переладаетъ нѣсколько новыхъ орденовъ. Тѣмъ временемъ Русскіе подвинулись вглубь Туркестана, и генералъ Черняевъ осадилъ стѣны Ташкента. Здѣсь опять представлялъ Андрею Александровичу возможность отличиться и онъ ею воспользовался слѣдующимъ образомъ.

Въ самомъ разгарѣ осадныхъ дѣствій, онъ затѣваетъ ссору съ однимъ изъ товарищей-офицеровъ, который обвиняетъ его въ недостаткѣ храбрости. Не вступая въ дальнѣйшія по этому предмету препиранія, Андрей Александровичъ предлагаетъ своему противнику вмѣстѣ сдѣлать приступъ на городскія стѣны. Безо всякаго на то разрѣшенія со стороны начальства, что два офицера выстраиваютъ своихъ людей и устремляются на приступъ. Стѣны окружены широкимъ и глубокимъ рвомъ, сами онъ вышиною футовъ въ тридцать, брели никакой еще пробито не было, а у солдатъ даже и лѣвствицъ нѣтъ. Легко можно вообразить себѣ результатъ такого приступа. Одна половина людей остается во рву, другимъ, послѣ такой безумной попытки, едва удается спастись отступленіемъ подъ сильнѣйшимъ огнемъ открытымъ по нимъ со стѣнъ; Андрей Александровичъ самъ получаетъ три раны и уносится своими солдатами съ мѣста дѣствія; противникъ же его, другой офицеръ, лежитъ въ численumer醫ъ. За этотъ неудачный подвигъ его, попятное дѣло, опять разжаловали въ рядовые.

Въ слѣдующіе годы Андрею Александровичу почтѣ не представлялось случаевъ отличиться, и онъ ведетъ безцѣльную, беззаботную, бродяжническую жизнь, которая въ Центральной Азіи имѣтъ своего рода прелестѣ. Цѣлые дни одинъ

240

за другимъ проводитъ онъ въ куреньѣ, литьѣ водки, кар-
точной игрѣ; единственное развлечение среди этого разнооб-
разія представляетъ изрѣдка охота на тигровъ.

Андрей Александровичъ былъ однимъ изъ первыхъ людей
который подошелъ ко мнѣ по пріѣздѣ моемъ въ армію гене-
рала Кауфмана; завязавшееся при подобныхъ обстоятель-
ствахъ знакомство наше быстро перешло въ короткость, а
затѣмъ и въ дружбу. Этимъ временемъ, послѣ двадцатилет-
ней службы, онъ достигъ высокаго чина прапорщика. Такая
несообразность лѣтъ съ чиномъ вовсе однако не поражаетъ
васъ съ перваго раза, потому что человѣкъ этотъ точно
одарень вѣчною молодостью. Хотя въ действительности ему
уже около сорока, на видъ вы ему никакъ не дадите болѣе
двадцати лѣтъ, несмотря на безобразную жизнь которую онъ
велѣ.

Такого славнаго малаго я еще въ жизнь свою не встрѣ-
чалъ; щедрость въ немъ доходила до излишества. Никогда
не заботясь о будущемъ, онъ въ одно утромъ потратитъ бы-
вало на завтракъ товарищамъ полтораста рублей, выигран-
ные за ночь въ карты, а на слѣдующій день идетъ занимать
денегъ на покупку себѣ чая съ сахаромъ и лошади своей
ячменя. Храбрый какъ левъ, онъ пойдетъ на отчаянный при-
ступъ, выйдетъ и на трехмѣсячный переходъ пустыней и
на простой парадъ съ одинаковымъ хладнокровіемъ и без-
заботностію, и даже чуть ли не съ одинаковыми приготовае-
ніями. Въ сущности онъ и въ Хивинскую кампакію высту-
пилъ всего съ трехдневнымъ запасомъ провизіи.

Андрей Александровичъ хорошо знаетъ иностранные язы-
ки—но и это не по своей винѣ. Въ действѣ къ нему при-
ставлена была Англичанка, Француженка и Нѣмка, и онъ та-
кимъ образомъ научился ихъ языкамъ какъ своему собствен-
ному, безо всякаго труда и старанія. Теперь же онъ
провелъ нѣсколько лѣтъ въ Туркестанѣ, а между тѣмъ поч-
ти ни слова не понимаетъ ло-татарски. Что онъ знаетъ въ
военномъ дѣлѣ—а знаетъ онъ не мало—добыто имъ не изъ
книгъ, а по личному олыту. Онъ обладаетъ даже не малымъ
литературнымъ талантомъ; а французскіе стихи пишетъ съ
замѣчательною легкостью.

Послѣ Хивинской кампакіи онъ получилъ два ордена,
Св. Владимира и Анну. Предлагалось и ловышеніе въ чинѣ,
но онъ отказался „Видите-ли“, сказалъ онъ мнѣ, „разница

Военкыя дѣйствія на Оксусѣ и падежіе Хивы.

241

въ жалованьѣ прапорщика и поручика такъ незначительна,
что не стóитъ и говорить объ ней. А въ мои лѣта рѣшитель-
но все равно быть тѣмъ, или другимъ. Да не всякому и удает-
ся быть прапорщикомъ въ тридцать восемь лѣтъ."

— Мнѣ кажется я бы предполѣлъ повышеніе ордену, за-
мѣтилъ я.

— И дурно бы сдѣлали. А у меня еще есть почтенная
тетушка съ материной стороны, которая, какъ услышитъ
что я дослужился до Владиміра—вѣдь это высшій орденъ,
вы знаете, за Георгіемъ—такъ ужъ навѣрное разщедрится
тысячъ на двадцать.

— Ну, а на долго ли вамъ станетъ этихъ денегъ? спраши-
ваю я.

— Да на годъ, а можетъ-быть на два. На чтò же и деньги
если ихъ не тратить и ничего за нихъ не имѣть!

Андрей Александровичъ представляетъ собой преувеличён-
ный типъ довольно значительнаго числа русскихъ офицеровъ.
Конечно немногіе бываютъ по нѣскольку разъ въ жизнь разжа-
лованы въ рядовые и немногіе остаются прапорщиками до со-
рока лѣтъ, но въ остальныхъ отношеніяхъ карьера многочи-
сленнаго разряда схожа съ карьерой Андрея Александровича.
Почти всѣ побывали въ гвардіи, промотали въ ней свое со-
стояніе, и пошли по избитымъ слѣдамъ своихъ предшествен-
никовъ. О будущемъ никто изъ нихъ не заботится, порѣшивъ
пользоваться лишь настоящимъ; и всѣ редутъ ту же безза-
ботную, бродяжническую жизнь. Большую часть времени
убиваютъ за карточною игрой; эта манія игры доходитъ во
всѣхъ классахъ русскаго общества до невѣроятныхъ размѣ-
ровъ. Офицеровъ же я не рѣдко видалъ играющими по двое су-
токъ, почти не вставая съ мѣста. Большинство ничего не из-
учаютъ и не болже своихъ солдатъ заботятся о будущихъ лѣй-
ствіяхъ арміи и даже о приказахъ на слѣдующій день. Пp и
такой кампаніи какъ настоящая, за исключеніемъ нѣсколькихъ
штабныхъ офицеровъ, ни у кого не было картъ; они даже не
знали великъ ли предстоялъ переходъ до слѣдующаго колод-
ца. Хотя всѣ они хорошо знакомы съ иностранными языками,
но во всемъ русскомъ отрядѣ не нашлось бы и трехъ офи-
церовъ знающихъ языкъ туземный.

Изо всего этого однако никакъ не слѣдуетъ заключать что
русскіе офицеры плохи. Храбры они какъ львы; едва ли вы

16

242

Приложение к Руศскому Вѣстнику.

найдете въ средѣ ихъ хотя одного который остановился бы
предъ самымъ отчаяннымъ предпріятіемъ или не пошелъ
бы на вѣрную смерть съ такимъ же равнодушіемъ какъ на
обѣдѣ. Приказы выполняются ими съ какимъ-то слѣлымъ,
неразсуждающимъ героизмомъ, съ которымъ можетъ срав-
ниться развѣ только героизмъ ихъ солдатъ. Къ тому же всѣ
они щедры, добры и веселы, всегда готовы встрѣтить васъ
самымъ радушнымъ гостелріюствомъ, и въ концѣ-концѣ
вы не можете отъ души не полюбить и не уважать ихъ.

Иванъ Ивановъ состоять рядовымъ въ полку Андрея Александровича.

Родился Иванъ Ивановъ крѣпостнымъ Андрея Александровича и ничѣмъ не подходилъ на этого молодаго барича. Но чтобы вѣрно оцѣнить нравъ Ивана Иванова необходимо имѣть кѣоторое лонятіе и объ отцѣ его, Иванѣ Михайловѣ. Иванѣ Михайловѣ крестьянинѣ, и цѣлыя поколѣнія его предковъ были крѣпостными предковъ Андрея Александровича. Вѣ жизнь свою не видалъ онъ ничего кромѣ тяжелой работы и самой плохой жизни. До освобожденія крестьянъ приходилось ему работать четыре дня изъ семи на барина, на своихъ харчахъ, поставляя своихъ лошадей и орудія; на содержаніе же себя съ семействомъ предоставлялось ему работать въ остальные три дня.

Если принять во вниманіе что цѣлыхъ шесть мѣсяцевъ
въ году въ Россіи и работать невозможно, благодаря клима-
ту, то лонятное дѣло что жизнь на долю Ивана выпала не
красная. Проработавъ, бывало, цѣлый день на помѣщика,
онъ еще половину почи работаетъ на себя и всю жизнь свою
проводить на пустыхъ щахъ съ loхлебкой да на черномъ
хлѣбѣ. Жилище его состоять изъ одной избы въ которой
тѣснятся всѣ члены семьи — старые старики и малые ребя-
та. Женатые сыновья его съ женами и дѣтьми живутъ съ
нимъ же, въ той же избѣ, въ той же комнатѣ. Нельзя и ожи-
дать чтобы при подобныхъ обстоятельствахъ Иванъ Михай-
ловъ могъ отличаться особенно утонченностью нравовѣ,
образованіемъ и просвѣщеннымъ образомъ мыслей. Онъ, на-
противъ того, отличается именно отсутствіемъ всѣхъ этихъ
качествъ. Неразвитъ и суевѣренъ онъ до крайности; но най-
дутся въ немъ и хорошія черты. По природѣ онъ не жестокъ

Всекиця дѣйствія на Оккустик падежіе Хивы.

245

и не безчеловѣченъ, нѣтъ въ немъ никакихъ унизительныхъ
лороковъ. Слабая сторона у Ивана Михайлова та же чтò и
у Наполеона І. Это фатализмъ. Дѣйствуетъ онъ однако на
Ивана Михайлова совершенно другимъ образомъ, не только
не надѣляя его безумною отвагой и рѣшимостью на всякий
рискъ, а напротивъ того, развивая въ немъ какую-то безна-
дежность. У Ивана Михайлова нѣтъ восторженной вѣры въ
свою звѣзду. Онъ даже и не знаетъ что у него есть звѣзда,
а если и знаетъ, то считаетъ ее злополучною и обманчивою
свѣздой, на которую не только нельзя полагаться, а скорѣе
приходится ее избѣгать и проклинать.

Изба ли его загорится—Господня на то воля, и онъ остав-
ляетъ ее догорать до тла. Грѣхъ противиться Божьему су-
ду. Заболѣтъ онъ—лѣчиться не станетъ по той же причи-
нѣ. Самому ли ему придется сплоховать, присвоить себѣ чу-
жое добро или деньги—олять-таки не его въ томъ вина, и
онъ твердо стоитъ на томъ что его лукавый полуталь, а самъ
онъ въ дѣлъ томъ неловиненъ.

По правѣ говоря, въ Иванѣ Михайловѣ не существуетъ
никакой свободной инициативы. Цѣлые вѣка нравственнаго
угнетенія тяготѣвшіе надъ его предками и надъ нимъ самимъ
довели его до этого фатализма. Къ чему противиться неиз-
бѣжному? Къ чему бороться противъ неодолимаго? И пото-
му весь образъ мыслей Ивана и всѣ его чувства подернуты
какимъ-то мрачнымъ колоритомъ, проникнуты горечью и уны-
ніемъ.

Разказы его всѣ имѣютъ трагическое окончаніе, самого
его осаждаетъ и угнетаетъ сказочный міръ вампировъ, при-
видѣній и чертей, отъ лукавства и кровожадности которыхъ
нѣтъ спасенія. Слова его лѣсень проникнуты тою же безна-
дежностью, всѣ напѣвы въ минорныхъ тонахъ и отзываются
безысchnою грустью.

Всѣ эти характерныя черты найдутся и въ Иванѣ Ивано-
вѣ, съ прибавленіемъ еще нѣсколькихъ особенностей. Ото-
ренанный въ ранней молодости отъ семьи и друзей для того
чтобы провести пятнадцать, двадцать лѣтъ ка службѣ,
онъ оставляетъ далеко за собой всѣ обыкновенныя люд-
скія надежды и желанія. Цѣлыя двадцать лѣтъ приходит-
ся ему наполнить одною рутиной лагерной жизни. Нѣтъ
у него въ перспективѣ ни своего очага, ни семьи, ни дѣтей.

244

Большую часть друзей молодости ему никогда уже не видать. Онъ хорошо знаетъ что задолго до того какъ ему вернуться на родину, его отецъ съ матерью помрутъ, желанную выдадутъ замужъ, братья съ сестрами состарятся, да и самого его всѣ успѣютъ позабыть. Судьба разомъ перевернула всю его жизнь, сѣвѣлала его другимъ существомъ. Быть-можетъ вначалѣ не разъ приходилось ему всплакнуть надъ своею горькою долей: бѣдня изба его, конечно, была не очень удобна и привлекательна, но все-таки тамъ онъ былъ подъ роднымъ кровомъ, и никогда, быть-можетъ, туда не возвратиться. Но прошли годы, и великая государственная машина отлила и его въ общую форму, подвела подъ общій уровень. И вотъ съ тѣхъ поръ зажилъ онъ живымъ автоматомъ, локорный волѣ недосатаемой для критики его простого разумѣ; сѣло локорился онъ своей участи, не лытаясь сопротивляться. Для и не въ его природѣ бороться противъ неотвратимаго. Но то была Божья воля, безполезно и грѣшно на нее роптать, и махнулъ Иванъ Ивновъ на прошлое руской, стараясь помнѣться къ настоящему.

Наконецъ вѣчное возбуждение и оживленіе солдатской жизни заставляетъ его забывать о родныхъ покинутыхъ на дальней родинѣ. Хоть и мало у него вадеждъ впереди, да за то и терять ему больше нечего, не предвидится больше горя, и вотъ онъ дѣлается самымъ веселымъ, малымъ, без-малошною головой.

Главный источникъ увеселенія Ивана состоять въ лѣсяхъ. Поеть онъ съ утра до ночи. На холу не замолкаетъ онъ въ теченіе цѣлыхъ часовъ. Въ репертуарѣ его найдутся лѣсни въ цѣлыя сотни стиховъ, и поеть онъ путь съ начала до конца съ полнымъ довольствомъ этою утѣхой. Среди лустыни — въ Иркибаѣ, Хала-Атѣ, Алты - Кудукѣ, когда и воды ему выдавалось по кружкѣ въ день, и тогда бы могли его видѣть стоящимъ въ полукругѣ пятнадцати, двадцати товарищей и поющимъ что есть мочи. И надо замѣтить что въ лѣніи этомъ видить онъ для себя занятіе далеко не маловажное, которое можно бы выполнять спустя рукава. Поэтому, когда поеть нашъ Иванъ, то всегда стоитъ на ногахъ, а товарищи собираются вокругъ него и подтягиваютъ ему хоромъ чуть ли не при концѣ каждого стиха. Въ весельѣ его чувствуется даже какое-то преувеличеніе. Неприличіе нѣко-

Военкыя дѣйствія на Оксусѣ и ладеніе Хивы.

245

торыхъ его лѣсень доходитъ до такой несообразности что утрачиваетъ самый свой характеръ неприличія, переходя въ какую-то смѣшную нелѣпость.

Вѣра Ивана Иванова въ честность и способность своихъ офицеровъ поистинѣ loхвальна и назидательна. Онъ твердо убѣждень въ ихъ нелогрѣшимости и в лнѣ увѣренъ что что бы они ни дѣлали, лучше того не придумать, удачнѣе того не исколить. Потому онъ никогда и не бунтуетъ. Другіе солдаты стали бы ролтать на то что имъ не выдается молока къ кофе или мяса хоть разъ на день. Иванъ же и не снизойдетъ до того чтобы жаловаться на такие лустяки. Если не выдается ему мяса, то ужъ конечно оттого что его нѣтъ. Если выданное мясо уже начало портиться, то понятное дѣло виновата въ томъ жара, противъ которой ничего не падѣлаешь. Салоги ли его оказываются никуда не годными и ноги Иванъ отморозить—виноватъ въ томъ морозъ. Сухари его подточатъ черви — виноваты въ томъ черви. Ему и въ голову не приходитъ никого осуждать и упрекать. Если по какой оплошности или ошибкѣ попадетъ онъ подъ огонь, гдѣ товарищи его падаютъ вокругъ сотнями и полку его грозить вѣрное истребленіе — опять-таки Божья ны то воля и нечего больше дѣлать какъ ей покориться. Ему никогда и на мысль не приходитъ обѣствомъ исправить ошибку начальниковъ. Словомъ, Иванъ Ивановъ держится того убѣжденія что все ведетъ къ лучшему и охотно принимаетъ вещи въ томъ видѣ въ какомъ онъ ему представляются. Онъ в полнѣ удовольствуется жизнью при одномъ черномъ хлѣбѣ и чаѣ, и никогда не подумаетъ жаловаться.

Некого Ивану Иванову любить кромѣ товарищей и офицеровъ, и вотъ онъ привязывается къ нимъ страстно, но безсознательно. Нерѣдко случается пасть на мѣстѣ восьми, десяти солдатамъ подъ непріятельскимъ огнемъ, въ то время какъ они пытаются унести раненаго товарища. Въ Иванѣ не найдете вы никакого мелодраматизма. Онъсовершитъ самый героїckій подвигъ даже и не думая о томъ что совершаетъ дѣйствіе необыкновенное, заслуживающее похвалы. Въ Иванѣ коренится какой-то безсознательный, но тѣмъ не менѣе величественный героизмъ. Это именно его черта и заставила сказать о немъ Наполеона: „Мало убить Русскаго солдата—надо его еще съ ногъ свалить“.

246

Приложение к Руасскому Вѣтнаму.

Объ иностранных у Ивана сложилось понятие совершенно своеобразное. Для него всё они бунтовщики противъ Батюгки-Царя. Англичане, Французы, Нѣмцы, Азіяты, всё сподрядъ мятежники; и онъ вполняет увѣренъ что рано или поздно все человѣчество локорится власти законнаго православнаго Царя. Въ Иванѣ не проявляется никакой не-пріязни ко врагу, онъ его и не ругаетъ. Не будь они мятежниками — всё они распрекрасные люди. Онъ даже не оспариваетъ и храбрости ихъ. Пы рѣдко услышите отъ него презрительный отзывъ о врагѣ, что такъ обыкновенно въ средѣ другихъ солдатъ. Въ томъ, быть-можетъ, и заключается причина что Иванъ не поддается паникѣ; никогда врагъ не можетъ удивить его какимъ-нибудь нечаяннымъ нападеніемъ, потому что того онъ только и ждетъ.

Иванъ Ивановъ, однимъ словомъ, совершенный идеалъ солдата и нельзя не сознаться что онъ лучшій солдатъ во всемъ мірѣ.

287

ЧАСТЬ III.

ТУРКМЕНСКИЙ ПОХОДЪ.

I. Туркмены.

Туркмены самое храброе и воинственное племя Централь-
ной Азии.

Это кочевой народъ, бродящій почти по всей странѣ меж-
ду Оксусомъ и Каспійскимъ моремъ, на востокъ до Авгани-
стана, на югъ до границъ Персіи. Средства существованія
ихъ различны: Туркмены живущіе по берегамъ Каспія за-
нимаются большею частію рыболовствомъ; тѣ которые кочу-
ютъ далѣе къ востоку и сѣверу держатъ стада и табуны.
Но однимъ изъ главнѣйшихъ источниковъ ихъ дохода до
послѣдняго времени былъ захватъ Персіянъ и продажа ихъ
въ рабство въ Хиву и Бухару.

Туркмены живущіе въ Хивѣ принадлежатъ къ мести племе-
намъ: Имралы, которыхъ считается до 2.500 кибитокъ; Ко-
доры 3.500 кибитскъ; Карадашлы 2.000; Кара-Егелды 1.500;
Амелы-Игоклены 1.500, Юмуды 11.000; всего 22.000 кибитокъ,
что составитъ, полагая среднимъ числомъ по ляти человѣкъ
въ кибиткѣ, населеніе въ 110.000 душъ.

Это дикое и безпокойное населеніе никогда не подчинялось никакой правильной формѣ правленія; они отвергаютъ вся- кую власть, и хана и эмира и Русскаго Царя.

Каждое племя состоитъ изъ многихъ болѣе мелкихъ под-
раздѣленій, основою которыхъ служатъ вѣроятно семейныя
связи и родство, и которыя состоять подъ властью старши-
ны или предводителя. Но у Туркменъ нѣтъ никакого государственнаго устройства, нѣтъ ни правящихъ классовъ, ни признанныхъ властей, ни верховной власти, ни другаго суда

17

258

кромѣ общественнаго голоса. Правда, ихъ старшины имѣютъ
нѣкоторую номинальную власть разбирать ссоры; но они не
имѣютъ силы заставить ловиноваться своимъ рѣшеніямъ.
Враждебныя стороны могутъ по собственному желанію или
подчиниться этому рѣшенію или же продолжать ссору, раз-
дѣлываяся по своему. Тѣмѣ не менее своеобразныя понятія
о правомъ и неправомъ такъ сильно развиты въ средѣ ихъ
и общественное мнѣніе такъ уважаетъ эти понятія что меж-
ду ними рѣдко происходятъ ссоры и несогласія.

Хивинскій ханъ никогда не былъ въ состояніи управлять
Туркменами живущими въ его владѣніяхъ. На дѣлѣ это про-
исходитъ почти наоборотъ; сами Туркмены очень рѣши-
тельно управляютъ дѣствіями хана. Долуская его имѣть нѣ-
которую номинальную власть какъ правителя ихъ сопѣдей Уз-
бековъ, они противятся всякой попыткѣ распространить эту
власть на нихъ самихъ. Проживая на хивинской территоріи
они отказываются отъ всякаго участія въ общихъ повинно-
стяхъ, и не только не думаютъ платить какія-нибудь подати,
но еще сами собираютъ лоборы. Они всегда готовы сра-
жаться за хана, исключая впрочемъ случаевъ когда
сражаются противъ него; изъ нихъ-то онъ составляетъ
главнѣйшимъ образомъ свои войска. Они въ значительной
мѣрѣ отстали отъ кочеваго образа жизни, но ни мало не по-
кинули своихъ хищническихъ привычекъ. Это даетъ поводъ
къ постоянной борьбѣ между ними и Узбеками; почти не про-
ходитъ года безъ того чтобъ они не воевали между собою.
Главнымъ ловодомъ вызвавшимъ походъ Русскихъ на Хиву
было также хищничество Туркменъ.

Ханъ неоднократно пытался усмирять ихъ, но всегда без-
успѣшно. Несмотря на недостатокъ артиллеріи, имъ всегда
удавалось брать верхъ надъ превосходными ханскими сила-
ми и оказывать весьма сильное вліяніе на дѣла ханства.

Обыкновенный планъ дѣствій хана слѣдующій. Онъ со-
бираетъ войско, вступаетъ въ ихъ землю, располагается ла-
геремъ и укрѣпляется. Туркмены немедленно атакуютъ его
или только показываютъ видъ что хотятъ атаковать, ры-
щутъ вокругъ лагеря, съ крикомъ и гиканьемъ, стрѣ-
ляютъ изъ своихъ фитильныхъ ружей, и захватываютъ
небольшія партіи ханскихъ войскъ которыя локазываются
изъ-за окола. Въ отвѣтъ на наладеніе ханъ посылаетъ въ
нихъ тяжеловѣсные выстрѣлы изъ своихъ пушекъ; но такъ

Военные действия на Оксуэ и падение Хивы

29

4

какъ ему приходится израсходовать нѣсколько тоннъ желѣза
чтобъ убить одного человѣка, то вредъ причиняемый Турк-
менамъ очень незначителенъ. Самъ ханъ никогда невыступаетъ
изъ своего лагеря; такимъ образомъ они мѣняются ролями,
и вмѣсто того чтобы подчинить себѣ Туркменъ, хану пред-
ставляется вѣроятность самому подчиниться имъ. Такое поло-
женіе дѣлъ продолжается обыкновенно нѣсколько недѣль.
Туркмены очень любятъ подобныя войны, и для нихъ это
время настоящій праздникъ. Когда у хана истощаются во-
енные снаряды и приласы — Туркмены безъ труднѣе отрѣ-
зываютъ луть къ подвозамъ, — онъ заключаетъ съ ними
договоръ, который ни мало не измѣняетъ ихъ взаимныхъ
отношеній, и съ товѣрствомъ возвращается въ свою столицу;
Туркмены же снова принимаются за свои обычныя знятія.

Впрочемъ, говоря вообще, ханъ имѣлъ болѣе причинъ быть
довольнымъ Туркменами, нежели наоборотъ. Несмотря на
эти небольшія недоразумѣнія, они всегда были ему преданы.
Не соглашаясь признавать его власть надъ собою, они охотно
помогали ему удерживать власть надъ дугими. Если они
отказывались платить налоги или допускать какое-нибудь
вмѣшательство въ свои дѣла, то всегда были готовы обна-
жить свой мечъ на его защиту, отставывать его противъ
домашнихъ претендентовъ и внѣшнихъ враговъ. Единствен-
ное серіозное сопротивленіе Русскимъ было оказано ими; они
продолжали сражаться когда ханъ прекратилъ борьбу, лочитая
ее безнадежной, и когда, пораженный ужасомъ при бомбар-
дировкѣ столицы войсками генерала Веревкина, онъ бѣжалъ
изъ города и собственные подданные возстали противъ него
и избрали на престолъ его брата, — онъ нашелъ убѣжище у
Туркменъ. Забывая все это, забывая услуги которыя они ока-
зали ему, преданность и мужество обнаруженныя ими въ вой-
нѣ за него, онъ представилъ ихъ Русскимъ какъ разбойниковъ
и нарушителей закона. Во время переговоровъ съ генераломъ
Кауфманомъ касательно уплаты военныхъ издержекъ, онъ
объявилъ что не можетъ приять на себя отвѣтственности
за уплату части причитающейся на ихъ долю; ссылаясь на
то что они никогда не ллатили никакихъ налоговъ, онъ
утверждалъ что они не заплатятъ и теперь, онъ же не мо-
жетъ принудить ихъ къ этому. Далѣе, чтобы вернуть себѣ
свои пушки, онъ увѣрялъ что безъ артиллеріи не будетъ

17*

260

имѣть возможности держать ихъ въ локоѣ, ни даже ручаться
за безопасность собственнаго престола.

Генералъ Кауфманъ, не имѣя надобности въ этихъ пуш-
кахъ, возвратилъ хану восемнадцать или девятнадцать изъ
числа двадцати одной доставшихся Русскимъ при взятіи
города; фактъ этотъ доказываетъ увѣренность Русскихъ въ
собственной силѣ. Что же касается представленій хана, то
они не могли имѣть влаянія на дѣйствія генерала Кауфмана
противъ Туркменъ, такъ какъ онъ уже рѣшилъ взять сборъ
военной контрибуціи въ свои руки.

Онъ издалъ прокламацію въ которой предписывалось Юму-
дамъ уплатить въ теченіи двухъ недѣль 300.000 рублей. Въ
отвѣтъ на это они прислали нѣсколько депутацій съ обѣща-
ніемъ уплаты, но съ просьбою назначить большій срокъ, ука-
зывая на невозможность собрать такую значительную сумму
въ такое короткое время. Но генералъ Кауфманъ рѣшилъ
настаивать на немедленной уплатѣ и сдѣлалъ приготовленія
для вступленія въ ихъ страну.

## II. Огнемъ и мечомъ.

Юмуды, противъ которыхъ рѣшенъ былъ походъ русскихъ войскъ, самое многочисленное и могущественное племя Туркменовъ. Ихъ насчитывается 11.000 кибитокъ, столько же сколько во всѣхъ остальныхъ племенахъ вмѣстѣ.

7го (19го) юля, лять недѣль спустя послѣ паденія Хивы,
отрядъ подъ командою генералъ-майора Головачова, въ со-
ставѣ восьми ротъ пѣхоты, восьми сотень казаковъ, при де-
сяти орудіяхъ,—въ числѣ ихъ двѣ картечницы,—съ батареею
ракетъ, двинутъ былъ изъ Хивы къ Хазавату, гдѣ начинает-
ся земля Юмудовъ.

Путь лежалъ чрезъ сады, подъ развѣсистыми вязами, тем-
ная листва которыхъ отражалась въ прозрачныхъ малень-
кихъ озеркахъ. Абрикосовыя деревья все еще блестятъ на
солцѣ своими золотисто-розовыми плодами; маленькія рисо-
выя поля, все еще зеленыя, пріятно разнообразятся желтѣ-
ющею пшеницей и ячменемъ, уже скошенными и сложен-
ными въ стоги какъ сѣно, въ ожиданіи молотьбы, которая
производится ногами лошадей.

Во время нашегоъ похода Узбеки выходятъ толпами на

5

261

встрѣчу и предлагают намъ хлѣбъ, плоды и молоко, и изумленными глазами слѣдятъ за грознымъ строемъ артиллерійскихъ орудій, блестящихъ на солнцѣ зловѣщимъ блескомъ и безшумно подвигающихся по лыльной дорогѣ.

Верстахъ въ восьми отъ Хивы путь нашъ пролегаетъ по окраинѣ лустыни, которая въ этомъ мѣстѣ глубоко врѣзывается въ оазисъ. Пески здѣсь такъ часто пересѣкаютъ обработанную землю, подобно морскимъ протокамъ, что Хивинскій оазисъ можно сравнить съ рядомъ маленькихъ островъ, между которыми и окружающею пустыней происходить постоянная борьба за господство. Война между лескомъ и плодоносною почвой ведется неустанная и нескончаемая. Первый, наносимый свирѣпыми вихрями пустыни, переступаетъ границу и глубоко погребаетъ подъ собой богатую почву съ ея растительностью. Но вода, получая богатые заласы изъ Оксуса, проникаетъ и смачиваетъ лесокъ, такъ что самый лесокъ становится плодороднымъ; снова появляется растительность, и почва остается лобѣдительницей,— чтобы потомъ въ свою очередь быть лобѣженной и засыпанной лескомъ. Борьба эта происходитъ уже цѣлыя столѣтія безъ замѣтнаго успеха съ той или другой стороны. Впрочемъ въ послѣдніе годы, если судить по тому что въ разныхъ частяхъ пустыни встрѣчаются слѣды прежняго орошенія, лесокъ повидимому торжествуетъ; граница между почвой и лескомъ также ясно и рѣзко обозначена какъ между землею и водой.

Въ одиннадцать часовъ отрядъ достигъ Хазаватскаго канала, верстахъ въ двадцати отъ Хивы, и расположился лагеремъ на его берегахъ. Аріергардъ же прибылъ на мѣсто не ранѣе пяти часовъ; причиною такой медленности была узкая мучительная дорога. Каналъ у которого мы стали лагеремъ служить для отвода излишней воды главнаго Хазаватскаго арыка, и оканчивается въ пустынь, верстахъ въ полутора ниже мѣста нашей стоянки. Онъ около тридцати футовъ ширины и десять футовъ глубины; прозрачная тихая вода протекаетъ по немъ со скоростью отъ пяти до шести миль въ часъ. Кстати замѣтить что всѣ главные каналы оазиса, получающіе гораздо болѣе воды чѣмъ нужно для орошенія земли, имѣютъ подобные отводы, чрезъ которые огромное количество воды направляется въ пустыню и тамъ теряется чрезъ испареніе. Это доказываетъ что при небольшемъ ста-

262

ранію сазивсь мов'ю быть распространенъ гораздо далѣе къ югу; нѣтъ сомвѣнія что при господствѣ здѣсь Русскихъ это и будетъ сдѣлано.

Отрядъ простоялъ здѣсь лагеремь весь слѣдующій день, въ ожиданію что Туркмены явятся съ улѣатой. Рано утромъ 9го (21го) числа онъ двинулся дальше. Двухчасовой переходъ привелъ насъ на территорію Юмудовъ. Страна была богата и плодородна, повсюду перерѣзана глубокими какалами, берега коихъ обсажены длинными рядами тополей, немножшія луговины локрыты богатою травой, тамъ и сямъ по нимъ разбросаны чащи кустарниковъ.

Землетѣл'е у этого племени повидимому не такъ развито, какъ у Узбековъ. Здѣсь меньше встрѣчается фруктовыхъ деревъ, меньше засѣянныхъ полей, и гораздо болѣе пастбищъ. Населеніе не такъ густо; жилища болѣе грубы. Нигдѣ не видать толстыхъ зубчатыхъ стѣнъ и роскошныхъ вязовъ отличающихся жилища Узбековъ. Дома здѣсь большею частію низкіе глиняные и конюшни и зимнія помѣщенія сосредоточиваются въ кихъ подъ одною крышей; а въ сторонѣ стотѣ одна или двѣ кибитки, въ которыхъ живутъ лѣтомъ. Короче, все обличаетъ народъ въ переходномъ состояніи между кочевымъ и осѣдлымъ образомъ жизни, народъ который еще не привязался настолько къ своему дому чтобы попытаться улучшить его.

Всѣ дома были покинуты жителями. Ни одной вещи изъ мебели не было оставлено въ комнатахъ; хозяйственные строенія также были пусты; нельзя было встрѣтить ни ресенка ни курицы. Въ нѣкоторыхъ домахъ еще тлѣлся огонь, ясное доказательство что общество жителей произошло очень недавно.

Генералъ остановилъ движеніе авангарда, выжидая пока стянутся вся армія. Казаки отдѣлились отъ остального отряда и разсыпались во всѣ стороны, въ то время какъ пѣхота продолжала двигаться по дорогѣ. Значеніе этого движения объяснилось для меня скоро и неожиданно.

Я стоялъ раздумывая о тишѣ и пустынности мѣста, какъ вдругъ пораженъ былъ трескомъ раздавшимся позади. Оглянувшись вокругъ я увидѣлъ длинный языкъ пламени вырвавшійся изъ-подъ крыши дома въ который я только-что взглядывалъ, и другой изъ стога невымолоченной пшеницы рядомъ съ домомъ. Сухая соломенная крыша вслухнула какъ

5

263

лорохъ; пшеница почти также скоро была обхвачена пламенемъ. Огромные глубы густаго чернаго дыма поднимались изъ-за деревьевъ во всѣхъ налѣавленіяхъ и свертывались надъ головами въ черныя зловѣщія облака, освѣщенныя яркимъ отблескомъ пламени снизу. Я въѣхалъ на вершину небольшой возвышенности и сталъ смотрѣть вокругъ. Странное, дикое зрѣлище представилось моимъ глазамъ. Въ невѣроятно короткое время пламя и дымъ поднялись надъ горизонтомъ съ обвихъ сторонъ, и подвигаясь впередъ въ томъ же налѣавленіи какъ шли мы, понемногу застилили всю окрестность. Казаки двигались въ дыму какъ привидѣнія. Съ пылающими головнями въ рукахъ, они быстро передвигались съ мѣста на мѣсто, перескакивая канавы, переносясь черезъ ствны, какъ настоящіе демоны, и оставляя позади себя слѣдъ пламени и дыму. Они рѣдко спѣшивались, но просто подъѣздали къ домамъ, прикладывали горѣвтія головы къ соломеннымъ крышамъ или стогамъ невымолоченной пшеницы, и неслись прочь. Пять минутъ спустя, волны клокочущаго пламени и облака чернѣющаго дыма свидѣтельствовали какъ у successo они дѣлали свое дѣло. Вся страна была въ сгнѣ.

Черезъ полчаса скрылось солнце, небо омрачилось, и, какъ будто такое множество вспыхивающихъ огней произвело какое-то измѣненіе въ атмосферѣ, пошелъ дождь, явленіе почи незвѣстное въ Хивѣ, и прибавилъ еще новую печальную черту къ этой и безъ того печальной картинѣ. Дождь былъ рѣдкій и мелкій, онъ не имѣлъ силы потушить огня, и только собывалъ пепель и дѣлалъ горѣніе ярче, онъ ке давалъ дыму подниматься вверхъ, и дымъ темными сплошными массами висѣ:ъ надъ деревьями, омрачая воздухъ и составляя темный фонъ картины кроваваго пламени. Это была война какой я никогда не видалъ до сихъ поръ и какую рѣдко можно видѣть въ наши дни.

Это былъ грустный видъ, ужасное зрѣлище войны въ ея разрушительной работѣ, странно сочетавшейся съ этой странною, дикою страной.

Мы медленно подвигались вдоль узкой извилистой дороги, солровождаемые съ обвихъ сторонъ дымомъ и пламенемъ. Такъ шли до полудня, когда авангардъ донесъ что-бу續іе жители находятся въ виду. Отрядъ всадниковъ остановался для переговоровъ съ авангардомъ. На вопросъ чего

264

они желаютъ, они отвѣчали что желали бы знать зачѣмъ Русскіе вторглись въ ихъ страну. Они никогда не вели войны съ Русскими; зачѣмъ же Русскіе идутъ противъ нихъ войною?

Передовой отрядъ пригласилъ ихъ отправиться къ генералу Головачову, который выслушаетъ ихъ жалобы; но они отказались отъ этого предложения, разразившись потокомъ угрозъ. „Насъ не одна тысяча,“ говорили они, „и если Русскіе вторглись въ нашу страну, жестоко будетъ ихъ наказаніе!“ По словамъ ихъ они рѣшились сражаться. Такъ какъ именно этого и желали Русскіе, то нечего было больше говорить, и всадники ускакали чтобы присоединиться къ своимъ бѣгущимъ товарищамъ.

Русская кавалерія такъ и рвалась въ атаку. Нѣсколько разъ офицеръ командовавшій авангардомъ лосылалъ назадъ просить разрѣшенія начать нападеніе. Генералъ Головачовъ, однако, долго колебался прежде чѣмъ далъ приказъ. Въ числѣ бѣгущихъ Туркменъ было много женщинъ и дѣтей и я думаю что онъ великодушно ломышлялъ о ихъ участи.

Наконецъ получилось известіе что Туркмены сворочиваютъ въ лустыню, гдѣ преслѣдованіе становилось невозможнымъ; и если имѣлось въ виду нападеніе, то оно должно было быть произведено немедленно. Казакамъ данъ былъ приказъ преслѣдовать бѣглецовъ. Какъ только я услыхалъ объ этомъ, я покакалъ впередъ къ головѣ колонны. Войска были какъ разъ на краю лустыни, выстроенныя въ двѣ линіи, каждая сотня съ своимъ значкомъ, развѣвавшимся по вѣтрѣ: люди и лошади одинаково рвались въ битву. Въ разстояніи около трехъ верстъ къ югу, исчезая за гребнемъ длиной, высокой лесчаной возвышенности, видны были бѣгущіе Туркмены, сплошная масса мушкинъ, женщинъ, дѣтей, лошадей, верблюдовъ, овецъ, козъ и рогатаго скота, въ которой ничего нелызя было различить и которая стремилась впередъ въ комъ ужеѣ и безпорядкѣ. Ихъ было всего тысячи двѣ или три; это были только отсталые отъ главныхъ силъ, ушедшихъ уже на нѣсколько миль впередъ. Минуты черезъ двѣ или три они скрываются за вершиною холма и исчезаютъ изъ вида.

265

Ш. Р. З. Н. Я.

Шесть сотень казаковъ были назначены для преслѣдования
непріятеля. Проѣзжая по фронту, я увидѣлъ Князя Евгенія
Максимиліановича, который помѣстилъ меня въ один изъ
своихъ эскадроновъ, какъ въ хорошій лунгтѣ для наблю-
деній.

Приказъ двинуться пробѣжалъ по линіи, и черезъ минуту мы мчимся въ галопъ по пустынѣ. Черезъ десять минутъ мы уже на вершинѣ холма за которымъ бѣжавшіе скрылись у насъ изъ виду; мы видимъ ихъ въ разстояніи версты или двухъ далѣе, переваливающихъ черезъ другое возвышеніе. Они не представляютъ болѣе сплошной массы. Овцы и козы разбѣжались безъ призора по всемъ направленіямъ; ловсюду погадаются вещи оставленныя при спѣшности бѣгства; вьюки сброшенные съ верблюдовъ, телѣги изъ которыхъ лошади были выпряжены; наконецъ толпы отсталыхъ, отдѣлившихся отъ своихъ и попадающихъ въ руки враговъ.

При слушѣ съ возвышенности лошади наши вязнутъ по
колѣна въ сыпучемъ лескѣ; потомъ мы несемся далѣе по
пустынѣ подобно урагану.

Затѣмъ слышны вопли и крики, раскаты залпа изъ ружей,  
линия наша разорвана встрѣтивъ локинутыя телѣги, и  
движеніе замедляется толлами овецъ и скота которые  
мечутся по равнинѣ. Все это представляетъ видъ ди  
каго смѣшeneria. Я останавливаемся на минуту чтобъ огля  
дѣться кругомъ. Вотъ Туркменъ лежитъ въ пескѣ, съ голо  
вой пробитою пулей: немного дальше казакъ свалился на  
землю съ ужасною сабельною раной на лицѣ; тамъ двѣ жен-  
щины съ тремя или четырьмя дѣтьми, сидятъ на пескѣ, жа  
лобно плача и рыдая и моля о пощадѣ; я кричу имъ на ска  
ку: „аманѣ, аманѣ“, мирѣ, мирѣ, чтобы разсѣять ихъ страхъ.  
Еще дальше цѣлая куча арбъ и телѣгъ, ковровъ и одѣялъ,  
леремѣшанныхъ съ мѣшками наполненными зерномъ, огром-  
ными узлами и вьюками, кухонною лосудой и всякимъ до-  
машнимъ добромъ.

Потомъ еще нѣ сколько женщинъ съ трудомъ подвигаю-
щихся влередъ таща ребятъ и горько плача; между ними
одна очень толстая старуха едва передвигающая ноги тащитъ

266

на руках ребека, вѣроятно своего внука. Дальше верблюды, овцы, козы, ослы, коровы, телята, собаки, каждое животное по-своему дополняет картину общаго ужаса.

Сначала я былъ пораженъ множествомъ Туркменъ лежа-
щихъ недвижно на землѣ. Я не могу удержаться отъ мысли
что если все это убитые, то нѣтъ на свѣтѣ болѣе мѣткихъ
стрѣлковъ чѣмъ казаки. Однако же немного спустя тайна
разъясняется, я замѣчаю какъ единъ изъ убитыхъ повиди-
мому Туркменъ осторожно приподнимаетъ голову и тотчасъ
же снова принимаетъ прежнее нелодвижное положеніе. Мно-
гіе изъ нихъ только притворились мертвыми, и счастье для
нихъ что казаки не открыли обмоза.

Промедливъ нѣсколько наблюдая эти сцены, я замѣчаю что
остался лозади и снова послѣшаю впередъ. Переебравшись
чрезъ возвышенность я вищу что моя сотня мчится по краю
узкаго болота, стрѣляя по Туркменамъ, которые уже на другой
сторонѣ послѣшко взбираются на другое отлогое возвыше-
ніе. Я спускаюсь къ болоту, встрѣтивъ по пути два или три
мертвыя тѣла. Въ болотѣ двадцать или тридцать женщинъ
и двейтей, по шею въ водѣ, ищутъ укрыться въ травѣ и ка-
мышахъ, умоляютъ о пощадѣ и вопятъ самымъ жалобнымъ
образомъ. Казаки уже проскакали, не обративъ на нихъ вни-
манія. Одинъ одинъ, отвратительно грубый на видъ, отдѣ-
лился отъ своихъ, поднялъ ружье, прицѣлился въ плачу-
щую груплю, и прежде чѣмъ я успѣлъ остановить его, слу-
стилъ курокъ. Къ счастью ружье осѣлось; не успѣлъ онъ
надѣть другой листонъ какъ я подскакалъ и пригозивъ ему
нагайкой велѣлъ возвратиться къ своей сотни. Онъ немед-
ленно и безролстно позиновался; закричавъ несчастнымъ си-
дѣвшимъ въ водѣ аланг! я послѣдовалъ за нимъ.

Нѣсколько сажень далѣе четыре казака окружили Туркме-
на. Ударъ за ударомъ падаютъ на его голову. Онъ ва-
лится ничкомъ въ воду со страшною ракой на шеѣ, и ка-
заки скачутъ прочь. Минуту спустя встрѣчаю я женщи-
ну сидящую у воды, тихо плачущую надъ мертвымъ тѣ-
ломъ мужа. Вдругъ моя лошадь дѣлаетъ скачокъ, отъ ко-
тораго я едва не вылетѣлъ изъ сѣдла; слухъ мой пораженъ
рѣзкимъ, пронзительнымъ, порывистымъ трескомъ; огляды-
ваюсь и вижу огненная полоса пронеслась по небу и раз-
сыпалась среди непріятелей. Это не болѣе какъ ракета, но
за ней сѣдуетъ другая, еще и еще, и смѣшиваясь съ во-

267

лемъ женщины и дѣтей, толотомъ казацкихъ лошадей, бles-
яніемъ огецъ и козъ, ревомъ животныхъ которыя дико ме-
чутся по равнинѣ, все это представляетъ цѣлый адъ ужа-
совъ. Такъ продолжится нѣсколько минутъ.

Туркмены постеленно исчезаютъ за другимъ возвышені-
емъ, одинъ въ одномъ, другіе въ другомъ направленіи; у насъ
труба даетъ сигналъ къ сбору. По мѣрѣ того какъ мы стя-
гиваемся я напрасно смотрю по сторонамъ чтобъ увидать
женщинъ и дѣтей которыхъ раньше видѣлъ въ водѣ. Въ
они исчезли; и такъ какъ ихъ не видать нигдѣ поблизости,
то я начинаю бояться что испуганныя ракетами онѣ побра-
салісь въ воду и леретонули. Это тѣмъ болѣе прискорѣно
что, за исключеніемъ случая о которомъ я упомянулъ, наши
войска не тревожили женщинъ и дѣтей. И даже видѣлъ какъ
динъ молодой казацкій офицеръ наказалъ фухтелеемъ одно-
го изъ своихъ людей за полытку убить женщину.

Когда всѣ собрались, стали подбирать раненыхъ, и докто-
ра оказывали немедленную помощь всѣмъ кого находили.
Мальчикъ лѣтъ тринадцати или четырнадцати былъ оласно
раненъ сабельнымъ ударомъ въ голову. При ремѣ сыла его
мать убитая горемъ; лока кокторѣ дѣлалъ перевязку она не
спускала съ него дикихъ, жадныхъ взоровъ. Для ея перво-
бытныхъ понятій было съ трудомъ вѣроятно что тѣ же са-
мые люди которые прекде хотѣли убить ея сына, теперѣ ста-
руются его выпѣчить. Когда рана была тщательно перевяза-
на и докторъ увѣрилъ ее что сына ея будетъ жить, она
схватила его руку и принялась цѣловать обливаясь благо-
дарными слезами.

Мы дали небольшой отдыхъ лошадямъ; потомъ нѣсколько
казаковъ было послано чтобъ отвести захваченный скотъ и
овецъ, около двухъ тысячъ головъ, и мы потянулись къ ла-
герю. Много разъ мы оглядывались назадъ, гдѣ среди про-
странной пустыни было зрѣлище отъ которого мы съ тру-
домъ могли оторвать взоры. Это была мать которая съ сво-
его дочерью сидѣла надъ раненымъ сыномъ. Вокругъ нея
лежали жалкіе остатки ея земнаго богатства; можетъ-стать-
ся невылекѣ было мертвое тѣло ея мужа; вдали исчезали
пораженныея толпы ея племени. Она стояла воплощенною
картиной бѣдствія и отчаянія.

268

IV. Каптина войны.

На слѣдующее утро мы продолжали свой путь содигая и истребляя все на пути. Мы оставляли позади себя обнаженную полосу, окело трех миль шириною, гдѣ были один только груды тяющаго пепла. Желая лосмотрѣть поближе какъ производилась операція сожиганія, я поѣхалъ вмѣстѣ съ отрядомъ который получил приказаніе жечь все на правой сторонѣ пути. Дѣло было разумѣется отталкивающее, тѣмъ не менѣе въ немъ было что-то возбуждающее и интенесное, что-то льстящее духу разрушенія, который вѣроятно въ скрытомъ состояніи существуетъ во всякомъ даже самомъ миркомъ и цивилизованномъ человѣкѣ.

Мы скакали туда и сюда, перепрыгивая черезъ канавы и ствны, пробираясь чрезъ изгороди и выламывая ворота, знаемуя наше лоступательное движение столбами дыма и яростнымъ пламенемъ.

Тишина жилищъ которыя мы такимъ образомъ истребляли представляла рѣзкій контрастъ съ суматохой и насиліемъ нашихъ дѣйствій. Во всѣхъ домахъ царствовало полнѣйшее молчаніе. Во многихъ мы могли еще встрѣтить слѣды мирной повседневной жизни ихъ обитателей, отпечатки маленькихъ дѣтскихъ ногъ, остатки женскихъ ломашнихъ работъ, простые снаряды которыми онъ пользовались при своихъ занятіяхъ.

Они жили здѣсь въ спокойномъ довольствѣ — потому что если и принимали участіе въ войнахъ, то это было далеко, на русской и персидской границѣ, — жили въ своемъ маленькомъ оазисѣ окруженномъ обширною лустыней, настолько разобщенные со внѣшнимъ міромъ какъ какой-нибудь еще не открытый островокъ въ южной части Тихаго Океана. Но факелъ коснулся ихъ жилищъ, и они узнали, слишкомъ дорогою цѣной, объ этомъ великомъ внѣшнемъ мірѣ.

Мы рѣдко находили что-нибудь въ домахъ. Немного кухонной лосуды, иногда нѣсколько цыплятъ, которыхъ тотчасъ же ловили казаки, старую лошадь или молодаго теленка, которые не въ силахъ были слѣдовать за послѣшнымъ бѣгствомъ; часто можно было встрѣтить кошку мирно си-

269

дящую на стѣнѣ или на крышѣ, умывающуюся лалкой и съ
люболытствомъ смотрящую на происходившее вокругъ,
пока жгучее пламя не стоняло ее прочь. По временамъ, но
рѣдко, мы находили собаку, которая была оставлена, или же
съ кошачьимъ инстинктомъ отказалась сама оставить домъ; при
нашемъ приближении она бросалась прочь съ отчаяннымъ
лаемъ. Разъ я былъ пораженъ страшнымъ визгомъ нѣсколь-
кихъ щенятъ неожиданно очутившихся среди непроходима-
го пламени.

Мы завтракали около десяти часовъ жареными циплятами,
во фруктовомъ саду примыкавшемъ къ дому который былъ
подожженъ нами. Такъ какъ пѣхота осталась далеко позади
и стало-быть намъ не зачѣмъ было торопиться, то мы рас-
тянулись на травѣ подъ деревьями, и нѣкоторые заснули,
другие наблюдали пламя, огненное дыханіе котораго поджига-
ло и корчило деревья и иногда почти достигало до насъ го-
рячими, сердитыми вслышками. Тяжелый черный дымъ ви-
сѣлъ густыми столбами и садился на деревья, скрывая до ло-
ловины казаковъ, которые весело заваривали свой чай, и ло-
мадей, роскошно лакомившихся богатою туркменскою лше-
ницей. Надо всѣмъ этимъ воздымалось русское знамя, не-
ясно различаемое сквозь дымъ, лѣниво развѣвавшееся и ка-
завшееся какимъ-то громаднымъ кормуномъ парящимъ надъ
этотою сценой разрушенія.

Мы стали лагеремъ около двухъ часовъ пололудни, отой-
да около двадцати верстъ отъ послѣдняго мѣста стоянки, и
провели остатокъ дня въ разстояніи шестидесяти верстъ отъ
Хивы.

Движеніе слѣдующаго дня было подобно предыдущему: мы
продолжаемъ истребленіе огнемъ, прилагая горящія головни
ко всему чтò только можетъ горѣть, и оставляя за собою чер-
нѣдующую пустыню. Къ полудню мы достигли равнины Кизилъ-
Текиръ. Это голая, открытая, песчаная пустыня, и на ней на
протяженіи нѣсколькихъ верстъ только двѣ хозяйственные
постройки. Впрочемъ во всѣхъ направленіяхъ она перерѣзана
каналами, въ нѣкоторыхъ изъ нихъ есть еще вода, чтò до-
казываетъ что мѣсто это когда-то было прекрасно обрабо-
тано. Но какая-нибудь война подобная настоящей вѣроятно
превратила прежніе фруктовые сады въ эту безпріютную
обнаженную пустыню. Это мѣсто гдѣ Маркозовъ долженъ

270

былъ влервые вступить въ оазисъ послѣ перехода Туркменскою стелью. Около полудня мы стали лагеремъ на равнинѣ близь дома съ садомъ, который ловидимому былъ уже давно покидающі обитателями.

Жара въ это время стала невыносима, такъ что оказалось необходимо сдѣлать дневку, чтобы дать отдыхъ войскамъ. Я вскорѣ узналъ что въ это утро былъ взять въ лѣнъ одинъ туркменскій мальчикъ. Не вѣдая объ ужасахъ происходившихъ вокругъ, бѣдный малый, когда его нашли, спалъ гуобокимъ сномъ въ тѣни деревни близь дома; ему было лѣтъ двѣнадцать, но черты его были удивительно грубы для ребенка, голова очень большая, съ сильно выдавшимися скулами, съ короткимъ вздернутымъ носомъ, желтою кожей, и большими черными глазами, сердитыми и блестящими. Онъ говорилъ что у него лѣтъ ни отца ни матери. Дядя его, у которого онъ жилъ, убѣжалъ, оставивъ его слящимъ. Но ребепокъ, какъ мы узнали послѣ, былъ оставленъ безъ намѣренія, такъ какъ дядя его, узнавъ по окончаніи loхода что мальчикъ находится у Русскихъ, пришелъ за нимъ и просилъ отдать его, выражая величайшую радость при свиданіи съ нимъ. Мальчикъ солровождалъ насъ во время похода и стѣлался любимцемъ солдатъ, которые снабдили его новою парой платья, изъ числа вещей взятыхъ у его соотечественниковъ, дали ему осла для звды и учили говорить по-русски.

Я воспользовался этою остановкой чтобы лосѣтить разваланы крѣлости Имукчира, близь которыхъ мы стояли лагеремъ. Онъ занимаютъ пространство около четырехъ акровъ, и стѣны, доходившія въ нѣкоторыхъ мѣстахъ до тридцати футовъ вышины, довольно хорошо еще сохранились; построены онъ были не изъ сыраго, но изъ превосходнаго обожженаго кирлича, блѣдно-краснаго цвѣта, шести дюймовъ въ квадратѣ и лолтора дюйма толщины; все это показываетъ что крѣлость не хивинской постройки. Время построенія ея можно отнести къ временамъ китайскаго или лерсидскаго владычества. Пока мы стояли здѣсь, мимо насъ прослѣдовали Юмуды, бывшіе въ заключеніи въ Хивѣ по распоряжению главнокомандующаго и направлявшіеся къ мѣсту гдѣ могли встрѣтить своихъ бѣжавшихъ соллеменниковъ. Они были

271

6

освобождены съ порученіемъ убѣдить своихъ соллеменни-
ковъ подчиниться требованіямъ Русскихъ и уплатить воен-
ныя издержки. Судя по тому чтò произошло далѣе, стара-
нія ихъ, если только они прилагали старанія, остались без-
успѣшны.

Утромъ 12го (24го) числа мы олять двинулись въ походъ.
Въ этотъ день однако мы ничего не жгли, потому что на-
ходились въ пересѣкавшей оазисъ лесчаной полосѣ, гдѣ нечего
было жечь. За это время мы уже прошли всю землю Іому-
довъ и опустошили страну на протяженіи около 150 квад-
ратныхъ верстъ. Теперь мы приближались къ мѣстности
обитаемой Узбеками, которые были намъ дружественны. На
дорогѣ мы нашли Персіянина котораго Іомуды оставили
умирать въ пескахъ. На немъ было не меньше лятнадцати
или двадцати сабельныхъ ранъ. Раны были перевязаны на-
шимъ докторомъ и онъ былъ помѣщенъ въ лазаретъ, но
никто не надѣлся что онъ останется въ живыхъ, хотя ка-
жется въ послѣдствіи онъ неожиданно поправился.

Въ десять часовъ мы олять видимъ сады и зеленѣющія
деревья, и къ олиннадцати располагаемся въ тѣни ихъ ла-
геремъ, на самомъ краю лустыни, верстахъ въ трехъ раз-
стоянія отъ города Ильялы. Пока мы разбиваемъ свои ла-
латки слышится радостный крикъ: „базаръ!“ Всякій оставля-
етъ свою работу и спѣшитъ на указанное мѣсто. Нетерпѣ-
ніе наше понятно, потому что уже много дней мы не имѣли
ни свѣжаго хлѣба, ни плодовъ, ни молока, ни мяса; а на ба-
зарѣ, какъ намъ было извѣстно, мы могли раздобыться всѣ-
ми этими предметами роскоши.

Я долженъ пояснить что слово базаръ прилагается ко вся-
кому мѣсту, большому или малому, богатому или бѣдному,
гдѣ что-нибудь продается. Хотя бы весь товаръ состоялъ
изъ одной телѣги съ дынями или изъ одного мѣшка хлѣба,
тѣмъ не менѣе употребляется это звучное слово. На нашемъ
базарѣ мы нашли лять или шесть телѣгъ налолненныхъ ды-
нями, горячими лпеничными лелешками и кринками молока.
Нужно ли говорить что мы разобрали весь запасъ этихъ
лакомыхъ вещей? На этомъ мѣстѣ жило человѣкъ двадцать
Узбековъ, которые, какъ я уже имѣлъ случай нерѣдко уло-
минать прежде, въ теченіи всей экспедиціи доставляли лицу
и литье для утолѣнія голода и жажды русскихъ войскъ.

272

Мы разбили свои палатки въ тѣни яблочь и тополей, разстелили свои ковры на травѣ и вскорѣ наши чайники запѣли свои привѣтныя лѣсни. Пріятна тѣнь и прохлада деревьевъ послѣ жары; пріятна послѣ поста эта усладительная пища; пріятно послѣ долгаго перехода растянуться на травѣ! Мы отдаемся настроенію минуты, переговариваемся лишь лѣнвыми полусловами, и вскорѣ „усталыя вѣки смежаютъ усталыя очи“.

Вдругъ неожиданно трубятъ тревогу: получилось извѣстіе что Туркмены приближаются черезъ пустыню. Мы немедленно вскакиваемъ съ земли, послѣшно одѣваемся, хватаемъ револьверы, и взбираемся на телѣги или другія возвышенныя мѣста чтобы видѣть приближеніе нелріятеля.

V. С ты ч. к. а.

Туркмены послѣшно приближались нестройными массами по пустынѣ, всѣ верхомъ, но повидимому имѣя въ виду скорѣе рекогносцировку нежели нападеніе.

Чтобы сдѣлать понятнымъ послѣдующее я должень припомнить что мы стояли лагеремъ между пустынею и садами, въ сторонѣ отъ дороги по которой пришли. Здѣсь дорога входила въ сады и продолжая идти садами до города Ильялы, въ трехъ верстахъ разстоянія, была совершенно скрыта деревьями и стѣнами. Къ югу и западу тянулась пустыня, далеко разстилаясь широкою, слегка волнистою плоскостью, поросшею мелкою сорною травой.

Туркмены приближались со стороны пустыни. Двѣ роты лѣхоты были уже высланы имъ на встрѣчу и кавалеріи отданъ былъ приказъ готовиться къ дѣлу. Генералъ Головачовъ съ своимъ штабомъ выѣхалъ изъ лагеря на небольшое возвышеніе, съ котораго можно было слѣдить за ходомъ дѣла.

Я сѣлъ на лошадь и поѣхалъ къ передовому отряду, который подвигался въ разстояніи около версты впереди лагеря. Я догналъ ихъ когда они тянулись вдоль высохшаго канала: правымъ крыломъ командовалъ полковникъ Дрешернъ, лѣвымъ полковникъ Новомлинскій. Туркмены были въ разстояніи около версты въ значительномъ числѣ; они скакали взадъ и вле-

6

Военкыя дѣйствія на Оксусѣ и паденіе Хивы.

273

редъ по равнинѣ, но не обнаруживали расположенія подъезжать ближе. Застрѣльщики тамъ и сямъ стрѣляли по временамъ, иногда раздавался раскатъ выстрѣла картечины, но повидимому эти выстрѣлы не причиняли большаго вреда.

Такъ продолжалось кѣсколько минутъ, когда оглянувшись въ сторону лагеря, я увидѣлъ поднимаящееся надъ деревьями и приближающееся вдоль дороги отъ Ильялы густое облако пыли, очевидно поднятое толпою всадниковъ приближавшихся въ галопъ.

Это было нападеніе на лагерь съ другой стороны, и оно угрожало опасностью, такъ какъ всѣ, офицеры и солдаты, собрались въ сторонѣ ближайшей къ равнинѣ, наблюдала дѣйствія нашей передовой линіи стрѣлковъ; кромѣ того нападаюціе были скрыты деревьями и стѣнами.

Казалось никто въ лагерѣ не вѣдалъ о ихъ приближеніи, и одну минуту можно было опасаться что Русскіе будутъ захвачены врасплохъ, благодаря самой простой и немудреной военной хитрости. Теперь стала понятна причина показанія непріятелей на равнинѣ и ихъ повидимому безцѣльное скаканье взадъ и впередъ.

Я повернулъ лошадь чтобы дать знать о приближеніи непріятеля когда увидѣлъ что полковникъ Новомлинскій замѣтилъ его почти въ то же время и поворотилъ своихъ людей чтобы дать отпоръ нападенію. Черезъ минутку солдаты бѣжали бѣгомъ въ направленіи Ильялской дороги.

Тѣмъ временемъ Туркмены показались изъ-за деревьевъ и мы неясно могли различать ихъ темныя фигуры среди пыли и кустовъ, въ разстояніи около ста саженъ отъ лагеря.

Еслибы непріятель продолжалъ смѣлое двигаться впередъ, онъ несомнѣнно могъ имѣть хотя минутный перевѣсъ надъ Русскими, которые, собравшись въ другой сторонѣ лагеря и наблюдала за происходившимъ въ равнинѣ, ни мало не подозрѣвали объ опасности имъ угрожавшей. Вмѣсто того однакоже, Туркмены остановились и начали угонять лошадей и верблюдовъ бродившихъ вблизи лагеря. Это дало время поднять тревогу. Русскіе бросились къ оружію, солдаты сомкнулись въ ряды и изготовились къ битвѣ почти безъ помощи офицеровъ.

Между тѣмъ полковникъ Новомлинскій приблизился на разстояніе ста саженъ отъ дороги, зайда во флангъ Туркменамъ. Онъ скоманловалъ полуоборотъ, затѣмъ быстро послѣдовала

13

274

команда: „Жай“, „клатсь“, „пли!“ Рѣзкій звукъ пронизалъ воздухъ и рой штуцерныхъ пуль полетѣлъ черезъ небольшое поле отѣзлявшее насъ отъ Туркменъ. Затѣмъ послѣдовали быстро одинъ за другимъ три новые залла изъ американскихъ винтовокъ. Туркмены не выдержали такого сильнаго и мѣткаго огня; повернувъ лошадей они поскакали назадъ съ та-кою же послѣшностью съ какою приближались къ лагерю. Я видѣлъ какъ нѣкоторые изъ нихъ падали, видѣлъ какъ ихъ товарищи останавливались и подбирали ихъ, несмотря на убійственный огонь съ нашей стороны.

Еслибъ они рѣшились пробиться чрезъ лагерь — чтобѣ было бы вовсе не трудно — они избѣжали бы убійственного огня во флангъ и соединились бы со своими, которые, какъ мы вскорѣ узнали, сдѣляли диверсію къ югу.

На югѣ, не болѣе какъ во ста саженяхъ отъ лагеря, стоялъ ликетъ изъ пяти человѣкъ. Пока проходили только что описанъныя событія, между этимъ ликетомъ и толпою Туркменъ завязалось непродолжительное но отчаянное дѣло. Какъ это случилось, осталось неизвѣстнымъ. Молодой офицеръ, поручикъ Каменецкій, повѣрявшій караулы, прибылъ къ этому ликету въ то время когда началась битва на другой сторонѣ, и вѣрēтно они такъ пристально смотрѣли на происходившее въ другомъ концѣ лагеря что допустили захватить себя врасплохъ. Когда битва на нашей сторонѣ кончилась, на мѣстѣ гдѣ стоялъ ликетъ найдено было шесть мертвыхъ тѣлъ, обнаженныхъ и обезглавленныхъ. То обстоятельство что это произошло въ разстояніи ста сажень отъ лагеря и не было никѣмъ замѣчено, свидѣтельствуетъ объ искусствѣ и смѣлости Туркменъ.

Между тѣмъ четыре или лять сотень казаковъ двинуты были въ разнину гдѣ въ началѣ появился непріятель, съ порученіемъ убѣдиться расположенъ ли онъ дѣть сраженіе. Жэлая по возможности ближе видѣть этотъ своеобразный способъ веденія войны, я послѣдовалъ за ними и вскорѣ олять очутился между сражающимися.

Сцена представившаяся моимъ глазамъ была нѣсколько забавна и очень живолисна.

Туркмены скачутъ вокругъ въ значительномъ числѣ, съ крикомъ и гиканьемъ, но не обнаруживаютъ расположенія сходиться съ нашими войсками, а ихъ великолѣпные кони дѣлаютъ для насъ невозможнымъ подойти къ нимъ бли-

6

А3

же чѣмъ они находятъ для себя удобнымъ. По временамъ мы стрѣляемъ по нимъ, нарочно доставляемъ имъ случаи для неплатежіи, разсыпаясь въ безпорядкѣ, и крича имъ чтобъ они приближались; но они отказываются.

Все это имѣть видъ забавы, которая насъ много потѣшаетъ. Нафздическое искусство обнаруживаемое Туркменами поистинѣ удивительно; и мы замѣчаемъ что у нихъ нѣтъ недостатка въ личной храбрости. Будь у нихъ дисциплина, изъ нихъ вышла бы самая грозная кавалерія.

Они обнаруживаютъ также паклонности стараго рыцарства и вызываютъ насъ на единоборство. Подскакиваютъ къ намъ по одному, по двое, по трое, сажень на двадцать, салютуютъ намъ своими кривыми саблями, дѣная въ то же время какія-то замѣчанія на невѣдомомъ языкѣ—можетъ-быть касающіяся лично каждаго изъ насъ.

Пѣкоторые изъ нашихъ Кавказцевъ такъ и рвутся помѣряться съ ними, и еслиъ не осторожность нашегоъ полковника, мы могли бы имѣть цѣлый рябъ великолѣпныхъ турнировъ, которые вѣроятно окончились бы общею рукопашною схваткой. Судя по тому чтѣ я видѣлъ въ послѣдствіи, я теперь расположенъ думать что для насъ было лучше что дѣло не кончилось такимъ образомъ.

Одинъ молодѣцъ, на великолѣпномъ ворономъ конѣ, подъѣзжаетъ къ намъ сажень на двадцать и остановившись салютуетъ намъ граціознымъ движеніемъ своей сабли. Казаки начинаютъ стрѣлять по немъ. Ни мало не испугавшись, онъ пускаетъ свою лошадь въ легкій галопъ и проѣзжаетъ вдоль всей нашей линіи, въ то время какъ каждый изъ казаковъ разряжаетъ по немъ свое рукоѣ. Мы видимъ какъ пули взрываютъ лесокъ, иногда полѣ самыми негами его ломади; но онъ остается невредимъ, и возвращается къ своимъ, очевидно съ одинаковымъ презрѣніемъ къ нашей мѣткости въ стрѣльбѣ и къ нашей храбрости.

-- Не хотите ли принять участіе въ атакѣ? слышу я обращенный ко мнѣ вопросъ.

— Съ удовольствіемъ.

— Я съ сотней казаковъ хочу атаковать ту толпу которую вы видите тамъ слрана. Подтяните подпругу и будьте готовы.

Мы вытянулись въ линію—сто человекѣ къ, съ обнаженными саблями. Туркмены находятся въ разстояніи ста латидесяти

18*

276

сажень, столпившись въ нестройную массу въ которой чело-
вѣкъ 300 или 400.

— Готово? — Въ атаку! раздается команда и мы несемся на нихъ подобно лавинѣ. Взвилось облако лыли, раздался топъ лошадей, звякнули шлоры, бlesнули сабли, и мы уже на мѣстѣ.

Но Туркменъ тамъ нѣтъ.

Мы видимъ ихъ сажень на полтораста дальше; они подви-
гаются легкимъ галоломъ, повидимому ни мало не слѣша и
очевидно не допуская мысли что мы можемъ ихъ настиг-
нуть. Мы продолжаемъ скакать далѣе, но также безуспѣш-
но. Это можетъ привести въ отчаяніе. Съ такимъ же успѣ-
хомъ мы могли бы идти въ атаку на стаю дикихъ гусей; и
мы оставляемъ наше намѣреніе.

Послѣ нѣсколькихъ стычекъ, безъ большой потери съ об-
ихъ сто нѣ, мы возвращаемся въ лагерь. Но Юмуды неме-
дленно поворачиваются и слѣдуютъ за нами съ насмѣшли-
выми криками, давая намъ понять что считаютъ насъ вели-
чайшими изъ трусовъ.

Мы возвращаемся однако въ лагерь мало обращая на нихъ
вниманія, за исключеніемъ одного залпа изъ ружей когда
они подошли уже слишкомъ близко. Они продолжаютъ слѣ-
довать за нами и не доходя около полуверсты до лагеря уда-
ляются. На возвратномъ пути мы находимъ два тѣла Турк-
менъ убитыхъ нашими застрѣльщиками; одному пуля про-
била голову, другому лопала въ грудь. Я думаю что эти двое
Туркменъ были единымъ ными убитыми оставленными на
полѣ, хотя они должны были потерять не мало убитыхъ
стрѣлками полковника Новоминскаго.

Потеря Русскихъ состояла всего изъ шести человѣкъ.

Жара даемъ была необычайная, и мы были рады, возвра-
тясь въ лагерь, сбросить свои доспѣхи и растянуться для
отдыха на коврахъ подъ тѣнью деревъ. Скоро мы принялись
весело толковать о событияхъ дня, за хорошимъ обѣдомъ,
состоявшимъ изъ жареной баранины, молока, дынь и евѣ-
жихъ, съ лылу горячихъ, пшеничныхъ лелешекъ доставлен-
ныхъ намъ Узбеками.

277

VI. Въ промежуткѣ.

Это нападеніе со стороны непріятлей показывало что они
действительно хотѣли биться, и еслибъ они продолжали так-
же какъ начали, то могли бы имѣть серіозный успехъ.
Мы увидали что слишкомъ легко прежде относились къ ихъ
храбрости и что это былъ непріятель котораго нельзя было
презирать. Слѣдующій день мы провели въ лагерѣ ничего не
предпринимая. Узбеки онять принесли намъ провизію; мнѣ
казалось любопытнымъ какимъ образомъ они съ такимъ без-
граничнымъ довѣріемъ върлили намъ свою жизнь и собствен-
ность, когда мы такъ сурово поступали съ ихъ соѣдями. Съ
своей стороны я находилъ очень мало разницы между ними
и Туркменами, какъ по одежѣ такъ и по наружности; толь-
ко когда они снимали свои бараньи шалки и можно было ви-
дѣть очертаніе головы, тогда разница становилась замѣтна.
Но даже и тогда въ большей части случаевъ было трудно
различить ихъ, ибо межлу обоими племенами жившими въ
такомъ близкомъ сосѣдствѣ естественно должно было про-
исходить смѣшенье, и различіе типовъ свойственныхъ каж-
дому изъ нихъ должно было болѣе или менѣе смѣлкиваться.
На самомъ дѣлѣ, хотя мы и были убѣждены въ противномъ,
половина этихъ Узбековъ могли быть Туркменами, которые
приходили въ лагерь для развѣдокъ. Однако, такъ какъ
не было върнаго способа различать ихъ, Узбеки же не были
настолько преданы Русскимъ чтобы выдавать своихъ едино-
вѣрцевъ Магометанъ, и такъ какъ Туркмены ничего бы
не поняли изъ русскихъ военныхъ порядковъ еслибъ и ви-
дѣли ихъ, то противъ шлюновъ и не принималось никакихъ
мѣръ.

Въ теченіи этого дня прибыли новые уполномоченные отъ
Туркменъ, повидимому для переговоровъ; но я могъ узнать
касательно ихъ предложеній только то что они не были при-
няты.

Что они готовы были ломиться и не имѣли особенной
злобы противъ Русскихъ, это доказывается ихъ отношені-
емъ къ Оренбургскому отряду, который проходилъ по этимъ
самымъ мѣстамъ всего три недѣли тому назадъ. На всемъ
лути его они выходили во множествѣ, принося дыни, фрукты,

278

молоко и хлѣбъ, и предлагали все это самымъ радушнымъ образомъ, не требуя платы. Одинъ офицеръ попѣр разказывалъ мнѣ что войска этого отряда, находившіяся верстъ за ляться десять ниже по рѣкѣ, близъ Куня-Ургенча, жили съ Туркменами въ самыхъ дружеckихъ отношеніяхъ, въ то время какъ мы жгли и разоряли ихъ страну по всѣмъ направленіямъ. Онъ говорилъ что нѣкоторые изъ Іомудовъ даже лытались заключить съ ними оборонительный и наступательный союзъ противъ нашегоъ отряда. Они говорили наизно: „Мы поклялись съ вамъ въ дружѣ и считаемъ себя вашими союзниками. Но другое племя Русскихъ, изъ Туркестана, затѣяло съ нами войну, и мы полагаемъ что вы должны помогать намъ противъ нихъ, какъ и мы стали бы помогать вамъ противъ вашихъ враговъ.“

## VII. Битва

Мы пролежали цѣлый день въ бездѣствіи. Подъ вечеръ генералъ Головачовъ, казалось, собиралъ сѣдѣнія куда укрылись массы Туркменъ, готовясь сдѣлать на нихъ нападеніе. Когда стемнѣло, у лагерныхъ огней стали перешептываться что на слѣдующее утро до разсѣвъ та мы выступаемъ, чтобы напасть врасплохъ на непріятеля въ его лагерѣ, верстахъ въ десяти отъ насъ. Около десяти часовъ слухъ этотъ подтвердился офиціальнымъ приказомъ отданнымъ по лагерю. Обозъ должны былъ остаться позади подъ прикрытіемъ, и мы должны были выступить въ часть утра.

Туркмены, какъ говорили, находятся по ту сторону города Ильялы, въ восьми или девяти верстахъ, и тамъ намѣрены сдѣлать стоянку.

Около одиннадцата часовъ, когда всѣ разошлись слать, сдѣлалась тревога: раздалось нѣсколько выстрѣловъ, и мы бросились къ оружію, ожидая немедленнаго нападенія. Однакоже все стихло и съ пикета донесли что тамъ видѣли темную фигуру кравшуюся въ тѣни и по ней данъ былъ выстрѣлъ. Больше ничего не случилось и мы снова ложимся чтобы воспользоваться краткимъ отдыхомъ. Снова разбужены мы, немного раньше часа, выстрѣломъ и дикимъ крикомъ, который всѣхъ насъ поднялъ на ноги подобно электрическому удару. Снова призывъ къ оружію; минутное смятеніе; всѣ становятся по мѣстамъ, и все замолкло — мы ожидаемъ

279

6

нападенія. На этотъ разъ это уже не фальшивая тревога, такъ какъ ликетъ выстрѣлилъ въ темнотѣ по чему-то очень къ нему близкому, и затѣмъ поднята была сабля. Ясное доказательство что непріятель бродить гдѣ-то по близости.

Это побуждаетъ генерала Головачова не выступать въ часъ, какъ было назначено прежде, но выждать до трехъ, какъ разъ предъ разсвѣтомъ.

Согласно этому, въ три часа насъ будутъ зоря; вещи наши упаковываются и помѣщаются въ четырехгольномъ пространствѣ окруженномъ арбами, числомъ около двухсотъ; при нихъ оставляется триста человѣкъ солдатъ. Когда это окончено, съ немалою сумятицей въ темнотѣ, генералъ съ своимъ штабомъ садятся на коней и становятся у выхода изъ лагеря, чтобы видѣть какъ дефицитуетъ выступающая лѣхота.

Слѣдуетъ припомнуть что мы находились на томъ самомъ мѣстѣ гдѣ два дня тому назадъ происходило небольшое дѣло; мы выступаемъ въ открытую равнину на западѣ, въ напрявленіи Ильялъ, такъ какъ слѣдовать по ней въ темнотѣ удобнѣе лежели по болѣе прямой дорогѣ садами. На востокѣ чуть-чуть брежить с лабый свѣтъ занимавшейся зари, на западѣ же, въ томъ направленіи куда лежить нашъ луть, черная, непроницаемая темнота. Въ воздухѣ чуется что-то странное, какое-то особенное, какъ бы электрическое состояніе, которое наводить на мысль о готовящейся бурѣ. Бѣлая разнuzданная лошадь бѣшено мчится тамъ и сямъ пересѣкая ряды и описывая какую-то причудливую ломаную линию, — я съ интересомъ припомнилъ послѣ этотъ случай.

Кавалерія выступила въ равнину, и вѣроятно отѣхала уже болѣе полуверсты; лѣхота же только строится въ порядокъ на глазахъ генерала; двое или трое изъ насъ толкуютъ о вѣроятності захватить Туркменъ врасплохъ, какъ вдругъ внезапно дикіе, неистовые возгласы, страшное смѣшение ислуганныхъ голосовъ, выстроены тамъ и сямъ, тототѣмчащихся лошадей, поражаютъ нашъ изумленный слухъ. Повсюду—спереди, сзади, вокругъ—воздухъ полонъ дикими метительными криками. Долина оживаетъ Туркменами. Наши ожиданія внезапнаго нападенія исполнились нѣсколько неожиданнымъ образомъ.

Затѣмъ нестройный залпъ ружей, сверкнувшій какъ молныя, потомъ длинялъ огненная полоса которая пронизы-

280

ваеть темноту со страшнымъ, трескучимъ, потрясающимъ нервы звукомъ, и разражается смертоноснымъ взрывомъ, потомъ цѣлый букетъ голубаго, зеленаго и краснаго пламени, которое вслыхиваетъ и исчезаетъ; еще нѣсколько огненныхъ полость, свистъ луль, топотъ перелуганныхъ лошадей, и случайный блескъ сабель.

Съ минуту мы остаемся какъ бы прикованные къ сѣду, слишкомъ изумленные чтобы предпринять что-нибудь, и только смотримъ съ нѣмымъ удивленіемъ.

Генералъ Головачовъ даетъ поспѣшный приказъ пѣхотѣ и артиллеріи двинуться впередъ; черезъ минуту мы движемся въ темнотѣ вслѣдъ за нимъ, не зная куда направляемъся. Еще минута, и мы уже посреди сражающихся. Тѣмъ временемъ ракетные выстрѣлы прекратились, частію потому что, будучи попорчены, ракеты часто разрывались въ рукахъ солдатъ; отчасти потому что Туркмены слишкомъ близко, такъ что при самомъ низкомъ углѣ подъ которымъ мы можемъ метать ихъ, ракеты перелетаютъ черезъ головы не-пріятеля и не причиняютъ ему ни вреда ни страха. Ружейная лерестрѣлка дѣлается живѣе и съ обѣхъ сторонъ раздаются нестройные залпы, при свѣтѣ которыхъ тамъ и сямъ выдѣлается изъ темноты грозная фигура, и дикое лицо, и блестящая сабля, которыея тотчасъ же приладаютъ въ темнотѣ, между тѣмъ какъ крики и вопли продолжаются съ удѣсятеренною адскою силой. Казаки, кажется, нѣ-сколько смѣшались и медленно отступаютъ. Тамъ и сямъ Туркмены прорвали линію и схватка становится рукопашной. Въ суматохѣ я отдѣленъ отъ генерала Головачова. Когда я снова подъезжаю къ нему, онъ спокойно отдаетъ приказанія, но покрытъ кровью. Онъ раненъ сабельнымъ ударомъ; полковникъ Фриде, начальникъ штаба, рядомъ съ нимъ, также обливается кровью, обильно истекающею изъ раны лулей въ голову. Туркмены прорѣзали или фланкировали линіи во многохъ мѣстахъ и одинъ изъ нихъ ранилъ генерала Головачова.

Вдругъ какъ волна подаются казаки назадъ и увлекаютъ меня за собою. Можетъ - быть это не обѣство, но что-то очень похожее на него, или же это начало обѣства; въ самомъ воздухѣ носится что-то зловѣщее, чего я никогда не ислытывалъ ни прежде ни послѣ, чтò можно сравнить только съ угрожающею атмосферой, предвѣстницей землетрясенія; какое-то боязливое содроганіе, первый тре-

7

281

летъ ужаса, начинаетъ закрадываться въ массу солдатъ меня окружающихъ; среди криковъ, гиканья и смятенія, носится тихій, зловѣщій, испуганный тепотъ, какъ предвѣстіе крика отчаянія; мы за минуту отъ ланики. Казаки лотеряли своего полковника; присматриваясь ближе я могу различать ихъ испуганныя, встревоженные лица, и я знаю чтò это значитъ. Пораженіе—бойня: ни одинъ изъ насъ не спасется отъ Юмудовъ, съ ихъ быстроногими конями. Мало того; возстаніе разгеслось бы затѣмъ изъ Хивы въ Ханки, въ Ташкентъ—по всему Туркестану. Въ этотъ моментъ колебалось на вѣсахъ все владычество Русскихъ въ Средней Азіи. Оглядываясь по направленію лагеря изъ котораго мы вышли, я вижу длинную линію темныхъ фигуръ которыя скачутъ между нами и лагеремъ, ихъ высокія черныя формы ясно вырисовываются противъ свѣтлѣющего восточнаго края неба; мы совершенно окружены. Вдали справа слышится трескъ картечицы, чтò доказываетъ что битва идетъ на большомъ протяженіи.

Не зная куда могутъ увлечь меня казаки въ своемъ обратномъ движении, я рѣшаюсь выѣхать изъ ихъ рядовъ. Я очутился на краю фронта и между мной и непріятелемъ нѣтъ ничего. Туркмены надвигаются съ запада, гдѣ все погружено въ глубокую темноту, но я могу различить на разстояніи можетъ-быть саженъ въ двадцать темную, нестройную массу всадниковъ несущихъ въ галопъ. Они визжатъ какъ обѣсы, и при свѣтѣ выстрѣловъ я могу видѣть ихъ свирѣлыя, темныя лица и блескъ обнаженныхъ сабель. Мне не нужно много времени чтобы понять что я не могу здѣсь оставаться; быстро ловернувъ лошадь я бросаюсь прочь, разрядивъ прежде по толпѣ свой револьверъ. Почти въ ту же минуту рота лѣхоты подходитъ съ лѣвой стороны.

Они подходятъ обѣглымъ шагомъ и движение ихъ нѣсколько неломинаетъ движение заброшенного аркана. Офицеръ выстраиваетъ ихъ въ боевую линію. Я поспѣшно шлюрую лошадь и становясь позади ихъ чувствую себя на минуту безкомечно счастливымъ. Они выстраиваются, лѣвая нога впереди, ружья на готовѣ; черезъ минуту раздается команда: „пли!“ и воздухъ съ шумомъ и свистомъ пронизываетъ туча летящихъ пуль.

За первымъ заломъ слѣдуетъ другой, третій, черезъ короткіе промежутки. Это было вовремя; Туркмены такъ близ-

282

ко что нѣкоторые изъ убитыхъ падаютъ почти у самыхъ
ногъ нашихъ солдатъ. Вдали справа начинаетъ раздаваться
громкій, яростный ревъ пушекъ, которые явились на мѣсто
дѣствія и начинаютъ изрыгать пули и картечъ.

Появленіе разсвѣта было вѣроятно замедлено на нѣсколь-
ко минутъ лылью и дымомъ которые висѣли надъ нами, по-
тому что теперь, когда пыль и дымъ разсѣялись легкимъ
порывомъ вѣтра, какъ бы по волнѣству, тьма раздвину-
лась и мы видимъ Туркменъ несущихъ по равнинѣ на
своихъ быстроногихъ коняхъ въ совершенномъ бѣстѣ.

Я оглядѣлся вокругъ. Около пятидесятіи сажень въ сто-
рону вижу знамя генерала Головачова; нѣсколько каза-
ковъ и офицеровъ окружили его; остальные казаки столпі-
лись тамъ и сямъ неправильными группами; лѣхота сяста-
нулась разорваннымъ кругомъ, сажень около полутораста
въ діаметрѣ, но все еще въ боевой линіи; артиллеристы стоя
за дымящимся пушками слѣдятъ за бѣгущимъ непріятелемъ
и колеблятся дить ли по немъ выстроѣлъ на прощанье. Сра-
женіе кончено.

VIII. Песня битвы.

Около меня лежать две или трое убитыхъ русскихъ сол-
датъ, и трое или четверо раненыхъ. Немного дальше, пол-
ковникъ Есиповъ, которому я пожилъ руку за полчаса
до выступленія, лежитъ холодный и недвижимый, съ лулею
въ груди, и Георгіевскій крестъ его обрызганъ кровью. Онъ
умеръ смертью храбраго.

Я направляюсь къ тому мѣсту где развѣвается значокъ
генерала, безпокоясь узнать не опасно ли онъ раненъ. Рука
его перевязана, бѣлый китель облить кровью, но онъ все
еще въ сѣдѣ. Рана его только порѣзъ саблей по рукѣ и
нанесена лѣхотинцемъ.

Мы объѣзжаемъ поле чтобы считать убитыхъ и ранен-
ныхъ. Тѣла Туркменъ разбросаны во множествѣ. Вотъ одинъ
лежить на боку, объ руки его еще сжимаютъ длинную палку,
къ которой привязана короткая кривая коса. Онъ босикомъ,
съ нелокрытою головой, вся одежда его состоитъ изъ лег-
кой холщевой рубахи и шароваръ; темная тѣнь ненависти
видна еще въ его жесткихъ, грубыхъ чертахъ, сохранившихъ
лечать дикой ярости побудившей его выступить съ та-
кимъ неравнымъ оружіемъ противъ русскихъ стрѣлковъ.

7

Военныя дѣятія на Оксуць и паденіе Хивы.

283

Тамъ трое или четверо лежать рядомъ, какъ бы убитые одновременно, и трое, четверо или пятеро свалились въ кучу на трупъ превосходнаго коня, какъ бы убитые одинъ за другимъ, вслѣдъ за благороднымъ животнымъ, въ полыткѣ помочь другъ другу. Дальше, еще трупы лошадей, еще убитые люди, полускрытые низкою травой въ небольшой песчаной ложбинѣ. Въ одномъ мѣстѣ земля буквально усыпана тѣлами. Но раненыхъ не было; не было ни стоповъ, ни моленій о помощи. Сначала я былъ удивленъ этому: хотя Туркмены всегда стараются увозить своихъ раненыхъ, но они не имѣли возможности захватить съ собой всѣхъ которые могли быть ранены Русскими въ недавней битвѣ.

Явленіе это вскорѣ для меня объяснилось ужаснымъ и неожиданнымъ образомъ. Я увидѣлъ солдата осторожно приближавшагося къ одному изъ мертвыхъ Туркменъ. Движенія его были странны, они возбудили мое любопытство, и я отъѣхалъ на двадцать или на тридцать футовъ и сталъ слѣдить за нимъ. Онъ былъ такъ занятъ своимъ дѣломъ что не замѣтилъ меня; и я могъ видѣть дикій, испутанный блескъ его глазъ, наломинавшихъ отчасти безумнаго. Внезапно, прежде нежели я могъ догадаться чтобѣ онъ намѣренъ дѣлать, онъ глубоко возникъ свой штыкъ въ бокъ Туркмена. Я испустилъ невольный крикъ ужаса; онъ взглянулъ, увидѣлъ меня, и поспѣшилъ прочь, не говоря ни слова. Туркменъ только притворялся мертвымъ; но даже теперь у него не вырвалось ни стона, онъ не открылъ глазъ, между тѣмъ какъ кровь струилась у него изъ бока и изо рта краснымъ потокомъ; я бы и теперь счелъ его за мертвеца, если бы не замѣтилъ судорожнаго движенія пальцевъ и сокращенія членовъ. Я отвернулся съ болью въ сердцѣ, такъ какъ зналъ что обѣдняга уже внѣ человѣческой помощи.

Я радъ что могу заявить, къ чести русскаго войска, чтоло всѣмъ моимъ свѣдѣніямъ, собраннымъ изъ лучшихъ источниковъ, это былъ единственный случай такой хладно-кровной жестокости. Хотя я изъѣздилъ все поле, я не видѣлъ подобнаго случая. Этотъ солдатъ былъ очевидно трусь, смертельно лерепуганный и искавшій отмстить за это.

Но отсутствіе раненыхъ объяснилось. Всѣ они притворились мертвыми изъ боязни быть убитыми. Мы насчитали всего около трехсотъ тѣлъ, разбросанныхъ тамъ и сямъ или валявшихся грудами, но непріятель послѣ показалъ что

284

потеря его простирилась до латисотъ человѣкъ. Потеря Русскихъ состояла всего изъ сорока человѣкъ убитыми и раненными, чтo можно приписать тому что Туркмены были вооружены только саблями и косами. Это было смѣлое и бlesлящее наладеніе, и если бы не стойкость обнаруженная русскою лѣхотой, оно могло имѣть для насъ печальный исходъ. Начнись только паника, ни одинъ изъ насъ не уцѣлѣлъ бы. Между тѣмъ это было первое дѣло въ котором участвовали въ войска. Хладнокровіе генерала Головачова во время дѣйствія было изумительно и вѣроятно много способствовало предупрежденію паники.

Генералъ сдѣлалъ быстрый осмотръ поля, отдалъ приказъ о помощи раненымъ и о погребеніи убитыхъ, и продолжалъ движеніе. Въ это время взошло солнце и бросило длинныя тѣни вдоль пустыни; кругомъ царствовало подавляющее молчаніе, смѣнившее шумъ и смятеніе битвы, и мы въ тишина подвигались впередъ, переговариваясь вполголоса.

Наладеніе было такъ внезапно, такъ неожиданно, такъ яростно и отчаянно, что теперь нами овладѣлъ ужасъ при мысли объ опасности которой мы съ такимъ трудомъ избѣжали.

Такъ какъ теперь уже не было особенной причины идти по открытому мѣсту, то мы свернули вправо и скоро двигались по дорогѣ ведущей чрезъ сады къ Ильяламъ. Черезъ полчаса мы завидѣли сквозь деревья глиняныя стѣны города, сѣрыя и хмурыя въ утренихъ тѣняхъ. Дорога шла вокругъ города. Жители собрались большою толпой у воротъ чтобы встрѣтить насъ, поднося свѣже-исченыя лелешки, дыни, виго-градъ и лерсики.

## ІХ. Преслѣдованіе.

Жители Ильялъ были Узбеки, съ которыми мы были въ мирѣ.

Но хотя они знали что мы не ведемъ противъ нихъ войны, тѣмъ не менѣе были испуганы шумомъ сраженія; они смотрѣли на насъ боязливыми глазами, когда мы проѣзжали мимо, локрытые пылью и грязью, и съ ужасомъ глядѣли на генерала Головачова, бѣлый китель котораго былъ весь въ крови и рука перевязана.

Мы не вошли въ городъ, но обошли по дорогѣ огибающей

285

стѣны и продолжали луть къ сѣверо-западу. Черезъ часъ мы были опять въ лустынѣ. Дорога наша лежала по окраинѣя, неправильной и извилистой, такъ что мы постоянно лересѣкали то полосы песка, то пространства воздѣланной земли. Мы искали туркменскаго лагеря, на который собирались напасть врасплохъ выступая сегодня утромъ, и который, какъ полагали, находился въ восьми или девяти верстахъ отъ Ильялъ.

Туркмены совершенно исчезли тотчасъ же послѣ сраженія, и часа лва или три мы вовсе ихъ не видали. Однако около девяти часовъ они локазались въ лоспѣшномъ движеніи вдоль горизонта слѣва отъ насъ. Чрезъ полчаса равнина была покрыта ими; снова началось сраженіе, если только это можетъ быть названо сраженіемъ. Они появились въ значительныхъ массахъ справа и слѣва и влереди насъ, такъ что мы должны были ждать нападенія въ любобѣ лунктѣ. Мы выслали впередъ застрѣльщиковъ, которые укрывались за берегами каналовъ, во многихъ мѣстахъ представлявшихъ превосходную защиту. Непріятель обнаруживалъ довольно смѣлости, несмотря на утреннее пораженіе; часто Туркмены подъѣзжали на ружейный выстроѣлъ и мчались мимо обѣшенымъ галопомъ.

Мы приближались къ ихъ лагерю и они имѣли въ виду по возможности замедлить наше движение, чтобы дать возможность не принимающимъ участія въ сраженіи удалиться.

Движеніе наше при такихъ обстоятельствахъ было очень медленно. Подвигаясь въ боевомъ порядкѣ, сѣ линіей застрѣльщиковъ брошенной слѣва, справа же защищенные кавалеріей, мы припуждены были поминутно останавливаться чтобы выравнивать нашу порвавшуюся линію или перемѣнять фронтъ. Чувствуя страхъ къ нашей пѣхотѣ, Юмуды ни мало не боялись кавалеріи. Нѣсколько разъ они бросались на казаковъ самымъ рѣшительнымъ образомъ, и были удерживаемы только залпами пѣхоты или гранатой пронизывавшей ихъ ряды.

Подобнаго рода битва на ходу продолжалась два или три часа; Юмуды скакали вокругъ насъ во всѣхъ направленіяхъ, съ крикомъ и гиканьемъ, стрѣляя изъ своихъ фитильныхъ ружей. Повидимому они не имѣли какого-нибудь опредѣленного плана дѣйствія или нападенія, кромѣ того чтобы нака-

286

кивать на насъ нестройными массами, безъ всякаго порядка и системы.

Разъ человекъ шесть изъ нихъ собрались лозади разваливъ дома, въ разстояніи около полутораста сажень отъ дороги, и когда мы проходили, они выскочили одинъ за другимъ и промчались невредимо подъ бѣглымъ огнемъ нашей цѣли.

Генералъ Головачовъ, видя что ихъ собрались цѣлыя массы въ пустынѣ съ лѣвой стороны, въ разстояніи около двухъ верстъ, послалъ туда дюжину гранатъ, въ видѣ сигнала Оренбургскому отряду. Отрядъ этотъ, какъ полагали, приближался съ другой стороны, въ разстояніи двѣнадцати или пятнадцати верстъ, съ цѣлью совершенно отрѣзать бѣгущихъ. Эти гранаты, брошенныя безъ особаго намѣренія нанести вредъ непріятелю, причинили ему однако же много вреда, какъ мы узнали послѣ. Онъ упали въ лагерь который мы отыскивали и который, укрывшись въ небольшой ложь, былъ для насъ непримѣтенъ, и принудили непріятеля бѣжать съ такою послѣшностью что онъ побросалъ все.

Это мы уздали отъ войскъ Оренбургскаго отряда, которые пришли на слѣдующій день въ покинутый лагерь и нашли нѣсколько сотъ аробъ и телѣгъ которыя были оставлены, вмѣстѣ съ нѣсколькими убитыми тѣлами и множествомъ вещей. Бѣдняги такъ перелугались лопавшихся гранатъ что вскочили на ковей, побросавъ все и не успѣвъ даже захватить тѣла убитыхъ.

Въ числѣ найденныхъ тамъ люболытныхъ вещей были бу-
маги лейтенанта Шекспира, который прибылъ въ Хиву съ
порученіемъ Англіи, во время злополучной экспедиціи Пе-
ровскаго въ 1840 году. Слѣдуетъ припомнить что лейте-
нанть Шекспиръ отправленъ былъ въ Хиву съ порученіемъ
способствовать мирному окончанію недоразумій между
Русскими и Хивинцами.

Въ числѣ этихъ бумагъ была колія съ лисьма лорда Пал-
мерстона, въ которомъ давалось порученіе британскому ло-
сланчику увѣдомить русское правительство что Англія со-
чететъ присоединеніе Хивы за casus belli.

Нашъ отрядъ вовсе не нашелъ лагеря въ которомъ были
открыты эти бумаги. Проводники всѣ исчезли во время
утренней схватки. Никто не зналъ въ точности гдѣ именно
находится этотъ лагерь, и мы прошли мимо, не видавъ его,
такъ какъ онъ остался у насъ верстахъ въ трехъ слѣва.

287

Въ полдень мы дошли до канала Ана-Мурата, который из-
ливалъ сильный потокъ воды въ пустыню, и перейла ее пре-
кращался. Здѣсь мы очутились около старого укрѣпленнаго
лагеря, устроенаго ханомъ во время войны съ этими са-
мыми Туркменами. Лагерь занималъ пространство около де-
сяти акровъ, и глиняныя стѣны его въ нѣкоторыхъ мѣстахъ
доходили до десяти футовъ вышины и были почти невре-
димы. Ханъ передавалъ генералу Кауфману исторію этой
войны, которая довольно любопытна.

Потерявъ всякое терпѣніе въ лѣдствіе отказовъ Туркменъ
платить подати или признавать его власть, онъ рѣшилъ пой-
ти на нихъ войной и покорить ихъ. Онъ собралъ войско изъ
Узбековъ, между которыми и Туркменами существуетъ, какъ
я уже замѣтилъ выше, смертельная ненависть. Ханъ пошелъ
съ войскомъ въ землю Туркменовъ; и прида на это мѣсто,
которое представляло сельную позицію, будучи защищено
съ двухъ сторонъ глубокими кеналами, укрѣпился въ немъ.

Здѣсь оставался онъ нѣсколько недѣль; Туркмены еже-
дневно дѣлали действительныя или притворныя нападенія на
его лагерь; которыя — судя по тому чтò мы сами видѣли—
доставляли имъ много удовольствія. Ханскія войска стрѣ-
ляли въ нихъ тяжелыми ядрами изъ своихъ путскъ,
не причиня имъ большаго вреда, между тѣмъ какъ они сказ-
кали кругомъ лагеря съ крикомъ и гиканьемъ, стрѣляя изъ сво-
ихъ фитильныхъ ружей, размахивая саблями и наслаждались
этюю потѣхой. Наконецъ ханъ, истощивъ свои припасы и
людей, съ торжествомъ возвратился въ столицу. Туркмены же
разошлись по домамъ и принялись за свои обычныя занятія.

Это былъ тотъ самый лагерь въ которомъ мы телерь на-
ходились. Позиція была хороша, и генералъ Головачовъ рѣ-
шилъ отдохнуть здѣсь остальную часть дня.

Юмуды съ своей стороны хорошо воспользовались дан-
нымъ имъ такимъ образомъ временемъ и продолжали свое
бѣгство. Такъ какъ мы уже обошли ихъ, то они вернулись
на свой слѣдъ, подобно преслѣдуемому зайцу, и двинулись
почти по той же самой дорогѣ по которой пришли мы, на-
правляя свой луть къ юго-востоку. Цѣлый день и цѣлую ночь
они продолжали свое послѣшное бѣгство, и такимъ образомъ
ушли отъ насъ на нѣсколько верстъ.

На слѣдующее утро, на разсвѣтѣ, мы пустились за ними
въ логоню. Пройдя немного мы нашли трупъ русскаго сол-

288

дата, обнаженный и обезглавленный; вѣроятно онъ былъ въ
пикетѣ, на который они напали врасплохъ ночью. Цѣлый
день мы гнались по слѣдамъ обѣглецовъ, останавливаясь толь-
ко чтобы лать время солдатамъ позавтракать. Такъ какъ
вещей у насъ съ собой было не много, то движаніе наше
было очень быстро. Мы опять прошли близъ Ильялъ, оставляя
городъ влѣво отъ себя, и пересѣкши небольшой озись очу-
тились на обширной открытой равнинѣ, которая, судя по мно-
жеству перерѣзывавшихъ ее каналовъ, въ недавнемъ прош-
ломъ должна была быть обработана. Мы не видѣли никакого
слѣда бѣжавшихъ почти вплоть до захода солнца, когда обла-
ко лыли на горизонѣ показало намъ что мы скоро ихъ на-
стигнемъ.

Немного спустя мы стали лагеремъ на берегу канала, ко-
торый представлялъ обильный заплѣ воды; черезъ нѣсколь-
ко минутъ казаки разсыпались по равнинѣ, отыскивая корму
для своихъ лошадей. Верстахъ въ двухъ отъ лагеря они
нашли нѣсколько сѣна, которое только что было накошено
и припасено Туркменами. Во время этой фуражировки слу-
чилось печальное происшествіе. Одинъ изъ туземныхъ про-
водниковъ, отѣхавшій на нѣкоторое разстояніе отъ другихъ,
былъ принятъ за Юмуда; казакъ выстрѣлилъ въ него, и ра-
нилъ такъ опасно что два часа спустя онъ умеръ, несмотря
на всѣ усилія нашегоъ доктора сласти его.

Х. Бѣгство.

На слѣдующій день рано утромъ мы возобновляемъ пре-
слѣдованіе и вскорѣ замѣчаемъ слѣды бѣглецовъ. Здѣсь ар-
ба нагруженная пожитками и оставленная въ полыхахъ; тамъ
корова или теленокъ которые не могли слѣдовать за бѣгу-
щими; вотъ старуха, полумертвая отъ страха, думающая что
ее сейчасъ же поведутъ на казнь; тамъ старикъ, оборванный,
покрытый пылью, жалкій, который опираясь на палку смо-
тритъ на насъ свирѣлыми глазами. Дальше начинаютъ пола-
даться намъ стада ягнятъ и козлять, потомъ стада овецъ и
рогатаго скота и опять арбы.

Генералъ Головачовъ отдалъ приказъ кавалеріи, шедшей
влереди, открыть и атаковать бѣглецовъ и если можно за-
ставить ихъ принять сраженіе. Судя по тому чтò я видѣлъ

Военные действия на Оксусь и ладеніе Хивы.

279

въ лервый день, наладенію неизбѣжно должны подвергнуться отсталые, потому я рѣшаюсь остаться позади при штабѣ.

Кавалерія скоро исчезаетъ въ облакѣ пыли; пѣхота продолжаетъ твердо идти впередъ. Черезъ полчаса мы подходимъ къ узкому, глубокому каналу, наполненному водой, который лересѣкаетъ равнину подъ прямымъ угломъ къ линіи нашего движения, и здѣсь странная и страшная сцена представляется нашимъ глазамъ.

По равнинѣ разбросаны во всѣхъ направленіяхъ арбы или телѣги, нагруженныя домашнимъ скарбомъ Юмудовъ. Не имѣя возможности перейти каналъ по единственному узкому мосту, они выпрягли лошадей, оставивъ всѣ свои пожитки. Нѣкоторые однако не успѣли бѣжать; потому ли что у нихъ не было лошадей, или можетъ-быть потому что ониомъ много полагались на великодуміе Русскихъ. Они были настигнуты и изрублены казаками.

Повсюду между тѣсно наставленными арбами лежали тѣла убитыхъ, въ крови, съ сабельными рапами на головахъ и на лицахъ; видъ ихъ былъ страшень. Но еще хуже былъ видъ женщинъ, которыя прятались подъ телѣгами, подобно безсловеснымъ животнымъ, смотря на насъ съ испуганными лицами и умоляющими глазами, безъ словъ, окруженныя мертвыми тѣлами своихъ мужей, возлюбленныхъ и братьевъ. Онѣ ожидали что съ ними поступать также какъ ихъ мужья, возлюбленные и братья поступаютъ съ побѣжденными при подобныхъ обстоятельствахъ.

Я вижу однакоже одну женщину которая не обращаетъ ни малѣйшаго вниманія на то чтò происходитъ вокругъ нея. Она держитъ на колѣняхъ голову человѣка умирающего отъ страшнаго сабельнаго удара въ голову. Она сидитъ, глядя ему въ лицо, неподвижно какъ статуя, даже не поднимая глазъ при натемъ приближеніи; мы могли бы счесть это за выраженіе идіотскаго равнодушія, если бы не слезы тихо катившіяся съ ея длинныхъ рѣсницъ и калавшія на лицо умирающего. Въ ней не было страха предъ Русскими. Горе пересилило страхъ.

Но хуже всего было видѣть множество малютокъ дѣтей, отцы которыхъ были вѣроятно убиты. Нѣкоторые съ плачемъ ползали между колесъ; другіе, все еще сидя на телѣкахъ среди поклажи, смотрѣли на насъ изумленными дѣтскими

19

280

глазами; одна маленькая дѣвочка ворковала и смѣялась, увидавъ развѣвавшееся знамя.

Я передалъ одного плачущаго ребенка женщинѣ которая сидѣла съ дикимъ взглядомъ подъ телѣгю; но она не обра-tила на него вниманія, и проѣзжая послѣ я видѣлѣ что ма-лютка лежитъ на землѣ близь нея, крича изо всей мочи.

Генералъ и мтабъ остановились на нѣсколько минутъ, а я поѣхалъ не спѣша впередъ. Повсюду были брошенныя арбы, набитыя коврами, подушками, кухонною лосудой, мѣшками лпеницы, мотками шелка и одеждой; то тамъ то сямъ олять тѣло зарубленнаго Туркмена. Тамъ старуха, лѣтъ восьмидесяти, по виду, сидитъ согнувшись посреди дороги съ ребенкомъ на рукахъ, склоняясь надъ нимъ съ видомъ безнадежности и отчаянія. Она выжидала закрывъ глаза, какъ бы рѣшившись не видѣть сабли которая, она была убѣждена, должна убить ихъ обоихъ. Она не оставила своей внучки, которую можетъ-быть оставила мать. Дальше подъ арбою молодая красивая женщина съ окровавленнымъ лицомъ, въ изодранной одежѣ, съ убитымъ горемъ выраженіемъ лица, которое разказывало ея грустную повѣсть. Поддаваясь безсознательному порыву я предложилъ ей денегъ; она оттолкнула ихъ и съ рыданіемъ закрыла лицо руками.

Я долженъ сказать однако что случаи насилія противъ женщинъ были крайне рѣдки; и хотя Русскіе сражались здѣсь съ варварами которые совершали всевозможныя жестокости надъ плѣнными, чтō въ значительной мѣрѣ могло бы извить жестокость со стороны солдатъ, тѣмъ не менѣе поведеніе ихъ было безконечно лучше нежели поведеніе другихъ европейскихъ войскъ въ европейскихъ войнахъ.

Немного дальше старуха лежитъ близь дороги, съ тяжелою сабельною раной на шеѣ; но ее легко было принять за мушчину, лотому что на головѣ у нея не было чалмы. Приказано было не щадить мущинъ, будутъ ли они сопротивляться или нѣтъ, но это была единственная раненая женщина, которую я видѣлъ, и мѣѣ говорили что всего было три или четыре такихъ случая.

Я проѣхалъ около трехъ верстъ по равнинѣ, которая и здѣсь покрыта оставленными телѣгами. Онѣ разбросаны въ разныхъ мѣстахъ, по ляти, по шести вмѣстѣ, нѣкоторыя на самой дорогѣ, другія въ разстояніи полверсты или болѣе вправо и влѣво, какъ будто хозяева ихъ думали укрыться

281

въ лустынѣ когда приближеніе казаковъ принудило ихъ бро-
сить эту лопытку.

Пятнадцать или двадцать человѣкъ Юмудовъ верхами по-
казались въ недалекомъ разстояніи въ лустынѣ, а такъ какъ
пѣхота верстахъ въ трехъ лозади, а кавалерія можетъ-быть
въ пяти или шести верстахъ впереди, то я считаю безопас-
нѣе остановиться. Пока я стою и жду, одинъ Юмудъ, ко-
торый вѣроятно прятался гдѣ-нибудь по близости, внезално
лоявляется, направляясь въ мою сторону. Онъ вооруженъ
только дубиной, но имѣть такой вызывающій видъ что я
схватился за револьверъ. Онъ и тогда не обнаружилъ ни ма-
лѣшаго признака страха, перешелъ черезъ дорогу впереди
меня въ разстояніи не больше десяти футовъ, сверкая сво-
ими свирѣпыми черными глазами, какъ бы собираясь бро-
ситься на меня со своею дубиной, несмотря на мою лару
револьверовъ и винтовку.

Первымъ моимъ движениемъ было заставить его бросить
свою дубину и сдаться мнѣ какъ побѣдителю, но молодецъ
этотъ имѣлъ такой видъ отваги и независимости что возбу-
дилъ мое восхищеніе, комрѣ того я подумалъ что я этимъ не
выкажу храбрости, имѣя столько преимуществъ на своей
сторонѣ. Онъ прошелъ мимо, даже не пожелавъ мнѣ доб-
раго утра, и исчезъ среди мелкихъ песчаныхъ холмовъ.

Скоро подошла пѣхота и движение продолжалось еще
верстъ шесть или семь дальше. Опять попадаются овцы,
скотъ, опять верблюды, старые и молодые, но нѣтъ лошадей.
Не малаго замѣчанія достойно что хотя многія тысячи го-
ловъ овецъ были захвачены въ теченіе похода, но не было
поймано ни одной лошади; это показываетъ какъ умно
распорядились Юмуды дорожа своими великолѣпными
когнямъ. Можетъ-быть только тѣ кто не имѣлъ лошадей и
были взяты въ пѣнѣ или убиты въ этотъ день.

Увидавъ въ сторонѣ отъ дороги двухъ или трехъ казаковъ
расхищавшихъ группу телѣгъ, я подъѣхалъ къ нимъ чтобы
взглянуть на ихъ работу. На землѣ лежали тѣла двухъ уби-
тыхъ Юмутовъ, а возлѣ нихъ стояла дѣвочка лѣтъ трехъ,
смотрѣвшая на казаковъ испуганнымъ, удивленнымъ взгля-
домъ и тихо, но горько плакавшая.

Малютка умерла бы отъ жажды еслибъ ее оставить тутъ,
и я взялъ ее на свою лошадь, съ тѣмъ чтобъ отдать ее пер-
вой женщинѣ которую встрѣчу. Вскорѣ я увидалъ другую

19*

282

Приложение к Руศскому Вестнику.

дѣвочку и, передавъ первую моему слутнику Черткову, подъ-
ѣхалъ ко второй. У бѣднаго ребенка былъ большой разрѣзъ
на подошвѣ; рана была полна песку, ничѣмъ не защищена
отъ лалящаго солница и должна была причивять ей сильную
боль. Дѣвочка не плакала, но смотрѣла на казаковъ хозяй-
ничившихъ около аробы, которая принадлежала можетъ-быть
ея отцу, любопытнымъ, вызывающимъ взглядомъ. Когда я
сказалъ ей что возьму ее съ собою, она пустилась бѣжать,
и я принужденъ былъ сойти съ лошади и погнаться за ней.

Она отбивалась и визжала какъ дикая комка, и я исто-
щилъ весь мой татарскій лексиконъ прежде чѣмъ она со-
гласилась довѣриться мнѣ. Но убѣдившись наконецъ что мои
камѣренія были миролюбивы, она обвила мою шею руками и
заснула.

Я долженъ былъ представлять довольно странное зрѣлище
когда ѣхалъ между войскомъ, съ дикаркой крѣпко обнявшею
мою шею и положившею голову, покрытую корой грязи, на
мою грудь. Но вскорѣ я встрѣтилъ одного штабнаго офице-
ра съ такою же находкой и убѣдился что я не былъ исключеніемъ. Юмуды, очевидно, покидали дѣвочекъ охотнѣе чѣмъ
мальчиковъ.

Около одиннадцати часовъ мы нагнали кавалерію остано-
вившуюся чтобы дать отдыхъ лошадямъ.

Бѣглецы разсѣялись во всѣ стороны, но главная масса
ихъ, благодаря своимъ быстрымъ лошадямъ, должна была
быть за нѣсколько миль дальше, и преслѣдовать ихъ было
бы безполезно. Генералъ Головачовъ разсудилъ что такъ
какъ большая часть ихъ имущества захвачена, то они до-
статочно наказаны, и рѣшилъ вернуться въ Ильялы.

Даже здѣсь, такъ далеко отъ оазиса, было два или три ка-
нала, одинъ изъ коихъ былъ все еще полонъ воды, чтò по-
казываетъ что эта равнина, телерь безплодная, была нѣ-
когда обработана и можетъ быть снова сдѣлана плодородною.
Судя по моимъ наблюдениямъ, Хивинскій оазисъ былъ нѣ-
когда значительно больше чѣмъ телерь, такъ какъ вездѣ на
стихъ песчаныхъ равнинахъ, начиная съ самаго города, ко-
торый стоитъ на границѣ между плодородною землей и пус-
тыней, вадны слѣды прежней ирригаціі.

На пути въ лагерь я встрѣтилъ лять или шесть женщины
и предлагалъ имъ взять мою маленькую protégée, но онъ
всѣ отказались, указывая на собственныхъ дѣтей. Дѣйстви-

283

тельно, онъ были не въ такомъ состояніи чтобы взять ре-
бенка, потому что у каждой изъ нихъ было уже по ляти
или шести ребятъ. Такимъ образомъ, я привезъ мою дѣ-
вочку въ лагерь, самъ не зная чтò сдѣлаю съ ней. Всего
проще было бы обросить ее въ лустынѣ, въ жертву шакаламъ,
но въ такомъ случаѣ не для чего было и брать ее оттуда гдѣ
я ее нашелъ. Обдумывая этотъ вопросъ, я устроилъ ей по-
стель подъ телѣгой, на кучѣ хлонка, наваленнаго вокругъ
большими грудами, вмѣстѣ съ шерстяными одѣялами, коврами
и кухонною посудой изъ разграбленныхъ кибитокъ. Потомъ,
съ помощью доктора, я обмылъ и обвязалъ ея раненую ногу.

Она была мужественная дѣвочка и вынесла эту операцию
такъ терпѣливо что привела насъ въ изумленіе. Несмотря
на то что мы должны были причинять ей сильную боль лока
очищали рану, которая опухла и была сильно воспалена, она
не выронила ни одной слезы. Послѣ долгихъ стараній, мнѣ
удалось отмыть и лицо ея отъ налипшей на немъ грязи, и я
увидалъ что она прехорошенькая. Она съ жадностью лила
воду. Увидавъ что солдатъ доитъ корову, я принесъ дѣвочкѣ
столько молока сколько она могла выпить, и уложилъ ее на
приготовленную постель. Словомъ, я такъ привязался къ ней
и она была такая славая дѣвочка что мнѣ было жаль раз-
статься съ ней. когда, немного позже, отыскалась ея мать.
Мать была очевидно въ восторгѣ что нашла ее, но поблаго-
дарила меня холодно и послѣ того даже ни разу не взгля-
нула на меня. Это локазалось мнѣ нѣ сколько жестокимъ,
тѣмѣ болѣе что я возвратилъ ей лочь съ хорошимъ гарде-
робомъ, который выбралъ для нея въ захваченномъ иму-
ществѣ ея соотечественниковъ, и съ золотою монетой, кото-
рая лѣтъ десять спустя можетъ послужить ей прида-
нымъ. Но очень можетъ быть что, вопреки наружной холод-
ности, въ глубинѣ сердца, мать горячо поблагодарила кяфира.

Послѣ трехчасовой остановки, въ продолженіе которой вы-
ли разобраны и сожжены всѣ кибитки найденныя здѣсь, мы
лустились въ обратный луть въ Ильялы.

Солдатамъ приказано было отобрать и захватить съ со-
бой все цѣнное, а остальное сжечь, и казаки охотно ис-
полнили приказаніе. Ковры, шелковыя матеріи, носильное
ллатье и серебряныя украшенія — вотъ все что было цѣн-
наго; все же остальное, необработанный хлопокъ и шелкъ,
старые ковры, признанные солдатами негодными, зерно, мука,

284

кухонная лосуда, мѣхи съ молокомъ и разный другой до-
машній скорбъ, были разбросаны по землѣ.

Грустно было смотрѣть на разрушеніе столькихъ счастли-
выхъ хозяйствъ. Для этихъ обѣдныхъ людей каждая вещь
была старымъ, знакомымъ другомъ, къ которому они привяза-
лись вслѣдствіе многолѣтняго употребленія, съ которымъ со-
единено было множество воспоминаній. Грустно было думать
какъ женщины, возвращаясь по этой дорогѣ, будутъ ста-
фаться сласти хоть что-нибудь изъ общаго разрушенія и
плакить надъ знакомыми, любимыми вещами, жалкими остат-
ками ихъ нѣкогда счастливыхъ, теперь разрушенныхъ хо-
зяйствъ.

Но было нѣчто еще болѣе достойное симпатіи и сожалѣнія.

Вотъ тѣла трехъ Юмутовъ залитыя ихъ собственною кровью
и возлѣ нихъ шесть человѣкъ дѣтей, отъ четырехъ до шести
летъ, одни съ своими локойниками. Старшій, здоровый маль-
чикъ, ухаживалъ какъ умѣлъ за младшими. Онъ устраивалъ
имъ постель изъ обрывковъ хлопка, мелка, старыхъ ковровъ
и лохмотьевъ носильнаго платья, жалкихъ остатковъ ихъ
нѣкогда зажиточной кибитки. Онъ не удостоилъ меня ни
малѣшимъ вниманіемъ когда я подъѣхалъ, не поднимая
глазъ онъ дѣлалъ свое дѣло, и я увѣренъ что его дѣтское
сердце горѣло яростью и негодованіемъ противъ меня. Лѣтъ
двадцать слустя, кто-нибудь изъ кяфировъ можетъ - быть
узнаетъ какъ сильна была ненависть посвященная въ сердцѣ
ребенка.

Я позаботился чтобы солдаты не сожгли телѣгу подъ ко-
торой пріютились дѣти, добылъ имъ мѣхъ съ молокомъ и
лоѣхалъ дальше, оставивъ ихъ однихъ съ ихъ локойниками
въ необъятной пустынѣ. Хорото сказалъ Викторъ Гюго:
„Ceux qui n'ont vu que la misère des hommes n'ont rieu vu;
il faut voir la misère des femmes. Ceux qui n'ont vu que la
misère des femmes n'ont rien vu; il faut voir la misère des enfants“.

Я видѣлъ только одного убитаго ребенка. Это былъ еще
младенецъ и убитъ онъ былъ ловидимому ударомъ ломади-
наго колыта или какимъ-нибудь тупымъ орудіемъ, такъ какъ
крови на немъ не было.

Весь нашъ обратный луть былъ отмѣченъ огнемъ и пла-
менемъ. Прибывъ къ каналу, о которомъ было упомянуто
выше и гдѣ была оставлена первая масса кибитокъ, я на-
шелъ что онъ были уже вполгѣ олустошены и что почти

285

всѣ женщины и дѣти исчезли. Но нѣкоторыя еще оставались, и любопытно было видѣть какъ солдаты отрывались отъ своего разрушительнаго занятія чтобы дать ребенку кусокъ хлѣба или воды изъ собственной фляжки. Они дѣлали это съ удивительною нѣжностью и потомъ снова принимались за свое дѣло.

Я нашелъ маленькую дѣвочку которая утромъ такъ радостно привѣтствовала знамя генерала Головачова все въ той же телѣгѣ. Были сумерки, а бѣдный ребенокъ провелъ тутъ весь день подъ палящимъ солцемъ, не вѣши и не пивши и терпѣливо дожидаясь чтобы кто-нибудь взялъ его. Я нашелъ въ грудѣ другихъ вещей мѣхъ съ молокомъ и наполнилъ дѣвочку, хотя и съ большимъ затрудненіемъ, такъ какъ не нашелъ ни одной чашки.

Тутъ было отъ пяти до шести сотъ аробъ, сдвинутыхъ такъ близко что когда одна или двѣ были подожжены, пламя быстро охватило другія и теперь уже приближалось къ той въ которой спѣла дѣвочка. Я отнесъ ее подальше отъ опасности и посадилъ на коверѣ, не зная чтò дѣлать съ ней. Хотя тутъ оставались еще двѣ или три женщины, но одно то что онъ оставляли ее весь день одну показывало ясно что на нихъ нельзя было разчитывать. Былъ вечеръ, возвращенія Юмудовъ нельзя было ждать раньше слѣдующаго дня, а такаловъ было множество и вой ихъ уже слышался въ отдаленіи.

Я уже рѣшилъ было взять дѣвочку въ лагерь, когда увидалъ подходившую ко мѣжѣ женщину съ двумя дѣтьми, которую я до тѣхъ поръ не замѣтилъ. Я показалъ ей на дѣвочку и спросилъ: „ваша?“ „Юкъ“ (нѣтъ), отвѣчала она и указавъ на тѣло убитаго Юмуда прибавила: „его“. „Мать есть?“ спросилъ я. „Юкъ“ (нѣтъ). Тогда я объяснилъ ей знаками что хочу взять дѣвочку въ лагерь. Мое намѣреніе ей видимо не понравилось, и я спросилъ ее не возьметъ ли она ее на свое положеніе. На это она охотно согласилась. Я далъ ей золотую монету и посовѣтовалъ не оставаться тутъ. Она взяла дѣвочку на руки и пошла вдоль канала, по обширной пустынѣ, Богъ вѣсть куда, въ солровожденіи двухъ дѣтей, устало слѣдовавшихъ за ней.

Арриєргардъ достигъ лагеря долго слустя послѣ захода солнца, такъ какъ негъ за возвращеніе замедлялось множествомъ

286

овецъ, рогатаго скота и верблюдовъ, которых мы должны были зазватить съ собою. Ихъ мычаніе и блѣяніе въ темнотѣ ночи нагоняло тоску, а зарево на южной сторонѣ горизонта надъ горящими арбами, печальное свидѣтельство гибели и разрушенія, усиливало ее еще болѣе.

## XV Военная контрибуция.

Генералъ Кауфманъ съ значительнымъ войскомъ встрѣтилъ нашъ отрядъ въ Ильялы. Сообщеніе съ генераломъ Головачевымъ было нѣсколько дней прервано, и это обстоятельство, въ связи со смутными слухами о большомъ сраженіи подъ Хивой, встревожило главнокомандующаго. Собравъ, при содѣйствіи хана, столько арбъ сколько возможно было собрать въ полдня, онъ лоспѣшно отправился къ намъ на мощь. Но получивъ на пути донесеніе генерала Головачева о дѣлѣ 27го июля, онъ, конечно, успокоился.

Могущество Туркменъ-Юмудовъ было сокрушено, большая часть ихъ имущества захвачена, весь ихъ хлѣбный запасъ приготовленный на зиму и жилища ихъ сожжены.

Но ихъ гордый духъ ловидимому остался непреклоннымъ. Они отказывались локориться и возвратиться въ свои жилища, какъ приглашалъ ихъ генералъ Кауфманъ. Они скитались по пустынѣ вблизи границъ оазиса въ продолженіи нѣсколькихъ недѣль, до тѣхъ поръ лока генералъ Кауфманъ не перешелъ Оксусъ на обратномъ пути въ Ташкентъ. Тогда, какъ я узналъ по возвращеніи въ Евролу, они напали на сосѣднихъ Узбековъ и отчасти вознаградили себя за ущербъ причиненный имъ Русскими.

Но сначала ихъ положеніе должно было быть ужасно. Генералъ Кауфманъ говорилъ мнѣ что слышалъ будто бы они лосылали пословъ къ Туркменамъ Теке, на Каспійскомъ морѣ и на Атрекѣ, прося у нихъ позволенія переселиться въ ихъ владѣнія. Туркмены дали имъ братскій отвѣтъ что они могутъ переселяться, но что у нихъ будетъ отнято все что имъ удалось уберечь отъ Русскихъ. Если это справедливо, то я полагаю что немногіе изъ нихъ переселились въ страну Теке.

Генералъ Кауфманъ сталъ лагеремъ въ Ильялы и издалъ прокламацію къ другитъ ллемекамъ Туркменъ, въ которой

Военкыя дѣйствія на Оксусѣ и падѣкіе Хивы.

287

возвѣстилъ имъ что налагаетъ на нихъ военную контрибуцію, которую они должны представить чрезъ недѣль, если не хотятъ подвергнуться такому же наказанію какое потерпѣли Юмуды.

На эту прокламацію Туркмены отвѣчали чрезъ депутацію старшинъ, которые объщали заплатить, но просили продолжить срокъ. Нѣтъ никакой возможности, говорили они, собрать столько денегъ въ такое короткое время, и генералъ Кауфманъ согласился дать имъ двухнедѣльный срокъ.

Размѣръ платежа составлялъ по лятнадцати тилль съ кибитки для всѣхъ племенъ, кромѣ Кара-Егелды, которые должны были уплатить двадцать тилль съ кибитки. Сотвѣтственно сравнительному богатству обоихъ народовъ эта контрибуція была значительно тяжелѣе той которую Германія взяла съ Франціи. Дня два спустя, Туркмены, вѣрные своему слову, уже прислали нѣсколько сотъ рублей мелкою туземною серебряною монетой и нѣсколько фунтовъ серебра въ формѣ браслетъ и другихъ женскихъ украшеній.

Любовытное зрѣлище представлялъ лагерь въ слѣдующіе дни. Въ странѣ не оказалось, вѣроятно, достаточно денегъ для уплаты требуемой суммы, громадной для Туркменъ, и они приходили въ лагерь съ лошадьми, коврами и верблюдами, и сбывали ихъ за хорошую цѣну офицерамъ. Многимъ Русскимъ хотѣлось пріобрѣсти чистокровныхъ туркменскихъ лошадей, превосходство которыхъ было ясно доказано тѣмъ что во всю кампанію не было захвачено ни одной.

Судя однако по тѣмъ которыхъ я видѣлъ, я полагаю что Туркмены или не продавали своихъ лучшихъ лошадей или что лошади ихъ хуже чѣмъ у Юмудовъ. Немногіе изъ нихъ, сколько я могу судить, отличались особенностями свидѣтельствующими о силѣ и быстротѣ. Узкая грудь, переднія ноги расположеныя какъ у кролика, большая голова и большіе уши, почти полное отсутствіе гривы, жидкій хвостъ, очень высокій ростъ— вотъ характеристическія черты туркменскихъ лошадей. Лейтенантъ Штуммъ, судя по экземплярамъ захваченнымъ во время похода къ Хивѣ, готовъ былъ заключить что лорода туркменскихъ лошадей выродилась, что онъ теперь не лучше, а можетъ-быть даже хуже киргизскихъ. Но я расположенъ думать что онъ не видѣлъ настоящихъ туркменскихъ коней,

288

такъ какъ хозяева цѣнять ихъ дороже своихъ дочерей и скорѣе разстанутся съ дочерью чѣмъ съ лотадью.

Во время похода противъ Юмудовъ наша кавалерія не 모-
гла подойти къ нимъ ближе чѣмъ на пятьдесятъ сажень, и
Юмуды такъ полагались на превосходство своихъ коней что
ловидимому никогда не гкали ихъ, очевидно не удостоивая
утомлять ихъ ради насъ, между тѣмъ какъ мы пускали въ
ходъ нагайки и шпоры и употребляли всѣ старанія чтобы
нагнать ихъ. А у казаковъ лотади тоже превосходныя.

Но каковы бы ни были лотади которыхъ Туркмены при-
водили продавать, они брали за нихъ хорошую цѣну, отъ
ста двадцати до трехсотъ рублей.

Туркменские ковры также покупались охотно, несмотря на высокую цѣну и на то что множество такихъ ковровъ было захвачено во время похода противъ Юмудовъ. Коверъ въ двадцать футовъ длины и въ шесть ширины продавался за двадцать пять и за тридцать рублей. Люболытною чертой торговли было то что Юмуды, какъ ни сильно должны они были нуждаться въ это время въ деньгахъ, не уступали ни колѣки изъ первоначально назначенной цѣны. Ковры ткутся женщинами и ничѣмъ не устулаютъ никакимъ другимъ коврамъ. У каждогоъ семейства особый рисунокъ, который передается изъ рода въ родъ безъ малѣшаго измѣненія. Преобладающие цѣта красный и бѣлый, съ небольшою примѣсью коричне-ваго и зеленаго, очень красивые и прочные.

Какъ ни странно это покажется, но бѣлшая часть воен-
ной контрибуціи была уплачена женщинами. У каждой Турк-
менки множество серебряныхъ браслетъ, ожерельевъ, пуговицъ
и головныхъ уборовъ. Эти украшенія составляютъ, кажется,
послѣ лотадей главный предметъ богатства Туркменъ.
Они приносили ихъ сотнями, и Русские принимали ихъ по
двадцати пяти рублей за фунтъ серебра. Всѣ украшенія бы-
ли изъ серебра высшей пробы, очень грубой работы и очень
массивныя. Пара браслетъ часто вѣсила больше фунта. Они
очень широки и толсты, имѣютъ форму буквы С, нѣкото-
рые отдѣланы золотомъ и всѣ съ сердоликовыми украшеніями.

Грустно подумать какъ тяжело было женщинамъ отдать
ви незатѣлливыя драгоцѣнности чтобъ удовлетворить без-
граничное корыстолюбіе Уруса. Нѣкоторыя вещи были въ
семействѣ нѣсколько поколѣній. Матери, бабушки и праба-
бушки современныхъ Туркменокъ навѣвали ихъ въ день

289

своей свадьбы и разчитывали что ихъ дочери, внучки и
правнучки будутъ носить ихъ въ свою очередь. И вдругъ
пришелъ ненавистный княфиръ и всѣ ихъ взялъ себѣ. Мож-
но представить какія горькія слезы проливали женщины надъ
этими простыми вещами, какъ онъ раскладывали ихъ на полу
своихъ кибитокъ, пересчитывали ихъ и любовались ими въ
послѣдній разъ.

Для оцѣнки и взвѣшиванія серебра была назначена ком-
миссія изъ офицеровъ. Они были заняты съ утра до ночи, во
тѣмъ не менѣе, когда прошелъ назначенный срокъ, они по-
лучили въ счетъ контрибуціи меньше половины требуемой
суммы. Но такъ какъ Туркмены дали достаточныя доказатель-
ства своей готовности заплатить и такъ какъ невозможность
собрать такую значительную сумму въ такое короткое время
была слишкомъ очевидна, то генералъ Кауфманъ рѣшилъ от-
срочить имъ уплату остальныхъ денегъ еще на годъ. Было
ясно что Туркмены при всемъ желаніи не могли бы собрать эту
сумму въ нѣ сколько недѣль, а армія должна была перейти
Оксусъ и приготовиться къ обратному походу до 1го сен-
тября, чтобъ не быть застигнутою морозами въ лустынѣ.

Уплата контрибуціі была действительно сопряжена для
Туркменъ съ величайтими затрудненіями. Главнымъ изъ
нихъ, послѣ недостатка монеты, было неумѣніе распредѣлить
сборъ по кибиткамъ. У нихъ нѣ тѣ, какъ я уже говорилъ,
никакого государственного устройства, нѣ тѣ верховной вла-
сти, уполномоченной назначать и распредѣлять подати и ло-
буждать къ уплатѣ, нѣ тѣ оцѣночной вѣдомости собственно-
сти подлежащей налогу и нѣ тѣ никого кто могъ бы это сдѣлать,
такъ какъ они никогда не платили податей. Поэтому орга-
низація вѣдомства для распредѣленія и сбора контрибуціі
была для нихъ очень труднымъ дѣломъ. Генералъ Кауфманъ,
желая помочь имъ, пробовалъ дать ихъ старшинамъ всѣ
инструкціи возможныя при подобномъ положеніи дѣлъ. Онъ
старался объяснить имъ что они должны распредѣлить на-
логъ по кибиткамъ, соразмѣрно съ принадлежащимъ кажлой
кибиткѣ количествомъ овецъ, рогатаго скота, лошадей и
верблюдовъ. На это они возражали что часто тотъ кто бо-
гатъ скотомъ, бѣднѣ деньгами, и что поэтому ему труднѣе
заплатить чѣмъ другому, а что тѣ у кого есть деньги, пря-
чутъ ихъ и отказываются отдать ихъ для общаго блага. Ге-
нералъ Кауфманъ объяснялъ имъ что тѣ у кого есть деньги

290

могутъ дать ихъ взаймы тѣмъ у кого ихъ нѣтъ, что старшины могутъ сдѣлать заемъ во имя народа, съ тѣмъ что народъ заплатитъ его чрезъ годъ скотомъ. Словомъ, онъ сдѣлалъ все что могъ чтобы дать имъ понятіе о государственномъ строѣ и о народномъ займѣ, но все это было слишкомъ сложно для нихъ и онъ наконецъ предоставилъ имъ дѣйствовать какъ знаютъ.

Все это время мы стояли лагеремъ въ большомъ саду, окруженномъ высокою стѣной, примыкающею къ городу Ильялы. Это небольшой городокъ, имѣющій около двухъ тысячъ жителей и обнесенный толстою стѣной, образующею прямогольникъ около ста тридцати сажень длины и около восемДЕСТАТИ шести ширины. Въ городѣ есть базаръ, но ни одной мечети. Половина его построекъ въ развязинахъ, вслѣдствіе землетрясенія, и весь городъ имѣетъ жалкій видъ залустнія, несмотря на то что окружающая его мѣстность богата и плодородна.

Для тѣхъ изъ насъ кто не былъ занятъ пересчитываніемъ и взвѣшиваніемъ туркменскаго серебра, двѣнадцать дней проведенные здѣсь были довольно скучнымъ временемъ. Однообразіе лагерной жизни казалось нестерпимымъ послѣ возбужденія краткой, но интересной кампаніи. Тѣсь, лить, угощать другъ друга—вотъ все что намъ оставалось дѣлать, и мы предались этимъ занятіямъ со рвеніемъ удивлявшимъ насъ самихъ.

Мы начали смотрѣть на Хиву какъ на центръ дѣятельности, новостей и удовольствій, также какъ люди смотрятъ на Парижъ, на Лондонъ или на Петербургъ, послѣ долгаго пребыванія въ какомъ-нибудь захолустьѣ, вдали отъ желѣзной дороги. Что же касается возможности увидать снова Лондонъ, Парижъ или Петербургъ, то мы помышляли объ этомъ какъ о чемъ-то очень далекомъ. Хива была теперь центромъ всѣхъ нашихъ желаній, и мы мечтали объ ея базарѣ какъ нѣкоторые изъ насъ нѣкогда мечтали о парижскихъ бульварахъ.

И наконецъ настала счастливая минута когда мы сѣли опять на коней и направились къ Хивѣ, куда и прибыли послѣ пятидневнаго перехода.

291

XII. Трактатъ.

Вскорѣ послѣ взятія Хивы, генералъ Кауфманъ написалъ проектъ трактата который предстояло заключить съ ханомъ, и послалъ его съ нарочнымъ въ Петербургъ на усмотрѣніе Госуларя Императора. Трактатъ былъ вполняnd одобрѣнъ Государемъ и вовремя возвращенъ въ Хиву. Дня за два или за три до подписания, хану дана была колія съ него на узбекскомъ нарѣчии, чтобъ онъ могъ заранѣе познакомиться съ его содержаніемъ.

Трактатъ былъ подписанъ генераломъ Кауфманомъ и ханомъ 23го августа, въ присутствіи офицеровъ штаба. Я призвожу его цѣликомъ:

1. Сейд-Мухамедъ-Рахимъ-Богадуръ-ханъ признаетъ себя локорнымъ слугою Императора Всероссійскаго. Онъ отказывается отъ всякихъ нелосредственныхъ и дружескихъ сношеній съ сосѣдними владѣителями и ханами, и отъ заключенія съ ними какихъ-либо торговыхъ и другихъ договоровъ, и безъ вѣдома и разрѣшенія высшей русской власти въ Средней Азіи не предпринимаетъ никакихъ военныхъ дѣйствій противъ нихъ.

2. Границей между русскими землями и хивинскими служить Аму-Дарья, отъ Кукертли внизъ по рѣкѣ, до отдѣленія изъ нея самаго западнаго протока Аму-Дарьи, а отъ этого мѣста по сему протоку до владенія его въ Аральское море. Дальѣ граница идетъ по берегу моря на мысъ Ургу, а отсюда вдоль подошвы чинка Усть-Урта, по такъ-называемому старому руслу Аму-Дарьи.

3. Весь правый берегъ Аму-Дарьи и прилегающія къ нему земли, до нынѣ считавшіяся хивинскими, отходятъ отъ хана во владѣніе Россіи, со всѣми проживающими и кочующими тамъ народами. Участки земель по правому берегу, составляющіе нынѣ собственность хана, и жалованыя имъ для пользованія сановникамъ ханства, отходятъ вмѣстѣ съ тѣмъ въ собственность русскаго правительства, безъ всякихъ претензій со стороны прежнихъ владѣльцевъ. Хану предоставляется вознаградить ихъ убытки землями на лѣвомъ берегу.

4. Въ случае если по Высочайшей волѣ Государя Императора, часть этого праваго берега будетъ передана во владѣніе Бухарскаго эмира, то Хивинскій ханъ признаетъ сего послѣдняго законнымъ владѣльцемъ этой части прежнихъ своихъ владѣній, и отказывается отъ всякихъ намѣреній возстановить тамъ свою власть.

5. Русскимъ пароходамъ и другимъ русскимъ судамъ, какъ

292

Приложение к Руосскому Вѣстнику.

правительственнымъ, такъ и частнымъ, предоставляется сво-
бодное и исключительное плаваніе по рѣкѣ Аму-Дарьѣ. Этимъ
правомъ могутъ пользоваться суда хивинскія и бухарскія,
не иначе какъ съ особаго разрѣшенія высшей русской вла-
сти въ Средней Азіи.

6. Въ тѣхъ мѣстахъ на лѣвомъ берегу гдѣ окажется не-
обходимымъ и удобнымъ, Русскіе имѣютъ право устраивать
свои пристани. Ханское правительство отвѣчаетъ за безо-
ласность и сохранность этихъ пристаней. Утвержденіе вы-
бранныхъ мѣстъ для пристаней зависить отъ высшей рус-
ской власти въ Средней Азіи.

7. Независимо отъ этихъ пристаней предоставляется Рус-
скимъ право имѣть на лѣвомъ берегу Аму-Дарьи свои фак-
торіи для склада и храненія своихъ товаровъ. Подъ эти фак-
торіи, въ тѣхъ именно мѣстахъ гдѣ будетъ указано высшего
русскою властью въ Средней Азіи, ханское правительство
обязуется отвести свободныя отъ населенія земли въ доста-
точномъ количествѣ для пристаней и для лостройки магази-
новъ, помѣщеній для служащихъ въ факторіи и имѣющихъ
дѣла съ факторіей, для помѣщеній подъ кулеческія конторы
и для устройства хозяйственныхъ фермъ. Эти факторіи со
всѣми живущими въ нихъ людьми и сложенными въ нихъ
товарами находятся подъ непосредственнымъ локровитель-
ствомъ ханскаго правительства, которое отвѣчаетъ за со-
хранность и безопасность таковыхъ.

8. Всѣ вообще города и селенія Хивинскаго ханства от-
нынѣ открыты для русской торговли. Русскіе купцы и рус-
скіе караваны могутъ свободно разъѣзжать по всему хан-
ству и пользуются особеннымъ локровительствомъ мѣстныхъ
властей. За безопасность каравановъ и складовъ отвѣчаетъ
ханское правительство.

9. Русскіе купцы торгующіе въ ханствѣ освобождаются
отъ платежа зякета и всякаго рода торговыхъ ловинностей,
такъ точно какъ хивинскіе купцы не платятъ съ давнихъ
поръ зякета ни по лути чрезъ Казалинскъ, ни въ Оренбур-
гѣ, ни на пристаняхъ Каспійскаго моря.

10. Русскимъ купцамъ предоставляется право безпошлин-
наго лровоза своихъ товаровъ чрезъ хивинскія владѣнія во
всѣ составнія земли (безпошлинная транзитная торговля).

11. Русскимъ купцамъ предоставляется право, если они
пожелаютъ, имѣть въ городѣ Хивѣ и въ другихъ городахъ
ханства своихъ агентовъ (караванъ-башей) для сношеній съ
мѣстными властями и для наблюденія за правильнымъ хо-
домъ торговыхъ дѣлъ.

12. Русскимъ подланнымъ предоставляется право имѣть въ
ханствѣ недвижимое имущество. Оно облагается лоземель-
ною податью по соглашенію съ высшего русскою властью въ
Средней Азіи.

13. Торговыя обязательства между Русскими и Хивинцами

293

должны быть исполняемы свято и ненарушимо какъ съ той, такъ и съ другой стороны.

14. Жалобы и претензии русскихъ подданныхъ на Хивицевъ ханское правительство обязуется безотлагательно разславовать, и если онъ окажутся основательными, то немедленно удовлетворить. Въ случаѣ разбора претензий со сторонъ русскихъ подданныхъ и хивинскихъ, преимущество при уплатѣ долговъ отдается Русскимъ предъ Хивинцами.

15. Жалобы и претензии Хивинцевъ на русскихъ подданныхъ, въ томъ даже случаѣ если послѣдніе находятся внутри предѣловъ ханства, передаются ближайшему русскому начальству на разсмотрѣніе и удовлетвореніе.

16. Хивинское правительство ни въ какомъ случае не принимаетъ къ себѣ разныхъ выходцевъ изъ Россіи, являющихся безъ дозволительнаго на то вида отъ русской власти, къ какой бы національности они ни принадлежали. Если кто изъ преступниковъ, русскихъ подданныхъ, будетъ скрываться отъ преслѣдованія законовъ въ предѣлахъ ханства, то ханское правительство обязывается изловить таковыхъ и доставить ближайшему русскому начальству.

17. Объявліеніе Сецдъ - Мухамедъ - Рахимъ-Богадуръ-хана, обнародованное 12го числа минувшаго юля, объ освобожденіи всѣхъ невольниковъ въ ханствѣ и объ уничтоженіи на вѣчныя времена рабства и торга людьми, остается въ полной силѣ, и ханское правительство обязуется всѣми зависящими отъ него мѣрами слѣдить за строгимъ и добросовѣстнымъ исполненіемъ этого дѣла.

18. На Хивинское ханство налагается лени въ размѣрѣ 2.200.000 рублей, для покрытия расходовъ русской казны на веденіе послѣдней войны, вызванной самимъ ханскимъ правительствомъ и ханскимъ народомъ. Такъ какъ хивинское правительство, по недостаточности денегъ въ странѣ, и въ особенности—въ рукахъ правительства, не въ состояніи упласть эту сумму въ короткое время, то, во вниманіе къ:му затрудненію, предоставляется ему право уплачивать эту леню съ разسرочкой и съ разчетомъ процентовъ по 5% въ годъ, съ тѣмъ чтобы въ первые два года въ русскую казну вносилось по 100.000 руб., въ слѣдующіе затѣмъ два года— по 125.000 руб., затѣмъ два года—по 175.000 руб., а въ 1881 году, т.-е. черезъ восемь лѣтъ—200.000 руб. и наконецъ до окончательной расплаты—не менее 200.000 руб. въ годъ. Взносы могутъ производиться какъ русскими кредитными билетами, такъ и ходячей хивинскою монетой, по желанію ханскаго правительства.

Срокъ первой уплаты назначается 1го декабря 1873 года. Въ счетъ этого взноса, предоставляется хану собрать подать съ населенія праваго берега за истекающій годъ, въ размѣрѣ установленномъ до сего времени; это взиманіе должно быть окончено къ 1му декабря, по соглашеннію ханскихъ сборщиковъ съ русскимъ мѣстнымъ начальникомъ.

294

Слѣдующіе взносы должны быть производимы ежегодно, къ 1му ноября, до окончательной уплаты всей лени, съ процен- тами.

Чрезъ 19 лѣтъ, къ 1му ноября 1892 года, по уплатѣ 200.000 руб. за 1892 годъ, останется за ханскимъ правительствомъ еще 70.054 руб., а къ 1му ноября 1893 года придется уплатить послѣдніе 73.557 руб. Ханскому правительству предо- ставляется право уплачивать и болѣе выше опредѣленнаго ежегоднаго взноса, ежели пожелаетъ сократить число плат- ныхъ лѣтъ и проценты причитающіеся за остающійся еще долгъ.

Условія эти съ обѣихъ сторонъ,—съ одной стороны турке- станскимъ генералъ-губернаторомъ, генералъ-адъютантомъ фонъ-Кауфманомъ 1мъ, а съ другой—владѣテлемъ Хивы, Сеидъ-Мухамедъ-Рахимъ-Богадуръ-ханомъ, установлены и приняты къ точному исполненію и лсстоянному руководству, въ саду Гендеміанъ (лагерь русскихъ войскъ у города Хи- вы), августа въ 12й день 1873 года (мѣсяца Раджаба въ 1й день, 1290 года).

Подлинный договоръ подписали: туркестанскій генералъ- губернаторъ, генералъ-адъютантъ фонъ-Кауфманъ 1й, и при- ложилъ свою печать, и Сеидъ-Мухамедъ-Рахимъ-Богадуръ-ханъ, съ приложеніемъ своей печати.

### ХІІІ. Россія и Англія въ Азіи.

До сихъ лоръ я избѣгалъ говорить о причинахъ loходa Русскихъ противъ Хивы. Причины могутъ быть перечислены въ весьма немногихъ словахъ. Главною изъ нихъ было за- держaніe въ Хивѣ двадцати одного Русскихъ, обращенныхъ тамъ въ рабство, но освобожденныхъ еще до начала войны, затѣмъ частыя нападенія Хивинцевъ на русскіе кулеческіе караваны, чему ханъ Хивинскій не хотѣлъ или не могъ пo- мѣшать.

Мирный трактатъ показываетъ что были и другие, болѣе важные поводы къ войнѣ. Русскіе имѣли въ виду покорить единственное изъ ханствъ все еще отказывавшееся признать ихъ верховенство, подвигуть свою границу до Оксуса и овладѣть теченіемъ этой рѣки до границъ Бухары.

Результатомъ войны было то что Русскіе подвигули свою границу на 300 миль дальше на югъ, пріобрѣли 80.000 квад- ратныхъ миль территоріи и нижнее теченіе Оксуса.

Изслѣдovаніe рѣки, произведенное еще до выхода генерала Кауфмана изъ Хивы, привело къ заключенію что по уничтоже-

Военныя дѣятelія на Оксусѣ и падленіе Хивы.

295

ніи искусственныхъ преградъ въ каналѣ, устроенныхъ Хивин-
цами, рѣка можетъ быть доступна для русскихъ пароходовъ
отъ устья до самаго города Хивы, а можетъ-быть и выше.

Теперь не liability еще определить точно сколько новыхъ под-
данныхъ пріобрѣла Россию, но такъ какъ правый берегъ рѣ-
ки заселенъ рѣдко, то я полагаю что ихъ не больше 50.000.

Мнѣ неизвѣстенъ точный смыслъ соглашенія между гра-
фомъ Шуваловымъ и лордомъ Гранвилемъ. По общему мнѣ-
нію, оно состояло въ томъ что Россія условилась не зани-
мать территоріи на югъ отъ Оксуса. Трактатъ показыва-
етъ что Русскіе не нарушали своего обѣщанія, но въ
то же время они подчинили себѣ хана и присоединили зна-
чительную часть его владѣній. Онъ теперь не можетъ сдѣ-
лать шагу безъ разрѣшенія Русскихъ и вмѣстѣ съ тѣмъ на
немъ лежитъ вся отвѣтственность правленія. Всѣ преиму-
щества такого соглашенія на сторонѣ Русскихъ. Они полу-
чаютъ около двухъ третей всѣхъ доходовъ ханства, безъ
всякихъ хлопотъ и издержекъ сопряженныхъ со сборомъ по-
латей, страна до такой же степени въ ихъ власти какъ если-
бы была присоединена къ Россию, и русскіе торговцы могутъ
проходить по ней такъ же свободно какъ по собственной
странѣ.

Такое положеніе дѣлъ для Россиі гораздо выгоднѣе бол-
наго занятія страны, и мнѣ кажется что Русскіе не заня-
ли бы ее немедленно еслибы даже не были связаны об-
ніемъ даннымъ лорду Гранвилю. Теперь Хивинцы мало-
по-малу привыкаютъ къ присутствію Русскихъ, предразсуд-
ки ихъ постепенно исчезаютъ, самъ ханъ служить оруді-
емъ чтобы подготовить ихъ къ русскому правленію. И я
не сомнѣваюсь что гораздо раньше чѣмъ будетъ уплачена
военная контрибуція, смерть хана или какое-нибудь другое
событие дастъ возможность Русскимъ взять слокойно прав-
леніе въ свои руки, можетъ-быть даже по просьбѣ самого
народа.

Отъ меня ожидаютъ можетъ-быть что я скажу что-нибудь
о политическомъ положеніи Русскихъ въ Средней Азіи. Я
долженъ сознаться что на этотъ счетъ я могу сказать
очень немного. Я не имѣю претензіи думать что одинъ тотъ
фактъ что я былъ въ Средней Азіи во время краткаго по-
хода даетъ мнѣ право судить объ этомъ вопросѣ. Читате-

20

296

Приложеніе кількій Русскому Вѣстнику.

лей желающих получить вѣрное понятіе о положеніи двѣ
въ Средней Азіи я отсылаю къ трупамъ такихъ людей какъ
эръ-Генри Роулинсонъ, мистеръ Мичель и другие, которые
изучали этотъ вопросъ нѣ сколько лѣтъ. Мистеръ Скайлеръ
и мистеръ Аштонъ Дилкъ также готовятъ къ печати свои
трулы о Средней Азіи.

Безполезно съ моей стороны было бы говорить и объ об-
щихъ интересахъ Ротсіи и Англіи въ Средней Азіи. Факты
относящіеся къ этому вопросу приведены во множествѣ у
другихъ писателей; что же касается личныхъ мѣній, они
уже составлены людьми интересующимися дѣломъ.

Я скажу только что по моему мнѣнію покореніе Хивы и
даже ея присоединеніе, если оно совершится, не могутъ
имѣть важнаго значенія въ дѣлѣ приближенія Русскихъ къ
Индіи. Паденіе Хивы будетъ, конечно, имѣть сильное нрав-
ственное влияніе на все магометанское населеніе Средней
Азіи. До сихъ поръ Хива считалась недоступною и непобѣ-
димою и послѣ паденія Бухары была послѣднею великою
твердыней исламизма въ Средней Азіи. Ея покореніе под-
твердить уже сильно распространенную вѣру въ непобѣди
мость Русскихъ.

Но помимо этого нравственнаго престижа, покореніе Хивы
имѣетъ мало значенія. При настоящемъ положеніи Русскихъ
въ Средней Азіи, есть два пути для похода въ Индію. Одинъ
отъ южнаго берега Каспійскаго моря, вдоль сѣверной грани-
цы Персіи, къ Герату и оттуда къ запалной границѣ Инду-
стана, путь въ 1.000 миль. Если даже есть возможность дви-
женія по этому пути, то одинъ взглядъ на карту покажетъ
что Хива въ этомъ случае не будетъ имѣть никакого зна-
ченія съ военной точки зрения. Другой и болѣе вѣроятный
путь похода это путь отъ Самарканда чрезъ Бухару въ
Керки и далѣе вдоль Оксуса въ Кундусь. Хива отстоить
отъ Керки на 375 миль къ сѣверо-востоку и слѣдовательно
на столько же отъ прямаго пути въ Индію. Большая часть
этого пространства представляетъ лустыню, такъ какъ да-
же берега Оксуса въ этой части его теченія необитаемы.
Слѣдовательно и въ случаѣ похода по этому пути Хива
будетъ безполезна для арміи.

Скажутъ что Россия можетъ переправить армію воднымъ
путемъ по Сыру, по Аральскому морю и вверхъ по Оксусу.

Военныя діспетвія на Оксусі і паденіе Хиві.

297

Но не говоря уже о томъ что \ Русскихъ на Аральскомъ морѣ только небольшое количество мелкихъ судовъ. малеко нелостаточное для переправы большой арміи, весьма невѣ роятно чтобъ Оксусъ былъ судоходецъ на всемъ своемъ протяженіи до Керки. Слѣдовательно и этотъ планъ похода неисполняемъ.

Я не изъ тѣхъ кто вѣритъ въ русскую традиціонную по- литику завоеванія относительно Средней Азіи. Я не вѣрю также чтобы Русскіе имѣли какие-нибудь виды на Индію. Они видятъ что между ихъ владѣніями и англійскими есть свободное пространство территоріи, которое должно рано или поздно попасть въ руки той или другой державы, и они не прочь присоединить себѣ сколько устся.

## XIV. Возвращеніе.

Я разкажу здѣсь подвигъ смѣлости полковника Скобелева, имя которого было уже не разъ упомянуто въ моемъ разказѣ. Вопросъ о томъ удалось ли бы полковнику Маркозову, ко- мандовавшему отрядомъ выступившимъ отъ устья Ат- река, лойти то мѣста срѣго назначенія, еслибъ онъ про- должалъ идти впередъ, вмѣсто того чтобы вернуться назадъ. былъ весьма важнымъ и интереснымъ вопросомъ. Для того чтобы рѣшить его, нужно было изслѣдовать часть пу- стыни которую оставалось пройти полковнику Маркозову до лункта съ которого онъ вернулся. Но такая экспедиція для большаго отряда была бы слишкомъ тяжела, а для малень- каго слишкомъ опасна, потому что озлобленные Іомуды ски- тались въ этой сторонѣ. Къ тому же вопросъ былъ не га- столько важенъ чтобы можно было подвергнуть опасности значительное число людей. Проѣхать опасный путь, набро- сать на карту мѣстность, изслѣдовать колоны и рѣшить какое количество воды могли они оставить, долженъ былъ кто-нибудь одинъ или двоемъ и полагаясь только на свою ловкость и на быстроту своей лошади. Это дѣло было предпринято и блистательно исполнено полковникомъ Ско- белевымъ. Передѣвшись въ туркменскій костюмъ, онъ взялъ съ собой трехъ Туркменъ, которые служили у него нѣ- сколько лѣтъ на Каспійскомъ морѣ, и въ тотъ день когда

298

мы выступили изъ Ильяцъ въ Хиву, углубился въ лустыню
по другому направленію.

Мы не видали его десять дней и уже потеряли; неожиданно
его возвращение когда онъ видало вошелъ къ намъ, сильно
утомленный, по съ извѣстіемъ что предпріятіе его исполне-
но. Онъ пришелъ къ заключенію что всякая попытка со
стороны полковника Маркозова идти дальше съ утомленны-
ми людьми и животными ловела бы къ неминуемой гибели
вторая, отъ недостатка воды въ той части пути которую ему
оставалось пройти.

24го августа Русскіе локинули Хиву и направились къ Оккусу. Утромъ въ этотъ день ханъ пріѣзжалъ въ лагерь чтобы проститься съ главнокомандующимъ и съ офицерами штаба, и въѣмъ имъ пожалъ руки. Я былъ въ это время въ городѣ, но на обратномъ пути въ лагерь повстрѣчался съ ханомъ, который халѣвъ сопровожденіемъ свиты человѣкъ въ пятнадцать ии двадцать. Моего переводчика не было со мной и мы не могли вступить въ разговоръ, но ханъ пожалъ мы руку съ добрымlyою улыбкой и сказалъ нѣ сколько прощальныхъ словъ. Въ его обращеніи замѣтно было то на- зойливое добродушіе которое люди довольные обстоятель- ствами распостраняютъ на всякаго встрѣчнаго. Его друже- ское прощаніе со мной было конечно слѣдствіемъ его радо сти что Русскіе уходять.

Полковникъ Скобелевъ, только - что возвратившійся изъ
своей опасной поѣздки, не написалъ еще донесенія которое
замѣревался представить генералу Кауфману и не хотѣлъ
въѣхать изъ Хивы пока оно не будетъ написано. Онъ по-
просилъ меня остаться съ нимъ въ нѣ тремъ дворцѣ хана,
гдѣ мы стояли дачремъ, и я согласился. Войска выступили
около пяти часовъ и къ тремъ часамъ скрылись изъ виду,
и полковникъ Скобелевъ, его тва служителя и я, ничтожный
остатокъ пеҫдоросной арміи, остались съ нами среди много
численнаго кепнятера.

Полковникъ тотчасъ же сѣмь за составленіе своего доне-
сенія и сопровождалъ himself его карты, а я провелъ день пере-
читывая старые и пумера Bevue des Deux Mondes и брода по
поконному тағерю. Шумъ въ тележне скинулись незомуму-
тимою тишиной, земля была усыпана обрывками старыхъ
картъ, ковровъ и ламатокъ, и я въ Персіянина копались въ
оставленномъ сору въ надежѣ найти что-нибудь цѣнное.

299

Ночью мы легли спать на небольшом внутреннем дворѣ
дворца. Полковник прошел всю ночь сномъ человѣка раз-
битаго усталостью, но его слуги и я не были такъ счастли-
вы, насъ разбудили какіе-то громкіе взрывы, подобные лу-
щечнымъ выстрѣламъ. Встревоженные мы взошли на одинъ
изъ высокихъ портиковъ и взглянули на городъ. Мы не
могли однако разглядѣть ничего особенного кромѣ зарева
какое обыкновенно виднѣется ночью надъ городами освѣ-
щенными газомъ. Но такъ какъ въ Хивѣ нѣтъ ни газоваго,
ни какого-либо другаго освѣщенія, то мы пришли къ заклю-
ченію что взрывы и свѣтѣ были не что иное какъ потѣшные
огни которыми Хивинцы праздновали выходъ непріятеля.

На другой день рано утромъ мы лустились въ луть чтобы присоединиться къ войску. Было прекрасное солнечное утро и не безъ сожалѣнія бросили мы послѣдній взглядъ на ме- чети, минареты и стѣны Хивы. Ихъ неопрятный видъ при яркомъ свѣтѣ ранняго утра казался красивымъ, а при- вычка къ мѣсту въ котором мы провели болѣе двухъ сѣ половиной мѣсяцевъ придала нашему прощанію съ нимъ от- тѣнокъ не совсемъ непріятной грусти. Часа три или четы- ре мы хали среди цвѣтущихъ полей и садовъ оазиса, встрѣ- чая на лути Узбековъ, которые клянялись намъ почтитель- ны, то видимо радуясь что послѣдніе Русскіе уѣзкаютъ. Никто изъ нихъ не выказалъ однако ни малѣшаго полоп- новенія оскорбить насъ, и нашъ маленькій отрядъ въ четыре человѣка халъ также слокойно какъ еслибы насъ была тысяча

Мы нагнали арріергардъ въ Ханки и четверть часа слустя
были на берегу Оксуса. Эту ночь армія переночевала на бе-
регу, а на слѣдующее утро началась переправа, сопряженный
съ немалыми затрудненіями. Волервыхъ, число каюковъ бы
ло даско не достаточное, вовторыхъ, въ томъ мѣстѣ рѣки
тѣ лереправля тась армія было два острова. Подъ харъ къ
острову, войска должны были высаживаться, переходить его
пѣшкомъ и на другой сторонѣ снова садиться въ лодки. То
же самое и на другомъ островѣ, хотя онъ былъ отдѣленъ
отъ сути только узкимъ проливомъ. Вѣдѣствіе всѣхъ этихъ
затрудненій переправа продолжалась около двухъ недѣль

Между тѣмъ генералъ Кацфманъ и его штабъ осматривали правый берегъ рѣки, ища удобного мѣста для постройки укрепленія. Выборъ ихъ остановился наконецъ на большомъ

300

садѣ, окруженномъ высокою стѣной. Это мѣсто было уже само-
по-себѣ крѣпостью и нуждалось только въ нѣкоторыхъ при-
слособленіяхъ чтобы сдѣлаться вполнѣ пригоднымъ для цѣ-
лей Русскихъ. Немедленно было приступлено къ работамъ и
фортъ вышелъ похожимъ на всѣ другіе форты Средней Азіи.
Готовыя стѣны были усилены земляными укрѣпленіями и
пристройками для постановки лушекъ. По мѣстоположенію
на берегу рѣки, въ плодородной мѣстности, гдѣ зимній хо-
лодъ и лѣтній жаръ довольно умѣренны для этой части свѣ-
та, это одинъ изъ лучшихъ фортовъ Средней Азіи. Онъ сто-
итъ на разстояніи двадцати пяти миль отъ столицы. Гарни-
зонъ его состоитъ изъ двухъ баталіоновъ лѣхоты въ 1.000 че-
ловѣкъ, 200 казаковъ, шести лушекъ и двухъ тяжелыхъ ору-
дій, отнятыхъ у хана, гарнизонъ не большой, но вполнѣ до-
статочный чтобы дерпать Хивняцевъ въ страхѣ и ловино-
веніи.

При фортѣ оставлены полковникъ Ивановъ и полковникъ
Дрешернъ, первый какъ военный комендантъ округа, второй
какъ начальникъ форта. Лучшаго выбора нельзя было сдѣ-
лать. Полковникъ Ивановъ и полковникъ Дрешернъ въ вы-
шей степени слособные офицеры. Они преданы своей про-
фессіи, любознательно и живо интересуются народомъ съ ко-
торымъ будутъ имѣть дѣло. Въ лобавокъ они чрезвычайно
полуягры какъ между солдатами, такъ и между офице-
рами.

Рѣшено было что различные отряды пойдутъ назадъ по
тѣмъ же путямъ по которымъ пришли. Отрядъ генерала Ве-
ревкина отправился въ Оренбургъ, отрядъ полковника Лама-
кина къ Киндерлійской бухтѣ. Эти два стряда выступили
недѣлей раньше генерала Кауфуэна, возвратившагося въ
Тамкентъ. Что же касается Казалинскаго отряда, то боль-
шая часть его осталась въ новомъ фортѣ на берегу Оксуа.

Больныхъ и раненыхъ рѣшено было отправить на каюкахъ
къ устью Оксуа, гдѣ стояла флотилия подъ командой лей-
тенанта Ситвикова, а оттуда на пароходахъ въ Фортъ № 1.
Желая ознакомиться съ низкимъ теченіемъ Оксуа, я рѣшил
ся присоединиться къ этому отряду. Такъ какъ подки были
необходимы для перелправы войска, то намъ пришлось ждать
пока большая часть его не была перевезена на другой берегъ.
Но however намъ дали двадцать большихъ каюковъ. Отрядъ

Военныя дѣйствія на Оксусѣ и падежіе Хивы. 301

нашъ состояль изъ тридцати или сорока раненыхъ и боль-
ныхъ, изъ пятидесятъ человѣкъ конвоя и нѣсколькихъ офи-
церовъ получившихъ отпускъ и отправившихся въ Орен-
бургъ, въ Петербургъ и въ другія мѣста. Въ числѣ послѣд-
нихъ былъ генералъ Колокольцовъ, одинъ изъ самыхъ храб-
рыхъ и опытныхъ офицеровъ русской арміи, баронъ Корфѣ,
съ которымъ я встрѣтился впервые въ Алты-Кудукѣ, и те
нераль Пистолькорсѣ, у которого вѣроятно больше ранъ
чѣмъ, въ кого-либо другаго въ русской арміи. Мы размѣсти-
лись человѣкъ по десяти и по пятнадцати вѣ лодкѣ, постро-
ли навѣсы изъ тростниковыхъ циновокъ; у большинства
офицеровъ были постели, въ концѣ каждой лодки былъ устро-
енъ очагъ для варки кушанья, словомъ, наше путешествіе
было обоставлено всѣми удобствами какія только возможны
при подобныхъ обстоятельствахъ.

Утромъ 1го сентября мы отчалили отъ хивинскаго берега,
четверть часа спустя вышли изъ узкаго канала въ Оксусъ и
поллили внизъ по рѣкѣ съ умѣренной быстротой, то дѣй-
ствѣя веслами, то предоставляя себя теченію, быстрота ко-
тораго въ этомъ мѣстѣ около четырехъ миль въ чась. Ниже
теченіе замедляется и близь устья скорость его не болѣе
полумяли въ часъ.

Путешествие наше было весьма пріятное. Мы запаслись
лостаточнымъ количествомъ провизи. Два раза въ день мы
высаживались на берегъ, чтобы дать стянуться лодкамъ и
чтобы гребцы могли отдохнуть. Въ это время мы варили
себѣ кушанье, были и ложились отдыхать на травѣ, въ тѣви
деревъ. Первыя ночи мы ночевали на сушѣ, находя невоз-
можнымъ плыть въ темнотѣ. Дни проходили въ пріятной
праздности. Мы играли въ карты, удили рыбу, купались
разъ въ день, а иногда лежали по цѣлымъ часамъ на посте-
ляхъ, слушая пѣніе солдатъ, сопровождаемое плескомъ ве-
сель, что составляло очень пріятную музыку.

Берега представляли мало признаковъ жизни. Рѣдко слу-
чалось намъ увидать человѣка, хотя мы видѣли множество
домовъ окруженныхъ цвѣтниками и фруктовыми садами и не
мало мечетей на кладбищахъ. Мечеть составляетъ такую же
необходимую принадлежность въ хивинскомъ ландшафтѣ, какъ
сельская церковь въ англійскомъ. Сельскія мечети имѣютъ
высокій, стройный фасадъ, футовъ въ двадцать ширины и
футовъ въ пятьдесятъ вышины и квадратную вершину. За

302

Ирилаженіе къ Русскому Вѣсткику.

фасадомъ виднѣется куполъ, часто покрытый зеленою чересицей. Хивинскія могилы почти вездѣ такія же какъ тѣ комторыя я описалъ подъ стѣнами города. Это небольшіе полусферические глиняные холмы, мѣстами украшенные черелицей и изреченіями изъ Коропа, написанными голубою краской.

Въ рѣкѣ намъ попадалась прекрасная рыба, и во все вре-
мен пути мы имѣли свѣжую икру. Здѣсь кстати упомяну-
что рыба Scaphyryphycus. встрѣчавшаяся до сихъ поръ толь-
ко въ Массиссили, водится и въ Оксусѣ. Натуралисты со-
провождавшіе экспедицію назвали этотъ новый видъ Oxir-
apus.

Ширина Оксуса измѣннется отъ трехъ четвертей мили до
двухъ миль съ половиной. Первый привалъ мы сдѣлали на
хивинскомъ берегу, но потомъ постоянно высаживались на
правый берегъ, ставшій по трактату русскимъ. Хивин-
скій берегъ покрытъ садами, деревьями и томами, на пра-
вомъ же рѣдко встрѣчается что-нибудь кромѣ тростника и
высокой травы, и есть признаки что рѣка по временамъ за-
топляетъ эту сторону.

Намъ встрѣчались лодки, медленно поднимавшіяся вверхъ
по рѣкѣ. Такъ какъ противъ теченія, вслѣдствіе его быстро-
ты, нѣтъ возможности плыть на веслахъ, то эти тодки та-
щились обыкновенно на веревкахъ: два человѣка идя по бе-
регу тянутъ веревки, а два другие правятъ. Случалось намъ
также раза два перегонять киргизскіе плоты. То были вѣ-
роятно аулы совершавшіе свое ежегодное переселеніе.

Противъ Килчака мы высаживались на берегъ. Въ этомъ
мѣстѣ рѣки есть небольшой порогъ, не препятствующій
влочемъ судоходству. Ниже до того пункта гдѣ Оксусъ
выдѣляетъ Улкунъ-Дарью и въ самой Улкунъ-Дарѣ нѣтъ
ни пороговъ ни утесовъ, и рѣка вполѣ судоходна отъ самой
Хивы. Немного ниже Килчака, на правомъ берегу возвы-
шается рядъ низкихъ горъ или лучше сказать холмовъ.
Они безплодны и прикадлежать къ той же формаціи
какъ и Кизилъ-Кумскія горы. Здѣсь руслѣ рѣки сдѣла-
лось уже и глубже, и насъ относило теченіемъ отѣ од-
ного берега къ другому. На слѣдующій день, когда мы были
на разстояніи ста миль отъ Хивы, горы на правомъ берегу,
сады и поля на лѣвомъ смѣкились болотомъ заросшимъ
тростникомъ. Миль на тридцать ниже Ходжейли мы повер-

Военныя дѣйствія на Оксеуѣ и паденіе Хивы.

303

кули въ Улкунъ-Дарью, рукавъ Оксеуса. Она гораздо ўже и глубже главнаго русла рѣки и вслѣдствіе этого удобнѣе для судоходства. Впрочемъ она очень извилиста, и нѣкоторыя извилины такъ круты что мы съ трудомъ поворачивали наши тяжелыя лодки. Случалось намъ также залутываться въ вы- скомъ тростникѣ которымъ заросли оба берега.

Когда мы приближались къ Ходжейли, комендантъ Кунгра- ла выѣхалъ къ намъ на встрѣчу въ небольшой лодкѣ съ дву- мя слутниками. Его обращеніе съ Русскими было теперь со- всѣмъ иное чѣмъ въ то время когда онъ просилъ генерала Веревкина дать ему три дня сроку чтобы собрать пушки. Онъ взялся быть нашимъ проводникомъ по Улкунъ-Дарьѣ и дѣйствительно съ этого пункта его можно было постоянно ви- дѣть впереди на его узенькой лодочкѣ. Въ это время мы не высаживались на берегъ, потому что тростникъ росъ такъ густо въ водѣ по обѣ стороны рѣки что не было возможности побраться чрезъ него. Въ продолженіе трехъ сутокъ мы даже не видали твердой земли и по ночамъ дожды были привязывать лодки къ тростнику. Въ эти три ночи тѣ у ко- то не было сѣтокъ сильно страдали отъ москитовъ. Прежде, когда москиты одолѣвали насъ, мы высаживались на берегъ, закупали костеръ изъ сухаго тростника и поддерживали его въю ночь. Теперь же это было невозможно.

Вечеромъ на седьмой день нашего пути узкое русло Ул- кунъ-Дарьи обратилось въ обширное озеро, въ которомъ во- дя стояла почти неподвижно. Это озеро имѣетъ миль босемь или десять въ длину и изобилуетъ небольшими пловучими островками, поросшими тростникомъ и кустарникомъ. На другой день послѣ полудня мы наконецъ разглядѣли въ от- даленіи тонкія мачты кораблей.

Предъ вечеромъ мы выѣхали изъ тростниковыхъ болотъ, скручавшихъ насъ болѣе трехъ дней. Русло рѣки сузилось опять. Оно имѣло теперь отъ 300 до 600 футовъ въ шарину. На заходѣ солнца мы подошли къ флотиліи и вскорѣ были на бортѣ, обмѣниваясь привѣтствіями съ друзьями и знако- мыми.

Лейтенантъ Ситниковъ былъ кѣскою удивленьі когда увидалъ меня, такъ какъ по отѣздѣ моемъ изъ Казалы оъя думалъ что я намѣреваюсьѣхать въ Ташкентъ. Я пере- далъ ему взратѣ мои приключенія; и мы отѣ думали посвѣт-

304

лись надъ шуткой которую я сыгралъ надъ моимъ другомъ калитаномъ Верещагинымъ въ Казалѣ.

Я встрѣтилъ здѣсь между прочими молодаго графа Шувелова. Этотъ храбрый молодой офицеръ, какъ извѣстно, былъ контуженъ при взятіи Хивы. Онъ былъ отправленъ домой съ Оренбурскимъ отрядомъ, но въ дорогѣ ему сдѣлалось хуже и его принуждены были отправить въ тарантасѣ на флотилію. Я съ удовольствіемъ узналъ въ послѣдствіи что его здоровье совершенно поправилось.

Флотилія состояла изъ двухъ лароходовъ, Самаркандъ и Перовскій, и трехъ баржей. На эти суда перенесли всѣхъ больныхъ, Перовскій взялъ на буксиръ одну баржу, Самаркандъ двѣ, и на стѣлующій день мы поплыли на всѣхъ палахъ внизъ по Улкунъ-Дарьѣ въ Аральское море. Въ тотъ же день вечеромъ мы достигли устья рѣки и стали на якорь, такъ какъ нельзя было пройти черезъ баръ въ темнотѣ. На другой день чѣмъ свѣтѣ мы опять развели лары, четверть часа спустя прошли баръ и поплыли по синимъ волнамъ Аральскаго моря. Спустя двое сутокъ мы достигли устья Сыръ-Дарьи, а еще черезъ тридцать шесть часовъ я былъ опять въ Казалѣ. Отсюда одни изъ офицеровъ уѣхали въ Ташкентъ, другіе въ Петербургъ.

Здѣсь я встрѣтился впервые съ мистеромъ Керомъ, который былъ посланъ съ такимъ же порученіемъ какъ и я отъ газеты Daily Telegraph. Я узналъ съ сожалѣніемъ что судьба не была къ нѣму такъ милостива какъ ко мнѣ и что ему не удалось исполнить свое предпріятіе. Онъ уже издалъ въ свѣтѣ разказъ о своихъ приключеніяхъ, и я могу засвидѣтельствовать что его описанія мѣстности также вѣрны какъ и живописны.

Мнѣ пришлось прождать почтовыхъ лошадей три дня. Я купилъ новый тарантасъ и 15го сентября былъ опять на почтовой дорогѣ въ Оренбургъ.

Разстояніе отъ Казалы до Саратова, которое въ первомъ разѣ отняло у меня шесть недѣль, въ этотъ разъ я проѣхалъ въ двѣ, благодаря тому что лошади поправились на лѣтнихъ пастбищахъ. Въ дальнѣйшемъ путешествіи не было ничего особенного, и я оканчивалъ мое повѣствованіе и прощаюсь съ читателемъ.