КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

337

ствомъ, и绝лично нравилась въ роли «Celiante.» Она была не-
пригожа, но крайне привлекательна, и я ее любилъ безъ всякаго
восторга, но всей душою; она имѣла пріятной голосъ и, обра-
зовавъ его новѣйшей методой, пѣвала какъ Ангелъ, обучалась
многому съ успѣхомъ; я ей посвятилъ все собраніе пѣсенъ моихъ,
которыя напечатаны и между коими иныя собственно ей при-
надлежатъ. Она скончалась въ дѣвушкахъ, безъ судьбы, безъ со-
стоянія, и заслужила, чтобъ всякой, кто ее зналъ, потужилъ объ
ней искренно. Трогательной голосъ ея по нынѣ отзывается въ
ушахъ моихъ, и ни одна пѣвица изъ охотницъ не владѣла такъ
моимъ чувствомъ, какъ она. Да! Сонюшка Рубецкая никогда не ис-
требится въ памяти моей, доколѣ я буду помнить, что я былъ мо-
лодъ и нѣкогда имѣлъ веселыя дни въ жизни, кромѣ того, что
она, принадлежа къ сообществу Княжны Волконской, имѣла пра-
во на мою пріятнь; ибо все, что окружало Княжну во время оча-
рованія моего, все мнѣ было любезно. Независимо отъ сей вол-
шебной причины, Рубецкая была мпѣ мила сама по себѣ и по
пріятнымъ ея дарованіямъ. Не я ли про нея написалъ, и под-
твердить всегда готовъ:

«На что въ безуміи стараться
Востокъ съ полуднемъ съединить?
Чтобъ вѣчно въ радости смѣяться,
Довольно Сонюшку любить!»

КОЧУВЕЙ.

8. Графъ Викторъ Павловичъ, Министръ Внутреннихъ Дѣлъ.
Онъ первой получилъ сіе званіе при образованіи Министерства
въ Россіи, и въ его завѣдываніе вошли всѣ Губернаторы, въ томъ
числѣ и я. Во всю службу мою я не могу вспомнить времени, въ
которое бы она столь пріятна была для меня, какъ подъ началь-
ствомъ Кочубея; я находилъ честь и удовольствіе зависѣть отъ
него; по мнѣнію моему, не было Министра въ Россіи просвѣщен-
нѣе его и способнѣе къ его званію. Самъ онъ обходился съ Гу-
бернаторами благородно и безъ надменности: холоденъ отъ при-
роды, онъ не допускалъ ни котораго изъ нихъ ни къ какой ко-
роткости съ собой, но всегда былъ вѣжливъ и благопристоенъ.
Въ письменныхъ его спошеніяхъ не было никакой суровости:
пріятно было исполнять его приказанія. Онъ не игралъ службой,

43

338

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

а исправлялъ ее со всей возможной дѣятельностію; не кичился своимъ титломъ, но всю его тягость несъ, и раздѣлялъ нашу неослабно; былъ строгъ съ разборчивостью, никогда злобѣпъ, или спесивъ. Канцелярія его наполнена была людьми опытными въ дѣлахъ, свѣдущими въ познаніяхъ теоретическихъ и ко всякому благосклонными; словомъ, служить подъ нимъ было истинное удовольствіе: труды имѣли награду, усердіе свою цѣну, ходатайство успѣхи, утѣсненіе защиту, и нетщетно летали къ нему наши представленія, всякое было уважено, по возможности исполнено, или отринуто безъ желчи и съ изъясненіемъ доводовъ, на кои не оставалось мѣста возраженію. Я лично отмѣнно былъ счастливъ его ко мнѣ благорасположеніемъ: всякое отношеніе мое удостоено было его вниманія. Во всѣ четыре года, что я зависѣлъ отъ него, я не имѣлъ двухъ разъ отказа въ моихъ требованияхъ. Въ теченіе сего времепи я былъ два раза въ Петербургѣ, и до пяти аудіенцій приватныхъ у него выдержалъ: онъ любилъ говорить о дѣлахъ Губерніи, распрашивалъ обо всемъ, что до нея касалось, не сбивался въ постороннія матеріи, но, очертя кругъ своего разговора, всегда находился въ той Губерніи, о которой давался ему отчетъ. Послѣ всякой такой бесѣды я выходилъ отъ него сугубо доволенъ его обращеніемъ: я шелъ къ Министру, и находилъ его въ Кочубѣ. Всякой годъ мы обязаны были доставлять ему отчеты писменные, которые составляли важную часть издаваемыхъ при Министерствѣ его журналовъ во всеобщее свѣдѣніе. Симъ журналомъ ознакомилась публика съ Губернаторами и Статистикой Россійскаго Государства, которая при немъ сдѣлалась извѣстною. Кочубей искалъ всячески обратить на Начальниковъ Губерніи особенное вниманіе Государя. Я ежегодно удостоивался счастія получать по нѣскольку рескриптовъ, за собственпоручнымъ подписаніемъ Его Величества. Подъ его начальствомъ я получилъ, при весьма лестномъ рескрипѣ, столовыя деньги сверхъ штата и пожалованъ въ чинъ Тайнаго Совѣтника. По его предательству сыновья мои отпущены были въ чужіе краи обучаться въ самое критическое время: старшій изъ нихъ, не теряя и тамъ службы, а числясь заочно при мнѣ, получилъ чинъ Коллегіи Юнкера. Такіе знаки доброхотства привязали меня на всегда къ Кочубею, а паче всего тронуло меня утѣшительное письмо, писанное имъ ко мнѣ въ то время, какъ я лишился первой моей жены. Это уже не принадлежало къ публичному нашему званію, а служило доказательствомъ личнаго его благорас-

КАПИЦЕ МОЕГО СЕРДЦА.

339

положенія ко мнѣ, котораго я не забуду во всю жизнь мою.
По подобнымъ дѣяніямъ откажу ли я Кочубею въ названіи еге
моимъ благодѣтелемъ? Конечно онъ былъ такимъ, и я пріобрѣлъ
сіе преимущество не по давнему какому либо съ нимъ придвор-
ному знакомству, а точно по удостоенію трудовъ моихъ и служ-
бы, оцѣнки выгодной съ его стороны. При увольненіи его отъ
Министерства, онъ писалъ ко всѣмъ Губернаторамъ циркулярныя
письма, въ коихъ, разставаясь съ ними, благодарилъ за споспѣ-
шествованіе ему въ исполненіи собственныхъ его обязанностей
ихъ дѣятельными трудами; симъ послѣннимъ поступкомъ онъ до
того меня растрогалъ, что я едва не рѣшился оставить тотчасъ
мѣста своего и выйти въ отставку, но обстоятельства семейныя
не допустили шеня оказать ему столь глубокой приверженности,
основанной на искреннихъ чувствахъ почтенія и уваженія къ не-
му, которыя сохраню до конца дней моихъ ненарушимо.

ГЕНДРИКОВА.

9. Графиня Софья Ивановна, предметъ никогда моихъ пу-
стыхъ вздоховъ: я за нею волючился при первомъ моемъ появліе-
ніи въ свѣтъ, будучи яштатѣ тогда Г.авнокомандующаго въ
Москвѣ простымъ напольнымъ Офицеромъ и лѣтъ 16-ти. На ба-
лахъ въ его домѣ я безпрестанно увивался около Графини Генд-
риковой, которой тогда было лѣтъ 20 слишкомъ; я ей раз-
ия яказывалъ домашнія услуги: попросить пить, я ей добы-
юсь лимонаду, вмѣсто морсу или меду: тогда народъ былъ не
прихотливъ. Захочетъ танцовать, и молодцы гвардейскіе не под-
нимаютъ, я тотчасъ тутъ, и съ нею променадъ пляшу, сижу на
балѣ, пока мать ея, старушка, соберется хать, спрыгну тогда на
улицу, отыщу ихъ людей, велю подавать карету, сведу ее съ лѣ-
стницы, посажу въ колымагу, и съ жаромъ поцалую у нея ру-
ку. Вотъ мои съ этой Графиней похожденія. Они не приносили
ей убытку, ни мнѣ пользы, но пріятны были въ то время, и до
нынѣшняго съ удовольствіемъ на мысль приходятъ.

ЗИНОВЬЕВЪ.

10. Михайла Николаевичъ. Стихи меня съ нимъ ознакомили
и сдѣлали насъ хорошими пріятелями подъ старость. Онъ ведетъ
со мной дружескую переписку, живучи всегда въ Орловской своей

340

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

деревнѣ, мало имѣетъ случаевъ со мной лично видѣться, тѣмѣ
занимательнѣе наши сношенія. Онъ такъ меня любить, что безъ
восторга говорить о произведеніяхъ моихъ не можетъ. Недавно
онъ, переведя осьмую Сатиру Буало, поручилъ ее моему разсмотрѣнію,
и потомъ, напечатавъ оную, посвятилъ мнѣ съ привѣтствіемъ въ стихахъ.
Я также часто къ нему писывалъ деревенскія
посланія, изъ коихъ можно видѣть степень нашей взаимной короткости.
Богъ знаетъ, долго ли протянется это новое мое отношеніе,
но поелику оно началось уже за 50 лѣтъ моей жизни, то
вѣроятно не подвергнется измѣненіямъ слѣпаго случая, тѣмѣ бо лѣе,
что и онъ уже немного отсталъ отъ меня годами.

КАРАМЗИНЪ.

11. Николай Михайловичъ, Россійской исторіографъ. Не имѣя съ нимъ ни связи, ни биззкаго знакомства, хотя по временамъ мнѣ случалось бывать съ нимъ въ однихъ и тѣхъ же домахъ въ частомъ обращеніи, какъ, на примѣръ, у Княгини Гагариной, послѣ Кологривой, и у Княжны Натальи Сергѣевны Долгорукой; упоминаю здѣсь объ немъ только по тому, что я случайно имѣлъ съ нимъ переписку о гробахъ Великихъ Князей, погребенныхъ въ разныхъ церквахъ и обителяхъ Владимирскихъ; о свѣдѣніяхъ, какія я могъ ему доставить, онъ разсудилъ упомянуть въ примѣчаніяхъ на свою исторію. Тамъ же, говоря о Кіевѣ, онъ приводитъ на мысль читателю бабку мою, схимонахиню Нектарію, и по симъ строчкамъ, касающимся до меня, въ знаменитомъ его твореніи, я внесъ имя его въ сей домашній памятникъ.

БҮТЕНЕВА.

12. Благородная дѣвушки, жившая въ домѣ Княжны Варвары Юрьевны Горчаковой, выданная оттуда замужъ за чиновника мелкаго, 1-на Эри. Она, по любезности свеей, заслуживала лучшей участи. Вотъ случай, по которому она незабвенно останется въ памяти моей. Въ тѣ лютые для сердца моего часы, въ которые погребали тѣло меньшой моей дочери, милой Евгеши, и я одинъ съ моей женой сидѣлъ заключенъ въ чужихъ стѣнахъ безъ чувствъ и помышленія, сострадательная эта дѣвушка одна пріѣхала къ намъ по утру, не отходила отъ меня, вспомоществовала мнѣ лѣкарствами, во время сильныхъ моихъ нервическихъ потрясеńй,

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

341

и я во всю жизнь мою не забуду той рюмки Гофманских капель, которую она мнѣ, въ сіи несносныя минуты, насильно влила въ горло, заливаясь сама слезами. Подобныя движения означаю полной характеръ человѣка, и, вспоминая дочь мою, я всегда представлю себѣ глазами воображенія почтенную Бутеневу, какъ образецъ чувствительной женщины, въ самомъ вѣрномъ смыслѣ слова.

## КУРАКИНЪ.

13. Князь Александръ Борисовичь. Отношенія мои съ нимъ основаны были на личномъ интересѣ, и по тому не могли быть ни прочны, ни полезны, ни пріятны. Есть ли бъ я писалъ здѣсь его біографію, то много бы помѣстилъ презабавныхъ анекдотовъ на счетъ Его Сіятельства, но я упомяну, слѣдуя моей цѣли, только, о томъ, что связи моей съ нимъ принадлежить. Онъ былъ первой и ближайшій любимецъ Наслѣдника Престола, Павла, и при Дворѣ его зналъ меня и жену мою, какъ молодыхъ людей, которые тѣшутся на театрѣ. Когда Павелъ принялъ престолъ, Князь Куракинъ мгновенно призванъ ко Двору, изъ отставныхъ Камертеровъ скоропостижно произведено въ Канцлеры 1-го класса, обогащенъ имѣніемъ, изукрашенъ разноцвѣтными орденами, слѣдовательно, вышелъ большой баринъ; но пока царствовала Екатерина, которая его не жаловала, онъ припужденъ былъ скрываться въ своихъ Пензенскихъ и Саратовскихъ вотчинахъ и велъ жизнь самую потаенную. Определѣясь въ Вице-Губернаторы въ Пензу, я скоро попалъ въ близкое съ нимъ знакомство; ибо онъ былъ поставщикъ и откупщикъ, слѣдовательно, въ томъ и другомъ упражненіи имѣлѣ нужду въ моемъ покровительствѣ, къ которому прибѣгалъ весьма часто, не разбирая ни чиновъ, ни этикетовъ, и я, изъ уваженія къ особѣ Великаго Князя, и зная ихъ дружескую связь, старался оказывать ему разныя услуги, иногда и съ большой отвѣтственностью, за что Князь казался мнѣ человѣкомъ преданнымъ до гроба. Куча писемъ его ко мнѣ въ то время была свидѣтельствомъ того, что, для выгодъ и корысти своей, Князь способенъ былъ написать все, что угодно, не щадя сачыхъ сильнѣйшихъ выраженийъ дружества. По счастью, я на это никогда не полагался, и при перемѣнѣ обстоятельствъ его не былъ имъ обманутъ: я очень зналъ, что придетъ время, въ которое Князь первой оправдаетъ слѣдующія мои стихи:

342

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

«Кого чуть солвышко пригрѣеть,
Тотъ рѣдко, рѣдко, разумѣеть,
Что многимъ очень студено.»

Но, признаюсь, ни какъ не ожидалъ того сильнаго переворота судьбы моей, которой послѣдовалъ именно отъ него. Во время службы моей въ Пензѣ, революція Француская была въ самой пущей своей силѣ; она не нравилась Князю Куракину, а я, какъ энтузіастъ, плѣнялся софизмами Гг. Философовъ, и неравнодушенъ былъ къ ихъ успѣхамъ. Тогда во Франціи брошены тилы, наряды, ордена: я, находя это очень покойнымъ, перенялъ моду не чесаться и не пудриться: отличительная наружная черта республиканца въ Парижѣ; по ней судилъ меня слишкомъ бѣгло Князь Куракинъ, и утвердился въ тѣхъ мысляхъ, что я Якобинецъ, какъ будто бы помада и пудра, или цвѣтъ шапки, дѣлають человѣка и образуютъ его характеръ. Случилось какъ-то, когда Князь Куракинъ былъ въ Петербургѣ, въ короткомъ сообществѣ съ Великимъ Княземъ, что рѣчь зашла нечаянно объ насъ. Ихъ Высочества, вспомня прежнія милости свои къ намъ, пожелали узнать, какъ мы поживаемъ въ Пензѣ. Тутъ Князь Куракинъ съ собольствованіемъ сообщилъ Великому Князю свои обо мнѣ заключенія. Павелъ былъ напуганъ уже потокомъ революціи, и это внесеніе подѣйствовало на него, и онъ убѣдился, что я преопасной гражданинъ и, какъ говорилось тогда, «un republi-cain curage.» Довольно было такого несчастнаго впечатлѣнія, чтобъ погубить меня со временемъ совершенно. Куракинъ отъ простоты этого не разобралъ, и сдѣлался причиной многихъ тяжкихъ для меня непріятностей. Павелъ, взойдя на престолъ, тотчасъ выключилъ меня изъ службы, въ которую я съ большимъ трудомъ вступилъ послѣ опять, но во все царствованіе его былъ гоинимъ и обжаемъ собственно имъ самимъ, а Князь Куракинъ, попавши ко Двору въ вельможи, скоро позабылъ меня, прекратилась наша переписка, остылъ жаръ его пріязни, и превратилось сердце его въ ужаснѣйшую льдину. Такъ-то рвутся связи наши житейскія, когда не что иное, какъ подлая корысть, бываетъ имъ причиной. Впрочемъ, мнѣ всегда пріятно будетъ вспомнить время моего знакомства съ Княземъ. Онъ такъ выученъ былъ твердо придворному тону, что, не любя меня ни мало, умѣлъ казаться искреннѣйшимъ мнѣ другомъ. Мы часто угощали его у собы, и угощались у него превосходно. Чего не происходило въ честь нашу въ помѣстьяхъ «Павловскомъ и Надежинѣ?» Мы ему

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

343

давали театры, а онъ насъ забавлялъ балами, на которыхъ, со-
бравши всю свою дворню, разыгрыкалъ при ней роль Нѣмецкаго
Принца и мечталъ, что онъ при Дворѣ. Любилъ пирушки, и давалъ
намъ, мущинамъ, такіе обѣды, за которыми сидя, мы часто вооб-
ражали, что мы не у Князя, а у откупщика собраны въ богатую
гостинницу, и тутъ хозяинъ и гости бывали часто такъ пьяны, что
не умѣли ни дверей сыскать, ни безъ помощи слуги сѣсть въ
свою карету. Это называлось на языкѣ Княжемъ: «des diners à
huis clos.» Хоть весь городъ бывалъ свидѣтелемъ такого подла-
го соблазна, но, для лишняго рубля дохода, чего не сдѣлаетъ
любостяжатель, хотя бы онъ былъ потомокъ ста поколѣній ры-
царскихъ? Можно ли описать и исчислить всѣ тѣ сплетни, дура-
чества, проказы, въ коихъ, во дни оны, Князь Куракинъ былъ
или первое дѣйствующее лицо, иногда страдательное, а всегда
болѣе, или менѣе, главная побудительная причина? Въ знакъ от-
личной своей ко мнѣ пріязни, онъ изволилъ мнѣ подарить пор-
третъ изъ масляныхъ красокъ покойной Великой Княгини На-
тальи Алексѣевны, которой я храню, какъ драгоцѣнность, не по
воспоминанію, однако, Княжей ко мнѣ лукавой ласки, а по бла-
гоговѣнію моему къ особѣ, которой холстъ изображаетъ передо
мной живѣйшія черты ума и добродѣтели, вылитыя на лицѣ ея
самой природой. Между посланіями моими въ стихахъ, кои напе-
чатаны, есть одно къ Швейцару: оно писано въ Пензѣ, и я дол-
женъ откровенно повиниться, что я въ немъ описывалъ Князя
Куракина, и многіе стихи относятся прямо къ нему и къ образу
его жизни; изъ нихъ можно будетъ видѣть, что я Князя, гораздо
прежде случая его, проникъ, выучилъ его твердо, и увѣренъ былъ,
что онъ тотчасъ оборотится ко мнѣ спиной, какъ скоро фортуна
прямо кинется ему въ глаза, какъ и случилось, и отъ того я съ
хладнокровіемъ перенесъ чудную перемѣшну обращенія его со мной,
когда онъ изъ ничего сдѣлался нѣчто!!!

КУРАКИНЪ.

14. Князь Алексѣй Борисовичъ, братъ родной того, о кото-
ромъ писано выше, совсемъ другого свойства человѣкъ: тотъ
былъ тщеславенъ, этотъ чразвычайно гордъ. Онъ при Екатери-
нѣ еще началъ упражняться въ гражданскихъ трудахъ, и причи-
сленъ былъ, съ Камергерскимъ достоинствомъ, къ Экспедиціи Гра-
фа Васильева, подъ главнымъ управленіемъ тогдашняго Генералъ-

344

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

Прокурора Князя Вяземскаго, и онъ также былъ современникомъ
отца моего въ Государственныхъ Казначействахъ; я его въ нихъ
засталъ, когда помѣстился въ Вице-Губернаторы и призванъ
былъ для навыки въ счетахъ, сидѣть съ нимъ за однимъ круглымъ
столомъ въ присутственной камерѣ Васильева. Въ царство Ша-
влово сей Князь Куракинъ также выросъ въ чинахъ, и былъ
савъ Генералъ-Прокуроръ; потомъ я, уже будучи Губернаторомъ,
попалъ подъ его начальство, когда онъ смѣнилъ Графа Кочубея
въ званіи Министра Внутреннихъ Дѣлъ. Тогда ощутительна сдѣ-
лалась разница, какая существуетъ между настоящимъ Мини-
стромъ и надменнымъ вельможей. Первой приступъ его ознаме-
новался самымъ грознымъ циркулярнымъ письмомъ ко всѣмъ Гу-
бернаторамъ, въ которомъ онъ общалъ ихъ наказывать и под-
вергать Монаршему гнѣву, естьли будетъ ими недоволень; то ме-
ня взволновало до того, что я никогда не могъ себя принудить
быть ему искренно преданнымъ. Скоро позабылись всѣ наши
прежнія отношенія по Саратову и Пензѣ. Онъ казался очень ла-
сковъ въ наружномъ обращеніи, но въ управленіи дѣлами послѣ
Кочубея долженъ былъ показаться несноснымъ. Всѣ чины во
кругъ него перемѣнились; временемъ онъ былъ слишкомъ надутъ,
а другимъ слишкомъ фамильяренъ. Я никогда не забуду, что изъ
особенной ласки ко мнѣ, будучи позванъ въ его кабинетъ, я за-
сталъ его за бритьемъ: ему мылили бороду, а передъ нимъ по од-
ну сторону стоялъ какой-то домашній шутъ, а по другую я. Та-
кое отличіе передъ тѣми, кои ожидали выхода его въ залѣ, было
для меня до крайности уничтожительно, но Князь Алексѣй Бори-
совичъ не понялъ бы вѣчно, что такое, по его мнѣнію, благово-
лепеніе, можетъ другому, по различію характеровъ, обратиться въ
оскорбленіе; ибо Губернаторъ не долженъ быть у Министра, осо-
бенно же по утру, въ часы отправленія имъ его должности, ка-
кимъ-то потѣшнымъ собесѣдникомъ; на все есть своя пора. Князь
думалъ, что онъ этимъ поступкомъ чрезвычайно меня отличилъ.
Подобное обращеніе мнѣ такъ было противно, что никакими, да-
же списканными при немъ, успѣхами по званію моему, я не могъ
быть обрадованъ, и непрестанно тужилъ о Кочубѣ. Я обязанъ,
однако, благодарностью Князю Куракину за Анненскую ленту, ко-
торую получилъ, по представленію его, въ то самое время, когда
я могъ быть, хотя неправосудно, но по настройкѣ Арсеньева (см.
лит. А), очернень имъ, по слѣдствію о лѣсахъ Владимирской Гу-
берніи. Все сіе дѣю, затѣянное при Куракинѣ, кончилось безъ вся-

КАНИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

345

каго для меня вреда, напротивъ, я былъ пожалованъ въ Кавалеры, получилъ рескриптъ, и всѣмъ тѣмъ обязанъ охотному содѣйственію въ пользу мою Князя Алексѣя Борисовича; но, при всѣхъ сихъ его одолженіяхъ, я не могъ быть ни счастливъ, ни доволенъ подъ его начальствомъ отъ того единственно, что онъ не умѣлъ обращаться: то былъ гордъ, то слишкомъ привѣтливъ, все зависѣло отъ минуты; и такой характеръ въ начальникѣ неспособенъ. При немъ я былъ однажды въ отпускѣ въ Петербургѣ, и удостоился быть представлѣнъ на аудіенцію личную къ Императору, кои ввелъ этотъ Министръ въ обычай, желая чтобъ Государь изволилъ самъ узнать Начальниковъ Губерніи, допуская ихъ къ себѣ въ кабинетъ и бесѣдуя съ ними, по, кажется, отъ сего преимущества не произошло ни пользы для службы, ни выгодъ Губернаторамъ. Въ другой разъ Князь оказалъ мнѣ также пріятную услугу, выпрося, по представленіямъ моимъ, разныя награды Чиновникамъ Владимира, употребленнымъ мною для предохраненія той Губерніи отъ заразы, открывшейся въ низовыхъ областяхъ, съ коими я сообіщалъ и связывалъ объ столицы. За все сіе я обязанъ быть ему благодарнымъ; по служить подъ нимъ не находилъ никакого удовольствія. Всякой знакъ его вниманія, даже самаго благодѣтельнаго, былъ тяжелъ, по тому что онъ покупался не столько подвигами, званію свойственными, какъ разными низкими угожденіями, кои такъ противны всякому благородному сердцу. У меня долго и много сохранялось писемъ его, напоминающихъ мнѣ старибную связь мою съ нимъ и съ братомъ его, когда мы были еще въ чинахъ почти ровня. Теперь мы оба въ отставкѣ, и я, послѣ того, какъ вышелъ изъ подъ его начальства, нигдѣ уже съ нимъ не встрѣчался. Умолчимъ о многихъ другихъ случаяхъ, между нами происходившихъ, въ конхъ я бывалъ дѣйствующимъ лицомъ во взаимномъ нашемъ кругообращеніи по свѣту, и кои служили бы къ пополненію только собственной его біографіи; я останавливаясь здѣсь на тѣхъ событияхъ, кои исчно до меня касались и показываютъ сущность нашегоъ отношенія. При немъ начала служба Губернаторская становиться очень тягостною, по тому что завелись фискалы, тайные шпіоны, донощики, слѣдствія стали размножаться, а Министръ не смѣлъ, и не умѣлъ, ни за кого вступиться и, по вліянію Двора, или отдавалъ на жертву часто достойнаго начальника, или покровительствовалъ шалуна, которой забавенъ былъ въ его приложей. Надменность его все превышала, и когда онъ даже выпрашивалъ милюсти Монаршія сво-

44

346

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

имъ подчинениемъ, то объ немъ можно было сказать, что сказалъ один придворной своему Принцу, на вопросъ: «Отъ чего его не любить?» «C'est que vous faites tomber vos dos de si haul, qu' ils écrasent ceux, à qui vous les accordez!»

КУРАКИНА.

15. Княгиня Наталья Петровна. По роду пынѣшней связи дружества моего съ ней, въ такія лѣта ея и мои, въ которыя ни-чего уже пристрастнаго, а паче пылкаго, подозрѣвать не можно, она, конечно, послѣ семьи моей первое мѣсто занимаетъ въ моемъ сердцѣ, и нѣтъ человѣка, съ которымъ былъ бы я такъ довѣр-чивъ, откровененъ, какъ съ ней. Нѣтъ человѣка, которой бы меня лучше зналъ, какъ она. Нѣтъ такого, чьи совѣты, одно слово, одинъ взглядъ, могъ производить на меня такое дѣйствіе, какъ ея. Я безпрестанно жилъ, дѣйствовалъ, думалъ даже подъ ея влѣяніемъ, и по тому говорить объ ней мало трудно, писать мног-го, или все, значило бы писать безъ конца. Молвимъ сперва вкрат-цѣ о собственной ея исторіи.

Она родилась отъ Нарышкина и бывшей за нимъ сестры родной знаменитаго вождя, Князя Репнина. Получа, согласно съ ея рожденіемъ, воспитаніе и отъ природы одарена будучи отлич-ными свойствами ума и сердца, при способности ко всѣмъ пріят-нымъ талантамъ, выдана она замужъ въ сущей молодости за Кня-ся Куракина, Степана Борисовича, которой ни по качествамъ ха-рактера, ни по склонностямъ своимъ, не былъ ея достоинъ и сто-ялъ гораздо ниже въ оцѣнкѣ моральныхъ совершенствъ. Княгиня заплатила общую дань слабости, естественной ея полу. Она стра-стно влюбила въ себя, и сама влюбилась въ перваго красавца своего времени, Апраксина, и связь ея съ нимъ скоро сдѣлалась извѣстна всей публикѣ. Могъ ли не примѣтить ея мужъ? Будучи только что матерьяленъ, Князь не умѣлъ пріобрѣсти ея сердца; интрига усилилась, и дошла до того, что Куракинъ приступилъ къ гласному съ женой разрыву, влюбясь между тѣмъ и самъ въ дѣвицу Измайлову, воспользовался случаемъ своей фамиліи у Дво-ра Павла, и требовалъ формальнаго развода. Княгиня, въ сіе зло-счастное время тяжкаго для нея искушенія, оставила мужа, жи-ла при матери своей, удалилась отъ свѣта, не хотѣла видѣть и любить ничего, кромѣ Апраксина, а по смерти матери своей жи-ла у дяди, Князя Репнина, которой цѣнилъ и уважалъ ея до-

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

347

стоинства, но ничего не сдѣлалъ ни при жизни своей въ защиту че-
сти ея и свободы отъ публичнаго нареканія, ни по смерти своей
завѣщалъ что либо въ пользу ея, кромѣ бѣднѣйшаго пансіона, о
которомъ, для чести велиможи, упоминать не смѣю. Настоянія Кня-
зя Куракина получили желаемой успѣхъ: разводъ его съ женой,
на самыхъ гнилыхъ основаніяхъ, въ Консисторіи Владимирской
приговоренъ, утвержденъ Синодомъ, и Куракинъ тотчасъ на Измай-
ловой женился. Еще недоставало послѣдняго и жесточайшаго удара
для пораженія Княгини, и онъ скоро нанесенъ ей судьбою: Апрак-
синъ, измѣня ей, влюбился въ красоту лица Княжны Голицыной
выѣхавшей изъ Парижа, опутанъ ею и обвѣнчался. Такимъ обра-
зомъ Княгиня, принеся все въ жертву идолу своего сердца, по-
ругана мужемъ, обманута въ любви, отвержена міромъ, и съ му-
жествомъ испивъ чашу прискорбій человѣческиль до дна, заклю-
чилась въ Владимирской своей деревнѣ: тамъ устроила себѣ жи-
лище, и въ немъ, посвятая остатокъ дней своихъ молитвѣ, смире-
нію, раскаянію, присягу дала уединенію строжайшему, отврати-
ла взоръ и слухъ отъ всѣхъ мірскихъ прелестей, схоронилась, мо-
жно сказать, заживо, и безъ схимы умѣла стать подвигами вѣ-
ры и добродѣтели выше всѣхъ отшельницъ міра. Вотъ сокра-
щенная біографія сей великой жены, которую не постыжусь на-
звать героиней; ибо истинное мужество не въ тотъ состоять,
чтобъ не погрѣшить, но въ побѣжденіи страстей, во время ихъ
волненія, въ отверженіи ихъ среди нас.лажденія, и въ полномъ
раскаяніи совѣсти. Все сіе Княгиней исполнено. Міръ ее бросилъ,
но тотъ же міръ воздастъ ей по смерти похвалу. Это произнесъ
не антузіазмъ, а истинное чувство уваженія моего къ ней, основ-
анное на близкомъ и г.рубокомъ познаніи всѣхъ ся достоинствъ.
Поговоримъ теперь объ отношеніи ея ко мнѣ.

Я узналъ Княгиню въ домѣ Г-жи Талызиной, сестры родной Апраксина, въ которомъ онъ самъ жилъ и давалъ праздники (см. лит. А). Ей было тогда 24 года. Я былъ Офицеръ гвардіи, Прапорщикъ только, и мальчикъ; Куракина бывала тутъ по цѣлымъ днямъ, и все общество Апраксина очаровывала; меня она не могла замѣтить; и такъ я ее мало зналъ, но, слѣдуя общему мнѣнію, сикалъ ея одобренія, по тому что она возвышала цѣну всякаго юноши, вступающаго на поприще большаго свѣта. Во все время Княгипиныхъ злосчастій я рѣдко имѣлъ случай встрѣтиться съ ней и узнать ее порядочно: приключенія ея были громки, вся публика была ими наполнена, но, до меня они не касаясь, были

348

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

мнѣ очень равнодушны. Пріхавли въ Владимиръ править Губер-
ніей, я узналъ о скромномъ ея жилищѣ и уединенной жизни; я
былъ издавна друженъ съ братомъ ея роднымъ, и поставилъ се-
бѣ въ обязанность оказывать ей, какъ помѣщицѣ, всѣ, зависящія
отъ меня, услуги. Отсюда начались мои ст'ней сношенія. Она по-
желала при жизни своей упрочить малое свое имѣніе, состоящее
въ 300 душахъ, дѣтямъ брата своего; на сіе нужно было исхода-
тайствовать особое Царское повелѣніе. Дѣло дѣлалось при А.тек-
сандрѣ. Я во всѣхъ сихъ актахъ содѣйствовалъ ей, и сей услу-
гой, увѣнчанной желаемымъ успѣхомъ, положилъ начало нашей
пріязни. Обстоятельства усилили ее, и естьли есть на свѣтѣ друж-
ба, естьли слово сіе не мечта, а содрежитъ идею супественную,
то, конечно, могу почтить симъ высокимъ названіемъ настоящую
мою связь съ Княгиней, въ которую не входитъ ничего предосу-
дительнато. Княгиня, принявъ на себя, по слову Евангельскому,
свой крестъ, посвятила всю себя отношеніямъ родства и дружбы.
Она не щадила никакихъ усилий, когда случаи требовали, чтобъ
она развернула въ пользу несчастнаго свои способности и чув-
ства: тѣмъ и другимъ она была богата. Когда я лишился первой
моей жены, она оплакала ее вмѣстѣ со мной и приняла въ по-
терѣ моей искреннее участіе. При концѣ старшей дочери моей
въ Москвѣ безъ меня, она плакала со мной, какъ дитя, приска-
кала ко мнѣ въ пущее зимнее время изъ деревни въ Владимиръ,
и всячески старалась облегчить несносное положеніе мое. Во вре-
мя тяжкой болѣзни моей онять ко мнѣ пріхала, и не навѣстила
только, но жила у насъ и поѣхала къ роднымъ своимъ въ Мо-
скву, котда я вышелъ изъ опасности. Вторую женитьбу мою рѣ-
шила она, узнавши мое намѣреніе, утвердила меня въ ономъ и
пеклась объ у.учшепені судьбы моей, сколько ей было возможно.
Съ этими женами моими сохранила пріятное обращеніе, съ дѣть-
ми моими ласкова, обходительна со всѣми моими домашними.
Княгиня могла еще плѣнять, подобно, нѣкоторымъ женамъ древ-
няго вѣка, которыхъ любезность изглаживала признаки старо-
сти, могла, но никто бы и помыслить о томъ не дерзнулъ; ибо
Княгиня Куракина, любивши только одинъ разъ въ жизни пла-
менно и страстно Апраксина, показала свѣту примѣръ, что два ра-
за любить страстно не возможно сердцамъ прямо чувствитель-
нымъ, въ чемъ нельзя не признать черты высокаго характера.
Во время моихъ злополучій по службѣ, она не удовлетворилась
однимъ сожалѣніемъ: она дѣйствовола потаенно черезъ брата своего

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

349

въ мою пользу; онъ былъ Сенаторъ. Всѣ голоса, имъ поддан-
ные, были ею настроены и руководимы. Скрывая вездѣ и всегда
свой подвигъ, она, единственно она, помогала моимъ оправдані-
ямъ своей убѣдительностію, разговорами, свидѣтельствомъ о мо-
ихъ поступкахъ. Все это имѣло вѣсъ, вліяніе, и мы споспѣше-
ствовалаю. Какой другъ нынѣ окажетъ столько сердоболія и за-
боты къ защитѣ человѣка ему искренняго? Мы было бы грѣш-
но, безчестно и безсовѣстно забыть Княгиню Куракину, пока
паръ есть въ крови моей, пока бьется мое сердце. Въ такомъ тѣ-
сномъ союзѣ дружества естественно, что мы въ разлукѣ постоян-
но переписывались. Вотъ уже 20 лѣтъ, какъ всякую почту, ког-
да мы розно, я пишу къ ней, она ко мы. Въ письмахъ нашихъ
нѣтъ площадного разсказа городскихъ вѣстей: мы разсуждаемъ
и бесѣдуемъ другъ съ другомъ. Нѣтъ ничего въ душѣ моей, въ
помышленіи, въ разумѣ, для нея сокровеннаго. Она пріобщена
ко всемъ моимъ семейнымъ происшествіямъ первая и прежде
всѣхъ объ нихъ и знасть и, какъ полная владычица моего серд-
ца, распоряжаетъ всѣми побужденіямъ онаго по своей волѣ. Ког-
да мы живемъ въ деревнѣ, она гоститъ у насъ по мѣсяцу и боль-
ше. Когда она бываетъ въ Москвѣ, для свиданія только съ род-
ными своими, она вседневно посѣщаетъ и насъ, и нѣсколько зимъ
послѣ Французовъ, за недостаткомъ для нея помѣщенія въ об-
горѣвшемъ домѣ брата ея, она живала въ нашемъ; словомъ, нѣтъ,
я думаю, любовниковъ, которые бы могли такъ постоянно другъ
друга любить, какъ мы взаимно привязаны съ начала нашей свя-
зи и до нынѣ. Я много ужъ объ ней написалъ здѣсь, но все ма-
ло въ сравненіе съ тѣмъ, что могъ бы сказать, напоминая каж-
дой случай, въ которой она была мы или полезна, или необходи-
ма счастіемъ своимъ и наставленіемъ. Стихи мои, напечатанные въ
«Сумеркахъ жизни,» подъ названіемъ: «Дружба,» посвящены ей,
также какъ и описаніе «Софіевки,» въ «путешествіи моемъ рукопи-
сномъ въ Одессу,» принадлежитъ къ моей съ ней перепискѣ. Она
недавно была отчаянно больна, но Провидѣніе возвратило ее къ
жизни, и дай Богъ, чтобъ дни ея продолжались до глубочайшей

* Оно издано уже мною подъ загдавіемъ: «Слабны бубны за горами или путешествіе мое коекуда въ 1810 году,» во 2 и 3-й книгахъ «Чтеній въ Императорскомъ Обществѣ Исторіи и Дровностей Российскихъ при Московскомъ Университетѣ,» 1869 года, съ предисловіемъ, и особо. О. Б.

350

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

старости; ибо всякой тотъ, кто умѣетъ любить, кто находитъ въ
этомъ чувствѣ истинное счастіе жизни, и одарень пріобрѣтеніемъ
взаимной ея пріязни, тотъ, конечно, познаетъ безутѣшное сер-
дечное сиротство, лишась сей неоцѣненной женщины, съ кото-
рой я не умѣю сравнивать ни одной изъ знаемыхъ мной особъ
ея пола ни по чувствительности сердца, ни по твердости души,
ни по качествамъ разума, обогащенаго всѣми полезными по-
знаніями.

ЕВГЕНОВЪ.

16. Учитель Россійской Словесности въ мое время въ Владимирской Гимназіи, молодой человѣкъ съ хорошими познаніями в благородными правилами. Онъ нѣкоторое время обучалъ меньшихъ дѣтей моихъ, и я доволенъ былъ ихъ успѣхами. Будучи въ толпѣ простоююновъ, и по низкому еще чину, и по незнатному своему проихожденію, онъ памятень мнѣ остался по одному событію, отъ котораго я навѣкъ на себя непріятныя хлопоты. Достоинства, отличавшія его отъ прочихъ сотоварищей въ школѣ скоро возбудили противъ него ревность мѣстнаго Начальства: начали его притѣснять, и добились отъ Министра Просвѣщенія выключки его изъ Университетскаго Вѣдомства. Евгеновъ лишился почти пропитанія: онъ имѣлъ жену, дѣтей, и я готовъ былъ принять въ немъ участіе, но не могъ ополчаться противъ Правительства, посторонняго въ отношеніи къ моему званію. Министръ былъ Графъ Разумовской, знатной баринъ и послушникъ своихъ Секретарей; непосредственной подъ нимъ Начальникъ надъ Гимназіями, приписанными къ Московскому Округу, въ томъ числѣ и Владимирской, былъ Сенаторъ Кутузовъ, также сильный человѣкъ въ пронырствѣ и въ связяхъ съ своимъ Министерствомъ. Онъ, не удовлетворясь выключкой Евгенова, пустилъ злобу свою далѣе, и требовалъ отъ меня, чтобъ я выслалъ его въ 24 часа изъ Владимира. Будучи вовлеченъ въ сію распрю, я писменно отрекся исполнить такое требованіе, котораго не только одно лицо, ниже какой трибуналъ произнести не можетъ безъ формальнаго суда и Царскаго соизволенія. Кутузовъ хотѣлъ отстоять свое мнимое право, защищалъ Министра, сей того же отъ меня потребовавъ: я торжественно и ему отказалъ. Дѣло сдѣлалось громко, переписка наша становилась колка, но, какъ со мной ни боролись учебныя власти, однако принуждены были отступиться отъ своей претензіи. Евгеновъ не только не высланъ изъ Владимира, но скоро

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

351

потомъ снова принятъ въ ученое Вѣдомство, и помѣщенъ былъ
въ такую же въ должность, какую отправлялъ въ Владимирѣ, и
съ тѣмъ же окладомъ, въ Тульскую Гимназію, гдѣ имѣлъ болѣе
случая оказать свои дарованія, сочинялъ прекрасныя рѣчи, изъ
коихъ иныя были печатаны въ журналахъ, и по всѣмъ симъ
происшествіямъ имя его всегда будетъ мнѣ памятно.

## НЕПЛЮЕВЪ.

17. Иванъ Николаевичъ, сынъ Сенатора Неплюева отъ пер-
вой жены, котораго я началъ знать тогда уже, какъ онъ былъ
самъ Сенаторъ и приближался къ старости. Человѣкъ ограничен-
наго ума, но богатой, чинной, степенной и ни къему не при-
годной; объ немъ точно можно сказать:

•Мурашки не стряхнетъ безъ лайковой перчатки.»

Я, однако же, имѣлъ одинъ разъ случай испытать его характеръ,
и хотя нѣгдѣ было ему развернуться въ худомъ смыслѣ противъ
меня, дѣло того не стоило, однако въ такое время, когда всякой
могъ вредить кому и какъ хотѣлъ, для чего жь бы и ему мнѣ
не навлечъ хлопотъ? Мы съ нимъ порядочно разошлись, и онъ
послѣ того случая остался до нынѣ хорошимъ мнѣ знакомымъ,
помнить меня, и сыновей моихъ въ Цетербургѣ ласково прини-
маетъ. Случай, которой насъ свелъ, слѣдующаго рода. Я былъ въ
Владимирѣ Губернаторъ, а Неплюевъ Сенаторъ, и откамандиро-
ванъ въ Астрахань предохранить тамошній край отъ чумы. Въ это
время у меня Полицеймейстеръ ударилъ въ щеку Маіора Губерн-
ской роты. Началось дѣло, и ни чѣмъ не кончилось: обидчикъ
просилъ прощенья, обиженной простилъ, послѣ его настроили ис-
кать безчестья, и я не могъ ни какъ съ этой мерзкой сплетней
сладить. По родству съ Полицеймейстеромъ, вмѣшался въ эту ссо-
ру Князь Лопухинъ. У Двора тогда любили изъ мухи дѣлать сло-
на, и исторія эта такъ заняла Правительство, что разсудили наря-
дить особаго Чиновника разсмотрѣть, какъ производится въ Вла-
димирѣ столь важное дѣло. Палъ жребій на Неплюева. По Имян-
ному Указу велѣно ему отправиться изъ Астрахани въ Владимиръ,
разобрать дѣло о знаменитой поощринѣ. По сему-то случаю я
съ нимъ и ознакомился. Онъ съ недѣлѣ жилъ у насъ въ горо-
дѣ, встрѣтилъ съ нами Новой Годъ и со всей церемоніей возмож-

352

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

ной 1-го Гепваря передъ объдней, при мнѣ и Губернскомъ Пред-
ьодителѣ, бѣздѣлѣ съ Маіоромъ Губерской роты, которой уже
тогда былъ въ отставкѣ, къ Полицеймейстеру, притворившемуся
больнымъ, и тамъ совершилъ торжественную мировую. Все это
вдорное и пресмѣшное дѣло онъ производилъ какъ бы самое
важнѣйшее. Мнѣ бы очень скучно было съ нимъ съ однимъ во-
зиться и разсуждать съ утра до вечера о такомъ обстоятельствѣ,
которое не заслуживало вниманія не только Сенатора, ниже хо-
рошаго Совѣтника Палаты, но, по счастью, съ нимъ была его же-
на, дама умная и пріятная: пока мужъ ея занимался слѣдствіемъ
о поощрившій, мы съ ней бесѣдовали объ Астрахани, тамошней
жизни и ихъ туда и оттуда путеществіи. Иванъ Николаевичъ
меня очень полюбиł, чему особеннымъ доказательствомъ слу-
жить то, что онъ, будучи очень скупъ, подарилъ меня, какъ стар-
шій Кавалеръ, медальономъ ордена Св. Анны, какія нашивали въ
старину при фракахъ и которыхъ нынѣ никто уже не употреб-
ляетъ. Этотъ медальонъ былъ серебряной, позолота давно съ не-
го слиняла, по оцѣнкѣ онъ стоигъ 8 рублей. Неплюевъ почиталъ
такой подарокъ весьма важнымъ и думалъ, что онъ отмѣнно прія-
тельски со мной поступилъ. Я рѣдко видалъ человѣка скучнѣе,
тягостнѣе и бѣднѣе въ обращеніи съ стороны навыковъ и по-
знаний этого напудреннаго и смазаннаго Сенатора. Съ тѣхъ поръ
мы съ нимъ знакомы, но, живучи въ разныхъ городахъ, никакой
связи у насъ нѣтъ, а пребываніе его въ Владимирѣ при мнѣ и
тамошніе его подвиги незабвенны пребудутъ въ памяти моей.

СТУПШИНѣ.

18. Въ этотъ день нѣкогда разсудилось Императору Павлу
подписать Указъ объ отставкѣ моей изъ Вице-Губернаторовъ и
отъ службы вовсе, а, въ слѣдъ за тѣмъ, уничтожилась и Пензен-
ская Губернія, раздѣлась, какъ Польша, по разнымъ окрестнымъ
областямъ, самъ же городъ Губернской, Пенза, наименованъ Убѣзд-
нымъ. При семъ воспоминаніи кинемъ послѣдній взоръ на тамош-
ній край и мое жилище, п поговоримъ о бывшемъ во все время
моей службы Губернаторомъ Г-нѣ Ступишинѣ.

Иванъ Алексѣевичъ, Генералъ-Поручикъ армейской. По смер-
ти Генералъ-Губернатора Пензенскаго и Нижегородскаго, Ребин-
дера, онъ сдѣлался главнымъ начальникомъ Губерніи. 5 лѣтъ я
съ нимъ жилъ и служилъ вмѣстѣ въ лучшее время моей жизни.

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

353

Что ми сказать объ немъ? Хвалить его? Языкъ не поворотится. Бранить? Долгъ Христіанской запрещаетъ. Онъ уже умеръ. Мало говорить о немъ трудно: онъ чрезвычайное имѣлъ вліяніе на судьбу мою, и настоящую тогда и грядущую. Много говорить опять трудно; ибо противъ воли загорится желѣчь и вырвется худое слово; но разсуждать не есть еще судить; и такъ постараюсь выпутаться изъ этого затрудненія, и разскажу просто только важные случаи, въ коихъ онъ имѣлъ участіе. Съ начала онъ сошелся со мной очень хорошо, и полюбилъ даже меня горячо, всякой день хотѣлъ быть со мной; я самъ, на первыхъ порахъ, заѣхавши въ Пензу, одинъ, безъ жены, осенью, имѣя 27 лѣтъ отъ роду, повадился всякой день къ немуѣздить, по тому что у него жена была пригожа и я сталъ строить ей куры. Пріѣздъ жены моей нѣскољко остудилъ мой пламень, и я чаще былъ дома, нежели у нихъ: это убавило съ объихъ сторонъ внезапное пристрастье, и мы похолоднѣе изчали обращаться; но все еще сѣрая кошка, какъ говорится, между насъ не пробѣжала. Ступишинъ былъ упрямъ, своенравенъ и вмѣстѣ всегда руководимъ другими, по тому что у него черепъ былъ крѣпокъ, но голова слаба; мы были совершенно разныхъ свойствъ: согласіе между нами не могло продолжаться. Чиновники въ Губерніяхъ всегда старались ссорить Губернатора съ Вице-Губернаторомъ: эта глупая тогдашная система во всѣхъ провинціяхъ именовалась политикой. Замѣтили, что Губернаторъ оказываетъ ко мнѣ довѣренность, отличаетъ меня и любить; боясь, чтобъ я не вырвалъ его изъ рукъ у тѣхъ, кои привыкли уже владѣть имъ, искали многіе удобнаго времени насъ поссорить, дабы въ мутной водѣ еще легче было ловить рыбу. Ступишинъ вздалмѣ править мои имянины, 8-го Мая, далъ объѣдъ и пиръ; я взаимно праздновалъ его имянины у себя въ домѣ, 25-го Мая, и далъ ему спектакль. Играли приказные и живущіе у меня Офицеры какую-то фарсу, которую я, въ проказливую минуту, сочинилъ для смѣха. Имя ее одно уже означало качество произведенія: «Трагилирогарфія; клянусь (дѣло прошлое), что у меня въ умѣ не было тогда кощунствовать на счетъ Ступишина, но раздуватели провинціяльныхъ ссоръ вздумали его увѣрить, что я эту піесу сочинилъ на него. По чему же? Тамъ сказано было объ одномъ комическомъ лицѣ, что онъ плѣшивой супостатъ о трехъ этажахъ. Вздоръ! Но ему протолковали вымышленной иносказательной смыслъ: «Вы безъ волосъ, выГенералъ-Поручикъ, т. е., въ третьемъ классѣ; ergo, супостатъ этотъ.» Довольно для заключенія.

45

354

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

«Сомнѣnie его тревожить начало,
Наморщились его и харя и чело.»

Успѣх достигнутъ. Ступишинъ укусилъ ядовитое яблоко, разсердился и сталъ мнѣ грубить дерзко и явно. Я не попятился, и твердо возражалъ ему. Упорство зажгло ссору горячѣе; желѣть перешла въ бумаги, наконецъ мы такъ раздражились другъ противъ друга, что Верховному Правительству довелось разнимать настъ, и ссора наша дошла до подножія Царскаго Престола; самъ Сенатъ уже тяготился нашимъ междуусобіемъ. Сколько жь я наѣстѣ терпѣлъ разныхъ оскорбленій, и глупыхъ и чувствительныхъ, объ этомъ и напоминать не хочется! Злоба въ упрямомъ характерѣ люта. Ступишинъ не удовлетворился маловажными дѣлями нападками: онъ настроилъ противъ мемя пьянаго и бѣшена-го Дворянина, которой атаковалъ меня въ самой присутственной моей камерѣ и, найдя меня въ беззащитномъ положеніи (ибо тогда бѣжали къ должности во фракахъ), нанесъ мнѣ оскорбленіе, о которомъ писано въ другомъѣ мѣстѣ (см. лит. У. имя Улыбашевой). Ступишинъ все эту сцену покровительствовалъ, не далъ мнѣ никакой обороны, поставилъ меня въ необходимость пожаловаться Государынѣ. Прислантъ Секретарь Сената изслѣдовать дѣло: донесли Государынѣ, что я соблазнилъ жену этого Дворянина и похитилъ ее у него, обстоятельство увеличено, отравлено, искажено. Я съ нею былъ въ перепискѣ, это правда; но она давно была розно съ мужемъ и разведена съ нимъ отцомъ своимъ, а не мной, да и мужъ бы ея ни за чью интригу съ ней не вступился, естьли бъ не былъ подстрекаемъ моими врагами, а шайкой ихъ предводительствовалъ самъ Губернаторъ. Это дѣло образилось мнѣ въ крайнее предубѣжденіе; обидчикъ отданъ подъ судъ, но судъ при Ступишинѣ наровилъ ему и ничего не дѣлалъ. За эту исторію при Екатеринѣ я лишень Владимирскаго креста, которой назначенъ мнѣ былъ Капитуломъ. При Павлѣ дошло дѣло сіе до ревизіи его, и онъ обидчика простиłъ, а меня выгналъ изъ службы; слѣдовательно, я все потерялъ, что можно было потерять, въ политическомъ моемъ состояніи. Одному Ступишину я былъ этимъ обязанъ, и простить мертвое тѣло его долженъ по Христіянски, но забыть не могу до послѣдняго издыханія. Время все уносить, скоро перемѣнились и мон обстоятельства. По случаю поставки хлѣба изъ Пензы въ Петербургъ, велѣно было мнѣ, въ обще съ Губернаторомъ, заняться сей операцией. Ему хотелось имѣть дѣло съ подрядчиками, а я предлагалъ

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

355

хозяйственныя распоряженіи. Хлопоть б'юльше для насъ, говорилъ я, но больше пользы для казны. Губернаторъ меня не послушался, Казенная Палата съ нимъ согласилась, я записалъ мой голосъ. Онъ представленъ Сенату съ жалобой на меня, что я пренятствую дѣлу Царскому, и не повинуюсь Начальству. Сенатъ любилъ подряды, присталъ къ сторонѣ Губернатора, и меня опубликовалъ по всему Государству печатными Указами, какъ человѣка надменнаго и непокорнаго власти. Но, между тѣмъ, на контрактъ надлежало исходатайствовать Монаршее соизволеніе. Екатерина, увидя высокія цѣны, прогнивавалась и приказала подрядъ отставить, а Губернатору и мнѣ объявить, что ежели мы не приведемъ этой поставки въ умѣренное состояние, то и онъ и я будемъ отрѣшены отъ мнѣстъ. Тутъ я, увидя себя вдвойни наказаннымъ, и гнѣвомъ Государыни и публикаціей Сената, рѣшился все прописать Екатеринѣ въ жалобномъ письмѣ, и просить ея защиты противъ самовластія ея чиновъ и судовъ. Прошеніе мое получило желаемой успѣхъ, и скоро потомъ Губернаторъ безъ прозьбы отставленъ, и даже безъ пенсіи. И такъ мнѣ уже послѣ него довелось и караванъ отправлять и Губернію съ рукъ его снимать. Не говоря о тысячи жестокихъ минутъ, которые я подъ начальствомъ вытерпѣлъ въ теченіе пяти лѣтъ, довольно замѣтить два уважительные случая, здѣсь упомянутые, чтобъ простить мнѣ ту злобу, которую я въ правѣ былъ къ нему питать во всю жизнь его; однако я старался всегда умѣрять мои поступки, по пословицѣ: «Лежачаго не бьютъ! Губернію снимая я нашелъ хаосъ и въ собственной его Канцеляріи и въ Губернскомъ Правленіи; однако, стараясь испорченное поправить, я никуда на него никакой бу-маги не послалъ, и смѣнилъ его безъ всякаго шума и протеста. Потомъ, когда я былъ самъ Губернаторомъ въ Владимирѣ, и онъ проѣжжалъ въ Пензу изъ Москвы, я къ нему явился на квартиру, и почтилъ старость его рапортомъ: Онъ дозволенъ до крайности, и тутъ-то приписался онъ (но поздно: «Снявши голову, по волюсамъ не плачутъ»), что онъ меня не зналъ, что онъ виноватъ передо мной, и что злые люди его смутили; но зло было сдѣлано, и уже онъ не могъ поправить пагубныхъ его послѣдствій. Я понынѣ еще стражду отъ Пензенской моей службы. Всему этому былъ причиной Ступининъ. Онъ умеръ. Я долженъ все забыть, или, по крайней мѣрѣ, не распространяться въ укоризнахъ, напоминаная его имя. Довольно сказано, чтобъ читатель мои видѣть и судить, въ какое тяжелое отношеніе я попалъ съ этимъ человѣ-

356

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

комъ. Не приведи только, Господи, впередъ имѣть съ упрямыми
дураками дѣло!

СТУПИШИНА.

19. Агнея Дмитриевна, жена выше писаннаго Генералъ-Губернатора; и объ ней поговорить надо особо: женщина молодая, пригожая, жеманная, но безъ всякаго воспитанія. Такою я ее узналъ; и гдѣ бы она могла образоваться? Отецъ ея былъ Подъячій, не дослужившійся до Офицерскаго чина, которой дошелъ до него, когда уже онъ умеръ. Мать ея, пронырливая женщина, умѣла какъ-то пробиться въ люди и, замѣтивши скудоуміе своего зятя, когда онъ прибылъ управлять Пензой изъ Польши, распоролжила свои замыслы на него такъ удачно и проворно, что онъ, поволочившись за дочерью ея, наконецъ почти насильно принужденъ былъ на ней жениться, чѣмъ возвысилась судьба и теплая его. Съ тѣлъ поръ она начала гласно и явно заправлять имъ, и онъ былъ весь въ илъ рукахъ. Узнавши эту Губернаторшу въ лучшемъ цѣлѣ ея лѣтъ, съ личикомъ заманчивымъ, я не искалъ очарованія разговорнаго въ бесѣдѣ съ ней, я плѣнялся наружностью, и точилъ ей любовныя побаски, которые подстрекали самолюбіе Г-жи Ступишиной, и такимъ образомъ я нѣ сколько мѣсяцевъ, доколѣ не вспыхла между мужемъ ея и мной самая жаркая ссора, былъ прилежнымъ ея обожателемъ. Сказавши, говоря о мужѣ ея, все что кипѣло у меня на сердцѣ, я не распрос trainюсь на собственной ея счетъ; еще менѣ говорить намѣренъ о матери, по тому что она была женщина самаго низкаго prezрѣнія достойная, но съ удовольствіемъ вспомню здѣсь анекдотъ, которой позабавитъ читателя. Губернаторъ, желая приблизить, или, можетъ быть, по совѣту женщинъ своихъ, покорить меня сенѣ, вызвался въ дѣлахъ важныхъ давать мнѣ свои совѣты; я, не узнавъ еще его, и довѣряя его лѣтамъ и опытности, былъ этому очень радъ, и въ одинъ вечеръ, имѣя важный процессъ по Палатѣ между казенными поселянами, пріѣхалъ къ нему потолковать объ немъ, и привезъ свои бумаги. Онъ былъ не занять. Тотчасъ я вошелъ въ матерію и заговорилъ о тяжѣ. Читаю, изъясняю, и все еще не могу добиться никакого его мнѣнія. Замѣтить надобно, что онъ, служа очень долго въ арміи, охотникъ былъ большой до военныхъ ученій и полковыхъ сумятицъ. Не знаю, отъ чего и какъ-то къ стати пришлось ему вспомнить что-то похожее на драку, о которой повѣствовалось въ выпискѣ моей при межеваніи кресть-

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

357

янъ. Остановя вдругъ мое čтеніе, онъ мнѣ говорить: «Вы вѣрно
слыхали о Цорндорфской баталіи?» — «Слыхалъ, Сударь,» отвѣ-
чалъ ему я, читавши дѣеписаніе семилѣтней войны. «Позвольте
же, я вамъ разскажу нодобной этому случай,» и вотъ началась ре-
ляція баталіи. Недовольствуясь разсказомъ, онъ разсудилъ въ ли-
цахъ представить мнѣ сраженіе: воспламенился, вскочилъ и на-
чалъ ставить стулья въ комнатѣ въ боевой порядокъ, образуя по-
ложеніе войска. «Тутъ, говорилъ онъ, стоялъ я съ полкомъ, а тамъ
былъ полкъ Нашебурской. Станьте, пожалуйте, на минуту!» Всталъ
и я, принялся за стулъ, которой изображалъ пѣхотной полкъ въ
дѣлѣ. Между тѣмъ онъ еще ставилъ стулья, еще крестилъ ихъ
разными именами, и въ гостиной у себя приготовлялъ планъ на-
паденія. Изъ этой комнаты двери были растворены въ спальню, а
оттуда сквозила уборная Атнеи Дмитриевы, въ которой она си-
дѣла за пяццами; я благополучно, оставя его устроить дере-
вянныя колонны, легонько вошелъ въ спальню и прокраился къ
Губернаторшѣ, съ которой началъ перебивать. Съ доброй пол-
часа я былъ тутъ забыть и сраженью не занадобился, но вдругъ
потребовался мой Нашебурской полкъ и Ступишинъ, не най-
да меня у стула, прибѣжалъ къ намъ и съ досадой, оборотясь ко
мнѣ, сказалъ: «Куда же вы дѣвались? Пойдемте: я вамъ покажу,
какъ баталія происходила. До вашего полка доходить дѣло.» При-
нужденъ я съ нимъ воротиться, но тѣмъ временемъ кто-то при-
ѣхалъ; слуга установилъ стулья по мѣстамъ. Ступишинъ долго не
нашелся, чѣмъ встрѣтить гостя, и не могъ выйти изъ своего ры-
царскаго смущенія, а я, подхваты мои выписки, насилилъ дошелъ до
кареты, въ которую бросившись, захохоталъ во все горло и до
дома ѣхавши смѣялся какъ безумный. Вотъ съ какимъ начальни-
комъ я обязанъ былъ имѣть всякой день интересныя сношенія. О!
этой баталіи я вѣчно не забуду, и она меня всегда развеселить.

ПОТОЦКОЙ.

20. Графъ, Тайный Совѣтникъ въ Россійской службѣ. Я имѣлъ
случай узнать его тогда, какъ онъ ѣздилъ съ Графомъ Головки-
нымъ, сотоварищемъ его въ Китайскомъ Посольствѣ. Онъ меня
полюбилъ, и на обратномъ пути изъ Сибири, будучи свободнѣе
во времени, жилъ восемь дней въ Владимирѣ, и ежедневно у ме-
ня объдалъ и ужиналъ. Я тогда былъ вдовъ. Онъ показался мнѣ
человѣкомъ пріятнымъ, ума образованного и скромнымъ въ об-

358

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

ращеній, въ чемъ я не ошибся. Онъ посѣщалъ меня ежедневно,
оставилъ мнѣ на память иѣ сколько ученыхъ своихъ сочиненій.
Онъ былъ иѣ сколько страненъ, отъ того, думаю, что съ молоду
заучился. Онъ взялся перевести одну изъ пѣсенокъ моихъ на
Французской языкъ, написалъ ее своей рукой въ моей книгѣ,
которая до нынѣ у меня хранится. Иногда, разставшись, со мной,
писывалъ ко мнѣ. Послѣ сего осмидневнаго сожитія почти вмѣ-
стѣ, я уже нигдѣ съ нимъ не видался, и онъ бѣдственно погибъ
на родинѣ, умертвы самъ себя пистолетомъ. Такъ, по крайней мѣ-
рѣ, дошло до меня. Минуту только, и самую краткую, можно ска-
зать, въ жизни, раздѣлилъ я съ нимъ, а помнить объ немъ буду
долго; ибо онъ пріязью своей и радушнымъ со мной обраще-
ніемъ сдѣлалъ на сердце мое и мысль пріятное впечатѣніе.*

СИНЯВСКАЯ.

21. Ульяна: одна только актриса, съ которой я былъ во всю жизнь мою знакомъ. Она принадлежала къ Московскому вольному театру, которой содержалъ Медоксъ. Мнѣ вз düşалось перевести Французскую комедію (La soirée à la mode): она играна была на

* Это Иванъ (Янъ) Потоцкій, р. 1761. Воспитанный на Французскомъ языке, онъ писалъ только на немъ всѣ свои многочисленныя сочиненія, относящіяся большею частію до древностей, особенно народовъ Славянскихъ, для чего часто предпринималъ путешествія: въ 1778 и 1779 въ Италию, Сицилію и Испанію, 1784 во Францію и Египетѣ, 1787 въ Голландію, 1789 въ Южную Россию, Цареградъ, Архипелагъ, опять въ Сѣверную Африку до самаго Марокко, въ 1794 и 95 въ Балтійское Поморье, 1797 и 98 на Кавказъ, 1803 опять въ Италию, 1805 въ Китай съ Посольствомъ Головкина, въ званіи начальника ученой часты; возвратившись назадъ, жилъ на югѣ Россіи (въ Тульчинѣ, Кременецѣ) и въ Петербургѣ; скончался, 1815 г., Ноября 8-го, въ Севериноцѣ, подъ Бердичевымъ. Изъ многочисленныхъ сочиненій его особѣ но выдаются тѣ, кои относятся къ исторій и древностямъ Славянскимъ, каковы, на примѣрѣ: «Voyage en Turquie et en Egypte. Varsovie 1788; Essai sur l'histoire univ. et recherches sur la Sarmatie. Vars. 1789; Chroniques, memoires et recherches pour servir à l'histoire de tous les peuples Slaves. Vars. 1793; Voyage dans quelque parties de la Basse Saxe pour la recherche des antiquités Slaves ou Vendes. Hamb. 1795; Fragmens historiques et geogr. sur la Scythie, la Sarmatie et les Slaves. Bruns-vie 1796; Histoire primitive des peuples de la Russie. Pétersb. 1802; Histoire ancienne du gouvernement de Cherson. Ib. 1804; de Podolie. Ib. 1805, de Volhynie. Ib. 1805; Atlas archeologique de la Russie européenne. Ib. 1810, 1823; Voyage dans les Steps d'Astrakhan et du Caucase, ouvrage publié par Mr. Klaproth. Paris 1829. О. Б.

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

359

Московскомъ театрѣ, и я хаживалъ на ея репетиціи. Тамъ-то слу-
чай свелъ меня съ Ульяной: она была недурна, играла хорошо,
и я, по милости ея, имѣлъ право цѣлую зиму торчать за кулиса-
ми, когда хотѣлъ; но сей родъ забавы мнѣ не понравился, я отъ
него скоро отсталъ, и одну только Ульяну сохранилъ въ памяти
моей. И такъ могу сказать о себѣ въ молодости моей, съ Волте-
ромъ вмѣстѣ, испытавъ всякой родъ удовольствія:

«Tous les goûts là a fois sont entrés dans mon âme,
Tout art a mon hommage, et tout plaisir m'enflamme.»

САФОНОВА.

22. Надежда Николаевна, родственница моя и хорошая зна-
комая, пріятнаго ума женщина; я за удовольствіе считалъ и бе-
сѣдовать съ ней, и въ разлукѣ иногда дружески переписывать-
св. Замѣчательнѣйшее происшествіе въ отношеніи нашемъ было
то, что я, при замужествѣ ея, былъ отцомъ посаженымъ, и той же
чести удостоился у сестры ея родной, по тому что я въ ихъ се-
нействѣ былъ искренно любимъ; отецъ ихъ часто меня ссужалъ
небольшими деньгами, когда я въ нихъ нуждался, и это такая
большая услуга въ наше время, которой никогда забывать не
должно. Сафонову я могу рѣшительно поставить въ спискѣ вто
ролласныхъ женщинъ, близкихъ моему сердцу.

ФИЛАТЬЕВА.

23. Софья Ивановна, дочь двоюродной сестры моей, Княги-
ни Урусовой, отъ перваго мужа ея, Кологривова, дѣвушка воспи-
танная въ монастырѣ, скромная, тихая и благонравная, искрен-
нѣйная подруга моей старшей дочери, покойной Маши. Она бы-
ла замужемъ за Филатьевымъ и, приживъ съ нимъ нѣсколько дѣ-
тей, въ молодости еще цвѣтущей скончалась. Союзъ дочери моей
съ ней такъ былъ тѣснѣ, что она, написавши отрывками карти-
ну своихъ чувствъ и мыслей, разительнымъ слогомъ сердца, нико-
му при кончинѣ не хотѣла рукописи своей довѣрить, кромѣ Софьи,
Я бралъ ее читать, и съ сугубымъ сожалѣніемъ видѣлъ въ ней
статьи, означавшія высокость дула дочери моей и непоколюбимую
твердость ея характера. Эта рукопись сильно на меня подѣйство-
вавъ, никогда не изгладится изъ памяти моей, въ которой и

360

КАПИЦЕ МОЕГО СЕРДЦА.

Филатьева, по связи ея съ дочерью моей, въчно жить будетъ. Объ
эти подруги живутъ теперь въ селеніяхъ небесныхъ, а мнѣ оста-
лось въ удѣлъ оплакивать ту и другую неразлучно, какъ юныхъ
жертвъ неумолимаго рока, похитившаго ихъ у свѣта, въ которомъ
онъ сотворены были и свое найти счастіе, и доставить его дру-
гимъ. Но Вѣчный такимъ чистымъ сердцамъ предназначаетъ
всегда жилища Неба, какъ говоритъ Соломонъ. Да не лесть
прельстить душу его, или злоба измѣнить разума его.

24 Сегодня бывала имянинница Евгенія, существо безподоб-
ное на землѣ, Ангельское за гробомъ! Я увѣренъ въ томъ всѣми
моими чувствами. Сегодняшнее число было для меня 17 лѣтъ
днемъ торжественнымъ всѣхъ радостей земныхъ, и вотъ столько
же, что онъ сообщаетъ сердцу моему одну духовную радость въ
высшемъ степени ея въ человѣчествѣ. Такъ! Со времени кончины
Евгенія я сей день посвятилъ одному Богу, давшему ее мнѣ и
похитившему отъ взора моего на вѣки. Съ того времени я при-
нялъ непреложное объѣтованіе причащаться божественной трапе-
зы, по очищеніи грѣховъ покаяніемъ; и такъ я сегодня не су-
ществую въ мірѣ, я весь на Небѣ! Я тамъ, гдѣ Евгенія! Я мы-
сленно соединяюсь съ ней и, принявъ чашу спасенія, стреми-
тельно теку на гробъ ея. Тамъ, лобзая холодной камень, сокры-
вающейся прахъ ея, проливаю умилительныя слезы глубокой печа-
ли. Жажду, жажду сокрыться тамъ же. Никто не представляется
моему помышленію, все забыто около меня въ мірѣ. Кромѣ мо-
гилы ея нѣтъ предмета; кромѣ меня при ней нѣтъ существа во
всей подсолнечной для моего воображенія. И оно, и умъ, и серд-
це, и духъ, все пригвождается ко кресту моихъ страданій, къ
вмѣстилищу смертныхъ остатковъ Евгеніи. Весь я тутъ, но нигдѣ
болѣе. Весь я въ ней, и никто участія во мнѣ не имѣеть. Весь я
въ Небѣ, и земля ничѣмъ моимъ не владѣетъ! Того ради не вы-
ставлено подъ симъ числомъ ни чье имя сторонее, ни чье, кромѣ
Евгеніи, которую одну воспоминаю съ восторгомъ во всѣ минуты
ея жизни, на всякомъ мѣстѣ общаго нашегоъ пребыванія, въ бѣ-
дахъ и въ радости, въ праздникъ и въ будни, въ чертогахъ и въ
тѣснотѣ, въ изобилии и въ убожествѣ, вездѣ, вездѣ, гдѣ я ни раз-
дѣлялъ съ ней любовь, дыханіе, и жизнь! И кто изъ смертныхъ,
кто станетъ рядомъ съ сей женщиной несравненой въ моихъ
чувствахъ? Никто изъ земнородныхъ! Никто! Богъ, и Евгенія!!! Все
прочее чуждо мнѣ сегодня:

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

361

«Евгенія была изщідность естества:
Семнадцать лѣтъ вкушать съ вей рапскихъ дней блаженство,
Въ чертахъ ея лица
Зрѣлъ міра совершенство;
Въ чертахъ ея души
Зрѣлъ благости Божества!

Такъ о ней разумѣлъ, такъ въ щальѣ, писалъ, печаталъ въ книгахъ,
чеканилъ на монументахъ гибельныхъ, врѣзывалъ въ крижаль
души нетѣлиной; такъ чувствовалъ, и чувствовать буду до по-
с.ѣдняго моего издыханія!

НАТАЛЬЯ АЛЕКСѣЕВНА.

25. Въ сей день иѣкогда родилась первая жена моя, Евгенія,
Родясь по естеству отъ родителей странствующихъ съ мѣста на
мѣсто (ибо отецъ ея служилъ въ нижнихъ чинахъ Офицерскихъ,
и былъ тогда въ Сгардубѣ), воскормлена вдовствующей матерью
своей въ пустыной деревнишкѣ подъ Тверью, предназначена
она была судьбою возродиться снова изящымъ воспитаніемъ, и
сему-то возрожденію нравственному Богъ велѣлъ быть орудіемъ
воспоминаемой мной благовѣтельнѣйшей отрасли Царскаго Дома.

Великая Княгиня Наталья Алексѣевна, первая супруга Наслѣдника Россійскаго Црестола, Павла Петровича, Принцесса Дармштадтская. По благодѣяніямъ, оказаннымъ ею женѣ моей, она, конечно, первое мѣсто занимаетъ сегодня въ моихъ воспоминаніяхъ. Бывѣ 17 лѣтъ счатівнѣйшимъ супругомъ безподобной женщины, могу ли я не благоговѣть до послѣдняго дня въ моей жизни къ имяни той, которая открыла ей пути къ воспитанію, образовала ее и первое основаніе положила моральному ея бытію? Жена моя, дѣвица Смирная, росла при матерѣ, въ глубокой тишинѣ въ то время, какъ Дворъ, и съ пісцѣ Великая Княгиня, путешествовали въ Москву. Случай велѣлъ этой дѣвочкѣ, которой едва испопѣилось четыре года, попасть на глаза Великой Княгини: ребенокъ ей понравился, она изволила приказать привезти ее къ себѣ во дворецъ. Занявшись ея воспитаніемъ, какъ мать, учредила за ней присмотръ, спабдила учителями, и казалось эта малютка, Евгенья, превзойдеть въ счастіи всѣхъ своихъ сверстницъ подъ такимъ высокимъ и благотворнымъ покровительствомъ. Промыслъ Вышняго расположилъ сіе наче: Великая Княгиня скоро скончалась, и Смирная осталась сиротой. Необходимость тогда

46

362

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

заставила ее отдать въ Смольной монастырь, въ которой она при-
нята была и содержалась до выпуска на счетъ Великаго Князя.
Покойная жена моя до послѣдняго издыханія воспоминала о Ве-
ликой Княгинѣ Натальѣ съ уваженіемъ и безпредѣльной благо-
дарностію. По ней привыкъ и я относить къ памяти ея тѣ же
чувствованія, и, сохраня до нынѣ у себя портретъ покойной Ве-
ликой Княгши, не могу взглянуть на него, не вспомнивъ давно
протекшихъ событий и не вздохнувъ о ней изъ глубины сердца,
искренно ей преданнаго, какъ нѣжной матери, какъ необыкно-
венной благодѣтельницѣ женщины, любезнѣйшей для меня на
свѣтѣ и съ которой я наслаждался счастіемъ примѣрнымъ.

ЯНЬКОВЫ.

26. Возвращаясь очень далеко въ жизни моей назадъ, я вспоминаю семейство Яньковыхъ. Отецъ мой былъ очень друженъ съ ихъ домомъ, и такъ тѣсно связанъ пріязью, что, по смерти отца и матери, дѣти ихъ, два сына и двѣ дочери, вошли имѣ-
ніемъ своимъ и сами собой въ полное батюшкино распоряженіе.
Сыновья, Николай и Дмитрий, тотчасъ отданы въ Кадетской Кор-
пусъ, а дѣвушки, Анна и Клеопатра, перевезены къ намъ въ домъ,
въ которомъ жили и росли съ нами вмѣстѣ. Клеопатра была луч-
ше лицомъ, и по тому понравилась миѣ больше: я былъ, въ сра-
вненіи съ возрастомъ ея, еще мальчикъ, но это, по пылкому моему
свойству, не помѣшало мнѣ въ нее влюбиться. Чтобы показать, до
какого степени разгорѣлся я къ ней страстью, скажу слѣдую-
щее: Она чахла и постепенно видимымъ образомъ теряла всѣ
жизненные силы. Въ такомъ болѣзнномъ состояніи, живучи въ
одномъ домѣ съ ней, я не выходилъ изъ ея комнаты, рѣзвился
около ея, и малѣйшая невинная ея ласка приводила меня въ вос-
торгъ, котораго ни попимать, ни унять, я не умѣлъ. Наконецъ
она лишилась жизни, и тѣло ея выставлено было въ особую ко-
мнату. Не смотря на то, что въ ребячествѣ человѣкъ способенъ
очень бояться всего, а паче мертвеца, я украдкой по ночамъ ха-
живалъ къ ея гробу, и съ жаромъ лобзалъ ея руки. Вотъ какъ
сильно кровь моя волновалась и какъ я любилъ Клеопатру! По-
слѣ нея я не помню, чтобы я равподушно приближился къ чьему
либо тѣлу; по здѣсь, обманутъ будучи румянцемъ молодости на
лицѣ ея, котораго нескоро лишаются умирающіе чахоткой, я
искалъ наслажденій чувствъ, прикасаясь къ мертвымъ ея остат-

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

363

камъ. До нынѣ, спустя слишкомъ сорокъ лѣтъ, я вспоминаю живо еще ея взоръ и наружныя прелести лица, и уповательно никогда уже не забуду. О прочихъ членахъ сего семейства упомянуть долженъ, что каждой изъ нихъ съ безпредѣльнымъ уважениемъ къ нашему дому обходился съ нами до послѣднихъ дней жизни: Анна умерла недавно, оставшись дѣвушкой и живучи своимъ домомъ; ибо она имѣла порядочное созстояніе. Братья, вышедши изъ Корпуса, поженились и получили потомство. Одинъ остался Николай, а Андрій также умеръ. Жены ихъ и дѣти равно намъ преданы, и связь наша съ ними есть связь самая прочная, твердая и постоянная.

КОЛОВОВЪ.

27. И ты, мой Меркурій, и ты заслужилъ мѣсто въ памятникѣ людей, на кои устремляются иногда мысли мои въ прошедшемъ! Такъ прозвывался крѣпостной батюшкинъ слуга, которой былъ пожалованъ мнѣ и до гроба вѣренъ былъ моимъ тайнамъ. Онъ только исправлялъ около меня два дѣла: или мое, состоявшее въ томъ, чтобъ носить мои утрення цидулы, приносить на нихъ отвѣтъ, или свое, чтобъ пить горькую чашу, какъ онъ бывалъ свободенъ отъ трудовъ моихъ. При тагой опасной слабости для всего потаеннаго, онъ, однако же, никогда не сдѣлалъ ни ошибки, ни промаха, и всегда былъ вѣрной исполнитель моихъ порученій. Сколько разъ я, въ восхищеніи отъ пріятной записки, имъ доставляемой, бросался ему на шею, и ущедрялъ его, но несчастному это не шло въ прокъ: вся моя мзда втекала въ нитейные домы: барни жертвовальѣ Венерѣ, а служитель Балусу. Онъ одинъ вель порядокъ въ полученіи почтовыхъ моихъ переписокъ, журналовъ и газетъ, припашивалъ ко мнѣ письма, отдавалъ мои, словомъ, былъ Меркурій въ полномъ смыслѣ. Сколько было у него знакомствъ, связей и кумовства въ Почтамтѣ! Всѣ его знали; онъ отличался особеннымъ проворствомъ, за то я и честь ему отличную воздалъ. Кто будетъ читать мои книги, тотъ набѣжитъ и на строчку объ немъ. Сотоварищъ мой во всѣхъ сентиментальныхъ поѣздкахъ, чего онъ про меня не зналъ, и гдѣ со мной не бываł? Объ немъ я точно могу сказать въ отношеніи къ себѣ:

«Je n' est pas de héros pour son valet de chambre..»

Обращеніе его со мной было совершенно свободно и безъ церемоній: прекраснѣйшій случай дастъ тому доказательство. Я куда-

364

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

то ёхалъ въ каретѣ, онъ на запяткахъ. Попадается намъ чемоданъ съ почтой изъ какой-то провинціи. Почталіонъ ему пріятель, за-охали они оба отъ радости: карета моя остановилась, Колобовъ долой съ запятокъ, ну обнимать курьера, а тотъ его, и пока они раздѣляли взаимную радость, я долженъ былъ простоять на ули-цѣ! Миръ праху его! Онъ уже не существуетъ, но имя его свя-зывается съ многими лицами, коихъ мнѣ всегда пріятно будетъ вспомнить, слѣдовательно, придется и объ немъ потужить.

### ЯЗВИЦКОЙ.

28. Молодой человѣкъ, вышедшій изъ духовнаго званія въ гражданское состояние, уроженецъ города Коврова въ Влаличир-ской Губерніи, но я его тамъ уже не засталъ и не имѣлъ слу-чая нигдѣ съ нимъ встрѣтиться. Счастье возвысило на нѣсколько времени жребій его; ибо онъ попалъ въ учители Россійскаго язы-ка къ царствующей Императрицѣ, Елисаветѣ Алексѣевиѣ, но сей-то самой случай изринулъ его въ безлну жесточайшихъ золѣ. Онъ былъ эптузіастъ, воображеніе его увлекло за предѣлы раз-судка. Онъ лишился ума, и принуждены были запереть его въ домъ сумашедшихъ, гдѣ онъ умножилъ число несчастныхъ жертвъ романическаго воображенія. Онъ заслужилъ особенную мою при-знательность и мнѣсто въ этомъ Словарѣ неумѣреннымъ своимъ восторгомъ къ моимъ сочиненіямъ: все въ нихъ, все, безъ исключенія, ему правилось. Онъ издалъ легинькой трактатъ о Словесно-сти, въ которомъ выписывалъ мои стихи, не выборомъ и отрыв-ками, а можно сказать пудами. Онъ ознакомилъ съ лирою моюе высокую свою ученицу, и такимъ пристрастнымъ расположеніемъ къ моему стихотворству, котораго я, конечно, не заслужилъ, по-ставилъ меня въ обязанность сохранить, по крайней мѣрѣ, имя его въ памяти моей, когда судьба не дала мнѣ другихъ способовъ ни благодарности моей изъявить, ни быть ему въ чемъ ли-бо полезнымъ, а жалѣть о немъ булу всегда съ искреннимъ участіемъ.

### КОЗОДАВЛЕВЪ.

29. Осипъ Петровичъ. Я началъ его знать въ чинѣ Надвор-наго Совѣтника, и съ тѣхъ поръ безпрерывно былъ съ нимъ зна-комъ; большой короткости между нами никогда не было, но онъ всегда со мной хорошо обращался, и по времени ему довелось

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

365

оказать мнѣ множество пріятныхъ услугъ, которыя обязали меня
помнить объ немѣ во всю жизнь мою. Служа въ разныхъ чинахъ
и должностяхъ при Екатеринѣ, Павлѣ, Александрѣ, онъ,
происходя чинами, дошелъ до самой высшей степени въ граж-
данскомъ разрядѣ, и былъ самъ Министромъ Внутреннихъ Дѣлъ,
когда я служилъ Губернаторомъ, слѣдовательно, я нѣсколько вре-
мени находился подъ его начальствомъ. Самая замѣчательная эпо-
ха во взаимномъ между нами отношеніи была та, когда онъ, въ
званіи Сенатора и Товарища еще Министра Внутреннихъ Дѣлъ,
Князя Куракина, отправленъ былъ, по имянному Указу, въ Сара-
товъ, для предохраненія сей области и сопредѣльныхъ съ ней Гу-
берній отъ возникшей въ томъ краю заразы. Многіе полагали, что
ее никогда не бывало, но это не касается до меня. Вѣрно то, что
Козадавлевъ былъ за симъ командированъ въ Саратовъ и, проѣж-
жая чрезъ Владимирѣ, прожилъ тутъ съ педѣлю безъ всякаго
дѣла, по однойъ только безразсудной молѣ, будто и тутъ чума
показалась. Тогда это былъ какой-то модной обморокъ, которой
схватывалъ всѣхъ, отъ Петербурга до Каспійскаго моря, вездѣ и
всѣмъ казались карбункулы. Козодавлевъ, напугавшись въ Москвѣ
слухами о заразѣ въ Владимирѣ, счелъ нужнымъ вывѣрить этотъ
слухъ на мѣстѣ лично, и по тому вошелъ со мной въ огромную
о семъ переписку. Я тогда былъ тяжко болѣнъ, и не могъ иначе
принимать его, какъ лежа въ постелѣ. Собравши всѣ свои силы,
я постарался, въ большой и основательной бумагѣ, опоічиться про-
тивъ общаго подозрѣнія, и посчастливилось мнѣ документомъ
удостовѣрить его, что чумы въ Владимирской Губерніи точно не
было, и нѣтъ. За общимъ нашимъ подписаніемъ пошелъ о томъ
рапортъ къ Государю, послѣ чего Козодавлевъ отправился отъ
насъ въ Саратовъ. Во все время его пребыванія съ нами, онъ
прекрасно со мной обходился, навѣщалъ меня всякой день, со-
жалѣлъ о моемъ болѣзненномъ состояніи. Съ нимъ хала жена
его и огромной штать молодыхъ людей, всѣ они насъ посѣщали
и старались оказать намъ свое доброхотство разными наружны-
ми поступками. Козодавлевъ не удовлетворился одной ласковой
вѣжливостью: онъ, возвратясь въ Петербургъ послѣ своей комми-
сіи и принятъ бывъ Дворомъ очень хорошо, скоро столкнулъ
Князя Куракина, и попалъ на его мѣсто. Я много обязанъ Ко-
зодавлеву хорошими его обо мнѣ представленіями и вообще вну-
шеніемъ его на счетъ моей службы, кои много способствовали
къ доставленію мнѣ Оркена Св. Анны. По мѣрѣ, какъ сыновья

366

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

мои вступали въ службу, Козодавлевъ охотно ихъ записывалъ въ свое Министерство, выводилъ въ первые чины, и всегда старался снискать мою благодарность разными подобными услугами. Въ перепискѣ по дѣламъ всегда былъ со мной вѣжливъ и благопристоенъ, что замѣтить надобно; ибо Куракинъ не зналъ науки привѣтливости. Кромѣ офиціяльныхъ бумагъ; я часто къ Козодавлеву писывалъ партикулярно, и онъ, не лѣнясь, отвѣчалъ мнѣ пространно и ласково; словомъ, во все время жизни его и моихъ съ нимъ отношеній, я не могъ быть недоволенъ его со мной поступками; они на томъ же тонѣ продолжались и по отставкѣ моей, о которой онъ искренно сожалѣлъ, разумѣя меня лучше, нежели тѣ, которые меня тѣснили. Онъ любилъ словесность, науки, былъ самъ въ нихъ свѣдущъ, а къ подобнымъ людямъ всегда можно найти доступъ, не прибѣгая къ подымъ искательствамъ, или ябедническимъ пронырствамъ. Козодавлевъ и жена его оба уже скончались. Я не принимаю на себя говорить здѣсь объ немъ, какъ о Министрѣ и государственномъ человѣкѣ; я гляжу на него съ той точки зрѣнія, которая ставить его передо мной въ отношеніи собственно ко мнѣ, и съ удовольствіемъ, платя ему дань признательности за его постоянное ко мнѣ распоюженіе, вмѣняю себѣ въ обязанность всегда объ немъ помнить, какъ о человѣкѣ, которой желалъ мнѣ добра и, когда могъ, старался его дѣлать.

ВЕЛЬЯМИНОВА.

30. Аписья Федоровна, молодая дѣвушка, прекрасно образованная, съ которой я нечаянно и почти не хотя познакомилась, чувствую, что никогда не перестану ее любить. Она, войдя въ мое сердце, заперла за собой въ оное дверь всѣмъ прочимъ женщинамъ. Все ел семейство состоитъ изъ людей болѣе, или менѣе, заслуживающихъ иккоторое усердіе. Отецъ ея, потерявъ зрѣніе, не такъ уже веселъ, какъ прежде, но все еще сохранилъ врожденную доброту въ характерѣ, которая дѣлаетъ его любезнымъ. Мать, женщина добрая и нрава самаго обходіельнаго; сестры всѣ любезны; одна изъ нихъ замужемъ. Сыновья отстали во всемъ отъ дочерей, но, посреди всѣхъ сихъ лицъ, Анисья Федоровна отличается, какъ солнце отъ звѣздъ, умомъ, разговоромъ, познаніемъ и многими пріятными дарованіями ума и сердца. Не бывъ хороша лицомъ, она лучше многихъ красавицъ; физіогномія ея выразительна, и ни на одной я не видалъ такого соединенія

КАПИЩЕ МОЕГО · СЕРДЦА.

367

прелестей, что Французы назвывают charmes; какъ на ней. Она
знаетъ разные иностранные языки, обучалась многимъ наукамъ,
и не безъ успѣха; словомъ, я мало знаю дѣвушекъ такъ тщатель-
но, и даже роскошно, воспитанныхъ, какъ она, не смотря на са-
мое умѣренное состояніе семейства, котораго доходы очень огра-
ниченны. Не знаю, положенъ ли Промысломъ срокъ настоящему
моему съ ней отношенію: по крайней мѣрѣ теперь оно таково,
что я не могу вспомнить въ цѣлой жизни моей связи съ дру-
гимъ человѣкомъ столь крѣпкой, какъ та, которая сближаетъ
меня съ ней. Вездѣ болѣе, или менѣе, чувственность вмѣшивалась
въ мои душевные припадки: здѣсь она никакого участія не
имѣть, совершенно никакого, и тѣмъ-то самымъ усиливается
чувство сердца, доводя его до возможнаго степени восторга въ
мои годы. Натуральное слѣдствіе человѣческой организаціи: чѣмъ
меньше тревожить физика, тѣмъ сильнѣе работаетъ душа, и вотъ
гдѣ надобно искать зародыша пламенныхъ страстей нашихъ. Че-
ловѣкъ влюбляется только тогда, когда онъ еще не наслаждает-
ся, или уже перестаетъ наслаждаться, и по тому неудивительно
что многіе старики пламеннѣе любятъ, чѣмъ юноши. Сердце и ду-
ша суть такія существа въ нашемъ составѣ, которые никогда
не старѣются. Я, узнавъ Вельяминову, расположился къ ней съ
начала очень холодно, долго даже не собрался быть у нихъ въ
домѣ, но, ознакомясь съ ней, я нашелъ всѣ тѣ качества, кои спо-
собны подѣйствовать на такой живой характеръ, каковъ мой, не
смотря на прожитой мною полѣвка; ибо я не хочу скрывать, что
мнѣ тогда ужѣ было полныхъ пятдесятъ лѣтъ. Скоро постигла ее
жесточайшая болѣзнь: она была на прагѣ смерти. Слишкомъ годъ,
отчаявшись въ ея выздоровленіи. Въ это время, любя ее уже съ
горячностью, страшась ея потери, и изъ состраданія къ ея семей-
ству, которое лишилось бы въ ней послѣднихъ отрадъ въ жизни,
я посѣщалъ ее сколько могъ чаще, и чѣмъ больше распознавалъ
великость души ея въ такомъ отчаянномъ положеніи, еще въ мо-
людыхъ ея лѣтахъ, тѣмъ сильнѣе привязывался къ ней, и съ той
поры долженъ признаться, что люблю ее съ необыкновеннымъ при-
страстіемъ. Давно уже я искалъ сердца нѣжнаго, съ которымъ могъ
бы раздѣлить свое, и, найдя его въ этой дѣвушкѣ, позволилъ
своему привязаться къ ней. Я люблю ее съ такимъ жаромъ души,
съ какимъ, говоря здѣсь откровенно самъ съ собою, едва ли я
любилъ кого, кромѣ Евгеніи, по тому имянно, что вездѣ была
какая-то примѣсь, которой здѣсь нѣтъ, и быть не можетъ, и по-

368

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

тому то сердце мое сильнѣе чувствуетъ, разумъ пылче восхищаетъ,
зя, весь я предаюсь чувству, давно уже меня не оживотворявшему.
Здѣсь нѣтъ ничего матеріального; все проистекаетъ отъ души,
все восторгъ, и ничего болѣе. Когда она выздоровѣла, я плакаль
огъ радости, что Богъ ее возвратилъ къ жизни. Никогда, о,
никогда, конечно, не забуду того мрачнаго вечера (сегодняший
день ея имянинъ), въ которой, посреди многихъ гостей, ужинавши
за маленькимъ столикомъ въ ея спальнѣ самъ третей съ Докторомъ
ея и съ ней, я, пивши, за здоровье ея, бокаль Шампанскаго,
глоталъ слезы, можно сказать, огненные, воображая, что сей бо-
калъ есть предтеча надгробнаго сѣтованія, вмѣсто многихъ лѣтъ,
которыя я желалъ ей дрожащимъ голосомъ. Когда Провидѣніе
возвратило ее къ жизни, я почувствовалъ тогда, сколько она мнѣ
необходима; ибо безъ любви къ ней я не могъ бы выносить моего
положенія; и по тому, доколѣ отношеніе наше продолжится, я
могу быть увѣренъ, что оно послужить мнѣ средствомъ перене-
сти многія тяжкія минуты, коими участь моя обременяется. Не
имѣя возможности столько часто ее видѣть, сколько бы желалъ, я
испросилъ у нея полвodenія вести съ ней переписку: всякой день
она составляетъ найпріятнѣйшее для меня удовольствіе. Она еще
рѣзва, скора и суетой мірской слишкомъ пѣшется; отъ этого
между нами бываю споры, и довольно жаркіе, послѣ которыхъ
всегда побѣда на ея сторонѣ; ибо она дѣствуетъ на меня съ
такой силой убѣжденія, что я не могу не дать ей полной вѣры
во всемъ. И такъ, послѣ всякой нашей распри, я вспоминаю ста-
ринной финалъ простой пастушеской пѣсни:

«Je me plains toujours d'elle,
Et je l'aime toujours.»

Вотъ истинная картина моего сердца въ отношеніи къ Вельямино-
вой. Я смѣло могу примѣнить къ ней старинной мой стихъ:

«Всѣ пали предъ тобой Параши, Селимены.»

Одна могла ей противоборствовать въ мірѣ женщина, одна, ко-
нечно, Евгенія! Съ ней нѣтъ сравненія въ мірѣ. Болѣе никто! Се-
годня ея имянипы, и я здѣсь ставлю памятникъ сему новому
кумиру, и послѣ днему въ моемъ сердцѣ: онъ не расшибется въ
немъ до гроба. Измѣнятся, можетъ быть, паружные виды моего
восхищенія: такъ много причинъ могутъ на это подѣствовать, но

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА.

369

любовь моя къ ней на всегда и вездѣ въ одинаковой мѣрѣ сохранится. Въ этомъ ручаются мнѣ мои годы и внутреннія достоинства ея, столь близкія къ понятію, которое я имѣю объ изящ‐номъ чувствѣ любви, въ превосходномъ нравственномъ смыслѣ.

КУЛИКОВЪ.

31. Въ послѣдній день года, возобновляя ихъ, доколѣ жизнь моя продлится, кого приличнѣе вспомнить, какъ не того вѣрнаго служителя, который, въ первыхъ годахъ моего рабячества, ходилъ за мной? Степанъ Сергѣевичъ Куликовъ былъ дядька мой. Онъ принадлежалъ Князю Владимиру Сергѣевичу Долгорукому и, какъ крѣпостной его человѣкъ, находился при немъ во всю Нѣмецкую семилѣтнюю войну, въ походахъ и сраженіяхъ. Не знаю я, чѣмъ онъ провинился, но Князь разсудилъ его цродагъ. Батюшка, желая имѣть при мнѣ, въ моемъ ребячествѣ, человѣка, который бы сколько ни будь лепеталъ по Нѣмецки, купилъ его и приставилъ ходить за мною. Степанъ въ Пруссіи выучился тамошнему нарѣчью; во всю жизнь свою отецъ мои былъ имъ очень доволенъ. Степанъ взростилъ меня, смотрѣлъ за мной, не баловалъ меня, и былъ юношеству моему очень полезенъ. Онъ служилъ при мнѣ и тогда, какъ я женился; я его привыкъ любить и уважать. Онъ былъ первой человѣкъ въ моей немноголюдной дворѣ. Передъ женидьбой моей батюшка, по просьбѣ моей, изволилъ пожаловать ему отпускную, съ которой онъ, однако, остался при мнѣ и умеръ бездѣтенъ въ нашемъ домѣ. Онъ похороненъ въ бывшемъ нашемъ сельцѣ, Никольскомъ. Вдова его по нынѣ живетъ у насъ и получаетъ отъ меня половинное жалованье мужа своего, котораго я заслугъ никогда не забуду. Доброй былъ мужикъ, и около меня весьма много рачителенъ. Вѣчная ему память!!!