10

тать сдѣлать для меня въ этомъ правилѣ исключеніе, и
вышла.

— Кто эта лэди? спросилъ я у развязнаго нумерна-
го, закуривавшаго въ это время сигару.

— Экономка. Она чистую блузу принесла.

Я поинтересовался было узнать о владѣтельницѣ этой
блузы, но онъ, заслышавъ чей-то женскій зовъ, торо-
ниливо вышелъ изъ комнаты, оставивъ меня на этотъ
счетъ въ прежнемъ недоразумѣніи. Черезъ нѣсколько
минутъ мальчикъ, въ сопровожденіи очаровательно-улы-
бающейся экономки, принесъ мнѣ подносъ съ чаемъ
и закусками, а самъ удалился. Лэди осталась со мною
одна, и я, разсказавъ ей, какъ попалъ въ эту гостин-
ницу, спросилъ о тетушкѣ мистера Морица, и дѣйстви-
тельно-ли послѣдній ежедневно здѣсь бываетъ. Только
что она усѣлась на край кровати и открыла ротъ отвѣ-
чать мнѣ, какъ стрѣлой влетѣлъ къ намъ самъ мистеръ
Морицъ совершеннымъ джентльменомъ, раздушенный, и
прямо въ объятія ко мнѣ.

— Ба, дроги колега! Не правда-ли, какъ здѣсь все
мило? — При этомъ онъ ловко подскочилъ къ лэди и звυ-
чно поцѣловалъ ей руку; она вышла, а милый докторъ
скороговоркой продолжалъ: «Моя постоянная квартира
не въ порядкѣ еще, и я тоже поседюсь здѣсь, вотъ ря-
домъ съ вами, намъ будетъ хорошо; здѣсь внизу моя
тетушка живетъ, а голосъ-то, голосъ у ней!...

— Но куда вы скрылись съ парохода? перебиль я его.

— Оставался на «Queen», — дѣла тамъ были... До
свиданія... А неправда-ли, какая миленькая комната, и
какъ дешево: со столомъ всего 3¼ доллара въ день...
До свиданія, бѣгу къ тетушкѣ... Я познакомлю васъ съ
нею, а голосъ-то, голосъ у ней!... уже на бѣгу догова-
ривалъ Морицъ, близкому сосѣдству котораго я сердеч-

11

но радовался: безъ него вѣдь трудно будетъ мнѣ въ
Нью-Иоркѣ.

Уже вечерѣетъ, а Морица нѣтъ; онъ вѣрно теперь
упивается голосомъ своей тетушки тамъ внизу, откуда
до меня доходятъ звуки очаровательнаго пѣнія подъ
акомпаниментъ фортепьяно; вѣроятно тетушка мистера
Морица такъ же обворожительна, какъ и ея голосъ; нуж-
но познакомиться съ нею. Одѣшлись, я спустился внизъ,
да не въ ту дверь попалъ п пошелъ одиноко шататься;
по улицамъ прохожихъ мало: отъ дневной бѣготни и ра-
боты—всѣ по домамъ, по трактирамъ отдыхаютъ, или
за газетою сидятъ; тускло мерцаетъ газъ въ фонаряхъ,
въ воздухѣ тишь да ласкающая прохлада навѣваетъ нѣ-
гу, отдыхъ; я вернулся домой и, не дождавшись очаро-
ваннаго тетушкой milаго Морица, сладко уснулъ.

7-го августа. Мистеръ Морицъ не солгалъ; я слы-
шу въ сосѣдней комнатѣ храпъ его; онъ дѣйствительно
въ эту ночь поселился здѣсь, въ сосѣдствѣ со мною.
Кстати дверь его нумера отворена и я заглянулъ туда.
Какой счастливецъ! Сколько свѣтлыхъ надеждъ озаряютъ
сорокалетнее поблекшее лицо его, украшенное безпоря-
дочно раскинутыми, жидкими волосами, измѣннически
разоблачающими лоснящуюся плѣшь головы его! II какъ
не завидовать ему, обладателю восхитительной тетушки,
съ соловьинымъ голоскомъ и съ искрящимися сорока
тысячами долларовъ золота?

Однако-жь, пора одѣваться и будить блаженнаго дру-
га моего: онъ вчера обѣщалъ сопутствовать мнѣ въ мо-
ихъ прогулкахъ по городу.

Звоню, кричу нумернаго; нѣтъ, никто не является...

Ну, ужъ прислуга въ американскихъ гостинницахъ!
звони хоть цѣлый день, не дозвовешься; нужно спускать-
ся внизъ въ контору и тамъ просить, чтобъ къ вамъ

12

прислали слугу, а электрическіе звонки понадѣланы вездѣ

— Что вы хотите? спросилъ вошедшій, уже знакомый намъ мальчикъ-слуга, и усѣлся на стулъ.

— Принесите мнѣ горячей водки.

— Вода и горячая, и холодная здѣсь. И онъ подошелъ къ двумъ кранамъ, расположеннымъ въ углу комнаты, надъ мраморнымъ тазомъ, и пустилъ изъ нихъ воду. Вчера я не имѣлъ надобности умываться, и хотя видѣлъ эти краны, но не подозрѣвалъ присутствія здѣсь горячей воды, а потому теперь былъ пріятно удивленъ.

— Уберите эту женскую блузу; она уже другой день валяется у меня на постели.

— Вы хотите принять ванну? не разслышавъ или не понавъ меня, спросилъ нумерной.

— Развѣ здѣсь есть ванны?

— Да, въ комнатѣ визави вашей. Раздѣньтесь, надѣньте вашу блузу и я вамъ покажу ванну. II онъ подсунулъ мнѣ ту самую женскую блузу, которая такъ долго приводила меня въ недоумѣніе и давала пищу воображенію...

— Теперь я не приму ванны, а вы только укажите мнѣ ее. И мальчикъ повелъ меня въ комнату, расположенную наискось моего нумера, — отворилъ дверь, и пустилъ изъ крановъ воду въ мраморную ванну.

— Можете купаться, когда захотите.

— Гдѣ-жъ здѣсь раздѣваться? Скамеекъ вѣдь нѣтъ?

— Раздѣвайтесь у себя въ комнатѣ, а сюда приходите въ блузѣ.

— Вокругъ всѣ нумера заняты исключительно однѣми дамами; неловко же мнѣ ходить по корридору въ блузѣ.

— Ничего, дамы тоже такъ ходятъ.

Такъ вотъ почему вы не дозовветесь прислуги; ей ничего дѣлать у васъ; утромъ вамъ почистятъ сапоги, убе-

13

рутъ постель, а остальное все у васъ подъ руками и
вы должны обходиться безъ помощи прислуги. Обѣдать
тоже не заведено носить по нумерамъ; вы, по прави-
ламъ гостинницы, въ извѣстные часы спускаетесь въ об-
щую столовую, и старайтесь не прозвать эти часы,
наче ничего не получите, хотя вдвойнѣ платите: не
въ урочный часъ дня не будутъ раскладывать огня для
васъ, а между тѣмъ условленную сумму за столъ вы все
таки должны заплатить.

Окончивъ свой туалетъ, я принялся за мистера Мо-
рица, сладкіе зѣвки котораго извѣстили меня о его про-
бужденіи.

— Вставайте, уже 10 часовъ, пора къ консулу.

— Сейчасъ, сейчасъ... А слышали, какъ поетъ-то?..
И какъ богата! Сорокъ тысячъ въ банкѣ. Я васъ сего-
дня познакомлю съ нею: тетушка у меня добрая и...
она вамъ понравится.

— Да вы кажется неравнодушны къ ней, ухаживаете...
Что она молода? хороша?

— Ну что тамъ молодость!.. Ни то, ни другое, а какъ
себѣ... но за то добра и поетъ-то какъ!.. Во всемъ Нью-
Йоркѣ она первая пѣвица, да и въ Европѣ не найдется
такихъ; а главное—сорокъ тысячъ долларовъ; поймите,
сорокъ тысячъ золотомъ, а по курсу... И опять тревож-
ная дума тѣнью легла на отцѣ, тѣшее лицо благоразум-
наго племянника.

Большихъ усилій стоило мнѣ, чтобы принарядившійся
уже мистеръ Морицъ ровно въ 11 часовъ утра вышелъ
со мною въ городъ, по направленію къ конторѣ рус-
скаго генеральнаго консула въ Нью-Йоркѣ, барона
Остенъ Сакена.

Солнце жгло чувствительно, и Морицъ, замѣтивъ, что

14

зонтикъ у меня играетъ роль палки, не преминулъ щегольнуть практичностью американца.

— Зонтикъ изобрѣтенъ отъ дождя и солнца; вы не пользуетесь имъ, дайте его мнѣ. Но не долго и онъ пользовался имъ: мы сѣли въ омнибусъ, и черезъ полчаса уже входили въ контору русскаго консула; насъ встрѣтилъ служащій при консульствѣ чиновникъ, говорящій на многихъ языкахъ, но ни слова непонимающій по русски, и объявилъ, что баронъ въ отсутствіи, въ Вашингтонѣ по дѣламъ. Мистеръ Морицъ, не снимая шляпы съ головы, подражать чему я по врожденной русской скромности стѣснился, такъ гладко и дружески разговорился съ чиновникомъ, что можно было бы подумать, будто онъ уже десятки лѣтъ знакомъ съ нимъ, и вотъ—вотъ въ порывѣ пріятельской нѣжности похлопаетъ чиновника по брюшку, но обошлось безъ дружескихъ изліяній. Вписавъ свой адресъ въ книгу, я потопоропилъ Морица домой.

— Какъ же это вы, докторъ, съ такимъ непочтеніемъ относитесь къ присутственному мѣсту, шляпы не сняли, когда тамъ виситъ портретъ монарха? Въ Европѣ бы за это васъ у-у-какъ!.. замѣтилъ я ему дорогой.

— Ну это у васъ, а здѣсь республика свободныхъ людей, и у президента неснимающихъ шляпъ...

Доктору Морицу вздалось посѣтить своихъ кlieнтовъ, и тѣмъ заявить, что онъ опять готовъ къ ихъ услугамъ; по этому поводу побывали мы въ разныхъ подвалахъ и вообще скромныхъ квартирахъ, гдѣ бѣдные обыватели ихъ радушно встрѣчали своего доктора и угощали насъ пивомъ и виномъ...

Я торопился домой заняться корреспонденціей, а Морицъ намѣревался еще посѣтить многія семейства, а

["15", "потому мнѣ пришлось уже безъ помощи его добраться до гостиницы.", "Передъ обѣдомъ онъ зашелъ ко мнѣ и заявилъ о намѣреніи своемъ немедленно же познакомить меня съ своей тетушкою, такъ какъ обѣдать мы будемъ за однимъ столомъ.", "Мы спустились внизъ въ столовую залу, где я наткнулся на коротенькую, расплывшуюся сверху до низу лэди, съ отпечаткомъ четырехъ десятковъ лѣтъ на лицѣ, съ желтою шалью на плечахъ и въ чепчикѣ яркихъ цвѣтовъ на полинялой головѣ.", "— Милая тетушка, вотъ, рекомендую... проговорилъ ей Морицъ, указывая глазами на меня.", "— Такъ вотъ она, тетушка пѣвунья?! невольно промелькнуло у меня въ головѣ, и я пожалъ поданную ею мнѣ руку.", "— Мое милое дитя, обратилась она къ племяннику; — возьмите меня подъ руку и пойдемте обѣдать. — Мистеръ Морицъ покорно и торжественно повелъ ее по залѣ, где уже обѣдало за маленькими столами съ десятокъ лэди и джентльменовъ; я же, печальный, побрелъ за ними вслѣдъ; не было ли это предчувствіе пытки — вечерней прогулки втроемъ?..", "Тетушка мистера Морица обладаетъ счастливымъ апепетитомъ, необыкновенною эластичностью языка и черезъ край уже сграстною натурою, о чемъ говорятъ ея огненные взгляды, безпрерывно обжигающіе мистера Морица; и замѣтьте притомъ, все это мирится между собою; одно другому не мѣшаетъ, и то, и это, и третьеѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣ

16

качествамъ. (По сегодняшнему курсу 1 долларъ золота стоит 1 руб. 60 коп. сер.).

Послѣ обѣда, на любезное приглашеніе тетушки мистера Морица посѣтить ее, я отговорился—не помню чѣмъ, — но, увы! тягостное предчувствіе не обмануло меня: какъ только сумерки смѣнили день,—неумолимый мистеръ Морицъ настоятельно потребалъ отъ меня сопровождать его тетушку на прогулку, и я—сопровождалъ... О, вы не знаете, чтō значитъ сопровождать на вечернюю прогулку тутушку мистера Морица!.. Покорно несъ я крестъ свой, но—признаюсь, какъ только стемнѣло, въ первый переулокъ скользнулъ...

Поздно вернулся мистеръ Морицъ отъ голосистой тетушки, и слегка упрекнулъ меня за «неджентльменскую» выходку, но я его успокоилъ резонно: «Вѣдь города я не знаю, зазѣвался, да въ темнотѣ и потерялъ васъ изъ виду, достойнѣйшій докторъ...» А между тѣмъ, докторъ тревожно щупалъ свою плѣшь: «Вотъ еслибъ этого не было,—ничего бы себѣ —вѣдь я еще молодъ.»

— Да вы-бы мазью смазывали.

— Шробовалъ,—ничего не помогаетъ.

— Ну, спокойной ночи.

— Спокойной ночи! и мистеръ Морицъ надѣлъ шляпу.

— Куда-же вы?

— Къ тетушкѣ.

— Да уже часъ ночи.

— Ничего—она поздно ложится.

— Ну, съ Богомъ—счастливецъ.

— А вѣдь поетъ-то какъ?—да при томъ 40 тысячъ... уже слышалось за дверьми.

Черезъ пѣсколько минутъ раздалось пѣніе тетушки, пѣніе страстное, — и долго, долго оно лилось и—вдругъ замолк-

17

ло. Морицъ эту ночь не ночевалъ, а я, засыпая думалъ, какъ мало нужно для счастья Морицовъ!..

8-го августа.—Сегодня предстоитъ мнѣ много хлопотъ, нужно отправить письма въ Россию,— осмотрѣть достопримѣчательности столицы свободы, и озаботиться о дальнѣйшей моей поѣздкѣ туда; туда, куда, такъ заманчиво влечетъ довѣрчивое воображеніе не мало разнаго люда,— въ царство золота, въ Калифорнію и къ мормонамъ.

Въ 10 ч. утра, въ дверяхъ показалась припомяненная плѣшивая голова мистера Морица, который, суетливо отряхивая пылинки съ сюртука и самодовольно поглаживая свои, далеко не изящныя баки, торопилъ меня поскорѣе одѣваться. «Тетушка ждетъ насъ внизу; у нея сегодня урокъ пѣнія и я объщалъ за себя и за васъ проводить ее».

— Какъ вамъ не надоѣстъ постоянно ухаживать за тетушкою,— отвѣчалъ я, спѣша окончить туалетъ мой; — вѣдь она вамъ въ матери годится.

— Нельзя иначе: сорокъ тысячъ долларовъ золотомъ— поймите:— золотомъ 40 тысячъ у ней лежить въ банкѣ!..

Противъ такого сильнаго аргумента оставалось только тайкомъ улыбнуться, и мы торопливо собѣжали внизъ, гдѣ поджидала насъ тетушка мистера Морица. Тетушка мистера Морица хоть стара, тучна и безобразна, но голосъ у нея дѣйствительно чудный; уроки и воскресное пѣніе въ костелахъ приноситъ тетушкѣ ежемѣсячно 400 долларовъ (700 р. с.), такъ что она живетъ здѣсь въ гостиницѣ съ большимъ комфортомъ, не трогая процентовъ съ капитала. При всемъ томъ, тетушка мистера Морица для меня невыносима, въ особенности послѣ вчерашней вечерней прогулки втроемъ. Вечеръ былъ тякой чудесный, луна такъ обаятельно ласкала трепещущее

2

18

сердечко старой лэди, что она не въ силах щодъ нести мукъ страстной любви къ своему «маленькому дитяти», солидному мистеру Морицу, и вотъ ея масляные глазки съузились, физиономія приняла неприличный видъ, она крѣпко прильнула къ плечу доктора и пошла, пошла городить... то бишь—изливать на него огненный потокъ своей страсти... Былъ чудный вечеръ; нѣжно лила луна свой серебристый свѣтъ въ прозрачный воздухъ и освѣщала взору мистера Морица, въ тысячахъ радующихъ цвѣтовъ, 40 тысячъ долларовъ тетушки его. Однако, какъ обаятельно дѣйствуетъ лунный вечеръ на несельсьмъ еще износившееся сердце мистера: онъ наклоняетъ голову въ сторону тетушки, жадно пьетъ ея страстную рѣчь и клянется во взаимности... А я совершенно забыть! Два часа тягостнаго положенія невольнаго зрителя шалостей обезумѣвшей старухи и жаднаго нѣмца! Неужели и теперь ждетъ меня эта пытка?—я не на шутку перепугался, но нечего дѣлать: это шло въ счетъ платы за услуги мистера Морица.

— Зайдемте въ почтовую контору отдать вотъ эти пакеты,— отнесся я къ спутникамъ своимъ. Они согласились и мы вошли черезъ телеграфное отдѣленіе въ контору, за рѣшеткою которой кропотливо возился надъ какимъ-то вычисленіемъ старпчекъ-почтмейстеръ въ туфляхъ и безъ сюртука. Я подалъ ему пакеты, адресованные въ Одессу и просилъ ихъ отправить застрахованными; это потребовы въ разныхъ формальностей на цѣлыхъ полтора часа, та «руглое туловище тетушки мистера Морица оттѣмъ начало поминутно перекатываться изъ конторы на улицу и обратно, наконецъ горячая натура не выдержала: «Я иду одна, дитя мое, если ты сейчасъ-же не пойдешь со мною»! обратилась она раздражительно къ Морицу. Бѣдный мистеръ! Посмотри-

19

те, какая мука изобразилась на его лицѣ! И неудивительно; его положеніе чрезвычайно затруднительно: съ одной стороны, хоть и отдаленная, но радуга 40 тысячъ, съ другой—вотъ, вотъ близкія, черезъ какія нибудь четверть часа, и сигары, и пиво, и пр. и пр.

— За отправку пакетовъ страховыми, слѣдуетъ отъ васъ 5 долларовъ, 64 цента, — обратился къ намъ почтмейстеръ; я заплатилъ, а мистеръ Морицъ просіялъ; тетушка торопливо засѣменила къ омнибусу, мы за нею и усѣлись вмѣстѣ. Кондукторъ подошелъ къ тетушкѣ за деньгами, та показала глазами на племянника, а тотъ на меня и вотъ уже въ третій разъ я поставленъ любезностью доктора въ то непріятное положеніе, когда вынужденъ платить не только за него, но и за его тетушекъ!

На улицѣ «Broadway» мы слѣзли съ омнибуса, тетушка, хвала богамъ, вошла въ ближайшій домъ, а мы съ мистеромъ Морицомъ побрели куда глаза глядятъ.

— Посмотрите, посмотрите на эту улицу! Что за дома, что за богатство магазиновъ! И вѣдь эта улица тянется на 8 миль! Но я не раздѣлялъ патріотическаго восторга мистера Морица; и дѣйствительно, какъ Нью-Йоркъ, такъ и самая богатая улица его «Broadway», далеко уступаютъ своею внѣшностью европейскимъ столицамъ, съ ихъ блестящими главными улицами; но за то здѣсь внутри домовъ вы найдете американскій комфортъ, какъ у капиталиста, такъ и у рабочаго, комфортъ, мало знакомый европейцу; такъ точно и во всѣхъ другихъ отношеніяхъ американецъ не обращаетъ большаго вниманія на внѣшность, на форму, лишь-бы сущность была хороша, удовлетворяла бы его. Впрочемъ, есть много зданій, выдающихся грандіозностью и изяществомъ своей архитектуры; есть даже цѣлыя улицы, какъ напри-

20

мѣръ улица № 34—буквально застроенные одними только громадными дворцами, между которыми красуются боргатѣйшіе изъ бѣлаго мрамора: это жилища нью-іорскихъ аристократовъ капитала.

— Къ чему это пронумерованы газовые фонари? — спросилъ я Морица.

— На каждомъ угловомъ фонарѣ — объяснялъ мнѣ онъ — выставленъ нумеръ улицы и переулка для того, чтобъ вы могли, не только днемъ, но и ночью, не только и для пѣшкомъ, но и черезъ окно омнибуса отыскать нужную вамъ улицу; дома также пронумерованы и вы можете обойтись безъ посторонней помощи въ вашихъ поискахъ по адресу, кого вамъ нужно.

— Да, во всемъ видѣніи вашъ здравый, практическій умъ, несдерживаемый пеленками заботливой опеки! — польстилъ я американскому нѣмцу.

— Ну да, ну да!... Ну, посмотрите на наши улицы; гдѣ вы въ Европѣ найдте такое множество желѣзно-конныхъ дорогъ, по которымъ днемъ черезъ каждыя 5 минутъ, а ночью черезъ полчаса ходать омнибусы, въ которыхъ вы ёдете 7—8 верстъ, за какіе нибудь 6 ценТОВЪ?

— Однако ваши желѣзно-конные дороги, совершенно вытѣснивъ извощиковъ, принесли тѣмъ большое неудобство, вотъ хоть-бы для меня въ настоящую минуту: я усталъ, а въ этихъ переулкахъ нѣть омнибусовъ; будь извощикъ—мы бы поѣхали.

— И теперь есть кочи (кареты), но они, какъ вытѣсненные, очень дороги: одинъ конецъ стоить 1¹/₂ и больше доллара; между тѣмъ, какъ вы за 1 долларъ въ омнибусахъ можете изрѣзать городъ по всемъ направлѣніямъ, на что вамъ не хватитъ дня; нечего, значитъ, и сожалѣть о дорогихъ покойникахъ!... А вотъ, полю-

21

буйтесь-ка этимъ стариннымъ кладбищемъ, гдѣ зарыты бойцы за свободу и основатели нашей юной республики!

Мы остановились передъ стариннымъ кладбищемъ, расположеннымъ у «Broadway» въ серединѣ города; его надгробныя плиты и намятники, украшенные тѣнистыми деревьями и клумбами цвѣтовъ заканчиваются 1800 годомъ, послѣ котораго Нью-Йоркъ началъ быстро разростаться во всѣ стороны.

— Пойдемъ теперь на Гринвичъ: тамъ увидите американскую диковинку!

— Что это за диковинка?

— По улицѣ Гринвичъ къ заливу построена воздушная желѣзная дорога, которая идетъ на одной высотѣ съ крышами высокихъ домовъ.

— Почему-жь вы ее называете воздушною?

— Потому что она проходитъ очень высоко, а утверждена только на одиночныхъ желѣзныхъ столбахъ; да вотъ и она: любуйтесь.

И я любовался, съ нѣмымъ удивлениемъ, на это замѣчательное по смѣлости мысли произведеніе современного американца!

Улицы, уже изрѣзанныя многими путами желѣзно-конныхъ дорогъ и громадныя сооруженія по набережной не дали возможности провести по нимъ паровую дорогу, понадобившуюся для соединенія нѣкоторыхъ пунктовъ залива и рѣки Гудзона; и вотъ всепреодолѣвающій американецъ проводить желѣзный путь по воздуху, на одиночныхъ желѣзныхъ столбахъ громадной высоты, равняющейся высотѣ трехъ - четырехъ этажныхъ домовъ!...

Я видѣлъ на этомъ воздушномъ пути рабочіе вагоны

22

и замѣчалъ по поводу ихъ ироническія улыбки нѣкото-
рыхъ прохожихъ:

— Ёду, ёду, да внизъ головой полечу! — буркнетъ
подъ носъ себѣ грубый нѣмецъ.

— О, jes, jes! (о, конечно — да!..) поддерживаетъ
его невѣжественный ирландецъ.

Но это судъ самаго низшаго слоя американскаго на-
селенія; сколько-же нибудь развитый гражданинъ съ
гордостью любуется этимъ смѣлымъ сооруженіемъ, а
мистеръ Морицъ приходитъ въ такой патріотическій
экстазъ, что клянется передъ мною и не въ такихъ еще
диковинахъ близкаго будущаго Америки.

— Пріѣзжайте-ка къ намъ черезъ два года и вы уви-
дите поѣзды по воздуху безъ всякихъ подпорокъ!

— А скоро-ли откроется правильное движеніе по
этому пути?

— Да дорога совсѣмъ готова, пробный поѣздъ уже
былъ; подождите недѣлю, другую здѣсь и прокатитесь
надъ крышами Гринвича; а видъ-то, видъ какой от-
туда! — восклицаетъ восторженно мистеръ Морицъ.

— Однако, уже время намъ отправиться въ агент-
ства желѣзныхъ дорогъ и пароходовъ, узнать—какимъ
путемъ удобнѣе ёхать мнѣ въ Калифорнію: на пароходѣ
или по желѣзной дорогѣ? Пойдемте же, достойнѣйшій
докторъ!

— Хорошо, хорошо: пдемъ; но только зайдемъ на
минутку воńъ туда, пива выпить; тамъ мы можемъ на-
ткнуться на агентовъ разныхъ компаний и добыть отъ
нихъ свѣдѣнія, не безполезныя вамъ!

— Имѣйте въ виду, что я хочу ёхать тѣмъ пу-
темъ, который будетъ дешевле; вѣдь изъ Калифорніи я
намѣренъ вернуться въ Россию черезъ Китай и Японію,
а у меня только 60 фунтовъ стерлинговъ.

23

— Все обдѣлаемъ, не безпокойтесь; будете и въ Китай, и вернетесь еще въ Японію. Зайдемъ сюда купить сигаръ, а потомъ напьемся пива.

Мистеръ Морицъ любить хорошія сигары, и выкуриваетъ ихъ въ день не меньше десятка, что для меня очень чувствительно, если взять въ разсчетъ Китай и Японію; я ему намекнулъ, что сигара въ 10 центовъ очень и очень хороша, на что онъ мнѣ категорически возразилъ: «15 центовъ больше десяти, а слѣдовательно и сигара этого достоинства лучше десятицентовой; впрочемъ иныхъ я и не курю.»

Зашли въ пивную залу, наполненную посвѣтителями нѣмецкаго происхожденія; за прилавкомъ виднѣлись разные прохладительные напитки, вина и закуски, покрытые густыми облаками табачнаго дыма, какъ и шумная толпа полупьяныхъ любителей пива, которое здѣсь пе уступаетъ знаменитому «вѣнскому». Мистеръ Морицъ дружески поздоровался стъ хозяиномъ и нѣкоторыми посвѣтителями, своими паціентами; по праву блюстителя ихъ здравія, кого пощелкалъ по солидному брюху, кого потрепалъ по щекѣ, а этого погладилъ по бородкѣ. Вообще мистеръ Морицъ очень хорошій человѣкъ и любить пиво такъ же страстно, какъ сигары и тетушкины золотыя достоинства.

— Здѣсь нѣтъ агентовъ, вѣрно они въ другой пивной. Заплатите 40 центовъ и пойдемте.

Въ другой пивной тоже не оказалось агентовъ, зато было славное, холодное пиво и много паціентовъ мистера Морица, который и то, и другихъ не оставилъ безъ любезнаго вниманія. За то мнѣ опять пришлось облегчиться на 40 центовъ. Такъ какъ мистеръ Морицъ былъ въ ударѣ, то долго я прошлялся съ нимъ по разнымъ нѣмецкимъ

24

и нен̧мецкимъ трактирамъ и его паціентамъ, что совершенно измучило меня.

— Агентовъ что-то не видно здѣсь; пойдемте же въ контору, я не въ силахъ больше шляться по пивнымъ! — уговаривалъ я Морица.

— Ну, идемъ, идемъ: честное слово, теперь прямо въ агентства поведу васъ! А что вы устали —это вздоръ, это здорово; посмотрите на меня: я по цѣлымъ днямъ бѣгаю по своимъ паціентамъ и никогда не устаю. Американцы цѣлый день на ногахъ, оттого и бодры и здоровы, а вы тамъ въ Европѣ насиживаете себѣ геморои и разслабляете организмъ сидячею жизнью!.... Посмотрите-ка на-право, на верхъ; какъ эфектна эта работающая фигура негра!

Я взглянулъ на большую фабрику, къ стѣнѣ которой наверху былъ придѣланъ балкончикъ, гдѣ негръ, то на-клоняясь внизъ, то выпрямляясь, съ правильнымъ тем-помъ двигалъ рукойтку машпны. Этотъ негръ—металли-ческая фигура, такъ натурально сдѣланная, что вводитъ васъ въ заблужденіе: вы принимаете ее за живаго человѣка.

— Что тамъ за толпа тѣснится у окна? отнесся я къ своему чичероне.

— Здѣсь живетъ зубной врачъ, а въ окнѣ выставлены его восковыя фигуры, какъ живныя; полюбуйтесь-ка! II дѣйствительно, въ окнѣ показались три человѣческія головы, разныхъ возрастовъ; онѣ показывали свои гнилые зубы и больныя десны, потомъ скрылись за занавѣску, а черезъ минуту снова появлялись съ отлично вставленными искусственными зубами. Рядомъ былъ магазинъ дамскихъ модъ; въ его окна выглядывали разныя красивенькія птички теплыхъ странъ, которыми нью-іоркскія красавицы такъ любятъ украшать свои головныя блюдечки; я попросилъ Морица купить мнѣ колибри, съ насъ запросили

25

3¹/₂ доллара, что разсердило его. «Еще бы! Они платятъ за магазины на этихъ большихъ улицахъ бѣсовскія деньги, а богатыя лэди избаловали ихъ: безъ торгу покупаютъ; пойдемте-ка въ сторону, тамъ я вамъ куплю колибри вдвое дешевле». Мы вошли въ ряды маленькихъ и съ виду не такъ пышныхъ магазиновъ, гдѣ купили такую же колибри за 1 долларъ. «А вѣдь стоить выпить нива послѣ такой удачной покупки? Спустимся вотъ сюда, внизъ: это одна изъ лучшихъ пивныхъ въ цѣломъ. Нью-Йоркѣ и здѣсь собираются наши братья доктора»! Морицъ вошелъ въ пивную, какъ бы въ родную семью: всѣхъ-то онъ, начиная отъ хозяина и кончал его работникомъ, перецѣлуетъ, потреплетъ по щекамъ, скажетъ ласковое или забавное слово. А такъ какъ онъ докторъ й Gentman, то эта фамильарность нравится его соотечественникамъ нѣмцамъ и онъ пользуется между ними маленькимъ вліяніемъ въ свою пользу: ему нужно какъ можно побольше паціентовъ, и онъ имѣетъ ихъ довольно, хотя по нѣкоторымъ даннымъ врядъ-ли мистеръ Морицъ горячій поклонникъ Эскулапа. «Это мои паціенты: люди они хорошіе, платятъ исправно; вотъ и аптекарь, что живетъ тутъ на углу, тоже человѣкъ хорошій: ежегодно платитъ ми 25 процентовъ чистаго барыша отъ выручки по моимъ рецептамъ».

— За что же аптекарь вамъ платитъ?

— А за то, что мои паціенты закупаютъ у него лекарства; это значитъ, что я ему даю заработать, за что и получаю условленные 25%.

— Ну, у насъ этого не дѣлается; каждый больной покупаетъ лекарства въ той аптекѣ, гдѣ лучше ихъ приготовляютъ; а впрочемъ водятся и шаловливые доктора.

— А здѣсь въ Америкѣ не такъ; каждый докторъ имѣетъ своихъ аптекарей, отъ которыхъ получаетъ плату

26

за то, что прописываетъ лекарства своимъ паціентамъ изъ ихъ аптекъ.

Вошли два доктора нѣмца; Морицъ бросился къ нимъ цѣловаться. Подали рейнвейну и превосходнаго пива, водки и закусокъ; Морицъ ничего изъ поданнаго не забывалъ, продолжая болтать и съ вошедшими, и съ хозяиномъ, и съ дѣтьми его, и съ рабочимъ нѣмцемъ, усѣвшимся съ нами за одинъ столъ. Нѣмцы угощаютъ меня виномъ; я отвѣчалъ имъ тѣмъ-же, и вотъ я—пьянъ, но и настолько трезвъ, что сознаю это и уговариваю развеселившагося мистера Морица скорѣе идти въ контору за покупкою билета въ Калифорнію; въ отвѣтъ на это выпивается еще и еще, шумъ, разсказы.... Одинъ изъ докторовъ повѣствуетъ о томъ, какъ онъ застраховалъ свою жизнь за большую сумму, на которую онъ долженъ бы былъ ежегодно платить 600 долларовъ процентовъ, но до-спхь-поръ еще ни разу не пришлось ему взносить ихъ, такъ какъ онъ аккуратно, ежегодно за день до взноса денегъ въ агентство, выигрываетъ ихъ у агента этой компаніи, который и платитъ за него....

Другой пѣмецъ разсердился за что-то на Гранта и обозвалъ его «жирнымъ осломъ». Мистеръ Морицъ всѣмъ разсказываетъ о своей поѣздкѣ въ Европу, и указывая на меня, приговариваетъ: «Вотъ съ нимъ вмѣстѣ изъ Ливерпуля на англійскомъ пароходѣ только два дня тому назадъ какъ пріѣхали въ Нью-Йоркъ; это русскій путешественникъ». Въ отвѣтъ мнѣ протягивали руки съ стаканами рейнвейна, я выпивалъ глотокъ, передавалъ стаканъ другому; тотъ, отпивъ тоже одинъ глотокъ, передавалъ третьему и т. д. стаканъ переходилъ весь кружокъ; этимъ выказывалась общая пріязнь, но при этомъ что-то ужъ очень часто упоминались разные термины карточныхъ игръ.

27

— Да вотъ, спросите у него! вдругъ обернулся ко мнѣ мистеръ Морицъ, послѣ продолжительной и горячей бесѣды съ однимъ изъ не докторовъ.—«Что такое?»—«Я говорю, безсовѣстно заболталъ Морицъ, что па пароходѣ, хотя были и служащіе доктора, но всѣ больные обращались ко мнѣ за совѣтомъ, и я многихъ сильно-больныхъ вылечилъ»! Мистеръ Морицъ лжетъ и не краснѣетъ, я воспользовался этимъ, подтвердилъ торжественно, что онъ дѣйствительно спасъ жизнь многимъ пассажирамъ и попросилъ достойнѣйшаго мистера немедленно идти со мною въ контору за покупкою билета: «Идемъ, идемъ въ контору; прощайте господа»! отнесся Морицъ къ присутствующимъ, которыхъ не преминулъ на прощанье подарить своими дешевыми поцѣлуями. Мы вышли, но вмѣсто конторы я опять попалъ въ трактиръ: «Ну, какъ вамъ не стыдно такъ играть своимъ словомъ, мистеръ Морицъ!?» —упрекалъ я его.

— Сейчасъ, сейчасъ пойдемъ. Здѣсь славно: полюбуйтесь-ка! Вѣдь въ Европѣ этого не увидите! Мы усѣлись на одну изъ безчисленнаго множества скамеекъ, въ нѣ сколько рядовъ разставленныхъ по обширнѣйшей залѣ, наподобіе манежа; крыша и одна сторона ея были стеклянныя; стѣны украшались вьющимися и разными тропическими растеніями; вездѣ цвѣты, а вотъ въ залѣ плаваютъ, вмѣстѣ съ золотыми и серебряными рыбками, крошечная саламандра и миніатюрная черепаха, величиной съ нашъ грошикъ; она совершенно ручная и подставляетъ головку, когда вы гладите пальцемъ по ея маленькой бронѣ. Прямо у выхода расположенъ буфетъ, гдѣ достанете всѣ возможныя холодныя закуски, и сравнительно недорого; ва другомъ концѣ, противъ буфета, устроенъ тиръ, для стрѣльбы изъ ружей и револьверовъ; направо машина оркестріонъ, отъ которой присут-

28

ствующіе приходятъ въ восторгъ, вѣроятно по новизнѣ
я; но наши московскіе оркестріоны несравненно лучше
этого, что я и сообщилъ Морицу. «Этого быть не мо-
жетъ! Слушайте, слушайте, какая гармонія! II Морицъ
билъ тактъ носкомъ, сбросилъ свой сюртукъ и потребо-
валъ нива. Въ этотъ трактиръ дамы не ходятъ, а пото-
му посѣтителямъ здѣсь большой просторъ: кто, задравши
ноги на сосѣдній стулѣ, сидитъ безъ сюртука, кто сбро-
силъ сапоги, а иной безцеремонно растянулся на лавкѣ
и дремлетъ. Посѣтителей бездна и все это углубилось въ
пиво, въ музыку, а преимущественно въ разрѣшеніе во-
проса: какъ-бы денегъ побольше достать? Пиво льется
рѣкою; оркестріонъ играетъ безпрерывно и рѣшеніе во-
проса недалеко... Здѣсь вы встрѣтите американцевъ всѣхъ
національностей. Отсюда Морицъ направился побриться;
залъ для бритья походилъ на хорошенькій магазинъ, гдѣ
въ зеркальныхъ шкафахъ со вкусомъ размѣстились раз-
ныя туалетныя принадлежности; тутъ-же къ вашимъ услу-
гамъ и сигары, и воротнички изъ писчей бумаги, пере-
мѣняемые американцами, по ихъ дешевизнѣ и непрочно-
сти, ежедневно. Въ залѣ устроены резервуары горячей и
холодной воды, а въ сосѣдствѣ ванны. Какой комфортъ!
Хотите, послѣ стрижки принять ванну? Заплатите 30
центовъ и купайтесь хоть цѣлый часть!

— Зайдемъ въ аптеку; выпьемъ оршаду, — приставалъ
Морицці. Мне хотелось посмотреть американскія апте-
ки, служащія банками для докторовъ, и мы зашли. По-
данный намъ оршадъ великолѣпный: у насъ въ канди-
терскихъ не съумѣютъ такъ приготовить; здѣсь въ апте-
кахъ вы найдете всѣ прохладительные напитки и сю-
да-же приходить ихъ пить, какъ у насъ въ кандитер-
скія; а иныя аптеки по своему содержимому скорѣе по-
ходятъ на мануфактурные и даже бокалейные магазины,

29

чёмъ на наши аптеки, и ремесло аптекаря считается
однимъ изъ прибыльныхъ.

Отсюда мы пойдемъ купить билетъ, только зайдемъ въ
одну кофейню; вы увидите то, чего въ Европѣ никогда
не увидите! — сказалъ мнѣ Морицъ, взялъ за руку и по-
велъ по грязной лѣстницѣ во второй этажъ, откуда нес-
ло сыростью и вонью. Мы вошли въ большую и низкую
комнату; за прилавкомъ стояла тучная мулатка, съ от-
вислыми щеками и въ широчайшемъ капотѣ; Морицъ по-
требовалъ зельтерской воды, и черезъ минуту явилась
вода, но явились и... кто-бъ вы думали? Дѣвы всѣхъ
цвѣтовъ: негритянки съ экватора, черныя, какъ смола и
отвратительныя, — сравненія не приберу; негритянки менѣе
жаркихъ странъ; онѣ же аклиматизировавшіяся уже въ
Америкѣ; метиски, мулатки п индіанки! Всѣ онѣ были
неряшливо одѣты и съ физіономіями не въ европейскомъ
вкусѣ; скалили свои рѣдкіе, бѣлые зубы, отчего дѣлались
еще противнѣе, но мистеръ Морицъ и здѣсь держалъ
себя болѣе, чѣмъ фамильярно: у этой онъ, съ видомъ
знатока, щупалъ ляжки и увѣрялъ, что такой эластич-
ности онъ не встрѣчалъ еще ни у одной европейской
женщины; у другой онъ гладилъ груди и клялся, что
развѣ у древней римлянки могло быть нѣчто подобное,
приглашая меня провѣрить его мнѣніе собственными ру-
ками; въ концѣ концовъ онъ измѣннически шепнулъ мнѣ,
что нужно поскорѣе убираться отсюда, такъ какъ здѣсь
безъ дѣла засиживаться нельзя, а дѣло имѣть опасно:
американскій развратъ тайный, а потому и зараза легка.
Я выбѣжалъ на улицу, и потокъ свѣжаго воздуха чуть
не сбилъ меня съ ногъ; въ такой-то атмосферѣ живутъ
теперь эти дѣти лѣсовъ и степей!

— Кто-же здѣсь бываетъ? спросилъ я Морица.

— Джентльменъ не пойдетъ сюда, а пьяный матросъ

30

да голый ирландецъ не прошустятъ вечера выкурить здѣсь свою трубку.

Дѣйствительно, развѣ окончательно оскотинившагося пришельца-нѣмца или ирландца, вѣчно находящагося подъ гнетомъ горькой нужды, можетъ удовлетворить общество подобныхъ отвратительныхъ самокъ! Вѣдь Америка не всѣмъ имъ помогаетъ; положеніе многихъ изъ нихъ разнится отъ европейскаго только тѣмъ, что здѣсь есть возможность нѣсколько болѣе заработать физическию силою, слѣдовательно — больше пропить; а ложное пониманіе свободы озвѣряетъ ихъ еще болѣе, чѣмъ жизнь въ Европѣ...

— Только на минутку забѣжимъ въ кандитерскую: хозяйка—моя знакомая, хорошенькая п 100 тысячъ долларовъ въ придачу, проговорилъ Морицъ, сворачивая въ переулокъ, на углу котораго красовалась вывѣска маленькой кандитерской. Сегодня день жаркій; мы пили много пива и теперь потребовали мороженаго; хозяйка не показывалась. — «Пойдемъ въ другую комнату: она тамъ». И Морицъ ввелъ меня въ комнату, гдѣ, развавшись въ креслѣ, играла съ собачкою молодая дѣвушка, некрасивая, съ нѣмецкой птичьей физіономіею и въ неряшливой широкой блузѣ; Морицъ полѣзъ съ нею цѣловаться, на чтò та не оказала серіознаго сопротивлѣнія; тогда онъ увлекся до того, что принялся свидѣтельствовать, какъ у негритянокъ, упругость членовъ богатой невѣсты; поднялся пискъ, смѣхъ, вызывающій на дальнѣйшую фамильярность... Короче сказать, нѣмцы и нѣмки по большей части въ Америкѣ тѣ же, чтò и въ Россіи, только еще хуже...

— Ну, Бога ради, идемъ въ агентство; я совершенно измученъ, упрашивалъ я доктора.

— Идемъ, идемъ, честное слово идемъ отсюда прямо

31

въ агентство. А что? Вѣдь хороша-то, хороша какъ!? II богата, и вѣдь ни къ кому, кромѣ меня не благоволить! болталъ дорогою пьяный нѣмецъ и привелъ меня въ канкую-то лавку, гдѣ насъ встрѣтила молодая дѣвушка съ старушкою-матерью. Морицъ пріятельски поздоровался съ ними, поцѣловалъ руку у молоденькой миссъ и представилъ меня имъ; насъ угостили виномт; Морицъ пустился въ разсказы о своей поѣздкѣ въ Европу, завидарился и любезничалъ съ миссъ: то потреплетъ ее по щекамъ, то возьметъ за подбородокъ, то поцѣлуетъ въ голову, на что мать поглядывала какъ-то апатично, точно ничего не слышитъ и не видитъ. Съ большимъ трудомъ удалось мнѣ уговорить почтеннаго доктора идти дальше, въ агентство. «Это моя паціентка; я ей спасъ жизнь и она, въ знакъ признательности, милая дѣвушка, отвѣтила мнѣ любовью: отдала мнѣ свою невинность и вѣрна мнѣ, какъ собака»! Ну, однако мнѣ начало надоѣдать пьяное сообщество моего чичероне, да притомъ же я такъ усталъ, что не могъ ходить; я упрекнулъ Морица, что онъ непохожъ на истаго американца, не умѣетъ исполнять своего честнаго слова. «Не умѣю?! Ну, такъ вотъ же вамъ слово честнаго человѣка, что мы сейчасъ будемъ въ агентствѣ! А до сихъ поръ я вамъ не давалъ еще честнаго слова»! Обидѣлся почтенный мистеръ и мы торопливо направились къ «Broadway», гдѣ и вошли въ одинъ изъ подвальныхъ магазиновъ съ запахомъ, убѣждающимъ васъ, что тутъ производится продажа масляныхъ красокъ, что подтверждалъ и вышедшій къ намъ хозяинъ, длинный и сухой янки, покрытый разноцвѣтными пятнами своей спеціальности; послѣ краткой бесѣды съ нимъ, Морицъ сообщилъ мнѣ, чтоѣ зда въ Санъ-Франциско по желѣзной дорогѣ небезопасна отъ частыхъ нападеній индѣйцевъ, которые портятъ дорогу, останов-

32

ливают поѣзды и стрѣляют въ пассажировъ; «въ особенности, прибавилъ онъ, они опасны въ штатѣ Утахѣ, гдѣ живутъ мормоны».

— Въ такомъ случаѣ идемъ въ агентство пароходовъ; поѣду на Панаму!

— И отлично сдѣлаете; на пароходѣ поѣздка удобнѣе. Черезъ Панаму перевезутъ васъ по желѣзной дорогѣ, а тамъ прямо до Санъ-Франциско доѣдете на пароходѣ, а цѣна что по желѣзной дорогѣ, что на пароходѣ отсюда до С.-Франциско одна и та же: 150 долларовъ бумагою.

— Однако основательны ли эти страхи объ индѣйцахъ?

— Да, да! и въ газетахъ о томъ писали! Поѣзжайте на пароходѣ.

Мы вошли въ одно изъ пароходныхъ агентствъ, во множествѣ настроенныхъ по набережной; въ громадной комнатѣ конторы, заставленной столами, пять служащихъ джентльменовъ были заняты кто чѣмъ: одни, задравъ ноги на столы и стулья, безъ сюртуковъ, читали газеты, другіе, въ туфляхъ, въ рубахахъ и цилиндрахъ на головахъ, возились надъ какими-то несложными формальностями, при выдачѣ билетовъ; третьи писали, курили... Намъ сообщили, что пароходъ идетъ завтра въ полдень, а цѣна каютъ—150 долларовъ бумагою; я забылъ взять съ собою деньги, а потому объщалъ зайдти за билетомъ завтра утромъ.

— Теперь 5 часовъ, пора объдать, поѣдемъ домой. Усталъ-же я съ вамъ, мистеръ Морицъ!

— Идемъ, идемъ скорѣе, чтобы объѣдъ не прозвѣвать, деньги даромъ не платить хозяину.

И мы быстро зашагали по набережной; шли добрыхъ полтора часа, пока не приблизились къ одной крытой пристани. (Здѣсь пристани крытыя, какъ громадные ма-

33

нежи, и служатъ сараями и магазинами для груза съ па-
рохода и на пароходъ; онъ такъ обширны, что въ них
възжаютъ свободно десятки громадныхъ экспрессовъ или
платформъ, служащихъ для перевозки клади).

— Да куда-жъ мы идемъ? вспылилъ я, еле-еле волоча ноги за неутомимымъ докторомъ.

— Увидите и порадуетесь! коротко отвѣтилъ докторъ,
быстро взбираясь по веревочной лѣстницѣ на громадный
пароходъ; я за нимъ,—оглядываюсь по сторонамъ, что-то
знакомое; оказывается, что мы на пароходѣ «Queen»,
который привезъ насъ сюда изъ Ливерпуля. Мы посѣ-
тили капитана, его помощника и доктора, которые дру-
жески встрѣтили насъ. Мистеръ Морицъ обошелъ всѣхъ
матросовъ, заглянулъ въ кухню къ повару, спустился въ
каюту къ прислугѣ, со всѣми пріятельски цѣловался,
болталъ и вралъ... Наконецъ, мое терпѣніе лопнуло: съ
9-ти часовъ утра и до 7 часовъ вечера на ногахъ, ко-
торыя уже отказываются служить мнѣ! Удивительно, какъ
онъ не усталъ; но я положительно объявилъ ему, что
если онъ не пойдетъ немедленно домой, то я одинъ най-
ду туда дорогу; онъ внялъ моему слову и я, измученный,
бросился въ омнибусъ, который и довезъ насъ прямо до
нашей гостинницы.

Да, Морицъ мнѣ сегодня дорого обошелся: я совер-
шенно разбитъ и въ кошелькѣ не хватаетъ цѣлаго фун-
та стерлинговъ.

— Мистеръ Морицъ, отчего у васъ въ Америкѣ все такъ
дьявольски-дорого? Мы, кажется, сегодня скромно прове-
ли день, а у меня облегчился карманъ на цѣлый фунтъ!
спросилъ я его.

— Оттого, что въ Америкѣ денегъ много.

— Это не резонъ!

— И оттого, что мы, послѣ великой войны за осво-

3

34

божденіе негровъ, сдѣлалі громадный долгъ, который и торопимся потушить, а потому правительство наложило на все высокія пошлины. До войны было все вдвое дешевле, чѣмъ теперь; скоро уплатимъ долгъ, и опять все подешевѣетъ.

И дѣйствительно, дороговизна здѣсь страшная. Въ одной табачной я наткнулся на знакомыя мнѣ сигары, сотня которыхъ въ Одессѣ стоитъ 5 руб., а здѣсь я за десятокъ заплатилъ 1 долларъ, слѣдовательно 100—стоитъ 10 долларовъ, или 16 р. 50 к. на бумагу. Впрочемъ, причину этого казуса нужно искать не въ одной только высокой пошлинѣ, а и въ томъ, что здѣсь въ табачныхъ магазинахъ продажа сигаръ и табаку производится большею частью поштучно и по мелочи. Вы можете купить одну, двѣ, десятокъ и болѣе сигаръ, 1 фунтъ, осьмушку и меньшую часть фунта табаку, какого угодно достоинства; поэтому отъ добросовѣстности купца зависить продажа товара. А такъ какъ табачными магазинами преимущественно владѣютъ пришельцы — нѣмцы, то разсказанный мною случай не рѣдкость...

Отъ усталости, я потерялъ аппетить; бросился на постель, но спать не могу: колокольчики омнибусовъ поминутно раздаются въ ушахъ, а сосѣди свистятъ такъ громко, что окончательно гонятъ сонъ; да впрочемъ, теперь уже половина осьмаго, скоро ночь. Сосѣдъ, мистеръ Морицъ стучитъ въ дверь.

— Войдите, дверь не заперта. Что скажете?

— Тетушка проситъ насъ сопровождать ее на прогулку, проговорилъ докторъ, совершенно освѣженный получасовымъ отдыхомъ и тщательно прибранный.

— Да вѣдь мы только-что вернулись домой; цѣлый день шлялись!

— Поймите-же, что я ей отказать не могу! Мне до

35

зарѣзу на завтра нужно 50 долларовъ; вѣдь вы мнѣ ихъ не дадите, а она—дасть.

Удивительный народъ эти американцы! Взгляните на «Broadway» и сосѣднія съ нею улицы днемъ; массы прохожихъ спѣшать, бѣгутъ, суетятся; давка, какой не увидите ни въ одной европейской столицѣ и все это занято; американецъ безъ дѣла днемъ не выйдетъ. Вотъ почему въ эти часы дня вы рѣдко встрѣтите женщинъ, которые зато вечеромъ завладѣваютъ улицами. Нерѣдко вы увидите джентльменовъ, стоящихъ по угламъ улицъ или по срединѣ тротуара; вы думаете, что онъ бездѣльничаетъ, какъ наши уличные ловеласы? Нѣтъ; всмотритесь въ выраженіе его лица и вы увидите, что голова его теперь сильно работаетъ: у него уже созрѣваетъ какойнибудь Geschäft, онъ ужъ вѣрно придумалъ средство, какъ приобрѣсть ему денегъ, а иначе, онъ не истратилъ бы даромъ время! Такъ и Морицъ; въ то время, какъ я въ изнеможеніи отъ усталости, онъ бодръ, свѣжъ и тоже отправляется сейчасъ прогуливаться съ лэди С. не безъ дѣла: завтра или сегодня-же, изъ тетушкина кармана въ его непремѣнно перейдутъ 50 долларовъ.

— Идите-же съ нами; она проситъ, — пристаетъ ко мнѣ Морицѣ; и я рѣшился еще разъ вынести пытку общей прогулки съ тетушкою, такъ какъ завтра день для меня важный: день отъѣзда, а безъ Морица я не обойдусь.

Вечеръ сегодня также обаятельно хорошъ, какъ и прошлый; почтенная тетушка извергала то же неугасимое пламя страсти на солиднаго сорокалѣтняго юношу, мистера Морица, который всецѣло отдался ей, думая о 50 долларах...

Подъ предлогомъ нѣкоторыхъ покупокъ, необходимыхъ

*

36

МНЕ НА ДОРОГУ, Я ОСТАВИЛЬ СЧАСТЛИВУЮ ЧЕТУ И НАПРАВИЛСЯ ВЪ БЛИЖАЙШУЮ УЛИЦУ «Greenwich», ТУ САМУЮ, ПО КОТОРЫЙ ПРОВЕДЕНА ТАКЪ НИЗЫВАЕМАЯ ВОДУШНАЯ ЖЕЛЕЗНАЛ ДОРОГА. ГАЗОВЫЕ ФОНАРИ ГОРЯТЬ ТУСКЛО; МНОЖЕСТВО ПОДВАЛЬНЫХЪ ПИВНЫХЪ ЯРКО ОСВЕЩЕНЫ; ИЗЪ НИХЪ НЕСУТСЯ ЗВУКИ ДЕШЕВОЙ МУЗЫКИ, ПЪСНИ И БУЙНЫЕ КРИКИ; У ВХОДУЪ ПИВНЫХЪ СИДЯТЬ ПО ДВЕ, ПО ТРИ РАЗРЯЖЕННЫХЪ ЛЭДИ; ЭТИ ЛЭДИ ТОРГУЮТЪ СОБОЮ, А СОДЕРЖАТЕЛИ ПИВНЫХЪ ЗА ПРИПЛЕНЕНІЕ ПОСТІТЕЛЕЙ ПЛАТЯТЬ ИМЪ ИЗВѣСТНЫЙ ПРОЦЕНТЪ СЪ ВЫРУЧКИ. САМО СОБОЮ ЭТО НЕМКИ; ОНЪ ПЕРЕМЕСЛИ СЪ СОБОЮ СЮДА ИЗЪ ЕВРОПЫ РАЗВРАТЬ И ЗДѣСЬ ЕЩЕ БОЛЬШЕ ИЗГРЯЗНИЛЫСЬ. ТОРОПЛИВО ИДУ Я ДОМОЙ; КТО-ТО ДОГОНЯЕТЪ И ТОЛКАЕТЪ МЕНЯ. ОГЛЯДЫВАЮСЬ, ЛЭДИ ИЗЪ ПИВНОЙ; ПРИБАВЛЯЮ ШАГУ, НАТЫКАЮСЬ НА ДРУГУЮ КАРТИНУ: НА ПЛОЩАДКѣ КРЫЛЬЦА ОДНОГО ДОМА, НА ПОСТЛАННОМЪ ОДѣЯЛѣ ЛЕЖИТЬ ОБНАВШИСЬ ПАРОЧКА... Я СЪЛЪ ВЪ ПОДЪЕЗХАВШІЙ ОМНИБУСЪ И ЧЕРЕЗЪ ПОЛЧАСА УЖЕ СПАЛЪ ВЪ СОВЕЙ УЮТНОЙ КОММАНТКѣ.

9 АВГУСТА. РАНО УТРОМЪ ВОШЕЛЪ КО МНЕ МИСТЕРЪ МОРИЦЪ И МЫ ОТПРАВИЛОСЬ ЗА ПОКУПКОЮ БИЛЕТА. ДОРОГОЮ Я КУПИЛЪ ЗА 25 ЦЕНТОВЪ СУХОЕ РАСТЕНІЕ Verno (ВѣЧНО ЖИВОЕ), РАСТУЩЕЕ ТОЛЬКО ВЪ КАЛПФОРНІИ; ЕСЛИ ЕГО КОРЕНЬ ОПУСТІТЬ ВЪ ВОДУ, ОНО РАСПУСКАЕТСЯ ВЪ ВЕЛИКОЛѣПНЫЙ БУКЕТЪ И ЗЕЛЕНИЕТЪ КРУГЛЫЙ ГОДЪ; ВЫНУТОЕ ИЗЪ ВОДЫ, ОНО СНОВА ВЫСУШИВАЕТСЯ, И ВЫ МОЖЕТЕ ЕГО СПРЯТАТЬ ВЪ СТОЛЪ ИЛИ ПЕРЕСЛАТЬ ПО ПОЧТѣ ВЪ БУМАГѣ ВАШЕМУ ПРИЯТЕЛЮ, ЧТО НЕ ПОВРЕДИТЬ ЕГО СВОЙСТВУ. МЫ ВЫШЛИ НА НАБЕРЕЖНУЮ Р. ГУДЗОНА, КОТОРАЯ ГУСТО ЗАСТРОЕВАЛОСЬ НА РАЗНЫМИ МОРСКИМИ ПОСТРойКАМИ; ЗДѣСЬ ВЫ УВИДИТЕ МНОГО ОЧЕНЬ ПРОСТЫХЪ И УДОБНЫХЪ МЕХАНИЗМОВЪ, ПРИСПОСОБЛЕННЫХЪ ДЛЯ ПОДНИМАНІЯ ГРУЗА СЪ СУДОВЪ СНИЗУ ВЪ ВЕРХЪ, И ДЛЯ НАГРУЗКИ ЕГО НА ЭКСПРЕССЫ. ОДИН ПИЗЪ НИХЪ Я ВАМЪ ОПИШУ: НА КРАЮ НАБЕРЕЖНОЙ ВБИТЪ ВЫСО-

37

кій столбъ, съ прикрѣпленнымъ къ его верху блокомъ,
черезъ который протянутъ канатъ; къ одному его концу
привязывается большой ушатъ, который и наполняется
каменнымъ углемъ или инымъ грузомъ съ судна—од-
нимъ рабочимъ; другой конецъ каната приспособляется
къ лошади, которая тянетъ канатъ и поднимаетъ на
нужную высоту нагруженный ушатъ; здѣсь же у столба
стоять конные экспрессы, куда и выгружается уголь.
Работа, какъ видите, кипитъ и требуетъ только 3 рабо-
чихъ, что не похоже на нашу возню съ тачками!...

— Зайдемъ сюда; тутъ мы получимъ нужныя для
насъ свѣдѣнія. Не утерпѣлъ мистеръ Морицъ, и вмѣсто
агенства завелъ меня въ шумный отъ нѣмецкаго гвалту,
и промозглый и чадный отъ табачнаго дыму залъ пив-
ной. Здѣсь онъ сообщилъ нѣкоторымъ посѣтителямъ о
моей поѣздкѣ въ Калифорнію, и меня немедленно окру-
жили съ разными печатными объявленіями: кто объ
отъѣздѣ пароходовъ, а кто объ отходѣ машины изъ Нью-
Йорка въ С. Франциско. Каждый изъ нихъ краснорѣчи-
во убѣждалъ мениѣхать тѣмъ или другимъ путемъ, смо-
тря потому, интересамъ какой компаніи онъ служилъ.
Это агенты или вѣрнѣе фактора, большею частію изъ
нѣмцевъ; каждая компанія содержитъ по нѣскольку чело-
вѣкъ ихъ съ платою извѣстнаго процента имъ отъ каж-
даго приведенного ими пассажира; это объясняетъ ха-
рактеръ ихъ ремесла: они шляются по трактирамъ, пив-
нымъ и питейнымъ, вокзаламъ и пристанямъ, гдѣ ловятъ
вновь прибывшихъ изъ Европы, или вообще желающихъ
ѣхать изъ Нью-Йорка куда-нибудь, навязываютъ имъ
свои услуги и вербуютъ пассажировъ на желѣзную до-
рогу или на пароходъ. Безъ сомнѣнія, если онъ агентъ
желѣзной дороги, то считаетъ долгомъ бранить самымъ
энергичнымъ образомъ пароходы, доказывая неудобства

38

и опасности йзды на нихъ, пугая панамскою лихорад-
кою и продолжительнымъ карантиномъ; фактора же па-
роходныхъ компаній клевещутъ на желѣзную дорогу и
пугаютъ индѣйцами. Такъ и теперь, въ этой пивной
одинъ агентъ желѣзной дороги увѣрялъ насъ, что йзда
по трансконтинентальной дорогѣ Тихаго океана совер-
шенно безопасна и имѣетъ то преимущество передъ паро-
ходомъ, что на седьмой день я буду въ С. Франциско,
между тѣмъ, какъ пароходъ идетъ туда 24 дня, а те-
перь, по случаю свирѣствующей на Панамѣ сильной ли-
хорадки, придется еще цѣлую недѣлю выдержать каран-
тинѣ; цѣна же поѣздки, какъ здѣсь, такъ и тамъ, одна
и та же, т. е. 150 долларовъ бумагой. Свѣдѣнія о па-
намской лихорадкѣ, сообщенныя этимъ агентомъ, дѣй-
ствительно вѣрны. Эпидемія такъ сильна, такъ убійствен-
на, что даже корабельную прислугу не пускаютъ на
берегъ, а пассажировъ пересаживаютъ съ парохода съ
большими предосторожностями, выдерживая ихъ по не-
дѣлѣ въ карантинѣ; да при томъ же утомительная воз-
ня пересадокъ въ г. Аспинвалѣ съ парохода на желѣз-
ную дорогу, прорѣзывающую жаркій перешеекъ, а тамъ,
опять въ Панамѣ, пересадка на пароходъ и пр. и пр.
Слѣдовательно по желѣзной дорогѣ йхать и скорѣе, и
безопаснѣе, рѣшили мы съ Морицомъ.

— Но, колебался еще я, — въ Европѣ на счетъ вашихъ
желѣзныхъ дорогъ составилось не лестное мнѣніе: плохо
строены онѣ, и несчастія часты на нихъ...

— Европейскія желѣзныя дороги извѣстны мнѣ не
хуже вашего, но скажу вамъ безпристрастно, что наши
дороги строятся прочнѣй. Что же касается до несчаст-
ныхъ случаевъ, то имѣйте въ виду, что Америка за-
строена желѣзными дорогами на протяженіи 48.000 анг.
миль (т. е. 72.576 верстъ), а эта цифра составить го-

39

раздо больше сложности всѣхъ желѣзныхъ дорогъ на
земномъ шарѣ, слѣдовательно и несчастныхъ случайно-
стей у насъ должно бы быть пропорціонально больше,
а между тѣмъ, по статистическимъ даннымъ, выходить
наоборотъ...

Успокоенный такими логическими доводами, я, съ
Морицомъ, свернулъ въ улицу «Broadway», гдѣ нахо-
дится контора желѣзной дороги. Здѣсь уже у служа-
жихъ джентльменовъ сапоги и сюртуки были на своихъ
мѣстахъ и только разноформенные шляпы покоились на
затылкахъ, да поднятыя нѣсколько выше плечъ ноги
напоминали, что вы находитесь въ американской кон-
торѣ. У главнаго агента мы попросили свѣдѣній о же-
лѣзной дорогѣ и тотъ далъ намъ подробныя карты пути
и объявленія о новѣздахъ въ Калифорнію; билетъ до
С. Франциско стоить 150 долларовъ бумагою, т. е.
102 дол. по сегодняшнему курсу золотомъ, или 23¹/₂
англ. стерлинговъ, (т. е. 188 руб. с. бумагою).

И такъ, я проѣду въ теченіе 6 дней и 17 часовъ
3,586 американскихъ миль (5.422 версты *) гигантской
желѣзной дороги, прорѣзавшей, какъ обширныя пустыни,
такъ и высокія скалы, чтобы соединить Атлантическій
океанъ съ Великимъ! Этотъ путь называется: «Union
Pacific Railroad, from Ocean to Ocean». (Соединенная
Тихаго океана желѣзная дорога, отъ океана до океана).
Здѣсь кстати будетъ сдѣлать краткій очеркъ этой вели-
кой желѣзной дороги, только-что открытой 10 мая
1869 года на станціи «Promontory», лежащей недалеко
отъ «Великаго Соленаго Озера».

Мысль о соединеніи двухъ океановъ зародилась у

*) Миля равняется 1 верстѣ 256 саженямъ.

40

американцевъ еще въ началѣ настоящаго столѣтія, но неизвѣданность обширныхъ пустынь западныхъ штатовъ, обитаемыхъ индѣйцами, была помѣхою выполненнойю этого намѣренія до тѣхъ поръ, пока предпріимчивый инженеръ Фримонъ не открылъ проходовъ въ горахъ «Скалистыхъ» и «Сіерра Невада», откуда спустился въ Калифорнію, которая съ этихъ же поръ, своими случайно открытыми, однимъ мормономъ, богатствами, начала привлекать многочисленную эмиграцію искателей золота. Путь ихъ былъ продолжителенъ и опасенъ отъ разныхъ случайностей: голода и нападеній дикарей, снѣговъ и бурь, которые тысячами погребали ихъ въ пустыняхъ и горахъ. (Это было время, когда въ Калифорніи хлѣбъ, платья, лѣсъ и пр. и пр. необходимыя рабочему потребности покупались на вѣсъ золота; всѣми пришельцами до того обуяла страсть къ отысканію его, что никто не хотелъ ничѣмъ другимъ заниматься: не находилось даже ни рукъ, ни времени вымыть себѣ бѣлье, выгоднѣе было купить новую, чѣмъ выстирать грязную рубаху, которая выбрасывалась вонъ). Потомъ, въ концѣ пятидесятыхъ годовъ, путь этотъ былъ улучшенъ открытіемъ правильнаго сообщенія дилижансами, а въ 1862 году, декретомъ президента Линкольна, утвержденъ былъ проектъ настоящаго направленія трансконтинентальной желѣзной дороги, концесія постройки которой отдана была двумъ компаніямъ на слѣдующихъ чрезвычайно выгодныхъ для нихъ условіяхъ:

1) Дорога отъ г. Омоха до г. Сакраменто на разстояніи 1,800 миль (2,722 версты) должна быть сооружена къ 1874 г. (Но она была окончена въ теченіи 7 лѣтъ, т. е. пятью годами раньше срока, чему по-

41

могла, кромѣ энергіи американца, природная ровность почвы *).

2) Сооруженіе ея отдано двумъ компаніямъ. Одна изъ нихъ должна вести работы отъ г. Омоха на встрѣчу другой, обязанной вести работы отъ г. Сакраменто; граница ихъ работамъ не опредѣляется: она будетъ въ пунктѣ ихъ встрѣчи. (Этимъ пунктомъ была станція «Promontory». Вотъ почему торжественное открытіе дороги происходило здѣсь. Отъ г. Омоха до ст. Промонтори, 1,640 верстъ, работали преимущественно ирландцы, а отъ г. Сакраменто до с. Промонтори, 1,082 вер., работали китайскіе кули изъ Калифорніи).

3) Дорога должна быть построена въ одинъ путь. (Что также благопріятствовало быстрому сооруженію ея).

4) Правительство ссужаетъ компаніи 50 милліонами долларовъ, съ тѣмъ чтобы эти деньги были возвраты ему въ теченіе 30 лѣтъ, и на такую же сумму разрѣшаетъ имъ выпустить облигацій.

5) Правительство даритъ компаніямъ, за каждую сооруженную ими милю желѣзной дороги по обѣ стороны ея по 10 квадратныхъ миль и 200 футовъ изъ общественныхъ земель, съ находящимися на нихъ рудниками каменнаго угля и желѣза (Прочіе же металлы были оговорены).

6) Правительство даетъ право компаніямъ пользоваться безвозмездно строительными матеріалами, какіе найдутся на общественныхъ земляхъ, и т. д.

Безъ сомнѣнія, какъ я и слышалъ, компаніи эти не

*) Вотъ высія точки транскоспинентальной дороги Тихаго океана надъ уровнемъ моря: 1) городъ Омоха на 967 футахъ; 2) въ Скалистыхъ горахъ ущелье Эвансъ на 8.274 футахъ; и 3) въ Сіеррѣ-Невадѣ—высшая точка дороги на 7.100 футахъ.

42

осталась въ долгу: не одна тысяча акцій перешла без-
возмездно въ руки благодѣителей ихъ. Это же утверж-
даетъ и мистеръ Морицъ, по просьбѣ котораго главный
агентъ желѣзной дороги далъ мнѣ бланкъ, адресованный
ко всѣмъ кондукторамъ, съ просьбою, чтобы мнѣ, какъ
путешествующему иностранцу, согласно инструкціи, бы-
ло оказываемо вниманіе и вообще забота. Поѣздъ от-
правляется изъ Нью-Йорка въ 7 ч. вечера, а теперь
уже 1 часъ и мы поторопились вернуться въ гостин-
ницу, чтобы приготовиться къ отѣзду. По счету гостин-
ницы, за три дня жизни и мытье бѣлья, я уплатилъ
11 доллар. 50 центовъ бумагою (здѣсь, какъ и у насъ,
расплачиваются кредитными билетами, золото же стоить
на 40% дороже). Стирка бѣлья здѣсь машинная, быстра
и необыкновенно хороша. Но вотъ маленькая исторія,
которая взбѣсила меня: въ дорогѣ подкладка моего лѣтняго
пальто совершенно изорвалась, точно также и другія
принадлежности туалета потребовали починки, и я от-
далъ ихъ нумерному отнести къ портному; теперь же
передъ отѣздомъ, на мою просьбу возвратить мнѣ ихъ,
мальчикъ нумерной смотритъ на меня удивленно, и
клянется, что такихъ вещей онъ отъ меня не получалъ.
Конечно, я энергично протествовалъ противъ желанія
слуги облегчить меня на дорогу; Морицъ и тетушка
вступились за меня. И какъ вы думаете? Черезъ три часа
хлопотъ и угрозъ, мои вещи отыскались въ дальнемъ
чуланѣ, куда ихъ, безъ сомнѣнія, спряталъ мальчишка-
слуга въ надеждѣ, что взявши уже билетъ, мнѣ не бу-
детъ времени хлопотать о вещахъ. Здѣсь не рѣдки по-
добныя приключенія съ довѣрчивыми и неосторожными
путешественниками, и виновнаго не найдете, да его
никто и розыскивать не будетъ; здѣсь вѣдь хозяинъ не
отвѣчаетъ, если васъ обворуютъ: вы сами должны карау-

43

лить свои вещи. Случается, что и ключъ вы отдаете
въ контору, и васъ обворуютъ, но никто не отвѣчаетъ
за это; вы должны имѣть сильныя улики и доказа-
тельства на того, кто обокралъ васъ, и тогда
только можете начать искъ. Точно также, по американ-
скимъ законамъ, если вы хоть годъ стояли въ гостин-
ницѣ, и не заплативъ денегъ хозяину хотите уѣхать,
онъ не имѣтъ права задержать васъ или ваши вещи.
Если онъ ихъ задержалъ, вы можете нанять экспрессъ
или здоровыхъ носильщиковъ, которые за хорошую плату
добудутъ ваши вещи силою. Какая же гарантія содер-
жателямъ гостинницъ въ уплатѣ денегъ пріѣзжающими?
А вотъ какъ они должны, да большею частью и дѣлаютъ
въ Америкѣ: вы съѣли что-нибудь или прожили день,
платите сейчасъ деньги. Впрочемъ, онъ можетъ обра-
титься и къ полицейской помощи, чтобы заставить васъ
уплатить слѣдуемое, и если вы не имѣете росписки отъ
хозяина въ уплатѣ ему денегъ, то должны будете за-
платить немедленно, или повѣдаетесь съ судомъ.

Прислуга при гостинницѣ, по словамъ мистера Мо-
рица, жалованья отъ хозяина не получаетъ, а только
харчи на его счетъ; платятъ же имъ пріѣзжіе, и я ра-
зорился на 1 долларъ для двухъ нумерныхъ и служанки,
прислуживавшей мнѣ за столомъ.

— Однако, сказалъ я Морицу, помогавшему мнѣ ук-
ладывать вещи въ чемоданъ,—въ порядкахъ вашихъ гос-
тинницъ есть и неудобства для пріѣзжихъ; вотъ мы съ
вами, напримѣръ, всѣ эти дни только обѣдали и пили утрен-
ній чай, закуски же и вечерній чай прогуливали, а за-
платить пришлось за все.

— Это ваша вина; на васъ готовили, а вы не явля-
лялись во время.

44

— Не удобнѣе ли было бы нанять только одинъ нумеръ, безъ стола?

— Въ такомъ случаѣ вамъ обойдется дороже; теперь вы за все платите 3¹/₂ доллара, а тогда съ васъ возьмутъ за нумеръ 2 доллара, за объдъ 1¹/₂ доллара и за утренній чай съ закускою 1 долларъ; итого 4¹/₂ доллара безъ закуски и вечерняго чая. Прочтите вотъ эту табличку, что виситъ у васъ на стѣнѣ: тамъ вы увидите всѣ правила гостинницы и цѣны.

— А почему здѣсь въ гостинницахъ горячее можно достать только въ условленные часы, между тѣмъ какъ у насъ во всякое время, кромѣ ночи?

— У васъ ломовыя лошади, а у насъ люди, требующіе нѣсколько часовъ въ день отдыха. Ни одинъ поваръ здѣсь не согласится цѣлый день жариться передъ очагомъ, и ни одна хозяйка въ бѣдныхъ заѣздныхъ домахъ не продасть свои часы отдыха. Въ рестораніяхъ у насъ только самое, не въ урочный часъ вы не достанете, кромѣ холодныхъ закусокъ, ничего горячаго.

— Однако уже 6 часовъ,—пораѣхать.

— Подождите, я послалъ за каретою; до вокзала придется заплатить вамъ 2 доллара, меньше не повезутъ.

Карета подъѣхала; вещи мои уложены, и мы сошли внизъ, гдѣ поджидала насъ старая лэди С. Я пріятельски простился съ нею, и усѣлся съ мистеромъ Морицомъ въ карету, которая уже начала трогаться, какъ тетушка остановила кучера и подбѣхала къ Морицу: «Дитя мое, возвращайся изъ вокзала скорѣе... Я умру отъ тоски и нетерпѣнія»! проговорила она, запыхавшись, по нѣмецки; тотъ покосился на меня слегка и покраснѣлъ (вѣрно отъ жары), снялъ сюртукъ, надвинулъ шляпу на затылокъ, и пославъ воздушный поцѣлуй своей милой (она

45

ему сегодня одолжила 50 долларовъ) отплюнулся и ве-
лѣлъ кучеру ъхать скорѣй.

Дорогою мистеръ Морицъ напомнилъ мнѣ, что онъ 2
раза платилъ за пиво и омнибусъ, и выкурилъ 3 сигары
на свой счетъ; я немедленно уплатилъ ему по его счету
80 центовъ, и обѣщалъ писать объ немъ въ Россію,
какъ о хорошемъ человѣкѣ, на что мистеръ Морицъ,
самодовольно улыбаясь, далъ полное свое согласіе,
и прибавилъ:

— Еще отъ васъ слѣдуетъ 6 центовъ на обратный
путь мнѣ домой въ омнибусѣ.

Я уплатилъ и эти 6 центовъ.

Мистеръ Морицъ такъ торопился, ради меня, что
забылъ на комодѣ въ гостинницѣ тетушкины 50 долла-
ровъ, а нумеръ не запертъ; онъ увѣренъ, бѣдный мой
мистеръ, что у него украдутъ ихъ, тогда не въ состо-
яніи будетъ заплатить хозяину гостинницы... Изъ банка
же ему не хочется брать, хоть тамъ у него лежатъ нѣ-
сколько тысячъ. Безъ сомнѣнія, мистеръ Морицъ—акку-
ратнѣйшій человекъ въ мірѣ, и если занимаетъ деньги,
то при первой возможности возвращаетъ ихъ съ большою
благодарностью. Мистеръ Морицъ ни во что не ставитъ
оказанныхъ имъ мнѣ услугъ, хоть за подобныя услуги
коммиссіонеръ взялъ бы съ меня не меньше 50 долла-
ровъ золотомъ, а онъ забылъ въ гостинницѣ всего
50 долларовъ бумагою... Право, хорошій человекъ мис-
теръ Морицъ! Но какъ ни жаль мнѣ его, горю его я
помочь не хотѣлъ, да и не могъ: въ карманѣ у меня
ужь слишкомъ легко, а путь еще далекъ. Мистеръ Морицъ
родился дипломатомъ: вотъ какъ тонко онъ про-
силь у меня въ займы 50 дол., въ чемъ я ему сердечно
отказалъ; въ утѣшеніе же повторилъ ему свое обѣщаніе

46

нисать объ немъ въ Россію, какъ о хорошемъ че-
ловѣкѣ изъ нѣмцевъ.

Морицу взгрустнулось, а я любовался маленькимъ вагончикомъ съ простымъ механизмомъ, для поливанія улицъ. Это ящикъ на колесахъ, сзади котораго придѣланы три трубки съ широкими рѣшетчатыми раструбами, откуда брызжетъ вода, сразу поливая полъ улицы. Когда вся вода израсходуется, возница подъѣзжаетъ къ ближайшему резервуару, которые во множествѣ настроены по всѣмъ улицамъ города, ящикъ, посредствомъ кишки, наполняется снова, и работа продолжается успѣшно только однимъ рабочимъ. Въ нѣкоторыхъ вагончикахъ, сзади, вмѣсто трубъ, прикрѣпляется большое metalлическое рѣшето, чрезъ которое вода бьетъ равно-мѣрнѣе, чѣмъ изъ трубъ.

Ну вотъ и пристань, а мистеръ Морицъ все еще груститъ.

— Пріѣхали, дорогой мистеръ! Наставляйте, что дѣлать дальше?

— Пойдемте, сухо проговорилъ милый человѣкъ.

— Гдѣ-же вокзалъ желѣзной дороги?

— Вокзалъ на другомъ берегу р. Гудзона, куда мы переѣдемъ вотъ на этомъ пароходѣ.

Мы подошли къ пароходной конторѣ, гдѣ я отдалъ два чемодана въ багажъ, на что получилъ два чека. Здѣсь процедура сдачи и пріема вещей менѣе сложна, и дешевле европейской, съ ея наклейкою печатныхъ билетовъ: въ каждой багажной комнатѣ вы увидите на стѣнахъ сотни ремней, къ обоимъ концамъ которыхъ привязываются чеки, т. е., металлическія пронумерованныя бляшки. При сдачѣ вещей въ багажъ, одинъ чекъ отъ ремня дается вамъ, а другой привязывается къ вашему багажу; по пріѣздѣ на мѣсто предъявителю чековъ выдается ба-

47

гажъ обратно. Берегите ваши чеки, потому что предъяви-
телемъ ихъ можетъ быть, при вашей оплошности, кто
нибудь другой, а не вы, и тогда вы уже не разыщите
своихъ вещей.

Съ пристани мы вошли въ большой залъ дома. Гдѣ-же
пароходъ? Это и есть пароходъ, только крытый, какъ
всѣ американскіе рѣчные пароходы, механизмъ которыхъ
устроенъ нѣсколько иначе, чѣмъ у нашихъ и расположенъ
на палубѣ. Съ пристани незамѣтно вы входите
въ первый большой залъ, вокругъ котораго расположены
диванчики, а около нихъ на полу сотни глиняныхъ пле-
вальницъ, для охотниковъ жевать табакъ и при сей оказіи
изобильно плеватьсл; потомъ слѣдуетъ другой залъ и, на-
конецъ, открытый носъ парохода, съ нѣсколькими рядами
стульевъ на немъ.

Точно такіе же зала устроены и по другую сторону
парохода, по срединѣ котораго оставленъ сквозной, ши-
рокій проѣздъ, куда въѣзжаютъ экипажи съ пассажирами
и экспрессы съ вещами. Неслышно двинулся пароходъ
съ мѣста, и минутъ черезъ десять мы подъѣхали прямо
къ вокзалу желѣзной дороги, очень скромной постройки:
два небольшіе, безъ всякихъ украшеній и съ простою
мебелью зала, въ сторонѣ буфетъ съ закусками, винами
и разными фруктами, между которыми преимущественно
красуются бананы, вотъ и все.

Изъ зала мы вышли въ обширнѣйшій, крытый стек-
ломъ дворъ, изрѣзанный путями, съ десятками вагон-
ныхъ рядовъ на нихъ; въ ушахъ поминутно раздается
громкій звонъ колоколовъ,—это движущіяся въ разныхъ
направленіяхъ машины. Мы попросили одного джентль-
мена указать намъ калифорнскій поѣздъ; онъ, осмотрѣвъ
мой пассажирскій билетъ, подвелъ насъ къ нему. Но поѣздъ
отходитъ еще черезъ четверть часа, а потому мистеръ

48

Морицъ, просіявшій послѣ выпитаго пива въ буфетѣ, охарактеризовалъ мнѣ вкратцѣ пѣкоторые порядки американскихъ желѣзныхъ дорогъ: «Вы ёдете, значитъ имѣете дѣло, а чтобы получить право ёхать, нужно заплатить за это; каждый пассажиръ понимаетъ свои права и обязанности, и полицейскимъ, какъ въ Европѣ, здѣсь нечего дѣлать!

— Ну, а какъ-же безъ начальства, перебилъ я его.

— Для грудныхъ ребятъ—европейцевъ нужны няньки, а мы, американцы, народъ возмужалый... И Морицъ, напяливъ шляпу на затылокъ, принялъ видъ неприступно серьезный....

— Вся разница между гражданами, продолжалъ онъ, отвѣчал уже, какъ бы на заданный самимъ себѣ вопросъ, та, что одинъ въ болѣе, другой въ менѣе блестящей оболочкѣ, но всѣ люди, всѣ равноправные члены одной могущественной семьи! Нѣтъ подраздѣленій на касты!..

Въ это время мелькнула вдали длинная фигура джентльмена въ соломенной шляпѣ.

— Вотъ идетъ кондукторъ. Пойдемте, я васъ отрекомендую. Мы покажемъ ему бланкъ отъ главнаго агента. Дайте ему 50 центовъ, и вамъ будетъ хорошо всю дорогу: онъ передастъ слѣдующему кондуктору, чтобы объ васъ заботились и что вы уже заплатили,—тотъ передастъ дальше и т. д... наставлялъ меня Морицъ.

— Ну, я не намѣренъ платить пмѣ ни цента, какъ вѣроятно не платятъ и другіе пассажиры.

Джентльменъ въ соломенной шляпѣ подошелъ къ намъ. Мистеръ Морицъ отрекомендовался ему докторомъ, представилъ меня, какъ русскаго путешественника и показалъ ему бланкъ агента. Тотъ прочелъ его,—проговорилъ «jes» (да, часто употребляемое въ смыслѣ слова: хорошо) и удалился, а мы вторично за-

49

глянули въ буфетъ, гдѣ потребовали пива и чокнулись на прощанье. Я свое выпилъ сразу,— Морицъ отпилъ только полстакана и закричалъ мнѣ:

— Что вы сдѣлали?!

— Выпилъ сразу стаканъ теплаго пива, какъ микстуру!

— Вы-бы оставили хоть на днѣ немного!

— А это почему?

— А вотъ почему. И Морицъ обратился къ буфетчику съ протестомъ, что ему дали теплое пиво, между тѣмъ какъ лѣтомъ оно подается со льдомъ, и попросилъ его перемѣнить его. Ему налили новый стаканъ—сольдомъ.

— Вотъ видите,— мнѣ перемѣнили пиво. Въ Америкѣ такъ! Если вамъ не нравится купленная вещь, вы ее можете обратно отдать или потребовать перемѣнить.

— Какъ же это правило примѣнить къ вашему пиву? Вѣдь вы уже отпили полстакана!

— А зачѣмъ онъ далъ теплое? Я попробовалъ его,— нашелъ его дурнымъ, ну—и возвращаю ему обратно!

Мы еще разъ чокнулись и я простился съ м-ромъ Морицомъ...

— Пишите же изъ Калифорніи! кричалъ мнѣ любезный Морицъ, отплывая на пароходѣ обратно въ городъ, гдѣ незабвенная тетушка умирала по немъ отъ тоски и нетерпѣнія.

— Буду, буду писать вамъ и объ васъ!

Мистеръ Морицъ скрылся изъ глазъ, а я усѣлся въ вагонъ, и задумался... объ немъ же.

Да, Морицъ настоящій объамериканившійся нѣмецъ образованнаго слоя. Въ немъ ярко проглядываетъ смѣсь европейца съ американцемъ. Передъ однимъ, если нужно, онъ свѣтскій пошлый европейецъ, передъ другимъ

4

50

онъ безцеремонно фамильяренъ и естественъ, какъ американецъ; то европейски утонченный плутъ, то по американски правдиво смѣлъ. Гдѣ интересъ, подленькое европейское заискиванье маскируется въ форму сознательно-американскаго пониманія равенства и глубокаго уваженія къ личности человѣка; вотъ почему Морицъ съ какимъ-то надменнымъ самохвальствомъ передо мною пожимаетъ руку и цѣлуется съ рабочимъ, съ трактирнымъ слугою, которыхъ онъ намѣревается залучить къ себѣ въ паціенты!... А болтливъ-то, болтливъ мистеръ Морицъ, какъ русская сваха, и это впрокъ ему идетъ: «Какой милый и веселый мистеръ Морицъ»! отзываются его паціентки, съ незабвенною тетушкой во главѣ.

Ну, до свиданія мистеръ Морицъ, въ Россіи встрѣтимся. Вѣдь Морицовъ у насъ и на Руси довольно.

Уже темнѣеть; раздался громкій звонъ колокола: пришелъ поѣздъ изъ Калифорніи, и нашъ двинулся... Кондукторъ «поѣзда» посмотрѣлъ мой пассажирскій билетъ, кондукторъ «спальнаго вагона» отобралъ отъ меня марку, въ которой значилось, что я уже заплатилъ въ конторѣ за одинъ день права выпаться хорошенько, спросилъ, не хочу ли я спать, и на мой утвердительный отвѣтъ, слуга спальнаго вагона, мулатъ, постлалъ мнѣ постель, такую широкую, что на ней легко помѣстилось бы три человѣка. Я уснулъ сладко, между тѣмъ какъ поѣздъ летѣлъ съ быстротою, незнакомою въ Россіи.

10 августа. Прелесть что за утро! Нѣсколько свѣжо, но утро свѣжитъ и картину мѣстности. Посмотрите— кругомъ васъ зеленѣютъ холмы и горы, покрытые густымъ лѣсомъ. Ручьи и рѣченки, какъ змѣйки извиваются по долинкамъ и лощинкамъ ихъ. Около ихъ водъ разбросаны старыя колоніи и уютныя фермы; а

51

вотъ направо новыя постройки, досчатые домики: вид-
но, недавно поселились здѣсь колонисты. Тамъ, направо
въ веселой долинкѣ видны участки только-что задуман-
наго поселенія: пни срубленныхъ деревъ кое-гдѣ уже
выжжены, а въ иныхъ мѣстахъ еще безобразно тор-
чатъ—это граница будущей нашни, будущей колоніи
или фермы. Однако, не вездѣ почва Нью-Йоркскаго шта-
та плодородна: мѣстами, по скатамъ каменистыхъ хол-
мовъ, вы видите огороженные участки, удобренные на-
возомъ, и тутъ только при крайне настойчивомъ трудѣ
колониста есть надежда на вознагражденіе.

Постоянно мелькаютъ передъ вашими глазами фермы,
мельницы и маленькія станціи, на которыхъ для пасса-
жировъ отводится крошечная комнатка. Американцы не
любятъ тратиться на роскошныя станціи, какъ мы.
Станціи большею частью маленькія деревянныя, изрѣдка
каменныя, домики, очень скромно меблированные: не
увидите ни бархату, ни зеркалъ, ни многочисленныхъ
слугъ и швейцара.

Вы не встрѣтите здѣсь никакихъ офиціальныхъ лицъ,—
ни полицейскихъ, ни жандармовъ, ни прочихъ охрани-
телей порядка. Не увидите и форменныхъ начальниковъ
станцій: на нихъ всего двое, трое служащихъ, внѣшностью
не отличающихся отъ прочихъ гражданъ; одинъ изъ
нихъ — кассиръ, другой—багажный смотритель...... Въ
Америкѣ нѣтъ европейской опеки, но ни на станціяхъ,
ни въ поѣздахъ не встрѣтите вы никакихъ безпоряд-
ковъ.— Взявши пассажирскій билетъ, вы садитесь въ ка-
кой угодно вагонъ, безъ предварительныхъ нашихъ евро-
пейскихъ трехъ звонковъ, когда вамъ угодно. Здѣсь нѣтъ
сигнальныхъ звонковъ, послѣ которыхъ уже никто не
смѣетъ сѣсть на поѣздъ и двери вагоновъ запираются
на ключъ. Здѣсь не такъ: подходитъ поѣздъ къ станціи

*

52

и кочегаръ, звономъ большаго колокола, укрѣпленнаго
на паровикѣ, даетъ сигналъ очищать пути на станціяхъ;
выходить поѣздъ со станціи — и уже на ходу раздается
сигнальный звонъ.—Ни звонки, ни кондуктора, ни гроз-
ное начальство не загоняютъ васъ въ вагоны, какъ ба-
рановъ въ клѣть; каждый долженъ самъ о себѣ позабо-
титься. Машина двинулась; опоздали вы немного, но
успѣли на ходу вскочить въ вагонъ — хорошо; прозвали—
на себя пѣняйте. Вагоны не запираются и вы можете
во всякое время переходить изъ одного вагона въ другой,
стоять или сидѣть на открытыхъ вагонныхъ балкончикахъ
(маленькія платформы при входѣ въ вагонъ), на тихомъ
ходу выскакивать изъ вагона — и идти рядомъ съ поѣз-
домъ пѣшкомъ, короче дѣлать все, что вамъ угодно,
лишь бы это не вредило другимъ: до васъ никому нѣтъ
дѣла. Если и есть при поѣздѣ кондукторъ, такъ только
для того, чтобы наблюдать, всѣ-ли пассажиры съ биле-
тами; если кто окажется безъ билета, долженъ немедленно
заплатить сколько слѣдуетъ по таксѣ. Билетъ вы можете
купить, по одной и той-же цѣнѣ, или пр остой, т. е.
имѣющій силу только въ известный часъ и день, или-же
срочный, какой мнѣ выдали въ агентствѣ. Онъ имѣлъ
силу въ теченіе трехъ недѣль, считая отъ сегодня, т. е.
я могъ завтра, черезъ одну, или двѣ недѣлиѣ хать съ
нимъ изъ Нью-Йорка въ С. Франциско; имѣлъ правоѣ хать
напримѣръ, отъ промежуточной до промежуточной стан-
ціи, съ остановками на нихъ. Для путешественника, въ
особенности незнакомаго съ страною, эти билеты пред-
ставляютъ большія выгоды: вы опоздали, прозвали
поѣздъ — и безъ вторичной платы ѣдете съ слѣдующимъ
поѣздомъ. Здѣсь, кстати, я поговорю поподробнѣе о же-
лѣзныхъ американскихъ дорогахъ, которыми изрѣзаны
штаты, такъ же часто, какъ Русь обыкновенными доро-

53

гами. Почти всё города и колони, фабрики и заводы имѣютъ паровое сообщеніе, въ особенности же густо на- селенная восточная часть Соединенныхъ Штатовъ: здѣсь почти совсѣмъ не существуетъ экипажнаго сообщенія; станціи одна отъ другой не болѣе, какъ въ 6—7 вер- стахъ, и за 6—7 минутный проѣздъ платится нѣсколько центовъ. Поэтому каждый предпочитаетъ дешевую и быструю йзду экипажной, общій для всѣхъ комфортъ вагоновъ—тряскому экспрессу или фіакру. Здѣсь нѣтъ подраздѣленій вагоновъ, какъ у насъ (на классы): всѣ вагоны устроены съ одинаковымъ удобствомъ; но если вы, кромѣ уже заплаченныхъ денегъ за билетъ, ежедневно будете платить 1¼—2¼ доллара, то васъ помѣстятъ еще съ бѣльшимъ комфортомъ—въ спальныхъ вагонахъ (Sleeping coch).—Въ обыкновенныхъ пассажирскихъ ва- гонахъ, во всю длину ихъ расположены бархатные ди- ваны въ два ряда; каждый диванчикъ для двухъ пассажи- ровъ. Но по обыкновенно находящемуся на поѣздѣ числу пассажировъ, на каждаго приходится по диванчику. Спинки ихъ не прикрѣпляются наглухо къ сидѣнью, а вращаются на боковыхъ шарньерахъ взадъ и впередъ, такъ что если вамъ не нравится физіономія вашего визави, то вы по- ворачиваете спинку дивана и пересаживаетесь къ нему спиною. Но главная цѣль подобнаго устройства—все таки американскій комфортъ: вы можете съ удобствомъ протянуть ваши ноги на сосѣдній диванъ. Въ каждомъ вагонѣ устроены просторные ватеръ-клозеты и резервуары для воды, куда кладется ледъ. Для зимы и холодныхъ лѣтнихъ ночей въ степи поставлены въ углахъ вагоновъ желѣзныя печи.

Устройство спальныхъ вагоновъ нѣсколько иное: они выше и длиннѣе обыкновенныхъ (50 фут. длины); вверху устроена вентилація такъ хорошо, что воздухъ въ ва-

54

гонъ всегда свѣжъ; въ простѣнкахъ, между бархатными,
съ высокими спинками диванами, зеркала. На ночь, по-
средствомъ простаго механизма, выдвигаются широкія и
длинныя койки въ два ряда, вверху и внизу. Ихъ засти-
лаютъ мягкими матрацами и отличнымъ постельнымъ
бѣльемъ, и вы спите здѣсь съ несравненно большимъ
удобствомъ, чѣмъ въ пароходныхъ каютахъ. Утромъ вамъ
почистятъ сапоги; вы умоется водою со льдомъ, и въ
уборной найдете мыло, щетки, гребенки и чистое поло-
тенцо. За все это въ день вы платите до 2 долларовъ,
да лакею—25 центовъ. Нечего говорить, что въ эти ва-
гоны садятся всѣ, кому угодно. Это обыкновенный поѣздъ.

Но въ Америкѣ существуетъ еще другой родъ поѣздовъ—
временный. Дѣло въ томъ, что здѣшнее правитель-
ство покровительствуетъ эмиграціи,—а потому для об-
легченія передвиженія и переселенія и устроены поѣзды
«эмигрантскіе», съ платою за билетъ половинной
цѣны противъ обыкновенной. На нихъ йздятъ изъ эко-
номіи и не эмигранты. Изъ Нью-Іорка до С. Франциско
билетъ на обыкновенномъ поѣздѣ стоитъ 102 дол. золо-
томъ, а на эмигрантскомъ—51 дол. з. (т. е. болѣе 5
тысячъ верстъ за 51 долларъ!). А между тѣмъ здѣсь
почти тотъ же комфортъ, что и тамъ: вода, печи, ватеръ-
клозеты и мягкіе диваны, крытые клеенкою, какъ во
второклассныхъ вагонахъ во Франціи. Эти вагоны не-
сравненно лучше европейскихъ третьеклассныхъ; разница
только та, что эмигрантскіе вагоны часто прицѣпляются
къ товарнымъ поѣздамъ, а потому идутъ медленнѣе
обыкновенныхъ. Если я не сѣлъ въ этотъ поѣздъ, то
только потому, что д-ръ Морицъ увѣрилъ меня, что
«не безопасно йхать съ разнымъ эмиграціоннымъ сбро-
домъ», и что тамъ грязно и неспокойно. Вы увидите
потомъ, на сколько онъ былъ правъ.

55

Точно также и полотно желѣзной дороги обращаетъ
на себя ваше вниманіе: откосы въ выемках и въ на-
сыпяхъ не отшлифовываются, не съѣдаютъ громадныхъ
денегъ, какъ у насъ. Грубо взрыта земля въ выемках,—
комами и глыбами лежитъ она въ откосахъ насыпей, но
и то, и другое, а въ особенности кладка рельсовъ—
очень прочна. На это, какъ на сущность дѣла, амери-
канцы обращаютъ большое вниманіе. Мѣстами шпалы
лежатъ безъ балласта, но такъ крѣпко всосались въ
твердый грунтъ, что поѣзды летятъ, какъ стрѣлы, не
опасаясь свернуться въ сторону.

У станціи «Елмира» (Elmira) мѣстность такъ разно-
образна, такъ картинна, что, признаюсь, до сихъ поръ
я ничего подобнаго не видывалъ! Проѣхавши ст. «Кор-
нингъ», (Corning) въ 9 часовъ утра, мы остановились
на полчаса на станціи «Горнель» (Hornell), гдѣ уже до-
жидался насъ «Breakfast» (утренній чай съ закускою).
Всѣ пассажиры садятся въ одной залѣ за общій столъ
и—ѣли ли вы за пятирныхъ, или ничего не ѣли—платите 75
центовъ. Какъ видите, здѣсь нѣтъ подраздѣленій залѣ
на классы. Обыкновенно, при приближеніи поѣзда къ
станціямъ, гдѣ назначены закуски и обѣды, хозяйи гос-
тинницы выходить на платформу съ колокольчикомъ и
звонить, чѣмъ даетъ знать, что закуска готова. Когда
пассажиры усядутся за столы, онъ становится у дверей,
и каждый пассажиръ при выходѣ изъ залы платить ему
лично за обѣдъ или закуску. Если бы вы захотѣли отдать
эти деньги прислугѣ, она не приметъ ихъ отъ васъ,
такъ какъ по условію отъ хозяина она не имѣетъ
на это права. Затѣмъ машина двигается дальше, безъ
всякаго предварительнаго сигнала. Заслышавъ колоколь-
ный звонъ ея, вы успѣете, если зазѣвались, вскочить въ
вагонъ на ходу: по станціи она идетъ очень медленно.

56

Пассажиры во время вояжа одеваются очень просто: какъ на лэди, такъ и на богатомъ и на бѣднякѣ—костюмъ парусинный; на первой—темнаго, а на второмъ свѣтлаго цѣта. Если жарко—всѣ снимаютъ сюртуки и саноги, растягивая ноги на спинкахъ дивановъ, хотя бы занятыхъ дамами. Такъ и закусывать въ залъ идутъ, такъ и за столъ садятся, и вы нерѣдко увидите изящную лэди рядомъ съ рабочимъ въ одномъ нижнемъ костюмѣ, съ мозолистыми руками и грубымъ, загорѣлымъ лицомъ, но который держитъ себя за столомъ, какъ джентльменъ; впрочемъ внѣ стола, пользуется иногда своею равноправностью довольно грубо.

Какъ въ этомъ отношеніи американецъ безцеремоненъ съ дамами, такъ онъ ревниво щепетиленъ относительно исполненія обычая или правила—не курить въ присутствіи Ladys (дамъ), ни въ вагонахъ, ни въ рестораніонныхъ залахъ. Не нужно надписи въ спальныхъ вагонахъ: «no smoking» (не курить), потому что, если вы закурите, каждый американецъ настоитъ на томъ, чтобъ вы—или перестали курить, или вышли изъ вагона на платформу. Иначе подымете бурю между дамами. Покурить пассажиры выходятъ или на вагонные балкончики (платформу), или же въ задніе вагоны, гдѣ обыкновенно садятся одни мужчины, и при томъ курильщики. Этотъ обычай не дуренъ, а то—при равноправности, иной закурить такой пахучій табакъ, что и дымъ махорки передъ нимъ покажется ароматомъ! Американскій табакъ вообще уступаетъ достоинствомъ турецкому. Фунтъ табаку въ 2 доллара и не вкусенъ, и крупной, трубочной крошки. Табакъ же низшихъ цѣнъ очень дуренъ. Въ большомъ употребленіи табакъ пресованый, въ плиткахъ, который употребляется и для курения, а чаще для жеванія. Американцы жуютъ съ жад-

57

нымъ наслажденіемъ, а такъ какъ жеваніе производить
изобильное отдѣленіе мокроты, то въ вагонахъ у каж-
даго диванчика ставятся по двѣ глиняныя плевальни-
цы. Продолжительное употребленіе табаку въ такомъ
видѣ производить во рту особый непріятный, характе-
ристическій запахъ, для уничтоженія котораго, мало то-
го, для измѣненія его въ пріятный, американцы кладутъ
въ ротъ какую-то бразильскую смолку и сосутъ ее. Ма-
ленькая коробочка этой смолки въ порошкѣ стоитъ въ Нью-
Йоркѣ 10 центовъ, и самому отъявленному курильщику
хватитъ на два мѣсяца. Само собою разумѣется, что нью-
іорскій джентльменъ не будетъ жевать табакъ, этимъ
занимается больше рабочій людъ и колонистъ, которымъ
приходится непосредственно переносить на себѣ атмо-
сферическія перемѣны, холодъ и сырость,— а жеваніе
табаку, какъ они увѣряютъ, предохраняетъ ихъ отъ
цынги и укрѣпляетъ десны. Американцы во время вояжа
не любятъ брать съ собой вещей. Рѣдко у кого въ рукахъ
увидите маленькій сак-волжъ или дорожную корзинку: это
стѣсняетъ ихъ комфортъ, который они любить не мень-
ше своей свободы. Но для того, чтобъ и въ дорогѣ казать-
ся чистоплотнымъ, они возятъ съ собою воротнички
или изъ писчей бумаги, или изъ таковой же бумаги, на-
клеенной на полотно. Эти воротнички такъ искусно сдѣ-
ланы, что ихъ трудно отличить отъ полотняныхъ даже
высшаго достоинства. Они мѣняются ежедневно, а по-
этому и въ дорогѣ вы встрѣтите американца постоянно
въ воротничкахъ снѣжной бѣлизны, между тѣмъ какъ
зачастую въ то-же время изъ-за галстуха выглядываетъ
грязная сорочка. Любятъ также брать съ собою одѣяла,
и во время ночныхъ и утреннихъ холодовъ драпируются
въ пихъ и спятъ. Широкополыя шляпы въ общемъ упо-
требленіи, но иной джентльменъ не забываетъ брать съ

58

собою и цилиндръ, которымъ при пріѣздѣ на большія
станціи украшаетъ голову. Въ вагонѣ же, низкая шля-
па снова вступаетъ въ свои права. Однако американцы
особенно любятъ брать съ собою корзинку съ провизіею,
между которою непремѣнно найдутся фрукты и всене-
премѣнно любезная американцу виски, которая есть
ни болѣе, ни менѣе, какъ нашъ ромъ. Американецъ
не любить винъ, можетъ быть потому, что они—при-
возныя, слѣдовательно и дороги, а своихъ нѣтъ, или
очень мало и то плохія. Но до виски онъ большой охот-
никъ и частенько прикладывается къ горлышку буты-
локъ, выглядывающихъ изъ широкихъ и глубокихъ кар-
мановъ его парусиннаго пальто. Нерѣдко встрѣтите вы
пассажировъ буквально безъ вещей, а только съ напи-
ханными за пазуху и по карманамъ бутылками живи-
тельной влаги, которая притомъ очень не дорога. Она
здѣсь замѣняетъ нашу водку. Нашихъ портъ-табаковъ
и папиросницъ я здѣсь нигдѣ не встрѣчалъ, и американ-
цы съ любопытствомъ поглядывали на процессъ сверты-
ванія папиросъ и принадлежности европейскаго способа
курить. На ихъ лицахъ выражалось какъ бы удивленіе.
«И зачѣмъ эта сложная процедура, когда есть сигары и
трубочки»? И дѣйствительно, они курятъ только сигары
или табакъ изъ маленькихъ трубочекъ, большею частію
изъ бѣлой глинки, на подобіе англійскихъ и француз-
скихъ. Онѣ милліонами фабрикуются въ г. Чикаго,
откуда разсылаются во всѣ уголки Соединенныхъ Шта-
товъ. Гдѣ же носять они табакъ? Практичность и на-
ходчивость американца и здѣсь съэкономничала, имъ не
нужно нашихъ красивенькихъ портъ-табаковъ и кисе-
товъ, потому что табакъ у нихъ или прессованный и
удобно помѣщается въ любомъ карманѣ костюма, или
же крошенный, который такъ и продается въ полотня-

59

ныхъ, акуратненькихъ мѣшечкахъ, замѣняющихъ съ удобствомъ наши кисеты.

— Вдругъ я почувствовалъ сильный толчекъ въ бокъ. Это поѣздъ начинаетъ трясти: васъ перебрасываетъ во всѣ стороны, какъ при морской качкѣ, что на иныхъ дѣйствуетъ очень сильно: одна лэди не выдержала и заболѣла отъ этой сухопутной качки. Здѣсь дорога очень неаккуратна; я вышелъ на платформу, чтобы осмотрѣть состояние ея: нѣкоторые рельсы до того разслоились и изогнулись, что у насъ въ ужасъ-бы пришли отъ одной мысли ѣздить по такому пути, но американцы летаютъ, хоть и чувствительно встряхиваетъ ихъ. Стыки, т. е. мѣсто соединенія двухъ рельсовъ, часто упираются не на шпалы, а висятъ на воздухѣ; шпалы мѣстами подбиты землею и непрочно лежатъ на полотнѣ, вслѣдствіе чего какъ горизонтальная, такъ и вертикальная линія путей неправильны и идутъ зигзагами. Къ этому должно еще прибавить, что я почти нигдѣ не замѣчалъ до сихъ поръ и надзора за ремонтомъ пути. У насъ, что верста, то и сторожъ; здѣсь же вы проѣзжаете отъ станціи до станціи, и не встрѣтите ни будки, ни дорожныхъ сторожей. На станціи одинъ или два переводчика справляются со всѣми переводами, что не трудно: по телеграфу дается знать на станцію, что такой-то поѣздъ идетъ оттуда-то, и переводчикъ заблаговременно ставить переводъ въ известномъ направленіи. При проходѣ же машинъ онъ считаетъ излишнимъ встрѣчать ее вытянувшись, а сидитъ себѣ въ хаткѣ, да покуриваетъ. Рѣдко, рѣдко вы встрѣтите маленькую артель, ремонтирующую путь. Кондуктора здѣсь настоящіе джентльмены; формы — никакой, какъ вообще въ Америкѣ не водится этой европейской выдумки, развѣ нѣкоторые только носять на шапкахъ или шляпахъ знакъ — черную узенькую ленточку съ золотою

60

надписью: «Кондукторъ.» Осмотрѣвъ билеты, онъ садится въ какомъ ему угодно вагонѣ и держитъ себя такъ же непринужденно, какъ и всякій пассажиръ: снимаетъ сюртукъ, растягивается на диванѣ, читаетъ газету, курить. Ему дѣло только до интереса того, кому онъ служить, а объ васъ ему нѣтъ заботы: вы свободны и можете дѣлать съ своею особою все, что вамъ угодно. Кромѣ одного кондуктора и машиниста, на поѣздѣ еще есть два бремзера (тормозильщика), одинъ слуга—мулатъ или негръ, но не бѣлый, при спальныхъ вагонахъ и одинъ надзиратель при нихъ, въ родѣ кондуктора. Вы думаете, можетъ быть, что бремзеры стоять на платформахъ при тормазахъ? Нѣтъ, они точно также, какъ и кондукторъ, сидятъ между пассажирами безъ сюртуковъ, задравши ноги на спинки дивана, читаютъ газету, курятъ,— и только по сигналу машиниста выходить на платформу, чтобъ затормазить или разтормазить поѣздъ,—а потомъ опять ничѣмъ не отличишь ихъ отъ пассажировъ. Машинистъ подаетъ сигналы паровымъ свисткомъ, кондукторъ же машинисту колокольчикомъ, къ которому протянутъ снурокъ черезъ всѣ вагоны. Лакей при спальномъ вагонѣ, справившись съ своимъ дѣломъ, то есть убравъ постели и почистивъ вамъ саноги, также усаживается между пассажирами съ газетою въ рукахъ. Онъ отъ управленія желѣзной дороги жалованья не получаетъ, но ему платить ежедневно по 25 центовъ каждый пассажиръ спальнаго вагона, что составить изрядную сумму. Одѣваются они даже щеголевато. Я видѣлъ, какъ на одной станціи къ одному изъ этихъ лакеевъ подошла роскошная лэди— мулатка, жена его, сопровождаемая джентльменомъ. Эти мулаты, негры и вообще цвѣтные стараются держать себя на равной ногѣ съ бѣлымъ гражданиномъ, хотя они до сихъ поръ права голоса не имѣютъ. Понятно, что

61

послѣ ужаснаго рабства, когда онъ не смѣлъ ниѣ хать,
ни сидѣть рядомъ съ бѣлымъ, получивъ права человѣческія,
онъ пользуется ими иногда очень оригинально. Такъ этотъ
лакей, проходя вагонъ, непремѣнно начнетъ рѣзко, не-
гармонично сvestить какой-нибудь дикій маршъ, и при
встрѣчѣ съ вами не прочь толкнуть васъ: «я молъ, тоже
человѣкъ».

Теперь 10 часовъ утра. Молодой джентльменъ обхо-
дитъ всѣхъ пассажировъ и раздаетъ разныя газеты, книги,
иллюстраціи и брошюрки. Кто желаетъ читать, тотъ
долженъ заплатить 25 центовъ въ день. Подобныя биб-
лютеки, содержимыя большею частью кѣмъ нибудь изъ
бремзеровъ или кондукторовъ,—но случается и частными
лицами,—существуютъ при всѣхъ поѣздахъ въ Америкѣ.
Спустя нѣсколько минутъ, этотъ же джентльменъ пред-
лагаетъ пассажирамъ разные фрукты: персики, виноградъ
и пр., бутерброды, лакомства, сигары,— и все это про-
дается относительно очень не дорого. Торговля идетъ
цѣлый день въ вагонѣ, въ углу котораго стоитъ и под-
вижная лавка — сундукъ, гдѣ все это хранится. При оста-
новкѣ поѣзда на маленькой станціи, хоть-бы на нѣсколько
секундъ,— въ вагоны врывается стая мальчугановъ съ раз-
нымъ сѣстнымъ и напитками. Иные изъ этихъ малень-
кихъ торговцевъ ѣдутъ до слѣдующей станціи, и успѣ-
ваютъ заработать нѣсколько долларовъ, и такимъ образомъ
конкурируютъ съ спеціальнымъ продавцемъ газетъ и раз-
ныхъ продуктовъ, на что тотъ не въ претензіи. Каждый
желающий имѣть право продавать пассажирамъ что-
ему угодно. Это повидимому мелочь, но она мнѣ броси-
лась въ глаза. У насъ на желѣзныхъ дорогахъ или совсѣмъ
не доволятъ подобной торговли, или же существуетъ
монополія въ этомъ отношеніи. Такъ было прежде (не знаю,
какъ теперь) на московской дорогѣ: явись кто посто-

62

ронній продать хоть на грошъ,— его прогонятъ, при-
бьютъ, если еще не конфискуютъ или не опрокинутъ
весь его товаръ. — Вотъ на станціи «Саламанка»
вошла въ вагонъ группа колонистовъ. По ихъ виду и мане-
рамъ сейчасъ замѣтите, что это нѣмцы и притомъ не-
давніе переселенцы въ Америку. У нихъ французскія
бородки и усы, или совершенно гладкія физіономіи, —
тогда какъ коренной американецъ—янки носить только бо-
родку, безъ усовъ и бакъ. У нѣмца порывистыя дви-
женія, безпокойный взглядъ и безъ умолку болтающій
языкъ. Да вонъ изъ окна видна ихъ юная колонія, или
вновь созидаемый городокъ между лѣсами, холмами и водой.
Между узенькими, досчатыми домиками попадаются кое-гдѣ
каменные, но по внѣшнему виду далеко не богатые.
А между тѣмъ вы читаете на вывѣскахъ: гостинница,
фотографія, театръ, школа. Сегодня воскресенье, а по-
тому на станціи и по улицамъ народу много. Колонистки
одѣты со вкусомъ и нарядно, какъ лэди нью-іоркскія;
колониста не отличите по костюму отъ богатаго горо-
жанина. Развѣ только по мозолистымъ рукамъ и заго-
рѣлому лицу вы узнаете въ немъ полеваго рабочаго.
Впрочемъ не ищите въ Америкѣ сельскаго населенія,
въ европейскомъ смыслѣ, съ его рѣзко отличительною
отъ городскаго внѣшностью. Американскіе поселенцы
большею частью вышли изъ городскаго населенія, и пе-
ренесли съ собою сюда городскія потребности, костюмы
и комфортъ. — Вотъ дорога уже пошла по Пенсіль-
ваніи, штату, мѣстность котораго отличается отъ нью-
іоркской развѣ тѣмъ, что здѣсь она менѣе гориста, но болѣе
лѣсная. Все лѣса и лѣса, кое-гдѣ срубленные, съ выж-
женными пнями; тамъ и сямъ, у лѣсочка и воды лѣпится
досчатый домикъ: видно, что переселенецъ только что
начинаетъ устраиваться. Всѣ станціи точно не окон-

63

чены: вездѣ разбросано дерево, раскиданы обломки же-
лѣза и рельсовъ; кучи мусора, между путями лужи. Около
нихъ обыкновенно группируются деревянные домики,
съ лавками и гостинницами: это начатки будущихъ ко-
лоній и городовъ. Впрочемъ Пенсильванія густо на-
селена.

Подъѣзжая къ ст. Миды, (Meady) мы услышали звуки
бубна, въ который, расхаживая взадъ и впередъ по
станціонной платформѣ, усердно ударялъ палкою плѣ-
шивый и коротенькій мистеръ. Кондукторъ объявилъ,
что здѣсь будетъ обѣдъ, а сосѣдъ нѣмецъ объяснилъ
мнѣ, что мистеръ съ бубнами хозяинъ гостинницы,
дающій знать пассажирамъ, что обѣдъ уже готовъ.
Обѣдъ состоялъ изъ 5 блюдъ, фруктовъ и кофе, а сто-
итъ только 1 долларъ. За обѣдомъ, вы не увидите ни
водки, ни пива, ни винъ; если-же хотите чего выпить,
то идите въ буфетъ, который впрочемъ рѣдко гдѣ най-
дете. Какъ только усѣлись вы за столъ, передъ вами
ставятъ стаканъ воды со льдомъ и спрашиваютъ: «чаю
или кофе» вы хотите къ столу? Этотъ кофе или чай
пьется американцами четыре раза въ день; ими они
запиваютъ, какъ мы виномъ, обѣдъ, ужинъ и закуски.
На столѣ вы всегда найдете масло со льдомъ и горячія
булочки, называемыя здѣсь бисквитами. Ихъ намазы-
ваютъ масломъ и американцы ѣдять ихъ съ боль-
шимъ наслажденіемъ. Между тѣмъ онъ такъ горячи,
что я могъ только попробовать, но ѣсть не могъ. Чаще
эти булочки пекутся изъ кукурузы, которая здѣсь, въ
восточныхъ штатахъ, сѣется въ громадномъ количествѣ,
преимущественно передъ прочими родами хлѣба. Взгля-
ните въ окно—гдѣ только не лѣсъ, тамъ растетъ куку-
руза; изрѣдка смѣняетъ ее крошечное поле съ пшени-
цей, или огородъ съ любимыми овощами американца:

64

картофелемъ, лукомъ и капустою. Заговоривъ объ объѣдѣ,
замѣчу, что въ станціонныхъ рестораніяхъ салфетокъ
къ столу не подаютъ, а потому платокъ мнѣ несъ двѣ
службы.

Въ 8 час. вечера опять новый штатъ, Огіо. Станція
пріютилась на берегу большаго озера Эріо. Опять коло-
кольчикъ содержателя рестораніи въ ходу: здѣсь мы
поужинаемъ, послѣ чего пересядемъ на новый поѣздъ.
Эти пересаживанія съ поѣзда на поѣздъ происходятъ на
конечныхъ пунктахъ линій разныхъ желѣзнодорожныхъ
компаній. А для того, чтобы вы знали мнѣста, выданный
вамъ билетъ дѣлится вытѣсненными точками на купоны, съ
обозначеніемъ станцій ихъ. На кондуктора же плоха
надежда: онъ промычитъ себѣ подъ носъ, что здѣсь-де
нужно пересѣсть, и если вы дремлете и не услышите
его голоса, то ужъ навѣрно прозвѣваете и останectесь въ
пустомъ вагонѣ. Сосѣдъ вашъ и не подумаетъ разбу-
дить васъ: ни ему, ни кондуктору нѣтъ до васъ дѣла.
Впрочемъ за себя я не опасался, потому что почти на
каждой большой станціи вынималъ спасительный бланкъ
и показывалъ его кондуктору. Тотъ, прочитавъ его,
снисходительно кивалъ мнѣ головою и сообщалъ мнѣ
нужныя свѣдѣнія. Американскій ужинъ съ наемъ и кофе
тотъ же объѣдѣ, только безъ супу, и стоитъ тотъ же
долларъ.—И такъ вы видите, что въ сутки поѣздъ оста-
навливается на 1/2 часа только три раза. Остальное
время онъ летить со скоростью 800 верстъ въ сут-
ки, останавливаясь кое-гдѣ на моментъ, чтобы запа-
стись водою и углемъ, и если есть — забрать пассажи-
ровъ.

Изъ экономіи, на сегодняшнюю ночь я пересѣлъ изъ
спальнаго въ обыкновенный вагонъ — и пожалѣлъ. Всѣ
вагоны биткомъ набиты пассажирами. Попалъ я по не-

65

счастію на самый дурной вагонъ. Не смотря на тѣспоту,
въ вагонѣ страшный холодъ; а здѣсь, на бѣду—сквоз-
ныя двери и обѣ неисправны: пе запираются. Холод-
ный вѣтеръ рѣзко пробѣгаетъ по вашему тѣлу и об-
даетъ васъ сажею изъ машинной трубы; пассажиры по-
минутно перебѣгаютъ изъ одного вагопа въ другой поз-
курить. Меня клонитъ сонъ: я вздремнулъ, но сильный
порывъ вѣтра и неудобное положеніе скоро разбуди-
ли меня. Посмотрѣлъ подъ диванчикъ на свои вещи,—
футляръ со шляпою исчезъ, его украли. Безъ сомнѣнія,
воръ не разсчитывалъ, что его новое приобрѣтепіе
никакъ не дороже двухъ долларовъ. Когда много
пассажировъ, да еще къ ночи, совѣтую беречь тща-
тельнѣе свои вещи. Лучше всего, по американскому
обычаю—ничего съ собою не брать: все сдавать въ ба-
гажный вагонъ.

Нужно замѣтить, что въ Америкѣ всѣ, безъ исключенія, носятъ въ дорогѣ шерстяныя рубахи, кто на го-
ломѣ тѣлѣ, кто на полотняной сорочкѣ, что необходимо
при мѣстныхъ климатическихъ условіяхъ. Дѣйствитель-
но, день былъ жаркій, вечеромъ я восхищался,—а те-
перь, къ ночи, приходится ежиться. Одинъ изъ пасса-
жировъ затопилъ печь, что несколько пе обогрѣло насъ.
Вагоны есть зимніе съ двойными рамами, какъ этотъ, и
лѣтніе съ жалюзи. Но въ тѣхъ и другихъ поставлены
желѣзныя печи, потому что лѣтнія ночи въ этихъ мѣ-
стахъ, особенно внутри страны, очень холодны.

Мы на станціи города Толедо. Во мракѣ видно
пламя,—это фабрики; съ обѣихъ сторонъ силуэты су-
довъ съ ихъ мачтами; изъ полукруглаго сарая безжиз-
ненно глядятъ огненные глаза локомотивовъ. Черезъ
два часа мы въ штатѣ Индіана и їдемъ по направленію
къ городу Чикаго. Пассажировъ прибавляется все болѣе и

5

66

и болѣе; въ вагонъ вползла старая старушонка, на видъ — петербургская салопница. Ей не было мѣста, — она металась по вагону, мальчуганы подняли ее на смѣхъ, но одинъ пожилой господинѣ предупредительно уступилъ ей свое мѣсто, а самъ облокотился у дверей. Въ 3 часа ночи внутренность вагона представляла безпорядочную картину. Не думаю, чтобъ вотъ этой лэди, что сидить сзади меня съ ребенкомъ на рукахъ, было пріятно сосѣдство долговязаго рабочаго, въ грязной фуфойкѣ и безъ сапогъ, который положилъ ей голову на плечо. Она протестовала легкимъ движеніемъ плечъ,— тотъ безсмысленно взглянулъ на нее и—поправился: уперся головой ей въ спину. Наконецъ, другой сосѣдъ убѣдилъ его выбрать себѣ иное ложе. Черезъ минуту гигантъ уже храпѣлъ, растянувшись на голомъ полу. Воздухъ въ вагонѣ тяжелый; многіе не спятъ—бесѣдуютъ между собою и съ виски, очень полезною въ холодную ночь. Спятъ во всѣхъ возможныхъ позахъ,— кто на диванѣ, кто на полу; кто обернутъ въ одѣяло, а кто въ одной сорочкѣ. А вонъ—мужъ прележно обнимаетъ молодую свою жену и — что минута, то страстный поцѣлуй раздается на весь вагонъ; джентльменъ постоянно бѣгаетъ пить холодную воду,— лэди обходится безъ нея. Вотъ еще парочка; ей недобно сидѣть обнявшись, когда сонъ совсѣмъ одолѣваетъ: они отвернули спинку сосѣдняго дивана, мужъ принесъ откуда-то двѣ короткія доски, перекинуль ихъ черезъ диванчикъ,— и состряпалъ великолѣпное ложе, жесткость котораго не чувствовалась за нѣжными объятіями. Вагонъ освѣщается хорошо, но вѣтромъ затุшило нѣсколько лампъ; кондуктору трудно проходить между головъ и ногъ спящихъ свидѣтельствовать билеты вновь сѣвшихъ пассажировъ. Для того, чтобъ не

67

безпокоить пассажировъ частымъ осмотромъ билетовъ,
кондукторъ вновь сѣвшимъ раздаетъ еще свои, такъ
называемые «кондукторскіе» билетики, которые вты-
каются за ленту шляпъ, и такимъ образомъ онъ легко
замѣтить новаго пассажира. Однако сонъ клонитъ меня
такъ, что я, по примѣру прочихъ, задравъ ноги на
спинку сосѣдняго дивана, облокотился на спящаго со-
сѣда и крѣпко заснулъ.

11-го августа. Громкій бой въ бубень разбудилъ
меня въ 5 часовъ утра; мы подъѣхали къ предпослѣд-
ней станціи передъ г. Чикаго. Пассажиры просипаются,
потягиваются и спѣшать на «Breakfast». Чашка кофе
нѣсколько согрѣла меня. Посмотрите внутрь вагона:
какой неряшливый видъ у него и у пассажировъ утромъ!
Лица измятыя отъ безпокойнаго сна и грязпыя отъ
дымной сажи машины; — полъ весь заплеванъ, въ грязи
и въ водѣ, отъ бездеремоннаго умыванья пассажировъ
въ вагонѣ. Имъ лѣнь выйдти на платформу, или въ
пассажирскую комнату, гдѣ пайдется мыло, полотенце и
умывальникъ! При рестораціяхъ, гдѣ поѣзды остановли-
ваются на утренній завтракъ, есть отдѣльныя комнатки
для утренняго туалета пассажировъ.

А' посмотрите-ка, вокругъ себя — на окрестности. Одна
ночь разстоянія и характеръ мѣстности совершенно из-
мѣнился. На безграничной ровной низменности вездѣ
озера, болота и рѣчки, льющія свои воды въ обширный
«Мичиганъ», синѣющій длинною полосою направо,
невдалекѣ отъ желѣзной дороги, такъ-что рельефно видпы
на немъ суда и пароходы; налѣво темнѣетъ обширный,
но мелкій лѣсъ, окруженный зелеными лугами высокой
травы, тамъ и сямъ смѣшавшейся съ болотнымъ камы-
шемъ.

Въѣзжаемъ въ штатъ «Илиной съ», изрѣзанный же-

*

68

лѣзными дорогами, идущими во всѣхъ направленіяхъ отъ города Чикаго. Большая часть изъ нихъ на немалыхъ разстояніяхъ прорѣзываетъ болота (постепенно осушиваемыя древажемъ). Подъ самымъ городомъ пошелъ песокъ, который развозится на далекія разстоянія, для балластировки желѣзныхъ путей. Здѣсь шпалы плотно сидятъ въ пескѣ.

Вотъ и Чикаго, что въ 20 лѣтъ своего существованія такъ широко разросся! Ночью, когда все спитъ, онъ похожъ на нашъ большой губернскій городъ, — по только до 6 час. утра, когда начинается кипучая жизнь американца. Чикаго соедипень съ Мичиганомъ множествомъ каналовъ. И на нихъ, и на озерѣ сотни судовъ съ тесомъ, идущихъ съ лѣсныхъ береговъ того же Мичигапа. Вся набережная буквально завалена высокими горами досокъ и строевымъ лѣсомъ. Чикаго одипъ изъ громаднѣйшихъ складовъ лѣса въ мірѣ, въ разныхъ его видахъ. Это главный предметъ его торговли. Вслѣдствіе изобилія дерева, большая часть мостовыхъ города деревянныя. Дома также преимущественно деревяшные и легкой постройки: здѣшній климатъ позволястъ строить ихъ съ топкими стѣнками. И каменныя стѣны выводятъ только въ полтора кирпича. Здѣсь прерывается желѣзная дорога. Вѣроятно устрашились громадныхъ издержекъ, которые потребовались бы для непрерывнаго продолженія дороги черезъ довольно высокую мѣстность города. Еще въ вагопѣ, кондукторъ выдалъ мы чекъ на право переѣзда въ омнибусѣ съ этого вокзала въ другой, расположенный по ту сторону капала, переѣздающаго городъ по срединѣ. Тутъ уже поджидалъ насъ поѣздъ, и я, утомленный безсонницей прошлой ночи, опять заплатилъ 2¼ доллара за мѣсто въ спальномъ вагонѣ.

Проѣздомъ черезъ городъ, вы встрѣчаете много цкѣт-

69

ныхъ, большинство которыхъ переселилось сюда изъ
южныхъ—прежнихъ рабовладѣльческихъ штатовъ. Здѣсь
они живутъ довольно зажиточно и занимаются, какъ я
слышалъ, успѣшно торговлею и ремеслами. Между про-
чимъ всѣ цирюльни въ ихъ рукахъ. Большинство насе-
ленія нѣмцы, промышляющіе табакомъ, пивомъ и содер-
жаніемъ гостинницъ, которыея въ родѣ нашихъ заѣзд-
ныхъ домовъ. У нихъ здѣсь свои національные театры
и нѣсколько газетъ. Остальное населеніе чрезвычайно
разнообразно: есть ирландцы и англичане, шведы и ис-
панцы, французы, итальянцы и, какъ я слышалъ, одинъ
русскій. Коренныхъ американцевъ—янки мало.

Штатъ Илинойсъ имѣетъ ровный, луговой характеръ,
съ малымъ количествомъ лѣсовъ, а потому дни здѣсь
жарче, ночи холоднѣе, чѣмъ въ штатахъ, которые я
проѣхалъ. Вообще же онъ напоминаетъ благодатныя мѣста
нашей Украйны; тучныя пастбища, на которыхъ пасутся
рослый, жирный скотъ и красивыя лошади, пересѣкаются
въ разныхъ направленіяхъ обширными пашнями высокой
кукурузы, мѣстами маленькимъ полемъ пшеницы, теперь
уже сложенной въ снопы, и огородами. Вся мѣстность
изрѣзана ручейками и искусственными канавками, теряю-
щимися въ болотистыхъ низменныхъ луговинахъ съ вы-
сокою травою и осокой, изъ-за которой чуть-чуть вид-
нѣются головы и спины рогатаго скота, скрывшагося
сюда отъ палящаго зноя дня. Чистенькія фермы съ раз-
ными хозяйскими пристройками широко раскинулись на
этихъ лугахъ и тонутъ въ молодой зелени искусственныхъ
садовъ; около нихъ разбросаны усовершенствованныя
земледѣльческія орудія, громадные фургоны и экспрессы;
на рѣдкихъ холмахъ лѣниво помахиваютъ своими обтя-
нутыми въ нарусину крыльями вѣтреныя мельницы; на
дальней синевѣ видятся темныя рощи. Мѣстность

70

такъ гладка, что полотно желѣзной дороги на громадномъ протяженіи не имѣетъ ни насыпей, ни выемокъ. Дорога аккуратнѣе и чище, чѣмъ въ предъидущихъ штатахъ, и даже кое-гдѣ по ней, въ 3—4 верстахъ одна отъ другой, попадаются простенькія будочки дорожныхъ сторожей, которыхъ однако вы не увидите ни при нихъ, ни при переѣздахъ. На послѣднихъ не устраиваютъ, какъ у насъ, шлагбаумовъ. Чтобы не забыть: американцы проводятъ желѣзныя дороги черезъ города и колоніи, а не вдали отъ нихъ, какъ у насъ.

Съ приближеніемъ къ станціи «Рокъ-Айлендъ» (Rock Island) мѣстность принимаетъ характеръ болѣе и болѣе лѣсистый и водный; недалеко мать рѣкъ, Миссиссипи, которая прорѣзываетъ желѣзный путь между станціями «Рокъ-Айлендъ» и «Давенпортъ». Мы переѣхали эту величайшую рѣку С. Америки по длиннѣйшему мосту въ нѣсколько верстъ, или, лучше сказать, по нѣсколькимъ мостамъ. Въ этомъ мѣстѣ широко разлилась мутная Миссиссипи и образовала до 5 лѣсистыхъ островковъ, черезъ которые и перекинуты то воздушные цѣпные мостики, то тяжелой и неуклюжей работы деревянные мосты на каменныхъ быкахъ, а гдѣ просто на деревянныхъ сваяхъ. По объимъ сторонамъ моста написано: «не курить», такъ какъ онъ больше деревянный, съ деревянными же быками и уже староватъ. Поѣздъ проходилъ его тихо-тихо, такъ что многіе пассажиры выпрыгивали изъ вагоновъ и шли пѣшкомъ. Зеркальная поверхность тихой Миссиссипи, съ ея песчалыми отмелями была завалена громаднѣйшими плотами изъ срубовъ досокъ. Берега ея сплошь лѣсисты. На ст. Давенпортъ мы обѣдали; прислуга здѣсь или женская, или цвѣтная: облой мужской не встрѣтите. Начиная отсюда, мѣстность становится волнистѣе, растительность—роскошнѣе; кукуруза

71

здѣсь вдвое выше человѣческаго роста. Не смотря на обширные лѣса и изобиліе воды, жара нестерпимая: такъ и хочется окунуться въ одинъ изъ множества ручейковъ, изливающихся въ Миссиссипи.

По эту сторону Миссиссипи начинается штатъ «Юва». Здѣсь пашни кукурузы еще болѣе обширны и чаще попадаются полосы сжатой пшеницы. Судя по тому, чтò видно изъ окна вагона, это одинъ изъ плодороднѣйшихъ штатовъ. – Для предохраненія полотна желѣзнаго пути отъ порчи скотомъ, здѣсь во многихъ мѣстахъ вдоль линіи вбиты деревянные столбики, сквозь которые пропущены толстыя желѣзныя проволоки въ 4 ряда.

На ст. «Уйлтонъ» (Wilton) я зашелъ посмотрѣть водокачальную машину, которая дѣйствовала отлично, не смотря на то, что въ зданіи не было живой души. Машинистъ знаетъ, когда его присутствіе необходимо. Остальное же время онъ, какъ джентльменъ, съ газетою и сигарою или въ рестораціи, или въ конторѣ.

Въ 1/2 седьмаго вечера жаръ спалъ и быстро наступила легкая прохлада сумерекъ. На ст. Десмонесъ расположенной у берега рѣки того же названія, мы поужинали дорогимъ ужиномъ въ 1 дол. 25 центовъ, чтò неудивительно. Здѣсь очень дорога прислуга. Служанкѣ въ мѣсяцъ платится 25 долларовъ жалованья; ей нуженъ хорошій столъ и отдѣльная со всѣми удобствами комната. Негру или мулату то же самое, только жалованья нѣсколькими долларами больше. Вообще рабочая сила въ Америкѣ дорога.

12-го августа. Что за утро, что за воздухъ, что за виды! — Утро—свѣжее, здоровое, веселящее утро! — Подъѣзжая къ ст. Каукиль-Блюфсъ чувствуешь близость большой рѣки. И дѣйствительно, вонъ вдали засинѣла полоса. Это рѣка Миссури, впадающая въ Миссиссипи.

72

Надъ нею мѣстами видпы темныя облачка; это пароходы.
Чѣмъ ближе подъѣзжаемъ мы къ Миссури, тѣмъ чаще
и чаще рѣчки, озерки, болота съ густою осокою и тро-
стникомъ,—а тамъ направо—обширпыя луговины съ
высокою въ ростъ человѣка сочною травою, упизанною
букетами и гирляндами красныхъ, желтыхъ и голубыхъ
цвѣтовъ; на лѣво—холмы и пригорки, сплошь засѣянные
исполинской кукурузою.

У станціи Каукиль-Блюфсъ желѣзный путь опять пре-
рывается. Мы усѣлись въ дожидавшіеся насъ здѣсь омпи-
бусы и поѣхали по чрезвычайно гадкой, топкой дорогѣ
къ обрывистому берегу быстрой Миссури, гдѣ насъ при-
пялъ спеціально предназначенный для этой цѣли паро-
ходъ и въ 5 минутъ перевезъ черезъ бурныя и грязныя
ея воды. Изъ экипажей мы не выходили. Всѣ шесть
омнибусовъ съ лошадьми легко помѣстились на пароходѣ
(мѣсто для этого между мехапизмомъ и бортомъ). Отсюда
дорога пошла въ гору, на которой и расположился ма-
ленькій городокъ Омаха (Omaha), пограничный съ вели-
кими пустынями внутренней Сѣверной Америки и очень
похожій на грязное жидовское мѣстечко гдѣ нибудь въ
Могилевской губерніи.

Здѣсь я получилъ по чеку свои вещи. Обыкновенно,
ѣдущимъ изъ Нью-Йорка въ С. Франциско выдаютъ чеки
только до с. Омаха, гдѣ вы должны перемѣнить ихъ на
новые до С. Франциско. Здѣсь же нѣмецъ, содержатель
рестораціи содралъ съ меня долларъ за чашку кофе, го-
воря, что ему все равно, съѣлъ ли я цѣлый завтракъ,
или выпилъ стаканъ кофе.

Навозился я здѣсь съ своими тремя сакъ-вояжами.
Ихъ нужно было перенести всего шаговъ за 30, въ ба-
гажную залу нового поѣзда, гдѣ перемѣнялись и чеки.
Никого не найдешь, или никто не хочетъ браться. Едва

73

нашел за 20 центовъ. Почему бы здѣсь не организовать, какъ на всѣхъ европейскихъ желѣзныхъ дорогахъ, артефей багажныхъ и артелей переосчиковъ вещей?

Проѣхали территорію «Небраска» (Nebraska), по малочисленности населенія своего (по ревизіи 1860 года—29 тысячъ жителей) не имѣющей правъ штата. Когоніи и фермы здѣсь попадаются рѣже, все больше луга, и только кое-гдѣ, на скатѣ холмика, промелькнетъ кусочекъ вспаханной земли. Здѣсь и жители, судя по бѣдно-одѣтымъ въ костюмы синяго цвѣта пассажирамъ, менѣе достаточны, чѣмъ жители сосѣднихъ штатовъ.

На станціи Керней (Kearney), въ первый разъ увидѣлъ я американскихъ солдатъ и офицеровъ. Форма преста, удобна и красива: темносиній, коротенькій пиджакъ съ отложнымъ воротничкомъ подпоясанъ ременнымъ поясомъ съ патронташемъ, и темныя, съ узенькимъ лампасомъ, брюки. У всѣхъ на рукахъ перчатки. На головѣ кепи. Вообще они одѣты чисто, франтовски, въ тонкое сукно; по лицамъ видно, что служба имъ не бремя. Кормятъ ихъ отлично: ежедневно — виски, кофе, чай, мясо, бѣлый хлѣбъ и варево. Въ мѣсяцѣ каждый солдатъ получаетъ до 30 долларовъ жалованья, такъ что онъ можетъ сколотить копьику. Обыкновенно прослуживъ свой срокъ, онъ заводитъ ферму, трактиръ, или ремесленное заведеніе. Волонтерамъ же, во время военныхъ дѣйствій, платится 800—1000 долларовъ въ годъ. По крайней мѣрѣ, такъ было въ послѣднюю войну. На офицерахъ были высокія, въ формѣ усѣченнаго конуса, съ широкими полями шляпы; узенькій золотой позументъ поперегъ шлеча замѣняетъ наши погоны и эполеты.

За этой станціей начинаются пустыни. Рѣденькая, никуда не годная, приземистая травка съ трудомъ пробивается изъ безплодной почвы и перемѣшивается со

74

мхомъ. Жизни не видно: не увидите ни стадъ, ни даже дикой птицы. Только кое-гдѣ, ставъ на заднія лапки, какъ бы отдавая честь пролетающему поѣзду, посвисты- ваетъ сурокъ. Жилья нигдѣ не встрѣтите; кое-гдѣ по- падется лачужка или землянка, временное жилище ра- бочаго при желѣзной дорогѣ.

Невдалекѣ отъ станціи «Стефенсонъ» кочуютъ ми) ные и немирные индѣйцы. Они охотятся здѣсь за дичью и звѣрями, а кстати пошаливаютъ иногда и по желѣзной дорогѣ и портятъ рельсы. Необходимость за- ставила расположить здѣсь лагеремъ довольно сильный отрядъ пѣхоты и кавалеріи. Лагерныя американскія па- латки не похожи на наши; поперечный разрѣзъ ихъ пред- ставляетъ видъ треугольника, а продолговатый — четве- роугольника.

На ст. Сѣверная Плата, ужинъ мнѣ стоилъ ровно вдвое дороже, чѣмъ прочимъ пассажирамъ. Этотъ казусь стоитъ разсказать. Поужинавъ, я спросилъ хозяина о цѣнѣ по нѣмецки; онъ оказался глухо-нѣмымъ и забол- талъ головою. Между тѣмъ поѣздъ уже двигается; даю ему долларъ и хочу идти,—онъ вынимаетъ 50 центовъ и показываетъ знаками, чтобы еще прибавить столько. Я протестовалъ, но никто не хотѣлъ меня понять,— всё бросились къ вагонамъ, и я вынужденъ былъ заплатить, чтобъ не упустить поѣзда, на который едва успѣлъ вскочить на ходу. Спрашиваю сосѣда, сколь- ко онъ заплатилъ за ужинъ,— оказывается, что цѣна здѣсь 75 центовъ; «но отъ чего-жь не взять больше съ того кто даетъ»;—Добавилъ онъ иронически. Было-бы вѣрнѣе, еслибъ онъ сказалъ: «но отчего же не погра- бить путешественника, не знающего нашей страны?»— Выраженіе: «но никто не хотѣлъ меня понять»— подчеркнуто мною не безъ основанія. Въ этой мѣстно-

75

сти колонизація—преимущественно нѣмецкая, а потому
и большинство пассажировъ нѣмцы. Но какъ только на-
учился нѣмецъ говорить по англійски, —онъ изъ кожи
лѣзетъ, чтобъ казаться природнымъ американцемъ, рѣд-
ко говорить на родномъ языкѣ и притворяется даже,
что не понимаетъ его.

13-го августа. Штатъ Вьомингъ. Тоже мертвен-
ное однообразіе пустыни!.. Бурьянъ да черныя плѣши—
эти оазисы смерти, не производящіе даже моху. Но вотъ
мѣстность становится волнистою, начинаются холмы,
предгоріе Скалистыхъ или Орегонскихъ горъ.

Отсюда уже видны на горизонтѣ бѣлыя и темныя
облака, безпорядочно нагроможденныя однѣ на другія,—
это главный кряжъ Скалистыхъ горъ съ снѣгами въ его
ущельяхъ.

У станціи Шерманъ желѣзный путь врѣзался въ
первую скалу. Грубо обтесанныя бока ея отвѣсны; надъ
ними и вблизи ихъ хаотически набросаны вулканическою
силою громадныя груды камней и скалы самыхъ затѣй-
ливыхъ формъ. Высоко надъ одной изъ нихъ плыветъ
орелъ, а вонъ тамъ изъ ущелья рыскочило стадо анти-
лопъ, съ любопытствомъ и страхомъ поглядывая на по-
ѣздъ. Не успѣли мы проѣхать и трехъ минутъ, какъ
изъ-за скалы, напуганное свистомъ машины, выскочило
другое стадо — дикихъ козъ и вихремъ пустилось по ка-
меннымъ глыбамъ въ сторону. Отбѣжавъ шаговъ тысячу,
оно, повернувши морды къ поѣзду, какъ по командѣ,
остановилось, и долго, долгъ я видѣлъ его изъ окна въ
одномъ и томъ-же положеніи.

Кое гдѣ, на ровныхъ слояхъ выступовъ красноватой
глины, въ выемкѣ, вы видите исполинскія бѣлыя над-
писи, гласящія о годѣ и мѣсяцѣ постройки здѣсь же-
лѣзной дороги и объ имени строителя ея.

76

Пассажиры видно соскучились мѣстностью, наводящею хандру, — и кто дремлетъ, кто потягиваетъ виски; другіе усѣлись за карты, для которыхъ сдѣлано остроумное приспособленіе: приносится изъ багажнаго вагопа доска, обитая бархатомъ, и привинчивается къ бокамъ двухъ сосѣднихъ диванчиковъ, чтó очень удобно. Я же съ ан-глійскимъ самоучителемъ въ рукахъ.

Вонъ сошлись двѣ горныя цѣпи, оставивъ узенькій проходъ, какъ бы ворота для желѣзной дороги. Со свис-томъ рѣжетъ поѣздъ спертый воздухъ его, и врывается въ открытую, гладкую площадку, такую же мертвенную, какъ и разбросанныя вокругъ нея скалы. Черезъ грубо пробитую тунель мы въѣзжаемъ въ низменную долину, на которой высятся оторвавшіяся отъ кряжа и вывѣ-трившіяся высокія гранитныя пирамиды и конусы, гро-мадныя скалы самыхъ фантастическихъ формъ. Здѣсь такъ все дико, что даже птицы не видно; не только бурьяна, но и моху не растетъ! Въ зимніе дни привольно гуляетъ здѣсь вѣтеръ и заноситъ выемки сугробами спѣ-га. Въ предупрежденіе этого мѣстами устроены камен-ные и деревянные заслоны. Если заслонъ каменный, то строится ровною стѣной на сухо; если ль деревянный, то ведется зигзагами, толщиною въ одну доску, и на са-жень высоты.

Но вотъ поѣздъ круто повернулъ по косогору на лѣво и въѣхалъ на крошечную площадку ущелья, гдѣ при стан-ціи С.в. Маріи расположился лагеремъ отрядъ американ-цевъ. Рѣка Плата, пробивъ здѣсь скалы, прорѣзываетъ желѣзный путь въ послѣдній разъ. Вслѣдствіе близости рѣки, удалось развести рощицу, и какъ отраденъ для глазъ этотъ живой уголокъ! Но все же мучительно скучно жить человѣку въ этомъ грандіозно-дикомъ ущельи, вдали отъ всего живаго. Лагерь ждетъ-не дождется поѣз-

77

да; солдаты жадцо и завистливо впиваются глазами въ
каждаго пассажира, и какъ хищные звѣри на добычу
бросаются на привезенные имъ письма, газеты и книги.
А каково имъ будетъ жить въ этомъ живописномъ гробѣ
въ зимнія долгія ночи и вьюги? А какъ видно изъ по-
стройки для нихъ зимнихъ бараковъ этотъ пунктъ счи-
тается однимъ изъ опаснѣйшихъ, вслѣдствіе близости
индѣйцевъ и сосѣдства мормоновъ.

Проѣхавши Плату, вступили мы въ обширную и глад-
кую, какъ скатерь, площадь, покрытую мѣстами снѣж-
ными сугробами и рябью. Это—солончаки, предвѣ-
стники близости царства мормоновъ!

14-го августа. Чутъ свѣтъ мы въѣхали на терри-
торію У таха (Utah), населенную пресловутыми мормо-
нами, занявшими также окраины сосѣднихъ штатовъ.
Каменистыя пустыни замѣнились не менѣе безплодными
и дикими солончаками, съ разбросанными по нимъ соле-
ными болотами, моховыми кочками и негоднымъ бурья-
номъ, унизаннымъ блестками соли. Травы и жилья не
ищите здѣсь. Мѣстами, сплошныя полосы выступившей
на поверхность земли соли напоминаютъ наши зимнія
дороги, занесенные снѣгомъ. При вдыханіи воздуха, на-
питаннаго солью, дѣлается непріятное чувство въ груди.

Довольно широкій, степной ручеекъ Беръ (Bear) свои-
ми берегами, убранными зеленью кустовъ и высокою
осокой, въ этомъ мѣстѣ внезапно оживляетъ мертвую
пустыню. Стаи черныхъ гусей и прочей дичи, встрево-
женныя свистомъ машины, поминутно подымаются изъ
осоки и тростника. Вдали цѣлыя стаи скворцовъ, какъ у
насъ воробьи, перелетаютъ съ мѣста на мѣсто.

У станціи Усайчъ (Wasatch) мѣстность опять ста-
новится волнистою. Дальше идутъ одинъ только громадныя
скалы, въ которыхъ пробиты тунели и выемки.

78

Этими-то безводными и каменистыми пустынями шли мормоны къ соленымъ озерамъ. Трудъ и энергія ихъ, твердость и настойчивость превратили камень въ хлѣбъ и оживили мертвую почву.

Какъ вамъ извѣстно, послѣ насильственной смерти основатели мормонизма Джозефа Смита, пророкомъ или главою святыхъ избранъ былъ Бригамъ Юнгъ, который и понынѣ царствуетъ надъ ними съ властью неограниченнаго деспота, что возбуждаетъ во многихъ ропотъ; это—первое, что грозитъ распаденіемъ царства непогрѣшимыхъ. Далѣе, такъ какъ мормоны объявили себя внѣ зависимости отъ вашингтонскаго правительства, и въ настоящее время отказываются вносить государственные налоги за поземельную собственность, подъ тѣмъ предлогомъ, «что всѣ ихъ дома—суть церкви, а церкви не несутъ никакихъ тягостей государства», то правительство поступило съ ними съ рѣдкимъ тактомъ; оно не повело войны, которая, какъ религіозная, была бы бы ужаснѣе послѣдней войны, а мормоны постояли-бы за себя. Вѣдь теперь ихъ очень много и каждый изъ нихъ хорошій стрѣлокъ, да кромѣ того и пустыни, съ которыми они свыклись, и индѣйцы, на которыхъ они сильно вліютъ,—прибавили-бы не малую силу къ 200,000 войска, которое, какъ я слышалъ, они могутъ выставить. Оно не ухватилось и за пинтигу, впрочемъ едва-ли возможную въ Америкѣ, по по его инициативѣ съ прошлаго года великая пустыня—гнѣздо мормоновъ,—прорѣзана желѣзнымъ путемъ, соединившимъ оба океана. Разсчетъ былъ вѣренъ: въ Утаху начался приливъ иныхъ религіозныхъ воззрѣній, начали селиться здѣсь и входить въ сношеніе съ ними люди иного закала, что исподволь разъѣдаетъ пока еще крѣпкій фундаментъ общества святыхъ. Это—второе зерно раздора. Но третье,

79

самое грозное для цѣлости ихъ общества, это расколъ, недавно возникшій между ними. По смерти основателя остались два его сына, Александръ и Давидъ, и жена его Елена. Они-то и начали теперь открыто энергическую пропаганду между мормонами въ томъ смыслѣ, что: «соціальная сторона мормонизма дѣло хорошее, но что деспотизмъ главы и многожество—это зло, которое должно быть вырвано съ корнемъ». Это они доказываютъ тѣмъ, что: «отецъ ихъ—основатель не былъ многоженцемъ, а имѣлъ одну жену, и у нихъ одна мать— Елена. Слѣдовательно многоженство не входило въ догматъ основаннаго имъ религіознаго общества». За Алийсандромъ и Давидомъ Смитами послѣдовало уже много мормоновъ. По селамъ и городамъ ходитъ много проповѣдниковъ религіозной и общественной реформы мормонизма. А американское правительство, на всякий случай, держитъ въ сосѣдствѣ съ ними сильные отряды войскъ. По моему, раздоръ между святыми скоро разразится бурею.

Въ этихъ мѣстахъ нерѣдко пошаливаютъ индѣйцы, и я видѣлъ у многихъ пассажировъ револьверы и ножи. Дорога въ этой мѣстности открыта съ прошлаго года, а потому и станціи только-что еще возникаютъ, изъ матеріала, какой найдется подъ рукою, и представляютъ теперь видъ лагеря или цыганскаго табора. Нѣсколько наскоро сколоченныхъ, досчатыхъ балаганчиковъ отъ дождя и солнца прикрыты полотномъ. Въ нихъ помѣщаются служащіе, контора и телеграфъ, въ окнѣ котораго нерѣдко мелькаетъ миловидная фигура дѣвушки-телеграфистки. Въ этой глуши! Живутъ и въ вагонахъ, но съ большимъ удобствомъ, чѣмъ я жилъ никогда на одесско-балтской желѣзной дорогѣ. Если мѣстныя условія благопріятны, станція принимаетъ размѣры маленькой колоніи съ ярмарочнымъ характеромъ. Вы встрѣ-

80

тите лавки и магазины, гостиницы и рестораніи со мно-
жествомъ билліардовъ, театръ, циркъ и фотографію, лотте-
рею-аллегри и на одной станціі я видѣлъ даже рулетку.
Все это помѣщается въ досчатыхъ, жестяныхъ и полот-
няпыхъ балаганчикахъ, рѣдко въ кое-какъ слѣпленномъ
камепномъ строеніи. На этихъ станціяхъ все чрезвычайпо
дорого: въ одной лавкѣ я заплатилъ за 2 фунта
бѣлаго хлѣба съ ветчиною 75 центовъ, а за кислое яб-
локо 30 центовъ. И не удивительно: во-первыхъ, это
яблоко привезено изъ Калифорніи, а во-вторыхъ, эти
торговцы поселились въ пустынѣ уѣь вѣрно не изъ-за
10 процентовъ, которыми теперь даже и въ городахъ
не довольствуются.

Наконецъ-то, проѣхавши тысячи безжизненныхъ верстъ,
вблизи станціи «Огденъ» (Ogden) встрѣчаете вы
ключень земли, засѣянный кукурузою и огородными
овощами. Здѣсь-же ферма, оттѣняемая искуственно раз-
веденнымъ садикомъ. Это—дѣло рукъ мормона. Не ма-
ло-же труда стоило ему обработать этотъ камень! От-
сюда проведена вѣтвь желѣзной дороги къ главному го-
роду территоріи—городу «Соленаго озера» (Salt Lake
city), расположенному на берегу озера того же назва-
нія. Но жизнь собственно начинается у степной рѣки
Беръ, впадающей тутъ же въ «Великое Соленое озеро»
(Great Salt Lake). Вонъ разбросаны фермы, окруженныя
фруктовыми садами, тамъ поля кукурузы, огороды и
баштаны арбузовъ, дынь и тыквѣ. А вотъ здѣсь, непо-
далеку отъ линіи желѣзнаго пути, раскинулась цѣлая
колонія съ покосными лугами и обширными пашнями.
Н чѣмъ дальше ѳдемъ мы, тѣмъ больше жизни: хлѣба
и травы выше, фермы попадаются чаще.

На одной маленькой станціи сѣло къ намъ въ вагонъ
нѣсколько мормоновъ. Костюмы ихъ не отличаются отъ

81

костюма прочихъ американцевъ, но всѣ они гладко выбриты. Общія мнѣнія о мормонахъ, какія мнѣ приходилось выслушивать, тѣ-же, что у насъ о тонкомъ пройдохѣ—«кулакѣ»; онъ обдеретъ васъ, не хуже аклиматизированнаго нѣмца-промышленника. Отъ женъ онъ требуетъ полнаго, рабскаго подчиненія, въ чемъ тѣ ему и не отказываютъ—наружно.

Маленькія мормонки, прилично одѣтыя и съ ожерельями изъ серебряныхъ американскихъ монетъ на шеяхъ, внесли въ вагонъ нѣсколько кувшиновъ молока, но я, при всемъ сильномъ желаніи попробовать мормонскаго молока,—не отважился, такъ какъ день былъ жаркій, а мѣдные кувшины не вылужены. Сосѣдъ увѣряетъ, что молоко очень солоно, и это понятно: солончаковая почва должна оказывать вліяніе на траву. Вслѣдъ за дѣвочками, вошла уже пожилая мормонка съ предложеннымъ мужскихъ и женскихъ зимнихъ перчатокъ, о набшенныхъ мѣхомъ и искусно вышитыхъ шелками. Ну и деньги же она сорвала съ охотниковъ до мормонскаго рукодѣлья: пару перчатокъ продавала по 5 дол. золотомъ, т. е. по 8 руб. сер. —Вотъ обширная зеркальная поверхность «Великаго Соленаго озера», окаймленнаго по горизонту горами. По берегамъ его—тамъ, подальше— много водится разной пернатой дичи; говорятъ, есть и чрезвычайно крупная. Она то удаляется, то подходитъ даже на нѣсколько шаговъ къ линіи пути,— и тогда— свистъ и шумъ машины выгоняетъ ее громадными стаями изъ береговыхъ тростниковъ. Но вотъ дорога круто повернула въ скалы и пошла на подъемъ. Здѣсь въ горахъ подъемы пути очень круты. Не могу опредѣлить цифры, но на глазѣ сужу, что у насъ подобныхъ не допускается. Тамъ же, гдѣ черезъ глубокія лощины и ущелья должна проходить насыпь, за недостаткомъ или

6

82

трудностью доставки земли, прибѣгаютъ къ слѣдующему оригинальному роду построекъ: или 1) строютъ деревянный, въ нѣсколько ярусовъ, мостъ; или же 2) 1/3—1/3 высоты насыпи засыпается камнемъ и землею,—поверхѣ чего устраивается тоже мостъ на сваяхъ. Такихъ сооруженій особенно много вѣрѣчается въ горахъ Сіерры Невады.

На станціи «Промонтори» мы должны были пересѣсть на другой поѣздъ и на немъ уже отправиться въ Сакраменто. Берега «Соленаго озера» скрылись, но черезъ нѣсколько десятковъ верстъ, у ст. «Монументъ» (Monument), поверхность его снова неожиданно заблестѣла на солнцѣ, какъ отшлифованный хрусталь. Жара нестерпимая; всѣ пассажиры безъ сюртуковъ и сапогъ, а лэди безъ башмаковъ и—совсѣмъ раскисли. Хорошо еще, что мало пассажировъ—не тѣсно...

Начиная отсюда, при каждой станціи вы встрѣтите ветхіе и сквозные шалаши, кое-какъ сложенные изъ прутьевъ и соломы, гдѣ на корточкахъ два-три китайца варятъ свой рисъ для отсутствующихъ земляковъ, работающихъ на желѣзной дорогѣ. Китайцы тысячами переселяются въ Америку. Здѣсь они занимаются ремонтными работами, преимущественно въ такой глупши, какъ эта. На плантаціяхъ и фабрикахъ, они подряжаются за одинъ долларъ въ сутки, между тѣмъ какъ американецъ меньше пяти не возьметъ. На всемъ протяженіи дикой пустыни рабочіе по ремонту желѣзнаго пути—только китайцы, подъ командою бѣлаго десятника; они трудолюбивы и выносливы: справляются съ работою хорошо, и скоро мирятся съ мертвою природою. Они довольствуются малымъ; не пьяницы. По всѣмъ этимъ причинамъ, они скоро сколачиваютъ капиталецъ въ нѣсколько сотенъ долларовъ, съ которыми и отправляются въ С.

83

Франциско устраивать хозяйство, торговлю, мастерскую, или дѣлаются земледѣльцами.

15 августа. Ночью переѣхали мы за границу штата «Невада», восточная часть котораго также заселена мормонами, и характеръ мѣстности котораго также дикъ и пустыненъ, какъ территорія Утаха.

Сильный холодъ ночью безпрерывно будилъ меня, не смотря на фуфайку и два пальто, въ которыя я укутался: печь-то пассажиры полѣнились затопить на почь. Я пробудился въ скверномъ настроеніи духа, а назойливая безцеремонность колонистовъ — мормоновъ окончательно вывела меня изъ терпѣнія. И что имъ за дѣло, кто, да куда, да зачѣмъ ѣду я?—Мало того, сосѣдямъ захотѣлось покурить, и они протягиваютъ руки къ моимъ сигарамъ и табаку, хоть я и не принадлежу къ ихъ коммунѣ.

Жители Невады не отдѣляютъ своего штата отъ штата Калифорніи и называютъ его также «Калифорніей», съ которой они имѣютъ большую солидарность, потому что почти всѣ интересы обоихъ штатовъ одни и тѣ-же. Между прочимъ, Калифорнія не признала государственныхъ бумажныхъ денегъ,—въ Невадѣ также ихъ не принимаютъ, а поэтому здѣсь въ ходу одно золото и серебро.

16-го августа. Ночью переѣхали мы мимо озера «Пирамидъ» (Lake Pyramid) и вступили въ главный кряжъ горъ «Сіерры-Невады»—цвѣтущую и гигантскую границу штата «Калифорнія». Вотъ гдѣ жизнь природы является во всемъ своемъ грандіозномъ величіи и блескѣ, и своею могучею силою живитъ и васъ! Чудная эта картина тянется на сотни верстъ, и вы не можете отъ нея оторваться! Здѣсь желѣзный путь тунелью и выемкою пробилъ одну скалу за другою. На отвѣс-

*

84

ныхъ гранитныхъ стѣнахъ непрерывный боръ вѣковыхъ сосенъ. Вы всматриваетесь въ глубь прошастей, ущелій, надъ которыми, какъ бы по воздуху по деревянному узенькому мостику высоко летитъ поѣздъ; и страхъ жмуритъ вамъ глаза,—но не на долго,—вы опять впиваетесь въ страшную красоту... И жутко и сладко!

Путь идетъ крутымъ подъемомъ все выше и выше въ горы, вершины которыхъ ярко освѣщены солнцемъ, а внизу—долины, одна другой ниже, покрытыя густымъ туманомъ. На такихъ-то возвышенныхъ мѣстностяхъ часто свирѣствуютъ бури и ураганы, вырывающіе въ своемъ теченіи исполинскія деревья и засыпающіе ими долинки. Въ предохраненіе выемокъ желѣзнато пути отъ подобныхъ случайностей, а вмѣстѣ съ тѣмъ и отъ обваловъ земли, камня, лѣса и снѣга, во многихъ мѣстахъ, на протяженіи многихъ десятковъ верстъ, онъ защищенъ крытыми галлереями, сооруженными изъ массивной здѣшней сосны. Бока этихъ галлерей въ извѣстныхъ мѣстахъ пропускаютъ свѣтѣ, и вы ѳдете то въ полумракѣ, то въ темнотѣ, какъ по тунели. Кое-гдѣ въ нихъ видны бреши, а около нихъ кучи каменьевъ, земли и лѣсу,—слѣды большихъ обваловъ.

Устройство ихъ двоякое, смотря по тому, проходитъ-ли путь выемкою по узкому ущелью или по скату вершины горы. Въ первомъ случаѣ крыша галлереи строится покатою въ обѣ стороны, такъ какъ обвалы могутъ случиться съ обѣихъ сторонъ; во второмъ же—въ одну сторону, такъ какъ обвалъ угрожаетъ только одной сторонѣ пути.

Проѣзжая этими длинными галлереями, вы испытываете мучительное нетерпѣніе поскорѣе вырваться изъ ихъ затхлаго полумрака, скрывающаго отъ васъ воздухъ и картинную природу. Но долго, долго тянутся они съ пере-

85

рывами. Злость беретъ васъ, и только на насыпяхъ
опять свободно, полною грудью дышете вы.

Далеко не забавный случай произошелъ со мной въ
вагонѣ. Въ сосѣдствѣ со мною помѣстилось семейство,
состоящее изъ старика, молодой лэди и трехлѣтняго
мальчугана, котораго сильно клонилъ сонъ, и котораго
папаша уложилъ спать на голомъ диванчикѣ. Головка
его болталась во всѣ стороны—понятно, ему было не-
удобно, и я, пожалѣвъ его, предложилъ отцу подушку,
на которой мальчикъ сейчасъ же уснулъ. На станціи
«Троки» (Truckee) это семейство должно было сойдти,
и начало укладываться. Я напомнилъ старику о своей
подушке.

— Я ее возвратилъ вамъ, — отвѣтилъ тотъ.

— Когда и гдѣ?

— Я положилъ ее на вашемъ мѣстѣ.

— Но ея здѣсь нѣтъ! И я обратился къ прочимъ
сосѣдямъ съ вопросомъ, не видали-ли они моей подушки.
Оказывается, что видѣли ее въ рукахъ у старика, когда
тотъ укладывалъ свои вещи. Онъ распозналъ во мнѣ
иностранца и разсчелъ, что мнѣ не будетъ ни времени,
ни охоты затѣвать съ нимъ исторію, если онъ присвоитъ
ее себѣ, ну и — отжилилъ...

17 августа.. А машина уже съ часъ ёдетъ тихо-
тихо, еле двигаясь впередъ: здѣсь дорога непрочна; узкою
тропинкой ухватилась она за крутой склонъ вершины
горы, у подножія которой зіяетъ глубокое ущелье... и
слышится вамъ глухое паденіе камней и земли, оторван-
ныхъ нацоромъ повзда съ краевъ ея! Но вотъ, со стан-
ціи «Аубернъ» (Auburn) възжаемъ въ отлогія мѣста, и
поѣздъ полетѣлъ стрѣлой; ближайшая картина мѣстности
пестритъ и сливается для глазъ въ одну неопредѣленную
полосу. За то выигрываетъ волшебная даль ея: вонъ тамъ

86

налѣво, лѣпится въ горахъ еще другая желѣзная дорога,
и вамъ кажется, что она виситъ на краю пропасти подъ
отвѣснымъ сводомъ скалъ, что вотъ-вотъ рушатся онѣ и за-
метутъ слѣдъ ел!... (Она соединяетъ ст. «Плесеръ-уиль»
(Placer-ville) черезъ станцію «Юнгшенъ» (Junction)
съ г. «Сакраменто»). А лѣсъ-то, лѣсъ! Высокія-вы-
сокія, толстыя и прямыя какъ тростникъ хройны и де-
ревья одѣваютъ горы и долины Сіерры Невады на гро-
мадпое пространство, и даютъ милліоны промышляющимъ
ими!... Ихъ шишки, въ огромномъ количествѣ валяющіся
по землѣ, безъ преувеличенія доходятъ до 1/3 и болѣе
аршина. Тамъ и сямъ, управляя своимъ пушистымъ ру-
лемъ, перелетаетъ съ сосны на сосну бѣла. Горные
ручьи, сонливо журча, извиваются въ ущельяхъ; вездѣ
видны ключи; на большія разстоянія сопровождаютъ
путь утвержденныя на деревянныхъ сваяхъ трубы и же-
лоба, по которымъ бѣжить вода и поптъ резервуары
горныхъ станцій.

Здѣсь въ горахъ, выемки и насыпи, какъ и на всемъ
протяженіи новой желѣзной дороги, устроены на одинъ
путь, а потому вы ёдете или узкимъ корридоромъ двухъ
отвѣсныхъ скалъ, или тамъ, гдѣ вамъ кажется, что поѣздъ
летитъ по воздуху. А тамъ, гдѣ желѣзный путь долженъ
проходить широкія и глубокія лощины, какъ я уже го-
ворилъ, вмѣсто полной насыпи, вы встрѣтите полуна-
сынь съ деревяннымъ мостомъ на ней, или же, какъ вотъ
здѣсь, черезъ глубокую долину, въ 400 сажень длины,
перекинутый четырехъ-ярусный деревянный мостикъ.

При поѣздѣ такими узенькими, деревянными и безъ
всякихъ перилъ мостиками, переброшенными черезъ глу-
бокія долины, стоитъ выйдти на платформу вагона; вы
увидите рѣдкую картину: поѣздъ идетъ тихо, тяжело пых-
тить машина, вы опускаете глаза внизъ—подъ вами глу-

87

бокая пропасть, а въ ушахъ раздается хрустъ и трескъ
свай, невольный страхъ объемлетъ васъ, жмуритъ вамъ
глаза и вы готовы спрятаться въ вагонъ... Но вотъ,
собравшись съ духомъ, вы взглянули вокругъ себя, и
трепетъ наслажденья волнуетъ васъ: передъ вами кар-
тина, полная жизни, чудная картина цвѣтущей долины;
виноградные и фруктовые сады, плантаціи и огороды,
луга цвѣтовъ и фермы,—все мѣшается съ рощами и бо-
гатыми полями, съ озерами и ручьями! Отсюда мѣстность
измѣняется; высокія горы, мельчая переходятъ въ вол-
нообразныя пространства, гдѣ стройный хвойный лѣсъ
смѣняется вѣтвистымъ дубомъ, смѣшаннымъ съ дикимъ
фруктовымъ и нефруктовымъ разной породы лѣсомъ. И
чѣмъ ближе подвигаемся къ г. Сакраменто, тѣмъ чаще
и чаще попадаются боятыя колоніи и фермы съ своими
обширными виноградниками, фруктовыми деревьями и
огородами, которые между разнообразнѣйшими овощами
производить жесткій, чрезвычайно мучнистый, сладкій
кортофель, съ четверть аршина длиною. Калифорнія един-
ственное мѣсторожденіе его, но мы въ этомъ ничего не
теряемъ, такъ какъ на вкусъ онъ непріятно сладокъ и
вяжетъ во рту. По крайней мѣрѣ я не могъ привыкнуть
къ нему.

Вотъ, по правую сторону цути опять потянулись сплош-
ные лѣса, мѣстами орошаемые зеркальною водою ручьевъ
и озеръ; а тамъ влѣво съ фашистическимъ разнообраз-
зіемъ смѣшались поля созрѣвшаго хлѣба съ виноград-
ными плантаціями, кукуруза — съ фруктовыми деревья-
ми — персиками, сливами, величиною съ большое яблоко
и сочными грушами съ маленькую тыкву; фермы и об-
ширные луга высокой травы, пестрѣющей яркими цвѣ-
тами, колоніи и долины, холмы и рощи и въ изобиліи

88

вода. Не даромъ же этотъ уголокъ и станція на немъ названы «Аркадіею» (Arkade)!?...

Само собою разумѣется, здѣсь на станціяхъ все дешевле сравнительно со станціями пустынь и скалъ. Не усилѣетъ поѣздъ остановиться, какъ уже врывается въ вагонъ стая маленькихъ продавцевъ туземнаго винограда, сочныхъ несравненныхъ грушъ и вкусныхъ персиковъ, величиною съ апельсинъ. И все это очень не дорого, но я безъ всякаго сомнѣнія за все приплачиваю, какъ неумѣлый новичокъ въ этомъ краѣ.

Дешево, дешево—фрукты разные! 5 грушъ—15 центовъ! 5 яблокъ—10 центовъ! Кисть винограда—5 центовъ! 10 сливъ—15 центовъ!! назойливо выкрикивали продавцы. Я взялъ 5 грушъ, и за неимѣніемъ серебра далъ бумажку въ 50 центовъ; мальчишка торопливо вышелъ изъ вагона, я за нимъ: Сдачу дайте! Онъ защарилъ у себя въ карманѣ; поѣздъ зазвонилъ, и онъ, плутишка, далъ тягу...

Здѣсь природа картинна, но костюмы пассажировъ большею частью далеко не живописны: блинообразныя шляпы туземныхъ колонистокъ оригинальны; это круглая, плоская соломенная плетенка, перевязанная узенькою лентою. Положите ее на голову, стяните ленты, и покрышка готова. И дешева, и удобна, а о красотѣ промолчу. Впрочемъ встрѣчаются шляпы и другихъ, болѣе приличныхъ, европейскихъ фасоновъ, шляпы, величиною съ чайное блюдечко, которые, за громадностью шиньона носятся на носу. Мужской костюмъ составляютъ преимущественно длинное и широкое парусинное пальто и разноформенные шляпы, между которыми попадаются довольно странныя.

Ну вотъ незамѣтно волшебною мѣстностью приблизились мы къ городу «Сакраменто» (Sacramento), главному

89

городу штата, лежащему при широкомъ устьѣ рѣки того же названія, впадающей въ Тихій океанъ. Отъ Сакраменто вправо уже проложена желѣзная дорога въ г. «Валейо» (Vallejo), чтò расположился на правой сторонѣ залива широкаго устья рѣки Сакраменто, но еще строится желѣзный путь черезъ гг. «Стоктонъ» и «Св. Іосифа» къ самому значительному въ настоящее время порту въ Тихомъ океанѣ—Санъ-Франциско, раскинувшемуся при заливѣ одного съ нимъ названія, въ трехъ верстахъ отъ океана. Дорога сюда будетъ открыта не раньше кондукторомъ билетамъ, пересѣли на рѣчной пароходъ, который и отплылъ въ Санъ-Франциско въ чась дня. Такъ какъ пароходная пристань расположена здѣсь же, въ двадцати шагахъ отъ маленькаго вокзала желѣзной дороги, то я, безъ посторонней помощи, взваливъ свои саквояжи на плечи, перенесъ ихъ въ каютъ-компанію I-го класса.

Здѣсь кстати будетъ приблизительно познакомить васъ съ устройствомъ американскаго рѣчнаго парохода, совершенно несхожаго съ нашими. Онъ состоитъ изъ четырехъ этажей. -Въ первомъ этажѣ—на палубѣ—помѣщается залъ, съ бархатною мебелью, кабинеты и ватеръ-клозеты для пассажировъ I-го класса. Входомъ сюда служитъ корридоръ, который соединяется съ открытою галлереею, гдѣ вы можете прогуливаться и курить; если же здѣсь холодно, то подымитесь по лѣстницѣ въ обширную залу II-го класса, гдѣ тепло и дымно отъ изобильнаго куренія. Другими лѣстницами можете войдти въ открытыя галлереи II-го класса, или спуститься въ столовую, расположенную подъ палубой. Если вы не желаете держать при себѣ свой дорожный сакъ, то можете отдать его на сохраненіе, подъ чекъ, въ багаж-

90

ную кладовую. Вашъ же багажъ, товары и прочая громоздкая кладъ свалены кучами на палубъ въ пустыя и открытыя мѣста ея. Механизмъ машины и печи, ее отопляющія, расположены также на палубѣ, а потому ни машинистъ, ни кочегары не жарятся и не парятся въ душныхъ и раскаленныхъ подпалубныхъ клѣткахъ, какъ у насъ, да и вообще въ Европѣ. Тутъ же помѣщается буфетъ, жилыя комнаты для служащихъ и помѣщеніе для пассажировъ III-го класса—открытое мѣсто; заваленное разною кладью, гдѣ расположены машинныя печи. Во второмъ этажѣ помѣщаются пассажиры II-го класса, въ обширнѣйшей залѣ и по кабинетамъ. Вся зала заставлена креслами и столами. Такъ какъ дамы обыкновенно сидятъ по своимъ кабинетамъ, то пассажиры не стѣсняются здѣсь курить. Большая часть изъ нихъ, углубилась въ свѣтѣя газеты и брошюры, за право чТЕНІЯ которыхъ платится 20 центовъ. (Здѣсь, какъ и въ Невадѣ, счетъ денегъ на золото и серебро; золотой долларъ по сегодняшнему курсу на 30% дороже бумажнаго). Въ этомъ этажѣ устроены резервуары воды со льдомъ, и помѣщаются конторы, гдѣ выдаются билеты. Вокругъ всего идутъ открытыя галлерей для прогулки пассажировъ.

Въ нижнемъ или подпалубномъ этажѣ расположены столовая, буфетъ, кладовыя и каюты для прислуги, товаровъ и пассажировъ III-го класса.

Какъ видите, и внутреннее, и наружное устройство пароходовъ здѣсь совершенно разнится отъ нашего и представляетъ пассажирамъ I-го и II-го классовъ чисто американскій комфортъ; что же касается пассажировъ III-го класса, то они также имѣютъ удобныя каюты въ подпалубномъ этажѣ, не смотря на то, что за одиннадцать часовъ зѣды изъ Сакраменто въ Санъ-

91

Франциско платятъ только 50 центовъ, между тѣмъ
какъ І-й классъ стоитъ—2¹/₂ доллара, а II-й классъ—
1¹/₂ доллара, не считая пищи, за которую платится
особо *). — Пассажиры высшихъ классовъ могутъ быть
во всѣхъ помѣщеніяхъ низшихъ классовъ, но не наобо-
ротъ. Это относится и къ желѣзной дорогѣ.

Пароходъ плыветъ уже съ часъ; цѣлый часъ проску-
чалъ я въ сонливомъ обществѣ пассажировъ І-го класса,
и только на полчаса развлекся — хромою лэди въ не-
умлюжемъ кринолинѣ и съ бородавкою на верхней губѣ.
Она напомнила мнѣ русскій прекрасный полт: ни одной
пассажирки не пощадила, немилосердно и съ злобною
иронією осувѣдала она ихъ костюмы, шиньоны и прочія
внѣшности, сообщая свои выводы молчаливому и длин-
ному яням, машинально кивавшему ей въ отвѣтъ голо-
вой, занятой — держу пари — иными соображеніями.
Чѣмъ онъ ее возмутилъ, не знаю, но, минутъ пять
спустя, послѣ инспекторскаго осмотра дамъ, она алчно
накинулась на скромнаго мужа: тотъ качнулъ было два
раза головою въ знакъ согласія, но опомнился, что это
будетъ ужъ некстати, — молча повернулся и оставилъ
бѣснующуюся жену, которая не замедлила скрыться къ
себѣ въ кабинетъ.

Я поднялся въ залъ II-го класса, гдѣ было съ сотню
народу, но всѣ они мнѣ чужіе! Оставалось закурить
сигару, усѣться въ удобномъ креслѣ и подумать о
дальнѣйшемъ своемъ путешествіи въ Китай и Японію.

Но негръ, продавецъ фруктовъ и газетъ, помѣшалъ

*) Я здѣсь ничего не платилъ, такъ какъ этотъ счетъ вошелъ
въ уплаченныя мною деньги въ нью-іоркской конторѣ желѣзной
дороги.

92

моему невинному намѣренію въ самомъ началѣ. И какъ отъ ничтожныхъ причипъ иногда происходятъ важныя послѣдствія, такъ отъ его навязчиваго предложенія купить у него грушъ вышла со мною пренепріятная, а дія васъ не безъинтересная исторія.

Груши дѣйствительно были соблазнительны, да мелкихъ-то денегъ у меня не было. Даю негру фунтъ стерлинговъ, прошу размѣнять; онъ съ любовью подбрасываетъ менету на своей пекрасиво длинной ладони и возвращаетъ мнѣ обратно: «У меня нѣтъ на эту сумму мелкихъ».

Въ это время подходить къ намъ, въ калифорнскомъ бѣломъ пальто, джентльменъ среднихъ лѣтъ, съ смуглымъ лицомъ и лихорадочнымъ блескомъ впалыхъ глазъ. Вынувъ изъ жилетнаго кармана полудолларъ, онъ молча предлагаетъ. мнѣ на покупку фруктовъ, что не мало озадачило меня: «Благодарю; я размѣняю золото въ конторѣ, и тогда куплю».

— Берите! Послѣ отдадите мнѣ.

— Мне не нужны ваши деньги. Да и съ какой стати я возьму ихъ? Въ первый разъ вижу васъ! рѣзко говорорилъ я по нѣмецки.

— Вы нѣмецъ, да? быстро опустивъ серебряную монету въ карманъ широкихъ брюкъ, заговорилъ онъ дурно по нѣмецки, съ легкою дрожью въ голосѣ.

— Нѣтъ.

— Французъ?

Я не имѣлъ особеннаго желанія пускаться въ разговоръ съ этимъ навязчивымъ пальто, и опять ограничился короткимъ «нѣтъ».

— Ну, такъ вы итальянецъ, испанецъ?

— Нѣтъ, я русскій.

93

— А!.. Вамъ хорошо будетъ въ Санъ-Франциско:
русскихъ тамъ много и всѣ они живутъ хорошо.

Заинтересовало меня «пальто» — и усѣлось рядомъ.
Негръ исподлобья взглянулъ на него, взглянулъ на ме-
ня, — значительно улыбнулся и отошелъ прочь. Я мол-
чалъ и чувствовалъ порывистое дыханіе и судорожное
движение непрошенного сосѣда.

Тѣмъ временемъ, помахивая хлыстикомъ, проходитъ
мимо насъ развязный джентльментъ, съ отъявленною на-
глостью въ расплывшемся, тупомъ лицѣ и мѣдною — сѣ
блескомъ золота — цѣпочкой во всю грудь. Взглянувъ на
бѣлое пальто, онъ улыбнулся во весь широкій ротъ улыб-
кою пріятной неожиданности, обѣщающей несомнѣнные
барыши. Пальто проговорило ему нѣсколько непонят-
ныхъ мнѣ словъ и — хлыстъ пошелъ дальше, — но не со-
владѣлъ съ собою: вернулся и сѣлъ со мною рядомъ.

— Вы къ намъ совсемъ переселяетесь изъ Европы?

— Нѣтъ, я путешествую.

— Санъ-Франциско городъ хорошій.

— А вотъ — посмотримъ.

Пальто вынимаетъ изъ кармана нѣсколько двадцати-
долларныхъ золотыхъ монетъ и небрежно перекидываетъ
ихъ съ ладони на ладонь. Хлыстъ интересуется побли-
же разсмотрѣть ихъ, взвѣшиваетъ на ладони и наивно
удивляется тяжести ихъ:

— Видно, что наше калифорнское золото!

— Кстати, господа, не можете- ли вы размѣнять мнѣ
англійскій фунтъ стерлинговъ на ваше мелкое серебро? —
обратился я къ нимъ.

— У меня съ собою мало денегъ: вотъ это золото, да
два-три — полудоллара, отвѣчаетъ пальто, любуюсь своимъ
золотомъ.

94

— Дайте сюда, я размѣняю въ конторѣ, прислуживается хлыстъ.

Я довѣряю ему одинъ англійскій ливръ, тяжестью котораго онъ не замедлилъ поинтересоваться, и проговоривъ что-то на непонятномъ мнѣ языкѣ моему сосѣду—удалился.

— Гдѣ вы остановитесь?

— Еще не знаю, посовѣтуюсь съ нашимъ консуломъ.

— А!? И пальто погрузилось въ глубокія соображенія. Между тѣмъ хлыстъ принесъ девять полудollаровъ, (полудollаръ—самая большая серебрянная монета, стоньностью въ 50 цептовъ), которые разбудили пальто отъ думъ: онъ сосчиталъ ихъ и наставительно произнесъ:

— Такъ, вѣрно!

Я зпалъ, что фунтъ стерлинговъ ходилъ по цѣнѣ пятидолларной монеты, слѣдовательно гибкій хлыстъ десятую монету—вѣроятно нечаянно—обронилъ себѣ въ карманъ. Но при всемъ томъ, укладывая деньги въ кошелекъ, я поблагодарилъ его за услѣгу, въ отвѣтъ на что въ его фигурѣ и физіономіи изобразилась непоколебимая честность — измѣняли только глаза. Эти глаза жадно впились въ содержимое кошелька, что видимо волновало первное пальто: у него отнимаютъ вѣрную добычу. А? Не подлость-ли это? И онъ желчно упрекнулъ товарища своего въ недобросовѣстности. Тотъ пересѣлъ отъ меня къ нему. Я взглянулъ на пальто; его тощее лицо ожилилось вновь воскресшего гадеждой на хорошій ловъ, даже слюнки потекли, какъ признакъ веселой мечты...

Мои часы остановились. Справившись о времени у хлыста—было 3 часа и 40 минутъ,—я досталъ свои часы. Хочу завести, по хлыстъ съ пріятельскою вольностью тянетъ ихъ у меня,—ногтемъ большаго пальца ловко открываетъ доску механизма, и окинувъ его взгля-

95

домъ знатока, остается доволенъ ими. Мистеръ Хлыстъ нѣсколько разсѣянъ, а потому уже собрался уходить съ моими часами, но я выхватилъ ихъ изъ его рукъ очень нелюбезно, что впрочемъ нисколько не огорчило его. Я не сомнѣвался въ качествѣ моихъ непрошенныхъ собсѣдниковъ. Очевидно было, что я обратилъ на себя вниманіе американскихъ мазурпковъ. Въ видахъ этюда правовъ, они заинтересовали меня. Мпѣ хотѣлось видѣть, чтō изъ всего этого выйдетъ п потому спрятавъ часы подальше, ощупавъ золото и прочія мои вещи, все ли на своемъ мѣстѣ,—я застегнулъ наглухо пальто и сталъ ждать аттаки. Опи казались мнѣ неопасны. Скоро къ двумѣ прильнувшимѣ ко мнѣ мазурикамъ присоединился третій. Проходя мимо пасъ, онъ списходительно любезно кавпуль головою двумѣ друзьямъ и усѣлся невдалекѣ. Это былъ солидной важности господинъ, съ воровскимъ выражениемъ: добродушія на тускломъ лицѣ: Кажись—рыбка—хорошая? а?!. Ну дѣло,—дѣло! Онъ былъ съ просѣдью въ подстриженныхъ усахъ, съ высокими воротничками, въ короткихъ брюкахъ и болтающемся пенсъ-пе. Хлыстъ отвѣтилъ ему улыбкой во весь ротъ, а пальто, безпокойно озираясь вокругъ, подвинулось ко мнѣ ближе и слегка толкнуло въ плечо:

— Выньте ваше золото; я размѣняю его вамъ на ка лифорнское съ большою уступкой.

— Посмотримъ, что дальше будетъ? — подумалъ я, и вынулъ кошелекъ не съ золотомъ, а съ мелочью, ключами и чеками отъ вещей.

— А гдѣ же золото? поинтересовался хлыстъ, заглядывая въ кошелекъ и намѣреваясь занустить туда свои пальцы.

— Золото у меня спрятано въ другомъ мѣстѣ, — подзадоривалъ ихъ я.

96

— Ну, ничего; дайте это серебро. Мы вамъ дадимъ
долота. — Я далъ два полудоллара.

— Еще, еще дайте; тамъ есть еще, торопливо гово-
рилъ хлыстъ, а пальто то-же самое объясняло нервно
жестами. Я еще далъ нѣсколько монетъ.

— Тамъ еще одинъ долларъ, дайте и его сюда,—на-
стаивалъ хлыстъ.—Достаю послѣдній долларъ, но вмѣ-
стѣ съ тѣмъ неосторожно вынимаю чеки *) и ключи.

— Дайте и чеки сюда. Ничего, мы и ихъ примемъ! про-
говорило шепотомъ и задыхаясь бѣлое пальто, между
тѣмъ какъ солидное пенсъ-не съ напряженнымъ внима-
ніемъ и нетерпѣніемъ слѣдило за своими друзьями.

— Чеки вѣдь — не четыре доллара! Шутить ими опас-
но,— подумалъ я, и упрятавъ ихъ на свое мѣсто, потребо-
валъ у нихъ взамѣнъ моего серебра—долото.

— Дайте чеки — вотъ что получите, и пальто сунуло
мнѣ въ руку двадцатидollарную монету, отъ которой,
какъ бы обжегшись, быстро отняло свою. Почувствовавъ
подозрительную легкость монеты, я усумнился въ закон-
ности ея. Всматриваясь попристальнѣй, — замѣтилъ гру-
бость чеканки и тускло-красный цвѣтъ. Понятно — это
было фальшивое золото, и я, не подавая вида въ томъ,
спокойно вернулъ ее простоватому пальто, которое, ко-
сясь по сторонамъ, припратало ее въ карманъ.

Однако это достойное тріо такъ наивно и неумѣло
выполняетъ свои роли наглыхъ мошенниковъ, что поте-
ряло для меня весь интересъ новизны, и я рѣшилъ по-
кончить съ ними скучную комедію:

*) Мѣдный жетонъ, съ помощію кожаннаго пли мѣднаго же ремня привязываемый къ багажу. Каждому отдающему свой багажъ вру- чается такой же жетонъ, и лицо, предъявившее при пріѣздѣ такой жетонъ, безпрепятственно получаетъ свои вещи.

97

— Ну, давайте-же мнѣ мелочь, или возвратите мое серебро—серьезничалъ я. Они показали видъ, какъ будто не понимаютъ меня. Я снова повторилъ мое требованіе, но умышленно такъ громко, что ближайшіе насажиры обернулись въ нашу сторону. Нѣкоторые изъ нихъ опять принялись за прерванное чтеніе, между тѣмъ, какъ другие искоса наблюдали за нами. «Тріо», нашедъ неудобнымъ орудовать свое дѣло въ многолюдной залѣ, успокоиваетъ меня, и предлагаетъ идти съ ними въ кабинетъ, гдѣ спрятаны ихъ мелкія деньги.

— Къ чему мнѣ идти туда? Верните мои деньги здѣсь, и теперь же. Я не хочу ихъ мѣнять.

— Пойдемте! слегка дергали меня за руку пальто и хлыстъ, которые еще не покидали надежды на мое золото.—Пойдемте. Тамъ хорошо, и вы получите ваши деньги!

Меня начинаетъ бѣсить ихъ дурковатая наглость.— «Сейчасъ мои деньги, или я. позвову капитана»!—Бѣлое пальто зашарило у себя въ карманѣ; на его лицѣ изобразилась досада неудачи. Солидное пенсъ-не приблизилось къ намъ и попросило пальто показать ему мое серебро. Тотъ далъ ему четыре полудоллара, что вышарилъ въ карманѣ у себя и одинъ долларъ изъ моихъ денегъ. Я хотѣлъ вырвать ихъ у пенсъ-не, но онъ съ достоинствомъ и тихо отвелъ мою руку въ сторону, какъ бы говоря: «Ну, это—не поджентльменски: не отъ васъ получилъ я деньги, не вамъ ихъ и отдамъ».

— Отдайте же мои деньги! крикнулъ я.—Это смутнело пальто и онъ, выхвативъ деньги изъ рукъ пенсъ-не, сунулъ ихъ мнѣ. По легкости и тусклому цѣту, это были оловянныя деньги,—однако чрезвычайно искусной чеканки. Возвращаю ихъ имъ обратно,—не берутъ и стараются уйдти отъ меня. Я угрожаю, и пальто, схвативъ

7

98

эти деньги, далъ мнѣ взамѣнъ только 3 доллара изъ моихъ денегъ.—Ідѣ жь еще мои 1¹/₂ доллара? Я вамъ далъ—4¹/₂. Верните сейчасъ, или-же....—и я направился къ конторѣ. Хлыстъ хватаетъ меня за руку и съ упрекомъ усовѣщеваетъ: «Ну, какъ вамъ не стыдно! Онъ взялъ какіе-нибудь 1¹/₂ доллара, а вы—кричите! Это ничего! Онъ бѣдный, а у васъ денегъ много». И хлыстъ фамильярно треплетъ меня по плечу. Я отбрасываю его руку и, указвъ на приближающагося къ намъ багажнаго смотрителя, угрожаю, съ помощью его, вернуть свои деньги. Мнѣ возвращаютъ остальные 1¹/₂ доллара. Неудачное тріо разбрелось по залѣ, кто съ чѣмъ, вмѣсто моего золота. Хлыстъ съ улыбкою «широкой» неудачи и съ упрекомъ мнѣ, пенсъ-не съ ироніей солиднаго плута, а пальто съ желчью неловкаю мошенника, выпустившаго изъ рукъ вѣрную добычу. Нѣкоторые изъ пассажировъ сопровождали ихъ только улыбкою насмѣшки. Я спустился внизъ, въ залъ 1-то класса, измученный вознею съ ними. И это случилось днемъ на пароходѣ, въ присутствіи почти сотни пассажировъ. И никто изъ нихъ не двинулся помочь мнѣ,—они только безстрастно слѣдили за ходомъ совершающагося факта! Да впрочемъ они вѣдь и не знаютъ сущности дѣла,—а еслибъ и знали, то что имъ за дѣло вмѣшиваться въ него, когда я не обращался къ нимъ съ просьбой о помощи.

А посмотрите,— посмотрите-ка сюда! Вотъ эти самые три господина уже спустились въ нижнюю галлерею и бесѣдуютъ съ пассажирами, какъ ни въ чемъ не бывало. Одинъ, щелкая хлыстикомъ по воздуху и нагло задравъ свое пошлое лицо, вступилъ въ разговоръ съ капитаномъ парохода; другой— въ пенсъ-не— важно трактуетъ о 1'рантѣ съ двумя-тремя первоклассными пассажирами; и

99

только печальное пальто уныло высматривает добычу,
но ему не клюетъ...

Я кое-какъ по англійски разсказалъ мою исторію од-
ному молодому джентльмену, который посовѣтывалъ мнѣ
выдать ихъ санъ-францической полиціи, и тѣмъ принести
громадную пользу Калифорніи, гдѣ много развелось спе-
ціалистовъ чеканки фальшивой монеты. Видно, что
ю не цъ проживалъ до сихъ поръ въ провинціи, и не-
знакомъ съ темными сторонами большихъ американскихъ
городовъ! Я—незнакомый съ краемъ, съ плохимъ знаниемъ
мѣстнаго языка, еле-еле ушедшій отъ ихъ рукъ днемъ,
на пароходѣ,—какъ я задержу ихъ въ Санъ-Франциско,
куда пароходъ придетъ въ 12 часовъ ночи, и гдѣ ихъ
шныряетъ можетъ быть цѣлая банда въ ожиданіи пасса-
жировъ? Вѣдь здѣсь подобные промышленники—народъ
отчаянный. Не задумается, если не избить, то похуже
что сдѣлать! Да кромѣ того нужны свидѣтели, улики,
а иначе—он и легко наберутъ ихъ, чтобъ обвинить меня
въ томъ, въ чемъ они оправдаются передъ закономъ...

Но вотъ раздается звонокъ. Теперь пять часовъ, и
всѣ желающіе объдать спустились въ общую столовую
залу, гдѣ за 1 долларъ подается объдъ въ пять блюдъ,
кофе, чай, мороженое и разные фрукты. Послѣ объда,
утренніе мошенники опять слѣдили за мною, но изъ
предосторожности я избѣгалъ уединенныхъ мѣстъ и надѣлъ
револьверъ.

Было тепло и я вышелъ на галлерею полюбоваться
скромными видами бурной и быстрой рѣки Сакраменто,
усѣянной кое-гдѣ маленькими и, преимущественно, голыми
островками, силошь покрытыми многочисленными стаями
дикихъ черныхъ гусей, утокъ и прочей дичи, залетающей
сюда съ Тихаго океана. Берега ея то обрывисты и ка-
менисты, то низменны,—въ камышѣ и осокѣ; мѣстами

*

100

виднѣется кукуруза, а кое-гдѣ чернѣют лѣса. Между ними большія пространства еще голы, — ждутъ плуга и рабочихъ рукъ. Теперь же жилья мало, и только изрѣдка попадаются колоніи, куда заходитъ пароходъ забрать пассажировъ.

Вечерѣетъ; стало чувствительно свѣжѣть; подулъ рѣзкій вѣтеръ, и я ушелъ въ каюту. Да вотъ опять звонокъ, а еще и 7 часовъ нѣтъ: это вечерній чай и кофе съ обильною закускою, за который нужно заплатить 50 центовъ. Замѣчу, что во всей Америкѣ къ чаю подается сахаръ не кусками, а сахарный песокъ: въ лучшихъ гостиницахъ бѣлый, а въ скромныхъ темно-бураго цвѣта.

А какой чудный видъ вечеромъ съ парохода на берегъ р. Сакраменто! Въ нѣсколькихъ мѣстахъ разложены громадные костры, отъ которыхъ стоитъ зарево, точно отъ большаго пожара. Это сигнальные огни, вмѣсто маяковъ, для идущихъ по рѣкѣ судовъ и пароходовъ. Темень, хоть глаза выколи; волны шумятъ, бьютъ въ бока и сильно качаютъ пароходъ: — силный порывъ холоднаго вѣтра сорвалъ двѣ-три шляпы съ головъ неосторожныхъ пассажировъ и прогналъ насъ въ каюты.

А мошенниковъ все еще не покидаетъ надежда на мой счетъ. Слѣдомъ ходятъ они и заговариваютъ со мною въ уединенныхъ мѣстахъ,— я отмалчиваюсь съ насмѣшкой, увѣренный въ мѣткости моего револьвера. А какъ только подходу къ группамъ пассажировъ, они расходятся въ стороны, съ безпечнымъ видомъ порядочныхъ джентльменовъ.... Нужно принять мѣры, чтобы по пріѣздѣ въ городъ снова не попасться имъ въ руки,— и я пошелъ высматривать багажнаго смотрителя, который, какъ оказалось, хорошо говорить понѣмецкі. Передавши ему подробно свою исторію и опасенія, я пообѣщалъ хорошо отблагодарить его, если онъ, по пріѣздѣ въ городъ, про-

101

водитъ меня въ экипажъ въ порядочную гостинницу, что онъ и обѣщалъ охотно исполнить.

Въ 10 часовъ вечера показались огни Санъ-Франциско. Нѣсколько факторовъ гостинницъ, ѣхавшихъ между пассажи ами, наперерывъ одинъ передъ другимъ, предлагаютъ вамъ адресы, расхваливая дешевизну и удобства своихъ гостинницъ. Посовѣтывавшись съ багажнымъ копдукторомъ, я выбралъ одну изъ лучшихъ—нѣмецкую гостинницу: «Орлеанъ», а факторъ ея, тоже нѣмецъ, узнавши о приключеніи со мною, обѣщалъ уже подолгу службы своей проводить меня туда.

Здѣсь кстати будетъ ознакомить васъ съ этими факторами-кондукторами, которые справляются съ своимъ дѣломъ успѣшнѣе нашихъ факторовъ—евреевъ, въ западномъ краѣ. Каждый содержатель порядочной гостиницы держитъ свою карету или омнибусъ, а при нихъ кондуктора—фактора. Эти экипажи посылаются ко времени прибытія пассажировъ къ пристанямъ и вокзаламъ,—а кондуктора ихъ отправляются обыкновенно заблаговременно для встрѣчи пассажировъ за одну или двѣ станціи отъ города. На обратномъ пути, они стараются завербовать какъ можно побольше пассажировъ къ себѣ въ гостинницу,—переѣздъ въ нея бесплатный. Если вы выбрали гостинницу, то чеки на ваши вещи смѣло вручайте фактору ея, — онъ въ цѣлости доставить ихъ на мѣсто. Но вы должны взять отъ него какъ бы росписку,—карточку гостиницы, гдѣ онъ отмѣчаетъ нумерата вашихъ чековъ. Для большей вѣрности и багажный смотритель отмѣчаетъ у себя въ книжкѣ названіе гостиницы, гдѣ вы думаете остановиться и NN чековъ, чтō совершенно обезпечиваетъ васъ отъ пропажи вещей во время суматохи прибытія парохода въ городъ. Нѣкоторые изъ этихъ факторовъ, для отличія отъ прочихъ

102

пассажировъ, носять на рукѣ или шляпѣ офиціальный знакъ—мѣдную нумерованную бляху.

Обдѣлавъ дѣла, я усѣлся въ креслѣ и крѣпко вздремнулъ. Нѣсколько мгновеній сладкаго сна — и новый оберегатель мой разбудилъ меня: мы приѣхали въ Санъ-Франциско.

Темень страшная, давка пассажировъ еще страшнѣй. Двое плутовъ уже давно скрылись у меня изъ виду, но наглый хлыстъ все еще вертѣлся тутъ. Я указалъ на него фактору,—онъ замѣтилъ это и исчезъ въ толпѣ на берегу, гдѣ не мало полисменовъ. На пристани стоитъ страшный стонъ: факторы выкрикиваютъ свои гостиницы и шумно зазываютъ пассажировъ; лошади ржутъ; экипажей множество;—въ толпѣ пассажировъ гулъ и гамъ...

Наконецъ то, усѣвшись въ кэбъ, я вздохнулъ своемодно — отъ благополучнаго окончанія сего-дня, и радостно — отъ близкаго отдыха на мягкой, чистой постели, послѣ семидневнаго пути, что сильно утомило и изгрязнило меня.

Въ кэбъ влѣзъ еще пассажиръ, длинный и худощавый янки, отъ котораго разило виски, а изъ кармана выглядывала бутылка сей возлюбленной влаги.

— Брр.. холодно! — заговорилъ онъ, досталъ бутылку и предложилъ мнѣ погрѣться виски. Я отказался; онъ суетъ ее мнѣ чуть не подъ-носъ, увѣряя, что эта виски — чудеснѣйшая, въ подтвержденіе чего глотнулъ изъ бутылки разъ-другой. Кэбъ, за отсутствіемъ фактора, все еще не двигался, а созѣдство этого янки мнѣ не нравилось. Я молчалъ и бѣспился отъ нетерпѣнія. «Санъ-Франциско хорошій городъ!» опять заговорилъ мой созѣдъ, глотнувши изъ бутылки, послѣдовать чему предложилъ и мнѣ.

103

— Наконецъ то вы пришли! Поѣдемъ пожалуйста! —
обрадовался я подошедшему фактору, и мы двинулись.
Несмотря на поздній часъ, ярко-освѣщенные магазины
были еще открыты; по улицамъ сновало не мало гуляю-
щихъ. Мы свернули въ темную улицу: сосѣдъ, погля-
дывая на меня изподлобья, что то подозрительно за-
суетился у себя подъ широкимъ плащемъ; я взялся за
револьверъ. Не имѣетъ ли онъ чего общаго съ тѣми
негодяями — мелькнуло мнѣ въ головѣ и я сталъ слѣдить
за нимъ. Мой револьверъ на виду; да и удобно ли дѣла
обдѣлывать въ кэбѣ? Но и это, какъ я слышалъ, нерѣдко
здѣсь бываетъ. Кэбъ повернулъ въ Почтовую улицу, и
остановился у залитаго огнями «Орлеана». Еле-еле
одолѣлъ я чашку чаю и заснулъ мертвецки.

— 17-го августа. (Воскресенье). Гдѣ живетъ русскій консулъ? — обратился я къ хозяину гостинницы, кругленькому, въ аккуратной бородкѣ нѣмцу. Онъ по-рылся въ календарѣ и сказалъ мнѣ адресъ конторы его, «но — прибавилъ онъ — сегодня воскресенье, а по-тому контора заперта; — если желаете — я провожу васъ къ нему на квартиру». — Я поблагодарилъ его за лю-безность и пошелъ къ себѣ за зонтикомъ.

— Зонтикъ не берите; къ чему онъ, когда солнце
жжетъ?

— Отъ солнца-же я и ношу его; да къ тому же и
дождикъ можетъ пойдти.

— О, нѣтъ! Оставьте вашъ зонтикъ: дожди здѣсь лѣ-
томъ рѣдки; ихъ время — зимой. А отъ солнца у насъ
зонтиковъ не носятъ.

— Но я привыкъ къ этому, — да и удобнѣе опираться
на что нибудь во время ходьбы.

— Я вамъ принесу трость. И хозяинъ пріятельски
взялъ у меня зонтикъ, и черезъ минуту принесъ палку

104

съ сломаннымъ набалдашникомъ. Мы вышли. Улицы го-
рода, хоть и не бросаются въ глаза внѣшностью сво-
ихъ домовъ, но живы, веселы, какъ и всѣ, отъ мала до
велика, американскіе города. Вотъ мы и у консула.
Когда служанка, по случаю праздника походившая на
приличную русскую барышню, доложила о насъ, неме-
для вышла жена консула и съ веселымъ, улыбающимся
лицемъ спросила: «Кто тутъ русскій?» Я отрекомен-
довался. Я былъ такъ радъ послѣ долгаго времени уви-
дѣть снова русскаго человѣка, услышать русское слово
въ Америкѣ, что, въ избыткѣ этого невольнаго чувства,
горячо пожимая ей руку, едва не бросился къ ней на шею.

Какъ хотите, а родина скажется на чужбинѣ,—при-
вычка къ ней возьметъ свое!..

Ну, безъ сомнѣнія, пошли обоюдные распросы и раз-
сказы. Она сообщила мнѣ, что только недавно верну-
лась изъ Россіи, и намѣрена въ этомъ году совсемъ
перебраться туда; — что она, какъ кровная русская,
скучаетъ по Россіи, хотя уже десятки лѣтъ живетъ съ
мужемъ въ Америкѣ, которая не нравится ей, что здѣсь
въ Санъ-Франциско и гадко, и скучно ей и пр. и пр...
Не замедлилъ явиться и мужъ ея, немного прихрамывая,
и жалуясь на простуду. Калифорнскій консультъ нашъ
отставной морякъ. Здѣсь онъ не только офиціальное
лицо, но и коммерческій человѣкъ, обладающій въ Санъ-
Франциско большими землями, многими домами и рус-
скою съ просѣдью бородой, хотя по происхожденію онъ
чистокровный шведъ изъ Финляндіи. Поздоровавшись со
мною, онъ прежде всего началъ поругивать порядки
въ Америкѣ, и въ особенности въ Калифорніи; а когда
я разсказалъ ему о вчерашней исторіи на пароходѣ,
не было границъ его желчи на американцевъ. «Я
теперь посвящаю все свое время, какъ офиціальное

105

лицо, интересамъ правительства и живущимъ здѣсь рус-
скимъ подданнымъ; я постарѣлъ отъ заботъ о нихъ!»
жаловался онъ,—«а жалованья никакого не получаю!
Если только съ слѣдующаго года—я уже писалъ объ этомъ
въ Петербургъ—мнѣ не будутъ выдавать жалованья, —
приведу свои дѣла въ порядокъ, продамъ все и уѣду
въ Россію! Здѣсь жить намъ, русскимъ, нельзя. Мы,
русскіе—natура добрая, мягкая, деликатная! Гдѣ намъ
справиться съ этими американцами — грубыми и отъ-
явленными разбойниками? да и жить дорого здѣсь оди-
нокому человѣку. Нужно, не меньше 100 долларовъ,
чтобъ кое-какъ прожить мѣсяцъ! А гдѣ возьмете вы
денегъ? Гдѣ? Я спрашиваю васъ?» почти горячился кон-
сулъ.—Я не зналъ, гдѣ взять денегъ и молчалъ, — хо-
зяинъ «Орлеана», скромно усѣшьись въ уголку, удив-
ленно поглядывалъ на разгоряченнаго консула, и тоже
молчалъ, не понимая въ чемъ дѣло. «Здѣсь, продолж-
жалъ онъ, весь въ поту, болѣе тридцати пяти лѣтъ не
живутъ: жизнь сгораетъ!»

— Отчего-же она сгораетъ? спросилъ я его.

— Я вамъ говорю—жизнь сгораетъ! шумѣлъ хозяинъ,
указывая на свой, еще довольно гладкій, лобъ. Поми-
луйте! Съ утра до ночи здѣсь работаемъ! Голова цѣ-
лый день въ работѣ. Нужно-же семейство содержать!
Ну, и... и... въ 35 лѣтъ старѣешься!.. Ну, и... и... уми-
раютъ! закончилъ онъ тихо, и какъ-бы удивляясь самъ
себѣ:—«ну, махнулъ же я кажется — черезъ край!» Я
впился глазами въ добродушное лице консула, отыски-
вая слѣды жгучей дѣятельности, такъ жадно пожираю-
цей годы его жизни, но ихъ не оказалось: не смотря
на шестой десятокъ лѣтъ, онъ былъ настолько бодръ и
свѣжъ, что пожалуй вытянетъ еще лѣтъ тридцать.

— Здѣсь кому хорошо жить? началъ онъ снова сыпать

106

словами, какъ бы отъ желанія высказать мнѣ все безъ
остатка, что у него накопилось и накопило. — Кому?
спрашиваю васъ. А вотъ кому: у кого есть сила рукъ,
физическая сила, рабочему! Тотъ сидитъ себѣ въ ми-
нахъ, въ рудникахъ, хоть хозяинъ и теряется, а онъ —
беретъ свои пять долларовъ въ день! Или же идетъ ра-
ботать въ городъ — тоже зарабатываетъ 5 долларовъ и
накопляетъ въ нѣ сколько лѣ тъ большія деньги! Ну и
капиталисту здѣсь хорошо! съ деньгами дѣ лтъ много! А
не хочетъ дѣ лать деньги, отдаетъ ихъ въ банкъ, — а
нашъ Калифорнскій банкъ платить, какъ ни одинъ
банкъ въ мірѣ, 11 и 12 процентовъ въ годъ! Вотъ,
ка-акъ-съ! Онъ имѣетъ сношенія со всѣ мъ міромъ. А
для головы здѣсь нѣ тъ работы — просто умирай съ голоду!

— И въ Европѣ, — замѣтилъ я — живутъ преимущественно физическимъ трудомъ, хоть и не такъ справедливо какъ здѣсь вознаграждаемымъ. Впрочемъ, я не понимаю о какой умственной работе вы говорите?

— А клерки? а приказчики?

— Ну, здѣсь-то небольшое участіе головы! Я полагалъ, что вы говорите объ ученыхъ, о литераторахъ! Дѣ й-стительно этимъ послѣ днимъ нечего дѣ лать у васъ въ Калифорніи, гдѣ цѣ нится только физическая сила, капиталъ и ремесло!

Вошла старшая дочь консула, вдова бывшаго секре-
таря экзъ-американской компаніи, г-жа К. Съ ея при-
ходомъ, разговоръ свернулся на Калифорнскіе страхи. —
Да! воодушевлялся снова добрякъ консулъ, вы еще легко
отдѣлались отъ вчерашнихъ мошенниковъ; ихъ здѣсь
цѣ лыя шайки! Не тѣ мъ моло бы еще кончится! Пос-
мотрите ка, чтò здѣсь въ Санъ-Франційскѣ дѣ лается! А
все отъ того, что настоящее правительство, здѣшнія вла-
сти... Онъ махнулъ рукою. — Правды здѣсь теперь не

107

ищите; деньги все дѣлаютъ! Гдѣ американская свобода, когда народъ, судьи и присяжные въ рукахъ ловкихъ адвокатовъ? Они, какъ хотятъ, такъ и повернутъ дѣло, и правда страдаетъ! А какая-же свобода безъ правосудія? Я васъ спрашиваю: можетъ ли быть одно безъ другого?

— Нѣтъ-съ! Разбои, грабели, своеволіе—это вы часто встрѣтите здѣсь, —ночи, вечера не пройдетъ, чтобы того-то не избили, того не убили, а такого-то не ограбили. Хорошо еще, что вы попали въ хорошую гостиницу — я знаю вотъ его, — указалъ консулъ на хозяина, — онъ — человекъ честный. А попадись вы въ другую, какую-нибудь прянную гостиницу! Вы заремали, — вамъ поднесутъ хлороформу подъ носъ, — вотъ вы и въ без чувственномъ состояніи; а тамъ обобрали, да избили васъ до полусмерти. И не то, чтобъ концы въ воду спрятать, а и совсемъ убьютъ. Самъ бы хозяинъ гостиницы это сдѣлалъ, и никто не зналъ бы о васъ, какъ о вновь пріѣзжемъ. А то, вотъ еще чтоб случается: ино странца, не знающаго, а иногда и знающаго англійскій языкъ, затащутъ негодяи кутить съ собою, мертвецки напоять, да и продадутъ его на судно, которое назавтра выходитъ въ Океанъ, гдѣ оно плаваетъ по нѣскольку мѣсяцевъ. Ну и ищите тамъ суда!

— Все населеніе взволновано здѣшней продажностью, воровствомъ и другими злоупотребленіями. Вотъ въ среду у насъ будутъ выборы. Народъ изберетъ новое правительство, — можетъ лучше будетъ.

— Какой-же партіи настоящее правительство?

— Республиканцы, республиканцы! какъ бы съ досадою произнесъ консулъ и задумчиво продолжалъ: — Да-съ, — попадись вы въ иную гостиницу, не здѣсь бы можетъ быть сидѣли, а плавали бы на какомъ нибудь суднѣ въ

108

Великомъ Океанѣ.—Видно было, что воображеніе у него сильно работаетъ подъ вліяніемъ здѣшнихъ событий.

Мнѣ хотелось знать его мнѣніе о Мексикѣ, и я сообщилъ ему, что хочу и тамъ побывать.

— Боже васъ избави ъхать въ Мексику! испуганно возопилъ почтенный старикъ. Да тамъ на каждомъ шагу убійства! Всѣ мексиканцы — одна шайка отчаянныхъ разбойниковъ. Если онъ увидитъ въ вашемъ кошелькѣ хоть одинъ долларъ—изъ-за угла застрѣлитъ васъ, или ткнетъ кинжаломъ! — Я усумнился въ этомъ звѣроподобіи мексиканцевъ, но консулъ настаивалъ, что это такъ, и обозвалъ, какъ ихъ, такъ и калифорнцевъ—мазуриками.

— Безъ сомнѣнія, вамъ лучше знать и тѣхъ и другихъ, замѣтилъ я, — но грубыми мексиканцевъ нельзя назвать. Я такъ много читаль о ихъ гостепріимствѣ, пысканной, рыцарской вѣжливости между собою и съ иностранцами.

— Дѣйствительно, онъ наговоритъ вамъ кучу комплиментовъ. Но если имѣть какой-предлогъ, то при первомъ удобномъ случаѣ въ то же время воткнетъ вамъ кинжалъ въ бокъ.

Разговоръ перешелъ на усиливающееся въ послѣднее время переселеніе южныхъ китайцевъ въ Калифорнію. Нынѣшнее правительство, какъ извѣстно, покровительствуетъ этому переселенію и это составляетъ новую причину вражды демократовъ къ господствующей въ пастоящее время республиканской партіи. Калифорнія по преимуществу принадлежитъ къ демократической партіи и нашъ консулъ усвоилъ, повидимому, мѣстный взглядъ на китайскихъ переселенцевъ.

— Да, говорилъ онъ ужъ остывши, съ соединеніемъ двухъ Океановъ желѣзною дорогою, съ покупкою американцами нашихъ американскихъ владѣній, сношенія

109

между Азією и Америкою быстро развиваются. Открыто уже правильное пароходное сообщеніе между Санъ-Францискомъ и Японіею, и что мѣсяцъ, то далѣе и сѣвер-нѣе идетъ это сообщеніе. А когда будетъ конченъ желѣзный путь въ «Хакадити», то отсюда, въ ста пятидесятіи верстахъ, ужъ и устья рѣки Амура. Значитъ скоро, скоро придетъ время, когда Сибирь оживится связью съ Америкою.

— Эти вѣсти кстати и мнѣ; у меня не хватитъ денигъ окончить путешествіе по предварительно составленной мною программѣ, а потому я рѣшилъ вернуться въ Россію или по крайней мѣрѣ въ Сибирь кратчайшимъ путемъ, черезъ Китай и Японію.

Консулъ поинтересовался узнать о состояніи моихъ финансовъ, и узнавъ скромную цифру ихъ, вѣрно ужъ по праву опытной и осторожной старости, горячо набросился на мою опрометчивость.

— Помилуйте! Да вы на эти деньги, при самой эконо-
мической ъздѣ, не додете въ Россію самымъ кратчай-
шимъ путемъ, то есть опять черезъ Нью-Йоркъ въ Пе-
тербургъ, а не то что черезъ Китай и Сибирь! Эхъ, мо-
лодость, молодость! Что-жъ вы намѣрены дѣлать теперь, а?
Навигація съ Сибирью, по случаю приближающихся
льдовъ, уже прекращена; значитъ на суднѣ за дешевыя
деньги додхать туда нельзя. А путь черезъ Японію и Ки-
тай—мало-мало будетъ стоить вамъ 1000 руб! И кон-
сулъ въ волненіи заходилъ по комнатѣ.

— Вотъ что! обратился онъ ко мнѣ: Останьтесь вы здѣсь на недѣльку, осмотрите городъ, а тамъ поѣзжайте обратно черезъ Нью-Йоркъ въ Петербургъ: короче и дешевле этого пути нѣтъ. Если же не хватитъ у васъ денегъ, я дамъ вамъ письмо въ генеральное консульство въ Нью-Йоркѣ, на содержаніе котораго правительство отпускаетъ

212

смертномъ одрѣ онъ не хотѣлъ напутствовать по хри-
стіански! Помнится мнѣ случай въ кажимѣ *) съ уми-
рающей женщиною; — два раза она посылала къ нему
съ мольбами придти исповѣдывать ее, два раза ей от-
вѣчали что духовникъ спитъ!... И она скончалась!...
ІІ такъ во всемъ, во всемъ онъ поступаетъ; а всѣ про-
чіе не лучше его!!...

— Слѣдовательно и къ просвѣщенію населенія они
также безпорядочно относятся? — замѣтилъ я разскащику.

— Къ стыду нашему—да!... Вотъ еще недавно американцы подивились, а потомъ посмѣялись рѣдкому усердію и соревнованію нашего духовенства передъ ними. Въ концѣ Марта 1868 года протоиерей Новоархангельскаго собора К., съ разрѣшенія епископа Павла, сощилъ колоніальному начальству возваніе объ устройствѣ русскаго православнаго училища для мальчиковъ и дѣвушекъ. Вмѣстѣ съ этимъ присланъ былъ и пригласительный списокъ для записи пожертвованій па необходимые расходы при первоначальномъ устройствѣ училища. Дѣло это поручили одному младшему письмоводителю губернской канцелярии, К. Бобровскому, который и собралъ, въ продолженіи одной недѣли, до 800 долларовъ. Деньги эти были препровождены въ духовное правленіе и, разумѣется, каждый изъ подписавшихся съ нетерпѣніемъ ожидалъ скораго открытія этого училища; но прошло болѣе 10-ти мѣсяцевъ, а объ устройствѣ школы и помину не было. Когда же американцы объявили о намѣреніи своемъ открыть свою школу, на которую уже было собрано около 3,000 долл., тогда и наши зашевелились, начали съ того, что архіерей отсмѣжилъ моле-

*) Кажимъ есть родъ казармы, для женатыхъ простаго сословія,
съ отдѣленіями посемейно. •

213

бенъ съ водоосвященіемъ, окропилъ пустую комна-
ту.... Нотомъ уже начали ставить столы, а затѣмъ от-
крыли это удивительное учебное заведеніе, подъ управ-
леніемъ дьячковъ, вывезенныхъ изъ Нушагака и Михай-
ловскаго редута; между тѣмъ въ программѣ ўстройства
этой школы были назначены на должности учителей
протоиерей К., но онъ отказался: ему было противно
быть законоучителемъ въ такой ничтожной школѣ послѣ
того, какъ онъ былъ учителемъ въ колоніальномъ учи-
лищѣ. Далѣе были назначены: священникъ Ковригинъ,
семинаристъ Несвѣтовъ и др.... Но о. Ковригинѣ, еще
въ маѣ, отправился въ С. Франциско; семинаристъ же
Несвѣтовъ былъ цѣлое лѣто въ отсутствіи съ архіереемъ,
по отдѣламъ колоній. Оставшіеся здѣсь дьячки и поно-
мари также ничего не дѣлали цѣлое лѣто, благодаря от-
лучкѣ архіерея... а школа? — школа стоитъ себѣ одино-
ко, печально, выглѣдывая разбитіями окнами по сторо-
намъ: не зайдетъ-ли кто въ нее поучиться хотъ азбучки?!..
А предполагаемая школа могла бы иметь успѣхъ, такъ
какъ Р. А. компанія пожертвовала отъ себя прекрасный
домъ, который теперь отданъ въ наймы аме-
риканцамъ, снабдила его мебелью для классовъ, раз-
ными книгами и библіотекою. Кажется, при этихъ сред-
ствахъ, можно было бы успѣшно приняться за дѣло,
но,—нѣтъ; гдѣ же намъ, право, не славнымъ людямъ
заниматься такими скучными дѣлами?!.. А американцы
не зѣваютъ, пользуются неспособностью нашей: — въ Нью-
Йоркѣ уже открыто нѣсколько комитетовъ для сбора де-
негъ на прозелитизмъ Алискинскихъ жителей въ проте-
сгантство! Въ Ситхѣ одинъ насторъ уже имѣетъ теперь
до 60 дѣтей Православной церкви, совращенныхъ въ
лютеранство.

— Неужели же наши священники и миссіонеры такъ

214

таки ничего тамъ и не дѣлали?! — невольно вырвалось у меня. Впрочемъ мы, русскіе, не злопамятны; для руссо-американцевъ и алеутовъ настала теперь новал эра жизни, которая, мало по малу, залечитъ язвы стараго...

— Не пластыремъ-ли по Гутчинсонову рецепту? — желчно перебилъ меня Гончаренко. Гутчинсонъ!..... Гутчинсонъ! — Это продолженіе старыхъ злоупотребленій, подкуповъ и обмана!.... Но жиды не на той почвѣ стоять!.... Провалятся они, какъ только окрѣпнетъ русско-американскій умъ и духъ!.... Вотъ, возьмите, познайте ихъ,—Гончаренко подалъ мнѣ письмо одного кадьякскаго жителя, писанное еще въ первое время перемѣны флага; вотъ каковъ смыслъ его:

«Не новость вамъ пишу: пѣсня ужъ знакомая... Когда управляла нами монополія Россійско-Американской компаніи, мы всѣ ее ругали, желали ей скорѣйшей гибели, и она—исчезла.... Воцарились здѣсь теперь жиды: компанія фирмы «Гутчинсонъ, Когль и Ко», и вмѣсто того, чтобы заявить себя передъ нами съ хорошей стороны, чтобы приободрить людей, замученныхъ старымъ правленіемъ, она варварски страшаетъ насъ, если мы осмѣлимся помимо ихъ продавать свои мѣха и прочіе товары постороннимъ лицамъ; она нагло объявляетъ всѣмъ намъ, что за это въ Америкѣ разстрѣливаютъ и вѣшаютъ; между тѣмъ, съ своей стороны, они продаютъ намъ жизненные продукты двое дороже, чѣмъ мы покупали у прежнихъ монополистовъ, хотя они одного достоинства. Не знаю, какъ эта жидовская компанія поступаетъ въ другихъ мѣстахъ колоній, но въ гавани Св. Петра, что на островѣ Кадьякѣ, я былъ свидѣテлемъ сообщенныхъ фактовъ.—Житель Кадьяка А. С.

— Вы видите,—заговорилъ Гончаренко, по прочтению

215

мною письма,— какъ началъ свои дѣла Гутчинсонъ въ
странѣ, гдѣ всякій житель лично свободенъ, слѣдовав-
тельно имѣетъ право продавать свое добро кому хочетъ?!..
И до сихъ поръ еще онъ не прекращаетъ своихъ ди-
кихъ домогательствъ!.... До сихъ поръ доносятся сюда
вѣрные слухи, что наши преемники стараются увѣрить
все населеніе Аляски, будто-бы они имѣютъ тѣ са-
мыя права, какими пользовалась Россійско-
Американская Компанія!—Но это неправда; об-
ладательныхъ компаній тамъ уже не существуетъ; Гут-
чинсонъ и Когль никакихъ исключительныхъ правъ не
имѣютъ; всякій изъ жителей имѣетъ одинакія съ ними
права на торговлю!... Жиды завладѣли всѣми главными
мѣстами торговли, пріобрѣли всѣ магазины, складочные
мѣста и товары старой компаніи,— и хотятъ еще вести
дѣла одни, не давая никому хода!..... Они хотятъ за-
брать въ свои руки всю торговлю, хотятъ пользоваться,
наживать, не давая возможности существовать другимъ;
компанія эта, владѣя большимъ капиталомъ, имѣетъ на
своей сторонѣ служащихъ, присланныхъ въ Аляску изъ
Вашингтона; она, пользуясь покровительствомъ начальства
и дѣлясь съ нимъ барышами, обогащается на счетъ бѣд-
наго населенія. Она злоупотребляетъ простотою его
нравовъ, довѣріемъ его къ пей и своимъ исключитель-
нымъ положеніемъ. Она продаетъ жителямъ Аляски то-
вары свои по дорогой цѣнѣ, отчего наживаетъ большія
деньги—долларъ на долларъ; а покупаетъ ихъ трудъ,
продукты и мѣха по дешевой цѣнѣ и наживаетъ опять
таки громадныя деньги. Она, пользуясь дружбою съ на-
чальствомъ, торгуетъ водкою, а это строго запрещено;
давая въ придачу къ условленной цѣнѣ за мѣха бутылку
водки, она дѣлаетъ выгодную покупку. Компанія Гут-
чинсона обманываетъ во всемъ все населеніе новой страны:

217

<table><tr><td>"</td><td>"</td><td>"</td><td>южная.</td><td>1—1½</td><td>2—2½</td></tr><tr><td>"</td><td>"</td><td>низшій сортъ.</td><td></td><td>1/8—1/6</td><td>1/5—1/4</td></tr><tr><td>Дикій котъ</td><td>1-й сортъ</td><td></td><td></td><td>1/7—1/5</td><td>1/4—1/3</td></tr><tr><td>"</td><td>"</td><td>2-й</td><td>"</td><td>1/8—1/6</td><td>1/5—1/4</td></tr><tr><td>Тюлень</td><td></td><td></td><td></td><td>2/2</td><td>3/4</td></tr><tr><td>Сѣверный боберъ.</td><td></td><td></td><td></td><td>7/3—2/3</td><td>1—1¼</td></tr><tr><td>Южный боберъ.</td><td></td><td></td><td></td><td>1/3</td><td>3/4—1</td></tr><tr><td>Индѣйская оленья кожа</td><td>конченая.</td><td></td><td></td><td>3/4</td><td>1—1¼</td></tr><tr><td>"</td><td>"</td><td>"</td><td>сырал.</td><td>1/8</td><td>1/5—1/4</td></tr><tr><td>Большой волкъ.</td><td></td><td></td><td></td><td>1/4—1/3</td><td>1/2—3/4</td></tr></table>

По моей просьбѣ Г. сообщилъ мнѣ слѣдующія свѣдѣнія о бобровомъ промыслѣ и пушной торговлѣ туземцевъ съ нашей компаніей и американцами:

Промышляютъ морскихъ бобровъ исключительно алу-
уты, и въ самыхъ ничтожныхъ размѣрахъ — прочіе ту-
земцы; русскіе же и креолы къ этому промыслу совер-
шенно песпособны, такъ какъ привыкать къ нему нужно
съ малыхъ лѣтъ. Онъ производится на байдаркахъ (чел-
ноки, обшитые кожею морскихъ животныхъ: сивуча или
морскаго льва *), тюленя и пр.) и притомъ значитель-
ными партіями, чтобы не разогнать бобровъ; во избѣ-
жаніе послѣдняго стрѣлять изъ ружей въ нихъ строго
воспрещается, а бьютъ ихъ стрѣлами. По уставу, напа-
компанія имѣла право высылать алеутовъ на промыслы,
но вмѣстѣ съ тѣмъ должна была, для своей же личной
пользы, и заботиться объ нихъ. Для снаряженія бобро-
выхъ партій, компанія отпускала алеутамъ безденежно:
лѣсъ, кожу и прочіе матеріалы, для постройки байда-

*) Морской левъ есть сильнѣйшее и полезнѣйшее изъ морскихъ животныхъ; онъ удовлетворяетъ всѣмъ насущнымъ потребностямъ алеутъ: его мясо идетъ имъ въ пищу, кожа—для обшивки байда-рокъ, желудокъ какъ посуда, горло для сапожныхъ голенищъ, а изъ кишечь приготовляются рубашки, называемыя туземцами кам-лейками, предохраняющими ихъ отъ мокроти и сырости. Водятся они преимущественно у острововъ Прибылова.

218

рокъ, и на каждаго человѣка по 2 чарки рому и по 1¹/₂ фунта табаку на все время промысла. Если ловля бобровъ происходила въ 150 и болѣе верстахъ отъ селеній алеутъ, то компанія на свой счетъ снабжала ихъ еще 7¹/₂ фунтами муки на каждаго человѣка, и нужнымъ количествомъ юколы и жиру.

Въ первыхъ числахъ апрѣля всѣ партіи отправлялись къ мѣстамъ ловли, а въ первыхъ числахъ iюля возвращались обратно, привозя съ собою ежегодно среднимъ числомъ до 1,000 штукъ бобровъ, которыхъ они могли продавать только одной компаніи; эта же послѣдняя, взявъ въ разсчетъ расходы по снаряженію и продовольствію алуэтъ на промыслахъ, и пользуясь ихъ беззащитностью, за самаго лучшаго бобра платила имъ по 15 р. сер.; за прочіе мѣха она вознаграждала ихъ также крайне дешево, а именно: за лучшаго собοля—30 к.; за чернобурую высокаго сорта лисицу—2 р. 50 к. сер., за лучшаго медвѣдя—1 р. 25 к. сер., за большаго выходнаго рѣчнаго бобра—1 руб.

Кстати будетъ замѣтить, что въ настоящее время лучшими мѣстами для ловли бобровъ считаются: о-ва Шумшу, Атха, Качекмакская бухта, Кенайскій заливъ, о-ва Утурупа и Сахалинъ, мѣсто близь Катмайской одиночки *), по берегу собственно Аляски, а также у о-вовъ

*) Одиночка, это торговый дворъ или лавка, которые наша компанія устраивала въ различныхъ мѣстахъ, населенныхъ независимыми туземцами, для мѣновой торговли съ ними. Въ мѣстахъ, борѣе отдаленныхъ и не безопасныхъ отъ внезапныхъ нападеній дикарей, на дружбу и миролюбіе которыхъ никогда положиться нельзя, эти посты укрепились высокимъ тыномъ и бревенчатыми башнями, вооруженными двумя-тремя орудіями, и тогда они назывались редутами, защита которыхъ лежала на обязанности компанейскихъ

219

Алеутскихъ и по всему Сѣверо-Западному берегу Америки.

Для контраста я приведу цѣны, которые платила компанія за тѣже мѣха независимымъ туземцамъ, напр. колошамъ: за лучшаго бобра 40 р. сер.; за лучшаго соболя 90 коп. и т. д. въ той же пропорціи.

Американцы же скупали тѣже мѣха у независимыхъ дикарей бывшихъ нашихъ колоній, нѣсколько дороже, или до невѣроятія дешево; такъ напр. колошамъ они платили за лучшаго морского бобра—9 одѣялъ на сумму 40 р. и разныхъ мелочей, какъ-то: пороху, пуль, кипо-вари, табаку, кремней, ножей и виски *) въ подарокъ на сумму 6 р., а всего—46 р. У малегмютовъ они мѣняли винтовку на высшаго достоинства чернобурую лисицу, а малегмюты въ свою очередь промѣнивали эту винтовку другимъ дикарямъ за 20 штукъ рѣчныхъ бобровъ. Хорошая выдра или сиводушка вымѣнивалась на 1 фунтъ пороху или за 40 пуль. А на дальнемъ Сѣверѣ, за ружье, стоющее 6 рублей можно получить отъ дикарей 20 соболей, а прежде тоже самое ружье стоило 100 соболей.

Изъ этого краткаго очерка вы можете заключить, какъ дешево стоили нашей компаніи и стоять теперь Гутчин-сонамъ мѣха, а слѣдовательно, какіе громадные барыши берутъ они на нихъ.

Но если, какъ вы говорите, Гутчинсоны на мѣстѣ покупаютъ мѣха такъ баснословно дешево, такъ почему же Аляска не продаетъ ихъ здѣсь?

А потому, что они еще до сихъ поръ, какъ по-

служителей и рабочихъ. Одиноками завѣдывали прикащики, а редутами—управляющіе, назначаемые Главнымъ !Правителемъ колоній.

*) Ромъ, замѣняющій здѣсь водку.

220

слѣ пожарища, это—разъ; а во вторыхъ—ихъ головы еще не окрѣпли, вѣдь только что помочи сняли съ нихъ!.. Впрочемъ, я думаю, что всему этому скоро придетъ конецъ; уже многіе частные купцы отправили корабли, для торговли съ ними, и чѣмъ дальше, тѣмъ больше и больше торговля будетъ шириться; товары подешевѣютъ, на мѣха будетъ больше покупателей, возрастутъ и цѣны на нихъ. Это развитіе торговли увеличить благосостояніе паселенія Аляски, дастъ имъ средства улучшить свой домашній бытъ, дастъ имъ возможность заплатить за обученіе своихъ дѣтей, и вмѣстѣ съ тѣмъ стать твердо на ноги, сдѣлаться вполнѣ достойными гражданами ве-ликой республики!...

— Когда еще это будетъ, а теперь то что творится тамъ! замѣтилъ я.

— И эти грабители ищутъ еще сочувствія у правительства!? продолжалъ Г.

— Члены этой компаніи: Г. М. Гутчинсонъ, В. Когль, Луй Шлоссъ, А. Вассерманнъ, Л. Герстле, А. Босковичь и пр. почти всѣ жиды... Луй Шлоссъ—самый богатый жидъ между ними——теперь находится въ Вашингтонѣ и тамъ просить на конгрессѣ о дарованіи имъ монополіи надъ Аляской въ теченіи тридцати лѣтъ.

Болѣе всѣхъ помогалъ Гутчинсонамъ, дѣлалъ зло и обманывалъ жителей Аляски главный агентъ Гутчинson-на Иларіонъ Архимандритовъ. Этотъ уже изъ нашихъ.

Но я предупредилъ ихъ бѣдствіе; я сдѣлалъ протестъ въ Вашингтонѣ на конгрессѣ, его подписали болѣе 100 благородныхъ американцевъ, и ручаюсь, что они будутъ также свободны, какъ: всѣкій гражданинъ этой благословенной республики! Кто знаетъ, можетъ быть совре-

221

менемъ кто пубудь изъ пихъ будетъ избранъ президентомъ...

Въ самомъ скоромъ времени они будутъ имѣть гражданское управление, избравное изъ нихъ самихъ.

Я совѣтывалъ имъ не слушать болѣе проповѣдей во угожденіе и наживу жидамъ, какіе имъ говорилъ М. или говоритъ А.; они за деньги угождали и угождають жидамъ...

— Вотъ видите, продолжалъ мой хозяинъ, утомившись долгою бесѣдой, свои своихъ губятъ во всѣхъ отношеніяхъ: одни помогаютъ закрѣпостить человѣка, а другіе мѣшаютъ ему устроиться получше; кстати я приведу вамъ примѣръ послѣдняго явленія русской жизни. Нѣсколько мѣсяцевъ тому назадъ, я вызвалъ вопросъ, что русскіе въ Аляски имѣютъ право избирать себѣ между собой управителей; объ этомъ вопросѣ и американцы много разъ твердили намъ; но отъ самоуправленія мы оказываемся очень далеки; намъ нравится, чтобы иностранные управляли нами. Встрѣчаясь съ русскими, я представлялъ имъ различныя имена русскихъ, для избранія кого нибудь въ управители себѣ, но не получилъ даже двухъ голосовъ въ пользу кого либо! Русскіе какъ то привыкли отзываться другъ объ другѣ худо, не только сами между собой, но и передъ американцами. Вотъ отчего американцы и называютъ насъ дикарями и издѣваются надъ нами! Вотъ почему, какъ они говорятъ, у насъ и возможны разные М-вы. Какъ то встрѣтился я съ американцемъ, нарочно путешествовавшимъ въ Аляску, чтобы собрать нѣкоторыя свѣдѣнія о ней: «Смотрители — сказалъ онъ мнѣ — изъ острововъ увезены въ Россию, и я, несмотря на всѣ усилія, не могъ добиться, сколько чего продано Гутчинсону. «Ваші правители русскіе очень хитры»! наивно добавилъ онъ, не

222

зная того, что иной нашъ москвичъ перепродастъ американца 10 разъ, такъ же удачно, какъ недавно М. и Ком. перепродалъ акціонеровъ Р. А. компаніи! Вы ничего не слышали о пароходѣ «Константинъ»? Нѣтъ? Ну такъ я вамъ разскажу: Пароходъ «Константинъ», купленный Гутчинсоновой компаніей въ Ситхѣ за 25,000 дол., на пути оттуда въ Санъ-Франциско сѣлъ на мель. Капитанъ на немъ былъ Бенжаминъ, служившій въ нашей компаніи, но посадилъ «Константина» на мель американскій лоцманъ; слѣдовательно лоцманъ и виноватъ! Но М-въ и здѣсь выкинуль штуку; онъ расходъ на починку парохода до 14,000 долларовъ сосчиталъ въ счетъ Р. А. компаніи, значитъ отличный пароходъ Константинъ былъ проданъ только за 11,000 дол...

— Всѣ сообщенные вами факты объ Аляскѣ, замѣтилъ я Гончаренкѣ, мнѣ понятны еще, такъ какъ это страна—отдаленная, преданная мраку и безпомощности, гдѣ удобно гнѣздились всякія насѣкомыя! Но здѣсь то, въ центрѣ Калифорніи, между—какъ вы говорите—благородными гражданами благословенной республики, какъ здѣсь то развелось гнѣздышко этихъ жадныхъ паразитовъ? Вотъ что достойно удивленія!..

— Не удивляйтесь! Пхъ совѣсть—это пистинктивный страхъ быть раздавленными людьми, а въ нихъ то здѣсь и чувствуется недостатокъ! Именно потому то они и боятся водворенія здѣсь хорошихъ русскихъ людей. Къ сожалѣнію, тотъ, кто бы долженъ былъ отстаивать, защищать здѣсь русскихъ, самъ помогаетъ Гутчинсонамъ и Ледяной компаніи, какъ членъ ихъ *). Вотъ вамъ нѣ-

*) Въ Соединенныхъ Штатахъ ледъ вошелъ въ большое употребленіе. Востонская компанія, завладѣвшая ледяною торговлею на всемъ пространствѣ восточной части Америки, доставляла его и

223

сколько фактовъ этого: капитанъ барки «Меньши-
ковъ», Павловъ, договорилъ русскихъ матросовъ въ
Ситхѣ, за десять дней до отплытия судна изъ порта, по
1 дол. 50 цент. въ день, для груза его; по пріѣздѣ въ
Санъ-Франциско, владѣтели этого судна—Гутчинсоны,
выдали матросамъ только по 50 центовъ, а одинъ дол-
ларъ изъ дневнаго жалованья, заслуженный тяжелымъ
трудомъ рабочаго остался въ рукахъ богачей; слѣдова-
тельно на 100 долларовъ увеличились неправедно прі-
обрѣтаемыя богатства компаниі Гутчинсона. Русскіе ма-
тросы обратились къ русскому консулу искать права,
но какъ извѣстно, консулъ самъ участникъ въ этой ком-
паніи, а потому обиженные русскіе ничего не выиграли;
и уѣшлись только тѣмъ, что не съ ними одними такъ
поступаютъ, что алеутовъ еще лучше, безотвѣтно по-
щипываютъ въ Санъ-Франциско; напр. капитанъ барки
«Каянъ» нанялъ въ Ситхѣ матросовъ алеутовъ съ усло-

въ Калифорнію, но по очень высокимъ цѣнамъ, а потому, съ 1852
г., т. е. съ того времени, когда народонаселеніе Калифорніи нача-
ло быстро увеличиваться, а вмѣстѣ съ тѣмъ увеличилась и потреб-
ность получать ледъ дешевле и скорѣе, нежели изъ Бостона,—аме-
риканцы вошли въ сношеніе по этому предмету съ нашею бывшею
компанією, которая на первый разъ продала имъ въ Ситхѣ 250
тоннъ льду, по 75 долларовъ за тонну, между тѣмъ, какъ ей обхо-
дилась каждая тонна не больше 1 доллара. Всѣдъ затѣмъ соста-
вилось, для торговли льдомъ смѣшанное товарищество, подъ назва-
ніемъ: „Американско-Россійской Ледяной компаніи“, которая полу-
чала ледъ на островахъ Ситхѣ и Кадьякѣ, съ условіемъ платить
нашей компаніі по 7 долларовъ за тонну, а барышні отъ продажи
его дѣлить пополамъ. Теперь же, когда наши колоніи перешли къ
американцамъ, эта Ледяная компанія преобразовалась на новыхъ,
болѣе выгодныхъ ей началахъ; зарабатывая громадные барышні,
они вмѣстѣ съ тѣмъ заботятся о развитіи своихъ операцій по всѣмъ
прибрежнымъ странамъ Тихаго Океана. Для заготовленія льда
устроены еще нашею компаніей ледники на островахъ Ситхѣ и
Кадьякѣ, изъ озеръ которыхъ и добывается ледъ.

224

віемъ заплатить за путешествіе отсюда въ Санъ-Франці-
ско каждому изъ нихъ по 25 долларовъ, но вмѣсто того
разсчиталъ ихъ по 20 дол.; эти же самые матросы одно
воскресенье работали вмѣстѣ съ американцами; послѣд-
ніе получили за этотъ день по 5 дол., а алеуты не по-
лучили ничего; и никто за нихъ не вступился, хотя
здѣсь и живетъ офиціально поставленное на то лице!..
Но не всегда сходить съ рукъ Гутчинсонамъ ихъ про-
дѣлки; кто поумнѣе изъ русскихъ, тотъ съумѣетъ самъ
защититься отъ нихъ. Недавно капитанъ одного судна,
Густавъ Сорманъ—по рожденію шведъ—договорилъ рус-
скаго Семена Степанова—матросомъ къ себѣ на судно.
Воображая, по наслышкамъ, что русскаго можно
бить, онъ въ теченіе 38-ми дневнаго плаванія, каждый
день усердно билъ линками Семена Степанова. По воз-
вращеніи своемъ изъ экспедиціи въ Санъ Франциско,
Степановъ бросился въ судъ, и Сорманъ, заплативъ всѣ
издержки по суду, былъ еще оштрафованъ на 200 дол.,
которые и были употреблены на больницу бѣдныхъ ма-
тросовъ.

— Развѣ матросы тоже составили особо свое обще-
ство?

— Да они имѣютъ особо свое общество, а нѣкото-
рые изъ нихъ принадлежать еще къ другимъ обществамъ,
имѣющимъ съ ними нѣчто общее по національности
или религіознымъ взглядамъ. Отчего же Степановъ и вы-
игралъ процессъ, какъ не отъ того, что онъ членъ ра-
зумно устроенаго дружнаго общества матросовъ, кото-
рые не дадутъ своего въ обиду? Это вѣдь не похоже
на наше «Греко-Славяно-Православное» и пр. и пр.,
тѣе все и во всемъ пустота...

Впрочемъ, нѣтъ; молельня по воскресеньямъ бит-
комъ набита. А что они тамъ творятъ? Это иной во-

225

просъ, взгляните и—услышите странные глаголы, странные языки, а пожалуй и странныя п мышленія!.. О. Ковригинъ, не зная другаго языка, ком русскаго, молится по русски; греки не понимаютъ его, за то милый старичекъ К.—протестантъ, разумѣетъ все... Славяне, разинувши рты, смотрятъ на него и тоже не разумѣютъ ничего...

Послѣ этого Гончаренко заговорилъ объ наклонности Ситхинскихъ обывателей предаваться пьянству, кто отъ бездѣлья, а кто—съ горя.

— Но русскіе въ Калифорніи я увѣренъ не подразмаютъ имъ: бездѣльничатъ имъ не выгодно, а русскаго горя здѣсь все-таки нѣтъ!

— Нѣтъ, ничего себѣ, иные потягиваютъ изрядно... А о приѣзжихъ изъ Аляски нечего и говорить. Вотъ одна русская барыня приѣхала изъ Ситхи, остановилась въ самой лучшей гостиницѣ въ С. Франциско, и аккуратно каждый день приходитъ къ обѣду мертвецки пьяною, что даже удивило ничему не удавляющихся американцевъ!.. Но она пьетъ можетъ быть на радостяхъ, что славяне въ С. Франциско намѣрены основать славянскій журналъ?.. Вѣдь я тоже порадовался этому слуху: можетъ быть они наконецъ начнутъ учиться славянской азбукѣ, чтобы читать этотъ журналъ!.. Пошли Богъ,— пошли имъ Богъ это! А то—темь у нихъ въ головахъ, непроглядная темь... Какъ-то одинъ изъ сихъ почтенныхъ мужей, встрѣтившись со мною на улицѣ, посовѣтывалъ мнѣ не обращаться грубо съ священными предметами, такъ напр: пояснилъ мнѣ онъ глубокомысленно: «Вы безъ вслакаго уваженія выражаетесь о князѣ М.; вѣдь княжескій титулъ—титулъ священный!» Вотъ какіе экземпляры водятся у насъ!.. А эта-то почтенная дама, что удивила американцевъ своимъ пьянствомъ, недавно удивила меня

15

226

и своею дикостью: по приїздѣ сюда, одинъ благородный
русскій, у котораго она была въ гостяхъ, представилъ
ей мою жену, и что жь вы думаете? При моемъ имени
она отвернулась отъ нея...

— Ну а ваше общество? спросилъ я хозяина.

— Насъ хотя маленькій, но за то тѣсный, дружный
кружокъ; и подъ этимъ послѣднимъ благотворнымъ усло-
віемъ онъ современемъ долженъ развиться въ сильное,
самобытное и прочное общество!.. Да, я вѣрю въ доб-
рую будущность нашего общества, какъ въ будущія отно-
шенія Калифорніи къ Сибири. Сибирякъ пойметъ амери-
канца, пойметъ общіе интересы къ прогрессу и благоден-
ствію человѣчества!.. Уже съ прошлой весны начались
между ними торговыя связи: много кораблей отправи-
лось отсюда въ Сибирь.... Съ уступкой Соединенными
Штатамъ Русской Америки, наступило время, пробилъ
часъ пробужденія Сибири. Американцы внесутъ въ но-
выя владѣнія свои—образованіе, справедливость и прав-
ду; разовьютъ торговлю страны, и займутся разработ-
кою сырыхъ продуктовъ и минеральныхъ богатствъ, ко-
торыми такъ изобилуетъ Алиска. Съ увеличеніемъ тор-
говли, будетъ увеличиваться число судовъ въ сѣверныхъ
гаваняхъ, и не далеко то время, когда между С. Фран-
циско и Аляской откроется правильное и постоянное
пароходное сообщеніе.

Неужели сибиряки останутся хладнокровными зрите-
лями развитія торговли и богатствъ страны? Подошедши
такъ близко къ Сибири,— американцы не ограничатся
торговлей въ новопріобрѣденныхъ ими владѣніяхъ, они
откроютъ сношенія и съ Сибирью! Теперь самый луч-
шій моментъ, самый удобный случай для пачала само-
стоятельной торговой дѣятельности въ Сибири, для от-
крытія русскими домамъ прямыхъ сношеній съ сосѣдней

227

Америкою. Сибирь найдеть въ Америкѣ хорошіе рынки для своихъ минеральныхъ богатствъ,—а Америка снабдить сибиряковъ всѣми необходимыми мануфактурными произведennіями. По Амуру Сибирь можетъ снабливать свои продукты, а въ Сахалинѣ, богатомъ углемъ, обработать конц и отправлять уголь въ С. Франциско, гдѣ нѣтъ хорошаго угля, гдѣ въ углѣ нуждаются, и куда припуждены привозить его кругомъ мыса Горна изъ Аптлии. Значеніе Сибири во всемірной торговле теперь должно ясно выказаться; но важность и размѣръ торговли будутъ увеличиваться съ каждымъ годомъ, по: мѣрк увеличенія прямыхъ сношеній между Америкой, Китаcмъ и Японіей. Эта послѣдняя, въ недалекомъ будущемъ будетъ соединена телеграфомъ съ Соседственными Штатами. 

Неужели русскіе сибиряки не примутъ дѣятель-
наго участія въ этомъ прогрессѣ, пе откроютъ торго-
выхъ домовъ, не учредить компаній и не начнуть пря-
мыхъ торговыхъ сношеній съ богатою Калифорніей?...
Важнѣйшій городъ ея Сапъ-Франциско, съ окончаніемъ
желѣзной дороги чрезъ контипентъ Америки, уже дѣ-
лается главнымъ пунктомъ транзита въ азіатско-амери-
канской торговле. Вскорѣ мануфактурные товары Вос-
точной Америки въ громадномъ количествѣ будутъ при-
ходить въ С. Франциско, а отсюда разсылаться на Ки-
тайскіе, Японскіе и Сибирскіе рынки. Послѣдnie же,
въ свою очередь, будутъ снабжать Америку и Европу
богатствами Азіи: дорогими матеріями, чаемъ, прино-
стями, шелкомъ, сѣменами шелковичныхъ червей и пр.
и пр. Въ особенности чай и сѣмена шелковичныхъ чер-
вей предпочтутъ этотъ путь другимъ, такъ какъ онъ про-
ходитъ по умѣренному климату Тихаго Океана, а слѣ-
довательно эти товары сохранять всѣ свои достоинства.

228

Въ великой будущности торговыхъ сношеній между Сибирью, и вообще между Азіею и Америкою нѣтъ сомнѣнія; нѣтъ сомнѣнія и въ томъ, что сибиряки во время привутся за дѣло и не отдадутъ всю торговлю въ руки иностранцевъ, не откажутся отъ громадной пользы прямыхъ сношеній, и поймутъ всю выгоду русской самостоятельной и независимой дѣятельности для великаго континента Сѣверной Азіи!... Пока мы въ зависимости насъ не будутъ уважать; пора доказать на дѣлѣ русскій умъ и энергію, — желаніе самостоятельності, умѣнье и возможность обойтись безъ иностранной помощи и ученья!... Будемъ же надѣяться на великую будущность Сибири, Россіи и всего человѣчества!!...

— Будемъ, будемъ надѣяться! вѣдь, безъ надежды бѣдному люду плохо жить! Но вспомнимъ же и нашу мудрую пословицу: «на Бога надѣйся, да и самъ не плошай». Такъ будемъ же не надѣяться, а твердо рассчитывать на свои силы духа, какъ-то дѣлаетъ великая республика!...

Я взглянулъ на часы,— было уже 12 ч. ночи; взглянулъ на маленькую итальяночку, что пріютилась тихотихо въ уголку дивана,— она грустно смотрѣла своими большими глазами на разговорившагося мужа, она не понимала его рѣчи, но постигала смыслъ ея; вѣдь она давно уже сжилась со смысломъ всей тревожной жизни его...

Поблагодаривъ Гончаренко за сообщенныя мнѣ свѣдѣнія, я дружески простился съ нимъ и его симпатичною женою...

Я внесъ разговоръ мой съ Гончаренкомъ въ дневникъ мой съ возможною полнотою. Многому изъ того, что онъ говорилъ мнѣ, я слышалъ потомъ подтвержденіе. Можетъ быть въ словахъ его было увеніе, можетъ

229

кое что онъ преувеличивалъ, но во всемъ, что говорилъ онъ—выражалась такая горячая любовь къ Россіи и русскимъ, что онъ невольно вызывалъ къ себѣ горячее сочувствіе...

Когда я вышелъ, движеніе по улицамъ уже прекратилось, огни магазиновъ были потушены, и только въ подвалахъ и погребахъ — сверкнетъ огонекъ, вырвется оттуда пьяный крикъ, и все опять замолкнетъ!...

Я думалъ объ Гончаренко. Въ какой дали отъ Руси, и какъ сильно, какъ чисто бьется по ней сердце одинокаго русскаго!!...

Газовый фонарь бросалъ сильный свѣтъ на громадную вывѣску подвала и магазина: здѣсь разныя лекарственныя водки! Здѣсь есть и господскихъ и богородичныхъ праздниковъ водка! Хоть сегодня и не праздникъ, но я выпилъ рюмку лекарственной—горька!...

Когда я воротился домой, хозяева мои уже спали. Я также хочу спать, но прежде чѣмъ уснулъ, рѣшилъ проститься завтра съ Калифорніей...

21 августа.—Сегодня или завтра ѳду отъ васъ, скажалъ я о. Николаю за утреннимъ чаемъ. Пойдемте къ консулу въ контору; я хочу посовѣтываться съ нимъ объ этомъ.

Черезъ часъ мы уже входили къ нему въ контору.

— Гдѣ-жъ это вы пропадаете? встрѣтилъ меня старикъ К. пѣтушкомъ. Ужъ я думалъ не уѣхали- ли вы?... Ну, что, — познакомились съ городомъ?... Вотъ, дѣла, дѣла одолѣваютъ меня, а то бы я вамъ вездѣ сопутствовалъ.... А нельзя! ... Съ утра до ночи заваленъ работую!.. Вѣдь нужно же семейство содержать, — а жалованья я не получаю.... Ну, что новаго, батюшка? отнесся онъ къ о. Николаю.

230

— Развѣ повторить вамъ новости какого-то француз-
скаго шутинка?

— А что? — а что?.... Ну, ну, скажите, что опъ сооб-
щастъ?

— Онъ сообщаетъ, что Парижъ—болтаетъ, Марсель—
поетъ, Люнъ—работаетъ, Манчестеръ—покупаетъ, Мюп-
хенъ—пьетъ, Лейпцигъ—читаетъ, Малридъ — курить,
Римъ — молится, Константинополь — купается; а мы
съ вами?

— Сооружаемъ? — подшутилъ я.

— А вы что? обратился ко мнѣ консультъ.

— Я у Гопчарепки вчера былъ!

Старикъ К. почувствовалъ вдругъ, что сюртукъ на немъ
сидитъ неловко; о. Николай неопредѣленно смотрѣлъ
въ пространство, хоть для него эта вѣсть была не но-
востью

— Крѣпко бранится? а?!... Но его брань я считаю
ниже своего достоинства, проговорилъ съ дурно-скрытой
досадой консультъ.

— Спъ только, и умѣетъ, что ругаться!... пеискренно
улыбнулся о. Николай.

— Онъ ничего не говорилъ объ васъ, успокоилъ я моихъ
собесѣдниковъ, не желая усиливать ссору.

— А, — а!!... Вѣрь онъ — человекъ ничего себѣ; мы
прежде съ пимъ были друзьями..., отозвался консультъ.

— Мы прежде ему помогали, — да теперь-то онъ въ брань
пустился! замѣтилъ о. Николай.

— Когда вы йдете? спросилъ мешка неожиданно кон-
сультъ.

— Завтра или послѣ завтра пеискренно, — но только ..

— Поѣзжайте, поѣзжайте! Отлично дѣлаете, а то про-
живаетесь здѣсь, — а путъ-то дальній!

— Я пришелъ къ вамъ именно съ цѣлюю побесѣдо-

231

вать о моей поѣздкѣ; у меня не хватаетъ на обратный путь 60 долларовъ; остается одно изъ двухъ: или продать лишнія вещи, — или телеграфировать въ Россію о высылкѣ мнѣ денегъ. Что лучше на ваше мнѣніе?

Консультъ въ волненіи заходилъ по конторѣ, — хватался за голову и махалъ руками по воздуху.... наконецъ придумать:

— Телеграмма отсюда въ Россію и обратно, да повѣрочныя еще по переводу—это расходъ на 100 долларовъ!

— Какъ! Неужели такъ дорого?!

— Вѣдь она пойдетъ извѣстнымъ путемъ на Нью-Йоркъ и черезъ Атлантическій океанъ въ Европу, это даль большая, — а другаго пути нѣтъ. Начали было строить телеграфъ на Сибирь, затратили большія деньги, да такъ и бросили дѣло! Не послушали опытныхъ людей! А я вѣдь говорилъ, что необходимо нуженъ телеграфъ на Сибирь! Вотъ-бы вамъ и телеграмма стоила дешевле, и ждать денегъ не пришлось-бы долго.... а теперь придется ждать ихъ, пожалуй, мѣсяцъ. А въ мѣсяцъ-то вы проживетесь, войдете въ долги, и опять таки не съ чѣмъ будетъ выѣхать! Работы же здѣсь не найдете никакой; нашествіе китайцевъ лишило хлѣба даже многихъ американцевъ. Бѣда да и только!....

— Бѣды для себя я не вижу никакой; остаться здѣсь я не намѣренъ. А если неудобно посылать телеграмму, такъ у меня найдется что продать!

— Это дѣло, дѣло! Пожалуй, я зайду вечеркомъ къ вамъ—куплю тамъ что нибудь.... Эхъ! жаль, не застали вы князя К., онъ только что передъ вами выѣхалъ въ Россію; вдвоемъ все было-бы лучше йхать!

— Этотъ князь—тоже путешественникъ?

— Какой тамъ путешественникъ! Любовныя дѣла, да ссора изъ-за нихъ съ отцомъ пригнали его сюда. Отецъ

232

не согласился на его бракъ съ одною бѣдною дѣвушкою, — вотъ онъ и пріѣхалъ сюда, какъ говоритъ, съ тѣмъ, чтобы своимъ трудомъ сдѣлать себѣ здѣсь большія деньги. Не зная языка, — какихъ онъ денегъ захотѣлъ, когда теперь и американецъ иной безъ нихъ сидитъ? Хорошо еще, что онъ запасся рекомендательными письмами отъ нѣкоторыхъ важныхъ особъ, да я ему понимъ; ну, кое-какъ онъ получилъ мѣсто клерка въ одной коммерческой конторѣ за 50 долларовъ въ мѣсяцѣ. Не зная языка, онъ ничего не дѣлалъ тамъ, держали его только по протекціи... Недавно отецъ его самъ пріѣхалъ сюда за нимъ, согласился на всѣ требованія сына, лишь бы тотъ вернулся въ Россию. Ну, онъ, конечно, и воспользовался этимъ случаемъ. Вотъ бы съ нимъ вамъѣхать, да ужь поздно теперь...

— Такъ сюда часто-таки заглядываютъ русскіе?

— Часто, не часто, а случается, что и наѣзжаютъ. Недавно былъ здѣсь И—Тъ. Пріѣхалъ онъ съ цѣлюю ознаткомиться съ постройкою американскихъ желѣзныхъ дорогъ; побылъ здѣсь короткое время и вернулся въ Россию, какъ говорятъ, съ тѣмъ, чтобы тамъ пропяться за сооруженіе желѣзныхъ дорогъ по дешевому американскому способу. Вотъ еще московскій купецъ А. Веретенниковъ, бѣжавшій отъ кредиторовъ, недавно пріѣхалъ сюда. Да этотъ впрочемъ и остался здѣсь: мы его помѣстили въ Гутчинсоновскую компанію на 200 долларовъ въ мѣсяцѣ. Человѣкъ онъ хорошій и умный; черезъ 2—3 года навѣрное сдѣлаетъ себѣ большія деньги... Наѣзжаютъ, наѣзжаютъ русскіе сюда, да не всѣ такъ благополучно отѣзжаютъ изъ Америки! Пріѣхалъ какъ-то сюда одинъ морской офицеръ съ ученою цѣлюю, навезъ съ собою кучу разныхъ инструментовъ, книгъ, картъ,—а остался здѣсь чуть ли не въ одной сорочкѣ,

233

и нанялся матросомъ на судно, чтобъ какъ нибудь сбить
себѣ деньгу, для возвращенія въ Россию...

— Что жъ съ нимъ приключилось?

— А то, что и съ вами, и съ каждымъ русскимъ молежетъ приключиться въ этой безбожной страшѣ. Когда онъ садился на пароходъ, чтобыѣ хать на Панаму, — зазѣ вался, а вещи-то всѣ и ухнули: изъ подъ носу украли. Остался безъ всего, ну, и пошелъ матросомъ служить.

— Отчего же вы могли помочь Веретенникову, а ему не помогли?

— Какъ не помогли?! Я просилъ объ немъ Пью-Юрк-скаго генеральнаго консула, и тотъ ему нѣ сколько по-могъ заимообразно... А матросомъ пошелъ онъ служить, чтобъ еще заработать...

— Меня и интересуетъ то, почему онъ пошелъ на такую трудную работу, когда могъ бы съ вашей по-мощью найдти болѣе легкую?

— Онъ морякъ, любить море, вотъ и пошелъ служить туда... Мнѣ, говорить, все равно, быть матросомъ или офицеромъ на суднѣ. Вы спрашиваете, отчего не помогъ я? Какъ не помогъ, когда я съ утра до вечера всѣмъ славянамъ здѣсь помогаю? Цѣлый день за работаю: то одинъ придетъ—дайте то и то, помогите въ томъ-то и томъ; то другой—поищите работы мнѣ и т. д. И всѣхъ нужно устроить, всѣмъ нужно помочь! Вотъ и церковь здѣсь мы съ батюшкой соорудили, и общество. Я постарѣлъ здѣсь! Если только...

— Такъ вы будете у меня вечеромъ? перебилъ я словоохотливаго консула.

Да, да, — буду! А теперь я заваленъ работую... постарѣлъ здѣсь. И если только ж...

234

Я поторопился проститься съ нимъ и вышелъ съ о.
Николаемъ.

— Пойдемте по лавкамъ къ нашимъ славянамъ, пред-
ложилъ о. Николай.

— А чѣмъ они торгуютъ?

— Одними только фруктами; вѣдь народъ все обѣдный!
А вотъ видите эту фруктовую лавчонку — здѣсь нашъ
грекъ торгуетъ. Зайдемъ.

И мы зашли къ греку. О. Николай кое-какъ объяс-
нилъ ему по англійски, что я русскій путешественникъ.
Тотъ какъ то вяло, апатично взглянулъ на меня, по-
далъ мнѣ пѣсколько персиковъ, ужъ не свѣжихъ. При
прощаньи, на вопросъ мой, что стоять эти персикы?—
запросилъ 25 центовъ, ровно въ 2¹/₂ раза дороже, чѣмъ
я вчера заплатилъ въ одной американской лавкѣ, вѣ-
роятно изъ тѣхъ же побужденій, которыми руководился
Б. при присылкѣ мнѣ своихъ напирось.

— А вотъ это лавки сляянъ, — войдемъ!

— Богъ съ ними! Нѣтъ и охоты покупать что пи-
будь у своихъ земляковъ или едиповѣрцевъ: дерутъ ужъ
очень!

— Тотъ вѣдь грекъ, а это — славяне, они не такъ
жадны къ дельтамъ, какъ греки!

Мы зашли въ двѣ, три лавчонки, набптыя разными
фруктами въ большихъ корзинахъ. Тутъ же безпоря-
дочно валялись разпообразнѣйшія раковины п кораллы,
величиною въ маленкій кустъ, съ Тихаго Океана,—а
внутренній дворикъ, виднѣющійся изъ лавки, былъ за-
валенъ цѣлыми горами кокосовъ, банановъ п сахарнаго
тростника.

— Что стоять эти раковины?, указалъ я хозяину од-
ной лавки на миленькую коллекцію отобранныхъ ра-
ковинъ.

235

— Выберите себѣ сколько и какихъ угодно, тогда я
опредѣлю цѣну гуртомъ, а эти уже куплены.

И хозяинъ, не обращая на меня впиманія, занялся
раскладкою фруктовъ, а я припялся рыться по всѣмъ
корзинамъ и шкафамъ съ раковинами и отобралъ себѣ
цѣлый ящикъ ихъ.

— Что сголтъ?

— Десять долларовъ.

— Возьмите меньше.

— Ни ценга дешевле.

Я съ о. Николаемъ принялся торговаться и между
прочимъ попросилъ напиться воды.

— Ъшьте нарѣзанный арбузъ, указалъ мнѣ хозяинъ
на огромный столъ, покрытый ломтями арбузовъ и дынь.

— Что стоить?

Олъ улыбнулся.—Ничего! Но пи одного цента не ус-
туплю вамъ за раковины: онъ намъ стоять не меньше
8 долларовъ, сказалъ онъ.

Нечего дѣлать, купилъ я и опять упрекпуль о. Ни-
колая, что славяпе порядкомъ дерутъ съ заѣзжаго сла-
вянипа.

— Да это жидъ; славяныскія лавки въ сосѣдствѣ бу-
дутъ. Пойдемъ туда.

Старичекъ чехъ встрѣтилъ о. Николая съ почтеніемъ,
а узпавши отъ него, что я русскій путешественникъ,
любовно всматривался въ меня, принесъ кокосовъ, бана-
повъ, разныхъ фруктовъ, орѣховъ, и добродушно упра-
шивалъ меня попробовать ихъ. Онъ распилилъ малень-
кою пилою одинъ огромный кокосъ, — по въ виду изо-
билія прочихъ фруктовъ, я съѣлъ только кусочекъ пѣж-
наго и вкуснаго зерна его. Бананы вкусомъ своимъ на-
помнили мнѣ константинопольскія душистыя дыни, но
они пѣсколько нѣжнѣе и ароматнѣе ихъ. Длочные орѣхи

236

«Реп-нут» чрезвычайно вкусны; скорлупа ихъ очень тонка,
такъ что безъ малѣйшаго усилія вы раздавливаете ее
пальцемъ, и получаете 2 ядра, каждое величиною съ
нашъ каленый орѣхъ. Всего этого добра наложилъ мнѣ
хозяинъ въ корзину, а узнавши, что я очень дорого
заплатилъ жиду за раковины, принесъ цѣлый ящикъ
ихъ и просилъ взять отъ него въ подарокъ. Какъ
мы съ о. Николаемъ ни уговаривали старичка взять за
все это деньги, — онъ стоялъ на своемъ: «Нѣтъ, нѣтъ!
не возьму ни копѣйки. Вы гость, а я хозяинъ. Дай Боже
благополучія всѣмъ славянамъ»! Если денегъ не взялъ
онъ, зато охотно принялъ отъ меня въ подарокъ золо-
тую бездѣлку, и мы пріятельски простились.

— Пойдемъ дальше?

— Время ужъ домой: моя баба ждетъ насъ обѣдать.

За обѣдомъ о. Николай разсказывалъ мнѣ о прежней
своей тяжелой жизни на о-вѣ Ситхѣ,—жизни, которая
не разъ подвергалась опасности отъ дикихъ колошъ,
такъ какъ онъ по обязанности миссіонера нерѣдко ха-
живалъ къ нимъ просвѣщать ихъ свѣтомъ истины.—Бы-
вало, какъ только выйдешь за ворота Ново-Архангель-
ска, такъ и ждешь вотъ—вотъ изъ за куста раздастся
выстрѣлъ, или вѣроломный калужъ ножомъ распоретъ
тебѣ брюхо. Послѣ же обѣда, онъ, въ разговорѣ по по-
воду Гончаренки, котораго величалъ еретикомъ, сооб-
щилъ мнѣ, какъ въ Калифорніи вообще, и въ Санъ-Фран-
циско въ особенности, легко отдѣлываются отъ непріят-
ныхъ людей: Стоитъ только сходить къ кладбищу, гдѣ
каменьщики тешутъ камень, говорилъ онъ, условішься
съ ними въ цѣнѣ, и за какіе нибудь 10—15 долларовъ
вознагражденія вашъ противникъ отправится на небо!

— А слѣдствіе, а судъ по подобному дѣлу?

— Въ такихъ случаяхъ здѣсь производится слѣдствіе

277

только тогда, когда родственники убитаго горячо возь-
мутся за дѣло, да и то оно ничего не откроетъ, такъ
какъ эти каменьщики,—ловкіе и опытные убійцы,—съ-
умѣютъ тонко схоронить концы его.

— Однако я убѣжденъ, что К. не рѣшится на подоб-
ное средство побѣдить своего врага; а этотъ послѣдній
не баранъ, чтобъ такъ легко разстаться съ жизнью!

— Безъ сомнѣнія, онъ не сдѣлаетъ этого. Я только
высказалъ вамъ, что есть дѣйствительныя средства про-
тивъ этого нахала, но консулъ считаетъ дѣйствовать
противъ него, такъ или иначе, ниже своего достоинства.

— Отчего вы не дѣйствуете противъ него тѣмь же
оружіемъ, съ какимъ онъ нападаетъ на васъ,—печат-
ными словомъ? Тогда бы выяснилась истина, а вы не
страдали бы болью печени... т. е. я хочу сказать, что,
при душевномъ спокойствіи, климать не такъ бы раз-
рушительно дѣйствовалъ на ваши организмы.

— А гдѣ взять средства для этого? вѣдь шрифтъ не
дешево стоитъ! Вирочемъ намъ обѣщали изъ Петербурга
сдѣлать этотъ подарокъ, да до сихъ поръ еще не
шлютъ *). Ну, положимъ, мы будемъ имѣть его, чтожъ
мы подѣлаемъ съ нимъ противъ такого наглаго лжеца?

— Противъ лжи будете раскрывать факты, больше
вамъ ничего и не нужно дѣлать!

— А онъ будетъ еще настойчивѣй лгать!

— Будто бы онъ такой закоренѣлый лгунъ? а?

— Все и всегда вретъ! отвѣчалъ рѣшительно о. Ни-
колай.

*) Послѣдняя корреспонденція изъ Санъ-Франциско извѣщаетъ,
что объщанный шрифтъ уже доставленъ туда. Предполагаемый ли-
стокъ будетъ редактироваться о. Николаемъ и выходить 4 раза въ
мѣсяцъ.

238

— Ну, а на счетъ военнаго управленія и Гутчин-
соновъ въ Аляскѣ? И я, разсказавъ нѣсколько фак-
товъ, сообщенныхъ мнѣ Гончаренкомъ, напомнилъ, что
и онъ самъ тоже не лучше отзывался о нихъ.

— Это-то все правда... американская военщина, по-
жалуй, ни въ чемъ не уступитъ европейской. Она окон-
чательно развратила тамъ женщинъ и дѣтей!... Вотъ
еще недавно тамъ было нѣсколько отвратительныхъ
случаевъ. Одна женщина погибла жертвою безумія и
остервененія пьяныхъ негодяевъ въ ужасныхъ мукахъ.
Дѣвочки 10 лѣтъ уже окончательно развращены и про-
даютъ себя за рюмку водки и кусокъ хлѣба; теперь
этимъ только и живутъ тамъ бѣдныя семейства русскихъ
вдовъ!

— Разсказанные вами случай еще рано приписывать
американскимъ солдатамъ, — с.ѣдствіе, какъ слившалъ я,
сильно подозрѣваетъ въ томъ нашихъ. Такъ видите,
вашъ бѣглый еретикъ на этотъ счетъ правъ; значитъ,
онъ не такой ужасный лгунъ, какъ...

Въ это время раздался сильный звонокъ, пріхали
гости: консулъ съ женою и старшею дочерью, г-жей К.
Мы спустились внизъ въ гостинную, о. Николай вы-
нулъ изъ кармана послѣдній № «Аляска Геральдъ», и
предложилъ гостю прочесть то мѣсто журнала, гдѣ
Гончаренкомъ подаетъ благіе совѣты къ исправленію ихъ
обоихъ.

— Прочти вслухъ! гаспорядилась жена его.

— Да, да, въ слухъ, поддержала ее М-ме К.

Консулъ началъ тихо шамкать губами... бе ба ба.

— Читай же, сдѣлай мпльсть, вслухъ! настаивала
жена его.

— Папаша! Читай же громче! повторяла г-жа К.,

239

между тѣмъ какъ о. Николай, поглядывая на него, не-
терпѣливо улыбался.

Пробормотавъ что-то невнятно, консулъ началъ гром-
че... «а попъ въ умъ входить...»

— Нѣтъ, нѣтъ, нѣтъ! Что жь вы сначала-то пропу-
стили? Читайте ужъ все! замѣтилъ о. Николай.

— Да тамъ сначало-то ничего нѣтъ интереснаго...
вздоръ одинъ, пустяки. Этотъ бѣглый... и консулъ про-
должалъ читать опять себѣ подъ носъ: «а второго нужно
посѣчъ, какъ»...

— Дайте-ка, я самъ прочту! О. Николай быстро
потянулъ журналъ изъ рукъ консула и началъ громко:
«Русскій консулъ съ ума сходить, а... мм. мм...»

— Вы не пропускайте о себѣ-то, замѣтилъ консулъ
о. Николаю, и обратившись ко мнѣ, продолжалъ:

— Ну, вотъ видите! Бѣглый-то такъ всегда...

«Русскій консулъ съ ума сходить»... повторялъ о.
Николай, а дамы заливались хохотомъ.

— Да въ что-жь это?! осердился тотъ на о. Ни-
колая. Русскій консулъ, русскій консулъ!! Читайте
дальше!

«Русскій консулъ съ ума сходить,» а мм. мм...

— Мм.-ме-ме... передразнивалъ консулъ о. Николая
и вырвалъ у него изъ рукъ журналъ. Дамы чуть оземь
головами не стукались, такъ имъ было смѣшно отъ этой
сцены.

— Ну, вотъ слушайте я все прочту! и консулъ
началъ опять: «Попъ на умъ находить; мы желаемъ
перв му добра, а втораго слѣдуетъ посѣчъ, какъ бур-
сака!...

— Стойте, стойте!... Тамъ этого нѣтъ; вы не такъ
читаете! И о. Николай поправилъ консула.

«Русскій консулъ съ ума сходить,— а попъ въ умъ

240

входитъ. Мы желаемъ всѣмъ добра; первому совѣтуемъ приложить льду къ головѣ, а втораго нужно посѣчь, какъ бурсака!»

— А дальше еще что? спросилъ кто-то.

«Наборъ буквъ стоитъ денегъ, продолжалъ читать священникъ, отъ русскихъ въ Санъ-Франциско мы всего получили за прошедшій номеръ 10 центовъ (15 к.); весь же русскій наборъ стоитъ 10 долларовъ за каждый листъ.»

— Ну, вотъ видите, какимъ вздоромъ наполненъ журналъ... наставительно отнесся ко мнѣ консулѣ.

— Ну, разумѣется, отъ Гончаренки другаго и ожидать нельзя! успокоивала его жена.

— Пойдемте-ка лучше къ вамъ... Гдѣ у васъ тамъ вещи? Я просмотрю и куплю что нибудь.

Мы поднялись на верхъ. Консулъ выбралъ себѣ золотыхъ и серебряныхъ вещей на 50 долларовъ; еще не доставало мнѣ на дорогу пустяшной суммы.

— Нѣтъ ли у васъ тамъ чего нибудь по существеннѣе? заглядывалъ онъ въ мои саки.

— Возьмите гутаперчевое пальто, оно мнѣ не нужно; вотъ еще къ нему дорожную сафьянную шапку, она мнѣ усердно выслужила срокъ, а вамъ еще пригодится. Хортите, возьмите лакированные большіе сапоги, я еще ни разу не надѣвалъ ихъ.

— Давайте, давайте! Я попробую, впору ли будутъ мнѣ они? И консулъ преобразился: сапоги сидѣли на немъ хорошо, пальто было узко и коротко, рукава по локти, шапка кепи торчала на макушкѣ, но онъ, самодовольно поглаживая свою бороду, вертѣлся передъ зеркаломъ на каблукахъ во всѣ стороны, точно любовался на себя.

— Ну, хорошо, хорошо... я это!»

241

— Ха, ха, ха!!. раздался сзади него громкій смѣхъ
о. Николая и жены его...

— Ну, чтò, чтò? что вы смѣстесь? Хорошо вѣдь,—а?!
Только пальто немного коротко, но это сойдетъ... Са-
поги хороши?

— Сапоги хороши, согласился о. Николай.

— А пальто?

— Пальто спимайте скорѣй, а то жена на смѣхъ по-
дымстъ!

— Ну, обратился онъ ко мнѣ, пальто вы оставьте у
себя; оно вамъ въ дорогѣ пригодится... Батюшка! а
шапка какова?

— Шапка? торчитъ па васъ, какъ ермолка!

— Вы говорите мнѣ — ермолка? Да, да, это нейдетъ
мнѣ!... Вы ее возьмите тоже съ собою, притодится! по-
совѣтывалъ онъ мнѣ; а сапоги чтò стоять? Я сказалъ.
— Ну, сапоги я беру у васъ; вѣдь здѣсь такихъ не ку-
пишь дешевле 12—18 долларовъ, товаръ очень дорогъ.

Консулъ своею покупкою, а я продажею остались
очень довольны; вырученной мною суммы съ тою, что у
меня въ карманѣ — я призялъ еще подъ вексель—до-
статочно будетъ на обратный путь въ Россию. Я рѣшился
ѣхать на эмигрантскомъ поѣздѣ въ Нью-Йоркъ завтра же.

— Отлично, отлично сдѣлаете; на полъ цѣнъ дешевле,
а ѣхать такъ же удобпо, какъ и въ ночтовомъ поѣздѣ,
поддерживалъ мое намѣреніе консулъ, прощалось со мною.

Гости уѣхали, а я занялся укладкою своихъ вещей.

22 августа. Послѣ чаю о. Николай немедленно от-
правился со мною въ Орлеанскую гостиницу, гдѣ оста-
валось въ мытиѣ мое бѣлье, а въ починки дорожное
пальто. На просьбу о. Николая возвратить мнѣ мои
вещи, аккуратнѣнкій нѣмецъ, хозяинъ гостиницы, под-
сунулъ намъ связку бѣлья, на ярлычкѣ которой была

16

242

четко написана моя фамилія. «Нужно просмотрѣть», развязывая узелъ, тихо замѣтилъ о. Николай. Бѣлье оказалось старое, и не на мой ростъ.

— У этого джентльмена, обратился онъ къ нему, есть росписка ваша въ пріемѣ его бѣлья въ стирку. Оно помѣчено по русски начальною литерою его фамиліи, а на этомъ бѣльѣ мѣтки англійскія и нѣмецкія.... Нѣмецъ съ достоинствомъ отвѣчалъ, что вѣроятно въ прачешной по ошибкѣ наклеили мой ярлыкъ на чужое бѣлье, и топропливо вышелъ изъ конторы. Черезъ полчаса онъ вернулся, но уже съ моимъ бѣльемъ, и тутъ же подалъ мнѣ счетъ: 7 платковъ, 2 сорочки и 1 полотенце—1¹/₂ дол. золотомъ (2 руб. 63 коп.), а самая простенькая, шерстяная подкладка къ пальто 6¹/₂ дол. зол. (11 р. 38 к.).

— Ну, не по русски дерутъ! вырвалось у меня.

— Да, пріѣзжихъ и вообще вновь прибывшихъ обдираютъ здѣсь всѣ, какъ только можно; въ гостинницахъ при удобномъ случаѣ подадутъ аптекарскій счетъ, а вы обязаны заплатить по немъ, въ магазинахъ продадутъ вамъ вещь втрое дороже, чѣмъ мѣстному жителю...

— Какъ же онъ узнаетъ, что я пріѣзжій или нѣтъ?

— Съ перваго взгляда на васъ. Костюмъ, походка, манеры и пр., все въ васъ показываетъ, что вы недавній пріѣзжій изъ Европы, а такихъ-то здѣсь съ насмѣшкою называютъ «грюнъ» и какъ неопытныхъ покровительственно обдираютъ, какъ липку, или не скажу, чтобъ съ уваженіемъ относились къ нимъ!... Хорошо еще, что я пошелъ съ вами въ гостинницу, а то всунулъ бы вамъ въ руки хозяинъ свое старье, и былъ бы чистъ и правъ! Чѣмъ бы вы доказали, что это бѣлье не то самое, какое онъ принялъ отъ васъ? Да и съ судомъ-то возиться вы не стали бы!...

Въ этомъ мнѣніи о. Николая есть много правды. По-

243

мнится мнѣ, когда я ѣхалъ изъ г. Чикаго въ Санъ-
Франциско, вагопъ нашъ преимущественно былъ набить
нѣмцами; янки же было мало. Не разъ я обращалъ на
себя вниманіе какъ тѣхъ, такъ и другихъ. Ограничив-
шись короткими вопросами: «откуда, куда, да зачѣмъ
ѣду я», янки уже не безпокоили меня, и только слово
«рюша», т. е. русскій, иногда достигало до моего уха.
Ясно, что судилось объ русскихъ, но какъ судилось? Съ
сострадательнымъ участіемъ объ васъ, что вы не при-
надлежите къ ихъ могучей, свободной семьѣ! Пришельцы
же нѣмцы относятся къ вамъ иначе. Съ наглымъ са-
мохвальствомъ передъ вами стараются они выказать свое
политическое преимущество, забывъ о томъ, что дома у
себя, ихъ земляки все еще пляшутъ подъ старымъ башма-
комъ съ невой оторочкой! Объ Россіи они судятъ не
пначе, какъ бы объ Азіи. Помню я одного акклиматизи-
ровавшагося нѣмца, который отозвался другому на мон
счетъ: «этотъ русскій теперь хочетъ вернуться
черезъ Японію въ Японію». Спустя же нѣсколько
минутъ сей вольнолюбивый нѣмецъ уже сидѣлъ о бокъ
со мною и прелюбезно разспрашивалъ: хорошо ли жить на
Руси? какъ идетъ торговля у насъ? и пр. При этомъ онъ
заявилъ о намѣреніи своемъ скоро поселиться въ Россіи.
На всѣ его вопросы я отвѣчалъ ему пастолько не охотно,
что онъ предпочелъ присоединиться къ группѣ амери-
канцевъ и долго, долго иронически разглагольствовалъ
между ними о Россіи. Янки, по своей привычкѣ, въ
праздномъ разговорѣ отмалчиваться или отвѣчать ко-
ротко, изрѣдка только кивали головами и произносили
протяжное «Yes». Это слово, какъ въ Англіи, такъ и
въ Америкѣ часто услышите вы: фактъ этотъ доказы-
ваетъ, что если между англичанами, и изрѣдка между
американцами есть охотники безпутно болтать, то еще

*

244

больше найдется предпочитающихъ отмалчиваться и изъ
вѣжливости только произносить спасительное «Yes». Гдѣ
бы то ни было: на улицѣ, въ магазинѣ, въ вагонѣ, на
пароходѣ или въ гостиницѣ за общимъ столомъ, ланки
вездѣ одинаковъ — серьезенъ и задумчивъ. Онъ очень
рѣдко обратится къ вамъ съ вопросомъ и отвѣчаетъ
коротко, но чаще улыбкой, наклоненіемъ головы и сво-
имъ «Yes». Его голова вѣчно работаетъ, и хотя онъ,
безцеремонно отплевываясь по сторонамъ, вѣчно жуетъ
табакъ, но ему нѣтъ времени разговаривать съ вами.
Вотъ почему онъ кажется скрытнымъ. Но въ сущности
это добродушнѣйшій и великодушнѣйшій человекъ здра-
ваго смысла, и при томъ человекъ на всѣ руки. Сегодня
онъ дровосѣкъ, завтра президентъ Великаго Союза; вчера
онъ произнесъ рѣчь на митингѣ, или въ судѣ блестя-
щимъ образомъ выполнилъ свою роль даровитаго адво-
ката, а сегодня преважно изжаритъ вамъ окорокъ,
построитъ мостъ... Онъ лавочникъ, извощивъ, банкиръ,
государственный человекъ, проповѣдникъ, онъ—все.

Изъ гостиницы мы зашли за консуломъ и всѣ втро-
емъ отправились въ контору желѣзной дороги за биле-
тами для меня.

— Идите въ контору, обратился къ намъ консулъ,
а я забѣгу въ банкъ за деньгами.

Не успѣло пройти и двухъ минутъ, какъ онъ уже
догналъ насъ, и вручилъ мнѣ деньги за вчерашнюю по-
купку у меня. Быстрота выдачи денегъ въ банкѣ, какъ
видите, невѣрятная, но это фактъ!

Контора желѣзной дороги, гдѣ происходитъ выдача
пассажирскихъ билетовъ, представляла обширную ком-
нату, за длиннымъ прилавкомъ которой сидѣло два кас-
сира. Толкотни, какъ у насъ, здѣсь не увидите, такъ
какъ билеты выдаются не за часъ до отхода парохода

245

или поѣзда, какъ у насъ, а за день, за два, или передъ самымъ отъѣздомъ, когда вамъ вздумается, въ опредѣленные часы открытія конторы. Не встрѣтите здѣсь и этихъ длинныхъ, безобразныхъ вереницъ пассажировъ, томительно выжидающихъ своей очереди передъ маленькимъ окошечкомъ кассъ. Пассажиры стоять здѣсь, маленькими группами и торопятся одинъ передъ другимъ поскорѣе взять билетъ, изъ опасенія опоздать на поѣздъ. Если же кто опоздалъ, то садится въ вагонъ или на пароходъ безъ билета, а здѣсь уплачиваетъ что слѣдуетъ.

Я заплатилъ за эмигрантскій билетъ отъ Санъ-Франциско въ Нью-Йоркъ 50 долларовъ золотомъ; багажъ же мой, вѣсившій меньше 100 фунтовъ, былъ принятъ безплатно. Въ то время, когда я вынималъ золото изъ кошелька, нѣсколько любопытныхъ джентльменовъ подошли ко мнѣ, близко и нагло всматриваясь въ кошелекъ; консулъ шепнулъ, чтобы я припряталъ его подальше. «Вѣдь это—грабители! Въ Америкѣ никогда не слѣдуетъ вынимать кошелька и показывать сколько у васъ денегъ. Вы никогда не замѣтите, чтобъ американецъ вынималъ деньги изъ кошелька».

— Какъ же онъ разсчитывается?

— А вотъ—посмотрите на этого господина, что подошелъ къ кассиру.

И дѣйствительно, указанный джентльменъ кошелька не вынималъ, а ощупывалъ всѣ свои карманы и постепенно вынималъ изъ одного—двѣ монеты, изъ другаго—три и т. д.

— А если ему нужно имѣть съ собою большую сумму денегъ? поинтересовался я.

— Для этого у него есть сзади брюкъ скрытый кар-

246

манъ, куда не рѣшится запустить руки самый отъявлен-
ный плутъ!

— А помните, вмѣшался о. Николай, когда мы съ вами ёхали на пароходѣ по Сакраменто, я читаль толь-ко что полученное письмо изъ Аляски, а один пасса-жиръ усѣлся около меня, наклонилъ свою голову къ письму и съ любоныствомъ вглядывался въ него. Я спрашиваю его: «все ли поняли, что здѣсь написано?» — «О, нѣтъ, я не понимаю на какомъ языке оно писано!» «На русскомъ», объяснилъ я ему. — «Жаль, что я не понимаю по-русски, письмо должно быть интересное», погрустилъ наивно любопытный американецъ.

Часы показывали уже 2 часа, а въ три отходитъ па-
роходъ, и я простился съ консуломъ, напутствуелый его
совѣтами: «быть осторожнымъ съ тонкими амери-
канцами», пожеланіями мнѣ добрайо пути, и объщані-
емъ пріѣхать на пароходъ, чтобъ посмотрѣть не встрѣ-
тить ли онъ тамъ кого нибудь изъ своихъ знакомыхъ,
ѣдущихъ тоже въ Нью-Йоркъ, которымъ опѣ могъ бы
поручить меня. При этомъ опѣ вручилъ мнѣ адресъ
гостиницы въ Нью-Йоркѣ: «Presskot House Str.
Broadway», гдѣ я могъ бы дешево и безопасно оста-
повиться. Вернувшись домой, я съ о. Николаемъ на-
скоро отобѣдалъ и хотѣлъ уже проститься съ его же-
ною, но священникъ остановилъ меня.

— Нѣтъ, ужъ мы простимся съ вами по-русски.

Мы спустились въ гостиную, матушка-попадья скром-
но усѣлась на кончикъ ступа, мужъ ен присѣлъ то-
же, я послѣдовалъ ихъ примѣру. Вставъ чрезъ минуту,
они перекрестились и, повернувшись ко мнѣ съ покло-
нами, пожелали добрайо пути...

— Вотъ теперь съ Богомъ — въ дорогу!

О. Николай схватилъ одинъ сакъ, я—другой, и мы

247

направились къ пристани, гдѣ столлъ тотъ самый паро-
ходъ, на котором я пріѣхалъ изъ Сакраменто въ Санъ-
Франциско. Сдавши вещи свои подъ чекъ въ кладо-
вую, мы въ ожиданіи консула усѣлись на галлерею. Что
за жизнь здѣсь въ гаваняхъ! Это не озлобленный крикъ
и брань заморепнаго голоднаго зипуна въ истоптанныхъ
лаптяхъ, не заунывная наша пѣснь, вяло сопровожда-
ющая вялую работу! Здѣсь жжется жизнь: глаза горятъ
отъ напряженной энергіи американца, который торо-
пясь пожираетъ одну работу, чтобъ начать другую! Вѣдь
здѣсь цѣна рабочему преимущественно по количеству
произведенной имъ работы! Многіе изъ нихъ зарабаты-
ваютъ въ день болѣе установившейся въ Калифорніи
поденной платы, болѣе 5-ти долларовъ золота, болѣе
нашихъ 8-ми рублей.

Но вотъ и запыхавшійся консулъ съ нами. Но какъ
онъ ни выглядѣвалъ своихъ знакомыхъ, которымъ могъ
бы поручить меня, таковыхъ, къ его огорченію—
не оказалось. Раздался второй звонокъ; консулъ еще
разъ ругнулъ американцевъ и «бѣтлаго»... и я простиł·
ся съ офиціальными представителями славянъ въ Кали-
форніи... По третьему звонку пароходъ двинулся къ
Сакраменто. При осмотрѣ билетовъ, капитанъ замѣтилъ
мнѣ, что я, съ эмигрантскимъ билетомъ, не имѣю права
быть на галлереѣ 2-го класса, и мнѣ указали мѣсто
между тюками и товаромъ, расположеннымъ на палуб-
номъ этажѣ. Здѣсь было и душно и темно, а потому я,
по примѣру прочихъ пассажировъ 3-го класса, вышелъ
на воздухъ къ рулевому борту, который тоже пазначает-
ся для эмигрантовъ. Около меня стоять два мальчика
и одинъ здоровый, угреватый дѣтина. Посмотрите на
этихъ дѣтей, имъ не больше, какъ 10—11 лѣтъ, а ли-
ца у нихъ совсемъ не дѣтскія: глаза блестятъ лихора-

218

дочно и плутовск, выраженіе лиць—пахальное, вызывающее; на них, какъ и на взросломъ, видна одна мысль: «гдѣ бы денегъ достать побольше, а какъ? все равно!» Они трутся, вертятся около меня; достану ли я носовой платокъ, табачницу или кошелекъ, глаза ихъ жадно впиваются во все, изъ любознательности, стонитъ ли тѣмъ или другимъ заняться въ свою пользу? На галлерѣ 2-го класса раздались рѣзкіе звуки скрипки и бубенъ. Грубый сосѣдъ мой—угреватый дѣтина, толкастъ меня, чуть не на голову лѣзетъ мпѣ, чтобъ лучше разсмотрѣть путешествующихъ артистовъ—маленькихъ пѣмцевъ, дѣвочку и мальчика. Опасаясь его толкнуть, я отодвигаюсь подальше, а иначе онъ грубо меня разругаетъ, если не хуже того! Вѣдь онъ видитъ, что я иностранецъ! съ своимъ-то онъ, пожалуй, будетъ осторожнѣй...

Само-собою, было бы печально и песправедливо думать, что эти дѣти и этотъ дѣтина составляютъ общій типъ низшаго рабочаго американца, но они, какъ исключеніе изъ общаго, отѣ неудачь и неумѣлой жизни, отупѣли и огрубѣли. Ложно понимая значеніе широкой свободы, которую даетъ имъ лучшая конституція въ мірѣ, полаганъ, что свобода состоитъ изъ наглости и дерзости, въ правѣ обидѣть и ободрать физически слабѣйшаго, они пользуются ею оскорбительно-ципически.... Вотъ, взгляните на прочихъ пассажировъ-эмигрантовъ! Вы безъ труда отличите спокойнаго, гордаго, холоднаго янки отъ этихъ европейскихъ паразитовъ-пришельцевъ пѣмцевъ и проч. Чистокровный янки никогда не рѣшится безъ особенно сильныхъ побужденій быть грубымъ съ кѣмъ бы то ни было; эгоистъ же онъ на столько, на сколько и всякій хорошій человѣкъ!.. Если онъ замаранъ дождымъ именемъ черстваго эгоиста и гру-

249

баго матеріалиста, то этимъ обязашъ гнусной патурѣ
переселяющихся въ Америку пѣмцевъ, марающихъ кон-
стируцію и урожденныхъ гражданъ страны—ячки...

Послѣ осмотра эмигрантскихъ билетовъ, пассажиры
спустились въ подпалубный этажъ, въ общую маленькую
комнату съ затхлымъ воздухомъ и деревянными скамей-
ками, на которыхъ мнѣ не предвидѣлось возможности
успуть спокойно, а потому, розыскавъ стараго моего
знакомаго—багажнаго смотрителя, я попросилъ его про-
водить меня въ залъ 2-го класса, за что предложилъ ему
плату. Денсгѣ онъ отъ меня не взялъ, а въ залъ при-
велъ немедленно. Здѣсь я нашелъ старыхъ знакомыхъ,
которые, какъ разсказано выше, подбирались къ моимъ
деньгамъ во время проѣзда моего въ Санъ-Франциско
на этомъ же пароходѣ. Наглый «хлыстъ» развязно вер-
тѣлся передъ «солиднымъ пенсне», а нервное «пальто»
и не узнать бы теперь! Оно преобразилось въ бѣлыя ко-
роткія брюки, черпый узкій сюртучокъ и въ высокій
цилиндръ, прикрывавшій макушку и затылокъ нечесапной
головы: такъ и видно, что все это только что недавно
благопріобрѣтенное съ чужихъ плечь.... Меня они не за-
мѣтили; я былъ одѣтъ иначе, чѣмъ въ прошлый разъ и
усѣлся въ кресло съ боку конторы, гдѣ былъ полумракъ,
располагающій ко спу...

23 Августа. Пароходъ пришелъ въ г. Сакраменто
въ 4 часа утра; а такъ какъ онъ простоитъ здѣсь еще
5 часовъ, то есть до прихода пассажирскаго поѣзда изъ
Нью-Иорка, то пассажиры спокойно продолжали себѣ
спать по каютамъ; я же, забравъ свои саки, сдалъ ихъ
въ кладовую желѣзной дороги и отправился въ ближайшую
лавочку напиться кофе. Здѣсь вы часто встрѣтите не вда-
лекѣ отъ пристани или вокзала расположенные при мелоч-
ныхъ лавочкахъ отдѣльные залы, гдѣ вы можете, какъ въ

250

гостинниц, пообѣдать и ужь непремѣнно найдете газету. Такъ какъ въ крошечномъ вокзалѣ Сакраменто пассажир- ской комнаты нѣтъ, то мнѣ пришлось до 4 часовъ по полудни, то есть до прихода сюда изъ Нью-Иорка товарнаго по- ѣзда, просидѣть на единственной скамейкѣ, стоявшей съ боку станціонной платформы. Однако вѣрно ѣзда въ эмигрантскихъ вагонахъ не завидна, если даже вотъ и эта толпа экономныхъ китайцевъ усаживается въ пасс- ажирскій поѣздъ, за проѣздъ въ которомъ плата вдвое дороже эмигрантскаго. Но что это за возня поднялась между ними? Подхожу ближе и узнаю, что у старшаго кули этой маленькой артели пропали деньги. Угрожаю- щими жестами и отрывистыми выкрикиваніями онъ со- бралъ ихъ въ кучу и началъ очень и очень безцеремонно опупывать у нихъ даже тѣ мѣста, термины которыхъ неудобны для печати; иныхъ заставлялъ снять туфли, другихъ—бузы и шаровары, того толкнетъ, а этому ку- лакъ покажетъ, чуть даже не кусается, а толпа тощихъ и низменныхъ китайцевъ рабски слушается его... Глядя на нихъ, невольно вѣрится въ разсказъ о томъ, какъ десятокъ сибиряковъ отправились «Китай воевать», и уже трипадцать городовъ покорили, да дальше свои же по- мѣшали и тѣмъ только Китай былъ спасенъ. Американцы же, какъ видно, ни чему не удивляются: проходить мимо китайской сцены невозмутимо спокойно, и только рѣдко кто изъ нихъ апатично взглянетъ да плюнетъ на кучку сыновъ неба, и то вѣрно демократъ....

Но вотъ Нью-Иоркскій поѣздъ показался вдали; плат- форма наполняется любопытными зѣваками. Поѣздъ съ бѣ- лыми и темными пассажирами, но вѣроятно съ одними только бѣлыми надеждами ихъ на Калпфорнію—остано- вился; толпа любопытныхъ иронически всматривалась въ глаза новыхъ искателей счастья въ прославленной

251

богатствами Калифорніі. Когда же пассажиры тѣсно смѣ-
шались съ толпою горожанъ, то какъ изъ подъ земли
выросли и безпокойно зашныряли между ними мои зна-
комцы: «пенсне», «хлыстъ» и «пальто», преобразив-
шеся въ высокій «цилиндръ». Этотъ «цилиндръ» и
«пенсне» право-ни къ чему не годятся! Посмотрите
на нихъ: пока еще глаза ихъ безпокойно блуждаютъ
въ толпѣ, «хлыстъ» уже успѣлъ познакомиться съ мо-
лоденькимъ и приличнымъ джентльменомъ съ французскою
бородкою; полюбуйтесь съ какою утонченною любез-
ностью и, вмѣстѣ съ тѣмъ, съ какимъ гордымъ сознаніемъ
своихъ достоинствъ онъ овладѣлъ всецѣло «Грюномъ»!
Послѣдній улыбается, жметъ ему руку, и вотъ они скры-
ваются вдали. «Хлыстъ» такъ добрѣ, такъ любезень
къ одинокому иностранцу, что охотно несетъ одинъ изъ
его саковъ, чтò побольше. «Пенсне» и «цилиндръ»,  
махнувъ рукой на толпу, послѣдовали издали за счаст-
ливымъ пріятелемъ.

Но всматривайтесь попристальнѣй въ толпу! Вонъ тотъ
изящный джентльменъ, который за часъ до прихо-
домъ поѣзда такъ настойчиво добродушно предлагалъ
мнѣ утолить жажду сочною грушей, вѣроятно по врож-
денной добротѣ своей! Ему теперь понадобился батис-
товый платокъ и онъ, беззаботно насвистывая амери-
канскій маршъ, ловко тянетъ его изъ раскрытаго сакъ-
вояжа юно-довѣрчивой лэди.

А вонъ тамъ еще и еще копошатся эти изящные во-
ры, которыхъ легко узнать по ихъ тусклымъ и безцвѣт-
нымъ глазамъ во время покоя, и загорающимся зеленымъ
огонькомъ при видѣ добычи... Я, уже наученный опы-
томъ, принялъ за правило сухо отказываться отъ соч-
ныхъ грушъ или грубо отмалчиваться на любезные во-
проски джентльменовъ, настойчиво ищущихъ дорожныхъ

252

знакомствъ. Толпа, между тѣмъ, мало по малу разсѣялась. Къ товарному поѣзду прицѣпили два эмигрантскіе вагона, въ одинъ изъ которыхъ нетерпѣливо влѣзъ я, и былъ пріятно изумленъ: вагоны эмигрантскіе ни чуть не хуже нѣкоторыхъ второклассныхъ европейскихъ, какъ напр. французскихъ, а ужъ несравненно удобнѣе всѣхъ существующихъ въ мірѣ третьеклассныхъ. Чтоже касается до пассажировъ ихъ, то они наружно ни чѣмъ не отличаются отъ пассажировъ почтовыхъ или обыкновенныхъ поѣздовъ.

Ровно въ 5 часовъ мы двинулись по направленію знакомой уже вамъ станціи Промонтори. Проѣзжая о бокъ небольшой рѣченки, впадающей въ р. Сакраменто, вы видите множество маленькихъ плотовъ, раскинутыхъ по правому ея берегу на протяженіи нѣсколькихъ сотѣ сажень; на этихъ плотахъ устроены прачешныя, гдѣ китайцы моютъ бѣлье,绝лично гладятъ и крахмалятъ его, и тѣмъ избавляютъ свой прекрасный полѣ отъ скучной работы! Вообще китаецъ—мастеръ на всякую работу, по при случаѣ предпочитаетъ женскую: иной изъ нихъ绝лично исполняетъ обязанности горничной и кухарки; стряпаетъ, прислуживаетъ за столомъ, крахмалитъ и моетъ рубашки, безпощадно поплевывая на воротнички и рукавчикъ, что по его понятіямъ равносильно вспрыскиванію ихъ водою...

Дальше пошли виды, уже знакомые вамъ своею картинностью, и я предпочитаю уснуть, чѣмъ повторять одно и тоже; кстати уже 10 часовъ, и мои сосѣди событнительно храпятъ.

24 августа. Вотъ чѣмъ отличается устройство эмигрантскаго вагона отъ прочихъ пассажирскихъ. Онъ разбить на два отдѣленія: въ длину большаго изъ нихъ расположены двѣ мягкія скамейки, обитыя клеенкою; на

253

каждомъ изъ этихъ дивановъ съ удобствомъ помѣщают-
ся только 5 человѣкъ; печка помѣщается посредипѣ ва-
гопа, и топится каменнымъ углемъ, когда и кому за-
благоразсудится. Другое же отѣленіе ни скамеекъ, ни
стульевъ не имѣетъ, а въ немъ устроены ватеръ-клозетъ
и резервуаръ воды со льдомъ. Остальное устройство
вагона схоже съ прочими: открытыя платформы, гдѣ
располагаются винты тормаза и ступеньки или сходы.

Насъ, пассажировъ, пока только десять человѣкъ, а
ютому мы расположились на скамейкахъ свободно и
удобно, не стѣсняя одинъ другаго. За исключіемъ
меня и двухъ объамерикапившихся пѣмцевъ, всѣ про-
чіе янки демократы; двое изъ нихъ съ своими жепа-
ми—красивыми, видными, здоровыми природными аме-
риканками. Во всю дорогу онъ весело хоочутъ и без-
заботно болтаютъ между собою и съ пассажирами, под-
трунивая надъ встрѣчающимися намъ дорогою китайца-
ми, рабочими по ремонту желѣзнаго пути, между тѣмъ
какъ ихъ мужья и прочіе янки рабочіе угрюмо молча-
ливы, серьезно-задумчивы, съ тревожною мыслью въ ли-
цѣ: «гдѣ бы деснегъ достать побольше?» Безъ сомнѣнія,
смотря на ихъ почтенныя корзинки, набитыя банками
съ пикулями, сардинами, окороками, галетами, вискою
и прочими вкусными штуками, любуюсь на ихъ свѣжія,
здоровыя лица, на ихъ мускулистыя руки и плотный
организмъ, одѣтый въ удобный и приличный костюмъ,
видно, что всѣ эти рабочіе—люди достаточные; но они
ярые демократы, и, по милости китайцевъ, бросили уже
неблагодарный трудъ въ Калифорніи, чтобы поискать
его за болѣе справедливое вознагражденіе въ другихъ
мѣстахъ Америки. Къ женамъ своимъ, которыя, растя-
нувшись на скамейкахъ, безъ умолку и непринужденно
бесѣдуютъ со всѣми пассажирами, они относятся мягко,

254

любовно, но безъ той возмутительно приторной любез-
ности и оскорбительной опеки, какая проглядываетъ въ
отношеніяхъ европейца къ женщинамъ. Видно, что жен-
щина въ Америкѣ стоитъ высоко; въ своемъ семействѣ
и въ обществѣ опа пользуется тою же широкою свобо-
дою, какъ и мущина, и комь того гарантирована
отъ оскорбленій мущины, отъ разпыхъ случайностей,
такъ чтобъ еслибъ ей пришлосьѣ хать одной хоть по
всей Америкѣ, или идти одной хоть въ темпую ночь,
ее никто не тронетъ. Эта гарантія состоитъ въ срос-
пшемся съ жизнью каждого американца благородномъ
взглядѣ на женщину, какъ на слабаго, по своей физи-
ческой природѣ, друга своего, нуждающагося въ покро-
вительствѣ и заступничествѣ его. И действительно, жен-
щина въ Америкѣ пользуется защитою каждого мущи-
ны. Попробуйте-ка затронуть или оскорбить ее безпи-
чинно? Если не сама она расправится съ вами, то ужъ
навѣрно найдутся заступники, которые вырукаютъ, осмѣ-
ютъ, а пожалуй изобьютъ тупаго нахала безопцадо!
Америка — это рай для женщины, въ особенности въ
этихъ, отрѣзанныхъ отъ всего міра пустынями и океа-
номъ Западныхъ Штатахъ, гдѣ на одну женщину при-
ходится до десятка мущинъ; а это одна изъ важнѣй-
шихъ причинъ, почему ими здѣсь дорожатъ. Да вотъ,
взгляните-ка къ намъ въ вагонъ: двѣ дамы рабочихъ
янки заняли почти половину его, между тѣмъ какъ
мы, 8 мущинъ, принуждены сжаться на другой... Юбка
привыкла всегда здѣсь быть на первомъ планѣ, иногда
не смотря даже ни на какія ваши права давности.

Однако эти демократы рѣзко высказываютъ при вся-
комъ удобномъ случаѣ свою ненависть п презрѣніе къ
мелкому племени китайцевъ, какъ къ противникамъ ихъ
интересовъ. Такъ на одной маленькой станціи вошла

255

къ намъ въ вагонъ китайская группа пассажировъ, съ своими исполинскими корзинами за спиною и шиньо-нами на бритыхъ затылкахъ. Пассажиры, а въ особенности двѣ дамы вдругъ злобно оживились, поднялся крикъ, брань, свистъ и гиканье:

— Юкогомо, Мокогомо!.. Вонъ, вонъ отсюда!!

Ошеломленные китайцы остановились среди вагона, въ нерѣшительности, чтò имъ дѣлать дальше, между тѣмъ какъ пассажиры дергали ихъ за косы и блузы. Они оборачиваются и тупо всматриваются въ оскорбителей ихъ священнаго украшенія.

— Ха, ха, ха! Го, го, го!... Юкогомо вонъ, вонъ отсюда!

И несчастныхъ выталкиваютъ изъ вагона. Входить кондукторъ.

— Мы не хотимъ китайцевъ! кричатъ ему дамы. Кондукторъ безотвѣтенъ, онъ вѣдь тоже демократь.

— Гоните ихъ отсюда! Мы не хотимъ, не хотимъ китайцевъ! Вонъ ихъ!..

Подымается опять кошачій концертъ. Кондукторъ ведетъ китайцевъ въ другой вагонъ, но тамъ ихъ встрѣтили такимъ озлобленнымъ крикомъ, что китайцы въ страхѣ выпрыгнули на платформу. Но, однако, нужно же усадить и ихъ на поѣздъ, вѣдь они деньги заплатили. И кондукторъ рѣшилъ втиснуть кули въ маленькое отдѣленіе вагона, гдѣ не было даже скамеекъ, зато о бокъ расположенъ резервуаръ воды и ватеръ-клозетъ.

Пассажиры успокоились, но ненадолго; поѣздъ остановился на минутку около большой артели кули, работавшихъ на желѣзной дорогѣ; многіе изъ пассажировъ выбѣжали на платформу вагона.

256

Эй, Юкогомо! хочешь яблоко? кричитъ одинъ изъ нихъ.

— Хотимъ, бросайте! отвѣчаютъ китайцы дурно по англійски и растопыряютъ свои блузы, чтобъ поймать его; по не яблоки летятъ имъ въ голову, а щенки и каменья! Опять подымается свистъ, гикъ и взрывъ дьявольскаго хохота: «Въ Китай! вопъ отсюда! Ха, ха, ха!! Го, го, го!!» Позѣздъ двигается, китайцы, чувствуя себя теперь въ безопасномъ положеніи, начищаютъ огромяться и махать по воздуху кулаками, угрожая пассажирамъ, все еще продолжающимъ швырлять въ нихъ каменный уголь, щенки, брань и угрозь... Картина тѣмъ болѣе пекрасивал, что дамы принимаютъ въ ней самое горячее участие; одна изъ нихъ сильно обезобразилась отъ злости: па позеленѣвшемъ ег лицѣ показалась пѣна у рта. Я вышелъ на платформу вагона. Еże свѣтло, но уже чувствуется близость вечера въ горахъ: въ легкой прохладѣ воздуха слышится запахъ сосноваго бора.

Какъ здѣсь дышется легко, и какъ мягкъ, отрадно ложится вашъ взоръ на вечернюю картину «Сіерры Невады»! Позѣздъ летить узкую тропою, по крутымъ склопамъ высокихъ горъ, надъ пимъ высятся утесы, внизу, въ роскошной зелени, глубокое ущелье, куда съ гуломъ падаетъ горный ручей.. Начало свѣжѣть и сумерки покрыли этотъ чудный видъ.

Къ ночи прибавилось столько пассажировъ, что напрасно было бы думать не только о снѣ, но даже объ удобномъ сидѣньи; тѣснота страшная, а потому мпогіе пассажиры растянулись на голомъ и грязномъ полу, а кто дремалъ стоя, облокотившись о двери, между тѣмъ какъ лэди стойко удержали свою привиллегію на комфортъ...

25 августа. Въ биткомъ набитый нашъ вагонъ

257

ввалилось еще пѣсколько пассажировъ съ дѣтьми, но
кондукторъ посадилъ ихъ въ другой вагонъ. Отъ тѣс-
ноты и неудобнаго положенія тѣла, отъ безсонно-мучи-
тельной ночи и дневной жары, у меня сильно разболѣ-
лась голова и часто идетъ кровь изъ носу. Вообще эта
поѣздка чувствуется очень непріятно: медленная йзда
товарнато поѣзда, съ которымъ мы йдемъ, постоянныя
и продолжительныя остановки его на самыхъ ничтож-
ныхъ станціяхъ или среди пустыни выводятъ меня
изъ терпѣнія. Вотъ теперь, на маленькой станціи, мы
простояли болѣе шести часовъ, поджидая пассажир-
скаго поѣзда изъ Сакраменто, къ которому насть и при-
цѣпили.

Опять уныло потянулись безжизненные стени и
голыя скалы знакомыхъ уже намъ пустынь! И только
на берегахъ рѣки Гумбольдъ, расширявшейся и повесе-
лѣвшей у станціи «Уйнемока», вашъ глазъ нѣсколько
отдыхаетъ.

Въ этой мѣстности штата Невады кочуютъ дикія ин-
дѣйскія племена Digger и Snake (Деджеръ и Снаки),
для которыхъ онъ служитъ громаднымъ полемъ охоты.
По разсказамъ моего сосѣда, къ сѣверу отъ желѣзной
дороги почти нѣтъ бѣлыхъ поселенцевъ, между тѣмъ,
какъ къ югу эти обширныя пустыни заселяются успѣшно.
Къ сѣверу правительство не построило еще ни одного
форта, къ югу же ихъ нѣсколько; но такъ какъ они раз-
бросаны другъ отъ друга на двѣ, на три и болѣе сотень
миль, да притомъ же солдаты нѣкоторыхъ изъ нихъ не-
рѣдко старательно избѣгаютъ высовывать наружу носъ
свой, то индѣйцевъ здѣсь не обезпокоиваетъ ничто, и
они очень часто безнаказанно нападаютъ на бѣлыхъ
купцовъ, эмигрантовъ и путешественниковъ. Вообще
правительство, за рѣдкими исключеніями, не принимаетъ

17

258

и не принимало почти никакого участия въ тѣхъ от-
важныхъ предпріятіяхъ частныхъ людей, благодаря ко-
торымъ такъ быстро сформировались Западные Штаты.
Терпѣніемъ, смѣлостью и искусствомъ прокладывали и
прокладываютъ событѣ путь торговцы и эмигранты съ
Атлантики до Великаго Океана. Этотъ подвигъ совер-
шается ими безъ всякой помощи со стороны какихъ-
либо ученыхъ учрежденій или государства, а единствен-
но цѣною крови и милліоновъ долларовъ своихъ... Но
если правительство не измѣнитъ своей политики невмѣ-
шательства, предоставляя только частной предпріимчиво-
сти прокладывать дороги въ этихъ стенахъ, то безъ со-
мнѣнія безпорядки на индѣйскихъ границахъ не скоро
еще прекратятся.

Вонъ направо, на нависшей скалѣ мелькнула чья-то
могилка, одинокая, осѣненная деревяннымъ крестомъ,
а надъ нею высоко—высоко парятъ орлы. Кто успо-
коился въ ней? Убитый-ли кровожаднымъ Снакомъ от-
важный эмигрантъ, умершій-ли отъ изнеможенія пилли-
гримъ въ обѣтованную землю святыхъ мормоновъ, или же
буйные молодцы большихъ дорогъ, не цѣнящіе ни въ грошъ
свою и чужую жизнь, повѣсили товарища своего, послѣ
пьяной ссоры? Можетъ быть, исторія ея извѣстна обы-
вателю вотъ этой уединенной ранчи *), что весело взгля-
нула къ намъ въ окно... Могилка еще свѣжа, а ключекъ
пустыни, принявшей цвѣтущій видъ, какъ видно не
первый годъ кормить труженика - обитателя своего:
кукуруза, картофель, капуста да маленькій садикъ тѣ-
нистыхъ деревъ, какъ отрадны вы въ этой обнаженной
пустынѣ!

*) Грубо срубленные дома въ степяхъ западной Америки называются ранчами.

259

Вотъ что разсказывалъ мнѣ мой сосѣдъ о жителяхъ
ранчи: желѣзная дорога, соединившая два океана, въ нѣ-
которыхъ мѣстахъ на западѣ прошла въ томъ же на-
правленіи, въ которомъ проходила эмигрантская почтовая;
на этихъ-то послѣднихъ, какъ въ мѣстахъ, по которымъ
идутъ караваны съ товарами и эмигрантами, жаждущіе
быстро обогатиться, безстрашные молодцы устраиваютъ
на скоро бревенчатые бараки или шалаши, съ цѣлью
продавать путникамъ водку по 9 и 10 р. сер. за бутылку и
пресованный табакъ по 14 и 15 р. сер. за фунтъ, а страст-
нымъ пьяницамъ индѣйцамъ тѣ же товары за буйволовыя
и иныя шкуры. Если голова такого отважнаго барыш-
ника уцѣлѣетъ отъ ножа краснокожихъ или отъ револь-
вера буйныхъ удальцевъ большихъ дорогъ, то въ два,
три года онъ наживаетъ большое состояніе. Но нерѣдко
и иной разрадъ людей селится фермами и ранчами въ этихъ
дикихъ мѣстахъ. Они такъ же, какъ и первые, пред-
пріимчивы, неустрашимы, мало цѣнять кровь свою, но
цѣли ихъ болѣе возвышенны, несравненно человѣчнѣе:
въ надеждѣ укрепиться на незанятой еще землѣ и та-
кимъ образомъ положить основаніе счастью своихъ дѣ-
тей, они бодро ведутъ борьбу за существованіе со скудною
природой и индѣйцами, живя въ крайнемъ лишеніи и по-
стоянномъ трудѣ до тѣхъ поръ, пока трудъ ихъ не воз-
наградится достаточнымъ плодомъ....

Ну, вотъ и станція Гумѣььдѣтъ, на которой усѣ-
лись къ намъ два новыхъ пассажира. Одинъ изъ нихъ,
джентльменски одѣтый, съ острою бородкой и орлинымъ
носомъ, протиснувшись между мною и моимъ сосѣдомъ,
немедленно всхрапнулъ; другой же, съ маленькими усами
и роскошно вьющимися по плечамъ черными кудрями,
прикрытыми мягкою широкополою шляпою, былъ одѣтъ
въ охотничьи лосинные брюки, подпоясанныя кожаннымъ

260

поясомъ, въ высокіе сапоги и широкую суконную куртку,
изъ подъ которой выглядывалъ револьверъ и большой
охотничій ножъ; въ одной рукѣ онъ несъ ружье, а въ
другой объемистый свертокъ, который швырнулъ въ уголъ
вагона. Большая собака, вошедшая слѣдомъ за нимъ,
бросилась къ свертку и облизываясь улеглась около него.
Отдохнувъ немного, этотъ торжественный молодецъ по-
дошелъ къ свертку и, развернувъ его, расправилъ нѣ-
 сколько индѣйскихъ скальповъ, подобныхъ тѣмъ, какіе
я видѣлъ въ Санъ-Францискомъ музѣ. Пассажиры по-
глядывали на охотника за индѣйскими волосами болѣе,
чѣмъ съ уваженіемъ, съ какимъ-то благоговѣніемъ, и онъ
видимо чувствовалъ это, съ гордымъ презрѣніемъ и само-
довольно поглядывая на насъ, невооруженныхъ и смир-
ныхъ людей.

Эти, вырѣзанные съ кожей головные волосы человѣка
онъ везетъ въ Чикаго, гдѣ, какъ я слышалъ, правитель-
ство прежде платило за нихъ хорошія деньги: за скальпъ
взрослаго индѣйца 50 долларовъ, а за дѣтскіе и женскіе
по 25 дол. Теперь уже этого нѣтъ, и Богъ вѣсть для
какого употребленія онъ везетъ ихъ туда.

Мой же сосѣдъ продолжаетъ кивать шляпою во всѣ
стороны; но вотъ его голова стукнулась довольно сильно
о мою разъ, другой. Это невыносимо, и я подставилъ
ему кончикъ трубки. Ну, вотъ теперь онъ пробудился,
протеръ глаза и закурилъ сигару... У меня въ рукахъ
англійскій самочитель, который заинтересовалъ его;
онъ долго всматривался въ него.

— Вы русскій? неожиданно отнесся онъ ко мнѣ по
польски. Я порадовался рѣдкому здѣсь звуку славян-
скаго слова, хотѣлъ разговориться съ нимъ, но оказ-
лось, что тотъ уже давно забылъ свой родной языкъ;
бесѣда же между нами шла на смѣшанномъ, еще ни-

261

кому не вѣдапномъ англо-французо-нѣмецко-польскомъ нарѣчіи.

— Вы вѣрно давно переселились въ Америку, если успѣли забыть родной языкъ? поинтересовался я.

— Съ 30 года; я еще былъ крошечнымъ ребенкомъ, когда политическія обстоятельства принудили моихъ родныхъ бѣжать въ Америку. Они уже давно умерли, я остался одинъ, а не встрѣчаясь здѣсь съ земляками, забылъ свой языкъ. Да онъ мнѣ и не нуженъ: я уже давно гражданинъ Америки! Что, въ Россіи не хорошо вамъ? неожиданно прибавилъ онъ.

Я кратко обрисовалъ ему настоящую Русь, едва напождающійся прогрессъ и богатства земли ея.

— А я слышалъ, возразилъ онъ мнѣ, что въ Россіи жить не хорошо: очень холодно, торговля плоха, земляки ваши не умѣютъ ничего дѣлать..

— Посмотрите, продолжалъ онъ, посмотрите кругомъ себя. Великій, смѣлый духъ американца повсюду вноситъ съ собой прогрессъ. Давно ли живетъ республика наша? А нѣтъ въ мірѣ другаго народа, который бы такъ быстро развился, разросся!..

— Вижу, перебилъ я его, что вы крѣпко полюбили ваше новое отсчество, но мнѣ въ немъ очень не нравится одно, это пресобладаніе матеріальныхъ стремленій передъ всѣми прочими, грубая жажда американца къ золоту.

— Благодаря этой жаждѣ, мы и велики. Золото— это нашъ трудъ, энергія и предпріимчивость; оно намъ даетъ силу, независимость и комфортъ жизни! Гдѣ вы встрѣтите, чтобъ всѣ люди одного государства жили бы съ такимъ достаткомъ, какъ у насъ? У насъ нѣтъ поразительной вашей бѣдности, нѣтъ нищеты, потому что каждый изъ насъ любить золото, т. е. справедливо воз-

262

награждаемый трудъ, который и служить основаніемъ
благосостоянія человѣка и общества... Мы любимъ золото
потому, что оно помогаетъ нашему прогрессу, свободѣ
и могуществу. Нищета ведетъ народы къ порокамъ, за-
стою, рабству, вотъ именно къ тому, чтò дѣлается у
васъ въ Европѣ; хоть у васъ не меньше нашего лю-
бятъ золото, разница только въ томъ, что вы, какъ
дѣти, не знаете что съ нимъ дѣлать; затрачивается оно
у васъ вредно, непроизводительно для прогресса чело-
вѣчества.

— Ну, положимъ, вы правы, что въ Европѣ ради
солота губятъ народъ, а вы любите золото для блага,
для прогресса всего человѣчества; согласенъ и съ тѣмъ,
что у васъ экономическія и пр. отношенія между со-
бою болѣе справедливы, но какъ объяснить эту любовь
къ золоту вашихъ дѣтей, этихъ скороспѣлокъ практи-
ческой жизни? Они поражаютъ своею преждевременною
возмужалостью!

— Объясненіе очень просто: они наши дѣти. Мы
не выжимаемъ изъ нихъ силъ излишнею опекою, но
даемъ развиваться имъ свободно. Вотъ почему въ Аме-
рикѣ мальчикъ 13—14 лѣтъ уже сформированъ для
самостоятельной дѣятельности, и въ дѣлахъ житейскихъ
проведетъ иногда любого европейца!

— Но если такой мальчикъ, при сильномъ развитіи
матеріальной стороны своей натуры, получаетъ только
элементарное образованіе, то тогда это можетъ гибельно
отражаться на немъ въ нравственномъ отношеніп.

— А у васъ въ Россіи, вся масса высокообразованна?

— У насъ она совершенно безграмотна.

— Въ такомъ случае всѣ эти люди безнравственны,
порочны?

— Нѣтъ!

263

— Такъ значитъ нравственность человѣка зависитъ не отъ одного элементарнаго или неэлементарнаго образованія, а главное отъ воспитанія ребенка. А мы именно и воспитываемъ его въ этомъ направленіи, только несравненно шире и правильнѣй, чѣмъ у васъ.

— Но я встрѣчалъ и слышалъ столько примѣровъ! Я ему разсказалъ нѣсколько дорожныхъ приключений со мною.

— Исключенія вездѣ и во всемъ существуютъ, нетерпѣливо перебилъ меня гражданинъ. Если ребенокъ вышелъ изъ среды порока, то онъ нойдетъ преимущественно по тому же пути. Нищета и роскошь рождаютъ порокъ, а у насъ нищета рѣдкое исключеніе, а безумная европейская роскошь была бы смѣшна, слѣдовательно и примѣры ваши—явленіе далеко не общее!.. А насъ винить нечего въ томъ, что дѣлаютъ здѣсь навѣзжіе европейскіе мошенники и дикари! Вы видите эту дорогу, что прошла безводныя и безлюдныя пустыни? Во время постройки отъ станціи «Промонтори» до Омахи она ежедневно обливалась кровью человѣческою; дня не проходило, чтобъ не было убито нѣсколько человѣкъ рабочихъ! Потому что строить ее шелъ, за малымъ исключеніемъ индѣйскихъ женщинъ, большею частью разный сбродъ, бездомники, европейскіе бродяги, преступники!

— Что же за причина подобнаго озлобленія другъ противъ друга?

— А послѣ вашихъ европейскихъ тисковъ, здѣсь на широкой свободѣ, въ степени, перепьются они, перессорятся, а отсюда недалеко до драки, а тамъ спьяна не задумавшись хватаются за ножи, револьверы... Такъ это не настоящіе граждане Америки, а только что переселившіеся сюда европейцы!

264

И онъ охарактеризовалъ мнѣ ихъ; въ особенности же не пощадилъ пѣмцевъ: «Послѣдніе, говорилъ онъ, въ большинствѣ невѣжественная, звѣрская патура, которая напло оберетъ кого только можетъ, и въ тоже время рабски унижается передъ тѣмъ, кто силлице его и въ комъ видитъ свой интересъ; онъ или грубый невѣжда, или уголовный преступникъ, бѣжавшій изъ Европы. Религія его—во что бы то ни стало обогатиться... Впрочемъ, я говорю о тѣхъ изъ нихъ, которые, какъ грязная накипь, выброшены за негодностью Европою на гостепріимные берега Америки». Характеризуя же мнѣ, китайцевъ, построившихъ желѣзную дорогу отъ станціи «Промоптори» до города Сакраменто, онъ прибавилъ: «Вотъ эти — такъ не любятъ ссориться между собою».

Я разсказалъ ему случай съ китайцами въ вагонѣ, и попросилъ объясненія его.

— Китайцы и настоящее правительство, — враги наши, а потому съ ними такъ и поступаютъ!

— Вы тоже демократъ?

— Теперь да, а въ послѣднюю нашу войну за освобожденіе негровъ принадлежалъ къ республиканцамъ и участвовалъ въ ней волонтеромъ.

— Какая же причина такой перемѣны знамени?

— Тогда республиканецъ требовалъ освобожденія человѣка, а теперь онъ хочетъ закрѣпостить его силѣ золота богачей. Демократы теперь правы, и я сталъ подъ ихъ знамя!

— Такъ вы участвовали въ великой войнѣ?

— Всѣ граждане, кто только могъ, безъ крайняго ущерба экономіи страны, шли волонтерами. Сотни тысячъ гибли, и новыя сотни тысячъ являлись на ихъ мѣстѣ. Война дѣйствительно была велика, какъ по широкимъ принципамъ республиканцевъ, такъ и по громад-

265

нымъ жертвамъ съ обѣихъ сторонъ! Подъ стѣнами Рич-
монда данъ былъ бой, бой, человѣчнѣе котораго міръ
еще не видывалъ. Равноправность всѣхъ людей и свя-
тость труда побѣдили мракъ средневѣковаго рыцарства!

— А много являлось охотниковъ въ волонтеры?

— Много; всѣ были сильно возбуждены, а притомъ
же волонтерамъ платилось въ годъ отъ 800 до 1,000
долларовъ жалованья.

Повѣздъ остановился у станціи Монументъ, гдѣ мой
собесѣдникъ, простившись со мною, скрылся.

Степныя станціи, расположенные здѣсь въ 10 — 15
верстахъ одна отъ другой, представляютъ мрачный видъ.
Глазъ никого и ничего не встрѣтить, кромѣ кули, да
одного, двухъ служащихъ американцевъ, снѣжные со-
лончаки, да какъ бы выжженную нустыню съ голыми
скалами вдали. Цѣны, въ единственной какой-нибудь
лавчонкѣ, не менѣе суровы: калифорнская слива, прав-
да величиною съ яблоко, стоитъ 30 центовъ, а яблоко
40 центовъ. Видно, очень жутко пришлось мормонамъ,
если они породнились съ такой убогою природой!

Вотъ и станція Промонтори, гдѣ мы простоимъ съ
часъ времени. Промонтори, изъ всѣхъ степныхъ самая
большая станція, раскинулась въ совершенно голой до-
линѣ, издали окаймленной съ трехъ сторонъ цѣпями
скалистыхъ горъ, и напоминаетъ, множествомъ своихъ
досчатыхъ и жестяныхъ балагановъ, палатками, фурго-
нами приѣзжихъ колонистовъ мормоновъ, и суетнею на-
селенія своего, ярморочный таборъ нашихъ большихъ селъ.

Здѣсь есть школа, театръ и фотографія, рулетка и
билліардъ... Стемнѣло, и я по примѣру спутниковъ мо-
ихъ вздремнулъ.

26 августа. Возня, шумъ и суетня разбудили меня;
пассажиры собирали свои пожитки и выходили изъ ва-

266

гона. Чуть чуть еще свѣтало, и въ воздухѣ было очень свѣжо. Я послѣдовалъ примѣру прочихъ и вышелъ изъ вагона; осматриваюсь кругомъ, что такое? Не съ про- сонья-ли мнѣ мерещится? Но нѣтъ, глаза не обманы- ваютъ меня; наши 2 эмигрантскихъ вагона одиноко стоять на той же станціи Промонтори, къ нимъ подъѣхала ма- шина и увезла ихъ обратно. Гдѣ же почтовый поѣздъ, и чего мы ждемъ до сихъ поръ въ Промонтори? Я по- дошелъ съ этими вопросами къ пассажирамъ, сгруппи- ровавшимся на платформѣ крошечнаго станціоннаго зданія. Оказалось, что пассажирскій поѣздъ, для облегченія себя бросивъ насъ, полетѣлъ одинъ въ Нью-Йоркъ, а мы должны дожидаться товарнаго поѣзда изъ Сакраменто, который придетъ сюда не раньше 10 часовъ утра! Дожидаться! Легко сказать!

На этихъ степныхъ станціяхъ нѣтъ пассажирскихъ комнатъ, а такъ какъ теперь ночь, то контора, лавки и рестораніе еще заперты. Куда же скрыться отъ страш- наго, пронизывающаго до костей утренняго холода этихъ пустынь? Некуда! И пассажиры, сознавъ сію печальню дѣйствительность, принялись кто дуть себѣ въ кулакъ, а кто выкидывать ногами разныя штуки, — что куда какъ не шло къ важнымъ янки. Вотъ они взялись за виску; дамы дружно ихъ поддержали, хотя сочли при этомъ долгомъ погримасничать.

Но вотъ, въ 9 часовъ пришелъ товарный поѣздъ, и по- волокъ насъ тихо, тихо, по дикой пустынѣ въ направленіи къ городу Омаха. Но что же это? День близится къ кон- цу, а поѣздъ ни разу еще сегодня не останавливался ни на одной станціи. Я страшно голоденъ! Ужъ не рес- публиканцы-ли машинистъ съ кондукторомъ? Очень мо- жетъ быть; а пассажиры вѣдь демократы, такъ въ отместку имъ они мучатъ голодомъ одного меня, неповиннаго ни

267

въ чемъ. У прочихъ то изрядныя котомки съ вкусными припасами, а у меня только англійскій самоучитель въ рукахъ! Этой пыткѣ злыхъ людей немало еще помогаетъ природа: солнце печетъ немилосердно, воздухъ мертвенно душенъ; сухой жаръ отравой проникаетъ въ кровь мою, между тѣмъ какъ теплою водой вагона нѣтъ возможности утолить жажды: ледъ въ резервуарѣ уже давно растаялъ. Кругомъ дикая Сахара: песокъ да камень, а по сторонамъ желѣзнаго пути блестящими полосками тянется плева соли, которую непривычный глазъ принимаетъ за снѣгъ или иней, но нѣтъ нигдѣ ни травки, ни куста; не ищите здѣсь источника чистой воды! Золотистый, наводящій уныніе паръ отъ жары обнимаетъ всю пустыню; страшное безмолвіе природы, словно безмолвіе смерти нарушается лишь поѣздомъ нашимъ... Ну, хвала Всевышнему! Теперь ровно 6 часовъ вечера, и мы остались передъ укромной рестораціей, устроенной въ единственной лавчонкѣ крошечной станціи, расположившейся вблизи большаго соленаго озера *). Какъ Грантъ, по выраженію спикера на митингѣ въ Санъ-Франциско, вѣнился въ жирную Америку, такъ и я съ жадностью коршуна нѣмца бросился на хлѣбъ и чашку холоднаго чаю, потомъ еще и еще.... Такъ что мормонъ, хозяинъ гостинницы, добродушно рѣшилъ взять съ меня только одинъ долларъ за одинъ стаканъ холоднаго чаю и за двѣ крошечныхъ, черствыхъ булочки! Спасибо и за это.

Поѣздъ поплелся дальше по штату Утахъ, называемому святыми ея обитателями Дезеретомъ (страною пчелы).

Направо тускло синѣетъ поверхность большаго со-

*) Длина большаго соленаго озера — 226 верстъ, а ширина— 155 верстъ.

268

ленаго озера, надъ которымъ длинными вереницами высоко-высоко поднимаются цѣлыя стаи чаекъ и разной пной цернатой дичи, перелетающей то съ берега на берегъ, то съ одной прибрежной отмели на другія... Воздухъ сталъ свѣжѣе, и такъ прозраченъ, что отсюда виднѣются темными пятнами разбросанные по мертвому озеру островки: Церковный, Корингтонъ, Миллера и др.

Но вотъ показалась здѣсь жизнь иная, жизнь всемогущаго мормона, удивившаго весь міръ. Силою своей вѣры онъ изъ пустыни создалъ роскошный садъ, жилище, достойное человѣка. Мимо насъ тянутся колоніи, огороды и пашни; фруктовые сады и молодыя рощицы оттѣняютъ ихъ и украшаютъ собою маленькую часовню святыхъ послѣднихъ дней... По зеленому ковру луговъ раскинуты фургоны, насутся лошади, разбрелся рогатый скотъ, а святые кто пашетъ, кто коситъ, кто сѣетъ. Каждый человѣкъ здѣсь дѣятельно занятъ, виски не пьетъ, табакъ курить рѣдко, и получаетъ большой доходъ съ земли, хотя она вчера еще была мертвою пустыней. Вотъ почему они сильны, и вы не увидите между ними ни пьяныхъ, ни нищеты, ни оборванныхъ. Трудъ для мормона, это его религіозная полемика съ міромъ, вотъ почему они благоденствуютъ тамъ, гдѣ другая жизнь погибла-бы. Почва здѣсь до того суха и безплодна, что со всей религіозною страстью къ труду — святой не въ силахъ воздѣлать болѣе четырехъ акровъ земли, между тѣмъ какъ въ иныхъ мѣстахъ республики одинъ человѣкъ легко обработываетъ до сорока и болѣе акровъ.

Опять пустыня! Жизнь миновалась быстро, царство смерти опять настало, и чѣмъ дальше ѣдемъ, тѣмъ больше и больше оно ширится и глубоко васъ гнететъ. Но недалекъ тотъ часъ, когда сила пара и трудъ человѣка воскресятъ его отъ глубокаго сна...

269

Тунелью, пробитой въ громадной скалѣ, подъѣзжаемъ къ стапціі Тунель. Мѣстность здѣсь хоть и пустынна, но грандіозно величественна; направо и налѣво между гигантскими горами глубокія щины пересѣкаются отвѣсными ущельями, по которымъ струятся ручьи; питающія ихъ снѣжныя залежи ярко бѣлѣютъ на солнцѣ. Вотъ еще и еще тунель. Проѣзжая послѣдней изъ нихъ, кто-то изъ пассажировъ въ темнотѣ, ради шутки, выстрѣлилъ изъ револьвера; общій взрывъ веселаго хотока былъ ему отвѣтомъ... Черезъ ручейки перекинуты легенькіе цѣные мостики, а скалы въ выемкахъ такъ отвѣсны, иногда такъ нависли, что невольно думается: вотъ-вотъ рухнутъ онѣ, раздавятъ поѣздъ и дорогу за-метутъ.

Черезъ узельное ущелье со свистомъ вырвалась машина на широкую долину, гдѣ одиноко пріютился досчатый балаганчикъ. Это станція Огденъ, а не вдалекѣ отъ нея ферма мормона; видно, что она недавно вышла изъ дикой природы: садикъ при домѣ нескоро дасть тѣнь и плодъ насадившему его, но крошечное поле ржи, на берегу маленькаго степнаго ручейка, уже давно созрѣло и прибрано; капуста и разныя другія овощи, я полагаю, не мало веселять душу святаго. Безволосая и лоснящаяся отъ жиру свинья роется въ землѣ, цыплята безтолково бѣгаютъ по маленькому дворику, гдѣ дѣвочка лѣтъ восьми съ голубыми глазами и свѣтлыми кудрями доитъ корову; краснощекій мальчикъ, не старше ел, воззится съ лошадью: отецъ ихъ чинитъ фургонъ, а мать на крыльцовѣ сидитъ за шитьемъ.... Всѣ за работою, хотя уже 8 ч. вечера; еще часъ проработаютъ они, и въ 10 ч., по своему обыкновенію, лягутъ спать, съ тѣмъ, чтобы завтра съ восходомъ солнца приняться вновь за трудъ, на который святой смотритъ, какъ на предназ-

270

наченную Богомъ жертву, очищающую человѣка отъ грѣха, черезъ что онъ достигаетъ вѣчнаго покоя.

Поѣздъ уже двинулся впередъ, какъ вскочилъ въ нашъ вагонъ громадный молодецъ въ высокихъ саногахъ, перетянутый широкимъ кожанымъ полсомъ и въ измятой широкополой шляпѣ на мохнатой головѣ. Этотъ джентльменъ, пари держу, не изъ святыхъ; изъ кармана у него выглядывали двѣ бутылки доброй виски, а ноги его напрасно искали почвы подъ собой..., и онъ повалился... не на диванъ, а на спящую демократку. Та, протерши глаза, расхохоталась, а демократъ—мужъ ея, осторожно приподнялъ его и посадилъ на свободное мѣсто.... Поѣздъ пошелъ быстрѣе, чѣмъ возбуждалъ къ жизни пьянаго язычника: *) онъ кричалъ, свисталъ, грохоталъ и смѣялся, какъ бизумный; приставая къ кондуктору и сосѣдямъ съ грубыми шутками, прикладываясь часто къ горлышку бутылки, онъ добродушно предлагалъ всѣмъ намъ попробовать его виски, но никто изъ пассажировъ не отвѣчалъ ему ни малѣйшимъ жестомъ или словомъ, и всѣ очень любезно, съ осторожностью опытныхъ людей, отклонялись отъ дикихъ выходокъ Невадскаго рудокопа. Иначе здѣсь въ пустынѣ и нельзя держать себя съ подкутившимъ буйнымъ молодцомъ, не дорожащимъ ни своей, ни чужою кровью; поссорьтесь съ нимъ, онъ въ припадкѣ бѣшенства не задумается воткнуть свой ножъ въ вашъ бокъ, а у этого гражданина былѣ еще въ запасѣ и револьверъ! Какое право вы найдете противъ него въ этихъ, только что возникающихъ изъ дикихъ пустынь Западныхъ Штатахъ, когда нерѣдко передъ по-

*) Мормоны называютъ язычниками всѣхъ людей земнаго шара, за исключеніемъ только 500,000 послѣдователей Евангелія Юсифа Смита.

271

добными молодцами даже законъ Линча пасуетъ? Жизнь,
полная тревогъ и приключеній, борьба съ природою и
съ индѣйцами создала въ Западной Америкѣ разрядъ
людей, не уступающихъ въ жестокостяхъ самымъ звѣр-
скимъ изъ индѣйскихъ плементъ. Что значить подобному
молодцу застрѣлить васъ, если онъ способенъ, какъ я
могу судить изъ разсказа объ нихъ, въ шутку содрать
кожу съ индѣйца, распороть индіянкѣ грудь для того,
чтобы вынуть сердце ея, какъ трофей своего удальства,
или же открыто хвалиться, что варилъ и ёлъ индѣй-
цевъ?! Подобные люди ужаснѣе индѣйцевъ Shoshones
(Шошоновъ), живущихъ къ Сѣверу и Utahе (Утаховъ),
блуждающихъ на Югъ отъ Великаго Соленаго озе-
ра. Если Утахъ бьетъ свою жену до смерти, а Шо-
шонъ предлагаетъ свою скво *) каждому путнику, за-
глянувшему къ нему въ вигвамъ **), такъ это происхо-
дить отъ ихъ взгляда на женщину, какъ на вещь, при-
надлежащую его шалашу и слѣдовательно ему. Но если
предстоитъ какое-нибудь демонское дѣло, какъ напр.
жечь на огнѣ пяти成人 своему врагу, переломать суставы,
вырвать ногти, вывертывать глаза ему, и пр. и пр.. ин-
дѣецъ никогда не унизитъ своего достоинства воина до
степени инквизитора, а предоставляетъ производство
этой чудовищной пытки своимъ женамъ.

Шошоны и Утахи принадлежатъ къ самымъ ди-
кимъ и низкимъ племенамъ индѣйской расы, и пользу-
ются особенною ненавистью западныхъ язычниковъ;
но святые, хотя и смотрятъ на нихъ, какъ на отрасль
еврепскаго народа, переселившуюся сюда изъ Палестины
и находящуюся теперь подъ Божьимъ проклятіемъ, тѣмъ

*) Скво по индъйски жена.

**) Вигвамъ древесный шалашъ индъйцевъ.

272

не менѣе нашли болѣе выгоднымъ сблизиться и сдружиться съ ними, нежели воевать. Они покупаютъ за нѣskолько долларовъ дѣтей у Утаховъ и съ большимъ терпѣніемъ воспитываютъ ихъ. При всемъ томъ изъ этихъ волчатъ выходятъ преплохіе святые: труда они но любятъ, хоть и выучиваются отличать насѣкомыхъ и волчеь мясо отъ пищи мормоновъ. Замѣчательнѣ, что они отъ души ненавидятъ своихъ краснокожихъ собратьевъ.

Утахи, какъ и нѣкоторыя другія изъ сосѣднихъ имъ племенъ, вообще крайне лѣнивы (и по своему—горды). Они любятъ только краситься, пить да курить, вся же тяжесть работы взвалена на ихъ женъ. Такъ, во время постройки этой желѣзной дороги, нѣкоторые изъ краснокожихъ негодяевъ приводили сьоихъ скво на земляныя работы, а сами проводили цѣлый день въ ссорахъ, да въ пьянствѣ на зарабатываемые ихъ женами 75 центовъ въ сутки.

На станціи Бриджеръ пьяный рудокопъ слѣзъ; его замѣнили двое святыхъ. Свѣча въ вагонномъ фонарѣ потухла, нито не думаетъ зажечь ее: всѣ дремлють, спятъ и святые обитатели этой пустыни; и развѣ только ихъ друзья Шошоны, да Утахи, при дымномъ свѣтѣ костровъ, ведутъ теперь безконечные разсказы о своихъ хищническихъ бояхъ. Здѣсь граница Страны Пчелы: миновался оазисъ жизни, рожденный силою вѣры, труда и воли мормоновъ изъ камня, соли и мху, песку и черныхъ плѣшей, съ виду похожихъ на пепелъ.

27 августа. Страшная была сегодня ночь! Подъ наружнымъ спокойствіемъ всѣ были въ тревогѣ кіо ухвастившись за двери и скамейки вагона стоялъ, а кіо валился по полу, но глазъ нижто не смыкалъ. Или машинистъ пьянъ, чтò въ Америкѣ рѣдкость, или же путь до крайности испорченъ... Но кѣмъ? Слова: Cheyennes!;

273

(индѣйцы Чійенни) слышатся въ шопотѣ демократовъ, моихъ визави. Увѣряю васъ — это неинтересная опасность: тѣло страшно избито у насъ, ибо мы испытывали на сухомъ пути, въ теченіи цѣлой ночи, сильнѣйшую морскую качку, какъ въ обѣшено разгулявшийся штормъ. Она мнѣ нѣсколько напомнила траги-комическую тряску на желѣзной дорогѣ подъ Темешваромъ, что въ Венгрии, но эта америкаская будетъ погрознѣе; каждую минуту мы опасались за цѣлость костей своихъ; вотъ-вотъ поѣздъ опрокинется съ насыпи или слетитъ съ моста: такъ насъ бросало и крутило во всѣ стороны. Нѣтъ, если дешева, за то куда какъ не удобна эмигрантская їзда. Вѣдь сегодня я опять голодая... Какъ хотите, а мои соображенія вѣрны: два р. спубликанца мстить демократамъ, а мой желудокъ — страдай. Только въ 5 часовъ вечера, я разомъ позавтракалъ, пообѣдалъ и поужиналъ пятью персиками и кускомъ цѣлой булки. Какъ видите, экономичаю не на шутку.

По дорогѣ къ станціи Чійенни, ночная качка вновь возобновилась. По разсказамъ товарищей, это дѣло мстительныхъ индѣйцевъ могущественнаго племени Cheyennes; они все еще не могутъ простить бѣлымъ того, что тѣ свистомъ машины нарушили покой лосей и буйволовъ — обитателей этихъ дѣвственныхъ степей и луговъ.

Чійенни обитаютъ къ югу отъ желѣзной дороги; въ особенности ими наполнены штаты Канзасъ и Колорадо, къ сѣверу же отъ дороги, въ штатахъ Небраска и Дакоты, кочуетъ звѣрское племя Дакотовъ или Сіуксовъ (Dakotos or Sioux), а по сосѣдству съ ними разбрелись Shyenne, Arapahoes и многія другія. Изъ нихъ Дакоты и Поніи страстно любятъ виски, любятъ ее болѣе жены и дѣтей Въ мирное время онъ попроситъ

18

274

милостыню у бѣлаго, онъ готовъ продать ему за огнен-
ную воду все свое семейство, всѣхъ своихъ военно-
плѣнныхъ, но когда онъ выходить на боевую тропу, т.
е. нарушить миръ съ блѣднолицами, тогда нѣтъ поща-
ды ни черепу хозяина, ни ядовитому его зелью,
ни его конченымъ окорокамъ. Онъ съѣстъ съ жадностью
волка все съѣдомое, упьется водкою, надругавшись ужас-
нѣйшимъ образомъ надъ бѣлою скенщиной, уведетъ ее
въ позорнѣйшую неволю, оскальпируетъ блѣднолицыхъ
мужей или живьемъ изжаритъ лавочника, такъ они
называютъ яńки, и потомъ разрушить до тла его ранчи,—
вотъ какъ эти демоны—Дакотны ведутъ борьбу съ нена-
вистными бѣлыми врагами. Они притомъ отъ души ихъ
презираютъ, какъ малочисленныхъ, труслвыхъ и сла-
бѣйшихъ, нежели они Это послѣднее убѣжденіе индѣй-
ца въ своемъ преимуществѣ надъ бѣлымъ никакими до-
водами и авторитетомъ не отнимешь у него и хотя бы
даже ихъ Джоссакидомъ (пророкъ), передъ которымъ
они рабски преклоняются, сталъ увѣрять ихъ въ могу-
ществѣ блѣднолицыхъ. они его приняли бы ни больше,
ни меньше какъ за одержимаго злымъ духомъ. А вѣдь
пророкъ у нихъ — великая власть. Они слѣпо повину-
ются ему не только какъ духовному владыкѣ, но и какъ
доктору, ибо болѣзнь, по ихъ понятію, есть недостатокъ
столько же физическій, сколько духовный. и излечивает-
ся только имъ, какъ имѣющимъ власть надъ грѣхомъ.
Я пріобрѣлъ въ С.-Франциско маленьких, въ видѣ глу-
хаго полушара, морскія раковинки, которые они кладутъ
въ носъ, въ ухо, вокругъ шен и рукъ; онъ служатъ имъ
талисманами, имѣющими силу отгонять злыхъ духовъ,
которые, какъ и добрые духи, по ихъ убѣжденію, ки-
шать повсюду: въ облакахъ, рѣкахъ, горахъ и лѣсахъ.
Онъ вѣритъ также, что есть духи звѣздь, луны и солн-

275

ца, бурь, вѣтра и снѣга, но никогда не воздвигаетъ имъ храмовъ.

Онъ вѣритъ въ колдуновъ и вѣдьмъ,—въ ихъ силу превращать человѣка въ животныхъ и обратно, вѣритъ въ сны, какъ въ действительные факты. Загробную жизнь онъ надѣется раздѣлять съ своею любимою лошадью и собакой, служившими ему на землѣ во время его боевой и охотничьей жизни.

Воевать и охотиться, а въ свободное отъ занятіи время, пить, курить, драться, да праздно проводить время, но никогда не работать, — вотъ, по убѣждению разбойниковъ Дакотовъ, призваніе ихъ! Впрочемъ по понятіямъ Чійенновъ, ихъ южныхъ сосѣдей, пидѣйецъ можетъ умереть отъ голоду или холоду, и этимъ не наносить безчестія своему племени, но работать своими руками онъ считаетъ ужаснымъ позоромъ. Для этого Великий Духъ создалъ женщину, положеніе которой въ этихъ племенахъ не лучше положенія раба. По всей вѣроятности, мужъ или похитить ее во время войнъ съ сосѣдями, или же купилъ ее за боченокъ водки или за старую винтовку, такъ что отъ его характера и силы привязанности къ ней будетъ зависѣть судьба ея. Онъ можетъ продать, прогнать или избить ее; онъ можетъ продать всѣ ед прелести любому гостю, но если же она окажется невѣрной безъ согласія мужа, обычай дозволяетъ ему отрубить ей носъ, или принудить ее къ такимъ безчарвеннымъ дѣламъ, которые унижаютъ ее въ глазахъ дамъ раздѣлившаго съ нею позору. Она вѣчно за работой: сушить кожу, содранную съ вражьихъ головъ, чинить вигвамъ, носить своихъ дѣтей во время похода, готовить пищу, иногда нашетъ, сѣетъ зерно,—короче сказать, она работаетъ, а мужъ охотится или дерется, да пьянется.

*

276

Впрочемъ не во всѣхъ ичдѣйскихъ племенахъ положеніе женщинъ такъ низко; мнѣ говорили, что высшихъ изъ нихъ храбрые воины оказываютъ большое уваженіе своимъ женамъ и мягко обращаются съ ними. Эти племена вообще славятся и другими высокими добровольцами: презрѣніемъ къ страданію и смерти, уваженіемъ къ данному слову, великодушіемъ и гостепріимствомъ. У Могиканъ, Делаварцовъ, благородныхъ племенъ, теперь уже оканчивающихъ свое бытіе—индѣйская женщина пользовалась даже вліяніемъ и властью не только въ шалашѣ, гдѣ она занимала почетное мѣсто, но и въ общественной жизни. Она пользовалась даже правомъ присутствовать на собранияхъ и обсуждать вопросы о мирѣ, войнѣ и охотѣ.

На станціи Чійенні, гдѣ поѣздъ простоялъ нѣskолько минутъ, я съ любопытствомъ всматривался въ группу индѣйцевъ — двухъ мальчиковъ и 16 лѣтняго юношу, одѣтыхъ далеко не въ романический костюмъ. На старшемъ изъ нихъ, съ гордымъ недоступнымъ видомъ и лицомъ, цвѣта красной мѣди, была надѣта высокая въ формѣ усѣченнаго конуса съ широкими полями, хоть ветхая, но смерху до низу разукрашенная желтыми, красными и зелеными лентами и шнурками шляпа, изъ подъ которой некрасиво спадали на плечи черные, жесткіе, прямые волосы. Дырявый, грубаго сукна сюртукъ сидѣлъ на немъ какъ-то непринужденно-комично: талія свободно обхватывала то мѣсто, которое у охотниковъ носить пиджаки рельефно красуется,— потомъ что-то въ родѣ брюкъ по колѣна и громаднѣйшихъ башмаковъ. Дѣти въ такой же плохой одежнѣ дико озирались на насъ, и когда я приблизился къ нимъ, начали пугливо ретироваться въ степь, а за ними тяжелою походкой послѣдоваль и юный воинъ. Эта группа индѣйцевъ не-

277

только изъ мирныхъ, но уже и изъ прирученныхъ къ
бѣлымъ. Правительство употребляло и употребляетъ не-
мало усилій приучить этихъ дѣтей природы къ осѣдлой
жизни; но затраченные на это многіе милліоны долла-
ровъ не привели къ ожидаемымъ результатамъ: сынъ
свободнаго воина никогда не осквернитъ своихъ рукъ
работой, а доллары, данные ему правительствомъ и фи-
лантропами для осѣдлой жизни, издержаны имъ въ ка-
бакахъ и другихъ притонахъ разврата. Впрочемъ, какъ
я слышалъ, и здѣсь есть отрадное исключеніе: нѣкото-
рыя семейства изъ разныхъ племенъ живутъ уже коло-
ніями по берегу р. Миссури, а также и въ нѣкоторыхъ
уголкахъ Восточныхъ Штатовъ; они уже имѣютъ школы,
церкви, занимаются ремеслами и земледѣліемъ; нѣкото-
рые изъ нихъ. женятся на бѣлыхъ; нѣкоторымъ изъ нихъ
даже предоставлены права гражданъ, слѣдовательно
они могутъ подавать голосъ при избраніи президента,
засѣдать присяжными и пр. и пр.

28 августа. Теперь 9 часовъ утра, а холодъ пу-
стыни такъ силенъ, что хоть кутайся въ шубу! Благо-
даря вѣроятно этому обстоятельству, враждебный намъ
кондукторъ остановилъ поѣздъ погрѣться на маленькой
станціи Комо. У входа въ балаганчикъ рестораніи, на
привязи бѣгаетъ большой черный медвѣдь, настолько
ручной, что бросается на проходящихъ, но не съ тѣмъ,
чтобы укусить, а по медвѣжьи поласкаться; однако лю-
безностямъ его никто не довѣрялъ и его обходили по-
дальше. Въ этихъ пустіяхъ, какъ говорить мой сосѣдъ,
водится много волковъ, медвѣдей, попадаются и лоси,
заглядываютъ и буйволы.

Вотъ еще два новыхъ пассажира вошли къ намъ въ
вагонъ, по костюму не то рабочіе съ желѣзной дороги
не то искатели приключеній съ большихъ дорогъ, судя

278

по выраженію ихъ лиць. Я не пожелалъ бы вамъ зна-
комства или встрѣчи съ ними въ безлюдномъ мѣстѣ:
при всемъ томъ они нагло лѣзутъ знакомиться... не со
мною, а съ моими саками. Я имъ положительно объ-
явилъ по нѣмецки, что ни слова не говорю по англій-
ски; они заговорили со мною по нѣмецки, я отказываюсь
отъ знанія его, а они забросали меня вопросами по
французски и по итальянски: «Кто я, да откуда и пр.
и пр.» При этомъ, ощупывая мое шерстяное одѣяло,
они покровительственно похвалили достоинство его; глаза
ихъ быстро перебѣгаютъ съ одной моей вещи на другую,
и какъ видно они остаются ими очень довольны, безце-
ремонно протискиваются и усаживаются по обѣ стороны
меня... Сидящая визави меня американка, сморщивъ
лобъ, знаменательно указываетъ мнѣ на нихъ глазами.
Смекнувъ въ чемъ дѣло, я почти полъ сутокъ не вста-
валъ съ своего мѣста, и упорно отмалчивался, зорко
слѣдя за всѣми движеніями непрошенныхъ гостей. По
вкрадчивому ихъ голосу, по мошеннически угонченнымъ
манерамъ, наконецъ по знакомству ихъ съ полѣ дюжи-
ною европейскихъ языковъ, это вѣроятно встрѣтившіе
неудачу искатели золота, наши русскіе Штабы, а мо-
жетъ быть раззорившіеся купцы, промѣнявшіе честную
работу въ розсыпяхъ или въ городѣ на опасности и
легкіе барышни разбойнической жизни. Встрѣтесь съ
ними въ лѣсу, въ горахъ или на большой дорогѣ, вы
пропали; ихъ руки не дрогнули подымутся на всякаго,
у кого есть хоть долларъ въ карманѣ; они страшнѣ
Дакотовъ; всякія преступленія уже совершены ими, мо-
жетъ быть завѣдомо даже властямъ отдаленныхъ горо-
довъ неустроившихся еще штатовъ. По разсказамъ,
страхъ, внушаемый ими, такъ силень, что никакой бди-
тельныі комитетъ, действующій по законамъ. Линча,

279

не въ силахъ противустоять имъ. Законъ Линча—это ужаснѣйшій, но вмѣстѣ съ тѣмъ, кто знаетъ Америку, для нея нелюдній законъ. Именно въ нѣкоторыхъ, а особенно въ западныхъ штатахъ разбой сдѣлались такъ часты и ужасны, что нѣкоторые лучшіе и энергические граждане, убѣдившись въ безсиліи закона, рѣшились сами положить имъ предѣлъ и избавить населеніе отъ паники. Съ этою цѣлью они организовали изъ себя тайный комитетъ или судъ. Судъ этотъ собирался въ тайныхъ мѣстахъ, въ нѣсколько минутъ клалъ заочное рѣшеніе и приговоръ быстро исполнялся.

Но вотъ прицѣпили къ повзду еще вагонъ, и добрые молодцы, видя, что отъ угрюмаго и упорно молчаливаго путешественника трудно будетъ чѣмъ нибудь поживиться, шумно отправились туда. Американка, сидѣвшая визави меня, опять знаменательно показала мнѣ глазами на удалявшихся друзей, но со мною вѣдь неразлученъ револьверъ, а биткомъ набитый вагонъ—не уединенное мѣсто въ глухую ночь.

Чтобы гарантировать себя на будущее время отъ нatal'ыхъ сосѣдей, я попросилъ сѣсть подлѣ себя одного янки—добродушнѣйшаго старичка, который вотъ ужь третій день аккуратно, на усладу всѣмъ, а въ особенності дряблому своему тѣлу—затапливаетъ на ночь печь вагона. Въ мое отсутствіе, онъ и за вещами моими присмотрить, а когда около насъ сильно загрязнится полъ, онъ и метелочку достанетъ подмести его. Скромный старикъ постоянно оставался доволенъ папиросами русскаго издѣлія, которыми я угощалъ его во всю дорогу. По другую сторону отъ меня усѣлись два итальянца. Одинъ изъ нихъ—плотный, здоровый, въ лосинныхъ бѣлыхъ брюкахъ и теплой фуфайкой; другой же—исхудальный, мертвенно-блѣдный, и сильно больной. Съ какою

280

братскою заботливостью относился первый къ своему земляку! Онъ везъ его На родину, по порученію «славнаго и лучшаго» во всей Калифорніи итальянскаго общества.

Часто произносится завѣтное имя «Гарибальди, и дѣйствуетъ на обоихъ ихъ живительно; и врядъ ли они когда нибудь вернутся обратно въ С.-Франциско. Они— такъ скромны и такъ любезны ко всѣмъ пассажирамъ, что тѣ снисходительно посматриваютъ на некрасивый ихъ саладъ, и только американка, мое визави, не можетъ примириться съ нимъ, гrimасничаетъ и часто произносить съ легкою дрожью: «поръ». А саладъ ихъ дѣйствительно рѣдкихъ качествъ, и при отсутствіи въ нашемъ вагонѣ комическаго элемента вобуждаетъ веселый смѣхъ на утомленныхъ лицахъ пассажировъ. Вначалѣ зѣды они зѣли скоромное масло съ хлѣбомъ и око- рокъ, запивая это сильно разбавленною водою виски; теперь же, когда у нихъ запасы истощились, италья- нецъ, въ лосинныхъ брюкахъ, сталъ доставать изъ ком- томки жестяную кружку, крошилъ въ нее лукъ, кото- рый изобильно поливался постнымъ масломъ, и очень скупо уксусомъ; лукъ съѣдался съ хлѣбомъ, послѣ чего остальная смѣсь выпивалась залномъ. Но чѣмъ же все это запить? Виски вѣдь нѣтъ,— и вотъ находчивый италь- янецъ наливаетъ въ кружку воды, усердно полощетъ ее, и этою лужею запиваетъ свой завтракъ. Оно — и масло не пропало даромъ, и кружка чиста,— разсчетъ вѣрный. Однако демократы отплевываются; итальянецъ же спо- койно закуриваетъ свою трубочку и— обкуриваетъ ихъ...

Но все же жизнь въ вагонѣ, а взгляните-ка въ окно его: смерть, смерть кругомъ!.. Смерть царить въ этихъ дѣвственно дикихъ пустыняхъ и угрюмо обнаженныхъ скалахъ!..

281

Подъ вліяніемъ такой мрачной природы, васъ мучи-
тельно томятъ вопросы: Кому нужны эти пустыни? И
къ чему живемъ мы, съ своею глупостью и злостью?
Онъ нужны могучему американцу, и вотъ онъ, силою
своей свободы, уже будитъ ихъ отъ сна...

Но вотъ шагъ впередъ, повидимому подвинулись мы
къ жизни.

Направо промелькнули три маленькихъ досчатыхъ ба-
рака, обтянутыхъ полотномъ; поодаль отъ нихъ стоитъ
одиноко на пригорѣѣ огороженная могилка, — по другую
сторону дороги — резервуаръ; это горная станція, а степ-
ныя съ ними схожи. Здѣсь расположился лагеремъ ма-
ленькій отрядъ солдатъ въ защиту отъ набѣговъ индѣй-
цевъ. Теперь часъ отдыха ихъ, а потомъ одѣты они
преимущественно въ цивильные костюмы, съ большимъ
разнообразіемъ головныхъ уборовъ: на одномъ англій-
ская шапочка, на другомъ испанская, или же своя
родная шляпа; кто съ книгой, а кто съ газетою въ
рукахъ... Двое изъ нихъ сѣли къ намъ въ вагонъ и во
всю дорогу, задравши ноги, съ сигарами въ зубахъ,
не отнимали глазъ отъ каррикатурнаго журнала «Jankee
nations». Вотъ что сообщилъ мнѣ мой сосѣдъ объ уча-
стіи ихъ при выборахъ.

— Американецъ, поступая въ солдаты, сохраняетъ за
собою всѣ права званія гражданина, а потому они так-
же составляютъ свои политическіе митинги, и хотя прези-
дентъ республики есть вмѣстѣ съ тѣмъ главнокоманду-
ющій арміею, но солдаты подаютъ голосъ за того или
другаго кандидата на президентскую должность.

-- Не пострадаетъ ли дисциплина отъ того, что сол-
даты будутъ разсуждать? поинтересовался я.

Jankee выпучилъ глаза, пожалъ плечами и — не удо-
стоилъ меня отвѣтомъ.

282

Върхолтно въ моемъ вопросъ онъ видить крайнюю
нелѣпицу — подумалъ я, и поправился:

— Какже это подчиненные сами будутъ выбирать
себѣ начальство?

Jankee, предварительно позабавившись на счетъ евро-
пейцевъ, удовлетворилъ моей пытливости разомъ:

— Представителей свойхъ по всѣмъ отраслямъ от-
правленія общественной жизни, мы выбираемъ изъ луч-
шихъ своихъ гражданъ, и это гарантируетъ намъ проч-
ность и прогрессъ нашихъ государственныхъ учреждній.
Что же касается до нашихъ солдатъ, то разумное по-
ниманіе своихъ правъ и обязанностей возвысило ихъ
надъ всѣми прочими солдатами земнаго шара. Пользуясь
безусловною свободой въ правѣ слова, онъ обязанъ дѣ-
лать только то, что требуетъ отъ него законъ, т. е.
слово отъ дѣла разграничено.

Окончивъ бесѣду съ Jankee, я вышелъ на платформу
подышать вечернимъ воздухомъ пустыни: было очень
свѣжо, а машина ползла по высокой насыпи, набросан-
ной изъ осколковъ скалъ; кругомъ же одно и тоже
дико-безпорядочное, мертвое однообрззіе...

Черезъ полчаса, пустыня уже покрылась непроницае-
мымъ мракомъ, въ двухъ шагахъ — ничего не видно,
хоть глазъ выколи, а холодно такъ, что хоть шубу на-
дѣвай. Пора спать.

29 августа. Нѣтъ! — Не увѣрятъ меня, что респуб-
ликанскіе принципы гуманы! Гдѣ-же тутъ человѣчность:
третьи сутки мучить русскаго гражданина — то бишь—
столбового дворянина голодомъ?! Не вѣрьте вѣролом-
ной дружбѣ! заатлантическихъ друзей нашихъ! Хороши
пріятели! Какъ вчера утромъ напился кофе, такъ до
сихъ поръ ничего въ ротъ не брать, а вѣдь уже пять-
часъ вечера! Спрашивается, почему бы этому злому

283

республиканцу-машинисту не останавливаться на стан-
ціяхъ, свободныхъ отъ поѣздовъ и вагоновъ? Что по-
буждаетъ его останавливать пашь поѣздъ за 2 или за
3 версты отъ станцій,—а потомъ пролетѣть ихъ стрѣ-
лою?.. Видимо, онъ имѣеть покушеніе на жизнь демо-
кратовъ...

Ух-хъ какъ стонетъ желудокъ!.. А этотъ старый яńки,
злодѣй, какъ нарочно вынулъ большой кусокъ вкуснаго,
превкуснаго чернаго хлѣба, ломоть сухой, но необык-
новенно привлекательной ветчины, да сушоный буйволо-
вый языкъ. Но хлѣбъ,—черный хлѣбъ—доставляетъ мнѣ
двойную пытку: я еще нигдѣ не встрѣчалъ въ Амери-
кѣ чернаго хлѣба, а люблю его, какъ россіянинъ, это
разъ; а во вторыхъ, онъ такъ заманчивъ, а мой желу-
докъ такъ пустъ! Я началъ соображать. какъ бы ловче...
Но, нѣтъ! самолюбіе мѣшаетъ... Проэктъ за проэктомъ,
одинъ другаго хитрѣе, строило мое воображеніе... Ка-
жется, вотъ этотъ планъ будетъ хорошъ: скажу этому
хитрому старику: «вотъ вамъ 25 центовъ,—дайте мнѣ
кусокъ хлѣба, я хочу накормить вотъ ту большую собаку,
что уже давно визжить и облизывается на вкусные ин-
дѣйскіе скальпы». Ну, хорошо, онъ дастъ мнѣ кусокъ
хлѣба,—гдѣ-жь я его съѣмъ? Въ другомъ отдѣленіи?
Старика мучитъ постоянная жажда,— онъ часто бѣгаетъ
туда; ну—and поймаетъ меня, меня—дворянина... Некра-
сиво будетъ! Но вотъ, со звукомъ и свистомъ подъѣхалъ
поѣздъ къ убогой, станціи,— къ какой убогой? это рай
земной!.. И я бѣгомъ пустился въ скромную ресторацію
крошечной станціи.

— Дайте, пожалуйста, скорѣе объѣдать.

Привѣтливо поставили передо мной разомъ цѣлый
обѣдъ: супъ, кусокъ мяса и чашку кофе. Я бросился на
супъ—но это былъ не супъ, а холодныя помои, съ из-

284

обиліемъ луку и перцу; ни одной крупинки, ни одной
картошки! Перецъ страшно жжетъ мнѣ ротъ, а лукъ
вареный, кто-жъ его любить, комь евреевъ?

«Но вѣдь еще впереди ждетъ тебя превкусный кусокъ
мяса и кофе,» шепчетъ мнѣ воображеніе. Я отставилъ
супъ, принялся за мясо,—но оно было такъ жестко и
безвкусно, что оставалось только напуститься на кофе.
Хлебнулъ его разъ-другой—очень ужь холодное; хлеб-
нулъ третій глотокъ,—комъ чайныхъ листьевъ завязъ
во рту.

— Дайте мнѣ кофе! Я просилъ кофе, а вы подали
чай! протестовалъ я.

— Это кофе, а не чай!

— Посмотрите, — вотъ вамъ доказательство, что это
чай! И я вытянулъ изъ чашки полную ложку листьевъ
и поднесъ хозяину нѣмцу подъ самый носъ.

— Это здѣшній кофе, сухо возразилъ онъ мнѣ.

— А что стоить обѣдъ? Помните, что я ничего не
могъ ѣсть.

— Одинъ дол. 50 центовъ.

Вотъ вамъ и рай земной,—а во всемъ виновато пыл-
кос воображеніе! Я купилъ за 20 центовъ булку, съ
жадностью съѣлъ ее, п угрюмо усѣлся въ углу вагона.

На этой станціи сѣлъ къ намъ въ вагонъ длинный
и, какъ окорокъ добродушнѣйшаго моего сосѣда, сухой,
молчаливый янки, у котораго сзади подъ сюртукомъ то-
пырщился револьверъ. Поѣздъ двинулся, я вышелъ въ
другое отдѣленіе вагона напиться воды, и возвратив-
шись черезъ минуту, засталъ свое мѣсто уже занятымъ
этимъ янки. Подостлавъ подъ себя мое пальто и обло-
котившись на подушку, онъ, не обращая вниманія
на мой вопросительно-удивленный взглядъ, невозмутимо
перелистывалъ знакомый уже вамъ самоучитель англій-

285

скаго языка. Я тихо дотронулся до его плеча, заявляя
тѣмь, что я, хозяинъ пальто, подушки, самоучителя и
мѣста - самъ на лицо. Онъ молча приподнялся съ моею
книгою и занялъ мѣсто лэди, моего визави. Я терпѣ-
ливо дожидался возвращенія самоучителя, и ровно черезъ
два часа линки положилъ мнѣ его на колѣни, съ едва-
едва скользнувшей по его лицу добродушною ироніей,
причемъ примѣтивъ выглядывавшую изъ моего сака го-
ловную щеточку, вынулъ ее, повертѣлъ въ рукахъ, снялъ
шляпу, и небрежно причесавъ свои волосы, положилъ
ее не обратно, а на подушку. Потомъ закурилъ сига-
ру и, помѣстившись опять на чье-то чужое мѣсто, во
всю дорогу задумчиво молчалъ. Искренность этой аме-
риканской безцеремонности мнѣ понравилась. У нась
пожалуй подобный поступокъ назвали бы, если не дерз-
кимъ, то ужъ конечно страннымъ или оригинальнымъ,
но въ Америкѣ никто не понялъ бы подобныхъ жалобъ.

30 августа. Быстро приближаясь къ Омахѣ, нако-
нецъ то миновали мы страну запада, рѣзко отличаю-
щуюся во всемъ отъ восточныхъ штатовъ. Мертвыя
пустыни скрываются изъ глазъ, начинается жизнь при-
роды. Параллельно желѣзной дороги, на сотни верстъ,
тянется р. Плата, впадающая въ р. Миссури. Лѣвый
берегъ ея — низменная луговина, покрытая высокою тра-
вой и широкими клумбами желтыхъ цвѣтовъ. Это наши
подсолнечники, но далеко непохожіе на наши огород-
ные, у которыхъ на стеблѣ сидить почти всегда одна
головка. Здѣсь же большіе золотистые во множествѣ
висятъ роскошными кистями на длинныхъ, достигаю-
щихъ иногда 1-1 ф. стебляхъ. Въ иныхъ мѣстамъ сте-
ней они ростутъ такъ густо, что весь пейзажъ прини-
маетъ горящій, золотистый оттѣнокъ. Изъ высокой тра-
вы выглядываютъ морды муловъ, а тамъ вдали на вол-

286

нистой равнинѣ виднѣются табуны лошадей, а еще
дальше картина расширлетсл, и стада бѣлѣютъ на гро-
мадныхъ зеленѣющихъ пространствахъ. Начинаются и
лѣса; воздухъ теплый, пахучій; благоуханіе степныхъ
цвѣтовъ смѣшивается съ легкой прохладой утра; небо
совершенно голубое. Станціи становятся веселѣй. На
нѣкоторыхъ изъ нихъ встрѣчаются такого незамысло-
ватаго устройства дешевенькіе поворотные круги, что
ознакомиться вамъ съ ними будетъ нелишнимъ. На аме-
риканскихъ желѣзныхъ дорогахъ новѣшаго устройства
всѣ локомотивные сараи полукруглые; безъ сомнѣнія
большое количество машинъ требуетъ передъ ними
прочнаго металлическаго поворотнаго круга, которые
при этихъ условіяхъ вездѣ и устроены. Но на нѣкото-
рыхъ маленькихъ станціяхъ, тамъ гдѣ нѣтъ сарая, но
за то есть много запасныхъ вагоновъ, требующихъ по-
стоянныхъ ранжировокъ, въ виду экономіи времени,
устраивается въ серединѣ запаснаго пути деревян-
ный поворотный кругъ—очень прочный и легкій.
Машина въѣзжаетъ на этотъ кругъ, вращающійся около
стержня на колесахъ, которые ходять по рельсовому
кругу, утвержденному на неподвижной деревянной плат-
формѣ, плотно утвержденной въ землѣ. Сперва двое
рабочихъ, а потомъ—одинъ, не болѣе какъ лѣ двѣ ми-
нуты, поворачиваютъ поворотный кругъ вмѣстѣ съ
машиной въ оборотную сторону; кончивши работу,
машина забираетъ вагоны и пдетъ въ ту ишѣ дру-
гую сторону переднимъ ходомъ, но никогда не
заднимъ.

Ну, вотъ и Омаха, куда мы въѣхали въ 2 часа по
полудни. И такъ, въ восемь днейѣ мы протащи-
лись только половину всего пути; вотъ что значитъ
эмигрантскій поѣздъ, тогда какъ на пассажирскомъ,

287

отъ Санъ-Франциско до Нью-Йорка, всего семь дней
пúти.

Омаха—маленькій, грязненькіи городокъ, замѣчате-
лень развѣ только тѣмъ, что цары Омахских индйи-
цевъ, недалѣе какъ въ концѣ сороковыхъ годовъ, былъ
торжественно похороненъ ими верхомъ на сойднемъ
берегу. Вскорѣ послѣ смерти его эти краснокожіе по-
теряли свои права возсѣдать подъ ивовыми деревьями
омахских рощъ, потому что были вытѣнены своими
врагами далеко на западъ. До 1850 года на этихъ гро-
мадныхъ и большей частію дилыхъ пространствахъ, отъ
рѣки Миссури до скалистыхъ горъ, не существовало еще
«Западныхъ штатовъ».

Толпы разноплеменныхъ индйскихъ племенъ охоти-
лись здѣсь на обширныхъ равнинахъ за буйволами и
люсями. Но въ началѣ пятидесятыхъ годовъ массы пред-
пріимчивыхъ поселенцевъ, переправившись черезъ Мис-
сури, завладѣли ея крутыми берегами на довольно боль-
шомъ разстояніи, и огородивъ частоколомъ лучшіе участ-
ки земли, преимущественно по берегамъ ручьевъ, поло-
жили основаніе Западнымъ штатамъ и городамъ Омахъ
и многимъ другимъ. Съ этихъ поръ на всемъ этомъ
пространствѣ началась кровопролитная борьба между
обѣными и краснокожими, продолжавшаяся съ страшнымъ
ожесточеніемъ съ обѣхъ сторонъ почти до великой
войны Сѣвера съ Югомъ, впрочемъ и теперь еще не
прекращающаяся на нѣкоторыхъ пунктахъ индйскихъ
границъ. Въ тенерешнихъ стычкахъ между враждебными
элементами существуетъ одно важное – не удобное для
обѣлыхъ — преимущество на сторонѣ краснокожихъ: въ
видахъ сближенія съ индйцами, утвержденъ законъ,
по которому, какъ я слышалъ, обѣлый не можетъ пер-
вый стрѣлять въ индйца и только тогда имѣетъ право

288

запищаться противъ него, когда тотъ очевидно на-
падаетъ на него—гражданина Америки, т. е. прицѣ-
лится и выстрѣлитъ въ него, или же ворвавшись въ
его ранчу (домъ), сожретъ все съѣдомое и уведетъ съ
собою его жену, дочерей и скотъ. Пожалуй, что это и
гуманный законъ, сдерживающій звѣрскіе инстинкты
нѣкоторыхъ бѣлыхъ, что онъ и раціоналенъ, но и по-
всемѣстное отсутствіе правосудія въ американской части
краснокожей Индіи—фактъ слишкомъ ощутительный для
бѣлыхъ. На западныхъ равнинахъ нерѣдко случается,
что схваченнаго на мѣстѣ преступленія индѣйскаго
убійцу, вмѣсто того, чтобы здѣсь же судить судомъ
болѣе простымъ и быстрымъ, и тѣмъ заставить его ува-
жать права американскаго гражданина, отсылаютъ на
судъ въ Вашингтонъ, за нѣсколько тысячъ миль отъ
сцены и свидѣелей его преступленія, гдѣ даютъ ему
для защиты хорошаго адвоката, и за недостаткомъ
уликъ, требуемыхъ сложной судебной теоріей, освобож-
даютъ. Возвратившись же домой со многими подарками
отъ романически-филантропическихъ дамъ, онъ, какъ
герой, нерѣдко получалъ званіе предводителя своего
племени. Подобныя явленія суть слѣдствіе политики Во-
сточныхъ Штатовъ постепеннаго и миролюбиваго
стиранія краснокожихъ съ континента, по-
литики, которая хотя и достигаетъ своей главной цѣли,
но вмѣстѣ съ тѣмъ выработала у индѣйцевъ ложный
взглядъ на блѣднолицыхъ, какъ на слабѣйшихъ, достой-
ныхъ полнаго презрѣнія. Они не стѣсняются нарушать
трактаты и обязательства относительно правительства,
они хищнически относятся къ бѣлымъ, даже безъ всен-
каго повода со стороны послѣднихъ. Несмотря на это,
Восточные Штаты продолжаютъ смотрѣть на индѣйца
съ романтической точки зрѣнія, не вѣря въ разсказы

289

объ ихъ чудовищныхъ качествахъ. Жители же запад-
ныхъ долинъ и степей, изъ которыхъ почти каждый
имѣтъ родственника убитаго, или род·твенницу, похи-
щенную этими романтическими демонами, смотрятъ на
нихъ болѣе правильно: какъ на нищихъ, пьяныхъ без-
дѣльниковъ, убійцъ и грабителей, скальнирующихъ бѣ-
лыхъ мущинъ и похищающихъ бѣлыхъ женщинъ. Вотъ
почему Западные Штаты приснебрегаютъ вышеприве-
деннымъ закономъ, установленнымъ Восточными Шта-
тами, нарушая его иногда открыто, и постоянно—
втихомолку.

Послѣ этой краткой характеристики настоящаго со-
стоянія Западныхъ штатовъ понятенъ будетъ и тотъ фактъ,
что проѣхавши три тысячи верстъ отъ Санъ-Франци-
ско до Омахи, во все время пути, на всемъ нашемъ
поѣздѣ, я не видалъ, кромѣ моихъ двухъ визави демок-
ратокъ, ни одной женщины. Много ли женщинъ — кромѣ
мормонокъ — рѣшатся поселиться въ этихъ только что
начавшихъ колонизироваться степяхъ, пустыняхъ и го-
рахъ, гдѣ на каждомъ шагу предстоитъ борьба съ при-
родою и съ индѣйцами? Очень мало, потому что жить
имъ въ сильно населенныхъ Восточныхъ штатахъ, не-
сравненно удобнѣе, нежели здѣсь. Вотъ почему въ этомъ
краѣ, не включая сюда царства святыхъ, — на одну
женщину приходится—какъ я слышалъ—что-то слишкомъ десятокъ мужчинъ. Эта поразительная несоразмѣр-
ность дѣйствуетъ гибельно на нравственность здѣшняго
обѣлаго населенія; этимъ объясняется распущенность
женщинъ въ Санъ-Франциско, — развратъ и болѣзни,
внесенныея бѣлыми въ среду индіанокъ и негритянокъ.

На станцію желѣзной дороги, находящуюся на дру-
гомъ берегу Миссури, ўдутъ въ омнибусѣ. Замѣчу здѣсь,
что какъ въ Нью-Йоркѣ, въ Чикаго, въ Санъ-Фран-

19

290

циско, такъ вѣроятно и во всей республикѣ, — если вы сядете въ омнибусъ или въ желѣзно-конную карету, то нерѣдко испытаете на себѣ ощутительное неудобство ужасной тискотни, происходящей отъ того, что здѣсь не въ обычаѣ, какъ у насъ, впускать въ карету опредѣленное число пассажировъ, а въ нихъ садится столько, сколько влѣзетъ; въ Нью-Йоркѣ мнѣ часто случалось ѣздить въ желѣзно-конной каретѣ, биткомъ набитой дамами, мущинами и дѣтьми; на двухъ скамейках садятся, а въ промежуткѣ между ними тѣсно стоять пассажиры. Но вотъ и Каукиль Блюфъ, станція, — пытка кончилась; кое какъ выкорабкавшись изъ омнибуса, я, убѣжденный опытомъ въ флегматическихъ качествахъ эмигрантскаго поѣзда, беззаботно расхаживалъ по крошечной станціи. Сильный свистъ машины подъ ухомъ заставилъ меня обернуться назадъ, — гляжу, а итальянцы и прочіе мои спутники спѣшать усаживаться въ только что пришедшій пассажирскій поѣздъ. Я— слѣдомъ за ними, —кондукторъ протягиваетъ руку къ моему билету. Оказывается, что по немъ уже кончилось мое право ѣхать вмѣстѣ съ моими дорожными пріятелями. Что-жъ это такое? Положительно не понимаю этой путаницы! Итальянецъ съ сердитою миною усердно кричитъ мнѣ что-то по итальянски, кондукторъ безмятежно смотрѣть на меня и—молчитъ, старикъ янки, выдѣлывая руками какія-то замысловатыя штуки, сердито машетъ мнѣ рукой по направленію конторы; самъ же я—въ непріятныййшемъ замѣшательствѣ: что все это значитъ?... Но вотъ торопливо подходить ко мнѣ калифорнская демократка съ мужемъ и толкуютъ, что здѣсь эмигрантскихъ вагоновъ нѣтъ, а потому нужно взять билетъ общаго класса и перемѣнить чеки на вещи... Но поѣздъ готовъ двинуться въ дорогу, и я навѣрно опоздаю. Нѣтъ, добро-

291

душная лэди не допускаетъ своего спутника до этого: она
тянетъ меня за руку къ конторѣ, даетъ кассиру мой
эмигрантскій билетъ, на котором тотъ отмѣчаетъ знакъ
перомъ, я приплачиваю за 1-й классъ до г. Чикаго еще
5 долларовъ 40 центовъ бумагою, потомъ мы вмѣстѣ
бѣжимъ къ вещамъ, и только что успѣлъ я перемѣнить
на нихъ чекъ, какъ поѣздъ со звономъ двинулся впе-
редъ.

Отъ недостатка нищи, сна и движенія я сталъ почти
боленъ, но въ роскошномъ вагонѣ, на бархатномъ ди-
ванѣ вздохнулось мнѣ легко, а свѣжій видъ природы и
быстрота йзды сгладили всѣ слѣды неудобства и прик-
люченій прошедшихъ дней пути.

31 августа. На станціи «Десмонесъ», резервуаръ
для воды устроенъ въ видѣ вѣтрной мельницы: меха-
низмъ водокачанія приспособленъ къ крыльямъ ея.

Начиная отсюда, при каждой станціи невдалекѣ распо-
ложились колоніи, гдѣ найдется нѣсколько удобныхъ го-
стинницъ, гдѣ можно хорошо пообѣдать или закусить
тридцатью центами дешевле, чѣмъ въ станціонной рес-
тораціи. Есть школы, магазины и фотографіи; эти ко-
лоніи могутъ посоперничать съ нашими лучшими уѣзд-
ными городами.

На станціи «Юва-Сити» вломилась к. намъ въ вагонъ
толпа новыхъ пассажировъ,— колонистовъ съ своими же-
нами, и рабочихъ. Мущины одѣты въ длинныя, широкія па
русинныя пальто, изъ подъ которыхъ у нихъ—несмотря на
знойный день—выглядываютъ шерстяныя фуфайки. Коло-
нистки, съ свѣжимъ румянцемъ здоровья на щекахъ,
одѣты тоже въ парусину, но со вкусомъ, котораго мож-
но бы отъ души пожелать моимъ соотечественницамъ.
Руки этихъ Ladys доказываютъ, что у нихъ домашней
работы немало, а вниманіе, съ которымъ онѣ принялись

292

за чтеніе газетъ и брошюръ, убѣждаетъ васъ, что онъ не менѣе своихъ мужей и братьевъ слѣдятъ за политическою жизнію своей страны.

Но взгляните-ка, съ какою milою непринужденностью, какъ просто и естественно онъ держатъ себя съ мусинами! Видно, что съ малыхъ лѣтъ онъ дружно идутъ съ ними рука объ руку, и ужъ конечно не считаютъ ихъ своими главами, а тѣ въ свою очередь не видятъ въ нихъ ни божествъ, ни хуже того — игрушекъ. При всемъ томъ, иногда вы подмѣтите у мусины нѣкоторое покровительственное отношеніе къ женщинѣ, какъ къ слабѣйшему существу, но отношеніе, сознательно проникнутое уваженіемъ къ ней.

А вотъ и знакомая уже намъ широкая р. Миссисипи, съ перекинутыми черезъ нея нѣсколькими мостами. Удивляешься, право, легкости построекъ местовъ и мостиковъ на американскихъ желѣзныхъ дорогахъ!

Да, вспомнишь при этомъ одну изъ нашихъ строящихся на югѣ желѣзныхъ дорогъ, гдѣ я былъ очевидцемъ громадныхъ каменныхъ сооруженій въ такихъ насыпяхъ, въ которыхъ дѣло обошлось бы простою металлическою трубкой. Вишѣшность-то красива и многоцѣнна, но прочности не ждите: камень заливался дешевенькою жидккою известкой! Послѣ этого не удивительна та масса несчастныхъ случаевъ на нашихъ желѣзныхъ дорогахъ, о которыхъ чуть-ли не ежедневно извѣщаютъ насъ газеты.

Отъ станціи «Беро» вплоть до станціи «Коліетъ», то приближаясь, то удаляясь отъ глазъ, тянется по гладкой луговинѣ синяя полоска тиховодной рѣки Илинойсъ, впадающей въ Миссисипи.

Здѣсь уже земля очень плодородна: жирная почва низменности омывается въ разныхъ направленіяхъ во-

293

дою—а потому эта мѣстность сильно колонизована; часто
мелькаютъ нарядныя фермы, богатыя колоніи; широко
раскинулись онѣ. Американскіе колонисты здѣсь не лю-
бятъ жаться, тѣсниться сосѣдствомъ, а поэтому вы ви-
дите вездѣ просторъ, какъ просторна ихъ свобода.

Поѣздъ остановился на красивенькой станціи, да и
постройка ихъ пошла отсюда удобнѣе для пассажировъ:
мущины и дамы въ большихъ вокзалахъ имѣютъ еще
по отдѣльной комнаткѣ, уборной. Но когда вы выходите
изъ вагона, совѣтую вамъ всѣ негромоздкія вещи за-
бирать съ собою; или—еще лучше—не держите ихъ при
себѣ, — сдавайте все въ багажъ; иначе легко можетъ
случиться, что онѣ перейдутъ во владѣніе къ другому.
Купилъ я славныхъ персиковъ и прескусную закуску.
Когда аккуратный нѣмчикъ-лавочникъ складывалъ ихъ
въ бумажный мѣшокъ, воображеніе мое рисовало преми-
ленкую перспективу: съ какимъ наслажденіемъ все это
пойдетъ мнѣ въ ротъ, какъ оно тамъ будетъ таять и
пр. и пр. Чтобы не вынимать постоянно изъ узла поло-
тенца и щетки, я въ отдѣльномъ сверткѣ уложилъ ихъ
въ этотъ же мѣшокъ, и сунувъ его на вагонную эта-
жерку, отправился объдать. Возвращаюсь, закуска и
прочее—все исчезло! Пари держу—мой сосѣдъ, добро-
душнѣйшій нѣмецъ, стащалъ, ибо только онъ одинъ ос-
тавался въ вагонѣ.

— Не видѣли ли вы, куда дѣвался мой свертокъ? спро-
силъ я его какъ можно любезнѣе.

— Машина толкнула вагоны и онъ упалъ въ окно. —
Я взглянулъ туда,— закуски не было видно, да и упасть
за окно она не могла, это было бы противно законамъ
физики, потому что этажерка приходилась къ окну въ
косвенномъ положеніи,— а вотъ къ широкому рту нѣмца—

294

прямо въ перпендикулярномъ Ясно, что онъ стянулъ
бывшее у меня наслажденіе.

— Вашъ ротъ, сэръ, очень смахиваетъ на окно, хо-
тѣлось мнѣ замѣтить ему, но я былъ сытъ, и смолчалъ.

Въ пять часовъ вечера поѣздъ остановился у довольно
обширнаго, изъ грубо-тесаннаго камня вокзала города
Чикаго. Дальше отправимся не раньше 8 часовъ зав-
трашняго утра, на другомъ почтовомъ поѣздѣ. Изму-
ченный длинною и неудобною дорогою, я порадовался слу-
чаю переночевать здѣсь. Факторъ нѣмецъ, пригласившій
насъ въ гостинницу, узнавъ, что я русскій, сообщилъ
мнѣ о двухъ заѣзжихъ моихъ землякахъ, проживающихъ
здѣсь безъ денегъ и безъ работы. Это заинтересовало меня
такъ сильно, что я, не торговавшись съ нимъ, усѣлся
съ нѣкоторыми эмигрантами на экспрессъ, который въ
10 минутъ и доставилъ насъ въ гостиницу «German».

Можетъ, здѣсь не излишне будетъ объяснить вамъ,
что такое «эмигрантскій поѣздъ». Названіе это очень
неточное: на немъ большею частью йздятъ изъ эконо-
міи и городскіе джентльмены и колонисты. Рѣдко, рѣд-
ко встрѣтите на немъ переселенцевъ изъ С.-Франциско
въ другія мѣста Америки, но чаще только что пріѣхав-
шихъ рабочихъ изъ Европы въ Нью-Йоркъ, откуда они
отправляются по разнымъ дальнимъ угламъ республики.

Какъ только привезли насъ въ гостиницу, больше
смахивавшую на жидовскіе заѣздные дома нашихъ за-
падныхъ городковъ, мои спутники: два итальянца и аме-
риканка съ мужемъ—занялись чисткою своихъ особъ,
а я попросилъ хозяина проводить меня къ русскимъ его
постояльцамъ. Онъ побѣжалъ наверхъ узнать дома ли
они, и черезъ минуту явился со однимъ изъ нихъ. Это
былъ—студентъ с.-петербургскаго университета А. Е.
Я******, съ которымъ я радостно, какъ съ землякомъ,

295

поцѣловался.—Да, мы русскіе, въ Америкѣ такая рѣд-
кость, что завидѣви соотечественника, вы въ немъ ви-
дите какъ-бы дорогую вамъ родню, и встрѣчаете его,
какъ лучшаго друга вашего, послѣ продолжительной раз-
луки съ нпмъ. Первое, что бросилось мнѣ въ глаза, бы-
ло его истомленное, исхудалое, блѣдное лицо, въ ко-
торомъ отражалось много горькихъ минутъ, много тяж-
кихъ нравственныхъ пытокъ, перенесенныхъ имъ въ этой
нѣмецкой трущобѣ, именуемой Чикаго, безъ средствъ
къ жизни, и въ томительной неизвѣстности, что дальше
будетъ? Мы выпили пива, и завязался разговоръ. Я...
которому остается еще 2 года пробыть въ университетѣ,
воспользовавшись вакаціей, рѣшился, съ самыми скуд-
ными средствами,ѣхать въ Америку, чтобы, какъ онъ
говоритъ: «Испытать жизнь американскаго рабочаго, и
такимъ образомъ личнымъ опытомъ провѣрить состояніе
человѣка въ самомъ тяжеломъ его общественномъ по-
ложеніи». Но, какъ я имѣю основаніе думать, его влекло
сюда то же самое, что влечетъ и нѣкоторыхъ другихъ
русскихъ, это—взглянуть на могущественный организмъ
политической и гражданской свободы, что я ему и вы-
сказалъ. Онъ согласился, что это желаніе тоже входило
въ программу его поѣздки... и продолжалъ разсказъ
свой:

— Я отправился въ Америку не одинъ; со мною по-
ѣхали съ тѣми же цѣлями помѣщикъ Л—тъ и нѣкто
Н—й. Первый, еще недавно богатый человѣкъ, ли-
шившійся всего состоянія по несчастнымъ случайно-
стямъ, но не промотавшій его, ѣхалъ съ тѣмъ, чтобы
здѣсь, трудомъ и энергіею, возвратить потерянное; вто-
рой же ѣхалъ взглянуть на жизнь американца, и—уже
давно вернулся обратно въ Россию. По приѣздѣ въ Нью-
Йоркъ, я и Л—тъ нашли работу на фермахъ одного бо-

296

гатаго янки, который ежедневно, съ утра до вечера, самъ работалъ съ нами на своихъ обширныхъ огоро-
дахъ, а поэтому работа кипѣла, но зато же и наше тѣло немало страдало. Отъ постоянно наклоненнаго положе-
нія во время работы приходили мы домой измученные, съ страшною болью въ спинѣ; безъ всякаго аппетита съ-
ѣдали ужинъ, и мертвецки засыпали. Чуть свѣтъ, опять принимайся за этотъ тяжелый и изнурительный трудъ.
Такъ какъ хозяинъ идетъ впереди насъ, а его, уже свык-
шійся съ этой работую сильный организмъ, быстро спра-
влется съ грядками, то и мы принуждены были нап-
рятать всѣ наши силы, чтобъ не отставать отъ него, и
наконецъ до того измучились, что бросивъ богатаго фер-
мера, поѣхали въ Чикаго искать болѣе легкаго труда.
Но здѣсь намъ положительно не повезло. Въ городѣ, ко-
торый занимается только торговлею лѣсомъ, работы ни-
какой; не потому, что я не знаю англійскаго языка, ко-
торый не есть необходимость для грубаго физическаго
труда, а потому, что населеніе города превосходитъ то
количество рабочей силы, которое потребно для его ком-
мерческихъ операцій. Это разъ; а во вторыхъ, здѣсь ко-
лонизація нѣмцевъ, которые поддерживаютъ только сво-
ихъ. Идите на набережную, и вы увидите тамъ много
рабочаго люда, но не нѣмцевъ, а разныя другія націо-
нальности, между прочимъ, и меня русскаго. По нѣс-
кольку недѣль ждемъ мы работы, но ея нѣтъ и нѣтъ,
а потому многіе безъ куска хлѣба. А вотъ придетъ зима,
такъ и совсемъ не будетъ здѣсь работы! Кто что зара-
боталъ лѣтомъ, прюживетъ зимою. Ходилъ я по всѣмъ
коммерческимъ конторамъ, но тамъ нигдѣ нѣтъ работы.
Пожалуй—есть, да не угодно ли вамъѣхать за нѣсколько
сотъ миль отсюда, куда-нибудь въ глушь, въ пустыню,
на вновь строющуюся желѣзную дорогу, въ Минесоту

297

(Съверный штатъ Minnesota), или же, на лѣсопильни,
на дикіе и далекіе берега озера Мичигана, вдаль отъ
всякаго жилья!

— Хорошо вы сдѣлали, что не поѣхали на желѣзную
дорогу: ножъ и револьверъ широко работаютъ тамъ.

— Да, объ этомъ я слышалъ, продолжалъ Я—въ.
Но если я и не рѣшился идти туда, то по приѣздѣ въ Чи-
каго съ Л—вымъ, мы были въ такомъ критическомъ по-
ложеніи, что нужда бросила насъ на трудъ, нелучшій
того. Намъ предложилиѣхать за 180 миль отсюда, на
лѣсопильню «Масонъ-Виль», на берегу озера Мичигана,
принадлежащую одному богатому, но грубому янки. НЕ-
чего было дѣлать, когда чуть не умирали съ голоду.
За 20 долларовъ въ мѣсяцѣ, на хозяйскихъ харчахъ, мы
отправились туда. Л—въ и теперь еще тамъ, но я, про-
работавъ полтора мѣсяца, измучился, заболѣлъ, и обво-
рованный богачемъ янки, вернулся опять въ Чикаго.

Я просилъ Я—ова поразсказать мнѣ о его житьѣ на
Мичиганской лѣсопильнѣ, и онъ продолжалъ:

— А вотъ какое тамъ славное житье! Окрестности оди-
ноко стоящей мельницы покрыты дремучими дѣвствен-
ными лѣсами, наполненными звѣрьемъ и дикими индѣй-
цами-охотниками. Эти-то лѣса и снабжаютъ Чикаго тѣми
горами бревенъ и досокъ, которые вы видѣли на набе-
режной. Насъ, рабочихъ, было до 60 человѣкъ, по край-
ней мѣрѣ пятнадцати разныхъ національностей: нѣмцы,
шведы, французы, испанцы, итальянцы, китайцы и пр.
пр., преимущественно же ирландцы. Дѣлились мы на 2
артели; дневная работала днемъ, а на ночь ее смѣняла
другая артель. Дневнымъ рабочимъ, съ которыми рабо-
талъ и я съ Л—вымъ, хуже, чѣмъ ночнымъ. Намъ при-
ходилось ежедневно, стоя по поясъ въ водѣ, нагружать
тяжелый лѣсъ съ плотовъ на суда. Отъ этого у меня

298

начиналась опухоль ногъ; руки мои покрылись язвами
и толстой корою мозолей, поясница нестерпимо болѣла.
Ночные же работаютъ въ закрытыхъ зданіяхъ—лѣсъ пи-
ллѣть. Какъ видите, работа легче и удобнѣе, хотя тоже
утомительна. Придешь съ работы, сядешь за ужинъ, ѣшь,
но не чувствуешь, что такое? Только и ждешь минуты,
когда можно будетъ прилечь уснуть, дать отдыхъ до нельзя
разболѣвшемуся тѣлу!

— А хорошо кормили васъ?

— Кормили хорошо и вдоволь; 4 раза въ день кофе
или чай, говядина, солонина, картофель, бѣлый хлѣбъ,
а иногда—оленина, лоси и дичь.

— Откуда же получали вы эти свѣжіе припасы?

— Индѣйцы привозили мѣнять ее у нашего хозяина
на виски, или, какъ они называютъ, «огненную воду»,
и табакъ, до которыхъ они большіе охотники. Хозяину
отъ этого была большая выгода; бутылку, двѣ виски онъ
иногда вымѣнивалъ на цѣлаго лося. Точно такъ же онъ
поступалъ и съ нами. Пользуясь тѣмъ, что мы здѣсь
вдали отъ всего живаго, онъ позволялъ себѣ многія мер-
зости. Табакъ, виски, обувь и пр. закупитъ онъ въ го-
родѣ гуртомъ, по дешевой цѣнѣ, а намъ продаетъ втри-
дорога. Негдѣ взять здѣсь, ну иешь у него. Это
выносимо еще, а то вѣдь какъ грубъ: рабочихъ нерѣдко
билъ!

— Что же это за люди были, если въ Америкѣ поз-
воляли бить себя?

— Люди?! Это былъ такой же грубый и безнравственный
сбродъ, какъ и хозяинъ ихъ! Недавно переселившись изъ
Европы, оборванные и порочные нищіе, они не умѣли
сплотиться настолько, чтобы дать отпоръ произволу хо-
зяина, а своими вѣчными ссорами и драками между собою
помогали ему! Рабочіе же изъ нѣмцевъ прислуживались,

299

унижались и подличали передъ янки, и имъ было нѣс-
колько вальготнѣй: они и жалованья больше получали,
и работали меньше...

— Значитъ, плата не всѣмъ рабочимъ здѣсь одна?

— Силачу, гитанту, который справляется съ работою
за трехъ такихъ, какъ я, и платится въ три раза до-
роже. Со мною работали такие геркулесы, что вдвоемъ
справлялись съ громадными бревнами, для нагрузки ко-
торыхъ на суда, насъ, среднихъ силъ, требовалось не
меньше 8 человѣкъ. Слѣдовательно общей платы не могло
существовать. И я того убѣжденія, что одинаковая плата
безразлично всѣмъ рабочимъ, это экономическая ошибка,
внесшая въ жизнь много зла. Она скрадываетъ трудъ
и энергію у способнаго, или физически сильно развитаго
человѣка.

— Но отчего-же такой контрастъ въ заработной платѣ
здѣсь и въ Калифорніи? Тамъ поденная плата устано-
вилась на пяти и выше долларахъ.

— Потому что капиталисты тамъ до сихъ поръ были
въ зависимости отъ стачекъ сильныхъ рабочихъ обществъ;
а здѣсь на мельницѣ нѣтъ общества, а есть разношерст-
ная стая европейскихъ пролетаріевъ, которымъ прихо-
дится выбирать между голодною смертью, или предло-
женіемъ условій жаднаго спекулятора. Впрочемъ, я вамъ
уже говорилъ, что плата здѣсь по количеству труда;
есть рабочіе, которые зарабатываютъ до 70 и больше долла-
ровъ въ мѣсяцъ; есть и нѣмцы, зарабатывающіе не столь
усерднымъ трудомъ, сколько успѣшною подлостью и шпіон-
ничествомъ, до 50 долларовъ въ мѣсяцъ.

— Какъ видно, злою мачихой была для васъ жизнь
на лѣсопильнѣ!

— Да; не могъ я вынести физической и нравствен-
ной пытки и потребовалъ разсчета. Вмѣсто слѣдуемыхъ

300

по условію 20 долларовъ, безсовѣстный богачъ запла-
тилъ мнѣ за полтора мѣсяца работы только 8 долла-
ровъ! На нихъ то я вернулся опять въ Чикаго, а здѣсь
жду, жду, ищу, ищу работы, и какъ видите, бѣдствую
безъ нея.

— Отчего вы не пожалуетесь на обманъ и насилія богатаго негодяя?

— Языка не знаю! денегъ не имѣю!.. Во всякомъ
случаѣ, это была бы сложная процедура, которая, по-
жалуй, ни къ чему не приведетъ.

--- Ну, чтожь вы намѣрены дѣлать? вамъ нужно, во что бы то ни стало достать денегъ, и немедленно вернуться въ Россію, или же пріискать себѣ какую бы то ни было работу и уже навсегда осѣдлаться въ Америкѣ. Середины нѣтъ! Вначалѣ вамъ здѣсь трудно будетъ; вы видите, что мы передъ американцами малень- кіе ребятишки, и нужно родиться въ Америкѣ, или по крайней мѣрѣ сжиться съ нею долгими годами, чтобы стать въ уровень съ ними! А лучше поѣзжайте- ка обратно въ Россію. Для грубаго физическаго труда, какой вы здѣсь съ трудомъ нашли, тамъ есть много пустопорожнихъ мѣстъ, а для васъ найдется что нибудь получше! Посмотрѣли Америку,— провѣрилъ книжныя знанія о ней собственнымъ опытомъ, ну и довольно!

— Да; это такъ, и я уже писалъ въ Вашингтонъ на-
шему посланнику письмо, съ просьбою о высылкѣ мнѣ
заимообразно ничтожной суммы, которая бы вытащила
меня изъ настоящаго безвыходнаго положенія и дала
возможность возвратиться мнѣ на родину. Но вотъ его
отвѣтъ, читайте!

Посланникъ отвѣчалъ коротко и сухо, что у него
нѣтъ суммъ на подобные случаи. Я посовѣтывалъ ему
написать нашему генеральному консулу въ Нью-Йоркѣ,

301

барону Остенъ-Саксну, обѣщал не только передать письмо это, но и лично просить его о немедленной помощи ему.

Предложеніе мое нѣсколько обнадежило Я—ва и онъ тотчасъ же написалъ ему письмо.

Хозяинъ напомнилъ мнѣ, что ужинъ давно уже на столѣ. На мое предложеніе поужинать со мною вмѣстѣ, Я—овъ наотрѣзл. отказался:

— Нѣтъ и нѣтъ; не просите, не хочу!

— Но отчего же? Впрочемъ, я понимаю побужденіе вашего отказа, но право оно ложно.

— Не ложно, и вотъ почему: за безденежьемъ, я уже цѣлую недѣлю питаюсь одними булками, отъучился обѣдать и ужинать, а потому не хочу вашимъ ужиномъ на одинъ моментъ раздражать своего аппетита!

— Но, почему-жь бы вамъ не условиться съ хозяиномъ о дешевыхъ харчахъ? Если живете здѣсь, могли бы и ѣсть здѣсь?

— Видите ли: хозяинъ мойъ хоть и нѣмецъ, но чело- вѣкъ добрый; когда я задолжалъ ему три доллара, онъ ихъ не требовалъ, и не стѣснялъ меня. Эта-то деликат- ность и заставила меня, подъ предлогомъ, что я на- шелъ занятіе, гдѣ будто-бы и провожу цѣлый день, просиживать все время на набережной, въ ожиданіи ра- боты, питаться тремя булками въ день, и приходить въ гостинницу только на ночь. Само собою, онъ повѣрилъ бы мнѣ въ кредитъ обѣды, по задолжавъ, я долженъ буду уплатить ему за нихъ, а гдѣ я возьму денегъ, когда все мое имущество состоитъ теперь изъ теплаго пальто и покрытаго плесенью пустаго кошелька? Все, что имѣлъ, — продано уже давно за безцѣнокъ! Впро- чемъ, съ тѣхъ поръ, какъ я выѣхалъ изъ Европы на эмигрантскомъ пароходѣ, я уже свыкся съ лишеніями.

302

— Что это за эмигрантские пароходы? Я ничего объ нихъ не слыхалъ. Знаю, что есть обыкновенные пароходы съ третьимъ классомъ, который съ продовольствіемъ до Нью-Йорка стоитъ 25 дол. золотомъ.

— Это особенно; а я йхалъ на пароходѣ, который спеціально занимается перевозкою однихъ эмигрантовъ, т. е. переселенцевъ изъ Европы въ Америку. Билетъ съ продовольствіемъ стоитъ не болѣе 30 руб. Но за то ужь здѣсь не встрѣтите удобства: тѣснота, грязь и рубища кругомъ васъ. Кормятъ отвратительно гадко и грязно; я видѣлъ своими глазами, какъ прислуга выносила соръ въ жестянкахъ, въ которыхъ подаютъ намъ кофе. Когда пассажиры пожаловались на это капитану, онъ прехладнокровно утѣшилъ ихъ: «Ничего, вымоются, опять чисты будутъ.»

— Послѣ всѣхъ этихъ лишеній, — право не дурно было бы вамъ поужинать со мною вмѣстѣ. Идемъ! а?!

— Да нѣтъ же; не пойду!

Отъужинавъ въ обществѣ итальянцевъ и американки, я предложилъ Я—ву пройдтись по городу; — а вечеръ былъ чудо какъ хорошъ: мягкій воздухъ, тихій свѣтъ луны такъ и тянутъ меня понѣжиться лѣнивою прогулкой. Въ нѣмецко-американскихъ городкахъ въ полномѣ смыслѣ уличная жизнь: всѣ на воздухѣ, и дѣти и взрослые; все это суетится, толкается и снуетъ по всѣмъ направленіямъ города. Двери магазиновъ, лавокъ, сторацій и домовъ настежь; въ окна гостинницъ, кофѣенъ и многочисленныхъ нивныхъ видно, какъ отъ дневной суеты отдыхаетъ усталый людъ за картами, пивомъ и газетой. У дверей парикмахерскихъ и галантерейныхъ лавокъ нерѣдко встрѣтите цвѣтную парочку: разфранченаго щеголя негра,—непремѣнно съ золотыми перстнями на рукахъ, и его черную красавицу.

303

— Вотъ эта уличная пивная жизнь, да театръ съ грубыми фарсами, въ духѣ здѣшняго пѣмецкаго населенія,—составляютъ всѣ наши общественные удовольствія, заговорилъ Я—въ.

— Но вѣроятно праздники чѣмъ-нибудь лучшимъ разнообразятся? спросилъ я его.

— Праздники здѣсь скучнѣе будня. Всѣ больше сидятъ по домамъ. А если слишкомъ разгуляются,—такъ неожиданно является какой-нибудь проповѣдникъ-джентльменъ, почувствовавшій въ себѣ призваніе свыше, карабкается на возвышенное мѣсто и начинаетъ громить гражданъ за ихъ прегрѣшенія. Въ прошлое воскресенье многого народу прогуливалось въ городскомъ саду. Является плотный господинъ,—кажется одинъ изъ зажиточныхъ мясниковъ,—взлѣзъ на дерево, и оттуда пустилъ тьму раскаленныхъ стрѣлъ въ мирныхъ гражданъ: «Богъ седьмый день назначилъ для себя; вы должны воскресенье посвящать ему, а вы, грѣшите, гуляете и проч. и проч.» И вѣдь убѣдилъ слушателей. Большая часть гуляющихъ разошлась по домамъ пиво пить! И будни иногда тоже разнообразятся, продолжалъ Я—овъ.—Является какой-нибудь ученый, и читаетъ на улицѣ лекціи. Толпа собирается большая и появается мудрости бесплатно, или за доброхотное даяніе. Недавно приѣзжалъ сюда астрономъ съ разными инструментами, объяснилъ народу, скопившемуся на улицѣ, ходъ небесныхъ свѣтилъ, и уѣхалъ просвѣщать дальше...

— Для здѣшнихъ жителей это не безполезно. Сколько я замѣтилъ, они, какъ отдаленные мѣстностью отъ центровъ американской умственной жизни, хоть практически и развиты, но не могутъ похвастаться своимъ научнымъ образованіемъ.

— Это правда. У насъ въ Россіи, перебилъ меня

304

Я—овъ, гимназистъ средняго класса больше научно свѣдущъ, чѣмъ здѣсь какой-нибудь богачъ, имѣющій право быть мэромъ, судьею или президентомъ даже. Онъ знаетъ читать да писать, — вотъ и все тутъ, но грубъ, и не имѣетъ понятія, что такое уваженіе къ дружагой личности, что такое разумная свобода!

Въ это время Я—овъ получаетъ сильный толчекъ съ одной стороны,— а я съ другой.

— Однако-жь, что за нахалы здѣсь! обратился я къ нему. Вотъ уже пятый сильный, и какъ видно, умышленный толчекъ мнѣ отъ прохожихъ! Какъ вы объясните это?

— Да тѣмъ же самымъ недостаткомъ образованія, о которомъ мы сейчасъ только толковали! Въ особенности здѣсь въ Чикаго: большинство грубо, невѣжественно и нахально! Васъ толкнули, чтобъ этимъ вызвать на ссору,—а потомъ на драку, которую здѣсь постоянно встрѣтите на улицахъ!... Пощелкать одинъ другого, это ихъ удовольствіе,—забава...

— А такъ какъ я плохой боксеръ, да притомъ уже поздно,— то пойдемъ лучше спать!

На обратномъ пути Я—въ сообщилъ мнѣ, что Чикаго, кромѣ изобилія нѣмцевъ, еще замѣчателенъ тѣмъ, что большинство его населенія находится въ сношеніяхъ съ загробномъ міромъ, и тому подобныя диковины.

— И практическій американецъ мирится съ дичью ученія спиритовъ? невольно вырвалось у меня.

— Въ Америкѣ, какъ въ странѣ широкой свободы совѣсти, мысли и слова, спиритизмъ, подобно множеству другихъ ученій, нашелъ себѣ изобильную почву. Въ ней насчитываютъ до четырехъ миллионовъ последователей спиритизма, во главѣ котораго стоять сотни замѣчательныхъ людей: адвокатовъ, литераторовъ и ученыхъ.

305

Они имѣютъ свои спеціальные и элементарныя школы,
свою религіозную службу, свои празднества, пикники и
митинги; они издаютъ множество книгъ о спиритизмѣ,
свои катехизисы и газеты; у пихъ есть немало проро-
ковъ и пророчицъ, ясновидящихъ и медіумовъ; докторовъ,
а въ особенности лекарокъ, которые вылечатъ чрезъ по-
средство духовъ хоть какую немощь тѣла, даже души
вашей, и всего вѣдь только за 2, за 3 доллара. Нѣкото-
рые изъ нихъ одарены даромъ говорить на всѣхъ мерт-
выхъ и живыхъ языкахъ и творить чудеса.

— Стойте!.. Стойте!.. Вотъ это кстати намъ, крик-
нулъ я въ восторгѣ, теперь незачѣмъ и писать вамъ къ
посланнику о деньгахъ: вотъ возьмите у меня долларъ,—
 отправимся вмѣстѣ къ какому нибудь чудодѣю и попро-
симъ его изцѣлить чахотку пашихъ кармановъ; онъ за
одинъ нашъ долларъ вознагражденія отсыплетъ намъ по
тысячѣ ихъ и мы...

— А, такъ вы сомнѣваетесь въ сверхъестественныхъ
свойствахъ спиритовъ? Такъ вотъ вамъ доказательства!..

И Я—въ, вынувъ изъ боковаго кармана связку бумагъ,
вручилъ мнѣ изъ нея нѣсколько печатныхъ объявленій отъ
союма Астрологовъ и Маговъ, Ясновидящихъ,
Медіумовъ и прочей бѣснующейся братіи, готовой
за приличный гонорарій прочесть прошлую жизнь не-
только вашу, но даже какого угодно допотопнаго жи-
вотнаго. Эти мудрые мужи и жены поистинѣ всевѣду-
щи. Они предскажутъ вамъ будущее, откроютъ вашему
взору врата ада и рал, покажутъ вамъ тѣни умершихъ
пріятелей вашихъ: первыхъ враговъ при жизни, и изле-
чатъ васъ въ нѣсколько минутъ; если пожеласте—даже
въ ущербъ своему здоровью — они привлекутъ вашу бо-
лѣзнь на себя. И все это за какіе-нибудь 2—3 доллара.
Въ сущности болѣе доллара имъ за эти штуки давать

20

306

не слѣдуетъ, ибо по ученію спиритовъ, наша медицина
съ своими дорогими микстурами вредна, а имъ, т. е.
медіумамъ, стоитъ только возложить руку на стражду-
щаго субъекта, какъ изъ этой руки снизойдетъ цѣли-
тельная сила. Если же вы не въ силахъ возстать отъ
одра недуговъ своихъ, или проживаете за 20 тысячъ
верстъ отъ сихъ благодѣителей человѣчества, и такимъ
образомъ не въ состояніи излечиться непосредственнымъ
прикосновеніемъ къ медіуму, то въ такомъ случаѣ вы-
сылайте ему деньги по почтѣ, а онъ изцѣлитъ васъ по
телеграфу!!.. Каково?!!..

Получивъ такимъ образомъ понятіе о Чикагскихъ
спиритахъ, я упрекнулъ Я—ва за то, что онъ заподоз-
рилъ меня въ сомнѣніи... ибо я отнюдь не сомиѣвался
въ нагломъ шарлатанствѣ подобныхъ утонченныхъ не-
годяевъ, эксплуатирующихъ легковѣрныхъ глупцовъ...

— Но не всѣ же спириты принадлежать къ этой ка-
тероріи гнусныхъ мошенниковъ, перебилъ меня Я—въ.
Достойнѣйшіе изъ нихъ краснѣютъ за своихъ собратій,
обратившихъ это ученіе въ источникъ своихъ грѣшныхъ
доходовъ, или смотрящихъ на него пошло, узко, толь-
ко какъ на нѣчто заманчивое своею мистичностью. Пер-
вая категорія спиритовъ — это мошенники, цивилизован-
ные подражатели краснокожихъ — этому первобытному
источнику спиритизма, шаманы или нные священнослу-
жители которыхъ, съ неподражаемымъ даже для Давен-
портовъ искусствомъ, умѣютъ вызывать души умершихъ
грѣшниковъ и всякую бѣсовщину, т. е. другими слова-
ми — нагло морочить вздорное стадо невѣждъ. Вторая
категорія — это невѣжественная, полная предразсудковъ
толпа безсмысленно вѣрующихъ, какую вы найдете вез-
дѣ. Третью категорію спиритовъ составляютъ собствен-
но медіумы, которыхъ, въ отличіе отъ шарлатановъ

307

медіумовъ, можно было бы назвать добросовѣстными
медіумами, служащими несчастнѣйшими жертвами эк-
сплуатаціи первой, или идіотизма второй категоріи. Это
по большей части еще молодыя, но болѣзненно-нерв-
ныя натуры, съ крайне возбужденнымъ воображеніемъ.
Онѣ походятъ на сумасшедшихъ, которыхъ слѣдовало
бы лечить, чтобы разсѣять созданный ихъ больнымъ моз-
гомъ призрачный міръ, въ которомъ онѣ вѣчно живутъ.
Между тѣмъ какъ сеансы ведутъ ихъ къ окончательному
умопомраченію, а отсюда къ преступленіямъ и нерѣд-
ко самоубійству. Наконецъ четвертая группа спиритовъ—
это тѣ, о которыхъ я уже выразился, какъ о людяхъ
честныхъ и умныхъ, краснѣющихъ за своихъ собратій,
принадлежащихъ къ тремъ первымъ категоріямъ. Они
стремятся къ высокимъ цѣлямъ доставить счастье чело-
вѣку и сдѣлать изъ него человѣка, достойнаго своего
призванія. Они стараются внести въ жизнь основы стро-
жайшей честности, высшей нравственности и лучшаго
управленія. Исходя изъ основанія своего новаго завѣта
двойственности природы божества, т. е. при-
знавая въ Творцѣ—Отца и Мать, соединенныхъ въ од-
номъ лицѣ Бога, —они выводятъ отсюда равенство правъ
обоихъ половъ, и провозглашаютъ, что честный и рав-
ный трудъ какъ мущины, такъ и женщины, долженъ
получать равное и справедливое вознагражденіе, которое
доставляло-бы работающему люду достаточно средствъ и
времени для воспитанія, образованія и удовольствія.

— Ну, перебилъ я Я—ва, съ этимъ еще можетъ поми-
риться здравый смыслъ, но что вы скажете вообще объ
ученіи ихъ?

— Ученіе ихъ, проповѣдующее, что люди съ утон-
ченными чувствами могутъ входить въ сношенія съ ки-
шащими повсюду въ воздухъ душами умершія, и про-

*

308

чими тому подобными бреднями, вышедшими изъ болѣз-
ненно-религіознаго иступленія бѣднаго странствующаго
сапожника Андрея Девиса, — сходно во многомъ съ уче-
ніемъ Шекеровъ, и безъ сомнѣнія не выдерживаетъ кри-
тики, но тѣмъ неменѣе четыре милліона спиритовъ на
американской почвѣ — фактъ многозначущій, онъ мо-
жетъ сильно вліять на общественную и нравственную
жизнь республики, точно также какъ Чикагское обще-
ство спиритовъ вліяетъ на жизнь здѣшняго населенія.
Припомните мой разсказъ о мясникѣ. Жаль, что вы
уѣзжаете завтра, а то можно было бы побывать на ихъ
интересныхъ засѣданіяхъ, куда стекаются не только лю-
ди во плоти, но и души умершихъ, а ангелы стоять на
порогѣ зала засѣданія. Глаза смертныхъ какъ-то дико
блестятъ, лица ихъ блѣдны: они — и только они одни —
видятъ и слышатъ мертвыхъ, къ которымъ нерѣдко
обращаются съ рѣчью...

Я предложилъ было Я—ву отправиться вмѣстѣ на се-
ансъ къ кому нибудь изъ астрологовъ медіумовъ, но часъ
уже поздній, и вѣроятно всѣ маги заняты теперь ис-
ключительно пивомъ.

—Да и не стоитъ ходить на эти гнусные и пошлые
сеансы, добавилъ Я—въ. Эти мастера—безжелостные
идіоты и шарлатаны — иногда додурачиваются до позор-
нѣйшаго преступленія. Пные же изъ нихъ производить
свое дѣло такъ неумѣло, неискусно и глупо, что неволь-
но вызываютъ улыбку на лицахъ скептиковъ.

Было уже 12 часовъ ночи. Я торопился домой.

—Запдемъ только сюда,— я куплю себѣ ужинъ, прер-
валъ бесѣду Я—въ и на моментъ юркнулъ въ нѣмец-
кую булочную. Я еще разъ упрекнулъ его за отказъ
отъ моего предложенія поужинать со мною вмѣстѣ, но

309

Я—въ, въ отвѣтъ мнѣ, молча принялся пережевывать свой только что купленный хлѣбъ всухомятку.

1-го сентября 1869 года. Рано поднялись мы. Въ Чикаго встаютъ почти съ восходомъ солнца и въ 6 часовъ уже сидятъ за утреннимъ чаемъ, съ изобильною мясною закуской.—До отхода поѣзда остается еще два часа времени, которымъ я воспользовался, отправившись съ Я—вымъ бродить по городу, полному дѣятельной жизни. Здѣсь всѣ заняты, —всѣ улицы уже покрылись суетливымъ людомъ: всѣ спѣшатъ, бѣгутъ къ своимъ работамъ. Свистъ машинъ съ пароходовъ, фабрикъ и леслѣзныхъ дорогъ неумолкаемо носится въ воздухѣ; съ фабрикъ высоко тянутся въ высь темные столбы дыма. У парикмахерской лѣниво грѣется на солнцѣ хозяинъ ея—негръ, съ быстрыми глазами, одѣтый по послѣдней чикагской модѣ: въ темный пиджакъ, свѣтлые брюки и шерстяныя туфли на босу ногу; мы зашли къ нему. Не вспѣлъ усѣсться я на стулѣ, какъ ловкая на бритье рука его уже скользила по моей щекѣ, а черезъ минуту, наслаждаясь бесѣдой и сигарой, мы уже продолжали съ Я—вымъ прогулку.

—Какъ видно по этому негру,—обратился я къ своему собесѣднику,—чернокожіе умѣли воспользоваться завоеванною для нихъ Сѣверомъ свободой?

—Да, почти всѣ парикмахерскіе и галантерейные магазины здѣсь въ ихъ рукахъ. Они очень трудолюбивы, любятъ деньги и умѣютъ наживать и беречь ихъ. Они добродушны, проворны, опрятны, понятливы, стремятся къ образованію и заботятся о хорошемъ воспитаніи дѣтей своихъ. Вообще они способны достигнуть высшей степени гражданской жизни и идутъ къ ней быстрыми шагами. Между ними и теперь есть не мало богатыхъ и ученыхъ людей, крупныхъ землевладѣльцевъ и даже

310

капиталистовъ, проповѣдниковъ, адвокатовъ и докторовъ. А со временемъ они можетъ быть добудутъ себѣ силу и власть, безъ сомнѣнія не на Сѣверѣ, гдѣ ихъ очень мало, но на Югѣ—въ этой полутропической странѣ республики, гдѣ съ бѣлымъ дѣлается отъ жары дурно, а черный—благоденствуетъ! Въ такихъ штатахъ, какъ Алабама и Южная Каролина, гдѣ они теперь превосходятъ бѣлыхъ только своею числительностію, совремемъ возьмутъ надъ ними перевѣсъ и въ экономическому отношеніи, и тогда немудрено имъ будетъ забрать и власть въ свои руки... Можетъ быть какой ни будь вотъ изъ этихъ маленкихъ Патриковъ, идущихъ съ такими серьозно набожными минами въ школу—современемъ будетъ губернаторомъ или сенаторомъ своего штата.

—Но прежде нужно воспитаты, образовать и вообще подготовить его къ этому, замѣтилъ я Я—ву.

—Негръ хорошо понимаетъ, что его дѣти безъ образованія и воспитанія не пойдутъ дальше него, потому не жалѣетъ денегъ на это. Въ каждомъ густо населеннымъ неграми городомъ, въ школѣ между бѣлыми вы встрѣтите и черныхъ, а нето они устраиваютъ свои школы, въ которыхъ вы найдете болѣе или менѣе доста-точныя принадлежности учебнаго заведенія. Учителя въ нихъ бѣлые, но случаются и негры, и мулаты. Болѣе дос-таточные изъ нихъ отправляютъ дѣтей своихъ въ выс-шія, спеціальные школы, а нерѣдко увидите и старика за азбукою; но какъ тѣ, такъ и другие учатся прилеж-но, съ настойчивой рѣшимостью побороть всѣ труд-ности и достичь знанія... Смотрите! Смотрите!.. неожи-данно прервалъ разговоръ Я—въ, указывая мнѣ на ми-мо насъ проходящую, обнявшуюся цвѣтную парочку. Вы замѣчаете, — продолжалъ онъ, — что они, не обращая

311

вниманія на прохожихъ, нѣжничаютъ, какъ бы у себя
въ комнатѣ. Этотъ повидимому ничтожный фактъ говорить
—на сколько улучшилось положеніе негра послѣ войны.
Прохожіе видятъ въ немъ теперь такого же человѣка,
какъ и они, такого же какъ и они джентльмена, но толь-
ко—цвѣтнаго, и имъ теперь нѣтъ дѣла до его сер-
дечныхъ излѣяній. Но еслибъ это случилось до войны,
то пожалуй, его подняли бы на смѣхъ, а не то кам-
немъ бы швырнули въ него, какъ въ проклятую
черную собаку или въ проклятаго подлеца,—
такъ ихъ величали плантаторы прежде, когда негръ
считался вещью, скотомъ, но не человѣкомъ, а потому
не имѣлъ права ёздить въ омнибусъ, на конно-желѣз-
ныхъ дорогахъ и вообще въ городскихъ экипажахъ и
пр. и пр.—Теперь же, когда война рѣшила всѣ споры о немъ
—ученные и своекорыстные, негръ, насвистывая маршъ
Вашингтона, надменно усядется въ вагонѣ, рядомъ съ
блѣднолицею лэди, разстегнется, сниметъ сапоги и углу-
бится въ газету, или же войдетъ въ церковь и сядетъ
молиться на одной съ ней скамейкъ... А чернокожіе—
люди набожные, любятъ все возвышенное, а потому
преимущественно слѣдуютъ ученію методистовъ еписко-
пальныхъ...

— Уже время ёхать вамъ! — кричитъ толстякъ-хозяинъ
гостинницы, завидѣвъ насъ издали.

Ночлегъ, ужинъ и утренній чай съ закускою стоилъ
мнѣ въ этой гостинницѣ 1¹/₂ доллара, что сравнитель-
но не дорого; такъ зато ужъ далеко все это было и некра-
сиво. Мы, пассажиры-эмигранты, въ сопровожденіи Я—ва,
взгромоздившись на саки и узлы, переполнившіе собою
экспрессъ, потянулись шажкомъ къ вокзалу. Такъ какъ
насъ было очень мало, а эмигрантскихъ вагоновъ на
лицо не было, кондукторъ же вѣроятно былъ ярый демо-

312

кратъ, то и усадилъ онъ насъ въ 1-й классъ. Какъ ви-
дите, за полцѣны, мы только полпути проѣхали неудобно,
другую же половину его проѣдемъ съ тѣмъ же комфор-
томъ, съ какимъ заплатившіе полную цѣну. Въ этомъ
отпошеніи выигрышъ эмигрантовъ полный! — Я съ
Я—вымъ отправился въ багажную кладовую перемѣнить
чеки на вещи, но мои саки такъ безпощадно, безжалост-
по швырялись съ мѣста на мѣсто, пока достигли моихъ
рукъ, что я, въ уныніи опустивъ голову, чуть не забылъ
даже о чскахъ... И какъ было не грустить мпѣ?! Еще
педавио новепькіе, русскіе саки разлѣзлись, расползлись,
какъ старая ермолка жида фактора. Замки всѣ давно
уже отлетѣли. А во всемъ виновата безцеремонность
этихъ варваровъ американскихъ нѣмцевъ! Но я нови-
чекъ: иначе, я поступилъ бы съ вещами своими какъ дѣ-
лаютъ опытные туземцы, т. е. упряталъ бы ихъ въ
крѣпкіе сундуки съ прочною желѣзною оковкою, обтя-
нутые въ толстое полотно. Машина двинулась, и мы
разстались съ Я—вымъ...

Только что отъѣхали мы версты двѣ отъ Чикаго,
какъ поѣздъ остановился. Меня заинтересовала причи-
на этой неожиданной остановки виѣ стапціі. Взгля-
нувъ въ окно, я увидѣлъ подобѣжавшую и быстро прыг-
нувшую къ намъ въ вагонъ молоденькую дѣвушку, сл
корзинкою въ рукахъ. Это она остановила поѣздъ,
который немедленно и пошелъ дальше ¹). Новая пасса-
жирка стала лихорадочно развязывать свои узелки, достала
оттуда печетныя афиши и раздала ихъ по всѣмъ вагонамъ

¹) Я слышалъ, что въ Америкѣ каждый прохожій, желающий
ѣхать, може!ъ остановить проходящій мимо его поѣздъ или пароходъ.
Только что разсказанный мною фактъ въ частности подтверждаетъ
этотъ слухъ.