НАРОДНИ
УКРАЇНСКІ ПІСНІ
ЗЬ ГОЛОСОМЬ

(50 ПІСЕНЬ І 5 ДОДАТКІВЬ).

ЗІБРАНИ, СПОРЯЖЕННІ І ВЫДАНИ

Олексієнъ Улакъ Артемовскыль.

... V jižni Rusi zmáhá se píseń lyrická v podivuhodné kráse a bujnosti (slovník naućny Rieger—a p. 391).

Hlavní věcí při písní jest nápěv (ibidem 390).

ВЪ КиІВІ.

ВЪ КНЫГОПЕЧАТНІ Е. ФЕДОРОВА.

1868 року.

ПРЕДИСЛОВІЕ.

Возникновеніе вопроса о важности значенія произведеній народнаго творчества для объясненія нравственной (понимая это слово въ обшарномъ смыслѣ) физіогноміи, исторической судьбы народностей славянскаго племени принадлежитъ не давнему прошедшему. Такъ называемыя обыкновенно— освободительныя идеи 18-го столѣтія, пониммо многихъ злоупотребленій ими въ другихъ случаяхъ, благодѣ тельно повліявшия на славянъ, пробудитъ въ нихъ нѣкоторое сознаніе племеннаго единства и важности значенія памятниковъ внутренней духовной народной жизни, — были едва ли не первымъ сознательнымъ моментомъ, обусловившимъ признаніе смысла за упомянутымъ вопросомъ, хотя нельзя отрицать, что сознаніе важности значенія чисто народныхъ произведеній по временамъ изрѣдка проглядывало еще и прежде на Руси. Нѣтъ надобности распространяться о томъ, что вопросъ этотъ въ настоящее времи окопчательно решенъ въ положительную сторону.

Съ полученіемъ эгнографіей (если дѣствіе измѣненія понятій о содержаніи исторической науки) около средины 1-й половины настоящаго столѣтія пѣкотораго права гражданства въ ряду другихъ родственныхъ съ ней наукъ, многіе ученые специалисты и диллематанты усердно занялись собираніемъ и изученіемъ чисто народныхъ памятниковъ исторической жизни славянскихъ народностей. А такъ какъ «область народныхъ идей, которыхъ отголоскомъ и даже выраженіемъ служить поэзія, по справедливому замѣчанію очерковъ славянскихъ литературъ Пыпина, можетъ быть уяснена по препмуществу народною именію*; то нисколько не удивительно, что эта

4

форма народного творчества по преимуществу обратила на себя вни-
маніе і возбудила ревностные поиски собирателей этого предмета.
Честь инициативы этого важного въ интересах славянских на-
родностей дѣла принадлежитъ нѣмцу Гердеру. Своимъ лестнымъ от-
зывомъ о славянской поэзіи и указаніемъ на важное ея значеніе въ
нѣкоторыхъ отношеніяхъ онъ возбудилъ въ Чехахъ не удержимый эн-
тузіазмъ къ дѣлу собранія этого рода этнографическаго матеріала.
Отъ Чеховъ эта sui generis манія перешла и на другія славянскія
народности. Сербы, Великороссы, Малороссы и др. усердно занялись
собираніемъ народныхъ пѣсень, особенно въ 30-хъ—50-хъ годахъ.
Энергія, съ которой преслѣдовалось это предпріятіе, не пропала
даромъ: слѣдствіемъ ея было не жданное богатство собраннаго ма-
теріала. Не смотря на относительную недавность этого занятія, на
массу препятствій, лежавшихъ на пути стремленій въ этомъ дѣлѣ,
особенно со сторонъ матеріальной, многія славянскія народности
уже теперь могутъ авалиться собраніями произведеній чисто народ-
наго творчества предъ другими народами Европы. Особенно не безъ-
извѣстенъ Европѣ Сербскій народный эпосъ. — Но всѣ почти соби-
ратели разсматриваемаго предмета того мнѣнія, что «собранное въ
необъятной пучинѣ произведеній творчества народнаго духа есть
только, по выраженію нѣсколько гиперболическому, капля въ морѣ»,
или говоря проще: существующія въ печати собранія произведеній
народной поэзіи сравнительно съ существующимъ въ действитель-
ности, въ памяти, сознаніи народномъ составляетъ только незначи-
тельную долю. Это извѣстно каждому, кто сколько нибудь занимлся
собираніемъ народныхъ пѣсень и подобн., особенно въ мѣстахъ исто-
рическихъ центровъ и вдали отъ промышленныхъ и фабричныхъ цен-
ровъ. Многое изъ собраннаго даже матеріала, къ сожалѣнію, нахо-
дится въ рукописяхъ цѣлые десятки лѣтъ.

Но и то, что уже извѣстно въ печати, значительно подняло, такъ
сказать, уровень нашихъ знаний характера, міросозерцанія, жизни,
исторіи славянскихъ народностей, во многихъ случаяхъ сбросило то
покрывало, которымъ заслонялись отъ глазъ наблюдателя лица и собы-
тія. Конечно, нельзя отрицать, что многое въ области произведеній на-
роднаго творчества погибло на всегда, оставивъ по себѣ обломки и
намеки на когда-то существовавшее цѣлое; а многое, можетъ быть,

5

даже безследно для насъ кануло въ символическую Лету всесокрушаю-
щаго, неразборчиваго времени. Но если и то, что теперь еще сохра-
няется въ народной памяти, въ народномъ сознаніи, — будетُ сохра-
нено отъ забвенія; то и то во вскомъ случаѣ достаточно для того,
чтобы измѣнить многое въ существующихъ доселѣ взглядахъ на исторію
славянскаго племени, какъ на исторію какей-то косной, хотя и оду-
шевленной массы, которая будто-бы мало способна участвовать въ
общечеловѣческомъ прогрессѣ, всегда почти тормозя его полетъ къ
лучшему, къ совершенствовѣшему; существующій въ народной памяти,
въ народномъ сознаніи славянскихъ націй матеріалъ возздѣнія на
предметы, лица и дѣйствія приводить насъ къ уясненію объектив-
ныхъ, внѣшнихъ стимуловъ разъединенія коллективнаго цѣлаго ор-
ганизма славянскаго міра на мелкія собирательныя единицы, разъ-
единенія, обусловившаго донынѣшнюю историческую судьбу славян-
скихъ народностей, и — пробудившееся сознаніе племеннаго ихъ един-
ства, пока ограничивающееся исключительными явленіями литера-
туры и жизни, проведетъ въ общество, въ массу. — Нельзя не от-
дать справедливости нѣмцу Гердеру, который, по словамъ Чешскаго
научнаго словаря Ригера, первый обратилъ вниманіе ученыхъ слав-
янскихъ на важное значеніе, между прочимъ, народныхъ пѣсень.
Нельзя также не вспомнить здѣсь, хоть кратко, о тѣхъ лицахъ, ко-
торыя много потрудались на не совѣмъ легкомъ понрицѣ собира-
нія народныхъ пѣсень. Какъ особенные дѣятели съ этой стороны,
извѣстны у разныхъ славянскихъ народовъ слѣдующія лица:

1) У Чеховъ, Моравовъ и Словаковъ: Челяковскій, Янъ Бла-
гословъ, Колляръ, Янгнеръ, Камаритъ, Шафарикъ, Сушиль, Эрбень;
2) у Хорутанъ и Краинцевъ — Космелить, Станко Вразз; 3) у Сер-
бовъ: первый обратилъ вниманіе Сербовъ на особенное достоинство
ихъ народной поэзіи ученый путешественникъ итальянскій аббать
Фортисъ; за нимъ слѣдовали: Стеванъ Вукъ Караджичъ, Юкичъ,
Герцоговацъ; 4) у Черногордовъ: Чубра Чайковичъ; 5) у Болгаръ:
Богоевъ, Венелинъ, Ивановичъ, Катрановъ, Верковичъ, братья Ми-
лодановцы; 6) у Поляковъ: Ходаковскій, Вацлавъ зъ Олеська, Жи-
гота Паули, Туровскій и пр.; даже «маленький, истѣвающій» Лу-
жицкій народецъ славянскій имѣлъ собирателей и издателей своихъ
пѣсень въ лицѣ Гаугта, Смолера. Но « сколько Славянскій Народъ

6

вообще превосходитъ прочіи народы способностію и предыдущимъ расположению, поезіи и пѣснописію, говоритъ одинъ Галицкій писатель, столько превосходитъ въ эпочѣ отношеніи Русское племя другія славянскія элементы (Галицк. Зоря за 1860 годъ 486 стр.). И действительно, даже Бѣлорусская народность, самая безцвѣтная въ исторіи славянъ единица, обладаетъ безчисленнымъ запасовъ, какъ показываютъ послѣднія изслѣдованія этнографовъ, этнографи ческаго материала, особенно же у нихъ многочисленны пѣсни. Къ сожалѣнію, до послѣдняго времени въ лингуратурѣ встрѣчалось не болѣе 3-хъ собраній Бѣлорусскихъ пѣсень, и то на польскомъ языке. Только въ послѣднее время въ Вилью этнографическая коммисія издала 1-й вынускъ бѣлорусскихъ народныхъ пѣсень; къ сожалѣнію въ Кіевѣ не приходилось встрѣчать его, чтобъ сказать что нибудь о его достоинствахъ. Великорусская народность, особенно въ послѣднее время обладаетъ большими и прекрасными собраніями какъ вообще этнографическаго материала, такъ и вчастности — народныхъ пѣсень. Во-тѣе извѣстны, какъ собиратели народныхъ пѣсень. слѣд лица: Кирша Дапиловъ (Древнія Россійскія стихотворенія. Изд. 2-е 1818 съ напъвами), Сахаровъ, Кирѣевскіе, Рыбпиковъ, Якушкинъ, Кохановская, Безсоновъ.

Что касается собраній малорусскихъ народныхъ пѣсень, то можно сказать, нисколько не опасанься быть обвиненнымъ въ гиперболической авксизѣ ихъ богатства, что народная малорусская литература едва ли уступитъ въ этомъ отношеніи другимъ славянскимъ литературнымъ. И не удивительно впрочем: народныя малорусскія пѣсни, особенно лирическія, по единому отрыву стороннихъ знаковъ этого предмета, особенно Чеховъ, заключаютъ въ себѣ не отъемлемыя достоинства.— «По развитію своей народной поезіи,— сказано въ очеркахъ славянскихъ литературъ Цыпина, Малороссіяне запищаютъ одно изъ первыхъ мѣстъ между славянскими народностями; а малорусская пѣсня преставляетъ одно изъ замѣчательнѣйшихъ явленій во всей славянской народной поезіи». «Я страстно люблю народныя пѣсни, особенно — малорусскія, говоритъ Жемчужинковъ; онъ въ своихъ словахъ и мызкахъ, взятахъ вмѣстѣ, полны чуства, мысли и необыкновенной при томъ простоты. Нѣтъ въ нихъ лишняго слова, нѣтъ лишней поты. Это самородки, изъ которыхъ

7

может перпать самый высокий талаптъ»—(Записк. Кулаша о Южи. Руси. Почти особенность южнорусской народной поэзии составляет то явленіе, что «даже, какъ справедливо замѣчаетъ въ своей, сога- той анализомъ, характеристикъ малорусской народной пѣсни проф. Костомаровъ, матеріальная сторона любви въ шуточныхъ пѣсняхъ изображается съ тою анакронитическимъ грацией, которая скрады- ваетъ тривіальность и самую чувственность одухотворяетъ, облаго- раживаетъ... Женщина въ малорусской (чисто народной) поэзіи до того духовно прекрасна, что и въ самомъ своемъ підевіи высказы- ваетъ поэтически свою чистую натуру и стыдится своего униженія... Въ пѣсняхъ игривыхъ и шуточныхъ вырабатывается прелесть слова н выраженія, доходящая до истинной художественности: отдыхаю- щая человѣческая природа не довольствуется простой забавой, по сознаетъ потребность дать ей изящную форму, не только развлека- ющую, но и возвышающую душу; веселье хочется обнять ее стихіями прекраспаго, освятить мыслію». Не удивительно, поэтому, что соби- ратели малорусскихъ народныхъ пѣсень, при всей скудости мате- ріальныхъ средствъ и другихъ препятствіяхъ успѣли собрать въ не- значительный срокъ времени (съ 1819 года) огромное количество, по крайней мѣрѣ, въ текстѣ, пѣсень. Кромѣ другаго этнографиче- скаго матеріяла Пѣсни малорусскія сами въ зебѣ заключаютъ не преодолимую привлѣательность и возбуждаютъ ко всякому труду надъ ними.

На сколько мнѣ извѣстно, теперь уже существуетъ неменѣе 50 собраний южнорусскихъ народныхъ пѣсень, въ которыхъ заклю- чено до 10,000 пѣсень, считая въ томъ числѣ и варіанты *).

*) Сборники, заключающие въ себѣ южнорусскія пѣсни сути саѣ- дующие:

1. Въ 1777 году нѣкто Григорій Калиновскій издалъ въ С. Петер- бургѣ «описаніе свадебныхъ украинскихъ простонародныхъ обрядовъ» и пр. (перепечатанное въ 1854 г. въ «Архивѣ историко-юридическихъ свѣдений о Россіи» Калачова кн. 2-я. Въ этомъ описании, помнітѣя, при- ведены обрядория пѣсни.

2. Въ изданомъ въ 1790 году реликварусскомъ пѣсенникѣ «Молод- чикъ» помѣщены десятка полтора и малорусскихъ пѣсень.

3. Въ «сборникѣ сказокъ русскихъ» 1818 года козака Кирши Да- нилова помѣщены и сказочные малорусскія пѣсни.

8

Что же касается голосовъ пѣсень, то, къ сожалѣнію, Малорусская
литература народная въ этомъ отношеніи далеко отстала отъ Чеш-
ской: у Чеховъ, напр., сборникъ Моравскихъ народныхъ пѣсень Су-

4. Кромѣ этихъ изданий, малорусскія пѣсни попадали и во многія
другія издания вначалѣ настоящіаго, также какъ и вконцѣ прошлаго
столѣтій. Но спеціальнаго собранія этихъ пѣсень не было до 1819 года.
Только въ этомъ году впервые напечатанъ былъ въ С.-Петербургѣ »опытъ
собранія малороссійскихъ пѣсень« назва Цертелева.

5. Въ 1822 году проф. Льв. унив. Карлъ Гиттнеръ въ издании
своемъ der Pilger vom Lemberg помѣстилъ и 2 южнорусскія пѣсни съ му-
зыкой. Сколько помнится, это первое явленіе печатанія голосовъ малорус-
скихъ пѣсень. Рукописныхъ сборниковъ голосовъ южнорусскихъ пѣсень
мнѣ приходилось видѣть нѣсколько. Большую частію онѣ остались отъ
управлявшихъ хорами и оркестрами крупныхъ малороссійскихъ пановъ
въ концѣ прошлаго и въ началѣ нынѣшняго столѣтій. Но въ печати до
сейчасъ упоманутаго случая не приходилось вѣрчать голосовъ мало-
русскихъ народныхъ пѣсень.

6. Въ трехтомномъ издании Чешскаго ученаго Челяковскаго »Slovan-
skié národi pjsně« 1822—27 г.г. помѣщены между прочимъ и малорусскія
пѣсни-народныя (Прага).

7. Въ «Pielgrzym-ѣ Lwowsk-омъ Mayca 1823 г.» многозаслуженный и са-
мый ученный писатель Галицкой Руси« Денисъ Зубрицкій помѣгилъ двѣ
русскія пѣсни съ музыкой (Львовъ).

8. Около этого времени, польскій ученный Ходаковскій издалъ этно-
графическій сборникъ, въ которомъ между прочимъ помѣщены и малорусскія
пѣсни, изъ которыхъ нѣкоторыя были перепечатаны впослѣдствіи въ
»Вѣстникѣ Европы« (1829 г. № 7).

9. Въ 1824 году въ 11-мъ № »Украинскаго журн.« Л. С. помѣ-
стилъ статью »Тройцынъ день, или Русальная недѣля,« а въ № 12-мъ—
»Иванъ Купало,« гдѣ, помнится, приведены и народныя обрядовыя пѣсни.

10. Въ 1827 г. проф. Максимовичъ издалъ въ Москвѣ сборникъ
»малорусскихъ пѣсень« (130) съ предисловіемъ, въ которомъ, по словамъ
одного знатока этого предмета, »в. основательно толковалъ о природѣ и
формѣ народныхъ пѣсень«.

11. Въ томъ же году Иванъ Кулжинскій издалъ книжěнку »Мало-
россійская деревня«, въ которой между прочимъ помѣщены около десятка
народныхъ пѣсень (Москва).

12. Въ 1831 г. въ Харьковѣ издалъ »Украин. Альманахъ«, гдѣ
помѣщены 2 думы и 9 народн. пѣсень, а

13. въ Москвѣ Маркевичъ издалъ »Украинск. мелодіи«.

14. Въ 1833 году Вацлавъ зъ Олеська (Залѣсскій), бывшій впо-
слѣдствіи губернаторомъ Галиціи (въ 1848 г.), издалъ сборникъ польскихъ
и русскихъ пѣсень; послѣдня (591)—съ музыкой, доставленной артистомъ
Липинскимъ.

15. Въ томъ же году, еще бывши студентомъ, издѣстный впослѣд-
ствіи русскій ученый Срезневскій началъ издавать въ Харьковѣ свой

9

шиля (изд. 1853—60 гг.) заключаетъ въ еебѣ около 2000 пѣсень
съ голосами; а въ сборникѣ «Чешскихъ простонародныхъ пѣсень» (изд.
1862—64 гг.) Кароля Яроміра Эрбена изъ 2000 почти пѣсень

сборникъ, »Запорожская старина«, въ которомъ помѣщены были южно-
русскія думы и пѣсни.

16. Въ 1834 году уже извѣстный намъ проф. Максимовичъ издалъ
другой сборникъ въ Москвѣ — »Украинскія народныя пѣсни« (115 муже-
скихъ пѣсень) съ предисловіемъ и замѣчаніями о правописаніи и слово-
произношеніи.

17. На основаніи сказаннаго въ предисловіи сейчасъ упомянутаго
сборника пѣсень, можно думать, что въ томъ же году была выпущена
въ свѣтъ тѣмъ же собирателемъ первая тетрадь голосовъ малороссій-
скихъ пѣсень съ фортепьяннымъ аккомпаниментомъ аранжировки Алябь-
ева (25 пѣсень).

18. Въ »Украинской лѣтописи« 1835 года, изданной Срезневскимъ
въ Харьковѣ, помѣщены отрывки думъ и пѣсень.

19. Въ томъ же году въ Перемышлѣ Галицкомъ издана была кни-
жонка »Русское въ сѣлье« Лозинскимъ (галицк. священникъ). Въ ней
помѣщены обрядовыя свадебныя пѣсни.

20. Въ 1836 году въ Петербургѣ изданы были анонимнымъ со-
бирателемъ (Лукашевичемъ) »малорусскія и червонорусскія народныя
думы и пѣсни«. Въ этомъ изданіи помѣщена замѣчательная дума о Са-
мойлѣ Кишкѣ, которая по выраженіы одного галицкаго этнографа, »по
числу стиховъ (355), по подробности разсказа и истинно гомерическому
описанію предмета, превосходитъ всѣ другія произведенія народной
поэзіи этого рода, и составляетъ, такъ сказать, особенную эпопею«.

21 Въ 1837 году въ Будинѣ (въ Венгрии) тамошніе русины издали
»Днѣстровскую Русалку«. Въ этомъ сборникѣ помѣщены и народныя
думы и пѣсни.

22. Въ томъ же году въ Москвѣ К. Тополя издалъ небольшой
сборникъ »Чары«, въ который включилъ и десятка два южнорусскихъ
пѣсень.

23. Оставляя въ сторонѣ изданіе »сказание русскаго народа« Сахо-
рова, какъ не представляющее ничего нового относительно преслѣдуемаго
нами предмета, мы перейдемъ къ сборнику малорусскихъ думъ и пѣсень,
изданному въ слѣдующемъ, т. е. 1839 году въ Галиціи. Это именно
сборникъ Жигота Паули въ 2-хъ томахъ съ 659-ю пѣснями. Хотя этотъ
сборникъ и не чуждъ большихъ недостатковъ, особенно заключающихся
въ томъ, какъ справедливо замѣтилъ г. Цыбыкъ, что »собиратель, не
знаючи основательно русскаго языка, испортилъ инде слова и потра-
тилъ смыслъ содержанія«; но онъ составляетъ уже значительный шагъ
впередъ противъ сборника Вацлава зъ Олеська. Очень многое изъ этого
сборника было перепечатано въ »отечественныхъ записках« (1840 г:
XV) съ примѣчаніями Елецкаго.

24. Въ изданіи Могилы »думки, пісні та ще де що« 1839 года
помѣщены, сколько помнится, и народныя пѣсни (Харьков.).

10

болѣе 1/2 имѣютъ голоса. Ничего подобнаго нѣть у насъ. Между
тѣмъ голоса малорусскихъ народныхъ пѣсень представляютъ весьма
важное значеніе съ 2 хъ сторонъ: 1) музыка малорусскихъ пѣсень по

25. Въ 1840 г. уже упомянутый нами г. Срезневскій издалъ исто-
рическую монографію »Козаки—гайдаманы упіатской войны 1595—1654
года, гдѣ приведены пѣсни и думы о Лободѣ и пр».

26. Въ томъ же году нѣкто Пассекъ (извѣстень прежде подъ
псевдонимомъ Вадима) въ сборникѣ «малороссійскихъ сказокъ» помѣстимъ
и нѣсколько народн. пѣсень.

27. Въ »Ластовкѣ«, изданной въ томъ же году Гребенской (помѣ-
между прочимъ и народныя малорусскія пѣсни, собранныя Шереперою
С.-II. Б.

28. Въ статьѣ »Веснянки« въ V книгѣ »Очерковъ Рождества», издан.
Пассекомъ, помѣщены 15-ть пѣсень народныхъ.

29. Во 2-мъ выпускѣ альманаха »Молодыкъ« 1843 года помѣщены
4 думы и 20 свадебныхъ пѣсень.

30. Въ издании Юсіфа Туровскаго »dodatek do zbiorów pisni ludu polskiego a Ruskiego« 1846 г. въ Львовѣ—помѣщено около 50 народн. галицкихъ пѣсень, найболѣе изъ Санацкаго округа.

31. Въ 1849 г Максимовичъ издалъ 1-й выпускъ предположеннаго
очень обширнаго »сборника украинскихъ пѣсень«. Къ сожалѣнію, осталь-
ные выпуски не вышли еще до настоящаго времени.

О »Перемышльскомъ сборнике« народныхъ пѣсень, вышедшемъ
въ 1850 году 2-ма изданиями, я упоминаю только вскодьзь, такъ какъ въ
немъ помѣщены пѣсни, почти безъ исключенія заимствованныя изъ раз-
ныхъ прежнихъ сборниковъ.

32. Въ »памятникъхъ и образцахъ народнаго языка и слова«, изд.
II отдѣл. Акад. Наукъ 1853. г. кн. 2-я помѣщены 4 старинныя мало-
русскія думы, записанныя Афанасьевымъ.

33. Въ 1854 году проф. Метлинский издалъ большой (болѣе 800
пѣсень) сборникъ народныхъ пѣсень и думъ съ предисловіемъ и настав-
лоніемъ Бѣлозерскаго: какъ собрать и записывать народныя пѣсни.

34. Въ 1856—57 г.г. изданы »записки о Южной Руси« Кулиша,
гдѣ между другимъ прекраснымъ этнографическимъ матерьяломъ помѣ-
щены думы и пѣсни; особенно (съ точки зрѣнія нашего предмета) заслу-
живаютъ вниманія, помѣщеныя во 2-й книгѣ упомянутаго издания 25-ть
народныхъ пѣсень съ голосами и фортепьяннымъ аккомпаниментомъ
аранжировки Маркевича. Но кажется, онѣ были уже прежде изданы.

35. Въ 1857 году Купцый (псевдонимъ) издалъ въ Москвѣ сборникъ
подъ названіемъ »Ужинокъ рідного поля«, въ которомъ, помимо его
крайней оригинальности, есть много хорошихъ пѣсень народныхъ; пре-
дисловіе заслуживаетъ серьознаго вниманія.

36. Въ томъ же году вышла въ Кіевѣ 1-я тетрадь »южнорусскихъ
пѣсень« съ голосами и фортепьяннымъ аккомпаниментомъ. Очень жаль,
что прекрасно начатое изданіе это остановилось на 1-мъ выпускѣ, при
всей возможности продолжать его. Здѣсь же помѣщена съ нотами 1 дума.

37. Около этого времени вышелъ и сборникъ Едлічки »народныя

11

своей мелодичности, по разнообразию модуляцій голоса, по нервдкой
оригинальности и прихотливости діапазона, по необыкновенной, почти
классической правильности музыкальпаго каданса (удареніе), по не

малороссійскія пѣсни«, который по достоинству не уступитъ и предъ-
идущему (2 книги толст. С.-П. Б).

38. Въ »Народныхъ звычаяхъ« Галько (1860 г. Львовъ 2 выпуска) приведены обрядовыя народныя пѣсни Галицкихъ Русиновъ.

39. Въ 1861 году студентъ Шыйковскій началъ въ Кіевѣ свое очень серьозноеданіе »Быть Подолянѣ«. Прекрасное это издание, заключающее въ себѣ много хорошихъ пѣсень, къ сожалѣнію, не окончено.

40. Въ 1862 въ Кіевѣ началъ свое издание: »пісни, думки и шумки« и пр. г. Коцепинскій. За смертью издателя издание ограничилось одной сотнею пѣсень.

41. Въ 1863 г. въ Петербургѣ вышли »украінскі пісні съ голосами«, издан. Баллиной.

42. Еще прежде, именно въ 1861-мъ году въ петербургѣ издалъ »украінскі пісні зъ голосами« Дан. Каменецкій (1-й десятокъ).

43. Въ 1864 году изданъ въ Кіевѣ сборникъ »народныхъ пѣсень (173) про коханьня«.

44. Въ 1866. году въ Петербургѣ изданъ »Альбомъ малороссій-
скихъ народныхъ пѣсень« С. Карпенка, съ музыкой, въ которомъ есть
ни сколько пѣсень, достойныхъ особеннаго вниманія. *) Здѣсь же помѣ-
щены пѣсни разныхъ славянск. націй и танцы.

Въ послѣднее время, говорятъ, вышло очень роскошное, но никому почти не доступное издание »малорусскихъ «пѣсень» г-жи Маркевичъ. Къ сожаленію, въ Кіевѣ не приходилось его видѣть, чтобъ сказать что пибую о его достоинствахъ.

Кромѣ того, южнорусскія народныя пѣсни помѣщаемы были въ
разныхъ періодическихъ изданіяхъ. Такъ напр.

1. Въ »Запискахъ и Трудахъ Московск. общества«

2 »Чтеніяхъ Московскаго общества исторіи и древностей »(То же издание носило въ данное время названіе »Временніка«); особ. за 1863 г. кн. III IV и проч.

3. Въ »Atheneum-ф«, издававшемся въ Вильно.

4. Въ »Маякъ«—Бурачка.

5. Въ »Вѣстникѣ Европы«, напр., 1830 г. № 6.

6. Въ »Благонамѣренномъ«, напр. 1825 г. № 20.

7. Въ »Отечественныхъ Запискахъ«, напр. 1830 г. ч. 42-я.

8. Въ »Московскомъ Телеграф-ф«, — 1831 г. № 5-й.

9. Въ »Московскомъ Наблюдателѣ«, — (1835 г. окт. кн. I.);

*) Къ сожаленію, не..., законно вошли сюда пѣсни Падуры и Бонковскаго. Безспорно, что пѣсни этихъ господъ очень хороши. Но ихъ строго слѣдуетъ отдѣлять отъ чисто народныхъ малорусскихъ пѣсень.

2

12

существующей у прочихъ славянъ, кромѣ великорусскихъ пѣсень, —
величинѣ регистра, амплитуды (такъ сказать) голоса пѣсни и при
всемъ томъ по неподражаемой простотѣ, — по всемъ этимъ качествамъ
уже съ одной художественной стороны малорусскія пѣсни заслуживаютъ
особенного вниманія и труда усерднаго собиранія ихъ. Въ нихъ,
по словамъ Жемчужникова, заключается богатый матеріалъ, безчи-
сленное множество самыхъ разнообразныхъ теммъ для музыкальной
дѣятельности музыкальныхъ талантовъ. Если справедливо выраже-
ніе »черковъ славянск. литературы« Пыпина, что »изученіе народ-
ной поэзіи давало извѣстную свѣжесть литературнымъ идеаламъ
писателей, есвобождая ихъ отъ прелей отжившей рутины и ука-
зывая поэзіи новое содержаніе въ жизни народа« (стр. 47); то еще
болѣе не оспоримо, что музька славянск. народн. пѣсень, особен-
но малорусскихъ могла-бы сообщить свѣжость и прелесть произве-
деніямъ лучшихъ композиторовъ. Правда, что во всѣхъ почти ма-
лорусскихъ народныхъ пѣсняхъ, даже съ самымъ, по видимому,
веселымъ характеромъ, въ голосѣ, въ нанѣвѣ проглядываетъ оттѣ-
нокъ грусти, страданія. Но изъ за этой, совершенно случайной и,
во всякомъ случае, не всейкой черты упрекать малорусскія пѣсни
въ однообразіи было бы больше, чѣмъ не справедливо. Въ этой осо-
бенности заключается—

2-е Достоиство Южнорусской народной пѣсни: въ характерѣ
музыки; въ голосѣ малорусской пѣсни отражается исторический

10. Въ »Москвянинѣ« (1854 г.).

11. Въ Кіевскихъ, Полтавскихъ и Черниговскихъ губернскихъ
Вѣдомостяхъ въ разныя времена втекеніе 40-хъ и 50-хъ, а отчасти
и 60-хъ годовъ.

12. Въ »Черниговскомъ Листкѣ« за 60-е года.

13. Въ »Основѣ« въ 1862-мъ и 63-мъ годахъ, особенно—6 народ-
ныхъ пѣсень съ голосами и фартоньяннымъ аккомпаниментомъ г. Сѣрова,
не помню только въ какой-какой книгѣ Основы.

14. Нѣсколько пѣсень помѣщено въ »Кіевлянинѣ« въ разное время.

Другихъ литературныхъ слухачъ появленія въ печати южнорусскихъ
народныхъ пѣсень не помню обстоятельно, хотя и было нѣсколько, пом-
нится, въ 40-хъ и 50-хъ годахъ.

Еще, помнится, въ слѣдующій, изданіяхъ помѣщено было нѣсколько
народныхъ южнорусскихъ пѣсень: »Ст. росѣйский Бандуристъ« Закревс.
Москв. 1861 г. »Этнографический Сборникъ« свящ. Шишацкаго Ильи-
ча 184. Черниговъ.

13

судба народа, его духовная личность. Извѣстно, что вся почти прошедшая исторія Малорусскаго Народа есть безпрерывный рядъ самыхъ грустныхъ событий въ общественномъ и частномъ быту націи. «Всѣ главныя звуковыя явленія въ пѣніи, говорить Гербертъ Сиенцеръ, имѣютъ чисто физіологическое основаніе» (см. ст. происхожденіе и дѣятельность музыки). Слѣдовательно напѣвъ, голосъ пѣсни, пѣніе, какъ продуктъ усиленія управляемыхъ психическими стимулами физіологическихъ отправленій въ организмѣ, въ обычнонномъ состояніи выражаемыхъ рѣчью; словомъ—голосъ пѣсни, говоримъ, больше всего выражаетъ извѣстное настроеніе человѣка, общества, народа, которому эта пѣсня принадлежить, и нѣтъazonія, что чѣмъ непосредственнѣе натура индивидуальнаго или колективнаго организма, т. е. чѣмъ менѣе развиты человѣкъ или общество, нація, чѣмъ, слѣдовательно, менѣе развита способность воли, сдерживающей порывы чувственныхъ физіологическихъ движеній, непосредственно стимулируемыхъ внѣшними и внутренними вліяніями, чѣмъ богаче при томъ чувство; тѣмъ върнѣе отражается, какъ въ зеркальѣ, въ народной пѣсни, между прочимъ, къ ея голосѣ — черты національнаго характера, историческая жизнь, судьбы народа, отношеніе къ сосѣдямъ и вліяніе на него послѣднихъ. Звукъ, по воззрѣнію реально философской доктрины англичанна Герберта Сиенцера, есть отраженное, мышечное движеніе, какъ и всякое другое движеніе, дѣйствіе. Въ напѣвѣ народной пѣсни певольно отразился характеръ, состояніе разныхъ моментовъ жизни народа. Въ силу этого обстоятельства звуковой мотивъ, голосъ пѣсни имѣть важное значеніе и для этнографіи, для исторіи; а потому желательно было бы, чтобы наши собиратели вмѣстѣ съ текстомъ собирали и голоса народныхъ пѣсень. Къ сожалѣнію, это во 1-хъ не всякому доступно; а во 2-хъ, если и доступно иному, то сопряжено съ большими затрудненіями.

Считаю не лишнимъ сказать нѣсколько словъ относительно настоящаго изданія:

1) Такъ какъ главный предметъ настоящаго изданія — музыка, голоса народныхъ пѣсень; то и въ постановкѣ текста я постоянно долженъ быть имѣть въ виду фонетическую сторону, и потому не могъ ограничиться существующими правописеніями, а долженъ быть кое-что измѣнить. Такъ, напр., для соблюденія главныхъ оттѣнковъ

14

въ произношеніи буквы и, я счелъ необходимымъ принять 3 рода буквы этой: 1) **ы** по выговору приближается къ э; — это и можно назвать широкимъ. 2) **и** — среднее: употребляется оно большею частію въ тѣхъ случаяхъ, гдѣ въ русскомъ стоитъ о; напр. въ словахъ: за нисъ (за носъ), ничъ (ночь), лизъ (лозъ), въ отличіе отъ сходныхъ иѣ сколько по выговору словъ, въ которыхъ должно быть употребляемо 3) **и** третьяго роду, именно і узкое (мягкимъ его не слѣдуетъ на зывать погому, что оно выговаривается тверже, напряженѣе, чѣмъ другія того же рода буквы), наприм. въ словахъ: занісъ (отнесъ), лізъ (лѣзъ), нічъ (ничего).

2) Это отличіе выговора 3-хъ родовъ буквы и рѣзче всего выражено въ говорѣ черкасско-звенигородскомъ, чичиринскомъ и прилежащихъ къ этимъ этнографическимъ территоріямъ мѣстностяхъ Полтавской губерніи. Хотя большая часть издаваемыхъ въ этомъ собраніи пѣсень собрана въ Бѣлоцерковщинѣ и Таращанскомъ уѣздѣ; но для соблюденія единства я долженъ былъ руководствоваться въ настоящемъ случаѣ выговоромъ Черкасско-Звенигородскимъ.

3) Ритмика куплетовъ пѣсень сдѣлана по ритму музыкальному, по ритму голоса пѣсень, хотя и не вездѣ.

4) Голосъ пѣкоторыхъ, особенно женскихъ пѣсень можетъ показаться написаннымъ въ очень высокомъ тонѣ, а особенно, напр. пѣсни 5-й. Но надобно замѣтить, что тонъ собранныхъ мною пѣсень большею частію взятъ изъ тѣхъ случаевъ дѣйствительности, когда пѣсня была пѣта, что называется, на всемъ ходу, когда понючіе безъ стѣсненія отводили душу пѣніемъ. Вт. этомъ послѣднемъ обстоятельствѣ заключается та дѣль, чтобы выдержать не только характеръ пѣсни, но и характеръ пѣнія пѣсни.

5) А для этого (скажу словами Галицкаго писателя) необходимо между прочимъ осуществленіе одного отдавна, впрочемъ, многими повторяемаго желанія, «абы собраніемъ и издаваніемъ малорусскихъ пѣсень преимущественно ино Русины самыи, чѣмъ едино доспѣти можно буде оной точности и исправности, якіи отъ сборниковъ пѣсенныхъ всегда, нынѣ же у насъ особливо требуются».
(Зоря Галицк. на 1860 р.)

6) Настоящее изданіе предполагается выпить вт. 6 выпускахъ слѣдующимъ образомъ: въ 1—3—выпускахъ будутъ помѣщены

15

чисто лирическія пѣсни; въ 4-мъ думы, псѣльмы, колядки и под., въ 5-мъ свадебныя пѣсни и въ 6-мъ варіанты голосовъ и текста и пѣсни безъ голосовъ.

7) Относительно принятаго въ настоящемъ случаѣ дѣленія пѣсень на: колыбельныя, мужскія, женскія и проч. надобно замѣтить, что оно сдѣлано по преимущественному ихъ употребленію въ тѣхъ или другихъ случаяхъ тѣми или другими лицами и пр.... Но слѣдуетъ упускать изъ виду того обстоятельства, что это дѣленіе пѣсень не имѣть абсолютно вѣрнаго основанія: женскія пѣсни не исключительно поются женщинами, — ихъ поютъ, хотя и очень рѣдко, и мужчины; а пѣсни мужскія женщины поютъ очень часто.

Гулакъ Артемовскій.

1868 года Апрѣля 30 дня.

Примѣчаніе относит. голосовъ пьесень. Знаки музыкальные, входящіе въ пѣсню случайно, а не состоящіе въ закладѣ, особенно: діэзы, бемоли и отказы, имѣютъ значеніе только для того такта, въ которомъ находятся. Forte (f.) и piano (p.) и под., если ихъ нужно продлить на послѣдующіе такты, замѣняются болѣе простымъ знакомъ.—

18

Не за великій часъ, за малу годыну 2.

Ой иде сынъ матері прохаты:

—Иды, нене, тепера до мене, 2.

Бо лыхая годына й у мене.

Теперъ въ мене лыхая годына, 2:

Вмерла жінка, зосталась дытіша.

Хочь бы, брате, й хата въ тебе горіла, 2.

Тобъ матері гасыть не пустыла.

## II.

### ПІСНІ ЖІНОЧІ:

#### а) пісні дівочі.

4.

Соловейку маленький, 2.

Въ тебе голосъ тоненький.

Защебечи ты мені, 2.

Бо я въ чужій стороні.

Ой я въ чужій стороні, 2.

Не ма роду при мені.

А ні роду—родыны, 2.

Ні вірноі дружины.

А ні неньки, ні отця, 2.

Та ні кому журѣтьця

А ні брата, ні сестры, 2.

Та ні кому провесты;

Мене бідну сироту 2.

У чужую сторону.

Ой знімусь я, полыну, 2.

Чи не знайду талану?

Усю гору ізийшла, 2.

А талану не знайшла.

Только знайшла долыну 2.

Матерыну могилу.

Ой стану я щебетать, 2.

Свою неньку розважать:

— Устань, нене, до мене, 2.

Порадь же ты якъ мене.

Що я буду робыты, 2.

Що ні въ чому ходыты.

—Ходы, доню, въ чімъ маішь 2.

Робы, доню, що знаішь

Зъ кимъ ты, доню, сюды йшла, 2.

Що ты мене тутъ знайшла?

Чи зъ хмарою, чи зъ дощемъ? 2.

Чи зъ быстрою водою?

— Ні зъ хмарою, ні зъ дощемъ, 2.

Ні зъ быстрою водою.

Ні зъ быстрою водою, 2.

А зъ лыхою долею.

21

«Ой джыгуне, джыгуне!
Який ты ледащо:
Ведуть тебе до двора,
Ты не знаішь, за що»!

»Тоді буду знаты,
Якъ будуть караты, —
Якъ на руки та на ноги
Кайды надіваты«.

«Що на ноги кайды,
На руки кайдята?
Ото жъ тобі, скурвый сыну,
Хороші дівчата»!

«Ой джыгуне, джыгуне,
Який ты ледащо:
Ведуть тебе до двора,
Ты не знаішь, за що»!

»Тоді буду знаты,
Якъ будуть караты,
Якъ на рукы, та на ногы
Цыпы надіваты«.

«Що на ногы цыны,
На руки чапыці?
Оце-жъ тобі, вражый сыну,
Чужі молодыці»!

Ой джыгунчикъ ишовъ,
Рябу плахту знайшовъ,

«Ой джыгуне, джыгуне,
Віддай мою плахту;
А я тобі заплачу
Горілоньки кварту».

8.

Тыхо, тыхо Дунай воду несе,
Аще тыхне дівка косу чеше.
Що начеше, то на Дунай несе:
«Плывы, косо, й у темный лугъ просто.»
«Плывы, косо, й у плынь за водою,
А я піду й у слідъ за тобою».
«Въ темнимъ лузі явіръ зелененький,
Підъ яворомъ коныкъ вороненький».
«Підъ яворомъ коныкъ вороненький,
На коныку козакъ молоденький».
«Сыдьть собі та въ гуслоньки грае;
Струна къ струні зтыха промовляе»:
— »Нема выну вдовыному сыну,
Що звівъ зъ-ума молоду дівчину».
»Зъ ума звівши, на коныка сіви:
«Прощай, прощай,— славы наробывши».

31

Чоботы, чоботы, ізъ бычка,
Чомъ діла не робыте, якъ дочка? *)

Яжъ думала, чоботы юхтові;

Ажъ то, бачу, чоботы шканові.

На річку йшла въ чоботяхъ скрыпалы,

А зъ річкы йшла, — чоботы хлыпалы.

На річку йшла въ чоботяхъ ізъ прачемъ;

А зъ річкы йшла въ чоботяхъ ізъ цячемъ.

Й ой повішу жъ чоботы на килокъ,

Сама піду молода й у танокъ.

26.

Жыла вдова на Подолі, 2

Та не мала счастя й долі.

Вісімъ вона сынивъ мала, 2

А девяту дочку Галю.

Сыны зрослы, въ розбіи пішлы, 2

Дочку Галю за міжъ дала.

Дала-жъ вона за купчыка, 2

За купчыка молодого.

За купчыка молодого, 2

За крамаря дорогого

Поіхалы краму браты, 2

Сталы въ степу ночуваты.

Наіхалы розбійныкы, 2

А Галыни все братікы.

Взялы купця, зарівалы, 2

А купчыху й ізвязалы.

А купчыху й ізвязалы, 2

Срібло й злото одибралы.

Срібло й злото одибралы, 2

Самы спаты політалы.

Полягалы й усі спаты, 2.

А меньший ставъ вартуваты.

Меньшій братікъ не всыпляе, 2

Зъ купчихою розмовляе:

»Чи ты зъ краю далекого? 2

Чи ты зъ роду багатого?«

«Ой я краю не далекого, 2

Ой я роду не багатого:

Тоі ўдовы, що на Подолі, 2

Що не мала счастя й долі.

»Встаньте, браты, не всыпляйте, 2

Та вже шваґра поховайте.

Та вже шваґра схороніте, ?

Сестрі рукы ров.вяжіте«.

Взялы шваґра, поховалы, 2

Галі руки розвязали.

Галі руки розвязалы, 2

Срібло й злото поверталы.

*) Привѣвъ: Чоботы, чоботы и пр. поется послѣ каждого куплета 25 пѣніи.
Послѣдній куплетъ поется быстрѣе прочихъ.

33

А вже-жъ тиі закаблукы
Набралыся лыха мукы.
Посылае мене маты
На музыки гуляты.
На музыки збіраюся,
Въ черевычки вбуваюся.
На музыках гуляла,
Черевычки порвала.

Иногда пародирую слѣд. образ.
Запряжу я свыню въ візъ,
Та поіду по рогізъ.
Запряжу я півня въ сані,
Та поіду до Оксаны.
Запряжу я курку въ дрожки,
Та поіду до Явдошки.

Запряжу я бугац,
Куды люди туды й я.

29.

Хусточко-жъ моя
Червоная!
Тебе мыльный давъ,
Бо мне сгодябає,
Коло теі та крыныченькы
Якъ зъ мною стоявъ.
Яжъ по хустоньці
Вынываю;
Шовкомъ, золотомъ
Мережаю;
Дрібненькымы слізоньками
Тай обливаюсь.
Ой я хустыну
Вынываю;
Зъ нею думкою
Розвовляю—
Все про того та козаченька,
Що я кохаю.

Хусточко-жъ моя
Вынвіданая!
Чи на тежъ тебе
Я выщывала,
Щобъ пєлюбу да немылому
Теперъ віддала.
Хусточко-жъ моя
Гаптованая!
Чи на тежъ бо я
Гаптовала,
Щобъ старому супротивному
Тебе чипіяла.
Хусточко-жъ моя
Безпасная!
Обітры моі
Ты слізонькы,
Що зъ очей моїхъ печуть карыхъ,
Якъ ті річкы.

Хусточко жъ моя;
Безтвланна я!
Ты закрый моі
Карі оченькы,
Якъ ляжу я въ демовынонську
Відъ любовонькы.

36

Ой не жаль мені та на батенька,
А якъ жаль мені та на матінку,—
Що женыла малолітьньего,
Малолітьньего, малосыльного.

Та взявъ жінку не до любові,
Не до любові, не до розмовы;
Ні білее та лыченько,
Ні чорніі бровы.

Ой якъ стоявъ я надъ греблею,
Та ізъ тою сухореброю;
Ліды кажутъ, я й самъ бачу,
Що марненько та літа трачу.

Хочъ млынѣ меле, вода реве,
А колысо не повернеця;
Очі карі не зміняця,
А серденько не прывернеця.

Чи я-жъ тобі не казала,
Якъ стояла підъ крыныцею?
Колы любывъ дівчіною,
Любы теперъ молодыцею.

Чи я тобі не казала,
Якъ стояла підъ повіткою:
Не йты було-бъ у Крымъ по сіль,
Бо застанешъ підъ наміткою.

Эй, на горі суныченькы,
Підъ горою полуныченькы;
Пішовъ мымый у Крымъ по сіль,
А мылая у черныченькы.

Не поволі я вчерніла,
Не думала посірыгатыся;
Не прыстае серце мое
Ізъ ишшымы женыхатыся.

Ой уполі дві тополі,
Одна къ другій похиляіця;
А въ козака дві дівчыны;
Дна въ другоі та пытатіця:
«Подружечко отволого,
Отвожи*) жывота мого!
Чи бу-лажъ ты на улыці?
Чи бачыла женыха мого»?.
«Ой якъ же я не бачыла,
Колы вечіръ зъ нымъ простояла?
Тебе пытавъ, тяжко здыхавъ:
Чомъ мылая не выходила»?

,,Ой дамъ тобі, подружечко;
На рукава полотенечка;
Не стій, не стій зъ моімъ мылымъ,
Та не сушы мого сердечка,,,

«Догулялась зъ твоімъ мылымъ:
Такы-жъ бо зъ нымъ нагулялася,
Що хотіла, те й зробыла,-
Такы зъ нёго насміялася».

,,Водай тобі, подруженько,
Та выілы звірі очі,
Що ты мого мыленького
Продержала та до півночі,,,

«Якъ була я въ свого бятька,
Та въ своеі та паніматкы,
Ой не знала тамъ ніколы,
Що то въ світі за недостаткы,,,

,,Ой теперъ я зосталася,
Поганою господынею;
Не разъ, не два спать лягала
За сухою, за скорыною,»

*) Вѣроятно,— стволожи—отговори, облегчи, утиші.

40

»Отамане нашъ!
Не дбаішъ за насъ;
Бо бачъ наше товарыство
Якъ розгордіяшъ«?
„Чи не страмъ тобі
Покыдаты насъ?
И по застумахъ сёго ліса
Блукаты безъ насъ“?.
„Поглянь, отаманъ,
Вже світъ настае;
Уже-жъ наше товарыство
Коней сідлае“.

»Нехай сідлають,
Богъ помагае;
Та вже шось мою та голивоньку
Хміль розбірає«.

»Ой помру-жъ я, помру,
Не зажывъ славш;
Бо не мае мені та долі буты
Батькомъ надъ вамы.
Мою душу вже
Лыхо въ пекло тне;
Бо маю я зраду та відъ мылоі,
Дідько серце рве..

40.

Ой підъ лісомъ та підъ Лебедыномъ 2.
Курылася дориженька дымомъ
Ой тамъ козаченько нудыть, 2.
Підъ нямь сывый коныченько будыть.
„Хиба тобі, мій коню, я тяжкый? 2.
Чи я жъ тобі, вороненкий, важкый?
Чи я жъ тобі, вороненький, важкий 2
А чи моя та ясная збруя?
А чи моя та ясная збруя? 2.
А чи здобыченька моя?“
«Ой те мені, мій пане, не жалько,
Що ты будешъ пыты та гуляты.
А жаль мене ттого буде браты, 2.
Якъ я буду на слытьі стояты.

41.

»Ой ковалю!
Ой ковалю тай коваленьку
Чомъ не встаешъ
Рано пораненьку«?

„Чомъ не встаешь.
Чомъ не встаешь рано пораненьку,
Чомъ не куешъ
Стыха помаленьку“?

41

,,Чи ты свого,
Чи ты свого заліза не мішь“?

Чи своеі

Челяді жалішь?

»Ой я свое,

Ой я свое та залізо мію.

Тікы челядь

Свю я жалію«.

Ой зъ за горы,

Ой зъ на горы вітеръ повівае;

А коваля

Журба обнімае.

А коваля,

А коваля журба обнімае,

Що у его

Дружы не мае.

Тікы въ ёго,

Тікы е въ ёго дочка Катерына, Дощовую хмару».

«Позалівай,

Позалівай стеккы та доріжкы,

Щобъ къ колодязю

Люды не ходыло».

«Щобъ къ колодязю,

Щобъ къ колодязю люды не ходыло,

Мале дытя

Тай не разбудыло».

Тай та ёму
Славы народыла.

Породыла,
Породыла маленького сына

Въ колодязі,
Взяла й затопыла

Въ колодязі,
Въ колодязі взяла й затопыла

Тычыною

Тычыною тай прыстромыла.

Тычиною

Тычыною тай прыстромыла,
Сама стала

Зъ вітромъ говорыла:

«Повій, вітре,
Новій, вітре зъ холодного яру!

Та нахены

42.

Ой я зъ роду чумакую.

На гору йду, не бычую. 2

На гору йду не бычую,

А зъ горы йду не гальмую. 2

По рівному поганню,

До шынкарки прывертаю 2

»Шынкарочка молодая,

Усыпъ меду и вына«. 2

«Ой я тебе добре знаю,
На сто рублівъ повіряю. 2

«На сто рублівъ повіряю,
А на двісті прысчытаю. 2

48

Росла, росла
Трава шовковая,
Гей, та вже ей похылилась;
Ждала, ждала
Козака дівчына,
Та вже й зажурылась.
Хылітеся,
Вы густиі лозы,
Гей, звідкіль вітеръ віе;
Дывітеся,
Моі карі очі,
Звідкіль мылый іде.

Хылылася,
Та густиі лозы,
Гей, та вже й пересталы,
Дывылыся
Моі карі очі,
Тай плакаты сталы.
Ой загувъ, та загувъ
Сызый голубонько.
Гей, сыдя на тычыні:
Охъ, охъ, охъ, охъ, охъ!
Плаче козаченько
По своїй дівчыні.

52.

Скажы мені правду, мій добрый козаче,
Що діяты серцю, якъ серце болыть?
Якъ важно застогне, якъ гірко заплаче,
И дуже въ нещасті воно защемыть?
Якъ горе, мовъ теренъ, всю душу поколе?
Колы відцуралысь відъ тебе й усі?
И ты, якъ сухее перекатыполе,
Не знаішь куды тебе вітеръ несе?
►Э, ні, — скажешъ мовчкы, — скосывшы былыну,
Хочъ рано и вечіръ водою полый,
Не зазеленіе; кохай сыротыну,
А матіръ и батька не бачыты ій<.
Оттакъ и на світі: хто рано почуе,
Якъ серце застогне, якъ серце зітхне,
Той рано заплаче; а доля шуткуе:
Помане, помане, тай геть полыне.
А можна жъ утерпіть, якъ лиснее сонце
Былісне и засяе для мыру всёго,
Ні гляне до тебе въ убоге віконце?
Осліпнешъ, а дывысься усе на нёго. (Чужбинскій)

30

Ой сама лстану
Рано ранинька,
А цябѣ въбужку
Паранѣй сябѣ.
Якъ уставъ жа милый,
Ажъ-но свѣтъ бѣлый.
Вси салдацики
У страю стаяць.
Вси салдацики
У страю стаяць.
Переписчики
Переписуюць.

Самъ палковничакъ
На кани сядзиць.
Майго милаго
Скроль строй вядуць:
> Биць мнѣ, молойцу,
Дай убитаму,
И каню мойму
Застрелятаму <
> Ты празводница,
Красна дзѣвица.
Празвини мяне
Добра молойца <!

55.

Туманъ, туманъ на синяму морю
Туманъ налягая 2.
За туманамъ жаркага сонца,
Совняйка ня видна. 2.
Тольки жъ видна зятенаго дуба,
Дуба вирхавина, 2.
Падъ каторымъ красная дзѣвка
Съ малайцомъ стаяла. 2.
Й ана яму тайнѣя рѣчи
Да все гаварила: 2.
„Ни жанися ты, вдалый малойчикъ,
Хаць адзинъ гадочицъ; 2.
Падрасту я, красная дзявчонка,
Хоць на дзинъ варшочикъ.“ 2.
Ни паслухався вдалой малойчикъ, -
Узявъ, ажанився; 2.
Ни взявъ же, ёпъ красныя дзявчонки,
А узявъ вдавицу.