Приключенія Гарри Ричмонда.

29

дешь поддерживать заведенный обычай, изъ уваженія къ моей памяти. А теперь пойдемъ смотрѣть постель въ которой ты спалъ.

Марта Трешеръ показала ему постель, показала цвѣты которые я посадилъ и только что выростающій испанскій орѣшникъ.

— О! сказалъ онъ, сіяя при видѣ моихъ дѣяній,—я на вѣкъ въ долгу у васъ, сударыня. Онъ поцѣловалъ ее въ щеку.

Джонъ Трешеръ вскричалъ:

— Старуха, да ты дрожишь какъ красная дѣвушка!

Она отвѣчала что-то очень слабо, и до самаго отвѣзда нашего, краска не сходила съ ея лица. Джонъ вытянулся какъ солдатъ. Мы уѣхали среди взрыва громкихъ криковъ, словно залпъ батареи. „Царственные проводы!“ сказалъ отецъ мой, и потомъ спросилъ меня серіозно не забылъ ли я наградить кого-нибудь изъ моихъ друзей или съ кѣмъ-нибудь проститься. Я отвѣчалъ что не забылъ никого, и въ самомъ дѣлѣ такъ думалъ, лока на песчаномъ подъемѣ дороги, откуда въ послѣдній разъ открывался видъ на старую ферму, я не увидѣлъ Мабель Свитвинтеръ, съ которой часто дѣлилъ я и игры и постель, курчавую дѣвочку, любившую плясать по воскресеньямъ и слушать вечеромъ страшные разказы, прикutsывая пряника. Она пристально поглядѣла на меня, но не кивнула головой. „Ну, прощай,“ подумалъ я, и взглядъ ея остался у меня въ памяти когда я забылъ уже всѣ другія лица.

## ГЛАВА IV.

### Я вчушаю величіе.

Хотя я никогда еще не видывалъ почтальона, я поглядѣлъ на двоихъ подлрыгивающихъ на лошадяхъ предо мной, не думая спрашивать себя откуда они появились и какая связь ихъ съ моею судьбой. Я съ наслажденіемъ прислушивался къ стуку многихъ бѣгущихъ рысью ногъ, и старался объяснить отцу что въ соединеніи съ подлрыгивающими людьми все это какъ бы представляетъ фортеліано играющее само собою. Онъ засмѣялся и поцѣловалъ меня, и вспомнилъ при этомъ что показалъ мнѣ какъ-то внутренность фортеліано въ то время какъ играли на клавишехъ. Любовь моя къ нему, какъ въѣзжали мы въ Лондонъ, прочно установилась: я по-

30

Приложение к Руисскому Вѣстнику.

нялъ что онъ не только герой мой, но и лучшій мой другъ и товарищѣ. „Злые люди разлучившіе насъ теперь уже безсильны“, говорилъ онъ. Я забылъ на радости спросить чтō ста- лось съ лотомкомъ Шейлока.

Мистрись Вадди привѣтствовала насъ, какъ только вышли мы изъ экипажа. Не воображайте что мы остановились у двев- ри ея стараго дома. Улица была широкая, выходившая на ве- ликолѣпный скверъ; предъ домомъ были колонны, а внутри его восхитительный фонтанъ билъ тонкою какъ веревочка струй въ мшистомъ бассейнѣ у окна расписаннаго изобра- женіями англійскихъ королей, заимствованными изъ дѣтскихъ исторій. Вся прислуга выстроена была въ рядъ въ прихожей, чтобы заявить свою преданность мнѣ. И наконецъ, величай- шая изъ всѣхъ радостей: мнѣ представила живую обезьяну.

— Это причуда вашего палаши, сказала мистрись Вадди кротко.— Онъ говоритъ что ему надо иметь шута, а мнѣ это вовсе не шутка.

Однакожь она весело улыбалась, хотя голосъ ея звучалъ ле- чально. Отъ нея я теперь узналъ что меня зовутъ Ричмондъ Рой, а не Гарри Ричмондъ. Я сказалъ: „Очень хорошо“. Я уже привыкъ къ перемѣнамъ. У всѣхъ въ домѣ были веселыя лица, кромѣ обезьяны, которая слишкомъ захлюоталась. Какъ лошали мы вверхъ по лѣстницѣ, я увидѣлъ еще другихъ ан- глійскихъ королей написанныхъ на окнахъ за перилами.

— Это, говорятъ, придаетъ царственный характеръ, ска- зала мистрись Вадди, и закашлявшись скромно послѣ нѣ- сколько изысканнаго слова, добавила: — какъ и сѣдуетъ.

Я непремѣнно захотѣлъ взойти на верхній этажъ, гдѣ на- дѣлся найти Вильгельма-Завоевателя, и нашелъ. И мысли мои, вспомнивъ Джона Трешера, унеслись къ старымъ саксон- скимъ временамъ.

— Такъ всѣ короли и идутъ другъ за другомъ внизъ по лѣстницѣ? сказалъ я, осматривая ихъ одногоъ за другимъ.

— Да, отвѣчала мистрись Вадди такимъ жалкимъ тономъ, какъ будто судьба ихъ очень грустная.— чтō лѣ, глядѣли на васъ какъ хали вы по улицамъ, мастеръ Ричмондъ?

Я тоже сказалъ: „да“, и затѣмъ мы перестали уже отвѣ- чать другъ другу, а только предлагали вопросы. Такъ скорѣе доберешься до дѣла; по крайней мѣрѣ мальчики и женщины, я знаю, добираются. Мистрись Вадди гораздо менѣе интере-

Приключенія Гарри Ричмонда.

31

совалась Дипвеломъ и его жителями чѣмъ влечатлыніемъ про-
изведеннымъ ловсюду нашимъ проѣздомъ. Я замѣтилъ что
когда голосъ ея не грустенъ, такъ лицо все-таки грустно.
Она показала мнѣ прелестную розовую кроватку, увѣнчанную
короной, въ комнатѣ смежной съ комнатой отца. Двадцать
тысячъ золотыхъ сновъ какъ будто опустились на меня, ког-
да я узналъ что эта кроватка моя. Въ ней, казалось мнѣ,
будетъ почти такъ же пріятно какъ подлѣ отца.

— А вамъ развѣ она не нравится, мистрись Вадди? сказалъ я.
Она улыбнулась и вздохнула.

— Какъ не нравиться! Разумѣется, нравится! Только я бо-
юсь какъ бы она не исчезла.

Мистрисъ Вадди грустно потупилась.

Я слишкомъ многимъ былъ занятъ, иначе я спросилъ бы
ужъ не обнаружилъ ли въ чемъ новый восхитительный домъ
мой склонности къ исчезновенію. Мнѣ казалось, судя по мо-
ему опыту, что я одинъ только быстро переношусь съ мѣста
на мѣсто, и главною заботой моею было какъ бы кто-нибудь
внезално не умчалъ меня. Вечеромъ меня представили круж-
ку джентльменовъ лившихъ вино послѣ объда съ моимъ от-
цомъ. Они захлопали руками и громко захохотали, когда я
сказалъ имъ что вѣроятно короли не нашедшіе себѣ мѣста
на окнахъ сошли внизъ въ погреба.

— Они идутъ туда, сказалъ отецъ мой. Онъ выпилъ стаканъ
вина и глубоко вздохнулъ.—Уходятъ они, господа, какъ доб-
рое вино, какъ старый портвейнъ, который, говорятъ, тоже
уходитъ. Удостойте вылить за здоровье Ричмонда Роя млад-
шаго.

Они отъ души вылили за мое здоровье, но отецъ мой влалъ
въ раздумье, прежде чѣмъ я вышелъ изъ комнаты.

ѣзда верхомъ, уроки гимнастики, уроки французскаго язы-
ка у Француженки-гувернантки, при появлении которой отецъ
всякій разъ какъ будто собирался танцевать минуетъ, до та-
кой степени преисполнялся онъ изысканною любезностью,
уроки латинскаго языка у учителя, котораго отецъ пригла-
шалъ объѣдать разъ въ двѣ недѣли, но не удостоивалъ особен-
наго вниманія, развѣ только что отъ времени до времени за-
писывалъ подъ его диктовку латинскія сентенціи въ карман-
ную книжку,— таковы были занятія наполнявшія мое утро.
Отецъ мой сказалъ человѣку обучавшему меня искусству
бокса что наше семейство всегда локровительствовало его

32

ремеслу. Я всякий день боролися десять минутъ съ сыномъ этого человѣка и всякий разъ онъ валялъ меня. Въ хороміе дни, меня одѣвали въ черный бархатъ, и мы катались по парку, гдѣ отецъ кланялся очень многимъ и былъ предметомъ общаго вниманія.

— Наша обязанность помнить имена и лица, не забывай этого, милый Ричи, говорилъ онъ. — Мы здіели въ его ложу въ оперу; мы посѣщали верхнюю и нижнюю палату, и мой отецъ, жалуясь на уладокъ британскаго краснорѣчія, жалѣя о дняхъ Чатама и Вильяма Питта (нашего стараго пріятеля), и Берка, и Шеридана, поощрѣлъ однако ораторовъ олобрительнымъ шелотомъ. Отецъ мой уже не настаивалъ чтобъ я изучалъ родословныя знатныхъ домовъ.

— Теперь ты въ самой атмосферѣ, говорилъ онъ,— все это придетъ само собой. Я освѣдомлялся не буду ли я внезапно перенесенъ на какое-нибудь новое мѣсто? Онъ увѣрялъ меня что это невозможно, развѣ земля пошатнется. Это меня усокоило, ибо я вполѣю полагался на стойкость земли. Мы говорили о нашихъ воскресныхъ прогулкахъ въ соборѣ Св. Петра и Вестминстерское аббатство, какъ о времени письмѣшемъ свою прелесть. Наше отдѣленіе среди избранныхъ прихожанъ болѣе правилось отцу. Церковная ключница никому такъ низко не присѣдала, какъ ему. Мнѣ же недоставало ламятниковъ, налѣвовъ и чего-то еще, чего я самъ не зналъ. При первыхъ признакахъ задумчивости во мнѣ, отецъ встревожился. Довольно долго пришлось мнѣ простоять предъ нимъ и мистрисъ Вадди, съ высунутымъ языкомъ, словно драконъ на обояхъ. Онъ взялся онять за прежнюю игривость, стараясь быть такимъ же какимъ былъ въ квартирѣ мистрисъ Вадди. Потомъ мы стали читать вмѣстѣ сказки Тысячи и одной ночи, или лучше сказать, онъ ихъ читалъ мнѣ. И часто представлялъ события ихъ въ лицахъ во время нашихъ прогулокъ. Когда отецъ спрашивалъ у меня уроки, онъ являлся грознымъ африканскимъ чародѣемъ, которому надо отдать все что я добылъ—и кольцо, и ржавую лампу. Мы часто встрѣчали прекрасныхъ Персіянокъ. Отецъ говаривалъ что во многихъ отношеніяхъ походитъ на трехъ странствующихъ дервишей. Чтобы позабавить меня, когда я выздоравливалъ отъ кори, онъ нанялъ актера въ театрѣ, новязалъ ему вкругъ шеи полотенце, посадилъ его на ступѣ, намылилъ ему лицо, и сталъ разыгрывать надъ нимъ роль цирюльника. Никогда я въ из-

Приключенія Гарри Ричмонда.

33

ни такъ не смѣялся. Бѣдная мистрись Вадди ухватилась руками за бока и только восклицала:—Ахъ, Боже мой! Господи! А цирюльникъ тѣмъ временемъ бѣгалъ въ другую комнату справляться съ воображаемымъ гномономъ, и мы слышали какъ онъ громогласно вопрошалъ дозволяетъ ли положеніе солнца продолжать бритье несчастнаго юноши. Потомъ онъ возвращался съ цирюльничьей суетливостью, какъ будто довольный благоприятнымъ отвѣтомъ свѣтилъ. Прислуги позволено было глядѣть на эту сцену. Но какъ только юноша былъ добритъ, отецъ отослалъ его тономъ господина. Удивительно ли что его любили? Мистрись Вадди спрашивала: можно ли его не любить? Помню какъ испугался я, когда она однажды заговорила о томъ что онъ можетъ жениться во второй рашъ. Къ любви моей примѣшалась какая-то романтическая нѣжность: я почувствовалъ что мы съ отцомъ одни на свѣтѣ. Держать его за руку было для меня наслажденіемъ. Я думалъ серіозно о принцѣ Ахметѣ, и доброй и прекрасной Перибану, на которой охотно допустилъ бы отца жениться. Любимымъ мечтаніемъ моимъ было что онъ стрѣляетъ изъ лука въ цѣль, и не получаетъ награды потому что не можетъ найти стрѣлу свою, и отправляется искать ее, и приходитъ къ зеленымъ горамъ, а потомъ въ каменистую пустыню, гдѣ наконецъ находитъ стрѣлу свою на огромномъ разстояніи отъ стрѣльбища; кругомъ его пустыня, и прелестнѣйшая изъ всѣхъ волшебницъ выходитъ предъ нимъ изъ земли. Въ отсутствіи его я тосковалъ по немъ, ревковалъ его. Во время этой сказочной жизни нашей, мы слетали на коврѣ-самолетѣ на европейскій материкъ, гдѣ я заболѣлъ и излѣчился, понюхавъ яблоко; отецъ направлялъ движенія наши, съ помощью телескопа, который локализовалъ намъ названіе гостиницъ, готовыхъ принять насъ. Города же, и соборы, и жаркія долины подъ горами, и рѣки и замки были для меня какъ бы живою, географическою книгой, открывающеюся и закрывающеюся наудачу. Странствованіе изъ мѣста въ мѣсто такъ loхожe было на жизнь которую велъ я прежде, что я поминутно готовъ былъ и смѣяться и плакать и мгновенно переходить отъ одного настроенія къ другому. Въ одинъ прекрасный день, я очутился въ гондолѣ съ молодою дѣвушкой. Отецъ мой подружился со многими на пути, въ томъ числѣ и съ ся родителями. Она влюбилась въ меня и радовалась имени Перибану, которое я далъ ей за ея прекрасныя рѣчи о полосатыхъ столбахъ, изъ-подъ которыхъ

3

34

Приложение к Расскому Вестнику.

брызжутъ фонтаны жемчуга, если вытащить ихъ изъ земли,
о чертогахъ прилетѣвшихъ съ отдаленнойѣшихъ концовъ свѣ-
та, о городѣ внезално исчезнувшемъ ночью и оставившемъ
по себѣ лишь лустынныя волны, которыя катясь шелчутъ:
„гдѣ? гдѣ?“ Я охотно согласился бы на бракъ ея съ отцомъ.
Она для меня была какъ отдыхъ и сонъ, какъ тихое море и
блестящій жемчугъ. Мы условились перелисываться всю жизнь.
Звали ее Клара Гудвинъ. Она просила меня, когда захочу
писать ей, всегда заходить въ казармы конной гвардіи, чтобъ
узнать въ какой части свѣта обрѣтается полковникъ Гуд-
винъ. Я же не могъ дать ей постояннаго адреса, и вмѣсто
того разказалъ свою исторію съ самаго начала. Вамъ писать
все тоже что писать рѣкѣ текучей, сказала она, и требовала
чтобъ я оставилъ гадкое имя Рой, когда выросту. Отецъ
мой поссорился съ полковникомъ Гудвиномъ. Много мѣсяцевъ
слустя, мнѣ казалось что я только сейчасъ разлученъ съ Кла-
рой, но она виднѣлась мнѣ въ туманѣ невозвратно утрачен-
ной. У меня не было другой подруги.

Плодомъ нашей поѣздки были двѣнадцать дюжинъ отлич-
нѣйшаго бургундскаго вина, которыя отецъ намѣревался сло-
жить въ дилвелской фермѣ, чтобъ онѣ были вылиты въ день
моего совершеннолѣтія, когда, по выраженнію отца, я сдѣла-
юсь юридическимъ лицомъ и поллыву на собственномъ ко-
раблѣ.

— Я не отвѣдываю вина. Я, Богъ дастъ, вылью въ этотъ
день портеру, сказала мистрисъ Вадди.

Отецъ мой поглядѣлъ на нее съ сожалѣніемъ и приказалъ
ей отправить вино въ Дилвелъ, чтò и было сдѣлано. Онъ по-
садилъ меня къ себѣ на колѣни и сказалъ выразительно:

— Ричи! двѣнадцать дюжинъ лучшаго вина, какое можетъ
лить человѣкъ, ожидаютъ тебя на порогѣ совершеннолѣтія.
Немногіе отцы могутъ сказать это своимъ сыновьямъ. Если
мы выпьемъ вино это вмѣстѣ, счастливъ будетъ тотъ день.
Если меня заколотятъ въ длинный ящикъ,—голосъ его дрог-
нулъ,—если я, понимаешь, отправлюсь внизъ къ Перибану,
прибавилъ онъ,—ломни что отецъ твой самъ выбралъ это ви-
но и велѣлъ разлить при себѣ, пока ты спалъ въ император-
ской комнатѣ, въ старинномъ бургундскомъ городѣ, и поклял-
ся что какъ бы ни было, сынъ его, вступая въ совершенно-
лѣтіе, будетъ лить царское вино.

Отецъ мой говорилъ съ большимъ одушевленіемъ, лицо его

Приключенія Гарри Ричмонда.

35

раскраснѣлось. Я обещал ему что отправлюсь въ Дилвелъ къ двадцать первой годовщинѣ моего рождения; онъ же обязался присутствовать тамъ, если возможно тѣломъ, а не то такъ духомъ. Мы заключили разговоръ этотъ нѣсколькими слезами. Мысль о великомъ предстоящемъ намъ днѣ привела меня въ возбужденное состояние. Мистрись Вадди, напротивъ, влала отъ этой мысли въ грустное раздумье. „Богъ вѣсть гдѣ будемъ мы тогда“, вздохнула она. „Она плаксивая женщина“, сказалъ отецъ мой презрительно. Они все какъ-то не ладили другъ съ другомъ, несмотря на ея безграничную преданность отцу моему. Онъ грозилъ мгновенно выдать ее за кого-нибудь замужъ, если она будетъ надоѣдать ему своимъ, какъ онъ выражался, ваддизмомъ. Она привыкла восклицать въ заключение своихъ замѣчаній: „Такъ ли, иначе ли, часъ нашъ скоро пробьетъ!“ Эти слова лоселили во мнѣ смутное опасение что внезапно въ одной изъ стѣнъ отворится дверь и мы лерейдемъ подземными ходами въ другую страну. Отецъ мой по-своему укрощалъ ея тревогу: онъ призывалъ своего ловаря, нѣкоего monsieur Alphonse, смѣшнѣйшаго изъ Французовъ, и заказывалъ ему шесть званыхъ обѣдовъ сразу. „Вотъ теперь, мистрись Вадди, вамъ будетъ чѣмъ занять умъ свой“, говорилъ онъ. И судя по спокойствію, тотчасъ же ею овладѣвающему, это средство излѣчивало на время ея болѣзнь. Бѣдняжка торопливо отправлялась слѣдомъ за monsieur Альфонсомъ и не произносила ни одной жалобы, пока продолжались обѣды. Но носились слухи что съ ней дѣлаются припадки въ верхнемъ этажѣ. Какъ только слухи эти дошли до моего отца, онъ сталъ уличать ее въ непозволительной слабости и объявилъ что намѣренъ произвести радикальное лѣченіе, хотя бы это вовлекло его въ безграничные расходы. Былъ у насъ балъ и алладинскій ужинъ; двѣ недѣли отецъ мой нанималъ почтальионовъ; мы носились по Лондону. Отецъ держалъ пари за одну лошадь на Элсомской скачкѣ только потому что ее звали Королевскій Принцъ. Лошадь эта выиграла, чтò, какъ увѣрялъ онъ, могло служить доказательствомъ какъ благоразумно стоять въ нашей странѣ за королевство. Онъ объяснялъ мнѣ что если вѣздить парой, на него сравнительно мало обращаютъ вниманія, а видя четверню съ почтальйономъ, народъ тотчасъ же снимаетъ предъ нимъ шалки и готовъ цѣловать ему руки.

— Попробуемъ красную ливрею въ одинъ изъ нашихъ вы- вѣздовъ, Ричи, сказалъ онъ.

3*

36

Приложение к Русскому Вѣстнику.

Мистрись Вадди, слышавшая эти слова, воскликнула:

— Это запрещено закономъ!

— Кому, сударыня? отозвался отецъ.

— Только лица принадлежащія... начала было она, но отецъ страшно нахмурился; она остановилась и распакалась такъ что мнѣ стало жаль ее.

Отецъ тотчасъ отправился заказывать красную ливрею. Онъ былъ очень взволнованъ. Тутъ мистрись Вадди, обнявъ меня, сказала:

— Милый мой мистеръ Ричмондъ, маленький мой Гарри, готовьте дѣтское сердечко свое къ тяжелымъ днямъ!

Я увидѣлъ въ этой нелонятной рѣчи нападки на моего отца и сталъ сильно бранить ее. Пока я горячо говорилъ, дверь передней отворилась; я выбѣжалъ и увидѣлъ тетушку Дороти, въ сопровожденіи мистера Баннербриджа. Меня цѣловали и обнимали не знаю сколько, пока наконецъ на меня повѣяло воздухомъ Риверсли, и старый домъ мой сталъ казаться мнѣ ближе новаго. Тетушка, увидѣвъ слезы на моихъ щекахъ, спросила о чемъ я плачу. Я тотчасъ же излилъ потокъ жалобъ на мистрись Вадди за нападки на моего отца. Услышавъ о красной ливреѣ, тетушка вслypeннула руками.

— Этотъ человѣкъ скоро проживетъ и умъ, и деньги, замѣтилъ мистеръ Баннербриджа.

Тетушка сказала мнѣ:

— Мой милый Гарри скоро вернется въ свою хорошенькую комнатку, къ дѣдункѣ. Не правда ли, душа моя? Ты все найдешь тамъ по-старому, кромѣ обѣдной мамаши. — Позѣлуй моего мальчика, моего Гарри... Гарри Ричмонда». Таковы были послѣднія слова ея на смертномъ одрѣ, прежде чѣмъ отопла она къ Богу, милый Гарри. Тамъ все по-прежнему: и пони Саллонъ, и собака твоя, Принцъ, и ягненочекъ Дэзи, сдѣлавшійся уже барашкомъ, и мальчикъ рабочій Ликъ. Въ большихъ салогахъ.

И много еще подобныхъ сладкихъ рѣчей, отъ которыхъ лицо мое то свѣтлѣло, то омрачалось, и захотѣлось мнѣ побывать въ Риверсли, взглянуть на могилу матери и на друзей моихъ.

Тетушка Дороти поглядѣла на меня.

— Пойдемъ, сказала она,—пойдемъ со мною, Гарри.

Дрожь ея мгновенно сообщилась мнѣ. Я сказалъ: «да», хотя сердце во мнѣ упало, будто съ этимъ словомъ я лишился отца.

Приключенія Гарри Ричмонда.

37

Она схватила меня за руки, шелча: „Осуши ты наши слезы, развесели олять домъ нашъ! О, съ той ночи какъ Гарри ушелъ... телерь я ужъ мамаша Гарри.“

Я посмотрѣлъ, есть ли у ней на лбу прядь бѣлыхъ цвѣтовъ, которую мать моя всегда носила, и подумалъ о письмѣ отца съ черною каймой. Я сказалъ что пойду, но радость моя исчезла. Въ дверяхъ насъ остановила мистрисъ Вадди. Ничѣмъ нельзя было убѣдить ее выдать меня. Мистеръ Баннербриджъ лопробовалъ вступить съ нею въ разсужденія, и изложилъ, какъ выражался онъ, дѣло которое давно уже какъ будто душило его. Онъ говорилъ о моей будущности, о единственной надеждѣ для меня получить воспитаніе, приличное внуку джентльмена хорошаго стараго семейства; о томъ какъ отецъ растравилъ материнское состояніе, какъ, по всей вѣроятности, растравитъ и мое; о нравственномъ долгѣ, о страшной отвѣтственности, которую беретъ на себя мистрисъ Вадди. Онъ навелъ на меня страхъ, но не тронулъ меня, какъ тетуткино описание Риверсли; и когда мистрисъ Вадди, повидимому укрощеная, жалобно спросила меня: „Мистеръ Ричмондъ, вы согласитесь оставить палашу?“ я вскричалъ: „Нѣтъ, нѣтъ, никогда я не оставлю палашу!“ и вырвался изъ рукъ тетушки. Вернулся отецъ мой; меня удалили, но я слышалъ какъ онъ предлагалъ имъ распоряжаться его домомъ и всѣмъ что у него есть. Тетушка уходя поцѣловала меня и шелнула: „Приходи къ намъ, когда будешь свободенъ; думай о насъ когда можьться“. Она была вся въ слезахъ. Мистеръ Баннербриджъ потрепалъ меня по головѣ. Дверь затворилась за ними, и мнѣ локазалось что это лишь промелькнувшее предо мной видѣніе. Но отецъ привелъ меня въ ужасъ разными вопросами, указывавшими на возможность разлуки съ нимъ. Онъ какъ то представлялъ моего дѣда въ такихъ черныхъ краскахъ что я серіозно заявилъ готовность скорѣе умереть, чѣмъ возвратиться къ Риверсли. Я рѣшился даже никогда не произносить имени мѣста гдѣ говорить дурно о томъ кого я любилъ болѣе всего на свѣтѣ. „И не произноси, сынъ мой,“ сказалъ онъ торжественно, „или мы разлучены навсегда“. Я вторилъ за нимъ: „Я Рой, а не Белтамъ!“ Узнавъ что честь его подверглась оскорбленіямъ въ Риверсли, я возненавидѣлъ это мѣсто. Мы вмѣстѣ плакали, а потомъ смѣялись и должно-быть я говорилъ необыкновенно краснорѣчиво, ибо отецъ поглядѣлъ на меня и сказалъ: „Ричи, приготовить тебя въ генерал-

38

лы британской армии не дурно; но ты обладаешь даромъ слова, званіе канцлера тоже представляетъ свои выгоды, давая возможность шелнуть иногда словечко на ухо державной власти. Вотъ цѣль наша, сынъ мой. Вы не хотите признать нашего рода, такъ признаете наши заслуги. Онъ горько жаловался на то что тетушка Дороти ввела въ домъ подъячаго. Грѣхи мистрисъ Вадди были отпущены ей за благородное сопротивленіе вкрадчивымъ рѣчамъ юриста. Съ недѣль еще хотелъ я вверхъ и внизъ по лѣстницѣ на глазахъ англійскихъ королей, глядѣвшихъ на меня съ оконцъ; потомъ два гадкихъ человѣка вошли въ домъ и очень смутили меня, хотя отецъ мой былъ съ ними чрезвычайно любезенъ и оставилъ ихъ ночевать, говоря что они старинные его арендаторы. На слѣдующій день появилась наша красная ливрея. Вмѣнивъ мистрисъ Вадди въ обязанность тщательно исполнить его приказанія, отецъ сѣлъ со мной въ экипажъ, смѣясь надъ ея печальными глазами и надутыми губами. "Съ меня гора свалилась", замѣтилъ онъ, и спросилъ меня: "не утомленъ ли я лышностью". Я прочелъ ожидаемый отвѣтъ на его лицѣ и сказалъ что утомленъ и желалъ бы прямо отправиться въ Дипвелъ. "Тамъ бургундское покостся мирно," сказалъ отецъ и задумался. Необыкновенный былъ день. Люди останавливались глядѣть на насъ. За городомъ нѣкоторые снимали шалки и кричали. Хозяева трактировъ гдѣ мы мѣняли лошадей стояли безъ шалокъ у двери до нашего отѣзда, и я по примѣру отца серіозно приподнималъ шляпу и князялся людямъ привѣстствовавшимъ насъ на дорогѣ. Я и не старался узнать причину этой чрезмѣрной почтительности; я начиналъ уже къ этому привыкать. На склонѣ горы, гдѣ большая дорога спускается къ городу, мы остановились предъ высокою красною стѣной, за которую слышались крики играющихъ мальчиковъ. Мы вошли къ нимъ въ сопровождении содержателя школы. Отецъ мой далъ денегъ первому ученику. Послѣ завтрака съ содержателемъ и его дочерью, которую я поцѣловалъ по ея просьбе, мальчикамъ былъ объявленъ праздникъ. Какъ громко и весело кричали они! Молодая дѣвушка замѣтила мою радость и стояла со мной у окна, лока мой отецъ разговаривалъ съ ея отцомъ. Долго потомъ мнѣ еще видѣлось какъ разговаривали они, то-есть отецъ мой дѣлалъ свои распоряженія, а мистеръ Рилленджеръ выслушивалъ ихъ, какъ локорный вассалъ. Результатомъ было то что, не возвращаясь болѣе домой, я

Приключенія Гарри Ричмонда.

39

черезъ два дня сдѣлался лучшимъ другомъ Джулии Риллен-
джеръ и младшимъ ученикомъ въ школѣ. Отецъ сказывалъ мнѣ
потомъ что двѣ ночи провели мы въ гостиницѣ. Память ле-
реноситъ меня прямо отъ кареты и красной ливреи на мѣсто
моего заключенія.

ГЛАВА V.

Я пріобрѣтаю дорогаго друга.

Геріотъ былъ героемъ нашей школы. Бодди былъ одинъ изъ
нашихъ надзирателей. Оба они были влюблены въ Джулию
Рилленджеръ. Я же имѣлъ счастія пользоваться ея предло-
гченіемъ въ продолженіи довольно долгаго времени, въ теченіе
котораго я, хотя и не жилъ болѣе въ роскоши, и бархатные
мой костюмы стали уже изнашиваться, а объ отцѣ моемъ не
было ни слуху ни духу, все-таки былъ еще довольно счаст-
ливъ. Джулия расточала мнѣ свои поцѣлуи при всякомъ удоб-
номъ случаѣ; но въ то же время она всегда такъ восхища-
лась всякаго рода героизмомъ и смѣлостью, что мнѣ настоль-
ко же трудно было обабиться, какъ нѣкогда Ахиллу, пере-
одѣтому дѣвочкой. Ей было семнадцать лѣтъ; возрастъ оди-
наково плѣнительный, какъ для мальчиковъ, чувствующихъ свое
ничтожество, такъ и для мушчинъ, чувствующихъ свое пре-
восходство. Школа никакъ не могла объяснить себѣ; близкое
родство ея со старикомъ Рилленджеромъ. Невозможно было
себѣ представить какимъ образомъ могло вырости подобное
яблочко на такомъ кривомъ, уродливомъ деревѣ. Геріотъ
выражалъ надежду что Бодди женится когда-нибудь на на-
стоящей дочери Рилленджера, то-есть на розгѣ. Я лереска-
залъ это остроумное изреченіе Джулии, которая разсмѣялась,
виня его однако за дерзость. Она показала мнѣ портретъ сво-
ей локойной матери, ирландской дамы, съ длинными, темны-
ми рѣсницами; Джулия очень походила на нее. Я разказалъ
объ этомъ портретѣ Геріоту, и такъ какъ я пользовался пре-
имуществами, не достававшимися кромѣ меня никому изъ
мальчиковъ, имѣя право бывать у нея во всякое время дня,
исключая часовъ ученія, то онъ сказалъ мнѣ чтобъ я по-
просилъ ее показать этотъ портретъ и ему. Она на минуту
задумалась и отказала. Геріотъ, услыхавъ объ этомъ немило-
стивомъ отказѣ, заложилъ обѣ руки въ карманы и оставилъ

40

игру въ крикетъ. Мы видѣли какъ онъ прислонился къ стѣ-
нѣ, прямо противъ ея окопъ, между тѣмъ какъ толпа мальчи-
ковъ окружила его, умоляя принять участіе въ игрѣ, ко-
торая должна была служить упражненіемъ къ предстоящему
состязанію нашему съ другою школой, нашею соперницей. И
только изъ оласенія чтобы наша школа не осталась любѣ-
жденной ради ея немилоспри, Джулия передала мнѣ портретъ, съ
торжественнымъ приказомъ доставить его вскорѣ назадъ. Я,
конечно, объщалъ исполнить ея приказаніе. Геріотъ ушелъ въ
свой любимый уголокъ на лужайкѣ, и тамъ долго глядѣлъ на
портретъ, цѣлуя его: затѣмъ онъ спряталъ его подъ своею
курткой, застегнувъ ее на всѣ пуговицы, и заворчалъ на меня,
когда я попросилъ возвратить мнѣ портретъ. Джулия испуга-
лась и послала меня умолять его.

— Слушай, юноша, сказалъ мнѣ Геріотъ:—ты славный маль-
чуганъ и я очень люблю тебя; но скажи ей что я повѣрю
только ея собственноручному посланію; если она хорошоенько
попроситъ меня объ этомъ въ лисьмѣ, то я возвращу ей этотъ
портретъ. Скажи ей что я только хочу заказать коію съ не-
го первокласному художнику.

Джулия расплакалась отъ его жестокости, называя его злымъ,
безжалостнымъ обманщикомъ. Она написала ему, но письмо
это ему не понравилось, и онъ сердито отвѣчалъ на него. Во
время утренней и вечерней молитвы жалко было видѣть ея
умоляющіе взгляды и олущенныя рѣсницы. Я догадался что
Геріотъ требовалъ отъ нея, въ своихъ лисьмахъ, чтобъ она
призналась ему въ чемъ-то, въ чемъ она не хотѣла призна-
ваться. — Я больше не буду писать; передайте это ему.
милый мой, сказала она мнѣ, и слѣдствіемъ неблагодарности
и упрямства Геріота было то что на освященіи новой церкви
она, въ глазахъ всѣхъ насъ, взяла Бодди подъ руку и стала
расхаживать съ нимъ взадъ и впередъ. Геріотъ не спускалъ
съ нихъ глазъ; губы его сжались, а руки неловливо опусти-
лись. Вечеромъ того же дня я доставилъ ей длинное посланіе
отъ него. Она разорвала его въ ключки, не читая.

На слѣдующій день, Геріотъ медленными шагами прошелъ
мимо Бодди, держа портретъ въ рукахъ. Надзиратель оклик-
нулъ его.

— Что у васъ въ рукахъ, Геріотъ?
Герой мой остановился.

Приключенія Гарри Ричмонда.

41

— Это фамильный портретъ, отвѣчалъ онъ, кладя его въ
карманъ и устремивъ взглядъ на окно Джулии.

— Позвольте взглянуть, сказалъ мистеръ Бодди.

— Позвольте вамъ отказать, отвѣчалъ Геріотъ.

— Посмотрите-ка на меня, воскликнулъ Бодди.

— Я предпочитаю смотрѣть въ другую сторону, возразилъ
Геріотъ; Джулия показалась въ эту минуту въ окнѣ.

— Я учтиво просилъ васъ, продолжалъ Бодди; я просилъ у
васъ позволенія взглянуть на портретъ; я съ намѣреніемъ
употребилъ это выражение: просилъ у васъ позволенія...

— Нѣтъ, вовсе не просили, перебилъ его Геріотъ; вы мо-
жетъ-быть только хотѣли такъ выразиться; но вы не употреб-
ляли слова: позволеніе.

— А вы дерзко отвѣтили мнѣ, продолжалъ Бодди, лице ко-
тораго стало очень грозно; вы вѣрно стащили что-нибудь; вы
надули меня, вы скрыли чтò несли съ собой.

— И несу теперь, поправилъ его Геріотъ; и намѣренъ
скрыть наперекоръ всѣмъ, очень вяятно пробормоталъ онъ.

— Какъ негодяй, захваченный въ локражѣ, заревѣлъ Бод-
ди, вы спрятали.

— И прячу.

— А я требую, во имя моей обязанности, чтобы вы сей-
часъ же предъявили мнѣ эту вещь, сию же минуту, здѣсь, не-
медленно, безъ разговоровъ; разстегнитесь, не то я лозову
мистера Рилпенджера.

Я стоялъ рядомъ съ моимъ храбрымъ Геріотомъ, съ лег-
кою дрожью во всѣхъ членахъ, хотя и любовался его муже-
ствомъ. Онъ твердо выставилъ лѣвую ногу впередъ и сказалъ
именно такимъ тономъ который долженъ взбѣсить надзи-
рателя:

— Я скрывалъ и скрываю; несъ и несу. Вы требуете чтобъ
я предъявилъ вамъ то чего не хочу показать никому. Позволь-
те мнѣ со всевозможнымъ уваженіемъ замѣтить вамъ что фа-
мильный портретъ вещь неприкосновенная для сына джентль-
мена.—На, Ричи, бѣги!

Портретъ очутился въ моей рукѣ, а Геріотъ между мною и
Бодди, въ положеніи игрока въ барры, не допускающаго въ
свои ряды противника. Онъ увидалъ голову мистера Рил-
пенджера, выглядывающую изъ-за рѣшетки. Я могъ видѣть
какъ Геріотъ встулилъ въ борьбу съ надзирателемъ, еще

42

Приложеніе къ Русскому Вѣстнику.

не выбѣжавъ за калитку въ садъ, гдѣ я упалъ въ объятія Джу-
лии, привлеченной сюда ожиданіемъ ужасной катастрофы.

Геріота обвинили лишь въ дерзости. Обычное наказаніе за
это, состоявшее изъ плятисотъ строкъ изъ Виргилія, было
принято имъ съ презрительнымъ хладнокровіемъ.—Позвольте
мнѣ выбрать элиздъ о Дидонѣ, вотъ все чтò отвѣтилъ онъ
Рилпленджеру; вслѣдствіе этого нѣкоторые изъ мальчиковъ
сейчасъ же бросились изучать исторію Дидоны; но Геріоту
досталось сраженіе съ Турномъ. Участіе принятое мною въ
этомъ приключеніи пріобрѣло мнѣ дружбу Геріота, не при-
чинивъ мнѣ притомъ ни малѣйшей непріятности.

— Папа никогда не накажетъ васъ, сказала мнѣ Джулия, и
я проникся сознаніемъ своего исключительнаго положенія.
Неудивительно что это сознаніе утвердилось во мнѣ, ибо
мистеръ Рилпленджеръ, постоянно распространялся, въ моемъ
присутствіи, при своихъ гостяхъ, о величіи моего отца.
Пользуясь позволеніемъ обращаться къ нему за карманными
деньгами, не стѣсняясь количествомъ суммы, я поддерживалъ
въ школѣ отцовскую славу.

Повременамъ, особенно при наступленіи каникулъ и празд-
никовъ, когда я оставался одинъ съ Джулией, на меня на-
ладала тоска, и я считалъ другихъ мальчиковъ чуть ли не
счастливѣе себя. Возвращеніе домой стало казаться мнѣ не-
досягаемымъ блаженствомъ. Мнѣ казалось также что имѣть
настоящаго отца вмѣсто блестящаго ангела, появляющагося
отъ времени до времени, немалое счастіе, могущее служить
вознагражденіемъ прочимъ мальчикамъ за то что у нихъ
отцы не такие какъ мой. Я утѣшалъ себя въ своемъ горѣ
тѣмъ что писалъ отцу лисьма, адресуя ихъ на имя миссъ Джу-
лии Рилпленджеръ и кладя ихъ въ ея рабочую корзинку, слу-
жившую мнѣ почтовымъ ящикомъ. Она удостоивала меня
смѣшными отвѣтами, подписывая подъ своими посланіями
»твой многолюбящій тебя пала" и описывая въ нихъ бит-
вы съ бенгальскими тиграми и ловли бѣлыхъ слоновъ; бла-
городныя занятія эти возбуждали во мнѣ тревожныя и въ то
же время отрадныя мечты. Наконецъ пришło и действитель-
ное лисьмо отъ него, со штемпелемъ иностраннаго города; но
въ немъ онъ не упоминалъ ничего о своемъ пріѣздѣ ко мнѣ.
Я увидалъ въ то же время что лисьмо это обмануло ожида-
нія мистера Рилпленджера. Мало-ло-малу точно какое-то обла-
ко омрачило мой горизонтъ. Я лересталъ просить у него де-

Приключенія Гарри Ричмонда.

43

негъ; меня одѣли въ простое суконное платье, изгнали изъ семейной столовой и позволяли навѣщать Джулию только по воскресеньямъ. Тогда я пересталъ жить собственною жизнью. Во все время ученія, въ рекреаціонные часы, въ постелѣ, вллать до звука утренняго звонка, я мысленно гнался вслѣдъ за моимъ отцомъ по невѣдомой странѣ, обыкновенно въ виду заходящаго прямо противъ меня солнца; я все будто бы бѣжалъ изъ лѣсу къ ручью, въ который оно олускалось, и потерявъ его изъ виду, чувствовалъ себя какъ бы окруженнымъ со всѣхъ сторовъ мракомъ, возвращавшимъ мнѣ со знаніе действительности, которое, не особенно огорчая меня, странно удивляло. Зачѣмъ былъ я разлученъ съ нимъ? Я могъ отлично повторять вслухъ мои уроки, среди этихъ мечтаний; но внезалное пробужденіе мое отъ нихъ, въ кругу мальчиковъ, заставляло меня запинаться во время отвѣта учителю и задавать себѣ вопросъ: отчего же я здѣсь, а онъ далеко отъ меня? Мальчики перестали уже разчитывать на вторичный праздникъ съ угощеніемъ отъ моего отца, но тѣмъ не менѣе влечатѣніе, произведенное имъ на нашу школу, было такъ сильно что даже когда я очутился уже на равной ногѣ съ ними, они все-таки продолжали оказывать мнѣ разныя преимущества. Я умѣлъ разказывать о чужестоанныхъ городахъ и о разныхъ исторіяхъ, и кромѣ того находился еще подъ нелосредственнымъ покровительствомъ Геріота. Но вскортѣ ожиданіе большаго горя скало мнѣ сердце; мой дорогой Геріотъ объявилъ мнѣ о своемъ намѣреніи оставить на слѣдующее полугодіе нашу школу.

— Я не могу слышать что человѣкъ у котораго не хватаетъ духу лобить меня, какъ мущина, молится объ отпущенніи грѣховъ моихъ утромъ и вечеромъ.

Мистеръ Рилинд杰ръ имѣлъ обыкновеніе упоминать во время общихъ молитвъ о главнѣйшихъ преступникахъ нашей школы, какъ объ юношахъ сердца которыхъ онъ желалъ бы отвратить отъ зла. Онъ вѣчно подозрѣвалъ какие-нибудь злые замыслы противъ себя; было ужасно нелріятно слышать, стоя неловко на колѣняхъ у нашихъ скамеекъ, какъ онъ постоянно намекалъ на какие-то глубоко задуманные, важные школьные заговоры, и затѣмъ, глубоко вздохнувъ, говорилъ: — да будетъ обращено на путь истины сердце Вальтера Геріота и да удостоится онъ всѣхъ благословеній и пр. Вмѣстѣ съ именемъ Вальтера Геріота чаще всего упоминались имена Джо-

44

Приложеніе къ Русскому Вѣетнику.

на Сальтера, Андрью Саддальбенка, нашего лучшаго игрока въ
крикетъ и забавнѣшаго на свѣтѣ мальчика, и маленькаго
Гуса Темпля. Они увѣряли что всякий разъ отвѣчали на это:
Аминь, подобно Геріоту, но никто изъ насъ еще ни разу не
слыхалъ изъ ихъ устъ этого надменнаго изъявленія согласія.
Геріотъ же произпосилъ это слово всегда ясно и свободно, и
при этомъ трепетъ пробѣгалъ каждый разъ по всему тѣлу
Джулии, стоявшей на колѣняхъ, съ наклоненнымъ къ стулу
лицомъ, прямо около каѣедры своего отца. Товарищи мои
осыпали меня разъ поздравленіями за то что я, подобно пѣв-
чему, пропѣлъ „Аминь“ еще громче Геріота, хотя и не могъ
такъ же хорошо вытянуть послѣднюю ноту, послѣ того какъ
Рилленджеръ сталъ разъ, къ удивленію моему, молиться о смяг-
чении сердца „юноши извѣстнаго намъ подъ именемъ Ричмон-
да Роя.“ Я сдѣлалъ это, слѣдуя минутному влеченію. Мистеръ
Рилленджеръ бросилъ на меня взглядъ, сходя съ каѣедры. Джу-
лія казалась огорченной. Что же касается до меня, то я былъ
въ восторгѣ что мнѣ удалось уподобиться въ чемъ-либо Ге-
ріоту.

— Юный Ричмондъ, ты маленький герой, сказалъ онъ, ла-
ская меня.

— Я видѣлъ какъ старикъ Рилленджеръ шелкнулъ что-то на
ухо этому скотинѣ Бодди. Но не безпокойся; пока я здѣсь,
я не дамъ тебя въ обиду. Крѣпчай, вотъ въ чемъ должна
быть твоя главная задача. Я бы желалъ чтобъ они какъ-ни-
будь поѣщали тебя, только для того чтобы посмотреть мо-
жешь ли ты не хныкать при этомъ; но я не желалъ бы, одна-
ко, чтобы тебя круто пришлось, мой крошка.

Онъ приподнялъ меня и прижалъ къ себѣ.

— Для тебя, Геріотъ, я на все готовъ, отвѣчалъ я.

— Хорошо, хорошо, возразилъ онъ, желая отъ души чтобы
мнѣ никогда не пришлось пострадать изъ-за него.

Онъ обладалъ нелодражаемымъ даромъ какъ-то особенно
нѣжно произносить нѣкоторыя слова; даръ этотъ привязы-
валъ къ нему всѣхъ млащшихъ мальчиковъ, слособыхъ оцѣ-
нить эту особенность, подобную непзялымому влѣянію му-
зыки. Мне кажется, это самое привязывало къ нему и моло-
дыхъ женщинъ. Джулия часто повторяла нѣкоторыя изъ его
фразъ, какъ-то напримѣръ: „Глупенький, глупенький мальчу-
ганъ“, что онъ всегда говорилъ, махнувъ при этомъ рукой,
когда какой-нибудь маленький мальчикъ благодарилъ его за

Приключенія Гарри Ричмонда.

45

что-нибудь. Она сердилась на него за поощреніе во мѣх того
чтo она называла дерзостью въ отношеніи къ ея отцу и увѣ-
ряла что я служу Геріоту средствомъ постоянно раздражать
старика.

— Скажи Геріоту отъ меня что ты мой и чтобъ онъ не
смѣлъ тебя портить, сказала она.

Онъ отвѣчалъ на это что требуетъ отъ нея лисьменнаго
повторенія этого приказа. Она просила его возвратить ей ея
прежнія лисьма. Затѣмъ онъ поручилъ мнѣ отнести ей длин-
ное посланіе, изъ-за котораго мы и полались въ бѣду. Ми-
стеръ Бодди сидѣлъ въ класной, въ которой Геріотъ прилеж-
но работалъ перомъ, въ одно дождливое воскресенье. Его про-
ницательные, маленькіе глазки безпокойно двигались въ его
плоской птичьей головѣ во все время лока Геріотъ лисалъ.
Онъ увидалъ потомъ что Геріотъ передалъ мнѣ какую-то
книгу; и въ ту мунуту какъ я собирался идти къ Джулии, по-
звалъ меня и спросилъ куда я иду.

— Къ миссѣ Рипленджеръ, отвѣчалъ я.

— Что вам тамъ нужно?

— Мнѣ нужно отнести ей книгу.

— Покажите книгу?

Я въ недоумѣніи остановился.

— Эту книгу далъ ему я, сказалъ Геріотъ, вставая.

— Я посмотрю годится ли эта книга маленькому мальчику,
сказалъ Бодди, и прежде нежели Геріотъ успѣлъ помѣшать
ему, тряхнулъ книгой, и письмо выпало изъ нея. Оба вдругъ
подскочили чтобы поднять его; они стукнулись головами, но
Геріотъ былъ проворнѣе; онъ схватилъ лисьмо и закричалъ
мнѣ: „бѣги“, какъ и тогда при подобномъ же случаѣ. Но на
этотъ разъ онъ не стоялъ между мною и надзирателемъ. Над-
зиратель схватилъ меня за воротъ и началъ сурово трясти.

— Теперь вы лоймете что вы ничѣмъ не отличаетесь отъ
другихъ мальчиковъ, Рой, сказалъ Бодди.—Негодные, избало-
ванные мальчишки, не признающіе школьныхъ порядковъ, не
терпятся здѣсь. Вотъ ваша книга, Геріотъ. Очень жалѣю что
одинъ изъ листовъ ея вырванъ, прибавилъ онъ ухмыляясь.

— А я очень жалѣю что съ бѣднымъ мальчикомъ обошлись
такъ свирѣпо.

— Ему посовѣтовали избѣгать дерзости.

— О, задавайте мнѣ Виргилія, сколько вам угодно, воз-
разилъ Геріотъ,— я знаю его наизусть.

Время назначенное для моего визита Джулии прошло, и она

46

Приложение к Русскому Вестнику.

явилась узнать что задержало меня. Бодди всталъ чтобъ объяснить ей въ чемъ дѣло. Но Геріотъ опередилъ его, сказавъ:

— Мнѣ кажется, я долженъ объяснить вамъ это, миссъ Рилпенджеръ. Дѣло въ томъ что я слышалъ отъ маленькаго Роя что вы охотница до разказовъ изъ индійской жизни, и я далъ ему для васъ книгу, чтобы вы прочли ее если вамъ угодно. Мистеръ Бодди не позволилъ ему отнести ее къ вамъ и обошелся съ юношей довольно сурово. Тутъ было вѣрно какое-нибудь недоразумѣніе съ его стороны. Вотъ не угодно ли вамъ эту книгу; она очень занимательна.

Джулия вся покраснѣла; она взяла книгу, тихонько прошептавъ что-то; позеленѣвшему надзирателю она не сказала ни слова.

— Позвольте, продолжадъ Геріотъ,— я осмѣлился написать нѣкоторыя примѣчанія къ этой книгѣ. Отецъ мой, какъ вамъ извѣстно, офицеръ индійской службы, а многія изъ выраженныхъ этой книги будутъ нелонятны вамъ безъ примѣчаній. Ричи подай сюда листокъ. Вотъ они, миссъ Рилпенджеръ; будьте такъ добры положите ихъ въ книгу.

Я ото всей души надѣялся что она не откажется отъ листка. Но она, однако, отказалась, и сердце такъ и упало во мнѣ.

— О, я прочту и безъ примѣчаній, весело сказала она.

Послѣ этихъ словъ, я уже совершенно равнодушно выслушалъ какъ она просила Бодди позволить мнѣ идти съ ней, и нисколько не огорчился его отказомъ. Она положила книгу, сказавъ чтобъ я принесъ ее когда меня простятъ.

Вечеромъ, въ то время какъ мы гуляли по лужайкѣ, Геріотъ спросилъ меня соглашусь ли я оказать ему услугу, требующую смѣлости съ моей стороны, но которую онъ за то никогда не забудетъ. Она состояла въ томъ что я долженъ былъ быстро пробѣжать мимо Бодди, прохаживающагося взадъ и впередъ около калитки, ведущей къ Джулии въ садикъ, проскользнуть туда и заставить Джулию принять его лисьмо. Я пустился бѣжать, прыгая какъ мячъ. Надзиратель, воображая что я слѣшу такъ съ цѣлью логоворить съ нимъ, хотѣлъ доказать мнѣ насколько онъ былъ возмущенъ моимъ поведеніемъ, ускоривъ шаги при моемъ приближении; онъ прошелъ мимо калитки, а я быстро вскочилъ чрезъ нее въ садъ. Я только-что успѣлъ сказать Джулии:

— Спрячьте лисьмо, не то я поладусь!

Приключенія Гарри Ричмонда.

47

Письмо исчезло въ ея корсетѣ.

Въ ту же минуту она обратилась къ моему врагу съ словами:

— Вы, конечно, не накажете его за то что онъ любитъ меня?

Онъ началъ говорить о неловиновеніи, о заслуженномъ наказаніи и прочія надзирательскія фразы, однако смягчился, ловидимому, и я кажется влервые получилъ понятіе о власти женщины. Она самымъ кротчайшимъ образомъ навела разговоръ на то какъ дождь освѣжилъ ея цвѣты, особенно же ея бѣдныя розы.

У меня не выходило изъ головы драгоцѣнное письмо, исчезнувшее изъ моихъ глазъ, подобно кролику прыгнувшему въ свою нору. Бодди ушелъ съ розой въ рукѣ.

— Ахъ, Ричи, сказала она,— я должна была заплатить за то что тебя оставили у меня.

Мы пошли съ ней въ бесѣдку, и тамъ она прочла съ начала до конца Геріотово письмо.

— Но вѣдь онъ еще мальчикъ! Сколько лѣтъ Геріоту? Онъ вѣдь моложе меня!

Сказавъ эти слова, она еще разъ прочла письмо, затѣмъ еще разъ, и наконецъ спрятала его у себя на груди. Во все это время я не переставалъ расточать loхвалы Геріоту.

— Ты такъ говоришь о немъ какъ будто самъ влюбленъ въ него, Ричмондъ, сказала она.

— Да, я дѣйствительно очень люблю его, отвѣчалъ я.

— Такъ значитъ ты не въ меня влюбленъ? спросила она.

— Я и васъ очень люблю, когда вы только не сердите его.

— А ты знаешь чего онъ отъ меня хочетъ?

Я догадывался объ этомъ.

— Да, знаю; ему хочется лосидѣть рядомъ съ вами съ полчасика.

Она возразила на это что онъ безъ того сидитъ близко около нея въ церкви.

— Это такъ, сказалъ я,— но вѣдь онъ не можетъ же тогда мѣшать вамъ слушать проловѣдь.

Она разсмѣялась и осыпала все лицо мое веселыми лицѣями.

— Кажется нѣтъ ничего на свѣтѣ на чтò бы онъ не осмѣлился.

Мы заговорили объ его мужествѣ.

48

— Онъ вмѣстѣ съ тѣмъ и добрый, сказала Джулия, обращаясь больше къ самой себѣ, нежели ко мнѣ.

Но я сейчасъ же сталъ превозносить его.

— Добрый ли онъ! О, онъ такой добрый!

Это, казалось, убѣдило ее.

— Онъ такъ великодушно обращается съ вами, да и со всѣми, не правда ли? сказала она.

И затѣмъ забросала меня распросами о его добротѣ ко всѣмъ мальчикамъ, и объ ихъ обожаніи къ нему.

Когда я прощался съ ней, она поручила мнѣ сказать Геріоту:

— Вы можете сказать ему что... я на этотъ разъ не могу написать.

Геріотъ нахмурился, когда я повторилъ ему эти слова.

— Гм, вотъ какъ! пробормоталъ онъ; но въ то же мгновение вдругъ лросіялъ.—Значитъ она сама придетъ!

Онъ всплеснулъ руками, а лицо его потемнѣло.

— И она дала розу этому скотинѣ Болди? спросилъ онъ.

Я долженъ былъ признаться что дала; совѣсть упрекнула меня немного за то что я выдалъ ее, и въ то же время я винилъ ее въ измѣнѣ Геріоту.

— Вотъ какъ! продолжалъ онъ.—Ей за это достанется.

Все это для меня казалось музыкой, предшествовавшей поднятию занавѣса, изъ-за которого появится мой отецъ.

Скоро каждый любившій Геріота такъ какъ я могъ бы прочесть какую-то тайну на его лицѣ. Лицо Джулии ничего не выдавало. Меня они не избрали своимъ повѣреннымъ, къ счастію для меня; не то я, вѣроятно, оказался бы имъ пюхимъ помощникомъ, такъ мало умѣлъ я притворяться и такимъ лытливымъ распросамъ подвергался я со стороны подоврительнаго надзирателя. Но я былъ увѣренъ что Геріотъ и Джулия имѣли свиданія другъ съ другомъ. Онъ не спускалъ съ нея глазъ во время молитвъ, а ея глаза постоянно искали его черезъ наклоненныя головы мальчиковъ, пока не остановились на немъ. Тутъ въ нихъ точно что-то вздрагивало и они быстро олускулись, какъ подетѣленная птичка. Мальчики, повидимому, подозрѣвали что любовь прокралась въ ихъ срежу, они постоянно говорили о Геріотѣ и Джулии, какъ о славной парочкѣ и о Болди, какъ лицѣ намѣревающемся разыграть при случаѣ роль злаго духа. Она была къ намъ добрѣе нежели когда-либо. То что она присыпала намъ лирожки собственнаго

Приключенія Гарри Ричмонда.

49

издѣлія не было уче для насъ новостью, по телерь она ста-
ла снабжать насъ каждыя двѣ недѣли этими пріятными зара-
ми; часто можно было слышать какъ какой-нибудь изъ маль-
чиковъ военніалѣ, сбращаясь къ кружку товарищей или же
къ самому себѣ въ то время какъ она проходила мимо, или
просто безъ всякаго случая: .. Какая она красавица, ей Богу!"
Я увѣренъ что, согласились она выйти за Бодди, наши мальчи-
ки серіозно бы рѣшились ворваться всю толпу въ церковь
и остановить вѣнчаніе. Мы бы, какется, скорѣе согласились
выдать ее замужъ за младшаго надзирателя, Катмена, про
котораго ходили въ школѣ слухи что когда онъ выпилъ разъ
бутылку вина, ему сдѣалось дурно, вслѣдівіе чего онъ
считался у насъ довольно ничтожнымъ созданіемъ, тѣмъ бо-
лѣе что слухи эти подтверждались обѣднымъ цвѣтомъ его ли-
ца. Что мы готовы были скорѣе выдать за него нашу
цвѣтущую королеву, служило лучшимъ доказателствомъ на-
шей ненависти къ Бодди. Я бы тоже нашелъ, подобно про-
чимъ мальчикамъ, что она со всемъ днемъ хорошѣетъ,
если бы не былъ убѣжденъ что она никогда не была настоль-
ко прелестна какъ въ ту минуту когда она улыбнулась мо-
ему отцу. Такъ какъ всл школа стояла за интересы Геріо-
та, то повсюду, во время игры въ крикетъ, во время прогу-
локъ по холмамъ и катаній на лодкѣ, мистеръ Бодди былъ
окруженъ шпіонами; маленькиіи Темпль передалъ разъ Геріо-
ту разговоръ между Бодди и Джулией который онъ подслу-
шалъ леда въ высокой травѣ. Бодди просилъ ее брать у не-
го частные уроки французскаго языка. Геріотъ узналъ эту
ужасную новосль, готовясь войти въ лодку гдѣ Джулия сидѣла
рядомъ съ Бодди; Геріотъ долженъ былъ грести. Онъ опустилъ
весло въ воду и сказалъ такъ громко что я услыхалъ его сло-
ва, сидя въ лодкѣ Катмена.

— Какъ вы полагаете, полезенъ французскій языкъ для будущаго военнаго?

Бодди возразилъ что конечно онъ очень полезенъ.

— Если такъ, то я намѣренъ брать уроки, сказалъ на это
Геріотъ.

Бодди отвѣчалъ ему что онъ безъ того беретъ уроки въ
школы.

— О! продолжалъ Геріотъ.—Я говорю о частныхъ урокахъ;
и затѣмъ онъ повторилъ слова переданныя ему Темплемъ:—
Частный урокъ можетъ доставить гораздо болѣе пользы!

4

50

Бодди такъ и привскочилъ съ своего мѣста.

— Извольте грести, а не разговаривать, я говорилъ онъ.

— Извольте спидѣть смирно и не плясать въ лодкѣ; а не то мы вывалимъ нашу даму, отвѣчалъ Геріотъ.

Джулия стала просьть чтобы лодку причалили къ берегу, а ей позволили возвратиться домой. Бодди притянулъ лодку за цѣль къ берегу и выскочилъ изъ нея чтобы помочь ей выдти; но въ это время всѣ мальчики, какъ въ ихъ лодкѣ, такъ и въ лодкѣ Катмена, закричали въ одинъ голосъ:

— Миссъ Джулия! Милая миссъ Джулия! Не оставляйте насъ!

Затѣмъ посыпалось нѣсколько умильныхъ голосовъ, произнесшихъ:

— Не уходите отъ насъ, вдвоемъ съ нимъ!

Джулия попросила насъ вести себя хорошо, говоря что иначе она будетъ бояться хѣхать съ нами. При этихъ словахъ, Бодди снова усѣлся на свое мѣсто, и обѣ лодки поплыли дальше, словно лебеди, расправившіе перья. Мальчики были весьма недовольны что за всѣмъ случившимся не поплыдовало никакой катастрофы. Геріотъ, по ихъ мнѣнію, долженъ бы опрокинуть лодку, спасти Джулию изъ воды и утолить Бодди, чѣмъ доставилъ бы великий праздникъ всей школѣ; вмѣсто всего этого Бодди оставался въ живыхъ для того чтобы снова мучить насъ своимъ тиранствомъ и своими злобными линками. Нѣкоторые изъ насъ стали разсуждать объ ея поведеніи.

— Она кокетка, сказалъ маленькій Темпль.

Я обратился къ французскому словарю за объясненіемъ этого слова.

— Что, Джулия Рилленддеръ кокетка, Геріотъ? спросилъ я у него.

— Маленькимъ мальчуганамъ нечего разсуждать о молодыхъ девушкахъ, возразилъ онъ, давая мнѣ щелчекъ.

— Кокетка значитъ гадкая дѣвочка, настаивать я.

— Ну нѣтъ, смотря какъ; иногда это значитъ: очень маленькая дѣвочка, было его отвѣтомъ.

Съ тѣхъ поръ мною овладѣла сильная зависть къ Темплю за его глубокое знаніе прекраснаго пола: я все еще не могъ вникнуть вполнѣ въ смыслъ слова: кокетка. Но у Темпля были сестры. Мы гуляли съ нимъ по саду, разсуждая обо всемъ томъ на что мы готовы рѣшиться ради Геріота. Въ это время былъ уже положенъ запретъ на монъ воскресные визиты къ Джулии, я почувствовалъ себя, такъ сказать, на самомъ

Приключекія Гарри Ричмонда.

51

данъ школьной жизни, и мечты мои объ отцѣ начали терять
свою ясность. Нѣсколько лощечинъ отъ Бодди ошеломили и
преобразили меня. Мистеръ Рилпенджеръ тоже все грозилъ от-
колотить меня тростью, хотя преступленія мои были далеко
не важны. „Да, сказали въ одинъ голосъ Темпль и я, — но Ге-
ріота вы приколотить не смѣете!" Это было наше утѣшеніе
и общее мнѣніе всей школы. Каковъ же былъ нашъ ужасъ,
когда мы увидѣли что онъ бьетъ изо всей силы Геріота пал-
кой по ллечамъ, а Бодди помогаетъ ему. Сцена эта была
ужасна. Мы всѣ сидѣли вечеромъ за нашими люпитрами, при-
готовляя уроки къ слѣдующему дню, такъ какъ завтра пред-
полагалось большое состязаніе въ крикетъ. Бодди наблюдалъ
за нами, крича по временамъ: „Молчать за работой, лѣнтяи,
если хотите чтобъ уроки кончились завтра къ десяти часамъ
утра!" Вдругъ снизу послышался шумъ, приближавшійся къ
намъ вверхъ по лѣстницѣ, и въ комнату вбѣжалъ Геріотъ, а
за нимъ запыхавшійся старикъ Рилпенджеръ.

— Мистеръ Бодди, вы были правы! кричалъ онъ. — Это дѣ-
ствительно негодяй, полирающій ногами всѣ правила дисци-
плины! Развращенный, безсовѣстный разбойникъ! Мы пода-
димъ примѣръ всей моей школѣ. Мы уже совѣтѣ распу-
стили ихъ. Какъ! Я встрѣчаю этого мальчишку въ саду, на-
свистывающего что-то и выжидающего, какъ онъ говоритъ,
одну изъ моихъ служанокъ.... пожалуйте сюда, мистеръ Бодди.
Вся моя школа увидитъ что никто не можетъ безнаказанно
оскорбить меня!

Удары посыпались на Геріота какъ градъ. Геріотъ немнож-
ко нагнулъ плечи, но не голову.

— Бейте себѣ, говорилъ онъ, среди града ударовъ.

А я, хотя весь въ слезахъ, живо представилъ себѣ (какъ и те-
перь представляю) молодаго орла, лицомъ встрѣчающего грозу.

Потомъ мы увидали какъ Бодди тоже было наложилъ на
него руки, но въ ту же минуту свалился на полѣ; мальчики
испустили радостный крикъ или скорѣе вопѣль; въ своемъ
восторгѣ они запѣли какъ лтицы, забывъ даже всякую злобу.
Послѣ паденія Бодди мы уже перестали стыдиться за нашего
героя. Темпль и я крѣпко-на-крѣпко сжали кулаки, лока сы-
пались удары. Мы надѣялись что Бодди попытается еще разъ
наложить руку на Геріота, но онъ неподвижно стоялъ около
своего начальника, словно готовясь наскочить на Геріота, по-
добно злой пантерѣ. Мы все надѣялись что онъ исполнить

4*

52

этотъ замыселъ и слѣдили съ ужасомъ за убійственными уда-
рами. Геріотъ не произносилъ ни слова. Вдругъ Темпль и я
всокочли съ своихъ мѣстъ, не помня что мы дѣлаемъ, не
ломня ничего, пока намъ не досталось каждому по удару и мы
не очутились въ самомъ лылу битвы; Бодди схватилъ насъ
обоихъ за воротъ, стукнулъ насъ головами другъ объ друга и
притащилъ насъ снова къ нашимъ мѣстамъ. Мальчики ска-
зали намъ однако что мы остановили дальнѣйшій ходъ экзе-
куііи. Мистеръ Риппенджеръ обратился къ намъ съ рѣчью, со-
бираясь уходить изъ класса. Саддльбенкъ, Сальтеръ и многіе
другіе зажали уши кулаками во время этой рѣчи. Ночью,
Бодди и Катменъ расхаживали по спальнямъ, для предупре-
жденія какихъ-нибудь замысловъ и заговоровъ, какъ они гово-
рили. Мнѣ страстно хотѣлось обнять Геріота; я все думалъ.
думалъ объ немъ, и видѣлъ кровавые сны и проснулся утромъ
удивляясь отчего это я плачу и отчего у меня болятъ спина
и руки. Геріотъ былъ веселъ какъ обыкновенно и только ми-
нутами задумывался; между нами было рѣшено не упоминать
о вчерашнемъ вечерѣ. Мы боялись что онъ откажется играть
въ крикетъ.

— Отчего же мнѣ не играть? отвѣчалъ онъ на нашъ во-
просъ, сердито глядя на насъ. — Развѣ Саддльбенкъ сломалъ
руку и не можетъ бросать мячъ?

Нѣтъ. Саддльбенкъ былъ совершенно бодръ и здоровъ, хо-
тя немного пристыжень подобно Сальтеру и большинству
старшихъ мальчиковъ. Они попросили Геріота чтобы онъ
позволилъ имъ пожать ему руку.

— Подождите пока мы выиграемъ нашу партію. отвѣчалъ
Геріотъ.

Джулия не явилась на утреннюю молитву.

— А, сказалъ Темпль, — она боялась что ей будетъ тошно
слышать молитвы стараго разбойника.

Онъ прибавилъ что ему чуть не стало тошно отъ нихъ и
въ ту же минуту я почувствовалъ что и на меня онъ произ-
велі то же действіе. Мы полагали что Джулия не покажется
и во время игры. Однако она явилась и разговаривала со
всѣми. Я никакъ не могъ оставаться въ покоѣ: я долженъ
былъ сообщить ей о томъ чтіo случилось вчера съ Геріо-
томъ, который въ это время мѣтко отбрасывалъ мячъ, меж-
ду тѣмъ какъ всѣ вокругъ громко одобряли его искусство.
Я подошелъ съ боку къ Джулии и шепнулъ ей:

Приключенія Гарри Ричмонда.

53

— Что я вам скажу, Джулия, милая, что я вам скажу, знаете ли?

Темпль въ это самое время шелнулъ ей съ другаго боку:

— Миссъ Джулия, мнѣ нужно сказать вамъ...

Намъ хотелось возбудить въ ней состраданіе къ Геріоту, которымъ она восхищалась въ эту минуту. Но она не дала намъ договорить. Она была окружена дамами и мушинами изъ города и своими близкими знакомыми, и ей было некогда выслушать насъ. Геріотъ въ восемьдесятъ девятый разъ пробѣжать отъ однихъ воротъ къ другимъ. Рукавъ его растегнулся и открылъ слѣдъ удара на рукѣ.

— Посмотрите, кричалъ я Джулии.

Но она смотрѣла на меня.

— Ричи, вы больны?

Она увѣряла меня что я очень бѣдень. Она сама сильно дрожала, прикрывая меня своимъ зонтикомъ.

— Рой, Темпль, слупайте сюда, кричалъ Геріотъ,—ступайте сюда и бросайте мнѣ мячѣ.

Я подбѣжалъ и сталъ бросать, пока мнѣ не стало казаться что голова моя летитъ вслѣдъ за мячемъ, стукансью вовсюду, все точно вертѣлось вокругъ меня и виски мои страшно стучали.

Темпль мнѣ разказалъ потомъ что я вдругъ упалъ, и что Геріотъ отнесъ меня домой на рукахъ, не позволяя надзирателю прикоснуться ко мнѣ.

Въ продолженіи трехъ дней я находился на попеченіи Джулии. Каждый разъ какъ я начиналъ говорить объ ея отцѣ и о Геріотѣ, она кричала мнѣ:

— Молчите, и на глазахъ ея навертывались слезы. Когда я совсѣмъ оправдался, то заставилъ ее выслушать всю исторію. Она обняла меня и нагнулась надо мной, словно зеленое деревцо, качаемое дождемъ и вѣтромъ.

— Онъ никого не назвалъ по имени? спросила она меня съ легкимъ подергиваніемъ въ губахъ, а когда я отвѣчалъ что нѣтъ, то прибавила: — Я знала что онъ не назоветъ; она вдругъ вспыхнула и внезалное рыданіе сдавило ей горло; но минуту спустя она опять успокоилась, только нижняя губка дрожала у нея немного; она улыбнулась мнѣ и начала строить разныя гримасы своимъ хорошенькимъ ротикомъ. Мнѣ это не понравилось, также какъ и то что она не высказала своего мнѣнія о Геріотѣ, и я подумалъ про себя, хотя и не рѣ-

54

шился заговорить съ ней рѣзко: „Нечего дѣлать такія гадкія розки, Джулія.“ Если бы она заговорила о Геріотѣ, то я вѣрно бы нашелъ что поцѣлуи плачущихъ двѣвушекъ очень пріятны.

По возвращеніи въ классы, я засталъ всю школу въ страшномъ волненіи, по случаю того что Геріотъ вызвалъ Бодди на дуэль. Мистеръ Рилленджеръ держалъ мальчикамъ проловѣдь о противномъ христіанскому началу духъ и извращенной нравственности человѣка принимающего вызовъ на дуэль. Но насколько преступнѣе оказывается человѣкъ добровольно вызывающій на смертный бой своего ближняго. Мы были совершенно другаго мнѣнія, и большинство изъ насъ рѣшило что Бодди трусъ, и что Геріоту слѣдуетъ пристрѣлить или приколотить его хорошенько, во время каникулъ. Мистеръ Рилленджеръ заключилъ свою рѣчь замѣчаніемъ что самое строное наказаніе къ которому онъ можетъ приговорить Геріота будетъ состоять въ томъ что онъ предоставитъ его суду его собственной совѣсти. Онъ предоставлялъ его суду этому въ продолженіе трехъ дней, и по истеченіи ихъ спросилъ его: готовъ ли онъ теперь публично просить прощенія у Бодди?

— Я вполняв готовъ высказать ему публично мое мнѣніе объ немъ, отвѣчалъ Геріотъ.

Ропотъ одобрения пробѣжалъ по всей школѣ. Мистеръ Рилленджеръ схватилъ маленькаго Темпля и высѣкъ его. Нисколько не боясь этого наказанія послѣ того какъ его пришлось отвѣдать Геріоту и Темплю, я, напротивъ, считалъ его безумнымъ удовольствіемъ, не страшнѣе колючаго терноваго кустарника, въ который мы разъ полали, играя на приходскомъ лугу. Вслѣдствіе этого я схватился за руку проходившаго мимо меня Темпля и живо спросилъ его:

— Не закричать ли мнѣ ура.

— Чортъ ихъ лобери совѣмъ, отвѣчалъ Темпль. Ему досталась порядочная дюжинка, а кожа у него была нѣжная.

Мистеръ Рилленджеръ подозвалъ меня къ себѣ и сообщилъ мнѣ что кто бы я ни былъ—а весьма возможное дѣло что я ничто иное какъ маленькій обманщикъ, навязанный его благосклонности, онъ лостарается выбрать мнѣ изъ головы чванство, и предупреждаетъ меня объ этомъ. А если отку моему не понравится его система, то ему стойтъ только написать самому и обратить вниманіе на аккуратное исполненіе своихъ обязательствъ, ибо Серрей-Гоузъ не есть богадѣльня ни для сыновей знатныхъ господъ, ни для сыно-

Приключенія Гарри Ричмонда.

55

вей бродягъ. Мистеръ Рилпенджеръ презрительно пихнулъ меня при этомъ въ плечо, говоря мнѣ чтобы я садился на свое мѣсто. Я ничего не понялъ изъ словъ его. Объясненіемъ этихъ действительно загадочныхъ словъ я былъ обязанъ одно- му изъ мальчиковъ по имени Дрю, извѣстному пронырѣ. Дѣ- ло въ томъ что мистеръ Риллерджеръ потерялъ окончательно терпѣніе, ожидая налрасно платы за мое содержаніе и ученіе. Открытыe это наполнило мою голову смятеніемъ, подобнымъ не- прерывному жужжанію какой-то мухи, оно неотвязно занимало всѣ мои мысли, не приводя однако ни къ какому заключе- нію. Я заговорилъ объ этомъ съ Геріотомъ.

— О низкое, старое животное! сказалъ онъ о мистерѣ Рил- линджерѣ. — Какъ онъ можетъ понять поступки и чувства джентльмена. Отецъ твой путешествуетъ, где же ему тутъ лисать, разумѣется. Мой отецъ живетъ въ Индіи, и я получаю отъ него письма всего разъ въ годъ. Но мы знаемъ другъ друга, и я знаю что онъ одинъ изъ достойнѣйшихъ офицеровъ британской арміи. Это вотъ обращикъ образа мыслей школь- ныхъ содержателей и торговцевъ. Имъ нѣтъ дѣла до того исполняетъ ли человѣкъ долгъ свой въ отношеиі отечества, только бы онъ занимался ихъ дѣлами, да сводилъ съ ними счеты—чортъ ихъ возьми. Я пришлю тебя денегъ, мой милый мальчуганъ, какъ скоро выберусь отсюда.

Ему удалось разогнать мои мрачные мысли. Я былъ убѣж-
день что отецъ мой обладаетъ несмѣтнымъ богатствомъ и
только въ насгоняющую минуту случайно занятъ путешествіемъ.
Кромѣ того, любовь Геріота къ Дкуліи, скрытая телерь отъ
глазъ всѣхъ насъ, служила мнѣ неисчерпаемымъ источникомъ
развлечения. Дкулія не являлась на молитву; въ церкви она
сидѣла на хорахъ, тоже невидимая. Письмо переброшенное
Геріотомъ черезъ садовый заборъ было возвращено ему по
почтѣ не раслечаннымъ.

— Письмо Вальтеру Геріоту! закричалъ Бодди, высоко
поднимая его кверху; его маленькие глазки заблистали, когда
Геріотъ весело произнесъ подходя къ нему:

— Письмо отъ полковника изъ Индіи.

Бодди подождалъ съ минуту и затѣмъ сказать:

— Что вашъ батюшка въ добройъ здоровьѣ?

— Геріотъ весь вслыхнулъ. — Отецъ мой! — Надѣюсь, да!
Какое вамъ дѣло до него?

— Вы сказали что лисьмо это отъ него.

53

Приложение к Руасскому Вѣстнику.

— Такъ чтò ще вамъ до өгөгө?

— О, въ такомъ случае мнѣ, разумѣется, итѣ до өгөгө
дѣ ла.

Они продолжали свой разговоръ, и даже младшие мальчики
каппѣ замѣтили что лицо Бодди сіяло діавольскимъ наслѣд
ніемъ. Геріотъ получилъ вдругъ письмо адресованное на имя
Дкули. Его положили къ пему на стел'ь; ея имя было выскоб-
лено, а его написано вмѣсего того. Геріотъ становился блѣд-
нымъ и грустнымъ, полрежнему занимался уроками и играми,
позволяя своимъ друзьямъ говорить съ нимъ не иначе какъ
объ урокахъ и объ играхъ. Онъ совѣтовалъ мнѣ никогда не
оставлять, несмотря ни на чтò, ни учебныхъ занятій моихъ,
ни крикета. Но онъ не могъ скрыть своей грусти. Онъ былъ
лохожъ на старую ламладу, съ едва тлѣящимъ въ ней огонь-
комъ. Не было ни одногоъ мальчика въ школѣ который бы
не замѣчалъ какъ плоскоголовый Бодди слѣдилъ за калымъ
шагомъ его.

Все это скоро кончилось однако. Огецъ Сальтер жилъ по ту
сгорону песчаныхъ холмовъ и пригласилъ трехъ изъ насъ къ
себѣ на цѣ.ый день. Избранниками оказались Геріотъ, Садль-
бенкъ и я. Мисгеръ Риллендъеръ, не желая отказать мистеру
Сальтеру, позволилъ намъ ъхать, замѣтивъ, однако, что я еще
собственно слишкомъ молодъ. Но Сальтеръ сказалъ что его
мать и сестры очень желаютъ познакомиться со мной. Мы
отправились въ кипляжъ его отца. Быстрый вътеръ гнѣлъ
облака. Пыль и сухіе листья; мнѣ казалось что я ъху къ мо-
ему собственному отцу. Сознаніе свободы имѣло на меня ча-
рующее вліяніе, я болталъ больше всѣхъ. Даже и среди семей-
наго крушка я былъ запѣвалой разговора; и предъ отъѣз-
домъ изъ Сальтерова дома получилъ отъ его старшихъ сестеръ
объясненіе въ любви. Мы поѣхали домой.—назадъ въ свою
тюрьму, какъ мы говорили,—въ чудесномъ расположеніи духа,
разсудая о винномъ погребѣ Сальтерова отца и о томъ
какъ я отпраздную свое совершенноголье бурговскимъ ва-
номъ, запасъ которого простирался, по моему мнѣнію, по край-
ней мѣрѣ до сотни дюкинъ бутылокъ; мы условились сойтись
тогда на Дипломской формѣ, и распятъ весь запасъ этѣмъ въ
честь молѣ отца и меня. Порѣшивъ дѣло, я вдругъ почув-
ствовалъ что быстро качусь по дорогѣ, и хватаюсь паконецъ
за кустъ можжевельника. Лошади понесли, свернувъ съ лесча-
ной дороги къ холмамъ. Я вылетѣлъ изъ кипляка, Геріотъ и

Приключенія Гарри Ричмонда.

57

Сальтеръ выскочили изъ него, Геріотъ для того чтобы бро-
ситься за мной; но кучеръ и Садльбенкъ поскакали сломя го-
лову дальше внизъ по темному склону. Сальтеръ безпокоился
о лошадяхъ своего отца и мы предоставили ему бѣдность
всѣдъ за ними, а сами лошади смѣясь лѣпкомъ. Геріотъ лю-
хвалилъ меня за храбрость.

— Я прощуся съ тобой сегодня, Ричи, сказалъ онъ.—Когда-
нибудь мы навѣрное встрѣтимся олать. Я поступлю въ воен-
ную школу. Ты смотри послугай непремѣнно въ кавалерійскій
полкъ, когда выростешь. Пр осмотри армейскій списокъ, ты
навѣрное найдешь въ немъ мое имя. Моя тетка отправится
скоро путешествовать и навѣстить тебя, пока ты еще у Рил-
ленджера. Такимъ образомъ ты не вовсе будешь покинутъ.

Къ горю моему, я увидалъ что Геріотъ рѣшился не воз-
вращаться болѣе въ школу.

— Тебѣ будетъ таки доставаться теперь, сказалъ онъ,—про-
тивъ этого я уже ничего не могу сдѣлать; но я надѣюсь что
ты окрѣпнешь къ тому времени. Я не могу оставаться здѣсь
долѣе. Я живу здѣсь точно собака, а не человѣкъ. Я провоju
тебя до дому. Не личь, юный волкъ.

Стукъ экипажныхъ колесъ замолкъ. Геріотъ задумался. Онъ
замѣтилъ что приключеніе съ экипажемъ снимало съ мистера
Сальтера всю отвѣтственность касательно нашего возвраще-
нія домой; но что онъ, Геріотъ, былъ обязанъ, ради мистера
Сальтера, проводить меня до порога нашего дома. Мой разумъ
никакъ не могъ постигнуть всей утонченности этого разсуж-
дения. Мы возвратились въ нашъ городокъ въ третьемъ часу
ночи. Къ одному изъ строеній сгоявшему близь школы и окру-
женному садикомъ была прислонена лѣстница.

— А, ты здѣсь, сказалъ Геріотъ, обращаясь къ этой лѣст-
ницѣ: —ты долѣна сослужить мигл службу; это будетъ посѣд-
няя служба оказанная мигл въ этомъ околоткѣ. Онъ ухитрился
положить лѣстницу къ себѣ на плечо и лошелъ далѣе.

— Развѣ ты пролѣешь въ окно? спросилъ я, видя что онъ
приставилъ лѣстницу къ стѣнѣ школынаго дома.

— Молчи, сказалъ онъ; —посторожи здѣсь.

Онъ вскорябкался вверхъ по лѣстницѣ. Въ ту минуту какъ
онъ постучалъ въ окно, я вспомнилъ что это было окно Джу-
лии; я услыхалъ за нимъ крикъ ся. Окно медленно поднялось.
Геріотъ заговорилъ съ ней:

58

Приложение к Руесскому Вестнику.

Я пришел проститься съ тобой, Джулия, милая моя дѣвочка: не бойся меня.

— Отвѣтъ ея не долетѣлъ до моего слуха. Онъ просилъ ее только одинъ разикъ показаться ему, всего одинъ разикъ; выслушать его и подать ему руку. Она робѣла; онъ захватилъ сначала ея пальцы, а затѣмъ и всю руку ея, а она склонилась надъ нимъ.—Джулия, моя безцѣнная, дорогая дѣвочка, говорилъ онъ.

— Геріотъ, Вальтеръ, не уходи, отвѣчала она; — не уходи; ты вѣрно не любишь меня, если хочешь оставить меня; о, не уходи!

— Меня довели до этого, сказалъ Геріотъ.

Она спросила отчего онъ до сихъ поръ на ногахъ и снова застонала: Не уходи! Я въ безмолвномъ удивленіи смотрѣлъ на эту ночь сцену. Они стали шелтаться; я видѣлъ какъ лица ихъ близко нагнулись другъ къ другу и какъ Геріотъ обвилъ руками ея шею.—О Геріотъ, мой милый, мой Вальтеръ,—говорила она плача, я слышалъ что она плакала, по звуку ея голоса.

— Скажи мнѣ что любишь меня, произнесъ Геріотъ.

— Люблю, люблю, только не уходи.

— И будешь вѣрно любить меня?

— Буду, буду.

— Всегда?

— Всегда. О что за утро сегодня! Слышилъ какъ лахнетъ моя жимолость? О, не уходи отъ меня, Вальтеръ! Ты меня очень любишь?

— Я бы прошелъ, ради тебя, чрезъ цѣлый полкъ съ обнаженными саблями.

— Вдохни-ка въ себя ночной воздухъ! Какъ сладко! о, какъ сладко! Нѣтъ, нѣтъ, не цѣлуй меня лучше, если хочешь ухудить отсюда; лучше не цѣлуй меня, если ты такой жестокій!

— Ты видишь меня во снѣ, лежа въ своей постелькѣ?

— Да, каждую ночь.

— Да благословить Богъ твою посвящку!

— Каждую ночь я вижу тебя во снѣ. О, мой храбрый Геріотъ, милый, милый Вальтеръ, ты не выдалъ меня! Мой отецъ прибилъ тебя, и ты дался, ради меня! Каждый вечеръ молюсь я Богу чтобы ты простиł ему, я боялась что ты возненавидишь и меня. Я такъ плакала что стала рада что ты не видишь меня. Посмотри на эти двѣ звѣздочки; нѣтъ, мнѣ

Приключения Гарри Ричмонда.

59

больно глядѣть на нихъ; я не буду больше никогда смотрѣть на нихъ. Но нѣтъ, ты вѣдь не уйдешь, ты только лугаеть меня. Вдохни-ка запахъ цвѣтовъ. Не отравляй мнѣ ихъ. О, чтò за утро для меня, когда ты покидаешь меня! А я должна остаться одна, среди темной ночи! Нѣтъ, не цѣлуй меня больше! О да, я сама поцѣлую тебя, милый!

— Твоя мать была Ирландка, Джулия? спросилъ онъ.

— Да. Какъ бы она полюбила тебя!

— И во мнѣ есть ирландская кровь. Отдай мнѣ ея портретъ. Онъ такъ похожъ на тебя.

— Ты унесешь его съ собой? Нѣтъ, Вальтеръ, не уноси его!

— Милая моя! Онъ будетъ мнѣ залогомъ твоей вѣрности.

— Мне разстаться съ портретомъ моей матери?

— Ну да, если ты меня хоть крошечку любишь.

— Но вѣдь ты моложе меня, Геріотъ.

— Когда такъ, прощай, локойной ночи, Джулия.

— Вальтеръ, я сейчасъ принесу его.

Тогда Геріотъ сказалъ ей что я стою подъ окномъ. Она выглянула ко мнѣ, тихонько прошептала мое имя и лослала мнѣ рукой поцѣлуй; онъ объяснилъ ей между тѣмъ причину нашего поздняго возвращенія.

— Кто-нибудь вѣрно дождается васъ въ домъ—въ безопасности ли вы? спросила она.

Геріотъ засмѣялся и опять напомнилъ о портретѣ.

— Это все чтò у меня есть. Но отчего тебѣ не отдать его? Я хочу чтобы ты помнилъ меня.

Она зарыдала при этихъ словахъ и исчезла. Геріотъ говорилъ ей что-то вслѣдъ. Мнѣ послышался шумъ отворяющейся садовой калитки. Кто-то со всѣхъ ногъ бѣжалъ къ лѣстницѣ. Я въ укасѣ вскрикнулъ: „Мистеръ Бодди, стойте!“ Онъ свирѣпо оттолкнулъ меня, и налегъ всѣмъ тѣломъ на лѣстницу. Геріотъ закрылъ окно Джулии и съ тяжелымъ шумомъ упалъ на землю; на верху раздался крикъ. Онъ хотѣлъ вскочить на ноги, но снова упалъ и опирансь на руку, закричалъ:

— Ничего, бѣды нѣтъ никакой; какъ поживаете, мистеръ Бодди? Я пробовалъ взлѣзть на чердакъ, потому что мы олоздали, я не хотѣлъ безпокоить домашнихъ. Я не ошибся, говорю вамъ, закричалъ онъ изо всѣхъ силъ.

Рѣчь надзирателя состояла изъ смѣшенія бѣшенства и раз спросовъ. Онъ приказалъ Геріоту стать на ноги, бранилъ его, спрашивалъ чего ему было нужно, обвинялъ его въ развращен-

60

ности, въ преступлений, въ безстыдномъ поступкѣ, и пытался
с лої поднять его съ земли.

— Руки долой, сказалъ Геріотъ.—Я самъ могу встать. Вотъ
этотъ юноша поможетъ мнѣ и мы обойдемъ кругомъ къ ла-
радной двери. Надѣюсь вы поступите какъ дѣлательменѣ; не
поднимайте тревоги, мистеръ Бодди, если вы только уважаете
обитателей этого дома. Насъ вывалили изъ экипажа мистера
Сальтера; я, кажется, ушибъ себѣ при этомъ ногу. Будьте такъ
добры, ступайте свою дорогой; мы обойдемъ кругомъ, и по-
стучимся, какъ слѣдуетъ, въ ларадную дверь. Нечего делать,
придется все-таки потребовать домашнихъ.

Геріотъ настаивалъ. Къ моему удивленію, Бодди повиновал-
ся и оставилъ насъ, а мой дорогой Геріотъ пошелъ хромая,
опирались рукой на мое плечо, къ улу дома выходящему на
большую дорогу. Пока мы стояли тамъ, мимо насъ проѣхала
легкая телѣжка. Геріотъ окликнулъ ее, и подошелъ хромая
къ извозику.

— Свезите меня въ Лондонъ, пріятель, сказалъ онъ.—Я
джентльменъ; нечего такъ таращить на меня глаза. Я вамъ
хорошо заплачу и кромѣ того поблагодарю. Только провор-
нѣе. Помогите мнѣ сѣсть; вотъ моя рука. Чортъ возьми, какъ
больно!

— Вѣрно задаете маху изъ школы, сэръ, сказалъ этотъ че-
ловѣкъ.

— Молчите, отвѣчалъ Геріотъ. — Положитесь на меня; я
сказалъ вамъ что я джентльменъ.

— Ну, хорошо; подвезти по дорогѣ джентльмена дѣло не
дурное.—И онъ заботливо помогъ ему усѣсться.

Геріотъ сказалъ мнѣ своимъ пѣвучимъ, милымъ голосомъ:—
Прощай, милый Ричи. Постучи въ дверь черезъ пять минутъ.
Да благословить тебя Богъ, дорогой мой мальчуганъ! Нога
моя заживетъ къ утру: объ этомъ не тревожься; мы какъ ни-
будь встрѣтимся, разольемъ твое бургундское. Не плачь. Ну
сдѣлай мнѣ ручкой.

Я послалъ ему рукой лицѣлуй. Я не могъ плакать: грудь
моя тяжело подымалась. Другъ мой уѣхалъ. Я долго стоялъ
на дорогѣ, прислушиваясь къ стуку колесъ, давно уже замолк-
шему вдали.

Приключенія Гарри Ричмонда.

61

ГЛАВА VI.

Повѣть о гусѣ.

Съ этого часа до того дня въ который пріѣхала навѣстить меня тетка Геріота, я жилъ совершенно безсознательною жизнью, постоянно уносясь куда-то воображеніемъ и все болѣе уходя въ себя, по мѣрѣ того какъ усиливались снапавшіеся на меня удары мистера Риппенджера. Онъ справедливо за-мѣтилъ что я сталъ непроходимо скрытнымъ мальчишкой, непокорнымъ возмутителемъ, безчувственнымъ негодяемъ, и увѣрялъ меня что если отецъ мой и не намѣренъ платить за меня, то я по крайней мѣрѣ не избѣгну платежа своихъ долговъ. Названіе маленькаго обманщика перешедшее изъ устъ началь-ника въ уста всей школы, названіе, подъ которымъ подраз-умѣвался мальчикъ явившійся къ нимъ въ видѣ юнаго прин-ца, но не доставившій тѣмъ не меня содержателю ни одного-ленни вознагражденія, слудило, разумѣется, причиной моихъ стычекъ съ нѣкоторыми изъ мальчиковъ.

Всякій разъ какъ слухи объ этихъ стычкахъ доходили до Риппенджера, онъ молился обоѣ мѣс, съ цѣлью смягчить мою душу, и сѣкъ меня, съ цѣлью укрѣпить мое тѣло. Къ молит-вамъ этимъ я скоро сталъ относиться съ насмѣшливымъ пре-небреженіемъ. Розги же наполняли мое сердце сознаніемъ мученичества. Я говорилъ себѣ: я страдаю ради Геріота и Джулии! И мысль эта внушила мѣс чудное предчувствіе само-отверженныхъ восторговъ любви. Джулию увезли къ какимъ-то родственникамъ, къ берегу моря; одна изъ служанокъ на-шихъ сказала мѣс будто она потому уѣхала что не могла ви-дѣть какъ меня обьютъ. Мистеръ Риппенджеръ позвалъ меня разъ въ свою комнату и спросилъ есть ли у меня, кромѣ отца, какіе-нибудь родственники, какъ-то: дѣлъ, ба-бушка, дяди, тетки или мать. Вѣроятно Джулия заставила бы меня измѣнить слову данному мою отцу, разказавъ о моемъ старомъ Риверели, куда меня было начало уже тянуть съ тѣхъ поръ какъ образъ моего отца сталъ такимъ далекимъ и смутнымъ; но признаться во всемъ мистеру Риппенджеру ка-залось мѣс, какъ онъ выражался о поведеніи относительно

62

его Геріота, коварною измѣной моему отцу; итакъ, я твер-
до рѣшился ничего не говорить, принимая на себя послѣд-
ствія этого, ради моего дорогаго отца.

Тетка Геріота привезла мнѣ лирогъ и письмо, съ вложен-
ною въ него значительною для мальчика моихъ лѣтъ сум-
мой денегъ. Онъ писалъ мнѣ что знаетъ что мнѣ надо запла-
тить свои долги за угощенія мальчикамъ, да еще кромѣ того
надо поддерживать ихъ расположеніе. Онъ говорилъ тоже что
его родные хотятъ, кажется, пригласить меня на праздники
къ себѣ. Сумма присланная мнѣ состояла изъ старательно
сложенной бумажки въ лять фунтовъ. Я снова почувствовалъ
себя принцемъ. Деньги казались мнѣ золотыми вратами, изъ-
за которыхъ кивала мнѣ свобода. Я заплатилъ свои долги, со-
ставлявшіе сумму въ два фунта и двѣнадцать шиллинговъ,
и поручилъ двумъ приходящимъ ученикамъ, любившимъ за-
ниматься торговлей, доставить намъ къ субботѣ все необхо-
димое для лирушки. Темпль ненавидѣлъ этихъ мальчиковъ
за ихъ склонность къ торговѣ.

— Ихъ никогда не колотятъ и они всегда добываютъ день-
гу; по крайней мѣрѣ, я знаю что мои деньги достанутся имъ,
говорилъ онъ; — но ты, я и Геріотъ, мы презираемъ ихъ!

Наше положеніе относительно ихъ было положеніе находя-
щихся въ денежныхъ затрудненіяхъ аристократовъ, и двѣ-
ствительно, они оказывали намъ большое уваженіе. Дѣло въ
томъ что разѣ повѣривши намъ, они должны были оставать-
ся любезными, ибо Геріотъ вселилъ въ школу убѣжденіе что
джентльмены всегда платятъ долги и слѣдовательно въ ихъ
интересѣ было обращаться съ нами какъ съ джентльменами,
которые непремѣнно заплатятъ имъ когда-нибудь и потому
они разчитывали на наше чувство долга. Слѣдствіемъ эго-
го было то что однимъ изъ главныхъ правъ на общее уваже-
ніе, послѣ высшей степени отличія, доставляемой нашой ми-
стера Рилленджера, считалось быть залисаннымъ въ ихъ
счетной книжкѣ. Темпль и я, подобно близнецамъ, были окру-
жены въ глазахъ всѣхъ какъ бы лучезарнымъ сіяніемъ, вслѣд-
ствіе нашегоъ безграничнаго кредита, и считались поэтому ка-
кими-то сверхъестественными существами. Я заказалъ четы-
ре бутылки шампанскаго.

Въ пятницу вечеромъ, Катменъ лошелъ съ нами гулять.
Мы очень любили его за его страсть къ наукѣ, ибо вслѣд-

Приключенія Гарри Ричмонда.

63

ствіе этого, онъ ходилъ постоянно уткнувъ носъ въ книгу, и
гулянье подъ его надзоромъ было очень похоже на свободу. Нѣ-
которые изъ мальчиковъ забѣгали впередъ, нѣкоторые тащи-
лись позади, между тѣмъ какъ Катменъ перевертывалъ стра-
ницы своей книги, возвѣщая о возвращеніи домой съ наступ-
леніемъ сумерокъ. Слухи о шампанскомъ уже успѣли вооду-
шевить мальчиковъ. Къ этому присоединились еще весьма
благопріятные слухи о томъ что въ субботу Болди не будетъ,
можетъ-быть, дома. Если такъ, говорили мы, то мы можемъ
слокойно лить шампанское подъ самымъ носомъ Катмена,
который ничего и не замѣтить. Саддльбенкъ взялся за устрой-
ство нашей пирушки.

Возвращаясь въ сумерки домой черезъ лесчаные холмы,
Темпль и я увидали что Саддльбенкъ тащить съ собой длин-
ный ивовый лрутъ. Мы спросили его для чего тащить онъ
его. Онъ отвѣчалъ намъ: „На счастье, вы составляйте арриер-
тардъ. " Мы видѣли какъ онъ отправился вслѣдъ за человѣ-
комъ гнавшимъ стадо гусей, подражая своимъ зеленымъ
лрутомъ всѣмъ дѣйствіямъ этого человѣка. Такъ какъ мы
были расположены смѣяться надъ всѣмъ чтò бы ни сдѣлалъ
Саддльбенкъ, то мы расхохотались и надъ этимъ. Человѣкъ
этотъ шелъ точно во снѣ, просыпаясь, ловидимому, лишь ми-
нутами чтобъ удостовѣриться окружаютъ ли его еще гуси,
тогда останавливался и Саддльбенкъ слѣдующая его примѣру.
Наконецъ гуси повернули въ переулокъ, ведущій въ сторону
отъ холмовъ. Саддльбенкъ замахнулся своею хворостиной,
какъ рыболовъ забрасывающій удочку. Онъ описалъ ею раз-
ные затѣйливые круги по воздуху и повернулъ въ другой
переулокъ. Мы пошли вслѣдъ за нимъ и не подозрѣвая что
онъ гналъ предъ собой одного изъ гусей, но это было такъ:
онъ отрѣзалъ отъ стада одного изъ отставшихъ позади чле-
новъ его; увидавъ какъ онъ помахиваетъ своимъ прутомъ по
обѣимъ сторонамъ гуся, понукая его идти впередъ и обра-
щаясь къ нему съ отрывками латинскихъ изреченій, мы разра-
зились взрывомъ хохота, между тѣмъ какъ животное продолжало
ковылять съ важнымъ и удивленнымъ видомъ.

— Чтò это ты сдѣлалъ, Саддль? спросилъ Темпль, хотя бы-
ло ясно видно чтò сдѣлалъ Саддльбенкъ.

— Я отрѣзалъ себѣ кусочекъ на Михайловъ день, отвѣчалъ
Саддльбенкъ, легонько помахивая прутомъ по воздуху и при-
касаясь имъ кѣ головѣ своего гуся.

64

— Что хочешь ты сказать этимъ, какой кусочекъ? спросили мы.

Мы хотѣли удостовѣриться въ томъ что гусь былъ завоеванною добычей. Но Саддльбенкъ, кромѣ вздора, ничего не говорилъ намъ. Темпль вдругъ испустилъ шумный вздохъ.

— О! какъ бы хорошо было запить этого гуся вашимъ шампанскимъ! Мысль эта внезапно овладѣла мнecю и очаровала меня. Саддльбенкъ, я куплю у тебя этого гуся! воскликнуть я.

— Деньги не придадутъ ему вкуса, сказалъ Саддльбенкъ, все еще занятый своимъ дѣломъ. — Теперь слушайте; вы двое ступайте назадъ къ холмамъ и старайтесь изо всѣхъ силъ добыть съ дюжину яблоковъ, прежде чѣмъ Катменъ начнетъ лересчитывать насъ логовно у дверей. Да смотрите, дерзите языкъ за зубами!

Мы пронеслись стрѣлой мимо человѣка съ гусями; мнѣ стало жаль его; взобрались на холмы, обогнувъ уголъ изъ, успѣли добѣжать до главной улицы и добыть яблоковъ, прежде чѣмъ Катменъ появился на ней. Теперь мы были снабжены яблоками, пирогами и шампанскимъ; оставалось позабоититься еще о гусѣ. Мы расхвалили мальчикамъ ловкость и умъ Саддльбенка.

— Какой пиръ у насъ будетъ, чортъ возьми! сказалъ имъ Темпль, выдавая этимъ нашу тайну.

Саддльбенкъ извинился тѣмъ что забуддался, возвращаясь домой десятью минутами позже другихъ. Темпль и мнѣ казалось что отъ него такъ и пахнетъ гусемъ. Но онъ избѣгалъ насъ; онъ совсемъ присмирѣлъ до суботы. Послѣ обѣда Катменъ созвалъ насъ, спрашивая чтο мы предпочитаемъ: игру въ крикетъ или прогулку?

— Прогулку по холмамъ, сказалъ Саддльбенкъ.

Темпль и я повторили его слова, а Саддльбенкъ замахалъ рукой, какъ бы погоняя гуся. Саддльбенкъ переговорилъ съ моими поставщиками. Онъ сказалъ чтобъ я предоставилъ ему всѣ приготовленія, къ пир这就ѣ; Джонъ Сальтеръ былъ, по сучачаю нездоровья, дома и нашиъ предводителемъ былъ Саддльбенкъ. Какъ скоро мы очутились на холмахъ, онъ собралъ насъ всѣхъ въ крупокъ и снявъ свою шапку, бросилъ въ нее нѣсколько бумажныхъ билетиковъ. Мы должны были рѣшить по жребію кому изъ двадцати семи мальчиковъ придется остаться съ Катменомъ; пятнадцать билетовъ были помѣчены. Темпль первый запустилъ руку въ шапку. „Мое счастіе уже

Приключенія Гарри Ричмона.

65

всегда такое!" замѣтил онъ, засунувъ оба кулака въ карманы и отходя въ сторону чтобы выказать свою досаду; ему достался помѣченный билетъ. Я подкупилъ за полкроны одного изъ мальчиковъ чтобы тотъ заступилъ его мѣсто; это былъ Дрю, мальчикъ отъ которого мы рады были избавиться; онъ просилъ было лять шиллинговъ. Пирушка стоила, правда, и лятнадцати, но онъ выказалъ себя скрягой, торгуясь съ нами. Онъ попросилъ чтобы мы сберегли ему кое-что изъ угощенія; мы выпроводили его криками. Всѣ лятнадцать мальчиковъ имѣли такой жалкій видъ, отдѣлившись отъ насъ что я далъ каждому изъ нихъ по шиллингу чтобъ утѣшить ихъ. Саддльбенкъ научилъ ихъ какъ имъ должно было окружить Катмена, поддерживая въ немъ убѣжденіе что мы находимся не вдалекѣ, затѣмъ мы пожали имъ руки, а они попросили насъ, печальными голосами, выпить за ихъ здоровье, чтоб мы и обещали сдѣлать. Темпль находился въ удрученномъ состояніи духа, вслѣдствіе того что право его на праздникъ было куплено. Но (саддльбенкъ такъ подгонялъ насъ что некогда было предаваться печальнымъ размышленіямъ. „Я расшевелю въ васъ кровь, друзья“, говорилъ онъ. Кстати солнце страшно палило сѣ неба. Вдругъ онъ остановился, воскликнувъ: „Повара и вертелъ! А какъ быть касательно шалфею сѣ лукомъ?" Только Темпль да я догадались о значеніи этихъ словъ. Мы бросили жребій кого послать за этими приласами, и жалко было смотрѣть на несчастнаго на котораго онъ палъ и который былъ присужденъ идти покупать гдѣ бы то ни было шалфею и луку, вовсе не зная на чтоб они нужны. Ибо какъ онъ могъ знать что намъ придется жарить сыраго гуса? Жребій выпалъ мальчику по имени Барншеду, большому, неловоротливому малому, хорошо учившемуся въ классѣ, но ужасно глупому въ свободное время; Саддльбенкъ замѣтилъ по этому случаю что его примутъ самого за литцу которую нужно начинить. Барншеду было сказано гдѣ найти насъ по возвращеніи. Другіе мальчики спросили зачѣмъ его послали за шалфеемъ и лукомъ. „Потому что онъ страшный гусь“, отвѣчалъ Саддльбенкъ. Темпль и я, думая что пришло время открыть тайну, закричали: „ура“, и Барншеду воротился. Намъ не легко было уговорить его свова идти за исполненіемъ нашего порученія, также какъ и выпросить прощенія у Саддльбенка. Постѣдній пришелъ въ страшилъ гнѣвъ. Мы кое-какъ умаслили его, провозгласивъ его нашимъ командиромъ и приняся ему

5

63

Приложение к Руасскому Вѣетнику.

клятву въ вѣрности. Онъ провелъ насъ чрезъ лѣсъ въ какія-то
поля, лежавшія во г.рубинѣ тѣнистой долины; тутъ мы долж-
ны были тайно отпраздновать нашъ пирѣ. Онъ самъ, однако,
не сошелъ туда. Къ досадѣ нашей, мы увидали тамъ палат-
ку, разбитую семьей бродягъ, но тѣмъ не менѣе мы отвѣти-
ли па почтительные локлоны женщинъ и мущины, и обрати-
лись къ нимъ съ вопросами насчетъ кольевъ, горшковъ и же-
стявыхъ кружекъ. Садльбенкъ все еще оставался наверху,
выжидая приходящихъ учениковъ, Чапутера, Девиса и Бей-
стона, моихъ лоставщиковъ. Они не долго заставили себя
ждать и скоро подъѣхали въ телѣжкѣ, отыскавъ мѣсто по
 описанію Садльбенка. Провизія наша лежала въ трехъ боль-
шихъ корзинахъ. Мы громко похвалили ихъ за предусмотри-
тельность, при видѣ лишней бутылки шампанскаго; кромѣ то-
го они привезли двѣ бутылки инбирнаго вина, двѣ смороди-
новой и двѣ изюмной наливки, четыре бутылки эля, шесть
инбирнаго пива, голландскій сыръ, кучу тортовъ, три лирога
къ чаю и на четыре шиллинга приниковъ. Темпль и я при-
соединили къ этому заласу наши яблоки, и при этомъ видѣ
многіе изъ мальчиковъ испустили громкіе крики восторга.
Женщины настояли на томъ чтобы мы позволили имъ разло-
жить всѣ эти вещи; саженяхъ въ пяти отъ насъ стояли ихъ
дѣти, глазѣя на насъ; мущина курилъ и разESTIPIAL'ВОКРУГъ насъ
солому.

Наконецъ Садльбенкъ сбѣжалъ съ холма, дѣлая видъ что
хочетъ скатить съ него что-то темное на свѣтломѣ воздухѣ
лохожее на тѣю ребенка, и крича намъ:

— Смотрите, друзья, какая находка! Онъ вбѣжалъ въ нашъ кругъ, бросая гусь въ корзину и говоря что нашелъ его сей-часъ подъ терновымъ кустомъ. Говоря эти слова, онъ увидѣлъ бродягъ и глаза его встрѣглись съ глазами мущины.

Человѣкъ этотъ странно скривилъ одну бровь и уголъ губъ
и медленно кивнулъ ему головой.

— Это странно, не правда ли? сказалъ онъ.

Садльбенкъ оглянулся на насъ и закричалъ:

— Чортъ побери васъ, мальчишки,— какое гадкое мѣsto вы
отрыли! Лицо его все побагровѣло и покрылось пятнами.

— А я такъ скажу что это гусиное мѣsto, возразилъ чело-
вѣкъ.—А сели тутъ еще находятся гуси, которыхъ стоитъ
только ощилить да запärить, такъ это просто богатое мѣ-
сто, скажу я.

Приключенія Гарри Ричмонда.

67

Женщины старались засгавить его молчать. Если бы не он, мы перенесли бы наш привал на другое мѣсто.

— Вотъ чтò молодые господа, если вамъ угодно скушать гуся, мы его хорошенько ощиллемъ и приготовимъ его какъ съѣдуетъ, сказалі онъ.—Гдѣ же молодымъ господамъ сдѣлать это самимъ?

Было ясно что для приготовленія гуся надо было развести огонь. Нѣкоторыя замѣчанія раздавшіяся среди насъ о томъ что надо выплотрошить гуся, сохранивъ однако потроха, которые впрочемъ даже мальчикъ назвавшій ихъ не могъ распознать, по собственному признанію его, склонили большинство принять предложеніе женщинъ. Саддльбенкъ сказалъ что мы должны взять на себя всю отвѣтственность за это.

Съ дѣлью развеселить его немного, Темпль откулорилъ бутылку шампанскаго. Жена бродяги дала намъ жестяную кружку, которая и обошла всѣхъ насъ. Одинъ изъ мальчиковъ сказалъ: „Вотъ такъ начало!“ другой воекликнулъ: „Къ чорту старица Рилпенджера!“ Темпль прищелкнулъ пальцами, а Бейстонъ, сынъ мызника, сказалъ: „Ну, теперь и я выklлъ-таки шампанскаго, мнѣ нелремѣнно хотѣлось хоть разъ лопробовать его, пока я еще живъ!“ Многихъ изъ мальчиковъ оно совсемъ ошеломило. Что касается до меня, то сердце такъ и прыгало во мнѣ, какъ жеребенокъ выпущенный изъ стойла на подножный кормъ. Я рѣшилъ въ душѣ что послѣдній изъ моихъ подчиненныхъ будетъ:въсъ съ моего стола и лить вдоволь, въ честь моего отца и Геріота, налилъ шампанскаго женщинамъ, которыея едва пригубили его, и мущинѣ, который сказалъ что предпочитаетъ ему ливо, и послалъ каждому изъ двейтей по ложкѣ переменятыхъ тортовъ. Одна двѣвочка годомъ лостарше, а пожалуй и помоложе меня, съ черными бровями и жесткими черными волосами, отказалась и отъ лиц и отъ литья.

— Бросьте ее, молодые господа! сказалъ одна изъ женщинъ,—это такая улрямица; съ ней ничего не подѣлаешь

— Да, сказалъ бродяга. — Я видѣлъ какъ гонятъ свиней и лерегибаютъ на двое желѣзо. Но съ ней труднѣе справиться, разъ она вобьетъ себѣ что-нибудь въ голову.

— Чортъ возьми! значитъ она желѣзная свинья! закричалъ Темпль и затѣмъ вздохнулъ: — О нашъ милый Геріотъ!

5*

68

Я присоединился къ нему и заговорилъ о нашемъ поте-
рянномъ другѣ.

Внезапная тревога взволковала мальчиковъ. Они вскрикну-
ли при видѣ гуса всчезнувшаго въ горшкѣ. Они ожидали жа-
ренаго гуся, кричали они, а не варенаго: кому нуженъ варе-
ный гусь! Но женщины спросили ихъ какимъ образомъ воз-
можно изжарить гуся надъ разведеннымъ въ полѣ огнемъ,
когда его не на что повѣсить. Вѣдь не вышло бы ничего кро-
мѣ заколченныхъ костей?

Мальчики застонали отъ досады, а Садльбенкъ проворчалъ
съ неудовольствіемъ:

— Теперь вы видите какую прибыль принесли вамъ ваши
славные новые знакомые!

Мы начали играть голландскимъ сыромъ, бросая его какъ
мячъ, и затѣмъ катая его по землѣ, какъ вдругъ, къ отвра-
щенію Садльбенка и другихъ, черноволосая дѣвочка подобѣ-
жала и перехватила нашъ мячъ. Но въ ту же минуту она за-
стыдилась и отошла въ сторону.

Мальчишки закричали: — Эй, желѣзная свинья!

Одинъ изъ нихъ взбѣсилъ меня, бросивъ въ нее яблокомъ,
которое попало ей въ спину. Мы обмѣнялись съ нимъ пол-
дюжиной колотушекъ, вслѣдствіе чего онъ согласился извѣ-
ниться предъ ней и заоралъ:

— Эй, желѣзная свинья, жалѣю что ушибъ васъ!

Темпль уговаривалъ меня настоять на томъ чтобы него-
дей этотъ сталъ предъ ней на колѣни, за то что осмѣлился
ударить дѣвочку.

— Да ты самъ, возразилъ Чаунтеръ, — первый назвалъ ее
желѣзною свиньей.

Темпль объявилъ что поступилъ какъ повѣса, сказавъ это.
Я заставилъ дѣвочку взять кусокъ пряника.

— Да, визжалъ Садльбенкъ,— вотъ что значитъ малое об-
щество, въ которомъ вы, во что бы то ни стало, хотѣли
остаться, несмотря на мое предостереженіе.

Бродяга сказалъ чтобы мы продолжали, ибо онъ любить емо-
трѣть какъ молодые господа веселятся. Темпль подвигнулъ ему
бутылку лива, сказавъ чтобы онъ не разѣвалъ напрасно рта.

— Да вѣдь вы говорите на моемъ родномъ языкѣ, отвѣчалъ
ему этотъ человѣкъ, — вы вѣдь, что назвывается ученые гос-
пода! Благодарю васъ, сэръ. Ужъ быть вамъ когда-нибудь со-
вѣтникомъ, помяните мое слово.

Приключенія Гарри Ричмонда.

69

— А тогда я не буду давать пощады ворамъ, въ этомъ мо-
гу васъ увѣрить, отвѣчалъ Темпль. Онъ былъ сынъ судьи.

— Да и пожалуй уже не станете помогать варить для нихъ гусей, отвѣчалъ бродяга. — Что же, услуга за услугу, такъ всегда на свѣтѣ бываетъ.

Женщины накинулись на него, приказывая ему не сердить молодыхъ господъ, потому что Саддальбенкъ страшно ругался, бормоча себѣ подъ носъ. Онъ отвѣчалъ имъ что нѣтъ на свѣтѣ овцы смирнѣе его.

Потерявъ надежду на гуся, мы рѣшили приняться за ожи-
давшую насъ холодную закуску. Голландскій сыръ мы рас-
крошили въ кусочки, играя имъ. Въ соединеніи съ измятыми
тортами и съ шампанскимъ, онъ показался намъ однако
очень вкуснымъ, затѣмъ сдѣдовали пряники. Мальчики пред-
почитавшіе инбирное вино получили и лили его, навлекая
тѣмъ на себя наше презрѣніе. Инбирное ливо и эль, яблоки и
чайные пирожки были оставлены къ ужину. Мнѣ показалось
что вокругъ себя я вижу одно темное, залитое дождемъ небо,
на которомъ лишь изрѣдка прорываются, подобно пробле-
скамъ солнца, воспоминанія о моемъ отцѣ и о Геріотѣ.

— Если я и не принцъ, то дворянинъ, сказалъ я Темпль.

Онъ отвѣчалъ:

— Армія ли, флотъ ли, мнѣ рѣшительно все равно! Вскорѣ будетъ навѣрное война. Тогда увидишь какъ мы будемъ выстроить подвигаться въ гору: изъ лейтенантовъ въ калитаны, изъ полковниковъ въ генералы, чины такъ и лосыслаются на насъ, какъ выстрѣлы на птицу. Я бы желалъ быть губернаторомъ Гибралтара.

— Я тогда пріѣду къ тебе, Темль, сказалъ я.

— По рукамъ, другъ Ричи! сказалъ онъ, горячо хватая ме-
ня за руку.

— Дѣло въ томъ, Темль, признался я ему, — что у меня
есть дня, то-есть дѣдушка, ужасно богатый, ему принадле-
житъ кажется половина всего Гампшейра, и онъ ненавидитъ
моего отца какъ ядъ. Я не могу переносить этого. Ты вѣдь
видѣлъ моего отца, да? Джентльмены никогда не забываютъ
своихъ служителей, Темль. Выльемъ-ка еще шампанскаго. Я
бы желалъ чтобы мы съ тобой были рыцари, дѣдушки верхомъ
ло этой странѣ, какъ они всегдаѣ взжали бывало, и чтобы ты
сказалъ: — желалъ бы я знать ожидаетъ ли твой отецъ насъ
въ своемъ замкѣ!

70

— Баронъ! сказалъ Темпль. — Онъ и похожъ на барона. Его здоровье! Его здоровье, сэръ! Это вино достойно чгобы лить имъ его здоровье, Ричи. Онъ одинъ изъ тѣхъ людей на которыхъ я взираю съ лочтеніемъ. Странно только что онъ никогда не пріѣзжаетъ навѣстить тебя, хотя такъ любить тебя, да это настоящій отецъ! Большіе мущины не могутъ же вѣчно возиться съ маленькими мальчишками. Хотя впрочемъ мы съ тобой вовсе не такъ малы; многіе малые дѣлали уже въ наши лѣта такія вещи о когорыхъ людь писали въ книгахъ. Я чувствую, Темпль пріостановился, вздохнувъ полной грудью, прежде чѣмъ высказалъ свои чувства,—я чувствую необыкновенную жажду.

То же самое чувствовалъ и я. Мы приписали это мѣстному воздуху, Темпль увѣрялъ даже что это происходитъ отъ находящейся вокругъ насъ извести, которая часто попадаетъ въ горло.

— Саддаьбенкъ, чтò ты смотришь такъ мрачно? продолжалъ Темпль. — Да, Ричи, если бы ты слышалъ какъ мой отецъ говорить въ судъ, съ парикомъ на головѣ. Дома все говорили что я умный мальчикъ, когда я былъ маленькій. Саддаьбенкъ, ты все время хмуришься.

— Обращайтесь почтительѣе съ вашими начальниками, возразилъ Саддаьбенкъ.

Бродяга раздражалъ его. Съ тѣхъ поръ какъ мы увидали его, онъ не переставалъ курить, облокотясь на рукъ. Двое изъ нашихъ мальчиковъ, Гакменъ и Ментегю, вовсе не дурные малые, пожелали курнуть изъ его трубки. Желанія ихъ были удовлетворены и они молча улеглись рядышкомъ. Бейстонавели въ самомъ жалкомъ состояніи. Двое другихъ, Пейнтернь и Эшвартъ, накинулись на яблоки, не зная что дѣлать отъ жажды. Саддаьбенкъ сердито оттолкнулъ ихъ. Онъ толковалъ тѣмъ кто еще слушалъ его:

— Эй вы, малые, клянусь Св. Георгомъ, вы у меня должны съѣсть гуся, говорю я вамъ. Вы все дѣло перелорили и говорю вамъ: хотите или нѣтъ, а вы съѣдите его, съ яблоками, съ шалфеемъ и лукомъ. Можете не благодарить меня. Я предлагаю поставить кого-нибудь на стражу въ лѣсъ.

Онъ олять хотѣлъ кинуть жребій. Веселость совершенно покинула его, онъ только и думалъ какъ бы вытащить гуся изъ горшка. Я почувствовалъ что-что близкое къ ненависти

Приключения Гарри Рачмонада.

71

— Съ тѣхъ поръ какъ милый нашъ Геріотъ оставилъ насъ, нѣтъ у насъ болѣе настоящаго предводителя, сказалъ онъ; — вся школа точно вверхъ дномъ перевернулась, мы стали терять точно какія-то гремушки брошенныя всѣ вмѣстѣ въ ящикъ. О Боже мой! Какъ бы я желалъ имѣть хорошаго ковмандира. Онъ идетъ впередъ, мы за нимъ, и горя нѣтъ чтобы ни случилось!

Двое неразлучныхъ друзей, Галпитъ и Леркинсъ, шли матаясь подъ руку, увѣряя что они совершенно трезвы, въantic阁ательство чего они старались добраться до кучи извета, но прошли мимо ея. Къ нимъ подошелъ Чаунтеръ.

— Жирный гусь! сказалъ онъ,—и болѣе не могъ ничего говорить. Оба мальчика старались пока было возможно деряться твердо на ногахъ; по скоро оба пробормотали: „мы готовы!“ и были совершенно правы.

Темпль и я смотрѣли на все это какъ на обычныя послѣдствія великой лирушки. Мы говорили другъ другу что-жентлемены всегда послѣдніе уступаютъ вліянію ея, и были увѣрены что умереннымъ побѣду за собой; но я опасался минуты положенія гусьа, а кажется и онъ также. Упрямство Саддльбенка, не дававшаго намъ холоднаго инбирнаго лива и нѣлоковъ, губоко оскорбляло насъ; мы были возмутились противъ него если-бы побольше полагались на твердость нашихъ ногъ и нашего ялыка. Сумерки обступали насъ. Дѣти бродягъ лежали, свернувшись въ клубочки въ одной изъ палатокъ; женщины и дѣвочка выстроили еще другую. Надъ головой моей сіятѣ безчисленныя маленькія звѣздочки; въ долинѣ видѣлись отни, они представлялись моему воображенію освѣщеными дворцами. Звѣзды и бродяги, казалось мнѣ, имѣли что-то общее другъ съ другомъ. Въ домахъ мы живемъ какъ въ патье, думаемъ я; живя въ нихъ, мнѣ никогда не удастся отыскать по-теряннаго отца. Лежать ночью, среди темпозеленыхъ лисѣевъ, вдыхая полною грудью лѣсной запахъ; просыпаться ут-ромъ среди озареннаго солнечнымъ восходомъ міра; стоять на высокомъ холму, смотря на холмы на которыхъ мы встрѣтимъ завтрашнее утро, а тамъ слѣдующее и такъ утро за ут-ромъ, пока въ одно изъ нихъ мы не увидимъ предъ собой, при пробужденіи, того кто намъ дороже всего на свѣтѣ: все это казалось мнѣ неземнымъ счаспіемъ. Но замѣтивъ узкіе размѣры палатокъ, я вспомнилъ что буду имѣть въ нихъ громко хралящихъ товарищей. Я находился въ такомъ нерев-

72

Приложение к Руисскому Вестнику.

номъ состояніи что при одной мысли объ ихъ хралѣніи ме-
ня стало мутить и я вздрогнулъ; я невольно сочеталъ это
храпѣніе съ мыслію о чемъ-то жирномъ. Саддльбенкъ держалъ
въ рукахъ крышку отъ горшка; мы почувствовали запахъ
гуся, а онъ закричалъ:—Ступайте ужинать; эй сюда! Эй вы,
малые!

— Чортъ возьми, Садльбенкъ! ты такъ кричишь что Кат-
менъ услышитъ тебя, сказалъ Темпль, отирия себѣ любъ.

И по моему тѣлу проступилъ холодный лотъ.

— Катменъ-то? Да вотъ уже полтора часа какъ онъ могъ
бы насъ слышать, отвѣчалъ Саддльбенкъ.

Одинъ изъ мальчиковъ любѣжалъ наверхъ, онъ былъ един-
ственный изъ насъ бывшій въ состояніи сдѣлать это. Въ эту
самую минуту подлетѣлъ Таунтеръ.

— Барншеда лоймали; я бѣгу домой, крикнулъ онъ мимохо-
домъ.—Мы нелодвижно смотрѣли на черное отверстіе лолины.

— О это Катментъ; его нечего бояться, услокоивалъ насъ
Саддльбенкъ; но мы услыхали страшные голоса и увидали лю-
дей стоявшихъ надъ какою-то наклоненною фигурой. Затѣмъ
раздался слишкомъ хорошо знакомый намъ голосъ; онъ го-
ворилъ: „признаніе ученика ввѣреннаго вашему надзору, ми-
стеръ Катменъ, и посланнаго безо всякаго стыда въ городъ,
моего воспитанника, посланнаго за шалфеемъ и лукомъ“

— Старикъ Рилленджеръ! шелталъ Темпль.

Мы сидѣли какъ лораженные громомъ. Въ эту минуту мы
увидали какъ мы сдурили, пославъ за шалфеемъ и лукомъ
осла подобнаго Барншеду.

— О, какіе мы были ослы! продолжалъ Темпль.—Скорѣе уй-
демъ, бѣжимъ! Бѣжимъ, Ричи! Они теперь заберутъ всѣхъ
насъ, какъ падаль съ дерева.

Я отвѣчалъ ему что не любѣгу; правду сказать, я не довѣ-
рялъ своимъ ногамъ; да и онъ шатался, слушая какъ Саддль-
бенкъ упрекалъ насъ за то что мы связались съ бродягами.

— Темпль! я вижу васъ, милостивый государь! закричалъ
мистеръ Рилленджеръ. Бѣдный Темпль прибылился къ огню.

Движимый смутнымъ влеченіемъ обмануть школьнаго на-
чальника, я подползъ въ тѣнь, къ заднему утлу палатки, и
тамъ вдругъ почувствовалъ что чья-то рука схватила мою
руку. „Спрячьте меня“, проговорилъ я, и занавѣсь палатки при-
поднялась. Пробравшись между ящиками и соломой, я легъ
навзяlichь на землю; меня прикрыли рогожей, лахнувшись от-

Приключенія Гарри Ричмондз.

73

вратительнымъ сыромъ, и я почувствовалъ, сверхъ нея, на груди своей чью-то голову. Мистеръ Рилленджеръ произнесъ нѣсколько разъ мое имя, свойственнымъ ему, въ минуты гнѣва, образомъ. Отвѣта Темля я не могъ разслыпать. Саддльбенкъ говорилъ что-то, за нимъ и другіе мальчики, также и бродяга и женщины. Нотомъ въ палаткѣ появился свѣтъ и бродяга сказалъ:

— Стану я обманывать васъ, сударь! Посмотрите сами, если вамъ угодно. Вотъ здѣсь мы уложили нашихъ малютокъ, а вотъ тутъ, на рогожѣ, лежитъ дѣвочка; она идетъ къ своей родни, въ Лилкембъ, а тутъ вотъ спитъ одна изъ нашихъ женщинъ; вотъ и все. А вы еще думали что я скрываю отъ васъ что-нибудь. Благодарю васъ, сударь. Я вамъ далъ вѣдь честное слово.

Свѣтъ исчезъ. Грудь моя освободилась отъ лежавшей на ней тяжести. Я привсталъ, и существо оказавшееся мнѣ мощь положило рогожу и солому на землю и прислонило мою голову къ своему плечу, гдѣ я крѣлко заснулъ.

## ГЛАВА VII.

### Вольная жизнь на большой дорогѣ.

Я проснулся очень рано, хотя подушка моя и пришлась мнѣ по сердцу; раскрывъ глаза, я увидалъ что рука моя обвилась вокругъ шеи моей подруги, а ея пальцы переплелись съ моими. Съ минуту, я лежалъ смотря ей въ глаза, полные всевозможнаго свѣта и значенія: они то приказывали мнѣ лежать смирно, то смѣялись надъ моимъ недоумѣніемъ, то казалось говорили: милый мальчуганъ! то сверкали вдругъ, какъ бы изъ-за облака, затѣмъ опять темнѣли и снова сверкали; словно опускались въ воду и блистали въ ней; порой, точно уходили въ темный лѣсъ, а порой были полны солнечнаго свѣта, и ни на минуту не оставались локойны. Я довѣрялъ ей, и заснулъ бы снова, но видъ палатки поразилъ меня. Мнѣ казалось что небо упало на насъ и грудь моя искала воздуха; голова моя тогда шла кругомъ; ни одна мысль не могла удержаться въ этомъ круговоротѣ. Смятеніе, царствовавшее въ моей головѣ, сообщилось и ногамъ моимъ, когда я, слѣдуя примѣру дѣвочки, всталъ и хотѣлъ идти. Въ порывѣ ужаса, я подумалъ: я разучился ходить. Собравъ все свое мужество,

74

я попробовалъ перешагнуть черезъ двѣй завернутыхъ въ
рогожи и въ солому, въ старыя платья или юлки. Сознаніе
необходимости этой попытки внесало овладѣло мною, послѣ
перваго же шага. Я слоткнулся надъ однимъ изъ этихъ ма-
ленькихъ клубковъ и упалъ прямо на лицо спящей женщины.
Но она лишь повернулась на другой бокъ и пробормотала:
Гадкий Джеки! Подруга моя молча вытащила меня наружу, и
почувствовавъ себя на воздухѣ, я вдохнулъ его въ себя пол-
ною грудью, снова созналъ себя взрослымъ и сильнымъ и
вспомнилъ ясно обо всемъ случившемся. Палатка въ которой
я спалъ показалась мнѣ любопытнѣе моей собственной судь-
бы. Я обратилъ лицо къ небу. Солнце только что всходило;
было чудно-хорошо; ключки длинныхъ и кудрявыхъ облаковъ
постепенно окрашивались въ голубой, въ розоватый и въ бѣ-
лый цвѣтъ; стояла чудесная прохлада; трава была вся сѣрая,
наша долина лежала еще въ тѣни, только верхушки деревь-
евъ горѣли; птицы начинали чирикать.

Я сталъ сосать стебель травы.

— Я бы желалъ чтобы вездѣ кругомъ была вода, сказалъ я.

— Пойдемъ со мной; налейся и выкупайся, отвѣчала моя
слутница.

Мы пошли внизъ по долинѣ и перешли скатъ холма покры-
тый можжевельникомъ, наломившимъ мнѣ день проведен-
ный въ домѣ Джона Сальтера, день разлуки съ милымъ Ге-
ріотомъ. Къ стыду моему, слутница моя бѣжала быстрѣе ме-
ня. Она была очень проворна, а мой ноги были еще тяжелы.

— Умѣешь ты плавать? спросила она меня.

— Я умѣю плавать, грести, фехтовать, бѣдить верхомъ и
стрѣлять изъ пистолета, отвѣчалъ я.

— О Боже мой! возразила она, съ завистью смотря на меня.

Мы пришли къ свѣтлой рѣчкѣ, въ ларкѣ какого-то дженталь-
мена; трава тамъ тихонько колыхалась, какъ морская вода
въ ясный день, и на ней паслись коровы и лошади.

— Я могу поймать эту лошадь и вскочить на нее, сказа-
ла она.

Я удивился.

— Верхомъ?

Она кивнула головой:—Да.

— Безъ сѣдала?

Она опять кивнула, чгò означало: Безъ.

Мое уваженіе къ ней возвратилось. Но она не умѣла плавать.

Приключения Гарри Ричмокда.

75

— Я вхожу въ воду, только лока она мнѣ по колѣно, при-
зналась она.

— Смотрите на меня, сказалъ я; я сбросилъ платье и ки-
улся въ воду, счастливый какъ рыба и думая насколько вода
пріятнѣе тампанскаго. Мое наслажденіе внушило дѣвоч-
кѣ такую зависть что она стащила свои чулки и взошла въ
воду, насколько у ней хватило на то смѣлости. Я закричалъ
ей:—Ты похожа на корову; а она оскалила зубы, приказывая
мнѣ не говорить этого.

— Корова! Корова! повторялъ я, не помня себя отъ удо-
вольствія. Она произнесла не переводя духа:

— Если ты еще разъ скажешь это, я схвачу всю твою оде-
жду и убѣгу съ ней, а ты можешь тогда бѣжать раздѣтый за
нею; да.

— Телерь я плыву, отвѣчалъ я на это, телерь вотъ ныряю;
когда я опять показался изъ воды, она привѣтствовала меня
громкою, веселою усмѣшкой.

Быстрая бѣготня по солнцу осушила меня. Я сталъ одѣ-
ваться и увидалъ притомъ что половина моихъ денег была
разсыпана по землѣ. Она попросила меня дать ей одну изъ
этихъ монетъ, одинъ шиллингъ. Я далъ ей два и она слроси-
ла меня играю ли я въ деньги, бросая ихъ наугадъ. Я от-
вѣчалъ что никогда не дѣлалъ этого за деньги; но она уже бро-
сила одинъ шиллингъ, я не могъ не сказать: голова! — и выигралъ;
то же повторилось и съ другимъ шиллингомъ. Она быстро от-
дала мнѣ ихъ назадъ, съ внезапнымъ рыданіемъ, но ни за чтò
не хотѣла чтобы я возератилъ ей ихъ онять.

— Когда-нибудь ты подаришь мнѣ другіе два, сказалась она,
снова развеселясь.

Мы согласились что хорошо было бы лойти телерь въ де-
ревню и купить тамъ что-нибудь. Но ни одна лавка не была
еще открыта. Мы прошли черезъ кладбище. Вотъ тутъ по-
хоронены мертвые, сказалъ я.

— Я начну плясать, если ты станешь говорить объ мерт-
выхъ, отвѣчала она и начала кричать во все горло. Когда я
пожелалъ узнать зачѣмъ она это дѣлаетъ, она отвѣчала:
затѣмъ чтобы услыхали мертвые. Странное чувство овла-
дѣло мною: лавки были закрыты и вокругъ насъ не было ни
одной живой души. Мы стали карабкаться на деревья и усѣ-
лись на одну изъ вѣтвей, говоря о птичихъ яйцахъ, пока
голодъ не принудилъ насъ лойти на деревенскую улицу, гдѣ,

76

около трактира, мы встрѣтили насвистывающаго что-то бродягу.

Онъ былъ довольно забавенъ. Онъ сказалъ что не станетъ ни о чемъ распрашивать меня, ибо никогда никого ни о чемъ не распрашиваетъ; отвѣты другихъ только открываютъ вещи не имѣющія для него никакого интереса, и не приносять ему никакой прибыли, ни на трубку табаку; а вслѣдствіе того что онъ не любопытничалъ, ему вчера какъ бы съ неба свалились на ужинъ отличный, жирный гусь, не говоря уже о бутылкахъ зля, бутылкахъ инбирнаго лива, и честно заслуженной полкроны деньгами. Все это потому что онъ не любопытничалъ, и онъ не станетъ и впредь любопытничать, зная меня за джентльмена: мой начальникъ одарилъ его полкроной.

Къ счастію для него, а можетъ-быть и для меня, онъ употребилъ чрезвычайно внушительный для школьника глаголъ. Я подарилъ ему еще полкроны. Онъ поблагодарилъ меня, сдѣлавъ замѣчаніе что иногда бываютъ дни когда вы лежите на слинѣ ничего не дѣлая, а вамъ все такъ съ неба и валітся, а въ другой разъ, какъ ни старайся и блохи не лоймаешь. Такое уже счастіе бываетъ!

Онъ сталъ дружески увѣщевать меня возвратиться въ школу, а если не туда, то къ себѣ домой. Мой, лишь частью общественный, планъ состоялъ въ томъ чтобы взглянуть черезъ выборъ на Риверсли, мелькомъ поцѣловать тетушку Дороти и затѣмъ бѣжать далѣе искать отца. Преобладающею моей мыслію была, впрочемъ, въ эту минуту мысль о завтракѣ. Я угостилъ имъ въ трактирѣ бродягу и дѣвочку. Мы лоѣли бараньихъ котлетъ и япцъ, и напились кофе. Послѣ завтрака, я хотя и не имѣлъ никакихъ подозрѣній, но замѣтилъ, однако, что бродяга призадумался. Онъ предложилъ мнѣ, въ случаѣ если я не прочь отъ медленнаго путешествія, дойти съ нимъ вмѣстѣ, дня въ два, до Гамлишейра; онъ слышалъ что я намѣренъ посвятить это графство.

— Итакъ, вотъ чтò я вамъ скажу; видите ли, началъ онъ,— не хорошо если меня увидать въ обществѣ пролавшаго молодаго джентльмена, когда уже мнѣ дали полкроны за то что его со мной не было; это дѣло не рука. Вы таки въ ладу съ дѣвчонкой, я вижу, а это не малое чудо; съ ней никто изъ насъ сладить не можетъ. Ей, ей, она смотритъ на насъ слов-

Приключенія Гарри Ричмона.

77

ко на дрянь какую-нибудь. Въ ней, видите ли, чистая цыган-
ская кровь; а чтò имъ разъ въ карманъ попало, то сейчасъ
же въ жареныя колбасы превращается, чѣмъ бы оно ни было
прежде. Итакъ, вы ступайте съ дѣвочкой на ту сторону Бе-
диста и дожидайтесь меня въ стели; уѣдъ будьте локойны, я
послѣю туда еще до сумерекъ. Чтò жь, по рукамъ чтò ли?

Онъ протянулъ мѣ руку; я согласился, а онъ сказалъ что
получилъ еще завтракъ даромъ, все за то что не любопыт-
ничалъ.

Я былъ радъ оставить лоскорѣе деревню, потому что по-
гонщикъ гусей или, по крайней мѣрѣ, очень похожій на не-
го человѣкъ прошелъ мимо меня близь трактира и расшеве-
лилъ во мѣ совѣсть или скорѣе трусливость, ибо, сколько
мѣнѣ извѣстно, это чувство всегда первое пробуждается въ
насъ, и съ нимъ намъ обыкновенно всего труднѣе справиться.
Я бы согласень былъ заплатить ему, но мѣ казалось что
разговоръ съ нимъ долженѣ былъ привести меня назадъ въ
школу. Спутница моя разказала мѣ свою исторію. Она при-
надлежала къ гампшейрскому цыганскому табору и ходила
въ гости къ своей родственницѣ въ восточные графства; род-
ственница эта умерла на дорогѣ и поручила бродягамъ доста-
вить се домой; она называла ихъ „нищими“ и строила раз-
ныя рожи говоря о нихъ. „Цыгане, говорила она, совсѣмъ
другой народъ; Цыгане всегда живутъ въ господскихъ парках“;
Цыгане, лошади, скрилки да весь вольный міръ — вотъ чтò,
по ея мѣнѣю, лучше всего на свѣтѣ. Вольный міръ она
описывала широкою степью, которой и конца не видно. Я
предоставлялъ ей говорить сколько угодно. Что касается до
меня, то мѣнѣ казалось нелѣлымъ толковать о своихъ дѣлахъ
съ дѣвицей безъ шляпки и безъ башмаковъ. Однако обще-
ство ея нравилось мѣ. Она была такъ похожа на мальчика и
въ то же время не похожа ни на одного изъ знакомыхъ мѣнѣ
мальчиковъ.

Во все время дороги я занимался тѣмъ что разчитывалъ
черезъ сколько холмовъ надо мѣнѣ еще будетъ перейти, преж-
де чѣмъ я увижу Риверсли. Воскресные колокола такъ при-
вѣтливо звучали отъ одной деревни до другой, съ тѣхъ поръ
какъ я убѣдился что не слышу болѣе колокола сзывающаго
учениковъ въ Рипленджерову школу. Лавки въ деревняхъ все
еще были закрыты; но я сказалъ дѣвочкѣ что за то имъ до-

78

станется отъ меня завтра, и между нами завязался интерес-
ный споръ о томъ чтò надо купить. Она стояла за яркія лен-
ты и за матерію на платье, а я за лирожка и за почтовую
бумагу. Запахъ обѣдовъ пробудилъ нашъ аппетитъ, прекративъ
нашъ споръ. Проходя чрезъ деревню, мы увидали человѣка
несшаго большой лирогъ, пахнувший такъ заманчиво что есте-
ственнымъ влечениемъ нашимъ было спросить чтò онъ стóить.
„Чтò? Продать мой воскресный обѣдъ!“ воскликнулъ онъ и
чуть не уронилъ блюда. Онъ не переставалъ глядѣть на насъ,
пока мы не съѣли каждый по куску лирога и не напились ли-
ва въ его хижинѣ, среди его семьи. Онъ хотѣлъ сперва взять
только меня къ себѣ.

— Это простая бродяга, сказалъ онъ про дѣвочку.

— Это ложь, отвѣчала она.

Разумѣется я не хотѣлъ оставить ее голодною на улицѣ,
такъ что наконецъ онъ, хотя и не совсемъ охотно, пригла-
siлъ насъ обоихъ и представилъ насъ своей женѣ.

— Вотъ молодой джентльменъ просить пообѣдать, а это
вотъ молодая, ужъ право не знаю кто, того же самаго про-
сить. Я поручаю ихъ тебя, хозяйка.

Жена его съ добродушнымъ видомъ приняла насъ на свое
попеченіе, говоря что на наше счастье она испекла такой
лирогъ которого станетъ и на ихъ семью и на прохожихъ.
Они не хотѣли взять болѣе шиллинга за нашу двойную пор-
цю. Хозяинъ сказалъ что мы съѣли всего на ленни, если
я уже такъ гордъ что не хочу быть гостемъ обѣдаго че-
ловѣка и непремѣнно хочу считать его домъ трактиромъ.
Не подамъ ли я ему руку на прощаніе? Я ото всей души
исполнилъ его желаніе и помянулъ его, когда другіе не были
настолько привѣтливы. Они пожелали узнать не обѣжимъ ли
мы вмѣстѣ чтобы тайно обвѣнчаться. Мнѣ показалось очень
забавно смотрѣть на проходившую мимо насъ школу мальчи-
ковъ и слышать какъ надзиратель грозилъ наказать одного
мальчика за то что онъ выбѣжалъ изъ ларъ. Я смѣялся надъ
ними точно такъ же какъ бывало г.лулый народъ, встрѣчавшій-
ся намъ, смѣялся надо мной, чтò мнѣ вовсе не казалось прі-
ятнымъ тогда; но теперь я узналъ что нѣтъ такого мальчи-
ка который бы не пожелалъ быть на моемъ мѣстѣ, имѣй
онъ только возможность, хотя моя спутница была не болѣе
какъ Цыгапка, казавшаяся действительно страннымъ обще-

Приключения в Арри Ричмонда.

79

ствомъ для сына джентльмена, въ публичныхъ садахъ, гдѣ мы
пили чай, и въ трактирныхъ пріемныхъ. При наступлении но-
чи я былъ, впрочемъ, доволенъ ей, а она мною, и мы шли съ
ней рука объ руку. Я разказывать ей эпизоды изъ рим-
ской истории. Ей хорошо было говорить: „я буду твою ма-
менькой“; когда мы ложились слать, я сдѣлалъ открытіе что
она ни за чтѣ бы не рѣшилась ночью кричать какъ тогда
надъ могилами на кладбищѣ. Она призналась что вѣритъ что
ночью расхаживаетъ повсюду дьяволъ. Нашею постелью была
телѣжка, стоявшая подъ навѣсомъ, нашею лериной—листья
палоротника и охапки соломы. Оглобли были сняты съ те-
лѣжки, такъ что мы лежали вкось, и проснувшись на разсвѣ-
тѣ, я увидалъ что всѣ четыре ноги наши перевисли чрезъ
переднее сидѣнье. „Какъ ты толкалась“, сказалъ я. Она об-
винила меня въ томъ же самомъ. Въ ту же минуту она лока-
зала пальцемъ въ сторону отъ телѣги, и мы увидали лошадь
и палатки бродягъ, расположившихся подъ большимъ росшимъ
у дороги дубомъ. Лицо ея было пресмѣшное въ эту минуту,
точно у мальчика воображающего что онъ убѣжалъ и вдругъ
видящаго что его поймали. „Убѣжимъ“, сказала она. Предпо-
читая полную независимость, я послѣдовалъ за ней, и тогда
она сказала мнѣ что слышала какъ бродяга говорилъ прош-
лою ночью что для него упустить изъ виду меня все равно
что упустить изъ рукъ цѣлую пригоршню полкронъ. При
этихъ словахъ меня словно омрачила тѣнь Риппенджеровой
школы. Съ нѣкоторымъ уныніемъ я сказалъ ей: „Ты вѣрно
пойдешь къ своимъ друзьямъ?“ Она прищелкнула пальцами.
„Къ нищимъ-то!“ II продолжала беззаботно идти впередъ.

Мы очутитись наконецъ среди стелей. Онъ необыкновен-
но живо пробудили воспоминаніе объ отцѣ; стелной запахъ
чуть не заставилъ меня повернуть мои шаги въ направленіе
къ Лондону, такъ горячо захотѣлось мнѣ увидать его. Но не-
смотря на это, я рѣшилъ прежде взглянуть на Риверси, на
тетушку Дороти, на Сьюиса, нашего стараго, свѣдаго буфетчи-
ка и на ягненка, ставшаго теперь уже овцой. Странная про-
тивоположность моимъ царственнымъ планамъ касательно бу-
дущности. Здѣсь мною овладѣло первое ясное воспоминаніе о
Риверси, подобно очерку далекихъ холмовъ, показавшихся
на горизонѣ. Я чуть было не пролазть нѣсколькихъ слези-
нокъ отъ любви къ моему отцу, но мысль что я престранный

So

мальчикъ изгнала изъ моей души его образъ. Я и не могъ быть иначе какъ страннымъ мальчикомъ, разъ со мной служались такія необыкновенныхъ вещи. Чтò если я присоединюсь къ Цыганамъ? Моя спутница очень желала этого. У нея были братья, торговавшие лошадьми, отличные скрилачи. Чтò еслибъ я выучился играть на скрипкѣ? Чтò еслибъ я выучился ихъ языку, ходилъ бы съ ними ловсюду и сдѣлался бы наконецъ царемъ Цыганъ? Слутница моя локачала головой; этой честолюбивой мечты она не могла поощрить во мнѣ потому что никогда не слыхала ни о какомъ царѣ и ни о какой царицѣ надъ Цыганами. „Это мы дурачимъ людей“, сказала она, а я обидѣлся, потому что вся наша школа вѣрила въ цыганскаго царя, и одинъ мальчикъ, Гакменъ, пѣлъ пѣсню про цыганскаго царя, и это было все равно какъ еслибъ она сказала что всѣ до одного мои товарищи дураки. Я обвинилъ ее во лжи. Она сердито усмѣхнулась. „Я никогда не лгу моимъ друзьямъ“, сказала она. Мы поссорились. Правду сказать, я былъ взбѣшенъ на нее за то что она разрушила во мнѣ всѣ надежды на достиженіе высшей власти надъ Цыганами. Позавтракавъ въ гостиницѣ, въ которой прислужникъ смѣвался намъ въ лицо, а мы сидѣли за столомъ угрюмые, робкіе и голодные, мы снова поскорились. Я сказалъ ей что, ло моему мнѣнію, Цыгане не могутъ предсказывать будущее.

— Нѣтъ, могутъ; вотъ когда ты узнаешь мою мать и мою тетку, то увидишь могутъ ли онѣ угадывать будущее, сердито сказала она.

— Да вотъ этимъ-то онъ и дурачатъ людей, отвѣчаль я.

Меня забавлялъ видъ ея оскаленныхъ зубовъ. Но когда я сталъ убѣждать ее взглянуть мнѣ прямо въ глаза и поклясться что она вѣритъ въ эти предсказанія, то она совсемъ на-супилась.

— У бирайся ты, гадкій мальчикъ, и тѣнь-то твоя всего въ поларшина, сказала она.

И я не могъ не улыбнуться. Моя тѣнь простиралась до ловлины дороги въ ширину ея. Весь этотъ день мы все брались, гдѣ бы мы ни были, и почти вовсе не шли рядомъ, ло-ка накопецъ, при наступленіи вечера, она не подошла ко мнѣ ближе, говоря:

— Эту ночь намъ не будетъ такъ холодно, вотъ увидишь.

Приключенія Гарри Ричмонда.

81

Она прижала меня крѣпко къ себѣ и мнѣ было тепло и уютно и ко мнѣ возвратилось торжественное сознаніе что мнѣ нечего жалѣть что я убѣжалъ изъ Рилпенджеровой школы.

Ночью мы имѣли приключеніе. Кена одного фермера, у которой мы вечеромъ попросили напиться, дала намъ старое одѣяло чтобы мы покрылись имъ ночью, лежа въ сухой каванѣ, взявъ съ насъ притомъ обѣщаніе не воровать яблоковъ изъ ея сада. Къ намъ подкрался старый нищій и пожелалъ раздѣлить съ нами нашъ покровъ. Моя спутница совсемъ спряталась подъ одѣяло, выглядывая только по временамъ изъ-за дыръ его. Въ лунномъ свѣтѣ нищій казался огромнымъ видѣніемъ, достававшимъ отъ земли до неба.

— Холодно, холодно, жаловался онъ; — одному всегда плохо, а другому хорошо, юноша!

Слова его разубѣдили меня въ мысли что онъ былъ какое-то ужасное существо или мой переодѣтый отецъ, готовый сбросить свои лохмотья, обнаруживъ себя въ полномъ блескѣ и сказавъ что вотъ наконецъ онъ нашелъ меня.

— Вы одинъ или васъ двое? спросилъ онъ.

Я отвѣчалъ что насъ двое.

— Такъ я лягу въ средину, сказалъ онъ.

— Нѣтъ, этого нельзя; мѣста нѣтъ, закричалъ я.

— Господи! возразилъ онъ. Тутъ въ канавѣ мало ли мѣста для голодныхъ желудковъ.

— Но я предпочитаю оставаться безъ васъ; покойной ночи, сказалъ я.

— Что! воскликнулъ онъ; — это вы гдѣ научились такъ говорить? Эй, вы!

— Пожалуста оставьте меня въ покоѣ; я намѣреваюсь спать, продолжалъ я, сердясь что нужно еще уговаривать его; у него была толстая палка.

— Ого! произнесъ нищій. Затѣмъ онъ снова началъ:

— Повѣрю я вамъ теперь что вы въ своей жизни ничего не украли! Вы украли языкъ джентльмена, я сейчасъ узнаю его по звуку. Какъ вы сюда попали? Кто тутъ еще съ вами? Смотрите, я сейчасъ подыму палку.

При этихъ грозныхъ словахъ, дѣвочка выскочила изъ-подъ одѣяла, а я закричалъ что сейчасъ разбужу фермера.

— Это зачѣмь... оттого что я хочу сбить съ дерева, надъ

6

82

вашей головой, одно или два яблока? слросилъ онъ съ выра-
женіемъ улрека.

— Э, да тутъ съ вами молодая дѣвица, я вищу. Да тутъ дѣ-
лаются вещи одна удивительнѣе другой, какъ у человѣка ко-
торый изъ трехъ шиллинговъ сдѣлалъ пять. Теперь если вы
дадите мнѣ лечь подъ одѣяло, я каждому изъ васъ дамъ по
яблоку. Если вы когда-нибудь пробовали ужинать, то увидите
что сѣсть на ночь яблоко очень хорошо, хотя отъ него и
не шумить въ головѣ.

Дѣвочка шелкнула мнѣ на ухо: „Онъ хромъ какъ утка“. Я
сейчасъ же понялъ ее; мы оба выскочили изъ канавы и по-
бѣжали, таща за собой одѣяло. Онъ пустился за нами, но мы
убѣжали отъ него и улеглись на удобное для отдыха мѣсто,
между терновыми кустами. Утромъ, отдавая одѣяло на ферму,
мы узнали что старый негодяй оклеветалъ насъ, обвинивъ насъ
въ воровствѣ яблоковъ. Я доказалъ женѣ фермера мою невинов-
ность, положивъ предъ нею шиллингъ. Это совершенно удовле-
творило ее. Она причесала мнѣ волосы, принесла мнѣ кружку
съ водой и полотенце, дала намъ затѣмъ молока и хлѣба и от-
лустила насъ, говоря что у меня хорошенькое личико, по ко-
торому видно что я не боюсь и самого чорта: а что касается
до дѣвочки, то она по первому взгляду признала ее за цыган-
ку, и на чтò только Господь сотворилъ этихъ Цыганъ, про
это Онъ только одинъ вѣдаетъ. Она заставила меня весь день
думать объ этихъ словахъ. На чтò они созданы? Я купилъ
дѣвочкѣ красный шарфъ и другихъ вещей, приглянувшихся
ей, но потерялъ въ отношеніи къ ней прежнее чувство то-
варищества. „Должно-быть они созданы на смѣхѣ“, подумалъ я,
видя какъ люди смѣялись надъ нами, и сталъ самъ смѣяться.
Я хохоталъ цѣлый день, къ удивленію дѣвочки, которая мог-
ла только по временамъ ухмыляться въ продольніи двухъ
или трехъ секундъ, а затѣмъ смотрѣла на меня какъ собака
выжидающая что хозяинъ сейчасъ велитъ ей бѣжать куда-
нибудь; углы ея губъ шевелились какъ бы въ окиданіи что
я засмѣюсь или заговорю, и это было loхожe на маханіе хво-
стомъ собаки. Я сталъ смотрѣть на нее какъ на безвредное
и нелонятное существо, бывшее во всякомъ случае свидѣте-
лемъ моего бѣгства изъ школы.

Мы почти все утро бродили вокругъ выстроеннаго въ полѣ
балагана для крикета; дужайка для этой игры была порядоч-
ная. Но бывшіе тамъ игроки считали ее превосходною. Я

Приключенія Гарри Ричмонда.

83

сказалъ имъ что знавалъ одного малаго который въ полтора часа любивалъ всю партію.

Одинъ изъ этихъ людей просто испугалъ меня, вскрик-
нувъ:—Чортъ возьми! сядемъте скорѣе въ мою одноколку и
поѣдемъ за этимъ малымъ. Онъ точно въ самомъ дѣлѣ хо-
тѣлъ сдѣлать это и вскочилъ съ своего мѣста. Я смотрѣлъ
ему въ глазу, не мигая; онъ замѣтилъ что если я не далъ
маху изъ школы, и не вырвался на волю, такъ чтобъ ему...
остальное онъ выразилъ хлопнувъ себя по колѣну. Мы стали
играть въ крикетъ въ одни ворота, и я доказалъ ему что тотъ
кто вмѣстѣ съ Геріотомъ ходилъ противъ Саддльбенка, былъ
привычнымъ игрокомъ, какихъ бы лѣтъ онъ ни былъ.

Человѣкъ этотъ предложилъ мнѣ свою дружбу. Онъ лоса-
дилъ меня около себя, за обѣдомъ приготовленнымъ для один-
надцати игроковъ, угощалъ меня и посылалъ тарелки съ ку-
шаньемъ дѣвочкѣ, которой позволили присѣсть невдалекѣ.

— Ударимъ по рукамъ, сказалъ онъ, и будемъ друзьями на
всю жизнь.

— Съ удовольствіемъ, отвѣчалъ я.

Мы кивнули другъ другу головой изъ-за нашихъ стакановъ
эля. Въ отвѣтъ на его вопросъ, я сказалъ что очень люблю
фермы, и что приѣду посмотреть на его ферму и останусь у
него дня на два или на три; я бы далъ ему свой адресъ, если-
бы у меня былъ какой-нибудь адресъ; но теперь я отправляюсь
взглянуть на Риверсли Гренджъ.

— Вотъ какъ! воскликнулъ онъ,—Риверсли Гренджъ! Да, я
отлично знаю это мѣсто. Я вѣдь арендаторъ сквайра Бента-
ма, и могу сказать: онъ настоящій хозяинъ, какъ должно
быть.

— О! возразилъ я;—это мой дѣдушка; но мнѣ до него мало
дѣла.

— Господи! воскликнулъ онъ:—чтò я слышу! Такъ вы тотъ
маленькій мальчикъ, мастеръ Гарри Ричмондъ, котораго увез-
ли тогда ночью; старый сквайръ заперся тогда у себя на цѣ-
лыя двѣ недѣли, какъ будто бы васъ увезли на похоронныхъ
дрогахъ! Какъже, я про васъ все знаю, какъ видите. А теперь
вы возвращаетесь домой; ура! Сквайръ опять повеселѣетъ ло-
прежнему, вотъ увидите. Мы замѣтили въ немъ перемѣну съ
тѣхъ поръ какъ вы уѣхали. Подагра уже давно на него нала-
дала по временамъ, а теперь стала являться чаще. Но онъ
все еще выѣзжаетъ съ собаками на охоту, и даетъ обѣды

6*

84

своимъ арендаторамъ; онъ еще стариннаго покроя хозяинъ; когда мы у него объѣдаемъ, то все чтò мы ђдимъ и льемъ, все идетъ изъ его имѣнія. Да про стараго сквайра Бентама нельзя дурнаго сказать.

Я спросилъ его живъ ли еще Сьюись.

— Старикъ Сьюись-то? какъе, отвѣчалъ онъ, — вы зкаете старика Сьюиса? Да какъе вамъ и не знать его. Да, старикъ Сьюись живъ, мастеръ Гарри. А вы-то побили меня въ крикетъ. Клянусь Св. Георгомъ, у меня такъ и зачесались руки, когда вы выбили мои колья. Чортъ возьми! подумалъ я. Но старый сквайръ будетъ гордиться вами, вотъ увидите. Моя ферма въ трехъ миляхъ отсюда; видите вóрона чтò летить на юго-востокъ отъ Риверсли; онъ полетить теперь прямо на Трекгемскую ферму, и туда я отвезу васъ сегодня вечеромъ, а завтра моя жена васъ хорошенько почистить и уметъ и мы отправимся прямо въ Риверсли. По рукамъ, что ли? Меня зовутъ Экерти. Все равно, откуда бы вы ни пришли, мастеръ Гарри, хорошо то что вы олять здѣсь, не такъ ли? А я то видѣлъ васъ въ послѣдній разъ въ плетеной кольясочкѣ, а теперь вижу васъ въ ланталонахъ; вы играете со мной въ крикетъ, да еще бьете меня!

Онъ весело расхохотался. Тревожныя чувства разнаго рода овладѣли мною; но надъ всѣми ими преобладала тоскливая досада на себя, за то что я никакъ не могъ раздѣлить второга фермера, хотя былъ самъ виновникомъ его. Я предполчиталъ Риверсли жизнь среди Цыганъ. Цыгане жили на большой дорогѣ, а дорога эта вела къ моему отцу. Я старался объяснить фермеру Экерти что я шелъ по этому направлению съ намъреніемъ лишь мелькомъ взглянуть на Риверсли; но все это было напрасно, онъ никакъ не могъ понять меня. Чѣмъ больше старался я уяснить ему дѣло, тѣмъ спольще настаивалъ онъ чтобы я долилъ мой стаканъ эля, не имѣвшаго никакого прямаго отношенія къ дѣлу. Я однако продолжалъ пить и наговорилъ вéроятно проласть смѣшнаго, тревожно стараясь чтобы фермеръ узналъ мои настоящія намъренія; онъ таки не мало хохоталъ.

Пока онъ сражался въ крикетъ противъ своихъ противниковъ, въ балаганъ пришелъ бродяга и мы съ нимъ начали говорить, стараясь перехитрить одинъ другаго.

— Начальникъ вашъ гонится за вами, молодой джентльменъ,

Приключенія Гарри Ричмонда.

85

сказалъ онъ, совѣтуя мнѣ бѣжать по дорогѣ, если я хочу скрыться отъ преслѣдованія.

Я показалъ видъ что испугался, и затѣмъ сказалъ:—О вы защитите меня, и угостилъ его пивомъ.

Онъ сталъ увѣрять меня что я оставилъ послѣ себя столь-ко же слѣдовъ какъ еслибы разсыпалъ за собой цѣлую коробку съ фосфорными спичками. Онъ все подгонялъ меня ло-ка я не заказалъ для него свѣжаго элю. Дѣвочка и онъ гля-дѣли другъ на друга съ презрительною усмѣшкой. Такъ мы стояли смотря на игру. Къ тому времени какъ она кончилась, бродяга успѣлъ выпить не мало бутылокъ элю.

— Вкусный, славный гусь, началъ онъ считать барышни до-ставшіеся ему со времени нашего знакомства;—бутылка элю и инбирнаго пива, двѣ полкроны, еще эль да еще кое-что будетъ, кадѣюсь. Вы только придерживайтесь своихъ друзей, молодой джентальменъ, не забывайте этого сударь. Для тако-кого обѣдняка какъ я будетъ плохо если вы не будете этого дѣлать. Такіе случаи выпадаютъ намъ на долю не каждый день. Понимаете вы это, сударь? Я прошу васъ сказать мнѣ, понимаете ли вы это, сударь? Я немножко подпилъ, но чело-вѣкъ всегда долженъ соблюдать свои выгоды.

Я понялъ что онъ настолько подпилъ что невольно выда-валъ мнѣ что выгода его заключалась въ моемъ взятіи въ пилѣнъ; но я былъ, несмотря на это, веселъ. Фермеръ Экерти звонко ударилъ бродягу по спинѣ, возвратясь въ балаганѣ, въ восторгѣ что ему удалось однимъ разомъ побить своихъ противниковъ.

— Чтобы мастеръ Гарри Ричмондъ воротился въ Ри-верси, къ своему дѣлушкѣ, въ вашемъ обществѣ, негодяй! въ обществѣ закричалъ онъ, выслушавъ его.—Я отвезу его туда самъ. Туда не будетъ и десяти миль, уѣр никакъ не больше. Но чтò я вамъ скажу, мастеръ Гарри, какъ думаете, на счетъ ужина?

Онъ тихонько сообщилъ мнѣ что ему не хочется чтобы имѣло видъ какъ будто онъ бѣжить отъ прочихъ, которые намѣревались еще остаться здѣсь ужинать, и что по этому случаю мы поѣдемъ домой при лунномъ свѣтѣ и будемъ пѣть пѣсни. Такъ мы и сдѣлали. Я сѣлъ рядомъ съ фермеромъ, дѣвочка вскарабкалась на задокъ телѣжки, а бродяга стоялъ, жалобно повторяя:

— Охъ Боже мой, Боже мой! Вы уѣзжаете въ Риверси одни безъ вашего лучшаго друга.

86

Я бросилъ ему шиллингъ. Мы лѣли начала и окончанія раз-
ныхъ лѣсень. Фермеръ смотрѣлъ на луну и говорилъ: Госпо-
ди! Какъ она на насъ смотритъ. Затѣмъ онъ запѣлъ....

— Какъ конецъ-то? А вотъ другая лѣсня!..

— Какъ дальше-то? Я слышалъ эту лѣсню, когда былъ въ един-
ственный разъ въ жизни въ Лондонѣ; тогда я до тѣхъ поръ
не успокоился, пока не выучилъ ее наизусть, а теперь она
точно изъ головы у меня вылетѣла. Что же теперь еще спѣть?

Онъ запѣлъ про „Мери изъ Эллинмора“ и еще про другую
дѣвицу изъ другаго мѣста, а наконецъ, затянулъ громкую
лѣснь о Британцахъ.

Я очень удивился, проснувшись на открытомъ воздухѣ, сре-
ди всеобщаго молчанія, потому что и не замѣтилъ какъ зас-
нулъ. Дѣвочка разбудила меня, и мы потихоньку слѣзли съ
телѣжки. Лошадь и фермеръ оба не шевелились, пріютившись
въ зеленомъ углубленіи, около большой дороги. Взглянувъ
черезъ поля и сосновыя рощицы, я увидалъ въ странномъ
свѣтѣ ранняя утра какой-то домъ, и сердце мое забилось;
на меня вдругъ напалъ страхъ, и я сказалъ самъ себѣ:

— Нѣтъ, нѣтъ, это не Риверсли; это не можетъ быть онъ,
хотя увѣренность что это былъ онъ, ясно сказывалась во мнѣ,
олровергая мои слова. Я побѣжалъ по полю, къ парку и къ
свѣтлой маленькой рѣчкѣ и сталъ смотрѣть на домъ. Когда
я, наконецъ, долженъ былъ сказать себѣ:—Да, это Риверсли!
то отвернулся, и сердце мое сжалось острою болью. причины
которой я самъ не зналъ. Мнѣ кажется, дѣвочка была права,
говоря что я велъ себя какъ безумный. Я бросился на землю,
катался по ней и кричалъ. Незъяснимая ненависть къ Ри-
версли была первымъ чувствомъ овладѣвшимъ мною, когда
я пришелъ въ себя, я бы ни за что не согласился позавтра-
кать тамъ.

Было около полутна, когда проходя со мною по скатому
полю, дѣвочка встрѣтила двухъ мущинъ изъ своего табора.
Подъ вечеръ, мы взошли въ одну изъ ихъ палатокъ. Женщи-
ны разразились криками: Кюми, Кюми! точно взлетѣвшее
гнѣздо вороновъ. Ихъ глаза и зубы такъ и сверкали; казалось
какъ будто кто-нибудь плесялъ рукой по темной водѣ.
Странный языкъ которымъ онъ говорили какъ-то звонко от-
чеканивая калдое слово, переливая голосомъ изъ одного тога
въ другой и никогда сильно не покишая и не повышая его,
не имѣя въ собы ничего музыкальнаго, имѣлъ однако что-то

Приключения Гарри Ричмонда.

87

особенное и привлекательное, онъ внушалъ мнѣ предположение что я попалъ въ общество какихъ-то очень любопытныхъ птицъ. Онѣ добродушно встрѣтили меня, и каждая изъ нихъ поглядѣла съ минуту мнѣ прямо въ лицо. Затѣмъ, онѣ два раза черпнули для меня ложкой изъ большаго горшка съ супомъ, стоявшаго надъ огнемъ, посреди палатки.

Кіоми было имя моей слутницы. У нея были двѣ сестры, Аделина и Эвелина, и два брата, Офикъ и Вильямъ, былъ у нея еще двоюродный братъ, кулачный боецъ. Вотъ такимъ и я буду, сказалъ я. Играть за деньги на скрипкѣ не нравилось мнѣ, хотя и очень пріятно было слышать, лежа въ объятіяхъ Кіоми, игру Офика, убаюкивавшую меня; мнѣ все казалось при этомъ что я плыву внизъло какимъ-то рѣчкамъ одной за другою; я, казалось, видѣлъ какъ волны ихъ сливались и расходились, между тѣмъ какъ я тихо плылъ все дальнѣше, а какая-то чудно-прекрасная страна сонливо кивала мнѣ съ береговъ. Я заснулъ безъ просыпу, до утренняго лѣнія пѣтуха. Сонъ казался мнѣ не болѣе какъ переходомъ черезъ арку какого-то канала. Кіоми и я были въ стели, еще до солнечнаго восхода, перепрыгивая черезъ рвы, гоняясь за синицами и передразнивая чibисовъ. Мнѣ казалось что я еще слышу послѣдніе звуки Офиковой скрипки, въ то время какъ золотистый свѣтъ заливалъ все небо надъ Риверсли. Странные, унылые звуки скрипки раздававшіеся ночью въ палаткѣ, являлись, казалось, сейчасъ же вслѣдъ за солнцемъ и тихія мечты баюкавшія мой сонъ слѣдили за мной неотступными тѣнями въ продолженіи свѣтлаго дня, или лучше сказать, до объденнаго времени, съ котораго я ни о чемъ уже не могъ думать, кромѣ большаго горшка. Кормили насъ вдоволь, кушанье было лучше нежели у Рипледжера, исключая однако пудлинговъ. Послѣ объда, я былъ готовъ на всякія шалости. Странно было чувство овладѣвшее мною при видѣ Кіоми, просившей милостыни у какого-то джентымена. Я упрекнулъ ее за это. Она показала мнѣ шестиленсовую монету, биставшую на ея ладони. Я далъ ей шиллингъ, съ тѣмъ чтобы она болѣе не дѣлала этого. Теперь у нея былъ шиллингъ и шесть ленсовъ, сказала она, и размысливъ хорошенько, я понялъ что она считала эти деньги пріобрѣтенными прошеніемъ милостыни, и вслѣдствіе этого рѣшила что дѣлать это очень хорошо. Деньги оставававшіяся еще у меня въ карманѣ составляли пять шиллинговъ и одинъ лени. Я предложилъ ихъ

88

матери Кюми, но она отказалась принять ихъ, то же сдѣлалъ
и отецъ ея и Офикъ. Пусть я вспомню о нихъ, когда воз-
вращусь домой, сказала она, указывая на Риверсли. — Нѣтъ,
отвѣчалъ я, — туда я никогда не возвращусь; будьте
увѣрены. Женщины усмѣхнулись, а мущины звѣвнули. Мущи-
ны проводили время то работая надъ чѣмъ ни полало, какъ
будто бы внутри ихъ горѣлѣ какой-то огонь, то лежа на сли-
нѣ, вытянувъ ноги, какъ будто бы огонь этотъ вдругъ погась.
Исключая того что Офикъ упражнялся на скрипкѣ и отецъ
его приводилъ и снова уводилъ лошадей, они на моихъ гла-
захъ только и дѣлали что пеклись на солнцѣ. Въ таборъ при-
шелъ братъ Офика, съ двоюроднымъ братомъ своимъ, кулач-
нымъ бойцомъ, молодымъ человѣкомъ, бѣлѣе ихъ лицомъ; я
смотрѣлъ на него, вспоминая пристрастіе Джака Тришера къ
этому геройскому ремеслу. Кюми шелнула мнѣ что-то о томъ
что братъ ея встрѣтилъ бродягу. Я не слушалъ ея, во мнѣ
кипѣла цѣкая буря вслѣдствіе двухъ причинъ: волервыхъ, мо-
его восторга при видѣ красиваго, молодаго кулачнаго бойца,
а вовторыхъ, чувства мстительной злобы противъ него, за то
что онъ называлъ Кюми своею женой, говоря что женится на
ней, какъ скоро она выучится играть на арфѣ какъ царь
Давидъ. Ужасная глупость требовать отъ дѣвочки чтобъ она
играла какъ царь Давидъ внушила мнѣ презрѣніе къ нему,
но въ то же время онъ былъ такъ удивительно красивъ и си-
ленъ, и видѣть какъ онъ натягивалъ рукавицы, готовясь сра-
зиться съ толстымъ Вильямомъ, братомъ Кюми, и отстра-
нялъ тяжелые удары послѣдняго, было бы настоящимъ празд-
никомъ и не для одного старика Джака, изъ Дилвельской
фермы. Онъ обладалъ ловкою граціей леопарда, котораго на-
поминала мнѣ его куртка; онъ былъ похожъ на искусную ма-
шину одаренную свободой движеньі. Довольный моимъ востор-
гомъ, онъ далъ мнѣ урокъ, общая и впредь учить меня.

— Онъ тоже хочетъ быть когда-нибудь бойцомъ. сказала
Кюми, грызя яблоко, которое онъ далъ ей.

Я вырвалъ у нея это яблоко, бросилъ его на землю и сталъ
толтать его ногами. Она дала мнѣ пощечину и въ ту же минуту встала въ кругъ, готовясь на бой. Я увидалъ что дѣвочка собирается нападать на меня.

— Ну, начинай! закричалъ я, желая скрыть свое смущение
и воображая что мнѣ такъ же легко будетъ вывернуться изъ-

Приключенія Гарри Ричмонда.

89

подъ ея ударовъ, какъ кулачному бойцу изъ-подъ ударовъ толстаго Вильяма. Но я ошибся.

— О! вы думаете что я не умѣю защищаться, сказала Кюми; и затѣмъ накинулась на меня разъ, два, три, проворно какъ кошка и хладнокровно какъ статуя.

— Колоти его, радость моя; она знаетъ какъ постоять за себя, закричалъ кулачный боецъ; — ты должна бить его до крови, Кюми, лусти-ка ему кровь, голубка моя; задай ему прямо въ морду, чтобъ у него изъ глазъ искры посыпались. Эй расшевели его, жарь его! Покажи ему кто училъ тебя; сбей его съ ногъ, и я завтра же женюсь на тобѣ!

Я былъ взвѣшенъ на нее, какъ будто она оскорбляла меня, выдавая себя за собственность этого человѣка, и мнѣ же доставалось отъ нея. Ея маленькие кулачки попадали въ цѣль мѣтко и твердо какъ желѣзные, она любила драться и могла по меньшей мѣрѣ равняться со мной. Чтобы избѣгнуть поезора, сильно ударивъ ее, или видя себя побитымъ ею, въ открытомъ бою, я уклонился, обхвативъ ее за средину стана и повалилъ на землю, не очень ловко, ибо самъ улалъ, сжатый ея руками, вмѣстѣ съ нею. Должны были силой оторвать меня отъ нея.

— И вы прошли курсъ кулачнаго боя, сказалъ мнѣ довольно свирѣло кулачный боецъ.

Прочіе были ласковѣе и не ворчали на меня за то что я растянулся какъ канатъ, по ихъ словамъ. Кюми пожелала возобновить бой; но я громко сказалъ:

— Я никогда не бью дѣвочекъ, и признаюсь вамъ, не люблю чтобъ онѣ колотили меня.

— Если такъ, то пойдемте къ рѣкѣ и вымойте себѣ лицо, сказала она, потащивъ меня за лальцы. Обмывъ кровь съ моего лица, она поцѣловала меня. Мне показалось что отъ нея такъ и лахнетъ кулачнымъ бойцомъ.

Въ вечеру Офикъ предложилъ кулачному бойцу и мнѣ лойти съ нимъ прогуляться. Я попросилъ взять съ собой и Кюми, на чтобъ они согласились. Цыганки такъ жали мнѣ руки, при прощаніи, какъ будто я отправлялся въ дальнее странствіе, прося меня не забывать ихъ и никогда не думать дурно о бѣдныхъ цыганахъ.

— Да чтобъ вы? Вѣдь я остаюсь съ вами, говорилъ я.

Онѣ весело засмѣялись, говоря чтобъ я приходилъ смо-

90

трѣть какъ они будутъ снимать вечеромъ свой таборъ отсюда. Каждыя двѣ или три минуты, Кюми толкала меня подъ локотъ, показывая назадъ, и я видѣлъ какъ женщины махали своими цвѣтными платками. Потерявъ изъ виду палатки, мы увидали бродягү. Кюми крикнула: спрячьтесь! Я нырнулъ подъ кустъ. Бродяга приблизился, спрашивая обо мнѣ. Въ Рилпенджеровой школѣ лганье было не въ модѣ, благодаря Геріоту, однако мнѣ приходилось слышать какъ мальчики шалили, и ложь выходила изъ ихъ устъ гладко какъ рыба, такъ просто, живо и правдоподобно что можно было подумать что учитель спрашиваетъ у нихъ эту ложь вмѣсто урока, а они отвѣчаютъ: вотъ она! Но мальчики не могли бы лгать такъ последовательно и непрерывно какъ эти друзья мои. Я убѣжалъ, говорили они, повернувшись всѣ разомъ въ одну сторону, указывая направленіе въ которое будто бы отправился я, они намекали на мои планы, не открывая одного подробностей ихъ изъ боязни чтобы не вышло сплетней, они замѣтили что хотятъ предоставить мнѣ всѣ средства уйти. Кюми сказала что надѣется что ему не удастся поймать меня. Бродяга завылъ отъ досады, а Цыгане смѣялись надъ нимъ. Я въ душѣ поблагодарилъ ихъ за ихъ преданность. Пробираясь подъ покровомъ долины, я перешелъ черезъ сосновую рощину къ большой дорогѣ и побѣжалъ по ней со всѣхъ ногъ. Только что успѣлъ я закричать: „теперь я въ безопасности“, какъ изъ проѣзжавшаго по дорогѣ экилажа вышла вдругъ какая-то дама, обхватила меня руками и чуть не задушила меня въ своихъ объятіяхъ. Это была моя тетушка Дороти.

## ГЛАВА VIII.

### Дженетъ Нильстеръ.

Я былъ взятъ въ лѣнъ, преданный измѣнниками, и излѣя еще въ карманѣ лять шиллинговъ и одинъ лени, служившіе мнѣ залогомъ еще возможной для меня свободы. Ни Офикъ, ни Кюми не показывались на дорогѣ и не отвѣчали на мой повторенный зовъ.

— Она боится взглянуть мнѣ въ лицо, сказалъ я, соредоточивая весь гнѣвъ свой на Кюми.

— Гарри, Гарри! говорила моя тетушка,— они вѣрно видѣли меня здѣсь; ты огорченъ что я съ тобой, дорогой мой.

Приключенія Гарри Ричмонда.

91

Ея быстрые каріе глаза такъ и пожирали меня, между тѣмъ какъ я стоялъ запыхавшись, думая что я былъ бы вполнясчастливъ еслибы могъ бросить въ эту минуту всѣ свои деньги къ ногамъ Кюми, сказавъ ей: „Вотъ возьми все что у меня есть; я ненавижу тебя!“ Съ минуту я съ люболытствомъ разсматривалъ легкий оттѣнокъ усиковъ на верхней губѣ моей тетушки; въ слѣдующую минуту мы уже сидѣли съ ней въ каретѣ и она опять стала моей milюю тетей Дороти, и я показалъ съ ней по другой дорогѣ, которая вела меня въ иной миръ.

Цыгане условились доставить меня моей теткѣ; фермеръ Экерти разказалъ обо мнѣ моему дѣду; бродяга навелъ тогда мистера Рилпенджера на напіе слѣдъ. Мистеръ Рилпенджеръ заплатилъ вѣроятно за это бродягѣ; дѣдъ мой заплатилъ счетъ Рилпенджера, также какъ и за Саддальбенкова гуся, тетушка заплатила Цыганамъ, но я сомкнѣваюсь чтобъ они выдѣлили что-нибудь изъ этихъ денегъ бродягѣ, такъ что вѣроятно списокъ выгодъ полученныхъ имъ за то что онъ никого ни о чемъ не распрашивалъ, былъ на этотъ разъ законченъ.

Я воротился въ Риверели болѣе похожій на взрослаго, не-
жели большинство мальчиковъ моихъ лѣтъ, и въ то же время
болѣе похожій на ребенка. Маленький ребенокъ и тотъ не
сталъ бы такъ злиться какъ я за поступокъ Кюми; но съ
другой стороны, я отвѣчалъ на смѣшную вѣжливость моего
дѣда съ хладнокровіемъ взрослаго.

— Итакъ вы возвратились къ намъ, не такъ ли?

— Да, возвратился.

— Убѣжавъ сначала отсюда какъ заяцъ или какъ лисица изъ-подъ ружья?

— Вовсе нѣтъ; я не убѣкалъ отсюда.

— Вы звѣдите верхомъ?

— Да; зужу.

Вотъ какимъ образомъ онъ привѣтствовалъ меня при встрѣ-
чѣ, и вотъ какъ я отвѣчалъ на это привѣтствіе. Я не убѣ-
галъ отъ него, и совѣсть моя была покойна.

Вскорѣ послѣ того онъ сказалъ мнѣ:

— Слушайте, имя ваше въ этомъ домѣ Гарри Ричмондъ, понимаете вы меня? Слугамъ моимъ дано приказание называть васъ мистеромъ Гарри Ричмондомъ, именемъ даннымъ вамъ при крещеніи. Вы родились здѣсь, будьте такъ добры, помните это. Я не хочу слышать здѣсь бродяжническихъ

92

Приложение к Руиску Вѣстнику.

именъ. Онъ весь вспыхнулъ, отдуваясь и пробормотавъ: я не хочу видѣть пріемовъ свойственныхъ бродягамъ.

Я отлично понялъ смыслъ его словъ. Раздраженный за моего отца, я постоянно живо чувствовалъ всякое оскорбленіе нанесенное ему, и сознавалъ неизмѣримое превосходство нашего рода надъ родомъ Белтамовъ, я сказалъ въ сторону, обращаясь къ старику Сьюису и пожимая плечами:

— Сквайръ велилъ мнѣ помнить гдѣ я родился. Мне мудрено было бы забыть весь вздоръ слышанный мною отъ него.

Сьюисъ, вмѣсто отвѣта, посовѣтовалъ мнѣ обращать побольше вниманія на конюшни, да прилежно поливать вино, по вечерамъ, вмѣстѣ со сквайромъ; то и другое казалось мнѣ настолько не труднымъ что мнѣ невольно пришло въ голову: „вотъ какими способами можно добиться расположенія своихъ родныхъ!“ Признаюсь однако что точность сквайра касательно платежа долговъ произвела на меня влечатѣніе. Онъ избавилъ меня отъ позора оставаться въ долгу у ненавистнаго мнѣ содержателя школы и, кромѣ того, я жилъ подъ его кровлей иѣлъ его хлѣбъ. Моя недавняя вольная жизнь внушила мнѣ убѣжденіе что за все это я долженъ быть обязанъ ему. Кюми казалась мнѣ единственною достойною жертвой моего гнѣва, заслужившею за свою непростительную измѣну чтобъ я истопталъ ее ногами.

Понемногу дѣлъ мой сталъ привыкать ко мнѣ и говорилъ иногда, выражая этимъ свое одобрениеѣкоторымъ изъ моихъ лоступковъ: „Въ немъ видѣнъ Белтамъ, въ немъ видѣнъ Белтамъ!“ Разъ, на охотѣ, я перескочилъ прямо предъ нимъ черезъ изгородь и черезъ ровъ, онъ съ гордостью воскликнулъ: „Бельтамъ, съ ногъ до головы!“ и сталъ хвалить меня. Вечеромъ, сидя за виномъ, онъ вдругъ неожиданно сказалъ мнѣ: „Да, Гарри, ты долженъ пробить себѣ головой дорогу чрезъ изгороди и рвы, дружокъ мой!“ Въ это проклятое время нелыя быть ловкимъ только съ одной стороны. Въ мое время, если ты хорошоумѣлъ держаться на сѣдѣ, такъ значитъ и на все былъ хорошъ; теперь же нужно набивать себѣ мозги чѣмъ только можешь, тутъ чего-нибудь лонабраться. Тамъ чего-нибудь, и затѣмъ нести все это на продажу какъ разнощикъ; да многіе и дѣлаютъ такъ. Природы теперь ни въ чемъ больше нѣтъ; вездѣ нужно брать проклятою хитростью; да, теперь нашъ деревенскій сквайръ долженъ быть на половину стрялчимъ чтобы только сводить концы съ концами. Ты дол-

Приключенія Гарри Ричмонда.

93

жень учиться; да, сударь, вы должны корпеть надъ книгами,
да надъ картами чтобы какой-нибудь діавольскій выскочка
не олередилъ васъ и не махнулъ бы вамъ хвостомъ по лицу."
Онъ заключилъ свою рѣчь словами: "Я радъ что ты мастеръ
пить вино, мой мальчикъ."

Такимъ образомъ я все болѣе выигрывалъ въ его мнѣніи,
пока не услыхалъ отъ него что онъ назначаетъ меня наслѣд-
никомъ Риверсни и всѣхъ своихъ имѣній, съ однимъ усло-
віемъ, врочемъ, о которомъ онъ пока умолчалъ. Я былъ
готовъ полюбить его, если бы только могъ говорить съ нимъ
объ отцѣ. Но пока я любилъ старика Сьюиса болѣе его, по-
тому что онъ часто говорилъ мнѣ о ночи въ которую отецъ
мой унесъ меня отсюда, и хотя онъ никогда не произносилъ
лестныхъ словъ, которые я горячо желалъ услышать отъ не-
го, но за то такъ часто повторялъ мнѣ этотъ разказъ что
мнѣ казалось образъ моего отца озарялъ своимъ лучистымъ
сіяніемъ нашу красную залу. Цѣлью всѣхъ моихъ прогулокъ
и выбздовъ верхомъ была или дорога по которой онъ от-
правился тогда въ Лондонъ, унося меня въ своихъ объятіяхъ,
или же пустое телерь мѣсто на которомъ стоялъ прежде
таборъ Кюми. Кюми олицетворяла въ глазахъ моихъ свободу,
указывая мнѣ въ даль покрытую мракомъ, чрезъ который я
хотѣлъ пробиться чтобы найти отца. Когда я заговаривалъ о
немъ съ тетушкой, она начинала дрожать. Она говорила мнѣ:
"Да, Гарри, говори мнѣ все о чемъ ты думаешь, спрашивай
оно всемъ чтò только желаеть знать"; но дрожь пробѣгав-
шая по всѣмъ членамъ ея останавливала меня и я сдержи-
валъ всѣ свои чувства въ себѣ, чтò не легко было мальчику
съ головой полною смутнаго броженія и съ сердцемъ полнымъ
жажды. Я иногда употреблялъ на свои прогулки верхомъ все
находившееся въ моемъ распоряженіи время, спѣша затѣмъ
доскакать домой и переодѣться къ обѣду въ нѣсколько ми-
нутъ чтобы не опоздать къ столу сквайра. Мнѣ стоило боль-
шаго усилия надъ собой повернуть мою маленькую лошадку
назадъ отъ виднѣвшихся на востокѣ холмовъ и долинъ; они,
казалось мнѣ, могли повѣдать мнѣ тайну о моемъ отцѣ.
Они показались бы мнѣ очень унылыми если бы я отчаялся
узнать отъ нихъ что-нибудь о немъ. Зимой и лѣтомъ я по-
стоянно колебался между различными предположеніями: то въ
теченіе цѣлой недѣли я жилъ въ увѣренности что онъ нахо-

94

дится близь Риверсли и зоветъ меня къ себѣ; то я цѣлую
недѣлю мучился страхомъ что онъ умеръ; въ головѣ моей
бродили безконечныя мечты о немъ: я видѣлъ его странству-
ющаго по чужимъ землямъ, ласкающего мальчиковъ и дѣво-
чекъ поладающихся ему на дорогѣ, или проѣзжающего въ сі-
яющемъ блескѣ, среди кланяющегося ему народа. Я говорю
въ сіяющемъ блескѣ: еслибъ эти видѣнія имѣли болѣе опре-
дѣленности, я бы, кажется, сейчасъ былъ готовъ отправиться
въ луть вслѣдъ за нимъ. Но мечты эти мелькали предо мною
неясными образами; я самъ снабжалъ свѣтомъ эти образы,
уже въ послѣдствіи, когда становился хладнокровнѣе и могъ
говорить самъ себѣ: „какая польза воображать себѣ все это?"
Однако мечты были отрадны мнѣ. Такимъ образомъ таин-
ственный мракъ окружавшій моего отца озарился въ глазахъ
моихъ самымъ нѣжнымъ свѣтомъ. Я соорудилъ ему изъ сво-
ихъ мечтиній какой-то чудный храмъ, лереступая порогъ ко-
тораго я оставлялъ за собою весь остальной міръ.

Недостатокъ въ обществѣ мальчиковъ моихъ лѣтъ и тяже-
лая умственная работа произвели во мнѣ этотъ разладъ съ
самимъ собою. Учебныя занятія мои безпрестанно прерыва-
лись. Домашніе учителя являвшіеся для моего научнаго обра-
зованія смѣялись одинъ за другимъ. Это были все духовные,
которые или сватались за тетю Дороти, или упрекали сквайра
за его привычку божиться. „Самъ діаволъ вселился въ этихъ
духовныхъ, говорилъ онъ; въ мое время они смирно вели себя,
ломышняя лишь о небѣ да о бутылѣкѣ. " Тетя раздѣляла мнѣ-
ніе нашихъ сосѣдей, посылавшихъ своихъ сыновей въ школы,
и полагала что и меня бы слѣдовало помѣстить туда.

— Нѣтъ, нѣтъ, говорилъ на это сквайръ,— моя жизнь того
и гляди приходитъ къ концу, по милости этой подагры, а я
хочу, пока еще можно, имѣть у себя на глазахъ моего наслѣд-
ника. Вѣдь мальчикъ этотъ сынъ моей дочери! Пусть онъ вы-
ростетъ среди своихъ владѣній. Мы обычемъ всю страну, да
найдемъ наконецъ человѣка который сумѣетъ вдолоить ему
въ голову что нужно, не глазѣя нальво и направо, какъ ба-
рань.

Къ несчастію, человѣкъ по вкусу сквайра нигдѣ не отыскал
ся. Тетушка была хороша собой, была богатою невѣстой (она
имѣла свои собственныя деньги, наслѣдованныя отъ родныхъ
съ материнской сгороны), кромѣ того она была милѣйшая на
свѣтѣ женщина, съ голосомъ слаще всякой флейты. Во всемъ

Приключенія Гарри Ричмонда.

95

графствѣ говорили что для того чтобы жениться на какой-нибудь изъ Белтамовъ, надо тайкомъ увезти ее.

Двоюродная бабушка моя, сестра сквайра, была увезена тайкомъ изъ дому. Она умерла бездѣтною. Любимая двоюродная сестра его тоже убѣкала съ однимъ бѣднымъ баронетомъ, сэромъ-Родерикомъ Ильчестеромъ, сынъ которого, Чарльзъ, приходилъ иногда играть со мной и былъ страшный ловѣса. Если бы не я, говорилъ онъ, то сквайръ назначилъ бы его своимъ наслѣдникомъ; онъ часто въ лицо „посылалъ меня къ чорту“ всѣдѣствіе этого, и говорилъ, положимая мнѣ притомъ руку: „Я бы съ удовольствіемъ задалъ вамъ хорошаго тумака въ голову, Гарри Ричмондъ, клянусь честью.“ Онъ проклиналъ свою судьбу за то что долженъ былъ учиться чтобы сдѣлаться, какъ онъ говорилъ, оборвышемъ священникомъ, все изъ-за того что я воротился-таки въ Риверсли.

Онъ объявилъ мнѣ что я долженъ буду жениться на сестрѣ его, Дженетѣ, потому что нельзя было выпустить все состояніе изъ семьи нашей. Дженетъ Ильчестеръ была своеобразная дѣвочка, любимица тети Дороти и особенный баловень сквайра; у нея были розовыя щеки, стройный станъ, прямо и ловко державшійся на ходу и на свѣдѣ, и она всегда старалась быть со мной ласковою; но несмотря на это, мы вѣчно ссорились; она терпѣть не могла когда я говорилъ о Кюми.

— Не говорите объ этихъ тваряхъ съ которыми вы встрѣчались когда сами были нищимъ, Гарри Ричмондъ, говорила она.

— Я никогда не былъ нищимъ, отвѣчалъ я.

— Ну, такъ она была нищая, возражала Дженетъ,— и я не могъ отрицать ея словъ, хотя единственная разница видимая мною между Дженетой и Кюми состояла въ томъ что Дженетъ безпрестанно выпрашивала разныя разности и подарки у своихъ знакомыхъ, а Кюми—у чудныхъ. Я получалъ отъ сквайра карманными деньгами лятьдесятъ фунтовъ въ годъ. Я бы тратилъ ихъ всѣ на подарки Дженетѣ, если бы исполнялъ всѣ желанія ея касательно хлыстиковъ, ножичковъ, ящиковъ съ карандашами, путовицъ и собакъ.

Большая часть моихъ денегъ уходила на это. Она постоянно получала известія о продающихся красивыхъ собакахъ. Я купилъ ей большую собаку, коричневую гончую,

96

и маленькую моську. Ей позволили держать дома только
одну моську, а другихъ собакъ я долженъ былъ взять на
свое положеніе. Когда Дженетъ приходила навѣщать ихъ, то
кликала ихъ по именамъ, но конечно они скорѣе слушались
мения чѣмъ ее, и она плакала отъ ревности. Разъ мы серіозно лоссорились съ нею. Леди Ильчестеръ пригласила меня на цѣлый день къ себѣ, такъ какъ Чарли былъ дома по случаю
летнихъ каникулъ. Чарли, Дженетъ и я удили втроемъ фо-
релей въ рѣкѣ, и Дженетъ, съ цѣлью польстить мнѣ (чтò я
отлично замѣтилъ), заговорила со мной, пока я заправлялъ ея
удочку, какъ будто бы она дѣйствительно могла поймать что-
нибудь, о Геріотѣ и затѣмъ сказала:

— Ахъ, Боже мой! Мы вѣдь съ вами друзья, не правда ли?
Чарли говоритъ что мы со временемъ будемъ мужемъ и женой,
но мать у насъ такая гордая; ей вѣрно не понравится что у
васъ такой отецъ; развѣ что онъ умретъ къ тому времени и
мнѣ не надо ужъ будетъ подходить къ нему за подцѣлуемъ.

Я въ изумленіи, но безъ гнѣва, устремилъ взглядъ на дѣ-
вочку, понявъ что она лишь повторяетъ нашивые разчеты
на будущее слышанные ею отъ брата. Я сказалъ ей:

— Слушайте чтò я скажу вамъ, Дженетъ: я вамъ прощаю на
этотъ разъ, потому что вы глупенькая, маленькая дѣвочка и
не знаете сами чтò говорите. Но извольте впередъ говорить
о моемъ отцѣ съ уваженіемъ, или же вы никогда болѣе не уви-
дите меня. Тутъ Чарли закричалъ:

— Что тамъ такое? Никакъ вы говорите о вашемъ отцѣ?

Дженетъ захныкала, жалуясь что я назвалъ ее глупенькою
дѣвочкой. Еслибъ она промолчала, я бы вѣроятно простиł
ей. Но низость этой дѣвочки, сваливавшей еще вину на ме-
ня, жестоко оскорбивъ меня, въ то же время, наполнила ме-
ня невыразимымъ презрѣніемъ къ ней. Чарли и я тоже чуть
не поссорились. Онъ убѣждалъ меня не говорить его сестрѣ
о моемъ отцѣ. Всѣ знаютъ, говорилъ онъ, что я не вино-
ватъ въ этомъ, и будь у него такой негодяй вмѣсто отца, онъ
бы назначилъ ему пенсию и знать бы его не хотѣлъ. Говоря
правду, его семейство ничего не имѣло противъ меня, исключая
того обстоятельства что у меня былъ такой отецъ, и
мнѣ бы слѣдовало рѣшиться совсемѣмъ отречься отъ него, преж-
де чѣмъ я выросту; онъ де говоритъ мнѣ это по дружобѣ. Я мо-
гу сколько угодно хмурить бровь и сжимать кулаки, но онъ
говоритъ мнѣ это какъ другъ.

Приключенія Гарри Ричмокда.

97

Дженетъ все это время грызла бисквитъ, логлядывая изъ-
за него на меня мышиными газками. Ея короткое платви-
це и ея жадность, составлявшія странную противоположность
съ ея брачными планами, еще болѣе взбѣсили меня, хотя
сердце мое такъ и болѣло объ отцѣ. Я спросилъ ее чтò она
знаетъ про него. Она продолжала грызть бисквитъ, бормо-
ча:—Онъ явился въ Риверсли увѣряя что онъ учитель пѣнія;
я знаю что это правда, и еще кое-что знаю.

— Ну, да, и будто бы онъ учитель рисованія и профессоръ
всякой всячины, прибавилъ ея братъ.—Брось его, пріятель,
въ немъ мало хорошаго.

— Нѣтъ, я такъ увѣрена что въ немъ ничего нѣтъ хоро-
шаго, сказала Дженетъ.

Я взялъ ее за руку и сказалъ ей:—Вы не знаете какъ оскорб-
ляете меня, но вы дитя; вы не знаете чтò дѣлается на свѣ-
тѣ. Я люблю моего отца, помните это, и то чтò вы совѣтуе-
те мнѣ сдѣлать, низко и подло; но вы объ этомъ не можете
судить. Я готовъ стоять за него противъ всего свѣта. А ког-
да вамъ придеть время выходить замужъ, то выходите за
кого вамъ угодно, только не за меня. Итакъ, прощайте,
Дженетъ. Думайте лока о вашихъ урокахъ, а не о заму-
жествѣ. Мнѣ это, право, смѣшно.

Я сказалъ это однако безъ смѣху. Братъ ея изо всѣхъ силъ
старался обратить на себя мое вниманіе.

Дженетъ обратилась къ сквайру. Болтовня ея о нашемъ
будущемъ бракѣ была извинительна. Она слышала объ этомъ
отъ сквайра. Онъ всегда говорилъ что любить чтобы подобныя
дѣла были решены и подписаны занѣе, и какъ мнѣ сказа-
ла потомъ тетушка, условился съ леди Ильчестеръ, въ присут-
ствіи Дженетъ, что мы составимъ съ ней въ послѣдствіи чету
супруговъ. Двушка объщалъ Дженетъ помирить насъ. Онъ
полагалъ что сдѣлать это будетъ не трудно. Въ Риверсли
пригласили множество гостей, и Дженетъ явилась разрядив-
шись въ мои подарки и набивъ ими же свои карманы. Сквайръ
повелъ гостей къ конюшеннымъ воротамъ; они раскры-
лись и изъ нихъ вывели, среди громкихъ криковъ восторга,
великолѣпнаго пони, съ датскимъ сѣдломъ. Сквайръ положилъ
уздечку мнѣ въ руку, говоря чтобы я самъ подарилъ его. Я
спросилъ кому назначенъ этотъ подарокъ? Онъ указалъ мнѣ
на Дженетъ. Я подвелъ пони къ Дженетъ и сказалъ: „вотъ это
даритъ вамъ сквайръ“

7

98

Въ своемъ восхищеніи она забыла что мы съ ней въ ссорѣ.

— Нѣтъ, нѣтъ, это дарите мнѣ вы, г. лупенький Гарри; я васъ должна благодарить. Чтò за милый пони! Мнѣ хотелось бы поцѣловать васъ за него. Я быстро отступилъ назадъ, но Сквайрѣ усилѣхалъ ея слова.

— Впередъ, милосердый государь, закричалъ онъ, божась сердито.—Вы, кажется, бѣжите отъ поцѣлуя, а въ васъ еще кровь Белтамовъ. Впередъ, юноша, Цѣлуй ее, заключи ее въ объятія или преклони предъ ней колѣно. Веди себя по крайней мѣрѣ какъ сѣднетъ мушкѣнѣ. Ну, скорѣе: видишь она ждетъ тебя.

— Я приготовила вамъ письмо, Гарри, въ которомъ объяснила вамъ, о! мнѣ было такъ жаль что я обидѣла васъ, прошептала мнѣ Дженетъ, когда я полонѣлъ снова къ пони:— и мнѣ бы не хотелось поцѣловаться съ вами при всѣхъ, лучше когда-нибудь въ другой разъ; а теперь пожмемъ групъ групу руку.

— Подергайте лучше пони за гриву, сказалъ я:—это выйдешь все то же. Смотрите. вотъ я подергалъ его, а теперь вы подергайте.

Дженетъ машинально послѣдовала моему примѣру. Она сѣлала притомъ гримасу и пропищала:—Я готова выдернуть ему всю гриву.

— Съ животными нельзя обращаться такъ какъ вы собираєтесь съ вашими куслами, сказалъ я.

Она побѣжала къ сквайру и отказалась отъ пони. Ищо сквайра изъ веселаго стало мрачно.

— Молодой человѣкъ, обратился онъ ко мнѣ:—не выказывайте себя съ люхой стороны въ порядочномъ обществѣ, или же, ей Богу, вы не люго будете носить Белтамскій гербъ на вашихъ путовицахъ. Вспомните что эта молодая дѣвица происходитъ съ объятѣ сторонѣ изъ благородныхъ семействъ.

— Она воображаетъ что уже годится въ невѣсты, сказалъ я уходя, сопровождаемый всеобщимъ громкимъ смѣхомъ.

Но смѣхъ этотъ не вознаградилъ меня за публичное поруганіе того кого я такъ любилъ. Я вышелъ изъ усадьбы, думая что пришло мнѣ время уходить отсюда. Оставаясь здѣсь долѣе, я навѣрное буду слышать какъ бранять моего отца. Не отправиться ли мнѣ странствовать по свѣту вмѣстѣ съ Кюми, не уѣхать ли за море, не леребраться ли черезъ

Приключения Гарри Ричмонда.

99

Анды, или не поступить ли мнѣ въ прусскую армію и слушать
въ ней разказы солдатъ о Великомъ Фридрихѣ? Я бродилъ
в до сутерекъ, по Кюминой стели, какъ вдругъ меня
нагналъ верхомъ на лошади одинъ изъ нашихъ грумовъ, го-
воря что сквайръ просить меня съесть на лошадь и возвра-
титься на ней какъ можно скорѣе домой. Двое другихъ ма-
лыхъ и кучеръ искали меня по всей окрестности, и сквайрѣ,
повидимому, былъ въ сильной тревогѣ. Я поѣхалъ домой, подоб-
но раненому воину, гордому свою побѣдой, но которому ни-
кто еще не перевязалъ кровавыя раны; и чѣмъ сильнѣе ра-
зыгрывалась во мнѣ гордость, тѣмъ болѣе болѣло у меня серд-
це. Дома я нашелъ дѣда огорченнаго и говорившаго мнѣ что
вторично потерять меня убію бы его; онъ просилъ меня за-
быть его суровость, называя меня своимъ маленькимъ Гар-
ри, своимъ наслѣдникомъ, своимъ храбрымъ мальчикомъ; и
все-таки я былъ увѣренъ что упомяни я только при немъ
о моемъ отцѣ, онъ онять готовъ былъ высказать что-нибудь
подобное замѣчанію о Белтамскомъ гербѣ.

— Ты малый огневой, какъ я вижу, сказалъ онъ, возвра-
тясь въ нормальное состояние духа: —за это и люблю тебя;
это въ тебе кровь Белтамовъ. Надо иметь свою собствен-
ную волю. Выбрось изъ себя дурную кровь. Вылей-ка за мое
здоровье, Гарри. Въ тебе по крайней мѣрѣ три чѣтерти
Белтамской крови, и я увижу тебя Белтамомъ съ голод-
вы до ногъ, прежде чѣмъ умру. Старинная кровь всегда
возьметъ свое, клянусь честью. Старше нашего рода нѣтъ
во всей нашей сторонѣ. Чортъ бы побралъ всю эту примѣсь
чужой крови. Мой отецъ не позволялъ, сколько могъ, выхо-
дить своимъ дочерямъ замужъ. Ваше здоровье, молодой сквайрѣ
Белтамъ! Гарри Лепель Белтамъ, вѣдь не дурно, а? По-
смотримъ, какъ говорятъ въ комедіи. Возьми мое имя и
брось Ричмонда, — или бросимъ тутъ пока этотъ разговоръ;
потолкуемъ объ этомъ послѣ когда-нибудь.

Такимъ образомъ онъ пытался выразить свою ненависть
къ моему отцу, не оскорбляя меня; а я хлоднокровно наблю-
далъ за нимъ, думая въ то же время, что если бы въ эту ми-
нуту явился предо мною мой отецъ въ лохмотьяхъ нищаго
и махнулъ бы мнѣ однимъ пальцемъ, приказывая идти вслѣдъ
за нимъ, то я бы не колеблясь пошелъ, хотя бы весь Ри-
верси, во всей своей роскоши, умолялъ меня остаться.

7*

100

Приложені къ Русскому Вѣстнику.

## ГЛАВА ІХ.

### Вечеръ въ обществѣ капитана Белстедъ.

Сонь о моемъ отцѣ, лежащемъ подобно восковой фигурѣ
въ постели, впушилъ мня мысль о смерти. Я былъ болень,
самъ не сознавая этого, и воображалъ что отчаяніе овладѣв-
шее мною у подножія лѣстницы, при мысли что я никакъ не
могу добраться до своей комнаты и слокойно улечься тамъ
въ постель, казалось мня признакомъ близкой смерти. Тетя
дороти цѣлую недѣлю ухаживала за мной; кромѣ нея да мо-
ихъ собакъ, никто не входилъ въ мою комнату. Я смутно чув-
ствовалъ только два желанія: волервыхъ, не видать сквайра,
а вовторыхъ, чтобы она разказала мня что-нибудь о любви
моей матери къ моему отцу. Разъ она задумчиво проговорила:

— Гарри, у тебя сердце твоей матери.

Я отвѣчалъ: Нѣтъ, моего отца.

Всѣдствіе этого, между нами завязался разговоръ, самый
оградный который я имѣлъ съ кѣмъ-либо съ тѣхъ поръ
какъ былъ разлученъ съ отцомъ, хотя она говорила роѣко и
сообщила мня очень немногое. Но для меня этого было до-
статочно, въ то время какъ я лежалъ въ этомъ узенькомъ
мірѣ, смотря на морды моихъ собакъ, на красные листья
вьющагося растенія у окна и на сосны въ далекой стени, и
дерева ея руку въ своей. У моего отца было много недостат-
ковъ, говорила она, но онъ былъ ожесточенъ и обманутъ людь-
ми и ему на долю пало тяжелое горе; затѣмъ она все отвѣча-
ла: да. и да, и да, голосомъ какого-то удаляющегося духа, на
всѣ мои разпросы о его достоинствахъ. Но это освѣжило
и услокоило душу мою, какъ роса освѣжаетъ, за неимѣніемъ
дождя, засохшую землю, и я скоро выздоровѣлъ.

Когда я онять возвратился въ нашъ домашній кругъ, то
замѣтилъ что недѣля проведенная мною въ уединеніи одари-
ла меня странною способностью: я научился разгадывать
всѣхъ людей, какъ бы видя ихъ несквозь. Смотря на сквай-
ра, я говорилъ самъ себѣ: „У моего отца были свои недостат-
ки, но его ожесточилъ люди", и всѣдъ за этимъ я все про-
щалъ старику. Его пенавистъ къ моему отцу казалась мня
капризомъ, и въ оправданіе этого предположенія, я сгаль за-
мѣчать всѣ его нелогичные поступки и слова, невольно улы-

Приключенія Гарри Ричмондз.

101

баясь при мысли о его суровомъ, взбамашномъ характерѣ
и о моемъ великодушіи. Онъ замѣтилъ мою улыбку и по-
своему объяснилъ ее себѣ:

— Что ты усмѣхаешься, Гарри? Вѣрно оять поймалъ меня
на грѣшкѣ противъ грамматики, чтò?

Кто могъ бы обижаться его раздражительными напалками,
читая всѣ мысли его, какъ я?

Я видѣлъ насквозь мою тетушку; она находилась въ безпре-
станномъ страхѣ что я возобновлю нашъ прежній разговоръ.
Я такъ и видѣлъ какъ мысли ея все старались убѣгать отъ ме-
ня какъ лугливыя лтицы. Также вѣрно угадывалъ я мысли
прочихъ попадавшихся мнѣ на глаза людей. Фермеръ Экерти
въ изумленіи сознался что мысли его действительно занималъ
крикетъ въ ту минуту какъ я сдѣлалъ это предположеніе.

— Главною моею мыслью, проходившею точно нагруженный
возь по моей головѣ, была въ эту минуту уборка хлѣба, ма-
стеръ Гарри; но признаюсь, я въ то же время подумывалъ и
о крикетѣ, нечего грѣха таить.

Горничная моей тетушки, Девисъ, была чрезвычайно пора-
жена когда я вдругъ открылъ тайну ея любви; безполезно
было бы ей запираться, ибо я видѣлъ какъ она оказывала
нѣжное вниманіе лакею леди Ильчестеръ.

Старикъ Сьюисъ сказалъ съ важностью: „Видно вы лобы-
вали у колуновъ, мастеръ Гарри,“ а другие были увѣрены что
я научился этому дару у Цыганъ жившихъ на приходскомъ
лугу.

Служанки наши оказывали мнѣ сначала нѣкоторое недовѣріе,
но скоро я замѣтилъ что онѣ столько же готовы были вѣрить
какъ и не вѣрить мнѣ. Съ моимъ послѣднимъ наставникомъ,
преподобнымъ Симономъ Гартомъ, я былъ не довольно бли-
зокъ для того чтобы доказать и ему на дѣлѣ мой необыкно-
венный даръ; но я выпрашивалъ у него разные бантики и
клавѣ на его столѣ телечные цвѣты отъ имени тетушки,
имѣя удовольствіе видѣть какъ онъ краснѣлѣ при этомъ. Онъ
постоянно хвалилъ мои латинскія упраженія и давалѣ мнѣ
отличныя отмѣтки; но я не нуждался въ похвалахъ не отно-
сившихся къ моимъ природнымъ способностямъ. Теперь
отецъ мой думаетъ обо мнѣ! Это было не трудно вообраз-
зить себѣ, но увѣренность въ этомъ еще болѣе убѣдила меня
въ моей проницательности.

— Почему вы все это знаете? Какъ это можно отгадать

102

о чемъ другіе думаютъ? говорила Дженетъ Ильчестеръ, го-
лова которой была такъ же открыта предо мной какъ моя
шляга. Она притворялась что боялась меня болѣе чѣмъ это
было въ самомъ дѣлѣ.

— А теперь вы думаете что льстите мнѣ говоря это? сказали я.

Она тревожно взглянула на меня.

— А теперь вы спрашиваете себя: что вы умѣете дѣлать лучше меня?

— Продолжайте, проговорила она.

Я остановился. Она обвинила меня въ томъ что вотъ я за-
пнулся. Я не отрицалъ ея обвиненія.

— Ну, отгадывайте, отгадывайте дальше, сказала она, — ви-
дите, вы не можете!

Мой отвѣтъ поразилъ ее:

— Вы теперь думаете что вы леди происходящая съ обѣ-
ихъ сторонъ изъ благородныхъ семействъ.

Сначала она никакъ не хотѣла согласиться со мной.

— Нѣтъ, Гарри, я вовсе не объ этомъ думала, увѣряю васъ;
я думала о томъ какъ вы умны.

— Да потомъ, но не спачала.

— Нѣтъ, Гарри, вы въ самомъ дѣлѣ очень умны. Я бы же-
лала быть вполовину настолько умною. Подумайте-ка только,
вѣдь что-нибудь да значитъ знать все что думаютъ другіе.
Я тоже всегда знаю о чемъ думаетъ мой пони, но это дѣ-
ло другое; я узнаю это по его ушамъ. А что до того что я
леди, то разумѣется я знаю что я леди, да и вы также, то-
есть вы также джентльменъ, хочу я сказать. Я вотъ о чемъ
думала, я скажу вамъ теперь то о чемъ я въ самомъ дѣлѣ
думала: я желала бы чтобы вашъ отецъ жилъ гдѣ-нибудь не-
далеко отъ насъ и чтобы мы съ нимъ были дружны. Я не
могу слышать когда сквайръ такъ говорить объ.... А вы ни-
какъ не хуже меня ни въ чемъ, а даже гораздо лучше. Не
огталкивайте же меня, Гарри.

Я самымъ кротчайшимъ способомъ оттолкнулъ ее отъ себя,
не подозрѣвая что она прочла мои чувства такъ же хорошо
какъ я прочелъ ея мысли. Съ тѣхъ поръ Дженетъ не перес-
гавала говорить со мной о моемъ отцѣ, и мы съ ней по-
стоянно были вмѣстѣ. Сквайръ поймалъ меня разъ на улыб-
кѣ, въ ту минуту какъ онъ восторженно расхваливалъ свой
планъ обвѣнчать насъ современемъ; но планъ этотъ не ка-

Приключенія Гарри Ричмонда.

103

зался мнѣ болѣе ненавистнымъ. Мнѣ казалось что если я уже долженъ жениться когда-нибудь, то ужъ лучше будетъ имѣть жену слушающую съ удовольствіемъ мои разказы и говтовую странствовать со мной по всему міру, отыскивая того кого я такъ любилъ, какъ мнѣ это обѣщала Дженетъ. Я заставилъ ее покляться мнѣ не выдавать нашей тайны: она не должна была разказывать брату своему Чарли о чемъ мы говорили.

— О, я ни за чтò не скажу ему, увѣряла она, и сейчасъ же выболтала ему все.

Чарли, возвратясь домой на зимнія вакаціи, брякнулъ разъ за столомъ при сквайрѣ:

— Итакъ, Гарри Ричмондъ, вы самый умный человѣкъ въ мірѣ. Дженетъ, такъ та говоритъ что послѣ васъ умнѣе всѣхъ на свѣтѣ отецъ вашъ, хотя она, кажется, и не видывала его никогда.

— Чтò? Эй, чтò тамъ говорятъ! закричалъ сквайрѣ.

— Чарли говоритъ о моемъ отцѣ, отвѣчалъ я, готовясь встрѣтить грозу.

Всѣ мы встали. По лицу сквайра можно было подумать что его сейчасъ хватитъ ударъ.

— Прочь изъ-за моего стола! произнесъ онъ послѣ страшнаго усилия, въ продолженіе которого онъ не могъ выговорить ни слова.

Рука его была протянута ко мнѣ. Я приготовился уйти.

— Нѣтъ, нѣтъ, не ты! Вонъ тотъ негодай! крикнулъ онъ, показывая рукой на Чарли.

Я хотѣлъ было вступиться за него, но мнѣ менѣе кого-либо слѣдовало дѣлать это.

— Вамъ вѣроятно пріятно слушать его, не такъ ли? замѣтилъ сквайрѣ.

Я готовъ уже былъ сказать: да, но тетушка, присутствіе духа которой всегда проявлялось когда было нужно, положила конецъ этой сцены, пододвинувъ сквайру графинъ съ виномъ и заговоривъ съ нимъ своимъ тихимъ голосомъ.

— Рылъ яму другому, а полалъ въ нее самъ. Попался таки въ просакъ, нечего говорить, сказалъ Чарли.

Онъ говорилъ правду, и я простиł ему ради его открывенности. Онъ и Дженетъ гостили въ это время въ Риверсли. На слѣдующее утро они уѣхали, такъ какъ сквайрѣ не говорилъ болѣе съ Чарли, а я съ Дженетъ.

— Я вотъ чтó скажу вамъ; насчетъ одного нѣтъ никакого

104

сомнѣнія, сказалъ мнѣ Чарли, — Дженетъ права; эти дѣвочки
бываютъ иногда очень проницательны: вы умнѣйшій малый
котораго я когда-либо всгрѣчалъ. Я хотѣлъ было косвеннымъ
образомъ подвѣствовать на сквайра, знаете, чтобы онъ до-
ставилъ мнѣ черезъ годикъ или два мѣсто корнета въ дра-
гунскомъ гвардейскомъ полку. Мнѣ казалось что сквайрѣ
могъ бы сдѣлать это безъ всякаго ущерба для васъ; могъ бы
назначить мнѣ также сотни девѣ въ годъ, хоть бы въ возна-
гражденіе за то что я остался съ носомъ. Потому что, кля-
нусь честью, сквайрѣ логоваривалъ сдѣлать меня своимъ на-
слѣдникомъ,—ло крайней мѣрѣ явно намекалъ на это,—преж-
де чѣмъ вы воротились; а скорѣе чѣмъ сдѣлаться пасторомъ,
въ родѣ вашего преподобнаго Гарта, передающаго изюмъ,
миндаль и сухарики на ломеранцевой водѣ вашей тетушкѣ,
по обыкновенію всѣхъ преподобій выпадающихъ на долю Ри-
верели, я готовъ кается выдать своего лучшаго друга. Но
я въ полномѣ смыслѣ подсгѣлилъ себя собственнымъ вы-
стрѣюмъ, какъ говорится въ газетахъ. Мнѣ таки придется
быть пасторомъ; въ этомъ нѣтъ сомнѣнія. Вы устроили все
это однимъ ловоротомъ руки, даже и не ударивъ; а я люблю
ловкихъ бойцовъ. Я не сержусь когда меня ловкошибаютъ
съ ногъ.

Пять минутъ спустя послѣ этой рѣчи, я уже не могъ объ-
яснить ему что виной его пораженія была не столько моя
ловкость сколько моя простота. Нзъ этого я понялъ что дѣт-
ская простота есть самое острое оружіе и что она-то и есть
крайняя утонченность ловкаго ума; и я сталъ изо всѣхъ
силъ придерживаться ея. Я зашелъ такъ далеко что застав-
лялъ сквайра плясать на своемъ креслѣ отъ сдерганнаго об-
шенства и ревности, разказывая ему о Венециі и другихъ
городахъ континента, тогда какъ онъ зналъ что я посвящалъ
всѣ эти мѣста въ сопровожденіи моего отца. Но какъ ни
обѣщался онъ при этомъ, какъ ни лосыпалъ весь конти-
немъ къ чорту, уже изъ одного солерничества онъ готовъ
былъ тогда исполнять все чего бы мнѣ ни вздумалось поже-
лать. Во все время моего дѣтства и отрочества та или дру-
гая изъ страстей моихъ была постоянно наготовѣ чтобы
сбить меня съ примаго луги; теперь я сталъ пріобрѣтать
какое-то ложное направленіе, становясь въ дѣйствительности
все болѣе похожимъ на то существо за которое меня счи-
тали прочіе люди, которыхъ я, въ свою очередь, презиралъ

Приключения Гарри Ричмонда.

105

въ душѣ какъ глупцовъ, какъ дѣлаютъ это мальчики со-
храшившіе еще въ себѣ долю чисгосердчія которой уже
лишены взрослые. Къ счастію для меня, тетушка на-
писала мистеру Рилпенджеру, прося у него адресъ отца ма-
ленькаго Госа Темпля, и затѣмъ пригласила моего школьнаго
товарища на цѣлый мѣсяцъ въ Риверсри. Темль пріѣхалъ,
и всѣ полюбили его; что касается до меня, то мой восторгъ
не имѣлъ границъ. Несмотря на внутреннее чувство прево-
сходства надъ нимъ, относительно моего дара проницатель-
ности и подозрѣніе что Темль станетъ держать себя какъ
настоящій школьникъ, я скоро сталъ предпочтить его об-
разъ действій своему. Онъ признался что нашелъ сначала
перемѣну во мнѣ. Отецъ его, повидимому, занимался съ нимъ
латынью, такъ же усердно какъ мистеръ Гартъ со мной, и онъ
усѣлся рядомъ со мной, слушая уроки моего наставника и
началъ залинаться надъ Тацітомъ, бѣгло прочитавъ Цицеро-
на. Я сталъ извиняться за него предъ мистеромъ Гартомъ,
говоря что онъ вскорѣ локажетъ себя съ лучшей стороны.
„Теперь я вижу опять моего прежняго милаго Ричи,“ сказалъ
Темль, лаская меня по плечу, и всѣ мои глуляя зямашки
разомъ отпали отъ меня. Мы бродили по окрестностямъ,
болтая о былыхъ школьныхъ временахъ, разѣзжали по
сосѣдямъ; охотились и няясали, собираясь каждый день
налисать Геріоту чтобъ онъ пріѣхалъ къ намъ, вмѣсто чего,
мы налисали посланіе Джулии Рилпенджеръ, отправивъ вмѣ-
стѣ съ нимъ другое, написанное совершенно въ иномъ
духѣ, отцу ея. Для посланія Джулии леди Ильчестеръ имѣла
любезность нарисовать морское чудовище, Андромеду и Пер-
сея, въ видѣ бѣгущаго британскаго гусара. Посланіе по-
казалось намъ на столько удачнымъ что мы разослали съ
полдюкины подобныхъ по сосѣдству, а утромъ въ Вален-
тиновъ день, отправились верхомъ, наблюдать за произведен-
нымъ ими впечатлѣніемъ; на дорогѣ мы встрѣтили почталь-
йона, вручившаго и мнѣ два посланія. Одно изъ нихъ, оче-
видно исходившее отъ Дженетъ, было вызывающимъ отвѣ-
томъ на мое посланіе къ ней, но открывъ другое, я почув-
ствовалъ какъ сердце забилось во мнѣ. На верху его было
разрисовано красками знамя Великобритании; по сторонамъ
его, окруженные лаврами, были изображены короли и коро-
левы Англии, со скипетрами въ рукахъ и въ срединѣ я про-
челъ заглавныя буквы: А. Ф. Г. Р. Р., въ вѣнкѣ голубыхъ

106

незабудокъ. Я не могъ сомкнѣваться что посланіе это было отъ моего отца. Вдучи по открытому воздуху съ этимъ посланіемъ въ рукѣ, я готовъ былъ вообразить себѣ въ лылу своей радости что оно упало ко мнѣ съ неба.

— Онъ живъ, онъ будетъ со мной, онъ скоро будетъ со мной! закричалъ я Темплю.—О, еслиъ я могъ отвѣтить ему! Гдѣ онъ? Какъ его адресъ? Поскачемъ въ Лондонъ! Понимаешь ты Темпль? Письмо это отъ моего отца. Онъ знаетъ что я здѣсь. Я отыщу его, во что бы то ни стало.

— Все это прекрасно, возразилъ Темпль, — но если онъ знаетъ гдѣ ты, а ты не знаешь гдѣ онъ, то какая польза въ томъ что ты отправишься разыскивать его. Если кто-нибудь хочетъ чтобъ его нашли, то лучше всего оставатьсямирно на мѣстѣ.

Пораженный его проницательностью, я повернулъ по дорогѣ домой. Я еще до того предупредилъ Темпля, прося его избѣгать разговора о моемъ отцѣ въ Риверсли; но въ настоящую минуту, мысль что отецъ мой вскорѣ явится, какъ тогда на Дипвельской фермѣ, блестящій и радостный. унося меня, въ своемъ дорогомъ обществѣ, въ новую жизнь, наполняла все существо мое такимъ лыпкимъ блаженствомъ что я перебросилъ за завтракомъ посланіе это черезъ столъ, тетушкѣ, смѣясь и говоря ей чтобъ она угадала отъ кого оно. Тетушка вслыхнула.

— Отъ миссъ Беннербриджъ? сказала она.

У насъ былъ гость. Сквайръ представилъ насъ другъ другу.

— Внукъ мой, Гарри Ричмондъ, калитанъ Вильямъ Белестедъ, съ фрегата Полифелъ, калитанъ Белестедъ, мистеръ Ангустусъ Темпль.

Чтобы поддержать разговоръ, Темпль спросилъ его,—положѣ ли снабженъ его корабль экипажемъ?

— Полный комплектъ, кромѣ одного матроса, отвѣчалъ калитанъ.

Я зналъ его по слухамъ, какъ брата сквайра Грегори Белестеда изъ Белестеда, извѣстнаго своимъ обожаніемъ моей тетушки и бывшаго предметомъ шутокъ всего графства.

— Итакъ, вы получили лисьмо на Валентиновъ день, обрастился ко мнѣ калитанъ,—въ прошломъ году, мы въ этотъ самый день пристали къ Ріо, и я ожидали такого же поеланія себѣ не хуже васъ, юношей. Соленая вода отлично сохраняетъ людей. Но я такъ и не дождался его! Вчера я сдалъ свой ко-

Приключенія Гарри Ричмонда.

107

рабль въ Спитидѣ, и сегодня, въ Валентиновъ день, я снова
здѣсь.

Мы съ Темлемъ устремили взгляды на крупнаго мущину съ
бронзовой кожей и краснымъ, смѣящимся лицомъ, ожидаю-
щаго посланія на Валентиновъ день.

Тетушка тихонько отдала мнѣ назадъ письмо.

— Это върно отъ какой-нибудь дамы, сказала она.

— Кому же нужны подобныя посланія, если они не отъ ла-
мы? воскликнулъ калитанъ.

Сквайръ мигнулъ мнѣ, совѣтуя наблюдать за нашимъ гос-
темъ. Калитанъ Белстедъ кушалъ съ большимъ аллетитомъ.
Это былъ настоящій морякъ, позаимствовавшійся какъ отъ
старой такъ и отъ новой школы, и какъ я замѣтилъ, влю-
ленный въ тетушку, не хуже своего брата. Вскорѣ вошелъ
Сьюисъ, неся пѣвистую бутыль стараго эля; калитанъ пого-
ворилъ съ нимъ объ Ямайкѣ.

— Когда вы кончите вашъ дрянной чай, то хлѣбните на-
шего октябрьскаго элю; его варили еще задолго до того какъ
вы были лейтенантомъ, калитанъ, сказалъ сквайръ.

— Благодарю васъ, возразилъ капитанъ, — я знакомъ съ
этимъ элемъ; одна минута, и я съ удовольствіемъ примусь за
него. Я желаю сохранить въ эту минуту всѣ свои способно-
сти въ полной ясности; не хочу дать ловодъ предполагать что
я говорилъ подъ вліяніемъ ольяняющихъ паровъ. Сьюисъ, по-
дождите немногоъ, прошу васъ. Тетушка встала было, собира-
ясь уйти.

— Нѣтъ, нѣтъ, дѣло должно быть ведено на-чисто; остань-
тесь, сказалъ сквайръ, желая нахмуриться, но вмѣсго того
подмигивая ей. Тетушка силилась улыбнуться и опустилась
на свое мѣсто, сидя на немъ какъ на иголкахъ.

— Миссъ Белтамъ, калитанъ поклонился ей и затѣмъ каж-
дому изъ насъ, называя насъ по имени: — Сквайръ Белтамъ,
мистеръ Гарри Ричмондъ, мистеръ Темпль; вчера я сдалъ
свое судно, а пока калитанъ еще не сдавалъ своего судна,
онъ самъ надъ собой не властенъ, вамъ это известно. Если
вы находите что лоступки мои требуютъ лояненія, то раз-
мыслите хорошенько, прошу васъ, о жизни моряка. Три
года плаванія въ каютъ могутъ сравниться съ тѣмъ же ко-
личествомъ времени проведенномъ въ гробу. могу васъ увѣ-
рить въ этомъ; съ тою разницей что во все это время мы
работаемъ изо всѣхъ силъ, думая все время какъ... гм...

108

— Да, онъ-таки тяжелую думу думаетъ, вгавилъ свое слово сквайръ.

— Извините меня, думая какъ... словомъ, дума лежитъ въ головѣ какъ свинецъ въ морѣ. Сегодня третій, нѣтъ четвертый разъ, какъ слѣдуя своему первому внушенію долга, я являюсь въ Риверсли, съ цѣлью узнать рѣшеніе судьбы моей, не желая имѣть на своей совѣсти упрекъ что я пролустиль хоть день, хоть минуту, ставъ разъ свободнымъ человѣкомъ на твердой земѣ въ Англии. Братъ мой Грегъ и я, мы оба выросли въ самыхъ близкихъ отношеніяхъ къ Риверсли. Одной изъ риверслійскихъ красавицъ мы лишились! Другая осталась намъ, и мы оба пробовали наше счастіе; каждый изъ насъ дѣлалъ это открыто и честно, безъ всякихъ уловокъ, въ открытомъ морѣ, на верху палубы, въ глазахъ всего экипажа. Я могу сказать это про моего брата, могу сказать и про себя. На сторонѣ Грега болѣе преимуществъ, объ этомъ нечего и говорить; онъ постоянно находится въ пристани. Если онъ достигнетъ своей цѣли, то я скажу ему:—Да благословить тебя Богъ, другъ, тебя выпала на долю, прекраснѣйшая, очаровательнѣйшая и лучшая женщина изъ всего христіанскаго и остальнаго міра! На моей сторонѣ немногое, но это немногое мое достояніе: хотя бы возможность успѣха и казалась не болѣе какъ въ монетку, въ груди женщины всегда живетъ состраданіе къ бѣднымъ грѣшникамъ. Миссъ Белтамъ, я ввѣряюсь вашей добротѣ. Если мня суждено оставаться холостякомъ, а вамъ дѣвицей, тогда свершится воля небесъ! Если вы будете женой друга, кто бы онъ ни былъ, людъ вашего союза будетъ моимъ наследникомъ, все равно какого бы пола онъ ни былъ. Но если вы согласны принадлежать недостойному, подобному мня, то сердце мое и рука моя у вашихъ ногъ, сударыня, и я не теряя времени спѣшу сообщить вамъ это. Этими словами заключилъ капитанъ Белстедъ рѣчь свою. Взоры всѣхъ были обращены на тетушку. Сквайръ велѣлъ ей отвѣчать самой; онъ предоставлялъ ей поступать въ этомъ случае какъ ей было угодно.

Она сказала съ прелестью, заставившее меня пожалѣть отъ души бѣднаго капитана:

— Я вполгѣ чувствую всю честь оказываемую мня вами, капитанъ Белстедъ, но я не намѣрена выходить замужъ.

Капитанъ всталъ и глубоко поклонившись, проговорилъ:

— Я останусь всегда вашимъ вѣрнымъ слугой, сударыня.

Тетушка вышла изъ комнаты.

Приключенія Гарри Ричмонда.

109

— Теперь подавайте сюда бутыль, Сьюись, сказалъ капитанъ.

Мало-по-малу, дно большой бутыли стало обнаруживаться.

Капитанъ выпилъ послѣднюю каплю.

Сквайръ спросилъ его находитъ ли онъ въ этомъ утѣшеніе.

Капитанъ глубоко вздохнулъ и сказалъ:

- Это по крайней мѣрѣ начало.

— Ну, это начало было бы похоже на конецъ, если бы на ва-
шемъ мѣстѣ былъ любой изъ нашихъ сосѣдей. Я скажу вамъ
вотъ чтò, если бы въ любовныхъ дѣлахъ побѣда оставалась
всегда за самымъ крѣпкимъ желудкомъ, то вы бы одерѣгали
навѣрное верхъ надъ цѣлой половиной нашего мужскаго на-
селенія, Вильямъ. А это, право чертовски хорошая проба ме-
талла изъ которого сдѣланъ человѣкъ, говорю я вамъ. Что
намѣрены вы дѣлать сегодня?

— Я намѣренъ напиться льнянъ.

— Ну чтò же, вы могли бы выбрать что-нибудь и лохуже.
Такъ оставайтесь здѣсь, Вильямъ, и употребите на это мой
старый портеръ. Завтра утромъ, никто и не заикнется объ
этомъ, объщаю вамъ, а ночью вы будете видѣть славные
сны.

Капитанъ отъ души поблагодарилъ его, но отказался отъ его
приглашенія, говоря что предпочитаетъ выказать себя скотиной
въ другомъ мѣстѣ, а не здѣсь.

Сквайръ напрасно навязывалъ ему свое гостепріимство, обѣ-
щая за всѣхъ насъ держать дѣло въ тайнѣ относительно те-
тушки, и предлагая ему услуги Сьюиса и еще одного изъ ла-
кеевъ, которые доведутъ его до постели.

— Вы очень добры, сквайръ, сказалъ капитанъ, — но чув-
ство долга удерживаетъ меня. Я обязанъ сообщить немедлен-
но моему брату что берегъ открытъ для него.

— Ну такъ ладайте осторожнѣе и головой впередъ, сказалъ
сквайръ, пожимая ему руку.—Лѣтъ сорокъ тому назадъ, одинъ
джентльменъ, да еще баронетъ къ тому же, ударился объ полъ
затылкомъ, да такъ послѣ того и не оправился.

— О, пускай кто хочетъ плыветъ задомъ напередъ! возра-
зилъ, кивая ему головой, капитанъ,—нѣтъ, нѣтъ, меня никог-
да не втягиваютъ въ пристань за хвостъ, даю вамъ слово,
а затѣмъ прощайте, сквайръ.

— Надѣюсь, между нами не будетъ недоразумѣній изъ-за
этой глупой, сердечной исторіи, Вильямъ?

— Клянусь честью, съ моей стороны ни малѣйшаго.

110

Темль и я проводили его изъ дому, привлеченные его ма-
нерами и его своеобразностію. Онъ предложилъ намъ веско-
чить съ нимъ рядомъ въ его телѣжку. Мы были свидѣтелями
встрѣчи между имъ и братомъ его, маленькимъ, гнусивымъ
человѣчкомъ, походіемъ на калитана, какъ высохшій орѣхѣ
похожъ на свѣжій.

— Что все та же удача, Вильямъ? сказалъ сквайръ Грегори.

— Никакой перемѣны въ вѣтрѣ, Грегъ, отвѣчалъ капитанъ.

Они стали затѣмъ трясти другъ другу руки, точно будто
бы трясли вдвоемъ коверъ.

— Эти молодые джентльмены могутъ торжественно заявить
тебѣ, Грегъ, что я не употреблялъ никакихъ несправедливыхъ
уловокъ, сказалъ калитанъ.—Не было ни шелтапій въ корри
дорѣ, ни свиданій въ саду, ни писемъ. Я высказался прямо,
мужественно, другъ. А теперь, Грегъ, какъ обстоять дѣла на-
шего погреба? Наші молодые друзья останутся съ нами до ве-
чера и вмѣстѣ съ нами совершать плаваніе. Телерь полови-
на двѣнадцатаго. Вѣдь ты обѣдаешь въ то же время какъ и
прежде, разумѣется? Итакъ, часъ маневровъ нашихъ—четыре
часа полопудни. Пойдемъ, Грегъ, осмотримъ-ка вдоемъ съ то-
бой нашъ погребъ. Полторы дюжинки легкаго, да полюдjinки
стараго—этого будетъ довольно чтобы успокоить и меня, и
тебя, и всѣхъ насъ. А вы, молодые джентльмены, возьмите
пока ваши ружья или удочки, но чтобы въ четыре часа быть
готовымъ на мѣстѣ, не то вы не узнаете Вилля Бенстеда.

Темль былъ просто очарованъ имъ. Онъ увѣрялъ что одно
время серіозно думалъ самъ поступить во флотъ, и восторгъ
внушаемый ему калитаномъ внушилъ ему вѣроятно въ свою
очередь знаніе его характера, потому что онъ уговорилъ ме-
ня послать въ Риверси за нашими вечерними костюмами, и
когда мы явились къ обѣду облеченные въ нихъ, то заслу-
жили одобрение калитана, объявившаго намъ что мы джентль-
мены знающіе какъ надо одѣться при подобномъ случае.
Сквайръ Грегори сказалъ при этомъ что случай этотъ повто-
ряется слишкомъ часто въ его жизни, для того чтобы слу-
жить поводомъ къ леремѣнѣ одежды.

— Однако я замѣчаю, Грегъ, что ты надѣлъ черный гал-
стукъ вмѣсто краснаго, сказалъ калитанъ.

— О, это чистая случайность! отвѣчалъ сквайръ Грегори.

— Случайность! На свѣтѣ не бываетъ случайностей. Если я
выйду изъ дому вlivъ въ себя полюдженны бутылочекъ, и за-

Приключенія Гарри Ричмондз.

111

тѣмъ уладу головой въ прудъ, то развѣ скажутъ что это я случайно утопуль? Если шквалъ разобьетъ мой корабль, то развѣ онъ будетъ тогда случайно массой балокъ, мачтѣ и стараго желѣза? Если женщина отскажетъ мнѣ, то развѣ это случайность? Каждое несчастіе имѣть свою причину: или слишкомъ много грузу, или не довольно предусмотрительности, или слишкомъ мало смѣлости. Эхъ! Вотъ если меня заберутъ, въ военное время, въ плѣнѣ въ непріятельскую гавань, такъ это еще можно будетъ назвать случайностью. Мистеръ Гарри Ричмондъ, мистеръ Темпль, я пользуюсь случайнымъ счастіемъ вылить за ваше здоровье стаканъ гока. Именительный: hic, haec, hoc.

Сквайръ Грегори, не безъ гордости, продолжалъ склонять дальше. Звательный падежъ смутилъ его однако.

— Вмѣсто звательнаго поставимъ бордо, съ важностью произнесъ калитанъ; — тѣмъ скорѣе что его-таки довольно на твоемъ голѣ, Грегъ. Творительный: hoc, hâc, hoc; это похоже на то, какъ будто какой-нибудь джентльменъ уже ничего и выговорить не можетъ кромѣ названія своего вина. Итакъ, бросимъ это склоненіе и откупоримъ-ка лучше шампанскаго; его, надѣюсь, нечего склонять. Славный народъ были эти Римляне! И они тоже славно дрались на своихъ судахъ. Я хочу предложить тебя вопросъ, Грегъ?- Религія этихъ собакъ, язычниковъ, позволяла имъ божиться и клясться. Собственный жизненный опытъ убѣдилъ меня что никогда нѣтъ человѣческой возможности не брякнуть какой-нибудь божьи или клятвы. Что ты на это скажешь?

Сквайръ Грегори возразилъ:

— За обѣдомъ льютъ, а не думаютъ, Вильямъ.

Калитанъ согласился съ нимъ.

— Такъ какъ мы не на кораблѣ теперь, то я пользуюсь служаемъ вылить за ваше здоровье, калитанъ, обратился Темпль къ калитану, лицо которого сіяло; онъ поклонился, осушилъ свой стаканъ и сказалъ:

— Такъ какъ мы не на кораблѣ теперь! Я полюбилъ васъ.

Темпль благодарилъ его за эти лестныя слова.

— Тутъ нѣтъ никакой лести, другъ. Вы видите меня въ миру слабости и имѣете настолько проницательности что догадываетесь что я на дѣлѣ лучше чѣмъ кажусь. Вы обещаете литать ко мнѣ уваженіе, разъ случится вамъ быть со мной

112

на палубѣ моего корабля. Вы славный малый! Правду я говорю, мистеръ Гарри?

— Темль мой дорогой другъ, отвѣчалъ я.

— А онъ бы не былъ имъ, не будь онъ славный малый! Отлично! Вотъ такъ-то, въ немногихъ словахъ можно многое высказать. Клянусь Юлитеромъ! У васъ великолѣный слогъ!

— А самъ Гарри, великолѣный малый! воскликнулъ Темль.

Мы всѣ выпили за здоровье другъ друга. Глаза капитана пристально разглядывали меня.

— Мальчикъ этотъ могъ бы быть твоимъ или моимъ сыномъ, Грегъ, вдругъ произнесъ онъ внезално прервавшимся хриллымъ голосомъ.

Они забыли о присутствіи Темпли и меня, и говорили между собою, воображая что говорить шелотомъ. Капитанъ увѣрялъ своего брата что сквайръ Белтамъ предоставилъ ему всѣ преимущества, какъ бы держа балансъ. Сквайръ Грегори сомнѣвался въ этомъ, попивая изъ своего стакана, держа его у самаго носа и угрюмо настаивая на своемъ мнѣніи. Тогда капитанъ замѣтилъ что разъ сомнѣваясь въ этомъ, онъ въ правѣ действовать хитростью, хотя онъ, капитанъ, не имѣя на этотъ счетъ сомнѣній, не имѣетъ на это и права.

— Я воображаю что убѣгаю съ ней каждый вечеръ, сказалъ сквайръ Грегори, — но изъ этого ничего не выходитъ кромѣ пустыхъ бутылокъ.

— Ухаживай за ней, задавай ей серенады, говорилъ капитанъ, — обступи гавань со всѣхъ сторонъ, осаждай крѣлость. Я бы отдалъ цѣлый годъ службы за твои преимущества, Грегъ. Стойтъ ей сказать полепова, и твои лошади должны быть у воротъ.

— Прошло время увозить ее, вздохнулъ сквайръ Грегори.

— Можно добиться ея руки смѣлымъ поступкомъ, брать Грегъ.

— О, Господи, итъ. Прошло время увозить ее.

— Гмѣ! Должно-быть страсть-то твоя лоостыла, повышалась, Грегъ, какъ мнѣ сдается.

— Нѣтъ, не то. Я вотъ чтò скажу тебе, Вильямъ. Она все не можетъ забыть того человѣка. Нѣтъ, увезти ее пельзя.

— Послѣ того какъ онъ бросилъ ее ради ея сестры? Неправда, Грегъ, неправда. Это ты подлилъ немножко. Она просто пугается замужества—это часто бываетъ въ ея лѣта, говорятъ. Гдѣ тотъ человѣкъ?

Приключенія Гарри Ричмонда.

113

— Въ Бенчѣ, разумѣется. А гдѣ бы ты желалъ чтобъ онъ былъ?

— Гдѣ бы я желалъ? Да еслибъ я зналъ что мой злѣшній врагъ тамъ, то я бы послалъ ему туда подлажины лучшаго вина изъ своего погреба.

Темпль бросилъ въ меня орѣхомъ. Я показывалъ видъ что думаю о постороннихъ вещахъ, но въ головѣ моей кипѣла и бушевала цѣкая буря.

Затѣмъ капитанъ сказалъ:

— Ты увѣренъ что человѣкъ тотъ въ Бенчѣ?

— Еще бы, отвѣчалъ сквайръ Грегори.

— Но у него были деньги отъ жены.

— И средства спустить ихъ.

Тутъ они дѣйствительно стали шелтаться.

— О, Биллинги были такъ же богаты какъ и Белтамы, громко произнесъ капитанъ.

— Почти что такъ же, Вильямъ.

— Въ этомъ-то и было наше несчастіе, Грегъ. Деньги были положены на ихъ будущихъ наслѣдниковъ мужескаго пола, да еще кромѣ того прямо въ руки давались деньги. Ей Богу! Насъ потому-то и принимали всегда за разбойниковъ, метящихъ на ихъ кошельки, тогда какъ намъ нуѣна была лишь одна женщина, лишь женщина, безъ колѣки въ карманѣ, безъ пластья на плечахъ, то-есть лишенная всего, могу я сказать. Кромѣ этой женщины намъ ничего не было нужно. И на каждого изъ насъ было по одной. Грегъ, старый другъ, придется ли еще когда-нибудь нашему старому графству выставить на показъ подобную лару красавицъ! Грегъ, вы не мущина, милостивый государь, не то вы бы давно увезли ее, имѣя на своей сторонѣ всё ваши препremущества? Итакъ, малый тотъ въ Бенчѣ? Почему вы такъ увѣрены въ этомъ, мистеръ Грегъ?

— У насъ гости, отвѣчалъ ему тотъ, и капитанъ обратился ко мнѣ и къ Темплю, извиняясь изо всѣхъ силъ въ томъ что завелъ разговоръ о семейныхъ дѣлахъ съ братомъ своимъ, послѣ трехѣтней разлуки. Я лишь смутно догадывался о предметѣ ихъ разговора, пока они не упомянули о Биллингахъ, фамилии моей бабушки съ материнской стороны. Имя это, подобно огненному языку, вдругъ какъ бы разорвало дымное облако окружавшее меня. Я въ одно мгновение утадалъ что человѣкъ находившійся въ Бенчѣ былъ никто иной какъ мой отецъ, хотя чтобъ такое собственно Бенчѣ я гдѣ онъ

8

114

находится, объ этомъ я не имѣлъ лонятія и, какъ всегда ког-
да моему воображенію предоставлялась полная воля, мною овла-
дѣлъ самыя ребяческія пѣдположенія на этотъ счетъ; въ го-
ловѣ моей мелькнула мысль о человѣкѣ въ желѣзной маскѣ,
но я не смѣлъ сообщить мысли эти Темплю, мужественный
здравый смыслъ которого внушалъ мнѣ всегда страхъ, когда
я находился подъ вліяніемъ такихъ смутныхъ влечатѣній.

— Помнишь нашъ лицъ въ долинѣ? закричалъ я ему черезъ
столъ.

— Никогда не забуду его! отвѣчалъ онъ, и мы повторили
нашій хозяевамъ повѣствованіе о гусѣ въ Рилпенджеровой
школѣ, возбудившее ихъ смѣхъ.

— А на другое утро Ричи убѣжалъ съ Цыганочкой, сказалъ Темпль. Я тутъ же сочинилъ разказъ о моихъ странствіяхъ съ Кіоми, вышедшій гораздо занимательнѣе моихъ дѣвястительныхъ похожденій. Капитанъ бодился что желалъ бы имѣть насъ обоихъ на своемъ кораблѣ, но жалѣлъ что тепѣрѣ плохія времена для службы.

— Примитесь-ка хорошенько за бутылки, говорить онъ.—
пришелъ часъ пустить ихъ въ ходъ поусерднѣе, друзья. Это
бываетъ со мной лишь разъ въ три года, ура! И причиной
этому — жестокал женщина. Выпъемъ за ея здоровье: но чурѣ
не называть ее, здоровье безыменной красавицы! Я не намѣ-
рена выходить замужъ“, говоритъ она, а я сударыя, честный
человѣкъ; не то бы я крѣпко схватилъ васъ, моя смутная
красавица, и залерѣ бы васъ въ клѣтку какъ обѣлочку и за-
ставилъ бы васъ вертѣть колесо брачной жизни. Стыдъ тому
изъ насъ кто первый свалится съ ногъ!

— Это не со мной приключился, сказалъ Темпль.

— Не мнѣ, милостивый государь, мнѣ, поправилъ его капи-
танѣ.

— Извините меня, капитанъ Бенедетъ: но въ мнѣ кажется
стѣдуетъ употребить при этомъ случаѣ творительный па-
джъ, возразилъ Темпль.

— Да-да, именительный: ніе.... Я скажу вамъ. я теперь на-
хожусь на тролинкѣ, мистеръ Тем.... Темпль. Я полагаю осо-
бенную честь въ томъ что никогда не забываю ничьего име-
ти. Вашъ наставникъ былъ Рилпенджеръ? Мистеръ Риллен-
дкеръ, вы таки сумѣли снабдить познаніями своихъ молодыхъ
дкентльменовъ. Темпль и я, быстро согласившись другъ съ
другомъ, віругъ вскрикнули въ одинъ голосъ:

116

заставило меня придти къ убѣжденію что деревня гораздо
меnger удобное мѣстопребываніе для каждого джентльмена въ
этотъ отношеніи. Мы уѣхали изъ дому, не простившись ни
съ хозяиномъ, ни съ капитаномъ, среди восторженнаго удив-
вленія лакеевъ, служанокъ и грумовъ, за то что мы наложили
ихъ господъ до безчувствія, это несомнѣнно и было нашей
заслугой, какъ скромно замѣтилъ Темпль, въ то время,
какъ мы выѣзжали изъ усадьбы, солровождаемые взорами
всѣхъ домочадцевъ. Мы довели ихъ до этого состоянія, совер-
шенно честнымъ способомъ, безъ помощи всѣхъ хитрыхъ уло-
вокъ, въ которыхъ обвинялъ насъ мой дѣлъ. Сквайръ не хо-
тѣлъ или не могъ повѣрить всей этой истории, пока не услы-
халъ полнаго признанія изъ устъ самого капитана. Тогда онъ
назвалъ насъ настоящими мушчинами и героями, и всунулъ
намъ кое-что въ карманы, къ большому счастію для Дженетъ
Ильчестеръ; сквайръ былъ чрезвычайно щедръ, а деньги Тем-
пля начали уже идти туда же куда шли и мои.

Дѣло въ томъ что Темпль отчаянно любился; по этой-
то причинъ ему и не хотелось оставлять Риверсли. Я ясно
видѣлъ все это, какъ будто смотрѣлъ въ его душу сквозь сте-
клянную раму. Онъ постоянно думалъ теперь о собакахъ.
о томъ чтò можетъ стоить та или другая, и хорошо ли ле-
реносять путешествіе комнатныя собаки. Дороговизна мод-
ныхъ мосекъ приводила его въ отчаяніе.

— Боже мой! воскликалъ онъ, — ты говоришь что такая со-
баченка столитъ отъ сорока до пятидесятى фунтовъ, Ричи?

Я предполагалъ что знаю приблизительно ихъ цѣну: — Да,
что-то около того; но я тѣбѣ когда-нибудь куплю такую соба-
ченку, если хочешь, Темпль.

Милый мальчикъ весь вспыхнулъ, онъ былъ слишкомъ ло-
груженъ въ мысли, для того чтобы расхохотаться надъ глу-
лымъ предположеніемъ что онъ самъ нуждается въ моськѣ;
онъ сталъ расхаживать вокругъ меня, пожимая плечами и
быстро дыша:

— Я вовсе не ты, не думай чтобы я нуждался въ какихъ-
нибудь собакахъ, кромѣ водолазовъ и большихъ бульдоговъ,
сказалъ онъ. Онъ продолжалъ ложиматься и вертѣть каблу-
ками.

— Дѣвочки любятъ мосекъ, замѣтилъ я.

— Да, кажется, любятъ, отвѣчалъ Темль, пытаясь говорить

Прикладкия Гарри Ричмонда.

117

равнодушно. Затѣмъ я прибавилъ: — Карманный ножичекъ очень хорошая вещь для охоты.

— Ты думешь? отвѣчалъ Темпль и я видѣлъ что онъ ужасно боялся что я назову имя особы для которой бы таковой пригодился.

— Можно получить такой ножикъ за тридцать шиллинговъ. Мы купимъ его въ Лондонѣ. Ножики эти годятся также и для дамъ, знаешь.

— Да, конечно, если онъ ёздятъ на охоту, возразилъ Темпль.

— Но намъ нечего терять времени, лытался я добраться до цѣли лежавшей у меня на сердцѣ; — время охоты скоро уже пройдетъ. У насъ уже февраль, ты всломни это.

— О, времени еще проласть! воскликнулъ Темпль, и всякий разъ какъ я давалъ ему почувствовать что я горю нетерпѣніемъ ёхать въ Лондонъ, онъ избѣгалъ разговора объ этомъ, просто потому только что не могъ рѣшиться разстаться съ Дженетъ Ильчестеръ. Его недогадливость касательно того что я не могъ же поступить противъ всѣхъ правилъ гостепріимства, прямо попросить его уѣхать, лоражала меня. Я же видѣлъ его насквозь. Я угадывалъ каждую мысль мелькавшую въ его головѣ, каждое движение его души, угадывалъ также и то что онъ отчасти сознательно пользуется моей нерѣшительностью прямо объявить ему что я желаю отправиться разыскивать Бенчъ. Онъ пользовался моей смѣтливостью, за что я съ своей стороны ежедневно наказывалъ его. Я чувствовалъ себя какъ бы въ правѣ проявлять свое раздраженіе противъ него, разными намеками на Дженетъ; но хотя я мучилъ его этимъ, совѣсть его оставалась непреклонна. Онъ согласился что часто упоминалъ прежде о прелестяхъ Лондонской жизни и сказалъ: — О, да, мы поѣдемъ туда какъ-нибудь вдвоемъ съ тобой, Ричи.— и затѣмъ успокоился на этотъ счетъ; въ этотъ же день онъ сталъ дѣлать новые планы свиданій съ Дженетъ; намъ предстояла вмѣстѣ съ ней прогулка верхомъ, затѣмъ танцовальный вечеръ, затѣмъ ловля карлій въ пруду; потомъ мы должны были ёхать къ Дженетъ, потомъ она къ намъ и т. д., пока она мнѣ наконецъ такъ надоѣла что я уже не могъ болѣе возбудить въ себѣ и искры ревности къ ней, съ цѣлью хорошоенько помучить Темпля. Онъ сталъ вдругъ очень догадливымъ мальчикомъ. Разъ я услыхалъ какъ Дженетъ разговаривала съ моей большой сожакой Аяксомъ, обращаясь къ ней словами всегда употреб-

118

ляемыми ею тогда когда она желала дать понять другимъ,
въ особенности же самому владѣльцу, что она желаетъ:以為
милый, безцѣнный, чудесный красавчикъ! Какъ бы я была
счастлива если-бы могла кормить тебя изъ своихъ рукъ каж-
дый день. Я присѣдаю каждый разъ какъ вижу Аякса! Если-
бы я была его господиномъ, то заставила бы всѣхъ мущинъ
снимать предъ нимъ шляпы, а всѣхъ женщинъ присѣдать
ему, императору Аяксу, моей милой собакѣ, моему дорогому,
моему безцѣнному, ненаглядному milашкѣ! — Затѣмъ она кив-
нула мнѣ головой: — Да я бы заставила всѣхъ! и кивнувъ
Темплю, повторила: — Вотъ увидите, заставила бы.

Аяксъ служилъ мнѣ самому источникомъ гордости. Однако
услыхавъ какъ Темпль пробормоталъ вовсе не свойственнымъ
ему тономъ: — Онъ могъ бы служить хорошею защитой, я
сказалъ ему на это: — Ты знаешь, Темпль, я завтра или
на этихъ дняхъ и никакъ не позже уѣзжаю въ Лондонъ и не
знаю еще когда возвращусь сюла. Я желаю чтобы ты распо-
рядился этою собакой по твоему усмотрѣнію; доставь ей доб-
раго господина или добрую госпожу, вотъ все о чемъ я
прошу тебя. Я пожертвовалъ своюю собакой, въ надеждѣ об-
разумить Темпля. Я думалъ что онъ будетъ тронутъ жертвой
которую я былъ готовъ принести ему. въ извиненіе того что
просилъ его уѣхать. Но онъ даже и не поблагодарилъ меня.
Аяксъ скоро сталъ носить Дженетинъ ошейникъ, подобно
нѣкоторымъ Риверслійскимъ собакамъ, а я имѣлъ удовольствіе
слышать какъ Темпль принялъ приглашеніе моего дѣла про-
быть у насъ еще недѣли двѣ. А между тѣмъ меня всѣ раз-
нили монмъ влюбленнымъ видомъ! Я подавлялъ въ себѣ свои
чувства и размышленія о людской мудрости.

Наконецъ тетушка Дороти доставила мнѣ средство отправиться по Лондонской дорогѣ. Мы разказали ей какъ калитанъ Белстедъ пилъ за здоровье Дкули Риппенджеръ, и оба въ шутку рѣшили что калитанъ вѣрно очень желаетъ быть ей представленнымъ. Тетушка умолчала о своихъ мысляхъ на этотъ счетъ, но какъ-то разъ вдругъ предложила намъ съѣздать къ Дкули и пригла种ить ее на нѣтолько днейъ къ намъ въ Риверели. Она сказала притомъ, цѣлая меня: — Она была другомъ моего Гарри, когда онъ былъ всѣми отверженъ.

Слова эти пробудили во мнѣ прежнюю любовь къ Дкули.
Воодушевленный святымъ чувствомъ благодарности, я осы-

Приключенія Гарри Ричмонда.

119

палъ Темпля упреками за то что онъ забылъ ея доброе сердце и ея хорошенькое личко. Не защищая себя, хотя онъ бы и могъ сдѣлать это, онъ только попросилъ меня отложить нашу поѣздку на одинъ день; онъ долженъ былъ гдѣ-то видѣться съ Дженетъ. Это возбудило во мнѣ благородное негодованіе, и я рѣшился высказать ему свое мнѣніе не стѣсняясь. Въ присутствіи тетушки, я озадачилъ Темпля потокомъ истиннаго краснорѣчія, удивившаго и ее и его, да и самого меня. Такъ какъ въ душѣ онъ смутно чувствовалъ себя видноватымъ, то молча принялъ на себя также и мою собственно вину; ибо Джулия особенно отличала меня а не его своимъ расположеніемъ, а изъ насъ двухъ, я первый совѣтѣ забылъ ее, и кажется Темпль еще до меня догадался провозгласить ея здоровье за столомъ сквайра Грегори. Ничто не ввнушаетъ намъ такой силы краснорѣчія какъ долго сдержанныя, сердечная тайна, то-есть въ молодости хочу я сказать. Въ позднѣйшихъ лѣтахъ, все разлагающій умственный процессъ замѣняетъ эту силу, и вмѣсто краснорѣчія появляется пронія. Мысли мои непрерывно обращаясь вокругъ моего отца, име ни которого я не осмѣливался произносить, боясь услыхать объ немъ что-нибудь дурное, стали черезъ то похожи на гордое семейство, гордое своимъ происхожденіемъ, гордое свою исключительностью, а что свѣтъ не могъ угадать этихъ мыслей, было въ моихъ глазахъ доказательствомъ того что онъ стоитъ гораздо ниже уровня ихъ. Но разъ вырвавшись изъ сдерживавшихъ ихъ преградъ, онъ были поразительно сильны, какъ нашелъ Темпль. Проявленіе моего ораторскаго таланта доставило мнѣ большое вліяніе на Темпля. Онъ обожалъ краснорѣчіе, чтобы не сказать многословіе: онъ былъ недаромъ сыномъ адвоката.

—Повѣдемъ къ ней, хоть сейчасъ же, Ричи, сказалъ онъ про Джулию. — Я готовъѣхать когда хочешь; я готовъѣдѣлать все что-тебѣ угодно.

Это была неправд а, но безполезно было бы уличать его. Я вздохнулъ о моемъ печальномъ дарѣ проницательности и причислилъ новое доказательство его къ суммѣ мірскаго тщеславія.

— Темпль, возразилъ я, немного притворяясь. — Я скажу тебе откровенно: мнѣ вовсе не угодно чтобы ты изъ-за меня дѣлалъ что-нибудь непріятное для самого себя. Собака которую насильно тащутъ за ошейникъ плохой товарищъ. Я отправляюсь за Джулией завтра утромъ еще до разсѣта. Если

120

ты предпочитаешь оставаться въ лостели, то можешь имѣть
это удовольствіе, постарайся тогда хорошенько занять Джек
нетъ во время моего отсутствія.

— Я не хочу давать повода дѣлать сравненіе между нами,
пробормотать Темпль.

Онъ сдѣлалъ еще около дюжины подобныхъ намековъ и
иногда просто лѣстилъ миѣ, такое сильное впечатленіе сдѣ-
лалъ я на него.

Мы лозавтракали при свѣчахъ и выѣхали верхомъ въ мо-
розное туманное утро, съ грумомъ, находившимся въ двад-
цати ляти саженяхъ отъ насъ; послѣдній представлялъ умо-
рительный видъ съ оттолыренными карманами своей верх-
ней одежды, въ одномъ изъ которыхъ торчала лара Риверс-
лійскихъ лироговъ съ мясомъ, а въ другомъ — бутылка шам-
панскаго, взятые про запасъ, на нашъ второй завтракъ на
дорогѣ. Иногда, когда онъ приближался къ намъ, мы нарочно
лускались въ галопъ, чтобы видѣть какъ онъ старательно
придерживаетъ при этомъ бутылку. Но больше частью мы
вовсе не видали его. Темплю не казалось страннымъ что
мы скачемъ съ нимъ по какому-то незнакомому намъ міру,
видя вокругъ себя лишь небольшое пространство на нѣсколь-
ко шаговъ; тамъ и самъ виднѣлся то кустарникъ, то какія-
то странныя, исчезающія изъ глазъ нашихъ хижины, то го-
лыя, сѣрыя луговины, то причудливо разросшіяся сосны, то
лиственницы и березы, подымающія вверхъ свои вѣтви, по-
добно мачтамъ какихъ-то волшебныхъ кораблей: все это слов-
но выростало предъ нами при нашемъ приближеніи и затѣмъ
въ то же мгновеніе исчезало. Сосны можно было принять за
черные факелы. Тутъ, скатъ волуна приглашалъ насъ взо-
браться на его вершину; порой мы подъѣзжали къ перекрест-
камъ, не заботясь выбирать настоящую дорогу и слѣдуя пер-
вой встрѣчной; тамъ вдругъ, висѣла, казалось, въ воздухѣ
сельская церковь; колокольня ея высоко поднималась надъ
нею; затѣмъ внезапно, какъ бы входя изъ самой среды ту-
мана, лился мимо насъ ручей, и странно-чарующее впечатленіе
производило на слухъ его нежданное журчаніе, въ ту же
минуту замирающее въ суровомъ, холодномъ молчаніи, стояв-
шемъ вокругъ насъ. Все это волнивало мой мозгъ; въ головѣ
моей точно кто перебрасывалъ вилами сѣно. Я забылъ о
существованіи всего на свѣтѣ, кромѣ того чтò такъ страстно

Приключенія Гарри Ричмонда.

121

любилъ; но это не имѣло опредѣленнаго образа, было похоже
на мимолетный вѣтеръ.

На поросшемъ соснами холмикѣ, среди стели лылавшей ру-
мянымъ свѣтомъ на морозѣ, мы сдѣлали привалъ, и присло-
нясь къ теплымъ сѣдламъ нашихъ лошадей, принялись за зав-
тракъ всѣ трое, то-есть Темпль, я и нашъ грумъ Эберли, на-
поминавшій мнѣ нѣкотораго знакомаго бродягу, своимъ рѣши-
тельнымъ предлочтеніемъ лива шампанскому; онъ однако вы-
пилъ и послѣдняго, и весь просіялъ послѣ первого же глотка.
Какъ скоро мы опять были на лошадяхъ, не давъ еще хоро-
шенько остыть бокамъ нашихъ милыхъ друзей-лошадокъ,
Темпль восторженно воскликнулъ:

— Ричи, мы еще все устроимъ! Я поступилъ какъ подлецъ,
но мы еще устроимъ это дѣло. Дженетъ говорила: очень мнѣ
нужно пріѣзжать къ обѣду въ Риверсли, если вы съ Гарри
Ричмондомъ не возвратитесь туда прежде десяти или один-
надцати часовъ. Я обѣщалъ ей возвратиться къ обѣду. Не-
ужели ты не любишь Дженетъ, Ричи? Только бы наши лоша-
ди не поломали себѣ ногъ на дорогѣ,—этомъ жесткомъ суще-
ствительномъ женскаго рода. Не правда ли, мы съ тобой точ-
но опять обѣдаемъ съ капитаномъ Ричи? Дательный: huic,
говорилъ старый сквайръ Грегори. На него непріятно смо-
трѣть за обѣдомъ, потому что видно какъ онъ наслаждается
запахомъ своего вина. О! Тутъ нечѣмъ хвастаться, но мы-та-
ки напоили ихъ до безчувствія, въ этомъ нѣтъ никакого со-
мѣнія. Дженетъ слышала объ этомъ. Ты говорилъ мнѣ
объ охотничемъ ножѣ. А чтò ты скажешь о ларѣ конь-
ковъ? Теперь у насъ будетъ морозъ недѣль на шесть. Мнѣ
это вдругъ пришло въ голову: лара коньковъ.....

Это говорило въ Темплѣ шампанское. Меня оно не под-
стрекало къ болтовнѣ, и я такъ пустился скакать что разго-
воръ сталъ невозможенъ. Эберли кричалъ намъ вслѣдъ что-
бы мы ложаѣли ноги нашихъ лошадей. Мы два раза слыша-
ли его голосъ изъ-за тумана все болѣе сгущавшагося. Я за-
кричалъ Темплю что онъ правъ, что мы устроимъ это
дѣло. Темпль крикнулъ: ура! едва переводя дыханіе. Черезъ
часъ мы остановились у городскаго трактира, въ которомъ я
оставилъ лошадей, велѣлъ вычистить и накормить ихъ, и сей-
часъ же затѣмъ пошелъ дальше, дѣлая видъ что отлично знаю
этотъ городъ; Темпль шелъ за мною полный довѣрія, и дѣй-

122

Приложение к Руисскому Вѣтнику.

ствительство я не намѣревался обманывать его. Мы пришли на новую станцію желѣзной дороги.

-- О! сказалъ Темпль; — я вижу теперь, остальное пространство мы проѣдемъ по желѣзной дорогѣ.

Когда кассиръ спросилъ меня куда я хочу взять билеты, губы мои быстро какъ бы сами собой пробормотали: въ Лондонъ; взявъ билеты я отвѣчалъ Темплю:

— Остальное пространство мы проѣдемъ по желѣзной дорогѣ, Эберли навѣрно остановится въ томъ трактирѣ; но сердце сильно забилось во мнѣ когда поѣздъ тронулся, унося насъ съ собой. Я почувствовалъ въ душѣ нѣжное сожалѣніе къ Темплю, услыхавъ какъ онъ разчитывалъ попасть въ Риверсіи еще во-время чтобы переодѣться къ обѣду.

Онъ громко разсмѣялся при мысли какъ мы точно съ не-ба свалимся на Рилленджерову школу, выпросимъ мальчи-камъ праздникъ, обдаримъ ихъ всѣхъ и затѣмъ уѣдемъ до-мой, увозя съ собой Джулию; совершенно подобно двумъ бо-тамъ изъ миологіи: Аполлону и Меркурію.

— Мнѣ часто казалось что веселѣе ихъ жизни не было на свѣтѣ, прибавилъ онъ. Стараясь разпознать страну по кото-рой мыѣ хали, раздумывая и напѣвая пѣсенки, онъ продолжалъ чувствовать себя въ душѣ однимъ изъ этихъ обажен-ныхъ боговъ, лока имъ не овладѣло удивленіе насчетъ про-должительности времени. Онъ онѣмѣлъ отъ изумленія, взгля-нувъ на мои часы. Черезъ десять минутъ мы очутились сре-ди желтаго тумана, затѣмъ среди темнаго. Темпль глядѣлъ то въ оба окна, то на меня; онъ вскочилъ съ своего сидѣнія и снова олустился на него бормоча: Нѣтъ, нѣтъ; это вздоръ, говорю я! Но онъ>>particularly узналъ лондонскій туманъ. Я оставилъ его безъ отвѣта, предоставляя ему собраться съ мыслями, приведенными въ безпорядокъѣ здой по желѣзной дорогѣ, погруженный самъ въ сознаніе факта что мы оба достигли наконецъ города Лондона.

## ГЛАВА ХІ.

### Туманъ и ночной пожаръ.

Да, это былъ Лондонъ, и центромъ его представлялся мнѣ Бенчѣ. Во мнѣ все килѣло отъ волненія, хотя я смирно и не-подвикно сидѣлъ у окна, смотря какъ бы на подземную ат-мосферу вокругъ. Когда мы долго, нераздѣльно думаемъ о

Приключена Гарри Ричмонда.

123

какомъ-нибудь предметъ, то онъ является въ нашемъ воображеніи какъ бы окруженнымъ свѣтомъ, но какъ скоро мы имѣемъ его предъ глазами, то насъ поражаетъ въ немъ именно отсутствіе этого свѣта. Однако когда я среди этого не-проницаемаго тумана приближался къ предмету моихъ мечтаній, то думалъ объ немъ еще горячее прежняго, и онъ, налротивъ, превратился въ моихъ глазахъ изъ свѣтлаго въ лучезарный. Но такъ какъ въ то же время я никакъ не могъ вообразить себѣ Бенчѣ радостнымъ мѣстомъ, то невольно измѣнилъ характеръ этого свѣта и придалъ стѣнамъ его мрачный блескъ пламени смоляныхъ факеловъ; я окружилъ его въ своемъ во-ображеніи крѣпкою стѣной и повѣсилъ надъ нимъ наклоненное знамя Англіи, какъ бы оплакивающее свою славу. Затѣмъ представляя его себѣ какимъ-то чуждымъ мѣстомъ, не походіжимъ на знакомую намъ съ колыбели Лондонскую башню, я снабдилъ его множествомъ турбановидныхъ и тыквообразныхъ куполовъ, похожихъ на куполы Московскаго кремля, вспыхнувшаго подобно милліону смоляныхъ факеловъ и бросавшаго отблески пожара подобно огненнымъ кольямъ по клубящимся чернымъ облакамъ дыма. Но чтò значитъ кремль, свидѣтель гибели цѣлаго города предъ этимъ Бенчемъ, въ котором томился мой отецъ! Ихъ нельзя было и сравнивать, относительно трагическаго ужаса. Кремль въ воображеніи моемъ былъ окруженъ пространными снѣжными равнинами; но Бенчѣ былъ скрытъ отъ общихъ взоровъ, заключень въ атмосферу душнѣе той которой дышалъ Харонъ, онъ находился какъ бы въ подземномъ царствѣ.

— О! Это Лондонъ, продолжалъ Темпль, побѣждая въ себѣ всѣ сомнѣнія на этотъ счетъ. Онъ выскочилъ на платформу; мы должны были подавать другъ другу голосъ чтобы не погрять одинъ другаго изъ виду.—Это Лондонъ, говорю тебе! Ричи, сказалъ онъ, взявъ меня подъ руку;—я узнаю его по величинѣ этой станціи и кромѣ того по туману. О! Это Лондонъ! Мы нечаянно доѣхали до него, мы навѣрное въ Лондонѣ телерь.

Мнѣ было не до него, и я даже не отвѣчалъ на его вопросительные взгляды. Разъ очутившись зѣсь, я пожелалъ быть подальше отсюда, хотя бы ни за чтò не отступилъ назадъ добровольно; въ настоящую минуту я даже радовался всѣмъ неудобствамъ съ которыми предстояло намъ бороться;

124

я шелъ бодро впередъ. Намъ пришлось идти лѣшкомъ, а про-
гулка эта означала ничто иное какъ пробиваніе себѣ пути
ло сколькому тротуару, сквозь какіе-то воздушные круги,
то темно-коричневаго, то коричневато-краснаго цвѣта, пере-
ходившіе иногда въ блѣдно-желтые круги лобольше прежнихъ;
цвѣтомъ и даже залахомъ, они наноминали о какихъ-то раз-
давленныхъ плодахъ, тыквахъ, дыняхъ и пр. Нельзя было се-
бѣ представить что-либо унылѣе этого вида. Ни одинъ изъ
насъ не зналъ гдѣ мы находимся или кула мы идемъ. Мы про-
бирались чрезъ безконечную вереницу грязныхъ улицъ, отъ
одного фонаря мелькавшаго во мракѣ до другаго: глядя на
лосѣдніе, можно было принять ихъ за изображенія какихъ-то
старыхъ святыхъ, выглядывающихъ съ заколтѣлаго полот-
на; это было скорѣе отраженіе свѣта, нежели настоящій
свѣтъ. Мимо насъ шныряли разныя фигуры; но лицъ мы не
видали. Темпль торжественно проговорилъ:—Дома у насъ всег-
да обѣдаютъ въ половинѣ седьмаго.

Уличный мальчишка подслушалъ эти слова и расхохотался
надъ ними; ему досталось отъ Темпля, которому было это одна-
ко полезно, такъ какъ онъ имѣлъ кротчайшій характеръ отъ
природы. Мы отказались отъ услугъ факельщиковъ; это бы
ломѣшало нашему сознанію независимости. Воодушевленный
непоколебимою вѣрой что посредствомъ твердаго рѣшенія я
непоемѣнно проникну чрезъ толстую стѣну окружающую
Бенчѣ, я шелъ съ видомъ человѣка знающаго наизусть кар-
ту Лондона и могущаго отыскать въ немъ дорогу ощупью.
Всѣдствіе этого Темпля воображалъ что я почему бы то ни
было знаю направленіе по которому иду, хотя каждый разъ
какъ я останавливался и оглядывался вокругъ, въ немъ ло-
дымались подозрѣнія на мой счетъ, и онъ спрашивалъ кого-
нибудь, о названіи мѣста въ которомъ мы находились; иног-
да онъ бормоталъ: люди часто проладаютъ въ Лондонѣ. Те-
леръ онъ ясно видѣлъ что я съ намѣреніем пріѣхалъ съ нимъ
въ Лондонъ; онъ не могъ не знать цѣли моего прибытія сюда,
но я былъ слишкомъ гордъ, а онъ все еще слишкомъ делика-
тенъ, чтобы прямо намекнуть на нее.

Туманъ душилъ насъ. Можетъ-быть онъ въ то же время при-
тупилъ въ насъ чувство голода; мы точно будто бы сѣели цѣ-
лый обѣдъ изъ сажи. Намъ не хотелось ѣсть еще долго по-
слѣ того какъ часъ обѣда въ домѣ Темпля прошелъ, да и ло-
гомъ я бы предпочелъ скорѣе окунуться въ воду, а затѣмъ

Приключенія Гарри Ричмонда.

125

лечь въ постель, нежели усѣсться за пиръ; Темпль, кажется,
быть того же мнѣнія. Мы оба видѣли что заблудились, хотя
и не говорили объ этомъ. Темпль сказалъ: лучше бы мы не
пили этого мампанскаго. Мнѣ же казалось что прошли годы
съ той минуты какъ я ощутилъ во рту чудесный вкусъ его
сладкой пѣны. Но я не сваливалъ всю вину на мампанское; я
мелѣ отыскивать моего отца; онъ же, бѣдный мальчикъ, руково-
дился чисто лишь преданностью мнѣ; вѣроятно совѣсть упре-
кала его немного въ его недавнемъ поведеніи относительно
меня, и этого было достаточно чтобы удержать его отъ пря-
мыхъ жалобъ на меня. Онъ все только жаловался чтò
это за Лондонъ безъ магазиновъ и безъ свѣта, удивлялся кому
охота пріѣзжать въ него въ туманные дни и т. д.; затѣмъ
снова начиналъ жалѣть о томъ что пилъ утромъ мампанское;
я отъ души прощалъ ему эти невольно вырывавшіяся жалобы,
зная его въ существи славное сердце. Я рѣшился въ знакъ мо-
его снисхожденія остановить ради Темпля перваго встрѣч-
наго, будь это мущина, или женщина. Разъ рѣшившись на
этотъ подвигъ, оскорбляющій мою гордость, ибо онъ долженъ
быть служить признаніемъ въ томъ что я завелъ его самъ
не зная куда, я сталъ жадно дожидаться звука чьихъ-либо
шаговъ. Мы находились въ лабиринтѣ темныхъ улицѣ, въ ко-
торыхъ никто не показывался. Какая-то жалкая собака за-
ковыляла было къ намъ, прошла вслѣдъ за намъ нѣсколько
шаговъ и затѣмъ оставила насъ, какъ бы не чуя около насъ
ничего хорошаго, всё наши ласки не были въ состоянии удер-
жать этого жалкаго товарища.

— Синбадъ выбрался изъ подземелья, слѣдуя за рысью, слу-
чайно замѣтилъ я. Темпль и слышать не хотѣлъ о Синбадѣ.

— О, поди ты! Мы не мусульмане, сказалъ онъ; — знаешь,
Ричи, если я увижу какую-нибудь отпертую церковь, то вой-
ду въ нее и залягу тамъ спать. А ты развѣ хотѣлъ идти
вслѣдъ за тою собакой? Гдѣ-нибудь да можно же вѣдь добыть
пива. Надо будетъ отыскать какую-нибудь гостиницу. Сколь-
ко теперь можетъ быть часовъ?

Я обязанъ былъ сказать ему это и взобрался на фонарный
столбъ чтобы разглядѣть циферблатъ моихъ часовъ. Когда я
слѣзъ съ него, насъ оказалось трое. Какой-то человѣкъ по-
ложилъ объ руки на плеча Темпля, пристально разглядывал
его черты. Я хотѣлъ было вступиться за него, но Темпль
закричалъ мнѣ:

126

— Ничего, Ричи, нась двое на одного.

Человѣкъ этотъ застоялъ. Я спросилъ чего ему нужно?

— Сына моего! Я потерялъ своего сына, отвѣчалъ онъ и ушелъ дальше, не отвѣчая на наши вопросы.

Я, не помня себя, ухватился за фонарный столбъ. Я хотѣлъ сказать Темллю въ отвѣтъ на утѣшительное прикосновеніе его руки что надѣюсь что бѣдняку этому удастся найти своего сына, но вмѣсто того сказалъ:

— Я бы желалъ взглянуть еще сегодня на Бенчѣ.

Темль воскликнулъ „А!“ такимъ тономъ какъ будто бы мы сейчасъ лишь только толковали объ этомъ предметѣ, и затѣмъ рѣшился замѣтить мнѣ что слышалъ какъ-то что мѣсто это запираютъ въ извѣстный часть вечера.

У меня точно бремя свалилось съ сердца и оно дрогнуло любовью къ Темллю.

— Хорошо, Темль, сказалъ я,— подождемъ до завтра и лойдемъ телерь искать какую-нибудь гостиницу.

Мы отправились, шагая изо всѣхъ силъ. Мы помянули Саддльбенкова гуся, увѣряя другъ друга что нелремѣнно найдемъ ему товарища прежде чѣмъ отойдемъ ко сну.

— Что же касается до подобной жизни, сказалъ я, какъ скоро могъ хорошенько вздохнуть постѣ быстрой ходьбы,— то въ такихъ приключеніяхъ-то и есть только по моему жизнь.

Темль согласился со мной.

— Приключенія отличная вещь, если только знаешь чѣмъ они кончатся.

Мы заговорили объ Улиссѣ и о Пенелолѣ. Темль освѣдалъ его за то что онъ покинулъ Калилсо. Я же считалъ Улисса правымъ, ибо не сдѣлай онъ этого, не было бы и избіенія жениховъ; но Темль робко замѣтилъ что когда васъ любить богиня (а она върно была красивѣе Пенелолы, бывшей вѣроятно въ то время уже пожилою женщиной), то это должно быть чувство въ родѣ того какое мы испытываемъ утромъ предъ охотой, когда мимо нась мелькаетъ съ полдюжины длинныхъ амазонокъ, и мы знаемъ что намъ предстоитъ провести среди нихъ цѣлый чудный день! Это сравненіе показалось мнѣ весьма привлекательнымъ, хотя меня смущало нѣсколько то обстоятельство что я представлялъ себѣ богинь статутями.

Онъ говорили и двигались правда, но прикосновеніе ихъ было ничто иное какъ мраморъ; онъ улыбались и хмурились,

Приключения Гарри Ричмонда.

127

но это не измѣняло ихъ; въ нихъ никогда не проявлялась
теллота.

— И я тоже думалъ, пролепеталъ Темпль, отдуваясь среди
сุроваго тумана.

Онъ потомъ согласился что думалъ совершенно противное,
по что холодъ внушилъ ему внесалную мысль о безуміи лю-
бить боганю.

— Слухай, Темпль, началъ я.—Тебѣ никогда не приходило
это въ голову? Я не говорю что я похожъ на него. Правда,
я всегда восхищался Массомъ, онъ умѣлъ лучше всѣхъ сра-
жаться и говорить, и пахать, и драться на кулакахъ, да еще
какъ былъ уменъ при этомъ! Сообразивъ все это, я думаю,
каждый желалъ бы имѣть отцомъ скорѣе его, чѣмъ Ахилла.
И въ него были влюблены также пропасть женщинъ, какъ и
въ того.

— Еще больше, отвѣчалъ Темпль.

— Ну, хорошо, продолжалъ я, поблагодаривъ его въ душѣ,
зная что ему вѣрно-таки стоило чего-нибудь поставить Лю-
сида выше Ахилла.—Я говорю о Телемакѣ. Онъ отправился
отыскивать своего отца, и нашелъ его наконецъ. Кля-
нусь честью, Темпль, когда я вслomню объ этомъ, то мнѣ
становится стыдно что я ждалъ такъ долго. Роскошь среди
которой я жилъ была унизительна для меня. Да! ибо я не
зналъ есть ли у моего отца достаточно пищи.

— Молчи, говорю я тебѣ, прошепталъ Темпль, видимо стра-
дая отъ подобныхъ намековъ.—Ричи! Теперь сквайръ вѣрно
докончилъ свою бутылку: теперь онъ принялся за бутылку
номеръ вгорой. Онъ не догадается о нашемъ огутствіи до
утра, но миссъ Белтамъ догадается. Она навѣрно будетъ
подходить къ двери твоей спальни раза три, четыре въ ночь,
я ужъ знаю это. Становится все темнѣе да темнѣе, мы вѣр-
но находимся въ какой-нибудь ужасной части Лондона.

Противоположность, представлявшаяся при его словахъ мо-
му воображенію, между нашимъ уютнымъ домомъ и туман-
ною лустыней вокругъ насть, заставила мое сердце сжаться
отъ тоски. Я отступилъ отъ моей любимой, прямой дороги,
которая, казалось, вела насъ въ самыя нѣдра земли, и круто
повернулъ направо. Вскорѣ ли, нѣтъ ли послѣ того, навѣрное
я не могу сказать, мы очутились среди густой толпы народа,
состоявшей большей частью изъ мальчиковъ и молодыхъ
женщинъ, и дупихъ ускоренными шагами, кричавшихъ и виз-

128

жавшихъ подобно выпущеннымъ на волю животнымъ, хотя и не совсемъ такъ пріятно; но никогда еще животныя не гнались по лучшему сѣдну. Сдѣлавъ вслѣдъ за ними до дюжины поворотовъ, мы увидали себя лицомъ къ лицу съ пожаромъ. Пламя охватило два дома; казалось будто левъ захватилъ въ свои лапы два человѣческія существа, пожирая ихъ; мы, казалось, слышали стукъ его челюстей, трескъ сокрушенныхъ костей и прожорливое, прерываемое бѣшенствомъ дыханіе его. Стоявшая возлѣ меня дѣвушка воскликнула:

— Да это вовсе не Бенчъ горить! Стоило бѣжать сюда что-бы видѣть какъ вспыхнули какія-то дрянныя, двухъ этажныя прачешныя; да на шесть пенсовъ пороху, ракетъ да колесъ, были бы вдвое забавнѣе!

Я обратился къ ней, едва въ силахъ говорить:

— Скажите мнѣ пожалуста гдѣ Бенчъ?

Она указала мнѣ пальцемъ. Я взглянулъ на огромную, высокую стѣну. Зловѣщее пламя пожара озаряло ее мрачнымъ отоблескомъ.

Дѣвушка продолжала:

— Не заводите себѣ долговъ, юный воробушекъ, а не то вы входъ туда скорѣе узнаете чѣмъ выходъ.

Около нея стояла ея подруга, упрекавшая ее за эти смѣлыя рѣчи.

— Что сегодня уже поздно будетъ идти туда? спросилъ я.

Она отвѣчала что да, но что она и подруга ея сумѣютъ отлично показать мнѣ дорогу туда. Подруга ея отвѣчала съ большимъ участіемъ:

— Вамъ незъязвѣ попасть туда до завтрашняго утра.

Я узналъ отъ нея что Бенчъ есть долговая тюрьма. Дерзкая дѣвочка попросила у меня денегъ. Я далъ ей крону.

— А моей подругѣ вы не дадите такую же монетку? сказала она.

У меня не было больше мелочи, учтивая дѣвочка просила меня не заботиться объ этомъ, дерзкая же приставала чтобъ я кромѣ того еще угостилъ ихъ. Ея болтовня обо всѣхъ видѣнныхъ ею пожарахъ была очень забавна; она видала также трупы случайно умершихъ людей, но никогда еще не видывала самоубійцъ и жалѣла о своемъ недостаточномъ опытѣ въ этомъ отношении. Подобный разговоръ въ устахъ хорошенькой дѣвушки поразилъ меня. Вдругъ Темпль закричалъ:

— Смотри, еще третій домъ загорѣлся, а все еще нѣтъ

Приключенія Гарри Ричмондз.

129

пожарныхъ трубъ! Ричи, видишь ты тамъ старуху въ ночной
одеждѣ! Надо помочь ей.

Дерзкая дѣвочка смѣялась надъ обѣдою, полураздѣтою ста-
рухой. Темпль пожимался и подергивалъ плечами точно кош-
ка, готовая прыгнуть. Обѣ дѣвушки старались удержать
насъ. Та которая нравилась мнѣ больше ухватилась за мои
часы, говоря: „Оставьте мнѣ ихъ, я ихъ сберегу вамъ“; я не
имѣлъ времени толковать объ этомъ. Бѣглый взглядъ на ея
лицо убѣдилъ меня что она не хочетъ надуть меня, цѣпочка
слетѣла съ моей шеи, Темпль и я пробрались сквозь толпу
зѣвакъ. Мы очутились въ самомъ жару пламени, ставшимъ
вскорѣ нестерпимымъ. Трое людей стояли подъ оккомъ; они
кричали старухѣ чтобы она сбросила имъ простыню, она вмѣсто
того выбросила кувшинъ. Ее спасла простыня одного изъ со-
сѣдей. Темпль и я схватили каждый по концу ея чтобы пой-
мать на нее старуху. Она слетѣла внизъ, „похожая на об-
горѣлаго индюка“, говорили люди вокругъ насъ. Пламя оза-
ряло ее при этомъ. Въ толлѣ раздавался хохотъ, но мнѣ точ-
но что-то сдавило горло. На Темпля это произвело такое
же тяжелое впечатлѣніе какъ и на меня. Я не могу выра-
зить отраднаго чувства испытаннаго нами при видѣ стару-
хи, обвернутой простыней и стоявшей въ ней точно столбъ,
а не человѣческая фигура. Я далъ золотой этимъ тремъ
людямъ, loхваливъ ихъ за ихъ человѣколюбіе. Они закри-
чали намъ ура, и вся толпа подхватила ихъ восклица-
ніе; мы съ Темплемъ пробирались между тѣмъ назадъ къ
дѣвушкамъ; мы оба потеряли наши носовые платки, а Темпль
къ тому же и перочинный ножикъ. Въ это время лодоспѣти
пожарныя трубы и принялись заливать горящіе дома. Мы всѣ
были окружены багряною мглой; мальчишки курили, дѣвушки
глазѣли вокругъ и хохотали, мущины кричали, шляпы и шап-
ки взлетали на воздухъ, кругомъ происходили драки, люди
выбрасывали изъ оконъ мебель. Огромная стѣна Бенча страш-
но возвышалась, озаренная блескомъ разрастающагося пламе-
ни, порой она исчезала въ огненныхъ столбахъ, пока водяныя
струи не разсѣевали ихъ. Я думалъ о моемъ отдѣ и о моихъ
часахъ. Дѣвушекъ ни той, ни другой не было видно.

— Славно быть пожарнымъ! сказалъ Темпль.

Пожарные стояли на кровляхъ домовъ, прекрасные какъ
герои Греціи; казалось они старались послѣдить огромнаго
дракона, шилящаго и грозящаго имъ свомь языкомъ, махаю-

9