123

Скоро тутъ конюхи металися,
Осѣдлали ему того добра коня,
Н беретъ онъ, царь, свою збрую богатырскую,
Беретъ онъ сабельку острую и копье мурзамецкое.

255. Поѣхалъ онъ скоро ко городу Угличу.
А тѣ же мужики Угличи, извощики,
Съ нимъ ѣхавши разсказываютъ,
Какого молодца посадили въ погребы глубокіе,
И сказываютъ, каковы коня примѣты,

260. И каковъ былъ молодецъ самъ.
Втапоры царь Саулъ догадается,
Самъ говорилъ таково слово:
„Глупы вы мужики, неразумные!
„Не спросили удала-добра молодца

265. „Его дадины 1), отчины;
„Что онъ прежде того
„Не мало у Кунгура царя силы порубилъ:
„Можно за то вамъ его благодарити и пожаловати,
„А вы его назвали воромъ-разбойникомъ,

270. „И оборвали съ него платье цвѣтное,
„И посадили въ погреба глубокіе,
„Мѣсто темной темницы!“
Н мало время поизойдучи,
Подъѣзжалъ онъ, царь, кө городу Угличу,

275. Просилъ у мужиковъ Угличевъ,
Чтобы выдали такого удала-добра молодца,
Которой сидитъ въ погребахъ глубокіхъ.
А и тутъ мужики Угличи
Съ нимъ со царемъ заздорили,

280. Не пущаютъ его во Угличь градъ,
Н не сказываютъ про того удала-добра молодца:
„Что, де. у насъ нѣтъ такого и пе бывало.““
Старики тутъ вмѣстѣ соходилися,
Они думали думу единую,

285. Выводили тутъ удала-добра молодца
Изъ того ли погреба глубокаго,
И сымали желѣза съ рѣзвыхъ ногъ,
Развязали чембуры шелковые,

1) Дѣдины.

124

Приводили ему добра коня,

290. А и отдали палицу тяжкую,
А мѣдну литу въ триста пудъ,
И его платьице царское, цвѣтное:
Наряжался онъ, младой Константинушка Сауловичь,
Въ тое свое платье царское, цвѣтное;

295. Подошелъ Константинушка Сауловичь
Ко царю Саулу Леванидовичу,
Сталъ свою родину разсказывать.
А и царь Саулъ спохватается,
А и беретъ его за руку за правую,

300. И цѣлуетъ его во уста сахарныя:
„Здравствуй, мое чадо милое,
„Младой Константинушка Сауловичь!“
А и втапоры царь Саулъ Леванидовичь
Спрашиваетъ мужиковъ Угличевъ:

305. „Есть ли у васъ мастеръ заплечной 1) съ подмастерьями?“
Н тутъ скоро таковыхъ сыскали и къ царю привели.
Царь Саулъ Леванидовичь
Приказалъ казнить и вѣшати,
Которые мужики были главные во Угличѣ.

310. И садились тутъ на свои добры кони,
Поѣхали во свое царство въ Алыберское.
И будетъ онъ, царь Саулъ Леванидовичь,
Во своемъ царствѣ въ Алыберскомъ,
Со своимъ сыномъ младымъ Константинушкомъ Сау-
ловичемъ.

315. И съѣхались со царицею, обрадовались.
Не пива у царя варить, не вина курить:
Пиръ пошелъ на радостяхъ,
А и пили да ѣли, потѣшались;
А и день къ вечеру вечеряется,

320. Красное солнце закатается,
И гости отъ царя разъѣхались.
Тѣмъ старина и кончилась.

*

1) Палачь.

125

При двухъ былинахъ, только что предъ симъ отпеча-
танныхъ у насъ, необходимы нѣкоторыя объясненія: и мы
высказали ихъ съ подробностію въ обширной „Замѣткѣ“
ко II-й части Рыбниковскаго собранія, нами изданнаго
(1862 года, стр. CVII и дал.; ср. также „Замѣтки“ къ З-му
и 4-му вып. собранія Кирѣевскаго по 1-му изданію);
здѣсь же повторимъ вкратцѣ, развивая и дополняя одно
только существенное.

Въ обѣихъ былинахъ, имя и лицо героевъ,—„Сауръ
сынъ Ванидовичъ съ сыномъ или Саулъ Левани-
довичь,“ — одно изъ самыхъ загадочныхъ въ нашемъ
древнемъ эпосѣ. Само творчество былиńъ, по всѣмъ при-
знакамъ, несомнѣнно неходитъ изъ круга Владимірова.
изъ старшей области Кіевской (въ обширномъ смыслѣ).
Походъ въ „царство Сорочинское,“ противуполагаемое
западнымъ царствамъ Латынскому и Литвинскому, эта
первая ступень и черта, древнѣйшая, уступающая даль-
нѣйшей — походу „въ дальную орду, Половецку землю,“ а
наконецъ третья, позднѣйшая черта и ступень — битвы
противу „Татаръ“ и царя ихъ „Кунгура,“— такія обстоя-
тельства указываютъ на инородцевъ Востока и Юга, пре-
имущественно Южныхъ, въ направленіи къ Югу. Но въ
семъ же. Южномъ краю, является Угличь, претерпѣ-
вающій отъ инородцевъ и родственный героамъ Русской
былины, по обстоятельствамъ на нѣкоторое время враж-
дебный для нихъ, а въ концѣ концовъ подчиняющійся
имъ, какъ подданный и подвластный. Но былинамъ, Угличь
явно страдаетъ отъ тѣхъ пришлыхъ враговъ, кон на-
званы Татарами (старше — Половцами, а еще старше —
Сарацинами): Русскій герой за нихъ „пе мало у Кунгура-
царя силы порубилъ“ и Угличамъ говорить въ упрекъ:
„Можно за то вамъ его благодарити и пожаловати, а вы
его назвали воромъ-разбойникомъ, и оборвали съ него
платье цвѣтное, и посадили въ погреба глубокіе.“ Угличи,
поступившіе такъ дурно съ сыномъ, даютъ однако же лицу
подводы, какъ родные, одного роду-племени, а потомъ съ
нимъ „заздорили, не пущаютъ его во Угличь-градъ.“ Сами
Русскіе герои, отецъ и сынъ, въ двухъ былинахъ мѣня-

126

ются ролями: въ одной освобождаетъ сынъ отца, въ другой отецъ сына,—очевидно, что имя, носимое былиною, собственно принадлежитъ кому либо одному изъ нихъ. Встрѣчая такія видимыя странности, мы по неволѣ обращаемся за разъясненіемъ къ тѣмъ эпизодамъ Русской исторіи, которые весьма сжаты и кратки у нашего древнѣйшаго лѣтописца, вѣроятно по отдаленности событія, а между тѣмъ заключаютъ въ себѣ, двумя-тремя словами, черты столь рѣзкія и характерныя, что онѣ непремѣнно должны были запинтересовать собою древнее эпическое творчество. Такова, между прочимъ, извѣстная по лѣтописи борьба, которую мы нѣкогда назвали не безъ основанія завизкою великой, исторической и поэтической драмы, ибо эта борьба вывела за собою на сцену Владиміра, — солнце-средо-точіе нашего эпоса и первой положительной нашей исторіи (см. „Замѣтки“ къ І. й Ч. Рыбн. и къ 4-му вып. Кир. по І-му изд.). Это дѣло, возникшее нзъ за убійства Люта, сына Свѣналдова.

Мы нашли нѣкогда, и повторяемъ здѣсь, что Олегъ Вѣщій (по былнамъ „Вольга или Вольга“) несомнѣнно смѣшивается для нашего эпоса съ позднѣйшимъ по времни Олегомъ Свитославичемъ: простѣйшимъ поводомъ для смѣшенія служило какъ самое имя Олега, у обоихъ одинаковое, такъ и то, что оба дѣйствовали съ Деревлянами, въ одной и той же области—въ Деревѣхъ; одинъ, Вѣщій, первый „нача воевати Деревляны и, примучивъ й, имаше на нихъ дань,“ другой же владѣлъ симъ самымъ удѣломъ, и прозванъ Древлянскимъ, и умеръ здѣсь. Вотъ почему, какъ мы знаемъ, былины 1) перенесли отъ втораго Олега, Древлянскаго, отчество Святославича къ Олегу Вѣщему, именуя сего послѣдняго „Вольгою Святославичемъ;“ 2) надѣлили Вѣщаго Олега тѣми же удѣльными Древлянскими городами, какіе пожалованы были Олегу Свитославичу, именно Гурчевцемъ, т. е. Вручевцемъ (Вручимъ, Овручемъ), и Кресьяновцемъ, т. е. Коростеновцемъ (Коростеномъ, по счастливой догадѣ Н. Дм. Квашнина-Самарина): „Жаловалъ его (Вольгу Вѣщаго), какъ поютъ былины, родный дидюшка, столько-Кіевскій, тремя горо-

127

дамы—первымь городомъ Гуёрчевцемъ, другимъ городомъ
Орѣховцемъ, третьіимъ городомъ Крестьяновцемъ. " Мало
того, борьба Вѣщаго Вольги противу города Гурчевца
(Вручаго) и мужиковъ (земцевъ) Гуршевскихъ, куда онъ
ходилъ за получкою даней, изображена былевымъ твор-
чествомъ точно такъ, какъ лѣтописная бѣда и смерть
Олега Свитославича Дреглянскаго подъ Вручимъ: „Му-
жики Гуршевскіе, " по былинамъ, „подѣлали мосточки
поддѣльные, " а Вольговы дружинники „посылали свою си-
лушку великую на тыи на мосточки на калиновы, мос-
точки всѣ подломалися, тая сила вся въ рѣченькѣ подва-
лялася, начала силушка тонуть да гинутъ; " въ лѣто-
писи же — „Побѣгъшю Ольгу (Свитославичу) съ вои сво-
ими въ градъ, рекомый Вручій, бяше черезъ гроблю мостъ
ко вратамъ граднымъ, тѣсничеся другъ друга пихаху въ
гроблю, и спехнуша Ольга съ мосту въ дебрь, падаху
людье мнози и удавиша кони человѣци. " Одинимъ словомъ,
внѣ сомнѣнія, историческій Олегъ Свитославичь, братъ
Владиміра, далъ половину своего имени и долю красокъ
творческому Олегу или Вольгѣ Вѣщему въ былинахъ; ро-
ковое же событие смерти Олеговой подъ Вручимъ, какъ
начало драмы, принесшей жизнь одного брата — Олега —
въ жертву другому — Ярополку, а своими послѣдствіями
выдвинувшей третьяго брата — Владиміра на сцену исторіи
и эпоса, увлекли одинаково и вниманіе лѣтописи, и во-
ображеніе народной поэзіи, тамъ и здѣсь отозвавшись
одинакими яркими образами и даже близкими слововы-
раженіями.

Между тѣмъ, все событие подъ Вручимъ, о которомъ
идетъ теперь рѣчь, получило себѣ мѣсто въ исторіи и
былинѣ, какъ извѣстно, изъ за воеводы Ярополкова Свя-
налда и изъ за сына его Юна Святославича: удалецъ юноша,
отправившись изъ Кіева на охоту, гналъ по звѣрю и,
разгорячившись (по былинамъ — „разъярившися“), за-
рвался и заѣхалъ дальше мѣры или условной межи — „бѣ
льсь“—какъ говорить лѣтопись, „въ деревѣхъ“—т. е. въ
Деревьскомъ краю — какъ можемъ мы дополнить объясненіе,
предполагая именно, что онъ забрался въ окрапну Древ-

128

лянской области, Ольгова удѣла; Олегъ же въ ту пору самъ у себя „дѣлалъ ловы“ и, какъ всякой ревнивый охотникъ, вскипѣлъ досадою, поспѣшилъ спросить—кто этотъ дерзкій, получилъ въ отвѣтъ—„Свѣналдичь,“ стало быть —не князь, не княжичь, а сынъ подвластнаго. братняго (Ярополкова) воеводы. и — подстерегши въ засадѣ („захавъ“) съ горяча убилъ неосторожнаго юношу-соперника. Отецъ убитаго, лишенный возможности открыто и лично отомстите владѣтельному князю, родному брату своего повелителя Ярополка. тѣмъ наче не могъ простить сыновней смерти и, глубоко затаивши жажду мести, не переставалъ подъучать Ярополка противу Олега. пока добился сего и съ тѣмъ вмѣстѣ добился извѣстной кропавой развязки подъ Овручемъ. Дѣтопись по обычаю своему въ разсказѣ о семъ немногословна, и тѣмъ однакое арче собственною краткостію: „Ловъ дѣюю Свѣналдичю, именемъ Лютъ (пшедъ бо изъ Кіева, гна по звѣри въ лѣсѣ), и узрѣ й (его) Олегъ, и рече: „Кто се есть?““ И рѣша ему:—Свѣналдичь;—и захавъ, уби й (его), бѣ бо ловы дѣа Олегъ. И о томъ бысть межю ими ненависть. Ярополку на Ольга, и молвяше всегда Ярополку Свѣналдѣ: „„Пони на братъ свой и прими волость его,““ хотя отомстите сыну своему... Понде Ярополкъ на Ольга, брата своего, на Древыску землю,“ — и — конецъ подъ Вручимъ. Лютъ Свѣналдовичь, изъ за котораго заварилась вся эта каша и разъигралась великая перепетіями своими драма, кончившался убіеніемъ Ярополка и возвышеніемъ Владіміра. уже по одному этому участію въ трагическомъ событиі Древлянскомъ. какъ звѣно приключенія долженъ былъ приобрѣсти и съиграть видную роль: и въ исторіи, куда вѣла его дѣтопись не по заслугамъ, хотя и воздержалась отъ обильныхъ красокъ. и въ народномъ творчествѣ, коему оставалось расцвѣтить сіи краски и дополнить образъ юнаго героя собственными средствами. Если цѣлое событие, заключившееся подъ Овручемъ, не осталось въ творческой области безъ отzinua, документально введено въ былины и перенесено, какъ мы видѣли, на самого Олега Вѣщаго: тѣмъ естественнѣе, звѣно приклю-

129

чившейся борьбы и casus belli, имя и лицо юноши, какъ героя, долженствовало также найти себѣ память, роль и мѣсто въ эпосѣ. Подавно же, кромѣ связи съ сыномъ, имѣлъ право на эту роль и память самъ Свѣналдъ: Свѣналдъ, своимъ именемъ, рѣчами и дѣяніями испестрившій страницы нашей древнѣйшей лѣтописи и не только громкій въ исторіи Русской, но извѣстный даже и тогдашнимъ Византійцамъ. Прибавимъ, что онъ, еще болѣе сына своего, связанъ былъ своими подвигами съ областью Древлянскою, какъ убѣдимся ниже, а слѣдовательно связанъ былъ и съ Овручемъ, и съ памятниками сего послѣдняго, словесными и даже вещественными (ибо тамъ, между прочимъ, долго хранился памятникъ Олегу: „и есть могила его и до сего дне у Вручего,“ замѣчаетъ лѣтонисецъ; памятникъ сей извѣстенъ былъ народу почти до нашихъ дней). Отъ того, прямымъ путемъ, образъ Свѣналда долженъ былъ стать рядомъ съ образами обоихъ Олеговъ (соединенныхъ преданіями) и глубоко отпечатлѣться въ мѣстныхъ сказаніяхъ Древлинскихъ: а сказанія эти, какъ извѣстно, дали равно богатую пищу и поэтическимъ вставкамъ въ лѣтописи, и разнымъ историческимъ чертамъ въ эпосѣ (напр. Ольга и месть ея, Малъ при Добрынѣ, Малуша при Владимирѣ, и т. п.). Къ сожалѣнію или нѣтъ, только отдаленность приключеній вообще, и такая частность ихъ — какъ ссоры лицъ между собою, и самая эта неопредѣленность роли, въ которой—то сынъ своей бѣдою вызываетъ на сцену мстителя отца, то отецъ выступаетъ изъ за сына и руководится образомъ его, вopіющимъ о мщеніи, — все это естественно должно было повліять на сбивчивость творческихъ образовъ и красокъ, перемѣшивая ихъ и переводя поперемѣнно съ сына на отца, съ отца на сына; именно такую сбивчивость и находимъ мы въ предлежащихъ бгинахъ. Сюда присоединилось еще одно важное обстоятельство: то и другое имя, сына и отца, Свѣналда и Свѣналдовича, слишкомъ затруднительно для выговора и для народнаго Русскаго языка, особенно въ простонародѣ, куда позднѣе перешли были и откуда изъ устъ теперь мы черпаемъ. Имя отца

9

130

крайне сбивчиво и въ самыхъ лѣтописяхъ: Свѣналдъ, Свѣналдъ, Свентелдъ, Исвѣнгелдъ. Свѣниделъ и т. д.; мы остановимся на болѣе употребительномъ — Свѣналдъ: но сбивчивость конечно еще болѣе должна была возрасти въ творчествѣ устномъ. Сынъ же одинъ разъ только въ лѣтописи названъ Лютъ, а два раза просто по одному отчеству — Свѣналдичь: „Ловъ дѣююю Свѣналдичю... и прѣша ему: „Свѣналдичь.“ Замѣтимъ кстати, что обычай выводить героевъ—юношей и. для вящей опредѣленности ихъ образа, называть ихъ по отцу (болѣе прославленному), даже употреблять одно только отчество, — этотъ обычай, укрѣпившійся въ быту нашемъ и обиходной жизни, равно извѣстенъ у насъ и по исторіи, и по былинамъ того древняго времени: таковы — Блудовичь (Годинъ, Годенъ или Хотенъ и Гордей), по Блуду, знаменитому современнику и соучастнику событий при Ярополкѣ, Свѣналдѣ и Владимірѣ; Путятѣль, Путятинъ (Мишатычка) и Путятічка (Запава, Забава) по отцу Путатѣ (той же эпохи), Пленковичь (Чурило) по Пленку или Пльну, Часовая и Часовичка ко Часу или Чесу, и т. п.—И такъ, беремъ странное намъ по лѣтописи и по былинамъ имя героя, сопоставляя разныя словоупотребленія:

СВЪНАЛДОВИЧЬ (по исторіи и лѣтописи)

СЫ НѣВАНИДОВИЧЬ (оба имени по САУРЪВАНИДОВИЧЬ. былинамъ)

САУРЪ или СУРЪ, т. е. герой, вѣроятно есть прозвище (эпитетъ), одинаковое впрочемъ по смыслу съ именемъ Люта (ср. „Зам.“ при 4-мъ вып. Кир. по 1-му издан.): прозвище, весьма употребительное въ нашей древности (относится поднитое звукомъ сауръ къ простому суръ также точно, какъ кауръ, каурый къ основному куръ въ словѣ бѣлокуръ). Но еще вѣроятнѣе, что это имя, какъ общеизвѣстное, употребилъ пѣвецъ, разлагая мудренаго СвѣналдовичА на двѣ части, подобно какъ изъ того же отчества „Свѣн-алдовича“ сдѣлалъ „сына Ванидовича.“ Какъ бы то ни было, изъ сотни примѣровъ, приведенныхъ нами въ прежнихъ „Замѣткахъ“ къ изданію народныхъ памят-

131

никовъ, всякому нужно убѣдиться, что такая передѣлка
имени весна естественно, легка и возможна, особенно
когда прошло до насъ около тысячи лѣтъ. Итакъ, имя
героя былины—Свѣналдовичь, разложенное на „Саура
Ванидовича,“ „Саура сына Ванидовича“ или
просто „сына Ванидовича.“ Имя это собственно
принадлежитъ сыну: дѣйствительно, въ одной изъ двухъ,
уцѣлѣвшихъ намъ былинь, имя бережено только одно,
лицо названо одно, Сауръ Ванидовичь. Въ другой для
двухъ лицъ два особыхъ имени: посмотримъ, какъ же
они сдѣланы. Вмѣсто Сауръ вставлено болѣе знакомое
Саулъ; вмѣсто Ванидовичь также болѣе привычное—
Леванидовичь. Это послѣднее даже еще ближе къ
Свѣналдовичу:

СВѣНАЛДОВИЧЬ
ЛѣВАНИДОВИЧЬ.

Только перестановлены звуки; и мы должны напомнить
здѣсь, извѣстные по былинамъ, подъ Кіевомъ, на окраинѣ
льса (можетъ быть „деревъ“—Древлянъ, ср. выше), такъ
называемые Потѣшные, т. е. ловчіе и охотничіе луга,
именуемые иногда въ творчествѣ „луга Лѣванидовы:“
оказывается, что это, въ передѣлѣ, луга Свѣналдовы,
получившіе имя по Свѣналду или Свѣналдичу, въ память
ихъ лова и связанныхъ событій.—Далѣе, при отцѣ Саулѣ
вышелъ въ былинахъ естественно уже сынъ — Сауйло-
вичь: а „Сауловичь“ и „Самуйловичь,“ мы знаемъ (см.
наши „Замѣтки“), постоянно въ Стихахъ есть царь Кон-
стантинопольский или вообще восточный — Константинъ;
и вотъ ивляется имя сыну — Константинъ Сауйло-
вичь, при немъ мать Елена, и т. д. Вмѣстѣ съ симъ
и поприще дѣйствія былинь отводится въ близость къ
тогдашней Византіи, между царствомъ „Латинскимъ“ и
„Сорочинскимъ:“ а это отводитъ насъ опять къ Югу и
весьма гармонируетъ съ исторической мѣстностью, гдѣ
вскорѣ увидимъ мы Углианъ.

Теперь, выигравши по лѣтописи и былинамъ двухъ лицъ,
равно извѣстныхъ, равно важныхъ для древности, отца

9*

132

съ сыномъ, Свѣналда и Свѣналдовича, оставимъ въ сто-
ронѣ и имена ихъ, и различія, тѣмъ болѣе, что, повто-
ряемъ, въ былинахъ — то отецъ спасаетъ сына, то сына
отецъ, и герой сливается изъ двухъ одинъ; быть можетъ,
когда ни будь одинъ и спасъ другаго или отомстилъ за
другаго, но не въ томъ дѣло. Посмотримъ лучше, какія
важныя событія связаны въ лѣтониси съ этими лицами.
Одно мы уже указали — убіеніе Свѣналдича и возникшая
отсюда драма; другое, не менѣе замѣчательное, сейчасъ
увидимъ. Именно за тридцать лѣть до убіенія Свѣналдо-
вича, 945 года, у Нестора читаемъ ропотъ дружины Иго-
ревой: „Отроци Свѣнны лѣжи нзядѣлися сутъ оружьемъ и
порты, а мы нази! Попни, кнаже, съ нами въ дань, да и
ты добудеши, и мы!“ „Вонъ. молодцы-то у Свѣналда на-
брались добрыи. разодѣлись и оружьемъ, и одёжами, а мы
наги! Ну-ка, поди, князь, съ нами собрать также дань,
чтобъ и тебя добыть, и намъ!“ Ропотъ былъ такъ силень,
что Игорь пустился съ дружиной по дань къ Деревлянамъ
и тамъ сложилъ голову: конецъ такой же драматическій,
вызвавшій такую же месть. Ольги, какъ Ловъ Свѣнал-
дича — месть отца. Опять событіе, равно важное, равно
впечатлительное для памяти былеваго творчества, и при-
томъ одинаково изъ области Древлянской: не диво, если
ото всего этого была убережеть намъ двѣ-три черты,
какъ отрывокъ цѣлаго сказанія, сопровождавшаго роковыя
лица Свѣналда и Свѣналдича. Что же это за добыча Свѣ-
налда, которой незавиделая дружина Игорева? Несторъ
пропускаетъ сей энизодъ. сохраненный для насъ другими
лѣтонисями (Никоновская, Воскресенская и т. п.). Ока-
зывается, Игорь подарилъ передъ тѣмъ своему любимому
воеводѣ Свѣналду дань Древескую (за подвиги въ области
Древлянской), да подарилъ и еще другую дань далекую. А
именно. „И бѣ у него (Игоря) восвода именемъ Свѣнъ-
телѣдѣ, и премучи (примучи; оружіемъ привелъ въ под-
данство, обычное выражение) Оуглечы (Угличи); и воз-
ложи на нихъ Игорь дань (на ни дань Игорь), и вдасть
(даде) Свенѣтельду.⁴ Игорь налагаетъ здѣсь дань въ смыслѣ
только верховнаго и великаго князя, признающего фактъ

133

покоренія и утверждающего количество подати; собственно
же покорилъ, привелъ въ дань или, чтò то же, сдѣлалъ
Угличей подданными Свѣналдъ, за чтò и получилъ эту дань
въ даръ. А такъ какъ къ этому присоединялась еще и
предѣдущая дань Деревская, то дружина великокня-
жеская возопила — „се далъ еси единому мужеви много,“
зароптала, принудила Игоря итти самого еще за данью,
и прочее, чтò разсказано уже Несторомъ. Такъ вотъ они
Угличи, помITTаемые въ нашихъ былинахъ! Это самая
Южная и далекая изъ Русскихъ вѣтвей тогдашняго на-
роднаго строла, жившая при низовьяхъ Диѣстра и Днѣпра
(въ соцѣдствѣ съ Сорочиною „долгополюю“ и областями,
подвластными тогдашней Византии). До Свѣналда она не
была еще „примучена“ подъ власть объединявшихъ Рус-
скихъ князей и встрѣчается, какъ пара, обыкновенно съ
другою вѣтвію — Тиверцами. Илеменная вѣтвь обширная,
спльная, связанная по мѣсту поселенія всего ближе съ
Греками и Южными Славянами, съ развитою по тому вре-
мени гражданственностью. У Нестора о разселеніи Юж-
ныхъ Славянъ: „А Улучи (Улутичи), Тиверьи сѣдаху по
Диѣстру (по Бугу и по Диѣпру), присѣдаху къ Дунаеви;
бѣ множество ихъ, сѣдаху бо по Диѣстру (по Бугу и по
Диѣпру) оли до (даже до) моря, суть гради пхъ и до сего
дне: да то ся зваху отъ Грекъ Великая Скуовъ (Скитія).“
Потомъ: „И бѣ обладая Олегъ (Вѣщій) Поляны и Дерев-
ляны, Сѣверены и Радимчи, а съ Уличи и Тѣверци (Ти-
верьци) имаше рать.“ О походѣ Олега (Вѣщаго) на Гре-
ковъ: „Поя... Дулѣбы, и Тиверци, яже суть толковины
(слово, требующее особыхъ объясненій, для которыхъ
здѣсь нѣтъ мѣста), си вси звахутся Великая Скуовъ (зна-
читъ, Тиверцы были уже примучены, Угличи еще нѣтъ).“
То же о походѣ Игоря: „Союкупивъ вои многи... и Тѣ-
верьцѣ (Тиверци; Тивпреци), и Неченѣги (опять Угличи
еще не покорены).“ Наконецъ Свѣналдъ покоряетъ ихъ.
Теверцы или Тиверцы — Днѣстряне, жители Днѣстра, отъ
древнаго имени рѣки Турасъ или Тюрасъ (Γύρας Tyras;
у или ю переходить въ рв—какъ ру-, рю-, рев-ють: Тевер-
цы). Ихъ сосѣди, Угличи, не даромъ въ разнорѣчіяхъ Нес-

134

тора помъщаются и на Днѣпрѣ; они тамъ жили прежде,
потомъ перешли на Днѣстръ, какъ свидѣтельствуютъ лѣто-
писи, изъ коихъ мы выше привели свидѣтельство о Свѣ-
налѣ: „И бѣша сѣдяще Оуглици (Угличи) по Днѣпру
внизъ, и по семъ придоша (препдоша) межи вои (воин)
Днѣстръ и сѣдоша тамо (перешли промежутокъ и сѣли
на Днѣстрѣ).“ Изъ городовъ ихъ, о коихъ поминаетъ Нес-
торъ, особенно извѣстенъ ПЕРЕСѣченъ или ПЕРЕСѣ-
чень: онъ, какъ завоеванный Кіевскими князьями, упо-
минается послѣ по городовымъ росписямъ въ чипѣ Кіев-
скихъ; поминаютъ о немъ и позднѣйшіе Молдаво-Волош-
скіе (т. е. собственно Болгарскіе, среднаго Болгарскаго
государства) государи, въ XV вѣкѣ. Ю. Н. Венелинъ,
незабвенный ученный, нашелъ его еще какъ многолюд-
нѣйшее село Бессарабіи (поздѣе тамъ станція), самъ
объизслѣдовалъ всю мѣстность, открылъ слѣды, что го-
родъ и до того не разъ перемѣнялъ мѣстность, наконецъ
убѣдился, что весь тотъ край дѣйствительно образуетъ
Уголъ, откуда и Татары назвали его „Буджакъ,“ чтò
значитъ „уголъ:“ вотъ откуда ими Угличей (Венелинъ,
„Влахо-Болгарскія грамоты.“ 1840 г.: что къ представ-
ленію „угла“ присоединялись и пѣкоторыя еще другія
представленія, а къ Угличамъ равно шло имя и „Угличей,“
и „Улутичей,“ обо этомъ скажемъ при случаѣ въ другомъ
мѣстѣ; теперь остановимся пока на этомъ). Родичи же
той и другой вѣтви на Сѣверѣ основали Тверь (Тьверь,
Тъферь) и Угличь съ округомъ Тверчей и Угличей или
Угличанъ (объ этомъ также въ другомъ мѣстѣ).

() тается намъ сравнить съ этими свѣдѣніями и другими
словами лѣтописей показанія былины. 1) Былина. Отецъ
„накопилъ силушки себѣ многое множество. накопа онъ
силушки въ походъ пошелъ...: пошелъ за море синее
(къ морю), въ дальну орду въ Половецку землю. брать
дані и невыплаты:“ моремъ и Половцами (каковы были
. Лукоморскіе) означенъ Южный край, прилегавшій къ
морю; за данами, какъ именно и ходилъ Свѣналѣ. 2) Въ
походѣ туда же сынъ обьется съ „Татарами:“ это древніе
Печенѣги, которые убили въ порогахъ Сватослана. а въ

135

нашихъ былинахъ замѣняются съ позднѣйшей точки зрѣ-
нія Татарами, какъ и Половцы (Свѣналдъ жилъ и при Свя-
тославѣ, и при его дѣтяхъ; ср. выше убіеніе Свѣналдича).
Мы говорили уже, что за это пособіе противъ Печенѣ-
говъ упрекалъ отецъ Угличей, такъ что племя ихъ пред-
ставляется врагомъ Печенѣговъ и роднымъ герою. 3) По
былинамъ. Угличи ни съ того, ни съего, захватили по
однимъ отца, по другимъ сына, вообще завзорили, за-
споровались (отпираясь платить дань): „городъ Угличь
крѣпко заперли и взбѣгали на стѣну бѣлокаменну...; а
и тутъ мужики Угличи съ нимъ со царемъ (отцемъ) за-
здорили, не пущаютъ его во Угличь-градъ.“ Лѣтописи:
„и премучи (Углецы... и не дадеся ему единъ градъ, име-
немъ Пересѣченъ.“ 4) Былины: „подходитъ онъ къ цар-
ству Сорочинскому (назанено такъ по прежнимъ владѣте-
лямъ-насильникамъ, Восточникамъ), увидали старики Соро-
чинскіе, они дѣлали сходки все великія..; старики тутъ
вмѣстѣ соходились, они думали думу единую (шло время
въ думѣ, въ сходкѣ, въ переговорахъ).“ Лѣтописи: „и сѣде
около его (города) три лѣта, и едва взялъ (взятъ его).“
5) „Царь Саулъ Леванидовичь приказалъ казнить и вѣ-
шати, которые мужики были главные во Угличѣ:“ по-
сѣдствіе долгаго упорства и рѣшительнаго покоренія.
6) „Тутъ десятники засовалися, бѣгаютъ они по Угличу,
спрашиваютъ подводы подъ царя Саула Леванидовича: и
которыя подъ царя пригодились, и проѣхалъ тутъ онъ
царь Саулъ во свое царство въ Алыберское...; и садились
тутъ (послѣ казни) на свои добры кони, поѣхали во свое
царство въ Алыберское:“ выраженіе подданства, въ ко-
торое вступили Угличи, а потомъ, по завоеваніи, возвра-
щеніе воеводы домой. 7) „А и отдали (Угличи)... его
платѣице царское, цвѣтное, наряжался онъ младой Кон-
стантинушка Сауловичь въ тое свое платье царское, цвѣт-
ное:“ описаніе богатства даней, которому позавидовала
и дружина великокняжеская (прибавимъ, что, по извѣст-
ной намъ связи, изображеніе упорства и сдачи Угличей
при Свѣналдѣ весѣма сходно съ такимъ же упособствомъ
Древлянъ при Олегѣ Вѣщемъ по былинамъ; ср. выше).—

136

Дальнѣйшія мелкія подробности, запутавшія собою бы-
лину, вставлены или персиначены конечно послѣ; что же
касается до эпизода объ освобожденіи при этомъ отъ Угли-
чей схваченнаго то отца, то сына, — это могло быть и
въ самомъ дѣлѣ, и потому же осада могла длиться долго,
могло и не быть, а вставлено въ эипческій разсказъ на
основаніи помянутой гибели Свѣналдича и мести отца.
Во всякомъ случаѣ разсказъ объ отношеніяхъ отца къ
сыну дополняетъ скудныя лѣтописныя свѣдѣнія о Свѣ-
налдѣ и Свѣналдичѣ. Мы думаемъ, что мы вскрыли та-
кимъ образомъ въ былевомъ творчествѣ, въ предлежа-
щихъ двухъ былинахъ, любопытный эпизодъ, съ его исто-
рическою и лѣтописною связію.

* *

*

Конецъ пѣсней 3-го выпуска по I-му изданію.

ВЕСЬ ТЕКСТЪ ПЕСНЕЙ. КАКЪ ВХОШЛЪ ОНЪ ВЪ
III-Й ВЫПУСКЪ ПО I-МУ ИЗДАННО, НАПЕЧАТАНЪ
ЗДѣСЬ СЪ ТОЮ ЖЕ САМОЙ ПОМѣТОЮ (НУМЕРА-
ЦИЕЙ) СТРАНИЦЪ, КАКЪ ВЫЛЮ ТАМЪ: ПОТОМУ ВСЬ
СНОСКИ НА I-Е ИЗДАНІЕ И ВСЬ ВЫПИСКИ ОТТУДА
ДЛЯ ПЗУЧАЮЩИХЪ НЕ ПЗМѣНЯЮТСЯ И НЕ ТЕРЯ-
ЮТЪ ЗНАЧЕНИЯ ПРИ НАСТОЯЩЕМЪ И-МЪ ИЗДАНИИ.

139

ПВАНЪ ГОСТИНЫ Й СЫНЪ.

I.

Къ №№ 1—3 (стран. 1—8).

4 *).

(Петрозаводскій уѣздъ, Кижская волость).

Во стольномъ было городъ во Кіевѣ,
У ласкова князя у Владиміра,
Было столованьице, почестный пиръ,
На многихъ князей на бояръ

5. И на Русскіихъ могучіихъ богатырей.
Всѣ на пиру наѣдалися,
Всѣ на почестномъ напивались,
Всѣ на пиру порасхвастались:
Кто ль хвастаетъ отцемъ-матерью,

10. Кто ль хвастаетъ молодой женой,
Кто ль хвастаетъ золотой казной,—
Умный хвастаетъ отцемъ-матерью,
А безумный хвастаетъ молодой женой,
Богатый хвастаетъ золотой казной.

15. Душка 1) Пванъ Гостиный сынъ
Не ъстъ не пьетъ—не кушаетъ,
И бѣлой лебеди не рушаетъ,
И ни чѣмъ онъ, молодецъ, не хвастаетъ.
Говоритъ Владиміръ князь стольно-Кіевскій:

20. „Душка, Иванъ Гостиный сынъ!

*) Разнорѣчія беремъ, взаимно сводя ихъ, изъ обливайшей по составу и выраженіямъ былины, записанной А. О. Гильфердинюмъ (ср. его «Онежск. былины,» 1873, № 135) 1871 г. 4-го июля въ Леликовѣ, отъ пожилой дѣвицы Степаниды Кононовны Неклюдиной, жившей на Зяблыхъ Нивахъ у Конды, Сѣнногубской волости.

1) Обыкновенное ласкательное прозвище героевъ молодыхъ («душа-молодецъ»), по преимуществу же изъ гостинаго или торговаго слоя, какъ доселѣ въ пѣсняхъ при имени купчика, купеческаго сына, прикащика, силѣльца, подрядчика и т. п., а еще обычнѣе при имени Ивана («душа-Ванюша,» «душа-Ваюшка»).

140

„Чтo ты не ѣшь не пьешь—не кушаешь,
„Бѣлыя лѣбеди не рушаешь,
„И ни чѣмъ ты, молодецъ, не хвастаешь 1)?
„Хлѣбъ ли соль тѣбѣ не пō душѣ,

25. „Чарою ль тебя пообошли,
„Али пьяница надъ тобою надсмѣялася?“
Тутъ душка Пванъ Гостпный сынъ
Говоритъ ему не съ упадкою 2):
— Хлѣбъ-соль мнѣ была пō душѣ,

30. — Чарою меня не обошли
— И пьяница надо мной не надсмѣялася:
— А нечѣмъ мнѣ, молодцу, похвастатп.
— А столько я похвастаю:
— Есть ли у васъ единъ 3) молодецъ

35. — Ёхать-то на добрыхъ коняхъ
— Ко тому ко городу Чернигову?
— А поребѣгу 4) ровно триста верестъ
— И тридцать три версты мѣрныхъ 5),
— И съѣздить намъ промежь обѣдней и заутреней 6).

40. — Съѣздите намъ и къ обѣдни поспѣть?—
Говоритъ Владимиръ стольно-Кіевскій:
„Во хмѣлю дѣтина порасхвастался:
„Не на комъ тѣбѣ будетъ повыѣхать,
„По широкому раздолью разгуливать.“

1) «Мѣсто ли было тѣбѣ (въ печати «тебя») не пō любп...»

2) «Мѣсто мнѣ-ка пō люби...»

3) Какой ни будь; Сербское «едан.»

4) Перебѣгъ — разстояніе, промежутокъ между крайними точками
бѣга или ѣзды.

5) «Триста три версты мѣрныхъ.»

6) «Межь обѣдней и межь завтреней, Межу частыма молебнама.» —
Молебны (съ эпитетомъ «частые» какъ служба мелкая, краткая,
чаще крупныхъ повторяемая) — обыкновенное приложеніе къ слову
«обѣдня» (за которой и слѣдуетъ: «служить, заказывать обѣдни съ
молебнами»). Но здѣсь ближе — промежутокъ между заутреней и
обѣдней, въ который по селамъ чаще совершаются молебны и даже
ходы съ образами для молебновъ.

141

45. Душка Нванъ Гостиный сынъ
Говорить ему таково слово:
— Ай же ты, Владимиръ князь столько-Кіевскій!
— Станемъ мы бить въ великъ закладъ:
— Ты заложи казны своей сорокъ тысячей,

50. — А я заложу свою буйну голову 1). —
Тутъ скоро написали письма крѣпкія 2)
И приложили ручки бѣлыя.
Душка Нванъ Гостиный сынъ
Отдалъ поклонъ да и вонъ пошелъ.

55. Скоро 3) приходить на широкъ дворъ,
Веретъ своего добра коня
За поводы шелковые,
За подбоздья 4) серебряны,
Палъ онъ коню въ ножку правую,

60. Въ правую ножку лошадинную;
— Ай же ты, мой добрый конь!
— Былъ я сегодня на честномъ пиру,
— Билъ я сегодня въ великъ закладъ 5):
— Князь заложилъ казны сорокъ тысячей,

65. — А я заложилъ буйну голову.
— Можешь ли ты мою буйну голову повыкупить,
— Князя Владиміра къ стыду привести,
— А большаго брата посоромить 6)? —
Провѣщалъ тутъ ему добрый конь

70. Голосомъ человѣческіимъ:
„Я твою буйну голову повыкуплю,
„Князя Владиміра къ стыду приведу,
„А большаго брата посоромлю 6).“

1) «Лучше станемъ во великъ закладъ: Я пробью свою буйну голову, Ты пробей казны своей, Казны своей сорокъ тысячей.»

2) Крѣпостную запись, закрѣплявшую сдѣланный договоръ съ закладомъ или залогомъ.

3) Какъ скоро.

4) Отъ бразды (борозды) — удила конскія, конми править коня.

5) «Пробилъ я севодня буйную голову.»

6) Брата—коня—(бывшаго у Владиміра, отъ одной матери) по-
срамить—перегнать. — «Братца своего— его пострамлю.»

142

Кормить онъ коня пшеной бѣлоларовой

75. И поить медомъ сладкіимъ... 1)

Сталъ онъ коня по двору поваживать,
Сталъ конь его за шубку похватывать,
По черному соболю выдерживать.
Тутъ всё собраллись князи-бояра,

80. Всѣ стоять—всѣ дивуются,

Всѣ говорить таково слово:

„Глупый 2) Иванъ Гостиный сынъ!

„Спортить 3) твою шубу добрый конь:

„Этой бы ты шубой подарилъ князи Владиміра,

85. „Онъ простиł бы тебя во великой вины 4).“

Душка Иванъ Гостиный сынъ

Говорить имъ не съ упадкою:

— Глупые вы, князи и бояра!

— Живъ молодецъ,—шубу наживу.

90. — А помретъ молодецъ,—шубу держивалъ!

— Эта шуба была въ пятьсотъ рублевъ,

— А сошьетъ молодецъ въ цѣлу тысящу 5). —

Тутъ ночь пришла и всѣ спать легли.

А душка Иванъ Гостиный сынъ

95. По утру встаетъ ранешенько,

Умывается онъ бѣлешенько,

Въ шелкову ширинку утирается

И Господу Богу онъ молится.

1) «Взялъ онъ за поводы за шелковые, За нódбраздьe за сереб-
рано, Приводить ко тому и (ли?) ко князю Владиміру, Приводить
его на широкій дворъ, Тутъ сидять князи-бояра; Сталъ онъ пÓ
двору похаживать.»

2) «Душка.» — 3) «Спортилъ.» — 4) Простиłъ бы и порушилъ договоръ съ закладомъ, котораго ты на вѣрное нѣ сдержишь и провинишься.

5) «Стойть эта шубка ми-ка-ва пятьсотъ рублей, Живъ я бы-
валъ,—шубку держивалъ, Живъ я буду.—шубку сдѣлаю въ ты-
сящу.»—Извѣстная народная пословица, о которой мы уже упоми-
нали въ примѣчаніяхъ: здѣсь возведена своимъ происхожденіемъ
къ энциклопедіи.

143

Приходить онъ на широкій дворъ 1),

100. Беретъ своего добра коня
За повода за шелковыя,
За подброздья серебряныя,
Положилъ онъ сѣделышко точено,
Стремена у него были золочены,

105. А кисточки висятъ шелковыя,
Садился онъ тихохонько,
И поѣзжалъ онъ (точно какъ на ярмонку) 2),
И скочилъ его конь на три поскока,--
Пріѣхалъ къ князю Владиміру 3):

110. — Ты, Владиміръ князь стольно-Кіевскій!
— Не время ли намъ будетъ поѣхати
— Къ этому городу Чернигову?
Владиміръ князь стольно-Кіевскій
Говоритъ онъ тутъ 4) своимъ конюхамъ:

115. „Ай же вы, мои конюхи!
„Бѣжите вы на широкій дворъ 5),
„Выбирайте-тко вы изъ трехъ сотъ жеребцовъ
„И изъ тридцати жеребцовъ
„И изъ трехъ жеребцовъ,

120. „Сивогривыхъ и кологривыхъ,
„Маленькаго полонена 6) воронка:
„На него надежа 7) великая.“

1) Ненужное повтореніе: Иванъ былъ уже на дворѣ у Владиміра, ночевалъ здѣсь и только является за симъ на очи князя, чтобы начать выполненіе договора—перегонку.

2) Вставочный, поздній стихъ. — 3) «Приходитъ въ полату бѣлокаменную, Крест-о-тъ клалъ по писѣному» и проч.

4) «Збовонилъ,» завопилъ, закричалъ.

5) «Побдьте-тко вы, мои конюхи, Побдьте вы ма конюшій дворъ.» — За симъ, у Андрея Иванова выбранъ княземъ одинъ Воронко, а у Неклюдиной, какъ и слѣдуетъ, выбраны на перегонку всѣ 33 жеребца, и Сивогривъ, и Кологривъ, впослѣдствіи заразъ всѣ по-срамленные.

6) Приведенного изъ Орды, ордынскаго, какъ знаемъ по другимъ былинамъ. — 7) «Надѣя.»

144

Тутъ прибѣжали его конюхи
И творить жалобу великую, —

125. Что душки Ивана Гостинаго
Скрычалъ 1) конь по звѣриному
И засвисталъ по змѣиному,
Что триста жеребцовъ всѣ мертвы лежатъ,
А тридцать жеребцовъ ископытились,

130. А сивогривый, кологривый
И маленькій полоненъ воронкé 2)
Голову залячилъ 3) и хвостъ заломилъ,
Черезъ Нущай-рѣку 4) скочилъ и въ чисто поле ушелъ.
Тутъ не на комъ князю повыѣхать 5).

135. Душка Иванъ Гостиный сынъ
Говорить ему не съ упадкою:
— Ты, Владиміръ князь столько-Кіевскій!
— Не держи меня добра молодца,
— Отсчитай мнѣ великъ закладъ 6),

140. — Великъ закладъ сорокъ тысячей. —
Тутъ Владиміръ князь стольно-Кіевскій
Отсчиталъ ему казны сорокъ тысячей.
Говорить Владиміръ стольно-Кіевскій:
„Душка, Иванъ Гостиный сынъ!

145. „Подари-тко мнѣ добра коня:
„Мнѣ-ка князю не на комъ повыѣхать.“
Душка Иванъ Гостиный сынъ

1) «Заржалъ — Князя Владиміра во конюшенки.»

2) «Сивогривый жеребецъ ископытился (потерялъ, попортилъ копыта), Кологривый жеребецъ на колѣńка паль, Маленькій...»
(и проч.). — 3) «Заляциль» (изогнулъ, скривилъ излучиною; натянулъ какъ лукъ).

4) «Пучай,» Почай, Почайну. — Стихъ сбитъ изъ двухъ.

5) За симъ у Неклюдиной сокращено и обрывъ: «Ай же вы князи-
бобяра (А князи и бояра) Буде (пришлось, что) отдали сумма ве-
ликая (извѣстный намъ по прежнимъ примѣрамъ тематическій па-
дежь при оборотѣ, равномъ неокончательному наклоненію — «вынуж-
дены были отдать») Душкѣ Ивану Гостиному.»

6) Такъ какъ ты его уже проигралъ.

145

Говорить ему не съ упадкою:

150. — Мой конь купленъ въ Большой Орды,

— Въ Большой Орды изъ-подъ матери,

— За коня было плочено пятьсотъ рублевъ,

— А съ проводинами 1) сталъ цѣлу тысящу:

— Развѣ Владиміра конемъ подарить?—

155. Какъ подарилъ Владиміра добрый конемъ.

Сказалъ своимъ конюхамъ:

„Подите-тко, мои конюхи,

„Возьмите вы коня добраго

160. „Душки Ивана Гостинаго,

„Сведите въ конюшню бѣлодѣбову,

„Кормите пшеной бѣлояровой

„И пойте медомъ сладкіимъ.“

Скоро прибѣгаютъ его конюхи,

165. Творятъ жалобу великую:

„Конь душки Ивана Гостинаго

„Пшены не ъстъ и меда не пьетъ,

„Скрычалъ онъ по звѣриному,

„И засвисталъ онъ по змѣиному,

170. „И прибилъ онъ всѣхъ жеребчиковъ.“

Сказалъ душки Ивану Гостиному:

„Что не надобенъ мнѣ твой добрый конь,

„Мнѣ не надобенъ, поѣзжай домой 2)!”

(Записано П. Н. Рыбниковымъ отъ кр. Андреи Иванова въ Петрозаводскъ,
12 Октября 1863 г.; ср. т. III).

* * *

1) Съ расходомъ на проводы изъ Орды.

2) Послѣдній стихъ весьма прозанчепъ, придъланъ. — Разно-
рѣчіе къ сему заключенію беремъ изъ другой былины, записанной
А. О. Гильфердингомъ тамъ же и тогда же, какъ предыдущая, отъ
80-тилѣтилго старика Василья Аксенова («Онежск. был.» № 133):
(послѣ проказъ коня) «Въ теремахъ верхи пошаталися, И на сто-
лахъ питья росплескалися, А тутъ знай-бояра—тутъ вси мертвы

10

146

Слѣдующій П-й отдѣлъ былъ объ Иванѣ Гостиномъ
долго оставался неизгѣстенъ и въ нашемъ изданіи при-
водится первый разъ. По всему видно, опъ не столько

лежать, А Влад. князь ходить раскарою, Соболиной шубой укры-
вается, А самъ говорить таково слово: «Ай же ты, Иванушко
Гостиный сыпъ! Веди-тко своего косматушка-бурушка съ моего
двора, Чортъ съ тобою и съ твоемъ конемъ (опять чисто-прозан-
ческое)!» Только-то они и ёздили.»

Вообще это разпоручіе въ особомъ пумерѣ былины растяну и,
теряя существенныя черты, только рѣчисто, притомъ со многими
ошибками, недомолвками и ослышками. Вотъ еще его особенности:

«А тутъ солнышко Влад. ки. Самъ да поросхвастался: «Кто бы
со мной былъ во великъ закладѣ — Скакать отъ города отъ Кіева,
Отъ Кіева до города Чернигова, Между тѣми частѣми межу лѣба-
дами (грубая омібка отъ недослышки), Межу тою объдней—зай-
треницей, А перескоку-то было (было бы) да ровно триста
вернѣ...» У меня-то у князя есть — Триста жеребцовъ и три
жеребца. Кологр. жер. и Сивогр. жер., Есть младѣй косматый
бурушко (оптимально персведѣп ко князю Ивановъ бурушка, «Сивка-
бурка вѣная каурка» сказочного Ивана): А у тебя, Иванушка Гос-
тиный сыпъ, На космъ-то черти (чортѣ) буде повыѣхать?...» «Кла-
пялѣ сму (кою) во правую во лѣвую во ноженку: — Былъ я у князя
на ниру, Въ пьяномъ разумѣ поросхвастался...» «Проходитъ (Иванъ,
послѣ договора съ княземъ) во гридни во столовы, Во свою во
телную спаленку. Тутъ Иванушку не очень спитесь, Подушечка въ
головахъ вертится (прозанчески и изъ другихъ пѣненъ), Ставалъ
опъ но утру ранѣнѣнко... Сталъ онъ латиться-булатиться, бу-
латиться-комъ тужится (единицное хорошее мѣсто, пекунающе
остальную болтовню)... Надѣвалъ онъ шубу соболишную, Надѣвалъ
онъ шапочку соболюю, Нушсту и ушсту, ушсту и завѣсисту,
Спереди съ-подъ шапки глазъ не видать, А сзади съ-подъ шапки
(не видать) шеп обѣлось...» «Косматый конь съ Иванушкой шу-
точки пошучивалъ, За соболишную шубою ку покусывалъ, По цѣлому
собою выдерживалъ...» «—Ахъ ты, стольне—Владиміръ—князь,
Нолю снать, пора вставать, Закладніи заповѣди пора выпол-
нить! —...» Тутъ скоро конюхи пригнали триста жеребцѣвъ,
(Тр. жер.) и трегъ жеребцѣвъ, Кологрива жеребца и Сивогрива

147

относится къ эпическому герою, известному подъ именемъ
»Ивана Гостинаго Сына" изъ круга Владимірова, сколько
къ Ивану сказочному, а въ эпосъ Кіевскомъ примѣненъ
къ имени сего героя, такъ какъ дѣло идетъ о куплѣ
и продажѣ, свойственной „гостямъ“ и отъ того показав-
шейся умѣстною въ приключеніяхъ „Гостинаго сына.“
Подлинно же „продажа дѣтей за непослушаніе и дурное
поведеніе“ известна изъ многихъ старшихъ, прозан-
ческихъ изреченій, сказаній, новеллъ и легендъ, начи-
ная съ Греческихъ (ср. сборникъ „Пчелу“ въ нашемъ
изданіи). Случай этотъ, какъ возможный, породилъ разныя
пѣсни и особенно олицетворенъ въ пѣсняхъ „Молодец-
кихъ“ или „Безъимянныхъ;“ но, хотя онъ, не безъ вліянія
прозаическихъ повѣстей, возведенъ какъ былевой, действи-
тельный и историческій, въ кругъ былінъ Владиміровыхъ,
къ опредѣленной эпохѣ: тѣмъ не менѣе, онъ замѣтно здѣсь
раздутъ и искусственъ, тенденціозенъ и педагогически-сухъ,
съ намѣреннымъ нравственнымъ поученіемъ, безъ дѣй-
ствительной, былевой и исторической подкладки.— Совсѣмъ
другое въ области сказочной: тамъ продажа Ивана за море
служить рубежомъ или моментомъ, съ коего начинается
рядъ его приключеній какъ Гостя-мореходца или Гостя за-
морскаго, а по преимуществу во второй половинѣ героя—
какъ Ивана Годиповича, что и увидимъ ниже

* * *

жеребца (въ печати «живобецъ»,» «живобеца:» пѣвецъ былъ кар-
тавъ?), И младаго косматаго Бурушка. Иванушкоъ конь увидалъ
и заржалъ На тѣхъ триста жеребцѣвъ: Кологривый жер. иско-
пытился, Сивогривой жер. обнаричился (издатели объясняютъ «за-
хромалъ:» но, судя по корню слова,—нарекать, парицать, скорѣе
«осрамился, посрамился,» какъ и есть въ другихъ мѣстахъ вы-
лины; конечно тѣмъ посрамился, что упалъ, захромалъ и т. п.),
А млад. косм. бурушко Хвостъ заскалъ да въ поле ускалъ (за-
дралъ, удралъ)...» Прочее заключеніе приведено выше.

10'

148

II.

1 *).

(Повънецкаго увъзда: Выгозеро).

Отъ батюшки было отъ умнаго
И отъ матушки отъ разумныя
Зародилося 1) чадушко безумное.
Безумное чадо, неразумное 2),

5. Изъ-по имени Иванушко 2) Гостиный сынъ.

Померъ у Иванушка родный батюшка,
Осталась у Иванушка родна матушка,
Честна вдова (Офимья Александровна.
Посылаетъ честна вдова (Офимья Александровна

10. Своего ли чада милаго,
Торговать за сине море;
И наказываетъ чаду родна матушка 3):
„И станешь торговать ты, чадо мияое,
„Чадо милое, дитя любимое,

15. „Изъ по имени Иванушко Гостиный сынъ,—
„Отнюдь не ходи ты на царевъ кабакъ,
„Ты не пей-ка, чадо, зелена вина,

*) Записано П. Н. Рыбниковымъ или, по замѣчанію А. Θ. Гиль-
фердинга, для Рыбникова писаремъ мѣстнаго исправника, отъ Выго-
зерскаго крест. Оедора Никитина, а напечатано въ IV-мъ томѣ
1867 г. подъ № 13-мъ (въ нашемъ VII-мъ выпускѣ опечаткою
№ 7-й). Разнорѣчіе, которое здѣсь сводимъ, записано А. Θ. Гиль-
фердинюмъ 1871 г. 17 июля въ Тайгелицѣ отъ того же пѣвца,
имѣвшаго въ ту пору лѣтъ 45 и жившаго на Корельскомъ острову
верстъ 50 отъ Выгозерскаго погоста; научился былинамъ преиму-
щественно на Поморѣѣ въ Кемскомъ уѣздѣ (ср. «Онежск. былины»
1873 г. № 172).—Не смотря на личное сношеніе съ пѣвцомъ,
Гильфердингомъ записано хуже и съ пропусками.

1) «Зарождается.» — 2) То же, что въ сказках «Иванушка Ду-
рачокъ.» — 3) «И принимаетъ родна матушка да своего чада (дома,
безъ отпуска на сторону)...»

149

„И не имѣй союзъ со дѣвками....

„И со тѣма со женками со ......

20. „И со тѣма голями кабацкима 1).“

Поѣхалъ Иванушко за сине море
Торговать разными товарами,—
Не послушалъ чадо наказанья родной матушки:
И сталъ часто ходить на царевъ кабакъ,

25. И сталъ много испивать зелена вина,
Сталъ имѣть союзъ со дѣвками......,
И со тѣма со женками со ......,
Со тѣма ли голями со кабацкима 2).
И пропилъ-прогулялъ все отцовское имѣніе,

30. И всѣ промоталъ товары заморскіе,
И отдалъ въ закладъ черны корабли 3).

Про то услышала 4) его родна матушка,
Честна вдова Офимья Олександровна,—
Пріѣзжаетъ она за сине море,

35. За тѣ ли города иностранные,
Стала добираться чада милаго,
Чада милаго, сына любимаго,
По имени Иванушка Гостинаго 5).
Приходитъ она къ цареву кабаку,

40. Испроговорилъ она таково слово:
„Ай же вы, народъ православный,
„Ай же вы, голы кабацкіе!
„Не видали ли вы моего чада милаго,
„Чада милаго и сына любимаго,

45. „По имени Иванушка Гостинаго 6)?“

1) «И не имѣй союзъ со голями каб., И не связывайся, чадо, со жонками со к., И со тѣма ли со дѣвками со б.»

2) И выше читай окончаніе ма. — 3) Читай: «кӑрабли.» — Черны позднѣе передѣлано изъ старшаго—червлены, черлены,—красные и красивые, узорчатые, рѣзные и расписные. — 4) «И какъ про- слышала.» — 5) У Гильфердинга представляется все дома, на мѣстѣ, на родинѣ. — Вмѣсто «За тѣ ли» скажетъ по видимому исправить: «Во тѣ ли города иностранные.» — 6) У Гильферд. лучше, обра-

150

И испроговорить сей тутъ голи кабацкіе:

„Ай же ты, честна вдова Офимья Олександровна!

„Сидитъ твое чадо милое

„За стойкой во царевомъ во кабакѣ,

50. „И пьетъ-кушаетъ онъ зелено вино 1).““

Приходитъ она да во царевъ кабакъ,
Она крестъ кладетъ по писаному,
Поклонъ ведеть да по ученому,
Она бьетъ челомъ да о сыру землю,

55. Она бьетъ челомъ да низко кланяется,
Своему ли она сыну—ему въ особину:
Прокатились у ней слезы изъ ясныхъ очей 2).

И беретъ она чада милаго,
Чада милаго и единаго сына любимаго.

60. По имени Иванушка Гостинаго,
Веретъ она за бѣлы руки,
За тые ли перстни за злаченые 3),
И ведеть его ко спию морю,

щеніе сперва къ одному народу. И онъ конечно отвѣчаетъ незнаниемъ: «А той же вы, пародъ, люди православныі! И не видали ль вы...?» «Испроговорить (множ. при собирательномъ) пародъ да православныя (—ы-й-а, ы-й-мъ, ы-я-мъ): ««А той же ты, честна вдова Оф. Ол.! И не видали мы твоего да чада милаго. И что ль (—Пшно-ль, ешъ-ль) по имени Иванушка Гостинаго.»» Тогда уже обращеніе къ голымъ: «А той же вы, голи вы кабацкія! Вы скажите-тво, да гдѣ моё есть чадо милос... И за то дарю васъ златомъ-серебромъ.» А на это отвѣтъ голей.

1) У Гильф. въ слѣдъ за симъ привели Ивана сами голы: «И привели тутъ голы кабацкія Ай оборванаго да добра молодца.»

2) При видѣ оборванаго и пьянаго.

3) У Гильф. присвѣлено спачала: «И какъ беретъ ево да за желѣты кури.»

151

Ко синю морю, ко солному 1),

1) Извѣстный энитетъ Гомерическій, перешедшій у Грековь
въ названіе самого «моря» (за недостаткомъ шрифта: halos
polioio, polias halos; hals—halos=sal—salis, «море»
и «соль»; изъ сего уже вытекло собственное названіе «моря»—
thalassa—салASSA, съ шенелеватымъ с): 1) сначала спбое,
былесованое (спрое), блестящее (каковъ и первоначальный цвѣть
синій—отъ си — си-ять, Югослав. си-путти), — то же что солнѣ
(откуда названіе самого «солнца»); 2) синее—въ значеніи цвѣта
уже нынѣшняго, попиженнаго по ступенямъ цвѣтности, как бы
онущнаго и глубокаго (съ чѣмъ связывается уже значеніе и лу-
бины моря, какъ извѣстно однородной по корню слова съ нашимъ
голуб-ѣ, голуб-ой; ср. выше замѣтки о цвѣтѣ и камѣ яхонтѣ,
гіацинтѣ); 3) поздѣе еще — солнѣое, уже по вкусу, хотя солнѣ,
солнѣ и солнѣ связаны первоначально съ помянутыми выше пред-
ставленіями (бѣлизны, блеска и самого добыванія — изъ мпнераловѣ,
озёрѣ и моря: ср. солнѣ — солнце, встающее изъ моря и въ него
спускающеся). — Маге съ производными напоминаетъ еще собою
наше марево и т. п., блескъ, мпражи (mīr-ārī); по у Славянѣ,
въ формѣ море, спустилось оно по извѣстнымъ ступенямъ еще
голѣже, до цвѣта чернаго, ибо совпадаетъ, какъ зnamъ, съ кор-
нями маур-, мавр- (откуда Мавр =Мур-инъ), мур- (с-мур-ъ,
па-с-мур-), мōр- (имя тѣхъ же Муриновъ и Арабовъ. Ср. смур-
од-ина и смор-од-ина, — ягода цвѣтной воды, поздѣе черной,
откуда и древнее названіе рѣкъ, нашихъ эпическихъ Смородинъ и
историческойъ Москвы-рѣки): все это означаетъ нынѣ уже цвѣтъ
черный, хотя спустилось сюда по другимъ, старшимъ ступенямъ
цвѣтовъ (ягода «смородина» — и бѣлянъ, и красная, и — постѣ — чер-
ная: названіе ея точь въ точь — Греч. halos-hyd-ne, море-
вод-ина, какъ именовались «дочери моря»,» Неренды, Θетида, Амфи-
трита. — Ср. при этомъ выше черные корабли изъ червленыхъ и
черныхъ). — Соотвѣтственно такому ходу представленій и слово-
образований, моря у Славянъ пріобрѣли постепенные (по цвѣту)
эпитеты: Бѣлое (Средиземное, Эгейское и на Русскомъ Сѣверѣ);
Спрое (сурое, суровое: Суражъ и Суражъ, Сурожское или Суровское —
Азовское); Синее (Адріатическое, Каспійское-Хвалыское, на нашемъ
Съверѣ Балтійское); наконецъ Черное (псключительно «Русское»).

152

65. На тую пристань корабельную 1),
Ко тѣмъ ко купцамъ ко заморскіимъ 2),
И да спроговорить она да таково слово:
„Ай же вы, купцы-заморяна,
„Вы заморяна и Вавилоняна!

70. „Вы купите у меня чада милаго,
„Чада милаго, дитя любимаго,
„По имени Ивана Гостинаго,
„И дайте вы за него пятьсотъ рублей.“
И испроговорить Иванушко Гостиний сынъ:

75. — Не жалѣйте вы за меня цѣлой тысящи 3). —
Испроговорить купцы-заморяна:
„Ай же ты, честна вдова Офимья Олександровна!
„Ты не вора ли продасшь, не разбойника,

1) То же у Гильфердинга, по тамъ представляется продажа изъ дому, изъ своего города и съ родны: а здѣсь, въ редакціи Рыбникова, совершается «за моремъ,» «въ иностранномъ городѣ,» а потому и купцы на пристани являются «заморскіе, Вавилоняне.» Другими словами, по редакціи Гильфердинга, купцы оказываются «пришлыми, заѣзжими, чужими,» и увозятъ Ивана съ родины; а по Рыбниковской они—купцы «мѣстные въ иностранномъ городѣ» и, продавши имъ, мать оставляетъ сына на чужбинѣ, сама же должна вернуться къ себѣ домой.—2) «И ко заморянамъ-купцамъ, да къ Вавилонянамъ.» —Этой послѣдней чертою былина роднится со зна- менитою продажею Юсифа Прекраснаго и съ тѣми пресловутыми сказаніями о похищеніи дѣтей. сына или дочери, на пришлый тор- говый корабль, сказаніями, кои мы не разъ излагали и объясняли въ своихъ «Замѣтках,» начиная Геродотомъ и до современныхъ сказокъ.—3) Т. е. пригожусь я вамъ, не обманутесь въ покупкѣ, я стобю и больше, а вмѣстѣ намекается, что и самъ Иванъ радъ былъ перемѣн своей участі: это гораздо проще. Напротивъ редакція Гильфердинга помѣщаетъ эту рѣчь ниже, послѣ того, какъ купцы усумнились въ личности предлагаемаго раба и выразили боязнь, не воръ ли это; при семъ прибавляется новая, моральная и лприче- ская черта, едва ли не поздійшая, именно, что Иванъ хотелъ иронически упрекнуть мать свою или даже доставить ей хорошую пенсію на будущее прожитіе: «Ай отвѣтъ держитъ да добрый мо-

153

„Не ночнаго ты подорожника 1)?“—

80. „Я не вора продаю и не разбойника,
„И не ночнаго я подорожника:
„Продаю я еднаго сына любимаго,
„По имени Иванушка Гостинаго.“

Тутъ прощается Иванушко съ родной матушкой,

85. Прокатилися у Иванушки горячи слезы 2),
Горячи слезы изъ ясныхъ очей,
Во слезахъ онъ словцо вымолвилъ:
— Ты прощай-ка, прощай, родна матушка,
— Честна вдова Офимья Олександровна!

90. — По закону 3) была родна матушка,
— А по житью-бытью 4) змѣя лютая,
— Змѣя лютая, подколодная,
— Подколодная, подкустовная.—
Тутъ простилася родна матушка

95. Со своимъ-ли чадомъ милымъ 5);
Прокатилась слеза изъ ясныхъ очей,
Во слезахъ она словцо промолвила:
„Не дивитесь вы, народъ православный,
„Что продала я своего чада милаго,

100. „По имени Иванушка Гостинаго:
„Не кормитель онъ былъ родной матери,
„А разоритель былъ золотой казны,
„А за проступокъ я его и прōдала!“

*

лодецъ...: — И не жалѣйте-тко вы да цѣлой тысящи, И что (Ишто,
ещё) было бы моей матушкѣ И до гробной доски ей да не скита-
тися.— » 1) Что разбойничаетъ по дорогамъ и при дорогахъ ночью.—
2) «И тутъ пролилъ горючія слезы добрый молодецъ.» — 3) «По
писāному.» — По настоящему, какъ быть бы должно по закону и
обычаю, ты мать миѣ родная.— 4) Какъ жила со мной и какъ по-
ступила теперь въ жизни.— 5) Здѣсь кончается редакція у Гиль-
фердинга.— И точно, послѣдующее за симъ есть уже мораль и тен-
денція: во всякомъ случаѣ она не можетъ припадлежать ни древ-
нему составу былины, ни древнѣйшему складу сказокъ, откуда
позаимствовалось былевое творчество Кіевскаго эпоса и Владимірова
круга.

154

Отпечатанный сейчас II-й отдѣлъ былиń объ Иванъ Гостиномъ Сынѣ далеко отводить герой изъ богатырскаго Эпоса въ область древнейшихъ нашихъ Сказокъ, пород- ная его со вслѣдомъ рода извѣстными „Иванами.“ а по содержанію и складу сближаясь съ былиными или лучше, Молодецкими и Безъиманными Ивеними о Безсчастномъ молодцѣ, о Добромъ молодцѣ и женѣ неудачливой, о Горѣ и т. и. (ср. другіе выпуски и наши разныя „Замѣтки“).

Въ „Замѣткѣ“ при I-мъ изданіи З-го выпуска (страни. I—II. ХІ—XXXVІ) разсмотрѣны и объяснены у насъ съ подробностью: мѣего Пвана въ Кіевскомъ эпосѣ Влади- мірова круга, какъ богатыря (въ своемъ родѣ) изъ гости- нало или торговало слоя тогдашней жизни; болье древнее значеніе его собственнаго имени и обширная роль его подвиговъ въ области Все-славянской, допусторической; распространеніе его геройства за предѣлы Славянскіе и, при столкновеніи съ инородцами, появленіе между про- чимъ въ сказаніяхъ и сказкахъ объ Ерусланѣ (Арсланъ— Львѣ) „Лазаревичѣ, въ качествѣ и съ прозвищемъ „Пвана Русскаго богатыря;“ отзывъ его же имени и значенія при Артуровомъ „Кругломъ столѣ“ и въ легендахъ Британ- скихъ: по старшимъ нашимъ Сказкамъ, этимъ остаткамъ племеннаго, „Придунайскаго“ и „Черноморскаго,“ эпоса, разнообразные до безконечности. на постоянно типическіе подвиги Пвана со всевозможными качествами, выражаю- цими себѣю отличія древнейшей нашей жизни. а потому съ безчисленными прозвищами. — какъ Пвана Богатыря, Бълой Епании и Рубашки, Царевина, Дурака и Дурачка. Водо- вича—Медвѣйзьяго ушка—Сученка и Новаренка—Попомаревича, и т. п.; въ связи съ Бовою, царемъ Далматомъ. Бѣлымъ Поляниномъ и Бѣлою Палицей. Булатомъ-молодцемъ, ца- ремъ Выславомъ, Катомой-дядькою. Никаноромъ-богаты- ремъ. богатыремъ Лукоперомъ. Фомою Беренниковымъ и Есдоромъ. Ляжниковымъ. Гаръ птицею и птицею Ногомъ или Носемъ, съ Богатырь-дѣвицею или Царь-дѣвицею. Елею Прекрасною. Марьюю и Марою царевиами, коро- левюю Трудою, Анюю Прекрасною, Василисою Премуд- рою; въ сотняхъ битвъ, споровъ и борьбы со Змѣемъ.

155

Норкою-звѣремъ. Кощеемъ, Полканомъ, Чудомъ-Юдомъ,
Бабою-Ягою, царями—Водянымъ, Волшаномъ и Афрономъ,
и т. д.—Изслѣдованія эти продолжали мы также въ „За-
мѣткѣ“ при выпускѣ IV-мъ по І-му изданію (стран. CLII—
CXCIV): но тогда мы пособіемъ въ матеріалѣ брали только
Сказки, отпечатанныя А. Н. Аванасьевымъ въ первыхъ
пяти выпускахъ, изданія предшествовавшія и собственное
собраніе Лубочныхъ; съ тѣхъ поръ вышли въ свѣтѣ еще
три выпуска у г. Аванасьева (6—8), сказки Дѣтскія и
многія другія, значительно дополняющія матеріалъ име-
нами, подвигами героевъ и событіями той же самой эпохи,
такъ называемой „Сказочной,“ т. е. помянутаго старшаго
эпоса, который предшествовалъ спеціальному Русскому
—Кіевскому и Владимірову; мы отсылаемъ къ этому бо-
гатому источнику желающихъ продолжать и развивать
наши соображенія, по пути, однажды нами уже указан-
ному и прочно установленному для науки.—При изданіи
ІІ-й части собранія Рыбниковскаго, въ томъ же 1862 году,
какъ и IV-й выпускъ собранія Кирьевскаго, мы не успѣли
закончить этой работы сами (ср. стран. CCCLXIII—IV
въ „Замѣткѣ“ при II-й части Рыбник.): за то мы съ
большою подробностію разсмотрѣли тамъ нѣкоторыя, вновь
вскрытыя и выставленныя нами, событія или данные изъ
эпоса „Черноморскаго“ и „Придунайскаго,“ а съ тѣмъ
вмѣстѣ расширили значительно кругъ очертаній, имено-
ваній и дѣяній тамошняго героя Ивана, о которомъ теперь
рѣчь (стран. XXV—CCCLXIII въ „Замѣткѣ“). Такъ, мы
выставили тамъ и по возможности разъясніи: Атрика и
Атрикана, въ связи съ Рохлеемъ-Росланеемъ и Россола-
номъ, а сего послѣдняго въ связи—то съ „Иваномъ Русскимъ
богатыремъ,“ то съ Ерусланомъ-Арсланомъ и Русланомъ;
царство Идолское, Кудріянское—Рахлейское (Гераклей-
ское), Рахманское и Арабское—Сорочинское, какъ язы-
ческое поприще нашихъ древнейшихъ героевъ, впослѣд-
ствіи, при Христіанствѣ, поставленное къ нимъ во враж-
дебное отношеніе своимъ идолствомъ и поганствомъ; мы
вгладѣлись въ крупнаго, удивительно иркаго и рѣзкаго
чертами своими представителя отдаленной сей эпохи, ге-

156

роя, извѣстнаго въ двойственномъ образѣ — то Саламана и Саламаніи — Саламониды, то Саломона и Морольева — Мелькарта, то Саломона и Китовраса съ Кентавромъ и Полканомъ, и т. д., изъ кошъ каждый снова двоился и являлся половинчатымъ въ свою очередь. какъ на при- мѣръ Мелькартъ переходилъ въ Геракла. Маркольова и Марка, Гераклъ въ нашего Тарашку и Тараканчика Ко- рабликова, Саломонъ (чрезъ Саламониду) во Іракійскаго Салмокида — Саломоновича и Велеса, а Велесъ и Волосъ зарождались изъ Мелеха и Молоха, изъ первой половины имени и существа Мелех-карта (Молох-карта, Мелькарта), и т. п.; далѣе — мы видѣли, изъ той же области. Акира или Акура въ связи съ Агрикомъ и Агриканомъ, съ про- долженіемъ въ Син-А-Курѣ и Русскомъ Васильѣ Сынѣ- Акульевичѣ; наконецъ, во всемъ этомъ и особенно въ исторіи допсторическаго Саломона, мы прослѣдили учас- тіе или ближайшія связи того же Пвана, сказочнаго и летендарнаго, начиная отъ греческаго Эвана вакхичес- кихъ Сабацій (послѣдующаго Люниса) до Ивы или Ивана въ Славянской формѣ имени и до Пвана — Юанна въ разныхъ очертаніяхъ Христіанскаго времени, тѣмъ не менѣе въ обычныхъ соотношеніяхъ съ Еленою Прекрас- ною и съ Василисою Премудрою, съ Полканомъ и про- чими его сотоварницами либо врагами. Образъ прадрев- няго Пвана, на переходѣ къ былевой и исторической Руси, достаточно уже ясно обозначился передъ нами: его дорисовали еще послѣдовавшія затѣмъ изданія памятни- ковъ о Саломонѣ и Китоврасѣ съ подобающими пысканіями (хотя въ рукахъ нашихъ хранится еще довольно данныхъ, обѣщающихъ дополненіе и съ нашей стороны), особенно же былины, возникшія на основахъ сказочныхъ и отпе- чатанныя у Рыбникова въ III-мь и IV-мь томѣ.

Въ особенности сюда относятся у Рыбникова Былины: а) о царѣ Саламанѣ (т. III. № 54, 55, 56), гдѣ Сала- манія или Саламонида — то сестра. то жена (половина) Саламана; соперникъ вѣщій или врагъ отца Саламанова Давида — царь Втоломѣй (м. б. связанный позднѣе съ историческимъ Птоломеемъ) или Анголоманѣ, т. е. Воло-

157

томанъ, Волотъ и Волшанъ (=Волосъ и Велесъ, старше
Молохъ и Мелехъ, ср. выше), предшественникъ въ той
роли послѣдующаго князя Владиміра (наприм. въ „Голу-
биной книгѣ“), онъ же отецъ Саламаніи; по смѣнѣ пре-
реканій между Давидомъ и Волотоманомъ, сыну Давида
Саламану выступаетъ измѣнницею дочь Волотомана, жена
(или половина) Саламана—Саламанія, а врага на смѣну
старшаго Волота и Китовраса олицетворяетъ Цареград-
скій царь Василій Окульевичь, похищающій Саламаню
при посредствѣ Таракашки Заморянина или Корабликова,
за что и наказуемый.—б) У того же собирателя, въ ва-
ріантъ тѣхъ же былины (т. IV-й, № 18, стран. 97, 98)
мѣсто Таракашка (Геракла, Мелькарта и Морольва) зани-
маетъ **Ивашко**, т. е. прямо нашъ герой Пванъ, въ его
трудовыхъ, чернорабочихъ, служебныхъ подвигахъ древ-
нѣйшей эпохи (объясненіе спхъ подробностей читатели най-
дутъ въ помянутой нашей „Замѣткѣ“ при II-мъ томѣ собр.
Рыбниковскаго и на своемъ мѣстѣ ниже).—У него же, в)
былина о „Похожденіяхъ Ивана“ (т. III-й, № 57) есть ничто
иное, какъ сказка о нашемъ герой, подъ именемъ **Ивана
Васильевича**, возведенная только въ рангъ былины по образ-
цамъ Кіевскимъ и остихотворенная. Отецъ продаетъ здѣсь
Ивана въ рабы (какъ мать — Пвана Гостинаго), за то, что
не разгадалъ ему сна (мотивъ, одинаковый съ былиными
и сказаніями о Давидѣ, Волотоманѣ и Саламанѣ); Иванъ,
послѣ нѣсколькихъ ступеней, переходитъ на службу къ
царю **Өедору Васильевичу** (то же, что „къ царю Өедулу-
Змѣю“ при Иванѣ Русскомъ богатырѣ, къ „царю Дал-
мату“ при Иванѣ Бѣлой Епанчѣ или Бѣлой Рубашкѣ, къ
„Морскому и Водяному царю,“ къ „царю Волшану,“ о
коемъ ниже, и т. п.); на службѣ совершаетъ онъ для
царя, изъ за сестры-невѣсты, **Анны Васильевны** (какъ во
всѣхъ сказкахъ — изъ за Анны Прекрасной и т. п.), по-
двиги служебные, чернорабочіе и трудные, тѣ самые, кон
равняютъ Ивана со всѣми, назвѣстными намъ и подобными
героями его эпохи, отъ Геракла до Таракашки; между
прочимъ, разрѣшеніями трудныхъ задачъ, Пванъ помо-
гаетъ своему господину добыть дочь у „Грознаго царя

158

Василья Левидова" (по имени то же, что „Василій Окульевичь,“ по отчеству и характеру это извѣстный притěснитель-царь, Лиховидъ, позднѣе Левикъ, „царь или король Литовскія;“ дочь его Настасья—однпакова съ „Настасьей Литовскою,“ героинею при Пванѣ Годиновичѣ, Потыкѣ, Дунаѣ и Молодцѣ Безсчастномъ); въ сихъ приключеніяхъ Пванъ безпрестанно является на морѣ и дѣйствуетъ при посредствѣ корабля, какъ Таракашка Корабликовъ и какъ подобаетъ всякому древнему „гостю.“ Съ этой послѣдней стороны герой приближается тѣсно къ „Ивану Гостиному сыну,“ проданному матерью: похождения Ивана на кораблѣ. на морѣ и за моремъ, нужно безъ сомнѣнія рассматривать именно какъ продолженіе того пути, на который вступилъ онъ (и охотно, какъ мы видѣли), простившись съ матерью. Наконецъ, отслуживши и выслуживши себѣ невѣсту, Пванъ примиряется и съ продавшимъ его его отцомъ (какъ Молодецъ Безчастный, на возвратѣ, съ женою), разгадывая ему прежній сонъ,—мотивъ, возвращающій Пвана опять къ чертамъ Давида. Волота и Сала-мана. — г) То же. но гораздо запутаннѣе, — ибо основа еще сказочнѣе,—излагается у Рыбникова въ былинѣ „О царствѣ Подсолнечномъ, царѣ Иванѣ Васильевичѣ и сынѣ Өедорѣ Пвановичѣ (т. III-й, № 58). У царя—Царевичъ Пванъ (Васильевичь): онъ пользуется изобрѣтеніями мастеровъ-братьевъ (въ родѣ сказочныхъ „Семи Семіоновъ,“ о которыхъ см. нашу „Замѣтку“ при II-мъ т. собран. Рыбник.) и совершаетъ извѣстные подвиги въ „царствѣ Подсолнечномъ,“ изъ за дочери тамошняго Грознаго царя Лиховида Лиховидьевича (то же, что выше „Левидова“),—Марьи Лиховидьевны (позднѣе—Настасьи Литовской; самое имя Левиковъ, Литвы и Литовскихъ героевъ съ героинами, на почвѣ эпоса и исторіи, привилось, по сходству звуковъ, къ сказочнымъ Лиховидамъ, Лиховидовичамъ и Лиховидовнамъ). Птица-орелъ, на которой онъ летаетъ, баба-задворенка (Яга), ларецъ съ тайнами—извѣстные сказочные образы. Со временемъ, у Пвана подростастъ еще сынъ—Өедоръ Пвановичь, и это новый молодой герой: собственно же онъ посмотряетъ собою отца (какъ въ предыдущей былинѣ обратно

159

— Оедоръ является старшимъ), и это знаменуетъ лишь
другую ступень Былины, вилетеніе въ нес новаго эпизода
изъ другаго періода. И дѣйствительно, тутъ появляется и
новая героия — Анна Дмитриевна: эта та самая, что въ
эпосѣ при Пванѣ Годиновичѣ „дочь Дмитрия гостя бога-
таго“ и позднѣе сестра, жена или дочь при князѣ Романѣ
Дмитриевичѣ. Похождения Оедора царевича съ Анною (въ
сказках—„Прекрасною“), подъ образомъ купца, возвра-
щаются явно въ исторію Саламана и Саламаніи (царе-
вичь соблазняетъ невѣсту отцовскую, подстереженъ, ве-
дется на казнь—на впѣлицу, но уznается при этомъ, спа-
сенъ и женится на Аннѣ), а съ другой стороны преду-
преждаетъ другую исторію — уже въ эпосѣ — о Настасьѣ
Литовской; отецъ царевича, Пванъ (онъ въ молодости и
самъ царевичь) женится на Подсолнечной (болѣе древней
и волшебной) царевичѣ, которая изъ прежней Марьи Лихо-
видьевны обращается въ Марью Лебедь большую, въ ту самую,
которая въ эпосѣ при Потыкѣ, Годиновичѣ, Дупа, князѣ
Романѣ. Однимъ словомъ, это опыть—возвести Сказку въ
Былину и трактовать сказочныхъ героевъ съ героиями
точно такъ, какъ послѣ — на своемъ мѣстѣ — являются
они среди эпоса, въ обстановкѣ богатырской и даже
княжеской *).

Итакъ, Пванъ, кромѣ собственнаго имени, образа и цар-
ства, собственной области (нанѣło обширной) и соб-
ственныхъ похождений, въ области сказочной является еще
подъ другими именами, въ одинакой роли и фигурѣ съ
другими героями, заходитъ во многія смежныя области и
связуется со всеми однородными приключеніями. Все
это — иное и другое, въ родѣ Саламана, Акура и Акуро-
вича, Василья Акульевича и т. п., по сущности одно и
то же: мы должны видѣть здѣсь только наслѣде и разные
слон однѣхъ и тѣхъ же сказокъ и сказаній, получающіе
различіе лишь по эпохамъ и періодамъ, когда слагались и

*) Въ IV-мъ томъ собранія Рыбниковскаго (кромѣ приведенаго варіанта о Саламанѣ), а тѣмъ паче у Гильфердина и тѣлѣ уже такихъ „Сказочныхъ былинъ.“

160

развивались, по мъестностямъ, гдѣ родились и крѣпли, даже по племенамъ и племеннымъ вътвямъ, у которыхъ формировались, отъ родственныхъ намъ Пндо-европейскихъ народовъ (отчасти и Семитовъ) до Славянъ вообще, а отъ нихъ до выдѣленія Руси: Руси же все-таки главною формою и фигурою принадлежитъ форма и фигура съ имеемъ Ивана или, такъ сказать, Пвановская. Здѣсь, на переходѣ къ собственному нашему лосу и исторіи, въ область Кіевскую и въ кругъ Владиміровъ, Иванъ опять попадаетъ въ Былины, хотя въ началѣ еще „Сказочные,“ и также подъ разными видами, но уже не столько въ своемъ спеціальномъ видѣ, сколько прообразуетъ собою, какъ прототипомъ, разныхъ Эпическихъ героевъ, ниже поименованныхъ.

На такомъ-то переходѣ является намъ Иванъ въ „Ванькѣ удовкинѣ или вдовкинѣ сынѣ съ царемъ Волшаномъ и его bölшенскою книгою,“ въ билинѣ, совпадающей съ Сказками, и съ духовными Стихами („Стихомъ Ерусалимскимъ,“ „Голубиною книгою“ и т. п.; самая была въ I-мѣ томѣ Рыбник. собр., разборъ ея въ „Замѣткѣ“ нашей тамъ же, при II-мѣ томѣ и при 3-мѣ выч. Кир. по 1-му изд.). Волшанъ, которому рабски служитъ Иванъ, есть тотъ же, извѣстный намъ, Волотъ (изъ коего и Волотоманъ, и самъ Володиміръ), Волосъ и Велесь, Молохъ и Мелехъ, и т. п. Иванъ прячется отъ него и, въ семъ скрытномъ бытіи, проходить длинный рядъ подвиговъ и приключеній, изъ коихъ на-конецъ „спасается“ и выходитъ на свѣтъ Божій, заклиная въ заключеніе и самого Волшана, „его Волшенскую кни-гу,“ и всѣ „слова проклятыя“ (знаменующія языческое и допсторическое міровоззрѣніе); Волшанъ умолкаетъ въ своихъ волхвованіяхъ, съ отчаянія сжигаетъ книгу (какъ прекращаются „загадки бытія“ въ загадочномъ мірѣ, когда онѣ разгаданы); разрушены законы рабскаго и постыд-наго существованія, Иванъ самъ дѣлается царемъ и—въ лицѣ его „Русскій человѣкъ“ возрастаетъ въ „Русскій на-род,“ со своею собственною, народною и государственною областію, съ эпосомъ и исторіей. По спасеніи Ивана, всѣ враги, мѣшавшіе его освобожденію, побѣждены, присты-

161

жены или устранены: человѣчество Русское, изъ племени
обще-Славянскаго, крѣпнетъ въ народъ и, какъ народъ,
становится въ рядъ со всѣми другими народами, даже
старшими и упредившими развитіемъ; Ивану обѣтуется
свое царство, за правду, за подвиги, понесенные въ ея
имя. Дая вѣросознанія, съ окончаніемъ путей стихійныхъ,
проходившихъ черезъ рядъ разныхъ видовъ бытія, начиная
отъ природы неорганической (и ея „внѣшняго духа“) до
органической (и до бытія „внутренняго, сосредоточеннаго
въ дух“), въ слѣдъ за опредѣленіемъ формъ внѣшняго
быта (которыя вырабатываются для Русскаго „человѣка“
на пути подвиговъ въ мірѣ сказочномъ), для вѣросознанія
начинается развитіе внутренняго человѣческаго духа,
обрѣтающаго себѣ мѣру, цѣль и цѣльность: это знаме-
нуется переходомъ къ Христіанству, оно уже близко, уже
вѣетъ его духомъ и духу народному готовится христіан-
ская печать. Въ слѣдъ за племеннымъ броженіемъ въ
нѣдрѣ развѣтвлявшагося Славянства, за кочевьемъ, еще
близкимъ къ кочевому Востоку, на Европейской почвѣ
сложившійся міръ-народъ Русскій закрѣпляетъ свои фор-
мы народныя и постепенно ихъ превращаетъ въ поли-
тическія, создавая такъ называемую Землю и Земщину,
міры—общины—сходки—вѣча—соборы, верви, города и
гражданство, Дружину Земскую и Княжескую при Князѣ,
и т. д. Настаетъ и пора творчества спокойнаго, наиболѣе
опредѣленнаго, плавно текучаго, размѣреннаго въ стихѣ,
складѣ, напѣвѣ и музыкѣ: творчество становится Быле-
вымъ, Былинами или Эпосомъ въ собственномъ смыслѣ,
сосредоточивается въ древней области Кіевской, вокругъ
тиническаго Владиміра; скоро появится и исторія, и ея
лѣтопись.

Вмѣстѣ съ симъ наступила и, до нашихъ дней уцѣлѣвши
въ извѣстномъ смыслѣ, предъ глазами у насъ такая ми-
пута (такой моментъ), когда Пванъ, представитель Русскаго
человѣка, обращаясь постепенно въ представителя Рус-
скому народу, на переходѣ семъ могъ дѣлаться и дѣйстви-
тельно былъ какимъ угодно Русскимъ народными богатыремъ:
онъ переходитъ изъ Сказочного героя въ Былеваю, Эпи-

11

162

ческаго (и понятно: Русскій, сдѣлавшись народомъ, не переставалъ быті человѣкомъ и на лицѣ своемъ долго несъ еще всѣ черты, пріобрѣтенные постепенно въ развитіи человѣческаго образа, по ту сторону міра народнаго, въ области племенной, стихійной, кочевой, языческой, сказочной; такъ точно, какъ и въ послѣдствіи, зарождаясь изъ нѣдра народнаго, продолжаетъ въ себѣ развитіе человѣка, съ тою выгодой, что человѣкъ молѣ уже быть и долженъ былъ дѣлаться человѣкомъ народнымъ). Герой Сказочный и богатырь Эпическій или Былевой, Русскій племенной (или, иначе, Славанскій) и Русскій народный. Иванъ древнѣйшей Сказки и Иванъ Кіевской Былины,— это два лица одною и того же существа, смотря по степени его развитія или куда обращено оно. Къ прошлому или грядущему. Норою это даже одно лицо: но своемъ сказочнымъ существомъ ростетъ оно въ народѣ и эпосъ, врастая съ ними въ исторію, а въ эпосъ и народѣ младенчествуетъ до сказки, разлагаи или—такъ сказать—элементируя въ нее свои историческія силы. Наши прежнія „Замѣтки,“ куда мы и отсылаемъ за подробностями (при I-мѣ и II-мѣ т. собр. Рыбник., при 3-мѣ и 4-мѣ вып. Кпрѣевск. по 1-му изданію, при 2-мѣ вып. по изд. 2-му), доказали несомиѣино, что на пькоторорѣ время и въ извѣстной мѣрѣ— Иванъ отождествляется: со старшими Калѣками Перехожими, такъ что даетъ свое имя даже „Сильному Пваннцу;“ съ Микулою Селянновичемъ (въ „Голѣ Ва-ян-скомѣ:“ ср. Θρακійское имя Эванъ, Янъ, Ва-янъ, Ва-ян-во и т. п.); съ Олегомъ Вѣщимъ или Волюю (въ „Ванькѣ удовкинѣ,“ по своемъ превращеніямъ въ оборотня, по „скаканьямъ“ горнос-taemъ и т. п.): съ Ильюю Муромцемъ (знаменательно являясь отцомъ его— Пваномъ): со всѣми богатырями по преимуществу бродачими, перехожими, полукочевыми или полу-стихійными. Въ родѣ Потыка, Дуняк; даже съ Добрынею и со всѣми полусториčескими героями въ родѣ Яна-усмо-швеца и т. д.

Въ Былины подъ собственнымъ именемъ перешелъ герой нашъ, знаемъ уже. 1) какъ Пванъ Гостиный сынъ: этому былевому герою впередѣ предшествуетъ, по множе-

163

ству сказок и въ разныхъ видахъ, Иванъ сказочный съ
тѣми же аттрибутами и приключеніями, именно съ „сив-
кою-буркою — вѣщею кауркою“ или „вѣщимъ воронкомъ,“
съ закладами изъ за коня и съ побѣдами на конѣ. Роль
одинаковая, даже иногда одинаково и самое имя, ибо есть
сказки прямо съ героемъ „Гостинымъ сыномъ“ и „Купе-
ческимъ.“ объ „Иванъ-кручинѣ, Купеческомъ сынѣ,“ о
„Соловьѣ сынѣ Гостиномъ Ивановичѣ“ (упоминается, хотя
и не напечатана. въ собраніи Сахарова 1841 г.) и т. д.;
съ прибавкою и окраскою позднѣйшихъ постранныхъ
сказаній, какъ кажется Италіанскихъ, возникла отсюда
даже цѣлая книга, въ двухъ частяхъ, 1785—86 гг. (очень
рѣдкая, С. П. Б.) — „Похождіе Ивана Гостинаго сына.“
Это одна половина былеваго Ивана Гостинаго (съ конемъ):
другая половина (гдѣ онъ проданъ, поступая въ гости-море-
ходцы и въ купцы заморскіе) возмещаетъ былеваго Ивана
обратно въ область сказочную и роднітъ его съ Сала-
маномъ, Васильемъ Акульевичемъ, Таракашкою Корабли-
ковымъ, и т. д. И въ первой половинѣ, Иванъ еще плохо,
недостаточно созрѣлъ для новаго поприща — между были-
нами: былины о немъ немногочисленны, отрывочны, кратки,
сосредоточены около одного лишь мотива — коня; по
всему видно, что не тутъ главное, спеціальное мѣсто ге-
рою, что онъ старше и раньше сихъ опредѣленныхъ формъ.
что онъ уже съигралъ достаточно роль свою до тока, по
сказкамъ. Въ другой же половинѣ, Иванъ явно только что
начинаетъ свои подвиги (по морю, въ купечествѣ, какъ
гость), то есть подвиги его, развитые сказками. для бы-
линѣ могли составить одно только начало и была не
нашлась, чѣмъ продолжить такое начало съ помощію соб-
ственныхъ былевыхъ средствъ. Другими словами, Иванъ изъ
этихъ былинъ снова долженъ былъ вырваться въ сказку
и, если бы была упорствовала продолжать свою опре-
дѣленную и стихоразмѣренную форму, то ей оставалось
бы лишь повторять сказку. На этомъ пунктѣ, какъ помя-
нуто, былины съ одной стороны превращаются въ особый
видъ — былинѣ „сказочныхъ,“ а съ другой, — и такихъ мно-
жество, — разлагаются на Пѣсни Безъимянныя и Молодец-

164

кія," то есть теряютъ всякое отношеніе къ общей народной исторіи, къ опредѣленному времени и мѣсту, утрачиваютъ историческое и даже богатырское имя героя, сглаживаютъ и стираютъ всякую черту характерную, переходять постепенно въ простую пѣсню: изъ Дуная, Потыка, Ивана Годиновича и тому подобныхъ, весьма опредѣленныхъ въ эпосѣ, разложился (вмѣстѣ со складомъ былины, превращаемой въ побывальщину, бабью старину и женскую пѣсню), безъименовался, обезличился, поблѣднѣлъ и опростился „Безсчастный молодецъ“ (хотя съ тѣми же похождениями въ Литву и съ тою же невѣстою), „Добрый молодецъ съ женою неудачливой,“ „Горемычный удалой молодецъ.“ наконецъ—герой почти отвлеченный, олицетворенное „Горе“ и „Горюшко сѣрое,“ и т. д. Слѣдовательно, герой Иванъ вводитъ насъ собою и самъ входитъ въ былину, въ былевое творчество и кругъ эпическій, а съ другой стороны и выводить отсюда, и самъ выходить, превращая Былину въ Сказку или въ Пѣсню Молодецкую — Безъимянную. Такъ и должно быть: ибо онъ Русскій человѣкъ, всегда поставляющій собою матеріалъ и континентъ для народа, для міра народнаго и эпическаго или историческаго, но столько же, по другую сторону, и тотъ самый человѣкъ, на котораго разлагается Русскій народъ какъ на единицы, къ которому возвращается народъ своими личными и частными интересами, семьею, бытомъ и обиходомъ, единичнымъ развитіемъ, индивидуальными вопросами и элементами, женственною, слабѣйшею или матеріальною половиною.

Какъ бы то ни было, хотя на долю и отчасти, но Пванъ все-таки вошелъ въ область былевую и въ циклѣ Владиміровъ-Кіевскій. Все-таки онъ въ извѣстной мѣрѣ сталъ здѣсь богатыремъ. Въ раду прочилъ богатырей Кіевскихъ и Владиміровыхъ. Онъ сталъ такимъ, видѣли мы, 1) какъ Пванъ Гостиный сынъ (въ двухъ половинахъ—а) съ конемъ, б) проданный и пускающійся на море или за море), 2) какъ Пванъ Годинович, къ коему мы въ слѣдъ за симъ и переходимъ.

* * *

Конецъ 1-й половины III-го выпуска по 2-му изданню.

ИЛЬЯ МУРОМЕЦЬ.

1 *).

Архангельскій уладь).

Въ старину было въ стародавнюю,
Когда князь Владимиръ кѣнецъ держалъ,
Во селѣ было въ Корочаровѣ,
Жилъ тутъ старикъ со старухою.

5. Даровалъ имъ Богъ на старость дѣтище.
Сидитъ дѣтище сѣдуномъ тридцать лѣтъ.
Пришелъ подъ окно старъ человѣкъ,
Проситъ старъ человѣкъ милостыню благословенную ¹).
«Съ печи не вставаю тридцать лѣтъ,»

10. Молвилъ Илья Муромецъ.
— Вставай, добрый молюдецъ, —
Проговорилъ старъ человѣкъ.
Встаетъ съ печи Илья Муромецъ,
Беретъ х.гѣба великъ коровай,

15. Ладитъ ²) подать милостыню благословенную,
Подходитъ къ окошку наволочному ³):
Пропалъ старикъ съ научICHЬ ⁴).

*) Это Побывальщина, съ разрушеннымъ стихомъ и складомъ, почти Сказ-
ка; стихи ея раздѣлены здѣсь гадательно, такъ впрочемъ, что знакомый ст
приемами былеваго творчества довольно легко можетъ возстановить ихъ нер
вобытный видъ.—По содержанію близка Побывальщина къ пѣснямъ III-го
отдѣла въ 1-мъ выпускѣ.

¹) Милостыня отъ того благословенная, что даютъ ее съ благимъ, добрымъ словомъ.

2) Хочешь, намѣревается.

3) Вохоковому, задвижному, безъ рамъ. Въ сѣверныхъ областяхъ Руси
оставляютъ въ этомъ окнѣ готовую пищу и питье для бѣдныхъ прохожихъ.

4) Научитье, продольная площадь улицы.

1

— 2 —

Въ тѣ поры въ сель Корочаровъ
Праздникъ былъ:

20. Старикъ Нванъ Тимофеевичъ
Наварилъ великъ щанъ ¹) нива.
Выходилъ Нья на широкій дворъ,
Поднималъ великъ щань нива пьяняго,
Завзлынулъ ²) чань на новы ³) высокую.

25. Воротился старикъ Нванъ Тимофеевичъ
Нез церкви Троицкой,
Послѣ воскресенской облип.
Диву далѣся, когда не увидѣлъ.
На старомъ мѣстѣ щана съ нивомъ.

30. «Что же это, старуха, за прятся прилучилась:
«Семерыма на осьмерыма ⁴) не могли щана
«Ни въ кую сторону подать,
«А теперь щань изъ-подъ оконъ убрали?
«Мужики всѣ были въ церквѣ Троицкой»

35. «Не Нлейко ли стѣдунъ экинь чудомъ потѣшается?
Проговорилъ старикъ,
И оба со старухой засмѣялись.
Приходить старики въ горницу,
Тутъ они въ досталь придвинулись:

40. Подходилъ къ нимъ Нья Муромецъ,
Земнымъ поклономъ чевестовала своихъ родителей,
Просилъ у нихъ крѣпкаго благословенія,
Самъ засряжался во путь во дорогу дальюю.
На прямоїзкой дорогѣ,

45. Промежь Кіева и Мурома,
Залегало чудинце поганое,
А.латырецъ ⁵) некрещеный.
Соловей разбойникъ.
Чинилъ онъ обилы всему міру крещеному:

¹) Чань.

²) Поднялъ.

³) Новы. кровля надъ дворомъ или кровля на вѣсовъ, окружающихъ двор
иногда чардакъ или палати подъ этой кровлей, где сани, оглоблъ, и т. п.;
доходя до воротъ и кров ихъ, она получаетъ названіе обвершиći.

⁴) Въ четверомъ да въ восьмеромъ.

⁵) Объясненіе см. въ рѣзныхъ нашыхъ „Замѣтках“ и въ „Указателѣ.“

- 3 -

50. Никого не пропускалъ
Мимо своей окаянной замоги ²);
А сидѣю это чудище на девяти дубахъ,
Чтò вершинами въ небо ввиваются;
Засвиститъ чудище въ полсвиста—

55. Замретъ листъ въ зеленомъ лѣсу;
Засвиститъ чудище полнымѣ свистомъ!—
Оглушитъ всякого человѣка крещенаго.
А по той дорогѣ
Ходы ¹) въ Кіевъ полтора часа,

60. А по окольной дорогѣ
Ходы въ Кіевъ полтора года.
Ношелъ Плейко на Кіевъ гралъ
По прямоѣзгей дорогѣ,
Помимо залѣги ²) Алатырца

65. Соловья разбойника,
Сострѣлилъ Соловья съ девяти дубовъ,
Приковывалъ, прищурүпливалъ ¹) его ко стремни
булатному,
Повозилъ его во палаты княжепецкія,
Свѣтному князю Владиміру на показаньё.

70. Доѣзжали они до терема до Соловьинаго:
Сидятъ у окобленокъ ¹) малы дѣточки.
Малы дѣточки Соловьиныя;
Новōй ²) говоритъ: ««Батюшко богатыря въ стремени
везетъ, »»
А новой ³): ««Богатырь батюшка въ стремени везетъ.»»

75. Какъ увидѣлъ Соловей разбойникъ
Своихъ малыхъ дѣтушекъ,
Слезно всплакался онъ у стремни булатнаго:
— Государь ты, мой батюшко,

¹) Ходьбы.

²) Заставы: Соловей заложилъ дорогу.

³) Привинчивалъ: шурупъ, съ нѣм. Schraube, винтъ.

⁴) У оконницъ.

⁵) Иной; одинъ — другой.

1*

— 4 —

— Плья Ивановичь!

80. — Отпусти ты меня на волю вольную,
— Положу я тебя заповѣдь великую:
— Не буду я больше сидеть над дорогой прямой,
— Не стану свистать по соловьиному,
— Не стану губить народу крещенаго.—

85. Плья Муромецъ тому не воймуеть ¹):
«Повезу я тебя, чуда, въ Кіевъ градль,
«На показаньё князю Владиміру.»

Подъѣзжали они ко городу ко Крякову:
Городъ Кряковъ обсажень обсалою,

90. Морятъ Кряковцевъ смертью голодною.
Говорить Илейко Соловью разбейнику:
«Пособи миѣ-ка выручить
«Кряковъ изъ неволюшки.»
Поѣхалъ Илья по праву руку,

95. Соловей пошелъ по лѣву рубу:
Подъ Кряковымъ добры молодцы силу выбиц.
Выносили Кряковцы золоты ключи,
Отпирали ворота городовыя:
««Поклоняемся тебе, богатырь честной,

100. ««Нашимъ городомъ:
««Приходи къ намъ въ становьё ²),
««Вотъ тебя городъ нашъ, будь набольшимъ!»
Отвѣчаетъ Илья Муромецъ:
«Ой вы гой еси, горожана Кряковцы!

105. «Подъ вами сила была неосильчва ³»:
«Вы живите, братаны, по старому,
«Я поѣду въ сто.льный Кіевъ градъ!»
Прищурупливалъ онъ Соловья ко стременю булат-
ному.
Пріѣзжали они ко граду ко Кіеву.

¹) Не внимаеть.

²) Въ станы, гдѣ стоять они, живутъ.

³) Неодоли ая.

— 5 —

110. Походилъ Илья въ церковь Божію,
Слушать обѣдню великую,
Воскресенскую ¹).
Увидѣлъ его въ церквѣ
Князь Владиміръ столиный Кіевскій,

115. Учалъ онъ его доспрашивать:
— Котораго города, которой земли,
— Какъ молодца именемъ зовутъ?—
Огвѣчаетъ Илья Муромецъ,
Сынъ Ивановичъ ²):

120. «Здѣсь не то поють, не то и слушаютъ,
«Здѣсь идетъ обѣдня воскресенская.»
Отошла обѣдня воскресенская,
Просить Владиміръ Илью Муромца
Къ себѣ на транезу.

125. Учалъ онъ его на ниру допрашивать:
— Которой ты, молодецъ, Ёхалъ дорогою:
— Прямоѣзжею дорогой, аль окольною?—
«Ехалъ я дорогою прямоѣзжею.»
— Въ очью ты облыгāешь меня, добрый моло-
децъ:

130. — Той дорогой ни конному, ни пѣшему
— Пропуску нѣтъ,
— Тамъ залога чудища
— Соловья разбойника.—
«Ехалъ я дорогою прямоѣзжею,

135. «Наѣзжаłъ вора Соловья разбойника,
«Сидѣлъ онъ на девяти дубахъ,
«Чтò вершинами въ нёбо ввиваются;
«Засвистѣлъ онъ по соловьиному—
«Подо мною конь на колѣнцы палъ,

140. «На великую силу я посправился,
«Стрѣлялъ въ Соловья изъ туга лука.

¹) То есть стихъ таковъ:
„Великую, Воскресенскую.“

²) Опять стихъ:
„Илья Муромецъ, сынъ Ивановичъ.“

— 6 —

«Сшибъ его съ дерева жароваго ¹),

—Ириковаль къ стременю булатному

—И привезъ къ тебе на показаньё—

145. Выходили они на красно крыльце:
Нолья Муромецъ взялъ князя подъ праву руку,
А книгопечью взялъ подъ лѣву руку.
Самъ вѣлѣлъ Соловью разбойнику
Сосвистѣть тихимъ посвистомъ.

150. Соловей разбойникъ сосвистѣлъ по соловьиному:
Князи и бояра
И сильные-могучіе богатыри
Съ ногъ попадали,
Крутили крыши съ хоромъ окатались.

155. Еще смекалъ ²) воръ Соловей разбойникъ,
Что тѣмъ посвистомъ уходить Нолью Муромца:
Нолья Муромецъ взялъ его да и розорвалъ.

(Записано А. Харитоновымъ, досадлено В. Н. Далемъ.—Дополненія или
раздорѣчія изъ другихъ выпусковъ и пзданій см. ниже особо).

*

## 2 *).

(Тамъ же)

Полъ славнымъ городомъ подъ Кієкомъ,
На тѣхъ на стенахъ на Цысарскіихъ,
Стояла застава богатырская.
На заставѣ атаманъ былъ Нолья Муромецъ:

¹) Жаровей мѣсль — рослый, выбѣжавший высоко, съ чистою лѣсиной (рость ускоряется на открытомъ мѣстѣ, на прищекѣ, на жару). Ср. вки. 1-й стр. 51.

²) Союгакаль, чалаль, нальялся, разсчитываль.

³) Были на зя одинакова съ тою, какая помѣщена у насъ въ 1-мъ выпускѣ, отд. IV. № 1; но здѣсь и пѣсколько особыхъ словъ и оборотовъ: вмѣсто того, чтобы ихъ выписывать со сносками на 1-й выпускъ, мы нашли удобнѣе напечатать всю былину, тѣмъ болѣе, что та записана г. Кузьмищевымъ, а эта А. Харитоновымъ и, при пѣсколькихъ разнорѣчныхъ, доказыванътъ обѣ, какъ вірно онъ записана со словъ.—Обясненія прибавляемъ только къ тѣмъ славамъ и выраженіямъ, которые встрѣчав themselves здѣсь впереди: остальное см. въ 1-мъ выпускѣ.

- 7 -

5. Подъ-атаманье былъ Добрыя Никитичь млалъ;
Есауѣ Алёша Поповскій сынъ:
Еще былъ у нихъ Гришка Боярскій сынъ,
Былъ у нихъ Васька Долгополище.
Вѣк были брагцы въ разъѣздицѣ:

10. Гришка Боярскій въ тѣ-поръ кравчимъ жилѣ:
Алёша Поповичь Ыздилѣ въ Кіевъ градъ;
Пья Мур омецъ былъ въ чистомъ полѣ,
Во чистомъ полѣ спалъ въ бѣ-лѣмъ шатрѣ;
Добрыя Никитичь Ыздилѣ за охотою,

15. За той ли за охотой за молодежкою:
На охотѣ стрѣлялъ гусей, лебедей.
'Бдеть, Добрыя изъ чиста полѣ,
Въ чистомъ полѣ увидѣлъ ископоть великую.
Участь опъ ископоть досматривать:

20. «Еще что же то за богатырь ъхалъ?
«Изъ той ли земли изъ Киловскія
«Проѣзжать Киловішь могучь богатырь
«На эти стени Цысарскія!»
Пріѣхалъ Добрыя въ стольный Кіевъ градъ,

25. Прибралъ свою братію приборную:

«Ой вы гой еси, братцы-ребятушки!
«Мы что на заставушкѣ устòяли?
«Мы что на заставушкѣ углядѣли?
«Мимо нашу заставу богатырь ъхалъ!»

30. Собирались они на заставу богатырскую,
Стали думу крѣпкую думати:

Кому ъхать за нахвальщикомъ?

Положили на Ваську Долгополаго.

Говорить большой богатырь Илья Муромецъ,

35. Свѣтъ атаманъ сынъ Ивановичь:

«Не ладно, ребятушки, положили,

«Не ладно, ребятушки, удумали, —

«У Васьки полы долгія:

«По землѣ ходить Васька,— заплетается;

40. «На бою на дракѣ заплетется,

«Погинетъ Васька по напрасному.»

Положились на Гришку Боярскаго:

— 8 —

Гришкѣ йхать за нахваљщикомъ,
Настигать нахваљщика въ чистомъ полѣ,

45. Говоритъ большой богатырь Ш.ья Муромецъ,
Свѣтъ атаманъ сышъ Ивановичъ:

«Не ладно, ребятушки, положили,—

«Гришка рода боярскаго:

50. «Боярскіе роды хвастивые:

«На бою-лракъ Гришка призахвастится,

«Погинетъ Гришка по напрасному.»

Положились на Алену Ноповича:

Аленкѣ йхать за нахваљщикомъ,

55. Состигать нахваљщика въ чистомъ полѣ,

Побить нахваљщика во чистомъ полѣ.

Свѣтъ атаманъ сышъ Ивановичъ:

«Не ладно, ребятушки, положили.

60. «Не ладно, ребятушки, удумали.

«Аленкѣ йхать за нахваљщикомъ,—

«Аленшка рода поповекаю:

«Поповскіе газа завидушіе.

Поповскія руки заграбушія;

65. Увидитъ Аленка на нахваљщикѣ,

«Увидить онъ много злата-серебра,—

«Злату Аленка позавидуетъ,

«Погинетъ Аленка по напрасному.»

Положились на Добрыюшку Никитича:

70. Добрыюшкѣ йхать за нахваљщикомъ.

Побить нахваљщикъ во чистомъ полѣ,

По плечь отсѣчь буйну голову.

Привезти голову на заставу богатырскую.

75. Добрыя того не отнирается.

Положить Добрыя на конюшій дворъ,

Имаетъ Добрыя лобра коня,

Уздаетъ во узлечку тесмянную.

Сыдаетъ во сыдельце Черкесское.

80. Въ торока вяжеть палицу боевую,—

— 9 —

А вѣсомъ та палица двяносто пудъ,
На бедры беретъ саблю острую,
Во руки беретъ плеть шелковую,
Поѣхалъ Добрыня на гору Сарачинскую.

85. Посмотрѣлъ изъ трубочки серебряной:
Увидѣлъ на полѣ чернизину,
Крычалъ-зычалъ зычнымъ голосомъ:
«Воръ, собака, нахвальщина!
«За чѣмъ нашу заставу проѣзжаешь, —

90. «Атаману Ильѣ Муромцу не бьешь челомъ?
«Подъ-атаманью Добрынѣ Никитичу?
«Есаулу Алешѣ въ казну не кладешь
«На всю нашу братію приборную?»
Заслышалъ нахвальщина зыченъ голосъ,

95. Поворачивалъ нахвальщина добра коня,
Попущалъ на Добрынюшку Никитича.
Мать сыра земля скохебалася.
Нзъ озеръ вода выливалася,
Подъ Добрыней конь на колѣнцы палъ.

100. Добрышюшка Никитичь м.ладъ
Господу Богу возмолится,
Донъ-Мать ¹) Пресвятой Богородицѣ:
«Унеси, Господи, отъ нахвальщика!»
Подъ Добрыней конь поправился,

105. Уѣхалъ Добрыня отъ нахвальщика,
Пріѣхалъ на заставу богатырскую,
Встрѣчаетъ его Илья съ братіей приборною.
Сказываетъ Добрыня Никитичь младъ:
«Какъ выѣхалъ на гору Сарачинскую,

110. «Посмотрѣлъ изъ трубочки серебряной,
«Увидѣлъ на полѣ чернизину,
«Крыча.гъ-зычалъ зычнымъ голосомъ:
««Воръ, собака, нахвальщина!
««Ты за чѣмъ нашу заставу проѣзжаешь, —

115. ««Атаману Ильѣ Муромцу не бьешь челомъ?
««Подъ-атаманью Добрынѣ Никитичу?

¹) Донской Божіей Матери.—Примѣч. записавшію.

— 10 —

«Есау.лу Алешѣ въ казну не кладешь

«Заслышалъ нахвальщина зычень го.осъ,

120. «Поворачивалъ нахвальщина добра коня:

«Мать сыра земля сколебалася,

«Изъ озеръ вода выливалася,

«Поло мною конь на колѣнцы паль,

«Господу Богу я возмогился,

125. «Донъ-Мать Пресвятой Богородицѣ:

««Унеси, Господи, отъ нахвальщика!»

«Подо мною конь посправился,

«Воротился я отъ нахвальщика.»

Говоритъ большой богатырь П.лья Муромецъ:

130. «Малое большимъ замѣняется,

«Большему некѣмъ замѣнитися:

«Бхать атаману самому!»

Походить Илья на конюшний дворъ,

Пмаетъ П.лья добра коня,

135. Уздаетъ во уздечку тесмянную,

Сѣднеетъ во сѣдельце Черкасское,

Въ торока вяжетъ палицу боевую,—

Не величка палица—полтораста пудъ.—

На бедра берегъ саблю острую,

140. Во руки беретъ п.еть шелковую,

Поѣзжаетъ на гору Сарачинскую.

Посмотрѣть изъ трубочки серебряной,

Увидѣть на полѣ чернизину:

Поѣхать прямо на чернизину;

145. Крычалъ-зычалъ зычнымъ голосомъ:

«Воръ, собака, нахвальщина!

«Ты за чѣмъ нашу заставу проѣзжаешь,—

«Атаману Пльѣ Муромцу не бьешь челомъ?

150. «На всю нашу братію приборную?»

Поворачивать нахвальщина добра коня:

Мать сыра земля сколебалася.

Изъ озеръ вода выливалася;

— 11 —

155. Попущалъ коня на Илью Муромца:

Илья Муромецъ не ўдробилъ.

Съѣхался Илья съ нахвальщикомъ:

Въ первые палками ударились, —

У палокъ чинья ¹) отламались,

160. Другъ друга не ранили:

Саблями вострыми ударились, —

Востры сабли приламались.

Другъ друга не ранили;

Бились-дрались рукопашнымъ боёмъ.

165. Бились-дрались лень до вечера,

Со вечера бьются до полуночи,

Со полуночи бьются до бѣла свѣта:

Махнетъ Плейко ручкой правою, —

Поскользить у Плейки ножка лѣвая,

170. Палъ Илья на сыру землю:

Сѣтъ ему нахвальщикъ на бѣлы груди.

Вынимать чингалище булатное,

Хочетъ вспороть груди бѣлыя.

Хочетъ закрыть очи ясныя,

175. По плечь отсѣчь буйну голову.

Еще сталъ нахвальщикъ наговаривать:

— Старый гы старикъ, старый, матёрый!

— За чѣмъ ты бѣдишь во чисто поле?

— Будто некѣмъ тебя, старику, замѣнитися?

180. — Ты поставилъ бы себѣ келейку

— При той пути при дороженькѣ;

— Собирать бы гы, старикъ, къ келейку:

— Тутъ бы, старикъ, и животъ скончалъ! —

Лежить Илейко подъ богатыремъ,

185. Говорить Илейко таково с слово:

«Да не ладно у Святыхъ Отцевъ написано,

«Да не ладно у Апостоловъ удумано:

«Написано было у Святыхъ Отцевъ,

«Удумано было у Апостоловъ:

¹) Чиньё — рукоять какого-либо орудія, ручка вещи; такъ говорить: чиньё ковша, кувшина.— Примѣръ. записавшаго.— То же, что чиньё (чинья, за что можно учиниться).

— 12 —

190. «Не бывать Ильѣ въ чистомъ полѣ убитому;»
«А пынѣ Илья подъ богатыремъ!»
Лежучи у Илья вдвое силы прибыло:
Махнетъ нахваљщика въ бѣлы груди,
Вышибалъ выше дерева стоячаго,—

195. Палъ нахваљщикъ о сыру землю,
Въ сырую землю ушель дò поясъ.
Не досугъ Ильѣ много спрашивать,—
Скоро спороль груди бѣлыя,
Скоро закрылъ очи ясныя,

200. По плечь отсѣкъ буйну го.лову;
Воткнулъ на копье бржемецкое'),
Повезъ на заставу богатырскую.
Добрыня встрѣчаетъ Илью Муромца
Со своею братьею приборною.

205. Илья бросилъ голову о сыру землю,
При своей братьи похваляется:
«Бздиłъ во полѣ, братцы, тридцать лѣть,—
«Экого чуда не нађзживаłъ!»

(То же).

*

3 *).

(Тамъ же).

За городомъ было за Кіевомъ.
Стояли за Кіевомъ по три гола,
Ничего въ чистомъ полѣ не видѣли;
Третій годъ на проходѣ сталѣ,

5. Четвертый ходить по наў.пчью ²).
На ранней зорюшкѣ, на утренней,
Выходилъ Плья изъ бѣла шатра,

*) Мурзавелкое, мурзинское (въ произношеніи бържес. пли бир.жесм.).

2) По содержанію ср. эту былину съ 1-мъ выпускомъ отд. 1, № 2, 3, 4, 5, 6: отд. IV, № 2. А также см. Дополненія.

2) Т. е. подходить уже близко.

— 13 —

Смотрѣлъ по далёчу-чисту-полю.

Увидѣлъ паленицу преудалую:

10. Бдетъ молодецъ на добромъ конѣ,
На правомъ плечѣ везетъ ясна сокола,
На лѣвомъ плечѣ везетъ бѣла кречета,
У стремни прикована змѣя Горынская.
Воротился Плья во бѣлѣ шатерѣ:

15. «Кто бы изъ насъ съѣздилъ во чисто поле,
«Досмотрѣлъ паленицу преудалую?»
««Мы пошлемъ Алешу Ноповича?»»
«Алеша Ноповичъ гордливъ-спѣсивѣ:
«Не умѣетъ съ богатыремъ какъ сѣхаться,

20. «Не умѣетъ богатырю честь отдать.»
««Мы пошлемъ Тихаго Дуная сына Пвановича?»»
«У Дуная повороты были тихія ¹),
«Онъ не за виды ²) положитъ буйну голову.»
««Пошлемъ мы Добрынюшку Никитича:

25. ««Тотъ знаетъ, какъ съ богатыремъ сѣхаться,
««Знаетъ, какъ богатырю честь отдать.»»

Походитъ Добрыя на конюшій дворъ:
Видѣли молодца, какъ коня сѣдлалъ,
А не видѣли поѣздки богатырскія.

30. Заѣхалъ онъ на шюломя ³) высокое,
Смотрѣлъ-глядѣлъ по далечу-чисту полю,
Увидѣлъ паленицу удалую:
Бздитъ молодецъ по чисту полю,
Тѣшится утѣхою дворянскою,—

35. Мечетъ острое копье подъ вышину небесную,
На конѣ подъѣзжаетъ и подхватываетъ,
Легко копьемъ поворачиваетъ,
Самъ копью приговариваетъ:
— Коль легко я верчу острымъ копьемъ,

¹) Память объ отношеніи Дуная-богатыря къ Дунай-рѣкѣ, которая у Сла-
ванъ постоянно носить названіе Дуная Тихаго и Былою.

²) Не за виды: ни за что (не въ зависть никому и ничему).

³) См. выш. 3, стр. 46, примѣч. 6-е.

— 14 —

40. — Толь легко буду вертѣть Пльей Муромцемъ!—
Добрыя Никитичь воротился въ бѣлъ шатеръ,
Самъ отвѣтъ держитъ Ильѣ Муромцу:
«Видѣ лѣ я паленицу преудалую:
«Бздитъ паленица по чисту полю,

45. «Потѣшается потѣхой дворянскою,—
Мечетъ копье подъ высоту небесную,
«На копѣ подтѣзжаетъ, самъ подхватываетъ,
«Самъ копью наговариваетъ:
— «Коль легко я верчу острымъ копьемъ,

50. «— Толь легко буду вертѣть Пльей Муромцемъ! —»
Отвѣчаетъ Плья Муромецъ:
«Ой ты той еси, Алеша Поповичь младъ!
«Не твоя чаша,— не тебя и пить ¹)!»

Походилъ Плья на конюшний дворъ.

55. Сѣдналѣ своего коня добраго,
Тянулъ двѣнадцать подпругъ шелковыхъ,
Бѣлаго шелка Шемаханскаго,
Тринадцатую гянулѣ черезъ хребетную кость:
Не ради красы,— ради крѣпости,

60. Чтобы не оставилѣ добрый копь во чистомъ полѣ.
Видѣ ли старика, какъ коня сѣдналѣ.
А не видѣ ли поѣздки богатырскія:
Только въ чистомъ полѣ куревѣ стоить ²).
Заѣхалъ онъ на шобломъ высокое,

65. Смотрѣлъ-глядѣлъ по далечу-чисту полю,
Увидѣлъ паленицу преупалую:
Бздитъ паленица на добромъ конѣ.
Потѣшается утѣхой дворянскою,—

¹) Народное творчество такъ привыкло къ „загребущимъ рукамъ“ Алеши Поповича (См. 2-й выпускъ), что когда кто бы то ни было берется не за свой кусь, тотчасъ является представлением о Поповичѣ, его образъ передъ глазами. И здѣсь, при хвастовствѣ паленицы, у Ильи вырываются слова: „Ты, паленица, затѣллъ то же, что, случалось, затѣвалъ Алеша! И тебя та же будеть доля, что Алешѣ: не твой кусь, — неравно подавшься, не твоя чаша, — не тебя и пить!“ — Алеша П. является типомъ своего рода древней пословины.

²) Пыль столбомъ.

-- 16 --

Падалъ Илья на сыру землю,
Паленица садилась на бѣлы груди.

Тутъ Илейко возмолится:

«Сколько я стоялъ за вѣру христіанскую,

105. «Еще бой я стоялъ за церковь Божію;
«Сколько я стоялъ за благочестивыхъ вдовъ,
«За тѣхъ благочестивыхъ вдовъ, за безмужнихъ
женъ,—

«Благочестивыя жены, вдовы безмужнія,
«Онѣ были богомольныя,

110. «День и ночь онѣ Богу молятся ¹).»
Не сѣрая утица востопорщится:
Плья на земли поворотится;
Металъ сокольника подъ вышину небесную,
Выше всякого шароваго ²) дерева,

115. Самъ всталъ, да и подхватываłь,
Калъ паленицу на сыру землю,
Садился къ паленицѣ на бѣлы груди,
Учалъ онъ паленицу лоспрашивать:
«Коего, молодецъ, города, которой земли,

120. «Которой Сибирской украины '),
«Какъ молодца именёмъ зовутъ,
«Какъ молодца по отцѣ чёвствуютъ?»
Отвѣчаетъ паленица удалая:
— Кабы я сидѣлъ у тебя на бѣлыхъ грудяхъ,

125. — Не спрашивалъ бы ни имени, ни отчины,
— Ни роду бы не спрашивалъ, ни племени,
— Скоро бы споролъ груди бѣлыя! —
Вопросилъ его Илья второй наконъ 4):

130. «Которой Сибирской украины,

¹) Смыслъ тотъ, что за дѣла добрыя и по молитвамъ сиротъ Илья выразилъ
вердую надежду на свое спасение.

²) Т. е. „жароваго;“ см. выше.

³) Сибирская украина была для Руси самая дальная; потому, когда дѣло
шло о появлении незнакомца издалека, украина, съ которой онъ появлялся,
представлялась Сибирскою.

⁴) Начинъ, разъ.

— 17 —

«Какъ молодца именёнъ зовутъ,

— Много бы я съ тобой не разговаривалъ,

135. — Скоро бы спороль груди бѣлыя! —

Вопросилъ его Илья третей паконъ:

«Кого, молодецъ, города, которой земли,

«Когорой Сибирской украины,

«Какъ молодца именёнъ зовутъ,

170. «Какъ молодца по отцѣ чёвствуютъ?»

Отвѣчаетъ паленица преудалая:

— Отъ моря я отъ Студенаго ¹),

— Отъ камени я отъ Латыря,

— Отъ той отъ бабы отъ Латыгорки ²),

145. — Именёнъ зовутъ меня Сокольничекъ. —

Соходилъ Илья со бѣлыхъ грудей,

Бралъ его за руку за правую,

Цаловалъ во уста во сахарныя:

«Здравствуй, мое чадо милое!»

150. За бѣду наю Сокольнику, за великую ²).

Онъ садился на добра коня,

Пожъзгалъ онъ ко своей матушкѣ:

— Гой ты, матушка, Амера Тимофеевна!

— Ты скажи миѣ-ка моего батюшку. —

155. Отвѣчала Амера Тимофеевна:

«Ужъ ты дитятко мое рожёное!

«Когда ты ёхалъ во чисто поле,

«Говорила я тебя заповѣдь великую:

«Ты наѣдешь стараго,— старому кланялся,

160. «Младаго наѣдешь,— младаго спрашивай.»

За бѣду ему наю, за великую.

Ёхалъ онъ ко городу ко Киеву,

¹) Море Студеное—Бьлое, и далѣе все съверное; у Русскихъ Славянъ ему противоположно Черное, иначе Толюс.

²) Объясненіе Латыря, Латыгорки и т. п. см. въ нашихъ „Замѣтках.“ — ³) Т. е. когда онъ догадался о своемъ происхожденіи (незаконномъ или отъ ино-ролца).

2

— 18 —

Металъ вострымъ коньемъ въ бѣлъ шатерѣ,
Прилетѣло конье Ильѣ во бѣлы груди:

165. У Ильи былъ обберегъ ¹) полтора пуда.
Полтора пуда былъ съ четвертью;
Прянулъ Плья изъ бѣла шатра.
Хваталъ Сокольника со добра коня,
Схвативши его онъ, на полы розорвалъ.

(То же).

*

4*).

(Тамъ же).

Старъ казакъ Плья Муромецтъ,
Зздитъ Плья по чисту полю,
Опъ не годъ зѣздитъ, не другой зѣздитъ,
Зздитъ Плейко двѣнацать лѣтъ:

5. Пался ему въ стрѣчу Сильный Иванище;
Не на коиѣ зѣздитъ Иванище, ходить въ ишь.
Остоялся ²) Плья передъ Иванищемъ,
Самъ говорить таково слово:
«Путь-дорога, Калика перехожая!

10. „Куда снялся ³), сумка перемѣтная ⁴)?

¹) По другимъ пѣснямъ—крестъ.—Оберегъ—ладонкъ, въ значеніи талмѣмана: Орловск., Тульск., въ ладонкѣ зашить сокъ чертополоха съ ладономъ и воскомъ; на сѣверѣ—выполнена змѣнка; на востокѣ, Пермск. и Вятск., зашиты заговоры знахаря на бумагѣ. Сѣверная поговорка: „Оберегъ ван (очень, сильно) бережетъ.“

*) Слѣдующія двѣ Былины и одна (въ разпорѣчіяхъ. Побывальщина пред-
старлятьъ подвиги Пльи на службѣ Владиміру, потому относятся къ IV-му
отдѣлу пѣсень, помѣщенныхъ въ 1-мъ выпускѣ; но тамъ не было у насъ ип-
сень собственно о борьбѣ съ Идолищемъ, уломянуто объ ней только въ при-
ложенной сказкѣ и „Замѣткѣ.“

²) Остановился.

³) Собрался; пустился. Замѣтательно, что, судя по отвѣту, вопросъ „куда имѣть вмѣстѣ смыслъ и „откуда.““

⁴) Обыкновенное знамя, и отсюда и прозвище Калѣкъ Перехожихъ.

— 19 —

— Снялся я, Калшка, изъ Кіева.—

Говорил старъ казакъ Илья Муромецъ:

«По старому ли въ Кіевѣ звонить звонить,

«Просять ли милостыню спасенную?»

15. — Не постарому въ Кіевѣ звонить звонить,

— Не просять милостыни спасенные:

— Обнаруживалъ Идолище поганое,

— Сидить у князя въ новомъ теремѣ,

— У княгини держить руки въ пазухѣ.—

20. Говорить Илья Муромецъ таково слово:

«Ты отдай мигъ-ка свое пятье цвѣтное,

«Ты отдай свою шляну земли Греческой,

«Ты отдай мигъ-ка свою клюшу яра дерева »),

«Самъ сались на моего коня добраго.»

25. Скоро пошелъ Илья въ стольный Кіевъ градъ,

Шагалъ ушагъ 2) по полуверсты,

Приходить Илья въ стольный Кіевъ градъ.

Приходить Илья въ князей теремъ:

Княженецкія гридин съ боку на бокъ пошатились,

30. Ставники въ окиахъ помитусились 3).

Воходить Илья въ князей теремъ.

Остоялся за дверми лубовыми,

Просить у князя милостыню спасенную.

Говорить Идолище поганое

35. Гаскову князю Владиміру:

— Князь Владиміръ стольный Кіевскій!

— У насъ заповѣдь положена крѣпкая:

— Не просьть по Кіеву милостыни спасенные;

— А теперь милостыня въ терему стоить.—

40. Говорятъ Ильѣ придверники:

«У насъ Идолище выпины двухъ сажень,

1) Клюку изъ дерева явора, яворчающую; ср. „яворчатыя гуси;“ по здѣсь яръ, яровой можетъ также значить жырь, жаробой, о чемъ см. выше.

2) Ушать — уходъ шага, мѣра его, величина.

3) Митусьться — бочиться, кривиться.—Примѣч. калласвашію.— Митусить, сѣверн., глядѣть одинъ гдазомъ; ся, суеться, шататься, чотаться, рябить, мерещиться, мелькать.

2*

— 20 —

««Ходить Идолище по терему—шаговъ ни чуть ¹»;

«А ты идешь, Калика переходная, неизродная ²),

«А по шагамъ гвоимъ теремъ ходенёмъ ходить.»

45. Приходить онъ въ хоромы княженецкія,

Говорить ему Идолище поганое:

— Отколь пришелъ ты, старъ чемовѣкъ?

— У насъ была кладена заповѣдь великая:

— Не просить милостыни спасенные.

50. «Я не зналъ про вашу заповѣдь великую,

«А пришелъ я со степей Цыцарскіихъ,

«Поклониться пресвѣтлому князю Владиміру.»

Говорить Идолище поганое:

— Ты скажи-ко мнѣ, Калика переходная:

55. — Походилъ ты вѣкомъ на святой Русѣ,

— Повидалъ ты всякого народа православнаго, —

— Ты скажи, какой есть у васъ Илья Муромецъ?

— Есть мнѣ охота съ нимъ повидаться.—

Отвѣчаетъ Илья Муромецъ:

60. «На меня гляди, буде хошь узнать Илью Муромца.»

Говорить Идолище поганое:

— Ты скажи, Калика переходная:

— По многу ли Илейко хлѣба ёстъ,

— По многу ли Илейко къ выти ³) пива пьетъ?—

¹) Не слыхать.

²) Безобразная, безпорядочная, невѣзимая.—Изродный (синъ, хлѣбъ), въ средней полосѣ Руси значить—негодный; на оборотъ, на сѣверѣ,—годный, изрядный, видный, статный, красивый. То есть это слово, какъ и уродъ, уродливый, принимаетъ двоякое значеніе,—внродка въ хорошемъ и въ дурномъ. Такому различію у Русскихъ соответствуетъ различіе и Славянскихъ нарѣчий, гдѣ на юго-востокѣ у въ этомъ случаѣ значить недостатокъ, ущербъ, а на западѣ отличіе или усиленіе въ хорошемъ смислѣ и красоту.

³) Здѣсь—количество, сколько кто съѣстъ или выльетъ за одинъ разъ, въ одно время, для утоленія голода и жажды.—Выть, по областямъ Руси: кормъ; нотомъ—количество корма (и питья) по дачамъ, отпускамъ; отсюда—тятло, какъ доля, какъ и мѣра кормящей земли; дача какъ мѣсчина, кормъ отпускамѣй помѣсчно, погодно, отсюда же—жалованье; жалованье въ значеніи помѣстья; въ Московскомъ государствѣ съ этимъ связывалось вотчинное вѣдомство, дѣлопроизводство по этой части (откуда, до послѣдняго времени, повышали—дѣлопроизводитель, столоначальникъ, повитье — столъ); далѣе—часъ корма (поговорка — „за каждую выть да руки мыть“), у крестьянъ зимой четыре раза,

— 21 —

65. Отвѣчаетъ Илья Муромецъ:
«Бѣстъ Илейко по калачику,
«Пьетъ Илейко по стаканчику.»
Насмѣялся надъ нимъ Идолище поганое:
— Еще чтò же онъ за богатырь такой!

70. — Я къ выти по три печи хлѣба ѣмъ,
— По сороковкѣ къ выти пива пью! —
Говоритъ старъ казакъ Илья Муромецъ:
«У моего батюшки было коровище старое,
«Не молодо коровище было,— ста годовъ,

75. «Вышла та коровища на задворьё,
«Обожралась коровища .дробиною ('),—
«Тутъ оно, коровище, треснуло:
«И съ тобой то же будетъ, Идолище поганое!»
Хваталъ Идолище булатный ножь,

80. Металъ онъ ножемъ въ Илью Муромца:
Снималъ Илья шляпу земли Греческой,
Металъ ту шляпу въ Идолища:
Улетѣлъ Идолище сквозь стѣну во чисто поле.

Походилъ Илейко во чисто поле,

85. Настигалъ Иванища Сильнаго,
Говорилъ ему таковы рѣчи:
«Есть въ тебя, Иванище, силы—два меня.
«А нѣтъ въ тебя смѣлости—полъ-меня!»

(То же).

*

лѣтомъ пять; промежутокъ между этими выглями, рабочіе часы, то, чтò Тверск. и Новгор. называютъ нынѣ уноводъ; наконецъ—побудка на ѣду, ап petить („у больного выти нѣт“). Сродно съ латинск. vita, въ значеніе поддержки жизни („reperire sibi vitam;“ въ наметѣ дрѣпнемъ языкъ жизнь. жиръ, животъ въ значеніи корма, лѣтописное—„и тако оживна,“ когда послѣ голоду водвозили кормъ).

*) Заторъ солода съ муковъ, послѣ того какъ слито сусло, гуща посякъ пива, браги или квасу, выжимки, хмѣлины, и т. п.

— 22 —

5 *).

(Тамъ же).

Не тычинушка ¹) въ чистомъ полѣ шатается:
Добрый молодецъ подвигается ²),
Добрый молодецъ—Нѣ ля Муромецъ,
Пѣ ля Муромецъ сыпѣ Пвановичѣ;

5. Съ пенечка на пенечекъ онъ поскакиваетъ,
Съ холмочка на холмочекъ онъ поплясываетъ.
На встрѣчу идетъ дядя ¹) Данило сыпѣ Игнатьевичѣ.
Тутъ братаны повстрѣчались,
Повстрѣчались браганы, поздоровались.

10. Возговорить Пѣ ля Муромецъ:
«Ужъ ты здравствуешь, Данило сыпѣ Игнатьевичѣ!
«Ты откуль идешь, ты кула пошелкъ?»
Отвѣчаетъ Данило сыпѣ Игнатьевичѣ:
— Пду я отъ града Ерусалима,

15. — Отъ царя Константина Боголюбова,
— Отъ царицы Елены Александровны.—
Возговорить Пѣ ля Муромецъ:
«По хорошему ли живетъ Константины Боголюбовичѣ?»
Отвѣчаетъ, Данило Игнатьевичѣ:

20. — Не здорово живетъ царь Константины Боголюбовичѣ:
— Не стало въ Ерусалимѣ четья-пѣ тья церковнаго,
— Не стало звона колокольнаго,
— Разселилось Одолинце поганое,
— Поганое Одолинце, проклятое.

¹) Къ этой Былии приходимъ, какъ разпоріе, „Сказаніе о сельских русскихъ богатырях,“ панечатапнее съ рукописі (ХІІІ вѣ къ) въ „Памятникахъ старинъ русск. литературы,“ выш. 2, 1860 г. Въ основѣ своей это роднанъ былла, по съ разрушеннымъ складомъ п стяхомъ, т.-е. Побывалъ-мила. Когда же панесі се въ рукоять, тогда нысколько окрасили княз-нымъ цвѣтомъ, съ приемами МосковскихъLiterionей и языкомъ Месовскаго Двора: вышло „Сказание.“ Удерживаемъ особенности языка, по истищаемъ правописанію.

¹) Тростиņка.—²) Двѣжется, а вмѣстѣ подвигается, совершаетъ подвиг, пожелѣть.—³) То же, что below, старше, калѣка.

— 24 —

Приходить во городъ въ Ерусалимъ

50. Ко царю къ Константину Бого.любову,
Къ его палатамъ об'локаменшымъ,
Скрычацъ-сзычалъ зычнымъ голосомъ,
Зычнымъ голосомъ по каличьюму:
«Ужъ ты гой сен, царь Константинъ Бого.любовичь,

Своимъ рускнязь богатырямъ (богатырямъ):

«Князямъ-богатырямъ вѣдомо ли,

«Что отпущаетъ на меня царь,

«[Царь] изъ Царяграда (изъ Царяграда)

«Сорокъ два богатыря (богатыря),

«А велитъ итти ко мнѣ изгопею (изгоюю, для нападенія ярм. распохъ).

«[Изгонею] въ Кіевъ градъ?

«А вамъ, богатырямъ, на крѣпко стоять,

«Съ стольнаго града Кіева

«Отѣзду никакого не учить,

«Никудь себѣ изъ моея вотчины.»

И заслышали рускія богатыри таково слово,

И пошли они изъ за стола не докушамши,

Бьютъ челомъ они великому князю,

[Князю] Владиміру Кіевскому,

[Бьютъ челомъ они] семь богатырей (богатырей),

А первой богатырь славный Илья Муромецъ,

Второй богатырь Дворянинъ Залѣшеннѣ,

Третій богатырь младъ Алеша Ноповиць (Алеша Ноповичь младъ),

Четвертый богатырь Гланиптъ,

Пятый богатырь Суханъ, (томаньтьмшь),

Шестой богатырь Дворянинъ Вѣлая Палица,

Седьмой богатырь Добрыя Микитичь [младъ];

Что зговорятъ богатыри таково слово:

«Государь ты, великій князь,

«[Князь] Владиміръ Кіевской!

«Не извадились (не повадились, не навыкли) мы, государь, дома спѣдѣть,

«Извадились мы, государь, сами зѣздить,

«[Самы зѣздить] по полю по чистому,

— 25 —

55. «Ужъ ты гой есъ, царпца Елена Александровна!

«Подайте милостыню спасенную,

«Ради Христа, Царя небеснаго,

«Ради Матери Божией Богородицы!»

Отъ того отъ каличьяго голоса

60. Небо съ земленью потрясаліся,

Бѣюкаменны палаты пошатались,

Во палатах столы сколыбались,

«Побивать люди многія.

«Отпусти насъ, государь, во поле чистое:

«Мы тебя принесемъ вѣсть иравую

«И языки приведемъ многія.»»

И зговоритъ великій князь,

[Князь] Владимиръ Кіевскій:

«Не пригоже вамъ мене покинуть

«Въ стольномъ градѣ Кіевѣ:

«И я тѣхъ людей жду къ себѣ

«[Иду къ себѣ] съ часу на часу.»»

И въ тѣ поры рускіе богатыри закручились,

Ударили челомъ князю п' прочь пошли.

Идутъ же богатыри къ своимъ добрымъ (добрымъ) концамъ,

И кладутъ на себя доспѣхи крѣпкія,

Садятся богатыри на свои добрые конц (кони добрые),

ѣдутъ же богатыри въ поле чистое,

Прямыхъ (разныхъ, истинныхъ) вѣстей провѣдывать.

И зговорить юдчи промежь себя.

[Промежь себя] таково слово:

«Лучше намъ тое срамоты великія,

«Какъ случится намъ въ чистомъ полѣ смерть недобран,

«Пойдемъ мы прямо къ Царюгороду!»»

(Чемъ повстрѣчать въ чистомъ полѣ смерть недобрую, лучше той срамоты—пойдемъ прямо къ Царюгороду).

И какъ будутъ богатыри (богатыри)

Отъ Царяграда (Царяграда) за двѣнадцать верстъ,

Переѣждаютъ богатыри Смугру рѣку:

Ажпо (анъ вотъ) ѣдутъ встрѣчи (въ стрѣчу) двѣнадцать человѣкъ,

Все Каличи Перехожія.

— 26 —

На столахъ пить-кушанья поп.ескалися,

За столомъ князь-бояра всѣ принадали,

65. Ноганое. Одинице пріужахнулось.

Возговорить Одинице ноганое:

— Ужъ ты той есъ, царь Константинъ скань Боголюбовичь!

И пріѣхалъ къ нимъ молодъ Алеша Ноповиць (Алеша Ноповиць, младь. младь).

И самъ говорить имъ таково слово:

«Братны Каличи Нерехожія!

«Дагайте вы намъ съ себя платье каліческое.

А у насъ берите и платье скорлатьное (скарлать, шарлать, пурпуры),

«[Того же] скорлать у бѣлаго (по Ю. Слав. обязнок.» писало!»

и зговорить Каличи таково слово:

«Он есъ, младъ Алеша Ноповиць (Алеша Ноповиць, младь)!

«Не дадимъ тебе мы

«Свого платья каліческаго!»»

А у Каликъ атаманъ.

И зовутъ его Никитою.

А родомъ Карачепецъ (Карачевецъ).

И пріѣжаетъ къ нимъ другой богатырь

[Богатырь] Илья Муромецъ,

А самъ говорить таково слово:

«За то намъ братья не за што;

«Возмите вы у насъ платье свѣтлое,

«А намъ дайте платье каліческое.»

И зговорить Каличи таково слово:

««Съ тобою говорить, Илья, печего,

«[Говорить печего] и спору нѣтъ!»»

Даютъ же Каличи свое платье съ себя.

Каліческое [платье] рускимъ богатырямъ (богатырямъ),

А богатыри даютъ съ себя

Свое платье свѣтлое.

И спрашиваетъ пхъ Илья Муромецъ.

[Срашиваетъ] Нерехожихъ Калічи (Керехожихъ):

«Но что, Никита. ходилъ во Царьgraцъ?

Никита ему сказать таково слово:

— Ходили мы провѣдывать прямыхъ вѣстей:

— 27 —

— Эки у васъ на Руси калики голосастые!

— Скрычи-ко ¹) калику въ нову горницу.—

70. Отпиралъ Константинъ царь окошечко косящето:

«Укъ ты гой еси, Калика перевожка!

— Есть ли отпускъ изъ Царяграда

— Богатырямъ ко граду Кіеву?

(Снаряжаютъ ли оттуда богатырей на Кіевъ?)

— И тѣ вѣсти намъ прямо непозѣшныя:

— Тѣздать богатыри во Царѣгородѣ,

— А хватятелъ при царѣ [богатыри],

— Что хотятъ ёхать къ Кіеву.

— И въ Кіевѣ учить сѣча великанъ,

— А князя Владиміра и его княгинъ (со княгинъ?)

— И съ его богатыри въ полонъ вѣзти.

И заслышали рускіе богатыри таково слово.

И зговорить сильный богатырь Илья Муромецъ,

[Зговорить] свонь товарищамъ:

«Слышите ли, братцы, таково слово?

— За совѣть слуги и головы складываютъ.»

(Что порѣшили, за то слуги и головы сложать, то и выбоишили Цареградскіе.)

И оставляютъ тотъ (тутъ) богатыри

[Коней] свопхъ у Смугри рѣси

И всѣ своп наряды богатырскія,

Емлють же по одной по булатной налиццѣ,

И тѣ несутъ подъ полами,

И пошли прямо къ Царюграду.

Идучи говорить таково слово:

«Кто у насъ, братцы, говорить гораздъ

«Языкомъ татарскімъ (татарскімь: львограничнымъ)?»

И сговорить Дворянинъ Валѣшепитъ:

— Всѣхъ у насъ лучше говорить

— Младъ Алеша Поповичъ (Алеша Поповичъ младъ);

— Каковъ онъ трезвѣ, таковъ и пьяне;

— И всѣхъ насъ лучше бранилъ (бранилѣ; говорить чужимъ непопятнымъ, телачьимъ языкомъ, который всегда словно брань и ру- снательство).

¹) Попович, калики.

["— 28 —", "««Перехожая кашика, сумка переменная!", "««Ты поди-ко ко ми въ нову горницу,", "««Я въ тѣ-поръ подамъ миюстыню спасенную.»", "75. Походилъ Плейко на лѣстницу:\nОтъ лоды ¹) его лѣстницы заскрыпѣли,\nПо чостамъ ²) онъ идетъ,— мосты погнулись.\nЗаходилъ онъ въ палату бѣ-юкаменну,\nОнъ крѣстъ кладетъ по писаному.", "80. Поклонъ ведетъ по ученому,\nНа всѣ четыре стóроны покланяется:\n«Ужъ ты здравствуешь, царь со царицею!\n«Ужъ вы здравствуйте, князи-бояра!»\nОнъ поганому Одолищу челомъ не бьетъ,", "85. Онъ челомъ не бьетъ, не покланяется.\nЭто Одолищу за бѣду пало.\nВозговорить Одолище поганое:\n— Ужъ ты здравствуешь, Кашика переходожая.\n— Переходожая кашика, сумка переменная!", "90. — Какой на Руси есть Илья Муромець,\n— Си-льый-могучий богатырь?\n— Много ли онъ вытью х.г.ба стѣстъ,\n— Много ли онъ вина духомъ ³) пьетъ,\n— Высокъ ли онъ ростомъ-возрастомъ?—", "95. Отвѣчаетъ Кашика переходожая:\n«Знаю Плью я, ровно какъ себя:\n«Вытью х.г.ба ѣстъ онъ по три прōсвиры,\n«Вина духомъ пьетъ по одной чарочкѣ,\n«Ростомъ-возрастомъ онъ ровёнъ со мной.»", "100. Говорить Одолище поганое:\n— Еще что же онъ за богатырь пришелъ?\n— А какъ я ли, Одолище поганое,\n— Вытью х.г.ба ѣмь по три пуда въ выть.\n— Вина духомъ пью по ведру на разъ.—", "105. Возговорить Кашика переходожая:", "¹) Отъ ходьбы.", "²) По чостамъ,— насталимъ переходамъ, паружнымъ стнямъ (съимъ соб. в. в. в. в. в. в. в. в. в. в. в. в. в

— 29 —

«Встарь было у князя у Владиміра,

«Было коровище обжористо:

«Не могло коровище наїдатися,

«Не могло коровище напиватися;

110. «Вышло коровище во чисто поле,
«Напало коровище на дробинище ¹).

«Еще тутъ коровищу разёрвало,

«Еще тутъ коровищу растреснуло,

«Еще тутъ коровище окопѣлилось ²).

115. «И тебя, поганаго, рóзорветь!»

Это Одолищу за бѣду пало,
За бѣду пало за великую;
Говорилъ Одолище поганое:
— Кабы былъ здѣсь И.лья Муромецъ,

120. — На долóнь бы посадилъ, да другой прижалъ,
— Межь долóнями мокрò бы повыжалось **).

¹) См. выше.—²) Издохло, околѣло.—Копыль—шесть столчій (напр. въ са-
нахъ, связь полозьевъ съ грядками), какъ рожень—лежачій. Обратилось въ тор-
чекъ: ср. окольть—отъ колъ, малорусск. одубльль—отъ дубъ.—Значитъ также
кость, откуда конылки—кости, кладбище.

**) И какъ пришли богатыри въ Царьградъ (въ Царьградъ богá-
тырь),

И въ тѣ поры идетъ у царя столѣ новосельной (ср. выше),
А въ столѣ подаютъ третюю яству;

И учали Калики просить у царя
[Просить] На новоселье милостыни

(Сдѣлавши изъ „на веселѣ“ новоселье, не осмыслили ли этого по сво-
ему писецъ рукописи?)

Стояли противъ окна царскаго,

И воскричатъ громкимъ голосомъ;

И услышалъ тутъ царь Констянтинъ,
[Услышалъ] самъ Каликъ прошенія

Изъ своея палаты царскія,

И зговорилъ царь Констянтинъ

Своему богатырю Тугарину Зміевичу:

«Вели позвать Каликъ въ палату ко мнѣ,

«И услышу по рѣчамъ о Кіевскихъ вѣстяхъ:

«Либо что они вѣдаютъ (не знаютъ ли они чего либо)?

И позвали въ палату Каликъ тѣхъ ко царю,

И царь учалъ ихъ сирашивать:

— 30 —

*) Брагъ Одолище булатный пожь,
Кинать ¹) въ Калику перехожаго.

«Скажите намъ, Каличи Перехожие,

«Нзъ котораго града ходите?»

И зговоритъ туто столчи Илья Муромецт:

— Ходимъ мы, государь, изъ Кіева града (изъ града Кіева)

— Отъ князя Владиміра Кіевскаго.—

А противъ царя сидитъ его богатырь (богатырь его),

[Богатырь его] Идолище Кидовское;

И зговоритъ богатырь Идолище

Великому царю Константину:

«Государь ты, сильной царь!

«Спроси ихъ о Кіевскихъ богатыряхъ (богатыряхъ)»

«Сколько ихъ нынѣ у великаго князя,

«[У великаго князя] Владиміра Кіевскаго?»»

И зговоритъ туто столчи Илья Муромецтъ:

— Въ Кіевѣ, государь, тридцать два богатыря;

— Да удалы (удалъ?) добрѣ необычно есть

— Славенъ богатырь Илья Муромецтъ.—

И зговоритъ царь Константинъ:

«Каковъ онъ рожею и ростомъ (ростомъ и рожѣ)?

«Посмотри по нашимъ богатырямъ (сравни съ ними, на кого похожъ).»

И зговоритъ столчи Илья Муромецтъ:

— Ростомъ только съ меня

— И рожею походитъ на меня.—

И зговоритъ тутъ сидючи Идолище,

Великое насмѣхаются:

«Аще правда (книжное),

«Что онъ таковъ Илья Муромецтъ,

«И я его посажу на лодонь,

«И другою раздавлю!»»

**) Отсель въ нашей Былие слѣдуетъ обіеись Идолища, такое, какое со-
вершилъ въ Кіевѣ Илья Муромецтъ: по Побывальшина разділаетъ два попри-
ща действій, одно въ Царѣградѣ, другое въ Болевѣ, и опечьoso. между обо-
ими совершенно особия отношія:

И зговоритъ Идолѣ богатырь

Царю Константину [Боголюбиву]:

¹) Кидалъ.

— 31 —

Разсержалось у Нієйка сердце богатырское,
125. Расходились печи могучія:

Захвативъ онъ пляну земле-грецкую,

<<Не мѣшкай, государь царь Константинъ, службы богатырскія

(Государь царь, Константинъ Боголюбовичъ,
Не мѣшкай службы богатырскія),—

<<Отпусти насъ скоро къ Кіеву граду (ко граду Кіеву).

<<Вольнаго слова не будетъ солганаго

(То же, какъ и выше: что порѣшили мы, на что добровольно вызвалась, того не солжемъ, а выполнимъ):

<<Мы какъ будемъ въ Кіевъ,

<<И привеземъ мы къ тебе великаго князя,

<<[Великаго князя] Владиміра Кіевскаго,

<<И съ княгинею его, и съ его богатырями (богатырп),

<<И въ Кіевѣ учинимъ сѣть великую.>>

И не стерпѣлъ такова слова слышать (слышать такова слова)

И зговоритъ таково слово Идолинцу:

— Какъ ты пріѣдешь къ Кіеву,

— Такова тебя слова не говорити,

— И не узнаешь отъ Кіева дороги,

— И не путемъ прочь поѣдешь,

— И еще тебя живу не отъѣждевать,

— [Не отъѣждевать] прочь отъ Кіева! —

Идолинце же на него осержается.

И зговоритъ Дворянинъ Залѣшаннѣ:

— Твоего, государь, царскаго меда

— Упѣлся Калика (Алеша) и говоритъ нитуннѣс' (и то, и се, вздоръ).—

И зговорятъ Алешѣ товарищи нотихонку:

<<Уйми свое сердце богатырское,

<<Потерпи магешенько:

<<Нельзя намъ съ тобою

<<Такова слова молитви.>>

И сирашиваетъ пхъ царь Константинъ:

<<Видали ли вы въ Кіевѣ

<<Лошадей богатырскихъ (богатырскихъ)?

— 33 —

130. Нолетѣла голова ровно пугвица,
Вышибала въ горницѣ три паклинка ¹).

— А хотимъ мы съ тобою и съ твомъ богатыри

— [Хотимъ] перевѣдаться.—

И ударя челомъ царю, и поѣхалъ прочь,

[Потѣхалъ] до своихъ товарищовъ

И къ своимъ добрымъ конемъ.

И учэли богатыри рускіе наръежаться (изъ каликъ передѣвать
ся богатырями).

И класть на себя доспѣхи крѣпкія,

И емлють свою сбрую ратную:

Ажно скачутъ богатыри

Отъ Царяграда погонеко великою.

И зговорить младъ Алеша Попович

Своимъ товарищемъ

(И зговорить своимъ товарищемъ

Алеша Поповичъ младъ):

— Постойте, братцы, малешепѣко,

— Дайте мнѣ съ нимъ перевѣдаться

— [Перевѣдаться] и поперетись!—

А Илья Муромецъ встрѣчаетъ ихъ

Отъ своего стана во полуверстѣ,

И всѣ богатыри за нимъ же.

И скоро (какъ скоро) богатыри съѣхалась,

И ударились копьями, вострыми концами,

И пробили на себѣ всѣ доспѣхи крѣпкія,

[Пробили] копьями вострыми,

И подъ присадки (Присадка — древко: по древко изломались ихъ
копья поламались

И зговорить Илья Муромецъ:

<Ужели сбили богатырей съ добрыхъ коней?

И побили туто всѣ (всѣхъ) богатырей,

[Всѣхъ богатырей] сорокъ человѣкъ,

А двухъ человѣкъ живьемъ взяли.

Идола Скоропитл. а (и) Тугарина Зміевича,

¹) Короткіе обрубки бревѣнъ, изъ которыхъ простѣпокъ между окнац.

3

— 34 —

Возговорить Калика перехожая,
Нерехожая калика Илья Муромецъ:

И поѣхали ко Царю-граду,
Ко царю Константину (Боголюбову).

И зговорить Илья Муромецъ:

«Вѣдомо ли тебя, царю, —
«Мы твоихъ богатырей побили,
«А двухъ живыхъ взяли?
«А тебя мы, царь, ничѣмъ ни двигнемъ,
«[Ночѣмъ не двигнемъ.] ни чернымъ голосомъ,
«Потому что мы поѣхали изъ Кіева
«Безъ государева вѣдома,
«На похвалу твоихъ богатырей
(Изъ того, что богатыри твои разсхвастались.)
«И мы тебя не отдадимъ твоего богатыря,
«[Твоего богатыря] Тугарина Зміевича:
«Отдадимъ тебя твоего богатыря,
«[Твоего богатыря] Идола Скоропита:
«А съ собой емлемъ въ Кіевъ градъ
«Ко князю Владиміру на показъ
«Тугарина Зміевича богатыря удалаго
(На показъ ко князю Владиміру
Богатыря удобаго Тугарина Зміевича).»
Не бѣлая лебедъ воскликала,
Восплачится Тугаринова мать,
Бьетъ челомъ рускимъ богатырямъ
И благовѣрной царцу Еленѣ:
«Благовѣрная царица Елена
(Царица Елена благовѣрная)!
«Упроси ты у русскихъ богатырей!»
И зговорить благовѣрная царица Елена:
— Ой еси ты, Илья Муромецъ съ товарищи!
— Отпустите вы Тугарина Зміевича,
— Утрите вы слезы кровавыя,
— Не напесите на себя клятвы вѣчныя. —
И зговорятъ рускіе богатыри таково слово:
««Государыня, благовѣрная царица Елена!»

— 35 —

«Ужъ ты царь Константинъ, сынъ Боголюбовичъ!

135. «Увози Одолища ноганаго въ чисто поле,

<<Не двигнемъ мы Тугаринна,

<<[Не двигнемъ] ни чернымъ волосомъ,

<<Для твоего государынина попрошенья (попрошенія);

<<А Тугаринъ будетъ въ Кіевѣ градѣ
А будетъ Тугаринъ въ градѣ Кіевѣ),

<<У князя Владиміра Кіевскаго,

<<И потомъ будетъ въ Царѣградѣ

<<У тебя, государыня;

<<А теперьво (древнее „то-перво“) оставить во Царѣградѣ
нельзя (книжное),

<<Потому что намъ государю

<<Великому князю Владиміру

<<Ударить челомъ нечѣмъ
(Нечѣмъ челомъ ударитн).. >

И рускіе богатыри ударили челомъ (челомъ ударили)

Царю Констянтину (Боголюбову),

И поѣхали прочь къ Кіеву граду (ко грану Кіеву).

И ведутъ богатыря Тугаринна Зміевича,
И ъдутъ богатыри по полю по чистому.

И какъ будутъ богатыри
Близъ града Кіева,

Выбираютъ себѣ богатыря Залѣшанина,
И посылаетъ (посылаютъ) его ко граду Кіеву,

Ко князю Владиміру Кіевскому со здоровьемъ (книжное: спросить о здоровьѣ).

И пріѣхалъ Дворянинъ Залѣшанинъ,
[Пріѣхалъ] въ Кіевъ градъ,

Ко князю Владиміру Кіевскому,
И говоритъ таково слово:

<<Многолѣтное здравіе (книжное) государю,

<<Великому князю Владиміру Кіевскому
(Государю Кіевскому,
Великому князю Владиміру)!

<<Вели, государь, намъ, холопамъ твоимъ (поздайшеск)

<<Своп очи видѣтъ!

53

— 36 —

«Сърымъ волкамъ на съѣденьице,

«Чернымъ воронамъ на погряянье ¹)!»

Возговорить царь Константинъ сынъ Боголюбовичъ:

Были мы, государь, безъ твоего государева вѣдома, во
Царѣградѣ

(Были мы, государь, во Царѣградѣ.

Безъ твоего, государь, вѣдома),

«Для твоихъ государственныхъ недруговъ,

«И убили въ Царѣградѣ сорокъ богатырей,

«А двухъ живыхъ взяли.

«Идола Скоропита да Тугаршина Зміевича:

«Одного отдали царю Константину

(Одного царю Константину отдали),

«А другого съ собой взяли.

«Тугаршина Зміевича, удалаго богатыря.

«А къ тебе, государь, пріѣхалъ (я)

«Дворянинъ Залѣшанинъ,

«Въ великому князю Владиміру,

«Просить (прошать или спросить) отъ своихъ товарищевъ здofовье.»

И государь ихъ пожаловалъ.

Велѣлъ имъ пріѣхать къ себѣ.

И пріѣхали богатыри въ Кіевъ градъ

Къ великому князю Владиміру,

И привели языка добраго (съ разсказами).

Удалаго богатыри Тугаршина Зміевича.

И государь ихъ пожаловать

За ту службу вѣрную,

Давалъ имъ шубы соболыны

И пѣси златыя великія,

Да ихъ же говорить таково слово:

— И впередъ я васъ буду жаловать

— За вашу службу вѣрную. —

Спрашиваясь великій князь Владиміръ Кіевскій Тугаршина
Зміевича о вѣстяхъ

(Спрашиваетъ о вѣстяхъ Тугаршина Зміевича

Великий князь В. Кіевскій:

¹ Воронікъ князь: они граюны собираясь на падаль.

— 37 —

«Ужъ ты батюшка, Илья Муромецъ!

140. «Ты бери казны, сколько надобно!»»

Отвѣчает Плья Муромецъ:

— Что у васъ вѣстп. въ Царѣградѣ? —

И зговорить Тугаринъ Зміевичь,

[Зговорить] таково слово:

«Что ты меня, государь,

«О вѣстяхъ спрашиваешь?

«Всѣ вѣсти у тебя, государь:

«Нѣтъ, государь, тебя грозпѣс

«Во всѣхъ царствахъ,

«А богатырей нѣтъ твоихъ удалѣя

«Во всѣхъ земляхъ!»»

Бьетъ челомъ Илья Муромецъ съ товарищѣ:

«Смилуйся, государь, великий князь Кіевскій, —

«Отпусти, государь, Тугарина Зміевича:

«Далп. есть (есь, есмь) слово

«Благовѣрной царцѣ Еленѣ

(Царецъ Еленѣ благовѣрная),

«Что намъ у тебя, государь,

«Упросить Тугарина Зміевича.»

И зговорить князь Владимиръ Кіевскій

Своимъ богатырямъ

(И зговорить своимъ богатырямъ

Владиміръ князь Кіевскій):

— Выли вы во Царѣградѣ,

— И всѣхъ богатырей въ полѣ пообнавли

(И побивали въ полѣ всѣхъ богатырей,

Не докончено: „а нонѣ...“). —

Отпущаетъ же Тугарина Зміевича

Съ добрымъ конемъ в съ своемъ сбруею ратною,

И провожаетъ его до Царяграда.

До рубежа (Цареградскаго).

И отпустили его во Царыградъ,

И зговорятъ ему богатыри таково слово:

«Скажи ты, Тугаринъ Зміевичь, государынѣ

«Благовѣрной царецѣ Еленѣ

(Царецъ Еленѣ благовѣрная):

— 38 —

«Чтo мнѣ надобно, каликѣ перехожему?
„На приходѣ ты гостя не учёствовалъ;
„На походѣ-го гостя не учёствовать!»

(То же).

*

6*).

(Тамъ же).

Изъ-за моря, моря Синяго,
Изъ-за Синяго моря, изъ-за Чернаго,
Подымался Батый царь, сынъ Батыевичь,
Со своимъ сыномъ съ Таракашкомъ,

5. Со любимымъ зятемъ со Ульюшкомъ,
Собралъ собака силы трехъ годовъ,
Силы трехъ годовъ и трехъ мѣсяцевъ;
За сыномъ было силы сорокъ тысячей,
За зятемъ было силы сорокъ тысячей;

10. Однихъ было сорокъ царей, царевичей,
Сорокъ королей, королевичей,
Полошегъ собака пољь столѣный Кіевъ градъ,
Сопущалъ собака якори булатные,
Выпущалъ шеймы ¹) шелковыя,

««Еще есмы въ правдѣ устояли,
«И царское все исполнили,—
«Государю служба служена
«И честь получена.»»
И поѣхали богатыри назадъ въ Кіевъ градъ
Ко князю Владиміру Кіевскому.

И стали славно жить въ градѣ Кіевѣ,
И ихъ храбрости слава не минуется.

*) Былина эта по содержанию относится къ тѣм, которыя помнѣщевы ў V-мѣ
отдѣла 1-го выпуска.

¹) Кэнаты.

— 39 —

15. Выметывалъ схобенки дубовыя,
Выходилъ на кругъ-красенъ бережокъ,
Раздернулъ бѣлъ-поjoтняныі шатеръ,
Поставилъ въ шатеръ дубовый столѣ,
Писалъ ярлыки скорописчаты,

20. Скричалъ зычнымъ голосомъ, богатырскимъ,
Созывалъ своихъ мурзовъ-бурзовъ, Татаровей:
«Кто умѣетъ говорить русскимъ языкомъ, человѣ-
скимъ?

«Кто бы съѣздилъ ко тому городу ко Кіеву,

«Ко ласкову князю ко В.ладиміру,

25. «Отвезъ бы ему посольный листъ, ярлыкъ скоропис-
тый?»

Поголовно молчатъ бурзы-мурзы, Татаровя.

Закрычалъ онъ по второй накошъ ¹):

«Ой вы гой еси, мурзы-бурзы, Татаровя!

«Кто умѣетъ говорить русскимъ языкомъ, человѣче-
скимъ?

30. «Кто бы съѣздилъ ко городу ко Кіеву,
«Ко ласкову княю ко Владиміру,
«Отвезъ бы ему посольный листъ, ярлыкъ скоропис-
чатый?»

Тутъ выскочилъ бурза-мурза, Татаровичь:

Старъ-горбать, на передъ покляпъ ²),

35. Синь кафтанъ, голубой карманъ:
Говорилъ сашъ таково слово:
— Ужъ ты гой еси, Батый царь, сынъ Батыевичь!
— Умѣю я говорить русскимъ языкомъ, человѣческимъ.
— Отвезу ему посольный листъ, ярлыкъ скорописча-
тый.—

40. «Поѣзжай ты, бурза-мурза, Татаровичь,
«Поѣзжай не путемъ не дорогою,
«Черезъ лѣса дремучіе,
«Черезъ лузя дыбучіе ³),

¹) Разъ.—²) Погнутъ, сгорбленъ.—³) Дата—въ старинномъ славянскомъ значе-
ніи—поросли, рощи; лѣса дыбучіе—одного корня, что и дубовые, а дубъ—древ-
нѣйшее названіе для вслкого дерева, въ значеніи—растущаго къ верху, ды-
бомъ, на дыбъ (какъ Славянское сцеромъ-ц).

— 40 —

«Поѣзжай ты ко Кіеву,

45. «Перескочи черезъ стѣну городовую,
«Черезъ эту башню наугольную,
«Брось своего коня середь двора,
«Не привязана, не приказана,
«Иди во гридни княженецкія,

50. «Двери грудью на-пяту бери '),
«Положь ярлыкъ на дубовъ столъ,
«Оборотясь приступи 2) крѣпко, вонъ поди,
«Приступи, чтобъ сѣели 3) свѣтлыя оконницы!»

Видѣли, какъ молодецъ коня сѣдялѣ,

55. Двѣнадцать подругъ со подпругою натягалъ,
Не дія басоті 4) молодецкія, а для крѣпости бога-
тырскія:
Никто ни видѣлѣ поѣздочки богатырскія;
Конь горы и долы промежь ноги бралъ,
А маленькія рѣчки хвостомъ устпялѣ.

60. Пріхлалъ ко городу ко Кіеву,
Перескочилъ черезъ стѣну городовую,
Черезъ тѣ башни наугольныя,
Положилъ ярлыкъ на дубовъ столѣ,
Оборотясь, приступилъ толь крѣпко, самъ вонъ пошелѣ.

65. Тутъ Владичіръ стольный Кіевскій
Со своей женой Апрӑксіей
Крычатъ сильныхъ-могучихъ богатырей:
«Ужь вы гой есте, Добрыя Никитичь и Алеша По-
повичь младъ!

«Вы примайте ярлыки, распечатывайте,

70. «Поскорѣе того прочитывайте,
Не утайте вы слова одного!»
Говорили Добрыня Никитичь съ Алешей Поповѣчемъ:

1) Растворай.—2) Вѣроятно преступи, переступи черезъ порогъ.—3) Дрогули, загудьли, зазвенѣли. Ср. то же о спускѣ стрѣлѣ.—4) Красоти.

— 41 —

«Ярлыкъ, князь батюшко, не радостный:

«Изъ-за моря, моря Синяго,

75. «Иза-за Синяго моря, изъ-за Чернаго,
«Подымался Батый царь, сын Батыевичь,
«Со своимъ сыномъ съ Таракашкомъ,
«Со любимымъ зятемъ со Ульюшкомъ.
«Собралъ собака силы трехъ годовъ,

80. «Силы трехъ годовъ и трехъ мѣсяцевъ:
«За сыномъ было силы сорокъ тысячей,
«За зятемъ было силы сорокъ тысячей,
«Однихъ было сорокъ царей, царевичей,
«Сорокъ королей, королевичей,

85. «Подошешь собака полѣ стольный Кіевъ градъ,
«Просить Батый у насъ трехъ сильныхъ-могучихъ
богатырей:

«Богатыря стараго козака Ціейку Муромца,

«Другаго богатыря Добрыню Никитича,

«Третьяго богатыря Аляшу Поповича.

90. «Похваляется:—Дашь, не дашь, за боёмъ возьму,
«— Сильныхъ богатырей подъ мечь склоню,
«— Князя со княгиню въ полонъ возьму,
«— Божьи церкви на дымъ спущу,
«— Чуляны иконы по плѣвь ¹) рѣки,

95. «— Добрыхъ молодцевъ полоню станцами.
«— Красныхъ лѣвушекъ пленницами ²),
«— Добрѣхъ коней табунами.—»

Надъваљъ Владимиръ платье цѣнное ).
Цѣнное платье, печальное,

100. Походилъ ко Божьей церкви, Богу молитвся:
Въ стрѣту идетъ нищая Казина перехожая:
— Ужъ ты здравствуй, Владимиръ, стольный Кіевскій!
— Ты за чѣмъ надѣлъ черное платье, печальное?

¹) Вдоль по теченью, чтобы пляли.— ²) Пльницы—узы; плѣнныхъ, становившихся рабами, забивали кутами выѣстѣ въ колодку, такъ и водили; подобную кулу плѣнныхъ рабовъ, забитыхъ въ одну колодку или цѣпь, крѣшне Славяне называютъ доселѣ синдjuślъ. съ турецкаго, а Турки взяли съ греческаго σίωρον, желѣзо, цѣпь, узы, плѣницы.— ³) Черное, черное?

— 42 —

— Что у васъ во Кіевѣ учинилося?—

105. «Молчи, нищая Калика перехожая,
«Не хорошо у насъ во Кіевѣ учинилося:
«Изъ-за моря, моря Синяго,
«Изъ-за Синяго моря, изъ-за Чернаго,
«Подымался Батый царь сынъ Батыевичь,

110. «Со своимъ сыномъ съ Таракашкомъ,
«Со любимымъ зятемъ со Ульюшкомъ.
«Собралъ собака силы трехъ годовъ,
«Силы трехъ годовъ и трехъ мѣсяцевъ;
«За сыномъ было сорокъ тысячей,

115. «За зятемъ было силы сорокъ тысячей;
«Однихъ было сорокъ царей, царевичей.
«Сорокъ королей, королевичей.
«Подошелъ собака подъ столиный Кіевъ градъ,
«Проситъ Батый у насъ трехъ сильныхъ-могучихъ богатырей:

120. «Богатыря стараго козака Плейку Муромца,
«Другаго богатыря Добрыню Никитича,
«Третьяго богатыря Алешу Поповича.
«Повваляется:—Дашь, не дашь, за боёмъ возьму.
«— Сильныхъ богатырей подъ мечь склоню,

125. «— Князя со княгинею въ полонъ возьму,
«— Божьи церкви на дымъ спущу,
«— Чудны иконы по плавь рѣки,
«— Добрыхъ молодцевъ полоню станицами,
«— Красныхъ дѣвушекъ и пленницами,

130. «— Добрыхъ коней табунами.—»
«— Не зови меня нищей Каликой перехожею,
«— Назови меня старымъ козакомъ Плейей Муромцемъ.—
Билъ челомъ Владиміръ до сырой земли:
«Ужъ ты здравствуй, старъ козакъ Илья Муромецъ!

135. «Постарайся за вѣру христіянскую,
«Не для меня, князя Владиміра,
«Не для-ради княгини Апраксіи.
«Не для церквей и монастырей,
«А для бѣдныхъ вдовъ и малыхъ дѣтей!

140. Говорить старъ козакъ Илья Муромецъ:

— 43 —

—Ужь давно намъ отъ Кіева отказано,

—Отказано отъ Кіева двѣнадцать лѣтъ.—

«Не для меня ради, князя Владиміра,

145. «А для бѣдныхъ вдовъ и малыхъ дѣтей!»

Проводіль Вѣдиміръ Илейка во гридни княженецкія,

Посылалъ его къ царю Батыю, сыну Батыевичу.

Бралъ Илейко съ собою Алешу Поповича и Добрынюшку,

Брали они много злата-сєребра,

150. Поѣзжали ко Батыю съ подарками.

Увидали ихъ бурзы-мурзы, Татаровя,
Говорили сами таковы рѣчи:

«Бдѣтъ Владиміръ стоѣный Кіевскій.

«Везегъ намъ Илейку во подарочки!»»

155. Подъѣзжаетъ Владиміръ стоѣный Кіевскій

Со старымъ козакомъ И.льей-Муромецемъ

Ко Батыю царю сышу Батыевичу.

Подаютъ ему они подарочки,

Сами просять сроку на три года,

160. На три года, на три шѣсяца.

Даетъ Батый сроку только на три дня.

Наливаетъ чару зелена вина,

Не велику чару — въ полтора ведра,

Подавалъ чару князю Владиміру:

165. Принимаю Вѣдиміръ чашу въ объ-ручь,

Прикушалъ изъ чаши съ пивной стаканъ:

Подаетъ чару Н.льѣ Муромцу:

Принимаетъ онъ чару единой рукой,

Вышиваетъ онъ чару на единой лухъ, —

170. Расходились п.лечи могучія,

Раскипѣю сердце богатырское:

«Ты прощай, Батый царь, Батыевичь!»

Отправился въ путь-дороженьку,
Къ своему ко граду стольну Кіеву.

175. Говорилъ козакъ Илейко Муромецъ:

«Запирай, князь, ворота крѣпко на-крѣпко,

— 44 —

«Засыпай ихъ желтымъ пескомъ, сѣрымъ камешкомъ;
«Я поѣду, добрый молодецъ, на Почай-рѣку,
«Я поѣду созывать сильныхъ богатырей.»

180. Пріѣзжаль онъ на Почай-рѣку,
На Почай-рѣкѣ богатырей не нахалъ:
Поѣзжаль Илейко на Дунай-рѣку.
Тутъ богатыри сидятъ во бѣломъ шатрѣ:
«Поѣдемте, братцы, отставать Кіевъ гралъ,

185. «Не для-ради князя Владиміра,
«Не для-ради княгини Апрӑксіи,
«А для бѣдныхъ вдовъ и малыхъ дѣтен!»
Добры молодцы собирались,
Садились по своимъ добрымъ конямъ.

190. Поѣзжали братаны за Дунай-рѣку.
Подъѣзжаютъ братаны ко Дунай-рѣкѣ:
Первый скочилъ племянникъ ¹) Самсонъ Колывановичъ,—
Скочивши погрязъ посередь рѣки;
Разскочился дядюшка ²) Самсона Колывановича,—

195. Вытянули племянника и съ лошадью:
Всѣ богатыри переѣхали.
Подъѣзжали ко граду століну Кіеву.
Метали жеребей промежь себя:
Кому изъ нихъѣхать въ руку правую,

200. Кому изъ нихъѣхать въ руку лѣвую,
Кого поставить въ середку силы. въ матицу:
Доставалась Самсону рука правая,
Никитѣ ³) съ Алемей рука лѣвая,
Илейкѣ доставалась середка силы, мăтица.

205. Бьются-рубятся двѣнадцать лней,
Не пиваючи, не тдаючи.
Добрымъ конямъ вздоха не даваючи;
Поѣхали добры молодцы опочивъ держать;
Не поѣхалъ Илейко опочивъ держать.

210. Проговорилъ его добрый конь по человѣчью:

¹) Дядюшка Самсону, старшему богатыря, Никита? А если здѣсь разумется Нью, то перебыто, ибо онъ скорѣе племянникъ Самсону.

²) Залѣшанну.

— 45 —

— Ужъ ты старъ козакъ Илья Муромецъ!

— Есть у Татаръ въ полѣ накопаны рвы г.убокія,

— Понатыканы въ нихъ копья мурзамецкія,

— Копья мурзамецкія, сабли вострыя:

215. — Изъ перваго подкопа я вылечу,

— Изъ другого подкопа я выскочу,

— А въ третьемъ останемся ты и я!—

Билъ Илья копя по крутымъ ребрамъ:

«Ахъ ты во.льчы сыть ¹), травяной мѣшокъ!

220. «Ты не хочешь служить за вѣру христіянскую!»

Пала лошадь во третей подкопъ,

Остался Илейко во подкопѣ.

Набѣжали злыя Татаровя,

Оковали Илеюшку же.гѣзами,

225. Ручными, ножными и заплечными,

Проводили ко Батыю Батыевичу,

Говорилъ ему Батый царь, сынъ Батыевичъ:

— Ужъ ты гой еси, старъ козакъ Илья Муромецъ!

— Послужи мнѣ-ка также, какъ В.ладиміру,

230. — Вѣрою неизмѣнною ровно три года!—

Отвѣчалъ старъ козакъ Илья Муромецъ:

«Нѣтъ у меня съ собой сабли вострыя,

«Нѣтъ у меня копья мурзамецкаго,

«Нѣтъ у меня палицы боёвыя:

235. «Послужилъ бы я по твоей по меѣ по татарскія!»

Говорилъ Батый царь, сынъ Батыевичъ:

— Ой вы, с.луги мои вѣрныя!

— Вы ведите Илейку на широкій лугъ,

— Вы стрѣляйте его стрѣлами калеными!—

240. То Илеюшкѣ не поглянулося,

Говорилъ онъ таково с.лово:

«Ой ты гой еси, Батый царь, сынъ Батыевичъ!

«Ты такъ казни, какъ на Руси казнять богатырей.

«У насъ выведутъ на поле на Куликово ²),

245. «Положатъ голову на плашку на линову,

«По плечь отсѣкуть буйну голову:

¹) См. вып. 1-й стр. 42.—²) По исторической славѣ сдѣлалось оно общимъ именемъ всякого цоля, въ Москвѣ—болото и поле, гдѣ казнили.

— 47 —

«Не бывать я главно во Кіевѣ;

5. «Я нойду въ Кіевъ, попровѣдаю,
«Чтó такое дѣется во Кіевѣ?»

Приходил Илья Муромецъ въ стольный Кіевъ градъ:
У князя Владиміра пиръ на весело.
Походил Плейко во княжой теремъ.

10. Остоялся ¹) Плейко у ободверины.
Не опозналъ его Владиміръ князь,
Князь Владиміръ стольный Кіевскій:
— Ты откуль родомъ, откуль племенемъ,
— Какъ тебя именемъ величать,

15. — Именемъ величать, отцомъ чевствовать?—
Отвѣчаетъ Илья Муромецъ:
«Свѣтъ Владиміръ, красное солнышко!
«Я Никита Заолѣшанинъ.»
Не сади! его Владиміръ со боярами,

20. Сади! его Владиміръ съ дѣтьми боярскими.
Говоритъ Илья таково слово:
«Ужъ ты батюшко, Владиміръ князь,
«Князь Владиміръ, стольный Кіевскій!
«Не по чину мѣсто, не по силѣ честь:

25. «Самъ ты, князь, сидишь со воронами,
«А меня садишь съ воронятами!»
Князю Владиміру за бѣду пало:
— Есть у меня, Никита, три богатыря,—
— Выходите-ко вы, самолучшіе,

30. — Возмите Никиту Заолѣшанина,
— Выкиньте вонъ изъ гридницы!—
Выходили три богатыря,
Стали Никитупку попёхивать,
Стали Никитушку пота.кивать:

35. Никита стоинъ—не татнется,
На буйной г.лавѣ колпакъ не грѣхнется.
«Ежели хошь, князь Владиміръ, позабавиться,
«Подавай еще трехъ богатырей!»

¹) Остановился.

— 48 —

В выходили еще три богатыря.

49. Стали они Никитушку попёхивать,
Стали они Никитушку поталкивать:
Никита стоитъ—не шатнется,
На буйной г.лавѣ колпакъ не тряхнется.
«Ежели хошь, князь В.ладиміръ, потѣшиться,

45. «Посылай еще трехъ богатырей!»
Выходили третьи три богатыря:
Ничего не могли упахать ¹) съ Никитушкой.

При томъ пиру при бесѣдушкѣ,
Гутъ сидѣлъ да посидѣлъ Добрынюшка,

50. Добрынюшка Никитичь м.ладъ:
Говорилъ онъ князю В.ладиміру:
««Князь В.ладиміръ, красное солнышко!
««Не умѣлъ ты гостя на пріѣздѣ учёвствовать,
««На отѣздѣ гостя не учёвствуешь;

53. ««Не Никитушка пришелъ Заолѣшанинъ,
««Пришелъ старъ козакъ Илья Муромецъ!»»
Говорить Илья гаково слово:
«Князь В.ладиміръ, стольный Кіевскій!
«Тебѣ охота попотѣшиться?

60. «Ты теперь на меня гляди:
«Глялячи, снимешь охоту тѣшиться!»
Сталъ онъ, Илейко, потѣшиться,—
Сталъ онъ богатырей попихивать.
Сильныхъ-могучихъ учалъ попинывать:

65. Богатыри по гридницѣ по.заютъ,
Ни одинъ на ноги не можетъ вѣтать.
Говорить В.ладиміръ стольный Кіевскій:
— Ой ты гой еси, старъ козакъ Илья Муромецъ!
— Вотъ тебя мѣсто подлѣ меня,

70. — Хоть по правую руку, а.ль по лѣвую,
— А третьёе тебя мѣсто,—куда хошь садись!—
Отвѣчаетъ Илья Муромецъ:
«В.ладиміръ, князь земли свято-русскія!

¹) Ничего не могли подлѣать, сработать.

— 53 —

Не пьегъ онъ, молодецъ, ни пива, ни вина,
Богу помолясь, самъ и вошъ пошелъ.

25. А скоро, де, садился на добра коя,
Н только его видѣл,
Какъ молодецъ за ворота выѣхалъ,
Въ чистомъ полѣ лишилъ дымъ столбомъ.

Онъ будетъ у моря сипяго,

30. Но его по щаски келикія
Привалила птица въ кругу берегу:
Настрѣлѣ онъ гусей, бѣлыхъ лебедей
И перелетныхъ малыхъ уточекъ,
Хочеть бѣхать отъ моря сипяго,

35. Посмотрѣть на тихія заводи,—
Увидѣлъ бѣлую лебедушку:
Она черезъ перо была вся золота,
А головушка у ней
Увивана краснымъ золотомъ.

40. И скатывѣ жемчугомъ усажена.
Едѣваетъ онъ, Нотокъ,
Нзь налушна свой тугой лукъ.
Нзь колчана вынимать калену стрѣлу,
И беретъ онъ тугой лукъ въ руку лѣвую,

45. Калену стрѣлу въ правую,
Накладываетъ на тетивочку шелковую.
Нотянулъ онъ тугой лукъ за ухо,
Калену стрѣлу семи четвертей.
Заскрипѣли полосы булатныя

50. И завыли рога у туга лука,
А и чуть было спустить калену стрѣлу,—
Провѣщится ему лебедь бѣлая,
Авдотьюшка. Иховидьевна:
— А и ты, Нотокъ Михайло Ивановичъ!

55. — Не стрѣляй ты меня, лебедь бѣлую,
— Не къ кое ¹) время пригожусь тебе.—
Выходила епа на кругой берегъ къ.

¹) Въ нѣкое, въ какое ни будь.

-- 54 --

Обернулася лушой красной дѣвицей,
А и Потокъ Михайло Пвановичь

60. Воткнетъ конье во сыру землю,
Привязалъ онъ коня за остро копье,
Сохваталъ дѣвицу за бѣлы ручки
И цѣлуетъ ее во уста сахарныя;
Авдотьюшка .Иховидьевна

65. Втаноры больно его уговаривала:
— А ты, Потокъ Михайло Пвановичь!
— Хотя ты на мнѣ и женишься.
— И кто изъ насъ прежле умретъ,
— Второму за нимъ живому во гробъ итти.—

70. Втаноры Потокъ Михайло Пвановичь
Садился на своего добра коня,
Говориль таково с.лово:
«А и ты той есі, Авдотья .Иховидьевна!
«Будемъ въ городѣ Кіевѣ,

75. «Въ соборѣ ударятъ къ вечерниѣ въ колоколъ,—
«И ты втаноры будь готовая,
«Приходи къ церкви соборныя,
«Тутъ примемъ съ тобою обрученье свое.»

И скоро ¹) онъ поѣхалъ къ городу Кіеву отъ моря
сияго,

80. Авдотьюшка .Иховидьевна,
Полетѣла она бѣлой лебедушкой въ Кіевъ градъ
Ко своей сударынѣ матушкѣ,
Къ матушкѣ и къ батюшкѣ.
Потокъ Михайло Пвановичь

85. Нигдѣ не мѣшкалъ, но стоялъ;
Авдотьюшка .Лиховидьевна
Перво ²) его въ свой ломъ ускорить могла;
И сидитъ она польз' оковечкомъ косящатымъ,
Сама усмѣхается:

90. А Потокъ Михайло Пвановичь

¹) Какъ скоро, когда.

²) Прежде.

— 55 —

Ђдетъ—самъ дивуется:

«А пигдѣ я не мѣшкалъ, не стоялъ,

«А она перво меня въ домѣ появилась!»

И пріѣхалъ онъ на княженецкой дворъ;

95. Приворотники доложили стольникамъ,

А стольники князю Владиміру,

Что пріѣхалъ Потскъ Михайло Ивановичь.

И велѣлъ ему князь ко крылечку бѣать.

Скоро Потокъ скочилъ со добра коня,

100. Поставилъ ко крылечку красному,

Походитъ во грилню свѣтлую,

Онъ молится Спасову образу,

Поклонился князю со княгинею,

И на всѣ четыре стороны:

105. «Здравствуй ты, ласковой, сударь, Владиміръ князь!»

«Куда ты меня послать, то сослужилъ,

«Настрѣлялъ я гусей, бѣлыхъ лебедей,

«Нерелетныхъ малыхъ уточекъ.

«И самъ говорилъ себя красну дѣвицу,

110. «Авдотьюшку. Ииховидьевну,

Къ вечерни быть въ соборѣ

«И съ ней обрученье принять.

«Гой еси, ласковой, сударь, Владиміръ князь!

«Хотѣлъ было сдѣлать пиръ простон

115. «На три брага названые.

«А нынѣ для меня одного

«Доспѣй свадебной пиръ веселой,

«Для Потока Михайлы Ивановича.»

А и гутъ въ соборѣ къ вечерни

120. Въ колоколь уларили.

Потокъ Михайло Ивановичь

Къ вечерни пошелъ;

Съ другу сторону Авдотьюшка Иихоринѣвна

Скоро втаноры наряжалася и убирались,

125. Убравши къ вечерни пошла.

Ту вечерню отслушал.

А и Потокъ Михайло Ивановичь

Соборнымъ попамъ покланается.

— 57 —

Ко полуночи разбодыласа,

365. Ко уру и преставилась.

Мулрости пекала надъ мужемъ своимъ ¹),

Надъ молодцемъ Нотокомъ Михайлою Ивановичем.

Рано зазвонили къ заугрени,

Онъ помель, Ноток.

170. Соборнымъ попамъ вѣсь подавшіь.

Что умерла его молода жена;

Приказали ему попы соборные

Точасъ на санахъ прикести ²)

Ко тоя церкви соборима,

175. Ноставить гѣю на панерії.

А и гутъ стами моглиу конать,

Выкопали моглиу губокую и великую,

Губиною-шириною по двадцати сажень;

Сбирался гутъ попы со дьяконами

180. И со всѣмъ церковнымъ притечомъ,

Ногребали тѣю Акдотыно.

И гутъ Нотокъ Михайло Ивановичъ

Съ конешъ и збруєю ратисю

Опустила въ тое жь моглиу губокую;

185. Н заворочали потокомъ дубовышъ,

И засыпали пекками желткими,

А надъ могилой поставили деревянной крестѣ;

Только мѣсто осталии веревки один.

Которая была привязана

190. Къ колоколу соборнему.

И стоять онъ, Нотокъ Михайло Ивановичъ,

Въ могилѣ съ добрымъ конемъ.

Съ полуніи до полуночи,

И для страху добывъ огня,

195. Зажигать свѣчи воску яраго.

И какъ пришла пора полуночицкай,

¹) Хотѣла его перхиграть, опутать чарами, могуби, жи-лемъ въ силу клатвениаго договора. — ²) Древийший обычай класть умиравшихъ на саняхъ, названный изъ Поученія Влашира Мономаха в рисунковъ къ Житію Бориса и Глѣха (хотя, вирочемъ, сань въ старину значили в одре, полунѣй).

— 58 —

Собирались къ нему всѣ гады змѣиные,
А потомъ пришлось бойшой змѣй,
Онъ жжетъ и палитъ пламенемъ огненнымъ;

200. А потокъ Михайло Ивановичь
На то-то не робокъ быть:
Вынималъ саб.но осерую,
Убиваетъ змѣя лютаго
И ссѣкаетъ ему голову,

205. И тою головою змѣиною
Учалъ тѣло Авдотьино мазати.
Втаноры она, еретница,
Изъ мертвыхъ пробуждалася;
И онъ за тое веревку ударилъ въ колоколъ;

210. И услышалъ трапезникъ.
Бѣжитъ тугъ къ могилѣ Авдотьиной,—
Ажно тугъ веревка изъ могилы
Къ колоколу торгается.
И собираются тугъ православной народъ,

215. Всѣ тому дивнуютса.
А Потокъ Михайло Ивановичь
Въ могилѣ реветъ зычнымъ голосомъ:
И разрываи тое могилу на скоро,
Опускали лѣпницы долгія,

220. Вынимали Потока и съ добрымъ конемъ,
И со его молодой женой:
И объявли князю Вадиміру
И тѣмъ попамъ соборнымъмъ,
Поновили ихъ святой водой ¹),

225. Приказали имъ жить по старому.

И какъ Потокъ живучи состарѣлся,
Состарѣлся и переставился,
Тогда попы церковные,
По прежнему ихъ обѣщанію,

230. Его Потока похоронили,
А его молоду жену Авдотью Иховильевну

¹) Освятили надъ ними воду, отпѣвили молебенъ, и окропили —Поновлекнемъ называется доселѣ и св. причастіе.

— 59 —

Съ ничъ же живую зарыли во сыру землю.
П тутъ имѣ стала быть память вѣчная.

То старина, то и дѣянѣе.

(Дополненія и т. разнорѣчія ср. идл.є).

* * *

СТАВРЬ ГОДИНОВИЧЬ.

(Оттуда же)

Во столѣномъ было городѣ во Кіевѣ
У ласкова осударь-князя ¹) Владиміра
Было нпрованье, почестной пирѣ,
Было столванье, почестной столѣ

5. На многи князи и бояра,
И на рускіе могучіе богатыри,
И гости богатые.
Будетъ день въ половина дня,
Будетъ пирѣ во полу-пирѣ,

10. Князи и бояра ньютъ-лѣдятъ, потѣшаются,
И вѣлѣкимъ княземъ покваляются:
И только нзъ нихъ олинѣ боярнѣ
Ставрь Годиновичь не пьетъ не йсть,
И при своей братьи не хвастаетъ,

15. Только на единѣ съ товарищемъ
Таковы рѣчи сказываетъ:

«Чтò это за крѣпость во Кіевѣ
У великаго князя Владиміра?
«У меня, де, Ставра боярина,

20. «Широкой дворъ не хуже города Кіева:
«А дворъ у меня не семи верстахъ,
«А гридни-свѣтленцы бѣю.дубовы,
«Покрыты гридни сѣдымъ бобромъ,
«Потолокъ во гридняхъ черныхъ соболей,

¹) Государя князя.

— 60 —

25. «Поль-середа одного серебра.
«Крюки да пробой по булату злачены.»
А и были тут у князя слуги вѣрные,
Юносили о томъ самому князю Владиміру:
«Что, де, осударь, ласковой Владиміръ князь,

30. «Ставръ боярить въ очи пш о чемъ не хвалится,
«А за очи похвалится,
«Что егъ у него дворъ на семи верстахъ,
«Крѣнче города Кіева:
«Гридин-свѣтлицы облюдновыя.

35. «Нокрыты гридин свѣдымъ бобромъ,
«Ночолокъ черныхъ соболей,
«Поль-середа одного серебра,
«Крѣски да пробой по булату злачены.»
Услыша о томъ Владиміръ князь,

40. Приказать сковать Ставра боярина,
На руки и на ноги жёлѣза ему,
Носадить его въ погреба глубокіе.
Затворать дверями жёлѣznыми,
Запирать на-крѣпко замки булатными.

45. Н Вѣлѣднімъ князь посылалъ посла
Немилостиваго ко Ставру боярину,
Чтобы дворъ его занечатагі
И взять въ Кіевъ молоду его жену
Ко великому князю Владиміру.

50. И ей, Ставровой молодой женѣ,
Неренала вѣсть нерадошна,
Что Ставръ боярить во Кіевѣ
Носежень въ погреба глубокіе.
Руки и ноги скованы.

55. Скоро она напряжается
И скоро вбирается:
Скидавала съ себя волосы женскіе,
На дѣвала кури черные'),

1) Нодобная многія го-славянская пѣсни покажется, что женщина въ
этотъ слуха острѣгала динине волосъ и острѣе: "одни бури во мужско-
му тягово здѣе, зланченіе—, скидавать, и „падѣвать.“

— 61 —

А на ноги сапоги — зелень сафьяньть,

60. Пад'ївала платче богатое.

Богатое платче посольское.

П называлась грознымъ ¹) пословь.

Грознымъ пословь Васильешь Квановичемъ,

П под'ївала съ великою | свитою | ко городу Кіеву.

65. Половину дороженьки про'їхали,

П въ стрѣчно ей изъ Кіева грозень посоль:

Туть они съ'їхались, послы поздоровались,

Какъ послы послюются ²),

Они ручка объ ручку цѣхуются.

70. Стать, же, изъ Кіева страшивать посоль:

«Ай и той вы еси, удали-добры молодцы!

«Куда вы Ідете и куда Богъ несеть?»

П выговорятъ ему, послу, таковы словы:

— А Ідеть мы изъ дальней Орды, Золотой земли ³).

75. — Отъ грозна короля Етмануйла Етмануйловича,

— Ко городу ко Кіеву.

— Ко великому князю Балдиміру,

— Брать съего дани-невылаты,

— Не много не мало—за двѣпадцать лѣть.

80. — За всякой годъ по три тысячи.—

Незъ Кіева посоль позадумался,

А и единое словечко повыговорилъ:

«Ай, же, изъ Кіева грозень посоль,

«Бу, же, ко Ставру боярину,

85. «Аворт. его запечатати,

«А его молоду жену въ Кіевъ взять.»

¹) Посоль, какъ и всякий вѣстникъ, являющийся печатною, съ неожиданной вѣстю, въ битомъ гворчествѣ Славянъ представляетъся и на зываетя всегда грознымъ или странlyмъ (хотя бы они были съ радостью и милосердью, у Сербовъ и Болгартъ при встрѣчѣ его хлѣпаясь грозицца, ан-хорадка, а у насъ въ нарѣдь досѣдъ непремѣнный перен зохъ). — Какъ всегда съ какими приёмами ведуть глахъ юсювѣдное дѣло ари перес тур. г. Серв-имъ при этомъ сербское посѣдо (посоль) — дѣло, и посоль, посольship (м. проц. манеру говорить и держать себя), при чемъ корень съи, съ-и тѣмъ сбѣпаясь со сун-тѣмъ, откуда сѣдѣн и слово. ²) По письмѣному словосочиненію: «И здѣ-ней земля, Золотой Орды.»

-- 62 --

Овѣчаютъ тутъ удалы-добры молодцы:

— Прежде у насъ тотъ ¹) былъ постоянной дворъ:

— Нонѣ заѣзжали,—въ дому нѣтъ никого,

90. — Молода его жена убиралася

— Въ дальну Орду, Золоту землю.—

Изъ Кіева посолъ воротился назадъ.

Пріѣхалъ во стольной во Кіевъ градъ,

Сказалъ онъ князю гихохонько,

95. Чю Бдѣтъ изъ дальней Орды, Золотой земли,
Грозенъ посолъ Василій Ивановичь.

А и тутъ больно князь запечалился;

Кидалися, металися;

То улицы метуть, ельникъ ставили ²):

100. Передъ воротами ждутъ посла

Изъ дальней Орды, Золотой земли.

Отъ грозна короля Етмануйла Етмануйловича.

И пріѣхалъ онъ, посолъ, на княженецкой дворъ;
Они скоро поскакали со добрыхъ коней,

105. А идутъ во гридни во свѣтлыя.

Вывела княгиня князя за собой

И во тѣ во подвалы—погребы.

Молвила словечко тихохонько:

«Ни о чемъ ты, осларъ, не печалуйся,—

110. «А не быть тому грозному послу Василью Ивановичу,

«Быть Ставровой молодой женѣ

«Василичѣ Микуличѣ ³);

«Знаю я примѣты всѣ по женскому ⁴):

«Она по двору идетъ—будто уточка пльветъ,

115. «А по горенкѣ идетъ—частепько ступаетъ,

«А на лавицу садится—ко-гынца жметъ,

«А и ручки бѣленьки, пальчики тоненьки,

¹) Тутъ?

²) Ставили въ хе для проѣчда, по древнему (и пынѣшнему, плохоому состоянію русскихъ дорогъ и улицъ.

³) Не долженъ быть это посолъ, а должна быть Василиса

⁴) Примѣты женскаго пола

— 63 —

««Дюжина изъ перстовъ не вышли всѣ ¹).»»

А туто-тъ-ко Владиміръ стольной Кіевской,

120. Ну же онъ посла сталъ ²) потчивати;

Всяко питье по таковкамъ ³) пьютъ;

Ужъ тутъ ли посолъ напиваетъя;

А Владиміръ князь сталъ провѣдывати ⁴):

«Тако посолъ буде женщина ⁵).

125. «Не станетъ онъ во Кіевѣ боротися
«Со моими ногучими богатырями.»

Таковы люди были во Кіевѣ,

Нарочны борцы, удалы молодцы,

Притченки да Хапилонки ⁶).

130. Выволилъ гутъ князь семь борцовъ;
И того ли посолъ Василій не пятится,

Вышелъ онъ на дворъ боротися;

Середи двора княженецкаго

Соплися борцы съ посломъ боротися:

135. Первому борцу изъ плеча руку выдернетъ,

А другому борцу ногу выломитъ,

Она третьяго хватила поперегъ хребта,

Ушибла его середи двора.

А п.юнуп.ъ князь, да и прочь пошолъ:

140. «Глупая княгиня, неразумная!

«У тя волосы долги, умъ коротокъ;

«Называешь ты богатыря женщиною;

¹) Читай „Дюжина” (дужины) изъ перстовъ не вышли всѣ,“ по всѣ вышли изъ перстовъ слѣды дугъ, колецъ остались слѣды колецъ; ср. въ пѣсняхъ П. Н. Рыбникова—„А гдѣ на рукахъ были жуковины, тутъ и мѣсто знать.“— ²) Тож-лословіе: „ну же“ однозначще со „сталъ,” началъ. — ³) По таковскому, за урядъ, не разбирая, много.— ⁴) Пскушать, испытывать.— ⁵) Только посолъ будеть женщина, если онъ женщина.— ⁶) Какъ въ выраженіи „Спиря поспириваетъ, Сма пересёмываетъ“ собственныя имена обращены въ глаголъ, выражено ними дѣйствіе, такъ здѣсь на оборотъ свойства и нарицательная прозвища обращены въ имена собственныя: **притчинки отъ притка** (извѣстное древнее слово)—кто натыкается, является откуда пи возьмись, задпрауетъ невзначай, приткій, удалый; **хапилонки хапать**, хватать, хватать, — хватъ. Ср 1-й вып. стр. 45, „два брата Хапловы,“ и наши „Замѣтки.“

— 64 —

«Такого поста у пась ёде было и не видано!»
Вітаноры княгиня есъ князем заспорова пась.

155. «А и ты, ласковой, суларъ. Владиміръ князь!
«Да не быть этому грозному послу,
«Быть Ставровой молодой женщ!»»

Говорить тутъ Владиміръ сюльной Кіевской:
«Гой ты еси, княгиня Анракѣева!

150. «Я ли посла Василья провѣдаю:
«Заставлю его изъ гуга лука стрѣлать
«Со своими могучими богатырями.»
Выволгъ гугъ Владиміръ сюльной Кіевской
Двѣпадцать сieteных-могучихъ богатырей:

155. Стать они стрѣлать по сырѣ лубу за цѣлу версту.
Понадаютъ они по сырѣ лубу.
Онъ тѣхъ стрѣлочекъ калѣныхъ
И отъ той стрѣлы богатырскія
Только сырой лубъ памагетъ.

160. Будто отъ погоды сильныя.
Говорить посольъ Васильій Ивановичь:
— Гой еси, Владиміръ князь!
— Не надо нижъ лука богатырскіе.
— Есть у меня лучонко волокинной ¹),

165. — Съ которыми я взку по чисту по по.—
Въ таноры кинулись ея ²) улалы-добры мою дцы:
Нодъ первой рогъ несутъ пять челоѣкъ.
Нодъ другою несутъ столько же.
Колчанъ тащать калѣныхъ стрѣлъ.

170. Тридцать челѣйкъ:
П говорить князю таково слово:
— Что поймить, де, тебя, князя Владиміра! —
Береть она во гу рученку лѣвую.
И берегъ стрѣлу калѣную. —

175. Та бы та стрѣлка булатная,—
Вытятага лукъ за ухо.

¹) Который волочатъ ся обовъ въ горотѣ, дорожная гашия кои такой.

²) Віролю по это глаг. дважды повторено въ князь-сц.

— 65 —

Хлеснетъ по сыру дубу,
Изломала его въ черенья ножевые,—
Спѣла тегивка у туга лука,—

180. И Владиміръ князь окорачь наползался,
И всѣ тутъ могучіе богатыри
Встаютъ какъ угорѣлые,—
Звыла да пошла калена стрѣла,
Угодила въ сыръ-кряковистой ¹) дубъ,

185. Изломала въ черенья ножевые ²). —
И говорилъ посолъ таково слово:
— Не жаль мнѣ сыра дуба кряковистаго,
— Только жаль мнѣ своей калены стрѣлы:
— Никому не найти во чистомъ полѣ.—

190. Плюнулъ Владиміръ князь, самъ прочь пошелъ,
Говоритъ себѣ таково слово:
«Развѣ самъ Василья посла провѣдаю.»
Сталъ съ нимъ въ шахматы играть
Золотыми тавлиemi;

195. Первую заступь заступовали ³):
И ту посолъ noигралъ ⁴):
Другую заступь заступовали:

¹) Ср. выше, въ другихъ выпускахъ.

2) Перебито. Два описания стрѣлбы:

1-е: И беретъ стрѣлу каленую,—
Та была стрѣлка булатная,—
Вытягала лукъ за ухо,
Хлеснетъ по сыру дубу,
Изломала его въ черенья ножевые.

2-е: Спѣла тегивка у туга лука,
Звыла да пошла калена стрѣла,
Угодила въ сыръ-кряковистой дубъ,
Изломала въ черенья ножевые.

За этимъ слѣдствіе:
И Владиміръ князь окорачь наползался,
И всѣ тутъ могучіе богатыри
Встаютъ какъ угорѣлые.

2), Ходъ сходили.

4) Выигралъ.

ξ

— 66 —

И другую заступь посолъ же понгралъ;

Третью заступь заступовали:

200. Шахъ да и мать, да и подъ доску ¹).

П сталъ посолъ говорить таково слово:

— Гой еси, стольной Владиміръ князь!

— Отдай ты миѣ дані-выходы за лѣнадцать лѣгъ.

205. Говорить Владиміръ князь:

«Нзволь меня, посолъ, взять головой съ женой.»

П говорилъ тутъ посолъ таковы слова:

— Чѣмъ ты, Владиміръ князь, въ Кіевѣ потѣшаешься?

— Есть ли у тебя веселые молодцы ²)?—

210. И тотчасъ посылалъ Владиміръ князь

Искать таковыхъ людей всякихъ рукъ ³),

И собрали веселыхъ молодцовъ

На княженецкой дворъ.

Втаноры у великаго князя ради посла

215. Было нравшанье почестное,

На великихъ на радостяхъ;

И тутъ посолъ невесель сидилъ,

Только князю таково слово выговорилъ:

— Итъ ли у тебя кому въ гуси-попонграть?—

220. Похватился ⁴) Владиміръ князь,

Послалъ по Ставра боярина,

Боярина Годиновича,

Велѣлъ его расковать всего;

Сымали желѣза съ рукъ и съ ногъ,

225. И приводили Ставра на почестной пиръ.

И втаноры посолъ скочилъ на рѣзвы ноги,

Посадилъ Ставра противъ себя,

[Противъ себя] въ дубову скамью,

И зачалъ тутъ Ставръ понгрывати:

¹) Подъ доску шашки, игра кончена.

²) Обыкновенное, постоянное произвѣше Скомороховъ; здѣсь изъ нихъ выводятся, кажется, одни пласуны, ибо Василиса послѣ добивается игрока на гусляхъ и пѣвца.

³) Всякого сорта и на всякую руку.

⁴) Снохватится, снохватился.

— 67 —

230. Съигрышь съигралъ Царя-града,
Танцы навеѣт Іерусалима,
Величалъ князя со княгинею,
Сверхъ гого играłъ Еврейской Стихъ ¹).
Посоль задремалъ и спать захотѣлъ ²);

235. Говорилъ таковы слова:
— Гой еси, Владимиръ князь!
— Не надо мнѣ твои дани-выходы,
— Только пожалуй веселымъ молодцомъ
— Ставромъ бояриномъ Годиновичемъ. —

240. И Владимиръ князь о томъ радошенъ сталъ,
Отдавалъ Ставра руками своими;
Взявши посоль Ставра,
Отъѣзжалъ изъ Кіева вонъ;
Провожаетъ его Владимиръ князь и со княгинею.

245. И становился онъ, посолъ, у быстра Днѣпра,
Разставлять палатки свои бѣшья,

¹) Ставръ перебралъ вѣт роды: 1) съигрывалъ один съигрыши, мелодіи, Цареградскія (хитрыя, искусныя, одна музыка; 2) заводилъ плясовую, на иностранный ладъ, чтò перенимали отъ пріѣзжихъ (самые отдаленные чужіе края отводились къ „Ерусалиму“ и въ Кіевѣ для заѣзжихъ иностранцевъ была „слобода Ерусалимская“; 3) давалъ наигрыши, т.-е. пѣлъ уже съ опредѣленнымъ содержаніемъ, именно величайшныя пѣсни, величалъ; 4) пѣлъ наконецъ Стихъ, т.-е. духовный (священный, Еврейскій).

²) Любопытно, что по общему Славянамъ воззрѣнію это есть непремѣнное слѣдствіе и лучшая рекомендація для музыки и пѣнія. Приведемъ один примеръ изъ Сербскихъ пѣсень. Ыдутъ сквозь горы знаменитые два брата названныхъ, Кралевичъ Марко и Милошь. Милошь пѣвалъ такъ, что его слушивались ему завидовали горныя бѣшья вилы:

Тогда Милошъ началъ попѣвати:
А красную пѣсню онъ началъ,—
Ото всѣхъ нашихъ лучшихъ и старшихъ,
Какъ и кто держалъ себѣ царство
По честной по Македоніп

И чтò онъ оставилъ на поминъ душѣ (т.-е. началъ пѣсню былеву).

Смилиплася Марку пѣсня:
Наслонился онъ сѣдлу на облучье,
Марко спитъ себѣ, Милошь попѣваетъ.

(Ср. Собран. Караджича, т. II).

5*

— 69 —

Первая вдова Чесовая жена ¹),

А другая вдова-то Блудова жена;

10. Объ жены богатыя,

Богатыя жены, юриянскія.

Премежу собой, сидятъ, за прохладъ говорятъ ²);

Что взговорить тутъ Блудова жена:

«Гой еси ты, Авдотья, Чесовая жена!

13. «Есть у тебя девять сыновей,

«А девять сыновей какъ ясныхъ соколовъ,

«П есть у тебя дочь возлюбленна

«Молода Авдотья Чесовична,

«Та вѣдь дѣвица какъ лебедь бѣлая;

20. «А у меня у вдовы, Блудовы жены,

«Единъ есть сын Гордень, какъ ясенъ соколъ;

«Многіе пожитки остались ему

«Отъ своего родимаго батюшки;

«Нопѣ, за прохладъ, за чужимъ пиркомъ,

25. «Моливмъ словечко о добромъ дѣлѣ—о сватаньѣ:

«Я хощю у тебя свататься

«За молода Гордена Блудовича,

«Дочь твою ³), возлюбленну Авдотью Чесовичну.»

Втаноры Авдотья Чесова жена на то осердилась:

30. Била ее по щекѣ, таскала по полу кирпичету,

П при всемъ народѣ, при бесѣдѣ,

Вдову опозорила,

П весь народъ тому смиѣлися ⁴).

Псправилась она, Авдотья, Блудова жена,

35. Скоро пошла ко двору своему;

А идетъ ко двору—шатается,

Сама больно закручинилась.

И завидѣлъ Гордень сынъ Блудовичь,

Скоро онъ мотался съ высока терема,

¹) Жена Чеса или Часа.

²) Ведуть прохладную бесѣду, за отдыхъ, спокойную.

³) Т. е. «хочу сватать.

⁴) При словѣ „народъ,” какъ собирательномъ, множествен. число; такъ и во многихъ друг. мѣстахъ.

— 70 —

40. Встрѣчалъ за воротами ее,

Поклонился матушкѣ въ праву ногу:

— Гой еси, матушка!

— Что ты, сударыня, идешь—закручинилаея?

— Али мѣсто тебяѣ было не по отчинѣ?

45. — Али чарой—зеленымъ виномъ обносили тебя?—

Жалобу приноситъ матера вдова

Авдотья Блудова жена,

Жалобу приносить своему сыну

Гордену Блудовичу:

50. «Была я на честномъ ширу

«У великаго князя Владиміра;

«Сидѣли мы съ Авдотей, Чесовой женой,

«За прохладъ съ нею рѣчи говорил

«О добромъ дѣлѣ—о сватаньѣ;

55. «Сватались я на ея любимой на дочери,

«Авдотѣ Чесовичѣ,

«За тебя, сына, Гордена Блудовича;

«Тѣ ей мои рѣчи не взлюбился:

«Била меня по щекѣ

60. «И таскала по полу кирпищетому,

«И при всемъ народѣ, на пру, обесчестила.»

Молодой Горденъ сынъ Блудовичь

Уклаль спать свою родимую матушку—

Втапоры она была пьяная—

65. И пошелъ онъ на дворъ къ Чесовой женѣ.

Сжималъ песку горѣть цѣлую,—

И будетъ противъ высока терема.

Гдѣ сидитъ молода Авдотья Чесовична,—

Бросилъ онъ по высокомъ терему.

70. Полтерема ошибъ, виногралъ ¹) подавилъ.

Втапоры Авдотья Чесовична

Бросилась, будто бѣшеная, изъ высокаго терема.

Середи двора она бѣжить, ничего не говорить,

Пропустя она Гордена, сына Блудовича,

¹) Садъ, посаженный вокругъ терема.