25

шаксисъ у него совершенно Русскія. Гедеона име-
нуюшъ впорымъ Феофаномъ; онъ заслужилъ бы
славное шипло втораго Ломоносова, когда бы
старался избѣгать словъ иносшранныхъ и про-
спонародныхъ, наблюдалъ бы строгую правиль-
носْть умозрительной граммашки (другой тогда
еще не было) и прислушивался бы къ пече-
нію своего слова. Ему удобнѣе было писать Рус-
скимъ языкомъ; онъ родился въ Казани, и, по
видимому, жилъ съ малолѣства между Велико-
россіянами.

Таковъ былъ ходъ Россійскаго витійства до
времень Ломоносова, коего правила и примѣры
составляюшъ досшопамяшную епоху въ исторіи
отечественнаго языка. Искусственное, по прави-
ламъ риторики располагаемое краснорѣчіе при-
несено въ Москву изъ Кіева въ началѣ минувшаго
вѣка. Оно состояло въ поучительныхъ словахъ и
похвальныхъ, которыя сочиняемы были духовны-
ми особами на общемъ богослужебномъ языкѣ,
богатомъ, но мершвомъ, необработанномъ, не-
успановленномъ упопотребленіемъ, неуверден-
номъ ни великими примѣрами, ни извлеченными
изъ нихъ шочными правилами. Проповѣдники,
природные Малороссіяне, обучавшіеся въ Кіевѣ
словеснымъ наукамъ, сочиняли поученія свои на
языкѣ богослужебномъ; языкъ сей былъ для нихъ
недостатченъ, и потому они заимствовали сло-
ва иностранныя, Малороссійскія и здѣшнія про-
спонародныя. Великороссійскому слуху смѣсь сія
не могла быть пріятною. Между пѣмъ ученные
люди, зная пользу усовершенствованія отече-
ственнаго всѣми упопотребляемаго языка, начали
забошиться о дополненіи и объ утвержденіи

26

онаго. Вообще въ Кіевскихъ и во вновь заведённыхъ въ Россіи училищахъ преподаваніе словесныхъ наукъ клонилось болѣе къ познанію Латинскихъ писашелей и на Латинскомъ языкѣ. Молодые ораторы могли обучаться изобрѣшенію достательствъ и расположенію слова; но Россійскій гражданскій языкъ, не имѣвшій тогда ни правилъ, ви примѣровъ, былъ употребляемъ ими безъ разбора. Ломоносовъ далъ образъ и правильноспѣ Россійскому слову.

Катеновскій.

---

## II.

### Рѣчѣ

#### ИМПЕРАТОРУ АЛЕКСАНДРУ ПАВЛОВИЧУ

ПРИ КОРОНАЦІИ.

---

И шакъ сподобилъ насъ Богъ узрѣпъ Царя своего, вѣнчанна и превознесенна! — Что же теперь возглаголемъ мы, что сошворимъ о Россійстіи сынове! Возблагодаримъ ли Вышнему Царю Царей за шаковое о любезномъ Государѣ нашемъ и о насъ благоволѣніе? И мы благодаримъ всеусерднѣйше. — Возлемъ ли къ Нему моленія, да добротѣ сей подаспѣ силу? И мы молимъ Его всею вѣрою нашею. — Привесемъ ли что-либо въ даръ Господу? — И Онъ благихъ нашихъ не требуешь; а и сей самый вѣнецъ и скипешъ, и дер.

27

жаву, и Россію, и всѣхъ насъ сердца и ушробы
приносимъ Ему, и вручаемъ Ему. — Привѣштво-
вашь ли, Ваше Имперашорское Величество,
съ симъ облеченіемъ славы? И мы привѣшству-
емъ всеподданнѣйше. — Изъявляшь ли намъ Ва-
шему Величеству свое усердіе и вѣрнослій?
И мы то свидѣпельствуемъ предъ лицемъ неба и
земли, предъ лицемъ сего Олшаря, и предъ ли-
цемъ Бога и Ангеловъ Его. ... Пожелашь ли Ваше-
му Императорскому Величеству щастли-
ваго и долголѣтнаго царствованія? — О! забвен-
на буди десница наша, аще не всегда будемъ оную
воздѣвать къ небесамъ въ жару моленій на-
шихъ. — Молиться ли, да Богъ Самъ управляетъ
Тобою, просвѣщая мыслъ и удобряя сердце? — О!
прилпни языкъ нашъ къ гортани нашей, аще на
чшо другое онъ будешь обращенъ, а не на тако-
выя шокмо моленія. — Пашь ли намъ предъ пре-
столомъ Величества Божія, да находя въ Мо-
нархѣ своемъ чадолюбиваго Омца, будемъ мы къ
Нему привержены любовію, яко чада? И мы па-
даемъ и громко предъ Нимъ вопіемъ: Премудрый
Художникъ! мы предъ Тобою бреніе; сотвори изъ
бренія сего сосуды не въ безчестіе, но сосуды въ
чесшь. — Таковымъ образомъ многоразличныя об-
ращая въ сердцахъ чувствія, усмашриваемъ нѣчшо
особаго вниманія и озабочиванія досшойное.

Вселюбезнѣйшій Государь! сей вѣнецъ на
главѣ Твоей есть слава наша: но Твой подвигъ.
Сей скипешръ есть нашъ покой: но Твое бдѣніе.
Сія держава есть наша безопасность: но Твое по-
печеніе. Сія порфира есть наше огражденіе: но
Твое ополченіе. Вся сія ушварь Царская есть намъ
утѣшеніе; но Тебѣ бремя.

28

Бремя по истинѣ и подвигъ! Предстанешь
бо лицу Твоему пространнѣйшая въ свѣтѣ Импе-
рія, каковую едва ли когда видѣла вселенная, и
будешь отъ мудрости Твоея ожидашь во всѣхъ
своихъ членахъ и во всемъ шѣлѣ совершеннаго со-
гласія и благоустройства. — Узриши сходящія
съ небесъ вѣсы правосудія, со гласомъ отъ Судіи
неба и земли: да судиши судъ правый, и вѣсы
Его да не уклониши ни на шуее, ни на десное. —
Узриши въ лицѣ благаго Бога сходящее къ Тебѣ
милосердіе, шребующее, да милославъ будеши ко
вручаемымъ шебѣ народамъ. — Доспигнуть бо
престола Твоего вдовицы, и сироты, и бѣдные,
ушѣсняемые во зло упошребленною властію, и ли-
цепріятіемъ, и мздоимствомъ лишаемые правъ сво-
ихъ, и вопишь не престанушъ, да защипиши ихъ,
да отреши ихъ слезы, и да устроиши ихъ вездѣ
проповѣдывашь Твою промыслительную держа-
ву. — Предстанешь и самое человѣчество въ пер-
вородной своей и нагой простотѣ, безъ всякаго
отличія порожденій и происхожденій: взирай, во-
піешь, общій Отецъ! на права человѣчесшва, мы
равно всѣ чада Твои. Никто не можешь быть
предъ Тобою извергомъ, развѣ ушѣснитель чело-
вѣчества и подымающій себя выше предѣловъ
его. — Наконецъ благочестію Твоему предша-
нешь и Церковь, сія мать, возродившая насъ ду-
хомъ, облеченная въ одежду, обагренную кровію
Единороднаго Сына Божія; сія Августѣйшая
Дщерь Неба хотя довольно для себя находишь
защишь въ единой Главѣ своей, Господѣ нашемъ
Іисусѣ Хрисшѣ, яко огражденная силою креста
Его, но и къ Тебѣ, Благочестивѣйшій Государь,
яко къ первородному сыну своему, прострешь она

29

свои руки, и, ими объявъ Твою любезнѣйшую выю,
умолять не престанешь: да сохраниши залогъ
Вѣры цѣлъ и невредимъ: да сохраниши не для Се-
бя шокмо, но паче да явиши Собою примѣръ бла-
гочесшія, и тѣмъ да заградиши нечестивыя уста
вольнодумства, и да укропиши злый духъ суевѣ-
рія и невѣрія.

Но съ Ангелами Божіими не усумнялся пред-
сташь и духи злобы. Отрважатся окрестъ пре-
стола Твоего пресмыкашися и ласкательство, и
клевеша, и пронырство со всѣмъ своимъ злымъ
порожденіемъ, и дерзнушъ подумашь, что аки бы
подъ видомъ болѣшности можно имъ возобла-
дать Твоею прозорливосшію. — Отрелошь без-
образную главу свою мздоимство и лицемѣтіе,
стремясь превратить вѣсы правосудія. — По-
явился безсшыдно и роскошь, со всѣми видами не-
чистошь, къ нарушенію святосши супружесвъ
и къ пожертвованію всего единой плоши и крови
въ праздности и суевѣ.

При таковомъ злыхъ полчищѣ окруженіи,
обымупъ Тя исшина и правда, и мудросшь и бла-
гочестіе, и будушъ, охраняя державу Твою, вкупѣ
съ Тобою желашь и молишь: да воскреснешъ въ
Тебѣ Богъ, и расточашся врази Твои.

Се подвигъ Твой: Державѣйшій Государь!
се брань, требующая, да препояшеши мечь Твой
по бедѣ Твоей; о Герой! и наляцы, и успѣвай,
и царствуй, и наставишъ Тя дивно десница
Вышняго.

Дивно глаголемъ; — ибо ошъ всего того
предохранить себя, все по превозмочь, все упра-
вить въ мирѣ и благоустройствѣ, требуешь силъ
болѣе нежели человѣческихъ. Почему, судя о Тебѣ,

30

хошя превознесенномъ паче всѣхъ человѣкъ, но яко о человѣкѣ, и должны бы мы свои радосши и восторги торжесшенные въ своихъ предѣлахъ удержать.

Удержать, — но что же означаетъ сіе днесь надъ Тобою совершившееся дѣйшвіе? Соспоишь ли оно въ одной наружносши? соспавляешъ ли шолько одинъ простой обрядъ? — Ахъ, нѣшь! О Давидѣ, егда избранъ былъ онъ Богомъ въ Царя Израилю, и свяшымъ елеемъ помазанъ, слово Божіе глашитъ: "ношашеся Духъ Господень надъ Давидомъ отъ того дне и потомъ. Сіе духа Господня ношеніе въ день сей осѣнило и освятило главу Твою. Не шщешны желанія всея Россіи; не шщешны моленія всея Церкви. Призываешь Господь на молитву смиренныхъ и не уничтожшь моленія ихъ.

Да и самое души Твоея расположеніе привлекаетъ таковое призрѣніе Господне; ибо шочно можемъ мы о Тебѣ, Государь! може сказать, что сказано о помазанникѣ Давидѣ: и Давидъ красенъ добрѣ огали, и благѣ взоромъ Господеви. Что само по себѣ не поликобъ было важно, ежелибъ оно не было шочнымъ знаменіемъ Твоея красошы душевныя, доброшы мыслей и благости сердечныя.

И шакъ, великодушнѣйшій Государь! симъ укрѣпится и ободрися. Съ шаковою помощію небесняю, съ таковымъ дарованнымъ Тебѣ духомъ Владычнимъ, подвигъ Твой удобень будешъ, бдѣніе Твое будешъ сладостно, попеченіе Твое будешъ успѣшно, бремя легко, и ополченіе Твое будешъ побѣдительно и торжесшенно.

Но се! и еще подаешь Тебѣ Богъ Своего о Державѣ Твоей промышленія печашь видимую. —

31

Вложилъ Онъ въ сердце Вашему Императорскому Величеству, да и любезнѣйшую Свою Супругу, Ея Императорское Величество, сотвориши учасінну Своей чести и славы вѣнчанія и помазанія. Сіе сходственно съ уставомъ Предвѣчнаго. Когда священный супружества сотюзъ совокупилъ Васъ воедино, и когда уставлено Богомъ быти женѣ помощницею своему мужу, то и честь ихъ должна быть нераздѣльна. Благоразуміе же и добродѣшли Ея Величества оправдаятъ благую всѣхъ насъ о Ней надежду; конечно оправдатъ Она слово Господне, дабы быть вѣрною Вашему Величеству въ ношеніи общественнаго времени помощницею.

Видя шаковымъ образомъ отвсюду огражденна и укрѣпленна Тебе, Великій Государь! и радуемся, и торжествуемъ, и проповѣдаемъ, и благодаримъ Господу, и вопіемъ: Благословенъ Господь, яко постѣти и сотвори избавленіе людѣли своилѣ, и вознесе рогъ Христа Своего!

Но прежде всѣхъ и паче всѣхъ да возрадуешься душа Твоя, Благочестивѣйшая Государыня Императрица Марія Ітеоровна, о благословенномъ плодѣ чрева Твоего! О коль сладосшень, коль пишателень для насъ есть сей плодъ Твой! Святая Твоя кровь печетъ по жиламъ Его, и все, что въ ней есть животворное и добротное, сообщено и Ему. Давно Апостолъ провозгласилъ: аще корень святъ, то и вѣшви. Корень вѣшви оживляецъ, а вѣшви корень украшаюцъ. Но есть ли сіе въ сердцѣ Твоемъ, Благочестивѣйшая Государыня! живоноснымъ исbegникомъ полныя радости? Ежели какая была и есень въ душѣ Твоей

32

скорбь: не доволенъ ли источникъ сей оную усла-
дишь? Ежели какія бурныя тучи помрачили мысль
Твою: сіе возсіявшее ошъ Тебя свѣтило не до-
вольно ли разогнашь весь мракъ сей? — И шакъ
видя днесь, яко маперь Соломонова, Сына Своего
вѣнчанна и превознесенна, возрадуйся и возвесе-
лися и возблагодари Господу, шоль милостиво
Тя посѣптившему. А всѣ вкупѣ, со всею Россиєю,
послѣдуя Тебѣ, яко ликоначальницѣ Маріамѣ, уда-
ряя въ шимпаны и кимвалы нашихъ сердецъ, предъ
священнѣйшимъ лицемъ Благовѣнчаннаго Монарха
нашего возыграемъ и воспоемъ, и услышано бу-
дешь до послѣднихъ земли: съ нами Богъ! разу-
мѣйше языцы и покоряйшеся! могущіи покоряй-
песя! Аще бо паки возможеше, и паки побѣждени
будешь, яко съ нами Богъ!

Платонъ.

ІІІ.
СЛОВО
НА ПРИБЫТІЕ ВЪ КІЕВЪ
ПЕТРА ВЕЛИКАГО.

Благодарствуй велегласной и радосшной вѣ-
сти, богоспасаемый граде Кіеве, яко возвеселивши
шебе возвѣщеніемъ пришествія Пресвѣшлаго Мо-
нарха нашего, не солга, яко же обыче. Се объща-
ніе ея исполнися. Се очима зриши, Его же умомъ
шокмо разсмашрѣвалъ еси. Се лономъ объемлеши,

33

Его же въ сердцѣ носилъ еси. Коею убо трубою
на приходъ Его лучше возгласиши приличеспву-
ешъ, аще не ею же гласишъ Псаломникъ на при-
ходъ самаго Царя славы: Сынове Сюни возрадцют-
ся о Царѣ своемъ. Сугубое пѣнія сего приличіе:
Царь прииде, иже между толь многими Царями
земными единъ Христу исшиною послѣдуешь,
единъ не покмо лучами Величества, но и свѣ-
шомъ Православія сіяешь: а прииде во градъ, его
же свяпыхъ ради и чудодѣйственныхъ мѣстъ
обычно есТЬ впорымъ Іерусалимомъ нарицаши Сы-
нове убо Сюни и проч. Наше се есТЬ пѣніе, намъ
нынѣ свойственное; да гласится сіе во вра-
шѣхъ градскихъ; да слышано будетъ по стѣ-
намъ, по домамъ, по стогнамъ; да поюшь сіе
церкви; да дадяшъ гласъ горы; наипаче же да
воспѣваетъ сія престольная церковь Премудрости
Божія. Яко же бо, когда радуешься человѣкъ, и очи,
и успа, и руцѣ, и нозѣ, и вси прочіи члены явля-
юшъ на себѣ нѣкое веселіе, обаче наибольшее дви-
женіе радосши въ сердцѣ обимаетъ; тако аще и
весь градъ сей исполняетъ нынѣшняя радость,
обаче на семъ мѣстѣ, аки въ сердцѣ градскомъ,
множае изобилуешь. Здѣ убо пріими отъ всѣхъ
моржественное привѣшствіе, желаемый Госпю,
вина веселія нашего, всея Россіи Царю и Повели-
телю. Толикаго же и всѣмъ общаго ушѣшенія не
требѣ бы здѣ изчисляши вины, вѣси бо самъ, и
никому же нетайныя сушь; обаче самая радость
не попущаетъ молчали. Вѣстно и явно всѣмъ
еспь, яко въ той часъ радуемся, когда нѣчпо жё-
лаемое получаемъ, и по мѣрѣ желанія, шакожде и
радость малая и великая бываетъ. Сердце бо че-

Часть I.

3

34

ловѣческое, егда нѣкоей вещи желаетъ и ищетъ, въ
той часъ аки бы въ пути шесшвуетъ, или въ
морѣ плаваетъ: егда же обрѣшаетъ искомое,
шогда, аки во присшанище или намѣренное мѣсто
достигши, веселился. Яко же убо вельми пріяп-
ный покой по трудномъ пуши, и вельми радост-
ная пристань по долгоплаваніи: тако аще полу-
чаемъ нѣчшо, его же великимъ и долговременнымъ
искахомъ желаніемъ, вельми радуемся. Кпюжь из-
рещи возможешъ желаніе, кошорымъ долго жела-
ше зрѣши нынѣшняго Гостя градъ и церковь Кі-
евская? Коль стужашельное вожделѣніе было ви-
дѣши Того, Его же иногда преславный родъ на
семъ мѣстѣ долго пресшолъ княженія содержали!
Видѣши Того, Его же праошцы здѣ погребены
сушь, и опъ нихъ мнози чудодѣйшвіями сіяють!
Видѣши Того, опъ Его же родоначальниковъ мно-
гая святая зданія воздвиженная видимъ! Сія вся
коликимъ желаніемъ ко зрѣнію Твоему разжизаху
сердца наша! И чшо глаголю о сихъ? Безъ всего того
само собою кому невождѣленно есть лице Цар-
ское? Чшо о солнцѣ Анаксагоръ Философъ, то я
глаголю о Царскомъ зрѣніи. Учаше пой древній
любомудрецъ, аки бы человѣкъ моей ради вины
созданъ былъ, дабы смотрѣлъ на солнце: якто
солнечному свѣпилу удивляшеся! Но поисшинѣ
аки природное всѣмъ желаніе есть Царя видѣли;
вси вся оставльше на пришествіе Царское спѣ-
шашь: и аще кто видѣлъ, щастіемъ своимъ зо-
вешъ, въ благлополучіе себѣ вмѣняешь и тѣмъ
вельми хвалился, яко Царя видѣлъ. Кое же было
желаніе Кіеву узрѣти Царя своего, и Царя того,
Его же рода единою памяшію зѣло защищаетъся;

35

и кое стуженіе сущему ощечеству Царскаго люби-
маго его зрѣнія не получиTI?

Правда то, яко Ты, пресвѣтлый Монархо
нашъ, и прежде пришествія Твоего присуш-
ствовалъ еси здѣ, и всегда обитаеши. Обитаеши
на судѣхъ правдою, обитаеши въ церквахъ поми-
ваніемъ Твоимъ, обитаеши въ монастырехъ Тво-
ими милослынями, обитаеши во всемъ градѣ дер-
жавою, обитаеши во всѣхъ мысляхъ славою, во
всѣхъ сердцахъ любовію; но сіе мысленное обита-
ніе и присутствіе большее еще въ насъ разжи-
заше вожделѣніе, еже бы и тѣснымъ Твоимъ при-
сушствіемъ возрадоватися. Кая убо днесь сла-
дость по поликой жаждѣ, егда Его же шоль зѣль-
нымъ, и шоль долгимъ ожиданіемъ искахомъ, Того
уже надъ все доспоинсіво наше радосшно обрѣ-
шаемъ, видимъ, привѣшшувемъ?

Не единымъ нынѣ веселіемъ веселился градъ нашъ: приводитъ себѣ въ память первое блажен- сшво свое: въ Тебѣ Ошчичѣ и Наслѣдникѣ мнился видѣти вся владычесшвованія, въ Тебѣ ошцы и праошцы Твоя. И колико радуется хваляся предъ Тобою ихъ памятьми, гробами, и зданіями, сіесть своимъ и Твоимъ сокровищемъ, яже аки общее съ Тобою сокровище имѣть Россія. Воистину, Пресвѣтлый нашъ Монархо! горы сія, аще бы глаголаши возмогли, хвалили бы ся предъ Тобою древними Вашими благочестія знаменіями. Гдѣ бо здѣ и ступаши можеши, ндѣже бы не узрѣлъ еси родства Твоего слѣдовъ? Мимо шелъ еси церковь Богородичну Десятинную прозваемую; то зданіе есть Благочестиваго и Великаго Князя, родоначальника Твоего Владиміра, и Святаго Его

["36", "тѣлесе сокровище. Храмъ сей, въ немъ же спо-\nиши, ошь Ярослава созданный есть, и Его тѣло\nпогребенное въ себѣ крыешь. Пойдеши ли во Оби-\nшель во Свяшую и Чудопворную Лавру Печер-\nскую? шую созда Великій Князь Свяпославъ.\nПойдеши ли въ монастырь Выдубицкій? шой воз-\nдвигнулъ Великій Князь Всеволодъ. Пойдеши въ\nцерковь Свяшаго Михаила Архангела? шую воз-\nдвижне Свяшополкъ, и неоцѣненнымъ сокровищемъ\nтѣломъ Мученическимъ обогати. Пойдеши въ домъ\nТроицкій Кириловскій? то зданіе Княжны Кіев-\nской Королевы Польской Маріи Всеволодовны.\nПойдеши на Вышь-градъ? шушь Борись и Глѣбъ\nпочиваюшь. Пойдеши во Обишель Межиторскую,\nту иждивеніе Великаго Князя Боголюбскаго. Что\nподробну изчисляши дерзаю? Воззри на вся стра-\nны Кіевскія: все то есть Царскаго Вашего бла-\nгородія и пресловушыхъ Его памятей, аки единая\nсосудовъ хранишельница. Но не память шолько и\nне самую кровь видишь въ Тебѣ Кіевъ помяну-\nшыхъ ощецъ Твоихъ: видишь и познаваешь въ\nТебѣ добродѣшли ихъ, и нравы и обычаи. Ви-\nдишь побѣды и ревность Владимірову. Той многіи\nнароды мечемъ плѣниль, и Россію Евангеліемъ\nпросвѣтилъ: Ты многіи грады овеческіи ошь ига\nОттоманскаго и ошь узъ ерешическихъ мечемъ\nсвободилъ еси. Видишь любомудріе Ярославово.\nТой Писанія Божественная и инныя многія книги\nошь языка Еллинскаго на Славенскій переведе:\nТы Академію въ царственномъ Твоемъ градѣ\nвоздиглѣ еси, и вездѣ людьми учишельными раз-\nширяющи мудросшь не престаеши. Видишь въ\nТебѣ градъ нашъ Святославово благочестіе. Той\nоснованіе церкви Печерской рукама

37

устыдился копаши: кшожь своима очима и Тебе
въ подобныхъ дѣлѣхъ не токмо безъ срама, но и
съ радосшію трудившася не видѣ? Видитъ и
инныхъ Праотецъ многихъ, ихъ же не токмо
кровію Наслѣдникъ еси, но и любленіемъ Вѣры
истинныя и благолѣпія церковнаго, аки не инныя,
но шыяжде добродѣшели въ Тебѣ оживилъ еси.
Когда же возпомянемъ любовное Ваше и согласное
Царствованіе Блаженныя памяти со Ioанномъ,
брашомъ Твоимъ, не видимъ ли въ Тебѣ браколюбія
Святыхъ Страсшотерпцевъ, Романа и Давида?
Се есть испинное наслѣдіе, тако доброму родству
подобствовати, яко видомъ во древесѣхъ и цвѣ-
тѣхъ избранныхъ, кошорыи не токмо видомъ по-
слѣдующъ роду своему, но доброплодіемъ; не токмо
лицемъ, но и благолѣпіемъ подобны сушь.

Сии поль многиі и пресвѣтлыи позоры не
довлѣюшъ ли къ великой радосши града и Церкви
Кіевской? Довлѣюшъ воистину. Но множишіи
паче сушь, неже довлѣюшъ; ибо и Пресвѣшлому
нашему. Монарху не довлѣетъ вся славная Пра-
отецъ своихъ на Себѣ изобразовати: но еще
своими безприкладными похвалами умножаетъ
славу Царскую. Мнози имѣюшъ иніи славу опче-
скую, но своими дѣлами не умножаюшъ. Мнози
иніи имѣюшъ славу свою своими дѣлами рожден-
ную: но отъ отецъ не пріяша. Нашъ же Повели-
пель естъ воистину великое блаженство ІІ царства
Россійскаго: нашъ Пресвѣшлый Монархъ обол
величія совокупи. Пріятъ отъ корене своего
цвѣшъ великаго имене и другій отъ дѣлъ своихъ
изпускаешь; обоя же поликакая сушь, яко и единому
безъ другаго къ вѣчному пропавленію довлѣти

38

возможно. Кому убо нѣсть вѣдомо, яко сугубое
Царскимъ Скипешромъ и оружіемъ прогоняли
враги Царствія? Сія тако согласуюшъ въ Монархѣ
нашемъ, яко лѣшь есть познавали, что знаме-
нуешь Царскій Его сугубоглавый Орелъ. Не сугу-
бой ли знаменіемъ силы Его сіяешь, правды и
смошрѣнія въ правленіи ощечества, и непре-
одолѣннаго мужества во брани?

Правосудіе шоликое есть, яко на пресшолѣ
Россійскомъ не человѣкъ, но самая правда сидѣши
мнишся. Кшо нынѣ боится смерши, или раны,
защиту имѣя неподвижную? Кшо немощенъ и
убогъ сый, трепещетъ сильныхъ крѣпости, или
богацкихъ наважденія? Кому аще и худѣйшему
страшно есТЬ и ужасно благородіе, преуспѣваніе
или достоинство? Не много воисшину въ инныхъ
народѣхъ и Государствахъ такихъ прикладовъ
обрящешіи, якіе въ ощечествѣ нашемъ видимъ
нынѣ: видимъ различіе людей въ одеждахъ, въ
домовыхъ зданіяхъ и именахъ; на судѣ различія
не видимъ: вси равни суть: не побѣждаетъ не-
повинніоспи злаго нападеніе, не погубляетъ ни-
кого нищеша и убожество, но грѣхъ единый. О
семъ же чѣпо рещи, яко чины, достоинства, чесши
градскія и рыщарскія, не благородію, не бога-
шву, но добродѣтелямъ, искусству и разуму по-
дающіся. Ческобы пріимающі честь, достойніи
возносятся на достоинства; прочіему же строе-
нію что можешь не удивляшися? Въ краткомъ
времни толь добрѣ успроился все Царство, елико
чрезъ многіи вѣки не чаяли бѣхомъ. Словомъ рещи,
основаніе рода и державы Россійской Ощемъ

39

Твоимъ возписуемъ, Монархо Пресвѣшлый; а чпо
лучше есть, украшеніе, и поликое исправленіе
тогожде рода Тебѣ и Твоему лицу возписовати
должно есть. Но сіе Твое благоразумное правле-
ніе не токмо нынѣ Ощечеству есть полезно; но
и Наслѣдникомъ Твоимъ, по Тебѣ царствовати
имущимъ, во образъ будетъ. То первая глава
Орла Твоего. А о другой, чрезъ копорую муже-
ство и храбрость воинскую разумѣемъ, неудобь
вѣришельное слово было бы, аще бы не всему
міру явно было. Не требѣ здѣ ни единой повѣсти;
зришь весь міръ избранныи Твои полки: удивля-
ются иноземніи кавалеріи Россійской. Кая равная
похвала быти можешь рыцарству сему? Не до-
стоишъ ли рещи, яко не отъ воиновъ, но отъ
вождовъ собрано есть? Не прилично ли рещи или
повѣсти о семъ, еже историкъ Курцій о воин-
ствѣ Александровомъ? „Воины, отъ нихъ же всякъ
учипель воинспва есть.“ Воины доспойны поли-
каго Царя, и Царь достоинъ есть поликихъ
воевъ. Но сіе еще паче всѣхъ страннѣйшее быти
мнился и всякое удивленіе превосходишъ той,
иже всѣхъ есть Царь и Владыка купно, Себе, аки
проста воина показуешь. Ему же Царіе не равни
суть, той трудами, службами, бдѣніемъ, дѣлами
и съ простымъ воиномъ равна Себе шворишъ.
Сея славы шоль въ мірѣ мало обрѣшается, яко и
вси древніи историки не много намъ таковыхъ
образцевъ оставиша, и аще о коихъ Царяхъ
повѣствующъ, съ великимъ удивленіемъ похваля-
ющъ ихъ. За сіе возносишъ Курцій Александра:
удивляется о семъ вельми и Плиній Траяну. Аще
бы воскреснути могли славными историки и вси
любомудрыи древности, новый бы въ насъ образъ

40

увидѣли. Самъ прежде творишь вся, яже инымъ
повелѣваши хощетъ, и поликій Повелишель
прочихъ повелѣнію подчиняется, и аще бы кипо
не видалъ, мужеслівомъ удивленный, не позналъ
бы Величества. Обаче, Пресвѣшлый Монархо
нашъ! множае удивляемся Величеству Твоему,
видяще Тя въ общей одежѣ, нежели аще бы
видѣнъ былъ еси въ Царскомъ украшении; Вели-
чеспіво бо Царское не въ порфирѣ свѣшлой, ни
въ зланий діадимъ эришся, но въ силѣ, крѣпости,
мужеспѣвѣ, въ храбрыхъ и удивленія достойныхъ
дѣльхъ. Приходишь здѣ на память, что въ похвалу
изрече Соломону Царица Савская: большая, рече,
прелудрость твоя отъ дѣла твоего, нежели слухъ,
его же слышахъ. Подобно и мнѣ, похвалъ Твоихъ
ви мало недоспизающу, рещи подобаетъ; храб-
росТЬ большая есть, и дѣла Твоя, нежели не
шокмо моему малорѣчію, но и преизящнѣйшимъ
ришоромъ и вишіямъ изповѣсти возможно. Сія
же азъ не къ явленію радости нашей возпомянухъ.
Како бо не желательно всякому было видѣти
моликая преславная и дивная на себѣ носящаго!
Образъ Твой и начертаніе лица вси видѣти же-
лають; чшожь возглаголю о Твоемъ мужествѣ?
Познавъ отъ исторіи, коль храбръ былъ Александръ,
Помпей Великій, Юлій Кесарь и ины, обычнѣ
желаемъ, аще бы можно, гдѣ ихъ изображеніе увидѣ-
ти; но егда желаемое получаемъ, егда не изобра-
женіе Твое, но лице Твое видѣти удостояемся,
чpo речемъ о сердцахъ нашихъ, Пресвѣшлый
нашъ Монархо! Ангелу Твоему Петру нечаянно
въ домъ Апостольскій пришедшу, не отверзе
рабыня дверей отъ радосши! Мы же на Твое
пришесвіе отверзаемъ Тебѣ любовію сердца наша:

41

но коликая любовь и коликая въ нихъ обрѣшается
радость, сего словомъ ошверзши не можемъ. О
благополучія! О необычайнаго блаженства нашего!
Воскликнути подобаетъ: яко же слышахомъ, тако
и видѣхомъ. Слышахомъ о Владимрахъ, о Яро-
славахъ, о Всеволодахъ: нынѣ всѣхъ шѣхъ въ
единомъ истинномъ нашемъ Наслѣдникѣ видимъ.
Слышахомъ Царя и воина, не шокмо воинскимъ
повелѣніемъ своимъ, но и рукою Своею воюю-
щаго, и уже очима нашима въ самомъ Его лицѣ
всю истину познаваемъ. Се есшь покои и ко-
нецъ желанія, се есшь верхъ благополучія нашего!

Но что Тебѣ принесемъ въ даръ, поликихъ
радоспей виновный Госпю, Пресвѣтлый нашъ
Монархо! Принесемъ все шо, еже Твое есшь.
Приносимъ Тебѣ богоспасаемый сей ошеческій
градъ Твей и Церковь, всѣхъ сердца къ любленію,
всѣхъ главы къ подчиненію, всѣхъ колѣна къ покло-
ненію, всѣхъ очеса, руцѣ и нозѣ, всѣхъ всяко по-
даемъ къ пошребѣ и службѣ Твоей. Сія вся и безъ
приношенія быша Твоя; обаче и приносиши сія
подобаетъ: ибо Вседержитель Богъ нашъ вся
имѣшь во области и въ руцѣ Своей: Аще взалту,
не реку тебе: моя бо есть вселенная и исполненіе
ея; обаче самъ повелѣваетъ намъ, да ему различ-
ныя приносимъ дары. Ты убо послѣдуй Господу
Твоему, пріими Твоя ошь Твоихъ, мѣста сія
сродная Твоя и Твое сокровище крышееся, въ
непремѣнную любовь Твою, въ крѣпкое и безбѣд-
ное защищеніе. Прочее же вся Церковь Кіевская
приноситъ и приносити не престанешь о Тебѣ
мольбы и моленія: да яко новаго сего Сіона по-
сѣшити не презрѣлъ еси, тако да благословишъ

42

Тя Господь отъ Сіона, да сотворишъ любима и
пріяшна всему ощечеству и людемъ Твоимъ,
сітрашна и неприсупна врагомъ Твоимъ, и на
долгая времена въ жишіи семъ побѣждающа и
моржесшвующа да сохранишъ. Аминь.

Феофанъ.

---

IV.
СЛОВО
НА ПРИБЫТІЕ ИМПЕРАТРИЦЫ
ЕЛИСАВЕТЫ

Изъ Москвы въ Санкт-Петербургъ.

Воньже аще градъ или весь вниките;
входяще въ домъ цѣлуйте его глаголюще,
миръ дому сему. — Мапф. гл. 4.

Спасищель нашъ, слышашели! посылая въ
міръ на проповѣдь божесшвенныхъ учениковъ Сво-
ихъ и Апосшоловъ, приказалъ имъ, чѣпобъ они во
градъ ли когда или село какое приidушъ, сперва
самаго жишелей его привѣшшвовали миромъ;
воньже, сказалъ, аще градъ или весь вниките, ис-
пытайте, кто въ немъ достоинъ есть, и ту пре-
бывайте, дондеже изыдите; входяще же въ домъ
цѣлуйте его глаголюще, миръ дому сему. Ревнуя
сему Ея Священнѣйшее Величество Авгу-

43

стѣйшая Наша Государыня Императрица
при торжественномъ въ преславный, преславнымъ
Родителемъ Ея основанный, градъ сей входѣ
своемъ, теперь также всѣмъ обрѣпающимся въ
немъ гражданамъ и пришельцамъ, свободнымъ и
рабамъ, богашымъ и нищимъ приносишь миръ.
Миръ, говоришь, валъ; миръ и видѣпь и слышашь
въ васъ желаю. А понеже не всякъ можешь скоро
понять сихъ крашкихъ словъ великую силу:
того ради я принялъ намѣреніе за высочайшимъ
Ея Величества соизволеніемъ слѣдующимъ
крашкимъ словомъ моимъ объяснипь: какова здѣсь
мира желаетъ намъ со Христомъ миролюбивѣй-
шая Помазанница Его, и сколь онъ намъ нуженъ
и полезенъ.

Внемлипе убо въ началѣ, слышашели мои!
что миръ на разные раздѣлишься можешь роды,
ио не всякой изъ нихъ человѣку имѣть надобно.
Есть миръ хуждшій самаго раздора и брани. На
примѣръ, вошелъ кто чрезъ обыкновеніе грѣхов-
ное въ крѣпкое соединеніе съ діаволомъ, то,
правда, мирноежь мнишся себѣ жипіе проходишь
онъ на земли, мирное; ничего бо о смерти, ни-
чего о судѣ страшномъ, ничего о казни вѣчной
не помышляешь, но живешь спокойно, какъ бы
никакое зло его не ожидало: лежишь на одрѣ
сласшей своихъ безъ всякаго опасенія, неиначе
какъ оный Евангельскій богачъ, кошорый говорилъ
душѣ своей: Погивай! Но естьли чипо вредишель-
нѣе сего покол, естьли, говорю, что вредишельнѣе
какъ спать, гдѣ неирестанно надобно бодршво-
вать, почивать, гдѣ со всѣхъ сторонъ окружаетъ
враговъ множесшво? Или миришься съ штѣми не-
пріятелями, кошорые всегда души нашей погибели

44

ящушъ, и вовѣкъ искать не престанушъ? И о
таковомъ-по мирѣ упоминаетъ нѣгдѣ Іеремія
Пророкъ: Цѣляху сотреніе людей моихъ унитижа-
юще и елаголюще: мирѣ, мирѣ и гдѣ есть мирѣ (1)?
Такой же миръ естъ и входить съ кѣмъ въ со-
гласіе во зломъ какомъ дѣлѣ, какъ сдѣлалъ иногда
Иродъ съ Пилашомъ, коипорые, по свидѣшельству
Евангелія, враги межь собою дополѣ были; а гдѣ
пришло до убійства Христова, согласіе между
ими возобновилось. Не сего убо мира, ни онаго
желаетъ намъ Хриспосъ, не сего и миролюбивѣй-
шая Помазанница Его; но котораго, послушайше.

Желаетъ она намъ мира съ Богомъ, мира и
со ближними нашими, но такого, кошорой мира
Божія не нарушаешь.

Что миръ имѣть съ Богомъ не только по-
лезно, но и нужно естъ, не требуетъ дальнаго
доказашельства: естъли бо за нужное и препо-
лезное дѣло спавимъ мы имѣть союзъ съ знаш-
ными земными Потеншашами, великомощными
Принцами и Князями, шо уже съ шакимъ Потен-
шашомъ, кошорой всю вселенную носишь гла-
голомъ успѣ Своихъ, миришься не нужно ли? не
полезно ли? Да и конечно Апосшолы, естъли бы
не усмозрѣли въ шомъ какой пользы, въ послані-
яхъ своихъ шакъ часто не внушали бы намъ о
семъ мирѣ? А то всякой изъ нихъ всякое почти
посланіе начинаешь и окончеваешь симъ име-
немъ. На примѣръ, Павелъ Св: пишущь вшорое
посланіе къ Коринѣяномъ, въ началѣ говоришь:
благодать валѣ и мирѣ отъ Бога Отца нашего;

(1) Іерем. б.

45

въ концѣ шоежь: Богъ, говоришь, любве и мира
да будетъ съ вали. Петръ Святый также первое
посланіе свое оглавляешь сими словами: Благо-
дать валѣ и мирѣ да умножится, и окончевашь
шѣми же: Мирѣ, говоришь, всѣмѣ валѣ о Христѣ
Иисусѣ. Но да умолчу о другихъ Апостолѣхъ: Самъ
Спасищель нашъ, и какъ родился изъ ушробы
машерней, и какъ воскресъ ошъ гроба, не имѣлъ
чѣмъ лучшимъ привѣшствовать мірѣ, какъ ми-
ромъ симъ. И' о когда шолько родился Хрисшосъ,
Ангели Его воспѣли: Слава вѣ вышнихъ Богу и на
земли мирѣ (1). Когда по воскресеніи явился
Ученикамъ, сказалъ также еще неоднокрашно:
Мирѣ валѣ (2). Наконецъ, я сказалъ, что вещи
сей польза всѣмъ есть ясная, пошому не шребуешъ
доказашельства. А ежели что усумнѣваешься, шотъ
пусь приведешь себѣ на мысль страшное оное
изгнаніе Адамово изъ рая, ужасный при Ноѣ
бывшій потопъ, смрадное горѣніе Содомскихъ и
Гоморскихъ градовъ, и прочія жестокія казни,
неизцѣльныя рода человѣческаго язвы, кошорыя
всѣ были плоды, произрастшіе ошъ проклятаго
корене раздора нашего съ Богомъ. Пусь, говорю,
приведешь себѣ на мысль сія и подобная пре-
многая злая, и познаешь, коль вредительно есшь
здорить человѣку съ Богомъ Творцемъ своимъ и
Содержишелемъ; а оттуды не шрудно нанесшь
возможешь; и сколь напропивъ полезно есшь въ
мирѣ, пю есть, въ любви и соединеніи воли своей
съ волею Его жить съ Нимъ. Впрочемъ мнѣ

(1) Лук. 2.

(2) Юан. 20.

46

кажется, что я не имѣю большей нужды объ
извѣстной столько всѣмъ вещи еще далѣе бесѣду
мою простирать; прислушаю убо къ миру другому,
котораго Христосъ, и сія Его миролюбивѣйшая
Помазанница желаетъ намъ имѣть со ближними
нашими.

А тушь уже и встрѣчаешь меня Августинъ
(1), объявляя неизреченную отсюду человѣку про-
исходящую пользу: яко же, говоришъ, духъ чело-
вѣческій не одушевляешь уды, развѣ будушъ между
собою сопряжены, шакъ и Духъ Святый никогда
насъ не оживотворяешь, развѣ когда въ союзѣ
мира пребываемъ. Что же не ложно есть ученіе
Августиново, подтверждаетъ оная рѣчь Павлова:
Тожде людямъ您ите, миръ имѣйте, и Богъ будетъ
съ вами (2). Что бо не видишъ здѣсь, чѣпо
любовь, ко whomъ мы имѣемъ ко ближнимъ нашимъ,
привязываетъ къ намъ злашными нѣкіими узами
самого Бога. Явѣственнѣйше еще говоришъ о семъ
блаженномъ Бога со человѣкомъ союзѣ Богословъ
Святый, гдѣ засвидѣшельствуешь намъ повѣрен-
ною ему правдою Хрисповою, чѣпо пребываяй въ
любви, въ Бозъ пребываетъ, и той въ немъ (3). А
чтобъ мы знали, о какой ему здѣсь любви слово,
придаетъ: аще кто не любить брата своего, его
же видить; Бога, Его же не видить, какъ онъ ли-
жетъ любить. Видимъ убо, вошь видимъ явственно,
слышавели! какая польза опъ мира имѣющагося
въ насъ со ближними нашими происходишь.

(1) Авг. сл. 2. къ бр. Пуст.

(2) 2. Кор. 13.

(3) юан. 4.

47

Есшь же и другая намъ омсюда польза вре-
менная, шо есть, блаженное на земли наше пре-
бываніе, и непоколебимое всего омечества осно-
ваніе. Кому бо не извѣсшно, чшо селы ли или
грады, или цѣлыя государства, крашко всякое
жишельство дошоль въ цвѣтущемъ сосстояніи
находился, покамесшъ миръ въ немъ водворяется;
а когда миръ изъ домовъ его изгонился, раззоренію
подвержено бываетъ скорому. Прочтемъ Іеруса-
лимскую испорію, прочтемъ Греческую, прочтемъ
Ассирійскую, и узнаемъ довольно, чшо не Типъ
Іерусалимову паденію виновенъ былъ, но между-
собная болѣе гражданъ шѣхъ брань. Не Мугамепъ
у Констаншинополя стѣны пвердыя варварскимъ
оружіемъ своимъ разбилъ, но сами жишели и
союзники того города несогласіемъ своимъ раз-
валили ихъ. Такимъ же образомъ и Ассирійская
пропала монархія, такимъ Карөагенская красота
уничтожилась, такимъ Персіане потеряли свою
славу. И того ради весьма похваляю уже я онаго
Философа, кошораго мнѣніе было, чшо государсшво
крѣпчае бываетъ, когда миромъ ограждаешься, не-
жели когда стѣнами.

Призналъ испину сію Терезій, оный Нуми-
дійскій начальникъ, кошорой, какъ побѣждень былъ
отъ Сіипіона, и вопрошенъ: чего бы для Нумидін,
прежде непобѣдимая бывшая, нынѣ такому раз-
зоренію подлегла? отвѣщалъ: соединеніе ей побѣду,
раздоръ погибель принеслъ.

Тогожь знашно мнѣнія былъ и Скияниńь
шотъ, кошорой умирая призвалъ къ себѣ всѣхъ
сыновъ своихъ (кошорыхъ у него было восемде-
сяшъ) и далъ имъ въ руки пучекъ стрѣлъ великой,

48

чпобъ его переломили; чпо какъ ни которой изъ
нихъ здѣлашь не могъть, онъ взявши пучекъ раз-
вязалъ, и одну по одной переломилъ ихъ, а по-
помъ обратившись къ дѣтямъ сказалъ: видите ли,
какъ совокупленныхъ спрѣлъ переломить нельзя,
а раздѣленныхъ не трудно можно: но шакъ и вы,
ежели миръ между собою имѣть будете, пребудете
непобѣдимы: ежели же начнеше ссоришься, и миръ
разрушите, погибнеше скоро.

Да и въ Священномъ Писаніи довольныя
сему доказательства находятся; чпо бо говоришъ
Псаломникъ о паденіи царствѣ? кому причину
раззоренія ихъ приписываетъ? Не неспроенію ли
домашнихъ? Смятошася, говоришъ, языцы, и за-
шѣмъ наносишъ, уклонишься царствія (1). Чпоже
и Павелъ Святый къ Галафомъ пишешь? Не гро-
зишъ ли намъ погибелію за немирное жишіе? Аще,
говоришъ, другъ друга снѣдаете, блюдите, да не
другъ отъ друга истреблены будете (2).

Но сія о внутренномъ мирѣ, чпо думашь
надобно и о вѣншнемъ? Полезно миръ имѣпь съ
домашними, не полезно ли съ сосѣдами? Полезно
съ своими овечества сынами, не полезно ли съ
чуждыми окрестными народами? А чѣмъ обогаши-
лось Соломоново царство, ежели не такимъ ми-
ромъ? Чѣмъ прославилось Августово владѣніе,
ежели не такимъ сердецъ соединеніемъ? Напро-
шивъ же кшо шшолько въ ишоріи бываетъ го-
сшемъ, чпо не влѣдаетъ, какъ безъ этого пресѣка-

(1) Псал. 45.

(2) Галаф, 5.

49

ются коммерції, умножается внутреннее безпокойствіе, трудамъ и подвигамъ конца не бываетъ.

И сіе шо есть сіе, о Россія! причиною, что корабли швои теперь безопасно быстрины морскія преплывающіе; сіе причиною, что оружіе швое упокоевается; сіе причиною, что ученіе въ шебѣ цвѣшешъ, художества на изрядную спепень восходящъ. Кратко, сіе причиною, что наспоящей шишинѣ швоей вся вселенная по правѣ завидовашь можешъ; сіе, говорю, шо есть, миролюбивое швоей Монархини сердце, пріятельскій ко всѣмъ духъ, далекія онъ кровопролитія руки. О блаженно во исшину чрево, носившее Тя, Великая наша Государыня! блаженна та кровь, отъ которыя сосшавилось поль миролюбивое Твое сердце! Господь Силъ, Господь крѣпкій во бранѣхъ, Господь сокрушаяй кедры Ливанскіе, и стрясаяй горы, ни кошорою шакъ шиплою величайшься въ Писаніи не любишь, какъ Княземъ мира, Олцемъ щедротъ и Богомъ ушѣхи. Ты, величайшая между вселенныя Самодержцами Государыня, просшраннѣйшія Имперіи Повелительница, и многія силы въ крашкомъ времени известь могущая, ревнуя Князю оному, видимъ, шакже лучше миръ, нежели брани и побѣды гласящее собою воспріяшь изволила имя. Кто же бы не назвалъ шакую душу блаженною, кошорая поль благую часть избрала; а слѣдовашельно, кипобъ не ублажилъ и присноцамяшныхъ родишелей, кошорые благословенную вѣшь сію произрастили; вѣшь, подъ кошорыя покровительствомъ не сколько свои подданные, но и окрестныи многіи

Часть I.

4

50

народы покоя и пріосѣненія отъ жара военнаго
ищушъ. О когда бы воскреснулъ въ сія дни
Пещръ Великій! коль бы онъ возрадовался и
возвеселился о большѣй Дщери своей,
при которой державѣ многими его шрудами на-
сажденная, и кровянымъ, шакъ сказать, пошомъ
напоенная возрасла сія маслина. Вѣдаеше всѣ вы,
слышашели! о чемъ я это сказалъ. Вѣдаеше, го-
ворю, многотрудныи военные Родишеля сего
подвиги; памятуеше и разныя на разныхъ мѣ-
стахъ многобѣдственныя его съ непріятелями
сраженія; а чего онъ въ нихъ искалъ; чего на Пол-
шавскомъ полѣ хошѣлъ, о чемъ и въ другихъ по-
ходахъ столько сшарался, ежели не о мирѣ? Все
желаніе, вся воля, все сердце православнаго пого
Монарха была стяжашь миръ себѣ, миръ отече-
ству, миръ Церкви Святой. Но увы, что не Да-
ріевъ онъ вездѣ находилъ, но Александровъ: вездѣ
мирные его тракташы, вездѣ полюбовные дого-
воры отвергаемы были дошоль, какъ онъ уже
оружіемъ досшавашь мира державѣ своей понину-
дился. И шакъ видите уже, слышашели! что, о
чемъ приснопомянушый сей Родишель непрестан-
ное попеченіе имѣлъ, о чемъ денно и нощно по-
помышлялъ, то наслѣдовала, Божіимъ шакъ судь-
бамъ устлановившимъ, Дщерь Его Августѣвшая
Наша Государыня Императрица. И не возрадо-
вался ли бы Онъ сердцемъ, не возвеселился ли бы
душею, видя сіе? Воисшину бы возрадовался, да
и радуешься, предстоя пресшолу Благодати Божі-
ей, благодаря всесильному Его промыслу, что
шруды Его не суешны явились.

Но да уже ко окончанію слова нашего при-
ближимся. Къ вамъ я обращаюсь, слышашели мои,

51

и говорю: вошь уже видите вы сами, коль сладкии суть ошь корене мира происходящи плоды; и знаете довольно, коль полезно есть человеку въ любви и соединеніи жить съ Богомъ, и со ближними своими. Смочритежь, когда шакъ, блюдемъ опасно, чшобъ какимъ нибудь образомъ не разорвали мы когда блаженнаго сего союза. Пашыри не должны господствовать клиру, но больше образъ пусть быцаюст стаду, по слову верховнаго Апостоловъ Пешра; Судіи не должны обижать убогацъ, озлобляшь сирыхъ, нарушать правды ни подъ какимъ видомъ; Купечесшвующи обманомъ пусть не торможе: кратко, чшобъ какова званія ни былъ: не себѣ угождающе ходи въ немъ, но ближнему въ созиданіе, какъ Павелъ Святый увѣщаваетъ. Надъ всѣми же сими сняжемъ любовь, яже есть союз совершенства, какъ онъ же на другомъ мѣстѣ учишь. И шакъ исполнится въ насъ желаніе Хриспово, сохранился и залогъ цѣлъ, кошорой Ея Величество, при щасшливомъ нынѣ въ царствующій градъ сей прибышіи Своемъ, благоизволишъ положить въ насъ, Христовыхъ, оныхъ упошребляя ко всѣмъ словъ миръ вальъ!

Наконецъ принявши толь высокой отъ Высокомонаршаго лица Ея даръ, помышляеше ли вы шеперь, чпо взаимно принесть мы Ея Величеству должны? Принесемъ Ей въ знакъ всеподданнической или паче сказашь, сыновской нашей къ Ней вѣрности сердца наша и скажемъ: да полагаяй облаки на восхожденіе Свое, и ходяй на крилу вѣтренно Господь, какъ настоящее пришествіе, шакъ и вся прочая благословишь вхожденія и исхожденія Твоя; и да будешь самъ предходяй

*

52

предъ Тобою во всѣхъ пущехъ Твоихъ дошоль, по-
коль совершивъ богоугодно тѣленіе живоша Тво-
его ко блаженчому царствія небеснаго достиг-
нешь пристанищу. Аминь.

Гедеонъ.

---

V.

Р Ё Ч Ь

НА ПРИВЫТІЕ ЕКАТЕРИНЫ II.

ВЪ МСТИСЛАВЛЬ.

ПРЕСВѣТЛѣЙШАЯ ИМПЕРАТРИЦА!

Оставимъ Асшрономамъ доказывать, что земля вкругъ солнца обращается: наше Солнце вкругъ насъ ходишъ, и ходишъ для шого, да мы въ благополучіи почиваемъ. Исходиши, милосердая Монархиня, яко женихъ оцѣ чершога своего; радуешися, яко исполинъ, шещи пушь. Отъ края моря Балтійскаго до края Эвксинскаго шесшвіе Твое, да шако ни единъ изъ подданныхъ Твоихъ укрыется благодѣтельныя шеплоты Твоея! Хочя же мы и покоимся Твоимъ безпокойствіемъ, и не негорѣкими хожденіями Твоими сидимъ сладко всякъ подъвиноградомъ своимъ и подъ смоковницею своею, якоже Израиль во дни Соломона; однако, солнечнику цвѣшу подобясь, муда и очи и сердца наши обращаемъ, аможе теченіе Твое.

54

удостоилась пріять помощь отъ Пророка Иліи: много было во Израили прокаженныхъ во дни Пророка Елисея; но единъ шокмо Нееманъ получилъ отъ него исцѣленіе.

Если бы я съ своей стороны восхошѣлъ паче устрашить, а не нашавить васъ, мнѣ споило бы шокмо разкрыть, на щетѣ сей, разишельнѣйшія мѣспа во Св. Писаніи и, проходя по порядку вре- менѣ Испорію праведныхъ, дапь на замѣчаніе, что издревле не многіе спасались. Такъ единое семейшво Ноя не погибло во всемирномъ пошо- пѣ; единъ Авраамъ, отличенный отъ земнород- ныхъ, содѣлался хранишелемъ Завѣша; изо ста тысяцъ Израильшанъ шокмо Навинъ и Халевъ введены въ землю Обѣшованную; единъ Іовъ явил- ся мужемъ праведнымъ въ землѣ Авсишидійспей; единъ Лотъ въ Содомѣ, и шокмо три ошрока Іудейскіе въ Вавилонѣ.

Къ сей разишельной каршинѣ присовокупилъ бы выраженія Пророковъ. Въ книгахъ Исаіи про- челѣ бы вамъ, что число избранныхъ столь же рѣдко, какъ и османки гроздія, до коего не косну- лась рука виноградаря во время собиранія; столь же рѣдко, какъ и послѣ жатвы османки класовъ, ускользнувшихъ изъ-подъ серпа.

Изъ Евангелія заимшвовалъ бы новые ужа- сы, для окончанія каршины. Указалъ бы вамъ два пуши: единый шѣсный и неудобный, по кошорому рѣдкіе шествующіе; другой просшранный и цвѣ- тами усѣянный, кошорый соспавляешь какъ бы общий путь рода человѣческаго. Въ заключеніи, напомнявъ, что вездѣ во Св. Писаніи осужден-

55

ныхъ показано въ большемъ количествѣ, а пра-
ведные, въ сравненіи съ прочими, сушь какъ бы
малое шадо, едва глазамъ примѣшное, оспавилъ
бы васъ, на щешь спасенія вашего, въ такомъ
страхѣ и недоумѣніи, которое не можешь не
быть ужасно для сердецъ, ещене острекшихся отъ
вѣры и надежды на Божіе званіе.

Но чпожь бы сдѣлалъ я, ограничивъ плодъ
пасшырскихъ насшавленій однимъ увѣреніемъ васъ,
что не многіе спасутся? Увы! я открылъ бы опа-
сноси, не научивъ, какъ ихъ избѣгнуть; предша-
виль бы съ Пророкомъ мечь гнѣва Божія, подъ-
ятый надъ главами вашими, и не помогъ укло-
ниться удара, вамъ угрожающаго; возмушилъ бы
совѣсти, и не вразумилъ согрѣшающихъ.

Мое намѣреніе здѣсь, поискать въ нашихъ нра-
вахъ причины шоликаго затрудненія въ спасеніи.
Всѣ мы ласкаемся, что не будемъ изключены изъ
числа избранныхъ; для чого и нужно разсмошрѣть,
хорошо ли основана сія надежда.

При изъясненіи причинъ сихъ не шо полагаю
въ предметѣ, чтобы общимъ мнѣніемъ заключи-
ли: слѣдовательно рѣдкіе спасутся! но чтобы
каждый изъ насъ вопросилъ себя: могу ли я на-
дѣяться спасенія при настоящемъ образѣ моей
жизни? Кто я? что успѣлъ сдѣлашь для неба, и
чего долженъ ожидать въ вѣчности? Инаго поряд-
ка въ шоль важной машеріи не избираю; весь
планъ бесѣды моей сосшоять будешь въ изъясне-
ніи трехъ главныхъ причинъ, по кошорымъ не
многіе спасутся: искусшво и глубокомысленныя
изслѣдованія были бы неумѣстны. Внемли всякъ,

56

кіпо бы ты ни былъ, предмешъ слова достоинъ
птвоего вниманія: ибо дѣло идешь о швоемъ спа-
сеніи.

Спасутся не многіе потому, что въ семъ
числѣ полагашь должно два шокмо рода лицъ: или
тѣхъ, кошорые умѣли сохранить невинность и
чисшоту сердца; или тѣхъ, кошорые, утративъ
оную, паки обрѣли чрезъ подвиги покаянія. Пер-
вая причина. — Такъ, слушашели! двѣ ялько
стези ведушъ ко спасенію, и небеса ошверзты
либо для несогрѣшающихъ, либо для кающихся.
Къ которой убо şшоронѣ относите себя? Къ
первой, или послѣдней? Вы знаешь, что никая
же скверна внидешь въ Царствіе Божіе, надле-
жишъ явишься въ немъ или съ невинностію со-
храненною, или съ невинностію возстановлен-
ною. Но умерешь невиннымъ есть такое пре-
имущество, коего рѣдкіе могушъ надѣяться;
жить въ подвигѣ покаянія есть такая благодать,
которая, судя по разплѣнію нравовъ, еще бы-
ваетъ рѣже.

Въ самой вещи, кто похвалится невин-
ностію? Гдѣ сіи непорочныя души, невѣдущія
грѣха и до конца сохранившія священное сокро-
вище первыя благодати, церковію ввѣренное
имъ при крещеніи, — сокровище, его же паки
возребуетъ Іисусъ Христосъ въ день Страш-
наго Суда?

Въ тѣ блаженныя времена, когда церковь
была еще собраніемъ Святыхъ, рѣдкіе изъ пра-
вовѣрныхъ, по возпріятіи даровъ Духа Святаго
и по исповѣданіи Іисуса Хрисша въ пαιнспѣ,
насъ орождающемъ, паки предавались первымъ

57

своимъ беззаконіямъ. Токмо Ананіа и Сапфира оказались вѣроломными въ церкви Іерусалимской; Токмо единъ кровосмѣсникъ явился въ церкви Коринской. Тогда покаяніе всенародное рѣдкимъ было врачевствомъ; и между сими испинными Израильянами едва нашелся одинъ прокаженный, кошораго надлежало отлучишь ошъ олтаря и общенія съ браміею.

Но послѣ, когда вѣра, начавъ распростра-
няться, вкупѣ начала оскудѣвать, и число избран-
ныхъ, по мѣрѣ умноженія вѣрныхъ, уменьшашься,
успѣхи Евангелія, кажешься, остановили приспѣя-
ніе благочестія. Люди, содѣлавшись Христіанами,
внесли въ церковь свои правила и свое развраще-
ніе. Ахъ! всѣ мы почти заблуждаемъ ошъ утробы
машерней; первое употребленіе, какое дѣлаемъ
изъ сердца своего, есть уже беззаконія; первыя
наклонности наши сушь страсти, и разумъ не
иначе разкрывается и входитъ въ силу, какъ съ
ущербомъ невинности. Земля, по выраженію
Пророка (1), разплѣнна неправдою живущихъ на
ней: всѣ мы нарушили законъ, измѣнили успавы,
разорили завѣшъ, долженствующій пребыть
вѣчнымъ; всѣ спали непотребны. Лживошь, кле-
веша, вѣроломшво, прелюбодѣяніе, самые гнусные
пороки покрыли землю. Брашь брату сшавитъ
сѣти; отецъ ошдѣляешся ошъ дѣтей; мужъ ошъ
жены! Нѣшь союза, кошораго бы не распоргла
подлая корысть; добродушіе почитается добро-
дѣшелію слабыхъ умовъ; ненависши нашей нѣшь
конца; примиренія наши обманчивы, и въ лицѣ

(1) Осіи IV.

58

врага не зримъ уже ближняго своего! ... Другъ друга взаимно терзаемъ и снѣдаемъ! ... Собранія наши не что иное, какъ моржественные пересуды; совершеннѣйшая добродѣшель не безопасна отъ злыхъ языковъ; игры превратились въ шоргъ, въ обманъ, въ неистовство; пиршесшва, сіи невинные узы общежишія содѣлись такими излишносшями, о кошорыхъ и говорить не позволено; общественныя забавы стали школою разврата; въ нашемъ вѣкѣ совершаются такія непотребства, о коихъ отцы наши поняшія не имѣли. Городъ есть Ниневія грѣшница; Дворъ, средоточіе всѣхъ страстей. Добродѣшель, уполномоченная впрочемъ примѣромъ Государя, охраняемая его благоволеніемъ, одушевляемая его милостями, хопя и заспавляемъ порокъ быть осмотрительнѣе; но порокъ, можешь быть, ошь того не рѣже является! ... Всѣ состоянія разврашились въ пупяхъ своихъ. Бѣдные ропщушъ на Господа, ихъ поражающаго; богатые забывающъ Виновника своего изобилія. Сильные живушъ шакъ, какъ бы родились шокмо для себя, и не являющіе инаго преимущества своей знамости, кромѣ распушства! Самая соль земли обуяла, свѣтильники Іакова погасли, камни свяшилища съ презрѣніемъ влачашся въ брѣніи публичныхъ мѣстъ, и служитель олшаря подобенъ простолюдиму! Боже мой! это ли Твоя церковь, собраніе вѣрныхъ? это ли Твое драгое наслѣдіе, сія возлюбленная лоза, предмѣпъ Твоихъ нѣжнѣйшихъ попеченій? и больше ли согрѣшилъ предъ Тобою Іерусалимъ, когда Ты поразилъ его вѣчнымъ прокляшіемъ?

59

Вошь уже и нѣшь одного пуши ко спасенію: всѣ мы совратились отъ стезей правды. — Такъ, слушатели! было время, когда и въ насъ господ-швовалъ грѣхъ. Съ лѣпами, можешь быть упих-ли ваши страсши; но какова была ваша юноспь? Ошь продолжишельныхъ изнеможеній, можешь быть, вы получили омерзѣніе къ міру; но прежде сего, какъ употребляли свое здоровье? Можетъ быть, благодаря преобразовала наконецъ ваше сердце; но обо всемъ помъ времени, которое предшесшвовало сему преобразованію не просище ли вы Господа Бога, да не воспомянешь о немъ во вѣки?

И за чѣмъ уже вошелъ я въ такія подробно-сти? Всѣ мы грѣшники, о Боже мой! и Ты вѣси насъ. — Признаніе недостоиншва нашего — вотъ все, что мы имѣемъ самаго лучшаго. Оспается убо единое средство, покаяніе. Послѣ корабле-крушенія это спасительный останокъ, съ кошо-рымъ еще надѣешься достигнуть пристани. Дру-гой сшези ко спасенію нѣшь. Грѣшникъ, кто ты таковъ ни еспь, Государь, или подданный, вельможа или простолюдимъ — единое шокмо покаяніе можешь тебя спасти.

Теперь позвольше мнѣ спросишь: гдѣ искать намъ кающихся? гдѣ? ... Болѣе видимъ шакихъ, сказалъ одинъ церковный учитель, кошорые ни-когда не падали, нежели такихъ, кошорые, послѣ паденія, возшавали съ испиннымъ раскаяніемъ. Страшно слово сіе; но не дадимъ ему обширнаго значенія, хотя слова церковныхъ учителей долж-ны быть святое чтимы. Не будемъ увеличивать вещей: довольно ужасна, сама по себѣ, исшина

60

сія. Разсмотримъ только: многіе ли спасушся
чрезъ покаяніе?

Что есть кающійся? Тотъ изъ вѣрныхъ, ко-
шорый по вся дни жизни своей чувствуетъ,
сколь тяжко потерять и забыть Бога; тошь, ко-
шорый всегда имѣшь предъ очами грѣхъ свой,
вездѣ срѣшаетъ напоминовеніе и печальный об-
разъ его, и самъ прошивъ себя защищаетъ пра-
восудіе Божіе; тошь, кто возбраняетъ себѣ не-
виннѣйшія удовольствія за то, чло нѣ когда на-
слаждался законопресшупными: ограничиваетъ самыя потребноши жишейскія, починая плать свою за врага, кого надлежитъ обезсиловать; за мяпежника, достойнаго казни; за оскверненный сосудъ, требующій измовенія; за вѣроломнаго должника, съ кого надлежитъ взыскать до по- слѣднія леппы. Кающійся есть тошь, кіпо самъ себя осуждаетъ на смерть, яко престунникъ, не- достойный жизни; и пошому нравъ, одежда, са- мыя удовольствія его имѣютъ въ себѣ нѣ чшо печальное и суровое. Въ потерѣ имущества и здравія своего видишь онъ токмо лишеніе даровъ Божіихъ, коими не умѣлъ пользоваться; во всѣхъ случаяхъ уничиженія чувствуетъ тяготу содѣян- наго грѣха, а въ лютыхъ болѣзняхъ начашки за- служенной муки; даже общенародныя бѣдспвія вмѣняешь, можешь быть, въ наказаніе за свои личныя беззаконія. Вошь признаки истиннаго по- каянія; но я паки вопрошу васъ: гдѣ искать между нами таковыхъ кающихся? гдѣ они?

Ахъ! праошцы наши еще зрѣли ихъ при
дверяхъ церкви. Эпо были грѣшники, во истину
менѣе насъ виновные — грѣшники всякаго чина,

61

возрастна и состоянія, простертые ниць при
входѣ во храмъ Божій; покрытые пепломъ и вла-
сяницею; умолявшіе братій своихъ, да испросяшь
имъ этъ Господа помилованіе во грѣхахъ; отлу-
ченные отъ общенія съ олтаремъ и слышанія
службы Божіей, провождавшіе по нѣскольку лѣшъ
въ посівѣ и молитвѣ, въ шрудахъ и умерщвленіи
плоши, чего въ наше время самый опкрытый
беззаконникъ не рѣшился бы выдержать одни
сушки, — лишенные не покмо народныхъ удо-
вольствій, но даже ушѣхъ общежитія, сообщенія
съ брапіями своими, соучаствованія въ морже-
свенныхъ празднесихъахъ; словомъ, живущіе, яко
отребіе міра, сложившіе на время всѣ шитлы
ошличія земнаго, и неимущіе иной отрады, кромѣ
слезъ умиленія.

Вошь образъ покаянія въ первобытной цер-
кви! Ежели были еще въ ней грѣшники, то уми-
лишельное зрѣлище кающагося болѣе назидало
душу вѣрующаго, нежели грѣхопаденіе ихъ со-
блазняло. Знаю, что церковь, по духу смиренно-
мудрія, облегчила наконецъ шяготу всенароднаго
покаянія; но я не съ шѣмъ и воспоминаю о преж-
дебывшихъ произшествіяхъ, чшобъ укорить папа-
мянь благоразумныхъ пасшырей, уничтожившихъ
сіе заведеніе; воспоминаю для этого, чтобы опла-
кать всеобщее развращеніе вѣрующихъ, которые
принудили пасшырей это сдѣлашь!

Перемѣна во нравахъ и времени влечешь за
собою измѣненіе и въ успавахъ церкви. Благо-
чиніе внешнее, основанное на законахъ человѣче-
скихъ, могло принять новый видъ; но законъ
покаянія, утвержденный на Евангеліи и словѣ

62

Господнемъ, всегда одинаковъ. Пусть уже не судесшвующъ сирогости покаянія церковнаго; но духъ и внушренняя сила его не должны быть нарушаемы. Можно удовлешворишь церкви, не подвергаясь публичнымъ наказаніямъ, какъ прежде; но не можно примириться съ Богомъ, не принесши Ему сердца сокрушеннаго, сей внушренней жершвы, кошорая замѣняла бы наказанія все-народныя.

Теперь посмошримъ окресшъ себя. Я не хочу, чпобъ вы судили брашій своихъ; но токмо вникнише во нравы людей, живущихъ съ вами. Не говорю уже о явныхъ грѣшникахъ, которые, сбросивъ иго, не наблюдающъ мѣры въ пресшупленіяхъ; разсмошримъ шѣхъ, кошорые на васъ подходящъ, кошорые живутъ по принятымъ правиламъ общесшва, и въ своемъ поведеніи не оказываяшъ ничего слишкомъ соблазнительнаго и нестерпимаго. Они грѣшники — вы это знаете; не назову и васъ праведными, въ чемъ, думаю, так же согласитесь; но и вы и они принадлежите ли къ числу кающихся? Лѣша, должносѣть, занятія, можешь быть, охладили въ васъ жаръ прежней юности; можешь быть самыя огорченія, кошорыми угодно было благости Божіей разшворять ваши забавы — вѣроломшво друзей, непріятные случаи, пошеря щаспія, измѣзденное здоровье, разстроенные дѣла, все сіе ограничиваетъ распушныя наклонности; беззаконіе произвело въ васъ омерзѣніе къ беззаконію; спрасши сами собою нечувšвишельно погасли; время и непостоянство сердца вашего расторгло ваши союзы. Но и тогда, когда уже наскучили шварями,

63

любите ли Бога своего? Нѣпъ! вы стали степенъе токмо для міра. Пускай вы прекрашили свои безчинія; но еще не очистили души, еще не обращились къ Богу, еще не возчувствовали того дѣйствія благодаши, ко whomе обновляешь человѣка?

И толь ужасное состояніе ни мало впрочемъ не смущаетъ васъ, слушашели! Вы смотрите на свои грѣхи, въ которыхъ никогда не думали раскаяться, и слѣдовашельно получить отъ Бога прощеніе, смошрише шакъ, какъ будто совсѣмъ не имѣете грѣховъ; и вы спокойно умрете въ нераскаянности, шѣмъ паче для васъ опасной, чѣто умреше, не чувствуя вины своей! Не припишише сего выраженія избышку моей горячности къ вамъ: говорю совершенную правду. Всѣ почти шакъ живушъ, не исключая самыхъ умнѣйшихъ и почленнѣйшихъ въ свѣтѣ. Въ молодыхъ лѣшахъ нравы всегда распушны. Положимъ, чѣто время, пресыщеніе, опредѣленный родъ жизни ушановляютъ сердце, выводяшъ изъ безпорядка, и даже примиряютъ со Свяшыми тайнами; но укажише мнѣ, гдѣ найди обратившихся къ Богу? гдѣ найди людей, очищающихъ грѣхи свои слезами и страданіями? гдѣ найди людей, ко whomе, начавъ жить грѣшниками, продолжаю и кончашъ жизнь въ раскаяніи? Я васъ спрашиваю, гдѣ они? Покажише мнѣ въ себѣ хошя легкіе признаки покаянія. Чѣто? Церковные уставы? Но они не простираются на лица извѣстнаго класса; обычай сдѣлалъ ихъ почти обязанностію просполудимовъ. Чѣто еще? Тягоспѣ службы, скуку и порабощеніе придворной жизни, принужденіе по должности, законъ благоприличія? Но уже ли

64

хопѣли бы вы и самые пороки пошавившь въ
щешь добродѣтелей? Не уже ли Богу награждать
и тѣ пруды, которые не для Него предпрем-
люлись? Не уже ли ваша гордость, ваше чеспо-
любіе, ваше любострастіе должны увольнять
васъ ошъ такихъ обязанносшей, которые онѣ
сами возлагающъ на васъ? Что наконецъ? Немощи,
каковыя Богъ посылаешь на васъ? Недоброжела-
пели, коихъ воздвигаешь прошивъ васъ? Не-
милость при Дворѣ и попери, коими васъ на-
казуешь? Но съ покорностію ли духа пріемлете
сіи удары? И вмѣсто того, чѣпъ пришти въ
чувство раскаянія, не паче ли устремляємесь
къ новымъ беззаконіямъ? Да хотябъ вы и не со-
грѣшили прошивъ сего пункта, можно ли и шогда
назвать васъ раскаянными? Это долгъ всякаго
непорочнаго сердца, принимать съ умиленіемъ
гнѣвъ Божій, съ швердосшію преходишь извѣст-
ное поприще жизни, свято хранить уставы
церкви; а ты, грѣшникъ сый, думаешь, что и
ошъ шебя болѣе не пошребующъ, и ты ласка-
ешься бысть въ числѣ праведныхъ! — По какому
праву? Сказать, чѣто ты непорочень предъ Бо-
гомъ, такъ совѣсть изобличашь въ пропивномъ.
Осмѣлишься увѣрять насъ, чѣто живешь въ раская-
ніи? Нѣшь! ты не осмѣлишься того сдѣлать:
собственныя швои уста изобличашь шебя. По-
чему же надѣешься получить спасеніе, ты, о
чоловѣкъ! живущій въ шакой безпечносши? Гдѣ
убо похвала твоя (1).

(1) Римл. III. 27.

65

А что всего ужаснѣе, въ этомъ вы послѣдуе-
ше общему примѣру: какъ вы живете, такъ по-
чпи и всѣ живушь! Можешь быть вы знаете лю-
дей, грѣшнѣе себя: ибо я предполагаю въ насъ
нѣкоипорые осшаплки совѣстносши и попеченія о
душѣ; но знаете ли кого нибудь истинно кающа-
гося?... Въ вашемъ соспояніи, въ вашихъ чи-
нахъ, едва ли найдешься нѣсколько людей, коихъ
нравы, не подходя къ разврашу общихъ нравовъ,
привлекающъ на себя взоры, и вмѣстѣ можешь
быть сужденія публики. Прочіе держашся одного
пуши. Я вижу, чипо каждый, въ успокоеніе себя,
ссылается на примѣры ближняго; вижу, чipo дѣти
наслѣдующъ сію ложную безпечносіть ошъ ош-
цевъ своихъ; что нишшо не живешь невиннымъ,
нишшо не умираешь раскаяннымъ; вижу и воскли-
цаю: о, Боже! ежели все шо, что реклъ еси о пу-
ши, ведущемъ въ живопшъ вѣчный, исполнилось
долженствуешь въ своей извѣстной мѣрѣ, и еже-
ли число имущихъ погибнуть не довлѣешь предъ
Тобою, да смягчиши ради ихъ строгосшь закона
Твоего! Ахъ! куда пойдетъ сія безчисленная полпа
людей, ежедневно въ глазахъ нашихъ исчезаю-
щихъ? гдѣ наши друзья? гдѣ ближніе? гдѣ власши
и подчиненные, жившіе до насъ? что имъ пре-
допредѣлено въ странѣ мершвыхъ? что будешь
наконецъ и съ нами?

Сѣповалъ нѣкогда Пророкъ предъ Господемъ,
что весь Израиль опложился ошъ завѣша Его; и
былъ ошвѣшъ Пророку, яко седмь тысящь людей
оспавилъ себѣ Господь, иже не преклониша колѣ-
на предъ Вааломъ. Вошь, сколько было правед-
ныхъ въ одномъ Государсшвѣ! Но можеши ли и

Часть I.

5

66

кинѣ, о Боже! устѣшти рабовъ Твоихъ подоб-
нымъ увѣреніемъ? Знаю, что очи Твои различа-
юшъ и между нами праведныхъ; чипо между (Свя-
щенниками есТЬ свои Финеесы; между судіями
свои Самуилы; между воинами свои Навины: при
дворахъ свои Даніилы, Еффири и Давиды; ибо
міръ сей существуешь ради токмо праведныхъ,
и когда исполнится число ихъ, онъ долженъ раз-
рушиться; но сіи блаженные оспанки сыновъ
Израиля, имѣющихъ спастися, ахъ! чипо значашъ
въ сравненіи съ пескомъ морскимъ, то есТЬ, цѣ-
лымъ родомъ человѣческимъ, имущимъ погибнуть?
Спрашивайте послѣ сего, слушашели, подлинно
ли не многіе спасутся? Ты самъ реклъ сіе, о
Боже! и истина глаголовъ Твоихъ пребываетъ
во вѣки. Но хотя бы не глаголалъ сего Богъ, то
довольно взглянуть на обычаи свѣта, чшобы
увѣришься въ сей истинѣ.

И шакъ, во вторыхъ, не многіе спасутся по
тому, что правила и обычаи, принятыя во всѣхъ
соспояніяхъ, не совмѣстны съ закономъ спасенія.
Судя по тому, какъ употребляемъ свое имуще-
ство, какъ думаемъ о воздержаніи Хриспіанскомъ,
какъ исполняемъ свои обязанносли, можно видѣпь,
что наши правила, полико похваляемыя и упол-
номоченныя въ мірѣ, прошиворѣчашь правиламъ
Евангелія, и слѣдственно служатъ токмо къ осу-
жденію нашему.

Не хочу вычислять здѣсь всѣ подробности
состоянія мірскаго, яко недостойвыя бесѣды
учителя церковнаго. Но говорю, что въ свѣшѣ за
правило принято, дѣлать издержки по доходамъ
и по чинамъ, располагая наслѣдіемъ праопцевъ

67

по произволенію, безъ всякой умѣренности и не
имѣя въ распоченіи иныхъ совѣтниковъ, кромѣ
шщеславія и прихотей. Однако же, слушашели,
есьпь въ воздержаніи Хрисшіанскомъ свои правила;
вы не самовластные обладашели своего имуще-
ства, наипаче тогда, какъ многіе изъ нещастныхъ
шерпяшъ крайнюю нужду! Все, что издерживае-
ше сверхъ вашихъ потребностей, по роду жизни
и состоянія вашего, есть дѣло безчеловѣчія; ибо
вы окрадываете бѣдныхъ!

Не говорю, что у васъ за правило принято
жить такъ, какъ позволяешь порода и знашносшь,
отъ коморой зависишь рѣшеніе учасши вашей:
Богу ли посвятишь себя или міру? принять ли
обѣшъ уединенія, или союзъ супружества? Но
уже ли Богъ и предъизбраніе наше подчиняешь
суешнымъ законамъ породы плошскія? Какъ не
льзя всего уравнять въ мірѣ, то весьма прискорбно
было бы видѣть знашныхъ дѣшей, входящихъ въ
неровные союзы!

Не говорю, что въ свѣтѣ принято за пра-
вило, при воспитаніи дѣвицъ, заранѣе научашь
ихъ искусству нравишься и уловляпь; рачишель-
но наставлять ихъ въ той бѣдственной наукѣ,
въ коморой сердца наши раждаются, такъ ска-
зать, уже насшавленными! — Однако же, слу-
шашели, воспитаніе Хрисшіанское имѣшь въ
виду скромноспь, цѣломудріе, опчужденіе отъ
всего мірскаго! — Впрочемъ въ свѣшѣ есть пра-
вило: живи такъ, какъ всѣ живушь! и многія изъ
машерей, добрыя и богобоязненныя, не смѣюшь
подумать вопреки . . .

68

„Ты еще молодъ, говоряпъ сыну вельможи:
въ швои лѣша надобно полько наслаждашься. Не-
справедливо было возбранять шебѣ то, что всѣ
разрѣшаютъ для себя. Когда войдешь въ совершен-
нѣйшія лѣша, научишься быть спепеннѣе!

„Ты произшелъ ошъ крови благородной: шебѣ
надобно досHAшать чины хишростью, подлостями,
золотомъ, и ничего не жалѣть для щаспія! Че-
столюбіе, прошивъ комораго гремишъ религія, есть
однако чувство, достойное швоей породы.

„Ты дѣвица знамная: шебѣ не прилично
жишь для одной себя; покажись въ большомъ свѣ-
тѣ, участвуй во всѣхъ его забавахъ, будь во
всѣхъ собраніяхъ, вкушай шѣ же удовольствія,
предавайся тѣмъ же суешамъ и тѣмъ же опасно-
стямъ! Такъ заведено въ мірѣ, и не твое дѣло
думать о перемѣнѣ принятыхъ правилъ.“ — Се
ученіе мірское!

Но позвольте спросить: чѣмъ вы обеспечи-
ваете себя въ ономъ родѣ жизни? Какой законъ
оправдываемъ его въ умѣ вашемъ? Кто уполно-
мочилъ васъ въ сей пышности, неприличной ни
имени, возложенному на васъ при крещеніи, ни,
можешь быть, шипламъ, полученнымъ въ наслѣ-
діе ошъ предковъ вашихъ? Кто уполномочилъ въ
сихъ общественныхъ забавахъ, которыя считае-
ше вы непорочными пошому, что душа ваша,
слишкомъ ознакомившаяся со грѣхомъ, не чув-
ствуетъ уже пагубныхъ его впечатлѣній? Кто
уполномочилъ въ сихъ непрерывныхъ играхъ, учи-
нившихся важнѣйшимъ вашимъ упражненіемъ?...
Кто вамъ дозволилъ не хранить уставовъ церкви;

69

провождашь жизнь праздную и чувственную, безъ добрыхъ дѣлъ, безъ умершьвленія плоши, безъ всѣкихъ благочесливыхъ заняпій; быть, яко пришельцами, въ дому собственномъ; щипшать за низкое познавашь нравы подчиненныхъ вашихъ; не вѣдать, изъ единой гордосши, вѣруюшь ли они въ Бога, Копорому вы покланяешься, и исполняюшь ли обязанности религіи, вами исповѣдаемой? Кипо поселилъ въ васъ сіи правила, щолико недоспойныя Хриспіанина? Іисусъ ли Христово Евангеліе? Св. ли Ощецъ ученіе? или успавы церкви православной? ибо надобно оградить себя извѣстнымъ закономъ. Но какой у васъ законъ? Обычай! вошь все, чшо можете мнѣ проливо-положишь! На кого ни посмотрі, всякой руководствуется сими же правилами. Еще мы не вступали въ свѣтъ, какъ сей обычай былъ уже во всеобщемъ употребленіи: оццы наши шакъ жили, и отпъ нихъ мы заимшвовали сіи нравы. Лучшіе люди соображаются съ ними. Каждый не умнѣе въ чесшносши, какъ и всѣ вообще. Надобно придерживаться того, чшо всѣми принято, и не быть, шакъ сказашь, одному на своей сторонѣ!

Вошь чѣмъ вы ограждаеше себя прошивъ угрозъ религіи. Никшо не помышляешь о заповѣдяхъ Господнихъ, всякой руководствуешься общимъ примѣромъ. Не разсуждаюшь, чшо суетны законы человѣческіе; чипо Іисусъ Христосъ оспавилъ намъ правила, кошорыхъ ни время, ни обстоятельства, ни обычаи преложить не могутъ; чшо небо и земля прейдушь, нравы и обычаи измѣнятся, законъ же Господень пребываешь той же во вѣки. Мы шолько смошримъ другъ на друга, не раз-

70

мышляя, чпо такъ называемый нынѣ обычай
былъ не что иное, какъ ужасная странносшь,
когда еще нравы Христіанъ не повредились; и
что хошя разшлѣніе взяло верхъ, но безпорядокъ
отъ того, что поперялъ свою странносшь, не
поперялъ своей зловредносши. Мы не помышля-
емъ, что будемъ судиться не по обычаямъ, а по
Евангелію; не по мнѣніямъ человѣческимъ; а по
примѣру житія Святыхъ; что обыкновенія, уко-
ренившіяся между вѣрными съ ущербомъ вѣры,
сушь достоплачевныя злоупотребленія, а не об-
разцы для подражанія; что, при самомъ измѣне-
ніи нравовъ, не измѣнили онѣ сущесшва нашихъ
обязанносшей; что всеобщій примѣръ, кошорымъ
онѣ поддерживаются, доказываетъ покмо оскудѣ-
ніе зъ насъ добродѣшли, а не позволенношь сво-
еволія; словомъ, что благочестіе и жизнь Хри-
стіанская, полико прошивящіяся разплѣнной
природѣ нашей, не можешь быть удѣломъ много-
людства.

Похвалившись теперь, что вы живете по при-
мѣру другихъ. Ахъ! сіе-то наипаче и послужите
вамъ къ осужденію. Какъ! ужаснѣйшій предразсу-
докъ, долженствующій васъ посрамить, состав-
ляешь однако единственную вашу ограду? . . .
Скажите, какой путь, по смыслу Св. Писанія,
ведешь къ смерти и осужденію? Не шоть ли, по
кошорому шествуетъ большая часть людей? Вы
дѣлаеше шо же, что другіе! . . . Отъ того и по-
страдали, во время Ноя, всѣ погибшіе отъ по-
шопа; во время Навуходоносора всѣ простершіе-
ся предъ святоташественнымъ кумиромъ; во вре-
мя Иліи всѣ преклонившіе колѣна предъ Вааломъ;

71

во время Еліазара всѣ осіпавившіе законъ ощевѣ
своихъ. Вы дѣлаете по же, чѣмَا дугіе; но сіе-
мо и возбраняете я Св Писаніемъ: *Не собразуйте-
ся въку селу* (1, говоришь оно. Подъ словомъ вѣкъ
не разумѣшся малое число праведныхъ, кою-
рымъ вы не подражаете; но множество людей,
кошорымъ послѣдуете. Вы дѣлаете по же, чѣмَا
и прочіе! слѣдшвенно одинакую съ ними наслѣ-
дуете участие. Горе шебѣ, восклицалъ нѣкогда бо-
жесшвенный Августинъ; горе шебѣ, пошокъ чело-
вѣческихъ обычаевъ! остановишь ли когда нибудь
теченіе свое; или до конца будешь влачить дѣ-
шей Адамовыхъ въ бездну великую и ужасную!

Чѣмъ бы спросить себя: „церковь предла-
гаетъ мнѣ два пути: единъ просвѣранный и почти
всеобщій, ведущій къ смерти; другой шѣсный,
малолюдный, ведущій въ живошъ вѣчный: къ ко-
порой убо сторонѣ отношуся! Нравы мои не
подходятъ ли къ нравамъ людей, имѣющихъ мой
санъ, мои лѣпа, мое сосТОЯніе? Не къ большему
ли числу принадлежу? Ахъ! по сему я всшумилъ
на пупь опасный: я погибну! Во всякомъ сосТОЯ-
ніи большое число не есть число спасающихся“ —

Вмѣсто таковыхъ размышленій говорятъ у
насъ обыкновенно: „я веду себя не хуже другаго;
всякой въ мои лѣша, въ моемъ чинѣ живешь шак-
же: для чего мнѣ отступать ошъ общихъ пра-
вилъ?“ — Для чего? Для этого именно, любезные
слушатели, чѣмَا жизнь общенародная не можемъ
быть Хриспіанскою; чѣмَا Свящые, во всякое время,

(1) Римл.-ХІІІ. 9.

72

составляли особенное сословіе людей, живущихъ по своему, и названія Священныхъ сподобились шѣмъ, что не походили на прочихъ.

Во дни Ездры было въ общенародномъ обычаѣ сочешаваться, не взирая на запрещеніе, съ женами иноплеменными; и священники, и простолюдимы не соблазнялись о шакомъ злоупотреблении! Но что сдѣлалъ святый возстановитель закона? восхопѣлъ ли послѣдовать примѣру братій своихъ? думалъ ли, что отступленіе, содѣлавшись всеобщимъ, стало менѣе законопреступнымъ? — Ездра взялъ книгѣ закона, вразумилъ народъ заблудшій, и обычай исправилъ исшиною.

Пройдите, изъ вѣка въ вѣкъ, исшорію праведныхъ — и узриите: подражалъ ли въ чемъ ни будь Лошъ своимъ соотечесhestвенникамъ; Авраамъ послѣдовалъ ли примѣру современниковъ своихъ; Ювъ уподоблялся ли прочимъ Князямъ, соплеменнымъ себѣ? Есѣвирь шакъ ли вела себя при дворѣ Артаксерксовомъ, какъ и прочія жены сего Государя? много ли вдовицъ во Израили и Веѣуліи подходило на Юдиѣ? между сынами плѣненія не объ одномъ ли Товіи сказано, что онъ, уклоняясь ошъ общенія съ братіею, ни мало не согласовался съ ихъ образомъ жизни? Разсмотрите сіи блаженныя времена, когда Хриспіане были еще свяшые: не блишали ль они, яко звѣзды, среди народовъ развращенныхъ? не составляли ль позоръ Ангеламъ и человѣкамъ особенностію житія своего? не возбуждали ль въ язычникахъ досаду шѣмъ, что, омметаясь зрѣлищъ и вообще всѣхъ народныхъ забавъ, спарались паче во всемъ отличиться ошъ согражданъ своихъ, сосшавляя какъ бы особый

73

народъ среди единоплеменныхъ, и имѣя свои правила, свои обычаи; и когда пріобщался кто ни будь духу Хрисшіанъ, не считалъ ли шаковаго народъ погибшимъ для ушѣхъ и обычаевъ міра сего? — Словомъ, пройдите всѣ времена жизни Святыхъ, и разсмотрилите: имѣли ли они чпо будь общее съ народомъ?

Скажете, можешь быть: сіе паче странно-
сти и изключенія, а не правила для образца. Во-
истинну, изключенія; но изключенія изъ того
правила, по которому каждый долженъ погу-
бить себя, — и душа вѣрнаго, находясь въ мірѣ,
подлинно являешь изъ себя спранносшь, похожую
на чудо! Не всякой, опять скажете, обязанъ под-
ражашь шаковымъ примѣрамъ. Но развѣ не всѣ
Христіане обязаны быть свяшыми? Развѣ можно
обойшись безъ свяшоспи, въ дѣлѣ спасенія?
Развѣ царствіе небесное однимъ должно споишь
многаго, а другимъ ничего? Развѣ есть у васъ свое
Евангеліе, свои должности, свои обѣтованія, съ
которыми должны соображашься и кошорыя не
сходны съ нашими? — Ахъ! ежели есшь иный, по-
койнѣйшій пушь ко спасенію; вы, Хриспоимени-
тые угодники, наслаждающіеся въ небесахъ цар-
швіемъ, нуждою восхищеннымъ, еже есть цѣна
крови и трудовъ вашихъ — для чего оспавили намъ
шоль опасные и безполезные примѣры? Для чего
проложили пушь скорбный, пушь многотрудный
и исполнѣ прешкновеній для немощи нашей,
тогда, какъ есть другой, покойнѣйшій и углажен-
ный, на который могли бы вы поставить насъ,
въ ободреніе малодушія нашего и облегченія по-
прища? — Великій Боже! зри, коль мало сообразу-

74

ются люди съ здравымъ рассудкомъ, въ дѣлѣ вѣч-
няго спасенія!

Обольщайтесь, обольщайтесь примѣромъ все-
общимъ! какъ будто грѣхъ можешь осшапиться не-
наказаннымъ, по уваженію многочисленносши со-
грѣшающихъ; какъ будто Богъ не смѣешь погу-
бить вдругъ всѣхъ, живущихъ подобно вамъ! Что
есшь всецѣлый родъ человѣческій предъ очами
Божіими? Множество грѣшниковъ воспрепят-
ствовало ли Ему потребить всякую плать во
время потопа; низвесши огнь съ небеси на пять
беззаконныхъ градовъ; погрузить Фараона и все
воинство его въ морѣ; поразишь смершію всѣхъ,
возропшавшихъ въ пусшынѣ? Ахъ! владыки зем-
ные могутъ щадишь большое количесвко пре-
ступниковъ, пошому чшо не возможно, или по
крайней мѣрѣ опасно казнишь, когда пресупле-
ніе почти было всеобщее. Но Богъ, возметающій
нечестивыхъ опъ лица земли, по выраженію
Іова, яко же возметающъ прахъ, налегшій на
одежду — Богъ, предъ Кошорымъ всѣ племена и
языки сушь, яко же не сушь — не дѣлаетъ изчи-
сленіе виновныхъ. Онъ взираешь шокмо на пре-
ступленія, и бѣдная шварь довольно чувствуешь
наказаніе за грѣхи свои по шѣмъ нещаспіямъ, ко-
шорыя сопровождающъ ихъ.

Но ежели не многіе спасутся по тому, что
правила міра сушь правила грѣха; то не больше
спасется и поопому, что пѣ правила и обяза-
тельства, кошорыхъ мы или не знаемъ, или не
пріемлемъ, необходимы въ дѣлѣ спасенія.

Ты пріялъ крещеніе; убо вошелъ въ обяза-
тельства съ Богомъ. — Что же шы обѣщалъ Ему

75

при крещеніи. Опрещись міра, плоти, сапаны и
всѣхъ дѣлъ его. Семвои объшы, Христіанинъ! Се
условія духовнаго съ Богомъ союза, кошорыя да-
ютъ право на жизнь вѣчную. Испины сіи кажуш-
ся намъ слишкомъ извѣстными и простонарод-
ными; но — это заблужденіе. Нѣшь испины выше
сех, и нѣшь испины, о которой бы меньше всего
имѣли понятія. Наипаче при Дворахъ Царей и
въ черпогахъ вельможъ надлежитъ непресhanно
возвѣщать ее. Ахъ! Цари и Сильные земли во
всякомъ дѣлѣ мірскомъ сушь чада просвѣщенія;
основанія же нравшенності Христіанской и-
ногда менѣе извѣшны имъ, нежели проспому на-
роду! Они могушь писаться токмо млекомъ, а
шребующь у насъ пищи твердѣйшей, и хошяшь,
чпобы мы говорили съ ними языкомъ мудрости,
какъ будшо съ совершеннолѣпними!

Христіанинъ! первѣе всего при крещеніи ты
отрекся міра. Обѣпъ сей произнесенъ былъ предъ
олшаремъ; церковь за шебя поручилась, и ты не
иначе приняпъ въ число вѣрныхъ, не иначе за-
печашлѣнъ неизгладимою печашію святыни, какъ
подъ кляшвою, данною Богу, не любишь міра, ни
всего, яже любишь міръ. Если бы ты ошѣштво-
валъ шогда, какъ говоришь нынѣ, по вся дни, чшо
міръ нерошь опасень и вредень для шебя, какъ
мы проповѣдуемъ; чпо можно любишь его самымъ
невиннымъ образомъ; чпо церковные учишли
порицающъ его единственно по невѣденію, и чпо,
вступая въ міръ, ты будешь жить по правиламъ
міра: ахъ! церковь не пріяла бы шебя въ свои
нѣдра; не сопричла бы къ упованію Христіанъ и
къ общенію святыхъ, побѣдившихъ міръ. Она

76

присовѣтовала бы тебѣ ишти къ невѣрнымъ, невѣдущимъ Хриспа Спасителя: тамъ, гдѣ покланяюлись Князю міра сего, позволительно любишь вся, яже сушь отъ міра. И вошь почему, въ первобышные вѣки Христіанства, шѣ изъ оглашенныхъ, которые не могли еще рѣшиться оррещись міра и ушѣхъ его, ошлагали крещеніе свое до смерти; не смѣли вступить чрезъ таин-сшво, насъ возрождающее, въ шакія обязашель-сства, коихъ, зная важность, не надѣялись испол-нить во всен силѣ. И шакъ шы обязалъ себя ве-личайшею клятвою, не любишь міра, шо есть, не сообрѣзовашься съ нимъ. Если же шы его любишь и слѣдуешь его правиламъ: шы не шокмо врагъ Бога, по словамъ Св Іоанна; но шы отступникъ! шы оприцаешься вѣры, исповѣданной побою въ крещеніи; шы отмещешь Евангеліе Іисуса Хриспа; шы попираешь священны йшіе и непре-ложнѣйшіе объшы, каковыя только могъ человѣкъ сдѣлать.

Спросишь: что это за міръ, который дол-женъ шы ненавидѣть? Тошь самой, который шы любишь: по сему признаку не льзя тебѣ оши-бишься. Міръ? это общесшво грѣшниковъ, уш-вержающихъ свои желанія, сшрахъ, надежды, за-бошы, дѣла, радость и печаль, на добрѣ или злѣ настоящей жизни. Міръ? это сборище людей, почитающихъ землю своимъ ощечестввіемъ; гря-дущій вѣкъ, какъ бы зашоченіемъ; обътованія вѣды, яко соніемъ; смершь величайшимъ изъ всѣхъ благополучіемъ. Міръ? это царшво временное, въ немъ же не познаюшь Іисуса Хриспа; а по-знавшіе Его, но, не яко же подобаетъ, чествую-щіе, ненавидяшъ Бога въ законѣ Его, презирающъ

77

въ служишеляхъ Его, гонятъ въ дѣлахъ Его, ос-
корбляющъ въ шаинствахъ Его. Словомъ, чишобы
вѣрнѣе изобразить тебѣ міръ, эшо большая часть
людей. Вомъ, кого шы долженъ убѣгасть, нена-
видѣшь, по逃ыждать своимъ примѣромъ и радо-
вашься, ежели онъ самъ тебя ненавидишь и про-
тиворѣчишь тебѣ своими правилами. Сей-то
міръ долженъ быть для тебя, яко висай на древѣ
кресшномъ, мо ешь, анаемою, предмешомъ прокля-
тія и ужаса, каковымъ и мы долженъ ему казаться.

Но такъ ли мы ведешь себя въ огношеніи
къ міру? Въ шягость ли тебѣ его забавы? ос-
корбляется ли вѣра швоя соблазнами его? бо-
лѣзнуели о долговременності странствія дво-
его на земли? прервалъ ли мы съ міромъ сообще-
ніе, или паче, не предшавляешь ли самъ главна-
го дѣйствующаго лица? его законы и правила
не сушь ли швои законы и правила? не осу-
ждаешь ли шого, что онъ осуждаешь? не одо-
бряешь ли, что онъ одобряетъ? и если бы мы
одинъ оспался на земли, не можно ли сказать,
что сей развратный міръ ожилъ бы въ тебѣ, и
что мы WePRIVATe ВЫ съ него образецъ для по-
шомства? И когда я говорю: ты, сіе огношу по-
чили ко всѣмъ людямъ. Кто, по совѣсти, не при-
вязанъ къ обыкновеніямъ, правиламъ, ушѣхамъ и
упованію наспоящей жизни? Многіе, недовольны
будучи міромъ, укоряютъ его въ несправедливо-
стии, неблагодарносіи, своенравиі; проклинаютъ
его; вопіющі прошиву заблужденій и злоупотре-
бленій; но осуждая и проклиная міръ, любяшъ
его, подражающі ему, не могушь обойшися безъ
него; чувствующі уязвленія, и не познаютъ опа-
сностей; словомъ, находящі міръ въ самомъ не-

78

выгодномъ для себя положеніи; но кто душеенно ненавидитъ его? По сему судите, многіе ли въ правѣ надѣялись получить спасеніе?

Во вшорыхъ, шы ошрекся при крещеніи отъ плоши; то есшь, далъ клятву не жить по чувствамъ, почишая нѣгу и бездѣйсшіе законо-пресшупленіемъ; не исполнять порочныхъ вождейній плоши, но паче смирять ее, наказывать ее, умерщвлять ее. И не воображай однако, чтобы въ семъ состояло уже совершенство добродѣшли: нѣшь! это одинъ шокмо обѣшъ твой; это главная твоя обязанность; это неразлучная принадлежность вѣры. И гдѣ найдешь Хрисшіанъ, исправнѣе себя въ исполненіи сего обѣша?

Наконецъ шы ошрекся сапаны и всѣхъ дѣлъ его. А какія дѣла сапанінскія? Тѣ, которыя со-сшавляющъ цѣпь всея почши жизни твоея: роскошь, игры, ушѣхи, зрѣлища; ложь, коея онъ родитель; гордость, коея онъ образецъ; завись и свары, коихъ онъ изобрѣтатель. И я паки во-прошаю: гдѣ найдешь Хрисшіанъ, не разрѣшившихъ сапану ошъ закляшія, шоржественно произнесен-наго ими во св. крещеніи.

Между шѣмъ сіи обѣшы сушь непреложныя обязанности нәши. Не спрашивается: больше или меньше кто совершенъ въ нихъ? дѣло въ шомъ, чпобъ быть или не быть Хриспіаниномъ. Но кто наблюдаетъ сіи обѣшы, и кто захочешь изобличить себя предъ Богомъ въ вѣроломствѣ? Часшо не находятъ грѣховъ столько, чпобы считать за нужное исповѣдываться, и не взирая на цѣлую жизнь беззаконій, не знаюшъ, чшо сказашь

79

отцу духовному. Ахъ! если бы вы понимали, къ
чему обязываемъ титло Хриспіанина; если бы
вѣдали святоспль вашего званія и причины, для
которыхъ должны ненавидить міръ, себя и все
то, что не есть Богъ, заповѣдавшій вамъ сіе;
если бы могли чувствовать, что значить жить
по вѣрѣ и неусыпно стрещи чувства; словомъ,
быть сообразными съ Іисусомъ распятымъ, тре-
бующимъ отъ васъ сего; если бы не шеряли то-
то изъ виду, что малѣйшее вожделѣніе сердца,
давшаго кляшву любить Бога единаго, какъ скоро
не относишся къ Богу, сквернить васъ; если бы
все сіе знали: то какимъ чудовищемъ предста-
вили бы себя предъ очами Божіими! Какъ! ска-
залъ бы каждый изъ васъ: кляшвы шоль святыя,
а жизнь шоль беззаконная!... Я обѣщалъ не-
дремленно содѣлывать спасеніе, и не забочусь о
моемъ обѣшѣ! Обязался любить Бога всею душею,
и предаю сердце мое въ жершву страшей за-
конопреступныхъ! Аще сіе шако, о Боже мой!
кто убо можетъ спасень быти (1)? Конечно не
многіе; покрайней мѣрѣ не вы, слушатели, ежели
не исправитесь; и не шѣ, которые на васъ похожи;
нѣшѣ! не многолюдство.

Кто убо спасень будетъ? вы желаете знать?
Спасутся дѣлающіе спасеніе свое со страхомъ и
трепетомъ; живущіе въ мірѣ, но не сущіе отъ
міра. Спасется Хрисполюбивая жена, которая,
ограничиваясь въ кругу домашнихъ обязанностей,
воспитываетъ чадъ своихъ въ вѣрѣ и благочестіи;
Богу предоставляемъ назначеніе судьбы ихъ;

(1) Мато. ХІХ. 25.

80

дѣлишъ сердце свое между Господомъ и супругомъ; украшаешься цѣломудріемъ и скромностію; не посѣщешь суешныхъ обраній, и не почитешь для себя закономъ безразсудные обычаи, но паче исправляешь обычаи сіи закономъ Господнимъ, и уполномочиваешь въ мірѣ добродѣшель своимъ примѣромъ.

Кто спасенъ будешь? Спасется мужъ вѣрный, при геобщемъ разслабленіи временъ нашихъ, подражающій жишію первобытныхъ Хриспіанъ; мужъ (1) неповинный рукала и гистый сердцемъ; иже не пріятъ всеу душу свою, но среди самыхъ опасностей міра недремленно хранящій чистопу ея; мужъ праведный, (2) иже не клятся лестію искреннему своему, и непорочнымъ возвышеніемъ ко щасшію не одолжается средствамъ подозришельнымъ; мужъ благосердый, милосшію ущедряющій врага, искавшаго погибели ему, соперника же посрамляющій своими достоинствами; мужъ прямодушный, не жершвующій правдою подлой корыши, и не любящій угождать людямъ съ оскорбленіемъ своей совѣши; мужъ благопривѣпливый, копорый домъ свой и силу свою въ народѣ шворишъ убѣжищемъ ближнихъ, а свое имущество имуществомъ сирыхъ; шопъ, кто сокмиреніемъ переносишъ всякія скорби, любовію побѣждаетъ озлобленія, и въ самомъ благоденствіи сокрушается о грѣхахъ своихъ.

Кто спасенъ будешь? Спасешься и вы, любезные слушашели, когда будеше подражать ша-

(1) Псал. XXIII. 4. (2) Тамъ же.

81

ковымъ примѣрамъ. Но число избранныхъ мужей
конечно не можешь бышь всеобщимъ.

Испина сія не опносится къ роду шѣхъ не-
опредѣленныхъ испинѣ, которыя можно предла-
тать всякому, и коихъ никто не пріемлешъ на
свой щешъ. Вѣроятно, нѣшь здѣсь человѣка, ко-
торый не долженъ бы сказашь: я живу шакъ,
какъ и большая часть людей; шакъ, какъ и другіе
живушъ въ моемъ чинѣ, въ моихъ лѣмахъ, въ мо-
емъ состояніи. Горе, ежели умру шаковымъ! —
Чѣмъ еще, болѣе сего, можно бы устрашить душу,
сколько нибудь пекущуюся о спасеніи? Однако же
большая-то часть людей и не безпокоишься; малое
токмо число праведныхъ вшайнѣ содѣлываетъ спа-
сеніе со спрахомъ; все прочее спокойно. Каждый
знаешь, что большее число пойдетъ въ муки вѣч-
ныя, и каждый ласкается передъ смертію отли-
чишь себя, — хотя жилъ, какъ и другіе! Всякой
дѣлаешь, на щешъ свой, мечтательныя изключенія;
всякой гадаешь о будущемъ въ свою пользу.

И здѣсь-то хочу остановиться на васъ, слу-
шатели мои! Не говорю о прочихъ людяхъ; во-
образимъ, что вы какъ бы одни остались въ мірѣ;
и вотъ, о чемъ помышляя, ужасаюсь! Я полагаю,
что здѣсь послѣдній вашъ часъ и кончина міра;
что скоро небеса разверзушся надъ вашими гла-
вами; Іисусъ Христосъ явился во славѣ Своей
среди сего храма, и вы собрались сюда срѣшишь
пришесвіе Господа, съ препетомъ ожидающе,
яко преступники, милоспи или смерти; ибо
 сколько бы вы ни лѣстили себѣ, но умреше пла-
кими же, каковы пеперь. Всѣ сіи обольщающія
желанія исправиться, будущіе обольщать васъ до

Часть І.

6

82

послѣдней минуты. Сіе уже испытано вѣками.
Все, чіпо вы обрящете тогда въ себѣ новаго, мо-
жешь быть увеличить токмо ощечь вашъ противу того,
какой могли бы дать пеперь; и со-
ображаясь съ тѣмъ, въ какомъ видѣ постигъ бы
васъ судъ Божій въ сію минуту, почти можно
рѣшипь, чѣко съ вами послѣдушъ при кончинѣ
дней вашихъ.

И такъ я васъ спрашиваю, и спрашиваю, по-
раженный ужасомъ, не ощѣляя моего жребія отъ
вашего, и входя самъ въ поже расположеніе, въ
какомъ желалъ бы васъ видѣпь; ощѣштствуйте:
если бы Іисусъ Христосъ явился здѣсь, въ семъ
храмѣ, среди сего собранія, воистину величе-
ственнѣйшаго въ мірѣ, — да судимъ насъ, да со-
дѣлаетъ спрашное разлученіе козлищъ ошѣ овецъ;
думаете ли вы, чѣпо большая часть станешь
одесную? думаешь ли, что обѣ части будушъ, по
краиней мѣрѣ, равныя? думаешь ли, чѣпо нашлось
бы между нами хоши десять праведныхъ, кошо-
рыхъ не могъ древле Господь обрѣсти въ цѣлыхъ
пяши градахъ? Я васъ спрашиваю: вы не знае-
ше... и я самъ не знаю... Ты единъ, о Боже!
вѣси сущихъ Твоихъ. Но аще мы не вѣдаемъ, чѣто
они таковы; по крайней мѣрѣ знаемъ, чѣпо грѣш-
ные не сушь Твои. Кто же сушь вѣрные, во св.
храмъ сей пришедшіе? — Достоинства, чины, ош-
личія отложимъ въ сторону: ибо мы безъ нихъ
должны предшать предъ судилище Іисуса Хри-
спа. — Кшо же они таковы: Много изъ нихъ
грѣшныхъ, не желающихъ обратиться; болѣе хо-
тящихъ и откладывающихъ обращеніе; еще бо-
лѣе обращающихся, и паки множицею согрѣшаю-
щихъ; наконецъ великое число шакихъ, кошорые

83

не почитают за нужное обращаться. Вошь
чась осужденныхъ. Изключите сіи чешые рода
грѣшниковъ изъ сего благочестиваго собранія: ибо
они оплучены будущъ въ день страшнаго суда.
Явились теперь, праведные; гдѣ вы? Останки
Израиля, штанише одесную! пшеница Іисуса Хри-
спа, ослѣлися ошъ сихъ плевеловъ, назначенныхъ
къ сожженію. . . . О Боже! гдѣ убо Твои избран-
ные? И чipo Тебѣ оснашется въ наслѣдіе (1)?

Ахъ, слушатели! мы почти удостовѣрены въ
своей погибели, и ни мало не помышляемъ о ней!
Если бы даже, во время страшнаго разлученія
козлищъ омъ овецъ, долженъ былъ оснашься
одинъ грѣшникъ, ошъ среды сего собранія, на
странѣ осужденныхъ, и если бы гласъ съ небеси
объявилъ прочимъ помилованіе, не именуя однако
осужденнаго: кто бы изъ насъ не убоялся были
симъ нещасшнымъ? Кшо не обратился бы тогда
же къ совѣсти своей, для изслѣдованія: не его ли
беззаконія заслужили казнь сію? Кшо изъ насъ,
объятый ужасомъ, не вопросилъ бы Іисуса Хри-
спа, какъ нѣкогда Апостоли: не я ли? не я ли?
еда азъ если Равви (2)? И если бы приговоръ
оплочень былъ до нѣкошораго времени, кшобъ

(1) Мѣсто сіе такъ было разищѣло, пишешь Ла-
гарпъ въ своемъ Курсѣ Словесности, что слушате-
ли подвигнулись ужасомъ нѣкіимъ. Сдѣлалось все-
общее смяшеніе. Невольнымъ образомъ всшали всѣ
съ мѣстъ своихъ. . . . Самъ Ораторъ смутился,—
но сіе смятеніе тѣмъ болѣе придало разицельности
картинѣ.

Издат.

(2) Матθ. XXVI. 22.

84

изъ насъ не потщился опклонишь опъ себя шо-
ликую напасТЬ слезами и воздыханіями искреннѣй-
шаго раскаянія?

Благоразумны ли мы, слушашели! Можешь быть, не найдешься изъ насъ десяти праведныхъ; можешь бысть, не найдешься и менѣе; по чему я знаю? о Боже мой! како дерзну исповѣдашь глубину судебъ Твоихъ и правосудія? Можешь быть не найдешься больше единаго; и ты, любезный слушашель, ни мало не безпокоишься? и ты думаешь быть симъ единымъ праведникомъ; имущимъ изключишися опъ сонма погибающихъ, — ты, который всѣхъ менѣе долженъ такъ думать, — ты, на кого единаго палъ бы смертный приговоръ, если бы надлежало упась ему на единаго изъ грѣшниковъ, меня слушающихъ!

Великій Боже! коль мало извѣстны въ мірѣ
ужасы Твоего закона! Были примѣры, что многіе
изъ свящыхъ пустынножителей, всю жизнь про-
вождавшихъ въ покаяніи, пораженные сею исти-
ною, о ней же вамъ проповѣдаю, отходили на
одръ смертный въ величайшемъ ужасѣ; съ преле-
шомъ возлегали на скудное и суровое ложе свое,
непрестанно вопрошая брашій своихъ умираю-
щимъ гласомъ: думаете ли вы, что Богъ поми-
луешь меня? и почпи гошовы были предаіться
ошчаянію, если бы Твое присутствіе, о Боже
мой! скоро не утишило бурю, и не повелѣло паки
вѣтрамъ и волнамъ, да пресшанушъ! А нынѣ каж-
дый, проведя жизнь обыкновенную, мірскую, чув-
ственную и ссудную, умираетъ спокойно; и слу-
житель Іисуса Хрисша, бывъ призванъ къ отходя-
щему, принужденъ еще поддерживать ложное его

85

спокойствіе, говорить ему токмо о неиспособномъ сокровищѣ милосердія Божія, и нѣкоторымъ образомъ помогашь обольщашься. Боже! что убо угоцповляешь сынамъ Адамовымъ строгосшь Твоего правосудія?

Послѣ сего что заключить изъ сихъ истинь? опчаявашься ли во спасеніи? Да не будешь. Токмо нечестивый, въ успокоеніе своихъ студодѣяній, мыслишь, будто и всѣ погибнутъ съ нимъ. Нѣшь, не сей естъ плодъ бесѣды моей. Я хотѣлъ токмо опровергнушь всеобщій предразсудокъ, будто позволишьально дѣлашь може, что и другіе дѣлаюшь; будто принятый въ свѣшѣ обычай можешь служить оправданіемъ. Я хотѣлъ убѣдить васъ, что желающій спастися не долженъ походишь на другихъ, но паче быть единственнымъ въ своемъ родѣ, жишь ощѣльно ошь міра, и не сообразовашься со многолюдствомъ.

Когда плѣненные юдеи гошовы были опѣши изъ своего ощечествія въ Вавилонъ; то Пророкъ Іереміа, ему же Господь заповѣдалъ не оставлять Іерусалима, тако вѣщалъ къ нимъ: „Чада Израилемы! вшедши въ Вавилонъ, вы узрише злашыхъ и сребряныхъ кумировъ, на раменахъ носимыхъ; и тогда весь народъ падешь предъ нимъ и поклонишься: вы же не слѣдуйте общему нечестію, но рцыше въ умѣ своемъ: Тебѣ лѣпо есть кланятися, Владыко (1).“

Позвольте и мнѣ обратитьсь къ вамъ слова Пророка. По исходѣ изъ храма, изъ сего свяпаго

(1) Послан. Іерем. 1.

66

Сіона, паки внідеше въ Вавилонъ; паки узрише
златыхъ и сребряныхъ кумировъ, предъ коими
всѣ почили преклоняющі колѣна; паки срѣшите
суешные предмешы спрасшей человѣческихъ: бо-
ташіство, славу, забавы, сихъ идоловъ, всѣми по-
чіпи обожаемыхъ; паки обрящеше злоупотребле-
нія, всеобщимъ примѣромъ уполномоченныя, без-
чиніе, отъ нечестивыхъ обычаевъ содѣлавшееся
почти закономъ. Тогда, любезные слушатели, ес-
ли хошіте принадлежать къ малому числу ис-
тинныхъ Израильянъ, рцыше во глубинѣ сердца
вашего: Тебѣ лѣпо есть кланятися, Владыко! Не
хочу имѣть общенія съ народомъ, невѣдущимъ
Тебя; не признаю иныхъ законовъ, кромѣ Твоихъ;
боги, кошорымъ покланяется народъ, не сушь
боги: они дѣло рукъ человѣческихъ, и купно съ
человѣками погибнуть. Ты единъ безсмертный,
Владыко, и Тебѣ единому лѣпо есть кланятися.
Обычаи Вавилонскіе не имѣютъ ничего общаго
со свящыми успановленіями Іерусалима; буду по-
кланяшися Тебѣ, Владыко мой, съ малымъ числомъ
чадъ Авраамовыхъ, еще составляющихъ народъ
Твой среди племенъ невѣрныхъ; буду, купно съ ни-
ми, обращашь всѣ мои желанія къ Сіону свящому.
Пусть назовутъ слабостію спранность моего жи-
нія; но блаженна, Господи, слабость, ею же воз-
могу противившіяся потоку примѣровъ соблазни-
шельныхъ, и Ты будешь моимъ Богомъ среди Ва-
вилона, якоже въ день онъ во свящомъ Іерусали-
мѣ. Тебѣ лѣпо есть кланятися, Владыко! Ахъ!
время плѣненія наконецъ исполнится: Ты воспо-
мянеши Авраама и Давида, и избавиши народъ
Твой; преселиши насъ во свящый градъ, и тогда
Ты единъ воспріимеши державу надъ Израилемъ

67

и всѣми языками, Тебя непознавшими. Тогда
по разрушеніи всего въ мірѣ, по уничтоженіи
царствъ, державъ, всѣхъ памятниковъ гордыни
человѣческой, Тебе же во вѣки пребывающу, по-
знаюпъ людіе, яко Тебѣ единому есть лѣпо кла-
нятися.

Вотъ каковую пользу должно извлечь изъ
бесѣды моей. Живите убо въ мірѣ, не сообщаясь
съ міромъ; помышляйте непресшанно, что боль-
шая часть всегда погибаешь; презирайте обычаи,
неосвященные закономъ Господнимъ, и памятуй-
те, что всѣхъ вѣковъ святые имѣли свой особен-
ный образъ житія. Такоѣ отличаясь на ямли омъ
грѣшныхъ, со славою отличены будешь омъ нихъ
на небеси. Аминь.

Астребцовъ.

VII.

О ПРОМЫСЛѣ.

(Отrebivokъ izb Boccюета).

Того, Кто непостижимъ для насъ въ суще-
ствѣ Своемъ, мы желаемъ по крайней мѣрѣ по-
нять въ Его намѣреніяхъ и дѣлахъ премудрости.
Одни дерзали охуждашь порядокъ міра и приро-
ды; другіе хошѣли быть совѣтниками Бога въ
вещахъ, касающихся до человѣка; но всѣ почти
безъ изключенія, въ отношеніи къ себѣ, требу-
ющъ омъ Творца причинъ, и силялся постиг-
нушь судьбы Его. Мы выдумали щасшіе, кошорое

88

винимъ въ несправедливосши къ намъ, и подъ
именемъ щасшія хулимъ премудрость Божію, по-
шому что не знаемъ сущесшенныхъ ея основа-
ній. Мы хошимъ, чтобъ Премудрость соразмѣ-
рялась съ нашими выгодами и ограничивалась на-
шими желаніями. Слабая и малѣйшая часпица ве-
ликаго творенія, мы думаемъ, что Богъ изклю-
чишь насъ изъ цѣлаго плана и будетъ поступашь
съ нами по нашей волѣ, по нашимъ прихотямъ,
какъ будто сія неизмѣримая Премудрость долж-
на располагашь Своими намѣреніями по часшямъ,
по человѣчески! Уже ли не понимаемъ, что если
Богъ не подобенъ намъ, то Онъ и не мыслишь
по нашему, и не рѣшается по нашему, и не дѣй-
сствуешь по нашему? То, что прошivarѣчишь
нашему разсудку, совершенно согласно съ Раз-
умомъ высочайшимъ, кощорый мы должны обо-
жашь; а не силились шщетно посвигнуть.

Человѣкъ имѣлъ дерзость отвергать въ Бо-
гѣ всѣ преимущества существо Его. Но ни одно-
го изъ безпредѣльныхъ совершенствъ Божіихъ не
отрицающъ съ большимъ упорствомъ, какъ вѣч-
ный Промыслъ, управляющій теченіемъ дѣлъ че-
ловѣческихъ. Буйству нечестивыхъ нѣшь ничего
несноснѣе, какъ воображашь, что и ихъ безпре-
станно назираешь бдительное око Провидѣнія.
Имъ кажется штегосшнымъ насиліемъ призна-
вать на небесахъ высокую Силу, управляющую
всѣми движеніями нашими, и наказующую дѣй-
ствія, несообразныя съ верховною волею. Они
хочятъ свергнуть съ себя иго бдящаго надъ
ними Провидѣнія, для тогоʻчтобъ пошавишь
въ независимости буйную свободу, влекущую ихъ

89

жить по приходямъ, безъ страха, безъ обузданія, безъ правилъ.

Нѣшь ничего справедливѣе, какъ управленіе дѣлъ человѣческихъ; но совсѣмъ шѣмъ нигдѣ нѣпъ такого очевиднаго безпорядка. То и другое мож- но доказашь слѣдующимъ неоспоримымъ разсу- жденіемъ:

Чѣмъ ближе существа къ Промыслу и пре- мудрости Божіей, шѣмъ прекраснѣ должно быть устроеніе ихъ. Но изъ всѣхъ частей вселенной для Бога нѣшь ничего драгоцѣннѣе человѣка, со- зданнаго по образу и по подобію Его. Слѣдовав- тельно всего справедливѣе устроено то, что ка- сается сего любимаго и облагодѣшельствованнаго Творцемъ своимъ созданія. И если мы безпреспѣан- но дивимся хитрому искусству, правильности и экономіи въ свѣтилахъ небесныхъ, въ скихіяхъ, во всѣхъ существахъ неодушевленныхъ: то не еще ли справедливѣе предполагать удившѣельный порядокъ во всѣмъ, что относился къ человѣче- ству? Такъ! здѣсь царствуетъ прекрасный поря- докъ. Но должно признаться, что нигдѣ такъ мало его не находимъ. Напропивъ, чѣмъ больше вникаемъ въ шеченіе вещей, въ слѣдствія дѣлъ человѣческихъ; шѣмъ больше, пропивъ воли сво- ей, опкрываемъ великій безпорядокъ.

Не будемъ обольщаться. Признаемся, къ стры- ду рода человѣческаго, что самыя опкрыштыя пре- ступленія обыкновенно щасшливѣе самыхъ пре- вознесенныхъ добродѣшелей. Причина очевидна: развратъ смѣлѣе невинности. Щасшіе надобно брать силею. Выгоды должно восхищать нагло-

90

стію. Должно приводишь въ движеніе страшни
и предпринимашь отважнѣйшія усилия. Чтожь
сѣлаешь шутъ добродѣпель съ своею слабою и
безсильною посредственностью? Я говорю сла-
бою и безсильною въ смыслѣ человѣческомъ. Спра-
ведливый всегда безъ дѣла. И шакъ удившельно
ли, чipo щасшливые успѣхи не назначены въ
удѣлъ ему?

Опытъ ясно говоришъ намъ, чipo не здравый
разсудокъ движешь и правишъ нами. Ему шолько
удивляемся и беремъ себѣ въ предлогъ. Выгода,
страсть, мщеніе всего сильнѣе движушъ силами
души нашей. Порокъ, кошорый все ставишь въ
дѣло, несравненно дѣятельнѣе, пошояннѣе, бысп-
рѣе, и въ послѣдствіи обыкновенно больше успѣ-
ваешь, нежели добродѣшель, никогда неопшупа-
ющая отъ правилъ своихъ, идущая всегда рав-
ными шагами. Всѣ исторіи религій и народовъ
вездѣ показывающъ намъ блишашельные при-
мѣры, въ кошорыхъ видимъ успѣхи нечесчивыхъ
и моржествующую неправду. Но мы сказали, чipo
всего справедливѣе устроены слѣдствія дѣлъ че-
ловѣческихъ. Какъ согласимъ это съ такими яв-
ными противорѣчіями? Чѣмъ докажемъ смѣлую
мысль нашу, чipo въ споль открытомъ смѣшеніи
царшвуетъ прекрасный порядокъ?

Міръ подобенъ тѣмъ картинамъ, на кошорыхъ
искусствомъ Оптики предшавляющеся странныя
изображенія. Первый взглядъ ошкрываетъ вамъ
однѣ безобразныя чершы и сліянную смѣсь кра-
сокъ. Но какъ скоро знашокъ засшавишь васъ
смочрѣшь на сію сліянную живопись изъ надле-
жащей шочки зрѣнія, то чершы пошчась соеди-

91

вялся, смѣшеніе раздѣлился, и вы увидише пре-
красное изображеніе. То же дѣлаешь съ міромъ.
Разсмашивая его въ насшоящемъ видѣ, ничего
не нахожу, кромѣ безпорядка. Но смочря на него
въ омношеніи къ вѣчноси, опкрываю удиви-
шельный порядокъ.

Богъ, попущая злымъ успѣвать въ сей жизни
и восходить даже на проны, тѣмъ даетъ намъ
самое важное нравоученіе. Если бы щаспіемъ
обладала одна добродѣшель, то люди, обыкновен-
но привязанные къ выгодамъ, служили бы Богу
для однихъ временныхъ благъ, и служеніе сіе не
дѣлало бы насъ благочестивыми, но своекорыст-
ными. Вмѣсто того, чипобъ желашь безсмертія,
мы бы поработили себя плѣнію.

Богъ, осшавляя злымъ владычество надъ мі-
ромъ, посылаешь чрезъ то маловажный даръ вра-
гамъ Своимъ.

Сколь ни странное смѣшеніе представляет-
ся намъ въ судьбахъ человѣческихъ, хошя все ка-
жется восхищено слѣпымъ щасшіемъ; но будемъ
вѣровать въ духѣ нашемъ, что здѣсь все печетъ
извѣстнымъ порядкомъ, все правился по нача-
ламъ, и вѣчный непремѣняемый законъ премудрости
сокрыть во всѣхъ случаяхъ, кошорые время вы-
полняетъ, кажешься, слѣпо.

И пакъ, смершные! опверзите очи ваши,
созерцайте небеса и землю, и зрише мудрое у-
стройство влесенныя! Какое удивительное зда-
ніе! какая попечительная забошливость! какое
мудрое управленіе! Всемогущесшво, создавшее
міръ и не сошворившее ничего кромѣ прекраснаго,

92

создало творенія одни другихъ лучшія. Оно со-
здало существа небесныя, безсмертныя; Оно со-
здало существа земныя, подверженныя плѣнію;
Оно сотворило животныхъ, удивительныхъ сво-
ею огромношію; Оно сотворило насѣкомыхъ и
пернашыхъ, ничего, кажется, не значущихъ по
своей мѣлкости; Оно сотворило громады лѣсовъ,
переживающія столѣпія; Оно сотворило цвѣшы
сельные, дышущіе только ошь утра до вечера.
Неравенство въ тваряхъ необходимо. Благость
Божія, давшая бытіе существамъ благороднѣй-
шимъ, не хотѣла въ ономъ отказать и суще-
ствамъ малѣйшимъ. Но ошь самыхъ великихъ до
самыхъ малыхъ Промыслъ дѣйствуетъ по всюду.
И сіи цвѣшы, сихъ ненадежныхъ красавцевъ, въ
крапкія минуты бытія ихъ Онъ одѣваетъ столь
пышно, чѣло ни самъ Соломонъ во всей славѣ
своей не облекался въ красоту подобную. Вы, че-
ловѣки, созданные по образу и по подобію Его,
просвѣщенные познаніемъ объ Немъ, призванные
въ царство Его, можеѣ ли думать, чѣло вы един-
ственныя творенія въ природѣ, на ко торыхъ не
обращены всегда бдительныя очи Его провидѣ-
нія? Не вы ли существа благороднѣйшія? Вамъ
предшавляется безпорядокъ, вамъ кажется, чѣло
награда слишкомъ поздно воздается добродѣше-
ли, и наказаніе не довольно близко слѣдуетъ за
порокомъ. Но помыслите о вѣчности Существа
Верховнаго. Его дѣла, предначершанныя и пред-
опредѣленныя въ лонѣ вѣчности, не зависятъ
ни ошь лѣшь, ни ошь вѣковъ, летящихъ предъ
Нимъ на подобіе мгновеній. По потребно цѣлое про-
долженіе міра, чѣпобы вдругъ открыть всѣ по-
рядки безпредѣльной премудрості. И мы, нич-

93

тожные смершные, желаемъ въ нѣсколько дней нашихъ, протекающихъ столь быстро, видѣть, исполненіе всѣхъ дѣлъ Божіихъ! Ошъ того, чѣло мы сами и всѣ наши сужденія ограничены временемъ, мы желали бы, чѣшьбъ и самъ Безпрѣдѣльный стѣснился въ шѣ же границы, и въ крашкое время выполнилъ шо, чѣпо благоссть Его предуготовила добрымъ, а справедливость пред-опредѣлила злымъ. Нѣшь! пусшь Вѣчный дѣй-сшвуетъ по законамъ вѣчности Своей. Вмѣсто того, чѣпобы стѣсняшь Его въ нашу ограничен-ность, пошщимся лучше всшепить въ Его без-предѣльносшь.

Кто образовалъ столько родовъ и видовъ живошныхъ? кто изобрѣлъ всѣ сіи особенности, всѣ сіи движенія, всѣ образы пишанія, всѣ раз-личные силы, всѣ виды мужества, проницашель-носши, хишрости и насилія? кто научилъ жи-вовныхъ ходить, пресмыкаться? кто далъ ры-бамъ и пшицамъ сіи неискусственныя весла, раз-сѣкающія воды и воздухъ? — Свойство, которое можешь быть рѣшило Творца создать ихъ въ одно время, какъ живошныхъ, предопредѣленныхъ къ подобнымъ дѣйствіямъ: ибо лешаніе перна-шыхъ естъ нѣкошорымъ образомъ плаваніе въ тончайшей стихіи, какъ въ рыбахъ способносْть плавать естъ нѣкошорымъ образомъ летаніе въ стихіи густѣйшей. Одинъ Творецъ создалъ всѣ сіи сходсшва и несходсшва. Тотъ, Кшо далъ ры-бамъ печальное и какъ бы угрюмое молчаніе, ода-рилъ пернашыхъ различнымъ пѣснопѣніемъ, и устроилъ внутренность и голосъ ихъ на подобіе лиры, чѣпобы каждый своимъ образомъ прослав-

94

лялъ велелѣпіе Творца своего. Кто не удивился неиспощимосши Промысла, кошорый каждому живошному, каждому малѣйшему насѣкомому, каждому невидимому далъ способность находить приличную пищу? Ни въ одной часми великаго семейства сего нѣшь бѣдности: вездѣ царствуетъ изобиліе. Одни люди бѣдны съ هذا времени, какъ паденіе ввело между нами приходи и ненасышимосшь.

Знаете ли вы начало всѣхъ вещей? постигли ли основанія земли? постигли ли, какимъ образомъ Богъ возсѣдитъ на семъ обширномъ своемъ, и шворитъ его или пресполомъ для Себя, или подножіемъ ногъ Своихъ? Возведите очи ваши, и эрише Того, Кто создалъ всѣ свѣтила сіи, шествующія какъ будто въ строевомъ порядкѣ, и нарицаетъ каждое своимъ именемъ, не лишая ни одногоъ пособій своея силы. Безъ ушомленія, безъ шруда Онъ дѣйствуешь безпрестанно, и премудросши Его нѣшь конца. Онъ возвращаетъ силу изнеможеннымъ, Онъ даетъ бодрость и мужеспво слабымъ. Самая цвѣшущая воность, при всей свѣжесши своей, безъ нее пала бы въ безсиліе.

..................

95

VIII.

О ТОМЪ, КАКЪ ДОЛЖНО РАЗМЫШЛЯТЬ О
СМЕРТИ.

(Отрывок б изб поугенія Мосгейма).

Охотно признаюсь, что склоняю васъ къ
такому дѣлу, ко whom по свойству своему и шя-
гостно и непріятно. Двѣ причины не дозволя-
юшъ намъ упошребить воображеніе наше такимъ
образомъ, какъ мы обыкновенно упошребляемъ
оное: во первыхъ, самая жизнь наша, наполненная
разными упражненіями, препятствами, забола-
ми и перемѣнами, кошорыя весьма удобно истре-
бляюшъ впечатлѣнія, ощущующими предметы
въ насъ произведенныя. Ошъ новаго впе-
чашлѣнія ослабляется старое. Образъ предлежа-
щей вещи изглаживаетъ образъ вещи, удаленной
ошъ нашихъ взоровъ. Ошъ того происходитъ, что
мысл, кошорою по ушру вся душа наша была
наполнена, къ вечеру совсем исчезаетъ. Въ про-
долженіе цѣлаго дня мы видимъ столь много ве-
щей, что первое впечатлѣніе необходимо должно
усвипшь мѣсто послѣдующимъ, и наконецъ из-
гладиться совершенно. Другая причина заклю-
чаешь въ самомъ предмѣшѣ, о кошоромъ помы-
шлять долженствуемъ. Онъ печаленъ, слушатели,
прошивенъ естественнымъ склонностямъ на-
шимъ, несовѣспенъ съ желаніями. Кшо изъ насъ
охочно знакомится съ такою вещію, которая
ужасаться заставляетъ? Кшо изъ насъ охочно
предается такимъ мыслямъ, кошорыя безпокоятъ

96

душу, мучашь ее и мерзаюшь? Еслибъ я шеперь
сказалъ вамъ: предшавьше въ умѣ своемъ бога-
шое наслѣдшво, которое получипе въ скоромъ
времени; предшавьше себѣ удовольствіе, кошо-
рымъ наслаждаться будете, занимаясь шѣми или
другими забавами; какъ можно живѣе вообразите
себѣ множесшво раболѣпныхъ посѣшителей, ко-
торыхъ найдете у себя въ прихожей, когда по-
лучите желаемое достоиншво. О какъ быстро,
какъ сильно все сіе изобразилось бы въ умѣ ва-
шемъ! Какъ мало шруда стоило бы мнѣ разгоря-
чить и самыхъ холодныхъ изъ моихъ слушаше-
лей! Я могъ бы надѣяться желаемаго успѣха,
впрочемъ не имѣя нужды ни въ отличной мудро-
сши, ни въ особенномъ дарѣ краснорѣчія. Но мое
намѣреніе совсѣмъ другое. Вообразите себѣ, слу-
шашели, чіпо шѣлесный вашъ сосшавъ не можешь
долго быть въ такомъ сосшояніи, въ какомъ ше-
перь находится. Предшавьше себѣ одръ, на ко-
шоромъ будете безотрадно томиться. Привы-
кайте заблаговременно смошрѣть на покровъ,
подъ кошорымъ будетъ лежать бездушное ваше
шѣло. Заглядывайте въ могилу, въ кошорую опу-
стятся ваши косши. Напрягши всѣ силы разума,
помышляйте прилѣжно о смерши, о вѣчноши, о
судѣ Божіемъ. Кого усладятъ сіи слова? кто
охотно спанешь внимать такимъ увѣщаніямъ?
Но тягосшныль онѣ для Хриспіанина, желающа-
го ходить по пути благоразумія? Кто хочешь
достигнуть ощечества, іного осгановлять ли не-
пріятноши, когда онѣ суть единственное сред-
ство къ вѣрному достиженію? Старайтесь пре-
одолѣть сіи неудобства; Старайтесь обещаяшель-

97

ства и слѣдствія кончины своей имѣть всегда передъ глазами.

Надежнѣйшаго въ семъ дѣлѣ пособія ожидашь, надлежитъ ошь Бога, по волѣ Своей управляю- щаго нашимъ сердцемъ. Моисей не просилъ бы Его о низпосланіи возможносши размышлять о смерти, когда бы ощущалъ въ себѣ достаточныя къ тому силы. Однакожь, слушашели, и ошь насъ зависишь споспѣшествовать, чшобы благость не шщешно дѣйствовала надъ нами. Обстоятельства и слѣдствія нашей смерти суть не такіе пред- меты, кошорые не могли бы вмѣщаться въ пре- дѣлахъ разума, и до кошорыхъ мы не могли бы достигнуть посредствомъ размышленія. Они суть не такія вещи, о кошорыхъ узнаемъ не иначе какъ посредствомъ подобій и переносныхъ выра- женій, и кошорыхъ посвигнуть намъ не возможно въ нынѣшнемъ нашемъ соспояніи. Знаю, чшо о невѣдомыхъ предшешахъ трудно сосшавить себѣ ясное понятіе, и чшо они едва ли могутъ сдѣ- лашь въ душѣ нашей сильное, разительное вне- чашлѣніе. Но обстоятельства нашей смерти не таковы; всегда можно видѣть ихъ, можно слы- шашь ихъ, и даже можно ихъ чувствовать. Они предшавляются взорамъ нашимъ въ ежедневныхъ примѣрахъ, и событіе ихъ можемъ видѣть на с подобными намъ людьми, прежде нежели на себѣ испытаемъ оное. Они всегда около и подлѣ насъ случаюпся; слѣдственно всѣмъ необходимо долж- ны быть свѣдомы, всѣмъ, говорю, кромѣ шолько ихъ, кои сами хошяшь забыть о нихъ и уни- чтожить ихъ въ душѣ своей. Желающій навсе- гда въ памяти своей удержать и живо напечат-

Часть I.

7

98

Лѣшь сію картину, имѣшь къ тому самой удоб-
ный способъ: пускай часто посѣщаяшъ пѣ мѣ-
ста, гдѣ въ примѣрахъ, надъ другими сбывающих-
ся, можешь читашь свою будущую исторію.
Правда, что прочіе окружающіе насъ предмечы
уменьшають силу впечатлѣнія; но вы сіарай-
шесь вознаградить поперю чрезъ повтореніе.
Послѣдуйте моему совѣту. Вы сами примѣтише,
что воспоминаніе о смерти тогда будешь въ
васъ дѣйствовать гораздо сильнѣе, нежели нынѣ.
Посѣщайше прилѣжно людей, на смертномъ одрѣ
лежащихъ. Замѣчайте поступки ихъ, слова и
движенія. Наблюдайте безпокойство то умираю-
щаго, то предстоящихъ одру ближнихъ его. Но
одни только наблюденія ваши будутъ недоста-
точны. Все замѣчаемое вами примѣняйте къ са-
мимъ себѣ, и говорите въ сердцѣ своемъ: „И для
„меня день смертный настанешь; и я, не знаю
„когда, непремѣнно буду пѣмъ, чѣмъ спалъ сей
„несчастный; и со мною то же случился, когда
„наступитъ время разлуки съ жизнію. Можешь
„быть кончина моя будетъ еще горестнѣе и пла-
„чевнѣе; можешь быть мною еще большая скорбь
„овладѣешь; можешь быть вѣмѣ еще менѣе раз-
„судка останется; можешь быть моя болѣзнь бу-
„дешь гораздо тягосшнѣе, и въ страданіяхъ мо-
„ихъ еще менѣе получу пособія.“ Не лѣнитесь
быть часто между пѣми, кошорые по кончинѣ
больнаго пригоповляютъ бездушный шрупъ его
къ погребенію. Взирая на сѣи бѣдные остатки
человѣка, кошорый въ жизни своей часто безъ
нужды потѣлъ надъ великими и обширными пред-
пріяпіями; взирая на сію груду перещи, кошорая
мало по малу поселяешь ошвращеніе въ остав-

99

шихся; взирая на спаранія, съ какими живые по-
спѣшають очистить домъ свой опъ сего про-
шивнаго трупа, вспомнише, чпо нѣкогда и съ ва-
ми може послѣдуецъ. Положите самихъ себя,
или лучше сказать, положиле свое шѣло, копо-
рое вы столь тщашельно бережеше и украшае-
ше, на мѣсто лежащаго передъ вами бездушнаго
трупа; вообразише себѣ, что самихъ васъ потп-
часъ понесецъ къ могилѣ; засшавьше себя думашь,
что шѣсной домъ, принесенный для покойника,
для васъ пригошовленъ; по крайней мѣрѣ увѣрьше
себя при семъ нозорищѣ, чко и для вашего гроба
доски уже гошовы. Приходите почаще шуда, гдѣ
сложены въ одномъ шѣсномъ мѣстѣ косши шѣхъ
людей, которые, живучи на семъ свѣшѣ, весьма
различесшвовали между собою и возрастомъ, и
званіемъ, и способностями, и досшоинствомъ.
Тамъ наблюдайше, какъ по смерти сдѣлались рав-
ными всѣ шѣ, кои въ здѣшней жизни ревностно
желали и спарались быць отличными. Помы-
шляйте, чко все видимое вами останется послѣ
васъ въ мірѣ, столь спрастно вами любимомъ.
Являйшесь часцо въ шѣхъ собраніяхъ, гдѣ по
смерти сильныхъ, великихъ и знаменишыхъ бе-
сѣдующь о качесшвахъ и поведеніи умершаго. Изъ
того, чко услышите въ сихъ собраніяхъ, учи-
лись познавашь ничтожносць заболъ и попече-
ній, коими обременяють себя люди, во всю жизнь
свою ни о чемъ болѣе, какъ о суетныхъ почестяхъ
непомышляющіе. Какъ часцо будете вы слышашь
презришельные отзывы и хуленіе о шѣхѣ, кои
почитали себя чуждыми порицанія! какъ часцо
будете слышашь, чко люди, кои думали о себѣ,

100

будто стяжали неоспоримыя права на отличное
уваженіе, навлекли на себя спыдь и безчестіе!
какъ часто будете слышать, чіпо называють
честолюбивыми глупцами шѣхъ, передъ коими въ
жизни раболѣпно покланялись; что осуждають на
вѣчное забвеніе шѣхъ, кошорые въ мірѣ семъ хо-
шьли бышь безсмертными; что радуются о смер-
ти шѣхъ, которые въ жизни чаяли по себѣ слезѣ
и рыданій; что вовсе не уважають распоряже-
ній, сдѣланныхъ шѣми, кошорые почищали себя
вѣчными законодателями! Вошь воздаяніе шѣмъ,
кошорые душею преданы міру, и всѣ труды свои
и заботы посвящають или себѣ, или другимъ
людямъ! Вошь корысть, получаемая нами въ семъ
свѣшѣ за то, что мы ни шѣла, ни души не ща-
димъ для пріобрѣменія имени героя, мудреца, уче-
наго мужа! Если сердце ваше наполнился сими
чувствіями, то постарайтесь удержать ихъ при
себѣ, какъ возможно долѣе. Многіе, ощущивши
въ себѣ мысли суровыя и непріялlyя, пошчась
поспѣшають въ общество безпечныхъ весельча-
ковъ, чтобы разсѣять груśь и развеселиться.
Не подражайте симъ людямъ; а иначе никогда не
испытаете полезнаго размышленія о смерти.
Если хошите короче узнашь самихъ себя, удали-
шесь на королское время опъ свѣпскаго шума, и
въ тихомъ уединеніи разсудите о томъ, что
произвело въ васъ такое сильное впечатленіе.
Пребудьше, говорю, на малое время въ уедине-
ніи, и вмѣстѣ съ Моисеемъ молите Господа Бо-
га, да научите васъ размышлять о смерти. Сіе
благочесшивое, безмолвное созерцаніе укрепить
васъ, и подасть способы сохранить память о
кончинѣ и тогда, когда упражненія, съ должно-

101

стію неразлучныя, когда разные жишейскіе слу-
чаи, когда обхожденіе сь людьми не благопріяш-
цвовали бы оной.

Катеновскій,

IX.

О ПРАВДѣ И О ГРѣХѣ.

(Отрбывокъ изъ проповѣди Іерузалема).

Правда возвышаетъ языкъ: умаля-
ютъ же племена грѣси. — Пришч. гл. XIV.
сп. 34,

Для восхваленія сей испины не почитаю
нужнымъ говоришь, что упомянупыя слова на-
писаны Государемъ, кошораго называешь исторія
мудрѣйшимъ изъ владыкъ земныхъ; нѣшь пакже
надобности говоришь, что онѣ взяпы изъ книги,
въ коей всѣ содержащіяся изреченія мы прием-
лемъ за Божескія. Сія испина сама себя непо-
средсшвенно выхваляешь; она, непосредственно
дѣйствуя на сердце человѣческое, господствуешь
надъ нимъ; исшорія всѣхъ земель подтверждаетъ
оную: когда правительства дерзающъ презрѣть
ее, она отмщаетъ за себя спрашнымъ низверже-
ніемъ цвѣтущихъ государствъ другимъ въ пре-
досторожность. Но мы слово правда должны при-
нять здѣсь не въ шѣсномъ значеніи, то есть ра-
зумѣть подъ нимъ не шѣ шолько повинносши,

102

коихъ каждой изъ насъ имѣетъ право требовать
ошъ ближняго. Нѣшь сомнѣнія, что такая правда
можешьъ на нѣкоорое время предохранишь го-
сударство ошъ безпорядковъ; но одна она весьма
недоспаточна для увеличенія общесвеннаго
блага, для возведенія государства на высшую
слѣпень цвѣтущаго благососпоянія и для рас-
пространенія гражданскаго щасшія на всѣ зва-
нія, на всѣхъ членовъ великаго семейства. Свѣт-
лѣйшій Князь! при всей бдительности швоихъ
судилищъ, при всей строгости законовъ, сколь
ненадежно было бы наше благососпояніе, когда
бы правда не оживлялась благородными и человѣ-
колюбивыми швоими намѣреніями? Не онѣ ли шо-
му виною, чѣло мы щасшливыми себя почишаемъ,
будучи швоими подданными? Дерзну сказать: къ
чему служили бы всѣ благоразумнѣйшія твои рас-
поряженія, преимущества швоего сана, величіе
швое, когда бы мы боялись только законовъ шво-
ихъ, и когда бы сердца наши не управлялись дру-
гими благороднѣйшими побужденіями? Сія прав-
да, которая повелѣваешь, чшобы мы отдали каж-
дому свое, и ошдавали бы только то, чего дру-
гіе имѣютъ неоспоримое право требовать ошъ
насъ, сія правда сосшавляешь самую низшую спе-
пень человѣческаго доспоиншва. Подъ однимъ
шолько ея управленіемъ, чѣло было бы съ владѣ-
шелями, чѣло было бы съ подданными? Государ-
спво сдѣлалось бы вершепомъ разбойниковъ, гдѣ
сильный нападалъ бы на слабаго, гдѣ слабый для
защиты себя прибѣгалъ бы къ обманамъ и ко-
варству, и гдѣ обманъ, коварство, измѣна и всѣ
изчадія губищеннаго порока, вопреки строгости

103

законовъ, безопасно могли бы размножаться. Правда, возвышающая народъ, должна быть нераздѣльна съ прочими обязанностями, которыя мы вообще называемъ честностію, добродѣпелію, сPATHOMъ Божіимъ. Сему доказашельствомъ служишь грѣхъ, ей противуположный. Грѣхомъ вообще называется всякое уклоненіе отъ закона, Творцемъ напечатѣннаго въ разумномъ сущесшѣ нашемъ, изъясненнаго и утвержденнаго чрезъ Его открывеніе. Всѣ такіе грѣхи осудительны суть; ибо они нарушающі общій порядокъ, первый и главнѣйшій законъ природы, на коемъ Творецъ, въ знакъ безконечной мудрости и благости Своей, восхотѣлъ основать довольство и щастіе разумной Своей твари. Слѣдшвенно шакимъ же образомъ и правда заключаетъ въ себѣ всѣ благодѣшельныя обязанности, коихъ исполненія шребуєшь отъ васъ сама природа, и къ чему Творецъ одарилъ насъ нужными способностями. Богъ даровалъ намъ возможность быть чѣмъ-шо болѣе, нежели справедливыми въ отношеніи къ людямъ: приумноженію общаго блага, взаимному облегченнію житейскихъ штегостей, распространеннію общаго довольства мы всѣ способствовавь можемъ; люди низкаго состоянія имѣющі къ тому равную обязанность, и при всейѣ бѣдности, къ ушѣшенію своему, имѣющі равныя къ тому способности со знамѣйшими вельможами. На сей всеобщей благошворительности основано расположеніе всей природы нашей и всего общества человѣческаго. Животныя для сохраненія себя не имѣющі нужды въ пособіи подобныхъ себѣ тварей; каждое въ членахъ своего тѣла и въ естественномъ побужденіи находить все што, чшо по-

104

требно для его совершенствва. Но онъ предназначены стоять на низкой степени; вошь доказашельства тому: онъ супь безсловесныя твари и ошь всего богашства природы получили себѣ въ удѣлъ шолько пещеру, прозябенія, насѣкомыхъ. Напровивъ того человѣкъ приходишь въ міръ бѣднымъ и безпомощнымъ; при всѣхъ перемѣнахъ жизни пособіе другихъ столь же необходимо для него, какъ и въ шо время, когда онъ лежишь въ колыбели. Ему предопредѣлено занимать высшую специальность; ибо онъ, какъ обладашель земли, для усовершенствованія своего бытія долженъ учасцвовать во всѣхъ богашствахъ, коими природа изобилуетъ; а для того всѣ по мѣрѣ силъ своихъ и способностей должны помогать другъ другу и споспѣшесвовавшы устроенію общаго блага. Поэтому Богъ столь шсно соединилъ въ насъ побужденіе къ общежипію съ побужденіемъ сохранять бышіе свое, и оба слилъ въ одну общую склонность; поопому-то раздѣлилъ Онъ намъ блага, силы и способности столь премудро, чѣпобы каждый, чувствуя и немощь свою и желаніе сохранить бытіе свое, полученныя на свою долю способности шѣмъ охошнѣе упопреблялъ на устроеніе общаго блага. Для сего-то общаго блага все въ природѣ назначено промысломъ Божіимъ; оно опредѣлено для насъ — но для всѣхъ насъ; и чѣмъ ревностнѣе печемся мы объ устроеніи общаго блага, шѣмъ болѣе приходишь въ зрѣлосшь наше тастное. Общеспво, въ коморомъ живемъ, ешь одно шѣло, сосшавленное изъ безчисленнаго множества членовъ и мускуловъ, изъ коихъ каждый по силѣ своей и по союзу съ прочими необходимо нуженъ для общаго сохраненія; голова

105

безъ членовъ, члены безъ головы жинь не мо-
гутъ. Все тѣло устроено на шошъ конецъ, что-
бы сердцу, какъ благороднѣйшему члену, достав-
ляло жизненные соки; но сей самой пришокъ за-
шавляемъ сердце раздражашься, разливашь жиз-
ненные соки во всѣ члены и тѣмъ самымъ содер-
жашъ тѣло во всегдашней дѣятельности, здоро-
вой и полезной. Такъ и мы, когда съ искреннею
забошливоспію примѣчаемъ обстоятельства и по-
ложеніе нашего ближняго, когда о его чувствіяхъ
судимъ по своимъ собственнымъ, когда съ охот-
ною услужливоспію, смочря по спепени, на ко-
торой Провидѣніе поставило насъ, употребляемъ
власшь свою, имущество и способности на об-
легченіе тягоспей жипейскихъ, на распросшра-
неніе общаго довольства и благосостоянія; тогда
истинно сказать можно, что поступаемъ по шой
правдѣ, ко торую премудрый Творецъ повелѣлъ
намъ исполнять во взаимныхъ отношеніяхъ об-
щежитія: вошъ въ чемъ соспоишъ благороднѣй-
шее, высокое наше назначеніе; вошъ великій за-
конъ, всѣ общественныя должности въ себѣ со-
держащій; вошъ главное доказательство шого,
чпо мы люди, и что мы досшойны людьми име-
новаться! На сей-шо правда основана испинная
любовь къ отечеству, единственная государствъ
подпора. Ибо гдѣ нѣтъ сей общей гошовности
взаимно служишь другъ другу; гдѣ правитель
силы подданныхъ своихъ употребляемъ не къ у-
строенію ихъ благосостоянія, но къ увеличенію
собственной своей власти, личнаго своего могу-
щества, употребляемъ къ удовлетворенію по-
стыдныхъ страсшей своихъ; гдѣ не чувствитель-
ный подданный ропщешъ за самое легкое по-

юб

жершвованіе, кошораго требують отъ него для общаго блага, для поддержанія достоинства преспола и дома Монаршаго; гдѣ онъ не радишь о совѣйствіи спасительнымъ распоряженіемъ, и съ кляшвопреступною холодношію вшираешъ на медленные успѣхи полезныхъ начинаній; гдѣ одно состояніе сшѣсняешь права и преимущества другаго; гдѣ одинъ гражданинъ старается уничтожить предпріятія другаго, и его щасшіе нарушаешь оскорбительными поступками; гдѣ каждый съ наглымъ безстыдсшвомъ единственно забошился объ исполненіи своекорыстныхъ намѣреній; гдѣ съ обманами и коварствомъ не сопряжено безчестіе; гдѣ сіи адскія изчадія находятъ себя надежную защиту: шамъ государство неминуемо клонится къ паденію, и общее благосостояніе никогда не достигнешь до высочайшей степени. При личныхъ своекорыстныхъ намѣреніяхъ самыя лучшія распоряженія остаются недѣйсшівельными, полезнѣйшія предпріятія ослабѣвають, торговля шеряешь довѣріе, ремесла и промыслы лишаются своей пішательности; унылой земледѣлецъ оставляешь плодоносную свою ниву, и гошовъ лучше искать насущнаго хлѣба на поляхъ невоздѣланныхъ; нѣшь никакой соразмѣрмосши между увеличеніемъ количества вещей для жизни необходимыхъ и уменьшеніемъ; число праздныхъ рукъ и слѣдственно число бѣдныхъ людей часъ отъ часу возрастаетъ, а бѣдность ослабляетъ внутреннія силы, отъ того чипо нѣшь общей благотворительности, кошорая пеклась бы о доставленіи имъ работы и пищи. Напропивъ того, гдѣ правитель человѣколюбивый и благочыслящій всѣхъ подданныхъ своими ближними,

107

ихъ благосостояніе своимъ собственнымъ почи-
мающимъ; гдѣ думаетъ онъ, что величіе сана своего
и всѣ преимущества имѣтъ единственно для
ихъ пользы; гдѣ всѣ государственные доходы по-
читаются неприкосновеннымъ сокровищемъ, об-
щему благу посвященнымъ; гдѣ подданный всѣ
свои удовольствія полагаетъ въ удовольствіи Го-
сударя, и по мѣрѣ величія и блистательности
Дома его судимъ о своихъ собственныхъ пре-
имуществахъ; гдѣ онъ всѣми своими силами со-
дѣйствуетъ доверенію общеполезныхъ начина-
ній, и усердно исполняетъ всѣ возлагаемыя по-
винности; гдѣ сей духъ общаго доброхочества
соединяешь всѣ состоянія, и всѣ члены великаго
семейства одушевлены дружелюбными расположе-
ніями; гдѣ доброта и вѣрность срѣшаются, прав-
да лобызаетъ съ услужливостію, и гдѣ каждый,
будучи движимъ силою человѣколюбія, проникаетъ
чувствія своего ближняго, старается узнать же-
ланія и обстоятельства дѣлъ его, любезно пода-
етъ ему руку помощи, ищетъ способовъ не поль-
ко къ уменьшенію скорби его, но къ увеличенію
радости и щастія, лишь бы только сіе не вреди-
ло другихъ спокойствію: мамъ государственное
благо состоятъ на твердомъ основаніи; мамъ
каждой гражданинъ, веселяся о своемъ собствен-
номъ благополучіи, охочно заболтится о прира-
щеніи онаго; отъ того ободряется трудолюбіе;
пробуждается духъ изобрѣтательности; умножа-
ются способы продовольствія; бѣдный не тяго-
титъ собою государство, ибо онъ самъ сниски-
ваетъ себѣ пропитаніе, а члены семейства его
становятся полезными членами всего общества;
повсюду открываются новые источники благо-

108

получія; не слышны вздохи нещастныхъ — и
вомъ уже признакъ великаго благополучія въ на-
родѣ. Правда возвышаетъ языкъ.

Скажу вамъ однакожъ, любезные слушатели,
что всѣ понятія о счасшливыхъ слѣдствіяхъ сего
всеобщаго доброхочства могутъ навсегда остаться не инымъ чѣмъ, какъ игрою воображенія, игрою, которая забавляетъ насъ, можетъ быть, трогаетъ; можетъ быть, пока продолжается сила впечатлѣнія, столь удачно дѣйствуетъ въ насъ, что мы готовы бываемъ рѣшиться употребить ее въ свою пользу; но рѣшительность наша никогда не исполнится, она исчезаетъ въ пустыхъ словахъ и желаніяхъ, и ощечество пщетно будешь ожидать полезныхъ слѣдствій до тѣхъ поръ, пока мы не одушевимся высреннимъ духомъ общей любви къ порядку и добродѣшли, и пока сей спасительный духъ не получишь господства надъ нашими страстями. Сіе искреннее, безошѣшное повиновеніе добродѣшли есть прочная основа истинной любви къ человѣчеству; безъ нее все то, что мы называемъ любовію къ человѣческому роду, любовію къ ощечеству, супь слова пышныя, но пустыя. Истинное доброхочество и своевольныя страсти никогда вмѣстѣ быть не могутъ. Ибо какимъ способомъ исполнялся благородныя намѣренія, съ общимъ благомъ и человѣколюбіемъ неразлучныя, когда ненасыпныя вожделѣнія лишаютъ ихъ пипательныхъ соковъ? Необузданныя страсти стѣсняющі сердце, и изъ самаго нѣжнаго дѣлаютъ нечувствительнымъ и жестокимъ. Хочя бы мы одушевлены были наилучшими и благороднѣйшими склонно-

109

стями; при всѣхъ великодушныхъ намѣреніяхъ, ненасыпныя страсти каждый разъ будушъ вырывать средства изъ рукъ, посвященныхъ благополучію ближняго и отечесшва, и мы всегда будемъ остававшься съ добрыми, но суешными желаниями. И такъ рѣшительное, общее повиновеніе добродѣшли пусшь прежде возмѣсть верхъ надъ страстями; пошомъ уже общесшво, въ коморомъ живемъ, можешь надѣяться полезныхъ слѣдствій отъ нашего доброгошпіва, отъ нашей готовности служишь ему. А когда такое спасительное расположеніе содѣлается господствующимъ въ народѣ; когда въ умѣренности, въ порядкѣ и благочиніи состоять будушъ первыя священныхѣйшія семействъ должности; когда юношество будешь въ нихъ воспитано и ими предохранено ошь солбазна: тогда божественная сила добродѣшли, сила, данная ей ошь самаго неба, распространимъ благословенныя свои слѣдствія на всѣ состоянія, на всѣ дѣла общественныя и часпныя; а безъ нее грѣхи со всѣми пагубными своими спушниками, съ неумѣренностію, съ невоздержаніемъ, съ легко-мысліемъ, съ распочительностію, опустошатъ страну самую богатую, изсякнушъ обильные исшочники, изъ коихъ проливалось довольство на всѣ гражданскія состоянія. Безъ добротѣмъ и самыя благія распоряженія остающіся недѣйстовѣтельными. Призовите изящныя искусства, возбудите промышленность, распространише ремесла и торговлю, пріумножьте богатства: легко станется, что все сіе совершишь по вашему желанію, но испиннаго благополучія не достигнише. Ибо изящныя искусства послужашь забавою для легкомыслія, распространенная торговля писать

110

будешь суешную пышноссть, опъ пріумноженнаго
богатства невоздержаніе и расшочительность
сдѣлаюшся еще ненасышнѣе, и слѣдственно още-
чесшво приближился къ паденію Добродѣшель
есть здравіе государства, и ея дѣйствія просши-
раються по всему шѣлу. Она оживляешь, пишешь,
укрѣпляешь всѣ уды; она крѣпкія и слабыя часши
содержитъ въ надлежащемъ соединеніи и дѣятель-
ности; она безъ посшоронней помощи естествен-
ною силою своею исправляешь малые безпорядки.
Напротивъ этого, гдѣ постыдныя страсили господ-
ствующъ, тамъ всѣ попеченія, привесши въ цвѣ-
шущее состояніе государство, будушъ шщешны.
Смертоносныя дѣйствія порока распространяют-
ся по всѣмъ членамъ полишическаго шѣла; онъ о-
слабляешь благодѣпельнѣйшія распоряженія, мѣ-
шашешь оправу въ пішельные соки, заражашь всѣ
нервы государства, и государство умираешь или
опъ крайняго изнеможенія, или въ мучительныхъ
судорогахъ. Такъ, слушашели! что служишь къ у-
строенію щастія или нещастія одного человѣка,
одного дома или семейства; то самое или распро-
страняетъ общее благосостояніе въ государствѣ,
или низвергаетъ его въ пропасТЬ погибели.

Катеновскій.

III

X.

ХАРАКТЕРЪ СЕМЕЯ.

И отвѣща Авесса ссынъ Саруинъ, и рете: сего ли ради не умертвися Семей, яко прокля Помазаннаго. — Кн. Царст. II. гл. ХІХ. ст. 21.

(Соч. СТЕРНА.).

Это не хорошій знакъ; — уже во вшорой разъ
Авесса требуешь Семеевой смерти; — прежде,
уvanенный порывомъ негодованія, когда Семей
поносилъ Давида, вскричалъ онъ: Пото прокли-
нется песь умершій сей господина моего Царя;
нынѣ пойду и отыму главу его (1). Подобное
сшремленіе по крайней мѣрѣ имѣешь видъ не-
устрашимосши; оно подвергало опасности его
собственную голову, и Авесса иначе не могъ ом-
крыть себѣ пуши къ Семею; — вшорой случай
пошь, о коморомъ говоришь мой текспъ, то
есть, когда преступникъ былъ въ ихъ власши,
когда кровь текла въ ихъ жилахъ спокойно, и
когда Семей, проснирая къ нимъ руки, умолялъ о
пощадѣ.

Но отвѣтъ Авессы былъ: не уже ли сіе изба-
витъ Семея ответъ смерти? Требованіе столь упор-
ное не походимъ на строгую справедливость, —
оно болѣе походишь на мщеніе, спрасшь душь

(1) Гл. 16.

112

низкихъ, — такъ что сей послѣдній поступокъ
Авессы, кажется, прошиворѣчишь его первому
поступку. Я не хочу соглашать ихъ; но обращусь
прямо къ Семею, и раздѣлю съ вами мои мысли о
его характерѣ, кошорыя могушъ имѣть пользу
въ обществѣ.

Узнавъ о заговорѣ Авессалома, Давидъ осша-
вилъ Герусалимъ, свой домъ, — для спасенія сво-
ей жизни. Картина, изображающая сіе бѣгство,
трогашельна: никогда не было сцены столь го-
респіной, столь мрачной своею горестію!

Царь бѣжитъ со всѣмъ Дворомъ, чтобы спа-
спись опъ руки, кошорая ему была любезна; онъ
бѣжитъ со всѣми знаками горесши и униженія.
И покрывъ главу свою, идяше босыми ногами,
Всходя на Елеонскую гору, онъ плакалъ, по сло-
вамъ Священнаго Испорика; можешь бышь сцены
пріятныя, кошорыми онъ наслаждался, — можешь
бышь часы радоспи, кошорые онъ проводилъ съ
Авессаломомъ — въ сихъ мѣстахъ въ другое луч-
шее время, — крошко поколебали его сердце; сіе
воспоминаніе извлекло слезы; онъ плакалъ о пе-
ремѣнѣ столь жесшокой; и всѣ друзья, сопровож-
давшіе Давида, тронулись его горестію, покрыша
кійждо главу свою и платуцеслą.

Въ сіи минуты, когда Давидъ достигъ Ваѣи-
рима, Семей, сынъ Гиры, вышелъ ему на встрѣ-
чу: — безъ сомнѣнія съ лучшимъ елеемъ, какой
могъ собирать на горѣ Елеонской, чтобы про-
лишь его на раны Царя нещасшнаго? — Злой
рокъ, гоненіе сына поразили его еще мало; и шы,
Семей, присовокупляешь свою долю. — Изыде же

113

исходя из проклиная, и каленіем метая на Давида и на вся отроки ІІаря Давида, и тако рете Семей: изыди, изыди мужцу кровей и мужцу беззаконный, возврати на тя Господь вся крови дому Саццля.

Великое искусство злыхъ людей — избирать время для своихъ ударовъ, чпобы они были шѣмъ чувствительнѣе; слово, взглядъ, кошорый не производишъ никакого впечатлѣнія въ одно время, — въ другое шерзаетъ сердце; пакъ стрѣла, летящая на крылахъ вѣтра, пронзаетъ его глубоко, но безъ сей помощи она упала бы у ногъ нещасшнаго!

Семей, кажешься, имѣлъ сію мысль и надежду; но слишкомъ понкіе разчешы злобы измѣняющъ самой злобѣ. Если бы Семей дождался прилива страшей, кошорымъ Давидъ подверженъ былъ, подобно всякому смертному; если бы онъ дождался минушы, когда кончится великое сраженіе, кошорое происходило въ его сердцѣ, — оно было наполнено другими чувствами, — оно обливалось кровію жестокой раны, которую нанесъ ему Авессаломъ — Давидъ былъ равнодушенъ къ оскорбленіямъ беловѣка чужаго. Оставите его, се сынъ мой изшедый изъ грева моего, ищетъ души моей, а кольли паге сынъ Іелиніевъ. Оставите его проклинати ля, негли призритъ Господь на слиреніе мое и возвратитъ ли благая влѣсто клятвы его во днѣшній день.

Обида, оставленная безъ опѣша, дѣлается бременемъ сама для себя и умираетъ опѣ своихъ собственныхъ угрызеній.

Часть І.

3

114

Но въ душахъ злыхъ, кошорыя не знають
никакого закона кромѣ спраха, мы видимъ про-
шивное. Безмолвное прощеніе одной обиды про-
буждаетъ въ нихъ порывы къ другой. Семей про-
должаетъ свои оскорбленія: Идяше Давидъ и вси
люжи его путемъ; а Семей идяше со страны го-
ры, близь его идый и проклина, и каленіемъ ме-
щи со страны его и персію сыпая.

Въ щаспіи иизкія души не знають предѣ-
ловъ своей дерзоссти; въ нещастіи ихъ униженіе
не могли бы сравнишься ни съ чѣмъ, если бы они
не показывали спепеней сего униженія въ самихъ
себѣ. Жалкіе люди, которые шоржесшвуютъ съ
жестокоспію при видѣ падающаго соперника; въ
одномъ случаѣ они, кажется, сшоятъ выше вся-
каго мужества, — въ другомъ они пресмыкаются —
ниже самаго малодушія. — Такъ атомы пыли, под-
нимающіеся съ земной поверхности при сіяніи
солнца, кружатся, играють въ воздухѣ, пока сей
свѣтѣ оживляетъ ихъ; нѣшь его — они изчезли; —
это былъ прахъ, онъ возвращается въ свое мѣ-
сто — въ прахъ; — но огромная, крѣпкая скала
непоколебимо хранитъ мѣсто, природою ей назна-
ченное; она хранитъ законы, которые не боятся
перемѣнъ атмосферы.

Семей, кажется, не походилъ на сію скалу: во
времена, щастливыя для Давида, Испорія молчитъ
объ немъ; безъ сомнѣнія онъ былъ первый въ тол-
пѣ, окружающей Царя, и можешь быть почитал-
ся его другомъ.

Сцена перемѣняется: нещастіе, ошчаяніе го-
нятъ Давида изъ его дома; Семей первый воз-
стаетъ прошивъ его.

115

Колесо обернулось еще разъ; Авессаломъ низверженъ, и Давидъ идешь съ миромъ въ свою смулицу; Семей повинуется обстоятельствамъ; онъ первый спѣшишь на всшрѣчу съ поздравленіями. Если бы колесо обернулось еще сто разъ; Семей, позволяю себѣ сказать, былъ бы первый при каждомъ его оборотѣ.

О Семей! для чего вмѣстѣ съ шобою не умерло все швое пошомшво, — такъ чпобы не оспавался ни одинъ человѣкъ, на шебя похожій! Но вы размножились, размножились чрезвычайно, наполнили всю землю, и — если я не ошибаюсь въ своемъ предсказаніи, наконецъ вся земля будешь подъ вашимъ игомъ.

Никакой характеръ не имѣешь столь пагубнаго вліянія на общество, какъ характеръ Семея: если могущество имѣешь спасительные оковы, если горесть находитъ ушѣшительное состраданіе: — міръ еще будешь стоять, но ты, Семей, поколебалъ его отъ одного полюса до другаго; ибо ты оправилъ щасшіе — и ты же, — это ты, ко whomый разрушилъ покой бѣдности, — и до пѣхъ поръ, пока низкіе, ничтожные умы будушъ предаваться честолюбію, — Семей безсмертенъ! О! онъ распросиранилъ свой ядъ при Дворѣ, — на полѣ брани, — въ уединеніи кабинета, — онъ не щадишъ самой церкви. Обрашитесь, куда угодно, вы увидите въ каждомъ мѣстѣ, въ каждомъ сосшояніи — Семея, ко whomый слѣдуешь за колесомъ щаспливаго — по всѣмъ спремнинамъ!

Спѣши, Семей! спѣши, или ты погибъ на вѣки! — Семей гоповъ, бросился за нимъ — вошь

*

116

рука, кошорая управляешь всѣмъ — онъ снимаетъ
колеса, и шопъ, кипо движеньг сіи колеса, уже
утомляешься — Семей собираешь всѣ свои силы,
даешь колесамъ всю быстроту, но въ противную
спорону; — колесница несется подобно вѣшру
среди песчаной пустыни — и уже иѣшь слѣдовъ
ея. Остановись, Семей! это покровишель швой,
другъ швой, — благодѣшель швой; — для Семея
все равно: Семей, какъ вѣрный баромешръ, пере-
мѣняется съ щасшіемъ каждаго человѣка, кшо бы
онъ ни былъ, — показываетъ на своемъ лицѣ его
возвышеніе и паденіе — отъ самой верхней поч-
ки до самой нижней, показываетъ все, чѣдо воз-
можно видѣшь въ сей параллели между имъ и ба-
ромешромъ! — Облако простираешь свой мракъ
надъ шобою? Посмопри, оно уже виситъ на челѣ
Семея! — О тѣбѣ говорили безъ успѣха Государю, —
Начальнику арміи? — Не прибѣгай къ придворно-
му календарю: шы прочтешь въ улыбкѣ Семея,
кому дано швое мѣсто. — Ты долженъ? хошя не
Семею — какая нужда — самый суровый исполни-
тель законовъ не будешь обходиться съ шобою
пякъ дерзко, какъ Семей!

Скажи, Семей, почему бѣдноспѣвъ въ швоихъ
глазахъ сдѣлалась преступленіемъ столь чернымъ?
Не уже ли она шакъ ненависпна, чѣдо шы и пвое
полномѣсто сливаешье свои упреки въ одинъ крикъ
противъ нее? Если бѣдноспѣ почеряла все; не
ужели она лишилась самыхъ правъ на сострада-
ніе? Не уже ли шопъ, отъ кошораго зависитъ и
бѣдность и богатство, лишилъ ея силы, для нея
необходимой — трогашь сердца и настроивать
къ нѣжносши души швоихъ послѣдовашелей? По-

117

въръ мнѣ, шы дашь строгій омчетъ за нее; одна
сія жестокость, которую ей оказывающъ люди,
подобные шебѣ, — одна сія жестокость посте-
пенно научила свѣпъ смотрѣть на нее, какъ на
величайшее зло, и бояться ее какъ величайшаго
нещастія. Чего, скажите, чего не дѣлаешь чело-
вѣкъ — въ своихъ усиліяхъ избавишься отъ ужас-
ной бѣдности и отъ гоненій за нее? Не въ сихъ
ли мысляхъ онъ всшаетъ рано, покидаешь свои
труды поздно, осуждаетъ себя на пищу горькую?
Не въ сихъ ли мучительныхъ мысляхъ онъ дѣла-
ешь разные планы — ищетъ новыхъ изобрѣше-
ній — клянется — измѣняешь испинѣ — предаешь
ся коварству — принимаетъ на себя всѣ виды —
надѣваетъ шо, другое платье — носить его шою,
другою спороною — позволяешь себѣ все, что
можешь укрыть его отъ бѣдности?

Просвѣщенные испышашели нашей природы
увѣряющъ, что стыдъ и презрѣніе для нее не-
сноснѣе всякаго зла въ свѣпѣ; многіе имѣли му-
жество сстоять прошивъ другихъ ударовъ и не
упали подъ ними; но самые мудрые, самые луч-
шіе люди колебались подъ бременемъ сего неща-
шія, — и многіе плачевные примѣры показыва-
ющъ, что человѣкъ оставживается на шыслу го-
рестей, чтобы избавиться сей одной!

Бѣдности со всѣмъ своимъ бременемъ, но
безъ сего презрѣнія, пока ее не оставляешь доб-
родѣшель, еще не такъ страшна; она не унижа-
ешь человѣка до омчаянія; — ея голодъ, ея нуж-
ды, ея рубища — для нее ничто; они имѣющь
утѣшеніе, копорое услаждаешь ихъ; пришомъ
ихъ ниспосылаешь Промыслъ, а смертный дол-

118

женъ покоряться Его волѣ; но презрѣніе — сіе
зло не принадлежишъ Богу, ни природѣ: его
отецъ — прахъ, — нѣшь! адъ! — Вотъ почему
шерпѣніе наше шакъ слабо прошивъ него, — и не-
щалый, шеряя всю надежду на сей міръ, нако-
нецъ обращаетъ взоры къ небу и вопіетъ: „о Бо-
же! гошовъ упасть въ Твои объятія, но избавь
меня ошъ рукъ человѣческихъ!“

На семъ чувствѣ основанъ совѣшъ, кошорый
Елифазъ даетъ Іову во время его отчаянія: при-
вержися нынѣ, говоритъ онъ, къ Богу. — Въ са-
момъ дѣлѣ, бѣдності не оставила ему никого; ме-
чи Сабеянъ устрашили всѣхъ, — они не усши-
шили очень не многихъ его друзей; — и каковы
были сіи друзья, довольно ясно показываешь са-
мая пословица: это утѣшители Юва.

Подобный примѣръ даетъ намъ самое невы-
годное поняшіе о человѣческомъ сердцѣ. Возможно
ли? Тотъ, кто всегда проливалъ слезы съ нещасп-
ными, кто никогда не допускалъ ближняго мо-
мишься въ нищешѣ, кипо никогда не позволялъ
сіраннику проводить ночь подъ открытымъ не-
бомъ, но опворялъ ему свой домъ, — сей добро-
дѣшельный мужъ, предъ кошорымъ ни одна вдо-
ва непошупляла своихъ взоровъ, кошорый раздѣ-
лялъ свою пищу съ сиротами, — возможно ли,
чіпобы шакой мужъ, въ минуты своей бѣдности
былъ принужденъ просить у другихъ сострада-
нія? „Сжальшесь надо мною, о друзья мои, ибо
„рука Божія поразила меня!“ Чувсшвишельносѣшь,
кажешься, должна бы растопить самое чугунное
сердце, шронуть самую звѣрскую душу, оковашь
самую дерзкую руку, обуздашь самый злой языкъ;

119

но опытъ показалъ противное въ шақомъ случақ,
который еще краснорѣчивѣе — опытъ надъ Тѣмъ,
Кому наше щастіе служило вмѣсто пищи, Кто
для нашего блаженства превратилъ зсю Свою
жизнь въ одну непрерывную сцену любви и гоне-
нія. Это непостижимо само по себѣ, но ясно пос-
лѣ моихъ примѣчаній, вамъ извѣстныхъ, — я го-
ворю о презрѣніи къ бѣдности!

„Это пъ человекъ къ — мы не знаемъ Его, кри-
чали одни; другіе, не скрывая, что они знаютъ
Его, дѣлали вопросы споль же оскорбишельные;
„не плошникъ ли эпо, сынъ Маріи? — Маріи? —
Великий Богъ Израиля, самой послѣдней женщины
въ Своемъ народѣ?“ — Ибо Онъ не взиралъ на низ-
кое состояніе Своей рабы, — и самой бѣдной; ибо
она не имѣла даже агнца для жершвы; но по Мои-
сееву закону объ отищеніи въ семъ случаѣ, — при-
несла горлицу.

Спаситель Израильскаго народа бѣднѣ, не
имѣшь, гдѣ приклонишь Свою главу; — это пре-
ступленіе, котораго они не могли простить
Ему никогда. Его чистое ученіе, вся жизнь, оправ-
дывающая Его мораль, — служили доказатель-
ствомъ, предъ которымъ ничего не значила Его
низкая доля. Не смотря на сіе, его пресшупле-
ніе не теряло своей силы; народъ ожидалъ Иску-
пияеля; но онъ хошѣлъ Его видѣть въ блескѣ
того могущества, которымъ было наполнено его
воображеніе.

Вы, которые цѣнише все на свѣтѣ — золо-
шомъ! Для васъ ли сія вѣра? — Вѣра, неослѣпи-
тельная въ своей наружности, Вѣра бѣдная, сми-

120

ренная, Вѣра, кошорая похожий на проклятіе закона, и не прельщаетъ наградами, — вѣра, кошорая призываетъ къ снраданію и не обѣщаетъ почти ничего, кромѣ гоненій.

Въ самомъ дѣлѣ, горестъ и терпѣніе, нищезна и голодъ могутъ ли привлечь къ себѣ сердца, преданныя тщеславію, и суешносціи? могутъ ли примиришь ихъ съ ненавистію, кошорая ожидаешьъ, неизбѣжна для всякаго человѣка, принимающего паинство, столь прошивное свѣту, и столь несовѣстное съ его страшными и удовольствіями.

Оканчиваю примѣчаніемъ, кошорое ведешь меня къ существенной моей цѣли.

Если Аспрея совѣмъ покинула нашъ міръ въ шу минушу, когда бѣдность сдѣлалась предметомъ обещаго презрѣнія: шо мы имѣемъ ушѣшьельную мысль, чшо Богъ правосудія еще не остававшіь насъ, что среди оскорбленій безразсуднаго, недоспойнаго свѣша, кошорый ругаепся надъ нашимъ низкимъ сосполніемъ, — на насъ взираешь Всемогущій и Всеблагій Творецъ, чуждый всякой жестокосши, всѣхъ страстей, мелкихъ, ненавистныхъ, въ кошорыхъ мы, люди, каждую минушу мерзаемъ другъ друга.

Мы не всегда можемъ побѣдить дурную половину людей; но если сіе возможно, шо съ одними добродѣшелями, ошь кошорыхъ зависить наша побѣда. Правда, — и вы видѣли, — чшо напи добродѣтели не обещающі вѣрнаго успѣха; однако не думайте, чшо уже все потеряно: если мы не будемъ поржесшвовать надъ свѣтомъ; шо не-

121

сомнительно наше торжество надъ нами самими;
нѣпъ сомнѣнія, чипо мы ощераемъ испочникъ сво-
его щаспія шамъ, гдѣ оно должно бышь, — въ на-
шемъ сердцѣ.

Покровскій,

XI.

СЛОВО

НА ПОГРЕБЕНІЕ БЕЦКАГО.

И такъ — мужъ, исполненный долготою
дней, скончался вмалѣ! — Рука приближенныхъ
закрыла хладными вѣждями померкшій на вѣки
взоръ его. — Бездыханное шѣло его предается
благочестно гробу. — Признательность начер-
шаешь на камени имя его. — Чувствительное
сердце ороситъ слезою гробницу его. . . . И симъ
ли свершилось воздаяніе шѣмъ подвигамъ его пре-
хвальнымъ, извѣстнымъ Престолу, Ощечеству,
свѣту? — Пошомштво соплетешь ему вѣнецъ
хвалы? — Но глава, увядшая подъ смершнымъ сер-
помъ, носишь его уже не можешь. Бытописанія
возвѣстяшъ дѣла его? — Но сему не внемлешь бо-
лѣе слухъ, прилегшій къ сердцу земли, котораго
и гласъ грома не потрясашь. Воздвигнушь въ
чесшь его мѣдь, или мраморъ? — Но подъ тяже-
стію сего изнемогаютъ коспи, кои природа
шихимъ маніемъ преклонила въ мирѣ уснуть и
почишь.

122

Боже Великій! для сего ли всемогущая вла-
гость Твоя призываетъ человека во страну сію
отцевъ и матерей, дабы шолько родишься и уме-
реть? — Чшожъ будешь онъ предъ злакомъ, гиб-
нущимъ отъ зноя на полѣ сельномъ; или предъ
мравіемъ, издыхающимъ подъ ногою пупника
скорошечнаго? Богоподобная добродѣшель! для
сего ли любищели швои жершвуюшъ, изъ ревно-
сши къ тебѣ, всѣмъ сердцемъ и душею, всею крѣ-
посшію силъ и самою жизнію, дабы, собравъ все-
общія хвалы дань, осшавить ее у ошверстія гро-
ба? Но и сего стяжанія не имѣющі шѣ, кои
любви своея къ тебѣ имѣли свидѣшелемъ одну
совѣснь и Бога.

Свѣпь сей есть для добродѣшели подвигъ;
но не въ немъ ея награда. Мы память ея укра-
шаемъ плѣнными вѣнцами: ибо не можемъ укра-
сить ее нем плѣнными. Такъ! самая смерть доброл
дѣшельныхъ есть доказательствомъ безсмертія
и того блаженшва, ко whom подвигамъ благоче-
стивымъ предоставлено во странахъ небесныхъ,
въ царшвѣ вѣчности!

Добродѣшель, съ которой спороны ни воз-
зримъ на лице ея, вездѣ числа, прекрасна, боже-
ственна. Обращено ли оно къ Богу? На немъ
изображено исполненіе всѣхъ тѣхъ огненошеній,
каковыми разумная тварь обязана къ своему Со-
здашению. Обращено ли оно къ человѣку? На немъ
сіяющъ сіи сердечныя мысли; се ближній мой! я
люблю его, яко самаго себя. Обращено ли оно на
грудь свою? На немъ эришся напечатлѣнно вни-
маніемъ собственнымъ и достоинспівамъ и обя-
занностямъ своимъ: азъ есмь церковь Бога жи-

123

ваго, прославлю Бога и въ душѣ и въ тѣлеси мо-
емъ. — Добродѣшель и во свѣтѣ просвѣщенія
шѣмъ сіяпельнѣе: она блиспательна и среди мра-
ка заблужденій. Зерцало ея есть солнце, или па-
че Богъ; да будетъ истина и правда ея яко полу-
дне, яко совершенства Бога. Она величественна
въ порфирѣ; онъ и въ рубищахъ любезна. Пре-
славна подъ шлемомъ и щитомъ; знамениша и на
нивѣ при ралѣ. Доспохвальна во храмѣ у священ-
наго олтаря; благословенна и въ домѣ, во градѣ и
веси.

Украшенъ ли добродѣшелію умъ? Тогда раз-
мышленія его невинны, познанія спасишельны,
предпріянпія крошки, намѣренія безвредны, совѣ-
ты благіе. Тогда мысль возносишся къ Виновни-
ку бышія, дабы повергнушься предъ Нимъ со бла-
гоговѣніемъ. Разсматривается дѣла Божія, дабы
прославивпь премудросшь Его. Познаешь совер-
шенства Господа своего, дабы имѣть ихъ основа-
ніемъ и закономъ жизни. — Любитель мудрости
уже есть нѣчпо больше, нежели человѣкъ, ко-
торый иногда предъ очами высокомѣрія являеш-
ся презрѣннѣе праха; но когда при мудросши
сіяешь душа его красотою добродѣшли, не ешь
ли онъ, яко Ангелъ Божій?

Воодушевлено ли добродѣшелію сердце? Тогда
желанія его непорочны, надежды небесныя, лю-
бовь къ Богу чистѣйшая, человѣколюбіе безъ ли-
цепріятія, искренносшь безъ лести, благотворе-
нія безъ величавости. Тогда сердце кротко, яко
агнецъ; мирно, яко утренняя заря. Его страшіи
не раздирають, не влекутъ въ плѣнѣ рабѣшва
чувственныя прелесши. Не намъ, не намъ токмо

124

шаковое сердце любезно. Оно обращает на себя взор Сердцевидца. Небесная небкая радость и неизобразимое удовольствия супь или знаменіем присутствующаго уже в немъ Божества; или вѣстниками приближенія Его по обещанію: Имъяй заповѣди моя и соблюдай ихъ, той есть любя Мя, и азъ возлюблю его, и явля ему Самъ, голѣетъ Спаситель.

Сопутствуетъ ли добродѣшель по степенямъ щастія, на которое возводишъ промыслъ Вышняго? Тогда влассть и могущество для принѣгающихъ подъ покровъ ихъ сушь яко машернія крылія для птенцовъ невосперенныхъ. Тогда богатство и изобиліе проливаются рѣкою, коея благошворными струями уполяете бѣдность жажду свою. Тогда слава есть поржесвенный премѣръ: или мужества, коего шрепещешъ не меньше высокомѣрный врагъ, какъ и лукавый порокъ; или великодушія, сшоль же шерпѣливо преносящаго удары напаспей, какъ и беззлобно прощающего обиды; или ревности къ вѣрѣ и закону; или вѣрности къ опечеству и любви къ Государю. — Сии опыты добродѣшли не сушь плодъ воображенія и мечты.

Воскресите, воскресите въ памяти вашей тѣхъ мужей, кои были красою и упѣшеніемъ человѣческаго рода. Всевышній хранилъ ихъ яко зѣницу ока, и для добродѣшелей ихъ усугублялъ благословенія свои въ людяхъ. Онъ, взирая на нихъ, преклонялся долгоерпѣніемъ и къ тѣмѣ, кои служили идолу порока, кои досшойны были Его праведнаго пораженія. — Вообразите и нынѣ, въ теченіе сея нашея жизни, въ нашемъ ощече-

125

спвѣ, въ Россійсій церкви, во градѣ семъ, и въ
семъ, безъ сомнѣніл, храмѣ находящихся, кои кра-
сотою души и сердца своего, красотою дѣяній
своихъ плѣняющъ сердца и души наши. Мы съ ра-
достію жерпѣвемъ имъ удивленіемъ, любовію,
благодарностію, прославленіемъ: ибо принесть дру-
гой жерпвы не можемъ. Такъ уже ли мысль, вос-
паряющая чрезъ предѣлы міра къ пресшолу Пред-
вѣчнаго, созерцающая совершенства Его, и на
земли для служенія Ему сооружающая духовный
олпарь, мысль, обтекающая въ едино мгновеніе и
небо и землю, прошедшіе вѣки и грядущіе, и да-
же въ вѣчности не находящая быстрому полепу
своему предѣловъ, смѣшается со прахомъ! Уже ли
потъ духъ, духъ мудрости и разума, духъ совѣ-
та и крѣпосши, духъ вѣденія и благочестія, духъ
страха Господня, погаснешь подобно смертному
факелу? Уже ли то сердце, украшенное благо-
стію и правдою, исшиною и святостію, крото-
стію и человѣколюбіемъ, доброжелашельствомъ и
благотвореніемъ, пожерто будетъ плѣніемъ? Тѣ
желанія святыя, тѣ надежды небесныя исчез-
нушъ какъ дымъ, какъ мечта? Для сего ли прему-
дрость Божія возвышаетъ человѣка до такой
степени совершенствъ въ естественномъ и нрав-
ственномъ свѣтѣ, дабы тѣмъ стремиться по-
вергнушъ его въ бездну ничтожества? Для сего
ли хвалимся носими образъ Предвѣчнаго Созда-
шеля нашего, дабы содѣлашься тѣмъ вожделѣн-
нѣйшею добычею все чувственное поглощающія
смерти? — Гдѣ же тѣ обѣщанія Евангельскія:
Вѣруя въ Мя не погибнетъ, но илать животъ
вѣгный (1)? Гдѣ та өтрада, кошорую добродѣшель

(1) Ioan. б. 47.