93

Цаматипкъ и образцы народнаго языка и словесности. Листъ У.

94

вто дѣло самому видѣти.
Гулялъ я молодецъ по бережку,
на жолтѣмъ песку, при мелкимъ лѣску,
и увидѣлъ, што онъ дѣлять казну,
не шпштаючи дѣлать отгребаючи;
у меня у молодца серцо разгорѣлоса,
молодецка кровь раскипѣласа;
ломаль я молодчикъ мостовиночьку дубовую;
перебилъ я мужиковъ до полу-смерти,
инныхъ прочихъ чуть живыхъ пустилъ.
И взялъ я у нихъ золоту казну,
взяли казну сталъ перешпитывать;
нашшиталь казны сорокъ тысячей.
Тутъ не золота трубынька востройона,
не серебряна спешовычка возьграла,
какъ возговорить надежда православной Царь,
православной Государь Петръ Алексѣевичъ:
Ты куда такову казну дѣваль?
Тутъ возговорить доброй молодецъ:
Ужъ ты той еси православной Царь,
православной Царь Петръ Алексѣевичъ!
прогулялъ и во кружалъ
со голѣдьбою со кабаккою!...

## 6.

КОНЧИНА ПЕТРА ВЕЛИКАГО.

Охъ, ты батюшка, свѣтѣль мѣсяцъ!
что ты свѣтишь не по старому!

не по старому, не по прежнему,
не во всю землю Свѣторуськую?
Во Кремлѣ-то было, славномъ городѣ,
во соборѣ было во Успенскіемъ,
што на правымъ-те было на крылосѣ,
передъ чуднымъ было передъ образомъ,
на часахъ стоялъ часовой солдатъ,
часовой солдатъ, молодой брабантъ.
Вотъ молится онъ чудному образу:
онъ и самъ плачетъ, какъ рѣка лѣтса,
вотъ ужъ слезы льютъ, какъ ключи тѣкуть,
воздыхаетъ онъ, словно лѣсъ шумить,
воздыхаетъ онъ, ровно громъ гремитъ;
онъ возговорить таковы рѣчи: —
Охъ ты гой еси мать сыра земля!
разступиса ты на всѣ четыре стороны!
развались-ка ты, бѣлъ горючъ камень!
ты раскройса-ка, гробова доска!
распахлись-ка ты, золота парча!
разверлись-ка ты, бѣлъ тонкой саванъ!
ты востань-ка, нашъ православный Царь!
православный Царь Петръ Алексѣевичъ!
погляди-ка ты на свою силушку,
на свою матеръ Росѣюшку!
вся Росѣюшка у насъ позамялася,
а все войское стоинъ — призадумалось!
по тебе, государь, православный Царь!

## VII.

### ОБРАЗДЫ КАШЕБСКАГО НАРѣЧІЯ.

Кашебы, бѣдный остатокъ когда-то славныхъ Поморянъ,
населяютъ небольшой край, котораго границы идутъ отъ
Гданска=Данцига горами Коблибскими къ озеру Кознинскому,
потомъ рѣчкой, въ него впадающей, къ пущѣ Тухольской, про-
стираясь къ Маренбургу = Мальборху. (Rozmova Polocha s
Kaszebą. стр. 4). Мѣстные наблюдатели всѣхъ ихъ насчиты-
ваютъ до 300,000, отвергая расчетъ статистиковъ Нѣмец-
кихъ (Гофмана и другихъ, по которому ихъ не болѣе 5,000),
какъ совершенно невѣрчый. Въ послѣдніе годы одинъ изъ
образованныхъ Кашебовъ г. Цейшова (Войкасена) обратилъ

особенное впинаніе на свое отечество, и въ короткое время
успѣлъ оказать наукѣ важныя заслуги къ этимъ отношеніп.

Въ двухъ зашискахъ, представленныхъ мною Второму От-
дѣленію Импвраторской Академіи Наукъ о трудахъ г. Цей-
повы, касательно Кашебовъ, ихъ земли и нарѣчія (Отчеты II От-
дѣленія. СПб. 1851. стр. 288—299; Извѣстія. І. стр. 75 —
77), имѣлъ случай обозначить важнѣйшіе труды этого Славя-
ниста. Тамъ же выражена была и надежда, что нѣкоторые изъ
новыхъ его трудовъ, еще непапечатанныхъ, будутъ пизданы подъ
покровительствомъ Втораго Отдѣленія Академіи. Это надежда

95

Памятники и образцы народного языка и словесности. Листъ VI.

96

теперь используется. Собиранные г. Цейновой образцы Кашебскаго нарѣчія, здѣсь пиздаваемые, безъ сомпіннія, будутъ приняты нашими филологами съ признательностію — и какъ сборникъ, первый въ своемъ родѣ, и какъ трудъ знатока своего дѣла, исполненный съ должной тщательностью.

Отлагая до другаго времени объясненіе особенностей нарѣчія Кашебскаго, считаю должнымь, чтобы облегчить разумѣніе образцевъ, сдѣлать нѣсколько замѣчаній относительно правописанія, принятаго г. Цейновой припъх написаній. Два главныя правила, этого правописанія: 1. Не удаляться безъ нужды отъ обычнаго правописанія Польскаго, и 2. Выразить вѣрно выговоръ народный. Слѣдуя первому, г. Цейнова а) удержать между прочимъ буквы с, с, з для звуковъ с, и, з, буквы sz, cz и ż для звуковъ w, ч, ж; б) удержалъ букву ł (=ль), хотя Кашебы и не выговариваютъ ее нигдѣ такъ какъ онъ выговаривается въ Польскомъ. Слѣдуя второму, а) онъ отдѣливъ v отъ w, обозначая первымь Польское w, а вторымъ звукъ Греческой дипаммы; б) отдѣливъ i, какъ гласную, отъ j, какъ знака смягченія предъпдущей согласной, употребляя по-

слѣдній и въ значеніи согласной; в) у во все отвергъ, какъ букву ненужную; д) букву о потребилъ для обозначенія особенного звука средняго между о и е; е) къ носовымъ ą и ę прибавилъ ę. Не желая слишкомъ осложнить свою азбуку, онъ оставилъ неотмѣченными нѣкоторыхъ звуковъ: такъ не отличилъ онъ звуковъ *æ*, ее отъ простаго о, ă и оо отъ простаго о; такъ онъ для родит. пад. ед. муж. прилагательныхъ именъ, удержалъ ho, тогда какъ въ народѣ слизшится и шо или ło. Вѣроятно, по той же причинѣ, г. Цейнова не обратилъ въ своемъ правописаніи вниманія на удареніе, которое въ нарѣчіи Кашебскомъ, сохраняя въ себѣ болѣе чертъ старины, чѣмъ нарѣчіе Польское, не постоянно удерживается на преднепрѣднемъ слогѣ слова, а направивъ того, почти такъ же разнообразится, какъ и въ нарѣчіи Русскомъ. Такъ напр: człovjek, człovjeka, człovjekovji, człovjecze, człovjekę, (v) człovjeku; cele (теленокъ), celęca, celęce, celęta, celęt, celętom, celętami, celętach; jo godaję, te godosz, wón godo, ma godoma, va godota, me godome, ve godoce, wónji godają, jo (jo jem, jom) godeł; gadoj, gadojma, gadojta, gadojme, gadojce; gadac, gadadąci.

## PRZESŁOVJO KASZEBSKJE.

1. Zorko do zorka, a bądze mjorka.

Człovjek strzelo, a Pón Bog kule nosi.

Jak sobje chto pósceli, tak sę vespji.

Panskje wóko kónja teczí.

5. Tak długo sę grątkę wóda nosi, jasz sę wucho wurvje.

Rozemku, pój do domku.

Jedna jaskuleczka lata nje zbudeje.

Przemovjo kóceł gropovji, a wóbaju trzepją.

Chóć be ce pjekle, smażele v smóle, nje póvjadoj, co sę dżeje v szkóle.

10. To je tak potrzebne, jak pse pjato noga.

Te jes tę tak pótrzebni, jak wu wóza pjąte kóło.

Wón je tę tak pótrzebni, jak v mósce dzura.

Ma jesma tę tak potrzebno, jak łesemu grzebjeń.

Jw zapódze, skóblec gózdźe.

15. Pjeczone gółąbki nje przindą same do gąbki.

Vjedzą sąsedze, jak chto sedzi.

Pansko łaska na pstrim kónju jczdzi.

V pjątk deszcz, całi tidzeń deszcz.

Darovąnemu konjovji nje zazero sę do zębov.

20. Głupech nje seją, a jednak sę rodzą.

Trafjła kósa na kam.

Na wjardi kloc trzeba jesz wjardszeho klina.

Ręka rękę moje.

Noga nogę vspjero.

25. Dze djobeł nji może, storą bałę pósłe.

Czas traci, czas płaci.

Chłopa nje mjerzi sę a nje kórcę a nje łokcę.

V njedzelę sobje nokce wóberżnąc abo forę gnoju vevjese,
to je rovni grzech.

Nje rzecze rechli chop, jasz przczókcisz.

30. Z vjelgje chmure bivo meli deszcz.

Chto sę na górcim sparzi, ten na zemne dmicho.

Jaki pón, taki kröm.

Krek krekovji wóka njé vedłębje.

Dac le kókószi grzęde, to wóna chce vszędę.

35. Dac kókószi grzęde, a wóna chce vjeże.

Vet za vet, a darmo njic.

Chto poso v pjątki, ten muszi e v svjątki.

Na póchełe drzewo e kóze skoczą.

Przindze mój; dzure wutekoj, krovje sana dodavoj, v pjecku zapaloj.

99

Памятники и образцы народного языка и словесности. Липецк VII.

100

125. Traſjeł polce v ret.
Njima teho złeho, co be na dobre nje veszło.
Kon mo sztere nogi, a jednak sę pótknje.
Loto, jak wóparzoni.
Loto, jak szoloni.

130. Bjego, jak z buksami.
Dze njick njima, tę e krol njick nje veznje.
Won sobje svjinję kupieł.
Jeho svjinja póknę.
Cesz pó pse v kóscele, kje pocerza nje movji.

135. Wubreł sę ve trze njitki na krziż.
Jidze do stołu, jak svjinja do kóretka.
Wón tak pleszcze, jak be z móste.
Wón bjego, jak drzevjani zajc.
Kóždi sąm dlo se, a Bóg dlo wszetkich.

140. Chto chce psa wuderzec, kij naleze.
Stori panski pjeś, kon e ekónom, to vszetko jedno.
Po deszczu bivo słoniszko.
Chto pod panę mjeszko, ten s pana chce żec.
Jak mu zagrają, tak wón skocze.

145. Kóždi póczątk je cęszki.
Dze sę mjeso wóstavjło, tę e gnote chce sę wóstavjic.
Kot spąci meszi nje chwoto.
Jinszo rzecz wóbjecovac, a jinszo słova dotrzemac.
Chto reno vstaje, temu Pón Bog daje.

150. Chto ze skobronkę vstaje, ten može s kuramji jic spac.
Wón roboka zaleł.
Chto sę chvoli, ten sę ganji.
Ceszi sę, jak góli v pókrzevach.
Vjele psov zajca smjiri.

155. Jak v sercu, tak e v gębie.
Robji z młodosce, a mdzesz mjeł na starosc.
Chóroba mjeszko v smjecach.
To lechi ptoch, co v svoje gnjozdo nje lato.
Kóždi vje svóje.

160. Vszetce dostanjeme szeplą.
Dozdze le lata, a prznidze tata.
Koždi mo swójeho roboko.
Gdur, to mur.
Koždi mo swóje veż, co jeho greze.

Chto łgac sę nje vstedzi, s teho kóždi szedzi.
Jeho gzika kąseła.

170. Kje jedna krova wógón pódnjese, tej wszetkje za nją.
Vstedzi sę, jak kózel v jarzmuru.
Strzeże e góli.
Wón nji mo vszetkich svjinji doma.
Słužka do płužka, a kóleczka ferlecz, ferlecz.

175. Na svjęti fic, kjej mdą kóze strziec.
Jemu pjąte klapki brak.
Chto sobje co nadrobji, to tež muszi vejezc.
Twóje godanje, a mojo zvanje.
Wón be sobje lepji sztek polca wurzną.

180. Wón be sobje rechli kąsk wód jęzeka wugriz.
Póloch mądri pó szkódze.
Chto v lece proszneje, ten v zemje głoł pószeje.
Wón to zębamji e nokcamji trzimo.
Czim dali v las, tim vjici drzeva.

185. Trzeba za njeboszczika na mszą dac, bo wón sę przesnjeł.
To mdze jinszo pógóda, bó kure przed połnocą pjałe.
To mdze deszcz, bó pjes trovę je.
Svjodk za najodk.
Wón tak zębe veszcerzo, jak głupi do kółocza.

190. Ten kón zdrzi za psę.
Chto mo ksędza v rodze, teho bjeda nje wubódze.
Jak chto papo, tak tež kako.
To trzeba pipe lemjic, póki mjózga.
To je jeho vątk e póstava.

195. Deł ce Pon Bog dare, wuževoj mjare.
Bóga vzevoj, a ręce przekładoj.
Trudnosc vnet wustąpji, kjele chęc przestąpji.
Provda vjedno na vjerzch vindze.
Robiącemu Pon Bog dopómogo, a proznjoka bjeda szmogo.

200. Młode lata, rozem stori.
Złe semjenje stoji za kata.
Co sę chutko vznjeci, to njedługo svjeci.
Strata rozemu wuczi, ale nje teczci.
Panovje vjele dają, kje njick nje bjerzą; a vjele, vicle
dobreho robją, kje njick złeho nje czenją.

205. Czas wutraconi njigde sę nje vroci.
Rospusta cało e deszę gubji.
Njebespjeczenstva wuczą nobóżenstva.
Kiej trwóga, tej do Bóga.
Głodnemu chleb na mesli.

101

Чаматлинки и образцы народного языка и сюда синости. Листъ VII.

102

210. Zgóda budeje, njezgóda rujineje.
Co sę przevlecze, to nje wuczece.
Lżi je komu radzec, jak dopómóc.
Dobro rada vjici vort, jak złoto.
Cemni jak tobaka v rogu.

215. Że be nje złe przegóde, beł be svjat jak góde.
Nawuczę jo jeho pó kóscele gvizdća.
Verveł sę z móteką na ksfec.
To jemu decht v dzek.
Tak mu zrobjeł, jak be mu v rękę nadał.

220. Wón tak jidze, jak verznjoni pjes.
To jemu tak jidze jak pó medle.
To jemu tak leci, jak pó lodze.
Vjilk vjilka nje wuje.
Nje deł Pon Bóg svjinji rogov.

225. Dali a bleżi.
Bleżi a dali.
Koži pjes je na swójich smjecach pevnjeszi.
Dosteł wón pómaskę.
Abo tak, abo sak, abo njijak.

230. Poznac vnet z móve, jakje chto głove.
Chto sedzące nogą próżno reszo, ten djobłu do pjekła
drewo wózi.
Szadi jak jeż.
Dzecę, co wógnję reszaią, te sę wuszczą.
V kachłu vegrani, a za pjeckę wurosłki.

235. Jinsze kraje chvaleme, a v swójich sedzeme.
Notera cignje vjilka do lasa.
Wu vdove chleb gotovi, ale nje zdrovi.
Anje szelążka, a nje chleba kąską.
Starosć nje radosc, młodość płochosc.

240. Vszędze dobrze, ale doma nolepji.
Wón nje z jedneho pjeca chleb jod.
Jemu tak gęba loto, jak be beła streszim masłę vez-
marowano.
Wód deski do deski przeczetac.
Kje przez psa, tej e przez wógon.

245. Wón jasz Chelskje zwóne czel.
Ma jedzema na Karvją do Gdanską.
A znajęce ve tę vjes, dze nje trzeba wódę pjic? (Gdansk)
Abo tak, abo sak.
Vjilk seti, a wówca cało.

250. Wón sobje tę tak sedzi, jak pączk v masle.

To jemu tak jedze, jak pó slizgovce.
Vjeczerza chójno, noc njespokojno.
Chto sę nje lenji, nołog wódmjenji.
Nędza serca harteje, szczesce je pseje.

255. Pon Bog nom deł dwóje wuszu, ale jedną gębę.
Gósc v dom, Bóg v dom.
Lwóvji zdechłemu e zajc brodę skubje.
Jak cę vjidzą, tak cę pjiszą.
Mesze łigleją, kjej kóta nje czeją.

260. Czeho wócze nje vjidzą, wo to serce nje bóli.
Lepsze jedno wóko swoje, jak cezech dwóje.
Dobri żort, tinała vort.
E mądri głupi, kje jeho nędza złupji.
Strach mo vjelgje wócze.

265. Chleb mo rogi, a nędza nogi.
Wód złeho dłežnjika e pleve bjerze.
Komu sę rche nje dostanje, ten na pólevce przestanje.
Vjele złeho na jedneho.
Pjilnuj sobje sveho, a nje kózecha meho.

270. Czim vjici cerplewosce, tim vjici mądrosce.
Wu njeho gęba wótemkło, a mjeszk zamkli.
Rod be deszeczka do njeba, ale nji mo co pótrzeba.
Rebom wóda, ledzom zgóda.
Wón szuko vczerajszeho dnja.

275. Chto z przerodzenjo głupi, ten e v Pariżu rozemu nje kupji.
Tak svjat płaci.
Czim lechszo veż, tim bardzi greze.
E v Pariże nje zrobją z wovsa riże.
Znaję jo jeho, jak zli szeląg.

280. Znają jo jeho, jak moj mełki polc.
Jaki kroj, taki wóboczoi.
V suknji, a bóską.
Wónji jemu wócze zamedlele.
Póznac ptoszka po pjorach.

285. Pjij pjiwo, co jes je sąm navarzeł.
Pjiszczi jak kurczę.
Przebeło dnja na kurzą stopę.
Górszo sprava jak v Wóseku.
Mądri jak Salamon.

290. Zarobieł jak Zabłocki na medle.
Pragnje, jak kanja deszcze.
Wón nje je swoji deszeczce wódczemę.

103

Памятники и образцы народного языка и словесности. Листъ VII.

104

Pómjeszeł groch z kapustą.
Gołi jak dłon.

295. Vjidzec jak na dłonji.
Dobri trenk na frasenk.
Stoji jak zakłęti.
Stanęłe jak vrete.
Nagneł wón mu vjatre.

300. Nóbóżni, jak svjęteho Jeżeho kón.
Wó vjilku se godo, a vjilk za djerzamji.
Jabko sę njedalek wód jabłonje wódkulnje.
Kjej głova bóli, tej trzeba spac.
Jeszle sę zabronjo wóde ze stednje, tej wóna zasmjardnje,
abo czesto veschnje.

305. Wódplace dlegi, a mdzesz jak e dregi.
Długi veprzigaią plegi.
Mądri głovje dosc na słołje.
Kóvol mo kleszste, abe sobje ręk nje spoleł.
Zjesz z njim beczkę sole, njiszle jeho póznosz do wóle.

310. Prosti jak svjeczka.
Chleb ze solą z dobrą wółą.
Nje kożdi kąszo, co vąse pótrząso.
Słovko vroblę veleci, a wółę vroci.
Chto doje, dopijije, ten v rozem nje wuteje.

315. Co barzi dokuczi, to rechli nawuczi.
Krzevi jak bas.
Storo ksęga, storo provda, store vjino — vjedno dobre.
Kożdi pasturz swój renczok chvoli.
Kożdi Żid swoj tovor chvoli.

320. Szafrane nje przetrzesz, a babe nje przeprzesz.
Chto seje groch w marcu, varzi jen v garcu; a chto
v maju, varzi jen v jaju.
Sechi kvjcen, mókri moj, bądze żetko jak goi.
Chto co rod słecho, temu letko vjerzi.
Chto v plecónkę dmuchnje, temu pesk spuchnje.

325. Czim kót starszi, tim wógón wjardszi.
Głodneho żołądka godką nje zbądzesz.
Chto vjele god, ten bule nje kupji.
Jak chto wó kim przed tobą, tak gvesno wó tobje przed
dregim.
Ledzki svor, pravnjikom dor.

330. Pólski móst, Mjemjecki póst, Żedowskij, nohóżenstwo: to
vvszetko blazenstwo.

Prawo je jak pajiczena: bąk sę przebjije, a mucha wu-
vjęznje.
Zdech jak pjes.
Chto wó provdze zvónji, ten za gurę gonji.
Kiej szukosz rade, strzeże sę zdrade.

335. Bjeda temu dwórovji, dze domogo krova wółovi.
Lepszi kap jak dechcek.
Sedzi jak les pód broną.
Chódzi jak celę za krovą.
Lepszi jeden vrobel v garszci, jak sto na daku.

340. Loto jak bula za krovą.
Jo pón, te pón, a chteż mdze svjinje pas.
Póki ksądz gdocze, ksędzstvo skocze.
Na svjęti Szczepon, kożdi sobje pón.
Kje sę norda zapado, a storo baba zagodo, to njima
żodneho kónca.

345. Wón mo roboki v rzeci.
Nje będzie taki, zažima tobaki.
Chudo parafijo, sám plebón zwónji.
Czeho sę nje najesz, teho sę tež nje nalizesz.
Skocze jak mełi wógjerk.

350. Skocze jak jagnję.
Chóc robok pjisnje, kje jeho sę przecesnje.
Chto chce z vjilkę żec, muszi z nim vec.
Głova sevjeje, a rozem szeleje.
Wón jemu tak dogodzo, jak ksądz Magdze.

355. Dze vjele kuchark, tę lecho pólevka.
Wón z jedneho zleze, a na dregjeho vleze.
Ten beł v svjece szerok e dalek.
Wuczeł Pjotr Morcina, a sám głupi jak svjinja.
Vkrod sę, jak vrobel v bóconove gnjozdo.

360. Chto mócnjeszi, ten pevnjeszi.
To jidze na wudre.
Wón mo do teho takje prawo, jak vrobel do gnjozda
jaskuleczki.
Gęsti jak rząsa.
To są póvroze, rzek kót na kjełbose.

365. Mócni jak stolem.
Plenje jak wólovjano kaszka.
Straszni jak smók.
Dze drzevo rąbją, tę zdrębę padają.
Vesmukąni jak kótka.

370. Vestrojeł jeho na Frica.

105

Пам'ятники і огородці народного языка і словесності. Липень VII.

Smrod jak povroz.

Spjevo, jak kełp.

Mo nogi, jak żor.

Bjełce bez szertucha, jak krovje bez wógóna.

375. Wónji sę tak lubją, jak dva kóte v marcu.

Głupi Marku.

Biveł Jónk wu dwóre, vje jak tę v pjecku polą.

Chto v błoto bjije, temu keł do gěbe príszne.

Jak dovno te jes z njeba vroceł?

380. Jako mac, tako nac.

Na kożdą njimoc je pómóc.

Prze drodze sę nje zasało, a na gorze vevjało.

Wón ma zadługi jęzek.

Chto nji mo v głovje, muszi mjec v nogach.

385. Jak zdecheł polcamji recheł, bó beł grosz.

Tak złi jak vąż, a sapji jak znijija.

Dze nji może człovjek przelesc, tę muszi pódlese.

Że be na psa nje beło kija.

Młenarsko svjinja do chóve, a ksqęžo góspódenje za żonę.

390. Vjici jeden głupi zaprze, jak dzesinc mądrech dovjedze.

Za przemócą biki skoczą.

Na svjęti Valk njima pód łodę balk.

Svjęti Maci zemę traci.

Na Vszetkich svjętech je zema góscę.

395. Na svjęti Morcen je zema z dzotkamji e czelodką.

Lepji bec dobrim chłopę, jak lechim popę.

Wón vszetko zrobji gěbą, ale nje wuczinkę.

Przindze kreska na Matiska.

Nji mja baba bjeda, kupjiła so pede.

400. Chitri wóBJecej, a głupi sę redeje.

Kjej pjąti strech pórze chodzi.

Nje trzeba taką krovą sana trec, co jeho nje chce gresce.

Bódaj ta baba wószela, co szevcovji corkę da.

Jeden jak jeż, a dregi taki też.

405. Chto nje chce starszech słěchac, muszi chlechac.

Chto chce co spravjic, muszi sę zabavjic.

V Rzimje beł, a popjiża nje vjidzeł.

Wón sobje tę tak sedzi, jak wu Pana Boga za pjeckę.

Jo ce mdę bjiła, a na psu zdrza.

410. Wóbaju v jeden kjerz strzelają.

Jako jabłon, takje jabko.

Wón be jeho v lesce wóde wutopjeł.

Wón mu kąska chleba nje žeczi.

Panovje pjorę wórzą, pjoskę seją, a jednak jim sę dobrze rodzi.

415. Czim veszi cę Pón Pog póstavjeł, tim vjiksze twoje póvjinosce.

Z mórza padanje, storech bob tancovanje nji mają wustanjo.

Z groli przindze do sroli.

Czim vjici kóta sę smucze, tim veszi wón wógon pódnosi.

Nosze je dzis, ale vjitro chto vje.

420. Wón sobje z njimji za pana brata żeje.

Przez pósłe vjilk nje wuteje.

Czestsze rce jak serce.

Kjéj mjeszk je ful, nalezą sę przejacele.

Tak pótrosze, pótrosze zbjerzą sę grosze.

425. Jak worgane nastrojisz, tak grają.

Te role nje wuwórzesz a nje szescorgę konmji.

Pustszo głova, jak tusza.

Vjici vort rozem njiž majątk, novjici vort cnota.

Zdrovi rozem vjele wumjeje.

430. Nje vjedno aprela.

Jak te mje, tak jo tobje.

Czim vjici chto mo, tim vjici chce.

Takim sę staje, z jakim sę przestaje.

Dze vjele panov rządzi, tę sę częstot błądzi.

435. Lepszo cnota v błoce; njiszle njecnota v złoce.

Vebjero sę jak sojka za mórze.

Wón wóBJecej kreszki na vjirzbje.

Proznjactwo je vszetkeho złeho póczątkę.

Vjele zarozumiałosce, a njevjele rozsądku, je to nogórszi dor przerodzenjo.

440. Kje sę chto przepósci, nje szuko v chlebje wósei.

Pudę v svjat, dokąd mje wóste póprovadzą.

Sen mara, Bog vjara.

Zaspeł kreszki v pópjele.

Znać vjilka móc c v baranji skorze.

445. Njim robótę zacnjesz, pórachuj sę ze sełamji.

Wóddeł sę pijanstwu, a za tim pószło vszetko.

V szczescu vszetko jidze snadnje, v nędzi e rozem przepadnje.

Gardzec njikim sę nje gódzi, bo e nolechszi zaszkódzi.

Zbetk nje je póżetk.

450. Trzeba wużec svjata, póki służą lata.

Za grzeche młodoće korze Pón Bog store kósce.

To jemu tak vjele pómoże, jak wumarłemu kadzedło.

Strach nje brat.

106

109

Памятники и образцы народного языка и словесности. Липець VII.

110

19. Lespzo doma kapuszeczna,
(jak na wójnje kurzeczna!)

20. Bó na wójnje szable kruszą,
(njejeden się żegno z deszą!)

21. Kjej się bądzesz z jednim vjiteł,
(mdze cę dregi s tełu chwoteł.)

22. A trzeci ce njic nje rzecze,
(le cę z vjerzchu szablą secze.)»»

ZABOBONE, GUSŁA E JINSZE FRASZKI.

1. V len trzeba wolszenove vjctvje póvtekac ce jemu menjo
nje mdze szkodzec, kje zacznje wóstro chlastac.

2. Chto gjerktę wukradnje e kónjom pód przedne nogi pod-
łożi; abo nogi v góde wó północe przed stánją na grepje
konskjeho gnoju seczki narobji e kónjom do zgresc, ten
mo vjedno dobre kónje.

3. Krosnjęta, coto v checzach nomjili pód komjinkę, abo
pód pjeckę mjeszkają, czasę sę tesz do stodołe abo stánje
veprovadzą e rod pod besovim krzę przesodaję, lubją
njegrzecznemu pane domu snope do sąsădov venosec, na
kónjach jezdzec, jim grzeve e wógone splatac; ale skóro
jim sę le czérvjonech kabozekov narobji e do, tak wóne
temu wszetkiemu dadzą, pókuj e snope narod póprze-
noszą.

4. Kje sę grop z wógnja semje a na nodze sę pótemu skre
pókazeją, tej mdze na dregi dżeń vjater.

5. Kje sę patelnją z drefuta (drebjinka) zdemje, a jeho zaroz
precz z wógnja nje veznje, to do v checzach trosk.

6. V gyjostke trzeba dac gąsorovji wóplatk z górzełką, a
wón vszelkje gąsore ze vse vetłecze.

7. Svjinje e gęse do teczcnjo trzeba v ten dżeń do chleva
brac, kje je g, a mdą dobrze jadłe.

8. Kje sę komu chóvną gęs wukradnje, tej sę temu ju vjici
gąse nje wuchóvją.

9. Kjej gęse, svjinje e t. d. barzo zdechają, tej trzeba jedno
z njich v chlevję nosę pod prog zachóvac, a ta chera wu-
stanje e chóra sę napravji.

10. Kje sę dze jidze a varna sę barzo rozdzero, to znaczi
njeszczesce, ale tej trzeba przenomi trze raze veplenąc e
rzec: ji, tvi na szczesce móje a na njeszcesce twóje.

11. Knopji vjec wódliczają pó pęgvjicach (knopach), cze dostą-
ną v torg co kupjone, cze też nje.

12. Kje nawóżenje z brutką do zdovanjo jadą, a deszcz pado,
tej mdą mjele vjele pjenądzi.

13. Chto mieł pjenądze prze se, kje na pózimku pjirszi roz
kukuszkę czeł, ten mo detki przez całi rok.

14. Chło vjidzeł na zimku pjirszi roz bocąna lecąceho, te je
całi rok flink; a chto zos stojąceho, ten je trepa.

15. V rozk sevanki trzeba jaki detk vszec, a Pán Bog na
pjenjódzach póbógósłavji.

16. Vileją svjętego Jana muszą ćec na dvjerzach chlevov
krziże smołą pórobjone e svjiconi szatlach pózatkani, co
czarte e czarownjice do njich žodnego przestąpu nji mają.

17. Gósc przindze, bó kót sę meje; —abo, bó seroka barzo
vrzeszczi; —abo, bo wógjeń mócno priszcze.

18. Gvesno chto wumrze, bó te noce pse tak straszno vełe,
jasz tak przecigałe; —abo, bó sova decht całą noc vrzeszcza.

19. Na chterą rękę sę dzecku nowonarodzonemu noprzod
koszúlkę wóblecze, no tę wóno pótemu robji; jeszle to je
na lewą, máme murję.

20. Na wógnjipjor je nolepsze lekarstwo: Pó zochódze słoniszka
wukradnje sę s trzech vágard pó trze kneple, te sę spoli, a
pótemu dzevjinc věgliszkov przez głowę dzecka przerzuci.

21. Ale e to mo pómóc: Veznje sę serovi tol e trze raze
przez njen dzecko przecignje, chtere pótemu muszi trze
raze plenąc.

22. Abe brodavnjice zgubjic je nolepszi spósob ten: Jidze sę
do sąsada e wukradnje sę vjechec słome vłosnje tej, kje
sę pjecke chleb, a pó popjekanju, jak sę brote z wostatne
gjerżtze zdemje, tej ją sę tim vjechcę dobrze wótrze; a
pótemu sę dochł mócko po tech brodavnjicach szereje, e
na wóstatku ten vjechec sę v pjec vrzuci. Ale tej tesz
trzeba sę zaroz z bakuza venosec, abe anje vjidzec, anje
czec, jak ten vjechec sę poli.

23. Przeciv szulętom (vjelgiun jajom) wu dzecka trzeba trze
raze jic pó bjeżącą wóde, a vjedno prze vschódze abo pó
zochódze słoniszka, wód te same struszki trzeba też
przenjesc trze kamiszki, chtere sę rospoli e v tę wóde
vrzuci. Pótemu nją sę pólevo do trzece rize te jąderka.
Prze tim vszetkim nje trzeba njick gadac.

24. Na rozą są nastąpujące lekarstra: a. Szotorę przełożec,
chtерą sę trupa wócarło; b. Veznje sę dzevjinc stebełe, moczo

113

Памятники и образцы народного языка и словесности. Истъ III.

114

## IX.
### СТАРИННЫЯ ВЕЛИКОРУССКІЯ ПѣСНИ,

записанныя Священникомъ Е. Фаворскімъ
ВЪ СЕЛЪ ПАВЛОВЪ НИЖЕГОРОДСКОМ ГУБЕРНІІ.

1.

БЫЛИНА ПРО ВАСИЛІЯ КАЗНѣРОВИЧА И ДОБРЫНЮ НИКИТИЧА, КАКЪ ОНІ ВЪ ОРДУ ХОДИЛИ.

Ни ясёнь соколь съ тёплá гвѣзда солётывать,
ни бѣдной кречотъ съ тёплá гвѣзда сопорхывать;
востаетъ самъ батюшка Володиміръ князь
изъ свовà изъ мѣста княженецково.
Приказалъ онъ наливать чанъ зелёвá вина;
въ чанъ пушшаетъ золотý чарý —
вѣсомъ чарá пол-сёма пуда,
мѣрой чара пол-сёма вёрдá.
Возговорить самъ батюшка Володиміръ князь:
Охъ вы гой естя, мои сильны֗могучія богатыри!
хто подъміетъ эту чарý одной рукой,
и хто вышьеть эту чару однымъ духámъ;
сослужилъ бы мнѣ тотъ служебку великую;
съѣздилъ бы въ орду во невѣрную,
къ тому царю къ Батырю ко Каймановичу;
отвѣзъ бы ёму дани-пошлины,
всѣ выходы княженецкіе —
двѣнадцать тысячъ золотой канны,
на двѣнадцать тысячъ чистово сёребра,
на двѣнадцать тысячъ крупново железучу,
на двѣнадцать тысячъ ясныхъ соколовъ,
на двѣнадцать тысячъ бѣлыхъ кречотовъ,
на двѣнадцать тысячъ мѣкихъ пѣшычокъ.
Я дамъ тому провожатыехъ
и вдвоє дамъ сбережатыехъ.
Выходитъ доброй молодечь,
ужъ п молодой Василій Казнѣровичь;
беретъ чару одной рукой,
выпиваетъ чарý еднымъ духámъ:
Ужъ ты батюшка нашъ Володиміръ князь!
сослужу теъ я служебку великую,
съѣзку въ орду во невѣрную,
къ тому царю ко Батырю Кайманычу;

Прибавл. къ Извѣст. И. А. Н.

отвѣзу ёму всѣ дани пошлины
и всѣ выходы княженецкіе").
Мнѣ не надоно твоихъ провожатыхъ,
не нады твѣхъ сбережатыхъ;
только дай мнѣ братца названово,
да ужъ молода Добрыню Никитича.
Добрыня, бать, отца-матери хорошово;
Добрыня роду племени учёново:
умѣть Добрыня слово молыти,
передъ тѣмъ царёмъ Батыремъ поклонитиса,
поклонитиса умѣть и похвалитиса.
Даваль ёму князь Добрыню Никитича.
Пошли молодцы по конюшенкамъ по дубовьнимъ
выбирать сеѣ добріхъ коней.
Во стремена ногою не ступаючи,
и заўздицу рукою не хватаючи,
садились молодцы на добріхъ коней.
Похвали ко городу ко Астраханѣ.
Тхали онѣ трои суточки.
Царь Батырь изъ окна глядить,
глядючй на нихъ у.льбаетса и насмѣхаетса:
Што эта прилетѣли за двѣ пташки, за двѣ Русскихъ!
Не бывать вамъ молодцамъ на святой Руси,
не видать вамъ молодцамъ князя Володиміра
и не гуливать по кónнымъ по плóшадямъ.
Отвѣтъ держить Добрыня Никитичь:
Охъ ты гой еси царь Батырь!
по чёмъ ты знаешь, по чёмъ вѣдаешь?
Мы ударимса съ тобою объ великъ закладъ;
ни объ стѣ рубляхъ, ни объ тысячъ,
мы ударимся съ тобою объ буйныхъ головахъ.
Поставимъ въ чистымъ полѣ вострò копьё,
и станемъ въ востро копьё мѣтити
изъ твовà изъ высоково терёма,
изъ твовà станемъ косяшшета окна:

*) Здѣсь снова слѣдуетъ перечень дани.

XVII: VIII

115

Памятники и образцы народного языка и словесности. Литей III.

116

хто не попадеть въ вострò копьё,
рашшибить ёво нá-двое и нá-трое,
нá-трое и на-четверо.
Возговорить царь Батыръ:
Охъ вы гой еста мое Татаровья,
здыи мужики улӑновьи!
внесите мой тўгой лукъ и каленӳ стрёлу,
положите лукъ на дубовой столъ.
Внесли ему тўгой лукъ,
положили на дубовой столъ.
Возговорить царь Батыръ:
Ишша што это дубовой столъ не шатнетса,
и у стола ноги не подомятса?
Отпѣть держить Добрыя Никитич:
Подъ столомъ тё сидять двѣ пташки, объ Русскихъ.
Стать царь тўгой лукъ натягивать,
стать калену стрёлу накладывать;
туть и лопнуль у нёво тўгой лукъ...
Скоро сѣли молодцы на добрыхъ коней,
учали по сп.лушкѣ погуливать:
гдѣ повёрнутса, дѣлали улицы,
поворотитса — часты плъшшади...
Царь Батыръ изъ окна глядить:
Охъ вы гой еста дородыи молодцы!
Покиньте мнѣ людей хошь на сѣмины;
мнѣ не нады теперь вашихъ данёй-пояшней
и всѣхъ выходовъ княжENEКъ.

2.

БЫЛИНА ПРО НИЯЮ МУРОМЦА И СОЛОВЕЙКА РАЗБОЙНИКА.

Не съррой дубъ къ землѣ клонитса,
ни бумажны листочки растилаются:
растилется сын перед батюшкомъ;
онъ и просить сеѣ благословеньца:
Охъ ты гой еси, родимой, миіой батюшка!
дай ты мнѣ своє благословеньіцо
Я поѣду въ славной, столией Кѣевъ градъ
помолиться чудотворцамъ Кѣевскимъ,
заложиться за князя Володиміра,
послужить ему върой правдою,
постоять за вѣру Хрисьянскую.
Отвѣчать старой хресьянинъ Иванъ Тимофеевичъ:
Я на добрыя дѣла теѣ благословленѣ дамъ,

а на худыя дѣла благословленья нѣтъ.
Поѣдешь ты путемъ и дорогою,
ни помысли зломъ на Татарина,
ни убей въ чистымъ полѣ хресьянина.
Поклоните Илья Муромецъ отцу дѣземли,
самъ онъ сѣлъ на добрѣя коня,
поѣхалъ онъ во чисто поле.
Онъ и бьетъ коня по крутымъ бѣдрамъ,
пробивать кожу до чёрна мяса;
ретиной ёво конь осережаетса,
прочь дѣтъ земли отдѣляется,
онъ и смететъ выше дерева стоячево,
чуть пониже оболока ходячево.
Первой скокъ скочилъ на петнадцать верстъ;
въ другой скочилъ, колодезь сталъ;
у колодезя срубилъ съррой дубъ,
у колодезя поставилъ часовенку,
на часовѣ подписалъ своѣ ймичко:
"Хацъ такой-то сильной, могучей богатырь
Илья Муромецъ сынъ Пвановичъ;
въ третій скочилъ, — подъ Черниговъ градъ.
Подъ Черниговымъ стоить сила — сѣты нѣтъ;
подъ Черниговымъ стоять три царевича,
съ каждымъ силы сорокъ тысячей.
Богатірско серцо разгórчично и неумчиво,
пушше огня обгнічка серцо разыграется,
пушше пляшшово мороза разгорается.
Тутъ возговорить Илья Муромецъ таково слово:
Не хотѣлось-было батюшку супротивникомъ быть,
йшша знать-та ёво заповѣдь переступить.
Берѣть онъ въ руки саблю боєвую,
учаль по сп.лушкѣ погуливать:
гдѣ поверится, дѣлалъ улицы,
поворотится — часты и лопшали;
добиваетца до трихъ царевичовъ.
Тутъ возговорить Илья таково слово:
Охъ вы гой еста мое три царевича!
во полонъ ли мнѣ васъ взять,
ай съ васъ ўйны головы снять?
Какъ въ полошъ мнѣ васъ взять,
у меня дороги завѣзжія и хлѣбы завозныи;
а какъ головы снять, царски сѣміпы погубить.
Вы поѣдьте по свымъ мѣстамъ,

119

Паъятънъкъ и образъцы народнаго языка и словесности. Листъ VIII.

120

да на дорогѣ миѣ было три помѣшницъ:

перва помѣха — очистиљ я Черниговъ градъ;

друга помѣха — я мостиљ мосты на патнадцать верстъ
черезъ ту рѣку, черезъ Самородницу;

третья помѣха — я сошійъ Соловья разбойницка.

Охъ ты гой еси Соловейко разбойницкъ!

ты взойди ко миѣ въ полату обѣлу-камену.

Отвѣтъ держитъ Соловейко разбойницъ:

Не твоя слуга, не теѣ служу, не тея и слушаю;

я служу и с. слушаю Илью Муромца.

Возговорить Володиміръ: Охъ ты гой еси Муромецъ,

Илья Муромецъ сынъ Ивановичъ!

прикажи ёму взойти въ полату обѣлу-камену.

Приказаі ему взойти Илья Муромецъ.

Тутъ возговорить Володиміръ князь:

Охъ ты гой еси дородной, доброй молодецъ,

Илья Муромецъ сынъ Ивановичъ!

прикажи ёму свинуть громкимъ голосомъ.

Возговорить Илья Муромецъ таково слово:

Не во гнѣвъ бы теѣ, батюшка, показалоса;

я возьму тея, батюшку, подъ пазушку,

а княжню-ту закрою подъ другою.

И говорить Илья Муромецъ таково слово:

Свисан, Соловейко, въ полѣвиста.

Свиснуль Соловейка во весь голосъ:

свяло у полать верхъ по оконченьки,

разломало всѣ связи желѣзыя,

попадали всѣ сильны могучи богатыри,

упали всѣ звѣаты князі бояря,

одинъ устоять Илья Муромецъ.

Выпушшаль онъ князя со княжней изъ подъ пазушокъ.

Исполать теѣ Соловейко разбойницкъ!

какъ тея взялъ это Илья Муромецъ?

Отвѣтъ держитъ Соловейко разбойницкъ:

Вить на тѣ пору больно пьяня я былъ;

у меня большая дочь была имениницца.

Это слово Ильѣ Муромцу не показалоса;

взялъ онъ Соловейку за вершишочку,

вывѣлъ ёво на княженецкой дворъ,

кинулъ ёво выше дерева стоячево,

чуть по ниже оболока ходячево;

до сырой земли допускывалъ ино подхватывалъ.

Расшибъ Соловейко свое всѣ тутъ косточьки.

Пошли теперь къ обѣду княженецкому.

Охъ ты гой еси Илья Муромецъ сынъ Ивановичъ!

жалую тея трёмя я мѣстами:

перво мѣсто — подлѣ меня ты сядь,

друго мѣсто — супроті меня,

трѣтье — гдѣ ты хочешь, тутъ и сядь.

Зашоль Илья Муромецъ со койнинчка,

пожаль онъ всѣхъ князей и боярей

и сильныхъ могучихъ богатырей;

учутилса онъ супроті князя Володиміра.

За досаду Олешѣ Поповичу показалоса;

взялъ Олеша булатной ножъ,

онъ и кинулъ ёво въ Илью Муромца;

пымалъ на полетѣ Илья булатный ножъ, —

взоткнулъ ёво въ дубовой столѣ.

### 3.

#### БЫЛИНА ПРО МОЛОДДА ЧУРИВУ.

У князя было у Володиміра,

у Кѣевсково было у Сыславщча

было ппрованьицо почёсное —

чеснò и хвальнò, бóльно радышно,

на многи на князя, на бояря

и на всю поляницу, на удалыхъ молодцюъ.

Ставовилась ёства пата-пá-двацдать —

бѣлая лебёдушка подъ уксусомъ.

Рушила князня лебедь обѣлую.

Заглядѣлась она на Чуриву на Цыплёсковича,

порѣзала князня руку лѣвую;

со стыду, со срамѣ подъ столъ руку свѣсила.

Сама взговорить таковъ слово:

Негоденъ Чуривушка въ постельницьки,

во наши во постели княженецкія.

Сказана Чуривѣ служоа явленая:

ěmu тѣдить по горолу по Кѣеву,

ěmu звать гостей съ гостинами жоны,

ěму звать князей со княжницками,

ěму звать бояръ со боярынями.

Встаётъ Чурива ранёхышко,

123

Памятники и образцы народного языка и словесности. Местъ VIII.

124

## 6.

Не летай, соколъ далёко и высоко,
далёко и высоко на синё моря;
не машь, соколъ, крыломъ правымъ,
не рони пёрья во синё моря,
на синё моря и на черную грязь.
Не ходи, молодецъ, вдоль по улице;
не гуляй, удалой, вдоль по широкой;
не машь, молодецъ, рукой правою,
рукой правою, рукой бълою.

### 7.

### ЦАРЬ ПЕТРЪ АЛЕКСЕВИЧЬ ВОРОЧАЕТСЯ.

А у насъ было на синё морѣ,
на синё морѣ на Балтійскімъ,
выплывающі, выбѣгалъ Муравей царобъ,
хорошо корабъ изуркáltеной,
мелькшімъ жмечучою пушинаной.
На царынікъ всѣ снѣасточьки шелкобыя;
на немъ мазутушки всѣ полковицьки,
а пасажирушки всѣ енералушки;
на носу спидить православной Царь,
православной Царь, Петръ Алексѣевичъ;
на кормѣ спидить молодой Нѣмецъ.
Онъ бѣжить корабъ изъ иной земли
изъ иной земли, земли Швецкія
во нашу мать во Россіюшку.

## 8.

### СЕЛО ПАВЛОВО.

Ужъ ты славное сёло Павлово,
слобода графа Шереметева !
про тея, сёло, падеть слава добрая,
слава добрая, рѣчъ хорошая,
будто ты, сёло, на красі стоишь,
на краси стоишь, на кругой горѣ,
на кругой горѣ, по раздѣліцу,
ты на двухъ рѣкахъ, на двухъ быстрыхъ;
промежъ тея бѣжить рѣчка Тарычка,
возь-бокъ бѣжить Ока матушка,
По Окѣ рѣкѣ бѣжить лотычка,
лёгка лотычка раскрашоная,
все гребцами лотка усажоная,
какъ на восьмера на весёлічки.
Въ этой лотычкѣ самъ графъ гулять
Шереметевъ графъ Борись Петровичь.

## 9.

### ПОХОДЪ НОДЪ ПОЛТАВУ.

На царскій праздникъ, на великъ день,
на Свѣтло Христово Воскресенье,
заунывно во царь-колоколъ заблагвѣстили.
Всѣ князи бояря пріуныли;
собирались въ Успенскій собор Богу молиться.
Всѣ князи бояря Богу молились.
заздравно молебны служили.
Один изъ нихъ бояринъ Богу молилса,
заздравна молебна не служить;
частёхонько изъ собору вонъ выходить,
къ бѣлокаменной оградѣ припадаетъ,
бѣлъ горючъ камень слезами заливаетъ, —
графъ Борись Петровичъ Шереметевъ.
Возговорить бояринъ: Господа бояра!
нешта мнѣ больно тошно;
грустнымъ-та мнѣ боярину груненько.
сказана мнѣ боярину служба царска;
указана мнѣ боярину въ полѣ дорожка —
подъ славный городъ подъ Полтаву:
ѣхать мнѣ боярину на поединокъ.

## 10.

### ПОХОДЪ НА АЗОВЪ.

Собрается православный Царь подъ крѣпкой Азовъ городъ.
Собраетъ онъ тележинъ сорокъ тысячей;
въ каждую тележку сажать по пяти молодічковъ,
по шестому приставливать по извѣшṭичку;
укръявляли суконцами багрецовыми,
убивали гвоздочками полужоными.
Подъѣжали къ Азовскімъ крѣпкимъ воротичкамъ.
Возговорить православной Царь таково слово:
Охъ вы гой естя, Азовскіи караўльшшічкіи!
доложите во Азовѣ свымъ начальничкамъ:
Пріхалъ къ вамъ богатой гость Єєдоръ Пвановичь
съ тѣми ли съ товарами со заморскіми,
со купцами пріхалъ и съ соболіцами.
Отворяли ёму Азовски крѣпки воротички.
Онѣ ѣхали во Азовъ городъ трон сўточкіи,
на четвёртые сўточкіи уставились.
Тутъ возговорить православной Царь таково слово:
Охъ вы гой естя, извѣшшічкіи дѣбры молодцы!

125

Памятники и образцы народного языка и словесности. Листъ VIII.

126

Отдирайте суконцы во едіной махъ.

Отдирали они суконцы скоро па скоро,
вылетали изъ кӑжней изъ тележки по пяти молодчиковъ:

они сабли востры на голо держутъ.

Испужалась Азовскій начальнички:

Ужъ ты батюшка нашъ,

православной Царь Петръ Алексіевичъ!

не муті ты нашъ тіхой Донъ:

мы стӑнемъ тѣ служить вѣкъ вѣрой-правдою

вѣрой-правдою, и какъ тѣ надою.

XI.
ХОРУТАНСКІЯ ПѣСНИ

ПЗЪ ЗИЛЬСКОЙ ДОЛНИЫ.

Неподалеку отъ города Бълка (Villach) впадаетъ съ юга
въ Драву рѣчка Зиля (Zika-Geil), отдѣленная отъ водъ Тая
(Tagliamento) п Сочи (Jzonzo), текущую въ Адриатическое море,
Фріульскими и Каринтійскими Альпами. Вдоль по своему теленю,
Зиля образуетъ долину, и низняя, восточная часть этой
долины, извѣстная подъ именемъ Зильской долины (Guilhal),
привадлежитъ исключительно Славянамъ Хорутанской вѣтви,
Зплянамъ, междѣ тѣль какъ въ верхней части своей долина называется Лъсами (U Lesach—Lessachthal), и теперь населена одиницъ Нъмцами. Долина Зильская начинаяется на западѣ у Мод-
рынскаго моста (Möderndörferbrücke) и идет внизъ по течению
Зили на востокъ до высотъ Добрача (Dobrač), съ которыхъ
вся она какъ на ладони. Тамъ, на Добрачъ есть церковь св.
Якова, и какъ ни трудно взойдти къ ней на высоту 1140 са-
жень отъ моря, но богомольные Зиляне взираются, молятся
объ урожаѣ, и любуются своей долиной. Крутыми громадными
утесами висять и съ сѣвера и съ юга вершены горъ вадъ до-
линой; ниже горы покрыты зеленью травъ и лѣсовъ; еще піже
легли пологими холами; а по берегамъ Зили разложились рос-
кошные луга и рощи. И тамъ и тутъ пестрятъ красивые дe-
ревеньки и села; на лѣво отъ долины, съ Добрача, видѣшь до-
рогу, которая вьется къ Мгламъ (Magly—Maglern), и за нимъ
соединяется съ большой Каринтійской дорогой, пдущей изъ
Бълка (въ Терпішъ (Terbis-Tarvis), еще лѣвѣ блестить и
Драва. Въ началъ Апрѣля, когда окрестныя горы покрыты
еще глубокими снѣгомъ, въ долинѣ уже весна, все зеленѣть
и цвѣтеть — и внишь, и линцы, все готовится къ привычному
урожаю; лѣтомъ жары не переходятъ за 15° тепла, а зимою
рѣдкость и 8° градусный морозъ. Это одинъ изъ самыхъ бла-
гословенныхъ уголковъ Каринти; соѣди завидуютъ Зилянамъ,
и въ несчастные годы изъ Зильской долины ждутъ себѣ по-
мощи.

Въ 10-ти приходахъ, составляющихъ Зильскую долину, не
болѣе 7000 душъ). Всѣ Зиляне — свободные хлѣбопашцы,
платящіе своиці помѣщикамъ за землю подать или вмѣсто по-
дати работающіе имъ опредѣленное время. Народъ все рослій,
статный, красивый и здоровый. Кретиновъ и зобастыхъ пѣть.

Зилянинъ благороденъ, добродушенъ и привѣтливъ. Зиляка
горда, хитра, но тоже благородна и привѣтлива; веселость Зи-
лянъ вошла въ пословицу; а Нъмы, которые окружаютъ ихъ со
всѣхъ сторонъ, ставятъ въ примѣръ чистоту ихъ нравствен-
ности, говоря, что и между ними было тоже лѣть за тридцать,
но теперь добрые мужья и жены остались только въ Зильской
долинѣ.

Не смотря на распространение просвѣщенія, Зиляне сопра-
няютъ дѣдовскій бытъ и вмѣстѣ съ нимъ любовь къ своей на-
родной пѣсѣй, которая появляется какъ необходимая привадлеж-
ность всякаго стариннаго обряда.

Въ числѣ этихъ обрядовъ очень любопытень въ отноше-
ніи къ древностямъ обрядъ праздника Липы, соединившагося
теперь въ торжествованіемъ праздества приходской церкви.
Ліна есть необходимое украшение всякой веси: занимая въ ней
главное мѣсто на площади, она всѣми бережется и чтится. Подъ
нею собирается народъ въ каждый свободный часъ; въ празд-
никѣ Ліпы подъ нею и около нея проводятъ и прижоване и
гости изъ другихъ приходовъ почти весь день, кромѣ обѣда.
Прежде и обѣда бывалъ тутъ же на площади общій: но это за-
прещено духовенствомъ. Двѣ главыя части праздника Липы,
оставшіяся, какъ кажется, отъ глубокой древности, суть: раз-
биваніе бочки (Sōda) и пляска (Rej). Бочка привѣшивается къ
Липѣ, подъ которой становится та дѣвушка, которой суждено
быть парицей праздника. Всѣ молодцы-юнаки на копахъ вы-
ѣзжаютъ на площадь къ липѣ съ палищами въ рукѣ; по дан-
ному знаку скакутъ одинъ за другимъ вокругъ площади, то
удаляясь отъ липы, то приближались къ ней, и всякий разъ
какъ подъѣзжаютъ къ липѣ, стараясь на всемъ скаку попасть
палицею въ дю бочки. Отъ этихъ ударовъ бочка разбивается
въ дребеги, такъ что остаются на вѣтви только обручи. Юнаки

*) Вотъ названія десати сельъ ихъ: Погорья (U Pogórjach=Guriach), Быстріца (Bistr'ca=Feistritz), Чачи (U Čačich=Sack), Юревское (U Šent-Jurja=S. Georg), Навловское (U Šent-Pawa=S. Paul), Блачи (U Bwačach=Vorderberg), Степановское (U Šent Stefana=S. Stephan), Бурлы (U Būurlach = Vörelach), Мелбичи (U Milb'čach = Mellweg), Бердо (Na B'rdy=Egg).

133

Памятники и образцы народного языка и словесности. Литер. ХХ.

134

Законъ баба повяла.

За паръ работа, за двѣ зарӑръ.

Запиші го на лед-атъ.

Здравы-атъ на бөлны-атъ не вър'ва.

160. Зе си даръ-тѣ.

Зима-та прӑви богаты-тѣ хамали, сиромӑси-тѣ чапкъни.

Зимно врѣме я като малко дѣтѣ: сега плаче, сега ся смѣк, сега валі, сега слѣнче грѣкъ.

Зла женӑ и отъ море пò зла; добрӑ женӑ и отъ имӑнӗ пò добрӑ.

Здó за зло не врѣшай.

165. Зло кӳче ни кость не таде ни дрӳгыму ик дӑва.

Зло кӳче стадо чӳва.

Зло ся дӳши ся добрӑ.

Зміла-та ся виқ, виқ, пакъ въ дупкъ-тѣ се прӑва вліза.

Знӑк до крӳши.

170. Знӑк що йма и между зжӑн-тѣ му.

Заровены-тѣ въѣглены много гōрещъ дръжкътъ пёпел-атъ.

Защо ти к брада-тэ, кога го нѣмашь въ главѣ-тѣ.

За хылйдо сладко а за паръ горйиво разваля сладко-то.

И глухъ царь го к чуль.

175. И дуймай и за пōслӑ мысли.

Извади ми ты мёне кднó-то окò да ти извадіж азъ двѣ-тѣ.

Извади на кнадравы-атъ очи-тѣ.

Изгорй кногò та посыпй дрӳгъго.

Излйза на главѣ.

180. И коль мōже и азъ мōжъ, ами Господь не помōже.

И лудь бёга отъ пьянъ.

Има до крӳши.

И мёне ще мама ожёни и азъ щъ си добъі бўлчицкъ.

И мōлта хрътка ще хвӑне зяякъ.

185. И на прйсмѣхъ Господь помага.

И ръшёто сръдце юма.

Исповѣданъ грѣхъ не к вёче грѣхъ.

Иска да дой отъ гловъ крарѣмѣко.

Иска съ мёчкъ-тѣ да таде дрёбници.

190. И сърбй и боли.

Истъкъ си платнó-то.

И стѣны-тѣ имѣть очи и уши.

И той-зи грѣхъ на поповы-атъ тѣхъ.

И коковѣка-та катò ще снесё лапцё коткудече.

195. Каквá-то к кръша-та, такáва и дръжка-та (опашка-та).

Каквó-то отцà, такà и дѣдà.

Каквó-то си бръкаль кӑшъ-тѣ такà и ташь.

Какво-то чини, така и да найде.

Както си мѣтиль водъ-тѣ, така иж и избѣструвай.

200. Както хокнало, така ся и отозвало.

Както му свирѣтъ, така и игрӑкъ.

Както падне, тѣй лёгне.

Какъвъ то му ум-атъ, такъвъ му и дом-атъ.

Какъ въ то му дом-атъ, такъвъ му и ум-атъ.

205. Каміла-та що ли мысли, а камилӑр-атъ що ли каже?

Каміла-та отишлӑ да трёсё рогá-та си, изгубила и уши-тѣ си.

Кӑніхтъ ли тя ташь, гōніхтъ ли тя бѣжь.

Кӑпка по кӑшкъ, гъобль стӑва.

Кӑратъ ся като да имѣть нѣшь до дѣлать.

210. Кӑта дêнь гызда гыздава, а на Великдень гнидана.

Кӑта день му глава-та въ торбѣ-тѣ.

Катò водà подъ плѣвъ.

Като имашь да имъ напѣлнешь ржцѣ-тѣ, то к се хárно.

Като кӳче отъ шрѣкло.

215. Както го к соліль, така да го таде.

Като че к роденъ на воденицкъ.

Кога падне челакъ въ морé-то, хвӑша ся и за змінъ дано извлечё.

Кога дъждь прѣвалй и качүль му на главѣ-тѣ.

Кога си вйди ушй-тѣ.

220. Кога-то ты отхождаше, азъ ся връщахъ.

Кога-то ся катýрътъ колá-та, тогáва много пѣтища ся
отвӑриртъ.

Коц-то кӳче мя к залатало, се к побѣснѣло.

Коц-то кӳче не лӑкъ, то не хӑпе?

Кой ся хвӑли, той не пали.

225. Кой-то бръка въ мѣдъ, той си и ближе прѣсты-тѣ.

Кой-то жалѣкъ петала-та загуб'ва и кой-ны-атъ.

Кой-то избйра, той примйра.

Кой-то глѣда, — соль и пицёръ въ очи.

Кой-то юма брадӑ, той си има и грёбень.

230. Кой-то юма кдццъ кошъ слáма отъ тёбё повěче; съ него не ся захващай.

Кой-то лѣже, на въже; кой-то нé — на двѣ.

Кой-то ми зло мысли, Господь да го очйсти.

Кой-то не знӑк да сѣдй на лопатѣ-тѣ, той сѣдй на дръжкъ-тѣй.

Кай-то пики на вереснѣ, два пѣти ся ошива.

235. Кой-то продáва, юска и кӑръ.

Кой-то плӑче по чуѣды гробища, той безъ очи остáва.

Кой-то прōси, глāденъ не остáва.

Кой-то прōси, той нōси.

141

Памятники и образцы народного языка и словесности. Листъ IX.

142

480. Сичко завръшва чичо Мытò.

Сичко си йма връме-то.

Слѣдъ гръмавицкъ и дѣждѣ ще бѣде.

Слѣдъ смрѣть покаланкъ не бѣва.

Слѣпа кокошка, кога проглѣда, йска да ся качи и на пѣтел-атъ.

485. Слѣпѣцъ слѣшцѣ воби и двама-та въ тѣмѣ-тѣ.

Смрѣдѣ не смрѣдѣ подъ нос-атъ ми сн.

Смѣтѣ ся, дѣца, че ся смѣк майка ви и баша ви.

Сши заяшкѣ сънь.

Спорѣдѣ поп-атъ и-приход-атъ.

490. Спорѣдѣ сватѣс-атъ и тропарь-атъ.

Стара дѣскѣ бош не хваша.

Старо куче варди овчи.

Старъ приятель к по-добъръ отъ старо вйно.

Стрӑхъ лозе пази.

495.Стӑгай-го Михальо.

Сухъ комати безъ хлѣбъ.

Съ вйлъ хвътъя орхъи.

Съ дѣте на пѣть не ходи, зашò ако ти ся строшькъ тола-та

смѣк ти ся, ако му ся строшькъ плаче.

Съ кдинъ камъкъ стѣна не става.

500. Съ кндо цвѣте лѣто не бѣва.

Съ кола зайпи лови.

Съ свой ѣшь — пий, зйманк — даванк не прави (Турска).

Съ твой-тѣ ти камъны ще тя убіж.

Съ чуђво дужё не ся пӳшай въ кладенецъ, че мобѣ да ся
случи гвинло.

505. Сѣдѣ самъ да не тя к срамъ.

Садъ сèбе като дрӳгъго, а дрӳгъго като сèбе.

Съвнѣкъ безъ пѣтлѣ.

Сіты-атъ не хваша вѣрѣ на гладны-атъ.

Стори милостинъ на богатъ, по-добрѣ да ик хвърлишь въ морé-то.

510. Съглӑск-то денъ ся тачè, а нощъ ся разтакава.

Сѣкога баба давала милостинъ, а веднӑкъ сӑмо не дала, и
като че хичь не давала.

Стані на дѣвол-атъ другъ-ръ додѣ миѣнє мост-атъ, че тя
бутнова дюль.

Сѣкы си брани мухы-тѣ отъ очй-тѣ.

Сѣкы йма сèбе си нѣшь, и муха-та ся има за нѣшь.

515. Сѣко піле ся хвӑли съ свой-атъ си глӑсъ.

Стані, Святый Владіко, че иде кум-атъ ми.

Само живы-атъ к студенъ въ разговоръ.

Сѣкы харесува сèбе си.

Сѣкы тіча на съвершеннъ арманъ.

520. Сѣка козà к обѣсѣна за свой кракъ, но кога дойде вйдѣвъ
день, тога́ва щемъ вйдѣ.

Сиромашнѣ мобě да ся тръйи, а слободнѣ не мобě.

Силны-атъ межъ прѣполовява дий-тѣ си.

Тамамъ прилика: дѣто щѣлѣ двайна да горѣлѣ, по добрѣ кдинъ.

Тамамъ сва́тба на угáль: ни хлѣбъ стигнѣ, ни манджа остáнѣ.

525. Тéбъ дýмамъ дýвёрко, осѣщай ся снахо.

Тебѣ дүмамъ свекрѣво, осѣщай ся снáхо.

Това бада знӑк, това и бак.

Това му кучка и отнесла.

Той не к на шаренъ-та кравъ тѣлѣ.

530. Толага-та изъ рай израсла.

Трӑй дүшө, чернъй копъо.

Трӑй кónьо за зеленъ травъ.

Тръова да хвѣрли пéсель въ очи.

Тръпило яма, давило нѣма.

535. Тръснъ му вълнѣ-тѣ.

Трътйль ся к нейдъ влѣкъ.

Тръчи Боже та глѣдай.

Тръчи Боже та слушай.

Тýрци съ колà зайци ловятъ.

540. Ты мéне разсмей, тéбе Гóсподь да разсмѣкъ, като пúкнель конь.

Токмо кдно куче Карманъ не выйдътъ.

Удáри кослъ-тѣ въ камъкъ.

Ударі куче въ главѣ-тѣ и мома ти на срѣшѣ.

Удáриль го горни-атъ прагъ, та погледнель долні-атъ.

545. Удréпálъ ся, като таболкáрскы конь.

Удяй тайца на масло.

Умъ царўва, умъ керўва, умъ говéда пасé.

Устà сж пеśкы.

Утшавай болны-атъ додъ му искóчи душá-та.

550. Хвърли задъ себе да намъришь прѣдъ сèбе.

Хвърли петала-тӑ.

Хвърли топ-атъ.

Хапши ся два пѣти на кндо мѣсто.

Харйанъ оцétъ, по благъ и отъ мěдъ.

555. Хárна момá, зла невѣста.

Хванъла го кокоша-та слѣпота.

Хванъла ся цӑрска-та дъщеря за работѣ, та и ся исприщили
рӑшӗ-тӗ.

147

Памятник в образцы народного языка и словесности. Листъ Х.

148

Призъжалъ гонецъ во Кіевъ градъ
ко ласкову князю Володиміру,
говорилъ гонецъ таковы слова:
Царь Мамай даетъ сроку на три мѣсяца.

Посылать сталъ Володиміръ князь
староѣва казака Илью Муромца,
что на поле, на Куликово,
что за тридевятыю богатырями.

Выходилъ старый казакъ Илья Муромецъ
выходилъ онъ на широкой дворъ,
выходилъ онъ въ стойлы бѣлокаменны,
выбиралъ коня богатырскаго,
сѣдалалъ сѣделечкомъ черкацкіимъ,
Зашипиналъ двѣпадцатью подпругами шелковыми,
а тринацатою подпругою булатною;
не для красоты молодецкія,
а для крѣпости богатырскія.
Вызжалъ онъ на широкой дворъ,
билъ коня палицей по крутымъ бедрамъ.
Скакалъ конь черезъ стѣну бѣлокаменну,
и уварился бѣжать во чисто поле.
А посокки его были по пяти-то верстъ,
изъ-подъ копыть конь выметывалъ
сырой земли по сѣиной копнѣ.

Прискакалъ Илья Муромецъ на поле,
что на поле, на Куликово,
гдѣ было тридевять богатырей.
Отмахивалъ (3) плѣтовищемъ моложавымъ (4)
по бѣлу шатру на праву сторону;
говорилъ Илья Муромецъ таковы слова:
Гой-еси, вы, тридевять богатырей!
Алеша Поповичъ, Самсонъ богатырь,
Свѣтогоръ богатырь, Допъ Ивановичъ,
Иванъ Колывановичъ!
Просить васъ Володиміръ князь
изъ бѣды его выручить;
наступаетъ на него царь Мамай
со своею невѣрною силою.

Говорать тутъ могучіе богатыри
старому казаку Ильѣ Муромцу:
Ты сойди-ко, Илья Муромецъ, съ добра коня,
ты войди-ко къ намъ во бѣлъ шатерѣ,
выпить у насъ чару зелена вина,

зелена вина въ полтора ведра!

Сходилъ Илья Муромецъ съ добра коня,
входилъ онъ къ нимъ во бѣлъ шатерѣ
вышивалъ опѣ чару зелена вина,
зелена вина въ полтора ведра.
Наливали богатыри другу чару,
подносили чару Ильѣ Муромцу;
съ той-ли чары Илью хмѣль зашибъ.
.Жилися Илья Муромецъ во бѣломъ шатрѣ,
во бѣломъ шатрѣ опочивъ держать.
Богатырской сонъ по двѣнадцать день!
А Володиміръ князь Илью ждеть пождетъ,
Илью ждеть пождетъ и не дождется.
Посылаетъ ко Ильѣ онъ племянника,
молодова Ермака Тимофеюча.

Выходилъ Ермакъ на широкой дворъ,
заходилъ онъ въ стойлы бѣлокаменны,
выбиралъ себѣ коня богатырскаго;
сѣдалалъ сѣделечкомъ черкацкіимъ,
Зашипиналъ двѣнадцатью подпругами шелковыми,
а тринацатою подпругою булатною:
Не ради красоты молодецкія,
а ради богатырскія крѣпости.
Вызжалъ Ермакъ на широкой дворъ;
билъ онъ коня по крутымъ бедрамъ:
Поднимался конь чрезъ стѣну бѣлокаменну,
и уварился конь во чисто поле.
Посокки его были по пяти-то верстъ;
изъ подъ копыть конь выметывалъ
сырой земли по сѣиной копнѣ.

Пригоняльъ онъ на поле Куликово
и отмахивалъ плѣтовищемъ моложавымъ,
по бѣлу шатру, богатырскому.
Ахъ, вы, гой еси, могуіе богатыри!
Алеша Поповичъ, Самсонъ богатырь,
Свѣтогоръ богатырь, Допъ Ивановичъ,
что Иванъ Колывановичъ!
просить васъ Володиміръ князь
во Кіевъ-градъ на выручку;
наступаетъ на Кіевъ царь Мамай
со своею силою невѣрною!

Говорятъ ему тутъ богатыри:
Ты, сойди-ко Ермакъ со добра коня,

149

Панатинки и образцы народного языка и словесности. Листъ х.

150

ты войди ко Ермакъ во бѣль шатеръ;
ты исней-ко чару зелена вина,
зелена вина въ полатора ведра.

Отвѣчает имъ молодой Ермакъ:
Если выпить, какъ мой дядюшка,
что старый казакъ Илья Муромецъ,
такъ намъ не къ чему будетъ и пріхати.

Оборачивалъ онъ коня богатырскаго
и поѣхалъ ко городу Кіеву.

Какъ пріхалъ онъ къ городу Кіеву,
что нельзя ему въ городъ въхати:
Обступила вокругъ чуда сила.
Какъ възжаль Ермакъ на круту гору
и сталъ онъ силу посмѣчивать,
что посмѣчивать сталъ, посписывать.
А. силы-то было видимо не видимо:
ни смѣтить силы, ни списать нельзя.
А громкъ того было тридевять богатырей:
Девять сыновей, да девять дочерей,
да девять зятевьев Мамаевыхъ,
а надъ всѣми набольшій царь Мамай.

Видить Ермакъ, дѣлать нѣчего:
Поскакалъ онъ въ силу со крутой горы,
сталъ помахивать своей палицей,
а палица-то во двѣнадцать пухъ,
куда ей махнетъ — тамъ и улица,
а отмахнетъ — переулочекъ.
И бился Ермакъ что двѣнадцать дней,
побилъ онъ силы Мамаевой безъ счету,
а силы все, кажись, не убыло,
а Ермакъ изъ силы выбился.

Възжаль онъ на круту гору,
раскидывалъ на горѣ бѣль шатеръ,
и ложился опочивъ держать.
Какъ посмотреть вокругъ въ широко поле,
не туманъ въ поле поднимается,
а ѣдуть тамъ тридевять богатырей,
впереди-то всѣхъ что старый казакъ,
что старый казакъ Илья Муромецъ.

Подъѣзжаютъ богатыри ко крутой горѣ,
къ молодому Ермаку Тимовенчу.
Помогай-те Богъ, молодой Ермакъ!
молодой Ермакъ Тимовеевичъ!

побивать силу невѣрную!
Говорить ему тутъ старый казакъ,
что старый казакъ, Илья Муромецъ:
Отдыхай теперь, молодой Ермакъ,
молодой Ермакъ Тимовеевичъ!
Посылалъ Илья Муромецъ богатырей,
побивати силу невѣрную:
которыхъ слалъ отъ синя моря,
которыхъ слалъ отъ чиста поля,
а которыхъ слалъ отъ Почапъ-рѣки; (5)
чтобы въ нашу воду не бросалися,
чтобы нашу воду не поганили.
И бились богатыри двѣнадцать дней,
и прибили всю силу невѣрную,
и Мамая царя со богатыри,
съ девятью сывовьями, девятью дочерями
и со девятью зятевьями.
Възжяли всѣ на круту-гору
къ молодому Ермаку Тимовеевичу.

Просыпался тутъ молодой Ермакъ
молодой Ермакъ Тимовеевичъ.
И поѣхали всѣ во Кіевъ градъ,
что ко ласковому князю Володиміру.

Встрѣчалъ богатырей Владиміръ князь,
принималъ онъ ихъ съ честью-почестью;
собралъ всѣхъ князей, бояръ,
и сильныхъ могучихъ богатырей.
И гуляли всѣ, веселилися,
не много, не мало — ровно тридцать дней.

Отправлялись тутъ мочугіе богатыри
что на поле, на Куликово;
вѣдь въ Кіевѣ-то не льзя имъ жить:
Разгуляются, распотѣшатся;
распотѣшатся, станутъ всѣхъ толкать;
а такія потѣхи богатырскія
народу было не вытерпѣть:
котораго толкнуть — тому смерть, да смерть.
Отправлялъ тутъ ихъ Володиміръ князь,
Просили они князя Владиміра
отпустити въ гости Илью Муромца
съ молодымъ Ермакомъ Тимовеевичемъ,
погулять въ полѣ, потѣшиться,
богатырской удалью похвастаться

153

Памятики в образцы народного языка и словесности. Листъ Х.

154

Во хмѣлю-то всѣ бояре приросхвастались:
еще кто-то бы похвасталъ своей удалыю,
еще кто-то бы похвасталъ своей бодростью,
а Добрынюшка похвасталъ молодой женой!
Что надъ тѣмъ-то всѣ бояре усмѣхнулись,
другъ на друга-то бояре оглянулись;
со бесѣдушки бояре разѣзжалися,
со Добрынею бояре распощялись,
надъ Добрынею бояре всѣ смѣялись.
Межъ собой они, бояре, разговоръ вели:
Еще чѣмъ-то, намъ, Добрыя сыны Никитьевичъ,
еще чѣмъ-то, ты, Добрынюшка, намъ хвастаешь!...

### 3.

ПРО НАЛЬЮ МУРОМЦА.

Какъ издалеча, изъ чиста поля,
изъ раздольница изъ широкова,
вызважаетъ тутъ старый казакъ;
старъ старый казакъ, Плья Муромецъ,
на своемъ онъ на добромъ конѣ.
На лѣвой бедрѣ сабля острая,
во правой рукѣ тупо копье.
Онъ тупымъ копьемъ подпирается,
своей храбростью похвалается;
что велить-ли Богъ въ Царѣ-градѣ быть,
я старыхъ Турковъ всѣхъ повырублю,
молодыхъ Турчатъ во полонъ возьму.

Не өткүль взялся богатырь Турокъ;
съ Пльей съѣхался, не здоровался;
приразъѣхались, приятелись.
Онъ и бѣть Илью острымъ концомъ,
Плья Муромецъ бѣть тупымъ копьемъ.
Онъ сшибаетъ Турка съ добра коня.
Ужъ какъ паль Турокъ на сырѣ землю;
онъ поддѣль Турка на тупо копье,
онъ понесъ Турка во чисто поле,
во чисто поле, ко синь морю;
онъ бросалъ Турка во сине море.
Какъ сине море всколебалося,
на пески вода разливалася.

### 4.

ПРО КОСТРЮКА МАСТРЮКА.

Какъ во матушкѣ, въ каменной Москвѣ,
у того-то было царя-богатыря

у Ивана то свѣтъ Васильевича
отдавалася за мужъ дочь большая
за Кострюка Мастрюка
молодова Севрюковича.
Дѣлалъ царь богатырь для князей бояръ
почетный пиръ, гостей подчивалъ.
Гости пили, ѣли, проклажалися,
а молодой-то Кострюкъ Мастрюкъ
на пиру спѣлъ призадумашься.
Говорилъ ему царь богатырь:
Что жъ ты Кострюкъ призадумался
моего хлѣба-соли не кушаешь?
Бѣлаго лебедя не рушаешь?
Аль на меня ты лихо думаешь,
али на дочь мою большую?
Отвѣчаетъ тутъ Кострюкъ Мастрюкъ,
молодой нашъ Севрюковичъ:
Ой же ты царь-богатырь,
свѣтъ Иванъ Васильевичъ!
ты тѣмъ меня все подчиваешь,
чего я, Кострюкъ, не ѣмъ.
У тя нѣтъ вѣрно на кулакъ бойца?
На кулакъ бойца, на ногѣ борца?
Выходилъ тутъ царь богатырь
на крылечко на дубовое,
ко периламъ ко точенымъ,
ко медвѣдку ко черному; (1)
закричаль онъ зычнымъ голосомъ,
свиснулъ богатырскимъ посвистомъ:
Гой еси вы, борцы хватцы,
Борцы хватцы, славны молодцы!
приходите ко крыльцу ко дубовому,
ко периламъ ко точенымъ
ко медвѣдку ко черному;
побороться съ Кострюкомъ Мастрюкомъ,
со молодымъ-то Севрюковичемъ!
На ту пору въ каменной Москвѣ
борцовъ молодцовъ не случилося,
только случилося два брата,
два брата, два Вологжанина,
они города Кашенина:
Одинъ Ванюшка маленькой
да Поташка небытенькой, (2)

155

Памятники и образцы народного языка и словесности. Листъ Х.

156

что на ножку припадывает
костылькомъ подпирается.
Они полы затаркивали, (3)
рукава позадергивали; (4)
приходили къ крыльцу ко дубовому
ко периламъ ко точенымъ
ко медвѣдку ко черному.
Закричали они громкимъ голосомъ:
Ой же ты, Кострюкъ Мастрюкъ
молодой нашъ Севрюковичѣ!
Ты тѣль, пьешь, проклажаешься,
а борцы то давно у крыльца стоять!
Побѣжалъ тутъ Кострюкъ Мастрюкъ
молодой нашъ Севрюковичѣ;
зацѣшлѣ онъ чернымъ башмачкомъ,
зацѣпілъ за скамеечку;
повалилъ онъ тою скамьей
кабы триста Татариновъ,
да полтораста бояриновъ,
да семьсотъ Донскихъ казаковъ.
Выходилъ на крылечко на дубовое,
ко периламъ ко точенымъ,
ко медвѣдку ко черному;
говорилъ тутъ Кострюкъ Мастрюкъ,
молодой нашъ Севрюковичѣ:
Да что это за борцы хватцы!
что за славны это молодцы!
что мнѣ не ково и въ руки-то взять!

Закричалъ тутъ Ванюшка маленькой
да Поташка небытенькой:
Ой же ты, Кострюкъ Мастрюкъ,
молодой нашъ Севрюковичѣ!
не хвались ко ты въ городъ ёхавши,
а похвастай-ко выхавши!

Схватился онъ съ Ванюшкой
что съ Ванюшкой съ маленькимъ.
Ужъ какъ тотъ Кострюка Мастрюка,
молодова Севрюковича
на головку поставливалъ,
безъ рубашки снаряживалъ. (5)

И кричить Кострюку Мастрюку
молодому Севрюковичу,
кричить теща любимая:

Ахъ ты, нашъ Кострюкъ Мастрюкъ,
молодой нашъ Севрюковичѣ!
былъ ты какъ маковъ цвѣть,
а сталъ теперь какъ мать родила!
Закричалъ тутъ Кострюкъ Мастрюкъ:
Ахъ ты, теща любимая!
ты какъ пыль толоконная,
какъ затычка оконная!
Вѣдь не то мнѣ-ка дорого,
что чистое золото;
а то мнѣ-ка дорого —
похвала молодецкая! (6)

Бралецъ тутъ Кострюкъ Мастрюкъ
молодой нашъ Севрюковичѣ
со Поташкой, съ небытенькимъ.
Какъ тутъ то Кострюка Мастрюка
забиралъ онъ поперегъ живота,
поднималъ онъ повыше себя;
какъ ударилъ объ сыру землю:
тутъ то Кострюкъ Мастрюкъ
съ отцомъ, съ матерью прощается
съ душою разставается.

(1) Ко медвѣдку, ко черному, — изъявляному для украшенія ступеней крыльца.

(2) Поташка — умывшіеціное имя Поташт; небытѣнкій — худенький, соотѣствутъя вырѣлѣніямъ: некорыстный, немудрый.

(3) Затарки-ши — ятыка: изъ кушакъ, какъ это дѣлается обычно при борьбѣ и во время работы.

(4) Позадергивали — засучивали.

(5) На голову поставлялъ, безъ рубашки снаряживалъ — т. е. опровѣкивалъ Кострюка на землю, головою внизъ, отъ чего рубашка, не поддерживаемая попомъ, спустилась.

(6) Впѣдь не то лить-ка дорого и пр. значитъ: Все это ничего, обидно только для молодежцій удали.

ПРИМѣЧАНИЕ. ВСѣ четыре побывалищны спешаны, съ буквальною точностію, со словъ: первая І четвертая со словъ крестьянка деревни Черни, Городенскаго погоста въ Лужскомъ уѣздѣ, Ефима Парфенова Быкова; вторая со словъ мастера Колыванской шлифовальной фабрики Н. В. Черешнова, а третья) отъ Барнаульскаго мѣщанни И. М. Калистратова, жившаго въ деревни Калистратихѣ, въ 37 верстахъ отъ Барнаула, по дорогѣ въ Эмъниногорскъ.

Крестьянинъ Быковъ, занимающійся извозомъ въ С. Пе-
тербургѣ, говорилъ мнѣ, что, кромѣ разскажанной имѣ, онъ

*) Она помѣщена въ статьѣ: «Этнографіческіе очерки Южной Сибири», вапечатанной въ 9 и 11 № ЖУРИЛА «Библіотеки для Чѣтенія».

157

Памятники и образцы народного языка и сельесвенисти. Липецк. Х.

158

много сляшать подобныхъ побывавшись о князѣ Владимірѣ и богатырахъ его отъ своего дѣда и частію отъ отца, прибавивъ, что «Старикъ-дѣдъ жилъ около ста лѣть, а можетъ и болѣе. Когда вся семья соберется бывало въ зимний вечеръ, да усядется за работу, старикъ почетъ разсказывать, да разсказывать про старину, что и конца-то нѣть.» Иль сожалѣнію, Быковъ другихъ побывавшихъ не поминтить, сознаваясь, что и въ разсказанной имъ онъ совершенно позабылъ имена всѣхъ тридевяти богатырей Владимировыхъ. При разсказѣ онъ говорилъ сриду нѣсколько стиховъ, потомъ останавливался, пришониная то слово, которое для смысла рѣчи и особенно для плавности стиха, было ему нужно. «Нѣть; не такъ: не гладко; дайте слумать» говорилъ онъ, останавливая меня. Въ былѣнѣ его встрѣчается слово зашлѣнѣлъ (двѣ шадцатью подпругали шелковыми). Хотя оно звучить почти также, какъ и слово зашлѣливать, однако, я полагаю, что первообразъ его есть слово Съвернорусскаго нарѣчія, шпенѣкъ или спенѣкъ означающее желѣзный гвоздь, безъ шляпки, и штыльку въ пряжкѣ у подпруги, у ременнаго пояса и проч.

Что касается до содержанія первой побывавшихъ, то въ ней, какъ въ пустномъ преданіи, конечно, осталось не многое въ томъ видѣ, какъ она первоначально появилась, сложенная, быть можетъ, какимъ либо народнымъ поэтомъ древняго Новгорода. — Въ побывавшихъ этой Мамай дѣлается современникомъ Владиміра, а въ численіѣ богатырей послѣдняго находится и Ермакъ Тимофеевичъ! Двѣ замѣчательныя, отдаленныя однакожъ нѣскольными вѣками отъ времени Владимиrowыхъ личности. — Въ одной изъ былінъ сборника Кирши Данилова (XXIV) также говорится о нашествіи на Кіевѣ какого-то Татарскаго нара Калина, съ силой которого билѣя Илья Муромецъ да стрѣлѣцъ Василий пьяница. Не смотря на искаженіе древнихъ преданій нашихъ предковъ о событияхъ прежняго времени, колоссальный образъ Владиміра Святославича, Солнышка Кіевскаго, до сихъ поръ еще возвышается надъ всѣми въ памяти Русскаго народа, сочувствующаго богатырской удали Кіевскихъ витязей, до того, что и тѣхъ лицъ, которыя дѣйствовали во времена позднѣйшія, относить къ одному и тому же княженію Владиміра и городамъ Кіеву и Новгороду.

Что касается до четвертой побывальщины, то въ «Древнихъ Русскихъ Стихотореніяхъ» находится почти такого же

содержанія была "Мастрикъ Темрюковичъ" (на 35 стр. 2 изд.). Дѣйствіе, какъ и въ этой, пропадетъ въ Москвѣ во время свадебнаго пира; но въ ней не царь отдаетъ за мужъ дочь, а самъ женится на сестрѣ Мастрюковой; не тща послѣдняго, а сестра принпамаетъ участіе въ Мастрикъ. Борцы у Данилова также два брата: Мишка да Потанька — Борисовичи; но вообще разсказъ его о борьѣ заключаетъ въ себѣ болѣе подробностей и полноты.

Не льзя не желать, чтобы люди грамотные приняли, по мѣрѣ возможности, живое, дѣятельное участіе въ собраніи этихъ памятниковъ народной нашей поэзіи любопытныхъ во многихъ отношеніяхъ, и сохраняющихся преимущественно въ Великороссійскихъ губерніяхъ и въ Сибири.

Любопытна будетъ, въртольтно, для любителей народной словесности нашей и слѣдующая

ПѣСНЯ,

СПИСАННАЯ СО СЛОВЪ ТОГО ЖЕ КРЕСТЬЯНИНА БЫКОВА.

Ахъ ты, молодость молодецкая!
красота-ли залихватская!
Пестаскалъ я, износилъ тебя,
не въ корысть себѣ и не на радость!
Ужъ какъ далѣ-то Богъ молоду жену,
молоду жену, не корыстную;
не продать жены и не промѣнять!
Я пойду съ горя на сине море,
п взойду я на пристань корабельную;
я найму женѣ новой корабль,
посажу въ него молоду жену.
Отвалю корабль на сине море,
а самъ взойду на крутої берегъ;
посмотрю я оттуда на сине море.
Мой корабль бѣжить, какъ соколъ летить,
а гребцы гребутъ какъ крыльёмъ машутъ,
а жена сндить какъ боярья.
Закричу женѣ громкимъ голосомъ:
Не умѣла ты жить за худымъ мужемъ,
поѣзжай ко ты, наживай себѣ,
наживай себѣ мужа доброго!

161

Памятники и образцы народного языка и словесности. Листъ ХІ.

162

XIV.
БЫЛИНЫ,

ЗАПИСАННЫЯ ВЪ СУЗУНСКОМЪ ЗАВОДЪ.

1.

ОБЪ ИЛЬЪ МУРОМЦЪ И БОРИСКЪ (ЗБУТЪ).

Что по край было сня моръ,
на богатырской на заставѣ,
стояли тутъ пять богатырей:
первой — Илья Муромецъ:
второй — Колыванъ сынъ Ивановичъ;
третий — Самсонъ Васильевичъ;
четвертый — Добрыня Никитичъ младъ;
а пятый Алёша Поповичъ.
Не пропускали они ни коннаго,
ни коннаго и ни пѣшаго,
ни царскаго, ни боярскаго;
ни звѣра рыскучаго,
ни птицы летучей.

Младъ ясенъ соколь летить —
— перо выронить;
добрый молодецъ бѣжить —
— головой вершить (1).

На зарѣ-то было, зарѣ утренней,
на разсвѣтничѣ свѣту бѣлаго,
на восходѣ-то солнца яснаго,
отъ сна Илья пробужается.
Выходилъ Илья изъ бѣла шатра,
пошолъ Илья на Днѣпрѣ рѣку,
на Днѣпрѣ рѣку умыватися,
а самъ смотрить во чисто полѣ.
Завидѣлъ онъ добра молодца,
подъ молодцомъ конь какъ бы лютой звѣрь,
на конѣ молодецъ какъ ясенъ соколь;
хороша управа (2) молодецкая,
хороши доспѣхи богатырские.

По праву руку летить ясénъ соколь;
въ рукахъ держить молодецъ третра-перо (3),
сквозь пера не видно лица бѣлаго.

Не могъ признать Илья добра молодца.

Приходилъ Илья ко бѣлымъ шатрамъ,
выходилъ Илья середи круга,
Прибавл. къ Извѣст. И. А. Н.

говорилъ онъ таковы слова:
Братцы вы мон, товарищи!
Кто изъ васъ удалѣе всѣхъ?
У кого конь порыскучѣе
бѣжать за удалымъ добрымъ молодцомъ
распросить его о дѣдинѣ, отчинѣ
и чей (4) такой добрый молодецъ?
Царь или царевичъ,
король или королевичъ,
пли Русской могучій богатырь?
Если Русской богатырь — то побрататься,
а невѣрный — поразвѣдаться.
Отвѣтъ держить Алеша Поповичъ:
Я, братцы, поудалѣе всѣхъ,
у меня конь порыскучѣе.
Побѣжалъ Алеша за добрымъ молодцомъ;
бѣжалъ онъ день до вечера,
темную ночь до бѣлă свѣтă.
Догоняетъ онъ добро молодца
на разсвѣтѣ свѣту бѣлаго,
на восходѣ солнца яснаго;
кричитъ Алеша зычнымъ (5) голосомъ:
Ты постой, постой, добрый молодецъ!
Ты или Русской богатырь,
или засельщина-деревеньщина;
ты или коня укралъ, или мужика убилъ,
а сюда заѣхалъ — хвастаешь,
чужимъ именемъ называешься?

Тутъ-то Бориску за бѣду стало,
за великую досаду показалося;
поворачиваль коня какъ лютӑ звѣрӑ
на встрѣчу къ Алешѣ Поповичу;
беретъ Алешу за бѣлъ рукъ
снимаетъ его съ добра коня.
Вынимаетъ шелепугу (6) подорожную;
стегалъ онъ Алешу Поповича
и садилъ его на добра коня.
"Бдетъ Алеша пьянъ, шатается,

XLVII: XI

163

164

ко сѣдельной лукъ приклоняется.

Завидѣлъ Алешу Шлья Муромецъ:

Говорилъ я тебѣ, Алеша, наказывалъ,
не пей ты зелена вина,
не ёшь сладки кушанья.

Отвѣчаетъ Алеша Ильѣ Муромцу:

Радъ бы я не пить зелена вина
и не ёсть сладки кушанья,
напоилъ-то меня добрый молодецъ дѣ пьяна,
накомилъ онъ меня дѣ сыта
той шелепугой подорожною!

Хваталъ тутъ Илья своего коня,
побѣжалъ онъ за добрымъ молодцомъ;
обѣжалъ онъ день до вечера;
нагналь его на разсвѣтъ свѣту бѣлаго,
на восходѣ солнца яснаго.

Ударились они палицами боевыми;
палцы ихъ разгорались,
въ рукахъ изломались.

Скакали они съ добрыхъ коней,
схватывались они за бѣлы рукъ.

Тутъ-то Бориско на носокъ востёръ (7)
шибаль Илью на сыру землю
и садился ему на бѣлы грудъ,
говорилъ Ильѣ таковы слова:

Ты, базыга, базыга (8) старая!

За чѣмъ ты на малаго отрока напущаешься?

Беретъ его Илья на бѣлѣ рукъ,
стаетъ (9) на рѣзвѣ ногъ,
метать его выше дерева столчаго,
ниже облака ходячаго;

погхватывалъ его на руки.

Тутъ-то Бориско приужханулся:

говорилъ онъ таковы слова:

Ты, охота, охота молодецкая!
полетай ко охота къ моей матушкѣ,
проспо-ко у ней, какъ съ Ильей перевѣдаться?...

Говорила я тебѣ, дитя, наказывала:

Гдѣ ты съ Ильей сѣдешься —

только ты ему низко кланяйся:
пó роду тебѣ онъ отецъ родной.

(1) Головой вершить, — жизнь покончить; сложить голову. — Нерешить — ковчить начатое дѣло, сводить шатромъ или конусомъ стогъ. зародъ сѣва. Пора ужъ стогъ вершить; отью завершено.

(2) Хороша управа молодецкая — посадка.

(3) Въ рукахъ держить молодецъ третра-перо. Поль двумя по-сѣдальными словами, какется, разумѣть должно опахало; собственное же значеніе третра мы незвѣсто.

(4) Чей? или въжливѣе: чьихъ-вы? чевечичъ? соотвѣствуетъ вопро-самъ: какъ ты прозваешься? какъ твоя фамилия? Сибирякъ всегда спрашиваетъ: Чей ты? онъ? Чьихъ вы? они?

(5) Звонный, — звучный, отъ зыкъ — звукъ — отъ сильнаго удара. Зык-нуть въ колоколъ.

(6) Шелепуга или шелепъ — широкій толстый ремень, употребляемый вмѣсто петли.

(7) На носокъ востеръ, — ловкій, смѣтливый, хитрый, себѣ на умѣ. Ноговорка эта проходить отъ борьбы съ носка, въ которой поед-диньшици берутъ другъ друга правою рукою за роторъ зипува или армяка, а носкомъ лѣвой ноги стараются подхватить выставляемую впередъ правую ногу противника, или наоборотъ: носкомъ правой ноги лѣную. Намъ случалось видѣть, что при этомъ вострый на по-сокъ борецъ перекидывалъ черезъ себя своего поединьшица.

(8) Базыга, — крычъ, глуздырь.

(9) Стаетъ, — встаетъ.

Редакторъ получилъ эту былину отъ С. Н. Гу.глева при
сѣдующемъ письмѣ:

«Имѣю честь представить вамъ одну былину объ Ильѣ
Муромѣкъ и Алешѣ Поповичѣ, доставленную изъ Сузунскаго
завода учителемъ тамошней горной школы Д. П. Соколовымъ,
и нѣсколько пѣсень, присланныхъ изъ Локтевскаго завода бра-
томъ молимъ В. Н. Гуляевымъ. Къ сожалѣнію, была-на, спи-
самая со словѣ одного старика, Епанешникова, заключаетъ,
какъ Вы изволите замѣтить сами, пропуски, пополнить кото-
рые г. Соколову было невозможно, за неимѣніемъ въ виду
другихъ лицъ, знающихъ, подобно Епанешникову, богатырскія
былины. Равнымъ образомъ нельзя было г. Соколову сообщить
и напѣва, потому что въ Сузунскомъ заводѣ нѣтъ никого, кто
бы могъ написать ноты съ голоса.

Сочтя нужнымъ сдѣлать это замѣчаніе, я дополнилъ его
темъ еще, что Локтевскій и Сузунскій заводы находятся въ
обширномъ Алтайскомъ горномъ округѣ, занимающемъ самую
большую часть Томской губернии. Первоначальное Русское на-
пододнасельніе тамошняго края образовалось, преимущественно,
изъ жителей Олонецкой, Вологодской, Новгородской, Архан-
гельской и Пермской губернии. Эти выходы стали пересе-
ляться въ южную Сибирь въ началъ прошага столѣтія, при-
влеченные сколько выгодами жизни, столько же и возмож-
ностью отправлять, по правиламъ разныхъ раскольничныхъ сектъ,
религіозные обряды въ такъ называемыхъ пустыняхъ, устрои-
ваемыхъ въ дремучихъ лѣсахъ, глѣ, для спасенья душъ, не-
рѣдко и сожигались. Переселяясь туда, они уносили съ собою
преданья старины о в. к. Владимірѣ и богатыряхъ его, кото-
рыя и передавались изъ рода въ родъ, сохранившись донынѣ,
точно также какъ и многіе, залѣты уже въ другихъ мѣстахъ,
обряды и обычаи, чему много способствовали прежде и спо-
собствуютъ въ настоящее время отдаленность этого края, не-
достатокъ торговыхъ путей, совершенное несуществованіе ма-
нуфактурной промышленности и крайняя неохота, кромѣ нѣко-

165

Памятники и образцы народного языка и словесности. Ленинград. XI.

166

торыхъ весьма ограниченныхъ случаевъ, оставлять родину. Тамошніе крестьяне, комрь исправленіи народа заводскихъ ражотъ, состоящихъ въ рубкѣ дровъ для приготовленія угля на дѣйствіе плавленныхъ заводовъ, перевозки его и рудъ въ опредѣленныя мѣста, никуда не ходатъ на заработки; во всѣхъ городахъ, заводахъ и селеніяхъ вѣтѣ ни одной харчевни, ни трактира, исключая постоянныхъ дворовъ и то только на дорогахъ изъ г. Колывани въ Томскъ и Барнаулѣ, да пшетейныхъ домовъ. Такимъ образомъ народопаселеніе Алтайскаго горлаго округа, состоящее главнѣйше изъ крестьянъ (до 260.000 д. обоего пола), приписаныхъ къ заводамъ, и мастеровыхъ (до 50.000 д. обоего пола), изъ нихъ же набираемыхъ, пользовоеся разными мѣстными угодьями, доставляющими ему все, необходимое для жизни, не заетъ необходимости, побуждающей крестьянъ Россійскихъ губерній, оставлять ровину и, возвращаясь домой, приносить въ свою семью новыя понятія и обычаи. Чуждый этого Алтайскій крестьянинъ, незнакомый съ разными, представляющимися для крестьянъ Россійскихъ губерній развлеченіями въ городахъ и странствованіяхъ для заработокъ, онъ живетъ съ тѣми же, какъ и предки его повѣрями. Даже обычай, упоминаемый Несторомъ, похищать невѣсть, тамъ существуетъ и понынѣ, не смотря на принимаемыя противъ этого горячымъ начастьствомъ, завѣдывающимъ крестьянами, мѣры. Такія свадьбы называются блоглыми, воровскими, почему и говорится: жениться убѣгомъ, украсить дѣльку. Говоръ народы есть тотъ же, чтѣ и въ сѣверовосточныхъ областяхъ Европѣ. Россіи, грубый для непривыкшаго къ нему уха — по выбрасыванію изъ окощательнаго слога глаголовъ во второмъ и третьемъ лицѣ единственного числа и въ первомъ множественнаго настоящаго времени, буквы е на пр. вмѣсто — зна-е-шь, зна-е-тъ, зна-е-мъ — зна-шь, зна-тъ, зна-мъ, — по буквѣ о, везѣд удерживающей присвоенный ей звукъ, — наконецъ по самой интонаціи, похожей въ оживленномъ разговорѣ на речитативѣ. Употребленіе вмѣсто о буквы а, тамъ называется рѣчью свысока. Говоръ свысокъ замѣчается только въ городѣ Кузнецкѣ и на Иртышѣ въ округѣ Устькаменогорскомъ между такъ называемыми Поляками, потомками переведенныхъ во время Императрицы Екатерины Великой изъ Вѣтковской пустынѣ раскольниковъ; въ другихъ мѣстахъ рѣдко. Говоръ жителей Кузнецка и Поляковъ какъ-то вялъ и протяженѣ, особенно въ тѣхъ словахъ, въ которыхъ находится буква а или замѣняется ею о; между тѣмъ какъ говоръ всего прочаго народопаселенія скорый и отрывистый.

Представляемая былаина, сколько можно судить по содержанію ея, есть та же самая, которая напечатана въ «Древнихъ Русскихъ Стихотворенійъ» подъ заглавіемъ: «Илья Збидль съ Добрынею» (стр. 360—366; № XLII). Бориско, о которомъ говорится въ былѣнѣ Епанешникова, есть Збуть Борисъ Королевичъ Кирши Данилова.»

Разночтенія двухъ списковъ этой былины позволяютъ на-

дѣяться и на другіе списки, столько же отличные; а того желать можно тѣмъ болѣе, что была эта эта замѣчательна по древности преданія, въ ней сохраненнаго: бой Ильи со Збутомъ Борискомъ — тотъ же, что между Рустемомъ и Зорабомъ, Гадубрандомъ и Гильтибрандомъ, Клисаморомъ и Картономъ, Ринальдомъ и Гвидомъ, и т. д.; преданіе объ этомъ боѣ или по крайней мѣрѣ тема его есть общее достояніе многихъ Издоевропейскихъ народовъ.

Позже доставлены мнѣ С. Н. Гуляевымъ еще слѣдующія былины, записанные тѣмъ же г. Соколовымъ со словъ того же Епанечникова:

## 2.
ПРО ДУНАИ ИВАНОВИЧА И ЖЕНУ ЕГО.

У ласкова князя Володиміра было пированье — почетный пиръ, было столованье — почетный столъ на всѣ князи и бояре и сильные могучіе богатыри. Будеть день въ половину дня, будетъ столъ во полѣ столѣ; богатыри прирасхвастались молодецкою ўдалью:

> Алешинька Поповичъ — что борьоться гораздѣ, а добрыя Никитевичъ — гораздѣ его, а Дунай сынъ Ивановичъ — изъ лука стрѣлять по той, было, мѣточкѣ — въ золотъ перстень, что во ту, было, ставочку муравлену.

Говорила тутъ Дуная жена, что по имени Дарья Бродовишна: Ахъ ты, гой еси, Дунай сынъ Ивановичъ! А и я тебя не хуже стрѣлять по той мѣточкѣ — въ золотъ перстень, въ ту ставочку муравленую.

Тутъ-то Дунаю за бѣду стало! за великую обиду показалося. Говорилъ онъ своей молодой женѣ: Ты, гой еси, Дарья Бродовишна! пойдемъ-ко мы на горы высокія, на тѣ, было, шеломы окатистые; (4) станемъ съ тобой изъ туга лука стрѣлять, по той мѣточкѣ — въ золотъ перстень, въ ту ставочку муравлену.

Тутъ-то его молодая жена сдогадалася, спохваталася:

167

Памятиники и образцы народного языка и словесности. Липеть ХІ.

168

Ахъ ты, Дунай, сыпъ Ивановичъ!
Ты прости меня, глупу женщину,
что тебя при бесѣдѣ избезчестила,
у меня есть въ утробѣ чадо милое,
чадо милое любимое:
по колѣнъ у чада ноги въ золотѣ,
по локѣть у чада руки въ серебрѣ,
во лбу у чада солце красное,
на затылкѣ свѣтѣлъ мѣсяцъ,
по косццамъ (2) часты звѣзды.

Тому-то Дунай не увѣровалъ;
бралъ онъ жену за бѣлъ рукъ,
за бѣлъ рукъ, за златы перстай;
повелъ ее на горы высокія,
на тѣ, было, шеломы окатисты;
становилъ Дунай молоду жену;
отскакивалъ на версту пятистную;
стрѣялъ Дунай изъ тута лукъ:
первій разъ стрѣлилъ, не добрѣлилъ,
второй разъ стрѣлилъ, перестрѣлилъ,
въ третій разъ попалъ въ молоду жену,
угодилъ по рѣтиву сердцу,
и убилъ Дунай молоду жену.
Подскакивалъ къ своей молодой женѣ,
выдергивалъ чиняліще булатное;
спороль у ней бѣлую груль.
Посмотрѣлъ — въ утробѣ чадо милое:
по колѣнъ бы у чада ноги въ золотѣ,
по локѣть у чада руки въ серебрѣ,
во лбу у чада солне красное,
на затылкѣ свѣтѣлъ мѣсяцъ,
по косццамъ часты звѣзды.

Тутъ ему за бѣду стало,
за великую досаду показалось.
Становилъ кинжалъ тупымъ концомъ,
становилъ въ сырѣ землю
и падалъ на кинжалъ рѣтивымъ сердцомъ.
Отъ той-ли крови отъ горячія
протекала матушка Дунай-рѣка.

## З.

ПРО АЛЕШУ ПОПОВИЧА И СЕСТРУ ЕГО.

Какъ издáлече, изъ чистá полія
выѣзжали два русскіе богатыря:

одинъ богатырь — Илья Муромецъ,
другой-то Алёша Поповичъ младъ.
Приѣзжали они къ синіо морю,
на тихія морскія заводи.
Не случилось тутъ ни сѣр-гусія,
ни сѣр-гусіи ни бѣлаго лебедя,
ни малой пташки — сѣрой уточки.
Не на чемъ имъ сердце приутѣшити,
могучія плечи прирасправити.

Побѣжалъ тутъ Алеша чрезъ широку степь,
середи той широкой степени
стоялъ сыро-крековистый.
На томъ дубу, на крековистомъ,
тутъ сидѣла птица вѣщая,
птица вѣщая — черёнъ воронъ.
Онъ съ крыла на крыло перелетываетъ,
съ ноги на ногу воронъ переступываетъ.

Тутъ Алёша удивляется,
удивляется, разсержается.
Соскакиваетъ со добръ коня,
снимаетъ лукъ съ могучихъ плечъ,
беретъ изъ колчана калену стрѣлу,
кладетъ стрѣлу на тетровочку,
хочетъ птицу вѣщую подстрѣлити,
могучія плечи порасправити,
богатырское сердце приутѣшити.

Проговариваетъ птица черёнъ-воронъ:
Ты, гой-еси, Алеша Поповичъ младъ!
Тебъ на мнѣ сердце не утѣшити,
могучія плечи не расправити!
Побѣгай-ко, Алеша, чрезъ эту степь,
черезъ эту степ Саратовскую,
что ко той рѣчкѣ ко Саратовкѣ,
ко тому камню бѣль-горючему,
къ тому кусту ко ракитову.
Тутъ сидять-то два Татаринъ,
два Татаринъ некрещеные;
полонили они красну дѣвицу
красну дѣвицу — душу Русскую,
и одинъ Татаринъ уговаривать:
Ты, по-русскому, красна дѣвица,
а по нашему будь голчаночка. (?)
А другой молвитъ: Увеземъ тебя,

175

Памятники и образцы народного языка и словесности. Левит ХІ.

ловкости Несвижскихъ крестьянъ. Несвижъ — заштатный городъ Минской губерніи.

Бабиныхъ грушъ ня рушъ; сваё траси, бабѣ няси.
Вишается утожденіе и уваженіе къ женщинамъ, а осо-
бенно старухамъ, играющимъ важную роль въ дѣлѣ сва-
товства.

Бабинъ дурень, т. е. матушкинъ сынокъ — баловень.

Бабски ладъ.

20. Багаты дзивицца, якъ худы живицца. Говорятъ пищіе сами о себѣ, когда богатые невѣрять ихъ убожеству.

Багаты ци будземъ, а галодные ня будземъ. Говорятъ гостеприлочные хозяева гостямъ, наставивши на столъ многоство всякихъ кушаньевъ.

Багатъ Авдзѣй, поуна хата дзѣцей. Говорятъ о бѣдня-
кахъ, обремененныхъ семействомъ.

Бадай цябе кадукъ узяу. Ругательство. Кадукъ — нечи-
стая сила.

Барджжеи да к.г.цьникà, кали грошей пимà. Когда
тревога, тогда до Бога. К.цьникъ, по преданію Бѣлорус-
скому, духъ-хранитель кладовъ и кладовыхъ.

25. Барісе, Барісе, самъ баранися. Говорятъ, когда кто взду-
маетъ жать въ день Бориса и Г.гѣба... Въ преданіи сохра-
нилось, что въ этотъ день всегда бываютъ громы и молныи
потому именно, что жиницы жиуть на поляхъ.

Бачышъ, якъ бы Ваструха. Насмѣшка надъ тѣми, которыя
корчатъ изъ себя невинныхъ.

Баючися воука и у лѣсъ не йсьци? Говорятъ, убѣждая
рѣшиться на какое-нибудь трудное дѣло.

Безъ Бога — ничога.

Безъ паджоги дравамъ не гарѣць.

30. Безъ працы ня ёсьци калàчы.

Би сароку и варошу, дабъесься бѣлага лебедзя. Терпѣ-
ніемъ можно достигнуть всего.

Била жонка мужика, руки закасающи, а іопъ ей па-
кланися, шапачку зняющи. Этою пословицюю выра-
жается подчиненность мужей женамъ....

Битаму сабаццѣ кія не паказывай... Нечего грозить на-
казаніемъ тому, кто привыкъ къ нему.

Благаслауяля пябе, дзинцятка, на усё добрае, а на бла-
гога и самъ дагадаeseь. Говорятъ тѣмъ, которые испор-
чены и наклонны ко всему дурному.

35. Благая пута лычная, а безъ яё горей.

Благіе вочи, благая рука.

Блиска зирӑць, да далёка дыбаць. Глазъ видить, зубъ не йметь.

Богъ болѣй маець, якъ раздау.

Богъ высóка, панъ далёка.

40. Богъ милуець, свиньяня ня зъѣсьць.

Богъ съярногъ, што зъ сястрою ня лёгъ. Говорять,
когда избѣгнутъ подозрѣнія, взведеннаго по-напрасну.

Брусница бѣлабока, парабакъ не приспиць сабѣ вока.
Лѣтомъ, не до сна работнику.

Будзець кали кирмашъ и на нашай вулицѣ. Придетъ пора и нашему счастью.

Булзецъ кій, да не такій. Сожалѣніе о потерянной вещн.

45. Будзець парà, будзець и трава. Утѣшеніе въ медленномъ успѣхѣ какого-нибудь предпріятія.

Будзець чымъ дзѣла запхнуць. Говорятъ зажиточные хо-
зяева нанимаемымъ работникамъ.

Будзька набудзецца, а хвалько нахвалицца.

Будзь-на веселъ, якъ сватъ на весел.и, злароу якъ ва-
да, багатъ якъ земля. Привѣтствѣе молодому за брач-
нымъ столомъ.

Бы ваукалака шпырыць. Безпріятный; — ваукалака знач.
оборотець.

50. Быу гдзѣ насы дзяли.и. Ни съ чѣмъ остался.

Быу ко.нись Яухимъ, да цяперъ чортъ яго ухапну.
Насмѣшка надъ промотавшимся.

Быу конь, да зъѣздзиуся. Озимученныхъ, загнанныхъ людяхъ.

Бычокъ-трецячокъ. Баловень сравнивается съ трехлѣтнимъ бычкомъ.

Бѣгучага воука добра хоць за хвостъ хапиць. Отъ пря-
чущагося невѣриго должника хорошо и кой-что сорвать.

55. Бѣда па бѣдзѣ, якъ па нитцѣ илзе.

Бѣда якъ ду.ла, зачнець дуць, ӑжна слёзы пабѣгуць.
Сравненіе унылыхъ звуковъ дуды съ горемъ, возбуждаю-
щимъ слезы.

Бѣдная тая дамова, гдзѣ ва.ла бадаець карова. Нѣтъ добра въ томъ домѣ, гдѣ жена управляетъ мужемъ.

Бѣднячка цѣлятка, гдзѣ твая родненькая матка?

Вадзичь дзѣды, т. е. дремать за работою.

60. Ваду гат'ючи усё вада будзе. Значить переливать изъ пустаго въ порожнее.

Варочаецца, якъ медвѣздзь. Неповоротливый.

Великага сабаки вяліки брохъ. Большому кораблю боль-
шое плыванье.

176

177

Памятники и образцы народного языка и словесности. Липень XII.

Великая кабыла, да худая. Говорятъ о большомъ, но раз-
строенномъ имѣніи.

Видзенъ соколъ на палету, а сава на воку.

65. Вōлика зъѣдуць, зайнца забююць. Этою пословицюха ха-
рактеризруются барскія охоты, во время которыхъ больше
заботятся объ угощеніяхъ, чѣмъ о самыхъ звѣряхъ, за кото-
рыми охотятся.

Воукъ б.пска шкоды не робиць. Дитя, подъ надзоромъ родителей, не испортится.

Воукъ ямѣ дарогу перабѣгъ. Его постигло непредвидѣн-
ное счастье.

Воучая доля расьцецкі скора. Говорится о дѣвицахъ—при-
ходящихъ въ возрастъ, невѣстахъ.

Вывѣв воука зъ лѣсу. Значить—избавился отъ напрасно
взведенного подозрѣнія.

70. Высалапилася якъ патарока. Говорится о женщинахъ,
любящихъ наряды и гоняющихъся за первенствомъ на вече-
ринкахъ.

Вытрашылася, якъ тая баба-яга касьцнаяная нага....

Вѣдау Богъ, што не дау свиньни рогъ: бо кабъ роги
мѣла, весь сѣтъ перерыла. Говорится о невозможности
вредить местью людямъ злымъ и низкимъ.

Вѣдау Богъ, каму не дау рогъ.

Вѣдаць купцу да прадауцц'.

75. Вѣкъ зжиць не пальцамъ перекиваць. Говорятъ старики при разскажатъ о своихъ прошедшихъ дѣяніяхъ.

Вяличая дзпрка, да малая накрыука.

Вяличая науда! Важная вещь.

Гавариу бы катокъ, да языкъ каратокъ. О наушникахъ, сплетникахъ.

Гадка зъѣсци, икода пакинуць. Насмѣшка надъ минитель-
ными, нерѣшительными людьми.

80. Гады у рады. Говорятъ при встрѣчѣ съ давно-видѣнными знакомыми.

Гаманцць, не балиць. Выговоръ, брань не причиняетъ боли.

Гараваўши, гараваўши, умирай не скаштаваши. Го-
ворится о труженикахъ, не получающихъ должной награды за
свои труды; также о родителяхъ, не дождавшихся счастья
своихъ дѣтей.

Гдзѣ аратый плачець, тамъ жнея скачець. Когда жары
—тогда жийцы радуются, а пахари скорбятъ.

Гдзѣ балиць, тамъ ручки; гдзѣ мила, тамъ вочки.

85. Гдзѣ балота, тужы-й-чортъ.

Прибавл. къ Изъобл. И. А. Н.

178

Гдзѣ капачи капали, тамъ и гроши прапали.

Гдзѣ. побяць — не учащай, г. лзѣ не любяць — не бываій.

Гдзѣ многа на куцѣ сядзиць, тамъ мусиць мышъ быць
голадна. Выражаетъ домашнее несогласіе.

Гдзѣ тольки мужикъ зъ с.лауцмѣтъ, тамъ за имъ пуга
съ вуз.юмѣтъ. Неудача во время сватовства.

93. Гдзѣ чортъ не арӑу, тамъ и сѣяць ня будзе. Не воз-
можно, чтобъ врагъ могъ сдѣлать что: о безсиліи враговъ.

Глядзиць якъ варона, а хицеръ, якъ чортъ.

Голы якъ бичъ, востры якъ мечъ.

Голы разбою не байцца.

Горшъ кали баисься: и лиха ня минешъ и надрыжись-
ся. Говорятъ, идучи къ допросу.

98. Госьць рѣдка бываець, да усё видзиць.

Госьць у домъ, Богъ у домъ. Эта пословица впопѣ ха-
рактеризуетъ Бѣлорусское гостепріимство.

Граза у лѣсъ ня йдзе.

Грозенъ ракъ, да гдзѣ у яго вочи. Отвѣтъ на угрозы
безслнаго.

Грошъ-круглый.

100. Гуща дзѣцей не разганяець. Говорится о густо-сварен-
ныхъ кушаńяхъ.

Гзѣта не абарӑнакъ. Отговорка при напоминаніи обѣщанія.

Гзѣта вилами писана. Говоратъ, недовѣряя обещанію чьему-
нибудь.

Гзѣта гнилій таваръ. Гнилымъ товаромъ называютъ дѣвицъ
и вообще женщинъ.

Гзѣта не вōкамъ маргнуць.

105. Гзѣта не зъ тваимъ иосамъ. Насмѣшка надъ тѣмъ, кто
берется за трудное, непсполинное дѣло.

Гзѣта ужо насьлинена. Думаютъ, что если волжъ изранить
разъ какую нибудь домашнюю скотину, то она не уйдетъ отъ
зубовъ его: не минуетъ своей судьбы...; что послюнилъ,
назначилъ волжъ, то онъ съѣстъ непремѣнно.

Гзѣта чуда! карова чорная, малако бѣлае. Говорятъ въ
насмѣшку, когда кто удивляется чему-нибудь обыкновенному.

Гзѣтага веташкă (весны), кōжны зъ свайго гаршка.
Когда весной мало хлѣба, тогда всякъ себя смотрить, не
' бросаетъ всякому, кто попроситъ.

Даганючи не нацалавацца. Насильно нельзя быть милымъ.

110. Да Змитрӑ дзѣука хитра. Осенъ—время сватовства.

Да Ильли просяць абъ дожджъ, а па Ильли и баба
хвартухомъ нагониць.

LXVIII : ХІІ

179

Памятники и образцы народного языка и словесности. Литъ ХІІ.

180

Дай Божа у добры часъ гаваринь, у благи маучаць.
Вишеніе говорить дѣю и кстати.

Дай Божа усё умьць, да ня усё рабиць: гэта на ру-
ках не ляжнць.

Дай земли, яна табѣ дасьць. Унавоженная земля дасть
обильную жатву.

145. Да Минкылы нима дабра николи. То есть до Николая ни-
когда не бываетъ хорошаго зимняго пути.

Дапӑу чортъ згребія. Говорится о жестокомъ мишеніи:
згребломъ чистятъ лошадей и нерѣдко такъ дерутъ имъ ко-
жи лошадей, что онъ невыдерживаютъ бош и лагаются.

Даць аблупіянае лечка, да и у ротъ у лажніць.

Дзванецъ х.г'бу канецъ. Дзванецъ — вредная трава в ржп.

Ізень мой вѣкъ, гадзіна—прилатку.

120. Дзцця не п.лаче, мапи не дагадаецца. О капризныхъ пли
стылдвыхъ.

Дзѣука паднялася, а хлопецъ канцомъ стаць. Невѣ-
ста согласилась, а женихъ заупрямился.

Дзень нашъ — вѣкъ нашъ. Вишеніе быть трудолюбивымъ
въ молодые годы.

Дзѣл'зя гаринь. Деньги кусаются, съ трудомъ достаются.
Дзьдзя — духъ кылдовъ.

Дзѣдъ за парогъ, а баба за пирогъ. Говорятъ о невѣр-
ной желѣ, и вообще о несогласіи между мужемъ и женюю.

122. Дзѣтки падрасьи, хатку разтрасьи. Говорится о расхо-
дахъ при выдачѣ дочерей замужъ.

Дзѣуки такъ любяць, што за кулацами и свѣту Божаго
ня видаць.

Дзѣцей якъ бою.

Д.ля пъяницы и капелька дюрага.

Добра пригаворка каже: велиць панъ, то скачи урӑже.

130. Добрае чуваць далёка, а благое еще да лад'й.

Добры чалавѣкъ! што укусиць, то зѣсьць. Иронически
говорится о хитрыхъ, коварныхъ людяхъ.

Дома хоць не уѣзьна, да у.г'зьна.

Доля примацкая — сабацкая. Нареканіе зятя, попавшаго
въ домъ недобраго теста.

Дубъ вялки да дуплаваты.

135. Дударъ дудару дарма играець. Рука руку моетъ.

Душа мая не кривая, яна усё примае. Отвѣтъ угоцае-
маго на пивненіе хозяина, что угоценіе его незавидное.

Душа у чалавѣка рагатая, безъ пары не выйдзець.
Такъ говорить терпѣливые, неупадающие духомъ въ горѣ.

Естъ зубы, да нима х.г'ба.

Есьцека Пванъ, да й той барабанъ. Дурачокъ.

Есьцека макацёръ, да макъ ня споръ.

Ждзець якъ волъ доубни. Говоратъ, когда кто въ несча-
стіи упадаетъ духомъ.

Жёвъжыкъ ты рудая барада! Насмѣшка надъ мэлрослыми,
имъющими рыжія бороды.

Жидаву би, да тольки заплаци.

Жидовскае—пачекаї.

145. Жидъ бреше, якъ сабака у лѣсѣ.

Жонку бяри далёка, кароуку купляй блиска.

Жонцъ ня вѣръ: гэта плакуха — бабёръ.

Ж'учку, жучку! чаго ты лѣзешъ палъ кучку?

Жураули прилѣпѣли, дзѣуки ашалѣли.

150. За гарѣку дзякуй — я ня п'ю, а любиць ня магу.
Отвѣтъ свату невѣсты, не желающей брать из мужъ за пре-
длагаемаго женіха.

За гроши тольки бацьки и матки ня купиць.

Загрызъ жонку, якъ той Яркунъ. Отзывъ о ревнвыхъ
мужьяхъ.

За дурной галавой спина балиць, ногамъ непакой.

Зажыд'ялася якъ Гин'е (Евгеніи) касник'оу. Говорится,
когда просятъ чего-нибудь лишняго — изъ прихоти.

135. Зажыдалася, якъ кабыл'ѣ воцту. Тоже.

За маё дабрё да мяне и набили.

За морамъ ва'ль дарамъ.

За сваё гроши усюды хароши.

Заплата у ката, хоць бы душа не была галадна. Такъ
говорить слуги и посланцы, когда ихъ не устоить тѣ, у
которыхъ они служать, или къ которымъ ихъ посылаютъ.

160. За сябе тольки ручай, а не за сваю киненю.

Затакаваўся, якъ цесерўкъ. Насмѣшка наль тѣми, которые,
заговорившись сами, не слышать, о чемъ ихъ спрашиваютъ
другіе, также надъ тѣми, которые медленно, разтянуто го-
ворять.

Здари'ліся червяку на вѣку. Насмѣшка надъ хвастуномъ,
которому въ первый разъ удалось сдѣлать что-либо дѣльное.

Зд'яўся на приказки, якъ сабаччая шкура на привязки.

З'ыдзень ты гэтаки! Брань: значить — экой диаволь. З.шы-
дзень, по преданію Бѣлоруссцевъ, — какой то враждебный духъ.

165. Знаць табѣ, бѣси сыну, заплян'у з.лу гадзину. Укоръ дур-
ному человѣку, когда его постигнетъ какое нибудь несчастіе.

Знаць хама па халявамъ.

181

Памятники и образцы народного языка и literature. Листъ XII.

182

Знаюць яго, якъ лихога шелега. Пустой человѣкъ, та-
скающейся по бѣлому свѣту.

Знійча якая! Какая проворная. Зичка, по преданію, значить
—привидѣніе, неуловимый дух.

Зъ брехни не мруць, да уже боі.ѣй вѣры не ймуць.

170 Зъ грашми и Копшѣ дагодзишъ. Копша — враждебный духъ могильный, требующій, чтобъ родственники умершаго клали въ гройъ его разныя яства и деньги; за несполненіе чего, не даетъ покойо живымъ родственникамъ.

Зъ маскалемъ знайся, да тольки камень у пазусѣ
дзяржи.

Зъ чужога жаня и у балюць зсядаюнь.

И чорта ня гнѣви. Не раздражай злыхъ.

И воукъ сыты и козы цѣлы.

173. И козы сыты и сѣна цѣла.

И.лья наробиць гнилья. Послѣ Ильи, бываютъ дожди
и нерѣдко отъ того гниетъ несвятый на поляхъ хлѣбъ и
сѣно.

И зъ Пракопамъ и безъ Пракопа — усё роуна. Такъ
отзываются равнодушные родственники о своихъ родныхъ,

Ишоў къ намъ, пришоў къ вамъ. Отзывъ о непостоян-
ныхъ людяхъ.

И сьцѣны маюць вуши.

180. И пиць не хачу, и гроши не плачү. Отвѣтъ бѣдняка, когда его приглашаютъ итти въ коричну (шинокъ).

Кабъ же я каму, ка.ш, што-якое, а то нико.ли, никому,
ничога. Оправданіе: я не виновать.

Кабъ на паньски робумъ, а не нашая хитрасьць, про-
па.ли бъ.

Кабъ не дзирка у роцѣ, хадзну бы у залобцѣ. Говорится
о повредившихъ себе въ жизни излишнюю своею откровен-
ностью и болтливостью.

Кабъ пӑнамъ быу, у мас.гѣ бъ п.лывау, сырами папер-
хауся.

183. Кабъ табѣ падпѣчка. Чтобы тебя приснился домовой. Пад-
печка — домовой.

Кабъ чалавѣкъ вѣдаў сваё несчасьце, гдзѣ павались,
—вя.гѣу бы сѣсьи.

Кабы.ла здыхае, а за траву хватае. Говорится о пьяни-
цахъ закознѣлыхъ.

Каза воуку дарма не сказець. Взаимная услуга.

Казау панъ, кажухъ дамъ, дай слова яго цѣплае.

190. Ка.ли Богъ дасьць дзѣтки, дасьць и на дзѣтки.

Кали васина (осина) червѣнцѣн, дзяцюкъ шалѣць.
Осенью — начищаются сватовства.

Кали весной запѣёць удодъ, тагды сѣй бобъ.

Кали гаспадаръ скачень, неуе статакъ и плачець. У
лѣннаго хозяина — скотина безъ досмотра, пропадаетъ.

Кали грибна, то и хлѣбна. Когда много бываетъ грибовъ,
тогда большой урожай на хлѣбъ.

Кали есьць х.гѣбъ и вода, то не бѣда.

Кали жъ важну на рыбу, треба важницъ и на юшку.
Нужно всѣмъ угождать по немногу.

Кали любишь, дыкъ жанися, а ня. побишъ, адчапися.
Любезничанье не у мѣста липшее дѣло.

Кали маешъ гроши, то ня. будзешъ босы.

Кали маскаль каже суха, то паднимайся на вуха, бо
jonъ бреше.

Кали намъ жанисцца, тагды и ночка — кароткая.

Кали не п.лачешъ за ста. ломъ, будзешъ плакаць за х.ля-
вомъ. Такъ говорить молодой, если она не плачетъ за брач-
нымъ столонъ: плачь въ это время считается необходимою
принадлежностью.

Кали ня вѣруюць, не бажися, кали б'юць — не праспися.

Кали ня кракала варона у гар'у летучи, то унизъ и па-
гатоую. Кто не пріобрѣтетъ чего въ молодости, тому труд-
нѣе придется добывать на старость.

Кали не слухаешъ бацькому, будзешъ слухаць сабаччей
шкуры (барабаца). Грозьба солдачтиною.

205. Ка.ли робишъ у купѣ, не балиць у пупѣ. Гдѣ много рукъ,
тамъ работа спѣшнѣе идетъ.

Кали трывога, упекай да Бога.

Кали худъ, то у кутъ. Различіе состояній и званій.

Кали шанцуе, дыкъ и Хвилимонъ танцуе. Когда везеть
счастье, тогда всякъ смѣло говорить и дѣйствуетъ.

Каму па каму, а мнѣ два камы.

210. Карóука па умою ня личицца.

Каунеръ широки, а голыя пяты.

Квасъ дзѣци паѣу. Домашнее несогласіе.

Квокче, якъ курица. Говорить о воркливыхъ женщинахъ.

Кéпска, пане Григоры; што далѣй, то горй. Значить:
худо пришлось! дурныя времена пастали.

215. Кепска у Минску, пане Каренеуски! Тоже. Пословица
имѣтъ, втромято, историческое начало.

Кликунъ ты гэтаки! Оскорблѣнное ругательство. Кли-
кунъ значить собакой.

183

Памятники и образцы народного языка и словесности. Липетъ ХІІ.

184

Козы не статакъ, дъбуки не люди. Такъ говорят мужчины женщинамъ весной, какъ бы упрекая ихъ, что имъ еще печего дѣлать—далеко до жнива.

Коляды, то юнъ цяперъ панъ. Говор. о разныхъ игрищахъ, забавахъ и увеселеніахъ во время святокъ Рождественскихъ.

Крукамъ носа не дастаць. Говорятъ о гордыхъ.

220. Крукъ крука за чубъ не бярець.

Куды чортъ не даступница, туды бабу пашлець.

Куды кинь, усюды к.кинь. Сравненіе обѣдости съ хлопотами портнаго, когда у него недостаетъ матеріи на что нибудь.

Куку у руку. Говорится о взяткахъ.

Кумельганъ унадзнуся. Такъ выражаются о падежѣ скота. Кумельганъ, по преданію, значить: злой духъ въ видѣ чело- вѣка и лошади.

225. Куриў вядзець. Скуку наводить своими разговорами.

Ласка паньская тольки да парога.

Ластачками душу выймаець. Говор. о хитромъ, лукавомъ человѣкѣ, умѣющемъ выманить для себя все, чего ни пожелаетъ.

Лѣпей зь добрымъ згубиць, якъ зь благимъ знайці. Опасно входить въ спекуляціи съ дурными людьми.

Литвинъ, якъ линъ.

230. Ыкамъ чалавѣка ня мѣрь. Не смотри, что у другаго лапти изъ лікъ, то есть никѣмъ не пренебрегай.

Лысае жеребя урадзился, лысымъ и здохнець. Гор- батаго могила неправить.

Любь конку, якъ душу, а траси, якъ грушу. О пови- новеніи жены мужу.

Любуи добрае, палюби жъ и злое.

Людзей с.ухай, свой разумъ мѣй.

235. Лядашникава вока. Скверный, нехороший глазъ. Лядаш- цикъ — духъ портящій людей.

Лядашникъ перелѣцѣу яму. Надъ шимъ пролетѣлъ лядаш- цикъ, т. е.—онъ полумумный, съумасшедшій.

Маё лапци лазовые переносіюць тваё боты казловые.

Маёй пугай да на маёй же и кабылѣ.

Май — валомъ сѣна дай, а самъ на печь уцекай. Это значитъ, что и въ маѣ бываютъ холода.

240. Маїстаръ зь Мира, што цяу, то дзира. Мирь — мѣстечко, Минск. губ., Новогрудскаго уѣзда; въ немъ когда-то были размія фабрики.

Ма.ладое пива, — выхадзицца.

Маракавау на цецю, а трафну на псецю. Метилъ на кра- савицу, а попалъ на безобразцу

Марцинова гусь на вадзѣ. На Рожественскіе святки и во- обще зимой иногда бываетъ вода, т. е. не замерзаютъ рѣки.

Маскаль ня велики панъ, да у яго барабанъ.

245. Маучу, дыкъ не пуне за мужъ хачу. Говорятъ сваты невѣ- етъ, когда та молчитъ при сватаніи ей жениха.

Мая душа не кривая, усё примае.

Мелець языкомъ, якъ целя хвастомъ. Болтунъ.

Микола — правая зима и правае лѣта.

Мой милы пакою, добра мнѣ съ табою.

Моць Божая! я адъ плоту, а яна да плоту. Несогласіе между мужемъ и женюю.

Мужикъ дурень: якъ умѣе, такъ и пѣе.

Мужикъ піець, якъ у леечку піецъ; а якъ придзецца плацыць, то якъ дурень маучиць. Говорится о закос- нѣлыхъ пьянищахъ.

Муциць у вадзѣ, якъ маскаль у сялѣ.

Мы зь табою, якъ рыбка зь вадою, ты у воду, а я надъ тобою. Изображеніе дружбы.

Мысль за грампі, смерць за плечами. Говорить, когда кто на старость затѣваєть что нибудь не по лѣтамъ.

Мѣй сѣна да Миколы (т. е. лѣтняго), не бойся зимы николы.

Мѣу чортъ урадзицца, да пѣтухъ запѣу. О негодныхъ людяхъ.

Мядзьведзь сажче, цыганъ гроши бере. Кто трудится, а кто заплату — награду получаетъ.

На благога чалавѣка хлѣбамъ кипдай. Вразу не мети, а смягчай вражду его ласками.

260. На вобука памоука.

Навяруйся на мяне, якъ на лихую шапку. Говорится о преслѣдованіяхъ.

На гэты гибу не робѣны хлѣвъ; нема гдзѣ заганяць. Такъ говорить, когда необращаютъ випманія на чей-л. гнѣвъ.

Надъ сиратою Богъ зь калитюю.

На И.лью поуну печку хлѣба налью. На Илью начи- наютъ жать: у всякаго хлѣба довольно.

265. На катà пацягушки, а на дзѣци растушки.

На келѣ узяу. Заупрямился.

На комъ скрупницца, на комъ змелецца. Кто виноватъ, а кто терпить.

Накрыуся, якъ лисица хвастомъ.

На Мацьвѣя зима пацѣе. Въ февралѣ зима становится ела- ёве — таетъ.

185

Памятники п образцы народного языка и словесности. Лестъ ХІІ.

186

274. На пахилае дзерева и козы скачуць.

Насійу воукъ, паясіли воука.

Настау Панятоуски, стау хлѣбъ нетакоуски (?)

На талаку я табѣ паскачу. Талака—обряд дожинокъ.

На чужы лобъ сягаючи, треба и свой падставиць.

275. На чыёмъ вазку ѣду, таму и пѣсеньку спѣваю. Бѣда заставляет угождать всякому.

Нашаму целяци удалося воука паняці.

На што намъ гэтые писталеты, кали стрѣляць не умѣ-
емъ. Говорится о такихъ вещахъ, безъ которыхъ можно
обойтись.

Нашы дзяды не знали бяды, алежъ унуки набралися муки.

На Юръя корму и у дурня.

283. Не биши пума — не піць пива. Такъ приговаривать, когда наказывязютъ дѣтей или слугъ.

Не велики панъ, пере.гъзешъ и самъ. Замѣчаніе о пізба-
лованыхъ лѣнтяяхъ.

Не гавѣуши дару схвацу.

Не гэта паны, што гроши маюць, áле што Бога знаюць.

Не да пугавъя, а зъ пугавъя. Говорятъ объ обѣднѣшьемъ человѣкѣ.

285. Не да соли, кали играюць на басоли. Пословица эта получила свое начало отъ слѣдующаго анекдота: Мать по-с.лала сына купить соли. Купивши соли, сынъ по дорогѣ за-шельѣ въ корчму, гдѣ было игрище съ плясками, и сталь плясать; во время пляски соль сыпалась изъ его кармановъ, — во, когда ему замѣтила это плясавшая съ нимъ дѣвица, онъ махнулъ рукой и отвѣтилъ: не да соли, кали играюць на басо-ли. Выражаетъ предпочтение удовольствій важнымъ дѣламъ.

Не даяси, и калёсы прадаси. Какъ настанетъ голодъ, при-
дется продать послѣднюю телѣгу.

Не за тое сгагѣ.ш, што соладка ѣли, а такъ Богъ дау.

Не за тое маскаля бююць, што крадзець, а на тое,
штобъ умѣу схаваюць.

Не кажи гоцъ, кали не перескочиу. Не хвалісь ничѣмъ впередъ.

290. Не кали я у цябе брухамъ столъ адсунуу.

Не кармнуши бураками, не пасылаць за быками. Па-
стуху нужно всегда угождать, чтобъ онъ усердно смотрѣль
за скотинюю.

Не ма роду безъ выроду.

Не ма той хатки, штоб' не было звадки.

Не мѣй сто копъ, мѣй сто другоу.

295. Не пиу — не могъ, а выпу — ни рукъ, ни ногъ.

Не плӑцць багаты, плӑцць винаваты. О бѣдномъ
должникѣ.

Не плой вясьнѣ у ротъ, придзе другая у годъ. Гово-
рятъ должникамъ, которые отдавая долгъ, упрекаютъ ро-
стовщиковъ за большіе проценты.

Не плой на кривога, будзешъ самъ гарбаты. Не смѣйся
надъ чужими недостатками.

Не плой у воду, часамъ треба будзе напицца.

300. Не при табѣ писана, не при мнѣ казана.

Не радзіў макъ, перабудземъ такъ. Утѣшеніе въ обѣдо-
сти — недостаткахъ.

Не слауна хата вуглами, да пирагами.

Не стрижана, а гólена.

Не сынъ спраўляу, не бацька їдзець.

305. Не тамъ траціць, гдзѣ прадаваць, а тамъ, гдзѣ купляць.

Не такъ лакучна адъ паноу, якъ адъ панятъ (управля-
ющихъ, старостъ и экономовъ).

Не такъ скора станецъ добрае, якъ благое.

Не таргуіі катă у ворку, дзѣвакъ зъ серца не хвали,
жида хоць хоче не би.

Не удалося бабѣ забиць лося.

310. Не узлау за руку, не кажи — злодзѣй. Нужно быть осто-
рожну въ сужденіи о людяхъ.

Не утаишъ шыла у ворку.

Не усѣ старыя птушки высока лятаюць.

Не усѣ старыя шуки карасёў хватаюць.

Не хвигуруй, Гришачка! Насмѣшка надъ хвастунами.

315. Не я бью, верба бье, за тыдзень — вяликъ дзень. Такъ говорятъ, ударяя вербою въ вербное воскресение.

Не я плăчу, бѣда плачець.

Ни валă ни кала. Нищета.

Ни куецца, ни плешецца. Бѣда за бѣдою.

Ни къ Богу, ни къ людзямъ.

320. Ни рыба ни мяса, горѣй дурня Апанаса.

Ни сюды ни туды, має мілья дуды! Говорится о мѣш-
коватыхъ, неловкихъ, неповоротливыхъ, какъ дуда.

Ни у кōла ни у мела. Никуда негодится.

Ни у пять ни у дзевяць сказау.

Ни хто ня вѣдае, якъ хто абѣдае. По наружному блеску
нельзя заключать о счастіи человѣка.

325. Ни читаць, ни писаць, на урадъ вядуць.

187

Памятники и образцы народного лзыка и словесности. Листъ ХІІ.

188

Ни читаць ни писаць, тольки зь гаршкоу хапаць.

Ноги дзяре, а боты на кію нясе. Насмѣшка мужика надъ
застькновымъ шляхтичемъ, который голъ, но гордъ.

Ня вѣданьяня, —ня грѣшанья.

Нядзьвѣдзю дай тольки лапу палажыць.

330. Ня кіемъ, а палкаю. Не все ли равно?

Ня увесь свѣтъ у вакнѣ. Такъ говорятъ, когда не удается
въ какомъ-либо одномъ предпринятіи.

Пабудзе у вадзѣ, а мокры нигдзѣ. Осмотрителей.

Павољи зѣдешъ, далёка бу.дзешъ.

Павѣръ йКіду на сваю бѣду.

335. Паддзямидзию Кузьма Дзямида. Одинъ другаго перехитрілъ.

Падъ чорнымъ лѣсамъ спаткауся чортъ зъ обѣсамъ.

Пазнаюць нашу дачку и у андарачку. Поговорка мате-
рей, гордящихся красотою своихъ дочерей.

Пайшоу къ намъ, пришоу къ вамъ.

Пайшоу у прочки, астаусь безъ сарочки.

340. Пацюць сабакамъ сѣна касць. Говорятъ о праздно-
тающихъся бобыляхъ.

Пакинъ стрѣльбу и воду, то и я у цябе булу. Говоратъ
тому, кто пристрастившись къ охотѣ и рыбной ловѣ, за-
бываетъ о хлѣбопашествѣ.

Пакланися кусту, а юнъ дасьць хлѣба лусту. Говорится
о срубкѣ негодныхъ кустарниковъ для обдѣлки поваго поля.

Пакуль за прауду, а першъ за грѣхъ.

Пакуль цѣпъ, патуль хлѣбъ.

335. Па.лавёцъ-акунёцъ.

Палажиць зубы на палицу. Говорятъ, когда нѣтъ хлѣба
въ домъ.

Паляндра учемерійлася. Моръ (повальная смерть) усиліяся.
Паландра, по преданію Бѣклорусскаго язычества, значить
богиня смерти.

Памаучанка ня пушыць, усё лиха патушыць. Молча-
ніемъ все можно побѣдить.

Панскае вока каня тучиць.

350. Панства ихъ зь канапельками перабудземъ.

Панъ зь панамъ пазнаюцца, а мы усё таки у бядзѣ.

Панъ панамъ будзець. Лесть во время просьбы.

Папаусь нашъ жучку у панскую ручку.

Пасашиши ёсен.

335. Патребна якъ пятае калесо возу.

Патуль піі да ёжъ, пакуль ротъ свѣжъ; ба якъ умрешъ,
то и калімъ не увапрешъ. Куй желѣзо, пока горячо.

Пацѣха якъ ражонъ.

Пашоў у камышъ. Струсіль.

Па што воуче идзешъ? Па паслѣднее.

360. Перадъ Богамъ усѣ мы роуные.

Перадъ невадамъ рыбы не лави.

Перазъ силу и конь не скачець.

Пераначуемъ, болѣй пачуемъ. Утро вечера мудренѣе.

Пёршага торгу не минай. Говорятъ сваты дѣвицъ.

365. Першыя щенята за плотъ.

Пирогъ зъясій, чымъ абоїдзешъ.

Плаче якъ у дзѣвичкѣ-вечаръ. Говоратъ, когда дѣвица
плачетъ съ досады, что ее гоняютъ на всякую тяжолую
работу.

П.лесьци кашели зъ лапцями. Дичь говорить.

Пранау мѣхъ, и —на рóдлага бацку грѣхъ.

370. Прасиу панъ на талаку, пя прыйдземъ, каже—зá-лабъ павалаку.

Пригожая якъ ляля. Красавица.

Придзе каза да воза, папросиць сѣна, да не дадуць.

При згатовай калодзѣ лягчей агонь раскладаць.

При міламъ госьцю и гаспадаръ паживицца. Когда
бываютъ гости, тогда и кушанья бываютъ получше.

375. Припомнила баба дзѣвичкъ-вечаръ, и зачала пілакаць.
Пришоў Баутрам'ёй, жита на зму с'ёй.

Пришоў м'ёсяць лицунъ. Говорать о томъ возрастѣ дѣ-
вицѣ, когда они стараются вравиться.

Пришоў пятрокъ (Петровъ постъ), апáу листокъ, при-
шоў И.ц'яла, апáла два.

Пришоў Спасъ, усіму часть. Въ Спасовъ постъ все до-
зрѣваетъ въ огородахъ и на поляхъ.

380. Пришыу кабыл'ѣ хвостъ, а у кабылы свой юсьнь.

Проста зъ моста. Говоратъ съ упрекомъ, когда кто неосто-
рожно доноситъ о какомъ нибудь горѣ.

Пытайся не у старога, а у выбыага.

Разъ украу, на цѣлы вѣкъ дарогу сабѣ замараў.

Распусьциусь, якъ дзѣдауськая пуга. Говоратъ о томъ,
кто позволяетъ себѣ говорить дерзости старшимъ.

383. Рóдамъ куры хах.латыя, да не усѣ касматыя.

Рыбакъ рыбака видзинъ здалека. Люди одинаковыхъ по-
нятій скоро сбиливаются.

Рынну примаукаю, якъ гразызю у вочи.

Рынну слауццмъ, якъ пярццмъ.

Сава не уродзинъ сакалá. Каковъ отецъ, таковъ сынъ.

189

Памятники и образцы народного языка и словесности. Листъ ХІІ.

190

390. Саломенымъ валомъ не араць, сѣннымъ канемъ не ваеваць.

Са швӑграмъ и на зайца ня идзин.

Са щасьцемъ добра и у грібы хадзіць.

Свая ручка не лихадзѣйка.

Свая хатка якъ родная матка.

395. Свой панъ и пакараець и пажалѣець.

Свой свайго пазнау, на почестку пазваў.

Сивйзна у бараду, чортъ у ноги. Говорятъ о старикахъ дурнаго поведенія.

Свѣтъ вялікі, да дзѣцца нима г.дзѣ.

Святая Варвара ночи уварвала. Съ 4 декабря ночи уменьшаются.

400. Семь сёлъ, адзинъ воль. Говорятъ о бѣдной деревѣ.

Скривнуся, якъ середа на пятницу. Говорятъ о скучномъ человѣкѣ.

Смяецца якъ зъ гары їдучи.

Спрыкрытыся якъ ваукалака.

Старай бабѣ и на печи ухаба. Говорится о неловкихъ, неноворотливыхъ.

405. Схавай три грошы на зязгольку. Пословица эта выродилась изъ обычая — звенѣть деньгами въ то время, когда кто въ первый разъ услышитъ голосъ кукушки.

Старцу сяю не накладъ. Преданіе о томъ, что вѣкогда нищіе ходили по селамъ и находили себѣ временный пріютъ у богатыхъ мужчуковъ: эти виціе были старцы, т. е. изнеможенные старики, а не бродяги.

Сыты галоднаму не спагадаець.

Сѣдзинць, якъ заецъ у жицѣ. Говорятъ о томъ, кто любить жить на чужой счетъ.

Сѣдзинць, якъ циць, и зъ носа капциць.

410. Сѣяньцъ у свиньячіи голасъ, т. е. почти осенью, когда кабаны, не находя на поляхъ паши, бѣгаютъ по дворамъ съ визгомъ, ница корму въ хлевахъ.

Сядземъ на калодзѣ, пагаворимъ а пригодзѣ.

Тамъ табѣ вӑроты пирагами заткнуты. Говорятъ, когда кто оставляетъ одну службу, гоняясь за другою, по-видимому лучшею.

Таннае мяса сабаки не ядуць. Дешево да гнило.

Тату! тату! лѣзе чортъ у хату: — Дармӑ, абы не маскаль.

415. Таукачъ аблизаў. Отказъ жениху.

Тольки у цябе прауды, кольки у рѣшанѣ вады.

То не почестка, кали безъ принуки. То не угощеніе, когда мало просять за столомъ.

Трапиу чортъ на пагӑнага.

Трапляецца крачку малому улавиць рыбку скарѣй, якъ старому.

420. Трасца табѣ клинкуну. Брань.

Треба жиць, якъ набѣжиць.

Треба жиць якъ зъ калодзезя твайго пабѣжиць. Внушеніе переносить безъ роноту житейскія непріятности.

Трудна процу вѣтру дыхаць.

Трудна стаць панамъ, а усё пойдзе дарамъ.

425. Ты зъ варотъ, а јонъ черазъ плотъ.

У анучѣ гроши вядучца. Говорятъ о нищемъ — минимомъ, у которого водятся деьги.

У бари пень и пень харошь.

У вала языкъ доуги, да гаварицъ не даюць.

У голадъ намруцца, у вайну налгуцца.

430. Узяла погань моць. Говорятъ о Жидахъ.

Узяу дзняця за руку, матку за сёрца. Привязываясь къ себѣ дѣтей, привязываешь и родителей.

У кабылы бальшая галава, нехай сабѣ ена думаець.

Улѣзъ у нератъ, ни у задъ ни у перадъ.

У пужливіага купца ни грошай, ни тавару.

435. У скупога чортъ шафарамъ.

У сюды добра, а дома лѣпѣй.

Усѣ бабры дабры, адна выдра лихая.

Усѣ черци адной шерсьи.

У три сѣкач сѣкуць, аднаго рака пекуць. Объ одномъ и томъ же вмѣстѣ нѣсколько человѣкъ говорятъ.

440. У ягó зъ адной губы и гóрача и сьюдзена.

У хвóрага пытаюцца, а здароваму даюць. Отрѣтъ гостя на вопросъ хозяина: «не угодно ли покушать чего-нибудь»?

Хаваецца, якъ сабака адъ мухъ. Говорятъ о томъ, кто бѣгаєтъ отъ работы.

Ханѣла бъ душа у рӑй, да грѣхи не пускаюць. Кто въ молодости не приготовилъ себя къ какимъ-либо занятіямъ, тому на старости трудно привыкать къ нимъ.

Хитра мудра — недарагимъ коштамъ. Говорятъ, когда удается купить что нибудь цѣнное за безцѣнокъ.

445. Хлѣбъ зъ лапаты сапхнуу. Значить: не умѣлъ пользоваться обстоятельствами или счастливымъ случаемъ.

Хоць бѣда, да гоць.

Хоць за вала, абы дома не был. Говорятъ дочери, нелюбимыя родителями.

191

Хоць запал.п, дыкъ ня тресьне. Говорятъ о невозможности достигнуть чего небудь въ об'дности.

Хоць кумъ, да сабака. Недов'єріе къ роднымъ.

450. Хоць яму колъ на галавѣ чашы. Т. е. глупъ, непонятъвь.
Хоць у латанымъ, абы не у хватанымъ.
Хочешь зъ лауки звалійца и не разбапцца.
Хто апӑрицца на малапѣ, той и на ваду дмухаець.
Хто багатъ, той мнѣ братъ. Упрекъ об'дныхъ богатымъ,
забывающимъ о свыхъ родныхъ.

453. Хто бъ а дзят.лѣ вѣдау, кабъ не яго дюгн посъ. Говорятъ о болтливыхъ и хваступахъ.
Хто зъ календара сѣець, той ма.ла вѣець.
Хто каго любиць, той таго чубиць.
Хто любиць гарбузъ, а я кацярицу. У всякаго свой вкусъ.
Хто ма.ла маець, мала дбаець.

460. Хто падъ кимъ яму капае, часта самъ у яе упадае.
Хто перебирае, у таго хамутъ гуляе.
Хто циха ходзиць, той густа мѣсць. Въ тихомъ омутѣ черти водатся.
Хто часнаку ня ўу, таго душа ня ваиаець. У кого совѣсть чиста, тотъ смѣло говорить со всемкимъ.

Цапа-ляля, Петрусь. Насмѣшка надъ нѣженками.

465. Ци дау я табѣ, бабка, шелягъ? Дау, пӑне! Говорятъ тому, кто напоминаетъ о своихъ благодѣяніяхъ малыхъ.

Цьвицѣ, якъ макаука. Говорятъ о счастливой женѣ.

Цѣрпёнъ — спасёнъ.

Цябе тольки па смерць пасылаць.

Чаго бъ слѣпы плакау, кабъ сцѣжку бачыу.

470. Чаго чорпе у балоцѣ сѣдзиштъ Ба привыкъ. Замѣчніе о вторичномъ замужествѣ пожилой женщины.

Ча.лавѣкъ такъ, а Богъ инакъ.

Часъ плаціць, часъ траціць.

Чимъ галѣй, тымъ смялѣй.

Чимъ чортъ ня арӑу, тымъ и сѣяць ня будзе.

475. Чіе бычки, абы має целятки бы.п.

Чортъ адиу об'ду перабудзець; адна минець, другая будзець.

Чортъ безъ балота ня будзець, а балота безъ чорта.

Чортъ семъ паръ ланцей стаптау, чимъ такую пару дабрӑу.

Чортъ яго у жлукцѣ высѣдзѣу. Говорятъ о дурномъ человѣкѣ.

483. Чужая бостька людзямъ сьмѣхъ.
Чужими дзѣтками не загадываць.
Чужими слезами не запаможесься.
Шавёлицца, якъ верабей у вѣнику. Говорятъ о гордцахъ, высокомѣрыхъ людяхъ.

Ш.лакочецца бы русалка.

485. Шмаруй мужика саламъ, а юнъ дзёгцемъ смярдзнць.
Значить: мужика лаской не уговоришь.

Што будзе, то будзе, а Гришка на куцѣ ня будзе. Угроза.

Што было, на мора паплыло.

Што бъ галава, а шобудзи будуць.

Штобъ цябе змарнявало. Пропадай ты!

490. Што лѣтамъ ножкаю копъ, тó зимою ручкаю хопъ.

Што надта, таго и свиньи не ядуць. Говорятъ молодымъ парнямъ, зазнашымися при старикахъ.

Што то за торгъ, кали не у шапцц.

Щабěче, якъ сарока. Болтунья.

Щасьця якъ трасца: каго зхоче, на таго нападзе.

495. Шира сказана, якъ звязана.
"Ду па жонку патую, судзи, Божа, па дзесятую. Такъ говоратъ жоны своимъ мужьямъ, незаботящимися объ ихъ здоровы.

Ђжъ дурню: зъ макамъ. Побужденіе дѣтей—кушать.

Юръя сказау: жита ураджу; Мика.лай адказӑу: пачакай—пагляджу.

Яго тамъ и печки и лауки. Домашвіі другъ.

500. Яки бъ гэта крукъ, штобъ выпусццу зъ рукъ. Говорится о ворахъ.

Яки сакавійкъ, такі красавіцкъ. По добротѣ березового соку заключаютъ о хорошемъ дозрѣваніи жита (ржи).

Якъ баба да дзѣда, такъ дзѣдъ да бабы.

Якъ быу Сасъ, было хлѣба зъ насъ.

Якъ воукъ вильнуу хвастомъ. Упрекъ тѣмъ, которые приходять въ гости на самое короткое время.

505. Якъ—глянуу, такъ и грануу. Не подумавши сказалъ.

Якъ курина сакоче. Болтунья.

Якъ мы да Бога, такъ Богъ да насъ.

Якъ пађдзешъ у абъђздъ, будзешъ на абѣдѣ; а якъ на прасьецъ, будзешъ къ вячери. Говорится о людяхъ, не прямой дорогой идущихъ.

Якъ п'яни—капитанъ, а прасьпицца — с'вильни башица.

192

191

193

Памятники и образцы народного языка и словесности. Листъ ХІІІ.

194

XVII.
ЗАКАМСКІЯ ХОРОВОДНЫЯ ПѣСНИ.

ДОСТАВЛЕНЫ П. А. ПАФНУТЬЕВЫМЪ.

1.

Была у батюшки родимая дочь,
у неродной мачехи постыло дитя.
Не знала мачеха какъ пачерь избыть;
избыла пачерь единымъ часомъ.
Снарядила мачеха махонькой стружокъ,
привязала стружокъ у круть бережокъ,
у круть бережокъ, у бѣль камышокъ;
повязала, не вязала, не прикрѣпивала.
Пошла пачерька къ берегу гулять,
увидала пачерька махонькой стружокъ;
задумала пачерька въ стружокъ погулять,
гуляючи-ючш рыбочку ловить.
«Ловись рыбка малая большая;
не рвись, тянись, сѣтка шелковая.»
Не рвалась, тянулась сѣтка шелковая,
выпивала сѣтка въ широ море.
Вышла мачеха на круть бережокъ,
вскрикнула мачеха зычнымъ голосомъ:
«Воротись, дитатко, у круть бережокъ,
воротись, милое, хоть проститися.»
Рада бъ воротиться, стружокъ не стоптъ,
сѣтка шелковая въ море тащитъ;
утянула пачерьку въ синё морё.
Какъ не всплечется злая мачеха,
возрыдаетъ природный отецъ:
«Воротись, дитя милоё, хоть проститися,
старику отту очи закрыть!»
Не слыхаль батюшка, какъ дочь плакала,
вѣтеръ вылъ, рѣчи уносилъ:
«Ты не жди меня, родной батюшка,
подождетъ меня злая мачеха—

не гостьею, кукушечкой въ садъ.
Какъ разъ закую, траву высушу,
другой закую, весь садъ погублю,
въ третій закую, душу зановлю.
По сѣнчкамъ мачеха похаживае,
своихъ невѣстушекъ побуживае:
«Станьте, дѣтушки, станьте ластушки;
раныъ съ израни кукушица закукала.
Старшой братъ говорить: «набъ убить»;
середній братъ говорить: «прочь отгонить»;
а меньшой братъ говорить: «постой, погоди!
не наша ль кукушица съ чужой стороны,
не наша ль сестрица изъ-за моря.

2.

Загоралась въ чистомъ полѣ ковыль трава,
добиралась до бѣлова каменя.
На камнѣ сидѣлъ младъ ясёнь соколъ,
подпалилъ онъ свои крылашки,
обжогъ свои скорынъ ножушки.
Прилетали къ соколу стадо вороновъ,
садились воролы вокругъ нево,
въ глаза ясну соколу насмѣхались.
Называли они сокола вороною:
Ты ворона, ворона подгуменная!
Тутъ возговорить младъ ясенъ соколъ:
Какъ пройдетъ моя бѣда со кручиною,
отрощу я свои крылья быстрый,
оживлю я свои ноги скорынъ;
я взовьюся младъ ясенъ соколъ выше облака,
опущуся въ ваше стадо быстрѣй стрѣлы,
перебью васъ, чорныхъ вороновъ, до единово.

Въ письмѣ, при которомъ доставлены эти пѣсни, г. Пафнутьевъ замѣчаетъ, что въ хороводныхъ пѣсняхъ встрѣ-
чаются вспоминанія о Татарахъ, о военныхъ походахъ, о царѣ Юаннѣ и пр., что многія изъ нихъ похожи на «древніе
романсы и новыя баллады».

Прибавл. кг ИзUELСт. И. А. Н.

XLIX : ХІІІ

195

Памятники и образцы народного языка в словесности. Листъ ХІІІ.

196

XVIII.

СЕРБСКИЯ ПЪСНИ,

собранния въ Дернишъ (въ Далмащи).

1.

Два су братца у милости ресла;
међу нима јединица сёка.
Од мила јој браћа ноже саковала;
у јутру је ружом умивали,
а у вече вином поливали,
да је њима липа и румена.
Ал су браћа секи говорила:
А ти, боре, мила сека наша,
кад ти, секо, д' удаје дорестеш,
ти се, секо, удавати не мој.
Кад ми браћа до жењ'тби дорест'мо,
ми се браћа женити не ћемо.
Кад је сека д' удаје доресла,
иђу просци све четире страни,
ал се она не ће да удаје.
Кад су браћа до жењ'тбы доресла,
ал се брата оба оженише:
један узме проклету Босанку,
други узме госпоју Латинку.
Одма сека през узглавја л'йга,
па не меће ноже изпод главе.
Рано рани проклета Босанка,
и украде ноже из под гл'аве.
Она закла коња и сокола;
Подвикује танко гласовито:
Устај, вели, војне и дивере,
у злочесте сёки ноже саковане,
заклала је коња и сокола.
Кад с'устала оба брата,
па су сёки ти'о бесједили:
А ти боре, драго секо наше!
Зашто закла коња и сокола?
њисам, брате, а тако ми брества;
ако ли се не єјерујете ми,
однесте ме на рӑзкӑрштӗ стрӑне,
разсицте ме на четире стране,

обесите ме на четире гране;
ди ми пане осветом тило,
нек се гради света цирква;
ди ми пану дви ручици,
нека ресту дви витке јелице;
ди ми пану дви обрве,
нека ресту дви трънине;
ди ми пану дви църне оке,
нек се граде два дунаја,
два дунаја воде 'ладне.
Нек се чуди чуду великому,
ди су браћа секу пог'ўби.ли.
Која боља, нек у перкву иђе,
којему је вруће нек у 'лэд иђе,
која жедна нека води пије,
који гладан неке търни зобе,
који страшљив нека не сми проћи.
Нек се чуди чуду великому.
Ту су браћа секи вировала.
У јутру је ружом умивала,
а у вече вином поливала,
ла је нима липа и румена.
Иђу жети шеницу билпцу...
Кад су дошли двору бијелому.
Кад су дошли спават,
опет лежи сека през узглавја.
Меће она ноже из под главе.
Рано рани проклета Босанка,
и украде ноже из под главе;
па заклала сина и синовца,
намазала јој кърви руке до лаката;
па подвиче танко гласовито:
Устај, вели, војне и дивере;
у злочесте сёке ноже саковале;
јуче закла коња и сокола,
а јутро сина и синовца.
Кад се браћа устала,
секи тихо беседила:

197

Памятники и образцы народного языка и словесности. Местъ ХІІІ.

198

Да ти боре, драга секо наша!
Зашта, секо, да од Бога нађеш,
јуче закла коња и сокола,
јушћо спна и синовица?
Ньи сам' брате, а тако ми брества;
ако ли се секи не вирујете,
однесте ме на раскрштје стране....

Однесоше је на раскрштје стране.
разсекоше је на четире стране,
обисише о четире грани:
ди јој пало светло тило,
онда се начини света цирква;
ди њој пали дви ручице,
онда су наресли дви вите јелице;
ди су пали јој дви обървице,
онда су наресли дви търнине;
дви църне оке, два бунара.

Који бољан у църквицу иђе,
коме ј' вруће, он је у 'ладици,
кој је жедан онај води пије,
који гладан, търнице зобље,
који страшив, онај не сми проћи.

Сваки чуди чуду великome,
да су брађа секу погубила.

Разболи се проклета Босанка;
боловала девет годин дана.

Нит је могла умрит ни преболит,
пак је њоје заклињала:
да је носи за'виној цървице.

Кад су је попјели църкви,
оне църкви тò-ближе
а църква тò-дале;

кад се църкви додијало,
али църква говорила:

Носте натраг моју душманицу.
Они су је натраг вратили,
и у јаму ју увалили;
але јама из себе избацала.

Кад у воду ју увалили,
але вода из себе избацала.

Па јеј натраг повратили,
и на ватру наложили.

Онда је изгорела.

2.

Куне Мајку Потулић Богдане:
Бог т' убијо, стара мајко моја,
што ми нијси рода природила,
јоли брата, јол једну сестрицу.
Кад ја пијем у пиринци вино,
сви се куну ко братомљ ко сестром,
а ја ни с' ким, стара моја мајко,
ван да с коњом и десницом руком.

Але њему мајка бесједила:
Да ти бора, драго дите моје!
ја сан теби рода природила,
природила јединицу секу.
Кад су Турци мејан заборила,
Онда су ти секу заробили.
Баш сам чула, драго дите моје,
да је оно Арјадин војвода.

Кад је јунак ричи разумио,
он говори старој мајци својој:
Да ти бора, стара мајко моја,
кухај мени танке брашенице,
Док оседлам добра коња мога,
па ћу ићи па тражити секу.

Мајка кува танке брашенице,
па он иђе тражит своју секу.
Иђе јунак кроз гору зелену,
па он пива танко гласовито.

Чули су га Билинје дивојке:
Ај мој Боже, чуда великога,
ни смо грла онакога чули,
ван у Јеле беговице млӑде.
Кад је јунак рјечи разумио,
Божју им је помош називајо:
Божја помош, Билинје дивојке!

Би ли могле напоити воде
а и мене и коњица мога?

Ал говоре Билјине дивојке:
«Оћемо ми коња напоити,
ма не ћемо ми тебе напити.

Там су дворе Алјаде војводе:
сваког пои вином и ракијом,
напоит ће и тебе јунака.

Кад је јуцак рјечи разумио,

205

Памятники и образцы народного языка и словесности. Литейъ ХІІІ.

206

мајка сърпе вадила ;
љуба сиди те плаче:
Не мој, мајко Лазара!

9.

Шибен трава до рукава,
дитолина до калина,
а рӑмина до рамена.
По њој пасу два пауна,
и дви тице паунице,
и четверо паунчади.
Дивојка им чобаница.
За пасом јој прешљичица,
ни ћељата, ни тесата,
не г од злата саљивата.
На њој ми је прегачица,
нит је тката, ни сновата,
не г од злата саљивата.
На њој ми је тканичица,
нит је тката, ни сновата,
не г од злата саљивата.

10.

Нана, нана, драго дите моје!
Нана, нана, драгој мајци твојој,
у наници твојој у колници!
Нана, нана, под ђулом руменим:
Ђул се тру'ни, моје дите буди.

Пѣсни, здѣсь сообщенныя, записаны мною самимъ со
словъ простолюдинокъ и печатаются совершенно такъ, какъ
записаны: отъ этого — ударенія и протяженія не выставлены
вездѣ, гдѣ бы слѣдовало, — не повторены въ 1-й пѣсни на
стр. 197, послѣ 8-го стиха («однесте ме на раскърштје стране»)
тѣ стихи, которые были выше. на стр. 195—196 («раз-
сисште ме на четире стране» и слѣдующіе десять); а равно
остались и кажущіяся несообразности выговора (напр. боре
и бора, въртснуо и въртснујо, дошао—доша и дошал,
со вмѣсто су, и пр. — Пѣсни 9 и 10 суть колыбельныя.

Вотъ объясненіе словъ менѣе извѣстныхъ: въ 1-й пѣсни:
* лунај — бунар, студенац — колодецъ. — тò-ближе — все
ближе. — Во 2-й: — брашенице — брашњенице — дорожныя
лѣпшки. — лисчине — кандалы на руки. — букагие —
пута. — въртснути се — вриснути — виснути — взвизгнуть,
вскрикнуть. — Въ 3-й: — попистра — прозор, пенцер—
окно. — Въ 4-й: — зачавлати — закључити — затворить. —
запричати — загребсти (огонь). — Въ 5-ї: — сабан — заря. —
мани — полный досады, злобы. — Въ 6-й: — попранути —
вспрянуть. — Въ 7-й: — јасика трепелика — осина. — кеки-
чиша? — кекечати — смѣяться, хохотать. — шуперити —
жуборити (ср. говорити) — журчать, шептать и т. п. — Въ 9-й:
шибен-трава? — рамина — родъ ромашки. — ћељати —
выртъзывать. — прешљичица — пряслица. — прегачица —
юбочка. — тканичица — поясъ. — Въ 10-й: тру'нити —
увядая ропять листья (о цвѣткѣ). — Редакт.

XIX.
ДВЪ СТАРИННЫЯ МАЛОРУССКІЯ ДУМЫ.

(Доставлены А. С. Аθанасьевымъ.)

І. ПРО ПВАНА КОНОВЧЕНКА.

На славной Украин, у славному городу у Корсун, кли-
кне, покликне Хвилоненко Корсунській полковникъ: «Годъ
вамъ, панове-молодцъ домувати, по рόлляхъ спотыкати, за
плугомъ спины ламати, жовтого сапьяну каляти, чорного кда-
ману пыломъ набиваты! идіть зо мною на Черкень долину гу-
ляти, славы лыцарьства козацькому войську добувати, за в'ру
христіянську одностайно стати»!

Ой тогда! по городахъ не музыки выгравали, а осаулы
войськовій походжали, листи читали, козаковъ у походъ вы-
кликали, по улицяхъ пробѣгали, до винниковъ, до лазниковъ—

словами промовлялы. «Вы грубники, вы лазники, вы бровар-
ники, вы винники! годѣ вамъ у винницахъ горѣлокъ курити,
по броварняхъ пивъ варити, по лазняхъ лазень топити, по
грубахъ валяти, товстимъ видомъ мухъ годувати, сажй выти-
рати, ходимъ зъ нами на Черкень долину гуляти!» Оттакъ во-
ны выкликали; «а хто буде панъ-отцевого, промовляли, недѣ-
лишній го об'єду дожидати, той буде Хвилоненка, Корсунсь-
кого полковника у шести миляхъ здоганяти!»

У городѣ у Черкастѣ жила удова старенька, мала собѣ сы-
на Йвася Удовыченка Коновченка; изъ малку кохала, у чужій
руки не давала, при старости славы, памятку сподѣвала,

207

Вона перше йго тек зачувала, до господы, пайскорѣше прибувала, усѣ кони зъ господы поэсылала, усе орудік у кōмнату замыкала, до церкви, до Божого дому поспѣшала.

То Йвась одъ сна прочинак, по хатѣ поглядае, ажъ нî одной шаблъ булатной, пищалі семицыйной на стѣнѣ не мае! У стайнію ухожае, а на стайнѣ нî одного коня вороного! То вонъ келепомъ комиату одбивак, усе орудік забйрак, свою неньку стареньку бйля церквы здоганяе, словами промовлякъ:

— Не добре ты, мати, згадала, що усѣ конй зъ господы поэсылала, усе орудіе у кōмнату замыкала! а луччебъ ты, мами, зроблан, до города Крылова одѣздила, сто злотыхъ жидовî олондаревî давала, у нарядû доброго коня купувала, мене молодого у походъ знараджала!

— Макшъ ты чотырû волы чабанып, два конй батьковъскъ вороный; лучче жъ тпши волами хлѣбъ орати, козаковъ на хлѣбъ на сōль закликати: будутъ тебе козаки и безъ лыцарства знатп!

— Що минѣ зъ того, що я буду добре поживати, що будуть мене козаки за хлѣбъ за сōль поважати! толькѣ будуть мене, мати, на подыпыть гречкоцѣемъ, домонтаремъ величати, коня мого приб.удою прозвати! И уже минѣ не подоба по рōлляхъ спотыкати, жовтыхъ чобѣть каляти, дорогиі сукнй пыломъ набивати; а хочется минѣ, мати, пîти подъ городъ Тагию гулятп, славы лыцарства добувати!

То Йвась шаблю булатну у руки бере, пищаль семьпядьну на плече кладе, за войськомъ пѣшки йде. Войсько йде, якъ бджолы гуде.

Удова старая зъ церкви Божого дому поспѣшала, помежъ войськомъ поглядала, сына свого Йвася не познала! Лаяла, проклинала, до небесъ руки подыймала: «Господи милосердный! бодай много сына на первой потребъ первая куля не минула!» У господу прибувала, зновъ одъ великого серпа одходжала, объัดи не сѣдала, словами промовляла: «Господи милосердный, колибъ мене те слово стару на лōжку споткало, що я на свого сына, на Йвася нарѣкала!» Тогдѣ чотырî волы чабаный у городъ Крыловъ до жыда-оловдаярда одганяла, ще й пьятдесятъ злотыхъ грōшми доплатила, коня на славу козацькую купила, що Йвасева душа козацькая молодецькая дуже злюбила. Ажъ ось козака стрѣвае, три копы и коня до рукъ даваю, вѣрнымъ другомъ величакъ.

— Ой, козаче, — вѣрый друже! ты много сына наздогонишъ, да яго человѣкомъ пастановишъ! Нехай мой сынъ Пьась

Коновченко ступе ногами не змѣряе, живота не врывае, матерî старенькой не лае, не проклинае!

Козакъ три копы й коня дорогого узявъ, за городомъ Брайловымъ у шести миляхъ войсько здогнавъ. Межъ войська выѣздажае, кругомъ поглядае, Йвася Коновченка не познакъ. Скоро Йвась Коновченко коня уздрѣвъ, барзо зомлѣвъ, до коня прибувае, за поводы хапае.

— Я, каже, думавъ, що моя мати мене лае, да проклинае, ажъ вона объ минѣ стараніе мак! колибъ минѣ Богъ да помôгъ січю дорогою у потребу сходити: не пôшлабъ моя моти по чужихъ дворахъ спотыкати, хлѣба да соли позычати, чужі ложки помывати, чужихъ дѣтей колыхати! могъ бы кî при собѣ до вѣку держати!

Не ясенъ соколъ на дозинъ по табуру гуляе, не бѣкая лебедь спѣвае, полковникъ Хвилоненко походжакъ, словами промовлякъ:

— Который то, панове-молодиі козакъ дородный, ще й кой пойдъ нимъ воздобный, пойде за мною на Черкень долину гуляти, славы лыцарства козацькому войську доставати?

То Йвась Коновченко тек зачувавъ, попередъ усѣхъ благословення бравъ.

— Ой, Йвасю Коновченку! ты ще дитына молода! нî на полѣ, пî на морѣ не бувало, смерти биля себе не видало: якъ уздришъ кровъ на мечѣ, то злякаю! Якъ звычай козацькій познаешъ, нехай лучче тогда погулякшъ!

— Не усѣ старî птицъ высоко літають, не усѣ старî щуки карасёвъ хапають: трапляктыся, батьку, що крачя малекъ — ловить рыбку лучче нежъ старек!

То Йвась промовлявъ, до коня прибувае, великую радость мавъ. Понруги потужче пōдтягae, по мēжъ войськомъ повертa; естарого козака зустрѣчае, за рōдного батька поважае, молодого зустрѣчае, за рōдного брата поважае. То Йвась Коновченко зъ полковникомъ выѣзджавъ, дванадцять Татаръ передъ мечѣ принявъ, шёсть на арканъ звъязавъ. То полковникъ бусурмановъ приймае, Йвася Коновченка бйля себе саджакъ, славу яго выхваляе. То Йвась великую радость макъ, словами промовляе:

— Благослови минѣ, батьку, оковитой напиться! я незарѣкаюсь — зъ бусурменами ще лучче побиться.

— Не велю я тобѣ, сыну, оковитой напивати, да йти— зъ бусурменами на долину гуляти! Колыжь уже хочешь кî напивати, то велю у моёмъ наметѣ лягти спочивати!

208

209

Памятники и образцы народного языка и словесности. Листъ XIV.

210

— Сей минь хмель не буде заваджати, а буде мокмую
серцю козацькому, молодецькому смиілости додавати!

Десь полковникъ одгодився, а Йвась Коновченко горѣлки
напився. Изъ намету выступац, на коня ссѣдак, помѣкъ
войськомъ проѣздажац; старого козака зустрѣчак, гордымъ словомъ зневажац, — молодого зустрѣчак, опрощення не приймац, старимъ и молодимъ кашу вывертац, стременемъ у груды торкац...

То не вихоръ по Черкень долинѣ гуляк, не спизьй орель
яструбовъ ганяк: удовиченко Коновченко на вороносъ конь
розьѣздажац; мечемъ своімъ якъ бліскавка сан; трехъ Татаръ
янычаръ зъ коней збивак. Тогдѣ шаблю будатну опускац,
козакамъ лыцарство своок выхваляк, безпечно по долинѣ розь-
ѣздажац, бусурменовъ на смѣхъ подоймац.

То безбожній бусурмены тецъ зачували, напилого козака
заразъ на герцъ познавали, большъ кму, поля гуляты попу-
скаш; одъ табура козацького одбивали, гнѣвомъ-Божинъ—са-
раною на козака надѣтали, молодого Коновченка постреляли,
порубали, зъ коня збивали; тольки коня козацького не подімали.

То добрый койъ до табура прибѣгац, по куреняхъ гуляк,
гострыми копытами землю копац, ирже якъ словомъ промо-
вляк, слутно ржучи козака свого выкликац.

То у недѣлю у пол.гуденну годину, самъ Хвилененко Кор-
сунській полковникъ изъ намету выступац, на табуръ погля-
дац, що койъ козацькій полемъ гуляк, — вонъ до козаковъ
словами промовляк:

— Отце вы, братця, не добре зробили, що напилого ко-
зака гуляти пустили, мовъ вы самі ўго зъ свѣта згубили! До-
бре вы дайте, бусурменовъ одъ тѣла козацького одбивайте!
Бо уже не дурно козацькій койъ по табуру гуляк: мабуть
Йвась Коновченка на свѣтѣ не мак!

То козаки тецъ зачували, на долину найскорѣше поспѣшалп,
бусурмені въ одъ тѣла козацького одбивали, шаблями надѣла-
ми суходоль копали, шапками приполами персе выбѣрали,
Йвасю Коновченку могилу насипали, у семицядні пищали грѣ-
мали, у суремки жалобно выгравали, славу козацьку выхваляли...

То у суботу проти недѣлі приснився удовѣ сонъ дивне-
сенькій на прочудъ. То вона одъ сна прочинала, на базарѣ вы-
ходжала, которі старі сусѣды зустрѣвала, свой сонъ повѣда-
ла... Хочь старіп сусѣды сей сонъ добре знали, удовѣ
правды не казали.

— Ты, удова, не плачъ не журпся, бо уже твой сынъ
Ивась одружився: понявъ собѣ дѣвку Туркеню, у зеленой сук-
Прибавл. къ Извѣст. И. А. Н.

нѣ у золотому оченку. Богъ кму допомогъ, гарадзѣ живе, по-
живак, податі не дац, хлѣба не присѣвац, — ніхто кго не
зачѣпац.

Тогдѣ удова до господы прибувала, словами промовляла:

— Хвалю тебе, Господи и благодарю! Хоча мой сынъ
буде по войськахъ ходити: буде минь зъ кимъ у господѣ слово
заговорити, зъ невѣсткою тугу роздѣлити!

Скоро послі того сталі козаки табуръ знатмати, у городы
христіанські уступац. Скоро тецъ стара удова зачувала, вели-
кую радость мала, цеберъ меду й конву горѣлки наточи-
ла, у брамъ стала, сына свого выглядала, старого козака й
молодого о своемъ сыну пытала. Первая и друга сотня на-
ступац, удова сына не выдац. Третя сотня подъ полковою
короговою — самъ хоружій по переду йде, удовиного коня за по-
вѣдъ гостинця веде.

То удова коня уздѣла, уся обимлѣла. Ударились крижемъ
о сырую землю, до небесъ руки подоймала, ляла проклинала:

— Ой, Хвилененку, бодай ты собѣ ні щастя, ні долі
не мавъ, якъ ты много сына зъ мѣжъ войська, мовъ мизныцый
палецъ утеравъ!

Тогдѣ самъ Хвилененко Корсунській полковникъ зъ коня
уставац, удову подъ плечій хапац, словами промовлякъ:

— Стой, улово! не плачъ не журпся, мене козака молодого
не лай, не проклинат! бо я твого сына на герець гуляты не
посылавъ: вонъ самъ козацькую охоту мавъ!

Тогдѣ удова — не убого ся мала: три сотні войська до
себе на хлѣйъ на соль закликала; заразомъ похоороны й весѣлла
Ивасеві одбувала, полковникові козацького коня дарувала,
старшимъ шаблі й пищали Ивасевы роздавала.

Полягла козацька молодецька голова,
Якъ одъ вѣтру на степу трава;
Слава не вмре, не поляже,
Лыцарство козацьке explicitly роскаже!

## ПЕРЕВОДЪ.

На славной Українці, въ славномъ городѣ Корсунці, воз-
канцаетъ Филоненко полковникъ Корсунскій:

— Довольно вамъ, ребята, силѣть по домамъ, споты-
каться по пахатямъ, ломать спину за плугомъ, желѣтый
сафьянъ (сапоговъ) пачкать, чорное сукно пылью набивать
поійлемъ со мной гулять на Черкень долину, славы рыцар-
ской доставать войску козацкому, постоять единодушно за
вѣру христіанскую!

Тогда по городамъ не музыка играла, расхаживали
войсковые эсаулы, бумаги читали, вызывали козаковъ въ
L: XIV

211

Памятники п. образцы народного языка и словесности. Листъ XIV.

212

походъ, пробѣгали по улицамъ, говорили винокурамъ и банщикамъ:

— «Гей, вы истопники, банщики, пивовары, винокуры! довольно вамъ въ винокурняхъ гнать водку, въ пивоварняхъ варить пиво, въ баняхъ топить, на печкахъ валяться, жирными лицами мухъ кормить, сажу вытирать, идемъ съ нами на Черкень-долнуну гулять!» Вотъ такъ они вызывали: «а кто будетъ» прибавляли «батюшкина воскресного объѣда ожидать, тотъ будетъ Филоненка Корсунскаго полковника догонять за шесть миль!»

Въ городѣ Черкасъ жила вдова старушка, у нея былъ сынъ Иванъ Коновченко. Летѣя его съ дѣтства и не отдавая въ чужія руки, она, подъ старость, окнидала отъ него славы и воспоминанія. Усішавъ, прежде сына, воззваніе эсулловъ,— она спѣшила домой,— всѣхъ лошадей отослала со двора, все оружіе заперла въ кладовую и поспѣшья въ храмъ Божій.

Просыпается Иванъ, посматриваетъ по комнатѣ—и не видить на стѣнѣ ни одной сабли булатной, ни одной семи-четвертвой пищали! Входитъ въ конюшню, —а въ стойлахъ, ни одного коня вороного!

Тогда онъ, отбивъ келепомъ кладовую, забираетъ оружіе, и, догнавъ возлѣ церквъ мать-старушку, говорить ей:

— Не хорошо ты, матушка, вздумала отослать всѣхъ лошадей со двора и все оружіе запереть въ кладовую. Лучше бы ты, матушка, сдѣлала, похала бы въ городъ Крыловъ, дала жиду-арендатору сто злотыхъ, купила мнѣ добраго коня и меня молодаго въ походъ сварядила!

— «Есть у тебя двѣ пары воловъ выхоленныхъ, пара коней вороныхъ отцовскихъ, лучше же этими волами землю пахать и приглашать къ себѣ козаковъ на хлѣбъ за соль: будутъ тебя козаки знать и безъ рыцарства».

— Что мнѣ изъ того, что буду хорошо поживать, что будутъ меня козаки уважать за хлѣбъ за соль! Но сами же, козаки, матушка, будутъ меня на веселѣ гречкосѣмъ, домосѣдомъ называть, коня моего честить бродагой! Нѣтъ! не пристало мнѣ спотыкаться по пахати, пачкать жолтые сапоги, запыливать дорогое платье! а хочется, мнѣ, матушка, пойти погулять подъ городъ Тягиию, достать славы рыцарской.

И вотъ Иванъ беретъ въ руки булатную саблю, кладетъ на чечю семичастертую пищаль и идетъ пѣшкомъ за войскомъ.

А войско идетъ и жужжитъ (гудить) подобно пчеламъ.

Сныша изъ храма Божьяго домой, старушка посматри-
вала межъ войскомъ, но не узнала своего сына Ивана. Бра-
нила, проклинала она его, подымая руки къ небу:

— Господи милосердый! чтобъ сына моего не минова-
ла первая пуля, въ первой стычкѣ!»

Потомъ, прида домой, перестала сердиться, не сѣла объ-
дать и говорила:

— «Господи милосердый! Если бы слово которое вы-
говорила я на сына своего Ивана,— встрѣтило меня старуху
на царстели!»

Тогда отогнавъ въ Крыловъ жилу арендатору четыре
выходенные вола и доплативъ 50 злотыхъ, она купила на
славу коня, того, которого полюбила Иванова козацкая мо-
лодецкая душа. И вотъ встрѣтилъ одного козака, она отда-
ла ему въ руки три полтны и коня:

— Гей, козакъ вѣрный другъ! ты дорогиншь моего сына и слѣдаешь его человѣкомъ! пусть сынъ мой Иванъ Коновченко не измѣрятъ ногами стени, не сокращаетъ себѣ жизни, не бранить, не проклинаетъ матери-старух!

Козакъ взялъ три полтины и лошадь и догналъ козац-
кое войско въ шести миляхъ за Бранловымъ. Въѣзжаетъ въ
средину, посматриваетъ кругомъ и не узнаешь Ивана Ко-
новченка.

Но едва завидѣвъ лошадь, Иванъ Коновченко чуть не
линился чувствъ; подбѣтаетъ къ ней и хватаетъ за поводья.

— «Я думалъ, говоритъ онъ, что моя мать бранить ме-
ня, проклинаетъ. — а она заботится обо мнѣ! Если бы Го-
сподь помогъ мнѣ кончить благополучно войну: не пошла
бы моя мать спотыкаться по чужимъ дворамъ, брать въ
займы хлѣба и соли, мыть чужія ложки, качать чужихъ
дѣтей! я могъ бы содержать ее до конца жизни!»

Не ясный соколь гуляетъ по табору, не бѣя лебедь
поетъ, полковникъ Филоненко расхаживаетъ и говоритъ:

— Кто изъ васъ, братцы, лихой козакъ на борзомъ
конѣ поѣдетъ со мной на Черкень долину погулять, до-
ставать рыцарской славы войску козацкому.

Услыхавъ это, прежде всѣхъ явился за благословеніемъ
Иванъ Коновченко.

— Ой Иванъ Коновченко! ты еще молодой неопыт-
ный малый! ты небывалъ ни въ полѣ, ни на морѣ, не ви-
далъ вовлѣ себя смерти: какъ увидишь кровь на саблѣ, то
испугаешься! Пусть лучше погуляешь тогда, когда узнаешь
козацкіе обычані!

— «Не всѣ старыя птицы высоко летаоіть, не всѣ ста-
рыя шуки хватають карасей: случается, отецъ, что ма-
ленькая мортышка (птица рыболовъ) ловить рыбку лучше
чѣмъ старая!»

Проговоривъ это, Иванъ радостно подошелъ къ лошадь, покрѣще подтянулъ полрути и вьется между козаками: стараго козака встрѣчаетъ — роднымъ отцемъ почтаетъ, молодаго встрѣчаетъ — уважаетъ за роднаго брата. И вотъ выѣзжаетъ онъ за полковникомъ, рубить двѣвацать Татаръ, шестерыхъ вяжетъ на арканъ. Полковникъ принимаетъ басурмановъ, сажаетъ Ивана Коновченка рука объ руку и восхваляетъ его славу. Иванъ очень веселъ и говоритъ:

— «Благослови мнѣ, отецъ, выпить водки! я не отказываюсь—еще лучше биться съ басурманомъ!»

213

Памятники и образцы народного языка и словесности. Лист XIV.

214

— Не разрěшаю тебя, сынъ мой, пить водку и идти на долину перевѣдаться съ басурманомъ! Если жъ ты уже хочешь выпить, то совѣтую лечь отдыхать въ моемъ наметѣ.

— «Хмѣль мнѣ не помышаетъ, а придасть еще отваги моему сердну козакому молодецкому.

Полковникъ куда то отличился, а Иванъ Коновченко напился водки, выходить изъ палатки, садится на коня, прозважаетъ межь войскемъ: стараго козака встрѣчаетъ — оскорблѣаетъ гордымъ словомъ, молодаго встрѣчаетъ — не прощается, старымъ и молодымъ кашу опрокидываетъ, всѣхъ въ грудь толкаетъ стременемъ....

Не вихоръ гуляетъ по Черкень долинъ, не сизый орелъ гоняетъ ястребовъ: то Иванъ Коновченко разѣжаетъ на вороньмъ конь; блестить мечемъ словно молни; троихъ Татаръ анычаръ сбиваетъ съ коней. И опустивъ булатную саблю, выхваляетъ козакамъ свое молодечество, безпечно разѣважаетъ по долинѣ, подымаетъ на смѣхъ басурмановъ.

Безбожные басурманы это слышали, сей часъ узнавали на горцовѣ хмѣльного козака и пускали ему больше поля; отбивали отъ козаккаго табора, и налетѣвъ гнѣвомъ — Божиимъ саранчой на молодаго Коновченка, пострѣляли, изрубили его, сбили съ лошади; только козацкаго коня не попимали.

И вотъ добрый конь подѣгаетъ къ табору, мчится по паламъ, роетъ острыми коштами землю, ржетъ, словно говорить словами, и смутившія ржаньемъ вызываютъ козака своего.

Это было въ воскресенье въ полнень. Самъ Филоненко Корсунскій полковникъ выходитъ изъ палатки, посматриваетъ на таборъ, и видя что конь гуляетъ безъ сѣдока, говорить козакамъ:

— Не хорошо вы, братцы, сдѣлали, пустивъ гулять хмѣльного козака: словно вы сами его погубили. Постарайтесь же! отбейте басурмановъ отъ тѣла козацкаго. Недаромъ козачій конь бѣгаетъ по тобору: вѣроятно нѣтъ на свѣтѣ Ивана Коновченка.

Услышавъ это, козаки поспорѣе выѣзжали на долину, отбивали басурмановъ отъ тѣла козацкаго; саблями, по очередно копали сухую землю, шапками, концами полъ выбирали земдю, насыпали моглу Ивану Коновченку, гремѣли въ семичетвертныя пищали, грустно играли на трубахъ, — восхваляли козацкую славу....

Вотъ въ субботу на воскресенье приснился вдовѣ удивительно странный сонъ. Просунувшись, вышла она на базаръ и разсказывала свой сонъ старымъ сосѣдкамъ. Хотя старыя сосѣдки очень хорошо поняли сонъ, — однако вдовѣ не сказали правды.

— Ты неплачъ, вдова, и не горюй, — потому что сынъ твой женился: взялъ себѣ Турчанку въ зеленомъ платьѣ, въ золотомъ чепкѣ. Богъ помогъ ему, — онъ живетъ прекрасно, податей не платить, хлѣба не сѣеть, и никто его не трогаетъ.

Вдова спѣшила домой и говорила:

— Благодарю тебя, Господи! Теперь хоть сынъ мой будетъ и по походамъ ходить: будетъ мнѣ съ кѣмъ дома слово промолвить, и раздѣлить печаль съ невѣсткой.

Скоро послѣ этого начали козаки сымать лагерь и вступать въ христіанские города. Чуть только вдова это заслыпала, сильно обрадовалась, напила по ушату меду и водки, стала у городскихъ воротъ, высматривала сына, и каждого козака о немъ спрашивала.

Проходитъ первая и вторая сотня, — не видитъ вдова сына. Но вотъ третья съ полковымъ знаменемъ, — самъ Хоруружій идетъ впереди и ведетъ на гостинецъ вдовинаго коня за поводъ.

Какъ только вдова увидала коня, почти лишилась чувствъ. Ударилась она о землю, къ небу руки подымала, бранила, проклинала:

— О, Филоненко! чтобъ тебя не было ни счастья, ни доли, какъ ты моего сына, изъ среди войска, потерялъ словно мизинный палецъ!

Тогда самъ Филоненко полковникъ Корсунскій встаетъ съ лошади, беретъ подъ руки вдову и говорить ей:

— Стой, вдова! не плачь, не горюй, не брани, не проклинай меня молодаго! потому что я твоего сына не посылалъ на горловку: онъ самъ пустился на козацкую охоту.

Тогда вдова—а была она не бѣдна — три сотни войска пригнала къ себѣ на хлѣбъ на соль, праздновала эмѣстѣ свадьбу и похороны своего сына, полковнику подарила козацкаго коня, — раздала старшинамъ Ивановы сабли и пищали.

Слегла въ бою козачья голова
Какъ на степи полъ бурею трава;
Но слава не умретъ, не сля,
Козачью доблесь каждому разскажетъ!

## Н. ИРО САМОЙЛА КУШКУ.

Ой зъ города зъ Трапезонта выступала галкра, трёма цвѣтама процвѣтана, малёвана. Ой первымъ цвѣтомъ процвѣтана — злютинсміи киндакамъ побивана; а другимъ цвѣтомъ процвѣтана — гарматали орештована; третимъ цвѣтомъ процвѣтана — Гурецкою бѣлою габою, покровена.

То у той галкрѣ Алканъ-паша, Трапезоньське княжа гулякъ; мак собѣ выбраного люду: сёмсотъ Туркбовъ явычаровъ чотырйста, да обѣдного невольника повчвартаста, безъ старшины войськовой. Первый старшій межъ ними пробувакъ Кушка Самойло, гетьманъ Запорозській, другій Марко Рудый, судья войськовый; третій Мустіі Грачъ, войськовый сурмачъ; четвертый Ляхъ-Бутурлакъ, ключникъ галкеській, сотникъ Переясловській, недовѣрокъ христіаньській, — що бувъ трид-

215

216

цать годъ у неволѣ, двадцать чотырі якъ ставъ на волѣ; поз-
турчывся, побусурменься, за для панства великого!

У той галкрі одъ пристанъ далеко одпускали, Чорнымъ
моремъ далеко гуляли; проты Кехы города приставали, тамъ
собѣ великій довгій опочинокъ мали.

Отъ п приснился Алкану-пашъ Трапезоньському князятѣ,
молодому панятѣ, сонъ дивень, барзо дивень на прочудъ. То
Алканъ-паша Трапезоньське княжа, на Туркбовѣ янычаровѣ,
на бѣдныхъ невольниковъ покликае: «Турки янычаре, п вы
бѣдній невольники! Которой бы змѣгъ Турчинъ янычаръ сей
сонъ угадати, я змѣгъ бы ёму три города Турецкій дарува-
ти; а который бы змѣгъ бѣдный невольникъ угадати, я змѣгъ
би ёму листы возволенні писати, щобъ не смѣвъ его ніхто
нійгde зачěпати!»

Сец Турки зачували, нічого не сказали; бѣдні неволь-
ники, хочь добре знаш, собѣ промовчали. Тольки обозветься
мѣжъ Турковъ Ляхъ Бутурлакъ, к.люшныкъ галкрескій, сот-
никъ Переясловській, недовѣрокъ христіаньській: «Якъ же,
каже, Алкане-пашо, твей сонъ у.адати, коли ты не можешь
намъ росказати.

— «Такой минѣ, небожато, сонъ приснился, бодай ній коли
не явился! Сайтесь: моя галерка цвѣткована, малёвана, стала
уся ободрана, на пожаръ испускана; а мои Турки янычаре сталі
усѣ у пень порубаві, мой бѣдній невольникъ, которі були у
неводѣ, то усѣ стали на волѣ; а гетьмаи Кушка мене на три
часті растягъ, у Чорнея море пометавъ....»

То скоро тек Ляхъ Бутурлакъ завувавъ, до ёго словами
промовлявъ: «Алкане-пашо, Трапезоньське княжа, молоден
пана! сей тобі сонъ не буде ні мало зачěпати, скажи минѣ
получее бѣдного невольника доглядати зъ ряду до ряду са-
джати, по два, по три старій и новій кайданы справляти, на
руки на ноги надѣвати; червоноі таволги по два дубці брати,
по шіяхъ затинати, кровъ християньську на землю проливати!»

Скоро то сец зачували, одъ пристанъ галеру дадеко одпу-
скали: до города до Козлова, до дѣвки Санджаковны на залеты
поспішали.

Отъ до города до Козлова прибували. Дѣвка Санджаковна
на зустрѣчъ выходжає, Алканапашу у городъ Козловъ зъ
усѣльй войськомъ закликає. Алканапашу за бѣлу ркубу браза,
у свѣтлицѣ камъялицы зазывала, на бѣлу скамью саджала, до-
рогими напитками наповала, а войсько середъ рыкку саджала.

То Алканъ-паша, Трапезоньське княжа, не барао дорогій
напитки уживац; а до галкры двохъ Турковъ на подслухи по-

сылкъ: щобъ не змѣгъ Ляхъ Бутурлакъ Кушки Самойіла одмы-
кати, упоручъ себе саджати! То тій Турки скоро до галкры
прибували.

Отъ Кушка Самойіло, гетьманъ Запорозьській словами
промовлякъ: «Ой, Ляше Бутурлаче, брате старесенькій! Ко-
альсь ты бувъ у такой неволѣ якъ мы тепера: добро намъ учини,
хочь насъ старшину одомкти; хай бы и мы у городѣ побували,
паньське весёльля добре знали».

Каже Ляхъ Бутурлакъ: «Ой Кушко Самойілу, гетьмане
Запорозьський, батьку козацький! добро ты учини: вѣру
християньську пódъ ноги пódтопч, хрестъ на собѣ поламни!
а ще будешъ вѣру християньську пódъ ноги топтати, будешъ
у нашого пана мологого на рódного брата пробувати.

То скоро Кушка Самойіло тек зачувавъ, словами промов-
лявъ: «Ой, Ляше Бутурлаче, сотнику Переясловський, не-
довѣрку християньській! бодай же ты не дойдавъ, щобъ я вѣру
християньську пódъ ноги топтавъ! Хочь буду до смерти бѣду
да неволю приймати, а буду у землѣ козацькій голову покла-
дати! Ваша вѣра погана, земля проклята!»

Скоро Ляхъ Бутурлакъ тек зачувац, Кушку Самойіла у
щоку запинак. «Ой, каже, Кушко Самойілу, гетьмане Запо-
розьській! будешъ ты мене у вѣрѣ християньській юкоряти,
буду тебе паче усѣхъ невольниковъ доглядати, старій и но-
вій кайланы справляти, ловцюгами за поперекъ утроє буду
тебе брати!»

То ті два Турки тек зачували, до Алканапаши прибували:
«Алкане-пашо, Трапезоньське княжа! безпечно гуляй, доброго
и вѣрного клюшника макшѣ: Кушку Самойіла у щоку затынак,
у Турецкую вѣру увертак!»

То Алканъ-паша Трапезоньське княжа, великую радость
мокъ: на дві части дорогій напитки роздѣляк, половину на
галкру одылак, половину зъ дѣвкою Санджаковюю уживац.

Ставъ Ляхъ Бутурлакъ дорогій напитки пит-попивати,
стали помыслы козацькі голову клюшникові разбивати. «Гос-
поди! есть у мене що пити и у чёмъ ходити, 'толькі нѣ съ
кимъ объ вѣрѣ християньській розговорити!» До Кушкы Са-
мойіла прибувац, поручъ себе саджак, дорогого попытка по
два, по три кубки у руки наливак.

То Самойіло Кушка по два, по три кубки у руки бравъ: у
рукава, у пазуху, кръзь хустку до долу выпускавъ. Ляхъ Бутур-
лакъ по одному выпывавъ: то такъ напився, що зъ ногъ звалівся.

То Кушка Самойіло да угаравъ: Ляха Бутурлака до лѣжка
замѣсць дитны спати клавѣ; самъ восёмедесятъ чотирѣ ключи

217

Памятники и образцы народного языка и словесности. Липет XIV.

218

зъ пôдъ головъ выймавъ, на пъяти чоловѣкъ по чючу дававъ: «Козакы-панове! добре майте, одинъ другого одмыкайте, кайдановъ зъ нôгъ и зъ рукъ не скидайте, пôвочной годины дожидайте!»

Тогдѣ козаки одинъ другого одмыкали; кайдановъ зъ нôгъ и зъ рукъ не скидали, пôвочной годины дожидали. А Кушка Самойло чогось догадавъ, за бѣдного невольника утроі себе ланцюгами принявъ, пôвочной годины дожидавъ.

Стала пôвочная година наступати, ставъ Алкапъ-паша зъ войськомъ до галкры прибувати. То до галкеры прибувавъ, словами промовлявъ: Вы Турки яничаре, по маленьку ячите, много вѣрного клюшника не збудите! Сами жъ добре по мěжъ рядами проходжайте! Бо тепера вонъ пôдгулявъ, щобъ кому польги не давъ....»

То Туркы яничаре свѣчки у руки брали, помежъ рядами проходжали, усякаго человѣка оглядали... Богъ помйчъ—за замки руками не брали! «Алкане-пашо, безпечно спочивай! доброго и вѣрного клюшника макшь: вонъ бѣдного невольника зъ ряду до ряду посаджавъ, по два, по три старій ланцюги посправлявъ; а Кушку Самойла ланцюгами у трокъ принявъ.

Тогдѣ Турки яничаре у галеру уходжали, безпечно спати полягали; а которъ хмельнъ бували, на сонъ земогали, коло пристанй Козловськой спати полягали.

Тогдѣ Кушка Самойло пôвочной годины дождавъ, самъ мěжъ козаковъ уставъ; кайданы зъ рукъ и зъ нôгъ у Чорнеек море поукидавъ; у галкру ужождац, козаковъ розбуджац, шаблъ булатнûй по выбръръ выбрац, до козаковъ промовлякъ: «Вей, панове молодиц! кайданами не стукотите, ясины не учниите, нî которого Турка у галкру не збудите!»

То козаки тек добре зачували: самî зъ себе кайданы скидали, у Чорнеек море укидали, нî одного Турка не збудили.

Тогдѣ Кушка Самойло промовлякъ: «Вы козаки молодцî, добре майте! одъ города Козлова забѣгайте, Турковъ янычаровъ у пень рубайте, которîхъ живьемъ у Чорнеек море укидайте!»

Тогдѣ козаки одъ города Козлова забѣгали, Турковъ янычаровъ у пень рубали, которîхъ живîхъ у Чернеек море укидали.

А Кушка Самойло Алкана-пашу зъ лōжка узявъ, на три части ростявъ, у Чернее море поукыдавъ; до козаковъ промовлявъ: «Панове-молодцî! добре дбайте, усѣхъ у Чорнеек море укидайте, тōльки Ляха Бутурлака не рубайте: мěжъ войськомъ, за для порядку, за ярызу войськового зоставляйте.»

Тогдѣ козаки добре мали: усѣхъ Турковъ у Чорнеек море

поукидали; тōльки Ляха Бутурлака не зрубали, мěжъ вōпськомъ, за для порядку за ярызу войськового зоставляли. Тогдѣ галкру одъ пристанй одпускали, сами Чорнимъ моремъ далеко гуляли.

Отъ у недѣльнюку, у полуденню годиночку Ляхъ Бутурлакъ зъ лōжка уставац, до Кушки Самойла прибувац, у ноги упадац: «Ой Кушко Самойлу, гетьмане Запорозьський, батьку козацькій! не будь же ты на мене, якъ я бувъ на останку вѣка много на тебе! Богъ тобѣ да помочь неприятеля побѣдити, да не умѣтнешь у землю христіанскую уходити! Добро ты учши: опачинь у оковы посади, а половину у Турецьку дорогу одежу убери; бо ще будемо одъ города Козлова до города Цариграда гуляти, будуть зъ города Цариграда дванадцать галкърь выбōгати, будуть Алкана-пашу зъ дѣвкою Сацджаковною по залетахъ поздоровляти: то якъ будешь одвѣтъ оддавати?....»

Якъ Ляхъ Бутурлакъ павучивъ, такъ Кушка Самойло гетьманъ Запорозьскій учинивъ: половину козаковъ до опачинь у оковы посадивъ, а половину у Турецьку дорогу одежу убравъ. Стали одъ города Козлова до города Цариграда гуляти, стали зъ Цариграда дванадцать галкърь выбōгати, и галкру зъ гарматы торкати, стали Алкана-пашу зъ дѣвкою Сацджаковною по залетахъ поздоровляти. То Ляхъ Бутурлакъ чогось догадавъ: самъ на чердакъ выступавъ, Турецькимъ бѣленькимъ завиваломъ махавъ; разъ то мовить по Грецкій, у друге по Турецкій; каже: «Вы Туркы янычаре, по маленьку, братця, ячите, отъ галкеры одвернитъ; бо тепера вонъ пôдгулявъ, спочивац, на похмелья земнагац, до васъ не устане, головы не зведе. Казавъ: якъ буде назадъ гуляти, то не буде вашой милости и повѣкъ забувати.»

Тогдѣ Турки янычаре одъ галкры одвертали, до города Цариграда одбигали: зъ дванадцати гарматъ грёмали, ясусь воздавали.

Тогдѣ козаки собѣ добре дбали: сёмъ гарматъ собѣ орештовали, ясусь воздавали, на Лимань рѣку испадали, къ Днѣпрусловутѣ низенько уклюняли: «Хвалимъ та, Господи, и благодаримъ! Були пъятдесятъ чотырě года у неволѣ, а теперь чи не дасть намъ Богъ хоть часъ пожити на волѣ.»

А у Тендровѣ островѣ Семенъ Скалозубъ зъ вōпськомъ на заставѣ стоявъ, да на тую галкру поглядавъ, до козаковъ словами промовлявъ: «Козаки, панове-молодцî! що ся галера чи будуть, чп сѣтомъ нудить, чи много люду царського мак, чи за великою здобычью ганяц? То вы добре майте: по двѣ гарматы набрайте, тую галкру зъ грōзной гарматы привѣтайте, госпинця ёй дайте!»

219

Памятники и образцы народного языка и словесности. Льастъ XIV.

220

Тогдѣ козаки промовляли: «Семене Скалозубе, гетьмане Запорозьскій, батьку козьмской! Десь ты самъ боисся: есть ся галера не будить, ни свѣтомъ нудить, ні много люду царьського мак, ні за великою здобыччю ганяк: се, може, е давній, бѣдный певольникъ зъ неволѣ утѣкак.»

— «Вы вѣры не доймайте, хочь по двѣ гарматы набирайте: тую галкру зъ грѣзной гарматы привѣтайте, гостинця ёй дайте; якъ Турки яничары, то у пень рубайте; а якъ бѣдный невольникъ, то помочь дайте!»

Тогдѣ казаки якъ дѣти не гораздъ почнили, по двѣ гарматы набирали: тую галкру зъ грѣзной гарматы привѣтали, три дошки у судѣ выбивали, воды Диѣпровой напускали...

Тогдѣ Кушка Самойло, гетьманъ Запорозьскій, чогось догадавъ, самъ на чердакъ выступавъ; червоній, хрещатій, давній корогвы зъ кишевѣ выймавъ, роспустивъ, до воды попляльвъ; самъ низенько уклонивъ: «Козаки, панове молодцѣ! ся галкра не будить, ні свѣтомъ нудить, ни много люду царьського мак, ні за великою здобыччю ганяк: се есть давній, бѣдный невольникъ Кушка Самойло зъ неволѣ утѣкак. Були пъятдесятъ чотырѣ годы у неволѣ, — теперь чи не дасть Богъ хоть часъ пожити на волѣ.»

Тогдѣ козаки у каюки скакали; тую галеру за малѣвані облавки брали, да на пристань стягали; одъ дуба до дуба на Семена Скалозуба паювали; тую галеру да на пристань стягали. Тогдѣ киндачи на козаки, злотоглавы на отаманы, Турецкку бѣлу габу на козаки на бѣляки, а галкру на пожаръ испускали. А срѣло, злото — на три части паювали: перву часть бралі, на церкви накладали, на святого Межигорьскаго Спаса, на Трехтемировський манастырь, на святу Сѣчову Покрову давали, которі давнімъ козанькимъ скарбомъ будували, щобъ за ихъ уставаючи и лягаючи, милосердаго Бога благали. А другу часть по мѣжѣ собою паювали; а третю часть бралі, очеретанимі сѣдали, пили да гуяли, зъ семиньяднійх піщалей грѣмали, Кушку Самойла по волѣ поздоровляли: «Здоровъ, кажуть, здоровъ, Кушко Самойлу, гетьмане Запорозьскій! не загинувъ еси у неволѣ, не загинешъ и зъ нами козаками на волѣ!»

Правда, панове, полягла Кушки Самойла голова у Кинкѣ Каневѣ манастырѣ... слава не умре, не поляже! Буде слава славна: по мѣжѣ казаками, по мѣжѣ лыцарями, по мѣжѣ добрыми молодями. Утверди Боже! люду царьськаго, народу христіанськаго, войська Запорозьскаго, Доньскаго, зъ сего черню Диѣпровою, низовою — на многая лѣта до конця свѣта.

## ПЕРЕВОД ДЪ.

Изъ города изъ Трапезонта выступала галера, разрисованныя, изпрашенная тремя цвѣтами: что первымъ цвѣтомъ — обита золотосниними кинялками *), вторымъ цвѣтомъ пушками уставлена, третьимъ цвѣтомъ — покрыта бѣлымъ Турецкимъ сукномъ.

Гуляетъ въ этой галерѣ Алкань-паша княжичь Трапезонтскій; при пемъ избранныхъ воинобъ: семьсотъ Турокъ и четыреста янычаръ, да гриста патдесать однихъ бѣдныхъ невольниковъ, не считая войсковой старшины. Первый старшина Самунлъ Кушка гетманъ Запорожскій; второй Марко Рудый войсковой судья; третій Монсей Грачъ — войсковой трубачъ; четвертый Яхъ Бутурлакъ, галерный ключникъ, сотникъ Переяславскій, отступникъ христіанскій, который трицдасть лѣтъ былъ въ неволѣ, двадцать четыре года какъ уже на свободѣ, отуречился обасурманился для почестій.

Далеко они въ той галерѣ отчаливали отъ пристани, далеко Чорнымъ моремъ гуляли; а противъ Кафы города пристали и держали тамъ очень долгій отдыхъ.

Вотъ и приснился Алкану-пашѣ, Трапезонтскому княжичу уinvteительно странный сонъ, и Алкань-паша отызывается къ Туркамъ янычарамъ и бѣднымъ невольникамъ: «Слушайте Турки янычары и вы, бѣдные невольники! Кто изъ Турокъ янычаръ отгадаетъ мой сонъ, подарю тому три Турецкіе города; кто угадаетъ изъ невольниковъ — дамъ отпускныя, чтобъ никто и нигдѣ не смѣлъ ихъ трогать.»

Услышавъ это, Турки ничего не сказали; а бѣдные невольники хотѣ и хорошо звали, однако промолчали. Только изъ среды Турокъ и отозвался Яхъ Бутурлакъ, галерный ключникъ, сотникъ Переяславскій, отступникъ христіанскій.

«Какъ же, говорить, намъ твой сонъ, Алкань-паша, отгадать, когда ты намъ его не разсказывашь?»

— «Такой мнѣ, братцы, сонъ привидѣлся, что дай Богъ не видѣть въ другой разъ! Свится мнѣ, что моя разрисованныя, изпрашенная галера стала вдругъ ободрана, и заржена; Турки мои янычары изрублены въ куски, бѣдные мои невольники свободны, а Самунъ Кушка разрубилъ меня на три части и бросилъ въ Черное море.

Услыхавъ это Яхъ Бутурлакъ проговорилъ ему:

«Алкань-паша, Трапезонтскій княжичъ, молодой господинъ! сонъ этотъ исключно не повредить тебѣ: прикажи только мнѣ получше присматривать за невольниками, по рядамъ сажать ихъ, покрѣпче заковывать, брать по два прута красной золы, сѣчъ ихъ по шеемъ, кровь христіанскую проникать на землю.

Послѣ этого далеко отчаливали галеру отъ берега: въ городъ Козловъ къ дочери Санджака на помольку посетились.

Вотъ и прибыли въ городъ Козловъ. Дочь Санджака

*) Слово утратившее смыслъ.

221

Памятники и образцы народного языка и словесности. Львовъ XIV.

222

выходитъ на встрѣчу, Алкана-пашу со всѣмъ войскомъ за-
зываетъ въ городъ Козловъ; Алкана-пашу беретъ за бѣлую
руку, ведетъ въ каменныя палаты, сажаетъ на бѣлую
скамью,—а войско размѣщаетъ на рынкѣ.

Алканъ-паша, княжичъ Трапезонтскій весилишкомъ од-
накожь цьетъ дорогіе нашитки; онъ на галеру посылаетъ
двухъ Турокъ на разѣвѣдки, изъ боязни, чтобъ Лахъ-Бутур-
лакъ не отперъ оковъ Самуилу Кушкѣ и не посадилъ бы
его рука объ руку съ собою. Турки тѣ прибыли на галеру.

Вотъ Самуилъ Кушка, гетманъ Запорожскій, и гово-
ритъ: «Ляхъ-Бутурлакъ, старый товарищъ! Когда-то и ты
былъ, какъ мы, въ неволѣ; подбагодѣтельствій же намъ:
отопри оковы хоть намъ, старшинамъ, пусть бы и мы по-
бывали въ городѣ, посмотрѣли на господскую свадьбу!»

Ляхъ Бутурлакъ отвѣчалъ: Кушка Самуилъ, гетманъ Запорожскій, отецъ козацкій! послушайся ты меня: топчи подъ ноги вѣру христіанскую, изломай крестъ на себѣ; а если ты исполнилъ это, будешь словно родной братъ у нашего молодаго господина.

Едва услыхавъ это, Самуилъ Кушка отвѣчалъ:

«Гей Лахъ Бутурлакъ, сотникъ Переяславской, отступ-
никъ христіанскій! не дождешь ты, чтобы я топталъ подъ
ноги вѣру христіанскую! Готовъ я на смерть и на рабство,
во буду стараться сложить голову въ землѣ козацкой!
Мерзкая вѣра ваша! проклята земля ваша!»

Услыхавъ это, Лахъ Бутурлакъ ударилъ по лицу Саму-
ила Кушку. «О, говорилъ онъ, Самуилъ Кушка, гетманъ
Запорожскій! если ты будешь укорать меня въ отступни-
чествѣ, стану строже, чѣмъ за всѣми невольниками, за то-
бою присматривать, наблюдать за твоими оковами, и трой-
ными цѣпями прикрѣплять тебя!»

Бывъ свидѣтелями этого, Турки-посланцы воротились
къ господину. «Алканъ-паша, княжичъ Трапезонтскій! го-
ворили они: веселись безпечно: у тебя вѣрныі и хорошій
ключникъ; онъ бьетъ по лицу Самуила Кушку и обращаетъ
его въ нашу вѣру».

Это очень радуетъ Алкапа-пашу княжича Трапезонт-
скаго. Онъ раздѣлять на двѣ части дорогіе напитки и од-
ну половину отслѣлаетъ на галеру, а другую оставляетъ для
себя съ невѣстой.

Началъ Лахъ Бутурлакъ попивать дорогіе напитки, на-
чали въ головѣ ключника разыгрываться козацкіе помы-
слы. «Господи! думать онъ: есть у меня чтобъ пить, есть въ
чемъ ходить; только не съ кѣмъ поговорить о вѣрѣ хри-
стіанской!». Вотъ онъ идетъ къ Самуилу Кушкѣ, сажаетъ
его рука объ руку съ собою. по два, по три кубка доро-
гихъ папитковъ ему наливаетъ.

Беретъ Самуилъ Кушка по два, по три кубка въ руки;
но то въ рукава, то за пазуху, то сквозь платокъ выли-

ваетъ ихъ на полъ. Лахъ же Бутурлакъ, выпивая по одно-
му, до того написался, что свалился съ ногъ.

Тогда Самуилъ Кушка догадался: словно ребенка уло-
жилъ на постель спать Лаха Бутурлака, а самъ вынулъ у
него изъ полъ головъ восемьдеслѣть четыре ключа, и отдавая
по ключу на пять человѣкъ товарищей, сказалъ имъ: «Ста-
райтесь, реблѣта, отпирайте другъ друга, но не скидывайте
оковъ ни съ ногъ, ни съ рукъ, а ожидайте получочи!»

И вотъ козаки отерли другъ друга, но, не сбрасывая
оковъ ни съ рукъ ни съ ногъ, ожидали получочи. А Саму-
пилъ Кушка, догадавшись о чемъ то, словно бѣднаго не-
вольника, самъ себя на тройную цѣнь взялъ, тоже ожидая
назначеннаго времени.

Начала получою прибираться; сталъ Алканъ-паша съ
войскомъ подбѣзжать къ галерѣ. Взойдя на галеру, онъ и
говорить: «Вы, Турки янычары, потише, не разбудите
мого вѣрнаго ключника; сами же проидите по рядамъ и
хорошенько осмотрите каждогоъ человѣка. Ключникъ теперь
подгулялъ, то чтобъ онъ не облегчилъ кого нибудь!»

Взявъ свѣчи, Турки янычары проходили между рада-
ми, осматривали каждогоъ человѣка и видно Богъ помогъ!
не прикасались руками къ замкамъ. «Алканъ-паша! говорили
они: почивай безпечно: у тебя вѣрныі и исправный ключ-
никъ: онъ посадилъ въ радъ невольниковъ, заковала ихъ
какъ слѣдуетъ; а Самуила Кушку прикрѣпилъ тройною
цѣнью».

Тогда Турки янычары вошли въ галеру и легли без-
заботно спать; а тѣ, которые были пьяны и одолѣваемы
снотъ, улеглись возлѣ Козловской пристани.

Дождавшись получочи, Самуилъ Кушка, всталъ одинъ,
съ рукъ и съ ногъ оковы побросалъ въ Чорное море; во-
шелъ въ галеру, разбудилъ козаковъ, выбралъ булатныя
сабли и сказалъ козакамъ:

«Вы, ребята, не стучите оковами, не надѣлайте пиму,
чтобъ не разбудить въ галерѣ ни одного Турка».

Козаки хорошо это понимали, сняли съ себя оковы, бро-
сили ихъ въ Черное море и не разбудили ни одного Турка.

Тогда Самуилъ Кушка говорить козакамъ: «Вы, козаки
молодцы, старайтесь! Заходите отъ города Козлова и ру-
байте въ куски Турокъ янычаръ, а иныхъ и живьемъ бро-
сайте въ Черное море!»

И козаки заходили отъ города Козлова, рубили Турокъ янычаръ въ куски, а иныхъ живьемъ бросали въ Черное море.

Самуилъ же Кушка, взявъ съ постели Алкана-пашу, раз-
сѣкъ его на три части и, бросивъ въ Черное море, гово-
рилъ козакамъ: «Старайтесь, ребята! вбрасывайте всѣхъ въ
Черное море, только не рубите Лаха-Бутурлака, а остав-

223

Чамятники и образцы народного языка и словесности. Липетъ XIV.

224

ляйте его среди войска, для порядку, войсковымъ яри-
зой").

Козаки хорошо старались: всѣхъ Турокъ побросали въ
Черное море, только не рубли Ляха-Бутурлака, оставаяя
его среди войска, для порядка, войсковымъ яризой.

И, отчаливъ галеру отъ пристани, далеко пустились въ
Черное море.

Вотъ въ воскресенье Ляхъ Бутурлакъ встаетъ съ по-
стели, идеть къ Самупу Кушкѣ и падаетъ ему въ ноги.
«О, Кушка Самупъ, гетманъ Зопорожскій, отецъ козачій!
не буля ты для меня тѣмъ, чѣмъ былъ я для тебя при кон-
цѣ моего вѣка! Тебѣ Господь Богъ и пособилъ побѣдить
врага, но ты не будешь умѣть достигнуть земли христіан-
ской! А ты вотъ что сѣлъай: половину козаковъ прикуйій
къ лавкамъ и посади за веслы, а половину наряды въ Ту-
рецкую богатую одежду; потому что еще будьмъ ўчать
къ Цареграду, а изъ Цареграда будутъ вышлывать двѣнад-
цать галерѣ, будутъ Алкана-пашу и невѣсту его поздрав-
лять съ обрученіемъ. А что ты будешь отвѣчать имъ?»

Самупъ Кушка, гетманъ Зопорожскій послушался со-
вѣта Ляха Бутурлака: половину козаковъ приковалъ онъ къ
лавкамъ и посадилъ за веслы, а другую половину одѣль въ
Турецкую дорогую одежду. И начали они отъ города
Козлова къ Цареграду путь держать, начали вышлывать
изъ Цареграда двѣнадцать галерѣ, стали привѣтствовать
изъ орудій и поздравлять Алкана-пашу и невѣсту его съ
обрученіемъ. А Ляхъ Бутурлакъ чего-то догалался; вы-
шелъ на корму, замахалъ бѣлой Турецкой чалмой и заго-
ворилъ по-Гречески и по-Турецки: «Вы, братцы Турки
янычары, потише! отворачивайте-ка отъ галеры, потому
что онъ подгулялъ и почиваетъ съ похмелья, головы не
подведеть, не встанетъ къ вамъ. Онъ говорилъ, что какъ
поѣдеть назадъ, то вашей милости не забудешь!»

И Турки янычары отъ галеры отворачивали, пыли къ
Цареграду: изъ двѣнадцати орудій гремѣли, ассу *) воз-
давали.

Тогда козаки постарались: уставили себѣ семь орудій,
почесть воздавали, спускались къ Лиману и низко кланя-
лись Двѣру-словутѣ: «Хвалимъ Тебя, Господи и благода-
римъ! Были пятдесятъ четыре года въ неволѣ, не дастъ ли
намъ Богъ хоть часъ пожить на свободѣ».

А между тѣмъ Семенъ Скалозубъ стоялъ съ войскомъ
на стражѣ на островѣ Тендровѣ, и, посматривая на эту га-
леру, говорилъ своимъ козакамъ:

— «Что, молодцы козаки, не буждаетъ ли эта галера,
или она горюетъ, или на ней много царскаго народу, или

она гоняется за большой добычей? То вы смотрите, заря-
жайте по два орудія, привѣтствуйте ее грозно, дайте ей
гостинна!»

Тогда козаки отвѣчали: «Семенъ Скалозубъ, гетманъ
Запорожскій, отецъ козачій! Вѣрно. ты самъ бошься: эта
галера ни буждаетъ. ни горюетъ, ни несетъ на себѣ много
царскаго народу, ни гоняется за большой добычей: это,
можетъ быть, давнишнѣе бѣдные невольники уходять изъ
плѣна.»

— «Вы все-таки не довѣряйте, хоть по два орудія за-
ряжайте, грозно ее привѣтствуйте, пошлите ей гостинца,
если Турки янычары, то въ куски рубите; —если же бѣд-
ные невольники, то помогите имъ!»

Тогда козаки, словно дѣти, нехорошо начали: подва
орудія заряжали, грозно привѣтствовали галеру, три доски
у нея выбили, Диѣпровской воды напустили.

Въ то время Кушка Самупъ, гетманъ Зопорожскій, о
чемъ то догадался, самъ вышелъ на корму, вынулъ изъ
кармана красныя, крестовыя, старинныя знамена; распу-
стили ихъ, преклонилъ къ водѣ и самъ низко поклонился.

— «Козаки молодцы! сказалъ онъ: эта галера ни буж-
даетъ, ни горюетъ, ни много несетъ на себѣ царскаго на-
роду, ни гоняется за большой добычей: а это старинный
бѣдный невольникъ Самупъ Кушка уходитъ изъ плѣна.
Были мы пятдесятъ четыре года въ неволѣ, а теперь не-
дастъ ли Богъ, хоть часъ пожить на свободѣ.»

Тогда козаки прыгали въ челны, брали галеру за раз-
рисованные прилавки и вытаскивали на берегъ. Вытащивъ,
начали дѣлить добычу: киняяки казакамъ, парчу — атама-
намъ, Турецкое бѣлое сукно — козакамъ-бѣлякамъ; а га-
леру зажгли и пустили. Серебро и золото раздѣлили на
три части: первую часть отложили на церкви: на Межи-
горскаго Спаса, на Трахтомировскій монастырь, на святую
Сѣчевую Покровъ — храмы, прежде еще выстроенные на
счетѣ козачій, чтобы въ нихъ непрестанно молились.
Другую часть козаки дѣлили между собою, а третью
брали, садились въ тростинкахъ, пили, пировали, гремѣли
изъ семичетвертныхъ пищалей и поздравляли съ особож-
деніемъ Самупа Кушку. «Здорово! говорили: здорово Са-
мупъ Кушка, гетманъ Зопорожскій! не погибъ ты въ не-
волѣ, не погибнешь и съ нами, козаками на волѣ!»

Правда, братцы, сложилъ Самупъ Кушка голову въ
Кіевѣ, въ Каневѣ монастырѣ...... но слава не умретъ, не по-
губнетъ..... Будетъ слава славна между козаками, между
добрыми молодцами! Укрѣшъ, Господи! народъ царскій,
народъ христіанскій, воіско Запорожское, Донское, съ этой
черниью Диѣпровскою, низовою, на многія лѣта, до конца
свѣта.

*) Слово, совершенно утратившееся и виѣдъ исполнимаемое.
**) Слово непоявленное; конечно, онъ изъмѣсь употреблено въ смыслѣ
почести; но виѣдѣ больше не встрѣчается.

225

Памятники и образцы народного языка и словесности. Листъ XV.

226

XX.
ОБРАЗДЫ ВЫТЕГОРСКАГО ГОВОРА

(олонецкой губернии).

Доставлены И. И. ЛАБАРДИНЫМЪ.

1.

СКАЗКА.

(Поётся томно-протяжно).

Было у цецоточки девять сыновей,
девять сыновей, единая доцъ.
Всі девять сынвъю во разбой пошлі,
десятую доцъ замужъ выдали
Выдали замужъ за морянинушка,
въ далью стóрону за сини мóриюшки.
Вотъ прижнили ювы сына моряйщика,
Одногъ сына моряйщика прекрácного.
На трётъей годъ Настасья звáла въ гóсти морянинушка,
јонá звáла, вызывáла, стáла пла́катце:
Ты пойдёмъ-ко, моряйнушко, на мою стóрону,
на родимую сторónку къ ђоти-бátюшку;
ушъ ты хоть ко тестю, а я ко рóднушки,
ушъ ты хоть ко тещи, а я ко матышки,
а нашъ моряйщикъ къ рóдной бáбушки,
ушъ ты ко шурьямъ, а я вить ко братцямъ,
моряйщикъ нашъ къ рóднымъ дядюшкамъ,
ушъ ты къ цюжимъ, я къ порядовьмъ сосéдушкамъ.
Собрались юны да и поѣхали.
Вотъ ушъ день юнъ Ђудътъ, да и другой Ђудътъ;
вотъ расположились юнъй на цистомъ полй
въ третьей день хатъба-солй покúшати.
Вотъ напали на нихъ разбойницки,
злы-лихй подорожницки;
убилъ юнъй морянинушка,
а моряйщика въ рóлу брóсли,
сáму мólоду во полónъ взяли.
Ушъ какъ всі тутъ разбойницки спать легли,
а одинъ мólоду сталъ выспрӑшывать,
сталъ выспрӑшывати, сталъ вывédывати:
«Ты скажъй, скажъй, полонёноцка,
ты коёй землъ, ты коёй ярдъ,
коёго отпй, коёй máтери?»

Прибавл. къ Извест. Н. А. Н.

Улилáсь ўна слезáмъ горюцима,
и сталá самá выскáзывати:
Насъ было у цецоточки десятеро;
девять сыновей всі въ разбой пошлі,
а десятую миня зáмужъ выдали,
выдали миня за сйні моря,
во цюжую землю, во цюжую ярлъ за морянинушка;
церезъ два годъі прижылі сйбі моряйщика,
сыіна любімого, дыя прекрácного.
Вотъ на трётъей годъ мы поѣхали
къ ђтцю-бátюшку, къ рóдной-матышки,
ко брáтьицамъ роднымъ, да къ порядовьмъ сосéдушкамъ.
Какъ расплáцетця тутъ разбойницокъ
и юнъ сталъ будіть рóдныхъ хъ брáтьцовъ,
ушъ какъ встанътё-тко, встрепенітсі брáтцы рóдные,
ушъ какъ што вить мы понадбáлали,
морянинушка-зятá уйóли вить,
а племянница-моряйщика въ воду брóсли,
сестрý рóдную во полónъ взяли».
Сó сну стáли вси, да и расплáкалисе,
у сестры своей стáли проштátисе:
Ты простí, простí, сестрý любимая,
ушъ пойдёмъ съ намъ во свою землю, во свою ярдý,
къ отцю къ матышки, даи къ сосéдушкамъ порядовьнымъ.*)

2.

ЗАГАДКИ.

Не пліть плетенá, да не вверхъ вединá, да не узлы знать,
да не розвяжешъ. — Книга перенлетается не такъ какъ плеть.
Цего нéльзи о ўголъ постáвить? — Дороги.
Мáлинькой горбáтинкой — все пóле проскакалé. — Серпъ.
Цего нéльзи заперéть въ сундукъ. — Солнца.
Стойтъ столбомъ, горить огнёмъ: ни пару, ни жару, ни
уголья. — Горящая свѣча.

*) Г. Лабардинъ доставилъ подъ видомъ сказки еще и ту пѣсню, которая была помѣщена на стр. 193 подъ видомъ хороводной пѣсни: отличаясь отъ напечатаннаго списка особенностями произношенія, въ содержаніи оpra не представляется ничего нового. Ред.

LI: XV

227

228

Тридцать гусей, пятьдесят лебедей, один гоголекъ да и всихъ перемокъ. — Великій праздникъ.

### 3.

#### РАЗГОВОРЪ

межу нимъ деревенскимъ старикомъ и горожанномъ.

Откуды, дѣть, идешь? — Зъ города, кормилечь, зъ города! — А какая нелеккая тибя занесла въ такую даль? — Охъ, родимой, нужда застанvitъ хоть въ Москвѣ итти: юна и старика дѣлае молодымъ! — А што ў та была такая за нюжда въ городи? — Да другой-то нюжды не билю, окрбми што Христовымъ именемъ побирался, кормилечь! — Кудь же теперечю, старинна, путь дѣржышъ? — Бреду, родимой, домой! — А гді твой, дѣлушко, домъ? — Домъ, мой милостивечъ, тамъ, гди у зайча ломъ! — А што, дѣлушка, у тя въ этихъ мѣшочках? — Въ одномъ мѣшочкѣ, милостивечъ, хлѣбныи кусочки, а въ другомъ толокончо. Хъ кому пристану на нослѣкъ, выпршу рипинчи, сдѣлаю тяпушоцку, наворзылало сь, да и сыть не на одинъ день!

Толюкно въ Олонецкой губернии приготовляется изъ осва сдѣляющимъ образомъ: въ бочку нальютъ кипѣлой воды, погладать горсть соли, всыпаютъ овесъ, размѣшивая при томъ палкою, послѣ чего накроютъ бочку досками и держать овесъ въ бочкѣ сутки; потомъ снимаютъ овесъ изъ бочки рѣшетомъ, сушать въ печкѣ, по просушкѣ овесъ сносять на гумно, гдѣ пріузали, (орудіе для молоченья хлѣбовъ) или въ ступѣ, когда небольшое количество, отбиваютъ шелуху,— что называютъ въ Вытегорскомъ и Каргопольскомъ уѣздахъ опихать овесъ или рожъ; а въ Лодейнопольскомъ уѣздѣ, действіе, провозданное надъ освомъ на гумѣ или въ ступѣ, называется ровгать озесъ или рожъ. Очищенный овесъ мелютъ на мельницѣ, послѣ чего получается толокно очень вкусное. Шелуха овеса называется рушегою. Горсть толокна, положенная въ чашку или мизку, разводится квасомъ или рѣпинцею, что и называютъ тяпушкою. Наворзыхаюсь тяпушоцки значить: натымя вдоволь толокна съ квасомъ или рѣпинцею. Инача толокно густо замѣшиваютъ на теплой водѣ, въ которое подливаютъ часть скоромаго или постнаго масла и ѣдять какъ лакомое кушанье. Изъ толокна дѣлаютъ на кисломъ молокѣ, — простокваши, начинку для ленешекъ, которые въ Вытегорскомъ и Лодейнопольскомъ уѣздѣ называются колобами, когда сдѣланы изъ кислаго тѣста, сколоченаго рукою въ толстый кружокъ, и калитками, когда соскань. Изъ прѣснаго

тѣста валюкомъ (орудіе въ поларшина, у коего средина выпукла, употребляемое для сканья тѣста въ довольно тонкій листъ); въ Каргопольскомъ уѣздѣ, вмѣсто названія колобъ и калитка употребляются шанёшка. Густо замѣшаннымъ толокномъ набиваютъ пироги, которые въ Лодейнопольскомъ и Вытегорскомъ уѣздахъ называютъ кокачали (кокацами). Всѣ исчлененные пироги, гдѣ толокно играетъ такую важную роль, по спеченіи смазываются или постнымъ или скоромымъ масломъ, а калитки посыпаются сверхъ того сыромъ. Кстати скажу о приготовлении сыру: скисшее молоко, по снятіи смешаны, сливаютъ въ горшокъ, который ставятъ въ горячую печь, отъ чего оно створожится; творогъ, (въ Вытегорскомъ уѣздѣ называютъ тварокъ) выжмутъ руками сквозь рѣшето, чтобъ не было сыворотки; потомъ изъ этого творога дѣлаютъ руками кубышечки, на подобіе круглой, маленькой, сдобной булки и сушать на солнцѣ, лѣтомъ около двухъ, трехъ и даже четырехъ недѣль, и сохраняютъ для употребленія въ кубышках. Иногда тонкіе пироги начиняютъ или толоквомъ, или творогомъ, и потомъ пряжать въ маслѣ, которыми угощаютъ тѣщи затьевъ, или почетныхъ гостей. О заботахъ тѣщи о угощеніи въ отношеній къ затю сочинены поэтому деревенскимъ стихи:

> Тѣщенка зятя ждала,
> пироги пряжыла,
> столь ставила,
> да и пироги собрала!

Рѣпницу приготовляютъ такъ: сырую рѣпу разрѣзываютъ на нѣсколько кусковъ, сушать въ печи, очищаютъ отъ пепла и пыли; кладутъ часть сушевой рѣпы въ горшокъ, заливаютъ водою тепло-холодною, ставятъ въ источенную печь, накрываютъ горшокъ, оставая его въ печи до вечера; потомъ изъ горшка прѣлую рѣпу вмѣстѣ съ жидкостію сливаютъ въ квасную или другую какую посудину, посыпаютъ мукою, въбалтывая въ тоже время мутовкою, заквашиваютъ кислымъ тѣстомъ, или кусками хлѣба и когда заквасится и устоится, употребляютъ въ питье, что и называется рипинцею. Ею заливаютъ толокно и называютъ тяпушкою; когда заливаютъ рыжики, называютъ рыжичницею; — ѣдять съ хлѣбомъ или гороховкомъ, который печется изъ домашней гороховой мукы.

### 4.

#### ПОСЛОВЧИ И ПОГОВРИКИ.

А бѣтто какі кніжы люди тамот-ка были: все коль да перетѣка, люди все горемыка. Говорять съ на-

229

230

смѣшкою, характеризуя гостей, которыхъ гдѣ пибудь видѣ-
ли въ домѣ. Подъ словомъ к.люжи разумѣются люди объд-
наго состоянія, гразные, оборванные; въ отнишеніи прав-
ственномъ: моты. плуты, пьяницы.

Бѣла бъ коровушка съ көшөцку, да дойна бь съ лө-
жоцку: лу'чи кумин'а данья, да и материна. Въ
семействѣ необходимо имѣть корову, хотя и не очень хо-
рошей породы.

Быль молódцу не укóра. Говорять въ оправдание противъ насмѣшкъ.

Вася косёй не ходи на лосёй, поди по жозкей, не
дороженкей. Такъ маленькія дѣти передразниваютъ
какого нибудь большаго мальчика, не очень хорошаго на-
ружностію; взрослые говорять, когда браниять кого нибудь.

Вотъ житьё — что стал'гъ, то за вытьё. Говорять работинки въ похвалу тѣхъ хозяевъ, которые кормять хорошо. Подъ словомъ вытье разумѣется пинца.

Во всякой избушки своей поспор'llьки.—Вся избá сво-
имъ потолюкомъ крыіта. Говорятъ серьезно противъ
тѣхъ на которые любить разсуждать о чужихъ домашнихъ
ссорахъ.

Въ цемъ въ торгъ по мы.ю, въ томъ и въ лѣсъ по
лѣко. Говорятъ насмѣшливо о тѣхъ, которые, не разби-
рая времени и мѣста, ходятъ въ одномъ и томъ же платѣ.

Ворог'уша вѣшня. Слово ругательное. Подъ словомъ воро-
гуша разумѣется ворожея, колдунья; вешня — весенняя,
ногда этимъ словомъ означается весенняя лихорадка.

Гди кому сяжно взяти, юнъ түтова и възьми. Гдѣ кому
любо жениться, тотъ тамъ и женится. Подъ словомъ сяж-
но разумѣется пріятно, любо; иногда близко; тутова,
туть, тамъ. Это говорится о мужчинахъ, которые женятся
на избранной ими невѣстѣ.

Гди горе застан'ло, горіеі ёго какъ попало. Такъ утѣ-
шаютъ несчастливцевъ.

Гости пирожны, да цесь подорожна. Говорятъ въ из-
виненіе передъ хорошими гостями, что ихъ подчивать не
чѣмъ.

Дивья тей, дѣва, жить на сёмъ свиті; у тя все пол-
но, да довольно: одна рука въ меду, друга въ пá-
токи. Говорятъ о довольствѣ богатыхъ. Дивья — хорошо;
у тя все полно — у тебя всего полно и довольно.

Доброму г.ля добрá, а худому гля ху'ла. Говорягъ въ
уѣзденіе того лица, который можетъ оказать помощь,
совѣтомъ или деньгами, иногда помиловать или наказать
винноваго. Гля — для.

Дѣла не разыщешь, а хлышешь, Говорять шуточно то-
му, кто, отыскивая какую нибудь вещь, не можетъ найти,
сердится на другихъ, будто бы они причинно того, что онъ
не можетъ отыскать ее.

Егөрей съ водой, а Микола съ травой: по замѣчанію
крестьявъ на день Георгія (23 Апрѣля) разливаются во-
ды, а на день Николая Чудотворца (9 Мая) выростаетъ
трава.

Егоръ подъ задоръ, — сто рублейъ на столъ. Говорять
о томъ человѣкѣ, котораго, если подстрекнутъ чѣмъ ни-
буя, то онъ не пожалѣетъ и ста рублей.

Знаёшь добро, такъ половина гррамоты. Говорять въ
похвалу грамотныхъ.

Знае юнъ выпреччи, впрёкчи, да и на ухаби зберекчи.
Говорятъ о ловкомъ и проворномъ человѣкѣ.

За тал'яномъ да за уцасью, соколомъ не налитатися,
а отъ горя да отъ бѣдности и на добромъ кон'я
не у'хати. Говорятъ въ ут'шенье бѣдляковъ.

Зять ми гъ по доцёри, а сынъ посты гъ по невѣстки.
Поговорка эта выражаетъ причину любви матери къ зятю
и нелюбви къ сыну. Къ этой поговоркѣ можно отнести
слѣдующую побасенку, разсказываемую простолюдинами:
«Одна мать посадила двухъ сыновей: роднаго и зятя бли-
«повъ ись кушать. Зятю и говорить: ты, дитятко, маці
«да волохи; а родному сыну говорить: ты, дитятко, мани
«да и околацывай».

Слово мати вмѣсто мать, матер'я; псь вмѣсто ѣсть,
кушать; дитятко: ласкательное вмѣсто дитя. Блины въ
Олонецкой губерніи пекутъ изъ освященной муки, больше
осенью послѣ уборки хлѣба и зимою; блины горачіе ѣдятъ
съ масломъ коровьимъ и сметаною; въ постные дни съ
брусникою и рыжиками, которые подправлены бываютъ
лукомъ и чеснокомъ. Блины въ крестиянскомъ быту со-
ставляютъ лакомый завтракъ. Хозяйка, чтобы угодить
большаку или поподчивать гостя, непремѣнно утроить
предложить блины па завтракъ, а дѣтей укладывая
спать утѣшаетъ ихъ, что она завтра имъ «папекетъ
блиновъ».

231

Памятники и образцы народного языка и словесенности. Листъ XV.

232

Кинь хлѣбъ на лѣсъ, назадъ пойдешь, найдешь. Говорятъ въ наставленіе, что хлѣбосольство не пропадаетъ.

Конь о цетырехъ ногахъ, да и то спотыкается. Говорятъ въ извиненіе сдѣланныхъ какихъ нибудь проступковъ.

Котъ да лапоть, обутки на годъ. Бѣдникъ не заботится о сапогахъ, а были бы коты да лапти. Подъ словомъ котъ разумѣется нижняя часть сапога, безъ голенища; лапти плетутся изъ бересты.

Какъ въ лѣсѣ крыкнетъя, такъ и оѣдѣ су отзыкнет-ця. Говорятъ въ наставленіе, что отъ добрыхъ дѣлъ вы-ваютъ послѣдствія добрая, отъ худыхъ худыя.

Коли нѣту талану, такъ не прешить къ сарафану. Говорятъ о томъ бѣдникѣ, который съ утра до вечера тру-дится, и не имѣтъ ни въ чемъ успѣха. Таланъ счастіе, состоящее въ богатствѣ или въ прибыли отъ чего нибудь, или въ пріобрѣтеніи чего нибудь какими бы то ни было средствами.

Кака жаба теби, братъ, попалася. Такъ говорятъ о сварливой женѣ.

Куроцка съ хохлойъ — всякому поклонѣ. Говорятъ о ласково-вѣжливомъ человѣкѣ.

Куроцка по зёрнушку клюё, да бывае свыта.

Кому ва комъ женитца, тотъ въ того родитца.

Ладно, полно тутова-то тебя лясы-то госуть. Такъ говорятъ въ запрещеніе тому, кто болтаетъ всякой вздоръ.

Ласково телятко дви матки сосе, а худо да лихо и одну потеряе. Говорятъ въ наставленіе упрямыхъ и въ похвалу ласковыхъ.

Линь потягота, поди на болото, выруби дубину на того-то спину. Это четверостое приговариваютъ шу-то-то-то лѣмъ дѣтямъ, которые послѣ сна долго протяги-ваются на постели, ударая притомъ слегка розгою; ино-гда оно относится ко всѣмъ лѣнивымъ и неповоротливымъ людямъ.

Лѣсовы та сила, лѣсовы половина. Слова бранныя.

Меньши конь, мельныи возъ. Чемъ ниже должность, тѣмъ меньше и взысканья и отвѣтственности.

Много коетной, да нѣтъ поворотной. Такъ говорятъ молодые, спустя нѣсколько недѣль послѣ свадьбы въ укоръ себѣ, что ошиблись въ своихъ предположеніяхъ, о которыхъ думали до брака. Вообще эта погорка употребляется и послѣ всѣхъ неудачно конченныхъ предпріятій.

Не будь гостю запасливъ, а будь гостя радъ. Гово-

рять тому, кто извinnется, что онъ не можетъ въ на-стоящее время хорошо угостить нечаянно постѣтившихъ его гостей.

Не гля ради объѣданья, а гля ради повиданья. Говорятъ въ извиненіе, что напрасно хлопочутъ объ угощеніи. Объѣданье — вм. объѣд, вообще угощеніе; повиданье — свиданіе.

На словахъ мѣдъ, а на сérдцѣ лѣдъ. Говорятъ о тѣхъ, которые словами говорятъ одно, а на сердцѣ думаютъ другое; вообще о людяхъ неоткровенныхъ, хитрыхъ и прonoыр-ливыхъ.

Не много гось гостить, да много видить. Говорятъ въ наставленіе домашнихъ, чтобы они были осторожнѣ при гостяхъ.

Не здержать платна безъ пятна, а лица безъ сорому. Въ жизни съ человѣкомъ можетъ случиться какъ пріятное, такъ и непріятное. Соромъ — стыдъ.

Не одна у меня ужына спрокужена, и не одинъ объѣд на писняхъ пропѣтъ. Такъ говорятъ бѣдники, не имѣю-щіе очень часто ни ужина, ни объѣда.

Не суйсе перокъ перогомъ, хлѣбъ тебя лутчи. Говорятъ шуточно о пирогахъ худо состряпаныхъ.

Не радуйся находки, не плацъ потеряшки. Въ счастіи не гордись, а въ несчастіи не упывай.

Ни одна кудёля въ прялцы, а оспина на рукахъ. Говорятъ о невозможности исправить всѣ дѣла по хозяйству.

Ну ужъ этого бъ человѣка зашипѣ въ куль, да бро-силъ въ воду, и пусь бы сидѣлъ до нового году. Говорятъ съ неудовольствіемъ о людяхъ, имѣющихъ безпо-койный и сварливый характеръ.

Обѣдъ невольной цѣловѣкъ, а ужина горюша всѣдѣ въ вечеру. Говорятъ шуточно за объѣдомъ или за ужиномъ.

Пекло бъ красно солѣншко, а цастьы звѣзды коломъ перетьцю. Такъ говорятъ молодыя женщины, живущія въ большомъ семействѣ: любилъ бы меня мужъ, да свекрова, а золовокъ съ деверьями знать не хочу.

Погода на Повянеці, а мы давно на пеци. Говорятъ старинки и старухи передъ погодою. Повянецъ — уѣздный городъ Олонецкой губ.

Посади эту синицу хоть въ масляну криницю, все буде синица. Говорятъ о тѣхъ, которые при всемъ до-вольствѣ и нѣтѣ не полнѣютъ; иногда — о недовольныхъ своимъ благополучіемъ.

233

234

Прядей Нинилá три года плáтья не мыла.

Радъ дурákъ, што перóкъ великъ, а не знае дурákъ
цимъ набить. Говорятъ о тěхъ, которые прельщаются
количествомъ, а не заботятся о качествѣ.

Рабóтники у насъ, сестрича, живутъ пó пять, пó шесть
годъ.

Сидя у мóря, да жди погоды. Надобно быть терпѣлымъ.

Сёлни курéнь да варéнь, а зáвтра Божій день. Сего-
дия много, а завтра ночего. Говорятъ о тěхъ, которые
прюбрěтенное имъ съ большимъ трудомъ, проматываютъ
въ одинъ день и потомъ сидятъ безъ куска хлѣба.

Слѣпá ногá топчé. Надобно заботиться не о красотѣ обуви,
а о прочности.

Старъ селезéнь, да уха сладкá. Говорятъ старикъ и ста-
рухи въ свое оправданіе, когда ими пренебрегаютъ.

Старой да мálой лють не удалой. Говорятъ старые
люди, чувствуя перемѣну погоды; старые да малые равны
по силамъ.

Сужéной урótъ, буде и у нашихъ ворótъ. Говорятъ
дѣвушки въ свое утěшеніе, когда не ихъ сватаютъ, а дру-
гихъ сосѣдокъ.

Съ óсени кисéль да б.лины, а пódъ вёсну сиди дá
глядя. Говорятъ относительно тěхъ, которые съ осени
живутъ безъ расчета, а потомъ весною во всемъ нуж-
даются.

Тоской моря не перейдешь. Говорятъ въ утěшеніе того,
кто находится въ непріятныхъ обстоятельствахъ и тоску-
етъ объ этомъ.

Тюкъ, тюкъ, да и всё съ рукъ. Говорятъ съ насмѣшкою
о тěхъ, которые суетятся въ дѣлахъ безъ толку.

Ты, братъ, людёй на людёй не миняй. Говорятъ въ на-
, ставленіе тому, кто не уважаетъ людямъ заслуживающихъ
почетъ, или добротою, или достоинствомъ.

Трудàмъ прáведнымъ наживéшь домовъ кáменныхъ.

У бобыля ни ковды нѣту киселя; кисель есь, такъ
молока нѣту; молоко есь, такъ киселя нѣту. Тотъ,
у кого нѣтъ своего хозяйства, не можетъ жить въ до-
вольствѣ.

У ёго нѣтъ ни колá, ни дворá, ни мп.lá животá. Го-
ворятъ о тěхъ, у которыхъ худое хозяйство, или во все
иѣть.

У дивиря съ невѣсткой невеликъ перекликъ.

У ёго житьé всемъ, какъ подъ нас ицéнымъ дéревомъ.
Говоратъ о строгости хозяина дома.

У насъ вить некуно, дый ни máслено, ни перóжно,
ни засѣянно; только хлѣбъ да соль, кисель да ши.
Говорятъ съ досадою тѣмъ, которые рѣдко ходять въ го-
сти. Кунно — изобильно.

У старца въ кéльи — съ цимъ Богъ послалъ. Говорятъ
когда просять къ себѣ гостей, особенно въ праздники.

У стárого коня не по стárому ходá. Говорятъ старые
люди, когда ихъ понуждаютъ дѣлать что нибудь скорѣе.

Фунтъ тибъ въ голову изюмныхъ ягодъ. Шуточно го-
ворятъ, когда кого нибудь съ легка ударяютъ въ голову.

У Фили были, у Фили пили. да Филию и били. Гово-
ратъ съ насмѣшкою о томъ, кого обманули. Подъ словомъ
Филия, разумится человекъ простой, недальновидный.

Хожу отъ бизлилья, дый то рукодилье. Отвѣчаютъ шу-
точно тѣ, которыхъ спрашиваютъ, за чемъ они пришли.
Въ деревняхъ, въ зимнее время женщины любятъ часто
безъ всякаго дѣла, послѣ утреннихъ занятій въ своемъ до-
мѣ, шататься изъ одной избы въ другую.

Хто дасъ тотъ книзь, а хто не дасъ того въ грязь.

Цюрь, há поли съѣзжатьцѣ, такъ братомъ не счи-
татьцѣ.

Целковой въ пешъ не ходить.

245

Памятники и образцы народного языка и словесности. Львовъ ХІІІ.

246

а узда му зуба змијинога,

а ћорда је стрилон омотана».

Кјаед то чује тај частити царе,
говорио своима слугама:

— «Тек теците големој делији,
да та царе зове на диване».

Кјаед то чују дели слуге цареве,
текон текле големој делији:

— «Бога ј тебе, голема делијо!
Тебе царе зове на диване».

Кјаед то чује голема делија,
едва тога млада дочекаше,
па ми иде цару на диване.

Кјаед та ј'бно царе угледао,
потихо му царе бешедно:

— «Богу ј тебе, голема делијо!

Колик оћеш мыта око љита?»

Тихо њему юпак одговара:

— «Нећу јунак мыта око љита,
нег сем чујо и други ми кажу,
да ми је побратии у невоље
по имену Стпне каваљице,
да је јаден у таемицији ваши.

Кјае смо били на Косово равно,
з Богон с'јесмо били побратили.

Оддаш ли ми мога побратима,
служит ћу те, колико ти драго;

Кјаед је било за софре бијеле,
а окољо бјела подна дана,

маљ је царе око преварило,
да њи оно голема делија,

нег да ј' оно љице женске главе.

И говори своима слу'ама:

— «Ај тако вы, до двји слуге моје!

а мене је око преварило,
дя њи оно голема делија,

да је оно љице женске главе.

Нег тако вы, двије слуге моје,
първу ћемо прову извадити,
първу прову — четири подкове

и четири злађене пърстена:

ко је оно љице женске главе,
узимаће четири пърстена,

мећиће ихъ на руке бијеле;

које оно голема делија,

узимаће четири подкове,
подковаће вранца коња свога.

И тако су учнили слуге:
поставили четири подкове
и четири златијех пърстена.

Кјаед то види голема делија,
не узимље четири пърстена,
нег узимље четири подкове,
подковаше вранца коња свога.

Кјаед то види царе господаре,
мало се је био увјерио.

Кјаед је било они дӑен'ко подна,
опет цара око преварало,

да је оно љице женске главе;

опет царе слуге дозивао,
да му другу игру извадише,

другу игру: кјаеде буде ноћас,
поћићеду на душеке мјеке,
заповједи двијема слугама,
да га ўзећу с собон на душеке:

«Ио је оно голема делија,
ближе ће се при вас примицати;

које оно љице женске главе,
дали ће се од вас одмицати».

Кјаед је била нојца омъркнуло,
мећали та с собон на душеке,
ближе се је при них примицао,
спавао ми ко и г'ајдучина.

Кјаед је био јутро дӑен сванујо,
текон теће двји слуге цареве,
текон теће цару на пофале:

— «Ај тако ти, наш частиты царе,
тежко си се сада угрјешно:

није оно љице женске главе,
већ је оно голема делија,

ближе се је при нас примицао,
спавао ти кано г'ајдучина».

Кјаед је био они дӑен о подну,
опет цара око преварило,
да је оно љице женске главе;

трећу јој је прову извадио,

247

Памятники и образцы народного языка и словесности. Литер XVI.

248

трећу прову: три коња голема,
а три коња на то поле равно.
Па говори големој делији:
— «Ај тако ти, голема делијо!
Ко н' прескочиш три коња голема,
не однесеш главе нити побратима».
Кјаед то види голема делија,
па извади свога вранца коња,
приложи га на то поље равно,
ала онде игру задобити.
Трије јунак скока учинио,
с четвъртијем коња прескакао,
на четвърта свога узјахао.
Ту гледају аге и спахије
и остале паше и делије.
Гледао је ј царе господаре,
па га зове себе у камари:
— «Бога ј тебе, голема делија,
ево даенјес три бијела дана,
да ме служиш на вјеру јунака.
За то оћу да ти га поклоним
на дар тебе твога побратина,
побратина Стипа каваљира.
Оди, синко, куђ је тебе драго....»
Кјаед то види голема делија,
па ми бере свога побратина,
па га међе за собон на коња.
Па ми илу горицон зеленон.
Па га стаде припитиват јунак:
— «Побратине Стипе каваљире!
Е.и бис' познайо вранца коња твога?»

Отговара Стипе каваљире:
— «Познайо га би, драги побратине,
познайо га би кад бин га видио».
Још му вељи голема делија:
— «Побратипе Стипе каваљире!
Би с' би познао бритку Јорду своју?
Отговара Стипе каваљире:
— «Бога ј тебе, драго побратине!
Познайо бин је, кјаед бин је видио».
Још му вели голема делија:
— «Побратине Стипе каваљире!
би с' би' познайо вјерену љубовну?»
Тихо њему Стипо одговара:
— «Познайо бин је, кјаед бин је видио».
Још му вељи голема делија:
— «Бог те уби, господару Стипе.
Све то видиш, ништа не познадеш.
А ја јесен вјерна љуба твоја,
и ово је вранца коња твога,
и ово је бритка Јорда твоја».
Кјаед то чује Стипе каваљире,
па ми плаче кано мало дјете.
Још му вељи вјерена љубовца:
— «Не плачи ми, драги господаре!
Ево јдемо двору бијеломе.
Здрав ми идеш, весела ти мајка,
весела ти душа и љубовца».
Онда било, сад се спомињало *).

*] Нико Вранћи прибавил ътъ себя еще стихъ: «А здрав био, кој је приписајо» — въ честь мою, какъ переписчака. Когда я заставилъ его повторить всю пѣсню, чтобы провѣрить, не пропустилъ ли онъ чего во время диктовки; то этого добавочваго стиха уже не было.

XXIII.

КУПАЛЬСКАЯ ПЪСНЯ

ШАРИШСКИХЪ СЛОВАКОВЪ.

У разложениаго костра становятъся съ одной стороны дѣ-
вушки, съ другой мѣлодцы въ два полукруга, соединившись
руками, и то подходя къ огню ближе, то отходя отъ него,
поють —

прежде дѣвушки:
Červený pohar horí
s červenýma jahodami,

A kto že ho hasic budze,
ked tam parobkuov ne budze?
Krásné devočky ho hasjá,
v ujenečkoch vodu nosja.
Kelo v tym wjenečku vody,
telo v děvočce cnoty.
«Червоная посудина горитъ, полна агодъ червоныхъ.

249

250

Кто же ее гасить будетъ, когда тамъ мобленовъ не будетъ? Красные дѣвицы ее гасятъ, въ вѣночкахъ воду носять. Сколько въ томъ вѣнкѣ воды, столько у дѣвицы доброты.»

потомъ молодцы:

Červený pohar horí
s červenýma jahodami.
A kto že ho hasíć budze,
ked tam děvoček ne budze?
Krasní parobci ho hasjá,
u pokretkoch vodu nosjá.
Kelo v tej pokretce vody,
selo v parobce svobody.

«Червонная поседина горить, полна ягодъ червоныхъ. А кто ее гасить будетъ, когда тамъ дѣвушекъ не будетъ? Красные молодцы ее гасять, въ покрышкахъ воду носять.

Сколько въ той покрышкѣ воды, столько въ молодцѣ сво-
боды.»

Эта пѣсня напоминаетъ о тѣхъ стихахъ, которые не разъ
печатались въ такъ называемыхъ Прогностикахъ Чешскихъ,
издающихся доселѣ для простаго народа (Dubrovský, Slavin,
изд. В. В. Ганкой. Prag. 1834. стр. 269):

Paléc sudy ktomu svice,
okolo ohně tancujice,
panny mladencěm kupadla davají,
a sousedé dobrou wůli mivají.

Можетъ быть съ этимъ обычаемъ сродно зажиганіе бочекъ, наполняемыхъ, смолою, что еще недавно бывало въ Малороссіи. Не безъ связи съ обычаемъ, зажигать бочки былъ и обычай разбивать бочки, о которомъ было вспомянуто выше (Памят. стр. 126—128).

XX.
ЕЩЕ ДВЪ СТАРИННЫЯ МАЛОРУССКІЯ ДУМЫ.

I. О ТРЕХЪ БРАТЬЯХЪ.

Ой не великій туманы уставали, три братика рѣдненькихъ, зъ города Азова, зъ тяжкой неволѣ утѣкали. Два конныхъ, третій пѣшій за ними рѣдбѣгахъ; на сырѣ корення, на бѣле камення нѣжки своей козацкіи посѣжахъ, кровью слѣды заливахъ, словами промовлянѣ: «— Станьте, вы, братця! коней попасите, мене пѣдождите, зъ собою возьмите, до городѣвъ христіяньськихъ пѣдвезайте! То середульшій тек зачуваць, старшого пытакъ; то старшій ёму словами промовлянѣ: «Щобъ я доброго коня томивъ, помить дававъ, до себе живого трупа бравъ! чи ще жъ тобъ не далася тяжкая неволя знати? Якъ будемо брата дожидати, буде насъ орда доганати, буде насъ стрѣляти, рубати; або у тяжкій работѣ будемо пропадати! Якъ живъ та здоровъ буде, самъ у города христіянські прибуде!» — «Колы жъ мене, братца, не хочете ждати» ставь меншій промовляти: «то прошу васъ, братца, на правый бокъ звертайте, шаблѣ изъ пѣховъ юмыймайте, минѣ зъ плѣчь голову здоймайте, тѣло мое порубайте, у чистомъ степу поховайте, звѣръю да птицѣ на поталу не дайте!» То середульшій тек зачуваць, словами промовлянѣ: «Сѣго, брате, зъ роду не чували, щобъ рѣдною кровью шаблѣ обмывали, або гострымъ

списомъ опрощення брали! Шабля не озьме, рука не піддой-
меться тебе рубати!» — «Коли жъ не хочете, братця, мене
рубати, то прошу васъ, братця, якъ будете до байраковъ
прибувати, терновъ вѣти у запобѣля рубайте, минѣ признаку
покидайте! Нехай и я буду знати — куда за вами утѣкати!»

То уже два козаки у байраки уѣзджаң. Середульшій братъ милосердікі мак: верховѣття на тернахъ стинахъ, меншому братовій прикмету покидах. А якъ стали на Муравській шляхъ выбѣгати, нѣчёмъ ёму признаки покидати: вонъ червону китайку зъ підъ жупана выдирац, по шляху роскидахъ, меншому брату прикмету зоставлянъ.

То якъ ставъ пѣшоходецъ зъ тернѣвъ выходити, ставъ червону китайку знаходити; у руки бере, до серденька кладе: — «Не дурно» промовляк «червона китайка по шляху валяк: мабуть моихъ братовъ на свѣтѣ не мак! Ой за ними зъ города погоня уставала, мене у тернахъ не спочивѣ минала, братовъ моихъ доганяла, пострѣляла, порубала! Коли бъ минѣ Богъ милосердый помôгъ тѣло козацке знаходити — братовъ оплакати, у чистомъ степу поховати! Що одно безвддя, а ще буйный вѣтеръ у степу повѣвац, бѣдного козака зъ нôгъ

251

валяк! Ой годъ жъ минѣ за коншими братами уганяти, часъ минѣ козацкимъ ногамъ пѣльгу дати!» То тек промовлякъ, до Саворъ-могилы прибувакъ, підъ Саворъ-могилою безпечно спочилякъ.

Тогда сизъ орлы налѣтали, сильно у очѣ козаковъ заглядали. Козакъ тек забачакъ, словами промовлякъ: «Орлы сизонерій, гості мои мілій! прошу я васъ тогда налѣтати, якъ не буду я свѣта Божіго видати!» То тек промовлявъ, за часъ за годину, милосердному Богу душу оддавъ.

Тогда орлы налѣтали, зѣ лоба очѣ высымукали; дрбона птица налѣтала, коло жовтой кости тѣло оббірала; вовки сѣроманци набѣгали, тѣло козацкіе рвали, по терпахъ, по балкахъ жовту кость жвакували, жалобненько квілили, проквіляли: то жъ вони козацкійх похороны отправляли! Ажъ де се узялась сиза зозуленка, у головахъ сѣдала, жалобно кувала, якъ сестра брата, або мати сына оплакала.

Стали конні браты до городовъ христіанскихъ добѣгати, стала къ ихъ серцю великая туга налагати. То середульшій до старшого словами промовлякъ: «Не дурно къ серцю важкая туга налагакъ: мабуть нашегоъ брата на свѣтѣ не масть! Якъ будемо брать до отца й матеріи прибувати, якъ будутъ вони насъ пытати, то що намъ тогда казати?

То старшій тек зачувакъ, до середульшого словами промовлякъ: «Скажемо не въ одного пана у неволѣ бували, ночной добызъ неволі утѣкали, ёго сонного будили, не збудили, ждали не дождали, стало свѣтати, стали на конъ сидати.

То середульшій тек зачувакъ, словами промовлякъ: якъ не будемъ батьковій й матерѣ правды казати, буде Господа милосердный карати!

Старшій брать тек зачувавъ, та до середульшого словами промовлявъ: «А хоча й правду будемо казати, будуть насъ батько й мати проклинати! Не треба ймъ лучче сего знати, а якъ будутъ батько й мати помирати, будемо худобу тѣльки на двѣ части паювати!

Тогда старшій браты на поля Самарськіи выбѣгають, надъ криницею Салтанкою, спочиву собѣ мають, коней попасаютъ.

У той часъ безбожній бусурмепы набѣгали, и тихъ двохъ братовъ порубали; тѣло козацкіе карбували, у чистомъ поль роскидали, головы на шаблѣ здоймали, двого глумували!

## ПЕРЕВОДЪ.

То не сильные туманы вставали, а три родные брата уходили изъ города Лзова, изъ тяжкаго плѣна. Два изъ нихъ на коняхъ, а третій пѣшій; старается догнать братьевъ, поги

свои козацкіе рѣжетъ о сырые корни, о бѣлые камни, кровью слѣдъ своей залѣваетъ и говоритъ: «Остановитесь, братцы, покормите коней, меня подождите, съ собой возмите, въ города христіанскіе довезите!» Сыпła это, средній брать спрашиваетъ у старшаго, а старшій отвѣчаетъ: «Вотъ стану я морить лошадь, полавать помошь, и живой трупъ брать къ себѣ! Развѣ тѣбѣ не памятна еще тяжкая неволя? Какъ начнемъ ожидать брата, будетъ орла догонять насъ и разстрѣляетъ, изрубить; иль сиова будемъ пропадать въ каторенной работѣ! Если онъ живъ и здоровъ будетъ, самъ дойдетъ въ христіанскіе города». — «Если уже не хотите, братцы, ожидать меня! началъ говорить меньшой: «то прошу васъ, сворачивайте на правую сторону, вынимайте изъ ножновъ сабли, сымите мнѣ съ плечь голову, порубите мое тѣло, похороните въ стени и не отдайте на съѣденье звѣрямъ и птицамъ!» Услѣшавъ это, средній брать говоритъ: «Этого, брать, отъ роду не слыхано, чтобы родной кровью обмывали сабли, или прошались острымъ копьемъ! Сабля не возьметъ, рука не подымется рубить тебя!» — «Если уже, братцы, не хотите умертвить меня, то прошу васъ, когда будете въѣзжать въ лѣсные овраги: срубайте терновыя вѣтви, набирайте съ собой въ полы, разбрасывайте по дорогѣ и оставляйте мнѣ примѣту. Пусть и мнѣ будетъ въдомо, куда уходить за вами!»

Вотъ и въѣзжаютъ два козака въ лѣсные овраги. Средній брать чувствуетъ жалость, срубаетъ верхнія вѣтви терновника и бросаетъ брату на примѣту. Но какъ начали выѣзжать на Муравскую дорогу и нечего уже было разбрасывать: онъ красную китайку вырываетъ изъ-подъ кафтаната, разбрасываетъ по дорогѣ и оставляетъ меньшому брату признакъ.

Началъ пѣшій выходить изъ терновника, началъ находить красную китайку; береть се въ руки, кладетъ къ сердцу. «Не даромъ» говоритъ «красная китайка валяется по дорогѣ: вѣрно вѣтѣ уже на свѣтѣ моихъ братьевъ! Охъ, вѣрно, за ними изъ города была погона; миновавъ меня въ терновникахъ, догнала моихъ братьевъ, изстрѣляла, изрубила ихъ. Если бы хотѣ милосердый Господь помогъ мнѣ отыскать козацкое тѣло, оплакать братьевъ и похоронить ихъ въ чистой стени. Бѣда мнѣ: нѣтъ хлѣба, нѣтъ воды, — сгѣда не вижу, — а буйный вѣтеръ повѣваетъ по стени и сбиваетъ съ ногъ бѣдлаго козака. Ахъ, довольно мнѣ гнаться за конными братьями, — пора мнѣ дать отдыхъ ногамъ козацкимъ». Говоря это прибылъ онъ къ Саворъ-могилѣ, и отдыхаетъ подъ нею беззаботно.

Тогда налетали сизые орлы и пристально заглядывали козаку въ глаза. Козакъ видитъ это, и говоритъ: орлы сизоперые, гості мои милые! Прошу васъ тогда прилетать и выклевывать глаза мнѣ, когда уже я не буду видѣть свѣта

252

253

Памятники и образцы народного языка и словесности. Листъ XVI.

254

Бръжьяго! Проговоривъ это, бѣднякъ, черезъ часъ отдѣль душу милосердому Богу.

И слѣтѣлись орлы и выклевывали глаза ему; собирались меклія итицы и оклевывали тѣло около желѣтыхъ костей; сбѣгались сѣрые волки, рвали казацкое тѣло, по терновникамъ, по лѣснымъ оврагамъ глюдали желѣтыя кости, жалобно выли, завывали: это они такъ козачи похоровы отбывали! Двругъ, гдѣ ни взялась сизая кукушка, сѣла въ головахъ — и жалостно закуковала, — словно оплакивала сестра брата, или мать сына.

А конные братья стэли подъѣзжать къ христіанскимъ городамъ — и начала сильная тоска облегать сердца ихъ. Вотъ средній брать и говорить старшему: «Не даромъ сильная печаль таготить насъ: вѣрно уже нѣтъ нашего брата на свѣтѣ. — А что, брать, какъ пріѣдемъ домой, и отецъ, мать начутъ спрашивать о братѣ: что мы отвѣтимъ?»

Услышавъ это, старшій говорить среднему: «Скажемъ не у одного господина были мы въ рабствахъ, уходили ночь, не могли добудиться соннаго, ждали и недождались, а начало разсвѣтать, мы сѣли на лошадей».

Услышавъ это средній брать и говорить: «Если не скажемъ отцу и матери правды, насъ покараетъ Богъ милосердый».

Старшій брать отвѣчаетъ: «А если мы и правду скажемъ, то отецъ и мать проклянутъ насъ. Пусть лучше они не знаютъ объ этомъ, — а умрутъ, такъ мы же раздѣлимь имѣніе только на двѣ части»!

И вотъ выѣзжаютъ старшіе братья на Самарскія поля и останавливаются надъ рѣчкой Самаркой, возлѣ источника Салтавки отдыхать, и пасуть лошадей.

Въ то время набѣжали безбожные басурманы и изрубыли этихъ двухъ братьевъ; тѣло козацкое разнимали на части, разбрасывали по чистому полю, подымали головы на сабли и долго потѣшались.

## Н. БАНДУРИСТЪ.

Ой на Татарськихъ поляхъ, на козацкыхъ шляхахъ не вовки сѣроманци квлять, провкилять, не орлы чернокрыльчи клеочуть и пódъ небесами лěтаютъ: то сидить на могилѣ козакъ старесенькій, якъ голубонько сивенькій, у кобзу грак, выгравакъ, голосно спѣвакъ.... Кónь била ёго пострѣляный, порубаный; ратище поламане, пónхъ безъ шабли булатной, у ладовницѣ ни однисенького набою.... Тónльки й зосталась ёму бандура подорожняя, да у глубокій кишевѣ люлька бурунькѣ,

та тютюну повиапушки. Козакъ сердѣга') люлечку потягак, у Кобзу грак, выгравак, жалобно спѣвак.

«Гей, братцы, паны-молодцы, козаки Запорожцы! Де вы ся повертакте, якъ вы ся маете? Чи до Сѣчи-матери прибувакте? Чи до Сѣчи-матери прибувакте, чи Ляховъ-вороговъ кіями покладакте, чи Татаръ-бесурменовъ малахаями, якъ череду, у полонъ заганякте?

«Коли бъ минѣ Богъ помогъ стари ноги росправляти, за вами поспѣшати, може бъ ще я злажавъ на останку вѣку вамъ заграти, голосно заспѣтвати! Нехай бы моя кобза знала, що мене рука христіаньска поховала! А то пропаде моя кобза ни за собаку: лежатиме сама собой у степу...,»

«И вже минѣ, старенькому, безъ коня пропадати: не зможу я по степахъ чвалати, будутъ мене вовки-сѣроманцы зустрѣвати, будутъ дѣдомъ за обѣдомъ коня много заѣдати!

«Кобзо жь, моя дружыно вѣрная, бандура моя малёваная! Дежь минѣ тебе дѣти? а чи у чистому степу спалити и попелець по вѣтрѣ пустити? а чи на могилѣ положити? Нехай буйный вѣтеръ по степахъ пролётац, струны твои зачёпак, смутнесселько, жолобнёселько грак, выгравак.... То, може, подорожвй козаки бѣттимуть близенько, почуять що ты гракшъ жалобненько, привернуть до могилы....

## ПЕРЕВОДЪ.

Ой на Татарскихъ земляхъ, на козацкихъ путяхъ не сѣрые волки воютъ завираютъ, не орлы чернокрыльые клекочуть и летаютъ подъ небомъ: то сидить на курганѣ козакъ, спывый какъ голубь, на бандурѣ играетъ, поигрываетъ, звонко (громко) распѣваетъ.... Конь возлѣ него из-стрѣлянъ и изрубленъ; копье сломано; ножны безъ сабли булатной, въ ядункѣ ни одного заряда.... Только и оста- лась ему что дорожная бандура, да въ глубокомъ карманѣ трубка и табаку немножко. Козакъ бѣднякъ покур- ваетъ трубку, на бандурѣ играетъ, поигрываетъ и поеть грустно....

«Гей, братцы удальцы, Запорожцы! Гдѣ-то вы обрѣтаетесь, каково поживаете? Прибываете ли вы къ Сѣчи-матери, враговъ ли Поляковъ дубьемъ угощаете, или на- гайками загоняете въ полонъ, какъ стадо, Татаръ-басур-мановъ?

«Если бы мнѣ Богъ помогъ расправить старыя ноги и поспѣшить за вами; можетъ быть я былъ бы еще въ силахъ при концѣ вѣка заиграть и громко запѣть вамъ! Пусть бы знала моя бандура, что меня погребала рука

*) Здѣсь ставится т, потому что выговаривается какъ латинское д.

255

Памятники и образцы народного языка и словесности. Липетъ XVI.

256

христианская! А то пропадетъ моя бандура ни за что, лежа на степи одиноко...."

«Ахъ, мнѣ уже, старику, пропадать безъ конца: не въ сплахъ тащиться я по степамъ; — будутъ меня встрѣчать волки сѣрые, будутъ они, позавтракавъ конемъ, закусывать его мною старикомъ за объѣдомъ!»

«Кобза моя, вѣрная подруга, бандура моя разрисованная! гдѣ же мнѣ дѣвать тебя? сжечь ли мнѣ тебя въ числе-томъ поѣ и пустить пепель по вѣтрѣ? или положить на курганѣ? Пусть буйный нѣтеръ, пролетая по степи, касается струнъ твоихъ и грустно, томно играетъ, попгрываетъ... Можетъ быть проѣзжіе козаки будутъ ёхать недалеко, усилить какъ грустно ты играешь, и поворотятъ къ кургану...."

Редакторъ получилъ эту думу при слѣдующемъ письмѣ
А. С. Аванасьева (Чужбинскаю):

«Спѣшу препроводить эту думу въ Редакцію Извѣстій, надѣясь, что Редакторъ, какъ знатокъ народнаго языка, опѣнить мою, можно сказать, драгоцѣнную находку. Въ настоящее время найти новую, никому незвѣстную ста-ринную пѣсню (я говорю о Малороссіи) чрезвычаіенно трудно, потому что въ народѣ онъ исчезли, а тацтва еще гдѣ нибудь у весьма немногоъ бандуристовъ, которые сами исчезаютъ съ каждымъ годомъ. Кобза или бан-дура — струнныі инструментъ, болѣе или менѣе требую-

щій отъ слѣпца искусства, замѣнился почти повсемѣстно
жалкимъ инструментомъ лирой, а съ этимъ вмѣстѣ и пѣв-
цы начали учиться пѣснямъ болѣе легкимъ.

Предлагаемая дума любопытна во многихъ отношеніяхъ:
а) какъ первый фактъ, указывающій на несомнѣнное су-
ществование бардовъ въ козацкомъ войскѣ, что и было
предполагаемо, б) какъ доказательство свѣжести и силы на-
родной поззіи и с) какъ единственный примѣръ древнихъ
козацкихъ пѣсенъ, въ которыхъ воспѣвался не воинствен-
ный герой, не храбрый рыцарь, но вѣщій пѣвецъ, пото-
мокъ загадочного Бояна.

Къ сожалѣнію дума эта безъ конца. Конечно современ-
ный поэтъ могъ бы остановиться и на этомъ мѣстѣ; но За-
порожскій бардъ, по обычая, вѣроятно, досказалъ судбу
бандуриста, кто знаетъ можетъ быть, воспѣшшаго эпизодъ
изъ собственной жизни.

По моему мнѣнію нѣкоторая фразы этой думы имѣть
сходство съ фразами думъ: На поблѣу Корсунскую и О
смертѣ Безроднаю, — хотя и нельзя утвердительно сказать,
которая изъ нихъ сложена прежде.

Записалъ и эту думу со словъ старика бандуриста на
большой дорогѣ между Цырятиномъ и Прилуками. Слѣпецъ
этотъ пѣлъ мнѣ нѣсколько историческихъ думъ съ про-
пусками; но думу, названную собирателями нашими Черно-
морской бурей, а у кобзарей извѣстную подъ именемъ По-
повіча Олексы, прошѣлъ точно также какъ она записана у
князя Цертелева».

СОДЕРЖАНИЕ

ВТОРОЙ ТЕТРАДИ ПАМЯТНИКОВЪ НАРОДНАГО ЯЗЫКА И СЛОВЕСНОСТИ.

<table>
  <tbody>
    <tr>
      <td>ХІІ. ХІV. Великорусскія былины, собранныя С. Н. Гузынымъ</td>
      <td>145, 161</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>ХІІІ. Пословицы Малоговстскихъ Словаковъ. Изъ Сборника Редактора.</td>
      <td>159</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>ХV. Великорусскія пѣсни изъ Локтевскаго завода. Сообщены С. Н. Гузынымъ.</td>
      <td>169</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>ХVI. Бълорусскія пословицы. Сборникъ г. Шпиллевскаго</td>
      <td>173</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>ХVІІ. Закамскія хороводыя пѣсни, собр. Н. А. Пафутельнымъ</td>
      <td>193</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>ХVІІІ. Сербскія пѣсни изъ Дерпіша (въ Далмаці). Изъ Сборника Редактора.</td>
      <td>195</td>
    </tr>
  </tbody>
</table>

<table>
  <tbody>
    <tr>
      <td>ХІХ. Двѣ старинныя Малорусскія думы. Доставлены А. С. Аванасьемъ.</td>
      <td>203</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>ХХ. Образцы Вытегорскаго говора Олонецкой губерніи. Собраны Н. Н. Лабардыны.</td>
      <td>225</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>ХХІ. Бълорусскія пѣсни и загадки. Доставлены С. Н. Микуцкимъ.</td>
      <td>235</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>ХХІІ. Пѣсня Черногорцевъ Перойскихъ. Изъ Сбор. Редактора</td>
      <td>234</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>ХХІІІ. Купальская пѣсня Шарнішкихъ Словаковъ. Изъ Сборника Редактора.</td>
      <td>247</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>ХХІV. Еще двѣ Малорусскія Думы. Доставлены А. С. Аванасьемъ.</td>
      <td>249</td>
    </tr>
  </tbody>
</table>

Напечатано по распоряженію Императорской Академіи Наукъ. 28 Декабря 1853 года. Непремѣный Секретарь П. Фуссъ.

259

Памятики и образцы народного назва и словесности. Кестъ XVII.

260

одѣвалась въ платьѣ богатырское,
не забыла колчанъ каленыхъ стрѣлъ,
тугой лукъ, саблю острую.
Какъ сѣла въ сѣдло, только и видѣли.
И поѣхала ко городу Кіеву,
къ великому князю къ Володимеру.
Какъ завидѣли князья-бояря богатырской скокъ,
какъ заслышали князья-бояря, богатырскіі свистъ,
не дивились долго скоку, посвисту,
высылали епѣшно всю рать могучую,
сами къ ласкову князю воротились.
Пошла-дѣ-рать съ Ильей Муромцомъ,
и Тугарину-дѣ-съ нимъ несдобровать. —
Далеко въ чистомъ полѣ рати стрѣтились.
У Тугарина рать туча чорная,
княженецкая рать молонья свѣтлая.
Какъ сошлись неввидѣлись.
А и Тугаринъ неввидѣлъ бѣла дня,
Убѣжаль онъ въ свои лусы Загорскія,
проклинаючи богатыря Илью Муромца.
А богатырь Плья Муромецъ
знать не зналъ, вѣдать не вѣдалъ,
кто за него бился съ Тугариномъ,
служиль службу Царскую, Государскую.

## 2.

### ПРО ЧУРНИА ПЛЕНКОВЧА.

Благословляй-ко хозяинъ,
благословляй, господинъ,
старину сказать стародавную
про молода Чурила сына Плёнковича.
Онъ добро по городу погуливалъ.
Подъ нимъ травка-муравка не топчется,
лазоревый цвѣточикъ не ломится,
зеленъ кафтанъ на немъ не тяхнется.
Что съ вечера пороша порошила,
съ полуночи выпалъ бѣлый снѣгъ,
выпалъ бѣлый снѣгъ во весь бѣлый свѣтъ.
По той-то порошѣ два слѣдочка лежатъ,

мальмъ-то малы, коротешеньки.
Стары старики собирались,
они тѣмъ слѣдкамъ дивовались.
Чьи это слѣдки малешеньки,
мальмъ-то малы, коротешеньки?
Это молода Чурила, сына Плёнковича.
Выходили часовы, выносили фонари.
Выходила госпожа Пермитьиха.
Беретъ она Чурилу за бѣлыя руки,
за бѣлыя руки, за златы перстни,
ведетъ его въ новую горницу,
садить его за дубовый столъ,
поить его сладкимъ медомъ, зеленымъ виномъ.
Тутъ-то сѣнной ея дѣвушкѣ за бѣду стало,
за великую досаду показалося.
Пошла она боярину пожаловалась:
Ты, гой еси, нашъ, превысокой господинъ!
У насъ въ дому чудо чудится,
чудо чудится, диво дѣется:
Чурило Плёнковичь гоститъ у тебя.
Скочилъ Пермитьевъ на рѣзвы ноги,
говорилъ онъ таковы слова:
Налей, ты, мнѣ чару зелена вина,
зелена вина, въ полтора ведра!
Беретъ Пермитьевъ чару единой рукой,
вышиваетъ чару на единыЙ духъ;
беретъ онъ со спички востру сабельку;
пошелъ Пермитьевъ въ нову горницу.
Онъ грозно по горенкѣ похаживаʻтъ,
чеботами въ полъ поколачиваʻтъ,
востру сабельку на ручкѣ поправлѣваʻтъ;
на спички, подъ спички посматриваʻтъ;
увидѣлъ на спичкѣ золотъ калпакъ.
Это что, мнѣ ненадобно?
Подходила госпожа Пермитьиха,
говорила она таковы слова:
Ты гой еси, превысокой господинъ!
я по городу ходила, по базару гуляла,

261

Памятники и образцы народного языка и словесности. Листъ ХVІІ.

262

по базару гуляла, у батюшки была,
мнѣ батюшка пожаловалъ, родимый подарилъ:
хочу я тебя срядить лучше стараго,
лучше стараго, лучше новаго.

Онъ грозно по горенкѣ похаживаʻтъ,
чеботами въ полъ поколачиваʻтъ,
востру сабельку на ручкѣ поправливаʻтъ,
на грядки, подъ грядки поглядываʻтъ,
увидѣлъ на грядкѣ перчатки шелковы.

Это что, мнѣ ненадобно?

я по городу ходила, по базару гуляла,
по базару гуляла, у матушки была,
мнѣ матушка дала, родна жаловала:
хочу я тебя срядить лучше стараго,
лучше стараго, лучше новаго.

Онъ грозно по горенкѣ похаживаʻтъ,
чеботами въ полъ поколачиваʻтъ,
востру сабельку на ручкѣ поправливаʻтъ,
на полки, подъ полки поглядываʻтъ,
увидѣлъ на полкѣ зеленъ кафтанъ.

Это что, мнѣ ненадобно?

Я по городу ходила, по базару гуляла,
у братца была, мнѣ братецъ пожаловалъ,
братецъ пожаловалъ, родной подарилъ:

Онъ грозно по горенкѣ похаживаʻтъ,
чеботами въ полъ поколачиваʻтъ,
востру сабельку на ручкѣ поправливаʻтъ,
на лавки, подъ лавки поглядываʻтъ;
увидѣлъ подъ лавкой сафьяны сапожки.

Это что, мнѣ ненадобно?

Подходила госпожа Пермитьиха,
говорила она таковы слова:
Ты гой еси, превысокой господинъ!
я по городу ходила, по базару гуляла,
по базару гуляла, у сестрицы была,
мнѣ сестрица подарила, родна жаловала:
хочу я тебя срядить лучше стараго,
лучше стараго, лучше новаго.

Онъ грозно по горенкѣ похаживаʻтъ,
чеботами въ полъ поколачиваʻтъ,
востру сабельку на ручкѣ поправливаʻтъ,
на печку, за печку поглядываʻтъ.

Увидѣлъ за печкой двѣ свѣчки горять:
то ясны очи глядятъ, то Чуриловы.

Выходи-ко ты, Чурило, середи пола.

До тебя-то мнѣ, Чурило, дѣлу нѣтука;
мы съ тобой, Чурило, побратуемся.

Ты гой еси, княгиня моя, превысока госпожа!
выходи-ко ты, княгиня, на краснó крыльцо,
на краснó крыльцо, на перильчато;
женю я тебя, княгиня моя, на другомъ женихѣ,
на другомъ женихѣ—вострой сабелькѣ.

265

Памятники и образцы народного языка и словесности. Листъ XVII.

266

XXVII.
БОЛГАРСКЯ ПОСЛОВИЦЫ.

Представляемый сборникъ Болгарскихъ пословицъ со-
общенъ П. А. Безсоновымъ при слѣдующемъ предисловіи:

«Сборникъ этихъ пословицъ припадлежалъ Н. Д. Катра-
нову, Болгару, бывшему воспитаннику Н. Н. Денкогло и сту-
денту Императорскаго Московскаго Университета. Этотъ
достойный молодой человѣкъ отличался основательнымъ зна-
ніемъ своего роднаго языка и чрезвычайно пылкою дѣятель-
ностію при занятияхъ. Захворъ, онъ поѣхалъ за границу, и въ
Венеціи умеръ. Надежды ново-Болгарской литературы ожи-
ваютъ въ его преемникъ С. В. Филаретовъ: при его знаниі
чистонароднаго языка и готовности содѣйствовать, можно
было заняться приготовленіемъ сборника къ изданію. Поря-
докъ избираемъ слѣдующій: 1) пословицы, которые не были
напечатаны или представляютъ далекій варіанть съ помѣщен-
нымъ въ Памятникахъ прежде; 2) варіанты: выписываемъ
ихъ или цѣлкомъ, или указывая особенныя слова, выраже-
нія, обороты; 3) при томъ и другомъ случае указываемъ ва-
ріанты изъ пословицъ, напечатанныхъ г. Богоевымъ при его
пѣсняхъ, въ Пештѣ, 1842 г. Изданіе ихъ отличается край-
ней неисправностью корректуры, неточнымъ правописаніемъ
и явными передѣлками и подправками въ языкъ, такъ что чи-
тать ихъ слишкомъ трудно, а возстановить или отгадать по-
длинный вѣдъ можно было только съ помощью полуторы ты-
сячи Болгарскихъ пословицъ, бывшихъ у насъ подъ рукою.
Желая облегчить пользованіе столь рѣдкими доселѣ образцами
чисто народнаго Болгарскаго языка, мы рѣшились, кромѣ ва-
ріантовъ, перепечатать изъ книжки Богоева съ полсотни по-
словицъ, не находящихся ни въ Академическомъ, ни въ на-
шемъ сборникѣ, прибавивъ нѣсколько объясненій и облегчнѣ
пониманіе другимъ правописаніемъ и сравненіемъ. Съ тою же
цѣлю мы прибавили нѣсколько пословицъ 4) изъ Цареград-
скаго Вѣстника 1849 года. Такимъ образомъ въ Академиче-
скомъ прежнемъ и нашемъ сборникѣ люди занимающиеся по-
лучать все то, что доселѣ извѣстно изъ пословицъ Болгар-
скаго языка.

Отъ всѣхъ другихъ сборниковъ отличается нашъ близостью
къ простой народной рѣчи: ее-то старались мы удержать,
отмѣчая употребленіе частныхъ подрѣчій и языка книжнаго.
Это не помѣшало однако принять намъ способъ правописанія,
сообразный съ нашими убѣжденіями. Касательно его замѣтить
здѣсь только, что о и е съ точкою на верху значать у и и въ
нашемъ сборникѣ, хотя извѣстно, что этотъ переходъ звуковъ
о и е въ у и и въ Болгарскомъ языке составляетъ постоян-
ный законъ, какъ скоро отсутствуетъ удареніе. Изъ ударе-

ній мы ставили пока безъ различія одно острое, и притомъ
не отмѣчая разнообразія, по которому мѣстныя нарѣчія пере-
носять иногда удареніе съ одного слога на другой.

I.

Акó к кърсникъ, не к харахӑчилль.

'Агнишки кōжи пō-мнōго на пазáра.

Берё лой.

Бий желѣзо додѣ к тóп.ю.

5. Бий Цйганче-то, додѣ не к ҫчюшпло тиквж-тк.

Блазъ на глуҳо, че два пжъти чюба.

Блъснй-гӑоръ.

Бōжа-та рӑбота съ лъжіхъ са (не) върши.

Бōлна женá — печёна кōкōшка.

10. Болесть не кръвй, а сýши.

Бўлка-та отръбила кдйна ккъта, а въ дрӯгия са убpала.

Бѣ ла парй за чарни дёнк.

Вйдѣла баба иглкъ-тк на копкъ-тк а копкъ-тк не вйдѣла.

Водá донёсла, водá занёсла.

15. Въ-редъ та тѣрехь, пónе, съдѣ у васъ не хóдихъ.

Вчёра ма к бйло, днес ми к мило.

Вълкъ общи пасё.

Вълкá и сӳрво месоҫ ђде, и врътӑ му к пósдебелъ.

Вълкá мӳгливо-то врме обйчя.

20. Вървй изъкривий-тъ пѣть, акó штěшь поскóро да си идěшь.

Въ рěдко гōно кámъкъ не хвѣрляй, да са не попрѣскашь.

Въсѣднй, че тогáва прѣпуснй.

Вѣтъръ го нōси на бѣлѣ кобйлѣ.

Глава безъ болнѣсть не бѣва.

25. Главá-та му побѣлѣ, а умá му не дōдк.

Гледай (хранй) конь ступӑшки, а ђздй душмӑнски.

Голѣма глава — голѣма болнѣсть.

Гōсподъ не глěда на чисти óпани, но на чисто сьрцё.

Гръкъ дѣто стѣпи, трава не иккнє.

30. Да бѣхъ вчёра умрѣлъ, не штѣхъ товá да знамъ.

267

Памятники и образцы народного языка и словесности. Лист XVII.

268

Да дадёмъ, мžжё, háши-тѣ повѣсма на ортákъ, а ний да
зёмемъ чюжди на исполу.

Да си чюкнъ, че ако штъ си и пўкнъ.

Да съмъ съ пашнъ, тачё ако штъ би и съ царвўли.

Да ти ритамъ торбō съ прошёве.

35. Да та лай кднó куче, да та не лай сёко.

Да са пѣншь и да са не пѣншь, ште та изёмъ: парй
съмъ дӑваль за тёбе.

Да хвёршь кӑмъкъ, на кӳче ште удӑршь.

Дважь мърй, вкдяжь да не с'ёркашь.

Двама кдного не чякътъ.

40. Два остра камъка брашнó не мёлътъ.

Двѣ золоти — цѣлъ грошь.

Деѣ кучки на кдю корито не ъдътъ.

Дигъжль си носа като свиня.

Днесь акó смё, ўтрѣ нёсмё.

45. Добрӑ стóка сама са хвали.

Добрó — добрó не пӑшта, зло — зло го не хвӑшта.

Дрёнка като праддна воденица.

Дрěми като копь на прадднъ ёслъ.

До ўтрѣ мнóго капі опустёвътъ.

50. Дръж-са, не бойсӑ, вѣтъръ та носи на бѣлъ кобийлъ.

Дума дупкъ не прӑви.

Дърто дважь телци пасé.

Дъліса като крӑстава козá отъ стадо-то.

Дѣто к тёкла водя, пакъ ште да течé.

55. Дѣто фѣрка, не са се ъдѣ.

Квътино са продáва.

Кдинъ глёда свадбō, а дрӳги брӑдвō.

Ей и отъ прѣдая грошь!

За вълкá прикӑзватъ и вълкá въ кощаръ-тъ.

60. За Мárка вýла нѣма.

Заплелся катó пѣтěлъ въ калчиштѣ.

Заспӑлъ Михо на припекъ.

Зёлъ си к табихётъ ёште кога са к родилъ.

Эло, добрó — мокъ к.

65. И безъ пѣтлӑ съмшуа.

Извѣлъ си умá въ гладно-то.

И отъ камъкъ ſтěкъ стáва.

И прѣсти-тѣ на рѣккъ-тѣ не сѣ кдякви.

Испила му куковица умá.

70. Каквá-то люлка залюлěла, такáва мотýка и закопáла.

Каквй-то очй глéдали, таквй-зь сълзи кáпалi.

Кӑк'то го вйдшь, такá го и пишй.

Кӑк'то го кӳпихъ, такá го и продáдохъ (продавамъ)

Какъвъ-го Петръ, такъвъ-зи и Пáвелъ.

75. Калӳгерска торбá и Цйганеса улйя кднó к.

Камъкъ-тѣ на мѣсто-то си тежй.

Киселица-та никогажь не рӑжда ябълкъ.

Кисело винпé, вéсело сурé.

Клěта му душъ, проклěта, който съ лйбе шягӳва: лйбе
шягъ не знай.

80. Куйда дѣно нѣма.

Когá на коковшкъ-тъ припрé яйцé-то от'зӑдь, тогáва тёрси
пoлогъ да несé.

Когá остантъ двама безъ душъ, трати оставá безъ главъ.

Когó-то не къ страхъ, нкго не къ и срамъ.

Козй-тѣ му мнóго.

85. Кой дѣ умрé, тамъ го рóвытъ.

Кой каквó си мислі, нкго и снунýа.

«Кой ти извáди окó-то?» — Братъ ми. — «За товá к тъй
и дълбóко извáдкно».

Кой-то чюждо-то не почита, той свои не ште да има.

Кой-чо висóко фёрка, низко пáда.

90. Кой-то вйдълъ вълкá, хóка и не хóка; а бой-то нé, глъзá
си дерé.

Кой-то мóкри, той суши.

Кой-то тёрси мнóго-то, той изгӳби и мálко-то.

Кой-то не почита дукáто-то, той и хилáдъ-тъ не ште да знай.

Кой-то стáва рáно, не му стигътъ навóшта.

95. Кой-то сѣдй подъ крӳшъ-тъ, той ъдє крӳши-тѣ.

Кой-то знай книгъ, има четири очй.

Кой-то хóди, или ште намъри нѣшто да изѣдє, или ште го намъри нѣшто да го изѣдє.

Кой-то хóди, нахóждá; кой-то тёрси, намърва.

Кой-то не са к родилъ, той неште да умрé.

100. Кому-то к стрѣлá въ ребрó-то, нкго болй.

269

Памятники и образцы народного языка и словесности. Леветъ XVII.

270

Комў-то штёта, нёму и присмёха.

Конь и пўшка сами с краджтъ.

Конь не са ёзди по прилиқж, но кой-то го йма.

Кой-то овца са дёли отъ стадо-то, вълка ёзьда.

105. Крōшко áгне отъ дѣ майки сўчи.

Кръсткна вода въ язъ не стой.

Күче-то отъ хódнкъ остарѣва.

Кърпёжь кӑштӑ държй.

Луди направили, мӑхри развалили.

110. Лудъ ўдва зелникà: но кой му ги дава?

Лѣ же го катó мálko дѣté съ киселици.

Магáре-то и на хаджилъкъ хóди, амá пакъ матáре са врѣшта.

Марй луди! Відъзхте ли мӑ, койках ли са?

Масторъ Гюй! Отъ три бўка дѣ врътёна, и кднó-то надъно.

115. Méco безъ кōсти не бīва.

Мільо за дрӑго.

Момá вйно не пік, козá сénó не ўдé. Дѣ момá-та? На
оккк-тк. Дѣ козá-та? На копкк-тк.

Момчё са жёни когá ште, а момиче когá го йскътъ.

Надўвансá катó пáté въ решéто.

120. Накарай мързелливийъ-тъ на работѣ, да та наўчп умъ.

Накарали лисицкъ-ткъ на работѣ, а та заповѣдала на опӑш-
кк-ткъ си.

На кучешко легло кокалъ што ште?

На лōшявъ синъ мѣка (или: имӑнек) му не трѣба, а на
дoбъръ нiкакъ.

Намръштилсá катó въшкá въ новѣ ризѣ.

125. Напълняй чӑшк-ткъ, да ти к пълна годинá-та.

Наскóро, бáбо, деветйни: на дёветъ години.

На скъта на челѣка сѣдашь, амá на чес' -тк му не мōжь.

На свѣтшитѣ посѣдѣла, на слѣнчеце поспáла.

Насйломъ мōжешь ми зё, но не мōжешь ми да.

130. На сѣко гѣрюе похлупакъ.

Нá ти, пънё, гáшти, че приличаяшь на моя мажь.

На хóра-та к сопóль, а на мéне к сокóль.

Не глédай, што прáви пóna, а што учи.

Не к юлудъ кой(-то) ўдё два зёлника, а к юлудъ, кой(-то)
му ги дава.

135. Незванъ гость — готóво магáре.

Нéка съмъ съ цáря, че акó шткъ би и съ царвýлъ.

Нéка та лай свой куче, да та не лай чюждо.

Нéка ти завйждтъ, но ти да не завйждашь.

Не та тѣпчешь тй, амй тѣпче гóрня.

140. Не нашъ, не вашъ, тегли, врӑже, кӑкдӑ знашь.

Не пйтай хйтρο, но пйтай пátомо.

Не си дигай кракá, чѣ нѣмашь пétало да та ковкъ.

Не си поплóва на рѣккк-ткъ.

Не ти трёба не отъ мěчкк рěмъкъ.

145. Нехранй-майка.

Низко стой, високо пой.

Нíкой не знай, што му нóси ношть, што му нóси день.

Нíкой са не рáжда на úчепъ.

Нитó ми к въ клинъ, нитó ми к въ рѣккавъ.

150. Нитó ми к на вечёрк-ткъ, нитó ми к на обѣда.

Обў.п кӳче-то съсь царвýлъ, ато си изъло и кракá-та.

Омíслплсá катó шюпáрь за кóледкъ.

Остро желёзо въ торбк не сѣда (или: сѣдй-ли?).

Отйшелъ да прáви люлй.

155. Отрěжий на свинъ-ткъ зурнъ-ткъ, тя пакъ адěта си не за-
брава.

Отъ кой-то са челѣкъ наймшóго бой, то ште му дóдк до
г.лавъ-ткъ.

Отъ попъ кукъ и отъ кукъ попъ.

Отъ рӑки зборъ стáва ли?

Отъ сѣко дървō свйрка не стáва.

160. Отъ топórъ топориште.

Отъ умрѣло магаре пétала тёрси.

Пакъ ште и кóтě рѣпкъ.

Повлѣчй — háвой.

Повѣнълъ катó върбá въ водъ.

165. Пódобръ замъ да к родйла майка му, че икъго да не к
рӑждала.

Подръжь ми копиле то, да са.посмѣмъ на токъз курвок.

Покáнили търле подъ ђдра, пакъ той са покачйль на ђдра.

Покритнй-тъ вѣгленъ пódълбóко пáри.

Помáга Богъ — зла жёна.

271

Науктыкни и образцы народнаго языка и словесности. Листъ XVII.

272

170. Пос'малй, Гърчё.

Прӑздна мӑра тӑпӑнъ бйла.

Прӑздна пӑлоска — готова бөлесть.

Прикадйль му трес̧скъ-тъ.

Прилйчні магӑрета на пазӑръ-тъ миго.

175. При сӳхо-то дървӑ горй и сурӑво-то.

Простырьсӑ кӑлко-то ти стига чёрга-та.

Пръмйнъл й прѣзъ яглени ушй.

Прѣпирасӑ като ракъ на бързей.

Прѣсмѣласӑ крӑста на шйръ.

180. Прѣчопни ми свирки-тѣ.

Прѣла пӳшкӑ въ штѣрбо гърне.

Пуснй си водӑ, да са виже какъвъ си.

Пълна пӳшка кдного плӑши, а прӑздна двӑма.

Пълоно гърне, — Господь на подобрѣ да го обърне.

135. Рӑдванъ ти са, като крӑва на мрътво тѣле.

Свиня отъ кладенчевъ водѣ отбира ли?

Свирй му ти нк'му съ гӑбровъ свиркъ!

Свой свокго си любй.

Синъ ми си — пелинъ ми си; зетъ ми си — медъ ми си.

190. Ситъ гость лёсно са гоштӑва.

Смӑвлӑсӑ като псе ве сливи.

Сръпе пъргаво, — дупе тричӑво.

Стадо безъ мършкъ не бива.

Старо люби — дёнъ губи; вето кърпи — конці хабі.

195. Стегні си опащі-тѣ:

Сторй добръ, да намършь зло.

Сурво, печенъ — намъ нареченъ.

Суха пола' рийкъ не тѣдѣ.

Сухо сърцє, бѣлъ дрбовни, ни свѣрчй, ни мрачнй.

200. Съмнъ — ште, відъ — штемъ.

Сърдіть като замъ ўсопшка.

Съсъ вйли да та распракътъ.

Съ кдногу ударянъ гоҙдий са не забива.

Сѣка крѣшка със' ойӑшкъ.

205. Сѣка мама пѣк домъ си, а на хоро-то да вѣдимъ.

Сѣки има ггъзъ, амӑ ком'у-то са вйди, нк'му са смѣхътъ.

Сѣки пиша за майкъ ми, ама за башткъ ми никой.

Сѣки пѣтѣлъ на своокъ-то буншткъ пѣкъ.

Сѣки тѣгли вѣглена къмъ сѣобѣ-си.

210. Сѣко күче прѣдъ вратá си ланъ.

Сѣко нѣшто отъ майстора си са бой.

Тегли, буле, конецъ-тъ, че ми са спукъ гжзецъ-тъ.

Теглила глава, теглил, ймала ёште да тегли.

Ти го тѣлишь възъ чаяря, а то бѣга възъ багіря.

215. Туй бела-та въ торбѣ-тѣ.

Туй вѣто, дрӳго нѣво.

Той пали, той гасій.

Туй шярено топче, дѣто продаде мон-то алено кон'че.

Туй хоров' вито-то ве вѣчера й бито-то.

230. Торба отышелъ, торба дошелъ.

Трепере като листъ.

Трикъ ми соль яа главкъ-ткъ.

Тӑпанъ отъ прахъ не зѣма.

Удри самаря, да са осѣшта кобила-та.

225. Умъ има, ама совѣсть нѣма.

Харизанъ умрѣль, а братъ му не дава.

Хатъръ булкъ заваля.

Хора-та хора паскътъ.

Хуваба мома родъ нѣма; дълбока вода бродъ нѣма.

230. Царӳва като күче на пъздиркъ.

Циганинъ, а не си горй ръцѣ-тѣ, додѣ има клешти.

Чюждо жито лёсно са за душкъ раздӑва.

Чюма отъ чюмъ бои-ли са?

Ший.ю за өгниво.

235. Ште ми тѣрсишь лайно-то, да са прикадишь за трескъ, но не ште га намършь.

Ште стӑне, кога стӑне вълкӑ күче.

Ште са науҷишь, кога засвирятъ бюлбюли-тѣ съ кавӑли.

Ште ти додкъ големъ день, мӑлка пита.

Ште ти стӑне миша дупка за хладлъ.

240. Што на върлийкъ, то и на гърбийкъ.

Што ште лисица на пазаръ?

Што ште чюма връхъ чюмъ?

Шюга крӑстя познӑва.

Юнӑкъ безъ ранъ не бива.

273

Памятники и образцы народного языка и словесности. Липецкъ ХVIII.

274

## XXVIII.
БЫЛИНА

ПРО ВЛАДИМИРОВЫХъ БОГАТЫРЕЙ: ДАНИЛУ ИГНАТЬЕВИЧА И СЫНА ЕГО МИХАЙЛУ. *)

Какъ во славномъ-то во городи во Кіевп,
у ласкова князя у Владиміра
заводилось пированьице — початеньъ пиръ.
А и всѣ на пруп да напивались,
а и всѣ на чесномъ да пригдалися,
да и всѣ на чесномъ видь приросхвастались.
А иной же-то хвасталъ широкийъ дворомъ,
а другой-ать-то ¹ видь хвасталъ золотой казной,
а новой-оть-то хвасталъ добрымъ конемъ,
да другой-то хвасталъ сплою могучею;
только глупой-оть видь хвасталъ молодой женой.
И сидятъ молодецъ, да онъ не пьетъ, не ѣсть,
а не пьетъ, да онъ не ѣсть, да онъ не кушаєть,
и нічимъ же молодецъ да видь не хвастаєть,
и повѣсилъ молодѣцъ да буйну голову.
Пше на имя Данила свѣть Игнатьевичъ.
Пше эфто князю Владиміру не показалося.
По сѣреду кирпичному онъ запохаживалъ,
да онъ бѣлыма руками заразваживалъ,
да онъ желтыма куadrям запотряхивалъ:
«А што же ты, Данилушка Игнатьевичъ,
«а не пьешь, да ты не ѣшь, да ты не кушаєшь,
«и нпчимъ же ты, Данило, видь не хвастаєть?
Втогды сталъ тутъ Дашило на рѣзвы ноги,
втогды кланялся Владиміру до сырой земли:
«Пше чимъ мнѣ-ка, Владиміръ князь, видь хвастати?
«Ни двора-то у меня широкого не было,
«золотой у меня казны видь не лучилося,
«а и сила-та была видь во мнѣ ровная.
«Видь служилъ я у тобя да пятьдесятъ годовъ,

*) Эта была взята изъ Сборника былины, составляемого учите- лемъ Онежскаго Уѣзднымаго училища А. Верещагинымъ, и записана имъ со словъ Нименгскаго крестьянина Ивана Паходова, съ соблю- дениемъ мѣстваго выговора Онежскаго. Надобно желать, чтобы г. Ве- решагину удалось обогатить свой сборникъ сколько можно болѣе.

Прибавл. къ Извѣст. И. А. Н.

«да убилъ я тобѣ видь пятьдесятъ царёвъ,
«а мелкой силы убилъ — да той и смѣту нѣть.
«Топерь отъ роду мнѣ стало девяносто лѣть:
«ты спусти-² тко, спустп, Владиміръ, въ монастырь пре- честные,
«да во тѣ-ли спусти во кельи низкія,
«да спасти мнѣ-ка спасти да душа грѣшная».
А отвѣтъ держалъ Владиміръ князь:
«Ой, вельзя, нельзя спустить тебя, Данилушко, —
«ше нѣ кому дѣлать видь защиты всему Кіеву!»
И во втѣрой разъ просилъ Данилушко Игнатьевичъ:
«Да спусти же ты, Владиміръ, въ монастырь пречестные,
«да во тѣ-то ты спусти во кельи низкія,
«да спасти мнѣ-ка спасти да душа грѣшная.
Говорилъ же тутъ Даншло да Игнатьевичъ:
«А и будетъ тѣ ³ ограда блокаменной,
«да и будетъ тѣ защита всему Кіеву:
«есть вить у меня да сынъ Михайлушко!»
И втогдя спустилъ его Владиміръ въ монастырь пречестные,
да во тѣн-то ⁴ спустилъ во кельи низкія.
А узнали тутова ⁵ цари невѣрные,
што во Кіеви богатыри ушш въ монăстыри.
Приходилъ втогда туда невѣрный царь,
приносилъ видь онъ книгу настольную,
ше требуетъ, собака, поединщины!
Выходилъ Владиміръ князь да на балхонъ высокіе,
да смотрѣлъ Владиміръ Князь да во всѣ стороны:
у собаки видь сплы-то въ чистомъ поли
быдто облако ходячоё нагонено.
И втогда Владиміръ князь зачалъ почестенъ пиръ,
што на всѣ князи, на всѣ бояра,
да на всѣ и паленіцы-ты удалые
ше и на весь то народъ да православные.
Дакъ и всѣ видь на пиру-то напивались,
да и всѣ видь на чесномъ да наѣдалися.

LXX: XVIII

275

Памятники и образцы народного народа и словесности. Листъ XVII.

276

Говорилъ тогда Владимиръ князь въ первой наконъ:⁶

«Ужъ вы онъ еси, князи мои, бояра,
«да вы онъ еси, паленцы да удалые,
«ише весь то вы народъ да православные!
«А и хто бы то видь създавилъ да въ чистò полё,
«Да пèресчитывать ⁷ силы невърныя?

А и въ тую пору было, во то время —

большой видъ хоронится за среднёго,
ше средней-отъ хоронится за младшого,
а отъ младшаго Владимиріу отвѣту нѣтъ.

Говорилъ же видъ Владимиръ во второй наконъ,
да говорилъ видь онъ и во третей наконъ.

А и въ тую-ту порў было, во то время:
выходилъ тутъ дородне ⁸ доброй молодець
изъ за тово онъ стола видь бѣлодубова,
ише нà имя Михайло да Даниловичь.

понзёшеньку онъ Владимиріу поклоняется,
помалёшеньку ко Владимиріму подвигается:

«Ты спусти-тко, спусти, Владимиръ князь въ чистò полё,
«пересчитывать-то видь силы невърныя.»

А отвѣтъ таковъ дёржалъ ему Владимиръ князь:

«Ой же ты, Михайло да Даниловичь,
«а и ростомъ-то видь ты же есь глупешенёкъ,
«да и разумомъ-то ты же есть малешенёкъ;
«тонеръ отъ роду, Михайло, тѣ двѣнадать лѣтъ, —
«потерашь, братъ, ты, Михайло, свою голову!»

А и то видь Михайлу да не показалося.

Ише скоро онъ пошелъ по сèреды кирписьные,
широко отворялъ онъ двери нà пату,
запираль онъ тыи двери крѣпко пà крѣпко,
а двери-ты на штёпочки всѣ разсыпались,
да и двери-ты видь тѣ да покололися,
и вся эта палата зашаталася,
да одва эта палата не розрушилась.

Ише скоро онъ пошелъ да на широкой дворъ,
да скоря того пошелъ онъ къ свёй матери;
да сѣдалъа, да онъ уздалъа да лошадь добрую,
и поѣхать нашъ Михайло во чистò полё,
во чистò полё поѣхать — онъ роздумался:

Што я не създавилъ къ свёму родителю,
да не взялъ отъ его благословенья та да полнаго? —
Поворачивалъ добра коня ко монастырю пречестному,
да ко тѣмъ-ли да ко кельемъ низкіемъ.

А въ тую пору мать сыра земля да зазыбалася,
Старо старчишшо Данильшь засовалося:

«А не мой-ли видь пріѣхалъ да Михайлушко?

«А куда, Михайло, ъдёшь, куда путь дёржишь?
— «Бду видь я, бачько ⁹, да во чистò полё,
«пересчитывать-то видь силы невърныя.»

Отвѣтъ дёржалъ старо старчишшо Данилишшо:

«Этая-та должность не твоя бы есть,
«не спустилъ бы я тобя да во чистò полё.

«И тая заповѣдь положена тяжелая,
«да и застава ¹⁰ положена великая.

«Тонеръ отъ роду, Михайло, тѣ двѣнадать лѣтъ;

«да потеряёшь ты, Михайло, свою голову!»

А и то видь какъ Михайлу да не показалося.

Скоро поворачивалъ добра коня въ чистò поле;

И рыкалъ ¹¹ да старо старчишшо Данильшь гласомъ громкіемъ:

«Стой-ко ты, Михайло, да удёржи коня!

«да возьми-тко отъ меня благословеньё полноё,

«а поѣдёшь ты, Михайло, во чистò полё,

«выѣдёшь ты на шеломя на окатисто, ¹²

«а по Русскому — на гору да на высокую, —

«да крычи тко ты, Михайло, вò всю голову,

«ише требуй-ко ты бурушка косматого:

«Ай, которой же служилъ ты мойму батюшки,

«послужи-тко ты тонеръ сыну Михайлушку!»

«Прибѣжить тутъ конь да видь косматые,
«(стойть онъ на горы да на высокія)
«да отмѣрь-ко ты, Михайлушко, какъ пать локоть,
«и копай-ко ты, Михайло, мать сыру землю,
«да во сторону копай да ты во ветосьную:
«а и тутова збруя да видь богатырская.»

Втогда выѣхалъ Михайло на шеломя окатисто,
да крычалъ Михайло вò всю голову,
ше требовалъ онъ бурушка косматого:

Да отмѣрялъ тутъ Михайло какъ видь пять локòтъ,
да во сторону копалъ да онъ во ветосьную,
и копалъ Михайло да мать сыру землю,
находилъ онъ тутъ все збрую богатырскую,
и втогды ужъ онъ поѣхалъ во чистò полё.
Забречала ёго палищя боёваця,
засвистѣла его сабля, сабля вострая.

277

Памятники и образцы народного языка и словесности. Литер XVIII.

278

Выходило старо старчишко Данильшко на зеленой лугъ, да проспъ онъ Спаса съ Богородицей:

«Ты, Спаса всемилослива Богородица,
«да прими-тко ты моленьё пустынноё,
«да прими-тко Ты моленьё скоро нӑ-скоро!

«Помоги-тко Ты сыну Михайлушку?

«Исполнятъ онъ все да дѣла дѣбрыя,
«ише дѣлатъ онъ защиту всему Кіеву.»

Только въ тую было пору, въ то время:
доброй конь у Михайла провѣщился: ¹³

«Бей-ко ты, Михайло, силу съ крайчику,

«не заѣжжай-ко се, Михайло, въ силу въ мăтику: ¹⁴

«а и копаютъ тутъ Уланове три погреба,

«а три погреба копаютъ тутъ глубокіе,

«и становятъ тутъ у погребъ копья вострые,

«ише первой-отъ я погребъ дакъ перес̧екочу,
видь и дрӳгой-отъ я погребъ да перес̧екочу,

«а третьего мнѣ-ка погреба не перес̧екочить.»

И бьетъ Михайло тутъ коня по тусьымъ бедрашъ:

«Ахъ ты конь, мой конь, травяной мѣшокъ!

«не хошь ты послужить мнѣ-ка времени малого?»

Да началъ коня приправливать ¹⁵ во силу да въ матику:

пёрвой-то погрѣбъ его конь перес̧екочилъ,

да и дрӳгой-отъ онъ погребъ видь перес̧екочилъ,

а третьего-то онъ погреба не перес̧екочилъ;

и уланъ ногами онъ да зданима,

уронилъ Михайла онъ въ глубокъ погрѣбъ,

только нё паль тотъ на копья вострые.

Набирались Уланове поганые,

да вязали видь его за рукъ бѣлыя,

да тёма петлӑни видь шелковыма,

и ковали, ковали, да во желѣза тяжелые

видь рѣзвіогні ковали Михайловы,

и повели-то его ко царпцу ко Уланшку.

Только молится Михайло Спасу съ Богородицей:

«Ты не дай-ко-се меня поганымъ на порӳганье,

«буду я служить да съ вѣку дò вѣку ¹⁶

«да за тую я за вѣру за крещоную,

«да за церкви я служить буду за Божыя!»

А втогда видь у Михайла съ двое- съ трое силы прибыло,
разорвалъ онъ петли-ты шелковые,

да сломалъ желѣза онъ тяжелые,

ухватилъ онъ видь ҫделяр ¹⁷ телѣжую,

да и завель ¹⁸ видь онъ ҫделяю помахивать.

Какъ впередъ-то онъ махнетъ — дакъ түту улица,
а назадь-ту отмахнетъ — дакъ переулочекъ.

Пзнала тутъ его конь-лошадь добрая,

прибѣгала со всей со сбруей богатырскою;

и садился тутъ Михайло на добра коня,

заводилъ онъ силы пересчитывать,

пересчитывать тутъ силы съ крайчику,

да полонить-тѣ силы тутъ да съ края нӑ край.

П поѣхалъ онъ къ царпшшу ко Уланишшу,

и отсѣкъ царпшшу онъ да буйну голову,

положилъ онъ тую голову на койье вострое.

Самъ онъ головы то удивляется:

Вить ушпшша-та у царпшша — былдо блюдинша,

а глазишша-та у царпшша — былдо чаши пивныя,

а носишшто-то у царпшша — былдо палицца боёван.

Дакъ и ђлёть втогды Михайло по чисту полю.

Пи ходить тую старо старчишко Данилишко

да со той-ли со клюкою со желѣзою —

ише тая-та клюка да сорока пудовъ,

а старикъ — отъ самъ видь приговаривать:

«Ой же вы еси, Уланове поганые!

«а убили у меня вы сына Михайлушка!»

Тутъ пріхалъ самъ Михайло близъ его,

да крычалъ ему онъ гласомъ громкіемъ:

«Што ты ише, старой, туту дѣлаєшь?»

А отвѣть дёржалъ старо старчишко Данильшко:

«Ой же ты, Улановинъ поганые,

«да подвпься-ко сюда, да ко мнѣ старому —

«дакъ розсѣку я тя клокой и съ конемъ нӑ-двоє.

А скрычалъ Михайло гласомъ скрёмкіемъ ¹⁹,

ише скромкіемъ онъ гласомъ, да робеччіемъ;

«Стой-ко се ты, монахъ, да ўдёржи коня,

«приздыни-тко ²⁰ ты свой колпакъ шелковые,

«втогда да увидишь, кого надоѣть ²¹!»

Приздынулъ монахъ колпакъ шелковые;

(подъѣжалъ втогда Михайло близъ его);

тутъ во-первыхъ опозналъ своёго бурушка,

во-вторыхъ-то опозналъ сына Михайлушка:

«Ты куда, Михайло, ђдěшь, куда путь дёржишь?

— «Бду я, бачко, видь во Кіевъ-градъ.

«Былъ же я видь, бачко, во несчастіи:

«пересчитывалъ я силы видь поганыя,

287

Памятники и образцы народного языка в словесности. ЛЕТСЬ XVIII.

288

Jěść a pić je pół žiwjenja, w heli ležeć cyłe.

Kajawki su njewróćawki.

Kajkiž korjeń, tajki wukorjeń.

Kał je Bóh buram dał, z mjasom je do města hnał.

Keřk ma wuši, polo ma woči.

Khromy čert je najhórši.

Khromy so najskerje podsunje.

Khwalće wonka, budźće nutřka.

Kuježe słužby su kułojte.

Komuž žony mrěja a konje steja temu so kubło roji.

Kotoł so khachleńkej směje, zo je čorny.

Kóždy je tam najradšo, hdżež ma runja swojeho.

Kóždy ma swoje hory.

Kóždy ma swojeho kraholca.

Kóždy swoje lubuje.

Kury słyša najradšo khapona spěwać.

Lěpje dočakać, dyžli pokhwatać.

Lěpje pod swojej wěchu, hač pod cuzej třěchu.

Lěpje malo z česću, dyžli wjele z lesću.

Lěpje njepopřeńki, hač wobžarowanki.

Lěpje šić a próć, dyžli po dworach khodźo kleskać.

Lěto ma dołhi pysk.

Liška praji: Kalena nje je žana malena.

Młodosć — tornosć.

Młodemu hólcej a hawakej je jenak wokoło zańć.

Młody hólc pół zemjana.

Muž nje zamóža z rjeblowanym wozom nawozyć, štož žona w šórcuše wotnoša.

Na jazyku měd, we wutrobje jěd.

Na swěće nje je ničo hubjeńše, dyžli bohału žonu měć.

Na Šimana Judy khowajće křudy, pytajće rukajcy.

Na mału khěžku tež bože słónsko swěći.

Nje budź wowca, hdyž je će Bóh za borana stworił.

Njećesć wjacy wužije hač česć.

Niech se dże, kaž so chce, jeno zo so klepoce.

Njeprawe kubło prawe sobn zežerje.

Nimaš ma kóžde kěto młode.

Něčeje horje — něčeji směch.

Nuza so wšelka huza.

Paleńc je waleńc.

Piwo rady za pičołku wonja.

Połna nje je kopa, hdyž pobrachuje snopa.

Požčawki rad klacawki domoj khódźa.

Praskać móže něchtónžkuliž, ale nic jěć.

Překhwatanka — škodowanka.

Samsna khwała ta wšak kała; druhich khwała česć dawa.

Slubić a dać je wjele.

Stareho zajuca nje trjebaš wučić do kału khodźić.

Starši wół, twjerdši róh.

Stary ma smjerć před woblečom, młody za khribjetom.

Swar je boži dar, puki su čertowe suki.

Sylna blaba je na dźěło słaba.

Što mi pomha wulki hród, hdyž je nutřka luty hłód.

Štož je dźensa hotowe, to jutře nje morči.

Štož je lěpše jako woš, to ty s wěru domoj noš.

Štož khudemu daš, ći w łožičcy narosće.

Štož słodzi to nje škodźi.

Štož so čehnje, to so zjě.

Štož sypaš, to mjeles.

Štóž je jara mudry, je pół njemdry.

Štóž no chce woči rozdźerać, tón dyrbi móšeń wotewrjeć.

Štóž so boji, teho wšudźom łoji.

Štóž starku předa, zbože předa.

Štóž za młode kida, dyrbi na stare hłodać.

Štóž za wotsćën přima, ničo w horšći nima.

Twungowana lubosć a porjédżana rjanosć nje tyje.

Wěčnje pyšny — nihdy dušny.

Wjacy daš, wjacy hnady maš.

Wjele nawoženjow, žadyn bjerjak.

Wjeselša myslička, prózniša móšnička.

Wjetši sy a wjetše maš prawo.

Wjetši šelma, wjetše zbože.

Wšitko ma swój kóńc, kołbasa ma dwaj.

Wšo butra nje je, štož so maže.

Wudowc ma łžičkn a škličku, młody hólc ni ma ničo.

Wulka hara a mały kwas.

Wulka robota, male twarožki.

Žona muža wobšudźi, bórnje woči měł, kaž wokata křida.

Žonu sebi bjeŕ ze susodstwa, kmótrow sebi proš z daloka.

Zrališe žito, lóže so roni.

Zyma ma wulki brjuch.

293

Памяти и образцы народного языка и словесности. Листъ ХІХ.

294

прахъ ся дига до синё-то пебе,
капа му е очи надвусила,
че това е незнайна гидія
нагответе бързъ-тѣ гимійкъ,
пренесте го хакъ му не земайте,
ако самсі даде тогази земвете.
Пристигнѣль е Марко кралевичинъ,
че не влезе въ бързъ-тѣ гимійкъ,
най нагази тиха бѣль Дунава,
че отиде отвѣдъ Влашкѣ земя
презъ планины на Филипса града,
че отиди на Филиппові чимширъ порти.
Похлопаль е чимширъ порти,
и излезла Филиппъ Соколица.
Отговаря Марко кралевичинъ:
Ой те тебе, Филиппъ Соколице!
кѣдѣ ти е Филиппъ добъръ юнакъ?
Отговаря Филиппъ Соколица:
Ой та тебе, незнайна гидію!
като пыташъ, ази да ти кажѣ.
Отишелъ е Филиппъ добъръ юнакъ,
на налбантинъ на подковникъ,
да си кове черна врана коня;
че ще иди лова да си лови,
да си хвани Марка кралевичина,
да ми ноби студена водицкъ,
да ми мете раввы-тѣ ми двори,
да ми бави мѣжко-то ми дѣте.
А Марко ся яки та разсѣрди,
че удари Филиппъ Соколица
съ лѣвъ рѣккъ съ малкія си пръстецъ,
удари иж леко по уста-та,
че и изби до два предны зѣбы.
Отговаря незнайна гидія:
Ой те тебе, Филиппъ Соколице!
не е това незнайна гидія,
най е това Марко кралевичинъ.
Кога дойде Филиппъ добъръ юнакъ,
да не ходи далечъ да мя тръси:
ази сьмь му самъ на крака дошелъ,
и ща идѣ у старца кръчмара,
да си тьрсѣх брата побратима,
да го служѣ, съ винце да го черпѣ.
Кога дойде Филиппъ добъръ юнакъ,

нека дойде възъ мене вино да піем,
брата да го хвана, еще побратима.
Чи отиди Марко кралевичинъ,
у старца кръчмара юнашки побратим,
кончи-то си на порты-тѣ върза,
а той влезнѣ вино да си піе.
Дошелъ си е Филиппъ добъръ юнакъ,
чи съгледалъ Филиппъ Соколицкъ:
дребны сълзы рони, уста и кървави.
Отговаря Филиппъ добъръ юнакъ:
Ой те тебе, Филиппъ Соколице!
та что ти сѣ уста-та кървави,
и защо си дребни сълзы ронишъ?
Отговаря Филиппъ Соколица:
Ой та тебе, Филиппъ добъръ юнакъ!
ты ся канишъ лова да си ловишъ,
а той ти е самъ на крака дошелъ.
Порти хлопа незнаецъ гидія;
отворихъ му, за тебъ ма попыта,
убадихъ му, въ уста ме удари,
и ми изби до два предни зѣби,
и ми свали шапкѣ отъ бисера;
чи отиде у старца кръчмара
и зарѣча и ты тамъ да идишъ,
вино да піете, братя да станете.
Я Филиппъ се, яко и разсѣрди,
чи въсѣднѣ конче на разсѣдла
и припаса злата буздована,
па утиди у старца кръчмара,
при порты-тѣ дойде, не може да влезе:
конче го не пуща, Марково-то конче.
Отговаря Марко кралевичинъ:
Ой та тебе, конче газибарче!
я го пусни, нека да си влезне,
че това є мой-то побратиме.
Конче ся разбрало, Филипа пуснало.
Че си влезе Филиппъ добъръ юнакъ,
я Марко му на крака постана:
Добрѣ дошелъ, Филиппъ добъръ юнакъ,
вино да піемы, братя да станемы.
Я Филиппъ му дума не отвѣрнѣ,
най извади злата буздована,
че удари Марка по рамце-то,
рамце му ся потърсило, чаша не разлѣла.

295

Памятники и образцы народного языка и словесности. Львовъ ХІХ.

296

Какъ си хвана Марко чешъ у лѣвицѣ, па си хванѣ Филиппа съ десницѣ, потръшна го, погуби го, потѣшлъ е, деветъ педи у черни-тѣ земѣ.

Ей чи дойде Филиппу ардамчій, съ добрѣ конѣ, съсъ юнашкѣ руба, чи извади сабѣ дамаскинѣ, да посѣче Марка кралѣвчина.

Какъ го видѣ Марко кралевичинъ, че замахнѣ Марко съсъ чешкѣ-тѣ, удари го между две-тѣ очи, капнѣли му две-тѣ черны очи, както капвать до двѣ гнили круши; отарва му Марко сабѣ дамаскинѣ, че замахнѣ Марко съсъ сабѣ-тѣ, та пресече него и коня му и подъ него почевѣ калдарнѣ, на ся сабѣ нигдѣ не подгѣнѣ.

Та продума Марко кралевичинъ: Богъ да прости тогози мастора, кой издѣлалъ туй остро желѣзо, сега си то приликъ намъри.

Сабѣ тѣ препаса, коше си въсѣднѣ; че препуснѣ из Филиппа градѣ; по Филиппа града калдарми покѣрти, камьни хвёрчахѣ, кепенцы біехѣ. Тички сѣ ся чудомъ почутили, че каква бѣ тѣзинакъ гиднѣ, что кепенцы счупли съчецы порути, отъ какъ са е града заградило, такъвъ юнакъ тукъ не е минувалъ

### 3.

#### КРАЖБА ГРОЗДАНИЕНА.

Грозданчица на чардацы, Дили-Белю по сокацы, че ик лѣга Дили-Белю, чи ик лѣга прильга ик, прильга ик, откраднѣ ик, завылъ ми ик съ черъ ямурлукъ, че ик качи на конче-то, на конче-то на сапѣ-тѣ.

Чи излезнѣ на планинѣ, Дили-Марко отъ бой иди: че го срѣшилъ на планинѣ,

попыта го Дили-Марко, Дили-Марко кралевичинъ: Добра среща побратиме, побратиме Дили-Белё, Дили-Белё Косторелё! какво носишъ на конче-то, та завыто съ черъ ямурлукъ, я го отвый да го видѣ. — Ты не быва да го видишъ; чи то ми е пьрво либе; азъ щѣ пратѣ да ти викамъ за да дойдешъ да мя вѣнчешъ.

Занеси ик Дили-Белю на неговы равны дворы, че ик качи на конацы, на конацы, на чардацы.

Отиде си Дили-Марку на неговы равны дворы, че похлопа чемширъ порти, и повыка Грозданчицѣ.

Не излезла Грозданчица; най излезла стара майка, отвори му чимширъ порти; попыта ик Дили-Марко:

Ой та тебе, стара майко! че кѣдѣ е Грозданчица, Грозданчица мизимчица?

Стара майка сълзи рони и на Марка тихом дума: прильга ик Дили-Белю, прильга ик, откраднѣ ик.

Разсьрди ся Дили-Марко, кончи пуснѣ, и на кончи дума: Ой та тебе врано кончи! я побръзай, дано стигнѣмъ Грозданчицѣ мизимчицѣ.

Ако стигнѣмъ Грозданчицѣ, щѣ тѣ ковѣ съ златы подковы, съ сребѣрны клінцовы.

Ако не стигнемъ Грозданчицѣ, посичамъ тя, съсичамъ тя предъ Дили-Белюви порти, да те ядѣть Дили-Белюви мастіи.

Не е стигнѣлъ Дили-Марко,

299

Памятники и образцы народного языка, и словесности. Листъ ХІХ.

300

зори е дочакалъ, довицѣ съгледалъ, —
въ росицѣ се кѣши, бѣло лице мые.
Марко не дочака, сљвце да изгъѣе,
най допрати Марко Семка побратима,
мѣнѣ да занесе и да го засвати,
пакъ самси отпѣе винце, да си срѣбне
у Никопска кръчма черна Арапина.
Съгледа го Марко, трѣпки го побыхнѣ;
горна-та му уста очи му затуля,
долна-та му уста брада му закрыва.
Вино піе черна Арапина,
чешка-та му три ведра берала.
Марко ся повьрна, конь му не престѣпва,
па высоко цылли, съ крака земех біе;
разсьрди ся Марко и от конче слазе,
конче-то си вьрза, у кръчмѣ-тѣ влезе.
Дори Марко прага да пристѣпи,
конче-то му оглавъ спокѣсало,
съ уста дави Арапово конче,
съ зѣби го вванало за дъялѣ-тѣ грыва,
съ крака извалило чьрва и кормицѣ.
Кажъ го съзрѣ черна Арапина.
чешкѣ-тѣ си плишнѣ, и Марка потьсри,
Марко конче яхнѣ, и отъ там ся махнѣ.
На пѣтя е срѣшнѣ-ль Семка побратима,
нему отговаря Марко кралевичинъ:
Кажи Семко, кажи братко побратиме,
что ти каза Никопска довица?
Семко Марку тихом отговаря:
Леле Марко, леле побратиме,
голѣмей ся братко, Никопска довица,
да щ съватить юнацы делит,
хоро ще събира, юнацы да гледа,
кой-то че излезе юнакъ надъ юнака.
тя ще нему сама да пристане.
Марко ся увеси, конче му захрыпа.
— Въ средъ Никопа хоро ее събрало,
въ средъ хоро-то Никопска довица,
хоро води черна Арапина,
хоро води и маждракъ подфьрля.
Наближи го Марко кралевичинъ.
Кажъ го съзрѣ черна Арапина
хоро пусенъ съ маждракъ го помѣри.
Отговаря Никопска вдовица:

Ой-та тебе черна Арапина!
га се сватба свати, кръвъ се непролива:
вы сте дзама чутовни юнацы,
вы се двама залогъ обложете;
ето вама три дни дена време,
тебе ищѣ Дунавъ да преведешъ,
да го пустишъ край Никопа града;
нека Марко камьни да трупа,
камьни да трупа, облацы да стигне;
кой-то че предвари, той ще натовари.
Туй издума Никопска вдовица
на кочія дома си се врати. —
Марко бере камьни да трупа,
помага му побратимъ му Семко;
черна Арапина триста роби пратилъ,
Дунавъ да превеждатъ край Никопъ да миче,
сам си стѣди у Никопскѣ кръчмѣ,
вино піе на Марка ся кани.
Допратила й Никопска вдовица,
да призыва черна Арапина,
извела го въ писани саран;
покани го винцо да го черпи.
Крали Марко камьни си трупа,
малко остана облакъ да досегни,
убрало ся дребно-то камьни,
залѣтѣ ся Марко кралевичинъ
отвѣдъ Дунавъ чакъ у Влашкѣ земѣ,
камькъ да донесе, купъ да ся извърши.
Съ камькъ Дунавъ плува, гласъ му ся дочува:
Бързай, бързай, кралевичинъ Марко,
Никопска вдовица съ чернѣ Арапинѣ
въ писани саран ропно вино пікѣть.
Марко камькъ пуснѣ, сабѣ-тѣ си хванѣ,
намѣри ся въ довишкы саран!
Га погледа кралевичинъ Марко,
черна Арапина на чардацы стѣди,
на рѣкѣ му чаша съ ройно вино,
на колѣно Никопска вдовица.
Марко ся разсьрди, сабѣ-тѣ си дрѣнѣ,
че съсѣче Марко черна Арапина
и до него Никопскѣ вдовицѣ;
купъ камьни срыта, врано конче яхнѣ,
завьрна се Марко въ негови саран,
въ негови саран у Прилѣпа града.

301

Памятники и образцы народного языка иLiterature. Литерature XXc.

302

5.

МАРКО И МУСА.

Муса кисиція, Муса каліччія,
провдигні ся Муса въ Анадолскій земі,
че е превзелъ Муса седемдесетъ кази
и на царя хазна си не праща;
най ся кани царство да му земне,
царство да му земие отъ тахъ да го срыне.

Какъ го зачулъ царя, диванъ си събира,
войска си допраща. Муса да побіжтъ.
Муса войскъ трепи, царю хаберъ праща,
да ся стяга царя, скоро ша му дода.

Провыкналь ся царя отъ дивана:

Ахъ не махъ ли юнакъ надъ юнака,
да го пратіж въ Анадолскій земі,
да си земе Мусовѣ-тѣ главѣ;
дарба шаѣ го дарій съсъ Будима града,
съ дванаестъ катѣра, все мажарь жылтицы,
на демирь капінѣ до триста дюгения,
единъ не ся на е на войскѣ да иди.

Сивъ соколъ надъ Стамбола фьрка,
гласи чува, къмъ Прилѣпъ гы носи,
у Прилѣпа Маркова-та мама
Марка кѣпъ, въ пелеи повива.

Гласи носи сива соколина:

Ой-те тебе вдовице кралице,
храни Марка, скоро да порасте,
че ще царю на ярдѣмъ да иде.

Мама Марка люлѣй и му пѣсенъ пѣе:

«Расти Марко, расти сынко, расти та порасти,
«бащино юнаство на тебе ся стои,
«цары ма та покани, ярдѣмъ да му идишъ».

Скоро расте Марко, юнаство добыва,
порасьль е Марко на седемъ години.

Муса ся прочува, Стамболъ наближава,
юнакъ слѣдъ юнака Муса поразява;
царя средъ дивана дребны съзи рони,
какъ ся не намѣри юнакъ надъ юнака,
Муса да надвіе, Муса да зітріе.

Диванъ царю дума: Царю ле честити,
надви ще на Муса отъ геурскій рода,
тъмни-тѣ зандави съ юнацы сѣ пълни;

отъ тѣхъ да си пусним, съ Муса да ся борять.

Царгъ ты послуша, зандави отвори,

ранени юнацы въ зандани прогнили,
меса укапали, кости протракали,
въ най тьмныя іхгілъе два юнакъ пѣха
туку въ него жива душа има.

Пытали го царёви режели:

Ой-та тебе Богданъ, Кара Богданъ!

царя войска има и юнацы кани,
можь ли ся накани съ Муса да ся біешъ?

Богданъ отговаря, подь земіж продумва,
отъ раны ми чьрвеи капятъ,
конче-то ми въ планины забагіж,
сила немамъ съ гласъ да го домамѣ.

Муса иска, юнакъ не наченѣлѣ...

Вы пытайте у Прилѣпа града,
да ли има отъ кралева рода?

ако има отъ кралева рода,
той ще съ Муса на бой да излезе.

Върнали се цареви рицѣли
и на царя тихом отговарять:

Минзиль пратій у Прилѣпа града,

да попыта за кралева рода,

Царь-тѣ минзилъ пратилѣ,

юнакъ да призыва отъ Прилѣпа града.

Маркова-та мама, Марка е прокрыла
у тьмы пещери, да ся ненамѣри,
пещери е съ стѣни заградила,
да ся Марка съ никого не дружи.

Дружили ся Марко вили самовили,
день ся лѣтѣли по царева земѣ,
а нощѣ сѣ Марка приучвали,
какъ топузъ да хвёрла,
какъ маждракъ да носи,
какъ съ стрѣлы да мѣри;

едно Марко не знай, конче какъ да бѣди.

Станѣ Марко на деветъ годины,
дотегнѣ му все запрѣнъ да бѣди;
съсъ топуза стѣнѣ е провалилъ.

Повели сѣ Марка диви самодиви,
завели сѣ го на бащини двори,
у яхѣри врано конче пывили.

Залѣтѣ се Марко право у яхѣри,
конче-то притропа Марка да посреща,
Марко го цѣлуна между черны очи.

Осѣдлал го Марко съсъ сынѣ-то сѣдло,

303

Памятники п образцы народного языка и словесности. Лет XVIII.

304

опаса го Марка съ дванаесъ колани,
чи нарамчи Марко бащина си топузъ,
бащина си топузъ седемдесетъ оки,
и запаса Марко бащинъ си сабтъ,
бащинъ си сабтъ отъ дванаесъ педен,
конче-то си яхнъ, къмъ Стамбола тръгнъ.
На пъта е стигнѣлъ минзилъ да ся враща.
Надъ Стамбола хвърка сива соколина,
Марко му нарѣча, хаберъ да занесе:
Много здрави носи сива соколина,
стара майка за мень да не плаче,
азъ отивамъ, съ Муса да ся біхъ.
Туй издума Марко, конче си препускъ,
край Стамбола града конче разиграва,
конче разиграва топуза подхвърля.
Съгледа го Муса кисція,
конь препусна, Марка си посрещнъ,
Марка си посрещна, п на Марка дума:
Не чувашъ ли Марко не видишъ ли Марко,
че не пущамъ по мое-то поле
птиче да префръкни, не челѣкъ да мине,
ты ли ся напъри, не дорасло дѣте,
млаздость да загубишъ, душа да затръешъ?
Марко го не слуша, съсъ топузъ захвърли,
Мусо си присегнъ съ малѣкъ прьсть го хвала.
Запокити Муса съсъ негова топузъ,
съсъ негова топусъ деведесетъ оки,
Марков конецъ съ преды крака клекнъ,
топусъ го надхвърли.
Марко сабтъ дръпна на Муса полѣтъ,
посрещнъ го Муса съ неговѣ-тѣ сабѣ;
ударили ся двѣ-тѣ остри саби,
Маркова-та сабя далеко отхвъркинъ,
далеко отхвъркнъ на двѣ пресполвена.
Марко се уплаши тѣрти да поѣгне,
Марко далекъ обѣга, Мусо го настига,
разсѣрди ся Марко и отъ конче скочи,
отъ конче си скочи и на Муса дума:
Хати да ся хванимъ борба да се боримъ;
кой-то че излезе юнакъ надъ юнака,
съ него да ся свѣтъ-тѣ чудо чуди.
Хванали ся борба да се борятъ,
борили ся три дни и три нащи
Марко си потѣнъ доро до колѣнѣ,

Муса си потѣнъ доро до глѣзенѣ;
Марко храче кървави си храчки плюе,
Муса храчи бѣли храчки плюе.
Марко ся провыкнѣ:
Ой-та тебе видо самодиво, моя посестримо!
Че кѣдѣ си на помощь да ми додешъ,
че мя затры Муса кисція.
Какъ го зачу вида самодива,
тя на Марка скрытомъ ся вѣстила,
и на Марка тихом пришептала:
Че не ли ти казахъ, Марко кралевиче,
борба да не хващашъ съ Муса кисція,
че е Мусо дваждь юнакъ надъ тебе;
и на ли ти рекахъ, Марко кралевиче,
кога видшъ борба да се боришъ,
да не ходишъ безъ потайно рѣжи.
Тогасъ ся осѣти Марко кралевичинъ,
че си йма у лѣвья ботушь ножче черкезлія.
Провыкнѣ ся Марко кралевичинъ,
провыкнѣ ся и на Муса дума:
Ой тя тебе, Мусо побратимъ,
очи вдигни, на небе поглядай,
вижь надъ тебе каква звѣзда грѣе,
вижь и мой-тѣ какъ ми ся тьмѣе.
Нзлѣга ся Мусо на горѣ погледнѣ,
а Марко извади ножче черкезлія,
и прободе Муса кисція подъ лѣвѣ-тѣ боскѣ.
Щомъ го Марко боднѣ, тамъ и Мусо паднѣ.
Отговари Мусо кисція: Хой та тебе Марко кралевичинъ!
Като ми отрѣжашъ руса та ми главѣ,
ты да ми распоршші поклето-то сърдце,
за да видишъ на мое-то сърдце, какво чудо има.
Распралъ го е Марко поклето-то сърдце,
въ Мусово-то сърдце, три сърдца лежали:
първо сърдце съ пѣнѣ запѣнено
второ сърдце борбѣ зачелано,
третѣ сърдце хаберъ не имало.
Почуди ся Марко въ Мусово юнашство,
че отрѣза русѣ-тѣ му главѣ,
занесе и на демирѣ-капінѣ,
повыка го царя на дивана,
че го дари съсъ Прилѣпа града.

307

Памятники и образцы народного языка и словесности. Литъ ХХ.

308

повѣсилъ онъ буйну голову на праву сторону,
потупилъ очи ясныя въ кирпищатъ полъ.

Тутъ ему княгиня подмолвилась:

— Что ты, батюшко Владиміръ князь,
закручился, запечалился,
повѣсилъ буйну голову на праву сторону,
потупилъ очи ясныя въ кирпищатъ полъ?

— Ты гой еси, княгиня, неразумная!

накатилась на насъ свла невѣрная,
того было царя Калины;
обстала престольный Кіевъ градъ
вокругъ на шестьдесятъ верстъ;
а нѣтъ у насъ стоятеля,
нѣтъ у насъ оберегателя,
удалова добра молодца, Ильи Муромца!

Говорить тутъ княгиня князю Владиміру:

— Ты гой еси, батюшко Владиміръ князь!
Ты вскричи свои вѣрнымь слугамъ,
скурлатамъ немилостивымъ,
чтобы сходили они на горы на высокія,
развалили чащи, хрящи-камни,
и отворили рѣшотки желѣзныя,
посмотрѣли бы удалова добра молодца,
что по имени-то Илью Муромца,
не живъ ли онъ?

Отвѣчаетъ ей Владиміръ князь:

Сними-ко ты буйную голову,
приростетъ ли она къ плечамъ?

Такъ будетъ ли живъ чрезъ три годы
удалый добрый молодецъ,
что по имени Илья Муромецъ.

Говорить княгиня князю Владиміру:

— Посылалъ только, онъ живъ сидитъ.

Выходилъ князь Владиміръ на краснѣ крыльце,
закричалъ онъ зычнымъ голосомъ
слугамъ вѣрнымъ, незмѣннымъ:

— Вы гой еси, слуги вѣрные!

Вы подите-ко на горы, на высокія,
развалите чащи, хрящи-камни,
раздерните рѣшотки желѣзныя,
посмотрите, живъ аль нѣтъ Илья Муромецъ?

Пошли слуги на горы, на высокія,

развалили чащи, хрящи-камни,
отворяли рѣшотки желѣзныя,
закричали зычнымъ голосомъ:

— Ты, гой еси, удалый добрый молодецъ,
живъ-ли ты, али нѣтъ-ка?

Далъ имъ голосъ Илья Муромецъ.

Спускали тутъ къ нему лѣстныі,
въ погреба-то глубокіе;

выходилъ на Божій свѣтъ Плья Муромецъ.

Отвели его слуги къ князю Владиміру.

Говорить тутъ ему Илья Муромецъ:
Ты, гой еси, батюшко, великій князь!

Нѣтъ у меня коня добраго
и всей сбруи богатырскія!

Тутъ Владиміръ князь конюхамъ приказывалъ
привести коня богатырскаго,
принести палицу боєвую,
сабло вострую, копье Бурзомѣцкое.

Сѣдлалъ Илья Муромецъ коня добрава,
надѣвалъ на себя всю сбрую богатырскую,
садился въ сѣделечко Черкасское,
говорилъ князю Владиміру:

— Ты, гой-еси, батюшко, Владиміръ князь:
подай-ко мнѣ свои измѣнщиковъ.

Привели къ нему измѣнщиковъ,
и посѣкъ онъ имъ буйны головы.

Побѣжалъ онъ въ силу невѣрную.

Бѣгалъ по сплѣ день до вечера,

темную ночь до бѣлѣ свѣтѣ;

второй день бѣгалъ до вечера,

вторую ночь до бѣлѣ свѣтѣ;

третій день бѣгалъ до вечера,

и третью ночь до бѣлѣ свѣтѣ;

порѣшилъ онъ тогда силу невѣрную.

Прибѣжалъ домой и спалъ трои сутки.

2.

ПРО ПАРЯ ИВАНА ВАСИЛЬЕВИЧА.

Ишшо сколько я, добрый молодецъ, не гуливалъ,
что не гуливалъ я, добрый молодецъ, не нахаживалъ,
такова я чуда-дива не нахаживалъ,
какъ нашелъ я чудо-диво въ градѣ Кіевѣ:
середи торгү-базару, сѣреде площади,
у того было колодочка глубокова,

309

Памятники и образцы народного языка и словесности. Львовъ ХХ.

310

у того было ключа-то подземельнова,
что у той было конторушки Румянцовой,
у тово было крылечка у перільчата,
ужъ какъ бьютъ-то добра молодца на правежѣ,
что на правежѣ ево бьютъ,
что нагова бьютъ, босова и безъ полса,
въ однихъ гарусныхъ чулочкахъ то, безъ чеботовъ;
правятъ съ молодца казну да монастырскую.

Изъ за горъ-то, было горъ, изъ за высокіхъ,
изъ за лѣсу-то было, лѣсочку, лѣсу темнова,
что не утренняя зорюшка знаменуется,
что не праведное красно солнышко выкатается:
выкаталась бы тамъ карета красна золота,
красна золота карета — государева;
во каретушкѣ сидѣлъ православный царь,
православный царь Иванъ Васильевич.
Случилося ему ſхать посередь торгу.
Ужъ какъ спрашивалъ надёжа православный царь,
ужъ какъ спрашивалъ доброва молодца на правежѣ:
Ты скажи, скажи, дѣтина, правду истину,
пшшо съ кѣмъ ты казну кралъ, съ кѣмъ разбой держалъ?
Если правду ты мнѣ скажешь, я пожалую,
если ложно ты мнѣ скажешь, я скоро сказню:
я пожалую тя, молодецъ, въ чистомъ полѣ,
что двумя тебя столбами да дубовыми,
ужъ какъ третьей перекладинкой кленовою,

а четвертой тебя петелькой шелковою.
Отвѣча'тъ ему удалый добрый молодецъ:
Я скажу тебя, надёжа православный царь,
я скажу тебя всю правду и всю истину,
что не я то казну кралъ, не я разбой держалъ,
ужъ какъ крали воровали добые молодцы,
дочные молодцы, казаки.
Случилось мнѣ, молодцу, идти чистымъ полёмъ,
я завидѣлъ въ чистомъ полѣ сырой дубъ стоитъ,
сырой дубъ стоитъ въ чистомъ полѣ крековистый;
что пришолъ я, добрый молодецъ, къ сырѣ дубѣ,
что подъ тѣмъ было, подъ дубомъ, подъ крековистымъ,
что казаки онѣ дѣлъ дѣлять;
они дѣлъ дѣлили, дуванъ дуванили;
подошель я, добрый молодецъ, къ сырѣ дубѣ,
ужъ какъ бралъ-то я сырой дубъ посередь его,
я выдергивалъ изъ матушки сырой земли,
какъ отряхивалъ коренья о сырѣ землю.
Ужъ какъ тутъ-то добые молодцы испугались,
со дѣлу они, со дувану, разбѣжались,
одному мнѣ золота казна досталася,
что не много и не мало — сорокъ тысячей.
Я не въ кладъ-то казну клалъ, животомъ не звалъ,
ужъ я клалъ тоё казиу во большой-отъ домъ,
во большой-отъ домъ, во царевъ кабакъ.

XXXV.

БЫЛИНА

ИЗЪ СБОРНИКА А. Верещагина.

ПРО ДУНАЯ ИВАНОВИЧА.

Ай былъ жилъ Дунай да сынъ Ивановичь,
гуляль-гуляль Дунай да съ земли въ землю,
и загулялъ Дунай да къ королю въ Литву,
а къ тому-ли королю да Лаховинскому.
Три годы у короля Дунай конюхалъ,
да трі годы у короля онъ стольничалъ,
ше трі годы у короля онъ клюшничалъ.

Какъ король-отъ мòлодца да любилъ — жаловалъ,
да и королиха молодца вить такоже,
а Настасья керолевисья молодца у души дёржить.
У короля въ тую нору завелся пачестенъ пиръ;
не спушасть ¹ Настасья вить на пиръ мòлодца:
«Не ходи-тко ты, Дунай, да на почестенъ пиръ,
«а на томъ-то пиру да напиваются,
«да на томъ-тамъ ² пиру все наłдаются,

311

Памятники и образцы народного языка и словесности. Листъ ХХ.

312

«да похвасташь какъ мной ты, красной дѣвицей,
«дакъ потеряёшь ты, Дунай, да свою голову».
Дунай-отъ Настасьи вить да не слушаётъ.
И пошелъ Дунай да на почестъевъ пиръ.
Всѣ на пиру тутъ напивалися,
вить и всѣ да на пиру-то наѣдалися,
да и всѣ на пиру да приросхвастались.

А Дунай-отъ говорилъ да таковы слова:

«Гулялъ я молодёць да изъ земли въ землю,
«загулялъ я молодёць да къ королю въ Литву,
«король меня, молодця, да любилъ-жаловалъ,
«да и королиха вить молодця такоже,
«а Настасья королевьсьна у души дёржить».

А то вить какъ королю да не показалося.

Скрычалъ король да гласомъ громкіемъ:
«Ой же вы, палачи еси немилосливы,
«да возмите-тко Дуная за бѣлы рукъ, *
«ише за тѣ перстни возмите за злаченье,
«да ведите-тко Дуная во чистò полё,
«отсѣките-тко Дунаю да буйну голову!»

Повели Дуная мимо домъ да Настасьюшкинъ;
а не дойдучись³ дому да Настасьюшкінъ;
скрычалъ Дунай въ полгласа человѣческа:

«Спишь ты, Настасья, не пробудиться.

«Вить ведутъ-то Дуная во чистò полё».

Проходилъ онъ противъ дому Настасьина,
да скрычалъ Дунай да во всю голову:

«Все ты спишь, моя Настасья, не пробудиться!

«Вить ведутъ Дуная да во чистò полё!»

А скрычалъ Дунай то гласомъ громкіемъ;
отъ того палата да и зашаталася,
и королевьсьня Настасья пробужалася.

И бѣжить Настасья да на широкой дворъ,
во единой вить рубашечки и бѣезъ пояса,
и крычала же она да гласомъ зыччыемъ:

«Ой же вы еси палачи немилосливые!

«возмите-тко казны да колько надобно,
«а спустите-тко Дуная во чистò полё!

«да подите-тко ише да на царевъ кабакъ,
«и напойте, палачи, да пьяницю кабацкого,
«да отсѣките-тко ему да буйну голову,

«тую голову снесите королю Ляховинскому.»

И послушались Настасьи палачи немилосливы,

да и брали оны казны, да колько надобно,
и спустили вить Дуная во чистò полё,
и пошли оны ише да на царевъ кабакъ,
напонли оны тамъ да пьяницю кабацкого,
да отсѣкли оны ему да буйну голову,
и снесли ту головў да къ самому царю.

И пошелъ втогда Дунай да во чистò полё,
да зашелъ ише Дунай какъ вить во Кіевъ градъ.

Заходилъ Дунай да на царевъ кабакъ,
пропилъ тутъ Дунай да шляпу Гречеську,
ше пропилъ онъ съ собя сапожки сафьяные,
да съ собя онъ пропилъ и все платъцвѣтное.

Сидить топерь Дунай да вить въ рогозочки.

Втогда зачался у Владиміра почестъевъ пиръ,
пше всѣ вить на пиру-ту напивалися,
да и всѣ вить на честномъ да наѣдалися.

Говорилъ втогда Владиміръ таковò словò:

«Всѣ у насъ во Кіеви поженены,
«да и всѣ у насъ во Кіеви подаваны,
«только изъ, Владиміръ, одинъ холòсть хожу!

«Хто бы мнѣ зналъ жену да супротивную,
«да и станомъ мнѣ ровнў, да и умомъ сверстнў,
«што бы очи у ей были, какъ у ясна сокола,
«да и бровь были, какъ у черна соболя,
«што у черного-ли-то соболя Сибирского?»

А въ тую-ту было пору, во то время:

Большой-отъ хоронится за среднёго,
а середней-отъ хоронится за меншшого,
а отъ меньшого—Владиміру отвѣту нѣтъ.

Говорилъ тутъ Владиміръ во другой наконъ,
говорилъ же вить Владиміръ и въ третей наконъ.

А и было въ тую пору, да во то время,
выходилъ тутъ дороднѣ доброй молодець
изъ-за тòго онъ стола да бѣлодубова,
изъ-за тòя онъ скатёрки-то берчàты ¹,
ше нà-мяла Малюта Воскурлатовъ сынъ.

Самъ онъ говорилъ да таково словò:

«Ой же ты осударь нашъ, Владиміръ князь,
«прикажи-тко-се мнѣ да слово молвити!

«Безъ той-ли безъ высылки безъ дальныя,
«безъ той-ли безъ казані безъ смертныя!»

— «Говори же ты, Малюта, тобя Богъ простить».

«Еть на царевомъ большомъ кабаки:

313

314

«Сидить вить тамъ Дунай да въ рогъзочки,
«къ тобѣ не въ чемъ притти ему да на почестенъ пиръ;
«а знать онъ тобѣ жену да супротивницю,
«и станомъ тобѣ ровнў, да и умомъ сверстнў,
«вить и очи-то у ей, какъ у ясна сокола,
«да и брови-ты у ей, какъ у черна соболя,
«што у черного-ли-то соболя Сибирсково».

Говорилъ тутъ Владиміръ таковы слова:

«Бери-тко ты, Малюта, золотыі ключи,
«отмыкай-ко-се, Малюта, кованы сундуки,
«да бери-тко ты казны, да колько надобно,
«и поди же ты, Малюта, на царевъ кабакъ,
«выкупай-ко се ты платё Дунаёво,
«да веди-тко ты Дуная на почестенъ пиръ».

Бралъ Малюта да золоты ключн,
отмыкалъ онъ да кованы сундуки,
и онъ бралъ казны, да колько надобно.

Приходилъ Малюта на царевъ кабакъ:
«Ой же вы, чумаки, пѣловальники!

«Берите-тко вы денегъ, да колько надобно,
«а отдавайте-тко вы платьё Дунаёво!»

Обирали оны деньги, колько надобно,
отдавали оны платьё Дунаёво.

«Ты пожалуй-ко, Дунай, къ князю Владиміру,
«званъ ты имъ да вить на почестенъ пиръ».

Отвѣтъ дёржалъ Дунай, да таковы слова:
«Со похмелья у меня, видно, съ голову
«розломило у меня да буйну голову».

Наливали ему чару зеленя вина,
(ше тая-та чара вить въ полтора велра);
принималъ ее Дунай да единой рукой,
да выпивалъ Дунай да на едійной духъ.

Тутъ молодцы заотправлялись,
ше шли оны по городу по Кіеву,
дѣвки, жонки по плечъ въ окно металися:

«Ише гдѣ эдаки молодцы да спорожались?»
Приходилъ Дунай къ Владиміру на почестенъ пиръ;
начальъ тутъ Владиміръ у Дуная спрашивати,
а Дунай-то сталъ ему отвѣтъ дёржать:

«Гулялъ я молодець, да изъ земли въ землю»,
«загулялъ я, молодець, да къ королю въ Литву,
«былъ въ услѣженьи у короля я девять лѣтъ,
«вить какъ есть у короля двѣ дочери:

«большая дочка Настасья королевсьца,
«да все здить во чисто полё поляковать;
«а вторая-то есть дочка да Опраксія,
«сидить она за тридевятыю замками,
«да сидить она за тридевятыю ключами,
«штобы и вътеръ не завѣлъ⁵, да и сонцё не запекло,
«да и добры молодчи штобы не завидѣли,
«и станомъ тобѣ ровна, да и умомъ сверстна»;
«и очи-то у ей, какъ у ясна сокола,
«а и брови-ты у ей, какъ у черна соболя,
«што у черного-ли-то соболя Сибирскаго».

— «Ой же ты, Дунай да сынъ Ивановичь!

«Бери-тко ты, Дунай, да што тѣ надобно!

«Городы тѣ нать-ли съ пригорѣдами,
«ше села-ли тѣ нать да со приселками,
«али мнова⁶ тобѣ надоть золота казна,
«али сила тобѣ надоть несчетная;

«доставай-ко-се ты, Дунай, да Опраксію!»

«Мнѣ не надоть твои городы да съ пригорѣдами,
«и не надоть мнѣ-ка села со приселками,
«да не надоть и твоя мнѣ золота казна,
«да не нать мнѣ-ка и сила да несчетная;

«только дай ты мнѣ Добрынюшу Никитича,
«да и дай-ко ты ише мнѣ Алешу Поповича».

И спустилъ съ Дунаемъ-то Владиміръ князь
Добрынюшу Никитича да со Алешёю.

И поѣхали вить да свататися.

Только видѣли молодцёвъ сѣдучись,
да не видѣли вить ихъ да поѣдучись;

только ходить пыль, да курева столбомъ стоить.

Приѣжжали молодчи къ королю да къ Ляховинскому,
и король-отъ молодца да стрѣчать тутъ:

«Да ты здрастуй-ко, Дунай да сынъ Ивановичь!
«Ты служить ко мнѣ пріѣхалъ да по прежному,
«да служить-ли ты пріѣхалъ мнѣ по старому?»

Отвѣчалъ ему Дунай да таковы слова:

«Не служить я къ тѣ пріѣхалъ да по прежному,
«не пріѣхалъ я служить тобѣ по старому;

«вншь я жжу за добрымъ дѣломъ — за сватовьсвомъ:

«да отдай-ко ты Опраксію да королевсью
«да за нашего ли князя за Владиміра».

А и то вить королю не показалося,

315

316

хочетъ король Дуная притѣсенити тутъ.

А Дунай-отъ слергивалъ скамейку дубовую,
да завелъ вить онъ скамьею-то помахивать.
Втогда король одва и п'живъ лёжить,
вышелъ онъ потопъ да на крыльцё злаченоё,
а Опраксію тогда вить на коня садать.

Говорилъ туту король да таковы слова:
«Ой же ты Дунай да сынъ Ивановичъ!

«Коли ты берешь у меня Опраксію,
«дакъ возми-тко ты съ ей и придано все!»

Обирали молоди все приданой,
и поѣхали молоди во чисто поле.

Ђутъ какъ оны по чисту полю —
перепала⁸ іспокыть⁹ лошадиная,
а на іспокыти подпшь похвальная:
Хто во эту поѣдётъ дороженьку,
дакъ тому-то и еть живь не быть.
Разгорълося тутъ у Дуная ретпві сарцо,
помутилися его ясны очі:

«А возми-тко ты, Добрыня, Опраксію,
«да вези-тко ты ее да во Кіевъ градъ,
«а самъ-отъ я поѣду во чисто полё».

Во чистомъ поли Дунай-отъ усматривать,
што богатырь какъ съина куца шатается.

Съѣхались скоро молоди, ударились, —
палии у ихъ поломались;

во второй разъ съѣхались, ударились, —
сабли у ихъ пощербались¹⁰;

соходили потомъ молоди рукопашкою:
первой день водились¹¹ оны до вечера,
да темну ночьку водились да бѣлă свѣтă,
и второй-отъ день водились до вечера.

И упалъ дороднѣ доброй молоцѣць,
со добра коня упалъ на мать сырѣ земліо,
а Дунай-отъ да садился на черны груды,
и говорилъ тутъ Дунай да таковы слова:

«Ты скажись мнѣ-ка, скажись-ко-се,
«ты которой земли, да ты коёй орды?

«да и какъ же тойя да именёмъ зовутъ?»
А въ исподі¹² лежитъ да гордой думаёть:

Кабы я спѣлъ да на бѣлыхъ грудяхъ,
не спрашивалъ бы ни имени, ни вотчины¹³,
а распоролъ бы я вить груди бѣлыхъ,

да и выняль бы вить я да сарцо съ печенью.

Говорилъ Дунай да во второй наконецъ:

«ише какъ тобя да именёмъ зовутъ?»

Вынималъ Дунай да свой булатенъ ножь,
и видить молодёць, што хлопота пришла:

«Да ты злрастуй-ко, Дунай да сынъ Ивановичъ!

«А попомни-тко, какъ жилъ ты у нашегоъ у батюцка,
«да у короля-та жилъ ты Лаховинского? —

«Я вить есть Настасья королевсьная!»

Ставалъ тогда Дунай да на рѣзві ноги,
подымалъ Дунай Настасью на рѣзві ноги,
цѣловалъ Настасью онъ въ уста сахӑрьныя;
съ того со времені во Кіевъ градъ отправились.

Пріъжжаютъ оны ко городу ко Кіеву, —

Опраксію королевсьню отвѣчали ужъ,
а Настасью керолевсьню ко вѣньцю ведутъ.

У Владиміра тогда зачался почестенъ пиръ.

Дакъ и всѣ на пиру-ту напивались,
да п всѣ вить на честномъ да приросхвастались.

А Настасья королевсьня похвастала:

«Вить не долго я во Кіеви пожила,

«а все я во Кіеви повызнала:

«ввать Алёша Поповича смѣлъ нѣтъ во Кіеви,

«а До behavioura въживѣ нѣтъ во всемъ Кіеви,
«а коли по метамъ-то стрѣлять,

«дакъ метнѣ меня нѣтъ во всемъ Кіеви!»

То какъ да Дунаю п не показалося.

Положили оны великъ залогъ:

Отойти за вёрсту за мѣрную,
положить злаченъ перстень на буйну главу,
да на буйну главу положить на Дунаёву.

Отходила Настасья за вёрсту за мѣрную;
заводила опа стрѣлить въ злаченъ перстень,
што на буйной головы да на Дунаёвой.

Дакъ рошшійла она перстень нӑ-двое,
п никотора половина не болѣе.

Становилась потомъ Настасья королевсьня;
положили ей злаченъ перстень на буйну главу;
а Дунай-то отходилъ за вёрсту мѣрную,
въ первой разъ онъ стрѣлилъ,—не дòстрѣлилъ,
а въ друйой разъ стрѣлилъ, да перёстрѣлилъ.

319

320

не ходи только за Олешку за Поповича!
что Олешка-то Поповичъ онъ насмѣшникъ былъ,
онъ любилъ, любилъ смѣяться на чужіихъ женъ,
на чужіихъ жень, на красныхъ дѣвшекъ.
Не видали какъ Добрынюшка коня сѣдалаљ,
только видѣли какъ Добрынюшка со двора сѣзжалъ.
Ужъ какъ минулѣ Добрынѣ ровно девять лѣтъ...
На десятыймъ годочкѣ ей своя воля.
Выходила она замужъ за Олешку за Поповича,
а сватомъ-то былъ самъ Володимеръ князь ...
Что не ясные два сокола солеталися,
два сильные могутчіе богатыря соѣзжались —
что сѣзжались Добрыя со Поповичемъ на смертный бой.

## 2.
Какъ далеченько, далеченько во чистомъ полѣ,
да еще того подалѣй — на синемъ морѣ,
какъ на синемъ морѣ, было, на Каспискімъ,
что на славномъ, было, островѣ на Персідскімъ,
собирались музыры, добры молодцы.
Они думушку гадали всѣ великую,
думу крѣпкую гадали заединую:
— Вотъ кому изъ насъ, ребятушки, атаманомъ быть,
да кому изъ насъ, ребятушки, эсауломъ слыть? —
Атаманомъ быть — Ермилу Тимофѣчу,
эсауломъ слыть — Никитушкѣ Романычу. —
Атаманъ-то рѣчь возговорить, что въ трубу трубить,
эсаулъ-то рѣчь возговорить какъ въ свирѣль играть:
«Не пора ли намъ, ребята, со синя моря,
что на матушку на Волгу, на быстру рѣку?
Еще какъ-то намъ, ребята, города пройти? —
— Астраханское славно царство — пройдемъ съ вечеру,
а Царицынь городочкі — во глуху полночь,
а Саратовъ — на бѣлой зарѣ;
мы Самарѣ городочку — не поклонимся,
въ Жигулёвскіихъ горахъ мы остановимся.
Вотъ мы чалочки причалимъ — все шелковыя,
вотъ мы сходенки положимъ — все кедровыя;
атаманушку сведемъ двое подъ руки,
эсаулушка, ребятушки, — онъ самъ сойдётъ.» —
Какъ возговорить нашъ башюшка атаманушка:
«Еще какъ-то намъ, ребята, Казань-город брать?
Вотъ подъ городомъ Казанью стоить бѣлый царь,
стоить бѣлый царь — Иванъ, сударь, Васильевичъ;

онъ немного и немало стоить — семь годовъ,
онъ подкопушки подкапывалъ — все на семь версть,
калены стрѣлы пускалъ безсчётныя,
Мы пойдемъ-ка же, ребята, на подмогу къ нимъ!» —

## 3.
Кто бы намъ сказалъ про царёвъ походъ,
про грознаго царя Ивана Васильевича,
какъ онъ грозенъ царь Иванъ Васильевичъ
скоплялъ силушку ровно тридцать лѣтъ,
ровно тридцать лѣтъ — еще три года;
сокоплёмши свою силушку, воевать пошелъ,
онъ подъ славное царство Казанское;
не дошедши до Казани становился,
становился нашъ батюшка въ зеленыхъ лугахъ,
въ зеленыхъ лугахъ заповѣдныхъ пхъ.
Какъ онъ грозенъ царь подъ Казань подступилъ,
подъ рѣчку подъ Казаночку подкопъ подводилъ,
подъ другую сторону — подъ Булатъ подъ рѣку.
Мы съ порохомъ боченки закатывали,
сорокъ бочекъ закатили съ лютымъ зельемъ съ порохомъ,
зажигали на бочкихъ воску арова свѣчи,
зажжёмши свѣчи — сами вонъ пошли,
сами вонъ пошли — сами прочь отошли.
А злые Татаринки по стѣночкѣ похаживаютъ,
нашего царя бѣлаго Ивана Васильча подраживаютъ....
На то грозный царь осердился:
«Подавай мнѣ пушкарёвъ казнить-вѣшать!»
Вотъ и выбрался изъ нихъ молоденькій пушкаръ:
«Не изволь, государь, насъ вѣшать и казнить,
дай ты намъ рѣчи говорить;
наружи-то свѣчи — онѣ скоро горять,
въ подземель-то свѣчи несколько теплются.»
Не успѣлъ слова сказать — стало бочки рвать,
стала бочки рвать — землю нà-розно метать —
и побило всѣхъ Татаръ каменничкомъ.

## 4. *)
Ой вы люди, людюшки мои,
ужь вы людюшки умненькіе,
старички вы стародавенькіе!
Вы повѣдайте, чтò встарь было,

*) Одинъ изъ двухъ списковъ полѣве; этотъ списокъ здѣсь и пе-
чатается; стихи, которыхъ не достаетъ въ другомъ спискѣ, постав-
лены въ скобках. Ред.

321

Памятники и образцы народного языка и словесности. Львовъ XX.

322

чтo встарь было, на Руси слыло,
какъ женился православный царь,
православный царь Иванъ Васильевичъ.
Да и бралъ же онъ много приданаго:
коробамъ съ добромъ — счету не было,
злату-серебру — вѣсу не было,
(крупну жемчугу — мѣры не было,
на придачу — молоду жену).
Вотъ и гости къ царю съѣхались,
всѣ князья, бояре, люди ратные,
да боярскихъ дѣтей до полутораста,
да посадскихъ людей — четыреста.
Одного гостя нѣтъ какъ нѣтъ —
удальца-бойца, славна витязя
(самого князя Черкасскаго)
Мамструка ли Ермоланча. *)
Загремѣло на дворѣ государевомъ,
какъ приѣхалъ давно жданный гость
князь Черкассій Мамструкъ Ермолаевичъ,
со храброю своею, со дружиною,
со своею молодою княгинею,
еще съ братцемъ ее родныхъ
удальцомъ бойцомъ, славнымъ витяземъ
и со храброю своею дружиною.
Какъ приѣхалъ князь опослѣ всѣхъ,
а садился онъ повыше всѣхъ.
Хлѣба-соли онъ не кушаетъ,
гуся-лебедя не рушаетъ,
зелена вина въ ротъ не беретъ;
а глядить онъ на бояръ дворянъ, **)
царску гридню златомъ убрану,
ищетъ онъ себѣ борца-бойца,
добра молодца кулашничка.
Не нашель себѣ поборничка,
что поборничка супротивничка.
Какъ возговорилъ Черкассій князь:
«Ой въ гой еси ****), добырѣ молодцы!
Вы напрасно землю топчете,
у паря дарма вѣдите хлѣбъ,
зелено вино распиваете,

*) По дртому спеку: Мамстюкъ названъ Мамструковичемъ.

**) По друг. списку: князей, бояръ.

***) По друг. списку: есте.

Прибавл. къ Извѣст. И. А. Н.

на боку лежа дары получаете.»
Тутъ всѣ гости призумались....
Отколь взялся тутъ крестьянскій сынъ:
съ ноги на ногу прихватываетъ,
съ ноздри ня ноздрю присапываетъ,
языкомъ пришепѣтываетъ.
Какъ возговорить крестьянскій сынъ:
«Охъ, ты гой еси, Черкассій князь!
великъ ростомъ уродился ты,
златомъ серебромъ украсился,
не пытавъ силы похваляешься;
да, гляди, рано не радуйся;
(я хотя и крестьянскій сынъ),
на бѣду слово вымолвлю:
не пытай силу съ хрестьяниномъ!»
Закипѣлъ сердцемъ Черкассій князь,
во гнѣву изъ за стола выскочилъ,
на бѣгу за столъ зацѣпилъ,
девяносто скамей повалилъ,
полтораста гостей подавилъ,
и схватилъ крестьянина за воротъ.
Долго съ нимъ они возлились
по широкому двору государеву;
одолѣлъ князя крестьянскій сынъ;
приподнялъ выше могучихъ плечъ;
и ударилъ объ сыру землю.
Золоты кольца у князя съ рукъ скатилися,
сапожки сафьянные съ ногъ свалились,
растянулся князь Черкассій замертво....
Молодая княгиня расилакалася,
въ слезахъ по двору побѣгивала,
бѣлы рученьки заламывала,
слугамъ вѣрнымъ приказывала:
«Ужъ вы слуги мои, слуги вѣрные!
Вы схватите сына крестьянскаго,
вы убейте вора безъименнаго,
разорвите его тѣло на мелки части
бросьте тѣло псамъ на съѣденіе!»
Какъ возговорить православный царь,
православный царь Иванъ Васильевичъ;
«Не судить тебѣ, княгиня, во моей землѣ
не мѣшаться бабѣ въ дѣла царскія!
(Пусть другой кто съ нимъ попробуетъ

LXXIX: XXI

329

Памятники и образцы народного языка и словесности. Листъ XXI.

330

да піемы за юнашко здрави;
да піемы еще да ся хвалимъ,
коя майка добра сына храни.
Хранила съмъ единъ дили Марка,
да съмъ хранила зажмій и гущери
запъ е сторилъ седемдесетъ скели

Отвѣдъ Влашкѣ земіж
че неможе пичка да префрѣкки,
а камо ли челякъ да помине.
Вино піе на Стамбуль капія
а ракійѣ на алтѣнъ мермеря,
та е пошілъ три дни и три нощи,
та е писілъ триста мѣры вино,
а ракійѣ до педесесь ведра
башъ варла ракійѣ
мезе-то му сола и пепера.

Пакъ не може Марко кефа да направи,
науми си конце да напон.

Че въсѣдѣнѣ конце доріенче,
че отиде на тахъ бѣлъ Дунава.

Конь не піе студенѣ водицѣ,
не си яде бѣлѣ рапчепицѣ,
най нагази доро до стръмене;
съ кракъ коопае и къмъ Влашко гледа.

Отговаря Марко кралевичинъ:

Ой-та тебе, конце доріенче,
что ни піешъ студенѣ водицѣ,
что не идешъ бѣлѣ рэпченицѣ,
ами газишъ дору до стремене,

съсъ кракъ ровишъ и къмъ Влашко гледашъ.

Отговаря конце доріенче:

Ой-та тебе, Марка стопанино!

като пыташъ, и азъ да ти кажъ:
ты си сѣдишъ ала хаберъ не машъ,
какво става отвѣдъ Влашкѣ земѣж.

Провидѣлѣ са й зачулъ са е
Али-Али-Ага съ деветь стотинъ аскеръ,
старо сѣче, младо роби,

дребы дѣца подъ коне потъпква.

Днесь закарва три синція роби.

Разсьрди ся Марко кралевичинъ,
че препаса сабѣ дамаскинѣ,
отъ кантарь жѣлѣзо;

че въсѣдѣнѣ конце доріенче,
че на гази тихъ бѣлъ Дунава,
прицапа го на двѣ на трѣ,
че отиде отвѣдъ Влашкѣ земѣж,
та чи срѣшилѣ Али-Али-Ага
съ отборъ аскеръ деветъ стотинѣ души;
старо сѣче, младо роби,
дребны дѣца подъ коне потъпква,
и си кара три синція роби.

Отговаря Марко кралевичинъ:

Молѣ ти ся, Али-Али-Аго,
кланямъ ти ся, Али-Али-Аго,
да ми пустишь три синція роби:
първый синціиръ за мое-то здравье,
вторый синціиръ за конце за здравье,
третій синціиръ за сабѣ за здравье.

Отговаря Али-Али-Ага:

Отъ тука ся махни, Марко кралевичинъ,
и за тебе халѣкъ синціирь носіж,
да ми водишъ три синція роби.

Пакъ му дума кралевичинъ Марка:

Молѣ-ти ся, Али-Али-Аго,
кланямъ ти ся, Али-Али-Аго,
до черѣ-тѣ земѣж, до зеленѣ травѣж,
да ми пустишь три синція роби:
първый синціиръ за царя за здравье,
вторый синціиръ за твое-то здравье,
третій синціиръ за аскеръ за здравье.

Пакъ му дума Али-Али-Аго:

Отъ тунъ ся махни Марко кралевичинъ:

Чи за тебе синціиръ халѣкъ нося,
да ми водишъ три синція роби.

Разсьрдися Марко кралевичинъ,
че извади сабѣ дамаскинѣ
че на гази сѣ-тѣ силѣнѣ войскѣ,
че ся възви на лѣво, на десно.

Че имаше Али-Али-Ага

девятъ стотинѣ души се отборъ юнацы,
Марко триста съсъ сабѣх изсѣче,
ёще триста съсъ конце потъпква,
а триста-та въ Дунава накара.

Туку осталъ Али-Али-Ага,
и него хвалѣ Марко кралевичинъ,

333

Пам'ятники в образцы народного生活 и словесности. Львов 1911.

334

Отъ небеса по тѣзи долин земіж,
отъ истокъ до западъ, до незнаны краи;
като грѣшь, ёще сичко видишь.
Видѣла ли си юнакъ като мене,
конче вихрьходче, конче, като мой-то.
Отъ небеса звѣзда продумала:
Мълчи, Марко, уста-ти исъхли,
уста-ти исъхли, языкъ ти прилѣпѣлъ.
Тука долу, шесть кунака мѣсто,
има града, града Докатипа,
и у града дѣте Докатинче,
еще малко на седемъ годины,
но седемъ е пѣти по юнакъ отъ тебе.
Марко копа збоде съ черкліи зингіи,
че се улѣти у широкы друмы.
Край Докатъ го зора озарила;
предъ Доката, въ зелены ливады,
тамъ игра�ѣ маленки дѣчица.
Знали дѣца игрѣ да игра�ѣ,
игрѣ да игра�ѣ, бѣлъ камькъ да мѣтатъ.
Марко пыта маленки дѣчица:
Щѣ ви питамъ, дѣпа, право ми кажете,
что сте только рано подранили,
ёще въ тьмны зори камькъ да мѣтате....
— Ой те тебе, незнанный юначе!
тука има дѣте Докатинче,
малко дѣте на седемъ годины,
но е дѣте по юнакъ отъ тебе:
кога камькъ мѣта, синца ны надмѣта....
Бутай копа къмъ града Доката:
кога влезешь въ града Доката,
кога влезешь въ града Докатина,
тамъ ще видишь сребрьны калдарми,
на десно ще срещешь желѣзны капіи,
и капіи съ чохлѣ облечени,
надъ капіи до три златырѣ крьста:
тамъ живѣе дѣте Докатинче.
Че изміпка кралевиче Марко,
че пзмінѣ зелены ливады,
калдарми нагазилъ, до капіи дошелъ.
Че почука Марко на капіи,
никой не излѣзе, порти да отвори,
порти да отвори, и да го попыта.

Марко ся затыри, кале-то прескочи,
и се найде у дѣтинскы дворы.
Горѣ на дивана, въ писанѣ одаю
дѣте само сѣди....
Като видѣ Марко дѣте Докатинче,
позна го Марко, че по юнакъ отъ него:
болѣсть го нагази тригодишна треска.
Дѣте си повыка отъ высокѣ диванѣ:
Сьяши коня, незнайно юначе,
и качи се горѣ на дивана,
да ядемы, да піемы, и да говоримы;
да те пытамъ, отъ коямъ си рода,
отъ коямъ си града, града, вилаета,
отъ коямъ си, юначе ты незнайно, земѣ.
Марко не слиза, отъ кой му говори:
Не съмъ дошелъ, вино да ти піх,
вино да ти піх, и да ся всповѣдьмъ;
най съмъ дошелъ, борбѣ да ся боря.
чувалъ съмъ те, а не съмъ те виждай....
— Быва, бачо, быва чѣ-отъ да не быва.
Стой, да идѣ при татя, при мама,
да се простіж. . . . . . . . . . . . . . .
че да идимъ вѣнъ по равно поле:
тамо Господь знае....
Отишло е дѣте въ баштина кѣщи,
на баша си деветъ поклонъ чини,
на майкѣ си пакъ деветъ чинило,
цѣлуна имъ десница рѣчицкъ.
«Прощавайте стары. . . . . . . . .
Дошелъ ми е незнанны гидія,
съсъ него щемъ въ поле да излеземъ....

(Тука тѣ ся падприпквали, и Марко не можилъ да припне на
полвень колко-то дѣте-то, сетне ся зели камъкъ да мѣтатъ)
и туй —).

Зелѣ е Марко триста оки камъкъ,
подхвёрля го Марко отъ рѣкѣ на рѣкѣ,
какво-то зрѣла ябѣлка;
зело дѣте този слѣшный камъкъ,
подмѣта го отъ прьстецъ на прьстецѣ,
какво-то маламѣнъ прьстенѣ.
(До тука азъ чухъ тѣзи пѣсень отъ одного Битолца про-
сяка, отъ онѣзи, кои-то идатъ пролѣть по нашѣ странѣ съ
цыгудкы, не иж доискара, и азъ иж писахъ слѣдъ два дни за

335

Памятники в образцы народного языка и словесности. Лੰпੀ XXI.

то и думы-тѣ яко не припоминыхъ както ги произнесяше. Като
сравни человѣкъ сетни-тѣ двѣ пѣсни отъ восточны-тѣ и за-
падны-тѣ, ще виднѣ че за подробно описаніе на какво да е
приключеніе трѣба да дыри отъ западны-тѣ Българи. Други-
тѣ двѣ Марко и Арапинъ Марко и Муса, и тѣ сж. отъ
западны-тѣ Българи. Баща ми като ходилъ да продава бакъръ,
татъкъ гы научилъ, и азъ отъ него гы писахъ на живота му.
Между въсточны-тѣ Българи първа та съмъ тѣ чувалъ само
на анегдотъ, а вторѣ-тѣ т. е. Мусовѣ-тѣ и: има да щѣ пѣлѣтъ,
но толко кѣса и недостаточна чтото не ся отбира нищо.

Отъ покойный си отецъ чувахъ еще двѣ пѣсни Маркови—
като вѣнчавалъ Марко (не поминѣ кого) сю сестра си Карай-
душка—и когато былъ Марко запрѣнъ въ тъмницу тѣ, че пу-
щали ламя да го изяде, че подиръ го вадили за Марковъ бой
да иде; но тѣзи пѣсни азъ догдѣ разберѣ, че щѣтъ да трѣ-
батъ и да ги препиша. Смѣрѣть-та повыка баща ми, и тѣ умрѣ-
хѣ съ него. Напрасно пытахъ кого какъ срѣшна пѣснопоецъ,
никой гы не чувалъ наши-тѣ гѣдолари, отъ какъ сж. просви-
рили Български, не сж. запѣвали: толко зи е вліяніе-то по насъ
на Турскы-тѣ любовны пѣсни.)

XXXVIII.
БОЛГАРСКИЯ ПОСЛОВИЦЫ.

II. Варіанты къ пословицамъ, помѣщеннымъ выше на стр. 130—144.

Ш. Пословицы, изданыя г. Богосвымъ.

IV. Пословицы изъ Цареградскаго Вѣстника.

II.

1. № 5: «кдекого си».

№ 9 однопаковъ съ Богоевымъ; у насъ: «акобъ сѣка
пчелѣ медѣ брала, то стѣршенѣ-тѣ штѣше най-минѣго да
наберě».

№ 11: «не било въ тѣкви, амъ въ крѣтѣви», ср. Акад.

№ 341: «не к косéно, а стрйжено»; говорится также:
«не стрйжено, а кōскō».

№ 13: «бивовицца-та к чёрна, но мѣбо-то ї бѣло».

№ 15: у насъ: «Гōсподь» вмѣсто «Богъ»; у Богоева:
«Богъ го даде и Богъ го зё».

№ 19: «пóдобръ»

№ 24: «отъ крѣста (вм. «отъ тамянъ»).

№ 25: «амъ Стоянова плаче».

№ 26: «бѣга катó попарки».

10. № 39: «и везиръ, и резйлъ».

№ 41: «вълкá и чétкно ъде»; Цар. В. «чétени обці».

№ 43: «вѣтъ (вм. ветхъ)».

№ 44: «волъ рóви — на гърбá си фърля»; у Богое-
ва: «вóлъ-тъ рíк съ рогá-та пръс'-тѣ и сѣка, че щ
хвърля на'небé-то, а не знáкъ, че му пáда на гръсъ-тъ».

№ 45: «съ върже», Бог. «челѣкъ отъ уста-та».

15. № 50: «грѣба»; Бог. «на каквó-то хорó са хвáněшъ,
тъй грѣбова да и грákěшь».

№ 55 и 134: «дѣто к тѣнка жйца-та, ташъ са скѣсва».

№ 58: «вижь му умá, та му скрой келáфъ».

№ 65: «тρéти пљать ште са скљса», или «ште си на-
мěри белк-тк».

№ 67: «гárванъ на гárвана окó не вáдм»; Бог. «гár-
ванъ на гárванъ очі тѣ не вáдм».

20. № 72: «не вкáрва».

№ 79: «гōсть ђдé каквó-то намěри, а не каквó-то
той ште».

№ 88: «дáде бáба дукáто, да са хвáне на хорó-то,
дáва двѣ — не щ пúшткѣтъ»; Бог. «дáла бáба паръ
да са хтáне на хорó-то, пóслѣ дáла двѣ, да ся откъсне,
че не мóже».

№ 106: «деньє'-то не сж. въ торбѣ».

№ 107: «дóбрий-тъ день отъ сътрень са познáва».

25. № 109: «дѣлą к годіна-са, кѣса к градіна-та».

№ 110: «дъяга косá крátка ýма».

№ 112: «добрó-то скóро са забрáвя, амá зло — нé».

№ 114: «дóдé гóсть, развалí пóстъ».

№ 119: «домáшни хесáпъ са не фáшта съ пазáрски».

30. № 124: «дѣто плюнѣ, не ск врѣштамъ да оближѣ».

№ 125: Бог. «тамъ квěно съвнува».

№ 128: «дѣто чюěшь минѣго югоди, мálkъ кóшницкъ
носій»; Бог. «на прѣхвалкъно лóзкъ зймай мálъкъ кóшникъ».

336

337

Памятники в образцы народного лыка и словесность. Лвастъ XXII.

338

№ 140: «Дѣтѣ-то додѣ не плаже, майка му не му дава пійца»; Бог. «док.ѣ-нѣ плаже дѣтѣ-то, майка му не му дава да бозák».

№ 131: «Дѣ са блѣснѣ, гѣ са пукнѣ!»

35. № 133: «нѣка к кука, че да к тука».

№ 143: Бог. «съ кѣднѣ лѣствицѣ пролѣть не става».

№ 144: «кѣднѣ-тѣ парѣва дала пѣти вържѣ»; Бог. «вързвай».

№ 146: Бог. «күче-то кога пазн дѣ варта», гладно остава».

№ 151: «вѣдѣла жяба-та, че ковѣть бивѣла, и та си дигѣла крака».

40. № 154: «катón псе».

№ 155: «че пазрасла на попа».

№ 165 и 261: «күче дрѣжій кокаль, та нито го само ђеде, нито го пакъ на друго дава»; Бог. «күче-то нито ђеде кокаль-ть, нито другиму го дава».

№ 168: «зъмъ; влазя».

№ 172: Бог. «што му к брада-та, кога му не к въ главѣ-тѣ»?

45. № 178: «изгорій кнігог-то, та посипъ друти».

№ 180 и 602: «и кőнъ мőже, и вóль мőже, алӑ кога Богъ не поможе, нийшто не мőже».

№ 191: «истъкӑхъ си платнó-то, ритамъ ти бърдо-то»; говорятъ еще: «да ти серкъ краснó-то».

№ 192: «Бог. «зідъ йма ушій и плетъ йма очі»; у насъ: «горá-та ушъ има, полé-то очі има».

№ 195: «съка крўшка съсъ опашкъ»; Бог. «съка крўшя са дръжй отъ опашкъ-тѣ си».

50. № 199: «убистрѣвай».

№ 200: «каквó-то повйкало, такóво са и отозвáло».

№ 201: «кӑкто ми свыришь, така ти играї»; Бог. «кӑкто ти свырятъ, тѣй играй».

№ 206: «камйла-та отишлӑ да търси рога, та си изгӳ-била и ушй-тѣ».

№ 210: 1) «гидӑва»; 2) «кӑта день Мара гиздава, факъ на свěть день ръждӑва».

55. № 211: «кӑта день му глава-та въ торбѣ-тѣ».

№ 215: Бог. «каквó-то си го солйѣ, таковó го и ђѣ».

№ 217: «кога падне челѣкъ въ морé-то, хвашта са и зъмъя да го извлечé»; Бог. «кой-то са дави въ морé-то, хвашта (са) и за змѣї-тѣ за помошь».

№ 220: когá-то ти отиваше, азъ са врѣштахъ»; Бог. когá-то той отиваше».

№ 221: 1) «са катӳрнѣть»; 2) «кога са прѣтӳрятъ кола-та, пѣтишта мнóго»; Бог. «катó са прѣкатури кола-та, пѣтишта мнóго тогáва».

60. № 225: Бог. «мédévo каче кой-то мйк, не мőже да си не обливке прѣ-тк-то».

№ 226: «кой-то жялъ тоғагъ-тѣ, загуóва и кónя»;
Прибавл. къ Изеп.ст. И. А. Н.

Бог. «кой-то жяли гвоздѣ-ть, загуóва пétало-то; кой-то жяли пétало-то, загуóва кónь-ть; а кой жяли кónь-ть, загуóва сéбе си».

№ 229: «кой-то има брадѣ, той ште си намѣри и грég-bene»; Бог. «грébénche».

№ 233: из държялѣ-тѣ».

№ 236: Бог. «кой-то плаже за добрó-то, той безъ очі остáва».

65. № 239: «каквó-то стěкшь, таквó-зъ и ште жěнкшь»; Бог. «каквó-то постěкшь, такóво ште и да изникве».

№ 240: «што челѣкъ самъ сй напрӑви, ни дяволъ-ть не мőже да му го напрӑви».

№ 241: «кой каквó прави, таквó-зъ и намтвра».

№ 243: «кокóшка-та има цѣнѣ двѣ парі, пакъ и тā си знӑк врěме-то».

№ 244: «кокóшка-та пик водѣ, п та на Бога глěда».

70. № 245: «съ двѣ колељ-та».

№ 249: Бог. «людска-та кокóшка му са вйди мисйрка».

№ 253: «зла (вм. «длаш»)».

№ 255: Бог. «кой не ште и (?) да мěси, той (—) три дěна сěк».

№ 256: «криво да стěдимъ, прáво да хортуйаме»; Бог. «криво да стоимъ, прáво да говóримъ».

75. № 260 и 601: ђдвашь ли, күме, да ти опекѣ пěчено прасé»?

№ 262: «күче и кóтка ште спятъ захдно»?

№ 263: «күче-то спи когá-то ште, но не ђеде когá-то ште»; Бог. «күче-то когá-то ште спи, нъ да ђеде — не мőже когá-то ште».

№ 281: Бог. «кисло грóздн-то, че не мőже да са досéгне».

№ 284: Бог. «лóзк-то не ште молитвъ, амй йска мотýкъ».

80. № 288: «лисйца-та кога мнóго спй, глáдна мрé».

№ 290 и 387: Бог. «отпрѣль глáди и мӑже, а отзӑдь трапъ ковӑк».

№ 291: «магарештина-та не хóдн по горй-тѣ и планий-тѣ, а по человé-ти-тѣ».

№ 292 (нашъ 114 въ I отл.): Бог. «мӑйсторъ катó козá»; «майсторъ кóшничяръ».

№ 295: Бог. «за хилядо манджи, за паръ пипёръ».

85. № 296: «вěто».

№ 299: «при мнóго бáби кйлаво дѣтé».

№ 300: «мнóго кónя».

№ 301: «мóкрь отъ дъѣ са не бой».

№ 307: «кдинъ прозóренъ (вм. тур. «кдна пénджера»)».

90. № 308: «на бивола окó-то, се май камъ просó-то».

№ 312: «на дявола коршьмъ въ ушй-тѣ»!

№ 317: Бог. «амй остá и штйпано».

LXXXVI: XXII

339

Памятники и образцы народного языка и словесности. Листъ XXII.

№ 318: «намърила булка-та топъръ-тъ задъ вратá та»;
Бог. «загубила си булка-та черъсло-то задъ вартá-та».

№ 319: у насъ и Бог. «намърилъ си цёрквънъ да са
кръстшъ».

95. № 320: «харизано магаре на зъби са не гледа».

№ 324: на светъ, главъ, църь нѣма».

№ 325: «настъпий мравъ», та и та та хапъ».

№ 239: «научиса попъ на печѣнъ бошъ, бошъ са
довърши и попа са отучи»; Бог. «научиса, свѣршиса,
отучиса».

№ 332: «сить като попска дъштеря на задушенецъ
(Бог.)».

100. № 334: «не би».

№ 337, 338: «не гледай коръ-тъ, ами сръдъ-тъ
(Бог.)».

№ 344: «загубила си баба въртено-то, че нѣма са кавъ
доа работи (Бог.)»; «нѣма баба въртено за да прѣде».

№ 346: «нѣма това».

№ 350: «кора не ти».

105. № 353: 1) «не умйрай мок магаре»; 2) живо бѣднй,
магаре, за зеленъ травкъ»; 3) «трӑй, вөле, за зеленъ
тревъ».

№ 354: 1) «не чюкай на чюждъ пórтъ, да не чюкъть
и на твой-тъ (Бог.)»; 2) «на чюждъ пórтъ не тропай
(ibid.)».

№ 360: Бог. «мнігаръ штѣ му свѣж на дѣво-то просо»?

№ 364: Бог. 1) «по (вм. «на»)»; 2) «за дѣжь ли, за
вѣтръ ли»?

№ 365: «вишо дяболъ за ейдшъ, нито да са кръстишъ».

110. № 368: «селю безъ пєстєа».

№ 369: «сърдитъ Гръкъ—прадзна му торбӑ».

№ 376: «овцый-тѣ си продадохъ, күчета.та си исхарі-
захъ, кехзя не ми трѣба».

№ 380: «Да ђєнєнємь момъ, да не ё у дома».

№ 882: «прӑвъ като вѣже въ торобъ»; Бог. 1) «ште са
опрӑви като вѣже въ торобъ»; 2) «прӑвъ като свѣшъ»;
3) «прӑвъ му пѣть като лѣккъ».

115. № 391: «отъ дебєль букъ привой не стєва».

№ 392: «отъ дѣто дошлѣ, татакъ и отишлѣ»; Бог.
«както дойде, така и отйде».

№ 398: Бог. «отъ кошъ-тъ дупкъ са не надѣшь, отъ
тамъ излѣзва мишка».

№ 404: Бог, «оште на копъ-тъ са не качйль, и крака
замахаъ».

№ 408: «пазй, Боже, отъ тупъ бѣдъ и отъ злѣ женъ! Бог. «пазй, Боже, отъ тупъ бѣдъ, отъ пиянъ женъ и отъ бѣ-нъ свинъ».

120. № 421: «подхлѣ-нѣкъ му динянъ коръ—=«подлѣль му
водъ».

№ 425: «поклонѣнъ главъ—сабъ ё не стѣчє».

№ 427: покрито мѣко—котки-тѣ го не лочѣкѣ», Бог.
«покрито-то мѣко—кѣотки-тѣ го не ёдѣкѣ».

№ 428: «попаркѣно куче отъ дѣжь са бои»; Бог. «по-
пӑркнъ пѣтѣлъ и отъ дѣжь бѣга».

№ 435: 1) пратй харо на водъ и ти подиръ му»; 2)
провода харо за водъ», и проч.

125. № 437: «прѣзъ море го прѣкӑрва, безъ да му даде водъ
да пикъ»; Бог. «прѣзъ море-то да та прѣкӑря водъ
да не пикъ шь».

№ 454: Бог. «рѣжи като прѣсно сиренкъ».

№ 462: ракиа съ пѣнъ, вйно безъ пѣнъ, клѣбъ съ
дупк, сиренк безъ дупки».

№ 465: Бог. «отъ умй-тѣ».

№ 467: «риба старость нѣма».

130. № 475: «замя (вм. «змія»)».

№ 476: «свой свойго-си не храни, тежко му кой го
нѣма».

№ 477: «сложна дружина и въ пѣткъ бяго дѣлать».

№ 482: «слѣдъ гтремеля и дѣжь ште бѣде».

№ 488: «спй като зӑкцъ»; «спй като кӑпанъ (Бог.)».

135. № 489: «спорѣдъ пóna и прихódъ».

№ 490: «спорѣдъ свѣтетац и тамнӑна».

№ 499: «съ кдйнъ камъкъ доваръ не става».

№ 502: 1) «съсъ свой дѣжь и пий, амӑ зѣманк-дӑванк
не правй»; 2) «за хатъръ са ёдѣ и пикъ, амӑ зѣманк-
дӑванк са не правъ».

№ 506: «сєєбе-си».

140. № 508: «сіть на гладенъ вѣръ не хвӑштӑ».

№ 520: «сѣка коза са лови за свой-тѣ си крӑкъ»; Бог.
«сѣка овцӑ са държй отъ крачє-то си».

№ 523: «тамӑмъ прийка: дѣто штѣть да горякъ два
дома, подобрѣ да горй кдягъ».

№ 525: «тєбє думамъ, дѣштъ: осєштай са, снӑхо»!
Бог. «тєбє думамъ, снӑхо: осєштай са, зєтєд».

№ 528: «това му куїчка и отєслєа»; Бог. «ште му прѣ-
мийше като на куїче»; въ Акад. № 585: «ште прѣмй-
не, като на кушлє»; № 591: «ште прѣболь».

145. № 530: «тойг-а тъ изъ рай излѣзла».

№ 531: търрий, дүшё; чертий, кобжё!

№ 545: «ударпалса като юлочерески ковь».

№ 547: «умъ царӳва, умъ робӳва, умъ патки пасё»;
Бог. «умъ царӳва, умъ говедарӳва».

№ 550: «хвърлй отъ зӑдѣ си, да намършь отъ прендъ
си».

150. № 553: «за (вм. «на»)».

№ 554: «харизанъ оєчетъ к посладъкъ и отъ мѣдъ».

№ 557: Бог. «удовйласа царйца-та за работъ, та ё
заболѣло прѣстьъ».

340

341

Пахатніця і образцы народнаго языка і словесності. Листъ ХХІІ.

342

№ 563: «хорски-тѣ устá не слѣ чёвáлъ, да мóгътъ да
са завържятъ».

№ 573: 1) «чигáво, бѣгáво, кой-то го йма — нѣ'гово
(Бог. idem)»; 2) «чичёво, бěюво, кой го нашёлъ — нѣ'-
гово».

155. № 576: Бог. «когá-то Еврейнъ-тѣ осирмáшп, той тогá-
ва прѣорáшва вěтухи-тѣ тефтéри».

№ 580: Бог. «каквó-то му к на сърцé-то, такогó му к
и на устá-та».

№ 593: «съ тéбé».

№ 595: Бог. «Каквó-то».

№ 597: «ѣьъ, Раййé, дó хлѣбъ майчи».

130. № 598: «кóкали».

№ 599: «йсно небé отъ гръмъ са не бой».

Ш.

Бъло катó свѣтъ.

Дáвай му крилá да фърчй.

Дзяпа катó пátка.

Арънки-тѣ штятъ са родъ-тѣ мвого тѣзъ годинъ.

5. Залъпъиса катó пчелá на мédъ.

Зачървиса катó павджárъ.

Истёгънъли са катó косачи.

Каквá-то тйква-та, таквá му молятва-та.

Каквó-то си прéлъ, такá и тъчй.

10. Кáкó рéче, тъй го испéче.

Когá да к прéла бáба за нѣ'го!

Кóк-то куче не знáк да лák, то на обцм-тѣ докáрва вълъхв.

Кокóшка-та и въ амбáрь-то рóви.

Колко-то потиқашъ оғънъ-тѣ, тóлко-зъ повéче горй.

15. Кóлко-то са разъръдва рéпа-та, пónъдра стáва.

Крótъкъ катó áгне.

Лéко катó перó.

Лесво дохойдá, а мжъчно замшъ-ва.

Лисця-та знáй, какъ въ оғънь прéкэчáя.

20. Мйшка-та когá стáдъ въ кóшницкъ-тѣ, стѣка, че нѣ'ма пón-
добрá отъ нѣ'я.

Мокрй и пой-тѣ, че и мекъ очй-тѣ.

Мжъри са, катó младá бýлка.

На бой сáбá са не закъмва.

Навалйкъ са катó пчели на мédъ.

23. Най-хуóавъ-тѣ кръшъ свинъ-та икъ ъдé.

На момъ-тѣ къкълица, на стárци-тѣ бъкълица.

Нкъ гова-та бóлéсть — мóкъ-то здрáйкъ.

Не эйма отъ дýмъ катó вчерашно дѣтé.

Нóво решéто — да го закачайъ!

30. Облъчй са, Азйя, — пакъ съ тйя!

Оплáква са катó вдохця.

Отвáрй си очй-тѣ, да ти ги не отвóрать.

Отъ вратá-та на кóшь-тѣ.

Припка катó лyдъ.

35. Съ кдногó отйде, съ двáма дойде.

Съ устá-та си птички ловй.

Съка козá си йма и брадъ.

Съка люштовичка хвáли свокъ-то си гнъздó.

Сёки обйчя оновá, кóкъ-то му прилйчя.

40. Ти го кáрашь въ пъть-тъ, той върйи въ трънк-то.

Тъкá-штешь, акó бъдěшь прéлъ.

Ходйло хáро и дййло, п кóшникъ грóздк донеслó.

Че мálko ли вътъръ въкъ?

Чей-то ковь ъздишь, нкъ'говъ-тъ пъсень тръбóва да пкъншь.

45. Шюта катó козá.

IV.

Бръзъ кónь са стига, а бръза дýма са не стига.

Буренáринъ ли сй, — глédай си бурень-тъ.

Дѣто си к попóво, то си к готово.

Нкднó знáк бáба, — кдбó бák.

Кой пита Пáнка, когá к Великъ день?

Кой-то са мжъчи, той са и пъччв.

Плéть гнйк, а дълъгъ не гнйк.

ПРИМЪЧАНИЯ КЪ ПОСЛОВИЦАМЪ БОЛГАРСКИМЪ.

Прежде частностей, нужно указать читателю вкрати
главнъшія особенности народнаго Болгарскаго языка, встрѣ-
чаемыя на каждомъ шагу въ пословицахъ и пѣсняхъ:

1. Имена существ. муж. р. на з съ одной стороны, в и й съ другой, пріобрѣтаютъ весьма часто окончанія — первыя а, вторыя я: пазáра, къкта, пónа, кónя, лóя и т. п. Окончанія эти а) =, иногда члену: кónя = кónь-тъ; б) большею же частію составляютъ особый родъ склоненія, упо-требляясь для всѣхъ падежей ед. числа, съ предлогами и безъ предлоговъ, для предметовъ неодушевленныхъхъ, одушев-ленныхъхъ и тѣхъ даже, которые ни въ какомъ другомъ языкѣ не допускаютъ члена; в) нерѣдко перетегиваютъ къ себѣ удареніе: вълкá, умá; г) въ существѣ своемъ суть ничто иное, какъ произнесенные по-Болгарски въ концѣ слова авуки т, в и й, весьма часто кръпнущіе до чистой гласной; в) во мног. числѣ являются въ падежѣ родит.: «много кónя, бóла.»

2. Окончаніе и встрѣчается также въ именахъ прилагат.
и мѣстоименіяхъ, но тамъ оно означаетъ всегда опредѣлен-
ность и равнается члену: добрня — добрый-тѣ, дрӳгія —
дрӳгий-тѣ, моя — мой-тѣ или мой-то. Прилагательныя
же краткаго окончанія, за исключеніемъ немногихъ и рѣдкихъ
особенностей, подлежать чаще судьбамъ существительныхъ:
«два остра кámъка.»

343

Памятники и образцы народного языка и словесности. Листъ ХХІІ.

344

3. Членныя формы произносятся: ъ-тъ какъ ӑтъ, ь-тъ
и й-тъ какъ ӑтъ.

4. Остатки древнѣйшихъ падежей имѣютъ болѣе мѣста въ
пѣсляхъ, чѣмъ въ пословицахъ.

5. Наоборотъ гласные магкіе звуки и полувуки, какъ-то
я, к, и т. п., переходатъ весьма часто въ ь (послѣ со-
гласныхъ) и еще чаще въ й (послѣ гласныхъ и промежуду):
меня, менѣ = мень; моя-та = мой-та; ния = ний;
ток = той, лак = лай, знак = знай, к = й; твою-
тю = твой-тю, и т. п.

За тѣмъ двѣ бросающіяся въ глаза особенности синтакси-
ческія:

6. При лицахъ весьма часто средній родъ: старо =
старый, старая; глухо = глухой, глухая; страдало =
страдавшій, страдавшее (чаще съ отвеченнымъ смысломъ
рода, общности); звательный безрестанно = именительному,
и, по окончанію своему, также переводить имя въ средній
родъ; наконецъ каждое слово имѣть способность развивать-
ся въ собирательную или уменьшительную форму, при чемъ
(на к всего чаще) переводится также въ средній родъ.

7. Глаголы страданія (стыда, страха, боли, ужаса и т. л.)
сочетаются обыкновенно съ винительнымъ (и замѣняющимъ
его родительнымъ) лица, напр. болй го; когó-то не к
страхъ, нѣго не к и срѣмъ, и т. п.

Остальныя нѣкоторыя частности см. ниже.

I.

1. Хоть и крестный онъ миѣ отецъ (кърсникъ или
кръсникъ), все же не хараханчилъ: сборщикъ податей у
Цыганъ, ихъ староста и отвѣтчикъ, лицо первой степени и
важности. Пословица Цыганская.

2. Бараньихъ кожъ еще больше на базарѣ = не велика
штука.

3. Набирается жиру, пронически вмѣсто — худѣетъ, пу-
гается, «бере го страхъ.»

4. Бог.: «желѣзо-то са прѣвива (выгibtается) додѣ к
тѣпло.»

5. Пока еще онъ не расшибъ (чюпіхъ) тыквы: тиква упо-
требляется вмѣсто посуды, ведеръ и т. п.

6. Хорошо глухому — два раза выслушиваетъ.

7. Толкни-яворъ: о нелѣпомъ и неловкомъ человѣкѣ (дол-
говязый).

8. Совершается; не обходится безо лжи.

9. Обѣ равно вкусны.

10. Не подливаетъ крови, не красить.

11. Отрѣбила — вычистила, прибала.

12. Пари, пары, Тур. мелкія деньги; бѣли, эпитетъ:
«бѣли грошѣе, хубави жѣлтицъ».

13. Копа, скирдъ, стогъ.

15. Всюду искалъ тебя. только лишь къ вамъ въ домъ не
ходилъ.

18. И шея, воротъ отъ того у него потолще.

19. Любить мглистое, туманное время.

20. Пзъ — вдоль по.

21. 1) Бог. «Въ рѣдѣкъ калъ не хвѣрляй камѣкъ»; 2) у
насъ еще: «въ кала». Акад. № 2.

22. Сперва сядь, а потомъ уже припусти (коня).

23. Пьянъ; ср. ниже № 50.

26. Ходи за конемъ, форми его какъ слѣдуетъ хозяину,
а ѣзди какъ врагъ, не давая ослабы.

27. Въ Цар. Вѣстн.: «голѣмо село — голѣма болнѣсть.»

28. Опанци — черевики (и онучи, иногда).

31. Дадимъ мужъ, наши конопли товарищу (по дѣлаемъ,
по торговлѣ), а сами возьмемъ чужие на исполь. Въ посл.
Акад. № 86: «дай си мѣжко женѣ-тѣ, а ты идѣ (у насъ
«хваній») въ трьнье-то».

32. Лишь бы стукнуть (выпить), а тамъ пожалуй хоть
лопнуть,

33. Быть бы съ пашею, а нужды нѣтъ, если буду въ
черевикахъ.

34. Пихнуть твой мѣшокъ съ деньгами, плевать на твои
деньги.

37. Броемъ только камень, попадешь въ собаку = собакъ
много; посл. Акад. № 543: дѣвокъ что собакъ, обернешь-
ся ударить собаку, наткнешься на дѣвку.

38. Чтобы однажды не промахнуться («бѣркамъ, брѣкнѣ»).

39. Бог. «двамина».

40. Брашно = мукá.

41. Золотъ (съ Тур.) = 30 паръ = 15 коп.; двѣ зо-
ли = 60 паръ = 1¼ гроша: а онъ считаетъ грошь, хоро-
шо считаетъ!

45. Стока, этажанье, вещь, товаръ, «жива стока» =
скотъ, стадо; Акад. посл. № 469: «сама стока сбóри (го-
воритъ за себя)».

46. Добро не принимаетъ, не видить добра себѣ въ от-
плату (πάσχω), а зло — его не беретъ зло; доброму илохо,
злому не бываетъ дурно.

47. Дръникамъ = стучу (болтаю, мелю).

49. До утра много капъ (болгарскій пласть, мѣхомъ нару-
жу) опустятъ, много народу умретъ.

50. Ср. выше № 23.

51. Рѣчы дыры не дѣлаетъ; не бѣда, если слово сказано.

52. Старое, старый лучше (давое) другаго пасеть.

55. Не все, что летаетъ, можно ужъ и тѣсть; Бог. «сѣка,
(полагаетъ, думаетъ) че січко, што фѣрчя, са ѣдѣ»; Акад.
№ 574.

56. Дешево продается; перестало быть тайнымъ и важ-
нымымъ: ἀνέσθηκα.

57. Смотритъ, какъ бы унести топоръ.

345

Памятники и образцы народного языка и словесности. Литейъ XXII.

58. Вотъ и его мнѣніе, вотъ и онъ навязался!

59. Lupus in fabula; кошяра, плетень, загородъ, загонъ для скота.

60. Впла — вилы.

61. Запутался, какъ пѣтухъ въ хлопкахъ (въ сору).

62. Заснунъ на припекъ — лѣнтай; сп. №№ 146, 166.

63. Взялъ себѣ обычай (съ Тур.); сп. № 70.

65. Свѣтаетъ; Акад. посл. № 507.

66. Съѣлъ свой умъ въ голодное время.

67. Предполагается разсказъ въ родѣ Серб. клин-чорбы или нашего супа съ гвоздемъ.

69. Выпила; въ народномъ языкѣ очи и умъ обыкновенно выпиваются (хоткъ змink очи да попию, и т. п.).

70. Ср. № 63.

75. Улия, кожаный мѣшокъ; того и другаго не наполнишь.

76. Тежъ, таготѣю, тяну.

79. Кто шуттѣ съ любовью (собств. любимый предмет): любовь не знаетъ шутки.

81. Ищетъ полога (Пол. polog, Чеш. poloh, Серб., Малорус.), чтобы снести (айцо).

84. Много у него козъ — пьянъ.

85. Отвѣтъ на похвальбу своей стороною.

86. «Гладна кокушка просо сънѣва», Цар. В.

87. Характеристика родовыхъ отношенийъ; въ Серб. тоже; тѣй — такъ.

90. Кто видалъ волка, тотъ при встрѣчѣ съ нимъ кричить, а кто нѣтъ, оретъ что есть силы.

94. Тому недостаетъ, много изнашиваетъ онучъ (навой).

97. Или найдетъ что либо съѣсть, или встрѣтить что либо такое, что его съѣстъ; нѣшто — вещь; Бог. «сѣко нѣшто на прѣме-то си» — всякая вещь въ свое время.

101. У кого потеря, уграта.

102. Чаще всего подпадаютъ кражь.

103. На конѣ зѣдить не тотъ, кому пристало, а кто имъ владѣть; еще болѣе аналоговія, сообразной съ духомъ языка, у Богоева: «кónь-тѣ прилича на когѣ-то го зѣдн».

105. Суче, лиже, сипе — объ языкъ и пламени; сп. Серб.

106. Освященная вода въ прудъ не стоитъ, хордшій между дурными не бываетъ.

107. Отъ ходьбы.

108. Починка.

110. Зелникъ, пирогъ съ начинкой, масломъ, сыромъ, япцами; попарникъ, хлѣбъ въ кускахъ, облитой, распаренный; отсюда Акад. посл. «въ дѣлникъ (будни) зелникъ, въ недѣлъ попарникъ», тогда какъ слѣдовало бы на оборотъ.

111. Обманчиваетъ; мелкія, дикія, кислія яблоки.

113. Предполагается какой-то разсказъ; наше старинное комкать, communicare; маріе такое же обращеніе къ женщинамъ, какъ морѣ къ мужчинамъ.

114. Молодецъ изъ трехъ буковъ два веретена, да изъ нихъ одно съ надставками; сп. Акад. посл. № 401.

116. Мило и драго, у Болгаръ и Сербовъ, также трудно для передачи, халожауаціа.

117. Ока — мѣра; здѣсь мѣрка, которой пьютъ вино.

118. Молодецъ; дѣбушка.

119. Утятъ (пате) сажаютъ въ рѣшето, гдѣ они хошлятся.

120. Заставъ лѣниваго работать, а онъ, вмѣсто того, станетъ тебе же давать совѣты.

121. А она отдала приказъ хвосту своему; Акад. посл. № 464.

122. Найдешь ли кость на собачьемъ логовищѣ?

123. Мѣка, наказанье, поученье; никакъ, и подавно.

126. Скоро, дожидайся, черезъ девять лѣтъ; третини-тѣ, деветини-тѣ, поминки послѣ трехъ, девяти дней; также образовано заговѣзни-тѣ, заговѣнье.

127. На полу человѣку можешь сѣсть, а на честь ему не можешь.

128. При свѣчкѣ сидѣла, при солнушкѣ спала.

129. Можешь взять, но не можешь дать.

130. На всякой горшокъ и покрышка.

132. На людей онъ сопля, а по мнѣ соколъ.

134; сп. № 110; Акад. посл. № 285.

135. Почти тоже, что оселъ.

136. Ср. № 33.

139. А тотъ, кто выше.

140. Тяни, ворогъ (чортъ), куда знаешь.

141. Хитъръ, умный; патомо — потерпѣвшій, опытный папσχω); Акад. посл. № 346; Бог. «эмй».

142. Не протягивай ногъ, — у тебя нѣтъ копыта.

143. Не положить на свою руку охулы.

144. Не нужно тебе ни медвежьяго ремня.

145. Лѣнвецъ (не пропитаемъ матери); сп. № 62 и 163.

149. У Болгаръ вшивается въ рубаху подъ мышкой такой же клинъ, какъ у насъ.

152. Призадумался какъ боровъ, назначенный къ празднику Рождества.

154. Пошелъ дѣлать трубки — занялся важнымъ дѣломъ; говорятъ также: «отйшелъ на Бургасъ», — городъ во Фракии, который славится трубками.

155. Отрѣжъ у свиньи морду (зурна, инструментъ и свиная морда, сходятся по значенію какъ сопѣлка), она все таки своего обычая (рытъ) не можетъ забыть.

157. Кукъ, кукушка; обки. куковица.

158. Зборъ, у Болгаръ и Сербовъ, наше старинное сборъ, при праздникѣ, сходка для рѣшенія дѣла, ярманки, игоръ.

160. Употребительнѣе брадва.

346

347

Памятники и образцы народного языка и словесности. Летъ ХХІІ.

348

161. Щеть, собирает копыта подошаго осла — занимается пустяками.

162. И котенокъ хочет рѣпы.

163. Лѣнвиецъ; ср. № 62 и 145.

166. Подержка, я посмюсь; копиле — бātard.

167. Пригласили ежа подъ одръ (одъръ, постеля, и во-oube сѣдалище, такъ какъ его убираю коврами), а онъ вскочилъ и на одръ. Въ Цар. В. испорчено: «тѣрла карлѣть на одъръ-тъ, тѣрлѣ подъ одъръ-тъ.»

168. Горить, жжеть; Акад. № 171.

171. Ну ка посбавъ, Грекъ! Когда кто лжетъ, его остава- навливаю, и онъ все сбавляетъ, уменьшаетъ.

171. Занималась бездѣльемъ тортавсю.

172. Плоска, деревянная посудина для вина, изъ двужъ половинокъ, вмѣстѣ скрученыхъ, съ отверстіемъ вмѣсто гор- лышка.

173. Накурилъ ему лихорадку — задалъ страху.

174. Красивыхъ ословъ.

175. Обыкн. сўрво.

176. Черга, съ Тур., полость.

178. Бързей, виръ, вьюнъ, гдѣ особенно быстра вода; спорпъ, упирается.

179. Акад. посл. № 447, 449, 449; у насъ 1) штѣр- бель на чирепъ» — щербина на черепокъ; 2) хърбель на штѣрбель» — иступленное на сломанное; Бог. прѣсмѣлса чирепъ-тъ на гърнѣ-то че нѣмало ухо!

180. Свирки — свирѣли, потомъ голени: то и другое соединается въ представленіи колѣнца, колѣчатаго.

182. Чтобы можно было узнать, каковъ ты.

186. Понимаетъ ли толкъ въ чистой водѣ? У Богоева: «знáяла свинъ кладенчёвъ водѣ»; то же въ Цар. В. (—знанъ ли?) Акад. № 460.

187. Толкуй ему!

189. Польнь.

191. Удивился какъ песь, нашедши слышь, вмѣсто костей.

192 Пъргавъ, пылкій, бодрый; дупка дыра; дупе— наше областное дупа; тричаво, собственно съ маленьким скважинам, потомъ мелкое, слабое, которое не держить.

193 Мѣрша, Серб. мрша, худоба, поджарость, худая скотина, падаль, стерьво.

194. Стараго любить — дни губить, ветхое чинить — нитки тратить.

197. Каково бы ни было, намъ обречено.

198. Кто боится въ водѣ обмочить полу.

199. Сухое сердце, бѣлыя легкія (безъ крови), ни свер- чинъ, ни сердется (о человѣкѣ холодномъ).

200. Разсвѣнеть — увидить.

201. Змѣа, кроющаяся въ тѣни (усой вм. усой, Серб. осок, противоположное присок, откуда, по извѣстному от- ношенію змѣи къ солнцу, Серб. присойкия.

205. Цар. В. «сѣка (всяка) мома знӑк да пӗк у дома си, а да тӗк вядимъ на хорӗ-то».

206. У Бог. вм. г'жъ — «погрӗшка».

208. Бог. купиштк — буништк, мѣсто для сбровки со- ру; Лат. gallus in sterquilinio suo plurimum potest, всякой въ своемъ дому господинъ.

209. Бог. «къмъ нӗ'гово-тъ яйце»; вӗ'гленъ-тъ».

210. Бог. «на дворъ-тъ».

212. Са спӳка, лопаетъ отъ натуги; конецъ, нитка, снуру, вдѣвается въ гашти.

214. Ты его тянешь на лугъ (съ Тур.), а онъ въ гору, на вершину (съ Тур.).

215. То и бѣда-то, что въ мѣшкѣ-то: сказалъ Цыганъ, когда его поймали съ поличнымъ — чеснокомъ въ мѣшкѣ. У Болгаръ грѣхъ обыкновенно находятся въ мѣшкѣ, или его посылаютъ въ мѣшокъ; Акад. № 193.

219. Хорошъ хороводъ, да вечеромъ, глядишь, его поколотятъ; веселится дѣвка, да, пожалуй, плохо ей достанется; хоро и коло обыкновенно выютъ.

220. Мѣшкомъ пошолъ, мѣшкомъ воротился.

221. Треперѣ, трепещу, трясусь.

222. Треть.

223. Пыли на себѣ не держитъ, часто его колотатъ и стрявилаю пыль.

224. Самаръ, вьючное сѣдло; ударъ по сѣдлу, чтобъ догадалась кобыла.

226. Податливый (съ Греч.) умерь, а брать его не даетъ: не надѣйся.

227. Нравъ, угодливость склоняешь и женщину; въ Цар. В. «законъ булка завала»; Акад. 156.

228. Люди людей пасутъ.

229. У красавицы не спрашиваю объ родствѣ; встрѣ- сяется въ пѣнахъ.

230. Царюєть какъ песь на отрубяхъ, на мякинѣ (кото- рую онъ не ſсть) — плохо ему.

231. Цыганъ, а все таки не жжетъ себѣ рукъ, пока...

232. Серб. залужбина.

234. Неободимое мѣнать на прихотѣ.

235. Лайно, обывн. калъ коровій; будешь искать, чтобъ окуриться отъ лихорадки, да ужъ не нанешь: старые люди говорятъ молодымъ или непокорнымъ.

236. Никогда.

237. Когда соловья (съ Тур.) зангаю на флейтахъ — никогда.

238. Тита, клобушка, хлѣбъ разныхъ формъ; голѣмъ день — большой, долгій: желаніе несчастья или предостереженіе отъ роскоши.

239. Мышья норка будетъ тебе стоить тысячу; употр. какъ предыдущая пословица.

349

Памятники и образцы народного языка и словесности. Липетъ ХХІІ.

350

240. Върлйнка (заѣвка, крюкъ), шестъ, на котором вѣшаютъ платье, вѣшалка; всего и одежи — что на вѣшалкѣ бѣдень.

## II.

2. Стёршецъ, шершень, труroteinъ.

3. Крътъунъ, родъ тыквы, употребляемый вмѣсто посудны; бѣтнѣлъ, сбросилъ.

10. Резилъ, опозоренный (съ Тур.?)

11. И сочтеныхъ овецъ.

13. Сѣка, думаетъ, полагаетъ.

14. Связывается.

15. Са хвѣанень = пуститься.

16. Гдѣ тонкая (не сученая, придильная) нитка, тамъ обрывается.

17. Ночной калпакъ.

18. Въ третій разъ оборвется, найлетъ бѣда.

20. Не вкладываетъ, не брасываетъ.

22. «Да са откѣсне» = чтобъ оторваться.

23. Дни не пропадутъ, успѣшь еще.

24. Съ ранней поры.

27. «Ся забрӑвя» = забывается.

28. Изъ за гостя нарушается пость.

29. Домашній разсчетъ (съ Тур.) не сходится съ торговымъ.

31. Тамъ медленно, позадно разсвѣтаетъ.

33. «Да бозӑк» = сосать.

34. Гдѣ ударило, гдѣ ударъ, а гдѣ лопнуло! = совѣсть въ другомъ мѣстѣ, отъ другой причины; Акад. бяснѣ вм. блѣснѣ.

35. Пусть кука (крюкъ, и переносно о всякой дряннѣ, клячѣ и т. п.), лишь бы здѣсь была.

36. Лѣствица, обыкн. лѣштевичка или люштовичка,

37. Завязывай, прячь.

38. Въ Акад. д. б. борти = ворота.

47. Выткаль я полотно, бросаю тебя бедро = я воспользовался, теперь плюю на тебя; краснó — дерево на которое наверчивается пряжа или полотно.

48. Зидъ — стѣна.

50. Дѣлъя чистою.

53. Камйла — верблюдо; въ Акад. неправильна интерпункція, отъ чего у верблюда выходятъ рога.

54. Ката день — каждый, обыкновенный день; гиздава, нарядная; светъ день, праздникъ; ръждава, ржавая, запачканная.

55. Человѣкъ отчаянный, рискунъ.

59. «Са капӳрнѣтъ, са прѣтӳрнѣтъ» перевернутся, низомъ въ верхъ; когда перевернутся воззъ, догадываются, что были другія лучшія дороги.

60. Каче, кадочка.

61. Тояга, лоза, хлыстъ.

66. Игра словъ: первое напрӑви = сдѣлаетъ; второе = исправить; тоже въ Акад. учйни.

71. Курица у другихъ людей ему кажется индѣйкой.

76. Собака и кошка развѣ будутъ спать вмѣстѣ? Въ Ак. пыжать, поють, будутъ пѣть.

81. Трапъ, ровъ.

82. Магарӗштина, свойство, существо ослиное, подобно какъ у насъ въ старину комонство.

83. Мастеръ — дѣлать кошӗлки.

84. Манджя, праздничное кушанье.

86. Съ килой.

90. Глазъ буйвола всегда почти (май) обращенъ на просо.

91. Дьяволу свинецъ въ уши! Чтобы онъ не слыхалъ.

93. Черѣсло (у Бог. чресло), толкачъ отъ ступки.

94. Нашелъ кого уважать.

95. Даровой оселъ.

96. Въ Акад. плѣчѣ вм. Тур. плачъ = цѣрь, лѣкарство.

97. Мравя, муравей; хватить, кольнетъ.

99. На поминкахъ, за душу.

105. Поживи, пока зелена трава.

106. Не стучи.

107. Мигаръ, м.г. ур, развѣ?

112. Раздарилъ, не нужно мѣнъ надморщика надъ стадами.

114. Какъ пряма веревка въ мѣшкѣ.

115. Прѣвой, обручъ, которымъ обвиваютъ.

119. Отъ напрасной бѣды.

120. Подсунулъ ему, чтобъ легче онъ соскользнулъ съ своего мѣста, ссадплѣ.

124. Помли дурака за водой, да и самъ иди во слѣдъ.

125. Гонилъ черезъ море, не давая ему пить.

126. Рѣжетъ какъ свѣжій сыръ.

127. Кація вещи хороши: водка са пѣвой; вино безъ пѣны (не перекисцувшее), хлѣбъ со скважинами (поздреватый), сыръ безъ скважинъ (такой у Болгаръ считается лучше. Въ Акад. пѣсна, думы.

131. Свой не кормить своего (роднаго), а плохо, у кого пѣть своего (сер. Серб. пѣсни).

132. Согласная дружина и въ пятницу čěstъ скоромное; противоп. посно.

134. «Катó зӑкцъ» = чутко; «като кӑпанъ» = какъ выкупанный, спокойно.

135. По празднику и темлянъ, ладонъ.

137. Доваръ, съ Тур., стѣна.

138. Съ своимъ, близкимъ, тѣшь и пей, но дѣлъ торговыхъ не веди; въ утоду можно čěstъ и пить, но нельзя вести торговыхъ сдѣлокъ; зѣманнъ (= зиманнъ) — даваннъ = emptio venditio, ληψοδσία.

141. Крачё-то, ножка. — Въ Акад. прибавлено: «кога дойде Видовъ (а не «Видѣвъ») день, тогӑва штемъ видѣ», придетъ Видовъ день — увидимъ, игра словъ; Серб. «доти

351

352

тк Видов дан» = увидимъ, посмотримъ (всюмните Косово)!

142. Вотъ чему слѣдуетъ быть, вотъ настоящее дѣло: предстоть горѣть двумъ домамъ, лучше ужъ пусть горить одинъ.

143. Тебѣ говорю, дочь, а сноха догадывайся!

144. Унесла собака, поминай какъ звали; пройдетъ, какъ у собаки.

145. Лоза изъ раю вышла, — полезнѣйшая вещь.

147. Утрепался, убѣгался, какъ копь у яблочниковъ (что развозятъ по городамъ и селамъ яблоки, обвѣсивъ на лошади мѣшки).

148. Въ Акад. керўва = зарабатываетъ; вм. патки—говѣла; — говеларўва, пасетъ рогатый скотъ.

153. Почаль нальемъ въ небо! Или предполагается одинъ изъ разсказовъ, какъ въ Серб. пѣсни Караджича: кн. II, № 17.

154. Людской ротъ не мѣшокъ (чёваль, чювалѣ, съ Тур., Болгар. платникъ), его не завяжешь; на чужой ротокъ на накинешь платокъ; въ Акад. «не ся чувалъ».

155. Каково бы ни было, да его; чигаво, слабое, магкое; бѣгаво, вертлявое; чичёво, бѣюво, — дядино (чичё), беево, бегово.

156. Когда Жидъ обѣданѣетъ, переворачиваетъ старые счеты.

160. Ьшь, Райка, пока есть у матери хлѣбъ.

II.

2. Чтобы летѣть.

3. Запаетъ, зѣваетъ какъ гусь; з въ дз (по областямъ); Бог. джапа.

4. Серб. дрикн, кизиль.

5. Присталъ, привязался.

6. Закраспѣлся; Серб. пандара, плодъ.

7. Растянулись какъ косари (усталые).

8. Болгаринъ не сѣстъ ничего изъ новыхъ плодовъ, пока не отнесетъ священику; какова тыква, имъ принесенная, хороша или худа, такова и молитва.

11. Какъ будто для него пряла баба!

12. Влѣхъ, воръ.

14. Чумъ чаще поворачиваешь огонь, тѣмъ больше онъ горить.

15. Чумъ рѣже (посѣвана) рѣпа, тѣмъ ядренѣе, спорѣе, крупнѣе.

18. Не легко, съ трудомъ проходить.

19. Слѣды какого нпбудь древняго представленія.

20. Думаетъ, полагаетъ, что нѣтъ лучше ея.

21. Разумѣется гетера; отъ того мокры у ней полы, что маши очи.

22. Скромничаетъ, стыдится (мѣдъръ, скромный, сдер-живающий себя).

26. Кѣклица = куколь, кичка, и вмѣстѣ макѣ также кичится на голову для украшенія (кита, китка, китити се); для дѣвушекъ уборъ, а для стариковъ чарочка.

28. Не понимаетъ рѣчи, какъ дита, вчера родившееся.

29. Новое — такъ повѣсилъ его!

30. Передѣнъся-ка, опатъ въ тоже!

33. Кшь, куча сору, которую обыкновенно складываюْ у воротъ: только что показалось (въ воротахъ), только что получили, — въ соръ, брось, никуда не годится.

34. Прыгаетъ какъ глупый, безумный.

38. Бог. «всякоя лѣствида.

39. Обыкновенно: «сѣки обича кой-то (= кок-то) му прилича».

40. Ты его ведешь, наводишь на путь, а онъ лѣзетъ въ терни, въ хворость.

41. Будешь ткать, если будешь праять; Бог. «тякащеш ако бѣдень прелъ»; многихъ подобныхъ пословицъ мы вовсе не могли разобрать.

42. Вмѣсто днило должно быть, и употребляется дошло; вмѣсто донесло у Бог. донешоло.

IV.

1. Ср. Акад. № 30.

2. Бурень = бурянь; если ты занимаешься выполкой буряана (на дворъ, или гдѣ бы то ни было), такъ и ници буряана, = не вмѣшпвайся въ чужія дѣла.

3. Пословица эта, кажется, лучше нашей: «штѣ-то к-по-ново, то к готово».

4. Ср. Ак. посл. № 527.

5. Развѣ тебя спрашивать?

6. Кто трудится, тотъ и гордится (пук-, пух-, пых-, пыщиться; Пол. руса).

СОДЕРЖАНИЕ 3-Й ТЕТРАДИ „ПАМЯТНИКОВЪ“.

ХХУ. Былины, записанныя въ Сузунскомъ заводѣ А. П. Соколо-
бымы. 237 — 262. — ХХУІ. Старинная пѣсня съ Локтевскаго заводла,
дост. В. И. Гуляевы. 263—264. — ХХУІІ. Болгарскія пословицы.
Сборникъ П. А. Безсонова. 265—272. — ХХУШ. Былины про Данилу
и сына его Миханлу, изъ сборника А. Верещагина. 373—280. — ХХІХ.
Былина про Змѣя Горыніча. 280.—ХХХ. Украниская дума про не-
польниковъ, дост. А. А. Метлинскінъ. 281.—ХХІІ. Сербская пѣсня:
Секула дијете. 282—286. — ХХХІІ. Пословицы Сербовъ Горно-Лу-

жищныхъ. 286—288. — ХХХІІІ. Болгарскія пѣсни, дост. С. И. Пала-
зуловы. 289—304. — ХХХІV. Былины изъ заводовъ Локтевскаго и
Сузунскаго, дост. С. И. Гуляевы. 305—310.—ХХХУ. Былива про
Дуяна Ивановича, изъ сборника А. Верещагина. 310—318.—ХХХУ.
Былины и пѣсни изъ сборника А. Н. Пасхаловой. 318 — 328. —
ХХХУІІ. Болгарскія пѣсни, дост. С. И. Палауловы. 328—336. —
ХХХУШ. Болгарскія пословицы. Сборникъ Н. А. Безсонова. 336 —
332.

Temp. IV-я.

ПАМЯТНИКИ И ОБРАЗЦЫ
НАРОДНАГО ЯЗЫКА И СЛОВЕСНОСТИ.

ПРИБАВЛЕНІЯ

КЪ

ИЗВЪСТІЯМЪ ИПШЕРАТОРСКОЙ АКАДЕМИИ НАУКЪ

ПО ОТДЪЛЕНІЮ

РУССКАГО ЯЗЫКА И СЛОВЕСНОСТИ.

XXXIX.
БЫЛИНЫ ИЛИ ПОБЫВАЛЬЩИНЫ,

НАЗЫВАЕМЫЯ ТАКЖЕ «СТАРШНАМИ».

Собраны въ г. Онегъ г. Верещагнымы.

1.

ПРО НАЛЬЮ МУРОМЦА.

Ђъзилъ старъ Илья Муромець по цисту полю,
отъ младости Ђъзилъ старъ до старости.

Быль у старого доброй конь :

Церезъ рѣки перевозу онъ не спрашивалъ,
ше глаждіе онъ мхи да промежъ ногъ спушшалъ,
а и синёё-то морё онъ въ около скакалъ.

Находилъ старой валюць-камёнь.

а на камеви подпись біла подписана :

Кому въ эту дороженьку Ђъхати — богату быть,
а во дрӳгую поѣхати — жонату быть,
а во трѣтею да Ђъхати — убіту быть.

И мужеваль ¹) тутъ старой, разговаривалъ :

Куда мнѣ ише, старому, да съ золотой казной?

Нѣту у миня, стара, да молодой жоны,

нѣту, вить, у старого да малыхъ дѣтоцѣкъ:

А вить некому таскать да платья чьѣтного,
ше некому тратить да золота казна ²).

Куды мнѣ ише, старому, да съ молодой жоной?

Молода жона взеть, дзакъ тутъ цюжа корысь,

а старӑа мнѣ ка взеть, дзакъ и не пеці будё сидѣть,
на пеці будё сидѣть, да старикоцъ командовать.

Да мужеваль тутъ старой, разговориваль, —
поворицываль же старой-отъ добрӑ кона: —

Ро дороженьку, вить, Ђхать, гдѣ убіну быть.

Ђдѣть старой-отъ путемъ-дорогою,
а стойть ту сорокъ тышаць лихихъ воровъ,
да стойть сорокъ тышаць разбойниковъ,
да нипе сорокъ тышаць стойть подорожниковъ ¹).

А и сговорить ту воры-разбойники,

да спроговорить ту подорожники:

«Какъ убъемъ-ли мы, пограбимъ старого,
Съ животомъ²)-ли, съ конемъ его розлуцимъ!»

А и сговорить тутъ старъ таковы слова :

«Ой же вы еси, воры-разбойники!

да ой же вы еси, подорожники!

да намітъ вамъ бить миня, старого?

У миня да, вить, у старого,

золотой казны да не луцілосе ³);

толыки съ собой ей и пригодилосе,

што нылисьнѣй суммы сорокъ тышацей,

1) Мужевать — разсуждать, размышлять.

2) Всѣ имена сущ. женск. рода въ виннит. пад. единист. ч. сходны съ именит. при неопредѣл. наклоненіи.

Прибавт. къ Извѣст. И. А. Н.

1) Собственно подорожникъ значить шалунъ, недолай, повѣса.

2) Животъ — имущество, достояніе.

3) Луціться — случиться; быть пріобрѣтену.

CIV : XXIII

357

Памятники и образцы народного языка и словесности. Львість ХХІІІ.

358

2.

ПРО ИЛЬЮ МУРОМЦА И ЕГО СЫНА.

Между Кіевомъ было Черноговомъ —
стояла Руська крѣпка застава.

Атаманомъ былъ въ-первых — Илья Муромець,
во-вторыхъ былъ Дунай сынъ Ивановиць,
во-третьйъ былъ Добрыня Микитиць,
во-цветвертыхъ — Олёша Поповиць сынъ,
а во-пятыхъ былъ Ванька Долгополистой.

Выдёргиваль Шля Муромець трубку долговидную,
смотряль онъ во всѣ стороны,
да смотряль и во цисто поле.

Выдѣлъ онъ дороднѣ ¹) добра молодца.

Таки ²) молодень шутоцки пошуцивать:

Выкидывать паличу боёвую вверхъ подъ облако,
вымётывать сабельку воûtрую,
принимаётъ паличу единой рукой,
а другой рукой — саблю воûtрую.

Подъ молодцёмъ земля голыблитсе. ³)

Говорилъ атаманъ съ податаманьмъ:

«Кому изъ насъ къ молодцю ѣхать насупротивъ?

Послать Ваньку Долгополистао? —

Во полахъ, вить, Ванька замѣшваitsе,
потералъ онъ свою голову.

Не послать-ли намъ Олёшу Поповиця?

Онъ роду-то поповського, захлішшевой ⁴),

да потерять Олёша свою голову!

Послать-ли намъ Добрыню Микитиця:

онъ цeловѣкъ-отъ уцылѣвые ⁵),

будётъ спрашивать про имя, про вөтщину, ⁶)

и тотъ потерять свою голову!

Тобѣ ѣхать, Дунай, во цисто полё..»

И сѣдалъ, уздалъ Дунай коня доброго,

да скоро онъ потхалъ во цисто поле;

выѣхалъ на шеломъ окатисто, —

видить дороднѣ-добра молодца.

Таки шутоцки пошуцивать:

Выкидывать паличу вверхъ подъ облако,

вымётывать сабельку воûtрую,

а другой рукой — саблю воûtрую;

подъ молодцёмъ земля голыблитсе.

И не смѣлъ ѣхать Дунай во цисто полё;

поворачивалъ коня къ обѣлу шатру полотніну.

Изъ шатра выходилъ старъ казакъ Шля Муромець,
говорилъ старой да таковы слова:

«Видно, што окромъ старика ѣхать некому! »

Скоро сѣдалъ, уздалъ коня добраго,

какъ выѣхалъ на гору на высокую,

унылъ го дороднѣ-добра молодца

Такъ шутоцки молодень пошуцивать:

выкидывать паличу боёвую подъ облако,

вымётывать сабельку воûtрую.

Поѣхалъ старый на цисто полё.

Розъѣхались за вёрету за мѣрную,

съѣхались, ударились —

паличи у нихъ изломалисе;

во второй разъ съѣхались, ударились —
копья у ихъ пошнербалисе.

Соходили молодцы рукопашкою.

Первой день водилисе ¹) до вецера

и темну нюць водились до обѣла свѣта;

дрѣйой день волилися до вецера,

и темну нюцку до обѣла свѣта:

да и тртейдень водилисе до вецера:

втогда упать да на сѣру землю

старой казакъ Шля Муромець.

Тольки молитсе Спасу съ Богородичей:

«Не дай миня поганому на поруганіе!

Буду я служить до свѣту дө вөкү,

за тѣ церкви за Божьи,

за тую вѣру за крешшоную!»

Да и принялъ молодца рукою правой,

отрехнулъ ногою лѣвою,

сшибалъ молодца со бѣлыхъ грудей,

давненько ²) ошибалъ, да выше лѣсу темного.

Втогды садился да на цёрны груды.

Говорилъ старъ да таковы слова:

«Ты скажись-ко, скажись, да доброй молодецъ,
ты коей земли, да ты коей орды?

¹) Дороднє, нар. порядочно, изрядно.

²) Таки — высто такія.

³) Голыбатыса — колебаться, тряслиться.

4) Захлышшевой, а, о—забубенный; отчаянно-смѣлый.

5) Уцылівый, а, о — учтивый, въмливый.

6) Вортчина — отчество.

1) Водиться — имѣть съ къмъ либо непріятное дѣло; драться, сражаться.

2) Давненько или давненько — далеко, высоко.

359

Панатинки и образцы народного языка и словесности. Литература.

360

Какъ тобя ише именёмъ зовутъ,
Да какъ тя велише-сь изъ отецесьва?»
А въ неподі лежить да лихой думать:
Каобы я сидѣть да на твоихъ грудяхъ,
дакъ не спрашивалъ бы имени до вотчины...
Говорилъ Шлья Муромецъ во второй наконъ,
говорилъ Илья да и въ третей наконъ.
Не дождалеся Шлья отвѣту отъ молодца,
дакъ и вынялъ Шлья свой булатѣть ножъ.
И видить молодёцъ, што хлопота¹) пришла.
Отвѣщая молодёцъ: — «я такой земли, да такой орды,
што по имени зовутъ меня — сокольшицёкъ,
а по отцесьву зовутъ меня — нахвальшицёкъ,
молодой вдовы Омельфы Тимофеевны родной я сынъ.»
Тутъ сходилъ старой со цёрньхъ грудей,
становилсе старъ на рѣзвы ноги:
«Ты скажи-тко, скажи молодой вдовы
отъ старика-казака поклонъ низкіе.»
А самъ поѣхалъ къ бѣлу шатру полотняну,
а сокольшицёкъ поѣхалъ къ свойй матери.
Говорить она ёму да токово слово;
«Што же ты, цадо мое милоё,
колько ты по цистѣ полю не жживалъ,
а въ здакомъ видѣ не пріѣжживалъ:
ты-ли, вить, дитя, съ лича смѣнень!»
А сокольшицёкъ отвѣть дёржалъ:
«Попаль какъ я, мать, на старого,
попаль на старика невеселого,
да ода, мать, старцишшо-то жива-спустилъ;
а тобѣ-то, мать, старцишшо-то поклонъ послалъ.»
— «А попомни-тко-се, цадо моё милоё,
какъ поѣхалъ въ первой разъ ты въ цисто полё;
какъ я тобѣ, вить, наказывала —
бейсе во цистомъ п)й со всекима,
да не бейсе, барте²), со старыма,
да не бейсе-ко съ угрюмыма,
ве бейсе со стариками невеселыма,
А той-отъ старцишшо тобѣ родной отецъ!...»
То сокольшицку не показалосе:
«По примѣтамъ знать — я выблаздокъ!...»
Да отецъ сынокъ буйну голову,

родной матери буйну голову.
И поѣхалъ къ бѣлу шашру полотняну —
розеѣкчи стара вӑ-двої.
Пріѣжжавль къ бѣлу шатру полотняну —
старой спить и не пробудитеся
Обнаружилъ сынокъ саблю вострую,
и положилъ свое злобно намѣрень,
да розеѣкчи стара нӑ-двоё, —
и махнулъ стара по бѣлымъ грудямъ.
Попало старику да во щодѣнъ хрёсъ,
а той-отъ-ли хрёсъ до полтора пуда.
Отъ того старой пробуженarse,
да не долго старой срежеится:
Ухватилъ старъ голову подъ пазуху,
подъ пазухой голова и осталасе.

### 3. ПРО ОЛЕШУ ПОПОВИЧА, КНАЗЯ ДОБРЫНЬЮ И ЖЕНУ ЕГО.

А не туця-то, да не туця тупитсе,
не теменьё, да не темень темнитсе:
Выбѣгало, братцы, звѣрей стадо;
вò томъ-ли стади лёвъ-ли звѣрь.
А шересь у льва дакъ золоцёная,
а усы у льва да какъ шшики ¹) стоять.
Крыцялъ лёвъ-звѣрь по звѣрному, —
поссыпаллись тутъ крѣты-красны берёжоцьки,
смутиласе мать Нѣпра-рѣка: ²)
заслышали рожденьцё Добрынинно.
дакъ во той время родилсе Добрыя кнезь.
Сталъ Добрынюшка въ двѣнадцеть лѣтъ.
Позволилъ Добрыя жевитисе
на той-ли Окулинуши Микулисьней.
Окулинуша годъ живетъ — жоной словетъ,
да и арўгой годъ живетъ — жоной словетъ.
На третей годъ поѣждать Добрыя въ цисто полё.
Приступила къ ёму мать родная,
да приступила и жона молódая:
«На кого ты оставлёешь мать свою родную?
«на кого ты оставлёешь и жену молódую?»
Отвѣцялъ Добрыя таковы слова:
«Оставлею мать я свою рódную

1) Хлопота — бѣда.

2) Барте — пожалуйста.

¹) Шшикъ (шикъ) — щетина.

²) Нѣпра — Двѣпръ.

363

Памятники и образцы народного языка и словесности. Листъ ХХІІІ.

дать калики царз зеленá вина
(И тая цара полатора вейрӑ).
Принималъ калика единой рукой,
выпивалъ калика на единой духъ,
а выпивалъ онъ цару дò-суха,
клалъ онъ въ цару свой злацёнъ перстёнь:
тъмъ-то перстнёмъ и обруцелисе.
Тутъ и видить Олёша, што — Добрыня кнезь.
Падаётъ Окулинуша въ рѣзвы ноги,
да во рѣзвы ноги Добрынюшкины:
«Ты прости-тко, прости бабу глупую,
тую жонку прости нерозумную!»
— «Пэдъ-ко ты, Окулинуша, въ свои домы,
да живи-тко ты, живи по прежному!»
Сидить Олёша за столомъ, да задумалсе,
и говорить Олёша таковы слова:
«Быдто Олёша и жонать бываць!
быдто Олёша и съ жоной живалъ!»

### 4. ПРО ВЛАДИМІРОВЫХЪ БОГАТЫРЕЙ ЛАНІЛУ ИГНАТЬВЕНЧА И СЫНА ЕГО МИХАЙЛА.

Во славномъ во городи во Кіеви,
у ласкова кнезя у Владимера
заводилось пированьчё — поцёстёнъ пиръ.
А в вси на циру-ту напивалисе,
а и вси на цесёнмъ да нађадлисе,
вить и вси на цёсёнмъ да приросхвастались:
Иной-отъ-то хвасталъ широкимъ дворомъ,
а иной-отъ, вить, хвасталъ золотой казной,
а иной отъ-то хвастётъ добрымъ конемъ.
Тольки глупой-отъ, вить, хвастатъ молодой жоной,
и сидить тутъ молодёцъ, да онъ не пьетъ, не ёсъ,
а не пьетъ, да онъ не ёсъ, да онъ не кушаётъ,
и ницимъ же молодёцъ да онъ не хвастётъ,
а повъсилъ молодёцъ да буйну голову,
ише нà имя Данило да Игнатьёвиць.
Ише эвто князю Владимеру не показало:
По сёреду ¹) кирпісьню запохаживалъ,
да онъ желые-тѣ кудри заропсёсыцаль,
да онъ бѣлымъ руками зарозваживалъ:
«Ай што-же ты, Данилушко Игнатьевиць,
ты не пьешь, да ты не ёть, да ты не кушаешь?

¹) Сёредъ — середина. Середъ кирпичный — подъ.

и ницимъ же ты, Данилушко, не хвастаешь?»
Становился тогда Данило на рѣзвы ноги,
втогды кланелсе Владимеру до сырой земли:
«Ище цимъ мнѣ-ка, Владимеръ кнезь, да хвастати? —
Ни широкого двора у миня не было,
золотой у миня казны, вить, не луціюсе,
а и сила-та во мнѣ, вить, біла ровная, ¹)
и служилъ-то у тобя я петьдеть годовъ,
а убилъ-то у тобя я петьдетье царёвъ,
да мелкой силы убилъ, да той и смѣту ²) нѣ-ть.
Топерь отъ роду мнѣ стало девеносто лѣтъ, —
ту спусти-тко-се, Владимеръ кнезь,
да спусти въ монастырь прецёсные,
да во тѣи спусти во кельи низкія, —
да спасти мнѣ-ка, спасти да душа грѣшная!»
А отвѣтъ дёржалъ Владимеръ кнезь:
«А нельзя, нельзя спустить тобя, Данилушко, —
ше не кому дѣлать защиты всёму Кіеву.»
И во второй разъ прошалъ ³) Данило Игнатьевиць:
«Да спусти ⁴) — тко-се, спусти, Владимеръ кнезь,
да спусти миня въ монастырь прецесные,
да во тын спусти во кельи низкія, —
да спасти мнѣ-ка спасти да душа грѣшная!
За то эсъ, вить у миня Михайло Даниловиць —
вотъ и будетъ те защыта всёму Кіеву,
будетъ те ограда бѣлокамённой.»
И спустилъ втогды Владимеръ кнезь
Данилу-ту въ монастырь прецёсные,
да во тѣ во кельи низкія.
А узнали ту цари невѣрные,
што во Кіеви богатыри ушли въ монáстыри.
Приходилъ втогды невѣрной царь,
приносилъ да онъ книгу настольную,
ише требовалъ, собака, поелиншины.
Выходилъ Владимеръ кнезь на балхонъ высокіе,
и смотрялъ Владимеръ кнезь да во вси стороны:
у собаки, вить, силы въ цистомъ полі
быдто облако ходяцёё наговёно.
И втогда Владимеръ кнезь зацялъ поцестёнъ пиръ,

¹) Ровная сила — сила посредственная, такъ и сякъ.

²) Смѣтъ — счетъ, число.

³) Спустить — дозволить уйти, отпустить.

⁴) Прощать — просить.

364

365

Памяти и образцы народного языка и словесности. Льетъ XXIII.

366

што на вси кнези пирӳху ¹), на бояра,
да на вси-ты паленчи ²), удӑлне,
да на весь-то на народъ да православные.
Ише вси, вить, на пиру-ту напивалисе,
да и вси, вить, на цӗсномъ да нађалисе.
Говорилъ ту Владимирь во первой наконъ:
«Ужъ вы ой еси, кнези мои бояра,
ужъ вы ой еси, паленчи мои удалые!
да и весь-то ты народъ да православные!
ше хто-бы-то да съѣздаль во цисто полё
да пересчитывать ³) силлі невѣрныя?»
А во тую-ту пору было, во то врема:
Большой-отъ хоронитсе ⁴) за среднёго,
среднёй-отъ хоронится за малъшшого,
а отъ малъшшого Владимиру отвѣту ить.
Говориль же Владимирь во второй наконъ,
говорилъ, вить, Владимирь и въ третей наконъ.
А во тую-ту пору было, во то врема:
Выходилъ-то дороднё-доброй молодец
изъ за того, вить, стола да бѣлодубова,
ше на имя Михайло да Даниловиць.
Понизшёшоньку Владимиру покланёнтсе,
помалёшоньку ко Владимиру подвигаетсе:
«Ты спусти-тко мина, Владимиръ Кнезь, въ цисто полё
пересчитывать-то силы невѣрныя!»
А отвѣтъ дёржалъ Владимиръ кнезь:
«Ой же ты еси, Михайлушко Даниловиць!
да вить разумомъ-то ты есь глупешонёкъ,
да и ростомъ-то, вить, ты есь малешонёкъ,
тобѣ отъ роду, Михайлушко, двѣнадцеть лѣть, —
потеряшь, брать, ты, Михайло, свою голову!»
А и то какъ Михайлу не показалосе.
Скоро онъ пошелъ по сѣреды кирпичныя,
широко отворалъ да двери на пяти,
запиралъ онъ тѣлі двери крѣпко на крѣпко,
а двери-ты на штѣпоцьки вси разсыпались,
а и двери-ты, вить, тѣ да по головисе,
и вся эта полата заташталасе,
да одвă эта полата не разрушилась.
Скоро выходилъ онъ на широкой дворъ,

¹) Пирӳха — пиръ, веселье.

²) Паленича — паличникъ, вонъ, вооружавшийся, во времена богатырей, палицею, и участвовавший на поединкахъ.

³) Пересчитывать — поблаждать.

⁴) Хоронитьсе — прятаться.

ше скорі того пошелъ онъ къ своей матери,
да и взялъ у ей благословеньё полнө
пересчитывать силы невѣрныя.
И съѣдалъ да онъ уздаль лошадь добрую,
скоро онъ поѣхать во цисто полё,
во цисто полё поѣхать — онъ раздумале:
Што же я не ђздиль къ своёму родителю,
да не взялъ отъ ёго благословенья-та полного
пересчитывать да силы невѣрныя?
Поворицывалъ добра коня къ монастырю пресєсному,
да ко тѣлѣ-ли ко кельямъ низкіемъ.
А въ тую пору мать сыра земля зазыбаласе,
старо старшишшо Данильшо засовалосе:
«А не мой-ли тутъ пріхалъ да Михайлушко?
А куды, Михайло, ёдёшь? куда путь дёржйшь?»
— «Бду я, бацько, во цисто полё
пересчитывать-то силы невѣрныя.»
Отвѣтъ дёржалъ старо старшишшо Данильшо:
«Этая должность не твоя бы есь;
не спустилъ бы я тобя да во цисто полё.
Къ тому заповѣдь положена чежолая,
тӑя застава ¹) положена великая.
Топерь отъ роду, Михайло, тѣ двѣнадцеть лѣть,
а и разумомъ-то ты, вить, есь глупешонёкъ,
да и ростомъ-то, вить, ты есть малешонёкъ,
да потеряшь ты, Михайло, свою голову!»
А и то ише Михайлу да непоказалосе.
Поворицывалъ коня онъ во цисто полё.
Старо старшишшо Данильшо тутъ опомнилесе,
да скрыццяль старой, вить, гласомъ громкіемъ:
«Стой-ко ты, Михайло, удёржи коня,
да возми-тко отъ меня благословеньё полнө!
Какъ потѣдёшь ты, Михайло, во цисто полё,
да какъ выѣдёшь ты на шеломя окӑтисто ²),
а по Руському на гору да на высокую —
дакъ крыци-тко ты, Михайло, во всю голову,
ше трепуй-ко ты бурушка косматого:
«А которой ты служилъ моёму батюшку,
«Послужи-тко-ты топерь сыну Михайлушку!»
Прибѣжить ту конь, да конь косматые,
(а стоинъ онъ на горы да на высокія).

¹) Застава — запретъ; обѣть.

²) Шеломя окӑтисто — крутан, пологая гора.

369

Памятники в образцы народного языка и словесности. Льетъ XXIV.

370

Втогда ъдётъ Михайло по цисту полю.
Тамъ и ходить старо старшиншшо Данилишшо,
да со тою-ли клюкою со же.гъзною, —
ше тая-та клюка да сорока пудовъ, —
примётывать тулова-та целовѣськш.
А сам'-отъ старик'-отъ приговаривать :
«Ой-же вы, Уланове поганые !
вы убили у миня сына Михайлышка !»
Какъ пріъхаль Михайло-то олизь его,
да скрыцця ему гласомъ громкіемъ :
«Што ты, старой, туто дѣлаєшь?»
А отвѣтъ дёржалъ старо старшиншшо Данилишшо :
— «Ой-же ты, Улановинъ поганые !
Да подвиньсе-ко суды, дакъ розсъку тобя,
тобя да и съ конемъ клюкой на двоё!»
Тутъ скрыцця Михайло гласомъ скромкіемъ ¹),
ше скромкіемъ гласомъ, да робѣццемъ :
«Стой-ко ты, монахъ, да удёржи клюку,
приздынны ²)-то-се колпакъ шолковые,
втогда увидишь кого надоѣть!» ³)
Приздымалъ монахъ колпакъ шолковые,
дакъ во-первыхъ опозналъ своёго бурушка,
во-вторыхъ-то опозналъ сына Михайлышка :
«Ты куда, Михайло, ъдёшь? куда путь дёржишь?
— «Буду я, бацько, да во Кіевъ градъ.
А вить былъ-то я, бацько, во нешшастін,
да, видно, молитвы-те твои пустынныя
послѣдовали Спасу да съ Богородчей.
Топерь поди-тко ты, бацько, въ монастырь прецёсные,
да во тѣ поди кельи низкія,
да моли-тко ты, моли Бога по прежному,
а я топерь поѣду во Кіевъ градъ.» —
Да во Кіевъ градъ захалъ не воротами, —
церезъ стѣну оъ захалъ городовую,
церезъ басьню ⁴) оъ прохалъ наугольную,
да везалъ коня къ кольчу залоцѣному.
Выходилъ Владимиръ киез со Опраксей :
Дивовались головы они Улановой.

1) Скромкой — скромный; тихій, слабый.

2) Приздынъ-тъ — приподнять.

3) Надобѣть (= пать, надотъ — надобно, должно, нужно.

4) Басьня — башня.

Прибавл. къ Извѣст. И. А. Н.

Втогда зацця поцѣестѣнъ пиръ,
на вси кнези пируху, на бѣора,
да на вси палейчи удалые.

5.

ПРО ДУНАЯ ИВАНОВИЧА И ЖЕНУ ЕГО НАСТАСЬЮ.

А былъ жилъ Дунай да сынъ Ивановиць,
гулялъ Дунай да изъ земли въ землю,
гулялъ, гулялъ Дунай изъ земли въ землю,
загулялъ Дунай да къ королю въ Литву,
а къ тому-ли королю да Ляховиньському.
Трй-годы у короля онъ конюхалъ,
да трй-годы у короля онъ стольниццялъ,
да трй-годы у короля онъ клюсьниццялъ.
Король молодца да любилъ жаловалъ,
да и кароліха молодца такоже,
а Настасья королевисьня молодца у души дёржитъ.

Втогды у короля заццяле поцѣестѣнъ пиръ.
Настасья Дуная на пиръ не спушшаєть : ¹)
«Не ходи-тко ты, Дунай, да на поцѣестѣнъ пиръ;
вить на томъ пиру-ту напиваетсе,
да на томъ-ли на пиру-ту наѣдаютсе,
ше вси, вить, на цеснѣмъ да расхвастаетсе,
какъ похвасташь ты мной, красной дѣвичей,
дакъ потеряшь ты, Дунай, да свою голову!»
Дунай-отъ Настасьи, вить, не слушаєть,
и пошёлъ Дунай да на поцѣестѣнъ пиръ.
Вси на пиру-ту напивалисе,
а вси на пиру-ту наѣдалисе,
ше вси, вить, на цеснѣмъ да приросхвастались.

А Дунай-отъ говоритъ да таковы слова :
«Гулялъ я, молодѣць, да изъ земли въ землю,
загулялъ я, молодѣць, да къ королю въ Литву,
а къ тому-ли королю да Ляховиньському;
трй-годы у короля я конюхалъ,
да трй-годы у короля я стольниццялъ,
ше трй-годы у короля я клюсьниццялъ;
король миня, молодца, любилъ-жаловалъ,
королиха ласкала, приголубивала,
а Настасья королевисьня молодца да у души дёржитъ.»

1) Спушшать, тоже, что спускать — дозволять уйти.

CV : XXIV

371

Памятники и образцы народного языка в словарь-слесте. Листъ XXIV.

372

Ише звѣт королю не показалосе,
скрыція король да гла-омъ громкіемъ:
«Ой же вы, палаці немилѣсливы!
да возьмите-тко Дуная за бѣлі рукъ,
за тѣн перестні за злапѣные,
да ведите-тко Дуная во цисто полё,
— отсѣките-тко ему да буйну голову!»
Повели какъ Дуная мимо дому Настасьинъ,
скрыція Дунай въ половину гласа целовѣцска:
«Спишь ты, Настасья, не пробудиссе?»
Какъ проходилъ противъ дому Настасьина,
скрыція Дунай да въ всю голову:
«Все ты спишь, Настасья, не пробудиссе —
вить ведуть Дуная во цисто полѣ,
ему сѣстки, «съзнать да буйна голова!»
А скрыція Дунай-отъ гласомъ громкіемъ:
Отъ того полата зататаласе,
отъ того Настасья пробукентсе,
и бѣжить Настасьюшка на широкой дворъ,
и бѣжить въ одной рубашки да и бѣзъ пояса,
и крыцотъ Настасья гласомъ громкіемъ:
«Ой же вы, палаці немилѣстивы!
возьмите-тко казы до колько надобѣть,
а спустите-тко Дуная во цисто полё,
а сами-ты подитѣ на царёвъ кабакъ,
тамъ напойте-тко вы пьёничу кобачкого,
да отсѣките ему буйну голову,
и снесите голову королю Ляховиньскому.»
Тѣ Настасьи-то, вить, послушали,
деньги взели, Дуная спустили во цисто полё,
ше шли оны да на царёвъ кабакъ,
напонли тамъ оны пьёничу кобачкого,
да отсѣкъ ему буйну голову,
тую голову снесли да самому королю,
самому королю да Ляховиньскому.

Какъ Дунай-отъ пошелъ да во цисто полё,
дакъ зашелъ Дунай во Кіевъ градъ;
заходилъ Дунай да на царёвъ кабакъ,
упропивалъ Дунай шляпу Грецеську;
пропивалъ съ себя сапожки сафьяные,
ше пропилъ съ себя все платѣе чвѣтноё,
дакъ сидить Дунай-отъ въ рогозоцьки.

Втогды защилсе у кнеза Владимера поцестёнъ пиръ.
Вси на пиру тутъ напивалисе,
а и вси на цёсномъ да наѣдалисе.
Говорилъ Владимеръ кнезь таково слово:
«Вси у насъ во Кіеви поженёпы,
ше всп у насъ во Кіеви подаваны, —
только язъ ¹), Владимеръ, одинъ холостъ жожу.
Хто бы мнѣ зналъ жону да супротивнічу, ²)
и станомъ мнѣ-ка ровнў, да и умомъ сверстну,
штобы оци у ей были, какъ у ясна сокола,
а брови, какъ у цернаго соболя,
што у церного соболя Сибирьского?»
А въ тую было пору, во то время,
большой-отъ хоронитсе за среднёго,
середнёй-отъ хоронится за младшого,
а отъ младшого Владимеру отвѣту нѣтъ.
Говорилъ Владимеръ во второй наконъ,
да говорилъ Владимеръ и въ третей наконъ,
Въ тую пору было, во то время,
выходилъ дородне-доброй молодець
взъ за того стола до бѣлодубова,
взъ за той-ли скатёрки берцятыя,
ше на имя Олёша Половиць сынъ.
Самъ онъ говорилъ да таково слово:
Прикажи-тко мнѣ, Владимеръ кнезь,
прикажи-тко-се да слово молвити
безъ той-ли безъ высылки безъ дальныя,
безъ той-ли безъ казані безъ смёртныя!»
— «Говори же ты, Олёша, тобя Богъ проститъ.» —
«Есь на царёвомъ большошь кабаки —
сидить Дунай да въ рогозицьки.
Пропилъ онъ шляпу Грецеську,
да пропилъ онъ съ себя сапожки сафьяные,
ше пропилъ онъ съ себя все платѣе чвѣтное:
Къ тобѣ не во цёмъ притти да на поцестёнъ пиръ; —
а, вить, знатъ онъ тобѣ жону да супротивнічу,
станомъ тобѣ ровнў, да и умомъ сверстну,
и оцп-ты у ей, какъ у ясна сокола,
да и брови у ей, какъ у цёрна соболя,
што у церного соболя Сибирьского.»

¹) Язъ (стар.), тоже, что взъ, т. е. я.

²) Супротивніча — женщина, обладающая храбростію, вониска-
ми доблестями.

373

Памятники и образцы народного языка и словесности. Местность XXIV.

374

Говорилъ Владимиръ таковы слова:
«А бери-тко ты, Олёша, золоты клющи,
отмыкай-ко-се, Олёша, кованый сондуки,
и бери-тко ты казны, да колько надоѣть.
Иди-тко ты, Олёша, на царёвъ кабакъ,
выкупай-ко-се ты патьё Дунаёво,
да веди-тко ты Дуная на поцестёнъ пиръ!»
Бралъ Олёша да золоты клющи,
отмыкаль онъ да кованый сондуки,
бралъ казны, — да колько надоѣть.
Приходилъ Дунай на царевъ кабакъ,
да крицяльъ Олёша гласомъ зысьнымъ:
«Ой же вы, цюмайё чѣловальники!
берите-тко-се денёгъ, колько надоѣть,
а отдавайте-тко патьё Дунаёво!»
а цюмаки-ты тѣ да чѣловальники
брали денёгъ, колько надоѣть,
отдавали Олёши патьё Дунаево.
Говорилъ ему Олёша таковы слова:
«Ты пожалуй-ко, Дунай да сынъ Ивановицъ,
ко Владимиреру кинезю на поцестёнъ пиръ.»
Отвѣтъ дёржалъ Дунай да таковы слова:
«Со похмелья у минь, видно, съ голову,
да розломило мою буйну голову.»
Наливали ему цару зеленą винą,
тую цару да полтора вёдрą;
принималъ Дунай цару единой рукой,
выпивалъ Дунай да на единой духъ.
Тутъ молодецъ заотправләлисе;
шли по городу оны по Кіеву, —
дѣвки, жонки по плечь въ окно металисе:
«Ише гдѣ этаки молодецъ да спорожалисе?»
Приходилъ Дунай къ Владимиреру на поцестёнъ пиръ.
Напаць Владимиръ у Дуная спрашивати,
а Дунай-отъ нацапалъ ему сказывать:
«Гулялъ я, молодёбъ, да изъ земли въ землю,
загулялъ я, молодёбъ, да къ королю въ Литву,
да къ тому-тамъ королю-ту Ляховиньскому.
Служилъ у короля я деветь годовъ:
трі-годы у короля я конюхаль,
да трі-годы у короля я стольницель,
ше трі-годы у короля я клюсьницель.
Есь у короля, вить, дѣ доцери:

Большая доцька, Настасьи королевесьня,
ѣздить во цисто цюлё поліковать, ¹)
а вторая-та есь доцька — Опракёя.
Сидитъ она за тридеветью клюцеми,
да сидить она за тридеветью замками,
штобы, виша, вѣтры не завѣли,
до соньчё крашно не запекло,
до добры молоди штобы не завидѣли.
И станоь она тѣ ровна, да и умомъ сверстна,
и оци-ты у ей, какъ у сокола,
да и брови-ты у ей, какъ у соболя,
што у церного соболя снобрьского.»
— «Ой же ты, Дунай да сынъ Пяновиць!
Бери-тко ты, Дунай, да што те надобѣть,
гōроды тѣ нать-ли съ пригородами,
али села тѣ нать да со приселками,
али мнона тобѣ надоть золота казна,
али сила тобѣ надоть да несцётная,
— доставай-ко ты, Дунай, да Опракёю.»
Отвѣтъ дёржалъ Дунай да таковы слова:
«Миѣ не надоть твои гōроды съ пригородами,
не нать миѣ-ка твои села со приселками,
не нать миѣ-ка твоя и золота казна,
да не нать миѣ-ка и сила несцётная;
только дай тѣ миѣ Добрынюшку Микитиця,
ише дай миѣ-ка Олёшу Поповиця.»
Да и далъ ему Владимиръ кинезъ
Добрынюшку Микитиця да Олёшу Поповиця.
Поѣхали молоди-ти свататьсе
да къ тому-тамъ королю Ляховиньскому.
Видѣли молодцёвъ сѣдучи,
да не видѣли молодцёвъ поѣдуйи;
тольки ходить пыль, да курева ²) столбомъ стоить.
Приѣхжали оны къ королю Ляховиньскому.
а король-отъ Дуная стрёчёётъ тутъ:
«Ужъ и здрастуй-ко, Дунай да сыңъ Ивановиць!
ты приѣхалъ ко мнѣ служить по прежному,
да приѣхалъ ко мнѣ служить по старому?»
Отвѣцяль Дунай да таковы слова:
«Я приѣхалъ къ тобѣ, вить, служить не по прежному,

¹) Поліковать — сражаться съ неверстями.

2) Курева: 1) Паръ, образующійся отъ дыханія на морозъ, 2) пыль подвятая столбомъ.

*

375

Памятники в образцы народного языка и словесности. Листъ XXIV.

376

да пріѣхалъ къ тобѣ служить не по старому, —
а Ђжку я за добрымъ дѣюмъ — за сврѣтовсьвомъ.

Ты отдай-ко-се Опраксёю королевисью
да за нашого кнеза за Владимера !»

Пше явто королю не показалося:
хоцетъ король Дуная притѣснити тутъ, —
сдёргивать Дунай скамейку дубовую,
да и нацялъ Дунай-отъ скамейкой помахивать :
дакъ втогды король одва и живъ лёжить.
Выходили втогда молоди на крыльчё золоцёноё
выводили Опраксёю, да и на коня садятъ.

Говорилъ король-отъ таковы слова:
«Ой же ты, Дунай да сынъ Ивановицъ!
коли берешь ты у миня дочьку Опраксёю,
дакъ возьми-тко ты, Дунай, и придано все.»
Повыбралъ Дунай да золоту казну,
повыносили златыхъ перстнѣвъ, скатна жёньцюга.
Втогда поѣхали молоди во цисто полё.

Ђутъ по полю по цистому —
Перепала йскопыть ¹) лошадиная,
а на изкопыти подпись похвальная:
Кому въ эту дороженьку Ђати, тому живу не быть.
У Дуная-та сарцо тутъ разгорьлосе,
и смутилсе у Дуная ясній ойці;
крыщялъ Дунай-отъ г.ласомъ громкіемъ:
«Ой же ты Добрынюшка Микитовицъ !
да ты ой еси, Олёша Поповиць сынъ !
Вы возьмите-тко Опраксёю королевисью,
да возите-тко ей да во Кіевъ градъ
а ко нашему-ту Кінезю ко Владимиру,
а я-та поєду во цисто полё.»
Во цистомъ поли вычитъ богатырь,
какъ сѣвна куци стоить да шатантсе.
Сътьхалисе молоди, ударилисе, —
паличи у ихъ поломалисе;
въ другой разъ сътьхались, ударилисе, —
сабли-ты у ихъ поштербалисе.
Дакъ сошли молоди рукопашкою.
Первой день водилисе до вѣрѣра,
темну ноценьку водились до бѣла свѣтă,
и второй-отъ день водилисе до вѣрѣра.

¹) Изкопыть — подкова.

Втогды упалъ дороднё-доброй молодець,
упалъ да на сыру мать землю,
а садилсе Дунай-отъ на цёрную грудь,
говорилъ Дунай да таковы слова:
«Ты скажись-ко-се, скажись, доброй молодець,
ты которой земли, да ты кой ей орды?»
Ише какъ тобя да именёмъ зовутъ?
Да и какъ тя велицёютъ изъ отецесьва?»
А въ неподі лёжить, да гордой лумазётъ:
Кабы я сидѣлъ да на цёрныхъ груляхъ,
дакъ не спрашивалъ бы имени даотцыны,
а поролъ бы я груди бѣлыя,
вынималъ бы сарцо съ печенью.
Говорилъ Дунай-отъ во второй наконъ,
вынималъ Дунай-отъ свой булатенъ ножъ, —
и видить молодець, што хлопота пришла:
«Да ты здрастуй-ко, Дунай да сынъ Ивановицъ !
а помни-тко, какъ жилъ ты у нашего у батюшки,
у короля-та Ляховиньского ?»
да я, вить, есь Настасья королевисьна !»
Ставалъ тогда Дунай да на рѣзвы ногъ,
подымалъ Настасьюшку съ сырой земли,
человалъ Настасью во уста сахарыны.
Съ того времени въ Кіевъ градъ заотправлелисе,
пріѣжали оны ко городу ко Кіеву.
Опраксёю королевисьню отвѣщениемъ ужъ,
а Настасью королевисьню къ вѣньчу повели.
Втогда у Владимера запалсе попестёнъ пиръ,
а и вси на пиру-ту напивалисе,
да и вси на пиру-ту наѣдалисе,
ше вси на цёсномъ да приросхвастались.

А Настасья королевисьня похвастала:
«Не долго я во Кіеви поѣжила,
а все я во Кіеви повызнала:
Олёши Поповица смѣлъ нѣтъ во всемъ Кіеви,
Добрыни Микитица вѣжливъ нѣтъ во всемъ Кіеви,
а по мѣтамъ-то стрѣлеть,
дакъ самой миня мѣтна ¹) нѣтъ во всемъ Кіеви.»

То Дунаю-ту не показалося:
Положилъ Дунай-отъ великъ залогъ ²) —
отойти за вёрсту за мѣрную,

¹) Мѣтной, ă, ò—мѣткій, искусно попадающій въ цѣль.

²) Залогъ — испытаніе.

385

Частиинки и образцы народного языка и словености. Липъ ХХУ.

383

XLI.
# НЕИЗДАННЫЯ ПОСЛОВИЦЫ ВЕЛИКОРУССКІЯ.

Сборникъ И. М. Снегирева.

Русскія пословицы столь многочисленны, плодущи и разнообразны, что трудно и едва ли можно их исчерпать. Онъ разсѣяны по всему Русскому міру и, забытыя въ одномъ мѣстѣ, сохраняются въ другомъ, какъ родовое наследственное преланіе, которое переходить изъ усть въ уста: ихъ открываетъ случай.

Послѣ издаванія въ 1848 году моего Сборника Русскихъ народныхъ пословицъ и притчей, я напечаталъ дополненіе къ нимъ. Продолжая замѣчать илъ въ обращеніи народному и получивъ изъ Владимірской, Разанской, Смоленской и Новогородской губерніи употребительныхъ тамъ пословицъ, я долгомъ почель представить во-е Отдѣленіе Академіи около 300 пословицъ не вошедшихъ въ мой сборникъ, тѣмъ болѣе, что въ Извѣстіяхъ Академическихъ дано мѣсто и отечественнымъ послобицамъ.

Какъ пословицы условливаются временемъ и мѣстностію, отъ коихъ заимствуютъ свое содержаніе и форму: то въ молемъ изданіи встрѣчаются древнія и областныя. Содержаніе и языкъ кладутъ на нихъ свою печать, болѣе или менѣе явственную. На Монголо-Татарскій періодъ указываютъ следующій: 1) «Одинъ изъ золотой орды, другой отъ рыжей бороды» и 2) «Въ Татарскихъ очахъ проку нѣтъ». На Стрѣльцовъ, занимавшихся въ мирное время торговлею, намѣкаетъ: «Одно взять или воевать или торговать» и т. д. Самыя слова древнія въ пословицахъ свидѣтельствуютъ о древности послѣднихъ, напр. тіунъ, ворогъ, ворожбинъ, теремъ, упокой, ведрина, дождевина и т. д. Встрѣтившіяся въ лѣтописяхъ и грамотахъ пословицы обнаруживаютъ свою древность, хотѣи инымъ изъ нихъ въ послѣдствіи дана новая форма.

Въ мѣстныхъ пословицахъ высказывается характеръ мѣстности, свойство жителей, отношенія одного города къ другому, къ лицамъ, временамъ и случаямъ. Это собственно историко-топографическія. Таковы приведенные въ нашемъ собрании пословицы о Москѣ, Владимірѣ, Вязьмѣ, Мозырѣ и Нарочатѣ. Что жъ касается до формы областныхъ пословицъ, то въ ней достойны впиванія филолога областныя слова, обороты и строеніе рѣчя, не всегда подчиняющееся общимъ зако-

намъ Русскаго словосочиненія. Въ нихъ особенный взглядъ

на предметы, свой складъ ума, свой слогъ. Отъ сего столь-ко варіантовъ, или разнословій въ пословицахъ. Въ одномъ мѣстѣ говорить: «Семь разъ отмѣръ», а въ другомъ: «Де-сѣать разъ отмѣръ, а однажды отрѣжь». Здѣсь употребляется: «Соловья басни не кормятъ», а тамъ: «Не пекнами коней кормять». Такія опечатки мѣстности иные почитались критиками за ошьки издателя пословицъ.

Указатель жъ сходствъ нашихъ пословицъ съ иностранными непелья почитать за доказательство, будто всѣ они заимствованы одинъ отъ другихъ. Дѣйствительно между ними есть и заимствования, переводыя, а другія ничто иное, какъ выраженіе общаго здраваго смысла, свойственного всѣмъ народамъ. Во всякомъ случаѣ такія указанія могутъ быть показаны и даже необходимы, и ссылки на писменные памятники, гдѣ встрѣчаются пословицы. Пословицы иногда изъ устъ народа переходить въ письменные памятники, иногда изъ рукописей и книгъ заимствуются и усвоиваются пароду. Такими указаніями опредѣляется прохожденіе время новѣлія, значеніе пословицы въ области отечественной словесности. Чтожъ касается до важности и употребительности пословицъ, то Русская пословица сама о себѣ говоритъ, что она ко всему пригодится.

Баранъ браномъ, а рогъ даромъ.

Безъ Бога свѣтъ не стоитъ, безъ царя земля не правится.

Безъ мѣки нѣтъ науки. ¹)

Безрогая корова, хотѣи шишкою, да бодеть

5. Безъ сладкаго пирога пмевинника подъ столь сажаютъ.

Безъ поджоги дрова не горать.

Безъ спроса нѣтъ распроса.

Безъ уговора не садясь, а на слово не важись.

Безъ чашки бражки, гость гложи кость.

10. Богатый на парѣ сказать, а бѣдный на своемъ на двоемъ плетется.

Богатый бѣдного не кормить, а всѣ сыты бываютъ.

Богъ дасть, и на печку подасть.

Богъ напитать, никто не видаль.

1) Паъттама μαθήματα.

CVI : XXV

389

Памятники и образцы народного языка и словесности. Липстъ XXV.

390

За дурной головой ногамъ не упокой.

80. За моремъ и синнацца птица.

За свое вступайся, за чужое не хватайся.

За смерть поруки нѣтъ.

Земля безмолвна, все возметъ.

Золовки сверни головки.

85. И велика, да метліка, и мала, да трава.

Игрокъ кумъ вору.

Изнанка не ляце, а товаръ не яниц.

И кошкѣ поклонишься въ ножки.

И на большія цѣны бываетъ расходъ.

90. И показалъ Богъ, да не далъ.

И червяку поклонишься на вѣку.

Каково знакомство заведешь, таково и жизнь поведешь.

Каковъ корень, таковы и отрасли.

Какъ осина задрожить, то и скотъ въ полѣ сытъ.

95. Какъ шьется, такъ и порется.

Кинутая копейка назади будетъ впереди. ⁹)

Когда (придетъ) бѣда, купишь ума.

Когда въ сѣнѣ дождевина, тогда въ сусѣкѣ ведрина.

Кормить не обозь, а возь.

100. Костатому и теплота, а голодному и нагота.

Круто взялъ, да не туда попалъ.

Кто безъ крестовъ, тотъ не Хрістовъ.

Кто бы дятла зналъ, кабы не его длинный носъ!

Кто ворожить, тотъ себя воложить. ¹⁰)

105. Кто въ Москвѣ не бывалъ, тотъ красоты не видалъ. ¹¹)

Кто гроба не видалъ, тому и корыто на диво.

Кто родится, тотъ кричить; кто умираетъ, тотъ молчить.

Кто солому покупаетъ, тотъ зерна много сбываетъ.

Купецъ ловецъ.

110. Купшь ордашъ ¹²) даромъ денежки отдашь.

Куриццъ подъ осень считаютъ.

Къ мокрому теленку всё мухи льнутъ.

Къ обѣдни ходятъ по звону, а въ гости по зову.

Къ шру ѣдется и слово молится.

115. Ласки въ глазки.

Легко берется, да не такъ легко отдается.

⁹) Ср: Кинь калачъ на лѣсъ, пойдешь, найдешь.

¹⁰) Выюжить — отъ областнаго сл. волота, влага, сочиво, по-хлебка, слѣд. пить себя, сытно, кормиться.

¹¹) Новгород. посл.

¹²) Ордашь, плохой шолкъ, въ коемъ попадается перегорѣлый; въ Киргизъ-Кайсакинъхъ ордахъ украшаютъ имъ полатки и кибитки.

Легче брать, чѣмъ отдать.

Лиха бѣда начáло.

Лучше есть на своей землѣ костью лечи, чѣмъ на чужой славну быти. ¹³)

120. Лѣтомъ ведрò воды—ложка грязи; осенью ложка воды—
ведрò грязи.

Любо, смѣйся; не любо, плачь.

Мозырь ¹⁴), какъ пузырь; кругомъ вода, а въ серединѣ
бѣда.

Майская роса лучше овса.

Медовыя уста отворяютъ желѣзныя ворота.

125. Многажды Богъ уметаетъ ¹⁵) въ напасть любящій Его;
но милостью своею избавляеть.

Много комаровъ, готовъ побольше коросовъ; много мо-
шекъ, готовъ лукошекъ.

Много снѣгу, много хлѣба; много воды, много травы.

Молодъ, да протухъ; старъ, да пѣтухъ.

Мѣдныя деньги громче золотыхъ брянчатъ.

130. Мѣльница не по вѣтру, а противъ вѣтра мелетъ.

Мѣщанская честь, что собачья шерсть.

На бабу да на скотину суда нѣтъ.

На большую яму не наберешься хламу.

Навели нехристи на бѣду, какъ бѣсъ на болото.

135. На всякаго долю Богъ послалъ (пошлетъ).

На всякаго не угодишь.

На вѣку всего наживешь, и Кузьму батькою назовешь.

Надо бояться не только кія, но и Кіева.

На долю нищаго Богъ подасть.

140. На мѣльницѣ, да у молодой жены, всегда есть что по-
править.

На пустое брюхо всякая наша тажела.

Наровчать, гдѣ колышки торчать. ¹⁶)

На смирянаго Богъ нанесетъ (нашлетъ), а рѣзвой самъ
набѣжить.

Не все можно сдѣлать силой; гдѣ нужна и снаровка.

145. Не ведѣ сила; гдѣ умѣнье, а гдѣ и терпѣнье.

Не говори правды, не терапія дружбы! ¹⁷)

¹³) Вольн. лѣтопись у Карамз. И. Г. Р. ІІІ, пр. 68.

¹⁴) Уѣздный городъ Мinskой губ. при р. Препети.

¹⁵) Уметаетъ, вмѣетаетъ. Ишатьев. лѣтопись, 47.

¹⁶) Уѣзды. городъ Пензен. губернія.

¹⁷) Пословица сія повторена Никономъ патр. см. его Житіе, пи-
сан. Шушеринымъ.