386

ЗАДАЧИ ЭСТЕТИЧЕСКОЙ КРИТИКИ.

не одно только воспроизведёніе историческаго факта; это вѣчная, нестарѣющая мысль, нашедшая себя волищеніе въ Гусѣ и его времени. Художникъ взялъ славянскаго реформатора, потому что въ его личности видѣлъ идею, родную и нашему времени. Только тотъ историческій сюжетъ годится для искусства, который затрогиваетъ современные художники интересы, который связываетъ настоящее съ прошедшимъ по сродству идей, а идей принадлежать вѣчности, предъ которою исчезаетъ и настоящее, и прошедшее.

Недавнія празднества въ Констанцѣ довольно свидѣтельствуютъ въ пользу счастливаго выбора сюжета, на котором такъ удачно умѣлъ сосредоточиться художникъ.

Гусь—проповѣдникъ истины и свободы мысли и чистой, вѣковѣчной религіи—предъ судомъ временной полиціи католическихъ церковниковъ.

Пistorическій ли это сюжетъ во всѣхъ отношеніяхъ? Прекратилась ли борьба свободы мысли съ тиранніей авторитета, религіи съ полиціей и мысли съ безсмыслемъ?

Гусь проповѣдуетъ и исповѣдуетъ свои убѣжденія. Онъ человекъ твердыхъ убѣжденій и глубокой, чистой вѣры, которую его время осудило и прокляло, какъ безвѣріе и ересь.

Но обрѣли ли и теперь истину? Не обвиняетъ ли и теперь одна секта другую въ безвѣріи и ереси? Не считается ли и теперь преступленіемъ искреннее, глубокое убѣжденіе, когда оно идетъ противъ теченія всеобщей безсмыслицы, противъ равнодушія къ идеямъ, противъ помраченія? Не собирается ли римскій папа и

ЗАДАЧИ ЭСТЕТИЧЕСКОЙ КРИТИКИ.

387

Въ наше время на вселенскомъ соборѣ въ громадныхъ размѣрахъ реставрировать ту же драму, малый образчикъ которой Лессингъ предложилъ въ своемъ Гусѣ?

Славянскій реформаторъ излагаетъ свое исповѣданіе въ мрачной залѣ Домениканскаго монастыря, въ родѣ тюремнаго склепа, съ голыми стѣнами и сводами. Только одно художественное произведеніе украшаетъ эту темницу, превратившуюся теперь въ аудиторію для богословскаго диспута. Это—статуя какого-то святаго, въ чисто-католическомъ духѣ, съ книгой въ одной рукѣ и съ опущеннымъ внизъ мечомъ въ другой,—достойный образецъ грозныхъ представителей воинствующей католической церкви.

Вокругъ стоящаго Гуса сидятъ кардиналы, епископы и другія духовныя лица. Онъ говорить; они слушаютъ, или должны бы слушать. Предъ нимъ на первомъ планѣ сидятъ трое кардиналовъ, въ своемъ красномъ, зловѣщемъ облаченіи, въ рясахъ и шляпахъ съ широкими полями. Между ними, въ серединѣ, престарѣлый кардиналъ, съ длинною, сѣдою бородой; держитъ на колѣнахъ книгу. Вся фигура писана въ жаркомъ, Тиціановскомъ колоритѣ. Натура здоровая и крѣпкая, заматорѣлая въ жестокостяхъ и непреклонная. Книга въ рукахъ его не для чтенія и сужденія, а для осужденія. Къ книгѣ,— будь она само Евангеліе,— онъ иначе не относился, какъ цензоръ. Лицо его спокойно, потому что онъ привыкъ изрекать смертные приговоры. Только глаза измѣняютъ его замкнутой въ себѣ самой натурѣ и своимъ кровавымъ отблескомъ говорятъ о его кровожадныхъ инстинктахъ. Но природа и здѣсь надѣлила его своими щедротами: мрачные взоры прикрываются длинными и густыми, сѣдыми бровями, которые виснутъ,

388

ЗАДАЧИ ЭСТЕТПЧЕСКОЙ КРИТИКИ.

будто снѣжныя тучи. Отлично подслужился ему и кро-
ваваго цвѣта кардинальскій нарядъ, замаскировывая ему
его хищные взоры: потому что не знаешь, дѣйствитель-
но ли глаза его заплывают кровью, или красная шляпа
и красная ряса бросают на нихъ свой зловѣщій колоритъ.

По одну сторону сидитъ кардиналъ съ черной боро-
дой, натура болѣе нѣжная и слабая, поверхностная и
пустая. Предъ нимъ совершается что-то важное и недо-
брое; онъ это чувствуетъ, но не умѣетъ дать себѣ
отчетъ, чтō это такое дѣлается. Онъ послѣдуетъ за свопни
товарищами и подпишетъ,—для него все равно,— и
оправданіе, и осужденіе, только бы самому не попасть въ
бѣду. Онъ, можетъ-быть, и принялъ бы участіе въ Гусѣ,
еслибы не боялся. Это натура подлая, потому что на-
тура слабая и трусливая.

По другую сторону сидитъ кардиналъ съ эбритою
бородой, молодой, лѣтъ тридцати. Будто змѣи изъ норы,
выглядываютъ его взоры изъ-подъ красной шляпы. Онъ
хорошо понимаетъ правду Гуса, но не вѣритъ ей, по-
тому что не вѣруетъ ни во чтō. Оттого на его губахъ
мелькаетъ ироническая улыбка. Онъ стоптъ выше сво-
ихъ современниковъ. Онъ умнѣе своего сосѣда, преста-
рѣлаго кардинала, и осудить онъ Гуса не потому что
онъ еретикъ, а потому что онъ человекъ опасный.

Еслибы предъ этими судьями предсталъ самъ Хри-
стосъ, то старикъ, какъ ревностный чиновникъ, осу-
дилъ бы его на распятіе, на томъ основаніи, что дѣйствія
и слова подсудимаго можно подвести подъ статью осу-
женія и казни, а этотъ обритый судія изрекъ бы тотъ
же приговоръ потому только, что нашелъ бы лично для
себя вреднымъ торжество истины и правды.

ЗАДАЧИ ЭСТЕТИЧЕСКОЙ КРИТИКИ.

389

Всматриваясь въ характеры этихъ троихъ прелатовъ, легко угадываешь, который изъ нихъ далъ вопросъ Гусу; потому что этотъ послѣдній отвѣчаетъ, искренно и убѣдительно излагая свое исповѣданіе. Кардиналъ съ черною бородой дать вопроса не могъ, потому что не такъ уменъ и не такъ смѣлъ. Бритый тоже не рѣшился бы на вызовъ, потому что онъ слишкомъ уменъ и опасался бы себя компрометтировать, защищая неправое дѣло; но, безъ сомнѣнія, онъ помогалъ совѣтомъ сѣдому старику, который и далъ Гусу вопросъ по книгѣ, чтò у него въ рукахъ. Вопрошаетъ уголовная статья книги, а не живой человѣкъ. Правда для этихъ червленыхъ рясъ заключена въ параграфахъ уголовнаго устава, а не въ умѣ и сердцѣ.

Позади кардиналовъ сидятъ два епископа въ украшенныхъ иконами ризахъ; на рукахъ перчатки, на пальцахъ перстни. Епископъ, сидящій ближе къ зрителю, натура чувственная, заматорѣлая въ угожденіяхъ плоти. Онъ и теперь, кажется, не въ трезвомъ видѣ; съ полшлымъ вопросомъ обращается онъ къ своему сосѣду, епископу молодому и обритому. Этотъ подперъ свое лицо рукой и устремилъ задумчивые взоры впередъ, вонъ изъ картины. Личность глубокая и симпатическая. Изъ всѣхъ этихъ прелатовъ въ немъ одномъ нашелъ бы Гусъ себѣ подпору и надежду, если бы не былъ въ печальномъ убѣжденіи, что судьба его уже рѣшена, и что не откуда ему ожидать на землѣ помощи.

По другую сторону Гуса спидтъ у стола еще епископъ, со свиткомъ въ рукѣ: это императорская грамота. Въ живомъ движеніи поворачивается онъ къ стоящему позади его монаху. Этотъ епископъ—образецъ

390

ЗАДАЧИ ЭСТЕТИЧЕСКОЙ КРИТИКИ.

Тѣхъ изнѣженныхъ прелатовъ, для которыхъ современ-
ные поэты сочиняли соблазнительныя піесы и которые
до того изволочились въ женскомъ обществѣ, что сами
приняли женственный характеръ. изнѣженный и дряб-
лый, падкій на роскошь. Его пухлое обритое лицо
непремѣнно напомнило бы русскому раскольнику извѣ-
стную басню о пропезжденіи бритья бороды,— чтобы
развратнымъ папамъ слаще уōлажать свою похоть ло-
бызаньями съ женскімъ поломъ.

Самыя подробности въ облаченіи епископовъ绝лично
дополняютъ ихъ характеры, намекая на тѣ священные
идеалы, къ которыми должны бы они стремиться, но
которые, вмѣсто того, служатъ имъ только въ обличе-
ніе. На плечахъ епископовъ, въ видѣ омофоровъ, ши-
рокія ленты съ вышитыми на нихъ иконами. У епи-
скопа нетрезваго вышиты по плечамъ иконы св. Петра
съ ключемъ и св. Андрея съ крестомъ, нпже—какіе-то
другіе святые, съ Св. Дарами въ чашахъ, еще нпже апостолъ
Павелъ съ обнаженнымъ мечомъ, вѣроятно, въ допол-
неніе той же мысли, которая выражена въ упомянутой
выше статуѣ. У женоподобнаго кардинала на плечѣ вы-
шита Мадонна съ Младенцемъ. Какая злая пронія въ
этихъ церковныхъ украшеніяхъ! Не спасли ни св. Петръ,
ни всѣ святые пьянаго епископа отъ его пьянства
и священные чаши въ рукахъ святыхъ вопіютъ противъ
украшеннаго ими лиц, которое предочло прикладывать-
ся не къ такимъ чашамъ. Не внушила и Мадонна чи-
стой любви этому женоподобному прелату, и онъ остал-
ся развратнымъ язычникомъ и въ епископѣ, бого-
хульственно смѣшавъ Мадонну съ богиней Любви, какъ
въ его время ихъ часто смѣшивали въ скандальныхъ

ЗАДАЧИ ЭСТЕТИЧЕСКОЙ КРИТИКИ.

391

повѣстяхъ и въ католическихъ легендахъ. Онъ отки-
нулъ въ сторону ленту съ иконами и, растопыривъ
колѣни, драцируется нѣжными складками своей бѣлой
ризы, будто дама въ широкой юбкѣ.

Что же касается до третьяго спископа, человѣколю-
биваго и сострадающаго, то живописецъ такъ помѣстилъ
его, что не видать иконъ, украшающихъ его одѣяніе,—
будто съ тою мыслію, что у кого въ сердцѣ напеча-
тѣнъ образъ Божій и любовь къ человѣку, тотъ и
безъ наружной утвари носить въ своей душѣ болѣе
чистую, чудотворную и спасительную икону.

Позади кардиналовъ стоитъ домениканскій монахъ,
лѣтъ подъ шестьдесятъ, и косится на Гуса, будто волкъ
на овцу Онъ страшнѣе палача. потому что и въ
монашеской расѣ не погнушается его ремесломъ. Когда
станутъ соживать этого новаго мученика, онъ будетъ
подкладывать въ его костеръ мелкіе угли.

Уноминать ли о кроткой личности почтеннаго, благо-
образнаго старца, на первомъ планѣ предсѣдающаго
въ этой инквизиторской народіи на ученный, богослов-
скій диспутъ? Но развѣ предсѣдатели ишьли когда
либо личное значеніе въ дѣлахъ католичества, совер-
шаемыхъ во имя вѣчной, всеобѣемлющей идей на-
мѣстничества св. Петра? Развѣ Пилатово умовеніе рукъ
не было главнымъ принципомъ, заслонявшимъ личность
и самого папы въ непогрѣшимыхъ рѣшеніяхъ священ-
наго папства, которое, не принадлежа ничьей личности,
было небеснымъ наслѣдіемъ, желаннымъ и достижимымъ
для каждогоъ въ католическомъ духовенствѣ? Развѣ еще
во времена Данта не говорилось, что въ Римѣ сжедне-
вно иродуютъ на сребрники продавать Спасителя?

392

ЗАДАЧИ ЭСТЕТИЧЕСКОЙ КРИТИКИ.

Нѣтъ, на такомъ сборищѣ, какое Лессингъ изобразилъ въ своей картинѣ, предсѣдательствующій не возбуждитъ новаго вопроса, не дастъ дѣлу новаго оборота. Католическое тѣмъ могущественно, что рѣшаетъ сообща, конклавомъ. Представитель нуженъ ему только для парада.

И для чего собрались всѣ эти страшные судьи? Для чего эта торжественная обстановка? И съ какою цѣлью дали они говорить Гусу, когда никто не думаетъ его слушать, и когда его уже обвинили прежде, чѣмъ сюда собрались? И что боятся эти здоровыя, толстыя лица—исхудалаго, тщедушнаго ученаго, который и безъ смертнаго приговора не проживетъ долго? И какъ пошла вся эта уголовная процедура надъ человѣкомъ, въ которомъ еле держится душа, и который меньше пхъ всѣхъ дорожить своею жизнію! Или эти судьи полагаютъ, что вмѣстѣ съ тѣломъ славянскаго реформатора сожгутъ и свѣютъ съ лица земли и одушевляющую его великую мысль? Но мысль не исчезла вмѣстѣ съ пещломъ его сожженнаго тѣла, и даровитый живописецъ, чрезъ пятьсотъ лѣть послѣ позорнаго дѣла, объявляетъ новый процессъ судьямъ Гуса, свидѣтельствуя всему свѣту о правдѣ его убѣжденій.

Какъ бы совершенно ни было художественное произведеніе новѣйшихъ временъ, во многомъ будетъ оно уступать великимъ созданіямъ старинныхъ мастеровъ XVI и XVII столѣтій. Гдѣ взять теперь ту смѣлость и силу вдохновенія, которыми тогда искусство пролагало новые пути, совершая открытія, одно важнѣе другаго, по частямъ завоевывая всѣ тѣ успѣхи, которые теперь, по наслѣдству, такъ легко достаются всѣмъ и каждому?

ЗАДАЧИ ЭСТЕТИЧЕСКОЙ КРИТИКИ.

393

Гдѣ взять теперь ту ободряющую свѣжесть, съ которой когда-то юношески стремились впередъ, все далѣе и далѣе, въ ожиданіи большаго и лучшаго? Всѣ художественные средства давно уже истощены. Новыхъ не выдумать. Казалось, что дѣло съ искусствомъ уже покончено. Болѣе столѣтія тянулось затишье. Всѣхъ обуяла робость. Не смѣли взглянуть впередъ и только повторяли зады, подражая то антикамъ, то стариннымъ школамъ Италіи и Голландіи. Новое произведение оцѣнивали, по скольку оно приближалось къ великимъ образцамъ прошедшаго. И въ настоящемъ, и въ будущемъ предоставлялась художеству одна пошлая посредственность.

Только отвага нашего времени, ободряемая столькими открытіями и нововведеніями, только самодовольствіе и самоуваженіе современныхъ умовъ могли дать новый толчокъ и художественному вдохновенію. Попытались поднять искусство изъ его устарѣлой колец и уравнять съ прочими отраслями обновленной цивилизаціи. Оказалось, что и для него можно еще многое сдѣлать, чего не доставало въ немъ прежде, несмотря на многовѣковую его выдѣлку. Рѣшились перенести въ художественные формы всеобъемлющій взглядъ на человѣка, въ его прошедшемъ и настоящемъ. Возсозданіе исторіи и современной дѣйствительности предложило такие важные вопросы, о которыхъ прежде не чаяли. Картина Лесинга принадлежитъ къ счастливымъ попыткамъ этого рода. Воочію предстаютъ въ ней судьбы человѣчества, сосредоточенные на одномъ изъ великихъ фактовъ, выхваченномъ изъ прошедшаго и внесенномъ навсегда въ общее сознаніе всего цивилизованнаго человѣчества.

394

ЗАДАЧИ ЭСТЕТИЧЕСКОЙ КРИТИКИ.

VI.

Безъ сомнѣнія, многимъ изъ читателей не разъ слу-
чалось слышать жалобы на отсутствіе въ современной
литературѣ эстетической критики, на шаткость ся ос-
новныхъ принциповъ, на неточные и поверхностные ея
выводы. Изъ предложеннаго здѣсь краткаго обозрѣнія
исторіі искусства, напротивъ того, надобно заключить,
что или эти жалобы не основательны, или критики не
успѣли еще воспользоваться всѣмъ тѣмъ, чтō предла-
гаетъ имъ въ настоящее время и художественная прак-
тика, открывающая себѣ новые пути, и еще болѣе
художественная теорія, хотя и не сведенная еще въ одну
общую систему, но основательно и подробно развиваемая
во множествѣ монографіей. Легко было составлять кри-
тическіе взгляды на художественныя ‘произведенія въ
старину. Ваятель лѣпитъ статую, напоминая свои ан-
тичные образцы и въ благородной линіи всей ея поста-
новки, и въ типѣ лпца, и въ складкахъ одѣянія. Жи-
вописецъ соединяетъ въ своей картинѣ красоту Рафа-
элевскихъ очертаній съ колоритомъ Тиціана, прякрывая
цѣлое мечтательною нѣжностью Гвидо Рени. Критика
держитъ въ умѣ тѣ же образцы искусства, и на осно-
ваніи ихъ оцѣниваетъ новыя издѣлія, снабжая свои до-
воды немногими общими положеніями изъ тогдашнихъ
эстетикъ объ отношеніи идеи изящнаго къ идеямъ ис-
тины и блага, о высокомъ или граціозномъ, и наконецъ
о томъ, въ какой мѣрѣ художественная форма соотвѣт-
ствуетъ идеѣ. Принципы несомиѣнны, образцы всѣми
признаны, и критикой всѣ довольны. Теперь пное дѣло.
Теперь въ художественномъ ‘произведеніи ищутъ не од-

ЗАДАЧИ ЭСТЕТИЧЕСКОЙ КРИТИКИ.

395

ного изящного, но и назидательного. Красивою игрушкой, въ которой поддѣлываются подъ Праксителя или Рафаэля, никого уже не обманешь. Отъ искусства ждутъ не забавы, а рѣшенія серьезныхъ вопросовъ, предлагаемыхъ действительностью, ждутъ такъ называемой правды жизни. Художественная критика расширяетъ свой объемъ; она не довольствуется одними эстетическими правилами объ отношеніи частей къ цѣлому или формы къ идеѣ; она вноситъ въ свои выводы сообразенія психологическія, политико-экономическія, юридическія, политическія и всѣкія другія, касающіяся современныхъ интересовъ, которые художникъ можетъ затронуть въ содержаніи своего произведенія. Въ современномъ романѣ или въ картинѣ удается даже сухой дидактизмъ, только бы своимъ направленіемъ удовлетворилъ онъ той или другой партіи, только бы забавлялъ или раздражалъ толпу злобою дня. Политическій намекъ даетъ особую цѣнность портрету. Современность хочетъ жить своею собственною, полною жизнію, и ищетъ продолженія ея и въ книгѣ, и въ картинѣ. Понятно, что художественная критика нашего времени должна изнемогать подъ тяжестью множества задачъ, разрѣшеніе которыхъ она беретъ на себя.

Въ ожидании полной системы эстетической теоріи, для которой время, кажется, наступаетъ, предлагаю, въ заключеніе этой статьи, нѣсколько выводовъ изъ всего вышензложеннаго, съ присловикупленіемъ нѣкоторыхъ соображеній, которые, можетъ-быть, будутъ не безполезны, по крайней мѣрѣ потому, что вызовутъ противъ себя замѣчанія для разъясненія предложенныхъ здѣсь вопросовъ.

396

ЗАДАЧИ ЭСТЕТИЧЕСКОЙ КРИТИКИ.

Вопервыхъ, отъ художника нашего времени требуются обширныя свѣдѣнія и высокая образованность. Онъ долженъ не забавлять красивыми формами, но учать и руководить. Онъ долженъ не слѣпо идти по тому или другому направленію, но сознательно становиться во главѣ его, на ряду съ другими его представителями. Когда искусство предназначало себя на служеніе религіи, для художника достаточно было искренняго благочестія, чтобы внушать сочувствіе и увлекать. Отъ него требовалось только знаніе Св. Писанія и иконографическаго календаря. Впрочемъ, и въ старыя времена художники вмѣняли себѣ въ обязанность стоять въ уровень съ современнымъ имъ просвѣщеніемъ; съ призваніемъ живописца или ваятеля соединяли таланты поэта и свѣдѣнія ученаго, какъ напримѣръ, Микель-Анджело, Леонардо-да-Винчи. Въ наше время познанія и высокая образованность тѣмъ необходимѣе для художника, что должны восполнить въ немъ недостатокъ религіознаго чувства. Пусть остается въ своемъ благочестивомъ невѣдѣніи сельскій иконописецъ; но живописецъ-академикъ долженъ основательно изучить исторію, философію, политику, если хочетъ предложить въ своемъ произведеніи что-нибудь дѣльное и для всѣхъ интересное.

Вовторыхъ, художникъ долженъ относиться къ своему призванію честно, потому что онъ взялъ на себя великую задачу—проповѣдовать правду жизни. Или онъ вѣруетъ—и тогда пишетъ иконы; или не вѣруетъ—и уже не беретъ себѣ выГОПныхъ заказовъ на иконостасы. Разладъ между современнымъ состояніемъ искусства и религіозными потребностями народа замѣчается собственно

ЗАДАЧИ ЭСТЕТИЧЕСКОЙ КРИТИКИ.

397

въ нашемъ отечествѣ. Въ большей части случаевъ эти благочестивыя потребности удовлетворяются старинною рутиной сельскихъ иконописцевъ, которые по отношению искусства къ религіи принадлежатъ еще къ тому пер- вобытному времени, когда художественные интересы почти исчезали предъ религіозной идеей. Впрочемъ, когда хотятъ въ церковномъ искусствѣ сдѣлать что-ни- будь изящное, обращаются къ настоящимъ художникамъ. Будучи воспитаны въ современныхъ понятіяхъ объ ис- куссѣ, они не чувствуютъ въ себе ни малѣйшаго призванія къ церковнымъ сюжетамъ и берутся за нихъ потому только, что находятъ въ этихъ заказахъ мате- ріальную выгоду. Художниковъ судить строго за это нельзя; не виноватѣе и заказчики, неразвитой вкусъ которыхъ они удовлетворяютъ самыми жалкими издѣліями, манерными, лишенными искренности и чувства, по боль- шей части откуда-нибудь невпопадъ выкраденными, съ католическими подробностями и вообще съ явными ошиб- ками противъ православной иконографіи. Лучшими изъ произведеній въ этомъ родѣ надобно признать тѣ, въ которыхъ къ церковному сюжету примѣнено правило историческаго правдоподобія, то-есть, когда икона пере- ходитъ въ историческую картину. Хотя этотъ родъ ис- кусства менѣе всего удовлетворяетъ иконографіи, кото- рая главнѣйшимъ образомъ основывается на преданіи и вообще не терпитъ историческаго взгляда въ сюжетахъ, не доступныхъ исторической критикѣ, напримѣръ, въ изображеніи Благовѣщенія, Рождества, Воскресенія, Воз- несенія и т. п.; все же, перерабатывая икону въ сто- рическую картину, художникъ, по крайней мѣрѣ, безъ насилованія своей религіозной совѣсти, можетъ до из-

398

ЗАДАЧИ ЭСТЕТИЧЕСКОЙ КРИТИКИ.

Вѣстной степени добровосѣстно и честно относиться къ своему произведенію. Только долженъ онъ помнить, что работаетъ не въ интересахъ религіи и вовсе не въ церковномъ стилѣ. Для собственно религіознаго искусства, какимъ оно было на западѣ до XV вѣка, иконографическая святыня—не прошедшее, а вѣчно пребывающее, не историческій фактъ, не рядъ единичныхъ явленій, болѣе или менѣе подверженныхъ временнымъ случайностямъ, а необходимое, типическое воплощеніе божественныхъ откровеній. Святыня, которую тогда художникъ изображалъ, не уносила его воображенія въ прошедшее, а какъ видѣніе, ниспосылаемое свыше, была для него существенною частью его нравственнаго бытія. Потому онъ скорѣе мирился съ анахронизмомъ, низводя священныя событія въ свою современность, нежели бы съ тѣмъ предположеніемъ, въ то время невозможнымъ, что міръ уже оскудѣлъ чудесами, и что въ современной дѣйствительности перестали повторяться благодатныя откровенія въ вѣщихъ видѣніяхъ. Художникъ нашего времени уже не чаетъ этихъ видѣній; какъ къ чуждому и далекому отъ него относится онъ къ священному событію, которое думаетъ изобразить: подходить къ нему искусственными путами историческихъ изслѣдованій и напрасно ищетъ точекъ соприкосновенія съ нимъ въ своей современности.

Переходя къ сюжетамъ, составляющимъ содержаніе новѣйшаго искусства, остановимся на изображеніяхъ текущей жизни и историческихъ фактовъ.

Ежедневная жизнь предлагаетъ для искусства такой громадный матеріалъ, въ выборѣ которого предстоять главныя затрудненія. Можно изображать все, чтò угодно,

ЗАДАЧИ ЭСТЕТИЧЕСКОЙ КРИТИКИ.

399

и великое и малое, и серьезное и смѣшное, и доброе и злое: но какъ сдѣлать, чтобы взятое изъ жизни было для всѣхъ интересно? По новѣйшей теоріи, художникъ долженъ брать самое характеристическое, слагая воедино то, чтò жизнь представляетъ врозь, по частямъ. Это, въ сущности, повтореніе той же древней теоріи, по которой греческій живописецъ изобразилъ красоту богини по нѣсколькимъ натурщицамъ, взявъ отъ каждой то, что нашелъ въ ней лучшаго Но натурщицы не вдохновили въ художника иден о божественной красотѣ. Мелочи дѣйствительности не сгруппируются въ характеристикій типъ, если самый типъ предварительно не образуется въ фантазіи художника, какъ сумма его убѣжденій и воззрѣній на міръ, если отвлеченный типъ не предстанетъ передъ нимъ въ живомъ обликѣ идеала. Лучше всего эту мысль можно объяснить распространеннымъ въ наше время обличительнымъ родомъ сюжетовъ. Жизнь предлагаетъ бездну случаевъ всякой неурядицы. Чтобы выбрать изъ нихъ самые характеристические и наполѣе позорные, подлежащіе всем общему осужденію, надобно предварительно глубоко знать тотъ нравственный принципъ, тотъ идеалъ, отклоненіе отъ котораго будетъ общимъ понятіемъ набранныхъ изъ жизни разныхъ частностей. Самая идея такого произведенія будетъ состоять въ противорѣчіи дѣйствительности съ идеаломъ. Это противорѣчіе должно возбуждать смѣхъ или негодованіе, и чѣмъ сильнѣе убѣжденъ художникъ въ непогрѣшимости своего идеала, тѣмъ позорнѣе представить онъ дѣйствительность, тѣмъ могущественнѣе произведетъ впечатлѣніе. Итакъ, воспитаніе въ художникѣ благороднаго, нравственнаго чувства и глубокаго

400

ЗАДАЧИ ЭСТЕТИЧЕСКОЙ КРитИКИ.

взгляда на правду жизни—вотъ главнѣйшее условіе для счастливаго выбора сюжетовъ изъ дѣйствительности. Другими словами: надобно искренно и глубоко вѣровать въ идеалъ, чтобы создать что-либо прочное и великое въ такъ называемомъ реальномъ стилѣ.

Такъ какъ искусство въ своихъ формахъ увѣковѣ-
чиваетъ дѣйствительность, то художникъ долженъ брать
пзъ современности только тѣ характеристическія черты,
которыя могли бы быть интересны и въ отдаленномъ
будущемъ, то-есть, такія черты, въ которыхъ прояв-
ляется не временная случайность, а существенное свой-
ство человѣческой натуры вообще. Потому-то такъ нич-
тожны и жалки всѣ тѣ произведенія, въ которыхъ глав-
ный интересъ полагается въ угожденіи какой-нибудь
современной политической партіи, въ намекахъ на лич-
ности, въ проведеніи какой-нибудь модной доктрины и
т. п. Пародіи и похвальныя оды не долговѣчны. Выра-
раженныя въ стихахъ, онѣ еще могутъ быть для по-
тотства понятны, хотя и не интересны; но изображен-
ныя на полотнѣ, онѣ теряютъ для него всякій смыслъ,
если не снабжены объяснительнымъ текстомъ. Если ху-
дожникъ не руководствуется своимъ прямымъ призва-
ніемъ изображать человѣка вообще, въ его существен-
ныхъ качествахъ, хотя и опредѣляемыхъ временными и
мѣстными условіями, то непремѣнно растеряется въ
пустыхъ подробностяхъ, измельчаетъ въ намекахъ на
личности и на преходящіе интересы дня.

Одна изъ важныхъ ошибокъ, состоящая въ смѣшеніи
границъ между живописью и поэзіей, особенно можетъ
грозить художнику-нашихъ временъ; потому что ура-
вновѣшивая содержаніе своего произведенія съ суммой

ЗАДАЧИ ЭСТЕТИЧЕСКОЙ КРИТИКИ.

401

понятій, свѣдчній і принциповъ, выработанныхъ лите-
ратурой, политикой і наукой, онъ легко можетъ перейти
границу средствъ своего искусства. Иныя ученія, каково
бы и было достоинство ихъ, имѣютъ мѣсто въ книгѣ,
а въ живописи и скульптурѣ ведутъ къ пародіи и без-
смыслицѣ. Парадоксъ въ книгѣ по крайней мѣрѣ пред-
лагаетъ работу для ума; но въ картинѣ является непо-
зволительною дерзостью, когда посягаетъ на достоинство
человѣка и на общепризнанныя святыни. Особенно по-
грѣшаетъ художникъ въ пепониманіи границъ своего
искусства, когда берется обличать то, чтò доступно
только литературному обличенію. Грязныя сцены, весьма
обыкновенныя въ современныхъ романахъ, на полотниѣ,
кромѣ отвращенія, никакого иного эффекта произвести
не могутъ. Въ романѣ грязное содержаніе освѣщается
нравственною мыслію поэта, ироніей, насмѣшкой, него-
дованіемъ. Живопись мало способна къ выраженію лич-
ныхъ ощущеній художника и тѣмъ менѣе къ выраженію
осмѣянія, для которого требуется остроуміе въ выводѣ
мыслей одной изъ другой, а не въ нѣмомъ представленіи
одного момента, чѣмъ только и можетъ располагать жи-
вопись. Какъ недостаточны средства живописи для на-
смѣшки, явствуетъ изъ того, что карикатуры, для
ясности и пикантности, обыкновенно сопровождаются
объяснительнымъ текстомъ или подписью. Оедотовъ чув-
ствовалъ этотъ недостатокъ живописи въ обличительномъ
родѣ, и не довольствуясь ея формами, дополнялъ со-
держаніе своихъ картинокъ шутливыми комментаріями
въ стихахъ.

Пикантность Верещагинскихъ сценъ изъ послѣдней
Турецкой войны надобно понимать не столько изъ са-

ЧАСТЬ І.

26

402

ЗАДАЧИ ЭСТЕТИЧЕСКОЙ КРИТИКИ.

МЫХЪ КАРТИНЪ, сколько изъ надписей, которыми онъ
снабжаются*. Для карикатуръ Гогарта потребовались
многіе томы объяснительнаго текста.

Искусства изобразительныя по существу самихъ формъ
своихъ способны только къ спокойному выраженію
жизни. Все рѣзкое нарушаетъ гармонію очертаній. Дра-
матизмъ трогательныхъ сценъ живопись схватываетъ
не въ моментъ рѣшительной катастрофы. По крайней
мѣрѣ художники лучшей эпохи строго наблюдали это
правило. Тѣмъ менѣе способна живопись къ нарушенію
гармоническаго цѣлаго насмѣшкой. Италія, страна клас-
сическая въ дѣлѣ искусства, вовсе не знала насмѣш-
ливаго, комфескаго рода живописи. Теньеръ и другіе
Голландцы въ своихъ тривіальныхъ сценахъ разсчитывали
не на осмѣяніе этихъ сценъ, а на внушеніе къ нимъ
интереса, по скольку человѣкъ можетъ быть интересенъ
въ своей ежедневной, мелочной жизни. Впрочемъ, они
доходили до отвратительнаго, когда покушались изобра-
жать грязныя отправленія животной натуры въ человѣкѣ.
Въ настоящее время, съ расширеніемъ предѣловъ ху-
дожественнаго содержанія, живописецъ можетъ посягать
и на осмѣяніе, и на иронію, и вообще на сатирическое
обличеніе; но чтобъ имѣть успѣхъ, онъ долженъ поль-
зоваться этимъ правомъ весьма осторожно. Изображая
житейскую грязь, онъ не долженъ забывать, что его
прямое призваніе—облагораживать свою публику, вно-
сить въ душу успокоеніе, утолять злою дня и уравно-
вѣшивать заботы и тревоги действительности чистыми
радостями художественнаго впечатлѣнія. Художникъ не-

* О Верещагинѣ влѣсено въ 1885 году.

ЗАДАЧИ ЭСТЕТИЧЕСКОЙ КРИТИКИ.

403

благодарно потратить свое дарованіе, если съ порази-
тельною правдой изобразить отвратительное. Его кар-
тина поразитъ на одно мгновеніе, какъ поражаетъ толпу
торговая казнь, а потомъ будетъ внушать только
омерзеніе.

Касательно сюжетовъ историческихъ, отъ современного
художника, кромѣ обширныхъ свѣдѣній по исторіи быта
и костюма, требуется глубокій взглядъ на прошедшее,
въ его отношеніи къ интересамъ нашего времени. На-
добно, чтобъ онъ былъ столько же образованъ и раз-
витъ, какъ Лессингъ въ разобранной нами картинѣ. Не
довольно того, чтобы лица исторической картины были
одѣты въ костюмы своей эпохи и окружены всею тог-
дашнею обстановкою; надобно, чтобы самыя чувства и
страсти носили отпечатокъ своего времени. Но и этого
мало. Исторія необъятна. На чемъ въ ней остановиться?
Какой выбрать сюжетъ, чтобъ онъ былъ интересенъ и
поучителенъ для всѣхъ и каждаго? Живопись не исторія.
Она не поучасть историческимъ фактамъ, а изъ про-
шедшаго извлекаетъ общечеловѣческія идеи и возбужде-
ніемъ къ нимъ интереса расширяетъ человѣку его насто-
ящее. Всего болѣе пригодны для этой цѣли важныя со-
бытія и громкія личности. Они интересуютъ всѣхъ, по-
тому что всѣмъ извѣстны; но вмѣстѣ съ тѣмъ они
предлагаютъ художнику новые трудности, вызывая его
открыть въ сюжетѣ избомомъ что-нибудь особенное, не-
ожданное, поражающее новизной. Отъ художника тре-
бовать строгаго безпристрастія, подобающего
историку, нельзя. Уvanченіе даетъ произведеніямъ фан-
тазіи особенную прелесть, но оно не должно вдаваться
въ крайности исключительнаго направленія. Само собою

404

ЗАДАЧИ ЭСТЕТИЧЕСКОЙ КРИТИКИ.

разумється, что произведенія, составленныя по заказу
въ угожденіе партіи или чьего-либо мнѣнія, будутъ
страдать односторонностію въ пониманіи исторіи и ея
отношеній къ современнымъ интересамъ. Пусть худож-
никъ изображаетъ историческій сюжетъ пристрастно,
только бы не подчинялся онъ постороннимъ внушені-
ямъ. Сознаніе своего достоинства обязываетъ его къ
искренности и оригинальности.

Въ заключеніе надобно сказать нѣсколько словъ объ
эстетическомъ образованіи въ нашемъ отечествѣ. Если
современный художникъ долженъ быть во всѣхъ отно-
шеніяхъ человѣкъ просвѣщенный, то тѣмъ болѣе дол-
женъ онъ получить самое полное эстетическое воспитаніе.

Вкусъ не можетъ быть правильно развить на однихъ
только новѣшшихъ произведеніяхъ. Необходимо изученіе
всего художественнаго преданія, завѣщаннаго намъ отъ
прошедшихъ временъ. За неимѣніемъ оригиналъ, и
художникъ, и публика могутъ довольствоваться хоро-
шими копіями. Притомъ изготовленіе копій съ класси-
ческихъ произведеній въ высшей степени наставительно
для художника. Эта истина издавна сознавалась нашею
Абадеміей Художествъ, залы которой наполнены отлич-
ными копіями съ Рафаэля, Тиціана, Доменикино и дру-
гихъ мастеровъ первой руки. Желательно, чтобъ обы-
чай копированія возстановился между нашими худож-
никами съ большею энергіей и въ большихъ размѣрахъ,
чтобы наше отечество мало-по-малу пріобрѣтало въ ко-
піяхъ все прекрасное, чѣмъ знамениты храмы, музей и
другія общественныя зданія на западѣ. Россія вовсе не-
знакома съ старинными мастерами, предшествовавшими
эпохѣ Возрожденія. Петербургскій Эрмитажъ особенно

ЗАДАЧИ ЭСТЕТИЧЕСКОЙ КРИТИКИ.

405

об'єденъ имен, а для Академіи Художествъ копій съ ихъ
произведеній не дѣлали. Вотъ новое широкое поприще
для дѣятельности нашихъ художниковъ. Впрочемъ, вкусы
не должны быть стѣсняемы въ выборѣ. Кто наклоненъ
къ реализму, найдетъ отличные оригиналы для копи-
рованія въ Антверпенскихъ Рубенсахъ, въ Брюжскихъ
Ванъ-Эйкахъ и Мемпингахъ. Желательно, чтобы мы
имѣли въ копіяхъ и лучшіе образцы старой нѣмецкой
живописи, въ превосходной школѣ Кельнской, и т. д.

Современность сама по себе такъ обаятельна, что не
надобно опасаться за художника, что онъ потеряетъ со-
чувствіе къ ея интересамъ, если улучитъ время на
изученіе и старыхъ мастеровъ. Полагать, что онъ такъ
увлечется этими мастерами, что ослабчетъ въ желан-
номъ для будущихъ успѣховъ реализмѣ,—значило бы
бросить тѣнь сомнѣнія на незыблемость основъ этого
новѣйшаго стиля. Любовь и удивленіе къ предальному
творчеству Гёте, не покидавшія Тургенева до послѣд-
нихъ годовъ его жизни, не совратили же его съ при-
нятаго имъ однажды навсегда реалистическаго пути *.
Заподозрить живописца, что онъ повредить своему реа-
лизму изученіемъ Рафаэля, Веласкеза или Реморандта,—
было бы столько же оскорбительно для памяти этихъ
великихъ геніевъ, какъ и для современного искусства,
пролагающего новые пути къ воспроизведенію дѣйстви-
тельности. Широкій взглядъ на искусство въ истори-
ческомъ развитіи только расширитъ его взгляды на от-
ношеніе искусства и къ новѣйшему времени, воспитывая
самостоятельность и предохраняя отъ односторонности.

¹ О Тургеневѣ внесено въ 1885 году.

406

ЗАДАЧИ ЭСТЕТИЧЕСКОЙ КРИТИКИ.

Столько же необходимо для воспитанія и вообще рус-
ской публики наглядное знакомство съ образцами всѣхъ
эпохъ исторіи искусства по хорошимъ коніямъ, распо-
ложеннымъ въ историческомъ порядке. Пока не будетъ
это ириведено въ исполненіе, и не въ одномъ только
Петербургѣ, но и по другимъ главнымъ городамъ на-
шего отечества, до тѣхъ поръ всѣ эти выставки новѣй-
шихъ издѣлій не принесутъ и десятой доли той пользы
для эстетическаго воспитанія публики, сколько могли
бы онѣ принести при широкомъ взглядѣ на послѣдова-
тельное развитіе искусства. Что русская публика не
прочь отъ мысли поучиться на старинномъ художествен-
номъ произведеніи, можно, между прочимъ, судить по
тому, что не однажды была выставляема въ Москвѣ
конія съ извѣстнаго *Страшного суда*, чтò въ Дан-
цигѣ, и судя по стеченію публики, вѣроятно, не безъ
выгоды для выставлявшаго.

Искусство есть такая примпрительная область, въ
которой болѣе, нежели гдѣ бы то ни было, настоящее
соближается и родится съ прошедшимъ. Греческая ста-
туя и теперь нравится. Портретъ Рембрандта и теперь
даетъ новаго знакомаго въ изображенной на немъ лич-
ности. Мѣняются взгляды на жизнь, но геніальное воз-
созданіе жизни, когда бы и кѣмъ бы оно произведено
ни было, всегда и для всѣхъ будетъ современно. Отпи-
мать у публики неносредственное знакомство съ ста-
ринными произведеніями—значитъ болѣе, нежели лишать
ея эстетическое воспитаніе историческихъ основъ: это—
лишать ее всегда новыхъ и свѣжихъ художественныхъ
наслажденій.

Какъ бы кто ни смотрѣлъ на современное искусство,