А В Л Е С И М О В Ь.

13

Петр. Шувалову. Заглавіе вводить въ заблужденіе. Это не сказки, а стихотворныя басни. Въ томъ же и слѣдующемъ году Аблесимовъ частью безъ надписи, частью подъ псевдонимомъ Азазеза Азазезова, помѣстилъ рядъ сатирическихъ стихотвореній и статеекъ въ Новиковскомъ «Трутнь»: 4) «Чортъ меня дернулъ приняться» (1769 г. Августъ); 5) «Я вам знакомъ» (Ів. Ноябрь); 6) «Три жениха» (Ів.) 7) «Мужъ и жена» (Ів.); 8) «Супругу мужъ любя» (1770 Февр.); 9) «Имъя дпвушки» (Ів.); 10). «Неудача» (Ів.). 20 Января 1779 г. была въ первый разъ поставлена въ Москвѣ знаменитая оперетка Аблесимова 12) «Мельникъ колдунъ, обманщикъ и сватъ» (напечат. въ М. 1782 и 1817. въ Орлѣ 1821, въ П. 1831 и въ М. 1886. Помѣщена также въ ХХХ ч. «Россійскаго Феатра» 1783). За нею послѣдовала оперетка 13) «Счастье по жеребію» М. 1780. и 14) Діалогъ на открытіе Петровскаго театра «Странники» М. 1780, а также въ «Рос. Феатрѣ» ч. XXVIII.

Въ 1781 г. Аблесимовъ началъ издавать, безъ означенія имени своего, въ Москвѣ 16) журналъ подъ названіемъ: «Разкащикъ забавныхъ басень, служащихъ къ чтенію, въ скучное врѣмя; или когда кому дѣлать нѣчево». «Разкащикъ» выходилъ маленькими еженедѣльными листочками и состоялъ, главнымъ образомъ, изъ стихотвореній и статеекъ самого издателя, кромѣ котораго нѣсколько сотрудничали какіе-то гг. Н. С. и Н. М. Очень многія изъ стихотвореній, напечатанныхъ Аблесимовымъ въ «Разкащикѣ» появлялись въ немъ второй разъ и были уже разъ обнародованы имъ въ его «Сказках» 1769 г. Ненапечатаны и утеряны: 17) «Подъческа и прушка» комедія и 18) «Походъ съ непремѣнныхъ картиръ» комедія, изъ которыхъ первая шла на московской сценѣ съ успѣхомъ.

Въ 1849 г. Смирдинъ въ свое «Полное собраніе сочиненій русск. авторовъ» включилъ и Аблесимова. Но изданіе это крайне небрежно и неполно.

Изъ перечисленнаго право на вниманіе даетъ Аблесмову только «Мельникъ» его. Другія-же произведенія мало замѣчательны. Въ «Сказках» и прочихъ сатирическихъ стихотвореніяхъ и статейкахъ онъ, по преимуществу, подражаетъ сатирамъ и баснямъ Сумарокова. Кругъ обличенія не обширенъ: подъячіе, моты, хвастуны, щеголи. Языкъ мѣстами не лишенъ выразительности, но въ общемъ меткости мѣшаетъ относительная растянутость. Когда въ 1781 г. Аблесимовъ, понадѣявшись на успѣхъ Новиковскихъ сатирическихъ журналовъ, затѣялъ издавать «Разкащика», попытка эта не увѣнчалась никакимъ успѣхомъ и только потому, что Новиковъ даромъ печаталъ «Разкащика» въ своей типографіи, крошечный журналецъ, стоившій «150 копѣекъ» въ годъ, могъ выйдти въ обѣщанномъ коли-

14 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

чествѣ 52 №№. Нельзя, конечно, отрицать того, что въ извѣстной степени неуспѣхъ «Разкащика» объясняется тѣмъ, что мода на обличительные журналы, доставившая имъ такой успѣхъ въ началѣ 70 годовъ прошлаго столѣтія, къ 1781 г. значительно остыла, но съ дрѣгой стороны несомнѣнно и то, что поверхностное, малоостроумное и мелкотравчатое обличеніе «Разкащика» не могло придтись особенно по вкусу публикѣ, въ которой уже назрѣла потребность въ такой серьезной сатирѣ, какою былъ, помимо художественныхъ достоинствъ своихъ, появившійся черезъ годъ послѣ «Разкащика» «Недоросль» Фонъ-Визина.

Изъ драматическихъ произведеній діалогъ «Странники», написанный на открытіе нового Петровскаго театра въ Москвѣ, выгодно отличается отъ пьесы, сочиняемыхъ на случай отсутствіемъ вычурности. Это-же отсутствіе вычурности, въ связи съ стремленіемъ внести въ заполненный нѣмецко-французскимъ ложнымъ классицизмомъ рускій театръ струю національнаго содержанія составляетъ главную отличительную черту знаменитаго «Мельника».

По сюжету и выполненію «Мельникъ» есть то, что на позднѣйшемъ театральномъ языкѣ стали звать водевилемъ. Мельникъ Фаддей слыветъ въ народѣ колдуномъ.

«Смѣшно право», говорить онъ въ 1 явленіи «какъ я вдумаю: говорить, будто мельница безъ колдуна стоять не можетъ и ужѣ-де и мельникъ всякой не прось: они-де знаются съ домовыми, и домовые то у нихъ на мельнищахъ какъ черти ворочаютъ... ха! ха! ха!.. какой сумбуръ мелютъ? а я, кажется, самъ коренной мельникъ: родился, выросъ и состарился на мельницѣ; а ни одного домоваго съ роду въ глаза не видывалъ. А коли молить матку-правду, то кто смышленъ и гораздъ обманывать, такъ вотъ все и колдовство тутъ. Да пускай што хотятъ они, то и бредать, а мы наживаемъ этимъ ремесломъ себѣ хлѣбецъ.

Кто умѣетъ жить обманомъ,
Всѣ зовутъ того цыганомъ;
А цыганскому ухваткой
Прослывень, колдунъ, угадкой.
И колдовки, колотовки,
Тѣ же дѣлаютъ уловки.
Много всякаго есть сброду,
Наговариваютъ воду,
Рѣшетомъ вертять мірянамъ,
И живутъ такимъ обманомъ.

Какъ и азъ грѣшный“.

Не успѣваетъ Фаддей пропѣть своей пѣсни, какъ къ нему является однодворецъ Филимонъ съ просьбой помочь найдти пропавшихъ у него полнадей. Мельникъ берется и продѣлываетъ рядъ миномоколдовскихъ штукъ, имѣющихъ цѣлью показать его колдун-

16 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

ко восхитительныхъ спектатеровъ и плесканія». Еще знаменатель-
нѣе отзывъ такого человѣка какъ Мерзляковъ и притомъ сдѣлан-
ный въ 1817 г. Въ отрывкѣ одной изъ своихъ лекцій, помѣщен-
номъ въ «Вѣстн. Евр.» 1817 г. (№ 6) онъ называетъ «Мельника»—
«пісей, которая пользовалась пятьдесятъ уже лѣтъ (надо было ска-
зать около сорока С. В.) и будетъ еще пользоваться долго всеобщею
благосклонностью. пьесой, которую любятъ всѣ сословія, несмотря
на то, что опа, кажется, сочинена въ правахъ только простаго на-
рода, которая представляется вездѣ: въ Ермитажѣ, въ публичныхъ
и частныхъ театрахъ, и всегда, равно, при счастливой и несчаст-
ливой игрѣ лѣвцовъ и актеровъ, не теряетъ цѣны своей, которую
всѣ почти знаютъ панзусть и поютъ, не по особливому достоин-
ству музыки (музыка къ «Мельнику» была составлена изъ русскихъ
пѣсень Соколовскимъ (С. В.), но почему-то друго у, точно въ ней
самой заключенной». Подробно анализируя причины этого успѣха,
Мерзляковъ объясненье его какъ торжество «законовъ Аристотеля,
уроковъ Горація и Воаловъ, учившихъ, что «всякая пісей комисская
тѣмъ постоянѣе, продолжительнѣе действуетъ, чѣмъ слабость по-
рокъ или предразсудокъ въ ней осмѣваемый, менѣе частной и
временной, но болѣе всеобщій и господствующій». Объясненіе это,
слабость которого какъ критерія для оцѣнки художественныхъ до-
стоинствъ вытекаетъ уже изъ того, что для подтвержденія его кри-
тику наряду съ чрезвычайніями похвалами «Мельнику» приходится
говорить такія вещи: «Смотрѣть-ли нѣмъ съ такимъ удовольствіемъ,
какъ прежде. на «Бригадира», на «Недоросля»? или «благодаря
Богу. Скотинины и Простаковы повывелись—и мы, плѣняясь остро-
уміемъ фонъ-Визина, давно уже находимъ натяжку и слишкомъ
яркіе цвѣта въ его изображеніяхъ», объясненіе Мерзлякова, хотѣли
мы сказать, во всякомъ случаѣ, годится только для живучести «Мель-
ника», действительно замѣчательной, но не объясняетъ причины
первоначального успѣха «оперы» Аблесимова. Причину эту совер-
шенно правильно указалъ уже упомянутый нами актеръ Зауервейдъ,
отзывъ которого въ данномъ случаѣ драгоцѣненъ для насъ, какъ
выраженіе настроенія современной публики.

«Аблесимовъ былъ одинъ изъ тѣхъ немногихъ русскихъ писателей», говорить Зауервейдъ, «которые в полнѣ поинимаютъ характеръ своего народа и сильно со- 'дѣствовали его развязенію. Въ другихъ-же комическихъ операхъ нашихъ 'Управителей', «Несчастіи отъ кареты» и т. п. с лишкомъ много засимствованного».

Аблесимовъ занимствовать не могъ, потому что не зналъ ни одного иностранного языка и взялъ сюжетъ прямо изъ русской дѣстви- тельности, которою огромное большинство писателей того времени

АБЛЕСИМОВЬ.

17

гнушалось. Это было оригинально и придало пьесь интерессъ для публики всѣхъ слоевъ: знать и вообще высшій классъ смотрѣли «Мельника» изъ любопытства на половину этнографическаго характера, а среднія и высшія сословія чувствовали себя польщенными воспроизведеніем родного и близкаго имъ быта. И лучшимъ доказательствомъ того, что успѣхъ «Мельника» обусловленъ не художественнымъ талантомъ Аблесимова, очень скромнымъ самимъ по себѣ, не тѣмъ, что онъ безсознательно, по художественному чутью, слѣдовалъ «законамъ Аристотеля и урокамъ Горація и Боало», а исключительно тому, что онъ ввелъ въ заполоненный иностранщиной русскій репертуаръ національный элементъ, лучшимъ доказательствомъ этого можетъ служить то, что когда, соблазнившись успѣхомъ «Мельника», Княжнинъ въ подражаніе ему написалъ «оперу» — «Сбитеньщикъ» тоже съ народнымъ сюжетомъ, то и она имѣла большой успѣхъ. Правда «Сбитеньщикъ» имѣлъ успѣхъ меньшій, чѣмъ Мельникъ. Но почему? Отвѣтъ на этотъ вопросъ находимъ въ любопытной для характеристики степени популярности «Мельника» комедіи Петра Плавильщикова «Мельникъ и Сбитеньщикъ соперники» изд. въ 1795. Беремъ предисловіе къ комедіи, писанное въ 1815 г. издателемъ «Сочиненій» Петра Плавильщикова — Александромъ Плавильщиковымъ, предисловіе лишній разъ свидѣтельствующее намъ о небываломъ успѣхѣ «Мельника» и выбирающее изъ пьесы Петра Плавильщикова то мѣсто, которое показываетъ, что если изъ соперничества съ другими пьесами «Мельникъ» выходилъ побѣдителемъ, то именно потому, что въ немъ былъ такой огромной запасъ безспорно—національнаго содержанія.

«Опера Мѣльникъ (ореографія того времени), сочиненія г-на Аблесимова» говоритъ Александръ Плавильщиковъ «съ самаго изданія ея, столь много разъ на всѣхъ театрахъ въ Россіи представляема была, что ни одно подобное сочиненіе похвалиться тѣмъ не можетъ. Покойный Як. Бор. Княжнинъ написалъ оперу Сбитеньщикъ, чтобъ ею замѣнить Мѣльника и хотя Сбитеньщикъ хорошо былъ на театрѣ принятъ, однакожъ Мѣльника не уронилъ, и онъ остался на всегда въ преждней славѣ своей и всегда съ удовольствіемъ смотрятъ его на театрахъ: столько-то лица въ Мѣльникѣ естественны въ дѣйствіяхъ своихъ и разговорахъ; но сквозь все искусство, съ каковымъ опера Сбитеньщикъ обработана, видно въ ней займствованное изъ иностранныхъ сочиненій. Въ комедіи «Мѣльникъ и Сбитеньщикъ соперники» сочинитель представилъ ихъ спорящимся, и каждый изъ нихъ выхваляетъ свои достоинства. Сбитеньщикъ, надѣясь на свое искусство, грозитъ Мѣльнику: «Я тебя покажу, что ты передо многоему не стоишь». Но Мѣльникъ отзывается къ народу: «чего стоитъ Мѣльникъ

2

18 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

о томъ вся добрые люди скажутъ. А о богатствѣ Сбительщика сум-
нѣвается, его ли оно? Онъ говоритъ: «притоманное-ли оно твое? А я
люблю свой мѣ роднымъ хвастать».

Замѣтимъ въ заключеніе, что «Сбительщикъ» не былъ единствен-
нымъ проявленіемъ зависти, возбужденной въ литературныхъ сфе-
рахъ успѣхомъ «Мельника». Судя по разсказамъ старожила 1840-хъ гг.
—Макарова, а также по другимъ даннымъ, на долю скромнаго «Они-
симыча» не мало таки выпало злобныхъ насмѣшекъ, преимущественно
направленныхъ противъ «мужицкаго» содержанія его оперы. Злѣе
другихъ были нападки извѣстнаго критика и переводчика второй
половины XVIII вѣка—В. И. Лукина.

Кромѣ «Сбительщика» въ непосредственное подражаніе «Мель-
нику», были написаны: «Розана и Любимъ» Николаева (1781). «Свадьба
деревенская» Прокудина-Горскаго (1777) и «Колдунъ, ворожея и сваха»
Юкина (1786), тоже пользовавшіеся успѣхомъ благодаря народному
сюжету.

А. Б—овъ, («Вѣст. Евр.» 1871 г., статья «Историческая Сати-
ра») псевдонимъ А. С. Суворина †).

Аболенскій, И. Въ «Трудахъ Кіев. дух. Акад.» 1875 г. помѣстилъ
«Московское государство при царьѣ Алексіи Михайловичѣ и Патріархѣ
Николѣ, по запискамъ архитакона Павла Аленнскаго». (№ 4, 7, 8, 12).

Аболенскій, Иванъ. Издалъ въ 1880 г. въ Одессѣ: «Полный курс
интеллигенті или ученикъ о лошади». 8° IV+480+54 стр. Ц. 2 р. ††).

Абрамовичъ, М. Авторъ многихъ звучныхъ стихотвореній, (глав-
нымъ образомъ на библейскія тэмы), помѣщенныхъ въ «Разсѣтѣ»,
«Русскомъ Евреѣ». «Восходѣ» и «Вѣстн. Европы» 1880-хъ гг.

Абрамовъ, Николай Алексеевичъ, неутомимый и необыкновенно плод-
довитый работникъ на поприщѣ изученія Сибири †††). Родился 17
апр. 1812 г. въ г. Курганѣ Тобольской губ., гдѣ отецъ его, бывшій
учитель тобольской семинаріи, происходившій отъ древняго духов-
наго рода, священствовавшаго въ Сибири почти съ самаго завоева-
нія ея, былъ благочиннымъ. Первоначальное образованіе Абрамовъ

†) С. Пономаревъ, въ Кал. Суворина на 1880 г.

††) О немъ «Арх. ветер. наукъ» 1880 № 3 стр. 5—11

†††) 1) «Энцикл. Словарь изд. рус. лит. и уч.», т. І. 2) Фил. Пьтухова, большая біографія въ «Странникъ» 1870 г. № 12. 3) «Тоб. губ. вѣд.» 1870 г. № 39, 45 и 50. 4) Пьтухова въ «Семип. губ. вѣд.» 1871 г. № 5—7. 5) Кузнецова въ «Тоб. губ. вѣд.» 1870 г. № 32—34. 6) Сулоцкаю въ прибавл. къ «Ирк. епарх. вѣд.» 1874 г. № 8, 9, 13—18 и 20. 7) «Народная Школа» 1870 г. № 11. 8) Геннади, Словарь. 9) Березник, Словарь. 10) «Ил. Газ.» 1870 г. № 30.

АБРАМОВЪ, НИКОЛАЙ.

19

получилъ дома и въ курганскомъ народномъ уѣздномъ училищѣ, затѣмъ онъ поступилъ въ тобольскую семинарію, гдѣ очень прилежно учился и, между прочимъ, хорошо изучилъ языкъ латинскій и порядочно—еврейскій и татарскій. По окончаніи курса въ 1832 г., отказавшись, изъ нежеланія бросить овдовѣвшую мать, отъ сдѣланнаго ему предложенія ѣхать въ московскую духовную академію, Абрамовъ поступилъ учителемъ въ тобольскую семинарію и поочередно преподавалъ ариометику, русскую грамматику и языки латинскій и татарскій. Въ 1836 г. онъ перевелся на службу по министерству народнаго просвѣщенія и былъ сначала учителемъ тобольскаго уѣзднаго училища, а потомъ смотрителемъ училищѣ бе резовскаго, ялуторовскаго и тюменскаго. Въ 1852 г. Абрамовъ не решелъ на службу административную, сначала при главномъ правленіи Западной Сибири въ Омскѣ, а затѣмъ въ качествѣ совѣтника областнаго семипалатинскаго правленія. Въ этой должности онъ, въ чинѣ статскаго совѣтника, и умеръ отъ паралича 3 мая 1876 г.

Многочисленныя педагогическія обязанности и весьма хлестотная служба послѣднихъ 20-ти лѣтъ его жизни не помѣшали Абрамову обогатить науку о Сибири огромнымъ количествомъ самыхъ разнообразныхъ свѣдѣній. Гдѣ-бы онъ ни служилъ или ѣздилъ, всюду и всегда онъ находилъ время обозрѣнія въ церковно-историческомъ археологическомъ отношеніи церквѣ и монастыри, рыться въ церковныхъ и городскихъ архивахъ, записывать мѣстныя предания, собирать статистическія, географическія и этнографическія свѣдѣнія и въ теченіи длиннаго ряда лѣтъ изо дня въ день производить метеорологическія и барометрическія наблюденія. Кромѣ того, онъ велѣ обширную переписку съ людьми, занимавшимися изученіемъ Сибири, напр. съ извѣстнымъ историкомъ Сибири—П. А. Словцовымъ и дѣяльно помогать ученымъ путешественникамъ по Сибири, какъ напр. Кастрену, Ковальскому, Гофману.

Количествѣ заласанныхъ Абрамовымъ статей и замѣтокъ деходятъ до ст. Того указать какія изъ нихъ пределыляютъ наибѣдную цѣнѣ. Абрамовъ не припадлежитъ къ чину тѣхъ дѣятелей науки, которые врагацająть ее широкими вызовами и обобщеніями. Слѣды, почти исключительно собиратель матеріаловъ. Но за то уже собиратель чрезвычайно точный, обстоятельный и знающій, а главное—изумительно дѣятельный и въ этомъ его значеніе. Географическое общество, неоднократно присуждающее ему медали, именно за эту многочисленность и давало ему ихъ. Каждая замѣтка и статья Абрамова ничего сознавно собою въ отѣднѣсти не представляетъ, но многие дѣлки такіе замѣтокъ и статей.

2*

20 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

составляютъ уже драгоцѣный вкладъ въ науку. Вотъ почему луч-
шею оцѣнкою значенія Абрамова можетъ служить перечень его ста-
тей, составленный наиболѣе обстоятельнымъ изъ его біографовъ
Фил. Пѣтуховымъ и обнимающій 1) болѣе 20 статей географическаю
и этнографически-статистическию характера, какъ напр. описаніе
Березовскаго края, описаніе городовъ Тюмени, Семипалатинска (изъ
этого описанія однимъ изъ членовъ лондонскаго географическаго об-
щества было сдѣлано въ 1862 г. въ журналѣ общества извлеченіе и
оттискъ извлеченія предсѣдатель—Мурчисонъ при очень лестномъ
письмѣ переслалъ Абрамову) Кургана, Ялуторовска, Усть-Каменно-
горска, Копала, Вѣрнаго, озера Наръ-Зайсалъ, рѣкъ Тобола, Шилки,
Аргуни, Чу, Или, Лепсы, Аягуза, Каратала и рядъ климатическихъ
и другихъ метеорологическихъ наблюденій, сдѣланныхъ въ Семипа-
латинскѣ, Копалѣ и иныхъ мѣстахъ. Названныя статьи помѣща-
лись, начиная съ половины 50 гг., въ «Зап. Геогр. Общ.» и въ «Тоб.
Губ. Вѣд.». 2) Такое-же количество статей о древностяхъ сибирскихъ, о
курганахъ и городищахъ въ уѣздахъ Тюменскомъ, Ялуторовскомъ и
Курганскомъ, о Семи палатахъ, давшихъ названіе Семипалатинску, о
сибирскихъ монетахъ, надмогильныхъ киргизскихъ памятникахъ, о
старыхъ желѣзныхъ и оружейныхъ заводахъ въ Сибири, о стари-
ныхъ особо чтимыхъ иконахъ тобольск. эпархіи, о древнихъ печа-
тяхъ и гербахъ сибирскихъ городовъ. Статьи этого разряда печата-
лись, кромѣ «Тобольск. Губ. Вѣд.» 1858 г., въ «Извѣст. Археол.
Общества». 3) Болѣе 10 статей по политической и общественной исто-
рии Сибири, помѣщ. въ «Тобольскихъ Губерскихъ Вѣдомостяхъ»
1857 и 1858 гг.: о Ермакѣ, первомъ губернаторѣ сибирскомъ—кн. М.
П. Гагаринѣ, пребываніи въ ссылкѣ Меньшикова, Долгорукихъ и
Остермана, о губернаторѣ сибирскомъ Соймоновѣ, Тобольскомъ—
Денисѣ Пв. Чичеринѣ, генералѣ Куткинѣ и его жалобѣ министру
юстиціи на несправедливыхъ судей, Петрѣ Андр. Словцовѣ, о си-
бирскихъ дворянахъ и дѣтяхъ боярскихъ, о пожарахъ Тобольскихъ
до 1788 г., о намѣстничествѣ въ Тобольскѣ. 4) Болѣе 40 статей
по исторіи сибирской церкви и сибирскимъ церковнымъ древностямъ,
въ «Жур. Мин. Нар. Просв.» («Матеріалы для исторіи христіанскаго
просвѣщенія Сибири» 1854. № 2 и 3. «О введеніи христіанства у
березовскихъ остяковъ» 1851. № 12. «Проповѣдь Евангелія сибир-
скимъ вогуламъ» 1854 г. № 8), въ «Тоб. Губ. Вѣд.» 1857—59 гг.,
а болѣе всего въ «Странникѣ», въ которомъ съ самаго основанія
его въ 1860 г. до смерти своей Абрамовъ принималъ дѣятельное уча-
стіе, помѣстивъ въ немъ помимо статей по исторіи Сибирской церкви
(какъ напр. «Христіанство въ Сибири до учрежденія тамъ въ 1621 г.

АБРАМОВЫ.

21

епархіи», описаніе монастырей Абалацкаго, Тюменскаго, Кодинскаго, Ивановскаго) болѣе 20 біографій тобольскихъ архипастырей (Кипріана, Макарія, Нектарія, Герасима, Симеона, Корнилія, Павла І, Игнатія, Юанна, Антонія І, Антонія II, Сильвестра, Павла II, Варлаама І, Амвросія І, Амвросія II, Павла III, Георгія, Евлампія). Въ томъ же «Странникѣ» Абрамовъ напечаталъ статьи о «Праведномъ Симеонѣ верхотурскомъ», мученикѣ Василіѣ Мангазейскомъ, основателѣ Туруханскаго монастыря Тихонѣ и игуменѣ Туруханскаго же монастыря Иліодорѣ.

Отмѣтимъ въ заключеніе, что Абрамовъ былъ идеалистъ въ лучшемъ смыслѣ этого слова, трудившійся единственно изъ любви къ наукѣ; гонорара за свои многочисленныя статьи онъ почти не получалъ.

Абрамовъ, II. Дѣятельный членъ комиссіі по образованію рабочихъ при Техническомъ Обществѣ. Изъ статей его въ общихъ журналахъ отмѣтимъ: «Образованіе и обезпеченіе быта рабочихъ въ Россиі. («Вѣст. Евр.» 1879. № 1).

* Абрамовъ, Яковъ Васильевичъ, современный публицистъ и изслѣдователь народной жизни, пишущій иногда и подъ псевдонимомъ «Одословца». По свѣдѣніямъ отъ него полученнымъ р. 21 Октября 1858 года въ Ставрополѣ - Кавказскомъ. Первоначальное образованіе получилъ подъ руководствомъ отца, мѣщанина - самоучки. Затѣмъ поступилъ въ ставропольскую гимназію, но изъ 6 класса, вслѣдствіе непріятностей съ гимназическимъ начальствомъ, перешелъ въ мѣстную духовную семинарію и, по окончаніи въ ней курса «общеобразовательныхъ наукъ», поступилъ въ 1877 году въ Медико - Хирургическую Академію. Медицинскаго образованія Абрамову, однако, не удалось завершить, потому что въ 1878 году онъ былъ привлеченъ къ дѣлу о распространеніи книгъ преступнаго содержанія и по объявленіи Высочайшаго выговора высланъ на родину. Въ декабрѣ 1880 г. ему было разрѣшено вернуться въ Петербургъ и съ этихъ поръ начинается журнальная дѣятельность молодаго писателя, (въ газеты онъ писалъ корреспонденціи еще будучи въ гимназіи). Первымъ его произведениемъ былъ этнографический разсказъ 1) «Среди сектантовъ», напечатанный въ «Словѣ» 1881 г. (№ 2) подъ псевдонимомъ «Одословца». Въ томъ же журналѣ появился слѣдующій разсказъ его 2) «Муzechанскій мыслитель» («Слово» 1881 г. № 4). Со средины 1881 г. Абрамовъ становится постояннымъ сотрудникомъ «Отечест. Зап.».

* Означаются статьи, имѣющие характеръ первоисточника.

22 КРИТЭКО БИОГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЬЯ И ЧЕЧЕНЫХЪ.

Здѣсь имъ напечатаны: 3) «Программа вопросовъ длябиранія свп-
дятній» «сентимента». (1881 г. № 4 и 5). 4) «Бабушка-генеральца».
Разсказъ. (Ів. № 6). 5) «Къ вопросу о впротерпимости» (1882 г. № 1
и 2). 6) Изъ Фабрично-заводскаго міра» (Ів: № 3 и 4). 7) «Хлудов-
щина» (Ів. № 5). 8) «Ищушій правды». Разсказъ (Ів.). 9) «Какъ ме-
лентъсц мкали боли». Разсказъ. (Ів. № 7). 10) «Шалапуты» (Ів.
№ 9 и 10). 11) «Духоборцы» (1883 г. № 1). 12) «Городъ и мпшане».
(Ів. № 3). 13) «Босая команда» (Ів. № 4). 14) «Нпкоторыя особенна-
сти нашихъ поземельныхъ обтошеній». (Ів. № 10). 15) «Крестянскій
кредитъ» (1884 г. № 1). 16) «М. М. Ковальевскій о землевладніи у
Кавказскихъ горцвъ» (Ів. № 2). 17) «Вилюскіе піонеры» (Ів. № 3 и 4).
Кромѣ того Абрамовъ принималъ постоянное участіе въ библиограф-
фіческому стдѣлѣ «Отеч. Зап.» и послѣ ареста въ началѣ 1884 г.
С. Н. Кривенко составлялъ вмѣсто него внутреннія обозрѣнія. Съ
1882 г. онъ сталъ чеже сотрудничать въ «Устояхъ» и «Дѣлѣ». Въ
«Устояхъ», гдѣ онъ былъ однимъ изъ участниковъ издательской
артели этого журнала Абрамовъ полнѣлъ: 18) «Въ степи». Раз-
сказъ (1882 г. № 1, и 4). 19) «Услѣпъ старообрядческаго міра»
(Ів № 5) 20) «Короткъ». Разсказъ. (Ів. № 6). 21) «Гамлеты пара на-
грошъ». Расслѣд. (Ів. № 10), нѣсколько внутреннихъ обозрѣній и
много библиографическихъ замѣстий, т. е. «Дѣлѣ: 22) «Иванъ Босый»,
Раскапъ» (1882 г. № 11). 23) «Прошлое и настолько ступідъ» (1883 г.
№ 1 и 2). 24) «Статистическія экспедиціи», Изъ навірі раскола.
(Ів. № 3). 25) «Очерки Слѣвернаго Кавказа» (Ів. № 11 и 12). 26) «Кав-
кавказскіе шрути» (1884 г. № 1).

Въ июнѣ 1884 г., когда «Отеч. Зап.» были закрыты, Абрамовъ вступилъ въ статистическое бюро при петербургской земской управѣ и по порученію его составлѣ статистическое описаниеіе шлиссель-бургскаго и петербургскаго уѣздовъ, занявшее 3 тома (2 тома вышли въ 1884 г., 3-й появится осенью 1886 г.); но съ 1885 года онъ возвращается къ журнальной дѣятельности. Въ № 1 «Наблюдателя» за этотъ годъ помѣщено его: 27) «Забытое сословіе» (мѣщанство). Въ «Дѣтскомъ Чтеніи» того же года: 28) «Полмѣста». Разсказъ (№ 2) и 29) «Сванетія и Сванеты» (№ 5). Съ возникновеніемъ осенью 1885 г. «Сванернаго Вѣстника» Абрамовъ принималъ въ немъ постоянное участіе: ведетъ отдѣлъ «Изъ провинціальной печати» и занимается разборомъ вновь выходящихъ книгъ по земской жизни Россіи, а также по этнографіи и географіи. Кромѣ того онъ помѣстилъ въ этомъ журналѣ: 30) «Хизаны» (1886 г. № 1). 31) «Женскіе врачебные курсы» (Ів. № 2), вышедшіе затѣмъ отдѣльною брошюрою. 32) «Вопросъ о Чиниевикахъ» (Ів. № 3). 33) «Еще о Чиние-

АБРАМОВЪ, ЛКОВЪ—АБРЮЦКИЙ.

23

викаль» (Ів. № 5) и 34) «Нужды, желанія и стремленія сословій въ
эпоху Екатериненской комиссіи», обширная статья, занявшая 5 №№
журнала (№ 4, 6, 7, 8).

Съ Юля 1885 г. Абрамовъ принимаетъ также постоянное уча-
стіе въ «Недѣлѣ», составляя для каждого № передовыя и отдѣль-
ныя статьи по внутреннимъ и научнымъ вопросамъ. Сверхъ всего
перечисленнаго неутомимый публицистъ за 6 лѣть своей литератур-
ной дѣятельности помѣстил еще рядъ статей въ «Русскомъ Курье-
рѣ», «Московскомъ Телеграфѣ», «Терекѣ», «Тифлисскомъ Вѣст-
никѣ», «Новомъ Обозрѣніи», «Экономическомъ журналѣ» и приго-
товилъ много объемистыхъ статей для издаваемой товариществомъ
Вольфъ «Живописной Россіи», въ печати еще не появившихся.

Литературною своею дѣятельностью Абрамовъ примыкаетъ къ той
фракціи новѣйшей русской интеллигенціи, которая, отодвигая на вто-
рой планъ вопросы общественно-политическіе, считаетъ основною
задачею современной государственной жизни Россіи — энергическую
работу на помощь народу въ его трудной борьбѣ съ доморощеннымъ
кулачествомъ и быстро нарождающейся, подъ вліяніемъ все болѣе и
болѣе тѣснаго общенія съ западомъ, буржуазіей русской. Но не только
экономическія потребности русскаго простолюдина занимаютъ моло-
даго публициста. Какъ можно было видѣть изъ перечня его статей,
половина ихъ посвящена расколу. Въ русскихъ раскольникахъ, въ
особенности въ послѣдователяхъ раціоналистическихъ сектъ, Абра-
мовъ видить людей «ищущихъ правды», людей богатыхъ, правда,
нѣсколько болѣзненнымъ идеализмомъ, но который, при мягкомъ къ
нему отношеніи, не будетъ, какъ теперь, весь уходить въ мисти-
цизмъ и фанатизмъ, а напротивъ того вольетъ въ народный орга-
низмъ струю бодраго, дѣятельнаго и творческаго настроенія.

Помимо раскола и земской, въ широкомъ смыслѣ этого слова,
жизни Россіи, Абрамовъ интересуется также дѣлами своей родины—
Кавказа, относительно которыхъ проводить тотъ взглядъ, что вну-
тренняя жизнь многочисленныхъ горскихъ народовъ должна быть
регулируема не по одному общему административному шаблону, а
сообразно индивидуальнымъ особенностямъ каждого изъ этихъ на-
родовъ. По мнѣнію Абрамова, именно при такой постановкѣ дѣла
русская государственная власть, отнюдь не теряя въ своемъ пре-
стижѣ и верховномъ главенствѣ, дастъ нанболѣе полезный для Рос-
сіи исходъ богатымъ природнымъ силамъ Кавказской окраины.

Абрюцкій, Дмитрій Степанович Протоіерей †). Написалъ: 1)

†) «Странникъ», 1860, № 3, Т. І, отд. 3, стр. 100—106. Отзывъ св. М. Архан-
чельскаго объ «Словахъ и рѣчахъ».

24 КРИТИКО-ВЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕВЫХЪ.

«Исторію земной жизни Христа Спасителя, божественнаго основателя новозавѣтной церкви»; 2-е «улучшенное» изданіе. Спб. 1854 г. Ц. 75 к. 2) «Історія церкви ветхозавѣтной». Спб. 1841 г. 2-е «улучшенное» изданіе. Спб. 1854 г. Ц. 75 к. 3) «Слова и рѣчи». Спб. 1859 г. Ц. 1 р. 50 к.

А. В. («Морск. Сборн.»)—псевдонимъ А. В. Фрейганга †).

А. В. («Соврем.», 1851 г., т. 27, «Литературн. воспомин.») — псевдонимъ гр. С. С. Уварова †).

А—ва, В. («Библ. для чтенія» 60-хъ годовъ), псевдонимъ Вар. Н. Анненкова ††).

А—ва («Картинки домашняго воспитанія» въ «Отеч. Зап.» 70-хъ годовъ)—псевдонимъ г-жи Казиной.

Аввакумъ, архимандритъ, оріенталистъ — синологъ † въ 1866 г. †††) напечаталъ:

1) О надписи на каменномъ памятникѣ, находящемся на берегу Амура. «Зап. Сибирск. Отд. Геогр. Общ.», кн. II, 1856 г.

2) «О надписи на скалѣ у Мангутской пещеры» (Ів.).

Аввакумъ Петровичъ, юрьевецкій протопопъ ††††), одна изъ харак-

†) С. Пономаревъ, въ Календ. Суворина. на 1880 г.

††) П. Быковъ, въ «Россійск. Библ.», 1880, № 80.

†††) 1) Н. С. Савельевъ. «Восточ. лит. и русскіе оріенталисты» въ «Рус. Вѣстникъ» 1856 г. № 8. 2) Отчетъ Географ. Общ. за 1866 г.

††††) 1) Дополненія къ «Актамъ историч., т. V, стр. 448. Здѣсь помѣщено соборное на Аввакума дѣяніе 1667 г. 2) **Дмитрій Ростовскій**, «Розыскъ». Ч. 1, главы 24—27 второй статьи, а также въ другихъ мѣстахъ. 3) **Макарій**, Исторія русск. раскола: въ разныхъ мѣстахъ главы 1 втораго періода. 4) **Филаретъ**, Обзоръ, стр. 214. 5) **Филаретъ**, Ист. русской церкви, періодъ 4. 6) **Торскій** и Невостreckъ, Опис. Сипод. бпб. № 283 (разсказъ Юрія Крижанича о встрѣчѣ съ Аввакумомъ въ Тобольскѣ). 7) **Александръ В. (Бровковичъ, теперь еп. Никаноръ)**, Описаніе пѣкоторыхъ раск. соч. Ч. І, стр. 3—18 и ч. II, стр. 3—44. 8) **Есиповъ**, Описаніе раскол. дѣлъ. Т. І (о семействѣ Аввакума). 9) **Максимовъ**, С. В. «Разсказы изъ исторіи старообрядества», стр. 70—106. 10) «Время», 1862 г. № 1 и 12. 11) **А. Баратынскій**, въ «Дух. Вѣстн.» 1863 г. № 12. 12) **П. И. Мельниковъ**, въ «Эпц. Сл.» изд. русск. уч. и лит. 1861 г. Т. І, стр. 149—154. 13) **Ивановскій**, въ «Прав. Соб.» 1869 г., кн. 5 и 6. 14) **Соловьевъ**, Исторія Россіи. Т. ХШ, стр. 197—207. 15) Н. Субботинъ, предисловіе къ V т. «Матер. для ист. раск.», стр. V—ХХХІІ. 16) **Макарій**, Исторія русской церкви, стр. Т. ХП 592—613. 17) **Д. Н. Жежеленко**, въ «Страшины» 1853 г., № 3, 4, 8, 9 и 10. 18) **Валд. Карповъ**, въ «Библиографія» 1884 г., № 1. 19) Н. Субботинъ, Мат. для ист. раск. Т. І, стр. 26—34 (письмо Данцлова къ Неропову о подробностяхъ взятія Аввакума подъ стражу). 20) А. Н. Поповъ, Описаніе рукописей Хлудова. 21) «Лѣтон. русск. литер.», т. V. (Сказание о «напаствованіяхъ» Аввакума и его союзниковъ).

Однѣлѣя сочиненія Аввакума были издаваны много разъ. Раньше другихъ появилось «Житіе» въ III томъ «Лѣтон. русск. лит.», изданное затѣмъ отдѣльною книжкою въ 1862 г. подъ тою-же ред. Н. С. Тихонравова. Въ «Русск. Архивъ» 1864 г., стр. 26—33 появилась челобитная, поданная Аввакумомъ въ 1663 г. по

А В В А К У М Ы.

25

тернѣйшихъ фигуръ первыхъ временъ раскола, «протопопъ-богатырь», какъ его называетъ Соловьевъ, «Петръ Великій, только въ обратную сторону», какъ о немъ отзывается Тихонравовъ, «священно-мученикъ», какъ величаютъ Аввакума раскольники, имѣющіе иконы его, а въ общемъ печальный примѣръ богатѣйшихъ нравственныхъ и недюжинныхъ умственныхъ силъ, безплодно потраченныхъ на жалчайшее буквоѣдство.

Главнѣйшимъ матеріаломъ его біографіи служить имъ же самимъ написанное «Житіе», которымъ мы и будемъ по преимуществу пользоваться въ дальнѣйшемъ изложеніи. Отдѣльныя біографическія данные, не сообщающія, впрочемъ, ничего новаго, а только подтверждающія свѣдѣнія «Житія» разсѣянны въ другихъ сочиненіяхъ протопопа и въ сочиненіяхъ приверженцевъ его.

Вся жизнь Аввакума есть безпрерывная цѣнь невыносимыхъ страданій и неустанной борьбы за то, что онъ считалъ «правдой». Родившись повидимому около 1620 г. «въ нижегородскихъ предѣлахъ за Кудмою рѣкою, въ селѣ Григоровѣ», (Княгининскаго уѣзда, Нижегородской губ.,) отъ отца—священника, который «прилежаша питія хмельнаго» и матери «постницы и молитвенницы», Аввакумъ рано лишился отца и много вытерпѣлъ отъ своего сиротства. Только въ выборѣ жены ему очень посчастливилось. По указанію матери женился онъ 19-ти лѣтъ на объѣднѣвшей купеческой дочери Анастасіи Марковнѣ, которая была ему истинной «помощницей ко спасенію», вѣрнымъ другомъ во всѣхъ его ужасныхъ невзгодахъ. Никогда не тормозила она его безпокойныхъ начинаній и въ тяжелыя минуты раздумія, какъ напр. послѣ возвращенія въ Россию изъ страшной ссылки въ Даурскихъ горахъ, когда забота о семьѣ поколебала было его энергію, она, услыхавъ отъ мужа восклицаніе: «Что сотворю? Проповѣдую ли слово Божіе или скроюся? Жена и дѣти связали меня»? прямо сказала ему: «поди. поди въ церковь, Петровичъ! обличай блудню еретическую».

Послѣ женитъбы Аввакумъ былъ посвященъ въ діаконы. Около 1640 г. мы его находимъ священникомъ села Мопатицы, Макарьевскаго уѣзда, Нижегородской губ. Уже здѣсь рѣзко опредѣлился въ немъ тотъ незнающій ни малѣйшаго компромисса ригоризмъ, кото-

возвращеніи «зап. Дауръ». Тамъ же, стр. 767—717. Мельниковъ напечаталъ 5 посланій Аввакума къ Морозовой, которые также были напечатаны въ статьѣ Тихонравова о Морозовой (Русск. Вѣстн. 1865 года, № 9). Но самымъ полнымъ образомъ сочиненій Аввакума были изданы **проф. Субботинымъ** въ V томѣ «Матеріаловъ для исторіи раскола», всецѣло посвященномъ произведеніямъ юрьевецкаго протопопа.

26 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

рый и сдѣлалъ его жизнь рядомъ непрерывныхъ мученій. Строгій
къ самому себѣ до того, что разъ, когда во время исповѣди при-
шедшей къ нему «дѣвицы, блудному дѣлу повинной», въ немъ за-
горѣлся «огонь блудный», онъ «зажегъ три свѣщи и прилѣпилъ къ
налою и возложилъ руку правую на пламя и держалъ, дондеже
утасло злое желаніе». Аввакумъ столь же строго относился и къ
свой наствѣ и ко всякому беззаконію, съ которымъ ему приходилось
встрѣчаться. У одной вдовы «начальникъ отнялъ дочерь», протопопъ
заступился. Въ Лопатицы пришли «плясовые медвѣди съ бубнами и
съ домами»—любимые и по существу совершенно невинные увeсe-
лители древней, да и позднѣйшей Рус и аскетъ Аввакумъ, «по
Христѣ ревнуя изгнать ихъ и хари и бубны изломалъ еднѣ у мно-
гихъ и медвѣдей двухъ великихъ отнялъ—одного ушибъ, а другого
отпустилъ въ поле». Въ это время (1648) пылъ Волгою мимо Лопа-
тицъ воевала Шереметевъ. Ему пожаловались на самоуправство Ав-
вакума. Шереметевъ призвалъ его къ себѣ, попенялъ и хотѣлъ было
уже отпустить, всѣвъ толкъ на «прощаніе благословить сына сво-
его Матвія, бродорица». Но фанатический приверженецъ старины,
«видя блудоносный образъ» молодаго боярина, не убоялся гнѣва воен-
воды и наотрѣзъ отказался благословить боярича. Прихожанъ
«воихъ Аввакумъ, безпрерывно умилчалъ и стыдилъ за разные по-
роки, а священниковъ сосѣднихъ за то, что они плохо исполняютъ
церковныя правила и предписанія.

Непреклонный ригоризмъ этотъ въ вѣкъ когда самоуправство и гру-
бѣть нравовъ было явленіемъ всеобщимъ всего менѣе могъ пройдти
Аввакуму даромъ. «Начальникъ», котораго онъ умилчалъ за то, что
тотъ у вдовы дочь отнялъ, его сначала «до смерти задавилъ», такъ
что онъ лесалъ «мертвъ полчаса и больше», затѣмъ «пришедъ въ
церковь былъ и волочилъ за ноги по землѣ въ ризахъ», палилъ «изъ
пистола» и наконецъ «домъ отнялъ и выбилъ, все ограбя». Шере-
метевъ, взбѣшенный отказомъ Аввакума благословить его сына, бро-
сить упрямца въ Волгу, такъ это протопопъ еле спасся отъ неми-
нучей гибели, а жители Юрьевца повележскаго (куда Аввакумъ былъ на-
значенъ протопопомъ послѣ того, какъ ему два раза пришлось бѣг-
ствомъ спасаться изъ Лопатицъ въ Москву) славнымъ образомъ «попы
и бабы, которыхъ унималъ отъ блудни», уже черезъ 8 недѣль послѣ
того, какъ Аввакумъ прибылъ въ этотъ городъ, «среди улицы били
батожьемъ и топтали» его и грозились совсеммъ «убить вора, бл...на
сына, да и тѣло собакамъ въ ровъ бросить».

Опять пришлось Аввакуму бѣжать въ Москву (всего вѣроятнѣе
въ 1651 г.). На этотъ разъ протопопъ, находившійся въ самыхъ дру-

А В В А К У М Ы.

27

жескихъ отношеніяхъ съ царскимъ духовникомъ Стефаномъ. Вони-
фаньевымъ и лично звѣстный самому царю, остался въ столицѣ,
проживая у друга своего, тоже знаменитаго впослѣдствіи расколо-
учителя — протопопа Казанскаго собора Юанна Неронова и «вѣдая
церковь его, егда тотъ куда отлучался». Какъ и всѣ близкіе къ Во-
нифантьеву и Неронову, Аввакумъ участвовалъ въ «книжномъ
исправленіи», предпринятомъ патріархомъ Юсифомъ. Но вотъ въ
1652 г. Юсифъ умираетъ и его мѣсто занимаетъ Никонъ, нѣкогда
пріятель Аввакума. Новый патріархъ продолжаетъ начатое Юсифомъ
исправленіе книтъ, но только ставить къ этому дѣлу подей исти-
но-ученныхъ, знающихъ греческій языкъ, могущихъ дѣйствительно
что нибудь исправить въ ошибкахъ прежнихъ типографщиковъ, а
не относиться ко всѣкому ихъ промаху, какъ къ непреложному дог-
мату. Аввакумъ и его пріятели были отстранены отъ «книжнаго
исправленія» и вмѣсто нихъ Никонъ выніалъ Епифанія Славинец-
каго и его товарищей изъ Кіева, Арсенія Грека изъ Соловецкаго за-
точенія и др. Здѣсь не мѣсто излагать ходъ борьбы, которая завя-
залась вслѣдъ затѣмъ, какъ Никонъ и его справщики завели тѣ
«новшества», которые послужили первою причиною возникновенія
раскола. Скажемъ только по отношенію къ Аввакуму, что онъ за-
нялъ одно изъ первыхъ мѣстъ въ Князѣ ревнителей старины и вслѣд-
ствіе этого палъ одною изъ первыхъ жертвъ начатыхъ Никономъ
преслѣдованій противниковъ измѣненій. Уже въ сентябрі 1653 г. (а
не 1655 г. какъ думали прежде) Аввакума броилѣли въ подвалъ Андро-
ніевскаго монастыря, гдѣ онъ просидѣлъ 3 дня и 3 ночи не вѣши
и не пивши, а затѣхъ стали увѣщевѣть. Но же таковъ былъ прото-
поцъ, чтобы отетниться отъ того, что считалъ онъ истиной. «Жу-
рятъ мнѣ», разсказываетъ онъ, «что патріарху не покорился, а я
отвѣтно писанія его браню, да это». Отдѣли его затѣмъ подъ начало:
«за волосы берутъ, и подъ бока толкаютъ, и за чень торгаютъ, и
въ глаза плюкъ». Не покорился и послѣ этого протопопъ Ни-
конъ велѣлъ изъстрічить его. Но царь заступился и Аввакума сослѣли
въ Сибирь.

Послѣ долгаго и мучительнаго пути пріѣхалъ протопопъ въ То-
рольскъ. Здѣсь онъ было, покровительствуемый архиепископомъ, хо-
рошо устроился. Но рядъ фанатическихъ и грубыхъ выходокъ въ
репѣ толо, что онъ за одинъ проступокъ нѣкоего дьяка Ивана Стру-
ну «постегалъ ремнемъ», а тѣло боярскаго сына Бекетова, въ церкви
обрусѣнаго его и архиепископа, велѣлъ «среди улицы собакамъ бро-
сить», боясь же всего то, что Аввакумъ ревностно продолжалъ «бра-
нить» тѣ писанія и укорять ересь Никонову, привели втому, что

28 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

его увезли за Лену, а когда пріѣхалъ онъ въ Енисейскъ, то при-
шелъ изъ Москвы другой цриказъ: везти его къ воеводѣ Афанасію
Пашкову, который имѣлъ порученіе завоевать Даурію. Пашковъ
былъ «суровъ человѣкъ: безпрестанно людей жжетъ и мучить», а
Аввакума ему прямо «приказано было мучить». Всякій другой при
такихъ условіяхъ старался бы уже если не угождать воеводѣ, то во
всякомъ случаѣ не задѣвать его первымъ. Но Аввакумъ на первыхъ
же порахъ началъ находить неправильности въ дѣйствіяхъ Пашкова.
Тотъ, конечно, осердился и прежде всего велѣлъ сбросить протопопа
и его семью съ досчаника, на которомъ тотъ плылъ по Тунгузкѣ.
Страшно было и на утломъ досчаникѣ, а тутъ пришлось пробирать-
ся съ малыми дѣтьми по непроходимымъ дебрямъ дикихъ Даурскихъ
ущелій. Аввакумъ не вытерпѣлъ и написалъ Пашкову посланіе,
полное укоризнѣ. Воевода совсѣмъ разсвирѣпѣлъ, велѣлъ притащить
къ себѣ протопопа, сначала самъ избилъ его, а затѣмъ приказалъ
дать ему 72 удара кнутомъ и потомъ бросить въ Братскій острогъ.
Сидѣлъ Аввакумъ не мало времени въ «студеной башнѣ: тамъ зима
въ тѣ поры живетъ, да Богъ грѣлъ и безъ платья! Что собачка въ
соломкѣ межу: коли накормятъ, коли нѣтъ. Мышей много было: я
ихъ скучѣею билъ — и батошка не дадутъ! Все на брюхѣ лежалъ:
спина гнила. Блохъ да вшей было много». Поколебался было прото-
попъ: «хотѣлъ на Пашкова кричать: прости!» но «сила Божія воз-
бранила—велѣно терпѣть». Перевели его затѣмъ въ теплую избу и
Аввакумъ тутъ съ «собаками жилъ скованъ всю зиму». По веснѣ
Пашковъ выпнустилъ многострадальнаго протопопа на волю, но и. на
вольѣ страшно приходилось въ дикихъ мѣстахъ, гдѣ Аввакумъ на-
равнѣ съ остальнымъ «полкомъ» Пашкова пролагалъ пути русскому
владычеству. Сколько разъ тонули сколоченные на живую нитку
«досчаники», сколько разъ бури, въ особенности на Байкалѣ, гро-
зили вѣрною попѣбелью, сколько разъ, наконецъ, приходилось стал-
киваться лицомъ къ лицу съ голодною смертью, для предотвращенія
которой надо было юсть «озяблыхъ вселковъ и лисицъ и что полу-
чать всякую скверну». «Ахъ времени тому!» съ ужасомъ воскли-
цаетъ Аввакумъ, «не знаю, какъ умъ отъ него отступился». Два
маленькихъ сына его «съ прочими скитающеся по горамъ и острому
каненію, наги и босы, травою и кореньемъ перебивающеся» умерли
«въ нуждахъ тѣхъ». Такъ велики и страшны были эти «нужды»,
что не только мужественная протопопица, но и самъ мощный и тѣ-
ломъ и духомъ протопопъ одно время «отъ немощи и отъ глада ве-
ликаго изнемогъ въ правилѣ своемъ» и только разныя бывшія ему
знаменія и видѣнія удержали его отъ малодушества.

А В В А К У М Ы.

29

Шесть лѣтъ провелъ Аввакумъ «въ Даурской землѣ», доходя до
Нерчинска, до Шилки и до Амура. Но вотъ пришла изъ Москвы
грамота съ приказаніемъѣхать протопопу на Русь. Обратный путь
былъ тоже достаточно страшень и длился онъ цѣлыхъ три года. Все
время пути Аввакумъ «по всемѣ городамъ и по селамъ, въ церквахъ
и на торгахъ кричалъ, проповѣдуя слово Божіе, и уча и обличая
безбожную лесть», т. е. никоніанскія новшества.

Первые мѣсяцы возвращенія Аввакума въ Москву, куда онъ при-
ѣхалъ въ 663 г., были временемъ большого личнаго торжества его
Никонъ уже теперь былъ въ немилости, доживалъ послѣдніе годы
своего патріаршества и ничто не мѣшало несановнымъ и сановнымъ
москвичамъ, между которыми было такъ много явныхъ и тайныхъ
сторонниковъ раскола, восторженно чествовать страдальца, по ихъ
просьбамъ возвращеннаго. Самъ царь выказывалъ къ нему необык-
новенное расположеніе, велѣлъ его «поставить на монастырскомъ
подворѣ въ Кремлѣ» и «въ походы мимо моего двора ходя», раз-
сказываетъ Аввакумъ, «кланялся часто со мною, низенько таки, а
самъ говорить: «благослови де меня и помолися о мнѣ; и шапку въ
иную пору мурманку снимаючи, съ головы уронилъ, дучи верхомъ.
Изъ кареты бывало высунется ко мнѣ». Удивительно ли, что «и вси
бояре послѣ царя челомъ, да челомъ: протопопъ! благослови и молися
о насъ».

Стали, вмѣстѣ съ тѣмъ, бояре предлагать Аввакуму «соединить-
ся въ вѣрѣ». Соблазняли его тѣмъ, что царскимъ духовникомъ сдѣ-
лаютъ и денегъ ему многое множество надавали. Но протопопъ,
«смерть поминая, яко вся сія мимо идетъ», устоялъ отъ соблазна.
Явился ему въ видѣніи Христосъ и сказалъ: «по толикомъ страданіи
погибнуть хощеши? блюдися, да не полма разсѣку тя». Протопопъ
«палъ предъ иконою въ ужасѣ велицѣ» и воскликнулъ: «Господи!
не стану ходить, гдѣ по новому поютъ». Но не сразу еще началъ
Аввакумъ свою проповѣдь противъ никоніанства. Послушался онъ
сначала приказа государева, который уговаривалъ его черезъ Роді-
она Стрешнева если уже не «соединиться», то по крайней мѣрѣ
молчать. «И я потѣшилъ его: царь то есть отъ Бога учиненъ и доб-
ренекъ до мене». Къ тому же объщали его опять поставить справ-
щикомъ при печатномъ дворѣ, а это для непримиримаго врага ни-
коновскаго исправленія была, понятно, приманка большая, «лучше
духовничества». Съ полгода далъ себя убаюкать протопопъ. Видить
онъ, однакоже, что все остается по прежнему и проснулся опять въ
немъ внутренній голосъ, звавшій на борьбу съ «блуднею» никоніан-
скою и «паки заворчалъ, написалъ царю многонько таки, чтобы онъ

30 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

старое благочестіе взыскалъ и мати нашу общую, святую церковь отъ ереси оборонилъ и на престолъ бы патріаршескій пастыря православнаго учинилъ вмѣсто волка и отступника Никона, злодѣя и еретика». Разсердился на этотъ разъ царь, тѣмъ болѣе, что чело-битню Аввакумъ, въ то время больной, подавалъ черезъ юродиваго Федора, который съ нею «приступилъ къ царевѣ коретѣ со дерзно-веніемъ». Вообще если Алексѣй Михайловичъ жаловалъ Аввакума, то какъ человѣка много страдавшаго, но вовсе не какъ ересіарха и когда онъ изъ челобитной увидѣлъ, что протопопъ возстаетъ не только противъ Никона, но противъ всей вообще существующей церкви, онъ на него «кручиновать сталъ». «Не любо стало», при-бавляеть Аввакумъ. «какъ опять сталъ я говорить; любо имъ, какъ молчу, да мнѣ такъ не сошлось». Велѣлъ царь сказать протопопу: «власти де на тебя жалуются, церкви де ты запусто-шилъ: повѣдь-де въ ссылку опять». Отправили Аввакума въ Ме-зень. Было это въ 1664 года. Въ Мезенѣ протопопъ пробылъ 1¹/₂ года. Повѣрли это затѣмъ опять въ Москвѣ гдѣ на собрав-шемся въ 1666 году сборѣ, созванномъ для сборы съ ра-скомомъ, предшествовали господствующей церкви старились заставить Аввакума открыть отъ поднятой имъ опшости. Но протопопъ отъ увѣщателей сопровѣщалъ его, и оттѣмъ, что 13 мая 1666 г его разстригли и «опрочли» къ отвѣтѣ на что Аввакумъ тутъ же «проклиналъ сопротивъ» разстригавшихъ его. Свезли затѣмъ протопопа въ Пафнутьевъ монастырь и тамъ «заперши въ темную палат-ку, скованна, держали годъ безъ мама». Церковныя власти, между тѣмъ, все не отказывались отъ мысли переубѣдить протопопа, раз-стриженіе котораго было встрѣчено большимъ неудовольствіемъ по многихъ боярскихъ домахъ и даже при дворѣ, гдѣ у ходатайствую-щей за Аввакума царицы было въ день разстриженія протопопа «ве-ликое нестроеніе» съ царемъ, давшимъ, впрочемъ, свое согласіе съ очень стѣсненнымъ родцемъ. Итакъ, сказали мы, церковныя власти все еще ласкали себя надеждою какъ нибудь переубѣдить Аввакума и когда пріѣхали изъеленскіе патріархи, то привели къ нимъ протопопа и устроили преніе. Сказали ему въ заключеніе патріархи: «ты упрямъ; вся-де наша Палестина, и Серби, и Албансы, и Валахи, и Римляне, и Ляхи, все-де тремя персты крестятся; одинъ-де ты стоишь на своемъ упорствѣ и крестишься двѣма персты; такъ не подобаетъ». На это имъ Аввакумъ со свойственною ему находи-востью отвѣтилъ: «вселенстіи учителіе! Римъ давно упалъ и лежить невосклонно и ляхи съ нимъ же погибли, до конца враги бывші-

А В В А К У М Ъ.

31

стіанамъ а у васъ православіе нестро; отъ насилія Турскаго Магмета немощни есте стали; и впредь приѣзжайте къ намъ учиться». Много еще съ обычною грубостью наговорилъ Аввакумъ патріархамъ непріятныхъ вещей, «побраниль ихъ сколько могъ», сапъ создается онъ и, наконецъ, «послѣднее слово рекъ: Чистъ есмь азъ и прахъ, прильпшій отъ ногъ своихъ отрясаю предъ вами. по писанному: лучше единъ, творяй волю Божію, нежели тьмы беззаконныхъ». Въ отвѣтъ на эти дерзкія слова, его бросились бить.

Кончилась попытка переубѣдить Аввакума тѣмъ, что его вмѣстѣ съ сообщниками—Лазаремъ—попомъ и Федоромъ—діакомъ сослали въ 1667 г. въ Пустозерскій острогъ на Печорѣ. Держали ихъ тутъ въ строгомъ отдаленіи отъ внѣшняго міра, «осыпали насъ землею», разсказываетъ протопопъ, «срубъ въ земли, и паки около земли другой срубъ. И паки около всѣхъ общая ограда за четырьми замками, страже-не предъ дверьми стражаху темницы». Все это не помѣшало однако узникамъ написать цѣлый рядъ посланій и догматическихъ со-ній, которые они черезъ стражу же, мало по мало перешедшей на ихъ сторону, распространили между своими единомышленниками. Когда литературныя упражненія пустозерскихъ узниковъ дошли до властей, преслѣдованіе неисправныхъ расколоучителей усилилосс Аввакума сравнительно еще пощадили: посадили его въ отдѣльный срубъ, врытый въ землю, па хлѣбъ и на воду. Но другимъ соотвѣ-рищамъ протопопа пришлось хуже: имъ вырѣзали языки.

Четырнадцать летъ провелъ Аввакумъ въ Пустозерскѣ. О послѣ-нихъ годахъ его пребыванія тамъ мы узнаемъ подробности уже въ изъ «Житія», которое было написано около 1675 г. А узнаемъ мы, что шестидесятилѣтній раскольникъ ни на одну сту не поколебл-ся, что тяжесть тюремнаго заключенія не заставила его. Тказаться даже отъ самомалѣйшей черточки въ его религіозныхъ убѣжденіяхъ и что напротивъ того, сознаніе своего мученичества, своей глубокой правоты и ожидающаго его за стойкость загробнаго вознагражденія, побуждали его все болѣе и болѣе смѣло выступать противъ господ-ствующей церкви. И обаяніе высокаго подвига его было на столько велико, что долго его щадили. Но письмо написанное имъ въ 1681 г. къ царю Федору Алексѣевичу переполнило чашу долготерпѣнія властей московскихъ. Въ этомъ письмѣ Аввакумъ въ началѣ очень скро-менъ и почтителенъ. Но мало по малу озлобленіе беретъ въ немъ верхъ и въ какомъ то дикомъ изступленіи онъ обращается къ царю съ такою просьбою: «а что, царь-государь, какъ бы ты мнѣ волю далъ, волю, я бы ихъ (никоніанцевъ), что Илія пророкъ, всѣхъ пе-рептасталъ во единъ день. Не осквернилъ бы ркъ у своихъ. но

32 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

освятилъ, чаю... Перво-бы Никона, собаку, разсѣкли на четверо, а потомъ бы никоніанъ». Вслѣдъ затѣмъ изступленный фанатикъ,绝лично, конечно, сознавая, что ему за это будетъ, начинаетъ поносить память Алексѣя Михайловича и указывая на бывшее ему видѣніе говорить: «Богъ судить между мною и царемъ Алексѣемъ. Въ муках онъ сидить... Слышалъ я отъ Спаса: то ему за свою правду».

За всѣ эти выходки, а главнымъ образомъ «за великія на царскій домъ хулы», велѣно было сжечь Аввакума, а кстати и «соуспниковъ» его. «1 Апрѣля 1681 г.», сообщаетъ Мельниковъ, на основаніи данныхъ раскольничьей литературы «построили въ Пустозерскѣ срубъ изъ дровъ, на котором сгорѣли Аввакумъ, Лазарь, Епифаній и Никифоръ. Аввакумъ предвидѣль казнь и заблаговременно распорядился имуществомъ и роздалъ книги. На казнь собрался народъ и снялъ шапки... дрова подожгли—замолчали всѣ; Аввакумъ народу говорить началъ и крестъ сложилъ двуперстный: «вотъ будете этимъ крестомъ молиться—во вѣкъ не погибнете, а оставите его—городокъ вашъ погибнетъ, пескомъ занесетъ; а погибнетъ городокъ, настанетъ и свѣту конецъ!..» Огонь хватилъ казнимыхъ, и одинъ изъ нихъ закричалъ; Аввакумъ наклонился къ нему и сталъ увѣщевать... Такъ и сгорѣли».

Переходя къ литературной дѣятельности Аввакума, нельзя, конечно, сказать, чтобы она была столь же замѣчательна, какъ личная жизнь протопопа, котораго по нравственной высотѣ слѣдуетъ поставить никапъ не ниже Гусса или Саванароллы. Но несомнѣнно, однакоже, что и какъ писатель, Аввакумъ въ русской литературѣ XVII вѣка занимаетъ выдающеся мѣсто. Онъ не получилъ систематическаго образованія, не зналъ столь необходимыхъ всякому богослову того времени латинскаго и греческаго язык., но за то вся имѣвшаяся въ русскихъ переводахъ отеческая и вообще богословская литература была ему знакома въ совершенствѣ. Св. писаніе онъ зналъ почти наизусть и мастерски пользовался цитатами изъ него. Во всякомъ случаѣ изъ расколоучителей Аввакумъ по своимъ умственнымъ даннымъ одинъ изъ самыхъ выдающихся, если не прямо самый выдающийся.

Число произведеній Аввакума (включая письма и посланія) очень значительно. Преосвященному Никанору подъ псевдонимомъ Александра Б. издавшаго въ 1861 г. «Описаніе нѣкоторыхъ сочиненій, написанныхъ русскими раскольниками» было извѣстно около двадцати сочиненій юрьевецкаго протопопа. Мельниковъ насчитывалъ ихъ тридцать одно; извѣстный изслѣдователь и знатокъ раскола—проф. Н. Субботинъ напечаталъ въ I и V томѣ редактируемыхъ имъ

А В В А К У М Ь.

33

«Матеріаловъ для исторіи раскола» тридцать семь, а считаетъ возможнымъ приписать Аввакуму, на основаніи имѣющихся въ его произведеніяхъ указаній и ссылокъ, еще 6, въ общемъ значитъ сорокъ три. Именно вотъ какія:

1) Первая челобитная Алексєю Михаловичу 1653 г. 2) Челобитная за Неронова отъ 1653 г. 3) Еще челобитная неизвѣстно когда и о чемъ писанная. 4) Челобитная объ избраніи преемника Никону и назначеніи другихъ архиереевъ изъ представителей раскола. 5) Посланіе къ архимандриту Никанору. 6) Письмо къ діакону Федору. 7) Письмо къ воеводы Пашкову. 8) Письма къ Федору и Игнатію Соловьинку о Троицѣ, воплощеніи и тр. 9) „Житіе“ Аввакума, имъ самимъ написанное около 1675 г. 10) „Записка о своемъ страданіи и страданіи союзниковъ“. 11) „Челобитная по возвращеніи изъ Дауръ“ 1663 г. 12) Челобитная поданная незадолго до ссылки на Мезень. 13) Челобитная, писанная изъ Холмогоръ въ 1664 г. 14) „Посланіе къ царю Алексєю Михайловичу изъ Пустозерска“ 1670 г. 15) „Посланіе къ царю Федору Алексєвеичу“. 16) „Отписка къ итүмену Феоктисту“, писанная изъ Мезени въ 1654 г. 17) Посланіе изъ Пустозерска въ Мезень къ женѣ и дѣтямѣ. 18) Посланіе къ Меланій и Анисіи съ сестрами. 19—23) Пять посланій къ боярынѣ Морозовой. 24) „Посланіе къ Маремьянь Федоровѣ“. 25—27) Три „Посланія къ нѣкоему Симеону“. 28) „Посланіе къ нѣкоему священнику (тефану)“. 29) Посланіе къ неизвѣстному. 30) „Посланіе къ нѣкоему Юанну“. 31) „Книга всѣмъ горемыкамъ миленьких“ 32) „Посланіе ко всѣмъ впрывнымъ“. 33) Посланіе къ неизвѣстному на время уклонявшемуся отъ раскола. 34) „Посланіе, обличительное за любострастіе“. 35) „О сложеніи персть“. 36) „Книга на крестоборную ересь“. 37) „О иноческомъ чинѣ“. 38) „О икономъ писаніи“. 39) „О внѣшней мудрости“. 40) „О дняхъ поста и мясоястія“. 41) „Бесъда о Авраамѣ“. 42) „Бесъда о наятыхъ дѣятеляхъ“. 43) Письмо къ протопопу Ивану Неронову. 44) „Выписки объ одеждахъ странныхъ“.

Изъ перечисленнаго № 1—8 утрачены и извѣстны только по указаніямъ самаго Аввакума, № 9—42 напечатаны въ Т. «Матеріаловъ для исторіи раскола», а 43—44 въ І т. этихъ «Матеріаловъ. Относительно принадлежности Аввакуму нѣкоторыхъ изъ только-что названныхъ сочиненій г. Влад. Карповъ (въ «Библіографія» 1884 г. № 1) возбудилъ кое-какія сомнѣнія, но не особенно убѣдительныя.

Сочиненія Аввакума можно раздѣлить на четыре группы: 1) Толкованіе св. писанія. 2) Богословско-полемические трактаты. 3) Произведениянія автобіографическаго характера и 4) Посланія характера смѣшанного.

Къ первой группѣ можно отнести: 1) «Писаніе и собраніе о Богествѣ и твари и како созда Богъ человѣка», 2) «Бесѣду о Авраамѣ» и 3) «Бесѣду о наятыхъ дѣлателяхъ». Они написаны подъ сильнымъ вліяніемъ средневѣковыхъ апокрифовъ, какъ напр. извѣстнаго «сказанія о древѣ крестномъ», «вопросовъ Юанна Богослова Аврааму» и др. и притомъ не только со стороны содержанія, но и со стороны самаго способа давать объясненія богословскихъ вопросовъ въ бел-

3

34 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

летристической формѣ, съ тою только разницею, что тонъ и слогъ апо-
крифовъ мечтателенъ и поэтиченъ, а тонъ и слогъ Аввакума пред-
ставляютъ собою яркое отраженіе своего грубаго вѣка, когда рели-
гіозные дебаты между самыми высокопоставленными іерархами про-
исходили въ отмѣннѣйшихъ кабацкихъ выраженіяхъ и нерѣдко кон-
чались тѣмъ, что убѣленные сѣдинами противники вцѣплялись другъ
другу въ бороды. Вотъ небольшой образчикъ Аввакумовской экзеге-
тики. Идетъ разсказъ о томъ, какъ змѣй сначала искушалъ Адама,
а затѣмъ пошелъ къ Еввѣ:

„Ноги у нея и крылья были, хорошей звѣрь, красной была, докамѣсть не
своровала. И рече Еввѣ тѣ же глаголы, что и Адаму. Она же послушавъ зміи,
приступи ко древу, вземъ грезнъ и озоба его, и Адаму даде: понеже древо красно
видѣніемъ и добро въ снѣдѣ, —смоковъ красная, ягоды сладкіе, слова межю собою
льствыя. Онѣ упиваются, а діаволъ въ то время смѣется. Увы невоздержанія!
Увы небреженія заповѣди Господня! Оттолѣ и до днесъ въ слабоумыхъ человѣкахъ
такъ же лесть творится. Подчиняютъ другъ друга зеліемъ нераствореннымъ, си-
рѣчѣ зелепымъ виномъ процѣженнымъ и прочими питіи и сладкими брашны, а
послѣ и посемѣхаютъ другъ друга, упившагося до пьяна. Слово въ слово, что въ
раю было при діаволѣ и при Адамѣ. Паки (говорить книга) Бытія: „И вкусиша
Адамъ и Евва отъ древа, отъ него же Богъ заповѣда, и обнажистася“. О милень-
кія! Пріодѣти стало некому! Ввелъ діаволъ въ бѣду, а самъ всторону! Лукавый
хозяинъ напонить, накормить, да и з'dвора спехнулъ: пьяной валяется на улицѣ
ограбленѣ, — никто не помилуетъ. Паки Библія: „Адамъ и Евва сшиста себѣ
листвые смоковніи отъ древа, отъ него же вкусиста и прикрыста срамоту свою,
и скрыстася подъ древо возлегоста“. Проснались бѣдныя съ похмѣлья, ано и
самымъ себя соромъ: борода и усъ въ блевотинѣ, а отъ г..на весь и до ногъ въ
г..нѣхъ, со здоровыхъ чашѣ кругомъ голова идетъ и на плечахъ не держится“.

Въ догматически-богословскихъ сочиненіяхъ своихъ Аввакумъ
касается почти всѣхъ вопросовъ, составлявшихъ предметъ спора
между господствующею церковью и расколомъ. Написаны они тѣмъ
же слогомъ и въ томъ же тонѣ, обращики которыхъ мы только что
представили. О никоніанствѣ онъ не можетъ иначе говорить какъ
въ самыхъ площадныхъ выраженіяхъ — «собаки, бл..и, воры, прелага-
таты, вотъ обычная форма обращенія къ «митрополиты и архи-
епископы Никоніяна». И не только съ никоніанцами обращается такъ
Аввакумъ. Соузникъ его по пустозерскому острогу — Федоръ-діяконъ
разошелся во взглядѣ на догматъ св. Троицы — и вотъ протопопъ
ему пишетъ увѣщаніе, гдѣ его чествуетъ такимъ образомъ: «Федька,
а Федька! охъ бл..инъ сынъ, собака косая, дуракъ страдникъ».

Вѣроучительные взгляды Аввакума могутъ быть сформулированы
следующимъ образомъ:

Никоновское исправленіе богуслужебныхъ книгъ есть дѣло Богу
не угодное. Спасться можно только по старымъ книгамъ, въ которыхъ
нѣтъ ни «единой ереси» и по которымъ спасались благочестивые
цари и московскіе святители.

А В В А К У М Ъ.

35

Креститься надо двумя перстами. Триперстное же знаменіе есть «печать антихриста». Русской церкви, принявшей по наущенію «волка» Никона «триперстную ересь» Аввакумъ предсказываетъ скорую гибель. «Чаю подвигнетъ Богъ турка на отмщеніе кровей мученическихъ. Пускай любодѣцу ту потрясутъ, хмѣль—атъ вызогнятъ изъ бл..и! Піяна кровьми святыхъ, на красномъ звѣрѣ ѣздитъ, развирѣпѣвъ, имущи чашу злату въ руцѣ своей, полну мерзости и сквернъ любодѣянія ея,— сирѣчь изъ трехъ перстовъ подноситъ хо-тящимъ пьянова питія и безъ ума всѣхъ творить, испившихъ изъ кукиша десныя руки». Двуперстіе, говорить Аввакумъ, утверждено Стоглавымъ соборомъ и оно же заповѣдано св. отцами—Мелетіемъ Антіохійскимъ, Феодоритомъ и Петромъ Дамаскиномъ.

По вопросу о такъ называемой сугубой аллилуѣ Аввакумъ пишетъ: «До Василія пояху въ церкви: аллилуія, аллилуія, аллилуія. Егда же бысть Василій, повелѣ пѣти: аллилуія, аллилуія, слава Тебѣ Боже. У святыхъ согласно, у Діонисія и у Василія,— трижды воспѣвающе Славимъ Бога, а не четырежды, по римской бл..и. Мерзко Богу четверичное воспѣваніе сицевое: аллилуія, аллилуія. аллилуія, слава Тебѣ, Боже. Да будетъ проклять сице поюще...»

Крестъ долженъ быть осьмиконечный. Употребляемый же русской церквю крестъ четырехконечный есть «крыжъ польской, выб...окъ римскаго костела» и кто его «учинитъ на просфирахъ, или напишетъ на немъ образъ распятаго Христа и положить его на престолѣ вмѣсто тричастнаго, таковый мерзокъ есть и не потребенъ въ церкви, подобаетъ его изринуты».

По вопросу объ иконахъ Аввакумъ совершенно неправильно приписываетъ «кобелю борзому Никону», замѣну византійскаго иконописанія иконописаніемъ на западно-европейскій образецъ, сильно привившимся въ Москвѣ еще съ конца XV вѣка подъ вліяніемъ наѣхавшихъ съ Софьею Палеологъ итальянцевъ и возмущается тѣмъ, что строгая византійская изографія уступила мѣсто иконописи, въ которой преобладаетъ приближеніе къ живой дѣйствительности.

«Воззри на святыя пконы», восклицаетъ протопопъ, «и виждь угодившія Богу, како добрыя изуграфы подобіе ихъ описуетъ: лице и руцѣ, и нозѣ и вся чуства тончава и измождена отъ поста и труда, и всякія имъ находящія скорби. А вы нынѣ подобіе ихъ перемѣнили, пишите таковыхъ же, яко вы сами: толстобрюхихъ, толсторожихъ, и ноги и руки яко стулци у кажнова святова. Пишутъ Спасовъ образъ Еммануила, лице одутловато, уста червонная, власы кудрявыя, руки и мышцы толстыя, персты надутыя, также и у ногъ бедры толстыя, и весь яко нѣмчинь брюхать и толстъ учи-

3*

36 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

ненъ, лишь сабли той при бедрѣ не написано». Негодуетъ протопопъ рядомъ съ этимъ на то, что Никоніанцы «Николѣ чудотворцу дали имя нѣмецкое: Николай, а Парасковіи великомученицы дали имя Параскева». Удивляется Аввакумъ какъ такія вещи «чудотворецъ терпитъ: хотя бы одному кобелю голову-то назадъ рожею заворотилъ, да пускай бы по Москвѣ —той походилъ».

Глубоко возмущаетъ также протопопа замѣна круглыхъ клобуковъ плоскодонными и введеніе широкихъ рясъ. Въ прежнихъ клубукахъ иникъ могъ исполнять завѣтъ Василія Великаго, велѣвшаго монаху держать глазу долу, а при новыхъ монахи выставляютъ напоказъ «расчесанные волосы и рожу» для того «чтобы бабы любили ихъ». Еще болѣе неистовою бранью разражается протопопъ противъ широкихъ рясъ и новаго способа подпоясьываться.

„Люни Предотеча подпоясьывался по чресламъ, а не по титькамъ, поясомъ усменнымъ, сирѣчь кожанымъ: чресла глаголются, подъ пупомъ опоясатися крѣпко, д же брюхо-то не толстѣеть. А ты что чреватая женка, не извредить бы въ брюхѣ ребенка, подпоясьваешься по титькамъ? Чему быть! И въ твоемъ брюхѣ не меньше ребенка бабья накладено обѣды—той—ягодъ мигдальныхъ, и ренскова, и романей, и водокъ различныхъ съ виномъ продѣженныхъ находъ: какъ ево подпоясать!“

Таковъ юрьевецкій протопопъ въ главнѣйшихъ своихъ богословскихъ трактатахъ. Таковъ-же онъ въ остальныхъ богословскихъ «писанейцахъ» своихъ. Таже площадная манера выражаются, когда. конечно не имѣла въ себѣ ничего преднамѣреннаго, а была лишь естественнымъ проявленіемъ некультурности среды, выдвинувшей Аввакума, тоже смѣсь цитатить изъ Св. Писанія безразлично примѣняемыхъ наряду съ цитатами изъ апокрифовъ и неизвѣстно откуда почерпнутыми историческими анекдотами и, наконецъ, самое главное—тотъ-же методъ порочить всѣ нелюбезныя протопопу церковныя «новшества» тѣмъ, что онъ доказываетъ ихъ связь съ «римскою бл..ью,» т. е. латинствомъ и вообще западно-европейскою иноземщиной. Остается только прибавить, что въ одномъ пунктѣ своихъ религіозныхъ воззрѣній протопопъ является не только старообрядцемъ, т. е. ревнителемъ старыхъ обычаевъ русской церкви, но и еретикомъ, проповѣдующимъ взгляды, несогласные съ ученіемъ православной церкви. Это именно по вопросу о догматѣ св. Троицы, въ которой по толкованію Аввакума нужно признавать три сущности или существа. Ученіе Аввакума о Троицѣ дало поводъ первоначальнымъ обличителямъ раскола—Дмитрію Ростовскому и Пптириму пермскому говорить объ особомъ толкѣ «аввакумовщины». Но позднѣйшія, болѣе тщательныя изслѣдованія, показали, что особой «аввакумовщины» никакой не было и что взгляды протопопа по вопросу о Троицѣ не встрѣтили сочувствія въ раскольничьей средѣ.

А В В А К У М Ь.

37

Посланія и челобитныя Аввакума частью писаны по собственному почину, какъ напр. его челобитныя и посланія къ Алексѣю Михайловичу и Өедору Алексѣевичу. Но большею частью онѣ писались протопопомъ въ отвѣтъ на разные вопросы, которые ему задавались приверженцами по предметамъ вѣры. Эти посланія обыкновенно смѣшаннаго характера: тутъ есть и богословія, и свѣдѣнія о себѣ и отдѣльныя историческія указанія, часто очень важныя для изученія первыхъ временъ раскола.

Къ автобіографическимъ по преимуществу произведеніямъ Аввакума можно отнести «краткую записку о своемъ страданіи и страданіи соизниковъ» и знаменитое «житіе,» заключающее въ себѣ, кромѣ описанія извѣстныхъ намъ событий жизни Аввакума и разныхъ богословскихъ разсужденій, еще крайне характерное описаніе цѣлаго ряда чудесъ, совершенныхъ протопопомъ въ разныя времена его жизни. Чудеса двухъ родовъ: отрицательные, къ которымъ можно отнести разныя напасти, постигавшія большинство тѣхъ людей, которые мучили протопопа, и положительныя, когда силою своей молитвы Аввакумъ изцѣлялъ разные недуги. Около 20 такихъ случаевъ описалъ протопопъ: исцѣлялъ онъ сухорукихъ, сухоногихъ, нѣмыхъ, своею молитвою истребилъ цѣлый отрядъ войска, выгналъ бѣса изъ десятка бѣсноватыхъ и, наконецъ, разъ сотворилъ такое чудо: у жены Пашкова «куры всѣ переслѣпли и мереть стали: такъ она,—собравше въ коробъ» разсказываетъ протопопъ «ко мнѣ ихъ принесла, чтобы-де батька пожаловалъ, помолилъ о курахъ. И я молебенъ пѣлъ, воду святилъ, куровъ кропилъ и кадилъ; потомъ въ лѣсъ сбродилъ,—корыто имъ сдѣлалъ, изъ чего бѣсть, и водою покропилъ, да къ ней все и отослалъ. Куры Божіимъ мановеніемъ исцѣлили и исправилися.»

Принимая во вниманіе всегдашнюю искренность и высокій нравственный обликъ Аввакума нельзя, конечно, допустить мысль, чтобы онъ выдумалъ только что приведенныя чудеса, тѣмъ болѣе, что и чудеснаго то въ нихъ ничего нѣтъ, а представляютъ они собою самыя обыкновенныя вещи, ложно освѣщеныя и превратно понятыя. Но тѣмъ любопытнѣе они для характеристики грубаго суевѣрія Аввакума и тѣмъ рельефнѣе оттѣняетъ они «житіе» это удивительное произведеніе, въ одно и тоже время вмѣщающее въ себѣ высокія истинно-христіанскія мысли и грубѣйшее изувѣрство, крайнее смиреніе и гордыню непомѣрную, нѣжность чувства и кабацкія выраженія, недюжинную богословскую ерудицію и невѣжество относительно элементарнѣйшихъ фактовъ исторіи и географіи, широкое пониманіе истинъ христіанства, рядомъ съ готовностью лечь самому

38 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

костьми да и другихъ положить изъ-за начертанія какого-нибудь
слова, наконецъ глубочайшую кротость въ перенесеніи мученій, ря-
домъ съ полною готовностью немедленно самому стать тираномъ.
Словомъ, какъ оно и понятно вполне въ автобіографіи, «Житіе про-
топопа Аввакума,» есть полное отраженіе его автора со всѣми его
высокими качествами и со всѣми его—не скажемъ недостатками,
потому что нехочется какъ-то примѣнять это слово къ человѣ-
ку, самомалѣйшіе поступки котораго имѣли въ своей основѣ стрем-
леніе къ идеалу и желаніе исполнить нравственный законъ— со всѣ-
ми тѣми его свойствами, которые всякаго безпристрастнаго историка
приводятъ къ убѣжденію, что въ общемъ Аввакумъ представляетъ собою
явленіе некультурное и враждебное сколько-нибудь поступательному
движению впередъ. Сдѣлайся Аввакумъ патріархомъ и онъ несом-
нѣнно надолго затормозилъ-бы развитіе общечеловѣческой образован-
ности въ Россіи. И что еще очень важно: цѣлый рядъ самимъ-же
протопопомъ разсказанныхъ фактовъ, въ родѣ того какъ онъ раззо-
рилъ невинныхъ вожаковъ медвѣдей, изломавъ имъ бубны и выпу-
стивъ въ лѣсъ медвѣдей, или какъ онъ дьячка Ивана Струну за
содѣянный имъ «церковный мятежъ» лично избилъ въ церкви, или
наконецъ, какъ Аввакумъ молилъ Бога чтобы онъ погубилъ отпра-
вившійся въ походъ отрядъ папиковскихъ казаковъ, провинившихся
тѣмъ, что объ исходѣ похода они спрашивали предсказанія не у
протопопа, а у даурскихъ шамановъ, а главное бѣшенныя прокля-
тія, которые изчувѣрный протопопъ посылаетъ всякому, не исклю-
чая товарищей по страданію, кто въ малѣйшемъ не согласенъ съ его
взглядами, — все это ни на одну минуту не позволяетъ сомнѣваться
въ томъ, что если-бы во главѣ іерархіи сталъ Аввакумъ, онъ-бы съ
неменьшимъ ожесточеніемъ ссылалъ, мучилъ и жегъ своихъ про-
тивниковъ, нежели Никонъ. И вотъ почему историческая справедли-
вость т. е. то обобреніе, въ которомъ исторія, имѣющая въ своемъ
распоряженіи дальнѣйшій ходъ событий, не можетъ отказать всякому,
кто своевременно понять нужды и потребности своей эпохи, исто-
рическая справедливость, говоримъ мы, въ данномъ случае несом-
нѣнно не на сторонѣ высокаго страдальца за изувѣрство и застой,
а на сторонѣ его мучителей, вносившихъ движение и науку въ рус-
скую духовную жизнь. Начала насилія были одинаково сильны какъ
въ Аввакумъ, такъ и въ его мучителяхъ, но протопопъ это насиліе
употребилъ бы на то, чтобы оттащить Россію назадъ, а никоніанцы
все таки вели ее впередъ.

АВГУСТА ВОРОНОВА — АВГУСТИНЪ.

39

Августа Воронова («Звѣздочка», «Лучи»)—псевд. Анны Дм. Вернеръ †).

Августиновичъ, И. Дѣйств. ст. сов., вице-инспекторъ корпуса лѣсничихъ ††). Напечаталъ: 1) «Отчетъ по изслѣдованію и осущенію болотъ въ С.-Петербург. губ. за 1877 г.» экспедиціи, во главѣ которой онъ стоялъ. Спб. 1878 г. 8°. XVI + 531 стр. 2) Тоже за 1878 г. Спб. 1879 г. 8°. ХІІ + 307 + II стр. 3) Тоже за 1879 г. Спб. 1880 г. 8°. 422 стр. 4) «О ходѣ работѣ экспед. по осущиţь болотъ въ Новгородской губ. въ 1877 г.» Спб. 1878 г. 8°. 5) «Отчетъ по изслѣдованію и осущенію болотъ въ Новгородской губ. за 4 года» (1875—79). Спб. 1879 г. 8°. 500 стр. 6) Объ этихъ же и другихъ работахъ по осушкѣ болотъ Августиновичъ писалъ въ «Хоз. Строителѣ» 1878 г. № 6 и 7) «Лѣсномъ Журн.» 1878 г. № 4 и 1879 г. № 5. 8) Земл. Газ.» 1879 г. № 2 и 6.

Августиновичъ, Θομα Μαπεβевичъ †††), по происхожденію вольный крестьянинъ сѣверо-западнаго края. Учился въ свислоцкой гимназіи, а затѣмъ въ Виленскомъ унив., гдѣ въ 1832 г. кончилъ курсъ съ серебр. медалью лекаремъ. Въ концѣ 1860 г. А. былъ врачебнымъ инспекторомъ Пермской губ.

Напечаталъ: 1) «Instrumenta Chirurgica in discentium commodum 50 tabulis de-picta et lapidi incisa». Vilno. 1835. in folio. 2) «О дикорастущихъ врачебныхъ расте-ніяхъ Полтавской губерніи», пом. въ «Труд. коммисіи для описанія Кіевск. учебн. округа», Т. II, 1853 г. (91 стр, in 4°. 3) Вмѣстѣ съ А. Грабовскимъ Августино-евичъ въ 1861 г. по порученію Мин. Гос. Им. издалъ «Наставленіе волостнымъ фельдшера.» о помощи укушеннымъ бѣшенными собаками и заразившимся сибирской язвою». 8°. 26 стр.

Августинъ, (Алексѣй Васильевичъ Виноградскій) архіепископъ московскій ††††), сынъ московскаго священника и довольно искуснаго иконописца. Родился въ Москвѣ 6 Марта 1766 г. 5 лѣтъ отъ роду

†) С. Пономаревъ въ Календ. Суворина на 1880 г.

††) Объ «Отчетѣ за 1879 г.», Н. Вакуловскій, въ «Спб. Вѣд». 1879 г. № 5 и онъ же о работахъ по Новгород. губ. за 1875—79 г. въ «Нов. Вр.» 1879 г. № 1162.

†††) Змієвъ, Врачи-инсатели, стр. 1.

††††) 1) Снепревъ, Біографіческія черты иззъ жизни арх. Августіна М. 1824. 1841 и 1848. 8°. 144 стр. 2) Бантышъ-Каменскій, Слов. дост. людей изд. 1836. 3) «Энц. Лекс.» Плюшара. 4) Евгеній, Слов. дух. пис. стр. 1—4. 5) «Москвит». 1852. № 2. 6) Филаретовъ, «Обзоръ» стр. 423—24. 7) Сидонскій въ «Энц. Слов.» изд. р. пис. и уч. 8) Геннади, Словарь. 9) Краткія упомин. въ Энц. слов. Толя, Березина Клюшникова. 10) Галаховъ, Полная рус. хрест. по изд. 1870 т. І стр. 317—19. 11) Примѣчанія къ предъидущей книгѣ М. 1849. стр. 17—18. О „Сочиненіяхъ“—„С. П. В.“ 1856. № 113. Письма къ Августіна митр. Платона въ „Прав. Обозр.“ 1869. № 5—9 и 1870 № 6, 8, 10. Съ прим. С. К. Смирнова и „Ирк. еп. вѣд.“ 1869. № 46.

40 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

лишившись матери и восьми—отца, Августинъ, по ходатайству род-
ственниковъ своихъ, былъ опредѣленъ въ перервинскую (подъ Мо-
сквой) семинарію. Здѣсь онъ особенно хорошо учился латыни, чѣмъ
рано обратилъ на себя вниманіе митрополита Платона. Окончивъ
риторическій классъ, Августинъ перешелъ въ московскую духовную
академію, а въ свободное отъ занятій время посѣщалъ лекціи про-
фессоровъ московскаго университета для ознакомленія съ русскою
словесностью, которая тогда въ духовныхъ учебныхъ заведеніяхъ
не изучалась. Еще студентомъ Августинъ въ 1787 г. состоялъ учи-
телемъ латинскаго языка въ перервинской семинаріи; въ 1788 г.
по окончаніи курса въ академіи, онъ былъ назначенъ учителемъ
риторики въ троицкую семинарію. Въ этомъ-же году онъ поднесъ
митрополиту Платону привѣтственное стихотвореніе на латинскомъ
языкѣ, чѣмъ снискалъ чрезвычайное благоволеніе его. Поощренный
такимъ благоволеніемъ, Августинъ съ особенною ревностью предал-
ся сочиненію латинскихъ стихотвореній. Одно изъ нихъ, въ кото-
ромъ онъ описываетъ свою сиротскую жизнь, такъ понравилось
Платону, что онъ эти, какъ онъ ихъ офиціально назвалъ, «золо-
тые» стихи велѣлъ напечатать и разослать во всѣ духовныя учеб-
ныя заведенія. Полное собраніе латинскихъ стихотвореній Августи-
на было впослѣдствіи издано перервинскою и троицкою семина-
ріями. Любопытно отмѣтить, что Августинъ такъ привыкъ къ ла-
тыни, что черновики русскихъ проповѣдей своихъ набрасывалъ на
латинскомъ языкѣ. Въ 1792 онъ былъ сдѣланъ префектомъ троиц-
кой семинаріи, съ обязанностью преподавать философію, а въ 1794,
по предложенію Платона, готовившаго его для высокихъ должностей,
на 28 году жизни принялъ монашество. Въ 1795 г. Августинъ, въ
званіи іеромонаха, былъ назначень ректоромъ троицкой семинаріи;
въ 1797 г. привѣтственно рѣчью при посѣщеніи этой семинаріи
Павломъ I, онъ обратилъ на себя милостивое вниманіе императо-
ра, въ 1798 его возвели въ санъ архимандрита, причемъ дали
въ управленіе мужецкій можайскій монастырь, въ 1801 перевели
въ московскій богоявленскій монастырь. Въ 1802 г. Августинъ былъ
назначенъ цензоромъ духовныхъ книгъ и вслѣдъ затѣмъ настоя-
телемъ Занконоспасскаго ставропійскаго монастыря и ректоромъ
московской духовной академіи. Въ 1803 г. онъ былъ вызванъ на
чреду богослуженія въ Пестербургъ, а въ слѣдующемъ году, по же-
ланію Платона, возведенъ въ санъ епископа дмитровскаго, викарія
московскаго. Фактически завѣдывалъ дѣлами московской епархіи
онъ, потому что по старости Платонъ уже не былъ въ состояніи
нести бремя епархіального управленія. Рѣчи же въ торжественныхъ

АВГУСТИНЪ ВИНОГРАДСКІЙ.

41

случаяхъ, при встрѣчахъ государя, при окропленіи знаменъ, и т. д. говорилъ исключительно Августинъ и успѣлъ этимъ обратить на себя всеобщее вниманіе. Слово, сказанное имъ въ 1807 г., по случаю заключенія тильзитскаго мира, произвело въ Москвѣ такое впечатленіе, что московскій главнокомандующій счелъ нужнымъ поднести экземпляръ рѣчи, когда она была напечатана, государю, который послалъ оратору драгоцѣнную панагію. Изъ другихъ рѣчей Августина огромное впечатленіе произвело привѣтствіе, сказанное имъ 12 іюля 1812 г. Александру І, когда императоръ, для воодушевленія народа въ тяжелый моментъ вступленія напріятеля на русскую землю, пріѣхалъ въ Москву. Государь былъ растроганъ до слезъ. Въ чтеніи эта очень краткая рѣчь не производить впечатленія и потому надо думать, что въ связи съ необычайностью переживаемаго момента, на императора подѣйствовала нервность Августина, составлявшая одну изъ отличительныхъ сторонъ его, какъ человѣка и оратора. Когда непріятель сталъ близко подступать къ Москвѣ, Августинъ, со смерти Платона (1811) непосредственно уже управлявшій московскою епархією, сдѣлалъ рядъ распоряженій относительно сохраненія драгоцѣнностей московскихъ церквей, важнѣйшія изъ которыхъ, а также патріаршую ризницу и синодальную библиотеку перевезъ въ Вологду. Самъ-же онъ уѣхалъ во Владиміръ, за что нѣкоторые недоброжелатели упрекали его. Возвратившись, по уходѣ французовъ въ Москву, Августинъ проявилъ необыкновенную дѣятельность въ возобновленіи разрушенныхъ непріятелемъ церквей и прочихъ святынь московскихъ. Умеръ онъ 3-го Мая 1819 г. въ санѣ архиепископа московскаго, въ которой былъ возведенъ въ 1818 г. До того съ 1814 г. А. носилъ титулъ архиепископа дмитровскаго.

Изъ рѣчей Августина почти всѣ были напечатаны при жизни его, именно слова: 1) «При нареченіи епископомъ дмитровскимъ. М. 1804. 2) «На заключеніе мира съ Францією. М. 1807. 3) «На погребеніе кн. П. М. Дашкова». М. 1807. 4) «На день коронованія Александра І». М. 1809. 5) «При погребеніи гр. И. А. Остермана». 6) «При окропленіи свящ. одеждѣ, отъ имп. Александра І принесенныхъ въ даръ Успенскому собору». М. 1811. 6) «Въ д. коронованія Александра І». П. 1811. 7) «При освящ. храма Александровск. училища». М. 1812. 8) «Александру І при виссѣвіи въ Успенскій соборъ». М. 1812. 9) «Паствырское наставленіе, произнесенное 28 Юля 1812 г.». П. 1812. на русск. и фр. яз. 10) «При годичномъ поминовеніи по воинахъ за Втору и Отечество, на брани бородинской животъ свой положившихъ». М. 1813. «11) «При возвращеніи хорувіи московскою ополченія». М. 1813. 12) «По случаю поблѣдъ у Лаона». П. 1814. 13) «По случаю покоре-

42 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

нія французской столицы" М. 1814. 14) „На день воспоминанія избавленнія Церкви и Державы Россійскія отъ нашествія Галловъ и съ ними двадесети языка" М. 1814. 15) „При общемъ собраніи членовъ москов. отд. Библейскаго общества". М. 1815. 16) По каталогамъ нельзя прослѣдить, была-ли напечатана рѣчь Августина на закладку Храма Спасителя въ 1817, но судя по тому, что эта рѣчь напечатана тогда же въ Москвѣ въ нѣмецкомъ, французскомъ и латинскомъ (versionem latinam fecit Mich. Brujewitscz) переводахъ, надо думать, что и русскій текстъ своевременно былъ обнародованъ. Кромѣ этой рѣчи появилась еще въ переводѣ (франц.) рѣчь на взятіе Парижа St.-Pet. 1814.

Перечисленныя рѣчи, съ присоединеніемъ многихъ другихъ, до того не напечатанныхъ, вошли въ составъ «Сочиненій» Августина изданныхъ въ П. въ I томѣ въ 1856 съ біографіею и портретомъ.

Латинская элегія его на убіеніе епископа Өедосійскаго Өедосія Гумилевскаго помѣщена въ біографіи архіепископа, составленной Снегиревымъ. Тамъ-же помѣщена «молитва объ изпаніи враговъ», которую Августинъ сочинилъ въ 1812 г. по приказанію Александра I и которая читалась тогда во всѣхъ церквахъ съ колѣнопреклоненіемъ. Тамъ-же напечатаны нѣкоторыя латинск. стихотворенія Августина Остаются въ рукописи: 1) «Догматика» и 2) «Толкование на посланія апостольскія».

Славою оратора Августинъ главнымъ образомъ обязанъ живости, съ которой онъ произносилъ свои рѣчи. Составляя ихъ по тяжеловѣснымъ правиламъ старой гомилетики и руководствуясь даже въ слогѣ тяжеловѣсною латинскою конструкціею, онъ, однако старался действовать по преимуществу на чувство слушателей поэтическими сравненіями. Вотъ какъ наприм. оканчивается попавшія въ хрестоматіи и наиболее извѣстная изъ его рѣчей, произнесенная «при совершеніи годичнаго поминовенія по воинахъ, на брани Бородинской животъ свой положившихъ»:

„Земля отечественная! Храни въ нѣдрахъ твоихъ любезные останки поборниковъ и спасителей отечества; не отягости собою праха ихъ; вмѣсто росы и дожда окропятъ тебя благодарны слезы сыновъ россійскихъ. Зеленѣй и цвѣти до того великаго и просвѣщенаго дне, когда возсіяетъ заря вѣчности, когда солнце правды оживотрить вся сущая во гробѣхъ. Ампь“

* Августинъ, епископъ Аккерманскій, въ мірѣ Андрей Гуляницкій). По свѣдѣніямъ, изъвѣреннымъ нами изъ церкви св. Синода, учился въ Кіевской духовной Академіи, гдѣ въ 1863 кончилъ курсъ со степенью магистра и тотчасъ-же былъ назначенъ бакалавромъ по классу

* Означаются статьи, имѣющія характеръ превосetочника.

АВГУСТИНЪ ГУЛЯНИЦКІЙ.

43

обличительнаго богословія. Въ 1864 онъ постригся въ монашество, а въ 1869 былъ возведенъ въ санъ архимандрита. Съ 1870—1881 Августинъ состоялъ ректоромъ литовской духовной семинаріи и настоятельемъ виленскаго Свято-Троицкаго монастыря. Въ 1881 рукоположенный во епископа михайловскаго, викарія рязанскаго, преосвященный въ 1882 перемѣщенъ епископомъ аккерманскимъ, викаріемъ кишеневскимъ.

Епископъ Августинъ извѣстенъ въ современной духовной литературѣ своимъ 1) «Руководствомъ къ основному богословію» †). Вильно 1876, 8° V + 366 стр. Кромѣ того онъ напечаталъ: 2) «Полемическія сочиненія противъ латинянъ, писанныя въ рус. церкви въ ХІ и ХІІ в.» въ «Труд. Кіев. дух. акад.» 1867. № 6 и 9.

«Руководство къ основному богословію» было представлено авторомъ въ рукописи въ учебный комитетъ св. Синода на соисканіе Макарьевской преміи. Комитетъ нашелъ что книга «не поражаетъ читателя обширною эрудиціею», но тѣмъ не менѣе видно, что авторъ «основательно знакомъ не только съ отечественною, но и съ иностранною литературою избраннаго имъ предмета». «О. Августинъ не рабски, а совершенно свободно пользовался бывшими у него подъ руками источниками, за исключеніемъ впрочемъ сочиненія преосв. Макарія («Введеніе въ православное богословіе»), изъ котораго онъ буквально списывалъ многія страницы, не обозначивъ даже оныхъ цитатами»; въ общемъ руководство «носить характеръ единства и строгой логической послѣдовательности, такъ что оно представляется какъ-бы однимъ апологетическихъ трактатомъ, написаннымъ въ защиту христіанской религіи» и правословія въ частности. Руководство состоитъ изъ 4 отдѣловъ. Въ первомъ устанавливаются «надлежащіе признаки, по которымъ можно отличить истинную религію отъ ложной». Этими признаками авторъ считаетъ «признаніе Бога какъ личнаго безконечнаго духа и безсмертія человѣческой души». Во второмъ отдѣлѣ руководство прилагаетъ указанные признаки «ко всемъ религіямъ внѣ-христіанскимъ, именно: къ язычеству, выразившемуся въ религіозныхъ вѣрованіяхъ Китая, Индіи, Персіи, Египта, Греціи и Рима, къ новоіудейству и магометанству» и приходить къ заключенію, что «всѣ эти религіи ни по внутренному содержанію, ни по внѣшнимъ признакомъ не имѣютъ характера божественности, что ихъ ученіе вообще недостойно Бога и не удовлетворяетъ всецѣло человѣка, что ихъ такъ называемыя чудеса

†) Отзывы объ «Основномъ Богословіи»: 1) «Вилен. Вѣст.» 1876. № 207. 2) «Воронеж. епарх. вѣд. 1876 № 14 стр. 590—597. (Перепеч. отзывъ учеб. ком. при св. Синодѣ. 3) «Пермск. еп. вѣд.» № 25 стр. 267—272.

44 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХъ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

и пророчества, которыхъ необходимо требуетъ человѣкъ для убѣ-
жденія себя въ божественномъ происхожденіи извѣстной религіи,
суть не что иное, какъ очевидныя басни и сказки, или искусная
поддѣлка и хитрый обманъ. Въ третьемъ отдѣлѣ разсматривается
христіанство, какъ единая истинная, богооткровенная религія въ
доказательство чего авторъ «приводить всѣ признаки, какъ внутрен-
ніе, такъ и внѣшніе, какъ изъ ветхаго, такъ и изъ нового завѣта,
вполнѣ убѣдительные для непредубѣжденнаго ума. Разныя раціона-
листическія теоріи, отрицающія сверхъестественный характеръ
христіанства, здѣсь отвергнуты; клеветы и нападенія противъ досто-
вѣрности и сверхъестественности библейскихъ чудесъ и проро-
чествъ разоблачены со всею ихъ пустотою и неосновательностью,
минимыя несогласія научныхъ показаній о природѣ съ библейскими
возврѣніями по возможности уничтожены». Наконецъ, въ четвертомъ
отдѣлѣ говорится «о сохраненіи откровенныхъ истинъ христіанства
въ православной церкви», благодаря чему оно и должно быть приз-
ано единственною истинною религіею.

Въ общемъ комитетѣ, разсмотрѣвъ еще руководство со стороны
ясности изложения, призналъ его достойнымъ полной преміи арх.
Макарія въ 1000 р. Но Св. Синодъ, рѣшивъ, что «сочиненіе это по
внутреннимъ своимъ достоинствамъ и по внѣшнему объему и изло-
женію признается, за неимѣніемъ нынѣ (1876) другаго лучшаго
руководства, заслуживающимъ допущенія къ употребленію въ дух.
семинаріяхъ въ качествѣ учебника, съ тѣмъ, однако, чтобы ав-
торъ предварительно напечатанія сдѣлалъ надлежащія указанія, на
источники, которыми онъ пользовался, какъ напр. на «Введеніе въ
правос. богословіе» арх. Макарія, постановилъ выдать автору по-
ловину премію арх. Макарія.

Августинъ (Миханълъ Степановичъ *Сахаровъ*), епископъ уфимскій
и оренбургскій †). Родился 18 октября 1768 г. въ селѣ Звѣринцѣ,
ростовскаго уѣзда, ярославской губерніи, отъ родителей древняго
духовнаго происхожденія и на 11 году поступилъ въ ярославскую
семинарію, изъ которой, какъ одинъ изъ наиболѣе способныхъ уче-
никовъ, былъ отправленъ въ 1788 г. въ петербургскую Александро-

†) Зиновьевъ, въ „Москвит.“ 1844, № 8 (на основаніи свѣдѣній, доставленныхъ братомъ Августинна—надв. сов. Евграфомъ „Сахаровымъ“). 2) „Оренб. Губ. Вѣд. 1847 г. № 42 (а не 24, какъ показано у Геннадіи). Перепечатка изъ „Москвит“. 3) Чистовичъ, „Ист. пет. дух. акад.“, 94 (невѣрно указана смерть подъ 1821 г.). 4) Н. Калинниковъ, „Преосв. Августинъ, быв. епископъ Уфимскій и Оренбургскій“ въ „Странникѣ“ 1866 г. № 5 и 6 отѣльно тогда же. 5) Генніди, Словарь. 6) Фи-landert, Обзоръ.

АВГУСТИНЪ САХАРОВЪ.

45

невскую лавру, гдѣ учился вмѣстѣ съ Сперанскмъ. Въ 1792 г., по окончаніи академическаго курса, Августинъ былъ назначенъ въ ярославскую семинарію и здѣсь одновременно преподавалъ піитику, греческій и нѣмецкій языки и кромѣ того математику и географію. Въ 1797 г. онъ былъ переведенъ въ Петербургъ въ Александроневскую академію на кафедру церковнаго краснорѣчія и греч. языка и въ томъ-же году постригся въ монашество. Въ 1797 г. Августинъ былъ посвященъ въ санъ архимандрита и посланъ обратно въ Ярославль настоятелемъ толгскаго монастыря и ректоромъ ярославской семинаріи. Въ 1800 г. онъ вдругъ, по неизвѣстной причинѣ, былъ перемѣщенъ въ третьеклассный троицкій монастырь рязанск. епархіи, но чрезъ 2 года его вытребовали въ Петербургъ на чреду богослуженія. Во время этой вторичной своей петербургской службы Августинъ былъ законоучителемъ 2-го кадетскаго корпуса., настоятелемъ 2 кл. Спасскаго Антоніева монастыря, а затѣмъ—Троицко-Сергіевской пустыни подъ Петербургомъ. Своими проповѣдями онъ обратилъ на себя вниманіе многихъ высокопоставленныхъ лицъ, благодаря чему въ 1806 г. былъ нареченъ епископомъ оренбургскимъ и уфимскимъ. 12 лѣтъ управлялъ А. оренбургской епархіею и все это время, главнымъ образомомъ, заботился объ умноженіи числа церквей. Благодаря связямъ и большой настойчивости, ему удалось добыть средства на постройку 46-ти новыхъ храмовъ. Въ 1808 г. Августинъ былъ уволенъ отъ управленія оренбургской епархіи, хотя и по собственному прошенію, но едва-ли составлявшему результатъ его собственныхъ желаній и поселился на родинѣ, въ ростовскомъ заштатномъ варницкомъ монастырѣ, гдѣ, несмотря на получаемое имъ весьма значительное содержаніе, жилъ подвижнически-скромно, посвящая все свое время разнообразнымъ историко-литературнымъ трудамъ. Онъ былъ непрочь замѣнить свое уединеніе пастырскою дѣятельностью въ какой-нибудь эпархіи, но, повидимому, новыя лица, ставшія тогда во главѣ церковной администраціи, относились къ нему неблагосклонно и онъ до самой смерти своей, послѣдовавшей 1 января 1842 г., чрезъ 24 года послѣ увольненія, оставался не у дѣлъ.

### Печатныя произведенія Августина немногочисленны:

1) „Евгертъ“. Стихотворсніе. Спб. 1794. (въ каталогахъ не значится) и рядъ проповѣдей: 1) „Слово въ день входа во храмъ Пр. Богородицы. Спб. 1804. 4°. (Соп. 1065). 2) „Слово на погребеніе генерала-аншефа В. А. Зубова“. Спб. 1804 г. 4°. (Соп. 10638). 3) „Слово на освященіе новоустроенной лѣтней церкви при 2 кадетск. кори.“ Спб. 1804. 4°. (Соп. 10640). 4) „Слово на освященіе новоустроенной зимней церкви при 2 кад. кори.“ Спб. 1804. 4°. (Соп. 10641). 5) „Поучительныя слова въ С.-Петербургѣ при 2-мъ кадет. кори. и въ другихъ мѣстахъ съ 1797 по 1803 г. сказанныя“ 2 ч. М. 1807. (Соп. 10359).

46 КРАТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Но послѣ него осталось огромное количество рукописныхъ трудовъ, не считая четырехъ объемистыхъ томовъ переписки его съ разными высокопоставленными лицами, какъ напр. съ министромъ дух. дѣлъ кн. Голицинымъ, Сперанскимъ, Клейнмихелемъ и др. Вотъ списокъ этихъ рукописныхъ произведеній, составленный биографомъ Августина, проф. ярославской семинаріи Н. Калинниковымъ, ознакомившимся и съ содержаніемъ ихъ.

1) „Разсужденіе о владычествѣ человѣческаго разума надъ страстями“ переведено въ 1798 г. съ греческаго изъ сочиненій юсифа Флавія. 2) „Поучительныя слова“, кромѣ вышеприведенныхъ печатныхъ естъ ихъ двѣ части въ рукописи. 3) „Торжественная пьесь на 21 день юня 1808 г., въ который Высочайше утвержденъ Его Имп. Величествомъ докладъ комитета объ усовершеніи духовн. училищъ“. 4) Шесть частей „Примѣровъ для руководства къ изящной словесности“. 5) „Примѣры церковнаго краснорѣчія для руководства въ проповѣди слова Божія, извѣленныя изъ разныхъ отчевъ церкви“. 6) „Примѣры латинской изящной словесности разною содержанія“, состоящіе изъ 38 отдѣленій. 2 большихъ тома. 7) „Начертаніе церковной исторіи отъ созданія кіра до настоящихъ временъ“, 4 тома. 8) „Записки по церковной исторіи, извѣленныя изъ разныхъ грѣстіанскихъ писателей“, въ 12 частяхъ. 9) „Примѣры епархіального дылопроизводства“, въ 2 частяхъ. 10) „Повхвальное слово Петру Великому“. 11) „Всемірная топографія“, въ 5 ч. 12) „Алфавитный сводъ или памятникъ изъ духовныхъ законовъ“, 6 частей. 13) „Сводъ духовныхъ законовъ съ 1714 по 1820 годъ“. 14) Полный систематическій сводъ духовныхъ законовъ православной церкви“, 15 томовъ. 15) „Хронологическій резстръ изъ 59 томовъ полнаго собранія законовъ россійской имперіи“. 16) „Библейскій Словарь“. заключающій въ себѣ алфавитный подборъ текстовъ и разныя другія историко-богословскія указанія. 17) „73 бесѣды на дѣянія апостольскія“. 18) Боголюбивыя бесѣды на Могсеево Пятикнижіе“, въ 5 ч., переводъ съ греч. 19) Перев. изъ Евгенія Вульгара „Испоко боголюбивыхъ бесѣд“. 20) „Разсужденіе о причинахъ всемірнаго потопа“. Переводъ изъ Калмета. 21) „Изображеніе правственною состоянія человѣковъ, обитающихъ на земножʻшаръ“. Перев. съ нѣтецкаго. 22) „Записки къ и изображенію совершеннаю соласія восточной греко-россійской церкви съ восточною греческою“. 23) „Разсужденіе объ истинѣ всѣхъ книгъ Св. Писанія Ветхаго и Новаго Завета“. 24) „Записки по церковному краснорѣчію“.

Перечисленныя сочиненія, не свидѣтельствуя о даровитости Августина, являютсяся, главнымъ образомъ, памятникомъ необычайнаго трудолюбія его и довольно значительной богословской образованности. (‘колько-нибудь серьезное значеніе имѣютъ только сдѣланные имъ своды духовныхъ узаконеній, повидимому, принимавшіеся во вниманіе при законодательныхъ работахъ царствованія Николая І, хотя достойными печати, о чемъ хлопоталъ авторъ, Синодъ ихъ не призналъ, также какъ не призналъ онъ нужнымъ печатаніе другихъ сочиненій Августина, неоднократно имъ присылавшихся въ Синодъ для разсмотрѣнія.

Авдій Востоковъ («Объ отношеніяхъ римской церкви». Спб. 1857 г.) — псевдонимъ архіепископа могилевскаго, Анатолія.

АВДЪЕВА — АВДЪЕВЪ.

47

Авдѣева, Екатерина Алексеевна, урожденная Полевая, сестра Николая и Ксенофонта Полевыхъ. Объ ней подробнѣе при характеристикѣ всего семейства Полевыхъ.

Авдѣевъ, Михаилъ Васильевичъ, одинъ изъ dii minores великой плеяды сороковыхъ годовъ. Родился 22 Сентября 1821 г. въ Оренбургѣ. Отецъ его происходилъ изъ стариннаго, состоятельнаго и привыкшаго занимать видныя мѣста въ яицкомъ войскѣ казацкаго рода. Недовольный новыми порядками, стѣснившими старыя казацкія вольности, онъ со всѣмъ своимъ родомъ вышелъ изъ войска и поступилъ на гражданскую службу. Молодому Авдѣеву очень посчастливилось при полученіи начальнаго образованія. Однимъ изъ первыхъ его учителей былъ загнанный судьбою въ Оренбургъ извѣстный польскій писатель Θομα Ζανη, другъ Мицкевича и основатель знаменитаго виленскаго патріотическаго общества «Филаретовъ», устроеннаго по образцу нѣмецкаго Tugendbund'a. Занъ первый далъ толчекъ гуманному направленію Авдѣева, т. е. той струѣ въ его произведеніяхъ, которая составляетъ въ нихъ самую выдающуюся черту. Съ перѣздомъ отца Авдѣева въ Уфу, М. В. одно время учился въ тамошней гніазіи, но затѣмъ упросилъ родителей своихъ отпустить его въ Петербургъ и здѣсь поступилъ въ институтъ корпуса инженеровъ путей сообщенія—тогда еще закрытое учебное заведеніе и по объему проходимыхъ въ немъ наукъ не имѣвшее нынѣшній свой университетскій характеръ. Въ 1842 г. Авдѣевъ кончилъ институтъ поручикомъ, а въ 1852 г. въ чинѣ капитана вышелъ въ отставку. Во время крымской войны онъ былъ выбранъ начальникомъ дружины оренбургскаго ополченія, а въ 60-хъ годахъ былъ членомъ крестьянскаго по дѣламъ присутствія.

Послѣ выхода въ отставку Авдѣевъ посемился въ доставшейся ему отъ отца деревнѣ, необыкновенно живописно расположенной въ одной изъ гористыхъ мѣстностейъ стерлитамакскаго уѣзда, по которой проходить южный Уралъ. Прелести грандіозной природы оренбургскаго края вообще и его деревни въ частности были на столько полны привлекательности для Авдѣева, что онъ большую часть года безвыѣздно проводилъ въ стерлитамакскомъ уѣздѣ и лишь съ недовольствіемъ пріѣзжалъ на нѣсколько мѣсяцевъ въ Петербургъ или другіе города. Это постоянное пребываніе въ одной изъ довольно отдаленныхъ окраинъ Россіи не прошло для Авдѣева даромъ. Если многіе изъ его героевъ вышли дѣланными и отзываются предвзятымъ рецентомъ, то потому, что съ жизнью русскаго общества онъ знакомился по преимуществу изъ книгъ. Именно теоретическая инспирація и отсутствіе живыхъ наблюденій и имѣли результатомъ

48 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

тѣ справедливые упреки въ неестественности и пересаливаніи, которые дѣлались по адресу Авдѣева даже самыми благосклонными къ нему критиками.

Въ 1862 г. Авдѣевъ былъ сосланъ въ Пензу. Но черезъ годъ ему было дозволено уѣхать за границу, гдѣ онъ и прожилъ нѣ сколь-ко лѣтъ. Во время пребыванія заграницею Авдѣевъ близко сошелся и около года даже вмѣстѣ жилъ съ Тургеневымъ, къ которому онъ давно уже питалъ самое глубокое уваженіе и которому подражалъ въ манерѣ писанія, мягкой и меланхоличной.

Литературную свою карьеру Авдѣевъ началъ еще будучи въ институтѣ. Имѣя 17 лѣтъ отъ роду, онъ 1838 г. написалъ свою первую повѣсть, которая была напечатана въ «Литературныхъ прибавленіяхъ къ Русскому Инвалиду». Для дебютанта повѣсть недурна, но сколько нибудь серьезнаго значенія она не имѣетъ и Авдѣевъ былъ правъ, не включая ее въ собраніе своихъ сочиненій. Серьезная-же литературная дѣятельность его начинается 10 годами позже. Кончивши курсъ, Авдѣевъ опредѣлился на службу въ Нижній Новгородъ и здѣсь онъ въ концѣ сороковыхъ годовъ написалъ свою первую большую повѣсть 2) «Варинѣка», которая вмѣстѣ съ 3) «Записками Тамарина» и 4) «Ивановымъ» составили трилогію, изданную имъ отдѣльно въ 1852 г. подъ общимъ названіемъ «Тамаринъ». Всѣ три повѣсти были напечатаны въ «Современникѣ» за 1849, 50 и 51 года (Т. XVII, ІХХ, XXV). Онѣ создали Авдѣеву прочную литературную извѣстность и поставили его на ряду съ лучшими изъ молодыхъ писателей того времени.

Всѣ характерныя черты таланта Авдѣева ясно обозначились въ этомъ первомъ и несомнѣнно лучшемъ изъ его произведеній.

Талантъ Авдѣева былъ въ значительной степени подражательный. Онъ не былъ однимъ изъ тѣхъ избранниковъ, которые открываютъ новые пути и собственной инициативой расширяютъ общественный горизонты. Но за то разработать сюжеты, намѣченные болѣе его дѣровитыми писателями, развить типъ, не во всѣхъ деталяхъ разработанный у того или другого изъ корифеевъ русской литературы, Авдѣевъ могъ очень хорошо. Онъ самъ, собственно, не отрицалъ того, что подражаетъ великимъ образцамъ и только иначе объяснялъ этотъ фактъ. Въ повѣсти его, „Горы“ мы находимъ слѣдующее характерное мѣсто: повѣсть начинается съ того, что авторъ сидить за письменнымъ столомъ и пишетъ. Къ нему входитъ знакомый: «—Здраствуйте», сказалъ онъ, протягивая мнѣ руку «что вы дѣлаете?» «—Подражаю», отвѣчалъ я, поворачиваясь къ нему съ кресломъ. «—Кому?» «—Да еще не знаю». «—Объясните пожалуйста».—

А В Д Ё Б Е В Ь.

49

«Вотъ видите-ли», сказалъ я: «—когда я предалъ тисненію свою
первую повѣсть, нашли, что я подражаю Лермонтову; послѣ второй
рѣшили, что я подражаю Гоголю; теперь, можетъ быть, найдутъ, что
я подражаю Бальзаку или Диккенсу. На свѣтѣ столько было писано,
что вовсе не хитро найти сходство. Какъ же мнѣ знать, кому я по-
дражаю».

Но такъ или иначе — Авдѣевъ несомнѣнно подражалъ, если не
всегда непосредственнымъ заимствованіемъ, то тѣмъ что у него им-
пульсы были книжные. Въ предисловіи напр. къ «Тамарину» онъ
прямо заявлялъ: «Авторъ разбора сочиненій Пушкина въ «Отеч. Зап».
(т. е. Бѣлинскій, имя котораго въ 1852 г. не могло быть называемо
въ печати) замѣтилъ, что Онѣгинъ и Печоринъ составляютъ одинъ
типъ и что характеръ Печорина есть тотъ-же хакрактеръ Онѣгина,
измѣнившійся при послѣдовательномъ развитіи. Это мнѣніе, по мо-
ему весьма справедливое, дало мнѣ мысль прослѣдить дальнѣйшее
развитіе типа «героевъ нашшето времени». Имѣвшаго еще и въ нашемъ
поколѣніи своихъ представителей».

Такою разновидностью Печорина является Тамаринъ. Какъ из-
вѣстно, печоринство съ заразительною быстротою распространилось
по селамъ и весямъ нашего отечества. Слабохарактернымъ людямъ,
а изъ такихъ состоитъ огромное большинство нашего общества,
всегда нравятся люди сильные волею. хотя-бы эта воля была и
злая. Вотъ почему обаяніе Печорина было такъ огромно и вотъ по-
чему сразу проявилось столько печоринствующихъ россіянъ, кото-
рые, какъ всякое подражаніе, довольно слабо напоминали лермон-
товскій прототипъ. Въ своей трилогіи Авдѣевъ задался цѣлью изобраз-
зить такого провинціального Печорина. Самъ Печоринъ долженъ былъ
дѣйствительно быть очень недюжиннымъ человѣкомъ, чтобы сдѣлать
популярнымъ свой типъ. Тамарину-же былъ прочищенъ путь и оста-
валось только держать себя съ тактомъ и не ронять своего достоин-
ства какими-нибудь очень уже скверными вещами. Общество было
такъ настроено, что стоило только Тамарину отпускать язвительныя
замѣчанія, хорошо одѣваться и обладать интересною блѣдностью, чтобы
пріобрѣсть названіе демона. Настоящій демонизмъ. по крайней мѣрѣ,
ищетъ сильныхъ ощущеній. Ёдетъ на Кавказъ и погибаетъ въ цвѣтѣ
летъ. Тамаринъ-же пожираетъ сердца и больше ничего. Заслуга Авдѣ-
ева заключается въ томъ, что онъ выставилъ внутреннюю мелочь гос-
подъ Тамариныхъ, показалъ всю непривлекательность ничтожнаго
по существу самолюбія ихъ, ихъ эгопизмъ и пошловатое самодовольствіе, а
главное показать, чѣмъ кончаютъ разные губернскіе demoны, если ихъ
не убьетъ какая-нибудь романтическая черкесская пуля и имъ прихо-

4

50 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

дится встрѣчаться съ новымъ потокомъ жизни. Авторъ заставляетъ начинающего старѣться Тамарина подвести итогъ своей жизни и въ результатѣ оказывается почти круглый нуль. Хорошо прожитая молодость даетъ нравственный фондъ для пожилыхъ лѣтъ, а Тамарину осталось одно сознаніе безполезно потраченныхъ силъ. Горько, скверно становится на душѣ Тамарина, когда онъ видитъ, что его обгоняютъ, что уже только очень молоденькія дѣвушки находятъ его интереснымъ. Самолюбіе его страшно страдаетъ, онъ сознаетъ всю свою несостоятельность, но онъ слишкомъ долго стоялъ во главѣ, чтобы добровольно уйти на второй планъ. Лаврецкій тоже съ грустью сознаетъ, что онъ устарѣлъ, но это ему не мѣшаетъ желать всего лучшаго новымъ силамъ. Не такъ поступасть Тамаринъ.

„Если вамъ случится встрѣтить въ обществѣ человѣка никогда добродушно-ничему неулыбающегося,—человѣка, который всякий успѣхъ, всякое полезное дѣло принимаетъ холодно, который во всемъ старается подмѣтить одну слабую сторону и безощадно и мѣтко смѣется надъ нею,—человѣка, отъ которого не укроется ничего смѣшанаго и который съ наслажденіемъ покыываетъ его всѣмъ, злаго-языка которого боятся всѣ не твердо увѣренные въ себѣ,—всмотритесь въ него: это переживший свое время Тамаринъ. Эго Тамаринъ, которого мучитъ всякий дѣльный успѣхъ, потому что онъ напоминаетъ ему его ничтожество. Эго отжив-шій Тамаринъ, которого нечего бояться, но о которомъ стоить сожалѣть“.

Какъ противоположность Тамарину, Авдѣвъ въ послѣдней части своей трилогіи вывелъ типъ чиновника Иванова, заслуживающій вниманія какъ одна изъ первыхъ въ нашей литературѣ попытокъ представить человѣка съ общественными стремленіями. Ивановъ, какъ сказано,—чиновникъ, но на службу онъ смотрить всего менѣе какъ на средство составить себѣ карьеру. Онъ отнюдь не принадлежить къ типу такъ называемыхъ «добродѣтельныхъ чиновниковъ», появившихся во второй половинѣ 50-хъ годовъ съ легкой руки Сологубовскаго Надимова и надуто-чванно кричавшихъ о своей высокой честности. Нѣтъ, Ивановъ именно простотою и отсутствіемъ рисовки вытѣсняетъ Тамарина изъ сердца Вариньки — героини трилогіи. Но онъ, все таки, думаетъ, что и чиновникъ можетъ послужить правдѣ и справедливости и съ жаромъ и большимъ рискомъ для себя отдается этому служенію. Авторъ не говорить, чѣмъ закончи-лась попытка Иванова, да и вообще онъ только въ общихъ чертахъ задѣваетъ общественныя стремленія своего героя. Но и въ этихъ размѣрахъ желаніе Авдѣева представить человѣка, неудовле-творяющегося личною жизнью, свидѣтельствовало, что въ молодомъ писателѣ, наряду съ подражательностью и книжностью вдохновенія, жило и тонкое умѣніе улавливать моменты текущаго общественнаго настроенія при самомъ ихъ зарожденіи. Извѣстно, что могучее воз-

А В Д Җ Е В Ъ.

51

бужденіе, охватившее русское общество послѣ крымской войны не было явленіемъ внезапнымъ. Зародыши его были въ идейномъ дви-
женіи кружковъ такъ называемыхъ «людей сороковыхъ годовъ», кружковъ, правда, не многочисленныхъ, но за то вмѣстившихъ въ
себѣ все, что было лучшаго въ русскомъ обществѣ въ умственномъ и нравственномъ отношеніи. Ивановъ—одинъ изъ представителей этой
тогда еще совершенно незамѣтной въ общемъ теченіи жизни новой группы, представитель не первостепенный, такъ сказать, провин-
ціальный делегатъ ея, но тѣмь болѣе значитъ чести усмотрѣть его.

Такое-же соединеніе подражательности и умѣнія улавливать «мо-
ментъ» представляетъ собою второе крупное произведеніе Авдѣева
—надѣлавшій въ свое время столько шума «Подводный камень». Строго
говоря, «Подводный Камень» по основной идей своей и по группи-
ровкѣ дѣйствующихъ лицъ представляетъ собою почти буквальное
повтореніе не только прототипа всѣхъ, если можно такъ выразиться,
«бракоразводныхъ» романовъ—Жоржъ-Зандовскаго «Жака», но даже
русскаго его воспроизведенія — Дружининской «Полиньки Саксъ».
Тотъ-же глубоко-благородный мужъ подъ сорокъ, та-же молодая жена,
сначала плѣняющаяся въ своемъ мужѣ его серьезностью, а потомъ,
при встрѣчѣ съ молодымъ человѣкомъ, вдругъ чувствующая, что од-
ною серьезностью молодая кровь удовлетвориться не можетъ; наконецъ,
тоже рѣшеніе мужа, не считающаго себя въ правѣ заѣдать чужой
вѣкъ, пожертвовать собою и не долгая борьба въ женѣ, продолжаю-
щей глубоко уважать своего мужа, не желающей его огорчать, но
безсильной противостоять безконечно-сладостному искушенію. — Слод-
вомъ не только общая идея романа буквально одна и также, что у
Жоржъ-Зандъ и русскаго подражателя ея — Дружинина, но даже рас-
планировка его и основныя детали. Одна только деталь принадлежала
лично Авдѣву, но именно она-то и создала «Подводному Камню»
успѣхъ. У Жоржъ-Зандъ, у Дружинина и вообще во всѣхъ много-
численныхъ романахъ, имѣвшихъ предметомъ супружескую «измѣну»,  
эта измѣна совершалась въ глубокой тайнѣ. У Авдѣева-же мужъ,  
еще въ то время когда жена беззавѣтно его любить, уславливается  
съ нею, что если она когда-либо полюбить другого, то не скроетъ  
этого отъ него. Такъ героиня романа—Наташа Соковлина и посту-  
паетъ. Полюбивъ другого героя романа—Комлева и отдавшись ему,  
она прямо заявляетъ мужу о случившемся и тотчасъ-же уѣзжаетъ съ  
Комлевымъ.

«Подводный камень» былъ напечатанъ въ «Современникѣ» 1860 г.
(№ 10 и 11). Моментъ былъ необыкновенно удаченъ для романа
съ подобною тенденціею. Наступали шестидесятые годы, когда

4*

52 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

общество съ лихорадочною стремительностью бросилось уничтожать
всѣ прежніе принципы соціальныхъ отношеній. Понятно, что такое
стремленіе раздѣлаться съ прошедшимъ и создать новый порядокъ
вещей не могло не коснуться такого животрепещущаго вопроса,
какъ отношеніе супруговъ другъ къ другу, ихъ взаимныхъ правъ
и обязанностей. Въ обществѣ наростало настроеніе, которое привело
къ теоріи такъ называемаго «гражданскаго брака». «Подводный
камень» явился выразителемъ этого нарождающагося настроенія и
вотъ почему такъ огроменъ былъ успѣхъ его. Имя Авдѣева вдругъ
стало необыкновенно популярнымъ и съ тѣхъ поръ читающая
публика знаетъ его по преимуществу какъ автора «Подводнаго
камня».

Но этотъ-же успѣхъ послужилъ причиною того, что въ дальнѣй-
шей дѣятельности Авдѣеву уже очень мало приходилось возбуждать
сочувствіе публики. Дѣло въ томъ, что одобреніе, встрѣченное
основною идею «Подводнаго камня» побудило Авдѣева почти ислю-
чительно посвятить свое творчество защитѣ свободы чувства. Съ
тѣхъ поръ ни одна изъ его вещей не обходилась безъ того, чтобы
онъ не затронулъ любимой темы. Но пересолъ всегда мѣшаетъ
и односторонность есть скала, о которую разбивается всякій серь-
езный успѣхъ. Со свойственною ему книжностью вдохновенія
Авдѣевъ началъ защищать свободу чувства quand-même и это
вызвало протесть въ той самой части публики, которая еще такъ
недавно восторженно ему аплодировала. Увлеченіе, съ которымъ жен-
щина долго борется и которому уступаетъ уже только тогда, когда
природа беретъ верхъ надъ размышленіемъ,—съ этимъ нравственное
чувство значительной части общества 60-хъ гг. мирилось, тѣмъ
болѣе, что тутъ изъ двухъ золъ—измѣны, сопровождаемой обманомъ.
и измѣны. къ обману не прибѣгающей, послѣднее было несомнѣнно
зломъ мнѣшимъ. Но извинять разныя прихоти какой-нибудь Ольги
Мытищевой изъ третьяго большаго романа Авдѣева. 6) «Между двухъ
очей» («Соврем. обозр.» 1868 г. № 1—3), которая мужа мѣняетъ на
симпатичнаго земца Камышлинцева, а Камышлинцева немедленно
мѣняетъ на только-что пріѣхавшаго изъ Петербурга (фильмель-адъ-
ютанта фонъ-Гогенфельда—этимъ одностороннимъ развитіемъ своей
идей Авдѣевъ только повредилъ ей и себѣ. Та-же часть общества, кото-
рая сочувственно отнеслась къ героинѣ «Подводнаго камня» презри-
тельно общилась съ (Ольгой Мытищевой. А когда въ дальнѣй-
шихъ своихъ повѣстяхъ: 7) «Мандалина» («Дѣло» 1869 № 1) 8)
«Сучая любовь» («Дѣло» 1870 № 10) 9) «Нестрелькая жизнь» («Отеч.
Зап. 1870 № 1) Авдѣевъ опять съ авторскимъ сочувствіемъ вывелъ

А В Д ѣ Е В Ъ.

53

типы женщинъ въ родѣ Мытищевой, онъ отъ одной части критики
своего-же лагеря получилъ насмѣшливый эпитетъ «спеціалиста по
бракоразводнымъ дѣламъ», а другая часть, въ лицѣ той самой г-жи
Цебриковой, которая считается крайней защитницей женской эман-
сипаціи, бросила ему даже въ лице обвиненіе въ безнравственности
(«Вѣст. Евр.» 1881. № 6).

Мы выше назвали «Между двухъ огней». Любовными исто-
ріями Ольги Мытищевой не ограничивается содержаніе этого
романа. Цѣли его гораздо шире. Авторъ задавался цѣлью написать
соціальный романъ, въ которомъ было-бы охвачено новое теченіе
русской жизни. Какъ Тургеневъ въ «Отцахъ и дѣтяхъ», такъ и
Авдѣевъ въ «Между двухъ огняхъ» хотѣлъ представить новаго чело-
вѣка, выступившаго въ 60-хъ годахъ на арену общественной жиз-
ни. Относился онъ къ новому человѣку съ полною симпатією
и въ лицѣ своего героя Камышлинцева хотѣлъ создать положитель-
ный типъ. Извѣстно, однако-же, что положительные типы вообще
составляютъ слабую сторону русокой литературы и Тургеневъ, когда
захотѣлъ представить въ «Наканунѣ» «ироя», выписалъ его даже
изъ-за границы — изъ Болгаріи. Нѣтъ по этому ничего удивитель-
наго, что и Авдѣву не удался его Камышлинцевъ, при чемъ про-
изошло еще вотъ что: Авдѣевъ во чтобы-то нистало хотѣлъ вну-
шить читателю симпатію къ Камышлинцеву, но такъ какъ вся-
кое положительное лице создается каждымъ авторомъ соотвѣтственно
тому, что этому данному автору кажется хорошимъ, то и Камыш-
линцевъ. Выйдя изъ творческихъ рукъ писателя сороковыхъ годовъ,
да еще такого, который всегда страдалъ книжностью вдохновенія,
по основнымъ качествамъ оказался хорошимъ человѣкомъ не 60-хъ,
а именно 40-хъ годовъ и въ результатѣ получилось, что Авдѣевъ
никому не угодилъ. «Лѣвая» сторона журналистики нашла, что Ка-
мышлинцевъ герой голубиннаго полета, а «правая» была недовольна
тѣмъ, что авторъ симпатизируетъ человѣку «нигилистикаго»
направленія, а объ вмѣстѣ доказывали, и совершенно справедливо,
что въ Камышлинцевѣ очень мало жизненной правды.

Но всего больнѣе было Авдѣву. живо помнившему страшный
шумъ возбужденный «Подводнымъ камнемъ», то, что новый романъ
его, въ общемъ. прошелъ почти совершенно незамѣченнымъ. (Съ
тѣхъ поръ онъ въ разговорахъ съ друзьями сталъ себя звать отстав-
нымъ писателемъ. Вышеотмѣченный приемъ, оказанный появив-
шимся послѣ «Между двухъ огней» «бракоразводнымъ» повѣстямъ
Авдѣева, не могъ его убѣдить въ противоположномъ и послѣдніе
годы жизни онъ проводилъ въ грустномъ сознаніи того, что пере-

54 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

жилъ себя. Раза два онъ даже получалъ отказы отъ редакцій въ
помѣщеніи нѣ которыхъ изъ его произведеній

Въ 1874 г. Авдѣевъ выпустилъ книжку 10) «Русское общество въ
терrace и героияхъ литературы». Это рядъ критическихъ очерковъ
о наиболее замѣчательныхъ литературныхъ типахъ, начинающихся
съ Евгенія Онѣгина и заканчивающихся Рязановымъ изъ повѣсти
Слѣпцова—«Трудное время». Нѣ которые изъ этихъ очерковъ были
напечатаны въ «Недѣлѣ». Имъ нельзя отказать въ извѣстномъ
умѣніи группировать наиболее характеристическія черты, но въ
общемъ Авдѣевъ является малоудовлетворительнымъ критикомъ.
Главный недостатокъ его критическихъ очерковъ — любовь къ об-
щимъ мѣстамъ.

Въ 1875 г. Авдѣевъ помѣстилъ въ «Отеч. Зап.» (№ 2) неболь-
шую вещицу полюмористическаго характера—11) „Переписка двухъ
барышень“, въ которой изображается «положительность» новѣйшихъ
барышень «хорошаго» общества. Благодаря живости изложенія, ве-
щица, сравнительно съ другими повѣстями завершительного пе-
ріода дѣятельности Авдѣева, имѣла успехъ. Послѣднее что появи-
лось при жизни его — это начало повѣсти 12) „Въ сороковыхъ то-
дахъ“, помѣщенное въ изданномъ въ пользу герцеговинцевъ сбор-
никъ „Братская Помощь“. Весь же романъ появился уже послѣ
смерти Авдѣева въ „Вѣстн. Европы“ 1876 (№ 9—12). Какъ худо-
жественное произведеніе „Въ сороковыхъ годахъ“ — вещь очень сла-
бая. Фабула крайнее мелодраматична и неестественна, событія со-
вершаются по щучьему велѣнію, психологическаго развитія харак-
теровъ — никакого. Нѣ который интересъ роману придаетъ эпизо-
дически введенный подъ прозрачными псевдонимами кружокъ Бѣ-
линскаго, изъ членовъ которого сколько-нichtъ подробно Авдѣевъ,
впрочемъ, остановился только на Герценѣ.

Для полноты библиографического перечня прибавимъ въ заклю-
ченіе, что, кроме перечисленнаго, Авдѣевъ въ промежуткахъ между
большими романами своими напечаталъ изящно и занимательно на-
писанныя повѣсти: 13) „Несные дни“ („Совр.“ 1850 т. 23). 14) „Ио-
ры“ („От. Зап.“ 1851, т. 79). 15) „Нынѣшняя любовь“, („Соврем.“
1852 т. 33). 16) „Онелый змѣй“ („От. Зап.“ 1853 т. 86) 17) „Де-
ревенскій визит“ („С.-П. Вѣд. 1852). 18) „Порядочный человѣкъ“
(„От. Зап.“ 1855 № 3). 19) „Приличная партія“ („Библ. для чт.“
1856 № 11). 20) „На дорогу“ („Б. д. Чт.“ 1857 т. 192), рядъ лю-
бопытныхъ путевыхъ писемъ: 21) „Повзова на кумыс“ („От. Зап.“
1852 т. 84 и 85). 22) нѣ сколько „Писемъ изъ Петербурга“ и „Изъ
деревни“, въ „Кавказ“ 1855—1856 г. 23) „Дорожные замѣтки“

А В Д Ӗ В Е Ъ.

55

(„Биб. д. Чт.“ 1857, т. 144). 24) „Изв-за границы“ („Биб. д. Чт.“ 1857 г. т. 144—146; 1858 т. 147, 149). 25) рядъ фельетоновъ въ „Соврем.“ 1852—1853 г. подъ псевдонимомъ „Пустаго Человѣка“. 26) Корреспонденціі изъ Оренбургскаго края въ Аксаковскомъ „Днѣ“ 1861—62 гг. 27) „Письма въ провинцію“ („Вѣстн. Евр.“ 1870 № 1, безъ подписи). 27) Нѣсколько фельетоновъ критическаго и общественнаго характера, въ „Бирж. Вѣд.“ 1873. 28) драму: „Мпъщанская семья“ („Дѣло“ 1869, № 2), написанную въ малоподходящемъ къ таланту Авдѣева „обличительномъ“ родѣ. 29) Драма „Шестое средство“ осталась ненапечатанной.

„Полное собраніе“ сочиненій Авдѣева было издано въ Петербургѣ Стелловскимъ въ двухъ большихъ томахъ въ 1868—70 гг. Кромѣ того отдѣльно напечатаны: „Тамаринъ“. Спб. 1852. „Романы и повѣсти“ 2 т. Спб. 1853. „Подводный камень“ 2 ч. Спб. 1863. „Между двухъ огней“ 3 ч. Спб. 1868. „Мпицанская Семья“ Спб. 1869. „Три повѣсти“: („Магдалина“, „Пестренькая жизнь“ и „Сухая любовь“). Спб. 1871 и вышеупомянутая уже книга „Общество 1820—1870 г. въ时期ъ и героинъ литературы“ Спб. 1874.

Авдѣевъ умеръ 1 февраля 1876 г. въ Петербургѣ. Похороны его были очень скромны †).

†) Критико-лютографическія статьи объ Авдѣевѣ: 1) „Энц. Слов., Изд. рус. уч. и лит. статья М. Л. Михайлова. 2) Толь, Наст. слов. 3) Березинъ“, Русск. энц. Сл. 4) Клюшиновъ, Всен. Эвц. Сл. 5) „Вѣстн. Евр.“ 1876 № 3, стр 383 и № 9 прим. къ „Сороковымъ годамъ“. 6) „Газ. Гатцука“ 1876. № 18. 7) „Голост.“ 1876. № 33, 39 (Гаммы) 12 и 57 (фельетонъ Л. (Лароша). 8) Н. Быковъ въ „Жив. Обозр.“ 1876 № 19 и 20 съ портрет. 9) „Илл. Нед.“ 1876, № 8 съ портр. 10) (С. А. Венеровъ) „Михаль Васильевичъ Авдѣевъ“. Литературн. портретъ. Недѣли“ 1876. № 2—5. 11) „Пет. Лист.“ 1876. № 24 и 25. 12) „Пчела“ 1876. № 17. 13) Н. Боборокинъ. По поводу смерти М. В. Авдѣева. „Спб. Вѣд.“ 1876 № 39. 14) „Бирж. Вѣд.“ 1876 г. № 34. (письма А. Къ Э. К. Ватсону). 15) Н. Быковъ въ „Огоньку“ 1879 № 1.

Критическія статьи и отзывы о произведеніяхъ Авдѣева. О „Тамаринъ“: 1) „Биб. д. Чт.“ 1852 т. 116, отд. 6, стр. 1—9. 2) „От. Зап.“ 1852 № 3 т. 81, отд. 6, стр. 16—25. 3) „Соврем.“ 1852. т. 32, отд. IV, стр. 52—7. 4) „Спб. Вѣд.“ 1852, № 51. О „Романахъ и Повѣстяхъ“: 5) „Соврем.“ 1854. т. 43. отд. IV стр. 39—53. (Чернышевскаго?) и 53—70. 6) „От. Зап.“ 1855. т. 98, отд. 4, стр. 24—27. О „Подводномъ камняхъ“: 7) „Свв. Пч.“ 1861, № 18. 8) „Б. д. Чт.“ 1861. № 2. 9) „Время“ 1861 № 1, стр. 34—45. 10) „Р. Нив.“ 1861 № 21 и 22. 11) Тимашев, въ „Спб. Вѣд. 1861, № 8. 12) А. Н-нъ въ „Р. Мірѣ“ 1861 № 1. 13) Ев. Туръ въ „Рус. Рѣчи“ 1861, № 6. 14) Де-Пуле, тамъ-же, № 28 и 29. 15) „Свѣточк“ 1861 № 3, стр. 21—40. О „МедуZE двухъ огней“. 16) А. Скабичевскаго подъ загл. „Герои голубинаго полета“ въ „Недѣли“ 1868, № 18 и 19. 17) М. М-нъ, въ „Иллюс. Газ.“ 1868 № 19 и 21. 18) Н. Страхова, въ „Зарѣ“ 1869, № 4, стр. 104—119. 19) Н. Ахтарумова, въ „Всем. Тр.“ 1869, № 1, стр. 33—46. 20) „От. Зап.“ 1869 № 1, стр. 94— П. Буренинъ) въ „С.-Н. Вѣд.“ 1869 № 37 и 70. 22) Ів. № 92, 23) А. Н-нъ въ „Рус.“

56 КРИТЯКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ НИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Авель, архимандритъ. Написалъ книги: 1) „Краткая дуศовная льстница, водящая кристіанина къ любви Божіей“. М. 1848. Ц. 1 руб. и 2) „Общежительная Саровская пустынь и достопамятный икона въ ней подвизавшанся“ М. 1855 Ц. 2 р.

Авель, монахъ-предсказатель. †) Р. въ 1757 въ деревнѣ Акуловѣ Алексинскаго уѣзда Московской губ, отъ крестьянскихъ родителей. По разсказу А. Н. Ермолова и Л. Н. Энгельгардта Авель съ необыкновенною точностью предсказалъ день и часъ смерти Екатерины и Павла, предсказалъ также нашествіе цранцузовъ и сожженіе Москвы. За всѣ эти предсазанія его каждый разъ сажали въ Петроцавловскую крѣпость Редакціи «Рус. Старины» удалось раздобыть и напечатать 1) интересные документы изъ Москвы. консисторіи показывающіе, что отдохнувшій было подъ конецъ жизни отъ 21 лѣтняго сидѣнія по тюрьмамъ предсказатель въ первые годы царствованія Николая Павловича сталъ опять «безпокойно» себя вести и по приказанію Государя былъ заточенъ въ Спасо-Ефиміевскій монастырь, гдѣ умеръ въ 1841. Кромѣ того редакція получила въ свое распоряженіе 2) 13 писемъ предсказателя къ графинѣ Просковѣ Андреевнѣ Потемкиной и 3 тетради, заключающія въ себѣ: а) «Житіе и страданіе отца и монаха Авеля» б) «Жизнь и житіе отца нашего Ладамія» в) «Сказаніе о существѣ, что есть существо Божіе и Божество». д) «Бытія книга первая» и е) «Церковныя пострыбы монаха Авеля». Изъ названныхъ рукописей послѣднія 3 безусловно сочинены Авелемъ. Это рядъ мистическихъ толкованій св. Писанія, какая-то смѣсь библейскихъ сказаній и апокрифическихъ легендъ, въ общемъ чрезвычайно напоминающая «отреченныя кни-

Инв. 1868 № 9. 24) „Голосъ“ 1868 № 47. 25) „Дѣло“ 1869 г., № 4, стр. 1—28, статья „Кто лучше?“ По поводу „Собранія Сочиненій“: 26) Н. В. Шелунова, въ „Дѣло“ 1871 № 4, стр. 1—45. О „Трехъ повѣстяхъ“: 27) „С.-Н. Вѣд.“ 1870 г., № 303. 28) Ив. 1871. № 90. 29) „Вопросы дня“, 1871, № 1 стр. 103—123. 30) „Од. Вѣстн.“ 1870 № 18. 31) М. К. Цебриковой въ „Вѣстн. Евр.“ 1871 № 6, стр. 605—647. О „Нашемъ обществѣ въ терпяхъ и героияхъ литературы“: 32) „Голосъ“ 1874 № 85. 33) Ч. П. въ „Бирж. Вѣд.“ 1874. № 66). 34) Н. Радокина (Н. Шелгунова), въ „Дѣло“ 1874 № 3, стр. 28—45. 35) Н. М. (Н. Михайловскій) въ „Отеч. Зап.“ 1874 № 3, стр. 186—222 и № 4 379—401. 36) „С.-Н. Вѣд.“ 1874 № 65.

Отдѣльныя замѣчанія объ Авдѣевѣ у Дружинина, т. ІІ и Аполюна Григорьева, т. І.

Въ 1874 низ. въ Іенѣ нѣм. пер. „Тамарина“ подъ названіемъ „Tamarin und Iwanow. Aus dem Russ. von J. Polwin“.

†) «1) Чтенія въ общ. ист. и древ.» 1863. кн. IV. Смѣсь стр. 217—222. 2) Л. Н. Энгельгардта, Записки. М. 1868. стр. 217—218. 3) «Рус. Стар.» 1875. № 2 стр. 417—435. Здѣсь напечатаны выдержки изъ писемъ Авеля, изъ „Житія“ его и „Зѣло престрашныхъ книжекъ“, а также нѣкоторые мистические рисунки изъ нихъ. 4) Розаногъ въ «Рус. Стар.» 1875 № 4. стр. 815—819.

А В Е Л Ы.

57

ги», только съ примѣсьо кабалистическихъ выкладокъ, въ данномъ случаѣ составляющихъ, какъ намъ кажется, отраженіе масонскаго теченія въ народной средѣ, къ которой, несомнѣнно, долженъ быть причисленъ Авель по всему складу своей жизни и духовному облику своему. Что касается «Житія и страданія отца и монаха Авеля», то оно, очень возможно, написано самимъ Авелемъ, о которомъ хотя и говорится въ «Житіѣ», въ 3-емъ лицѣ, но черезчуръ уже скромно по сравненію съ перенесенными имъ страданіями и безъ тѣхъ похвалъ, которыя сами собою должны были явиться у дѣйствительнаго биографа при описаніи нравственной стойкости Авеля, знавшаго, что его за составленныя имъ «зѣло престрашныя книжки» т. е. за излюженіе на бумагѣ (съ примѣсьо разныхъ мистическихъ толкованій), видѣнныхъ имъ пророческихъ сновъ навѣрное «отдадутъ въ секретъ», но тѣмъ не менѣе всякій разъ, когда его освѣняло пророческое вдохновеніе, искавшаго властей, чтобы имъ объ этомъ объявить. Но если «Житіе» и не составлено самимъ Авелемъ, то оно очень напоминаетъ помѣченную выше литерою в) «Жизнь и Житіе отца нашего Ладамія», уже несомнѣнно Авелемъ написанное. Кто этотъ Ладамій трудно сказать съ точностью, но повидимому Авель и Ладамій одно и тоже лице, такъ что въ общемъ «Житіе и страданія отца и монаха Авеля» можетъ, кажется, считаться произведеніемъ, выясняющимъ не только нравственный, но и умственный обликъ предсказателя. А во всякомъ случаѣ «Житіе» обогащаетъ литературу нашу весьма интереснымъ документомъ, любопытнымъ, во первыхъ, въ исто-рическомъ отношеніи по множеству разсѣянныхъ въ немъ характерныхъ черточекъ времени, а во вторыхъ тѣмъ, что онъ вырысовы-ваетъ еще одну любопытную личность изъ чисто-народной интел-лигенціи. По образованію и уму Авеля, знавшаго только св. Писаніе и нѣкоторыя мистическія книги и сколько-нибудь выдающихся способностей ни въ чемъ не проявившаго, нельзя, конечно, ставить въ какую-бы то ни было параллель съ даровитымъ и по своему очень ученымъ протопопомъ Аввакумомъ. Нельзя ихъ приравнивать другъ другу и по размѣрамъ того дѣла, за которое каждый изъ нихъ страдалъ. «Дѣло», за которое страдалъ Авель, въ концѣ концевъ, совершенно безсмысленно, потому что какая была надобность составлен-ныя имъ «зѣло престрашныя книжки» съ щекотливыми предсказа-заніями непремѣнно доводить до всеобщаго свѣдѣнія. Но въ общемъ, все таки, между юрьевецкимъ протопопомъ и предсказателемъ смерти Екатерины очень много родственнаго. Оба они продукты одного и того-же душевнаго теченія въ жизни нашего народа, дѣти одного и того-же порыва отстоять то, что они по своему счи-

58 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

таютъ «правдою», оба, наконецъ, они одинаково жертвы печальнаго
рока, направляющаго весь богатый запасъ ихъ умственныхъ и нрав-
ственныхъ силъ на жалкое буквоѣдство и безплодную мистику.

*) Авенаріусы, семья русскихъ литераторовъ и ученыхъ, нѣмецкаго происхожденія, лютеранскаго вѣроисповѣданія. По свѣдѣніямъ полученнымиъ отъ В. П. Авенаріуса родоначальникомъ своимъ русскіе Авенаріусы считаютъ Юганна Габерманна, родишагося въ чешскомъ городѣ Эгерѣ и переименовавшагося, по обычаю того времени, въ Avenarius’a т. е. Овсянаго. Онъ сталъ въ ряды Лютера, былъ впослѣдствіи профессоромъ богословія въ Витенбергѣ и Іенѣ и умеръ суперинтендентомъ въ г. Цейцѣ. Потомки его, изъ поколѣнія въ поколѣніе, въ теченіи 3-хъ слишкомъ вѣковъ шли по той-же, намѣченной имъ дорогѣ, проповѣдуя то съ профессорской, то съ церковной кафедры. Въ сороковыхъ годахъ XVII стол. правнукъ его, тоже Иванъ Авенаріусъ, былъ вызванъ на кафедру богословія въ учрежд. Густавомъ-Адольфомъ абоскій университетъ въ Финляндіи; а отсюда, въ началѣ ХІХ столѣтія, одинъ изъ потомковъ абосскаго профессора лютеранскій пасторъ Александръ Авенаріусъ переселился въ Петербург. Губ., гдѣ ему былъ предложенъ приходъ Славянка (близь Павловска) и гдѣ онъ умеръ старшимъ благочиннымъ (пробломъ) Ингріи и членомъ пет. лют. консисторіи. Изъ 5 сыновей его трое также были пасторами, двое--врачами. Третій сынъ его, Петръ Александровичъ (родился 1794 † 1854), окончивъ теологическій факультетъ въ Дерптѣ, съ 1834 г. былъ пасторомъ лютеранскаго прихода въ Царскомъ Селѣ и законоучителемъ Александровскаго Лицея, Александр. Кадет. корпуса и мѣстной церковной школы. Онъ пользовался въ своемъ приходѣ большимъ уваженіемъ. Помимо учебныхъ и пасторскихъ заńтій, П. А. предавался и кабинетнымъ работамъ и былъ действительнымъ членомъ Географическаго Общества. Отъ брака съ дочерью пастора Генніеттою Гаммельманъ, у П. А. родилось 15 человѣкъ дѣтей. Изъ которыхъ пережило его 9, оставшихся послѣ его смерти безъ всякихъ средствъ, но тѣлѣ не менѣе пробившихъ себѣ дорогу въ жизни. Четверо изъ сыновей П. А. испытывали свои силы на литературномъ поприщѣ:

*) -- *Александръ Петровичъ.* По свѣдѣніямъ полученнымиъ отъ В. П. Авенаріуса р. въ 1824 г. въ Царскомъ Селѣ и по окончаніи въ 1844 г. курса въ Александровскомъ лицеѣ поступилъ на службу въ канцелярію военного министра. Еще будучи въ лицеѣ онъ напечаталъ нѣсколько статей въ «Маякѣ» и нѣкоторыхъ другихъ жур-

* Означаются статьи, имѣющія характеръ первоисточника.

АВЕНАРЫСЫ.

59

налахъ, а выйдя изъ лицея познакомился, при посредствѣ Дружинина, съ Некрасовымъ и Панаевымъ и сталъ принимать дѣятельное участіе въ «Современникѣ» въ качествѣ переводчика и компилятора нѣмецкихъ и англійскихъ статей. По отзыву людей его знавшихъ. Алек. Авенаріусъ былъ человѣкъ очень даровитый, но ранняя смерть на 26 году жизни (1850), причиненная паденіемъ изъ экипажа, недала обнаружиться его богатымъ способностямъ.

*) — Василій Петровичъ, беллетристъ и дѣтскій писатель †). По свѣдѣніямъ отъ него полученными род. въ Царскомъ Селѣ 28 Сентября 1839 г. До 7 лѣтъ воспитывался у бездѣтнаго дяди своего, тоже пастора (сосѣдняго лютер. прихода Славянка), а затѣмъ вернулся къ родителямъ и поступилъ въ царско-сельскую лютеранскую церковную школу. Въ 1850 г. онъ былъ опредѣленъ въ 1-ый классъ 5 Петерб. гимназіи, которую окончилъ въ 1857 г., послѣ чего поступилъ въ Петербургскій университетъ. Любовь къ поэзіи и изящной литературѣ тянули его на словесный факультетъ, но превозмогло увлеченіе модными въ то время натуралистами—философами — Карломъ Фохтомъ, Молешотомъ, Бюхнеромъ, и онъ поступилъ на

†) Михневичъ. Наши знакомые. (Шутливая характеристика). Отзывы о сочиненіяхъ: о „Повытріи“ и „Соврем. иділліи: 1) „Отеч. Зап. 1868 № 4 стр. 209—213. 2) А. Скабичевскаго. И id № 9 стр. 1—46 подъ заглавіемъ „Русское недомысліе“. 3) Н. Шемунова въ „Дѣлѣ“, 1868 № 3 стр. 1—29 подъ заглавіемъ „Типы русскаго безсилія“. 4) „Гласный Суд“, 1867. № 196.

О „Ты знаешь край?“ „Инт. Биб.“ 1867. № 17 и 20 стр. 91—104. О „Книге былиń“: 1) А. Н. въ Вѣст. Евр.“ 1875. № 12 стр. 875—76. 2) Б. Гив. въ „Др. и Нов. Россія“ 1876. № 4. стр. 391—92. 3) „Дѣло“ 1876. № 3 стр. 418—423. 4) В. Г. въ „Женск. Образ.“ 1876 № 3—4 стр. 177—79. 5) „Кіев. Унив. Изв.“ 1876 № 5 стр. 156. 6) „Нива“, 1876. № 6. 7) „Нов. Вр.“ 1875 № 334. 8) „Рус. Ст.“ 1876. № 1 9) „Рус. Міръ“, 1876. № 32. 10) „Спб. Вѣд.“ 1875 № 307. 11) „Семья и Школа“, 1875. № 12. 12) „Сынъ Огеч“, 1875 № 261. 13) Рус. іезунтъ Martinov въ „Polybiblion“, 1876. № 4. стр. 289—99. 14) „Кіев. Обозр.“ 1875 № 14. 15) „Другъ Народа“, 1876 № 2. 16) „Сист. обзоръ рус. нар.—учеб. лит.“ 1878 стр. 593—94. 17) „Годосъ“, 1879 отъ 23 Августа. 18) „Нов. Вр.“ 1879 № 1255 и 1885 № 3476. 19) „Пед. Сбор. прил. къ „Дѣт. Чт.“ 1879. 20) „St. Pet. Zeit.“ 1879. № 309. 21) „Прав. Вѣст.“ 1879. № 57. 21) „Спб. Вѣд.“ 1880. № 77.

О „Тропатаи людинъ новыхъ сказка-сѣя: 1) „Вѣст. Евр.“ 1877. № 11. 2) „Рус. Міри.“ 1877 № 345 (прибавл.) 3) „Восп. и Обуч.“ 1878. № 2 стр. 79—81. 4) „Педаг. Хрон.“ 1878 № 6. стр. 140. 5) „Жен. Обр.“ 1878. № 5 стр. 352.

О „Нослѣднихъ днясъ обвинителя:“ Journ. de St. Pet. 1878. № 101.

О „Дѣтскихъ сказках: 1) „Спб. Вѣд.“ 1884 № 272. 2) „Прав. Вѣст.“ 1884. № 216. 3) „Жен. Обр.“ 1884. № 9. „Объ Отеческихъ годагъ Панина: 1) „Прав. Вѣст.“ 1885 № 281. 2) „Нов. Вр.“ 1885 № 3530. 3) „Вѣст. Евр. 1886 № 2. 4) „Ист. Вѣст.“ 1886 № 2.

60 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

естеств. факультетъ, откуда вышелъ въ 1861 г. со степенью кандидата. Всѣдъ за послѣднимъ экзаменомъ Авенаріусъ, избравшій своею спеціальностью химію и рѣшившій посвятить себя практической дѣятельности, отправился въ Германію, чтобы изучить тамъ новѣшіе методы свеклосахарнаго производства. Но, возвратившись чрезъ годъ на родину съ дипломомъ отъ лучшаго магдебургскаго сахарнаго завода, онъ не нашелъ себѣ занятій по своей части, такъ какъ, вслѣдствіе освобожденія крестьянъ, свеклосахарные заводы первое время переживали кризисъ и частью позакрывались совѣмъ, частью значительно сокращали производство. Приходилось избирать другія занятія и Авенаріусъ поступилъ на службу, на которой состоитъ до настоящаго времени. Прослуживъ 18 лѣть въ хозяйственномъ департаментѣ минист. внутр. дѣлъ, послѣдовательно въ должностяхъ отъ канцелярскаго чиновника до начальника отѣленія, онъ въ 1880 г. перешелъ чиновникомъ особыхъ порученій Въ кл. въ департ. народ. просв., а съ дек. 1882 г. состоитъ старшимъ чиновникомъ Соб. Его Имп. Вел. Канц. по учрежденіямъ Императрицы Маріи въ чинѣ дѣйств. ст. совѣтника.

На литературномъ поприщѣ А. началъ подвизаться еще во время пребыванія въ университетѣ. Участвуя въ студенческой корпораніи «Teutonia», онъ писалъ веселые стихи, въ которыхъ воспѣвалъ студенчество и его утѣхи и для тѣсенаго круга друзей и родныхъ издалъ въ 1859 и 1860 г. 1) три выпуска этихъ буршикозныхъ стихотвореній. На мысль о прозвѣ его навели «Отцы и дѣти» Тургенева. Выведенный въ нихъ въ лицѣ Базарова типъ студента—нигилиста подалъ ему мысль тоже изобразить студента—матеріалиста того направленія, къ которому во время своего студенчества при надеждѣ онъ самъ. Результатомъ явилась 2) *Современная Идилия* (Отеч. Зап.-1865. № 11—13), составляющая первую половину книги изданной имъ чрезъ два года подъ заглавіемъ «Бродягія силъ».

«Современная идилия» прошла незамѣченною, хотя она и трогала злобу дня. Шутливая обработка тэмы, явное желаніе автора не столько бытописать и «обличать», сколько добродушно посмѣяться и дать рядъ комическихъ положеній устраняшіи возможность сдѣлать изъ повѣсти какіе-нибудь серьезные общественные выводы.

Совѣмъ не то было со 3) второю частью «Бродящихъ силъ»—«Новомуцемъ», появившимся во «Всем Трудѣ» 1867 г. (№ 2 и 3) и уже лишенномъ всякаго добродушія. Къ 1867 г. отношенія общественныхъ партій значительно обострились. Образовалось два непричиимо-враждебныхъ лагеря, которые другъ о другѣ могли говорить

АВЕНАРІУСЬ, ВАСІЛІЙ.

61

только въ выраженіяхъ самаго рѣзкаго негодованія. Авенаріусъ
примкнулъ къ тому лагерю, который въ идеалахъ и стремленіяхъ
«лѣвой» стороны русской общественной мысли видѣлъ, главнымъ
образомъ, «лже-реализмъ» и апофеозированіе половой рознузданности.
Въ 4) авторскомъ поясненіи къ «Повѣтрію» («Всем. трудъ» 1867 № 5)
онъ прямо заявлялъ. что «стараніямъ» «новыхъ людей» литера-
тура наша обратилось въ нѣкотораго рода нравственный лазаретъ».
Въ ряду этихъ «новыхъ людей» болѣе другихъ Авенаріусъ считалъ
гибельнымъ вліяніе Чернышевскаго. Его «проклятое Что делать»,
какъ выражается авторъ устамъ брошеннаго мужа Куницына и
создала «повѣтріе» такъ названнаго Авенаріусомъ «натуральнаго
брака». Когда жеѣ правовѣда Куницына, пустой франтихъ Маничкѣ,
притянулся офицеръ Діоскуровъ, она безъ всякихъ стѣсненій въ
одно прекрасное время рѣшила переѣхать къ нему на квартиру. При
этомъ произошелъ слѣдующій діалогъ:

«Куда это?» говорю (разсказъ ведетъ брошенный мужъ) «точно въ вояжъ».—
«Въ вояжъ. говорить, и ѣду». На вѣки разстаюсь съ тобою». Я признаюсь не-
множко опѣшилъ. «Какъ такъ на вѣки? Что это значить?».—«Это, говорить, зна-
читъ, что ты надоѣлъ мнѣ, что намъ уже не къ чему жить вмѣстѣ. были-бы толь-
ко въ тягость другъ другу. Прощай, не поминай ихомъ!» Меня какъ упа-
томъ холодной воды окаито. «Къ кому же ты?» говорю. «А къ Діоскурову: онъ—
Кирсановъ, ты—Топуховъ, я—Вѣра Павловна». —«Да вѣдь это все. говорю, хо-
рошо въ книжкѣ, въ дѣствительности-же непримѣнимо». —«Вотъ, увидишь, гово-
ритъ, какъ примѣнимо. Я вообще. говорить, не вижу. чему тутъ увідляться: вино-
вата-ли я, что ты не умѣлъ разнообразить себя, что Діоскуровъ лучше тебя? Но
я разстаюсь съ тобою безъ всякой горчи въ сердѣ». Утопающий хватается за
соломинку. «Да что-жъ, говорю, становится съ нашимъ сыномъ, съ нашимъ Арка-
шей?».—«А Богъ, говорить, съ нимъ, оставъ его себѣ. И такъ вѣдь онъ цѣлый
день у кормицы, рѣдко о немъ всомнишь. Ну, и у Чернышевскаго тоже о дѣтяхъ
говорится только мимоходомъ, въ скобкахъ. («Слѣдовательно, у нея есть сынъ»);
c'est un mal inévitable».

Но кульминаціоннымъ пунктомъ обличенія идей Чернышевскаго,
именемъ которого клянутся всѣ «новые люди» повѣсти (одна изъ
гереинь «Повѣтрія» — Бреднева, даже лишая себя жизни, ставить
предъ собою ценнѣртѣ любимаго писателя) является до послѣдней
степени скаабрезная сцена между студентомъ Чекмаревымъ и «сту-
денткой» Липецкою Сцена надѣлала въ свое время чрезвычайнаго
шуму, и имя молодого автора «Повѣтрія», безпрестанно называемое
въ цѣломъ рядѣ фельетоновъ и замѣтокъ, пріобрѣло себѣ очень
обширную извѣстность. Но въ этой извѣстности было весьма мало
лестнаго, такъ какъ большая часть печати того времени принадле-
жала къ «лѣвой» сторонѣ русской общественной мысли и эпитеты,
которыми она осыпала «Повѣтріе», принадлежали къ числу самыхъ

62 І. РИТВКО-БІОГРАФІЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ І УЧЕНЫХЪ.

оскорбительныхъ. Рецензенты и фельетонисты либеральнаго лагеря находили повѣсть бездарнымъ наспвилемъ, «доносомъ» и намѣренною «клубничкою», разсчитанною на дурные инстинкты публики. Послѣднее обвиніе было всего задѣло автора и въ спеціальнойзамѣтѣ, о которой уже было сказано выше. онъ горячо доказывалъ, что не виноватъ, если «для обзаруженія всего безобразія нравственной распущенности «новыхъ людей пришлось волею-неволею прибѣгнуть къ фактическому описанію этихъ безобразій». Въ отдельномъ издачіи «Повѣтрія» указанная выше сцена была значительно сокращена и вообще, видно, ожесточенные нападки почти всей вліятельной прессы произвели удручающее впечатлѣніе на молодаго автора и на всегда отбили у него охоту касаться «злобы дня», хотя въ примѣчаніи къ «Повѣтрію» онъ прямо общалъ вернуться къ «новымъ людямъ». (Сдѣлавшись, къ тому же, съ начала 70-хъ годовъ, семьяниномъ онъ отдались почти исключительно дѣтской литературѣ и на этомъ нейтральномъ поприщѣ вскорѣ пріобрѣлъ никѣмь не оспариваемое имя хорошаго дѣтскаго писателя. Изъ сказокъ его, печатавшихся въ разныхъ дѣтскихъ изданіяхъ, а затѣмъ изданныхъ отдѣльно, наибольшій успѣхъ имѣла 5) «Сказка о чистѣ Можнѣнкѣ», удостоенная (такъ какъ другая сказка его 6) «Что комната говоритъ») въ 1880 г. первой преміи С.-Петербургскаго Фребелевскаго общества и выдержавшая нѣсколько изданій.

Въ 1875 г. А. для ознакомленія юношества съ сокровищницей русской народной эпической поэзіи, разсѣянной въ многочисленныхъ варіантахъ народныхъ былинъ, составилъ изъ всѣхъ этихъ варіантовъ сводныя былины, которые издать подъ названіемъ 7) «Книга былинъ» (первое изд. называлось «Книга о Кіевскихъ богатыряхъ»). «Книга былинъ» пользуется большою известностью среди родителей и воспитателей и выдержала 3 изд. Въ 1877 г. Авенаріусъ напечаталъ 8) «Тридцать лучшихъ новыхъ сказокъ», взятыхъ у русскихъ и иностранныхъ писателей, въ 1883-9) «Сказку о мурашь-богатырь», въ 1884 г. - 9) «Дѣтскія сказки», а въ 1886 г. отдѣльно издалъ напечатанную въ «Родникѣ» 1885 г. біографическую повѣсть для юношества 10) «Отреческіе юды Пuchкина». Первоначально имъ была предпинята полная біографія Пушкина, но въ 1882 г., во время постигшаго его пожара, сгорѣли какъ всѣ собранные имъ въ теченіи 2 лѣтъ матеріалъ, такъ и начатая біографія.

Кромѣ этихъ отдѣльно вышедшихъ книгъ для дѣтскаго чтенія Авенаріусъ написалъ въ «Семейныхъ Вечерахъ», «Родникъ», «Дѣтскомъ чтеніи», «Игрушечкѣ», «Задуш. Словѣ» и др. 11) Нь сколько десятковъ поэмъ, сценъ для дѣтскаго театра, мелкихъ разсказовъ и стихотвореній.

АВЕНАРІУСЫ, ВАСИЛІЙ И МИХАИЛЪ.

63

Отличительная черта Авенаріуса какъ дѣтскаго писателя — это стремленіе избѣгнуть того условно—дѣтскаго языка и условно—дѣтской морали, которая для сколько-нибудь смышленныхъ дѣтей дѣлаетъ такъ непривлекательной огромную часть нашей дѣтской литературы. Авенаріусъ старается обрабатывать выбираемые имъ сюжеты по возможности «взросло» и сообщать дѣтямъ, на сколько это доступно ихъ пониманію, вполнѣ «взрослую» мораль. Такъ напр. наиболѣе популярная сказка А. — «Пчелка-Мохнатка» старается разъяснить юнымъ читателямъ, что высшая задача человѣка на землѣ — трудиться для блага общественнаго.

Сверхъ вышеназваннаго А. въ разное время напечаталъ: 12) «Ты знаешь край?» повѣсть изъ «итальянской жизни» («Всем. Трудъ» 1867 № 6—8) 13) «Егорка Мукенуберъ» перев. изъ Риля (Ibid. № 10) 14) «Рѣчка Визе». Стихотворная идиллия Геббеля. Переводъ. (Ibid № 5). 15) «Первый романъ. Сентиментальная исторія» (Рус. Вѣст.» 1870. № 8 подъ псевдонимомъ В. Петропавловскаго) 16) «Послѣдніе дни обвинителя. Романъ трехъ дней». («Вѣст. Евр.» 1878 № 4—5 подъ псевдонимомъ В. Пе—вичъ) 17) «Василій. Йвовичъ Пушкинъ». Біогр. очеркъ («Ист. Вѣст.» 1882. № 3) 18) «Das Krocketspiel zu Windsor», Gedicht von Turgenjew. Uebertragen von W. A-s («St.-Pet. Herold». Отъ 23 Ноября 1883 г.). 19). Рядъ историко-статист. очерковъ и статеекъ о народномъ произвольствіи, ярмарочной торговлѣ, взаимномъ страхованіи, городскихъ и сельскихъ кредитныхъ учрежденіяхъ, обществахъ взаимнаго вспомоществованія, дѣятельности ученыхъ обществъ и учрежденій въ «Правит. Вѣст.» и «Ж. Мин. Нар. Пр.» 1870 и 1880 гг.

*) — Михаилъ Петровичъ †) одинъ изъ видныхъ современныхъ русскихъ физиковъ. По свѣдѣніямъ полученнымъ отъ В. П. Авенаріуса родился 7 Сентября 1835 г. въ Царскомъ Селѣ, учился сначала въ царско-сельской лютеранской церковной школѣ, затѣмъ въ 5-й Петер. гимназіи. По окончаніи курса въ ней, въ 1854 г., поступилъ на физико-матем. факультетъ петербургскаго университета. На 2 курсѣ пмѣ было написано на заданную тэму сочиненіе, злчисленное ему затѣмъ за кандидатскую диссертацію. Въ 1858 г. выпущенный изъ университета со степенью кандидата Михаилъ Петровичъ поступилъ учителемъ математики во 2-ую Петер. гимназію; въ 1862 г. онъ былъ командированъ на два года за границу для приготовленія къ

†) 1) Краткое упоминаніе въ Энд. Словарѣ Березни. 2) Иконниковъ, Словарь проф. Кіев. Унив.

64 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

профессорскому званію. Проработавши тамъ въ физическ. лабораторіяхъ Магнуса (Берлинъ) и Кирхгофа (Гейдельбергъ) Авенаріусъ возвратился въ Россию и 8 Января 1865 г., по защищеніи диссертаціі «О термо-электричествѣ» былъ удостоенъ петербургскимъ университетомъ степени магистра физики. Чрезъ годъ отъ того-же университета онъ за диссертацію «Объ электрическихъ разностяхъ металловъ при различныхъ температурахъ» получилъ степень доктора физики. Въ началѣ 1865 г. молодой физикъ былъ избранъ доцентомъ, чрезъ годъ экстраординарнымъ, а еще чрезъ годъ, въ 1867 г., ординарнымъ профессоромъ физики въ кіевскомъ университете. Послѣднюю должность А. занимаетъ по настонщее время, состоя вмѣстѣ съ тѣмъ, и директоромъ метеорологической обсерваторіи кіевск. университета. За свои научные заслуги А. избранъ нашею Академіею Наукъ и Берлинскимъ Физическимъ Обществомъ въ члены-корреспонденты, а французское правительство, удостоивая наградами наиболѣе выдающихся участниковъ парижской всемірной электрической выставки, кромѣ серебряной медали, пожаловало А. офицерскую степень ордена почетнаго легіона.

Результаты научныхъ работъ и издѣдованій своихъ А. изложилъ въ слѣдующихъ статьяхъ и книгахъ:

1) «Die Thermoelectricität, ihrem Ursprunge nach, als identisch mit der Contactelec- tricität betrachtet («Poggendorf’s Annalen der Physik und Chemie» Bd. CIX. S. 406. 2) Nachtrag zu dem Aufsatze (предъидущему) тамъ-же стр. 637. 3) «Ueber electri- sche Differenzen der Metalle bei versch’edenen Temperaturen» (Ibid. Bd. CXXII S. 193. 4) «О термо-электричествѣ». Спб. 1865. (маг. дис.) 5) «Объ электрическихъ разностяхъ металловъ при различныхъ температурахъ» (Докт. дис.) Спб. 1865. Объ диссертаціи представляютъ обработку, при помощи способа наименьшихъ квадратовъ, опытныхъ данныхъ, помѣщенныхъ въ статьяхъ 1, 2 и 3. 6) «О сол- ночныхъ пятнахъ» («Морской Сбор. 1866. № 4). 7) «Измѣненія влажности въ восходящемъ атмосферномъ течении» («Кіев. Унів. Изв., 1867 № 1) 8) «Ueber Molecülwarme» («Chemisches Centralblatt» 1867) 9) «Нѣкоторые изъ результатовъ 12-ти лѣнныхъ наблюденийъ на университетской метеорологической обсерваторіи» («Кіев. Унів. Изв., 1868. № 8) 10) «Нѣкоторые тепловыя явленія въ замкнутомъ металлическомъ проводникѣ, при прохожденіи чрезъ него тока» („Труды“ 2 съѣзда естествоп. въ Москвѣ 1869). 11) „Объ электровозбудительной силѣ термо-электрическихъ элементовъ, съ точки зрѣнія механич. теоріі тепла“ („Кіев. Унів. Изв., 1870. № 11) 12) „Историческая записка объ устройствѣ 3-го съѣзда рус. естеств. въ Кіевѣ“ („Труды“ 3 съѣзда рус. ест. 13) „Ueber innere latente Wärme“ („Bul. de la Soc. Imp. des natur. de Moscou“ 1873). 14) Ein Beitrag zur Theorie der Thermoströme („Pogg. Ann. d. Phys. und Ch.“ Bd. CXLIX, S. 372. 15) „Ueber die Ursachen, welche die Kritische Temperatur bedingen“. („Bulletin de l’Acad. Imper des sciences de St. Peterşbourg“ 1876 t. IX p. 647. 16) „Распр- реніе жидкостей“ („Зап. Кіев. общест.“ 1877). 17) „Volumenveränderung einer Flüssigkeit durch Temperatur und Druck.“ („Bull. de l’Acad. Imp. des Sc. de St. Ptg 1877. t. Х. p. 697. 18) „Влажность смѣси двухъ массъ воздуха двухъ различныхъ

АВЕНАРЫСЫ, МИХАИЛЬ И НИКОЛАЙ.

65

температуръ и влажности" („Кіев. Ун. Нзв.“ 1878 г. № 1). 19) «Возможные приёмы дѣленія электр. свѣта». («Ж. рус. физ. общ.» 1880) 20) „Methoden der Theilung des electrischen Lichtes.“ („Rapertorium für Experimentalphysik 1881). 21) „Une methode pour distribuer les couleurs alternatifs par derivations“ („Comptes rendus des travaux du congrès international d'electriciens“ 1881) 22) „Ueber die Möglichkeit dem electrischen Lichte alle die Eigenschaften des Gaslichtes zu geben, welche die grosse Verbreitung des letzteren zur Folge haben („Beiblatt zu den Annal. der Phys.“ 1882. Bd. VI. S. 126. 23) „Ueber enige Flissigkeiten, welche in physikalischer Hinsicht einander nahe stehen“ („Ibid. 1882 Bd. VI. S. 208). 24) „Основанія магнито-электрических машин“ („Инженеръ“ 1883). 25) „Критическое состояние тѣлъ“ (Жур. элементарной математики“ 1884). 26) „По вопросу о расширеніи жидкостей“ („Ж. рус. физ.—хим. Общ. 1884).

Кромѣ того М. П. напечатаны краткія замѣтки: въ „Pog. Annalen“ Bd. CLI p. 175 и „Philos. Mag.“ 1877 № 16. S. 156 и помѣщенъ рядъ статей въ видѣ отчетовъ и рефератовъ: въ „Жур. Мин. Нар. Просв.“ за 1862, 63 и 64 гг., въ „Beiblatt zu den Annal. d. Phys. und Ch.“ и въ „Fortschritte d. Physik“ послѣднихъ 5 лѣтъ.

Толко что приведенный перечень показываетъ, что почти вся научная дѣятельность Авенаріуса посвящена электричеству вообще и термоэлектричеству въ частности. Самые результаты, къ которымъ пришелъ кіевскій физикъ въ своихъ изслѣдованіяхъ, мы не приводимъ, потому, что по своему черезчуръ спеціальному характеру они не могутъ найти мѣста въ настоящемъ трудѣ, задающемся цѣлью давать, при ознакомленіи съ дѣятельностью спеціалистовъ по разнымъ отраслямъ науки, только тѣ результаты этой дѣятельности, которые доступны общему пониманію. Скажемъ по этому только въ общихъ чертахъ, что, не выдвигая какихъ-нибудь особенно широкихъ обобщеній, изслѣдованія Авенаріуса представляютъ собою рядъ весьма точныхъ отдѣльныхъ наблюденій и цыфровыхъ данныхъ, вошедшихъ въ обходъ науки.

*— Николай Петровичъ, педагогъ †). По полученкымъ отъ В. Н. Авенаріуса съвѣдѣніемъ родился въ Царскомъ Селѣ 31 августа 1834, учился въ 5 и 3 Петерб. гимназіяхъ и Главномъ Педагогическомъ Пиститутѣ. но окончаній курса въ которомъ въ 1857 г. былъ учителемъ нѣмен. яз. и исторіи во 2 Петерб. гимназіи. Въ 1862 г. Министерство Нар. Просв. командировало Н. Н. Авенаріуса за грачицудя ознакомленія съ германскими и шведскими учительскими семинариями, а по возвращеніи въ Россию поручилю ему устроить молодеженскую семинарию. Въ 1864 г. онъ былъ назначенъ членомъ учебнаго коми-

†) Объ „Учб. кафедр.“: 1) „Нар. Шк.“ 1869. № 9. 2) „Учитель 1869 № 123) „Жур. Мин. Нар. Пр.“ 1870 № 4. О „Рук. къ босн.“ 1) „Голосъ“ 1874 № 141 2) „Спб. Вѣд.“ 1874. № 157 (П—ча) 3) Набвѣдѣчъ въ „Пед. Музей“ 1876. № 1.

* означаютъ статьи, имѣющія характеръ нервоситочника.

5

66 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

тета военно-учебныхъ заведений. въ 1864 г. инспекторомъ вар
шавскаго Александринско-Маринскаго института, а съ 1885 г. онъ
занимаетъ ту-же должность въ бѣлостокскомъ институтѣ.

Н. П. Авенаріусъ напечаталъ въ журналахъ 60-хъ и начала 70-хъ
гг.:1) рядъ статей для дѣтскаго чтенія въ «Подсъежникъ». 2) Въ журналѣ
«Воспитаніе» («Словты практическую педагогику» и 3) «Жань-Дакъ Руссо и
его Эмильъ» и кромѣ того множество мелкихъ статей. 4) Въ берлинскихъ
«Blätter für Unterricht und Erziehung»: «Ueber die Reform des Schul-
wesens in Russland» 5) Во «Всем. Иллюстр.» нѣсколько нумизмати-
ческихъ статей. 6) Въ «Изв. Имп. Археол. Общ.» «Ньто окунахъ».
Кромѣ того онъ издалъ 7) Учебную карту Европ. Россіи, выдержав-
шую нѣсколько изданій 8) «Руководство къ воспитанію и обученію»
(курсъ педагогики). Варшава 1874 г.

Авенерокъ («Развлеченіе») псевдонимъ Раисы Корневой. †)

Авениръ Миролюбовъ («Рус. Инв.» и «Всем. Илл.» 1868—69 гг.)
псевдонимъ П. Д. Боборыкина †).

Авениръ Народный, (Моск. Наблюд.») псевдонимъ М. Н. Макарова †).

Аверина. Н. П. Написала «Воспоминаніе о П. И. Аверинѣ», въ литературномъ сборнике Н. В. Сушкова «Раутъ» 1852 г. стр. 1—50 ††).

Аверинъ, Козьма Н. †††). Собралъ 1) «Историческія известія о жизни и дѣяніяхъ протоиерея Зарайскаго Николь. собора Димитрія, современника и сотрудника кн. Пожарскаго». 2-ое изд. М. 1837 г.—Ц. 75 к. Онъ-же 2) сообщалъ нѣкоторые истор. документы въ «Москвитъ» сороковыхъ годовъ.

Пмя Аверина встрѣчается въ числѣ лицъ, особенно много пожертвовавшихъ рукописей и книгъ «(Обществу Исторіи и Древностей» при москов. университетѣ.

«Аверкиевъ, Дмитрий Васильевичъ, современный писатель††††) По по-

†) С. Нюкомаревъ въ Кален. Сув. на 1850 г.

††) Николай Книжникъ (Кн. Н. Голицынъ) «Слов. рус. писательницъ» стр. 8.

†††) Строецъ. Библіот. общ. инст. и древ. стр. II.

††††) 1) Энц. Словари Толя, Березина, Клюшникова. 2) De-Gubernatis, Dizzionario dei scrittori contemporanei. 3) Courriére, La littérature russe moderne. 4) Reinhold, Geschichte der Russ. Litteratur. 5) Михневичъ, Наши знакомые (шутливая характеристик) 6) („Новъ“ 1886. № 17) съ портретомъ. О процессѣ съ Сѣровымъ: „Суд. Вѣст.“ 1868. № 253

Отзывы о произведении (причем мы не всегда включаемъ газетные отчеты о представленіи пьесъ Аверкіева на сценѣ, если они очень многочисленны). О „Ламаевомъ Нобощь“ Д. Н. Нисарева въ 9 т. его „Сочіпеній“ стр. 157—163.

* означаются статьи, имѣющие характеръ персонnage.

АВЕРКИЕВЪ.

67

лученными отъ него свѣдѣніямъ р. 30 Сентября 1836 г. въ Екатерино-
дарѣ. Предки его были крестьяне олонецкой губерніи, но дѣдъ пере-
селился для торговли въ Петербургъ и былъ довольно богатъ. Отецъ,
всѣдствіе пошатнувшихся подъ конецъ жизни дѣлъ дѣда пересе-
лившійся на югъ, женился на дочери проживавшаго въ Екатерино-
дарѣ ростовскаго купца Дм. Ив. Самойлова, въ домѣ котораго и
родился нашъ писатель. Мать вскорѣ послѣ рожденія Д. В. умерла
и онъ до 9 лѣтъ остался на рукахъ дѣда. Отецъ-же сначала жилъ въ
Анапѣ и былъ первымъ русскимъ поселенцемъ на сѣвѣ. — вост. бе
регу Чернаго моря (за что возведенъ въ званіе пот. поч. граждани

О „Фроль Скабьевъ“: 1) К. Хохотова въ „Искрѣ“ 1869. № 3. Пародія подъ
заглавіемъ „Домашній театр“ „Искры“. 2) „Всем. Пл.“. 1869. № 7 (Сцены и
типы изъ комедіи). 3) Л. Н. Антропова въ „Зарѣ“ 1869. № 2. стр. 253—65. 4)
Современ. газетные отчеты.

О „Кашир. Старинѣ“: 1) „Спб. Вѣд.“ 1872 № 297. 2) „Бирж. Вѣд.“ 1872
№ 39 3) «Отеч. Зап.» 1872 № 11 стр. 139—149. 4) «Рус. Міръ» 1872. № 78. 5)
«Всем. Ил.» 1872 № 202. 6) «Гражд.» 1872 № 8. 7) «Моск. Вѣд.» 1873 № 18 и др.
газет. отчеты.

О „Темномъ и Шемякѣ“: 1) «Моск. Вѣд.» 1873. № 18. 2) «Нов. Вр.» 1873
№ 55. 3) «Jour. de St. Pet.» 1873 № 40 и 49.

Объ «Нсторіи былдаго молодаго человѣка»: 1) «Рус. Міръ.» 1874. № 85. 2)
«Гражд.» 1874 № 9, 13—14, 20—21. (Н. Павлова). 3) Z (В. Буренинъ) въ «Спб. Вѣд.»
1874. № 49. 4) W. въ «Голосѣ» 1874. № 38. 5) С. Г. В. въ «Одес. Вѣст.» 1874
№ 104 и 156.

О „Княгинѣ Ульянь Вяземской“: 1) „Всем. Ил. 1875 № 321. 2) Х. У. З. (В. Чуйко) въ «Голосѣ» 1875 № 72. 3) «Варш. Днев.» 1876 № 199. 4) «Спб. Вѣд.» 1875 № 65.

О „Новой Варышинѣ“: 1) «Варш. Днев.» 1875 № 249. 2) Эксъ (А. Чебышевъ—
Дмитриевъ) въ «Нов. Вр.» 1875 № 283 3) В. С. въ «Рус. Мірѣ» 1875. № 288. 4)
В. М. (Вас. Вас. Марковъ) въ «Спб. Вѣд.» 1875 № 279.

О „Разрушенной невестѣ“: Вс. Соловьева въ «Рус. Мірѣ» 1876. № 46.

О „Непогрязentialных“: Рава въ «Рус. Газ.» 1878 № 89.

О „Царевичъ Алексій“: 1) «Нов. Вр.» 1878. № 709. 2) „Бирж. Вѣд.“ 1878. №
55. статья Заурядная штателя (А. Скабичевскаю) 3) „Спб. Вѣд.“ 1878 № 53, 66,
67 4) «Сѣв. Вѣст.» 1878 г. № 78. 5) «Голосъ» 1878. № 60. 6) «Сынъ. От.» 1878
№ 50.

О поэмѣ «Тоска по родинѣ» И—на въ „Рус. Вѣд.“ 1876 № 29.

О „Сидоркинѣ Дельф“: С. Васильева въ «Моск. Вѣд.» 1880. № 358. 2) Н.
Боборкина въ «Рус. Вѣд.» 1880 № 333.

Нэъ полемическихъ противъ Аверкіева статей отмѣтимъ Н. И. Костомарова
«Что такое знаменитый ученый? Ан-логія за Дмитрия Донскаго гг. Аверкіева и
Аскоченскаго» («Голосъ» 1864 № 124).

Изъ пародій на Аверкіева отмѣтимъ тѣ, которые вошли въ сборникъ В. Н.
Буренина «Стрѣлы».

Отзывы о пропизденіяхъ А. за 1880—86 г. будутъ приведены въ прибавленіи
къ І тому.

5*

68 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ГИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

на), а потомъ—въ Керчи до раззорившей его крымской воины. И дѣдъ
и отецъ Аверкіева, хотя и простые купцы, однакоже, были люди до-
вольно начитанные, но на старинный, такъ сказать церковно-сла-
вянскій ладъ, и нѣтъ сомнѣнія, что любовь къ старинному русскому
быту, составляющая одну ихъ характерныхъ сторонъ литературной
физиономіи Аверкіева, представляетъ собою въ значительной степени
отголосокъ дѣтства. Съ дѣтства-же развилась въ Аверкіевѣ любовь къ
театру, до которого бѣльшимъ охотникомъ былъ и дѣдъ его, даромъ от-
пускавшій гѣсъ и доски на постройку екатеринодарскаго театральнаго
зданія. Въ 1846 году отецъ перевезъ Д. В. въ Петербургъ подъ крыло-
ругого дѣда—вышедшаго изъ раскола Якова Аверкіева, человѣка весь-
на замѣчательнаго, не смотря на свое крестьянское происхожденіе вед-
шаго знакомство, во время своихъ продолжительныхъ побывокъ въ
Харьковѣ, съ профессорами тамошняго университета. Ему Аверкіевъ
обязанъ своими религіозными возвѣніями. Учился Аверкіевъ въ
петербургскомъ Коммерческомъ Училищѣ, въ которомъ было въ то
время много хорошихъ преподавателей, между прочимъ извѣ
Разинъ. По окончаніи въ 1854 г. курса въ училищѣ, Аверкіевъ
чрезъ годъ поступилъ въ петербургскій университетъ по отѣдле-
нію естеств. наукъ, откуда вышелъ въ 1859 г. со степенью кан-
лидата. Выборъ факультета былъ болѣе или менѣе случайный. Во
время пребыванія въ университетѣ Аверкіевъ близко сошелся съ
кружкомъ Н. Н. Страхова, благодаря чему уже со студенческой
скамьи отрицательно относился къ теченіямъ, охватившимъ послѣ
крымской войны большую часть русской интеллигенціі. На послѣд-
немъ курсѣ университета Аверкіевъ перевелъ вмѣстѣ съ товари-
щемъ свои мѣ, будущимъ проф. кіев. университета П. П. Алексѣе-
вымъ «Введеніе къ изученію химіи» Жерара. Книга была издана
товариществомъ «Общественной Пользы». Для того-же товарище-
ства Аверкіевъ перевелъ еще нѣсколько ученыхъ сочиненій. Однимъ
изъ членовъ товарищества былъ Н. Г. Писаревскій. Онъ въ самомъ
началѣ 1860 гг. взялъ на аренду «Рус. Инв.» и пригласилъ Авер-
кіева участвовать въ немъ. Аверкіевъ согласился и началъ писать
фельетоны подъ псевдонимомъ Рѣянова. Вскорѣ онъ, однако, бро-
силъ «Инв.», который принялъ радикальное направленіе, Аверкіеву
не симпатичное, и перешелъ въ «Сѣв. Пчелу», гдѣ съ Лѣсковымъ,
Слѣпцовымъ, Бени и Зайцевымъ, тогда еще не столь крайнымъ, со-
ставилъ мотодую редакцію. Въ «Пчелѣ» Аверкіевъ писалъ о театрѣ
и журналахъ. Здѣсь-же онъ помѣстилъ воспоминанія о своемъ дѣтствѣ
и училищной жизни. Въ общемъ, однако, газетная работа не особен-
но пришлась Аверкіеву по вкусу и онъ при первой возможности въ

АВЕРКІЕВІЙ.

69

1863 г. бросил ее и уѣхалъ въ Москву гувернеромъ. Но обстоятель-
ства сложились такъ, что черезъ полъ года онъ опять вернулся въ Пе-
тербургъ и опять сталъ писать въ «Пчелѣ», а затѣмъ въ «Эпохѣ», гдѣ
душею редакціи былъ Θ. М. Достоевскій. Въ «Эпохѣ» 1864 г. было
похѣщено первое драматическое произведеніе Аверкіева «Мамаево
Побоище» (№ 10). Онъ писалъ еще въ университетѣ и комедіи, и
драмы и стихи, но не рѣшался ихъ печатать. Немного раньше
«Эпохи» Аверкіевъ участвовалъ еще въ «Якорѣ», когда его редакти-
ровалъ Аполлонъ Григорьевъ, съ которымъ былъ очень близокъ. Къ
тому-же времени относится тѣсное знакомство его съ Сѣровымъ, для
котораго онъ написалъ либретто «Роныды». Дружба эта окончилась,
однако, въ свое время надѣлавшимъ много шуму процессомъ (1868).
Именно Аверкіевъ требовалъ, чтобы Сѣровъ дѣлилъ съ нимъ по-
ровну поспектакельную плату за «Рогнѣду». Съ паденіемъ «Эпохи»
(1865) Аверкіевъ на нѣкоторое время остался безъ литер. работы
и, женившись въ 1865 г. на Г. В. Ивашкевичъ, — принялся по
преимуществу за переводы. Книгопродавецъ М. О. Вольфъ снаб-
жалъ его изобильно переводною работою, которая довольно долго,
до 1869 г., была почти единственнымъ источникомъ его суще-
ствованія. Въ свободное время онъ продолжалъ писать. Такъ во
«Всем. Трудѣ» 1867 г. (№ 4) появилась его трагедія «Слобода
Неволя», въ «Отеч. Зап.» 1868 г. (№ 9) комедія въ стихахъ «Лѣ-
шій». Дудышкину, тогдашнему редактору «Отеч. Зап.» комедія по-
нравилась и завязавъ, при посредствѣ Н. Н. Страхова, личное
знакомство съ авторомъ ея, онъ сталъ ему поручать композиціи
объ иностранной, преимущественно англійской, литературѣ. Въ
«Отеч. Зап.» же (1867 г. № 9) напечатана другая стихотворная
комедія Аверкіева «Терентій мужъ Даньльевичъ». Около этого-же
времени онъ сталъ писать въ «Голосѣ» о театѣ и историческихъ
журналахъ. Въ 1868 г. Аверкіевъ въ бенефисъ Савойлова поста-
вилъ «Фрола Скаблєва», (напеч. въ «Зарѣ» 1860 г. № 3), имѣвшаго
большой успехъ. Въ 1869 г. онъ, за неутвержденіемъ его редакто-
ромъ офиціальнымъ, былъ редакторомъ негласнымъ вновь основан-
ной «Всемір. Иллюстраціи». Въ 1871 г. Аверкіевъ, привлекаемый
игрою Московскихъ актеровъ и большими, какъ ему казалось, удоб-
ствами работать для театра въ Москвѣ, переселился туда и такимъ
образомъ ему удалось осуществить на время свою мечту быть мо-
сквичемъ не только по духу, но и по плоти. Ожиданія его на пер-
выхъ порахъ осуществились. Онъ здѣсь написалъ «Капширскую ста-
рину», составляющую основу его драматической извѣстности. По-
ставленная въ 1872 г. съ огромнымъ успехомъ на московской и

70 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Петербургской сценахъ, «Каширская старина» обошла всѣ провин-
ціальныя сцены и до сихъ поръ составляетъ одну изъ наиболѣе
репертуарныхъ пьесъ. «Выигрышная», выражаясь театральнымъ жар-
гономъ, роль Марьицы входить въ амплуа всякой актрисы, сколько-
нибудь претендующей на эпитетъ «драматической». Успѣхъ «Кашир-
ской старины» далъ автору возможность отказаться отъ переводной
и срочной газетной работы, хотя вообще онъ въ газетахъ принимаетъ
весьма дѣятельное участіе, именно въ театральномъ отдѣлѣ. Такъ
въ 70-хъ гг. Аверкіевъ былъ постояннымъ театральнымъ рецензен-
томъ «Москов. Вѣд.», а въ началѣ 80-хъ гг. «Голоса» и «Новаго
Времени». Съ конца 70-хъ гг. онъ опять переселился въ Петер-
бургъ и одно время служилъ въ цензурѣ. Въ 1882 г. Аверкіевъ
былъ назначенъ членомъ литературно-театральнаго комитета. Съ
1885 г. онъ издаетъ (ежемѣсячно) «Дневникъ Писателя», состоящій
исключительно изъ его собственныхъ беллетристическихъ, публицисти-
ческихъ и театральныхъ статей. По формѣ, какъ и по идеѣ, «Днев-
никъ Писателя» Аверкіева напоминаетъ «Дневникъ Писателя»
Достоевскаго, но успѣхомъ такимъ не пользуется и расходится по
газетнымъ сообщеніямъ въ незначительномъ количествѣ.

Если исключить газетныя статьи и фельетоны, перечислить кото-
рые полностью, за многочисленностью ихъ, отказывается самъ авторъ,
то перечень написаннаго Д. В. будетъ слѣдующій:

I. Произведенія драматическія: 1) „Мамаево побоище. Льтописное сказаніе“. „Эпоха“ 1864 г. № 10). 2) „Львий. Сказочная комедія въ стихахъ“ („От. Зап.“ 1866 г. № 9) 3) „Слобода Неволя“ („Всем. Трудъ“ 1867 г. № 4). 4) „Терентій мужъ „Данильевич““ („Отеч. Зап.“ 1867 г. № 9). 5) «Комедія о россійскомъ дворянинѣ Фрольг Скаблевъ и стольничьей, Нардынъ, Нашокина, дочери Аннуликъ» («Заря» 1869 № 3 и отд. Спб. 1872 г.) 6) «Каширская Старина» («Рус. Вѣст.» 1872 г. № 1) 7) «Цары Петръ и царевичъ Алексій» („Рус. Вѣст.» 1872 г. № 6) 8) «Темный и Шемяка» 1b. 1873 № 1 и 2) 9) «Княгиня Ульяна Вяземская» (Ів. 1875 г. № 12) 10) «Разрушенный невѣста» (Ів. 1876. № 1) 11) «Франческа Риминійская» (Ів. 1877. № 1). 12) «Царевичъ Алексій» (Ів. 1878. № 1) 13) «Мужья и поклонники» ком. Спб. 1878 г. интограф. 14) «Непогрѣшимые» («Рус. Вѣст. 1879 № 1) 15) «Извѣ мрака къ свѣту» Фабула взята у Вильки Колниза. Спб. 1880 Литогр. 16) «Не шали съ огнемъ» ком. (Нива) 1870. № 23 и 24) 17) «Смертъ Месалины» трагедія. 18) «Сидоркино дѣло» (Рус. В. 1881. № 2) 19) «Тройцскій воевода» (Ів. 1882 № 3) 20) «Петербургскій слеток» («Днев. пис.» 1885) 21) «Золотой дѣдъ» (Ibid.) 22) «Купальская ночь» Волшебная греза въ 1 дѣйствіи («Днев. пис.» 1886. № 1).

II. Повѣсти: 1) «Хмельеван ночь» (Рус. Вѣст. 1 871 № 11—12) Отдѣльно Спб. 1886. 2) «Исторія бѣднаю молодаго человѣка» (Ів. 1874. № 1—3, 5, 6) 3) «Новая барышня» (Ів. 1875. № 9) 4) «Лихо» истор. повѣсть («Огонекъ» 1880 г. и отд. Спб. 1886 г.) 5) «Догадливый мужъ» («Новы» 1884 г. № 2) 6) Старый либераль и его питомича (Ів. 1886. № 17—18) 7) «Месть ничтожнаго человѣка и конкеръ Волковъ» («Днев. писат. 1885).

АВЕРКІЕВЪ.

71

III. Стихотворенія: 1) Переводы изъ Гейне: «Атта Троль» въ «Биб. для чт.» 1863 № 1 и въ изд. О. Бергомъ въ 1861 г. І. Т. сочин. Гейне подъ псевдонимомъ О. Горкіевъ). 2) Изъ Гете 3) Либрето «Рогнѣды». 4) „Пь» ... старыхъ бояхъ» („Заря“ 1869 № 4. стр. 1—13) 5) „Неумолимо провидение“ („Рус. Вѣст.“ 1873 г. № 1. стр. 409—410) 6) „Видение“ (Іб. 76 № 7 стр. 439—92) 7) „Поэту“ (Ів. № 11 стр. 378—79) 8) „Тоска по родинѣ“. Комическая поэма. („Рус. Вѣст.“ 1875. № 12 стр. 799—832) 9) „Возрождение“ (Ів. 1876. № 12 стр. 738—39). 10) „Донъ-Килоту“ (Ів. 1876 № 12. стр. 739—740) 11) „Переходъ черезъ Дунай“ 1877 № 6. 12) Много стихотвореній въ „Днев. писателя“.

IV. Статьи разнаго рода: 1) „Г. Костомаровъ разбиваетъ народные кумиры“ („Эпоха 1864 № 3) 2) „Какъ отвечаютъ профессора 3) „Университетскіе стиы и дѣти“ (воспоминанія по поводу статей Писарева „Наша университет. наука“) въ „Эпохѣ“ 1864 № 1—3 4) „По поводу самопризнанія двухъ Нетербуржцевъ“ („Эпоха“ 1864 № 10—12) 5) „Виллямъ Шекспиръ“ („Эпоха“ 1864 № 5, 6) 6) „Рус. театръ въ Петербурь“ («Эпоха» 1864. № 7, 9, 10) 7) О „Петерб. Трушобахъ“ Всев. Крестовскаго («Эпоха» 1865. № 2) 8) О Байронъ въ рус. пер. (Ів.) 9) О „Шум-никахъ“ Островскаго („Эпоха“ 1864. № 9) 10) „А. А. Григорьев“ («Эпоха» 1864 № 8) 11) «Шумскій въ Петербурь» («Эпоха» 1864 № 7. 12) «Мифическая старина» («Заря» 1871. № 4) 13) «Литературное завышеніе Фомы Дикобразова» («Заря» 1870) 14) «О драмы» («Рус. Вѣст.» 1877. № 3, 5, 8; 1878 № 11) 15) «Три пиньма о Пушкинъ» (Рус. Вѣст.» 1880 № 5) 16) „По поводу статьи г. Неклюдова о восточномъ вопросъ“ («Рус. Вѣст.» 1876 № 8). 17) Статья о муравьяхъ, предпосланная переводу книги Леббока. 18) Краткая биографія О. М. Достоевскаго, предбосланная 2-му (компактному) изданію сочиненій автора „Мертваго дома“

V. „Дневникъ Писателя“ Состонтъ изъ 6 отдѣловъ 1) Словесность (разсказы драматическія произведенія и стихи) 2) Политика 3) Критика 4). Статьи смы-шанкаю содержанія 5) Театръ 6) Мелон.

VI. Переводы, какъ исключительно имъ однимъ, такъ и вмѣстѣ съ другими выполненные:

1) Кераръ, Введеніе въ изученіе химіи. Спб. 1859.

2) Крюгеръ. Школа физики Спб. 1861.

3) Даленъ, Учение о звукѣ. Спб. 1862.

4) Алиссы Голидъ „Очерки сравнительной физиологіи“ Спб. 1862.

5) Катъуръ, Курсъ элементарной общей химіи Спб. 1862.

6) Жаменъ и Вюльнеръ, Полный курсъ физики. Спб. 1864—67.

7) Дейте, Мыловареніе и производство парфюмернаго и косметическаго то-вара. Спб. 1870.

8) Филе, Свѣтила наука 3 т. Спб. 1869—73.

9) Леббокъ, Муравьи, пчелы и осы. Спб. 1884 г. съ приложеніемъ статьи пер-еводчика «Муравьинные слѣды».

10) Гориццо Медичи, трагедія Альфреда де-Мюссе («Дневникъ. Писат.» 1886)

Кромѣ того Аверкіевъ въ 1865—71 гг. перевель для квигопродавца Вольфа ридъ книгъ для дѣтскаго чтенія Купера, Эмара, Маріета и др.

VII. Изъ многихъ сотень газетныхъ статьи Аверкіева отмѣтимъ: 1) „Русскій Публицистъ. Памяти Добролюбова“ («Рус. Инв.» 1861 № 267). 2) «Дѣтскіе годы» («Св. Пчела» 60-хъ гг.†). 3) Описаніе казни надъ царевійцами въ «Нов. Вр.» 1881 г. (Апрѣль).

Въ издававшихся въ 1863—64 г. подъ редакцією Аполліна Григорьеваежне, дѣлныхъ газетахъ «Якорь» и „Оса" Аверкіевъ помѣстилъ множество юмористиче-

72 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

скихъ статьекъ и стихотвореній подъ разными псевдонимами, всего чаще подни-
сывая ихъ?

Только что приведенный нами, можно прямо сказать, огромный
списокъ оригинальныхъ и переводныхъ произведеній Аверкіева
прежде всего, конечно, характеризуетъ его какъ неутомимаго лите-
ратурнаго работника. Что-же касается содержанія этой разносто-
ронней литературной дѣятельности, то общій характеръ ея, несо-
минѣнно, дѣлаетъ разсматриваемаго нами теперь автора однимъ изъ
наиболѣе рѣзкихъ выразителей стремленій консервативной части
русской журналистики и русскаго общества. Если исключить ней-
тральную область театральной критики, въ которой, сказать кстати,
Аверкіевъ пріобрѣлъ себѣ мало кѣмъ оспариваемую репутацію боль-
шаго знатока дѣла, то едва-ли можно будетъ указать въ приведен-
номъ нами перечнѣ произведеній автора «Каширской старины» боль-
ше двухъ-трехъ такихъ, гдѣ-бы въ основѣ не лежала какая-нибудь
охранительная тенденція. Этимъ объясняется, между прочимъ, по-
чему имя Аверкіева окружено такою враждою въ противоположномъ
лагерѣ, почему литературная дѣятельность его, начиная съ 60-хъ гг.
и кончая нашими днями, всегда вызывала въ рядахъ представите-
лей «вой» стороны русской журналистики крайне непріязненное
и насмѣшливое къ себѣ отношеніе.

Въ статьяхъ критическаго и публицистическаго характера только
что указанное стремленіе Аверкіева къ консервативной тенденціоз-
ности выражается, съ одной стороны, крайне рѣзкими нападками
на умственное движеніе 60-хъ годовъ, а съ другой столь-же рѣзко
выраженной приверкенностью къ преданіямъ всякаго рода, какъ
общественно-политическімъ, такъ и литературнымъ. Вражда къ
новому строю русской мысли, народившемуся послѣ крымской войны,
какъ мы уже заемъ изъ біографической части настоящей статьи,
возника въ Аверкіевѣ еще въ университете; въ извѣстной степени
подъ вліяніемъ Н. Н. (Страхова, а въ извѣстной степени благодаря
тому, что въ немъ очень крѣпко сидѣли традиціи родительскаго
дома, полныя благоговѣнія предъ стариною. Въ самомъ началѣ, одна-
ко-же, 60-хъ гг., когда вскорѣ затѣмъ произошедшаго рѣзкаго раздѣ-
ленія на диаметрально-противоположные литературно-общественные
магери еще не было, Аверкіевъ одно время даже тѣсно примыкаль
къ людямъ, видѣвшимъ въ новомъ фазисѣ русской общественной
жизни только хорошія стороны. Въ этотъ начальный периодъ своей
литературной деятельности Аверкіевъ нашелъ въ себѣ достаточный
запасъ уваженія къ идеемъ Добролюбова, чтобы написать очень
теплый некрологъ только что умершаго тогда (1861) знаменосца

АЪЕРКІЕВЪ.

73

«Современника». Но уже через два три года, молодой писатель, ставши виднымъ членомъ кружка «Эпохи», началъ брать въ этомъ самомъ по себѣ вовсе не исключительно—консервативномъ журналѣ, такіе рѣзко-враждебные новому теченію русской мысли ноты, что Писаревъ, въ своей относящейся къ 1865 году полемической статьѣ «Прогулка по садамъ россійской словесности», назвалъ его рыцаремъ «мракобѣсія и сикофанства». Съ тѣхъ поръ враждебное отношеніе Аверкіева къ идеямъ 60-хъ гг. не уменьшилось. Ни все болѣе и болѣе обострявшееся раздѣленіе между двумя лагерями русской общественной мысли, ни постоянныя насмѣшки, которые встрѣчало въ либеральныхъ изданіяхъ каждая новая статья и каждое новое художественное произведеніе Аверкіева не могли содѣйствовать тому, чтобы выше отмѣченная вражда нашего автора къ идеямъ 60-хъ гг. сколько-нибудь ослабѣла въ немъ. Что касается положительной стороны общественного міросозерцанія Аверкіева, именно его уваженія къ преданіямъ всякаго рода, то рѣзче всего это выразилось въ драмахъ и повѣстяхъ его изъ древне-русской жизни и предшествовавшемъ имъ изученіи лѣтописей и вообще русской старицы. Уже въ самомъ обращеніи профессиональнаго естественника и недавняго переводчика Гейне къ изученію лѣтописей и воспроизведенію ихъ въ художественной формѣ сказалось желаніе дать отпоръ отрицательному отношенію 60-хъ гг. къ традиціямъ прошлой общественной и государственной жизни нашей. Извѣстно, что въ 60-хъ гг. господствовало крайнее пренебреженію ко всему, что не носило на себѣ отпечатка послѣдняго слова европейской цивилизаціи и что не имѣло непосредственнаго отшенія къ текущей злобѣ дня. Вотъ почему и ко всякому изученію древне-русской жизни, развѣ только оно не имѣло цѣлью свергнуть прежніе кумиры, передовые люди того времени относились очень пронически. Филологъ напр. Писаревъ, ученикъ Срезневскаго и Сухомлинова, получившій во время своего студенчества медаль за историческую работу, въ упомянутой уже-разъ статьѣ «Прогулка по садамъ россійской словесности» не только не постѣснился, но даже съ нѣкотораго рода гордостью заявить: «Я русскихъ лѣтописей не читалъ и никогда читать не стану». Вотъ съ этимъ-то пренебреженіемъ къ старо-русской жизни Аверкіевъ, принадлежавшій въ качествѣ сотрудника «Эпохи» къ кружку Аполлона Григорьева и Достоевскаго, постоянно говорившихъ въ то время о «почвѣ» и необходимости обосновать свое общественное міросозерцаніе на народныхъ и историческихъ преданіяхъ. вотъ этому-то, говоримъ мы, пренебреженію къ русской жизни и рѣшился поставить противовѣсъ молодой писатель не только путемъ

74 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

публицистической борьбы, но и путемъ художественного воistoценія
дорогихъ ему преданій. Выборъ-же сюжета перваго большаго худо-
жественного произведенія Аверкіева—«лѣтописнаго сказанія», оза-
главленнаго Мамаево побоище», станетъ намъ вполне понятнымъ,
если мы вспомнимъ, что «Мамаево побоище» написано какъ разъ
тогда (1864), когда Костомаровъ, въ тонъ общему стремленію разру-
шать установившіяся репутаціи, напечаталъ статью, имѣвшую цѣлью
доказать, что окруженный ореоломъ величайшей геройской славы
Дмитрій Донской на самомъ дѣлѣ всего менѣе былъ герой и что
освободилъ Россію не онъ, а исключительно благоприятно сложив-
шіяся обстоятельства. Велико было негдованіе, которое вызвало въ
Аверкіевѣ статья Костомарова и изъ библіографическаго перечня
статей его мы уже знаемъ, что онъ вступилъ съ скептикомъ-исто-
рикомъ въ полемику, прибавимъ теперь—очень горячую. Но кромѣ
этого отрицательнаго отпора, молодой поклонникъ древне-русскихъ
преданій рѣшился воздѣйствовать на общественное сознаніе и пу-
темъ положительнымъ, для чего въ своемъ «лѣтописномъ сказаніи»
и изобразить Дмитрія Донскаго и эпоху Куликовской битвы именно
въ тѣхъ величавыхъ чертахъ, къ которымъ приучили насъ трагедіи
Озерова и учебникъ Устройства.

Во всѣхъ послѣдовавшихъ многочисленныхъ историческихъ драмахъ и повѣстяхъ своихъ, Аверкіевъ остался вѣренъ тону, взятому имъ въ «Мамаевомъ побоищѣ». Нельзя, правда сказать, чтобы историческія драмы и повѣсти автора «Каширской старины», рисовали исключительно свѣтлыя стороны древне-русской жизни. Нѣтъ, у него слишкомъ много знанія этой жизни и достаточно художественного такта. чтобы рядомъ съ величавыми фигурами выводить и личности, всего менѣе привлекательныя. Но, все таки, по общему колориту рисуемыхъ Аверкіевымъ картинѣ древне-русской жизни, онъ всецѣло примыкаетъ къ тому воззрѣнію на допетровское время, которое видитъ въ ней эпоху нравственной цѣльности по преимуществу, эпоху крѣпкихъ и достойныхъ подражанія идеаловъ и принци-
повъ.

Было-бы, однакоже, совершенно неправильнымъ, если бы чита-
тель на основаніи только-что сказаннаго нами причислилъ истори-
ческія драмы Аверкіева къ литературѣ славянофильства. Правда,
онъ имѣетъ очень много общаго съ славянофильскими представле-
ніями о древне-русской жизни. Но за то въ нихъ совершенно нѣтъ
одной весьма характерной для славянофильства черты—благоговѣнія
предъ народомъ въ непосредственномъ смыслѣ этого слова. Если Авер-
кіевъ преклоняется предъ древне-русскою жизню, то только въ лицѣ

АВЕРКІЕВ.

75

высших классов ея. Правда, в «Каширской старинѣ» знатный бояринъ пасуетъ предъ мелкимъ помѣщкомъ, но все таки этотъ помѣщикъ дворянинъ и очень хорошаго рода. Бѣднаго дворянина Фрола Скабѣева авторъ очень любитъ, но опять таки онъ дворянинъ и тоже не дурного рода. Въ большинствѣ-же случаевъ величавыя рѣчи и высокіе принципы Аверкіевъ вкладываетъ въ уста князей, бояръ, архипастырей. А народъ у него или совсемъ не фигурируетъ или играетъ роль простаго аксессуара. И вотъ почему, если уже причислять Аверкіева къ какому-нибудь установившемуся направленію, то точнѣе всего его можно охарактеризовать сказавши, что его историческія драмы являются воплощеніемъ теорій такъ названной А. Н. Пыпинымъ «ффиціальной народности», представителями которой были Карамзинъ, Шишковъ, Погодинъ, Устряловъ.

Переходя къ чисто-художественной сторонѣ произведеній Аверкіева приходится сказать слѣдующее: центромъ тяжести его писательской личности являются его историческія драмы. На нихъ онъ сосредоточиваетъ всѣ свои творческія силы и весь свой творческій пафосъ. Повѣсти-же Аверкіева, какъ историческія, такъ еще въ большей степени почерпнутыя изъ современной жизни, а также драмы его написанныя не на историческія или былинные сюжеты производятъ такое впечатлѣніе, какъ будто онѣ сочинены между прочимъ, безъ особенной любви къ нимъ автора.

Что касается, затѣмъ, художественной манеры Аверкіева, то его слѣдуетъ причислить къ писателямъ, любящимъ кричащія краски и бьющіе въ глаза эфекты, что, впрочемъ, въ извѣстной степени обусловлено самымъ родомъ такъ называемой «высокой трагедіи» къ которому принадлежить большая часть драматическихъ произведеній Аверкіева. Рядомъ, однако-же съ этой напряженностью, нашъ авторъ очень любить выводить личности комическія и потому-ли, что русскій читатель и зритель, по врожденной русскому человѣку любви къ реализму и естественности, предпочитаетъ веселую шутку напышенной ходульности, потому ли что старинная литература, оказывающая Аверкіеву большія услуги при улавливаніи внѣшняго и внутренняго облика древней Руси, гораздо богаче матеріалами для рисовки фигуръ добродушно-балагурящихъ и острящихъ, но только фактъ тотъ, что комическія личности въ драмахъ Аверкіева гораздо рѣже подвергаются осужденію даже враждебной ему части критики и театральной публики, чѣмъ трагическія фигуры его, послужившія тэмою цѣлаго ряда сатирическихъ пародій. Злѣе другихъ пародій В. П. Буренина.

76 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Аверьянъ Любопытный — псевдонимъ Г. Θ. Κωνικαί †).

* Аврамій, (Александръ Лъятниткій) епископъ Тобольскій и Сибирскій По свѣдѣніямъ, излеченнымъ нами изъ архива св. Синода сынъ діакона астраханской губ., гдѣ родился въ 1836 г. Съ 1851—58 г. учился въ астраханской семинаріи, съ 1858 — 62 г. въ казанской дух. академіи, которую окончилъ со степенью магистра. Въ 1863 г. опредѣленъ помощникомъ инспектора смоленской семинаріи и тогда же принялъ постриженіе въ монашество. Въ 1865 г. переведень инспекторомъ въ тверскую семинарію, въ 1868 г. назначенъ ректоромъ вологдской семинаріи, съ возведеніемъ въ санъ архимандрита; въ 1874 г. перемѣщенъ ректоромъ типлиской семинаріи. Въ 1879 г. — калужской; въ 1880 г. рукоположенъ во епископа михайловскаго, викарія рязанскаго, въ 1881 г. перемѣщенъ на каеведру брестскую, въ 1885 г. — на каеведру тобольскую.

* Авесовъ — псевдонимъ Г. Н. Потанина. («Камско-Волжская газета» «Сибирь», «Недѣля» 1870-хъ гг.).

Авзоніоли, Θ. — псевдонимъ И. А. Гулянова †).

Авиновъ, Александръ Набловище, адмиралъ ††). Родился 18 марта 1786 г. въ селѣ Васильевѣ, касимов. уѣзда рязанск. губ., въ старинной дворянской семѣ, учился въ морскомъ корпусѣ, а въ 1804 г. вмѣстѣ съ Лазаревымъ и еще нѣсколькими молодыми моряками былъ отправленъ для усовершенствованія въ Англію. Здѣсь онъ поступилъ подъ начальство Нельсона и участвовалъ между прочимъ въ Траццальгарскемъ сраженіи. Въ дальнѣйшей своей карьерѣ Авиновъ въ особенности отличился подъ Навариномъ и былъ однимъ изъ главныхъ сотрудниковъ Лазарева по устройству черноморскаго флота. Умеръ въ Петербургѣ 13 сентября 1854 г.

Авиновъ должникъ быть занесенъ въ лѣтописи географической науки, какъ одинъ изъ наполѣе дѣятельныхъ участниковъ снаряженной въ 1819 году экспедиціи для описанія сѣверныхъ береговъ Америки и отысканія около нихъ пути въ Атлантическій океанъ. Вмѣстѣ съ другими членами экспедиціи онъ поднимался чрезъ Беринговъ пролывъ до 72° сѣв. шир., а затѣмъ въ отѣльности, команду небольшимъ ботомъ, обслѣдовалъ и описалъ американскій берегъ Вост. океана отъ м. Невенгама до м. Дерби (около прежнихъ нашихъ американскихъ колоній) и собралъ свѣдѣнія о жителяхъ острова Нунивока, которые до того еще не имѣли никакихъ сно-

†) С. Пономаревъ, въ Календ. Суворина на 1880 г.

††) 1) „Морск. Сборн.“ 1555 г. № 1, стр. 68—86. 2) Федоровскій въ „Энц. слов.“ изд. рус. пис. и уч.“ т. І.

* означаются статьи, имѣющія характеръ первопосточника.

АВКСЕНТІЙ—АВРААМІЙ РАСКОЛОУЧИТЕЛЬ.

77

шеній съ европейцами. Одинъ изъ открытыхъ Авиновымъ мысовъ (60º с. ш. п. 166º 30' в. д.) носить его имя.

Авксентій, (Афинасій Галинскій †), родился 1782 г. въ м. Обуховѣ, кіевской губ., сынъ протоіерея. По окончаніи курса въ кіевской дух. акад. преподавалъ въ ней рус. и греч. языки въ низшихъ классахъ. Съ 1817 г. состоялъ инспекторомъ и учителемъ богословскихъ наукъ въ воронежской семинаріи, съ 1819 г. ректоромъ той же семинаріи; скоро послѣ того онъ былъ назначенъ проповѣдникомъ Кіевопечерской Лавры; а въ 1826 г., по возведеніи въ санъ архимандрита—намѣстникомъ ея; въ 1834 г. его перемѣстили настояtermъ Кіево-николаевскаго монастыря, гдѣ онъ и скончался 1 апрѣля 1844 г.

Ему принадлежать 1) „Начальныя упражненія въ проповѣдываніи слова Божія, подъ руководствомъ наставниковъ“ Спб. 1837 г. 2) „Слово въ день архистратига и тезоименитства И. П. В. Михаила Николаевича и Михаила Павловича“. Спб. 1837 г.

Авксентьевъ, А. сельскій хозяинъ ††). Учился въ московской земле-
джѣльческой школѣ. Писалъ: 1) «Замѣчанія, событанныя въ шелковод-
номъ заведеніі А. Θ. Реброва» («Журн. Сельск. Хоз.» 1836 г.). 2) «Объ
употребляемомъ въ Китай способъ воспитывать шелковичныхъ червей и
разматывать коконъ» (Ів. 1837). 3) «О шелководствѣ въ заведеніі А.
Θ. Реброва, въ Кавказской области» (Ів. 1838). 4) «Взглядъ на садо-
водство въ слободъ В. Гадиміровъ, Кавказской области» (Ів.). 5) «Замѣ-
чанія о шелководствіи А. Θ. Реброва въ 1837 г.» (Ів.). 6) «Объ истреб-
леніи солончаковъ, посредствомъ водопроводныхъ канавъ, въ импьніи А. Θ.
Реброва» (Ів.). 7) «Наблюденія надъ озимымъ хлѣбомъ въ зимнее время»
(Ів. 1842 г.). 8) «Простые опытные способы пользованія больѣзней ро-
татанъ скопія» (Ів. 1842 г.). 9) «Объ учрежденіи общественной запашки,
общественныхъ людъ и общественной кассы» (Ів. 1844 г.). 10) «Очерки
сельско-хозяйственной промысленности новороссійскаго края» (Ів. 1850 г.).
11) «О времени посъева хлѣбныхъ растеній» (Ів. 1854 г.). 12) «Наблю-
денія надъ больѣзнью картофеля» (Ів.).

Авраамій Палицынъ, см. Палицыны.

Авраамій старецъ расколоучитель второй половины XVII вѣка†††)

†) 1) АскOPENCKИЙ, «Кіевъ» ч. II, стр. 408–409. 2) С. ПопОМАРЕВЪ ВЪ „Дух. ВѣСТ.». 1862 г. № 11. Прилож. стр. 1. 3) Геннади, Слов. 4) ФиЛАРЕТЪ, Обзоръ 3 изд. стр. 460.

††) 1. Н. Калиновскій въ „Энц. слов., изд. рус. уч. и лит.“, т. І, стр. 257.
2. Березина. „Энц. слов.“ т. І., стр. 56.

†††) 1) Александръ Б. (Бровковичъ) „Описаніе иѣкоторыхъ соч. нап. рус. рас-
кольникамъ“. 2) „Дополненія къ Актамъ историческімъ“. т. V, стр. 458. 3) Фила-
ретъ, Обзоръ стр. 244. 4) П. Н. Мельниковъ, въ „Энц. слов“, изд рус. уч. лит.

78

ВЪ МІРѣ Афанасій. По «Дѣяніямъ» московскаго собора 1666 г. онъ былъ іеромонахомъ Лысковскаго на Волгѣ монастыря. Раскольничій «Виноградъ Россійскій» говоритъ о немъ, какъ о постникѣ, ведшемъ до выступленія на защиту «правой вѣры» подвижническую жизнь въ нижегородскихъ пустыняхъ. Никоновскія исправленія смутили душевный покой Авраамія, онъ отправился въ Москву и подалъ Алексѣю Михайловичу «жалобныя писанія» на патріарха. Въ Москвѣ Авраамій очень близко сошелся съ только что вернувшимся изъ первой ссылки Аввакумомъ и настолько примкнулъ къ его ученію, что протопопъ въ своемъ сочиненіи «на крестоборную ересь» называетъ его своимъ духовнымъ сыномъ. Призванный, однако же, къ отвѣту на соборъ 1666 г. Авраамій первоначально испугался и покаялся, вслѣдствіе чего его послали въ Троицко-Сергіеву лавру «ради исправленія». Но вскорѣ онъ оправился, началъ вести переписку съ сосланнымъ въ Пустозерскъ Аввакумомъ, а въ 1670 г. снова подалъ челобитню объ уничтоженіи «новшествъ». Ему учипнили строгій допрось

ремя котораго, по разсказу Авраамія, митрополитъ Павелъ Крутицкій жестоко избилъ его, и когда онъ продолжалъ упорствовать, его разстригли и сослали. Въ ссылкѣ Авраамій не унялся, однако, энергично пропагандировалъ свои воззрѣнія и, въ концѣ концевъ, былъ сожженъ въ срубѣ ¹).

т. І. 5) „Братское Слово“ 1875 г. кн. 4-я. 6) Замысловскій, Предисловіе къ чело-

битной Аврамія, изд. въ 6 выпускѣ „Твятисис занятій Археографіч. Коммиссіі“.

7) Н. Субботинъ, „Матер. для исторіи раскола“, т. І. стр. 458 — 464, т. ІІ, стр. 117—118. 8) Н. Субботинъ, Предисловіе къ VII тому „Матер. для исторіи раскола“.

9) Ив. Червяlickій въ „Тамб. епарх. вѣд.“ 1874 г. № 18.

¹) Только что приведенные дапныя объ Аврааміи можно было до сихъ поръ считать болье или мечѣ установившись, потому что никто противъ нихъ не возражалъ. Но въ самое послѣднее время, именно въ прошломъ (1885) году, извѣстный знатокъ раскола—пр. Н. Субботинъ въ предисловіи къ VII тому „Матеріаловъ для исторіи раскола“, посвященному сочиненіямъ разсматриваемаго нами теперь расколоучители, сдѣлалъ попытку раздвоить до сихъ поръ извѣстнаго въ нашей исторіографіи старца Аврамія Лысковца или Аврамія Нижегородда на два лица — Аврамія-іеромонаха — просто расколоучителя и Аврамія-инока — расколоучителя и писателя. Упомянувъ объ ученыхъ, занимавшихся Авраміемъ, проф. Субботинъ говорить:

„Всѣ эти писатели признаютъ, что іеромонахъ Аврамій, судившійся и принесшій покаяніе на соборѣ 1666 г. есть одно лице съ инокомъ Авраміемъ—авторомъ „Челобитной“ и другихъ сочиненій Но мы полагаемъ, что утверждать это съ рѣшительностью никакъ нельзя; напротивъ, есть основаніе считать іеромонаха Аврамія и инока за два различные лица. Для біографіи Аврамія — автора Челобитной очень важно его сочиненіе „Вопросъ и отвѣтъ“, въ которомъ онъ по-вѣствуетъ о своемъ взятіи подъ стражу въ 1670 г., о состязаніи съ властями—Павломъ Крутицкимъ, Симономъ Вологодскимъ, Илларіономъ Рязанскимъ, и о произнесеніи

АВРААМІЙ — РАСКОЛОУЧИТЕЛЬ.

79

Изъ написаннаго Аврааміемъ до недавняго времени были извѣстны: 1) «Челобитнаг» Алексѣю Михайловицу. 2) «Посланіе старца Авраамія къ нѣкоему боголюбцу сушу — о послѣднемъ времени» и 3) «Отвѣтъ старца Авраамія Павлу Крутицкому и властямъ». Сочиненія эти въ раскольничьей литературѣ занимаютъ видное мѣсто, такъ какъ хотя Авраамій въ своихъ «отвѣтахъ» и говоритъ о себѣ: «правду ты, владыко, (архіеп. Илларіонъ Рязанскій) рекламъ ми еси яко риторики философства не учихомся, и грамматическаго глубоко не знаемъ, кромѣ малаго нарѣчія всправѣ, и прочитаю книгу благодатнаго закона, такожъ отчасти мало и историческихъ книгъ читаль», но за то онъ, какъ и Аввакумъ, былъ чрезвычайно начитанъ въ св. писаніи и отеческихъ сочиненіяхъ и умѣло пользовался цитатами изъ нихъ. Въ «Челобитнѣ» и «Отвѣтахъ» Авраамій въ значительной степени повторяетъ Аввакума и соловецкихъ старцевъ, но за то въ «посланіи къ боголюбцу» онъ первый изъ расколоучителей

церковнаго суда надъ нимъ. Здѣсь, въ этомъ сочиненіи Аврамія, мы, во первыхъ, не находимъ никакого указанія на то, чтобы онъ имѣлъ священный санъ, напротивъ, онъ называетъ себя просто чернецомъ и упоминаетъ только о томъ, что его лишили монашества; во вторiczѣ, что особенно важно, мы не находимъ здѣсь никакихъ указаній на то, чтобы онъ судился прежде, на соборѣ 1666 г. Власти — Павелъ, Симонъ и Иларіонъ, присутствовавшіе на всѣхъ засѣданіяхъ собора 1666 г. и на томъ самомъ (10-мъ), къ которому въ сказаніи о соборѣ приурочено дѣло іеромонаха Аврамія, безъ сомнѣнія, не преминули бы на допросъ Аврамію— автору Челобитной, происходившемъ въ 1670 г., поставить на видъ, что онъ честыре года тому назадъ уже судился за принадлежность къ расколу, и, главное, что принесъ тогда раскаяніе, еслибъ это былъ дѣствительно Аврамій, судившійся и раскаявшійся на соборѣ 1666 года (какъ напр. пропомнили объ этомъ поцу Никитѣ во время преній въ Грановитой Палатѣ даже въ 1682 г.). Между тѣмъ изъ разсказа Аврамія видно, что власти не только не дѣлали ему такихъ напоминаний, напротивъ — встрѣтили его какъ до толѣ незвѣстное имъ лице, о которомъ имѣли свѣдѣнія лишь по слухамъ: спрашивали его объ его „обѣщаніи“, т. е. изъ какого онъ монастыря; Павелъ Крутицкій говорилъ о немъ Симону Вологодскому: „слышалъ я отъ многихъ о Аврааміи томъ, что имѣетъ онъ разсужденійце отъ писанія“, и Симонъ отвѣтилъ Павлу: „самшаль и я, что нарочитъ“. О томъ, чтобы Аврамій — авторъ Челобитной судился на соборѣ 1666 г., не упоминаетъ и Денисовъ въ его біографіи, помѣщенной въ „Виноградѣ Россійскомъ“. Дѣло Аврамія, судившагося на соборѣ 1666 г., какъ справедливо замѣтилъ г. Замысловскій, находилось въ связи съ дѣломъ нижегородскаго расколоучителя Ферема Потемкина; между тѣмъ не видно, чтобы Аврамій — авторъ Челобитной находился въ какихъ-либо отношеніяхъ къ Ефрему и вообще къ нижегородскимъ расколыникамъ; изъ упомянутаго выше его сочиненія напротивъ видно, что онъ имѣлъ тѣсныя связи собственно съ расколыниками, жившими въ Москвѣ и дѣствовавшимъ въ самое первое время по возникповеніи раскола — Аввакумомъ (который называетъ Аврамія своимъ духовнымъ сыномъ), игруменомъ Ееоктистомъ, Антоніемъ, протопономъ Иваномъ Нероновымъ: на допросъ онъ самъ показалъ, что

80

обосновалъ одинъ изъ краегоульныхъ камней старообрядчества — ученіе о томъ, что антихристъ уже народился въ съверныхъ странахъ. «Антихристъ», говорить Авраамій «долженъ явиться, какъ возвѣстилъ Афанасій Великій, въ Скиеополѣ, Скиеополь же есть русская земля. По ученію апостола и отцевъ церкви, онъ явится въ Римѣ, а патріархъ Филофей по внушенію отъ Бога чрезъ папу Сильвестра исповѣдалъ русскую землю третьимъ Римомъ, а четвертаго Рима не будетъ. По свидѣтельству Петра Дамаскина и Йоанна

отъ нихъ получалъ разныхъ, отобранныя у него при арестѣ письма и бумаги. Еще въ „Китіи Корнилии“ упоминается, что Аврамій, вмѣстѣ съ Аввакумомъ, Іаніюзомъ, Доспѣемъ и др. присутствовалъ на раскольничьемъ соборѣ, бывшемъ не поздѣе 1654 г. Все это показываетъ, что онъ въ первые годы Никонова патріаршества находились уже въ Москвѣ и принадлежалъ къ обществу первыхъ расколоучителей. — Но свидѣтельству Денисова въ „Виноградѣ Российскомъ“, Аврамій взялъ былъ подъ стражу за то, что подалъ царю „жалобныя моленія на Никона и того послѣдователей“, г. е. одну (яко бы первую) челобитную еще ранѣе 1670 г. Но съ этими извѣстіемъ трудно согласиться. Въ своей челобитной (по счету Денисова второй), поданной изъ заключенія, не ранѣе 1670 г., Аврамій не преминулъ бы упомянуть о прежней, незадолго предъ тѣмъ поданной, еслиъ действительно подалъ ее и за нее сидѣль подъ стражей; между тѣмъ ни о какой своей, прежде поданной, челобитной здѣсь Аврамій не упоминаетъ, хотя имѣлъ къ тому и ближайшій новодъ, когда здѣсь же перечислялъ расколоучителей, подавшихъ царю именно челобитныя въ разное время. Также и власти на допросъ не преминули бы сдѣлать ему вопросы касательно челобитной и самаго ея содержанія, еслиъ Аврамій именно за челобитную былъ привлеченъ къ суду (такъ Никиту на соборѣ 1666 г. допрашивали именно объ его челобитной). Между тѣмъ власти, въ самомъ началѣ допроса, не упоминая ни о какой челобитной, поставляли ему въ вину собственно то, что онъ „принесъ къ Аввакуму протопону грамотки, и въ тѣхъ грамоткахъ своихъ зѣю его хвалитъ и о великихъ дѣлахъ вопрошаетъ“. Отсюда можно видѣть, что Авраміи взяли подъ стражу не за челобитную, (какой онъ не подавалъ еще). а потому случаю, что были открыты его сношенія съ находившимъся въ пустозерской пурьмѣ протопономъ Аввакумомъ, и были именно перехвачены его письма къ Аввакуму. Въ которыхъ онъ восхвалялъ этого послѣдняго, и, по собственному его объясненію, сообщалъ Аввакуму свое мѣніе, что Никона „слично“ назвать антихристомъ. Изъ разсказа Аврамія видно, что вмѣстѣ съ имъ были взяты подъ стражу за сношенія съ Аввакумомъ и нѣколько другихъ жившихъ въ Москвѣ раскольниковъ, составлявшихъ, какъ видно, цѣлое общество, во главѣ которого стоялъ Аврамій: „пригодилъ по насъ соборный попъ Петръ со многими служивыми людьми... поемше мя просто. ве-дома на Метиславскій дворъ... прописѣ все видѣхъ многихъ водныхъ“. За попаду же челобитной, конечно, взяли бы одногоъ Аврамія. Итакъ мы подагаемъ, что иной Аврамій, авторъ челобитной, есть другое лице, а не тотъ іеромонахъ Аврамій, который судился и принесъ раскаяніе на соборѣ 1666 г., — что онъ принадлежалъ къ московскому обществу первыхъ расколоучителей, но сдѣлался извѣстень правительству только въ 1670 г., когда были открыты его сношенія съ соланнымъ въ Пустозерскъ протопономъ Аввакумомъ, за что онъ и взялъ подъ стражу“

АВРААМІЙ РАСКОЛОУЧИТЕЛЬ.

81

Златоустаго, антихристъ будетъ не отъ царскаго рода, учинитъ от-
ступленіе, и сего ради сынъ погибельный нарекется и совершенно
во всемъ будетъ подобитися Христу». Все это по мнѣнію Авраамія
осуществилось въ Никонѣ:

«Вѣдомо будетъ имущимъ умъ: зѣло подобится (Христу), Никонъ пагубникъ, яко строилъ Іерусалимъ въ сѣверной сторонѣ (т. е. Воскресенскій монастырь) и рѣку Истру Іорданомъ произменовалъ, и церковь такову, какова въ Іерусалимѣ, построилъ и въ томъ своемъ льствомъ Іерусалимѣ станомъ уставися, и около своего льстваго Іерусалима Назаретъ и Виелеемъ и прочая у него лестная Галилейская пустыня, а горамъ такожде новыя имена иныя подавалъ: гора Голгофа и прочая пренменовалъ, а чернцамъ, постригающе, имена даетъ Серафима».

Кромѣ названныхъ трехъ произведеній Авраамія, пр. Субботину
удалось въ послѣднее время открыть еще два, несомнѣнно принад-
лежащихъ автору теоріи объ антихристѣ, именно: 4) составленный
имъ сборникъ «Христіаноопасный щитъ выры проницъ еретическаго
ополченія и 5) «О антихристовой пестрообразной прелести», отъ ко-
тораго впрочемъ сохранились только начальныя страницы, ничего за-
мѣчательнаго собою не представляющія. «Христіаноопасный-же щитъ
представляетъ собою замѣчательную раскольничью хрестоматію, въ ко-
торой составитель очень искусно выбралъ изъ отеческихъ и иныхъ бо-
гословскихъ сочиненій все то, что, по его мнѣнію, говорить въ пользу
«правой вѣры» и противъ Никона. Тутъ есть вышиски изъ Вели-
каго Катехизиса, пять словъ Максима Грека, «сказаніе отчасти чу-
десъ преподобнаго Игнатія вологодскаго», слово Златоуста, чело-
битня Ивана Неронова, автобіографическая записка извѣстнаго инока
Епифанія—духовнаго отца Аввакума, «молебное писаніе» раскольника
Феоктиста, челобитная Аввакума, сказаніе Симеона Суздальца о Фли-
рентійскомъ соборѣ, заимствованная изъ «Великаго зерцала» статья
«о Удонѣ епископѣ магдебургскомъ», 2 поученія митрополита Фотія,
нѣсколько статей діакона Федора, выдержки изъ старопечатной корм-
чей, изъ св. писанія, изъ отвѣтовъ Аванасія князю Антіоху объ
антихристѣ. соловецкія челобитныя, соборное изложение патріарха
Филарета о крещеніи бѣлорусцевъ и др. мелія статьи. Многія главы
сборника писаны самимъ Аврааміемъ и кромѣ того онъ снабжалъ
каждую приводимую имъ откуда-нибудь статью своими примѣчаніями,
или какъ онъ ихъ называетъ «пристыженіями» (никоніанцевъ, ко-
нечно).

Сочиненія Авраамія самымъ полнымъ образомъ изданы пр. Суб-
ботинымъ въ VII томъ «Матеріаловъ для исторіи раскола», цѣли-

82 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

комъ посвященного этимъ сочиненіямъ. До того «Челобитная» и «Посланіе къ боголюбцу» были изданы проф. Замысловскимъ въ VII и VIII выпускъ «Лѣтописи занятій археографической комиссіи».

Авраамій, съ 1431 по 1452 г. епископъ суздальскій †). Извѣстенъ своимъ участіемъ во флорентинскомъ соборѣ, куда йѣздилъ вмѣстѣ съ митрополитомъ Исидоромъ и инокомъ Симеономъ, описавшемъ все путешествіе. Онъ сначала не хотѣлъ подписывать акта соединенія церквей, за что Исидоръ велѣлъ его посадить въ темницу. «И сидѣлъ» Авраамій какъ сообщаетъ Симеонъ «недѣлю и той подписалъ нужею». Свѣдѣніе это, однако, едва ли вѣрно, такъ какъ ни въ славянскомъ описаніи дѣяній собора (Горскій, стр. 480), ни въ греческомъ спискѣ подписей участниковъ собора, напечатанныхъ у Матеи, подписи Авраамія нѣтъ. По возвращеніи въ Москву онъ, повидимому, много содѣйствовалъ низверженію Исидора. Изъ дальнѣйшей жизни Авраамія извѣстно только, что онъ подписалъ посланіе митрополитовъ къ Дмитрию Шемякѣ и что при немъ въ 1446 г. въ суздальской соборной Богородицкой церкви «сътворися знаменіе велико: мѣсяца априля, въ канунѣ Препловенія, начаша напрасно святительскія ггобы внутри горѣти и надати; а на завтрее въ самый праздникъ Препловенія, падеся церковь сборная святая Богородица». (П. С. Р. Л. IV. 124). Бъ числѣ епископовъ, поставлявшихъ митр. Йону, уноминается и Авраамій.

Къ литературѣ Авраамій сочинчастенъ любопытнымъ описаніемъ того, какъ: «въ фряжской землѣ, во градѣ, зовомомъ Флорензѣ, нѣкій человѣкъ хитръ родомъ Фрязинъ, устрои дѣломъ многимъ людемъ удивленіе, дѣло хитро и чудно и во образъ по всему и по погодію схожденіе снебесъ Архангела Гавріила въ Назаретѣ къ дѣвицѣ Маріи, благовѣстити зачатіе единороднаго слово Божіе», т. е. мистеріо. Описаніе это, все исполненное наивнаго удивленія предъ «дивнымъ и страшнымъ видѣніемъ» напечатано Новиковымъ въ «Древней Росс. Вилютикѣ» т. XVII, стр. 178—185 подъ назв. «Хожденія Авраамія суздальскаго на осьмый соборъ съ митрополитомъ Исидоромъ въ лѣто 6945 (1437)» и второй разъ въ болѣе исправной

†) 1) Карамзинъ, V, стр. 171 — 3. 2) «Пол. Собр. Рус. Лит.,» IV, стр. 124 и VIII, стр. 121 — 122. 3) Евгеній, Словарь дух. пис. 4) Юасафъ, іер. «Церк. ист. опис. суздальск. достопам.,». Чугузъ 1857 г. 5) Сидонскій, въ «Энц. лексик.» Плюшара и токе въ «Энц. слов.,», изд. рус. уч. и лит. 6) Филаремъ, Обзоръ стр. 106. 7) Имреевъ, Вабліютор. слов. 8) Андрей Ноповъ. Нетор.-лит. обзоръ древне-рус. полемиц. сочин. противъ Латинянъ», стр. 490—496, 9) А. Э—скіи, „Епископъ Авраамій и инокъ Симеонъ, суздальскіе и путешествіе ихъ съ Митрополитомъ Исидоромъ на флорентійскій соборъ“ въ „Влад. еп. вѣд.,» 1872 г. № 48 и 49.

АВРААМІЙ ФЛОРИНСКІЙ.

83

редакціі напеч. Андреемъ Поповымъ въ «Ист.-литер. обзорѣ древн. рус. полем. сочин. противъ латинянъ».

Авраамій Панкратьевичъ Фирсовъ см. Фирсовъ.

Авраамій, (Флоринскій) †). Родомъ изъ малороссійскихъ мѣщанъ; по окончаніи курса въ Кіевской дух. академіи былъ въ ней съ 1752 по 1758 г. учителемъ, проповѣдникомъ, префектомъ и преподавателемъ философіи «по системѣ Баумейстра», тамъ же въ 1753 г. постриженъ. Въ 1758 г. назначенъ настоятелемъ или по западно-русской терминологіи того времени «пріоромъ» виленскаго свято-духова монастыря, откуда въ 1762 г. переведенъ архимандритомъ во влацімірскій константиновскій монастырь и вмѣстѣ съ тѣмъ назначенъ ректоромъ владимірской семинариі. Въ 1773 г. Авраамія перемѣщаютъ въ ростовскій борисоглѣбскій. Въ 1775 г. въ тамъ же находящійся аврааміевъ монастырь, въ 1776 г. на годъ его вызвали въ Петербургъ на чреду богослуженія, а въ 1786 г. перевели въ ростовскій яковлевскій ставропінгіальный монастырь, гдѣ онъ и скончался 30 апрѣля 1797 г. Изъ многочисленныхъ поученій Авраамія Флоринскаго считалось, по указанію митроп. Евгенія и арх. Филарета, напечатаннымъ только одно, сказанное въ 1786 г. въ память св. Дмитрия Ростовскаго. (М. 1807), но Д. Д. Языковъ недавно сообщилѣ, что ему удалось розыскать «Слово во святыхъ сликій пятиокъ», М. 1807 г., тоже принадлежащее Флоринскому. Во время пребыванія въ аврааміевомъ монастырѣ онъ по указу синода занимался исправленіемъ стариннаго перевода Бесѣдъ Іоанна Златоуста на Евангелія Матоѣя и Іоанна, изд. 1664 и 1665 гг. Многія мѣста этихъ обширныхъ комментаріевъ совершенно заново переведены Флоринскій. Такимъ образомъ исправленные переводы напечатаны въ Москвѣ: Бесѣды на Матоѣя въ 1781 г. (по указанію митроп. Евгенія; у Сопикова и Смирдина нѣтъ) на Іоанна (пересмотрѣный еще еписк. Принеемъ Клементьевскій) въ 1793 г. (Смирдинъ № 43). Одно рукописное поученіе имѣется въ библіотекѣ вышеназваннаго извѣстнаго библіографія Д. Д. Языкова.

Авраамъ, московскаго богоявленскаго монастыря архимандритъ ††). Издалъ «Слово» въ день коронованія Александра І. 1817 г.

†) 1) Евгіній, Слов. стр. 10. 2) Авгросій, Цет. рос. іерархіі, ч. І, стр. 447. 3) Асколенскій, Кіевъ, т. ІІ, стр. 209. 4) „Описаніе Ростовскаго Спасо-яковлевскаго Дмитриева монастыря“. Спб. 1849 г., стр. 84–85. 5) Филаретъ, Обзоръ, стр. 377. 6) Геннадій, Словарь, стр. 5. 7) Надежды, Исторія Владимірск. дух. семинари. стр. 49 и слѣд. 8) Д. Язмковъ, въ „Библіографѣ“. 1886 г., № 1.

††) 1) Геннадій, Словарь, стр. 5. 2) Д. Язмковъ, въ «Библіографѣ», 1885 г. № 2.

6в

84 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕВЫХЪ.

Авраамъ, (Алексѣй Өедоровичъ Шумиллнъ), архіепископъ Яро-
славскій и ростовскій †), родился 16 мая 1761 г. въ с. Быстромъ,
крутицкой епархіи. Учился въ крутицкой семинаріи Въ 1812 г:
былъ протоіереемъ московскаго архангельскаго собора. Съ 1818 г.
рукоположенъ во епископа тульскаго и бѣлевскаго. Въ 1821 г.
возведенъ въ архіепископы и перемѣщенъ въ Астрахань, оттуда въ
1824 г.—въ Ярославль. Съ 1836 г. уволенный на покой, управлялъ
Ярославскимъ толгскимъ монастыремъ, въ которомъ и умеръ 14 апр.
1844 г. 83 лѣтъ. Отъ него остались два напечат. слова «о покаяніи
и причащеніи», и слово, произведенное въ день коронованія Але-
ксандра І. Спб. 1817 г.

Аврамовъ, Манъы, московскій священникъ начала нашего столѣ-
тія ††) написалъ: «Москва, оплакиваящая бѣдствія свои, нанесенных
1812 г. рукоположенія и злочестиваго врата и вмѣстѣ утѣшавающая
страждущихъ свиновъ своихъ». М. 1812 г. 8° (Соп. 12969). Патріоти-
ческія чувства, выраженные въ этомъ произведеніи должно быть
пришлись по вкусу публики, потому что чрезъ 2 года оно вышло
2-мъ изданіемъ, (Соп. 12970).

Аврамовъ, Миханъ Петровичъ, одинъ изъ очень характерныхъ
противниковъ Петровскихъ реформъ †††). По розысканіямъ Чистовича

†) 1) „Моск. губ. вѣд.“, 1847 г. № 34. 2) „Тульскія епарх. вѣд.“ 1865 г. № 5.
3) „Моск. епарх. вѣд.“. 1881 г. № 8. 4) „Строевъ, Списокъ іерарховъ. 5) Лебедевъ,
А. „Московскій каеведральный соборъ“ М. 1880 г. стр. 88 (послужной списокъ).
6) „Л. Языковъ, въ „Библіографія“, 1885 г. № 2.

††) 1) В.І. Салтыковъ, Замѣтки и разъясненія къ „Опыту россійской библіографіі“
В. С. Сопикова въ Журн. „Мин. Нар. Пр.“ 1876 г. 2) „Л. Языковъ въ „Библіо-
рафія“ 1885 г. № 2.

†††) 1) П. Пекарскій. «Наука и литература при Петрѣ Великомъ», т. 1, стр. 498—514 и въ другихъ мѣстахъ I и II томовъ, отмѣченныхъ въ указателѣ. Здѣсь впервые, на основаніи бумагъ, извѣченныхъ В. Н. Ламанскімъ изъ государственного архива и переданныхъ Пекарскому, введены въ русскую исторіографію свѣдѣнія объ Аврамовѣ. 2) Н. Пекарскій, въ „Энц. слов.“, изд. въ 1862 г. рус. учен. и литерат. т. І, сокращенное повтореніе предъидущаго. 3) Юákинфъ Шмаканъ, «Миханъ Аврамовъ» въ „Невскомъ Сборникѣ“ 1867 г., стр. 375—429. Авторъ пользовался тѣми же бумагами, которые были у Пекарскаго, который и передалъ ему пхъ, но сдѣлалъ изъ нихъ гораздо болѣе обширныя извѣченія, 4) Чистовичъ «Оеофанъ Прокоповичъ», стр. 261—267. 274—279 и въ многихъ другихъ мѣстахъ, отмѣченныхъ въ указателѣ. Въ этой книге находятся самыя полныя свѣдѣнія объ Аврамовѣ. Чистовичъ тоже пользовался матеріалами изъ государственного архива, но полнѣе обработалъ ихъ, чѣмъ Пекарскій и Шмаканъ 5) Болѣе или менѣе краткія упоминанія въ «Словарѣ». Геннадіи, «Обзорѣ». Філар-мета, Ист. рус. лит. Порфирьева и Галахова. 6) Посошковъ «Сочиненія». М. 1863 г. ч. 2-я, стр. 273—314. Здѣсь напечатана Записка Аврамова о мѣдныхъ деньгахъ, неправильно приписанная Погодинымъ Посошкову. 7) «Посошковъ и Аврамовъ» въ „Библ. д. чт. 1864 г. № 2.

АВРААМОВЪ, МИХАИЛЪ.

85

родился въ 1681 г. По десятому году онъ былъ отданъ въ посоль-
скій приказъ, во главѣ котораго стоялъ тогда извѣстный дьякъ
Емельянъ Украинцевъ. Въ 1697 г. Аврамовъ вмѣстѣ съ другими
молодыми людьми былъ посланъ въ Голландію, гдѣ состоялъ при
нашемъ послѣ Матвѣевѣ. Какъ оно ни странно для такого ревни-
теля старины, какимъ впослѣдствіи льился Аврамовъ, оказывается,
однако, что во время пребыванія въ Голландіи онъ «за прилежное
обученіе тамошними жителями былъ похваленъ и печатными куран-
тами опубликованъ». Вернувшись въ 1702 г. въ Россію, морскимъ
путемъ чрезъ Архангельскъ, Аврамовъ въ этомъ городѣ былъ пред-
ставленъ Петру, а затѣмъ опредѣлентъ дьякомъ московской оружей-
ной палаты. Въ 1711 году Петръ назначилъ его директоромъ учреж-
денной имъ тогда въ Петербургѣ государственной типографіи, кото-
рою Аврамовъ, съ небольшими перерывами, завѣдывалъ вплоть до
окончательнаго закрытія ея въ 1727 г., дослужившись при этомъ
до чина статскаго совѣтника.

Какъ онъ самъ разсказываетъ въ розысканной Чистовичемъ въ
государственномъ архивѣ автобіографіи своей, Аврамову жилось въ
Петербургѣ очень весело. И какъ директоръ типографіи, и какъ зять
кабинетъ-министра Макарова онъ былъ близокъ съ Петромъ, кото-
раго неоднократно принималъ у себя и угощаль. Деньги у него во-
дились большія, натура онъ былъ увлекающаяся и страстная и по-
вело все это вмѣстѣ къ тому, что предался Аврамовъ, по собствен-
ному признанію своему. «ненасытному блуду», пьянству и другимъ
«безумнымъ дѣламъ и злодѣйствамъ».

Но вотъ наступаетъ обычная въ такихъ случаяхъ реакція и, какъ
большинство людей того времени, вчерашній распутникъ и чрево-
угодникъ начинаетъ думать о спасеніи души. Съ тѣмъ же беззавѣт-
нымъ порывомъ, съ какимъ раньше онъ кутилъ и распутничалъ,
одумавшійся Аврамовъ предается дѣламъ благочестія- Онъ горить
нетерпѣніемъ порвать всякія связи съ прошедшимъ. И вспоминаетъ
онъ, между прочимъ, какъ онъ съ интересомъ читалъ «изыческія»
книжки Овидія и Виргилія, какъ онъ по повелѣнію Петра печаталъ
«книжичища» астронома Гюенса, говорящаго, что земля вертится
вокругъ солнца и тому подобныя «богомерзкія» вещи. Подъ вліяніемъ
той среды, къ которой теперь примыкаетъ Аврамовъ—монашества.
духовенства и вообще людей благочестивыхъ, ему послѣдня изъ
только что названныхъ преступленій начинаютъ казаться наиболее
тяжкими. И вотъ онъ подаетъ Петру первый изъ общественно-поли-
тическихъ проектовъ своихъ или «книгъ» какъ онъ ихъ называлъ,
одновременно съ которымъ былъ имъ представленъ и 2) (финансовый

86 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

проектъ «О пользы умноженія въ народномъ обращеніи мыльныхъ денегъ».
Но на первыхъ порахъ именно потому, что проектъ подавался пре-
образователю, приверженность къ старинѣ очень искусно замаски-
рована въ немъ. Трактуетъ проектъ «объ учрежденіи государственныхъ
авокатовъ», на обязанности которыхъ лежало бы наблюдение за хо-
домъ тяжебныхъ дѣлъ въ высшихъ инстанціяхъ. Разборъ же тя-
жебъ въ низшихъ инстанціяхъ по мышнію Аврамова слѣдовало пре-
доставить выборнымъ судьямъ. Выборнымъ же людямъ Аврамовъ
предлагаетъ отдать веденіе переписныхъ книгъ, сборовъ и попеченіе
«о всякомъ человѣческомъ нравоученіи и о бѣдныхъ людяхъ». И
вотъ въ проектированныхъ Аврамовымъ деталяхъ этого «попеченія»
и сказалось желаніе вытѣснить новое теченіе, внесенное въ русскую
умственную жизнь ближайшимъ помощникомъ преобразовательныхъ
стремленій Петра — Феофаномъ Прокоповичемъ. Аврамовъ именно
предлагалъ напечатать въ большомъ количествѣ экземпляровъ осо-
быя «тетрадки», въ которыхъ заключались бы: славословіе божіе,
«царю небесный», псаломъ пятидесятый, символъ вѣры, заповѣди
господни и церковныя. Вышеназванные выборные должны были по-
проекту Аврамова слѣдить за тѣмъ, чтобы весь народъ твердо вы-
училъ наизусть тетрадки.

Скрытый смыслъ этого страннаго на первый взглядъ проекта раскроется намъ только тогда, когда мы вспомнимъ, что незадолго до того было введено во всеобщее употребленіе извѣстное «Первое ученіе отрокамъ» Феофана Прокоповича. Своими рѣзкими нападками на прежнюю систему воспитанія и обученія «Первое ученіе отрокамъ» крайне было непріятно приверженцамъ старины и вотъ, чтобы вытѣснить книгу Феофана, Аврамовъ и проектировалъ свои тетрадки, представляющія собою полную копію прежнихъ букварей.

Потому ли что затаенная мысль проекта была такъ тщательно
замаскирована, потому ли что Петръ просто не обратилъ никакого
вниманія на проектъ Аврамова, авторъ его на первый разъ не по-
страдалъ. Но въ 1732 г. мы уже находимъ бывшаго директора за-
крытой въ 1727 году петербургской типографіи заточеннымъ въ
инверскомъ монастырѣ. Причина этого заточенія заключалась во
первыхъ въ томъ, что Аврамовъ въ 1730 г. подалъ Аннѣ Іоанновѣ
3-й проектъ свой о возстановленіи патріаршества, объ уничтоженіи
присяги на подданство, придуманной Феофаномъ, о пересмотрѣ граж-
данскихъ и церковныхъ законовъ, въ видахъ согласованія ихъ съ
уставами св. отцевъ, и въ общемъ о возвращеніи духовенства «въ
древнее благочиніе»; другою причиною заточенія Аврамова было
изобличеніе его въ сношеніяхъ съ извѣстнымъ архимандритомъ

АВРААМОВЪ, МИХАНЛЬ.

87

Маркелломъ Радышевскимъ, затѣявшимъ столь трагически для него кончившуюся борьбу съ будто бы «люторскими» нововведеніями Θεοφана. Шесть лѣтъ тянулось дѣло Аврамова. Онъ былъ признанъ виновнымъ въ «преступленіяхъ немаловажныхъ», въ «продерзостномъ сужденіи» и сосланъ въ Охотскій острогъ, гдѣ ему пришлось очень круто отъ стоявшаго во главѣ администраціи того края—Скорнякова-Писарева. Пожалованное ему недвижимое имѣніе велѣно было все «отписать на ея императорское величество».

Состоялось это рѣшеніе въ 1738 г. Но въ началѣ царствованія Елизаветы Петровны мы опять находимъ Аврамова въ столицахъ. Въ числѣ другихъ жертвъ бироновщины, новая императрица поми-
ловала и бывшаго директора типографіи. Не долго, однако же, приш-
лось безпокойному приверженцу старины пользоваться свободою.
Въ немъ продолжала жить жажда подвига, жажда принести иску-
пительную жертву за прежнее «безуміе» и потворство европейму и
опять подаетъ онъ (4-й) проектъ, клонившійся къ «духовного чина
и духовныхъ дѣлъ исправленію» и охужденію новыхъ порядковъ.
На этотъ разъ Аврамовъ предлагалъ назначить особыхъ «начальни-
ковъ», которые вмѣстѣ съ священниками каждую недѣлью обходили
бы дома своихъ прихожанъ и учили бы ихъ «со всякою данною
себѣ отъ Бога властью страху божію и доброму жительству». Над-
зоръ долженъ касаться не только прихожанъ, но и самаго духовен-
ства и даже «державствующихъ особъ», если они «въ богопротив-
ныхъ дѣлѣхъ явятся». Вслѣдъ за тѣмъ Аврамовъ подвергаетъ рѣз-
кой критикѣ мѣры Петра, затруднявшіе поступленіе въ монашество.
Не желая принимать во вниманіе, что Петръ не хотелъ собственно
ограничивать благочестіе, а хотелъ только воспрепятствовать раз-
нымъ ловкимъ людямъ принимать монашество съ цѣлью уклоняться
отъ рекрутчины и прочихъ мірскихъ тяготъ, Аврамовъ видитъ въ
петровскихъ мѣрахъ исключительно оскорбленіе православія и пот-
ворство «обычаю лютеранскому и кальвинскому». Эта мысль объ
униженіи православія поднимаетъ въ Аврамовѣ все его фанатиче-
ское озлобленіе противъ новыхъ порядковъ и дальнѣйшая часть его
проекта представляетъ уже собою цѣлый рядъ бѣшенныхъ руга-
тельствъ, въ общемъ всецѣло напоминающихъ извѣстные намъ
полемическіе приемы Аввакума. Главнымъ объектомъ этихъ руга-
тельствъ является «Духовный Регламентъ» Θεοφана Прокоповича и
разныя переведенныя съ иностр. языковъ при Петрѣ и его преемни-
кахъ «богопротивныя, атеистическія книжичищи».

«Оле льсти сатанинская говорить Аврамовъ о Θεοφанѣ «колико смыслень проклятый обманщикъ! Первѣе, подъ покрываломъ правосудія, ввелъ хитредъ

88 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

законопреступную присягу и на оной вкорениль ложь и неправду и всякое не-
постоянство; подъ попечительною ревностью о цѣлости государственного состоя-
нія выкралъ проклятый воръ сущее покаяніе, еще есть второе крещеніе; подъ
сысканіемъ расколыциковъ и самую страшную обругалъ святу евхаристію и на-
училъ на сребрѣ продавать духа святаго; подъ научившимъ полицейскимъ рас-
порядкомъ научилъ Христа ругать и обижать въ образъ нищихъ и богоугодное,
христіанское погасилъ страннопріимство; подъ многимъ и безмѣстнымъ упованіемъ
на благодать Божію, ввелъ, хитрецъ, блудъ и прелюбодѣйство, пьянство и опро-
верженіе святого поста и монашескаго душеспасительнаго житія, и подъ такимъ
тончайшимъ злоумышленномъ покрываломъ свободно уже вводить во всемъ не-
правое, тщеславное, слабое, распутное, сластолюбное и славолюбное языческихъ
обычаевъ погибельное житіе, которое и во иностранцахъ».

Оеофановскому же «лукавому совѣту» приписываетъ Аврамовъ напечатаніе полныхъ «сатанинскаго коварства книжичищъ, Гуенсовой и Фонтенеллевой», т. е. извѣстной въ свое время книги астронома Гюйгенса «Kosmoteros sive de terris coelestibus earumque ornatu conjecturae», вышедшей въ 1717 г. въ русскомъ переводѣ подъ заглавіемъ «Кніга мірозрѣнія или мінініе о небесноземныхъ плобусахъ и илъ украшеніяхъ» и переведенныхъ княземъ Антіохомъ Кантемиромъ «Разговоры о множествѣ міровъ» Фонтенеля. Съ глубокимъ негодованіемъ подчеркиваетъ Аврамовъ, что обѣ эти книги «землю съ Коперникомъ около солнца окружающуюся и звѣздь многія толикими же солнцы быти, и особыя многія луны во многихъ глобусахъ быти утверждаютъ», что онѣ «на оныхъ небесныхъ свѣтилахъ и во всѣхъ множественныхъ, описанныхъ отъ нихъ глобусахъ таковымъ же землямъ, яко же и наша, быти научаютъ», что онѣ постоянно «о натурѣ воспоминаютъ, якобы натура всякое благодѣяніе и дарованіе жителемъ и всей даетъ твари; и тако вкрадшися, критятъ вездѣ прославить и утвердить натуру, еже есть жизнь самобытную». Въ общемъ новые порядки «басенные, атеистические, доводы, мнѣнія, доказанія явно во оныя книжичищахъ на опровергеніе всего священного писанія, на хулу святаго духа свободно разсѣваютъ». «Прилично заградить нечестивыя уста» энергически заключаетъ Аврамовъ свое обличеніе, вслѣдъ за которымъ начинаются чисто финансовыя соображенія о мѣрахъ для увеличенія народнаго богатства, пересыпанныя, впрочемъ, небольшими отступлениами о предметахъ религіозныхъ. Сущность этой болѣе чѣмъ наивной части проекта Аврамова заключается въ томъ, чтобы для увеличенія народнаго богатства «всю казенную и ходящую золотую и всякую мѣдную разную монету, переклеймя, повысить Богомъ благословеннымъ наложеннымъ знакомъ», о чемъ издать «распубликованные указы». Отъ такого повышенія будетъ «скорая всѣмъ польза и радость». «Егда начнется онаго произвожденія дѣло» иллюстрируетъ

А В Р А М О В Ъ.

89

забавно — наивный политико-экономъ свой проектъ «тогда кто объяв
витъ, напримѣръ, триста рублевъ, тому, по наложеніи знака, воз-
вращать триста тридцать рублевъ, которые тридцать рублей возвра-
тся въ три дня въ настоящій всякому прибытокъ». Казна, благодаря
такому увеличенію своихъ средствъ, получитъ возможность немед-
ленно начать поощреніе «духовной добродѣтели», именно: «приходя-
щій ко отцемъ духовнымъ, ради исповѣди своей совѣсти, всякаго
званія народъ награждать произvolюющихъ послѣ исповѣди подаяніемъ отъ святой церкви, за каждую бытность, по разсмотрѣнію,
денежною суммою, егда возможно будетъ давать, во имя пресвятыя
Троицы, каждому по три рубли, а бѣднымъ пошти и по девяти
рублевъ человѣку, и отъ таковаго распорядку всѣ безъ принужденія
желательны будутъ приходить на покаяніе, которыхъ тогда способ-
нѣе будетъ пастыремъ всеприлежнѣе обучать въ любовь Бога и
ближняго». Много всякихъ иныхъ благъ сулить Аврамовъ отъ при-
нятія его проекта, въ родѣ того, что можно будетъ всѣмъ нуждаю-
щимся давать деньги безъ процентовъ, «всю подушную доимку сло-
жить и наложить одни легчайшіе старообычные дани и поборы»,
во всѣхъ «городахъ и селахъ имѣть запасные всякаго хлѣба и фу-
ражу магазины» и вообще внести «во всенародное общество всякое
довольство и жизнь благополучную». Кромѣ перейклейменія монеты
Аврамовъ еще предлагать выпустить на 30 милліоновъ бумажныхъ
денегъ, мотивируя свое предложеніе, какъ оно ни странно для та-
кого ревнителя русской старины, примѣромъ «другихъ государствъ».

Завершенный просьбою возстановить патріаршество, проектъ Ав-
рамова не обратить на себя вниманія въ финансовыхъ частяхъ сво-
ихъ, но за то въ отзывахъ о «Духовномъ Регламентѣ» и другихъ
мѣрахъ Петра были усмотрѣны «укоризны о государѣ императорѣ
Петрѣ Великомъ» и «противныя разсужденія», вслѣдствіе чего «оный
Аврамовъ въ тайную канцелярію взять» и тамъ 1748 г. «по при-
водѣ въ застѣнокъ» подвергнутъ «пристрастному разпросу». Три
года содержался Аврамовъ въ тайной канцеляріи. Преклонные
лѣта его, а можетъ быть и невольное уваженіе къ стойкости стра-
дальца за свои убѣжденія, побудили начальника тайной канцеляріи
гр. Шувалова предложить императрицѣ отправить Аврамова въ ка-
кой-нибудь монастырь въ заточеніе. Но не дождался бывшій дирек-
торъ типографіи, чтобы это предложеніе было приведено въ испо-
неніе. Надломили его страданія и 24 августа 1752 г. караульный
солдатъ Кошелевъ донесъ, что находившійся въ его отдѣленіи аре-
стантъ Михаилъ Аврамовъ волею Божіею умре.

90 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Приведенныя выше свѣдѣнія о жизни Аврамова і выдержки
изъ его проектовъ съ полною рельефностью выриссываютъ намъ
духовный обликъ Аврамова. Это несомнѣнно человѣкъ аввакумов-
скаго типа. Та-же беззавѣтная преданность идей, таже готовность
всѣмъ для нея пожертвовать и та-же безнорядочная смѣсь высокой
гуманности съ полною нетерпимостью, весьма здравыхъ принциповъ
государственной жизни, въ родѣ широкаго значенія, которое при-
даетъ Аврамовъ выборному началу, съ нелѣпѣйшимъ вздоромъ, а въ
общемъ тотѣ-же запасъ высокихъ качествъ ума и сердца, потрачен-
ныхъ на безполезное торможеніе поступательнаго движенія русской
мысли. И вотъ почему, исходя изъ той исторической справедливости,
о которой мы говорили въ характеристикъ Аввакума, нельзя отнестись
наче какъ съ улыбкою недоумѣнія и сожалѣнія къ человѣку, хотя
и высоко-нравственному, но за то въ 40-хъ годахъ прошлаго сто-
лѣтія т. е. въ эпоху, когда новая Россія успѣла уже выдвинуть
такое великое умственное явленіе, какъ Ломоносовъ, поставившему на
своемъ знамени желаніе «чтобы братіе не высокоумствовали, но во сми-
реніи пребывали, еллинскимъ борзостямъ не внимали, риторскихъ
астрономъ не читали, съ мудрыми философами не бывали, но учи-
лись книгамъ благодатнаго закона, для очищенія отъ грѣхъ грѣш-
нихъ душъ своихъ».

Въ заключеніе прибавимъ, что одно мѣсто автобіографіи Авра-
мова даетъ основаніе назвать его первымъ историкомъ царствова-
нія Петра. Именно вотъ что онъ разсказываетъ, описывая первые
годы своей близости съ Петромъ:

«И видѣвъ я толкую крайнюю его величества къ себѣ милость, первый я и
одинъ докладывалъ его величеству, прося повелительного указа о сочиненіи пол-
ной исторіи о житіи и о премудрыхъ его величества монаршескихъ, Богомъ даро-
ваныхъ. преславныхъ его дѣлахъ и неусыпаемыхъ трудахъ и подвизѣхъ. И по-
луча указъ, первый я началъ и, шесть лѣтъ собирая изъ кабинета и отвсюда
надобныя къ сочиненію той исторіи вѣдомости, въ сочиненіи оной исторіи тру-
дылись съ прилежаніемъ, и таки между тѣми трудами и особливо о всѣхъ славныхъ
его величества военныхъ дѣлахъ, съ абрисами всѣхъ завоеванныхъ городовъ и
баталій и прочихъ прешпектовъ, сотнилъ книгу-жъ, которые мои труды были
его величеству весла благоугодны, и между своими и чужестранными министры отъ
его величества оные мои труды стали быть славны».

Высокій нравственный обликъ Аврамова не позволяетъ сомнѣ-
ваться въ справедливости только что приведенныхъ словъ. Но слѣ-
довъ отъ исторіографическихъ работъ бывшаго директора петербург-
ской типографіи не осталось никакихъ.

А В С Б Е Н К О .

91

Авсѣенко, Василій Григорьевичъ, современный беллетристъ и кри-
тикъ †) р. 5 янв. 1842 г. въ москов. губ., въ дворянской семьѣ.
Въ 1852 г. поступилъ въ 1-ю петербургскую гимназію, изъ учите-
лей которой въ своихъ воспоминаніяхъ съ особенною теплотою и
признательностью выдѣляетъ В. И. Водовозова. Въ 1856 г. отецъ А.
всѣдствіе постигшаго его нервнаго удара, долженъ былъ оставить
Петербургъ и переселился въ Кіевъ. Здѣсь онъ отдалъ сына въ 1
кіевск. гимназію. Уровень преподаванія стоялъ въ ней невысоко и,
кромѣ учителя рус. словесности раноумершаго А. П. Иновемцева и
преемника его — тогда еще молодого педагога Ю. Э. Инсона, А. ни для
кого изъ своихъ кіевскихъ учителей не находитъ въ вышеназван-
ныхъ воспоминаніяхъ сколько-нибудь теплаго слова. Въ 1859 г., по
окончаніи гимназіи, А. поступилъ на историко-филологический фа-
кулътатъ кіевск. университета. Какъ и во всѣхъ университетахъ
того времени, кіевск. университетскую молодежь волновали обще-
ственныя теченія эпохи. Но А. и тогда довольно скептически отно-
сился къ новымъ вѣяніямъ, хотя въ общемъ, все-таки, подъ влія-
ніемъ любимаго профессора своего—В. Я. Шульгина, далеко не такъ
отрицательно какъ впослѣдствіи.

†) 1) Автобіографическія о себѣ свѣдѣнія Авсѣенко сообщилъ въ статьѣ «Школьные годы» въ «Ист. Вѣст.» 1881 г. № 4. 2) П. Быковъ въ «Огонькѣ» № 6 3) Пкончиковъ въ «Слов. проф. Кіевск. унів.» 4) Михайловіч, Наші знакомые. (юмористическая характеристика).

Отзывы о сочиненіяхъ: О «Малороссіи въ 1767 г.» въ «Книж. Вѣстн.» 1865 г. № 3, стр. 45. Объ «На распуты» въ «Отеч. Зап.» 1871 г. № 12. Объ «Изъ-за благъ земли»: 1) «Бирж. Вѣд.» 1872 г. № 296 и 307. 2) С. Г. В. въ «Одеск. Вѣстн.», 1872 г. № 251, 252, 263 и 282. 3) «Голосъ» 1872 г. № 148. 4) З. (В. Буренинъ) въ «Спб. Вѣд.» 1872 г. № 317 и 345. 5) «Рус. Міръ» 1872 г. № 308. О «Масиномъ пути»: 1) «Бирж. Вѣд.» 1875 г. № 222 и 321. 2) «Голосъ» 1875 г. № 321. 3) Д. въ «Іѣлѣ» 1876 г. № 2, статья подъ заглав. «Замѣтки о плодахъ ума и таланта». 4) Эксъ (А. Н. Чебышевъ-Дмнтріевъ) въ «Нов. Врем.» 1875 г. № 311. 5) Фаустъ Шайровскаго узды (С. А. Вештеровъ) въ «Нов. Врем.» 1876 г. № 184, подъ загл. «Невыполненные претензіи». 6) Н. Э. (Н. Михайловскій) въ «Отеч. Зап.» 1875 г. № 12. 7) В. С. въ «Рус. Міръ» 1875 г. № 223. 8) В. М. (Вас. Марковъ) въ «Спб. Вѣд.» 1875 г. № 307, 314; 1876 г. № 24, 126, 215. 9) «Сынъ Отеч.» 1875 г. № 295. И 1876 г. № 12 и 126. О «Скрежетъ зубовножъ»: 1) Еві. Марковъ въ «Голосѣ» 1878 г. № 129 и 298. 2) Заурядный читатель (А. М. Скабичевскій) въ «Биржев. Вѣд.» 1878 г. № 55 и 346. 3) «Спб. Вѣд.» 1878 г. № 352. 4) В. Буренинъ въ «Нов. Врем.» 1878 г. № 716 и 943. 5) Н. Ш. въ «Рус. Вѣст.» 1878 г. № 12. О произв. — деніяхъ Авсѣенки послѣднихъ лѣтъ см. прибавленіе къ I тому. О Кратическихъ статьяхъ Авсѣенки, главнѣйшіе отзывы: 1) Пыпина въ «Вѣстн. Евр.» 1874 г. № 2 2) Н. Михайловскаго въ «Отеч. Зап.» 1874 г. № 5—6. 3) — ика. „Возвратная го- рачка“ (Вѣстн. Евр.» 1874 г. № 11). 4) Достоевскаго въ „Дневн. Писат.“ за 1876 г. № 4.

92 КРИГИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Подъ тѣмъ же вліяніемъ краснорѣчиваго и талантливаго Шул- гина, А. занялся спеціально всеобщей исторіей и, окончивъ въ 1862 годъ университетскій курсъ со степенью кандидата, одно время имѣлъ намѣреніе посвятить себя профессорской дѣятельности по ка- федрѣ всеобщей исторіи. Для этого онъ, защитивъ pro venia legendi разсужденіе «Итальянскій по.водъ Карла VIII и его послѣдствія для Франціи», съ осени 1863 г. началъ читать лекціи новой исторіи въ качествѣ приватъ-доцента. Но непріязненныя отношенія факультета и обусловленное этимъ, какъ объясняетъ А. въ своихъ воспомина- ніяхъ, незначительное количество слушателей, уже чрезъ полгода заставили молодого ученаго отказаться отъ мечтаній о профессорской карьерѣ и онъ съ тѣхъ поръ всецѣло посвятилъ себя дѣятельности литературной, которая въ 1864 г. уже не была для него поприщемъ совершенню новымъ, такъ какъ писать и «печататься» А. началъ уже за долго до того. По сообщенію П. В. Быкова, А. еще во вре- мя пребыванія въ 1-й петербургской гимназіи, подъ вліяніемъ тоже учившихся тамъ тогда гг. Всеволода Крестовскаго и Аполлона Кус- кова, написалъ рядъ стихотвореній, изъ которыхъ одно впослѣдствіи появилось, безъ вѣдома, впрочемъ, автора, въ «Модномъ Магазинѣ» Содыи Мей подъ псевдонимомъ В. Порошилова. А первыя печатныя работы А., какъ видно изъ помѣщаемаго далѣе библиографическаго перечня его произведеній, относятся къ первымъ годамъ студенче- ства нашего писателя, именно къ 1860 г. Въ 1862 году А. уже по- мѣщаетъ цѣлый рядъ большихъ историческихъ статей въ «Рус- скомъ Вѣстникѣ» и «Отеч. Запискахъ».

Оставивъ приватъ-доцентуру А. въ теченіи 1864 — 66 гг. былъ ближайшимъ помощникомъ В. Я. Шульгина по веденію только-что основаннаго тогда «Кіевлянина», а временами и главнымъ руководителемъ названной газеты, занявшей такое видное мѣсто въ ряду изданій, задавшихся цѣлью предостеречь русское общество отъ опас- ностей, которые ему грозили, по словамъ этихъ изданій, со стороны нигилизма и сепаратизма. Какъ извѣстно, передовыя статьи «Кіевля- нина», посвященные упомянутымъ слож-тамъ, производили въ то время почти такую-же сенсацію, какъ и статьи «Москов. Вѣдомо- стей», трактовавшія о тѣхъ-же предметахъ. По сообщенію П. В. Быкова авторомъ многихъ изъ этихъ столъ энергичныхъ въ борьбѣ съ польскою справою и русскимъ нигилизмомъ статей былъ А. Въ фельетонѣ «Кіевлянина»-же за 1864 г. молодой писатель помѣстиль изданное имъ затѣмь отдѣльно небольшое изслѣдованіе «Малороссія въ 1767 году».

А В С Ђ Е Н К О .

93

Въ 1865 г. Авсѣенко подъ псевдонимомъ В. Порошилова напе-
чаталъ въ «Русскомъ Вѣстникѣ» свою первую повѣсть «Буря», за
которою послѣдовалъ небольшой разсказъ «Тронутые» въ фельесто-
нахъ «Спб. Вѣд». 1866 г., разсказъ, надо думать, чисто-литературнаго
свойства, не задающійся никакими тенденціями, чѣмъ и можетъ быть
объяснено появленіе этого произведенія сотрудника «Кіевлянина»
въ либеральномъ издании В. Θ. Корша.

Въ 1869 г. Авсѣенко, послѣ трехлѣтняго молчанія, становится
дѣятельнымъ сотрудникомъ только что основанной тогда «Зари»
Кашпирева, гдѣ помѣстилъ рядъ повѣстей, романовъ и критиче-
скихъ замѣтокъ. Съ прекращеніемъ-же «Зари» онъ съ 1871 г. пере-
шелъ въ «Русскій Міръ» и здѣсь въ теченіи четырехъ лѣтъ (1871-
75) велѣ критическій фельетонъ (подъ псевдонимомъ А. О.) и напе-
чаталъ нѣкоторые разсказы. Но главной ареной литературной дѣятель-
ности Авсѣенки является «Русскій Вѣстникъ» 1870-хъ годовъ, гдѣ
онъ подъ инициаломъ А. помѣстилъ тотъ длинный рядъ критическихъ
статей о современной литературѣ, который надѣлалъ такъ много шуму
въ свое время и положилъ начало его литературной извѣстности. Въ
«Русскомъ-же Вѣстникѣ» появились наиболее извѣстные изъ романовъ
А., опредѣлившіе его положеніе въ современной художественной
литературѣ.

Кромѣ названныхъ изданий А. въ разныя времена принимать
также участіе въ «Моск. Вѣдом.», «Гражданинѣ», «Кругозорѣ» и
«Всем. Иллюстр.».

Въ 1883 г. А. взялъ на аренду «С. Петер. Вѣд.», во главѣ которыхъ
стоитъ и теперь. Новый редакторъ хотѣлъ поднять совершенно упав-
шее значеніе этой нѣкогда очень распространенной газеты, для чего
пригласилъ къ сотрудничеству многихъ видныхъ писателей одного
съ нимъ направленія и расширилъ нѣкоторые отѣлы, въ особен-
ности отѣлъ такъ называемаго на современномъ газетномъ жаргонѣ
«маленькаго фельетона» и отѣлъ руководящихъ статей. Тонъ и со-
держаніе статей послѣдняго разряда дали нашей периодической по-
чати поводъ утверждать, что подъ новою редакціею «С.-Пет. Вѣд.»
стремятся занять въ пегербургской прессѣ такое же мѣсто. какое
занимаютъ въ московской печати «Москов. Вѣд.» М. Н. Каткова.
Публика, однако, осталась равнодушной къ стараніямъ новой редак-
ціи, и какъ видно изъ публикуемыхъ время отъ времени цифръ под-
писчиковъ на разныя периодическія изданія, «С.-Петербург. Вѣд.» рас-
ходятся менѣе всѣхъ остальныхъ петербургскихъ газетъ. Съ 1886 г.
А. получилъ также разрѣшеніе выпускать дешевую «Русскую Газе-
ту», которая представляетъ собою сокращенное изданіе «С.-Пет. Вѣд.»

94 КРИТИКО БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ДИСАТЕЛЕЙ І УЧЕНЫХЪ.

Принимая дѣятельнѣйшее участіе въ текущей литературѣ, А. въ тоже время не пренебрегалъ и государственною службою. Перѣхавъ въ 1869 г. въ Петербургъ, онъ вскорѣ получилъ мѣсто члена учебнаго комитета минист. народн. просвѣщенія и чиновника особыхъ порученій при министрѣ и въ настоящее время состоитъ въ чинѣ дѣйствительнаго статскаго совѣтника.

Переходя къ литературной характеристикѣ А. приводимъ сначала перечень всего имъ написаннаго.

i. Повѣсти и романы: 1) „Буря“ („Рус. Вѣстн.“ 1865 г. № 8). 2) „Тронутые“ („Спб. Вѣд.“ 1866 года). 3) „У рѣки“ („Заря“ 1869 г. № 11). 4) „На распуты“ („Заря“ 1870 г. № 9—12), отдѣльно въ 2 ч. Спб. 1871 г. Ц. 1 р. 50 к. 5) „Изъ-за блаѣ земныхъ“ („Рус. Вѣстн.“ 1872 г. № 9—11) и отд. Спб. 1873 г. Ц. 2 р. 50 к. 6) „Окольнымъ путемъ“. (Ibid. 1873 г. № 3). 7) „Въ морѣ житейскомъ“. Литературный жанръ („Рус. Міръ“ 1870 г.). 8) „Льской жидъ“ („Рус. Міръ“ 1873 г. № 237 п 239). 9) „Млениный путь“ („Р.В.“ 1875 г. № 10—12 и 1876 г. № 4—7). Отдѣльно въ 2 т. Моск 1876 г. Ц. 3 р. 50 к. 10) „Боярская пора“ (Ibid. 1873 г. № 12). 11) „Мисхорская сакал“ („Кругозоръ“ 1876 г.). 12) „Какъ они упѣхали“ („Рус. Вѣстн.“ 1876 г. № 11). 13) „Скрежетъ зубовны“ (Ів. 1878 г. № 1—3. 5. 9—11). 14) „Дѣла минуанихъ дѣней“ (Ів. 1877 г. № 3). 15) Семейныя радости. Очерки санктпетербургскаго savoir vivre“ (Ів. 1880 г. № 11). 16) „Зой духъ“ (Іх. 1881 г. № 4, 5, 7, 9—11; 1882 г. № 1—3, 6—10; 1883 г. № 1, 2, 5, 6). 17) „Повѣсти и разсказы“. Спб. 1886 г.

ii. Драматическія произведенія: 1) „Танцина“ („Рус. Вѣстн.“ 1880 г. № 1).

iii. Статьи историко-литературныя: 1) „Томасъ Муръ“ („Рус. Слово“ 1870 г. № 11). 2) „Проножденіе романа“ („Рус. Вѣстн.“ 1877 г. № 6, 9, 12).

VI. Статьи критическія: 1) „Нужна-ли намъ литература“. По поводу „Матер. для біографіи и отѣпки Пушкина“ П. В. Аннеккова („Рус. Вѣстн.“ 1873 г. № 5). 2) „Полія журнальныхъ мотивов“. О Некрасовѣ. (Ів. № 6). 3) „Общественная письменность въ романы“. О „Бѣсахъ“. Достоевскаго. (Ів. № 8). 4) „Народное въ ковѣдой литератур“. По поводу „Раззоренія“ Тальба Уепенскаго (Ів. № 9). 5) „Судьба русскаго романа“. Объ романѣ Альминскаго (А. И. Пальма) „Алексей Слободин“. (Ів. № 10). 6) „Новое слово старой критики“. По поводу книги П. В. Аннекова. „А. С. Пушкинъ въ Александровскую эпоху“. (Ів. 1874 г. № 2 и 3). „Пугачевиц“ гр. Сальяса (Ів. № 4). 7) „Два литературыхъ периода“. По поводу полнаго собрания сочиненій Цербины (Ів. 1874 г. № 5). 8) „Реальныій поэтъ“ (Некрасовъ). Ів. № 6. 9) „Литература и критическое мелководье“. По поводу „Характеристикъ литературныхъ мѣнній отъ 20-хъ до 50-хъ гг.“. А. Н. Пыпина. (Ів. 1873 г. № 11). 11) „Принцы и тенденція“. По поводу лекцій Ор. Миллера о „Русской литературѣ послѣ Гоголя“ (Ів. 1874 г. № 12). 12) „Реальная беллетристика“. По поводу соц. Рѣшетникова (Ів. 1875 г. № 4). 13) „По поводу одной литературной репутаціи“. О Бѣлинскомъ въ связи съ книгой о немъ А. Н. Пыпина (Ів. 1874 г. № 8). 14) „Буждагіа русской мысли“, По поводу соц. Аполлона Григорьева. (Ів. 1876 г. № 10). 15) Объ „Озиняхъ“ Я. П. Полонскаго (Ів. 1876 г. № 2). 16) Объ „Аннѣ Каренной“ гр. Л. Н. Толстаго (Ів. 1876 г. № 1). 17) „Что случилось по смерти Анны Каренной“. (Ів. 1877 г. № 7). 18) „Художественное изучение раскола“. О Печерскомъ. (Ів. 1874 г. № 1). 19) „Дѣдахъ“. Всев. Крестовскаго (Ів. 1876 г. № 1). 20) О „Кровавомъ пульф“. Всев. Крестовскаго. (Ів. 1875 г. № 3). 21) О розанѣ С. Смирновой „Огонекъ“ (Ів. 1875 года № 7). 22) „Литературные эфеме.

А В С Ь Е Н К О .

95

ридъ". По поводу „Очерковъ и картинокъ" А. С. Суворина-Незнакомца. (Ів. 1875 г. № 9). 23) О „Подросткѣ" Θ. Μ. Достоевскаю. (Ів. 1876 г. № 1). 24) „Опять о народности и о культурных типах". По поводу „Разсказовъ" Печерскаю. (Ів 1876 г. № 3). 25) Объ „Извѣ походныхъ очерковъ" Всев. Крестовскаю. (Ів. 1875 г. № 3). 26) Объ „Воспомин. и критич. очеркахъ" Н. В. Анкенкова. (Ів. 1877 г. № 8).

У. Статьи историческія: 1) „Историческій очеркъ конституціи Соед. Штатовъ" (по поводу книги Лабуля) въ „Рус. Словѣ". 1860 г. № 11. 2) „Последніе дни римской имперіи А. Тьери". Тамъ же № 2. 3) „Публицисты поваго времени". Ройе-Колляръ. Токвиль. Милшле. („Отеч. Зап." 1863 г. т. 146, 150). 4) „Дури-Блант" („Рус. Вѣстн." 1863 г. № 9). 5) „Идеализмъ и реализмъ въ исторіи" („Отеч. Зап." 1873 г. № 5 и 7). 6) „Малороссійское шляхетство въ 1776 г. („Рус. Вѣстн." 1863 г. № 8). 7) „Малороссія въ 1767 году. По неизданнымъ историкамъ". Киевъ. 1864 г. Ц. 50 к. 8) „Борьба Венециі съ Австрією въ 1848 и 1849 г." („Вѣстн. Евр." 1866 г. № 3 и 4). 9) „Федерация Италии по идеямъ 1848 г." („Рус. Рѣчъ" 1861 г. № 56). 10) „Итальянскій походъ Карла VIII и последствія его для Франціи". („Кіев. Унв. Изв.". 1863 г. № 4 и 5). 11) „Школные годы" (автобіогр. воспоминанія въ „Ист. Вѣстн." 1881 г. № 4).

VI. Что касается газетныхъ статей Авсѣенки, то къ тому, что сказано уже о дѣятельномъ участіи, которое онъ принималъ въ „Кіевляннѣ" и „Рус. Мірѣ", прибавимъ теперь, что ставши собственнникомъ „Спб. Вѣд."., новый редакторъ вмѣстѣ съ тѣмъ сдѣлался однимъ изъ энергичнѣйшихъ сотрудниковъ этой газеты, главнымъ образомъ по отѣду „, мленькаго фельетона“.

Мы уже отмѣтили выше, что раньше другихъ литературныхъ работъ Авсѣенки ему доставили извѣстность его критическія статьи въ «Рус. Вѣст.» семидесятыхъ годовъ подписаныя буквою А. Онѣ производили чрезвычайнную сенсацію въ либеральной журналистикѣ того времени и не трудно понять почему. Если вообще нападки органовъ М. Н. Каткова всего менѣе были новостью для либеральной части тогдашней прессы, то, все-таки, такой систематическій походъ, который предпринялъ противъ нея Авсѣенко былъ явленіемъ необычайнымъ даже для журнальныхъ нравовъ того времени. Уже изъ библиографическаго перечня критическихъ статей разсматриваемаго нами теперь автора читатель могъ убѣдиться, что въ теченіи двухъ лѣтъ подрядъ (1873 и 1874) не было почти ни одной книжки «Рус. Вѣст.», которая не заключала бы въ себѣ какой-нибудь статьи Авсѣенки, посвященной современной литературѣ. И ни одна изъ этихъ многочисленныхъ статей, прибавимъ мы теперь, по обходилась безъ страстныхъ и рѣзкихъ нападокъ на прогрессивную часть русскаго общества и литературы, безъ страстныхъ и рѣзкихъ обвиненій прогрессивныхъ дѣятелей литературы въ томъ, что они вносять въ русскою умственную жизнь превратныя и вредныя идеи.

Установивъ раздѣленіе журналистики и современной литературы на «петербургскую», проводящую идеп 60-хъ годовъ и «москов-

96 КРИТИКО-БИОГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

скую», дающую отпоръ этимъ идеямъ, Австѣенко прежде всего бросалъ «петербургскому» журнализму въ лице обвиненіе въ нигилизмѣ. «Нигилизмъ» говорилъ онъ «какъ-бы глубоко ни искали мы его корней въ русской жизни, вышелъ изъ литературныхъ кружковъ и изъ тѣхъ слоевъ нашего общества, которые наиболѣе близки къ журнальнымъ двишеніямъ» («Рус. Вѣст.» 1873 г. № 7 стр. 395) А о томъ что такое есть нигилизмъ по мнѣнію Австѣенки можно получить понятіе изъ слѣдующихъ строкъ его статьи «Практическій нигилизмъ»:

> «Нигилизмъ вырабатывается въ практической жизни въ обыкновенное мон MATERIALИСТСКОЕ И УМѣНИЕ ОБДѣЛЫВАТЬ ДѣЛИШКИ ВЫВЕВАЯВСЯ ВСЕКОЙ ЗАВИССМОСТИ ОТЪ КАКИХЪ-ЛИБО ПРИНЦИПОВЪ; ЭТО САМАЯ МНОЧИСЛЕННАЯ КАТЕГОРІЯ ЛЮДІЕЙ, СРЕДИ КОТОРЫЙ ПИГНИЦИЗМЪ НАХОДИТЬ ВСЕГДА ОБПАЛЫЙШУЮ ЖАТВУ И НАПЛУЧИШИМЪ ОБРАЗОМЪ ПРИГОТОВЛЕННУЮ ПОЧВУ». («Рус. Вѣст.» 1873 г. № 7 стр. 367).

Неудивительно, что при такомъ представленіи о нигилизмѣ, эпоха его возникновенія т. е. 60-ые годы могли казаться Австѣенкѣ только «комическими временемъ на Руси», да и того еще хуже. Такъ, разсматривая сочиненія Щербины и анализируя вопросъ, почему этотъ поэтъ въ 50-хъ гг. писавшій идиллическія стихи на древне-греческій образецъ, въ 60-хъ сдѣлался спеціальнымъ поставщикомъ ядовитѣйшихъ эпиграммъ, критикъ «Русскаго Вѣст.» находилъ «что съ пришествіемъ «разночинца» Щербинѣ нечего было дѣлать въ русской литературѣ, какъ только отмѣчать въ записной тетради черты изъ ея «позорной лыгописи» («Рус. Вѣст.» 1874 г. № 5) А иногда страстному обвинителю петербургской литературы казалось, что даже это его отношеніе къ ней, какъ къ явленію комическому или позорному недостаточно сильно. «Все это даже не грустно» говорилъ онъ въ одной изъ своихъ статей «такъ какъ грусть слишкомъ лестное чувство для того жалкаго юродства, какое господствуетъ въ современной петербургской журналистикѣ» («Рус. Вѣст.» 1874 № 11 стр. 416). Ему не хотелось даже оставить за петербургскою журналистикою титулъ «прогрессивной», который она себя присваивала: «не таилась-ли,-- что говоримъ мы? не высказывалась-ли съ безстыднѣйшего наглостью въ петербургскомъ журнализмѣ тенденція противодействовать и зложелательствовать всему, что вносить къ намъ благодѣянія цивилизаціи, такъ какъ истинный прогрессъ служить къ утвержденію, а эта тенденція требовала только разрушенія» («Рус. Вѣст.» 1873 № 11 стр. 415).

По отношенію къ «петербургской» беллетристикѣ, критика «Рус. Вѣст.» главнымъ образомъ возмущало то, что она «изгнала изъ литературной области огромный кругъ явленій, составляющихъ во

А В СЪЕВЕНКО.

97

всемъ образованномъ мірѣ главное содержаніе романа», именно жизнь «культурныхъ классовъ» и замѣнила его «мужикомъ». Разсказы и повѣсти изъ народной жизни, главнымъ образомъ Рѣшетникова и Глѣба Успенскаго, наводнишіе, по словамъ Авсѣенки, всѣ петербургскіе толстые журналы и безмѣрно прославляемые петербургскою журналистикою, доводили негодованіе критика «Рус. Вѣст.» до крайняго напряженія. Отрицая всякое литературное значеніе ихъ, усматривая въ нихъ намѣренно-извращенное, подъ влѣяніемъ французскихъ «соціальныхъ» идей, изображеніе русской жизни, Авсѣенко отрицалъ въ представителяхъ этой «новой литературы» даже самую любовь къ народу.

„Эта „новая“ литература“, говорилъ онъ, „отвергнувъ общіе законы искусства и преданія художественной школы, которые она въ своемъ печальномъ заблужденіи признала солидарными со старыми общественными формами — выступила вовсе не на служеніе идеѣ, какъ о томъ заявила во всеуслышаніе журналистика шестидесятыхъ годовъ, а на служеніе своему личномуству. Для служенія какой-бы то ни было идеѣ у этихъ писателей не оказалось достаточно внутренней состоятельности, но за то они препсполнились раздраженія противъ двинувшейся мимо ихъ жизни и очень сознательно стали проводить свое раздраженіе въ литературу, сдѣлавъ изъ него общественный вопросъ. Отрицательное направленье, которому въ концѣ пятнидесятыхъ и въ началѣ шестидесятыхъ годовъ удалось на короткое время розыграть нѣкоторую роль, скоро увидѣло себя отбороеннымъ на задой планъ. Жизнь въ своемъ движеніи оттока нуля Literature, какъ неточную поросль и она чувствуетъ себя совершенно особнякомъ среди нового общественного строя, безъ корней, безъ влѣянія, безъ значенія. Отсюда то оппозиціонное отношение къ современной дѣйствительности, въ какомъ составѣ „новая“ белетристика, то глухое и злобное раздраженіе, которое чувствуется въ ея тенденціозныхъ изображеніяхъ народной жизни. Она какъ бы вошла въ роль извѣстного Степана Трофимовича въ романъ „Бѣсы“, взявшаго на все новое движеніе съ точки личного самолюбія и сердішагоса за то, что „его забыл“. Эта петербургская литература, обрушиваясь на снѣ порядки во Time и имен, отрицаетъ новую жизнь, потому что эта жизнь слож. съ помимо ея, потому что „ее забыл“ Качким-бы призрачными идеями и прикрывалась она, но подкладка личного раздраженія постоянно чувствуется. Она дуется и ворчить и, какъ это бываетъ всегда при личномъ раздраженіи, проходить мимо дѣйствительного зла и создаетъ призраки. Ей кажется, что и въ дѣйствительной жизни господствуетъ тоже самое снѣдаянное ее раздраженіе и она помнѣаетъ свои симптомі въ безпѣльно-озлобленныхъ ру- гателяхъ, въ родѣ Михайла Павловича изъ „Раззоренія“ Глѣба Успенскаго, создаетъ призрачное царство „прижму“ и „раззоренія“, купается въ океанъ ру- гательствъ, которыми ея герои заплакаютъ цѣлыя границы („Р. В.“ 1873. № 9 стр. 290).

Прибавимъ въ оттѣненіе "сѣхъ этихъ нападокъ критика «Русскаго Вѣстника», что «петербургскагъ печать, отвѣчая на нихъ по существу и квалифицируя ихъ какъ «возвратную горячку» булгаринскихъ идей, въ тоже время очень сильно напирала на то, что въ основѣ ожесточенныхъ нападокъ Авсѣенки на петербург-

7

98 КРИТИКО БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

скую печать лежало чувство неудовлетворенного самолюбия, чувство озаборенія, вызванное тѣмъ, что петербургскіе рецензенты, ести не всегда иронически, то всегда небрежно относились къ беллетристическімъ произведеніямъ критика. Въ своихъ статьяхъ, помѣщаемыхъ въ «Рус. Вѣст.» Авсѣенко очень часто говорилъ о нарождающейся «плеядѣ» московскихъ писателей, очень талантливыхъ. но изъ партійнаго чувства петербургскою критикою игнорируемыхъ. Объ этой-же, заѣдаемой, петербургскимъ либерализмомъ, московской «плеядѣ» много толковалъ другой близкій Авсѣенкъ органъ—«Рус. Міръ» 1873-74 гг., причемъ уже прямо указывались лица, составляющіе «плеаду», именно назывались имена Маркевича, Аверкіева, Всев. Крестовскаго и Авсѣенки. И вотъ этими-то жатобами петербургская журналистика и пользовалась, чтобы подчеркнуть личный, по ея мнѣнію, характеръ нападокъ критика «Рус. Вѣстника».

Переходя къ Авсѣенкѣ, какъ къ беллетристу, не можемъ не сказать прежде всего, что въ большинствѣ публики существуетъ совершенно превратное представление объ общемъ характерѣ его романовъ и повѣстей. И какъ оно ни странно, обязанъ Авсѣенко этимъ ложнымъ предѣатваніемъ о его беллетристическихъ работахъ чело- вѣку, въ значительной степени принадлежавшему къ одному съ нимъ лагерю — именно Достоевскому. Конечно, если бы Авсѣенко былъ одинъ изъ тѣхъ писателей, ознакомленіе съ которымъ входитъ въ литературный обиходъ средняго читателя, мнѣніе Достоевскаго, какъ ни высокъ авторитетъ его имени, не могло-бы имѣть такого рѣшающаго значенія, какъ не имѣютъ его мнѣнія автора «Преступленія и Наказанія» о другихъ дѣятеляхъ нашей литературы. Но именно потому, что Авсѣенко, и по скромному размѣру своего таланта, и какъ присяжный беллетристъ такого несимпатичнаго большинству читающей публики журнала какъ «Русскій Вѣстникъ», сравнительно читается очень мало. характеристика литературной физіономіи его, набросанная Достоевскимъ ст. чрезвычайною энергіею и инача такое рѣшающее значеніе для установленія писательской репутаціи рассматриваемаго нами теперь автора.

Сѣдланą была характеристика, о которой мы говоримъ. въ апрѣльскомъ № «Дневника Писателя» за 1876 г., въ отвѣть на отзывъ Авсѣенки о первыхъ №: «Дневника Писателя». Начавши съ того, что «отвѣчать г. Авсѣенкѣ нѣтъ никакой выгоды: трудно представить писатели менѣе вникающего въ то, что онъ пишетъ», Достоевскій вслѣдъ затѣмъ разразился слѣдующею филипникою:

А В С Б Е Н К О .

99

«Я очень долго не понимал г. Авсѣенко — то есть не статей его, я статей его и всегда не понималъ, да и нечего въ нихъ понимать или не понимать; я только постоянно и глубоко недоумѣвалъ: какимъ это образомъ статьи такого сбивчиваго писателя появляются въ такомъ серіозномъ журналѣ, какъ «Русскій Вѣстникъ»? Но вотъ вдругъ случилось одно комическое происшествіе — и я вдругъ понялъ г. Авсѣенко: онъ вдругъ началъ печатать въ началѣ зными свой романъ «Млечный Путъ». Этотъ романъ мнѣ вдругъ разъяснилъ весь типъ писателя Авсѣенко. Собственно про романъ мнѣ даже и не идетъ говорить: я самъ рома-нистъ и мнѣ не годится критиковать собрата. А потому я и не буду критиковать романъ нисколько, тѣмѣ болѣе, что онъ доставилъ мнѣ нѣ сколько искренно весе-лыхъ минутъ. Такъ, напримѣръ, молодой гегой, князь, въ оперѣ, въ ложѣ всес-народно хнычетъ, разс чувствовавшись отъ музыки, а великосѣтская дама при-стаетъ къ нему въ умиленіи: „Вы плачете? Вы плачете?“ Но не въ этомъ совѣстѣ дѣло, а въ томъ, что я сущность писателя понялъ: г. Авсѣенко изображаетъ со-бою, какъ писатель, дѣятеля, потерявшагося на обожаніи высшаго свѣта. Короче, онъ палъ лицъ и обожаетъ перчатки, кареты, духи, помаду, шелковыя платы (особенно тотъ моментъ, когда дама садится въ кресло, а платье защумить около-я ногъ и стана) и, наконецъ, лакеевъ, встрѣчающихъ барыню, когда она возвра-щается изъ итальянской оперы. Онъ пишетъ обо всемъ этомъ безпрерывно, благо-товѣйно, молебно и молитвенно, однимъ словомъ, совершаетъ какое-то даже бого-служеніе. Я слышалъ (не знаю, можетъ быть, въ насмѣшку), что этотъ романъ предпринятъ съ тѣмъ, чтобъ поправить Льва Толетого, который слишкомъ обл-ективно отнесся къ высшему свѣту въ своей «Аннѣ Каренной», тогда какъ на-до было отвесть молитвеннѣе, колѣнопреклоненѣе, и, ужъ конечно, не стоило объ этомъ обо всемъ говорить вовсе, еслибъ, повторяю, не разъяснился со-всѣмъ новый культурный типъ. Оказывается, вѣдь, что въ каретахъ-то, въ помадѣ-то и въ особенности въ томъ, какъ лакеи встрѣчаютъ барыню — критикъ Авсѣ-енко и видить всю задачу культуры, все достиженіе цѣли, все завершеніе двух-сотѣтняго періода нашего разврата и нашихъ страданій и видить всѣсѣмъ не смѣясь, а любуясь этимъ. Серіозность и искренность этого любованія составляетъ одно изъ самыхъ любопитныхъ явленій. Главное въ томъ, что г. Авсѣенко, какъ писатель, не одинъ; и до него были «коленкоровыхъ маншеткъ безпощадные Ювеналы», но никогда въ такой молитвенной степени. Признаюсь, меня какъ-бы свѣтомъ озарило: послѣ этого, конечно, понятны насквильныя слова г. Авсѣнки и тотъ „теплый, веселый, буржуазный жанръ, который порою такъ пѣшителенъ на французской сценѣ“ для г. Авсѣенко. Э, тутъ вовсе даже и не Островскій, и не Гоголь, и не сороковые годы, (очень ихъ надо!), тутъ просто Михайловскій петербургскій театръ, посѣщаемый высшимъ обществомъ и къ которому подъѣз-жаютъ въ каретахъ, — вотъ это и все, вотъ это-то и увекло, вотъ это-то и за-хватило писателя съ безпощадною силой. И премѣстило его, злкруживъ и замо-тавъ его умъ на вѣки».

Вся эта яркая характеристика, если можетъ быть примѣнена къ Авсѣнкѣ, то только какъ къ критику. Какъ критикъ онъ дѣйстви-тельно то и дѣло говорилъ о «культурныхъ» классахъ и о народѣ отзывался съ большою брезгливостью. Но въ романахъ свѣихъ онъ не только не является писателемъ, «пóтерявшимся на обожаніи вы-шаго свѣта», а напротивъ того всегда обличаетъ его нустоту, нап-тожество и мишурность. Если мы переберемъ всѣ романы и повѣсти

7*

100 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Авѣшенки, на время оставивъ въ сторонѣ «Млечный путь», то мы увидимъ, что положительные типы въ нихъ взяты отнюдь не изъ великосѣтской среды. Въ «На распутьи» напр. излюбленный герой автора—мировой посредникъ, сначала влюбляющійся въ свѣтскую женщину, но затѣмъ убѣждающійся въ ея пустотѣ и лживости и въ концѣ концевъ избирающій себѣ въ жены дѣвушку средняго помѣщияго круга. Въ «Изъ—за благъ земныхъ» Авѣшенко въ изображеніе лицъ. прикосновенныхъ къ высшему кругу и имѣющихъ въ немъ успѣхъ, начинаетъ вводить одну черту, которая въ дальнѣйшихъ его романахъ получаетъ особенное развитіе и которая всего менѣе имѣетъ что либо общее съ «обожаніемъ» высшаго свѣта —это именно элементъ грубаго стремленія къ наживѣ, близко граничащаго съ червоннымъ валетствомъ.

Въ послѣднемъ отношеніи особенно любопытенъ одинъ изъ наибольшихъ ценностей самимъ авторомъ романовъ Авѣшенки «Скре ж бовный». Мы потому такъ называемъ этотъ романъ, что авторъ очень любить напоминать о немъ и въ своихъ «маленькихъ фельетонахъ» помѣщаемыхъ имъ въ «С.-Пет. Вѣд.», очень усиленно старается о томъ, чтобы сдѣлать имена героевъ «Скрежета зубовнаго» именами нарицательными. Герои эти или прямо представители большого свѣта или лица тѣсно къ нему примыкающіе по своимъ вкусамъ, связямъ. и смерть дѣятельности. И что-же? Мущины «Скрежета зубовнаго» или примые мошенники, или идіоты, и въ обоихъ случаяхъ алчно-жадны до легкой наживы, а женщины—продажны и распутны. Въ общемъ же, этотъ любимый романъ Авѣшенки является злѣйшеею сатирою на высшій свѣтѣ, основное стремленіе которой діаметрально противоположно характеристикъ Достоевскаго.

Послѣдній по времени романъ Авѣшенки «Злой духъ» въ значительной степени есть продолженіе «Скрежета зубовнаго». Чѣмъ однимъ уже опредѣляется общее отрицательное отношеніе его къ великосѣтской средѣ.

Что касается «Млечного пути», который мы выдѣлили изъ общей серіи большихъ романовъ Авѣшенки, то помимо того, что одно произведеніе не можетъ, и не должно служить основаніемъ для опредѣленія общаго направленія того или другого писателя, характеристика Достоевскаго еще тѣмъ не вѣрна, что въ лицѣ героя, князя-профессора, авторъ преклоняется вовсе не предъ большимъ свѣтомъ и зѣдою въ каретахъ, а предъ представителемъ консервативныхъ идей, посрамляющимъ дѣятелей нигилизма. Еслибы Авѣшенко дѣйствительно «молитвенно» относился ко всей великосѣтской средѣ, онъ-бы не заставилъ своего героя быть двумя головами

АВСЪЕНКО — АВТОКРАТОВЪ.

101

выше этой среды, если бы онъ преклонялся предъ нимъ, какъ предъ
аристократомъ, какая была надобность дѣлать его блестящимъ про-
фессоромъ. Наконецъ, въ романѣ есть авторскія отступленія, гдѣ
очень опредѣленно проявляется то-же знакомое намъ изъ обзора кри-
тическихъ статей Авсѣенки рѣзкое недовольствіе всѣмъ, что отзывы
вается «нигилизмомъ», въ противовѣсъ которому выдвигаются ни-
чѣмъ ближе не опредѣляемыя идеи «культуры», но вовсе нѣтъ ве-
ликосвѣтской тенденціи, усмотрѣнной Достоевскимъ. И вотъ поче-
му эта роковая въ литературной жизни Авсѣенки характеристика,
которая утвердила за нимъ эпитетъ «желтоперчаточнаго» беллет-
риста, апофеозирующаго свѣтскую жизнь, не вѣрна даже по от-
ношенію къ «Млечному пути», единственному изъ всѣхъ романовъ
нашего автора, гдѣ положительныя лица взяты изъ великосвѣтской
среды.

Во всѣхъ остальныхъ романахъ Авсѣенки положительные типы,
какъ уже было сказано, взяты совсѣмъ изъ другой сферы. Общей
развращенности нашего вѣка, его алчности и неразборчивой на сред-
ства жаждѣ наслажденій онъ прстивопоставляетъ простого средняго (въ
смыслѣ общественнаго положенія), человѣка, въ которомъ и видить
опору общественной нравственности. Такъ въ «На распутии», поло-
жительнымъ лицемъ является небогатый мировой посредникъ, въ
«Изъ-за благъ земныхъ» губерскій докторъ средней руки, въ «Скре-
жѣстѣ зубовномъ» маленькій чиновникъ и нечиновный баронъ, нена-
видящій большой (сѣтъ, въ «Зломъ духѣ»—мировой судья, въ по-
вѣсти «Окольнымъ путемъ» помѣщикъ средняго достатка, ненавидя-
щій суету губернской свѣтской жизни и т. д.

Авторкатовъ, С. учитель 6-й петербургской гимназіи †). Напечаталъ
(безъ имени) въ 1865 г. «Философическіе этюды. І. Смыслъ исторіи.
ІІ. Вещество и духъ». Ц. 65 к. и за своею подписью «Учебникъ
психологіи». Спб. 1866 г. изд. Н. Неклюдова. Ц. 80 к. Въ преди-
словіи къ послѣдней книжкѣ авторъ заявлялъ, что имъ

«отчасти приготовлены, отчасти приготовляются слѣдующія статьи: «Объ ис-
тынной сущности міровой жизни», «Психофизическія изслѣдованія Фехнера», «При-
рода», «Искусство», «Релігія», «Матеріализмъ», «Спиноза», «Лейбницѣ», «Канть»,
«Шоненгаціоръ и Лотце», «Фихте». «Шеллингъ», «Гегель и Вѣлинскій», «Фейер-
бахъ и Добролюбовъ», «Контъ». «Платонъ», «Аристотель», «Философія» и пр.

Но крайне враждебный приемъ критики, которая не хотѣла при-
знать за начинающимъ (философомъ) даже умѣнія сколько нибудь удо-

†) Объ „Философ. Эгюд.“: 1) Н. Ткачевъ въ Рус. Словѣ 1886. № 1. 2) Книж.
Вѣст“ 1866 № 7. Объ учебникѣ психологіи. „Книж. Вѣст.“ 1866. № 6.

102 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

влетворительно выражаться по русски, вѣроятно, отбили у него охоту привести въ исполненіе только-что отмѣченный планъ.

«Авторъ Путешествія ко св. мѣстамъ» — псевдонимъ А. Н. Муравьева †).

«Авторъ Семейства Холмскихъ» — псевдонимъ Д. Н. Бѣгичева †).

А. Г. — псевдонимъ А. С. Горковенко ††).

Агамоновъ, Миханль Андреевичъ. Инженеръ-подполковникъ, ум. 21 февраля 1867 г. ученый садоводъ и ботаникъ, помѣщавшій статьи въ «Журн. Садоводства» 1860-хъ гг. †††).

Агапить, архимандрить московскаго новоспасскаго монастыря ††††). Написалъ: 1) «Жизнь св. Григорія Богослова архиепископа КонстантиноPOPольскаго и его настурская дышательность». С.-П.Б. 1870 г. Ц. 1 p. 2) «Житіе преподобныя матере нашея Синклитикіи и ея духовно-подвижническія наставленія». Спб. 1871 г. Ц. 25 к. 3) «Жизнь св. Василия Велика». Спб. 1873. Ц. 1 p. 50. к. 4) «Жизнь св. Юанна Златоуста». Спб. 1874. Изд. 2-е Ц. 1 p. 50 к.

Первая изъ названныхъ книгъ представляетъ собою передѣяку изскѣдованія Бодье о св. Григоріѣ. Въ остальныхъ авторъ болѣе оригиналенъ. Въ нихъ онъ заботится не столько объ томъ, чтобы сообщать историческіе факты, сколкო о томъ, чтобы дѣлать изъ нихъ назидательные выводы.

Агапить, Троицко-сергіевской лавры іеромонахъ †††††). Написалъ популярно изложенную «Жизнь преподобнаго отца нашего Антонія Великаго и его ушерныхъ и письменныхъ духовно-подвижническія наставленія». Спб. 1865. 153 стр. Книжка не задается учено-критическими цѣлями, она почти исключительно руководствуется жизнеописаніемъ св. Антонія, составленнымъ св. Афанасіемъ Александрійскимъ и главнымъ образомъ желаетъ доставить любителямъ духовнаго про- свѣщенія назидательное чтеніе.

Агапить (Александръ (Суро́новъ) іеромонахъ *) Постригся въ 1782 г.:

†) С. Пономаревъ, въ Календ. (Суровина на 1881 г.

††) Н. Биковъ, въ «Росс. Библ.» 1881 г. № 80.

†††) 1) «Иллюстр. Газ.», 1867 г. № 9. 2) С.-Пет. Вѣд., 1867 № 58. 3) Геннади, Словарь»

††††) 1) О «Жизни Василія Великаго»: Е. Дылевскій въ «Стран.» 1874, т. ІІІ, № 7, стр. 1—6. 2) Терновскій, Русская и иностранная библиографія по исторіи визант. церкви IV—ІХ в., ст. 543—44.

†††††) П. Матвєвскій, въ «Странникъ» 1866, № 3, отдѣлъ ІІІ, стр.27—28, 2) Терновскій, Русс. и иностр. библиогр. по исторіи византійской церкви IV—ІХ в. стр. 544.

*) 1) Филаремъ. Обзоръ стр. 370. 2) Геннади, Слов. пис. стр. 6. 3) С. Смирновъ, Нет. Троицкой Лавр. Семин стр. 509.

АГАПИТЪ—АГАФАНГЕЛЬ.

103

тогда-же был учителем Троицко-Паврской семинарии. Въ августъ 1785 г. переведень въ московскую академію на каоведру піитики; въ 1787 г. назначень проповѣдникомъ академіи; въ 1789 г. префек-
томъ перервинской семинарии и затѣмъ настоятелемъ перервинскаго
монастыря. Перевелъ съ латинскаго: «Блаженнаго Аврелія Авцеми-
на, Иппонійскаго Епископа, Исповѣданія» М. 1787 г. 8°. (Соп. 1751)
Филаретъ («Обзоръ дух. лит.») предполагалъ, что ему можетъ быть
приписанъ переводъ другого сочиненія Августина: «Единобесѣдова-
ніе съ Богомъ». М. 1783 г. Но по Геннади («Слов. пис.») послѣдній
переводъ сдѣланъ Василіемъ Бѣляевымъ.

Агаповъ, П. Б. — псевд. Ип. Манна («Семья Кирцовыхъ» †).

* Агафангель (Алексей Соловьев), архиепископъ волынскій ††). По
даннымъ, изълеченнымъ нами изъ архиба съ Синода сынъ священ. влади-
мірской губерніи, родился въ 1812 г. Первоначальное образованіе
получилъ во владимірской дух. семинарии, затѣмъ учился въ мос-
ковской дух. академіи, которую окончилъ въ 1836 г. со степенью
магистра богословія. Еще будучи студентомъ А. принялъ монаше-
ство (1835 г.). По окончаніи курса онъ занималъ при академіи, въ по-
слѣдовательномъ порядке, должности баккалавра по классу толко-
ванія Св. Писаніі. помощника библиотекаря, инспектора, преподава-
теля нравственнаго богословія и каноническаго права. Въ 1842 г.
онъ былъ назначень ректоромъ и профессоромъ богословскихъ на-
укъ въ харьковскую семинарию и тогда-же возведень въ санъ ар-

†) Н. Быковъ, въ ..Рос. Библиогр." 1881 г. № 80.

††) 1) Его послужной списокъ въ „Волын. епарх. вѣд.“ 1872 г. № 9. 2) „Чистовище, „Исторія перевода библіи на русскій языкъ“ въ „Христи. Чт.“1872 г. № 5, 6. 3) Н. Барсовъ, „Герасимъ Петровичъ Павскій въ „Рус. Стар.‘ 1850 г. № 5. 4) Смирновъ, „Ист. Моск. дух. академіи. 5) Скинсковъ, „Записки о жизни митр. Филарета въ „Чтеніяхъ общ. ист. и древн.“ 1869 г., кн. 4, смѣсь, стр. 184. „Некрологи и воспоминаній: 6) „Волын. епар. вѣд.“ № 8, стр. 287—318. 7) Тамъ-же № 11, стр. 401—418. 8) „Вятск. епар. вѣд.“ 1876 г. № 9. стр. 262—66. 9) „Голост.“ 1876 г. № 71. 10) „„Гражданинъ“ 1876 г. № 11. 11) „„Домаш. Бесѣда“ 1876 г. № 11. 12) „Доп. епар. вѣд.“ 1876 г. № 7. 13) „„Дух. Бесѣда“ 1876 г. № 11 и 23. 14). „„Кавказ. епар. вѣд.“ 1876 г. № 7- стр. 249—50. 15) „„Кишпин. епар. вѣд.“ 1876 г. № 11, стр. 395—98. 16) „„Кур. еп. вѣд.“ 1876 г. № 5, стр. 219—220. 17) „„Моск. епар. вѣд.“ 1876 г. № 11. 18) „„Одес. воскр. лит.“ 1876 г. № 18. 19) „„Прав. Одозр.“ 1876 г. № 3. стр. 569—570. 20) „„С.-Пет. Вѣд.“ 1876 г. № 77. 21) „„Современность“ 1876 г. № 33. 22) „„Странникъ“ 1876 г. № 4. стр. 65—66. 23) „„Тамб. епар. вѣд.“ 1876 г. № 9, стр. 291—92 24) „„Церк.-Общ. Вѣст.“ 1876 г. № 28.

(Отзывы о сочиненіи: Объ „Объязненіи посланія Павла къ Галатиамъ“ въ „Отеч. Зан.“ 1854 г., т. 96, отд. 4, стр. 34. О „Слова.гл.“ М. Архангельскаго въ „Странникъ“ 1860 г., № 3, стр. 15—17.

* означаются статьи, имѣющія характеръ первоисточника.

104 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕВЫХЪ.

химандрита. Въ 1845 г. А. перемѣстили ректоромъ въ костромскую семинарію. Въ Костромѣ, занимая еще многія другія духовныя должности, онъ оставался до 1853 г., когда былъ вызванъ на чреду священослуженія и проповѣди слова Божія въ Петербургъ. Въ 1854 г. А. былъ назначенъ на почетное мѣсто ректора казанской духовной академіи, съ присвоеніемъ (ему лично) званія настоятеля первокласснаго монастыря. Кромѣ того онъ занималъ кафедру богословія и былъ предсѣдателемъ учрежденнаго при казанской академіи редакціоннаго комитета по изданію «Православнаго Собесѣдника». Съ 1854 г. А. было поручено, сверхъ преподаваемаго имъ догматическаго и обличительнаго богословія, преподаваніе всѣхъ наукъ въ открытомъ при казанской духов. академіи миссіонерскомъ отѣленіи противъ раскола. Въ 1857 г. онъ былъ возведенъ въ санъ епископа Ревельскаго, викарія петербургскаго, въ 1860 г. ему повелѣно быть епископомъ вятскимъ и слободскимъ, въ 1866 г.— епископомъ волынскимъ и священно-архимандритомъ Почаевской Успенской Лавры. Въ 1868 г. А. былъ пожалованъ архиепископомъ и въ этомъ санѣ онъ скончался на 65 году жизни в Марта 1876 г. въ Житомірѣ.

Учено-литературная дѣятельность А., помимо долголѣтняго профессорства, редактированія «Православнаго Собесѣдника» и дѣятельнаго наблюденія за изданіемъ «Волынскихъ Епарх. Вѣдомостей» выразился:

1) въ изданіи, въ бытность его волынскимъ архиепископомъ, небольшихъ брошюръ духовно-нравственнаго содержанія для народнаго чтенія.
2) «Слова А. изданы въ М. 1848 г. и 2 е допол. изд. Спб. 1859 г. ц. 1 р. 3) «Объясніе на посланіе ап. Павла къ Галатамъ» изд. въ Спб. 1854 г. Изъ переводовъ А. напечатаны:
4) «Книга премудрости Иисуса. сана Сирахова» съ краткимъ объясненіемъ, Спб 1860 г. 5) «Книга Лова» съ краткимъ объясненіемъ. Вятка 1861 г.

Но большѣ всего доставили Агафангелу извѣстность въ духовныхъ сферахъ два произведенія его, не назначенныхъ для печати. Первое изъ этихъ произведеній относится къ самому началу карьеры будущаго архиепископа и находится въ связи съ переводомъ Св. Писанія на русскій языкъ, предпринятымъ знаменитымъ учителемъ Императора Александра II. — протоиереемъ Павскимъ, а другое писано имъ незадолго до смерти и касается проекта духовно-судебной формы, выработаннаго въ срединѣ 1870-хъ гг. тогдашнимъ оберъ прокуроромъ св. Синода—гр. Д. А. Толстымъ.

Протоиерею Павскому, когда онъ былъ назначенъ законоучителемъ Наслѣдника, пришлось, какъ извѣстно, вынести упорную борьбу

АГАФАНГЕЛЪ СОЛОВЬЕВЪ.

105

съ тою партією въ духовенствѣ, которая по возможности строго
держалась преданія и враждебно относилась ко всякой попыткѣ внес-
сти духъ научнаго анализа въ рѣшеніе богословскихъ вопросовъ.
Во главѣ этой партіи стоялъ Филаретъ московскій, сдѣлавшій цѣлый
рядъ попытокъ убѣдить императора, что Павскій зараженъ антихри-
стіанскими взглядами. Послѣдняя попытка состояла въ томъ, что по
просьбѣ Филарета престарѣлый митрополитъ петербургскій Серафимъ,
испросивъ у государя аудієнцію, паль предъ нимъ на колѣни и со сле-
зами на глазахъ просилъ его устранить Павскаго въ виду того, что
тотъ преподаетъ наслѣднику неправославное ученіе. Государь былъ
убѣжденъ въ противоположномъ. но чтобы не огорчить старика и
удовлетворить Филарета, котораго высоко цѣнилъ, онъ согласился на
просьбу Серафима. Устраненіе Павскаго было, однакоже, очень по-
четное. Ему дали большую пенсию, оставили въ званіи придворнаго
протоіерея, и онъ предался обширнымъ научнымъ трудамъ своимъ,
за которыми мало по малу забылъ горечь нанесенной ему обиды.
Но чрезъ нѣсколько лѣтъ, именно въ 1841 году, душевный покой
ученаго протоіерея былъ снова нарушенъ очень извѣстнымъ въ свое
ремя эпизодомъ, главнымъ дѣйствующимъ лицемъ котораго явился
Агафангелъ. Эпизодъ этотъ, какъ сказано уже, находится въ связи
съ переводомъ Св. Писанія, предпринятымъ Павскимъ еще въ быт-
ность его профессоромъ духовной академіи. Какъ знатокъ еврейскаго
языка, Павскій переводилъ прямо съ подлинника, благодаря чему
получились нѣкоторыя отступленія отъ перевода семидесяти толков-
никовъ. Ими-то и воспользовался Агафангелъ въ своемъ беззимен-
номъ письмѣ, посланномъ изъ Владиміра въ концѣ 1841 г. на имя
трехъ митрополитовъ тогдашнихъ и поднявшемъ цѣлую бурю противъ
Павскаго, который въ своихъ запискахъ пишетъ о ней слѣдующее:

«Видя, что я не совсемъ уничтоженъ нервнымъ натискомъ, врати мои поста-
рамись сдѣлать вторую пробу придавить меня. Послѣ отказа моего отъ профессорства въ академіи (1835 г.) ученики, довольные моими уроками, собрали ихъ
и, налитографировавъ, разослали и другимъ бывшимъ моимъ ученикамъ. Эти ли-
тографированныя тетра и попали къ моимъ врагамъ. Уроки эти съ моей стороны
были совершенно чисты; я ихъ преподавалъ, бывши профессоромъ академіи, въ
виду всѣхъ. И другие профессоры при своихъ лекціяхъ пользовались моимъ зна-
ніемъ еврейскаго языка. Московскіе невѣжды нашли въ моихъ урокахъ несооб-
разное съ семидесятью толковниками, и одинъ изъ нихъ, бывший тога инспек-
торъ академіи Московской. Агафангелъ, написалъ на нихъ зную критику и по
почѣ изъ Владиміра послалъ къ темъ митрополитамъ: Серафиму, Филарету
Кіевскому и Филарету Московскому. Послалъ онъ обвиненіе будто отъ своего
имени, а между тѣмъ меня увѣрили, что это новая продѣла Филарета Москов-
скаго. Огорчаясь прежнею неудачею и моимъ рѣзкимъ отвѣтомъ на его прежнія
замѣчанія, не мудренно, что онъ внушилъ и сюю вторую попытку любимому своему
монаху Агафангелю. (·Рус. Стар. 1880 г. № 5, стр. 117).

106 КРЯТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Съ самымъ содержаніемъ владимірскаго письма можно ознакомиться изъ напечатанной еще при жизни Агафангела статьи пр. Чистовича «Исторія перевода Библіи на рус. языкъ» въ «Христ. Чтеніи» 1872 г. Агафангелъ начинаетъ съ того, что

«св. апостолъ Іуда умолястъ христіанъ подвизаться за вѣру, однажды пренаданную святымъ. Апостолъ Павелъ заповѣдуетъ обличать дѣла тымы. Самъ Господь повелѣваетъ объявлять церкви о томъ кто вводить въ соблазнъ другихъ. Сыша сіи уроки, вѣрующій христіанинъ не можетъ оставаться спокойнымъ, когда предъ его очами превращаютъ истину Божію во лжу, вѣчную премудрость въ буйство человѣческое». Такимъ «буйствомъ» является «недавно вышелій въ Петербургѣ литографированный русскій переводъ учительныхъ и пророческихъ книгъ ветхо-завѣтнаго канона», который по мнѣнію безъименнаго допонителя есть ничто иное какъ «злорѣчіе древнаго змія, извратившаго первую заповѣдь Божію и низвергшаго все человѣчество въ бездну вѣчнаго отчужденія отъ лица Божія. Можно бы почесть не важнымъ сіе дѣло, если-бы оно произошло отъ неопытности и ошибочнаго выбора иностранныхъ пособій, но когда переводчикъ не разъ, не два, пересматривалъ свой переводъ, когда при каждомъ пересмотрѣ вводилъ нозыя жесловія и когда авторитетъ его учености и слава многовѣдѣнія грозить обширнымъ распространеніемъ переводу: то ни молчаніе неумѣстно, ни терпѣніе неспасительно».

«Отступленія отъ истин и перевода» Павскаго, по мнѣнію Агафангела заключаются въ томъ, что

1) „читателя прежде всего поражаютъ заблужденія касательно пророчествъ, относящихся къ Иисусу Христу и Его церкви Чигая переводъ, не видишь ни одного предразнанія о Его божественномъ лицѣ. Если-же гдѣ и захотѣли-бы видѣть, по причинѣ яснаго описанія свойствъ и дѣйствій Спасителя, съ совершенною точностью повторяемаго евангелистами, то переводчикъ прилагаетъ къ такимъ мѣстамъ замѣчанія, давая совершенно другой смыслъ рѣчамъ пророковъ“. 2) „Въ переводѣ встрѣчаются многія мѣста, въ которыхъ переводчикъ усвояетъ Св. Писаніямъ мысли и слова, недостойныя богословенныхъ мужей и противныя намѣренію их“. 3) „паконецъ переводчикъ не увѣренъ въ подлинности и достовѣрности многихъ частей. Такъ напр. послѣдія 6 главъ книги пр. Захарія, написанной послѣ плѣна вавилонскаго, онъ преписываетъ современному пророку Исаіи, упоминаемому въ VIII гг. Исаіи; книгу пророка Юны называетъ повѣстью; неопредѣленно выражается касательно пророчествъ Исаіи“.

Въ силу всего этого, безъименный доноситель, не допуская мысли, чтобы «вратъ сѣялъ болѣе и болѣе свои плевелы посреди пшеницы, чтобы ядъ его безпрепятственно распространялся между вѣрующими», задавался вопросомъ, какъ поступить съ переводчикомъ и рѣшалъ, что нужно возложить на него временную эпитимію, «да духъ его спасется въ день Господа нашего Иисуса Христа».

Заканчивалось письмо тѣмъ, что авторъ перевода обзывался «Но-вымъ Маркіюкомъ» и дѣталось утвержденіе, «что на русскомъ языкѣ е, два-ли когда являлось такое богохульство, какъ въ этомъ литографированнымъ переводѣ».

АГАФАНГЕЛЬ—АГАФОНОВЪ.

107

Таково содержаніе этого наиболѣе извѣстнаго изъ произведеній Агафангела, положившаго начало служебной карьерѣ его.

Діаметрально противоположнаго свойства записка Агафангела о проектѣ духовно-судебной реформы. Въ такой-же степени, въ какой письмо изъ Владиміра шло на встрѣчу желаніямъ лицъ. въ то время стоявшихъ у кормила церковной власти, записка, поданная Агафангеломъ въ 1876 г., шла совершенно въ разрѣзъ съ мнѣніями власть имѣвшихъ лицъ. Графъ Д. А. Толстой былъ въ ней атакованъ съ такою рѣзкостью, что не умри Агафангелъ тѣмъ времемемъ, онъ, безъ сомнѣнія, былъ-бы удаленъ на покой.

Агафи, *Александръ* †). Издалъ свои «Басни» въ Астрахани 1814 г. Ц. 2 р. 50 к.

Агафи, *Дмитрий* Александровичъ, очевидно отецъ или родственникъ предъидущаго. Но свидѣніямъ, сообщеннымъ намъ Н. Н. Петровымъ—грекъ, предпринявшій изъ Астрахани путешествіе въ Персію, Индію и Кашмиръ. Онъ основалъ въ Астрахани народное училище, котораго былъ директоромъ и помѣщалъ сельскохозяйственныя статьи въ «Трудахъ» Вольно-Экономическаго Общества, гдѣ состоялъ действительнымъ членомъ. Умеръ въ Астрахани въ 1795 г.

Агафоновъ, *Алексей* Семеновичъ, одинъ изъ первыхъ русскихъ синологовъ ††). Учился сначала въ тобольской семинаріи, затѣнъ въ 1769 г. былъ отправленъ «студентомъ» въ пекинскую миссію для изученія китайскаго и манчжурскаго языковъ и по возвращеніи оттуда въ 1780 г. получилъ мѣсто переводчика въ Кяхтѣ, гдѣ и умеръ въ 1794 г.

Агафоновъ напечаталъ следующіе переводы съ китайскаго и манчжурскаго языковъ: 1) «Джунглинъ или книга о върности» М. 1788. (Соп. 5157). Ц. 50 к. сер. 2) «Манжурскаго и китайскаго хана Шуль-Джія книга нужливины разсужденій ко благополучію поощряющихъ» Спб. 1778 §°. Ц. 50 к. сер. (Соп. 5181). 3) «Манжурскаго и китайскаго хана Канъ-Сія книга приговорныхъ и политическихъ поученій и правочувительныхъ разсужденій, собранная свѣомъ его. (ханомъ Юнъ-Ден-помъ; Спб. 1788. 4) Краткое хронологическое росписаніе китайскихъ хановъ. Пер. съ манжурскаго М. 1788. Соп. 9780) 5), о сударъ, другъ своихъ подданныхъ, или приговоры политическихъ поученій и правочувительныхъ разужденій хана Канъ-Сія» Спб. 1795. §°. (Соп. 2865). Ц. 50 к. сер.

Агафоновъ, Д. Перевелъ съ (ранцузскаго «Природное мещеніе или натуральное наказаніе за несправедливыя и неосновательныя причины» 2 части. М. 1793. Ц. 1 р. 50 к. Имя переводчика, обозначенное иниціалами (Д. А.), названо у Плавильщикова (№ 4509) и Сопикова (№ 6335).

†) Геннади, Словарь.

††) 1) Евгіенія, стр. 2. 2) Энцикл. Лекс. т. І. (ст. Языкова) 3) Геннади, стр. 6. 4) Энцикл. Словар. Березина т. І.

108 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ И ИСАТЕЛЬNEY И УЧЕНЫХЪ.

Агафоновъ, Иванъ Панкратъевичъ, медикъ †), изъ мѣщанъ г. Астра-
хани. По окончаніи курса въ мѣстной семинаріи поступилъ въ 1820 г.
казенно-коштнымъ студентомъ въ Медико-Хирургическую Академію,
откуда въ 1824 г. вышелъ лекаремъ І разряда и поступилъ на во-
енную службу. Въ 1848 г. онъ былъ помощникомъ генералъ-штабъ-
доктора дѣствующей арміи, въ 1855 г. исправлялъ должность гене-
ралъ-штабъ-доктора средней арміи въ Крыму, въ 1858 г. получилъ
мѣсто генералъ-штабъ-доктора 1-й арміи, въ 1864 г. назначенъ во-
енно-окружнымъ инспекторомъ Варшавскаго округа. Умеръ въ Вар-
шавѣ 25 февраля 1868 г. въ чинѣ тайнаго совѣтника.

Агафоновъ написалъ диссертацію на степень доктора медицины: «De hemitritiaco». Varsaviae. 1850. 8".

Агафоновъ, Миханъ Антоновичъ, лейтенантъ ††) Умеръ 27 апреля 1865 г. въ очень молодыхъ лѣтахъ. Дѣятельный сотрудникъ «Кронштадскаго Вѣстника». «Морского Собрника» и отчасти «Вѣка». «Статьи и корреспонденціи — всѣ безъ подписи, — Мих. Антон. всегда были проникнуты сочувствіемъ къ нашимъ меньшимъ братьямъ по оружію, къ нижнимъ чинамъ. Это былъ ихъ отличительный характеръ» («Кроншт. Вѣстн.» 1865 г. № 47).

Агафоновъ. Николай Ивковичъ. Въ 1870-хъ гг. былъ редакто-
ромъ выходившей въ Казани одной изъ лучшихъ провинціальныхъ
газетъ—«Волжско-Камскаго Слова». Принималъ также участіе въ из-
данномъ въ 1876 г. нѣкоторыми изъ наибольѣ талантливыхъ сотруд-
никовъ этой газеты сборникъ «Первый Шагъ». Послѣ смерти Тур-
генева Агафоновъ издалъ весьма обстоятельную библиографическую
брошуру «Матеріали для полнѣю собранія сочиненій И С. Тургенева»
Казань 1883 г.

Агафоновъ, Федоръ Виссаріоновичъ, священникъ Троицкой церкви въ Уфѣ †††) умеръ 11 Октября 1867 г. въ Уфѣ, въ возрастѣ около 40 летъ. Усердный дѣятель на поприщѣ народнаго образованія. Издалъ въ 1865 г. въ Уфѣ «Двунадцать поученій и объясненій на десять зановъ» ц. 80 к. въ 1866. тамъ-же — «ІХ поученій на седьмь тапинствъ св. правосл. греко-восточной церкви.» ц. 25 к. Онъ много содѣйствовалъ историко-археологическому описанію уфимскаго Стараго Собора.

†) 1) «Медиц. Вѣстн.. 1868. № 11. 2) Геннадіи, Словарь. 3) Змієвъ, Врач-
писатели. О диссертаціи: Нв. Бриковъ въ «Военно-Медиц. журн..» 1850 г. ч. 55.

††) 1) «Кроншт. Вѣстн.» 1865 г. № 47. 2) Геннадіи, Словарь.

†††) 1) Р. И. (Никатъевъ) Федоръ Виссаріоновичъ Агафоновъ. Некрологъ („Уфим. Губ. Вѣт.“ 1867 г. № 42) 2) Геннадіи, Словарь.

А Г А Ф О Н Ъ.

109

Агафонъ, пасхалистъ XVI вѣка †). Нѣкоторыя свѣдѣнія онъ о
себѣ сообщаетъ въ своемъ «Міротворномъ кругѣ»: «Сей великій кругъ
міротворный Альфу св. Пасхи христіаномъ на 532 лѣта въ пре-
честную славную и великую обитель пресвятыа живонач. Троица и
св. отца Сергіа Чюдотворца преводивый толкованіемъ въ велицѣмъ
Новѣградѣ съборныя великія церкве св. Софіа премудрости Божіа,
того-же священного събора святыхъ великомученикъ Гуріа и Самона
и Авива, многогрѣшный попъ Агафонище, грѣшною и непотребною
своюю рукой писавый по обѣщанію, еже обѣщахся пресвятѣй живо-
начальнѣй Троицы и преп. Сергію чюдотворцу. Прилучившу-
мися въ богоспасаемѣмъ царствующемъ велицѣмъ градѣ Мос-
квѣ, и бывшу ми въ обители пресвятыа и живоначалныя Троица и
преп. и богоноснаго отца нашего Сергіа Радонежскаго новаго чюдо-
творца, въ лѣто 7046 (1538) мѣс. маа въ 12, въ недѣлю 4 по Пасцѣ,
велими болну ми сущу внутренними и сердечною болѣзнію зѣло из-
немогающу, стоящу ми въ церкви пресвятыа Троица у гроба чест-
ныхъ и многочюдесныхъ мощей преп. Сергіа Чюдотворца, начяхъ мо-
литися пресвятѣй Троицы и угоднику его преп. отцу нашему Сергію
чюдотворцу, чтобы ми даровалъ Господь Богъ святаа Троица и
преп. Сергій чюдотворецъ животъ на покааніе, и въ томъ часѣ
объщахся святѣй Троицы въ честный и славный еа храмѣ, и на
честный и цѣлбоносный гробъ честныхъ и многочюдесныхъ мощей
преп. и богон. отца нашего Сергіа Чюдотворца, написавъ грѣшною
своюю рукою положити сей кругъ великій міротворный святыя пасхи
Хрістовы».

«Міротворный кругъ» есть ничто иное какъ пасхалія, т. е. вспо-
могательныя таблицы для опредѣленія пасхи. Какъ извѣстно, умѣ-
ніе опредѣлять день съ которымъ должна выпасть пасха, не сразу
далось русской церкви. Хъята еще въ 1134 г. новгородскій діаконъ
Кирикъ написалъ «Ученіе имѣ-же въдати человѣку числа вспѣхъ лѣтъ»,
изъ котораго видно, что были уже въ тѣ отдаленные времена люди,
хорошо знакомые съ сложными деталями пасхаліи. Однако, даже
350 лѣтъ послѣ Кирика потребовался цѣлый соборъ, которому было
поручено «написати пасхалію на осмую тысящу лѣтъ по преданію
Св. отецъ иже въ Ниси седмаго собора». Соборъ дѣла этого до кон-
ца не довелъ, вслѣдствіе чего митр. Зосиа, руководившій соборомъ,
поручилъ составленіе пасхаліи новгородскому архіепископу Геннадію,
извѣстному своюю богою противъ секты жидовствующихъ. Генна-

†) 1) Евангіи, Слов. лух. нис. 2) В. Иудольскій въ „Архивѣ историко-юридич. свѣдѣній“ Калачова кн. І. по па 1876. стр. 3—10 отд. ІІІ. 3) Филяретъ, Обзоръ стр. 141.
4) Строевъ, Библиол. Слов. гр. 54—56. 5) Описаніе рукописей Хлудова стр. 225—226.

110 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

дій сдѣлать расчисленіе на 70 лѣть и кромѣ того далѣ правила, съ помощью которыхъ можно вычислять наступленіе пасхи на будущія времена. Когда-же эти семьдесятъ лѣть начали приближаться къ концу, знаменитый составитель великихъ Четьи-Миней, тогда еще новгородскій архіепископъ, Макарій въ 1538 г. поручилъ Агафону или вѣрнѣе благословилъ объѣтъ послѣдняго составить новую пасхалію подъ именемъ «Кругъ Міротворный».

Съ полюбою точностью сказать, насколько оригиналенъ Агафонъ въ своемъ трудѣ нельзя. нотому что пасхалія Геннадія и другого древне-русскаго пасхалиста — «владыки Василия» въ подлинномъ видѣ до насъ не дошли. Но иѣкоторыя косвенные указанія, почерпнутыя изъ имѣвшейся въ «древлехранилищѣ» Погодина рукописи XVI вѣка «Уставъ церковный» дали Ундольскому поводъ заключить, «что свящ. Агафонъ новаго въ пасхаліи ничего не изобрѣлъ, а только расположилъ Индиктіоны (числомъ 15—отъ сотворенія міра по 7980 годъ) по кругамъ солнца и луны и надобно отдать справедливость, расположить весьма остроумно и чрезвычайно удобно» †).

Лицамъ, непмѣющимъ возможности ознакомиться съ «Міротворнымъ Кругомъ» по одному изъ довольно многочисленныхъ списковъ его, имѣющихся почти во всѣхъ крупныхъ собраніяхъ нашихъ, можно указать на вышедшую въ 1842 г. книжку иѣкоего К. Тромонина «соревнователя и художника Общ. Древ. и Исторіі при Моск. Унив.», подъ названіемъ «Руководство для узнанія чисель пасхи», въ которой авторъ, скрывши источникъ, почти цѣликомъ перепечаталъ таблицы Агафона.

Аггей. (Антоній Колоссовскій), сынъ казака††). Родился въ 1738 г. въ м. Вѣликахъ, полтав. губ. Учился въ кіевской дух. академіи, гдѣ дошелъ до философскаго класса. Въ 1759 г. постригся въ Кіево-печер. Лаврѣ и здѣсь послѣдовательно занималъ должности: справщика печатаемыхъ книгъ, проповѣдника и соборнаго старца. Въ 1769 г. онъ попадаетъ въ Петербургъ законоучителемъ Морскаго Шляхетнаго Корпуса. Въ 1774 г. Аггей былъ назначенъ архимандритомъ печерскаго нижегородскаго монастыря, и въ томъ-же году — епископомъ бѣлгородскимъ. Въ 1786 г. его уволили по разстроенному здоровью,

†) Индиктіономъ называется лежащій въ основѣ всѣхъ пасхалійныхъ выкладокъ промежутокъ времени въ 532 года.

††) 1) Новиковъ, Словарь стр. 56. 2) Амвросій, Ист. рос. іерархіи ч. І. стр. 173 3) Аскоченскій, Кіевъ т. 2. стр. 282. 4) Солицевъ, П. «Нѣсколько словъ о преосв. Аггей Колоссовскомъ» по поводу указа его отъ 8 Октября 1777 г. касающагося способа преподаванія богословія въ Харьков. Коллегіумъ (..Дух. Днев." 1865 г. № 3) 5) Геннадій. Словарь стр. 6.

АГГЕЙ, КОЛОСОВСКИЙ — АДАЛИМОВЪ.

111

на покой въ переяславскій монастырь, гдѣ онъ и скончался 24 Октября 1792 г. Новиковъ въ своемъ словарѣ говорить объ Аттеѣ: «довольно сочинилъ весьма изрядныхъ поучительныхъ словъ; а напечатана изъ нихъ только одна рѣчь на спускъ корабля въ С.-Петербургѣ (по Сопикову № 10054 съ отмѣткою, что рѣчь говорена «въ присутствіи Императрицы Екатерины II» (С. В.) Его проповѣди много похваляются знающими людьми за чистоту слогу и хорошее изображение».

**Агентовъ, Михайло.** †) Съ 1758—1780 г. былъ учительемъ нѣмец. яз. въ обѣихъ гимназіяхъ москов. университета. Напечаталъ: 1) «Грамматику нѣмецкую, собранную изъ разныхъ авторовъ» М. 1762, 1779 и 1789. 1 изданіе стоило 60 к. сер., последнее 1 р. (Соп. 2923—25) 2) «Открытіе сокровенныхъ художествъ, слухащее для фабрикантовъ, мануфактуристовъ, художниковъ, мастеровыхъ людей и для экономіи» съ нѣмец. 3 ч. М. 1768—71 и 1786—8° и 3-е 1790. (Соп. 1942—93) 2) «Основательное и ясное наставленіе въ миніатурной живописи» съ нѣмец. М. 1765. 8°.

**Агренева, З. А.** — сотрудница «Голоса» ††).

**Агрономовъ, А. И.** воспитанникъ казанской духов. академіи ††††). Въ 4 выш. издаваемаго казанскою Дух. Академіею «Миссіонерскаго противо—муульманскаго сборника» помѣстилъ большую статью «Джекадъ. Священный война мукаеданъ» выш. въ 1877 г. отдѣль. оттискомъ. 8°. 231 стр. Въ Казани-же напечаталъ въ 1878 г. «Обзоръ полемической противо муульманской литературы въ Византии» 247 стр.

А. Д. (Сопиковъ № 6335), по Плавльщикову—Д. Агафоновъ.

А. Д. («Совр.», 1849 и 1850 г.)—А. В. Дружининъ.

А. Д. («Рус. Вѣст.», 1856 г. «Мельница на межѣ»)—псевд. А. М. Шербинина ††††).

**Ададуровъ см. Адодуровъ.**

**Адалимовъ ††††††), Борисъ Наколашвічъ, врачъ. Учился въ Мед. Хир. Академіи, написать большую статью о книге В. Емельникова «Коренное лечение спирилт. больши посредствомъ оспопривилванія» въ «Военно-Медиц. Жур.» 1860 т. 79. отд. 5 стр. 29—74.

†) 1) Скипревъ, Н. Словарь Евгенія стр. 3. 2) Геннаді. Словарь.

††) „15 літіе газеты „Голост“.

†††) Тернопіскій, Русская и иностранная библиографія по ист. визант. церкви стр. 555.

††††) С. Нопомаревъ, въ Кал. Суворина на 1881.

†††††) Змієвъ. А. О. Врачи-писатели.

112 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕВЫХЪ.

Адамантовъ, Л., псевдонимъ В. Н. Алмазова.

Адамовичъ. А. Написалъ «Опытъ практическаго начертанія искусства сооруженій артез. колодцевъ въ соврем. его состояніи» съ 4 лист. черт. Спб. 1858. ц. 1 р. 25 к.

Адамовичъ, Впсилій Ивановичъ, только что начавшій свою ученую каррьеру приватъ—доцентъ петербургскаго университета по кафедрѣ гражданскаго судопроизводства. Напечаталъ нѣсколько regензій въ Еур. Граж. и Угол. Права» 1884—86 гг.

Адамовичъ, Ефремъ Григоровичъ, медикъ †), происхожденія двояянскаго родился въ 1786 г. учился въ въ Мед.-хир. Академіи. Съ 1808—51 г. служилъ военнымъ врачемъ въ разныхъ частяхъ арміи. Писалъ о «Прорываніи зубовъ и дытскихъ при этомъ бользняхъ, въ особенности корахъ» («Воен. Мед. Жур. 1825 г. ч. VI).

Адамовъ, Григорій. Перевелъ съ франц. «Письма матери своему сыну о истинахъ христіанской религіі. Соч. одной извѣстной писательницы». М. 1810. 8°: ц. 5 руб.

Адамсъ, Михаилъ ††) врачъ и зоологъ при нашемъ посольствѣ въ Китаѣ, московскій уроженецъ. Съ 1805—1809 былъ адъюнктомъ Академіи Наукъ по кафедрѣ зоологіи; съ 1814 г., почетнымъ членомъ ея. Съ 1819—1830 гг. состоялъ, кается, профессоромъ Медико-Хирургической Академіи въ Москвѣ.

Адамъ Зерникавъ см. Зерникавъ.

* *Адамюкъ, Емиліанъ Вилентиновичъ, одинъ изъ самыхъ выдающихся современныхъ русскихъ офталмологовъ,†††). По полученнымъ нами онъ ню съвѣдѣніямъ родился 11 Юня 1839 года въ городѣ Бѣльскѣ, гродненской губерніи. Родители его были мѣщане этого города, занимавшіеся землепашествомъ. И по отцу, и по матери Адамюкъ бѣлоруссъ, но вѣроисповѣданія мать его была католическаго. Учился онъ сначала въ бѣльскомъ уѣздномъ училищѣ, откуда перешелъ во 2 классъ бѣлостокской гимназіи и здѣсь въ 1857 г. кончилъ курсъ первымъ ученикомъ. За неимѣніемъ собственныхъ средствъ къ продолженію ученія, Адамюкъ, по представлENію гимназическаго начальства, былъ опредѣленъ въ число стипенденіатовъ виленскаго учебнаго округа (которыхъ тогда назначали по одному на факультетъ въ каждомъ

†) Змівель, Врачи-Писатели.

††) 1) „Tableau general methodique et alphabet. des matieres cont. dans les public. be l'Acad. Imp. d. Scienc. de S.-Pet." St. Pet. 1872. стр. 416. 2) Рукописныя замѣтки Н. Н. Петрова.

†††) О „Практ. руков. къ изуч. болѣзн. глаз.": 1) А. Крюковъ въ „Мед. Обозр." 1851. № 10. стр. 557—562. 2) Рейхъ во „Врачѣ" 1881. стр. 609, 710. О другихъ работахъ: . Мед. Обозр.: т. V. стр. 491., VIII, стр. 691. Х. стр. 724.

* означаются статьи, имѣющие характеръ первоисточника.

АДАМЮКЪ.

113

университетѣ) и такъ какъ въ то время какъ разъ освободилась вакансія въ университетѣ казанскомъ, то его туда и послали. Поступилъ онъ сначала на филологический факультетъ, куда его влекла вынесенная еще изъ гимназіи любовь къ исторіи. Но, съ одной стороны, слабое, сравнительно съ другими студентами-филологами, знаніе греческаго языка, благодаря чему Адамюку, вмѣсто любимой имѣ исторіи, приходилось тратить очень много времени на изученіе этого самого по себѣ вовсе не интереснаго ему предмета, а съ другой— начинавшееся уже тогда увеніе естественными науками побудили его перейти со 2-го курса филологическаго факультета на 1-й медицинскаго. Собственно онъ хотѣлъ поступить на естественный факультетъ, но это было связано съ лишеніемъ стипендіи.

Закончилось пребываніе Адамюка на медицинскомъ факультетѣ тѣмъ, что 3 Октября 1865 г. онъ послѣ защищенія диссертаціи 1) «О внутри-глазномъ давленіи» получилъ степень доктора медицины и тотчасть-же былъ оставленъ при университетѣ для приготовленія къ профессорскому званію, а затѣмъ назначенъ ассистентомъ при глазномъ отдѣленіи казанской университетской клиники. Въ 1868 г. молодой офталмалогъ былъ командированъ на 2 года за границу. Вернувшись оттуда, онъ съ 1870 г. началъ читать лекціи глазныхъ болѣзней сначала въ качествѣ доцента, затѣмъ съ 1872 г. въ качествѣ экстраординарнаго профессора и, наконецъ, съ 1874 г. въ качествѣ ординарнаго профессора. Кромѣ докторской диссертаціи Адамюкъ написалъ:

2) «De l'étiologie du glaucome» («Annales d'oculistique» средины 1860-хъ гг. 3) «Ueber d. Intraocular-Druck» («Centralblatt f. med. Wissenschaft» средины 1860 гг. 4) «Ueber die Wirkung n. Sympatici auf d. Intraocular-Druck» (тамъ-же). 5) «Zur Frage über den Mechanismus der Accommodation (Ibid. 1870). 6) «Zur Physiologie des N. oculomotorius (Ibid.). 7) «Ueber die Innervation d. Augenbewegungen» (Ibid.) То-же на голладскомъ яз. «Over de innervatie der Oogbewegingen» Utrecht 1869, и тоже болѣе подробно на русскомъ языке въ протоколахъ психофизического отдѣленія общества естеств. при казан. унив. подъ заглавіемъ «Объ иннерваціи глазныхъ движеній». 8) «Sur l'action d'Atropin», въ «Annales d'Oculistique» 1870). 9) «Ueber d. Intraoculardruck» въ протоколахъ съѣзда глазныхъ врачей въ Гейдельбергѣ: 1868 г. 10) «Noch einmal über d. Intraoculardruck» въ протоколахъ того-же съѣзда 1869 г. 11) «Über die Wirckung des n. trigemini und simpatici auf d. Intraocular druck» въ протоколахъ засѣданій вѣнской Академіи Наукъ того-же времени. 12) Критический газетарь руководства проф. Брауні въ Протоколахъ Общ. вра-

8

214 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

считала его въ числѣ наиболѣе дѣятельныхъ сотрудниковъ своихъ, а въ 1857 году онъ даже самъ редактировалъ еженедѣльную газету «Молву», гдѣ помѣстилъ множество мелкихъ статей. Кромѣ того онъ въ концѣ пятидесятыхъ годовъ напечаталъ двѣ драмы—«Князя Луповицкаго» и «Олега подъ Константинополемъ», начало своей русской грамматики и многое другое, что будетъ названо дальше въ перечнѣ его сочиненій.

Но вся эта кипучая дѣятельность была внезапно прервана смертью Сергѣя Тимофеевича. Безконечно любившій отца сынъ не вынесъ потери главной личной привязанности своей и чрезъ 1¹/₂ года—7 Декабря 1860 г. умеръ отъ легочной чахотки на островѣ Занте. Подробности этого глубоко-трогательнаго и рѣдкаго проявленія сыновней любви будутъ приведены нами дальше.

Мы очертили впѣшнія рамки жизненного поприща Константина Аксакова. О внутреннемъ содержаніи ихъ даютъ намъ опредѣленное представленіе его сочиненія. Но раньше чѣмъ перейти къ нимъ мы считаемъ не лишнимъ привести нѣкоторые отрывки изъ статей, повѣщенныхъ воспоминаніямъ о Константинѣ Сергѣевичѣ. При отсутствіи сколько-нибудь обстоятельной біографіи К. Аксакова, эти воспоминанія, при всей ихъ отрывочности, намѣчаютъ, все-таки, главныя черты духовной физіономіи благороднѣйшаго изъ представителей московскаго славянофильства.

Начнемъ съ характеристики драгоцѣнной тѣмъ, что ее давалъ врагъ, человѣкъ всю жизнь свою боровшійся съ идеями К. Аксакова. И вотъ что писалъ этотъ врагъ подъ свѣжимъ впечатлѣніемъ смерти Константина Сергѣевича:

«Констант. Аксаковъ не смѣялся, какъ Хомяковъ, и не сосредоточивался въ безвыходномъ сътованіи, какъ Кирѣевскіе. Мужающій юпоша, онъ рвался къ дѣлу. Въ его убѣжденіяхъ не неувѣренное пытанье почвы, не печальное сознаніе проповѣдника въ пустынѣ, не темное придыханіе, не дальнія надежды—a фанатическая вѣра, нетерпимая, вѣсняющая, односторонняя, та, которая пред告раетъ торжество. Аксаковъ былъ одностороненъ, какъ всякій войнѣ, съ спокойно взвѣшивающимъ эклектизмомъ нельзя сражаться. Онъ былъ окружень враждебной средой, средой сильной и имѣвшей надъ нимъ большія выгоды, ему надобно было пробиваться рядомъ всевозможныхъ непріятелей и водрузить свое знамя. Какая тутъ терпимость!

Вся жизнь его была безусловнымъ протестомъ противъ петровской Руси, противъ петербургскаго періода во имя непризнанной, подавленной жизни русскаго народа. Его діалектика уступала діалектикѣ Хомякова, онъ не былъ поэтъ мыслитель какъ И. Кирѣевскій, но онъ за свою вѣру пошелъ бы на площадь, пошелъ бы на плаху, а когда это чувствуется за словами, онъ становятся страшно

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

215

убѣдительны. Онъ въ началѣ сороковыхъ годовъ проповѣдывалъ сельскую общину, міръ и артель. Онъ научилъ Гакетгаузена понимать ихъ, и послѣдовательный до дѣтства, первый опустилъ панталоны въ сапоги и надѣлъ рубашку съ кривымъ воротомъ. «Москва, столица русскаго народа, говорилъ онъ, а Петербургъ, только резденція».—«И замѣтьте, отвѣчалъ я ему, какъ далеко идетъ это различіе, въ Москвѣ вастъ непремѣнно посадять на слѣжную, а въ Петербургѣ сведутъ на гауптвахну».

Аксаковъ остался до конца жизни вѣчно восторженнымъ и безпредѣльно благороднымъ юношей, онъ увлекался, былъ увлекаемъ, но всегда былъ чистъ сердцемъ. Въ 1844 году, когда наши споры дошли до того, что ни «славяне», ни мы не хотѣли больше встрѣчаться, я какъ-то шелъ по улицѣ, К. Аксаковъ ѣхалъ въ саняхъ. Я дружески поклонился ему. Онъ было проѣхалъ, но вдругъ остановилъ кучера. Вышелъ изъ саней и подошелъ ко мнѣ. «Мнѣ было слишкомъ больно сказать онъ, проѣхать мимо васъ и не проститься съ вами. Вы понимаете, что послѣ всего, что было между вашими друзьями и моими, я не буду къ вамъ ѣздить; жаль, жаль, но дѣлатіе нечего. Я хотѣлъ пожать вамъ руку и проститься». Онъ быстро пошелъ къ санямъ, но вдругъ воротился; я стоялъ на томъ-же мѣстѣ, мнѣ было грустно; онъ бросился ко мнѣ, обнялъ меня и крѣпко поцѣловалъ. У меня были слезы на глазахъ. Какъ я любилъ его въ эту минуту ссоры!

Столь-же симпатичными красками обрисовывалъ въ 1861 ода личность только что умѣршаго К. Аксакова одинъ изъ собственниковъ «Современника»—Панаевъ. И если вспомнить, что «Современникъ» тогда находился въ ожесточенной перепалкѣ съ славянофильами, то мы тутъ опять имѣемъ доказательство необыкновеннаго душевнаго обаянія К. Аксакова, про котораго не даромъ уже цитированный нами нѣсколько разъ писатель въ другомъ мѣстѣ своихъ воспоминаній говорилъ, что онъ «одинъ изъ тѣхъ противниковъ, которые были ближе намъ многихъ своихъ». И такъ какъ это отношеніе къ К. Аксакову можно назвать всеобщимъ, одинаково встрѣчающимся у всѣхъ когда либо писавшихъ о благородномъ главарѣ славянофильства, будь они славянофильскаго или западническаго лагеря, то мы и считаемъ возможнымъ въ заключеніе біографической части настоящей статьи привести отрывки изъ недавно появившихся («Рус. Архивъ» 1885 г. № 3) воспоминаній о К. Аксаковѣ горячаго поклонника его идей—г. Н. Бицына. Воспоминанія г. Бицына представляютъ собою наибольшѣ полное изъ до сихъ поръ появившихся статей о К. Аксаковѣ собраніе отдѣльныхъ свѣдѣній о его характерѣ и нравственной личности.

«Какое множество, быть можетъ, умныхъ людей» начинаетъ г. Бицынъ свои воспоминанія „съ высоты своего практическаго разумѣнія считали Константина Сергѣевча ребенкомъ и даже дитей. Какъ они должны были забавляться его простодушною вѣрою въ людей и совершеннымъ невѣдѣніемъ тѣхъ, такъ называемыхъ практическихъ истинъ, что извѣстны даже весьма цюдиннымъ умникамъ наизустъ. Но какъ вся эта масса свѣтскихъ мудрецовъ пасовала предъ нимъ, передъ этимъ «младенцемъ на злое», именно ради его неумолимаго и неподкуп-

216 КРИТИКО-БИОГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

наго нравственнаго чувства. Никакой сѣдѣлки съ совѣстью, никакого компромисса или способа уживчивости, никакого modus vivendi кривды съ правдой онъ не допускалъ. „Я ему руки не подаю“, сказалъ мнѣ одинъ разъ Константинъ Сергѣевичъ про человѣка весьма извѣстнаго тогда въ московскомъ свѣтѣ. Признаться, меня это удивило, именно потому что личность, о которой шла рѣчь, пользовалась всем общимъ виѣшнимъ почетомъ; трудно-бы было и избѣжать встрѣчъ въ обществѣ именно съ этимъ бывшимъ тогда въ славѣ, общественнымъ дѣятелемъ. — „Я не знаю ничего безнравственнѣе свѣтской нравственности“, продолжалъ какъ-бы въ понятеніе своей мысли Константинъ Сергѣевичъ. «Случалось ли-вамъ слышать такое общепринятое про человѣка выраженіе (именно только въ свѣтѣ оно могло родиться!): это—разбойникъ, это безнравственный человѣкъ, mais c'est un homme tout à fait comme il faut, руку ему можно подать?».

„Я у нея не бываю и съ ней не говорю“, точно также сказалъ мнѣ разъ Константинъ Сергѣевичъ про одну извѣстную даму, и это меня удивило тѣмѣ болѣе, что съ ея мужемъ Константинъ Сергѣевичъ былъ въ постоянныхъ живыхъ отношеніяхъ.

К. Аксаковъ не позволялъ себѣ самыхъ пустыхъ отступленій отъ истины въ угоду условнымъ свѣтскимъ приличіямъ.

„Одинъ разъ“ разсказываетъ г. Бицынъ, „пришлось мнѣ просить Константина Сергѣевича удѣлить нѣсколько часовъ времени для выслушанія одной рукописи; а къ ней онъ относился и самъ съ живымъ участіемъ. Онъ назначилъ мнѣ быть на другой-же день. Чтеніе началось съ ранняго утра и продолжалось часу до четвертаго. Предъ самымъ началомъ, Константинъ Сергѣевичъ оговорилъ въ домѣ, что онъ будетъ занять и желающихъ видѣть собственно его не принимать никого. Скоро раздался звонокъ, человѣкъ вошелъ въ комнату и назвалъ фамилию прі-ѣхавшаго. «Сказать, что я занять и принять не могу», отвѣчалъ Константинъ Сергѣевичъ. Въ самомъ непродолжительномъ времени послѣдовалъ другой звонокъ, потомъ третій. Человѣкъ по прежнему входилъ съ докладомъ. „Занять и принять не могу“, попрежнему отвѣчалъ Константинъ Сергѣевичъ. Не помню послѣ которого звонка и доклада, я, наконецъ, не выдержалъ и спросилъ: почему бы не сказать въ такихъ случаяхъ общепринятаго дома пѣть? „Очень жаль, что это общепринято, съ живостью возразилъ Константинъ Сергѣевичъ, «но ни въ малыхъ, ни въ большихъ дѣлахъ лгать не вижу надобности. Неужели не проще сказать: не могу принять, чѣмъ пѣть дома? Тѣмъ болѣе, что, еслибы кому ни-будь встрѣтилась теперь дѣйствительная необходимость меня видѣть, мнѣ было-бы даже совѣстно лишить его этой возможности, да еще и солгавъ предъ нимъ. Но вотъ, вы сами видите, насъ никто и не безпоконъ. Мнѣ кажется даже, что, при-выкнувъ къ моему обычаю, то-есть къ тому, что я не отказываю фразой дома пѣть; сами поѣстители тяготятся теперь настаивать на непремѣнномъ свиданіи, а это бываетъ при лживомъ отвѣтѣ пѣть дома“. Было и еще нѣсколько звонковъ. Послѣ одного изъ нихъ человѣкъ доложилъ фамилию одного изъ профессоровъ мотковскаго университета, оговоривъ, что просятъ непремѣнно принять хоть минуты на двѣ. Константинъ Сергѣевичъ, извѣняясь за перерывъ чтенія, вышелъ къ тому посѣтителю, и даже менѣе чѣмъ чрезъ двѣ минуты возвратился назадъ. „Вотъ видите-ли“ сказалъ онъ сіяющій „мы и опять свободны продолжать чтеніе; такой маленькій перерывъ почти и не помѣшалъ намъ. А я радъ, что не отказалъ въ приемъ: профессоръ хлопчетъ оъ одномъ бѣдномъ студентѣ, дѣло идетъ оъ его опредѣленіи, а оно и вовсе не состоялось-бы, если-бы я не далъ себя видѣть.

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

217

теперь-же дѣло кончен, и молодой человѣкъ устроенъ. И, повѣрьте мнѣ, люди
чутки къ правдѣ болѣе, чѣмъ обыкновенно думаютъ. Откажи я ему подъ предло-
гомъ, что меня дома нѣтъ и потомъ выйди къ нему по усиленной просьбѣ, онъ
продержалъ-бы меня гораздо долѣе, чѣмъ теперь, когда ему сраву сказали, что я
дома, но занять".

Столь-же велико было прямодушіе К. Аксакова и въ тѣхъ слу-
чаяхъ, когда оно шло прямо въ разрѣзъ съ его личными выгодами.

„Мнѣ припоминается“ сообщаетъ г. Бицынъ „разсказъ очевидца о диспутѣ
Константина Сергѣевича при его магистерской диссертаціи (Ломоносовъ). Это
расказъ О. М. Д—ва, который въ шестидесятыхъ годахъ и самъ занималъ ка-
oeедру въ московскомъ университетѣ, а тогда лишь готовился къ тому и былъ
ваканунѣ своей собственной магистерской диссертаціи ¹). На всѣ возраженія —
разсказывалъ этотъ очевидецъ—Константинъ Сергѣевичъ отвѣчалъ живо и ничего
не уступалъ изъ собственныхъ тезисовъ. Но послѣ одного сдѣланнаго ему замѣ-
чанія, магистрантъ вдругъ воскликнулъ: „аъхъ, какое дѣльное возвраженіе!“ и это
съ такой дѣтской искренностью и съ такимъ невольнымъ движениемъ руки, под-
несенной къ волосамъ, что вся аудиторія разразилась смѣхомъ. Ясно было, что
не личное самолюбіе, а самый предметъ спора занималъ диспутанта.

Въ связи съ этой душевною чистою находилось и тѣлесное цѣ-
ломудріе К. Аксакова, о которомъ г. Бицынѣ сообщаетъ слѣдующія
любопытныя подробности:

„Гоголь въ одномъ изъ своихъ писемъ, теперь уже напечатанномъ въ полномъ
изданіи его сочиненій, допустілъ такое выраженіе о Константинѣ Сергѣевичѣ:
«Этотъ человѣкъ боленъ избыткомъ силъ физическихъ и нравственныхъ, тѣ и дру-
гія въ немъ накоплялись, не имѣя проходовъ извергаться. И въ физическомъ и въ
правственномъ отношеніи онъ остался дѣвственникъ. Какъ въ физическомъ, если
человѣкъ достигнувъ тридцати лѣтъ не женился, то дѣлается боленъ, такъ
и въ нравственномъ для него даже было-бы лучше, если бы онъ въ молодости
своей... (многоточіе въ печатномъ подлинникѣ). Но воздержаніе во всѣхъ
разсѣяніяхъ жизни и плести устремило всѣ силы у него къ духу. Онъ
долженъ неминуемо сдѣлаться фанатикомъ. Гоголь умеръ задолго до возму-
жанія и кончины Константина Сергѣевича. Нѣтъ ли здѣсь, въ приведенныхъ
словахъ, немножко того что зовутъ съ больной головы на здоровую? При
усердіи не по разуму и при веригахъ не по силамъ, дѣйствительно, происхо-
дять, болѣзненныя пароксизмы духа и тѣла. Это тѣ нервноболѣзненные припадки,
въ которыхъ менѣе всего обличается духъ собственно такъ называемый. Эти па-
роксизмы составляютъ лишь законное возмездіе и своего рода казнь именно за
извращеніе свободнаго духа: ибо, во всѣхъ явленіяхъ такого рода, собственно го-
воря, плоть прикидывается духомъ. Самъ Гоголь, какъ извѣстно на послѣдокъ,
дѣйствительно, «воздерживался отъ всѣхъ разсѣяній жизни и плоти, и отъ этого
всѣ у него силы устремились"... только не къ духу, къ сожалѣнію, а именно къ
фанатизму. Свобода духа и фанатизмъ двѣ вещи несовмѣстныя. Какъ нельзя
сознательнѣе и свободнѣе относился Константинъ Сергѣевичъ даже къ своему
дѣвственному состоянію, о чемъ говорится въ этомъ печатномъ письмѣ Гоголя.
Были другие коментаторы этого состоянія Константина (Сергѣевича: они прямо

¹) Рѣчь, очевидно, идетъ о недавнемъ попечителѣ петербургскаго учебнаго округа — О. М. Дмитриевѣ.

15

218 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

считали его какимъ-то платоническимъ идеалистомъ: сама ужъ природа у него
такая, это его физиологическая черта, не больше. На этотъ счетъ и тѣ, и другіе
не правы. Это не было фанатизмомъ съ его стороны ни въ основѣ, ни въ послѣд-
ствіяхъ, какъ могли-бы заключить иные изъ письма. Гоголя: это не было и отсут-
ствіемъ подвига, какъ легкомысленно объясняли другіе. Я посмѣлъ ему прямо это
высказать какъ то разъ во время нашей бесѣды. «Говорить» сказалъ я, «что въ
самомъ организмѣ человѣка заключаются иногда условія для дѣвственнаго состо-
янія его; иной человѣкъ таковъ ужъ отъ природы, въ томъ нѣтъ и заслуги съ его
стороны. Что вы скажите объ этомъ относительно васъ самих?»—Зачѣмъ такъ
думать?—возразилъ онъ съ живостью. „Даромъ человѣку ничто не дается, дости-
женіе чего составляетъ нравственный подвигъ. Это подвигъ воли, и очень тяже-
лый». И столько же скромно, сколько гордо, онъ прибавилъ: „я скажу, по крайней
мѣрѣ, о себѣ; нѣтъ, мы это не даромъ далось“. Послѣднее было имъ выговорено
съ большимъ усилиемъ.

При такомъ удивительномъ преобладаніи въ Константинѣ Аксаковѣ духовной натуры надъ физической, намъ станетъ понятной поразительная смерть этого человѣка, не въ переносномъ, а въ бук-
вальномъ смыслѣ умершаго отъ тоски. Смерть поистинѣ поразитель-
ная, если припомнить, что Конст. Аксаковъ былъ атлетъ въ полномъ
смыслѣ слова. «Злѣшняя чахотка и сухотка, безъ всякихъ физичес-
кихъ поводовъ къ тому, единственно отъ нравственнаго недуга!» вос-
клицаетъ г. Бицынъ. «И это въ Константинѣ Сергѣевичѣ, чья крѣ-
пость вошла въ пословицу и которою самъ Оверъ (московская меди-
цинская знаменитость 50-хъ годовъ) за его желѣзное здоровье зваль
печенѣгомъ». Умиравшій Сергѣй Тимофеевичъ предчувствовалъ, что
столь дорогой его сердцу первенецъ скоро послѣдуетъ за нимъ въ
могилу. «Бѣдный Константинъ!» говорилъ онъ. «Боюсь за него; онъ
не перенесетъ». На возможныя успокоенія со стороны собесѣдника,
онъ возражалъ однимъ и тѣмъ-же: «нѣтъ! все это было-бы возможно
при другомъ воспитаніи Константина; а онъ воспитанъ не такъ».

Предчувствія старика оправдались. 30-го Апрѣля 1859 г. умеръ
Сергѣй Тимофеевичъ, а уже въ срединѣ мая г. Бицынѣ, зашедши
въ редакцію «Русской Бесѣды»

услыхалъ мало утѣшительнаго. Константинъ Сергѣевичъ былъ безнадеженъ; не
только свои, п чужие боялись за него. Его укоряли, что опъ не бережетъ себя,
еще прямо и въ томъ, что онъ какъ-бы намѣренно убываетъ себя. Къ этому при-
бавляли, что онъ страшно измѣнился. Хорошо предупрежденный на этотъ счетъ,
я готовился быть особенно осторожнымъ при встрѣчѣ съ нимъ. Перебѣжавъ только
улицу, уѣлъ я былъ на Кисловѣ, а сдѣлавъ еще шаговъ тридцать къ знакомому
дому, ужъ видѣлъ палисадникъ за перилами, большіе ворота, и изъ воротъ, въ
противоположную отъ меня сторону, медленными шагами удалявшуюся фигуру.
Я нагналъ вслѣдъ; медленно отходившій отъ меня оберулся. Можно ли было уз-
нать прежняго, бодраго душевно и тѣлесно Константина! Мало ска-
зать: онъ страшно измѣнился въ лицѣ! пытъ, а отъ общей пехудости было еще
что-то удлиненное и утоненное во всей фигурѣ. Пепельность породы и усовѣ,

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

219

вдругъ взявшаяся просѣды, вмѣсто прежняго ихъ цвѣта; съ ногъ до головы чрезвычайная угрюмость во всемъ видѣ; неподвижный, какой-то внутрь самого себя оба щенный, самоуглубленный взоръ и тихость, жуткая тихость,— поразили меня.

— Я иду въ церковь; сказалъ онъ; какъ служба отойдет—вернусь. Вы меня застанете дома, я жду вась.

— Но, Константинъ Сергѣевичъ, поберегите себя“ вырвалось у меня совершенно невольно.

Тутъ-же, стоя на улицѣ, онъ отвѣчалъ очень серьезно но тихимъ и задумчивымъ голосомъ, а не какъ бывало: «Да, меня упрекаютъ. На меня даже вводятъ обвиненіе, что я не удерживаюсь отъ горя, даю ему волю и намѣренно разстраивавю себя. Не вѣрьте этому. А я просто не могу».

«Кто расчитывалъ на время» говорить въ другомъ мѣстѣ г. Бицынѣ „надѣялся еще, что само время излѣчитъ—тотъ ошибѣлся вдвойнѣ. „Время тутъ ничему не позможетъ, повѣрьте“ говорить онъ мнѣ еще тогда въ Москвѣ, и онъ былъ правъ. Въ горести, давившей все его существо, не было ничего эффективованнаго слѣ самаго начала; ничего такого, что было бы связано, какъ самъ онъ говорилъ съ нервнымъ растворствомъ; а лишь въ такахъ случаяхъ и помогаетъ время. Это была, напротивъ того, скорбь усиливавшаяся съ каждымъ днемъ, потому что каждый новый день приносилъ и большое разувѣреніе въ возможности будущаго и настоящаго безъ прошлаго.

Ярче всего настроеніе Константина Сергѣевича сказалось въ одномъ изъ писемъ къ г. Бицыну, удивительно симпатично обрисовывавшемъ душевную глубину этого высоко-идеального человѣка, скотканнаго изъ однихъ чистыхъ помысловъ и возвышенныхъ порывовъ.

«Вы приглашаете меня къ вамъ въ деревню, брать показалъ мнѣ письмо ваше. Приглашеніе ваше такъ искренно, въ немъ сказалось такое дружеское движеніе, что мнѣ захотѣлось непремѣнно написать вамъ и вотъ я пищу. Я всегда очень много цѣнилъ въ жизни привѣтъ и всегда съ такою радостью на него отъзывался; но привѣтъ вовсе не такъ часто встрѣчается въ жизни, какъ, можетъ быть, думаютъ. Въ вашихъ словахъ мнѣ послышался именно этотъ привѣтъ, который такъ рѣдокъ. Еслибъ это приглашеніе ваше сдѣлано было бы при батюшкѣ... тогда я не проѣздомъ къ Хомякову, а нарочно-бы къ вамъ поѣхалъ. Но, теперь любезнѣйшій... все кончилось. Ни удовольствіе, ни радость жизни для меня существовать не могутъ. Однимъ словомъ, жизнь кончилась — жизнь какъ моя. Я здѣсь еще, подъ условіями этой жизни; но это не моя жизнь. Все доброе, все хорошее въ другихъ — я чувствую; отказываемся на это, какъ и на ваше приглашеніе, и только. Еслибъ вы предлагали мнѣ какое-нибудь удовольствіе, мнѣ было бы пріятно видѣть ваше желаніе, а отъ самого удовольствія я бы отказался потому что его нѣтъ для меня. Такъ и теперь вы все сдѣлали, пригласивъ меня, и дали мнѣ, все, что я могу теперь принять. Прежде для меня было бы истиннымъ удовольствіемъ повидаться съ вашимъ у васъ... взглянуть на юную семью въ обстановкѣ природы со всейъ ея непостижимой красотою, которую батюшка передаетъ въ своихъ сочиненіяхъ такъ неподражаемо. Но этого прекраснаго удовольствія для меня теперь быть не можетъ. Это все кончилось. Вы знали Константина Сергѣевича, который удить, курпѣтъ, съ восхищеніемъ радуется жизни и природѣ въ каждомъ ея проявленіи, будь это зима или лѣто, будь это налящее солнце или кожѣдь, промачивающій на сквозь, Константина Сергѣевича, который любить смыкать въ себѣ сплы именно тогда, когда неудобство, стужа или что нибудь подоб-

15*

220 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

ное ихъ вызываетъ; который въ восхищеніи и крѣпнетъ на телѣгъ, прыгающей
по камнямъ, или подъ дождемъ, его всего обливающимъ, — Константина Сергѣеви-
ча, который 28 версть проходить не присаживаясь, выпиваетъ сливокъ, потомъ
квасу и отправляется еще, взваливъ на себя огромныя удилища — удить. Тепе-
решній Константинъ Сергѣевичъ не удить, не курить, смотрить и не видить
природы или болѣзненно ее чувствуетъ и даже отварачивается отъ нея; нѣжен-
кой онъ не сдѣлается, слабымъ тоже; но не слышитъ въ себѣ этого пріятнаго
ощущенія силъ, не ищетъ чего-нибудь по неудобнѣе и потяжелѣе ему все равно,
карета-ли или любимая прежде телѣга, въ которой онъ прежде даже и стихи пи-
салъ. Да, все для меня кончилось, жизнь моя кончилась; жизнь была хороша и
исполнена прекрасныхъ радостей; и вотъ я помянулъ себя въ письмѣ къ вамъ.
Благодарю же васъ... за все радушіе, какое я видѣлъ-бы у васъ. Обнимаю васъ
крѣпко... Я занимаюсь довольно; это я считаю своимъ долгомъ, который я дол-
женъ выплатить. Постараюсь сдѣлать все, что могу, на что имѣю способности,
и такимъ образомъ расплатится съ долгами. Я точно собираюсь переѣхать и
укладываюсь. Прощайте... Вашъ Константинъ Аксаковъ" Былъ и post-scriptum:
«время дѣствуетъ на меня совершенно наоборотъ противъ того, какъ нолагають»,

Письмо это относится къ Августу 1859 г. Всю зиму затѣмъ К. С.

чахнулъ; весной и лѣтомъ заболѣлъ такъ, что его отправили заграницу; въ
томъ-же 1860-мъ году онъ и скончался 7-го Декабра, вдали отъ родины, въ Гре-
цескомъ архипелагѣ, на островѣ Зантѣ. Заграницею первоклассные знаменитости,
иноземные врачи дивились чахоткѣ и сухоткѣ этого богатыря, умиравшаго съ
тоски по своему отцѣ; собственно, вся и болѣзнь была въ этомъ. Доктора не да-
вали лѣкарствъ, не прописывали рецептовъ, совѣтовали только развлекать его.
Тогда Италія шумѣла именемъ Гарикальди; въ ней пробуждалось народное дви-
женіе, не совѣтовали пускать туда, а указывали на какія-нибудь „авеселительныя
воды“ или даже на Парижъ, совѣтуя возить на разные гуляния, а если въ театръ,
то исключительно въ водевили, но жить такимъ образомъ для Константина Сер-
гѣевича значило: не жить. Онъ ужъ умиралъ; послѣднія остававшіяся средства,
хотѣ для продленія послѣднихъ дней, медики свели на «теплый морской климатъ»
и вотъ онъ попалъ на островъ Занте. Когда пароходъ везъ его къ этому послѣд-
нему пристанищу, онъ съ болѣзненной грустью глядѣлъ въ волны и говорилъ
своему непознному спутнику, сопровождавшему его брату, Ивану Сергѣевичу
Аксакову: „неужели, однако, ужъ и конечно? Какъ ни ожидалъ я,‘но чтобы такъ
ужъ скоро, кто бы думалъ?“

На пустынномъ островѣ не было русскаго православнаго священника для
исповѣди больнаго; нашелся грекъ, едва говорившій по французски. У этого-то
грека и исповѣдывался умирающій на своемъ не любимомъ языкѣ. Что за судьба?
И, словно, еще не иронія-ли съ ея стороны? Никакой проніи тутъ нѣтъ, хотя и
знаменательно оно. Свободная вѣра Константина Сергѣевича не знала ничего
условнаго, и всякій фетишизмъ былъ ей чуждъ. Кто не понималъ и не понимаетъ,
что можно снимать шапку въ Спасскихъ воротахъ и креститься на золотыя ма-
ковки Кремля и въ тоже время не быть фетишистомъ,—тотъ не понимай.

Грекъ, призванный къ умирающему и спѣшившій попросту справить требу,
былъ изумленъ исповѣдью, причащеніемъ и кончиной столь необыкновеннаго че-
ловѣка. Самымъ простодушнымъ образомъ выражалъ онъ свое удивленіе и недоумѣ-
ніе; онъ просилъ: нельзя-ли ему повидать всѣхъ близкихъ этого человѣка и, глав-
ное, мать покойнаго? Ему хотѣлось ей передать—и если не придется лично, грекъ
просилъ ей передать отъ него—праведникъ скончался; еще не видывалъ исповѣд-

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

221

никъ примѣровъ такой вѣры на землѣ. Онъ не прекращалъ своихъ разспросовъ:
да кто-же это былъ? кто это умеръ передъ нимъ?

Ему отвѣчали что это былъ Константинъ Сергѣевичъ Аксаковъ. И что-же можно
было сказать больше этого?

И если этотъ праведникъ произвелъ такое глубокое впечатлѣніе
на необразованнаго, захолустнаго попа-грека, то удивительно-ли, что
огромно было обаяніе, которое онъ производилъ на людей жившихъ
приблизительно такими-же, какъ и онъ самъ нравственными стремле-
ніями.

„Теперь прошло не мало времени со смерти Константина Сергѣевича“ говорить
т. Бицынъ „а, встрѣчаясь съ его знакомыми, приходится отъ нихъ слышать и до сихъ
поръ: „неправда-ли, всякій разъ какъ приходилось быть съ Константиномъ Сергѣ-
евичемъ, послѣ того приходилось и самого себя чувствовать какъ то чисто; какъ
то нравственѣе дѣлался съ нимъ, и нравственность чувствовалъ болѣе обязательною
для себя“.

Переходя къ обзору литературной дѣятельности К. Аксакова,
дадимъ, прежде всего, перечень написаннаго имъ. Не малъ этотъ
перечень и трудно сказать, чтобы онъ страдалъ однообразіемъ.

1. Отдѣльныя изслѣдованія историко-филологического характера 1) «Ломоносовъ въ
исторіи русской литературы и русскоя языка». М. 1846 2) «О русскихъ глаVELахъ».
М. 1855. 3) «Замъчаніл о псковской рядной записи ХІІ вѣка». Спб. 1853. (Оттискъ
изъ І тома «Извѣстій Археолог. Общ.») 4) «О пытъ русской грамматики», вып. І. М.
1860. 5) «Замъчанія на новое административное устройство крестьянъ въ Россіи».
Лейпцгъ. 1861. 6) Сочиненія т. І. П и ІІ. Изданы въ Москвѣ Иваномъ Аксаковымъ съ
большими промежутками: І—въ 1861 г. П—въ 1875, Ш—въ 1880. І т. заключаетъ въ
себѣ „сочиненія историческія“, именно рядъ статей по русской исторіи, которые
считаемъ особенно нужнымъ поименовать, въ виду того, что большинство ихъ
на печатано не было и извлечено издателемъ изъ черновыхъ бумагъ брата: а)
«Объ основныхъ началахъ русской исторіи». б) «О томъ-же». с) «О русской исторіи».
д) «Родовое или общественное явленіе былъ изюй». е) „По поводу І тома Исторіи
Россіі г. Соловьева». f) «О древнемъ быть славянъ вообще и русскихъ въ особенности».
g) «По поводу VI тома Исторіі Россіі г. Соловьева». h) «Замъчанія на статью г.
Соловьева» „Шлецеръ и антиисторическое направленіе“. i) «По поводу той-же
статьи г. Соловьева». k) «По поводу VII тома Исторіі Россіі г. Соловьева». 1)
«По поводу III тома Исторіі Россіі г. Соловьева». м) «Краткій историческій
очеркъ Земскихъ Соборовъ». n) «О древнемъ быть славянъ вообще и русскихъ въ осо-
бенности, на основаніи обычаебъ, преданій и пьсень». о) «Замъчанія на статью
Шепінія: Купала и Коляда». р) «О богатыряхъ временъ Владіміра по русскимъ пьс-
нямъ». q) «О различіи между сказками и пьснями русскими». с) «Замъпти о зна-
ченіи Илии Муромца». s) «О состояніи крестьянъ въ древней Россіи». t) «По поводу
Вѣлевской Вивліовики, изданной Н. А. Елаіинымъ». u) «Замъчанія літтписи Нес-
тора по Лаврентьевскому синску». v) «Замъчанія на акты Археографической Экспе-
діции». w) «Русская Исторія для дѣтей». х) «Семисотѣтіе Москвы». у) „Замъча-

222 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

нія о псковской рядной записи XIII впка". z) «Варіантъ къ статьі по поводу VI т. Исторіи Россіи г. Соловьева». z') „Начало Русской Исторіи, разсказъ для дѣтей“ (дисано для племянницы) z”) „Разныя отдѣльныя замѣтки. II и III томы посвящены „сочиненіямъ филологическимъ“ и заключаютъ въ себѣ: „О грамматикѣ вообще, по поводу грамматики г. Бълинскаго» (Виссаріона). b) „Ломоносовъ въ исторіи русской литературы и русскою языка“. с) „Ильсколько словъ о нашемъ правописаніи“. d) «О русскихъ г.латолахъ». e) «Критическій разборъ „Опыта исторической грамматики русскою языка“ Θ. И. Буслаева». f) «Замѣтка къ предыдущему». g) «Письмо къ II. А. Безсонову».

Ш томъ посвященъ «Опыту русской грамматики», вторая часть которой здѣсь появляется въ первый разъ въ печати. «Полное Собраніе» осталось незаконченнымъ и вотъ какъ въ 1875 г. объяснялъ издатель причину этого въ предисловіи ко II тому:

«Въ предисловіи къ I тому полнаго собранія сочиненій К. С. Аксакова, собрещаему въ себѣ его сочиненія историческія, былъ изложенъ и самый планъ изданія, согласно съ которымъ II и III томы предназначались для статей по разнымъ политическимъ, общественнымъ и литературнымъ вопросамъ, также для стихотвореній и драматическихъ пісей; труды-же по русской филологіи должны были войти въ составъ IV и V тома. Разныя обстоятельства заставили измѣнить этотъ порядокъ и предпослать филологію публицистѣ и поэзіи. При существующихъ у насъ цензурныхъ условіяхъ, полное изданіе сочиненій Константина Сергѣевича, по отдѣлу публицистики и художественному, еще невозможно покуда— безъ тѣхъ урѣзокъ и передѣлокъ „рукою властною“, которыхъ мы, конечно, съ своей стороны допустить не желаемъ, да не имѣемъ на это и права. Напротавъ того, не говоря уже о произведеніяхъ, еще ни разу въ печати не появлявшихся, мы даже и тѣ статьи, которые уже были напечатаны при жизни самаго автора, писаемъ умыселъ издать въ ихъ настоящемъ видѣ, какъ онѣ были написаны и собранились въ рукописи, безъ вставокъ и присочиненій, цензурою вынужденныхъ Время для этого еще не настало, по филологія, къ счастію, обрѣтается въ Россіи уже и теперь въ болѣе выгодномъ положеніі».

II. Критика (кромѣ статей вошедшихъ въ Полное Собраніе): 1) „Ильсколько словъ о поэмъ Гоголя: Похожденил Чичикова или Мертвия души“. М. 1842. 2) «О сборникѣ гр. Со.логиуба „Вчера и Сюдня“. 3) О книгѣ пр. Никитекко «Опытъ исторіи рус. лит.“. 4) „О Петербургскомъ Сборникѣ“. Некрасова. Эти 3 статьи появились за подписью Иирекъ въ „Московск. литер. и ученомъ сборникѣ“ 1846 г. 5) „Обозрініе современной литературы“ въ «Рус. Бесѣдѣ“. 1857 кн. И. 6) „О повѣсти г. Кохановской „Пос.ль обѣда въ гостяхъ“. Ibid. 1858 кн. 4 7) О переводъ Кронеберга льтописи Тачита. Ibid. 8) О „Сочиненіяхъ Жуковскаю («Молва, 1857 г. № 11, 14). 9) Меакіп критическія статейки, разбросанный по тѣмъ журналамъ, въ которыхъ сотрудничалъ К. Аксаковъ. Отмѣтимъ изъ нихъ отвѣтъ Бѣлинскому на разборъ брошюры А. о „Мертвыхъ душахъ“ въ „Моспит.“ 1842. № 9.

III. Произведенія разнаго рода: 1) «О русскомъ воззрѣніи» въ «Рус. Бесѣдѣ“. 1856 кн. I и II. 2) „По поводу статьи В. Ламанскаго „О распространеніи знаний въ Россіи“, («Молва, 1857 № 10). 3) „Замѣчанія на статью Даля о народной грамотности Ibid. № 35) 4) Рядъ передовыхъ статей въ еженед. газетѣ «Молва, 1857 г. 5) „Студенскія воспоминанія“ («День“ 1862. № 39-40). 6) «О современномъ человѣкѣ», въ «Братской помощи“ 1876 г. и «Руси“ 1883. № 8, 12, 13. 7) Записка представленная Императору Александру II. въ 1855 г. («Русь“ 1881 г. № 26-28) 8) Письмо къ Ломякову (1857 г.) въ «Руси“ 1883. № 3. 9) Письмо къ кн. В. А. Черкаскому

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

223

отъ 1859 г. въ «Руси» 1883 г. № 32, 10) Замъчанія на доклады редакціонныхъ ком-
миссіі. («Русъ» 1883 г. № 3, 5). 11) «О современномъ литературномъ спорт» (пи-
сано въ 1847) въ «Руси» 1883. № 7. 12) Примъчанія на народную повпсть о браж-
никъ въ «Рус. Бес». 1859. кн. VI. 13) Мелкія замѣтки въ журналахъ, въ кото-
рыхъ принмалъ участіе К. Аксаковъ.

IV. Драматическія произведенія: 1) «Освобожденіе Москвы въ 1612 году», въ 5 дѣйствіяхъ. М. 1848. 2) «Князь Луповицкій», комедія. М. 1856. Приложеніе къ «Рус. Бесѣдѣ» Лейппитъ 1857. Писана въ 1851. 3) «Олѣз подъ Констатинополемъ», драматическая комедія съ эпилогомъ въ 3 д. въ стихахъ. Спб. 1858. Писана въ началѣ 30-хъ годовъ.

V. Стихотворенія оригинальныя и переводныя разбросаны по «Телескопу», «Моск. Наблюдателю», «Моск. Сборникамъ», «Рус. Бесѣдѣ», «Мольѣ», «Дню», «Руси», «Рус. Архиву».

Какъ уже было сказано разъ, раньше другихъ родовъ творче-
ства К. Аксаковъ проявилъ свои литературныя способности на по-
прищѣ стихотворства. Писаніе стиховъ было наслѣдственно въ родѣ
Аксаковыхъ и всѣ три представителя его оставили послѣ себя обиль-
ное поэтическое наслѣдство. «Поэтическое» въ формальномъ, впро-
чемъ, значеніи этого слова, потому что сколько-нибудь видное ху-
дожественное значеніе имѣютъ только стихи Ивана Сергѣевича. Стихи
Сергѣя Тимофеевича, какъ мы въ свое время показали, были весьма
посредственны. Было-бы большою несправедливостью примѣнять послѣд-
ній эпитетъ къ стихамъ Константина Сергѣевича, которые по полету
мысли несравненно выше и не лишены интереса съ «гражданской» точки
зрѣнія, но несомнѣнно, однакоже, что разсматриваемые съ чисто-лите-
ратурной точки зрѣнія, съ точки зрѣнія проявленнаго въ нихъ таланта.
они не высоко стоять. Враждебная идеямъ 60-хъ годовъ критика
любила и любить подчеркивать, что такъ называемая «гражданская
поззія», отодвигающая на второй планъ непосредственно-художе-
ственныя цѣли, введена въ русскую литературу Некрасовымъ и про-
грессивною критикою Добролюбова, Писарева и др. Утвержденіе это,
однакоже, только на половину вѣрно. Если мы присмотримся къ
славянофильской поэзіи, мы не преминемъ убѣдиться, что даже въ
лицѣ наиболѣе даровитыхъ представителей своихъ, каковыми мы
считаемъ Хомякова и Ивана Аксакова, она задолго до движения
60-хъ годовъ рѣшительно отвергла завѣтъ Пушкина быть поэзіею
«звуковъ сладкихъ и молитвъ». «Житейскія волненія» и «битвы»
всегда были ея главною задачею. Обращаясь въ частности къ поэ-
зіи Константина Аксакова, намъ достаточно будетъ бросить самый
бѣглый взглядъ на многочисленныя стихотворенія его, чтобы сразу
увидѣть исключительно служебное, публицистическое ихъ назначеніе.
Стихи для К. Аксакова были однимъ изъ средствъ проводить свои
любимыя идеи. Тѣже тэм, которые составляютъ предметъ его

224 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

историческихъ, филологическихъ и публицистическихъ работъ, легли
въ основаніе наиболѣе прочувственныхъ изъ стихотвореній его. К.
Аксаковъ писалъ стихи не порывами, какъ братъ его Иванъ, а въ
теченіи всей своей жизни и все, что только волновало его какъ
публициста и историка, все это онъ выливалъ въ риөмованныя
строки. Но именно только въ риөмованныя строки. Если про «gra-
жданскіе мотивы» 60-хъ годовъ принято говорить, что они представ-
ляютъ собою передовыя статьи въ стихахъ, то тѣмъ болѣе примѣ-
нимо это опредѣленіе къ стихотвореніямъ К. Аксакова. Прочитавъ
всѣ тѣ изъ нихъ, которые были напечатаны ¹), мы не нашли ме-
жду ними ни одного. которое имѣло-бы цѣли непосредственно-художе-
ственныя. Все это или призывъ «домой»—въ допетровскую Русь, или
сѣтованія на «иторванность» интеллигенціи отъ народа или, наконецъ,
отдѣльные пункты программы желательной государственной жизни
Россіі. Но, конечно, не самое содержаніе, только что отмѣченное,
дѣлаетъ стихотворенія К. Аксакова мало поэтичными. Не въ томъ-же,
въ самомъ дѣлѣ, состоитъ истинная поэзія, чтобы воспѣвать исклю-
чительно «красу ночей и ласки милой». Нѣтъ, если мы называемъ
стихи К. Аксакова мало-поэтичными, то не за общественно-полити-
ческое содержаніе ихъ, а за мало-поэтичную обработку этого содер-
жанія. Поэзія только тогда поэзія, если она говоритъ не только уму,
но и воображенію, если она доказываетъ и объясняетъ свои тезисы
не словами, а образами и картинами. И вотъ именно образовъ-то и
картинъ, мы и не находимъ въ стихотвореніяхъ К. Аксакова. Чтобы
не быть голословными, возьмемъ нѣсколько стихотвореній, которые
въ ряду поэтическихъ произведеній Константина Сергѣевича могутъ
быть названы наиболѣе сильными и наиболѣе отражающими его
стихотворную манеру. Вотъ напр., напечатанное въ «Днѣ» 1862 г.
стихотвореніе «Возвратъ» съ призывомъ «домой», тѣмъ призы вомъ
который надѣлалъ такъ много шуму въ началѣ 80-хъ годовъ и не-
правильно приписывался Ивану Сергѣевичу, между тѣмъ какъ на
самомъ дѣлѣ онъ принадлежитъ Конст. Сергѣевичу и сдѣланъ имъ
еще въ 1843 году.

Прошли года тяжелые разлуки
Отсутствія исполненъ долгой срокъ,
Прельщенія, сомкнія и муки
Испытаны,— и взятъ благой урокъ!
Оторваны могущею рукою,
Мы бросили отечество свое,

1) Большое количество стихотвореній К. Аксакова остается еще, повидимому, до спхъ поръ въ рукописи.

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

225

Умчались вдаль, плёнясь чужой землею,
Земли родной презрѣвши бытіе.
Преступно мы объ ней позабывали
И голосъ къ намъ ея не доходилъ;
Лишь иногда мы смутно тосковали:
Насъ жизни ходъ насильственный давилъ!
Предателей, измѣнниковъ не мало
Межъ нами, въ долгомъ странствіи нашлось:
Въ чужой землѣ ничто ихъ не смущало,
Сухой душѣ тамъ весело жилось!
Слетѣлъ туманъ! предъ нашими очами
Явилась Русь!... Родной ея призывъ
Звучитъ опять, и нашими сердцами
Вновь овладѣлъ живительный порывъ.
Конецъ, конецъ томительной разлукъ!
Отсутствію насталъ желанный срокъ.
Знакомые тѣснятся въ душу звуки
И взоръ вперенъ съ любовью на Востокъ.
Пора дома! И пѣсни повторяя
Старинныя, мы весело идемъ.
Пора домой! Насъ ждетъ земля родная,
Великая въ страданіи нѣмомъ!
Презрѣніемъ отягчена жестокимъ,
Народнаго столица торжества,
Опять полна значеніемъ глубокимъ
Является великая Москва.
Постыдное, безчестное презрѣнѣе
Скорѣе въ прахъ! Свободно сердце вновь,
И грудь полна тревоги и сматенья,
И душу всю наполнила любовь!
Друзья, друзья! Тѣснѣе въ кругъ сомкнемся,
Покорные движенью своему,
И радостно и крѣпко обоймемся,
Любя одно, стремятся къ одному!
Землѣ родной—все, что намъ Небо дало
Мы посвятимъ! Пускай заблещетъ мечѣ,
И за нее, какъ въ старину бывало,
Мы радостно готовы стать и лечь.
Друзья, друзья! Гридущее обильно,
Надежды сладкой вѣруйте словамъ,
И жизнь сама, насъ движущая сильно,
Порукою за будущее намъ!...
Смотрите—мракъ ужъ робко убѣгаетъ,
На западѣ земли лишь онъ ростет:
Востокъ горитъ, день не далекъ, свѣтаетъ,
И скоро солнце красное взойдетъ!

А вотъ другое стихотвореніе («Гуманисту» въ «Днѣ» 1862 г. № 8)
иллюстрирующее одну изъ наиболѣе завѣтныхъ мыслей К. Акса-

226 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕВЫХЪ.

кова — о необходимости тѣсной связи съ народомъ, съ «землею».
Поэтъ обращается къ гуманисту съ слѣдующими рѣчами укоризны.

Ты эгонистъ, хотя-бы наслажденья
Высокія испытывалъ твой духъ;
Ты эгонистъ, хотя-бъ другихъ мученья
Болѣзненно тревожили твой слухъ;
Хотябъ тебя высокое искусство
Открыло свѣтъ таинственный во мглѣ,
Хотябъ въ тебя горѣло свято чувство
Къ прекрасному, благому на землѣ;
Хотябъ своей любовію широкой
Ты всѣхъ людей и цѣлый міръ объяслъ,
Хотябъ ты плакалъ и страдалъ жестоко
И радостью прекрасною сіялъ...
Но ты сидишь съ простертыми руками,
Съ возвышеннымъ мечтаньемъ на челѣ,
Съ блестящими и влажными глазами,
Уединенъ далеко на скалѣ:
Передъ тобой толпа стремится тѣсно—
Ты полонъ къ ней участъя и любви,
Ты для людей придумалъ міръ чудесный,
Огонь мечты горитъ въ твоей крови...
О нѣтъ, не такъ участіе прилично,
И правды нѣтъ въ волненьи думъ твоихъ:
Бѣды людей ты испытуешь лично,
И плачешь ты не съ ними, а объ нихъ!
Не понялъ ты великаго значенья
Въ одинъ потокъ соединенныхъ волѣ!
Могущества ихъ общаго стремленья
Не понялъ ты, своей тоскою полнъ!
Оставъ-же свой отдѣльный міръ страданья,
Гдѣ ты живешь-вдали людей любя!
Участія не нужны подаянья,
Изъ цѣлаго не исключай себя.
Лишь откажись отъ личныхъ притязаній,
Живую связь поймешь ты въ мигъ, — и вотъ
Съ своей судьбой и моремъ колебаній,
Величествъ является народъ!
Скорбь общая и общая невзгода
Тебѣ твои страданья замѣнять,—
Сильнѣй всего великій гласъ народа,
Предъ нимъ твои всѣ вопли замолчатъ!
Пойми себя въ народѣ! Не сжимаетъ
Какъ океанъ, твоей свободы онъ:
Тебѣ онъ только мѣсто назначаетъ,
Ты общему въ немъ живо покоренъ.
А безъ того — ты эгонистъ безъ силы.
И жизнь твоя прекрасная пуста,

228 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Приведенныя три стихотворенія иллюстрирують самые дорогіе
К. Аксакову пункты его общественнаго міросоверпанія. Казалось-бы,
значитъ, что по такому поводу онъ долженъ былъ развернуть весь
имѣвшійся въ его творческой способности лирическій пафосъ. И ме-
жду тѣмъ всякій, кто сколько-нибудь привыкъ разбираться въ
поэтическихъ произведеніяхъ и различать въ нихъ настоящее поэти-
ческое золото отъ мишурныхъ блестокъ, всякій такой цѣнитель
сразу, конечно, почувствуетъ въ приведенныхъ стихотвореніяхъ не
только отсутствіе истинно-поэтическихъ образовъ и картинъ, но еще
и риторическій холодъ. Послѣднее особенно поразительно по отноше-
нію къ «Свободному слову». Подъ этимъ стихотвореніем имѣется
дата «1853 годъ», т. е. тотъ годъ, когда разразилась надъ славяно-
фильскимъ кружкомъ вообще и надъ Константиномъ Аксаковымъ
въ частности разсказанная на предъидущихъ страницахъ цензурная
гроза. Такимъ образомъ, стихотвореніе не только отражаетъ собою
теоретическое убѣжденіе, но и писано подъ свѣжимъ впечатлѣніемъ
конкретнаго факта, несомнѣнно взволновавшаго автора до глубины
души. И, если, тѣмъ не менѣе, все это вмѣстѣ взятое въ резуль-
татѣ дало только весьма слабое стихотвореніе, риторическое и по кон-
струкціи и по выполненію, то нельзя тутъ не придти къ тому за-
ключенію, что поэтическій даръ К. Аксакова былъ не крупнаго
попиба.

Кстати будетъ вообще замѣтить, что, по нашему, по крайней мѣрѣ,
мнѣнію, у К. Аксакова не было того, что въ тѣсномъ смыслѣ этого
слова принято называть литературнымъ талантомъ. Сынѣ и брать
такихъ великихъ мастеровъ слова, какъ Сергѣй Тимофеевичъ и
Иванъ Сергѣевичъ, Константинъ Аксаковъ самъ, однако, всего
менѣе можетъ быть названъ стилистомъ. Пушкинское опредѣленіе

Такъ онъ писалъ темно и вяло,

по невольѣ приходить на умъ, когда читаешь путанныя и длин-
ныя тирады, которыми изобилуютъ даже самыя удачныя и выно-
шенныя статьи разсматриваемаго нами теперь писателя. Человѣкъ
незнакомый съ біографіею Константина Сергѣевича, не знающий
что онъ былъ пламеннымъ, восторженнымъ энтузіастомъ, человѣкъ
руководствующій только старой эстетической формулою — *le style
c'est l'homme*, навѣрное составить себѣ самое превратное представ-
леніе о Константинѣ Аксаковѣ, если по его сочиненіямъ захочетъ
возсоздать себѣ обликъ автора. У К. Аксакова былъ такъ великъ
пафосъ мысли, что у него какъ-бы не осталось достаточно духовныхъ
силъ для пафоса слова.

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

229

Чтобы покончить съ беллетристическими работами Константина
Сергѣевича, скажемъ нѣсколько словъ о драматическихъ произведе-
ніяхъ его.

Какъ и стихотворенія К. Аксакова, его драмы имѣютъ цѣли
не художественныя, а дидактическія. Такъ, «Освобожденіе Москвы
въ 1612 году» должно убѣдить читателя въ громадномъ истори-
ческомъ значеніи «земли», «Князь Луповицкій» есть сатира на
оторванныхъ отъ той-же «земли» интеллигентовъ нашихъ, наконецъ
«Олегъ подъ Константинополемъ» есть пародія на такъ называемое
«скептическое» направленіе русской исторіографіи. Авторъ даже и
попытокъ не дѣлаетъ создать настоящія драматическія произведенія
и дать что нибудь, кромѣ драматизированныхъ историко-публици-
стическихъ тезисовъ. Въ наиболееѣ серьезной по авторскимъ намѣ-
реніямъ драмѣ Константина Сергѣевича—«Освобожденіе Москвы»
даже нѣтъ никакой интриги и все дѣйствіе вращается исключи-
тельно около явленій общественныхъ.

По формѣ и относительной легкости выполненія наибольшими
художественными достоинствами изъ перечисленныхъ трехъ драма-
тическихъ произведеній обладаетъ «Олегъ подъ Константинополемъ»..
Мотивы послужившіе къ написанію этой драматической шутки из-
ложены авторомъ въ предисловіи:

«В тридцатыхъ годахъ русскую исторію преподавалъ въ московскомъ уни-
верситетѣ М. Т. Каченовскій, имя котораго навсегда останется въ лѣтописяхъ
русской исторической науки. Студенты были увлечены скептическимъ его взгля-
домъ. Молодость любитъ критическое направленіе и охотно сомнѣвается. Пови-
димому это противорѣчитъ стремленію вѣрить, стремленію, которое составляетъ
отличительную черту молодости, но здѣсь противорѣчіе только видимое, ибо самое
сомнѣніе молодость часто принимаетъ на вѣру. Въ такомъ, очень нерѣдко одно-
стороннемъ, влеченіи къ скептицизму лежитъ часто прекрасная основа: все ис-
пытать, все провѣрить своимъ умомъ, ничего не принимать безъ труда и ради
авторитета.

Увлекаясь тогда, вмѣстѣ съ другими, скептическими мнѣніями профессора
я увидѣлъ потомъ ихъ ошибочность. Тогда, подъ вліяніемъ этого скептицизма,
написалъ я, съ одобренія товарищей, эту пародію, въ которой преувеличилъ до
крайности мнѣнія противниковъ, представивъ Олега государемъ эпохи развитой
и просвѣщенной. Вмѣстѣ съ тѣмъ это была пародія и на стихотворныя идеали-
заціи исторіи въ появлявшихся тогда нѣкоторыхъ патріотическихъ драмахъ, и
вообще на звучность стиховъ, иными принимаемыми еще и теперь за поэзію».

Общій тонъ пародіи виденъ хотя-бы изъ разговора между Оле-
гомъ и волхвомъ. Волхвъ приходить къ князю и въ ужасѣ разска-
зываетъ какой ему приснился странный и дивный сонъ

На съверѣ, между лѣсовъ дремучихъ,

Возникнетъ нѣкогда великій градъ,

230 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Владыко царствъ, исполненъ силъ могучихъ,
Правительственной мудростью богать.

Воздвигается въ немъ зданіе науки,
Ему названья въ русскомъ словѣ нѣтъ.

И въ этомъ зданьи нѣкогда ученый

Торжественно всѣ дивныя твои

Дѣла постыднымъ омрачитъ сомнѣньемъ

И, наконецъ, отвергнетъ вовсе ихъ.

Онъ скажетъ и доводами докажетъ,
Что не было, Олегъ, тебя совсемъмъ;

Что это вымыслъ, ложное преданье;

Что ты народа басня, что ты мифъ.

Олегъ въ бѣшенствѣ и съ ужасомъ.
Я мифъ?

### Волжъ.

Отчаянье твое понятно.

Погибнетъ все, когда отвергнутъ даже

Существованье самое твое.

### Олегъ.

Я мифъ.

### Волжъ.

Спокойся, князь! Еще есть средство...

Олегъ не слушая

Какъ варвары? Я мифъ? Но сердце бьется

Такъ пламенно въ груди моей! Но кровь

Такъ горячо бѣжить по этимъ жиламъ?..

Но этимъ грознымъ уступаютъ силамъ

Всѣ козни, всѣ усилия враговъ!...

Нелѣпость! Взоръ! О еслибъ только могъ я,

Ученому злодѣю моему

Я-бъ доказалъ свое существованье и т. д.

И вотъ, чтобы доказать будущему скептитику-ученому, что онъ не мифъ, Олегъ рѣшается предпринять походъ на Константинополь, прибить къ вратамъ его свой щитъ и вообще оставить прочный слѣдъ въ аналахъ писанной исторіи.

Кромѣ этаго основнаго мотива, въ пародіи есть и побочные эпи-
зоды, какъ напр. внезапно завязавшійся романъ между греческою
царевной и однимъ дулѣбомъ изъ войска Олегова, такой-же романъ
между кіевлянкой Людмилой и кіевляниномъ Всеславомъ, который
погибаетъ въ поединкѣ съ варяжскимъ скальдомъ Ингелотомъ и, на-
конецъ, третій романъ между тою-же греческою царевною, что прель-
стіла дулѣба и самимъ Олегомъ. Соль всѣхъ этихъ эпизодовъ за-
ключается въ ихъ книжномъ, напыщенномъ языкѣ, немыслимомъ
конечно, въ устахъ первобытныхъ сыновъ Х вѣка.

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

231

«Освобожденіе Москвы», какъ уже было сказано, не имѣетъ ни- какой драматической интриги и потому передать его содержаніе затруднительно. Это просто рядъ безпорядочно-нагроможденныхъ сценъ, иллюстрирующихъ отдѣльные эпизоды событий 1612 года, сценъ почти ничѣмъ между собою не связанныхъ, кромѣ авторскаго ста- ранія выдвинуть на первый планъ истинный патріотизмъ простаго народа и «земли», поборающій, въ концѣ концевъ, корыстные про- иски боярства. Эта центральная идея пьесы ярче всего выражена въ одномъ изъ монологовъ представителя «земщины» Прокофія Ля- пунова:

«Виковаты много бояре. Много возгордились они. На черныхъ людей съ высока смотрятъ; ихъ только хрестьянами называютъ; видимое дѣло, что сами ужъ стали не хрестьяне.—Горько это; забыли стало, что всѣ мы братья и всѣ христіане; всѣ мы одной матери дѣти; всѣ мы братья и сродники по христовой вѣрѣ и по Русской землѣ.—Пусть одинъ бояринъ—при немъ его боярство; пусть другой воинъ—при немъ его воинство; пусть еще третій земледѣлъ—при немъ его земле- дѣлѣ.—Да вѣдь сегодня онъ земледѣлъ, а завтра бояринъ, а бояринъ завтра земледѣлъ. Это все какъ случится, и какъ приведется, и какой талантъ, и что Богъ дасть; а неперемѣнное и вѣчное то, что всѣ мы, сколько насъ ни есть, всѣ братья православные христіане и русскіе люди. А это-то мы и позабыли; не какъ братья стоимъ другъ за друга; возвысились, одни передъ другими, гордостію. Богъ насъ и караетъ. Презрѣлъ Василій Ивановичъ земской совѣтъ, Богъ и покаралъ его. Презрѣли и вы, бояре, братство и землю; эй, не забывайте земли русской и народа. Больше правды въ простомъ народѣ.—Когда во вторникъ на страстной недѣлѣ скѣлалась схватка съ поляками, кто стоялъ за Божіе и земское дѣло? Все народъ. Сталъ тутъ и князь Дмитрий Михайловичъ Пожарской; вотъ это человѣкъ смиренный духомъ, и твердо стоитъ обще съ народомъ за Вѣру и землю. Такъ народа-то вы, бояре, не презирайте и надъ народомъ не высьтесь; вѣдь этимъ вы и сами себя осуждаете и отъ братства себя отрываете. Не разрывайте земскаго союза, не забывайте народа—тогда и вамъ будетъ хорошо и вы родной землѣ на- шей полезны будете,—а безъ того нѣтъ.—Вѣдь всѣ мы, отъ мала до велика, всѣ христіане православные и русскіе люди, всѣ братья».

Весь этотъ монологъ и по идеямъ своимъ, и даже по слогу скорѣе напоминаетъ одну изъ историко-публицистическихъ статей Констан- тина Сергѣевича, чѣмъ дѣйствительную рѣчь «думнаго дворянина». Но автора и не заботила особенно историческая достовѣрность. Какъ и во всемъ, что онъ писалъ ему былъ важенъ предлогъ высказать переполнявшія его чувства того мистическаго демократизма и той пламенной любви къ древнимъ формамъ русскаго народнаго быта, которые составляютъ основу всѣхъ его общественныхъ, историческихъ и даже филологическихъ взглядовъ.

Такою-же иллюстраціею историко-публицистическихъ возврѣній Константина Аксакова является третье драматическое произведеніе его—«комедія» въ двухъ дѣйствіяхъ съ прологомъ «Князь Луповиц- кій». Комедія имѣетъ цѣлью доказать, съ одной стороны, до какого

16

232 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

комизма доходитъ оторванность русскихъ «культурныхъ» людей отъ реальныхъ основъ нашей народной жизни, а съ другой—какія вели- кія сокровища ума и сердца кроются въ невзрачномъ на первый взглядъ мужичкѣ русскомъ. Въ частности, «Князь Луповицкій» есть подробное развитіе и переложеніе въ лица одной изъ наиболѣе горячихъ критическихъ статей Константина Аксакова, напечатанной имъ подъ псевдонимомъ Имрека въ «Моск. Сборникѣ» 1847 г.

Статья эта написана по поводу повѣсти изъ народной жизни кн. Одоевскаго «Сиротинки» (изъ сборника гр. Соллогуба «Вчера и се- годня») и вмѣстѣ съ нѣкоторыми деталями «Князя Луповицкаго» рельефно обрисовываетъ одинъ изъ кардинальныхъ пунктовъ міро- возврѣнія Константина Аксакова—его отношеніе къ простому народу.

«Сиротинки» привели рецензента въ крайнее негодованіе:

«Всегда съ невольнымъ, горькимъ чувствомъ», говорить онъ, «и съ негодова- ніемъ читаемъ мы такія повѣсти, гдѣ изображается (будто-бы изображается) нашъ народъ; невыносимо тяжело и больно, когда какой-нибудь писатель, народу совер- шенно чуждый, совершенно отъ него оторванный, лице отвлеченное, какъ все, что оторвало отъ народа, когда такой писатель, полный чувства своего минимаго пре- восходства, вдругъ заговорить снисходительно о народѣ, могущественномъ хра- нителѣ жизненной великой тайны, во всей силѣ своей самобытности предстоящемъ предъ нами, легко и весело съ нимъ разставшисься. Писатель не трудится надъ тѣмъ, чтобы узнать, понять его; для него узнавать и понимать въ немъ нечего; ему стоить только снизойти написать о немъ. Противно видѣть, когда онъ, для вѣрнѣйшаго изображенія, прибѣгаетъ къ народному будто-бы оттѣнку рѣчи, къ народнымъ выраженіямъ, дошедшимъ до его слуха чрезъ переднюю и гостиную. Такой умышленный маскарадъ, такая милостивая поддѣлка, особенно когда пи- шуть для народъ, оскорбительна. Въ такомъ родѣ и повѣсть кн. Одоевскаго».

Насмѣшливо и негодуя пересказываетъ, затѣмъ, Конст. Сергѣе- вичъ содержаніе повѣсти, которое заключается въ томъ, что нѣкая барыня увозить бѣдную деревенскую дѣвочку, сиротинку Настю, въ Петербургъ и та, чрезъ нѣкоторое время, возвращается въ де-ревню, гдѣ, благодаря полученному ей въ одномъ изъ петербург- скихъ пріютовъ воспитанію, оказываетъ благотворное вліяніе на подъемъ крестьянской нравственности и религіозности. Подводя итоги, возмущенный критикъ говоритъ:

«И такъ, все село возвышено и преобразованъ народъ, имѣющій кой-что въ своихъ воспоминаніяхъ, имѣющій, какъ народъ, тяжесть и твердость дѣйствитель- ности въ своихъ движеніяхъ и переходахъ,—преобразованъ такъ легко и скоро Настей, воспитанной въ Петербургѣ. Она научила его молиться: онъ не умѣлъ этого, конечно!. Но никакая въ свѣтѣ Настя и никакой гъ свѣтѣ образованный и воспитанный человѣкъ не можетъ стать на ряду съ народомъ и осмѣиться наставлять его въ этомъ чувствѣ,—его, силою вѣры прогнавшаго столько враговъ иноплеменныхъ. Можно ли такъ легко судить о народѣ, такъ легко воспитывать его посредствомъ какой-нибудь Насти, такого отвлеченаго и легкаго лица; такъ не знать глубины убѣжденій и многаго, многаго въ народѣ, что для Насти

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

233

темный лѣсъ, и гдѣ-бы тысячу разъ она потерялась и пала-бы, почувствовавъ и понявъ свое безсиліе, еслибъ къ счастію могла хоть сколько-нибудь понять его. Можно-ли это? Что сказать о такомъ поступкѣ?

Къ счастію, Настя и ей полобные не понимаютъ и не могутъ приблизиться даже къ глубокой сторонѣ народа: это для нихъ непроницаемая тайна, запертое святилище. И сколько людей, именно въ наше время, именно въ нашей землѣ, такихъ, которые оторвались отъ народа, отъ естественной тяжести союза съ нимъ, умѣряющей и утверждающей шаги человѣка, дающей ему дѣйствительность, и пошли летать и носиться, полные гордости и снижденія,— такихъ людей, которые будучи одѣты въ европейское платье и заглянувъ въ европейскія книги, выучившись болтать на чужомъ языке и приходить, какъ слѣдуетъ, въ заемный восторгъ, отъ итальянской оперы, подходить съ указкою къ бѣдному, не образованному народу и хотятъ чертить луть его народной и внутренней и внѣшней жизни. Хотя-бы они поглотили въ самомъ дѣлѣ всю европейскую мудрость, но если они оторваны отъ народа и хотятъ оставаться въ этой оторванности, въ этомъ попугайномъ развитіи, если они съ-высока смотрятъ на него,—они ничтожны. И такъ Настя явленіе поучительное. Ошибка автора въ томъ, что когда такой человѣкъ, какъ Настя, прикоснется къ народу, то совѣсѣмъ не выйдетъ такихъ результатовъ, которые придумалъ г. авторъ; напротивъ, какъ мыльный пузырь лопнетъ такая попытка, если только, при перевѣсѣ сила на ея сторонѣ, она не сдавитъ внѣшнимъ образомъ народа».

Исторію такого мыльнаго пузыря Конст. Аксаковъ и хотѣлъ представить въ «Князѣ Луповицкомъ». Мы нѣсколько остановимся на содержаніи этой комедіи, мало замѣчательной съ художественной точки зрения, но интересной тѣмъ, что въ ней авторъ всего цѣльнѣе выразилъ свой взглядъ на современный ему народъ. Какъ всѣ кабинетные мыслители, Константинъ Аксаковъ, большею частью, виталъ въ тѣхъ самыхъ сферахъ отвлеченности отъ реальной, непосредственной народной жизни, за которую онъ такъ пушилъ князя Одоевскаго въ приведенныхъ только что цитатахъ. Говоря о народѣ, Константинъ Сергѣевичъ всегда удалялся въ глубь исторіи и сливалъ въ одно понятіе народъ удѣльнаго періода, народъ 1612 года и народъ нашихъ дней. Сквозь туманъ восторженныхъ словъ о парадныхъ, такъ сказать, сторонахъ народной жизни, проявляющихся только въ великихъ историческихъ событияхъ, у Константина Аксакова, какъ у всѣхъ, впрочемъ, славянофиловъ трудно было проглядѣть, какъ онъ себѣ рисуетъ народъ въ его повседневномъ, будничномъ быту и только въ одномъ «Князѣ Луповицкомъ» онъ сколько-нибудь подробно п остановился на этой повседневной жизни нашего народа. Вотъ почему и любопытно ознакомиться съ названной «комедіей», самой по себѣ очень слабой, но за то дающей болѣе детальный матеріалъ для оцѣнки практической, жизненной цѣнности народолюбія Конст. Сергѣевича. И если еще вспомнить, что «князь Луповицкій» писанъ въ 1851 г. т. е. въ тѣ-же, приблизительно, годы,

16*

234 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

когда писались «Записки охотника», «Антонъ Горемыка» и другія
произведенія изъ народной жизни, исходившія изъ противополож-
наго лагеря, то на «комедіі» Константина Аксакова можно будетъ
наглядно прослѣдить разницу между демократизмомъ западническаго
лагеря русской интеллигенціі и демократизмомъ славянофиловъ.

Содержаніе комсдіи состоитъ вотъ въ чемъ:

Богатый князь Луповицкій, проживающій въ Парижѣ, въ одно прекрасное послѣ обѣда объявляетъ своимъ пріятелямъ, что онъ твердо рѣшилъ уѣхать на время въ Россію съ цѣлью «сивилизовать» своихъ крестьянъ. Пріятели его удерживаютъ. Одинъ изъ нихъ—графъ Долонскій, заявляющій, что для него Россія есть мѣсто, откуда онъ получаетъ деньги, отказывается понимать намѣренія Луповицкаго:

«Вѣдь наши мужики, вѣдь это развѣ люди? Знаешь, какое ихъ назначение? Ихъ
назначение, чтобы мы, люди образованные, могли наслаждаться всѣми удоволь-
ствіями сивилизаціей, c'est le mot; чтобы я, напримѣръ, могъ жить въ Парижѣ и,
между прочимъ, объдать въ Café de Paris. Вотъ для чего мужики, чтобы намъ
давать средства на всѣ сивилизованныя удовольствія; c'est leur mission sur la
erre, ils ne sont bons, qu'à ça, et c'est encore trop d'honneur pour eux».

Приблизительно тоже самое думаетъ другой пріятель—баронъ Салютинъ, который, кромѣ того проводить ту мысль, что если уже Луповицкій ни за что не хочетъ отстать отъ своей блажи и непремѣнно уже хочетъ «сивилизовать» своихъ крѣпостныхъ, то долженъ это сдѣлать силою:

«Э! мон amî, непремѣнно надо употребить силу; даже и убѣждать нечего про-
бовать; надо знать, съ кѣмъ быть деликатнымъ. Нужна желѣзная рука, mon
cher,—une main de fer. Такъ только надо учить необразованный народъ. Сломай
его, сдѣлай изъ него тѣсто, faites en une pâte,—и потомъ лѣпи, что угодно
C'est ainsi, que Pierre le Grand a agi envers nous. Eh bien, кажется трудъ не поте-
рянъ. Мы можемъ быть ему благодарны за это; мы, надѣюсь, стали вполне обра-
зованныыми людьми, можемъ быть собою довольны, Force brutale est trés neces-
saire et très utile envers les brutes».

Луповицкій не поддается, однакоже, пріятелямъ. Онъ полагаетъ,
что «русскій народъ также часть человѣчества» и что поэтому «къ
русскому народу,—дикому, положимъ, необразованному, положимъ,
можно, однакоже, привить просвѣщеніе европейское». Планъ его
дѣйствій состоитъ въ томъ, чтобы «сивилизовать» и придать «видъ
какой надобно» тѣмъ «зародышамъ», которые уже есть въ народѣ.

«Напримѣръ: благотворительность; вѣдь конечно мужикъ дѣлаетъ добро,
n'est ce pas? Но какъ онъ дѣлаетъ?—подаетъ нищимъ; это грубо, необразованно
n'est ce pas? Я возьму это свойство въ мужикъ,— и сивилизую. Онъ будетъ, какъ—
нибудь, что-нибудь дѣлать въ пользу обѣдныхъ, какъ мы дѣлаемъ; ну баловъ, ко-
нечно, у нихъ нельзя завести, нужно что-нибудь другое: ужъ я придумаю».

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

235

И вотъ, запасшись «всѣмъ, что вышло на французскомъ языке объ Россіи», Луповицкій детъ въ свою деревню, гдѣ, собравши мужиковъ, произноситъ имъ «ставши въ позу» слѣдующую рѣчь:

«С большимъ удовольствіемъ принимаю я изъявленіе вашей... вашей призна-
тельности, или скорѣе любви ко мнѣ, — любви, еще не заслуженной мною. Но я
надѣюсь заслужить ее. Вѣрьте (одушевляя себя), о да, вѣрьте, что и я люблю васъ.
Я постараюсь устроить вашъ бытъ, передать вамъ плоды просвѣщенія, ро-
скошные плоды наукъ и искусствъ,— (горячась). Ничего не пожалѣю для этого,
никакихъ трудовъ, ни... безсонныхъ ночей, ни... утомительныхъ дней, ни... пре-
пятствія природы, ни человѣческія препятствія не остановять меня.—Гдѣ ваши
орудія, омоченныя не разъ благороднымъ пōтомъ вашимъ? Гдѣ соха, гдѣ пила?
Дайте мнѣ ихъ! Моя рука не побоится прикоснуться къ нимъ, если нужно.—Но
важнѣйшей трудъ предстоитъ мнѣ; я говорилъ о немъ сейчасъ.—Это тѣ нрав-
ственныя сокровища, которые передамъ я вамъ, добытыя мною отъ Запада Европы,
это сѣмена умственныя, которые долженъ разсѣять я здѣсь.—Вы поймете меня.
Ваше сочувствіе, въ которомъ я не сомнѣваюсь, будетъ для меня лестною на-
градою. Повѣрьте мнѣ, я васъ уважаю, и докажу это! Вы можете считать на
меня. (Пауза). Господа! я въ вашихъ распоряженіяхъ. (Въ сторону). Какъ хо-
рошо бы это было по французски!»

Понятно, что крестьяне въ недоумѣніи молчатъ въ отвѣтъ на
эту рѣчь.

Болѣ детально развиваетъ Луповицкій отдельные пункты своей «сивилизаціонной» программы въ разговорѣ съ старостой Антономъ. И тутъ-то начинается для Луповицкаго рядъ посрамленій, обусловленныхъ его полнѣйшимъ незнаніемъ народной жизни. Дѣло начинается съ того, что Луповицкій совѣтуетъ быть религіозными.

«Лупов. Исполняйте, что велитъ вамъ религія или Вѣра. Староста. Мы не-
полняемъ, сколько силы нашей. Луп. Однако, Антонъ, я вѣдь былъ сегодня въ
церкви; конечно, я пришелъ не къ началу, однако служили еще,— и я видѣлъ,
что народу не много. Стар. Да вы, батюшка, послѣ обѣдни пришли; а это слу-
жили молебны; такъ тѣ и остались, кто служилъ, а другіе разошлились. Луп. (скон-
фузившись). Да точно, да, молебны. — Позволь, однако, позволь: тамъ свя.
щенникъ давалъ кресть цѣловать. Стар. Да какъ-же, батюшка, это за вся-
кимъ молебномъ бываетъ. Луп. (совспѣ сконфузившись). Бываетъ, да, бываетъ,
точно (принимается за завтракъ). Не хочешь-ли ты позавтракать? Я велю тамъ
подать (указываетъ ему на свой завтракъ). Стар. Нѣтъ, батюшка, не стану. Луп.
Отъ чего? Стар. У насъ постъ, батюшка; это скоромное. Луп. Постъ,— какой постъ?
Стар. Петровки, батюшка. Луп. Петровки (кладетъ вилку и пожикъ). Признаюсь,
не зналъ.

Потерпѣвъ пораженіе по предмету насажденія религіозности, Лу-
повицкій смотритъ въ бумажку, гдѣ у него намѣчены всѣ пункты
его «сивилизаціоннаго» плана и переходить къ насажденію благо-
творительности:

Луп. Вотъ что я придумалъ. Вы устройте у себя благотворительный хороводъ.
Стар. Что-жъ это будетъ такое? Луп. А вотъ что. Когда у васъ соберутся для
хоровода,— каждый, кто захочетъ участвовать, дасть по копѣйкѣ, или по по-

236 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

лушкъ въ общую сумму, для бѣдныхъ; а потомъ эти деньги и будетъ раздавать
нищимъ, настоящимъ нищимъ, тотъ, кого хоть я назначу.—А? хорошо? Стар.
Умныя твои рѣчи, батюшка. Только вотъ что: у насъ есть въ церкви кружка.
для бѣдныхъ. Хороводъ-то, веселье-то зачѣмъ? Луп. А веселье-то для того, чтобы
охотнѣе далі; иной-бы, можетъ быть, безъ этой причины и не подальль,—а для
веселья подастъ. Стар. Стало, батюшка, человѣкъ ужъ тутъ не для Бога, а для
своей потѣхи нищему подастъ. Гдѣ-жъ тутъ доброе-то дѣло будетъ? Для души-то
что? Луп. Положимъ добраго дѣла собственно нѣтъ; для души, какъ ты выра-
жаешься, нѣтъ; да все-же польза. Стар. Ужъ коли, батюшка, въ такомъ дѣлѣ свя-
томъ, что нищему подать, для души ничего не будетъ, такъ ужъ тутъ какая
польза,—тутъ вредъ, да и какой. Вѣдь, какъ нищаго увидишь—и вздохнешь, и
подумаешь, что вотъ-де нищая братья, да и подашь; такъ оно для души много.—
А тутъ, что это будетъ? Гамъ, веселье. Что, дескать, вамъ о нищей братіі ду-
мать; знай веселись, да себя тѣшь: вотъ тебѣ и доброе дѣло сдѣлалъ.

Провалившись и тутъ, Луповицкій заводитъ рѣчъ о грамотѣ и
о томъ, чтобы завести школу. Староста согласенъ, что «грамота хо-
рошее дѣло: ученѣе-свѣтъ, а неученье-тьма», но вмѣстѣ съ тѣмъ
говоритъ барину: «чѣмъ школу заводить, батюшка, а ты пономарю
дай жалованье за выучку, за каждаго, хоть рубли четыре или хоть
три; онъ тебѣ и учить станетъ и выучитъ». Луповицкій соглашается
и только желалъ-бы «книгъ накупить, книгъ для народа, принаро-
вленныхъ къ понятію народа».

«Стар. Какія-же это книги, батюшка? Луп. Есть много такихъ книгъ, на-
рочно написанныхъ для простого ума. Въ нихъ разсуждается о предметахъ
нужныхъ для крестьянина; напримѣръ о томъ, что такое быкъ? Стар. Быкъ?
Луп. Ну да быкъ. Я думаю, быкъ много значитъ въ вашемъ быту. Стар. Не
ужъ-то же, батюшка, мы быка не знаемъ. Неужели и того не знать, около чего
цѣлый вѣкъ ходить. Луп. Тамъ не только о быкѣ; тамъ о нравственныхъ обязан-
ностяхъ; тамъ говорится, что не надо лгать, пьянствовать, ну... и такъ далѣе.
Вѣдь эти книги для васъ нужны. Стар. И по нашему, батюшка, не годится пьян-
ствовать и лгать; да вѣдь ктожъ этого не знаетъ? Не дѣлаютъ только. Луп. Ну, да
все-же не худо объ этомъ еще почитать. Стар. Не худо, кто говоритъ, только
ужъ объ этомъ давно написано и хорошо написано; врядъ-ли ужъ лучше написать
можно. На это ужъ есть книги. Луп. Гдѣ? Какія? Стар. Священныя книги, ба-
тюшка. Вотъ ихъ-то ты намъ купи, батюшка, сдѣлай милость».

Заводитъ, затѣмъ, Луповицкій рѣчъ о неопрятности крестьянской:

«Посмотри, какія у тебя грязныя руки, вѣдь какая разница съ моими (срав-
ниваетъ свою руку съ рукою старости). Просто даже совѣстно. Стар. Кому, ба-
тюшка совѣстно? Луп. Конечно, тебѣ должно быть совѣстно. Стар. Э, батюшка,
въ павозѣ возимся, какъ-же быть то? Оттого, батюшка, твои ручки и бѣлы, что
наши черны:—ну и на здоровье.

Не увѣнчивается большимъ успѣхомъ планъ Луповицкаго под-
нять крестьянскую нравственность посредствомъ награжденія за
добрыя дѣла.

«Луповицкій. Если кто изъ огня кого-нибудь выхватить, ну тамъ, ну какъ-
нибудь, еще поможетъ, ну денегъ дастъ, — такъ этому я даю кушакъ шелковой,
шитый золотомъ, а женщинѣ земчужныя серги. Ты опять молчишь.—Не ужъ-то

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

237

и это не нравится? Стар. Вотъ что, батюшка, я тебѣ скажу. Дѣлаетъ человѣкъ доброе дѣло: вѣдь онъ, батюшка, не изъ награды его дѣлаетъ; такъ ты наградою его обидишь, да и доброе то дѣло ты не добромъ покажешь.—А коли для награды доброе дѣло кто сдѣлалъ, — такъ ужъ это какое доброе дѣло? — и награждать-то его не за что».

Такъ-то отбриваетъ простой мужичекъ представителя парижской «сивилизаціі» и, пунктъ за пунктомъ, разрушаетъ всю программу либерального барина, такъ что тотъ «совершенно сбитый съ толку» долженъ сказать себѣ: «Battu, completement battu. Какъ онъ уменъ, однако, этотъ Антонъ. Не даромъ говорятъ, что народъ русскій имѣетъ умъ, еще-бы! бездну ума».

Но не только предъ умомъ «народа русскаго» приходится преклониться парижскому сивилизатору. Разыгрывается предъ его глазами такое зрѣлище: собираются его крестьяне на сходку за тѣмъ, чтобы рѣшить, кого сдать въ рекруты. Большинство высказывается за то, чтобы отдать безроднаго парня Андрюху. Но такое рѣшеніе вызываетъ рѣзкій протестъ стараго крестьянина Прохора:

«Вы хотите Андрюху отдать; онъ, дескать, сирота. Такъ это, выходить, отдаемъ мы въ солдаты безпомощнаго. Сиротство-то его, выходить, мы ему въ вину ставимъ.—Такъ- ли? А? Подумайте. Не грѣхъ-ли это будетъ? Виноватъ-ли онъ, что сирота? — Что некому за нимъ поплакать, да поскорбѣть: такъ вѣдь онъ и самъ тому не радъ; вѣдь его горе — сиротство-то; а тутъ мы къ горю да еще горе на него навалимъ.—Такъ что-ли? Нѣтъ, братцы, грѣхъ будетъ міру сироту обидѣть; передъ Богомъ грѣхъ; онъ плакаться на насъ Богу будетъ.—Ужъ если нѣтъ у него ни роду, ни племени, некому заступиться,—такъ міръ ему заступникъ. Вотъ по моему какъ».

Слова Прохора производятъ впечатлѣніе. Сходка соглашается, что дѣйствительно «грѣхъ будетъ сироту обидѣть» и рѣшаетъ, что у кого больше сыновей, тотъ и долженъ выставить рекрута. На бѣду оказывается, что больше всего сыновей у любимаго всѣми старосты Антона. Какъ тутъ быть? Какъ тутъ соблюсти справедливость, какъ сдѣлать, чтобы и старосту не обидѣть и вмѣстѣ съ тѣмъ не заставить «помилованіемъ» старосты отдуваться кого-нибудь изъ прочихъ крестьянъ. И вотъ, по совѣту того-же правдолюба Прохора, сходка постановляетъ купить рекрутскую квитанцію, которая стоитъ ни много, ни мало 800 руб. серебромъ. Съ удивленіемъ узнаетъ объ этомъ рѣшеніи Луповицкій, который былъ увѣренъ, что отдадутъ Андрея. «Некому заступиться» говоритъ онъ въ изумленіи «такъ міръ заступникъ... mais c'est sublime, c'est beau, ça!» «C'est de la clemence. c'est touchant» говоритъ онъ, затѣмъ, по поводу того, что старосту «помиловалъ» міръ: «il est imposant ce mіrъ. Я сегодня очень доволенъ; сегодня прекрасный для меня день. Міръ познакомилъ меня съ собой своимъ возвышеннымъ, истинно благороднымъ поступкомъ».

238 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Я уѣду отсюда съ большимъ початніемъ къ народу. Je vous estime,
monsieur le peuple».

Таково содержаніе комедіи, повторяемъ еще разъ, очень слабой
въ литературномъ отношеніи, но очень удобной для выясненія
основныхъ пунктовъ народолюбія Константина Аксакова. Въ исто-
рико-публицистическихъ статьяхъ Константина Сергѣевича эти
пункты изложены расплывчато, туманно, а главное разбросанно и
отрывочно, такъ что для полученія полной картины пришлось-бы
прибѣгать къ мозаикѣ, здѣсь-же все ясно до схематичности. Сама
собою слагается такая формулировка:

1) Народъ не нуждается ни въ какихъ указаніяхъ, въ особен-
ности со стороны нашихъ нахватавшихся верховъ европейской
цивилизаціи «культурныхъ людей».

2) У народа есть свое стройное и устойчивое мірососерцаніе, не только вполне пригодное для ежедневной, сѣрой крестьянской зживни, но способное выдержать натискъ мірососерцанія людей, без-конечно превосходящихъ мужика образованіемъ и соціальнымъ положеніемъ.

3) Въ частности, у народа есть своя самобытная нравственность и своя, если и не самобытная, то, все таки, окрашенная самостоятельнымъ пониманіемъ религіозность, на совокупности которыхъ и строятся соціальные отношенія крестьянской общины.

4) Народная нравственность основана на чувствахъ справедли-
вости. Оба эти чувства народъ никогда не понимаетъ въ формаль-
номъ, математическомъ смыслѣ. Вотъ почему, строго блюда инте-
ресы всей общины, онъ, все таки, смотритъ затѣмъ, чтобы не только
интересы меньшинства, но даже интересы отдѣльныхъ личностей не-
страдали-бы отъ соблюденія мірскихъ выгодъ.

5) Религіозность народа, какъ и нравственность его, не внѣшняя
и не показная. Она есть удовлетвореніе внутренняго призыва къ добру.

6) Источникъ нравственности и религіозности народа кроется въ
исповѣдаемой имъ православной вѣрѣ. Когда староста Антонъ, пунктъ
за пунктомъ, разрушилъ всю «сивилизаціонную» программу своего
барина, между «сбитымъ совершенно съ толку» Луповицкимъ и его
собесѣдникомъ произошелъ такой разговоръ:

«.Луп. Антонъ, ты гдѣ учился? Стар. Нигдѣ, батюшка. Луп. Гра-
мотѣ умѣешь. Стар. Умѣю, батюшка. Луп. Что ты читалъ? Стар.
Церковныя книги, батюшка».

7) Совокупность всего вышесказаннаго создала глубоко-свое-
образный правовой, экономическій и нравстванный институтъ — кре-
стьянскій «міръ», который есть хранитель истинно-народныхъ тра-

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

239

дицій и панацея противъ тѣхъ золъ, которыя при иномъ строѣ по-
вели-бы къ цѣлому ряду соціальныхъ и индивидуальныхъ неспра-
ведливостей.

Вотъ изъ какихъ пунктовъ слагается народолюбіе Константина
Аксакова, пунктовъ на столько опредѣленно выраженныхъ въ только
что разсмотрѣнной нами «комедіи», что они ничего не требуютъ
кромѣ констатированія. Можно, конечно, съ ними соглашаться или
несоглашаться, можно находить представленія Константина Сергѣевича
о свойствахъ народной психологіи фантастичными или, напротивъ того,
правильными — это другой вопросъ. Но повторяемъ, въ виду ясности
и рельефности (не художественной, а публицистической), съ которою
они выражены въ «Князѣ Луповицкомъ», дальнѣйшія поясненія
излишни.

На одной только сторонѣ «Князя Луповицкаго» мы считаемъ не-
обходимымъ нѣсколько остановиться. Есть въ этой пьесѣ кое-что,
что не сразу бросается въ глаза и требуетъ кое-какихъ разъясненій;
разъясненій тѣмъ болѣе необходимыхъ, что дѣло идетъ объ основ-
ной чертѣ всего міровоззрѣнія Константина Аксакова. Мы говоримъ
о томъ мажорномъ тонѣ, въ которомъ написанъ «Князь Луповицкій»
и который характеризуетъ не только Константина Аксакова, но и
всю славянофильскую школу. Этимъ тономъ Константинъ Аксаковъ
отличается не только отъ западниковъ сороковыхъ годовъ, но и отъ
народниковъ позднѣйшей формаціи, не менѣе его восторженно
относящихся къ складу народной души и къ основамъ народно-об-
щинной жизни. И является у Аксакова этотъ тонъ, потому что ге-
незись его народолюбія не тотъ, что у народолюбцевъ противопо-
ложнаго лагеря.

Если мы, въ самомъ дѣлѣ, присмотримся къ исторіи западни-
ческаго народолюбія, намъ не трудно будетъ убѣдиться, что источ-
никъ его кроется въ чувствѣ жалости нравственно чуткихъ пред-
ставителей русскаго культурнаго класса къ бѣдственному положенію
мужика и въ чувствѣ раскакнія, которое испытывали «сыны на-
роднаго бича» при мысли о своей причастности грѣху вѣкового
угнетенія крѣпостного раба. Когда въ началѣ сороковыхъ годовъ,
шедшія къ намъ изъ Франціи «филантропическія», по терминологіи
того времени, идеи привели къ необыкновенно яркому пробужденію
общественныхъ чувствъ и когда тѣже самые «люди сороковыхъ го-
довъ», которые всего нѣсколько лѣтъ тому назадъ, въ тридцатыхъ
годахъ, только и думали, что объ «абсолютахъ», о «святынѣ искус-
ства», о «вѣчной красотѣ», и тому подобныхъ метафизическихъ
тонкостяхъ, теперь до мозга костей прониклись «политикой», вопросъ

240 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

о народѣ не могъ не стать однимъ изъ центральныхъ вопросовъ времени. Поколѣніе, вся духовная жизнь котораго сосредоточилась на размышленіяхъ о томъ справедливъ или несправедливъ существующій общественный строй, прежде всего стало болѣть душою за «униженныхъ и оскорбленныхъ» вообще и за русскаго крѣпостного мужика въ частности. Глашатай этого поколѣнія — «неистовый Висаріонъ», съ тою-же восторженною энергіею, съ которой онъ никогда требовалъ отъ писателей служенія чистому искусству, началъ требовать отъ нихъ опредѣленной общественной тенденціи, подразумѣвая подъ нею, по преимуществу, все ту-же защиту «униженныхъ и оскорбленныхъ» вообще и мужика въ частности. И чутко внимавшіе пламенному искателю истины молодые таланты того времени поддались неотразимому вліянію горячей убѣжденности Бѣлинскаго и, точно сговорившись, почти въ одинъ и тотъ-же годъ, предстали предъ изумленною публикою съ рядомъ превосходныхъ произведеній, въ основѣ которыхъ лежали самыя широкія симпатіи къ загнанному простолюдину. Явился Григоровичъ съ «Деревней» и «Антономъ Горемыкой», въ которыхъ впервые былъ показанъ человѣкъ въ крѣпостномъ мужикѣ, явился Тургеневъ съ «Записками охотника», въ которыхъ то-же желаніе очеловѣчить мужика было проведено съ еще большею теплотою, явились первыя стихотворенія на народныя темы Некрасова, бросившаго подъ новымъ вліяніемъ прежніе «мечты и звуки» и посвятившаго отнынѣ свою музу народнымъ страданіямъ и психологіи народной души.

Итакъ, желаніе выяснить, что крѣпостной рабъ есть тоже человѣкъ и что, слѣдовательно, его страданія должны быть облегчены — вотъ на чемъ зиждется народолюбіе писателей школы Бѣлинскаго. Но именно потому-то въ ихъ произведеніяхъ и не могло быть того мажорнаго тона, того изображенія народа бодрымъ и полнымъ знанія своихъ внутреннихъ силъ, которое мы встрѣчаемъ въ произведеніяхъ славянофильскаго направленія.

Правда, могло быть негодованіе, но такъ какъ этому мѣшали цензурныя условія, то въ результатѣ и получилось, что почти всѣ произведенія изъ народной жизни, вышедшія изъ подъ пера людей прогресивнаго лагеря 40-хъ годовъ, написаны въ гуманно-сострадающемъ тонѣ, цѣль котораго вызвать и въ читателѣ состраданіе къ крестьянской недолѣ.

Изъ діаметрально-противоположнаго источника вытекло народолюбіе славянофиловъ или, чтобы держаться ближе предмета настоящей статьи, народолюбіе Константина Аксакова. Если Тургеневу, Григоровичу, Некрасову мужикъ былъ близокъ, потому что они въ

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

241

немъ видѣли человѣка, и притомъ человѣка, нуждающагося въ сочувствіи и помощи, то К. Аксакову мужикъ былъ дорогъ, главнымъ образомъ, какъ хранитель «истинно-русскихъ» традицій. Не потому любилъ Константинъ Аксаковъ мужика, что мужикъ нашъ меньшій братъ и потому долженъ имѣть такое-же мѣсто за столомъ жизненного пиршества, какъ и мы сами, а потому, что онъ видѣлъ въ мужикъ живой обломокъ дорогого ему древне-русскаго быта. И вотъ почему, совершенно закрывая глаза на реальную дѣйствительность и на тѣ печальныя условія, среди которыхъ протекла жизнь крѣпостнаго мужика, онъ изображалъ ее въ такихъ оптимистическихъ краскахъ, въ такомъ мажорномъ тонѣ, что иностранецъ напр., который, не зная другихъ произведеній, рисующихъ крѣпостной бытъ, захотѣлъ-бы по «Князю Луповицкому», да и по остальнымъ писаніямъ К. Аксакова составить себѣ представленіе о крестьянской жизни въ эпоху крѣпостнаго права, вынесъ-бы изъ чтенія сочиненій развматриваемаго нами теперь писателя самое розовое впечатлѣніе. Такъ, въ «Князѣ Луповицкомъ» всѣ крестьяне очень зажиточны и въ порывѣ великодушія даютъ 800 рублей, изъ которыхъ 100 даетъ стариоста, представляющій собою, замѣтьте, не обычный типъ ворюгистаросты, обкрадывающаго барина, выжимающаго сокъ изъ мужика и потому имѣющего въ кубышкѣ не малую толику награбленныхъ детейъ, а, напротивъ того, являющій изъ себя человѣка высоко-честнаго и, слѣдовательно, нормальнымъ путемъ нажившаго свой достатокъ. Когда еще неузнанный своими крестьянами Луповицкій стороною спрашиваетъ одну изъ попавшихся ему бабъ, какъ живется мужикамъ его деревни, она ему прямо говорить: «намъ грѣхъ Бога гнѣвить, намъ хорошо». Словомъ, настоящая Аркадія. И еслибы мы изъ всеобщихъ отзывовъ друзей и недруговъ не знали-бы, что Константинъ Аксаковъ былъ человѣкъ высоко-идеальнаго склада характера, весь горѣвшій святымъ огнемъ стремленія къ истинѣ, то всѣ эти усилія выставить черное бѣлымъ и ликовать тамъ, гдѣ у другихъ вырывались стоны отчаянія, можно было-бы причислить къ тому пошлому квіетизму, который дѣлалъ столь отвратительнымъ для чуткихъ людей 40-хъ гг. славословіе Булгариныхъ и Гречей. Но именно потому, что сопоставленіе этихъ именъ было-бы глубокимъ оскорбленіемъ для чистой памяти Константина Сергѣевича, тутъ и не можетъ быть рѣчи о сколько-нибудь намѣренномъ квіетизмѣ и умышленномъ закрываніи глазъ. Нѣтъ, все дѣло тутъ въ томъ, что упрекая другихъ въ кабинетности и незнаніи народа, Константинъ Аксаковъ, какъ улитка прожившій всю свою жизнь въ раковинѣ отцовскаго дома, самъ болѣе другихъ былъ въ этомъ повиненъ и счи-

242 КРИТИКО-ВЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

талъ «знаниемъ» народа изученіе былиВладимірова цикла и лѣто-
писей. Живые-же люди, съ которыми ему пришлось водить дружбу
послѣ разрыва съ кружкомъ Станкевича и Бѣлинскаго, всѣ эти Хомя-
ковы, Самарины, Кирѣевскіе, наконецъ собственный отецъ его были
люди очень богатые, не имѣвшіе рѣшительно никакой надобности
 сколько-нибудь дурно обращаться со своими крестьянами. Если мы
вспомнимъ съ какимъ добродушіемъ относится Сергѣй Тимофеевичъ
къ крѣпостному праву, то намъ станетъ вполне понятнымъ, что и
въ сынѣ его, разъ онъ жизни не зналъ, только теоретические импульсы
могли создать иное, болѣе озлобленное отношеніе. Но именно теоре-
тическіе-то импульсы и направляли его на иные пути борьбы. Тѣ
импульсы, которые вдохновляли бывшихъ друзей Константина Сер-
гѣевича на возможно-рѣзкій протестъ противъ темныхъ сторонъ крѣ-
постнаго права, для него были несимпатичны уже въ источникѣ своемъ,
потому что помимо того, что они шли съ запада, они говорили о
вражѣ и «фрондерствѣ», столь не любимыхъ имъ. Свое-же общее
міросозерканіе и складъ восторженной натуры гнули въ сторону
усматриванія положительныхъ сторонъ. Конечно, это не умаляло сте-
пени нелюби Константина Сергѣевича къ крѣпостному праву, въ
ненависти къ которому онъ едва-ли уступалъ кому-бы то ни было.
Но со стороны-то, для читателя-то, получалось очень странное впе-
чатлѣніе, получался тотъ совершенно неумѣстный мажорный тонъ,
то идиллическое изображеніе крѣпостнаго люда, по поводу котораго
каждый крѣпостникъ и рабовладѣлецъ могъ сказать: зачѣмъ отмѣ-
нять крѣпостное право, когда при немъ народу такъ хорошо живется.

Такимъ образомъ по главному пункту, въ которомъ могло прак-
тически сказаться народолюбіе человѣка 40-хъ годовъ, Константинъ
Аксаковъ проявилъ какой-то академическій холодъ, совершенно не
вязавшійся съ общимъ, горячимъ складомъ его личнаго и писатель-
скаго темперамента. Онъ, который произнесъ въ теченіи своей лите-
ратурной дѣятельности такъ много негодующихъ словъ по адресу
людей и понятій, всего только повинныхъ въ «обезьяничаніи»
европейскихъ «шаблоновъ», болѣе чѣмъ рѣдко говорилъ о бѣдно-
сти и приниженности мужика. Предпочитая дѣйствовать на пользу
народа изображеніемъ его высокихъ нравственныхъ и умствен-
ныхъ качествъ, онъ весь уходилъ въ панегирическіе дифи-
рамбы его историческому прошлому и современному бодрому само-
сознанію. Но не имѣетъ дифирамбъ такого доступа къ сердцу
читателя, какъ слово состраданія и сожалѣнія, и вотъ почему
народолюбіе «оторванныхъ» отъ почвы западниковъ было практи-
чески плодотворнѣе, чѣмъ народолюбіе одѣшагося въ мурмолку

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

243

Константина Сергѣевича. Эти «оторванные» люди получили величайшую награду, какая только можетъ быть для писателя—ихъ произведенія дали огромный толчокъ освобожденію народа изъ подъ вѣковаго гнета. Все русское общество, начиная съ Императора Александра II, именно на Тургеневѣ, Григоровичѣ и частью на Некрасовѣ, воспитало свое отвращеніе къ крѣпостному праву, а дифирамбы Константина Аксакова были въ свое время извѣстны его друзьямъ и журналистамъ, а теперь историкамъ литературы.

Сформулировавши на стр. 238 основные пункты народолюбія Константина Аксакова и давши, затѣмъ, характеристику общаго тена этого народолюбія, мы ознакомили читателя съ одною изъ насилиѣе существенныхъ сторонъ духовной физіономіи разсматриваемаго нами писателя. Перейдемъ теперь къ другимъ руководящимъ идеямъ его и къ другимъ родамъ литературной дѣятельности, въ которыхъ разбрасывавшійся во всѣ стороны Константинъ Сергѣевичъ упражнялъ свое разнообразное творчество и къ которымъ примѣнялъ свои обширныя и разнообразныя повнанія. Такъ великъ былъ пыльъ этого пламеннаго искателя истины и такъ, стремителенъ напоръ переполнявшихъ его чувствъ, что онъ въ теченіи 25 лѣтъ своихъ научно-литературныхъ занятій не могъ сконцентрироваться на чемъ-нибудь одномъ. Стихи, драмы, критика, исторія вообще, исторія литературы въ частности, публицистика, филологія, все это шло въ перемежку и все это интересовало автора не само по себѣ, а какъ средство пропагандировать свои общественно-политические взгляды.

Въ хронологическомъ порядкѣ Константинъ Сергѣевичъ послѣ «изящной словесности» раньше другого сталъ работать на поприщѣ критики, начавъ съ мелкихъ рецензій въ «Моск. Наблюдателѣ», редакціею которого въ концѣ 30-хъ годовъ завѣдывалъ кружокъ Станкевича. Въ 1842 г. онъ издаетъ небольшую брошюру о «Мертвыхъ Душахъ». Самой брошюры, ставшей библіографическою рѣдкостью, намъ, къ сожалѣнію, не удалось видѣть,¹) но о ней даютъ весьма полное понятіе двѣ посвященные ей статейки Бѣлинскаго и сердитый отвѣтъ на нихъ, напечатанный задѣтымъ Константиномъ Аксаковымъ въ «Москвитянинѣ» 1842 г. (№ 9). Впрочемъ, весь этотъ incident любопытень не столько самъ по себѣ, сколько для харак-

¹) Ея нѣтъ даже въ Публичной Библіотекѣ.

244 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

теристики взаимныхъ отношеній полемизировавшихъ. Недавніе горячіе друзья обмѣнивались такими колкостями, что, со стороны глядя, трудно было допустить мысль, что еще какихъ-нибудь два года раньше противники души не чаяли другъ въ другъ. Да и самый объектъ спора — черезчуръ восторженное отношеніе Константина Аксакова къ Гоголю довольно удивителенъ для всякаго знающаго, что именно въ кружкѣ Бѣлинскаго и зародилось пламенное «гоголефильство» автора брошюры. Но и то сказать, «гоголефильство» «гоголефильству» рознь. Если у Бѣлинскаго хватило мужества такъ таки en toutes lettres написать, что Гоголь геній, и этимъ смѣлымъ утвержденіемъ поднять цѣлую бурю насмѣшекъ со стороны вліятельныхъ тогда литературныхъ старовѣровъ, находившихъ, что Гоголь есть ничто иное, какъ русскій Поль-де-Кокъ, то въ свою очередь и самъ Бѣлинскій не могъ удержаться отъ насмѣшекъ, когда незнавшій удержу въ своихъ симпатіяхъ Константинъ Сергѣевичъ написаль, что въ «Мертвыхъ Душахъ» воскресаетъ древній эпосъ и что по «акту творчеству» рядомъ съ Гоголемъ могутъ быть поставлены только Гомеръ и Шекспиръ.

О внѣшней формѣ восторженного по содержанію панегирика Бѣлинскій отозвался такимъ образомъ:

> „Брошюра г. Константина Аксакова ися состоитъ нзъ сухихъ, абстрактныхъ построеній, лишенныхъ всякой жизненности, чуждыхъ всякаго непосредственного созерцанія и, поэтому, въ ней нѣтъ ни одной яркой мысли, ни одного теплаго, задушевнаго слова, которыми ознаменовываются первыя и даже самыя неудачныя попытки талантливыхъ и пылкихъ молодыхъ людей, и по тому-же въ ея изложеніи видна какая-то вялость, расплывчатость, апатія, неопредѣленность и сбывчивость“.

Зная высокій нравственный обликъ Бѣлинскаго, невозможно даже на одну минуту допустить, чтобы этотъ отзывъ былъ продиктованъ чѣмъ нибудь инымъ, кромѣ искренняго желанія дать читателю понятіе о чисто-литературной сторонѣ брошюрки. Самый-же фактъ совершенного несоотвѣтствія вялой формы и восторженного содержанія можно объяснить отчасти тѣмъ, что, какъ мы уже отмѣтили разъ, пафосъ мысли и чувства вообще не соотвѣтствовалъ въ производеніяхъ Константина Аксакова пафосу изложенія, а еще болѣе тѣмъ, что брошюрка, судя по выдержкамъ, приведеннымъ у Бѣлинскаго, писана на томъ малопонятномъ и донельзя путанномъ гегеліянскомъ жаргонѣ, который одинъ остроумный московскій профессоръ 40-хъ годовъ назвалъ «птичьимъ языкомъ». Этотъ «птичій языкъ» портилъ статьи даже такого блестящаго стилиста, какъ авторъ «Кто виноватъ», который самъ впослѣдствіи добродушно смѣялся надъ слогомъ своихъ гегеліанскихъ мудрствованій. Читатель пом-

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

245

нитъ, конечно, какъ страсть всюду видѣть подтвержденіе гегеліанскихъ тезисовъ доходила у членовъ кружка Станкевича до того, что «человѣкъ, который шелъ гулять въ Сокольники, шелъ для того, чтобы отдаваться пантеистическому чувству своего единства съ космосомъ; и если ему попадался по дорогѣ-какой нибудь солдатъ подъ хмелькомъ или баба, вступавшая въ разговоръ, философъ не просто говорилъ съ ними, но опредѣлялъ субстанцію народности въ ея непосредственномъ и случайномъ явленіи». Брошюрка К. Аксакова, даже въ тѣхъ только частяхъ, которые приведены у Бѣлинскаго, написана точно нарочно для того, чтобы иллюстрировать эту харacterистику. Такъ, между прочимъ, по «птичьей» терминологіи юнаго гегеліанца выходило, что любя ђзду на тройкахъ, Чичиковъ не просто любилъ скорую ђзду, а сливался въ это время съ субстанціей русскаго народа, тоже любящаго ђзду на тройкахъ.

Пять лѣтъ спустя—въ «Москов. Сборникъ» 1847 г. Константинъ Сергѣевичъ выступаетъ подъ псевдонимомъ *Имрека* съ тремя критическими статьями болѣе виднаго литературнаго значенія. Съ первой изъ нихъ, гдѣ авторъ въ лицѣ князя Одоевскаго напустился на всѣхъ «оторванныхъ» отъ народа интеллигентовъ вообще, мы уже знакомы. Вторая посвящена «Опыту исторіи русской литературы» извѣстнаго въ свое время ученаго Никитенко и вся состоитъ изъ очень грубыхъ выходокъ противъ петербургскаго профессора, болѣе всего привинившагося предъ рецензентомъ своимъ пренебрежительнымъ отношеніемъ къ допетровской старинѣ. Жестоко ему достается за одно мѣсто, гдѣ онъ говорилъ о «звѣрскихъ брадатыхъ лицахъ» стрѣльцовъ. Но самое большее негодованіе критика возбудила одна тирада Никитенко, защищающая Петровскую ломку такими доводами: «что-за важность, еслибы даже для облегченія по этой дорогѣ пришлось бросить нѣкоторыя изъ старинныхъ привычекъ, надѣть новое платье, выбрать бороду, пить для подкрѣпленія силъ чай и кофе вмѣсто охмѣляющего питья, отдыхать отъ трудовъ въ опрятныхъ и удобныхъ домахъ, вмѣсто дымныхъ логовищъ».

«Логовищъ!" съ негодованіемъ воскликаетъ критикъ по поводу этой дѣйствительно довольно-таки безсмысленной тирады. "Мѣсто, гдѣ живетъ дикій звѣръ! Такъ называетъ г. Никитенко наши крестьянскія избы! Ибо ни къ чему другому не могутъ относиться его слова. Если онъ говорить про прошедшее, то бояре и прежде Петра не живали въ дымныхъ палатахъ; а наши бѣдныя дымныя избы носять на себѣ и теперь весь отпечатокъ древней Руси; и такъ, только къ нимъ могутъ относиться эти изумительныя слова. Но оставая въ сторонѣ такую нѣжность выраженія, которую видно допускаетъ просвѣщенный и гуманный европейцъ г. автора, спросимъ: развѣ это зависятъ отъ выбора—опрятный и удобный домъ? Развѣ нѣтъ тутъ матеріяльныхъ условій богатства? Развѣ не согласился-бы всякий промѣнять дымную избу на избу (или домъ), построенную

246 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

опрятно и удобно? — Кажется это не нужно доказывать. Полагать-же упрекъ бѣдности на народъ, который живетъ въ дымныхъ логовищахъ, какъ имѣлъ духъ сказать г. Никитенко — это невыносимо".

Вотъ какую ноту взялъ воззгодовавшій критикъ въ пылу полемики. Мало она имѣетъ общаго съ тѣмъ мажорнымъ тономъ, который составляетъ главную особенность большинства другихъ писаній Константина Сергѣевича, трактующихъ о народѣ. Но это-то и доказываетъ справедливость сказаннаго нами выше по поводу народолюбія разсматриваемаго нами писателя, это-то и доказываетъ, что онъ неменьше западниковъ скорбѣлъ о бѣдности народной, но только класть жалость въ основу своего народолюбія, какъ дѣлали западники, мѣшала ему доктрина, по которой не жалѣть должны мы народъ, а, напротивъ того, завидовать ему и поучаться у него.

Третья статья Имрека — Аксакова въ «Моск. Сборн.» разбираетъ изданный Некрасовымъ «Петербургскій Сборникъ», въ составъ котораго, какъ извѣстно, входили произведенія почти всѣхъ представителей тогдашней молодой прогрессивной литературы. Не любилъ ихъ Константинъ Сергѣевичъ, очень не любилъ. И все за ту-же «торванность» отъ народа. Больше всего, впрочемъ, досталось Достоевскому за «Бѣдныхъ людей» и «Двойника», въ которыхъ критикъ видѣлъ неудачное подражаніе Гоголю. Попало и Тургеневу, по мнѣнію критика пишущему «постоянно плоше и плоше». Поэму Майкова «Двѣ судьбы» Имрекъ «прочелъ съ непріятнымъ и грустнымъ чувствомъ». Что-же касается статьи Бѣлинскаго о русской литературѣ, то въ ней петербургскій критикъ «обнаружилъ невѣжество» и въ общемъ его статья есть «болтовня, повтореніе столько разъ повторявшейся болтовни о русской литературѣ, болтовни, которую встрѣчали мы въ Отечественныхъ Запискахъ».

Впрочемъ, не одно только осужденіе вызывали «петербургскіе» литераторы въ Имрекѣ. Такъ какъ вражда къ нимъ была въ московской критикѣ исключительно идейная, безъ малѣйшаго оттѣнка чего-нибудь личнаго, то всякая черточка въ литературной дѣятельности противниковъ, сколько-нибудь симпатичная Константину Сергѣевичу и совпадающая съ основами его общественно-политическаго міросозерцанія, встрѣчала съ его стороны самое горячее одобрение. Такъ, статью Искандера онъ причислилъ къ «числу умныхъ, замѣчательныхъ», и за то причислилъ, что она очень рѣзко бичевала ту условную ложь, которая у насъ въ обществѣ считается признакомъ благовоспитанности и которую, какъ читатель, вѣроятно, помнить изъ приведенныхъ выше воспоминаній г. Бицына, Константинъ Аксаковъ ненавидѣлъ всѣми силами своей не выносившей никакихъ компромиссовъ чистой души.

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

247

Удѣлилъ Имрекъ нѣсколько сочувственныхъ строкъ и стихотворенію Некрасова «Въ дорогѣ», гдѣ такъ симпатично обрисованъ ямщикъ, несчастный въ своемъ неравномъ бракѣ съ крестьянкой, получившей барское воспитаніе. Но въ рѣшительный восторгъ привелъ его своимъ первымъ отрывкомъ изъ «Записокъ Охотника» Тургеневъ. Только что отдѣлавъ его самымъ немилосерднымъ образомъ за тѣ произведенія, которыми Тургеневъ началъ свою писательскую карьеру, Имрекъ тутъ-же поставилъ звѣздочку и въ примѣчаніи написалъ:

«Мы должны указать на появившійся въ 1 № «Современника» превосходный разсказъ г. Тургенева Хоръ и Калинычъ. Вотъ, что значитъ прикоснуться къ землѣ и къ народу: въ мигъ дается сила! Пока г. Тургеневъ толковалъ о своихъ скучныхъ любвяхъ, да разныхъ апатіяхъ, о своемъ эгоизмѣ, — все выходило вяло и безталантно; но онъ прикоснулся къ народу, прикоснулся къ нему съ участіемъ и сочувствіемъ и посмотрите, какъ хорошъ его разсказъ! Талантъ, таившійся въ сочинителѣ, скрывавшійся во все время, пока онъ силился увѣрить другихъ и себя въ отвлеченныхъ и потому небывалыхъ состояніяхъ души, этотъ талантъ въ мигъ обнаружился и какъ сильно и прекрасно, когда онъ заговорилъ о другомъ. Всѣ отдадутъ ему справедливость: по крайней мѣрѣ мы спѣшимъ сдѣлать это. Дай Богъ г. Тургеневу продолжать по этой дорогѣ».

Но всего обстоятельнѣе изложилъ Константинъ Сергѣевичъ свой взглядъ на нашу литературу вообще и на писателей эпохи 40-хъ и 50-хъ гг. въ частности въ обширномъ «Обозрѣніи современной литературуры», напечатанномъ въ «Русской Бесѣдѣ» 1857 г. Обозрѣніе состоитъ изъ небольшихъ замѣчаній чисто-литературнаго свойства, высказанныхъ по поводу отдѣльныхъ произведеній, только-что тогда появившихся, и изъ оцѣнокъ общихъ, которыя даютъ намъ возможность формулировать дальнѣйшіе пункты міросозерцанія разсматриваемаго нами писателя.

Что касается отдѣльныхъ замѣчаній чисто-литературнаго свойства, то нельзя сказать, чтобы онъ отличались особенною тонкостью и глубиной. Мѣстами-же критикъ доходить даже до большихъ безвкусицъ. Такъ, находя, что плеяда поэтовъ сороковыхъ и пятидесятыхъ годовъ, т. е. Тютчевъ, Фетъ, Полонскій, Майковъ, Некрасовъ, Мей, Щербина представляютъ собою сравнительный упадокъ русской поэзіи, онъ кого-же изъ оставшихся въ живыхъ представителей «прошедшей эпохи стихотворства» противопоставляетъ имъ въ назиданіе? «Лира Жуковскаго» говоритъ онъ «еще недавно звучала гармонически съ береговъ Рейна; иногда раздадутся замысловатые,

17

248 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

и подъ часъ полные чувства, стихи Вяземскаго, умные и колкіе стихи М. Дмитріева, или по своему нѣкогда мелодическіе стихи Ө. Глинки». Чтобы не очень отвлекаться въ сторону, не станемъ пускаться въ требующее тщательности разсмотрѣніе вспроса о томъ, насколько «замысловатые» стихи Вяземскаго и произведенія послѣднихъ лѣтъ жизни Жуковскаго значительнѣе произведеній выше перечисленныхъ поэтовъ плейды 40-хъ и 50-хъ годовъ. Но серьезно противопоставлять имъ какого-нибудь Өедора Глинку или бездарнаго Михаила Дмитріева, про котораго Пушкинъ такъ вѣрно сказалъ

> Онъ камеръ-юнкеръ при дворѣ
> И камердинеръ на Парнасѣ

это уже явная безвкусица.

Не свидѣтельствуетъ также о тонкости пониманія „такая характеристика писательской манеры Тургенева: «У г. Тургенева, собственно въ разсказахъ, не касающихся крестьянскаго быта, развивалась чрезмѣрная подробность въ описаніяхъ: такъ и видно, что авторъ не прямо смотрить на предметъ и на человѣка, а наблюдаетъ и списываетъ. (Курсивъ Аксакова). Онъ чуть не сосчитываетъ жилки на щекахъ, волоски на бровяхъ». «Жажда быть вѣрнымъ действительности» говоритъ въ другомъ мѣстѣ критикъ «доходитъ часто до чинизма у г. Тургенева». Но всего страннѣе читать слѣдующій упрекъ Тургеневу:

> „Андрей Колосовъ еще весь проникнутъ тѣмъ лермонтовскимъ направленіем', которое подъ ложнымъ видомъ будто-бы силы скрываетъ только совершенное бездушіе, самый сухой эгоизмъ и крайнее безствідство; эта сила—вещь весьма developmental, какъ скоро бороться не съ чѣмъ. Повѣсть „Три портрета“, самымъ возмутительнымъ и оскорбительнымъ образомъ выражаетъ то-же направленіе. Изъ уваженія къ г. Тургеневу, мы-бы не желали видеть этой повѣсти въ печати".

Желаніе по истинѣ удивительное! Выходитъ, такимъ образомъ, что авторъ виноватъ, если выведенныя имъ лица несимпатичны. Всякій, кто читалъ «Три портрета» тотъ помнить, конечно, какую они даютъ рельефную картину прошлаго, и именно то, что Аксаковъ изъ повѣсти почерпнулъ матеріалъ для сдѣланной выше (и совершенно правильно) характеристики людей печоринскаго склада, именно это-то и показываетъ, что, какъ художникъ, Тургеневъ исполнилъ свою задачу выпукло и ярко. Для полной послѣдовательности критику слѣдовало-бы желать «не видѣть въ печати» и «Героя нашего времени», гдѣ впервые выведенъ ненавистный для него «сухой эгоизмъ», скрывающійся подъ «видомъ будто-бы силы».

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

249

Чтобы покончить съ чисто-литературными вопросами разсматри-
ваемой статьи, мы должны отмѣтить въ ней одну подробность, на
которую, на сколько намъ извѣстно, до сихъ поръ не было обра-
щено вниманія и которая, однако, весьма любопытна для исторіи
нашихъ литературныхъ теченій.

Уже при разборѣ стихотвореній Константина Аксакова было ска-
зано, что враждебная идеямъ 60-хъ годовъ часть журналистики лю-
била и любить подчеркивать, что такъ называемая «гражданская
поэзія», отодвигающая на второй планъ непосредственно-художе-
ственныя цѣли, введена въ русскую литературу Некрасовымъ и
прогрессивною критикою Добролюбова и Писарева. Утвержденіе это
мы находили только на половину вѣрнымъ, доказывая, что если
присмотрѣться къ славянофильской поэзіи, то нетрудно убѣдиться,
что въ лицѣ наиболѣе даровитыхъ представителей своихъ она
задолго до движенія 60-хъ годовъ рѣшительно отвергла завѣтъ
Пушкина быть поэзіей «звуковъ сладкихъ и молитвъ» и всецѣло
посвящала себя «житейскіимъ волненіямъ» и «битвамъ».

Въ разсматриваемой статьѣ мы находимъ теоретическое обосно-
ваніе такого пониманія поэзіи и даже прямое провозглашеніе
тенденціозности:

«Въ наше время» говоритъ Константинъ Аксаковъ, «поэтическое произведе-
ніе, хотя написанное съ талантомъ (ибо таланты всегда возможны) можетъ быть
только средствомъ, однимъ изъ способовъ для изображенія той или другой мыслп.
Извѣстенъ анекдотъ объ математикѣ, который, выслушавъ изящное произведеніе,
спросилъ: что этимъ доказывается? Какъ ни страненъ этотъ вопросъ въ приве-
денномъ случаѣ, по есть эпохи въ жизни народной, когда при всякомъ, даже
поэтическомъ, произведеніи, является вопросъ: что этимъ доказывается? Таковы
эпохи исканій, изслѣдованій, трудовыя эпохи постиженія и рѣшенія общихъ воп-
росовъ. Такова наша эпоха» (стр. 15)

Это общее воззрѣніе критика легко въ основу отдѣльныхъ харак-
теристикъ его. Такъ къ Фету онъ относится насмѣшливо:

«любовь, любовь, любовь; милая, милая и милая: вотъ что на всѣ лады, не
уставая, воспѣваетъ г. Фетъ».

Столь-же мало удовлетворяетъ его Мей, хотя онъ отмѣчаетъ у
него «звучный прекрасный стихъ». Въ антологическихъ стихотворе-
ніяхъ Щербины, которыми такъ восхищались эстетики 40-хъ и 50-хъ
годовъ, онъ видитъ только «излишество» сочувствія къ древнему
міру. По новоду-же «Губернскихъ Очерковъ», которые кажутся Кон-
стантину Сергѣевичу «не произведеніемъ искусства, а ораторскою
рѣчью» онъ говоритъ:

«И въ добрый часъ! намъ нужны такія рѣчи. Сочиненія г. Щедрина мыютъ
общественный интересъ—и вотъ главная причина ихъ успѣха! мы говорили уже,
какъ важенъ общественный элементъ въ Россиі, и то, что это существенный эле-

17*

250 критико-бюграфический словарь русских писателей и учебныхъ.

ментъ литературы нашей. Законное негодованіе, съ которымъ представлены всѣ
общественные искаженія, слившое даже тамъ, где авторъ повицимому въ сторонѣ,
не можетъ не находить сочувствія во всѣхъ хорошихъ людяхъ и въ цѣломъ об-
ществѣ и успѣхъ «Губернскихъ очерковъ» есть утѣшительное явленіе» (стр. 36).

Если вспомнить, что всѣ только-что приведенные нами выдержки
относятся къ началу 1857г., то въ представленія наши объ исторіи
нарожденія на Руси утилитарнаго взгляда на искусство должна быть
внесена важная поправка. Принято считать основателемъ публици-
стической критики въ русской литературѣ Добролюбова и продолж-
жателемъ его Писарева. Такъ оно дѣйствительно и есть, потому что
та часть русскаго общества, которая усвоила себѣ утилитарный
взглядъ на искусство, вычитала его именно въ пользовавшихся ог-
ромною популярностью статьяхъ Добролюбова и Писарева, а никакъ
не у Константина Аксакова, статьи которого читались самымъ не-
значительнымъ въ тѣ годы кружкомъ адептовъ славянофильства.
Въ частности, Фетъ былъ свергнутъ съ пьедестала не насмѣшливымъ
отношеніемъ критики «Русской Бесѣды», а вышучиваніемъ критика
«Русскаго Слова». Такимъ образомъ, фактически К. Аксаковъ весьма
мало причастенъ дѣлу разрушенія старыхъ эстетическихъ понятій.
Но такъ какъ писателя можно осуждать или восхвалять исключитель-
но по его намѣреніямъ, а не по тому, нашлись-ли люди, которые вняли
его проповѣди, то послѣ приведенныхъ выписокъ всѣ, которые ставять
насажденіе утилитарнаго взгляда на искусство въ вину Добролюбову и
Писареву, должны не забывать въ своихъ діатрибахъ и главаря сла-
вянофильства — Константина Сергѣевича Аксакова. Хронологически
онъ раньше провозгласилъ ту теорію служебнаго значенія искусства,
которою знаменуется эпоха конца 50-хъ и начала 60-хъ годовъ.

И не только раньше, но отчасти и рѣзче, по крайней мѣрѣ сравнительно съ Добролюбовымъ. Добролюбовъ только внутреннимъ смысломъ своихъ статей доказывалъ, что больше всего слѣдуетъ цѣнить въ литературныхъ произведеніяхъ ихъ общественное значеніе, но такъ таки прямо написать, что «общественный элементъ есть существенный въ литературѣ нашей», какъ это написалъ Конст. Аксаковъ, пли сочувствовать математику, который требовалъ, чтобы произведеніе искусства что-нибудь «доказывало», до такого ясно выраженного утилитаризма авторъ «Темнаго Царства» не доходилъ.

Что касается общихъ взглядовъ Константина Аксакова на рус-
скую литературу, то они прежде всего заключаются въ бичеваніи
подражательности нашей письменности. Начало этой подражатель-
ности онъ почему-то ведетъ исключительно отъ Петра, хотя ему-ли,
какъ знатоку исторіи русской литературы, было не знать, какую
первенствующую роль итралъ элементъ подражательности въ нашей

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

251

допетровской словесности, чуть-ли не на половину состоявшей изъ прямыхъ переводовъ и передѣлокъ иностранныхъ образцовъ. Въ исторіи «легкаго и веселаго труда подражанія» и въ ходѣ «глотанія готовой, чужими руками изготовленной умственной пищи», въ чемъ повинны «впрочемъ, только верхніе классы», К. Аксаковъ усматриваетъ два периода—до и послѣ Карамзинскій. Въ первомъ мы подражали западно-европейскому классицизму, который «былъ въ свою очередь безжизненное поклоненіе древнему міру», и такъ какъ «эта классическая литература Европы, подражая древнему міру, уже лишенному жизни была неподвижна», то и «наша послушная литература, вдвойнѣ подражательная, была въ ту эпоху тоже неподвижна». Карамзинъ «уничтожилъ это двойственное подражаніе и предложилъ лучше подражать самой Европѣ. Тяжесть двойныхъ оковъ была крайне неудобна и съ радостью вняла наша литература гласу новаго дѣятеля, новаго подражателя. Съ этой эпохи, съ Карамзина, литература наша, на оборотъ, сдѣлалась подвижна въ высшей степени, ибо элементъ подражанія былъ не классицизмъ европейскій, а сама западная Европа, въ совокупности всѣхъ своихъ народовъ. Подражать было здѣсь гораздо легче, пріятѣе и интереснѣе,— и вотъ дѣло пошло живѣе. Переимчивость составила съ этихъ поръ характеристику нашей литературы». Но тутъ-то и кроется источникъ ея крупнѣйшихъ недостатковъ. «Достаточно этой быстроты перемѣнъ для того, чтобы опѣнить и понять смыслъ и достоинство нашей словесной дѣятельности. Мы знаемъ, что серьезный и самобытный ходъ иначе движется, что, при глубинѣ общаго основанія, не легко отдѣлываются отъ одного убѣжденія и принимаютъ другое. Но литература наша собраніе чужихъ формъ, разныхъ отголосковъ, и только. Вотъ почему такъ быстро мѣняются формы, не утвержденныя на прочной мысли; вотъ почему безпрестанно переливаются отсвѣты и отблески, лишенные собственного свѣта и блеска. Таланты, разумѣется, у насъ есть; но мы говоримъ не объ отдѣльныхъ талантахъ, а объ общемъ ходѣ литературы, которого не измѣняютъ и таланты.» Представляя затѣмъ перечень литературныхъ направленій послѣднихъ десятилетій, критикъ говоритъ: «почти не стоить нападать на произведенія того или другаго литературнаго направленія или школы: не имѣя поддержки внутри, онѣ падаютъ собственнымъ безсиліемъ, собственнымъ истощеніемъ». Для современной ему литературы Аксаковъ не дѣлаетъ исключенія. Онъ убѣжденъ, «что и современная ложь ея не медлить обнаружиться и пчезнуть, и если погодить критиковать, то какъ разъ и критиковать опоздаешь, ибо все падетъ само собою».

252 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Но если русская литература полна «лжи», если она «безплодна», какъ увѣряетъ критикъ, то что-же нужно сдѣлать для того, чтобы лживыя и безплодныя теченія замѣнились точеніями болѣе плодо-творными?

На всѣ эти вопросы статья, какъ она ни обширна и детальна, прямого отвѣта не даетъ. Какъ и всѣ славянофильскія писанія, статья богата негодованіемъ и критикою, но въ положительной части своей, въ начертаніи программы практической дѣятельности, не идетъ дальше самыхъ общихъ и потому совершенно неопределенныхъ указаній. Нельзя-же въ самомъ дѣлѣ, даже при полномъ желаніи послѣдовать указанію, назвать таковымъ слѣдующее мѣсто, хотя оно еще самое определенное во всей статьѣ. Критикъ отмѣчаетъ, что мы всегда жили «чужимъ заемнымъ умомъ» и только теперь нашлись люди т. е. славянофилы, которые «догадались, что это не жизнь». «Но гдѣ-же жизнь»? задаетъ вопросъ пророкъ «догадавшагося» направленія?

«Этотъ вопросъ, эта потребность, а слѣдовательно и возможность жизни, жизни настоящей, самобытной, въ насъ пробудилась. Вмѣстѣ съ тѣмъ, какъ-бы въ отвѣтъ на вопросъ, вниманіе наше обратилось ко всѣмъ самобытнымъ проявленіямъ русской жизни, къ древней исторіи, къ обычаямъ народнымъ, къ устройству народной общественности, къ языку, ко всему, въ чемъ высказывается Русь. Хотя и здѣсь различны точки зрѣнія, хотя подражательный взглядъ и здѣсь еще думаетъ удержаться, но уже образовалось цѣлое направленіе, въ сущности очень простое, направленіе, основанное на томъ, что русскимъ надо быть русскими, другими словами, что безъ самостіятельности умственной и жизненной—все ложно: (курсивъ автора). Если самостіятельности въ насъ нѣтъ и быть не можетъ, то подобная истина для насъ безполезна и насъ не возстановить духовно. Если-же у насъ есть самостіятельность и только лишь подавлена и спить, то достаточно сознанія въ ея необходимости, чтообы она пробудилась сама. Поднять огромный вопросъ для русскихъ людей, вопросъ: быть иль не быть? Быть-же не собою—для человѣка не значить быть.»

Можно-ли, повторяемъ, извлечь какое-бы то ни было практически-ское указаніе изъ этого болѣе чѣмъ туманнаго рецепта? И удивительно-ли, что сейчасъ приведенные мысли Конст. Аксакова пріобрѣли себѣ кое-какихъ приверженцевъ при жизни его и многочисленныхъ послѣ смерти, приверженцевъ—теоретиковъ-же т. е. людей, повторявшихъ слова учителя во всей ихъ туманности и неопределенности, но совѣмъ не пріобрѣли себѣ приверженцевъ-практиковъ, которыми въ данномъ случаѣ могли быть писатели—художники?

И вотъ почему нельзя не назвать крайне неудачнымъ пророчествовомъ заключительныя слова разсматриваемой статьи, которые, кромѣ того, крайне любопытны, какъ общее резюме отношенія Константина Аксакова къ современной ему литературѣ:

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

253

«Что-же скажем мы въ заключение нашего обозрѣнія современной литературы? Она многоплодна, это не подлежитъ сомнѣнію. Передъ нами множество писателей, и множество произведеній; но нѣтъ основной мысли, которая бы двигала эту массу повѣстей, романовъ, комедій и пр. Въ самомъ этомъ отсутствіи общей мысли есть свой смыслъ. Это отсутствіе общей мысли, эта безполезность талантовъ, выражаютъ, по нашему мнѣнію прекращеніе литературы, начавшейся съ Кантемира, духъ которой въ основаніи былъ—подражательность. Эта литература давала намъ поэтическія произведения, болѣе или менѣе отвлеченные, произведенія истинныхъ талантовъ, попавшихъ на общій ложный путь; она давала намъ ихъ, пока не замкнула своего круга, пока не истощила своихъ силъ, пока не поколебалась вѣра въ ея направленіе. Но теперь наступила эта минута, и прężняя литература послѣ полутораста лѣтъ своей дѣятельности, впала въ совершенное безсилие. На рубежѣ ея стоить Гоголь, величайній писатель русскій, не договорившій своему слову, (sic) которое рвалось уже въ новую область. Когда рѣшится задача, чѣмъ станетъ русская поэзія—это дѣло будущаго. Въ настягое время передъ нами толпа писателей, покинутыхъ духомъ прежней эпохи, свидѣтельствующихъ собою о прекращеніи цѣлаго направленія. У насъ есть нѣсколько авторовъ съ замѣчательнымъ талантомъ, которые, хотя ничего не измѣняютъ въ общемъ состояніи нашей литературы, не даютъ иного направленія ея ходу, но въ нихъ свѣтится какая-то, чуть видная, заря литературнаго будущаго дня; она исчезнетъ, какъ скоро появится солнце».

Подъ пояленіемъ солнца тутъ, конечно, разумѣется полное воспринятіе нашею художественного литературою славянофильскихъ тенденцій, договариваніе слова, которое успѣлъ сказать Гоголь, рвавшійся въ «новую область». И если вспомнить, что стремленіе Гоголя въ «новую область» привело къ «Перепискѣ съ друзьями» и къ исканію «положительныхъ» сторонъ русской жизни тамъ, гдѣ неотуманенный мистицизмомъ умъ всего менѣе можетъ ихъ усмотрѣть; если, затѣмъ, бросить хотя-бы самый бѣглый взглядъ на ходъ новѣйшей литературы, то нельзя будетъ не признать, что даромъ предвидѣнія Конст. Сергѣевичъ не обладалъ. Цѣлыхъ тридцать лѣтъ прошло съ тѣхъ поръ, какъ написаны только-что приведенные слова и какъ мало они сбылись. Солнце-то дѣйствительно взошло, но только всѣмъ не съ той стороны, съ какой его ожидали Константинъ Сергѣевичъ. Всѣ эти лишенные «основной мысли» и стоявшіе на «ложномъ пути» таланты далеко, далеко ушли отъ той «новой области», куда ихъ звалъ Константинъ Аксаковъ и тѣмъ не менѣе успѣли создать литературу, предъ которой въ изумленіи остановилась даже привыкшая смотрѣть на насъ какъ на варваровъ Западная Европа.

Отъ К. Аксакова-критика перейдемъ къ К. Аксакову историку литературы т. е. къ его магистерской диссертаціи, появившейся въ 1846 г. и озаглавленной «Ломоносовъ въ исторіи русской литературы

254 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

и русскою языка». Въ этой области онъ всего менъѣе интересенъ. Какъ научное изслѣдованіе книга имѣетъ весьма мало значенія. Но столь-же мало значенія она имѣетъ для обрисовки руководящихъ идей Константина Сергѣевича. Въ снабженной нѣмецкимъ эпиграфомъ (изъ Гете) диссертаціи своей К. Аксаковъ еще мало похожъ на того пламеннаго палладина идей славянофильства, какимъ онъ явился чрезъ нѣсколько лѣтъ. Въ гораздо большей степени книга представляетъ собою свидѣтельство того огромнаго влиянія, которое имѣли на духовную дѣятельность русской интеллигенціи 40-хъ годовъ идей Гегеля. Вся обширная диссертація написана тѣмъ знакомымъ уже намъ гегеліанскимъ жаргономъ, который былъ въ такомъ ходу въ нисаніяхъ членовъ кружка Бѣлинскаго, Станкевича и Искандера, гдѣ еще такъ недавно вращался Аксаковъ. Но помимо жаргона, и вся суть книги гегеліанская, потому что задача автора только въ томъ и состоитъ, чтобы въ исторіи русской литературы вообще и въ исторіи литературной дѣятельности Ломоносова въ частности найти моменты, установленные германскимъ философомъ въ качествѣ абролютныхъ и непреложныхъ условій всякой исторіи литературы. Благодаря этому пламенному стремленію jurare in verba magistri и представить иллюстрацію теорій излюбленнаго учителя, диссертація крайне поражаетъ современного читателя. Достаточно прочитать хотя-бы слѣдующія строки, которыми молодой магистръ очерчиваетъ кругъ своего изслѣдованія:

«Смотря на Ломоносова, какъ на лицо въ нашей литературѣ, мы вправѣ предложить одинъ вопросъ: Ломоносовъ, какъ моментъ въ исторіи русской литературы, вопросъ, который въ своемъ собственномъ развитіи, вмѣстѣ съ конкретированнымъ самого предмета, является какъ вопросъ: Ломоносовъ въ отношеніи къ языку къ слогу, — и какъ вопросъ: Ломоносовъ какъ поэтъ.

Въ сущности этнъ три вопроса не что иное, какъ одинъ:

«Ломоносовъ какъ моментъ въ исторіи нашей литературы (курсивъ автора), — вопросъ возможно полный и единственный, который въ своемъ развитіи ставить моменты своего конкретированія, согласно съ моментами конкретированія самого предмета (по вопросъ, изслѣдованіе, есть не что иное, какъ сознаніе самого предмета и имъ условливается) и раздѣляетъ, такимъ образомъ, диссертацію нашу на три части, именно:

I. Ломоносовъ, какъ моментъ въ исторіи литературы, моментъ самъ въ себѣ, in abstracto.

II. Ломоносовъ въ отношеніи къ языку, къ слогу, моментъ чисто-историческій.

III. Ломоносовъ, какъ поэтъ, гдѣ мы отъ чисто-историческаго опредѣленія переходимъ къ нему самому, какъ индивидууму, и гдѣ моментъ получаетъ полнѣйшее конкретированіе и имѣсть значеніе самъ для себя—моментъ личный».

Такимъ тарабарскимъ языкомъ написана сплошь вся диссертация, имѣющая въ себѣ 517 страницъ. Мы уже нѣсколько разъ старались подчеркнуть, что при всей горячности своего личного

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

255

темперамента, Константинъ Аксаковъ былъ очень вялымъ писателемъ или, говоря частнѣе, стилистомъ. Но нигдѣ эта вялость изложенія не сказалось такъ рѣзко, какъ въ обсуждаемой нами теперь диссертаціи. Она читается съ чрезвычайною скукою и къ ней вполне приложимъ отзывъ, который далъ Бѣлинскій о брошюркѣ Константина Сергѣевича, написанной по поводуявленія «Мертвыхъ душъ». Именно о ней-то и должно сказать, что она «вся состоитъ изъ сучихъ, абстрактныхъ построеній, лишенныхъ всякой жизненности, чуждыхъ всякаго непосредственнаго созерцанія, и что, по этому, въ ней нѣтъ ни одной яркой мысли, ни одного теплаго, задушевнаго слова, которыми ознаменовываются первыя и даже самыя неудачныя попытки талантливыхъ и пылкихъ молодыхъ людей».

Но если современного читателя непріятно поражаетъ внѣшняя сторона диссертаціи, то въ такой-же степени его удивляетъ и внутреннее содержаніе ея. Начать съ того, что въ книгѣ, озаглавленной «Ломоносовъ въ исторіи русской литературы и русскаго языка», Ломоносовъ какъ-то совершенно ни при чемъ. Архитектура книги такова: обширное вступленіе, занимающее собою 64 страницы, почти исключительно посвящено изложенію гегеліянскихъ представленій объ искусствѣ, изложенію, сказать кстати, до нельзя туманному и мѣстами просто непонятному. Что напр. можно понять изъ такой фразы:

«сталь вообще показываетъ тайное: сочувствіе съ искусствомъ самого мастеріала, являетъ точку ихъ соприкосновенія, чрезъ которую матеріалъ теряетъ свою тяжесть и грубость, и искусство опредѣляется?»

Послѣ введенія философскаго, идетъ введеніе историко-литературное, въ которомъ авторъ дѣлаетъ обзоръ языка произведеній до-ломоносовскихъ периодовъ русской письменности. Это историческое введеніе занимаетъ около 250 страницъ. Такимъ образомъ, рѣчь о Ломоносовѣ начинается только съ 327 стр. А такъ какъ съ 436 стр. начинаются приложенія (выписки изъ грамотъ, и разныхъ литературныхъ произведеній), то и выходить, что собственно Ломоносову изъ 517 страницъ книги удѣлено 110.

Но даже и эти 110 страницъ не всѣ посвящены специально Ломоносову, а ровно на половину состоять изъ разныхъ разсужденій эстетическаго и философскаго содержанія. Такимъ образомъ, въ общемъ получается работа, весьма мало похожая на тѣ точныя, исчерпывающія предметъ, историко-литературныя изслѣдованія, къ которымъ насъ пріучила университетская жизнь послѣднихъ десятилетій. Отмѣтимъ уже, кстати, что диссертація не обнаруживаетъ и особенной эрудиціи автора. Всю жизнь свою разбрасывавшійся въ разныя сто-

256 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

роны, Константинъ Сергѣевичъ, вообще говоря, былъ человѣкъ съ обширными знаниями. Но собственно специальныхъ знаний въ одной какой-нибудь области у него было не много. Такъ, если мы присмот-
римся къ источникамъ, которые цитируетъ магистрантъ, то они всего менѣе поразятъ насъ своею многочисленностью. 1-ая часть «Актовъ Историческихъ», 1-ая часть «Собранія Государственныхъ Грамотъ», 1-ая и 4-ая ч. «Актовъ, Собран. Археограф. Коммиссіей», Сборникъ Кирши Данилова,— вотъ почти единственныя пособія, которыми ма-
гистрантъ пользовался много. А если къ нимъ прибавить еще около десятка лишь эпизодически цитируемыхъ книгъ, то мы получимъ и весь научный багажъ автора. Правда магистрантъ ссылается иной разъ на Остромирово Евангеліе, на Лѣтопись Нестора, на «Сказанія» Князя Курбскаго, на проповѣди Феофана Прокоповича, на сочиненія Кантемира и, наконецъ, Ломоносова, но нельзя-же по поводу этихъ извѣстныхъ каждому студенту вещей серьезно говорить объ «эрудиціи».

Но если въ общемъ относительно диссертаціи Конст. Сергѣевича можно сказать, что она не блещетъ эрудиціей, то въ частности по-
поводу той части ея, гдѣ рѣчъ идетъ объ эпохѣ Петра т. е. эпохѣ наиболѣе важной для предмета разсматриваемаго изслѣдованія, можно-
pryмо сказать, что эрудиція автора недостаточна. Мы не станемъ, конечно, сравнивать изученіе магистрантомъ Петровской эпохи съ
тѣмъ знаніемъ ея, которое напр. обнаружилъ въ своей «Наукѣ и Литературѣ при Петрѣ»—Пекарскій. Но и помимо паралели съ Пекар-
скимъ, въ сравненіи съ изслѣдованіемъ которого диссертація К. Ак-
сакова представляется какимъ-то школьническимъ упражненіемъ, помимо, говоримъ мы, такого сравненія, нельзя не признать, что
изученіе эпохи Петра по тѣмъ счетомъ семи источникамъ ¹), ко-
торые цитируетъ магистрантъ, ни въ какомъ случаѣ не можетъ быть признано достигающимъ цѣли.

И, надо думать, этимъ-то болѣе чѣмъ поверхностнымъ изученіемъ эпохи, породившей писателя, разсмотрѣніе дѣятельности котораго
составляетъ предметъ диссертаціи, и объясняется то, что характери-
стика Ломоносова поражаетъ своею банальностью. То, что говоритъ
магистрантъ о даровитости Ломоносова, объ историческихъ его за-
слутахъ въ дѣлѣ выработки русскаго стиха, о разнообразіи его даро-
ваній и т. д. все это до такой степени школьнически-извѣстно, хотя

¹) «Полное Собр. Закон. Российскихъ» т. IV и V, проповѣди Стефана Явор-
скаго, Слова и Рѣчи Феофана Прокоповича, Рѣчи Гавріила Бужинскаго, Сочине-
нія Кантемира, духовное стихотвореніе Петра Буслаева и ода о сдачѣ Данцига
Тредьяковскаго.

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

257

прикрыто часто весьма туманною гегеліянскою тарабарщиною, что ради такихъ ничтожныхъ результатовъ рѣшительно не стоило изготовлять книгу въ 500 страницъ.

Есть, впрочемъ, въ диссертаціи и не банальныя вещи. Но лучше-бы ихъ вовсе не было. Болѣе чѣмъ неудачно магистрантъ слѣдующими притянутыми за волосы доводами старается оправдать Ломоносова отъ обвиненій въ томъ, что онъ ввелъ въ русскій синтаксисъ латино-нѣмецкую конструкцію:

«Мы знаемъ» говорить онъ «что многіе, или лучше общее мнѣніе думаетъ, что синтаксисъ Ломоносова не русскій, что онъ сформированъ по латинскому и частію по нѣмецкому; но мы невольно спрашиваемъ: гдѣ-же критеріумъ этого сужденія? На чемъ опирались, произносить оно свой приговоръ: гдѣ нашло оно синтаксисъ русскій, противъ которого погрѣшилъ Ломоносовъ? Намъ скажутъ разговоръ, живая рѣчь; но между разговоромъ и письменностью лежитъ необходимая разница. Ихъ нельзя сравнить между собою. Языкъ, являющійся въ разговорѣ, долженъ быть основаніемъ синтаксиса языка письменнаго, какъ мы сказали выше; но онъ не стоитъ съ нимъ рядомъ; это два, одинъ за другимъ слѣдующіе моменты и разговоръ, какъ сравненіе, не можетъ служить критеріумомъ. Что же встрѣтилъ Ломоносовъ и въ томъ отношеніи, въ котором разговоръ важенъ и имѣетъ значеніе для синтаксиса высшаго то есть какъ основаніе его? Что вообще нашелъ Ломоносовъ, чтобъ постигнуть, создать или, лучше, вывести русскій синтаксисъ? Что нашелъ онъ въ русскомъ національномъ языкѣ? Въ русскомъ языкѣ нашелъ онъ, въ томъ національномъ видѣ, къ которомъ онъ былъ, полное разнообразіе оборотовъ, полную синтаксическую свободу. Это было основаніемъ, собственностью русскаго синтаксиса».

Оправданіе очень оригинальное. Если синтаксическая свобода была отличительнымъ качествомъ до-ломоносовскаго языка, то зачѣмъ-же было накладывать на него оковы тяжеловѣсной латино-нѣмецкой конструкціи? Магистрантъ, впрочемъ, и самъ, видимо, понималь малую убѣдительность своей защиты, и потому чрезъ нѣсколько страницъ онъ выдвинулъ другой доводъ, крайне любопытный въ его устахъ. Согласно гегеліанской философіи онъ старается доказать, что всякий языкъ сначала, «въ первомъ своемъ моментѣ», когда онъ нуженъ только какъ средство разговора о предметахъ ежедневнаго быта того или другого народа, есть явленіе «случайное» т. е. исключительно одной національности принадлежащее. Но зачѣмъ «языкъ всякаго народа отрывается отъ сферы случайной жизни, переходить въ сферу общаго и отъ сферы разговора восходить до сферы письменности». «Синтаксисъ и вообще слогъ этой высшей сферы и имѣетъ въ себѣ общее, собственно свойственное этой сферѣ, и слѣдовательно встрѣчающееся естественно во всѣхъ языках». Вотъ почему «общее латинской конструкціи вслѣдствіе закона, только что показаннаго, доступно языку русскому». Ломоносовъ, слѣдовательно, имѣль право вводить «латинизмы» въ созданный имъ первымъ русскій письменный языкъ:

258 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

«Языкъ русскій могъ согласно съ существомъ своимъ подняться въ высшую сферу языка, сферу общаго, открывающуюся тогда, когда общее пробуждается въ народѣ, и онъ возвысился до нея; слѣдовательно сфера эта и формы общія языка принадлежать ему потому уже самобытно; въ существѣ его лежитъ возможность этихъ формъ, этого синтаксиса; въ немъ уже,— и въ національной его сферѣ, и такъ-же въ отвеченномъ развитіи мысли въ словѣ,— видимъ мы эти начала, и видимъ главное—свободу синтаксиса. Ломоносовъ былъ геніемъ языка, возведшимъ его въ эту высшую сферу; дѣло его было свободно, и формы, принятыя языкомъ, принадлежали уже ему вполне, вытекали изъ его духа». Не отрицая затѣмъ того, что «фразы Ломоносова имѣютъ отпечатокъ латинской, собственно въ оттѣнкѣ внѣшнемъ; что Ломоносовъ обращалъ вниманіе на латинскій языкъ, его избралъ, иногда по крайней мѣрѣ, примѣромъ своимъ», магистрантъ находитъ только, что «въ образѣ этого языка видѣлъ и находилъ онъ общее; онъ бралъ эти обороты, какъ выражающія общее въ языкѣ, обороты высшей его сферы и свойственные слѣдовательно языку русскому. Онъ бралъ ихъ, какъ достояніе языка русскаго и потому еще, что языкъ русскій, какъ именно русскій, самобытно имѣлъ ихъ или подобные пмъ въ себѣ, и взятое повидимому изъ чуждаго не было чуждое; онъ занималъ съ полнымъ правомъ собственности, и оборотъ какъ бы вновь выросъ на русской почвѣ, шелъ изъ русскаго и съ помощью полной его свободы становился русскимъ».

Такимъ образомъ, вся защита Ломоносова отъ обвиненій въ насажденіи латинской конструкціи сводится не къ отрицанію самого факта, который слишкомъ очевиденъ, а къ сообщенію ему путемъ чисто-философскихъ построеній иного характера. Но могутъ-ли философские доводы имѣть значеніе въ такой точной, основанной на строго-фактическихъ данныхъ наукѣ, какъ языкоznаніе? То, что говорить магистрантъ объ общности синтаксиса всѣхъ языковъ, доседшихъ въ своемъ историко-культурномъ развитіи до фазиса письменности, все это, еслибы даже было вѣрно, требовало для доказательства своей справедливости рядъ сравнительныхъ сопоставленій синтаксиса различныхъ языковъ. Но магистрантъ и попытки не сдѣлалъ такого фактическаго подтвержденія своего положенія. И вотъ почему его диссертація, рѣшительно ничего новаго не вносящая въ исторической своей части, а въ филогической дающая только произвольныя философствованія ad majorem gloriam гегеліанства, въ общемъ не представляла собою никакого вкладавъ исторію русской литературы. Неудивительно потому, что она такъ радикально забыта теперь, что ее даже не всегда упоминаютъ въ библіографіи литературы, трактующей о Ломоносовѣ.

Чтобы покончить съ диссертаціей Констант. Сергѣевича, отмѣтимъ въ ней еще кое-что, очень любопытное для изученія хода умственныхъ настроеній разсматриваемаго нами писателя. Всякаго, кто имѣетъ представленіе о Константинѣ Аксаковѣ, какъ о главарѣ славянофильства, поразили, вѣроятно, цитаты изъ диссертаціи его

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

259

о Ломоносовъ, въ которыхъ такъ настойчиво говорится объ общности русской и западно-европейской духовной жизни. Настойчивость эта весьма мало вяжется съ мыслями о полной «самобытности» русскаго духа, которые составляютъ основной тезисъ большинства другихъ писаній Константина Сергѣевича. Но еще меньше вяжется съ общимъ складомъ міросозерцанія Константина Аксакова восторженное отношение къ Петру, которое составляетъ основную черту диссертазіи о Ломоносовѣ. Просто глазамъ своимъ не вѣришь, читая такую характеристику Петровской эпохи:

«Для Россіі настало время рѣшительного освобожденія отъ исключительной національности, рѣшительного перехода въ другую высшую сферу, рѣшительного преобразованія. Началась страшная борьба. Съ одной стороны исключительная національность, опирающаяся на уже образовавшуюся положительную силу стрѣлковъ, старовѣровъ, имѣвшая съ собою, если не весь, то большинство народа. Она сплилась удержать свои права, сохранить жизнь по старинѣ, и, лишенная уже жизни внутри, она хотѣла удержать ея прежній образъ, сохраняя развѣ одинъ призракъ прежняго опредѣленія, навсегда утратившаго свою дѣйствительность; она упорно противилась новому свѣту и поддерживала ложную свою необходимость. Пробужденная рѣшительнымъ ударомъ, она совокупила всѣ свои силы; поднялась и начала ожесточенный бой за свою минимю современность.—Съ другой стороны, противъ народа, упорствовавшаго въ своемъ національномъ опредѣленіи,— Петръ, опирающийся на дѣйствительную потребность русскаго народа, сему послѣднему самому можетъ быть незвѣстную. Онъ рѣшительно возсталъ на эту національность, сокрушая прежнее, только мѣшавшее уже свободному развитію народа. Раскрывая передъ нимъ новую сферу жизни, онъ круто поворачивалъ въ противоположную сторону, принималъ опредѣленія другихъ народовъ, обильно наполнялъ чуждымъ предѣлы Россіі, презпрая страхъ національности, только въ одномъ огражденіи находившей свое спасеніе; напротивъ, онъ принималъ отъ Запада все, къ чему только дошелъ Западъ въ своемъ развитіи, и настежь распахнулъ для него ворота Россіі, становясь съ нею, какъ была она дотолѣ и тогда, въ рѣзкую противоположность. Дѣйствительность дѣла его побѣдника. Въ страшной кровавой борьбѣ пала навсегда исключительная національность Россіі; наступила новая эпоха».

Болѣе восторженного панегирика не могъ-бы написать самый затвятый западникъ! Но именно оттого-то было-бы ошибочно строить на немъ какие-бы то ни было выводы объ общемъ строѣ міровоззрѣнія Константина Аксакова. Онъ просто указываетъ, что въ началѣ сороковыхъ годовъ, къ которому относится диссертазія ¹), славянофильская доктрина не дифференцировалась еще окончательно, а въ частности Константинѣ Аксаковѣ, хотя уже находился въ открытой вражѣ съ членами кружка Бѣлинскаго и Станкевича, но нѣкоторые изъ прежнихъ своихъ симпатій еще удержалъ въ полной силѣ.

¹) Она писалась въ 1842, 43 гг.

260 критико-бюграфический словарь русских писателей и ученыхъ.

Диссертация о Ломоносовѣ только на половину относится къ исторіи литературы. Другая-же, и притомъ большая половина ея, именно обзоръ языка произведеній до-ломоносовскаго періода, имѣетъ характеръ чисто-филологическій и составляетъ, такимъ образомъ, одно изъ звеньевъ цѣлаго цикла филологическихъ работъ, которыми Константинъ Сергѣевичъ занимался въ теченіи всей свой жизни. По свидѣтельству близкихъ къ нему лицъ, филологія была любимою наукою Константина Аксакова, начиная съ 15 лѣтъ. Онъ ей отдавался съ тою страстью, безъ которой для этого удивительно-цѣльного человѣка не были мыслимы сколько-нибудь серьезныя занятія.

Но не только въ филологическія занятія свои вносилъ Константинъ Сергѣевичъ страсть. Онъ вносилъ ее также въ методъ своихъ лингвистическихъ изслѣдованій, которыя лишь по стольку его интересовали, по скольку онъ подтверждали тезисы его общественнаго мірососердцанія. Но именно оттого-то эти изслѣдованія весьма мало напоминаютъ заправскія филологическія сочиненія и, какъ все что писалъ Константинъ Аксаковъ, представляютъ собою рядъ публицистическихъ статей на любимыя тэмы изслѣдователя. Могло-ли оно и быть иначе, когда Константинъ Сергѣевичъ приступалъ къ своимъ филологическимъ работамъ съ такими понятіями о наукѣ вообще и о филологіи въ частности:

> „Всякая живая наука“ говорить онъ въ предисловіи къ „Опыту русской грамматики“, изданному имъ незадолго до смерти (1860) «то-есть: наука, имѣющая дѣло съ жизнью, иметь двло съ таинствомъ; такова и филологія, предметъ которой — слово, этотъ сознательный снимокъ видимаго міра, эта воплощенная мысль. Преслѣдуя жизнь въ той или другой области ея проявленія наука доходить до предѣловъ таинственного, до тѣхъ предѣловъ, откуда внутреннее становится внѣшнимъ, духъ осязательнымъ, безконечное—конечнымъ. Наука думаетъ иногда выйдти изъ затрудненія, принявъ анатомическое воззрѣніе, сдѣлаться матеріальною, сказать, что нѣтъ духа и души, и недостойно успокоиться такимъ воззрѣніемъ, отрицательнымъ и тумымъ, при которомъ вовсе непонятна и жизнь, и смыслъ ея, и то, что даже просто угадываетъ вѣщая душа наша. Но, слава свѣту созвательной мыслѣ! Разумъ самъ облічаетъ ложь всѣхъ матеріальнихъ теорій, на немъ по видимому основанныхъ, прогоняетъ ихъ тяжелую тыму, самъ низвергаетъ всякое богослуженіе себѣ, самъ знаетъ свои предѣлы и признаетъ непостижимое, открывающееся откровеніемъ духу человѣческому.

Наука есть сознаніе общаго въ явленіи, цѣлаго въ частности; зная свои предѣлы и доходя до нихъ, наука должна необходимо допустить таинство жизни, не подлежащее уже ея осязанію, таинство, которое можетъ она угадывать и опредѣлять приблизительно, но которымъ овладѣть она не въ силахъ, ибо это—таинство жизни. «И такъ, мы допускаемъ въ наукѣ (а слѣдовательно и въ филологіи), на границъ ея, свой таинственный, такъ сказать хистическій элементъ, къ которому необходимо примыкаетъ вся дѣятельность нашего разума, какъ мы ни стараемся объяснить это».

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

261

Можно быть разнаго мнѣнія о психологической теоріи, легшей въ
основаніе только-что приведенного взгляда. Но съ однимъ непре-
мѣнно согласится всякій безпристрастный читатель, именно съ тѣмъ,
что такое воззрѣніе на науку, какое было у К. Аксакова, дастъ
самый широкій просторъ элементу, всего менѣе терпимому въ на-
стоящей наукѣ—субъективности. Тамъ, гдѣ рѣчь идетъ о неподчи-
няющихся анализу чувствахъ и мистицизмѣ, какъ одномъ изъ глав-
ныхъ факторовъ, тамъ можетъ быть мнѣсто чему угодно—вѣрѣ, дару
проникновенія въ непостижимое и т. п. крайне-субъективнымъ ве-
щамъ, но никакъ не наукѣ, которая только по столько и наука,
поскольку она объективно и такъ сказать нелицепріятно, изслѣдуетъ
и констатируетъ. И добро-бы еще Константинъ Сергѣевичъ гово-
рилъ о теологіи или философіи, гдѣ дѣйствительно вѣра и всякія
иные исключительно-субъективные факторы играютъ очень видную
роль. А то припутывать мистицизмъ къ филологіі, этой точнѣйшей
изъ всѣхъ «словесныхъ» наукъ, знающей только краснорѣчіе фак-
товъ и всегда основывающей свои законы на обильномъ количествѣ
тщательно-сдѣланныхъ наблюденій.

И оттого-то, повторяемъ мы, страстныя филологическія діатризы
Конст. Аксакова весьма мало напоминаютъ заправскія филологиче-
скія сочиненія, гдѣ о личности автора, о его вкусахъ, симпатіяхъ
или антипатіяхъ, политическихъ или общественныхъ убѣжденіяхъ
никогда и рѣчи не можетъ быть.

У Константина-же Сергѣевича все это какъ на ладони.

Начать съ того, что даже въ самые мелочные, чисто-спеціаль-
ные вопросы онъ вносилъ весь запасъ своего обычнаго страстнаго
отношенія. Какъ уже замѣтилъ П. А. Безсоновъ, Константинъ Ак-
саковъ «особенно любилъ звукъ г, играющій столь видную роль у
насъ и столь много способствующій розысканію филологическому: въ
ту-же мнру, онъ возненавидѣлъ противника—звукъ с, тою ненавистью,
которую можетъ питать добрѣйшее сердце къ чему-либо гнусному.
Онъ расточалъ этому врагу прозвища «надобѣднаго», «назойливаго»,
«вторгавшагося пролазы», «услужливаго», «рабскаго»; онъ перенесь
сюда смыслъ приторной угодливости, чуждый собственному его лицу
и проникшій къ намъ въ видѣ поддакживанья, какъ рабское «да-съ»,
«нѣтъ-съ»: потому, какъ самъ говорилъ обыкновенно съ твердостью
«да» или «нѣтъ», такъ навѣрное можно было считать признакомъ,
что Аксаковъ недоволенъ или гнѣвенъ, когда онъ начиналъ упот-
реблять «да-съ», «нѣтъ-съ».

П. А. Безсоновъ констатируетъ приведенные факты съ чувствомъ умиленія, видя въ нихъ доказательство того, что Константинъ

262 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Сергѣевичъ держалъ свое знамя «грозно и честно». Умиленіе вполне законное. Трудно, дѣйствительно, представить себѣ болѣе трогательное проявленіе душевной цѣльности и чистоты, какъ эту личную ненависть и любовь къ какимъ-нибудь суффиксамъ. Но нужно-ли много доказывать, что такое страстное отношеніе къ дѣлу, неизбѣжно ведетъ и къ страстному желанію отыскать непремѣнно то, что изслѣдователю хочется отыскать. А при такомъ желаніи, какіе-же мыслимы истинно-научные, т. е. соотвѣтствующіе дѣйствительности результаты? И вотъ почему, извѣстный чешскій ученый Гатала имѣлъ возможность сказать про «грамматику» Константина Аксакова:

> «Покойный рѣдко гдѣ подкрѣпляетъ взгляды примѣрами, почерпнутыми изъ письменныхъ и устныхъ памятниковъ языка русскаго, напротивъ обычно ограничивается такими, которыхъ самъ себѣ понавыдумывалъ (navymyslel).»

Это прішлось сказать о Константинѣ Сергѣевичѣ! Онъ, который не задумываясь отдалъ бы жизнь за истину, «понавыдумывалъ»! И однакоже оно такъ. Такого мнѣнія не одинъ Гаталла. И Буслаевъ, и Срезневскій, въ свое время писавшіе о филологическихъ работахъ К. Аксакова, всѣ они того мнѣнія, что труды его полны крайней односторонности и притягиванія за волосы фактовъ къ предвзятымъ теоріямъ.

Къ какихъ-же именно теоріямъ?

Главнымъ образомъ о вредоносномъ вліяніи на русскую грамматику «пностранныхъ воззрѣній». Для того, чтобы имѣть такія иностранныя воззрѣнія, вовсе не нужно быть по Аксакову дѣйствительнымъ иностранцемъ.

«Нѣтъ сомнѣнія», говоритъ Константинъ Сергѣевичъ въ началѣ своего изслѣдованія о русскихъ глаголахъ, «что иностранцамъ трудно постигнуть языкъ, имъ чуждый; особенно нѣмцамъ трудно постигнуть языкъ русскій: но едва-ли легче понять его и русскому, руководимому иностраннымъ воззрѣніемъ вообще, хотя-бы онъ и не былъ послѣдователемъ именно того или другого иностранца. Не въ томъ главное дѣло, иностранецъ-ли по происхожденію сочинитель, но въ томъ, иностранецъ-ли онъ по воззрѣнію».

Эти-то иностранныя воззрѣнія принесли большой вредъ русскому языкузнанію:

«Вмѣстѣ съ нашествіемъ иноземнаго вліянія на всю Россію, на весь ея бытъ, на всѣ начала, и языкъ нашъ подвергся тому-же; его подвели подъ формы и правила иностранной грамматики, ему совершенно чуждой, и какъ всю жизнь Россіи, вздумали и его коверкать и объяснять на чужой ладъ. И для языка должно настать время освободиться отъ этого стѣсняющегося иностранного. Мы должны теперь обратиться къ самому языку, изслѣдовать, сознать его и изъ его духа и жизни вывести начала и разумъ его, его грамматику. Она не будетъ противо-

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

263

рѣчить грамматикѣ общечеловѣческой, но только и строю общей, а совсѣмъ не общечеловѣческой — выразившейся извѣстнымъ образомъ у другихъ народовъ и только представляющей свое самобытное проявленіе этого общаго... Въ ней, въ русской грамматикѣ, можетъ быть, полнѣе и глубже явится оно, нежели гдѣ-нибудь. Кто изъ насъ станетъ отвергать общее, человѣческое? Русскій на него самъ имѣть прямое право, а не чрезъ посредство какого-нибудь народа; оно самобытно и самостоятельно принадлежить ему, какъ и другимъ, и кто знаетъ? можетъ быть ему болте, нежели другимъ, и можетъ быть міръ не видалъ еще того общаго, человѣческаго, какое явитъ великая славянская, именно русская природа... Да возникнетъ-же вполнѣвѣ русская самобытность и національность! Гдѣ-же національность шире русской? Да освободится-же и языкъ нашъ отъ наложенаго на него ига иноземной грамматики, да явится онъ во всей собственной жизни и свободѣ своей» (т. П, стр. 405, 406).

Да, намъ непремѣнно «нужно внести свои русскія воззрѣнія въ русское языкоznаніе, которые должны состоять въ томъ, чтобы мы отказались отъ стремленія непремѣнно отыскать у себя такія-же грамматическія формы, какъ въ чужихъ языкахъ. Такъ по вопросу о глаголахъ

«нѣкоторые теоретики, сливая всѣ глагольныя формы ¹), съ присоединеніемъ даже иныхъ предложныхъ въ одно спряженіе, богатое временами, быть можетъ, думаютъ, что это служитъ къ чести русскаго языка, что-де не только въ языкахъ чуждыхъ, но и у насъ есть полное спряженіе, что нашъ языкъ въ этомъ имъ не уступаетъ, что у насъ, у одногоъ и того-же глагола, есть всѣ времена. Но здѣсь видны ошибочное чувство и ошибочная мысль. Развѣ только въ томъ состоять честь и слава, чтобы повторить у себя чужое, чтобы пройдти по чужой дорогѣ не хуже другихъ? Развѣ нельзя идти по своей дорогѣ, развѣ нельзя, не имѣя чужаго, имѣть вмѣсто него свое, совершенно особенное, отличное отъ всѣхъ? Развѣ это свое не можетъ быть еще лучше, еще достойнѣе, и развѣ тогда не больше славы? Но, какъ-бы то ни было, мы должны руководиться, при нашихъ изслѣдованіяхъ, не тѣмъ, чтобы стараться отыскать у насъ всѣ чужія особенності, какъ-бы повдѣдимому онѣ ни были хороши—въ этомъ случаѣ мы впадемъ въ ошибку, чему примѣръ всѣ наши грамматики, а тѣмъ, чтобы отыскать и узнать свое, какое-бы оно ни было,—тогда мы приедемъ къ истинному взгляду (т. П, стр. 410, 411).

И тѣмъ болѣе все это необходимо, что русскія грамматическія формы, по мнѣнію Константина Сергѣевича, гораздо совершеннѣе. «Я нисколько не завидую другимъ языкамъ», говорилъ онъ въ книжкѣ о глаголахъ, «и не стану натягивать ихъ поверхностныхъ формъ на русскій глаголъ».

Таково основное направленіе филологическихъ стремленій Константина Сергѣевича. Въ примѣчаніи мы даемъ нѣсколько спеціальныхъ деталей практическаго осуществленія ихъ ²). Здѣсь-же скажемъ объ общемъ характерѣ этого осуществленія.

¹) Т. е. виды глагола двину, дивгаю, двигивалъ.

²) Особенно выдается стремленіе Конст. Аксакова отстоять самостоятельность

18

264 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Не имѣютъ они сколько-нибудь видной научной цѣнности и не принадлежитъ Константинъ Аксаковъ къ авторитетнымъ дѣятелямъ русской филологіи! Мы бы могли привести въ подтвержденіе сказаннаго отзывъ такого первокласнаго представителя русскаго языкоznанія, какъ Буслаевъ, который упрекалъ Константина Аксакова и въ сбивчивости, и въ поверхности, и даже въ отсутствіи «надлежащаго запаса этимологическихъ и историческихъ (о языке) свѣ-

русскаго глагола, который «управляется съ категорією времени совершенно самостоятельно и вовсе не похоже на глаголы другихъ языковъ», именно вотъ какимъ образомъ:

«Глаголь въ русскомъ языкѣ выражаетъ самое дѣйствіе, его сущность. Отъ качества дѣйствія дѣлается уже заключеніе о времени. Поэтому и формами глагола обозначается самое дѣйствіе, время-же въ немъ есть дѣло употребленія; это употребленіе основано на соотвѣтствіи глагольныхъ формъ съ временами. Не-опредѣленное дѣйствіе, съ точки зрѣнія времени, естественно является неопредѣленно продолжающимся; поэтому двигать образуетъ время настоящее. Дѣйствіе какъ мгновеніе, напротивъ, длиться не можетъ, слѣдовательно, не можетъ быть настоящимъ; понятое въ минуту своего проявленія, оно является мгновенно наступающимъ, и потому относительно времени, принимается и употребляется, какъ будущее время, напр.: двигну. Это понятно: если дѣйствіе, какъ мгновеніе, не можетъ проявиться въ настоящемъ, то само собою разумѣется, 'оно можетъ проявиться только въ будущемъ или прошедшемъ; но прошедшее (о немъ надѣмся (пять сказать ниже) уже не есть дѣйствіе, не есть глаголь; стало быть, остается одно будущее. Такъ какъ въ русскомъ глаголѣ (что уже было замѣчено выше) главное дѣло—опредѣленіе самаго дѣйствія, а время есть только выводъ, заключеніе, то поэтому дѣйствіе, и неопределное, и мгновенное, выражается независимо отъ времени, придавая такую жизнь и силу русской рѣчи, и ставя въ недоумѣніе нашихъ филологовъ. Что касается до прошедшаго дѣйствія, то оно не есть дѣйствіе по понятію русскаго языка, и это очень вѣрно. Въ самомъ дѣлѣ, какъ скоро дѣйствіе прошло, гдѣ-же дѣйствіе? его нѣтъ; остается тотъ, кто совершилъ дѣйствіе, предметъ изъ которого проистекло оно и въ котором пребывало; въ такомъ случае все значеніе дѣйствія перегодить на предметъ, дѣйствительно или отвлеченно представляемый, и становится уже качествомъ предмета или прилагательнымъ. Поэтому прошедшее время въ нашемъ языке не имѣетъ соотвѣтственной глагольной формы, но форму отлагольнаго прилагательнаго или причастія. Всѣ степени или моменты дѣйствія имѣютъ, какъ и слѣдутъ свое прошедшее, побѣдное дѣйствіе можетъ перестать; поэтому всѣ формы глагола, выражающія эти степени, имѣютъ отъ себя форму пō orderшаго,—отлагольное прилагательное (двинaль, дивинaль, двигивaль). Дѣйствіе-же, какъ рядъ моментовъ (двигаваць) необходимо является только въ прошедшемъ (дивинaль). Въ на-стоящемъ оно не можетъ быть представлено; ибо дѣйствіе определенное, дѣйствіе, какъ осуществленные моменты, не можетъ длиться, не можетъ быть въ настоящемъ, которое, какъ скоро оно понятно не отвлеченно, а дѣйствительно,—не существуетъ, оно есть только невидимый рѣзецъ, дѣлящій дѣйствіе на прошедшее и будущее. Въ будущемъ дѣйствіе, какъ рядъ моментовъ, также представлено быть не можетъ; побѣдные грядущее или наступающее, выходящее изъ не-опредѣленности, является при выраженіи всегда какъ одинъ моментъ; о не вы-

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ

265

дѣній». Но такъ какъ Буслаевъ относился неодобрительно къ чрез-
мѣрному стремленію Константина Сергѣевича отстаивать нашу на-
ціональную самостоятельность тамъ, гдѣ въ этомъ едва-ли предсто-
ить серьезная необходимость, и, слѣдовательно, его неодобреніе мо-
жетъ быть отнесено не на счетъ дѣйствительной научной малоцѣн-
ности филологическихъ трудовъ Аксакова, а на счетъ непріязни къ
славянофильству, то вотъ отзывы Срезневскаго. По поводу книжки
о глаголахъ онъ писалъ:

«Разсужденіе г. Аксакова не филологическое, а философское; если оно про-
буждаетъ мысль, то и достигаетъ своей цѣли; а едва-ли можно сказать, что оно
не пробуждаетъ мысли. Нельзя впрочемъ не пожалѣть, зачѣмъ оно не филологи-
ческое, зачѣмъ авторъ не далъ мѣста разбору употребленія глаголовъ въ древ-
немъ славянскомъ языкѣ по нѣсколькимъ его нарѣчіямъ, и между прочимъ въ
памятникахъ переводныхъ, особенно въ тѣхъ мѣстахъ, гдѣ переводчики отсту-
пали отъ дословности перевода».

Пять лѣтъ спустя, когда вышелъ первый выпускъ «Русской грам-
матики», Срезневскій опять подчеркивалъ способность К. Сергѣевича

развившемся слѣдующемъ моментѣ мы говорить еще не можемъ, ибо его еще нѣтъ;
онъ таится въ безразличной отвлеченной силѣ дѣйствія. Рядъ моментовъ можетъ
образоваться тогда, когда является рядъ выраженныхъ, слѣдовательно совершив-
шихся, бывшихъ, прошлыхъ моментовъ. Поэтому дѣйствіе, какъ рядъ моментовъ,
понимается и употребляется, относительно времени, только какъ прошедшее, и
слѣдовательно, въ глаголѣ, не имѣя собственно глагольной формы, имѣть только
форму прошедшаго, т. е. форму отглагольнаго прилагательнаго, напр. двигалъ.

И такъ, уже съ перваго взгляда видно, что Русской языкъ совершенно осо-
бенно и самостоятельно образовалъ глаголъ. Языкъ нашъ обратилъ вниманіе на
внутреннюю сторону или качество дѣйствія, и отъ качества уже вывелъ, по со-
отвѣтствію, заключеніе о времени.—Такой взглядъ несравненно глубже взгляда
другихъ языковъ. Вопросъ качества, вопросъ: какъ есть вопросъ внутренній и
обличаетъ взглядъ на сущность самого дѣйствія; вопросъ времени, вопросъ: когда?
есть вопросъ поверхностный и обличаетъ взглядъ на внешнее проявленіе дѣйствія.

И такъ, времень въ Русскомъ глаголѣ вовсе нѣтъ. Каждая форма глагола,
выражая опредѣленіе самого существа дѣйствія, имѣетъ только отношеніе къ
сотвѣтствующему, приличному ей, времени. Форма глагола неопределенная от-
носится ко времени настоящему, форма мгновенная—къ будущему, форма много-
мгновенная—только къ прошедшему. Прошедшее, какъ прекратившееся дѣйствіе
и потому уже не какъ глагольное форма, а отглагольная прилагательное, идетъ
ко всѣмъ формамъ глагола; но при послѣдней оно исключительно.

Вотъ наша общая мысль о Русскомъ глаголѣ. Вопросъ о временахъ устра-
няется. Поэтому, съ одной стороны, мнѣніе наше противоположно мнѣнію по-
слѣдователей Ломоносова, принявшихъ столько временъ въ Русскомъ глаголѣ, и
отъ того смѣшавшихъ въ пемъ опредѣленія самого дѣйствія. Съ другой—опро-
вергается мнѣніе Фатера, Таппе и ихъ послѣдователей, раздѣлявшихъ спряженіе
ва отдѣльные глаголы и сохранившихъ категорію времени.—Нѣтъ, всё эти
формы,—формы одного и того же глагола, но формы не времени, а качества
дѣйствія; понятіе же времени, какъ сказано есть выводное изъ качества дѣйствія.

18*

266 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

«вызывать въ читателѣ силу наблюдательности», говорилъ о «само-
бытности» авторскаго мышленія и его «независимости» умственной,
о «чутьѣ» языка, которымъ авторъ «часто замѣняетъ наблюдательность»
и вслѣдъ затѣмъ прибавлялъ: «несмотря на это, едва-ли нужно поже-
лать, чтобы и слѣдующіе выпуски этой книги были совершенно таковы,
какъ первый. То ли пожелаютъ отъ нихъ всѣ, а я со своей стороны поз-
воляю желать себѣ

— Чтобы во всѣхъ подобныхъ произведenniяхъ теорія языка была
строго выводима исключительно изъ однихъ наблюденій и чтобы
эти наблюдения были производимы не надъ какими нибудь избран-
ными яявніями, и на сколько можно болѣе были разнообразны;

— Чтобы чуть свойствъ языка было строго сдерживаемо также
въ предѣлахъ, допускаемыхъ наблюдениями, и укрѣплялось изслѣ-
довательностью: самъ въ себѣ человѣкъ легко можетъ смѣшать дѣйст-
вительное чутье съ тѣмъ, что не чутье, а только случайное мнѣніе,
выведенное изъ немногихъ данныхъ и опровергаемое другим;

— Чтобы наблюдения были не только производимы полно, но пред-
ставляемы читателю для того, чтобы онъ могъ положительнѣе изу-
чить исходъ наблюдений».

Нужно знать язвительность покойнаго Измаила Ивановича, чтобы тотчасъ-же понять, что за этими очень вѣжливо-выраженными desiderata въ дѣйствительности скрываются совсемѣмъ не вѣжливо задуманные три весьма серьезныхъ упрека. Прежде всего скептикъ и насмѣшникъ, Срезневскій, по разнымъ, однако-же, причинамъ, принималъ къ направленію, выставлявшему на показъ свои «русскія» чувства и потому онъ особенно рѣзко не могъ отвестись къ стремленію Конст. Сергѣевича создать вполне самобытную и нежелающую знать иностранныхъ образцовъ грамматику. Но по существу его desiderata должны быть поняты въ томъ смыслѣ, что Конст. Сергѣевичъ для своихъ выводовъ 1) пользовался только «избранными явленіями» т. е. игнорировалъ тѣ, которые ихъ не подтверждали 2) не подкрѣплялъ ихъ «изслѣдовательностью», т. е. не заботился о томъ, чтобы его грамматическія индукціі были основаны на сколько-нибудь достаточномъ количествѣ фактовъ и наконецъ 3) часто вовсе не «представлялъ читателю наблюдения» т. е. давалъ выводы чисто догматически, не вводя читателя въ свою филологическую лабораторію.

Противъ послѣдняго упрека, крайне тяжелаго по отношенію къ
какой-бы то ни было научной работѣ, счелъ необходимымъ возражать
издатель и большой почитатель филологическихъ трудовъ Конст. Сер-
гѣевича — П. А. Безсоновъ. По его словамъ эта «безпримѣрность»
т. е. отсутствіе подкрѣпляющихъ выводы грамматическихъ примѣ-

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

267

ровъ объясняется тѣмъ, что филологическія работы Константина
Сергѣевича «и не выражались и не сопровождались непремѣнно вы-
писками пера: работавшій — много если дѣлалъ замѣтки на самихъ
книгахъ, краткія, летучія. Вся эта бездна прочтеннаго филологичес-
кимъ взоромъ и передуманнаго языковнательнымъ умомъ—скрывалась
внутрь, слагая запасъ громаднѣйшей памяти, какую лишь удавалось
намъ встрѣчать въ комъ либо: она пошла въ душѣ на созиданіе того
величаваго, но невещественнаго, одухотвореннаго образа, какимъ
представлялся русскій языкъ Аксакову. Матеріалъ преврацался въ
живое существо, работа въ творчество; творчество въ самомъ языке,
создавшее языкъ силами народа, и творческій образъ самаго языка,
изъ языка схваченный взоромъ личнымъ, умомъ художественнымъ,
сливались во едино. Мало было-бы сказать, что Аксаковъ «носилъ»
въ себѣ этотъ образъ, и существующій въ природѣ, и оттуда
добытый, или что онъ «носился» съ этимъ образомъ, какъ съ роднымъ
и все-таки «внѣшнимъ», какъ принятымъ внутрь и все-таки со сто-
роны: Аксаковъ этимъ жилъ, вопросъ русскаго языка былъ для него
вопросомъ жизни собственной; жизнь личная, казалось, иногда, рас-
полагалась по вопросамъ языка и имъ всего чаще отвѣчала. Странно
было-бы (по этому), встрѣтить, что Аксаковъ «записываетъ», трудно
было уловить моменты его справокъ по книгѣ».

Такимъ образомъ, самаго факта, отмѣченнаго Срезневскимъ и
другими критиками, почтенный профессоръ и не отрицаетъ. Онъ только
даетъ ему другое объясненіе; объясненіе, въ сотый разъ доказывало-
щее удивительную симпатичность Конст. Сергѣевича, какъ человѣка,
но совсемъмъ не измѣняющее существа дѣла. Въ наукѣ нѣтъ личнаго
довѣрія, вѣрятъ только въ факты, доступные провѣркѣ каждаго, а
не «чутью».

Въ заключеніе нашего обзора филологическихъ трудовъ Конст.
Аксакова, приведемъ опѣнку ихъ, сдѣланную Иваномъ Сергѣевичемъ
Аксаковымъ. Приводимъ ее не потому, чтобы она заключала въ себѣ
что-нибудь новое и что-нибудь такое, чтобы не было высказано выше,
а именно потому, что она, правда съ другой точки зрѣнія и иначе
освѣщая, по существу подтверждаетъ всѣ тѣ упреки, которые мы от-
мѣтили. Уже если такой восторженный поклонникъ учено-литера-
турной дѣятельности Константина Сергѣевича, какъ Иванъ Сергѣе-
вичъ, не могъ обойти того факта, что филологические труды Конст.
Аксакова, главнымъ образомъ, замѣчательны поэтническою и художе-
ственною стороною своею, значитъ, дѣйствительно, въ пользу научнаго
значенія ихъ не много можно привести доведовъ.

268 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ НИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Итакъ, вотъ эта характеристика, въ которой такъ нетрудно от-
дѣлить факты отъ дружескихъ стараній смягчить ихъ:

«Константинъ Сергѣевичъ не былъ и, по самой природѣ своей,
не могъ быть ученымъ въ смыслѣ нѣмецкаго гелертера; процессь
его ученой работы былъ не просто аналитическій, но такъ сказать
и художественный вмѣстѣ, мгновенно объемлющій синтезъ изслѣду-
емаго явленія, его «душу живу» и органическую цѣльность. Его
мысль почти всегда предваряла длинный путь логическихъ выводовъ
и формального знанія, и нерѣдко, къ удивленію ученыхъ, находила
себѣ подтвержденіе или въ цѣлой массѣ научныхъ данныхъ, еще вовсе
не извѣстныхъ Константину Сергѣевичу, или въ послѣдующихъ от-
крытіяхъ науки. Было бы ошибочно, впрочемъ, заключать изъ нашихъ
словъ, что мы ставимъ ему въ особенную заслугу такой способъ на-
учныхъ изслѣдованій и даже отдаемъ этому способу предпочтеніе предъ
всѣми другими. Мы просто указываемъ на художественную стихію,
присущую всей дѣятельности К. С., какъ на психическую его осо-
бенность, и съ своей стороны свидѣтельствуемъ, что въ его душѣ не
было никогда ни тѣни пренебреженія къ строгому методу нѣмецкихъ
ученыхъ. Мы полагаемъ, однако же, что эта его особенность, въ свою
очередь, не должна бы возбуждать (какъ это до сихъ поръ не разъ
бывало) пренебреженія со стороны тружениковъ ученаго цеха, и что
поэтическое чувство есть также одно изъ познавательныхъ орудій
человѣческаго духа, наравнѣ съ логическимъ разумомъ. Константину
Сергѣевичу безъ сомнѣнія недоставало той обширной эрудиціи, кото-
рая лежить въ основаніи ученыхъ трудовъ германскихъ филологовъ,
и того близкаго знакомства съ литературою предмета, которое обна-
руживаютъ многіе изъ русскихъ ученыхъ, особенно въ области срав-
нительной филологіи. Но этотъ недостатокъ, имъѣѣнѣ сознаваемый,
едва ли не съ избыткомъ восполнялся его филологическимъ чутьемъ,
его способностью проникать въ самыя духовныя нѣдра слова и уга-
дывать сокровеннук мысль грамматическихъ видоизмѣненій» (Преди-
словіе ко II т. соч. К. А.).

Перейдемъ теперь къ значительнойшей части духовнаго наслѣдія
Константина Сергѣевича — его историческимъ трудамъ, которые почти
всѣ относятся къ первой половинѣ пятидесятыхъ годовъ.

Но прежде всего, да не выведетъ читатель ложнаго заключенія
изъ слова «трудамъ». «Константинъ Аксаковъ», скажемъ мы словами

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

269

Костомарова «не оставилъ послѣ себя ни историческихъ повѣствованій, ни большихъ изслѣдованій, ни даже трудолюбивой обработки источниковъ; онъ по русской исторіи писалъ мало». Если мы въ самомъ дѣлѣ, присмотримся къ I тому Собранія Сочиненій Конст. Аксакова, посвященному «Сочиненіямъ Историческимъ», то что мы тутъ находимъ? На пространствѣ 600 страницъ—27 статей. Нѣкоторыя изъ нихъ представляютъ собою простые черновые наброски, другія занимаютъ 6, 7 страницъ, а самая значительная, какъ по содержанію, такъ и по объему историческая статья Конст. Сергѣевича—«О древнемъ бытѣ Славянъ вообще и русскихъ въ особенности» содержить въ себѣ всего 65 страницъ. Такимъ образомъ, того, что обыкновенно составляетъ главное достоинство заправскихъ историческихъ «трудовъ»—обстоятельности, читатель не найдетъ въ «сочиненіяхъ историческихъ» Конст. Сергѣевича.

Но не одною обстоятельностью обусловливается значеніе историческихъ работъ. Помимо трудовъ повѣствующихъ, требующихъ деятельности и объемистости, есть еще цѣлый разрядъ трудовъ обобщающихъ и критическихъ, значеніе которыхъ обусловливается широтою положенныхъ въ нихъ взглядовъ. Къ этому-то разряду трудовъ по такъ называемой философіи исторіи и принадлежать историческія и историко-критическія статьи Константина Сергѣевича. «Въ немногихъ статьяхъ его», говорить Костомаровъ «сохранились животворныя мысли, свѣтлые взгляды, которые не напрасно высказаны для науки, и будутъ служить путеводными нитями для дальнѣйшихъ изслѣдованій надъ важнѣйшими сторонамъ нашего прошедшаго». Слова знаменитаго историка очень субъективны. «Свѣтлы»-ли взгляды К. Аксакова или, напротивъ того, вносять мракъ, «животворны»-ли они или, напротивъ того, мертвящи,—объ этомъ могутъ быть разныя мнѣнія, хотя, несомнѣнно, что въ устахъ Костомарова, отнюдь не принадлежащаго къ славянофильской школѣ, похвала одному изъ главарей славянофильства могла-бы служить ручательствомъ ея полнаго безпристрастія. Но, конечно, мы будемъ еще ближе къ истинѣ, если, устранивъ всякую субъективность, скажемъ просто, что историческіе взгляды Константина Аксакова очень значительны. Они открываютъ новые горизонты, можетъ быть и невѣрные, но безспорно обширные.

По нашему мнѣнію, воззрѣнія Константина Сергѣевича на русскую исторію могутъ быть сведены къ четыремъ основнымъ мыслямъ: 1) о томъ, что укладъ первоначальной русской жизни былъ не родовой, а общинно-вѣчевой 2) о томъ, что русскій народъ рѣзко отдѣлялъ понятіе «земли» отъ понятія о государствѣ 3) о томъ, что древне-

270 КРИТИКО-БІОГРАФІЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

русская, допетровская исторія представляетъ собою картину высоко-
идеальныхъ общественныхъ отношеній. И наконецъ, какъ общій
выводъ изъ предъидущаго является у Константина Аксакова 4) мысль
о томъ, что русскій народъ есть носитель спеціально ему присущихъ
высокихъ доблестей, которые отводятъ ему особое, высокое положе-
ніе во всемірной исторіи. Послѣднюю мысль мы-бы назвали мыслью
о богоизбранности русскаго народа.

Теорію общиннаго быта Конст. Сергѣевичъ высказалъ сначала въ
небольшой газетной статейкѣ «Родовое или общественное явленіе было
изгой», помѣщенной въ «Моск. Вѣд.» 1850 г. (№ 97), а затѣмъ бо-
лѣе обстоятельно въ статьѣ «О древнемъ бытѣ у славянъ вообще и
у русскихъ въ особенности», напечатанной въ I т. «Моск. Сборника»
1852 года.

Статья начинается съ констатированія того, что нѣмецко-руссkie
ученные—Байеръ, Миллеръ, Шлецеръ, «не принадлежа къ русскому
народу, неимѣя съ нимъ жизненной связи, принялись толковать его
жизнь» и «объяснять русскимъ ихъ исторію». Подъ ихъ вліяніемъ
и настоящіе русскіе ученые «смотрѣли также не по русски на свою
исторію» и «изображали русскую исторію такъ, что въ ней русскаго
собственно ничего не было видно». «Но дальнѣйшее знакомство
съ лѣтописями и грамотами, но бытъ простаго народа, сохра-
нившійся въ своей тысячелѣтней оригинальности, подѣйствовали,
наконецъ, на взгляды нашихъ ученыхъ, и желаніе понять русскую
исторію настоящимъ образомъ, желаніе самобытнаго возвѣнія—про-
будились. Политическій взглядъ, гдѣ обыкновенно рисуются князья,
войны, дипломатическіе переговоры и законы, взглядъ Шлецера и
(его послѣдователя) Карамзина, былъ, наконецъ, оставленъ, и, въ наше
время, вниманіе обратилось на бытъ народный, на общественные,
внутреннія причины его жизни». Къ числу представителей такого
«желанія самостоятельного пониманія» и «возвѣнія бытоваго» Ак-
саковъ причисляетъ, между прочимъ, Соловьева. Но тотъ-же Соло-
вьевъ, однако, а въ мѣстѣ съ нимъ еще нѣ сколько молодыхъ ученыхъ—
Кавелинъ, Калачовъ, Афанасьевъ, освободившись отъ взглядовъ од-
ного нѣмца—Шлецера, подняли другую нѣмецкую, совсемъ не соот-
вѣтствующую русской исторической дѣйствительности, теорію—о ро-
довомъ бытѣ у древнихъ славянъ вообще и у русскихъ въ частности,
теорію, возвѣщенную извѣстнымъ Эверсомъ.

По мнѣнію Конст. Сергѣевича теорія о существованіи родоваго
быта у древнихъ славянъ зиждется на томъ, что, приверженцы ея
«не опредѣлили настоящимъ образомъ, что такое родовой бытъ» и
путаютъ два такихъ совершенно различныхъ понятія, какъ бытъ ро-

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

271

довой и бытъ семейный. Такъ Соловьевъ въ нѣкоторыхъ мѣстахъ своей исторіи позволяетъ себѣ говорить «семья или родъ», а въ другихъ утверждаетъ, что предки наши не знали семьи; затѣмъ въ нѣкоторыхъ мѣстахъ онъ говоритъ о родоначальникѣ, какъ о правителѣ рода, не знающемъ надъ собою высшей власти, въ чемъ и выражается родовое начало, а въ другихъ мѣстахъ оказывается, по Соловьеву-же, что «каждый младшій, будучи недоволенъ рѣшеніемъ старшаго, имѣлъ возможность возстать противъ этого рѣшенія». Такую-же сбивчивость представленій о родовомъ бытѣ Аксаковъ подчеркиваетъ и у Кавелина, который, кромѣ того, возмущаетъ Конст. Сергѣевича тѣмъ, что доводитъ родовой бытъ въ Россіи до Петра Великаго, между тѣмъ какъ даже Соловьевъ говоритъ, что родовой бытъ начинаетъ исчезать у насъ уже при Ярославѣ.

Остановившись еще на мнѣніяхъ Калачова и Афанасьева, изъ которыхъ послѣдній особенно смѣшиваетъ семью и родъ, Аксаковъ даетъ, затѣмъ, свое собственное опредѣленіе родоваго быта. Если при изложеніи взглядовъ Кавелина, онъ всего менѣе пріязненно относился къ стараніямъ послѣдняго подвести родовой бытъ у нашихъ предковъ подъ общій законъ развитія общественной жизни, свойственный всѣмъ народамъ, то теперь онъ, все таки, «не думаетъ отвергать», что «первоначальный видъ общества и первоначальный бытъ—есть безспорно родовой». Но въ чемъ отличительныя черты этого быта? Сдѣлавши краткій очеркъ хода его нарожденія, Конст. Сергѣевичъ говорить: «Что-же мы въ немъ видимъ? Мы видимъ, во первыхъ, что семья въ немъ исчезаетъ, ибо поглощена единствомъ рода и единствомъ родоначальника; во-вторыхъ, что отношенія родовыя не остаются въ своей чистотѣ, а немедленно получаютъ значеніе гражданское, не переставая быть родовыми. Состояніе напряженное и ложное, стѣсняющее съ одной стороны семью, съ другой гражданственностью. Гражданственность смущаетъ родовыя отношенія; родовыя отношенія мѣшаютъ гражданственности и семьѣ. Такимъ образомъ семья и родъ, семейное и родовое начало не только не одно и тоже, но взаимно исключаютъ или ослабляютъ другъ друга. Гдѣ сильно начало родовое, тамъ нѣтъ начала семейнаго или оно слабо. Гдѣ сильно начало семейное, тамъ нѣтъ родоваго или патріархальнаго, или-же оно находится на слабой ступени. Патріархальное и семейное начало образуютъ двѣ противоположности, хотя, повидимому, истекаютъ изъ одного источника, близки другъ другъ къ другу».

Но если родовой бытъ, въ только что очерченномъ видѣ и «былъ первою общественною ступенью, черезъ которую прошли, безспорно, всѣ народы», то, все таки «одни только прошли чрезъ него не ос-

272 КРПИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

танавливаясь, другіе остановились болѣе или менѣе, утвердили за
собою этотъ бытъ, формулировали, опредѣлили его явственно, съ боль-
шими или меньшими подробностями, особенностями и оттѣнками».
Славяне къ числу послѣднихъ народовъ, по мнѣнію К. Аксакова, не
принадлежать. Такъ, если мы обратимся къ сказаніямъ древне-ви-
зантійскихъ историковъ, то что мы находимъ? «Прокопій говорить,
что славяне не повинуются одному мужу, но изъ начала живутъ при
народномъ правленіі (εὐδημοχρατία). Это свидѣтельство говоритъ ясно
противъ родоваго быта, ибо демократическое устройство такому быту
противорѣчить». Тотъ-же Прокопій сообщаетъ «что у славянъ былъ
обычай совѣщаться вмѣстѣ о своихъ дѣлахъ. Опять свидѣтельство,
указывающее ярко на народное или общинное устройство». Маврикій
говорить, что славяне не знаютъ правительства. Приблизительно тоже
самое отмѣчаютъ позднѣйшіе хронисты. Такъ Адамъ Бременскій го-
ворить о славянахъ, что они не терпятъ между собою господина или
повелителя. Дитмаръ Мерзебургскій «повѣствуя о вѣчахъ Лутичей
и, почти въ тѣхъ-же выраженіяхъ, какъ Прокопій, говоря, что они не
повинуются одному, а всѣ совѣщаются о дѣлахъ своихъ,— прибавляетъ,
что дѣла рѣшались единогласіемъ, которое было необходимо».

Отъ иноземныхъ свидѣтельствъ, Константинъ Аксаковъ пере-
ходитъ къ разбору двухъ славянскихъ памятниковъ, на нѣко-
торыхъ мѣстахъ которыхъ Соловьевъ съ особенною настойчивостью
хотѣлѣ основать свою теорію родоваго быта. Памятники эти—1)
«Судъ Любуши» и 2) Лѣтопись Нестора.

Содержаніе «Суда Любуши», какъ извѣстно, состоитъ въ томъ,
что братья Кленовичи поспорили объ отцовскомъ наслѣдствѣ и яви-
лись за разрѣшеніемъ спора къ княжнѣ Любушѣ. Любуша соби-
раетъ снемъ (сеймъ) изъ Кметовъ, Леховъ и Владыкъ, предлагаетъ
дѣло на ихъ разсмотрѣніе, причемъ отъ себя говоритъ, что по закону
вѣкожизненныхъ боговъ, братья — или должны владѣть вмѣстѣ или
раздѣлиться поровну. Снемъ рѣшаетъ, чтобы оба брата владѣли
вмѣстѣ. Старпій брать недоволенъ этимъ рѣшеніемъ. Онъ съ яростью
говорить, что наслѣдство надо дать первенцу и поносить Любушу
за то, что она другого мнѣнія. Тогда въ защиту ея поднимается
Ратиборъ, который, усматривая въ словахъ старшаго Кленовича
вліяніе нѣмецкихъ обычаевъ, говоритъ: «не хвально намъ въ нѣмцахъ
искать правды, у насъ правда по закону святому, которую при-
несли отцы наши» и затѣмъ рисуетъ такую картину древне-чеш-
ской жизни: «Всякой отецъ воеводить свою челядь (домочадцевъ).
Мужи пашутъ, женщины шьютъ одежду, и какъ скоро умираетъ
глава челяди, то дѣти всѣ владѣютъ вмѣстѣ наслѣдствомъ, выби-

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

273

рая себѣ владыку изъ рода, который, для пользы, ходитъ въ слав-
ные снемы, ходить съ Кметами, Лехами, Владыками».

Во всемъ этомъ Соловьевъ видитъ родовое устройство, съ его
общимъ владѣніемъ и рѣшающею властью родоначальника. Но Ак-
саковъ видитъ тутъ, напротивъ того, полное опроверженіе теоріи ро-
доваго быта.

«Любуша», говоритъ онъ, «предлагаетъ или общее владѣніе, или ровный
раздѣлъ. Снемъ рѣшаетъ общее владѣніе. Положимъ, что предметъ суда есть вопросъ
родовой, вопросъ именно родоваго владѣнія, наслѣдства. Этотъ вопросъ о наслѣд-
ствѣ рѣшается на основаніи родоваго устройства (думаетъ г. Соловьевъ), именно
словами Ратибора, въ которыхъ изображается родовой бытъ. Допустимъ это.
Кѣмъ-же представляется родъ? Думя братьями. Весь споръ между ними и для
нихъ, для рѣшенія братскаго спора приводится весь порядокъ, вся правда, при-
несенный предками. Что должны мы заключить? Или-то, что родъ не имѣлъ дру-
гихъ представителей, былъ весь, кромѣ двухъ, уничтоженъ (а то бы всѣ родчи
должны были участвовать въ спорѣ, ибо всѣ имѣли общее право на общее вла-
дѣніе, по мнѣнію послѣдователей Эверса); но такую случайность предположить
трудно и объ ней было бы упомянуто, тѣмъ болѣе, что оба брата—древняго про-
исхождения. Или-же, что гораздо проще, судебный вопросъ этотъ былъ не родовой,
а чисто семейный. Да и прямо говорится, что споръ идетъ объ отцовской дѣдинѣ.
Тогда дѣло перемѣняется и родовое устройство исчезаетъ: ибо, какъ скоро вы-
ступаетъ семья, какъ скоро рѣчѣ идетъ только между братьями и ни о какихъ
родичахъ иѣтъ и рѣчи, то гдѣ-же общее владѣніе рода, гдѣ-же родовой бытъ,
который допускастъ участіе всѣхъ родичей, особенно когда родъ оставался безъ
главы! — И такъ на сценѣ только семья, выдѣлившаяся, слѣдовательно, изъ рода,
а рода нѣтъ».

Затѣмъ: «вспомнимъ, что Любуша по закону въкожизненныхъ бо-
ловъ, говоритъ братьямъ: или владѣйте вмѣстѣ, или раздѣлите по-
ровну. И такъ и то и другое—по закону боговъ» и рушится, зна-
читъ, другой отличительный признакъ родоваго быта—общность вла-
дѣнія.

Наконецъ, что касается мѣста рѣчи Ратибора, гдѣ говорится
о выборахъ и роли владыки, то здѣсь Аксаковъ не усматриваетъ
ничего такого, что бы давало основаніе видѣть въ владыкахъ родо-
начальниковъ. Если «въ пѣснѣ говорится, что дѣти выбираютъ себѣ
владыку (а не отца, не родоначальника), который ходитъ въ снемы
съ Кметами и Лехами, то это значило, что каждая семья посылала на
сходку своего представителя. Кто знаетъ устройство нашихъ схо-
докъ, тотъ увидитъ что этотъ обычай и до сихъ поръ у насъ со-
хранился въ народѣ; на сходку ходить или старшій въ домѣ, или
же избранный въ домѣ отъ семьи. Кого послать—это былъ и есть
домашній распорядокъ внутри дома, но за порогъ дома семья у
насѣ не переходила. И такъ владыки были то же, что и теперь у
насѣ—избранные или непизбранные представители семей на сходкѣ.

274 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Кметы и Лехи, составлявшіе, какъ видно, званія (можетъ быть мужи княжіе), уже и по званію своему тамъ засѣдали, какъ у насъ потомъ на земскихъ соборахъ бояре и выборные люди».

Покончивъ съ «Судомъ Люbruши», составляющимъ одинъ изъ краеугольныхъ камней теоріі Соловьева, Константинъ Сергѣевичъ останавливается нѣсколько на извѣстномъ изслѣдованіи Губе о наслѣдственномъ правѣ у славянъ, изъ котораго извлекаетъ рядъ одinoчныхъ доказательствъ того, что у древнихъ славянъ отнюдь не было родоваго быта, а дѣйствовала свободная вся семьи, и затѣмъ переходитъ къ другому краеугольному камню поборниковъ родоваго быта—лѣтописи Нестора. У Нестора имѣется слѣдующее мѣсто, съ перваго раза дѣйствительно заставляющее думать, что у предковъ нашихъ господствовалъ родовой бытъ:

«Поляномъ же живущемъ особѣ и володѣющемъ роды своими, и живяху каждо съ своимъ родомъ и на своихъ мѣстахъ, владѣюще каждо родомъ своимъ».

Но въ какомъ, однако-же, смыслѣ употреблено здѣсь слово «родъ»?

«Несторъ, говоря о Полянахъ, вслѣдъ за вышенприведенными словами, разсказываетъ о трехъ братьяхъ: Кій, Щекъ и Хоривѣ; это даетъ намъ возможность прослѣдить и провѣрить слова Нестора о Полянахъ. Кій, Щекъ и Хоривъ—три брата: одинъ-ли это родъ? Конечно, если сколько-нибудь есть родовое устройство. Что-же мы видимъ? Что всѣ трое жили особо, на своихъ мѣстахъ. Кій живетъ на горѣ, гдѣ увозъ Боричевъ, Щекъ на другой горѣ, Щековицѣ, а Хоривъ на третьей, Хоревицѣ. И такъ каждый братъ составлялъ особый родъ, но возможно-ли это при родовомъ устройствѣ? Три брата не могли быть тремя родоначальниками и раздѣлить родъ на трое, ибо родовое устройство такого дѣлежа не допускаетъ. Если-же у каждого изъ нихъ могъ быть свой родъ, ибо они жили особо другъ отъ друга, то это можно объяснить не иначе, какъ тѣмъ, что родъ былъ семья». Въ послѣднемъ убѣжденіи Конст. Аксакова поддерживаетъ еще и то, что «лѣтопись Нестора южно-русская, и въ ней много встрѣчается, и до сихъ поръ сохранившихся въ Малороссіи, южно-русскихъ выраженій, — а въ Малороссіи и теперь родъ имѣетъ значеніе семьи. Малороссъ, говоря про свою семью, скажетъ: *се мій родъ*. И такъ, нѣтъ сомнѣнія, что родъ въ выше-приведенномъ мѣстѣ лѣтописи имѣетъ значенье *семьи*; онъ упоми-нается только у Полянъ, у которыхъ однихъ былъ бракъ и, слѣдо-вательно, *семья*. Да и по русски развѣ мы не говоримъ «двоюрод-

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

275

ный братъ»? А что «значитъ: двоюродный? здѣсь мы легко откры-
ваемъ двойственное число: двою роду то есть: двухъ родовъ; и такъ
двоюродный братъ значитъ братъ двухъ родовъ, то есть двухъ семей».

Разсмотрѣвъ, такимъ образомъ, доказательства, выставляемыя
приверженцами теоріи родового быта, Аксаковъ начинаетъ уже отъ
себя приводить рядъ свидѣтельствъ древнихъ памятниковъ, по его
мнѣнію рѣшительно не оставляющихъ мѣста для предположеній о
существованіи родового быта въ древней Руси. Такъ, по Русской
Правдѣ «мстить долженъ или братъ, или отецъ, или племянникъ съ
братниной и сестриной стороны; вотъ всѣ родовые мстители». Вя-
жется-ли такое ограниченіе съ сколько-нибудь развитымъ родовымъ
бытомъ?

Но еще важнѣе другое свидѣтельство Русской Правды изъ об-
ласти гражданскихъ отношеній, именно то, что имѣніе человѣка,
не оставившаго послѣ себя дѣтей, считается выморочнымъ и пере-
ходитъ къ князю. Тутъ уже, значитъ, о родовомъ бытѣ съ его об-
щимъ владѣніемъ и рѣчи не можетъ быть.

Всѣ эти «опроверженія родовому быту» и приводятъ Аксакова
къ мысли о бытѣ семейномъ и вмѣстѣ общинно-вѣчевомъ. Не до-
вольствуясь уже извѣстными намъ свидѣтельствами Прокопія, Мав-
рикія, Дитмара Мерзебургскаго, Адама Бременскаго и «Суда Лю-
бушки», Константинъ Сергѣевичъ приводить длинный рядъ почерп-
нутыхъ изъ лѣтописи фактовъ древне-русской жизни, фактовъго-
ворящихъ, какъ о развитіи государственной жизни, такъ и о ши-
рокомъ народовластіи.

Кѣмъ призываются Варяги? Всѣмъ народомъ. Ни о старѣйши-
нахъ, ни о старцахъ въ относящемся сюда лѣтописномъ сказаніи
ни слова нѣтъ. Призваніе князей было полнымъ проявленіемъ «на-
родной воли. Это заставляетъ предполагать бытъ народный, общин-
ный. Самое призваніе князя, особенно-же племенами, даже чуже-
родными (славяне, чудь) устраняетъ всякую мысль о родовомъ бытѣ.
Это поступокъ гражданскій, государственный и сознательный». «Въ
договорѣ съ греками Олега, еще виднѣе Игоря, высказывается в; полнѣ
общинное устройство, котораго вдругъ завести нельзя. Въ этихъ
договорахъ посольство правится отъ великаго князя, князей, бояръ,
купцовъ и отъ всей земли. Бытъ вполнѣ общественный. Это тоже
явленіе, какое мы видимъ и впослѣдствіи, и которое приняло образъ
Земской Думы, Земскаго Собора. Въ договорахъ этихъ выступаетъ
значеніе всей земли, всего народа».

276 КРИТИКО БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Еще характернѣе события, связанныя со смертью Игоря. Древляне сдумавши съ княземъ своимъ Маломъ (а не князь Малъ самъ по себѣ) и не видя конца насиліямъ Игоря, убиваютъ послѣдняго. Послѣ этого опять Древляне (т. е. народъ) говорятъ: возвемъ Ольгу за нашегоъ князя Мала. Древляне-же посылаютъ лучшихъ мужей къ Ольгѣ. Мужи эти, пришедши къ Ольгѣ, говорятъ: «посла ны Деревьска земля».

Когда Святославъ «жилъ въ Переяславѣ, и Кіевъ едва былъ спасенъ воеводою Претичемъ отъ печеньковъ, кіевляне посылаютъ сказать ему, что онъ бросилъ свою землю и ищетъ чужой, напоминаютъ ему о матери его и дѣтяхъ, о семейныхъ его обязанностяхъ. Нечего и говорить, что тутъ между княземъ и народомъ не было никакихъ родовыхъ или патріархальныхъ отношеній».

Чѣмъ дальше отодвигается Конст. Сергѣевичъ отъ первыхъ князей Рюрикова дома, тѣмъ легче, понятно, ему становится находить достатательства существованія государственного быта въ древней Руси. И если бы его задача состояла въ томъ, чтобы доказать невѣрность теоріі родоваго быта, онъ-бы могъ ограничиться вышеприведенными фактами, такъ какъ несостоятельность мнѣнія Кавелина, что родовой бытъ сохранился до Петра І слишкомъ уже очевидна, а Соловьевъ и самъ признаетъ, что при Ярославѣ родовой бытъ исчезаетъ въ Росси.

Но Конст. Сергѣевичу хочется, кромѣ того, доказать, что укладъ государственной жизни древней Росси и былъ общинно-вѣчевой. Вотъ почему онъ и приводить длинный рядъ выписокъ изъ лѣтописей, доказывающихъ первенствующее значеніе народной воли въ древнерусской жизни и зависимость князя отъ вѣча. Такъ, кіевляне, собравшись въ 1067 г. на вѣче и встрѣтивъ въ Изяславѣ I сопротивленіе своему намѣренію сразиться съ Половцами, освободили заключенного Всеслава и поставили его княземъ, а Изяславъ долженъ былъ удалиться. Въ 1096 году Святополкъ и Владиміръ, предлагая Олегу идти противъ Половцевъ, дѣлаютъ это въ такой формѣ: «поиди Кыеву, да порядокъ положимъ о русьтѣй земли предъ епископы, и предъ игумены, и предъ мужи отецъ нашихъ, и предъ людьми градскими, да быхомъ оборонили руськую землю отъ поганыхъ». Ослѣпленіе Василька совершилось только послѣ того, какъ Святополкъ имѣвшій уже Василька въ своихъ рукахъ, собралъ Кіевлянъ на вѣче и увѣрилъ ихъ, что Василько питаетъ разные предательскіе замыслы. Въ томъ-же году, когда Володарь и Василько осадили Давида во Владимірѣ (Волынскомъ) они вели переговоры не съ Давидомъ, а съ Владимірцами, которые «созваша вѣче» и заставили князя покориться

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

277

своему рѣшенію. Въ 1146 году послѣ брата своего Всеволода Ольговича Игорь сталъ княземъ Кіевскимъ. «И неугоденъ бысть Кіяномъ Игорь» и послали они къ Изяславу и сказали послѣднему: «пойди, княже, къ намъ, хощемъ тебѣ. Не хотимъ доставатъся какъ-бы по наслѣдству. Сѣвши на Кіевскій столъ, Изяславъ задумалъ идти походомъ противъ Юрія, сына Владиміра Мономаха. Но кіевляне, созванные Изяславомъ для совѣта, прямо ему отвѣтили: «Князь! Ты на насъ не гнѣвайся, мы не можемъ поднять руки на Владимірово племя, если на Ольговичей, то готовы хоть съ дѣтьми». Изяславъ соединился тогда съ черниговскими Ольговичами, но когда тѣ затѣяли измѣну, послалъ опять къ кіевлянамъ за помощью. «Кіевляне сошлись всѣ, отъ мала до велика, къ святой Софіи на дворъ, составили вѣче и на этотъ разъ, возмущенные предательствомъ Ольговичей, оказали князю содѣйствіе. Въ 1154 г. Изяславъ умираетъ. «И посадиша въ Кіевѣ Ростислава Кіяне, рекуче ему: якоже братъ твой Изяславъ честилъ Вячеслава ¹), такоже и ты чести; а до твоего живота Кіевъ твой». «Здѣсь» замѣчаетъ Аксаковъ «народъ распоряжается княжествомъ».

Ростиславъ, ставъ княземъ, затѣялъ разные походы и уѣхалъ изъ Кіева, но мужи уговаривали его вернуться туда, говоря ему: «ты съ людьми (т. е. народомъ) въ Кіевѣ еще не утвердился; поѣзжай лучше въ Кіевъ, утвердись съ народомъ».

Еще нѣ сколько подобныхъ предѣюдущему примѣровъ огромнаго значенія народной воли въ древне-русской жизни приводить Конст. Сергѣевичъ и затѣмъ съ торжествомъ отмѣчаетъ слѣдующія «въ высшей степени замѣчательныя и важныя слова лѣтонисп: Новатородчи бо изначала, и Смолняне, и Кыяне, и Полочане и вся власти (т. е. волости), якоже на думу, на вѣча сходятся». Слова эти «prямо указываютъ на общинное устройство во всей русской землѣ».

«Мы привели достаточно примѣровъ», говоритъ затѣмъ Константинъ Сергѣевичъ, «доказывающихъ, что въ древней Руси было общественное, именно общинное устройство,—общинный бытъ. Здѣсь нѣть и мѣста родовому быту. Это общинное устройство, со времени единодержавія Москвы, провозгласившей имя всей земли русской, не уничтожилось. Изъ грамоты мы видимъ, какъ цѣлыя волости, слободы управляются выборными людьми. Губные старосты, цѣловальники, выборные люди, присутствовавшіе на судахъ,—все показываетъ, что древняя основа хранилась.—Наконецъ Земскіе Соборы, созваемые царями ото всей Земли, представляли голосъ и совѣтъ всей русской Земли, что тогда ясно чувствовава.

¹) Вячеславъ былъ старшій въ родѣ и могъ-бы прегендовать на княжество, чего, однако, не дѣлалъ, довольствуясь почтительнымъ къ нему отношеніемъ Изяслава.

19

278 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

валось и созвавалось.—Междунар્е, въ теченіе которого разлетѣлась на время государственная оболочка и обнажилась Земля, показываетъ намъ, что она не отвыкла отъ своего устройства: безпрестанныя совѣщанія народныя въ городахъ и селахъ, совѣщанія, на которыхъ, по обычаю русскому, всѣ сословія, весь на-народъ принималъ участіе,—условія Земли съ воеводами—троеначальниками, на-конецъ выборный отъ всей Земли русской, все это свидѣтельствуетъ, что община постоянно была основою русскою общественнаго устройства».

Заканчивается статья такъ:

«Изъ изслѣдованій нашихъ выводимъ заключеніе: русская Земля ссть изначала наименье патріархальная,— наиболье семейная и наи-болье общественная (именно общинная Земля)».

Таковы основы выдвинутой Константиномъ Аксаковымъ общин-ной теоріі.

Не трудно замѣтить въ ней, при сколько-нибудь детальномъ ана-лизѣ, рядъ частныхъ недохватокъ и тенденціозныхъ натяжекъ. Не станемъ, однакоже, останавливаться на мелочахъ и укажемъ только существеннѣйшій недостатокъ Аксаковской теоріи, именно отмѣтимъ крайнюю неопредѣленность, съ которойю авторъ общинной теоріі пользуется словомъ «общинный».

Подъ общинюю принято понимать небольшую территоріальную или соціальную единицу тѣсно связанную общностью непосредственныхъ житейскихъ интересовъ. Въ частности, подъ общинюю въ русской экономической и политической литературѣ принято подразумѣвать общину сельскую. Между тѣмъ К Аксаковъ подставляетъ подъ сло-ва «община» и «общинный» самыя разнообразныя понятія. Такъ, въ только что приведенномъ резюме статьи о родовомъ бытѣ онъ прямо употребляетъ какъ синонимы слова «общинный» и «общественный», а въ другихъ мѣстахъ у него понятія объ общинности сливаются съ понятіемъ о государственности и «община» обнимаетъ собою то пространство волости, то пространство княжества, то наконецъ пространство всей Россіи. Разбирая напр. І томъ исторіи Соловьева, Конст. Сергѣевичъ говоритъ по нesводу исторической роли Москвы: «Москва первая задумала единство государственное и начала уни-чтоженіе отдѣльныхъ княжествъ. Вся эта борьба княжествъ на об-щины не простирилась; общины были довольны, когда падали ме-скду ними государственныя перегородки. Государство, уничтожая ихъ, исполняло желаніе земли, и, стремясь къ единству государ-ственному, содѣйствовало единству земскому. Нѣтъ ни одного при-мѣра, чтобы община заступилась за своего князя. Москва провозгла-шаетъ, наконецъ, имя всей Руси, единаго русскаго государства и единой Русской Общины, русской земли».

На пространствѣ нѣсколькихъ строкъ тутъ господствуетъ самое

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

279

хаотическое смѣшеніе административно - политическихъ единицъ и предѣлы общины до того раздвинуты, что теряется всякое опредѣленное о ней представленіе.

И, конечно, эта неопредѣленность и смѣшеніе понятій могли бы совсѣмъ подорвать значеніе общинно-вѣчевой теоріи, еслибы не здоровое зерно ея, если бы не то, что въ основѣ ея лежало глубокое пониманіе внутренняго смысла древне-русской исторіи. Теперь, когда прошло около сорока лѣтъ послѣ появленія статьи Константина Сергѣевича, не найдется уже ни одного историка, который сталъ-бы игнорировать огромную роль общинно-вѣчеваго начала въ ходѣ древне-русской государственной жизни. Приведенные нами факты, на которыхъ Константинъ Аксаковъ основалъ свой взглядъ, были, конечно, хорошо известны и до него. Но прежній государственный взглядъ на исторію настолько еще сильно владѣлъ умами историковъ русскихъ, настолько еще сильна была привычка обращать вниманіе исключительно на трактаты, походъ и княжескія междуусобія, что все, каксавшееся народа въ тѣсномъ смыслѣ этого слова оставалось въ тѣни. Вотъ почему оставались въ тѣни и факты, такъ рѣзко выдвинутые Константиномъ Сергѣевичемъ на первый планъ. И факты эти дѣйствительно говорятъ все то, что подчеркивалось съ такимъ энтузіазмомъ восторженнымъ авторомъ общинно-вѣчевой теоріи. Они дѣйствительно не сставляютъ никакого сомнѣнія относительно необыкновеннаго развитія демократическихъ чувствъ въ древней Руси и широкихъ предѣловъ народовластія, они дѣйствительно говорятъ о подставленной Конст. Сергѣевичемъ вмѣсто «рода» сельской общинѣ, какъ объ основной соціальной единицѣ, дававшей тонъ всему укладу древне-русской жизни. И вотъ почему подборъ всѣхъ этихъ фактовъ былъ новымъ откровеніемъ для занимающихся русскою исторіею. Съ тѣхъ поръ основныя черты Аксаковской теоріи доминируютъ въ разработкѣ древне-русскаго права. Всѣцѣло, со всѣми ем деталями, теорія Константина Сергѣевича, правда, не принята. Но, во-первыхъ: теорія родоваго быта пала совершенно и даже тѣ изъ изслѣдователей, которые нѣсколько отрицательно относятся къ возврѣніямъ Конст. Аксакова на древне-русскую жизнь (проф. Самоквасовъ напр. или Забѣлинъ) не могутъ не признать, что критическая часть обсуждаемой нами статьи блистательна. Конст. Сергѣевичъ окончательно похоронилъ теорію родоваго быта въ томъ видѣ, какъ ее создали Эверсъ и Соловьевъ и послѣ его статьи ни одинъ серьезный изслѣдователь не поднялъ этой теоріи, которая теперь фигурируетъ исключительно въ обзорѣ старыхъ возврѣній на древне-русскій бытъ.

19*

280 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Но важнѣе, конечно, положительная часть теоріи Константина Аксакова. Про нее-то и можно сказать, что она доминирует въ современныхъ воззрѣніяхъ на древне-русское право. Если мы переберемъ взгляды главнѣйшихъ юристовъ и историковъ послѣднихъ 30-ти лѣтъ, то мы увидимъ, что большинство изъ нихъ и при томъ такіе люди, какъ Бѣляевъ, Лешковъ, Костомаровъ, Шпилевскій, Градовскій всепѣло примыкаютъ къ воззрѣніямъ Константина Сергѣевича на древне-русскій общественный укладъ, другіе, какъ Сергѣевичъ, Владимірскій-Будановъ, принимаютъ ихъ съ нѣкоторыми оговорками, наконецъ третьи, выступающіе съ собственными теоріями, какъ Леонтовичъ и Бестужевъ-Рюминъ съ теоріей задруги или Соколовскій съ теоріей волостной по существу, все таки, тоже принимаютъ къ направленію, созданному Константиномъ Сергѣевичемъ. Община — задруга на хорватскій образецъ и волость съ тѣмъ характеромъ, съ какимъ она является въ теоріи П. А. Соколовскаго — все это видоизмѣнія одного и того же общественнаго и правового института. Важна основа, а она-то именно одна и та же и въ волостной, и въ задружной и въ Аксаковской теоріи, важно, что всѣ эти теоріи съ одинаковою энергіей выдвигаютъ рѣшающее значеніе демократически-альтруистическихъ началъ, глубоко коренящихся въ русской народной психологіи и потому окрашивавшихъ въ свой цѣть тотъ периодъ древне-русской жизни, когда вліяніе другихъ факторовъ было слабо. И вотъ эта-то энергія въ подчеркиваніи демократическаго характера старо-русской жизни, этотъ-то энтузіазмъ предъ основами русскаго народнаго быта и составляетъ огромную заслугу Константина Аксакова. Онъ внесъ пародничество въ разработку древне-русскаго права, онъ заставилъ насъ смотрѣть на народное міровоззрѣніе и складъ народнаго характера съ тѣмъ уваженіемъ. котораго они заслуживаютъ по своему огромному вліянію на ходъ русской исторіи, онъ пріобщилъ, такимъ образомъ, русскую историческую науку къ тому великому движенію демократическихъ идей, которое составляетъ основную черту духовной жизни русской интеллигенціи вотъ уже болѣе сорока лѣть.

Въ заключеніе, считаемъ нелишнимъ сказать нѣсколько словъ по адресу проф. Самоквасова, который въ своемъ курсѣ исторіи русскаго права называетъ первымъ провозвѣстникомъ общинно-вѣчевой теоріи Бѣляева. Это невѣрно. Ошибка почтеннаго проф. произошла вслѣдствіе того, что онъ считаетъ, что впервые Конст. Аксаковъ высказалъ свои мысли о родовомъ бытѣ въ обсужденной нами статьѣ, появившейся въ «Моск. Собрникѣ» 1852 года. А такъ какъ Бѣляевъ двумя годами раньше, во «Временникѣ Московскаго Общества Ис-

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

281

торіи і Древностей» 1850 г., кн. VII, помѣстил статью «Русская земля передъ прибытіемъ Рюрика въ Новгородъ», гдѣ высказалъ идеи весьма схожія съ тѣми, которыя проводилъ Конст. Сергѣевичъ въ своей статьѣ о родовомъ бытѣ, то оно и выходитъ, какъ будто Ебляевъ имѣетъ тутъ права первенства. Но дѣло въ томъ, что мысли свои объ общинно-вѣчевомъ началѣ древней Руси Конст. Сергѣевичъ только развилъ въ статьѣ «Моск. Сборника» 1852 года. Въ общихъ же чертахъ всѣ эти мысли выражены имъ въ статьѣ «Родовое или общественное явленіе былъ Изгой», помѣщенной въ началѣ 1850 года въ «Москов. Вѣд.» (№ 97) и заключавшей въ себѣ прямое обѣщаніе «представить въ особой статьѣ доказательство того, что въ древней Руси не было родоваго быта, а былъ бытъ общественный». Статья «Моск. Сборн.» и явилась исполненіемъ этого обѣщанія.

Уже если говорить въ данномъ случаѣ о чьихъ нибудь правахъ на первенство, то рѣчь можетъ идти только о Юріѣ Самаринѣ, который въ статьѣ «О мнѣніяхъ «Современника» историческихъ и литературныхъ» помѣщенной въ «Москвит.» 1847 г. (ч. II, стр. 135—174) дѣйствительно первый въ русской литературѣ, хотя очень кратко, то, все-таки, очень опредѣленно, заявилъ: «общинное начало составляетъ основу, грунтъ всей русской исторіи, прошедшей, настоящей и будущей; сѣмена и корни всего великаго, возносящагося на поверхности, зарыты въ его плодотворной глубинѣ».

Только что сдѣланное указаніе принадлежить А. Н. Пыпину и высказано имъ въ его «Характеристикахъ литературныхъ мнѣній» еще въ началѣ 70-хъ годовъ. Этимъ замѣчаніемъ почтенный изслѣдователь хотѣлъ ослабить панегирикъ Костомарова, который ставилъ Конст. Аксакову въ особую заслугу провозглашеніе общиннаго начала. Мы думаемъ, однако, что поправка А. Н. имѣетъ по препмуществу библиографическое значеніе и заслугъ Конст. Сергѣевича не умаляетъ. Да, дѣйствительно, въ печати общинную теорію первый провозгласилъ М... З... К. (псевдонимъ Юрія Самарина). Но комуже, какъ не такому знатоку внутренней жизни литературныхъ кружковъ 40-хъ годовъ, какъ Алекс. Николаевичъ, лучше извѣстно, что славянофильскій кружокъ представлялъ собою нѣчто до такой степени сплоченное и слитное, что отдѣлять, гдѣ начинаются мнѣнія одного изъ членовъ кружка и гдѣ кончаются мнѣнія другого, является дѣломъ почти невозможнымъ. Первые славянофилы были люди тѣсно связанные не только единствомъ духовныхъ стремленій, но и личнымъ общеніемъ. Почти ежедневно собирались они вмѣстѣ либо въ домъ Хомякова, либо у Кирѣевскихъ, либо, наконецъ, у

282 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ

Аксаковыхъ и въ живомъ обмѣнѣ мыслей разрабатывали детали об-
щаго имъ всѣмъ міросозерцанія. Иниціатива принадлежить тутъ
всѣмъ вмѣстѣ и каждому въ отдѣльности. Одинъ дѣлалъ намекъ,
другой его подхватывалъ, третій подбиралъ доказательства и въ
собѣмъ получался тезисъ, родительскія права на который въ
одинаковой степенн должны приписываться всѣмъ членамъ кружка
безраздѣльно. Вотъ почему, между прочимъ, первоначальное сла-
вянофильство совсемъ не знаетъ фракцій. Тутъ люди до того
спѣлись **предварительно**, дома, что выступали въ печать уже
съ совершенно законченнымъ міровоззрѣніемъ, вошедшимъ въ
плоть и кровь каждаго изъ принимавшаго участіе въ выработкѣ
его. Слѣдовательно, **печатное** первенство въ дѣлѣ возвѣщенія сла-
вянофильскихъ принципъвъ можетъ имѣть исключительно библіогра-
фическій интересъ и всегда есть простая случайность. Юрію Сама-
рину по конкретной надобности (для опроверженія идей Кавелина)
пришлось говорить объ общинномъ началѣ, — онъ его и провозгла-
силъ. А Конст. Сергѣевичу въ 1847 г. надобности такой не было,
онъ и не высказывался. Но отсюда всего менѣе слѣдуетъ, чтобы
Конст. Сергѣевичъ чему-нибудь научился изъ коротенькой, чисто
катехизической статейки Самарина или узналъ-бы что-нибудь новое
изъ нея. Все это было ему превосходно извѣстно раньше и въ круж-
ковыхъ дебатахъ онъ, конечно, не одно тутъ доказательство подоб-
раль и не одинъ разъ укрѣплять своимъ пафосомъ увѣренность
сочленовъ въ томъ, что дѣйсгвительно только общиннымъ началомъ
можно уяснять себѣ явленія древне-русской и современной народно-
русской жизни.

Мы нѣ сколько распространились по вопросу о правахъ первен-
ства Юрія Самарина на общинную теорію, потому что тутъ и идетъ
рѣ чь о вещи, имѣющей значеніе для одѣ нки всѣ хъ вообще идей
разсматриваемаго нами писателя. Намъ очень важно подчеркнуть,
что читая сочиненія основателей славянофильства, мы какъ будто
имѣ мъ предъ собою разныя редакціи одного и того-же. У одного
короче, у другаго длиннѣе, у одного съ большимъ, у другого съ
меньшимъ талантомъ, у одного суше, у другого страстнѣе, наконецъ
у одного намеки, у другаго подробное развитіе. Только этими, почти
внѣ шними, качествами и отличаются сочиненія славянофиловъ другъ
отъ друга. Въ частности, слѣдовательно, идеи Конст. Аксакова не
ему одному принадлежать. Если-же мы говоримъ о нихъ, усматри-
вая въ нихъ писательскую индивидуальность Конст. Сергѣевича, то
потому, что помимо такихъ уже чисто-индивидуальныхъ качествъ,
какъ напр. большое знаніе русской политической исторіи, древне

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

283

рускаго юридическаго быта и т. д. сочиненія Конст. Сергѣевича рѣзко запечатлѣны его необыкновевною страстностью, благодаря корой онъ довелъ всѣ принципы славянофильства до ихъ крайняго развитія. Тамъ гдѣ у спокойныхъ Кирѣевскихъ, дѣловитаго Самарина и лишеннаго душевнаго энтузіазма Хомякова идетъ спокойная экспозиція, тамъ Конст. Аксаковъ, выражаясь вульгарно, рветъ и мечетъ и потому онъ въ славянофильствѣ занимаетъ приблизительно такое-же мѣсто, какое занимаетъ въ западничествѣ его нѣкогда закадычный другъ Бѣлинскій. Извѣстно, что и «неистовый Виссаріонъ» проводилъ идеи, далеко не ему одному принадлежавшія, но онъ проводилъ ихъ съ такимъ жаромъ и увеніемъ, что онѣ остались въ литературѣ съ его именемъ. У Конст. Аксакова не было таланта Бѣлинскаго, но и изъ его изложенія многія славянофильскія идеи, благодаря горячей убѣжденности его, запечатлѣваются рѣзче, чѣмъ изъ изложенія другихъ славянофиловъ и потому они по справедливости должны быть связаны именно съ его литературною дѣятельностью.

Возвращаясь же къ проф. Самоквасову, замѣтимъ, что во всякомъ случаѣ, если говорить о фактическомъ вліяніи общинно-вѣчевой теоріи на разработку древне-русской исторіи, то честь его всецѣло принадлежить Константину Аксакову. Статья Бѣляева настолько мало извѣстна, что одинъ только пр. Самоквасовъ и цитируетъ ее. Всѣ-же, которые поддались дѣйствію народническихъ воззрѣній на древне-русскую жизнь, взяли ихъ у Константина Сергѣевича. Это онъ ихъ зажегъ своимъ восторженнымъ энтузіазмомъ, это его стратегіальность опрокинула освященное прежнею историческою наукою пренебреженіе къ основамъ народнаго мірососерцанія.

Переходя ко второй основной мысли историческихъ работъ Константина Сергѣевича — о томъ, что русскій народъ рѣзко отдѣлялъ понятіе о «землѣ» отъ понятія о государствѣ, не можемъ не замѣтить, прежде всего, что свидѣтельствуя, какъ и все когда-либо вышедшее изъ подъ пера Конст. Аксакова, о глубокомъ благоговѣніи его къ качествамъ русскаго народнаго духа, мысль эта, однакоже, весьма мало гармонируетъ съ только-что очерченной теоріей того-же автора о широкомъ значеніи народовластія въ древней Руси. Читатель, конечно, замѣтилъ, съ какою энергіею Конст. Сергѣевичъ подбиралъ лѣтописные факты, изъ которыхъ ясно, что важнѣйшія событія государственной жизни древней Руси совершались при непосредственномъ участіи народа. Всѣ вообще усилия автора теоріи объ общинно-вѣчевомъ бытѣ только къ тому и направлены, чтобы نارисовать картину того, какъ въ первоначальные периоды нашей исторіи русскій народъ государствовалъ.

284 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Но что-же находимъ мы въ двухъ статьяхъ «Объ основныхъ начинающихъ русской истории», которые совершенно правильно поставлены во главѣ историческихъ работъ Конст. Аксакова, какъ заключающія въ себѣ главныя мысли его о русской истории?

Авторъ даетъ въ ней очеркъ нарожденія русскаго государственного уклада. До Рюрика, говорить онъ, «славянскія племена, населявшія Россию жили подъ условіями быта; община, такъ устроенная, носить простое названіе земли, которое мы удержимъ: оно оправдается впослѣдствіи». Но вотъ землю начинаютъ снить «бранные, неугомонные сосѣди», возникаетъ также вражда внутренняя. Тогда земля, чтобы спасти себя, свою земскую жизнь, рѣшается призвать на защиту Государство. Но, надо замѣтить, славяне не образуютъ изъ себя Государство, они призываютъ его; они не изъ себя избираютъ князя, а ищутъ его за моремъ; такимъ образомъ, они не смѣшиваютъ Земли съ Государствомъ, прибывая къ послѣднему, какъ къ необходимости для сохраненія первой. Государство, политически устрѣюство—не сдѣлалось цѣлью ихъ стремленія,—ибо они отдѣляли себя или земскую жизнь отъ Государства и для сохраненія первой призвали послѣднес."

Стремленіе отдѣлить Землю отъ Государства такъ глубоко вкоренилось въ русскомъ характерѣ, что оно замѣтно даже у такой вольницы, какъ Новгородцы. «Многіе думаютъ о Новгородѣ», говоритъ Аксаковъ, «какъ о наиболееѣ мѣнявшемъ князей, что онъ былъ республика: совершенно ложно! Новгородъ не могъ оставаться безъ князя. Возвмите новгородскую лѣтонись, прочтите, съ какимъ ужасомъ говорить лѣтонисецъ о томъ, что они три недѣли были безъ князя».

Чрезъ всю исторію Россіи, начиная съ древнѣйшихъ временъ ея и вплоть до междуцарствія и Петра, проходитъ это рѣшительное открещиваніе отъ власти. «Государство никогда у насъ не обольщало собою народа, не плѣняло народной мечты; вотъ почему, хотя и были случаи, не хотѣлъ народъ нашъ облечься въ государственную власть, а отдавалъ эту власть выбранному имъ и на то назначенному Государю, самъ желая держаться своихъ внутреннихъ, жизненныхъ началъ».

Можно быть разнаго мнѣнія объ исторической вѣрности только что приведенного взгляда Константина Сергѣевича и о степени его соответствія съ такими явленіями древне-русской жизни, какъ частые земскіе соборы или выборное замѣщеніе должностей чисто-административнаго характера, т. е. представляющихъ собою делегацию центральной государственной власти. Но, во всякомъ случае, едва-ли кто станетъ отрицать коренное противорѣчие выдвигаемаго

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

285

нашимъ авторомъ открещиванія отъ власти съ общимъ характеромъ
фактовъ, имъ-же подчеркиваемыхъ въ статьѣ объ общинномъ бытѣ.
Тамъ объ этомъ открещиваніи и индиферентизмъ не было ни слова
Напротивъ того, энергично напиралъ Конст. Сергѣевичъ на то,
что «голосъ и совѣтъ Русской земли» имѣлъ огромное значеніе даже
въ эпоху царскую, когда по общему представленію народовластіе
исчезло окончательно. Съ энтузіазмомъ указываетъ онъ тамъ, какъ
въ эпоху междуцарствія происходили «безпрестанныя совѣщанія на-
родныя въ городахъ и селахъ, совѣщанія, на которыхъ, по обычаю
русскому, всѣ сословія, весь народъ принималъ участіе». какъ земля
предъявила «свои условія къ воеводамъ-троеначальникамъ» и какъ
вообще даже «единодержавіе Москвы» ничуть не измѣнило прежняго
уклада. О томъ-же, что все это народовластіе носить тотъ особен-
ный, мало имѣющій общаго съ обычными представленіями о народо-
властіи, характеръ, который придаетъ ему Конст. Сергѣевичъ въ
своихъ стараніяхъ отдѣлить понятіе древне-русской «земли» отъ по-
нятія о государствѣ, обо всемъ этомъ, повторяемъ, авторъ статьи
объ общинномъ бытѣ и не заикался. Странность тѣмъ болѣе рази-
тельная, что статья объ общинномъ бытѣ написана позже статей,
трактующихъ о различіи между древне-русскою «Землей» и государ-
ствомъ.

Странность эта, однакоже, вполне объяснится, если мы примемъ
во внимавіе, что не an und für sich привлекали Константина Серге-
вича историческія явленія, изслѣдованіемъ которыхъ онъ отъ вре-
мени до времени занимался. Онъ не принадлежалъ къ числу тѣхъ
ученныхъ, которыхъ интересуетъ предметъ изслѣдованія, какъ тако-
вой. Публицистъ и трибунъ по натурѣ, онъ приступалъ къ истори-
ческимъ работамъ исключительно затѣмъ, чтобы обставить «фак-
тами» тѣ абріорные выводы, которые онъ дѣлалъ подъ диктовку
общаго своего міровоззрѣнія. Въ данномъ случаѣ, вопросъ объ общин-
номъ бытѣ древней Руси отнюдь не по существу занималъ нашего
пламенного патріота. Все это ему нужно было какъ средство выста-
вить въ идеальномъ видѣ древне-русскую жизнь. Бытъ государственный
выше патріархальнаго, и народу стоящему на этой ступени истори-
ческаго развитія отводится въ этнографической іерархіі болѣе по-
четное мѣсто—вотъ изъ чего сердцемъ исходилъ Конст. Сергѣевичъ
и вотъ что побуждало его выдвинуть общинно-вѣчевую теорію, какъ
возвеличивающую основы русскаго народнаго быта и духа. А что
тутъ не было строгаго соотвѣтствія съ тѣмъ весьма ограниченнымъ
народовластіемъ, которое лежить въ основѣ ученія Конст. Серге-
вича о различіи между «землею» и государствомъ—это потому мало

286 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

тревожило его, что самое-то ученіе о различіі «земли» и государства
есть тоже ничто иное, какъ средство выставить въ идеальномъ видъ
древне-русскую жизнь.

О какомъ, въ самомъ дѣлѣ, высокомъ нравственномъ уровнѣ го-
воритъ эта раздѣльность, если понимать ее, а главное объяснять ея
происхожденіе такъ, какъ оно дѣлается Константиномъ Сергѣевичемъ.

«Нравственное дѣло», говоритъ онъ «должно и совершаться нрав-
ственнымъ путемъ, безъ помощи внѣшней, принудительной силы.
Вполнѣ достойный путь одинъ для человѣка, путь свободнаго убѣж-
денія, путь мира, тотъ путь, который открылъ намъ Божественный
Спаситель, и которымъ шли Его Апостолы. Это путь внутренней
правды».

Существуетъ, однако, и «другой путь, гораздо, повидимому, болѣе
удобный и простой; внутренній строй переносится во внѣ, и духов-
ная свобода понимается только какъ устройство, порядокъ; основы,
начала жизни понимаются какъ правила и предписанія. Все форму-
лируется. Этотъ путь не внутренней, а внѣшней правды, не совѣсти,
а принудительнаго закона».

Послѣднимъ путемъ, «путемъ внѣшней правды, путемъ государ-
ства двинулось западное человѣчество». Такой путь гибеленъ. «Фор-
мула, какая-бы то ни была, не можетъ обнять жизни; потомъ, на-
лагаясь извѣ и являясь принудительною, она утрачиваетъ самую
главную силу, силу внутренняго убѣжденія и свободнаго ея призна-
нія; потомъ далѣе, давая такимъ образомъ человѣку возможность
опираться на законъ, вооруженный принудительною силою, она
усыпляетъ склонный къ лѣни духъ человѣческій, легко и безъ труда
успокоивая его исполненіемъ наложенныхъ формальныхъ требованій
и избавляя отъ необходимости внутренней нравственной дѣятельно-
сти и внутренняго нравственного возрожденія».

Русскій-же народъ пошелъ путемъ внутренней правды. «Подъ
вміяніемъ вѣры въ нравственный подвигъ, возведенный на степень
исторической задачи цѣлаго общества» создался «мирный и кроткій
характеръ древне-русскаго народа» благодаря которому онъ, не же-
лая государствовать, добrosолючно призвалъ государственную власть
извѣ. Добровольность призванія государства имѣетъ въ глазахъ
Конст. Сергѣевича особенную цѣну, потому что оно рѣзко оттѣняетъ
процессъ нарожденія государства въ Россіи отъ процесса его на-
рожденія на Западѣ, где онъ совершился путемъ завоеванія. Всѣд-
ствіе добровольности призванія въ Россіи земля и государство, хотя
«и не смѣшались, а отѣльно стояли», все-таки находились «въ
союзѣ другъ съ другомъ. Въ призваніи добровольномъ означились

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

287

уже отношенія земли и государства— взаимная довѣренность съ обѣ-
ихъ сторонъ. Не брань, не вражда, какъ это было у другихъ наро-
довъ, вслѣдствіе завоеванія, а миръ, вслѣдствіе добровольнаго при-
званія».

Такъ складывался русскій государственный строй въ княжескій
періодъ, такъ было и потомъ. «Явился Великій Князь и потомъ царь
Московскій и всея Руси, наслѣдственный и самодержавный. Отно-
шеніе Земли и Государства, народа и правительства, прежняя взаим-
ная довѣренность — были основою ихъ отношеній. Подобно тому какъ
князь созвывалъ Вѣче *), царь созвывалъ Земскую Думу или Земскій
Соборъ. Народъ не требовалъ, чтобы государь спрашивалъ его мнѣ-
нія. Государь не опасался спрашивать мнѣнія народа. Кто читалъ
эти Думы, тотъ знаетъ, какъ просто излагалось въ нихъ дѣло. Спра-
шивали выборныхъ отъ всѣхъ сословій; они говорили: мысль наша
такова, а тамъ какъ будетъ угодно государю. Не личное самолюбіе,
не гордость западной свободы была здѣсь, а обоюдное искреннее
желаніе пользы. Здѣсь не ораторствовали, а говорили, и слово не
превышало дѣла».

Вотъ въ какихъ очертаніяхъ представлялась въ воображеніи
Конст. Сергѣевича древне-русская государственная жизнь, вотъ ка-
кія идиллическія соціальныя отношенія вырисовывалъ онъ съ по-
мощью раздѣльности «Земли» отъ Государства, которая только по-
тому и дорога ему, что является посылкою для восторженнаго па-
негирика древней Руси. Еслибы, въ самомъ дѣлѣ, его тутъ интерес-
совалъ вопросъ непосредственнаго историческаго изслѣдованія явле-
ній, вѣдь не могъ-же бы онъ проглядѣть и темныхъ сторонъ, ко-
торыя неизбѣжны во всѣхъ человѣческихъ учрежденіяхъ уже просто
потому, что нѣтъ совершенства на землѣ. Но такъ какъ вся дѣя-
тельность Конст. Аксакова какъ историка имѣла въ основѣ своей
исключительно-полемическія цѣли, цѣли борьбы съ «пренебреженіемъ»
западниковъ къ древне-русской жизни, такъ какъ во всѣхъ своихъ
историческихъ статьяхъ онъ всегда является адвокатомъ и никогда
не бываетъ судьбою, то слова укоризны и не срываются никогда съ
его усть. Когда-же темныя стороны настолько рѣзки, что просто
умолчать о нихъ, какъ это дѣлаетъ онъ обыкновенно, невозможно,

*) Въ другихъ мѣстахъ своихъ историческихъ работъ, тамъ гдѣ Конст. Сер-
гѣевичу хотѣлось подчеркнуть широкіе предѣлы древне-русскаго народовластія,
«созывъ вѣча окрашивался имъ совѣмъ въ другой цѣть. Вотъ что, напр., мы
читаемъ на стр. 617: «Князь долженъ былъ заниматься дѣлами, пока вѣче не
собиралось. А когда вѣче собиралось, оно было важіе князя и могло князя
прогнать».

288 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

тогда всѣ силы его страстной діалектики направляются къ тому,
чтобы смягчить и скрасить неприглядность фактовъ, плохо вяжу-
щихся съ картиною аркадскихъ нравовъ. Любопытнымъ образчикомъ
такого желанія скрашивать во что бы то ни стало и не смущаясь
рѣшительно ничѣмъ можетъ служить отношеніе Конст. Сергѣевича
къ крѣпостному праву въ древней Руси. Казалось-бы, какъ спра-
виться съ этимъ фактомъ, столь мало говорящимъ о какомъ-то не-
обыкновенномъ душевномъ согласіи «земли» и государства? И одна-
коже, Конст. Сергѣевичъ нашелъ въ себѣ достаточно пристрастности,
чтобы пронически обратиться къ «милостивымъ государямъ» «про-
свѣщеннымъ противникамъ древней Руси», отъ которыхъ «часто
слышишь, что безчеловѣчное крѣпостное право установлено древнею
Русью» и сказать имъ: «кто говоритъ, милостивые государи, крѣпостное
право наше—дѣло возмутительное. Но виновата-ли въ этомъ древняя
Русь?» Статья начинающаяся такимъ ироническимъ обращеніемъ
(«О состояніи крестьянъ въ древней Руси») осталась неоконченной,
слѣдовательно вполѣ развить свою защиту Конст. Сергѣевичу не
удалось. Но на поляхъ статьи нашелся краткій конспектъ ея и те-
зисы. И вотъ заключительный изъ этихъ тезисовъ, въ связи съ
общимъ ходомъ аргументаціи статьи, даетъ полное представленіе объ
окончательномъ выводѣ ея, которымъ должны были быть побиты
«милостивые государи», коловшіе славяно-фильству глаза древне-
русскимъ крѣпостнымъ правомъ.

„Русъ не понимала рабства", намѣчалъ въ общихъ чертахъ Конст. Сергѣе-
вичъ свою главную мысль, „къ тому-же въ пей пѣтѣ ни либерализма, ни рабства.
Свободная страна. Западъ началъ съ рабства, прошелъ сквозь бунтъ и хвастаетъ
холопской дерзостью либерализма...

„Западъ имѣетъ опытность грѣха; онъ укъ узналъ всѣ мерзости и установилъ
свои отношенія. Кому-же какъ не лись всѣ лись норки знать? Русь не имѣла
этой опытности и поневолѣ попала въ рабство.

„Вольная различа между грѣхомъ и порокомъ. Въ древней Руси есть грѣхи, но
нитье пороковъ“.

Мы съ особеннымъ удовольствіемъ привели эти нѣсколько строкъ.
Въ нихъ весь Конст. Аксаковъ, съ его почти безумнымъ обожаніемъ
допетровской старины, съ его поистинѣ трогательною способностью
выдвигать въ защиту древне-русской жизни такіе поражающіе со-
физмы, которые показываютъ, что мы тутъ имѣемъ дѣло уже не съ
теоретическимъ воззрѣніемъ, не съ научнымъ взглядомъ, а прямо
съ какимъ-то религіознымъ экстазомъ.

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

289

Мы выше старались показать, что мысли Конст. Аксакова объ
общинномъ бытѣ и раздѣльности «земли» отъ Государства, по основ-
ному назначеннію своему, являются посылками для созданія велича-
ваго образа древне-русской жизни до ея «порчи» ненавистными Конст.
Сергѣевичу, въ периодъ окончательнаго установленія его міросозер-
цанія, реформами Петра Великаго. Эти посылки могутъ быть
названы главными устоями историческихъ взглядовъ Конст. Акса-
кова и потому мы ихъ выдѣлили особо. Но ими далеко не исчер-
шывается число деталей, съ помощью которыхъ восторженный па-
ладинъ древне-русскаго уклада жизни хотѣлъ сразуить скептицизмъ
своихъ западническихъ противниковъ, видѣвшихъ въ этомъ укладѣ
не только свѣтлыя стороны, но и цѣлый рядъ фактовъ грубаго по-
пиранія элементарныхъ основъ человѣческаго общежитія. Конст.
Сергѣевичъ, напротивъ того, то и дѣло открывалъ новыя данные
для подтвержденія своего восторженнаго отношенія къ древней Руси.

Въ древней Руси, напримѣръ не было аристократіи, «и не могло
быть, ибо боярство не было наслѣдственно. Князья часто попадаются
въ жильцахъ; все зависѣло отъ службы. Сюда, правда, входило
мѣстничество; но само мѣстничество на воспоминаніяхъ службы ос-
новывало права свои. Раздѣленія на неподвижныя сословія не было.
Живое начало проникало весь составъ, и нигдѣ, ни въ какомъ со-
словіи не застаивалось кругообращеніе силъ государственныхъ; можно
было дослужиться до боярина; изъ людей земскихъ можно было пе-
рейти въ служилые. Аристократіи западной не было вовсе».

Это отсутствіе аристократическаго начала сказалось особенно ярко
въ былинахъ Владимірова цикла, разобранныхъ Конст. Сергѣевичемъ
въ особой статьѣ, о которой сказано выше (стр. 213).

Тѣ-же былины Владимірова цикла даютъ нашему автору матеріалъ
для обрисовки высокаго общественнаго положенія славянской жен-
щины «Женщины былиń часто носять куяки, панцыри, кольчуги,
также выѣзжаютъ въ поле искать бранныхъ опасностей. Сила ихъ
иногда не уступаетъ мужской. Такова Настасья Королевишна, на ко-
торой женился Дунай, сестра Афросиньи Королевишны, супруги Ве-
ликаго Князя Владиміра, отличавшейся влюбчивымъ сердцемъ. Та-
кова жена Ставра боярина Василиса Микулишна. Прибавимъ, въ
дополненіе къ этой мужественности женщинъ образъ, совершенно
русскій, Царь-Дѣвицы; вспомнимъ преданія объ Амазонкахъ, о Чеш-
ской Власкѣ, и все это вмѣстѣ, утверждая за славянскою женщи-
ною независимость и равныя права съ мужчиною даже въ ратномъ
дѣлѣ, совершенно уничтожаютъ тѣмъ самымъ всякую мысль о раб-
ствѣ или угнетеніи женщинъ у Славянъ».

290 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Но самый жгучій энтузіазмъ возбуждаетъ въ Конст. Сергѣевичъ христіанство древней Руси, причемъ исторію его водворенія на на-шей родинѣ онъ представляетъ себѣ совсѣмъ не въ томъ видѣ, въ какомъ оно намъ извѣстно изъ другихъ историческихъ данныхъ. Занимавшіеся древне-русскою письменностью знаютъ, какую огром-ную роль играетъ въ ней борьба съ двоевѣріемъ. Принявили христіан-ство, предки наши не могли, конечно, сразу отстать отъ прежнихъ вѣрованій своихъ и въ теченіи многихъ, многихъ вѣковъ примѣши-ваютъ ихъ къ вѣрованіямъ новымъ. Противъ этого, какъ его наз-вали древне-русскіе пастыри, двоевѣрія, направлена значительная часть литературы древняго періода нашей исторіи. Чтобы не оста-навливаться на мелкихъ явленіяхъ, отмѣтимъ проповѣди пр еп. Ое одосія печерскаго, жившаго въ ХІ вѣкѣ, св. Серапіона, епископа Владимірскаго, жившаго въ XIII вѣкѣ, Максима Грека и Стоглавъ, боровшихся съ двоевѣріемъ еще въ срединѣ XVІ вѣка.

Но ничего этого знать не хотѣлъ Конст. Сергѣевичъ. Онъ не прочь даже серьезно утверждать, что русскіе Славяне никогда соб-ственно и не были язычниками. (Статья «О язычествѣ у древнихъ Славянъ»). «У Русскихъ Славянъ мы положительно не видимъ ни жрецовъ, ни храмовъ, не видимъ ни идоловъ, ни даже боговъ». Правда, Несторъ упоминаетъ о богахъ и кумирахъ, но по мнѣнію Конст. Аксакова «слова Нестора объясняются какъ нельзя яснѣ», именно тѣмъ, что «идолопоклонство это — была вѣра Князя и дру-жины». Язычество-же народа «было самое чистое язычество, было при вѣрованіи въ Верховное Существо, постоянное освященіе жизни на землѣ, постоянное ощущеніе общаго высшаго смысла вещей и со-бытій. Слѣдовательно, вѣрованіе темное, не ясное, готовое къ про-свѣщенію и ждавшее луча истины». Конечно, сколько-нибудь серь-езныхъ доказательствъ этого уливительнаго взгляда на древне-рус-скую народную мифологію, богатую цѣлымъ рядомъ боговъ и бо-жествъ, нашъ авторъ и не приводитъ въ своемъ занимающемъ ровно нять страницъ обзорѣ русскаго язычества, на которыхъ онъ, однако-же, съ такою рѣшительностью выдвигаетъ взгляды діаметрально-про-тивоположные тому, къ чему пришла русская историческая наука. Эта рѣшительность, имѣющая своимъ единственнымъ основаніемъ жаланія автора, составляетъ одну изъ основныхъ чертъ всѣхъ во-обще историческихъ и иныхъ писаній Конст. Сергѣевича, который, за исключеніемъ статьи о родовомъ бытѣ, почти всегда говорилъ док-мантически т. е. положеніями и утвержденіями, не подкрѣпляемыми фактическими данными.

Но возратимся къ исторіи христіанства на Руси по пред-

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

291

ставленію Конст. Сергѣевича. Мнѣніе объ отсутствіи заправ-
скаго язычества у нашихъ предковъ понадобилось нашему автору
для того, чтобы, смѣшавши въ одно всѣ столѣтія допетровской ста-
рины, — создать одну общую характеристику древне-русскаго душев-
наго настроенія. Въ результатѣ получается слѣдующая противорѣ-
чащая исторіи картина, въ которой перепутаны такія мало имѣю-
щія общаго между собою эпохи, какъ время Владиміра и 1612 годъ
и въ которой упущенъ фактъ лишь постепеннаго наростанія древне-
русскаго благочестія. По Аксакову-же это благочестіе народилось сразу:

«При Игорѣ и Владимірѣ идолопоклонство князя и дружины начинаетъ про-
стираться и въ народъ, но оно не долго продолжалось; скоро свѣтъ христіан-
скій озарилъ Русскую землю, Русскій народъ, скоро Владиміръ принялъ крещеніе.
Народъ легко отдалъ принятые имъ кумиры, и также легко принялъ христіан-
ство,—но оно глубоко проникло его душу и стало необходимымъ условіемъ всего
его существованія. Христіанинъ и Русскій стали однимъ словомъ. Русь, какъ
земля христіанская, именуется святою, и вся послѣдующая исторія показала, что
ни соблазны, ни насилия не могутъ лишить насъ духовнаго блага вѣры.—Отдавая
на терзаніе свое тѣло, русскій не отдавалъ души, и терпѣливый во всемъ, онъ
не переносить оскорбленія вѣры; исторія казаковъ, исторія польскаго нашествія
показываютъ намъ это, являютъ намъ этотъ спасающийся на землѣ народъ, па-
дающій какъ грѣбникъ-человѣкъ, но не слабѣющий въ вѣрѣ, не отрывающийся,
всегда каюційся и возстающий покаяніемъ. Поляки изумлялись, смотря на это во
время международствія; ихъ католическая вѣра была власть политическая, завое-
вательный, была дѣло государственное, и поэтому дѣло совсемъ другое. Приходя
въ частыя соприкосновенія съ Русскимъ народомъ по вопросамъ государствен-
нымъ, Поляки съ изумленіемъ говорятъ: странный народъ: онъ толкуетъ не о по-
литическихъ условіяхъ, а о вѣрѣ. Но мы, Русскіе, этому не удивимся, а съ бла-
гоговѣніемъ сышимъ это.

Когда вспоминаешь, какъ крестился русскій народъ, невольно умилишься
душою. Русскій народъ крестился легко и безъ борьбы, какъ младенецъ, и хри-
стіанство озарило всю его младенческую душу. — Въ его душѣ не было воспоми-
наній языческихъ, не было огрубѣдой, опредѣленной лжи».

Мы ознакомили читателя съ цѣлымъ рядомъ историческихъ взгля-
довъ Конст. Аксакова, имѣющихъ цѣлью выставить въ идеальномъ
свѣтѣ древне-русскую жизнь.

Можно-ли, однако, сказать, что эта идеализація древней Руси
есть окончательная цѣль историческихъ изслѣдованій Константина
Сергѣевича? Нѣтъ-ли въ его историческомъ міровоззрѣніи другой,
еще болѣе центральной идеи?

Намъ кажется, что сколько нибудь внимательное изученіе сово-
купности какъ историческихъ, такъ и иныхъ писаній разматривае-
маго теперь историка-публициста, приводить къ убѣжденію, что въ

292 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

такой-же степени, какъ всѣ взгляды Конст. Сергѣевича на явленія древне-русской жизни имѣютъ своимъ главнымъ назначеніемъ служить посылками для созданія величавой картины общественнаго и гесударственнаго быта допетровской Руси, такъ, въ свою очередь, эта идеализація есть по существу тоже ничто иное, какъ посылка для обоснованія мысли, которую мы всего правильнѣе находимъ назвать мыслью о богоизбранности русскаго народа.

Мы хорошо сознаемъ, что выдвигая такую формулировку учено-
литературной дѣятельности Конст. Аксакова, мы должны натолк-
нуться на оживленный протестъ приверженцевъ идей изучаемаго
нами теперь первоучителя славянофильства. Уже упреки въ націо-
нальной исключительности вызывали со стороны славянофиловъ
обвиненія въ клеветѣ. А Иванъ Сергѣевичъ Аксаковъ, такъ тотъ въ
предисловіи ко II тому сочиненій своего брата находилъ даже, что
направленныя по адресу Конст. Сергѣевича обвиненія въ націо-
нальной исключительности имѣютъ своимъ источникомъ «невъжество
противниковъ славянофиловъ».

Очень, однако, нетрудно будетъ показать, что стремленіе къ на-
ціональной исключительности, понимая въ данномъ случаѣ этотъ
терминъ какъ желаніе отвести русскому народу мѣсто совершенно
особенное въ ряду другихъ народовъ цивилизованнаго міра, лежить
въ основѣ всѣхъ писаній какъ славянофиловъ вообще, такъ и Конст.
Аксакова въ частности. Протесты-же въ родѣ только-что приведен-
наго основаны на недоразумѣніи и на слишкомъ буквальномъ тол-
кованіи нѣкоторыхъ выраженій основателей славянофильства. Не
отрицаемъ, что действительно въ сочиненіяхъ между прочимъ и
Конст. Сергѣевича мы иной разъ наталкиваемся на подчеркиваніе
«общечеловѣческихъ» чертъ русскаго духа. Такъ читатель вѣроятно
всомнить приведенную нами на стр. 263 цитату изъ изслѣдованія
Конст. Сергѣевича о русскихъ глаголахъ, гдѣ авторъ такъ опредѣ-
ленно говорить: «кто изъ насъ станетъ отвергать общее, человѣче-
ское?» Всомнить, вѣроятно, также читатель диссертацію о Ломоно-
совѣ, основное стремленіе которой, съ одной стороны, заключается
въ томъ, чтобы подсмотрѣть въ русской исторіи фазисы установ-
ленные Гегелемъ для всего человѣчества, а съ другой въ томъ,
чтобы пропѣть восторженный дифирамбъ Петру за освобожденіе
Россіи отъ «окобь исключительной націопальности». Правда, читатель
можетъ припомнить и то, что диссертація о Ломоносовѣ не выра-
жаетъ собою настоящаго Константина Аксакова, какимъ онъ былъ
въ периодъ окончательнаго развитія своего міровоззрѣнія. Но мы въ
данномъ случае придумъ на помощь людямъ протестующимъ про-

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

293

тивъ «навязыванія» славянофиламъ стремленія къ національной исключительности и укажемъ на рецензію Конст. Сергѣевича о I томѣ исторіи Соловьева, въ которой авторъ, прямо отрекаясь отъ прежняго восторженнаго отношенія къ Петру, съ неменьшимъ, однако, восторгомъ подчеркиваетъ, что національная исключительность чужда и ненавистна русскому народу.

Только-что указаннаго было-бы совершенно достаточно, чтобы перестать считать ученіе о богоизбранности русскаго народа характерною чертою міровоззрѣнія Конст. Аксакова. Въ особенности убѣдительно то, что и въ періодъ своего фанатическаго увенія рецформами Петра, и въ періодъ еще болѣе фанатической ненависти къ нимъ, онъ, подходя къ предмету съ діаметрально-противоположныхъ отправныхъ точекъ, тѣмъ не менѣе одинаково отрицательно относился къ національной исключительности.

Все это на первый взглядъ отрицательное отношеніе, однакоже, только кажущееся, и при сколько-нибудь пристальномъ анализѣ именно тѣ-то самыя немногія мѣста произведеній Конст. Аксакова, гдѣ говорится объ общечеловѣческихъ сторонахъ русскаго духа, только увеличиваютъ число посылокъ, на которыхъ покоится теорія богоизбранности русскаго народа. Начнемъ хотя-бы съ цитаты, приведенной на стр. 263 настоящаго тома. Что тамъ говорится непосредственно послѣ словъ: «Кто изъ насъ станетъ отвергать общее, человѣческое?»

«Русскій народъ самъ имѣетъ на него (общечеловѣческое) прямое право, а не черезъ посредство какого-нибудь народа; оно самобытно и самостоятельно принадлежитъ ему, какъ и другимъ? Можетъ быть ему больѣе, нежели другимъ, и можетъ быть міръ не видимъ еще того общаго человѣческаго, какое явить великая славянская, и именно русская природа».

Это-ли не провозглашеніе богоизбранности русскаго народа, это-ли не превращеніе общечеловѣческихъ сторонъ русской духовной природы въ средство показать, что русскій народъ духовно выше, духовно совершеннѣе другихъ народовъ?

Въ такое-же прославленіе спеціально русскому народу присущъ доблестей неожиданно превращается, первоначально вытекшее изъ другого источника, желаніе Конст. Аксакова показать, что національная исключительность чужда русскому духовному складу. Восторженное одобреніе этой чертѣ русской народной психологіи, высказанное Конст. Сергѣевичемъ въ вышеупомянутой рецензіи на I томъ исторіи Соловьева, конечно, исключило-бы, какъ мы уже сказали, в возможность видѣть въ нашемъ писателѣ провозвѣстника идеи богоизбранности русскаго народа. Но въ томъ-то и дѣло, что идея

20

294 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

рускаго превосходства такъ переполняетъ его, желаніе видѣть въ народѣ русскомъ избранный сосудъ Господень такъ велико, что начавши, такъ сказать, за упокой, онъ кончаетъ во здравіе, начавши съ апплодированія идеѣ общности народовъ, онъ незамѣтно для самого себя переходитъ на почву преимуществъ русскаго народа передъ другими. «Исключительности національной не было никогда въ до-петровской Россіи» читаемъ мы сперва и вслѣдъ за этимъ идутъ историческія доказательства. «Духъ нашего народа есть христіанско-человѣческій» провозглашаетъ наслѣдующей страницѣ Конст. Сергѣевичъ, идя въ томъ же направленіи. Но вотъ въ одинъ моментъ вся постановка вопроса совершенно мѣняется и мы читаемъ слѣдующія слова, направленныя противъ гордыни европейскихъ народовъ, но на самомъ дѣлѣ обличающія національную гордыню ихъ автора:

> «И теперь, ни къ нѣмцамъ, ни къ полякамъ, въ простомъ народѣ нѣтъ никакой ненависти. Но этотъ высокій христіанскій взглядъ нашего народа былъ недоступенъ народамъ другимъ, гордымъ народамъ Запада, которые только теперь, и то въ избранныхъ своихъ, въ нѣкоторыхъ сословіяхъ, дошли до человѣческаго взгляда русскаго народа, да и то больше какъ космополиты, слѣдовательно впали въ новую ошибку».

Опять, значитъ, русскій народъ выше всѣхъ, опять онъ исключительное вмѣстилище нравственныхъ началъ.

Такъ вотъ къ чему сводятся два, три мѣста въ произведеніяхъ Конст. Аксакова, которые на первый взглядъ какъ будто противопрѣчатъ нашему формулированію центральной идеи его учено-литературной дѣятельности. На диссертаціи о Ломоносовѣ мы, конечно, не останавливаемся, но читатель, достаточно ознакомленный выше съ тѣмъ, какъ нужно смотрѣть на эту послѣднюю отрыжку гегеліанства юныхъ дней Конст. Сергѣевича, не увидитъ тутъ упущенія съ нашей стороны.

А теперь, послѣ того, какъ мы устранили тѣ немногія препятствія, которые могли-бы помѣшать нашей формулировкѣ, наша задача становится до нельзя простою. Намъ не стоило-бы никакихъ усилий составить цѣлую христоматію, цѣлую мозанку цитатъ, настолько рѣзкихъ и опредѣленныхъ, что одно приведеніе ихъ, безъ всякихъ комментаріевъ, ярко обрисовываетъ идею русской богоизбранности.

Оставляеть-ли напр. какія-нибудь сомнѣнія такая фраза: «Русская Исторія имѣетъ значеніе Всемірной Исповѣди. Она можетъ читаться, какъ житія Святыхъ» (стр. 625).

Спѣшимъ прибавить, что терминъ «богоизбранность» слѣдуетъ въ данномъ случаѣ понимать отнюдь не въ переносномъ смыслѣ, а

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

295

непремѣнно въ буквальномъ. Да, по глубокому убѣжденію Конст. Аксакова, Господь Богъ, въ своей неисчерпаемой благости, взыскалъ Россію своюю особенною милостію и въ награду за его смиреніе поставилъ русскій народъ превыше всѣхъ буйныхъ и кичливыхъ своюю суетною мудростью народовъ Запада.

Съ мыслями Конст. Сергѣевича о смиреніи русскаго народа мы-бы, собственно говоря, должны были ознакомить читателя выше, въ томъ отдѣлѣ, гдѣ шла рѣчь о доблестяхъ древне-русскихъ по представленіямъ нашего писателя. Но ученіе о русскомъ смиреніи такъ тѣсно переплетено у Конст. Аксакова съ ученіемъ о русской богоизбранности, что ихъ трудно разсматривать отдѣльно. Одно другое дополняетъ и одно изъ другого вытекаетъ.

«Русская исторія» читаемъ мы на стр. 18 (т. І) «в сравненіп съ исторіей Запада Европы отличается такою простотою, что приведетъ въ отчаяніе человѣка, привыкшаго къ театральнымъ выходкамъ. Русскій народъ не любитъ становиться въ красивыя позы; въ его исторіи вы не встрѣтите ни одной позы, ни одного красиваго эффекта, ни одного яркаго нарѣда, какими поражаетъ и увѣлкаетъ васъ исторія Запада; личность въ русской исторіи играетъ вовсе не большую роль; принадлежность личности — необходимо гордость, а гордости и всей обольстительной красоты ея—и нѣтъ у насъ. Нѣтъ рыцарства съ его кровавыми доблестями, ни безчеловѣчной религіозной пропаганды, ни крестовыхъ походовъ, ни вообще этого безпрестаннаго, цегольскаго драматизма страстей».

Въ приведенныхъ покамѣсть словахъ нѣтъ еще ничего специфически славянофильскаго. Рѣчь идетъ о той составляющей основу русскаго національнаго характера симпатичной простотѣ и безъискуственности, предъ которыми западничество преклоняется не меньше славянофильства. Кто рѣзче Тургенева въ «Записках Охотника» оттѣнилъ полное отсутствіе въ коренномъ русскомъ человѣкѣ рисовки и театральности?

Но простое уваженіе къ этой чертѣ русскаго характера не удовлетворяетъ Конст. Аксакова и вотъ создается знаменитая теорія русскаго «смиренія», которою такъ грубо злоупотребляли люди ничего общаго не имѣвшіе съ высотою помысловъ и чистотою намѣреній восторженнаго славянофила, но отлично понявшіе, что «смиреніе» удивительно удобная почва для проповѣди застоя и китайщины.

Обрисовавъ «театральный» характеръ западной исторіи, Конст. Сергѣевичъ переходитъ къ исторіи русской.

«Русская исторія — явленіе совѣтъ иное. Дѣло въ томъ, что здѣсь другую задачу задалъ себѣ народъ на землѣ, что христіанское ученіе глубоко легко въ основаніе его жизни. Отсюда, среди бурь и волнений, наст. постѣщавшихъ, эта молитвенная тишина и смиреніе, отсюда внутренняя духовная жизнь вѣры. Но

20*

296 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

отъ недостатка силъ и духа, не отъ недостатка мужества возникаетъ такое крот-
кое явленіе! Народъ русской, когда бывалъ вынужденъ обстоятельствами явить
свои силы, обнаруживалъ ихъ въ такой степени, что гордые и знаменитые храб-
ростію народы, эти лихіе бойцы человѣчества, падали въ прахъ предъ нимъ,
смиреннымъ и тутъ-же, въ минуту побѣды, дающимъ пощаду. Смиреніе, въ на-
стоящемъ смыслѣ, несравненно большая и высшая сила духа, чѣмъ всякая гор-
дая, безстрашная доблесть. Вотъ съ какой стороны, со стороны христіанскаго
смиренія, надо смотрѣть на Русскій народъ и его исторію. Въ такомъ народъ не
прославляется человекъ съ его дѣлами, прославляется одинъ Богъ. Чтобы въ этомъ
увѣриться, станъ только припоминать нашу исторію. Русскіе одерживаютъ невѣ-
роятную побѣду; и, говоря о пей безъ всякаго слова похвалы или гордости, при-
писываютъ ее помощи Божіей; не чувство побѣднаго тріумфа одушевляетъ ихъ,
а чувство благодарности къ Богу. Налетаютъ татары или поляки, — народъ гово-
рить: это за грѣхи наша, мы прогнѣвали Г'оспода — кается и выходитъ на не-
избѣжную брань. Побѣждены татары, взята Казань, разбиты рыцари, освобождена
Москва — Русскій народъ не ставить памятниковъ ни дѣлу, ни человѣку, а стро-
ить церкви и учреждаясь крестные ходы. Скажемъ здѣсь кстати о Русскомъ на-
родѣ, что до христіанства опъ былъ уже добрая почва, и что слово Божіе, упав-
шее на него, какъ на добрую почву, возросло во благѣ. Поэтому (согласно и съ
духомъ Русскаго народа, согласно и съ вѣчными началами Вѣры, которыми по
благости Божіей былъ онъ просвѣтлень) исполнена такой глубокой простоты Рус-
ская исторія; поэтому не встрѣтите вы въ ней ни одной этой красивой лжи, ко-
торая заставляетъ человѣка любоваться собою въ своемъ собственномъ порывѣ,
говорить фразы, щеголять нарядомъ тѣла и души. Въ Русскомъ мірѣ нѣтъ ни-
чего гордаго, ничего блестящаго, ни единаго эффекта. Все просто. Слово скуно;
вы встрѣтите его столько, сколько нужно для дѣла, скорѣе даже менѣе, чѣмъ
нужно для дѣла. Совершаются великія дѣла — безъ щегольства и хвастливости.
Собирается Земская Дума или Соборъ безъ всякихъ театральныхъ обстановокъ,
а просто для дѣла. Идутъ освобождать Москву, зовутъ другъ друга на общій
подвиг, пскренно и просто. И все кажется не красиво и не видно для неглубо-
каго взгляда — тому, кто не замѣтить великости смиренія и внутренней силы, для
того нужной. А кто замѣтить, кто увидитъ это, передъ тѣмъ поблѣдіютъ всѣ
нлюстрированія картинки, которыми такъ богаты исторіи другихъ народовъ.
Въ самомъ дѣлѣ, какая можетъ тамъ быть красивость и блескъ, гдѣ нѣтъ покло-
ненія человѣку, гдѣ человѣку не любуется самъ собой, гдѣ онъ, христіанецъ,
постоянно сознаетъ себя грѣховнымъ и недостойнымъ и смиряется, молясь, не
редъ Богомъ. Здѣсь высшая духовная красота, не многимъ понятная. Но Русскій
народъ не впаль и въ другую гордость, въ гордость Вѣрою, т. е. онъ не возгор-
дился тѣмъ, что онъ имѣтъ Вѣру. Нѣтъ, это народъ христіанскій въ настоящемъ
смыслѣ этого слова, постоянно чувствующій свою грѣховность. Несторія Русскою
народа есть единственная во всемъ мірь исторіи народа христіанскаго не только
по исповѣданію, но по жизни своей, по крайней мѣрь, по стремленію своей жизни».
(т. І, стр. 19).

Курсивъ послѣднихъ словъ принадлежитъ Конст. Серг'євичу. Онъ, значить, хотѣлъ, чтобы они особенно запечатлѣлись въ пред- ставленіи читателя, чтобы они особенно крѣпко засѣли въ находя- щихся «подъ игомъ Запада» умахъ нашихъ «верхнихъ классовъ». И, конечно, цѣль эта настолько блистательно достигается, что при-

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

297

веденіе другихъ мѣстъ изъ обширной христоматіи цитатъ, свидѣ-
тельствующихъ о томъ, что богоизбранность русскаго народа есть
центральный пунктъ міровоззрѣнія Конст. Аксакова, было-бы совер-
шенно лишнею тратою времени. Болѣе рѣзкой постановки идеи бого-
избранности и представить себѣ нельзя. Древне-еврейскіе пророки не
говорили въ болѣе восторженныхъ выраженныхъ о богоизбранности
своего народа. А не забудемъ, что древніе евреи были единствен-
нымъ народомъ Востока, дошедшимъ до идеи Единобожія, между
тѣмъ какъ Конст. Аксаковъ строить свои параллели не на сравне-
ніяхъ съ язычниками, а на сравненіяхъ съ народами, поклоняющи-
мися тому-же Христу, что и русскіе и притомъ еще просвѣщенными
благодатью христіанскаго ученія на много вѣковъ раньше русскаго
народа. И вотъ, если принять во вниманіе эту весьма капитальную
разницу, то мы неизбѣжно приходимъ къ убѣжденію, что ученіе
Конст. Аксакова о богоизбранности русскаго народа проникнуто го-
раздо большею національною исключительностью, чѣмъ то древне-
еврейское ученіе о богоизбранности Израиля, которое считается край-
нимъ проявленіемъ исключительности и національной гордыни. Не
забудемъ также, что библейскіе пророки, говорившіе такъ страстно
и восторженно о любви Господа къ Израилю, были столь-же страстны
въ нападкахъ на недостатки своего народа, на его отступленія отъ
шествованія по стези богобоязненности и добродѣтели. Съ устъ-же
Конст. Аксакова слова укоризны не срываются никогда по отноше-
нію къ тому ядру русской націи, которое онъ считаетъ «настоящимъ»
русскимъ народомъ. Онъ безпощадень только въ нападкахъ на «отор-
ванную» отъ «почвы» интеллигенцію, созданную реформами Петра.
О народѣ-же до-петровскомъ Конст. Сергѣевичъ можетъ говорить
не иначе, какъ съ молитвеннымъ благоговѣніемъ. Правда, послѣ
приведенного выше курсивомъ утвержденія, что русскій народъ «есть
единственный во всемъ мірѣ» образецъ истинно христіанской жизни
Конст. Сергѣевичъ прибавляетъ:

«Да не подумаютъ, чтобы я считалъ исторію русскую исторіею народа сви-
таго? О я тѣмъ-бы нарушилъ и свое мнѣніе о немъ, и святыню его смпренія!
Нѣтъ, конечно это народъ грѣшный: безгрѣшнаго нарола быть не можетъ».

Но вся эта оговорка, противорѣчащая, впрочемъ, выше цитиро-
ванному афоризму: «Русская исторія читается какъ житія Святыхъ»,
въ концѣ концевъ ведеть, все-таки, къ прославленію безпримѣрныхъ
качествъ русскаго народа: онъ хотя и

«народъ грѣшный (безгрѣшнаго народа быть не можетъ), но постоянно, какъ
христіанинъ, падающий и кающийся—не гордящійся грѣхами своими, не имѣющий
именно тѣхъ блестящихъ суетыхъ сторонъ той славы, величанія и гордости зем-

298 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

ной другихъ народовъ, которые показываютъ уже не христіанскій путь. Грѣхъ былъ для русскаго народа всегда грѣхомъ, а не добродѣтелью; онъ въ немъ каялся, а не хвалился имъ. Начало всей его жизни, отъ котораго, по слабости человѣческой, онъ въ поступкахъ и отклонялся иногда, никогда его не отвергая, не переставая къ нему стремиться, и сознавая въ такомъ случаѣ себя виновнымъ—есть Вѣр. Православная. Не даромъ Русь зовется святая Русь, (стр. 20).

Но если духовныя качества русскаго народа такъ высоки, если святая Русь есть такое безпримѣрное вмѣстилище доблестей и богобоязненности, то какая ей за все это уготована награда? Извѣстно, вѣдь, что всякое ученіе о богоизбранности или по крайней мѣрѣ то, съ которымъ мы знакомимся по Ветхому Завѣту, очень краснорѣчиво въ описаніи благъ и милостей, которыми Господь осыпаетъ народы имъ излюбленные особо.

По отношенію къ ученію Конст. Аксакова казалось-бы съ перваго раза, что эта награда должна быть исключительно духовная. Конст. Сергѣевичъ такъ часто подчеркиваетъ противоположность между спеціально-нравственнымъ духовнымъ складомъ народа русскимъ и грубо-матеріальныть другихъ народовъ, что, казалось-бы, что и награду русскому народу за его смиреніе и шествованіе по стезѣ добродѣтели онъ долженъ былъ видѣть въ какихъ-нибудь исключительно-духовныхъ благахъ.

Къ удивленію оно не такъ, и восторженный апологетъ русскаго смиренія, беззавѣтнаго служенія истинѣ и безкорыстнаго духовнаго совершенствованія съ тѣмъ-же пафосомъ, съ которымъ древне-еврейские пророки говорили о роскошныхъ пажитяхъ и виноградникахъ Израиля, рисуетъ такую картину матеріального могущества Россіи:

> «И Господь воззвилъ смиренную Русь. Вынуждаемая своими драчливыми содѣями и пришельцами къ отчаянной борьбѣ, она повалали (sic) ихъ всѣхъ одного за другимъ. Ей далѣся просторъ на землѣ. Въ трехъ частяхъ свѣта ея владѣнія, седьмая часть земнаго шара принадлежить ей одной. Въ ея предѣлахъ невыносимое знойное лѣто и невыносимая вѣчная зима; въ ея предѣлахъ солнце восходитъ на одному концѣ и заходитъ на другомъ въ одно и то-же время. И вотъ гордая Европа, всегда презирающая Русь, презирающая и не понимавшая ея духовной силы, увидѣла страшное могущество силы матеріальной, и для нея понятной (sic), — и сиѣдаемал ненавистью, въ какомъ-то тайномъ ужасѣ, смотрить она на это страшное, полное жизни, тѣло-души котораго понять не можетъ».

Всего поразительнѣе, конечно, въ этой тирадѣ то, что въ ней говорится о территоріальномъ расширеніи Россіи, которое, какъ извѣстно, главнымъ образомъ происходило при Петрѣ и его преемникахъ, т. е. въ тотъ ненавистный Конст. Сергѣевичу петербургскій периодъ, когда по ученію славянофиловъ истинно-русскія начала были попраны и тлетворныя вліянія Запада искажили характеръ русской государственной жизни.

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

299

Намъ остается теперь, чтобы покончить съ ученіемъ Конст. Аксакова о богоизбранности русскаго народа, указать на одну изъ наибольѣе характеристичныхъ особенностей этого ученія, которую мы, при всемъ нашемъ желаніи остаться въ предѣлахъ строгой объективности, рѣшаемся назвать одной изъ самыхъ темныхъ сторонъ міровоззрѣнія Конст. Сергѣевича. Мы говоримъ о его фанатической ненависти къ Западу, о его ничѣмъ не оплывываемомъ стремлении для влячаю прославленія русскаго народа унижать и поносить другіе иерархія цивилизованного міра. Хотимъ надѣяться, что читатели настоящей статьи не упрекнутъ насъ въ проявленіяхъ партійнаго чувства. Принадлежа къ другому лагерю, мы все-таки съ искреннимъ уваженіемъ комментировали экстравагантный патріотизмъ Конст. Сергѣевича, потому что видѣли его источникъ въ обилии любви и въ богатствѣ энтузіазмомъ, т. е. такихъ чувствахъ, которые могутъ привести къ ложнымъ и невѣрнымъ выводамъ, но всегда согрѣваютъ сердце читателя возвышенностью своего полета и потому будятъ въ немъ хорошіе инстинкты. Конст. Сергѣевичъ напр. выставляетъ древне-русскую жизнь въ такомъ идеальномъ свѣтѣ, который имѣтъ весьма мало общаго съ трезвою правдою другихъ болѣе хладнокровныхъ и менѣе одностороннихъ изслѣдователей нашего прошлаго. Мы поэтому несогласны съ Конст. Сергѣевичемъ умомъ. *Сердцемъ-же чувствуешь невольную симпатію къ такой удивительной любви и преданности. Конст. Сергѣевичъ, затѣмъ, неоднократно протестуетъ противъ нѣмецкой духовной опеки и нѣмецкихъ взглядовъ на русскую жизнь. Можно, опять-таки, не соглашаться съ вредоносностью нѣмецкой опеки и указать на длиннѣйшій рядъ явленій русской духовной жизни, когда нѣмцы и русскіе, воспитанные на нѣмецкихъ воззрѣніяхъ, являлись истинными благодѣителями русскаго народа, разсѣвая мракъ окружавшаго его невѣжества и внося блага духовнаго совершенства въ грубость первобытныхъ нравовъ. Но все-таки стремленіе къ самостоятельности и нежеланіе быть подъ опекою — чувства самыя законныя и мы не имѣемъ никакого права ставить ихъ кому-бы то ни было въ укоръ. Наконецъ, можно даже простить Конст. Сергѣевичу его провозглашеніе идеи русской богоизбранности, пока она покоится только на отыскиваніи у русскаго народа совершенно безпримѣрныхъ добродѣителей. Эта идея, конечно, совершенно нелѣпая, потому что всѣ люди и народы равны предъ Богомъ и только младенчествующая мысль можетъ серьезно предаваться подобнымъ наивнымъ иллюзіямъ. Несомнѣно шокируетъ также грубая хвастня объемомъ и силою «повалившаго» своихъ супротивниковъ кулака русскаго, хвастая болѣе достойная охотноряд-

300 КРИТВКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

скихъ молодцевъ, нежели такого высокаго идеалиста, какъ Конст.
Сергѣевичъ. И все-таки, въ общемъ, идея русской богоизбранности
не оскорбляетъ нравственнаго чувства потому что источникъ ея,
повторяемъ, есть обиліе любви, переполняющей духовное существо
Конст. Аксакова, т. е. такой источникъ, о которомъ всегда можно
сказать: лучше больше, чѣмъ меньше.

Но дѣло принимаетъ совѣтъ другую окраску разѣ Конст. Сер-
гѣевичъ, изъ человѣка защищающего величіе своей родины отъ вы-
сокомѣрнаго презрѣнія къ ней заправскихъ и домашнихъ европей-
цевъ, самъ превращается въ фанатическаго ругателя всего европей-
скаго. Тутъ уже значить не любовь является подкладкою, а вражда
и вражда, къ тому-же, совершенно ненужная для тѣхъ цѣлей, къ
которымъ стремится Конст. Аксаковъ. Если ему хочется непремѣнно
доказать, что «Россія—земля совершенно самобытная, вовсе не по-
хожая на европейскія государства и страны» и что «очень оши-
баются тѣ, которые прилагаютъ къ ней европейскія воззрѣнія и на
основаніи ихъ судятъ о ней» (стр. 7), то для доказательства этой
мысли было-бы достаточно установить разницу между Россией и
Европою и ихъ взаимную противоположность, а не было рѣшительно
никакой надобности поносить Европу. Зачѣмъ было затемнять
такое свѣтлое и возвышенное чувство, какъ патріотизмъ человѣко-
ненавистничествомъ, зачѣмъ было поддаваться такому нехристіан-
скому побужденію, какъ униженіе ближняго?

А сильно и стремительно было это побужденіе. Просто до смѣш-
наго доходила у Конст. Сергѣевича вражда къ Западу. Чего, чего
только не приписывалъ онъ ему!

Ужасно прошлое Запада:

«Въ основаніи государства западнаго лежало: пасиліе, рабство и
вражда» (курсивы К. С.) и «если тамъ и была тишина, какъ явле-
ніе, въ основѣ все-таки лежала вражда» (стр. 8). Въ то время какъ
«благодать сошла на Русь и Православная Вѣра была принята ею,
Западъ пошелъ по дорогѣ католицизма. Страшно въ такомъ дѣлѣ
говорить свое мнѣніе, но если мы не ошибаемся, то скажемъ, что
по заслугамъ дался и истинный, дался и ложный путь Вѣры,—пер-
вый Руси, второй Западу» (стр. 9). Пошедши по ложному пути, За-
падъ являетъ «страшныя преступленія, превосходящее всякую мѣру
звѣрство, предательство, всѣвозможныя гнусности». Правда, Конст.
Сергѣевичъ не можетъ отрицать того, что и въ «русской исторіи
встрѣчаются преступленія, но они лишены этого страшнаго, не че-
ловѣческаго характера, по которому человѣкъ становится въ рязрядъ
животныхъ, какъ новый, совершеннѣйшій видъ его, и которымъ
отличаются кровавыя дѣла Запада» (стр. 22).

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

301

Не многимъ лучше прошлаго Запада его настоящее:

«Западъ весь проникнутъ ложью внутренней, фразой и эффектомъ: онъ по-
стояно въ хлопочетъ о красивой позѣ, картинномъ положеніи. Картинка для него
все. Покуда онъ былъ молодъ, картинка еще была хороша и красива сама по
себѣ; красивъ былъ рыцарь въ желѣзныхъ латахъ, красивъ былъ хитрый, безжа-
лостный монахъ; красивы были художники XV столѣтія. Но когда молодость его
прошла, когда исчезли кипящія силы жизни, и осталась одна только картина,
одна фраза, даже безъ пылкости юношеской, тогда это становится въ высшей
степени желкимъ, и сказать-ли? —отерпятельнымъ явленіемъ. Таковъ Западъ те-
перь въ своихъ смутахъ, безъ всякой внутренней жизни, даже безъ кипѣнія крови.
Таковы теперешнія его борьбы и волненія, волненія и борьбы безъ малѣйшаго
убѣжденія, безъ малѣйшей искренности, безъ малѣйшаго увенія, совершающіяся
въ страшной апатіи, вялія, несмотря на напряженность. Скука и безучастіе,
отсутствіе энергіи во всѣхъ кровопролитіяхъ и смятеніяхъ. Старческія мечты
запада, мечты, лишенныя своей единственной правды, кипѣнія молодой крови,
мечты, которыми разгорячалъ онъ себя такъ долгое время. подѣствовали на
него, какъ раздражительное средство и привели въ механическое движніе его
ослабшій организмъ. Если нѣтъ духа, то нѣтъ и истинной жизни» (т. І, стр. 22).

И такъ-таки ни единой свѣтлой точки не усматриваетъ грозный
обвинитель въ духовной и государственной жизни «одряхлѣвшаго»
Запада. Что тутъ, впрочемъ, эта «дряхлость» ни причемъ видно изъ
того, что и молодая Америка весьма мало симпатична нашему пла-
менному ненавистнику всего непохожаго на Россию и русскіе по-
рядки. У него даже хватаетъ ослѣпленія усматривать неполноту
въ американской гражданской свободѣ:

«Въ Соединенныхъ Штатахъ вмѣсто живого народа государственная машина
изъ людей. Отношенія тамъ становятся политическими: мпръ и спокойствіе осно-
вацы не на любви, а на взаимной выгодѣ. Какъ ни блестящъ внѣшній порядокъ,
но блескъ его наружный; какъ ни строенъ онъ кажется, но это строй машины,
какъ ни кажется онъ свободенъ, но это свобода—личный взаимно ограниченный
производъ. Нѣтъ, свобода не тамъ» (стр. 58).

Гдѣ-же истинная свобода? полюбопытствуетъ читатель. Въ Рос-
сіи, «идѣ-же духъ Господень».

Нужно-ли серьезно доказывать умственную несостоятельность этого
удивительного отношенія ко всему западному? Неужели кто-либо,
при всемъ уваженіи къ знаніямъ и искренности Конст. Сергѣевича,
повѣритъ ему хотя-бы на единую минуту, что ничего, кромѣ «не-
человѣческаго звѣрства» въ прошломъ и «лжи» въ настоящемъ нельзя
усмотрѣть въ ходѣ европейской исторіи, неужели «ложью» объяс-
няется реформація, о которой почему-то ни единымъ словомъ не
упоминаетъ нашъ прокуроръ, такъ что можно подумать, что все че-
ловѣчество исповѣдуетъ католичество, неужели въ Шиллеровскомъ
«Донъ-Карлосѣ» можно видѣть одни только «старческія мечты, ли-
шенныя кипѣнія молодой крови», неужели «безъ малѣйшей искрен-

302 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

ности» действовали пуритане, ушедшие в Новую Англію, неужели отъ «скуки и безучастія» горѣли на кострахъ и сгнивали въ тюрьмахъ Джордано Бруно, Галилей, итальянскіе патріоты и сотни имъ подобныхъ мучениковъ стремленія къ истинѣ, нравственному совершенству и духовной красотѣ, неужели, наконецъ, «ослабшій организмъ» можетъ породить такое могучее литературное, научное и художественное движение, которымъ ознаменована европейская духовная жизнь послѣднихъ трехъ столѣтій и неужели этого движения долженъ чураться всякій «настоящій» русскій человекъ?

Повторяемъ еще разъ, у насъ нѣтъ охоты серьезно доказывать умственную несостоятельность совершенно непонятнаго по своей народоксальности отношенія Конст. Аксакова къ западу, отношенія, которое достаточно дискредитируетъ уже одна огульность его и исключительное употребленіе чернѣйшей краски, благодаря чему, вмѣсто картины съ разнообразными деталями, получается сплошное мрачное пятно, ни о чемъ не дающее понятія.

Но намъ, въ данномъ случае, было-бы интересно выяснить вотъ какія двѣ вещи: во-первыхъ изолированность фанатической ненависти Конст. Сергѣевича даже къ средѣ славянофильства и во вторыхъ кравственную несостоятельность ея.

Съ обычною своею необузданностью, съ обычною страстью своей незнающей удержу, какъ въ симпатіяхъ, такъ и въ антипатіяхъ, натуры, Конст. Аксаковъ не взлюбивъ Западъ, быстро дошелъ до Геркулесовыхъ столбовъ національной розни. Какъ извѣстно, дурное отношеніе къ Западу не есть что-либо спеціально Конст. Аксакову принадлежащее. «Гніеніе» Запада было провозглашено Шевыревымъ раньше тѣхъ статей, изъ которыхъ мы только что приводили цитаты, и тезисъ этотъ можно вообще назвать однимъ изъ любимѣйшихъ у всѣхъ «первоучителей» славянофильства. Но никто изъ нихъ не доходилъ, все таки, до такихъ крайностей, какъ Конст. Аксаковъ. Современное «гніеніе» не мѣшало имъ, прежде всего, признавать огромныя историческія заслуги не-русской Европы предъ человѣчествомъ и Хомяковъ, напр. говорилъ о Западѣ не иначе, какъ

страни святыхъ чудесъ.

А, затѣмъ, что касается даже современнаго состоянія европейскихъ народовъ, то усматривая въ немъ начала разложенія, большинство славянофиловъ не думало, однако, отрицать значеніе такихъ напр. свѣтлыхъ явленій, какъ быстрый прогрессъ европейской науки и высокій уровень европейской литературы и искусства. Конечно, нельзя сомнѣваться ни единой минуты въ томъ, что если бы къ Конст. Аксакову приступить съ категорическимъ запросомъ от-

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

303

носительно европейской науки, онъ-бы не причислилъ ее къ «отвратительнымъ зрѣлищамъ». Но тѣмъ непростительнѣе, значитъ, огульность его характеристики.

Однако-же, мы все еще стоимъ на почвѣ фактической невѣрности характеристики Запада, сдѣланной Конст. Аксаковымъ, т. е. на умственной несостоятельности ея, очевидной для всякаго, кто запасся даже самымъ кратенькимъ обзоромъ хода европейской культуры. Между тѣмъ гораздо любопытнѣе подчеркнуть нравственную несостоятельность фанатической ненависти Конст. Сергѣевича, не состоятельность, которая не отпадаетъ если даже стать на славянофильскую точку зрѣнія. Чѣмъ, въ самомъ дѣлѣ, болѣе всего гордится славянофильство? Если при столкновеніи съ вопросами практической жизни славянофилы и тѣ, которые объявляли себя ихъ приверженцами, сплошь да рядомъ становились за сильнаго противъ слабаго, сплошь да рядомъ симпатизировали тенденціямъ застоя и сплошь да рядомъ оказывали поддержку идеямъ человѣконенавистничества, то, все-таки, въ теоріи славянофильство всегда было искренно воодушевлено совсемъ иными стремленіями и убѣжденно писало на своемъ знамени: миръ, любовь, гармонія. Мы въ этомъ могли убѣдиться изъ ознакомленія съ идеями Конст. Сергѣевича. Его стремленія превратить древнюю Русь въ какую-то Аркадію, гдѣ «въ основаніи лежали: добровольность, свобода и миръ» (курсивы автора), его пламенная любовь къ общинному началу, его преклоненіе предъ русскимъ смиреніемъ и кротостью, все это можетъ быть не достаточно фактически обосновано, но все это проникнуто свѣтомъ духовной красоты и согрѣто самыми лучшими намѣреніями. Но въ томъ, что говорить Конст. Аксаковъ о Западѣ и добрыхъ намѣреній нѣтъ. Слова его дышутъ только ненавистью и слѣпнымъ озлобленіемъ, они проникнуты только враждою и безцѣльнымъ униженіемъ всего, что не есть русское. И вотъ почему мы придаемъ такое значеніе нашему замѣчанію. Оно оттѣняетъ крупное противорѣчіе въ системѣ міровоззрѣнія разсматриваемаго нами писателя и выясняетъ въ немъ детали столь-же смѣшныя, сколько и антипатичныя. Единственнымъ смягчающимъ обстоятельствомъ въ данномъ случае можетъ служить то, что страстныя филиппики Конст. Сергѣевича писались въ самый разгаръ партійной полемики. Въ тѣ времена національное самосознаніе было такъ мало развито и въ обществѣ, и въ литературѣ, слѣпое поклоненіе Западу въ ущербъ всему русскому было такимъ общимъ явленіемъ, что было дѣйствительно съ чего озлобиться и изъ чувства протеста начать гнуть въ діаметрально-противоположную сторону.

304 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ НИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Закончимъ нашъ обзоръ литературной дѣятельности Конст. Аксакова замѣткою о непосредственно-публицистическихъ сторонахъ ея. Подчеркиваемъ слово «непосредственно», потому что, какъ мы уже имѣли случай не одинъ разъ сказать, все, что когда-либо писаль Конст. Сергѣевичъ, представляетъ собою и по намѣреніямъ, и по способу исполненія публицистику чистѣйшей воды. Говорить- ли онъ о призваніи Варяговъ, характеризуетъ- ли подвиги Ильи Муромца, объясняетъ- ли значеніе суфикса с, знакомить- ли читателя съ языкомъ Ломоносова, обозрѣваетъ- ли современную литературу, наконецъ, сочиняетъ- ли стихи и драмы — все это онъ дѣлаетъ только затѣмъ, чтобы обосновать тезисы своей общественно-политической программы. И желаніе это настолько ясно сквозить въ каждой строкѣ, что вы изъ чтенія по виду «историческихъ», «критическихъ», «филологическихъ» и «беллетристическихъ» произведеній Конст. Аксакова выносите совершенно опредѣленное представленіе объ общественно-политическихъ идеалахъ автора. Вотъ почему изъ непосредственно-публицистическихъ страницъ сочиненій Конст. Сергѣевича т. е. тѣхъ, гдѣ не намеками и общимъ смысломъ, а прямо и опредѣленно авторъ говоритъ о своихъ общественныхъ идеалахъ мы не узнаемъ ничего новаго. И если мы нѣсколько остановимся на этихъ непосредственно-публицистическихъ сторонахъ литературной дѣятельности Конст. Аксакова, то только затѣмъ, чтобы рельефнѣе формулировать основные пункты его общественно-политическаго міросовершенія.

Во главѣ ихъ, конечно, слѣдуетъ поставить требованіе «само-
бытности».

Лучшая страна въ мірѣ, обитаемая единственнымъ во всемъ
свѣтѣ истинно-христіанскимъ народомъ, исповѣдующая лучшую
релігію, имѣющая лучшій образъ правленія, само собою разумѣется,
не должна быть разсматриваема съ точки зрѣнія «европейскихъ шаб-
лоновъ» и все въ ней, не исключая даже такой нейтральной обла-
сти, какъ наука, должно быть строго-самобытно, должно въ точно-
сти соотвѣтствовать тѣмъ исконнимъ началамъ русскаго духа, ко-
торыя по мнѣнію Конст. Сергѣевича, пронесены русскимъ народомъ
во всей ихъ неприкосновенности чрезъ все тысячелѣтнее историче-
ское существованіе его.

»Надо воротиться къ началамъ родной земли, путь запада ложенъ, постыдно
подражаніе ему, Русскимъ надо быть Русским, идти путемъ Русскимъ,
путемъ вѣры, смиренія, жизни внутренней, надо возвратить самый образъ жизни,
во всѣхъ его подробностяхъ, на началахъ этихъ основанный, и слѣдовательно
надо освободиться совершенно отъ Запада, какъ отъ сю начала, такъ и отъ направ-
лена, отъ образа жизни, отъ языка, отъ одежды, отъ привычекъ, обычаявъ его,

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

305

именно отъ этого свѣта и свѣтскости, вошедших къ намъ, однимъ словомъ отъ
всею, что запечатѣли и-чтатію сю ду.са, что выпискаетъ даже какъ малый рес-
зультатъ изъ его направленія" (т. І стр. 24).

Вотъ какъ понималъ Конст. Сергѣевичъ самобытность. Дальше
идти въ этомъ направленіи уже, конечно, нельзя.

Но приглядимся еще разъ, чѣмъ обусловливаетъ Конст. Аксаковъ
свое требованіе самобытности. Такое требованіе самобытности мо-
жетъ вытекать изъ очень различныхъ источниковъ. Извѣстно,
напр., что есть воззрѣніе, всего менѣе восторгающееся русскими
порядками, но полагающее, вмѣстѣ съ тѣмъ, что мы еще не
«доросли» до Европы и потому должны пробавляться своими
самобытными общественно-политическими учрежденіями. Есть затѣмъ
воззрѣніе, полагающее, что на свѣтѣ нѣтъ ничего абсолютнаго,
и въ томъ числѣ нѣтъ ни абсолютно-хорошаго, ни абсолютно-
дурного общественнаго устройства, а есть просто нормы, соответ-
ствующія или несоответствующія культурному состоянію того или
другого народа и потому желательныя или нежелательныя. Такое
воззрѣніе тоже требуетъ самобытности, но руководствуясь принци-
помъ: что русскому здорово, то нѣмцу смерть и наоборотъ.

Ни подъ одно изъ этихъ воззрѣній не могутъ быть подведены
требованія Конст. Аксакова. Онъ далеко не потому только доби-
вается торжества русскихъ началъ, что они свои, родны, а потому
что они самыя лучшія на свѣтѣ. И вотъ почему для него не суще-
ствуетъ простаго констатированія историческихъ явленій. Такъ мы
уже знаемъ, что Конст. Сергѣевичъ со свойственною ему настойчи-
востью указываетъ на исконнее нежеланіе русскаго народа государ-
ствовать. Всякій другой историкъ на его мѣстѣ ограничился-бы
этимъ констатированіемъ. Историкъ-публицистъ, пожалуй, приба-
вилъ-бы къ такому констатированію, что согласно этой чертѣ рус-
скаго народнаго характера должна складываться и современная рус-
ская государственная жизнь. Но нашему апостолу русской богоиз-
бранности нужно не констатированіе, а непремѣнно апофеозъ и вотъ
почему онъ вслѣдъ за выясненіемъ русскаго отношенія къ государ-
ствованію, рѣзко осуждаетъ не похожіе на него государственные
порядки Запада. На Западѣ, говорить онъ

«внѣшнее начало, законъ, сперва жестокій, почти непремѣнно действующій
при завоеваніи и порабощеніи, долженъ былъ усилиться, развитіе и одинъ стать
высоко въ глазахъ человѣка. Такъ и случилось. Вопросъ жизни и исторіи былъ
рѣшенъ для западныхъ народовъ: государство, учрежденіе (институтъ), центра-
лизація, власть внѣшняя стала ихъ идеаломъ; народъ (земля) отказался отъ вну-
тренняго, свободнаго, нравственнаго общественнаго начала и вкуснѣе плоды па-
чала внѣшняго, государственнаго; народъ (земля) захотѣлъ государственной вла-

306 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

сти. Отсюда революціи, смуты и перевороты, отсюда насильственный внѣшний путь къ насильственному внѣшнему порядку вещей. Народъ на Западѣ плѣняется идеаломъ государства. Республика есть попытка народа быть самому государствомъ, перейти ему всему въ государство; слѣдовательно попытка бросить совершенно нравственный, свободный путь, путь внутренней правды, и стать на путь внѣшній, государственный. Самое крайнее выраженіе такой попытки, самое гибельное (sic) государствленіе народа видимъ въ Америкѣ, въ Соединенныхъ Штатахъ» (т. І. стр. 57).

Мы рѣшаемся утверждать, что сопровождаемое подобнымъ отно-
шеніемъ ко всему нерусскому требованіе самобытности есть уже
не простое желаніе устраивать свою жизнь по собственному усмотрѣнію,
а нѣчто весьма похожее на десептическое желаніе подчинить
русскому міросозерцанію міросозерцанія всѣхъ другихъ европейскихъ
народовъ и объявить истину исключительною монополіею
русскаго духа. Тутъ уже не русскій патріотизмъ, а какой-то пан-
руссизмъ, стремящійся устроить все человѣчество по своему образцу.

Не есть-ли напр. доведенный до крайнихъ предѣловъ панруссизмъ
другой пунктъ общественно-политической программы Конст. Акса-
кова—его нелюбовь къ писанной конституціи? Только потому, что
историческія изслѣдованія выработали въ немъ тотъ взглядъ на
роль Земскихъ Соборовъ, который намъ извѣстенъ изъ предъиду-
щаго изложенія, Конст. Сергѣевичъ объявляетъ противоправствен-
нымъ учрежденіемъ всѣ существующіе на Западѣ договоры между
властью и народомъ.

«Намъ скажутъ», восклицаетъ онъ «или народъ или власть мо-
гутъ измѣнить другъ другу. Гарантія нужна! — Гарантія не нужна!
Гарантія есть зло. Гдѣ нужна она, тамъ нѣтъ добра; пусть лучше
разрушится жизнь, въ которой нѣтъ добраго, чѣмъ стоять съ по-
мощью зла» (стр. 9).

Что можно было-бы возразить противъ этой дышащей самымъ
высокимъ идеализмомъ тирады, еслибы она была редактирована
такъ: «БО Россіи не нужны гарантіи». Въ ней заключался-бы отвѣтъ
(вѣрный или невѣрный—это въ данномъ случаѣ не имѣетъ значе-
нія) русскимъ конституціоналистамъ, она носила-бы характеръ опро-
верженія, основаннаго на провѣркѣ европейскихъ нормъ данными
русской дѣйствительности. Но теперь Конст. Аксаковъ дѣлаетъ какъ
разъ тоже самое, противъ чего борется. Конституціоналисты счита-
ютъ писанную хартію всеобщей панацеей, годной для всѣхъ странъ
и народовъ, а Конст. Сергѣевичъ только всего и дѣлаетъ, что одну
ссебиную панацею замѣняетъ другою, съ тою, однако, весьма су-
щественною разницею, что противники его основываютъ свои стрем-
ленія на опытѣ многихъ европейскихъ народовъ, а онъ выводить

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЬ.

307

свою государственную теорию изъ наблюдений надъ жизнью одного народа.

И если принять во внимание, что теории, противъ которыхъ борется Конст. Серг'евичъ, отнюдь не считаютъ свои положения идеалиомъ человеческаго благоустройства, а только лучшимъ изъ золъ, обусловленныхъ стремлениемъ сильныхъ подчинить себѣ слабыхъ, между тѣмъ какъ Аксаковъ не знаетъ какъ достаточно восторгаться русскимъ соотношеніемъ государственныхъ элементовъ, то мы неизбѣжно должны прийти къ тому-же формулированію публицистическихъ стремленийъ разсматриваемаго нами автора, къ которому привело насъ изученіе историческихъ его произведеній: русскій народъ есть носитель спеціально ему одному присущимъ высокихъ доблестей, которые отводятъ ему особое, высокое и безпримѣрное положеніе во всемірной истории, онъ народъ богоизбранный и горе тѣмъ народамъ, которые не хотятъ заимствовать у него его начала духовной и государственной жизни. Ихъ ждетъ гибель.

Но если все это такъ, если мы русские такъ безмѣрно возвышаемся надъ гнилымъ западомъ, то какія проклятія достаточно сильны для тѣхъ «отступниковъ», для тѣхъ «рабовъ» европейскаго просвѣщенія, которые въ умственной слѣпотѣ своей преклонились предъ мишурнымъ блескомъ западной цивилизаціи?

Съ которыхъ поръ идетъ это отступничество?

Съ реформъ Петра и основанія Петербурга, отодвинувшаго на второй планъ настоящую столицу Россіи—Москву. Удивительно ли, что то и другое одинаково ненавистно Конст. Серг'евичу.

Мы уже знаемъ, что отношеніе Конст. Аксакова къ реформамъ Петра имѣло два діаметрально противоположныхъ другъ другу фазиса. Въ первомъ изъ нихъ онъ посвятить все обширное предисловіе диссертации о Ломоносовѣ прославленію энергическаго стремленія великаго царя «освободить Россію отъ оковъ исключительной національности», во второмъ фазисѣ онъ со свойственною ему прямотою заявлялъ, что «напрасно» занимался такимъ прославленіемъ. (т. І стр. 42).

Собственно говря, взгляды Конст. Серг'евича на реформы Петра должны были быть разсмотрѣны нами въ обзоръ историческихъ работъ его. Но дѣло въ томъ, что эти взгляды такъ тѣсно переплетаются съ отношеніемъ нашего писателя къ современной ему жизни, что скорѣе должны быть причислены къ непосредственной публицистикѣ. Конст. Серг'евичъ всего менѣе считаетъ Петровскую эпоху

308 КРІТІЧО-БІОГРАФІЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

законченною. Для него она все еще продолжается, онъ съ горечью видить, что «обезьяничаніе» въ полномъ ходу, что «измѣна» русскимъ началамъ не прекратилась и потому-то петровскія реформы для него не тэма для историческаго изслѣдованія, а предметъ для негодованія чисто публицистическаго.

Къ тому-же Конст. Сергѣевичъ въ историческихъ сочиненіяхъ своихъ настолько отрывочно и эпизодически говорилъ о Петрѣ, что наиболееъ цѣльнымъ выраженіемъ его отрицательныхъ мнѣній о дѣятельности великаго преобразователя можетъ считаться стихотворение «Пәтру», напечатанное впервые въ «Руси» 1881 г. Стихотворение всего менѣе блещетъ потическими достоинствами, но за то оно представляетъ собою какъ-бы сводъ славянофильскихъ воззрѣній на реформу Петра и связаннаго съ ними москвофильства. Приводимъ его цѣликомъ.

Великій геній мужъ кровавый
Вдали на рубежѣ родномъ
Стоишь ты въ блескѣ страшной славы,
Съ окровавленнымъ тоноромъ
Съ великой мыслью просвѣщенья
Въ своей отчинѣ ты возникъ.
И страшныя подъять мученья
И казни страшныя возвигъ.
Во имъ пользы и науки,
Добытой изъ страны чужой,
Не разъ твои могучи руки
Багрились кровью родной.
Ты думать,—быстротою взора,
Предупреждая времена,—
Что кровью полыты, скоро,
Взойдутъ науки съюмена!
И вкругъ она лилась infinitely,
И воцелямъ Руси не внемя,
Упорство ты сломить, о сильный!
И смолкла Русская земля.
И но назначенному салѣду,
Куда ты ей сказалъ: „иля!“
Она пошла. Ты могъ побѣду
Торжествовать, но погоди!
Ты много снесь головъ стрѣлецкихъ,
Ты много крѣпкихъ рукъ сломилъ,
Сердцеъ ты много молодецкихъ
Ударомъ смерти поразить.
Но въ часть невзгоды удалась,
Скрывъ право вѣчное свое,
Народа духъ живеть, таясь,

Храня родное бытіе.
И ждетъ завѣтнаго онъ часа,
И вождѣленный часъ придет,
И снова звукъ родного гласа
Народа волны соберетъ;
И снова вспыхнетъ взоръ отважный,
И вновь подвигется рука,
Порывъ младой и помыслъ важный
Взволнуетъ духъ, и нѣмой пока.
Тогда къ желанному предѣлу
Борьба достигнеть, и конецъ
Положить начатому дѣлу,
Достойный, истинный вѣнецъ!
Могучій мужъ! желать ты блага,
Ты мысль великую питалъ,
Въ тѣбѣ и сила, и отвага,
И духъ великій обиталъ.
Но истребля зла въ отчинѣ,
Ты всю отчину оскорбилъ;
Гоня пороки русской жизни
Ты жизнь безжалостно давилъ.
На самобытный трудъ, стремленье,
Не вызывалъ народъ ты свой,
Въ его не вѣрилъ убѣжденья
И весь закрылъ его собой.
Вся Русь, вся жизнь едоселѣ,
Тобою презрѣна была,
И на твоемъ великомъ дѣлѣ
Печать проклятия легла.
Отринуłъ ты Москву жестоко
И отъ народа ты вдали

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

309

Построил город одинокий—
Вы вмѣстѣ жить ужъ не могли!
Ты граду далъ свое названіе,
Лишь о тебѣ гласить оно.
И—добровольное сознанье—
На чуждомъ языкѣ дано.
Настало время зла и горя,
И съ чужестранною толпой
Твой градъ, пирующей у моря,
Сталъ Руси тяжкою грозой.
Онъ сокъ народъ истощаетъ,
Названный именемъ твоимъ
Объ Русской онъ землѣ не знаетъ
И духомъ движется чужимъ.
Грѣхъ Руси далъ тебѣ побѣду,
И Русь ты смялъ. Но не всегда
По твоему ей влечься слѣду

Путемъ блестящаго стыда.
Такт, буцетъ время, Русь воспрянетъ,
Разсѣетъ долголѣтній сонъ
И на неправду дружно грянетъ—
Въ неправдѣ подвигъ твой свершенъ!
Народный духъ подниметъ крылья,
Отступниковъ обниметъ страшь,
Созданья лжи, дѣла насилья
Падутъ, разсыплются во прахъ!
И вновь оправданный судьбою
Возстанетъ къ жизни твой народъ
Съ своею древнейю Москвою—
И жизнь свободный приметъ ходъ.
Все отпадеть, что было живо,
Любовь всѣ узы сокрушить,
Отчизна зацѣтеть счастливо—
И твой народъ тебя проститъ.

Предвозвѣщаемая второю частью стихотворенія побѣда славяно-
фильскихъ принциповъ составляетъ одну изъ любимыхъ тэмъ Конст.
Сергѣевича, къ которой онъ возвращается весьма часто. Онъ увѣ-
ренъ въ грядущемъ торжествѣ своей партіи и потому всегда гово-
ритъ о ней въ мажорномъ тонѣ.

«Наступаетъ борьба» резюмируетъ онъ свой обзоръ «петербург-
скаго» періода русской исторіи. «Москва начинаетъ и продолжаетъ
дѣло нравственнаго освобожденія, поднимаетъ вновь знамя русской
самобытности, русской мысли. Въ наше время среди верхнихъ, отъ
народа оторванныхъ, классовъ пробуждается сознаніе ложности на-
правленія иностраннаго и стыдъ обезьянства. Русская мысль начи-
наетъ освобождаться изъ плѣна; вся дѣятельность ея въ Москвѣ и
изъ Москвы, и окончаніе долгаго испытанія, а вмѣстѣ и торжество,
и возникновеніе истинной Руси и Москвы, кажется, приближается»
(стр. 49).

Къ стремленіямъ-же противниковъ Конст. Сергѣевичъ, какъ
всякій фанатикъ, конечно, ничего кромѣ глубочайшей антипатіи
чувствовать не можетъ и на каждомъ шагу, расточая своей партіи
самые лестные эпитеты, не находитъ ни одного привѣтливаго слова
для западничества. Соотношеніе славянофильства и западничества
ему рисуется въ такомъ видѣ:

«Надъ русскимъ простымъ народомъ и надъ его священнымъ миромъ и ти-
шиною, въ обществѣ, Русскимъ началамъ измѣнившемъ, пѣдъ вражда и бороться
два направленія. Одно сплится поддержать свою неправду — измѣны всему Рус-
скому и покорности западнымъ уставамъ. Другое искренно жаждетъ возстановле-
нія Русскихъ святыхъ началъ Вѣры, Русскаго основнаго образа жизни, всего
Русскаго духа, Русскаго ума и христіанскихъ добродѣителей, по крайней мѣрѣ въ

21

310 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

общемъ дѣлѣ. Съ одной стороны: всякое упорство и желаніе, поблажающее удобной лѣни, остаться, безъ труда, подражателями запада, пользоваться всѣми его политическими благами, повторять за нимъ слова и дѣйствія, и не знать труда самостоятельной жизни; съ другой стороны: добрая надежда и дѣятельное стремленіе возвратиться къ святымъ началамъ Русской жизни. Нужно-ли говорить, что такое стремленіе есть правое и законное и спасительное?».

Зародилось это стремленіе, какъ мы уже знаемъ изъ предѣидущей цитаты, въ Москвѣ. Зародилось не случайно. Москва, по мнѣнію славянофиловъ вообще и Конст. Аксакова въ частности, имѣть своимъ провиденціальнымъ назначеніемъ быть средоточіемъ русскаго духа. И какъ въ былыя времена не одинъ разъ первопрестольная спасала Россію отъ разныхъ иноземныхъ нашествій, такъ и въ наши дни она выдвинула славянофильство, которое раскрыло «верхнимъ классамъ» тайники русскаго духа. Раскрыло именно потому, что въ Москвѣ эти тайники доступнѣе: явственнѣе, неотразимѣе дѣйствуютъ чѣмъ въ «Санктпетербургѣ».

Москвофильство Конст. Сергѣевича должно быть названо однимъ изъ главныхъ устоевъ его міровозрѣнія, одною изъ существеннѣйшихъ деталей его желанія порвать всякія связи съ послѣпетровскою Россией. Всего цѣльнѣе это москвофильство, въ видѣ отдѣльныхъ фразъ и изрѣченій разбросанное по всѣмъ писаніямъ Конст. Сергѣевича, выразилось въ статейкѣ «Семисотѣтіе Москвы», изъ которой и приводимъ наиболее существенные выдержки:

«Москва, безъ сомнѣнія, выразила въ себѣ общее всерусское значеніе, и для насъ во всякомъ случаѣ является она представительницей общей Русской жизни, жизни всей Русской земли, жизни земской (собственно народной), говоря словомъ такъ часто встрѣчающимся въ лѣтописяхъ и грамотахъ, со врежени возвышенія Москвы на степень Русской столицы. Были-ли довольны князья, или нѣтъ—это по крайней мѣрѣ вопросъ; но народъ былъ доволенъ. Москва выражала собою не власть надъ Русскою землею, но власть Русской земли; и если Москва принимала участіе въ войнахъ и не рѣдко коварныхъ поступкахъ удѣльнаго времени, если она виновала въ томъ, въ чемъ былъ виновать каждый городъ Русскій,— то она загладила вину свою, храня святую Русь и терпя за нее, выражая въ себѣ общую всерусскую жизнь. Успѣхъ, ей одной изъ всѣхъ городовъ принадлежавшій, осповывается на ея общемъ значеніи.

Въ Москвѣ раздался голосъ Русской земли, зовущій подняться противъ Татаръ; въ нее стеклось и въ ней собралось ополченіе изъ многихъ городовъ Русскихъ; изъ нея пошло оно на Куликово поле. Съ тѣхъ поръ она всегда привлекала на себя удары врага, и самая лютая доля бѣдствій доставалась ей на часть; ей назначалось страданіе за Русскую землю—самое важное неоспоримое ея право и свидѣтельство, что она истинная столица Русская. — Въ нее, при Юаннѣ IV, созвана была первая Земская дума изъ городовъ и вообще изъ земли Русской. Юаннѣ IV, свирѣпый къ боярамъ, но милостивый къ народу и соблюдавшій права его, хранилъ областную жизнь; тому доказательствомъ являются многія его гра-

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

311

моты, напечатанныя в драгоцѣнныхъ актахъ, изданныхъ Археографическою Ком-
миссіей. Въ свирѣностяхъ является его личность: въ этомъ же благомъ дѣйствіи
духъ Москвы и Руси, что одно. Борись, покоряя Сибирь, въ грамотѣ своей пи-
салъ, чтобы спрашивать Остяковъ: какъ имъ лучше. Но всего важнѣе, важнѣе
всѣхъ возможныхъ доказательствъ и изъйсканій, сильнѣе всѣхъ сужденій и те-
орій—голосъ народа, голосъ Божій, который призналъ Москву свою столицею,
назвалъ ее матерью Русскихъ городовъ, корнемъ Русскаго царсіва и возвѣстиль
къ ней народную любовь.

Когда Дмитрий Самозванецъ взошелъ на престолъ и хотѣлъ перемѣнить Рус-
скую вѣру, хотѣлъ покрыть Русскую народность, то дальновидные Гезуиты совѣ-
товали ему оставить Москву, уничтожить ее, какъ столицу и основать новую сто-
лицу: безъ этого, говорили они ему, ты нисколько не успѣешь въ своихъ на-
мѣреніяхъ.

Въ эпоху междуцарствія сзывали другъ друга на враговъ, сзывали къ
Москвѣ; тутъ-то называется она матерью городовъ Русскихъ и корнемъ Русскаго
царства. Вотъ слова одною окружной грамоты: «Будьте съ нами обще за одно,
противъ враговъ нашихъ и вашихъ общихъ; помяните одно: только коренью ос-
нованіе крѣпко, то и дерево неподвижно: только коренья не будетъ, къ чему
прилѣпиться? Здѣсь образъ Божія Матери, вѣчныя заступницы крестьянскія, Бо-
городицы, ея-же Евангелистъ Лука написалъ; и великіе свѣтильники и хранители
Петръ, Алексій и Юна чудотворцы».

До Петра Великаго существовала въ Москвѣ такая перекличка стрѣльцовъ,
когда вечеромъ въ 8 или 9 часовъ запирались ворота Кремлевскія:

Близъ Собора Успенскаго часовой сторожъ первый начинаетъ протяжно и
громогласно, какъ-бы на распѣвъ, возглашать: Пресвятая Батородица, спаси наслъ!
за тѣмъ второй въ ближнемъ притинѣ возглашаетъ: Святые Московскіе Чудотворцы,
молите Бога о наслъ! потомъ 3-й: Святой Николай Чудотворецъ, моли Бога о наслъ!
потомъ 4-й: Вся святые, молите Бога о наслъ! 5-й: Славенъ городъ Москвы! 6-й: Сла-
венъ городъ Кіевъ! 7-й: Славенъ городъ Владимиръ! 8-й: Славенъ городъ Суздальъ и
такъ поименуютъ: Ростовъ, Ярославль, Смоленскъ и проч.

Многозначительное свидѣтельство! Въ этой перекличке раздается голосъ
Русской земли; слышишь какъ она сама себя чувствуетъ, сама себя называетъ и
сознаетъ въ городахъ своихъ, въ общемъ чувствѣ себя самой, единымъ совер-
шеннымъ цѣлымъ. Въ этомъ не придуманномъ народномъ голосѣ слышишь, что
царствующій градъ Москва помнила всѣ города Русскіе, всю Русскую землю.

Но въ 1703 году была основана новая столица, городъ Санкт-петербургъ...
Какой-же послѣ этого удѣлъ Москвы? Имѣетъ-ли она еще прежнее значеніе? Въ
Петербургъ, какъ извѣстно, было перенесено все управленіе... Прежде нежели
станемъ отвѣчать на нашъ вопросъ, взглянемъ на самыя событія съ тѣхъ поръ,
какъ Петербургъ сталъ столицею.—Спасенная, соединенная и укрѣпленная Мо-
сквою, Россиą представляла много силъ, и съ этими силами были ведены войны
и завоевывались разныя страны; но вотъ чрезъ столѣтіе снова собралась гроза,
гроза неожиданная, невѣроятная. Съ запада шелъ Наполеонъ и вель безжалост-
ныя побѣдоносныя войска. Въ эту минуту бѣдъ, когда все смущалось предъ
страшною грозою, въ эту минуту явилась Москва, опять со всѣмъ своимъ зна-

21*

312 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

ченіем столицы, какъ и прежде, и приняла на себя тяжелый ударъ новѣшаго врага. Какъ въ 1612, такъ въ 1812-мъ она вновь объясась піаменемъ; по всей Русской землѣ раздалось внѣвъ ея имя: Москва! Москва! И на это имя снова поднялся Русской народъ и спасъ Русскую землю. — Такое явленіе обнаружило внутри-сокровенное и, кажется, навсегда утвердило значеніе Москвы, вѣчной столицы земли Русской, столицы народной. Здѣсь опять встрѣчаемъ сужденіе величако иностранца. Наполеонъ сказалъ въ разговорѣ съ Тучковымъ: «столица ваша Москва, а не Петербургъ, который не что иное, какъ резиденція Государя».

Ясно для васъ и для всѣхъ истинно Русскихъ вѣчное значеніе Москвы. Она жива, и жива къ ней любовь Русскаго народа, и будетъ вѣчно живо и то и другое; бытіе ея неразлучно съ бытіемъ святой Руси. На ее крестясь смотрить крестьянинъ; сильно движетъ она и образованнаго Русскаго въ чужестранной одеждѣ, въ комъ пробудилось Русское народное чувство. Но болѣе всего любить и разумѣть ее народъ. Онъ пазываетъ ее матушкой; повторяемъ съ нимъ это слово.

Любовь къ Москвѣ есть любовь къ Русской землѣ, потому что Москва имѣть въ себѣ не мѣстное, а общее значеніе и единство всей земли Русской.

Да здравствуетъ Москва!

Только что приведенными выдержками мы-бы могли закончить нашъ обзоръ непосредственно-публицистическихъ взглядовъ Конст. Аксакова. Правда, можно-бы было привести еще очень много другихъ непосредственно-публицистическихъ мѣстъ разбросанныхъ по разнообразнымъ писаніямъ Конст. Сергѣевича. Но этого не стоить дѣлать. Мы-ты уже не узнали ничего новаго. Опять поношеніе западно-европейской «лжи», опять восхваленіе русскаго превосходства, опять упреки интеллигенціі за «оторванность» и предвозвѣщеніе грядущаго торжества славяно-фильства и, наконецъ, опять восторженное преклоненіе предъ современнымъ крестьянствомъ, какъ единственнымъ представителемъ «истинно-русскихъ» началъ — вотъ къ чему сводятся всѣ «лирическія отступленія» Конст. Сергѣевича и не могутъ не сводиться, потому что только этими думами и было наполнено его духовное существо, только ими онъ и тѣшилъ себя въ своей аскетической жизни, ничего не знавшей, кромѣ умственныхъ интересовъ.

Мы сдѣлаемъ исключеніе только для одного произведенія Конст. Сергѣевича—его записки «О внутреннемъ состояніи Россіи», поданной въ 1855 г. чрезъ графа Блудова только что вступившему тогда на престолъ Императору Александру II¹). Сдѣлаемъ это не потому, чтобы записка ознакомляла насъ съ какими-нибудь новыми сторонами міровоззрѣнія Конст. Сергѣевича, а потому, что она представ-

¹) Въ печати появилась въ «Руси» 1881.

КОНСТАНТИНЪ АКСАКОВЪ.

313

ляетъ собою единственное его произведеніе, гдѣ съ высотъ заоблач-
наго идеализма онъ спускается на почву практическихъ совѣтовъ.
И высоко-поучительно прислушаться къ этимъ совѣтамъ! Рѣзко
они высяняютъ, что въ сущности разница между «западниками» и
честными славянофилами, т. е. такими, для которыхъ славянофиль-
ство не есть красивое прикрытіе самого низменнаго сервилизма, со-
всѣмъ не такъ велика, что, строго говоря, разница только въ теоре-
тическомъ обоснованіи. Приглядитесь, въ самомъ дѣлѣ, къ тезисамъ
записки, которые мы сей часъ приведемъ, отбосьте въ нихъ те-
оретическія посылки и вы увидите, что не только одна и та же
цѣль воодушевляетъ и западниковъ и искреннихъ славянофиловъ—
счастье и благоденствіе Россіи, но что и пути достиженія этого
счастія всего менѣе расходятся между собою. Подъ практическою
частью записки съ величайшимъ удовольствіемъ подписались бы са-
мые передовые изъ тогдашнихъ западниковъ; въ 1855 г., по край-
ней мѣрѣ, ихъ мечтанія не простирались дальше. «Благодѣтельная
гласность» долго составляла единственное требованіе западническаго
лагеря. А между тѣмъ Конст. Аксаковъ пошелъ дальше этого тре-
бованія.

Записка раздѣляется на три части: вступленіе, изложение взгляда автора на сущность русскаго государственного уклада и тезисы.

Во вступленіи Конст. Сергѣевичъ объясняетъ, почему именно теперь онъ нашелъ нужнымъ представить свою записку:

«Государь! ты вступилъ на престолъ. Эти первыя минуты дра-
гоцѣнны и важны не только для тебя, но и для твоихъ подданныхъ.
Облекшись мгновенно въ санъ царскій, ты еще не привыкъ быть
Царемъ. Внутренній слухъ твой имѣетъ всю свою свѣжесть и тон-
кость, внутреннее зрѣніе всю остроту и дальновидность; скажу
болѣе: и слухъ твой, и зрѣніе напряжены въ эти первыя минуты
царствованія сильнѣе, чѣмъ когда нибудь. Надѣемся, что ты посто-
янно будешь напрягать всѣ силы души для узнанія истины, ко
благу своего народа; но всякое мгновеніе имѣетъ свой смыслъ и
свою честь, собственно ему подобающіе: таковы и эти первыя мину-
ты власти царской, свѣжесть и чуткость которыхъ не можетъ по-
вториться. Благое употребленіе этихъ минутъ, конечно, будетъ имѣть
для тебя, и слѣдовательно для твоихъ подданныхъ, важное значеніе».

Всѣдѣ за вступленіемъ идетъ изложение достаточно извѣстныхъ
намъ взглядовъ Конст. Сергѣевича на русскую государственную
жизнь, на раздѣльность «земли» и государства и т. д. Первонач-
ально теоретизированіемъ записка и ограничивалась. Но чувствуя
всю абстрактность и практическую непригодность подобнаго приема,

214 КРИТИКО БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЬ.

самъ сознавая, что въ его запискѣ «недостаетъ сосредоточеннаго вы-
хода, извлеченнаго изъ общихъ указаній и необходимаго для над-
лежащей ясности и для ощутительнаго показанія дѣйствительнаго,
жизненнаго и въ этомъ смыслѣ практическаго ихъ значенія» Конст.
Сергѣевичъ представилъ дополненіе къ запискѣ, которое заканчи-
валось слѣдующими тезисами:

I. Русскій народъ, не имѣющій въ себѣ политическаго элемента, отдѣлилъ государство отъ себя, и государствовать не хочетъ.

II. Не желая государствовать, народъ предоставляетъ правительству неограниченную власть государственную.

III. Въ замѣнъ того, Русскій народъ предоставляетъ себѣ нравственную свободу, свободу жизни и духа.

IV. Государственная неограниченная власть, безъ вмѣшательства въ нее народă,—можетъ быть только неограниченная монархія.

V. На основаніи такихъ началъ зиждется русское гражданское устройство: правительству (необходимо монархическому)—неограниченная власть государственной, политическая; народу—полная свобода нравственная, свобода жизни и духа (мысли и слова). Единственно, что самостоятельно можетъ и долженъ предлагать безвластный народъ полномластному правительству,—это мнѣніе (слѣдовательно сила чисто нравственная), мнѣніе, которое правительство вольно принять и не принять.—

VI. Эти истинныя начала могутъ быть нарушены и съ той, и съ другой стороны.

VII. При нарушеніи ихъ со стороны народа, при ограниченіи власти правительства, слѣдовательно при вмѣшательствѣ народа въ правительство, народъ прибѣгасть къ вѣншней принудительной силѣ, измѣняетъ своему пути внутренней духовной свободы и силы—и непремѣнно портится нравственно.

VIII. При нарушеніи этихъ началъ со стороны правительства, при стѣсненіи правительствомъ въ народѣ свободы нравственной, свободы жизни и духа,—неограниченны монархія обращается въ деспотизмъ, въ правительство безнравственное, гнетущее всѣ нравственные силы и развращающее душу народа.—

IX. Начала русскаго гражданскаго устройства не были нарушены въ Россіи со стороны народа (ибо это его коренныя народныя начала). но были нарушены со стороны правительства. То есть: правительство вмѣшалось въ нравственную свободу народа, стѣсило свободу жизни и духа (мысли, слова), и перешло такимъ образомъ въ душевредный деспотизмъ, гнетущій духовный міръ и человѣческое достоинство народа, и наконецъ обозначившійся упадкомъ нравственныхъ силъ въ Россіи и общественнымъ развращеніемъ. Впереди же этотъ деспотизмъ угрожаетъ или совершеннымъ разслабленіемъ и паденіемъ Россіи, на радость вратовъ ея, или же искаженіемъ русскихъ началъ въ самомъ народѣ, который, не находя свободы нравственной, захочетъ наконецъ свободы политической, прибѣгнѣть къ революціи и оставить свой истинный путь.—И тотъ и другой исходъ ужасны, ибо тотъ и другой гибельны: одинъ въ материальномъ и нравственномъ, другой въ одномъ нравственномъ отношеніи.

X. И такъ, нарушеніе, со стороны правительства, русскаго гражданскаго устройства, похищеніе у народа нравственной его свободы; однимъ словомъ: отступеніе правительства отъ истинныхъ русскихъ началъ—вотъ источникъ всѣкаго зла въ Россіи.

416 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХ

славянскими писцами, но и новый переводъ съ подлинника 3) отли-
чіемъ перевода его служить буквальная близость къ греческому
тексту.

Къ такимъ-же выводамъ относительно чрезвычайной близости
къ лучшимъ греческимъ текстамъ исправленій св. Алексія при-
шелъ и отецъ славянской филолоіі Добровскій, видѣвшій Новый
Завѣтъ святителя во время своей повѣдки въ Москву въ конпѣ
проилаго столѣтія.

Что касается третьяго паслѣдователя, имѣвшаго въ рукахъ пере-
водъ св. Алексія — Шевырева, то онъ пришелъ вотъ къ какимъ за-
ключеніямъ относительно языка перевода: съ одной стороны гос-
подство греческаго синтаксиса, но съ другой введено много народ-
ныхъ оборотовъ рѣчи и русское правописаніе. Такъ напр. юсовъ
гораздо меньше чѣмъ въ Остроміровомъ Евангелін.

Остается въ заключеніе отмѣтить, что «рукописаніе св. Алек-
сія, помимо евангельскаго текста, содержитъ въ себѣ выбранные
изъ разныхъ византійскихъ писателей предисловія къ дѣяніямъ и
посланіямъ Апостольскимъ, въ которыхъ даются свѣдѣнія о времени,
поводѣ и сущности содержанія разныхъ частей Новаго Завѣта.
Кромѣ того, тутъ, вслѣдъ за 4 евангелистами, имѣются любопытныя
выборки изъ Анастасія Синаита. Въ выборкахъ этихъ ярко отра-
зились мысли, особенно волновавшія людей того времени. «Всѣ
власти мірскія учинены отъ Бога», говоритъ Апостолъ. Значить и
власть татарскаго хана отъ Бога и ему надо безпрекословно пови-
новаться? Ужасно не хотелось мириться съ этимъ положеніемъ,
трастно хотелось найдти къ нему такой комментарій, который да-
лѣтъ-мъ падежду хоть въ будущемъ сбросить ордынское иго. Какъ
разъ такой ободряющій комментарій и даетъ Анастасій Синаитъ и
понятно съ какою радостью выписываетъ его переводчикъ. Ходь
разсужденія Синаита такой: Богъ въ законѣ говоритъ: дамъ вамъ
князя по сердцу вашему: ясно, слѣдовательно, что добрые прави-
лети получаютъ свою власть прямо по желанію Божіему, а злые
только по попытѣю Божіему, въ наказаніе людямъ за грѣхи ихъ.
Далѣе вопросъ ставится еще опредѣленѣе. Какъ Богъ допускаетъ,
тобы иноплеменные и поганные народы творили зло христіанамъ?
По мнѣнію Синаита это дѣлается только на время, впредь до исправ-
енія: Богъ, какъ праведный судія, предаетъ насъ врагамъ нашимъ
не на пагубу, а на казнь. Черезъ Іеремію Онъ говорить Израилю:
керзайте. люди мон, не погибнетъ память Израилева; вы преданы
были языкамъ не на пагубу, но за то, что прогнѣваля Бога. А вотъ
слова Исаіи: «Кто дастъ на расхищение Якова и на разграбленѣе

СВ. АЛЕКСЕЙ—АЛЕКСЕЙ (РЖАВИЦЫНЬ)

417

Израиля? Не Богъ ли? Ему же согрѣшили, не хотѣли ходить въ ну-
тяхъ его, ни слушать закона его, и навелъ онъ на нихъ гнѣвъ
своей ярости....

Вотъ какъ было теоретически обосновано стремленіе къ сверже-
ню татарскаго ига. стремленіе перешедшее отъ слова къ дѣлу, когда
во главѣ государственного управленія сталъ воспитанникъ св. Алек-
сѣя—Дмитрій Донской.

Алексей. Обнорскій игуменъ †). Арх. Филаретъ сообщаетъ о немъ,
что онъ «оставилъ записки о жизни перваго наставника своего, преп.
Сергія Обнорскаго, скончавшагося въ 1413 г.». Это не вѣрно: игу-
менъ Алексей былъ только однимъ изъ «ряда иноковъ, преемственно
передавшихъ одинъ другому впродолженіе столѣтія новѣсть о жизни
святаго, пока около половины XVІ вѣка послѣдній изъ нихъ, игу-
менъ Павлова Обнорскаго монастыря Протасій, не записалъ преда-
нія въ своихъ «свиткахъ», которыми инокъ Іона пополнилъ изустные
разсказы братіи», (Ключевский, Житія святыхъ стр. 302).

* Алексей (Руфинъ Ивановичъ) Ржанчицкій) ††). По даннымъ, извлечённымъ похибая изъ дѣло св. Синода, р. въ 1813 г., въ вологод. губ., кадниковскаго у. селѣ Михаило-Архангельскомъ, гдѣ отецъ его былъ протоиереемъ мѣстной церкви, въ 1828 г. поступилъ въ вологодскую семинарию. въ 1834 г. въ московскую духовную академію, которую окончилъ въ 1838 г. со степенью магистра. За годъ до этого былъ постриженъ въ монашество митрополитомъ Филаретомъ московскимъ. По окончаніи академическаго курса тотчасъ-же былъ назначень инспекторомъ москов. дух. семинаріи, въ которой также преподавалъ въ разныя времена философію. св. писаніе, каноническое право, и богословіе и съ 1842 г. занималъ должность ректора. Въ 1843 г. возведень въ сань архимандрита и настоятеля заиконоспасскаго монастыря, въ 1847 г. назначень ректоромъ и профессоромъ богословія московской духовной академіи, въ 1853 г. рукоположень въ епископа дмитровскаго, викарія московскаго, въ 1856 г. назначень епископомъ тульскимъ, въ 1860 г. таврическимъ и симферопольскимъ, въ 1867 г. рязанскимъ съ возведеніемъ въ сань архиепископа.

Въ 1876 г. А. былъ перемѣщенъ на тверскую епархію и здѣсь
скончался 9 июня 1877 года.

Состоя по должности ректора моск. академіи во главѣ редакціи

†) 1. Филаретъ, Обзор стр. 108. 2. Ключевский, Житія святыхъ стр. 302 и 378.

††) 1) „Рязан. еп. вѣд.“ 1877 г. № 21. 2) С. Смирновъ, Исторія моск. дух академіи стр. 70—73, 123, 229, 315, 349, 362, 370, 380 и 430.

418 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

«Прибавленій къ твореніямъ св. отцевъ», А. помѣстилъ въ нихъ рядъ
богословскихъ статей и произнесенныхъ имъ словъ:

1) „Ученіе о лиць Господа Іисуса Христа“ (Приб. 5, 6). 2) „О преблагословен-
ной Дневь—матери Господа нашею Іисуса Христа“ (приб. 7). 3) „Ветхозаветное
ученіе о таинствѣ пресв. Троицы“ (Приб. 8). 4) „Объ апелахъ хранителнѣ“ (Ів.)
5) „О таинствѣ Креста христиова“ (Приб. 10). 6) Два „Слова въ великій пятокъ“.
(Приб. 9, 10). 7) „Беслова въ день рождества Христиова“ (Приб. 10). 8) „Слово о не-
обходимости духовнаго бодрствования“ (Ів. 9) „Рѣчь къ произнесшему обѣты мона-
цества“ (Приб. 7). 10) „Рѣчь по постриженіи въ монашество профессора Н. Нек-
торова“ (Приб. 8). 11) Рѣчь по нареченіи во епископа“ (Приб. 12).

Будучи въ академіі А. написалъ изслѣдованіе «О смерти св.
царевича углицкаго», которое было представлено академіею митро-
политу Филарету, какъ достойное напечатанія. Но Филаретъ вмѣстѣ
съ 4 другими рекомендованными диссертаціями, изслѣдованіе это
печатать нужнымъ не призналъ.

Алексей Родионовъ см. Родионовъ.

Алексей Самойловъ, см. Самойловъ.

Аленторъ—псевд. Н. А. Лейкина.

* Аленицынъ, Владимиръ Дмитриевичъ, современный зоологъ. По свп-
ыніямъ отъ него полученнымъ: р. 29 апреля 1846 г. въ г. Камышловѣ.
Пермской губ. учился въ екатеринбургскомъ училищѣ и екатерин-
бургской гимназіі, по окончаніи курса въ которой въ 1867 г. (съ
серебр. медалью) поступилъ на естественный факультетъ казанскаго
университета, гдѣ болѣе всего занимался зоологіею подъ руковод-
ствомъ Н. П. Вагнера. Въ 1869 г. А. вмѣстѣ съ О. Е. Клеромъ
основалъ въ г. Екатеринбургѣ Уральское Общество Любителе й
Естествознанія. При переходѣ на 4 курсъ онъ, по порученію казан-
скаго общ. естествоиспытателей, занимался изслѣдованіемъ фауны
стоячныхъ водъ въ окрестностяхъ Екатеринбурга и Нижняго Тагила.
1) «Омичетъ» объ этихъ изслѣдованіяхъ напечатанъ въ протоколахъ
вышеназваннаго общества за 1871 г.; нѣсколько раньше отчета
молодой зоологъ помѣстилъ въ «Трудахъ» того-же общества (т. І)
2) «Chetospira Dutourii, новая форма изъ чуппы рѣснич-
ныхъ инфузорій». Лѣтомъ 1871 г. по окончаніи унив. курса со сте-
пенью канцедата, А. былъ командированный казан. общ. естеств. для
для изслѣдованія озеръ сѣверной части оренбургской губ., послѣ
чего онъ перехвалъ въ Петербургъ и здѣсь получилъ мѣсто консер-
ватора сравнительно-анатомическаго музея при университете. Сдавши
въ 1873 г. экзаменъ на степень магистра зоологіи и сравнительной
анатоміі, А. былъ командированный петерб. общ. естеств. въ сѣверную
часть оренбург. губ. для продолженія начатыхъ имъ изслѣдованій

Настоящимъ 10 выпускомъ заканчивается первая серія выпусковъ «Критико-біографическаго Словаря». Первый томъ, обнимающий букву А, закончится приблизительно въ 17 выпускѣ, къ которому будутъ приложены указатели и дополненія.

Считаемъ нелишнимъ заявить, что выпуски второй и слѣдующихъ серій будутъ выходить чаще. Всякое начало трудно. Вотъ почему на изданіе первыхъ 10 выпусковъ понадобилось цѣлыхъ 1¹/₂ года. Вторую серію мы надѣемся издать въ 10 мѣсяцевъ, а затѣмъ мы постараемся сдѣлать промежутки между появліемъ отдѣльныхъ выпусковъ еще болѣе краткими.

А Л Г Н Ц Ы Н Ы.

419

мѣстныхъ соляныхъ озеръ. Въ 1874 г., когда была снаряжена
извѣстная Арало-Каспійская экспедиція, А., по порученію петерб.
общ. естеств., принялъ въ ней дѣятельное участіе. Кромѣ него въ
составъ экспедиціи входили Н. М. Барботъ-де-Марни, М. Н. Богда-
новъ и О. А. Гриммъ. На долю А. выпало изслѣдованіе Арала.
Результаты этого изслѣдованія дали В. Д. матеріалы для защищенной
имъ въ 1876 г. магистерской диссертаціи 3) «Гады острововъ и бере-
товъ Аральскаго моря» (напеч. въ «Трудахъ Арало-Касп. эксп.»). Въ
1877 г. А. читалъ въ петерб. унив., въ качествѣ приватъ-доцента,
спеціальный курсъ о методахъ изслѣдованія водной фауны, а въ
слѣдующемъ году поступилъ на службу въ мин. внутр. дѣлъ съ
откомандированіемъ въ Центральный Статистическій Комитетѣ, гдѣ
онъ въ 1879 г. былъ назначенъ картографомъ, а въ 1883 г. — млад-
шимъ редакторомъ.

Кромѣ вышеназванныхъ работъ, А. напечаталъ: І. По зоологіі съверной части
Оренбургской губ. въ «Труд. Спб. общ. естеств.» 1872—77 гг.: 4) «Очеркъ озеръ Троицко-
Челябинскаго раіона и ихъ ихтіологической фауны». 5) «О строеніи новъйшихъ обра-
зованій Троицко-Челябинскаго раіна и объ отшеніи озеръ этой мѣстности къ
водосодержащему пласту». 6) «Предварительный отчетъ объ изслѣдованіи соляныхъ
озеръ Троицкаю и Челябинскаго упѣздовъ». 7) «Описаніе новыхъ формъ простыйшихъ
животныхъ, найденныхъ въ озерахъ Троицкаю и Челябинскаго упѣздовъ». 8) «О нервной
системѣ Brachionus Polonskii» (такъ названнаго А. въ честь Як. Петр. Полон-
скаго). Въ «Прот. IV сѣзда рус. ест.»: 9) «Віологическія данные о рыбахъ Троицко-
Челябинскихъ озеръ». П. По естественной исторіі и географіі Аральскаго моря и Турне-
стана, въ «Тр. Спб. Общ. ест.» 1874—77 гг.: 10) «Предварительный отчетъ объ
изслѣдованіяхъ въ Аральскомъ морѣ». 11) «Отчетъ объ изслѣд. на Арал. морѣ». (Въ
общемъ отчетѣ членовъ экспедиціи). 12) «Предвар. сообщ. о гадахъ острововъ и
береговъ Арал. моря». 13) «О свычении Diptera». (Тоже на нѣм. яз. въ прот. сѣзда
нѣм. естеств. въ Грапѣ). 14) «SO-NW поднятие въ Арало-Каспійской странѣ и при-
чины поворота рѣкъ Аму и Сыра». Въ «Тр. Арало-Касп. эксп. 15) «Об источ-
никахъ присной воды на берегахъ Арал. моря». (А предв. сообщ. въ прот. V сѣзда рус.
ест.). 16) «Очеркъ исторіі сушки континентальныхъ острововъ Арал. моря». (А предв.
сообщ. въ прот. V сѣзда и тамъ-же два сообщенія: 17) „О температурѣ воды
Арал. моря лѣтомъ 1874 года“. и 18) „Молоски Арал. моря“. 19) Рѣка Аму и ея
пресжнесе тěченіе въ Каспійское море“. (Разборъ статьи г. Лохтина) въ „Жур. Мин.
Нар. Пр.“ 1880 г. 20) „Новая возможная теорія поворота рѣкъ Аму и Сыра“ въ
протоколахъ VI сѣзда рус. естеств. 21) „Ньесколько замѣчаній о путешествіи Джен-
кинсона въ Хиву въ 1556 г.“ въ „Зап. Имп. Геогр. Общ. по отд. этиографіи“ т. III
22) „Аральское море“, въ „Живоп. Россіи“ изд. М. О. Вольфомъ т. ІХ. 23) „Аму-
Дарья“. Тамъ-же.

По вопросамъ, неотносящимся къ Челябинскимъ озерамъ, Аральскому морю
и Туркестану, А. напечаталъ слѣдующія научныя работы:

23) „Wagneria Cylindroconica“ въ „Archiv f. microscopische Anatomie“ Макса
Шульце. Предварительное сообщеніе въ „Трудахъ Спб. Общ. естеств.“ подъ за-
главіемъ „Новая рѣянчина инфузорія“. Работа эта есть ошибка. Болѣе вниматель-
ное изученіе литературы предмета выяснило, что Wagneria Cylindroconica есть

27

420 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

ничто иное, какъ извѣстная уже въ наукѣ инфузії Dicinnium nasutum. Stein. Объ-
ясненіе и указаніе этой опибки, сдѣланное Аленцынымъ-же, напечат. тоже въ
„Труд. Спб. Общ. естеств.“. 24) „О субъективномъ ощущеніи вѣтвовъ глазомъ“. Тамъ-
же. 25) „Clef de bathometre“. St. Pétersbourg. 1878. (А предварительное сообщеніе въ
прот. V стѣзда рус. ест.). Изобрѣтеніе этого новаго ключа къ батометру получило на
Парижской всемірной выставкѣ 1878 г. серебряную медаль. 26) „Гутаперчевый
батометръ съ краками“. Предварительное сообщеніе въ Труд. VI стѣзда рус. ест.
27) „Батометръ съ вспасами“. Тамъ-же. 28) „Обзоръ изслѣдованій по геологии Россіи
въ 1876—1880 г.“. въ „Прав. Вѣст.“ 1881 г.

Изъ статей болѣе или менѣе общедоступнаго характера А. напечаталъ:

29) „Изъ жизни одной инфузоріи“ („Природа“ 1873 г.). 30) „Положительное и
отрицательное“ главы І, ІІ и начало Ш въ „Свѣтѣ“ Н. П. Вагнера 1877—78 г.
31) „Восноминанія“, въ „Жур. Охоты и Коннозаводства“ 1873 г. 32) „На розысках
Кара-Тамакскаю отряда“ („Пчела“ 1875 г.). 33) „Поиски прысной воды и родники
на полюостровъ Куланды“. („Кругозоръ“ 1877 г.). 34) „Изъ Чернышева залива въ
Кумь-Пуаръ“ („Яхта“ 1877 г. въ приложеніи).

Изъ работъ офиціального характера, выполненныхъ имъ въ силу обязанно-
стей младшаго редактора Центрального Статистического Комитета, А. напечаталъ-
два изслѣдованія, предприятыхъ по порученію Высочайше учрежденной Ком-
миссіи по пересмотру дѣятельныхъ о евреяхъ въ Имперії законовъ: 35) Еврей-
ское населеніе и земіевладеніе въ Юго-Западныхъ цурерніяхъ Европейской Россіи, вхо-
дящіе въ черту еврейской ослѣдости“ въ „Статист. Времен. Рос. Имперіи“. Серія
Ш вып. 2. Спб. 1884 г. и 36) Еврейская пигмейная торювля въ Россіи. Тамъ-же
вып. 9. Спб. 1886 г. Кромѣ того, А. принималъ участіе въ разработкѣ Стат. Ко-
итетомъ данныхъ по поземельной статистикѣ Европейской Россіи, именно по
статистикѣ урожаемъ, заводской, врачебной и учебныхъ заведеній.

Изъ музыкальныхъ сочиненій А. напечатано одно: Гимнъ на коронованіе Ево
Императорскаю Величества Государя Императора Александра III. Текстъ гим-
ва, тоже принадлежащій Аленицыну былъ отдѣльно напечатанъ въ „Москов. Вѣд.“
1883 г. въ № отъ 18 мая 1883 г. Приводимъ его:

Нововѣнчанный,
Богомъ избранный,
Русью желанный
Да здравствуетъ Царь!
Славься, пріявшій
Даръ Духа Святаго!
Царь Самодержец,
Божій Помазанникъ,
Радость народная,—
Славься во вѣкъ!
Нововѣнчанный,
Богомъ избранный,
Русью желанный
Да здравствуетъ Царь!

Почти всѣ работы Аленицына принадлежать къ зоогеографіи и
отличаются болѣе или менѣе теоретическимъ направленіемъ. Мысль,
стараящаяся захватить шире и глубже цѣлый комплексъ явленій,
заставлясть воолога-мыслителя ставить широкую гипотезу, для осно-

АЛЕНИЦЫНЪ.

421

ванія которой не всегда находится достаточное количество налич-
ныхъ данныхъ. Изследованіе Троицко-Челябинскихъ озеръ на Уралѣ
въ связи съ изследованіемъ Аральскаго бассейна дали Аленицыну
возможность доказывать нѣкогда бывшее соединеніе этого бассейна
съ водами Сѣвернаго океана. Въ многостороннемъ изследованіи
Троицко-Челябинскихъ озеръ Аленицынъ указалъ на связь мѣст-
ныхъ условій съ исторіей ихтіологической фауны и на возможность
опредѣлить въ этой фаунѣ, равно какъ и въ другихъ фаунахъ, по-
следовательное вымираніе видовъ. Въ изследованіи распредѣленія
земноводныхъ Аральскихъ острововъ и степей Аленицынъ задался
также широкой задачей составить, по немногимъ даннымъ, кар-
тину разселенія этихъ животныхъ въ данной мѣстности. Аленицынъ
былъ первый изъ натуралистовъ, положившій прочную основу мно-
гостороннему научному изследованію Аральскаго моря. Какъ ре-
зультатъ этого изследованія явилась весьма остроумная и грандіоз-
ная гипотеза о поднятиіе Арало-Каспійскаго бассейна на востокъ
отъ Аральскаго моря. Съ этимъ поднятомъ авторъ связалъ свою
теорію поворота Аму-Дарьи и Сыръ-Дарьи, изъ которыхъ первая
рѣзко измѣнила свое теченіе и перестала впадать въ Каспійское
Море. Въ настоящее время нѣтъ почти ни одного факта, который бы
безспорно доказывалъ справедливость этой блестящей гипотезы, но,
съ другой стороны, представляется довольно много данныхъ, кото-
рыя можно истолковать въ ея пользу. Нѣкоторыя научныя данные
навели Аленицына на мысль о нѣкогда существовавшей связи ма-
териковъ Стараго и Новаго Свѣта.

Вообще гипотезы Аленицына представляются какъ-бы широкими
программами для будущихъ фактическихъ изследованій. Что же ка-
сается до собственно фактическаго матеріала, собраннаго Алени-
цынымъ, то здѣсь можно указать на нѣкоторыя болѣе выдающіся
данныя, какъ напр. открытіе новаго вида инфузоріи (Chaeto-
spira Dutourii), анатомическое изследованіе открытаго имъ
новаго вида коловратки (Brachionus Polonskii), открытіе
интереснаго факта — самосвѣченія аральскихъ двукрылыхъ изъ се-
мейства Tipulida и т. п.

Во всѣхъ трудахъ Аленицына видно разностороннее направленіе,
желаніе освѣтить мыслью фактическую сторону вопроса и вмѣстѣ
съ тѣмъ провести оригинальный взглядъ или оригинальный методъ
изследованія. Такъ напр. для собиранія морской воды и мелкихъ
морскихъ организмовъ на глубинахъ имъ придуманъ весьма остро-
умный и удобный ключъ къ батометру. Это изобрѣтеніе получило
серебряную медаль на всемірной парижской выставкѣ 1878 года.

Н. Вагнеръ.

27*

422 КРИТПКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Алипановъ. Егоръ Пнатьевичъ, поэтъ-крестьянинъ †). Перелисты-
вая какъ-то, нѣсколько лѣтъ тому назадъ, нѣмецкій оригиналъ «Исто-
рии всемірной литературы» Шерра, мы въ главѣ, посвященной
Россіи ¹), съ немалымъ удивленіемъ натолкнулись на слѣдующую
тираду:

«Находившійся подъ вліяніемъ Шекспира и Гете кружокъ поэ-
товъ, къ которому принадлежали Веневитиновъ, Хомяковъ, Бене-
диктовъ, Тимофѣевъ и Якубовичъ, больше общалъ, чѣмъ далъ.
Зато Алексѣй Кольцовъ, а послѣ него С. Алипановъ и А. И. Улья-
новъ пропѣли пѣсни, во всей своей свѣжести и самобытности выр-
вавшіяся изъ народной души и открывающія собою новую оригинальную полосу въ русской лирикѣ».

Первое впечатлѣніе, которое на насъ произвела эта тирада, было
то, что мы тутъ имѣемъ дѣло съ однимъ изъ курьезовъ, столь
обильно уснащающихъ все, что пишется иностранцами о Россіи.
Какіе-то Алипановъ и Ульяновъ, имена которыхъ мы слышали въ
первый разъ, выше Веневитинова и Хомякова! Какъ тутъ было не
подумать, что даже самые имена-то этихъ мнимыхъ сверстниковъ
Кольцова сочинены. На половину наши сомнѣнія и оправдались.
Поэта Ульянова никогда не существовало, а удалось намъ только
разыскать въ нотныхъ каталогахъ фамилію композитора Ульянова,
сочинявшаго романсы. Но «народный» поэтъ Алипановъ действи-
тельно былъ когда то. Правда онъ «пѣлъ» свои «вырвавшіяся изъ
народной души» пѣсни не послѣ Кольцова, а до него, правда эти
пѣсни не только не «открываютъ собою новую, оригинальную полосу
въ русской лирикѣ», а представляютъ собою совершенно невозмож-
ный литературный соръ, но существовать, все таки, существоваль
такой поэтъ.

Тогда насъ стала интересовать другая сторона дѣла. Откуда
займствовалъ Шерръ свои преувеличеннныя свѣдѣнія о значеніи
Алипанова? При своемъ незнавніи русскаго языка, онъ, конечно, могъ
ихъ почерпнуть только изъ какой-нибудь нѣмецкой книжки, кото-
рая, въ свою очередь, пала жертвою или недоразумѣнія, или легко-
вѣрія.

Маленькая рецензія Бѣлинскаго, написанная по поводу появив-

†) Е. Ф. (Федоровъ) въ «Отеч. Зап.» 1830 г. № 1. Перепечатано въ отдѣль-
номъ назданіи «Стихотвореній» А. 2) А. Г-скій въ «Новор. губ. вѣд.» 1856 г.
№ 33. 3) Вѣлинскій, сочиненія т. XVII, стр. 323. 4) Scherr, Geschichte d. Allgemei-
nen Litteratur. 5 Auflage. Bd. II стр. 391. 5) «Литератур. газ.» 1830 г. т. 2 № 72
стр. 294. 6) «Москов. Телегр.» 1831 г. ч. 37 стр. 107—108.

') Въ русскомъ переводѣ эта глава выброшена.

АЛИНАНОВЪ.

423

шей въ 1843 г. Алипановской «Сказки о мельникѣ колдунѣ, о двухъ жидкахъ и о двухъ батракахъ» объяснила намъ въ чемъ дѣло. Мы увидѣли изъ нея, а потомъ и изъ другихъ современныхъ источниковъ, цитированныхъ нами въ библіографическомъ примѣчаніи къ настоящей статьѣ, что былъ когда-то поднятъ немалый шумъ изъ-за стихотвореній Алипанова, благодаря чему и попалъ въ просакъ тотъ легковѣрный нѣмецъ, у которого Шерръ заимствовалъ свои удивительныя свѣдѣнія. Начинаетъ Бѣлинскій рецензію съ воспоминаній о томъ времени—концѣ 20-хъ и началѣ 30-хъ гг.— когда «господствовала страсть повсюду открывать и приголубливать доморощенные русскіе таланты: русскихъ самоучекъ—астрономовъ и механиковъ, русскихъ музыкановъ, и пуще всего поэтовъ. «Посмотрите, посмотрите», кричали тогда: «вотъ десятилетній мальчикъ, сынъ дьячка, грамотѣ не знаетъ, а самоучкою дѣлаетъ часы и въ механикѣ заткнетъ за поясь любого германскаго профессора. Вотъ стихи, сочиненные пахатнымъ крестьяниномъ, будущимъ Ломоносовымъ, будущимъ Бернсомъ». И всѣ радовались и умилялись. Въ это время въ русскихъ весехъ отдаленныхъ возникли Слѣпушкинъ, Сухановъ и Алипановъ—три самобытные таланта поэтические, будто цвѣты, одиноко благоухающіе. Всѣхъ ихъ отыскалъ и призѣлъ Б. М. Федоровъ, къ поэтической славѣ Россіи ревнующій.

Но гдѣ-же теперь эти таланты и гдѣ ихъ слава? Не знаемъ, здравствуютъ-ли гг. Сухановъ и Слѣпушкинъ, или съ добра ума забыли наставленія своего пѣстуна, перестали писать и снова принялись за свои честныя и полезныя занятія. Только въ сердце г. Алипанова глубоко запали назиданія Б. М. Федорова, и онъ, увѣренный примѣромъ и стихотворною доблестію своего учителя, до сихъ поръ нижетъ рифмы. Вотъ плоды полезныхъ наставленій! Твореніямъ г. Алипанова указывали на храмъ безсмертія, а вмѣсто того они попали въ мѣшки букинистовъ, на макарьевскую ярмарку, въ руки деревенскихъ лакеевъ и т. д.».

Такъ вотъ оно что! Въ лицѣ Алипанова мы, значитъ, имѣемъ дѣло съ одною изъ тѣхъ печальныхъ жертвъ ложнаго народничанія и безвкусія Шишкова и окружавшихъ его лицѣ, среди которыхъ Борисъ Федоровъ такъ выдавался полнѣйшимъ отсутствіемъ литературнаго пониманія. До чего въ самомъ дѣлѣ надо было быть лишеннымъ всякаго эстетическаго вкуса, чтобы въ годы появленія «Евгенія Онѣгина» и «Бориса Годунова» съ особенною настойчивостью рекомендовать ¹) публикѣ слѣдующіе стихи Алипанова:

¹) Приводимое стихотвореніе помѣщено впереди всѣхъ стихотвореній А., пристроенныхъ Федоровымъ въ „Отеч. Записках" Свяньина.

424 КРИТИКО-БІОГРАФІЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКІХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Порой сентябрьской ненастной
Сырой боръ завывалъ,
А музыкантъ тогда несчастный
Въ глухомъ лѣсу буждалъ;
Въ пустынъ онъ на иху сѣлъ дикомъ,
На коренистою пинѣ,
И былъ въ смущеніи великомъ
И въ грустной тишинѣ.
И тамъ настраивая струны
Гитары онъ своей,
Запѣлъ съ укоромъ злой фортунѣ,
Что былъ презрѣнъ отъ ней:
«За что оставленъ я тобою?
«Виновница всѣхъ бѣдъ!
«Всего лишила ты pocoю
«Меня отъ юныхъ лѣть».

«За что, за что ты не взлюбила?
«И такъ играла мной?
«На бѣдомъ сѣтѣ надѣлила
«Гитарой да сумой.
«Чѣмъ откунщикъ меня умнѣе?
«А въ счастьи онъ живетъ;
«Ему помогутъ всѣ скорѣе,
«А помощи мнѣ нѣть.»
«Звучите горестію струны,
«Гитара выражай!
«Несправедливой мнѣ фортуны
«Жестокость упрекай.
«Пройди, пройди пора ненастна
«Осеннихъ мрачныхъ дней,
«Явись скорѣй весна прекрасна
«И бѣднаго согрѣй.

Еслибы такіе стихи принесли человѣку, сколько-нибудь умѣю-
щему разбираться въ литературныхъ явленіяхъ, онъ-бы, конечно,
посовѣтовалъ автору бросить всякія поползновенія на поэтическую
карьеру. Люди со вкусомъ такъ и сдѣлали. Когда патронированные
кружкомъ Шишкова стихи Алипанова появились отдѣльнымъ
сборникомъ, «Московскій Телеграфъ» Полевого и «Литературная Газета»
Дельвига отнеслись къ нимъ совершенно неодобрительно. Но такъ,
повторяемъ, поступили люди со вкусомъ. А Борисъ Өедоровъ при-
странвалъ нескладное рифмическое «поэта-крестьянина» въ «Отеч.
Зап.» и другія періодическія изданія, причемъ снабжалъ ихъ пре-
дисловіями, въ которыхъ восхищался «удивительною, необыкно-
венною легкостью стихотвореній Алипанова и способностью его писать
различными размѣрами».

Другія перипетіи литературной карьеры Алипанова можно ус-
мотрѣть изъ біографическаго очерка его жизни, помѣщенаго въ
№ 33 «Новгор. губер. вѣдомостей» за 1856 г. Этотъ очеркъ почти
столь-же нескладенъ, какъ и стихи поэта, которому посвященъ, но
такъ какъ онъ представляетъ собою единственный полный біогра-
фіческій матеріалъ о злополучной жертвѣ Шишковскаго безвкусія,
то мы и приводимъ наиболѣе существенные выдержки:

«Егоръ Ипатьевичъ Алипановъ р. въ 1800 г. въ Людиновскомъ
горномъ заводѣ, калужской губ., жиздринскаго уѣзда. Отецъ его,
мастеровой при заводѣ, былъ крѣпостной человѣкъ секундѣ-маіора
Нв. Аким. Мальцова. Воспитаніе молодого А. предоставлено было
самой природѣ, какъ это часто бываетъ и не въ одномъ этомъ сословіи.
Читать—безъ правилъ грамматики, и писать—кое-какъ, выучился
онъ у отставнаго сержанта; до 1824 г. А. постоянно находился при

АЛИПАНОВЪ.

425

заводъ въ занятіяхъ: то плотника, то столяра, а въ 1824 г. отправленъ былъ на баркахъ съ заводскими издѣліями въ С.-Петербургъ. Но какъ, съ дѣтства, имѣлъ наклонность къ чтенію книгъ и, за неимѣніемъ свѣтскихъ, читалъ только однѣ духовныя, то въ Петербургъ предсталъ ему случай ознакомиться съ сочиненіями разныхъ авторовъ. Много сочиненій заучилъ онъ наизустъ, потому что граммонія стиха и рифмы полюбились А. Имѣя слишкомъ чувствительную душу и характеръ воспріимчивый, онъ самъ принялся слагать такія-же звучныя строфы съ риемами, и, наконецъ, заведя знакомство съ нѣкоторыми изъ литераторовъ ¹), онъ представилъ имъ на разсмотрѣніе первый свой опытъ и, получивъ одобреніе, Алипановъ вскорѣ послѣ того напечаталъ нѣсколько піесъ въ «Отечеств. Зап.» и дѣтскихъ журналахъ ²) — а въ послѣдствіи издалъ ихъ отдельною книжкою. Въ этомъ опытѣ, хотя не оказалось погрѣшностей противъ стихосложенія, но въ орфографіи довольно было поправокъ,—почему А. и принялся за изученіе, въ свободное время, грамматики безъ пособія учителей, въ чемъ и довольно успѣлъ. Между тѣмъ онъ занимался сочиненіемъ басенъ, которые больше частью были напечатаны въ «С.-Пет. Вѣд.» и въ «Литер. Прибавл. къ Рус. Инвалиду». Это доставило ему случай познакомиться со многими людителями словесности и литераторами. Въ 1831 году басни Алипанова одобрены были разсматривательнымъ комитетомъ Россійской Академіи и издано на ея иждивеніи 600 экземпляровъ въ пользу баснописца, сверхъ того удостоенъ былъ Академіею награды, состоявшей въ серебряной медали съ надписью: «за похвальня въ Россійской словесности ураженія». При томъ бывшій тогда президентъ Императорской Россійской Академіи Адмиралъ Ал. Сем. Шишковъ обратилъ вниманіе на природныя способности баснописца, и по ходатайству его отъ лица Академіи, господинъ Алипанова—Ив. Ак. Мальцовъ, выдавъ вольноотпускную, осчастливилъ его свободнымъ состояніемъ жизни безъ всякаго за то вознагражденія. Присавшись къ С.-Петербургскому обществу мѣщанъ, А. поступилъ въ услуженіе къ графу Н. С. Мордвинову, который поручилъ ему управленіе двумя дачами, гдѣ изъ свободное время написалъ онъ народную сказку «О мельникѣ колдунѣ и его батракѣ», и сельскій водевиль подъ названіемъ «Ханскій чай». Піеса эта была представлена на Александр. театрѣ ³), за что А. и получилъ въ вознагражденіе

¹) Главнымъ образомъ съ Б. М. Федоровымъ. С. В.

²) Въ «Новой дѣтской библиотекѣ» изд. Б. М. Федоровымъ. С. В.

³) По А. Вольфу («Хроника Петербург. театровъ») въ сезонъ 1835 г. Водевиль шелъ всего одинъ разъ, значитъ успѣха не имѣлъ. Онъ невозможно плохъ.

426 КРИТИКО-БИОГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕПЫХЪ.

200 рублей, а графъ Н. С. Мордвиновъ напечаталъ на свой счетъ 600 экз. водевиля въ пользу А. Императорская Российская Академія въ его-же пользу издала 600 экземпляровъ вышеозначенной сказки. Стихотворенія и басни его, по одному экземпляру каждой книжки, удостоены были принятія Ихъ Величествами Государемъ Императоромъ и Государыней Императрицей и Августѣйшіе Покровители Просвѣщенія осчастливили Алипанова Всемилостивѣйшею наградою, заключавшеюся въ двухъ золотыхъ часахъ».

Изъ дальнѣйшаго изложенія мы узнаемъ, что въ 1837 г. Алипановъ женился на дочери перваго вдовновителя своего — «сельскаго поэта» Слѣпушкина и завелъ типографію. Но дѣло не пошло, Алипановъ потерялъ на немъ свои маленькія сбереженія. Тогда онъ поступилъ казепнымъ десятникомъ на строившуюся въ то время Николаевскую желѣзную дорогу, подъучился геометріи и вслѣдствіе этого занималъ довольно порядочное мѣсто. По окончаніи постройки А. перешелъ прикащикомъ на червинскій стеклянный заводъ Мальцева, расположенный въ новгородской губ. Тутъ его и видѣлъ въ 1856 г. авторъ статейки «Новг. губ. вѣд.»¹). Заканчивая свой очеркъ, онъ говоритъ: «Заботливость о многочисленномъ семействѣ и непостоянство счастія жизни измѣнили его характеръ; на лицѣ присвѣтна глубокая задумчивость, а въ разговорѣ безнадежность на счастіе».

Съ этимъ толкованіемъ никакъ нельзя согласиться. Не сбей Алипанова съ толку разные бездарные «руководители» и онъ-бы навѣрное считалъ себя очень счастливымъ человекомъ. Для крѣпостного подняться до прикащика — что можетъ быть лучше. Но въ томъ-то и дѣло, что ему отравили жизнь разными блестящими перспективами, которые на повѣрку оказались пустымъ миражемъ. Разбитыя иллюзіи и несбывшіяся надежды — вотъ все, къ чему привело руководительство Шишкова и его приспѣшниковъ.

И такъ какъ мы на Алипановѣ нѣ сколько остановились вовсе не потому, чтобы онъ былъ интересенъ самъ по себѣ, а потому, что его писательская карьера представляетъ собою очень любопытный матеріалъ для характеристики нѣ когда весьма вліятельныхъ литературныхъ кружковъ, то мы и считаемъ не лишнимъ отмѣтить въ заключеніе настоящей статьи еще вотъ что, Безспорно лучшій созвѣтъ, который можно было-бы дать Алипанову — это, чтобы онъ бросилъ мысль о писательствѣ. Но уже если непремѣнно хотѣлось

¹) Это было послѣднее печатное упоминаніе объ Алипановѣ. Должно быть онъ гумеръ въ 60-хъ или 70-хъ годахъ.

428 КРПТИКО-БІОГРАФІЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Почти все написанное А. вошло въ слѣдующія отѣльно из-
данныя небольшія книжечки:

1) Стихотвореніл. Спб. 1830. съ біографическімъ очеркомъ Б. Ф. (Федорова)
2) Басни. Спб. 1831. 3) Ханскій чац, водевиль. Спб. 1835 и 1840. 4) Сказка о мель-
никъ калдунь, о дву.съ жидкахъ и о двухъ батракахъ. Спб. 1842 и 1843. 5) Еео-
філь, духовная повѣсть (въ стихахъ). 6) Военные пьсни. 2-ое изд. Спб. 1842. 7) Досуй для дьтей. изд. 2-ое, Спб. 1842. Послѣднія три изданія вошли уже рань-
ше въ „Стихотворенія“.

Кромѣ того въ томъ-же № 33, „Новор. губ. вѣд.“ 1856 г., гдѣ помѣщена біо-
графія А. имѣется большая басня его „Пахарь“.

Алкандровъ, псевдонимъ А. М. Скабичевскаго («Невскій Сборникъ»
1867 г. и «Устои» 1882 г.).

Аллеръ, Самуилъ Ивановичъ †) умеръ въ чинѣ дѣйствительнаго
статскаго совѣтника на 72 г. жизни 5 Ноября 1860 г. въ Петер-
бургѣ напечаталъ:

1) Указатель жилищъ и зданій въ С.-Петербургѣ или адресная книжка на 1823 г. Спб. 1822. 2) Руководство къ отысканію жилищъ по С.-Петербургѣ. Спб. 1834. 3) Описание наводненія, бывшаго въ С.-Петербургѣ 7 Ноября 1824 г. Спб. 1826.

* Алмазовъ, Александръ Ивановичъ, профессоръ церковнаго пра-
ва †). По полученнымъ нами отъ нею свѣдѣніямъ р. 15 августа 1859 г.
въ селѣ Замартиньи, лебедянскаго уѣзда тамбовской губ. Отецъ его
состоитъ діакономъ въ г. Лебедяни при Рожд.-Богородицкой церкви.
Учился А. сначала въ лебедянскомъ приходскомъ училищѣ (1867-
1868), затѣмъ въ липецкомъ дух. училищѣ (1868—1874), откуда
поступилъ въ тамбовскую духовную семинарію (1874). По оконча-
ніи здѣсь курса (1880) онъ былъ посланъ на казенный счетъ въ
казанскую Духовную Академію, гдѣ и поступилъ на церковно-прак-
тическое отѣленіе. По окончаніи курса въ Академіи (1884) А. былъ
оставленъ при ней на одинъ годъ въ званіи профессорскаго сти-
пендіата для занятій по кафедрѣ литургики. Этотъ годъ онъ про-
велъ въ Петербургѣ и Москвѣ, гдѣ занимался во всѣхъ общедо-
ступныхъ и нѣкоторыхъ частныхъ библіотекахъ изученіемъ канони-
ческихъ и литургическихъ памятниковъ исповѣди. 19 Мая 1885 г.
А. защитилъ магистерскую диссертацію и осенью этого-же года
былъ назначенъ преподавателемъ практическаго руководства для
пастырей литургики и гомилетики въ симбирскую дух. семинарію.

†) Мѣсяцесловъ на 1862 г. стр. 101. 2) Геннади, словарь стр. 19.

†) Огзлы объ „Исторіи чинопосл.”: 1. Н. О. Краснодарскага въ Проток. Каз. Акад. за 1884 г. стр. 193—200 („Прав. Соб.“ 1885 г. № 7) 2. Его-же въ Прот. Казан. Лух. Акад. за 1885 г. стр. 267—276. 3) Н. П. „Церковный Вѣстникъ“ 1885 г. № 36.

* означаются статьи, имѣющія характеръ нересюдочника.

АЛМАЗОВЫЙ.

429

Въ сентябрѣ 1886 г. его перевели въ казанскую Духовную Академію помощником инспектора, а въ іюнѣ 1887 г. назначили экстраординарнымъ профессоромъ церковнаго права при новороссійскомъ университетѣ.

А. И. Алмазову принадлежать слѣдующія статьи и изслѣдованія:

1) Лебедянскій Трицкій Монастырь. (историко-статистическій о̇еркъ) въ „Тамб. Епарх. Вѣд.“ 1882 г. №№ 19. 20. 22. 2) Некролѣе товарища—И. П. Лебедева и рѣть при его погребеніи. въ „Прав. Соб.“ 1884 г. № 3 4. 3) Исторія чинопослѣдованій Крещенія и Мропомазанія. Казань 1884. стр. XVI+636 и прил. 68+ХІ. Магистерская диссертація 4) Отчетъ о занятіяхъ въ званіи проф. стипендиата въ Прот. Каз. Акад. за 1885 г. стр. 95—121. Отчетъ заключаетъ въ себя, между прочимъ, библиографическій перечень рукописныхъ памятниковъ исповѣди. 5) Свѣдѣнія о храмахъ и богослуженіи Русской Церкви по сказачіямъ западныхъ иностранныхъ XVI—XVII вѣковъ (церковно-археологическіе очерки) въ „Прав. Собес.“ 1887 г. № 2, 4, 6, 7, 8. Изслѣдованіе еще не кончено.

О характерѣ этихъ трудовъ см. въ концѣ настоящаго тома.

Алмазовъ, Борисъ Николаевичъ, поэтъ-юмористъ по преимуществу †). р. въ 1827 г. въ г. Вязьмѣ, въ старой дворянской семьѣ. Родъ Алмазовыхъ ведетъ свое начало отъ извѣстнаго дьяка Алмаза. (Ерофея) Иванова, игравшаго большую роль въ дипломатіи царствования Алексѣя Михайловича и до Ордынъ-Нащокина управлявшаго посольскимъ приказомъ.

Первоначальное образованіе Б. Н. Алмазовъ получилъ дома, въ деревнѣ своего отца. По 12 году его отвезли въ Москву и отдали въ 1-ую гимназію, у директора которой—М. А. Окулова онъ жилъ въ каществѣ пансіонера. Изъ 4 класса А. перешелъ въ пансіонъ Эннеса, гдѣ и закончилъ свое среднее образованіе. Въ 1848 г. онъ поступилъ на юридическій факультетъ московскаго университета, слушалъ, между прочимъ, лекціи Грановскаго, но курса не кончилъ и, оставивъ университетъ, посвятилъ себя, начиная съ 1851 г., литературной дѣятельности.

†) Біографическія данные о немъ: 1) „Голосъ“ 1876. № 98. 2) „Газета Гатцука“. 1876 г. № 14, стр. 236 и № 19, гдѣ помѣщенъ портретъ Алмазова. 3) „Иллюст. Нед.“ 1876 г. № 19. 4) „Нар. школа“, 1876, № 5. 5) „Нов. Время“ 1876, № 38. 6) „Рус. Міръ“ 1876, № 96. 7) Гербель, Русскіе поэты. 8) О его женѣ—Софѣ Захаровѣнъ „Москов. Вѣд.“ 1874 г. № 100. 9) Общій Гербовникъ т. V, стр. 98.— Родословіе Алмазовыхъ. 10) Родословная книга, изд. „Рус. Стар.“.

Отзывы: О „Диссонансахъ“ въ „Биб. д. чт. 1863 г. № 4. О переводѣ „La Chanson de Roland“: 1) А. С. въ „Вѣст. Евр.“ 1869 г. № 10. 2) „Голосъ“ 1869 г. № 223. 3) „Моск. Вѣд.“ 1869 г. № 85. 4) А. Веселовскіи въ отзывѣ объ „Исторіи франц. литер.“ скомнилированной по Деможо гг. А. К. и Н. Б. Спб. 1888 г. въ „Нов. Вр.“ 1888 г. за январь. О фельетонахъ Эрасга Благонравова: «Замѣтки нового поэта» въ „Современникъ“ 1851 г. № 5.

430 КРИТИКО БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Литературный круглокъ, къ которому примкнулъ Алмазовъ и съ которымъ онъ сохранялъ связи въ теченіе всей своей писательской карьеры была такъ называемая «молодая редакція» журнала «Москвитянинъ». Въ другомъ мѣстѣ («Вѣст. Евр.» 1886 г. № 2) мы дали обстоятельную характеристику этого любопытнаго кружка, сбравшагося столь неожиданно вокругъ дряхлѣющаго журнала и придавшаго ему новую жизнь. Эдѣсь-же отмѣтимъ только въ общихъ чертахъ, что безъ всянихъ стараній со стороны представителей «старой редакціи» — Погодина и Шевырева, вокругъ ихъ журнала струпнировался «молодой, смѣлый, пьяный, но честный и блестящій дарованіями» ¹) дружескій кружекъ писателей, для характеристики значенія котораго достаточно дать перечень лицъ, его составлявшихъ. Въ него входили: Островскій, Писемскій, Аполлонъ Григорьевъ, Алмазовъ, Эдельсонъ, Потѣхинъ, Печерскій-Мельниковъ, Кокоревъ (беллетристъ), Мей, Николай Бергъ, Тертій Филипповъ, Горбуновъ (актеръ) и др. Главарей кружка, которыхъ отнюдь нельзя назвать ни славяноніямъ чистой воды, ни, тѣмъ менѣе, руссопетами Московянинъ» привлекалъ тѣмъ, что въ немъ они могли дать полный просторъ своему стремленію къ «почвѣ», къ русскому бѣту, къ обоснованію своего общественно-политическаго міросозерцанія на фундаментѣ русской дѣйствительности. Что-же касается Алмазова, то онъ примкнулъ къ «Москвитянину» болѣе или менѣе случайно, главнымъ образомъ благодаря тѣсной дружбѣ съ Островскимъ и Аполлономъ Григорьевымъ. Онъ былъ больше эстетикъ, чѣмъ политикъ и вопросы искусства занимали его больше вопросовъ соціально-политическихъ. Вотъ почему ему было такъ легко, по прекращеніи «Москвитянина», перейдти въ западническую «Библиотеку для Чтенія» и узкоангломанскій «Русскій Вѣстникъ». Тѣмъ не менѣе, разъ попавши въ «молодую редакцію» «Москвитянина», А. сдѣлался вѣрнѣйшимъ ея союзникомъ и занималъ мѣсто передового застрѣльщика въ ея борьбѣ съ «Современникомъ» и другими западническими органами того времени. Именно застрѣльщика. Аполлонъ Григорьевъ представлялъ собою въ этой борьбѣ тяжелую артиллерію: онъ велъ принципіальные споры, по скольку ихъ можно было вести при тогдашнихъ условіяхъ журналистики, Алмазовъ-же донималъ противпика сружіемъ болѣе легкимъ, но за то очень мѣткимъ: пародіями и шутками. Веселые, остроумные (фельетоны ²)

¹) Характеристика. привадлежащая Ап. Григорьеву („Эпоха“ 1864 г. № 9, стр. 45).

²) Но тому, впрочемъ, только времени. Теперь они значительно выдохлись.

БОРИСЪ АЛМАЗЪ ВЪ.

431

которыми А. дебютировалъ въ «Москвитянинъ» 1851 г., подъ псевдонимомъ Эраста Благонравова, производили впечатлѣніе въ лагерѣ противниковъ. Съ основанія «Москвитянина» въ немъ было изгнано все, что отзывалось фельетономъ и легкомысліемъ и недаромъ вся журналистика ахнула отъ удивленія, когда мрачные своды Погодинскаго sui generis «древле-храннища» вдругъ огласились взрывами молодого смѣха и юношеской задорной веселости.

Впрочемъ, не въ однихъ фельетонахъ выражалось участіе А. въ «Москвитянинъ». Его инициалы нерѣдко появлялись и въ критическомъ отдѣлѣ подъ небольшими обозрѣніями текущей журналлистики.

Въ 1856 г. «Москвитянинъ» прекратился и А., какъ уже было сказано, сталъ принимать участіе въ разныхъ другихъ журналахъ, а также въ сборникѣ «Утро». Въ нихъ онъ помѣщалъ переводы изъ разныхъ поэтовъ, изрѣдка оригинальныя пьесы и критическія статьи.

Такого рода дѣятельность не могла его выдвинуть: не въ «серьезной» литературѣ лежало назначеніе Алмазова. Но вотъ въ самомъ концѣ 50-хъ и началѣ 60-хъ гг., подъ вліяніемъ пробудившагося въ обществѣ стремленія къ анализу и самобичеванію, возникаетъ рядъ сатирическихъ журналовъ, и Алмазовъ становится однимъ изъ виднѣйшихъ дѣятелей этой литературы. Его забавныя стихотворныя пародіи, большею частью помѣщенные въ «Развлеченіи» Еседора Миллера получаютъ большую популярность. Популярность если и не «всероссійскую»—Алмазовъ плылъ противъ теченія и освѣтивалъ господствовавшія въ то время въ большей части общества идей,— то, во всякомъ случаѣ, въ сферахъ литературныхъ, гдѣ, къ тѣ му-же, очень интересовались его пародіями, потому что онѣ, задѣвали современныхъ литераторовъ.

Мы только что сказали, что Алмазовъ плылъ противъ теченія, доминировавшаго въ концѣ 50-хъ и началѣ 60-хъ гг. Но тѣмъ не менѣе онъ столько-же обязанъ этому теченію, какъ и тѣ дѣятели, которые въ то время пріобрѣтали извѣстность проповѣдью идей модныхъ. Конечно, Алмазовъ, въ общемъ, величина еще менѣе, чѣмъ второстепенная на русскомъ Парнасѣ. Но и это малое значеніе ему, все таки, создали шестидесятые годы. Тутъ нѣтъ ничего страннаго. Всякое общественное возбужденіе тѣмъ и знаменуется, что дѣлаетъ болѣе интенсивною духовную жизнь не только тѣхъ, которые за него, но и всѣхъ вообще мыслящихъ людей.

И вотъ почему, какъ намъ кажется, послѣдніе 10 лѣтъ жизни Алмазова—годы 1866.—1876, совпадающіе съ реакціей, наступившей послѣ возбужденія начальныхъ лѣтъ новой эпохи, ничего не при-

432 КРИТИКО-БЮТРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕВЫХЪ.

бавили къ извѣстности нашего пародиста. Ему, видимо, стало не-
чытереснымъ пикироваться съ людьми и идеями, которые и безъ
того были не въ авантажѣ и онъ пускается опять въ переводы,
переложенія и т. д., то есть все въ такія вещи, гдѣ его индиви-
дуальность сказаться не могла.

Алмазовъ умеръ въ Москвѣ 3 Апрѣля 1876 г. За два года до того умерла его жена—Софья Захаровна, умѣвшая скрашивать неприглядность матеріальной обстановки безпечнаго на счетъ благъ земныхъ поэта.

Всѣ знавшіе Алмазова отзываются о немъ, какъ о человѣкѣ очень симпатичномъ и деликатномъ.

Отдѣльно А. издалѣ:

1) Диссонансы. М. 1863 г. ц. 50 к. подъ псевдонимомъ Б. Адамантова. II) Разсказы изъ жизни христіанскихъ подвижниковъ. (Алексій Божій человѣкъ. Филаретъ Милостивый. Марія Египетская). Изданіе общества распространенія полезныхъ книгъ. М. 1865 г. ц. 25 к. Всѣ 3 разсказа въ стихахъ. III) Роландъ (La Chanson de Roland). Древняя французская поэма (ХІ ст.). Вольный переводъ въ стихахъ. М. 1869. Ц. 1 р. 25 к. IV) Стихотворенія. М. 1874. Ц. 3 р. Въ этотъ объемистый томъ (882 страницы) вошло почти все, что А. писалъ стихами. Сборникъ распадается на 4 части. Первая—«стихотворенія лирическія и антологическія» заключаетъ въ себѣ 19 переводовъ и подражаній (изъ Шиллера, Мюсе, Гете Андре Шенье, Опиана) и 15 оригинальныхъ пьесъ. Часть вторая—«подражаніе гомерическімъ гимнамъ» состоитъ изъ: І. Деметры и Персефоны и Н. Афродиты. Часть третья—«поэмы и разсказы» заключаетъ въ себѣ 13 общарныхъ переложеній, переводовъ и самостоятельныхъ обработокъ разныхъ историческихъ эпизодовъ: 1) Графъ Аларкосъ. Сюжетъ взять изъ испанскаго Romancero. 2) Нокаяніе. Пересказъ изъ житій святыхъ исторіи о томъ, какъ Феодосій изъ мести за убіеніе его любимаго преторіанца предалъ гибели городъ Солунь, какъ св. Авмвросій Медоланскій проклялъ за это императора и какое суровое покаяніе тогда наложилъ на себя Феодосій. 3) Сатирикъ. Изъ римской жизни. 4) Король Родриго (изъ испанскаго Romancero). 5) Семела. Вольный переводъ драматической поэмы Шиллера того-же названія. 6) Цезарь. 7) Истина. Эпизодъ, почерпнутый изъ второй книги Эздры и касающійся исторіи построенія второго храма. 8) Роландъ. (La chanson de Roland). Кромѣ самаго текста древней французской поэмы, переданной въ вольномъ переводѣ, А. счелъ нужнымъ дать предисловіе въ 30 страницъ, въ которомъ изложены разныя историко-литературныя свѣдѣнія о Роландовой пѣснѣ. 9) Незнакомецъ (изъ исп. Romancero). 10) Отшельникъ. Тоже, что вошло въ № II настоящаго перечня произведеній А. подъ названіемъ «Алексій Божій человѣкъ». 11) Щедрый боючъ. Тоже, что приведено подъ № II съ загл. «Филаретъ Милостивый». 12) Марія Египетская. Подъ тѣмъ-же заглавіемъ вошло въ № II. 13) Язъ поэмы: Крещеніе Владиміра. Часть 4-я сборника заключаетъ «стихотворенія сатирическія, юмористическія и шуточныя»—всего LI пьесъ. V) Катенька. Повѣсть М. 1875. 8°. 315 стр. Напечатана первоначально въ «Газетѣ Гатцука», 18. VI) Исповѣдь дамы. Стихотвореніе М. 1876. 12°. 38 стр.

Невошедшія въ эти отдѣльныя изданія журналныя статьи Ал-
мазова идутъ въ слѣдующемъ порядкѣ:

1) Сонъ по случаю одной комедіи. Драматическая фантазія съ отвеченными

БОРИСЪ АЛМАЗОВЪ.

433

разсуждёніями, патетическими мѣстами, хорами, танцами, торжествомъ добродѣ-
тери, наказаніемъ порока, бенгальскимъ огнемъ и великолѣбнымъ спектаклемъ
(«Москвит. 1851 г. № 7 и 10) подписано: Эрастъ Благоправовъ. 2) Письмо Эраста
Благоправова. Тамъ-же, т. 3, стр. 365 и 377. 3) Рядъ небольшихъ журнальныхъ
обозрѣній въ «Москвитнянъ» 1852—1855 гг., подписанныхъ инициалами Б. А.
4) О поззіи Пушкина въ сборникѣ «Утро» 1859 г. 5) Взялѣдъ на русскую литера-
туру въ 1858 г. тамъ-же. 5) Черты изъ жизни Байрона и Клавиго въ «Дѣтскомъ
журналѣ» Залѣсскаго 1859 и 1860 гг. 7) Первое полное издание «Горе отъ Ума»
въ «Рус. Вѣст.» 1862 г. № 4. 8) Двѣ статьи объ Ольриджѣ въ «Соврем. Лѣтописи»
1862 г.

Затёмъ, не вошли въ отдѣльныя изданія и нѣкоторыя єтихотворенія А., какъ
напр. написанная въ 1854 г. патріотическая пьеса «Русь и Запад».

Приведенный перечень не лишенъ разнообразія. Но изъ назван-
ныхъ въ немъ произведеній только одни пародіи Алмазова и можно
перечитывать безъ скуки.

Всего слабѣе единственная повѣсть Алмазова — «Катенька», за-
нимающая, однако, цѣлыхъ 20 печатныхъ листовъ. Это совѣтъ
дѣтская вещь и по наивности авторскихъ приемовъ, въ числѣ ко-
торыхъ наиболее частымъ является «случайное» подслушаніе
героями всего, что о нихъ говорятъ окружающіе, и по выполненію,
вялому и растянутому. Читая «Катеньку», первоначально напеча-
танную въ «Газетѣ Гатцука», намъ казалось, что такую вещь обла-
давшій тонкимъ эстетическимъ вкусомъ авторъ могъ написать един-
ственно ради полученія гонорара, въ которомъ подъ конецъ жизни
такъ нуждался.

Мы только что сказали, что Алмазовъ былъ человѣкъ съ тон-
кимъ эстетическимъ вкусомъ. Объ этомъ свидѣтельствуютъ и вы-
боръ цьесъ для переводовъ и рядъ отдѣльныхъ замѣчаній въ кри-
тическихъ статьяхъ его. Но къ числу сколько нибудь замѣтныхъ
критиковъ Алмазова, тѣмъ не менѣе, причислить нельзя. Если взять
даже значительнѣйшую изъ критическихъ работъ его — статью о Пуш-
кинѣ въ сборникѣ «Утро», ее никакъ нельзя назвать удачной. Кри-
тикъ взялся показать величіе Пушкина, но достигъ какъ разъ про-
тивоположной цѣли. Если ему повѣрить, то окажется, что Пушкинъ
былъ какой-то салонный сочинитель любовныхъ мадригаловъ, не
способный отзываться на сколько нибудь серьезные интересы вре-
мени. Пять лѣтъ послѣ статьи Алмазова появилась знаменитая статья
Писарева, въ пухъ и прахъ разносившая Пушкина. И что-же?
Аргументы Писарева почти совпадаютъ съ аргументами Алмазова,
съ тою только разницею, что Алмазовъ ими хочетъ доказать вели-
чіе Пушкина, а Писаревъ — ничтожество его. Оба они съ одинако-
вою односторонностью выбираютъ изъ Пушкина исключительно тѣ,
въ сущности немногія, мѣста, гдѣ великій поэтъ какъ будто дока-

434 КРИТИКО БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

зываетъ, что только один «звуки сладкіе» и должны имъть мѣсто въ
пศусствѣ. Никто изъ нихъ не обращалъ вниманія на тѣ мѣста про-
изведеній Пушкина, основываясь на которыхъ другой бывшій членъ
«молодой редакціи» «Москвитянина», не менѣе Алмазова любившій
«настоящее» искусство,—Аполлонъ Григорьевъ съ такимъ негодова-
ніемъ показывать «гражданскімъ» хулителямъ великаго поэта, что
Пушкинъ былъ в;oмъ дитя своего времени и что онъ волновался
всѣмъ, чѣмъ волновалось взростившее его поколѣніе. Но Алмазову
нужно было доказать вотъ какой тезисъ, въ которомъ принципъ
такъ называемаго «искусства для искусства» прямо уже доведенъ
до положительнаго обсуда: «Какими частными достоинствами ни
б.истало-бы поэтическое произведеніе» говоритъ Алмазовъ «но если
въ немъ развивается какая-нибудь философская идея, оно уже лишено
съюжести и представляетъ натяжки въ построеніи» («Утро» стр. 155).

Чтобы иллюстрировать этотъ удивительный тезисъ, критикъ дол-
женъ былъ доказывать ни больше, ни меньше какъ-то, что большое
образованіе мышало Шиллеру и Гете, что безъ него они-бы писали
лучше!

А самое главное, доказывалось-то все это ужасно вяло и не та-
лантливо!

Переходимъ къ Алмазову—поэту.

Внѣшнія его достоинства — безукоризнены. Стихъ Алмазова чрез-
вычайно легокъ и гладокъ, рифма богатая, выраженія точны и
изящны. Вотъ почему переводы его очень цѣнны. ¹) Но увы, пѣть
то поэту самостоятельно было не о чемъ. По ироніи судьбы, Алма-
зовъ представлялъ собою наглядное опроверженіе тѣхъ теорій, кото-
рыя онъ проводилъ въ своихъ критическихъ статьяхъ. Онъ былъ
бѣдень «философскими идеями» и тѣмъ не менѣе не написалъ ни
одного сколько-нибудь цѣннаго оригинальнаго стихотворенія, онъ
проповѣдывалъ «чистое искусство» полную отрѣшенность отъ злобы
дня, а между тѣмъ составилъ себѣ имя только пародіями, затраги-
вающими самыя животрепещущія тэмы, въ которыхъ сказывалась
уже даже не злоба дня, а злоба минуты. Оригинальныя стихотворе-
нія Алмазова изъ разряда «серьезныхъ» очень немногочисленны—
счетомъ около 15 пьесъ. Но и въ нихъ онъ является—какъ это ни
странно для представителя теоріі «чистаго» искусства — исключи-
ственно «ражданскимъ» поэтомъ, бичующимъ разныя не симпатичныя

¹) Къ переводу «Пѣсни о Роландѣ», спеціалисты оцплосятся довольно сурово. Но это не потому, чтобы техника его была неудовлетворительна, а потому что отсупленія отъ подлинника очень уже значительны даже для „вольнаго“ перевода.

БОРИСЬ АЛМАЗОВЬ.

435

его консервативному образу мыслей стороны общественной жизни
60-хъ годовъ. Цитировать изъ-нихъ что нибудь не стоить: они всѣ
очень растянуты и банальны.

Зато говорить о сатирическомъ талантѣ Алмазова значитъ при-
водить какъ можно больше выдержекъ изъ его пародій. Правда,
многое въ нихъ, какъ и въ фельетонахъ Эраста Благонравова, выдохлось.
Для современного читателя иные намеки «литераторскихъ» пародій
Алмазова совѣтмъ пропадаютъ, но знакомаго съ литературною жиз-
нью конца 50-хъ и начала 60-хъ годовъ онъ непремѣнно заставятъ
улыбнуться.

Пародіи Алмазова можно раздѣлить на два разряда: «общаго», такъ сказать, характера и спеціально-литературнаго, гдѣ пикантность заключается въ томъ, что фигурируютъ въ комическихъ положеніяхъ современные литераторы. Приведемъ сначала образчики пародій перваго разряда въ которыхъ нѣтъ тонкаго юмора «литераторскихъ» пародій А. Вотъ напр. передразниваніе пушкинскаго стихотворенія, начинающееся словами

Предъ испанкой благородной

Двое рыцарей стоять.

Оба смѣло и свободно

Въ очи прямо сей глядятъ и т. д.

Передъ франтикомъ столичнымъ

Два извощика стоять.

Оба въ цаюсѣ столичномъ

Оба везть его хотятъ.

Оба радятся съ Неглианой

На Устрѣтенку въ Грачи

Довезти за пять-алтынный,

Оба съ вида лихачи.

Оба молоды и свѣжи,

Оба ростомъ высоки,

Оба съ полостью медвѣжьей

У обоихъ рысаки.

Оба только на ночни

Оба мигомъ долетятъ.

По какой-же залю причинѣ

Не садитесь гордый фать?

Или вотъ еще не лишенная забавности пародія на пушкинскаго «Позта», перекрещенного въ «Бродягу».

Съ похмелья жаждюю томамъ

В кругъ «заведенья» я влачился,

И пенсицейскій господинъ

Изъ-за угла мы вдругъ явился.

Перстами грязными какъ илъ,

Меня за шиворотъ схватывъ;

Шинель съ застежки огорвалась,—

Въ его владѣни осталась;

За галстухъ взявъ меня рукой,

Онъ снялъ несчастный галстухъ мой

И полнялъый, и дырявый.

Презрѣвъ мольбы мои и стонъ,

Меня въ снабрку быстро онъ

Втолькнулъ десницею костлявой.

Какъ трупъ въ снабркѣ я лежалъ;

Ко мы гласъ частнаго возвылъ:

«Проснись, бродяга, и отсѣлъ

Домой стопы свои направь:

Но объ утраченной минели

Мысли безнокойную оставъ!»

Изъ «литераторскихъ» пародій Алмазова въ свое время наиболь-
шею популярностью пользовались «Похороны Русской Рѣчи» ¹), пред-

¹) Журналъ, издававшійся въ 1861—62 гг. Евгеніей Туръ, подъ редакторствомъ Е. М. Оектистова.

28

["436 КРИТИКО БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.", "ставляющія собою пародію Шиллеровскаго «Торжества Побѣдителей»\n(Палъ Пріама градъ священный и т. д.)", "Палъ журналъ новорожденный\nОрганъ женскаго ума\nИ надъ плачущей вселенной\nВоцарилась снова тьма.\nВаженъ, толстъ, какъ частный приставъ\nЖертва злобной кълеветы,\nПалъ великій . . . . . . . . . . .

БОРИСЪ АЛМАЗОВЪ.

437

Кетчеръ вдруг захотела'.
И на хохотъ Провъ Садовскій
Запыхавшись прибѣжалъ:
Жбанъ эпохи до петровской
Онъ въ руках своихъ держалъ
Силой генія чудесной
Чрезъ толпу Коршей ') пролѣзъ.
И куда-то неизвѣстно
Быстро съ Кетчеромъ исчезъ.
«Смерть велитъ умолкнуть злобъ»
Жрецъ Аскоченскій сказалъ,
«Миръ покойницъ во гробѣ:
Преневинный былъ журналъ».
Миша книжникъ 2) книжной ражи
Удержать въ себѣ не могъ,
И на улицъ сейчасъ-же
Настрочилъ онъ некрологъ:
«Моль жила была газетка,
Такъ себѣ не безъ грѣшковъ
(Сей журналъ ужасно рѣдкій
Здѣсь читалъ одинъ Сушковъ)
Нравъ имѣла тихій, кроткій:
Не бросалась на своихъ;
А скончалась отъ чахогки
Къ сожалѣнію родныхъ».
«Господа! Ей Богу тошенъ
Жребій родины моей»,

Запромѣлъ Селѣй Калошинъ
Катилина нашихъ дней,
«У боговъ на умнонъ вѣчѣ
Видно правда не живетъ,
Нѣть громовой Русской Рѣчи
Наше Время все не престъ.
«Да, нашъ вѣчѣ ужасно сквер иль,
Нѣть людей—все я одинъ»
Возгласилъ Борисъ Чичеринъ.—
Публицистъ и дворянинъ.
«Всѣ желаютъ вертикально
Я хочу горизонтально
Кто мнѣ можетъ запретить?»
Мой пародъ разгородить».
Взоръ вперяя изступленный
Въ сѣроватый небосклонъ,
Вдругъ Медузой вдохновенный
Рекъ Григорьевъ Аполлонъ:
«Демоническімъ началамъ
Честно, вѣрно я служу,—
И съ сочувствіемъ не малымъ
За паденьями слѣжу:
Легіоны журналистъ
Точно мухи, такъ и мрутъ;
Нынче умеръ . . . . . . . . . . . . . . .
Завтра Павлову канутъ.

Лично мы находимъ наибольѣе забавнымъ изъ юмористическихъ стихотвореній Алмазова «Учено-литературный маскарадъ» въ которомъ фигурируютъ, между прочимъ «г. Краевскій подъ видомъ литератора», «г. Апполонъ Григорьевъ въ собственномъ видѣ», въ которомъ онъ, увы, такъ рѣдко бывалъ, неизбѣжные «корши», столь же неизбѣжный Лонгиновъ «превратившійся наконецъ совсемъ въ

') Остроты вадъ «Коршами» составляютъ конекъ Алмазова. Одному изъ «Коршей»—Валентину Федоровичу онъ даже посвятилъ особую пародію, прямо такъ и озаглавленную —«Коршъ».

Въ Москвѣ въ книжной лавкѣ Краевскій стоялъ
И тронную рѣчь онъ держалъ.
И Кетчеръ, и Щелквичъ и Корши толной
Внимали той рѣчи съ тоской.
Твердилъ онъ: «какая, друзья, благодаря
Казенный журналъ издавать!»
Твердилъ про доходъ съ объявленій большихъ

Съ казенныхъ, а также съ простыхъ.
Итогъ тѣхъ доходовъ запалъ той порой
У Корша въ душѣ молодой.
И цыррой итога томилась она,
Желаньемъ законнымъ полна:
Доходъ собрать ст. объявленій большихъ
Казенныхъ, а также простыхъ.

') Михалъ Н. Лонгиновъ—извѣстный библіографъ.

28*

438 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ НИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

каталогъ Сопикова въ 8 дюймов писта, переплетенный въ корешокъ» и др. Всѣ они рекомендуются публикѣ. Сначала выступаетъ Аксаковъ Врагъ перчатокъ, танцевъ, фраковъ, Древней Руси палладинъ.

За нимъ слѣдуютъ другіе.

Катковъ.

Съ вилу я гарибальдіецъ,
По азарту демагогъ,
По прозванью олимпіецъ,
По призванью фналогогъ.
Мимыльъ знаний оболочку
Я съ Крылова ¹) своротилъ
И три раза въ одиночку
На Искандера ходалъ!
Для здоровья въ третьемъ годъ
Остревъ Уайтъ и бойталъ,
И по инглишскому народъ
Съ той поры я брелить сталъ.
Сталъ кричать я громогласно
Какъ летѣйшій англоманъ:
«Все въ Британіи прекрасно,
Даже копотѣ и туманъ.
Гамъ издревле процицѣали
Всюду розы безъ шипонъ;
Нѣть хожаныхъ тамъ ханалій,
Нѣть болѣзней и печалей
Нѣть нороковъ и клоповъ!».

Лонгіновъ.

Я тотъ (да къ то мѣзя не знасть?)... Я пресловутый княголюбъ.
Чей мощный голосъ потрясаетъ, По вечеромъ Британскій казубъ.
Кланусь высью олимпійской Клянусь семен россійскіхъ музъ.
И Внѣловикой Россійской И Остолоповымъ кланусь.
Да' надъ Курганова могилю И на Письмовнике святомъ Клянуса я Васѣяномъ Рыло.
И Анны Буниной стихомъ; Клянусь Лсіоніемъ Маг. цкиль, Клянусь Мелегіемъ Смотрицкиль, Клянусь Шатрова ерундою,

Клянусь Іоанномъ Левандой
Клянусь Бантышемъ-Каменскимъ
И даже княземъ Оболенскимъ
(Его преемникомъ земнымъ
По всѣмъ архивскимъ кладовым).
Клянусь Сопикова тѣнью
И новиковскимъ словаремъ,
И первымъ русскимъ букваремъ,
И всей священной дрѣбенью
Старинныхъ книжкивъ и брошю тѣ,
Клянусь всѣмъ Парнассомъ россійскимъ
Отъ Кантемира съ Третьяковскимъ
До госпожи Евгеньи Туръ!
Клянусь копнами тетрадей
Старинныхъ пѣсенъ и стишковъ,
Зову въ свидѣтели Геннади,
Клянусь (убей меня Сушковъ
Посредствомъ собственнаго чтенья
Новорожденнаго творенія!)
Клянусь (Бартеневъ запиши!)
Что въ глубинѣ моей души
Созрѣлъ и выросъ иланъ тиганскій!
Когда-жъ онъ причетъ кровь и платье,
То вѣрно съ зависти умретъ
Издатель Чтеній графф Бодянскій.
Секретари съ нимъ оба мы,
По двухъ враждующихъ коллегій, ²)
И онъ, внушенный духомъ тьмы,
Лишилъ насъ важныхъ привилѣгій.
И я рѣшалась въ месть врагамъ,
Чтобъ ихъ коллегію унизить,
Сердца московскихъ львовъ и дамъ
Съ литературой русской сбазитъ.
И къ этой цѣли ужъ готовъ
Я приступить безъ замедленья
Посредствомъ дароваго чтенья
Стефана Маслова стиховъ.

¹) Катковъ одно время велѣ въ „Рус. Вѣт.“ ожесточенную полемику съ профессоромъ римскаго права въ москов. унів. —Никитой И. Крыловымъ.

²) Бодянскій гітъ секретаремъ „Общества Древнейностей и Исторіи“, а „Лонгиновъ“ „Общества Любителей Россійской Словесности“.

440 КРИТИКО-ПІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

крупнымъ талантомъ, произведенія, вытекающія изъ глубокихъ убѣж-
деній и высокаго полета творческаго настроенія, всегда полны та-
кой злости, подъ ударами которой никому изъ жертвъ ея не придетъ
охота смѣятся. И вотъ почему, въ общемъ, Алмазовъ, при всей
своей безукоризненной техникѣ и при всемъ своемъ безспорномъ
остроуміи, только и остается, чтò забавнымъ пародистомъ, никогда
не возвышаясь до сатирика.

Аловерть. Николай Павловичъ — былъ въ концѣ 70 и началъ
80-хъ гг. редакторомъ иллюстрированнаго журнала «Огонекъ».

Аловъ, В.—псевдонимъ Н. В. Гоголя.

Алопеусъ, Самуилъ †) съ 1755 г. занимавшій должность настора
въ Сердоболѣ выборг. губ. Умеръ въ 1794 г Издалъ въ Петербургѣ
въ 1787 г. одновременно на русскомъ и нѣмецкомъ языкѣ: Крат-
кор описаніе мраморныхъ и друніхъ каменныхъ ломокъ, горѣ и камен-
ныхъ породъ, находящихся въ россійской Кареліи. — (Смирдина, Рос-
пись № 4479). Kurze Beschreibung der in Russisch Corelien befind-
lichen Marmor und anderen Steinbrüche, Berg und Steinarten.

Алтаганскій, авторъ нѣсколькихъ экономич. статей объ общин-
номъ землевладѣніи и вольномъ трудѣ въ «Днѣ» 1865 г. (№ 5, 7,
11, 12, 15).

* Алтуховъ, Михаилъ Ивановичъ, современный техникъ ††) По свп-
дѣніямъ, отъ него полученнымъ, р. 1 Ноября 1851 года, въ седѣ Бол-
ховѣ, ливенскаго уѣзда орловской губерніи, въ помѣщичьемъ се-
мействѣ. Учился въ воронежской гимназіи и Технологическомъ Ин-
ститутѣ, гдѣ окончилъ курсъ въ 1873 г. Въ настоящее время со-
стоптъ главнымъ техникомъ общества петербургскихъ водопрово-
довъ.

Отдѣльными книгами А. издалъ:

1) О характеристическихъ чертахъ водопроводныхъ устройствъ городовъ Ан-
глии и Шотландіи и нѣкоторыхъ улучшеніяхъ, введенныхъ тамъ въ этой области
театрии. Спб. 1877. 61 стр. и 3 таб. черт. 2) О способахъ механической формовки
водопроводныхъ и газопроводныхъ трубъ большою діаметра, практикуемыхъ на за-
водахъ Англии и Шотландіи Спб. 1877. 90 стр. и 2 таб. черт. 3) Оughtеть объ ус-
пяхахъ техники водопроводовъ за 1875 и 1876 гг. и докладъ о связи между смерт-
ностью и водоснабженіемъ С.-Петербурга. Спб. 1878 г. 153 стр. и 8 табл. черт.
4) Новѣшеннія усовершенствованія въ американскихъ водопроводахъ по примѣненію
ихъ къ тушенію пожаровъ. Спб. 1880 г. 136 стр.

Вѣт эти книги и брошюры представляютъ собою оттиски изъ «Записокъ
Рус. Имн. Техи. Общества».

†) Геннади, Словарь.

††) Отзывъ о «Новѣйш. усовершенст. въ амер. водопр.» въ «Хозяйств. Стро-
iteль», 1880 г. № 1.

* озанчająены статьи, имѣющія характеръ первоисточника.

АЛТУХОВ — АЛФЕРЬЕВ.

41

5) По поручению Технического Общества А. принимать участие в составлении изданного обществомом «Технического французско-русс.-нем-английск. словарь» 6) Мелкія замѣтки А. по водопроводному дѣлу по гидравлическим и вѣтряным двигателям и другим вопросам техники помѣщены: въ «Зап. Тех. Общ., 1879 г. отд. техн. отчет. стр. 61, 78, 129. 7) О связи между водоснабженіем С.-Петербургія и смертелью жителей его г. девяти незаручных астях въ «Зап. Техн. Общ., 1878 г. XII вып. 4.

О содержании работъ А. смотри въ концѣ настоящаго тома.

**Алферовъ, Василій.** Издавалъ въ Москвѣ журналы: 1) «Русскій карманный пьесникъ для семиструнной гитары на 1808 годъ». Ц. 8 р. (Соп. 3850) и 2) «Журналъ гитарный на 1810 годъ». (Соп. 3790).

**Алферовъ, Николай Федорович.** Составилъ «Способъ гравировать крѣпкою водкою, съ прибавленіем способа гравировать карандашемъ и составлять потребные для сего лаки» П. 1805. (Соп. 13222).

* Алферьевъ, Василій Петровичъ, поэтъ †). По полученнымъ отъ родственниковъ его свѣдѣніямъ р. 13 Февраля 1823 г. въ Нижнемъ-Новгородѣ, гдѣ отецъ его былъ директоромъ гимназіи и мѣстныхъ училищъ. 6 лѣтъ отъ роду онъ его лишился и остался на попечении матери, которая въ 1833 г. отдала его въ Лазаревскій Институтъ. Восточныхъ языковъ. Здѣсь онъ въ 1837 г. т. е. 14 лѣтъ блистательно окончилъ курсъ и тотчасъ-же поступилъ на службу въ канцелярію московскаго генералъ-губернатора. Въ срединѣ 40-хъ годовъ А. перешелъ въ Петербургъ, гдѣ до самой смерти занималъ мѣсто ревизора въ Почтовомъ Департаментѣ. Онъ умеръ, имѣя всего 31 годъ отъ роду, въ декабрѣ 1854 года.

Писать началъ Алферьевъ еще мальчикомъ 7 лѣтъ. Въ печати-же появились слѣдующія произведения его:

1) *Картина или похолодкиніи дуухъ челоцзыковъ.* Шутка. 2 ч. Спб. 1846. 2) *Плащъ, поэма* Спб. 1848. 3) *Діагоръ, трагедія изъ древнегреческой жизни въ 4 дѣйствіяхъ.* Спб. 1854. 4) Въ біографическихъ свѣдѣніяхъ, доставленныхъ намъ родными А. говорится еще о поэмахъ «Дмовой» п «Пльво» какъ о напечатанныхъ, но намъ ихъ видѣть не удалось. 5) Не знаемъ мы также гдѣ и когда былъ напечатанъ «Очеркъ Демона», о которомъ насмѣшливо упоминаетъ репензентъ «Москвитянина» при разборѣ «Плаща». 6) *Стикотвореніе «На нынѣшнюю войну», напеч. въ «Сѣв. Пчелѣ», 1854 г. № 37 и перепечатанное затѣмъ въ «Сборникъ свѣдѣній о Восточ-

†) *Біографическія данные:* 1) «Сѣв. Пчела», 1885 г. № 6. 2) *Геннади, Словарь стр. 20. 3)* О родѣ Алферьевыхъ у Льскова въ «Истор. Вѣст., 1886 г. 6. Отзывы: О «Картинъ»:* 1) «Сѣв. Пчела», 1846 г. № 286. *Статья Н. Я. Я. Т. е. Л. Бранта.* 2) «Финскій Вѣстникъ», 1846. т. 12 отд. 5 стр. 114—118. П) *О поэзмѣ «Плащъ»:* 1) «Отеч. Зап., 1848 г. № 4 отд. 6 стр. 55—63. 2) «Современникъ», 1848 г. № 3 отд. 3. стр. 61—65. 3) «Москвитяниń» 1849 г. № 2 кн. 2 стр. 75. 4) «Сѣвер. Пчела», 1818 г. № 106. *Статья Сухарова. III)* О «Діагорь»: 1) *О. С.* (енковскій) въ «Библиот. д. Чт.* 1854 г. 128. отд. 5 т. 97 отд. 4. стр. 16—18. 2) «Отеч. Зап., 1854 г. 3) «Современникъ», 1854 г. т. 48. отд. 4 стр 9—14.

А Л Ф Е Р Ы Б В Ы.

443

Но за то все остальное, что писалъ Алферьевъ ¹), кромѣ брани
въ журналахъ и газетахъ не вызывало ничего. Эта брань въ зна-
чительной степени была вполне заслужена. «Картина или похожде-
нія двухъ человѣчковъ» напр. представляютъ собою какую-то не-
складную путаницу съ претензіями на юморъ и фантастичность à la
Гофманъ. «Плащъ» есть столь-же нескладная запѣдалая отрылка
байронизма, романтизма и печоринства совершенно комическаго ха-
рактера.

Почти бѣся она посвящается автобіографіі плаща, принадлежав-
шаго одному разочарованному молодому человѣку. Вотъ начало
«рѣчи плаща», дающее нѣкоторое представленіе о чепушистости
всей поэмы:

Не созданъ я земной рукой,
Не изъ немного матерьяла!
Въ невѣдомыхъ тѣбѣ странахъ
Меня сѣдое время сшило,
ІІ долго долго на плечахъ
Отъ холодовъ меня носило.
Изъ тучь хаоса я сгущонь
Не безъ особыныхъ стараній,
Подобно самой крѣпкой ткани;
Орудьемъ парки я скроенъ
И натью жизни я скрѣплень
ІІ шить иглой, шить осью тою
Что называется земною и т. д.

Ничего кромѣ единодушнаго смѣха и не могла вызвать такая
нелѣпица.

Но къ «Діагору» критика отнеслась слишкомъ уже строго. Если
въ общемъ трагедія довольно слаба, то отдѣльные монологи и хоры,
все таки, свидѣтельствуютъ о нѣкоторыхъ проблескахъ таланта.

Впрочемъ, одинъ изъ критиковъ—Сенковскій отнесся къ траге-
діи довольно благосклонно. Онъ поставилъ ее рядомъ съ «Сервиліей»
Мея, приводилъ изъ нея пространныя цитаты, а смерть только что
умершаго тогда молодого автора «Діагора» признавалъ литературной
утратой.

Алферьевъ, Василій Сергѣевичъ †), жилъ въ Москвѣ въ тридца-
тыхъ и сороковыхъ годахъ и, какъ сообщаетъ внучатый племянникъ
его—извѣстный писатель Н. Лѣсковъ, считался въ семьѣ «ученымъ».

Геннади упоминаетъ изъ его произведѣній только 1) *Два отвѣта*,

¹) Кстати отвѣтимъ, что «Вотъ въ воинственномъ азартѣ» появилось въ пе-
чати безъ подпис автора, такъ что лично ему оно популяризованъ не создало.

†) 1. Геннади, Словарь. 2. Н. Лисковъ въ «Истор. Вѣст.» 1886 г. № 1.

444 КРАТКО-БЮГРАФИЧСКИЙ СЛОЗАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И ХТЕНЫХЪ.

народный разсказъ. Спб. 1818., который намъ видѣть не удалось. За-
то мы видѣли его 2) Загадки на святки. М. 1831. 16º и 3) Для рус-
скихъ святоко, пѣсни, музыка и гаданія. М 1835. «Загадки на святки»
представляютъ собою собраніе всѣческаго рода шарадъ, логогрифовъ,
омонимовъ, весьма мало остроумныхъ къ тому же. Но «Для русскихъ
святокъ», гдѣ комрѣ описанія народныхъ святочныхъ игрѣ, обрядовѣ,
пѣсенѣ имѣется и самый текстъ пѣсенъ, а также нотное ихъ вос-
произведеніе (сдѣланное Кашчнымъ) по тому времени имѣло нѣко-
торый этнографическій интересъ.

Въ каталогѣ Ольхина упоминается 4) «Братоубийца» баллада
В. А. Жуковская, музыка Алферьева М. 1834». Должно быть это
тотъ-же В. С. Алферьевъ.

* Алферьевъ, Іеронимъ Васильевичъ, сынъ поэта Василія Петровича Алферьева, журналистъ †). По свѣдѣніямъ, полученнымъ отъ матери его, р. въ Москвѣ 9 Сентября 1849 года. По шестому году онъ потерялъ отца и остался на попеченіи матери, лишившейся со смертью мужа всякихъ средствъ къ существованію и собственнымъ трудомъ (одно время она содержала школу) добывавшейся хлѣбъ себѣ и дѣтямъ. По десятому году мать перевезла А. изъ Петербурга въ Москву и отдала его въ Кадетскій Корпусъ, начальникомъ которого тогда былъ П. А. Грессеръ. Окончивъ курсъ въ Корпусъ А. не пожелалъ од- нако поступить на военную службу и опредѣлился, по примѣру отца, въ Почтовый Департаментъ. Но здѣсь онъ служилъ очень не долго и съ 1871 г. окончательно посвятилъ себя журнализму. А. принималъ участіе во всѣхъ главнѣйшихъ газетахъ послѣднихъ 15 лѣтъ—въ «Русской Правдѣ», «Русскомъ Курьерѣ», «Современ. Изв.», «Нов. Времени», «Порядкѣ», «Новостяхъ», и др. Больше всего въ «Новостяхъ», сотрудникомъ которыхъ онъ былъ съ самаго основа- нія этой газеты въ 1871 г. А. умеръ 2 февр. 1886 г.

Кромѣ огромнаго количества передовыхъ статей, фельетоновъ
всѣческаго рода и замѣтокъ, А. издалъ нѣсколько отдѣльныхъ книгъ
и брошюръ беллетристическаго и популярнаго характера:

†) Некрологи почти во всѣхъ февральскихъ №№ газетъ 1886 г. Отзывы: О «Великомъ Препр. Россіи: 1) «Дѣло» 1872 г. № 7. 2) П-ча въ «Спб. Вѣд.- 1872 г. № 165. О комедіи «Съ волками жить по вѣччи альть»: 1) «Ролосъ» 1876 г. № 358. 2) В. К. въ «Рус. Обозр.» 1877 г. № 1. Объ «Въ царствѣ мертвыхъ»: 1) «Дѣло» 1879 г. № 6. стр. 72-80. 2) «Новое Время» 1879 г. № 1141. 3) «Огеч. Зап.» 1879 г. № 5. стр. 98-99.

* означаются статьи, имѣющія характеръ персонnelника.

АЛФЕРЬЕВЫ.

445

1) Великій преобразователь Россіи царь Петра Александровича Спб. 1872. ц. 8 к.
2) Съ волками жить—по волчи выть. Комедія. Спб. 1876 г. 3) Въ царствѣ мер-
твыхъ. Къ вопросу о сожиганіи труповъ. Спб. 1879 г. ц. 50 к. 4) Художникъ Л.
Дитенбергеръ и его Картина. Брошюра 5) Одна книга А. посвященнал женскому
вопросу въ Европѣ и Америкѣ, была въ 70 г. уничтожена цензурою.

Какъ въ только что названныхъ отдѣльныхъ книжкахъ, такъ и
въ газетныхъ статьяхъ А. является человѣкомъ довольно разносто-
ронняго образованія и способностей. Это былъ газетный писатель
въ полномъ смыслѣ слова, не отказывавшійся давать статейки обо
всемъ, въ чемъ представлялась въ данный моментъ потребность.
Онъ писалъ и о политико-экономическихъ вопросахъ, и о такъ на-
зываемыхъ «внутреннихъ дѣлахъ», и объ иностранной политикѣ, и о
театрѣ и вообще о всяческой злобѣ дня. Писалъ гладко и литера-
турно и если и не проявлялъ сколько-нибудь выдающагося публи-
цистическаго таланта, то, все таки, былъ тѣмъ, что на театраль-
номъ жаргонѣ называется *utilité*.

Алферьевъ, Сергѣй Петровичъ, племянникъ Василія Сергѣевича и
повидимому, братъ Вас. Петровича Алферьевыхъ †), профессоръ кіев.
унив. по кафедрѣ терапевтической клиники; происходитъ изъ оберъ-офи-
церскихъ дѣтей, р. въ Орлѣ 4 окт. 1816 г. Учился дома, а въ 1833 г.
поступилъ въ московскую медико-хирургическую академію, которую
въ 1838 г. кончилъ съ серебряною медалью лекаремъ 1 отдѣленія. Въ
слѣдующемъ году онъ былъ назначенъ репетиторомъ по кафедрѣ спе-
ціальной терапіи, а въ 1843 г. по защищеніи доктор. диссертаціи
1) «*De hydrophobia contagiosa*» былъ посланъ для усовершенствованія
на два года заграницу. Изъ заграницѣ А. прислалъ 2) отчетъ о своихъ
занятіяхъ, напечатанный въ «Жур. Мин. Нар. Просв.» т. XLVIII.
По возвращеніи въ Россіи онъ въ 1846 г. былъ назначенъ сначала
исправляющимъ должность, а чрезъ годъ ордин. профессоромъ по ка-
федрѣ частной терапіи. Съ 1850 по 1854 г. А. состоялъ деканомъ
медиц. фак. Въ 1856 г. онъ вмѣстѣ съ проф. Мерингомъ былъ по
Высоч. повелѣнію командированъ въ мѣста расположенія Южной
Арміи для изученія господствовавшей тамъ тифозной эпидеміи. Въ
томъ-же году онъ въ этихъ-же цѣляхъ изслѣдованія тифа исхода-
тайствовалъ себѣ разрѣшеніе поѣхать въ Константинополь. Резуль-
таты его наблюдений изложены 3) въ отчетѣ, представленномъ имъ
вмѣстѣ съ пр. Мерингомъ и напеч. въ «Воен. Мед. Жур.» 1856. ч. 67
1857. ч. 69, 1859 г. ч. 75. (нѣмец. перев. въ «Med. Zeit. Russlands».

†) 1. «Кіевлянинъ», 1884 г. № 75. 2. «Рус. Мед. 1884. № 14. 3. Словарь профессоръ Кіев. универ.», 4. Эмьевъ, Врачи писатели. 5. Н. Льсковъ въ «Ист. Въст.», 1886 г. № 6.

446 КРИТИЧК О БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

1858). Въ 1857 г. А. занялъ, послѣ отъѣзда Цыцурина, кафедру терапевтической клиники съ семіотикой, которую занималъ до выхода своего, за выслугою. вѣтъ, въ отставку въ 1874 г. † 31 Марта 1884 г. въ Кіевѣ.

Кромѣ выше назв. статей А. напечаталъ въ 1847 г. 4) свою актовую рѣчь. (Об отношеніи патологической анатоміи къ тератіи» 5) въ 1857—58 г. редактировалъ сдѣланный кіевскими студентами переводъ книги Риcтера «Частная патологія и терапія». 6) Разборъ диссертaціи О. Халецкаа въ «Кіев. унив. изв.» 1872 г. IV. 7) Аспираціонный и пилекціонный приборъ, замѣняющій всѣ до сихъ поръ существующe аспираторы и всякия пипрцы въ «Мед. Вѣст.» 1876, № 29.

Ізвѣ всѣхъ вышеупомянутыхъ трудовъ заслуживаютъ особеннаго вниманія составленные вмѣстѣ съ пр. Мерингомъ отчеты о ти-фозной эпидеміи Южной Арміи. Уже въ 1856-мъ г. появилось извле-ченіе изъ него, въ 1857 мъ г. самый отчетъ, а въ 1859-мъ г. науч-ное продолженіе. Теперь всѣ эти работы представляютъ только ис-торическій интересъ, но для своего времени онъ представляли нѣчто выдающееся. Громадная эрудиція, строгій анализъ, чрезвычайная наблюдательность, множество вскрытій умершихъ (202) позволили почтеннымъ ученымъ точно констатировать множество фактовъ, которые въ настоящее время признаны безспорными, но въ то время составляли предметъ самой ожесточенной полемики. Такъ напр., относясь скептически къ теоріи заразительности сыпного тифа, а во всякомъ случае придавая ей второстепенное значеніе, они вы-сказывали, что предполагаемая зараза не можетъ быть единственной причиной происхожденія и ожесточенія болѣзни, а что все это, глав-нымъ образомъ, зависитъ отъ сочетанія нѣskолькихъ неблагопріят-ныхъ условій, изъ которыхъ самыя главныя — спертый воздухъ, ослабленія первной системы, недостаточное или худое питаніе, слишкомъ низкая или высокая внѣшняя температура, сырость, предшес-твовавшія болѣзни и т. д. «положимъ, наконецъ, что зараза суще-ствуетъ; развѣ не согласятся съ нами всѣ врачи, безъ исключенія, что она останется безъ дѣйствія на человѣческій организмъ, не ра-звьеть болѣзни въ немъ безъ содѣйствія располагающихъ къ тому условій». Такому широкому взгляду содѣйствовало то, что авторы не только осмотрѣли больныхъ въ русскихъ госпиталяхъ Одесы, Николаева, Херсона, Перекопа, Симферополя и Бахчисарая, но изучали болѣзнь въ союзныхъ войскахъ въ Балаклавѣ и Ка-мышѣ и. наконецъ, въ самомъ Константинополѣ. Исходя изъ такихъ основныхъ положеній, авторы распредѣляютъ гигіеническія мѣры на 2 части: 1) противъ заразы, причемъ подвергаютъ строгой кри-

АЛФЕРЬЕВЪ — АЛЧЕВСКАЯ.

447

тикѣ quasi—обеззараживающую способность разныхъ уничтожающихъ зловонія веществъ, говоря напр., что ждановская жидкость уничтожаетъ всякое зловоніе, но оставляетъ свое или что нужно доказать, что тифозная зараза зловонна и т. под. Точно также они указываютъ на вредъ отъ употребленія хлористой извести, практиковавшейся французами, такъ какъ послѣдняя сильно раздражаетъ и безъ того пораженныея слизистыя оболочки дыхательныхъ путей.

Давши прекрасное клиническое и патолого-анатомическое описание болѣзни, авторы 2) переходятъ къ леченію и здѣсь въ полномъ блескѣ высказывается ихъ наблюдательность. Такъ напр. они бе условно отрицаютъ ранѣе практиковавшіеся способы абортивнаго (обрывающаго) леченія кровопусканіями, рвотными и слабительными, а, напротивъ, заботятся о поддержаніи силъ больного употребленіемъ хорошаго вина, о частой перемѣнѣ положенія его и т. под.

Замѣчательно, что, прибывъ въ Одессу, Алферьевъ и Мерингъ нашли, что мѣстными врачами примѣняются обертыванія въ холоднокрыя простыни и обливанія головы холодной водой—гидропатическое леченіе, введеніе котораго до сего времени приписывалось кильскому врачу-Brondt'у, хотя работа послѣдняго вышла 4-мя годами позже. Такимъ образомъ, честь перваго упоминанія о леченіи холодной водой тифозныхъ больныхъ должна быть приписана нашимъ кіевскимъ профессорамъ, которые не только пользовались имъ, но даже установили нѣкоторыя совершенно правильныя противупоказанія.

Г. М. Герценштейнъ.

Алфимова, Анна Ефимовна. Перевела и пздала въ пользу Кіево-Николаевск. монастыря: «Бесѣды Массильона, еп. Клермонскаго, славнаго проповѣдника французскаго, собранныя и расположенныея въ системат. порядкѣ». С.П.Б 8º ч. 1, 2, 3, 4, 7—1824 г. 5 и 6.—1823 г.

1). Н. К. (ижникъ (Кн. Н. Голицынъ) «Слов. рус. пис.—ницъ». 2) Геннади, словарь. 3) Де-Пуле, отецъ и сынъ.

Алфимовъ, Алексѣй. Перевелъ съ фр. драму въ 5 д. Беркеня «Карлъ Вторый». М. 1788 (Соп. 3371).

Алфіоновъ, Я. И., писалъ по церковной исторіи. См. въ концѣ настоящаго тома.

Алчевская, Христина Даниловна †), жена харьковскаго негоціанта

†) Нѣкоторыя біографіческія ланныя объ А. въ статьхъ бар. Н. Корфа (кажется въ «С.-П. Вѣд.» 1871 г.) и С. Миропольскаго «Школа и общество» въ 3 осенихъ книжнахъ «Семьи и Школы» 1877 г. Объ Алексѣевской школѣ также въ «Отеч. Зап.» 1881 г. № 4 во внутреннемъ обозрѣніи.

Главнѣйшіе отзывы о книгѣ «Что читать народу?: 1) Гильбъ Успенскій въ Рус. Вѣд. 1885 г. 2) В. И. Водовозовъ въ «Вѣст. Евр.» 1886 г. № 7. 3) А. М.

448 КРИТЯКО-БЮГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ ГУССКІХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

заявившая себя глубокою преданностью дѣлу народнаго образованія. Какъ сообщаетъ о себѣ въ статьяхъ «Исторія открытія школы въ селѣ Алексѣевкѣ» род. въ Борзнѣ, чернигов. губ. въ 1843 году. Начиная съ 60-хъ годовъ, Х. Д. вотъ уже болѣе 25 лѣтъ какъ посвящаетъ все свое время харьковской воскресной школѣ, которая, главнымъ образомъ благодаря ея дѣятельному и любовному участію, поставлена такъ, какъ ни одна народная школа въ Россіи и привлекаетъ къ себѣ вниманіе самыхъ разнообразныхъ сферъ. Такъ въ 1871 г. харьковской школѣ далъ самый лестный отзывъ баронъ Корфъ. Въ 1877 г. еще болѣе восторженный отзывъ далъ ревизоръ Св. Синода С. Миропольскій. Въ 1873 г. харьковская Дума, во главѣ которой стоялъ тогда проф. Гордѣенко, выразила Х. Д. благодарность за ея труды на пользу просвѣщенія и, наконецъ, въ 1874 г. А. удостоилась получить за педагогическую дѣятельность свою подарокъ изъ Кабинета Его Величества. Въ харьковской воскресной школѣ не только образцово ведется самое преподаваніе, но, кромѣ того, обращаетъ на себя вниманіе организація педагогическихъ совѣтовъ и педагогические дневники учащихъ. Протоколы педагогическихъ совѣтовъ, часть которыхъ была приведена въ статьѣ С. Миропольскаго «Школа и общество», свидѣтельствуютъ о замѣчательной обстоятельности, съ которой учительницы обсуждаютъ всякую мелочь, касающася преподаванія. Но еще болѣе замѣчательны педагогические дневники учащихъ, въ которыхъ мы находимъ рядъ чрезвычайно цѣнныхъ наблюдений надъ духовною жизнью учениковъ школы, а подчасъ и горячее обсужденіе разныхъ педагогическихъ теорій.

Этимъ-то дневникамъ, главнымъ образомъ, обязана своимъ показываніемъ въ свѣтѣ много-нащумѣвшая книги «Что читать народу. Критический указатель книгъ для народного и дѣятскаго чтенія. Составленъ учительниками харьковской частной женской воскресной школы: Х. Л. Алчевскаго, Е. Д. Гордѣевою, А. П. Гришенко, З. И. Дашкевичъ, Л. И. Дашкевичъ, Л. И. Ефимовичъ, А. Д. Ивановой, М. А. Ивановой, А. М. Калмыковой, Н. П. Пенко, О. С. Рудневой и Е. И. Цвѣтковой. Спб. 1884 г.

Книга представляетъ собою огромнѣйшій томъ въ 800 страницъ мелкой печати въ два столбца, подраздѣленный, по родамъ разбирамыхъ книгъ, на VII отдѣловъ. Каждый изъ отдѣловъ въ свою очередь распадается на нѣсколько подъотѣловъ, строго системати-

Скабичевскій въ «Новостяхъ», 1886 г. за іюль 4) В. П. Острогорскій въ «Новостяхъ же 1884 г. 5) Д. Д. Семеновъ въ «Народ. Школѣ» 1884 г. 6) Брошюра А. Мичурина: «Въ защиту книги Что читать народу». Типфись 1887. Первоначально было напечат. въ «Рус. Вѣд.» 1887 г.

АЛЧЕВСКАЯ

449

зированныхъ. Самыя рецензіи построены вотъ по какому плану: сначала идетъ пересказъ содержанія разбираемой книжки, затѣмъ мнѣніе рецензента о ней и наконецъ то, что составляетъ главную особенность и цѣнность указателя—отзывы о рецензируемыхъ книгахъ ученицъ и учениковъ народныхъ школѣ и взрослыхъ простолюдиновъ. Благодаря этимъ отзывамъ «Что читать народу» является драгоцѣннѣйшимъ пособіемъ для всякаго, кто желаетъ служить народу не на основаніи теоретическихъ мудрствованій, а сообразно непосредственнымъ указаніямъ жизни.

Х. Д. Алчевской, кромѣ инціативы изданія указателя, принадлежатъ въ немъ пространныя рецензіи литературнаго отдѣла, пространныя какъ въ тѣхъ частяхъ, гдѣ она излагаетъ свои собственные взгляды и пересказываетъ содержаніе, такъ и тамъ, гдѣ она приводить отзывы читателей изъ народа. По поводу выдающихся явленій народно-педагогической литературы А. заносить въ свой дневникъ цѣлые десятки бесѣдъ, записанныхъ съ чрезвычайною обстоятельностью.

При своемъ появліеніи «Что читать народу» вызвало самое лестное вниманіе печати. Наиболѣе восторженный отзывъ принадлежалъ обыкновенно столь скептически настроенному Глѣбу Ивановичу Успенскому, который писалъ:

«Книга Что читать народу — манна небесная въ нашей изсушающей душу жизненной пустынѣ».

Этотъ отзывъ мы не находимъ преувеличеннымъ. На насъ лично, по крайней мѣрѣ, рѣдкая книга производила такое умиляющее впечатлѣніе. Сколько въ ней истинной любви къ дѣлу, сколько безкорыстнаго желанія принести пользу. Тутъ какъ-то съ особенною рѣзкостью сказались характерныя черты русскаго народолюбія, съ его чисто религіознымъ, молитвенно-благоговѣйнымъ отношеніемъ къ благу народному, съ его жгучимъ желаніемъ беззавѣтною преданностью загладить предъ народомъ многовѣковую вину барства.

Надо, однако, отмѣтить, что въ послѣднее время по отношенію къ книгѣ «Что читать народу» замѣчается нѣкоторая реакція. Представителемъ ея явился недавно умершій известный педагогъ В. И. Водовозвъ. Человѣкъ шестидесятыхъ годовъ, когда выше всего ставились теоретическія формулы прогресса, В. И. Водовозвъ никакъ не можетъ примириться съ методомъ указателя Алчевской и ея товарищей, въ основу которого положено желаніе примыняться къ вкусамъ и потребностямъ народа. Его, поклонника «трезвой правды», возмещаетъ покровительство, оказываемое указателямъ книгамъ мечтательно-мистическаго характера, которыми такъ любить зачитываться русскій простолюдинъ.

450 КРИТЯКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОБАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ

Такимъ образомъ недовольство Водовозова въ сущности сводится только къ несходству способовъ служить народу. Для него народъ неразумное дитя, и не понимающее своей собственной пользы, и не имѣющее сколько-нибудь определенныхъ симпатій, вслѣдствіе чего стоптъ только интеллигентному человѣку захотѣть и народу привьются идеалы этого интеллигентнаго человѣка. Алчевская-же и ея товарищи примыкаетъ своимъ указателемъ къ иному народолюбію, къ тому, которое полагаетъ, что не такая уже tabula rasa народная душа, что совсѣмъ уже не такъ крѣпко нуждается народъ въ томъ, чтобы его «направляли», а что, напротивъ того, есть у него свои собственные душевые устои, которые обходить съ высоты интеллигентнаго величія совсѣмъ не слѣдъ.

Кромѣ участія въ книгѣ «Что читать народу», въ дѣятельности А. можно отмѣтить еще слѣдующія литературныя работы:

1) *Огородникъ*, Разсказъ. Помѣщ. въ «Дѣтскомъ Чтеніи» 1870 г. № 13. 2) *Исторія открытія школы въ деревнѣ Алексѣевкѣ*. «Южный край» 1881 г. № 53 и 54. 3) *Драматическая произведения*. Какъ они пенимаются народомъ. «Сѣвер. Вѣст.» 1887 г. № 3.

«Исторія открытія школы въ Алексѣевкѣ» въ извлеченіи была также напечатана въ «Отеч. Зап.» 1881 г. № 4. («Внутр. Обозр.»). Это очень любопытный разсказъ о томъ, какъ г-жа А., пожертвовавшая на открытіе школы въ с. Алексѣевкѣ 3000 р., вдругъ оказались за это самое въ положеніи подсудимой и строго допрашивалась судебнымъ слѣдователемъ по обвиненію въ «незаконномъ» обученіи грамотѣ нѣсколькихъ деревенскихъ мальчишекъ и дѣвчонокъ.

Статью «Драматич. произведенія» можно назвать продолженіемъ книги «Что читать народу». Она представляетъ собою рядъ цѣнныхъ отчетовъ о томъ, какъ деревенскою аудиторіею, состоявшею изъ взрослыхъ бабъ и мужиковъ были приняты нѣкоторыя пьесы Островскаго.

Алымовъ, И. корабельный техникъ. См. въ концѣ настоящаго тома.

Алышевскій, Владимиръ Ясоновичъ, главный врачъ Маріинской больницы въ С.-Петербургѣ. См. въ концѣ настоящаго тома.

Алышевскій, Ясонъ Петровичъ, врачъ †). По *ЭмпЕу:* («Врачи-писатели» т. І. стр. 5) духовнаго званія, р. въ 1815 г. учился въ семинаріи, затѣмъ въ Медико-хирургической Акацеміи, гдѣ въ 1838 кончилъ курсъ лѣкаремъ І отдѣленія: въ 1847 г. получилъ степень доктора медицины: стъ 1838 г. по 1869 состоялъ на военной службѣ, при чемъ все занималъ крупные посты: въ 1854 былъ главнымъ докторомъ военн. времен. госпиталя, въ 1854 помощникомъ генерала штабъ-доктора военной арміи, съ 1856—59 штабъ-докторомъ оренбург·

АЛЬШЕВСКИЙ—АЛЬБЕРТИНИ.

451

скаго корпуса, въ 1864 г. помощникомъ военно-медицинскаго ин-
спектора кіевскаго военнаго округа, съ 1865—69 военно-медицин-
скимъ инспекторомъ Западной Сибири. Въ 1869 г. вышелъ въ от-
ставку въ чинѣ дѣйствительнаго статскаго совѣтника.

Напечаталъ слѣдующія работы, по преимуществу казуистичес-
каго и медицинско-публицистическаго характера:

1) *De electro-galvanismo.* Диссертація на степень доктора медицины. Петrop. 1847. 2) Костопда нижней челости отъ вліянія паровъ фосфора въ «Воен. Медиц. Жур.» 1847 г. ч. 50, 2. 3) О приведеніи въ чувство утортвшаго. въ «Другъ Здравія» 1849 г. № 3. 4) Огромная о並不стрѣльная рана полости рта и носа. въ «Воен. Мед. Жур.» 1849 г. ч. 54, 2. 5) Ушибъ и хроническое воспаленіе съ мянныхъ канати-ковъ. Тамъ-же. 1851 г. ч. 57, 1. 6) Преносные нарывы чечени съ гнойнымъ зара-женіемъ крови. Тамъ-же 1852 г. ч. 59, 1. 7) Судебно-медициіское свидѣтельство въ «Современ. Медициń» 1861 г. № 3. 8) Отвѣтъ ил «Нь сколько словъ» г. К Тамъ-же стр. 60. 9) Начальникъ и его подчиненные. Тамъ-же стр. 309.

* Альбертини, Николай Викентьевичъ, современный публицистъ †). По свѣдѣніямъ, отъ него полученнымъ, род. 12 Авг. въ городѣ Острѣ, чернигов. губ. Отецъ его былъ чиновникъ мѣстной администраціі; дѣдъ по отцу—поселившійся сначала въ Польшѣ, потомъ въ Россіи итальянецъ Винченцо Альбертини, извѣстный въ свое время компо-зиторѣ; онъ выѣхалъ изъ Италіи по приглашенію одного польскаго графа для управленія его оркестромъ, потомъ поступилъ капельмей-стеромъ ко двору Станислава Понятовскаго, а отъ послѣдняго пере-шелъ ко двору Императрицы Екатерины II. Бабушка А. по отцу была полька, вслѣдствіе чего и отецъ его по вѣроисповѣданію былъ католикъ, но мать, кіевская уроженка Коркунова, была русская, по-чему и Н. В. окрещенъ въ прав. вѣру. Въ домѣ отца никакого дру-гаго языка, кромѣ русскаго, въ употребленіи не было. Первоначальное образованіе А. получилъ въ остерскомъ уѣздномъ училищѣ. Въ 1839 г. отецъ его перебрался на жительство въ Москву, гдѣ въ томъ-же году Н. В. поступилъ въ 3 моск. реальную гимназію. Изъ гимнази ques-кихъ учителей А. съ благодарностью вспоминаетъ объ уч. рус. яз. В. В. Авиновѣ, лат. яз.—С. Д. Шестаковѣ (впослѣдствіи пр. моск. ун.) и исторіи В. П. Грифцовѣ. Любимѣйшимъ чтеніемъ А. и всѣхъ

†) 1) О дѣдѣ его «Энцикл. Слов.- изд. рус. уч. лат. т. 3. 2) Краткія упоми-
нанія о немъ самомъ въ томъ-же «Энц. Слов.» изд. рус. уч. и лит., въ „Энц. Слов „
Толя, Березина, Клюшникова, 3). Шутливая характеристика въ „Нашихъ знако-
мыхъ“ Михневича.

О литературной дѣятельности А. см. между прочимъ, 1). Н. Чернышевскій, По-
лемическія красоты въ «Соврем.» 1861 г. № 7. 2) Д. Н. Писаревъ, въ «Рус. Словъ»
1861 г. (въ «Сочиненіяхъ» т. 9 стр. 127-131.)

29

452 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

его товарищей по гимназии были «Отеч. Зап.» и въ нихъ статьи
Бѣлинскаго. Въ 1846 г. А. поступилъ на юрид. факультетъ моск.
унив. и слушалъ лекціи Грановскаго, Кавелина, Соловьева, Кудряв-
цева, Шевырева, Никиты Крылова, Баршева, Мюльгаузена, Лешкова
и др. Въ 1851 г., по выходѣ изъ университета со степенью канди-
дата, А. поступилъ преподавателемъ законовѣднія и исторіи во 2-й
кадет. корпусъ. Учительствовалъ онъ и въ другихъ московскихъ
учебныхъ заведеніяхъ. Знакомство съ П. Е. Васистовымъ толкнуло
его на путь писательства. По почину Васистова онъ съ 1857 г. сталъ
посылать въ «От. Зап.» небольшія рецензіи на русскія и иностр.
книги историческаго и политическаго содержанія. Эти статейки, сви-
дѣтельствовавшія о хорошемъ знаніи политической исторіи Европы,
такъ понравились А. А. Краевскому, что когда журналамъ разрѣшено
было помѣщать политическія обозрѣнія, онъ предложилъ А. заняться
составленіемъ ихъ для «Отеч. Зап.» Конечно, для этого приходилось
бросить и Москву, и службу. Во всякое другое время А. призаду-
мался-бы надъ такимъ рѣшеніемъ. Но въ тѣ времена неотразимаго
обаянія печатнаго слова, когда литература и литераторы стояли во
главѣ могучаго общественнаго возбужденія, которымъ знаменуется на
чало нового царствованія, колебанія молодого публициста были не-
продолжительны. Въ 1859 г. онъ переѣзжаетъ въ Петербургъ и весь
отдается журнальной работѣ, которая создаетъ ему замѣтное мѣсто
среди публицистовъ начала 60-хъ гг. Съ мая 1863 г. А., до этого
времени работавшій исключительно въ «Отеч. Зап., сталъ исклю-
чительно работать для другого, только что основаннаго, органа Кра-
евскаго — газеты «Голосъ», гдѣ онъ тоже велъ отдѣлъ иностранной
политики. Въ 1865 г., разошедшись съ Краевскимъ изъ-за личныхъ
отношеній, А. перешелъ на ту-же работу въ «Спб. Вѣд.», издавав-
шіяся В. Θ. Коршемъ. Участіе въ нихъ продолжалось до 1866 г.,
когда А. былъ арестованъ, а затѣмъ административнымъ порядкомъ
высланъ въ Архангельскъ. Пребываніе въ Архангельскѣ продолжа-
лось 6 лѣтъ. Въ октябрѣ 1872 г. послѣдовало разрѣшеніе переѣхать
въ Ревель и Н. В. получилъ даже возможность поступить совѣтни-
комъ въ эстляндское губернское правленіе. Живя въ Ревелѣ, А. во-
зобновилъ сотрудничество въ «Голосѣ», посылалъ туда корреспон-
денціи, фельетоны, передовыя статьи. Въ 1877 г., когда Коршъ за-
тѣялъ издавать «Сѣверный Вѣстникъ» А., воспользовавшись двух-
мѣсячнымъ отпускомъ, все это время проработалъ въ газетѣ Вален-
тина Еедоровича, о чемъ «вспоминаетъ съ особеннымъ удовольствіемъ».
Въ январѣ 1880 г. Ник. Викентьевичъ, уступивъ настой-
чивому приглашенію А. А. Краевскаго, переѣхалъ изъ Ревеля въ

А Л Ь Б Е Р Т И Н И.

453

Петербургъ и сталъ опять однимъ изъ ближайшихъ сотрудниковъ «Голоса». Ежедневно помѣщалъ онъ здѣсь передовыя статьи, подъ общимъ заглавіемъ «Интересы Дня», а время отъ времени фельетоны общественно-политическаго характера, послѣдніе обыкновенно безъ подписи а изрѣдка за подписью Н. Старика. Дѣятельнѣйшее участіе А. въ «Голосѣ» продолжалось вплоть до закрытія его въ 1883 году. Пришлось тогда искать другихъ литературныхъ занятій и Н. В. одно время началъ сотрудничать въ «Нов. Времени». Это сотрудничество длилось, однако, очень недолго, и, начиная съ 1884 г., А. посвятилъ себя спеціально полученной имъ около того-же времени должности въ Кабинетѣ Его Величества.

Изъ сказаннаго выше не трудно усмотрѣть, что дать библіографическій перечень всего, написаннаго Альбертини, является задачею совершенно неисполнимою: литературный формуляръ нашего публициста слагается изъ многихъ десятковъ журнальныхъ «политическихъ обозрѣній», изъ сотенъ газетныхъ фельетоновъ и изъ тысячей передовыхъ статей. Статей-же сколько-нибудь крупныхъ по объему А. напечаталъ всего три: 1) Политическая идеи Токвиля и отзывы о немъ въ «Современникъ» («Отеч. Зап. 1861 г. № 8. 2) Особенное направленіе въ наукъ и журналистикъ (Отеч. Зап 1863 г. № 2). 3) Отвѣтъ Современнику («Отеч. Зап.» 1861. № 8).

Какъ въ этихъ трехъ статьяхъ, такъ и во всемъ остальномъ, что писалъ А. въ теченіи своей почти 30 лѣтней публицистической дѣятельности, онъ является представителемъ идей умѣреннаго либерализма. Неприкосновенность существующихъ экономическихъ отношеній, самоуправленіе, съ преобладаніемъ среднихъ классовъ, парламентаризмъ, безъ крайностей suffrage universel, таковы главные пункты общественно-политическаго credo Альбертинн, благодаря которымъ онъ въ статьяхъ своихъ по иностранной политикѣ всегда симпатизировалъ французамъ пошиба Тьера, англичанамъ въ родѣ Гладстона и отнюдь не направленія Брайта, Кавуру въ его соперничествѣ съ Гарибальди и т. п.

Такія симпатіи вовлекли его въ началѣ 60-хъ годовъ въ довольно оживленную полемику съ «Современникомъ» и «Русскимъ Словомъ». Представитель симпатій совсемъ иныхъ, Чернышевскій удѣлилъ въ своихъ «Полемическихъ Красотахъ» нѣсколько язвительныхъ страницъ Альбертини, въ которыхъ, впрочемъ, къ ансамблю дѣятельности политическаго обозрѣвателя «Отеч. Зап.» отнессяѣ выполнѣ почтительно. Нашъ публицистъ не остался въ долгу и отвѣтилъ довольно рѣзко, упрекая Чернышевскаго въ невѣжествѣ, въ незнаніи современной истории и т. д. Чернышевскій на этотъ разъ ничего не отвѣтить

29*

454 КРИПИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Альбертини, но зато за него со свойственной ему страстностью и запальчивостью заступился только что выступивший на журнальное поприще Писаревъ. Альбертини пришлось выслушать такія вещи: «вы говорите возмутительныя вещи» «вы несвѣдущи какъ ребенокъ, но какъ развращенный ребенокъ», «вы хотѣли бросить въ Чернышевскаго комомъ грязи, но сами по локотѣ выпачкали себѣ руки» и т. д.

Тѣ-же тенденціи умѣреннаго либерализма вовлекали Альбертини въ полемику съ людьми, образъ мыслей которыхъ былъ діаметрально-противоположенъ тенденціямъ «Современника». Такъ напр. онъ вступалъ въ ратоборство съ Борисомъ Чичеринымъ и старался защищать общественное возбужденіе 60-хъ годовъ отъ нападокъ этого консервативнаго доктринера.

Съ переходомъ на газетную работу А. остался вѣренъ принципамъ, которые проводилъ въ ежемѣсячныхъ своихъ обозрѣніяхъ. «Голосъ» тогда мало разнился отъ редактируемыхъ тѣмъ-же самымъ А. А. Краевскимъ «Отеч. Записокъ». Тѣ-же годы, когда «Голосъ» началъ склоняться вправо, Альбертини провелъ въ ссылку. А когда нашъ публицистъ, въ началѣ 80-хъ годовъ, снова сталъ ежедневнымъ политическимъ обозрѣвателемъ «Голоса», эта газета уже опять была представителемъ умѣреннаго либерализма пошиба Тьеръ-Бастіа.

Намъ остается сказать нѣсколько словъ о чисто-литературныхъ сторонахъ публицистической дѣятельности А. Въ газетныхъ статьяхъ его мы не замѣтили ничего такого, что выдвигало-бы его особенно за предѣлы обычной газетной «полезности». Но въ журнальныхъ обозрѣніяхъ своихъ А. являлся публицистомъ серьезнымъ; его обозрѣнія ничего общаго не имѣли съ обычнымъ типомъ вялаго пересказа газетныхъ извѣстій за мѣсяцъ. Въ нихъ видно было вдумчивое отношеніе къ совершавшимся событиямъ, замѣчалось хорошое знаніе современной истории, знакомство съ философіей и государственными науками, а главное чувствовалось одушевленіе.

Альбиновскій, Ксенофонтъ Осиповичъ, коллежскій секретарь род. 1841 † 4 окт. 1872 г. въ Одессѣ, Сотрудникъ «Одес. Вѣст.». Болѣзнь (чахотка) «ослабила его энергію съ 1864 г, но все имъ написанное и до, и послѣ этой болѣзни насило признаки дарованія и читалось съ удовольствіемъ. Лучшія статьи его, помѣщенныя въ 1865 и 1866 г. на страницахъ «Одес. Вѣст.» были: «Маскарадный Сюрпризъ», разсказъ изъ мѣстной жизни, «Носъ», физіологическій очеркъ и разборъ публичныхъ лекцій «О воспит. домахъ и приотахъ» читанныхъ покойнымъ проф. новор. унив. Максимовымъ» («Одесскій Вѣстникъ» 1872 г. № 229).

АЛЬБИЦКІЕ.

455

* Альбицкій, Алексей Андреевич, начинающий химик. По свѣдѣніямъ, отъ него полученными, р. 20 мая 1860 въ Кинешмѣ, въ чиновничьей семьѣ. Дѣдъ-же былъ сельскій священикъ. Въ 1871 г. А. поступилъ въ костромскую гимназію, откуда въ 1878 г. поступилъ на естественный факультетъ петербургскаго университета. Здѣсь онъ въ 1882 г. кончилъ курсъ со степенью кандидата. Но такъ какъ въ петербургскомъ университетѣ А., вслѣдствіе много-&mdash;людства, не удалось заниматься органической химіей, то онъ по окончаніи курса поступилъ вольнымъ слушателемъ въ казанскій университетъ, гдѣ въ концѣ 1883 г. получилъ мѣсто сверхштатнаго ассистента при медико-аналитической лабораторіи. Въ 1884 г. его назначили лаборантомъ при кафедрѣ технической химіи, а съ 1885 г. онъ состоитъ лаборантомъ при кафедрѣ неорганической химіи.

А. напечаталъ слѣдующія работы:

1) Изследованіе β-дипропилакриловой кислоты («Жур. рус. Физико-Хим.-Общ.» 1883 г. т. XV). Реферировано въ «Berichte d. deutschen chemi. Gesellschaft» 1884 г. О съвтопреломляющей способности углеводорода $С_{12}H_{20}$, въ «Жур. Р. Ф. Х. Общ.» 1883 г. т. XV, и на нѣмец. яз. въ «Journal f. prakt. Chemie». 1887. Bd. 30. 3) О нелетучемъ продуктѣ окисленія углеводорода $С_{12}H_{20}$ въ «Жур. Ф. Х. Общ.» 1885 г. т. XVII и «Journal f. prakt. Chem.» 1886 г. Bd. 34. Эта работа сдѣлано совмѣстно съ В. И. Никольскимъ. 4) О нькоторыхъ свойствахъ и превращеніхъ діметилаллена въ «Жур. Р. Ф. Х. Общ.» 1887 г. т. 19. Статья вызвала замѣчанія А. Е. Фавор скаго, напечатанныя тамъ-же.

* Альбицкій, Василій Иванович, современный техникъ По свѣдѣніямъ отъ него полученными, р. 19 марта 1850 г. въ селѣ Заколпѣ, меленковскаго уѣзда владимірской губ. Онъ приходится братомъ Ивану Альбицкому, автору извѣстной пѣсни «Настеочка двойная», о которомъ будетъ сказано дальше. Первоначальное образованіе получилъ въ домѣ своихъ родителей, низшее-во владимірскомъ духовномъ училищѣ, среднее-въ петербургскомъ Технологическомъ Институтѣ, гдѣ окончилъ курсъ въ 1877 г. со степенью инженер-технолога. Какъ окончившій подъ 1 нумеромъ, онъ былъ записанъ на почетной мраморной доскѣ и вмѣстѣ съ тѣмъ оставленъ при Институтѣ для подготовки къ профессурѣ по кафедрѣ прикладной механики. Въ 1878 г. А. былъ назначенъ штатнымъ преподавателемъ И-та по техническому черченію, въ 1879 г. — ассистентомъ профессора высшей математики и теоретической механики. Кромѣ того онъ въ 1878 г. былъ командированъ на парижскую выставку. Въ 1882 г. А. выдержалъ въ петербургскомъ университетѣ экзаменъ на степень кандидата физико-математическихъ наукъ. Въ 1885 г. онъ получилъ

456 КРИТИКО-БЮПРАГИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

предложеніе читать въ петербургскомъ Технологическмъ Институтѣ
графическую статику, а въ августѣ 1886 его перевели профессоромъ
прикладной механики въ харьковскій Технологическій Институтѣ, гдѣ
онъ и читаетъ въ настоящее время, комрѣ общаго курса прикладной
механики, еще спеціальный курсъ гидравлики.

В. И. Альбицкій напечаталъ слѣдующія книги, брошюры и статьи
учебнаго и справочнаго характера:

1) Высшія учебныя заведенія въ Россіи. Справочная книжка для учащихся. Спб. 1879. 2-ое изд. Спб. 1884. 2) Руководство къ составлению разсчета и чертежей болтовъ, гаектъ и ключей. 3) Цилиндрическія зубчатыя колеса, ихъ разсчетъ и вычерчиваніе. 4) Конціческія зубчатыя колеса, ихъ разсчетъ и вычерчиваніе. 5) Винтовое занцyleніе, разсчетъ его и вычерчиваніе. Послѣднія четыре № представляютъ собою интографированныя брошюры, составленныя въ 1879 году по порученію учебнаго комитета петербургскаго Техн. Института. Онѣ изданы на счетѣ Института и приняты въ качествѣ руководства для студентовъ при проэктированіи деталей машинъ. Въ 1884 г. всѣ четыре брошюры вышли 3-мъ изданіемъ. 6) Испытанія зрѣюсці. Справочная книжка для учащихся. Спб. 1880 г. Изд. 2-ое—Спб. 1882. Изд. 3-е—Спб. 1885. 7) Измѣлованіе уравненій второй степени съ двумя неизвѣстными въ отношеніи разложимости ихъ на два линейные множителя. Въ «Извѣстіяхъ Спб. Технолог. Инст.» за 1885 г. 8) Приложеніе графischескаго метода къ неразрѣзнымъ балкамъ, лежащимъ на мношъ опорахъ, какъ угодно расположенныхъ и къ простымъ балкамъ, закрѣпленнымъ однимъ и обоюмъ чинцами. Спб. 1886. Представляетъ собою часть лекцій А. по графической статикѣ. 9) Ручные насосы, ихъ устройство и проектированіе. Брошюра эта принята въ качествѣ руководства для студентовъ харьковскаго технол. института при проэктированіи ручныхъ насосовъ.

* Альбицкій, Иванъ Ивановичъ, поэтъ.

Настоечка двойная

Настоечка традиційная,

Сквозь уголь пропускная

Уселадительная и т. д. ¹)

Якъ не знаетъ этой знаменитой застольной пѣсни, которая обya-
зательно распѣвается при всякой веселой «бесѣдѣ». Пѣсня считается
безымянной и вслѣдствіе этого никто не стѣсняется придѣлывать
къ ней разныя варіаціі, какъ игриваго, такъ и подчасъ обще-
ственно-политическаго свойства.

Оказывается, однакоже, что пѣсня вовсе не безымянная, а что
сочинилъ ее нѣкто Иванъ Ивановичъ Альбицкій. Такъ, по крайней
мѣрѣ, утверждаетъ братъ Ивана Ивановича—профессоръ харьков-
скаго Технологическаго Института Василій Ивановичъ Альбицкій,
а также нѣкоторые изъ товарищей Альбицкаго по владимірской
семинаріи.

¹ Не приводимъ всей пѣсни, потому что не могли добыть хорошаго списка ея.

*) означаются статьи, имѣющія характеръ первоисточника.

АЛЬБИЦКІЕ

457

Отъ зятъ Альбицкаго — священника Василія Соловьева мы получили слѣдующія о немъ данные:

Иванъ Ивановичъ Альбицкій р. 4 октября 1833 г. въ селѣ Заколпѣ, меленковскаго уѣзда владимірской губерніи, гдѣ отецъ его, какъ уже сказано было по поводу Василія Ивановича А., былъ священникомъ. Въ 1843 г. Иванъ А. поступилъ во владимірское духовное училище, въ 1848 перешелъ во владимірскую-же семинарію, гдѣ въ 1854, въ числѣ первыхъ учениковъ, окончилъ курсъ. По окончаніи курса А. 5 лѣтъ состоялъ дьячкомъ въ селѣ Плесцѣ меленков. уѣзда. Въ 1859 г. онъ былъ рукоположенъ въ священники храма села Бутылицъ, меленковскаго-же уѣзда. Но не долго пришлось А. священствовать: онъ умеръ въ февралѣ 1862 года.

Во время пребыванія въ семинаріи и впослѣдствіи А. сочинялъ множество юмористическихъ стихотвореній, большею частью экспромтомъ, въ кругу товарищей, но рѣдко записывалъ ихъ. Вотъ отчего въ печать попало только «Воздыханіе псаломщика», помѣщенное въ «Церковно-общественномъ Вѣстникѣ» семидесятыхъ годовъ.

Альбицкій, Петръ Михайловичъ, военный писатель. См. въ концѣ настоящаго тома.

* Альбицкій, Петръ Михайловичъ, врачъ †) По свѣдѣніямъ отъ него полученными р. 1 го Октября 1853 года въ Переславлѣ-Залѣскомъ владимірской губерніи, гдѣ отецъ его состоитъ священникомъ при Феодоровскомъ женскомъ монастырѣ. Учился въ переславскомъ духовномъ училищѣ и владимірской духовной семинаріи, откуда, въ 1872 году поступилъ въ Медико-Хирургическую Академію. Въ Академіи окончилъ курсъ въ Февралѣ 1877 г., затѣмъ былъ зачисленъ въ запасъ арміи и съ мая 1877 по сентябрь 1878 г. находился въ Дунайской дѣйствовавшей арміи. По возвращеніи съ войны А. былъ прикомандированъ къ военно-клиническому госпиталю. Въ 1879 г. выдержалъ экзаменъ на степень доктора медицины. Въ Мартѣ 1880 вышелъ въ отставку изъ военной службы, а съ 1-го Мая 1882 г. былъ прикомандированъ къ Военно-Медицинской Академіи Медицинскимъ Департаментомъ Министерства Внутреннихъ Дѣлъ и состоялъ прикомандированнымъ до Мая 1884 г. Въ Маѣ 1884 г. за щитилъ диссертацію на степень доктора медицины. Въ іонѣ того-же года занялъ должность помощника врачебнаго инспектора въ г. Черниговѣ. Въ Мартѣ 1885 г., по представленію профессора В. В. Пашутина перешелъ на должность и. д. прозектора Академіи при каеєдрѣ общей и экспериментальной патологіи. Въ Октябрѣ 1886 г.

* означаются статьи, имѣющія характеръ прервоисночника.

458 КРИТИКО БЮГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

признанъ приватъ-доцентомъ Академіи, а въ Ноябрѣ избранъ штат-
нымъ прозекторомъ.

Альбицкій произвелъ слѣдующія ученыя изслѣдованія.

1) «О вліяніи кислороднико голоданья на азотистый обмывъ веществъ въ животномъ организмѣ». Диссертація на степень доктора медицины. Снб. 1884 г. Здѣсь онъ приходить къ тому главному выводу, что животный организмъ обладаетъ большой способностью бороться съ недостаткомъ кислорода въ окружающей его атмосферѣ. Повышая приходъ кислорода къ тканямъ (усиленнымъ дыханіемъ и кровооб-
ращеніемъ) и понижая расходъ его (ослабленіемъ и прекращеніемъ всѣхъ видовъ своей дѣятельности, не представляющейся безусловно необходимой для поддержанья жизни) организмъ достигаетъ того, что безъ вреда переносить пониженіе кислорода въ окружающей его атмосферѣ на 60° о ниже нормы (8% вмѣсто 21%). Дальнѣйшее обѣдненіе говѣуха кислородомъ орагнізмѣ уже не можетъ переносить безъ вреда и уравновѣшивать выше названными приемами: насту-
паетъ рѣзкое паденіе температуры тѣла, появляется кровавая моча, кровавый понось, кровотеченія изъ носа и глубокая спячка. Наз-
ванныя явленія Альбицкій разсматриваетъ не только какъ послѣд-
ствія кислороднаго голоданья, но и какъ крайнія орудія самоза-
щиты организма отъ угрожающей смерти. При возвращеніи въ
обыкновенный воздухъ, животное оправляется чрезвычайно быстро,
даже послѣ того, какъ провело сутки въ атмосферѣ съ 4% кисло-
рода (т. е. при порціональномъ давленіи кислорода на 80% ниже
нормы).—

2) «Обмывъ веществъ въ животномъ организмѣ подъ вліяніемъ га-
зовой среды богатой углекислотою». Опубликовано пока лишь въ видѣ
предварительнаго сообщенія во «Врачѣ» № 34, 1885 г. Въ этомъ
изслѣдованіи А. устанавливаетъ фактъ незначительной ядовитости
углекислаго газа: собаки безъ рѣзкаго вреда для себя могутъ про-
водить сутки въ средѣ содержащей даже 19% этого газа, конечно
при нормальномъ содержаніи кислорода. На основаніи результатовъ
своихъ опытовъ А. приходитъ къ выводу, что животный организмъ
противустоитъ вредному вліянію углекислоты тѣмъ, что, въ случаѣ
нужды, онъ способенъ удалять ее въ значительныхъ количествахъ
черезъ почки, въ видѣ солеобразныхъ соединеній. Эта способность
у травоядныхъ млекопитающихъ гораздо выше, чѣмъ у плотоядныхъ
и у птицъ: при 23-25% углекислаго газа во вдыхаемомъ воздухѣ
птицы быстро погибаютъ, собаки подвергаются тоже смертельной
опасности или погибаютъ, кролики же переносять такую среду безъ
всякаго вреда для себя. Помимо этой выносливости травоядныхъ,

АЛЬБИЦКИЙ—АЛЬБОВЪ.

459

рѣзко замѣтно вліяніе массы тѣла: при равныхъ условіяхъ живот-
ныя погибаютъ тѣмъ скорѣе, чѣмъ онѣ мельче.

3) «О периодическомъ голоданіи и о значеніи вѣды при голоданіи». Опубликовано только отчасти въ видѣ сообщенія, сдѣланнаго отъ имени Альбицкаго проф. Пашутинымъ на 2-мъ сѣздѣ русскихъ врачей въ Москвѣ (II томъ трудовъ сѣзда). Въ этомъ изслѣдованіи Альбицкій приходитъ къ тѣмъ выводамъ, что 1) животный организмъ, подвергаясь повторнымъ голоданіямъ относится къ нимъ каждый разъ приблизительно одинаково и 2) что вода, при лишеніи пищи, помогаетъ организму (какъ травоядныхъ такъ и плотоядныхъ) легче и дольше переносить голоданіе.

4) Ньесколько опытовъ опредѣленія водорода и улеводородовъ, выдѣ-
лennыхъ кроликами. Опубликовано въ изслѣдованіи проф. Пашутина
«Объ опредѣленіи газообмѣна у животныхъ». «Врачъ» № 18. 1886 г.

Наиболѣе выдающеся стороною изслѣдованій Альбицкаго яв-
ляется разносторонность изслѣдованія надъ подвергнувшимся опыту
животнымъ и продолжительность периодовъ наблюденія. Затрагивая
весьма важные вопросы физіологіи и патологіи, работы Альбицкаго
отличаются большою обстоятельностью, что еще болѣе возвышаетъ
научное значеніе ихъ.
В. Пашутинъ.

* Альбовъ, Михаилъ Ниловичъ, одинъ изъ наиболѣе выдающихся молодыхъ беллестристовъ нашихъ †). Въ составленной по просьбѣ нашей автобіографической запискѣ Михаилъ Ниловичъ, между про- чимъ, пишетъ:

†) Общія отзывы о его литер. деятельности: 1) Михансовичъ, Наші знакомые. 2) Reinhold, Geschichte d. russischen Litteratur. 3) А. М. Скабичевскій въ фельето-вахъ „Новостей“ 1885 г., посвященныхъ молодой литературѣ. 4) К. К. Арсеневѣсъ въ „Вѣст. Евр.“ 1884 г. № 4. 5) Н. Михайловскій въ „Отеч. Зап.“ 1884 г. № 3. 6) 1 (В. Л. Киргъ) въ „Недѣль“ 1884 г. 7) М. А. Протопоновъ (безъ подписи въ отдѣль „новыхъ княгъ“) въ „Дѣль“ 1884 г. 8) въ „Рус. Мысли“ 1887 г. № 11. 8) „Ежен. Обозр.“ 1884 г. мартъ.

Отзывы объ отдѣльныхъ произведеніяхъ. О „Иншенищныхъ“: Авдотесъ, Мих. Вас. въ фельетонахъ, которые онъ въ 1873 г. печаталъ въ „Бирж. Вѣд.“

Объ „День Итога: 1) Зурядный читатель (А. М. Скабичевскій) въ „Бирж. Вѣд.“ 1879 г. № 11 и 45. 2) С. Види (С. Бенгеровъ) въ „Рус. Мірѣ“ 1879 г. январь и февраль 3) „Свѣтъ“ 1879 г. № 3. 4) Александръ Горшковъ (М. А. Протопоновъ) въ „Рус. Правдѣ“ 1879 г. январь. 5) В. Чуйко въ „Новоостяхъ“ 1879 г. январь. 6) В. Буренинъ въ „Нов. Вр.“ 1879 г. январь. 7) А. Р. (Як. Льв. Розенфельдъ) въ „С. П. Вѣд.“ 1879 г. 8) „St. Petersburger Zeitung“ 1879 г. май.

Объ романѣ „До пристаны“: 1) В. Чуйко въ „Новоостяхъ“ 1879 г. 2) Л. Е. Оболенскій въ „Мысли“ 1880 г. 3) В. П. Горленко (безъ подписи) въ „Голоѣ“ 1881 г. 4) Арс. Введенскій въ „Странѣ“ 1880 г.

* означаются статы, имѣющія характеръ первоисточника.

460 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

«Родился я въ Петербургъ, 8 ноября 1851 года, въ день Архангела Михаила, въ честь которого и ношу свое имя. Отецъ мой былъ діаконъ церкви почтоваго департамента, мать—полудворянскаго рода, по бабушкѣ, происходившей изъ ярославской губерніи. Отецъ—новгородецъ, сынъ сельскаго причетника. О «предкахъ моихъ знаю очень мало. слыхалъ только отъ отца, что весь его родъ искони новгородцы

Научили меня грамотѣ довольно рано, и этимъ я обязанъ тет-кѣ-Т. М. Башмаковой. Первымъ дѣломъ я обнаружилъ страстную охоту къ чтенію. Первая книга моя была «Робинзонъ». Помню от-лично, что я былъ влюбленъ въ него безъ памяти, буквально имъ бредия. Затѣмъ его мѣсто занялъ «Давидъ Копперфильдъ». У насъ въ числѣ книгъ были «Отеч. Зап.» 50-го года, въ которыхъ онъ былъ напечатанъ и я перечитывалъ его безконечное число разъ. Полагаю, излишне прибавлять, что оба эти лица были для меня от-нюль не созданіями фантазіи, но взправду живыми людьми. За-тѣмъ попался мнѣ Гоголь, именно «Мертвыя Души». Чичиковъ имѣлъ для меня обаяніе со стороны своего кочеванія и я, помню, мечталъ, какъ хорошо имѣть его пресловутую «бричку», чтобы разъ-ѣзжать куда вздумается. Въ перемежку я читалъ все, что попада-лось подъ руку. но изъ всего мною прочитаннаго самыми дорогими и, такъ сказать, озвенными были для меня эти три книги.

Я жилъ постоянно въ мірѣ, наполненномъ лицами прочитан-ныхъ книгъ, и всякое живое лицо отождествлялось мною съ тѣмъ или другимъ фантастическимъ образомъ. Вообще я былъ ужасный мечтатель. Конечно, это нужно приписать моему одиночеству, въ которомъ я растъ (до моего рождения у отца были двѣ дѣвочки, ко-

Объ „Концъ Неводомой улицы“: 1) Арс. Введенскій въ „Порядкѣ“ и „Голосѣ“ 1881 г. 2) „Моск. Телегр.“ 1882 г. мартъ.

Объ „Главъ изъ недописанной повѣсти“. 1) Вял. Гайдбуровъ въ „Недѣлѣ“ 1882 г. ноября 2) Арс. Введенскій въ „Рус. Вѣд.“ 1882 г. 3) Элладовъ, въ „Минутѣ“ 1882 г. дѣкабрь.

О „Голоюнох“: Аристиаровъ (Арс. Введенскій) (въ „Р. Вѣд.“ 1883 г.)

О „Расъ“ Арс. Введенскій въ „Р. Вѣд.“ 1883 г.

О „Фалішь Фаліповічъ“: 1) въ „Рус. Мыс.“ 1886 г. январь, 2) Арс. Введенскій въ „Рус. Вѣд.“ 1886 г. 3) Н. Ладожскій (Петербург) въ „С. П. Вѣд.“ 1886 г. 4) А. Скабичевскій въ „Новостяхъ“ 1886 г. за январь. 5) Евг. Гаршинъ въ „Бирж. Вѣд.“ 1886 г. 6) „Всемір. Иллюстр.“ 1888 г. № 1000.

О „Рыбяхъ Столопѣ“: 1) А. М. Скабичевскій въ „Новостяхъ“ 1887 г. 2) „Наблюдател“ 1888 г. № 3. 3) „Всем. Иллюстрація“ 1888 г. № 1000.

О разказѣ „Канъ горлии дрова: 1) А. М. Скабичевскій въ „Новостяхъ“ 1888 г. № 1. 2) Арс. Введенскій въ „Рус. Вѣд.“ 1888 г. 3) Веневичь въ „Рус. Курьер“ 1888 г. январь. 4) Наблюдатель въ „Новор. Телегр.“ 1888 г. 5) П. („громный“ въ „Кивон. Обозр.“ 1888 г. 6) „Ежен. Обозр.“ 1888 г. январь.

АЛЬБОВЪ, МИХАИЛЪ НИКОЛАЕВИЧЪ.

461

торыя умерли—одна двухъ лѣтъ, другая—нѣсколькихъ мѣсяцевъ), сверстниковъ у меня не былъ, играть съ другими дѣтьми на улицѣ мнѣ не позволялось: берегли менѣ, какъ зеницу ока, а вѣдь мало-ли что можетъ статься отъ уличныхъ мальчишекъ: поколотить могутъ, обидѣть!... Но я полагаю, что извѣстную долю въ образованіи моего характера — угрюмо-мечтательнаго, нужно приписывать дѣйствію закона наслѣдственности. Матери я совершенно не помню (она умерла, когда мнѣ было 1¹/2 года), но составилъ о ней представление на основаніи разсказовъ. И если отъ отца я заимствовалъ извѣстныя стороны своего личнаго характера, то авторскій зудъ перешелъ ко мнѣ всецѣло отъ матери. Она писала стихи, хорошо рисовала.

По 11 году меня отдали во 2-ую петербургскую гимназію. Марать бумагу я началъ со 2 класса. Первая попытка моя была начало «юмористической» повѣсти «Растрепалкинъ»—навѣянной похожденіями Чичикова; была даже тамъ и знаменитая «бричка». За нею послѣдовало множество повѣстей, гдѣ фигурировали испанцы и итальянцы. Такъ былъ у меня, между прочимъ, романъ «Англійскій матросъ»—сколокъ съ «Монтекристо» и «Лондонскихъ тайнъ»—въ которомъ дѣйствіе происходило одновременно въ Англіи, Испаніи, Америкѣ и изображена была даже испанская инквизиція. Снѣдало меня, вмѣстѣ съ тѣмъ, страстное желаніе «напечататься». И вотъ накропалъ я (было мнѣ тогда 13 лѣтъ) разсказецъ въ формѣ дневника, подъ за главіемъ «Записки подвальнаго жильца»—и, замирая отъ сознанія своей безпримѣрнѣйшей дерзости, послалъ ее по почтѣ въ «Петербургскій Листокъ» Ильи Арсеньева. Радость, съ которойо увидѣлъ я «Записки», дня чрезъ два, напечатанными въ нижнемъ этажѣ этой газетки, напечатанными полностью, со всѣми словечками, запятыми и точками—въ данный моментъ я ни съ чѣмъ сравнить не умѣю. Помню, что я цѣлый тотъ день ходилъ какъ въ чаду.

Какъ-бы то ни было, это событіе кончилось тѣмъ, что я совсемъ бросилъ заниматься ученіемъ. Карманы мои постоянно были наполнены листками бумаги, изображавшими начало разныхъ романовъ и повѣстей. Произошло то, что обыкновенно бываетъ въ подобныхъ случаяхъ. Я получалъ единицы и двойки, застревалъ въ каждомъ классѣ по два года, а въ четвертомъ остался даже на третій, вслѣдствіе чего долженъ былъ оставить гимназію. Первое время я весь былъ подавленъ своюю бѣдою, сознаніемъ своей негодности. Мало по малу, однако, я опять вошелъ въ норму и снова усердно принялся за истребленіе чернилъ и бумаги. Тогда-же (1866) я написалъ большую часть своей первой «большой» повѣсти «На новую дорогу»,

462 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

напечатанной гораздо позднѣе у того-же Ильи Арсеньева. Въ тоже самое время я писалъ и другое, кое что опять напечаталъ. Авторскій зудъ мой тогда былъ въ полномъ своемъ напряженіи. Никогда не забыть мнѣ бѣлыя петербургскія ночи, открытое окно моей комнаты, золотистыя края разсвѣта и тихій восторгъ моего тогдашняго «творчества»...

Въ 1867 г. Мих. Нил. поступилъ во экзамену въ 4 классъ 5-ой петербургской гимназіи, гдѣ и окончилъ курсъ въ 1873 году. Съ 1873 по 1879 г. онъ находился на юридическомъ факультетѣ петербургскаго университета. Пребываніе Мих. Нил. въ университетѣ затянулось вслѣдствіе того, что съ лѣта 1877 г. по весну 8178 г. онъ, по собственному желанію, находился въ Дунайской арміи въ качествѣ брата милосердія. Необходимыя для этого фельдшерскія познанія М. Нил. пріобрѣлъ на читавшихся весною 1877 г. курсахъ первой помощи раненымъ.

Университетскимъ дипломомъ своимъ М. Ник. не воспользовался для практическихъ цѣлей. Онъ всего одинъ только годъ (съ 1886—87) состоялъ на службѣ (при эстляндскомъ акцизномъ управленіи), а въ присяжные повѣренные не пошелъ.

Литературный формуляръ А. слагается изъ слѣдующихъ произведеній:

1) „Записки подвального жильца". („Петерб. Листокъ" Ильи Арсеньева) 1864 г.
2) Петербургскіе мицерабли (тамъ-же). 3) Петербургскіе мицерабли („Петерб. Газета" Ильи Арсеньева 1865 г. 4) Сбъжала Собачка („Сынѣ Отечества" А. В. Старчевскаго 1865 г.). 5) Записки Сыщика, два разсказа („Воскресный Досугъ, В. Р., З. Олова 1866 г.). 6) „На новую борьбу" („Петерб. Газета" Ильи Арсеньева 1869 г.; повѣсть заняла 15 фельетоновъ). Перепечатана съ измѣненіями въ издававшемся въ 1886 г. Е. К. Раппомъ сборникъ „Романистъ" 7) Пшеницы. („Дѣло" 1873 г.). 8) Вашия армія. Напеч. въ „Сборникъ военныхъ разсказовъ" князя В. Мещерскаго г. 1 за подписью М. Озерской. Проданъовано въ 4 дня. 9) День Нюга. („Слово" 1879 г. № 1 и 2). 10) До пристани. („Слово" 1879 г. и 1880 г. 11) Небылoman улица. („Дѣло" 1882 № 7). 12) Конец Невдомой улица. („Дѣло" 1882 г. № 11, 12). 13) Глава изъ недописанной повѣсти. („Устон" 1882 г. № 9—10). 14) Транспортъ. („Военно-Санит. Дѣло" 1882 г.). 15) Голубой. Эскизъ. („Дѣло" 1882 г.). 16) Ряса, романъ. („Дѣло" 1883 г. № 10—12). 17) Сибúзны. І. Филиппъ Филиппічъ. („Вѣст. Евр." декабрь 1885 г.). 18) Рыбы Сипонъ. („Осколки" 1885 г. июль). 19) „Странное Слово", разсказъ. („Еженед. Обозр." январь 1886 г.). 20) Въ потемкахъ, разсказъ. („Дѣло" май 1886). 21) Вавилонская Башня, юмористический романъ и его продолженіе „Танственный Незнакомецъ". Написанъ въ сотрудничествѣ съ К. С. Баранцевичемъ. Помѣщался въ воскресныхъ №№ „Новостей" 1886 г. 22) Какъ трумъ дрова въ „Рус. Мысли" 1887 г. № 12.

Очеркъ „Голодный" былъ переведенъ на польскій языкъ въ „Країї," 1882 г.
(„Однѣ лѣ)

1) Повѣсти и разсказы: Спб. 1884. Заключаютъ въ себѣ: 1) День Нюга.

АЛЬБОВЬ.

463

2) О моднях „езыскующих“ ірада: а) Воспитаніе Лельки і б) Сутки на монз природы. Это тоже что появлялось в „(ловѣ“ подъ названіемъ „До пристані“.

3) Конец невпомой улицы. Въ 1887 г. вышло 2-ое издание „Повѣстей“ дополненное „Главой изъ недописанной повѣсти“, „Голоднымъ“ и „Транспортомъ“. П. Ряса. Спб. 1884. Въ этомъ отдѣльномъ изданиі романа А. естъ (въ послѣдней главѣ) нѣсколько купюр и вставокъ, сдѣланныхъ безъ вѣдома автора. Шш. Рыбыи стоны. Спб. 1888. IV. На точкѣ. Спб. 1888. Тутъ напечатавы: Филипп Филиц пычъ. О томъ какъ горѣли дрова.

Изъ дать только что сдѣланнаго перечня произведеній «молодого» беллетриста нашего не трудно усмотрѣть, что остается всего одинъ годъ до празднованія 25 лѣтняго юбилея его литературной дѣятельности. Но, конечно, этотъ фактъ имѣетъ значеніе исключительно какъ любопытный образчикъ замѣчательно ранняго пробужденія писательскихъ наклонностей. Правда, разсказцы 13 лѣтняго гимназиста свидѣтельствуютъ о нѣкоторомъ дарованіи, а повѣсть 15 лѣтняго Мих. Ниловича опытный журкалистъ Е. К. Рапшъ счелъ интереснымъ перепечатать цѣлыхъ двадцать лѣтъ спустя ¹). Но все таки, минуя даже объемистыхъ «Пшенициныхъ», напечатанныхъ въ такомъ видномъ органѣ, какъ Благосвѣтловское «Дѣло», серьезнымъ началомъ литературной дѣятельности Альбова слѣдуетъ считать «День Итога», въ которомъ впервые сказался широкій размахъ его таланта.

«День Итога» имѣлъ большой успѣхъ. Но главнымъ образомъ благодаря ему-же установилась въ критикѣ мнѣніе, будто нашъ беллетристъ является прямымъ подражателемъ Достоевскаго.

Это утвержденіе, въ той формѣ, по крайней мѣрѣ, въ какой
оно было высказано критикою, совершенно несправедливо и
даетъ ложное представліеніе объ источникахъ творчества нашего
беллетриста. Развѣ-же, въ самомъ дѣлѣ, есть какая-нибудь возмож-
ность писать съ такимъ успѣхомъ въ жанрѣ Достоевскаго, обладая
одною только подражательною способностью и не сроднившись всѣмъ
художественнымъ складомъ своимъ съ этимъ страннымъ міромъ
запутанныхъ душевныхъ ощущеній, съ этимъ хаотическимъ пере-
плетеніемъ самыхъ разнообразныхъ впечатлѣній и чувствъ? Родъ
Достоевскаго такъ исключителенъ, разработка его до того не под-
дается обыкновенной беллетристической способности, что до сихъ
поръ авторъ «Престуцленія и Наказанія», несмотря на весь свой
первоклассный талантъ, не создалъ школы. Тургеневъ, Толстой,
Некрасовъ-считаютъ десятками своихъ подражателей. Конечно
почти никому изъ нихъ не удается достичь глубины художествен-
ного пониманія Тургенева, остроты наблюденаія Толстого, энергіи

1) Въ своемъ сборнике „Романистъ“.

30

464 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКІХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Некрасова. Но большаго или меньшаго приближенія достигают многіе. А у Достоевскаго своей школы нѣтъ? Отчего-же? Очевидно оттого, что въ ней очень трудно учиться, что нужны совсемѣмъ особыя: рѣдко попадающіяся способности, чтобы преуспѣть въ ней.

Нѣтъ, Альбовъ не подражаетъ Достоевскому. Онъ только пишетъ въ томъ-же въ самомъ родѣ, потому что душевный міръ, стоящій на границѣ психологіи и психіатріи, ему вatten понятенъ. Онъ здѣсь у себя дома и подмѣчаетъ такие изгибы, которые совершенно недоступны обычной художественной наблюдательности. «Напустить» на себя тотъ мрачный, гнетущій колоритъ, которымъ проникнутъ «День Итога» нѣтъ никакой возможности: онъ является результатомъ основнаго характера художественнаго дарованія нашего беллетриста. Мы съ умысломъ привели изъ автобіографіи Альбова нѣсколько интимныхъ чертъ его душевной жизни и какъ онъ ни отрывочны и не полны, онъ, все таки, значительно помогаютъ намъ рѣшить вопросъ объ источникахъ творчества нашего писателя. Не забудемъ только того, что живой человѣкъ, сообщающій о себѣ данныея для того, чтобы ими печатно воспользовались, не можетъ особенно широко открывать завѣсу своей интимной жизни и тогда общій тонъ и два, три выраженія приведенной автобіографіи объяснять намъ, что мрачный колоритъ «Дня итога» и большинства другихъ произведеній Альбова есть въ значительной степени отозвукъ личной душевной жизни автора. Чего стоитъ одно то, что пора наибольшей впечатлительности и формированія характера проведена нашимъ писателемъ въ совершенномъ одиночествѣ и при полномъ отсутствіи впечатлѣній, дѣлающихъ людей жизнерадостными.

Отъ мрачнаго колорита большинства произведеній Альбова перейдемъ къ другой общей чертѣ ихъ, по поводу которой писателю нашему тоже приходится выслушивать рядъ несправедливыхъ упрековъ. Мы говоримъ объ утвержденіи критики, что образъ дѣйствій Глазкова—героя «Дня итога» и нѣкоторыхъ другихъ аналогичныхъ съ нимъ «психіатрическихъ» этюдовъ Альбова (напр. героя недавно появившагося разсказа его «Какъ горѣли дрова») недостаточно мотивированъ. Не видно, говорила критика, какія такія чрезвычайнія обстоятельства привели этихъ героевъ къ ихъ мрачнымъ рѣшеніямъ. Если съ ними и были непріятности, то не больше тѣхъ, что со всѣми бываютъ, откуда же такія экстраординарныя развязки?

Въ этомъ недоумѣніи заключается и разгадка его. Да, поступки Глазкова (остановимся на главномъ типѣ психіатрическихъ этюдовъ Альбова) не мотивированы, если смотрѣть на Глазкова какъ на обыкновеннаго человѣка. Но дѣло-то въ томъ, что немотивиро-

АЛЬБОВЬ.

465

ванность поступковъ Глазкова съ обыденной точки зрѣнія прямо и
лежала въ намѣреніяхъ автора, уже неговоря о томъ, что онъ свою
повѣсть назвалъ психіатрическимъ этюдомъ, слѣдовательно прямо
сказалъ, что обычныя мѣрки непримѣнимы къ его герою. Авторъ
прямо и задавался цѣлью изобразить одного изъ тѣхъ странныхъ
людей, которые погибаютъ жертвою своей неспособности найти себѣ
мѣсто въ природѣ. Сущность типа Глазковыхъ въ томъ и заключается,
что они обладаютъ всѣми данными для того, чтобы имѣть обыкно-
венный успѣхъ въ жизни и сознаютъ за собою права на «счастье»,
но почему-то его не достигаютъ. Недостаетъ какого-то винтика, ко-
торый соединилъ-бы отдѣльныя колеса въ одинъ стройный меха-
низмъ. Мало того, есть въ ихъ духовной организаціи нѣчто такое,
что все больше и больше раздвигаетъ колеса, все уменьшаетъ и
уменьшаетъ возможность соединенія въ одну систему, которая
дала бы возможность достигнуть когда-нибудь душевнаго удовле-
творенія.

Насколько мы понимаемъ типъ Глазковыхъ, это нѣчто является
результатомъ несоотвѣтствія нервной ихъ организаціи съ малымъ
запасомъ силъ, отпущенныхъ имъ природой. Глазковы представляютъ собою особую породу анемичныхъ, малокровныхъ субъектовъ,
чуждыхъ истинной страсти, но въ тоже время обладающихъ чрезвы-
чайно утонченной нервной организаціею и потому живущихъ исключительно въ мірѣ мозговыхъ возбужденій. Что можетъ быть необу-
даннѣе самолюбія этихъ господъ? У человѣка съ извѣстнымъ запа-
сомъ страсти и энергіи самолюбіе всегда направляется сознаніемъ
того, чего онъ можетъ достигнуть. Но у гг. Глазковыхъ, не способ-
ныхъ ни чувствовать сильно, ни дѣйствовать сколько-нибудь рѣши-
тельно, вся душевная жизнь переходитъ въ безпочвенные мечтанія
объ услажденіи самолюбія. И именно потому, что мечтанія гг. Глаз-
ковыхъ безпочвенные, удачи, встрѣчающіяся имъ на жизненномъ
пути, ихъ не удовлетворяютъ, а неудачи принимаютъ совершенно
фантастическія очертанія. Не дай Богъ, если женщина полюбить
Глазкова, или его родного брата — героя разсказа «Какъ горѣли
дрова». Они ее измучатъ своими нелѣными требованіями какой-то
совсѣмъ особенной любви, которая, главнымъ образомъ, щекотала бы
ихъ самолюбіе. Дѣло въ томъ, что Гладковы на столько малокровны,
что и любить-то какъ любятъ настоящіе люди не умѣютъ. Вотъ
напр. увлекся Глазковъ хорошенькою симпатичною барышнею и
вдругъ стороною узнаетъ, что и барышня въ него влюблена. Что-бы
въ подобномъ случаѣ перечувствовалъ всякій другой молодой чело-
вѣкъ съ нормально-поставленнымъ самолюбіемъ? Конечно, самолюбіе

30*

466 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

отодвинулось бы совершенно въ сторону и надъ всѣми помыслами
взяло-бы верхъ блаженное сознаніе взаимности. Не таковъ Глазковъ
съ его лимфатическою кровью и способностью все цріурочивать къ
услажденію самолюбія. Сильно дрогнула въ немъ только послѣдняя
струнка и онъ предается такого рода мечтамъ:

„Будетъ такъ же весело, шумно. И вдругъ совершится всѣмъ воочію то
самое, что пока онъ знаетъ одинъ. „Господа, объявляю вамъ радость: моя дочь
и Петръ Петровичъ Глазковъ — женихъ и невѣста“. Тутъ же шампанское (мер-
твое затишье, вытараченные отъ изумленія глаза...) Нотомъ шумъ, поздравленія,
тянущіеся со всѣхъ сторонъ бокалы... И центръ всего этого—онъ, тотъ самый,
что такъ незамѣтно сидитъ теперь среди всѣхъ этихъ гостей, неardoающихъ
на него никакого вниманія.

Такъ-то захлебываются Глазковы въ своемъ безпочвенномъ самолюбіи даже въ счастливѣйшіе моменты своей жизни. Понятно теперь до чего захлестываетъ ихъ эта мутная волна въ моменты неудачъ, если имъ не повезетъ напр. въ любовныхъ дѣлахъ. Обычная житейская непріятность сейчасъ-же превращается въ «катастрофу».

И такъ во всемъ, пока мятущійся, измучившійся человѣкъ не
имѣющій въ себѣ достаточно жизненности, чтобы воспринимать вещи
непосредственно, чтобы «жить» въ прямомъ смыслѣ этого слова, не
становится «на точку», какъ формулируетъ самъ Альбовъ стадію, до
которой дошелъ въ своемъ самолюбивомъ нытьѣ герой разсказа «Какъ
горѣли дрова». Жизнь дѣлается настолько отвратительною и невы-
носимою, что только насильственный исходъ и можетъ положить пре-
дѣлъ невыносимымъ мукамъ неудовлетвореннаго самолюбія.

И эта развязка естественна, вperl мотивирована въ че-
ловѣкѣ, корчащемся, такъ сказать, въ безвоздушномъ пространствѣ
и неспособномъ жить непосредственно тѣми ощущеніями, которые
даетъ жизнь.

Чтобы покончить съ Глазковымъ мы должны еще сказать нѣ-
 сколько словъ объ одной детали его душевнаго облика, весьма любо-
пытной для того поколѣнія, къ которому онъ принадлежитъ. То, что
мы до сихъ поръ указывали въ характерѣ Глазкова не имѣть въ
себѣ ничего такого, что бы опредѣляло эпоху, въ которой онъ выросъ.
А между тѣмъ всякое живое художественное созданіе, родившееся
какъ результатъ того, что творецъ его внимательно наблюдалъ окру-
жающуюся, непремѣнно должно носить на себѣ признаки вре-
мени, его вызвавшаго къ жизни. Чѣмъ же отличается Глазковъ отъ
своего дальнаго предка—Гамлета принца датскаго, что не позволяетъ
смѣшать героя «Дня итога» съ двоюродными братьями его—Гамлетомъ
Щигровскаго уѣзда и Чулкатуринымъ изъ «Дневника лишняго
человѣка»?

АЛЬКОВЪ.

467

Какъ человѣкъ не вполне нормальный, Глазковъ не можетъ быть
вполнѣ типическимъ представителемъ своего времени; но общій духъ
эпохи сказался и на этомъ больномъ сынѣ своего вѣка. Вѣдь
значительную часть психіатріи составляетъ просто психолоგія.
Вотъ почему въ біографіи Глазкова есть черты, которые дѣлаютъ
его въ такой же степени характернымъ для поколѣнія семидесятыхъ
годовъ, въ какой Чулкатуриņъ напр. отразилъ въ себѣ многія сто-
роны эпохи сороковыхъ годовъ.

Глазковъ кончаетъ жизнь самоубійствомъ. Было бы слишкомъ
большимъ пессимизмомъ утверждать, что такой исходъ характеренъ
для молодаго человѣка прошедшаго десятилѣтія. Но въ томъ «покло-
неніи самому себѣ», ради котораго Глазковъ пришелъ къ своему
мрачному рѣшенію, нельзя не видѣть одну изъ яркихъ чертъ пси-
хологіи тѣхъ дней.

Русская жизнь семидесятыхъ годовъ не настолько ушла впередъ
отъ общественной жизни сороковыхъ годовъ, чтобы не рѣзала глазъ
бездна, отдѣляющая интиллегенцію отъ большинства «обывателей».
Какъ и тогда, лучшая часть русскаго общества представители на
роднаго духа, были болѣе или менѣе одиноки и не встрѣчали под-
держки въ наиболѣе завѣтныхъ стремленіяхъ своихъ. Какъ и тогда,
нравственная чуткость разбивались о тупость окружающей среды,
какъ и тогда тина мелкихъ интересовъ и грубая забота о своемъ
благоденствіи гасила искру Божью въ подавляющемъ большинствѣ
русскаго «общества», какъ и тогда, голосъ, говорившій о высшихъ
стремленіяхъ человѣческой природы былъ гласомъ вопіющаго въ пу-
стынѣ. Вотъ почему большая доля меланхоліи продолжала со-
ставлять выдающуюся часть характера русскаго интеллигентнаго чело-
вѣка. Но это уже была не тихая, безнадежная меланхолія человѣка соро-
ковыхъ годовъ, совершенно отчаявшагося въ томъ, что когда нибудь
мракъ разсѣется, это уже была не приниженная готовность признать
себя побѣжденнымъ силами тьмы. Приниженность замѣнило гордое
презрѣніе къ окружающему мраку и гордая увѣренность въ своей
предстоящей побѣдѣ, въ томъ, что листья, упавшіе съ дерева рус-
ской жизни отъ недостатка здоровыхъ соковъ, удобрять собою
землю и сдѣлаютъ ее способною къ лучшему произростанію. Было
гордое стремленіе открыто въ лицо носмѣяться молоху тьмы и по-
ставить себѣ единственнымъ закономъ свою собственную, римски-
строгую совѣсть. Было сознательное игнорированіе окружающего
болота и твердая рѣшимость соображаться только съ тѣмъ, что по-
ставило бы человѣка высоко въ своихъ собственныхъ глазахъ. Въ
этомъ и заключается то «поклоненіе самому себѣ», о которомъ съ
примѣсью всякаго сумасшедшаго бреда мечтаетъ Глазковъ.

468 КРИТИКО-БИОГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Долго въ немъ не хватает рѣшимости покончить съ собой. Хотя въ роковой для него «День Итога» онъ, проанализировавъ свою жизнь и пришелъ къ тому выводу, что, кромѣ Невы, ему нигдѣ не найти отдохновенія отъ мученій растерзанной души, въ немъ, однако-же, не все еще созрѣло для мрачнаго рѣшенія, не готова была формула, во имя которой онъ самъ исполнить надъ собою приговоръ. Но вотъ онъ случайно попадаетъ на пирушку къ университетскому товаришу своему Розанову. Розановъ когда-то былъ горячимъ ораторомъ, увекавшимъ молодыя сердца проповѣдью протеста противъ всего, что соприкасается съ житейской пошлостью. Но, самъ человѣкъ ловкій, онъ успѣлъ остаться цѣлымъ и невредимымъ въ то время, какъ увлеченные имъ юноши многимъ поплатились. Теперь горячій проповѣдникъ йдеть на видное мѣсто въ провинцію и на прощаніе устроилъ пирушку. Видить тутъ Глазковъ и другихъ представителей университетской науки, которые такъ наглядно доказываютъ печальную истину, что образованность и нравственность совсемъмъ не одно и тоже. Слышить Глазковъ ихъ рѣчи, видить ихъ неудержимое стремленіе къ «общественному пирогу», и въ немъ мало по малу складывается страстно-искомая имъ формуха. Онъ начинаетъ дикую импровизацію, въ которой на ряду съ личными дѣлами сильной струей идетъ чисто-общественное теченіе.

„Я хочу передать свое впечатлѣніе, которое испыталъ при приходѣ сюда. Это было впечатлѣніе человѣка, попавшаго туда, гдѣ ему не слѣдуетъ быть. Всѣ отъ меня сторонились... И это въ порядкѣ вещей! Каждый вѣдь изъ васъ тащится съ какимъ-нибудь ярлыкомъ, каждый изъ васъ тѣшится какой-нибудь погремушкой— вдругъ является человѣкъ совсемѣмъ безъ всего. На него дико глядѣть! Неправда-ли? Я это замѣтилъ! Вы думаете, я обиженъ и жалуюсь? О, нисколько, напротивъ, я радъ, я затѣмъ сюда и поѣхалъ... Да, да, только затѣмъ! Вамъ это странно... Но если вы можете представить себѣ, какъ я васъ всѣхъ презираю, то вы меня непремѣнно поймете... Я себя потѣшить пріѣхалъ! Знаете-ли вы, что я страшно гордъ? Мне хотѣлось пощекотать свою гордость. Я думалъ: это вѣдь въ миніаторѣ все русское общество, ergo—сборище разныхъ типовъ людскаго безсилія... Все это мечется, бьется въ жизненной тинѣ подъ разными кличками, и носители идеаловъ, и просто карманники. Все это лѣзетъ изъ кожи въ погонѣ за какимъ-нибудь вздоромъ, въ чемъ каждый полагаетъ свое личное счастье, и все это сводится лишь къ одному удовлетворенію своего самолюбія... Господи, какъ все это мелко и пошло! Вскарабкался на вершочекъ по выше—и счастливъ! Смогъ трите, дескать, какой я молодецъ!.. О мелкія, мелкія души! Вамъ только-бы лишь по вершочкамъ... Гдѣ вамъ широко хватать? Рѣшитесь-ли вы на достиженіе чего-нибудь большаго, на достиженіе такого блаженства, отъ котораго захватило-бы ихъ, такого блаженства, больше и выше которого даже самъ организмъ-бы не вынесъ? Въ состояніи-ли вы даже себѣ и представить его? Знаете-ли вы, про что говорю я?.. Блаженство поклониться себѣ—вотъ оно, это самое... Выше его ужъ ничего быть не можетъ".

АЛЬБОВЪ.

469

„Онъ говорилъ точно въ чаду, весь трясясь и пылая. Точно извнутри его рва-
лось что-то своей собственной силой и онъ отдавался безвольно. Широко-раскры-
тые глаза глядѣли восторженно вдаль, точно тамъ предъ ними волшебные міры
раскрывались“.

Въ дикой рѣчи Глазкова много бреду, сумасшедшаго вздору, но
въ ней важенъ основной тонъ, основная мысль. Такая мысль не
вырабатывается въ одинокомъ мозгу больного человѣка, она можетъ
быть плодомъ только коллективной работы, только от年之комъ цѣлой
полосы общественной жизни, обильной высокимъ идеализмомъ.

Мы довольно подробно остановились на «Днѣ Итога», потому что
фигура главнаго героя этой повѣсти составляетъ наиболѣе видный
художественный подвигъ нашего беллетриста. Глазковъ настолько
цѣльно обрисованъ Альбовымъ, что имѣть всѣ права быть при-
численнымъ къ почетному разряду типовъ. Въ портретной галлерѣ
лицъ, созданныхъ русскимъ романомъ, Глазковъ непремѣнно дол-
женъ имѣть свое мѣсто. Онъ нарисованъ выпукло и отчетливо, вы
его не смѣшаете съ другими героями нашей художественной лите-
ратуры.

Въ творчествѣ Альбова, во всякомъ случаѣ, Глазковъ и глаз-
ковщина, если можно такъ назвать безпричинно-нощій тонъ боль-
шинства произведеній нашего беллетриста, являются доминирую-
щими. Не повторяясь въ деталяхъ, авторъ «Дня Итога» часто
возвращается къ своему излюбленному герою. Такъ напр. разсказъ
«Какъ горѣли дрова», о которомъ мы уже говорили, технически
написанъ глаже и менѣе растянутъ, чѣмъ «День Итога», но по су-
ществу это повтореніе «психіатрическаго этюда», которымъ такъ
удачно дебютировалъ нашъ беллетристъ. Въ обширномъ (неокончен-
номъ) романѣ «До пристани» глазковщины очень много, точно также
какъ въ романѣ «Ряса» «Главѣ изъ недописанней повѣсти» и др.

Но рядомъ съ мрачными произведеніями въ литературномъ ба-
гажѣ Альбова есть вещи совсемѣмъ другого характера, можно даже
сказать діаметрально-противоположнаго. Какъ оно ни странно для
такого угрюмаго писателя, какъ Альбовъ, но онъ является однимъ
изъ немногихъ представителей у насъ жанра въ прямомъ смыслѣ
этого слова. Въ нашей литературѣ изображеніе мелкой мѣщанской
жизни обыкновенно сводится къ изображенію горя и тяготъ, ее
одолѣвающихъ. Жанръ-же непосредственный, то, что нѣмцы обо-
значаютъ словомъ Stilleben и то, что мы привыкли видѣть на кар-
тинахъ фламандской школы, рѣдко останавливаетъ на себѣ вниманіе
нашихъ беллетристовъ.

470 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Альбовъ изучилъ мелко-мѣщанскую жизнь превосходно. Нужно кстати отмѣтить, что область наблюдений нашего беллетриста очень необширна. Глазковщина, мелкота петербургская и среднее духовенство — вотъ все, что знаетъ авторъ «Дня Итода», «Конца невѣдомой улицы» и «Рясы». Экскурсіи в другія сферы — напр. изображеніе великосвѣтской жизни въ романѣ «До пристани», или педагогической въ «Филиппѣ Филиппычѣ» оказались довольно неудачными. Нашъ авторъ видимо, и не способенъ воспринимать какія-либо творческія впечатлѣнія внѣ тѣхъ сферъ, которые только-что были указаны. Вотъ онъ напр., какъ мы уже знаемъ, видѣлъ вблизи войну 1877-1878 года. Казалось-бы какое сильное впечатлѣніе должна была она произвести на человѣка, во всю свою жизнь не бывавшаго дальше Парголова. И. однако-же, кроль наскоро продиктованнаго въ 4 дня очерка для «Сборника военныхъ разсказовъ» и въ собраніе своихъ повѣстей авторомъ не включенаго, да еще крошечнаго этюдца «Транспортъ», Альбовъ нигдѣ военными впечатлѣніями своими не воспользовался. Исно, значитъ, что онъ не были сильны.

Да, такъ сфера воспрозведенія нашего автора не велика. Но за то уже знаетъ онъ ее основательно. Вотъ напр. свою жанровую повѣсть «Ковецъ невѣдомой улицы» онъ назвалъ «хроникой» и это действительно цѣлая хроника будничной жизни того уголка, который въ ней изображенъ.

Цѣнныя качества таланта Альбова сказались въ «Концѣ невѣдомой улицы» съ полной ешлюю. Нужно имѣть незаурядное дарованіе, чтобы изъ такого ничтожнаго матеріала, создать такую занимательную вещь, которая съ неослабѣвающимъ интересомъ читается до самаго конца, хотя объемъ повѣсти равняется десяти печатнымъ листамъ. Два пріятеля запьянялись — вотъ и все содержаніе Конца невѣдомой улицы». Но сколько тутъ вплетено забавныхъ эпизодовъ, сколько комическихъ положеній, какая бездна наблюдательности. съ какимъ творческимъ воодушевленіемъ вырисованы разныя мелкія подробности житья-бытья петербургскихъ окраинъ.

Промежуточное мѣсто между жанромъ и «психіатрическими» этолдамп Альбова занимаетъ романъ его «Ряса», посвященный изображенію петербургскаго духовенства. Онъ написанъ съ обычнымъ мастерствомъ языка нашего автора, но въ общемъ нѣсколько скучновать. Тоже приходится сказать о «Филиппѣ Филиппычѣ». Оборванный на половинѣ романъ «До пристани» читается съ интересомъ, несмотря на длинноты и крайнюю растянутость — результатъ непохвальной манеры многихъ современныхъ беллетристовъ сдавать въ редакціи еле начатыя вещи и писать вторую главу, когда первая уже набирается.

АЛЬБОВЫ.

471

Тѣмъ же путемъ доставленія по одной главѣ для воскреснаго
фельетона составился изготовленный Альбовымъ въ сотрудничествѣ
съ К. С. Баранцевичемъ юмористическій романъ «Вавилонская
Башня». Здѣсь въ комисскомъ видѣ фигурируютъ подъ прозрач-
ными псевдонимами дѣятели существовавшаго въ Петербургѣ въ
началѣ 80-хъ годовъ «Пушкинскаго кружка»—разнаго рода литера-
турная мелкота, завообразившая себя заправскими писателями.
«Вавилонская Башня» мало прибавила лавровъ къ «тоталитету»
литературной репутаціи обоихъ авторовъ.

За то нельзя не отнестись съ горячею похвалою къ небольшому
разсказу Альбова «Рыбьи Стоны». Это настоящій литературный
перлъ, къ сожалѣнію мало извѣстный читающей публикѣ благодаря
тому, что разсказъ первначально печатался въ фельетонѣ одного
юмористическаго листка и только недавно появился въ отѣльномъ
изданіи. Въ «Рыбьихъ Стонахъ» сказались лучшія стороны таланта
нашего писателя—широкій размахъ кисти, сосредоточенно-серьезное
отношения къ сюжету и прекрасный языкъ. Языкъ Альбова
индивидуаленъ. Это языкъ истиннаго реалиста: въ немъ нѣтъ и
тѣні петербургской прилизанности, но нѣтъ и вульгарности.

* Альбовъ, протоіерей Михаилъ Павловичъ†). По свѣдѣніямъ, отъ него
полученнымъ родился 10 авг. 1844 г. въ селѣ Богоявленье-Раменье,
солигалическаго уѣзда костромской губ., гдѣ отецъ его былъ приход-
скимъ священникомъ, учился въ петербургской Духовной Академіи,
по окончаніи курса которой въ 1869 г., со степенью магистра, въ
томъ же году былъ назначенъ преподавателемъ церковнаго права и
психологіи въ Военно-Юридическое училище. Въ настоящее время
состоитъ профессоромъ богословія и настоятельемъ церкви Лѣснаго
Института и преподавателемъ церковнаго права въ Военно-Юрид-
ческой Академіи.

Литературные труды его: 1) Апокрифическое ενανθλεία, — магистерская дисертація, печатавшаяся въ «Христіанскомъ Чтеніи» за 1871 и 1872 гг. и вышедшая
отдѣльною книгою въ 1872 г., 2) Краткій курсъ по церковному праву—Спб. 1882 г.
Книга представляетъ собою сокращеніе лекцій, читанныхъ А. слушателямъ—офи-
церамъ Военно-Юридической Академіи со времени введенія церковнаго права
въ обшій курсъ юридическихъ наукъ, въ 1878 г. Она имѣтъ по преимуществу
педагогическій характеръ.

†) Отзывы о курсѣ церковнаго права: 1) въ «Руководствѣ для сельскихъ па-
стырей» 1882 2) «Церков. Общ. Вѣст.» 1882 г. 3) «Церковный Вѣст.» 1882 г. по-
слѣдній № года. На эту рецензію протоиерей помѣстилъ отвѣтъ въ той же газетѣ
въ январѣ 1883 г. 4) «Чтеніе въ общ. люб. дух. просвѣш». 1882 г. 5) «Голосъ». 1882 г.

472 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Альбовъ, Өедоръ А—вичъ, врачъ, учившійся въ московской мекдико-хирургической академіі †). Напечаталъ:

Переводы: 1) Мажанди, Фармакографія съ фр. М. 1840. 2) Жалодъ Лафонъ, Радикальное врачеваніе грыжъ. М. 1842 и 2-ое изд. М. 1847. Оригинальныя статьи: 3) О возможности, необходимости и пользъ разведенія марены (крапа) и фабрикації марсінной вытяжки (гарансинъ) въ «Моск. Вѣд.» 1847 г. № 43. 4) О томъ, что послужило жителламъ посада Парвентьева (Костр. губ.) предохранительнымъ средствомъ отъ холеры въ «Костр. Губ. Вѣд.» 1859 г. № 8—11. Оказывается, что сосновый лѣсъ, окружающий посадъ.

Альбовъ, Ф. Написалъ «Опитъ теоретическаго и практическаго руководства къ красивымъ и набивнымъ искусствамъ съ предварительными наставленіемъ касательно воздвѣлливанія и обработки красивыхъ матеріаловъ». М. 1847. Ц. 1 р. 50 к. Должно быть ему-же принадлежитъ «Краткое изложеніе воздвѣлливанія общеизвѣстныхъ озимыхъ яровыхъ хлѣбовъ на поляхъ и огуменникахъ Россіи». Въ пособіе низшимъ школамъ. Спб. 1885 г. 8°. 48 стр. и нѣсколько статей популярно-технологическаго характера въ «Ремес. Газетѣ» 1874 г.

Альбрехтъ, К. составитель учебниковъ по музыкѣ, см. въ концѣ настоящаго тома.

Алье, лекторъ французскаго языка въ Петерб. Универ. † 1849 г.

Альмедингенъ, Александръ Николаевичъ, химикъ, см. въ концѣ настоящаго тома.

* Альмедингенъ, Алексей Николаевичъ. По свѣдѣніямъ, отъ него полученными р. въ 1855 г, въ селѣ Великорѣцкомъ, вятской губерніи, учился въ тверской гимназіи, Констант. училищѣ. и Военно-Юридической Академіі Въ настоящее время служитъ въ Главномъ Артиллерійскомъ Управленіи. Съ 1882 г. А. состоить дѣятельнымъ сотрудникомъ и вторымъ редакторомъ одного изъ лучшихъ дѣтскихъ журналовъ нашихъ—«Родника», при которомъ съ января 1888 г. начала выходить «Читальня народной школы», назначенная для дѣтей изъ народа.

Альмедингенъ, Е. Н. дѣтская писательница. См. въ концѣ настоящаго тома.

Альминскій, подъ этимъ псевдонимомъ А. И. Пальмъ написалъ романъ «Алексей Слободинъ» Спб. 1873 г. первоначально напечатанный въ «Вѣст. Евр.» 1872—3 гг.

Альфонскій, Аркадій Алексѣевичъ, хирургъ ††). Род. 8 февраля

†) Эмгевъ, Врачи-лисатели стр. 2. Отывъ о перев. Мажанди въ «Отеч. Зап.» ч. 12, отд. VI, стр. 44. О переводѣ Жалодъ-Лафона въ «Отеч. Зап.» ч. 29, отд. стр. 62.

††) Бюографіческія свѣдѣнія объ А. 1) «Словарь проф. Москов. Унив., стр. 1—3.

АЛЬФОНСКИЙ.

473

1796 г. въ Вологдѣ, гдѣ отецъ его (сынъ церейславскаго священника) пользовался обширною извѣстностью какъ искусствый врачъ. Послѣ смерти отца, мать на 4 году отвезла А. въ Москву и здѣсь помѣстила въ славившееся въ то время училище при новой лютеранской церкви. Стоявшій во главѣ училища извѣстный пробстъ Гейдеке очень полюбилъ А. и даже хотѣлъ на свой собственный счетъ отправить даровитаго мальчика въ Германію или въ Дерптъ. Но мать предпочла отдать его въ московс. унив., куда онъ въ 1810 г. т. е. 14 лѣтъ отъ роду и поступилъ на мед. факультетъ. Деканъ Мудровъ, знакомый отца, пр. Данилевскій и проф. хирургіи Өед. Андр. Гильтебрандъ очень обласкали юнаго студента и въ домѣ послѣдняго онъ даже и жилъ до окончанія курса. Съ нимъ же А. послѣ вступленія непріятеля въ Москву, отправился во Владиміръ на Клязьмѣ и былъ ему дѣятельнымъ помощникомъ въ леченіи многочисленныхъ жертвъ войны. Въ 1817 г. А. кончилъ курсъ докторантомъ и въ томъ же году, защитивъ диссертацію на степ. докотра мед., былъ оставленъ при университетѣ по кафедрѣ хирургіи. Въ 1819 г. его назначили адъюнктомъ, въ 1823 г. экстраординарнымъ профессоромъ, въ 1829 г. ординарнымъ проф. Любимый товарищами А., по выбору ихъ, 8 лѣтъ былъ деканомъ мед. факультета, 4 года проректоромъ, а съ 1842 г. — ректоромъ университета. Послѣднюю должность онъ занималъ до ухода своего изъ унив. въ 1848 г. со званіемъ заслуженного профессора. По увольненіи изъ унив. совѣтъ удостоилъ его выборомъ въ почетные члены. Съ 1850 г. А. по назначенію отъ правительства (выборное ректорство было отмѣнено въ 1849 г.) снова занялъ должность ректора и состоялъ въ ней вплоть до введенія новаго унив. устава въ 1863 г. Въ отсутствіи попечителя моск. округа А. неоднократно замѣнялъ его.

Альфонскій не былъ сколько нибудь выдающимся теоретикомъ и почти ничего не написалъ. Но онъ былъ искусствый хирургъ и пользовался огромною извѣстностью какъ счастливый операторъ. Въ особенности громкую славу доставили ему литотоміи. Въ преподаваніи А. главнымъ образомъ придерживался ученія французскихъ хирурговъ. Кромѣ унив. должностей А. съ 1830 г. по 1850 г. занималъ важное мѣсто главнаго врача моск. Воспитательнаго Дома. А.

(автоб. записка). 2) Шевчевъ, Ист. Моск. Унив. 3) Richter, Gesch. der Med. in Rus-sland. III. стр. 415. 4) „Справ. Энц. Сл.“ Старчевскаго. 5) А. Полунина некрологъ въ «Моск. Вѣд.» 1869. № 5 и 6. 6) Его-же въ «Моск. Унив. Изв.» 1869. № 1. 7) «Совр. Лѣт.» 1869 № 4. 8) «Ж. Мин. Нар. Пр.» 1869. № 1. 9) «Илл. Газ.» 1869. № 2, 10) Гр. Панина въ «Чт. ист. и др. Рос.» 1870. № 4, 11) Геннади, Словарь. 12) А. Θ. Ζμιεθ, Врачи-писатели, вып. I.

474 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

умеръ 4 янв. 1869 г. въ чинѣ тайнаго совѣтника и въ званіи члена
множ. ученыхъ обществъ.

Сочиненія Альфонскаго: 1) «De keratonyxide, id e. nova suffisionis chirurgia». Дисс. на ст. докт. мед. М. 1817. 8. 2) «De localibus morborum causis, quae sic dictam constitutionem climaticam spectant et de diverso morborum charactere ex inde oriundo. Рѣчь, говорен. въ торжественномъ собраніи Моск. Универ.» М. 1827. 4°. typ. univ. caes.

Альфонскій, Аркадій Аркадіевичъ, сынъ предъидущаго, врачъ †). Въ 1840 г. кончилъ курсъ въ москов. университетѣ лѣкаремъ І отд., въ 1854 получилъ степень доктора медицины за диссертацію De cancro. М. 1854. Служилъ при московскомъ воспитательномъ домѣ.

Алякринскій, Иванъ, посредственный стихотворецъ, авторъ издан-
ной въ Москвѣ въ 1837 году книги подъ заглавіемъ «Рогнѣда.
Романическая поэма». Поэма занимаетъ лѣлыхъ 10 печатныхъ лис-
товъ убористой печати, но складу въ ней мало. Она представляетъ
собою грубое подражаніе «Руслану и Людмилѣ», откуда даже взяты
имена нѣкоторыхъ дѣйствующихъ лицъ. Стихи, которыми написана
поэма, примѣрно такіе:

Здѣсь чудеса: отъ самыхъ врать
И до чудеснаго чертога
Балестаетъ яшмами дорога:
По сторонамъ ея кипятъ
Изъ одного сребра фонтаны;
Подъ шумомъ ихъ гремучихъ волни
Боговъ славянскихъ истуканы
Казалось—мраморъ оживленъ!
Здѣсь Ладу нѣжній Лель цѣлуетъ,
Играя шелкомъ русыхъ ковъ;

Тамъ Похвистъ бурей шумной дуетъ;
Съ быкомъ на пожитяхъ Волосъ.
Веселый туръ колядъ машетъ;
Взобравшися на старый вязъ,
Здѣсь козлоногій лѣшій пляшетъ;
Тамъ вѣдьма въ кошку обратятся,
Бѣжить за юношей прелестнымъ
Здѣсь съ мрачнымъ видомъ Чернобогъ
Противъ него съ лицемъ небеснымъ
Камъ майскій день бlesтить Бѣлбогъ и т. д.

Алякринскій, Митрофанъ Ивановичъ, медикъ ††) происходилъ изъ ду-
ховнаго званія. Р. 28 мая 1794 † 29 сен. 1872 во Владимірѣ. Въ
1821 г. кончилъ моск. университетѣ лекаремъ и былъ оставленъ
при унив., а также назначенъ субъ-инспекторомъ. Въ 1825 защи-
тилъ докторскую диссертацію, въ 1830 назначенъ инспекторомъ
врач. управы во Владимірѣ. Въ этой должности и умеръ. Препода-
валъ кромѣ того во влад. семин. начатки медицины. Написалъ двѣ
мед. статьи въ «Влад. губ. вѣд.» 1861 и «Другъ Здравія» 1834.
№ 5 и дисс. «De asphicticis resuscitandis». М. 1825. 8°.

Алѣва, Наталья—псевд. Н. А. Утиной (романъ «Два міра»).

††) Змивѣвъ, Врачи-писатели стр. 4.

†††) 1) К. Тихонравовъ во «Влад. Губ. Вѣд.» 1872. № 36. 2) Н. С. во «Влад. еп. звѣд.» 1872. № 18. 3) В. И. Соколова Ibid. № 8. и 18. 4) Змивѣвъ «Врачи-писатели» вын. 1.

АЛЪЕВЪ—АМАЛИЦКИЙ.

475

Алѣевъ, напечаталь «Теорію межевихъ законовъ» 2 ч. М. 1824—
1825 г. 12°. На обложкѣ авторъ названъ учителемъ «учрежденнаго
при Межевомъ Корпусѣ Константиновскаго училища». Книга имѣетъ
справочно-учебный характеръ.

Алѣевъ, Александръ Егоровичъ. Въ 1878 г. издалъ въ Петербургѣ сборникъ «Смѣхъ и Слезы, лирическія и юмористическія стихотворенія». Стихи приблизительно такія, какія печатаются въ мелкихъ иллюстрированныхъ журналахъ нашихъ.

А. М. («Рус. Худож. Листокъ» 1857 г. № 14) — псевдонимъ А. Можайскаго.

* Амалицкій, Владимиръ Прохоровичъ, геологъ †). По свѣдѣніямъ, отъ него полученными, родился 1-го юля 1860 г. въ деревнѣ Старикахъ, житомирскаго уѣзда, волын. губ. Родители—уроженцы могилевской губ., православные дворяне; мать — урожденная Голубинская. По смерти отца, когда В. П. было три года, Амалицкіе перебхали въ г. Мстиславль; 10-ти лѣтъ В. П. былъ отвезенъ въ Петербургъ. Образованіе свое началъ во 2-й гимназіи, затѣмъ былъ принятъ пансіонеромъ на казенный счетъ въ 3 гимназію. По окончаніи въ ней курса поступилъ въ петербургскій университетъ по естественному факультету. По выходѣ изъ университета В. П. былъ приглашенъ участвовать въ экспедиціи по изслѣдованію нижегородской губ. въ почвенномъ и геологическомъ отношеніяхъ. Въ 1884—86 гг. сдѣлалъ нѣсколько экскурсій съ научною цѣлью въ Среднюю Россію и полтавскую губернію. Въ 1887 г. (11 ноября) защитилъ диссертацію на степень магистра геогнозіи и минералогіи, подъ защитіемъ:

1) «Пермскія отложенія Окско-Волжскаго бассейна». Кромѣ того, В. П. напечаталь: 2) «Горбатовскій уѣздъ въ геологическомъ и почвенномъ отношеніяхъ»; 3) «О возрастѣ яруса пестрыхъ породъ въ Окско-Волжскомъ бассейнѣ»; 4) Ниж сколько замѣчаній о почвахъ Полтавской губерніи», и 4) Возраженіе г. Никитину (на нѣмецк. языкѣ). Вмѣстѣ съ тѣмъ В. П. участвоваль въ составленіи почвенных и геологической карты нижегородской губерніи и сдѣлалъ нѣсколько сообщеній въ с.-петербургскомъ общ. естествоиспытателей.

Молодой геологъ, начавъ свою дѣятельность при изслѣдованіяхъ
проф. В. В. Докучаева въ нижегородской губ., столкнулся съ осадоч-
ными образованіями Волжско-Окскаго бассейна, изученію которыхъ

†) Отзывы о работахъ А.: 1) Никитинъ въ «Геологической Библиотекѣ» за 1886 и 1887 гг. 2) «Neues Jahrbuch für Min. Geologie und Paleontologie» 1887 г. 3) Линкъ въ «N. J. für M. G. Pal.» 1887 г. 4) Левинсонъ-Лессинъ въ «Bull. de la Soc. Geol. Belg.» 1887 г. 5) Отчеты о диспутѣ въ «Новомъ Времени» и «Новостяхъ», ноябрь 1887 г.

476 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

естественно и посвящены большая часть его работъ. Заслуга его заключается въ томъ, что при изслѣдованіи этихъ образованій онъ сосредоточилъ свое вниманіе на самыхъ спорныхъ, мало выясненныхъ осадкахъ, на такъ называемыхъ «пестро-двѣтныхъ породахъ», опредѣленіе возраста которыхъ составляетъ одинъ изъ самыхъ трудныхъ вопросовъ по геологіи Россіи и до сихъ поръ еще не рѣшенныхъ, несмотря на попытки многихъ прекрасныхъ геологовъ. Всѣдствіе такой трудности самаго вопроса, надъ которымъ трудился молодой ученный приходится сказать, что работы его, хотя и заключаютъ много интересныхъ фактовъ, но нѣкоторые изъ его выводовъ не могутъ считаться окончательно доказанными, что уже отмѣчено научною критикой.

И. Мушкетовъ.

Амбодикъ, (ambo dic—два раза скажи)—подъ этимъ псевдонимомъ писалъ и былъ извѣстенъ знаменитый врачъ прошлаго столѣтія Несторъ Максимовичъ.

Амвросій, архимандритъ. По Геннади издалъ въ Спб. въ 1801 г. «Слово на погребеніе Его Превосходительства юсподина тайнаго совѣтника Никиты Артамоновича Муравьева, сказанное 1799 г. апреля 22 дня».

Амвросій, архимандритъ ростовскаго Богоявленскаго монастыря. Въ 1664 г. вышли въ Москвѣ переведенные съ греческаго «Беспды на Евангелиста Матвея» Сто лѣтъ спустя, въ 1781 г., въ Москвѣ-же появилось второе ихъ изданіе «пересмотрѣнное и исправленное съ греческаго подлинника ростовскаго Богоявленскаго монастыря Архимандритомъ Амвросіемъ» въ листъ. (Соп. 461). Тотъ-же А. причастенъ къ книгѣ: «Евангелия св. Апостола и Евангелиста Юанна Богослова, истолковано св. Юанномъ Златоустомъ: переложено съ Елино-Греческаго монахомъ Святогорцемъ, Маквимомъ Грекомъ, и ученикомъ его монахомъ Селиваномъ въ 1554 г. свидѣтельствовано исправлено съ Славянскихъ письменныхъ и Греческихъ печатныхъ переводовъ; а при печатаніи исправлены Святогорцемъ Деонисіемъ, со клевреты его, четыре токмо беспды, преведення (княземъ) Андреемъ Курбскимъ». 2 ч. М. 1765. Въ 1793 г. въ Москвѣ появилось этой книги «изданіе второе, исправленное съ греческаго подлинника, Ростовскаго Богоявленскаго монастыря Архимандритомъ Амвросіемъ, и Московскаго Знаменскаго монастыря Игуменомъ (что нынѣ Архіепископъ Псковскій и Ржевскій) Иринеемъ» въ листъ (Соп. 463)

Амвросій, епископъ вятскій и тобольскій †). По Чистовишу, и на-

†) 1) Чистовишу, Ист. Спб. Акад. стр. 93 и 247. 2) Забълинь, Опис. Донскаго монастыря, стр. 78. 3) Никитниковъ, іерархія Вятской епархіи, стр. 85. 4) Н. Абрамовъ «Амвросій ИІ Рождественскій» («Странникъ. 1869, № 10). 5) Филаретъ. Обзоръ. 6) П. Савваитовъ, въ «Странникъ, 1869 г. № 11.

АМВРОСІЙ ВЪЩЕЗОРОВЪ—АМВРОСІЙ ДУБНѣВИЧЪ.

477

и болѣе обстоятельному изъ біографовъ А. — Н. А. Абрамову его мір-
ское имя Алексѣй Рождественскій, но по Никитникову, пользовав-
шемуся архивомъ вятскаго кафедр. собора, преосвященнаго звали
Алексѣемъ Въщезоровымъ. Надо думать, что при поступленіи въ се-
минарію фамилія Вѣщезорова, какъ это часто тогда практиковалось,
была передѣлана на книжный ладъ въ Рождественскаго.

А. родился въ новгородской губ., учился въ Кирилловской и
петерб. семинаріи и по окончаніи курса преподавалъ въ ней гре-
ческій яз., а съ 1798 г. по принятіи монашества — краснорѣчіе; въ
1800 г. возведенъ въ санъ архимандрита Спасоприлуцкаго мона-
стыря съ опредѣленіемъ ректоромъ вологодской семинаріи, въ 1810
вызванъ въ Петербургъ на чреду священнослуженія, 1811 назна-
ченъ въ Иверскій первоклассный монастырь, съ 1812 по 1814 со-
стоялъ въ должности инспектора петербургской духовной академіи,
(при ректорѣ Филаретѣ, чпослѣдствіи митрополитѣ московскимъ)
въ 1816 г. переведенъ въ московскій Донской (ставропигіальный)
монастырь и назначенъ предсѣдателемъ комитета московской духов-
ной цензуры; въ 1817 г. хиротонисанъ въ епископы вятскіе, въ
1822 г. назначенъ въ Тобольскъ съ возведеніемъ въ санъ архіе-
пископа. Сконч. 14 февр. 1825 г. въ Тобольскѣ.

По указанію П. Саваитова, въ его статьѣ объ Амвросій Орнат-
скомъ («Странникъ» 1869 г. № 11), Амвросію Рождественскому при-
надлежитъ приписанное «Обзоромъ» Филарета Амвросію Орнатскому
«Слово въ день Донской Богоматери». М. 1816.

Амвросій (Дубнѣвичъ) †), род. въ концѣ XVII вѣка въ польской
Украинѣ, въ с. Подгурѣѣ, учился въ кіевской академіи, при
которой, по окончаніи курса въ ней, былъ оставленъ въ качествѣ
учителя низшихъ классовъ. Но въ 1727 г. мы уже видимъ его пре-
фектомъ, а съ 1731 по 1737 г. — ректоромъ кіевской академіи и
профессоромъ богословія. Кромѣ знаний богословскихъ, Д. видимо
обладалъ знаніями юридическими, о чемъ можно судить по тому,
что когда при Петрѣ II была учреждена комиссія для составленія
свода Литовскаго Статута и магдебургскаго права, его назначили
туда членомъ и онъ въ трудахъ этой комиссіи принялъ дѣятельное
участіе. Въ 1737 г. Д. былъ возведенъ Рафаиломъ Заборовскимъ
въ санъ архимандрита сначала братскаго монастыря, а потомъ
михайловскаго (въ Кіевѣ-же).

Въ 1739 г. Д. былъ переведенъ въ Троицко-Сергіеву лавру,
а въ 1742 г. хиротонисанъ во епископа черниговскаго. † во время

†) 1. Марковичъ, «Записки», ч. II, стр. 210. 2. Амвросій, Исторія росс.
іерархіи, ч. I, стр. 154; ч. II, стр. 181. 3. Евгеній, «Описаніе Кіево-Софійскаго

478 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

объѣзда епархіи 23 февраля 1750 г. въ Глуховѣ. Оставшіяся послѣ него рукописныя записки по богословію, по отзыву митр. Филарета (Гумилевскаго), «отличаются тѣмъ, что онъ первый ввелъ особый трактатъ о десятословіи и евангельскомъ законѣ, тогда какъ до него ни Еофанъ Прокоповичъ, ни его преемники вовсе не преподавали нравственнаго богословія».

Въ черниговской семинаріи, гдѣ Д. ввелъ преподаваніе философіи, сохраняется манускриптъ его: «Tractatus theologicus de Deo uno in personis trino», а въ нѣжинскомъ монастырѣ: «Philosophia peri-pathica».

Амвросій (Андрей Степановичъ Зертисъ-Каменскій), архиепископъ московскій.†) Р. 17 октября 1708 г. въ Нѣжинѣ. Отецъ его — Стефанъ Константиновичъ Зертисъ, по происхожденію валахъ, въ 1691 г. выхалъ изъ Валахіи въ Малороссію и, какъ знатокъ румынскаго, турецкаго и греческаго языковъ, получилъ у Мазепы мѣсто переводчика. За дѣятельное противодѣйствіе измѣнническимъ замысламъ Мазепы, Петръ наградилъ Зертиса помѣстьемъ въ Нѣжинскомъ полку. Онъ умеръ въ 1722 г. и 14-лѣтній сынъ его остался на попеченіи дяди своего по матери — соборнаго старца Кіево-Печерской лавры Владиміра Каменскаго, фамилію котораго онъ присоединилъ къ своей, когда, по настоянію старца, поступилъ въ кіевскую духовную академію. По окончаніи академическаго курса, А., какъ одинъ изъ лучшихъ учениковъ, былъ отправленъ для усовершенствованія въ львовскую духовную академію. По возвращеніи оттуда онъ похалъ въ Петербургъ и здѣсь тотчасъ-же хотѣлъ принять монашество, но

Собора», прибавл., стр. 299. 4. Аскоченскій, Кіевъ, ч. II. стр. 50. 5. Филаретъ, «Обзоръ», стр. 322—23. 6. Его-же, «Описаніе Чернигъ. епархіи», стр. 85—87. 7. Геннади, «Словарь», 21.

†) 1. Новиковъ, «Словарь», стр. 8—12. 2. Евгеній, «Словарь дух. пис.», стр. 21—25. 3. Д. Бантышъ-Каменскій (родственникъ архиепископа), «Жизнь преосв. Амвросія», съ портретомъ. М. 1813 г. Эта-же книжка въ изълеченіи вошла въ книгу того-же автора: «Словарь достопамятныхъ людей», изд. 1836 г., стр. 30—37. 4. Князь Д. Эристовъ въ «Энциклоп. лексик.» Плюшара. 5. А. Власовъ въ «Энц. слов.» изд. рус. пис. и уч., т. IV, стр. 36—37. 6. Энцикл. словари Старчевскаго, Березина, Тола и др. 7) Аскоченскій, Кіевъ, ч. II, стр. 50. 8) Филаретъ, «Обзоръ», стр. 343. 9) Чистовичъ, «Ист. пет. дух. ак.», стр. 20, 21, 36 и 433—35. 10) «Прав. собес.», 1865 г., № 11, стр. 203—14. 11) «Сем. веч.», 1865 г., № 3. 12) «Вят. еп. вѣд.», 1871 г., № 20. 13) «Нива», 1872 г., № 6. 14) Геннади, «Словарь». 15) Куріяновъ въ «Рус. Словѣ» 1861 г. № 11. 16) Протоиерей Алексеевъ въ «Рус. Арх.» 1863 г. 17) «Памятники новой рус. ист.» Спб. 1873 г. т. III. 18) А. Ростъ, Письма и повелѣнія имп. Екатерины П. м. 1808. ст. 82—96. 19) «Спб. Учен. Вѣд.», 1774. стр. 79—80, 20). Записки Болотова въ «Р. Ст.», 1871 г.

АМВРОСІЙ ЗЕРТИСЬ — КАМЕНСКІЙ.

479

Феофанъ Прокоповичъ сильно отклонялъ его отъ этого намѣренія, указывая на то, что такое намѣреніе требуетъ очень зрѣло обдуманной рѣшимости. Уговариванія Феофана и прочитанная, по настоящію послѣдняго, книга «Похвала супружества» на время умержали А. отъ постриженія, но чрезъ нѣсколько лѣтъ, именно въ 1739 г. онъ все-таки привелъ въ исполненіе свое намѣреніе. Въ промежуткѣ онъ слушалъ лекціи въ московской духовной академіи и былъ учителемъ александро-невской семинаріи. Въ 1742 г. А. былъ назначенъ префектомъ этой семинаріи, въ 1748 г. — архимандритомъ подмосковнаго ставропигиального Воскресенскаго монастыря, извѣстнаго подъ названіемъ «Новый Іерусалимъ», и вмѣстѣ съ тѣмъ членомъ Синода. Свое пребываніе въ Воскресенскомъ монастырѣ А., славившійся какъ превосходный знатокъ церковной и гражданской архитектуры и какъ человѣкъ съ художественно-развитымъ вкусомъ, ознаменовалъ рядомъ величественныхъ построекъ. Въ 1753 г. онъ былъ назначенъ епископомъ переяславскимъ и дмитровскимъ, въ 1761 г. переведенъ въ епархію сарскую и подонскую, а въ 1764 г. возведенъ въ санъ архиепископа крутицкаго. Въ 1768 г. Императрица Екатерина II, такъ же благоволившая къ А., какъ и предшественница ея, Императрица Елизавета Петровна, назначила его архиепископомъ московскимъ и именнымъ указомъ поручила ему возвобновленіе трехъ главныхъ соборовъ московскихъ: Успенскаго, Благовѣщенскаго и Архангельскаго. Но не долго пришлось просвѣщенному іерарху занимать московскую каоедру. Въ 1771 г. онъ трагически погибъ, павъ жертвою своей просвѣщенности и своего искренняго стремленія къ общему благу. Въ этотъ годъ въ Москвѣ, какъ извѣстно, свирѣпствовалъ «моръ»—страшная чума, занесенная въ Россію изъ Молдавіи и Валахіи. Не мало начальствующихъ лицъ поспѣшно уѣхало изъ зачумленной столицы, бросивъ на произволъ судьбы ввѣренныя имъ части управленія. Амвросій не былъ изъ ихъ числа. Подвергая себя всѣмъ ужасамъ страшной болѣзни, онъ остался на своемъ посту и принялъ дѣятельное участіе въ издѣяніи средствъ борьбы съ повѣтріемъ. Въ числѣ такихъ средствъ врачи особенно настаивали на предупрежденіи скопленія народныхъ массъ и А., понимая всю важность этого, запретилъ безпрерывные крестные ходы, къ которымъ то и дѣло прибѣгало, съ одной стороны, суевѣрное московское населеніе, смотрѣвшее на врачей, какъ на отравителей и искавшее спасенія во всемъ, кромѣ медицины, а съ другой—московское духовенство, извлекавшее денежныя выгоды изъ ложной религіозности обезумѣвшей столицы. Неудивительно, что при такихъ условіяхъ запрещеніе крестныхъ ходовъ, сопровождав-

32

480 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

шеется, кромѣ того, запрещеніемъ хоронить умершихъ отъ чумы при городскихъ церквахъ (А. велѣлъ хоронить ихъ на особомъ чумномъ кладбищѣ), возбудило большое неудовольствіе противъ архіепископа, которое особенно разжигали раскольники. До поры до времени это неудовольствіе, однако-же, ни въ чемъ осязательно не выразилось. Но вотъ 14 сентября 1771 г. ловкіе люди заставили толпу броситься къ Варвӑрскимъ воротамъ искать исцѣленія у иконы св. Варвары и, пользоваясь смятеніемъ и давкою, обкрадывали и вымогали у легковѣрныхъ и обезумѣвшихъ отъ страха бѣдняковъ послѣднія крохи.

Узнавъ о скопищѣ, А. немедленно велѣлъ убрать икону. Когда вѣсть объ этомъ распоряженіи разнеслась по фанатизированной Москвѣ, народъ пришелъ въ ярость и, разжигаемый солдатомъ Быковымъ и фабричнымъ Афанасьевымъ, ринулся на слѣдующій же день, 15 сентября, къ Чудову монастырю съ цѣлью убить архиепископа. Во время предупрежденный. А. успѣлъ скрыться въ Донскомъ монастырѣ, а толпа была разогнана солдатами. Возбужденіе, однако, не улеглось и. провѣдавъ объ убѣжищѣ архиепископа, народъ на слѣдующій день бросился къ монастырю, выломалъ ворота и яростно сталъ требовать выдачи А. Архиепископъ въ это время молился предъ алтаремъ и, чтобы спасти его, два бывшіе съ нимъ архимандрита спрятали его на хорахъ. Но одинъ мальчикъ загѣтилъ высунувшуюся полу платья А. и преосвященный былъ вытащенъ на дворъ, гдѣ отъ него потребовали объясненія его распоряженій. Убѣдительно и кротко сталъ архиепископъ давать эти объясненія и народъ имъ было уже совсемѣмъ поддался и сталъ расходиться. Но тутъ подскочили только что вышедшіе изъ соседняго кабака пьяный купецъ Иванъ Дмитриевъ и пьяный-же дворовый Раевскаго Андреевъ. Послѣдній, крикнувъ толпѣ: «Чего вы глядите? развѣ вы не знаете, что онъ колдунъ и васъ морочить», ударилъ А. коломъ по головѣ. Миролюбивое настроеніе сразу прошло и въ нѣсколько минутъ несчастный архиепископъ былъ растерзанъ самымъ безчеловѣчнымъ образомъ. Вмѣстѣ съ архиепископомъ погибла и находившаяся въ Чудовомъ монастырѣ богатая библіотека его, разграбленная при первомъ нападеніи толпы 15 сентября. Тогда-же, повидимому, погибли составленныя имъ записки по исторіи русской церкви.

Принадлежа къ ученѣйшимъ и образованнѣйшимъ людамъ своего времени, А., однако-же, изъ оригинальныхъ произведеній оставлѣ только: 1) «Службу св. митрополиту Димитрию Ростовскому». По словамъ митр. Евгенія, она «была помѣщена и въ печатныхъ минеяхъ, но потомъ выключена». Евгеній утверждаетъ также, что были напечатаны: 2) нѣкоторыя Поученія А., но ни у Сопикова, ни въ росписи Смирдина указаній на это нѣтъ.

АМВРОСІЙ ЗЕРТИСЬ—КАМЕНСКІЙ—АМВРОСІЙ КЛЮЧАРЕВЬ.

481

Очень много трудился за то А. надъ переводами. Важнѣйшимъ изъ нихъ, не-
сомнѣнно, былъ: 3) переводъ съ еврейскаго подлинника «Псалтыри», исполненный
вмѣстѣ съ архимандритомъ Донскаго монастыря Варлаамомъ. Переводъ былъ
совершенно законченъ и начисто переписанъ для поднесенія Императрицѣ, но
смерть А. остановила дѣло и трудъ архіепископа долго лежалъ въ рукописи,
пока въ 1809 г. не издалъ его Андрей Рѣшетниковъ въ своемъ полномъ «Собраніи
псалмовъ Давида, поēта и царя, переложенныхъ какъ древними, такъ и новыми
россійскими стихотворцами». Переводъ не отличается точностью и носить глав-
нымъ образомъ характеръ парафрастическій. Кромѣ псалтыри, А. перевель:
4) съ лат. Гугона Гроціа, «Разсужденіе пропитъ атеистовъ и неутралистовъ»,
М. 1765 г.; 2-е изд. М. 1781 г. (Соп. 9615); 5) съ греч. св. Йгнатія Богоносца,
еп. Антюхійскаго, «Посланія», М. 1772 и слѣд. изд. М. 1784, 1789 и 1824 гг.,
Слав. букв. (Соп. 397, 99); 6) съ греч. «Иже во святыхъ отца нашемъ Кириллы,
арх. Герусалимскаго, поученія огласительныя и тайноводственныя», Слав. букв., М.
1772 г., 2-е изд. 1784 г. (Соп. 572—73), 3-е изд. 1822 г.; 7) съ греч. Юанна Дамаскина
«Богословіе или изложеніе православной впръ», М. 1774 г. Переводъ отличается
большою точностью и лучше перевода той-же книи, сдѣланнаго въ 1665 г.
Епифаніемъ Славинецкимъ. 8) Въ «Опитъ о человѣкѣ» Попа, изд. въ 1757 г.
Поповскимъ, А. принадлежать, какъ сказано у Новикова, исправленія «во мног
хъ мѣстахъ при разсужденіяхъ до вѣры принадлежащимъ». 9) Изъ писемъ А.
напечатаны: а) въ «Словарѣ знам. люд.» Бантышъ—Каменскаго, изд. 1836 г., т. І,
стр. 36, 37; б) въ «Дпѣ» 1865 г. № 39 (о церковн. имуществахъ).

* Аввросій (Алексей юсиновічъ Ключаревъ), архиепископъ Харьковскій †. По свпѣдпніямъ, извѣленнымъ нами изъ архива Св. Синода сынъ протоіерея владимірской епархіі, гдѣ р. въ 1821. По окончаніи въ 1844 г. курса московской духов. академіи со степенью матистра назначенъ преподавателемъ логики, психологіі и латин. яз. въ Виemanскую семинарію, въ 1848 г. рукополенъ во священника, сначала москов. Рождественскаго дѣвичьяго монастыря, а чрезъ годъ—московской-же Казанской, что у Калужскихъ воротъ, церкви, въ 1864 г. возведенъ въ санъ протоіерея; въ 1877 г. постриженъ въ монашество, съ возведеніемъ тотчасъ-же въ санъ архимандрита, а чрезъ мѣсяцъ — въ санъ епископа можайскаго, втораго викарія московскаго. Въ 1878 г. повелѣно ему быть епископомъ дмитровскимъ, первымъ викаріемъ московскимъ, въ 1882 г.—архиепископомъ харьковскимъ.

† Нѣсколько біограф. данныхъ о немъ: 1) Булгаковъ, Гомилетическая христо-
матія, гдѣ также приведено много рѣчей преосвященнаго. 2) Въ „Исторіи Моск.
Дух. Акад.“ Смирнова, стр. 240, 329, 439, 440. 3) Въ приложеніи къ собранію его
рѣчей, изд. въ 1883 г.

Отзывы о „Нѣсколькихъ проповѣдях“: 1) В. П. въ „Листкѣ духов. библіогр.“,
1873 г., № 6, стр. 81—88. 2) „Домаш. Бесѣда“, 1873 г., № 26, стр. 656. 3) „Рус-
ское Проповѣдничество“, Спб., 1871 г., стр. 326—28. О проповѣдяхъ, произведен-
ныхъ преосв. въ Харьковѣ, всегда появлялись восторженные отзывы г. Говорухи-
Отрока въ „Южномъ Краѣ“.

32*

482 ВРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Отдълъно изданы Амвросіемъ:

Подъ свѣтскимъ именемъ Ключарева:

1) Преосвященный Тихонъ, 1-й епископ воронежскій и елецкій. М., 1844 г. Студенческая работа. 2) Ньсколько проповѣдей. М., 1873 г. Сюда вошли слѣдующія проповѣди: О воспитаніи характеровъ. Объ обязанности каждого гражданина содѣйствовать исполненію благихъ предначертаній Царя. О гражданской доблести. О вѣротерпимости. О просвѣтительномъ значеніи доброй жизни. Объ аскетикѣ. О тайной и общественной благотворительности. О средствахъ предохраненія отъ духа невѣрія. О церковной проповѣди, требуемой нашимъ временемъ. О богоустановленныхъ началахъ для обеспеченія вѣтшняго быта духовенства православной церкви. О благословеніи Божіемъ, преподаваемомъ чрезъ пастырей церкви. О добыхъ дѣлахъ. Объ обязанности каждого христіанина участвовать въ дѣлѣ распространенія вѣры Христовой. Объ убѣжденіяхъ. О средствахъ къ уменьшенію преступленийъ.

Затѣмъ слѣдуютъ рѣчи, произнесенные при погребеніи и поминовеніи усопшихъ: митрополита Филарета, архіеп. ярославскаго Евгенія, генерала П. А. Титова, протоіерея П. П. Ключарева-Платонова, свящ. В. И. Лебедева, В. П. Шереметевой, П. И. Куманина.

Съ монашескимъ именемъ преосвященнаго появились:

3) Слово въ день восш. на престолъ Г. И. Алекс. Ник. О началахъ христіанскаго воспитанія. М. 1879 г. 4) Слово предъ преданіемъ земль тѣла харьковскаго цубернатора князя Д. Н. Крапоткина. М. 1879 г. 5) Рѣчь по принесеніи впропоподданніческой присяг Г. И. Александру Александровичу. М., 1881 г. 6) Два публичныхъ членія о свободѣ печати съ точки зрения православной церкви (въ залѣ моск. городской думы 17 и 18 марта 1882 г.). М., 1882 г. 7) Рѣчь при погребеніи генераль-адюктанніа М. Д. Скобелева. М., 1882 г. 8) Слово въ день Свящ. Коронованія Ихъ Имп. Вѣл. Госуд. Имп. Алекс. Алекс. и Госуд. Имп. Маріи Єеодор. Харьковъ, 1883 г. 8) Проповѣди за послѣдніе годы служенія въ Москвѣ. М., 1883 г. Тутъ помѣщены слѣдующія рѣчи: О назначеніи женщины. О правственныхъ средствахъ сохраненія жизни. О начальныхъ пріемахъ христіанскаго воспитанія. О свободѣ совѣсти. О правахъ совѣсти. О нравственныхъ плодахъ посѣщенія храмовъ Божіихъ. О паверизмѣ. Слово при погребеніи Ю. О. Самарина. О значеніи для врача христіанскихъ убѣжденій. О степеняхъ любви христіанской. Объ истинномъ значеніи войны. О началахъ христіанскаго воспитанія. О неравенствѣ состояній. О православной вѣрѣ, какъ главнѣйшей нравственной силѣ русскаго волна. О союзѣ государства съ церковью. О чувствѣ собственнаго достоинства. О внутреннемъ опытѣ. Объ истинномъ достоинствѣ женщины. Рядъ словъ, при погребеніи В. М. Бостанджоло, при нареченіи во еписк. Можайскаго, по случаю посѣщенія Успенск. соб. Имп. Алекс. II, на юбилѣ Г. Е. Щуровскаго, при поминовеніи Н. В. Мезенцева, воспитанникамъ москов. дух. акад., по случаю заключенія мира съ Турціей, при открытіи антропологической выставки, при погребеніи митрополита Иннокентія, при освященіи „Убѣжища“ кн. В. А. Долгорукова, по случаю юбилея межеваго института, предъ погребеніемъ князя Д. Н. Крапоткина, по случаю покушенія 19 ноября 1879 г., по случаю открытія общ. попеч. о дѣтяхъ, просящихъ милостыню, по случаю покушенія 5 февр. 1880 г., на панихдѣ по Имцер. Александрѣ II, при принесеніи присяги Имп. Алекс. III, по выслушаніи мандарена 29 апр. 1881 г., при открытіи „Общ. любит. церков. пѣнія“, при погребеніи М. Д. Скобелева и рѣчъ на прощальномъ обѣдѣ.

АМВРОСІЙ КЛЮЧАРЕВЪ.

483

Слѣдуетъ, затѣмъ, отмѣтить, что преосв. А. долженъ быть названъ однимъ изъ видныхъ духовныхъ журналистовъ нашихъ. Такъ онъ является основателемъ московскаго журнала «Душеполезное Чтеніе». редакціею которого завѣдывалъ съ 1860 по 1867 г., а въ настоящее время подъ непосредственнымъ влияніемъ преосвященного издается въ Харьковѣ журналъ «Вѣра и Разумъ». Въ обоихъ этихъ изданіяхъ, а также въ «Москов. Вѣд.» 70-хъ и 80-хъ годовъ помѣщено больше сотни рѣчей А., значительнѣйшія изъ которыхъ вошли въ вышеуказанные два сборника.

Архіепископъ Амвросій принадлежитъ къ числу самыхъ краснорѣчивыхъ и отзвичивыхъ современныхъ проповѣдниковъ русскихъ. Достаточно просмотрѣть одни заглавія его проповѣдей, чтобы убѣдиться въ томъ, что предъ нами воинствующій публицистъ въ полномъ смыслѣ этого слова. Потребность высказываться о жгучихъ вопросахъ времени такъ велика въ преосвященномъ, что, будучи уже въ высокомъ санѣ викарія московскаго, онъ читать въ Москвѣ-же публичныя лекціи—фактъ крайне рѣдкій въ лѣтописяхъ архіерейской жизни. Въ особенности, если принять во вниманіе, что сюжетъ лекцій — чисто-свѣтскій, именно вопросъ о свободѣ печати.

Проповѣди архіепископа Амвросія не имѣютъ ничего общаго съ тѣмъ; что мы, въ большинствѣ случаевъ, привыкли слышать съ церковной кафедры. Въ этомъ отношеніи его можно назвать однимъ изъ наиболее крайнихъ послѣдователей школы Юанна Смоленскаго. Проповѣди А. по существу представляютъ собою рядъ передовыхъ статей, со всемю ихъ страстностью, со всемъ пыломъ полемическаго увлеченія.

Въ какой-же газетѣ могли-бы быть напечатаны эти передовыя статьи?

Исключительно въ «Москов. Вѣд.» покойнаго М. Н. Каткова, гдѣ архіепископъ не рѣдко и печаталъ свои проповѣди еще тогда, когда онъ принадлежалъ къ бѣлому духовенству.

Арх. Амвросій относится крайне отрицательно къ русскимъ общественнымъ теченіямъ послѣднихъ 30 лѣтъ и во всѣхъ своихъ многочислённыхъ рѣчахъ ни разу не нашелъ для нихъ слова привѣта. Въ духовной жизни новѣйшей интеллигенціи русской онъ видить исключительно разгуль чувственности и разнุзданность страстей.

Кто-же разнuzдалъ эти страсти, кто далъ чувственности возможность принять такія безобразныя формы?

Прежде всего современная наука. «Въ наше время», говоритъ преосвященный въ своей извѣстной рѣчи объ аскетизмѣ, «наука поробощена интересамъ чувственности Философія работаетъ, чтобъ

484 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

оправдать и представить законными ея излишнія притязанія, естествознаніе, чтобы дать ей новыя удобства».

Опираясь на науку, современная общественная мысль извратила
всѣ божескіе и человѣческіе законы. Такъ напр. она внесла страш-
ную смуту въ вопросъ о положеніи женщины. Женщины стали стре-
миться къ научному образованію, а между тѣмъ «до крайности слож-
ное и дробное научное образованіе безъ пользы обременяетъ головы
дѣвицъ, лишаетъ ихъ драгоцѣнныхъ особенностей ума и неулови-
мыхъ его приемовъ, исключительно женщинамъ принадлежащихъ»;
давая женщинамъ научное образованіе «мы срываемъ ихъ съ почвы
дѣйствительной жизни, разрушаемъ вѣ нихъ связь ума съ серд-
цемъ». («Проповѣди», изд. 1883 г., стр. 9).

Столь-же извращены въ современномъ обществѣ представленія о
свободѣ совѣсти:

«Въ послѣднее время, подъ вліяніемъ ложныхъ понятій о сво-
бодѣ совѣсти, мы пришли къ странному, невиданному въ исторіи
состоянію умственному и нравственному. Мы вообразили, что какъ
мы сами, такъ и другіе вольны думать и дѣлать что хотимъ, вѣро-
вать и не вѣровать, признавать надъ собою обязательную силу нрав-
ственного закона и не признавать, и соблюдать вѣками установлен-
ныя правила благоповеденія и не соблюдать ихъ». (Тамъ-же, стр. 62).

Но всего гибельнѣе лжеученіе, по которому «либеральными, т.-е. обезпечивающими свободу слова были названы тѣ воззрѣнія, которые уступаютъ право всякому безъ разбора вносить и изрыгать въ среду общества всю гниль, которою переполняются растлѣнные умы и развращенныея сердца». («О свободѣ печати», стр. 25).

Къ чему-же привело такое ложное пониманіе?

«Мы должны имѣть мужество и рѣшимость сознаться и говорить открыто,
что у насъ свобода печати понимается не вѣрно, и сама печать находится въ раб-
ствѣ у писателей и издателей преимущественно одной извѣстной партіи. Они,
овладѣвъ большинствомъ литературныхъ органовъ, подъ знаменемъ свободы слова,
заглушая своимъ шумомъ голоса честныхъ, но здравомыслящихъ писателей, ты-
сячами лжей и хитросплетеній подрывая ихъ авторитетъ въ глазахъ общества,
обманывая неопытныхъ, развращая невинныхъ, похищая лучшія наши силы, за-
пугивая людей, власть имѣющихъ и служителей церкви именемъ гонителей про-
свѣщенія, запутывая дѣло воспитанія, сбивая съ толку новые суды и разнаго
рода самоуправленія, возмущая въ народѣ его вѣрованія и нравственное чувство,
оправдывая и защищая убійцъ—влекутъ вспехъ и все къ явной и несовиţной ши-
бели». (Тамъ-же, стр. 56).

Высказывая свои общественно-политическія воззрѣнія, преосвя-
щенный не обманывается относительно того, какъ они принимаются
тѣми, въ обличеніе которыхъ выдвинуты. «Мы напередъ знаемъ»,
говоритъ онъ въ рѣчи при погребеніи князя Д. Н. Крӑпоткина, «что

АМВРОСИЙ КЛЮЧАРЕГЪ — АМВРОСИЙ ОРНАТСКИЙ.

485

ожидаетъ насъ за излагаемое нами ученіе. Вы завтра-же услышите
отзывы о насъ: это фанатики, это клерикалы». Такой приемъ весьма
мало, однако, смущаетъ архипастыря. Онъ считаетъ «ложнымъ сты-
домъ» всякую боязнь упрековъ въ ретроградствѣ и одно изъ пла-
меннѣйшихъ желаній его состоять въ томъ, чтобы исчезъ въ его
слушателяхъ этотъ ложный стыдъ, составляющій силу, «которою
враги нашей вѣры и церкви порабощаютъ насъ своему влиянію и
лишаютъ насъ твердости и свободы дѣйствій». Такъ напр.:

„Вы, давшій присягу въ вѣрности, подданный своего Государя, членъ обще-
ства, обязанный заботиться объ охраненіи общественной безопасности,—вы сами
нуждаесь въ попковительствѣ закона, и вамъ, въ случаѣ нужді и опасности,
запрещается оглашать преступленіе или опасный замыселъ — призывать власть на
помощь: „это донось!“ Очевидно, васъ хотятъ пристыдить приравненіемъ къ тѣмъ
продажнымъ людямъ, которые хотятъ только извлечь собственную выгоду изъ чу-
жаго несчастія или погубить врага, не имѣя прямой цѣли охранять Государя и
общество отъ преступниковъ и преступленийъ. Но устраните мысль о выгодѣ, на-
градѣ и личныхъ цѣляхъ, ставьте предъ собою одинъ гражданскій долгъ: и вы,
обнаруживая гнѣздащуюся въ вашемъ домѣ, сосѣдствѣ, городѣ, шайку разврат-
никовъ, преступниковъ, бунтовщиковъ, исполняете также свою обязанность, какъ
спасающій спущихъ сосѣдей отъ воровъ и пожара“.

Амвросій (Лютоцкій) см. въ концѣ настоящаго тома.

Амвросій Могила («Думки и пѣсни» Харьк. 1839 г.) — псевдонимъ
А. Л. Метлинскаго.

Амвросій, (Алексѣй Ивановичъ *Моревъ*). †) Р. въ 1783 г. Отецъ его былъ сельскій священникъ бѣжецкаго уѣзда, тверской губ. Учился въ тверской семинаріи и невской академіи и по окончаніи курса въ послѣдней со степенью кандидата богословія (1807 г.), былъ сначала тамъ-же репетиторомъ въ низшихъ классахъ, затѣмъ переведенъ учителемъ въ тверскую семинарію; въ 1813 назначенъ префектомъ новгородской семинаріи, въ 1823 г. хиротописанъ во епископа оренбургскаго, въ 1828 г. переведенъ епископомъ-же въ Житоміръ, въ 1832 г. въ Нижній-Новгородъ, въ 1835 г. въ Пензу, гдѣ и скончался 15 окт. 1854 г. (по Филарету въ 1846 г.). Въ 1806 г. издалъ въ Петербургъ «Ссзерцаніе и изъяснительное описаніе Литургіи, читанное въ Александро-Невс. Академіи на публич. собраніи 1806 г. іюля 14 дня». †) (Смирдинъ № 133).

Амвросій (Андрей Антиповичъ *Орнатскій*) епископъ пензенскій и саранскій ††) р. въ 1778 г. въ череповскомъ уѣздѣ новгород. губ.

†) Чистовичъ, «Ист. спб. дух. акад.», стр. 139. 2) *Филаретъ*, «Обзоръ», стр. 464.

3) Макарій, «Ист. нижегор. іерархіі», стр. 244. 4) Геннади, «Словарь», стр. 22.

††) 1. «Исторія рос. іерархіі», ч. ІІ, стр. 827 и 931. 2. Бантыш-Каменскій, Словарь изд. 1836. 3. А. Власовъ въ «Энцикл. слов. изд. рус. уч. и лит.». 4. *Биларень*

186 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

ВЪ ПОГОСТЪ Чуди или Чудскомъ, ГДБ отецъ его былъ диакономъ
мѣстной Рождественской церкви. Какъ отецъ А. такъ и мать его
посвятили себя впослѣдствіи иноческой жизни. Въ 1788 г. преосв.
поступилъ въ Кириллоблозерское училище, въ 1792 г. въ Александро-
невскую семинарію, по окончаніи курса въ которой (въ 1800) былъ
назначенъ сначала учителемъ, а потомъ инспекторомъ, и префектомъ
и съ 1808 г. ректоромъ новгородской семинаріи. Въ 1805 г. А. при-
нялъ монашество и былъ причисленъ къ соборнымъ іеромонахамъ
Александро-невской лавры. Въ 1808 г. его возвели въ санъ архи-
мандрита 2 класснаго новгор. Антоніева, а въ 1811 г. — первокласснаго
Юрьева (новгородскаго-же) монастырей. Въ 1812 г. А. былъ пере-
веденъ въ московскій ставропигіальный Новоспасскій монастырь съ
назначеніемъ предсѣдательствовать въ москов. комитетѣ духовной
цензуры. Въ 1815 г. общество исторіи и древностей за ученые за-
слуги избрало его въ дѣйствительные, а въ слѣдующемъ году въ
почетные члены. Въ томъ-же 1816 г. А. былъ рукоположенъ во епископа
старорусскаго, а въ 1819 г. во епископа пензенскаго и саранскаго.

Пензенское пребываніе А. надолго оставило по себѣ память въ
жителяхъ этого города. Самъ аскетъ до того, что за все время архи-
ерейства столъ его состоялъ изъ рѣдьки и капусты, Амвросій тре-
бовалъ такого же аскетизма отъ подчиненного ему духовенства, да и
отъ всей окружавшей его среды. Снисхожденія онъ никогда не зналъ.
«Я въ экономіи Божіей укусъ» выразился онъ разъ самъ про себя
и, вѣрный этому самоопредѣленію, съ такою суровостью и неумоли-
мостью управлялъ епархію, что получилъ среди терроризованнаго
имъ городскаго и сельскаго духовенства прозваніе *Грознаго*.

По отношению къ свѣтскимъ властямъ Пензы, ему не подчинен-
нымъ, Амвросій не имѣлъ возможности проявить крутисть своего
нрава. Но онъ не пропускалъ малѣйшаго случая и ихъ «обрывать».
Такъ напр. во время своихъ, отличавшихся всегда необыкновенною
торжественностью и утомительною продолжительностью служеній въ
каеверальномъ соборѣ, суровый архіерей не стѣснялся при всемъ на-
родѣ и громогласно дѣлать замѣчанія самымъ высокопоставленнымъ
лицамъ города, когда они себѣ позволяли даже ничтожнѣйшее отступ-
леніе отъ церковнаго благочинія, шептались напр. между собою.

Обзоръ 5. Н. Савваитовъ, въ «Странникъ», 1869 г. № 11 и отд. Снб. 1869.
6. Чистовичъ, Ист. Снб. дух. акад., стр. 97. 7. Записки непозвѣстной «Жизнь про-
лить не поле перейти» въ «Русск. Вѣстн.» 1881 г. № 9. 8. Григорій Мѣшковъ, въ
«Рус. Стар.», 1879 г. № 8. 9. Записки лейбъ-медика Тарасова въ «Русской Ста-
ринѣ» 1872 г. № 3 стр. 480—481. 10. В. Жмакинъ, въ «Рус. Старинѣ» 1883 г. № 7.
11. «Сборникъ II отд. Акад. Наукъ» V вып. І, стр. 22—23.

АМВРОСІЙ ОРНАТСКІЙ.

487

Въ проповѣдяхъ онъ очень часто задѣвалъ губернатора и его ближнихъ, а въ обыденныхъ бесѣдахъ отпускалъ по адресу пензенскихъ градоправителей самыя злыя и ядовитыя замѣчанія, которые, конечно, тотчасъ-же расходились по губерніи.

Понятно, что при такихъ условіяхъ отношенія между свѣтскою и дѣховною властью Пензы установились самыя натянутыя. И если внѣшній миръ соблюдался, то лишь потому, что архіерею можно было поставить въ укоръ только его чрезчуръ суровый взглядъ на жизнь и человѣческія обязанности, между тѣмъ какъ за губернаторомъ и другими пензенскими администраторами водились весьма значительные грѣшки.

Апогея натянутости положеніе достигло во время пріѣзда въ Пензу Александра I (1824). За годъ начали готовиться къ царскому посѣщенію. Въ е чистилось, перестраивалось, подновлялось. Одинъ только архіерей не дѣлалъ ровно никакихъ приготовленій, не почи- нялъ совершенно развалившагося отъ ветхости архіерейскаго дома, и не убиралъ даже мусора предъ окнами. Губернаторъ (Лубяновскій) не могъ отнестись равнодушно къ такой небрежности и рискуя на- влечь на себя самыя ядовитыя замѣчанія Амвросія онъ поручилъ полиціймейстеру сѣздить къ преосвященному съ просьбою о томъ, чтобы онъ приказалъ къ пріѣзду государя очистить отъ грязи и мусора площадь, лежащую предъ архіерейскимъ домомъ. «Хорошо», сказалъ Амвросій полиціймейстеру «эту нечистоту можно убрать. Но куда мы уберемъ тебя съ губернаторомъ. Васъ хоть въ землю зарой, а дѣла ваши не скроются... Безобразнѣе васъ обоихъ ничего нѣтъ въ Пензѣ».

Государь наконецъ пріѣхалъ. И тутъ то начался рядъ безконеч- ныхъ столкновеній, въ которыхъ непреклонный характеръ аскета сказался съ особенною силою. Приведемъ наиболее характерные эпизоды.

Свѣтское начальство распорядилось встрѣтить государя съ глав- наго, западнаго крыльца собора, болѣе удобнаго и параднаго. Амвро- сій-же рѣшилъ, почему-то, встрѣтить императора съ южной, у ко- тораго и сталъ съ хоругвями и духовенствомъ. Никакія уговариванія ни къ чему не привели. «Я архіерей, и мнѣ принадлежать здѣсь распоряженія», коротко и рѣзко заявлялъ Амвросій. Встрѣчавшіе раздѣлились на двѣ группы, но государь, конечно, подъѣхалъ туда, гдѣ развѣвались хоругви. Догадавшись, однако, что ему, вѣроятно, приготовили, другой, болѣе удобный входъ въ соборъ, онъ, не под- нимаясь на ступеньки крыльца, замѣтилъ архіерею, что страдаетъ ногами и что для его больныхъ ногъ лѣстница черезъ чуръ крута.

488 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

«А танцовать не боятъ ноги», ничуть не смутившись отвѣтиль Амвросій и повелъ императора вверхъ по ступенямъ. Когда они поднялись до верхней площадки, государь подошелъ подъ благословеніе епископа и хотѣлъ было приложить къ иконѣ, которую держалъ одинъ изъ священиковъ, но къ не малому удивленію окружающихъ, Амвросій остановилъ императора и знакомъ показалъ ему, что слѣдуетъ предварительно сдѣлать земной поклонъ. Государь поклонился до земли и снова направился къ иконѣ. Но А. опять остановилъ его. «Три раза» сказалъ онъ и императоръ сдѣлалъ еще два поклона раньше, чѣмъ приложился.

Послѣ молебна въ соборѣ, государь отправился въ приготовленное ему помѣщеніе въ губернаторскомъ домѣ и только что расположился отдыхать, какъ вдругъ раздался оглушительный звонъ. Оказалось, что архіерей счелъ нужнымъ окропить императорскіе покой и для этого въ торжественной процессіи направился туда. Государь послалъ чрезъ адъютанта сказать, что онъ не расположенъ принять теперь преосвященнаго. Но тотъ, ничего не отвѣтивъ, продолжалъ путь. Когда былъ онъ уже у подъѣзда, оттуда выскочилъ взбѣшенный Дибичъ. «Какъ генераль-адъютантъ» сказалъ онъ Амвросію «объявляю вамъ высочайшее повелѣніе воротиться». «Ты адъютантъ царя зем-наго», хладнокровно отвѣтиль Амвросій, «а я адъютантъ царя небеснаго». «Я васъ остановлю», вспылилъ Дибичъ. «Нѣтъ силы на землѣ, ко-торая-бы остановила крестъ Господень», съ тѣмъ же хладнокровіемъ возразилъ Амвросій и вошелъ въ императорскую квартиру. Государь волею неволею долженъ былъ принять его и даже выслушать длинное поученіе строго-аскетическаго характера.

На слѣдующій день 30 августа, рано утромъ, былъ назначено смотрѣ. А такъ какъ въ этотъ же день должно было быть отслужено торжественное молебствіе въ соборѣ, то государь прислалъ къ архіерею адъютанта съ приказаніемъ начать объѣдню въ шесть часовъ утра и окончить ее какъ можно скорѣе. «Доложи государю» отвѣ-тилъ Амвросій посланному «что я завтра буду служить объѣдню ни раньше, ни позже, ни длиннѣе, ни короче того, какъ установила церковь».

Но еще раньше объѣдни, должно было происходить всенощное бдѣніе съ архіерейскимъ служеніемъ. И такъ какъ служенія Амвросія всегда были необыкновенно продолжительны, то второй перезвонъ всенощнаго бдѣнія начался около десяти часовъ вечера, когда гosударь уже спалъ. Онъ проснулся и узнавъ въ чемъ дѣло, послалъ сказать, чтобы третьяго звона не было. Не таковъ, однако, былъ Амвросій, чтобы въ чемъ нибудь поступиться. «Здѣсь, отвѣтиль онъ

АМВРОСІЙ ОРНАТСКІЙ

489

посланному государя «воля Царя небеснаго, а не царя земнаго» и
черезъ часъ подъ самыми окнами императорской квартиры отзво-
нили въ большіе соборные колокола.

Вотъ какого закала человѣкъ былъ Амвросій. Нужно ли удивляться тому, что сильная воля его покоряла всѣхъ, съ кѣмъ онъ приходилъ въ столкновеніе, и что даже императоръ Александръ, съ которымъ онъ такъ странно обходился, въ концѣ концовъ чувствовалъ только уваженіе къ суровому аскету. Одно время полагали, что послѣдовавшее вскорѣ за императорскимъ посѣщеніемъ оставленіе Амвросіемъ пензенской каеедры было по существу увольненіемъ. Но теперь установлено, что Амвросій исключительно по собственному желанію оставилъ архіерейство.

Въ 1825 г. онъ испросилъ себѣ увольненія и удалился въ Кирилло-
бѣлоезерскій монастырь, подъ тѣмъ предлогомъ, что хочетъ заняться
приготовленіемъ къ печати втораго исправленнаго изданія состав-
ленной имъ «Исторіи россійской іерархіі». Но въ дѣйствительности,
всецѣло отдавшись охватившему его душевному настроенію, онъ по-
святилъ себя исключительно подвижничеству. Выѣхавъ изъ Пензы
въ нагольномъ тулупѣ и нигдѣ не останавливаясь, преосв. прослѣдо-
валъ прямо въ Кирилловскій монастырь и здѣсь поселился въ тѣсной
кельѣ, никого къ себѣ не допуская, даже никуда не выходя изъ
своего уединенія. Только въ лунныя лѣтнія ночи 1827 г. въ часы,
когда монастырь погружался въ сонъ, подвижникъ по временамъ
обходилъ обитель, останавливался на церковной паперти и молился
со вздѣтыми къ небу руками, затѣмъ каждый разъ посѣщалъ де-
ревянную келію, въ которой совершалъ свои молитвенныея подвиги
св. Кириллъ бѣлоезерскій и оставался въ ней пока не раздавался
ударъ колокола, призывавшій къ заутрени; тогда онъ поспѣшно
возвращался въ свою келію. Пища отшельника, когда-то, по
словамъ наибольѣ обстоятельнаго изъ его біографовъ П. И. Савваитова «довольно не воздержнаго въ питіи», теперь состояла изъ
просфоры, которую приносили къ окну его. Онъ не пилъ даже чаю и
только когда къ нему пріѣзжали родители, онъ самъ ставилъ для
нихъ самоваръ. Получаемую имъ двухтысячную пенсію онъ чрезъ
келейника, съ которымъ сносился письменно, раздавалъ обращав-
шимся къ нему письменно-же неимущимъ.

Строгое подвижничество неблагопріятно отозвалось на сравни-
тельно еще молодомъ іерархѣ. Прежде полное и красивое лицо его
стало изнуреннымъ до совершенной неузнаваемости, онъ началъ
чувствовать болѣзненное отвращеніе къ пищѣ, не могъ употреблять
даже просфоры и въ концѣ втораго года своего пребыванія въ мона-

490 КРИТИКА-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЬЯ И УЧЕНЫХЪ.

стырѣе † 26 дек. 1827 г. Даже въ минуты смерти никого при немъ не было:

Въ исторіи русской духовной литературы Амвросій Орнатскій зада-
нимаетъ видное мѣсто, какъ авторъ шеститомной *Исторіи Российской*
*Иерархіи.* М. 1807—1815.

Это одно изъ тѣхъ классическихъ сочиненій, относительно ко-
торыхъ и время не оказываетъ своего разрушающаго вліянія. Вотъ
уже 75 лѣтъ прошло съ тѣхъ поръ, какъ появился трудъ Амвросія
и все еще онъ принадлежитъ къ числу капитальнѣйшихъ пособій
по исторіи русской церкви.

Такимъ значеніемъ «Ист. рос. іерархіі» обязана только тому, что представляетъ собою огромнѣйшее собраніе дать и указаній. Въ трудѣ Амвросія нѣтъ ничего обобщающаго или философскаго. Это не прагматическая исторія и для составленія ея ничего кромѣ трудолюбія не требовалось. Но за то въ ней собранъ весь сырой матеріалъ русской церковной исторіи и сгруппированы всѣ справочные свѣдѣнія, пужныя для работъ по изученію нашей восьмисотѣтней церковной жизни.

Нѣкоторое понятіе о богатствѣ свѣдѣній, заключающихся въ «Исторіи россійской іерархіі» можетъ дать оглавленіе отдѣльныхъ томовъ ея.

Томъ І. Всеобщее хронологическое обозрѣніе начала, продолженія и настоя-
щаго состоянія іерархіі россійской. О стененяхъ россійскихъ іерархій. О патрі-
аррахъ и митронолитахъ всероссійскихъ. О епархіяхъ третьего класса. О епар-
хіяхъ, упразденныхъ по хронологическому порядку учрежденія оныхъ. О собо-
рахъ, отпосещихся къ іерархіи россійской церкви. О святыхъ мужахъ, просла-
вившихся въ россійской церкви. О преимуществахъ въ обличеніяхъ, связенно-
дѣствіи и другихъ случаяхъ духовныхъ особъ. О духовныхъ россійскихъ учили-
щахъ. О россійскихъ духовныхъ академіяхъ и первоклассныхъ семинаріяхъ. Вѣ-
домость о числѣ православныхъ церквей по всѣмъ россійскимъ епархіямъ, кромѣ
монастырскихъ и домовыхъ, учиненная въ 1805 г.

Томъ II. Всеобщее введеніе въ исторію монастырей грекороссійской церкви
О россійскихъ лаврахъ. О ставропігіальныхъ монастыряхъ I и II класса. О ста-
сропнігіальныхъ монастыряхъ, нынѣ уже или упразденныхъ, или обращенныхъ
въ архіерейскіе домы или въ классные епархіальные монастыри.

Томъ III. Полный именный списокъ всѣхъ грекороссійскихъ церквей, лавръ и монастырей ставропігіальныхъ и епархіальныхъ, штатныхъ и заштатныхъ. Словарь нынѣ существующихъ и упразденныхъ монастырей и пустынь грекороссійской церкви (отъ Абалацкаю, Знаменскаго, Тобольской губ. монастыря до Густынскаго Святотроицкаго, Полт. еп.).

Томъ Г. Продолженіе словаря монастырей (отъ Давидовой пустыни Моск. еп. до Клискаго монастыря).

Томъ Г. Продолженіе словаря (отъ Лаврашевскаго монастыря до Рябкиной пустыни).

Томъ ГГ. Часть І. Продолженіе словаря (отъ Савостылковой пустыніи до Успейской).

АМВРОСІЙ ОРНАТСКІЙ—АМВРОСІЙ ПОДОБЪДОВЪ.

491

Томъ VI. Часть II. Окончаніе словаря (отъ Филиповской пустыни до Ипам-
скаю, Костромскаго монастыря). Прибавленія къ разнымъ частямъ «Исторіи Рос-
сійской Іерархіи». Вѣдомость объ архіерейскихъ каеедрахъ и монастыряхъ.
Сколько за ними крестьянъ и которая каеедра или монастырь платить въ эконо-
мію деньгами и хлѣбомъ ежегодно (1744).

Многое въ этихъ многочисленныхъ данныхъ было извѣстно до
появленія «Ист. рос. іерархіи» и только сведено авторомъ ея изъ
другихъ источниковъ, но значительнѣйшая часть стала здѣсь впер-
вые достояніемъ исторической науки. Въ особеннасти цѣнны главы
о монастыряхъ, при описаніи которыхъ въ изобиліи приводятся дан-
ныя имъ древнія грамоты.

«Ист. рос. іерархіи» не вся сплошь принадлежить Амвросію Ор-
натскому. Извѣстную долю участія въ составленіи ея принялъ зна-
менитый митрополитъ Евгеній. Такъ напр. ему принадлежить на-
печ. въ I томъ «Историческія свѣдѣнія о духовныхъ училищахъ въ
Россіі». Во II томъ онъ написалъ введеніе въ описаніе монасты-
рей и исторію Пекинскаго монастыря. Въ дальнѣйшихъ частяхъ Ев-
геній далъ описанія монастырей воронежской и вологодской епархіи.
Кромѣ того, онъ просматривалъ все вообще сочиненіе Амвросія и
гдѣ нужно дополнялъ его. Очень значительную помощь оказали также
Амвросію рукописная исторія русской іерархіі извѣстнаго Селія,
хранящаяся въ Александро-Невской Лаврѣ и портфели Н. Н. Бан-
тышъ-Каменскаго.

Первая часть «Ист. рос. іерархіи» вышла въ 1822 г. въ Москвѣ вторымъ изданиемъ. Эту же часть въ значительно дополненномъ и исправленномъ видѣ издалъ въ 1827 г. въ Кіевѣ Евгеній.

Неизвѣстно кто издалъ въ Москвѣ нѣсколько листовъ VII тома «Ист. рос. іерархіі». До конца, однако, эта новая часть, заключающая въ себѣ уставы разныхъ основателей монастырей, доведена не была и только въ московскомъ Румянцевскомъ музеѣ сохранились корректурные листы ея.

Въ собраніе рукописей Елпидифора Вас. Барсова имѣются чер-
новыя работы по составленію «Ист. рос. іерархіи» съ помѣтками и
поправками митрополита Платона.

Амвросій (Андрей Ивановичъ Подобѣдовъ), митрополитъ петербург-
скій и новгородскій. †) Род. 30 ноября 1742 г. въ погостѣ Стоговѣ

1) Евгеній, Словарь 2) Грецъ, Опытъ ист. рус. лит. стр. 297. 3) Бантышъ-Камен-
скій, Словарь достопамятныхъ людей, изд. 1847 г., т. І, 4) Филаретъ, Обзоръ.
6) Н. Устриязъ, въ „Энцикл. Лексиконъ“ Плющара. 6) „Энцикл. словарь“. Изд.
рус. уч. и лит. т. 4. 7) Русское проповѣдничество, Спб. 1871. 8) „Христ. чт.“, 1857 г.,
ч. II, стр. 178—202. 9) Чистоемъ, въ „Странникъ“, 1860 г., № 5 и б. 10) П. М., „Изъ

492 ВРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

(переяслав. уѣзда, владимірской губ.), гдѣ отецъ его былъ приходскимъ священникомъ. Учился съ 1757 г. въ Троицко-Сергіевской лаврѣ и здѣсь-же, по окончаніи курса въ 1764 г., проходилъ учительскія должности. Въ 1768 г. принялъ постриженіе и назначенъ проповѣдникомъ московской дух. академіи. Въ этомъ званіи онъ обратилъ на себя всеобщее вниманіе надгробнымъ словомъ при погребеніи убитаго чернью архиепископа московскаго Амвросія (Зертисъ-Каменскаго), которое чрезвычайно всѣмъ понравилось. Профессоръ Рейхель перевелъ его на пѣмецкій яз. и напечаталъ въ «Гамбургской Газетѣ», откуда его затѣмъ перевели на французскій языкъ. Въ 1771 г. II. былъ назначенъ префектомъ, а въ 1774 г. ректоромъ московской академіи и архимандритомъ Зайконо-спасскаго монастыря, одновременно съ чѣмъ онъ состоялъ преподавателемъ философіи и богословія. Ректорство сблизило его съ знаменитымъ московскимъ архиепископомъ, впослѣдствіи митрополитомъ Платономъ, благодаря чему онъ, рекомендованный Императрицѣ съ самой лучшей стороны, въ 1778 г. получилъ епископскую каеедру въ Сѣвскѣ. Въ 1782 г. его переводятъ на крутицкую епархію (т. е. въ Москву), съ назначеніемъ членомъ московской синодальной конторы, а въ 1785 г. 43-лѣтній іерархъ возводится въ санъ архиепископа казанскаго. Въ 1799 г. Императоръ Павелъ, тоже очень благоволившій къ А., назначаетъ его архиепископомъ петербургскимъ, а черезъ годъ-митрополитомъ петербургскимъ и новгородскимъ. 18 лѣтъ пробывывъ въ этомъ высокомъ званіи, А. долженъ былъ, вслѣдствіе столкновеній "с всесильнымъ тогда министромъ духовныхъ дѣлъ, кн. Голицинымъ, испросить себѣ увольненіе отъ управленія петербургскою епархіею. Ему была предоставлена епархія новгородская, но управлять ею ему уже не пришлось. 6-го мая онъ пріѣхалъ въ Новгородъ, а уже 21 го мая (1818 г.) скончался.

А. былъ человѣкъ чрезвычайно дѣятельный и энергичный, много
сдѣлавшій для поднятия умственнаго и матеріальнаго уровня дух-
венства тѣхъ паствъ, которыми ему пришлось управлять. Больше-же
всего онъ оставилъ по себѣ память въ исторіи русскаго духовнаго
просвѣщенія энергическимъ содѣйствіемъ оконченной въ 1808 г.
реформѣ духовныхъ училищъ, значительно поднявшей ихъ образо-
вательное значеніе. Во время управленія петербургскою епархіею А.
также обратилъ вниманіе на прежде крайне нестройное церковное

прошлаго", въ Русск. Вѣст., 1868 г., № 4, стр. 11) Н. Сушковъ, въ „Чтеніяхъ
Моск. общ. и древ. и ист., 1867 г., ч. І. Смѣсь, стр. 156. 12) Геннади. Словарь.
12) Знаменскій, Руководство къ русской церковной исторіи.

АМВРОСИЙ ПОДОВЪДОВЪ—АМВРОСИЙ ПРОТАСОВЪ.

493

пѣніе и, согласно желанію Александра І, организовалъ его на болѣе
музыкальныхъ основаніяхъ.

Въ исторіи русской духовной литературы А. извѣстенъ глав-
нымъ образомъ своими рѣчами. Изъ нихъ изданы отдѣльно:

1) „На поисѣреніе Амвросія, арх. моск.“, отпечатана по именному указу
въ 1771 г. при Сенатѣ и затѣмъ выдержала три изданія въ Москвѣ. 2) Слово
на поисѣреніе генераль-аншефа И. Ф. Глибова. П. 1774. 3) Слово въ д. св.
апостол. Петра и Навла, сказыв. въ Петергофѣ. П. 1778 г. 4. (Соп. 10549).
4) „Слово въ д. коронованія Им. Екатерины II“. П. 1796. 5) Рѣчь, привлѣтствен-
ная Имп. Павлу въ день коронаціи, гов. 5 апр. 1799. (Соп. 10114). 6) Рѣчь
пъздравительная Императору Александру въ день св. Пасхи, гов. 25 марта, 1801 г.
(Соп. 10115). 7) Тоже, гов. въ 1802 г. (Соп. 10116). 8) Благодарствен-
ная рѣчь Имп. Александру за Высочайшее присутствіе въ свят. Синодѣ и объ-
явленіе всемилостивейшаго указа о освобожденіи духовенства отъ тѣлеснаго на-
казанія. П. 1802. (Соп. 10113). 9) Пастырское поученіе къ новоизбраннымъ судіямъ
П. 1802. (Соп. 8081 и 10630). 10) Привлѣтственнан рѣчь И. Александру по совер-
шеніи благодарственнаю молебствія, по случаю торжества о заключеніи впичаго
мира между Россією и Швецією, гов. сент. 7 дня, 1809 г. (Соп. 10117). 11)
Рѣчь спб. ополченію при выходѣ оного въ армію на брань. П. 1812. (Соп. 10095).
12) Рѣчь Его И. В. Александру І, въ день торжества всеобщаго мира 6 дек. 1815 г.
13) Собраніе поучительныхъ словъ. 3 ч. М. 1810 и 1816 г. и 3-е изд. въ 4 ч. М.
1825 г. 14) Амвросію-же Подобѣдову принадлежить переводъ соч. Гофмана, крат-
кое руководство къ чтенію книгъ Ветхаго и Нов. Завѣта. 2 ч. М. 1775, 1803 и
1811 г.г. (Соп. 9913 и 9914). 4-е изд. вышло въ Кіевѣ въ 1823 г.

Рѣчи Подобѣдова, не смотря на то, что выдержали 3 изданія,
ничего выдающагося собою не представляютъ. Языкъ ихъ, правда,
довольно удовлетворительный, схоластики въ нихъ мало, но и по-
лета особеннаго не замѣчается.

Амвросій (Алексѣй Протасовъ) епископъ тульскій и архіепископъ
казанскій и тверской †). Происходитъ изъ духовнаго званія, род. въ

†) 1) Бантышъ-Каменскій, Словарь достопримѣч. людей, изд. 1836 г., т. І.
2) Галаховъ, Русская Христоматія (пэгинація смотря по изданію), приведена
рѣчь на избраніе судей. 3) Его же, примѣчанія къ Русской Христоматін, изд.
1849 г., стр. 18 и «Ист. Русской Словесностп», т. 2, стр. 387, 4) Сиегировъ, На-
чертаніе жизни митрополита Платона, ч. II, стр. 71, 84. 5) Филаретъ, Обзоръ,
стр. 436—438. 6) Чистовичъ, Ист. пет. дух. академіи, стр. 130. 7) Смирновъ, Исто-
рія греко-лат. академін, стр. 364. 8) Чередневъ, Біографія тверскихъ іерарховъ,
стр. 169—172. 9) Голунскій въ «Тульск. Губ. Вѣд.», 1863 г., т. І и II, №№ 12 и
13. 10) Арх. Владиміръ (Ужинскій), надгробная рѣчь ему въ «Странникѣ» 1860 г.,
№ 6. 11) Геннади, Словарь. 11) «Русское Проповѣдничество», Спб., 1871 г., стр.
276—77. 12) Пенинскій, Христоматія 13) Поторжинскій, Христоматія 14) Булгаковъ
Гомилетическая христоматія 15) Панаевъ, В. И. Воспоминанія, въ „Вѣст. Евр.“,
1867 г., т. IV, стр. 119 и 120. 16) В. Жмакинъ, въ «Рус. Стар.» 1882 г., № 6.
17) Маловъ, о Новокрещенскихъ школахъ въ XVIII вѣкѣ, въ «Прав. Обозр. 1868 г.,
№ 7. 18) Можаровскій въ «Рус. Ст.» 1883 г., № 11. 19) Его же, въ «Извѣстіяхъ
по казанской епархіі», 1876 г., № 11. 20) Его же, Изложеніе хода миссіонерскаго

494 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

1762 г. въ московской губ., учился сначала въ Перервинской, а затѣмъ въ Троицкой семинарии, по окончаніи курса въ которой въ 1790 г. былъ назначенъ учителемъ поэзіи въ моск. Дух. Академіи; тамъ-же П., съ 1794 г. принявшій монашество, получилъ въ 1797 г. мѣсто префекта. Въ 1798 г. онъ былъ возведенъ въ санъ архимандрита Сергиевской пустыни подъ Петергофомъ, въ 1799 г. назначенъ ректоромъ петербургской Дух. Акад., въ 1804 г. рукоположенъ въ епископы тульскіе и бѣлевскіе, въ 1816 г. перемѣщенъ архиепископомъ въ Казань, а оттуда въ 1826 г. въ Тверь гдѣ и скончался 1 июля 1831 г. отъ холеры.

Перемѣщеніе въ Тверь было актомъ немилости. Талантливый и разносторонне-ученный проповѣдникъ имѣлъ очень много недоброжелателей въ высшей духовной іерархіі. Повидимому причина этой непріязни лежала, съ одной стороны, въ томъ, что А. былъ человѣкъ прямой и независимый, ни въ комъ не заискивавшій, никому не льстившій, а съ другой въ томъ, что онъ очень уже круто повелъ борьбу съ консисторской симоніей. Прямо, конечно, ему за это мстить не могли, но косвенно дѣлали все, чтобы отравлять ему жизнь. То и дѣло летѣли на него въ Петербургъ доносы, которые правда ни къ чему не приводили, потому что назначавшіяся ревизіи только выясняли превосходное положеніе управляемыхъ А. епархій, но все таки держали нервы преосвященнаго въ напряженномъ состояніи. Обходили его также постоянно наградами, а въ 1826 г. враги А. воспользовались тѣмъ, что онъ находился въ тѣсной дружбѣ съ впавшимъ въ немилость Магницкимъ и устроили переводъ его на низшую въ іерархическомъ отношеніи тверскую кафедру.

Непріятности, которыми изобиловала служебная карьера Амвросія и сознаніе, что при своихъ блестящихъ дарованіяхъ онъ могъ-бы занимать гораздо болѣе выдающееся положеніе въ русской іерархіі придали мрачный характеръ проповѣдямъ его. Всѣ онѣ только и говорятъ что о карахъ Божіихъ, о наказаніяхъ, ждущихъ насъ за грѣхи наши на томъ свѣтѣ, о скоротечности человѣческой жизни, о призрачности земныхъ благъ.

Изъ произнесенныхъ А. рѣчей напечатаны **отдѣльно:**
1) «Рѣчь при нареченіи Тульскимъ епископомъ» П. 1804 г. 4°.

Дѣла по просвѣщенію христіанскихъ казанскихъ инородцевъ. М. 1880 г., стр. 109—115 и 119. 21) Н. Палибинъ въ «Рус. Стар.» 1883 г., № 11. 22) Е. Л—нъ, краткіе біографіч. данные при собраніи рѣчей. 23) Гла室еъ. Умозрительныя и опытныя основанія словесности, ч. IV, стр. 56. 24) Дмитриевъ; М. Мелочи изъ запаса моей намяти.

АМВРОСІЙ ПРОТАСОВЪ.

495

(Соп. 10011) 2) «Пастьрское наставленіе и слово при выборѣ въ трошюдичное время судей». М. 1805 г. 4°. (Соп. 6568). 3) «Пастьрское наставленіе при случаѣ присяги на три лютніе выборы чиновъ изъ дворянства Тульской губерніи». М. 1805 г. 4°. (Соп. 6569). 4) «Слово въ великій пятокъ. П. 1805 г. 4°. (Соп. 10650). 5) «Слово на вступленіе послѣдняю полка тульскую ополченія въ г. Тулу». М. 1814 г. 4°. 6) «Слово гов. къ сочетаннымъ бракомъ въ Тулѣ, по случаю заключеннаго мира между Россию и Францією». М. 1814 г. 4°. 7) Слово въ д. рожд. Е. И. В. Г. И. Александра Павловича М. 1815 г. 4°. 8) Слово на случай присяги избранныхъ по тульской губ. судей. М. 1815 г. 4°. Въ 1856 г. изданы въ П. въ 8 д. «Слова и рѣчи» А. съ портретомъ и біографіей. Сюда вошли какъ перечисленныя рѣчи, такъ и многія другія. 10) Слово въ день Рождества Христова. «Душесп. Чт.» 1866 г. № 12.

У А. былъ большой ораторскій талантъ. О степени его можетъ дать понятіе тотъ фактъ, что митрополитъ Платонъ, самъ знаменитый ви-
тія и человѣкъ очень ревниваго самолюбія, прочитавши одну изъ
рѣчей А. съ живостью сказалъ своимъ окружающимъ, подъ напо-
ромъ непосредственно охватившаго его чувства: «если бы я такъ пи-
салъ, какъ Амвросій, меня сходилась-бы слушать вся Россія». И
джѣствительно проповѣди тульскаго епископа можно назвать превос-
ходными во всѣхъ отношеніяхъ; не много архаическій, но все таки
прекрасный языкъ, образность и сила рѣшительно выдѣляютъ А.
изъ ряда русскихъ проповѣдниковъ начала настоящаго столѣтія.
Правда, по содержанію его рѣчи часто страдаютъ отвлеченностю,
но за это нельзя винить оратора, потому что таковы были требо-
ванія проповѣднической рутины времени, хестя и освободившейся
уже тогда отъ схоластики кіевской школы, но еще въ достаточной
степени риторичной и мало заботившейся о связи съ жизнью. Объ
индидуальныхъ-же качествахъ А. слѣдуетъ судить по тѣмъ его рѣ-
чамъ, гдѣ онъ отступаетъ отъ рутины. Въ этомъ отношеніи чрез-
вычайно любопытна знаменитая рѣчь его, говоренная въ 1815 г.
новоизбраннымъ тульскимъ судіямъ. Рѣчи, въ подобныхъ случаяхъ
произносимыя, въ огромномъ большинствѣ случаевъ, являются набо-
ромъ общихъ мѣстъ, болѣе или менѣе льстивыхъ и тщательно об-
ходящихъ все сколько-нибудь щекотливое. Совсѣмъ иначе отнесся
къ своей задачѣ А. Глядя дѣствительности прямо въ глаза, онъ
сурово и нелицепріятно набрасываетъ слѣдующую картину власть
имѣющего общества своего времени, которое

„больше занимается наружностью, тѣми знаменитыми отличіями, кои ослѣпляютъ очи, тѣми блестящими украшеніями, кои привлекаютъ взоры, тѣми очаровательными величіями, кои поражаютъ воображеніе,—мечтами величія, нежели исполн

32

496 КРИТИКО БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

ценіемъ долга, чести и добродѣтели. Что слышимъ мы? Чтобы поддержать свое
мѣсто, чтобы сдѣлать значительнымъ свой чинъ, чтобы гремѣть своимъ именемъ,
чтобъ быть чиноначальникомъ по сердцу свѣта, надлежить имѣть, говорить, пыш-
ный столъ, избранными яствами уставленный, надлежить имѣть великолѣпную
колесницу, надлежить облачаться въ блестящую златомъ одежду, надлежить окру-
жать себя ласкателями раболѣными, кон-бы непрестанно воскуряли кадило са-
моугодію, надлежить обиловѣть сребромъ и златомъ, надлежить богатѣть, роско-
шествовать, веселиться! — А добродѣтель? О! вооруженному мечемъ власти не ну-
женъ углый посохъ добродѣтели! А попеченіе о благѣ сущихъ подъ рукою на-
шею? О! когда ими заниматься тамъ, гдѣ все призвываетъ къ удовольствію, къ
забавамъ, къ разсѣянности? Довольно исполнить и обязанность свѣта: быть во
всѣхъ собранияхъ, предсѣдать за всѣми столами, не опущать ни одной игры, сдѣ-
лать всѣмъ знаемымъ посѣщеніе! А дѣла служенія общественнаго? О! ихъ можно
утверждать именемъ власти — и не читавши! А творить судъ и милость? Можно,
когда сіе входитъ въ разсчетъ власти, выгодъ жизни или уваженія свѣта!

Но обвиненные вопіютъ о правосудіи? Пусть вопіютъ они: вопли ихъ можно
заглушить силою власти! Но притѣсненные неправдою проливаютъ слезы горести,
страданія, слезы, отъ коихъ каменная душа должна растаять, яко воскъ? Но
пусть проливаютъ они слезы, яко воду, только-бы намъ было весело, говорить въ
свѣтѣ. Но совѣсть, яко стражѣ, не дремлющій на стражѣ своей, будетъ угрязвать
душу твою? О! совѣсть есть страшилище простодушныхъ, а не приставникъ дѣ-
ламъ нашимъ! "

Нужно-ли удивляться тому, что это совершенно необычная отпо-
вѣдь глубоко задѣла тѣхъ, противъ кого она была направлена. Губер-
наторъ даже пожаловался государю и послалъ ему копію слова. Но
Александръ, однако же, отослалъ губернатору слово назадъ безъ
всякихъ объясненій и тѣмъ дѣло кончилось.

Кромѣ проповѣдей А. напечаталъ 11) латинскую грамматику, ко-
торая по свидѣтельству арх. Филарета (Гумилевскаго) еще въ сре-
динѣ 50-хъ годовъ была «классическою для духовныхъ училищъ».

Амвросій Рождественскій см. Амвросій Вншезоровъ.

Амвросій (Сребренниковъ или Серебряковъ), архіепископъ екатерино-
славскій. †) Род. въ 1745 г. въ с. Отчинѣ, вятской губ., гдѣ отецъ
его былъ дьячкомъ. Учился въ вятской семинаріи и московской
духовной академіи, по окончаніи курса въ которой проходилъ учи-
тельскія должности въ семинаріяхъ вятской и троицко-сергіевской.
Въ послѣдней съ 1775 г. былъ префектомъ. Въ 1778 г. назначенъ
префектомъ московской академіи, въ 1782 г. — ректоромъ новгород-
ской семинаріи, въ 1784 г. рукоположенъ въ епископа олонецкаго,
въ 1786 г. возведенъ въ санъ архіепископа екатеринославскаго,

†) 1) Евgenii, «Словарь дух. писат.». 2) Вантышъ-Каменскій, «Словарь достопам. людей», изд. 1836 г. 3) Филаремъ, «Обзоръ», стр. 361. 4) Свящ. Неодчиковъ, въ «Херс. епарх. вѣд.» 1860 г. 5) Смирновъ, «Ист. троицкой семинаріи», стр. 495. 6) Смирновъ, «Ист. греко-латин. академіи». 7) Сухомлиновъ, «Ист. рос. акад.», т. І, стр. 189—198. 8) «Энциклоп. слов.» изд. рус. пис. и учен. т. IV. 9) «Полтав. епарх. впд.» 1884 г. № 22.

А М В Р О С І Й С Е Р Е Б Р Е Н Н И К О В Ы.

497

а сь 1789 г. сдѣланъ вмѣстѣ съ тѣмъ «мѣстоблюстителемъ экзархіи
молдо-влахійской». Въ этомъ званіи онъ сопровождалъ армію По-
темкина, который очень любилъ его умную бесѣду. Потемкинъ по-
знакомился съ А. еще въ Петербургѣ, когда тотъ былъ еп. олонец-
кимъ, и представилъ его ко двору, гдѣ онъ своими проповѣдями очень
понравился Императрицѣ. Въ это-же время А. былъ избранъ въ
члены россійской академіи. Всего годомъ переживши своего покро-
вителя, А. † въ Полтавѣ 13 октября 1792 г.

Литературная дѣятельность С. выразилась въ проповѣдяхъ, пере-
водѣ «Потеряннаго рая» Мильтона и работахъ по теоріі словесности
и рус. яз. Изъ напечатанныхъ проповѣдей его большинство имѣютъ
отношеніе къ Потемкину и нѣкоторыя изъ нихъ даже напечатаны
въ Яссахъ въ походной типографіи: 1) «Привлѣствіе кн. Потемкину
при возглашеніи его тетманомъ, гов. въ ясскомъ монастырѣ Голіи».
Яссы, 1790 г. 2) «Кн. Потемкину при совершеніи надіробнаго ппнія
въ Яссахъ послѣднее цѣлованіе». Ів., 1791 г. ¹). 3) Ему-же слово
«при совершеніи надіробнаго ппнія», гов. въ херсонскомъ собрѣ. М.
1791 г. 4) Ему-же «при срѣтеніи троба изъ Ясso и перенесеніи въ
Херсонъ», гов. въ Николаевѣ. М. 1791 г. Только что названныя
надіробныя рѣчи Потемкину, въ особенности «Послѣднее цѣлованіе»,
въ свое время произвели большое впечатлѣніе. Вотъ почему оно было
перепечатано въ разныхъ изданіяхъ три раза (въ «Сѣв. Пчелѣ»,
1848 г. № 208, въ «Зап. одес. общ. ист.», т. III, стр. 563, и въ
«Херс. еп. вѣд.» 1860 г., № 10, въ ст. Неводчикова).

Такіе люди, какъ митрополитъ Евгеній и архиепископъ Филаретъ
считаютъ «Послѣднее цѣлованіе»—«образцомъ трогательнаго красно-
рѣчія». Трудно въ настоящее время согласится съ такимъ отзывомъ,
но тѣмъ не менѣе подобная рекомендація первостепенныхъ автори-
тетовъ нашей духовной литературы сдѣлаетъ не лишнимъ перепе-
чатку «Послѣдняго цѣлованія», которое, правда, не разъ уже вос-
производилось, но все въ изданіяхъ очень мало распространенныхъ.
Рѣчь, къ тому-же, очень не велика.

«Отдавая послѣдній долгъ преставившемуся въ Бозѣ свѣтлѣйшему военона-
чальнику нашему, почтеннѣйшіе слушатели, едва могу преодолѣть себя, чтобъ
не составить всего настоящаго обращенія моего къ вамъ изъ единыхъ слезъ.
Измѣряя вашу чувствительность моею и ваши знанія моими, не сомнѣваюсь,
что понимаете вы всю тяжесть удара, коимъ поразилъ насъ Господь въ гнѣвѣ
своемъ, посреди самыхъ пріятнѣйшихъ надеждъ и утѣшеній мира. Того ради
не ожидайте днесъ отъ меня ни витійства, ни исчисленія достохвальныхъ свойствъ

¹) Въ публичной Bibliotekě имѣется перепечатка этой рѣчи, изданная въ Ригѣ въ 1792 г.

32*

498 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

и дѣлъ успопшаго, которыми преклонилъ онъ къ себѣ всю милость Монархини и обратилъ вниманіе Европы, ни уѣшенія, каковое обыкновенно подобные мнѣ настрия, въ подобныхъ злосчастіяхъ, тщатся подавать сѣтующимъ. Конечно, я долженъ и преставльшемуся, и вамъ; но истинная скорбь чужда витійства. И когда самъ Спаситель плакалъ надъ умершими: то вотъ все, что укрѣпляюсь вамъ нынѣ сказать! Соедините ваши сѣтованія, вашу скорбь и слезы съ моими. Почтимъ дамать и печальные останки преставльшагося приношеніемъ симъ сроднымъ человѣчеству и вкупѣ свидѣтельствомъ нашей къ нему любви, нашей благодарности. Я и подобные мнѣ лишились въ немъ милостивѣйшаго благодѣтеля и руководителя; воинство человѣкоблѣйшаго героя и отца; отечество мудраго распространителя предѣловъ; церковь усерднѣйшаго сына и вкупѣ украсителя и представителя; Монархия совѣтника, блюстителя, споспѣшника, друга! О! великодушнѣйшая матерь отечества! Собери нынѣ силы твои услышати громовый гласъ сердцу твоему: нѣтъ на свѣтѣ свѣтлѣйшаго князя! Всесильный Боже! сіе-ли есть столь страшное всѣхъ милостей Твоихъ до нынѣ намъ явленныхъ впечатлѣніе! Тако-ли фіалъ ихъ сладостный другимъ наигорчайшимъ растворяется!.. Но, буди воля Его всемогущая и святая! — Прости, свѣтлѣйшій и любезнѣйшій князь! Долго не перестанутъ искать тебя очи наши; долго не перестанутъ при исканіи томъ слезы проливать; долго и самое сердце почитать тебя потеряннымъ: но мысли наши подобны нынѣ ручью жестокою бурею возмущен-ному. Когда успокоятся, ты паки изобразишься въ нихъ ясно; и какъ видѣніе тогда наше, такъ благодарность предобутъ неизмѣнны. Прости! И еще прости въ послѣдній разъ. Буди благополученъ въ той жизни, въ которую перешелъ ты отъ насъ. Насладился тамъ новыми наслажденіями, лицезрѣніемъ самого Спасителя, коего столь усердно любилъ ты во всю твою жизнь до самыя смерти. Навыкни, послѣ земныхъ монаршихъ, небесныхъ Его собесѣдованій; навыкни ликованій со святыми! Мы молимъ со слезами о томъ благость Его.

Изъ другихъ проповѣдей С. напечатаны: 5) «Слово въ день тезо-именитетва Екатерины II», М. 1768 и 1786 гг. 6) «Слово въ недѣлью третію св. великаго поста, пропов. въ Нямецкомъ Воскресенскомъ соборъ». Яссы, 1790 г.

7) «Потерянный Рай» (М. 1780, 1785 и 1802 гг.) переведенъ С. (не прямо съ англійскаго подлинника, а съ перевода французскаго) въ бытность его префектомъ академіи. Переводъ прозаическій. Онъ снабженъ предисловіемъ и примѣчаніями, которые переводчику казались необходимыми въ виду того, что Мильтонъ «придержи-вался аріанской ереси» и въ поэмѣ его много «излишствъ и по-грѣшностей» противъ ученія православной церкви. Нѣкоторые мѣ-ста, напр. бесѣда Адама съ ангеломъ, по которой можно заключить, что ангелы могутъ съ пользою для своего тѣла вкушать человѣче-скую пищу, опущены совсемъ мѣ. Но въ общемъ С. довольно бережно-обходился съ текстомъ и оставилъ, напр., одно очень рѣзкое, гово-рящее о безбрачіи мѣсто, которое С., какъ монаха, должно было особенно сильно задѣть.

Изданное С. въ М. 1778 г. (2-е изд. М. 1791 г.) 8) «Краткое

А М В Р О С І Й С Е Р Е Б Р Е Н Н И К О В Ь.

499

руководство къ ораторіі россійской» въ основныхъ своихъ мысляхъ
повторяетъ риторику Ломоносова, предъ которымъ авторъ безконечно
благоговѣетъ, приравнивая его въ нѣкоторыхъ мѣстахъ къ Соломону.
Самостоятельныхъ мыслей у С. почти нѣтъ. Общій характеръ руковод-
ства — полнѣйшая отчужденность отъ реальныхъ условій жизни и
слѣпое подражаніе древнимъ образцамъ. Въ вопросахъ «штиля» ру-
ководство опирается на требованія жизни, на «употребительныя
выраженія», но не на всѣ, однако, а только на такія, «которыя
столичныхъ городовъ лучшими лицами въ общихъ разговорахъ
употребляются». «Грубыя-же выраженія и рѣченія, которые странны
ученому слуху и употребительны только между простымъ народомъ,
повреждаютъ чистоту штиля». Все простонародное, «подлое» по
терминологіи, установленной еще Ломоносовымъ, разъ навсегда из-
гнано и, напр., на панегирики имѣютъ право исключительно люди
знатные. «Лица бываютъ или знаменитыя или подлыя. Знаменитыя
суть самовластные государи, въ республикахъ чины или сенатѣ и
прочіе славные мужи. Подлыхъ лицъ хвалить почти не можно и
не должно, развѣ вообще». Необходимымъ элементомъ красоты рус-
скаго слога А. считалъ вмѣстѣ съ Ломоносовымъ церковно-слав. яз.
который придаетъ рѣчи «важность». Но вмѣстѣ съ тѣмъ онъ пред-
остерегаетъ и противъ злоупотребленія славянскимъ яз. Образцомъ
счастливаго соединенія славянскихъ и русскихъ выраженій А. счи-
таетъ торжественныя рѣчи и оды Ломоносова. Кромѣ него, руко-
водство въ приводимыхъ имъ примѣрахъ для иллюстрированія раз-
ныхъ положеній риторики пользуется часто проповѣдями митр.
Платона и трагедіями и одами Сумарокова.

А. оставилъ въ рукописи: 9) неоконченное «Толкованіе на пр. Езекіиля» и 10) написанное по желанію Потемкина «Разсужденіе и сравненіе христіанскихъ истинъ съ алкораномъ». Оно составлено на основаніи книги Мараччи о коранѣ и хранится теперь въ петербургской синодальной библіотекѣ.

11) Въ «Библіогр. Зап.» 1858 г., стр. 490, 149, напечатанъ не-
большой отзывъ А. о книгѣ Попа «Опытъ о человѣкѣ». 12) Нѣ-
сколько проповѣдей А. помѣстилъ въ своей статьѣ Св. Неводчиковъ.

13) Нѣсколько окружныхъ посланій его напечатано въ «Полт. епарх. вѣд.» 1884 г. № 22.

Въ качествѣ члена россійской академіи, А. принималъ также
участіе въ составленіи академическаго словаря.

Остается въ заключеніе отмѣтить, что недавно въ петербургскую
духовную академію доставлено значительное собраніе бумагъ екате-

500 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

ринославскаго архиепископа, которые, вѣроятно, скоро будутъ
изданы. По поводу ихъ профессоръ Ник. Ив. Барсовъ сообщаетъ намъ:

«Въ библиотекѣ С.-П.-Бургской духовной академіи хранятся въ рукописяхъ неизданныя и до селѣ неизвѣстныя сочиненія Амвросія: 1) сборникъ содержащій въ себѣ привѣтственные стихи, письма и рѣчи, отчасти на латинскомъ, отчасти на русскомъ языкѣ: а) Митрополиту московскому Платону, б) Императрицѣ Екатеринѣ II, в) Князю Нотемкину, г) къ слушателямъ славяно-греко-латинской академіи. 2) тридцать одна проповѣдь,—произнесенные отчасти въ Москвѣ, въ бытность Амвросія учителемъ и префектомъ академіи, отчасти въ разныхъ церквахъ епархій олонецкой и екатеринославской,—на воскресные дни великаго поста, въ Среду, Четвертокъ и Пятокъ Страстной седмины, въ день Пасхи, на высокоторжественные дни рожденія и восшествія на престолъ Императрицы Екатерины II и на день рожденія Цесаревича Павла Петровича. Проповѣди эти, то краткія, то обширныя, отличаются чрезвычайною правильностію логическаго построенія, ясностію и всегда серьезнымъ и глубокимъ содержаніемъ. Вѣрѣчаются въ нихъ мѣста публицистическія (напримѣръ въ словахъ но дни высокоторжественные авторъсъ искреннимъ увеніемъ одобряетъ либеральны мѣропріятія Императрицы, ея вѣротерпимость, заботы о народномъ образованіи и т. д.). По степени достоинства проповѣди Амвросія должны быть поставлены на ряду съ проповѣдями Георгія Конисскаго, если не выпе ихъ».

Амвросій Юшкевичъ или Юскевичъ, архиепископъ новгородскій †). Род. въ Малороссіи въ 1690 г., учился въ кіевской духовной академіи, въ которой, по окончаніи курса, проходилъ наставническія должности. Послѣ принятія монашества онъ въ 1731 г. назначенъ «старшимъ», т. е. игуменомъ Свято-духова монастыря въ Вильнѣ. Здѣсь ему пришлось перенести отъ католическихъ властей цѣлый рядъ самыхъ грубыхъ надругательствъ и даже истязаній. Въ награду за это «утѣсненіе отъ Польши» его въ 1734 г. вытребовали въ Москву и возвели въ санъ архимандрита Симонова монастыря, а чрезъ два года рукоположили во епископа вологодскаго и бѣло-

1) Новикова, Словарь. 2) Вантышъ-Каменскій, Словарь достопамят. людей Изд. 1836 г. 3) Аскоченскій, Кіевъ. I, стр. 314 4) Хмыровъ, въ „Энц. слов.“, изд. рус. уч. и лит. 5) Филаретъ, Обзоръ, стр. 311-314. 6) Н. Суворовъ, въ „Волог. Епарх. вѣд.“, 1867 г., № 9. 7) Н. А. Поповъ, Придворные проповѣди въ парствованіе Императрицы Елизаветы Петровны, въ „Лѣт. рус. лит.“, т. II. 8) Порфирьевъ, „Исторія рус. лит.“, ч. II. 9) Соловьевъ, „Ист. Россіи“, т. XXII. 10) В. Таллишкій, въ „Рус. Стар.“, 1878 г., № 5. 11) П. Саваичтовъ, въ „Вол. Епарх. вѣд.“, 1879 г., № 14. 12) Киркоръ, Описаніе Виленской губ.

АМВРОСІЙ ЮШКЕВИЧЪ.

501

зерскаго. Возванный въ 1739 г. въ Петербургъ для присутствованія
въ Синодѣ, Ю., въ день вѣнчанія Анны Леопольдовны съ Антономъ-
Ульрихомъ Брауншвейгскимъ, произнесъ 1) «Слово», напечатанное
тогда-же въ Петербургѣ съ латинск. переводомъ Тредьяковскаго,
(перепечат. въ «Волог. епарх. вѣд.» 1870 г. № 14) но впослѣдствіи,
съ восшествіемъ на престолъ Елизаветы, ревностно отбиравшееся
для немедленнаго уничтоженія. Проповѣдникъ прославлялъ прежде
всего древность и знаменитость рода брачущихся, перечислялъ
поименно всѣхъ императоровъ, королей, которые изъ него вышли,
затѣмъ разсмотрѣлъ ихъ «пресвѣтлыхъ гербовъ знаменія» и видѣлъ
тутъ самыя счастливыя предсказанія. Такъ львы въ гербѣ жениха
изображаютъ его «крѣпость, мужество и великодушіе», «сердца
кровавыя—то есть въ любви горячія». «Рука изъ облака простертая
показуетъ особливое къ вамъ Божіе благословеніе, которымъ Самъ
трівпостасный Господь благословляетъ васъ и даетъ вамъ отъ росы
небесныя и отъ тука земли множество пшеницы и віна»; «перстень
показуетъ, какъ токмо представляетъ вѣчность и такое въ себѣ
изображаетъ знаменіе, что домъ и фамилія ваша не скончается, но
вѣчно въ чадородіи и въ сынѣхъ сыновъ вашихъ будетъ пребывать».
Заканчивается рѣчь увѣреніемъ, что «вся Россія такую на Бога
возлагаетъ надежду, что отъ сего брачнаго Вашихъ Свѣтлостей
сочетанія, великая всему отечеству воспослѣдуетъ пользова, и не токмо
щастливое въ радости, въ спокойствѣ и во всякомъ благосостояніи
утвердится обще-народное жительство, но и большее отъ него мо-
жемъ имѣть надѣяніе».

Перечитывая эту рѣчь, поражаешься въ ней полнѣйшимъ отсут-
ствіемъ всякаго индивидуальнаго колорита. Ничто не указываетъ
на то, что рѣчь говорилъ православный пастырь. Въ то время,
когда позднѣйшія рѣчи Юшкевича, сказанныя въ присутствіи Ели-
заветы Петровны, полны величайшей ревности къ дѣлу православія,
рѣчь, говоренная предъ нѣмецкимъ дворомъ Анны Юанновны и
новобрачныхъ, тщательно обходитъ всякіе вѣроисповѣдные пункты.

Обративши на себя вниманіе Анны Юанновны какъ этою, такъ и
другими проповѣдями, краснорѣчивый епископъ въ 1740 г. былъ
назначенъ архіепископомъ новгородскимъ и великолѣцкимъ. Первымъ
его дѣломъ по приѣздѣ въ Новгородъ было основаніе при Антоніе-
вомъ монастырѣ духовной семинаріи, о процвѣтаніи которой онъ
заботился съ необыкновеннымъ рвеніемъ. Все это не мѣшало ему,
однако, принимать дѣятельное участіе въ политическихъ дѣлахъ
того времени. Какъ оно ни странно для такого ревнителя старины,
какимъ былъ Ю., по всему духовному облику своему, но факть

502 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

тотъ, что онъ отнюдь не принадлежалъ къ партіи приверженцевъ
Елизаветы, а, напротивъ того, примкнулъ къ партіи графа Головкина,
замыслившей предложить Аннѣ Леопольдовнѣ титуль соимператрицы.
Когда восторжествовала Елизавета, она съ гнѣвомъ потребовала
къ себѣ Ю. для объясненій. Заливаясь слезами, архіепископъ паль
къ ногамъ государыни и сказалъ, что примкнулъ къ врагамъ ея
не по собственному желанію, а по принужденію. Императрица смяг-
чилась и изъявила согласіе простить А., если онъ покажетъ все
что знаетъ о замыслахъ приверженцевъ свергнутой правительницы.
А. поспѣшилъ исполнить это желаніе и представилъ обстоятельное
разоблаченіе. Вскорѣ онъ успѣлъ заслужить не только прощеніе, но
и милость новой Императрицы, которую расположилъ къ себѣ своими
проповѣдями, чуждыми какой бы то ни было схоластики и, напро-
тивъ того, полными самой жгучей злобы дня. Не стѣсняясь своимъ
недавнимъ союзомъ съ партіею иноземцевъ, онъ, въ тонѣ русскому
духу, взявшему верхъ при дворѣ, то и дѣло обличалъ только что
павшую иноземщину и дѣлалъ всѣмъ понятные намеки на сверг-
нутыхъ представителей ея. «Иноземцы», говорилъ онъ въ своемъ
извѣстномъ 2) «Словъ въ день рождения Императрицы Елизаветы
18 дек. 1741 г.». М. 1742 г. (Соп. 1152), «внутренніе и сокровенные
враги наши. Они людей добрыхъ, простосердечныхъ, государству
доброжелательныхъ и отечеству весьма нужныхъ и потребныхъ,
подъ разными претекстами, губили и разоряли и вовсе искореняли,
а равныхъ себѣ безбожниковъ, безсовѣстныхъ грабителей весьма
любили, ублажали, почитали, въ ранги великіе производили, отчи-
нами и денегъ многими тысячами жаловали и награждали». «Они
только тѣнью, только тѣломъ здѣсь, а сердцемъ и душею внѣ Россіи
пребывали; всѣ свои сокровища, всѣ богатства, въ Россіи неправдою
нажитыя, вонъ изъ Россіи за море высылали, и тамъ иные въ банки,
иные на проценты многіе миллионы полагали». Главною-же мыслью
«Слова» является то, что Елизаветѣ, какъ дочери Петра и Екате-
рины, было свыше предназначено царствовать и что восшествіе ея,
послѣ цѣлаго ряда незаслуженно-испытанныхъ притѣсненій, на
престолъ освобождаетъ Россію отъ гибельнаго владычества ино-
земцевъ.

Изъ другихъ рѣчей, произнесенныхъ А. въ царствованіе Елизаветы напе-
чатаны: Слова 3) «На недѣло двадесять еторую по сошествію Св. Духа» М. 1742.
4°. (Соп. 1151) 4) «На всѣествіе Имп. Елизаветы въ Москоу» М. 1742. 5) «На д.
восшествія на престолъ Имп. Елизаветы» М. 1743. (Соп. 1153). 6) «На д. арх.
Михаила». М. 1742. 7) «Въ д. коронаціи И. Елизаветы». М. 1744. (Соп. 1149).
8) «Въ д. торжественнаго Богу принесеннаго третьяю благодаренія о впченомъ мирѣ
между Россіею и Швеціею». М. 1744. (Соп. 1150).

А М В Р О С И Й Ю Ш К Е В И Ч Ы.

503

Юшкевичу-же принадлежать: 9) Штатъ и рекламентъ о содержаній новю-
родской семинарии въ I части „Ист. рос. іерархіи“ стр. 592—563. 10) Письмо къ
Варсонофію, епископу арханельскому, въ „Р. Ст.“, 1878 г., № 5.

Остается въ рукописи, кромѣ многихъ проповѣдей, «Основатель-
ное показаніе разностей между греческою и римскою папскою цер-
ковью». Филаретъ черниговскій, имѣвшій возможность познакомиться
съ этимъ сочиненіемъ, придаетъ ему большое значеніе и въ своемъ
«Обзорѣ», гдѣ онъ такъ страшно скупъ на мѣсто, посвящаетъ ему
больше страницы. Сущность аргументаціи Юшкевича, имѣющей
цѣлью показать превосходство православія, Филаретъ резюмируетъ
слѣдующимъ образомъ: 1) Наша церковь есть церковь кафоличе-
ская, а не римская. 2) Основаніе церкви Христосъ, а не папа. 3)
Истинная церковь вездѣ и всегда — одна по исповѣданію вѣры, чего
нѣтъ въ римской. 4) Главнѣйшая разность о вѣчномъ исхожденіи
св. Духа. 5) Еще разность—іудейскіе опрѣсноки. 6) Литургія на за-
падѣ испорчена вымыслами. 7) Западное освященіе евхаристіи не
согласно съ мыслію объ освятителѣ Духѣ Святомъ. 8) Католическое
лишило народъ крови Христовой. 9) Огонь чистительный есть вы-
думка. 10) Римская церковь незаконно запретила народу читать св.
Писаніе. 11) Св. Писаніе читается въ католической церкви на одномъ
латинскомъ языкѣ, вопреки слову Божію. 12) Цѣлованіе папской
туфли—оскорбленіе Кресту Господню.

Особенною горячностью Юшкевичъ отличается въ защитѣ права
мірянъ читать св. Писаніе:

«Вездѣ» говоритъ онъ, „папа противъ Христа воюетъ. Христосъ глаголетъ въ
гл. 5, ст. 10: испытайте писанія. А папа говорить: не читайте писанія. Знать то
онъ непрестаннымъ грызѣніемъ совѣсти своей снѣдаемъ опасается, чтобы тіе, ко-
торыхъ онъ прельстилъ въ свою сѣть, узнавши его обманъ и лесть, не отступили
отъ него и тѣмъ-бы не пришелъ онъ въ крайнее предъ всѣми поруганіе. Того
ради подъ грозою вѣчныя клятвы запрещаетъ всѣмъ мірскимъ людемъ читать св.
Писаніе и лишаетъ такого благополучія, которое едино душу человѣческую обѣ-
щаніемъ вѣчныхъ благъ на небеси, уготованныхъ смертію Христовою, увеселяетъ
и въ надеждѣ полученія ихъ непрестанно насъ укрепляетъ, чего онъ чинить
своимъ не допускаетъ. Тѣмъ ясно показуетъ, какого онъ духа, сіе есть, что онъ
не для спасенія душъ человѣческихъ вводить свои опредѣленія, а для своей,
Богу ненавистной, пользы и корысти. Наша-же православная восточная церковь,
яко сущая природная мать, дѣтемъ своимъ всѣмъ равно промышляетъ спасеніе.
Не только она славѣ Жениха Своего Христа Спасителя никогда не препятствуетъ,
но еще сверхъ того, какъ возможно, христіанамъ подаетъ пособіе къ тому; ве-
литъ она со Христомъ всякому испытывать писаніе, читать слово Божіе и въ
томъ всегда поучаться; сверхъ того, во обереженіе, чтобы малоученому невѣжѣ
въ затруднительныхъ мѣстахъ не было сумнѣнія или въ великую ересь паденія,
предовольныя спасительныя толкованія и объясненія написала, по которымъ всякъ
христіанинъ, ежели только приложить тщаніе, можетъ совершенно во временной
жизни имѣть утѣшеніе и обѣщаннаго вѣчнаго живота не лишиться".

504 КРИТИКС-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Ю. умеръ въ 1745 г. и похороненъ на паперти Антоніева монастыря, который такъ любилъ при жизни. Въ 1743 г. онъ совершалъ обрядъ коронованія императрицы Елизаветы Петровны.

Амвросій, (Яковлевъ-Орлинъ) архіепископъ рязанскій †) Въ 1765 г. былъ назначенъ префектомъ казанской дух. академіи и архимандритомъ казанскаго Спасопреображенскаго монастыря, въ 1794 г. ректоромъ москов. академіи и архимандритомъ Зайконоспасскаго монастыря, въ 1795 г. переведенъ въ Новоспасскій монастырь, въ 1796 г. рукоположенъ во Епископа вятскаго, въ 1804—переведенъ въ рязанскую епархію и въ томъ-же году возведенъ въ санъ архиепископа. Скончался въ 1809 г. Во время нахожденія въ Петербургѣ на чредѣ богослуженія издалъ свои «Слова». Спб. 1791 и 1792 г. (Соп. 10372).

Аминовъ, П. А. финляндскій баронъ. Участвовалъ въ 1870 г. въ экспедиціи къ верховьямъ Зеравшана и къ озеру Искандеръ-Куль, результатомъ чего явился «Военно-топографическій очеркъ горной страны верховъебъ р. Зеравшана», въ «Туркест. Ежег.» вып. 3. Спб. 1874, стр. 1—106. По поводу этого очерка проф. И. В. Мушкетовъ пишетъ въ своей извѣстной книге «Туркестанъ»:

> «Баронъ Аминовъ напечаталъ прекрасный топографическій очеркъ долины Зеравшана и сообщилъ первыя точныя свѣдѣнія о нижнемъ концѣ громаднаго Зеравшанскаго ледника, который, по мнѣнію А. болѣе 50 верстъ длиною, т. е. ровно вдвое болѣе действительного, какъ оказалось послѣ моей экспедиціи на этотъ ледникъ въ 1880 г.» (стр. 229).

Amicus, псевдонимъ П. А. Монтеверде («С. Пет. Вѣд.» и «Петербург. Газета» 1880-хъ годовъ).

Амманъ, Юганнъ, врачъ и ботаникъ, ††) сынъ голландскаго доктора Юганна-Конрада А., составившаго себѣ почтенное имя изслѣдованіями о глухонѣмыхъ. Р. въ 1707 г. въ Шафгаузенѣ. Учился медицинѣ въ лейденскомъ университетѣ и въ 1730 г., по особенной рекомендаціи знаменитаго лейденскаго профессора Бургаве былъ принятъ извѣстнымъ лондонскимъ врачемъ Слономъ (Sloane) для над-

†) 1) Филаретъ, Обзоръ 3 изд. стр. 399. 2) Смирновъ. Исторія Славяно-Греко-лат. Акад. стр. 357. 3) Геннади, Словарь.

††) 1) Haller, Bibliotheca botanica II. 291. 2) Adelungs Fortsetzung zu Löcher I, 740. 3) Richter, Geschichte d. Medicin III. 266—270. 4) Ф. Врандтъ «Recueil des aetes de l'Academie de St. Petersburg. 1832. p. 110. 5) Энцик. Слов. изд. рус. уч. лит. т. IV. 6) Пекарскій, Ист. Ак. Наукъ I. 493—97. 7) Геннади, Словарь.

Травникъ А. описавъ Стеллеромъ въ 1 ч. «Musei imp. petropolitani» Pet. 1745. стр. 191—624.

АММАНЪ—АМОНЪ.

505

зора за его, пользовавшимися въ то время огромною славою, есте-
ственно-историческими коллекціями. Въ 1731 г. А. удостоился чести
быть избраннымъ въ члены лондонскаго Ученаго Общества, а въ 1733 г.
ему была предложена петербургскою академіею кафедра ботаники. Въ
Петербургѣ онъ прожилъ вплоть до ранней смерти своей (4 дек.
1741). За эти восемь лѣтъ А. успѣлъ, однако, оказать немаловаж-
ныя услуги русской ботаникѣ, какъ основаніемъ академическаго
ботаническаго сада (1736), и составленіемъ превосходныхъ герба-
ріевъ, такъ и цѣлымъ рядомъ описаній неизвѣстныхъ вовсе или
мало извѣстныхъ растеній. Такъ онъ описалъ растенія, собранныя
предшественникомъ его Буксбаумомъ, издалъ затѣшь «Stirpiorum
rariorum in Imperio Ruthenico sponte provenientium icones et descriptio-
nes». Pet. 1739. 4º въ которыхъ далъ описание и изображеніе расте-
ній, собранныхъ Гмелинымъ, Гейнцельманомъ и Мессершмидтомъ во
время ихъ путешествія по Сибири. Кромѣ того А. напечаталъ въ
«Комментаріяхъ» Академіи (VIII—XIII) слѣдующія статьи:

VIII 193—196. Deficubuse trunco arboris enatis; 209—210, De meliloto siliqua membranacea compressa; 211—219; Quinque nova plantarum genera. IX, 310—313, De alsinanthemo thalii seu trientali herba Ioannis Bavhini: 314—315, De betula pumila folio subrotundo. X, 278—302, De ficicastro novo plantarum genere, aliisque minus notis rariobus filicum speciebus, 326—368, Descriptio cameli bactriani binis in dorso e scriptis D. G. Messerschmidii. XI, 304, De fungo insolitae magnitudinis observatio; 305—308, Descriptio et icon novae bermudianae speciaei. XII, 288—292, Descriptio cassiae americanae procumbentis, herbaceae, mimosae foliis, floribus, parvis, siliquis angustis, planis. XIII, 400—403, De lapatho orientali, frutice humili flore pulchro inst. R. H. Cor.

Гоустоунъ назвалъ въ честь А. одинъ изъ видовъ семейства
дсрбенниковъ (Lythraceae) Ammania.

Аммонъ, монахъ, неизвѣстно когда жившій †). Сочинилъ Канонъ
Юсифу Волоколамскому. По указанію митр. Евгенія списокъ этого
канона имѣется въ новгородской Софійской библіотекѣ.

Амонъ, Фадѣй. Издалъ въ 1790 г. въ Москвѣ переводъ съ нѣм.
книги I. Перра «Изследованіе причинѣ, отъ которыхъ большая часть
дѣтей умираетъ и многіе изъ оныхъ, будучи уже въ совершенномъ
возрастѣ, бываютъ не здоровы.

†) Евгеній, Словарь духов. писателей, стр. 34.

506 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Аммосовъ, А. †) Издалъ въ 1863 г. «Послѣдніе дни жизни и кон-
чины А. С. Пушкина. Со словъ бывшаго его лицейскаго товарища и секун-
данта К. Данзаса». Эта небольшая брошюра, написанная не осо-
бенно искусно, въ свое время была тѣмъ не менѣе выдающимся
историко-литературнымъ явлениемъ благодаря тому, что въ ней впер-
вые была очерчена та свѣтская интрига, жертвою которой палъ ве-
ликій поэтъ. Къ брошюрѣ приложенъ рядъ чрезвычайно важныхъ
писемъ и документовъ.

Аммосовъ, Исай, ученикъ московской Практической Академіи. Есть его «Рѣчь, говоренная при публичномъ собрании (въ Академіи) 24 іюня 1808 г.» Съ нѣмец. переводомъ. М. 1808. 4°. (Соп. 10059).

Аммосовъ, Иванъ Петровичъ, корабельный подмастерье ††). Въ 1799 изд. въ Спб. въ 8 д. XVIII 93 стр. съ 1 л. черт. переведенную имъ съ англ. «Изслѣдованіе о истинномъ способѣ находить пристойную площадь парусовъ линейныхъ кораблей и чрезъ посредство оной опредѣлять длину мачтъ и реевъ» Чапмана. (Соп. 4508). Переводъ посвященъ Вице-Президенту Адмиралтействъ-коллегіи графу Е. Г. Кушелеву.

Онъ же перевелъ съ англ. Никольса, «Разсужденіе о произращеніи дубовыхъ листьевъ». Спб. 1799. 8°. (Соп. 9510).

Аммосовъ, Николай Алексѣевичъ, изобрѣтатель «аммосовскихъ» печей †††). Р. въ 1787 г. въ дворянской семьѣ, учился во 2-мъ кадетскомъ корпусѣ, въ 1805 г. выпущенъ офицеромъ въ 10-й артиллерійскій полкъ, въ 1808 г. дѣлалъ турецкую кампанію, а вслѣдъ затѣмъ участвовалъ въ кампаніяхъ 1812-1815 годовъ. Произведенный въ 1834 г. въ генералъ-маіоры, онъ въ слѣдующемъ году прославился изобрѣтеніемъ дѣйствующихъ грѣтымъ воздухомъ пневматическихъ печей, получившихъ названіе по имени изобрѣтателя. За

†) Отзывы: 1) „Биб. д. Чт.“, 1863 г., № 5, стр. 48—51. 2) „Рус. Слово“, 1863 г., № 4. 3) „Совр. Лѣт.“, 1863 г., № 18 (М. Лонинова). 4) „Совр. Листокъ“, 1863 г., № 23. 5) „Современникъ“, 1863 г., № 6, стр. 317—328; № 9, стр. 199—200 (П. Доморукаю). 6) „Кн. Вѣст.“, 1863 г., № 9.

††) 1) Снегиревъ, Словарь Евгенія. 2) А. Соколовъ, Русская Морская Библ., стр. 71—72. 3) Теннади, Словарь. 4) Верехъ и Рудзкій, Литература рус. лѣсоводства, стр. 84—85.

†††) 1) Старческій, „Справ. Энц. Слов.“, т. І, стр. 265. 2) Н. Федороцъ, въ „Энц. Слов.“, пзд. рус. лит. и уч., т. IV. 3) „Иллюстр. Кал.“ на 1869 г., стр. 308. 4) Дестремъ, Разборъ теоріи опытныхъ результатовъ пневматическихъ печей Аммосова, въ „Биб. д. Чт.“, 1837 г., т. XXIV, отд. IV. 5) Разборъ книжки о громоотводахъ, въ „Биб. д. Чт.“, 1851 г., т. 106, отд. 1, стр. 70—72 и въ „Труд. В.-Эк. Общ“, 1852 г., т. І, отд. 4, стр. 1. 6) Разборъ системы Аммосовскихъ печей顯ьется во всякомъ курсѣ венгіяціі.

АММОСОВЪ—АМФИЛОХІЙ.

507

устройство такихъ печей въ Зимнемъ дворцѣ ему были пожалованы 2 тысячи десятинъ земли. Въ 1840 г. А. вышелъ въ отставку. Ум. въ 1868 г.

Объ изобрѣтенныхъ имъ печахъ А. выпустилъ двѣ брошюры: 1) «Наставленіе какъ обходиться съ пневматическимъ отопленіемъ». Спб., 1840 и 1842 г.г. и М. 1844 г. 2) «Краткое понятіе о пневматическомъ отапливаніи и о качествахъ воздуха относительно здоровья». Спб., 1841 г. и М. 1844 г. Кромѣ того онъ писалъ незначительныя повѣстушки въ «Иллюстр. Газетѣ» и «Воскр. Досугѣ» 1860-хъ г.г., а въ 1850 г. издалъ въ Спб. 3) «Описаніе устройства громоотводовъ». Ему-же принадлежать два перевода: 4) Кондильяка. «О выгодахъ свободной торговли». Спб., 1817 г. и 5) «Фенелоновы избранныя творенія». Спб., 1820 г., 3 части.

Печи Аммосова въ свое время были крупнымъ явлениемъ техники, въ настоящее время ихъ значеніе уменьшилось. Вотъ что мы читаемъ о нихъ въ курсѣ (литограф.) извѣстнаго спеціалиста по отопленію, проф. Войницкаго.

«Калориферъ Аммосова состоитъ изъ кирпичнаго топливника и нагрѣвательныхъ поверхностей, состоящихъ изъ горизонтальныхъ трубъ: чугунныхъ и изъ листоваго желѣза. Колориферы эти требуютъ не много мѣста и выдѣляютъ большое количество теплоты; но для согрѣванія жилыхъ помѣщеній они неудобны, потому что металлическія ихъ поверх ности раскаливаются и кромѣ того черезъ неплотности трубъ изъ листоваго желѣза въ воздушныя камеры проникаетъ дымъ и копоть, которыя уносятся въ помѣщенія вмѣстѣ съ нагрѣтымъ воздухомъ. Въ случаѣ примѣненія этихъ колориферовъ для вентиляціи (согрѣванія большихъ объемовъ свѣжаго воздуха) они требуютъ непрерывной топки, иначе температура или количество доставляемаго ими воздуха будутъ весьма непостоянны. Калориферы Аммосова еще незадолго (лѣтъ 30 тому назадъ) были въ большомъ употребленіи въ Россіи, но вслѣдствіе замѣченныхъ недостатковъ въ настоящее время выходить изъ употребленія.

Что касается до недостатка, приписываемаго этимъ калориферомъ, что они сушатъ воздухъ, то недостатокъ этотъ нельзя приписать собственно этимъ калориферамъ, такъ какъ онъ присущъ всякому пневматическому отопленію, особенно съ большимъ притокомъ наружнаго воздуха».

Амфилохій, (Андрей Яковлевичъ) †), сына священника въ Ростовѣ,

†) 1) Описаніе жизни Амфилохія. М. 1834 и 1846. съ его портретомъ. 2) Генади, Словарь, стр. 26.

508 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

ГДѣ Г. 9 Октября 1748. Принадлежалъ сначала къ бѣлому духовенству и зачимался иконописаніемъ, а затѣмъ, въ 1779 г., постригся въ монахи и поселился въ ростовскомъ Яковлевскомъ монастырѣ, гдѣ и умеръ 26 Мая 1824 г. Амфилохій велѣ чрезвычайно строгій образъ жизни, который доставилъ ему большую извѣстность въ Ростовѣ и его окрестностяхъ. Когда въ 1823 г. чрезъ Ростовъ пронѣвжалъ императоръ Александрѣ І, онъ посѣтилъ старца въ его кельѣ и пробылъ у него довольно долго. Похороны А. происходили при огромномъ стечении народа.

Въ 1834 г. почитатели А. издали въ Москвѣ книгу: «Описаніе жизни почившаго въ Господѣ, Ростовскаго ставропигіальнаго Яковлевскаго монастыря, гробоваго іеромонаха Амфилохія, составленное особенно для любителей и почитателей памяти сего благочестиваго старца, съ присовокупленіемъ писемъ къ разнымъ особамъ.» Кромѣ этихъ писемъ (очень краткихъ), наполненныхъ благочестивыми размышленіями, въ книжкѣ имѣются изрѣченія А. Книжка видимо имѣла успѣхъ, потому что въ 1846 г. появилось 2-ое изданіе ея.

* Амфилохій, ученый архимандритъ (въ мірѣ Павелъ Ивановичъ Сергиевскій). По полученнымъ отъ него свѣдѣніямъ р. 20 іюня 1818 г. въ селѣ Любицахъ, (малоярославецкаго уѣзда, калужск. губ.) гдѣ отецъ его былъ дьячкомъ. Учился съ 1829—35 въ духовномъ боровскомъ училищѣ, съ 1835-по 40 въ калужской семинаріи, съ 1840—44 въ московской духовной академіи, гдѣ окончилъ курсъ со степенью кандидата. За два года до этого А. принялъ монашество. Въ 1845 онъ былъ опредѣленъ на должность смотрителя суздальскихъ духовныхъ училищъ, гдѣ также съ 1846—52 преподавалъ греческій языкъ, нотное пѣніе и географію, а въ 1852 возведенъ въ санъ архимандрита 2 класснаго Борисоглѣбскаго монастыря, что на рѣкѣ Уствѣ, и тогда-же опредѣленъ смотрителемъ ростовскихъ Борисоглѣбскихъ духовныхъ училищъ. Съ 1856-60 А. былъ настоятелемъ Воскресенскаго первокласснаго ставропигіальнаго монастыря, а съ 1870 по настоящее время онъ управляетъ, въ санѣ настоятеля, московскимъ Даниловскимъ монастыремъ.

Состоя дѣйствительнымъ и почетнымъ членомъ почти всѣхъ столичныхъ и провинціальныхъ историческихъ и археологическихъ обществъ, архимандритъ А. кромѣ того былъ почтенъ въ 1868 г. избраніемъ въ члены-корреспонденты Академіи Наукъ по греческой и славянской палеографіи, а въ 1886 его избрала въ почетные члены петербургская духовная академія.

За ученые труды свои А. неоднократно получалъ разныя преміи отъ Академіи Наукъ. Такъ въ 1863 г. ему за рукописное сочиніе означаются статьи, имѣющія характеръ первоисточника.

*) означаются статьи, имѣющие характеръ первоисточника.

АМФИЛОХИЙ СЕРГИЕВСКИЙ.

50

неніе «Ізслѣдованіе Пандекта Антіюха ХІ вѣка» была присуждена Де-
мидовская премія въ 714 р., въ 1877 г. за «Описаніе рукописей Вос-
кресенской Новоіерусалимской Библіотеки» — малая Уваровская премія въ
500 р., въ 1880 за «Кондакарій ХІІ—ХІІІ вѣка» — малая Уваровская
премія въ 500 р., въ 1883 г. за труды по греческой палеографіи,
по изученію Псалтири и Евангелія — ломоносовская премія въ 1000 р.,
а въ 1880 г. Археологическое Общество присудило архимандриту за
его археологическіе труды большую серебряную медаль.

Трудно составить перечень всего написаннаго арх. Амфилохіемъ:
въ этомъ затрудняется и самъ почтенный авторъ, затрудняется онъ
также и въ опредѣленіи времени появленія въ свѣтѣ нѣкоторыхъ
своихъ трудовъ (брошюръ), на которыхъ не отмѣчено года. Акаде-
микъ И. В. Ягичъ въ замѣчательномъ разборѣ важнѣйшихъ трудовъ
арх. Амфилохія («Четыре критико-палеографич. статьи». Спб. 1884 г.)
упоминаетъ о такихъ трудахъ Амфилохія, которые онъ печаталъ
для раздачи любителямъ: «это не были изданія въ обыкновенномъ
смыслѣ слова; библіографія ихъ не отмѣчала, въ библіотеки онѣ
попадали случайно; но все-таки это были изданія, доступныя по
крайней мѣрѣ для нѣкоторыхъ, подобно тѣмъ печатнымъ книгамъ,
которыя печатаются въ очень маломъ числѣ оттисковъ» (стр. 11)
Въ виду этого мы сдѣляемъ перечень трудовъ арх. Амфилохія,
руководствуясь его собственными указаніями и экземплярами публич-
ной библіотеки.

1) «О трехъ在一овмахъ монашества: действіи, нестяжаніи и послушаніи». М. 1845 г. Студенческая работа. 2) «Жизнь преп. Принарха, затворника борисольбскаго монастыря, что на Уствѣ рѣкъ». Съ картпнами и изображеніями подвиговъ его и трудовъ. Пересказъ житія, составленнаго Александромъ. Изд. 1-е 1863 г. Изд. 2-е, исправленное, съ прибавленіемъ одного новаго рисунка, 1874 г. 3) «Краткая жизнь ростовскаго борисольбскаго монастыря, что на Уствѣ рѣкъ, теца (юродиваго) Алькесья Стефановича», съ его портретомъ. М. 1863 г. 4) «Археологическая замѣтка о греческой Псалтири конца ІХ в., принадлежавшей Лобкову, а теперь припадлежащей московскому единовитческому монастирию», М. 1866 г. (со снимками). 5) «О греческомъ Кондакарѣ ХІІ—ХІІІ в. московской синодальной библ. сравнительно съ древнимъ славянскимъ переводомъ», Спб. 1869 г. (Изъ «Сборника статей, читанныхъ въ отд. рус. яз. и слов. акад. наукъ», VII, 7). 6) «О миніатурахъ и украшеніяхъ въ греческихъ рукописяхъ Нмпер. публ. библ., одной рукописи московскаго унів. и одной изъ библ. Г. Норова», 1870 г. 7) «О неизданныхъ канонахъ въ греческой февральской Минет конца Х в. московской синодальной библ.» 1870 г. 8) «О надробныхъ памятникахъ иловприцевъ, найденныхъ въ 1870 г. въ московскомъ Даниловомъ монастырѣ». Съ литограф. снимкомъ съ армянской плиты и итальянской 1564, 1570 и др. г. 1870 г. 9) «О лицевомъ славянскомъ акавистѣ XII в.», М. 1871 г. (Изъ «Чтеній общ. любит. дух. пр.»). 10) «Описаніе греческой Псалтири 862 г.». Съ литотрафіч. снимкомъ. М. 1873 г. 11) «О самодревнейшемъ Октохъ ХІ в. юю-славянскаго юсоваго письма». Со снимками. 1874 г. 12) «Льтописныя и другія».

510 КРИТИКО-БИОГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

древнія сказанія о св. благовѣрномъ великомъ князѣ ДанійІль Александровічѣ, сыны
св. благовѣрнаго в. кн. Александра Невскаго, и о построенномъ имъ за Москово-
рѣкою Даниловскомъ монастырѣ». Со снимками. М. 1875 г. 13) «Описаніе рукописей
и старопечатныхъ книгъ Воскресенской ново-герусалимской библіотеки». Со снимками.
М. 1875—76 гг. (Начало этой работы было напечатано въ сокращенномъ видѣ
въ «Извѣстіяхъ 2-го отд. академіи наукъ» за 1859 г. 14) «Положенія, выбранныя
на бонской конференціи въ 1875 г. изъ сочиненій св. Йоанна Дамаскина, дополненныя
(арх. Амфилохіемъ) въ 1876 г.». Со снимкомъ изъ греческ. рпк. ІХ—Х в. Изъ
«Московск. епарх. вѣд.» за 1876 г. №№ 9 и 10. 15) «Описаніе Юрьевскаго Еван-
гелія 1118—28 г. воскресенской ново-герусалимской библ., съ приложеніемъ Словаря
изъ него, сличеннаго съ Евангеліями ХІ, ХІІ и 1270 г.». Со снимками. М. 1877 г.
16) «Описаніе Евангелія 1092 г.» (сличеннаго преимущественно съ Остромировымъ
Евангеліемъ). М. 1877 г. Со снимками, т. Х. 17) «О поученіи св. Леонтія, епископа
Ростовскаго». М. 1878 г. (Изъ «Моск. епарх. вѣд.» 1878 г., №№ 24 и 25).
18) «Кондакарій въ греческомъ подлинникѣ ХІІ—ХІІІ в. по рукописи московской
синод. библ. № 437, съ древнѣйшимъ славянскимъ переводомъ кондаковъ и икосовъ».
Со снимками. М. 1879 г. 19) «Дополненіе къ Кондакарію ХІІ—ХІІІ в.» М. 1879 г.
20) «Отвѣтъ на разборъ, сдълненный Н. Д. Мансвѣтовымъ на греческій Кондакарій
ХІІ—ХІІІ в.» (разборъ этотъ помѣщенъ въ „Твореньяхъ св. Отцевъ“. М. 1880 г.,
кн. II). М. 1880 г. (Изъ „Чтеній общ. любит. дух. пр.“ 1880 г.). 21) «Второй и
послѣдній отвѣтъ на статью Н. Д. Мансвѣтова о греческомъ Кандакаріп» (на
статью, помѣщенную въ твореніяхъ св. Отцевъ 1880 г. IV кн.). М. 1880 г. (Изъ
„Чтеній общ. любит. дух. пр.“ за 1880 г.). 22) «Хожденіе по вознесеніи Господа
нашую Іисуса Христа, св. апостола и еванелиста Йоанна ученіе и преставленіе,
списано Прохоромъ, ученикомъ ею». Со снимкомъ. 1879 г. (Изданіе общ. любителей
древней письменности). 23) «Изслѣдованіе о Пандектѣ Антіюха ХІ в., находящемся
въ воскресенской ново-герусалимской библ., съ таблицею оттиснутыхъ буквъ, рѣзан-
ныхъ на пальмѣ». М. 1880 г. 24) «Словарь изъ Пандекта Антіюха». М. 1880 г.
25) «Объ отрывкахъ изъ древне-славянскихъ рукописей ХІ и ХІІ—ХІІІ в.» (бол-
гарскихъ и сербскихъ, пріобрѣтенныхъ для арх. Амфилохія отъ одного болгарина
въ Санъ-Стефано). Со снимками. М. 1880 г. 26) «Древле-славянская Псалтирь
(Псалтирь Симоновская до 1280 г.), сличенная съ рукописными Псалтирями
ХІ—ХVІІ в. и старопечатными ХV и ХVІ в., съ греческимъ текстомъ Х вѣки,
сличенными съ Псалтирью въ Синайской библіи, Псалтирью 862 г., Псалтирью Хв.
Норовскою, Псалтирью Х—ХІ в.), въ 4 томахъ. М. 1880—81 г. Трудъ этотъ
въ сокращенномъ видѣ вышелъ еще въ 1874—77 г. «Древне-славянская Псалтирь
ХІІІ—ХІV в. съ греческимъ текстомъ изъ Толковой Псалтири Теодоритовой», 2 т.
Кромѣ того, есть изданіе — «Древне-славянская Псалтирь ХІІІ—ХІV в., сличенная
по церковно-славянскимъ переводамъ съ греческимъ текстомъ п еврейскимъ, съ примѣ-
чаніями». Первая и вторая половины Псалтири. М. 1879 г. 27) «Палеографическое
описаніе греческихъ рукописей съ ХІ по ХVІІ в., опредѣленныхъ лѣтъ». Съ таблицами
снимковъ въ двѣ краски. М. 1879—81 г. 4 тома, въ листъ. 366 стр. и 113 табл.
28) «Четвероевапелле Галичское 1144 г., сличенное съ дрсвне-славянскими рукопис-
ными Евангеліями ХІ—ХVІІ в. и печатнымъ Острожскимъ 1571 г. (д. б. 1581 г.)
и Кіевскимъ 1788 г., съ греческимъ еван. текстомъ 835 г.». Со снимками. 3 т.
1882—83 г. 29) «Древне-славянскій Карпинскій Апостолъ ХІІІ в. съ греческимъ тек-
стомъ 1072 г., сличенный по древнимъ памятникамъ славян. ХІ—ХVІІ в. съ разно-
чтеніями греческими», М. 1835—86 г. (Продолженіе этого труда представляетъ
сличеніе текста «Апокалипсиса ХІV в. Румянцевскаго музея, съ греч. текст. У в."

АМФИЛОХІЙ СЕРГІЕВСКІЙ.

511

и проч. М. 1886—87 г.). 30) «Сборник изображеній Спасителя, Божіей Матери и других святых с Х по XV в., конечных украшеній, заставокъ, заглавниковъ букъ с 835 по XVII ст.». 76 таблицъ. М. 1885 г. — Отмѣткимъ еще слѣдующія брошюры безъ помѣты годовъ изданія: 31) «О переводѣ съ. Кирилломъ и Меводіемъ Апостола», 18 л. Напечатано по распоряженію импер. арх. общ. (Статья читана на археологич. стѣздѣ въ Петербургѣ). 32) «О греческой кормчей древнію состава». Оттискъ изъ 1-го вып. «Археологич. Вѣстника», издав. моск. арх. общ. 33) «Описание образа неоптлимой купины», со снимкомъ, 15 стр. 32). «О вліяніі греческой письменности на славянскую съ ХІ по начало XVІ в..», съ 17 таблицами снимковъ, 16 стр. Читано на 1-мъ археолог. стѣздѣ въ Москвѣ).

Уже изъ этого перечня многочисленныхъ трудовъ арх. Амфилохія можно видѣть, какой богатый матеріалъ представляютъ они для археолога, филолога и историка литературы. Нельзя не удивляться громадному трудолюбію, настойчивости и упорному терпѣнію неумотимаго труженика, напоминающего во многомъ извѣстнаго сотрудника Горскаго — К. И. Невоструева. Въ этомъ согласны всѣ рецензенты и критики арх. Амфилохія. Мы уже упоминали о выдающемся критическомъ разборѣ наиболее замѣчательныхъ трудовъ арх. Амфилохія (Палеографическое описаніе греческихъ рукописей, древнеславян. псалтирь и четверо-евангеліе галичское), сдѣланномъ въ приложеніи къ отчету о присужденіи ломоносовской цремі за 1883 г. академикомъ И. В. Ягичемъ («Четыре критико-палеографическія статьи», Спб. 1884 г.). Разборъ этотъ имѣть важное значеніе для того, чтобы правильнѣе разобраться въ трудахъ арх. Амфилохія, чтобы отдѣлить важное и цѣнное отъ излишняго матеріала, отъ описокъ и ошибокъ. Покойный проф. московской духов. академіи Мансветовъ, извѣстный знатокъ церковной греческой литературы, высказалъ несогласіе съ общими выводами арх. Амфилохія о греческомъ Кондакаріѣ.

Большая часть трудовъ арх. Амфилохія 60—70 годовъ посвящена И. И. Срезневскому: «первому изъ моихъ доброжелателей... первому поощрителю къ серьезному изученію нашихъ славянскихъ древнOSTEY», какъ отмѣчаетъ самъ арх. Амфилохій. Ссылки на покойнаго академика многочисленны въ трудахъ арх. Амфилохія: И. И. Срезневскій то доставляетъ Амфилохію выписки, то указываетъ памятники, то даетъ совѣты. Такое-же чувство проникаетъ и отзывы И. И. Срезневскаго о трудахъ арх. Амфилохія (присужденіе демидовсквхъ наградъ, 1863 г.; уваровскихъ наградъ 1877 г., 1881 г.). Изъ отзывовъ Срезневскаго лучше всего можно познакомиться съ постепеннымъ развитіемъ дѣятельности арх. Амфилохія: въ должности настоятеля Воскресенскаго монастыря онъ составляетъ описаніе всѣхъ рукописей замѣчательной монастырской библиотеки,

34

512 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

впервые описываетъ, дѣлаетъ извлечёнія изъ наиболее замѣчатель-
ныхъ древнихъ рукописей (Евангелія, Ирмологъ, Пандектъ Антіоха),
сравниваетъ всѣ доступные ему тексты древнихъ памятниковъ,
приготовляетъ палеографические снимки и дѣлаетъ словарныя вы-
ниски изъ памятниковъ для дополненія словаря Востокова; пере-
селясь въ Москву, арх. Амфилохій продолжаетъ работать въ томъ-
же направленіи надъ греческими и древне-славянскими памятниками
богатой московской синодальной библиотеки.

Послѣ вклада въ греческую палеографію, одной изъ заслугъ
арх. Амфилохія является сравненіе громаднаго количества памят-
никовъ церковно-славянскихъ и греческихъ по Новому Завѣту и
Псалтири.

Сравнивая работы арх. Амфилохія съ аналогичными имъ рабо-
тами Горскаго и Невоструева, слѣдуетъ отмѣтить слѣдующее: не-
забвенный А. В. Горскій, направлявшій всю научную работу Нево-
струева, давшій ей опредѣленность и законченность, выбиралъ
изъ изслѣдуемыхъ памятниковъ только нѣкоторые характерные
примѣры въ подтвержденіе общихъ выводовъ, отмѣчалъ древнія
формы и слова, имѣвшія значеніе для историко-филологической
оцѣнки памятника. Арх.-же Амфилохій даетъ сравненіе памятни-
ковъ слово за словомъ; для читателя представляются какъ бы пол-
ные тексты, раздробленные на отдѣльныя слова. Эта работа
неоцѣнна, если только къ ней присоединить нѣкоторыя удобства
для единичныхъ справокъ: какія-либо помѣты по страницамъ, ука-
затели и т. п. Но среди трудовъ арх. Амфилохія мы находимъ еще
словари къ древнимъ памятникамъ. Послѣ этихъ словарей недо-
статочны уже справки въ словаряхъ Востокова и Миклошича. Въ
словаряхъ арх. Амфилохія мы видимъ тѣ-же приемы, что въ его
изслѣдованіяхъ древнихъ памятниковъ: отмѣчая замѣчателное вы-
раженіе изслѣдуемаго имъ памятника, арх. Амфилохій приводить
соотвѣтствующія выраженія изъ греческихъ и другихъ церковно-
славянскихъ памятниковъ. Такое сопоставленіе чрезвычайно важно,
особенно когда относится къ одному и тому-же литературному па-
мятнику, представляя разноченія, различный подборъ выраженій,
или опыты различныхъ переводовъ.

Какіе любопытные выводы могутъ получиться со временемъ
изъ такихъ работъ, какъ труды арх. Амфилохія, можно заключить
изъ упомянутаго уже разбора И. В. Ягича: они могутъ освѣтить
судьбу славянскихъ переводовъ Евангелія, Апостола, Псалтири;
взапмное отношеніе древнѣйшихъ основныхъ текстовъ ихъ по вре-
мени, по школѣ, если уже не по участію одного лица. Арх. Амфи-

АМФИЛОХІЙ—АМФИТЕАТРОВЫ.

513

лохій избираєть иногда і послѣдняго рода вівпросы, какъ наприм.
въ статьѣ «О переводѣ св. Кирилломъ и Меродіемъ Апостола». Но
небольшія статьи его подобнаго рода ограничиваются нѣ которыми
сопоставленіями и не имѣтьть сколько-нибудь рѣшающаго значенія
для разсматриваемаго вопроса. Такъ что главное значеніе дѣятель-
ности арх. Амфилохія исключительно выражается въ его неустан-
ныхъ поискахъ за новыми списками извѣстныхъ памятниковъ и
въ сопоставленіи ихъ съ изслѣдованными уже имъ памятниками.
Такъ онъ изучалъ нѣ сколько лѣтъ тексты Псалтири, такъ работаетъ
въ настоящее время надъ текстами Новаго Завѣта.

П. Владиміровъ.

Амфитеатровы — семья духовныхъ и свѣтскихъ писателей, давшая
слѣдующихъ литературныхъ дѣятелей: матрополита кіевскаго Филаре-
ма, его брата извѣстнаго переводчика Тасса — Раича и ихъ племянни-
ковъ: Якова Козьмича Амфитеатрова и арх. казанскаго Антонія; затѣмъ
проф. казан. академіи Михаила Яковлевича Красина и профессора моск.
духов. академіи Егора Васильевича Амфитеатрова. Обо всѣхъ этихъ
лицахъ будутъ въ соответствующихъ мѣстахъ сообщены свѣдѣнія.
Здѣсь-же скажемъ объ Яковѣ Кузьмичѣ и Егорѣ Васильевичѣ.

* Амфитеатровъ, Егоръ Васильевичъ †) По событіямъ полученными
отъ профессора И. Н. Корсунскаго, р. 24 Апрѣля 1815 г. въ сетѣ Гна-
ни сѣвскаго уѣзда орловской губ., гдѣ отецъ его быть приходскимъ
священникомъ. Окончивъ въ 1839 г. курсъ въ петербургской академіи,
онъ тотчасъ-же получилъ назначеніе въ московскую духовную ака-
демію, баккаларомъ по кафедрѣ всеобщей словесности. Въ 1842 онъ
былъ опредѣлень секретаремъ правленія и конференціи академіи,
въ 1844 возведенъ въ звѣніе экстраординарнаго, а въ 1848—ордин.
профессора. Въ 1874 А. по уставу долженъ быть оставить штатную
службу, но продолжалъ, тѣмъ не менѣе, читать, въ качествѣ сверх-
штатнаго заслуженнаго профессора. Въ 1882 г. московская духовная
академія избрала его въ почетные члены. Помимо ученой сферы А.
былъ ревностнымъ дѣятелемъ и на поприщѣ общественномъ: съ 1873
по день смерти своей — 17 Мая 1888 — онъ былъ городскимъ головою

†) 1) С. Смирновъ, Ист. моск. дух. академіи стр. 129 и 393. 2) Горскій, А. В. Дневник „Прим. къ твор. Св. Отцевъ“ 1884 г. 34 стр. 312—13 3) Смирновъ-Платоновъ, Г. П., Дѣтская помощь. М. 1885 стр. 34—35. 4) Гиляровъ—Платоновъ. Изъ пережитаго т. II стр. 340.) 5) Н. Н. (И. Корсунскій) въ Моск. Вѣд.“1888 г. № 143. 6), „Вѣра и Разумъ“ 1883 г. № 12. Краткіе невротіи бміи помѣщены въ майскихъ № 7 (1888) мнохъ газетъ.

34*

514 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Сергіевскаго посада, въ которомъ помѣщается московская академія. Здѣсь онъ оставилъ по себѣ самую лучшую память и еще при жизни его былъ поставленъ въ залѣ сергіевской городской думы портретъ профессора-головы.

Литературное наслѣдство Амфитеатрова очень необширно: онъ всего только и писалъ что статьи—1) *О священной поэзии Евреевъ въ «Прибавл. къ Твор. Св. Отцевъ»* 1847 г. и 2) *О существѣ и свойствахъ художественной дѣятельности* («Приб. къ твор. св. Отцевъ» 1872 г.) Статьи ничего особенного не представляютъ собою и не онѣ создали Амфитеатрову его громкую репутацію, хотя вмѣстѣ съ тѣмъ нельзя не отмѣтить, что читаются онѣ съ интересомъ. Такъ первая статья для времени своего появленія довольно замѣчательна по той свободѣ, съ которой критикъ обращается со своимъ сюжетомъ, и не даромъ Филаретъ (московскій), какъ видно изъ дневника А. В. Горскаго, отнесся не совсемъ доброжелательно къ самостоятельности метода молодого профессора. Вторая статья очень вдумчива. Повторяемъ, однако, не въ двухъ названныхъ статьяхъ лежить источникъ глубокихъ симпатій, которые внушилъ Егоръ Амфитеатровъ слушателямъ своимъ. На сколько можно судить по печатнымъ воспоминаніямъ о немъ и по нѣкоторымъ устнымъ разсказамъ, которые намъ приходилось слышать отъ учениковъ его, Амфитеатровъ имѣлъ такое же значеніе для московской духовной академіи, какое для московскаго университета имѣлъ современникъ начального періода его профессорской дѣятельности—Грановскій. Какъ извѣстно, Грановскій бралъ не обширностью эрудиціи и не многочисленностью ученыхъ трудовъ, а общимъ складомъ своей гуманной личности, тѣмъ священнымъ огнемъ, тѣмъ стремленіемъ къ идеалу, которое пробуждало и заставляло дрожать въ сердцахъ слушателей лучшія струны ихъ души. Амфитеатровъ былъ человѣкъ именно этого разряда благородныхъ и богатыхъ натуръ.

Условія, въ которыхъ приходилось дѣйствовать Амфитеатрову, были гораздо затруднительнѣе тѣхъ, съ которыми имѣлъ дѣло Грановскій. Авторитетное свидѣтельство проф. Корсунскаго въ его не-крологической замѣткѣ объ Амфтеатровѣ хорошо обрисовываетъ обстоятельства, при которыхъ послѣднему приходилось начинать свою профессорскую карьеру: «То было время, съ одной стороны, чрезвычайнаго возбужденія и напряженія философствующаго духа подъ влѣяніемъ идеалистической философіи Гегеля, время сильнаго подъема и развитія литературныхъ силъ и талантовъ въ русской словесности, въ лицѣ Пушкина, Гоголя, Бѣлинскаго и другихъ, а съ другой — періодъ строго-охранительнаго отношенія властей къ

ЕГОРЪ АМФИТЕАТРОВЪ.

515

проявленіямъ духа во всѣхъ областяхъ его дѣятельности, тѣмъ
болѣе въ духовно-учебныхъ заведеніяхъ; поэтому нужно было
много ума, такта и энергіи, чтобы, съ одной стороны, согласно тре-
бованіямъ и устава академическаго, и времени, поставить такой пред-
метъ какъ всеобщая и русская словесность на подобающую ему высоту
и тѣмъ удовлетворить насущнымъ потребностямъ жаждущихъ выс-
шаго просвѣщенія умовъ, а съ другой — не выйти изъ границъ, ко-
торыя ставило профессору строго-охранительне направленіе, особен-
но-же при такомъ зоркомъ наблюдателѣ какъ Филаретъ, митропо-
литъ московскій».

О содержаніи и характерѣ лекцій Амфитеатрова можно составить
себѣ представленіе по воспоминаніямъ учениковъ его. Одинъ изъ
нихъ—протоіерей Г. П. Смирновъ-Платоновъ сообщаетъ слѣдующее:

« Егоръ Васильевичъ имѣлъ огромное вліяніе на студентовъ и не столько по
спеціальности своей каоеды, сколько по общимъ началамъ и воззрѣніямъ. Ам-
фитеатровъ читалъ намъ философію эстетики Гегеля, необычайно даровито обра-
ботанную и такъ удачно проведенную по всему курсу, что лекціи казались само-
стоятельнымъ, цѣльно и сознательно обработаннымъ курсомъ. Профессоръ обла-
далъ счастливою способностью претворять въ свою собственность все, что встрѣ-
чалъ на своемъ пути изъ богатыхъ постранныхъ литературъ, и характеристики
льшеній и личностей изъ міра искусства и литературы, заимствованныя изъ пи-
сателей французскихъ и нѣмецкихъ, казались его собственными произведеніями.
Гегельско опредѣленіе красоты—идея европѣніи—давало возможность профессору оди-
наково удачно характеризовать и всѣ попытки идей, выступавшей въ первобыт-
ныхъ проявленіяхъ искусства и представлять произведеніе еврейской поэзіи какъ
враженія идей безконечно возвышавшейся надъ явленіями дѣйствительности и
красоту классическаго міра, гдѣ идея становится цѣлью въ уровень со своимъ вы-
раженіемъ п находитъ осуществленіе въ греческой пластикѣ, въ вѣчно юныхъ
твореніяхъ классическаго искусства, столь искренно оплаканныхъ поклонниками
классической красоты въ новомъ мірѣ, начивая съ Шиллера, и всю писторію ис-
кусства и позиціи въ новомъ мірѣ, гдѣ снова карушается равновѣсіе содержанія
и формы и творящій духъ дѣйствуетъ, становится въ служебное отношеніе къ тре-
бованіямъ человѣческаго развитія, не могшаго остаться вѣрнымъ наптію клас-
сической эпохи. Студентовъ занимали больше всего философіяія начала: не про-
пущено было ни одной лекціи Амфитеатрова безъ долгихъ толковъ п споровъ въ
студенческихъ кружкахъ».

Воспоминанія протоіерей относятся къ сороковымъ и пятидесятъ годамъ. Къ этому времени относятся и воспоминанія покойнаго Гилярова-Платонова, который сообщаетъ, что студенты « съ восторгомъ, чуть-ли не съ поклоненіемъ отзывались объ Е. В. Амфитеатровѣ.» Но вотъ намъ пришлось вести рѣчь объ Амфитеатровѣ съ людьми, слушавшими его лекціи въ срединѣ шестидесятыхъ годовъ и притомъ съ людьми всего менѣе зараженными клерикализмомъ, а, напротивъ того, полными самыхъ передовыхъ стремленій. И что-же? Эти люди эпохи, столь склонной осуждать все и вся, отвеча-

516 КРИТИКО-БІО-РАФІЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

лись о лекціяхъ Егора Амфитеатрова въ самыхъ восторженныхъ вы-
раженіяхъ. По ихъ словамъ Амфитеатровъ рѣдко говорилъ о датахъ,
рѣдко давалъ фактическія свѣдѣнія, но онъ вводилъ слушателей въ
духъ литературнаго изслѣдованія, давалъ обзоры литературныхъ те-
ченій, не загромождая своего курса мелочами и вообще сообщалъ
слушателямъ тѣ общія начала изученія исторіи литературы, которые
одни и составляютъ, въ сущности, настоящую цѣль университет-
скаго преподаванія. И такъ какъ все это было согрѣто глубокимъ
энтузіазомъ и проникнуто духомъ свободнаго научнаго изслѣдова-
нія, то неудивительно, что аудиторія шестидесятыхъ годовъ относи-
лась къ профессору-идеалисту съ такимъ же востергомъ, какъ и
аудиторія сороковыхъ.

Амфитеатровъ, С. (Семенъ Егоровичъ) См. Раичъ.

Амфитеатровъ, Яковъ Козьмичъ †). Р. 33 окт. 1802 въ селѣ Высо-
комъ кромскаго у. орловской губ. Здѣсь отецъ его—Козьма Ивано-
вичъ Красинъ былъ сначала причетникомъ, а затѣмъ приходскимъ
священникомъ. Фамилию Амфитеатрова Як. Козьмичъ принялъ впо-
следствіи, когда былъ въ семинаріи, въ честь митрополита кіевскаго
Филарета Амфитеатрова, которому приходился племянникомъ поматери.
Учился А. сначала въ сѣвской и орловской семинаріяхъ, затѣмъ въ
кіевской академіи, гдѣ въ 1829 г. кончилъ курсъ со степенью магистра.
Назначенный тотчасъ-же баккалавромъ по кафедрѣ церковной словес-
ности, А. въ 1835 г. былъ произведенъ въ экстраординарные, а въ
1837 г. въ ординарные профессора. Умеръ въ Кіевѣ 8 Юля 1848 г.

Въ отдѣльномъ издании изъ работъ А. появились:

1) Чтенія о церковной словесности или гомилетика 2 ч. Кіевъ 1846. 3) Беспды объ отконеніи церкви къ христіанамъ. Кіевъ 1847. 2-ое изд. Спб. 1849. 3 изд. Спб. 1853. 4-ое изд. Кіевъ 1865. 5-ое Спб. 1885. И. Янышевъ перевелъ ихъ на нѣмец. языкъ подъ заглавіемъ Ueber dass Verhältniss der Kirche zu den Christen. Wiessbaden 1853. 3) Письма Св. Іоанна Златоуста къ Діаконією Олимпіаднъ. К. 1853. (оттиски изъ «Воскрес. Чт.») 4) Сборникъ изъ лекцій бышихъ профессоровъ Кіевской Академіи (Инокентія, Феофана Авсенева и Амфитеатрова) Кіевъ 1869. Тутъ перепечатана часть лекцій А. по исторіі всеобщей словесности. 5) Очень много писемъ и отрывковъ изъ лекцій Як. Козьмича приведено Аскоченскимъ въ его книгѣ о кіевскомъ профессорѣ.

†) 1) В. Аскоченскій въ Кіевск. губ. Вѣд. 1854. № 38 и 39. 2. Его-же отдѣльная
внгажка «Яковъ Козьмичъ Амфитеатровъ» 8°. 155 стр. Кіевъ 1857. 3) Филаретъ,
Обзоръ 4) Геннади, Словарь. 5) Тихомировъ, въ «Энц. Слов.» изд. пис. и уч. т. IV.
1) Отзывы о «Бесѣдахъ»: Петровъ въ «Москвитянѣвѣ» 1848 г. ч. І. № 1. стр.
160-164. 2) И. Галанинъ въ «Жър. Мин. Нар. Пр.» 1850 г. ч. 65. отд. 6. стр.
1-14. 3) „Отеч. Зап.» 1850. № 3. т. 69. отд. 6 стр. 9-10 и 1853 г. № 6. т. 88
отд. 5 стр. 103. 4) «Руков. для сельск. паст». 1866.

ЯКОВЪ АМФИТЕАТРОВЪ.

517

Въ Журналахъ Амфитеатровъ напечаталъ:

6) Охотникъ, разсказъ, въ «Маякѣ» 1843 г. т. 9. 7) Батыева дорона, разсказъ Тамъ-же 8) Любопытсінво. Тамъ-же. Всѣ 3 разсказа носять общее заглавіе: «Про-стоволосые» 9) Лева простоволосый по прозванью Долина, повѣсть. Тамъ же за 1844 г. т. 13, 14 и 15. За подписью Афанасій Ивановъ Самовидцъ. 10) Падаюшія звѣзды, разсказъ. Тамъ-же за 1845 г. т. 21. 11) Желаніе лучшало въ «Кіевлянинъ» 1840 г. 12) Рядъ небольп ихъ статеекъ въ «Воскресномъ чтеніи» 1837—1848 гг., выходившемъ при кіевской академіі. Ихъ около ста, статейки все маленькія—въ нѣсколько страницъ. Аскоченскій далъ полный неречень ихъ въ приложеніи къ своему біографическому очерку. Кромѣ этихъ оригинальныхъ статеекъ, Амфитеат-ровъ помѣщалъ въ «Воскр. чтеніи» и много пеєводовъ изъ твореній св. Отцевъ.

Какъ въ профессорской, такъ и въ литературной дѣятельности
своей Яковъ Амфитеатровъ прежде всего является суровымъ аске-
томъ и человѣкомъ строго-ортодоксальнаго обрава мыслей. Одинокая
жизнь, нелюдимость и постоянное общеніе съ монашествующими
сдѣлали изъ него фанатика идеи дисциплинированія рода человѣче-
скаго и яраго врага свободы, которая въ его представленіяхъ смѣ-
шивалась въ одно понятіе съ распущеннымътью. Современная ему лите-
ратура — литература кружка Бѣлинскаго казалась Амфитеатрову
какимъ-то адовымъ исчадіемъ. Мирился онъ только съ знаменитымъ
органомъ мракобѣсія и юродства—Бурачковскимъ «Маякомъ», гдѣ и
печаталъ свои деревянныя идилліи, въ которыхъ мужики говорятъ
слогомъ профессоровъ богословія.

Извѣстность въ духовной литературѣ Якову Амфитеатрову доставили его «Чтенія о церковной словесности» и «Бесѣды объ отношеніи церкви къ христіанамъ», выдержавшія 5 изданій и переведенныея на нѣмецкій языкъ. Объ книги свидѣтельствуютъ, что авторъ человѣкъ даровитый и способный самостоятельно мыслить. Въ особенности выдается гомилетка. Это вещь и умная и написанная хорошо—яснымъ, отчетливымъ, нерѣдко сильнымъ слогомъ, и наконецъ вещь проникнутая единствомъ мысли. Въ русской гомилетикѣ, во всякомъ случаѣ, «Чтенія» Амфитеатрова явленіе перворазрядное. Наиболѣе выдающаяся въ нихъ черта—это стремленіе отрѣшиться отъ западноевропейскихъ образцовъ проповѣди и поставить въ образецъ русскому, пастырю проповѣдь византійскую и древнерусскую.

Отдавая дань уваженія уму, таланту и познаніямъ Амфитеатрова нельзя вмѣстѣ съ тѣмъ не отмѣтить, что общій строй мірососерцанія его, мрачно-враждебный всей новѣйшей цивилизаціи, вызывалъ оппо-зицію даже въ сферахъ спеціально-духовныхъ. Такъ священникъ Тихомировъ—недавно умершій профессоръ богословія многихъ петербургскихъ высше-учебныхъ заведеній—въ замѣткѣ объ Амфитеатровѣ (въ неоконченномъ «Энциклоп. Словарѣ»), издававшемся въ 60 гг.)

АНОСОВЪ — АНРЕПЪ.

619

Аносовъ, Павелъ Петровичъ горный инженеръ †). Родился въ 1798 г., въ 1816 г. окончилъ Горный Институтъ и отправился на Златоустовскіе заводы. Здѣсь онъ очень много работалъ надъ усовершенствованіемъ выдѣлки стали и достигъ весьма замѣчательныхъ результатовъ (изложенныхъ имъ въ обстоятельной статьѣ 1) «О булатахъ», помѣщенной въ «Горномъ Журналѣ» 1841 г.), результатовъ имѣющихъ, впрочемъ, болѣе теоретическій, чѣмъ практическій интересъ. Такой-же по преимуществу теоретическій интересъ имѣетъ въ свое время надѣлавшее большого шуму предложеніе А. «обрабатывать золотоносныя розсыпи, выплавляя изъ нихъ чугунъ, въ которомъ средоточивается все золото, заключавшееся въ розсыпи и извлекаемое изъ чугуна по обыкновенному способу свинцомъ, присаживаемымъ въ доменный горнъ». (И. Полетика и Э. Гофманъ въ «Энц. Сл.» изд. р. уч. и лит.). Въ 1837 г. А. былъ назначенъ томскимъ гражданскимъ губернаторомъ и главнымъ начальникомъ Алтайскихъ горныхъ заводовъ. Умеръ въ Томскѣ, въ маѣ 1851 г., въ чинѣ генералъ-маіора.

1) Кромѣ названной статьи „О булатахъ“ А. въ томъ-же „Горномъ Журналъ“ напечаталъ 2) „Географическія наблюдения надъ Уральскими горами, лежащими въ округъ Златоустовскихъ заводовъ“ (1826). 3) „Описаніе новаго способа закалки стали въ сущенномъ воздухѣ“ (1827). 4) „Обработка Уральская курунда“ (1829). 5) „О приготовленіи литой стали“ (1837). 6) „О золотопромывальныхъ машинахъ, устроенныхъ на Міясскихъ золотыхъ промыслахъ Златоустовскаго округа“ (1841). 7) „Описаніе золотопромывальной машины, устроенной на Міясскихъ золотыхъ промыслахъ, (1846). β.

П. П. Аносовъ, рядомъ съ практическою дѣятельностью на заводахъ, производилъ весьма обстоятельныя для своего времени геологическія изслѣдованія въ Южномъ Уралѣ, преимущественно въ Златоустовскомъ горномъ округѣ. Ему принадлежатъ первыя геологическія статьи, помѣщавшіяся въ Горномъ Журналѣ, основанномъ въ 1825 г. Кромѣ открытія различныхъ минераловъ и рудъ, онъ первый составилъ подробный очеркъ геологическаго строенія Златоустовскаго горнаго округа и, что особенно важно, далъ, первый геологическій разрѣзъ Урала отъ Златоуста до Міаса, о чемъ упоминаетъ и знаменитый Мурчисонъ. Но кромѣ научной геологической дѣятельности А. не мало потрудился для развитія уральской золотопромышленности.

И. Мушкетовъ.

*Анрепъ, -фонъ, Василій Константиновичъ, профессоръ судебной медицины. Происходитъ изъ древней лифляндской фамиліи, но

† 1) И. Полетика и Э. Гофманъ въ „Энцик. Сл.“, пазд. рус. уч. и лит. т. IV.

2) Геннади, Словарь. 3) Купферъ и Акоби въ 11 прис. Демид. наградъ.

620 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

въроисповѣданія православнаго. По свѣдѣніямъ отъ него полученнымъ: род. 29 сентября 1852 г., въ Петербургѣ. Учился въ окатеринославской гимназіи, по окончаніи которой въ 1870 поступилъ на юридическій факультетъ петербургскаго университета; церезъ годъ онъ перешелъ въ Медико-Хирургическую Академію и здѣсь въ 1876 окончилъ курсъ съ серебряною медалью и тогда-же былъ назначенъ младшимъ ординаторомъ въ 43 военно-временный госпиталь. Послѣ заключенія мира съ Турціею, А. въ 1878 вышелъ въ отставку и отправился въ Германію. Здѣсь онъ пробылъ два года и въ теченіи этого времени занимался спеціально физіологіею и фармакологіею въ лабораторіяхъ профессоровъ Россбаха въ Вюрцбургѣ, Розенталя въ Эрлангенѣ и Людвига въ Лейпцигѣ. По возвращеніи въ 1880 въ Россію, А. былъ назначенъ врачемъ для командировокъ при Главномъ Военно-Медицинскомъ Управленіи, и вмѣстѣ съ тѣмъ, прикомандированъ къ Военно-Медицинской Академіи. Въ 1881 молодой ученый защитилъ диссертацію на степень доктора медицины подъ заглавіемъ: 1) «Вліяніе кристаллическаго аконитина на организмъ животныхъ», Спб. 1881, и въ слѣдующемъ году былъ избранъ конференціею академіи въ приватъ-доценты фармакологіи. Вслѣдствіе назначенія его врачемъ для командировокъ сначала въ Туркестанъ, а затѣмъ въ Финляндію, онъ въ 1882 снова вышелъ въ отставку. Въ 1884 совѣтъ харьковскаго университета избралъ А. штатнымъ доцентомъ по кафедрѣ судебной медицины, а чрезъ нѣсколько мѣсяцевъ Мин. Нар. Просв. назначило его экстраординарнымъ профессоромъ этой кафедры. Въ 1887 г. А. перебхалъ въ Петербургъ въ качествѣ профессора клиническаго института Великой Княгини Елены Павловны и ученаго секретаря Медицискаго Совѣта.

Кромѣ диссертаціі А. напечаталъ:

2) «Случай выходки аскаридъ чрезъ брюшные покровы» («Воен.-Мед. Журн. 1877». 3) «Ueber periphere Temperaturermessungen bei Lungenkranken, въ «Verhandl. d. phys.-med. Gesels. in Würzburg. T. XIV и «Мед. Обозр.» 1879. 4) «Die Ursache des Todes nach Vagusdurchschneidung bei Vögeln». Ibid. и «Мед. Обозр.» 1879. 5) «Ueber Aortenunterbindunз beim Frosch, въ «Centralblatt f. d. med. Wiss.» 1879. 6) Ueber die Entwicklung der hemmenden Functionen bei Neugeborenen, въ «Archiv f. d. gesam. Phys.» Т. XXI. 1879 и «Мед. Обозр.» 1880. 7) «Neue Erscheinungen der Nicotinvergiftung» въ «Arch. f. Anat. u. Phys.» 1879. 8) «Ueber die physiologische Wirkung des Cocain» въ «Arch. f. d. gesam. Physiol.» 1879. 9) «Ueber chronische Atropinvergiftung» въ «Arch. f. d. gesam. Physiol.» 1880. 10) «Studien über Tonus und Elasticität der Muskeln». Ib. 11) «Neue Erscheinungen der Nicotinvergiftung» въ «Arch. f. Anat. u. Phys.» 1880. 12) Вмѣстѣ съ пр. Россбахомъ: «Einfluss von Giften und Arzneimittel auf d. Länge und Dennbarkeit d. Muskeln» въ «Arch. f. d. gesam. Physiol.» 1880. 13) Вмѣстѣ съ д-ромъ Weil'емъ:

АНРЕПЪ.—АНИПОВЪ.

621

«Ueber Kohlenoxyd-Hämoglobin» въ «Arch. f. Anat. u. Phys.,» 1880. 14) «Ueber d. Ausscheidung d. Hippursäure und Benzoesäure während des Fiebers», тоже работа сдѣланная вмѣстѣ съ д-ромъ Weil'емъ. Напеч. въ «Zeits. f. phys. Chemie», т. IV. 15) «О всасываніи желудкомъ», во «Врачѣ» 1880. 16) «Versuche über die physiologische Wirkungen d. deutschen, englischen und Duquesnel'schen Aconiti.» въ «Arch. f. Anat. u. Phys.» 1880. 17) «Die Aufsaügung im Magen d. Hundes.» въ «Arch. f. Anat. und Phys.» 1880. 18) «Къ физіологіі дыханія», во «Врачѣ» 1882. 19) «Влияние некоторых фармаакологич. средствъ на отдѣленіе желудочнаю сока». Ibid. 20) «По поводу физіологіческаго действія некоторых птомаиновъ», во «Врачѣ» 1883. 21) «Открытое письмо д-ру Н. Сильжкову» въ «Мед. Вѣст.» 1884. 22) «Еще разъ по поводу диссертаціи д-ра Сильжкова». Ibid. 23) Вмѣстѣ съ д-ромъ химіі А. Пелемъ «О птомаинахъ и значеніи ихъ въ судебной химіи» въ «Вѣст. Суд. Мед.» 1884. 24) Вмѣстѣ съ проф. Цыбульскимъ «Физіологіческія изслѣдованія въ области дыханія и сосудодвигательныхъ первовѣ». Спб. 1884. Объ осталь- ныхъ работахъ А., а также о содержаніи уже перечисленныхъ изслѣдованій см. въ концѣ настоящаго тома.

Ancien colonel d'artillerie (брошюры 20-хъ годовъ)—псевд. Ник. Петр. Демидова.

А. Н—скій (переводы изъ Лонгфелло) — псевд. Всев. Д. Костома- рова.

Антаровъ (псевдонимъ). Его повѣсть «Дѣвичьи Сны». Спб. 1888. первоначально печатавшаяся въ «Книжкахъ Недѣли» обратила на себя вниманіе критики †, но лестнаго автора мало пришлось услышать. Повѣсть, дѣйствительно, очень деревянна, хотя и затрагиваетъ разныя злобы дня: высшее женское образованіе, болгарскій вопросъ, положеніе русскихъ «партій» и др.

Антиповъ, Александръ Ивановичъ, горный инженеръ ††) р. 1824, умеръ въ 1887 г. Напечаталъ въ «Горномъ журналѣ»: 1) Краткій геогностическій обзоръ Чокракскаго озера и послѣдствія розысканія сѣры—1849 г. Ч. 1.—2) Обозрѣніе Закубанской мѣстности (выписка изъ рапорта) 1849. Ч. І.—3) О произведенныхъ и слѣдованіяхъ бу-раго угля въ горахъ Каратау на полуостровѣ Мангышлакъ. 1852 г. Ч. II.—4) Развѣдки бураго угля на юго-восточномъ отклонѣ Ураль-скаго хребта и открытыхъ въ этой мѣстности пластовъ каменноуголь-наго песчаника 1856 г. Ч. IV. .. 5) Приготовленіе капсульныхъ ли-стовъ на Уральскихъ горныхъ заводахъ. 1857 г. Ч. І.—6) Отчетъ по развѣдкѣ бураго угля, открытаго въ восточной части Киргизской стени оренбургскаго вѣдомства, при колодцахъ Яръ-куё. 1857 г.

†) А. Скабичевскій, въ «Новосяхъ» отъ 22 сент. 1888. 2) «Новое Время» 1888 между 15 и 21 сент. 3) «Гражданинъ» 1888. № 268. 4) «Вс. Иллюстр.» 1888 г. отъ 8 октября. 5) «Journ. d. St.-Peters.» октября 1888. 6) «Kraj» 1888. Октябрь. 7) „Недѣля“ 1888, Октябрь,

††) „Энц. Слов.“ 60-хъ годовъ. т. IV и Словарь. Березина.

44

622 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Ч. IV.—7) О горныхъ изслѣдованіяхъ въ Печорскомъ кратѣ, произведенныхъ въ 1857 г.—1858 г. Ч. II.

По своей дѣятельности Александръ Ивановичъ Антиповъ при-
надлежить болѣе къ практическимъ людямъ, содѣйствовавшимъ раз-
витію горнаго дѣла, нежели къ чисто научнымъ. Даже интереснѣй-
шія для своего времени поѣздки его на Мангышлакъ, Мугоджар-
скія горы и въ Киргизскую степь къ колодцамъ Яръ-куё, дали въ
результатѣ только развѣдки полезныхъ ископаемыхъ; однако, при
этомъ научная заслуга его выражается тѣмъ, что онъ привезъ изъ
названныхъ мѣстностей прекрасныя геологическія коллекціи, обрабо
танныя впослѣдствіи другими учеными. Его коллекція изъ Мугод-
жарскихъ горъ до сихъ поръ не имѣтъ себѣ равной.

И. Мушкетовъ.

* Антиповъ, Алексѣй Ивановичъ, горный инженеръ, брать предъ-
идущаго †). По свѣдѣніямъ отъ нею полученнымъ р. въ 1833 году въ
Дедюхинскомъ заводѣ, расположенномъ въ соликамскомъ уѣздѣ перм-
ской губерніи. Отецъ его служилъ первоначально въ артиллеріи,
былъ въ нѣсколькихъ сраженіяхъ на Кавказѣ, потомъ перешелъ въ
министерство финансовъ. Мать—урожденная Чайковская (тетка.ком-
позитора). Первоначальное воспитаніе А. получилъ въ Перми, по-
томъ въ Петербургѣ, подъ наблюденіемъ двоюроднаго брата своего,
извѣстнаго горнаго инженера Н. И. Евреинова, которымъ и опре-
дѣленъ въ Горный Институтъ. Курсъ въ Горномъ Институтѣ кон-
чилъ въ 1853 г. съ большою золотою медалью и записанъ на золо-
тую доску. Тогда же произведенъ въ поручики и отправленъ на
службу на Уралъ. Въ 1854 г., по указанію академика Г. П. Гельмерсена
командированъ былъ вмѣстѣ съ горнымъ инженеромъ Меглицкимъ
въ Оренбургскій край для геогностическихъ излѣдованій. Совмѣстная
работа съ Николаемъ Гавриловичемъ Меглицкимъ (скончавшимся
въ 1857 г.), извѣстнымъ по своимъ геологическимъ изслѣдованіямъ
въ Восточной Сибири, человѣкомъ высоко образованнымъ и замѣ-
чательно добросовѣстнымъ во всѣхъ своихъ работахъ, оказало по
словамъ Антинова, большое вліяніе на всю его послѣдующую дѣя-
тельность. Въ 1857 г. Антиповъ отправился по Высочайшему пове-
лѣнью начальникомъ экспедиціи въ Печорскій край для изслѣдова-
ній по горной части. Въ 1858—59 г. осматривалъ рудники Урала
съ цѣлью изученія характера его руденосности. Въ 1859—60 гг. изу-
чалъ горную промышленность, а равно горное законодательство ино-
странныхъ государствъ. Въ 1861—63 гг. состоялъ членомъ и дѣло-

†) 1) Э. Гофманъ въ „Энцикл. Слов.“ 60-хъ годовъ, т. IV. стр. 526. 2) Березинъ, „Энц. Слов.“ 3) 28 присужденіе Демидов. наградъ. (Отзывъ Гельмерсена объ «Геогност. опис. Уральск. хребта»).

АНТИПОВЪ, АЛЕКСЕЙ ИВАНОВИЧЪ.

623

производителем Высоч. Учрежд. Комиссіі по пересмотру горнаго устава. Въ 1863 г. былъ приглашенъ военнымъ министромъ Д. А. Милютинымъ составить проектъ горнаго законодательства для Области Войска Донскаго и для организаціи тамъ особаго горнаго управлениа. Проектъ Антипова былъ единогласно принять мѣстнымъ выборнымъ войсковымъ правленіемъ и утвержденъ правительствомъ 8 марта 1864 г. Особенности его состоять въ слѣдующемъ:

1) Въ отмѣнѣ прежнихъ стѣсненій и установленіи полнаго права собственности частныхъ землевладѣльцевъ и станичныхъ обществъ на нѣдра земли, съ допущеніемъ къ занятію горнымъ промысломъ не только однихъ лицъ войскового сословія, но и всѣхъ вообще постороннихъ. 2) Въ обязательномъ присутствованіи въ совѣтѣ управленія выборнаго отъ промышленниковъ съ правомъ голоса по всѣмъ дѣламъ, касающимся интересовъ частной промышленности, и 3) въ обязательномъ представлении мѣстнымъ горнымъ управлениемъ военному министру ежегодныхъ подробныхъ отчетовъ о своей дѣятельности, съ отпечатываніемъ ихъ въ мѣстныхъ вѣдомостяхъ.

Съ 1864 по 1869 г. Антиповъ былъ управляющимъ горнозаводскою частью Войска Донскаго и за это время организовалъ тамъ горное управление, основалъ музей, лабораторію, горное поселеніе рабочихъ на Грушевкѣ, съ правами горнаго города, и подробно изслѣдовалъ всю каменноугольную почву, находящуюся въ предѣлахъ Области Войска Донскаго. Въ 70-хъ годахъ дѣятельность Антипова направлена была на изслѣдованіе на мѣстѣ степени необходимости существованія 15-летней льготы машиннымъ заводамъ Россіи на полученіе изъ заграницы металловъ и металлическихъ издѣлій безъ оплаты пошлиною. Собранныя Антиповымъ данныя доказали безотлагательную необходимость уничтоженія этой вредной льготы, которая въ 1880 г. и была правительствомъ уничтожена. Въ 1881 г., по предложенію Мин. Императорскаго Двора графа Воронцова-Дашкова, Антиповымъ составленьѣ былъ проектъ реформъ, необходимыхъ по управленію Алтайскими и Нерчинскими заводами, принадлежащими Кабинету Его Величества и программа для комиссіі посылаемой въ Алтайскій округъ для ближайшаго его изслѣдованія. Съ 1882 по 1885 г. Антиповъ состоялъ въ особой комиссіи въ качествѣ представителя отъ Министерства Финансовъ, съ цѣлью ревизіи оборотовъ и дѣйствій Главнаго Общества Россійскихъ жел. дор. и электроатаціи Николаевской дороги. Результатомъ работъ этой комиссіи было послѣдовавшее нынѣ взысканіе съ Главнаго Общества въ пользу правительства 15.000,000 руб. Съ 1885 г. Антиповъ состоять, въ чинѣ тайнаго совѣтника, членомъ горнаго совѣта и горнаго ученаго комитета.

44*

624 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧВЭХЫЪ.

Ученыя работы и статьи Антипова:

1) О каисюльномъ производствѣ на Югорскомъ Заводѣ пермскаго округа 1857. Въ I кн. Горнаго Журнала. 2) Über die Kreideformation im Südlichen Ural. Въ изданіяхъ Минералогическаго Общества за 1856 г. 3) Геогностическое описание южной части Уральскаго хребта, съ картою. Меглицкаго и Антипова. Отдѣльное сочиненіе, помѣщенное въ приложеніи къ Горному журналу за 1857—1858 гг. (1857 г., ч. III.—IV и 1858 г. ч. І, II и III). Сочиненіе это удостоено въ 1859 Демидовской преміи. 4) О горныхъ изслѣдованіяхъ въ Печерскомъ краѣ въ 1857 г. Въ Горному жур. за 1858 г., ч. II, стр. 167. 5) Брусяно-точильная гора въ Печерскомъ краѣ. Въ Запискахъ Геогр. Общ. 1858 г. 6) Характеръ рудоносности Уральскаго хребта. Въ Горномъ жур. за 1860 г., г. І. Статья переведена на нѣменкій языкъ и вышла отдѣльной книгой въ изданіяхъ Академіи наукъ, въ Beiträge t. XXII 7) Гжельская глина и издѣлія изъ нея. Горный Жур. за 1862 г. І 8) Обзоръ правительственныхъ мѣропріятій по развитію въ Россіи металлической промышленности. Отдѣльное сочиненіе изданное въ 1881 г. и находящееся въ числѣ матеріаловъ при дѣлахъ Выс. учреж. въ 1880 г. комиссіи для пересмотра таможенныхъ пошлинъ и льготъ по провозу изъ заграницы металлорубъ и издѣлій 9) Реморны по управленію Алтайскими и Нарчинскими округами. «Горн. Журн.» за 1883 г. № 4. 10) Пластовая карта каменно-угольной почвы области Войска Донскаго. Издана Генеральнымъ Штабомъ въ 1870 г.

С. В.

Алексей Иванович Антипов принадлежит къ той, сравнительно небольшой въ Россіи, группѣ людей, которые соединяют научную дѣятельность съ разумной практической. Уже вышеприведенный перечень его статей до нѣкоторой степени опредѣляет характеръ и направленіе его работъ. Въ первые годы своей службы въ качествѣ горнаго инженера онъ усердно и весьма плодотворно занимался геологическими изслѣдованіями. Работы его относящіяся до этого периода, напр. о мѣловой системѣ въ южномъ Уралѣ и въ особенности геогностическое описаніе южной части Уральскаго хребта, составленное имъ вмѣстѣ съ Меглицкимъ, до сихъ поръ еще не утратило своего научнаго значенія и представляютъ почти единственный матеріалъ для геологіи этихъ странъ; въ свое же время, т. е. въ 50-хъ годахъ, работа эта принадлежала къ самымъ выдающимся геологическимъ трудамъ. Точно также многія изъ послѣдующихъ работъ А. имѣютъ нетолько научное, но и весьма важное практическое значеніе; между ними особенно выдаются «Характеръ рудоносности Уральскаго хребта», представляющая весьма обстоятельное описаніе рудныхъ мѣсторожденій Урала, съ указаніемъ на ихъ практическую благонадежность, и «Пластовая карта каменноугольной почвы области Войска Донскаго». Эта капитальная работа была первою въ Россіи и до сихъ поръ единственная въ своемъ родѣ. Она составлена А. П. Антиновымъ, при участіи нѣкоторыхъ другихъ инженеровъ, въ то время когда онъ стоялъ во главѣ горнаго управленія въ Войскѣ Донскомъ. Составленіе ея требовало огромной энергіи и труда, осо-

АНТИПОВЪ.—АНТОКОЛЬСКИЙ.

625

беннаго для человѣка уже безъ того занятаго административными
дѣлами. Карты эти на 12 большихъ листахъ, кромѣ важнаго научнаго
значенія, несомнѣнно имѣли еще большее практическое значеніе: показы-
вая наглядно выходы каменноугольныхъ пластовъ, онѣ способство-
вали развитію каменноугольной промышленности, въ то время быв-
шей еще въ ничтожныхъ размѣрахъ, несмотря на громадныя богат-
ства Донецкаго каменноугольнаго бассейна; до сихъ поръ она еще
служить основою этой промышленности, развившейся въ настоящее
время до обширныхъ размѣровъ.

Но кромѣ своей научной дѣятельности, А. И. Антиповъ оказалъ
большія услуги горному дѣлу Россіи своею разумною администра-
тивною дѣятельностью, на которую онъ совершенно перешелъ въ
послѣдніе годы. Онъ способствовалъ преобразованію къ лучшему
горныхъ управленій въ Войскѣ Донскомъ, въ Алтайскомъ и Нер-
чинскомъ округахъ, издалъ прекрасный «Обзоръ правительственныхъ
мѣропріятій по развитію въ Россіи металлической промышленности»
и наконецъ до сихъ поръ состоитъ дѣятельнымъ членомъ Горнаго
Ученаго Комитета и Совѣта.

И. Мушкетовъ.

Антиповъ, Василій †). Вмѣстѣ съ Александромъ Барсовымъ, Никаноромъ Рубцовымъ и Иваномъ Новиковымъ перевелъ изъ французской энциклопедіі «О коммерціі». М. безъ означенія года. (Смирдинская Роспись № 2314).

Антокольскій, Маркъ Матвѣевичъ, скульпторъ, достигшій европей-
ской славы, получившій первую награду на парижской всемірной
выставкѣ 1878 г. и недавно избранный въ члены Института Фран-
ціи. Родился въ 1843 г. въ Вильнѣ, въ бѣдной еврейской семьѣ. Не
входимъ въ дальнѣйшія подробности его біографіи, потому что она,
главнымъ образомъ, представляетъ собою исторію развитія его худо-
жественнаго дарованія; мы коснемся только литературныхъ попытокъ
знаменитаго скульптора ††).

Какъ видно изъ воспоминаній И. Е. Рѣпина и собственной автобіо-
графіи Антокольскаго, страсть къ писательству въ немъ давнишняя.
Еще на собраніяхъ художественной артели 60-хъ гг. онъ не разъ читать
рефераты о разныхъ вопросахъ искусства. Но въ печати Антоколь-
скій въ первый разъ выступилъ съ небольшимъ фельетономъ въ
«Новостяхъ» 1885 (№ 126). Это былъ горячій протестъ противъ напа-

†) Геннади, Словарь

††) Отзывы о нихъ; 1) В. Буреникъ въ «Нов. Времени» 1887 г. № 4143 и 1888 г. — № 4383. 2) «РусМысль» 1887 г. № 10 и 11.

626 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

докъ академической партіи на картину Рѣпина «Иванъ Грозный убиваетъ царевича Юанна».

Въ 1887 г. Антокольскій напечаталъ въ «Вѣст. Евр.» (№ 8, 9) пространную «Автобіографію», возбудившую много толковъ. Написанная просто, но вмѣстѣ съ тѣмъ очень поэтично, она дѣйствовала обаятельно глубокою искренностью своею, чуждою и тѣни какой-нибудь рисовки. Предъ читателемъ раскрывалась душа много выстрадавшая и перечувствовавшая, чуткая ко всему хорошему и прекрасному. Становилось яснымъ, что высокія произведенія, вышедшія изъ подъ вдохновеннаго рѣзца Антокольскаго, дались ему не только потому, что его богато одарила природа, но и потому что внутренняя жизнь его полна глубокаго содержанія.

Не на всѣхъ, однако-же, автобіографія Антокольскаго произвела такое впечатлѣніе. «Новому Времени» напр. она показалась претенціозной и лиризмъ ся смѣшнымъ. Спорить съ этимъ пониманіемъ задушевной исповѣди знаменитаго скульптора было-бы лишне: въ концѣ концевъ впечатлѣніе вѣдь вещь чисто субъективная. Но то-же «Новое Время», помимо крайне рѣзкаго порицанія, выдвинуло противъ автобіографіи одно такое обвиненіе, которое уже нельзя оставить безъ разсмотрѣнія въ словарѣ писателей: оно усумнилось въ томъ, что автобіографія дѣйствительно принадлежитъ перу Антокольскаго. И такъ какъ намъ и отъ другихъ лицъ, близко знающихъ знаменитаго скульптора, тоже приходилось слышать, что познанія его въ русскомъ языкѣ крайне неудовлетворительны, то и мы сочли необходимымъ ознакомиться съ рукописью «Автобіографіи», недавно поступившей въ Публичную Библіотеку. Сравненіе этой рукописи съ текстомъ, напечатаннымъ въ «Вѣст. Евр.» выяснило, что автобіографія дѣйствительно подверглась исправленіямъ, но исключительно программатическаго свойства. Не получившій систематическаго образованія и уже взрослымъ выучившійся по русски, Антокольскій крайне нетвердъ въ падежахъ, временахъ, орфіографіи и самомъ произношеніи словъ, которые онъ передѣлываетъ на еврейскій ладъ. Эти-то погрѣшности и исправлены въ печатномъ текстѣ. Но стиль, который одинъ только и дѣлаетъ человѣка писателемъ, весь принадлежитъ Антокольскому. Обороты, постройка фразы, размѣщеніе словъ, уже не говоря, конечно, о самой концепціи и теченіи мыслей—во все это посторонней рукою не внесено ни одной черточки.

Кромѣ фельетона о Рѣпинѣ и автобіографіи, въ печати изъ написаннаго Антокольскимъ появилось еще нѣ сколько писемъ къ В. В. Стасову («Вѣст. Евр.» 1885 г. № 2 стр. 700). Сообщимъ кстати (извѣстно намъ изъ источника вполне достовѣрнаго), что Тургеневъ не

АНТОКОЛЬСКИЙ — АНТОНИНЬ.

627

разъ восхищался письмами, которые ему приходилось получать отъ Антокольскаго. Онъ умѣлъ отдѣлять въ нихъ недостатки чисто-внѣш-
няго свойства отъ глубины содержанія и истинно-литературныхъ красотъ слога, которыхъ у Антокольскаго не меньше, чѣмъ у са-
мого заправскаго писателя.

*Антонинъ (въ мірѣ Андрей Ивановичъ Капустинъ), архимандритъ, начальникъ Іерусалимской духовной миссіи †). Въ составленной по просьбѣ нашей автобиографической запискѣ сообщаетъ о себѣ: «Родился я 12 августа 1817 г., въ воскресный день, утромъ. Родина моя: село Батурино, пермской губерніи, шадринскаго уѣзда, въ Зауральи; отчего считалъ и считаю себя «сибирякомъ». Родитель мой священникъ упомянутаго села, тамошній уроженецъ тоже—сынъ священника Іоаннъ Леонтьевичъ Капустинъ, мать—Марія Григорьевна Варлакова, изъ села Мехойскаго—того же уѣзда,—дочь священника. Оба давно покойны. По преданію, предокъ нашт Михаилъ Капустинъ переселился въ Зауралье изъ Великаго Устюга, и если не онъ самъ, то сынъ его—того же имени—были причетникомъ въ селѣ Колчеданъ камышловскаго уѣзда. Сынъ его Трофимъ священствовалъ въ селѣ Туплымъ тобольской губерніи. Сынъ его Васілий (род. въ 1732 г.) обучался въ тобольской семинаріи и былъ первымъ священникомъ села Батуринскаго. Ему наслѣдовалъ сынъ Леонтій, имѣвшій уже полное семинарское образованіе, сему—сынъ его Іоаннъ, мой родитель († 1865 г.). Всѣ дѣти Леонтія—три сына и три дочери—отличались дарованіями. Старшій сынъ Инполитъ, а потомъ Юна, былъ магистръ московской Д. Академіи, ректоръ трехъ семинарій и, наконецъ, епископъ екатеринбургскій; не мало писалъ прозою и стихами, но въ литературѣ неизвѣстенъ. Одна изъ дочерей Анна составила записки о своемъ путешествіи въ Кіевъ на богомолье, пропавшія безслѣдно. Старшій братъ мой Платонъ извѣстенъ Москвѣ какъ математикъ. Въ 1825 году я поступилъ въ Далматовское д. училище, изъ онаго въ 1830 г. въ пермскую д. семинарію, изъ нея—по особымъ обстоятельствамъ— перемѣщенъ въ екатеринославскую, а изъ сей въ 1839 г. поступилъ въ кіевскую д. академію, гдѣ и кончилъ курсъ въ 1843 г., со сте-

†) 1) «Стоилявъ» Календарь на 1889 г. 2) «Рус. Паломникъ» 1888 г. 3) *Gubernatis Dictionnaire international* p. 10. Отзывъ о «Сборникѣ христіанскихъ надписей» у Срезневскаго въ статьѣ „Палеграфическія наблюденія по памятникамъ“ въ XXVIII томъ «Записокъ Академ. Наукъ» 1876 г. Стзывы о «Позѣздкѣ въ Румелію»; 1) Н. Смирку въ „Курн. М. Нар. Ир.“ 1880 г. № 6 и 7. 2) И. Поямловскій тамъ-же. 3) Г. Деетумисъ въ «Ист. Вѣстн.» 1880 г. № 8. 4) «Москов. Вѣд.» 1879 г. № 330. 5) «Новое Время» 1880 г. № 1482. 6) „Одесскій Вѣстн.“ 1880 г. № 3.

628 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

пенью магистра богословскихъ наукъ. Еще обучаясь въ екатеринославской семинаріи, въ теченіе двухъ лѣтъ былъ лекторомъ греч. языка. По окончаніи курса въ академіи, былъ бакалавромъ (адъюнктомъ или по теперешнему—доцентомъ) сперва нѣмецкаго, потомъ греческаго языка, а съ поступленіемъ въ монашество (1845 г.) — и богословскихъ наукъ, въ теченіе 7 лѣтъ. Въ 1850 г. оставилъ ученую службу и перемѣстился въ Аөины—настоящелемъ тамошней сольской церкви нашей, откуда на ту же должность въ 1860 г. переведенъ въ Константинополь, а въ 1865 г. перемѣстился въ Иерусалимъ на нынѣ занимаемое мѣсто начальника Иерусалимской Духовной Миссіі.

Обучаясь въ пермской семинаріи, я слыль за „поэта“ и сталъ извѣстенъ въ своемъ кругу Далматовскою рекреацию. Въ Екатеринославѣ написалъ въ стихахъ 1) Седмишу Страстей Христовыхъ (напеч. въ Кіевѣ, 1850 г., отдѣльною брошюрою). 2) Въ Кіевѣ съ 1843 г. участвовалъ статьями, оригинальными и переводными, въ жур. „Воскресное Чтеніе“. 3) Тамъ же 1850 г. напечаталъ первый томъ своихъ проповѣдей, подъ названіемъ: Крутъ подвижныхъ праздниковъ церкви. Второй томъ сего сочиненія—по разнымъ обстоятельствамъ—могъ быть отпечатанъ только въ 1867 г. въ Москвѣ. Изъ Аөинскаго періода можно упомянуть 4) О христіанскихъ древностяхъ Грѣціи („Жур. Мин. Нар. Просв.“ 1854 г.). 5) О раскопкахъ внутри Аөинской Россійско-Посольской Церкви („Извѣстія“ Р. Имп. Арх. Общ.“ 1860 г.). 6) О поѣздкѣ въ Тризну („Иллюстр. Листокъ“ 1862 г.), и трехъ болѣе общірныхъ, сочиненіяхъ: 7) Пять дней [на Св. Землѣ („Душеполезное Чтеніе“ 1866 г.). 8) Замѣтки поколника Св. Горы (Труды кіевск. дух. академіи 1861—63 гг.). 9) О древнихъ христіанскихъ надписяхъ въ Аөинатъ Спб. 1874 г. 10) Было нѣсколько частныхъ корреспонденцій и на греческомъ языке въ аөинской печати. Изъ константинопольскаго періода (отмѣчу: 10) Поѣздка въ Виовкию („Христ. Чтеніе“ 1862 г. и 1863 гг.). 12) Аөны и Афъны („Душеполез. Чтеніе“ 1868 г.) 13) Замѣтки ХІІ—ХV выка, относящіяся къ крымскому городу Суддѣ („Записки Одесскаго Арх. Общества“ т. V, 1863 г.). Изъ множества мелкихъ сматей журнальныхъ 1866—1886 гг. упомяну о слѣдующихъ: 14) Акты патриархата константинопольскаго, относящіяся къ Крыму (тамъ же, т. VI. 1865 г.). 15) Латинская послѣдняя недѣля В. Поста при Гробъ Господнемъ („Христ. Чт.“ 1866 г.). 16) б-ое Яна, на Юрданъ („Херсон. Епар. Вѣд.“ 1867 г.). 17) 26-го Яна. въ Лаврѣ Св. Савы („Труды кіевск. дух. акад.“ 1868 г.). 18) Отъ Босфора до Яфы (тамъ же, 1869 г.). 19) Св. Муч. Домина (тамъ же, 1869 г.). 20) О Св. Николаѣ (тамъ же, 1869, 1870, 1873 гг.). 21) Св. Нр. Муч. Сосана (тамъ же, 1876 г.). 22) Древний канонарь Синайскій (тамъ же, 1874 г.). 23) Докторъ Сеппъ у Самарянь (тамъ же, 1875 г.). 24) Храмъ Ваала, открытый д. Сеппомъ (тамъ же, 1878 г.). 25) Фараонъ, Моисей и Исходъ (тамъ же, 1875 г.). 26) Записки Синайскаго боюмольца (тамъ же, 1871, 1872, 1873 гг.). 27) Поѣздка по Румеліи 1865 г., т. І. Въ Румелію Спб. 1879 г. и Т. П. Изъ Румеліи Спб. 1886 г. 28) Корреспонденціи изъ Иерусалима въ „Дух. Бесѣду“, въ „Церк. Вѣтникъ“, въ „Гражданинь“. 30) Проповѣди—особенно голгофскія въ „Душеп. Чтеніе“.

Къ этимъ автобіографическимъ даннымъ остается прибавить, что о. Антонинъ пользуется большюю популярностью среди русскихъ па-

АРХИМАНДРИТЪ АНТОНИНЪ.

629

ломниковъ, симпатіи которыхъ онъ привлекаетъ своими неусыпными
стараніями ослабить безобразія эксплуатированія величайшей хри-
стіанской святыни невѣжественнымъ и корыстолюбивымъ грече-
скимъ духовенствомъ.
С. В.

Въ числѣ означенныхъ статей особенно выдаются чисто ученыя
изслѣдованія или сообщенія, а затѣмъ описанія путешествій. На
трудахъ этаго рода мы и остановимся, такъ какъ на нихъ основывает-
ся ученая репутація архим. Антонина.

1) Въ библіотекѣ греческаго богословскаго училища на о-вѣ Халки
(близь Константинополя) о. Антонину показали (въ 1861-мъ году)
рукописный греческій сборникъ, содержащій краткія житія святыхъ
(синаксари)—вещь очень обыкновенная—хотя рукопись была XII в.
Но, что было важно и на что до тѣхъ поръ никто не обращалъ вни-
манія,—на поляхъ рукописнаго сборника въ разныхъ мѣстахъ и
разными руками подѣланы были краткія замѣтки, очень интерес-
наго содержанія. Всѣ онѣ относились къ исторіі города Сугдеи иначе
Сурожа, теперь Судака (на южномъ берегѣ Крыма), нѣкогда бога-
таго и цвѣтущаго—особенно въ XIII и XIV столѣтіяхъ, когда купцы
сурожане вели торговлю съ Россией и приѣзжали въ Москву; отъ
нихъ произошло обычное теперь названіе суровскихъ (т. е. собственно
сурожскихъ) лавокъ или рядовъ. Замѣтки, писанныя часто нераз-
борчиво—дурнымъ почеркомъ, по отношенію къ орѣографіи вездѣ
безграмотно, изобилующія простонародными новогреческими словами
и выраженіями, всѣ были разобраны архим. Антониномъ и потомъ
напечатаны (въ пятомъ томѣ записокъ одесскаго общества исторіи
(1863 г.) стр. 595—628) съ русскимъ переводомъ, а также съ крат-
кими замѣчаніями: дѣло было не легкое, но услуга, оказанная уче-
нымъ сообщеніемъ сдѣланной находки, оказалась весьма цѣнною.
Замѣтки — число ихъ простирается до 193 — представляютъ очень
важный источникъ для исторін интереснаго города на пространствѣ
отъ 1186-го года по 1419-й, но съ случайными указаніями и на
болѣе древнее прошлое. Въ нихъ отмѣчается — постройка новыхъ
церквей въ Сурожѣ (названо восемь), кончина знатныхъ епископовъ
или архіепископовъ, а также и свѣтскихъ именитыхъ людей города,
мѣстные церковные праздники, но также и важныя историческія
событія, коснувшисься Сурожа; напримѣръ подъ 27-мъ числомъ ян-
варя отмѣчено „въ тотъ-же день пришли впервые татары 6731
(1233) года“. Благодаря такого рода записямъ принписки халкинскаго
синаксаря сдѣлались уже вообще драгоцѣннымъ источникомъ для
исторіи Крыма и южной Россіи, для исторіи южно-итальянскихъ и
генуэзскихъ колоній, процвѣтавшихъ здѣсь именно въ XIII и XIV

630 КРИТЯКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

столѣтіяхъ. Ими пользовались и пользуются, какъ русскіе, такъ и иностранные ученые. Статья бывшаго одесскаго профессора Бруна „Матеріалы для исторіи Сугдеи“ (въ Новороссійскомъ календарѣ на 1872 и въ сборникѣ „Черноморье“ часть вторая) основана во многомъ на показаніяхъ халкинской рукописи и посвящена разъясненію сдѣланныхъ въ ней замѣтокъ. Нѣмецкій ученый Гейдъ (Heyd) пользовался ними, какъ въ своихъ статьяхъ по исторіи итальянскихъ колонійъ въ южной Россіи, такъ и въ обширномъ своемъ трудѣ „Исторія торговли съ Левантомъ въ среднія вѣка“ (Geschichte des Levanthandels im Mittelalter), недавно (въ прошломъ году) изданной и по французски. Послѣ арх. Антонина никто вновь не обращался къ халкинскому сборнику, хотя въ немъ и отмѣчена была и еще одна остающаяся неизданною статья, имѣющая нѣкоторое отношеніе къ русской исторіи, такъ какъ въ ней содержится краткое греческое житіе св. Стефана Сурожскаго (VIII в.), а въ славяно-русской, болѣе полной, редакціи этого житія упоминается о нашествіи на Сурожъ какого-то русскаго князя, ограбившаго гробницу недавно почившаго святаго (полагаютъ, что нужно разумѣть Владиміра св.). О. Архим. Антонина можно упрекнуть за то, что онъ не напечаталъ этого памятника вмѣстѣ съ приписками той-же рукописи.

2) Во время своего служенія въ Греціи—греческомъ королевствѣ— о. Антонинъ занимался съ большимъ интересомъ памятниками христіанской древности. Плодомъ этого было изслѣдованіе «О древнихъ христіанскихъ надписяхъ въ Аеннахъ» изданное Императорскимъ русскимъ археологическимъ обществомъ (СПб. 1874). Здѣсь заключаются надписи существующія отчасти на стѣнахъ храмовъ города Аөинъ, отчасти на отдельныхъ плитехъ при храмахъ, т. е. премущественно надгробныхъ. Всего болѣе ихъ сохранилось при храмѣ (и на храмѣ) Богородцы, т. е. при древнемъ Парөенонѣ, послѣ тысячелетняго служенія культу Аөины—Паллады дѣвственной тотчасъ послѣ паденія язычества (около 430 г.) обращенномъ въ храмъ Св. Дѣвы Маріи. Само собою разумѣется, что архим. Антонинъ не былъ первымъ ученымъ, который обратилъ вниманіе на столь любопытный и важный предметъ, какъ надписи, касающіяся исторіи города Аөинъ въ среднихъ вѣкахъ. Аөины никогда не переставали интересовать человѣчество, а новѣйшіе ученые съ особеннымъ усердіемъ обращаются къ изслѣдованію судебъ славнаго говода именно за тотъ периодъ, который по недостатку другихъ источниковъ остается наиболееъ темнымъ. Надписи, которые говорятъ о перестройкѣ, возобновленіи и освященіи церквей и придѣловъ (самая древняя 630 г.),

АРХИМАНДРИТЪ — АНТОНИНЪ.

631

надгробныя плиты, указывающія день и годъ кончины архієписко-
повъ, а потомъ митрополитовъ аөинскихъ, а также ктиторовъ и бла-
годѣтелей церковныхъ изъ среды знатныхъ и чиновныхъ византій-
цевъ и т. и. понятно весьма много могутъ служить къ разъясне-
нію общей исторія Аттики въ средніе вѣка. Данныя, въ нихъ за-
ключающіяся, между прочимъ, могутъ служить къ рѣшенію вопроса
о томъ, дѣйствительно-ли Аөины въ теченіи нѣskолькихъ вѣковъ
оставались въ запустѣніи и дѣйствительно-ли Аттика была занята
Славянами и вмѣстѣ съ другими греческими областями утратила
свой прежній этнографическій характеръ и превратилась въ славян-
скую провинцію (теорія Фальмерейера). Но если аөинскими средне-
вѣковыми надписями занимались раньше англичане, нѣмцы и фран-
цузы, то арх. Антонинъ былъ первый и единственный русскій, со-
ставившій полный ихъ сборникъ, въ который вошло не только
прежде изданное, но и нѣчто вновь найденное. Всѣ надписи были
срисованы вновь очень тщательно, и эти рисувки приложены въ
концѣ изданія. Въ самомъ изслѣдованіи сообщается, во первыхъ,
греческій прочитанный текстъ надписей съ русскимъ переводомъ,
за тѣмъ примѣчанія; кромѣ того предъ каждымъ отдѣломъ есть
вводныя предварительныя замѣчанія.— Конечно, дѣло не обошлось
безъ ошибокъ и промаховъ. Не будучи спеціалистомъ по греческой
эпиграфикѣ, о. архим. Антонинъ не всегда точно опредѣлялъ вѣкъ
надписей и одну изъ нихъ вссѣмъ несправедливо счелъ за хри-
стіанскую, тогда какъ она носить всѣ признаки эллинскаго клас-
сическаго времени, именно первой половины IV вѣка до Р. Х.
(Это показалъ послѣ проф. Θ. Θ. Соколовъ). Есть недоразумѣнія и
въ объяснительныхъ замѣчаніяхъ, свидѣтельствующія о существо-
ваніи пробѣловъ въ изученіи византійской эпохи, въ частности ея
придворнаго чина (разсужденіе о каφαροκандидатахъ по поводу не-
правильно прочитаннаго, но очень обычнаго выраженія «спаφαρο-
кандидатъ»). Тѣмъ не менѣе и здѣсь заслуг о. архим. Антонина
безспорна и заслуживаетъ признанія и благодарности.

3) Изъ путешествій прежде всего отмѣтимъ Попздку на Синай,
къ сожалѣнію не появлявшуюся отдѣльно. Она описываетъ путь изъ
Іерусалима черезъ Яффу, Суэцкій каналъ и Чермное море въ Ранеу
(теперь Торъ), а оттуда на сѣверъ въ Синайскую обитель. Здѣсь
о. Антонинъ является прежде всего образованнымъ туристомъ, при
томъ, конечно, русскимъ и православнымъ туристомъ, котораго
особенно занимаетъ то, что относится къ православію, къ его поло-
женію въ Палестинѣ и Египтѣ — въ виду латинской и протестантской
пропаганды. Тутъ очень много интереснаго — между прочимъ о раз-

632 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

личіи въ проявленіяхъ благочестія и вообще религіознаго чувства
на Востокѣ и въ Европѣ—въ убогомъ храмѣ бѣдныхъ. Коптовъ и
въ богатыхъ церквахъ Запада.—Путешественникъ всегда былъ чув-
ствителенъ къ тому, пользуется или нѣтъ русское имя желаемымъ
почетомъ въ тѣхъ отдаленныхъ странахъ; весьма любопытенъ его
разсказъ, какъ онъ призналъ въ космополитѣ- евреѣ своего земляка
и ревнителя за честь русскаго имени предъ лицемъ разноплеменнаго
сброда изъ грековъ и арабовъ въ мѣстечкѣ Суецъ.—Очень наглядно
и живо описано путешествіе на верблюдахъ отъ Раиёы (Тора) до
Синая, характеръ окружающей природы и т. д. Архим. Антонинъ—
вопреки тому, чего можно было ожидать отъ ученаго — не остана-
вливается на священной топографіи, на приуроченіи становъ и
мѣстностей, названныхъ въ книгахъ Моисеевыхъ въ исторіи стран-
ствованія евреевъ по пустынѣ. Онъ даже нѣсколько скептически
относится къ возможности такого приуроченія библейскихъ названій
къ новѣйшимъ. Въ этомъ отношеніи его трудъ представляетъ нѣ-
которое отступленіе отъ ученой традиціи и противоположность книгѣ
англичанина Пальмера (въ нѣмецкомъ переводѣ—Der Schauplatz
der Wüstenwanderung) и сочиненію Эберса имѣвшему два изданія
(Durch Gosen zum Sinai). Если это пробѣлъ, то съ другой стороны,
благодаря этому, нашъ русскій путешественникъ уберегся отъ тѣхъ
заблужденій, въ какія завлеченъ былъ нѣмецкій ученый египтологъ
свою фантазію въ соединеніи съ ошибочнымъ пониманіемъ тер-
минологіи позднѣйшихъ византійскихъ церковныхъ писателей.—
Въ замѣну того, въ «Поѣздкѣ на Синай» весьма значительный и об-
ширный отдѣлъ посвященъ подробнымъ сообщеніямъ о синайской
библіотекѣ, преимущественно о новѣйшихъ ея рукописяхъ. Архим.
Антонинъ, конечно, не сдѣлалъ здѣсь такихъ открытій, какъ Тишен-
дорфъ (имѣемъ въ виду знаменитую синайскую библію V-го вѣка,
увезенную изъ монастыря нѣмецкимъ ученымъ и послѣ поднесен-
ную Императору Александру II, теперь находящуюся въ Императ.
Публичн. Библіотекѣ) или даже преосв. *Порфирій* Успенскій,—но
за то онъ составилъ подробный каталогъ (на греческомъ языкѣ) ея
еще нерасхищеннымъ сокровищамъ. Въ письмахъ Антонина опи-
сана въ сущности только процедура составленія каталога, а самый
каталогъ остался на мѣстѣ и пока не изданъ. Извѣстно, однако,
что имъ пользовались позднѣйшіе ученые изслѣдователи рукопис-
ныхъ сокровищъ Синая, между прочимъ *Gardthausen*, издавшій
свой каталогъ Синайскихъ греческихъ рукописей на англійскомъ
языкѣ (1885 или 1886).

4) На ряду съ поѣздкою на Синай слѣдуетъ упомянуть о

АРХИМАНДРИТЪ АНТОНИЙ.

633

Письмахъ изъ Виоиніи—(собственно она написана ранѣе). Археологическія и географическія изслѣдованія занимаютъ здѣсь очень видное мѣсто; припоминаются также историческія событія, здѣсь совершавшіяся, начиная съ первыхъ временъ христіанскихъ до эпохи Ласкарисовъ и Палеологовъ, при чемъ ради ознакомленія съ событіями дѣлаются вышиски изъ византійскихъ историковъ, столь хорошо знакомыхъ начитанному автору. Особенного вниманія заслуживаетъ описание древностей Никеи, печальныхъ развалинъ знаменитаго храма Св. Софіи, гдѣ происходитъ засѣданіе отцевъ седьмого Вселенскаго Собора.

5) Позыдка въ Румелію СПБ. 1879 и—Изъ Румеліи СПБ. 1886.

Два большіе тома, изданные Русскимъ Императорскимъ Археологическимъ Обществомъ. Въ первомъ томѣ, которому дано не совсѣмъ ясное и точное заглавіе, содержится собственно описаніе путешествія изъ Константинополя въ Солунь моремъ и потомъ по Македоніи до города Битоля, что и составляетъ главное содержаніе книги. Во второмъ томѣ описывается—въ формѣ дневника, какъ и въ первомъ,—путешествіе въ Старую Болгарію, около Охридскаго озера (Охридъ, Костуръ, Прилѣпъ и т. д.) за тѣмъ въ Епиръ и г. Янину — съ экскурсіей въ Ессалію для посѣщенія знаменитыхъ метеорскихъ монастырей, пребываніе въ городѣ Артѣ послѣ возврата-щенія оттуда, и въ видѣ эпилога—посѣщеніе Юническихъ острововъ (Левкади, Корфу), Аттики съ Афинами. Путешествіе совершено лѣ-томъ 1865-го года; о. Антонинъ былъ тогда настоятельемъ посольской церкви въ К—полѣ и воспользовался каникулярнымъ временемъ, когда прекращается церковная служба, для того, чтобы проводить до Битоля своего пріятеля, посольскаго чиновника, назначеннаго консулсмъ въ этотъ городъ, и чтобы за тѣмъ воротиться къ мѣсту своего служенія черезъ Аоины, съ которыми ему особенно пріятно было возобновить прежнее знакомство. Сочиненіе въ обоихъ своихъ частяхъ не имѣтьъ строго ученаго характера. Авторъ прежде всего хочетъ быть туристомъ и передаетъ болѣе всего свои личныя мимолетныя впечатлѣнія, а также посѣщавшія его умъ разнородныя думы и размышленія; съ нѣкоторою словоохотливостью онъ пускается иногда въ область отдаленныхъ воспоминаній изъ времени своего дѣтства и ученья въ семинаріи, если только что-нибудь напомнить ему обстановку родной деревни или же приснится сонъ, возобновляющій страхи и ужасы школьнаго экзамена. Читатель найдетъ также въ книгѣ разсѣянныя по мѣстамъ въ обильномъ количествѣ политическія разсужденія и соображенія отца архимандрита, изложеныя всегда въ оригіальной, затѣливой формѣ, а иногда не

634 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

лишенныя остроумія, либо юмора. Само собою разумѣется, что они проникнуты любовью къ родинѣ и славянству, печальныя судьбы котораго онъ видѣлъ глазами очевидца въ настоящемъ и зналъ по книгамъ въ прошедшемъ. Особенно много интереснаго сообщаетъ авторъ о греческой фанарютской іерархіи, объ отношеніяхъ ея къ славянской паствѣ, о ненависти ея къ славянскому языку въ богослуженіи и о виртуозности въ дѣлѣ денежныхъ вымогательствъ; иногда разсказываются вопіюція исторіи и выступаютъ на сцену живыя, вполне типическія личности, обозначаемыя и прикрываemyя отдельными буквами аправита.—Впрочемъ, архим. Антонинъ большой знатокъ тамошнихъ людей, не увлекался и болгарскими народолюбцами, которые уже тогда начинали играть видную роль и отчасти продолжаютъ здравствовать. Съ другой стороны онъ вовсе не врагъ Грековъ, какъ народа, и способенъ съ одушевленіемъ сказать о нихъ, что это славная нація—относительно даровитости, смышленности, энергіи.—Встрѣчаются по мѣстамъ довольно живописныя и наглядныя описанія мѣстностей и попутныхъ ландшафтовъ. Менѣе, чѣмъ можно было ожидать, нашъ путешественникъ занимается описаніемъ народнаго быта у славянъ и грековъ, ничего не говорить о литературномъ и національномъ движении вообще, тѣмъ менѣе о народномъ хозяйствѣ, торговѣ и промышленности, что уже онъ могъ и не считать своею задачей.—Собственно ученую сторону сочиненія составляютъ замѣтки археологическія, описанія старинныхъ храмовъ, объясненіе надписей, списки съ которыхъ приложены въ концѣ на особыхъ таблицахъ, сообщенія историческія, которые иногда состоять въ длинныхъ выпискахъ изъ византийскихъ источниковъ—конечно въ русскомъ переводѣ, наблюденія палеологическія, вообще припоминанія изъ классической древности и греко-славянской старины. Описаны сверхъ того рукописи метеорскихъ монастырей. При этомъ авторъ иногда полусеріозно - полушутливо, а иногда и съ полнымъ видомъ убѣжденія пускается въ очень рискованныя и подозрительныя этимологическія и филологическія соображенія и домыслы—отчасти напоминающія то доморощеное корнесловіе, надъ которымъ онъ самъ въ началѣ подсмѣвался. Не всѣмъ могутъ также понравиться въ одинаковой степени тѣ шутки и прибаутки, къ которымъ почтенный авторъ питаетъ очевидное пристрастіе и которые въ этихъ двухъ томахъ особенно изобилуютъ. Но это уже вопросы о вкусахъ. Какъ бы то ни было, сочиненіе въ двухъ большихъ томахъ не даромъ издано на счетъ извѣстнаго русскаго ученаго общества; оно высоко цѣнится не только нашими славистами, но и спеціалистами по классической

АНТОНИЙ.—АНТОНИЙ.

635

Филології; оно вполнѣ заслуживает гораздо большаго распространенія въ публикѣ, чѣмъ какое ему досталось на долю.

В. Васильевскій.

* Антоній, (Яковъ Гавриловичъ Амфитеатровъ), архіепископъ казанскій и свіяжскій †) происходитъ изъ семьи Амфитеатровыхъ, о которой уже было сказано на стр. 513. По даннымъ, изъivenными нами изъ архива Св. Синода, сынъ протоиерея р. въ оренбургской губ. въ 1816 г., учился въ калужской семинаріи, въ 1835 г. поступилъ въ кіевскую дух. академію, которую окончилъ въ 1839 г. со степенью магистра, въ 1840 г. принялъ монашество, въ 1841 г., послѣ прожданенія учительскихъ должностей въ низшемъ отдѣлѣніи кіевской семинаріи, въ 1845 г. — ректоромъ ея и въ томъ же году возведенъ въ санъ архимандрита, въ 1848 г. за сочиненіе «Догматическое Богословіе Православной Церкви» удостоенъ св. Синодомъ степени доктора богословія и тогда же вызванъ въ Петербургъ на чреду священосленія, въ 1851 г. назначенъ ректоромъ кіевской академіи и настоятелемъ кіево-братскаго Богоявленскаго монастыря, въ 1858 г. рукоположенъ въ епископа чигиринскаго, викарія кіевскаго, въ 1859 г. перемѣщенъ епископомъ смоленскимъ и дорогобужескимъ въ 1866 г. — казанскимъ и свіяжескимъ, въ 1867 г. возведенъ въ санъ архіепископа; въ 1869 г. избранъ почетнымъ членомъ кіевской духовной академіи, въ 1871 г. — почетнымъ членомъ московской духовной академіи, въ 1876 г. — почетнымъ членомъ академіи наукъ. Умеръ въ Казани 9 ноября 1879 г.

О сочиненіяхъ Амфитеатрова см. въ концѣ настоящаго тома.

Антоній, въ 1786 г. архимандрить Зеленецкаго монастыря ††) съ 1788 г. — сергіевой приморской пустыни, съ 1792 г. — рязанскаго солотчинскаго монастыря. Ум. 1802 г. У Сопикова подъ № 10583 значится его «Слово при третьемъ выпускѣ изъ сухопутнаго кадетскаго корпуса кадетамъ 5-го возраста» Спб. 1787.

Антоній, архимандритъ муромскаго Спасскаго монастыря, расколоучитель XVII в. †††) О его роли въ движеніи противъ Никоновскаго исправленія мы имѣемъ довольно мало свѣдѣній, и они не отличаются особенною опредѣленностью. Въ Синодальной библіотекѣ на-

†) Біографія Антонія, комѣ искупшихъ газетныхъ и журнальныхъ некролютовъ, посвящено 2 томное сочиненіе арх. Сергія, вышедшее въ 1886 г. въ Казани.

††) 1. С. Попомареєв, въ „Дух. Вѣст.“ 1862 г. № 11. 2. Геннади, Словарь.

†††) О немъ см. 1) Филаретъ. Обзоръ дух. литературы, І, стр. 243. 2) Дои. къ А. И. т. V, стр. 458; 3) Матер. для ист. раскола, т. І, стр. 451—457, т. II, стр. 117, т. VIII, стр. 113—130.

* означаются статьи имѣющія характеръ первоисточника.

636 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

ходится свитокъ, содержащій сочиненіе Антонія о сложеніи перстѣ
съ изображеніями благословляющей руки, на которыхъ сдѣланы
разныя мистическія надписи. Вѣроятно, это сочиненіе и было по-
водомъ привлеченія Антонія къ суду на соборѣ 1666 г. Кромѣ этого
Антонію приписывался какой-то «бунтовой листъ», но онъ отрицалъ
свое участіе въ его составленіи, указывая, что во время бунта въ
Москвѣ не былъ. Вообще Антоній находился въ близкихъ отноше-
ніяхъ къ другимъ расколоучителямъ и къ боярынѣ Морозовой; сох-
ранилось письмо его къ ней, отправленное изъ тюрьмы. Нѣкоторое
значеніе имѣть челобитная Антонія царю Алексѣю Михаиловичу;
въ ней интересенъ слѣдующій аргументъ: книги Никономъ испра-
влевы невѣрно, отъ этого происходитъ раздоръ между христіанами,
«и чего, говоритъ Антоній, не могутъ въ Писаніи показати и новое
оправити, и въ томъ на тебя, государь, вину возлагаютъ, тако гла-
голя, яко у царя таго поютъ»; — слѣдовательно, чтобы устранить
шатаніе въ вѣрѣ, царь самъ долженъ подать примѣръ возвращенія
къ старинѣ. Неточностей въ исправленіяхъ Антоній указываетъ
очень немного, и при томъ весьма несущественныхъ. Въ заключе-
ніе онъ просить царя дать миръ церкви. На соборѣ 1666 г. Анто-
ній принесъ раскаяніе и былъ посланъ «ради совершеннаго испра-
вленія» въ Кирилловъ-Бѣлозерскій монастырь. Какъ писатель, Ан-
тоній занимаетъ среди первыхъ расколоучителей второстепенное
мѣсто: слогъ его не отличается оригинальностью, а по содержанію
челобитныя Авраамія, Лазаря и Никиты стоять гораздо выше его
челобитной.

А. Бороздинъ.

Антоній, архіепископъ новгородскій, паломникъ конца XII и пер-
выхъ лѣтъ XIII столѣтія †). Въ мірѣ назывался Добрыня Андрійко-
вичъ т. е. Андрѣйовичъ. Послѣ путешествія въ Царыградъ, гдѣ онъ
былъ «въ лѣто 6708 при царствѣ Алексѣевѣ и при патріархѣ Іван-
нѣ», т. е. въ 1200 г. и откуда вывезъ мѣру гроба Господня, по-
стригся въ Хутынскомъ монастырѣ и въ скоромъ времени настоль-
ко успѣлъ выдвинуться въ ряду другихъ представителой новгород-
скаго духовенства, что уже въ 1211 г. Новгородцы изгнавши архіе-
пископа Митроѣ на, которымъ были недовольны, на его мѣсто, при
дѣятельномъ участіи князя Мстислава, избрали Антонія. Но когда

†) Н. Н. Савашиловъ въ предисловіи къ Паломникѣ А. 2) Филаретъ, Обзоръ, 3) Строевъ, Ебпюлові. ч. Словарь. 4) Порфиревъ, Ист. рус. лит. т. І стр. 391—92.

6) Историческія свѣдѣнія о немъ въ полномѣ собраніи лѣтописей, у Карамзина, Словьева, Макарія.

АНТОНІИ.

637

въ 1218 г. Мстиславъ ушелъ изъ Новгорода, то тѣже непостоянные
новгородцы чрезъ годъ вернули Митрофана, а Антонію, находившемуся
въ то время въ Торжкѣ послали сказать: «Пойди кде ти любо». Антоній, однако, не захотѣлъ подчиниться такому рѣшенію и тогда
дѣло было представлено на судъ митрополита кіевскаго, который
оставилъ новгородскую кафедру за Митрофаномъ, а чтобы вознаг-
радить Антонія удержалъ его «у себе въ чьсти и въда ему епископью
въ Перемышли». Въ 1222 г. Митрофанъ умеръ и былъ замѣненъ
хутынскимъ чернецемъ Арсеніемъ, но уже въ 1225 г. послѣдній былъ
изгнанъ, архіепископомъ-же вторично былъ призванъ А. На этотъ
разъ онъ, тяжело заболѣвъ, добровольно удалился въ 1228 въ Хутынѣ,
а преемникомъ ему снова былъ избранъ Арсеній, которому, однако-
же, теперь еще меньше пришлось сидѣть во дворѣ владычномъ.
Какъ разъ въ одно время со вторичнымъ избраніемъ Арсенія, Нов-
городъ постигло большое бѣдствіе: съ августа по декабрь не было ни од-
ного свѣтлаго дня, такъ что нельзя было совершенно производить поле-
выхъ работъ. Раззоренный этимъ бѣдствіемъ народъ почему-то прини-
салъ его Арсенію и тотъ еле-еле успѣлъ спастись отъ народной ярости.
Архіепископомъ же въ третій разъ былъ поставленъ А., хотя онъ,
удрученный своею болѣзностью (потеря рѣчи) совсѣмъ и не хотѣлъ этой
чести. Въ 1229 прибывшій князить въ Новгородъ Михаилъ Черни-
говскій убѣдилъ новгородцевъ, что нельзя имъ быть съ владыкой,
на котораго Богъ наложилъ свою руку и они отпустили Антонія на
покой. Чрезъ 2 года, 8 октября 1231 г. онъ умеръ и былъ похоро-
ненъ въ притворѣ св. Софіи.

Паломникъ Антонія, сохранившійся всего въ одномъ только, при-
надлежавшемъ И. П. Сахарову, спискѣ—приблизительно начала XV
вѣка—въ 1872 г. изданъ Археограф. комиссіею подъ редакціею П.
И. Савваитова. О немъ будетъ сказано въ концѣ настоящаго тома.

Антоній. (Александръ Юанновичъ Борисовъ, также Румовскій),
архіепископъ астраханскій †) Р. въ 1738 г., отецъ его былъ свя-
щенникъ. Учился въ петербургской невской семинаріи и по окон-
чаніи курса въ ней съ 1762 г. былъ учителемъ «физическаго»
класса. Въ 1763 переведенъ законоучителемъ въ сухопутный ка-
детскій корпусъ, въ 1770, находясь въ санѣ архимандрита Вяжиц-
каго монастыря, назначенъ проповѣдникомъ московской духовной

†) 1) Платонъ Любарскій, Іерархія Вятская и Астраханск. въ «Чтеніяхъ общ. ист. и др.» 1848. № 7 стр. 81. 2) Филаретъ, Обзоръ стр. 357. 3) Истовічъ, Ист. петерб. ак. стр. 41. 4) Геннади, Словарь стр. 34. 5) Новиковъ, Словарь перепеч. въ «Матер. для ист. русск. лит.». П. А. Ефремова, стр. 12.

42

638 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

академії, въ 1774 рукоположенъ въ епископа переяславскаго, въ 1776 перемѣщенъ въ Астрахань, гдѣ основалъ дух. семинарію. Въ 1785 возведенъ въ санъ архиепископа, а въ слѣдующемъ году, 10 ноября, скончался.

Отъ него осталось нѣсколько проповѣдей:

1) «Слово при торжествъ перваго пріема благор. воспит. въ сухопутн. кад. корп.». П. 1767 4º (Соп. 10490) 2) «Слово при погребеніи тѣла гр. Алексія Григорьевича Разумовскаго». М. 1771. 4º. (Соп. 10503). По видимому ему-же принадлежить 3) «Слово въ день коронованія Императрицы Екатерины II». П. 1767 4º (Соп. 1089) и 4) «Слово въ день благополучно совершенную Императр. Екатериной II подвига» (т. е. прививки себѣ оспы). П. 1769. 4º. (Соп. 10496). Кромѣ того по Геннади Румовскому принадлежить: 5) «Слово въ торжественный день коронованія Екатерины Алексіевны». П. 1771, у Сопикова нами не найденное.

Антоній (Бочковъ) архимандритъ. См. въ концѣ тома.

Антоній (Вадковскій) епископъ выборгскій, ректоръ петербургской
духовной академіи. См. въ концѣ настоящаго тома.

Антоній, (Нколай Ивановичъ Знаменскій) †). Род. въ 1761 (по другимъ извѣстіямъ въ 1765) въ Новгородѣ, гдѣ отецъ его былъ священникомъ знаменскаго собора, воспитывался сначала въ новгородской, а затѣмъ въ невской семинаріи, въ которой, по окончаніи курса въ 1788, проходилъ учительскія должности. Въ 1792 принялъ монашество и чрезъ годъ опредѣленъ префектомъ новгородской семинаріи, въ 1795 возведенъ въ санъ архимандрита и перемѣщенъ ректоромъ александро-невской семинаріи, при немъ въ 1797 первоменованной въ академію; въ 1799 рукоположенъ въ епископа старорусскаго, въ 1802 назначенъ епископомъ вологодскимъ, въ 1803 возведенъ въ санъ архиепископа тобольскаго, въ 1806 перемѣщенъ на ярославскую кафедру, которою управлялъ до 1820. † 10 авг. 1824 на поколье въ новгородскомъ деревяницкомъ монастырѣ и погребенъ въ хутынскомъ, которымъ управлялъ въ бытность епископомъ старорусскимъ. Былъ почетнымъ членомъ московскаго университета.

Изъ многаго, написаннаго А. напечатаны: 1) „Слово на случай избранія судей въ Петербургъ“. П. 1795 г. 2) „Слово на избраніе судей въ Ярославль“. М. 1805 г. 3) „Слово на случай выбранъ въ Ярослав. губ“. М. 1812 г. (Соп. 10353).

4) „Compendium Hermenographicae sacrae“, составленное по Виттенбаху и Рам-

†) 1) „Моск. Тел.“ 1825 г. № 20 стр. 394. 2) „Энцикл. Словарь“ 60-хъ годовъ т. IV стр. 563. 3) Чистовичъ, Ист. Петер. Акад. стр. 83 и 129. 4) Филаретъ, Обзоръ стр. 429, 30. 5) Иерархи Ростовско-Ярославской паствы. Ярославль 1864 г. стр. 278—82. 6) Н. Суворовъ въ „Волог. Епарх. Вѣд.“ 1867 г. № 6. 7) А. Суноцкій въ „Странникъ“ 1868 г. № 10. 8) Едо-же, въ „Волог. Епарх. Вѣд.“ 1869 г. № 3. 9) Н. Абрамовъ въ „Странникъ“ 1869 г. № 12, стр. 107—109. 10) „Странникъ“ 1871 г. № 2, стр. 7—9. 11) Геннади, Словарь стр. 35.

АНТОНІИ.

639

Баху. П. 1806 г. и рядъ переводовъ: 5) Съ нѣмъ. Цолликофера, „Благоговѣйное за-
нятіе мыслящихъ христіанъ“. 2 ч. II. 1799 г. (Соп. 4170). 6) Истина благоучестія,
доказанная воскресеніемъ Іисуса Христа“ 3 ч. Тобольскъ 1804—1805 гг. 7) „Опытъ
о воспитаніи въ первыхъ его понятіяхъ и правилахъ“ П. 1821 г. Въ 1808—1811 гг.
8) А. издалъ въ Москвѣ Эвтропія, а въ 1812 г. 9) Цицерона „De officiis“ со своими
прямѣчаніями. 10) Въ „Ист. пет. дух. акад.“ Чистовича напечатана относящаяся
къ 1797 г. ода А. Павлу І по случаю переименованія невской семинаріи въ ака-
демію. 11) Краткая автобіографія А. напеч. въ „Странникъ“ 1868 г. № 12. 12)
Извлеченія изъ „Записокъ“ его въ книгѣ Макарія, „Сказанія о жизни митр. Гав-
ріила“ Спб. 1857 г. 13) Письма къ арх. Феофилакту въ „Яросл. Епарх. Вѣд.“
1862 г. № 5. 14) Письмо о рук. сочиненіяхъ митр. Гавріила въ „Библ. Зап.“ П. 244.

Кромѣ того остаются въ рукописи въ новгородской семинаріи 15) Большая часть его „Записокъ“ о себѣ и митр. Гавріилѣ. 16) „Краткое описание ярославской губерніи“, относящееся къ 1809 г.

Антоній (Алексѣй Герасимовъ-Зыбѣлинъ) р. около 1730 г., учился въ московской академіи, по окончаніи курса въ которой постриженъ въ 1760 г. въ монашество и назначенъ учителемъ низшихъ академическихъ классовъ. Въ 1763 опредѣленъ проповѣдникомъ и префектомъ академіи, въ 1768—ректоромъ и въ томъ-же году возведенъ въ санъ архимандрита, въ 1770 хиротонисанъ во епископа архангельскаго, въ 1773 перемѣщенъ епископомъ нижегородскимъ, въ 1782 пожалованъ архіепископомъ казанскимъ. Въ 1785 г. уволенъ на покой въ макарьевскій желтоводскій монастырь и здѣсь въ сентябрѣ 1797 скончался.

3. въ свое время считался образцовымъ проповѣдникомъ и рѣчи его: 1) Слова при началѣ и окончаніи открытія намѣстничества нижегородскаго М. 1780 и 2-е изд. Спб. 1780. 2) Слова при началѣ и окончаніи открытія симбирскаго намѣстничества Спб. 1781 и 2-е изд. М. 1781. 3) Слова при началѣ и окончаніи открытія казанскаго намѣстничества М. 1782 и тогда-же 2-е изданіе, были напечатаны по желанію Императрицы.

Въ 18 т. «Вивліофики» Новикова А. сообщилъ «Двинскаго Лѣто-
писца» и краткія свѣдѣнія о Нижнемъ Новгородѣ. Письма А. на-
печатаны въ «Русск. Бесѣдѣ» 1860 г. кн. П 254—58, а Макарій въ
«Истор. Ниж. Іерархіи» упоминая объ имѣющейся въ нижегород-
скомъ архіерейскомъ архивѣ обширной инструкціи А. училищамъ.

Антоній, іеромонахъ Спасскаго ярославскаго монастыря, «по бла-
гословенію г-на пресвященнаго митрополита Филиппа (1464—74),

†) 1) «Любопытный мѣсяцесловъ» Рубана на 1776 г. стр. 124. 2) «Древ. Рос. Вивліофика» 1791, ч. 18, стр. 71 и 79. 3) «Живописецъ» по Ефремовскому изданію 1864 г. стр. 337. 4) «Нижегор. губ. вѣд.» 1846 г. № 70 и 72. 5) Макарій, Ист. Нижегор. Іерархіи стр. 147—154. 6) Филаретъ, Обзоръ, стр. 377, 7) Смирнов, Ист. Греко-Лат. Академіи стр. 204, 8) «Русск. Бесѣда» 1860 г. кн. П стр. 254. 9) Геннади, Словарь стр. 35.

42*

640 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

ВОЛЕЮ-ЖЕ БОГОЛЮБИВАГО И ВСЕДЕРЖАВНАГО ГОСУДАРЯ Великаго КНЯЗЯ ИВАНА ВАСИЛЬЕВИЧА ВСЕЯ Русіі и при благороднѣмъ и благочести-ВѣМЪ его сына великомъ князѣ Иванѣ Ивановичѣ ВСЕЯ Русіі» на-ПИСАВШІЙ ЖИТІЕ ЯРОСЛАВСКИХЪ КНЯЗЕЙ ӨЕДОРА († 1299) И СЫНОВЕЙ его Константина и Давида, мощи которыхъ были обрѣтены въ 1463 †) ЖИТІЕ ЭТО СЪ НѣКОТОРЫМИ СОКРАЩЕНІЯМИ ВКЛЮЧЕНО ВЪ «СТЕПЕННУЮ КНИГУ» (І. стр. 392—397), И ВЪ Никоновскую ЛѣТОПИСЬ, А ВЪ ПОЛНОМЪ ВИДѣ—ВЪ Макарієвскія Четьи-Минеи (ПОДЪ 19 СЕНТ.).

ВЧИТЫВАЯСЬ ВЪ ПЕРЕДАВАЕМЫЕ АНТОНІЕМЪ ФАКТЫ ЖИЗНИ ӨЕДОРА, СНАЧАЛА ДОВольно трудно понять, что въ нихъ составителямъ и вдох-НОВИТЕЛЯМЪ ЖИТІЯ МОГЛО ПОКАЗАТЬСЯ ПОУЧИТЕЛЬНЫМЪ. ДѣЛО ВЪ ТОМЪ, ЧТО ЖИТІЕ РИСУЕТЪ КНЯЗЯ ЧЕЛОВѣКОМЪ КРАЙНЕ РАБОТѣПСТВОВАВШИМЪ-ВЪ ОРДѣ, ЖЕНИВШИМСЯ ДАЖЕ НА ОДНОЙ ИЗЪ ХАНСКИХЪ ДОЧЕРЕЙ И СЪ ПОМОЩЬЮ ТАТАРЪ, ПОСЛѣ БОЛЬШАГО КРОВОПРОЛИТІЯ, УСЪВШАГОСЯ ПРОТИВЪ ВОЛИ ГРАЖДАНЪ НА ЯРОСЛАВСКОМЪ ПРЕСТОЛѣ. НЕДОУМѣНІЕ Увеличивается ЕЩЕ ТѣМЪ, ЧТО ИЗЪ ЖИТІЯ ЖЕ ВИДНО, ЧТО ЧАСТЬ ДУХОВЕНСТВА ОТНЕ-СЛАСЬ НЕДОВѣРЧИВО КЪ САМОМУ ФАКТУ ОБРѣТЕНИЮ МОЩЕЙ И СОВЕРШЕН-НЫХЪ ИМИ ЧУДЕСЬ. НО ЕСЛИ ВСПОМНІТЬ, ЧТО ЖИТІЕ ПИСАНО ВЪ ЭПОХУ, КОГДА РЯДОМЪ СЪ ВАСІАНОМЪ И ГЕРОНТІЕМЪ, ЭНЕРГИЧНО ПРИЗЫВАВШИМИ ЮАННА III СВЕРГНУТЬ ТАТАРСКОЕ ИГО, СУЩЕСТВОВАЛО ВЪ БОЯРСТВѣ И ДУХОВЕНСТВѣ ПАРТІЯ КАКЪ ИХЪ НАЗЫВАЕТЪ ЛѣТОПИСЬ «ПОТАКОВНИКОВЪ БЕСЕРМЕНСКИХЪ», КОТОРЫЕ УДЕРЖИВАЛИ ВЕЛИКАГО КНЯЗЯ ОТЪ РАЗРЫВА, ТО КАКЪ КАНОНИЗАЦІЯ ВЫДАВАВШАГОСЯ СВОИМЪ ЧРЕЗМѣРНЫМЪ ПОКОР-СТВОМЪ ОРДѣ ӨЕДОРА, ТАКЪ И ОПИСАНІЕ ЭТОГО ПОКОРСТВА МОЖЕТЪ БЫТЬ ОБЪАГНЕНО КАКЪ ОДНО ИЗЪ ПРОЯВЛЕНІЙ СТРЕМЛЕНІЯ ПАРТІИ ПОКОРСТВА СКЛОНІТЬ ВЕЛИКАГО КНЯЗЯ НА СТОРОНУ СВОЕЙ ТРУСЛИВОЙ ПОЛИТИКИ.

АНТОНІЙ (НАРОЖНИЦКІЙ) ИЗЪ НАМѣСТНИКОВЪ ТРОИЦКО-СЕРГІЕВОЙ ЛАВРЫ РУКОПОЛЕНЪ 26 СЕНТ. 1742 Г. ВЪ МИТРОПОЛИТЫ ТОБОЛЬСКІЕ И СИБИР-СКІЕ ††). ПО ПРОИСCHOЖЕНІЮ МАЛОРОСЬ; УЧИЛСЯ ВЪ КІЕВСКОЙ ДУХОВНОЙ АКАДЕМІИ. ОЗНАМЕНОВАЛъ СВОЕ ПРЕБЫВАНІЕ ВЪ СИБИРИ ОСНОВАНІЕМЪ ТОБОЛЬСКОЙ СЕМИНАРІІ, УВЕЛИЧЕНІЕМЪ ЧИСЛА ДУХОВНЫХЪ УЧИЛИЩЪ И ПОСТРОЙКОЙ МОНИХЪ КАМЕННЫХЪ ЦЕРКВЕЙ, ВМѣСТО ПРЕЖНИХЪ ДЕРЕВЯННЫХЪ. † 9 ОКТ. 1748 Г.

ВЪ БИБЛИОТЕКѣ КАСТЕРИНА (НЫНѣ НАХОДЯЩЕСЯ ВЪ ПУБЛИЧ. БИБЛИОТЕКѣ) ИМЕТСЯ ЕГО «СЛОВО» ИЗД. ВЪ МОСКВѣ ВЪ 1741 Г. 4°. ГЕННАДИ УТВЕРЖДАЕТЪ, ЧТО ДРУГОЕ, ГОРОЕННОЕ 4 АВГР. 1742 Г. НАПЕЧ. ВЪ «РУС. СЛОВѣ» 1859 Г. № 8, НО МЫ ЕГО ТАМЪ НЕ НАШЛИ.

1) Філаретъ, Обзоръ, стр. 116. 2) Строегъ, Библіологіческій Словарь. 3) Клозеевскій, Житія святыхъ. 4) Миллеръ Ор. Лекціі на древне-рус. лит. (литограф.)

1) Філаретъ, Обзоръ стр. 318. 2) Абрамовъ, Н. въ «Странникѣ» 1867 г. № 12, стр. 74—79. 3) «Лѣтопись занятій Археогр. коммиссія» вып. IV. Матеріалы стр. 63. 4) Геннади, Словарь. 5) Аскоченскій, Кіевъ.

АНТОНІЙ ПОДОЛЬСКІЙ.

641

Антоній Подольскій, инокъ XVII столѣтія †). Біографическихъ свѣдѣ-
ній прямыхъ о немъ никакихъ нѣтъ и только изъ направленныхъ
противъ него сочиненій Юанна Насѣдки и нѣкоторыхъ уцѣлѣвшихъ
собственныхъ сочиненій его можно закляючить, что онъ въ 10-хъ го-
дахъ 17 столѣтія, уже будучи старцемъ, пришелъ въ Москву изъ
Подолья. Видимо также, онъ получилъ правильное школьное обра-
зованіе въ одномъ изъ западно-русскихъ духовныхъ училищъ. Въ
Москвѣ Антоній принялъ дѣятельное участіе въ извѣстномъ спорѣ
о словѣ «и огнемъ» въ молитвѣ на Богоявленіе, которое «вымарали»
справщики Требника—преп. Діонисій, Арсеній Глухой и ихъ това-
рищи. Антоній былъ въ числѣ тѣхъ, которые доказывали, что слово
«и огнемъ» имѣетъ огромное значеніе. Свои мысли по этому пред-
мету онъ изложилъ въ трактатѣ 1) «Объ они просвѣтительнымъ»,
который къ намъ не дошелъ и извѣстень только по яростной поле-
микѣ Насѣдки. Насѣдка написалъ два пространныхъ опроверженій
противъ трактата Антонія, въ которомъ съ бѣшенствомъ сообщаетъ объ
ненавистномъ ему подольскомъ старцѣ, что тотъ называлъ Насѣдку и
его товарищей еретиками, непріемлющими «благодати Духа Святаго,
явившейся на апостолахъ огненными языками». Самъ-же онъ училъ
«объ огни просвѣтительномъ, ако отъ Божія существа исходитъ, и
той есть и огонь и свѣтъ просвѣтительный». Свои мысли Антонъ
не только письменно проповѣдывалъ, но пропагандировалъ устно,
расхаживая по торжищамъ и разсуждая объ огнѣ просвѣтительномъ
съ калачниками, пирожниками и тому подобнымъ людомъ, который
на всякое исправленіе смотрѣлъ подозрительно.

Насѣдка, однакоже, доказывалъ «гордому Антону», говорившему
будто-бы, «никто совершенно противъ меня грамматики и діалектики
въ Россіи не знаетъ», что онъ-то и проповѣдуетъ ересь. «По исти-
нѣ, ты во всемъ уподобляешься еретику Несторію. Онъ, проклятый,
допускалъ въ Христѣ два состава, (лица), а ты называешь Духа
Святаго огнемъ, и приписываешь въ составъ Святаго Духа вседѣ-
тельную силу Его—огонь». «Ты четвертый составъ Святыя Троицы
небоязненно проповѣдешь всей Россіи».

†) Філаретъ, Обзоръ стр. 219. 2) Строевъ, Библіологіч. Словарь. стр. 21—2
3) Горскій и Невоструевъ, Опис. сан. рук. Отд. II. 3. стр. 348, 355. 4) Славяно-
русскія рукописи В. М. Ундољскаю, стр. 379, 380. 5) Макарій, Ист. рус. церкви
т. Х. стр. 194—200. 6) Знаменскій, Руков. по рус. церк. исторіи стр. 228. 7) Со-
ловьевъ, т.
8) Строевъ, Рукописи Царскаго № 415. 9) Силявестръ Мед
впопѣсъ. «Книги кто ихъ сложилъ. 10) Андрей Поповъ, Обзоръ хронографовъ рус-
ской редакціи, вып. II. стр. 244 и слѣд..

642 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Изъ сохранившихся произведеній Антонія Подольскаго имѣется
въ нѣсколькихъ спискахъ: 2) Слово о многопотопномъ и прелестномъ
пьянствѣ. Оно напечатано въ «Правосл. Собесѣдникѣ» 1862 г. (№
4—5). Слово это главнымъ образомомъ, конечно, имѣтъ интересъ
курьеза, но вмѣстѣ съ тѣмъ оно и очень характерно для изученія
того схоластическаго пустословія, которое приносили съ собою юж-
но-русскіе выходцы. Вотъ напр. опредѣленіе пьянства, гдѣ, согласно
правиламъ польско-южно-русской реторики, читатель и слушатель по-
истинѣ огорашивается цѣлою картечью нанизанныхъ одно на друг-
гое опредѣленій и характеристикъ:

«Пьянство есть забытіе смерти, безстрашіе будущаго суда, невятіе пре
ступленію, лѣности наставленіе, тщанію бремя, презорству отецъ и паки сынъ,
безстудію подпора, безчивію стѣна, тщеславію крыло, гордости облакъ, дерзно-
венію огнь, напастямъ источникъ, болѣзнь тѣлу, самовольный недугъ, души тщета,
всегдашняя тма, удомъ раздробленіе, мыслемъ расточеніе, разсужденію погубле-
ніе, зрѣнію ослѣпленіе, синета очесемъ, неблагообразіе лица, сердечный червь,
безвременная смерть, калъ души, молитвѣ смрадный дымъ, блуду чрезъестествен-
ный питатель, скотское пребываніе, кромѣестественное дѣло, ко уверзенію ровъ,
мудрости поглащеніе, художеству потребленіе, дому раззореніе, богатству тать,
прибыткамъ моль, напрасная скорбь, бодрости сѣть, убожеству ходатай, несрам-
леніе наготѣ, о будущахъ нечувствіе, изгубленіе времени, пути претыканіе, не-
чаемая бѣда, внезапная буря, многоволненное потопленіе, лихоимству понужде-
ніе, убівству стрѣченіе, жестокосердію вина, этчаяніе отъ Бога, грѣхомъ забытіе,
истребленіе добрыхъ дѣлъ, старѣйшимъ дѣтство, мудрѣйшимъ суесть крѣп-
кимъ и разумнымъ чудное паденіе, отлученіе вѣчнаго веселія, вождь къ будущему
пламени. Пьяный воистину есть скверна предъ Богомъ, смрадъ ангеломъ, игра-
лище бѣсомъ, другъ лжи, любви ножт, копіе другомъ и чюдо многимъ. И паки
пьяный врагъ Богу, видимый бѣсъ, ругатель благимъ и отгнаніе благодати пре-
святаго Духа». («Прав. Соб.» 1862 г. № 4 стр. 286).

Эта ненависть подольскаго монаха къ пьянству носила болѣе теоретическій, нежели практическій характеръ. Нѣсколькими строками дальше онъ чистосердечно сознается:

«Воистинну многопотопна и прелестна страсть сія, и мозви симъ недугомъ
болѣзняюще, яко олово въ водѣ, зѣдѣнѣ потопляются, отъ нихъ же первый есмь азѣпъ.

Совершенно по такому-же рецепту построено напечатанное въ
«Правосл. Собесѣдникѣ» 1864 г. 3) *Слово о царствѣ небеснѣмъ, Богомъ дарованнѣмъ и вѣчнѣмъ и о славѣ святыхъ.* Можно было-бы
изумляться способности Антонія на многихъ десяткахъ страничъ
подрядъ сыпать эпитеты и опредѣленія, если-бы сколько-нибудь
внимательное присматривать къ этому мнимому словесному богат-
ству не выясняло-бы, что подбираетъ онъ свои словоизліянія
чисто-механическимъ путемъ и не въ порывѣ творчества, а кропот-
ливымъ подъискиваніемъ аналогичныхъ словъ и выраженій. Дви-
женія мысли у него нѣтъ никакого, а беретъ онъ какія-нибудь

["АНТОНІЙ ПОДОЛЬСКІЙ.", "643", "двѣ-три мысленки и разводитъ ихъ безконечною тавтологіей, цѣпляясь за всякую возможность на сорокъ манеровъ сказать одно и тоже. Приводимъ для иллюстраціи небольшой отрывокъ «Слова о царствѣ небесномъ». Онъ характернѣе другихъ мѣстъ того-же «Слова» тѣмъ, что въ немъ есть образчики цѣплянія и за имена существительныя, и за имена прилагательныя, и за се и за же. Въ другихъ-же мѣстахъ цѣпляніе ведется въ болѣе строгомъ стилѣ: если пошли опредѣленія посредствомъ существительныхъ, то идутъ полторы, двѣ страницы безъ перерыва именъ существительныхъ, если пускаются въ ходъ прилагательныя, то исчерпывается весь запасъ именъ прилагательныхъ и т. д. Въ приводимомъ-же отрывкѣ не обижена ни одна часть рѣчи.", "Авторъ силится дать понятіе о блаженствѣ небеснаго житія:", "«Се прежнихъ высочайшее, се благодаровательнѣйшее, се паки во всемъ совершительнѣйшее, се небесное, се земныхъ превосходительное, се по образу и по подобію Божію, се безсмертіе, се жизнь, се вѣчное пребываніе, се поклоненіе истинное духомъ тріи-постасному, трисолнечному, трисіятельному равносіятелю и всему Создателю, истинному, исконному, непостижимому, превышнему, вышеживотному, и животворному, и жизнодательному, присносущному, и пресущному, и пресвѣтлому Господу Богу нашему. Не ктому бо во мрацѣ и бури, но яко нѣкое ангельское поклоненіе, херувимское славословіе, небесныхъ силъ ликованіе радостное и божественное. Се паки превосходительное человѣческому разуму, се многое человѣколюбіе трисіятельнаго Бога нашего, се пасха истинная, не ктому бо изъ Египта въ землю обѣтованную, но отъ земля на небо и отъ тѣлѣнныхъ въ нетлѣніе, иже правовѣрнымъ надежда, иже праведнымъ упованіе, иже препоцебоднымъ вселеніе, иже кроткимъ наслѣдіе, иже изгнаннымъ вѣчный покровъ, иже ищущимъ обрѣтеніе, иже плачущимъ утѣшеніе, иже желающимъ пріятіе, иже милостивымъ воздаяніе, иже нищенствующимъ богатство, и смиреннымъ слава, и всѣмъ угодившимъ Богу благодѣтельное совершеніе».", "Что касается содержанія «Слова о Царствіи небесномъ» то, по своему пустомыслію, это трактатѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣ

644 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Въ одномъ только спискѣ имѣются въ собраніи Ундольскаго
слѣдующія слова Антонія:

4) Посланіе къ нѣкоему. Глава 1, о человѣчествѣ правъ живущемъ добръ во христіанстѣй славѣ, еще же и о жесто(ко)сти и о немилости. 5) Слово 2-ое о прелестнѣмъ семъ и видимомъ нами свѣтѣ, и о живущихъ насъ всѣхъ человѣковъ. 6) Слово 3-е, о человѣчествѣ плоти. 7) Слово 4-е, о чести родителей своихъ. 8) Слово 5-ое, о піянствѣ и о будь. Вѣроятно тождественно со «Словомъ о многопотопномъ и о прелестномъ піянствѣ».

Кромѣ того, изъ написаннаго Антоніемъ Подольскимъ напечатано (у Андрея Попова въ «Обзорѣ хронографовъ русской редакціи» вып. II стр. 244—52) предисловіе его къ одному изъ русскихъ списковъ хронографа.

Антоній (Стаховскій) извѣстный подъ именемъ Антонія префекта †), происхожденія малорусскаго. Учился въ кіевской академіи и съ 1701—1709 г. былъ «намѣстникомъ катедры черниговской и префектомъ коллегіума епископіи черниговской», въ 1709 г. опредѣленъ настоятелемъ новгородъ-сѣверскаго Спасо-преображенскаго монастыря, въ 1713 г. рукоположенъ въ Псковѣ въ санъ архиепископа черниговскаго, въ 1721 г. назначенъ митрополитомъ сибирскимъ. † въ Тобольскѣ 27 марта 1740 г.

Въ бытность свою префектомъ, А. издалъ въ Черниговѣ въ 1705 г. 1) «Зерцало отъ писанія божественного», содержащее въ себѣ переводъ 5 словъ Юанна Златоуста, три проповѣди Юанна Максимовича, тогдашняго архиепископа черниговскаго и вирши самаго префекта, посвященныя изображенію страданій Спасителя. Историко-литературный интересъ книги главнымъ образомъ заключается въ предисловіи, представляющемъ собою характерный образчикъ той риторической напыщенности, вычурности и льстивости, которая господствовала въ сложившейся подъ польскимъ влѣяніемъ малорусской образовательности конца XVII и начала XVIII вѣка. Почти все это предисловіе посвящено прославленію гетманствовавшаго тогда Мазепы. Сначала идуть стихи къ нарисованному туть-же гербу гетмана:

Ясне въ лѣможный мѣсяцъ, пане Юаннѣ,
Предостойный гетмане, Богомъ дарованне!

†) 1) Евгеній, Словарь дух. пис. 2) Аскоченскій, Кіевъ стр. 215. 3) «Черн. губ. вѣд.» 1856. № 17. 4) Филаретъ, Обзоръ стр. 213. 5) Филаретъ. Описаніе Черниг. Епархіи. 6) Пекарскій, Наукъ и Литер. при Петрѣ І. т. Н. стр. 115—118 • 7) Н. Абрамовъ въ «Странникѣ». 1863. № 1. 8) Ген. нади, Словарь.

АНТОНІЙ ПРЕФЕКТЪ.

645

Крестъ, денница, луна есть твое знаменіе,
Извѣстно прибѣжще, всѣмъ защищеніе.
Первѣй воспріялъ еси имя кавалерства,
Въ родъ и родъ слава всего будеши рыцерства.

Юноши, дѣвы, старцы обще съ юношами,
Желаемъ да пріймешь здѣ всего добра тнани.

Успѣвай и державствуй въ премногія лѣта,
За труды насладишься небеснаго свѣта.

Звѣзда огъ Іакова свѣтло возсіяла
Въ крестѣ Мазеповъ мѣсяцъ себѣ воспріяла.

Звѣзда отъ Іакова Христа знаменуетъ
Христосъ пребываетъ въ васъ, тріумфи готуетъ,

Добрая аки луна пребываетъ во вѣки

Удостоить васъ жити съ егангельскими льви.

Около герба изображены св. Борисъ и Глѣбъ, внизу арматура подъ которой идетъ надпись

Stemma tenent superi clarum Mazepae Ioannis

Signant in Coelis stemate nomen ejus.

Гербъ гетмана Мазены въ рукахъ сіа мѣютъ

Тимъ гербомъ ими его въ небѣ печатлѣютъ.

Вслѣдъ за этимъ А., называющій себя «нижайшимъ подножіемъ ясне вельможности гетманской, милостиваго патрона и прещедраго благодѣтеля», выхваляетъ Мазепу прозой, ставить его за украшеніе и постройку храмовъ выше Соломона и затѣмъ прибавляетъ: «зримъ кіево-могилянскія Афини щедрою десницею вашею панскою каменнымъ строеніемъ и правъ утвержденіемъ укрѣплены. Самыя-же Кіевопечерскія сбителей разширенія и новостроенія рясни златыми звѣ внѣ и внутрь одѣянна и преукрашенна, ясневельможность вашу, себѣ патронствующаго благодѣителя, всему міру явѣ прославляютъ. Сіяетъ въ немъ крестъ вашъ гербовный, аки котвами (якорями) крѣпко вѣру православну утверждающій. Свѣтлѣется небо благодати денницею и луною, знаменитыми сцѣтилами, всю россійскую подсолнечную просвѣщающія. Показуетъ вашу рейментарскую милость всѣмъ окрестнымъ и въ далечайшихъ предѣлахъ сущимъ, храбраго новаго геркулеса и перваго мужественнаго въ Россіи кавалера, новы горы за кіевскими горами созидающа, и крестніе колюмни вودружающа, ихъ-же супостаты не прейдутъ».

Такую-же непомѣрную лесть расточаетъ А. занимавшему въ то время черниговскую кафедру архиепископу Юанну Максимовичу, относительно которого авторъ «Зерцала» утверждаетъ, что «не бысть прежде его подобенъ ему, и по немъ не будетъ».

Кромѣ «Зерцала» Филаретъ въ своемъ «Обзорѣ» считаетъ возможнымъ приписать А. изданное въ 1705 г. въ Черниговѣ «Сказаніе о св. Писаніи», упоминаемое въ каталогѣ книгъ Кастерина подъ № 635.

646 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Антоній Радивиловскій, знаменній проповѣдникъ XVII ст. См. въ
концѣ наст. тома.

Антоній (Радонежскій) епископъ оренбургскій †) По свѣдѣніямъ, из-
влеченнымъ нами изъ архива Св. Синода сынъ священника, р. въ 1809 г.
въ селѣ Тепелевѣ-Сергіевскомъ, нижегородскаго уѣзда нижегородской
губ., учился въ нижегородской семинаріи и затѣмъ, съ 1830 — 34,
въ московской духовной академіи; по окончаніи курса въ ней со
степенью магистра, опредѣленъ инспекторомъ нижегородской семина-
ріи, въ 1841 принялъ постриженіе въ монашество, въ 1842 переведень
преподавателемъ богословскихъ наукъ въ ярославскую духовную
семинарію; въ 1844 назначенъ баккалавромъ по классу св. пи-
санія при казанской духовной академіи, въ 1846 экстраорди-
нарнымъ, а чрезъ вѣсколько мѣсяцевъ ординарнымъ профессоромъ
богословскихъ наукъ той же академіи, въ 1848 возведенъ въ санъ
архимандрита, въ 1851 опредѣленъ ректоромъ пермской семинаріи,
въ 1854 перемѣщенъ ректоромъ ярославской семинаріи, въ 1856 вы-
званъ въ Петербургъ на чреду богослуженія, въ 1858 рукоположенъ
въ епископа оренбургскаго. Въ 1862 перемѣщенъ въ настоятели
Воскресенскаго монастыря, въ 1866 уволенъ на покой. † въ Смо-
ленскѣ въ 1872 г.

Мы занесли А. Радонежскаго въ Словарь потому, что онъ былъ
профессоромъ, но печатныхъ произғеденій послѣ него, кажется, не
осталось никакихъ.

Антоній Фимлянинъ преподобный, основатель и игуменъ новгород-
скаго Антоніева монастыря († 1147). Не касаемся біографіі святи-
теля, потому что къ дѣятелямъ русской литературы его причислить
нельзя и только въ видахъ библиологической полноты отмѣчаемъ, что
у Карамзина (II томъ примѣч. 210) и въ III томъ «Ист. рос. іерар-
хіі» напечатаны двѣ небольшія грамоты его, одна въ 12 строкъ,
другая въ 28. Первая грамота представляетъ собою купчую, другая
есть вѣчто въ родѣ духовной: въ ней преподобный говоритъ о тя-
готахъ, выпавшихъ на его долю при основаніи монастыря и убѣж-
даетъ братью никогда не дѣйствовать «мздою или насиліемъ». Под-
линность Антоніевыхъ грамотъ, сохранившихся въ Антоніевомъ
монастырѣ только въ спискахъ, подлежитъ весьма большому сомнѣ-
нію (См. у Ключевскаго, Древнерус. житія святыхъ, стр. 307 и далѣе).

Антоній Румовскій. См. Антоній Борисовъ.

†) 1. Смирновъ, Ист. московск. духовн. акад. стр. 429. 2. 900-лѣтіе россійской
іерархіи стр. 72.

АНТОНИИ.

647

Антоній (Авраамій Гавриловичъ Смирницкій †) р. 29 окт. 1773 въ
с. Повстинѣ, пирятинскаго уѣзда полтавской губ., гдѣ отецъ его
былъ приходскимъ священникомъ. Учился въ кіевской академіі,
въ 1797 принялъ монашество и назначенъ библіотекаремъ Кіево-
Печерской лавры, а въ 1815 — намѣстникомъ ея; въ 1826 рукопо-
ложенъ въ епископа воронежскаго, въ 1832 возведенъ въ санъ ар-
хіепископа. † 20 дек. 1846. Двадцатилѣтнее архіерействованіе А.,
ознаменованное отрытіемъ мощей св. Митрофанія, оставило по себѣ
продолжительную память въ Воронежѣ.

Въ «Христ. Чт.» 1837 г. IV, 1847, IV и 1848, І. напечатаны
произнесенные имъ на разные случаи проповѣди. Письмо его, за-
ключающее въ себѣ описаніе посѣщенія Имп. Александромъ І кі-
евской Лавры, помѣщено въ «Чт. Общ. Ист. и др.» 1862 (І. стр.
189—90). «Другія его письма» сказано въ «Обзорѣ» Филарета «ме-
жду письмами затворника Георгія». Не знаемъ, однакоже, о ка-
комъ затворникѣ здѣсь идетъ рѣчь.

Восемь словъ Антонія помѣщено въ біографіі его, составленной
Н. М. Савостьяновымъ. Они мало замѣчательны.

Антоній (Соколовъ) ††) архимандритъ казанскаго преображенскаго
монастыря съ 1798, ректоръ казанской семинаріи съ 1800, епис-
копъ старорусскій съ 1808, воронежскій съ 1810, калужскій съ 1816,
архіепископъ подольскій съ 1819. Въ 1821 уволенъ на покой въ
задонскій монастырь, гдѣ и умеръ въ 1827. Изъ его рѣчей напе-
чатаны:

1) По случаю выборовъ изъ дворянскаго Новг. губерніи сословія
чиновниковъ въ судебныя мѣста и обществ. должности. П. 1810;
2) въ день прибытія въ Воронежскую Епархію, ноября 29, 1810.
М. 1811; 3) на погребеніе воронежскаго губернатора, А. Б. Сонцова.
М. 1811. (Соп. 10351, 10687 и 10690). По указанію арх. Филарета.
существуютъ его 4) Слова и рѣчи, 2 ч. М. 1825, а по указанію
Д. Д. Язикова: 5) Слово въ день Рождества Христова Спб. 1814.

Антоній Стаховскій см. Антоній префектъ.

Антоній (Алексѣй Шокотовъ) архіепископъ Кишиневскій †††) По свѣ-

†) 1) Н. М. Савостьяновъ, Жизнь преосв. Антонія. П. 1852. 2) Аскоченскій, Кіевъ. П. 382—84. 3) Филаретъ, Обзоръ. стр. 463. 4) Гечнади, Словарь стр. 36.

††) 1) Филаретъ, Обзоръ стр. 433. 2) Геннади, Словарь стр. 36 3) Д. Д. Изыковъ, въ «Библиогр.» 1885 г. № 2. 4) Девятисотѣтіе русской іерархіи, Стр. 67 69, 61, 20.

†††) Отзывъ о его «Словахъ» св. П. Матвєлевскаго въ «Стран.» 1863 г. № 4. Біограф. данные: 1) Геннади, Словарь. стр. 36. 2) «Харьк. еп. вѣд.» 1871. № 9. 3) «Кишии. еп. вѣд.» 1871 г. № 6, 7. 8, и 9 (А. Пархомовича). 4) «Странники». 1871 г. Т. 2. стр. 170—177 5) «Воронеж. еп. вѣд.» 1871. № 13. 6) 900 ітіе россійской іерархіи.

648 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

дальніямъ изъIVENнымъ нами изъ архива Св. Синода р. въ 1799 г. въ
городъ Изюмѣ харьковской губ., гдѣ отецъ его былъ діакономъ.
Учился въ харьковскомъ Духовномъ Коллегіумѣ и въ кіевской Ду-
ховной Академіи, гдѣ въ 1823 г. кончилъ курсъ со степенью ма-
гистра. Въ 1825 г. изъ учителей полтавской семинаріи опредѣленъ
баккалавромъ философскихъ наукъ при кіев. Дух. Академіи, въ
1829 произведенъ въ священники, въ 1830 г. назначенъ экстраор-
динарнымъ профессоромъ философскихъ наукъ кіев. Дух. Академіи,
въ 1834 г., по принятіи монашества, инспекторомъ Академіи, въ
1836 г. произведенъ въ архимандриты и тогда-же назначенъ рек-
торомъ полтавской семинаріи, въ 1850 г. рукоположенъ во епис-
копа волгскаго, викарія саратовскаго, въ томъ-же году перемѣ-
щенъ въ епископа старорусскаго, викарія новгородскаго, въ
1853 г. назначенъ епископомъ оренбургскимъ и уфимскимъ, въ
1858-кишиневскимъ и хотинскимъ; въ 1861 возведенъ въ санъ
архиепископа. † 13 марта 1871.

Есть его «Слова и Рѣчи» Спб. 1862, написанныя языкомъ плав-
нымъ и простымъ. Проповѣдникъ всего болѣе старается убѣдить
своихъ слушателей въ томъ, что мало благочестія внѣшняго, показ-
наго, оно должно быть внутреннимъ, должно простираться на по-
мыслы наши.

Антоній (въ мірѣ Алексѣй Храповицкій) іеромонахъ †). Род. въ
1863 г. въ дворянской семьѣ, учился въ 5 петер. гимназіи, гдѣ въ
1881 г. кончилъ курсъ съ золотою медалью, затѣмъ съ 1881—1885 г.
въ петербургской духовной академіи. Еще студентомъ (въ маѣ 1885)
Х. постригся въ монашество. Оставленный при академіи для при-
готовленія къ кафедрѣ, онъ до сент. 1886 г. занималъ должность
помощника инспектора, а учебный годъ 1886—87 пробылъ въ холм-
ской семинаріи въ качествѣ преподавателя литургики и гомилетики.
Осенью 1887 г. петербургская Духовная Академія пригласила А. въ
доценты по кафедрѣ св. писанія ветхаго завѣта.

21 дек. 1887 г. молодой доцентъ защищалъ представленную имъ
для получения степени магистра богословія диссертацію «Психоло-
гическія данные въ пользу свободы воли и нравственной отвѣтствен-
ности». Спб. 1887.

Книга іер. Антонія—полемическій трактатъ, направленный про-
тивъ извѣстной монографіи голландскаго философа Шольтена, въ
которой проводится детерминизмъ. Іер. Антоній напротивъ стоитъ
за индетерминизмъ; свои доводы онъ заимствуетъ изъ психологии

†) „Церк. Вѣст.“ 1887 г. стр. 921. 2) Отчеты о диспутѣ въ газетахъ отъ 22
дек. 1887.

АНТОНІЙ ХРАПОВИЦКІЙ — АНТОНОВИЧЬ.

649

г. Владиславлева, литографированных лекцій г. Свѣтилина и г. Янышева; въ тоже время книга іер. Антонія показываетъ знаніе нѣмецкой и французской литературы по вопросу о свободѣ. Цѣль книги состоитъ въ «раскрытіи субъективнаго значенія свободы т. е. того, насколько сознаніе свободы есть необходимый элементъ нашихъ хотѣній», (ст. 5). Фактъ свободы подтверждается сознаніемъ и самосознаніемъ; «если мы свободны то лишь настолько, насколько сознаемъ себя свободными» (9). Ссылаясь на «фактъ свободы, этимъ хотятъ сказать не только то, что оно свидѣтельствуется сознаніемъ, но и то что оно открывается въ нашемъ самосознаніи» (ст. 12). Въ 4-ой главѣ авторъ трактуетъ о волѣ и устанавливаетъ ея приматъ передъ чувствомъ и интеллектомъ. «Не чувство и не разумъ, а воля есть правящая сила души и источникъ желаній». Авторъ говоритъ, что наиболее полное развитіе этого ученія (которое въ современную философію введено Шопенгауеромъ) онъ нашелъ у г. Владиславлева. Слѣдующая глава трактуетъ о свободѣ воли.— «Врожденныя стремленія составляютъ почву, на которой развивается воля, но не разъясняютъ развитія этихъ направленій т. е. того, что опредѣляетъ индивидуальную жизнь. Это-то по свидѣтельству нашегоъ самосознанія, и принадлежить свободѣ» (ст. 59). «Направленіе воли и цѣлей (?) дѣятельности не можетъ быть объяснено ни какъ необходимый результатъ разсудочныхъ отправленій, ни какъ слѣдствіе прирожденнаго склада воли: оно можетъ быть лишь свободнымъ рѣшеніемъ независимаго я» (ст. 71). Слѣдующая глава разсматриваетъ отношеніе свободы и нравственности. Авторъ защищаетъ почти общепризнаное положеніе, что добро и зло немыслимы безъ свободы (ст. 82). «Идея свободы для нравственной жизни такъ же необходима, какъ воздухъ для дыханія» (ст. 95). — Остальныя главы сочиненія не имѣютъ прямого отношенія къ главной темѣ сочиненія.

Э. Р.

Антоновичъ, Адиногенъ Яковлевичъ, современный политико-экономъ †). Р. въ 1848 въ волынской губ. Отецъ его былъ священникъ. Кончивши въ 1869 курсъ кіевской семинаріи, А. поступилъ на юридическій факультетъ кіевскаго университета, откуда въ 1873 вышелъ со степенью кандидата и тотчасъ же получилъ приглашеніе занять въ качествѣ доцента кафедру политической экономіи, статистики и законовѣдѣнія въ институтѣ сельскаго хозяйства и лѣсоводства въ Новой Александріи. Защитивъ въ 1877 диссертацію на степень магистра политической экономіи подъ заглавіемъ: 1) «Теорія цпн-

†) Иконниковъ, Словарь писателей. Отзывы о сочиненіяхъ А. см. въ концѣ наст. тома.

650 КРИТИКО-ВІОГРАФІЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

ности». Варшава 1877., А. въ 1879 былъ утвержденъ профессоромъ
занимаемой имъ кафедры. Тогда же онъ напечаталъ свои лекціи,
подъ заглавіемъ: 2) «Основанія политической экономіи», въ двухъ
выпускахъ. Варшава 1879. Въ слѣдующемъ году онъ былъ назна-
ченъ членомъ правленія института и завѣдующимъ институтскими
имѣніями. Съ 1882 А. перешелъ въ кіевскій университетъ доцен-
томъ полицейскаго права. Кромѣ того онъ читалъ политич. экономію
и статистику на кіевскихъ высшихъ женскихъ курсахъ. Въ 1883
за диссертацію: 3) «Теорія бумажно-денежнаго обращенія и государ-
ственные кредитные билеты» кіевскій университетъ удостоилъ А.
степени доктора политической экономіи и статистики. Въ 1886 г.
онъ издалъ обширный 4) «Курсъ политической экономіи» Лекціи, чи-
танныя въ университетѣ св. Владиміра. Кіевъ.

Кромѣ упомянутыхъ главныхъ работъ, А. напечаталъ: 5) «Сельско-
хозяйственные сервитуты въ привислянскомъ кратъ» («Тр. Вольно-Эк.
Общ.» 1876). 6) «А Смитъ о сельскомъ хозяйствѣ» («Зап. Ново-Алекс.
инстит. сельск. хоз. и лѣсов.» 1877). 7) «Лѣсоводство въ привислян-
комъ кратъ» («Тр. Вольно-Экономическаго Общ.» 1877) 8) «Через-
полосное землевладніе, его происхожденіе и хозяйственное значеніе»
«Жур. Мин. Гос. Им.» 1878). 9) «Къ вопросу. о ростѣ сельскаго хо-
зяйства послѣ 19 февраля 1861 г.» («Зап. Ново-Александровскаго
инст. сельск. хоз. и лѣсов.» 1881). 10) «Экономико-юридическія основ-
анія разверстанія черезполосныхъ земель» (ibid). 11) «Общинный трудъ
въ сельскомъ хозяйствѣ» (ibid).

Въ 1883 и 1884, А. редактировалъ «Кіевлянинъ». Съ 1887 года
издаетъ «Кіевское Слово» — газету умѣренно-консервативную съ
промышленно-патріотическимъ оттѣнкомъ. Недоброжелатели «Кіев-
скаго Слова» настойчиво обзываютъ его органомъ управленія юго-
западныхъ желѣзныхъ дорогъ.

Учено-литературная дѣятельность А., при всей своей внѣшней
плодовитости, не отличается богатствомъ и разносторонностью содер-
жанія. Это выражается, во-первыхъ, въ исключительной при-
верженности къ старымъ учебникамъ политической экономіи и въ
совершенномъ игнорированіи спеціальной литературы предмета за
послѣднія двадцать лѣтъ; во-вторыхъ, въ дословномъ повтореніи
однихъ и тѣхъ-же разсужденій и цитатъ въ различныхъ трудахъ
автора, и въ-третьихъ, въ неясности и тяжеловѣсности изложенія.

Придерживаясь направленія болѣе практическаго, чѣмъ научнаго,
А. въ своихъ работахъ довольствуется большею частью пересказомъ
или разборомъ чужихъ менѣній и избѣгаетъ касаться наполѣе важ-
ныхъ и жгучихъ вопросовъ современной политической экономіи.

АНТОНОВИЧЪ, АФИНОГЕНЪ ЯКОВЛЕВИЧЪ.

651

Соціальныя проблемы, занимаюція главное мѣсто въ изслѣдованіяхъ западно-европейскихъ экономистовъ, не существуютъ для А., онѣ казутся ему выдумкою какихъ-то «всеобщихъ организаторовъ и преобразователей», отъ которыхъ можно отдѣлаться нѣсколькими пре небрежительными фразами. Образцы «истинной науки» онъ находить преимущественно у такихъ писателей, какъ Маклеодъ, Кэри, Бастіа, Молинари; во многихъ случаяхъ онъ не идетъ далѣе Адама Смита и Шторха. Его любимые русские авторы — Горловъ, Т. Степановъ. Отношеніе къ излагаемымъ ими критикуемымъ теоретикамъ характеризуется оборотами въ родѣ слѣдующихъ: «не соглашаясь принципіально съ извѣстною теоремою Милля и пр., мы тѣмъ не менѣе должны согласиться» и т. д. («Теорія бумажно - денежнаго обращенія», стран. 38).

Критическая оцѣнка сочиненій А. значительно облегчается усвоен-
ною имъ системою перепечатокъ, при которой каждая послѣдующая
книга воспроизводитъ съ буквальною точностью существенные части
предъидущихъ работъ. Многое изъ того, что содержится въ первой
его диссертаціи о «цѣнности», появляется вновь въ «Основаніяхъ
политической экономіи» и въ позднѣйшемъ «Курсѣ», безъ всякихъ
измѣненій. Такая неуклонная вѣрность разъ высказаннымъ фра-
замъ тѣмъ болѣе удивительна, что въ нихъ часто не оказывается
точнаго смысла. Возьмемъ, напримѣръ, опредѣленіе законовъ
и задачъ политической экономіи. «Въ самой природѣ экономи-
ческихъ отношеній — говорить А.— существуютъ законы, которымъ
человѣкъ долженъ повиноваться. Но эти законы въ своемъ develop-
іи видоизмѣняются средою, весьма часто подавляются ею, низво-
дятся до едва замѣтнаго минимума (?). Задача истинной экономи-
ческой науки — осознать (?) природу экономическихъ отношеній,
осознать ту идею возможности въ развитіи (?), которая представ-
ляетъ собою постепенно осуществляющейся законъ, и посредствомъ
такого осознанія способствовать болѣе полному его осуществленію,
руководить экономическию дѣятельностью, какъ общественною, такъ
и частною, насколько дѣятельность человѣка зависитъ отъ его со-
знанія» («Теорія цѣнности, стр. 17; «Основ. полит. econ.», вып. І,
стр. 26; «Курсъ», стр. 46, 23). Трудно понять что-либо въ этомъ
сбивчивомъ наборѣ словъ. Какъ это могутъ подавляться и исчезать
законы явленій? Если-же законы столь перемѣнчивы и неуловимы,
то чему именно «человѣкъ долженъ повиноваться» въ данное время?
Чтò это за «идея возможности въ развитіи» и почему нужно «спо-
собствовать» какому-то «осуществляющемуся закону»? Оставляя безъ
отвѣта эти естественные недоумѣнія, А. вслѣдъ затѣмъ утверждаетъ,

652 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

что политическая экономия «имѣетъ своимъ предметомъ изученіе по-
стоянныхъ и неизмѣнныхъ законовъ общественности въ дѣятель-
ности людей» («Основ. полит. экон.», І, стр. 28; «Курсъ», стр. 24),
такъ что читателю остается только предположить, что самъ авторъ
не уяснилъ себѣ, существующіе-ли экономическіе законы и какіе
именно — перемѣнчивые и развивающіеся или «неизмѣнные и по-
стоянные». Изъ приведенного выше опредѣленія политической эко-
номіи видно, что авторъ считаетъ задачею науки не только изученіе
явленій, но и руководство «экономическою дѣятельностью, какъ
общественною, такъ и частною»; въ другомъ мѣстѣ онъ представ-
ляетъ «такъ называемымъ прикладнымъ наукамъ» указаніе «naибо-
льѣ цѣлесообразныхъ средствъ условій и организаціи (дѣятель-
ности людей), сообразно съ вѣчно измѣняющими обстоятельствами»
(«Курсъ», стр. 24; — «Основ.», І, стр. 28). Въ то же время А. отри-
цаетъ возможность искусственнаго организаторства, какъ несоглас-
наго съ «законоподчиненностью общественныхъ явленій»; только
«самолюбію честолюбивыхъ мечтателей» свойственно претендовать
на созданіе «порядка тамъ, гдѣ порядокъ, по ихъ мнѣнію, не данъ
самимъ Провидѣніемъ». Эти мечтатели «еще могутъ находить ауди-
торію и пользоваться въ ней авторитетомъ» только потому, что «idea
естественной законоподчиненности еще не получила надлежащаго
распространенія». Для людей-же науки эти утописты представляются
не только безъ всякаго авторитета, но даже сумасшедшими (при
этомъ дѣлается ссылка на Молинари). Въ дѣйствительности, это не
сумасшедміе, но плохіе мыслители; это люди, «незнакомые съ са-
мыми обыденными приемами научнаго изслѣдованія общественныхъ
явленій» («Основ. полит. экон.», І, стр. 19; «Курсъ», стр. 17).
Какъ совмѣстить съ этимъ взглядомъ призваніе политической эко-
номіи «руководить экономическою дѣятельностью» и указывать «наи-
болѣе цѣлесообразныя средства и условія организаціи ея»—остается
загадкою. Нельзя не замѣтить также, что А. обнаруживаетъ весла
смутное пениманіе «законоподчиненности», которую онъ по види-
мому смѣшиваетъ съ обязательностью существующихъ фактовъ; съ
его точки зрѣнія непозвольтѣно было-бы строить громоотводы,
такъ какъ и это значитъ вмѣшиваться въ дѣйствіе естественныхъ
силъ и нарушить «порядокъ, данный Провидѣніемъ». Изъ подоб-
ныхъ внутреннихъ противорѣчій и темныхъ мѣстъ состоять весь
самостоятельный научный багажъ А.

Переходя къ разсмотрѣнію отдѣльныхъ «изслѣдованій» А., мы
должны прежде всего сказать, что его «Теорія цѣнности», вышед-
шая въ 1877 году, имѣть мало цѣнности, даже какъ ком-

АНТОНОВИЧЬ, АФИНОГЕНЬ ЯКОВЛЕВИЧЬ.

653

пияція. Авторъ придаетъ «высоко-научное значеніе» поверхностнымъ взглядамъ. Бастіа (стр. 111) и не останавливается вовсе на ученіи Маркса, которому посвящено, мимоходомъ, не болѣе двухъ странчикъ (стр. 125—6, и 182—3), — что довольно странно въ специальномъ трудѣ о цѣнности; при этомъ выражено еще какъ-будто удивленіе, что «странному воззрѣнію нѣмецкаго экономиста придается высоко-научное значеніе г. Зиберомъ» (въ его «Теоріі цѣнности и капитала Рикардо», Кіевъ, 1871), но и книга г. Зибера оставлена безъ всякаго вниманія и разбора. Общій взглядъ автора— неопредѣленный и туманный, иногда двусмысленный и непонятный, но уже проникнутый весьма практичнымъ оптимизмомъ. А. «не возводить въ принципъ систему экономическаго нейтралитета (laissez faire), хотя съ другой стороны отрицаетъ необходимость организаторскихъ попытокъ для явленій цѣнности» (стр. 196). Относительно этихъ явленій «задача политической экономіи состоитъ въ осознаніи естественнаго ихъ закона, какъ постепенно осуществляющейся въ жизни идеи возможности (?), заключающейся въ природѣ цѣнности». Приводимъ, кстати, обращикъ языка А.: «Въ сферѣ хаотичности интересовъ экономическія понятія были также хаотичными, пирронистическими (?). Пирронизмъ (т. е. скептицизмъ?) и вообще все ученіе школы софистовъ есть продуктъ реальнымъ пирронизма, продуктъ, если можно такъ выразиться, общественной софистике. Пріобрѣтатель смотрѣлъ на цѣнность, какъ на зло, продавецъ—какъ на благо, такъ какъ пирронизмъ такой существовалъ и въ действительной жизни, въ которой обмѣнт. еще не былъ проникнутъ духомъ органичности. Пирронисты только систематизировали реальный пирронизмъ и распространяли его на всѣ факты знанія» (стр. 104). По мнѣнію А., прежняя борьба интересовъ уступаетъ теперь мѣсто чувству взаимности и гармоніи; иначе и быть не можетъ, «ибо если бы въ самомъ дѣлѣ цѣнность опредѣлялась закономъ борьбы, то организаторы были бы безусловно правы, — необходимо было бы переорганизовать всѣ мѣновыя отношенія»; а такъ какъ послѣднее нежелательно, то самые факты должны быть отрицаемы или представлены въ другомъ видѣ, согласно требованіямъ теоріі. Такова научная логика А.

«Основанія политической экономіи», изданныя для слушателей института сельскаго хозяйства, заключаютъ въ себѣ, какъ замѣчено выше, перепечатку значительной части первой диссертаціи, съ добавленіемъ собычныхъ рубрикъ, существующихъ во всѣхъ учебникахъ, — о производствѣ, распредѣленіи и потребленіи. Между прочимъ, говоря о формахъ предпріятій, А. рѣзко возстаетъ противъ

43

654 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

«прожектеровъ», предлагающихъ примѣненіе артельнаго начала въ земледѣліи; «даже совѣсть — по его словамъ — не протестуетъ у этихъ писателей-преобразователей, когда дѣло идетъ о томъ, чтобы подѣлить людей на особыя стойла (?!), называемыя земледѣльческими артелями, коммунами и т. п. Подумаешь, что вопросъ идетъ лишь объ уничтоженіи пастищъ и кормленіи скота въ стойлахъ» (стр. 110; тоже самое въ «Курсѣ», стр. 239—40). Очевидно, авторъ не имѣетъ вѣрнаго представленія объ ароляхъ, если смѣшиваетъ артельную работу съ совмѣстнымъ проживаніемъ въ какихъ то «особыхъ стойлахъ». Возражая сторонникамъ земельной общины, онъ признаетъ ее, однако, полезною при извѣстныхъ условіяхъ, на ряду съ личною поземельною собственностью. По поводу перепроизводства, ведущаго къ застою и кризису, А. опять-таки высказывается противъ вмѣшательства, проповѣдуемаго будто-бы только въ «невѣжественной средѣ организаторовъ» (вып. II, стр. 170).

«Теорія бумажно-денежнаго обращенія», (1883 г.) кромѣ повторенія многихъ страницъ изъ «Основаній» и изъ «Теоріі цѣнности», даетъ еще спеціальный матеріалъ, не только литературный, но и статистическій; но этотъ матеріалъ, извлеченный преимущественно изъ старыхъ авторовъ и изъ нѣкоторыхъ сборниковъ, имѣетъ очень мало связи съ современнымъ положеніемъ вопроса въ ученой литературѣ. Автору почти совершенно неизвѣстны новѣшіе труды по этому предмету; онъ не упоминаетъ также о проектахъ возстановленія нашей денежной единицы (Н. Хр. Бунга и др.), напечатанныхъ въ «Сборникѣ государственныхъ знаний». Онъ довольствуется ссылками на Горлова, Шторха, Молинари, Мишеля Шевалье, отчасти Вагнера и другихъ. Ратуетъ онъ здѣсь одновременно и за, и противъ бумажныхъ денегъ; онъ не одобляетъ ни изъятія изъ обращенія излишне-выпущенныхъ билетовъ, ни чрезмѣрнаго умноженія ихъ. По его словамъ, важно не количество бумажныхъ денегъ, а производительное ихъ назначеніе и употребленіе; новые выпуски кредитныхъ билетовъ, дѣлаемые для оживленія промышленности и для изданія новыхъ полезныхъ предпріятій, могутъ сопровождаться даже повышеніемъ цѣнности бумажекъ. Этотъ взглядъ осмѣивался самимъ А. въ его первой диссертаціи: «кредитная бумага рекомендуется намъ какъ философскій камень, который такъ тщетно искали во время дѣтства мысли; она можетъ создавать громадныя богатства безъ всякихъ издержекъ производства!» («Теорія цѣнности», стр. 25). Въ заключеніе А. предлагаетъ таможенное покровительство, допущеніе обращенія монеты съ лажемъ, организацію сельско-хозяйственнаго и промышленно-предпринимательскаго кредита, наконецъ

АНТОНОВИЧИ.

655

новые выпуски бумажныхъ денегъ для развитія производства въ
странѣ (!).

Такъ какъ въ «Курсѣ» 1886 г. снова приведены свѣдѣнія и раз-
сужденія, изложенные въ трехъ первыхъ книгахъ, съ дальнѣйшими
лишь добавками, то мы ограничимся лишь немногими словами объ
этомъ заключительномъ трактатѣ А. (подробную рецензію см. въ
«Вѣстникъ Европы», 1887, апрѣль, стр. 876—883). По мнѣнію А.,
послѣ періодовъ земледѣльческаго и промышленно-торговаго, насту-
паетъ національно-экономическая эпоха, выражающаяся въ «регули-
ровавіи государствомъ народнаго труда» и въ «огражденіи внутрен-
няго производства отъ иностранной конкурренціи», т. е. въ томъ ис-
кусственномъ организаторствѣ, которое въ началѣ книги признается
удѣломъ мечтателей и даже сумасшедшихъ. На высшихъ ступеняхъ
развитія «экономическій былъ народной страны націонализируется»,
всѣдствіе чего «экономическая наука должна быть по существу
дѣла національною наукою въ строгомъ смыслѣ этого слова». Что
собственно разумѣетъ А. подъ «національною наукою» — неизвѣстно.
Если имѣть въ виду покровительственныя и запретительныя мѣры
противъ иностранной конкурренціи и т. п., то это входитъ всецѣло
въ область хозяйственной политики отдѣльныхъ государствъ, а ни-
какъ не въ сферу «экономической науки», изслѣдующей «законы
явленій». Относительно же самаго содержанія науки, А. ни въ чемъ
не уклоняется отъ шаблонныхъ теорій западно-европейскихъ эконо-
мистовъ,—такъ что «національное направленіе» остается только
продуктомъ обычной погони за вѣяніями даннаго времени. Замѣтимъ
въ заключеніе, что лучшія мѣста въ сочиненіяхъ А. принадлежать
тѣмъ авторамъ по политической экономіи, изъ которыхъ сдѣланы
выписки.

Л. Слонимскій.

Антоновичъ, Владимиръ Бонифатьевичъ, современный историкъ †).

†) Біографіческія свѣдѣнія: 1) Падалица въ «Основѣ» 1861 г. октябрь стр. 137—141. 2) Отвѣтъ А. Падальцѣ въ «Основѣ» 1862 г. № 1. стр. 83—96. 3) А. Ефименко въ «Недѣлѣ» 1878 г. № 20 и 21. 4) Иконниковъ, Словарь профессоровъ кіевскаго унверв. 5) Gubernatis, Dictionna re international.

Озывы объ „Историч. пьесняхъ“: 1) „Вѣст. Евр.“ 1874 г. № 10. 2) Н. И. Ко. стомаровъ въ «Вѣст. Евр.» 1874 г. № 12. стр. 573—629. 3) «Голосъ» 1874 г. № 335. 4) А—ръ Веселовскій въ „С.-Пет. Вѣд.“ 1874 г. № 278. 5) „Пчела“ 1875 г. № 11. 6) Н. Петровъ въ :Трудахъ Кіев. Акад., 1874 г. № 11. стр. 317—352. 7) И. Новицкій въ „Кіевлян.“ 1874 г. № 110. 8) „Вѣст. Евр.« 1876 г. № 3. 9) П. Гиль-тебрандтъ въ „Древ. и Нов. Россіи“ 1876 г. № 8. 10) „Кіев. Телегр.“ 1874 г. № 101 и 104. Въ связи съ этимъ отзывомъ находится отвѣтъ Драгоманова тамъ-же № 117 и 120. 11) „Пчела“ 1875 г. № 11. 12) „Рус. Міръ“ 1876 г. № 22. 13) П. въ «С.-Пет. Вѣд., 1876 г. № 8. 14) Н. Петровъ въ „Трудахъ Кіев. Акад., 1875 г.

656 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ НИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Р. въ 1834 г. въ кіевской губерніи, въ польской шляхетской семьё. 16 лѣтъ отъ роду онъ въ 1850 г. кончилъ 2-ую одесскую гимназію и тотчасъ же поступилъ на медицинскій факультетъ кіевскаго уни-верситета; но врачемъ, однако, не сдѣлался, хотя пробылъ на цер-воначально избранномъ имъ факультетѣ цѣлыхъ пять лѣтъ. Въ 1855 г. А. перешелъ на историко-филологическій факультетъ и отсюда въ 1860 г. вышелъ со степенью кандидата. Первое время по окончаніи университета онъ состоялъ при 1-ой кіевской гимназіи кандидатомъ-педагогомъ по латинскому языку, а съ 1862 по 1865 г., съ неболь-шими перерывами, преподавалъ всеобщую исторію въ кіевскомъ Вла-димірскомъ кадетскомъ корпусѣ. Въ 1863 г. молодой ученый посту-паетъ на службу въ канцелярію кіевскаго генералъ-губернатора и сна-чала откомандировывается для занятій во временную комиссію для разбора древнихъ актовъ, но еще въ томъ-же году получаетъ въ этой комиссіи видное по своей научной отвѣтственности мѣсто главнаго редактора, которое до него занималъ извѣстный ученый—профессоръ Иванишевъ. Это мѣсто А. сохранялъ за собою до 1880 г. Въ 1870 г. онъ за диссертацію «Послѣднія времена козачества на правой сторонѣ Литпра» получилъ отъ кіевскаго университета степень магистра рус-ской исторіи и вмѣстѣ съ тѣмъ приглашеніе быть доцентомъ по русской исторіи, а въ 1878 г. послѣ защиты докторской диссертаціи («Очеркъ исторіи великало княжества Литовскаго») былъ въ томъ-же университетѣ избранъ ординарнымъ профессоромъ. Съ 1880 по 1883 гг. А. былъ деканомъ историко-филологическаго факультета. Съ 1881 г. онъ состоить предсѣдателемъ кіевскаго историческаго «Об-щества Нестора-лѣтонисца».

Учено-литературная дѣятельность А. выразилась въ двухъ на-
правленіяхъ:

І. Изслѣдованія и монографіи. Въ «Архивѣ Юго-Западной Россіи» онъ напе-
чаталъ: 1) «Изслѣдованіе о Козачествѣ» (1863). 2) «О происхожденіи шляхетскихъ
родовъ въ юго-западной Россіи» (1867). 3) «Послѣднія времена козачества на правой

№ 10. стр. 146—148. 15) «Рус. Стар. 1876 г. № 2. 16) В. Иконниковъ въ «Кіев. Унив. Изв». 1876 г. № 5. 17) A. Rambaud, L’Ukraine et ses Chansons historiques въ «Revue des deux Mondes», 1875 г. 15 Juin. стр. 801—865. 18) P. Martinov въ «Pobybiblion», 1876 г. № 4. стр. 289—299. 19) F. R. въ «Revista Europea», 1877 г. 15 Aprile 20) 18 присуж. Увар. наградъ.

Объ «Очеркъ исторіі вел. княж. Литов.»: Н. Костомаровъ въ «Истор. Вѣст.» 1880 г. № 5. стр. 178—86. Н. П. Дашкевичъ, Замѣтки по Ист. Лит. Русск. Государства. К. 1885 г.

О «Монографіяхъ»: И. Каманинъ въ «Кіев. Ст.» 1885 г. № 6.

О «Скальныхъ пещерахъ» и «Слѣдахъ метал. инт. постр.»: П. Голубовскій въ «Кіев. Ст.» 1887 г. № 10.

Объ «Истор. дѣят. юго-зап. Россіи»: К. въ «Кіев. Ст.» 1883 г. № 4.

АНТОНОВИЧЬ, ВЛАДИМІРЪ БОНИФАТЬЕВИЧЬ.

657

«второнь Днѣпра» (1868). Магистерская диссертация. 4) «Изследованіе о городахъ въ юю-западной Руси» (1869). 5) «Изследованіе о крестьянахъ» (1870). 6) «Об Уніи и состояніи православной церкви съ половины XVII до конца XVIII столѣтія» (1871). 7) «Изследованіе о гайдамачествѣ» (1876). Въ «Записках Юго-Запад. Отдѣла Географ. Общ.:» 8) «О промышленности юто-зап. края въ XVIII ст.» (1874). Въ «Трудахъ Геогр. Общества»: 9) «Колдовство», изследованіе съ приложеніемъ 72 документовъ (1877). Въ «Кіевскихъ Унив. Изв.» 1877—78 гг.: 10). «Очеркъ исторіи величаго княжества Литовскаю» докт. диссертация. Очень дѣятельное уча-стіе принимаетъ А. въ «Кіев. Старинѣ», гдѣ онъ помѣстилъ слѣдующія статьи: 11) «Валы Зміеавы въ предълахъ Кіевской земли» (1884 г. № 3). 12) «Село Кальникъ и его памятники старины» (1887 г. № 8). 13) «Костомаровъ какъ историкъ» (1885 г. № 5). 14) «Раскопки у трехсвятской церкви въ Кіевы» (1885 г. № 5). 15) Кіевъ, его судьба и значеніе съ XIV по XV ст.» (1882 г. № 1). 16) «Паны Ходыки, воротны городского самоуправленія въ Кіевъ въ XVІ—ХVІІ ст.» (1882 г. № 2). 17) «Пре-дисловіе къ дневнику подсудка Фед. Евлашевскаго» (1885 г. № 1). 18) «Прилучкій полковой есауль Михайло Мовчанъ и его записная книга» (1885 г. № 1) 19) «Лп-топись Яна Юзефовича, какъ источникъ д.я исторіі южной Руси» (1887 г. № 11). 20) «Неизвестный доселъ гетманъ и его приказъ» (1883 г. № 5). 21) «Уманскій сотникъ Иванъ Гонта» (1882 г. № 11). 22) Польско-рускскія отношенія XVII впка въ современной польской призмь» (1885 г. № 5). 23) «Разборъ книги Н. И. Буцин-скаго «Богданъ Хмельницкій»» (1883 г. № 2). 24) «Грановщина. Эпизодъ изъ исто-ріи Брацлавской Украни» (1888 г. № 1—3). 25) «Забийный городъ» (1888 г. № 4). 26) Множество мелкихъ статьекъ, замѣтокъ, отзывовъ, за подписью В. А. Въ «Кіевлянинъ» 1867 г.: 27) „Даніилъ Братковскій». Въ „Древностяхъ“, издав. Мо-сковскимъ Археологич. Обществомъ: 28) „О мкстоположеніи древняго Кіевскаго Звенигорода» (1876). 29) „Описаніе кіевскаго клада римскихъ монетъ III—VI ст.“ (1878). Въ „Трудахъ 2-го Археологического съѣзда“: 30) „О курганахъ юю-запад-наю края“ Въ „Трудахъ 3-го Археол. съѣзда“: 31) „О ново-найденныхъ серебря-ныхъ монетахъ съ именемъ Владиміра“. Въ „Трудахъ 4-го Арх. съѣзда: 32) „О днѣпроескихъ пещерахъ каменнаго впка“. Въ „Трудахъ подготовит. компетта 5-го арх. съѣзда“: 33) „Дневникъ раскопокъ, веденныхъ на Кавказъ въ 1879 году“ (Въ Трудахъ 6-го арх. съѣзда): 34) О скальныхъ пещерахъ на берегу Днѣстра. Въ „Трудахъ Москов. антропологич. стѣзда“: 35) „О древлянскихъ курганах“. Въ „Чтэніяхъ въ Обществѣ Нестора Лѣтописца“: 36) „Археологическія находки въ Кіевъ и Кіевской губ. въ 1876 году“. Въ „Кіевскихъ губ. вѣд.“ 1870 г.: 37) „Мы-стечко Ходорковъ“. 38) „Очеркъ отношеній польскаю государства къ православію и православной церкви“. (брошюра) г. Кіевъ 1866 г. 39) Вмѣстѣ съ профессоромъ Кіев. Унив. В. А. Бецомъ: „Исторические депутаты Юго-Западной Россіі въ бюра-фіяхъ и портретахъ“. Выпускъ I. Кіевъ 1883 г.

Изъ изследованій названныхъ сейчасъ, появилось отдѣльными
оттисками все первоначально печатавшееся въ «Архивѣ Юго-За-
падной Россіі», «Унив. Извѣстіяхъ» и «Трудахъ Географическаго
Общества».

Кромѣ того въ 1885 г. А. издалъ 1-й томъ «Монографій», въ
составъ которого вошли: 1) Очеркъ исторіі великаго княжества
Литовскаго. 2) Города въ Юго-Западной Россіі. 3) Паны Ходыки.
4) Кіевъ, его судьба и значеніе съ XIV по XV ст. 5) Очеркъ

658 КРИТИКО-ВЮГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

отношеній польскаго государства къ православію и православной церкви. 6) Лѣтопись Сатинскаго монастыря.

ІІ. До сихъ поръ перечисленные труды А. принадлежать къ разряду историческихъ изслѣдованій. Но не меньше значенія для русской исторической науки имѣть рядъ съ чрезвычайною тщательностью изданныхъ В. Б. историческихъ актовъ и матеріаловъ разнаго рода. Онъ проредактировалъ и обнародовалъ:

1) Архивъ Юю-Западной Россиі 7 т. 2) 4-й томъ льтописи Величка (вмѣстѣ съ И. Самчевскимъ). 3) Грамоты великихъ князей Литовскихъ (вмѣстѣ съ К. Козловскимъ). 4) Четыре года сойны поляковъ съ казаками и татарами (1648-1652), записки современника. 5) Сборникъ матеріаловъ для историческій топографіи Кіева и ею окрестностей (вмѣстѣ съ Ф. А. Терновскимъ. 6) Историческія ппсни малорусскаго народі т. 1-2 (вмѣстѣ съ Л. П. Драгомановымъ). 7) Записки Стапислѣва Освпцима (1643-1651) въ «Кіев. Ст.» 1882. 8) Собраніе сочиненій Максимовича т. 1-2. 9) Вѣдствія постигшія Умань и всю Украину (1768) въ «Кіев. Ст.» 1882. 10) Записки Карла Хоецкаю 1768-1776 (въ «Кіев. Сг.» 1883). 11) Записки кіевскаго мъыщаніпа Вожка Балыки о московской осадѣ 1612 г. (въ «Кіев. Ст.» 1882 г.) 12) Ньеклько далнихъ о судьбѣ Желтзняка послѣ его ареста въ Умані (въ «Кіев. Сг.» 1882 г.). 13) Грамота князжны Мстиславской (въ «Зап. одес. общ. ист. и древ.»).

Въ заключеніе настоящаго перечня отмѣтимъ еще участіе А. въ кіевской «Зарѣ» 1880-86 г. (редакціи М. И. Кулишера) и статейку въ «Основѣ» 1862 г. (№ 1) подъ заглавіемъ «Моя исповѣдь». Не велика статейка, но это ключъ ко всей дѣятельности кіевскаго историка, который, не смотря на свое польское происхожденіе, всецѣло себя посвятилъ служенію малорусскаго народа. Чтобы ярче оттѣнить свой разрывъ со средою, съ которой ихъ связывала только случайность происхожденія, и отъ которой ихъ отталкивали весь складъ ихъ духовной жизни, многіе молодые поляки юго-западнаго края, имѣя во главѣ Антоновича и Өаддѣя Рыльскаго, приняли въ началѣ 60-хъ гг. православіе. Такое демонстративное отреченіе не пришлось, конечно, по вкусу полякамъ; нашлись даже люди, которые пустили въ ходъ слово «измѣна». Одинъ изъ нихъ — польскій публицистъ Падалица — въ письмѣ къ редактору «Основы» прямо назвалъ Антоновича «перевертнемъ». Но Антоновичъ всего менѣе оскорбился этимъ эпитетомъ. Съ гордостью поднялъ онъ брошенную перчатку и со всею откровенностью человѣка, знающаго, что у него совѣсть чиста, отвѣтилъ своему обвинителю:

Да — г. Падалица, вы правы! Я дѣйствительно «перевертень», — но вы взяли во вниманіе одного обстоятельства, именно того, что слово „отступникъ“ не имѣть само по себѣ смысла; что для составленія себѣ понятія о лицѣ, къ которому приложень этотъ эпитетъ, нужно знать, отъ какого именно дѣла человѣкъ отступился и къ какому именно присталъ, иначе слово это лишено смысла—это пустой звукъ. Дѣйствительно, вы правы. По волѣ судьбы, я родился на Укра--

АНТОНОВИЧЪ, ВЛАДИМІРЪ БОНИФАТЬЕВИЧЪ.

659

инъ шляхтичемъ; въ дѣтствѣ имѣлъ всѣ привычки паничей и долго раздѣлялъ всѣ сословныя и національныя предубѣжденія людей, въ кругу которыхъ воспитывался; но когда пришло для меня время самосознанія, я хладнокровно оцѣнилъ свое положеніе въ краѣ, я взвѣсилъ его недостатки, всѣ стремленія общества, среди которого судьба меня поставила, и увидѣлъ, что его положеніе нравственно безвыходно, если оно не откажется отъ своего исключительнаго взгляда, отъ своихъ заносчивыхъ посягательствъ на край и его народность; я увидѣлъ, что Поляки—шляхтичи, живущіе въ южно-русскомъ краѣ, имѣютъ передъ судомъ собственной совѣсти только двѣ исходныя точки: или полюбить народъ, среди которого они живутъ, проникнуться его интересами, возвратиться къ народности когда то покинутой ихъ предками и неусыпнымъ трудомъ и любовью, по мѣрѣ силъ, вознаградить все зло, причиненное ими народу, вскормившему многія поколѣя вельможныхъ колонистовъ, которому эти послѣдніе за потъ и кровь пластили презрѣніемъ, ругательствами, неуваженіемъ его религіи, обычаевъ, нравственности, личности,—или же, если для этого не хватитъ нравственной силы, переселиться въ землю польскую, заселенную польскимъ народомъ, для того, чтобы наконецъ избавиться самому передъ собою отъ грустпаго упрека въ томъ, что и я тоже колонистъ, тоже плантаторъ, что и я посредственно или непосредственно (что впрочемъ все равно) питаюсь чужими трудами, заслоняю дорогу къ развитію народа, въ хату которого я залѣзъ непрошенный, съ чуждыми сму стремленіями, что и я принадлежу къ лагерю, стремящемуся подавить народное развитіе туземцевъ и что невинно раздѣляю отвѣтственность за ихъ дѣйствія. Конечно, я рѣшился на первое, потому что сколько ни былъ испорчѣпъ шляхетскимъ воспитаніемъ, привычками и мечтами, мнѣ легче было съ ними разстаться, чѣмъ съ народомъ, среди которого я выросъ, который я зналъ, котораго горестную судьбу я видѣлъ въ каждомъ селѣ, гдѣ только владѣлъ имъ шляхтичь, —изъ устъ которого я слышалъ не одну печальную, раздирающую сердце пѣсню, не одно честное, дружественное слово (хоть я былъ и паничъ), не одну трагическая повѣсть о истлѣвшей въ скорби и безплодномъ трудѣ жизни... который, словомъ, я полюбилъ больше своихъ шляхетскихъ привычекъ и своихъ мечтаній. Вамъ хорошо извѣстно, г. Падалица, и то, что прежде чѣмъ я рѣшился разстаться съ шляхтою и всѣмъ ея нравственнымъ достояніемъ, я испробовалъ всѣ три примиренія; вы знаете и то, какъ были съ вашей стороны встрѣчены всѣ попытки уговорить вельможныхъ къ человѣчному обращенію съ крестьянами, къ заботѣ о просвѣщеніи народа, основанномъ на его собственныхъ національныхъ началахъ, къ признанію яжно-русскимъ, а не польскимъ того, что яжно-русское, а не польское; вы были, вѣдь, свидѣテlemъ, какъ подобныя мысли возбудили, вначалѣ, свистъ и смѣхъ, потомъ гнѣвъ и брань, и наконецъ ложные доносы и намеки о колюбившіи.

Послѣ этого, конечно, оставалось или отречься отъ своей совѣсти, или оставить ваше общество:—я выбралъ второе и надѣюсь, что трудомъ и любовью заслужу когданибудь, что украннцы признаютъ меня сыномъ своего народа, такъ какъ я все готовъ раздѣлить съ ними. Надѣюсь тоже, что, со временемъ, среди польскаго шляхетскаго общества, живущаго въ Украинѣ, поворотъ къ народу и сознаніе необходимости трудиться на его пользу—раньше или позже станетъ нравственною потребностью не только отдѣльныхъ лицъ—какъ теперь, а вообще всѣхъ, кто въ силахъ будетъ обсудить свое положеніе и свои обязанности, и не предпочтетъ мечты насущному, вызванному собственною совѣстью, дѣлу. И такъ г. Падалица, вы правы! Я—перевертень, и я горжусь этимъ, такъ точно, какъ я

660 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

гордился бы въ Америкъ, еслибъ сталъ аболиціонистомъ изъ плантатора, или въ
Италіи, еслибъ, просвѣтивъ свой образъ мыслей, я изъ написта сдѣлался чест-
нымъ, трудолюбивымъ слугой общенароднаго дѣла.
С. В.

Научная дѣятельность В. Б. А—ча посвящена почти исключи-
тельно изученію юж. и зап. Россіи и съ этой точки зрѣнія онъ дол-
женъ быть названъ провинціальнымъ, областнымъ историкомъ въ
лучшемъ значеніи этого слова. Такое направленіе его занятій далеко
не случайное, а объясняется условіями его личной жизни и влія-
ніемъ общественной среды. Важный матеріалъ для характеристики
общественныхъ взглядовъ В. Б. А—ча заключается въ его отвѣт-
ной статьѣ представителю польскихъ тенденцій, г-ну Падалицѣ (о
ней выше). Мы только замѣтимъ здѣсь, что А—чѣ, принадлежав-
шій по рождению къ польскому или, правильнѣе говоря, къ южно-
русскому ополяченному дворянству, нашелъ въ себѣ нравственные
силы норвать окончательно и безповоротно со шляхетскими тради-
ціями и возвратиться къ народности, когда то покинутой его пред-
ками, съ тѣмъ чтобы работать на пользу тѣхъ, которые «нѣкогда
вскормили многія поколѣнія велиможныхъ колонистовъ». И вотъ бо-
лѣ 25 лѣтъ А—чѣ неустанно трудится на избранномъ имъ науч-
номъ поприщѣ на пользу русскаго народнаго самопознанія. Первый
толчекъ и направленіе его историческимъ работамъ дали Максимо-
вичъ и Иванишевъ. Извѣстно, какое важное значеніе имѣлъ Макси-
мовичъ для своего времени. Энциклопедически образованный—бота-
никъ, Филологъ, историкъ, географъ, этнографъ, археологъ и поэтъ
въ одно и тоже время — онъ оставилъ глубокій слѣдъ въ исторіи
изученія южной Руси. Отличаясь изумительнымъ трудюбіемъ и
рѣдкимъ умѣніемъ разыскивать разнообразные источники, онъ всю
свою энергію употребилъ, по его собственному выраженію, на соби-
раніе кирпичей для постройки въ будущемъ зданія южно-русской
исторіи. Ему принадлежитъ мысль объ открытіи въ Кіевѣ археогра-
фической комиссіи для изданія памятниковъ мѣстной исторіи; эту
исторію разрабатывалъ и онъ самъ въ своемъ «Кіевлянинѣ» и «Ук-
раинцѣ». Такой изслѣдователь не могъ не оказать вліянія на моло-
дое поколѣніе историковъ; объ этомъ вліяніи свидѣтельствуетъ самъ
А—чѣ въ своей рѣчи, обращенной къ Максимовичу на 50-ти лѣт-
немъ юбилѣ его въ 1871 г.; здѣсь онъ прямо заявляетъ, что Мак-
симовичъ положилъ краеугольный камень въ изученіи южно-русской
исторіи. (Юбилей М. А. Максимовича. Спб. 1872 г., стр. 39—40). Ха-
рактеристическія особенности историческихъ работъ Максимовича—
тщательное изученіе фактовъ, критика источниковъ, научная добра-
совѣстность и безпристрастіе въ выводахъ—мы замѣчаемъ и въ из-

АНТОНОВИЧЪ, ВЛАДИМРЪ БОНИФАТЬЕВИЧЪ.

661

слѣдованіяхъ А—ча. Иванишевъ наткнулъ А—ча на документальное изученіе южно-русской исторіи. Самъ Иванишевъ, какъ извѣстно, принималъ живѣйшее непосредственное участіе въ изданіяхъ кіевск. археогр. ком.; благодаря ему основанъ въ Кіевѣ центральный историческій архивъ, онъ издалъ многіе важные источники и разрабаталъ нѣкоторые капитальные вопросы, касающіеся положенія южно-русскаго общества въ предѣлахъ Рѣчи Посполитой; онъ выработалъ планъ и положилъ начало «Архиву юго-зап. Россіи». А—чѣ былъ преемникомъ Иванишева по археограф. комиссіи и архиву: въ первой онъ замѣнилъ Иванишева въ должности главнаго редактора, а во второмъ онъ продолжалъ его работы по извЛеченію актовъ, относящихся къ соціальной и экономической жизни южно-русскаго общества въ XVI—XVIII в.

Характеръ ученыхъ занятій А—ча опредѣлился сразу, въ его первомъ изданіи—актахъ о козачествѣ, извЛеченныхъ изъ кіевскаго центральнаго архива и напечатанныхъ въ «Архивѣ юго-зап. Россіи». Уже здѣсь, подобно Иванишеву, онъ выступилъ представителемъ документальнаго направленія въ разработкѣ исторіи юго-зап. Россіи. Необходимость такого именно направленія вызывалась двумя важнѣйшими обстоятельствами—съ одной стороны недостаточнымъ количествомъ всѣхъ вообще печатныхъ источниковъ для исторіи южной Россіи (и въ томъ числѣ документальныхъ), а съ другой особыми политическими условіями, въ которыхъ постоянно находился юго-зап. край.

Историку весьма часто приходилось касаться щекотливыхъ для поляковъ вопросовъ; польскіе публицисты заподозрѣвали даже достовѣрность актовъ, изданныхъ кіевск. археогр. комиссіей, не смотря на то, что подлинники ихъ всѣ могли видѣть въ архивѣ; спрашивается, что же было бы при иной постановкѣ дѣла, если бы, напр., изслѣдователи южно-русск. быта пользовались не офиціальными, а частными источниками (лѣтописями, мемуарами и т. п.), или же давали публикѣ одни выводы съ краткими извЛеченіями актовъ въ текстѣ? Наконецъ, и вообще необходимо было познакомить ученый міръ съ цѣнными истор. матеріалами, которые, можно сказать, открывали новую область русской исторической жизни. Архивными изысканіями В. Б. А—чѣ усиленно занимался не менѣе 15 лѣтъ. Не ограничиваясь, кіевск. центр. архивомъ, онъ предпринималъ поѣздки и въ другіе города для архивныхъ занятій: въ Москвѣ онъ занимался въ рукописномъ отдѣлѣ Рум. музея и въ Архивѣ Иностр. дѣлъ, въ Петербургѣ,— въ рук. отд. Имп. Пуб. Библіотеки, за границей—во Львовѣ въ рук. отдѣл. Института Оссолинскихъ. Во всѣхъ этихъ архивахъ

662 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

было собрано имъ множество разнообразныхъ документовъ. 1-е мѣ-
сто среди нихъ принадлежитъ актамъ, напечатаннымъ въ Архивѣ
юго-зап. Россіи. (2 тома актовъ о козакахъ, одинъ томъ о дворя-
нахъ, 1-о горожанахъ, 1-о крестьянахъ, 1-о гайдамакахъ, 1-
объ уніи и православной церкви и 1-о заселеніи Украйны). Все
это составить въ совокупности около 300 печат. листовъ весьма
цѣннаго матеріала, собраннаго личными трудами неутомимаго изы-
скателя; каждый томъ архива заключаетъ въ себѣ серію докумен-
товъ, освѣщающихъ одну какую нибудь сторону быта; конечно, такъ
собирать матеріалъ гораздо полезнѣе (но и труднѣе), чѣмъ просто
выписывать то, что любопытно и интересно въ какомъ либо отноше-
ніи. Вмѣстѣ съ К. Козловскимъ В. Б. А-чъ издалъ грамоты вели-
кихъ князей Литовскихъ; таковы также его изданія актовъ и грамотъ.
Но онъ не остановился на однихъ документальныхъ источникахъ, а
открылъ и напечаталъ кромѣ того цѣлый сборникъ лѣтописей, отно-
сящихся къ исторіи зап. и южн. Россіи, нѣсколько мемуаровъ (Ос-
вѣцима, Евлашевскаго, Балыни) издалъ вмѣстѣ съ Ф. Терновскимъ
сборникъ разнообразныхъ матеріаловъ (отрывковъ изъ лѣтописей,
актовъ, мемуаровъ, записокъ иностран.) по исторической географіи г.
Кіева, а вмѣстѣ съ М. Драгомановымъ 2 книги историческихъ пѣ-
сенъ малорус. народа; къ этнографіи, вмѣстѣ съ пѣснями, нужно
отнести и напечатанное имъ собраніе актовъ о колдовствѣ (не го-
воримъ ничего о переводахъ на русскій языкъ зап. Хоецкаго и За-
славскаго раввина Natan-Neta-Mose иначе Hanoverer). Такимъ обра-
вомъ, А-чъ не сдѣлался, подобно Иванинцеву, жертвою нѣкотораго
односторонняго уinchенія актовымъ матеріаломъ, а былъ въ одно и
тоже время и историкомъ, и географомъ, и этнографомъ: географи-
ческія и этнографическія его изданія такія же строго научныя, какъ
и историческія; таково образовое изданіе «Историческихъ пѣсенъ
Мал. нар.», пѣсни здѣсь распредѣлены по эпохамъ и снабжены чрез-
вычайно обстоятельными комментаріями, заимствованными изъ раз-
личныхъ, иногда рѣдкихъ и малоизвѣстныхъ источниковъ; рядомъ
съ основными мотивами приводятся постоянно варіанты. Изданіе
это было встрѣчено весьма сочувственно русской и даже иностран-
ной критикой. Имп. Академія Наукъ наградила издателей Уваров-
ской преміей; Костомаровъ напечаталъ сочувственный разборъ въ
«Вѣстн. Европы», а извѣстный франц. ученый Рамбо познакомилъ
свою публику съ этой книгой въ «Revue des deux mondes».

Но В. Б. Антоновичъ не былъ только издателемъ сырыхъ мате-
риаловъ; онъ самъ же и разрабатывалъ ихъ; къ каждому тому ак-
товъ, изданныхъ въ «Архивѣ юго-западной Россіи», онъ присоединялъ.

663

изследованіе ихъ содержанія и, такимъ образомъ, явился цѣлый рядъ монографій по исторіи казачества, городскаго сословія, крестьянъ, шляхты, прав. церкви. Неудачною нужно назвать только одну изъ этихъ работъ—исторію динѣповскаго казачества до 1648 г. да и то не всю, а только первую половину ея, трактующую о происхожденіи казачества и первоначальной его судьбѣ. Многія слабыя мѣста этого изследованія отмѣтилъ еще Максимовичъ; ошибка автора состояла въ томъ, что онъ исходнымъ пунктомъ своего изследованія призналъ шаткую и несостоятельную гипотезу о князьяхъ Гедиминовичахъ; замѣтимъ, что это единственная работа г. Антоновича, въ которой мы видимъ предвзятую идею. Что же касается остальныхъ изследованій, то всѣ они представляютъ искусную переработку сырья и заключаютъ въ себѣ много цѣнныхъ и совершенно самостоятельныхъ выводовъ, прочно установившихся въ науке; если Максимовичъ приготовлялъ кирпичи для постройки зданія южно-рус. ист., то А—чѣ выводилъ уже стѣны и сдѣлалъ въ этомъ отношеніи даже больше, чѣмъ Иванишевъ: особенную цѣну имѣютъ его изследованія о городахъ, крестьянахъ и послѣднихъ временахъ казачества на правомъ берегу Диѣпра; выводы, сдѣланные И. Б. А—чемъ въ первыхъ двухъ работахъ, приняты пр. К. Н. Бестужевымъ-Рюминымъ, который отzasвается о В. Б., какъ о лучшемъ знакотокѣ западнорусской старины (Рус. Ист. П, стр. 89, прим. 135), что же касается третьяго изследованія, то оно кромѣ того отличается еще и рельефностью изображенія; здѣсь личность Сем. Палія выступаетъ какъ живая. Исчерпавъ въ значительной степени внутренній бытъ зап. рус. общества подъ польскимъ владычествомъ, В. Б. Антоновичъ рѣшился поднять существенный, капитальный вопросъ объ образованіи Литовско-русскаго государства. Сочиненіе это (Очеркъ Исторіи Вел. княж. Литовск.), не смотря на свой незначительный объемъ, должно быть признано чрезвычайно важнымъ вкладомъ въ сокровищницу русской исторіи. Н. П. Дашкевичъ, извѣстный своими работами по исторіи юго-западной Руси, напечаталъ обстоятельный разборъ книги В. Б. Антоновича, составивший какъ бы самостоятельное сочиненіе, въ котором онъ между прочимъ говорить: Подобно другимъ работамъ автора и «Очеркъ исторіи великаго княжества литовскаго до половины XV столѣтія» отличается оригинальностью и полной самостоятельностью. Выводы автора опираются на строгое изследованіе источниковъ и являются результатомъ тщательной критической провѣрки ихъ и мы имѣемъ теперь начало исторіи литовско-русскаго государства, чуждой прикрасъ и искаженій. Стоя на чисто научной почвѣ, г. Антоновичъ оставляетъ.

664 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

въ сторонѣ публицистическія разглагольствованія и полемику съ
мнѣніями другихъ ученыхъ и ограничивается строгимъ фактиче-
скимъ изложеніемъ, отъ чего трудъ его, конечно, лишь выигралъ
въ достоинствахъ. Хотя автору приходилось въ большинствѣ слу-
чаевъ самому критически очищать и устанавливать факты, тѣмъ не
менѣе масса послѣднихъ не подавила его и г. Антоновичъ нарисовалъ
яркую и рельефную картину постепенного образованія литовско-рус-
каго государства, чрезвычайно удачно сгруппировавъ факты, такъ
что послѣдовательное развитіе великаго княжества литовскаго ясно
представляется читателю... Представленный имъ очеркъ, отличается
въ тоже время надлежащей полнотою и основательностью. Въ силу
всего сказаннаго, книга г. Антоновича составляетъ одно изъ важнѣй-
шихъ явленій нашей исторической литературы послѣдняго времени».
(«Замѣтки по ист. Лит.-рус. княж.» стр. 6-7). Чтобы покончить
съ чисто исторической работой В. Б. А-ца, необходимо упомянуть
о составленныхъ имъ біографіяхъ политическихъ дѣятелей юго-зап.
Россіі (для изданія проф. Беца); впрочемъ книга эта преднавнача-
лась не для ученыхъ, а для публики и представляетъ популяриза-
цію научныхъ данныхъ.

Кромѣ чисто историческихъ изслѣдованій, В. Б. А-чъ написалъ
еще нѣсколько работъ по ист. географіи и этнографіі. Важнѣе другихъ
его статьи: «О Кіевѣ. его судьбѣ и значеніи съ XIV по XVI ст.»
и «Колдовствѣ»; въ первой рѣшается важный и спорный вопросъ
о мнимомъ запустѣніи Кіева послѣ татарскаго нашествія, а во вто-
рой устанавливается взглядъ южнорусскаго народа на колдовство;
основана эта работа на актахъ, собранныхъ самимъ В. Б. А-чемъ,
который за нее получилъ отъ Императорск. Географическ. Общества
серебряную медаль.

Въ настоящее время В. Б. А-чъ достигъ большой извѣстности
и какъ археологъ; онъ принималъ живѣйшее и непосредственное
участіе въ 5 русскихъ областныхъ археологическихъ съѣздахъ; при
чемъ на трехъ изъ нихъ читалъ по нѣсколько рефератовъ (на Ка-
занскомъ—4, на Одесскомъ—2, на Тифлисскомъ—2); всѣ эти ре-
фераты являлись результатомъ его личныхъ раскопокъ, которые онъ
совершалъ по порученію московскаго археологическаго общества,
Имп. Археол. ком. и предварительныхъ комитетовъ, съѣздовъ; по
цѣлымъ мѣсяцамъ, вмѣсто каникулярнаго отдыха, онъ занимался
раскопками въ различныхъ мѣстностяхъ южной Россіи—въ кіев-
ской, подольской, волынской, черниговской, полтавской, херсонской
губ. и на Кавказѣ; покойный гр. Уваровъ высоко цѣнилъ В. Б.
А-ца какъ археолога и вмѣстѣ съ нимъ производилъ раскопки

365

Фатьяновскаго и Кобаньскаго могильниковъ. Археологическія работы В. Б. А—ча отличаются такимъ же цѣннымъ качествомъ какъ и историческія: глубокимъ изученіемъ фактическихъ данныхъ и постоянными обобщеніями, логически вытекающими изъ обработки матеріаловъ; всѣ его раскопки сопровождались аккуратно веденными дневниками, заключающими въ себѣ точное обозначеніе найденныхъ предметовъ; въ своихъ рефератахъ онъ намъ даетъ характеристики погребальныхъ типовъ (древлянъ, сѣверянъ, тиверцевъ). Чтобы составить себѣ понятіе о значеніи его археолог. изслѣдованій, достаточно вспомнить, что гр. Уваровъ въ своемъ извѣстномъ сочиненіи (Камен. вѣкъ Россіи) приписываетъ ему открытіе и научное описание типа пещеръ, служившихъ для жилища первобытнаго человѣка переходной эпохи (пещеръ въ лесѣ у Кириловскаго м—ря въ Кіевѣ). Научныя археологическія изслѣдованія требуютъ многихъ вспомогательныхъ знаній—и Антоновичъ какъ нельзя болѣе удовлетворяетъ этому требованію: онъ прослушалъ полный университетскій курсъ на медицин. факультетѣ, затѣмъ окончилъ истор. филолог. факультетъ, спеціально работалъ не только по исторіи, но и по этнографіи; въ бытность за границей въ Парижѣ изучалъ антропологію подъ руководствомъ Топинара; сдѣлавшись хранителемъ музея древностей и нумизматическаго кабинета при кіев. университетѣ, въ теченіи многихъ лѣтѣ занимался приведеніемъ ихъ въ порядокъ и систематическимъ описаніемъ; наконецъ, у него есть собственная (правда небольшая) археологическая коллекція. Неудивительно, так. обр., что и въ иностранной литературѣ нашли себѣ мѣсто отзывы объ археолог. работахъ И. Б. А—ча (въ «Mittheilungen der anthropologischen Gesellschaft in Wien», въ «Archives des missions scientifiques», въ «Rad jugoslavenske Akademje u Zahrebu», въ «Casopis museinoho spolku Olomouckego»).

Извѣ многихъ критическихъ замѣтокъ (въ жур. «Кіевская Старина») выдаются рецензіи на соч. г. Буцинскаго «о Богданѣ Хмельницкомъ» и на извѣстный историческій романъ польскаго писателя Г. Сенкевича—«Огнемъ и мечемъ»; А. Н. Пыпинъ называетъ эту послѣднюю рецензію замѣчательной и приводить значительныя выдержки изъ нея въ своей недавней статьѣ, посвященной разбору историческихъ романовъ Г. Сенкевича.

Такова обширная и плодотворная научная дѣятельность И. Б. А—ча, которая къ сожалѣнію остается недостаточно оцѣненной въ нашихъ центрахъ, конечно потому, что И. Б. А—чѣ работаетъ въ провинціи и печатаетъ свои сочиненія въ мѣстныхъ изданіяхъ. Въ 1884 г. вышла толстая книга, посвященная исторіи русскаго самосознанія по

666 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

научнымъ сочиненіямъ, написанная церебургскимъ профессоромъ, не мало работавшимъ по исторіи Зап. Россіи,—и въ ней научной дѣятельности И. Б. А—ча посвящено ровно 4 строчки (сказано только, что онъ написалъ замѣчательное сочиненіе «Очеркъ ист. вел. кн. Литовскаго»; впрочемъ и Максимовичъ только упомянутъ въ этой «Исторіи», а объ Иванишевѣ не говорится ни слова, между тѣмъ они представляютъ особенный интересъ для уясненія исторіи русскаго самопознанія).

Нельзя не отмѣтить также препоčавательской дѣятельности И. Б. А—ча; достаточно сказать, что его слушателями и слушательницами написанъ былъ цѣлый рядъ трудовъ, изъ которыхъ потомъ были напечатаны слѣдующіе: Дашкевича «Княженіе Даніила Галицкаго», Голубовскаго «Хроника Дитмара, какъ источникъ для рус. исторіи» и «Ист. Сѣвер. Земли»; Врублевскаго «Свѣдѣнія о Руси, встрѣч. въ хрон. польск. лѣт. Март. Галла», Ярмаховича «Mag. Vinc. Cadlubconis Chronica Polonorum», Линниченка «Вѣче въ Кіевской области», Багалѣя «Ист. Льва Діакона, какъ источникъ для рус. ист.» и «Ист. Сѣверск. земли», Падалки «Происхожденіе Запорож. Казачества», Молчановскаго «Очеркъ изв. о Под. землѣ», Андріяшева «Очеркъ ист. Вол. земли», слушательницъ курсовъ—С. Е. «Зап. бар. Тотта» и «Гетманство Брюховецкаго», К. Мельникъ «Путевые очерки Подолія» и «Слѣды мегалитическихъ сооруженій въ Южной Россіі». Въ настоящее время И. Б. А—чъ трудится надъ передѣлкой своего соч. о днѣпр. казачествѣ до 1648 г. и надъ археологич. описаніемъ Древлянской земли. Эти работы войдутъ въ предпринятое имъ собраніе его сочиненій (въ 3-хъ томахъ); первый томъ вышелъ еще въ 1885 г.; 2-й будетъ заключать всѣ его статьи по ист. казачества, а 3-й остальныея сочиненія (по исторіи внутренняго быта и археологіи).

Д. И. Багалѣй.

* Антоновичъ, Максимъ Алексѣевичт, критикъ †). По свѣдѣніямъ,

†) Біографіческія упоминанія въ нѣсколько строкъ въ Эпилопед. словарахъ Березина, Клюшникова, Толя (Дополненія) въ „Dictionnaire international“ Губернатиса и въ предъидущемъ итальянскомъ изданіи его. Шутливая характеристика въ „Нашихъ Знакомыхъ“ В. О. Михневича.

Отзывы о литературной дѣятельности А. и направленныя противъ него полемическія статьи: По поводу «Матеріаловъ для характеристики современной русской литературы». 1) «Бирж. Вѣд., 1869. № 153. 2) «Всем. Трудъ, 1869. № 3». «Вѣсть, 1869. № 248. (Замѣтки Альба). 4) Анонимъ въ „Дѣлѣ, 1869. № 4. 5) «Донъ» 1869. № 60. 6) В. Стражовѣ въ „Зарѣ, 1869. № 5. 7) «Одес. Вѣст., 1869. № 137 и 139. 8) «Отеч. Зап., 1869. № 4, стр. 273—283. 9) Гр. Елисавѣ (отвѣтъ) въ „От. Зап., 1869. № 1, стр. 336—368. 10) Кромѣ того, книта вызвала особую

* означаются статьи, which are about the character of the source of information.

АНТОНОВИЧЪ, МАКСИМЪ АЛЕКСЕВИЧЪ.

667

отъ него полученными, род. 27 апръёля 1835 г. въ маленькомъ городкѣ

броширу И. Рождественскаго подъ назв. «Литературное паденіе гг. Антоновича и Жуковскаго». Спб. 1869. 11) «Спб. Вѣд». 1870. № 115. 11) М. М.—из въ «Ил. Газ». 1870. № 2.

По поводу разныхъ статей А. въ «Современникъ»: 1) Н. К. (Страховъ) Нѣчто о петербургской литературѣ («Время» 1861 г. № 4). 2) Н. К. (Страховъ), Нѣчто о полемикѣ. (Ів. № 8). 3) Н. Ко. (Страховъ). Еще о петербургской литературѣ (Ів. № 6). 4) Н. Кос. (Страховъ), Объ индюшкахъ и о Гегелѣ (Ів. № 9). 5) Н. Косица (Страховъ), Нѣчто объ авторитетахъ. (Ів. 1862 г. № 12). 6) П. Лавровъ, Моимъ критикамъ («Рус. Слово» 1861 г. № 8). 7) Н. Косица, Нѣчто объ опальномъ журнальѣ. («Время» 1862 г. № 5). 8) Необходимое литературное объясненіе по поводу разныхъ хлѣбныхъ и не хлѣбныхъ вопросовъ (Ів. 1863 г. № 1). 9) Отвѣтъ ред. «Голоса» («Голосъ» 1864 г. № 49). 10) Н. Косица, Примѣръ апатіи («Время» 1862 г. № 1). 11) О почвѣ не въ агрономич. смыслѣ и не въ духѣ «Времени», но также и не въ духѣ «Современника» («Свѣточѣ» 1862 г. № 2). 12) По поводу статьи «Суемудріе дня» («День» 1865 г. № 49). 13) Д. И. Писаревъ, Нерѣшенный вопросъ. Вошло во II т. его соchinenii 14). «Старые боги и новые боги» («Рус. Вѣст». 1861 г. Февраль) 15) «Отеч. Зап.» 1861. № 7). 16) Н. Г. Чернышевскій, Полемическая красоты («Совр. 1861 г. № 7 и 8). Мы отмѣтили здѣсь только такія статьи. Гдѣ объ А. говорится или спеціально или очень много. Попутныхъ-же упоминаній о «первомъ критикѣ» перваго тогда по вілянію русскаго журнала, конечно, было гораздо больше.

Журнальные отзывы о полемикѣ «Современ». съ «Рус. Словомъ», въ которой представителемъ „Современника“ былъ Антоновичъ: 1) *Incognit.* (Е. Ф. Заринъ) Очеркъ съ претензіей, вызванный расколомъ въ нигилизмѣ. („Отеч. Зап.“ 1864 г. № 6). 2) *Его-же, Опыты о добродѣтіи въ полемикѣ* (Ів. № 10) 3) *Провинціялъ, Покорнѣйшая прослѣба.* (Ів. № 9). 4) *Incognito, Verba novissima* (Ів. 1865 г. № 13) 5) *Курьезы за предплами невропатиаго* (Ів. № 14) 6) Н. Б. Журнальныя замѣтки въ „Днѣ“ 1865 г. № 27, 30 и 40.

Самая полемика: 1) В. Зайцевъ, Глуповцы, попавшіе въ „Современникъ“ („Р. Слово“ 1864 г. № 2) 2) Капоцйся, но пераскальшійся фельветонистъ „Современника“ (Ів. № 4) 3) Д. Писаревъ, Посмотримъ (Ів. № 9) 4) В. Зайцевъ, Нѣсколько словъ г. Антоновичу (1865 г. № 2) 5) *Его-же, Постороннему и всякимъ прочимъ сатирикамъ* (Ibid.) 6) *Гр. Благосвятлобъ, Послѣднее мое объясненіе съ Постороннимъ Са. ирикомъ „Современника“* (Ib.).

По поводу статей въ „Космосѣ“: „Сп. Вѣд.“ 1869 г. № 35.

По поводу сотрудничества въ „Словѣ“: 1) С. Н. Южаковъ въ „Одес. Вѣст.“ 1878 г. № 63. 2) *Заурядный читатель* (А. М. Скабичевскій) въ „Бпрж. Вѣд.“ 1878 г. № 61 3) „Рус. Газета“ 1878 г. № 10, 33 и 49. 4) И. въ „Рус. мірѣ“ 1878 г. № 20. 5) „Голосъ“ 1874 г. № 75 и 103. 6) „Обзоръ“ 1878 г. № 36 и 98. 7) „Сп. Вѣд.“ 1878 г. № 167. 8) „Сѣв. Вѣст.“ 1878 г. № 31, 54. 9) „Нов. Вр.“ № 702.

О письмѣ въ „Мольву“ по поводу повѣсти „Самохвалова-Самолюбова“: В. Буренинъ въ „Нов. Вр.“ конца 1879 г. („Оѣпномъ литераторѣ“).

Часто упоминалось имя А. въ 1883 г., когда по поводу смерти Тургенева говорилось объ „Отцахъ и Дѣтяхъ“, въ свое время вызвавшихъ назвѣстную статью Макс. Алексеевича „Асмодей нашего времени“. Особенно рѣзко нападалъ В. П. Буренинъ въ вышедшихъ потомъ отдѣльною книжкою (Спб. 1884) статьяхъ „Литер. дѣятельность Тургенева“.

668 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Бѣлопольѣ, харьковской губерніи. Происхожденія духовнаго—отецъ былъ дьячкомъ. Учился въ харьковской семинаріи, гдѣ кончилъ курсъ въ 1855 г. Семинарское обученіе, конечно, не много давало. Въ особенности плохо были поставлены точныя науки. Одинъ и тотъ же учитель преподавалъ и математику, и физику, и химію, и естеств. исторію,— и все это онъ зналъ одинаково скверно. Приборы, разставленные въ физическомъ кабинетѣ, были для учителя такимъ-же предметомъ таинственнаго недоумѣнія, какъ и для воспитанни-ковъ, и даже устройство какого-нибудь водороднаго огнива онъ не въ состояніи былъ растолковать тѣмъ изъ наиболѣе пыт-ливыхъ своихъ учениковъ, которые приставали къ нему съ разными вопросами. Но учитель русской словесности—Черняевъ— попался хорошій. Онъ не сидѣлъ на однихъ старыхъ писателяхъ, читать ученикамъ Гоголя, что для семинаріи того времени было большимъ новшествомъ и вмѣсто христоматіі Пенинскаго, состоя-щей почти исключительно изъ отрывковъ, взятыхъ у духовныхъ авторовъ, преподавалъ по христоматіі Галахова, что опять таки для семинаріи того времени было очень удивительно. Но что уже совсемъ изъ ряду вонъ выходило—Черняевъ иной разъ приносилъ въ классъ «Отеч. Зап.» сороковыхъ годовъ и въ нихъ читалъ статьи Бѣлинскаго, столь опальнаго въ 50-хъ гг., что самое имя его нельзя было произносить въ печати. Такимъ образомъ, при всей замкну-тости семинарской жизни, близость университета сказалась довольно сильно и въ общемъ харьковская семинарія, по умственному разви-тію учениковъ, стояла гораздо выше другихъ провинціальныхъ семинарій. Не малое вліяніе на развитіе семинаристовъ имѣло и то, что многіе, въ томъ числѣ и А., контрабандою пробирались на пуб-личныя лекціи, которые тогда читались въ харьковскомъ универ-ситетѣ.

Въ 1855 г. Антоновичъ поступаетъ въ петербургскую духовную академію. Тутъ, конечно, научный уровень стоялъ гораздо выше, чѣмъ въ харьковской семинаріи, но съ извѣстною признательностію Макс. Алекс. вспоминаетъ только о профессорѣ философіі В. Н. Карповѣ, извѣстномъ переводчикѣ Платона, и И. Чистовичѣ, впо-слѣдствіи занявшемся исторіею русской церкви, а тогда читавшемъ логику и психологію. Правда, и Карповъ, и Чистовичъ читали свои предметы, сообразуясь съ назначеніемъ учебнаго заведенія, въ ко-торомъ они преподавали, для того и другого философія была не гордою, свободною царицею умовъ, а всего только ancilla theologiæ, но, все таки, лекціи ихъ давали хорошій запасъ свѣдѣній и шевелили мысль.

669

Главнымъ-же образомъ духовная жизнь студентовъ слагалась подъ вліяніемъ текущей журналистики. Новыя вѣянія, широкою волною хлынувшія на все русское студенчество вообще, захватили и студенчество академическое. Будущіе богословы не только зачи- тывались «Современникомъ», они проникали тайкомъ въ Публичную Библіотеку и тамъ добывали «Kraft und Stoff» Бюхнера и даже «Жизнь Іисуса» Давида Штрауса. Выпускъ 1859 года, къ которому принадлежалъ Антоновичъ (онъ кончилъ курсъ кандидат- томъ богословія) не далъ ни одного монаха.

Студентомъ 4 курса Макс. Алекс. отнесъ въ «Современникъ» статью, написанную въ pendant статьѣ Добролюбова о разныхъ юмористическихъ листкахъ, массами появлявшихся въ 1858 и 1859 г. («Соч.» т. 2, стр. 240—251). Добролюбовъ говорилъ объ издателяхъ этихъ листковъ, чуть-ли не съ ножемъ къ горлу пристававшихъ со своимъ «весельемъ», Антоновичъ-же подобралъ коллекцію современ- ныхъ проповѣдей, въ которыхъ только и можно было найдти, что: «восплачемте, братія», «плачьте, люди, день и ночь», «рыдайте, грѣшники» и т. д. Статейка молодого студента была дана на про- смотръ Добролюбову. Онъ нашелъ сюжетъ мало-интереснымъ для общаго журнала, но самое изложеніе ему понравилось и онъ пред- ложилъ Антоновичу написать что-нибудь такое хотя бы тоже изъ знакомой ему «церковной» сферы, но вмѣстѣ съ тѣмъ любопытное и для общей публики. Результатомъ этого предложенія явилась не- подписанная статья объ извѣстной книгѣ Щапова «Расколъ старо- обрядчества» («Современ.» 1859 г. № 10), въ которой начало при- дѣлано Добролюбовымъ. Съ тѣхъ поръ установились тѣсныя отно- шенія Антоновича къ «Современнику», которые не прерывались вплоть до окончательнаго запрещенія «Современника» въ 1866 г. Сначала Антоновичъ писалъ статьи о книгахъ философскаго содер- жанія, со смертью-же Добролюбова (1861) онъ перешелъ на отдѣлъ «Русской Литературы» и занялъ ампула «перваго критика» журнала. Въ 1863 г., когда Чернышевскій лишился возможности участвовать въ редактированіи «Современника», Некрасовъ пригласилъ на его мѣсто Антоновича. Ему былъ отданъ въ полное завѣдываніе отдѣлъ «Русской литературы» и предоставлено право veto относительно пріема статей для другихъ отдѣловъ.

Какъ ни были тѣсны, такимъ образомъ, отношенія Антоновича къ Некрасову, тѣмъ не менѣе, когда Некрасовъ въ 1868 г. арендо- валъ у А. А. Краевскаго «Отеч. Записки» и пригласилъ туда почти всѣхъ старыхъ сотрудниковъ «Современника», онъ Антоновича при- глашеніемъ обошелъ. Этотъ рѣшительный разрывъ привелъ къ шум-

44

670 КРИТИКО-БІОГРАФИЧВСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

ному литературному скандалу. Вмѣстѣ съ другимъ виднымъ ста-
рымъ сотрудникомъ «Современника», тоже не попавшимъ въ обнов-
ленныя «Отеч. Записки» — Ю. Г. Жуковскимъ — Антоновичъ разра-
зился громовою брошюрою «Матеріалы для характеристики совре-
менной русской литературы. Литературное объясненіе съ Н. А. Не-
красовымъ.» Спб. 1869 г., въ которой поэту «мести и печали» приш-
лось выслушать столько непріятныхъ вещей, сколько никогда ни до,
ни послѣ этой брошюры выслушивать не приходилось. Съ безпо-
щадной рѣзкостью Антоновичъ обвинялъ его въ кулачествѣ, преда-
тельствѣ и даже въ продажности, уже не говоря о томъ, что онъ
совершенно не довѣрялъ искренности либерализма стиховъ Некра-
сова и видѣлъ тутъ одинъ только грубый разсчетъ и спекуляцію на
господствовавшее въ обществѣ настроеніе. Подкрѣплялись эти ужае-
ныя обвиненія ссылками на личный опытъ автора, вынесенный изъ
многолѣтней совмѣстной работы по «Современнику», намеками на
извѣстные стихи, которые Некрасовъ подносиłъ Муравьеву, на-
дѣясь умилостивить послѣдняго, и передачею слуховъ о томъ, что
своимъ великосвѣтскимъ знакомымъ по англійскому клубу редакторъ
радикальнаго «Современника» всегда выставлялъ себя невинною
жертвою демагоговъ-сотрудниковъ. Такимъ образомъ «литературное»
объясненіе приняло характеръ фактическаго «разоблаченія» и потому
самому не могло не произвести сильнаго впечатлѣнія.

Некрасивымъ вышелъ «пѣвецъ народнаго горя» изъ разоблаченій Антоновича. Но отнюдь нельзя сказать, чтобы и обличитель покрылъ себя славою. Большинство публики отнеслось къ книжкѣ, какъ къ акту мести, поставившей личные интересы выше интересовъ той партіи, къ которой принадлежалъ обличитель. Появилась даже особая брошюра молодаго экономиста Н. Рождественскаго, озаглавленная «Литературное паденіе гг. Антоновича и Жуковскаго».

«Матеріалы для характеристики совр. литературы» не были пер-
вымъ выстрѣломъ Антоновича по возобновленнымъ «Отеч. зап». Не
задолго до ихъ появленія, въ выходившей всего одинъ годъ ежене-
дѣлной газетѣ «Космосъ» (1869), было напечатано нѣсколько до
нельзя рѣзкихъ статей Антоновича, въ которыхъ Некрасовъ обви-
нялся въ кулачествѣ и всякихъ иныхъ прегрѣшеніяхъ, а новыя
«Отеч. Зап.» въ пошлости, тупости, невѣжествѣ и т. д.

Изданіемъ памфлета противъ Некрасова надолго пріостановилась литературная дѣятельность Антоновича. Имя его совершенно исчезаетъ изъ текущей журналистики и появляется только на переводахъ разныхъ книгъ естественнонаучнаго содержанія. Естественными наукамъ М. Алекс. сталъ заниматься еще въ началѣ шести-

АНТОНОВИЧЬ, МАКСИМЪ АЛЕКСЕВИЧЬ,

671

десятыхъ годовъ, и притомъ не только книжно, но и практически. Въ особенности его заинтересовала геологія. Въ ней онъ пріобрѣлъ знанія, поднявшія его выше уровня обыкновеннаго диллетантизма и давшія ему возможность сдѣлать одинъ довольно цѣнный вкладъ въ геологію Россіи. Ему, именно, удалось открыть въ 1871 г. по берегамъ зап. Двины тотъ вторичный слой Дэвонской формаціи, который до него не удавалось наблюдать въ Россіи. «Настоящіе» специалисты, какъ напр. проф. Барботъ-де-Морни и Штукенбергъ, отне слись было въ началѣ довольно недовѣрчиво къ работѣ Антоновича, но въ настоящее время она вошла въ научный обиходъ (см. подробнѣе у Чернышева, «Матеріалы для изученія Дэвонскихъ отложеній въ Россіи»).

Въ концѣ 1875 г. въ кавказской газетѣ «Тифлисскій Вѣстникъ», заправилой котораго былъ Н. Я. Николадзе, стали появляться «Пертербургскія письма», полныя самыхъ ёдкихъ нападокъ на всю журналистику безъ исключенія. Съ одинаковымъ высокомѣріемъ шельмовались тутъ «Отеч. Зап.» и какія-нибудь «Бирж. вѣд.» редакціи Трубникова. Эти письма, которыми очень интересовались въ журнальныхъ сферахъ, принадлежали Макс. Алексѣевичу. Они появлялись очень не долго и въ общемъ не мѣшаютъ сдѣлать тотъ выводъ, что съ прекращеніемъ «Современника» кончилась и литературная карьера Антоновича.

Такому выводу не мѣшаетъ даже участіе Антоновича въ изданіи, которое было, конечно, не чета какому-нибудь захолустному листку. Мы говоримъ о болѣе чѣмъ кратковременномъ участіи Макс. Алекс. въ «Словѣ», преобразованномъ въ 1878 г. изъ «Знанія» въ общелитературный журналъ. Хотя редакція въ своемъ вступительномъ объясненіи не безъ торжественности заявила о предстоящемъ участіи Антоновича въ критическомъ отдѣлѣ журнала, тѣмъ не менѣе уже съ выходомъ 2-ой книжки начались недоразумѣнія изъ-за того, что Макс. Алекс., привыкшій въ «Современникѣ» накладывать veto на статьи, ему не нравившіяся, запротестовалъ противъ полемическаго отвѣта Е. В. Де-Роберти-де-ла-Серда Н. К. Михайловскому. Редакція не хотѣла уступить и М. Алекс. вышелъ изъ журнала, о чемъ и заявитъ письмомъ въ «Б. Вѣд.» (№ 61 и 77). Здѣсь онъ изложилъ причины своего ухода, а необходимость публичнаго заявленія объ этомъ мотивировалъ тѣмъ, что нѣкоторые подписались на «Слово» потому, что было объщано сотрудничество его, Антоновича, и слѣдовательно ихъ надо извѣстить о происшедшемъ разрывѣ. Редакція «Слова» не оставила безъ отвѣта письма М. Ал. и въ той же газетѣ (№ 63) заявила, что если дѣйствительно есть под-

44*

672 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

писчики, которые абонировались на «Слово» исключительно изъ-за Антоновича, то имъ подписныя деньги будутъ возвращены по первому требованію. Желающихъ воспользоваться предложеніемъ редакціи, однако, не оказалось.

Въ 1881 г. Антоновичъ опять было примкнулъ къ текущей літературѣ, занявъ мѣсто «перваго критика» и фельетониста возникшаго тогда ежемѣсячнаго журнала «Новое Обозрѣніе». Но журналъ просуществовалъ всего 3 мѣсяца.

Съ тѣхъ поръ Макс. Алекс. почти окончательно оставилъ литературное поприще. На переводныхъ книгахъ еще изрѣдка встрѣчается его имя, изъ оргинальныхъ-же статей за периодъ 1881—88 гг. появились только двѣ-три случайныя замѣтки о нѣкоторыхъ новыхъ книгахъ. Занялся теперь бывшій критикъ «Современника» дѣятельностью практическию: въ 1881—82 г. онъ служилъ въ правленіи Либаво-Роменской ж. д., а въ 1883 г. поступилъ въ Государственный Банкъ, гдѣ въ настоящее время занимаетъ довольно видное мѣсто.

Хронологически литературныя работы А. появлялись въ слѣдующемъ порядке:

### I. Оригинальныя статьи:

1859 г. «Современникъ»: 1) Что инона открывается въ либеральныхъ фразахъ. «О русскомъ расколѣ старообрядства», Щапова. (№ 9).

1861 г. «Современникъ»: 2) Современная философія. По поводу «Философскаго лексикона» Гогоцкаго (№ 2). 3) Два типа современныхъ философовъ. По поводу «Трехъ бесѣдъ о современномъ значеніп философіи». П. Л. Лаврова (№ 4). 4) О Гегелевской философіи. По поводу русск. перевода книги Гайма «Гегель и его время» (№ 8). 5) О почвѣ. Не въ агрономическомъ смыслѣ, а въ духѣ «Времени» (№ 12).

Въ «Народномъ Чтеніи» популярныя статьи: 6) «О парахъ и паровыхъ машинахъ» (№ 1 и 3). 7) О нечистыхъ силахъ (№ 6).

1862 г. «Современникъ»: 8) Современная физіология и философія (№ 2). О «Физиологіі обыденной жизни», Льюиса (№ 2). 9) Асмодей нашего времени. По поводу «Отцевъ и Дѣтей», Тургенева (№ 3). 10) О духѣ «Времени» и о г. Косичѣ, какъ научнымъ его выраженію (№ 4).

Въ „Народн. Чтеній“ популярныя статьи: 11) Жизнь растеній (№ 1). 12) Жизнь животныхъ (№ 3).

1863 г. «Современникъ»: 13) Литературный кризисъ (№ 1). 14) Неуваженіе къ науку. По поводу «Нѣсколькихъ современныхъ вопросовъ», Чичерина (№ 3). 15) Парламентское дѣлопроизводство. Изложеніе книгъ Фишеля «Государственный строй Англіи» и Погоряно-Подольяго „Парламентское дѣлопроизводство“ (№ 5).

Въ выходившей въ первой половинѣ 1863 г. (5 мѣсяцевъ) газетѣ „Очерки“, изд. Очкинымъ и редактировавшейся, между прочимъ, Г. З. Елисѣевымъ, Антоновичъ велъ политическій отдѣль. Къ этому-же, приблизительно, времени относится участіе А. въ «Эпц. Словарѣ изд. русск. уч. и литерат.» выходившемъ подъ редакціей Н. Л. Лаврова.

1864 г. «Современникъ»: 16) „Московскія Вѣдомости“ и „Голосъ“ (№ 1). 17) Тео-

673

дрія происхожденія въ царств' животномъ. Изложеніе кт.ги Дарвина (№ 3). 18) „Современные романы“. О „Взбаламученномъ морѣ“ Писемск. го и „Призракахъ“ Тургенева (№ 4). 19) Літній литературный сезонъ (№ 7). 20) Лімстратурныя мелочи. Торжество ерундистовъ (№ 7). 21) Литературныя мелочи. Раскаяніе г. Альбертини или расколъ въ ерундистахъ. Гоффъ и Шульцъ, или гг. Краевскій и Катковъ. Вопросъ, обращенный къ стрижамъ (№ 8). 22) Литературныя мелочи. Къ читателю. Любовное объясненіе съ „Эпохой“. Неодобрительныя средства „Эпохи“. Сущность и характеръ „Эпохи“. Дѣла въ редакціи „Эпохи“. Послѣсловіе. Вопросъ, обращенный къ „Русск. Слову“ (№ 10). 23) Литературныя мелочи. Г. Краевскій или влюбленный въ Россію. Опроверженіе предыдущей статьи. Зубъ-за-зубъ. Литературныя двойни. „Русскому Слову“. (Предварительныя объясненія). Еще влюбленный въ Россію (№ 12). Всѣ „Литературныя мелочи“ были подписаны псевдонимомъ „Посторонній Сатирикъ“. Вначалѣ подъ этимъ псевдонимомъ писалъ Щедринъ, но затѣмъ имъ сталъ подписываться исключительно Антоновичъ.

1865 г. «Современникъ»: 23) Единство силъ природы. По поводу книги Грове «Соотношеніе физич. силъ», «Теплоты» Тиндаля и Учебника физіологии Германа (№ 1). 24) Литературныя мелочи («Рус. Слову». Денежное несчастіе съ г. Благовѣстловымъ). Подъ псевд. Посторонняю Сатирика (№ 1). 25) Добросовѣстные мыслители и недобросовѣстные журналисты. По поводу отношенія «Отеч. Зап. къ русскому переводу Милля. (№ 2). 26) Промахи. Статья 1-я. Полемика съ Зайцевымъ и Писаревымъ. (№ 2). 27) Литературныя мелочи. (Глуповцы въ «Русскомъ Словѣ». Посвящается Гр. Е. Благовѣстлову). Подъ псевд. Посторонняю Сатирика. (№ 2). 28) Современная эстетическая теорія. По поводу «Эстетич. отношеній искусства къ дѣйствительности» Чернышевскаго. (№ 3). 29) Литературныя мелочи. Барскіе лакеі въ «Рус. Словѣ». Г. Зайцеву. Подъ псевд. Постор. Сатирика. (№ 3). 30) Промахи. Статья 2-я. Полемика съ Зайцевымъ и Писаревымъ. (№ 4). 31) Литературныя мелочи. Къ читателямъ. За подп. Пост. Сатирикъ. (№ 5). 32) Литературныя мелочи. Ученія пристрастія. (о Кавелинѣ). Мораль г. Краевскаго. Заключеніе. За под. Посторонній Сатирикъ. (№ 6) 33) Лже-реалисты. По поводу «Рус. Слова». (№ 7). 34) Литературныя мелочи. Можетъ ли безчестный человѣкъ быть честнымъ публицистомъ и фельетонистомъ. За под. Пост. Сатирикъ (№ 7). 35) Надежды и опасенія. По поводу освобожденія печати отъ предварительной цензуры (№ 8). 36) Суемудріе «Дня». (№ 10). 37) Умственныя движения въ 18 вѣтъ. По поводу «Ист. Лит. Геттнера. (№ 11, 12).

1869 г. Въ «Космосѣ», издавав. докторомъ Л. Н. Симоновымъ: 38) Единство физического и нравственного космоса. (№ 1 и 2). 39) Журнально-научное обозрѣніе: Литературное лицемѣріе «Отеч. Зап.». Вопросъ, представляемый на разрѣшеніе легкой литературѣ. (№ 4). 40) Литературная недобросовѣстность «С.-П. Вѣд. издаваемыя г. Коршемъ. (№ 8). 41) Но поводу письма Вълинскаго, напечатаннаго въ «С.-Пет. Вѣд.». (Второе полугодіе № 1). 42) «Матеріалы для характеристики современной русской литературы». Литературное объясненіе съ Некрасовымъ. Спб.

1873 г. въ «Горномъ Журналѣ: 43) Геоностическій очеркъ Западной Двины въ предыдущахъ витебской губерніи. (Т. II).

1875—76 и. 44) «Петербургскія Письма» въ «Тифлисскомъ Вѣстникѣ».

1878 г. въ «Словѣ»: 45) Современное состояніе литературы (№ 1) 46) Нѣсколько «словъ о Ник. Ал. Некрасовъ (№ 2). 47) Причины неудовлетворительного состоянія нашей литературы (№ 2). 48) Литературные итоги славянскаю воодушевленія и войны (№ 3). 49) Въ «Горномъ Журналѣ: Ледниковая гипотеза и ледниковыя

674 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

яленія, въ Финляндіи и повнѣнкомъ упѣдт. Т. І. Февраль и мартъ). Въ «Семьѣи и Школѣ»: 50) Необ.годимость большей гармоніи въ учебномъ дѣлѣ (№ 1. 2 и 3); Въ «Бирж. Вѣд:». 51) Отвѣтъ редакціи «Слова» № 77.

1879 г. Въ «Мольѣ»: 52) Письмо по поводу повѣсти «Самохвалова—Самолюбова».

1881 г. Въ «Новомъ Обозрѣніи»: 53) Ежемѣсячные Очерки въ № 1, 2 и 3. 54) Мистико-аскетическій романъ. По поводу «Братьевъ Карамазовских» (№ 3). 55) Вступленіе (№ 1). 56) О Реформахъ № 2). 57) Проф. Сченобъ о несебодѣйволи (№ 2). Въ сборникѣ Отклики изданомъ студентами петербургскаго университета въ пользу нуждающихся товарищей. 58) Нища и ея физіологическое и общественное значеніе.

1882 г. въ «Протоколахъ VI съѣзда естествовыспитателей»: 59) Ледниковыe слѣды на островы Гохланды и о поднятии этого острова.

1887 г. 60) По поводу книги д-ра Шрадера «Сравнительное язиковѣдніе и первобытная история», въ «Русск. Мысли», № 12.

II. Переводы:

1) Луи-Бланъ, Письма объ Англіи. 2 т. Спб. 1866—70. 2) Вмѣстѣ съ А. Н. Пыпиннымъ съ англ. Увѣсѣл. «Ист. индукт. наукъ» въ 3 т. Спб. 1867—68. Ц. 8 р. 3) Вмѣстѣ съ А. Н. Пыпиннымъ съ фр. Эж. Тэно «Парижъ и провинція 2 дек. 1851 г.» Спб. 1869. Ц. 2 р. 4) Таксія Делора «Исторія второй Имперіі» съ фр. Спб. 1871. Ц. 1 р. 50 к. 5) Луи Бланъ, Исторія великой франц. революціи въ 12 томахъ. Т. І. Спб. 1871. 6) Гервинь, Исторія 19 столѣтія т. І—V. Спб. 1873—76 7) Вашиншонъ-Ирвинъ, Жизнь Магомета. Спб. 1875. 8) А. Гейки, Физическая географія. Спб. 1874. 9) Бальфуръ Стъюартъ, Физика. Спб. 1873, 10) М. Петтенкоферъ, Общедоступныя Чтенія. Спб. 1873. 11) Норманъ Локаеръ, Астро-номія. Спб. 1876. 12) А. Гейки, Геологія. Спб. 1875. 13) Фостеръ, Физіологія. Спб. 1875. 14) Клобъ Бернаръ, Курсъ общей физіологіі Спб. 1878. 15) Стенки Джевонсь, Трактатъ о логикѣ и научномъ методѣ. 16) Ст. Джевонсь, Элементарный учебникъ логики. 17) Альфредъ Маршаль Майеръ, Звукъ. Спб. 1881. 18) А. Майеръ и Бер-нанъ, Свѣтъ. Спб. 1884. 19) Клеркъ Максуель, Матерія и движеніе. Спб. 1885. 20) Герцбергъ, Исторія Греціи и Рима. Т. І и II.

Рѣзкость приговоровъ и безпощадность сужденій составляетъ одну изъ наиболѣе отличительныхъ чертъ русской критики съ тѣхъ поръ, какъ она въ лицѣ Надеждина и Бѣлинскаго изъ робкой и совершенно незамѣтной восхвалительницы всего, что ни напишется «корифеями», превратилась въ грозную литературную силу, руководительницу общественнаго мнѣнія и наставницу талантовъ. Сино-дикъ жертвъ русской критики весьма обширенъ и въ литературной истории каждого изъ главарей ея можно насчитать не одинъ деся-токъ писателей, на которыхъ они обрушились всею тяжестью своего таланта. Разрушеніе нѣкоторыхъ репутацій прямо составляетъ ихъ наиболѣе грозкіе литературные подвиги. Такъ, Бѣлинскій знаменить тѣмъ, что установилъ отрицательное отношеніе къ до-Грибо-ѣдовской литературѣ, уничтожилъ Бенедиктова, свелъ съ пьедестала Кукольника, сдѣлалъ ненавистнымъ Булгарина, создалъ рѣзкую оппозицію идеямъ славянофильства, и т. д., и т. д. Съ именемъ.

АНТОНОВИЧЬ, МАКСИМЪ АЛЕКСѣЕВИЧЬ.

675

Добролюбова тѣсно связана критика общественныхъ условій доре-
форменной Россіи и такъ названная противниками его «свисто-
пляска» т. е. вышучиваніе въ знаменитомъ отдѣлѣ «Современника»—
«Свистокъ» авторитетовъ всякаго рода.

О Писаревѣ уже и говорить нечего. Онъ прямо убилъ «фетов-
щину» и на столько уронилъ въ глазахъ большей части подростаю-
щаго поколѣнія самое значеніе стихотворства, что, какъ мы могли
еще недавно убѣдиться на примѣрѣ С. А. Андреевскаго, даже люди
съ несомнѣннымъ поэтическимъ талантомъ подавляли въ себѣ вся-
кое стремленіе къ «поззіи» и «эстетикѣ».

Было бы, однако-же, верхомъ несправедливости назвать Бѣлин-
скаго, Добролюбова и Писарева исключительно представителями
«разрушительныхъ» и «отрицательныхъ» тенденцій, какъ это дѣ-
лаютъ нѣкоторые партійные критики. Отрицаніе отрицанію рознь.
Можно отрицать для отрицанія и можно отрицать для созиданія.
Кто на старомъ мѣстѣ хочетъ воздвигнуть новое зданіе и считаетъ
прежній фундаментъ негоднымъ и шаткимъ, тотъ, конечно, прежде
всего долженъ заняться различкою. Здѣсь нѣтъ никакой надобно-
сти спорить о сущности тѣхъ идеаловъ, къ которымъ стремились
Бѣлинскій, Добролюбовъ и Писаревъ,—это въ данномъ случаѣ ров-
но никакого значенія не имѣтъ. Важно только подчеркнуть, что
они сильно ненавидѣли, потому что много любили. Они были рѣзки
и безпощадны къ «чужимъ», но полны энтузіазма по отношенію къ
«своимъ». Они дѣйствительно разрушили множество литературныхъ
репутацій, но еще большее количество создали. «Дерзко» отри-
цалъ Бѣлинскій Херасковыхъ и Петровыхъ въ «Литературныхъ
мечтаніяхъ», но только для того, чтобы воспѣть гимнъ Грибоѣдову,
онъ не вѣрилъ въ Бенедиктова, но за то растолковалъ публикѣ
Пушкина, Лермонтова, Кольцова, онъ топталъ въ грязь Кукольника
и этимъ подготовилъ почву для пониманія Гоголя, онъ съ пѣною
у рта нанадалъ на славянофильство и, вмѣстѣ съ тѣмъ, воспиталъ
нѣсколько поколѣній въ благоговѣніи къ европейской цивилизаціи.
Онъ клеймилъ, наконецъ, Булгарина и одновременно возвеличилъ
только что народившуюся тогда и ненавистную Булгарину молодую
«натуральную» школу беллетристовъ—Гончарова, Григоровича, До-
стоевскаго, Тургенева, Некрасова. Не меньше количество litera-
tурныхъ репутацій обязаны своимъ нарожденіемъ «свистуну» До-
бролюбову. Кто какъ не онъ создалъ Островскому настоящую, все-
россійскую славу, которую были безсильны ему доставить его бли-
жайшія литературныя друзья по славянофильствовавшему «Москви-
тянину», и кто краснорѣчивѣе всѣхъ комментировалъ «Обломова»?

676 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Что касается безпощаднаго гонителя «эстетики» Писарева, то онъ, во первыхъ, началъ свою дѣятельность превознесеніемъ Тургенева и Писемскаго и затѣмъ написалъ цѣлый рядъ хвалебныхъ статей о Помяловскомъ, Слѣпцовѣ, Львѣ Толстомъ, Достоевскомъ и множествѣ друг. А самое главное, онъ съ такимъ восторгомъ, съ такимъ зажигающимъ увіемъ говорилъ о томъ, что на мѣсто упразденной «эстетики» слѣдуетъ насадить естественныя науки, что дѣйствительно успѣлъ свое увіе передать читателямъ. Спросите любого изъ современныхъ натуралистовъ среднихъ лѣтъ и, въ большинствѣ случаевъ, вы услышите, что первыя сѣмена стремленія къ естествознанію въ нихъ заронили статьи Писарева съ ихъ широкими переспективами проникновенія въ самую «суть» вещей, съ ихъ заманчивыми увѣреніями, что только на основѣ «реальныхъ» значій можно устроить свою жизнь «истинно-человѣческимъ» образомъ. Мы лично имѣли возможность убѣдиться въ реальномъ воздѣйствіи Писаревскаго увія естественными науками изъ цѣлаго ряда автобіографій, присланныхъ намъ естествоиспытателями, молодость которыхъ совпадаетъ съ эпохою разцвѣта Писаревскаго вліянія.

И вотъ, если принять во внимание эти зажигающія свойства всего, что писали Бѣлинскій, Добролюбовъ, Писаревъ, то мнимыхъ отцовъ русскаго «отрицанія», съ гораздо большимъ основаніемъ, слѣдуетъ назвать энтузіастами, пламенными провозвѣстниками идей, взглядовъ и убѣжденій, которые они (правильно или неправильно — другой вопросъ) считали единственно вѣрнымъ путемъ для духовнаго процвѣтанія Россіи. И только въ этой положительной проповѣди Бѣлинскаго, Добролюбова и Писарева, а отнюдь не въ отрицательной части ихъ міросозерцанія лежала и лежитъ тайна ихъ вліянія на читающую публику. Только любовью привлекаются сердца, а не злобою, и только любовь имѣть зиждущія свойства.

Высказанныя сейчасъ соображенія были намъ необходимы, чтобы оттѣнить положеніе, занимаемое Мак. Алексѣев. Антоновичемъ въ исторіи русской критики. Дѣло въ томъ, что противники русскаго «отрицанія», ставя всегда во главѣ послѣдняго Бѣлинскаго, Добролюбова и Писарева, во второмъ ряду охотно удѣляютъ мѣсто Антоновичу. Въ особенности же часто дѣятельность Антоновича приводится въ связь съ дѣятельностью Добролюбова, чему помогаетъ и самъ Макс. Алексѣевичъ, который всегда рекомендуетъ себя представителемъ «Добролюбовской школы» и какъ бы даже преемникомъ его. Но, на самомъ дѣлѣ, преемственность эта чисто внѣшняя. Оба они были знаменоносцами одного и того же журнала — вотъ и все сходство между ними. Если же обратиться къ внутренней сущности

677

ихъ писательской натуры, то, даже совершенно оставляя въ сторонѣ разницу въ размѣрахъ таланта, трудно представить себѣ людей бо- лѣ діаметрально-противоположныхъ, чѣмъ Добролюбовъ и Антоно- вичъ.

Добролюбовъ прежде всего былъ воплощенный лиризмъ. Онъ не писалъ, а горѣлъ, онъ расходовалъ всю свою душу и не боялся впасть въ «сентиментальность». У Антоновича-же въ двухъ, трехъ стахъ печатныхъ листахъ, имъ написанныхъ, едва ли найдется хотя одна лирическая строчка. Добролюбовъ весь есть порывъ и увлече- ніе, Антоновичъ сухъ и разсудоченъ, онъ иной разъ васъ убѣдить и склонитъ на свою сторону, но никогда не согрѣетъ и не заста- вить сердце ваше биться учащенно.

И именно потому, что Добролюбовъ писалъ лучшею кровью благо- роднаго сердца своего, полетъ его мысли необыкновенно высокъ. Онъ съ несравненно большимъ удовольствіемъ останавливается на крупныхъ, чѣмъ на мелкихъ литературныхъ явленіяхъ, его всегда тянуло писать о выдающихся литературныхъ фактахъ и о выдаю- щихся литературныхъ дѣятеляхъ. За болѣе чѣмъ короткій периодъ своей критической дѣятельности Добролюбовъ успѣлъ высказаться почти о всѣхъ корифеяхъ нашей литературы и о главнѣйшихъ яв- леніяхъ нашей общественной и исторической жизни. Эпоха Петра, вѣкъ Екатерины, люди сороковыхъ годовъ, Тургеневъ, Достоевскій, Щедринъ, Островскій, Пироговъ, общественное возбужденіе, наступ- нившее послѣ крымской войны, Кавуръ, Робертъ Овенъ, дѣятель- ность Гарибальди, литература, посвященная изображенію крестьян- ства—вотъ темы, одна значительность которыхъ уже показываетъ, что авторъ шелъ на встрѣчу всякому случаю, дающему возможность говорить о высокомъ и прекрасномъ. Антоновичъ-же въ этомъ от- ношеніи представляетъ полную противоположность. Если выражаясь фигурально, про Добролюбова можно сказать, что онъ всегда парить въ облакахъ, то про Антоновича слѣдуетъ отмѣтить, что онъ съ особенною любовью копается въ болотѣ. Краевскій эксплуатировалъ Бѣлинскаго, Дудышкинъ пошлѣ и тупъ, Благосвѣтловъ лакействова- ніемъ предъ гр. Кушелевымъ-Безбородко выпросилъ себѣ «Рус. Слово», Зайцевъ не знаетъ философіи, въ «Отеч. Зап.» переврали Милля, Некрасовъ нажилъ себѣ «капиталецъ», Страховъ боится писать подъ соб- ственнымъ именемъ и прикрывается псевдонимомъ Косицы, въ журналѣ «Время» одни сотрудники противорѣчатъ другимъ, еще разъ Краев- скій (настоящая bête noire нашего критика) эксплуататоръ—вотъ глав- ныя впечатлѣнія, которые выносить читатель изъ статей Анто- новича. Исключеніе составляютъ только статьи, посвященные

678 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

простому изложенію разныхъ книгъ. Таковы естественно-научные статьи Антоновича и статья объ «Эстет. отношеніяхъ искусства къ дѣйствительности» Чернышевскаго. Но нельзя судить писателя по-компиляціямъ. Въ самостоятельныхъ же статьяхъ Антоновичъ выступаетъ больше всего въ роли «разносителя» мелкихъ литературныхъ людишекъ и ихъ мелкихъ прегрѣшеній.

Такимъ же «разносителемъ» онъ остается въ тѣхъ немногихъ случаяхъ, когда отвлекается отъ мелкихъ литературныхъ дрязгъ и трактуетъ о явленіяхъ болѣе крупнаго разбора. Вотъ почему если кого-либо изъ видныхъ дѣятелей 60-хъ годовъ можно назвать «отрицателемъ», то только автора «Асмодея нашего времени», «Матеріаловъ для характеристики современной литературы» и статей, подписан-ныхъ псевдонимомъ «Посторонній сатирикъ». Вотъ это дѣйствительно отрицатель pur sang. Не возьмемте опять въ разсчетъ компиляцій и окажется, что за всю свою жизнь Антоновичъ не написалъ ни одной хвалебной статьи. Присущій ему литературный талантъ (или бой-кость, если быть строгимъ) сказался исключительно въ полемическихъ статьяхъ и какъ «ругатель» Антоновичъ занимаетъ одно изъ первыхъ мѣстъ въ журнальной литературѣ 60-хъ годовъ, которая всего менѣе отличалась нѣжностью полемическихъ приемовъ. Потребность ругать въ такой же степени органическое свойство писательской натуры Антоновича, въ какой для Добролюбова было органическою потреб-ностью искать совершенства.

И при томъ кого и какъ ругать? Болѣе чѣмъ не хасковъ бывалъ и Добролюбовъ въ тѣхъ статьяхъ, гдѣ рисовалъ мрачныя стороны нашей общественной и умственной жизни, не давалъ онъ пощады тѣмъ, кого считалъ врагами истины и свѣта, но на то это и были враги и враждебныя силы. Антоновичъ же яростнѣе всего всегда полемизировалъ со своими, съ людьми, отъ которыхъ онъ или вовсе нпчѣмъ не отличался или же отличался въ мелочахъ. Переберите литературную дѣятельность Антоновича и окажется что самые сильные удары онъ нанесъ Некрасову, Писареву, Зайцеву, Благосвѣт-лову, Елисѣеву, редакціи «Рус. Слова» и редакціи возобновленныхъ «Отеч. Записокъ», т. е. буквально своимъ ближайшимъ единомыш-ленникамъ. И оттого-то всякая рѣзкая выходка Добролюбова есть актъ священного негодованія и неизбѣжное слѣдствіе того пламеннаго чело-вѣколюбія, которое его одушевляло, а полемика Антоновича производить впечатлѣніе совершенно безцѣльныхъ дрязгъ, да еще вырос-шихъ на почвѣ личнаго раздраженія.

Самый способъ вести полемику тоже всего менѣе даетъ правъ Антоновичу считать себя писателемъ «Добролюбовской школы». Пе-

679

речтите всѣ четыре тома сочиненій Добролюбова и вы въ нихъ не
найдете ни одного грубаго выраженія, его негодованіе какъ моло-
томъ бьетъ противника, но это не базарная перебранка, онъ всегда
помнилъ, что литература храмъ, а не скотный дворъ. У Антоновича
же необузданность языка доходить до крайнихъ предѣловъ грубости.
Въ лучшемъ случаѣ, такому противнику какъ Тургеневъ доказыва-
лось, что онъ «литературный черкесъ», что онъ равень «тупоумному»
Писареву, въ полемикѣ же, которую велъ Антоновичъ съ «Рус.
Словомъ» подъ псевдонимомъ «Посторонняго сатирика» дѣло дошло
до словъ: «ракалія», «хавронья» «гнилой бутербродъ», «барскій
лакей», «шелонай», «безсовѣстно лжете» и т. д.

Въ общемъ, мы будемъ гораздо ближе къ истинѣ, если назовемъ
Антоновича не критикомъ, а памфлетистомъ. Критика, достойная
своего названія, всегда связана съ способностью къ обобщеніямъ,
къ комментированію, съ умѣніемъ развить, разъяснить, сдѣлать до-
ступной скрытую иногда мысль автора. Но именно этого вы никогда
не найдете въ статьяхъ Антоновича. Онъ или вяло компилируетъ,
или, если проявляетъ свою писательскую личность, то непремѣнно
кого-нибудь «разносить». И вотъ почему обзоръ главнѣйшихъ мо-
ментовъ литературной дѣятельности Антоновича есть ничто иное,
какъ перечень авторовъ, «отдѣланныхъ» имъ съ тою размашистостью,
которая составляетъ основное качество всякаго памфлетиста. Съ
значительною частью этого перечня мы уже знакомы изъ предъиду-
щаго изложенія, но его можно увеличить еще нѣ которыми весьма
типичными образчиками безцѣльнаго полемическаго задора нашего
памфлетиста. Начнемъ хотя-бы съ Щапова. Про того самого Щапова
на котораго ортодоксальные изслѣдователи раскола смотрятъ какъ на
исчадіе нигилизма и который создалъ совсемъ новое направленіе во
взглядахъ на расколъ, направленіе діаметрально-противоположно
взглядамъ офиціальнымъ, про этого то Щапова, Антоновичъ напи-
салъ, что цѣль его перваго и главнаго труда было «обличеніе рас-
кольниковъ»? Нужно, кстати, отмѣтить, что Антоновича всегда преслѣ-
довала удивительное несчастіе въ литературныхъ діагностикахъ и пред-
сказаніяхъ. Только что онъ успѣетъ отрекомендовать кого-нибудь пуб-
ликъ въодномъ опредѣленномъ смыслѣ,—глядь, этотъ человѣкъ сей-
часъ и выскажется такъ, что характеристика памфлетиста «Совре-
менника» становится совершеннѣйшею несообразностью. У смотрѣлъ.
онъ напримѣръ въ Щаповѣ противо-раскольничьяго миссіонера, а Ща-
повъ въ ближайшихъ своихъ трудахъ уже настолько отбросилъ всѣ свои
прежнія вынужденныя уступки «независящимъ обстоятельствамъ»,
что статья «Современника» превратилась въ вопіющій анахронизмъ..

680 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Еще оригинальнѣе судьба характеристики П. Л. Лаврова. Въ концѣ 1861 г. Антоновичъ жестоко разбранилъ его, какъ человѣка отсталаго, а чрезъ какой-нибудь годъ онъ съ радостью принялъ предлозженіе Лаврова участвовать въ выходившемъ подъ редакціею послѣдняго «Энциклопедическомъ Словарѣ». О томъ-же, насколько направленная противъ Лаврова статья соответствуетъ дальнѣйшей дѣятельности автора «Историческихъ писемъ» и редактора журнала «Впередъ» было бы лишь распространяться.

Не менѣе характерна судьба знаменитой статьи «Асмодей нашего времени», посвященной «Отцамъ и Дѣтямъ». Со всѣмъ свойственнымъ ему полемическимъ наскокомъ, нашъ памфлетистъ напустился на Тургенева, доказывая ему, что фигура Базарова есть звостная клевета на молодое поколѣніе. И что-же? Черезъ нѣskолько дней послѣ появленія «Асмодея» выходить книжка «Русскаго Слова» и въ ней всѣми признанный вождь и глашатай «оклеветан-наго» поколѣнія—Писаревъ торжественно заявляетъ, что Тургеневъ удивительно вѣрно понялъ народившееся послѣдніе годы новое настроеніе молодежи и что Базаровъ есть идеалъ, къ которому долженъ стремиться всякій «мыслящій реалистъ».

Что касается, наконецъ, мрачныхъ предсказаній Антоновича относительно того, что возобновленныя «Отеч. Зап.» станутъ подго лоскомъ Краевскаго, то и тутъ нашъ памфлетистъ оказался самымъ недальновиднымъ пророкомъ. Ровно 15 лѣтъ просуществовалъ ошель мованный имъ журналъ и до послѣдней книжки былъ воплощеніемъ русскаго радикализма.

Но если все это такъ, спросить насъ вѣроятно не одинъ чита тель, если Антоновичъ дѣйствительно олицетворяетъ собою только одинъ безцѣльный полемическій задоръ, одну только полемику ради полемики, то въ чемъ-же причина того безспорно выдающа гося положенія, которое онъ занималъ въ журналистикѣ 60-хъ го довъ.

На такой вопросъ, какъ намъ кажется, существуетъ два отвѣта. Одинъ изъ нихъ безспорно кроется въ личныхъ качествахъ бывшаго критика «Современника». Можно относиться враждебно къ общему характеру его статей, но нельзя не признать, что онъ «сдѣланы», какъ выражаются французы, очень бойко и живо. Компилятивныя и «излагательныя» статьи Антоновича скучны и вялы, но ругательныя статьи его читаются съ рѣшительнымъ интересомъ. Полемистъ онъ очень ловкій и выходившіе на единоборство съ нимъ всегда возвращались съ поединка сильно помятые.

АНТОНОВИЧЪ, МАКСИМЪ АЛЕКСѣЕВИЧЪ.

681

Но, конечно, больше всего Антоновичъ обязанъ былъ своимъ литературнымъ положеніемъ счастливому стеченію обстоятельствъ и тому журналу, гдѣ ему удалось устроиться. Нужно знать, что такое былъ въ началѣ 60-хъ годовъ «Современникъ». Одно появленіе чьего - нибудь имени на оберткѣ журнала, рядомъ съ именами —бова (т. е. Добролюбова) и Чернышевскаго, было достаточно, чтобы обратить всеобщее вниманіе на дебютанта. А тутъ еще самъ Чернышевскій, на первыхъ-же порахъ литературной дѣятельности Антоновича, обмолвился въ «Полемическихъ красотахъ» слѣдующей фразой: «Я могу чувствовать зависть только къ людямъ, которые моложе и свѣжѣй меня. Напримѣръ къ г. Антоновичу. Что-жь? развѣ я стану скрывать, что дѣйствительно завидую имъ, завидую съ оттѣнкомъ оскорбляемаго ихъ свѣжостью самолюбія, съ досадою опережаемаго»

Фраза была подхвачена и враждебными журналами, и публикой и, можно прямо сказать, имѣла рѣшающее значеніе на репутацію молодого критика. Успѣвъ написать всего двѣ-три статьи, онъ сразу попалъ въ извѣстности и когда смерть Добролюбова и уданіе Чернышевскаго открыла вакансію «перваго критика», никто не удивился, увидѣвъ въ этой роли Антоновича. Семь лѣтъ спустя, въ Некрасовскихъ уже тогда «Отеч. Зап.», было сказано по поводу памфлета Антоновича, что редакція «Современника» смотрѣла на Антоновича не больше какъ на «полезность». Можетъ быть, оно такъ и было, можетъ быть Некрасовъ, дѣйствительно, потерявъ Добролюбова и Чернышевскаго и не имѣя возможности привлечь къ себѣ изъ «Рус. Слова» Писарева, только по необходимости возвель Антоновича въ тотъ высокій санъ, который онъ занялъ въ журналѣ. Но публика-то объ этомъ ничего не знала, она видѣла только, что почти въ каждой книжкѣ появляются его статьи иѣ была убѣждена, что Антоновичъ представляетъ собою квинтъ-эссенцію редакціи «Современника». А этого было совершенно достаточно, чтобы ему были прощены всѣ промахи и несообразности и чтобы въ религіозномъ благоговѣніи, которымъ были окружены имена Добролюбова и Чернышевскаго, было отведено извѣстное мѣсто и тому, кого редакція «Современника» выдавала за ихъ преемника.

Справедливость утвержденія нашего, что почти всею свою, столь громкою въ 60-хъ годахъ, репутаціей Антоновичъ обязанъ главнѣйшимъ образомъ обаянію журнала, въ которомъ печатались его статьи, доказывается всею дальнѣйшею литературною карьерою «Посторонняго Сатирика». Мы уже подчеркнули въ біографической части настоящей статьи, что съ прекращеніемъ «Современника» кончилась

682 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

и литературная карьера Антоновича. А между тѣмъ ему было тогда всего 30 лѣтъ, онъ находился въ цвѣтѣ силѣ, онъ постоянно, по собственному выраженію, «учился» т. е. усердно занимался естественными науками и всего менѣе лишился той бойкости, которая придавала блескъ его статьямъ въ «Современникѣ». Всѣ условія, значитъ, были на лице для того, чтобы литературное положеніе его не потерпѣло ущерба. А между тѣмъ оно не то, что потерпѣло ущербъ, а его вовсе не стало. Правда, брошюрой противъ Некрасова Антоновичу снова удалось обратить на себя вниманіе публики, но это былъ одинъ изъ тѣхъ печальныхъ успѣховъ, который французы опредѣляютъ словомъ succès de scandal. А встъ обратить вниманіе публики на «Космосъ», который заявлялъ, что издается «при ближайшемъ сотрудничествѣ М. А. Антоновича» не удалось. Журналъ не имѣлъ ни малѣйшаго успѣха и даже рѣзкія до какого-то изступленія выходки критическаго отдѣла его, которыя, появись онѣ въ «Современникѣ», навѣрное доставили-бы Антоновичу цѣлые десятки поклонниковъ, теперь рѣшительно никого не заинтересовали. Вполнѣ понятно почему. За богатымъ литературнымъ столомъ «Современника», гдѣ читателю предлагались обильныя умственныя явства въ видѣ проникнутыхъ положительными идеалами статей, за этой богатой духовной трапезой статьи Антоновича играли роль пикулей, сои, кайенскаго перца. И такъ какъ пикули были чрезвычайно остры, соя очень ѣдка и перецъ очень жгучъ, то на нихъ смотрѣли съ большою благосклонностью: какъ приправа ко всему осталному содержанію «Современника» это было очень пикантно. Но объдъ изъ однихъ пикулей и перцу не можетъ удовлетворить даже самаго завзятаго любителя «забористой» пищи.

Не подняли замирающей репутаціи Антоновича и немногія статьи его въ «Словѣ» и «Новомъ Обозрѣніи». Не безъ любопытства приступила къ нимъ публика. Хотѣлось всякому посмотрѣть, что такое скажетъ нѣкогда столь извѣстный критикъ послѣ долгихъ лѣтъ молчанія. Но не усмотрѣвъ въ нихъ ничего, кромѣ безграничнаго высокомѣрія и поголовнаго отрицанія, всѣ съ недоумѣніемъ отходили прочь.

Антоновичъ, П.—псевд. П. А. Юркевича-Литвинова.

Антоновичъ, Павелъ Даниловичъ †). Былъ учителемъ греческаго и латинскаго языковъ въ гимназіяхъ москв. университета, потомъ чиновникомъ почтамта. † 1831. Напечаталъ: 1) Переводъ Фенелопа, Забавы въ уединеніи для всякаго взраста и состоянія людей, съ

†) 1. Скелиреъ, Словарь Евгенія. 2. Геннади, Словарь.

АНТОНОВСКИЙ.

683

пріющеніемъ похожденій Аристоноевыхъ. М. 1797. 8°. 2 ч. 2) Азбука треческая или начальное познаніе греческаго языка, съ грамматическими правилами, разговорами, Езоповыми баснями. 3. ч. М. 1794. (Соп. 1785).

Антоновскій, Михаилъ Ивановичъ, литераторъ конца прошлаго и
начала нынѣшняго столѣтія †). Р. 30-го сентября 1759 г. въ Борнѣ
чернитовск. губ. Родъ Антоновскихъ происходитъ отъ графовъ Лан-
жероновъ, одинъ изъ представителей которыхъ переселился въ сре-
динѣ XVII вѣка въ Польшу, здѣсь получилъ выморочное имѣніе
и имя Антоновичей, а затѣмъ, недовольный чѣмъ-то, переѣхалъ
въ Малороссію, принялъ православіе, переименовалъ себя въ Анто-
новскіе и женился на вдовѣ сына Богдана Хмельницкаго, урож-
денной Валахской княгинѣ Иринѣ. Михаилъ Ив. Антоновскій былъ
его правнукъ. Онъ учился въ кіевской духовной академіи, а съ
1779 г. въ московскомъ университетѣ, гдѣ за успѣхи въ наукахъ по-
лучилъ нѣсколько золотыхъ медалей. Если вѣрить автобіографііи
Антоновскаго, недавно появившейся въ «Рус. Архивѣ» (1885 г.
№ 2), онъ до того выдавался въ университетѣ своими блестящими
способностями, что слухъ о немъ дошелъ до наслѣдника престола.
Павелъ Петровичъ даже, будто бы, спеціально прислалъ въ Москву
графа Ивана Чернышева, съ цѣлью уговорить молодого студента
непремѣнно переѣхать, по окончаніи курса, на службу въ Петер-
бургъ, а не оставаться въ Москвѣ, гдѣ ему предстояла профессор-
ская карьера. Извѣстіе это, однако-же, очень мало походитъ на
правду, какъ и вся вообще автобіографія А., представляющая собою
цѣлую эпопею о томъ, какъ всегда, всюду и всѣ обманными обѣ-
щаніями сбивали его съ толку и, наобѣщавши всяческихъ благъ,
потомъ самымъ подлымъ образомъ оставляли ни съ чѣмъ. Причину
своихъ злоключеній А. видитъ въ томъ, что его «необыкновенныя,
рѣдкія способности къ высокимъ понятіямъ и созерцаніямъ, тонкое
остроуміе и быстрая проницательность» (стр. 149), да в добавокъ
чрезвычайная честность создавали ему всегда злѣйшихъ враговъ.

†) 1) Снегиревъ, Словарь Евгенія. 2). Д. П — кій (Полторацкій) въ «С. Отеч. 1838 г. Ч. 3. Смѣсь, стр. 4. 3) Геннади, Словарь. 4) Неустроевъ, Истор. розысканіе о рус. повр. изд. стр. 534—541. 5) Автобіографія въ «Рус. Арх.» 1885 г. № 2, 6) Сопиковъ, т. 4, стр. 369 и 356. 7) Я. Гротъ, прим. къ соч. Державина, т. V стр. 439 и др. 8) Путеводитель по Публ. Библиотекѣ, стр. 11. 9) Шевыревъ, Истор. моск. унив., стр. 259. 10) Въ перепискѣ Державина (т. V). А. упоминается довольно часто. 11) Криловъ, въ «Почтѣ духовъ» по изд. 1859 г. т. І, стр. 124. 12) «С.-Пет. Журналъ», Панина ч. Ш, стр. 16.

684 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Съ полною достовѣрностью можно на основаніи автобіографіі
сказать только то, что А. въ восьмидесятыхъ годахъ неудачно слу-
жилъ въ морской адмиралтейской коллегіи, затѣмъ сопровождалъ
больного графа Чернышева за границу и наконецъ въ 1791 г. по-
палъ въ библіотекари Публичной Библіотеки, только что тогда
устроенной изъ книгъ знаменитой библіотеки гр. Залусскаго, захва-
ченной послѣ взятія Варшавы. Но и здѣсь отказавшемуся уже отъ
всякихъ честолюбивыхъ плановъ А. не повезло. Ставшій при Павлѣ
во главѣ дѣла французскій эмигрантъ, графъ Шуазель-Гуфье, систе-
матически расхищавшій и разорявшій библіотеку, воздвигъ на него
жестокое гоненіе за то, что онъ составилъ точную опись книгамъ.
и прямо донесъ по начальству о злоупотребленіяхъ Шуазеля и его
помощника—польскаго выходца графа Чацкаго. Антоновскій дол-
женъ былъ оставить свое мѣсто.

Писанная въ 1806 г. автобіографія заканчивается горькими жа-
лобами на крайнюю нищету, въ которую А. впалъ, благодаря «без-
человѣчнѣйшимъ обманамъ, измѣнамъ и клятвопреступствамъ отъ
такъ называемыхъ друзей, неблагодарности и даже злодѣяніямъ
отъ людей облагѣтельствованныхъ (его) услугами», «злобѣ (на
него) безъ вины, клеветѣ, зависти и коварству». «Крамолы и какъ
будто общий заговоръ на погубленіе его (автобіографія писана въ 3
лицѣ) людей мощныхъ, наносящихъ ему цѣлыя почти двадесять
сряду лѣтъ ударъ за сильнѣйшимъ ударомъ, одинъ другого тягчай-
шимъ для чувствительнѣйшей души его, съ порывистыми терза-
ніями такъ что сильныя пораженія оной и потрясенія до того осла-
били тѣлесный составъ его, что чудесная память его, извѣстная
многимъ, совсемъ почти исчезла, пылкость воображенія его угасла,
жаръ сердечныхъ чувствованій всеобъемлющаго человѣколюбія
потухъ».

А. умеръ въ 1816 г.

Перечень книгъ, обязанныхъ А. своимъ появлениемъ въ свѣтѣ
количественно не малъ:

1) Веспдующій Гражданинъ, ежемѣсячное изданіе, заключающее въ себѣ
разсужденія, вольнымъ слогомъ и въ стихахъ, какъ на природномъ россійскомъ
языкѣ сочиненные, такъ и заимствованныя переводомъ у самыхъ лучшихъ ино-
странныхъ писателей, чрезъ разные роды твореній, открывающія путь къ яс-
ному познанію главнѣйшихъ обязанностей человѣка въ особенности, а наипаче
гражданина; изд. на 1789 г. 3 ч. или 12 кн. П. 1789. 8°. 2) Нопйшее повѣствова-
тельное землеописаніе вспхъ четырехъ частей сѣпта съ присовокупленіемъ самаго
древняго ученія о Сверѣ, также и начальнаго для малолѣтнихъ дѣтей ученія о
землеописаніи; сочинено и почерпнуто изъ вѣрныхъ источниковъ. 5 ч. П. 1795. 8°.
По автобіографіи соч. Остервальда, которое переводчикъ «исправлѣ примѣви-
тельно къ тогдашнему времени» и «къ коему присоединилъ сочиненное имъ

АНТОНОВСКИЙ.

685

(Антоновскимъ) статистическое описание РОССІИ». стр. 161. Эти добавленія дали поводъ какимъ то «завистникамъ» подать доносъ на А. Его таскали въ Тайную Экспедицію, но въ концѣ концовъ дѣло кончилось болѣе чѣмъ благопріятно; ничего «возмутительнаго» въ книгѣ не нашли и императрица не только «правила» переводчика, но даже вошла въ его бѣдственное положеніе и опредѣлила библиотекаремъ въ Публич. Библиотеку (стр. 162). 3) Вѣрное лькарство отъ предъявленія умовъ для тѣхъ, до кого сіе принадлежить; съ нѣмц. Н. 1798. 12°. 4) Библиотека Духовная. — Дружескія Бесѣды. Бесѣда первая— о познавіи наукъ, 1798. 12°. Посвящено И. Павлу І-му. — По Соп. (2216) авторъ— Г. Скворода а А. только издатель. Но въ самой книжѣ объ этомъ ничего не сказано. По поводу только что названныхъ двухъ книгъ автобіографія А. сообщаетъ нѣкоторыя детали (стр. 164), смыслъ которыхъ очень темень 5). Путешествіе штумена Бипоса, чрезъ Италію въ Египетъ, обѣтированную землю и Іерусалимъ. Пер. съ нѣм. Спб. 1793. (Соп. 9171). 6) Нурзагадъ, человѣкъ не умираюшій, восточная повѣсты; английское сочиненіе г-жи Шериданъ, пер. съ польск. Спб. 1792. 7) Переписка Российской Императрицы Екатерины Второй съ Г. Вольтеромъ, съ 1763 по 1778 г., съ франц. 2 ч. П. 1803. 8°. И по поводу этой книги съ А. приключилась бѣдна. Видимо, она со всѣмъ не расходилась и издатель судомъ взыскалъ съ А. убѣтки въ размѣрѣ 4,000 р. 8°. Сердце и Законы И. Екатерины Великія... Почерпнуты изъ Ея изustныхъ изрѣченій, писаній и законодательства. Ч. І-я. Спб. 1804. 8°. 9) Рѣшеніе публичной задачи Москов. П. Университеты о томъ, когда Славяне переселились въ Россию, и кого лѣтонисецъ Несторъ называетъ Волохами? Спб. 1806. 8°. (Соп. 10118). 10) Наука успешно воевать, по правиламъ великаю военноначальника Суворова. П. 1807. 8°. 11) Наука побѣждать. Твореніе... Гр. Суворова-Рымник-скаго, съ письмами, собственноручно имъ писанными... 2-е изд. Спб. 1809. 16°. 12) Наука побѣждать по правиламъ величайшаго изъ монарховъ Всероссійскихъ Петра Перваго, собственноручно писаннымъ и подписаннымъ отъ сего Самодержца; П. 1808. 12°, (Изъ дом. къ Дьяніямъ Петра. т. ІХ Голикова 13) Описаніе вѣсѣхъ въ Россійскомъ Государствѣ обитающихъ народовъ. Спб. 1779. Тутъ Антоновскій: «три части съ нѣменкаго исправилъ и почти вновь сочинилъ, а четвертую всю отъ себя сочинилъ». 14) Пьсня объ избавленіи Сербіи. Спб. 1806. По указанію Грота А. принадлежитъ периодъ книжки: 15) І. Дримеля. «Опытъ историческаго доказательства о происхожденіи Россіянъ отъ Араратцевъ, какъ отъ перваго народа послѣ всемірнаго потопа. Съ фран. Спб. 1785. Въ автобіогр. объ ней ничего не сказано. 16) Студентомъ А. принималъ участіе въ Новиковской «Вечерней Зарѣ». 17) Письмо А. къ Державину въ «Соч.» послѣдняго, т. V, № 420. 18) Автобіографія въ «Рус. Арх.» 1885 г. № 2. 19) Въ рукописи осталось, повидимому очень обширное, «Начертаніе древнихъ и среднихъ времень Россійской исторіи», на которую А. въ 1805 г. безусишьно открывалъ подписку.

Не мало, такимъ образомъ, потрудился А. на пользу русскаго просвѣщенія. Но очень невелико литературное значеніе довольно многочисленныхъ работъ его и отнюдь не соответствуютъ они высокому представленію самого Антоновскаго о своихъ способностяхъ. Слогъ его вялъ и темень до такой степени, что даже въ автобиографіи, гдѣ онъ старался вылить всю горечь, накипѣвшую у него въ душѣ, мѣстами ничего понять нельзя. Вотъ почему переводы и компиляціи А. крайне тяжеловѣсны. Что касается его оригинальныхъ произведеній, то въ нихъ, несомнѣнно, проглядываетъ извѣстная

45

686 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

эрудиція въ области историческихъ наукъ, но толку изъ этого выходило мало, потому что А. не имѣлъ ни малѣйшаго понятія о научной критикѣ и совершенно не былъ въ состояніи разбиратся въ историческихъ явленіяхъ. Даже значительнѣйшее изъ его произведеній «Рѣшеніе публичной задачи москв. унив. о томъ, когда славяне переселились въ Россию и кого лѣтописецъ Несторъ называетъ Во-лохами» есть ничто иное, какъ собраніе самыхъ праздныхъ домысловъ и самаго ребяческаго корнесловія. Для характеристики научныхъ приемовъ книженки, конечно, никакой преміи отъ московск. университета не удостоившейся, совершенно достаточно сказать, что въ ней не только Москва получаетъ свое имя отъ основавшаго ее сына Иафетова Мосха, но даже городъ Мосальскъ оказывается ви-доизмѣненіемъ словъ Мосхъ-маль. Хвалынское море получило свое имя отъ жившихъ возлѣ него Хвалиссовъ, т. е. людей хвалившихся подвигами ратными. Славяне—«сирѣчъ словоохотные разсказчики о своихъ славныхъ побѣдахъ надъ Ассирійскою и Персидскою имперіей, надъ Палестиною и другими землями и народами, въ томъ числѣ и надъ Римлянами». Но всего лучше то, что названіе уѣзднаго го-рода тамбов. губ. Кадома имѣтъ связь съ финикійцемъ Кадмомъ, а слово Бельгія есть испорченное римлянами Бѣлая Россія, въ ко-торой жили не белѣи, а бѣлые, т. е. свѣтловолосые люди.

Журналъ «Бесѣдующій Гражданинъ», выходившій одинъ годъ, никакимъ вліяніемъ не пользовался въ обществѣ и кромѣ крайняго сервилизма ничѣмъ не выдавался.

Антоновскій, Н. По росписи Смирдина (№ 9116) издалъ Нурзагадъ, человѣкъ неумирающій, Восточная повѣсть; соч. Шеридана; пер. съ польск. П. 1792. 12°. Но по Соц. (№ 6909), книгу эту перевелъ Михаилъ Антоновскій, что подтверждается и автобіографіей Мих. Антоновскаго («Рус. Арх.» 1885 г. № 2).

Антоновскій, Стефанъ Ивановичъ, протоіерей, преподаватель харьковскаго коллегіума †). Издалъ въ 1814 г. въ Харьковѣ: «Избранніе вопросы съ отвѣтами изъ Россійской Риторики Рижскаго, съ дополненіями въ пѣкоторыхъ мѣстахъ изъ Риторики Ломоносова».

Антоновъ, Александръ Александровичъ, инспекторъ Екатери-нинскаго института въ Петербургѣ; дѣйств. стат. совѣтникъ. Напи-салъ «Русскую Грамматику», выдержавшую въ теченіе 1863—1883 гг. 15 изданій ††) по 10 и 15 тысячъ экземпляровъ, хотя педагоги-ческая литература отнеслась къ ней довольно критически.

†) Геннади. Словарь стр. 37.

††) Отзывы: 1) И. М. Желтова въ «Филолог. Зн.» 1864. № 3. 2) 1. Мандельштама въ «Пед. Музе». 1876 г. № 12. 3) А. Сосницкій. въ «Учеб. восп. библиотек». 1875 г. т. 1. ч. 1. стр. 211—216.

АНТОНОВЪ, АЛЕКСАНДРЪ ВАСИЛЬЕВИЧЪ.

687

Антоновъ, Александръ Васильевичъ, поэтъ-самоучка †). Род. въ
Рязани въ 1825 г. въ очень зажиточной купеческой семьё. Образо-
ваніе получилъ самое скромное, но такъ какъ много читалъ и безъ
охоты занимался купеческимъ дѣломъ, то и прослылъ «ученымъ».
Въ семьё и лавкѣ его въ насмѣшку стали звать «ваша ученость».
Очень рано началъ А. сочинять стихи, драмы, повѣсти. Въ 1849 г.
всѣ рукописи его сгорѣли. Тутъ было, между прочимъ: «Слово о
полку Игоревъ», переложенное въ стихи, переводъ Мольеровскаго
«Жоржъ Данденъ», поэма «Демонъ», нѣсколько сатиръ, элегій и
т. д. Это несчастіе подѣйствовало удручающимъ образомъ на Анто-
нова. «Больной и печальный», читаемъ мы въ его біографіи, напеч.
въ «Рязан. Губ. Вѣд.» 1865 г., «онъ, по собственному выраженію,
на гвоздь повѣсилъ свою лиру и почти ничего не писалъ до 1853
года», когда на него вдругъ обратилъ вниманіе рязанскій губерна-
торъ П. П. Новосильцевъ и рязанскій архіепископъ Гавріилъ.
Своимъ поощреніемъ они воскресили въ немъ страсть къ сочини-
тельству. Въ 1856 г. А. получилъ Высочайшую благодарность и
коронаціонную медаль за оду въ честь коронаціи Императора Алек-
сандра II, въ 1858 золотые часы съ цѣпью за стихи, представ-
ленные Государынѣ Императрицѣ, въ 1862 опять Высочайшую
благодарность за стихи въ память дня коронаціи, въ 1864 благо-
дарность отъ покойнаго Наслѣдника Николая Александровича, тоже
за стихи. Нѣсколько раньше, министръ внутреннихъ дѣлъ, С. С.
Ланской, лестно отозвался о стихахъ А. въ письмѣ къ отцу поэта-
самоучки. Въ 1869 г. Антоновъ былъ избранъ городскимъ головой
въ Рязани, а въ 1871 праздновалъ 25-ти-лѣтній юбилей своей «лите-
ратурной дѣятельности», причемъ ему поднесли золотое перо и сере-
бряную чернильницу.

Изъ литераторовъ А. особенно поощрялъ К. П. Масальскій, от-
крывшій ему столбцы «Сына Отечества», который онъ редактиро-
валъ въ концѣ 40-хъ и началѣ 50-хъ гг.

Едва-ли стоило, однако, поощрять Антонова. Трудно усмотрѣть
что либо, кромѣ весьма слабой версификаторской способности, въ сти-
хахъ его и «Басняхъ», которыхъ онъ написалъ больше полусотни.
И благо-бы еще онъ разрабатывалъ тэмы, имъ перечувствованныя.
Такъ нѣтъ-же, «простой» жизни нашъ «поэтъ-самоучка» почти не
касается, а тянетъ его все къ «романсамъ», да къ сюжетамъ вотъ
какого рода:

†) 1) «Рязан. Губ. Вѣд.» 1865 г., № 46. 2) «Народ. Газета» 1865 г., № 39.

3) Предисловіе къ «Баснямъ», изд. 1878 г.

45*

688 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ...

Въ странъ, гдѣ вѣчной красотою
Лазурный блещешь небосклонъ
И гдѣ всегданей теплотою
Прекрасный воздухъ напоень,
Гдѣ розъ, жасминовъ благовонныхъ
Кусты безъ отдыха (!) цвѣтуть
И соленьи въ львахъ лимонныхъ
Почти безъ умолку поють;
Тамъ на скалѣ крутой — за виллой
Я разъ съ Лаурою (sic) стоялъ;
И полный грусти — дѣ вѣ милой
Я помню такъ тогда сказалъ:
«Разлуки близокъ часъ съ тобою —
Я завтра ѣду въ дальній край;

Но не скажу тебе съ тоскою, -
Лаура милая прощай!
Я не скажу затѣмъ, что снова
Къ тебе я скоро возвращусь;
И здѣсь, вдали родного крова —
Съ тобой на вѣкъ соединюсь»!
Но годъ въ разлукъ съ черноокой
Прошелъ, за нимъ прошли пять лѣтъ;
А съ сѣвера на югъ далекій
Все мнѣ еще возврата нѣтъ.
И можетъ быть ужъ въ мірѣ этомъ
Я не уважусь больше съ ней;
И навсегда разставшись съ свѣтомъ,
Не назову ее моей...

Басни Антонова проще по сюжетамъ, но и онѣ никакого лите-
ратурнаго интереса не представляютъ. Это болѣе чѣмъ дубовое
подражаніе Крылову.

Изъ написаннаго Антоновымъ составилось два сборника: 1) «Сти-
хотворенія А. В. Антонова». Москва. 1864. и 2) Басни и эскизы Алек-
сандра Антонова, имѣвшія съ 1863 по 1878 г. 5 изданій, очевидно
вызванныхъ не книгопродавческимъ спросомъ. Кромѣ того была
отдѣльно напечатана драматическая пьеса «Конецъ дѣлу вѣнецъ»
(1865 г.) и «Ода въ воспоминаніе дня священнаго коронованія».

Антоновъ, Егоръ (Е. А—въ) — одинъ изъ выдающихся современ-
ныхъ противораскольническихъ миссіонеровъ. По происхожденію
крестьянинъ тверской губерніи. Въ 1867 г. онъ перешелъ изъ пра-
вославія въ расколъ и вскорѣ достигъ довольно замѣтнаго положенія
среди своихъ единовѣрцевъ. Въ 1872 г. онъ поступилъ въ канце-
лярію раскольничьяго московскаго архіерея Антонія Шутова. Здѣсь
на немъ лежала обязанность переписывать ставленныя грамоты, вру-
чаемыя новопоставленнымъ попамъ и разныя книжки и тетради въ
защиту раскола. Въ 80-х годахъ А. подалъ Шутову «тринадцать во-
просовъ» въ которыхъ изложилъ свои сомнѣнія въ правильности
раскольничьяго ученія и возвратился въ православіе. Въ настоящее
время онъ завѣдуетъ книжной лавкой Братства св. Петра митропо-
лита въ Москвѣ и ведетъ довольно дѣятельную полемику съ расколь-
никами. О трехъ его бесѣдахъ имъ были напечатаны отчеты въ
«Братскомъ Словѣ» 1885 г. Въ этомъ же журналѣ имъ помѣщено
нѣсколько статей о разныхъ современныхъ происшествіяхъ въ рас-
колѣ и между прочимъ довольно интересная статья подъ заглавіемъ:
«Нѣсколько воспоминаній о томъ, какъ на моихъ глазахъ распро-
странялся расколъ». (1886, І, 619).

А. Б.

АНТОНОВЪ — АНТРПОПЪ.

689

Антоновъ, Николай, пензенскій протоіерей конца XVIII ст. †). Изъ
проповѣдей его напечатаны: 1) Слово при началѣ выбора судей. М.
1792. (Соп. 10596) и 2) «Слово при окончаніи выбора судей» М. 1793
(Соп. 10600).

Антоновъ, Θ. Написалъ «Оду на коронованіе Императора Александра I». Спб. 1801. (Соп. 7099).

Антонскій, см. Прокоповичъ-Антонскій.

Антроповъ, Лука Николаевичъ, драматическій писатель ††). Въ
1863 г. кончилъ курсъ въ петербургскомъ университетѣ первымъ
кандидатомъ юридическаго факультета; затѣмъ служилъ въ сѣверо-
западномъ краѣ при Муравьевѣ и Кауфманѣ, но Потановъ въ 24
часа выслалъ его изъ Вильны за корреспонденціи въ «Голосѣ», въ
которыхъ изобличалось «полякофильствуюцее» направленіе новаго
генералъ-губернатора. Потерявъ службу, Антроповъ пробивался
мелкою газетною работуо и сильно бѣдствовалъ. Послѣдніе годы
своей жизни онъ былъ учителемъ желѣзнодорожнаго училища въ
Либавѣ. Умеръ 14-го сентября 1884 года отъ послѣдствій извѣстной
русской слабости. Имъ написано:

1) Госпожа Броицель («Библ. д. Чт.» 1865 г., № 1). 2) Повпости Н. Дмитриева. тамъ-же, № 2. 3) Спектакля любителей съ участіемъ г. Васильева (тамъ-же). 4) Современный русская сатирическая журналистика (Ів. № 3). 5) Театральныя замертки («Заря» 1869. № 1, 2, 5). 6) «Обрывъ», романъ Гончарова (Ів., № 11. 7) Блуждающіе они, комедія въ 5 д. Спб. 1878. (Литограф.) 8) Ванька Ключникъ, драмат. эскизъ въ 4 д. Спб. и М. 1878. (Литогр.). 9) Гордое сердце, ком. въ 3 д. Спб. 1878. (Литогр.). 10) Очаровательный сонъ, ком. въ 3 д. Спб. 1878. (Литогр.). 11) Русскіе раскольники и армійскіе диссиденты. («Рус. Рѣчь». 1881. № 4). 12) Рядъ газетныхъ статей и корреспонденцій въ «Моск. Вѣд.» и «Голосъ»:

Газетныя и журнальныя статьи Антропова, въ которыхъ онъ
примыкалъ къ «охранительнымъ» идеямъ, не возвышаются надъ
уровнемъ посредственности. Что касается драмъ, то въ самой из-
вѣстной изъ нихъ—«Блуждающихъ огняхъ»—сказалось несомнѣнное
знаніе сцены и умѣніе создавать актерамъ «выигрышныя» роли.
М. Г. Савина именно въ «Блуждающихъ огняхъ» завоевала сим-
патіи Петербурга. Пьеса литературнаго значенія не имѣетъ, потому
что по существу это мелодрама, съ разными притянутыми за во-
лосы эффектами, но написана она бойко и смотрится легко.
Остальныя пьесы Антропова успѣхомъ не пользуются.

†) 1) Филаретъ. Обзоръ стр. 390. 2) Геннади, Словарь.

††) 1) Д. Д. Языковъ, Писатели умершіе въ 1884 г., стр. 6. 2) «Голосъ Москвы», 1885, № 50. 3) Захарынъ-Якунинъ, «Тѣни прошлаго». Спб. 1885., стр. 182-187, тоже самое въ «Ист. Вѣстн.» 1884 г., № 3.

690 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

* Анучинъ, Дмитрій Гавриловичъ. По свѣдѣніямъ отъ нею полу-
ченнымъ родился 9-го Апрѣля 1833 г., въ сельцѣ Содовкѣ (Тер-
новка), тамбовской губ., борисоглѣбскаго уѣзда, принадлежавшемъ
его родителямъ. Воспитывался въ тамбовскомъ и Павловскомъ ка-
детскихъ корпусахъ. Изъ послѣдняго, 7 Августа 1851 г., выпущенъ
прапорщикомъ въ лейбъ-гвардіи Егерскій полкъ. По окончаніи курса
наукъ въ Военной Академіи (1853-1855), переведенъ въ генераль-
ный штабъ, въ которомъ состоитъ и понынѣ. Послѣ службы на
Кавказѣ, поступилъ въ 1857 г. въ департаментъ генер. штаба, гдѣ
въ 1859 году получилъ мѣсто правителя канцеляриі. Въ 1862 г.
командовалъ маршевыми батальонами, сплавленными на Кавказъ по
Волгѣ и Каспійскому морю. Въ 1863 г. назначенъ состоять при
графѣ Бергѣ въ Варшавѣ. Съ 1864 г. по Юнь 1865 завѣдывалъ
департаментомъ Управленія Генералъ-полицеймейстера въ Царствѣ
Польскомъ. Съ Юня 1865 по конецъ 1879 г. былъ радомскимъ гу-
бернаторомъ. Во время губернаторства былъ командированъ: въ
1877 г. въ дѣйствующую Дунайскую армію, помощникомъ завѣды-
вающаго гражданскими дѣлами въ арміи—князя В. А. Черкаскаго,
и вслѣдъ затѣмъ на Берлинскій конгрессъ, въ распоряженіе князя
Горчакова и графа Шувалова.

6 Декабря 1879 г. назначенъ генералъ-губернаторомъ Восточной Сибири и командующимъ войсками Восточно-Сибирскаго военного округа, а съ 1-го января 1885 г. состоитъ сенаторомъ, присутствуютъ во 2 (крестьянскомъ) Департаментѣ.

Проходя службу по генеральному штабу, произведенъ въ 1862 г.—
въ полковники; въ 1867—въ генералъ-маіоры, и 13 Октября 1877 г.,
за отличіе въ дѣлахъ противъ Турокъ, въ генералъ-лейтенанты.

Учено-литературные труды Д. Г. Анучина:

1) О началахъ инженернаю искусство, проявляющихся у кавказскихъ горскихъ народовъ. «Инж. Жур.» 1857, № 1 и 2. Отдѣльный оттискъ. Спб. 1857. 71 стр., съ листомъ чертежей. 2) Кавказскія войны. По поводу „Episode de l'histoire de l'empire Russe. Guerres dans le Caucase". Par M-r le commandant Ferd. Durand въ „Spect. militaire". 1857. «Рус. Ипвал.» 1857 № 212 и 243. 3) Перевозка войскъ по желѣз. дорогамъ. „Арт. жур." 1857. 58 стр. 4) О военныхъ жел. дорогахъ въ Россіи. «Рус. Инв.» 1858, № 118 и 119 5) Защита укрепленія Ахты и Самурскаго округа въ Сентябрь 1848 г. въ сборникъ «Кавказы» 1858. Отд. оттискъ. Спб. 1858. 39 стр. (бол. in 4°) съ планами, картиной и портретомъ. 6) Походъ 1845 г. въ Дарю. «Военный Сборникъ 1859, № 5, 63 стр. 7) Карта сообщеній Европейской Россиі (съ объясненіями). Спб. 1859 г. 113 стр., нѣсколько таблицъ и хромолитографированная карта 150 в. въ дюймѣ. Таже карта, въ масштабѣ 240 в. въ дюймѣ, ежегодно съ 1862 по 1888 г., печаталась въ Памятной книжкѣ, издаваемой Главнымъ Штабомъ. 8) Обзоръ послѣднихъ событий на Кавказъ. «Военный Сб.» 1859, № 10; 44 стр. съ.

* означаются статьи, имѣющія характеръ первоисточника..

АНУЧИНЪ, ДМИТРІЙ НИКОЛАЕВИЧЪ.

691

двумя картами. 9) Очерк юрскихъ народовъ правало крыла Кавказской линіи „Военный Сб.“ 1860, № 1, 52 стр. 10) Проякты будущихъ измѣненій по воен-ному впомDOMству. Предположенія объ упрощеніи дѣлопроизводства и сокра-щенія переписки по инспекторской части. «Рус. Инв.» 1861 г. 199. 11) Успѣхи грамотности въ войскахъ 16 и 17 пѣхот. дивизій. «Рус. Инв.» 1861 г, № 203. 12) 10-я Пятница. Собраніе художниковъ въ Академіи Художествъ. «Рус. Инв.» 1861, № 284. 13) Происшествія на Яикъ въ 1772 г. Матеріалы для исто-риі Пугачевскаго бунта. «Современникъ» 1862. Т. ХСІІ; 42 стр. 14) Небы-валый картографическій трудъ. По новоду карты Евр. Россіи, изд. Имп. Геогр. Общ. «Соврем. Слово» 1862 г. № 171. 15) 20 дней въ липсу. «Воен. Сб.» 1863 № 8: 50 стр. 16) 165 описывающихъ военные дѣйствія корреспонденцій изъ Варшавы, съ 11 июня 1863 по 1 Янв. 1865. въ газеты: «Голосъ» (156 кор.) «Рус. Инв.» (9 кор.) Корреспонденціи эти не подписаны и помѣщены въ слѣдующихъ №№ названныхъ газетъ. «Голосъ» 1863. №№ 146—148, 150, 160, 161, 165, 169, 177, 183—185, 188, 190, 195, 199, 200, 204, 206, 207, 211, 213 (три корр.), 214, 216 (двѣ), 218, 223, 224 (двѣ), 228 (двѣ), 230, 233, 237, (двѣ), 239, 242, 245, 249, 251, 252, 254, 255, 258, 261, 262, 265, 267—269, 273 (первая) 275, 276 (первая), 277, 279, 280, 282 (двѣ), 283 (первая), 286, 289 (двѣ), 290, 291, 293, 296, 298, 300, 301 (двѣ), 303, 305, 309, 310, 312, 315—317, 321, 322, 335, 337, 339, 340, 342, 343 и 345.

Въ «Рус. Инв.» за 1863 г. №№ 270, 274, 276, 278, 284 и 287. За 1864 г. №№ 6, 17 и 35.

17) Перые успѣхи Пугачева и экспедиція Кара. Матеріалы для исторіі Пуга-чевскаго бунта. «Воен. Сб.» 1869, №№ 5 и 6; 79 стр. 18) Дѣйствія Бибикова въ Пугачевщину. Матеріалы для ист. Пуг. бунта. «Рус. Вѣст.» 1869 №№ 6—8; 155 стр. 19) Участіе Суворова въ усмиреніи Пугачевщины и поимка Пугачева. Мат. для ист. Пуг. б. «Рус. Вѣст.» 1870, Т. LXXVII, 28 стр. 20) Второе полѣніе Пугачева и раз-зореніе Казани. Мат. для ист. Пуг. бунта. Тамъ-же, 1871, № 4; 50 стр. 21) Графъ Панинъ усмиритель Пугачевщины. Мат. для ист. Пуг. б. Тамъ же. 1871 №№ 3—6; 157 стр. 22) Очерки экономическію положенія крестьянъ въ губерніяхъ Царства Польскаго въ 1873 г. Статистическій сборникъ изъ 25 картъ (на 100 лист. бол. формата), съ краткимъ объясненіемъ. Радомъ 1875 г. бол. in folio, 34 стр. Карты хромолитографированы въ Варшавѣ у Фалиса. Сочиненіе посвящено Государю Императору Александру Николаевичу и издано по Высочайшему повелѣнію. Тѣ же Очерки (всего 235 стр.), безъ картъ, напечатаны въ Шамятной Книжкѣ Радом-ской губ. на 1875г. 23) Сборникъ главныхъшихъ офиціальныхъ документовъ по упра-вленію Восточного Сибирью. Издается по распоряженію генераль-губернатора Восточной Сибири Д. Г. Апучина. Г. Иркутскъ, 1884—1885 г., 8 томовъ. Т. І. Всеподданнѣйшіе отчеты генераль-губернатора и командующаго войсками и бу-маги по обшимъ вопросамъ управленія гражданскаго и военнаго. Вып. 1—368 стр.; вып. 2—354 стр. ІІІ. Нереселеніе рус. людей въ Пріамурскій край. Вып. 2-й *) 213 стр.; вып. 3—443 стр. Т. ІІІ. Камчатка и Командорскіе острова. Вып. 1—97 стр.; вып. 2—180; вып. 3—260 стр. и вып. 4-й—60 стр. Т. IV. Ипородческое населеніе Пріамурскаго края. Вып. 1-й—202 стр.; вып. 2—478 стр. Т. V. Лѣса

*) Вып. 1-й не напечатанъ.

692 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Пріамурскаго края. Вып. 1—591+54 стр. Вып. 2—162 стр. Т. VI. Пресобразованіе общественнаго управленія государст. крестьянъ Восточной Сибири. Вып. 1—199 стр.; вып. 2—309 стр. Т. VII Горная и соляная промышленность. Вып. 1—547+48 стр. Прил. 209 стр. Вып. 2—857+ХІХ стр. Т. VIII. Документы по главнѣйшимъ мѣропріятіямъ, совершеннымъ въ Пріамурскомъ краѣ. Ч. І—194 стр. Ч. 2—396 стр.

Кромѣ того А. помѣстилъ нѣсколько статей въ Военно-экципл. лексиконѣ и Экципл. Словарѣ.

О содержаніи работъ А. будетъ сказано въ концѣ настоящаго тома.

* Анучинъ, Дмитрій Николаевичъ, антропологъ. По свѣдѣніямъ отъ него полученнымъ род. 27-го августа 1843 г., въ Петербургѣ. Отецъ его происходилъ изъ духовнаго званія, воспитывался въ вятской семи-наріи, но, не окончивъ курса, поступилъ въ военную службу, уча-ствовалъ въ войнахъ съ Наполеономъ І, былъ при взятіи Парижа въ 1814 г., дослужился до чина поручика, получилъ потомственное дворянство, перешелъ въ гражданскую службу и, лѣтъ за 12 до смерти, вышелъ въ отставку. Мать Анучина была родомъ изъ ко-стромской губ. и получила образованіе въ одномъ изъ частныхъ пе-тербургскихъ пансіоновъ. Д. Н. былъ младшимъ изъ шести дѣтей, трое изъ которыхъ умерло въ раннемъ возрастѣ, а еще одинъ братъ уже студентомъ петербургскаго университета, въ пятидесятыхъ го-дахъ. Первоначальное образованіе Д. Н. получилъ дома (росъ оди-ноко, безъ сверстниковъ, рано сталъ читать), затѣмъ поступилъ въ 4-ю Ларинскую гимназію, гдѣ шелъ порядочно (3-мъ—5-мъ учени-комъ) и окончилъ курсъ въ 1860 г. Въ гимназіи интересовался бо-лѣе исторіей и русской словесностью, что и побудило его, подготов-ившись въ теченіи 1¹/2 года изъ греческаго языка, поступить на историко-филологическій факультетъ, гдѣ онъ слушалъ, между про-чимъ. лекціи Костомарова, Срезневскаго, Стасюлевича, Сухомли-нова. Въ то же время онъ посѣщалъ публичныя лекціи по есте-ственнымъ наукамъ, читавшіяся тогда въ Пассажѣ. Въ университетѣ Д. Н. пробылъ, однако, только одинъ учебный годъ, такъ какъ болѣзнь (онъ отличался слабымъ здоровьемъ съ дѣтства) заставила его, по совѣту врача, уѣхать за границу. Заграницей онъ пробылъ два года, причемъ провелъ первое лѣто въ Гейдельбергѣ, второе—въ Тремеццо, на берегу Lago Como и двѣ зимы въ Римѣ, посѣтивъ также Флоренцію, Неаполь и Парижъ. Въ это пребываніе заграни-цей Д. Н. ознакомился съ различными музеями, съ итальянскимъ языкомъ, со многими произведеніями иностранныхъ литературъ, встрѣчался съ различными лицами, пріобрѣлъ знакомство въ раз-

АНУЧИНЪ, ДМИТРИЙ НИКОЛАЕВИЧЪ.

693

ныхъ русскихъ кружкахъ, въ итальянскомъ обществѣ, и все это
произвело значительное измѣненіе въ его понятіяхъ и міровоззрѣніи.
По возвращеніи въ Россию въ 1863 г., онъ поселился въ Москвѣ у
единственнаго своего близкаго родственника и поступилъ въ мо-
сковскій университетъ, по естественному отдѣленію физико-матема-
тическаго факультета, гдѣ и окончилъ курсъ кандидатомъ въ 1867
году. Заинтересовавшись преимущественно зоологіей, особенно позво-
ночными животными, онъ подалъ кандидатское сочиненіе профес.
С. А. Усову на тему: «О генетическомъ сходствѣ видовъ р. Bison».
Вмѣстѣ съ тѣмъ, сталъ интересоваться антропологіей и этнографіей,
читалъ разныя сочиненія и статьи по этимъ отраслямъ знанія, и
продолжалъ заниматься ими и по окончаніи университетскаго курса.
Въ январѣ 1871 г. онъ былъ избранъ ученымъ секретаремъ Обще-
ства Акклиматизаціи животныхъ и растеній и занималъ эту долж-
ность до апреля 1874 г. Въ этомъ званіи онъ старался, между про-
чимъ, объ обогащеніи московскаго зоологическаго сада новыми жи-
вотными, что ему до нѣ которой степени и удалось, не смотря на
крайне неудовлетворительное тогдашнее финансовое состояние этого
учрежденія. Особенное содѣйствіе оказалъ саду, по просьбѣ Общества,
графъ (тогда генералъ) Игнатьевъ, бывшій посломъ при Оттоманской
Портѣ. Благодаря его вліянію, было прислано въ даръ изъ
Египта хедивомъ до семидесяти экземпляровъ цѣнныхъ африкан-
скихъ животныхъ (звѣрей и птицъ); нѣ которыя изъ нихъ были по-
томъ описаны Анучинымъ въ сборникѣ «Природа». Въ 1873 году
Д. Н. выдержалъ экзаменъ на степень магистра зоологіи, а въ 1874
году занялъ мѣсто преподавателя географіи въ VI московской клас-
гимназіи и въ частной гимназіи Римана и мѣсто преподавателя
естественной исторіи въ Екатерининскомъ институтѣ. Въ это же
время, въ 1873 г., Д. Н. впервые выступилъ въ печати, помѣстивъ
рядъ научно-популярныхъ статей въ сборникѣ «Природа». Въ 1875
году Д. Н. обратился къ проф. А. П. Богданову съ просьбою о
предоставленіи ему для изученія какихъ-либо антропологическихъ
матеріаловъ, имѣвшихся въ коллекціяхъ Общества Любителей Есте-
ствознанія. А. П. Богдановъ отнесся съ любезностью и вниманіемъ
къ просьбѣ Анучина и предоставилъ въ его распоряженіе, для на-
учной обработки, матеріалъ, имѣвшійся въ антропологическомъ от-
дѣлѣ Общества, о племени Айновъ (коллекція фотографій, два ко-
стяка, черепа, каменныя орудія изъ могилъ, этнографические пред-
меты). Матеріалъ этотъ былъ обработанъ Анучинымъ въ формѣ об-
стоятельнаго реферата, помѣщенаго затѣмъ въ «Извѣстіяхъ» Обще-
ства за 1876 г., подъ заглавіемъ: «Матеріалы для антропологіи Во-

694 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

сточной Азіи. І. Племя Айновъ». Названная статья (вызвавшая, между прочимъ, лестные отзывы проф. И. И. Мечникова въ предисловіи къ русскому переводу «Антропологіи» Топинара и проф. Штиды въ «Archiv für Anthropologie»), послужила поводомъ къ избранію Ану-чина въ члены Общества Любителей Естествознанія и въ секретари антропологическаго отдѣла. Въ 1876 г., по ходатайству проф. А. П. Богданова, Д. Н. былъ отправленъ московскимъ университетомъ за границу для подготовленія къ каеєдрѣ антропологіи, основавшейся тогда при университетѣ на капиталѣ, пожертвованный фонъ-Мек-комъ. За границей А. пробылъ до весны 1879 г., причемъ большую часть времени провелъ въ Парижѣ, гдѣ слушалъ лекціи въ Антро-пологическомъ Институтѣ и другихъ учрежденіяхъ и работалъ въ лабораторіі Брока, въ Musée d'Histoire Naturelle и другихъ музеяхъ. Кромѣ того онъ слушалъ лекціи или занимался въ музеяхъ: въ Лон-донѣ, Брюсселѣ, Берлинѣ, Вѣнѣ, Лейпцигѣ, Дрезденѣ, Мюнхенѣ и др. городахъ. До 1878 г. онъ посѣтилъ еще многія мѣстности Фран-ціи, замѣчательныя по отношенію къ доисторической археологіи и производилъ раскопки въ пещерахъ Дордони, въ гротѣ Бизъ, въ дольменахъ деп. Ардеши и въ курганахъ деп. Юры. Лѣтомъ того-же года ему было поручено также Общ. люб. естествозн. устрой-ство русскаго отдѣла въ антропологической секціи всемірной па-рижской выставки. По возвращеніи въ Россию, Д. Н. принялъ уча-стіе въ устройствѣ и списаніи московской Антропологической вы-ставки 1879 г. Въ 1880 г. онъ былъ назначенъ преподавателемъ антропологіи въ моск. университетѣ, а по защищеніи диссертаціі на степень магистра зоологіи, избранъ доцентомъ по той же каеє-дрѣ. Въ 1881 г. Д. Н. участвовалъ въ V-мъ Археологическомъ съѣздѣ въ Тифлисѣ, въ качествѣ секретаря отдѣленія доисторичес-кихъ древностей, а въ слѣдующемъ 1882 г., предпринялъ поѣздку на Кавказъ (въ Дагестанъ), по порученію Географическаго и Архео-логическаго Обществъ. Въ 1884 г. Д. Н. былъ назначенъ экстра-ординарн. профессоромъ по каеєдрѣ географіи и этнографіи, съ остав-леніемъ преподавателемъ по кафедрѣ антропологіи. Лѣтомъ 1887 г. онъ принималъ участіе въ ученой экспедиціи отъ московскаго Архео-логическаго общества для изслѣдованія чудскихъ древностей въ пермской губерніи. Изъ ученыхъ наградъ Д. Н. имѣетъ знакъ фран-цузской академіи (officier d'Academié) и серебряную медаль отъ Гео-графическаго Общества.

Д. Н. Анучинъ напечаталъ слѣдующія сочиненія по зоологіи, антропологіи, доисторической археологіи, этнографіи и географіи (приводятся приблизительно въ хронологическомъ порядке):

АНУЧИНЪ, ДМИТРІЙ НИКОЛАЕВИЧЪ.

695.

1) «Очерки Африканской фауны» (Gylogecranus serpentarius и Helottarsus ecaudatus); двѣ статьи въ сборн. «Природа», 1873 г. съ хромолитографіями. Описавіе двухъ відповъ хищныхъ птицъ съ очеркомъ природы тропической восточной Африки. 2) «Антропоморфныя обезьяны и низкія расы человѣчества». Статья въ 3-хъ книжкахъ сборн. «Природа» за 1874 г., со многими рисунками. (Осталось неконченной). Статья начинается обзоромъ всѣздѣній на происхожденіе человѣка, у различныхъ народовъ и въ различѣя эпохи, за которымъ слѣдуетъ изложеніе гипотезы эволюціи человѣческаго типа—по Дарвину, Гексли и Геккелю. Далѣе приведены данные о классификаціи приматовъ, подробный очеркъ морфологія географического распространенія и образа жизни антропоморфныхъ обезьяны и сравнительный обзоръ анатомического строенія низшихъ и высшихъ приматовъ и человѣка. Въ заключеніе дано понятіе объ эмбріональномъ развитіи человѣка и о сходствѣ проходимыхъ имъ стадій съ соотвѣтственными стадіями развитія животныхъ, а также о такъ называемыхъ «остановкахъ въ развитій», въ особенности о явленіяхъ ненормальной волосатости и микрокефалій. 3) «Барс», «Лама», «Казуры» и др. небольшія зоологическія популярныя статьи въ «Природѣ» 1874—75. 4) «Сайта», въ «Природѣ» 1875 г. 5) Редакція русскаго перевода сочиненія Леббока «Доисторическія времена». М. 1876, съ приложеніемъ около 3¼ печ. листовъ добавленій. Прибавлены свѣдѣнія о русскихъ доисторическихъ древностяхъ, добавлена глава о троглодитахъ Изеры и совершенно передѣлана глава о бронзовомъ вѣкѣ. 6) Матеріалы для антропологіи Восточной Азіи. І. Племя Айновъ. Въ приложеніи къ ХХ тому «Извѣстій Общества Любителей Естествознанія». М. 1876. 125 стр., 4°, съ 4 табл. и 44 рисун., въ текстѣ. Статья раздѣлена на 4 главы: І. Исторія свѣдѣній европейцевъ о племени Айновъ (называющемъ южную часть о—ва Сахалина, о—въ Ледо и о—ва Курильскіе) и сношенія съ нимъ русскихъ; съ указаніемъ литературы (141 книга и статья). II. Морфологический очеркъ Айнскаго племени. III. Матеріалы для анатоміи (остеологіи) Айновъ. IV. Этнографіческія особенности Айнскаго племени и его отношенія къ племенамъ окружающимъ. Содержаніе этой статьи взложено въ «Archiv für Anthropologie» и въ «Revue d'Anthropologie». 7) Какъ люди себя украшаютъ и уродуютъ. «Природа», 1876 г. кн. 3. Со многими рисунками. 8) Очерки поллярной фауны (Бѣлый медвѣдь и сѣверный олень). Статья въ 2-хъ книжкахъ «Природы» за 1876 г. 9) «Очерки этнографіи Сибири». «Ремесленная Газета» 1876 г. 10) Антропологическія письма. (Объ антропологическихъ и этнографическихъ музеяхъ Петербурга, Берлина, Лейпцига, Дрездена, Праги, Наріжа, Люна, Лондона, Брюсселя, о разныхъ частныхъ коллекціяхъ и т. д.). Въ изданиі «Антропологическая Выставка». Протоколы засѣданій комитета по устройству выставки въ 1877 г. 11) Этнографіческие очерки Балканскаго полуострова. Въ «Природѣ» 1877 г. (осталась неконченной, за прекращеніемъ изданія). 12) О аліякахъ деформаціи черепа на мозъ; Обзоръ краніологической литературы; Спіздь германскихъ натуралистовъ звъ Мюнхенъ въ 1877 г. и др. замѣтки въ «Московской Медицинской Газетѣ» 1877—78 г. 13) Попдка къ доисторическімъ памятникамъ Франціи, въ изданиі «Антропологическая Выставка». Т. II. 1878—79 г. 14) Sur les anomalies du pterion, въ «Bulletin de la Société d'Anthropologie de Paris. 1878 г. Содержаніе этого реферата вошło въ магистерскую лиссертацію автора. 15) Sur la capacité moindre du crân chez la femme, въ «Comptes rendus de l'Association française pour l'avancement des sciences». Session de Paris. 1878. Въ рефератѣ приведены данные противъ того мнія, что различіе между вмѣстимостью мужскаго и женскаго черепа увеличивается съ цивилизаціей. 16) Объяснительный каталогъ отдѣла доисторической

696 КГИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

археологіі, отдѣла бюстовъ и масокъ различныхъ племенъ и, отчасти, налеонто-
логческаго и краніологическаго—московской Антропологической выставки 1879
года. Въ издавніи «Антропологическая Выставка». Т. ІІІ. 1879. 17) О реставраціі
мамонта. Тамъ-же. Въ статьѣ приведены данныея объ ископаемыхъ слонахъ во-
обще и о мамонтѣ въ особенности; легенды, существующія о немъ у разныхъ на-
годовъ, находки труповъ мамонта и т. д. 18) О пькоторыхъх аномаліяхъ человѣче-
 скаго черепа, преимущественно въ ихъ распространеніи по расамъ. «Труды Антро-
 пологич. Отдѣла Общества Люб. Естеств.», т. VII («Извѣстія Общества», т. XXXVII;
 вып. 3. 1880 г.: 120 стр., in 4°. Съ 104 рисун. въ текстѣ. Магистерская диссер-
тація. Содержаніе этого труда изложено подробно проф. Штидой въ «Biologisches
Centralblatt» и г. Мержковскимъ въ «Revue d'Anthropologie». Сочиненіе состоять
изъ слѣдующихъ отдѣловъ: Предпословіе І. Объ аномаліяхъ птеріона. Глава І.
Историческій очеркъ литературы вопроса. Глава 2. Результаты собственныхъ
наблюденій надъ распространеніемъ аномалій птеріона по расамъ и племенамъ
человѣчества. Глава 3. Видоизмѣненіе формы птеріона у высшихъ животныхъ.
Глава 4. О происхожденіи и значеніи аномалій птеріова, въ особенности лобнаго
отростка височной чешуи. Н. Os Incae и сродныя ей образованія. Объ аномаль-
ныхъ швахъ и костяхъ въ затылочной области черепа. Глава І. Историческій
череръ литературы вопроса. — Развитіе затылочной чешуи. — Классификація
эпактальныхъ костей. Гл. 2. Результаты собственныхъ наблюденій надъ распростра-
неніемъ аномалій затылочной чешуи по различнымъ человѣческимъ расамъ. Гл. 3.
О происхожденіи и значеніи аномальныхъ образованій затылочной чешуи. ІІІ. О
лобномъ швѣ у взрослаго человѣка. О распространеніи метокизма по расамъ.
Заключеніе.

Главный результатъ, къ которому пришелъ авторъ,—тотъ, что извѣстныя ано-
маліи и особенности строенія черепа (именно височной, затылочной и лобной его
областей) распространены не въ одинаковой степени по различнымъ человѣче-
скимъ расамъ. 19) Предметы и задачи Антропологіі. (Вступительная лекція). Въ
«Русской Мысли» 1880. 20) Рецензія на сочиненіе гр. Уварова. «Археологія Россіі.
І. Каменный периодъ». Въ «Журналѣ Мин. Народн. Просвѣш», 1881 г. 21) Дос-
торійческая археологіі Кавказа. (Тамъ же. 1882). 22). Объ остаткахъ собаки, волка
и лисны изъ отложенныхъ каменнаго выка на побережья. Тадожскаго озера; глава въ
сочиненіи, изд. проф. Иностраннымъ —«Долгорѣческій человѣкъ» и проч. Спб.
1882 г. Въ статьѣ (съ таблцей) установлены двѣ породы собакъ каменнаго вѣка.
Canis palustris ladogansis и Canis Inostranzevi. 23) Предшественники Г. Е. Щуров-
скаго по кавердръ въ московскомъ университетѣ. Въ «Русск. Вѣстникѣ», 1883 г. 24)
Рецензія та сочиненія Потанина. „Очерки сѣверо-западной Монголія" и Лихаче-
ва—„О самоубіствахъ въ Западной Европѣ и въ Россіі" въ „Журн. Мин. Нар.
Просвѣш." 1883 г. 25) Отчетъ о поѣздкѣ въ Дагестанъ яттомъ 1882 г., въ „Извѣ-
стіяхъ Географ. Общ." Т. ХХ, 1884 г., 93 стр. 8°. Цѣлью поѣздки было изслѣ-
дованіе пещеры и отысканіе слѣдовъ каменнаго вѣка въ Дагестанѣ. Цѣль эта
осталась не достигнутою: авторъ не могъ найти костоносныхъ пещеръ съ остат-
ками человѣка каменнаго періода. Но онъ произвелъ раскопки пѣсколькихъ кур-
гановъ, постѣтиль аулѣ Кубачи, гдѣ собралъ свѣдѣнія о кубачанцахъ и о встрѣ-
чающихся у нихъ древнихъ металлическихъ сосудахъ, барельефахъ и т. д., а
также сдѣлалъ рядъ другихъ этнографическихъ замѣтокъ и наблюдений. (Къ со-
жалѣнію отчетъ напечатанъ со множествомъ опечатокъ, особенно въ собствен-
ныхъ именахъ, словахъ лезгинскихъ языковъ и т. д.). 26) Некролоіъ проф. В. О.
Ковалевскаго, извѣстнаго палеонтолога, въ „Отчетѣ Московск. Унверситета“

АНУЧИНЪ, ДМИТРІЙ ГАВРИЛОВИЧЪ.

697

1884 года. 27) О дятельности VI Археологическаю Стъзда въ Одессъ (вмѣстѣ съ профессоромъ Ковалевскимъ), въ «Вѣстникъ Европы» 1884 года. Профессоръ Ковалевскій взялъ на себя обзоръ дѣятельности въ отделеніяхъ древностей юридическихъ, общественныхъ, семейныхъ и, отчасти, этнографическихъ; проф. Анучинъ—объ остальныхъ секціяхъ. 28) О раскопкахъ кургановъ Нижегородскаго упѣда. Въ «Древностяхъ» (Протоколы засѣданій москв. Археол. Общества), т. Х. 1885 г. Обстановка погребеній въ этихъ курганахъ даетъ нѣкоторое понятіе о бытѣ древней Мордвы въ ХІІ и ХІІІ вѣках. 29) О составленіи археологической карты Россіи (по донсторійской археологіі). Тамъ-же. — Въ томъ-же изданіи помѣщено еще нѣсколько мелкихъ статей, напр. Объ остаткахъ человѣка и собаки изъ Смоленскихъ кургановъ, о нѣкоторыхъ предметахъ изъ кургановъ Черниговской губ. и др., 30) «Обзоръ новостей по антропологіи и этнографіи» въ «Рус. Мысли» 1885 г. 31) Объ антропологіческомъ типѣ Гунновъ, въ «Трудахъ Этногр. Отдѣла Общ. Люб. Естествознанія» 1886 г. Въ статьѣ разобраны данные древнихъ писателей физическому типѣ Гунновъ и доказывается (противно мнѣнію г. Иловайскаго), что типъ этотъ представлялъ монгольскія черты. 32) Антропологическая экскурсія въ Бологое, въ «Древностяхъ», изд. Москв. Арх. Общ. 1886 г. Въ статьѣ говорится о древностяхъ каменнаго вѣка, найденныхъ на мысу Бологовскаго озера, Новогор. губ., въ имѣніи кн. Путтина. 33) Къ древнейшей исторіі домашнихъ животныхъ въ Россіи, въ «Трудахъ VI Одесскаго Археол. Стѣзда». Одесса, 1886 г. 34 стр. 4° съ таблицею. Въ статьѣ описана находка скелета собакъ въ отложеніяхъ камен. вѣка у С. Волосова, близъ Мурома, и говорится о древнѣйшихъ породахъ собаки, свиньи, рогатаго скота и лошадей въ западной Европѣ и въ Россіи. 34) Графъ А. С. Уваровъ. Біографіческій очеркъ. Тамъ-же. Съ портретомъ. 35) О нѣкоторыхъ своеобразныхъ древнихъ каменныхъ издѣліяхъ въ Восточной Сибири. Тамъ-же. Съ таблицей и рисунками въ текстѣ. Описаны каменные изображенія рыбъ и другія оригинальныя издѣлія и указаны предметы аналогичныхъ формъ изъ Сѣверной Америки. 36) О нѣкоторыхъ формахъ древнейшихъ русскихъ мечей. Тамъ-же. Съ таблицей и рисунками въ текстѣ. Указано норманское, вообще западное влѣяніе на формы древнѣйшихъ русскихъ мечей, и позднѣйшее восточное, гнестое саблю. Описаны также древнія формы мечей, найденныхъ на Кавказѣ. 37) Ueber die Reste des Höhlen-Bären aus Transkaukasien und des Menschen aus Transkaukasien. Двѣ статейки въ «Bulletin de la Société des Naturalistes de Moscou». 1887. Среди остатковъ костей, добывшихъ г. Бернацкимъ въ пещерѣ Грени (шаропанскаго у. кутанской губ.) могли быть констатированы остатки пещернаго медвѣдя (Ursus spelaeus), благороднаго оленя, лисицы и человѣка (фрагменты нижней челюстъ). 38) О древнейшихъ искусственно-деформированныхъ черепахъ, найденныхъ въ предлахъ Россіи. Въ «Извѣстіяхъ Общ. Люб. Ест.» 1887 г. Томъ L, 72 стр., in 8° (въ отѣльномъ оттискѣ). Со многими цинкографіями въ текстѣ. Въ статьѣ описаны древніе искусственно-деформированные черепа, найденные въ Крыму, на Кавказѣ, на Дону, около Самары и т. д., приведено сравненіе ихъ съ подобными же черепами, найденными въ западной Европѣ, Малой Азіи, Америкѣ, и высказаны догадки относительно распостраненія обычая деформировать голову, древности пайденныхъ въ Россіи череповъ, національности ихъ и т. д. 39) Лукъ и стрѣлы. Археолог-этнографіческій очеркъ, въ «Трудахъ V, Тифлисскаго Археол. стѣзда». М. 1887 г. 75 стр., 4°, съ 73 рис. въ текстѣ. Содержаніе. Введеніе.—І. Орудія для метанія стрѣлъ. Лукъ и его разновидности. II. Тетива и способы пусканія стрѣлъ изъ лука. III. Части

698 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

стрѣлы и ихъ устройство. IV. Наконечники стрѣлъ и ихъ варіаціи. 40) С. А. Усовъ, какъ археологъ-natуралистъ. Въ «Древностяхъ» 1887 г. 41) О землетрясенияхъ. Научно-популярный очеркъ въ «Русскихъ Вѣдом.» 1887 г. 42) Сибирская научно-промышленная выставка въ Екатеринбургъ и VII Археол. Съездъ въ Ярославлѣ. Статья въ «Рус. Мысли» 1887 г. Декабрь. 43) Объ остаткахъ исключаемаго оцвѣбыка, найденныхъ въ Россіи и западной Европѣ, и особенно о черепѣ, доставленномъ въ зоологическій Музей Моск. Университета съ береговъ Л. Въ «Извѣст. Общ. Люб. Естеств.», т. L, 1888 г.

Кромѣ того Анучинымъ было помѣщено нѣсколько обзоровъ по естествознанію и географіи и рядъ рецензій—въ «Рус. Мысли»; статья Объ антропологіч. изслѣдованіяхъ въ Сибири въ «Восточ. Обозрѣніи»; нѣсколько рецензій въ «Запискахъ Учителя»; Письма изъ-за границы въ «Москов. Обозрѣніи» и рядъ научно-популярныхъ и др. статей въ газетахъ. Газетная дѣятельность Д. Н. началась съ помѣщенія корреспонденцій изъ Парижа въ «Рус. Вѣдом.» 1877 и статьи о москов. антропологич. выставкѣ тамъ-же въ 1879 г. Въ 1879—81 гг. онъ принималъ постоянное участіе въ газетѣ «Рус. Курьеръ», въ научномъ, иностранномъ и другихъ отдѣлахъ, между прочимъ и въ отдѣлѣ передовыхъ статей; въ 1881 г. онъ участвовалъ въ «Москов. Телеграфѣ» и въ газ. «Порядокъ», а также началъ принимать постоянное участіе въ ред. «Русскихъ Вѣдомостей» (сперва въ иностранномъ отдѣлѣ). Въ 1882 г. А. вошелъ въ число товарищей по изданію этой газеты и, оставивъ прежнія свои занятія въ иностран. отдѣлѣ, перешелъ къ другимъ, помѣстивъ за шесть лѣтъ рядъ научныхъ фельетоновъ и другихъ статей, обзоровъ и замѣтокъ—по вопросамъ научнымъ, народнаго образованія, общественнымъ. Къ общему значенію научной дѣятельности А. мы еще вернемся въ концѣ наст. тома.

Анучинъ, Евгеній Николаевичъ. См. въ концѣ настоящаго тома.

Анучинъ, Иванъ—псевд. К. М. Станюковича.

Анчѣ, В. псевдонимъ В. Анастасевича.

Анцыферовъ, Николай Ивановичъ, учитель физики воронежской гимназіи †). Кончилъ Главный педагог инст. въ началѣ 1850 гг. Участвовалъ въ воронежскихъ изданіяхъ трудами по метеорологіи края. Умеръ въ 1869 г. отъ душевной болѣзни.

Анчутинъ, Константинъ Николаевичъ, полковникъ, Состоитъ нынѣ инспекторомъ полтавскаго Петровскаго корпуса. Вмѣстѣ съ В. Верховскимъ составилъ «Записки начальной механики и артиллеріи для воен. училищъ». 7 вып. 1867—1868.

Анютинъ,—псевдонимъ автора нашумѣвшаго романа «Нашихъ полей ягоды» («Русск. Мысли» 1888 г.). См. въ концѣ наст. тома.

†) Г. М. Воселовскій Некрологъ А. въ «Донъ» 1869. № 104.

А П О Л Л О С Ы.

699

А. П. — псевд. А. С. Пушкина.

Ап. — псевд. А. С. Пушкина.

А. П—въ («Соврем.» Плетнева, «Рус. Вѣст.» 1850-хъ годовъ)—
псевд. А. Н. Плещеева.

Аполлось (Алексейвъ), архимандритъ. †) Происходитъ изъ маллорос-
сійскаго духовенства, учился въ черниговской и александро-невской
семинаріи, въ 1803 принялъ монашество, въ 1805 возведенъ въ санъ
архимандрита и зачисленъ въ китайскую миссію, но до Китая,
однакоже, не доѣхалъ и остался въ Иркутскѣ. Здѣсь въ 1807 былъ
опредѣленъ преподавателемъ богословія въ мѣстной семинаріи, а съ
1911 ректоромъ ея; въ 1813 перемѣщенъ настоятелемъ ярославскаго
толгскаго монастыря, въ 1816 настоятелемъ московскаго знамен-
скаго, въ 1817—богоявленскаго, въ 1820—воскресенскаго, именуе-
маго Новый Іерусалимъ, въ 1837—новоспасскаго, откуда уволень
въ 1851. † въ 1859 на поковѣ въ ростовскомъ Спасояковлевскомъ
монастырѣ.

Кромѣ 1) «Собранія поучительныхъ словъ» своихъ. М. 1850. А. на-
печаталь: 2) «Начертаніе житія и двятій патріарха Никона». М.
1836, 1839 и 185?. 3) «Софійскій Новородскій Соборъ»- М. 1847. (пер-
воначально напеч. въ «Москвит.» 1846 № 11 и 12 за подписью А.
А.). 4) «Всероссійскіе Патріархи». М. 1848. (За подписью А. Н. А.
первонач. нап. въ «Чт. общ, древ. ист.» 1848 № 5—8). Много но-
ваго послѣднія три сочиненія въ русскую историческую науку не
вносять, но они несомнѣнно свидѣтельствуютъ о значительной
эрудиціі автора. На эту-же эрудицію указываетъ данное А. Св. Си-
нодомъ порученіе дополнить «Исторію Россійской Іерархіі» Амвросія,
порученіе имъ, однако, почему-то не выполненное.

Аполлось (Андрей Дмитриевичъ Байбаковъ) плодовитый писатель
второй половины прошлаго столѣтія †). Р. въ Малороссіи въ 1745 г.
По документально-составленной «Исторіи греко-латинской академіи»
С. К. Смирнова съ 1759 по 1767 учился въ московской дух. академіи,
а затѣмъ отъ 1767—70 въ моск. университетѣ, но въ предисловіи къ
изданному Аполлосомъ въ 1775 руководству по статистикѣ, послѣд-
ній говорить о себѣ: «въ 1773 году, слушая публично въ Москов·
скомъ университетѣ преподаваемыя лекціи» и т. д. Въ 1770 А. былъ

†) 1) Филаретъ, Обзоръ стр. 476. 2) Чистовичъ, Ист. нет. дух. Академіи стр. 150
3) Арх. Сергій, „Опис. Моск. знам. мон.“ (М. 1866) стр. 98. 4) Геннади, Словарь
†) 1. Евгеній, Словарь. 2) „Библ. Зап.“ т. II. (1859 г. № 8). 3) Филаретъ,
Обзоръ. 4) Смирновъ, Ист. моск. акад. 5) Сухомлиновъ, Ист. Россійск. Акад. т. 1.
стр. 198—220. 6) Геннади, Словарь.

700 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

опредѣленъ корректоромъ университетской типографіи, а въ 1772—преподавателемъ піитики и реторики въ духовной академіи; въ 1775 онъ постригся и съ этого-же времени по 1783 занималъ должность ректора Троицкой семинаріи, въ 1783 возведенъ въ санъ архимандрита заиконоспасскаго монастыря и назначенъ ректоромъ моск. академіи, въ 1786 вызванъ въ Петербургъ на чреду богослуженія, въ 1788 рукоположенъ въ епископа орловскаго и сѣвскаго, въ 1798 перемѣщенъ въ Архангельскъ и здѣсь скончался 14 мая 1801. Въ 1786 Российская Академія единогласно избрала его своимъ членомъ.

### Литературныя работы А. очень многочисленны:

1. Переводы: 1) Кардинала І. Бойноя: „Христіанская философія или руководство къ небесамъ“ М. 1774. Ко 2-му изд. (М. 1782) прибавлено „Разсужденіе, почерпнутое изъ мыслей Св. Іоанна Златоустаю: для чего Богъ попускаетъ праведными въ сей жизни претерпывать разные коды несчастій. На 1 изд. стоитъ еще имя Андрея Байбакова 2) Геллерта, „Пьени духовныя“ М. 1775 и 1782. Переводъ стихотворный. 3) „Рычъ, конторю говорилъ оклеветанный Велизарій предъ Юстиніаномъ, Государемъ своимъ“ М. 1778.

2. Преповѣдія: 4) „Даръ для благодѣщителей и друзей“ (поученія, говоренные на чредѣ богослуженія) Н. 1787. 5) „Поченіе, говор. 1799 гг. 6 въ Архангельскъ, М. 1799. 6) „Поченіе въ день Великаю Святителя и чудотворца Николая, говор. 9 мая 1799“. М. 1799. 7) „Поченіе при освящ. верхняю каменнаго собора, гов. въ Архангельскъ 1799 год. 5“. М. 1799.

3. Богословскія сочиненія: 8) „Богословскія разсужденія“. Ч. І. М. 1781. (Соп. 9662) 9) „Въра, Надежда и Любовь, ученіе богословскаго состава“. М. 1782. 10) „Натура и благодать“. М. 1784. (Соп. 6620) 11) „Христіанскій календарь на льто отъ Рожд. Христова 1784“. М. 1784 (Соп. 9989). 12) „Созерцаніе въ патуры дѣлъ божіихъ“. М. 1782. 13) „Объ Ангелахъ“ лекція напеч. въ „Приб. къ творен. св. отцевъ“ 1863 стр. 420—23. 14) Отвѣтъ на возраженіе противъ повсемѣстнаго существованія Божія. Тамъ-же. 15) „Изслѣдованіе книги масона (Сень-Мартена) о заблужденіяхъ и истинѣ. Тула 1790. Книга эта появилась безъ имени автора. „Поелику же“, говоритъ Филаретъ въ своемъ „Обзорѣ“ Аполлосъ съ 1788 г. жилъ уже въ Сѣвскѣ, въ званіи сѣвскаго епископа, и онъ былъ урожденецъ тульскій (?), а изслѣдованіе показываетъ въ сочинителѣ близко знакомаго съ философією и иностранною литературою (опо указываетъ на Беля, Локка, Ньютона, Коперника, Монерпю и др.), то это даетъ право полагать, что изслѣдованіе писано образованнымъ Аполлосомъ. Латинское словосочиненіе указываетъ на того-же сочинителя“. Догадка не лишена основанія, если принять во вниманіе, что число серьезно образованныхъ людей на столько было ничтожно въ прошломъ столѣтіи не только гдѣ-нибудь въ Тулѣ, но даже въ столицахъ, что живи дѣйствительно въ Тулѣ въ 1790-хъ годахъ какой-нибудь человѣкъ, способный написать богословско-философскій трактатъ, объ немъ-бы навѣрно сохранялись весьма опредѣленныя указанія, которыхъ, однако, въ данномъ случаѣ исторія нашей литературы прошлого вѣка представить не можетъ.

4. Экзегетика: 16) „Два посланія Св. Апостола Павла къ Филипписиемъ и Колоссаемъ, со истолкованіемъ“. М. 1785. 17) „Посланіе Св. Апостола Павла ко Ефесяемъ, со истолкованіемъ“. М. 1785. 18) „Посланіе Св. Апостола Павла къ

Аполлосъ Байбаковъ.

701

Коринфянамъ". М. 1785. 19) „Посланіе первое и второе Св. Апостола Павла къ Солунянамъ, со изъясненіемъ. М. 1786. 20) „Посланіе Св. Апостола Павла къ Галатомъ, со изъясненіемъ“. М. 1787.

V. Произведенія «піитическія»: 21) „Іефвай, священная трагедія въ 3 д.“. М. 1778 и 1782. 22) „Лишенный зрѣнія Ураній, несчастный государь, священникъ повѣстъ“. М. 1778 и 1782. 23) „Неразыявный сопозъ двухъ братьевъ, повѣсть изъ мобомудрія почерпнутаг“. М. 1780. 24) „Евлеонитъ, или созерцаніе въ натурѣ видимыхъ Божіихъ дѣл“. М. 1782. 25) „Кто есть истинный другъ, иносказательное съ нравоученіемъ повѣствованіе“. М. 1783.

VI. Сочиненія по теоріі словесности и русскаго языка: 26) „Правила піитическія“. М. 1774. Изд. 2-ое—1780. 3-е—1785. Къ 4-му и дальнѣйшимъ изд. былъ прибавленъ „піитико-историческій словарь“ и „также Овидіалскія превращенія и при концѣ отборные Публія Вирилія Марона стихи“. 5-ое изд. 1799 7-ое—1807. 8-ое—1812. 10-ое—1826. 27) „Словарь Піитико-Историческихъ примѣчаній, вышелъ и отдѣльно М. 1781. 28) По приглашенію россійской Академіі А., тотчасъ послѣ того, какъ онъ былъ избранъ въ члены ея, представилъ мемуаръ о томъ въ какихъ случаяхъ гъ произносится твердо, и въ какихъ мягко. Кромѣ того, разсмотрѣвши собранные академією (для академическаго словаря) слова на букву к., онъ возвратилъ ихъ „съ замѣчаніемъ сомнительныхъ и малоупотребительныхъ словъ и рѣчей“. 29) „Грамматика, руководствующая къ познанію Словяно-Россійскаго языка“. Кіевъ 1794. (Соп. 237 и 2988).

VII. По педагогикѣ: 30) „Общій способъ ученія, для всякаго состоянія свободныхъ людей нужный“. М. 1781. (Соп. 11216).

VIII. Смѣшаннаго рода: 31) „Увеселительныя загадки, съ нравоучительными отгадками, состоящія въ стихахъ“. М. 1781 (Соп. 4148).

IX. Но статистикѣ: А. составлѣ на основаніи лекціі Рейхеля полукомпилиативное, полупереводное (съ лат.) 32) „Краткое руководство къ познанію натулярного, церковного, политическое, экономическое и учебного состоянія пикоторныхъ знатнѣйшихъ европейскихъ государствъ“. М. 1775.

Изъ только что названныхъ многочисленныхъ сочиненій А. наибольшую извѣстность доставили ему въ свое время «Правила піитическія», болѣе полувѣка служившія учебникомъ въ духовныхъ учебныхъ заведеніяхъ. Въ нихъ всецѣло господствуетъ схоластическое и ложно-классическое пониманіе поэзіи, которая опредѣляется слѣдующимъ грубо-внѣшнимъ образомъ:

«Поэзія или стихотворство есть наука всякую вещь или данную матерію meteorически или по мѣрѣ стопъ описывать съ нѣкоторымъ подражательнымъ вымысломъ къ пользѣ и увеселенію слушающихъ или читающихъ».

Неудивительно, если послѣ такого опредѣленія, составляющаго, впрочемъ, буквальный переводъ опредѣленія латинскихъ учебниковъ «поэзіи», употреблявшихся до А. въ семинаріяхъ (poesis est ars oratione metrica rem quamlibet per imitationem effingens ad utilitatem et delectationem audientium), мы наталкиваемся на раздѣленіе поэзіи кромѣ какъ на эпическую, лирическую и драматическую еще на «генетліяскую» т. е. поздравляющую съ днемъ рожденія, «эпита-

46

702 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

ламическую» т. е. поздравляющую съ бракосочетаніемъ, «сотериче-
скую», поздравляющую съ выздоровленіемъ и т. п. Только что при-
веденное раздѣленіе заимствовано А. у Тредьяковскаго, два трактата
котораго «Мнѣніе о началѣ поэзіи» и «Способъ сложенія россійскихъ
стиховъ» за малыми исключеніями почти всесѣло вошли въ составъ
«правилъ піитическихъ». Заимствованіе по временамъ доходитъ до
простой перефразировки тирадъ Тредьяковскаго. Этимъ заимствова-
ніемъ объясняется почему рядомъ съ схоластическою безвкусицею
въ родѣ вышеприведенного ¹), рядомъ съ подробнымъ трактованіемъ
объ эмблемахъ, загадкахъ и т. п., разсматриваемыхъ какъ серьезный
родъ «поэзіи», рядомъ съ восхваленіемъ «превосходнѣйшаго изъ рос-
сійскихъ стихотворцевъ, высокоименитаго наукъ покровителя Михайла
Матвѣевича Хераскова» за то, главнымъ образомъ, что его сочиненія
«исполніи знанія» и написаны «въ порядкѣ правильномъ», этимъ
заимствованіемъ, говоримъ мы, объясняется, почему рядомъ съ пе-
речисленными только что образчиками литературной безквусицы удѣ-
ляется вниманіе и народнымъ пѣснямъ. Въ вопросахъ о русскомъ
стихосложеніи А. руководствуется также статью объ этомъ пред-
метѣ Кантемира.

Тѣмь-же схоластикомъ А. остается въ приложенномъ къ «Пра-
виламъ піитическимъ» краткомъ «Словарѣ піитико-историческихъ
примѣчаній», въ которомъ даются свѣдѣнія изъ мифологіі. Здѣсь
каждому мифу приданъ аллегорическій смыслъ. Евменидъ, напр.,
потому три и потому онѣ родились ночью всѣ три заразъ, что озна-
чають собою три основныя страсти человѣка—сластолюбіе, често-
любіе и корыстолюбіе, которыя имѣютъ своимъ источникомъ помра-
ченный разумъ. Изъ трехъ грацій одна даетъ, другая принимаетъ,
третья благодарить; онѣ потому молоды, что память о благодѣяніяхъ
не должна состарѣваться, онѣ потому изображаются смѣющимися и со
сплетенными руками, что благотворить нужно съ веселымъ распо-
ложеніемъ духа и что благодарность должна всегда сопровождать
благодѣяніе.

Экзегетическія сочиненія А. по отзыву арх. Филарета «ограни-
чиваются перифразомъ текста и рѣдко бываютъ отчетливы въ своемъ
пониманіи св. словъ». Богословскія отличаются большими достоин-
ствами, но чего нибудь оригинальнаго тоже собою не представляютъ.

¹) Определіе поэзії какъ искусства «метрически описывать» не разді-
ляется, впрочемъ, Тредьяковскимъ, который, напротивъ того, прямо заявляетъ,
что «поэзія всеконечно есть не стихъ».

Аполлосъ Байбаковъ.

703

Что касается «піитическихъ» произведеній Байбакова, то, кромѣ крайне-слабой трагедіи «Іевфай», въ остальныхъ «піитическаго» только внѣшняя форма — діалоги, вставные стишки и беллетристическіе приемы изложенія. По существу-же это бесѣда о разныхъ вещахъ научнаго и философскаго, историческаго и богословскаго характера. Въ наше время такія научныя «повѣсти» пишутся уже только для юношества. Но тогда онѣ имѣли иной кругъ читателей.

Какъ произведенія монаха «Евгеонитъ», «Ураній» и др. очень замѣчательны. Въ нихъ нѣтъ и тѣни обскурантизма и отношеніе къ свѣтской наукѣ самое благожелательное. Авторъ порядочно знакомъ съ естественными науками и очень ясно излагаетъ знакомыя ему по Эйлеру и Крафту физическія, астрономическія, химическія и пр. явленія. Въ исторіи и «любомудріи» онъ, конечно, еще болѣе дома.

«Общій способъ ученія» есть изложеніе мыслей педагоговъ «знаменитыхъ въ свѣтѣ умомъ и ученостью, каковъ напримѣръ Карачіоли, также Канзій и Лангій».

Въ «Грамматикѣ» своей Аполлосъ, главнымъ образомъ, тоже является компиляторомъ грамматическихъ работъ Мелетія. Смотрицкаго, Өеодора Максимова («Новгородская грамматика»), Ломоносова и Барсова. Но кое-какія мелкія наблюденія надъ языкомъ и онъ внесъ въ русскую филологію. Извѣстную умственную иниціативу пришлось Аполлосу проявить и при выборѣ между взглядами своихъ предшественниковъ, подчасъ крайне противорѣчивыми.

«Увеселительныя загадки», сопровождаемыя «нравоучительными отгадками» преподносятся читателю въ стихахъ, до которыхъ ученый архимандритъ былъ большой охотникъ. Нѣкоторыя загадки довольно рискованныя:

А скрытой домъ громовъ (!), и жизни всей царница,
Для сластолюбія я мѣсто и предметъ. (Отгадка брюхо).

Есть загадки про носъ, «сокъ» котораго

Богатые збираютъ,
А нищіе бросаютъ,

про блоху и даже про вошь.. Но большинство загадокъ относится къ предметамъ болѣе высокимъ и всегда кончается какою-нибудь нравственною или религіозною сентенціею. Напр.

Начало гдѣ мое, тамъ купно и конецъ,
Изящность всѣхъ свѣтилъ во мнѣ явилъ Творецъ.
Блещу, лѣчу, даю, жму, тру, обѣщеваю,
Ношуся, бьюсь, люблю, и вѣрность заключаю.

Отгадка. Окружность перстена являетъ вѣчность намъ;
Предѣла и конца нѣтъ творческимъ дѣламъ.

46*

704 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

* Аполлоссъ (Иванъ Бюляебъ) архіепископъ вятскій †). По свѣдѣніямъ, изblеченныя нами изъ архива св. синода, сынъ священника, р. въ 1812 г. въ селѣ Волоховѣ, александровскаго уѣзда владимірской губ., учился съ 1830 во владимірской семинаріи, съ 1835—въ кіевской духовной академіи, во время нахожденія въ которой въ 1838 принялъ постриженіе въ монашество. По окончаніи въ 1839 курса со степенью старшаго кандидата и съ правомъ получить степень магистра безъ испытанія, при одобреніи мѣстнаго начальства, проходилъ учительскія должности въ тверской и владимірской семинаріяхъ, въ 1842 возведенъ на степень магистра, въ 1847 назначенъ инспекторомъ астраханской семинаріи, а съ 1854—ректоромъ ея, въ 1849 опредѣленъ настояителемъ архангельскаго Юанно - Предтеченскаго монастыря, въ 1851 возведенъ въ санъ архимандрита, въ 1856 перемѣщенъ ректоромъ псковской семинаріи, въ 1859 (по 1860) вызванъ въ Петербургъ на чреду священнослуженія, въ 1864 рукоположенъ во епископна старорусскаго, викарія новгородскаго, въ 1866 перемѣщенъ епискоцомъ ладожскимъ, викаріемъ петербургскимъ и въ томъ-же году назначенъ епископомъ вятскимъ и слободскимъ. Въ 1880 возведенъ въ санъ архіепископа. Въ 1885 г. отпросился на покой и въ томъ-же году (въ концѣ ноября) умеръ въ Слободской Крестовоздвиженской обители.

А напечаталъ: 1) Слова на церковные праздники. Псковъ 1857. 2) Слова и рѣчи къ паствъ Вятской. Вятка 1869. 3) Пастьрскія наставленія. Спб. 1867. 4) Псково-Печерскій монастырь. Псковъ 1864.

Аполлосъ Терешкевичъ ††). Учился въ кіевской академіи, былъ учителемъ новгородской семинаріи, съ 1786 г. игуменомъ александро-шевенскаго монастыря новгор. епархіи, съ 1790 ректоромъ арханг. симинаріи, съ 1793 г. архимандритомъ курскаго богородицкого-наменскаго монастыря, съ 1813 г. епископомъ слободско-украинскимъ и харьковскимъ. Умеръ по Аскоченскому 12 февраля 1821 г., а по Кеппену и «900-лѣтію рос. іерархіі» (М. 1888) 20-янв. 1817 г. Что онъ, собственно, писалъ—неизвѣстно, но Кеппенъ включилъ его въ «Списокъ слободско-украинскихъ писателей».

†) Статьи ему посвященныя см. въ концѣ наст. тома.

††) 1) Кіевъ Аскоченскаго II, 326. 2) Списовъ украинскихъ писателей Кеппена, въ Матеріалахъ П. Ефремова. 3) Краткіи свѣдѣнія о Харьк. Іерархахъ, свящ. П. Солнцева въ Харьк. Епарх. Вѣдом. 1869, № 1 и 6). 4) Ист. Рос. Іерархіі т. ІХ стр. 914. т. У. стр. 427 и т. VI. стр. 189. 5) Геннади, Словарь. 6) 900-лѣтіе рос. іерархіі. стр. 71.

АППЕЛЬРОТЪ.

705

Аполлонская—псевд. Розы Карл. Гротъ.

Апостоловичъ, Иванъ †). Есть его диссертація на степень доктора медицины «Modus quo affectus animi in corpus humanum agunt generatim», 1754.

Аппельротъ, Г. Я., опытный педагогъ, авторъ статей: 1) «Образованіе женщинъ средняю и высшаго состояній» въ «Отеч. Зап.» 1858 г. т. CXVI стр. 653—690. 2) Основное народное образованіе. І. Обыкновенная трамотность, въ «Рус. Бесѣдѣ» 1857 г. кн. 8, стр. 64—99. 3) Основное народное образованіе. II. Грамотность в примѣшеніи къ действительной жизни ††). Для своего времени всѣ три статьи очень замѣчательны. Въ нихъ совершенно опредѣленно были выставлены въ формѣ desidarata всѣ тѣ педагогические принципы, которые въ современной педагогіи вотъ уже лѣтъ двадцать какъ получили полное примѣненіе. Наиболѣе популярныя книги для элементарнаго чтенія—«Дѣтскій міръ» и «Родное Слово» Ушинскаго, «Книга для первоначального чтенія» Водовозова, «Нашъ другъ» бар. Корфа—осуществили тотъ идеалъ гармоніи школы и жизни, который горячо рекомендовался А. въ замѣнъ старой схоластической методы, съ ея отвлеченною моралью и игнорированіемъ требованій и условій окружающей ученика среды.

Что касается мыслей объ образованіи женщины, то въ настоящее время, когда женщины пробили себѣ путь даже къ высшему образованію, старанія Аппельрота доказать необходимость замѣны институтскаго образованія образованіемъ болѣ приспособленнымъ къ требованіямъ реальной жизни, могутъ, конечно, показаться довольно старомодными. Но по тому времени это были мысли новыя, которые только чрезъ нѣсколько лѣтъ получили практическое примененіе, когда были созданы женскія гимназіи.

Свои мысли о народномъ образованіи Аппельротъ преподнесъ подъ нѣсколько славянофильскимъ соусомъ: онъ говорилъ о необходимости самобитной педагогіи въ замѣнъ господствовавшей у насъ старо-нѣмецкой схоластики. На дѣлѣ это значило, что вмѣсто того, чтобы учить крестьянскаго мальчика по нѣмецкому «Другу дѣтей», ему надо дать въ руки книгу, трактующую о русскомъ бытѣ—мысл, противъ которой трудно сдѣлать какое-либо возраженіе. Но

†) Эмлеовъ, Врачи-писатели, І вып.

††) Отзывъ о нихъ: 1) Въ примѣчаніяхъ ред. «Рус. Бесѣды» ко 2 и 3 стат. 2) «Атеней» 1858 г. № 21, статья Де-Пуле. 3) «Соврем.» т. 67 стр. 98–108. 4) «Атеней» 1858 г. № 14. стр. 358–375.

706. КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

слово «самобытный» шокировало въ то время уши очень многихъ
и этимъ объясняется, почему статьи А. вызвали возраженія. Къ
тому-же нѣ которыхъ смущала рѣзкость, съ которой А. выступилъ противъ простой грамотности, не сопровождающейся сообщеніемъ извѣстнаго запаса образовательныхъ свѣдѣній. Онъ именно находилъ, что научить простолюдина только одному механическому
искусству читать и писать не только не полезно, но прямо вредно.

Апраксинъ, А. Д. Въ послѣднее время выступилъ съ цѣлымъ рядомъ повѣстей, разсказовъ и водевилей: 1) Дѣло чести. Спб. 1888. 2) Въ тиши ночной. Спб. 1888. 3) Алзаковы. Спб. 1888. 4) Влетѣлъ. Спб. 1888. 5) Празднѣе люди. Спб. 1888. Какъ названные только что, такъ и нѣ которые другіе повѣсти и разсказы А., въ отдѣльномъ изданіи не появившіеся, большею частью, были напечатаны въ журнальѣ «Колосья», который настолько дорожитъ сотрудничествомъ автора «Алзаковыхъ», что къ № 1 за 1889 г. приложилъ даже портретъ его.

Повѣсти А., за малыми исключеніями, рисуютъ великосѣтскій
быть и золотую молодежь. Эту среду авторъ, повидимому, хорошо
знаетъ. Но очерчиваетъ онъ ее блѣдно и несмѣло. Къ тому-же онъ
подъ конецъ своихъ повѣстей всегда впадаетъ въ сентименталь-
ность и слащавость.

Апраксинъ, графъ, А. С. написалъ книжку «Воздухоплаваніе и
примѣненіе его къ передвиженію авростатовъ свободныхъ и несвободныхъ въ
по желаемымъ направленіямъ» Спб. 1884 г. 59 стр. и 9 лист. чертежей.

* Априловъ, Василій Евстафьевичъ, извѣстный болгарскій патріотъ и одинъ изъ главныхъ дѣятелей болгарскаго возрожденія †) Род. 21 июля 1789 г. въ г. Габрово (у Шипкинскаго перевала) и въ 1800 г. послѣ смерти отца (по свидѣтельству біографіи Априлова, напечатанной въ болгарской иллюстраціи, убитаго турками) былъ отвезенъ въ Москву къ старшему его брату, который имѣлъ въ этомъ городѣ торговую контору. Въ началѣ настоящаго столѣтія, торговля Россіи съ Болгаріей была довольно значительна и многіе болгарскіе купцы открыли свои конторы въ Москвѣ. — Въ Россіи до-

†) 1) Энцикл. словарь сост. рус. учен. и литер. т. V стр. 178–180. 2) Пыпинъ и Спасовичъ. Ист. Славян. лит. т. І стр. 113. 3) Болгарское иллюстраціе 1880 г. № 4. 4) С. Мыларовъ, В. Е. Априловъ. Одесса 1888 г. (также на болгарскомъ языке). Кромѣ того мы пользовались при составлении настоящей статьи разсказами одесскаго старожила и душеприкащика А—ва д. с. с. Н. Х. Палаузова.

А ПРИЛОВЪ.

707

ставлялось по преимуществу розовое масло, шелкъ-сырецъ, козья
шерсть и оливковое масло, а въ Болгарію вывозились желѣзныя
и кровельныя издѣлія и церковныя книги. Впослѣдствіи, съ устрой-
ствомъ одесскаго порта, почти всѣ болгарскія торговыя конторы были
перевезены изъ Москвы въ Одессу, и тогда-то «братья Априловы»
перенесли свою дѣятельность въ этотъ городъ, а молодого Ва-
силія, для продолженія образованія, отправили въ Кронштадтъ
(славянскій Брашовъ, въ Австріи), гдѣ тогда процвѣтало «привил-
легированное общество греческихъ купцовъ», на самомъ дѣлѣ состоя-
вшее больше частью изъ болгаръ. По окончаніи курса въ Крон-
штадтской школѣ, А—въ отправился въ Вѣну, въ университетъ и
поступилъ на медицинскій факультетъ, но, при первыхъ же занятіяхъ
надъ трупами нервы слабаго здоровьемъ молодого человѣка не вы-
держали и онъ долженъ былъ оставить занятія медициной, былъ
выписанъ въ Одессу своимъ вторымъ братомъ Никифоромъ и опре-
дѣленъ въ контору негоціанта Теодориди. — Сколько времени
А—въ оставался въ конторѣ Теодориди неизвѣстно, но чрезъ нѣсколько
лѣтъ онъ съ братомъ открыли собственный винокуренный заводъ,
который ими былъ проданъ около 1827 г. До 1831 г. А—въ, какъ
и всѣ почти состоятельные болгаре въ одесскомъ обществѣ, слылъ за
грека. Увлеченный борьбою послѣднихъ за свою независимость, онъ
былъ горячимъ греческимъ патріотомъ, по силѣ возможности сво-
ими средствами поддерживалъ греческую литературу, греческія
школы и греческихъ борцовъ за независимость и въ теченіи нѣ-
сколькихъ лѣтъ, какъ человѣкъ образованный, состоялъ по выбору
мѣстной, тогда весьма многочисленной въ Одессѣ, греческой колоніи
попечителемъ греческаго училища. Первое обстоятельство, повліявшее
на перемѣну его убѣжденій случилось въ 1831 г. Возвращаясь изъ
Брусы, куда онъѣздилъ для леченія минеральными водами, А—въ
остановился въ Константинополѣ, гдѣ жило семейство его старшаго
брата, выписавшаго его въ Москву и давшаго ему первоначальное
образованіе. Здѣсь онъ впервые познакомился съ нѣкоторыми изъ
болгарскихъ патріотовъ, которые произвели на него сильное впечат-
лѣніе своимъ энтузіазмомъ и горячею преданностью дѣлу возрож-
денія своего народа. Объ этомъ впечатлѣніи онъ самъ передаваль
по возвращеніи въ Одессу своему земляку и другу, а вскорѣ посто-
янному и неизмѣнному сотруднику въ трудахъ на пользу своего на-
рода,—Сп. Н. Палаузову, отцу извѣстнаго слависта Н. Сп. Палаузова.
Въ томъ же году, по свидѣтельству самаго А—ва, случилось обстоя-
тельство, имѣвшее рѣшительное вліяніе на дальнѣйшую дѣятельность

708 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

нашего болгарскаго патріота. — Въ руки одного знакомаго и земляка А—ва—Георгія Стойкова совершенно случайно попала первая часть извѣстной книги Ю. Венелина «Древніе и нынѣшніе болгаре. М. 1829». Какъ человѣкъ мало образованный, Стойковъ не понялъ не только значенія, но и главнаго содержанія этой книги, но заинтересован- ный близкимъ ему предметомъ, о которомъ она трактовала, онъ, по совѣту Н. Сп. Палаузова, обратился за разрѣшеніемъ къ А—ву, которому и передалъ самую книгу. Книга, «въ которой тогдашніе болгаре впервые находили исторію своего племени и поэтическое возсозданіе старой своей славы», — окончательно укрѣпила въ А—вѣ зародившіяся патріотическія чувства. Съ этой минуты, по собствен- нымъ словамъ его, А—въ какъ бы возродился. Онъ сейчасъ энер- гически сталъ хлопотать, чтобы познакомиться съ Венелинымъ и узнавъ, что Венелинъ въ Москвѣ, онъ вступилъ съ нимъ въ переписку, которая не прекращалась до самой смерти послѣдняго (въ 1839 г.). Сношенія эти поддерживали въ А—вѣ ту непрестанную упорную энергію, которая проходитъ чрезъ всю дальнѣйшую его дѣятельность и которая, въ свою очередь, побуждала къ дѣятельности въ томъ же направленіи и другихъ болгаръ, до сихъ поръ большею частью ислю- чительно поглощенныхъ своему торговлею и мало думавшихъ о своей родинѣ. А—въ сталъ такимъ образомъ во главѣ болгарскихъ патріо- товъ и вокругъ него собрался хотя немногочисленный, но силь- ный горячею преданностью своему дѣлу кружокъ. Стараясь расши- рить свои познанія о прошломъ и настоящемъ болгаръ, при скудости въ тогдашнее время пособій, онъ постарался войти въ сношенія съ людьми преданными славянству и знающими это дѣло, напр. Ногодинымъ и впослѣдствіи Бодянскимъ, а также завелъ громадную переписку съ болѣе образованными людьми въ различныхъ мѣстностяхъ Болгаріи. Въ самой Одессѣ тогдашняго времени немного было людей, могшихъ оказать ему пособіе въ его стремленіи, онъ самъ называетъ только профессоровъ Ришельевскаго лицея К. П. Зеле- нецкаго и М. А. Соловьева. — Главною дѣятельностью кружка была забота объ національномъ образованіи своихъ единоплеменниковъ. Энергическій и крайне подвижный А—въ не могъ откладывать дѣла въ долгій ящикъ и уже въ 1832 г. онъ съ Н. Палаузовымъ и еще нѣсколькими болгарскими купцами изъ Одесы и Букарешта, по преимуществу уроженцами Габрова, составили общество для сбора пожертвованій на открытіе училища на ихъ родинѣ въ Габровѣ, училища, гдѣ бы преподаваніе шло по новымъ педагогическимъ церемамъ, а именно по знаменитому въ то время ланкастерскому

А П Р И Л О В Ь.

709

методу взаимнаго обученія. «Для достижения этой цѣли», писалъ А—въ въ 1841 г. въ своей книге «Денница ново-болгарскаго образованія», во первыхъ, былъ выстроенъ особый домъ, во вторыхъ приглашенъ отецъ Неофитъ, іеромонахъ Рыльскаго монастыря (извѣстный болгарскій патріотъ, составитель первыхъ элементарныхъ учебниковъ для болгарскихъ школъ и переводчикъ Новаго Завѣта на ново-болгарскій языкъ), которому поручено было составить болгарскую грамматику и перевести на болгарскій языкъ таблицы взаимнаго обученія, и въ третьихъ написаны г. Койилевскимъ «Краткій Катехизисъ» а г. Мустаковымъ «Правила чистописанія на болгарскомъ языкѣ». Все это кончено было съ успѣхомъ въ два года и от. Неофитъ открылъ преподаваніе въ училищѣ 2-го января 1835 г.» По просьбѣ А—ва новороссійскій генералъ-губернаторъ гр. М. С. Воронцовъ и архіепископъ херсонскій Гавріилъ приняли званіе попечителей Габровскаго училища. «Первую прямую и какъ бы ощутительную пользу, говоритъ далѣе А—въ, училище это принесло тѣмъ, что въ немъ обучались методѣ взаимнаго обученія молодые люди, занимающіе нынѣ (въ 1841 г.) въ прочихъ мѣстахъ Болгаріи мѣста учителей. Габровское училище снабжало кромѣ того прочія училища таблицами взаимнаго обученія, грамматиками и другими книгами за самую умѣренную цѣну. Такимъ образомъ, менѣе чѣмъ черезъ шесть лѣтъ по разнымъ мѣстамъ Болгаріи открыто было 12 учебныхъ заведеній, которые учителей и учебныя пособія получили изъ первоначального своего разсадника—мѣстечка Габрова». Училище это было первою правильною школою въ Болгаріи. Существовало оно, при небольшой поддержѣ мѣстныхъ жителей, главнымъ образомъ на пожертвованія тѣхъ же патріотовъ изъ Одесы, Букарешта и, по преимуществу, А—ва и Палаузова. По смерти же А—ва училище было вполне обеспечено процентами съ оставленнаго для этой цѣли капитала въ 60000 рублей. За нѣсколько мѣсяцевъ до своей смерти А—въ самъ посѣтилъ созданное имъ училище и посѣщеніе это доставило ему большое и вмѣстѣ съ тѣмъ послѣднее утѣшеніе въ жизни:—онъ умеръ на пути изъ Габрова въ Одессу 2-го октября 1847 г. и погребенъ въ Галацѣ при церкви св. Параскевы, гдѣ ему поставленъ памятникъ съ надписью *Quod potui feci, faciant meliora potentes*. Въ настоящее время нѣкоторые изъ его соотечественниковъ, почитатели его памяти, задумали перенести прахъ его въ Габрово и тамъ поставить ему памятникъ.

Учрежденіемъ Габровскаго училища неограничивалась дѣятельность А—ва для образованія своихъ соотечественниковъ: онъ хлопоталъ

710 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

объ открытіи типографіи въ Болгаріи и хотя не успѣлъ въ этомъ,
но не жалѣлъ средствъ для изданія книгъ на болгарскомъ языкѣ,
оказывалъ помощь учащейся въ Россіі болгарской молодежи и чрезъ
гр. Воронцова выхлопоталъ право воспитывать двухъ болгаръ въ
одесской семинаріі.

Зародившаяся ново-болгарская литература «представляла нево-
образимый хаосъ относительно языка и правописанія». Надлежало
установить какія либо общія правила. А—въ вступилъ въ пере-
писку съ болѣе выдающимися болгарскими дѣятелями для установ-
ленія общихъ правилъ правописанія и, опираясь на авторитетъ
Востокова и Н. В. Савельева, предлагалъ свое правописаніе прина-
ровленное къ болгарскому языку; къ вопросу этому онъ нѣсколько
разъ возращался въ своихъ печатныхъ трудахъ.

Печатные труды Априлова:

1) Български книжници, или на кое Словенско племя принадлежи Кириловска-та азбука. Одесса, 1841 г. †). На русскомъ языкѣ статья эта появилась въ «Одесскомъ Вѣстникѣ» за тотъ-же годъ, №№ 38 и 39. Поводомъ появленія брошюры послужила статья серба Тирола, напечатанная въ «Одесскомъ Вѣстникѣ» 1841 № 27 и 28, въ которой онъ доказывалъ, что сербы приняли христіанство въ 856 г., слѣдовательно, раньше болгаръ, что первосвятители славянъ Кирилъ и Меодій были родомъ сербы, учились въ сербскомъ монастырѣ въ Солунѣ и перевели священное писаніе на сербскій языкъ. А—въ въ своей статьѣ, на основаніи существовавшей тогда литературы по этому вопросу, опровергаетъ всѣ положенія Тирола и излагаетъ обстоятельства, при которыхъ была изобрѣтена славянская азбука и доказываетъ, что св. писаніе было переведено на болгарскій языкъ.

2) Денница ново-болгарскаго образованія. соч. Вас. Априлова.
Одесса 1841 ††). «Цѣль сочиненія, говоритъ авторъ въ предисло-
віи, состоитъ въ томъ, чтобы сдѣлать извѣстнымъ начало и разви-
тіе вновь возникающей ново-болгарской образованности и позна-
комить русскихъ съ тѣмъ изъ славянскихъ племенъ, которое из-
древле было съ ними въ ближайшемъ сродствѣ». Денница состоитъ

†) О ней: Ж. М. Н. Пр. 1842 г. т. XXXIII отд. VI стр. 93 и слѣд. и «С. От. 1842 ч. І и II.

††) О ней: 1) «Современникъ» т. XXVII (июль 1842 г.) стр. 83 и слѣд. 2) Ыб. д. Чт. т. LV отд. VI стр. 21 и слѣд. 3) Москвитянинъ 1842 г. № 5 (стр. 132—164); ст. пр. М. Соловьева 4) Бълминскій въ «От. Зап.» 1842 г. («соч.» т. 6.). и 5) «Одес. 1847 г. № 5.

АПРИЛОВЪ.

711

изъ двухъ отдѣленій и многочисленныхъ научныхъ примѣчаній и
примѣчаній къ примѣчаніямъ. Въ первомъ отдѣлѣ вкратцѣ излаг-
гается исторія болгаръ до подчиненія ихъ Турціи, между прочимъ
здѣсь вновь разсматривается вопросъ о національности первосвя-
тителей славянъ и языкѣ перевода св. писанія; во второмъ, послѣ
изображенія положенія болгаръ подъ турецкимъ игомъ, довольно
подробно излагается исторія распространенія у нихъ просвѣщенія.
«Эти подробности, говоритъ одинъ изъ критиковъ Денницы, такъ
занимательны и предоставляютъ такія черты благодушія и искрен-
ности, что безъ сердечнаго участія нельзя читать ихъ». За тек-
стомъ слѣдуютъ примѣчанія т. е. подробное объясненіе предметовъ,
названныхъ въ текстѣ, весьма интересны, частью для того вре-
мени совершенно новыя и вообще изобличающія въ авторѣ знатока
своего дѣла. Разборъ этой книги, сдѣланный проф. М. Соловьевымъ
(въ Москвитянинѣ), въ которомъ онъ предлагаетъ въ обработкѣ ли-
тературнаго болгарскаго языка придерживаться церковно - славян-
скаго языка, отбросить употребленіе члена и дѣлаетъ еще нѣкото-
рыя дополненія и поправки, вызвалъ со стороны А—ва брошюру:

3) «Дополненія къ книгѣ Денница ново-боларскаго образованія, соч. В. Е. Априлова. Письмо автора къ г. и д. профессора въ одесскомъ лицеѣ, М. А. Соловьеву. Спб. 1842 г. Поблагодаривъ редакцізата за сочувствіе къ его труду и дѣлу болгаръ А—въ защищаетъ свое мнѣніе о единственномъ способѣ образованія литетатурнаго языка обработкою народнаго и поэтому отстаиваетъ употребленіе членовъ, защищаетъ значеніе габровскаго училища и доказываетъ, что дополненіе объ училищахъ, якобы пропущенныхъ въ Денницѣ, невѣрны, что С—въ въ этомъ дѣлѣ былъ введенъ въ заблужденіе своими корреспондентами изъ Болгаріи. Въ заключеніе А. самъ дѣлаетъ дополненія объ училищахъ, устроенныхъ послѣ появленія его книги.

4) «Боларскія грамоты, собрання, переведенныя на русскій языкъ и объясненныя Вас. Априловымъ, Одесса 1845 г.».

Пять всего грамотъ, изъ которыхъ четыре здѣсь впервые напечатаны, пятая перепечатана.

5) Мысли за сегошна-то боларское ученіе отъ Вас. Априлова.

Одесса 1847 г.». Брошюра посвящена разбору болгарскихъ учебниковъ, старается устранить существующій «хаосъ» въ болгарскомъ языкѣ, въ его грамматикахъ и правописаніи.

Кромѣ того напечатано завѣщаніе А—ва: «Завѣтъ атъ на Василія Евстаєвіса сына Априлова. Одесса 1849 г.» съ греческимъ перево-

712 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

домъ. Завѣщаніемъ этимъ А—въ почти все свое состояніе въ
700,000 рублей передалъ на дѣло образованія болгаръ.

За исключеніемъ «Денницы», на долго остававшейся цѣннымъ
пособіемъ для изученія Болгаріи, всѣ сочиненія А—ва имѣли только
временное значеніе въ горячую для болгаръ пору ихъ національ-
наго возрожденія и скоро затѣмъ стали забываться. Гораздо важнѣе
его дѣятельность какъ одного изъ главныхъ тружениковъ въ про-
свѣщеніи своихъ соотечественниковъ—онъ хорошо сознавалъ, что
только путемъ просвѣщенія можно возродить народъ и имя его,
безъ сомнѣнія, навсегда сохранится въ памяти болгаръ, какъ че-
ловѣка давшаго имъ первый способъ къ духовному возрожденію.

В. Яковлевъ.

Апухтинъ, Александръ Львовичъ, тайный совѣтникъ, попечи-
тель варшавскаго учебнаго округа †). Началъ службу въ 1840 г.
межевымъ офицеромъ, въ семидесятыхъ годахъ былъ директоромъ
Константиновскаго Межевого Института. Въ 1862 году покойный
Муравьевъ командировалъ его за границу съ педагогическими цѣ-
лями.

Результатомъ этой командировки была книга 1) «Описаніе нѣко-
торыхъ учебныхъ заведеній Франціи, Бельгіи и Пруссіи». Спб. 1863 г.,
главнымъ образомъ состоящая изъ фактическаго матеріала—про-
граммъ, учебныхъ росписаній и т. д., но чрезъ которую, все-таки, крас-
ною нитью проходитъ протестъ противъ классицизма и пропаганда
реальнаго образованія, соответствующаго потребностямъ живой дѣй-
ствительности. Въ 1879 г. А. издалъ 2) «Очеркъ исторіи Констан-
тиновскаго Межеваго Института съ 1779 по 1879 г.» (Спб.), перво-
начально печатавшійся въ «Жур. Мин. Нар. Прос.» того-же года.
«Очеркъ» составленъ по архивнымъ матеріаламъ и имѣетъ научную
цѣнность.

Съ 1879 года А. состоитъ попечителемъ варшавскаго учебнаго
округа.

* Апухтинъ, Алексѣй Николаевичъ, современный поэтъ ††). По свѣ-


†) Отзывъ объ «Описаніи нѣкоторыхъ учебныхъ заведеній Франціи, Бельгіи и Пруссіи: Ершовъ, въ «Р. Вѣст.» 1864 г. № 4 стр. 835—848. Объ «Ист. Конст. Инст.»: 1) «Древн. и Нов. Россія» 1880 г. № 72) «Юридич. Вѣст.» 1880 г.

†) Біографіческія данные: 1) Гербель, русскіе поэты. 2) De-Gubernatis, Dictionnaire international. 3) О родѣ Апухтиныхъ (въ старину Опухтиныхъ) у Руммель и Голубцова «Родослов. Сборникъ» т. І. Отзывы о стихахъ его см. въ концѣ наст. тома.

АПУХТИНЪ, АЛЕКСЬЙ НИКОЛАЕВИЧЪ.

713

дѣніямъ отъ него полученнымиъ, р. 15 Ноября 1841 г. въ городѣ Болховѣ орловской губерніи. Происходитъ отъ древней дворянской фамиліи, вышедшей изъ Франціи. Воспитаніе получилъ въ Училищѣ Правовѣдѣнія, гдѣ кончилъ курсъ въ 1859 г. Одно время служилъ въ министерствѣ внутр. дѣлъ.

Литературная дѣятельность Апухтина сложилась чрезвычайно странно. Ему было всего 18 лѣтъ, когда въ лучшемъ журналѣ того времени — въ сентябрской книжкѣ «Современника» за 1859 г. было напечатано десять стихотвореній его подъ общимъ названіемъ «Деверенскіе очерки». Стихи были хорошо замѣчены въ литературныхъ кругахъ, ими восхищались Тургеневъ и Некрасовъ. Казалось бы, такой успѣхъ на первыхъ-же порахъ долженъ былъ сильно ободрить молодого поэта и поощрить его къ поэтической производительности. На самомъ-же дѣлѣ Апухтинъ, напечатавъ за периодъ 1859—1862 гг. въ «Современникѣ», «Времени» и «Рус. Рѣчи» какіе-нибудь двадцать мелкихъ стихотвореній, замолчалъ на долгіе годы. Въ 1872 г. онъ нарушилъ это молчаніе, помѣстивши (безъ подписи) въ «Гражданинѣ» извѣстное стихотвореніе свое «Недостроенный памятникъ» и еще нѣсколько пьесъ, а затѣмъ опять замолчалъ лѣтъ на десять. И только послѣдніе 5, 6 лѣтъ имя Апухтина сравнительно чаще стало появляться на столбцахъ періодическихъ изданій, а въ 1886 г. онъ издалъ (Спб.) собраніе своихъ стихотвореній, вѣрченное критикою и публикою съ большимъ сочувствіемъ.

Анализируя причины этого почти общаго сочувствія, нельзя не прийти къ заключенію, что онѣ прежде всего кроются въ той не-посредственности поэтическаго настроенія Апухтина, въ той полной независимости его отъ какихъ-бы то ни было эстетическихъ теорій, которая составлять одну изъ наиболѣе характеристическихъ сторонъ его творчества. Правда, если-бы мы захотѣли опредѣлить «направленіе» Апухтина, если-бы мы захотѣли его приурочить къ одному изъ двухъ лагерей, на которые вотъ уже больше тридцати лѣтъ какъ распались русскіе поэты, то Апухтина пришлось бы очень опредѣленно зачислить въ лагерь «чистаго искусства». Такимъ образомъ, «независимость» поэтическаго настроенія Апухтина, о которой мы говорили выше, не имѣетъ ничего общаго съ безцвѣтностью. Но въ томъ-то и дѣло, что опредѣленность его поэтической физиологіи есть въ немъ свойство чисто-органическое, свободно родившееся, независимо отъ желанія что-бы то ни было «проводить». Когда вы читаете стихи С. А. Андреевскаго, гр. Голенищева-Кутузова, кн. Церетелева, стихи послѣдняго періода литературной дѣятельности

714 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Алексъя Толстого, Фета и Майкова, вы сплошь и рядомъ чувствуете подъ внѣшнею оболочкою «искусства для искусства» самый тенденціозный полемическій задоръ. Вамъ не просто поютъ про трели соловья и «ласку милой», а какъ-то демонстративно, вамъ каждой строчкой какъ-бы хотятъ сказать: «вотъ тамъ въ шестидесятыхъ годахъ все кричали про «полезное» искусство, да про «гражданскую» поэзію, а мы надъ всѣмъ этимъ смѣемся, мы презираемъ «политику», мы только «чистому» искусству желаемъ служить». Въ результатѣ получается та-же тенденціозность, только что къ ней подходятъ съ другой стороны. Узость фанатиковъ «полезнаго» искусства состояла въ томъ, что они хотѣли стѣснить свободу поэтическаго творчества и стремились превратить поэзію въ орудіе публицистическихъ цѣлей. Но въ такую же узость впадаетъ и та поэтическая реакція, которая возникла какъ протестъ противъ крайностей литературныхъ теорій 60-хъ годовъ. Изгоняя «политику» и считая только «чистое искусство» удѣломъ поэзіи, мы совершенно въ такой-же степени налагаемъ цѣпи на свободу творчества, въ какой ее стѣсняли фанатики «полезнаго» искусства, требуя исключительно «гражданскихъ» мотивовъ. Истинный поэт ничѣмъ не ограничиваетъ своего творческаго полета, чему прекраснѣйшимъ образчикомъ можетъ служить величайшій поэтъ нашъ—Пушкинъ. Пушкинъ пѣлъ и «красу небесъ» и «ласку милой», а когда его волновала «злоба дня», онъ ни мало не стѣснялся посвящать ей свое лучшее вдохновеніе и доходилъ до такихъ поэтическихъ памфлетовъ, какъ «Клеветникамъ Россіі». Представители нашей поэтической реакціи очень много говорятъ о воскрещеніи Пушкинскихъ традицій, а забываютъ главный его завѣтъ—идти «дорогою свободной», куда влечетъ поэта «свободный умъ», не знающій запретительныхъ надписей «этого не касайся, ты осквернишься служеніемъ злобѣ дня», «туда не ходи — это путь Некрасова», «сюда — не заглядывай— превратишься въ «идейнаго» поэта 60-хъ-годовъ» и т. д. И оттого-то такъ часто на произведеніяхъ современныхъ палладиновъ «чистаго искусства» лежить печать какой-то принужденности, чего-то не искренняго и чего-то искусственно бодрящагося и какъбы бросающаго кому-то вызовъ.

У Апухтина, къ великой его выгодѣ, вы не встрѣчаете и слѣда какой-нибудь принужденности. Онъ не потому буквально весь вѣкъ свой поэтъ «ласку милой», что намѣренно избѣгаетъ другихъ мотивовъ, а потому что всѣмъ остальнымъ рѣшительно не интересуется. Въ томъ, что онъ равнодушенъ къ злобѣ дня, онъ не видить

Апухтинъ, Алексъй Николаевичъ.

715

ни подвига, ни преступлёнія, а просто фактъ, которымъ не бра-
вируетъ, но котораго и не стыдится. Онъ вообще совсѣмъ не ду-
маетъ о томъ, къ какому лагерю примыкаетъ, онъ просто даетъ
исходъ тому, что накопилось у него на душѣ и оттого какъ ни кро-
шечны размѣры поэтическихъ владѣній Апухтина, онъ съумѣлъ и
въ нихъ дать образчики истинной поэзіи. Если вообще къ кому-
либо изъ нашихъ поэтовъ послѣднихъ 30 лѣтъ можно примѣнить
самоопределіе Мюссе «Mon verre n'est pas grand, mais je bois
dans mon verre», то это именно къ Апухтину. Изъ всей обширной
области лирическаго поэта, онъ избралъ себѣ самый крошечный
уголокъ, въ которомъ за то уже полноправный хозяинъ. Все его
творчество посвящено изображенію любовныхъ чувствъ свѣтскаго
человѣка, слегка разочарованнаго, слегка меланхоличнаго и уже нѣ-
сколько состарившагося. Это упорное служеніе «любви» имѣетъ,
однако-же, очень мало общаго съ страстностью. Не ищите тутъ бур-
ной стремительности южанина: въ жилахъ автора «Года въ мона-
стырѣ» течетъ съверная кровь, съ ея органическимъ расположеніемъ
къ меланхоліи и самопожертвованію. Для него, напримѣръ, доста-
точно вотъ какого отзыва, который южанина удовлетворилъ-бы весьма
мало:

О, будь моей звѣздой, сіяй мнѣ тихимъ свѣ-
томъ
Какъ эта чистая, далекая звѣзда!
На землю темную глядить она съ привѣтомъ,
Чужда ея страстямъ, свободна и горда.

И только иногда, услыша въ отдаленьи
Любви безумный стонъ, — отчаянный призывъ,
Она вздрогнетъ сама, — и въ жалостя, въ
смятеніи
На землю падаетъ, о небѣ позабывъ.

Тотъ поэтъ, изображеніе чувствъ котораго составляетъ предметъ «Стихотвореній» Апухтина, не нуждается даже въ раздѣленномъ чувствѣ:

Мнѣ не жаль, что тобою я не былъ любимъ:
Я любви не достоенъ твоей!
Мнѣ не жаль, что теперь я разлукой томимъ—
Я въ разлукѣ люблю горячѣй.
Мнѣ не жаль, что и наилѣ и выпилѣ я самъ
Униженія чашу до дна,

Что къ проклятиямъ моимъ, и къ слезамъ, и
къ мольбамъ
Оставалася ты холодна;
Мнѣ не жаль, что огонь закипѣвшій въ крови
Мое сердце сжигалъ и томилъ,—
Но мнѣ жаль, что когда-то я жилъ безъ любви
Но мнѣ жаль, что я мало любилъ!

Въ общемъ, Апухтина можно назвать пѣвцомъ любви неудавшейся, потому-ли неудавшейся, что не было взаимности, потому-ли, что условія жизни стали поперегъ или по другимъ причинамъ, но во всякомъ случаѣ неудавшейся. Трагедій особенныхъ при этомъ не происходить: какъ мы уже сказали, мѣсто дѣйствія стихотвореній нашегоъ поэта есть лимфатическая среда русскаго свѣтскаго общества. Но сердце, все-таки, разбивается и у свѣтскихъ людей, и вотъ пи-

716 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

хологію этого разбитаго свѣтскаго сердца и избралъ своюе спеціаль-
ностью Апухтинъ. Такая поэтическая спеціальность не могла, ко-
нечно, не наложить отпечатка тихой грусти на весь сборникъ. Но
въ грусти Апухтина нѣтъ ничего напоминающаго пессимизмъ со-
временныхъ сосѣдей нашего поэта по русскому Парнасу. Апухтинъ
груститъ не столько оттого, что міръ плохо и глупо устроенъ,
сколько оттого, что не всякому удается вкушать сладости бытія.
А весьма часто меланхолія Апухтина есть ничего иное, какъ осен-
нее чувство, сознаніе того, что жить осталось не долго, молодость
прошла и впереди только скучная старость.

Крупнѣйшее произведеніе Апухтина и pièce de resistance всего
сборника его стихотвореній есть безспорно поэма «Годъ въ мона-
стырѣ». Приведемъ нѣкоторые отрывки изъ этой чисто-свѣтской
трагедіи, которая даетъ представленіе почти обо всѣхъ особеннос-
тяхъ поэтической физіономіи Апухтина. «Годъ въ монастырѣ» —это
«Отрывки изъ дневника», рядъ записей. Вотъ запись первая:

О, наконецъ! Изъ вражескаго стана
Я убѣжалъ, израненный боецъ...
Изъ міра лжи, измѣны и обмана
Полуживой я спассся, наконецъ!

Въ моей душѣ ни злобы нѣтъ, ни мщенья,
На подвиги и жертвы я готовъ.
Обитель мира, смерти и забвенья
Прими меня подъ твой смиренный кровъ.

Хорошо себя чувствуетъ на первыхъ порахъ «бѣглецъ»:

Жизнь монастырская безъ бурь и безъ страстей
Мнѣ кажется какимъ-то сномъ безпечнымъ.
Не слышу свѣтскихъ фразъ, затверженныхъ рѣчей
Съ ихъ вѣчной ложью и злословьемъ вѣчнымъ,

Не вижу пошлыхъ, злобныхъ лицъ...
Одно смущаетъ: недостатокъ вѣры,
Но Богъ поможетъ мнѣ: его любви нѣтъ мѣры
И милосердью нѣтъ границъ.

Его отдали въ послушаніе старцу Михаилу, строгому аскету, ко-
торый всегда говоритъ о смерти и вмѣсто кровати спитъ въ гробу,
завернувшись предварительно въ саванъ. Старецъ заставляетъ авто-
ра дневника исполнять разныя физическія работы.

День знаменательный, и какъ-бы я его
Могъ описать, когда-бы былъ поэтомъ!
Но приказанью старца моего,
Поѣхалъ я рубить дрова съ разсѣчтомъ
Въ сосновый боръ. Я помню въ первый разъ
Я проѣзжалъ его, томимъ тяжелой думой.
Октябрьскій сѣрый вечеръ гасз,
И лѣсъ казался мнѣ могилю угрюмой:
Такъ былъ тогда онъ мраченъ и унылъ!
Теперь блеснулъ онъ мнѣ красою небывалой.
Въ восторгъ, какъ ребенокъ малый,
Я вѣжди широко раскрылъ.

Покрыта парчевымъ, блестящимъ одѣяньемъ,
Стояла предо мной гигантская сосна;
Кругомъ глубокая такая тишина,
Что нарушать ее боялся я дыханьемъ.
Деревья стройныя, какъ небеса свѣтлы,
Вели, казалось, въ глубь серебрянаго сада,
И хлопья снѣжные пушкисты, тяжелы
Повисли на вѣтвяхъ, какъ гроздья винограда
И долго я стоялъ беззѣмымслей и безъ словъ...
Когда-же топора впервые звукъ раздался,
Весь лѣсъ заговорилъ, затопалъ, засмѣялся
Какъ-бы отъ тысячи невидимыхъ шаговъ.

АНУХТИНЪ, АЛЕКСЪЙ НИКОЛАЕВИЧЪ.

717

А щеки мнѣ щипалъ морозъ сердитый,
И я рубилъ, рубилъ одинъ въ глуша лѣсной...
Къ полудню возвратился я домой
Устalый, инемъ покрытый.
О, ныяогда, мои друзья,

Такъ не былъ веселъ и доволенъ я
На вашихъ сходкахъ монотонныхъ
И на циничныхъ пирахъ,
На вашихъ ратахъ игриво-похороныхъ,
На вашихъ сучвыхъ пикникахъ.

Подъ вліяніемъ монастырской тишины въ душѣ «бѣглеца» уже начало было устанавливаться нѣкоторое равновѣсіе. Но вотъ къ нему стали доходить вѣсти изъ внѣшняго міра и если не прямо, то косвенно онѣ разбередили ту рану, лечить которую онъ и бѣжалъ въ монастырь.

Увы, меня открылъ! Пишетъ брать,
Что всюду о моемъ побѣгѣ говорить,
Что всѣ смѣются до упаду
Что басней города я сталъ къ стыду друзей,
И просить прекратить скорѣй
Мою, какъ говорить онъ, «ескападу».
Я басня города! Не все-ли мнѣ равно?
Въ далекой, ранней юности, бывало
Боялся я того, что можетъ быть смѣшно,
Но это чувство скоро миновало.
Теперь, когда съ людьми всѣ связи порваны,
Какъ сами мнѣ они и жалки, и смѣшны!
Мнѣ дѣла нѣтъ до мнѣнья свѣта.

Но мнѣніе одно хотѣлъ-бы я узнать...
Что говорить она? Впервые слово это
Я заношу въ завѣтную тетрадь...
Ее не назвалъ я... не что-то
Кольнуло сердце, какъ ножомъ.
Ужель ничѣмъ, ничѣмъ: ни трудною работой
Ни долгою молитвой, ни постомъ,
Изъ сердца вырвать не придется
Воспоминаній роковыхъ?
Оно какъ прежде има бьется,
Они и въ снахъ, и въ помыслахъ моихъ.
Смѣшно-же лгать передъ самимъ собою.

Разъ прорвавшись, воспоминанія о ней становятся главнымъ содержаніемъ дневника. Съ ужасомъ чувствуетъ послушникъ, что ничѣмъ не отогнать ему этихъ мыслей; онъ мечется, ищетъ подвиговъ, предается благочестію, возсылаетъ полныя отчаянія жаркія молитвы—напрасно. Вотъ онъ, напр., весь отдался воспоминаніямъ о первой встрѣчѣ съ возвышенною и съ грустнымъ увлеченіемъ посвяпаетъ имъ цѣлыя страницы своего дневника. Изрѣдка ему удается настроить себя на другой ладъ, онъ зачитывается священными канонами и начинаетъ проникаться религіознымъ экстазомъ, но, увы, не надолго. Отдѣльные моменты его душевной трагедіи все ярче и ярче воскресаютъ предъ нимъ. Послѣ воспоминаній о первой встрѣчѣ, очередь за первыми ссорами и неудачами:

Труды говѣнія я твердо перенесе,
Господь послалъ мнѣ много теплыхъ слезъ
И покаянья искреннее слово...
Но ныньче—въ день причастія святого—
Когда къ часамъ я шелъ въ соборъ,
Передо мною женщина входила...
Я задрожалъ, какъ листъ, вся кровь во мнѣ
застыла,
О Боже мой! она.. Упорный, долгій взоръ

Ее заставьте оглянуться.
Нѣтъ, обманулся я. Какъ могъ я обмануться?
И сходства не было: ея походка, ростъ,—
И только... Но съ тѣхъ поръ я исповѣдь и
пость,—
Все позабылъ, молиться я не смѣю,
Покинула меня сватахъ благодать,
Я снова полонъ только его,
О ней лишь я могу и думать, и писать!
Два мѣсяца безоблачного счастья!

47

АПУХТИНЪ, АЛЕКСЬ НИКОЛАЕВИЧЪ.

719

Послѣдній день свободы, колебанья
Ужъ занялся надъ тусклою землей,
Въ послѣдній разъ любви воспоминанья
Насмѣшливо прощаются сю иной,
А завтра я дрожащимъ устами
Произнесу монашества обѣтъ.
Я въ Божій храмъ, сіяющій огнями,
Войду босой и рубищемъ одѣтъ.
И надъ душой, какъ въ гробѣ мирно спящей,
Волной неслышной время протечетъ,

И къ смерти той, суровой, настоящей
Не будетъ миѣ замѣтенъ переходъ.
По темной, узкой лѣстнице шагая
Съ трудомъ спускался я... Но близокъ день:
Я встрепенусь, и посохъ свой роняя,
Сойду одну послѣднюю ступень.
Засни-же, сердце! Молодости милой
Пе напоминай! Окончена борьба...
О, Господи, теперь прости, помялуй
Мятежнаго, безумнаго раба!

Но вотъ вся обстановка измѣняется какъ бы по мановенію вол-
шебнаго жезла. Непосредственно слѣдующая запись помѣченная «въ
тотъ-же день вечеромъ» есть совершеннѣйшій сюрприз для чита-
теля, уже подготовленнаго всѣмъ предъидущимъ къ тому, что пе-
редъ нимъ разъиграется одна изъ обычныхъ въ этихъ случаяхъ
трагедій постриженія человѣка, въ душѣ котораго всего менѣе за-
мерли жизненные инстинкты и живетъ жгучая потребность любви
и женской ласки.

Она меня зовѣть! Какъ съ неба громъ не-
жданный
Среди холоднаго и насмурнаго дня,
Пять строкъ ея письма упали на меня...
Что это? Бредъ иль сою несбыточный и
странный?
Пять строкъ всего... но сотни умныхъ книгъ
Сказали-бъ меньше мнѣ. Въ груди воскресла
сила,
И радость страшная, безумная на мигъ
Всего меня зажгла и охватила!
О да, безумецъ я! Что ждѣть меня? Позоръ
Не въ сналахъ я обдумывать рѣшенья:
Ей жизнь моя нужна, къ чему же размыш-
ленья?
Когда уйдѣть вся братія въ соборъ,
Я наканунѣ постриженъ
Отсюда убѣгу, какъ воръ,
Ногоню слышащій, дрожащій подъ ударомъ...
А завтра иноки начнутъ меня судить
И будетъ важно имъ игумень говорить:
«Да, вы его чуждались не даромъ!
Какъ хищный волкъ онъ вторгся къ намъ,
Въ обитель праведную Божью;
Своей кощунственною ложью
Онъ освернилъ Господній храмъ!»
Нѣтъ, вѣрте: не лгала душа моя больная,
Я оставляю здѣсь правдивый мой дневникъ,

И можетъ быть, хотя мой грѣхъ великъ,
Меня простите вы, его читая.
А тамъ что ждѣть меня? Собранье палачей
Ненужныя слова, невольныя ошибки,
Вратовъ коварныя улыбки
И шутки позлоскія друзей.
Довольно неудачъ и прежде рокъ суровый
Мнѣ сѣялъ на пути: смѣшонъ я въ михъ
глазахъ;
Тенеру у нихъ предлогъ насмѣшки новой:
Я неудавшійся монахъ!
А ты, что скажешь ты, родная, дорогая
Ты засмѣьшешься ли, заидачешь надо мной,
Или, по прежнему, терзая,
Окутаетъ себя корюю ледяной?
Быть можетъ, всомнишь ты о счастье
позабытомъ,
И жалость робкимъ, тренетнымъ лучомъ
Проснетись въ сердцѣ молодомъ...
Нѣтъ, въ этомъ сердцѣ, для меня закрытомъ,
Не шевельнется ничего...
Но жизнь моя нужна, разгадка въ этомъ словѣ:
Возьми-ж ее съ посѣдней каплей крови,
Съ посѣднимъ стономъ сердца моего!
Какъ вольный мученикъ иду я на мученье,
Тернистый путь не здѣсь, а тамъ:
Тамъ ждѣть меня иное отреченье,
Тамъ ждѣть меня иной бездушный храмъ!

47*

826 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

цитатахъ свода Арцыбашева ¹), а его географическія опредѣленія историческихъ мѣстъ и до сихъ поръ не потеряли своей цѣнны въ наукѣ. Въ заключеніе приведемъ отзывъ объ Арцыбашевѣ извѣстнаго русскаго художника А. А. Иванова. Въ 1846 г., по его требованію, ему выслали въ Римъ два сочиненія: «Повѣствованіе» Арцыбашева и «Исторію» Карамзина, и вотъ что писалъ онъ по этому поводу своему пріятелю проф. Шевыреву: «Вы противъ Арцыбашева? Я не знаю, что тутъ сказать, а мнѣ онъ нравится болѣе Карамзина. Пока я думаю, что художнику нужны матеріалы, какъ они существуютъ. У Карамзина прекраснымъ русскимъ слогомъ, очень вѣжливо и учтиво, выглажены всѣ остроты, оригинальности и рѣзкости, такъ что все, что сзади текста, въ концѣ книги (выписки изъ лѣтописей и пр.), то лучше самой книги. Извините пожалуйста, что я пустился говорить съ вами дерзко. Но право это только порывы русскаго къ истинѣ» ²). В. Иконниковъ.

Аршеневскій, Василій Кондратьевичъ, «Чистой математики публичный ординарный профессоръ» московскаго университета конца прошлаго и начала нашего столѣтія †). Р. 1758 г. въ Кіевѣ, гдѣ и получилъ первоначальное воспитаніе. Въ 1774 поступилъ въ университетскую гимназію, въ 1779 избранъ въ число семинаристовъ педагогической семинаріи, что соответствуетъ нынѣшнему званію кандидата, въ 1785 удостоенъ степени магистра филсофіи и свободныхъ наукъ. Преподавательская карьера А. началась съ 1779 года, когда университетъ поручилъ ему высшій «ариометическихкій» классъ универс. гимназіи. Въ 1789 А. былъ назначенъ адъюнктомъ, въ 1795 экстраординарнымъ, въ 1805 ординарнымъ профессоромъ чистой математики. Кромѣ того А. занималъ еще съ большимъ успѣхомъ должность инспектора студентовъ. Ученыхъ трудовъ А. никакихъ не оставилъ. Извѣстны только двѣ рѣчи его, сказанныя на торжественныхъ собраніяхъ университета: 1) О началѣ, связи и взаимномъ пособіи математическихъ наукъ и пользѣ оныхъ» 1794 и 2) «О связи чистой математики съ физикою» 1802. Но А. заслуживаетъ вниманія

¹) Рус. Арх. 1880, Ш, 72; 1886, II, 600.

²) Живописецъ А. А. Ивановъ, В. Стасова (Вѣст. Европы, 1880, т. I, с. 145–146).

†) 1) Рѣчи моск. унив. ч. Ш. (1821) стр. 96–98. 2) „Энц. Лекс.“ Плюшара Ш 3) Снешевъ, Слов. Евгенія. 4) Зерновъ, въ «Слов. моск. проф.». 5) Буняковскій въ „Энц. Слов.“. 6) Геннади, Словарь.

АРШЕНЕВСКИЙ — АСКОЧЕНСКИЙ.

827

какъ хорошій педагогъ, внесшій большую логическую стройность
въ университетское преподаваніе математики, страдавшее прежде нѣ-
которою безсистемностью. Ум. 27 янв. 1808 г.

А. С. (А. Солодянскій—«Херс. Епарх. Вѣд.»)—псевд. арх. Антонина.

Ас. («Моск. Телегр.» 1825—27 гг.)—псевд. Кн. П. А. Вяземскаго.

Ас. Б. («Моск. Телегр.» 1825—27 гг.)—псевд. П. А. Вяземскаго.

Аскоченскій, Аристархъ Ипатьевичъ, медикъ †). Р. 1817 г. Окончивъ
воронежскую семинарію, поступилъ въ москов. унив., откуда вы-
шелъ въ 1843 г. лекаремъ, въ 1858 защитилъ докторскую диссер-
тацію. Въ послѣдовательномъ порядкѣ былъ городовымъ врачемъ
въ Верхнедѣпровскѣ, екатер. губ., старшимъ врачемъ курской боль-
ницы, инспекторомъ таврической и тульской врач. управы, стар-
шимъ ординаторомъ клиники душевныхъ болѣзней при петербург-
скомъ военномъ госпиталѣ и во время кампаніи 1877 г. главнымъ
врачемъ 49 госпиталя. Написалъ статью «Объ освидѣт. умалишен-
по дѣйствующ. въ Россіи законамъ» въ Арх. Судеб. Мед. 1866 г. № 3,
нѣсколько замѣтокъ въ «Другѣ Здравія» (1851 г. № 14; 1852 г. № 24;
1860 № 38) въ «Совр. Мед.» (1860 № 73) и отдѣльно:

1) «Взглядъ на природу и болѣзни человѣческаго организма съ прибавленіемъ краткой исторіи медицины» Отзывы: 1) «От. Зап.» 1852 № 6. 2) «Воен.-Мед. Жур.» 1852. 3) «О камфорѣ въ смыслѣ физіологич., терапевтич. и судебно-медицинскомъ». Довторская диссертація. 1858. 8°. 4) „Практическія замѣтки о врачебномъ изслѣдованіи подсудимыхъ, подозрѣваемыхъ въ умопомѣшательствѣ" Спб. 1870 г. Отзывъ—ва въ „Моск. Мед. Газ." 1870. № 35.

Аскоченскій, Викторъ Ипатьевичъ, знаменитый обскурантъ ††).

†) Змѣевъ, Врачи-писатели.

††) Біографіческія данные: 1) Отдѣльный листъ напеч. 28 дек. 1864 въ типографіи Мюнестера съ краткою біографією А. 2) Аскоченскій, Ист. Кіев. дух. академіі въ разныхъ мѣстахъ. 3) Бумаковъ, Θ. И. въ «Исп. Вѣст.» 1882 г. № 1 и 6.

Отзывы о «Стихотвореніяхъ»: 1) «Библ. д. Чт.» 1846 г. т. 79 отд. 6 стр.
1—4. 2) «Соврем.» 1846 г. т. 44 стр. 211—213. 3) «Отеч. Зап.» 1846 г. т. 48. отд
6 стр. 43—46. О «Краткомъ начертаніи ист. рус. лит.»: 1) «Биб. д. Чт.» 1846 г.
т. 76 стр. 13. 2) «Москвитянинъ» 1846 г. ч. з. стр. 179—180. 3) «Отеч. Зап.»
1846 г. № 9. стр. 1—24. 4) «Современ.» 1846 г. т. 44. стр. 115—116. 5) А. А. Я.
(Л. Брантъ) въ «Сѣв. Пчелѣ» 1846 г. № 131, 135 и 140. 6) «Финс. Вѣст.» 1846 г.
т. 10 стр. 76—79. О «Кіевъ съ дреев. его училищемъ»: 1) «Отеч. Зап.» 1857 г. № 1.
стр. 38—40. 2) А. К. въ «Кіев. губ. вѣд.» 1857 г. № 1. О «Чтеніи д.я православ.
рус. народа»: А. С. въ «Рус. Рѣчи» 1861 г. № 67 и 68. Объ «Ист. Кіев. дух. ака-
деміи»: П. Матвєвскій въ «Странникѣ» 1863 г. № 11. стр. 12—14.

828 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Родился 1 Октября 1813 г. въ Воронежѣ, гдѣ отецъ его — священникъ — состоялъ наставникомъ нотнаго пѣнія церковнослужителей воронежскаго края. Собственно фамилія редактора «Домашней Бесѣды» Аскошный, по селу Аскошному (землянскаго уѣзда), гдѣ дьячковствовалъ дѣдъ его и родился отецъ. Но въ семинаріи для вящаго благозвучія Викт. Ип. и братъ-докторъ (о немъ выше) переименовали себя сначала въ Отскоченскіе, а затѣмъ уже въ Аскоченскіе.

Учился А. въ воронежской семинаріи, одной изъ тѣхъ, къ которой всецѣло примѣнимы мрачныя характеристики Помяловскаго. Чудовищная порка, грубѣйшіе пороки среди воспитанниковъ — кража, напр., считалась молодечествомъ, — почти повальное невѣжество учителей — вотъ среда, давшая Аскоченскому первыя духовныя впечатлѣнія. Съ ужасомъ вспоминаетъ онъ въ своемъ дневникѣ о годахъ ученія.

Замѣчательно, что семинарія не воспитывала даже въ ученикахъ своихъ благочестія. Вотъ напр. страничка изъ дневника, въ которой Аскоченскій описываетъ лекціи ученаго ректора Евтихіана.

«Что же, вы думаете, дѣлалъ у насъ ректоръ? Развертывалъ библію, которую онъ зналъ съ изумительною подробностью и вѣрностью, толковалъ первопопавшійся текстъ приписывалъ соответствующіе ему тексты, и непремѣнно смѣялся и кощунствовалъ надъ нѣкоторыми мѣстами священного писанія. Шомню много такихъ его выходокъ, непростительныхъ Евтихіану и неприличныхъ ни сану его, ни званію, ни лѣтамъ, ни, наконецъ, болѣзненному состоянію. Замѣчу въ скобкахъ, что Евтихіану было подъ 60 лѣтъ; разбитый параличемъ, онъ едва волочилъ ноги и съ трудомъ выбоваривалъ нѣкоторыя слова. Впрочемъ, все это не мѣшало ему отпускать кощунственныя шутки, подобныя слѣдующимъ. Въ Книгѣ Бытія (гл. XXI, ст. 14) сказано, что Авраамъ «возложи на плещи Агари отроча его (Изманла)». По сличеніи нѣкоторыхъ мѣстъ и по вычисленію выходитъ, что Изманлу тогда было лѣтъ восемьнадцать. Евтихіанъ, растолковавши это намъ, вдругъ обратился къ одному изъ бывшихъ моихъ товарищей — Иванову.

— Петръ Ивановичъ! Естественно-ли это? Ну что если бы ты навалился на бабу какую-нибудь?

Громкій хохотъ обыкновенно бывалъ отвѣтомъ такой кощунственной выходки неблагоразумнаго старика.

Въ первой Книгѣ Царствъ (гл. XVIII, ст. 27) сказано, что Давидъ, по желанію царя Саула, принесъ ему сто иноплеменническихъ краеобрѣзаній, какъ пискупительную плату, какъ калымъ за дочь, на которой послѣ этого Давидъ желился. Не трудно догадаться, какъ пластично были изъяснены эти слова, какъ цѣюмудренно у насъ истолкованы чудакомъ Евтихіаномъ. Отличавшійся между нами и успѣхами, и благоправіемъ Ефимъ Егоровичъ Свѣтозаровъ, поднявшись,

АСКОЧЕНСКИЙ

829

возразилъ ректору, что здѣсь разумѣются уши, которые и теперь еще обрѣзы-
ваютъ у убитыхъ восточные народы, какъ документъ своей побѣды.

— Полно, Юфимъ? Какія тамъ уши! сказалъ ректоръ. — Просто, Давидъ под-
несъ царю сотню хорошихъ филистимлянскихъ... на вотъ, молъ, тебѣ, а мнѣ
давай дѣвку!...

Кіевская Духовная Академія, куда, какъ одинъ изъ лучшихъ
учениковъ воронежской семинаріи, Аск. поступилъ въ 1837 г., зна-
чительно обогатила запасъ его богословскихъ и историческихъ зна-
ній. Но странное дѣло: благочестія въ ортодоксальномъ смыслѣ этого
слова А. пріобрѣлъ здѣсь еще меньше, чѣмъ въ воронежской семи-
наріи. Вспоминая дальнѣйшую дѣятельность редактора «Домашней
Бесѣды», полную какого-то чисто-изувѣрскаго клерикализма, не вѣ-
ришь своимъ глазамъ, когда читаешь тѣ мѣста изъ «Дневника»
Аскоченскаго, которыя относятся ко времени его пребыванія въ
Академіи. Они дышутъ такою прямо ненавистью къ монашеству
и къ нравамъ кіевскаго духовенства, что, появись нѣчто подобное
лѣтъ двадцать спустя, и «Домашняя Бесѣда» навѣрное подняла бы
самый неистовый крикъ. Цѣлыми десятками страницъ тянутся въ
«Дневникѣ» желчныя филиппики противъ монаховъ. Особенно
возмущаетъ А. поступленіе въ монахи молодежи и съ гордостью отмѣ-
чаетъ онъ, что успѣлъ отговорить нѣskолькихъ молодыхъ людей отъ
отшельничества. «Слава тебѣ, Господи! Успѣлъ въ нѣкоторыхъ по-
колебать, если не совсемъ истребить это намѣреніе ихъ, враждеб-
ное Богу, людямъ, себѣ самимъ, всему человѣчеству». Столь же
сильно возмущаетъ его та руководящая роль, которая принадле-
жить монахамъ въ академическомъ преподаваніи:

«Когда это власть анахоретовъ перейдетъ въ руки людей, которые знаютъ
свѣтъ и требований просвѣщенія! Мне кажется, что пока бородатые философы
будутъ ораторствовать съ устарѣлыхъ своихъ каеедръ, пока не истребитъ Го-
сподъ этотъ нечистый духъ односторонности и закоренѣлаго квіетизма, пока не
дадутъ воли чувству и простора уму, а главное, пока не отнимутъ грозную без-
толковую ферулу у этихъ черныхъ геніевъ, которые, не во гнѣвъ имъ будь ска-
зано, ужасно близоруки, — до тѣхъ поръ отъ нашей академіи не жди добра. Все
въ ней будетъ грязно, темно, пошло, и наше просвѣщеніе черезъ десять, а много-
много черезъ двадцать лѣтъ, станетъ страшнымъ анахронизмомъ».

Еще рѣзче отзывы молодого Аскоченскаго о кіевской монастыр-
ской жизни:

«Сколько разъ я ни былъ въ Софійскомъ пишетъ онъ, «всегда, подходя къ
гробницѣ, заключающей въ себѣ частицы многихъ святыхъ, приходилъ въ ему-
щеніе отъ печатнаго показанія, что, будто бы, тутъ же есть капля крови Іисуса

830 КРИТИКО-БЮГРАБИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Христа! Господи, Боже мой! Какими ужасными вещами спекулирует шарлатанство! Кровь Іусуса Христа! Да откуда же она взялась? Кто мог ее собрать подъ крестомъ, отъ котораго или бѣжали съ робостью, или плакали горько, безутѣшно плакали, не сводя очей съ Божественного Страдальца и вовсе не думая о томъ, чтобы сберечь каплю крови его, его, котораго считали почти всѣ добрымъ, благочестивымъ человѣкомъ, рѣшившимся на неудачную попытку учить людей и заплатившимъ за это поносию смертью? Позволили бы римскіе воины, а еще болѣе ожесточенные іудеи оказывать такіе знаки благоговѣнаго почитанія распятому, какъ они называли его, льстецу? Опять, — если даже и возможно было взять и унести съ собою каплю Спасителевой крови кому нѣбудь изъ близкихъ къ нему, то объясните мнѣ, какимъ чудомъ могла она, черезъ столько столѣтій, перейти, — куда же? въ Кіевъ! Я говорю чудомъ, ибо безъ этого невозможно вовсе пріобрѣтеніе такой драгоцѣнности. Далье—чудо; всякое чудо имѣетъ назвѣстную, святую цѣль; тутъ какую бы оно имѣло, если бы дѣйствительно было? Вѣрно и сами наши представители-то духовные очень хорошо повимають этотъ ужасный подлогъ, ибо такъ называемая кровь Спасителя помѣщена въ одной гробницѣ съ грѣшными (хоть и святыми) остатками праведниковъ. Пусть всякій знаетъ и вѣдаетъ, что тѣлу, и истинному тѣлу и крови Спасителя не нашлось и не можетъ найтися міста на землѣ. Спаситель все съ собою взялъ на небо, оставивъ намъ только то, что далъ ему міръ для прикрытія тѣлесной его наготы и потомъ для умершегося его плоти съ тѣмъ, чтобы одухотворить ее страданиями!... Велико, Господи, долготерпѣніе твое!».

Но не одни только церковныя злоупотребленія вызываютъ протестъ въ будущемъ редакторѣ «Домашней Бесѣды». Критика его идетъ дальше. Онъ порицаетъ и нѣкоторые церковные обряды. Такъ напр. онъ находитъ совершенно устарѣлымъ практикуемый въ недѣлю православія обрядъ предаванія анаемѣ:

«Защищать святыя истины человѣческою анаемою, воля ваша, и смѣшно, и грѣшно. Нынѣ ужъ времена не тѣ. Изъ разности мнѣній насчетъ того или другого догмата — нѣтъ драки: ты вѣршь такъ, а я вѣрю иначе, ты принимаешь это, а я — нѣтъ; что-жъ тутъ? Вольному — воля, спасенному — рай, а драться намъ не изъ чего и ругаться тоже. Ты не навязываешь мнѣ собственного убѣжденія? Нѣтъ? Ну, хорошо! Такъ давай же мнѣ руку, — мы съ тобой братья. Въ этомъ обрядѣ есть еще пунктикъ такой, что по милости его всѣ до одного человѣка выходятъ изъ церкви анаемами, не исключая ни одного и изъ лицъ духовныхъ. Такъ, помню, говорится о томъ, что если кто не исполняетъ во всей строгости правилъ святыхъ отецъ, тотъ — анаема. Покорнѣйше благодарю! Перечтите-ка мнѣ всѣ эти правила. Перечтите хоть отцовъ, которыхъ я долженъ слушать! Да помнуйте: Бога ради, за что-жъ такая напасть? Ужели, въ самомъ дѣлѣ, и за то, что я во время шестопсалмія осмѣлюсь немножко «зѣвнути или харкнути», или и за то, что я во время чтенія назвѣстныхъ молитвъ не помолюсь по командѣ въ одинъ темпъ, или и за то, что я назову монаховъ тунеядцами»?

Нельзя не отмѣтить также, что думалъ Аскоченскій въ то время о постахъ:

АСКОЧЕНСКИЙ.

831

«Охъ, ужъ эти мнѣ посты, посты!» — пишетъ онъ подъ 24-мъ ноября 1840 г. —
«Богъ судья тому, кто выдумалъ ихъ! И съ чего это вздумали люди безусловно
покоряться толкамъ двухъ-трехъ тощихъ головъ? Тамъ гдѣ-то въ Сиріи или въ
Египтѣ, выдумали неѣсть мяса, изъ опасенія умноженіемъ питательныхъ соковъ
возбудить въ большей степени любострастіе жителей юга, — ни съ того, ни съ
сего перенеслось это обыкновеніе и къ намъ на сѣверъ. Если сказать правду,
то самый климатъ тамошній требовалъ постовъ, а иначе просто люди гибли бы
отъ постояннаго употребленія горячительныхъ животныхъ соковъ; но Бога ради,
то же ли у насъ на сѣверѣ? Нѣтъ спора, что установленіе постовъ въ первона-
чальномъ ихъ видѣ, и въ первобытномъ ихъ видѣ, и въ первобытномъ ихъѣстѣ
очень могло содѣйствовать успѣхамъ нравственности; но у насъ, по замѣчанію
медиковъ, мясоястіе, замѣняемое рыбою, вовсе не достигаетъ своей цѣли. На
востокѣ вмѣсто мяса ѣли финики, олвь, а у насъ кушаютъ рыбу, а рыба, какъ
извѣстно изъ медицины, ужасно возбуждаетъ нервы, и вслѣдствіе этого — похотѣ,
которой такъ боялись и избѣгали установители поста. Право, сѣвши крылышко
курицы или сочный котлетъ, я меньше почувствую требованія плоти, чѣмъ ка-
кой нибудь постникъ, угощающій свой мамонъ ухою стерьяльей и отличнымъ
фазаномъ, съ прибавкою доброй красоули вина. Притомъ, что тутъ особеннаго
для нравственности, если вы кушаете грибы, а я индѣйку? Неужели въ самомъ
дѣлѣ можетъ кто нибудь подумать, что Богъ именно благословить того, кто
всталъ изъ за стола съ тощимъ, сжавшимися какъ мокрая подошва, желудкомъ?
Неужели вы, господинъ постникъ, вѣрите, что Богу, кромѣ вашей мамоны и
заниматься нечѣмъ?

Повѣрьте не чрево и не брашно, по выраженію апостола, поставляютъ насъ правыми предъ Богомъ, а вѣра въ Спасителя и добрыя дѣла.

Мы довольно подробно останавливаемся на выдержкахъ изъ «Дневника», относящихся къ раннимъ періодамъ жизни Аскоченскаго, потому что очень онѣ уже характерны и знаменательны. Думаемъ, что приведенные отрывки являются для читателей нашихъ такимъ же сюрпризомъ, какимъ они были для насъ самихъ, когда мы ознакомились съ напечатанными въ «Ист. Вѣстникѣ» записками редактора «Домашней Бесѣды». Аскоченскій всегда всѣмъ казался типомъѣполнѣ цѣльнымъ, органическимъ продуктомъ той среды, изъ которой онъ вышелъ и въ которой проходила его учено-литературная дѣятельность. Выходить, однакоже, на повѣрку, что въ лицѣ Аскоченскаго мы имѣемъ яркаго представителя столь типичной для русскаго интеллигента способности начать въ одномъ направленіи, а кончить Богъ вѣсть въ какомъ. Классическимъ примѣромъ литературно-политическихъ превращеній считается у насъ Катковъ, въ молодости пугавшій своимъ радикализмомъ Бѣлинскаго и Бакунина. Но ознакомившись съ записками Аскоченскаго, да еще приняви

832 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

ВО ВНИМАНИЕ, ЧТО ВЪ СРАВНЕНІИ СЪ «ДОМАШНЕЙ БЕСТЬДОЙ» ДАЖЕ «МОСКВѣД.» БЫЛИ ВЭРХОМЪ ЛИБЕРАЛИЗМА, ПРИХОДИТСЯ, КАЖЕСЬ, ПАЛЬМУ ПЕРВЕНСТВА ВЪ ОБЛАСТИ ЛИТЕРАТУРНЫХЪ МЕТАМОРФОЗЪ ОТДАТЬ АСКОЧЕНСКУМУ.

ВЪ 1839 Г. А. КОНЧИЛЪ КУРСЪ СО СТЕПЕНЬЮ МАГИСТРА И ТОТЧАСЬ
ЖЕ БЫЛЪ НАЗНАЧЕНЪ БАККАЛАВРОМЪ, СНАЧАЛА ПО КАОЕДРЪ ПОЛЬСКАГО
ЯЗЫКА, А ВСКОРЪ ЗАТЪМЪ—ПАТРОЛОГІИ. ПРЕДМЕТЬ ЭТОТЪ И ВЪ НАСТОЯ-
ЩЕЕ ВРЕМЯ ИЗЛАГЕСТЯ СТРГО-ОРТОДОКСАЛЬНО. НО ВОТЪ КАКІЯ УДИВИ-
ТЕЛЬНЫЯ ВЕЩИ ЗАНОСИТЬ ВЪ «ДНЕВНИКЪ» О СВОИХЪ ЛЕКЦІЯХЪ БУДУЩІЙ
РЕДАКТОРЪ САМАГО ОБСКУРАНТНАГО РУССКАГО ЖУРНАЛА:

«НЕ СМОТРЯ НА ТО, ЧТО ПРЕДМЕТОМЪ моихъ лекцій служатъ лица, которыхъ
ПОЧИТАТЬ ПОВЕРБВАЕТЪ НАМЪ СВЯТАЯ НАША ЦЕРКОВЬ И КОТОРЫЯ ВЪ МИНУТЫ СМИРЕН-
НОЙ МОЛИТВЫ ДЛЯ МЕНЯ САМОГО СЛУЖАТЬ ПРЕДМЕТОМЪ БЛАГОГОВѣНІЯ, — НЕСМОТРЯ, ГО-
ВОРЮ, НА ЭТО, Я НА КАОЕДРЪ ПРОФЕССОРСКОЙ РѣШИЛЯСЯ ОТОРЬВАЕТСЯ ОТЪ ТОЙ МЫСЛИ,
ЧТО У МЕНЯ ИМЕТСЯ ДѣЛО СЪ СВЯТЫМЪ ЧЕЛОВѣКОМЪ. ЧТО ММѣ ЗА НАДОБНОСТЬ, ДУ-
МАЛЬ Я, ПИША ВО ВРЕМЯ ОНО СВОИ ЛЕКЦІИ, ДО СВЯТОСТИ ТАКОГО-ТО; НА ДЛАГОГОВѣЙ-
НОЕ УСМОТРѣНІЕ ВЫСОКИХЪ ПОДВИГОВЪ УГОДНИКА БОЖІЯ СУТЬ ОСОБЕННЫЯ ВРЕМЕНА,
ОСОБЫЕ СЛУЧАИ, ОСОБЫЕ ПРИЕМЫ. ПЕРЕДО МНОЙ ПУСТЬ БУНСТВОМЪ, СЪ
СВОЕЮ РАЗУМНОЮ РѣЧЬЮ, СЪ СВОИМИ СЕРДЕЧНЫМИ УБѣЖДЕНІЕМИ, ДАЖЕ СЪ СВОИМИ
ЧЕЛОВѣЧЕСКИМИ ВЗГЛЯДАМИ И ОШЕБКАМИ, КАКЪ СЛѣДСТВІЕМИ ТОГО ИЛИ ДРУГАГО НА-
ПРАВЛЕНІЯ. Я ЧИТАЮ ЕГО СОЧИНЕНИЯ, РАЗБИРАЮ ИХЪ, КАКЪ КРИТИКЪ, А НЕ БЕЗОТВѣТ-
НЫЙ ПОКЛОННИКЪ ПРОСЛАВЛЕННОЙ БОГОМЪ И ЛЮДЬМИ СВЯТЫНИ. И ВОТЪ ПРИЧИНА,
ОТЧЕГО ЧИТАТЕЛЬ МОЙ НАЙДЕТЪ ВЪ моихъ ЗАПИСКАХЪ СТОЛЬКО СМѣЛОСТИ И ЗАПОДОЗ-
РИТЪ МЕНЯ, БЫТЬ МОЖЕТЪ, ВЪ КОЩУНСТВѣ. ВЪ ПОЛНОМЪ УБѣЖДЕНІИ, ЧТО Я НЕ ВИНО-
ВАТЬ ВЪ ЭТОМЪ ГРѣХѣ, Я ГОВОРЮ ТЕПЕРЬ И ОСТАВЛЮ МОЕМУ ПОТОМСТВУ ЗАПИСКИ МОИ
И НЕ БОЯСЬ САМОХВАЛЬСТВА, СКАЖУ: exegi monumentum aelecta perennius. Да, Богъ
ОДИНЪ ВЫДѣЛЪ, СКОККО ПОДНЯТО БЫЛО МНОЮ ТРУДОВЪ ДЛЯ СОСТАВЛЕНІЯ ВОТЪ ЭТИХЪ
ДВУХЪ ФОЛІАНТОВЪ, КОТОРЫЕ ПОКОЯТСЯ НА ЭТОМЪ СТОЛѣ, ПОДАВИВЪ СВОЕЮ ТЯЖЕСТЬЮ
МЕЛОЧНЫЯ КНИЖКИ И БРОШЮРКИ. Я ШЕЛЪ НЕПРОБИТОЮ ДОРОГОЙ, ШЕЛЪ ОДИНЪ—БЕЗЪ
РУКОВОДИТЕЛЯ; ВПЕРВИЕ МЕНЯ БЫЛЪ ДРЕМУЧІЙ ЛѣСТ; ВИЛЯЯ ИЗЪ СТОРОНЫ ВЪ СТОРОНУ,
Я ПРОЛОЖИЛЪ, ОДАКОЖЪ, ВЪ ЭТОМЪ ЛѣСУ ПРОСКУУ И ТЕПЕРЬ УЖЕ ЛУЧШЕ И ВѣРНѣВЕ
БУДЕТЪ ИДТИ МОИМЪ ПОСЛѣДОВАТЕЛЯМЪ. БЛАГОДАРЮ ТЕБЯ, ГОСПОДИ, ЧТО ТЫ ПОДАЛЪ
ММѣ СИЛЪ И СПОСОБНОСТЯЙ ВЫПОЛНИТЬ ЭТО СЛУЖЕНІЕ НА ПОЛЬЗУ ДОБЫХЪ И ЮНЫХЪ
МОИХЪ БРАТІЙ! Тщательно, ОДАКОЖЪ, СКРЫВАЮ Я ЛЕКЦІН МОИ ОТЪ НЕРАЗУМНОЙ
РЕВНОСТИ НАШИХЪ ИНКВИЗИТОРОВЪ-МОНАХОВЪ, КОТОРЫХЪ И БЕЗЬ ТОГО УЖЕ БЪСТИТЬ
НЕСКРЫВАЕМЫЙ ВОСТОРГЪ МОИХЪ СЛУШАТЕЛЕЙ. ПРЕПОДАВАНІЕ МОЕ ИДЕТЪ ДВУМАЮ ПУТЯМИ:
ИСОТЕРИЧЕСКИ И ЭКСОТЕРИЧЕСКИ. ВЪ АУДИТОРІИ, ОСТАВАЯСЬ ГЛАЗЪ НА ГЛАЗЪ СЪ СТУ-
ДЕНТАМИ, Я ГОВОРЮ ИМЪ ВСЕ, ЧТО ИДЕТЪ ММѣ ВЪ ГОЛОВУ, И ЧТО УЖЕ ПАЛО ПОДЪ ПЕРО
МОЕ ВСЛѣДСТВІЕ БАРТАВЕ ПОГОТОВЛЕННОГО ИСТИННАГО УБѣЖДЕНІЯ. ЭТО ИСОТЕРИЧЕСКОЕ
ПРЕПОДАВАНІЕ, КЪ КОТОРУМУ Я НЕ ДОПУСКАЮ НИКОГО ИЗЪ НЕПОСВЯЩЕННЫХЪ И НЕ ПРЕ-
ДАННЫХЪ ММѣ. КОГДА ЖЕ ПРИХОДАТЬ ЭКЗАМЕНЫ И АРЕОПАГЪ МОНАШЕСКІЙ СУДИТЪ МЕНЯ,
СТУДЕНТОВЪ И МОИ ЛЕКЦІИ, — ТУТЬ МОИ ЗАПИСКИ СТАНОВІТСЯ НЕУКОРИЗИНСЕНЫ, КАКЪ
ПЕРВЫЯ ЧЕТЫРЕ ПРАВИЛА АРЕОМЕТИКИ, УСТУПЧИВЫ, КАКЪ ВОЗДУХЪ, И НЕВИННЫ, КАКЪ
ТЧАСНАЯ ВОДА. ЭГО НЕМНОЖКО ПО ІЕЗУНТСКОЙ ЛОГИКѣ, НО ЧТО—ЖЪ ДѣЛАТЬ»?

АСКОЧЕНСКИЙ.

833

Удивительно-ли послѣ этого, что молодой профессоръ былъ всего
менѣе на хорошемъ счету у своего начальства и когда онъ поже-
лалъ оставить академію, ему отнюдь не оказали противодѣйствія:

«Митрополить и все воинство его, какъ по всему видно, очень
рады будутъ отдѣлаться отъ такого карбонария (!!!) какъ я. («Ист.
Вѣст.» 1882 г., № 3, стр. 557). Вотъ какимъ изумительнымъ само-
опредѣленіемъ отмѣчаетъ А. въ «Дневникѣ» свой уходъ изъ Ака-
деміи.

Профессорствованіе Аскоченскаго длилось не долго—до 1846 г.,
когда бурная сердечная драма заставила его бросить ученую карьеру
и принять мѣсто совѣтника губернскаго правленія въ Житомірѣ.
Подробности этой драмы описаны въ «Дневникѣ» на протяженіи
многихъ печатныхъ листовъ и притомъ съ такою обстоятельностью,
что интересъ ихъ уже не столько біографическій, сколько литера-
турный, хотя и чисто-отрицательнаго свойства: мы тутъ имѣемъ
очень любопытную иллюстрацію къ недавно выдвинутой Зола и
усвоенной нѣкоторыми русскими беллетристами «протокольной» тео-
ріи. Въ самомъ дѣлѣ, болѣе идеальнаго «протокола» чѣмъ въ дан-
номъ случаѣ трудно себѣ представить. День за днемъ вносить Аско-
ченскій перипетіи своего романа съ кіевскою купеческою дочерью—
Варварою Балабухой, вносить въ чисто-беллетристической формѣ—
съ разговорами, съ подробнымъ описаніемъ обстановки, съ психоло-
гическимъ анализомъ и т. д. «Сдѣлано», опять таки, все это очень
живо и талантливо. И все-таки вы совершенно опредѣленно чув-
ствуете, что предъ вами именно «протоколъ», а не искусство, фо-
тографіи съ извѣстныхъ событий и лицъ, только тѣмъ и интерес-
ныя, что васъ интересуютъ самыя лица и события, о которыхъ
идетъ рѣчь. Какъ настоящій протоколъ, «Дневникъ» заносить все
и потому поневолѣ нагромождаетъ множество эпизодовъ, на даль-
нѣйшій ходъ событий никакого вліянія не оказывающихъ. Не чув-
ствуется, такимъ образомъ, художественной цѣли, и нѣтъ той твор-
ческой властности, которая отличаетъ фотографа отъ художника и
дѣлаетъ его царемъ, а не рабомъ воспроизводимаго.

Романъ съ Балабухой окончился неудачно и послужилъ нача-
ломъ того озлобленія, которое и привело Аскоченскаго къ обскуран-
тизму. А между тѣмъ, для того именно, чтобы имѣть возможность
жениться на хорошенькой и довольно образованной купеческой дочери,
А. и выхлопоталъ себѣ мѣсто совѣтника у тогдашняго генералъ-

54

834 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

губернатора Юго-Западнаго края—Бибикова. Съ Бибиковымъ Аско-
ченскій былъ въ самыхъ лучшихъ отношеніяхъ. Онъ жилъ у него
въ домѣ, въ качествѣ воспитателя родственника генералъ-губерна-
тора С. Н. Синягина. Это гувернерствованіе ввело А. въ высшее
кіевское общество и сдѣлало его в;ѣнъ свѣтскимъ человѣкомъ. Съ
немалымъ удивленіемъ узнаешь изъ «Дневника», что редакторъ
«Домашней Бесѣды» велъ когда-то самую разсѣянную свѣтскую
жизнь и тѣсно примыкалъ къ кругу великосвѣтскихъ повѣсъ Кіева.
Такое фешенебельное прожиганіе жизни вело къ большимъ расхо-
дамъ, а такъ какъ у Аскоченскаго не было соотвѣтственныхъ боль-
шихъ доходовъ, то онъ началъ дѣлать долги, которые преслѣдовали
его почти всю жизнь. Въ извѣстной степени сватовство къ Бала-
бухѣ разстроилось вслѣдствіе того, что слухи о большихъ долгахъ
Аскоченскаго возстановили противъ него купеческое сердце отца
дѣвушки.

Какъ ни огорчило Аскоченскаго неудачное сватовство, онъ, од-
накоже, чрезъ нѣсколько мѣсяцевъ женился на другой дѣвушкѣ.
Это уже былъ второй бракъ его. Онъ далъ ему цѣлый годъ безматеж-
наго счастія и душевныя раны, вынесенные изъ недавней сердец-
ной передряги, почти окончательно были залечены. Но какъ и пер-
вая жена, вторая умерла чрезъ годъ послѣ свадьбы, оставивши ему
грудного ребенка. Новый ударъ судьбы страшно потрясъ Аскочен-
скаго и далъ окончательное развитіе его озлобленію, которое, какъ
уже было сказано, и привело его къ обскурантизму. Мы здѣсь не
занимаемся психологіей обскурантизма и реакціонерства вообще и
потому не дѣлаемъ никакихъ общихъ выводовъ, но въ настоящемъ
частномъ случаѣ для всякаго, читающего «Дневникъ» Аскоченскаго,
не остается никакого сомнѣнія относительно того, что обскуран-
тизмъ редактора «Домашней Бесѣды» находится въ тѣснѣйшей связи
съ личными неудачами его. Пока онъ любилъ и былъ самъ любимъ,
пока въ немъ кипѣли «жизни силы» и былъ живъ интересъ къ наукѣ,
онъ былъ искреннимъ приверженцемъ всего свѣжаго и свободнаго;
но когда въ личной жизни его наступилъ мракъ, когда денежныя
дѣла его запутались до того, что онъ, занимая видное въ губерн-
ской іерархіи мѣсто, сидѣлъ часто безъ обѣда и собственноручно
долженъ былъ чинить единственную пару штановъ, когда онъ уви-
дѣлъ и почувствовалъ, что всѣ его ненавидятъ, онъ и самъ все и
всѣхъ возненавидѣлъ.

АСКОЧЕНСКИЙ.

835

А ненавидѣли его крѣпко, въ особенности въ Каменецъ-Подольскѣ, куда онъ перевелся въ 1849 г. на должность совѣстнаго судьи, съ исправленіемъ должности предсѣдателя гражданской палаты. Ненавидѣли совершенно основательно, потому что изъ собственнаго-же «Дневника» онъ вырисовывается такимъ несимпатичнымъ брюзгой, такимъ несноснымъ ябедникомъ и прямо доносчитомъ, что мудренно было относиться къ нему иначе. Въ особенностіи поразительна исторія съ нѣкіемъ Готовцевымъ, молодымъ правовѣдомъ, занимавшимъ въ Каменецъ-Подольскѣ мѣсто прокурора. Она разсказана въ «Дневникѣ» съ неменьшею подробностью, чѣмъ романъ съ Балабухой и производитъ самое тягостное впечатлѣніе. Для характеристики Аскоченскаго въ этотъ периодъ жизни совершенно достаточно сказать, что когда возмущенный его поведеніемъ Готовцевъ вызвалъ его на дуэль, Аскоченскій тотчасъ-же отправился къ губернатору и поставилъ дѣло на такую почву: его, должностное лицо, Готовцевъ противозаконно вызвалъ на поединокъ и потому онъ просить губернатора принять мѣры преслѣдованія и пресѣчепія противъ Готовцева.

Губернаторъ, отнесся къ домогательствамъ Аскоченскаго съ весьма недвусмысленною брезгливостью и тогда тотъ изготовилъ длиннѣйшій доносъ Бибикову, разсчитывая что генералъ-губернаторъ поддержить своего протеже. Надежды эти, однако, совершенно не опровдались, и, очевидно предупрежденный о недостойныхъ поступкахъ Аскоченскаго, Бибиковъ попросилъ его оставить службу. (1851 годъ).

Положеніе Аскоченскаго стало почти безвыходнымъ. Ошельмованный общественнымъ мнѣніемъ, своимъ начальствомъ и даже Бибиковымъ, на котораго всегда надѣялся какъ на каменную гору и единственно протекціей котораго держался такъ долго, несмотря на общую къ нему ненависть, Аскоченскій чувствовалъ себя выброшеннымъ на мостовую.

И тутъ-то обскурантизмъ его и достигъ того чудовищнаго развитія, которымъ характиризуется его литературная дѣятельность. «Современность» въ лицѣ Готовцева, «вольно» стоявшаго въ церкви, опять-же Готовцевъ въ связи съ стремленіями первыхъ правовѣдовъ внести новыя начала въ затхлую среду дореформенной юстиціи, «сепаратизмъ» въ видѣ поляковъ, съ которыми дружилъ все тотъ-же Готовцевъ, стремленіе къ европейму, сильное благодаря польскому

54*

836 КРИТИКО-БІОГРАФІЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ І УЧЕНЫХЪ.

вліянію въ житомірскомъ и каменецъ-подольскомъ обществѣ, столь
ненавистныхъ Аскоченскому—вотъ факторы чисто—субъективнаго
свойства, которыхъ, однакоже, оказалось совершенно достаточно,
чтобы недавняго «карбонария» превратить въ лютаго врага всего со-
временнаго и направить скопившееся въ немъ озлобленіе въ сторону
отрицанія новыхъ теченій жизни. Послѣднія страницы «Дневника»,
доведенныея до 1854 г, дышутъ какою-то бѣшенною ненавистью
къ наукѣ, европейскому просвѣщенію и стремленіямъ новѣшей
гражданственности. Въ своей реакціонной ярости озлобленный не-
удачникъ забывается до того, что осуждаетъ стремленіе низшихъ
классовъ къ образованію, совершенно опуская при этомъ изъ виду,
самъ-то онъ откуда вышелъ.

Прогнанный со службы Аскоченскій увидѣлъ себя вынужден-
нымъ отдаться литературной дѣятельности. О ней будетъ сказано
въ концѣ настоящаго тома.

Асмодей («Моск. Телегр.» 1825—27 гг.)—псевдонимъ князя П. А. Вяземскаго.

А. С—нь («Вѣстн. Евр.» 1868—71 гг.)—псевд. А. С. Суворина.

Ассоновъ, В. † Издалъ въ М. въ 1870 г. компилятивную книгу «Галилей предъ судомъ инквизиціи». Онъ-же перевелъ книгу Ж. Б. Біо, «Біографія Ньютона» М. 1869. Въ «Жур. Мин. Нар. Пр.» за 1880 г. (№ 10) была напечатана статья его «Очеркъ дѣятельности Имп. Александровскаго Унив. въ г. Гельсингфорсѣ за 1875—78 гг.»

Астаровъ, Иванъ, перев. съ лат. «Евклидовы Елементы Геометріі изъ 12 Невтоновыхъ книгъ, выбранныя и въ 8 книгъ профессоромъ. Фархварсономъ, сокращенныя». П. 1739. (Соп. 3676).

Астауровъ, А. И. Авторъ многочисленныхъ рецензій на книги сель-
ско-хозяйственнаго содержанія, помѣщенныхъ въ «Трудахъ Имп.
Вольн. Экон. Общества» съ 1865 по 1871 г. Списокъ этихъ рецензій,
доставленный самимъ А. И. Астауровымъ, помѣщенъ въ 2 прибавл.
къ каталогу книж. маг. А. Ф. Базанова сост. В. И. Межовымъ
стр. 142—143. Отдѣльно издалъ: «Современные успѣхи практики
русскаго сельскаго хозяйства». Вып. І. Сельско-хозяйств. очеркъ
Осташова и Ботова, подмосковныхъ имѣній д. с. с. Н. П. Шипова»
М. 1872. Ц. 1 р 50 к.

Астафьевъ, перевелъ съ фр. «Разсужденіе объ устройствѣ легкихъ

†) Отзывъ о „Галилеѣ“ въ „Дѣлѣ“ 1871 г. № 10.

А С Т А Ф Ь Е В Ы.

837

войскъ и употребленіи ихъ во время войны, съ присловокупленіемъ прибавленія о полевыхъ укрѣпленіяхъ». П. 1803. 4°. (Роспись Смир- дина № 4342).

* Астафьевъ, Александръ Ивановичъ †) По даннымъ Главнаю Штаба изъ дворянъ калужской губ. родился въ 1816 г. Въ 1835 г., изъ кадетъ 1-го московскаго корпуса, вышущенъ прапорщикомъ въ 8 артил. бриг., а въ 1842 г., въ чинѣ поручика, поступилъ въ Николаевскую Академію Генеральнаго Штаба, и по окончаніи въ ней курса, переведенъ въ 1844 году въ Генеральный Штабъ.

Первымъ ученымъ трудомъ А. И. Астафьева, было составленное имъ въ 1850 г. 1) «Военно-Статистическое обозрѣніе Варшавской губ.»

Въ 1854 г. А. И. Астафьевъ, въ чинѣ полковника, зачисленъ однимъ изъ состоящихъ при Никол. ак. Ген. Штаба штабъ офицеровъ, въ качествѣ воспитателя находящихся въ Академіи офицеровъ, и остался въ этомъ званіи до выхода въ 1863 г. въ отставку по болѣзни. Умеръ послѣ 1863 г.

Въ 1856 году А. напечаталъ 1-й томъ, а въ 1861 г. второй и полѣдній томъ своего изслѣдованія 2) «О современномъ военномъ искусствѣ» (Спб.)

Находясь подъ вліяніемъ недостатковъ, обнаруженныхъ въ нашей арміи во время Крымской войны, А. намѣревался выступить въ своемъ трудѣ новаторомъ военнаго дѣла; вобще онъ полагалъ, что все старое, основанное, à posteriori, на опытѣ и прошломъ военной исторіи, устарѣло, утратило свой raison d'être et къ дѣлу болѣе не пригодно. Нужно замѣнить его новымъ взглядомъ на военное дѣло и опредѣлить этотъ взглядъ a priori, путемъ теоретическихъ, философскихъ, умозрительныхъ началъ.

Идя нутемъ отрицанія существующаго, отвергая авторитетъ Наполеона какъ полководца, авторъ приходитъ къ странной мысли привнать излишнимъ для образованія военныхъ изученіе такихъ предметовъ какъ военная географія и статистика, которыми опре-

†) Глиноецкій Ист. Ак. Ген. Штаба. Отзывы о «Восп. о Суворовъ» «С. П. Вѣд.» 1857 г. № 28. О совр. воен. иск. 1) Н. Воронцовъ-Вельяминовъ. въ «Моск. Вѣд.» 1857 г. № 48. 2) «От Зап.» 1857 г. т. 110. 3) «Воен. Сбор.» 1861 № 5.

838 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

дѣляются свои и непріятельскія боевыя силы и средства; взаимѣнъ онъ предлагаетъ ввести въ сферу военного образованія: богословіе, военное краснорѣчіе, юридическія науки, а также естественныя: геологію, ботанику, химію и физику. Далѣе: изъ математическихъ наукъ—механику, статику, динамику. Затѣмъ слѣдуютъ: военное мореходство, топографическая съемка, черченіе плановъ, рисованіе, фехтованіе, стрѣльба, гимнастика, плаваніе, верховая йзда и, наконецъ, иностранные языки.

Словомъ, авторъ желаетъ, чтобы военный человекъ имѣлѣ-бы универсальное образованіе и зналѣ-бы все, исключая лишь того, что онъ долженъ знать какъ военный человекъ. Что-же касается до военной статистики и географіи, то А. старается доказать—«безполезность ихъ существованія.»

Отъ полководца авторъ требуетъ, ни болѣе ни меѣе, какъ того-что-бъ онъ былѣ—«идеаломъ человѣка вообще, который представляетъ намъ Христосъ. Что-бъ побѣждать непріятеля необходимо прежде умѣть побѣждать ближайшихъ своихъ враговъ—свои страсти и слабости. Кто не имѣетъ настолько нравственной силы, твердости характера и разума, тотъ долженъ, какъ добросовѣстный человекъ, отказаться отъ чести быть вождемъ.»

Современная военная критика (Воен. Сбор. 1861 г. № 5) отнеслась къ труду Астафьева очень внимательно, но вмѣстѣ съ тѣмъ и очень строго.

Одвовременно съ появленіемъ 1-го тома разсмотрѣннаго сочиненія А. Астафьева, появились въ Военномъ журналѣ, а потомъ вышли отдѣльно, въ 1856 году, его 3) «Воспоминанія о Суворовѣ.» Это была рѣчь, сказанная Астафьевымъ при празднованіи памяти Суворова въ его селѣ Кончанскомъ. Въ ней всѣ «Воспоминанія» о Суворовѣ ограничиваются одними общими мѣстами и фразами, не представляющими Суворова, ни какъ полководца, ни какъ частнаго человѣка со всѣми его оригинальными особенностями.

Сущность выводовъ А. Астафьева о Суворовѣ сводится лишь къ тому, что онъ на полѣ битвы, при Дворѣ, въ совѣтѣ царей и проч.—былъ вездѣ: «самобытный, неизмѣнный, стройный, великій,— загадка, которую разгадаетъ только тотъ, кто разгадаетъ Русь и ознакомится съ могучимъ духомъ русскимъ.»

Въ 1862 г. А. издалъ 1-е приложеніе къ своему «Совр. Искус-

АСТАВЬЕВЪ, АЛЕКСАНДРЪ ИВАНОВИЧЪ.

839

ству», озаглавивъ его 4) «Источники политической экономіи и го-
сударственнаю хозяйства». Въ этомъ новомъ трудѣ авторъ старается
установить правильный взглядъ на значеніе политической экономіи,
изученіе которой, для военныхъ людей, онъ считалъ обязательнымъ,
въ вышеупомянутомъ трудѣ своемъ. Авторъ называетъ политич.
экономію «наукою бытія», которая должна дать человѣку и обще-
ству, въ которомъ онъ живетъ—«возможность счастія, т. е. удов-
летвореніе нужды и возможный жизненный комфортъ.» Для того
что-бы опредѣлить, въ чемъ-же заключаются эти нужды и потреб-
ности человѣка, а также общества, авторъ говорить о взглядахъ
на этотъ предметъ, высказываемыхъ меркантилистами и физіокра-
тами, изъ которыхъ первые полагали счастіе лишь въ накопленіи
волота и серебра, а вторые уже доказывали, что для счастія необ-
ходимо и духовное начало и понятіе о справедливости.

Вообще-же, безъ точнаго опредѣленія задачъ полит. экономіи, она,
по словамъ автора, является лишь химерою. Полит. экономія дол-
жна дѣлать свои выводы изъ природы человѣческой личности и
среды его окружающей. По этому авторъ входить (гл. ІІІ) въ из-
ложеніе понятій о матеріи вообще, ея свойствахъ и превращеніяхъ.
Описываетъ, затѣмъ, землю, въ геологическомъ, географическомъ
и климатическомъ отношеніяхъ, опредѣляетъ вліяніе природы на
человѣка и на цѣлые народы, разсматриваетъ происходящія отъ
того этнографическія особенности и культуру народовъ и проч.

Нельзя не признать, что въ этой части своего труда, какъ и во
всѣхъ остальныхъ, впрочемъ, частяхъ его, авторъ обнаруживаетъ
обширную начитанность. Онъ говоритъ не столько отъ себя,
 сколько коментируетъ извѣстныхъ авторовъ: Бекона, Палласа, Рейн-
гольда Ферстера, Гумбольдта, Ламарка, Риттера, Бюфона, Бюата,
Люиса и др.

Затѣмъ, въ главѣ IV А. говорить «О народѣ и его назначеніи» раз-
вивая для этого типъ «идеальнаго государства»—съ опредѣленіемъ
задачъ правительственной власти и отношеній къ ней народа, а
также его задачъ и стремленій. Тутъ-же говорится о правахъ на-
рода и опредѣляется значеніе свободы.

Въ этой главѣ много цитатъ изъ Бюхнера, Крафта, Кетле и дру-
гихъ, въ особенности-же изъ Бокля. Поэтому самый вопросъ из-
слѣдуется на столько разносторонне, на сколько онъ изслѣдованъ
извѣстными философами, натуралистами и соціологами, словами кото-
рыхъ и говорить авторъ.

840 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Разсматривая государство какъ живое органическое тѣло, въ которомъ каждый отдѣльный человѣкъ есть самобытная клѣточка, со свойственными ей функціями, а народъ, какъ совокупность этихъ клѣточекъ, составляетъ тѣло государства — авторъ придаетъ правительственной власти значеніе души и разума государствъ и входить въ опредѣленіе это властий.

Во 2-й части своего труда, Астафьевъ примѣняетъ ту-же точку зрѣнія къ организаціи арміи, называя солдатъ тѣломъ, а начальниковъ душею и разумомъ ея. Поэтому, что-бы умѣть управлять государствомъ или арміей, нужно сперва изучить природу отдѣльнаго человѣка. Съ этою цѣлью гл. V и посвящена физиологіи человѣка, а гл. VI — его духовному началу, съ разсужденіями о значеніи воли, произвола и проч.

Кромѣ этихъ двухъ приложеній къ «Совр. Восп. искуству» — вышло еще III-е 5) «Полевая служба войскъ» состав. капитаномъ Кенигомъ и изданная А. Астафьевымъ. Затѣмъ, въ IV прилож. разбирается вопросъ: 6) «Что такое Военное Хозяйство»? а въ V—7) «Критическое изслѣдованіе современной системы финансовъ въ западныхъ государствахъ.

Изъ этого перечня всего того о чемъ писалъ А. Астафьевъ видно что онъ касался предметовъ весьма разнообразныхъ. Можетъ быть, такою чрезмѣрною разбросанностью и можно объяснить, почему онъ, при несомнѣнной начитанности и большомъ трудолюбіи, не создалъ ничего серьезнаго. Больше всего повредило А. плохо понятый методъ изслѣдованія общественныхъ и историческихъ явленій, вычитанный имъ у Кетле, Бокля и др. Доводя до абсурда стремленіе къ всестороннему обслѣдованію, А. доходитъ до того, что напр. для рѣшенія какого-нибудь таможеннаго вопроса требуетъ знанія отправленій печени и устройства селезенки!

А. Петровъ.

* Астафьевъ, Николай Александровичъ, профессоръ исторіи †). По свѣдѣніямъ отъ него полученнымъ, р. 17 марта 1825 г. въ имѣніи дѣда своего И. И. Мигрина, селѣ Совѣтѣ, ростовскаго уѣзда ека-

†) Григорьевъ, С.-Цетер. Универ. стр. 222 и др. „Всемірная Илл.“: 1888 г. (портретъ и біографія) Отзывы о „Макед. Игемоніп“ 1) „С.-И. Вѣд.“ 1856 № 133. 2) Ешевскаго въ „М. Вѣд.“ 1856 № 97 и 99.

АСТАФЬЕВЪ, НИКОЛАЙ АЛЕКСАНДРОВИЧЪ.

841

теринославской губ. Отецъ его, состоя въ чинѣ колледж. совѣтника, въ послѣдніе годы службы своей былъ предсѣдателем петербургскаго Надворнаго Суда. Первоначальное образованіе А. получилъ частью въ частномъ пансіонѣ Журдана въ Петербургѣ, частью дома. Въ 1842 г. онъ поступилъ по экзамену на философскій факультетъ петербургскаго университета, по разряду общей словесности и здѣсь, подъ руководствомъ проф. М. С. Куторги, главнымъ образомъ занимался исторіею древней Греціи. Въ 1847 г. онъ кончилъ курсъ кандидатомъ, а чрезъ 3 года, въ 1850 г. послѣ защиты оставшейся ненапечатанною диссертаціи о 1) «Правленіи четириехсотъ въ Афинахъ», былъ удостоенъ петербургскимъ университетомъ степени магистра всеобщей исторіі. Въ томъ-же году А. поступилъ во 2 кадетскій корпусъ, преподавателемъ всеобщей и русской исторіи. Въ 1856 г. онъ издалъ книжку: 2) «Македонская игемонія и ея приверженцы», представленную въ петер. унив. «pro venia legendi». «Македонская игемонія», имѣвшая главною цѣлью реабилитировать Филиппа и показать, что имъ въ его дѣйствіяхъ противъ греческой свободы руководило исключительно желаніе организовать большое войско для похода на Персію, вызвало очень ъдкую рецензію Ешевскаго. Критикъ находилъ, что въ тоненькой книжкѣ Астафьева (90 стр.) есть много новаго и много хорошаго, но только то, что ново, то не хорошо, а что хорошо, то не ново. Кромѣ того Ешевскій упрекалъ молодого автора за странное игнорированіе литературы предмета и даже такихъ классическихъ вещей, какъ Исторія Греціи Грота. Въ томъ-же 1856 г. А. былъ принятъ въ петерб. университетъ приватъ-доцентомъ по кафедрѣ всеоб. исторіи и читалъ сначала курсъ исторіі среднихъ вѣковъ, а потомъ курсъ новой исторіі. Въ 1864 г. А. былъ утвержденъ штатнымъ доцентомъ, но въ слѣдующемъ году вышелъ въ отставку изъ университета. Въ 1863 г. онъ, вмѣстѣ съ нѣкоторыми другими лицами, положилъ основаніе «Обществу для распространенія Св. Писанія въ Россіи», по Высочайшемъ утвержденіи устава котораго, въ 1869 г. былъ избранъ предсѣдателемъ его и понынѣ несмѣнно занимаетъ эту должность.

Съ открытіемъ въ 1867 г. въ Петербургѣ историко-филологический института, А. получилъ кафедру всеобщей исторіі, которую занимаетъ и въ настоящее время. Въ 1880 г. онъ прочелъ въ Петербургѣ три публичныя лекціи о Вавилоно-Ассирійскихъ древностяхъ, которые были напеч. въ «Вѣст. Евр.» 1881 г. а въ 1882 г.

842 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

вышли отдѣльною книгою подъ заглавіемъ: 3) *Древности Вавилоно-Ассирийскія по новейшимъ открытіямъ* Спб. Въ 1838 г. было напечатано въ «Жур. Мин. Нар. Просв.» нѣсколько статей Астафьева, вышедшихъ въ 1889 г. отдѣльною книгою подъ заглавіемъ: 4) *Опыт Исторія библиі въ Россіи*. Кромѣ того А. принадлежать: 5) *Краткое руководство къ чтенію Нового Завѣта*. 6) *Олавленія или краткое содержаніе каждой главы св. книг Нового Завѣта и Псалтыря*. 7) *Жереводныя брошюрки религіозно-нравственного содержанія: «Молитвы ли ты»*, «У одра умирающихъ», «Изъ записокъ Розенштрафуха», «Машиа или чудный сонъ», «Эпохъ», «День воскресный—день поко. ч», «Карликъ Закхей», «Гроши глупцовъ». Съ 1869 г. А. постоянно редактировалъ годовые отчеты Общ. распр. Св. Писанія въ Россіи.

Астафьевъ, Н. Перевель «Отдохновенія чувствительнаго человѣка» или разныя достопамятныя произшествія, собранныя г. Арно.» ст. 1 франц., ч. 1-я. Пі. 1808 8°.

* Астафьевъ, Петръ Евгеніевичъ, современный писатель по философскимъ вопросамъ. †) По полученнымъ нами отъ него свпѣдніямъ р. 7 Декабря 1846 года въ деревнѣ Евгеньевкѣ, острозатожскаго уѣзда воронежской губ. въ богатой дворянской семьѣ. Предки его со стороны отца—выходцы изъ Греціи, пріѣхавшіе въръ Россію съ Кантеміромъ, подъ фамиліей Кантакузенъ-Стефи-Фермати; въ two стороны матери—вологодскіе дворяне Чубаровы. Отецъ А.—Евгеньевінъ Петровичъ былъ однимъ изъ самыхъ видныхъ дѣятелей при вѣдѣдніи въ воронежской губ. крестьянской, земской и судебной реформы.

До 1863 г. Астафьевъ воспитывался дома, подъ руководствомъ.

†) Михневичъ «Наші знакомые» (юмористическая характеристика).

Отзывы: о «Монизмъ или дуализмъ» 1) Суд. Вѣст. 1873 № 164. 2) «Соврем. Изъ В.» 1874. № 102. «О психическомъ мірѣ женщины:» 1) «Русь», 1882. № 2. 2) «Голосъ». 1883. № 5. 3) «Аффиши» 1883. № 14. 4) «Наблюдатель» 1883. № 2. 5) «Гражданинъ» 1883 № 9. О «Понятіи психич. ритма» Вѣст. Евр. 1882. № 10. О «Симптомахъ и причинахъ совр. настроенія» 1) «Нов. Вр.» 1885 г. 2) «Новости». 1885 г. февраль. 3) «Голосъ Москвы» 1885 г. февраль. 4) «Рус. Мысль» 1885 г. № 8. 5) В. Европы 1885 г. № 12. 6) «Эпоха» 1886 г. № 4. 0 «Смыслъ истории». 1) Русская мысль 1885 г. № 11. 2) «Гражданинъ», 1886 г. Январь. О «С траданіи и наслажденіи жизни:» 1) Рус. М.» 1885 г. № 11. 2) «Эпоха» 1886 г. № 1. 0 «Чувствъ какъ крав. началъ», 1) «Р. Мысль» 1886 г. № 10. 2) «Свѣ. Вѣ. ст.» 1886 г. № 10. По поводу «Стараго недоразумнія», К. К. Арсеневъ въ «В. Евр.» 1889 г. № 1

АСТАФЬЕВЪ, ПЛАТОНЪ ЕВГЕНІЕВИЧЪ.

843

разносторонне-образованнаго нѣмца—гувернера д-ра Штейнмюллера, очень успѣшно подготовившаго его къ вступленію прямо въ 7 классъ воронежской гимназіи. Затѣмъ онъ съ 1864—1868 г. учился въ московскомъ университетѣ, на юридическомъ факультетѣ, изъ профессоровъ котораго съ особенною благодарностью вспоминаетъ о-Б. Н. Чичеринѣ, Θ. М. Андрієвѣ и Θ. Б. Мюльгаузенѣ.

Въ 1868 г. окончивъ курсъ, А. до 1870 г. былъ кадидатомъ на судебныя должности, съ 1870—72 состоялъ стипендіатомъ Демидовскаго Юридического лицея для приготовленія къ профессорскому званію, а съ 1872—75 преподавалъ въ этомъ лицеѣ исторію философіи права. Пробывши затѣмъ нѣкоторое время мировымъ посредникомъ въ Юго-Западномъ краѣ, онъ въ 1881 поступилъ завѣдующимъ университетскимъ отдѣленіемъ въ лицей Цессаревича Николая (директоръ М. Н. Катковъ), гдѣ, кромѣ того, поперемѣнно читалъ и читаетъ по настоящее время психологію, гноссеологію, этику и логику. Съ Ноября 1885 г. Астафьевъ состоитъ цензоромъ мо-сковскаго цензурнаго комитета.

Не считая небольшаго очерка 1) «Отъ Остроложска до Ивановки», еще гим-назистомъ напечатаннаго имъ «Воронеж. губернскихъ Вѣдом.» 1864 г., Астафьевъ написалъ:

2) Въ 1873 г. «Монизмъ или дуализмъ? (понятіе и жизнь.)» Вступительныя лекціи. Ярославль 1873. (изъ «Временника». Демидовскаго Лицея). 3) Въ 1877 г. — рядъ передовыхъ статей и иностранныхъ обозрѣній въ «Русской Газетѣ», литературную часть которой организовалъ вмѣстѣ съ Н. П. Аксаковымъ. 4) «Послѣднее деятилтіе экономической жизни подольской губ.» въ Сборникѣ подольскаго статистическаго комитета за 1880. 5) «Очерки экономической жизни подольской губ.» въ «Кіевлянинѣ 1880 г.» 6) Психическій міръ женщины, его особенности, пре-восходства и недостатки» («Рус. Вѣст.» 1881, 1882 г. отдѣльно М. 1882 г. съ при-поженіемъ статьи: 7) Понятіе психикасемаго ритма, какъ научное основаніе психо-логіі половъ. 8) Симотомы и причины современнаго настроенія. (Наше техни-ческое богатство и наша духовная нищета). 2 публич. лекціи. М. 1885. 9) Смѣслъ исторіі и идеали професс. 2 публич. лекціи напеч. въ «Чтеніяхъ общ. люб. дух. просв.,» 1885 г. и отд. изд. М. 1885. 10) Страданіе и наслажденіе жизни вып. І (вопросъ пессимизма и оптимизма). Спб. 1885. Первые 3 главы печат. въ прибав-леніяхъ къ «Гражданину». 11) Чувство какъ нравственное начало. М. 1886 г. Пе-чаталось въ «Чтеніяхъ общ. люб. дух. просв. 12) По поводу юбилея Апол. Майкова» («Моск. Вѣд.» 1888 г. отъ 30 апреля 13) «Старое недоразумѣніе» по поводу вопроса тенденціозности въ искусствѣ (Оттискъ изъ «Рус. Дѣла» 1888 г. № 43). М. 1888. 14) Мелкія библіогр. статьи въ «Моск. Вѣд.» послѣднихъ лѣтъ.

О содержаніи этихъ статей и брошюръ будетъ сказано въ концѣ наст. тома.

Астаховъ, Иванъ, составилъ: 1) «Грамматику французскую или замый лечайшій способъ къ обученію французскаго языка», П. 1784

844 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

(Соп. 3018) Дополненное изданіе ея вышло въ П. 1787 (Соп. 11258) 2) «Новую грамматику россійскую на французскомъ языкъ» П. 1788 (Соп. 2982); 3) «Скрипичную школу или наставленіе гирать на скрипкъ» П. 1784 (Соп. 12679).

Астаховъ, Карпъ. Перевелъ драму въ 3 д. «Жертва дружбы» М. 1808. (Соп. 3359).

Асташевскій, Павелъ Петровичъ, врачъ †), род. въ томской губ., происходитъ изъ духовнаго сословія. Учился въ томской семинаріи, откуда въ 1868 г. поступилъ на медицинскій факультетъ казан. университета. Окончивъ курсъ въ 1873 г. онъ былъ оставленъ при терапевтической клиникѣ для приготовленія къ профессорской кафедрѣ, а въ 1878 г. его выбрали въ приватъ-доценты общей патологіи. Командированный въ 1879 г. за границу, А. по возвращеніи на кафедру, однако, не попалъ и поселился въ Томскѣ. Ему при надлежать слѣдующія работы:

1) Вліяніе холеры на ходъ беременности и жизни плода въ эпидемію 1872 г. (Дн. казанск. вр. 1873, 7). Вмѣстѣ съ Н. А. Толочиновымъ и Н. Котовщиковымъ. 2) Къ казуистикѣ аномалій дыхательныхъ движеній. Казань 1876, 8º. (Изъ Уч. Зап. каз. унав. 1876, 81–87). 3) О сравнительной діастатической способности слоны у различныхъ животныхъ. Предварит. сообщ. Казань, 1877 (Прот. 90 засѣд. Казанск. Обш. Естеств. 1877 въ прил.).—Тоже по-пѣмецки помѣщ. въ Centralblatt für die medicin. Wissensch. 1877, № 30.—Тоже разработано въ диссертаціи на доктора мед. Казань, 1878, in 8º, 70 (Отт. изъ Учен. Зап. Казанск. ун. 1878, 209–279). 4) Reaction des Parotis-speichels beim gesunden Menschen (Centralbl. f. d. med. Wiss. 1878, № 15.—Тоже въ «Medycina» 1876, т. VI, № 10). 5) Die Säurebildung und der Milchsäuregehalt der Muskeln. (Zeitschr. f. phys. Chemie, von Hoppe-Seyler 1880, Bd. IV, 397–406). 6) Zur Frage von der Uraemie. (St.-Pet. med. Wochensehr. 1881, № 27).

Астраковъ, В. Написалъ «Физику для популярнаго чтенія.» Спб. 1851, т. І, Цѣна 1 р. 50 к. ††). Это одна изъ первыхъ попытокъ у насъ популяризировать физику, но написанная языкомъ малодоступнымъ для неподготовленнаго читателя, книга успѣхомъ не пользовалась.

* Астыревъ, Николай Михайловичъ †††). По свѣдѣніямъ отъ него по

†) Эмпевъ, Врачи-писатели, тетрадь 4.

††) Отзывы: 1) «Соврем.» 1852 г. № 2 стр. 81–83; 2) «Сынъ Отеч.» 1852 г. № 2.

†††) Отзывы о беллетрист. работахъ его: 1) Аристарховъ (А. И. Введенскій) въ «Рус. Вѣд.» 1885 г. № 228, 260; 1886 г. № 396 за сентябрь. 2) «Рус. Мысль» 1885 г. № 7, 8, 9 и 1886 г. № 10; 3) «Волѣ. Вѣст.» 1885 г. № 168, 193, 221, 224. 4) Влад. Короленко, тамъ-же. 1886 г. № 201.

АСТЫРЕВЪ.

845

лученными род. 16 ноября 1857 г. въ г. Тихвинъ, новгородской губ. Въ раннемъ дѣтствѣ росъ въ домѣ одного отставнаго генерала, конторый далъ ему очень хорошее воспитаніе, окружилъ боннами, учителями и всякими попеченіями, но затѣмъ онъ девяти лѣтъ былъ отданъ полнымъ пенсіонеромъ въ 1-ю петербургскую гимназію и лѣтъ съ 14 началъ самъ себя прокармливать уроками. Съ 4-го класса А. перешелъ въ 6 московскую гимназію. Опасная болѣзнь, вызвавшая годовой перерывъ въ занятіяхъ, заставила его перейти въ только что открывшееся тогда московское реальное училище, гдѣ онъ кончилъ курсъ въ 1878 г. и въ томъ-же году поступилъ въ Институтъ Инженеровъ Путей Сообщенія. Здѣсь А. остался не долго—всего полтора года. Не тянула его къ себѣ пудейская карьера и пошелъ то онъ въ Институтъ только затѣмъ, чтобы узнать студенческую среду. Какъ и большая часть молодежи конца 70-хъ годовъ, его, главнымъ образомъ, волновали вопросы соціальные. Хотѣлось принести пользу народу, на счетѣ котораго создался русскій культурный классъ, хотѣлось сдѣлать что-нибудь для блага его. Но какими путями? На этотъ вопросъ у молодежи 70-хъ годовъ было нѣсколько отвѣтовъ. У Астырева, подъ вліяніемъ писателей-народниковъ, въ особенности Глѣба Успенскаго, сложилось рѣшеніе «сѣсть на землю», чтобы ближе узнать народную жизнь, чтобы вѣрнѣ судить о ней и непосредственнымъ воздѣйствіемъ парализовать тѣ враждебныя силы, среди которыхъ протекаетъ жизнь русскаго крестьянства.

Съ этой цѣлью онъ въ 1881 г. отправился въ воронежскую губ. и занялъ должность волостного писаря. Дѣло пошло хорошо, съ крестьянами начали устанавливаться отношенія, полныя взаимнаго довѣрія. Но вотъ разные мѣстные кулаки и воротилы, въ числѣ которыхъ оказались и такіе, предки которыхъ записаны въ бархатную книгу, раскусили, что съ новымъ писаремъ никакихъ дѣлишекъ не сдѣлаешь. Начались подвохи всякаго рода, которые кончились тѣмъ, что въ 1884 г. А. писарство пришлось оставить. Вскорѣ затѣмъ онъ, по приглашенію покойнаго В. И. Орлова, поступилъ въ статистическое бюро московск. губернск. земства и здѣсь составлялъ сельско-хозяйственные періодическіе обзоры и вообще слѣдилъ за измѣніями въ экономическомъ положеніи сельскаго населенія моск. губ. Съ 1888 г. А. завѣдуетъ иркутскимъ статистическимъ бюро.

846 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Литературную дѣятельность свою А. началъ въ 1881—82 гг. корреспонден-
ціями изъ воронежской губ. въ «Порядокъ» и «Рус. Курьеръ». Въ 1883—84 гг.
онъ состоялъ дѣятельнымъ сотрудникомъ въ «Воронеж. Телеграф», гдѣ за под-
писью Н—въ, Н. А, и др. помѣстилъ множество болѣе или менѣе крупныхъ ста-
тей и замѣтокъ этнографическаго или статистическаго содержанія. Болѣе за-
мѣчательныя изъ нихъ: 1) Экономическій бытъ крестьянъ воронежской губ. (слиш-
комъ 2000 строкъ) и 2) Жизнь г. Воронежа. Съ конца 1884 г. онъ сотрудничаетъ
въ «Рус. Вѣдомостяхъ», гдѣ помѣстилъ рядъ очерковъ (въ фельетонахъ) рецен-
зій, замѣтокъ и т. п. Изъ очерковъ назовемъ: 3) Судъ въ деревнѣ и 4) Въ Сибирь
на поселеніе, вошедшіе въ отдѣльное изданіе очерковъ Астырева. 5) Причины не-
извѣстны (1885 г. № 360 п 1886 г. № 51). 6) Первые опыты (1886 г. № 137, 139 и
140). 7) Къ порядку. 8) Старорусскія минеральныя воды (1886 г. № 212 и 216).
9) Что дала деревень питейная реформа 1886 г. (ноябрь 1886 г.). 10) Нелубочныя
народныя картины и др. Въ «Вѣстн. Европы» появились очерки А. 11) Въ волост-
ныхъ писаряхъ (1885 г. № 7, 8, 9) и 12) Съ сильнымъ не борись (1886 г. № 2), ко-
торые вмѣстѣ съ очерками «Судъ въ деревнѣ» и «Въ Сибирь на поселеніе»
въ 1886 г. (Москва) вышли въ отдѣльномъ изданіи подъ названіемъ Въ сельскихъ
писаряхъ. Очерки крестьянское самоуправленія. Въ «Рус. Мысли» 1886 г. А. на-
печатать: 13) Очеркъ «Слѣпие и зрячіе» (№ 6) и 14) «Мірское расходы въ европей-
ской Россіи» (№ 12). Въ „Развлеченіи" (старой редакціи): 15) „Прежде и теперь"
1886 г. № 1).

Изъ статистическихъ трудовъ А. можно указать на 16) работы его въ
„Ежегод. Моск. Губ. Земства“ за 1884, 1885 и 1886 гг. (по текущей сельскохозяй-
ственной статистикѣ, о видахъ на жительство, о двишеніи частнаго землевладѣ-
нія, о цѣнахъ на поземельную собственность, о цѣнахъ на продукты сельскаго
хозяйства и т. д.). Во 2-й ч. VIIII т. „Сборника статистическихъ свѣдѣній по
московской губ.“: 17) „Земское добровольное страхованные отъ оня.“. Въ „Юрид-
Вѣстн.“ 1884—86 гг.: 18) Крестьянское хозяйство въ воронежской губ. 19) Народо-
населеніе и торговля въ княжествѣ Боларіі. 20) Мценскій упѣздъ Орловской губ.

Литературную извѣстность дали Астыреву очерки «Въ волостныхъ
писаряхъ». Они написаны живо, интересно и чрезвычайно поучи-
тельны для всякаго, желаяющаго узнать настоящую правду о народѣ.
На человѣка, гоняющагося за романическою внѣшностью, эта правда
произведетъ тяжелое впечатлѣніе и не возбудитъ желанія послѣ-
довать примѣру автора книги: подвигъ-то оказывается очень сѣ-
ренькимъ и прозаическимъ, а мужички, ради которыхъ подвигъ
совершается, подъ часъ куда какъ не симпатичными. Особенно
отшибающимъ образомъ дѣйствуетъ то, что мужики никакъ не мо-
гутъ понять безкорыстнаго къ нимъ отношенія: въ лучшемъ случаѣ
они васъ считаютъ дурачкомъ, если-же вы не произвели на нихъ
впечатлѣнія блажененькаго простачка, они ни за что не повѣрятъ,
что вы упустите случай урвать возможное. Такъ, даже про Асты-

АСТЫ РЕВЪ.

847

рева къ концу его трехлѣтняго писарства, во время котораго онъ
десятки разъ отвергалъ прямо предлагавшіяся ему взятки, могла
совершенно безпрепятственно распространиться среди крестьянъ
сплетня, что онъ за корчагу масла замѣнилъ одного старосту дру-
гимъ. Это недовѣріе къ чужому безкорыстію авторъ приводить въ
тѣсную связь съ тѣмъ, что и мужикъ самъ никогда не упустить
случая урвать возможное.

Въ общемъ, однако, правда Астырева вовсе не даетъ пищи пес-
симистическому отношенію къ народу. Нужно только выбросить изъ
головы, что мужики ангелы и носители какихъ-то небывалыхъ
нравственныхъ совершенствъ, и тогда здоровому народолюбію, не
знающему той вредной идеализаціи, которая при практическихъ
столкновеніяхъ съ народомъ порождаетъ столько горькихъ разо-
чарованій, книга Астырева указываетъ на возможность дѣятельности
въ высшей степени благотворной. Авторъ съ крайнимъ сожалѣніемъ
оставлялъ писарство, онъ ясно видѣлъ, что тутъ многое можно
сдѣлать, и даже безъ особенного самопожертвованія, потому что,
въ концѣ концовъ, тридцатипятирублевое жалованіе волостнаго пи-
саря, при дешевизнѣ деревенской жизни, равняется сторублевому го-
родскому.

Атава, Сергѣй, псевдонимъ С. Н. Терпигорева.

Атнометевъ, Ніятъ Бака, бухарецъ, учившій въ тобольскомъ
Главномъ Училищѣ. Подъ руководствомъ мѣстнаго соборнаго священ-
ника Юисфа Чиганова составилъ «Букварь татарскаго и арабскаго
письма, съ приложеніемъ словъ, со знаками, показывающими ихъ
выговоръ». Спб. 1802. 4°. (Соп. 2342).

Аттай, оріенталистъ. См. въ концѣ наст. тома

Атуево, псевд. С. И. Рапопорта («Стрекоза» 1880-хъ гг.).

* Ауэрбахъ, Александръ Андреевичъ, горный инженеръ. По свѣ-
дѣніямъ, отъ него полученными, р. 12 Февр. 1844 г. въ г. Кашинѣ,
тверской губ., гдѣ жилъ отецъ его—докторъ, вскорѣ затѣмъ пере-
селившійся въ унаслѣдованное отъ отца имѣніе Кузнецово (корчев-
скаго у., тверск. губ.). Занявшись сельскимъ хозяйствомъ и вы-
дѣлкою фаянса, отецъ А. вмѣстѣ съ тѣмъ продолжалъ заниматься
медициною, безвозмездно пользуя все окрестное населеніе не только
совѣтами, но и безплатными лекарствами. Воспитаніе дѣтей все-

848 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Пѣло лежало на женѣ его—Анастасіи Федор., урожденной фонъ-Берхгольцъ (о ней дальше), которая и приготовила А. А. во 2 классъ Горнаго Корпуса, куда онъ поступилъ въ 1856 г. Кончивши здѣсь курсъ въ 1863 г., А. былъ сначала прикомандированъ къ артезіан-скому колодцу, который бурился тогда въ экспедиціи заготовленія государ. бумагъ, затѣмъ съ 1864—67 гг. занимался, по порученію Горнаго Департамента, отыскиваніемъ каменнаго угля на Самарской лукѣ, а въ маѣ 1868 г., защитивъ диссертацію, былъ избранъ адъюнктъ-профессоромъ Горнаго Института по кафедрѣ минералогіи. Вмѣстѣ съ тѣмъ его командировали на одинъ годъ заграницу. Въ 1871 г. А. оставилъ профессорство, чтобы принять на себя завѣдыва-ніе каменноугольными копями французской компаніи «Société Mi-niere et Industrielle» въ Донецкомъ бассейнѣ. Въ 1876 г. онъ вер-нулся въ Петербургъ и сталъ заниматься консультаціею по горно-заводскимъ дѣламъ. Такъ въ 1877 г. его пригласили постояннымъ консультантомъ по Березовскому золотопромышленному дѣлу В. И. Асташева и К° и Міасскому золотопромышленному дѣлу графа Ле-вашова, Дарагана и К°, въ 1879 г.—опекунскаго управленія на-слѣдниковъ С. Д. Башмакова. Состоя консультантомъ по Березов-скому золотопромышленному дѣлу, А. Лѣтомъ 1879 г. построилъ въ Березовскомъ заводѣ по своему проекту новую обогатительную фабрику для обработки золотыхъ рудъ.

Съ 1881 г. А. состоитъ управляющимъ Богословскаго горнаго округа, прежде принадлежавшаго наслѣдникамъ С. Д. Башмакова, а съ 1884 г. перешедшаго въ собственность супруги государствен-наго секретаря Н. М. Половцевой. Дѣятельность его на этомъ по-сту, считающемся однимъ изъ важнѣйшихъ въ горнозаводскомъ мірѣ, описана въ статьѣ «О развитіи горнозаводскаго дѣла въ Бого-словскомъ округѣ съ 1881 по 1888 г.» («Горн. Журналъ» 1888 г.»).

Въ 1886 г. А. основалъ въ бахмутскомъ уѣздѣ (близъ ст. Ни-китовка) первый въ Россіи ртутный заводъ.

Научныя работы Ауэрбаха:

1) *О Туркалинѣ русскихъ мѣсторожденій.* (Диссертація, представленная для получения должности адъюнктъ-профессора по кафедрѣ минералогіи въ Горномъ Институтѣ, издана отдѣльной брошюрой и затѣмъ перепечатана въ Горномъ журналѣ за 1868 годъ). 2) *О микроскопическомъ изслѣдованіи инерманландскаю лабрадора.* Въ «Записках Минер. Общества» за 1869 годъ. 3) *Krystallographische Untersuchung des Cölestins.* «Записки Вѣнской Акад. Наукъ» за 1869 г. и «Гор. Ж.* 1863 г. Т. III. 4) *Наблюденія надъ кристалами топаза подъ микроскопомъ.* «Записки

АУЭРБАХЪ.

849

Минер. Общества» за 1870 г. 5) Описаніе главнихъ минералогіческихъ кабинетовъ въ Европѣ. Въ «Горномъ Журналѣ» 1870 г. 6) Описаніе ганіюметра собственнаго изобрѣтенія для измѣренія кристалловъ подъ микроскопомъ. «Записки Минер. Общества» 1870 г. 7) Небольшія замѣтки и переводныя статьи по горнозаводскому дѣлу, въ «Горномъ Журналѣ» 1869—88 гг. 8) Описаніе Голубовскаго каменноугольнаго мктсторожденія. (Издано отдѣльной брошюрой). 9) Историческій очеркъ развитія горнаго дѣла въ богословскомъ округъ. «Записки Импер. Техн. Общества». 10) О выпускѣ шлаковъ въ воду. Въ «Горномъ Журналѣ» за 1882 г. 11) Описаніе ртутнаго рудника и завода принадлежащихъ Товариществу Ртутнаго Производства А. Ауэрбахъ и К. «Горный Журналъ», 1888 г. 12) Развитіе горнозаводскаго дѣла въ богословскомъ округъ съ 1881 по 1888 г. «Горный Журн.» 1888 г.

С. В.

А. А. Ауэрбахъ, племянникъ извѣстнаго московскаго минералога, началъ свою научную дѣятельность по минералогіи только послѣ четырехлѣтихъ работъ по буренію; дѣятельность эта выразилась въ преподаваніи минералогіи въ Горномъ Институтѣ въ теченіе почти трехѣ лѣтъ; къ этому же періоду относятся его главные научные труды, представляющіе монографическія описанія нѣкоторыхъ минераловъ, Лучшей изъ нихъ, по полнотѣ и обстоятельности изложения, считается монографія о целестинѣ. Что касается общаго значенія этихъ работъ, то оно заключается въ томъ, что А. А. Ауэрбахъ приложилъ въ нихъ микроскопическій методъ изслѣдованія минераловъ, въ то время новый еще заграницей, а у насъ въ Россіи почти еще непрактиковавшійся; такъ что въ этомъ отношеніи А. А. былъ однимъ изъ первыхъ пропагандистовъ микроскопическаго анализа минераловъ въ Россіи. По окончаніи непродолжительной научной дѣятельности, А. А. снова вступилъ на практическую почву и занимался почти всѣми отраслями горной и преимущественно трудничной дѣятельности. Заслуга его на этомъ поприщѣ заключается главнѣйше въ развитіи ртутнаго производства, которое до того не было извѣстно въ Россіи.

И. Мушкетовъ.

Ауэрбахъ, Анастасія Федоровна, урожд. Фонъ-Берхгольцъ, сестра Юліи Федоровны Ауэрбахъ и мать Алекс. Андр. Ауэрбаха †). Подъ псевдонимомъ «Тетки Настасьи» издала въ 1861 г. (М.) «Первое чтеніе для крестьянскихъ дѣтей», которое въ 1864 г. (М.) вышло

†) Кн. Н. Н. Голицынъ, Библиогр. словарь русскихъ писательницъ. Отзывъ о «Первомъ Чтеніи:» Р. Р. въ «Рус. Словѣ» 1862 г. № 1.

55

850 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

вторымъ изданіемъ. Книжка больше свидѣтельствуетъ объ искрен-
номъ желаніи принести пользу народу, чѣмъ о здравыхъ педаго-
гическихъ принципахъ. Слишкомъ въ ней много прописной морали
и слишкомъ мало положительныхъ свѣдѣній, а чромѣ того, очень
уже замѣтно, что она составлена по нѣмецкимъ образцамъ. Чѣмъ-
то совершенно нерусскимъ вѣтъ отъ «Перваго Чтенія», хотя кое-
гдѣ и проглядываетъ знаніе народной рѣчи.

Ауэрбахъ, Иванъ Богдановичъ, геологъ †) Извлекаемъ біо и библіо-
графическія свѣдѣнія о немъ изъ единственной сколько-нибудь об-
стоятельной статьи, ему посвященной—поминальной рѣчи проф. Траут-
шольда, произнесенной въ засѣданіи московскаго «Общества любит.
естествознанія» 16 ноября 1867 года:

«Иванъ Богдановичъ Ауэрбахъ родился въ Москвѣ, въ 1815 г. Онъ успѣшно
изучалъ минералогію у Вейса и Розе въ Берлинѣ и занимался химіей подъ ру-
ководствомъ Рамелсберга. Всѣдѣ затѣмъ онъ предпринималъ рядъ путешествій
по Германіи, Швейцаріи, Италіи и Франціи. Возвратившись въ свое отечество,
онъ посвятилъ себя окончательно изученію геологіі и вспомогательныхъ наукъ.
Чтобы не отрывать себя отъ занятій любимою наукой, онъ продалъ аптеку
оставшуюся ему въ наслѣдство отъ отца, и вскорѣ занялъ должность второго
секретаря въ «Обществѣ Испытателей Природы». Это доставило ему случай быть
полезнымъ въ тѣсномъ кружкѣ здѣшнихъ ученыхъ, пріобрѣсть наукѣ друзей въ
своемъ отечествѣ и сдѣлать научныя пріобрѣтенія общимъ достояніемъ. Вскорѣ
по возвращеніи изъ за границы, онъ объѣхалъ вмѣстѣ съ другомъ своимъ—Р. Гер-
маномъ, знаменитымъ изслѣдователемъ нашимъ въ сферѣ химической минералогіи,
Уралъ и Финляндію, съ цѣлью бліже ознакомиться съ минералогическими богат-
ствами своего отечества. По порученію петербургскаго Географическаго Обще-
ства онъ былъ отправленъ, въ 1854 г., на гору Богдо въ Каспійской стени, для
изслѣдованія мѣстонахожденія сѣры. Онъ изучалъ въ подробностяхъ геогностическія
особенности этой горы, интересной во многихъ отношеніяхъ и по возвращеніи
весьма основательно обрабатывалъ собранный имъ матеріалъ. Это, безъ сомнѣнія
самая крупная работа Ауэрбаха, но, къ сожалѣнію, еще не вполне оконченная,
чему постоянно препятствовали многостороннія занятія его. А. былъ скорѣе
склоненъ къ практическимъ, чѣмъ къ литературнымъ занятіямъ наукой. Его болѣе
привлекала природа и ея произведенія, накопленіе свѣдѣній, знакомство съ резуль-
татами, добытыми другими учеными, пежели обнародованіе собственныхъ наблю-
деній и открытій. Ауэрбаха должно отнести къ числу самыхъ свѣдущихъ, но не
самыхъ плодовитыхъ русскихъ естествоиспытателей. Онъ мало писалъ вообще;
кромѣ нѣсколькихъ полемическихъ статеек противъ Рулье, онъ писалъ, частію

†) 1) «Русс. Вѣд.» 1867 № 131, 2) *Trautschold*, H. Gedächtnissrede auf I. Auerbach, forgetragen den 16 Now. 1867 in der Sitzung der K. Naturforscher-gesellschaft zu Moskau въ бюллет. этого общ. за 1867 г. 3) «Совр. Лѣт.» 1868 г. № 4 рус. пер. предъидущей рѣчи 4) *Геннади*, Словарь.

АУЭРБАХЪ.

851

самостоятельно, частью въ сотрудничествѣ съ Фиррсомъ или Траутшольдомъ, о
московской юрѣ, о клинскомъ песчаникѣ, о хотьковскомъ мѣлѣ, о тульскомъ
каменномъ углѣ. Литературную часть труда онъ охотно предоставлялъ своимъ
сотрудникамъ ¹)

Въ качествѣ преподавателя геологіи и минералогіи онъ развилъ плодотвор-
ную дѣятельность въ здѣшнемъ Константиновскомъ Межевомъ Институтѣ; зва-
ніе хранителя минералогического музея доставило ему учениковъ, между кото-
рыми и теперь живо чувствуется его могучее вліяніе, какъ наставника. Въ по-
слѣднее время онъ приобрѣлъ своими лекціями многихъ поклонниковъ среди
слушателей своихъ въ Петровской земледѣльческой академіи. Нельзя пройти
молчаніемъ, что онъ оправдалъ довѣріе согражданъ, какъ гласный въ москов-
ской думѣ, которая обращалась за его совѣтомъ въ спеіальныхъ вопросахъ ка-
сательно газованого освѣщенія и артезіанскаго колодца» Ауэрбахъ ум. въ Москвѣ
7 Ноября 1867 г.

Ауэрбахъ, Юлія Өедоровна, жена Герм. Андр. Ауэрбаха, урожд.
Берхгольцъ, сестра Анастасіи Өед. Ауэрбахъ †) р. въ 1827 отъ нѣ-
мецкихъ родителей, ум. въ Москвѣ въ ноябрѣ 1871. Авторъ един-
ственнаго біографическаго матеріала объ. —проф. Н. Стороженко
говорить о ней въ своемъ небольшомъ некрологѣ, помѣщенномъ въ
«С.-Пет.Вѣд.» 1871 г.:

„Ю. Өед. принадлежала къ числу тѣхъ рѣдкихъ симпатическихъ натуръ,
которыя, куда-бы не явились, всюду становятся средоточіемъ и душою общества.
Мы знаемъ не мало людей, которые находили успоконенный пріютъ въ ея
ютной гостиной и отдыхали душой въ бесѣдѣ съ умной и вѣчно-юной духомъ
хозяйкой. Кто, побывавъ у нея хотя одинъ разъ, не уносилъ съ собою воспоминанія
объ этой чистой и симпатичной женской личности, раскрытой всему доброму и
честному, всему, что движетъ человѣчество къ истинѣ и свободѣ? Въ сужденіяхъ
ея о людяхъ всегда проглядывало глубокое знаніе жизни и та благородная тер-
пимость, безъ которой, по выраженію Грановскаго, нѣтъ истинной оценки людей.
Юл. Өед. была по происхожденію нѣмка и нѣмецкій идеализмъ всѣми своими
лучами отражался на рано поблекшемъ отъ болѣзни, но задумчиво-прекрасномъ
лицѣ ея. Никакія ошибки не могли разрушить ея упорную вѣру въ людей и
она не разъ говорила, что не пережила-бы своего разочарованія. Но особенно
любила и вѣрила она въ русскій народъ, изученію которого были посвящены
ея немногочисленные литературные труды“.

Труды о которыхъ говоритъ проф. Стороженко заключаются въ
повѣстяхъ подписанныхъ буквами А. Д. З. 1) «Въ дорогѣ», (Рус.

¹) Всѣ эти статьи разбросаны по «Бюллетенямъ» москов. общ. люб. естествознанія. Въ отдѣльномъ издаваніи появилось: 1) Notiz über einge Pflanzen Yersteinerungen aus einem Landsteine des Moskov. Gouvernements M. 1844 вмѣстѣ съ Траутшольдомъ 2) «Uber die Kohlen von Central Russland. M. 1860.

†) 1) Н. И. Стороженко въ „С. Пет. Вѣд.“ 1871 г. № 300. 2) Геннади, Словарь. 3) Ки. Н. Н. Голицынъ, Библіогр. Слов. рус. писательницъ.

55*

852 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Вѣст.» 1859 № 24) 2) «Простой случай» (тамъ-же № 20 и 21) и 3) «Преступница» («Весѣда» 1871 № 5).

Народной жизни посвящены только «Въ дорогѣ» и «Преступница», «Простой-же случай» взятъ изъ помѣщичьяго быта. Ни одна изъ этихъ трехъ повѣстей не свидѣтельствуетъ о сколько-нибудь замѣтномъ дарованіи, но написаны онъ очень гладко и читаются съ нѣкоторымъ интересомъ. «Простой случай» вполне выдаетъ происхожденіе автора. Это типичная сентиментальная нѣмецкая повѣсть, съ идеальной героиней, возвышенными страданіями, ссылками на Шиллера и т. д. Сентиментальностью-же отзывается разсказъ «Въ дорогѣ», но тутъ она была нѣсколько намѣренная: читателю 1859 г. надо было показать, что народъ вполне способенъ тонко чувствовать и потому достоенъ свободы. Параллельно авторъ рисовалъ картины помѣщичьяго произвола. «Преступница» появилась десять лѣтъ послѣ освобожденія крестьянъ и здѣсь уже слащавость авторскаго народолюбія была менѣе умѣстна.

Афанасій, (Волховскій и Вольховскій Г) родомъ изъ полтавской губ. †). Учился въ харьковскомъ коллегіумѣ и въ кіевской духовной академіи, по окончаніи курса въ которой былъ вызванъ въ моск. академію проповѣдникомъ, а затѣмъ опредѣленъ келаремъ въ Троицко-Сергіеву Лавру; въ 1745 г. назначенъ префектомъ, а затѣмъ ректоромъ только что учрежденной Троицко-Сергіевой семинаріи; въ 1752 г. рукоположенъ въ архимандриты той-же Лавры съ назначеніемъ членомъ Св. Синода, въ 1758 г. хиротонисанъ въ епископа тверскаго, въ 1763 г. переведенъ въ Ростовъ и здѣсь 15 февраля 1776 г. скончался. Отъ него остались въ рукописи: 1) «Богословскіе уроки» (Systema theologiae coepa anno 1751) составленные по идеямъ Оеофана Прокоповича. 2) «Инструкція поповскому старостѣ», относящаяся къ 1760 г. 3) Нѣсколько словъ, отличающихся чрезвычайною длиннотою (одно есть въ 36 печатныхъ страницъ) и обиліемъ ученыхъ ссылокъ Два изъ нихъ напечатаны въ «Прибавленіяхъ къ твореніямъ св. отцевъ» 1861 г. стр. 563 — 573. При

†) *Амаросій*, Ист. рос. іерархіі ч. 1, стр. 122, 140, 628, ч. П. стр. 182. 2) *Аскоченскій*, Кіевъ, ч. П, етр. 116. 3) *Филаретъ*, Обзоръ, стр. 352. 4) *Чередьевъ*, Бюграғін тверскіхъ іерарховъ 5) *Смирновъ*, Исторія троицкой семинаріи 6) *Геннади*, Словарь. 7) *Подъ* № 10841 указано у Сопикова «Слово похвальное Аоанасію, епископу Ростовскому-Ярославскому, сочиненное учителемъ *Серпіемъ* Предтеченскімъ, Ярославль, 1786. 4°. 8) 900-лѣтіе росс. іерархіі.

АФАНАСІЙ ВОЛХОВСКІЙ — АФАНАСІЙ ДРОЗДОВЪ.

853

жизни напечатано его: «Слово въ пособіи во всякомъ требованіи нашемъ,
и силъ молитвъ угодниковъ Божіихъ, говоренное въ окончаніи путе-
шествія Императрицы Елизаветы Петровны въ Троицкой Лаврѣ, рек-
торомъ оныя Іеромонахомъ Аванасіемъ Волховскимъ М. 1749, 4ο.
(Соп. 1219).

Афанасій (Вольховскій II), племянникъ Афанасія Вольховскаго І, †)
Родился въ Полтавѣ, гдѣ отецъ его былъ протоіереемъ. Учился въ
тверской семинаріи, куда опредѣлилъ его дядя, затѣмъ, когда дядя
перешелъ на кафедру ростовскую, въ ярославской. По окончаніи
въ ней курса поступилъ въ харьковскій коллегіумъ, оттуда въ кіев-
скую духовную академію, по окончаніи курса въ которой опредѣ-
лился священникомъ при полтавской Николаевской церкви. Въ 1769 г.
овдовѣлъ и принялъ монашество, въ 1776 г. назначенъ игуменомъ
новгородскаго Кириллова монастыря, затѣмъ намѣстникомъ Алек-
сандро-Невской лавры. Въ 1783 возведенъ въ санъ архимандрита,
въ 1788 г. рукоположенъ епископомъ старорусскимъ, въ 1795 г.
перемѣщенъ епископомъ могилевскимъ, въ 1798 г. уволенъ за раз-
ныя злоупотребленія на покой въ лубенскій монастырь гдѣ ум. 1 янв.
1801 г.

А. напечаталъ въ 1795 г. въ Москвѣ: «Окружную грамоту паствъ».
(Соп. 244). За эту грамоту архіепископъ Филаретъ зачислилъ его
въ писатели. Но если вѣрить извѣстнымъ запискамъ Добрынина,
Вольховскій былъ не только совершенно недостойный человѣкъ,
но и человѣкъ почти безграмотный. Свѣдѣнія, сообщаемыя Добры-
нинымъ объ Афанасіи Вольховскомъ создали ему очень печальную
извѣстность въ изслѣдованіяхъ, касающихся 18 столѣтія. Правда,
тотъ-же Добрынинъ сообщаетъ, что А. попалъ въ епископы благо-
даря почти болѣзненному капризу матери Безбородки, у которой
Вольховскій былъ духовникомъ, но самый фактъ архіерействованія
безграмотнаго человѣка остается, все-таки, во всей своей неприко-
сновенности, свидѣтельствуя себою крайне печальное состояніе на-
шей культуры сто лѣтъ назадъ.

Афанасій Высоцкій см. въ концѣ наст. тома.

* Афанасій (Александръ Васильевичъ Дроздовъ), архіепископъ астра-

†) 1) Аскоченскій, Кіевъ II, 279. 2) Филаретъ, Обзоръ стр. 381. 3) Макарій, „Опис. Новг., Юрьева мон.“ стр. 99. 4) Н. Григоровичъ, Біографія кн. Безбородко („Рус. Арх.“ 1874 г. № 9 стр. 569—74), исторія его отставки. 5) Геннади, Словарь. б) Добрынинъ, Записки, въ „Рус. Стар.“ 1871 г.

854 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

ханскій †). По свѣдѣніямъ, изъвлеченнымъ нами изъ архива Св. Синода сынъ священника, р. въ 1794 г. въ селѣ Умриненкахъ, бѣлевскаго уѣзда тверской губ., учился сначала въ тульской семинаріи, затѣмъ въ московской духовной академіи, во время нахожденія въ которой принялъ въ 1823 г. монашество. По окончаніи курса въ 1824 г. со степенью магистра опредѣлень баккалавромъ богословскихъ наукъ при академіи, въ 1828 г. назначенъ ректоромъ пензенской семинаріи и тогда-же возведенъ въ санъ архимандрита, въ 1829 г. перемѣщенъ ректоромъ костромской семинаріи, въ 1836 г. вызванъ въ Петербургъ на чреду священнослуженія, гдѣ между прочимъ по порученію Св. Синода занимался переводомъ Кормчей книги, въ 1837 г. назначенъ ректоромъ рязанской семинаріи, въ 1840—херсонской, въ 1841 г. переведенъ въ Петербургъ ректоромъ духовной академіи, въ 1842 рукоположенъ въ епископа винницкаго, викарія подольскаго, но съ оставленіемъ за нимъ должности ректора Академіи, въ 1844 избранъ почетнымъ членомъ конференціі казанской духовной академіи, въ 1844 повелѣно ему быть епископомъ саратовскимъ, въ 1856—астраханскимъ, въ 1858 г. возведенъ въ санъ архиепископа. Въ 1870 г. уволенъ на покой. Ум. 7 декабря 1876 г. въ Болдинскомъ монастырѣ.

Печатные труды Д. немногочисленны: двѣ студенческія работы въ «Опытахъ сочиненій воспитанниковъ московской духовной академіи» М. 1824 («Слово на день Вознесенія Господня» и разсужденіе на слово: «Испытывайте духовъ, отъ Бога-ли они») да «Историческія издѣстія о костромск. второклассн. Богоявленск. монаст. съ 15 по 19 вѣкъ». Спб. 1837, 8°. 54 стр., появившіяся безъ имени автора.

Афанасій (Заруцкій), протоіерей новгородъ-сѣверскій ††). Въ руко-писяхъ петербургской духовной академіи (№ 270) есть его толкованіе на Евангеліе Іоанна, относящееся къ 1717 г. и озаглавленное: «Хлѣбъ ангельскій, на крестновъ жертвенницъ испеченный». Толкованіе посвящено Петру, отъ котораго сочинителю нѣкогда пришлось услышать «милостиво монаршее слово».

Афанасій, (Алексѣй Ивановъ †††) р. въ 1746 г. въ Москвѣ, учился

†) Смирновъ, Ист. моск. дух. акад. стр. 237 и 420. 2) „Рус. ист. сборникъ“ М. 1838. т. III, стр. 407. 3) Д. Д. Язиковъ въ „Библіогр.“ 1885 г. № 2.

††) 1) Евгеній, Слонарь дух. пис. стр. 59. 2) Филаретъ, Обзоръ стр. 213.

†††) 1) Евгеній, Слов. дух. пис. 2) „Справ. Слов.“ Старчевскаго. 3) Смирновъ, пист. слов. греко-лат. акад. стр. 355—56. 4) Филаретъ, Обзоръ стр. 399. 5) „Труды кіев. дух. акад.“ 1863. № 3. 6) Геннади, Словарь.

АФАНАСІЙ ИВАНОВЪ — АФАНАСІЙ КОНДОИДИ

855

въ московской дух. академіи, по окончаніи курса въ которой (въ 1774 г.) проходилъ въ ней учительскія должности въ классахъ аналогіи, грамматики, поэзіи и реторики. Въ 1777 принялъ постриженіе въ монашество, въ 1781 назначенъ проповѣдникомъ при Академіи, въ 1782 г. — настоятелемъ покровскаго монастыря и префектомъ крутицкой семинаріи, въ 1783 г. — префектомъ московской академіи и профессоромъ философіи, въ 1785 — профессоромъ еврейскаго языка и богословія, въ 1786—г. ректоромъ, при чемъ возведенъ въ санъ архимандрита; въ 1788 рукоположенъ во епископа коломенскаго, въ 1799 г. переведенъ сначала въ воронежскую, а черезъ нѣсколько мѣсяцевъ въ екатеринославскую епархію, гдѣ и скончался 18 августа 1805 г. въ санѣ архіепископа, въ который возведенъ въ 1801 г. А. напечаталъ:

1) „Поучительныя слова въ разные торжественные дни и въ другіе праздники“ М. 1787. 8°. (Соп. 10352.) 2) Авла Гелія, Афинскихъ ночей записки. Переводъ съ лат. М. 1787. 8°, 2 части. (Соп. 1762). 3) Тертуліана (Квинта Сентимія Флоренса), священника кареагенскаго, защищеніе христіанъ противъ язычниковъ. Переводъ съ лат. М. 1802. 8°. (Соп. 11782). Кромѣ того остались въ рукописи записки А. по чтенію св. писанія, въ которыхъ славянскій переводъ повѣрялся съ переводомъ греческимъ и съ еврейскимъ подлинникомъ.

Афанасій Ивановъ («Маякъ» 1844 г. пов. «Лева Долина»)—псевд. Я. К. Амфитеатрова.

Афанасій (Кальнофойскій), инокъ кіево-печерскаго монастыря. Евгеній, Филаретъ (Черниговскій) и Строевъ почему-то его причисляютъ къ русскимъ писателямъ, между тѣмъ какъ въ действительности онъ написалъ на польскомъ языкѣ книгу «Тератургіма» или чудеса, какъ въ самомъ печерскомъ монастырѣ, такъ и въ обѣихъ св. пещерахъ». Кіевъ 1638. Книга написана въ опроверженіе утвержденій уніатовъ и іезуитовъ, что въ православной церкви чудесъ не бываетъ. Сочинитель называетъ это утвержденіе гнусной клеветой и въ доказательство приводитъ 64 чуда, при немъ случившихся за периодъ 1594—1638 г.

Афанасій (Анастасій Кондоиди †), кандіотскій грекъ-протопопъ, получившій прекрасное образованіе въ Италіи и пріѣхавшій при Петрѣ

†) 1) Евгеній, Слов. дух. пис. 2) Боричевскій, въ „Жур. мин. нар. пр.“ т. 75. стр. 24. 3) Филаретъ, Обзоръ 4) Richter, Gesch. der Med. in Russland III. 453. 5) Геннади, Словарь. 6) „С. От.“ 1842 г. январь стр. 15. 7) Обильные матеріалы для его біографіи находятся въ „Описаніи докум. и дѣлъ хронящ. въ архивѣ Св. Синода.

856 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

ВЪ РОССІОЮ СЪ КНЯЗЕМЪ ДМитРІЕМЪ Кантеміромъ, ВЪ качествѣ воспитателя сына его — Антіоха, впослѣдствіи знаменитаго писателя. Цѣня большія познанія К. ВЪ ДѣЛАХЪ церковныхъ, Петръ въ 1721 сдѣлалъ его ассессоромъ только-что учрежденнаго тогда синода. ВЪ этомъ-же году ученый грекъ принялъ монашество, и въ слѣдующемъ ему былъ предоставленъ титулъ архимандрита ярославскаго толгскаго монастыря. Въ 1725 онъ былъ пожалованъ въ совѣтники синода, въ 1726 г. рукоположенъ въ епископы вологодскіе, въ 1736 г. переведенъ въ Суздаль, ГДѣ й скончался 10 Октября 1737 г.

К. вмѣстѣ съ Еоофилактомъ Лопатинскимъ съ 1724 г. трудился надъ исправленіемъ славянскаго перевода библіи. Должно быть къ этимъ трудамъ его, требовавшимъ большихъ лингвистическихъ и богословскихъ познаній, относится слѣдующій отрывокъ изъ одного современного письма: «Сочиненія историко-церковныя и филологобогословскія, которые К. писалъ по порученію двора и въ которыхъ открывается ученость его, можетъ быть, скоро выйдутъ въ свѣтъ и непремѣнно увеличатъ славу его». (письмо Фандербека къ Кезелеру въ «Сынѣ Отеч.» 1842. ч. 1). Но, можетъ быть, рѣчь тутъ идетъ и о какихъ-нибудь утраченныхъ для насъ произведеніяхъ К. Изъ напечатанныхъ вещей его по каталогамъ можно прослѣдить: «Слово панегирическое въ честь креста святого ордена славнѣйшаго первенственныхъ кавалеровъ въ священно-россійской имперіи» (т. е. Андрея первозваннаго) Спб. 1725. 4° (Соп. 1136). Кромѣ того, какъ совершенно справедливо предполагаетъ Филаретъ, Кондоиди-же слѣдуетъ приписать панегирикъ говоренный на греческомъ яз. семилетѣннимъ ученикомъ его К. Сербаномъ Петру I и изд. въ Спб. въ 1714 г. Афанасію-же Кондоиди принадлежитъ опытъ объясненія греческаго текста символа вѣры сравнительно съ славянскимъ, сдѣланный по порученію синода.

Афанасій, (Корчановъ). Былъ учителемъ черниговской и переяславской семинаріи и въ 1792 г. назначенъ префектомъ кіевской духовной академіи, въ 1793—вице-ректоромъ ея †). Одновременно состоялъ настояotreмъ кіевскаго Выдубицкаго монастыря. Въ 1799 К. перевели въ черниговскій Елецкій монастырь съ назначеніемъ въ ректоры тамошней семинаріи. Въ 1811 онъ былъ возведенъ въ сань епископа пензенскаго, но разстроенное здоровье не давало ему воз-

†) 1) Описаніе Кіево-соф. Собора стр. 232. 2) Аскоченскій, Кіевъ II стр. 322.
3) Геннади, Словарь стр. 53.

АФАНАСІЙ КОРЧАНОВЪ—АФАНАСІЙ ПРОТОПОПОВЪ.

857

можности управлять епархією и испросивъ себѣ въ 1819 г. уволь-
неніе отъ службы, онъ умеръ въ Пензѣ 14 дек. 1825 г.

Афанасій (Любимовъ), архіеп. холмогорскій. См. въ концѣ наст.
тома,

Афанасій, (Милославскій или Миславскій), архимандритъ кіево-пе-
черскій †). Митр. Евгеній и арх. Филаретъ считаютъ его авторомъ
старопечатной книги, вышедшей въ Кіевѣ въ 1712 г. подъ заглавіемъ:
«Иовика іерополітіка или філософія нравоучительная символами и прі-
уподобленіи изясненна къ наставленію и ползъ юнымъ». Пекарскій-же
въ этомъ неувѣренъ. Дѣйствительно на оберткѣ книги сказано: Со-
ставился благословеніемъ всечестнаго господина отца Афанасія Мислав-
скаго, архимандрита печерскаго, тщаніемъ и трудами братіи и
только посвященіе (Скоропадскому) подписано инициалами А. М.
Книгъ, вышедшихъ съ «благословенія» Милославскаго было нѣсколько
(см. у Пекарскаго т. П. №№ 210, 213, 226, 314). Мы поэтому и не
останавливаемся на содержаніи самой по себѣ весьма интересной
«Иовики». Но ни Евгеній, ни Филаретъ не отмѣтили предисловія
Милославскаго къ «Алфавиту духовному» (1713 г.), гдѣ съ обычнымъ
въ «Кіево-могилянскихъ Афинахъ» низкопоклонствомъ восхвалялся
тогдашній кіевскій губернаторъ—князь Дмитрий Мих. Голицынъ.

Афанасій Никитинъ. См. Никитинъ.

Афанасій, (Александръ Федоровичъ Протопоповъ) архіепископъ
тобольскій ††). Р. въ Апрѣлѣ 1783 или 1785 г. въ г. Любимѣ (яро-
лавской губ.), гдѣ отецъ его былъ протоиереемъ, а послѣ овдовѣнія
и постриженія въ монашество—настоятельемъ первокласснаго Толг-
скаго подъ Ярославлемъ монастыря. По окончаніи курса въ яро-
славской семинаріи, П. съ 1805 проходилъ въ ней учительскія
должности. Въ 1808 онъ поступилъ въ петербургскую духовную
академію, откуда въ 1814 вышелъ 2-мъ магистромъ, и тогда же при-
нялъ монашество. Какъ одинъ изъ лучшихъ воспитанниковъ П.
былъ оставленъ при академіи баккалавромъ и вмѣстѣ съ тѣмъ ин-

†) 1) Евгеній, Словарь дух. пис. 2) Филаретъ, Обзоръ стр. 213. 3) Пекарскій, Наука и литература при Петрѣ. Ч. І стр. 258. П стр. 272, 275, 276, 277, 285, 314.

††) 1) А. Сулоцкій, „Москвит.“ 1843. № 11 стр. 144—160. 2) Его-же болѣе обширная біографія въ „Странникѣ“ 1867. № 1 и 2 съ портретомъ 82 стр. 3) Макарій, „Ист. Нижег. Іерар“. стр. 226—244 и тоже самое въ „Ниж. губ. вѣд.“ 1856. 4) Филаретъ, Обзоръ стр. 457. 5) Чистовичъ, Ист. пет. д. ак. стр. 367. 6) „Энц. Сл“ изд. р. уч. и лит. т. V. 7) Геннади, Словарь. 8) Сулоцкій, въ „Рус. Арх. 1881 т. П. 388.

858 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

спекторомъ. Въ 1816 онъ не на долго былъ назначенъ ректоромъ
казанской академіи, а по закрытія ея перешелъ въ Тверь ректоромъ
семинаріи, при чемъ былъ возведенъ въ санъ архимандрита. Вызван-
ный въ 1823 году въ Петербургъ на чреду богослуженія А. въ
томъ-же году былъ рукоположенъ въ епископа чигиринскаго. Въ
1826 его перемѣстили въ Нижній-Новгородъ, въ 1832-въ Тобольскъ,
съ возведеніемъ въ санъ архіепископа. Здѣсь онъ скончался 21
сентября 1842 г.

А. былъ человѣкъ большого ума и обширной образованности. Онъ зналъ очень много языковъ, а по латыни писалъ, прозвою и стихами, также свободно, какъ по русски. Изъ наукъ онъ имѣлъ очень большія познанія не только по богословіи, церковной и общей исторіи, географіи и археологіи, но и по естественнымъ наукамъ — зоологіи, минералогіи и геологіи. По минералогіи онъ составилъ себѣ весьма значительную коллекцію. Почти все жалованье А. тратя лично на себя очень мало, употреблялъ на пополненіе какъ старыми, такъ и всѣми вновь выходящими книгами библіотеки своей, на которую израсходовалъ въ теченіе жизни до 10,000 руб. Это стремленіе идти въ уровень съ умственнымъ движеніемъ вѣка не «враждовали, однакоже, въ немъ вѣрѣ,» какъ выражается одинъ изъ его біографовъ и онъ «для охраненія ея, впрочемъ не столько въ себѣ потому-что утвержденному нечего опасаться, сколько въ другихъ, обыкновенно жегъ безбожныя и вольномысленныя книги, которыя иногда, по незнанію и смотря на однѣ только оглавленія, ему случалось выписывать» (Москвит. 1843. № 11 стр. 151).

Практическаго примѣненія изъ своихъ обширныхъ знаній А.,
однакоже, не сдѣлалъ почти никакого. Онъ не любилъ, какъ выра-
жался, «быть въ печати» и только помимо его участія напечатаны
4 проповѣди его: 1-2) двѣ въ «Опытахъ» упражненій воспитанниковъ
второго курса петерб. акад. П. 1817. 3) одна гов. при избраніи су-
дей петербург. дворянства (въ «Хрис. Чт.» 1829) и 4) одна говорен.
въ д. Преображенія (Ів.). Въ рукописи, впрочемъ, онъ оставилъ: 5)
«Записки по каноническому праву», составленныя имъ по порученію
академическаго начальства въ бытность инспекторомъ и баккалав-
ромъ петерб. дух. акад. и 6) «Матеріалы по церковнымъ древностямъ».
7) Переводъ съ лат. «Изложенія Апостольскаго Символа» Пеарсонія,
сдѣланный еще во время учительствованія въ Ярославѣ. 8) Исправ-
ленія и «очищенія отъ неологическихъ заблужденій», переведенныхъ

АФАНАСІЙ ПРОТОПОПОВЪ — АФАНАСІЙ СОКОЛОВЪ.

859

для него (въ послѣдніе годы его жизни) съ нѣмецкаго обширныхъ церковныхъ археологій Яна и Розенмиллера.

Внучатый племянникъ А.—современный критикъ Михаилъ Алексеевичъ Протопоповъ, подъ псевдонимомъ Н. Морозова, Александра Горшкова и М. Пр., написавшій рядъ блестящихъ статей въ «Отеч. Зап.», «Дѣлъ», «Устояхъ», «Рус. Правдѣ», «Рус. Богат.» и «Сѣв. Вѣстникѣ», принадлежитъ къ числу наиболѣе видныхъ представителей критики Добролюбовской школы.

**Афанасій Пузина. См. Пузина.**

Афанасій, (Савинскій †) по указанію С. И. Пономарева въ 1800 г. былъ учителемъ невской семинаріи (въ «Исторіи пет. дух. акад.« Чистовича онъ не упоминается), потомъ префектомъ новгородской семинаріи и игуменомъ бѣлозерскаго монастыря, а подъ конецъ жизни архимандритомъ алексеевскаго—акатова монастыря и ректоромъ воронежской семинаріи. У Сопикова подъ № 10673 приведено его «Слово предъ выборомъ судей 1810 года». М. 1810. 4°. Умеръ 22 дек. 1811 г.

* Афанасій, (Андрей Григорьевичъ Соколовъ) архіепископъ казан. ††) По свѣдѣніямъ, извѣленнымъ нами изъ архива св. Синода, сынъ дьячка соборной церкви г. Буя, костромской губ, гдѣ род. въ 1795 г. Учился сначала въ костромской семинаріи, затѣмъ въ петербургской академіи, по окончаніи курса въ которой, съ правомъ получить чрезъ 2 года степень магистра безъ испытанія, ежели заслужить одобреніе своего начальства, въ 1825 принялъ монашество и опредѣленъ бак-калавромъ богословскихъ наукъ при только-что названной академіи; въ 1826 названъ инспекторомъ псковской семинаріи, въ 1827 удо-стоенъ степени магистра, и въ томъ-же году возведенъ въ санъ архимандрита, въ 1828 названъ ректоромъ харьковскаго коллегіума, въ 1830 ректоромъ чернитовской семинаріи, въ 1832 перемѣщенъ

†) 1) С. Пономаревъ, въ „Дух. Днев.“ 1862 г. № 11 прил. стр. 5. 2) Геннади, Словарь, стр. 53. 3) Строевъ, Сппски настоячелей стр. 77. 4) Ректоры воронежской дух. семинаріи (еп. Дмитрия Балтскаго) въ „Ворон. еп. вѣд.“ 1885 г.

††) 1) „Странникъ“ 1868 г. № 3. 2) „Прав. Соб.“ 1868 г. № 1. 3) Въллюстинъ въ „Соврем. Лѣт.“ 1868 № 8. 4) Ковалевскій, А. въ „Душепол. Чт.“ 1868 г. ч. 3 стр. 82—90. 5) „Изв. по Казан. Епархіи“ 1868 г. № 6, № 5 и № 24 (ст. Н. Р.) 6) „Каз. губ. вѣд.“ 1868 г. № 4. 7) Игуменъ Парвеній въ „Душеп. Чт.“ 1868 г. ч. II. 8) В. Владиславлевъ, тамъ-же. 9) Чекалкинъ, тамъ-же 1870 г. № 10. 10) Геннади, Словарь.

860 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

ректоромъ тверской семинаріи, въ 1837 вызванъ въ Петербургъ на
чреду священно-служенія, въ 1837 опредѣленъ ректоромъ петербург-
ской семинаріи, въ 1841 рукоположенъ въ епископа томскаго, въ
1853 возведенъ въ санъ архіепископа иркутскаго, въ 1856 назна-
ченъ архіепископомъ казанскимъ. Въ 1866 удалился на покой въ
кизическій Введенскій монастырь казанской губ., гдѣ умеръ 1 ян-
варя 1868 г.

Какъ и Афанасій Протопоповъ, Афанасій Соколовъ былъ не
только ученый богословъ, но и имѣлъ обширныя познанія въ
наукахъ физико-математическихъ. Печатныхъ трудовъ онъ не оста-
вилъ по себѣ, но много рукописныхъ переводовъ его житій свя-
тыхъ хранится въ библіотекѣ казанской семинаріи.

Афанасій (Телятевъ) †). Былъ архимандритомъ новоіерусал. монастыря, викаріемъ дмитровскимъ (1821), еписк. тамбовскимъ (1824), новочеркаскимъ (1829), донскимъ (1842). Есть его «Рѣчь, произведен. въ генеральномъ собрании моск. отдѣленія россійск. библейскаго общества». (1822)

Афанасій (Топольскій) ††), Архимандритъ бѣлгородскаго Николаев-скаго монастыря и «харьковскаго коллегіума ректоръ», — между 1740 и 1743 гг. учился въ кіевской академіі. Отъ него остались два по-ученія: 1) «Слово въ недѣлю седмую по Пасхѣ» М. 1742, 4° (Соп. 1192) и 2) «Слово на день принесенія мощей св. Благовѣрнаго князя Александра Невскаго». М. 1742, 4°. (Соп. 1193). Въ послѣднемъ прославляется Петръ Великій и дочь его Елизавета, удалившая съ престола «чуждыхъ доилицъ, которые самую Россію съ кровію выцѣдили».

Афанасьевъ, Александръ Николаевичъ †††). Род. 11 іюля 1826 г.

†) 1) Геннади, стр. 54. 2) 900 лѣтіе рос. іерархіи. 3) *Языковъ*, Д. Д. въ «Библиографія» 1885 г. № 7.

††) 1) *Филаретъ*, Обзоръ стр. 315. 2).Геннади, Словарь. 3) *Поповъ*, Придворные проповѣди и Елизаветъ Петровны, въ «Лѣтоп. рус. лит.» Тихонравова т. II.

†††) Біографическія данныхъ: 1) Н. *Гербель* въ «Энцикл. Слов». Т. V, 743—745. 2) «Моск. Вѣд». 1871, № 223, ст. Д. А. 3) *Журн. Мин. нар. пр. Т.* 137 (1871. № 10), К. *Бестужева-Рюмина*, 4) «Русск. Арх.» 1871. № 11 и тамъ-же 1872. № 3—4, отрывокъ изъ воспоминаній А. о гимназическомъ курсѣ. 5) *П. Ефремова*, въ «Русск. Стар.» 1872. № 5. 787—790. 6). Некр. въ Спб. Вѣд.» 1871. № 276. 7) *М. де-Пуле*, въ «Спб. Вѣд.» 1871. № 298. 8) Объ освящ. памятн. на могилѣ А. Н. *Афанасьева*, «Голосъ». 1874. № 266. 9) «Иллюстр. Газ.» 1872. Т. 29, № 21, стр. 328—330. 10) «The Academy» 1871, № 35.

АФАНАСЬЕВЪ, АЛЕКСАНДРЪ НИКОЛАЕВИЧЪ.

861

въ г. Богучарѣ воронежской губ., гдѣ отецъ его, человѣкъ очень
умный и высоко цѣнившій образованіе, служилъ уѣзднымъ стряп-
чимъ; онъ учился сперва у священника, потомъ у учителя уѣзд-
наго училища, а 11 лѣтъ его отдали въ воронежскую гимназію въ
1-й классъ, куда онъ вступилъ, бѣгло читая по русски (онъ пере-
челъ много книгъ изъ библіотеки своего дѣда, члена библейскаго
общества) и зная очень немного по латыни и по нѣмецки. Это
было лучшее время нашихъ гимназій, преобразованныхъ по Уваров-
ской системѣ; тѣмъ не менѣе Афанасьевъ вынесъ изъ гимназіи не-
много, хотя и былъ въ числѣ лучшихъ учениковъ. Какъ онъ сооб-
щаетъ въ своихъ воспоминаніяхъ (Рус. Арх. 1872 г. № 3 – 4

Отзывы: О «Поэтич. возр.»: 1) «Вѣст. Евр.», 1868. № 2 и 1869. № 9. 2) «От. Зап.» 1868. № 2. Статья «Источники народнаго суевѣрія». А. Пятковскаю. 3) П. Гиль-тебрандшъ въ «Вил. Вѣст.», 1868. № 135. 4) «Библиографъ», 1869. № 1. 5) «Го-лосъ», 1869. №280. 6) А. А. Котляревскій въ 13 Присуж. Уваров. наградъ 7) Л. Г. Гу-рсевичъ въ «Учителѣ», 1870. № 15 и 16. Азатѣмъ foundы о «Поэтич. возр.» есть въ каждомъ сочиненіи, трактующемъ о русской и славянской мифологіи. О „Вѣдунѣ и Вѣдомѣ:“ 1) Кавелинъ въ «От. Зап.», 1851. № 6. 2) С. Соловьевъ въ «Моск. Вѣд.» 1851. № 60.

О „Нар. русск. сказках“: 1) «Библ. для Чт.» 1859. № 1. Т. 153, отд. 4; стр. 8–10. 2) «Время». 1861, № 4. (Статья подъ загл. „Взглядъ на книги и статьи касающ. исторіи русск. народн. быта.»). 3) «Вѣкъ», 1861. № 32. 4) «Журн. Мин. Нар. Просв. 1861. № 7.» (Статья А. Филонова, подъ загл. „Русск. народн. поэзія“). 5) «Извѣстія И. А. Наукъ». Т. 4, вып. 7. (Статья Н. Срезневскаго). Т. 5, вып. 6. 6) «Отеч. Зап.» 1855 № 12. Т. 103, отд. 4; стр. 48–52. 1856. № 4 и 5. Т. 105 и 106, отд. 2; стр. 41–68 и 1–26. (Статья А. Пыпина). 1856. № 11. Т. 109, отд. 3; стр. 41–45. 7) «Русск. Вѣстникъ». 1856. № 2. Т. 1; стр. 85–94. (Статья Ф. Бу-слаева). 8) «Спб. Вѣд.», 1856. № 266. 1861. № 126. 1864. № 94, 100 и 108. (Статья А. Котляревскаго, подъ загл. „Русская народн. сказка“). 9) «Свѣточъ». 1862. № 4. стр. 1–49. 10) «Современникъ». 1855. № 12. Т. 54. 1856. № 12. Т. 60, отд. 4; стр. 29–38. 1858. Т. 71, отд. 2; стр. 70–77. 1860. № 3; стр. 73–130. (Статья А. Пы-пина). 11) «С. Отеч.» 1856. № 34. 12) «Сѣв. Ичела». 1855. № 267. 13) Θ. Устря-ловъ въ «Вѣкѣ». 1861. № 32 и 35.

О «Русск. сат. журналах»: 1) «Современникъ». 1859. № 10. Т. 77, отд. 3; стр. 267–356. (Статья Добролюбова, подъ загл. „Русск. сатира въ вѣкъ Екате-рины“). —2. «Библ. для Чт.» 1859. № 5. Т. 155; стр. 5–12. (Статья П. В. —б—а.). —3) «Отеч. Записки». 1859. № 7. [Т. 125, отд. 3; стр. 45–50. — 4) «Спб. Вѣд.», 1859. № 80.—5) «Сѣв. Цвѣтокъ». 1859. № 27. (Литер. замѣтки М. Ф.). — 6) «Русское Слово». 1859. № 5.

Объ изданіи „Кошелѣка“: 1) «Библ. для Чт.» 1858. № 11. Т. 152, отд. 6; стр. 32–36. (Статья П. В. —б—а.). —2) «Современникъ». 1858. Т. 72, отд. 2; стр. 236–242. —3) «Моск. Вѣд.» 1858 (литер. отд.). № 114. (Статья М. Н. Лонгинова). 4) «От. Зап.» 1858. Т. 120. (Статья В. —б—а).

["862 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.", "стр. 809—852) порядочно у нихъ шелъ только латинскій языкъ; по нѣмецки и по французски они знали очень плохо; по гречески почти ничего не знали; русская словесность и исторія преподавались плохо. Окончивъ курсъ въ 1844 г., Афанасьевъ поступилъ въ московскій университетъ, на юридическій факультетъ. Тогда юристы слушали «словесность» и всеобщую исторію вмѣстѣ съ филологами (по терминологіи того времени съ 1-мъ отдѣленіемъ философскаго факультета), и Афанасьевъ сталъ такимъ образомъ ученикомъ Шевырева и Грановскаго; комрѣ того онъ могъ воспользоваться лекціями Бодянскаго. Юридическій факультетъ былъ въ то время обставленъ еще лучше словеснаго; Афанасьевъ слушалъ Н. Крылова, П. Г. Рѣдкина, С. И. Баршева, Θ. Λ. Морошкина, В. П. Лешкова въ лучшее ихъ время и съ 1-го же курса слушалъ «Исторію Российскаго законодательства» у К. Д. Кавелина.", "Въ университетѣ Афанасьевъ занимался усердно и, ограничивая себя во всемъ, всѣ свободныя деньги, какъ получаемыя отъ отца, такъ и добываемыя своимъ трудомъ, употреблялъ на пріобрѣтеніе книгъ. Еще будучи студентомъ, началъ онъ сотрудничать въ лучшихъ тогдашнихъ журналахъ: въ Современникѣ за 1847 г. (№№ 6 и 7) помѣстилъ онъ статью 1) Государственное устройство при Петрѣ Великомъ и тамъ-же 2) рецензіи на «Псковскую Судную Грамоту» (1847 г. № 12) и 3) на «Исторію финансовыхъ учрежденій» гр. Толстого (1848 г. № 4), а въ Отечественныхъ Запискахъ статью: 4) «О вотчинахъ и помъстьяхъ» (1848 г. №№ 6 и 7).", "Афанасьевъ окончилъ курсъ со степенью кандидата въ 1848 г. (стало быть наканунѣ, но еще не подъ вліяніемъ тяжелыхъ условій, въ которыя были поставлены русскіе университеты послѣ событий 1848 г.); въ слѣдующемъ 1849 г. онъ поступилъ на службуѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣ

АФАНАСЬЕВЪ, АЛЕКСАНДРЪ НИКОЛАЕВИЧЬ.

863

статей и рецензий: Историческая русская литература за 1849 г. (стр. 1 до 13). Миёы славянскаго язычества барона Шеппинга (№ 2). Критическія изслѣдованія объ исторіи болгаръ Венелина (№ 3). Дмитрій Ростовскій (ibid.). Исторія расколовъ Игнатія (ibid.). Изданія Перевлѣсскаго: Кантемиръ и Тредьяковскій (№ 4). О значеніи Кормчихъ разсуж. Калачева (ibid.), Письма царевича Алексѣя (№ 5). Поѣздка въ Кирило-бѣлозерскій монастырь Шевырева (№ 6). Русская Старина Мартынова годъ 2-й (ibid.). Дмитровскій Соборъ гр. Строганова (ibid.). Временникъ Имп. Общ. ист. и древн. кн. I—IV (№ 7). Кіевлянинъ (кн. Ш, ibid.). Исторія югозападной Руси Клеванова (ibid.). Древнія грамоты, касающіяся Воронежской губ. и Авова (№ 9; о томъ же помѣстилъ онъ рецензію и въ Отеч. Зап., также въ № 9), Статистические очер. Воронежской губ. (ibid., о томъ же въ Отеч. Зап. № 9), Кн. Андрей Боголюбскій (№ 10). Жизнь Курбскаго (ibid. о томъ же въ Отеч. Зап. № 11). VI томъ изслѣдованій Погодина (№ 12). Внутреннія таможенныя пошлины Осокина (ibid.); 2-я часть Воронежскихъ актовъ (Отеч. Зап. № 6), Тохтамышевъ ярлыкъ (ibid.). Въ томъ же году въ Архивѣ историко-торидич. свѣдѣній о Россіи, изд. Калачевымъ, Афанасьевъ началъ свои миоологическія изслѣдованія статью 9) «Дѣдушка домовой»; тамъ же помѣстилъ онъ 10) «Дополненія и прибавленія къ собранію русскихъ народныхъ пословицъ и притчей, изд. Снетиревымъ» и 11) Указатель статей по русской географіі, статистикъ и русскому праву, помѣщенныхъ въ Спв. Арх». Въ томъ же Архивѣ Калачева напечаталъ онъ позднѣе: 12) «О значеніи рода и роженицъ» (Ч. 2-я, 1-я половина), 13) Миоологическая связь понятій свѣта, зрѣнія оня, металла, оружія и желчи» (ч. 2-я, 2-я пол.) и 14) Указатель статей къ Отеч. Зап. Свиньина (кн. 2-я и кн. 3-я). Въ 1851 г. въ Соврем. напечаталъ онъ статью: 15) «Колдовство на Руси въ старину» (№ 4). въ Отеч. Зап.: 16) «Религіозно-языческое значеніе избы Славянина» (№ 6). 17) «Отвѣтъ Г. Кавелину»; въ Альманахѣ Комета, изд. Н. Щепкинымъ статью 18) «Вѣдунъ и вѣдьма», вышедшую также отдѣльнымъ оттискомъ. М. 1851 года, а въ Временникѣ Общ. Ист. и древн. (№ 9) небольшую (стр. 1 — 24), но очень важную статью: 19) «Языческія преданія объ островѣ Буянѣ», гдѣ онъ впервые развилъ во всей полнотѣ свою натуро-миоологическую систему славянскаго міровоззрѣнія. Въ томъ же году онъ напечаталъ 20) Небольшія статьи и рецензіи: въ «Современникѣ»: Обзоръ историч.

864 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

литературы за 1850 г. (№ 1), Временникъ (№ 2). Разряды (ibid.), Описаніе архива старыхъ дѣлъ (№ 1), Временникъ кн. 8 (№ 4) Воронежскіе акты (ibid.). Временникъ кн. 9 (№ 8), Временникъ кн. 10 (№ 10); въ Отеч. Запискахъ: Обзоръ историч. литературы за 1850 г. (№ 1). Соборная грамота, утверждающая санъ царя за Юанномъ Грознымъ (ibid.). Перециска Головина и Шереметьева (№ 5). Записки Одесскаго Общ. ист. и древн. (ibid.), Малорусскія и галицкія загадки (ibid.); въ помѣщенной въ томъ же № критикѣ на «Комету» ему принадлежить отзывъ о статьяхъ Забѣлина и Соловьева; въ № 8 ему принадлежать рецензіи на книги: О судебныхъ доказательствахъ Пахмана и Переяславскій лѣтописецъ и Памятники дипломатическихъ сношеній. Въ 1852 г. онъ помѣстилъ въ Отеч. Зап. 21) большую статью (№№ 1—3) Зооморфическія божества у Славянъ, а въ Современникѣ (№ 10) 22) Критическій разборъ I т. исторіи Соловьева; въ Современникѣ же напечаталъ онъ въ этомъ году 23) Мелкія статьи и рецензіи: Обзоръ историч. сочиненій, вышедшихъ въ 1851 г. (№ 2) Временникъ кн. 11-я (№ 3) Описаніе города Шуи Борисова (ibid.). Временникъ кн. 12 (№ 4), Русская Старина (ibid.), Записки археол. Общества (№ 5), Памятники древне русскаго зодчества Рихтера (ibid.). Дипломат. сношенія Россіи съ западными державами, Капустина (№ 7), Среднее или городовое состояние въ Россіи (№ 9), Временникъ кн. 13 (№ 10), Временникъ кн. 14 (№ 12). Въ Отеч. Зап. въ томъ же году: Обзоръ историч. литературы (№ 1), Опыты филологическихъ трудовъ (№ 4), Описаніе Шуи Борисова (№ 8). Памятники дипломатич. сношеній Россіи т. 2 (№ 10). Воронежскіе Акты (ibid.). Въ 1853 г. А. напечаталъ въ Извѣстіяхъ Акад. Наукъ по отд. русскаго яз. и словесности статью: 24) «Ньпсколько словъ о соотношеніи языка съ народными повѣрьями», 25) Въ Отеч. Зап. (№ 9) разборъ 1-го вып. Этнографическаго Сборника и рецензію на продолженіе Воронежскихъ Актовъ (№ 12) въ Современникѣ (№ 1), разборъ Кіевскихъ Актовъ. Къ этому времени занятый приготовленіемъ къ печати своихъ сказокъ и изслѣдованія о сатирическихъ журналахъ временъ Екатерины, Афанасьевъ почти не пишетъ мелкихъ статей; за весь 1854 г. онъ помѣстилъ въ Отеч. Записк. 26) Разборъ 1-й половины 2-й ч. Архива Калачева (№ 7) и тамъ же 3 рецензіи (на книгу: «Черты изъ жизни и исторіи литовскаго народа въ № 4, 2-й вып. Этнографическаго Сборника № 9 и Памятники дипломат. сношеній въ

865

№ 10). Въ 1855 г. онъ печатаетъ въ Отеч. Зап. (№№ 3, 4 и 6) свое пэслѣдованіе 27) «Русскіе журналы 1769—1774 г. (которые въ 1859 г. вышло въ Москвѣ отдѣльной книгой, подъ заглавіемъ «Русскіе сатирическіе журналы. Эпизодъ изъ исторіи русской ли-тературы прошлаго столѣтія» и остается едва ли не лучшей моно-графіей по литературѣ XVIII в.) и издаетъ 28) 1-й выпускъ «Рус-скихъ народныхъ сказокъ» (2-й вып. вышелъ въ 1856 г., а послѣд-ній 8-й, заключавшій въ себѣ всѣ примѣчанія, въ 1863 г., когда первые выпуски расходились уже въ 3-мъ изданіи). Въ томъ же году въ Отеч. Зап. (№ 4) онъ напечаталъ 29) рецензію на юриди-ческій сборникъ Мейера и въ № 7. 30) разборъ 2-й половины 2 ч. Архива Калачева. Въ 1856 г. онъ напечаталъ въ Моск. Вѣд. 31) Два слова о журнальной сатирѣ прошлоя столѣтія (№ 55) и 32) Сатирическія изданія девяностыхъ годовъ (№№ 80, 83, 84) и въ С.-Петербургскихъ Вѣдом. (№ 107) 33) Замѣтка Г-ну Бъпляеву.

Въ 1857 г. онъ напечаталъ въ Отеч. Зап (№ 3) 34) рецензію на продолженіе Дипломат. Сношеній, а въ Русскомъ Вѣстн. №№ 16 и 18) статью: 35) Черты нравовъ XVIII столѣтія. Въ 1858—1859 гг. онъ издавалъ чрезвычайно полезный, но не нашедшій достаточной поддержки журналъ Библиографическія записки, гдѣ помѣстилъ 36) рядъ своихъ статей, а именно: 37) О царь Горохѣ, 38) Адская га-зета, 39) Н. И. Новиковъ, 40) Сатиры Кантемира, 41) Фонъ Визинъ, 42) Школьная дисциплина, 43) Замѣтки къ изд. сочиненій Пушкина, 44) Литературная полемика прошлоя столѣтія, 45) Русская книж-ная торговля, 46) Журнальная промышленность. Въ эти же годы онъ напечаталъ въ Атененъ статью: 47) Замѣтка о нравахъ прошлоя столѣтія (1858, № 14), 48) Школа свѣтскихъ приличій (№ 34), 49) Объ исторической върности въ романахъ Лажечникова; въ Моск. Вѣд. 50) Замѣтку на письмо Сементовскаго (№ 156 1859 г.) 51) Великія историческія открытія (№ 284), 52) О Чтеніяхъ Общ. Ист. и Древн. (№ 259). Въ 1860 г. онъ издалъ вскорѣ послѣ того изъятыя изъ продажи 53) «Русскія народныя легенды», въ Русск Вѣстн. напе-чаталъ 54) «Дополненіе къ ст. г. Лонгинова «Графъ Сперанскій» (№ 1), 55) «Разборъ исторіи черкви Филарета (№ 4); въ Моск. Вѣд. помѣстилъ: 56) Отвѣтъ г. Лонгинову (№ 44), 57) Князь тъмы (№ 48), 58) Происхожденіе миова (по поводу книги Д. Щепкина, № 55), въ Отеч. Зап.: 59) О литературныхъ трудахъ кн. Дашковой (№ 3) 60) въ Чтеніяхъ Общ. исторіи и Древн. Замѣтку о книге Стройновскаго, въ Архивѣ Калачева (кн. 1) статью: 61) И. В. Ло-

56

866 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

пухинъ. Въ 1861 г. онъ напечаталъ въ Русской Рѣчи статью: 62) Переписка Петра Великаго съ Екатериною (№№ 9 и 10) 63) Изъ нравовъ XVIII в. (№ 62); 64) Кольцовъ и Воронежскіе педагоги (№ 100); въ Библіографіч. запискахъ, продолжавшихся, послѣ годичнаго перерыва, подъ иной редакціей: 65) Сказаніе о томъ какъ издаются у насъ историческіе паятчики (№ 16); 66) О стихотвореніяхъ Ватюшкова (№ 20); въ Архивѣ Калачева (кн. 3); 67) «О загробной жизни по славянскимъ преданіямъ», и въ Чтеніяхъ (кн. 3) 68) Замѣтка г. Борисову.

Въ 1862 г. въ жизни Афанасьева произошелъ кругой переворотъ, крайне вредно отразившійся и на его ученой дѣятельности, и на самомъ здоровѣ: онъ оказался прикосновеннымъ, повидимому совѣмъ по чужой винѣ, къ политическому дѣлу, и хотя не потерпѣлъ никакого наказанія, принужденъ былъ покинуть обезпечивавшую его службу и отдаться тяжелымъ заботамъ о кускѣ насущнаго хлѣба для себя и для семьи. Его драгоцѣнная библіотека сперва была сложена въ сараѣ, такъ какъ не умѣщалась въ тѣсной квартирѣ, а потомъ была распродана за безцѣнокъ. Послѣ большихъ и многихъ стараній ему удалось, наконецъ, найти себѣ мѣсто секретаря въ Думѣ, откуда онъ перешелъ секретаремъ въ мировой сѣздѣ; здѣсь жалованья получалъ онъ больше чѣмъ въ Думѣ, но за то былъ заваленъ работой, не имѣющей ничего общаго съ наукой. Его здоровье, и безъ того не крѣпкое, быстро слабѣло.

Но и въ это тяжелое время Афанасьевъ работалъ и писалъ. Въ юлѣ 1863 г. онъ помѣстилъ въ «С.-Петербург. Вѣд.» 68) Разборъ исторіи лиграпург Галахова, въ 1864 г. тамъ-же 69) Разборъ «Живописца»; въ «Библ. для Чтенія» 1864 г. статью: 70) М. С. Щепкинъ и его записки» и 71) «Поэтическія преданія о свѣтилахъ небесныхъ»; тамъ-же въ 1865 г. (№№ 7 и 8) статью 72) О юридическихъ обычаяхъ. Въ «Книжномъ Вѣстникѣ», изд. Ефремовымъ и Ростовцевымъ и сходившемся отчасти по программѣ съ его «Библіогр. Зап.», онъ помѣстилъ статьи и замѣтки: 73) О русскомъ переводѣ сказокъ Гриммовъ, по поводу VI т. Этногр. Сборника, о Максѣ Мюллерѣ о Древностяхъ Археол. Общ., о рѣчахъ Моск. Университета, о сказкахъ Чудинскаго, о книгѣ Забѣлина о Донскомъ монастырѣ. Въ «Филологическихъ Запискахъ» онъ напечаталъ статьи: 74) «Сказка и миэъ» и 75) «О радуѣ». Въ Древн. Археол. Общ. онъ помѣстилъ статью 76) «О наукахъ». Въ тѣже тяжкіе годы, при самыхъ неблагоприятныхъ условіяхъ, Афанасьевъ закончилъ и издалъ главный

867

трудъ своей жизни, самый важный свой вкладъ въ науку: 77) По-
этическія воззрѣнія славянъ на природу, въ котором онъ соединилъ
и привелъ въ стройную систему все, сказанное прежде имъ, и все,
наиболѣ важное, добытое трудами западныхъ натуръ-миеологовъ,
и дополнилъ это массой новаго и важнаго матеріала. Можно рас-
ходиться съ авторомъ этой книги во многихъ частностяхъ, можно
даже возставить противъ его теоріі (или по крайней мѣрѣ противъ
столь широкаго примѣненія ея) въ цѣломъ; но нельзя работать по
изученію народности, не имѣя ея постоянно подъ руками. 1-й томъ
Поэт. Возвр. вышелъ въ 1866 г., 2-й въ 1868, а третій въ 1869.

Послѣдній трудъ Афанасьева—на пользу русскихъ дѣтей; это—
78) «Русскія дѣтскія сказки», (двѣ части. 1870). 23 сент. 1871 г.
Афанасьевъ умеръ отъ чахотки, 45 лѣтъ отъ роду.

Вотъ что говоритъ объ Афанасьевѣ извѣстный знатокъ русской
народной поэзіи англичанинъ Рольстонъ, недолго знавшій покой-
наго, но имѣвшій обширный матеріалъ для сравненія и полную воз-
можность отнестись къ нему съ безусловной объективностью. «Са-
мою личностью своею Афанасьевъ выражалъ идею высокаго тружен-
ника не изъ матеріальныхъ выгодъ, но изъ сердечной любви къ
своему предмету и изъ благороднаго желанія извлечь изъ тьмы и
вывести на свѣтъ литературныя сокровища, такъ долго скрывав-
шіяся въ малочитаемыхъ памятникахъ или же кроющіяся въ па-
мяти народа, къ которой ученые обращаются еще менѣе».

Его книга о сатирическихъ журналахъ и рядъ статей по лите-
ратурѣ XVIII вѣка (вполнѣ заслуживающихъ перепечатки) ставятъ
его въ число немногихъ знатоковъ этого плохоразработаннаго періода,
а его умѣнье найти и обнаружить для всеобщаго свѣдѣнія «живую
душу» въ литературѣ эпохи Державина, соединенное съ строго науч-
ными приемами, дѣлаютъ его великимъ мастеромъ, къ сожалѣнію,
не оставившимъ учениковъ.

Какъ собиратель и издатель сказокъ, Афанасьевъ составляетъ
гордость юной русской науки: съ такими ничтожными средствами
взялся онъ за свое великое предприятіе и такъ хорошо онъ испол-
нилъ его. Положимъ, методы собиранія и изученія сказокъ были
уже выработаны въ Германіи, но онъ примѣнилъ ихъ къ нашему
необыкновенно богатому матеріалу съ поразительнымъ трудолюбіемъ
и искусствомъ. Его обширныя примѣчанія—результатъ глубокаго
изученія всѣхъ изданныхъ до него на Западѣ и особенно у сла-
вянъ сборниковъ. Если пользующійся его книгою не всегда согла-

56 *

868 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

сится съ его выводами, онъ всегда будетъ ему благодаренъ за сли-
ченія.

Главный трудъ его жизни «Поэтич. Воззрѣнія славянъ на при-
роду» въ настоящее время далеко не составляетъ послѣдняго слова
науки: довѣрчивость и поспѣшность филологическихъ догадокъ ав-
тора, ненаучная смѣлость сближеній разнородныхъ сказаній и од-
носторонность грозовой теоріи (см. статью Пыпина «Вѣстн. Евр.»
1883 г., окт.) дѣлаютъ многіе изъ его выводовъ болѣе чѣмъ подо-
зрительными; но громадность матеріала, имъ собраннаго, и его усер-
діе, остроуміе и ученая честность въ обработѣ этого матеріала дѣ-
лаютъ и эту его книгу одинаково поучительной и необходимой какъ
для друзей, такъ и для враговъ миеологической теоріи.

Основныя положенія своей теоріи толкованія сказокъ, пѣсенъ,
обрядовъ и пр., короче сказать, своей миеологической теоріи Афа-
насьевъ еще въ 1851 г. (См. ст. объ островѣ Буянѣ) высказалъ та-
кимъ образомъ:

«Славянинъ нѣкогда, въ незапамятной древности, для которой не
осталось даже письменныхъ свидѣтельствъ, жилъ жизнію не-
посредственною. Онъ былъ погруженъ въ природу и на мигъ не
могъ оторваться отъ ея груди: она питала его, была ему матерью.
Съ первымъ проблескомъ сознанія, зародившимся въ душѣ его, онъ
обоготворилъ природу, ибо чувствовалъ себя въ полной и неотвра-
тимой зависимости отъ нея: человѣкъ былъ слабъ, какъ дитя,
только что затвердившее первые звуки. Обоготворенная природа
представлялась ему цѣльною, ибо умъ его еще не успѣлъ подмѣ-
тить ея различныхъ силъ и вліяній. Но умъ уже не могъ остано-
виться на этой ступени. Труденъ былъ первый шагъ; но вмѣстѣ съ
первыми зачатками сознанія тотчасъ-же начался анализъ, мѣрою
котораго человѣкъ поставилъ самого себя: другой мѣры онъ еще не
зналъ и не могъ знать. Прежде всего славянину, какъ это было
и у другихъ народовъ, природа раскрылась въ тѣхъ основныхъ
стихіяхъ своихъ, которыя условливаютъ собою всякую жизнь на
землѣ, а слѣд. и жизнь человѣка. Естественно, что обоготвореніе
перешло на эти стихі, природа раздробилась: явилось нѣсколько
божествъ, и притомъ божествъ стихійныхъ. Главною стихіею, по-
разившею впечатлѣніе славянина, была стихія тепла и свѣта, какъ
необходимое условіе всякой жизни и развитія. Первоначальное по-
нятіе о богѣ, какъ природѣ, еще не раздѣленной анализомъ и по-
тому цѣльной, перешло въ понятіе о божествѣ свѣта, соединеннаго

869

съ небомъ; явился Сварогъ, который въ свою очередь раздробился на особенныя божества, соотвѣтственно различнымъ проявленіямъ тепла и свѣта». Всѣ эти божества, соотвѣтственно родственному быту человѣка, ставятся въ родственныя между собою отношенія. Рядомъ съ представителями силы свѣтлой являются представители силы тѣмы и холода, которые точно также обоготворяются. Этимъ божествамъ человѣкъ приписываетъ сотвореніе міра. Про нихъ слагаетъ онъ миёы, которые первоначально есть ничто иное, какъ пересказъ того, что происходитъ въ природѣ.

Позднѣе, ближе познакомившись съ трудами Я. Гримма и увлекшись монографіями Макса Мюллера, а также блещущей остроумными (но не всегда научными) обобщеніями и выводами книги Пиктє, Афанасьевъ въ вопросѣ о творчествѣ миовъ придавалъ перво-ствующее значеніе языку. «Богатый и, можно сказать, единственный источникъ разнообразныхъ миочискихъ представленій есть живое слово человѣческое съ его метафорическими и созвучными выраженіями», говоритъ онъ въ началѣ I т. Поэт. Воззр. Миологическія имена и типы суть синонимы для выраженія естественныхъ явленій; Аргусъ есть одно изъ названій неба, которое впослѣдствіи было затеряно, какъ имя нарицательное; Гераклъ—названіе солнца и т. д. Все то, что разсказывалось про нихъ первоначально—только украшенный невольными метафорами пересказъ того, что ежедневно совершается въ природѣ; что пристало къ этимъ сказаніямъ впослѣдствіи объясняется созвучіемъ названій 2-хъ и болѣе различныхъ явленій. «Въ началѣ народъ еще удерживалъ сознаніе о тождествѣ созданныхъ имъ поэтическихъ образовъ съ явленіями природы. Но съ теченіемъ времени это сознаніе болѣе и болѣе ослабѣвало и наконецъ совершенно терялось. Миочискія представленія отдѣлялись отъ своихъ стихійныхъ основъ и принимались, какъ нѣчто особое, независимо отъ нихъ существующее» (ibid. стр. 10). Тогда солнце стало совершать свой ежедневный бѣгъ независимо отъ Геракла, который употреблялъ десятки лѣтъ на совершеніе своихъ подвиговъ, и Перунова колесница стала разѣзжать независимо отъ грома. Афанасьевъ въ дальнѣйшемъ развитіи миова различаетъ два важные момента: 1) низведеніе и закрѣпленіе миова на землѣ, т. е. приуроченіе его къ извѣстной мѣстности, времени, а иногда и историческому лицу и 2) этическая мотивировка, безъ которой невозможна ни стройная миологическая система, ни вполне законченная сказка.

870 КРИТЯКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Осуждать теорію Афанасьева въ общемъ было бы крайней нелпостью; такой же нелпостью было бы считать ее безусловно примѣнимою ко всѣмъ сказкамъ, пѣснямъ и пр.: самъ Афанасьевъ не одинъ разъ указываетъ въ той же области народной поэзіи и въ обрядахъ факты, объясняемые помимо миологіи и метафоръ языка. Всякая теорія, основанная на фактахъ, несомнѣнно справедлива; но въ тоже время всякая теорія есть «общее мѣсто», ничего положительнаго не объясняющее помимо фактовъ. Вопросъ въ томъ, какіе изъ частныхъ случаевъ требуютъ примѣненія одной теоріи, какіе—другой, и не слишкомъ ли многое одна теорія расширяется на счетъ другихъ. У Афанасьева миологическая теорія, по нашему убѣжденію, беретъ на себя слишкомъ много, что разумѣется, не уменьшаетъ достоинства собранныхъ и систематизированныхъ Афанасьевымъ фактовъ.

А. Кирпичниковъ.

Афанасьевъ, Александръ Степановичъ, по литературѣ Афанасье въ-Чужбинскій, беллетристъ и этнографъ †). Р. 28 февр. 1817 г. въ лубенскомъ уѣздѣ полтавской губ., въ небольшомъ имѣніи своего отца. Учился въ нѣжинскомъ лицѣ, по окончаніи курса въ которомъ (1835), увлеченный разсказами товарищей, поступилъ юнкеромъ въ Еѣлгородскій уланскій полкъ. Военная служба, однако, быстро разочаровала его и въ 1843 г. онъ, въ чинѣ поручика, вышелъ въ отставку. Въ 1847 г. А. поступилъ въ канцелярію воро-

†) Некрологи въ газетахъ 1875 г.: «Голосѣ № 248, «Кроншт. Вѣст.» № 105, «Недѣля» № 37, «Новости» № 246, «Пет. Лист.» № 153 и календаряхъ на 1876 г. 2) В. Толбинъ въ „Лицеѣ князя Безбородкъ“. 3) Гербель, тамъ-же. Полный списокъ трудовъ. 4) Гербель, Поэзія славянъ. 5) М. Комаровъ, Показникъ новоі украинскоі літератури. Кіевъ. 1883. 6) Петровъ, очерки исторіи укр. литер. стр 165—169.7) Юбил. номеръ «Пет. Листка» отъ 15 марта 1889 г. (съ портретомъ А.)

Отзывы: О „Русскомъ Солдатѣ“ („Москв.“ 1851. № 7 кн. І. стр. 390—93. 2) „От. Зап.“ 1851. № 5, отд. 6; стр. 38. 3) „Совр.“ 1851. Т. 27, отд. 5; стр. 39. 4) „Бпбл. для Чт.“ 1853. Т. 119, отд. 6; стр. 27—39. 5) Н. Лебедева, въ „Р. Инв.“ 1851. № 113 и 1852. № 207. 6) К. К. въ „Одес. Вѣст.“ 1851. № 31.

О «Мельнице близъ села Ворошиловца»: «Учитель». 1862. № 15. О «Позыздѣ въ кожаную Россию»: 1) «Русск. Рѣчъ», 1861, № 75. (А. С.). — 2) «Спб. Вѣд.» 1861. № 202.—3) Кумишъ, въ «Основѣ». 1862. № 1, 41—51.—4) «Время». 1861. № 10.—5) «Соврем.» 1863. № 11. — 6) «Журн. Мин. Нар. Пр.», 1863. № 4, стр. 236—237 (рец. В.). О «Бабушке»: «Отеч. Зап.» 1862. № 6, стр. 224—226. О «Воспомин. о Т. Г. Шевченкѣ»: «Свѣточѣ». 1861. № 7, стр. 38—40. О «Словарь»: 1) Н. Н. Срез невскій въ «Изв. Акад. Наукъ», 1854. Т. III. 2) «Основа», 1862. № 1. О малорус- ствахъ его.—«Основа», 1862. № 10 въ отд. Библиографіи.

АФАНАСЬЕВЬ-ЧУЖБИНСКИЙ.

871

нежскаго губернатора. Чрез годъ его назначили редакторомъ не
оффиціальной части мѣстныхъ губерскихъ вѣдомостей и членомъ-
корреспондентомъ спеціальной комиссіи коннозаводства. Но и на
гражданской службѣ А. оставался недолго. Въ началѣ 1850-хъ гг.
онъ опять вышелъ въ отставку и спеціально предался литератур-
ной дѣятельности. Къ тому времени псевдонимъ его Чужбинскій,
впервые появившійся подъ стихами въ Плетневскомъ «Современ-
никѣ» 1838 г. (т. ХІ), пользовался уже нѣкторою извѣстностью.

Въ 1856 г., по почину Великаго Князя Константина Николаевича, нѣсколько литераторовъ были отправлены на казенный счетъ изучать бытъ и вправы приморскихъ и прирѣчныхъ областей Россіи. Въ числѣ лицъ, получившихъ это почетное порученіе, былъ Афанасьевъ или Афанасьевъ-Чужбинскій, какъ онъ сталъ подписываться съ 1853 г. Кромѣ него отправились такие люди, какъ Остовскій, Писемскій, Михайлськъ, Сергій Максимськъ. Афанасьевъ взялъ на себя Приднѣпровье и результаты своихъ изслѣдованій изложилъ въ цѣломъ рядѣ статей, составившихъ впослѣдствіи 2-хъ томную «Поѣздку въ Южную Россію».

Вернувшись изъ поѣздки А. опять дѣятельно взялся за лиге-
турный трудъ, который сталъ главнымъ источникомъ его сущест-
ванія. Много разъ фигурировалъ онъ и въ роли редактора. Такъ
въ 1864 году онъ основалъ «Петербургскій Листокъ», а въ 70-хъ
годахъ редактировалъ «Магавий инстрасонной литературы» и газету
«Новости» (1875). Былъ онъ затѣмъ и негласнымъ редакторомъ
нѣкоторыхъ иллюстрированныхъ изданій. Но всѣ эти редакторство-
ванія рѣдко длились болѣе трехъ-четырехъ мѣсяцевъ. Пocлѣдніе
годы предъ смертью Афанасьевъ пристроился смотрителемъ Петро-
павловскаго музея. Умеръ онъ въ Петербургѣ 6 сентября 1875 г.

Перечень литературныхъ произведеній Афанасьева-Чужбинскаго
очень обширенъ:

1) Свинцовая пуля. Разсказъ. («Литературныя Прибавленія къ Рус. Инвалиду», 1838, № 7, стр. 121).
2) Пятая глава изъ романа «Чугуевскій казакъ», (Тамъ-же, № 47, стр. 921).
3) Пробужденіе. Разсказъ. («Галатея», 1839, ч. III, стр. 511).
4) Нимой. Разсказъ (Тамъ-же, ч. IV, стр. 284).
5) Шестая глава изъ романа «Чугуевскій казакъ». (Тамъ-же, ч. V, стр. 14).
6) Терхом стръ. Разсказъ («Литер. Приб. къ Рус. Инвалиду», 1839, № 19, стр. 364).
7) Глава Х изъ романа «Чугуевскій казакъ». («Галатея», 1840, № 12).
8) Былъ. Отрывокъ изъ дневника («Маякъ» 1840, ч. ІХ, стр. 1).
9) Встрѣча. Разсказъ. («Дагеротипъ», 1842, № ПІ).
10) Знамя. Солдатскій разсказъ. («Журн. Военно-Учебн. Зав.», 1846, т. LXIII. № 252, стр. 353).
11) Перстень. Разсказъ. («Иллюстрація», 1848, т. VI. № 16, стр. 241).
12) Галлерера польскихъ писателей. Часть І и ІІ. «Гудвы». «Осторож-

872 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

нѣй съ огнемъ». Двѣ повѣсти І. Крашевскаго. Части III, IV и V. Коллокація. Повѣсть І. Корженевскаго. Переводъ А. Афанасьева. Кіевъ. 1851 и 1852. 13) Русскій солдатъ. Разсказы въ стихахъ А. Афанасьева. Части І, II и III. Кіевъ. 1851 п 1852 и Спб. 1855. 14) Попздка въ землю войска Донскаго въ 1851 году. (Сынъ Отеч. 1852, № 1, отд. VII, стр. 1). 15) Письмо въ редакцію о малороссійскихъ думахъ. («Изв. Имп. Академіи Наукъ по отдѣленію рус. языкъ и словесности», 1853, т. II, стр. 367). 16) Старинныя малороссійскія думы. (Тамъ-же, Прибавленіе, стр. 205. 17) Разборъ поэмы «Ігорь, князь Сѣверскій» въ переводѣ Н. В. Гербеля. («Пантеонъ» 1854, т. XIII, № 2, отд. IV, стр. 22). 18) Сосѣдка. Романъ въ двухъ частяхъ. (Тамъ-же, т. XIII и XIV, № 2 и 3, отд. I, стр. 1 и 130). 19) Письма провинціала въ провинцію. Семь писемъ. («Спб. Вѣд». 1854, № 52, 61, 74, 88, 158, 170 и 196). 20) Словарь малорусскаго нарѣчія. («Изв. Имп. Акад. Наукъ по отдѣленію рус. яз. и словесности», 1855, т. IV, Приложеніе). То-же отпечатано отдѣльно, подъ заглавіемъ: Словарь малороссійскаго нарѣчія, состав. А. Афанасьевымъ-Чужбинскимъ. Тетрадь І. Спб. 1855. 21) Краткая русская история для простолюдиновъ. Составилъ дядя Афанасій. Спб. 1855. 22) Що было на серді. Собраніе стихотвореній. Спб. 1855. 23) Нітсколько дней за Кубанью. Изъ дорожныхъ записокъ. («Пантеонъ» 1855, № III, стр. 1). 24) Аулъ за Терекомъ. Изъ дорожныхъ записокъ. (Тамъ-же, № 8, отд. III, стр. 1). 25) Заслуженный учитель. Романъ въ трехъ частяхъ І. Корженевскаго. Переводъ съ польскаго. (Тамъ-же, №№ 9, 10 и 11). 26) Очерки охоты въ Малороссіи. Шесть статей. («Газета Лѣсоводства и Охоты» 1855, №№ 5, 8, 10, 15, 21 и 27). 27) Пластуни. («Современный левъ. («Русс. Вѣст.» 1856, т. VI, № 23, отд. 1, стр. 447). 31) Общій взялъдъ на бытъ придинпровскаго крестьянина. («Морской Сборникъ», 1856, №№ Х и XIV, отд. III, стр. 1 и 45). 32) Замѣтки о Малороссіи. («Экономическій Указатель», 1857, № ХІІІ, стр. 289). 33) Попздка на динпровскіе пороги и на Запорожье. («Морской Сборникъ», 1857, т. ХХХІІ, № 11, отд. ІІІ; 1858, т. ХХХІІІ, ХХХІVІ, ХХХVІІІ и ХХХVIII, №№ 2, 8, 9, 10 и 11 и 1859, т. ХХХІХ, XL, XLII, XLIII, XLIV, №№ 2, 4, 7, 8 и 11). 34) Разборъ «Крымскихъ сонетовъ А. Мицкевича» въ переводѣ Луговскаго. («Атеней», 1858, ч. V, № 39, стр. 250). 35) Письма къ редактору «Экономич. Указателя» и замѣтки. («Эконом. Указ.», 1858, № 31 и 45, 1859, № 2 и 4), 36) Пылкая натура. Безыменный очеркъ. („Русское Слово“ 1859, № Х, отд. I стр. 63). 37) Рецензія на „Ужинокъ родного поля“. (Тамъ же, стр. 67). 38) Бытія замѣтки. („Рус. Міръ, 1859, №№ 44, 45 и 57). 39) Дорожные записки. („Рус. Слово“ 1860, № I, IV и VIII, отд. III, стр. 1 и 22). 40) Бытъ малорусскаго крестьянина. („Вѣстн. Рус. Геогр. Общества“, ч. XIII, кн. 1-я, стр. 129). 41) Попздка въ Южную Россию. Часть І. Очерки Днѣпра. Спб. 1861. 42) Воспоминаніе о Т. Г. Шевченкѣ. Спб. 1861. 43) Изъ корнетской жизни. Разсказъ. («Современникъ», 1861, т. LXXXVIII, № 7, отд. 1, стр. 5). 44) Основа, якно-русскій литературный аѣстникъ 1861 года. Рецензія. («Рус. Слово», 1868, № 1, стр. 37). 45) Землякамъ надъ гробомъ Т. Г. Шевченко. (Тамъ же, № 11, стр. 46). 46) Разборъ книги „Извъ Украйны. Разсказы. Г. Данилевскаго“. („Основа“; 1861, январь, стр. 298). 47) Бабушка. Деревенскія сцены. Спб., 1862. 48) Мельница близъ села Ворошилова. Простонародный разсказъ дяді Афанасія. Спб., 1862. 49) Поѣздка по Днѣстру.

АФАНАСЬЕВЬ-ЧУЖБИНСКИЙ.

873

«Морской Сборникъ», 1862, т. LVII, LIX и LXII, №№ 2, 6 и 10, стр. 410, 179 и 215). 50) **Очерки прошлаго.** Четыре части. (Собр. повъстей А.) Спб. 1863. 51) **Попздка въ Южную Россіо.** Ч. І. Очерки Днѣпра, ч. II — Очерки Днѣстра. 52) **Тысяча и одна ночь.** Арабскія сказки, по французскому переводу Голланда, сокращенные для русскихъ читателей А. Афанасьевымъ — Чужбинскимъ. Спб., 1865. 53) **Динпръ и динпровскіе пороги.** («Морской Вѣстникъ, 1869, № 1, стр. 24). 54) **Исторія Наполеона І. П. Ланфре.** Переводъ. 4 тома. Спб. 1869—73. 55) **Очерки прошлоя.** Фаня. («Всемірный трудъ», 1870, №№ 9—12 и отд. Спб., 1872). 56) **Очерки прошлоя.** Городъ Смуровъ. («Заря», 1871, №№ 6 и 7). 57) **Петербургские ироки.** Романъ. (Тамъ же, №№ 10 и 12, 1872, № 1 и «Рус. Вѣстн.», 1872, № 2 и отд. Спб., 1872). 58) **Листопадъ.** Историческій романъ второй половины XVIII столѣтія. Соч. графа А. Ржевуцкаго. Переводъ. 2 части. Спб., 1873. 59) **Нушечное мясо.** Романъ М. Л. Ганьера. Переводъ съ французскаго. Снб., 1874.

Рядъ **Стихотвореній** А. помѣщены въ «Современ.» (1838, т. ХІ, отд. Ш); «Галатеѣ» (1839, ч. І, П, Ш, IV, VI; 1840, № 2); «Литер. Прибавл. къ «Рус Инв.» (1839, № 9415); «Одес. Альманахѣ», 1840. «Маякѣ» (1840, ч. V, VIII; 1842 № 7); «Пантеонѣ», 1840, № 9; «Москвитянинѣ» (1841, ч. V, № 10; 1844, ч. V, № 9) «Ласточкѣ», 1841; «Библ. для чтен.» (1843, т. LXI. № 11, отд. І); 1844, т. LXV, № 7, отд. І); «Молодикъ», 1843, ч. П и Ш; «Иллюстраціи» (1848, т. VI, № 16, № 18, т. VII, № 33); «Ласточкѣ», 1859, февраль и мартъ, «Рус. Словѣ», 1861 года, № 2.

Корреспонденţi и газеткія статьи разсѣяны по «Сѣв. Пчелѣ» (1847 г. № 197' 199, 226, 242, 243, 292; 1848 г. № 36—37). «Рус. Инвалиду» (1847 г. № 85, 94, 113 124, 156, 163, 186, 201, 205, 238, 257, 275; 1848 г. № 14, 52, 53). «С. П. Вѣд.» (1854 г. № 52, 61, 74, 88, 158, 170, 196; 1855 г. № 185, 193, 195; 1857 г. № 73 150). «Рус. Дневнику» (1859 г. № 101).

Въ 1875 г. А., когда былъ редакторомъ „Новостей“, помѣщалъ здѣсь разные статейки.

Извъ перечисленнаго всего слабѣе русскія стихотворенія Афанасьева,

Нѣсколько десятковъ малороссійскихъ стихотвореній его, если предъявить къ нимъ сколько нибудь серьезныя требованія, тоже мало замѣчательны. Но въ небогатой украинской литературѣ они занимаютъ извѣстное мѣсто и нѣкоторыя изъ нихъ, какъ, напри- мѣръ «Скажи мини правду мій добрый казаче» пользуются попу- лярностью. Съ двумя-тремя изъ стихотвореній А. произошелъ даже такой курьезъ: ихъ приписали юношеской порѣ Шевченки и вклю- чили въ пражское изданіе (1876 г.) «Кобзаря», а ранѣе того они были напечатаны въ «Основѣ» (1861 г., № 11 и 12, 1862 г. № 8) тоже какъ раннія произведенія Шевченки.

Не блещетъ особенно выдающимся талантомъ и беллетристическая проза Афанасьева, но, все-таки, она имѣтьъ свое мѣсто въ ряду третье- степенныхъ произведеній нашей изящной литературы. Очерки Афа- насьева изъ офицерской и провинціальной жизни написаны живо и интересно. Особенно удалось ему обрисовать типы удальцовъ-офице-

874 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОБАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

ровъ изъ породы шикарей и «Бурцовыхъ, еръ и забіякъ». Менѣе интересенъ пользовавшійся одно время нѣкоторою извѣстностью романъ «Петербургские игроки». Онъ очень растянутъ и успѣхъ его обусловливался исключительно тѣмъ, что въ немъ были выведены многіе извѣстные петербургские шуллера и вообще была обрисована среда играющего Петербурга.

Этнографическія работы А. довольно цѣнны. Онъ умѣлъ наблюдать характерныя явленія и собирать любопытныя данные. Важнѣйшій этнографическій трудъ его — «Поѣздка въ Южную Россию» — хотя и написанъ нѣсколько фельетонно, но въ общемъ представляетъ собою довольно полную картину малорусской жизни.

«Словарь малорусскаго нарѣчія», большая часть которого осталась въ рукописи (въ свѣтѣ появилась только одна тетрадь — буквы А — З). свидѣтельствуетъ болѣе о добрыхъ намѣреніяхъ автора чѣмъ о дѣйствительной подготовленности для подобнаго рода трудовъ. Академія, въ лицѣ Срезневскаго, отнеслась къ нему довольно благосклонно, но украинскіе ученые весьма невысокаго о немъ мнѣнія. Нужно, однако, сказать, что завзятые украинцы вообще недолюбливали Афанасьева за то, что онъ какъ-то неопредѣленно держаль себя въ вопросахъ украинской «политики»: не то онъ шелъ за-одно съ «громадой», не то тянулъ въ сторону «москалей».

Афанасьевъ, Василій Ивановичъ, врачъ †). Р. въ 1849 г. въ орловской губ. Родители его были мѣщане. Въ 1868 г. кончилъ курсъ въ орловской гимназіи, въ 1873 г. — Мед. Хир. Академію, причемъ получилъ золотую медаль и на 3 года былъ оставленъ при академіі. Командированный въ 1876 г. за границу, онъ, по возвратаціи, былъ назначенъ прозекторомъ анатоміи при Николаевскомъ военномъ госпиталѣ. Въ настоящее время состоитъ приватъ-докторскомъ Военно-Мед. Академіи по кафедрѣ патолог. анатоміи и имѣтьь водолечебницу.

Ему принадлежать слѣдующія статьи:

1) О впливаточномъ передвижніи женскіо ячика («Жур. Гист. и Физ.» 1872, V, 188). 2) О простудь (Мед. Вѣст. 1873, 3). — Тоже Протоколы С. Рус. Вр. 1875—76, 234 и Ж. Г. Ф. и К. 1876, Х, 357. — Реф. Мед. Обз. 1876, VI, 648. 3) Омъленис гумозныхъ опухолей. («Жур. Гист. и Физіол.» 1875, ІХ, 23). 4) О развитіи рабоковыхъ новообразованій (Іbid. 555). 5) Объ участіи протоплагатническихъ элементовъ въ воспаленіи (В. Мед. Ж. 1875, ч. 123, II, 51—80). — Отт. дисс. на докт. мед. Спб. 1875, in 8'. 34. — Реф. Пр. С. Рус. Вр. 1875—1876, 91. 6) О развитіи

†) Змѣявъ, Врачи-писатели, тетрадь 4.

А Ф А Н А СЬ Е В Ы.

875

рака въ лимфатическихъ железахъ. (Ж. Г. Ф. и К. 1876, Х, 162.—Тоже Вр. Вѣд. 1876, 21). 7) Способъ развитія и значеніе канцелярскихъ тѣль Thytus (Ж. Г. Ф. и К. 1877, ХІ, 177 и 263). 8) Марійская система въ санитарномъ отношеніи (Здоровье 1874 и 1875, № 29 и 30). 9) На смерть М. М. Руднева (Мед. Евѣст. 1878, 5; некрол. его Ibid. 51 и 1879, 1). 10) Воспаленіе и нагноеніе лимфатическихъ железъ съ тифознымъ теченіемъ болѣзни (Пр. С. Рус. Вр. 1878—79, 277). 11) Четыре случая остраго инфекціоннаго заболѣванія съ опухолью лимфатич. железъ (Ibid., II, 328, 345, 354, 404). 12) Тифозная форма, осложненная воспаленіемъ лимфатич. железъ, принятая при жизни за псевдолейкемію (Ibid. 1879—80, 91, 368). 13) Гумозная опухоль матки (Ibid. 1880—81, 183 (113). 14) О способъ развитія псевдоміюль (Мед. Вѣст. 1879, 31, 32). 15) Къ патологіи малярійной инфекціи (Пр. С. Рус. Вр. 1879—80, 380).—(Тоже по нѣмецки въ Virch. Archiv 1881, Bd. 84, Heft 1.—Реф. Мед. Обз. 1881, XVI, 289). 16) Случай большого количества свободныхъ тѣль въ тазобедренномъ суставѣ (Пр. С. Рус. Вр. 1881—82, II, 138 и Газ. Бот. 1882, 12). 17) Опытъ анализа данныхъ о смертности въ госпиталяхъ (изъ С. Никол. госпит.) (Р. Мед. 1884, 17.—От. С. 1884, in 8º, 12). 18) Къ казуистикъ поверскеній шеи (Ibid. 37).

Афанасьевъ, Дмитрий Федоровичъ, офицеръ генеральнаго штаба, выпуска 1849 г. †) Въ «Матеріалахъ для географіи и статистики Россиі» обработалъ ковенскую губернію. Спб. 1861. Ц. 1 р. Отзывы появились: 1) «Моск. Вѣд.» 1861. № 254 и 259. 2) Д. Семенова въ «Жур. М. Нар. Пр.» 1861. № 12. 3) «Воен. Сб.» 1862. № 1. 4) «Нар. Бог.» 1863. №147 и 138. 5) «Рус. Инв.» 1863. № 245 (отвѣтъ Боровскаго).

* Аванасьевъ, Георгій Емельяновичъ, привать-доцентъ всеобщей
исторіі въ новороссійскомъ университетѣ и одесскій журналистъ ††)
По свѣдѣніямъ отъ него полученнымъ, родился 28 февр. 1848 г.
въ г. Уфѣ. Отецъ его Емельянъ Егоровичъ, родомъ малороссъ,
служилъ въ военной службѣ, мать его была дочь генералъ-
лейтенанта Гладышева. Учился Г. Е. сначала дома, а потомъ
въ Оренбургской (нынѣ уфимской) гимназіи, въ которую посту-
пилъ во 2 классъ. По собственнымъ его словамъ, любимыми
его предметами были исторія, географія и физика, влеченіе же
свое къ исторіі онъ объясняетъ вліяніемъ отца, разсказывавшаго
своимъ маленькимъ сыновьямъ эпизоды изъ священной и рус-
ской исторіи и имѣвшаго довольно значительное количество исто-
рическихъ книгъ. Изъ преподавателей старшихъ классовъ гимназіи

†) Глиноецкій. Истор. очередь акад. ген. штаба, т. 2, стр. 22.

††) Отзывы о «Главныхъ моментахъ минист. дѣят. Тюрго»: 1) «Вѣст. Евр.» 1884 г. 2) «Юрид. Вѣст.» 1884 г. 3) «Новости». 1884 г. О «Внѣшней политикѣ Наполеона»: 1) «Сѣв. Вѣст.» 1886 г. 2) «Рус. Мысль» 1886 г. 3) «Истор. Вѣст.» 1886 г.

876 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКІХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Г. Е. съ особой благодарностью вспоминаетъ о преподавателѣ исто-
ріи Мих. Дмитр. Крыловѣ, подъ вліяніемъ коего онъ и рѣшился
по окончаніи курса идти на историко-филологическій факультетъ.
Въ 1865 г. Г. Е., лишившійся отца, по приглашеннію своего дяди
переселился въ Одессу, гдѣ и поступилъ въ только что открывшійся
университетъ. Г. Е. самъ указываетъ, что изъ профессоровъ наи-
большее вліяніе на него имѣли извѣстный славистъ В. И. Григо-
ровичъ, проф. философіи Р. В. Орбинскій и проф. новой исторіи
А. Г. Брикнеръ. По окончаніи курса (1869 г.) со степенью канди-
дата Г. Е. былъ оставленъ при университетѣ для приготовленія къ
профессорскому званію по кафедрѣ всеобщей исторіи, уже будучи
преподавателемъ исторіи въ одной частной женской гимназіи (и до
сихъ поръ онъ не бросаетъ учительства). Когда черезъ три года
Г. Е. выдержалъ устное испытаніе на степень магистра, совѣтъ
университета ходатайствовалъ о посылкѣ его за-границу для даль-
нѣйшихъ занятій, но ходатайство это не было уважено, и на нѣ-
 сколько мѣсяцевъ Г. Е. даже вынужденъ былъ прекратить свою
педагогическую дѣятельность. Только при новомъ попечителѣ учёб-
наго округа П. А. Лавровскомъ, смѣнившемъ Н. А. Голубцова, для
молодого ученаго снова была открыта университетская къарьера
(1881 г.), и въ мартѣ 1885 г. онъ защитилъ въ кіевскомъ универ-
ситетѣ свою магистерскую дисертацію «Главные моменты Эминистер-
ской дѣятельности Тюрго». Около того-же времени (съ феєвр. 1885 г.)
Г. Е. сдѣлался приватѣ-доцентомъ новороссійскаго Університета.
Раньше, именно въ 1877 и 1878 гг. онъ завѣдывалъ поєлитическимъ
отдѣломъ одесской газеты «Правда», гдѣ помѣстилъ свѣдѣше 200 ста-
тей,—а въ 1879 г. былъ избранъ директоромъ одесскаго общества
взаимнаго кредита, въ каковой должности состоитъ Іц по нынѣ,
такъ какъ она главнымъ образомъ и обезпечиваетъ егъ существо-
ваніе. (Ср. біографическія свѣдѣнія объ А. въ «Кіевлянѣнѣ» и «За-
рѣ» за 1885 г.).

Сочиненія Г. Е. суть слѣдующія:

1) Воспоминаніе о В. И. Григорович (Сборн. Одес. Слав. общ.), 2) Десяти мѣтіе Одес. Слав. общ. (тамъ же), 3) Публичныя лекціи: «Два момента конституціонной исторіи Англіи ХІХ в.» (Одес. Вѣст. 1883), 4) Публ. лекція «Очеркъ дѣятельности Тюрю» (Одес. Вѣст. 1884), 5) Къ вопросу о децентрализаціи во Франціи ХІІІШ в.» (Истор. Библ. 1878), 6) «Главные моменты министерской дѣятельности Тюрю» Одесса. 1884. 7) Публичная лекція «Внешняя политика Наполеона Ш. Одесса. 1886. 8) Публичная лекція «Марія Стюартъ». Одесса. 1888.

Извѣ всѣхъ этихъ работъ наибольшее значеніе имѣть магистер-

А Ф А Н А СЬ Е В Ы,

877

ская дисертація о Тюрго. Авторъ работалъ надъ нею съ переры-
вами около десяти лѣтъ, причемъ занимался и въ парижской на-
ціональной библіотекѣ. Тѣмъ не менѣе критика (см. «Юрид. Вѣст.»
за 1884 г.), указывала, что онъ воспользовался далеко не всѣмъ,
что было написано о Тюрго, такъ что съ этой стороны въ книгѣ
много пробѣловъ. Тѣмъ не менѣе трудъ этотъ даетъ о министерской
дѣятельности Тюрго самое полное представленіе, какое только можно
вынести о ней изъ теперешней русской исторической литературы,
хотя и тутъ можно укавать на важные пробѣлы, если сравнивать
сочиненіе Аванасьева съ иностранными трудами о Тюрго. Кромѣ
того, отношеніе автора къ знаменитому министру страдаетъ отсут-
ствіемъ критики, откуда безусловныя похвалы его дѣятельности.

Н. Карѣевъ.

Афанасьевъ, Евгеній Ивановичъ, врачъ См. въ концѣ наст. тома.

Афанасьевъ, Михаилъ Ивановичъ, бактеріологъ †). Родился въ
1850 г. Имѣя степень кандидата естеств. наукъ поступилъ въ
Медико-Хир. Академію, гдѣ кончилъ курсъ въ 1877 г. Въ 1881
защитилъ диссертацію на степень доктора медицины и былъ на
3 года командированъ за границу. Въ настоящее время состоитъ
профессоромъ бактеріологіи въ Клиническомъ Институтѣ Вел. Кн.
Елены Павловны и редактируетъ журналъ «Практическая Медицина».

Ученыя работы его:

1) О секреторныхъ нервахъ поджелудочной желудзіи (В. Мед. Ж. 1877 г. 129, II, 231-50.—Реф. Мед. Обз. 1877, VIII, 700.) 2) О стараніи сахара въ тѣлѣ (Вр. 1881, 17.) 3) Объ инерваціи отдѣленія желчи, съ нѣкоторыми указаними на про- исхожденіе желтухи. Дис. докт. мед. Спб. 1881, іп 8°, 171.—Извл. Вр. Вѣд. 1881, 40) 4) Объ анатомическихъ измѣніяхъ печени, подъ вліяніемъ гликогена и желчно- образовательной дѣятельности (Берлинъ.) (Вр. 1883, 3)—Реф. Мед. Обз. 1884, XXIII, 924. 5) О патолого-анатомическихъ измѣніяхъ въ почкахъ и печени при нѣкоторыхъ отравленіяхъ, сопровождаемыхъ гемоглобинуріей или желтухой (Вр. 1883, 23, 24). 6) О третьемъ форменномъ элементѣ крови въ нормальномъ и пато- логическомъ состояніяхъ и объ отношеніи его къ возрожденію крови (мюнх. клин. Цимсена). (Вр. 1884, 16—20.) 7) О микрококкахъ крупозной пневмоніи (Ibid 22, 23). 23). 8) О новомъ способъ непосредственнаю переливанія крови подвернутой влѣянію пептона (Ibid 24, 26—Реф. Мед. Обз, 1884, XXII. 224). 9) Примѣненіе способа Фрама къ изслѣдованію на микроорганизмы мокроты пневмониковъ и чахоточныхъ (Вр. 1884, 45.) 10) О важности бактеріоскопическаю способа изслѣдованія для из- ученія заразныхъ больней Спб. 1884, іп 8° защ. 12 декабря.—Извл. Вр. 1885, 6. 11) О способахъ изслѣдованія бактерій и распознаванія главнѣйшихъ больнетворныхъ представителей ихъ. Спб. 1886, 12°, 46 Кал. Риккера. 12) Бактеріологія азіатской холеры Спб. 1886. 13) Рѣчъ Либермейера (Мед. Вѣст. 1883, 800).

†) Змѣтъ, Врачи-писатели.

878 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

О содержаніи этихъ работъ будетъ сказано въ концѣ настоящаго тома.

Афанасьевъ, Николай Сергѣевичъ, врачъ. См. въ концѣ настоящаго тома.

Афанасьевъ, Пафнутій Алексѣевичъ, математикъ †). Учился въ московскомъ университетѣ, гдѣ въ 1814 г. получилъ степень матистра физико-математическихъ наукъ, а въ 1815—16 академическимъ году преподавалъ алгебру, геометрію и тригонометрію по Лакруа и Франкеру. Имя Франкера, въ послѣдствіе столь популярное у насъ, Афанасьевъ первый ввелъ въ русское университетское преподаваніе. Онъ умеръ въ молодыхъ лѣтахъ.

Сочиненія его: 1) Дриеметика или начальныя основанія науки исч исленія для начинающихъ. М. 1814. 8°. 2) Алебра по руководству Франкера, Лакруа и другихъ новейшихъ математиковъ. М. 2 ч. 1816. 8°. 3) Таблицы Логариемовъ простыхъ чисел и тригонометрическихъ линей. С. П.Б. 1818. 8°. 4) Хронологическое обозрѣніе россійской истории М. 1821. 8°.

Афанасьевъ, Петръ Алексѣевичъ, проф. технологическаго института. См. въ концѣ наст. тома.

Афинскій, Платонъ Ивановичъ, протоіерей ††). Авторъ расходящихся во многихъ десяткахъ тысячъ экземпляровъ учебниковъ. Книга для духовно-нравственного чтенія и первоначального наставленія. Первыя изданія ея относятся къ 60-мъ гг. 2) «Краткое понятіе о храмѣ, священныхъ вещахъ и лицахъ», и 3) «Азбука для православного русско-народа». А. р. 26 Окт. 1816 г. отецъ его былъ діакономъ въ Дмитровѣ. Учился въ дмитровскомъ дух. училищѣ. Виеванской семинаріи и на первыхъ курсахъ моск. дух. академіи. Въ 1843 г. послѣ нѣсколькихъ лѣтъ учительствованія въ звенигородскомъ и дмитровскомъ дух. училищахъ, определенъ священникомъ въ московскую Іаннуаріевскую, при запасномъ дворѣ, церковь, въ которой священствовалъ вплоть до самой смерти своей—28 Янв. 1875 г.

Афонинъ, Матвѣй Ивановичъ «Натуральной Исторіи и земледѣлія. публичный ординарный профессоръ» московскаго университета конца прошлаго столѣтія. †††) Происхождения дворянскаго. Учился въ дворянской гимназіи москов. унив., гдѣ сверстникомъ и закадычнымъ другомъ его былъ Потемкинъ. По окончаніи курса (съ золотою медалю) А. вмѣстѣ съ двумя другими товарищами въ 1758 г.

†) 1) «Біогр. Слов. М. Ун.» т. І. ст. 49 ст. Зернова и 2) Геннади, «Слов.» т. І. стр. 55.

††) 1) «Гражд.» 1875 г. № 8—9. 2) «Моск. Епарх. Вѣд.» 1874 г. № 19, стр. 23

†††) Новиковъ, Словарь, въ „Мат.“ по ист. рус. литер. „Ефремова 2) Евгеній Словарь. 3) В. Сахаровъ, въ Энц. лекс. Плюшара 3) Щуровскій въ «Біогр. Словарѣ, проф. моск. унив.» 4) «Энц. Слов.» изд. рус. лит. и уч. V. 5) Геннади, Словарь.

АФОНИНЪ-АХМАТОВА.

879

былъ посланъ университетскимъ начальствомъ въ кенигсбергскій
университетъ. Здѣсь онъ учился болѣе двухъ лѣтъ философіи и ме-
тафизикѣ и естеств. наукамъ, а затѣмъ по распоряженію Шувалова
отправился вмѣстѣ съ Алек. Карамышевымъ для изученія земле-
дѣлія и горныхъ наукъ (Scientiae monticolares) въ славившійся тогда
упсальскій университетъ, гдѣ слушалъ между прочимъ лекціи зна-
менитаго Линнея. Свидѣтельствомъ успѣшныхъ занятій А. въ швед-
скомъ универ. можетъ служить написанная имъ въ 1776 г. дис-
сертація 1) «De usu Historiae Naturalis in vita communi», заслужившая
лестный отзывъ Линнея и впослѣдствіи имъ напечатанная въ
«Amoenitates Academicae Erlang 1789 vol VII. По возвращеніи въ
Москву и выдержаніи строгаго экзамена, А. въ 1770 былъ назна-
ченъ экстраординарнымъ профессоромъ зоологіи и ботаники. Черезъ
годъ ему было поручено преподаваніе всей вообще «натуральной
исторіи» съ прибавленіемъ еще «земледѣлія.» Послѣдній предметъ,
въ виду практическаго значенія его, А. читалъ по русски, хотя
въ основныхъ своихъ положеніяхъ держался взглядовъ, выработан-
ныхъ на основаніи наблюденій, сдѣланныхъ надъ земледѣльче-
скими условіями иностранныхъ государствъ. Неудивительно, что
понятія его объ русскихъ земледѣльческихъ условіяхъ, о русской
почвѣ напр., были довольно сбивчивы. Тѣмъ не менѣе стоявшій на
высотѣ современного ему естествознанія Афонинъ могъ-бы оста-
вить замѣтный слѣдъ въ исторіи моск. университета, еслибы не
грудная болѣзнь, которая въ 1777 г. заставила его бросить кафедру.
Онъ поселился въ Крыму, гдѣ благодаря дружбѣ съ Потемкинымъ по-
лучилъ безвозмездно землю. Вмѣстѣ съ Потемкинымъ А. занимался раз-
ными агрономическими опытами, о которыхъ иной разъ дѣлалъ сооб-
щенія въ «Труды Вол. эк. обществ.» Ум. въ 1810 г. въ Николаевѣ.

Кромѣ латинской диссертаціи своей А. напечаталъ три актовыя
рѣчи: 2) О пользѣ, знаніи, собираніи и расположеніи чернозему, особливо
въ хлѣбопагествѣ М. 1771. 3) Похвальное слово Имп. Екатеринѣ II.
М. 1774 и еще одно 4) Похвальное слово Имп. Екатеринѣ II. М. 1776,
* Ахматова, Елизавета Николаевна, современная писательница и
переводчица †) По севдѣніямъ, отъ нея полученными р. 2 дек. 1820 г.
въ отцовскомъ помѣстѣ—селѣ Началовѣ, Черепаха тоже, въ 12

† 1) Эвц. Слов. изд. рус. уч. и лит. т. 5. 2) Альбомъ М. Н. Семевскаго. 3) Кн. Н. Н. Голпіцыль, Библиогр. Словарь рус. писательницъ. 4) Березникъ, Эвцик. Словарь. 5) Толь, Настольный Словарь. дополненія. Отзывы объ „Замоск. лѣто-писи“ у Дружинина т. 6. О „Мачихѣ“ въ „От. зап.“ 1851 г. т. 77.

880 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

верстахъ отъ Астрахани. Отецъ ея—былъ сынъ контръ-адмирала Фед. Антип. Ахматова, мать—дочь близкаго къ Потемкину полковника Михаила Гарновскаго, извѣстныя записки котораго, весьма важныя для характеристики двора Екатерины II, напечатаны въ «Рус. Старинѣ» 1876 г. Родъ свой Ахматовы ведуть отъ татарскаго князя Булата-Ахмата, взятаго въ плѣнъ при Иванѣ III. Литературную дѣятельность А. начала подъ псевдонимомъ Лейла повѣстями 1) «Замосковная лѣтопись о нашихъ жес�кихъ дѣлахъ и другихъ» («Библіот. д. чт.» 1848 г. т. 91; 2) Вторая замосковная лѣтопись (Ів. 1849 г. т. 98), 3) Третья замосковная лѣтопись (Ів. 1850 г. т. 99, 103, 104), за которыми послѣдовали: 4) «Мачиха» (Ів. 1851 г. т. 106 и 107). 5) «Кандидатки на званіе старыхъ дѣвъ» (Ів. 1852 г. т. 116). 6) «Современный разсказъ» (Ів. 1854 г. т. 126. 7) «Приключенія моей пріятельницы» («С.Б. Вѣд.» 1855 г. № 136), 8) «Помѣщица» (Сборникъ въ память А. Ө. Смирдина т. 3). 9) «Вторая жена» («С. Отеч.» 1857 г.) 10) «Блистательная партія» (Ів. 1858 г. № 15 и 16). 11) «Три дня въ жизни молодою человѣка» («Собр. Иностр. романовъ» 1881 г. юбилейный нумеръ). 12) Завѣщаніе. (Ів. 1882 г.).

Въ свое время первыя повѣсти А., написанныя гладко и вполне литературно, обращали на себя нѣкоторое вниманіе критики. Такъ напр. Дружининъ въ «Письмахъ иногороднаго подписчика» говорилъ довольно часто о «Замосковной лѣтописи». Тѣмъ не менѣе А. не долго подвизалась на поприщѣ оригинальной беллетристики и со средины 1850-хъ годовъ всецѣло посвятила себя переводческой дѣятельности. Переводить Ел. Ник. начала еще въ 1849 г. и уже за годы 1849—1855 гг. помѣстила множество переводныхъ романовъ и мелкихъ статей въ «Библ. Чтенія» и «Отеч. Зап.» Но съ 1856 г. переводческая дѣятельность А. принимаетъ какіе-то колосальные размѣры. Въ этомъ году она основываетъ ежемѣсячный журналъ «Собраніе иностранныхъ романовъ», который продержался до 1885 г. и все время почти исключительно составлялся изъ переводовъ издательницы. За тридцать лѣтъ существованія своего журнала Ахматова помѣстила въ немъ болѣе трехсотъ переводныхъ романовъ! А кромѣ того, Ел. Ник. еще находила время издавать въ 1864, 65 и 66 гг. дѣтскій журналъ «Досугъ и Дѣло» и въ 1867—68 гг. «Сборникъ переводовъ» съ иллюстраціями. Въ 1860 г. она помѣстила перев. романъ «Четыре Георга» въ «Рус. Вѣст.», въ 1885 г., вышелъ отдѣльною книгою, переведенная ею книга «Маленькій герой».

АХМАТОВЫ-АХШАРУМОВЫ,

881

«Собраніе иностранных романовъ» пользовалось большою популярностью въ провинціальной публикѣ средней руки, и если прекратилось въ 1885 г., то не по недостатку подписчиковъ, а потому что, какъ заявила издательница, смерть единственнаго близкаго ей лица лишила ее охоты продолжать хлопотливое дѣло веденія ежемѣсячнаго журнала. При выборѣ книгъ для перевода редакція «Собр. романовъ» не столько руководствовалась литературными достоинствами, сколько «занимательностью». Большею частью она останавливалась на Понсонъ-дю-Терайлѣ, Ксавье-де-Монтепенѣ, Эмарѣ Габоріо и т. п. Но, вмѣстѣ съ тѣмъ, въ «Собр. романовъ» появилось не мало вещей Жоржъ-Занда, Виктора Гюго, Тролопа, Гаклендера, Шпильгагена, Уйда, Андре Лео, Бульвера.

Ахматовъ, профессоръ химіі. См. въ концѣ наст. тома.

Ахматовъ, И. Составилъ «Атласъ географ. историч. и хронол. рос. государства на основаніи исторіи Н. М. Карамзина». 71 раскр. карты. Послѣднее изд. Спб. 1845 г. Ц. 10 р. (Отзывы: 1) «Сѣвер. Пчела» 1829 г. № 105; 2) ibid. 1831 г. № 190; 3) «Отеч. Зап.» 1845 г. № 11).

Ахматовъ, Ив. При помощи сочиненій де-Лапорта и Краузе составилъ: «Итальянскую или опытную Бухгалтерію» Спб. 1809. 4.° Томъ 1. Второй томъ былъ объщанъ, но не вышелъ (Соп. 4946).

*Ахшарумовы, семья русскихъ литераторовъ и ученыхъ, происходя-
дёния армянскаго. Но свѣдёніямъ, сообщеннымъ Дмитр. Дмитриев.
Ахшарумовымъ, родоначальникъ русскихъ Ахшарумовыхъ (собственно
Ашхерумовыхъ) былъ переводчикомъ у послѣдняго грузинскаго
царя Вахтанга и вмѣстѣ съ нимъ переселился въ прошломъ столѣтіи
въ Россію. Въ русской литературѣ Ахшарумовы имѣютъ слѣдую-
щихъ представителей:

Ахшарумовъ, Владимиръ. Помѣстилъ въ сборникѣ «Весна» 1859 г., изд. Н. Ахшарумовымъ, рядъ стихотвореній, оригинальныхъ и переводныхъ съ литовскаго.

*Ахшарумовъ, Дмитрий Дмитриевичъ современный врачъ †) приходит-

†) Эмтебъ, Врачи-писатели т. 1 и 3. 2) «Общество пропаганды въ 1849 г. Лейпцигъ 1875 г.

Отзывы: Объ «Устрицѣ» 1) «Архивъ суд. мед.» 1870 г. № 2 (іюнь) стр. 30
2) «Голосъ» 1870 г. № 104. 3) «Сѣднец. губ. вѣд.» 1870 г. № 33.

Отзывы о «Матеріалахъ для эпидеміологіі холеры»: А. И. Доброславинъ въ
Воен. Мед. Жур. 1873, ч. 118, VIII. О «Матеріалахъ для эпидеміологіі дифтерита.
1) И. А. Петровскій «Мед. Вѣст.» 1879, 49. 2) Ксензенко «Врач. Вѣдом.» 1879, № 369,
«Здоръ» 1879, № 125.

57

882 КРИТИКО-БІОГРАФІЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ І УЧЕНЫХЪ.

ся сыномъ Дм. Ив. Ахшарумову и братомъ Николаю и Ивану Дмитриевичамъ. По свѣдѣніямъ, отъ него полученными, родился 14 мая 1823 года въ Петербургѣ; воспитывался въ 1-й петерб. гимназіи и по окончаніи курса въ ней въ 1842 г. поступилъ на восточный факультетъ петер. унив., откуда въ 1846 году былъ выпущенъ со степенью кандидата. Въ 1847 г. опредѣлился въ Мин. Иностр. Дѣлъ, имѣя въ виду современемъ получить мѣсто при одной изъ нашихъ азіатскихъ миссій. Но 22 Апр. 1849 г. А. былъ арестованъ, какъ прикосновенный къ дѣлу Петрашевскаго. Послѣ 8 мѣсячнаго заключенія въ Петропавловской крѣпости онъ, вмѣстѣ съ остальными Петрашевцами, сначала былъ приговоренъ къ смерти, а затѣмъ, послѣ зыведенія на Семеновскій плацъ для совершенія казни, послѣдняя была ему замѣнена отдачею на 4 года въ арестантскія роты военного вѣдомства, съ опредѣленіемъ, по отѣзіи этого срока, въ рядовые кавказской арміи. Въ арест. ротахъ въ Херсонѣ А. пробылъ, однако-же, только 18 мѣс., послѣ чего былъ переведенъ рядовымъ въ Малую Чечню, въ расположенный въ укрѣпленіи Ачкой Сунженской линіи 7 линейный баталіонъ. Во всѣхъ многочисленныхъ походахъ и экспедиціяхъ этого батальона А. принималъ дѣятельное участіе. Въ ноябрѣ 1854 г. его произвели въ унтерофицеры, а въ 1856 г., послѣ того какъ онъ по собственному желанію былъ переведенъ въ находившійся на театрѣ войны (подъ Ахалцыхомъ) Виленскій полкъ—въ прапорщики. Черезъ годъ онъ вышелъ въ отставку и получилъ разрѣшеніе поступить на медицинскій фекультетъ деритскаго унив., а въ 1858 г. ему дозволили перейти въ Медик. Хирург. Акад., гдѣ онъ и окончилъ курсъ въ 1862 г. съ награжденіемъ серебр. медалью. Послѣ двухъ поѣздокъ заграницу, предпринятыхъ съ научною цѣлью А. въ 1866 г. за диссертацію о «Дѣйствіи аконита на животный организмъ» былъ удостоенъ Мед. Хир. Академіею степени доктора медицины. Медицинскую службу А. проходилъ во 2-мъ военно-сухопут. госпиталѣ, въ одесскомъ карантинѣ, въ каменецъ-подольской городской больницѣ; въ Херсонѣ—въ должности губерн. врачебнаго инспектора и наконецъ съ 1873 по 1882—въ должности полтавскаго врачебнаго инспектора. Въ 1882 г. вышелъ въ отставку въ чинѣ дѣйств. стат. совѣтника. Живетъ въ настоящее время въ Полтавѣ.

### Научные труды Ахшарумова:

1) «О действіи аконитина». Спб. 1866 г. Докторская дис., первоначально появлялся на ибм. яз. «Archiu f. Anat. Phys. unelwissenschaft. Med. Рейхерта и Дюбуа-

АХШАРУМОВЪ, ДМТРИЙ ДМТРИЕВИЧЪ.

883

Реймона. Въ свое время составляла цѣнный научный вкладъ и до сихъ поръ цитируется во всѣхъ сочиненіяхъ по токсикологіи.

2) «О леченіи внутреннихъ больñней (сифилизъ и малокровіе) способомъ подкожныхъ вспрыскипаний.» Брошюра изд. въ Спб. 1867 и затѣмъ напечатанная въ «Воен.-мед. журналѣ» (въ 1868 г.).

3) «О содержании у устрицахъ желѣзъ» (Мед. Вѣст. 1869, 45, 47.) 4) Устрица у гипієническомъ, врачебномъ и практическомъ отношеніяхъ. 5) Опытны надъ двійствіемъ воднаю хлорала (Мед. Вѣст. 1870, 12—18. Съ И. П. Мержеевскимъ) 6) О внутреннемъ употребленіи карбовой кислоты (Ibid 1872, 2. 7) Холерная эпидемія у Херсонъ въ 1872 г. (Сбор. соч. суд. мед. 1873, т. І, ІІ, 80—81). От. Спб.1873, 8° (Матеріалы для эпидеміологии холеры). 8) Санитарныя мъры. Отвѣтъ на мнѣніе коммисіи херсонскихъ врачей. Съ Кирякинымъ (Днев. Каз. Врач. 1873, 223—239 «Мед. В.» 1874г. 9—11 съ Кирякинымъ-же 9) «Питательность и польза устрицы», (Мед. Обозр. 1877 г. VII, 1868. 10) Сифилизъ у Полтавской губерніи (Москов. Мед. газ. 1877, 21, 22. 11) Матеріалы для эпидеміологии дифтерита. Полтава 1878 8° Реф. Мед. Обозр. 1878, ІХ, 536—Тоже, Полтава 1879 8°. 12) Дифтеритъ у Полтавской губ. у 1876, 77 и 78 годахъ. Полт. 1879, 8°. Тоже 1879. Полт. 1880, 8° 13) Злą корча или отравленіе спорыньей Полт. 1883, 8°. 14) Случай дегенеративнаго психоза (Арх. Ковал. 1883 ІІІ, 33.—Реф. Мед. Обозр. 1884, XXI, 23.) 15) Объ оспопривнаваніи Полт. 1884, 8° 50 стр. 16) Современный взглядъ на санитарное значеніе домовъ терпимости и осмотра проспитутокъ. Полтава 1886, 8°

Переводы и Компликаціи: Ферстеръ, Руководство къ патологической анатоміі Спб. 1860—61 г. 2 ч. 2) «Болѣзни сердца» сост. но Бамбергеру и Нимейеру Спб. 1861 года.

Своею литературной и общественно-санитарной дѣятельностью Д. Д. пріобрѣлъ лестную извѣстность среди русскихъ врачей. Не было въ теченіе послѣднихъ лѣтъ ни одного крупнаго общественно-санитарнаго дѣла, на которое онъ бы не отозвался съ особой чуткостью. Занимая многіе годы административную должность въ званіи губернскаго врачебнаго инспектора, Ахшарумовъ всегда выказывалъ себя особеннымъ приверженцемъ земской медицины и въ ея успѣхахъ не только не видѣлъ посягательства на права администраціи, но, по мѣрѣ силъ и возможности, содѣйствовалъ ей въ рѣшеніи многихъ санитарныхъ общественныхъ вопросовъ. Одной изъ симпатичныхъ сторонъ этого общественнаго дѣятеля нужно признать его замѣчательную самостоятельность и твердость въ отстаиваніи своихъ убѣжденій.

Многочисленныя литературныя работы доктора Ахшарумова относятся не только къ различнымъ научнымъ вопросамъ, но еще болѣе касаются общественныхъ темъ. Во всѣхъ своихъ трудахъ онъ обнаруживаетъ широкую эрудицію, чрезвычайно добросовѣстное отношеніе ко мнѣніямъ своихъ противниковъ, никогда не игнорируя ихъ сильныхъ сторонъ и стараясь sine ira et studio всесторонне ознакомиться съ трактуемымъ предметомъ.

57 *

884 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Изъ его работъ исключительно научнаго содержанія, слѣдуетъ
отмѣтить: 1) О дѣйствіи аконитина (докторская диссертація),—
работа, произведенная въ клиникѣ проф. Бессера въ Петербургѣ и
физіологической лабораторіі Дюбуа-Реймона въ Берлинѣ. Вслѣдъ
за подробнымъ изложеніемъ литературы, съ обращеніемъ особеннаго
вниманія на случаи отравленія аконитомъ, авторъ описываетъ свои
опыты надъ дѣйствіемъ нѣмецкаго аконитина надъ лягушками,
млекопитающими и птицами и приходить къ заключенію, что ако-
нитинъ нарушаетъ и останавливаетъ дѣятельность сердца, органовъ
дыханія, парализу двигательные нервы произвольныхъ мышцъ и
что ядъ распространяется черезъ кровь. На основаніи своихъ опы-
товъ А. рекомендуетъ аконитинъ въ процессахъ, при которыхъ
нужно понизить дѣятельность сердца и давленіе крови при нѣко-
торыхъ формахъ судорогъ.

Заслуживаетъ вниманія работа Ахшарумова объ устрицахъ, из-
давно пользовавшихся извѣстностью, какъ хорошее питательное
средство. Д. Д. химическими изслѣдованіями показалъ ихъ богатство
желѣзомъ, а тѣмъ самымъ ихъ полную пригодность для леченія
многихъ болѣзней, какъ, напримѣръ, при ослабленіи силъ отъ мало-
кровія или истощенія всего организма, при хроническихъ катаррахъ
пищевыхъ путей, при бодѣзняхъ сердца и сосудовъ и т. д.

Говоря о трудахъ Д. Д. нельзя не остановиться на его «Запис-
кѣ объ оспопрививаніи», читанной на 2-мъ съѣздѣ земскихъ врачей
полтавской губ., въ которой докладчикъ, на основаніи литератур-
ныхъ данныхъ, статистики и личныхъ наблюденій, рѣзко отрицаетъ
пользу оспопрививанія, подвергаетъ сомнѣнію доводы защитниковъ
его и настаиваетъ на общемъ улучшеніи гигіеническаго положенія
массы, видя въ немъ лучшую гарантію отъ всевозможныхъ эпиде-
мій. «Люди погибаютъ отъ голода, стужи, бѣдности, душевыхъ
страданій, а мы, беззаботно относясь ко всему остальному, все бу-
демъ тратить и средства, и трудъ, и время на одну только вакци-
націю, оставляя въ полномъ пренебреженіи самыя необходимыя
требованія гигіены». Нисколько не отрицая всей важности гигіены
для народа, борьбы съ голодомъ, стужей, бѣдностью, все же нельзя
не признать все ученіе противниковъ оспопрививанія не выдержи-
вающимъ самой снисходительной критики. Оспопрививаніе имѣть
опредѣленную цѣль: предохранить населеніе отъ оспенныхъ эпидемій.
Гдѣ оно организовано, гдѣ оно существуетъ, какъ обязательная мѣ-
ра, тамъ эпидеміи совершенно устраняются, хотя-бы вокругъ этихъ

АХШАРУМОВЪ, ДМИТРИЙ ДМИТРИЕВИЧЪ.

885

Мѣстъ осна похищала многочисленныя жертвы. Блестящія доказательства представляетъ тому санитарная статистика германской имперіи, въ которой случаи оспенныхъ заболѣваній единичны; попимо того, новѣшія данныея бактеріологіи и теоретически вполне подтверждаютъ раціональную основу прививки животной вакцины. Крайне печально, что противники оспопрививанія нашли защитника въ лицѣ столь выдающагося ученаго, какъ Д. Д.

Съ неменьшимъ прискорбіемъ нужно признать, что и фарисейское ученіе аболюціонистовъ нашло также горячаго и убѣжденнаго приверженца въ лицѣ доктора Ахшарумова. Ученіе аболюціонистовъ возникло недавно и, къ сожалѣнію, дѣлаетъ успѣхи и въ Россіи. Сущность его состоитъ въ требованіи отмѣны какой бы то ни было регламентаціи проституціі. Оно возникло въ Англіи, этой удивительной странѣ своеобразныхъ противорѣчій, гдѣ, на ряду съ фанатическимъ уваженіемъ свободы личности, уживаются и формы самаго строгаго подчиненія ея рутиннымъ и испоконъ вѣковъ установившимся традиціямъ и обычаямъ. Въ этой странѣ, гдѣ промышленность всякаго рода подчинена самымъ строгимъ правиламъ, касающимся всѣхъ деталей взаимныхъ отношеній фабрикантовъ и рабочихъ, фабрикантовъ и окрестнаго населенія, проституціонный промыслъ, разлагающій нравственность молодежи, распространяющій величайшее санитарное бѣдствіе—сифилисъ и т. п., пользовался до недавняго прошлаго безусловной свободой. Грандіозные размѣры зла, вытекавшіе изъ такого положенія вещей, побудили парламентъ еще въ 1864 году обнародовать билль, въ силу котораго въ 11 го-родахъ и мѣстечкахъ мировые судьи могли предписывать періодическіе врачебные осмотры женщинъ, замѣченныхъ въ профессіональномъ развратѣ. Упомянутое постановленіе парламента было вызвано требованіемъ министровъ морского, военнаго и внутреннихъ дѣлъ и обусловливалось чрезмѣрнымъ развитіемъ венерическихъ страданій среди войскъ и матросовъ. Не смотря на то, что введенный въ силу билль сразу сказался рѣзкимъ паденіемъ числа больныхъ, тѣмъ не менѣе агитація противъ принудительнаго осмотра женщинъ приняла громадные размѣры. Во главѣ ея стала миссъ Бутлеръ, разѣзжавшая по всей Англіи и Европѣ для пропаганды своихъ идей и основавшая въ сообществѣ съ другими аболюціонистами (такое названіе придали себѣ противники регламентаціи— «Британскую континентальную и генеральную федерацію», цѣль которой— борьба съ регламентаціей проституціі и обязательнымъ осмотромъ

886 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

женщинъ. Въ своей агитація аболюціонисты на знамени своего ученія выставляли такія начала, которыя не могли не обманывать незнакомыхъ съ сущностью дѣла лицъ и не привлечь къ нимъ сочувствія массъ. По какой-то непостижимой логикѣ и путемъ извращенія всѣхъ извѣстныхъ фактовъ, недобросовѣстной подтасовкой отдѣльныхъ случаевъ злоупотребленій, а самое главное—общими Фразами о «правахъ, достоинствахъ и чистотѣ цѣлой половины человѣческаго рода»—федерація добилась привлеченія къ себѣ многочисленныхъ приверженцевъ, въ концѣ-концовъ поставившихъ на своемъ и добившихся отмѣны законодательнаго акта 1864 г. Здѣсь не мѣсто входить въ подробный разборъ ученія аболюціонистовъ, но, безспорно, факты это доказываютъ самымъ убѣдительнымъ образомъ, что осуществленіе ихъ требованій сопровождается не только рѣзкимъ ухудшеніемъ санитарнаго состоянія населенія, но кончается еще болѣе полнымъ порабощеніемъ проститутокъ, не находящихъ въ законѣ даже той малой защиты отъ произвола ихъ хозяевъ и хозяекъ, которую онъ имъ давалъ по сіе время. Вотъ почему уже теперь въ странѣ, гдѣ зародилось это ученіе—въ Англіи, возникла сильная контръ-агитація, въ которой приняли участіе самые выдающіеся представители медицины, государствнаго права, духовнаго сословія и, что очень характерно, даже сами проститутки обращались въ парламентъ съ петиціями о введеніи регламентаціі.

Агитація аболюціонистовъ, поднявшая бурю во всей Европѣ, какъ прибрежныя волны докатилась и до береговъ Россіи. И у насъ, гдѣ она всего менѣе умѣстна, въ виду особыенныхъ культурныхъ условій жизни населенія, она нашла страстныхъ и горячо убѣжденныхъ адептовъ. Во главѣ ихъ, по талантливости и возможно серьезному отношенію, долженъ быть поставленъ Д. Д. Ахшарумовъ. Этотъ испытанный защитникъ человѣческихъ правъ, всю свою жизнь ставившій на первомъ планѣ уваженіе къ человѣческой личности, не могъ не подкупиться ученіемъ, въ которомъ все сводится якобы на уваженіе кѣ самымъ высокимъ и гуманнымъ принципамъ нашего времени. Въ блестящемъ докладѣ, читанномъ въ полтавскомъ обществѣ врачей, онъ яркими красками рисуетъ шаткіе доводы аболюціонистовъ и находитъ, что «отъ сифилиса—проституціоннаго—такъ-же, какъ и отъ многихъ другихъ золъ, которымъ подвержены всѣ мы, при настоящихъ условіяхъ нашей жизни, есть только одно спасеніе—жить по совѣсти, нравственно, честно, по закону».

887

христіанскому, относясь съ одинаковымъ уваженіемъ и участіемъ къ положенію женщинъ, какъ и къ своему собственному. Не пропституцію надо регулировать, а нашу собственную жизнь надо регулировать, въ обширномъ значеніи этого слова, во всѣхъ ея возрастахъ, начиная съ дѣтскаго, всяля въ дѣтяхъ нашихъ глубокое убѣжденіе въ томъ, что самообладаніе, воздержаніе и трудъ составляютъ силу и достоинство всей жизни».

Въ небольшомъ приведенномъ нами отрывкѣ чрезвычайно характерно отражается вся логика аболюціонистовъ. Ни одинъ изъ защитниковъ регламентаціи не станетъ отрицать всей желательности регулированія нашей собственной жизни и лучшихъ пріемовъ воспитанія нашихъ дѣтей, но почему не стремиться въ то-же время, чтобы больная проститутка, въ интересахъ ея собственнаго здоровья и здоровья ея потребителей, не была изъята изъ своей среды, помѣщена въ больницу впредь до своего излеченія. Аболюціонисты въ отвѣтъ на это, кромѣ общихъ мѣст о достоинствѣ человѣческой личности, ничего не говорятъ. Правда, на иныхъ своихъ конгрессахъ они приводили какую-то статистику въ подтвержденіе своихъ ученій, но статистика оказалась самымъ недобросовѣстнымъ подборомъ произвольныхъ и даже завѣдомо ложныхъ цифрѣ. Кто знакомъ съ условіями распространенія сифилиса среди русскаго настада, кто знаетъ грустные факты, какъ отходчикъ—крестьянинъ, заразившись сифилисомъ отъ больной проститутки, является потомъ у себя въ деревнѣ центромъ распространенія заразы, доводя родное селеніе до повальнаго зараженія всѣхъ его жителей, ни на минуту не усомнится во всей опасности практическихъ успѣховъ этого учения. Если мы считаемъ государство въ правѣ препятствовать распространенію болѣзней, возникающихъ вслѣдствіе продажи недоброкачественныхъ продуктовъ питанія, привлеченіемъ къ уголовн. отвѣтственности недобросовѣстныхъ торговцевъ, то почему государство, путемъ безплатнаго леченія больныхъ проститутокъ, не должно препятствовать распространенію самой страшной изъ всѣхъ существующихъ болѣзни, которая отражается не только на заболѣвшемъ, но и на всѣхъ приходящихъ съ нимъ въ тѣсное общежитейское сонрикосновеніе (ѣда, питье, пользованіе общими предметами потребленія и т. под.) и даже на ни въ чемъ неповинномъ потомствѣ. Сифились въ настоящее время величайшее санитарное бѣдствіе; онъ не только подрываетъ здоровье живущихъ, но вносить элементъ вырожденія и вымиранія въ грядущія поколѣнія и можетъ обезлюдить цѣлые края.

888 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Проституція—самый опасный въ качественномъ отношеніи агентъ распространенія сифилиса. Вотъ почему слѣдуетъ и нельзя не сочувствовать мѣрамъ, направленнымъ къ борьбѣ съ причинами простируціи, но съ послѣдней, какъ съ существующимъ фактомъ, нельзя не считаться.

Этихъ основныхъ положеній Д. Д. не признаетъ. Сокрушаясь по поводу существованія проституціи, онъ видитъ главное зло и причины распространенія ея—въ регламентаціи и находитъ, что она должна быть безотлагательно отмѣнена.

Изъ другихъ работъ Д. Д. заслуживаютъ вниманія «Сифились въ полтавской губ.» и особенно его многочисленныя работы о дифтеритѣ въ полтавской губ. Это образцовыя медико-статистическія изслѣдованія, произведенныя крайне добросовѣстно и всесторонне. Въ общемъ, дѣятельность Д. Д. оставила широкій и весьма замѣтный слѣдъ въ русской санитарной общественной литературѣ.

Г. М. Герценштейнъ.

Ахшарумовъ, *Дмитрій Ивановичъ*, военный писатель †). Род. въ 1792 г., воспитывался въ 1 кадетскомъ корпусѣ и принималъ дѣятельное участіе въ кампаніи 1812 г., въ особенности въ битвѣ подъ Малоярославцемъ. По возвращеніи изъ заграницы, гдѣ онъ находился въ оккупаціонномъ корпусѣ, издалъ въ 1819 г. *переовое* систематическое описаніе отечественной войны, въ свое время имѣвшее поэтому значеніе и затѣмъ до конца жизни занятъ былъ редакціею Свода военныхъ постановленій. Ум. 13 янв. 1837 г. въ чинѣ генералъ-маіора. Портретъ его, гравированный въ Парижѣ, находится въ собраніи Д. А. Ровинскаго.

* *Ахшарумовъ, Иванъ Дмитриевичъ, сынъ Дмитрія Ивановича и братъ Дмитрія и Николая Дмитриевичей Ахшарумовыхъ ††). По сeventyніямъ, отъ него полученными р. 3 іюня 1831 г., учился въ петербургскомъ университетѣ, гдѣ кончилъ курсъ кандидатомъ физико-математическаго факультета. Службу проходилъ въ военномъ министерствѣ и въ семидесятыхъ годахъ занималъ должность военного прокурора петербургскаго военно-окружнаго суда. Во время послѣдней войны состоялъ при главнокомандующемъ дѣйствующею ар-

†) 1) Воен. Энц. Лекс. 2) Геннади, Словарь.

††) *Соболевскій, «Правовой порядокъ въ войскахъ. Спб. 1884 г. Здѣсь со-щаются свѣдѣнія (неблагопріятныя) о служ. дѣятельности А., что повело къ процессу.*

* означаются статьи, имѣющія характеръ *первоисточника*.

АХШАРУМОВЪ—АШИКЪ.

889

мією въ качествѣ завѣдующаго военно-судною частью арміі. Вско-
рѣ затѣмъ онъ, въ чинѣ тайнаго совѣтника, вышелъ въ отставку.

И. Д. Ахшарумову принадлежать: 1) Рядъ небольших статей юридическаго характера въ газетахъ и «Журналѣ Гражд. и Уг. Права». 2) Брошюра «О дисциплинарныхъ взысканіяхъ, налагающихъ на нижнихъ чиновъ». Изд. 2-е. Спб., 1864. и нелишенный занимательности романъ: 3) «Потомокъ рода Ветрищевыхъ», начатый въ «Дѣлѣ» 1884 г., но, вслѣдствіе пріостановки выхода этого журнала, конченный въ «Наблюдателѣ» 1885 г.

Ахшарумовъ, Николай Дмитріевичъ, романистъ и критикъ. См. въ
концѣ наст. тома.

Ацарити. См. Азарити.

А—ць, псевдонимъ С. С. Окрейца.

А—чъ, Н. Т., псевдонимъ Ник. А. Трохимовскаго.

Ашикъ, Антонъ Балтазаровичъ †) археологъ изъ далматинскихъ
сербовъ, родился въ Рагузѣ въ 1802 году и въ 1812 году съ отцомъ
своимъ переселился въ Одессу, гдѣ сначала отданъ былъ въ купе-
ческую контору, но въ 1817 г. перешелъ на службу въ канцелярію
херсонскаго военного губернатора гр. Ланжерона. Въ 1822 г. А—къ
переведенъ въ г. Керчъ въ комиссію учрежденную для производ-
ства мѣновой торговли съ кавказкими горцами, затѣянной одесскимъ
негоціантомъ изъ Генуи Р. Скаси; но такъ какъ чрезъ нѣсколько
времени оказалось, что Скаси велѣ дѣла крайне недобросовѣстно
и подъ видомъ разныхъ товаровъ доставлялъ горцамъ вещи не
только не способствующія ихъ образованію, а по преимуществу
военную контрабанду, то онъ былъ удаленъ, предпріятіе это пре-
кращено (въ 1829 г.) и А—къ перешелъ на службу сначала къ кав-
казскому генералъ-губернатору, а въ слѣдующемъ 1830 г. переве-
денъ снова въ г. Керчъ, гдѣ въ то время градоначальникомъ былъ
извѣстный археологъ Стемпковскій. Благодаря покровительству и
руководству послѣдняго, а также и директора керченскаго музея
Бларамберга, А—къ познакомился съ мѣстными древностями, при-
страстился къ археологіи и сталъ заниматься раскопкою окрестныхъ
кургановъ, былъ назначенъ по смерти Бларамберга (въ 1833 г.) ди-
ректоромъ керченскаго музея и въ 1839 г. былъ избранъ въ д. члены
одесскаго общества исторіи и древностей. Энергически продолжая

†) Некрологъ его написанъ Н. Мурзакевичемъ въ Запискахъ Импер. Одес-
скаго общества исторіи и древностей т. V, стр. 315; Геннади. Справочный сло-
варь о русскихъ писателяхъ и ученыхъ. Т. І, стр. 51; Свєвер. Пчела, 1854, № 184.

890 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ,

раскопки, А—ку удалось сдѣлать очень много драгоцѣнныхъ откры-
тій и отыскать массу интересныхъ и важныхъ предметовъ, обога-
тившихъ Императорскій эрмитажъ, за что онъ получилъ нѣсколько
денежныхъ и почетныхъ наградъ (ордена Св. Владиміра 4 ст., Анны
2 ст. и Станислава 2 ст. и чины до надворнаго совѣтника); кромѣ
того, онъ три раза (въ 1841, 1842 и 1845 гг.) былъ командированъ
за-границу съ научною цѣлью, гдѣ вступалъ въ сношенія съ нѣко-
торыми изъ европейскихъ ученыхъ, чрезъ посредство которыхъ до-
ставлялъ свои труды къ иностраннымъ дворамъ, получалъ иностран-
ные ордена (Прусскій Краснаго орла, Датскій Данеброга и Бавар-
скую медаль) и почетные подарки. Раскопки свои А—къ произво-
дилъ безъ всякой системы, безъ веденія журнала и даже безъ необ-
ходимаго тщательнаго присмотра, многія вещи уskользали изъ его
рукъ отъ недосмотра и попадали въ заграничные музеи, что вызы-
вало совершенно справедливыя нарѣканія на А—ка. Серьезныя не-
доразумѣнія, вызвавшія въ 1852 г. вмѣшательство въ дѣло керчен-
скихъ раскопокъ министра вн. дѣлъ. гр. Л. Перовскаго по поводу
двухъ найденныхъ въ Керчи мраморныхъ статуй, открытіе которыхъ
А—къ приписывалъ себѣ и г. Арпѣ, послужили поводомъ къ уволь-
ненію его отъ службы въ керченскомъ музеѣ, послѣ чего А—къ
былъ причисленъ къ канцеляріи новороссійскаго генераль-губерна-
тора, переселился въ Одессу, а съ 1853 г. занялъ кромѣ того долж-
ность библіотекаря городской публичной библіотеки, состоя въ ко-
торой скончался 26 мая 1854 г.

Сочиненія А—ка а) изданныя отдѣльными книгами:

1) Измѣнница, повѣсть. Одесса, 1837 г. 2) Керченскія древности. О Пантикапейской катакомбѣ, украшенной фресками. Од. 1845, fol ⁰ съ XII табл. рисунковъ ¹). 3) Воспорское царство съ его палеогра- фическими и надгробными памятниками. Од. 1848, in ⁴°, 366 ²). 4) Часы досуга съ присовокупленіемъ писемъ о керченскихъ древ- ностяхъ. Од. 1850. ⁸°, съ VIII табл. рисунковъ ³). 5) De la decouverte de deux statues antiques à Kertsche. Од. 1851. ⁸⁰ ⁴).

1) Отывы: «Иллюстрація», 1846, № 36. «От. Зап.», 1846, № 11. «Совр.», 1846, октябрь, т. XLIV; самый обстоятельный «Финскій Вѣстн.», 1847, іюль, статья Кене.

1) «Отеч. Зап.», 1848, кн. 4; «Совр.», 1848, кн. 6; подробный разборъ Му- ральта на нѣмецкомъ языкѣ въ 18-мъ присужденіі Демидовскихъ наградъ.

3) «Совр.», 1851, XXVII; «Сынъ Отеч.», 1851, № 3. «Библ. д. Чт.», 1851, т. CIX; «Отеч. Зап.», 1851, № 5; «Сѣв. Пчела», 1851, № 119.

4) По поводу этого открытія и о самой брошюрѣ «Ж. М. Вн. Д.», 1851, т. XXXVI и отд. брошюрой. Спб. 1851 г. Геннади по ошибкѣ статью эту припи- сываетъ А—ку.

АШИКЪ.

891

b) Въ журналахъ:

1) Керченскія катакомбы. Ж. М. Вн. Д., т. Х (1845). 2) О попѣднихъ археологическихъ раскопкахъ въ Керчи. ibid. т. XIV (1846). 3) Археологическія разысканія на Таманскомъ полуостровѣ. ibid. т. XVII (1847). 4) Ив. А. Стемпковскій (некрологъ). Зап. Одес. общества исторіи и древностей, т. V.

Всѣ сочиненія А—ка представляютъ двѣ совершенно противоположныя стороны. Одна—обнародованіе памятниковъ древности съ довольно тщательно составленными рисунками, вполне заслуживаетъ уваженія и доставила автору справедливую признательность ученыхъ; одно сочиненіе (Воспорское царство) удостоено даже малой демидовской преміи и поэтому трудами А—ка до сихъ поръ пользуются ученые археологи. (См. недавно вышедшее сочиненіе г. И. Толстого и Н. Кондакова «Русскія древности въ памятникахъ искусства выпускъ 1-й, стр. 103). Если-бы нашъ авторъ и ограничился только изданіемъ открытыхъ имъ и вообще проходившихъ чрезъ его руки древнихъ памятниковъ (какъ это совѣтовали ему самые серьезные регензенты его трудовъ гг. Кене и Муральть), обращая все свое вниманіе на точность рисунковъ и ограничиваясь ихъ простымъ описаніемъ, труды А—ка потерявъ двѣ трети своего объема, значительно-бы выитрали въ своемъ содержаніи. Но А—къ желалъ, съ другой стороны, дать вмѣстѣ съ изданіемъ и научное толкование, опредѣлить значеніе издаваемыхъ имъ памятниковъ, для чего у него вовсе не было подготовки. Не зная классическаго греческаго языка, (новогреческій онъ повидимому зналъ) и плохо зная по латыни (какъ доказалъ ему Муральть), совершенно незнакомый съ научной литературой по классической археологіи и вообще, можно сказать, безъ всякаго научнаго образованія, онъ съ крайнею безцеремонностью брался за рѣшеніе историко-географическихъ, нумизматическихъ, эпиграфическихъ и миеологическихъ вопросовъ, встрѣчавшихся при объясненіи издаваемыхъ памятниковъ, причемъ дѣлалъ цѣлую массу самыхъ непростительныхъ ошибокъ, такъ что всѣ объясненія его теряютъ всякое значеніе. Но мало этого,—Ашикъ во всѣхъ трудахъ своихъ не ограничивался только однимъ предметомъ излѣдованія, т. е. керченскими памятниками, но прибавлялъ къ нимъ еще обширныя разсужденія и трактаты болѣе общаго содержанія, напримѣръ въ соч. «Керченскія древности» мы находимъ очеркъ живописи древнихъ, о древнихъ языческихъ катакомбахъ вообще, о римскихъ христіанскихъ катакомбахъ, а въ «Часахъ

892 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

досуга» онъ трактуетъ о преимуществѣ гражданскаго образованія
новѣйшихъ народовъ предъ древними, объ обществѣ въ средніе вѣка,
объ изображеніи письма и живописи, объ упадкѣ нравственности
въ западной Европѣ, о воспитаніи и т. д. Всѣ разсужденія эти,
представляя собою самую безцеремонную комниляцію, а иногда почти
дословныя выписки (напр. изъ «Чтеній о словесности» И. И. Давы-
дова), съ фактической стороны переполненную непростительными
ошибками,— поражаютъ вмѣстѣ съ тѣмъ читателя большою претен-
ціозностью и вмѣстѣ съ тѣмъ крайне ребяческими, а иногда совер-
шенно непонятными воззрѣніями.

В. Яковлевъ.

Ашикъ, Владимиръ Антоновичъ, сынъ предъидущаго, техникъ.
Напечаталъ:

1) «Популярныя лекціи о косметич. средствахъ и вліянціи ихъ на орнамізмъ чело-
вѣка» Спб. 1866 г. Ц. 50 к. 2) Патентованныя секретныя средства. Вып. 1. Кос-
метическая средства» Спб. 1872 г. Ц. 1 р. 3) Французско-русскій техническій
словарь. Вып. І, 50 стр. Вып. П, Спб. 1877 г. 94 стр. 4) Сборникъ статистичес-
кихъ сѣднійій по эксплоатаціі желѣзныхъ дорожъ. Спб. 1884 г. Подъ его редакцією
вышла: 5) Сухая перегонка дерева, упля, торфа, смолянист. и животи. веществъ.
Спб. 1864 г. Онъ-же редактировалъ въ 70-хъ и 80-хъ гг. журналъ „Техническій
Обзоръ“.

* Ашкинази, Михаилъ Осиповичъ. По свѣдѣніямъ отъ него полу-
ченнымъ р. въ Одессѣ 4 апрѣля 1851 г. въ еврейской семьѣ, учился
въ одной изъ одесскихъ гимназій, медико-хирургической академіи
и на медицинскомъ факультетѣ кіевскаго университета, но курса
не кончилъ, потому что грудная болѣзнь заставила его уѣхать на
югъ Европы. Начиная съ 1878 г. А. живетъ то въ Италіи, то въ
Швейцаріи, то въ Ниццѣ, а съ 1887 г. онъ поселился въ Парижѣ.

Писать А. началъ тотчасъ по окончаніи гимназіи въ 1870 г. Онъ
привезъ съ собою въ Петербургъ рукопись «Записки гимназиста»,
которая была принята Благосвѣтловымъ для «Дѣла», но въ печати
могла появиться только чрезъ десять лѣтъ подъ заглавіемъ «Лите-
ратурный вечеръ» («Дѣло» 1881 г.). Другіе отрывки этой гимнази-
ческой рукописи появились въ «Новор. Телеграф» 1881 г.
подъ заглавіемъ «Мои учителя», но не была доведена до конца по
причинамъ, независяшимъ отъ автора и редакціи. Въ томъ-же «Нов.
Телегр.» и «Недѣлъ» 80-хъ годовъ А. помѣстилъ рядъ небольшихъ
статьекъ по еврейскому вопросу, обратившихъ на себя вниманіе
періодической печати и дѣйствительно любопытныхъ, какъ выра-

АШКИНАЗИ.

893

женіе новаго настроенія передовой части еврейской молодежи. При-
мыкая всѣмъ духовнымъ строемъ своимъ къ обще-русскому моло-
дому поколѣнію, новая еврейская молодежь выработала себѣ идеалы
не имѣющіе ничего общаго съ идеалами той еврейской буржуазіи'
тѣхъ еврейскихъ дѣльцовъ, которыхъ почему-то считаютъ главными
представителями еврейства. Есть еврейская масса, незнающая легкой
наживы и въ потѣ лица зарабатывающая хлѣбъ свой. Она привыкла
трудиться и потому нѣтъ ничего утопичнаго въ стремленіи отвлечь
ее отъ города, гдѣ она въ эпоху погромовъ была невинной жертвою
прегрѣшеній еврейской буржуазіи, и направить въ деревню для об-
рабатыванія земли. Въ этомъ направленіи и писались статьи А.

«Когда на югѣ начались еврейскіе погромы», сообщаетъ онъ въ своей авто-
біографической запискѣ, «я бывшій до тѣхъ поръ скорѣе противникомъ всего
еврейскаго, вдругъ почувствовалъ, что на людяхъ моего образа мыслей лежитъ
обязанность принять сторону обjenнаго еврейскаго пролетаріата. Меня возму-
щали гнусная ложь, которою юдофилы и юдофобы одинаково опутали еврейскій
вопросъ. Я рѣшился высказать правду и не угодилъ ни тѣмъ, ни другимъ: мои
статьи по еврейскому вопросу ни евреямъ, ни антисемитамъ не понравились.
Могу, однако, сказать, что главная идея моей пропаганды: необходимость для
евреевъ измѣнить экономическій образъ жизни, бросить торговлю и сдѣлаться
земледѣльцами нынѣ принята и тѣми, кто прежде меня бранилъ. Даже такой
представитель еврейскаго гешефтмахерства, какъ баронъ Гиршъ, и тотъ теперь
пожертвовалъ 150 милліоновъ франковъ на то, чтобы приучить евреевъ къ зем-
ледѣлію.

Одновременно съ нечатной пропагандой еврейской колонизаціи, я и практически
кое-что старался дѣлать: два года я завѣдывалъ еврейскимъ ремесленнымъ учи-
лицемъ общества «Трудъ» въ Одессѣ и въ окрестностяхъ того-же города, въ Федо-
ровкѣ, устроилъ небольшую ферму, на которыхъ приучалъ евреевъ къ земледѣ-
лію».

Перечувши за границу, А. спеціально посвятилъ себя ознакомленію западно-европейской читающей публики съ русскою литературою и сдѣлалъ въ этомъ отношеніи весьма много.

Частью подъ собственнымъ именемъ, частью подъ псевдонимомъ
Michel Delines онъ помѣстилъ и продолжаетъ помѣщать въ «Athe-
naeum», «Siècle», «Independence Belge», «Revue Internationale»,
«Revue de l'art dramatique», «Le Livre», «Bibliothèque universelle» и
многихъ другихъ изданіяхъ рядъ статей о выдающихся писателяхъ
нашихъ. Частью этихъ статей вошла потомъ въ слѣдующія отѣльно
издаңыя книги: 1) *La terre dans le roman russe.* 2) *La France,*
*jugée par la Russie*; 3) *L'Allemagne jugée par la Russie.* 4) *Tourguéneff*
*inconnu.* 5) *Nos amis les Russes.* Всѣ названныя книги появились
въ Парижѣ въ 1887—88 гг.

894 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Кромѣ статей о русскихъ писателяхъ, А. далъ рядъ переводовъ
наиболѣе выдающихся произведеній новѣйшей литературы. Такъ
въ его передачѣ появились: 1) *Tolstoi*, *Enfance et Adolescence*, Edi-
tion illustrée. 2) *Tolstoi*, *Napoleon et la campagne de Russie* (изъ «Войны
и мира»). 3) *Tchedrine*, *Berlin et Paris* («За рубежемъ»). 4) *Gontcha-
roff*, *La faute de la grand'mére* («Обрывъ»). Напеч. въ фельетонахъ
«Independ. Belge» 1885 г. 5) *Dostoievsky*, *Mon père naturel* («Подрос-
токъ»). Тоже въ «Ind. Belge» 1886 г. 6) Нѣсколько повѣстей Гаршина.
Перевелъ тоже А. на француз. яз. повѣсть Оржешко «Samson le fort»
въ «Journ. de Geneve» 1888 г.

Изъ оригинальныхъ беллетристическихъ произведеній А. появи-
лись на франц. языкъ: 1) Повѣсть «En Russie» въ «Bibliothèque uni-
verselle» 1885 г. Переведена на нѣм. яз. 2) Романъ «La chasse aux
Juifs». 3) *Les victimes*. Романъ.

Ставши журналистомъ и романистомъ французскимъ, А. не пере-
сталъ, однакоже, писать и порусски. Онъ дѣятельно корреспондируетъ
въ русскія газеты, чаще всего въ «Недѣлю» и «Новости».

Для русскихъ читателей интересъ новизны представляетъ «Tour-
guéneff inconnu». Эта книга любопытна и для русскаго историка ли-
тературы. Въ ней, во первыхъ, приведено одно «Стихотвореніе въ
прозѣ», котораго нѣтъ въ русскомъ изданіи сочиненій Тургенева,
а во вторыхъ сообщаются любопытныя свѣдѣнія о парижской обста-
новкѣ знаменитаго писателя и о нѣкоторыхъ «ложныхъ друзьяхъ»
его, которые пишутъ пространныя воспоминанія о немъ и послѣ
смерти ссорятъ его съ дѣйствительными друзьями.

Большинство своихъ переводовъ и французскихъ статей А. пи-
шетъ въ стиллистическомъ сотрудничествѣ съ женою своей, урожен-
ной Clara Delay, лауреаткой литературнаго факультета женевскаго
университета.

Ашъ, баронъ Георгъ Федоровичъ (Georg Thomas), медикъ †). Род.
въ 1727 г. въ Петербургѣ. Отецъ его, Фридрихъ Ашъ, возведенный

†) 1) «Энцик. Лек. Плюшара. 2) «Справ. Энц. слов.» Старчевскаго. 3) Н. Ники-
тинъ, «Кратк. обзоръ медицины въ Россіи въ царств. им. Екат. II» стр. 37. 4)
Я. Чистовичъ, Очерки изъ ист. мед. учрежд. стр. 100 и 233. 5) «Энц. Слой..» 6)
Геннади, Словарь. 7) А. Чистовичъ «Исторія первыхъ мед. школъ въ Россіи».
СПб. 1883.

А Ш Т.

895

въ 1762 г. императоромъ Францемъ І въ баронское Римской имперіі
достоинство, былъ вызванъ въ Россію при Петрѣ В. и занималъ
впослѣдствіи довольно видное мѣсто петербургскаго почти-дирек-
тора. Трое сыновей его тоже хорошо устроились: Иванъ А. былъ рус-
скимъ резидентомъ въ Польшѣ и умеръ въ 1807 г. въ чинѣ дѣй-
ствительнаго тайнаго совѣтника, остальные два сына, Георгъ и
Петръ, пошли по ученой части. Георгъ А. получилъ первоначальное
образованіе дома, а затѣмъ отецъ отправилъ его въ Германію. Здѣсь
онъ посвятилъ себя медицинѣ и въ Геттингенѣ получилъ степень
доктора медицины за диссертацію «De primo pare nervorum medullae
spinalis», написанную подъ руководствомъ знаменитаго геттинген-
скаго физіолога Галлера. Въ 1750 г., во время путешествія по Гол-
ландіи, А. былъ принятъ на русскую службу съ обязанностью разъ-
ѣзжать по разнымъ мѣстамъ германской имперіі, «гдѣ открываются
цѣлительные колодези минеральныхъ водъ», покупать эти воды и
пересылать ихъ въ Петербургъ, въ медицинскую канцелярію, ко-
торой была предоставлена монополія продажи иностранныхъ мине-
ральныхъ водъ. Въ 1752 г. по возвращеніи въ Петербургъ А. ис-
полнялъ должность штабъ-физика, въ 1753 г. былъ назначенъ ди-
визіоннымъ докторомъ расположенной въ Финляндіи дивизіи гр.
Ал. Ив. Шувалова, въ 1755 г. старшимъ докторомъ морскаго ка-
детскаго корпуса, въ 1760 г. генералъ штабъ докторомъ находив-
шейся тогда по случаю семилѣтней войны въ Пруссіи арміи Батур-
лина, въ 1763 г. при учрежденіи медицинской коллегіи—«первымъ
членомъ» ея, въ 1775 г. произведенъ въ статск. совѣтники. Ум. 23 Юня
1807 г. Въ исторіи русской медицины А. оставилъ по себѣ память
какъ о человѣкѣ мелочномъ и болѣзненно-хвастливомъ. Послѣднее
качество довело его до того, что онъ уговорилъ директора петербург-
скаго монетнаго двора выбрать медаль, на одной сторонѣ которой
былъ вырѣзанъ портретъ съ подписью «Георгъ Ашъ», а на другой
эскулапъ въ виду города Епидавра, изображеніе змѣя, привезенного
въ Римъ для отвращенія мороваго повѣтрія и кругомъ надпись
Liberator a peste 1770. Эту медаль А. послалъ въ минцъ-кабинетъ
и въ геттингенскій университетъ, представители котораго, конечно,
должны были прийти къ заключенію, что медаль выбира въ честь
А. по приказанію благодарнаго правительства. Курьезъ тутъ заклю-
чается не только въ томъ, что А. самъ выбралъ въ свою честь ме-
даль, но еще въ томъ, что А. ужасной моровой язвы, свирѣпство-
вавшей въ Россіи въ началѣ 1770 гг., совсѣмъ и не видалъ даже

896 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕССКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

и во время ея былъ все въ такихъ мѣстахъ, куда она не прони-
кала. На такую медаль нѣкоторыя отдаленные права могъ-бы предъ-
явить братъ его—Петръ Ашъ.

Ашъ, баронъ Петръ Федоровичъ (Peter Ernest) братъ предъиду-
щаго †). Род. въ Петербургѣ и здѣсь же сначала учился фармаціи,
но вскорѣ бросилъ ее и уѣхалъ въ Германію учиться медицинѣ.
Въ 1756 г. за диссертацію De natura spermatis observationibus
microscopicis indagata получилъ отъ геттингенскаго университета
дипломъ на степень доктора медицины. По возвращеніи въ Петер-
бургъ поступилъ въ петербургскій генеральный сухопутный госпи-
таль, а съ открытіемъ военныхъ дѣйствій противъ Пруссіи про-
дѣлалъ съ артиллерійскимъ корпусомъ всю кампанію. Въ 1764 г.
А. назначается московскимъ штадтъ-физикомъ, но чрезъ годъ онъ
просилъ увольненія по болѣзни и поселился въ Москвѣ въ качествѣ
частнаго врача. Тѣмъ не менѣе во время страшной московской чумы
1771—1772 гг. принималъ участіе въ изысканіи мѣръ противъ нея.
Ему принадлежить честь перваго констатированія ея.

А—ъ, Θ.—псевд. Петра Гавр. Арканова («Свѣточъ» 60-хъ г.).

†) 1) Richter, Gesch. d. Med. in Russland. III. 486. 2) «Справ. Энц. Сі.» 3) «Энц. Слов.» 4) Геннади, Словарь. 5) Я. Чистовичъ, «Ист. первыхъ мед. школъ въ Россіи».

Дополненія къ I тому ¹).

А. (къ стр. 1). Псевдонимъ гр. Ευδοκίι Петровны (а не Павловны) Ростопчиной.

А. («Рус. Вѣст.» 1859 г. № 4)—К. К. Арсеньевъ.

А. (Примѣч. къ «СПб. Вѣд.» 1738—39 гг.)—В. Е. Адодуровъ.

Абаза, Викторъ Афапасьевичъ. Послѣ выхода 1 вып. напечаталъ: 1) брошюру Славяне и Угры. Спб. 1888 г. (39 стр.), 2) Исторію Арменіи. Спб. 1888 г. (128 стр.). 3) Маркитантка. Историч. эскизъ временъ революціи, консультства и имперіи. Спб. 1887 г. (161 стр.). Ему-же принадлежитъ статья «Посольство въ Швецію» («Истор. Вѣстн.» т. 27 и 28). Отзывы объ «Исторіи Россіи для учащихся»: 1) «Ж. Мин. нар. пр.» 1885 г. № 11. 2) И. Б.—го въ «Ист. Вѣст.» 1886 г. № 4. 3) «Воспит. и обуч.» 1885 г. № 3. 4) «Сѣв. Вѣст.» 1886 г. № 1. 5) «Р. Мысль» 1885 г. № 12. Объ «Ист. Арменіи»: «Рус. Мысль» 1888 г. № 10.

Абаза, К. К. подполковникъ. Ему принадлежатъ также: 1) Арифметика для солдатъ, 2-е изд. Спб. 1884 г., 2) Азбука для употребленія въ начальныхъ военныхъ школахъ. Спб. 1883 г. 3) Общедоступная военно-историческая христоматія. Книга I и II. Спб. 1887. «Книга для чтенія въ военныхъ школахъ и казармахъ» вышла въ 1886 г. 4-мъ изданіемъ въ 1888—5-мъ. Отзывы: объ «Арифметикѣ»: «Нар. Школа» 1885 г. № 2. Объ «Азбукѣ»: 1) «Рус. нач. учитель» 1884 г. № 8—9. 2) «Пед. Хрон.» 1885 г. стр. 708. О «Христоматіи»: 1) А. Д. Ет. въ «Восп. и Обуч.» 1887 г. № 6. 2) «Жур. М. нар. пр.» 1887 г. № 11.

Абамеликъ-Лазаревъ, кн., археологъ. О немъ будетъ сказано въ концѣ второго тома.

Абашевъ, Дмитрій Николаевичъ. По поводу нашего выраженія на стр. 7, строка 10—«желчный и полный придирокъ разборъ Соколова» кіевскій профессоръ П. П. Алексіевъ намъ пишетъ: «Безпристрастный химикъ, прочитавъ статью Соколова о термохимическихъ изслѣдованіяхъ Абашева и «Замѣчанія» послѣдняго

¹) Изъ статей, которые мы обѣщали дать въ концѣ настоящаго тома, намъ нѣкоторыя приходится перенести на конецъ II тома. Это произошло потому, что не всѣ современные писатели и ученые доставили намъ къ нужному сроку біографическія данные о себѣ, а характеристики нѣskолькихъ литераторовъ и ученыхъ мы, по разнымъ причинамъ, не могли представить въ той полнотѣ, которая намъ казалась нужно.

900 КРИТИКО-БІОГРАФІЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ І УЧЕНЫХЪ.

на разборъ Соколова ни коимъ образомъ не найдеть возможнымъ усмотрѣть въ
рецензіи Соколова проявленія личной непріязни и обычныхъ факультетскихъ
дружагъ».

Абельсь, астрономъ. Ο немъ смотри въ концѣ второго тома.

Абихъ, Германъ Вильгельмовичъ—одинъ изъ замѣчательнѣйшихъ русскихъ
геологовъ, стяжавшій себѣ всемірную извѣстность своими многочисленными и
многолѣтними изслѣдованіями геологическаго строенія Кавказа. Онъ началъ свою
дѣятельность съ изслѣдованія вулканическихъ областей Везувія и Этны, которое,
вмѣстѣ съ его работами по химической геологіі, доставило ему кафедру въ
дерптскомъ университетѣ. Но какъ истинный наблюдатель и любитель природы
онъ не слѣдался кабинетнымъ ученымъ, и вскорѣ, именно въ 1844 г., при-
влеченный извѣстнымъ изверженіемъ Арарата 30-го юня 1840 г., онъ отира-
вился на Кавказъ. Онъ думалъ сначала изучить вулканическую природу Арарата,
но встрѣтившись съ грандіозною природою Кавказа, рѣшился принести ей въ
жертву кафедру и посвящалъ можно сказать всю жизнь изученію Кавказа.
Предпринявъ первый систематическое изслѣдованіе Кавказа, онъ пользовается вся-
кимъ слушаемъ, чтобы проникнуть въ малодоступныя въ то время дебри его,
часто для этого слѣдуетъ даже за русскими войсками и все болѣе и болѣе по-
коряетъ Кавказъ для науки, пока не завоевалъ его окончательно. Въ теченіе
почти 30 лѣтъ онъ неутомимо работалъ въ природѣ и кабинетѣ и только въ
1877 г. оставляетъ Кавказъ, имѣя уже около 70 лѣтъ и остальные годы по-
свящаетъ разработкѣ собраннаго имъ громаднаго матеріала, изданія которого къ
сожалѣнію онъ не успѣлъ окончить, хотя наблюдения его не пропали и сохра-
нились въ аккуратно веденныхъ имъ дневникахъ, которые вѣроятно скоро будутъ
изданы. Но уже то что обработано составляетъ цѣлую геологическую литературу
о Кавказѣ. Между всѣми изслѣдователями Кавказа—нѣтъ равнаго Абиху.

Съ необыкновенною энергією онъ забирался на самые высокіе пики и
спускался въ едва доступныя ущелья; даже опасности не утомляли его рвенія;
вездѣ онъ измѣрялъ, внимательно наблюдалъ, неутомимо собиралъ и усердно
систематизироваль. Результатомъ этихъ многолѣтнихъ усилий одного человѣка
явилось самое полное разъясненіе физико-географической и геологической при-
роды Кавказа, какое не имѣетъ, да и долго еще не будетъ имѣть ни одна изъ
окраинъ Россіи. Онъ впервые строго научно опредѣлилъ орографическій характеръ
Кавказа, главныя направленія поднятія горъ, ихъ древность, взаимную связь
и отношеніе къ рельефу стараго свѣта; онъ изучилъ вулканизмъ Кавказа въ
связи съ характеромъ и распространеніемъ сеймическихъ явленій, разъяснѣлъ
грязные вулканы Апшеронскаго и Таманскаго полуострововъ, сообщилъ множе-
ство цѣнныхъ данныхъ о распредѣленіи вѣчнаго снѣга, древнихъ и новыхъ
ледниковъ. Градовыхъ грозъ и зависимость ихъ отъ рельефа; выяснѣлъ слож-
ный геологический составъ, опредѣлилъ системы, породы и ихъ стерилиграфію,

АБИХЪ — АБРАМОВИЧЪ.

901

указалъ главнѣйшія факты тѣхъ измѣненій, которые обусловливаютъ современное состояніе кавказкаго перешейка, словомъ онъ выяснилъ геологическую исторію Кавказа. Но комъ научнаго теоретическаго значенія работы Абиха оказали существеннѣйшую услугу развитію горнаго дѣла. Онъ впервые изслѣдовалъ геологическія условія занесенія нефтяныхъ источниковъ, каменнаго угля, соли, сѣры, различныхъ рудъ и минеральныхъ источниковъ. Многими изъ его изслѣдованный уже съ успѣхомъ воспользовалась развивающаяся на Кавказѣ промышленность, какъ доказываетъ эксплуатація нефти, каменной соли, минеральныхъ водъ и пр., но гораздо большая часть ихъ ждетъ своего приложения и будетъ оцѣнена только впослѣдствіи.

Внимательно разсматривая многочисленные труды Абиха, мы видимъ, что главную особенность ихъ составляетъ: масса фактическаго матеріала, собраннаго съ удивительною тщательностью и сгруппированнаго съ большимъ мастерствомъ. Онъ рѣдко вдается въ спекулятивныя гипотезы, но если высказывалъ тѣ или другія обобщенія, то они всегда основаны на множествѣ положительныхъ данныхъ; можно напр. признавать или не признавать правильность его руководящихъ положеній о связи орографіи Кавказа съ центральною Азіею или землятрясеній Арменіи съ южно-европейскими, но тѣмъ не менѣе нельзя отказать въ томъ, что эти положенія не голословны, а опираются на многочисленные факты, можетъ быть только не такъ объясненные; если и можно упрекнуть Абиха за нѣкоторые недостатки, особенно за его тяжелый, подчасъ неясный языкъ, то во всякомъ случае недостатки эти выкупаются богатствомъ содержанія его трудовъ. Точность въ собираніи матеріала, осторожность въ обобщеніяхъ, отсутствіе широкихъ гипотезъ составляютъ главныя характерныя черты работъ Абиха, а потому его можно назвать скорѣе геологомъ—наблюдателемъ, нежели мыслителемъ; въ этомъ отношеніи его можно поставить рядомъ съ знаменитымъ изслѣдователемъ Альпъ—Г. Сомюромъ. Добавимъ еще, что точности его описаній не мало способствовало его замѣчательное искусство въ изображеніи геологическихъ особенностей страны карандашемъ и красками. Многія изъ его сочиненій снабжены такими великолѣпными рисунками, сдѣланными съ натуры, что въ нихъ одинаковое удовлетвореніе находить геологъ и художникъ.

И. Мушкетовъ.

Аболенскій, И. «Курсъ гипологіи» въ 1889 г. вышелъ 2 изданіемъ (Одесса).

Абрагамсонъ, Артуръ Адольфовичъ, инженеръ путей сообщенія, одинъ изъ редакторовъ кіевскаго журнала «Инженеръ», гдѣ помѣщаетъ разныя статьи. Отдѣльно напечаталъ: «Электрическіе контрольные приборы для желѣзныхъ дорогъ». Кіевъ 1886.

* Абрамовичъ, Михаилъ Соломоновичъ, поэтъ †) По свѣдѣніямъ, отъ него

†) Отзывы о его «Стихотвореніяхъ»: 1) «Восходъ» 1889 г. Статья подъ загда-

902 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

полученнымъ, р. въ 1859 г. въ Бердичевѣ. Отецъ его—знаменитѣйшій изъ современныхъ еврейскихъ (на народно-жаргонномъ діалектѣ) писателей.

Учился А. въ житомірской гимназіи, но не кончивъ курса перѣхалъ въ концѣ 70-хъ годовъ въ Петербургъ, гдѣ, однако, оставался не долго: онъ былъ сосланъ сначала въ архангельскую, а затѣмъ самарскую и казанскую губ. Въ 1886 г. сдалъ экзаменъ на аттестатъ зрѣлости, а чрезъ годъ—на степень кан- дидата правъ. Въ настоящее время численся помощникомъ присяж. повѣреннаго- петербургскаго округа.

Въ 1889 г. А. издалъ сборникъ «Стихотвореній». Часть ихъ уже была напечатана раньше въ периодическихъ изданіяхъ («Вѣст. Евр.» «Новосяхъ», «Разсвѣтѣ», «Восходѣ»), но большая половина появилась въ сборникѣ въ пер- вый разъ.

Критика отнеслась довольно сурово къ стихотвореніямъ А. и нельзя сказать, чтобы суровость эта была очень незаслуженная. Литературный интересъ сборника, действительно, слабъ. Обладая въ назвѣстной степени стихотворною техникою, Абрамовичъ бѣдень образами и не имѣть сколько нибудь опредѣленно- выраженной поэтической индивидуальности. Книжка его есть, по преимуществу, собраніе перепѣвовъ молодыхъ поэтовъ нашихъ. Было время когда онъ перепѣвалъ Минскаго и Надсона, жаждалъ «борьбы», негодовалъ на «мракъ», тес- перь-же онъ перепѣваетъ Фофанова и всего чаще поетъ о ландышахъ, улыбкѣ утра, янтарѣ заката и т. д. Но какъ всякій перепѣвъ, поэзія А. лишена чувства мѣры и часто доводитъ недостатки оригинала до каррикатурности. ¹)

Относительно лучше библейскія стихотворенія А. и стихотворенія, посвя- щенныя еврейству. Тутъ сочувствіе къ страданіямъ своего народа и гордость славнымъ прошедшимъ его подчасъ внушаетъ автору нелюшенныя поэтическихъ- достописствъ строки. Беремъ одно изъ нихъ, слабое, впрочемъ, въ художествен-

віемъ «Библія въ русской поэзіи». 2) «Рус. Мысль» 1889 г. № 1, 3) А. М. Скабичев- скій въ «Новосяхъ» 1889 г. 4) К. Говоровъ въ «Днѣ» 1889 г. 5) «Одес. Листокъ» 1889 г. 6) «Одес. Вѣст.» 1889 г.

¹) Какъ образчикъ подобной утрировки, приводимъ одно стихотвореніе, гдѣ желаніе написать нѣчто «градіозное» á la Фофановъ довело подражателя до вы- чурности и конфектности.

Скажи, гдѣ кончается нашъ поцѣлуй—

И гдѣ начинаются запахъ спрени

Мечтательной ночи волшебныя тѣни

И трепетный шелест невидимыхъ струй?...

Подъ небомъ глубокимъ, покойнымъ, лучи- стымъ

Все ныньче спелоса букетомъ душистымъ;
Данъ въ этомъ букетѣ и миѣ уголокъ,

Но ты въ немъ милѣйшій и лучшій цвѣтокъ!

Тобою лишь грезятъ и сводъ этотъ звѣздный,

И гроздья спрени и шопотъ валовъ,

И духъ, что сегодня витаетъ надъ безной.

Своихъ погруженныхъ въ мечтанье міровъ...

Приди-жъ въ объятья мои — и со мною

И звѣзды и суиракъ сольются съ тобою!...

АБРАМОВИЧЪ — АВВАКУМЪ.

903

номъ отношеніи, но интересное для характеристики міросозерцанія еврейской молодежи:

Съ усмѣшкой смотрѣть на меня
Мои россійские собратья,
Когда, томимый злобой дня,
Жидамъ кидаюсь я въ объятья.
Когда-жъ отчизну вновь поетъ
Моя страдальческая муза,—
Гнушаясь прежняго союза,
Кричать: «онъ лжетъ, коварно лжетъ».
Ну, что-же?—Смѣйтесь надо мною!
Но знайте,— милые друзья!—
Пока еврей гонимъ судьбою
Его печаль—печаль моя;
Пока его клеймять презрѣнье,
И ложь, и ненависть и тьма—
Съ себя не сброшу я клейма
Во дни тревогъ, во дни гоненья.

Но нѣтъ, не лгу я, коль отчизны
Пою и скорбь, и мощь порой!
Я безъ грѣха, безъ укоризны
Люблю тебя, мой край родной!
Съ тобой я кровью породнился,
Въ тебе узналъ я сладость битвъ,
И горечь слезъ, и жаръ молитвъ,
Въ тебе умру, въ тебе родился!...
И люди есть въ моей странѣ,
Чтобы понять—хочу я вѣрить—
Какой доедался искусъ мнѣ,
И не привыкъ я лицемѣрить.
О! тѣ, что въ близкомъ свято чтутъ
Превыше рода—человѣка,
Въ рядахъ бойцевъ за дѣло вѣка
Мнѣ мѣсто братское дадутъ!...

Абрамовъ, Николай Алексѣевичъ (стр. 14). Кромѣ перечисленныхъ изданій онъ напечаталъ небольшія замѣтки въ «Чтеніяхъ въ общ. исторіи и древн. россійскихъ». («Могила кн. А. Г. Долгорукова», »Ермакъ», «Могила гр. А. И. Остермана», «П. А. Словцовъ» и др.). Одна изъ его статей переведена на англ. яз.—Semipalatinsk. Trans. lated by J. Mitchel. London 1862.

Абрамовъ, Яковъ Васильевичъ. Послѣ выхода 1 выпуска напечаталъ: въ «Сѣв. Вѣст.»: 1886 г., «Сословныя нужды» (№ 10, 12), 1887 г. 35) Ванька-Ключникъ (№ 12); 1888 г. 36) Частная женская воскресная школа въ Харьковъ (№ 8); въ «Русской Мысли» 1888 г. «Очерки современное земства» (№№ 4, 6, 10, 11, 12). Кромѣ того, издалъ въ 1887 г. 37) «Сельскій календарь», принаровленный къ нуждамъ крестьянства. Въ первый годъ своего существованія «Сельскій календарь» подвергся невзгодѣ: чрезъ три мѣсяца послѣ выхода въ свѣтъ, онъ былъ изъятъ изъ обращенія. Причина этого лежала въ томъ, что при- ложенный къ календарю планъ переселеній породилъ ложные слухи въ кресть- янствѣ. Но въ слѣдующіе два года «Сельскому календарю» не приходилось уже бороться ни съ какими препятствіями и онъ разошелся въ количествѣ 10,000 экземпляровъ.

Въ 1888 г. А. вмѣстѣ съ А. Я. Гердомъ и А. Н. Плещеевымъ издалъ сборникъ посвященный «Памяти В. М. Гаршина», въ котором ему принадлежитъ вступи- тельная статья, содержащая въ себѣ воспоминанія о несчастномъ авторѣ «Крас- маго Црѣтка».

Изъ газетъ, А. продолжаетъ дѣятельно сотрудничать въ «Недѣлѣ» и нѣко- торыхъ провинціальныхъ изданіяхъ.

Аввакумъ, Петровичъ, протопопъ. 14 неизвѣстныхъ до того посланій его

904 КРИТИКО-БЮГРАБИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

къ разнымъ лицамъ напечатаны А. К. Бороздинымъ въ «Христ. Чтеніи» 1888
№ 5—6.

Аввакумъ, архимандритъ-орієнталистъ. По указанію проф. Н. И. Барсова его фамилія Честной. Онъ былъ уроженецъ тверской губ. и состоялъ начальникомъ русской духовной миссіи въ Пекинѣ, потомъ жилъ въ Александро-Невской Лаврѣ и числился членомъ конференціи СПБ. Духовной Академіи. Пользовался необычайнымъ уваженіемъ за свою ученость.

* Авдановъ, Николай Степановичъ, горный инженеръ. По свѣдѣніямъ, отъ него полученнымиъ, род. 16 февр. 1847 г. на Кавказѣ, на р. Терекѣ въ ст. Щедринской. Отецъ его былъ докторъ. Воспитаніе получилъ въ Ставрополѣ—Кавказскомъ, въ гимназіи, и затѣмъ сцегіальное образованіе въ горномъ институтѣ. Все дѣтство и юность до окончанія курса гимназіи провелъ въ горахъ Кавказа, что и пріохотило его къ горному дѣлу.

По окончаніи курса въ горномъ институтѣ, А. поступилъ для техническихъ занятій на каменноугольныя копи французскаго «Горнаго и Промышленнаго Общества на Югѣ Россіи» (Рутченково) въ Донецкомъ бассейнѣ, гдѣ и служитъ 16 лѣть. Теперь состоитъ директоромъ этого общества и представителемъ его въ Россіи. Кромѣ того съ 1879 г. началъ заниматься общественными дѣлами, касающимися горной и особенно каменноугольной промышленности и съ того времени состоитъ уполномоченнымъ делегатомъ съѣздовъ горнопромышленниковъ юга Россіи для ходатайствъ предъ правительствомъ о нуждахъ этой промышленности.

Авдаковъ напечаталъ отдельно: 1) Описаніе Рутченковскаго мѣсторожденія каменного угля. 1878—1879. 2) О пошлинахъ на иностранный каменный уволь. 3) О дифференціональныхъ на каменный уволь тарифахъ. 4) О состояніи донецкой каменноугольной промышленности. 5) Современное состояніе железнозной промышленности на Югѣ Россіи. 6) О будущности нефтяного топлива въ Россіи. 7) О Восточно-Донецкой жел. дорогѣ. Кромѣ того А. помѣстилъ рядъ статей въ «Горномъ Журналѣ», «Южно-Русскомъ Горномъ Листѣ», въ «Моск. Вѣдомостяхъ», «Южномъ Краѣ» по вопросамъ горной промышленности. Ежегодно принимаетъ онъ участіе въ совѣщаніяхъ при министерствѣ государственныхъ имуществъ и путей сообщенія по ходатайствамъ съѣзда горнопромышленниковъ юга Россіи. Рядъ докладовъ его по горной промышленности напечатанъ въ трудахъ съѣздовъ горнопромышленниковъ. Въ 1882 г. А. читалъ докладъ на съѣздѣ членовъ Техническаго Общества въ Московѣ, во время московской всероссійской выетавки, («О мѣрахъ къ расширению сбыта донецкаго минеральнаго топлива,»), напечатанный въ трудахъ съѣзда.

Доклады, брошюры и газетныя статьи А. обращали на себя вниманіе
періодической печати. Они создали ему репутацію крайняго защитника интере-

А В Д А К О В Ь — А В Д Ъ Е В Ь.

905

совъ горнопромышленниковъ, отстаивающаго ихъ даже тогда, когда они идутъ
въ разрѣзъ съ обще-экономическими интересами страны.

Августинъ (Гуляницкій). Въ 1889 г. назначенъ епископопъ костромскимъ
и галичскимъ. Его «Руководство къ основному богословію» въ 1887 г. (М.)
вышло 2 изданіемъ.

Авдѣевъ, Алексѣй Александровичъ, ученый архитекторъ †). Родился 12-го Марта 1819 г. въ тульской губ. въ дворянской семьѣ, учился въ тульской гимназіи и московскомъ дворянскомъ институтѣ; зâtѣмъ поѣхалъ за границу и долго жилъ въ Римѣ, изучая архитектуру. По возвращенію въ Россию, построилъ обсерваторію при московскомъ университетѣ (1845 г.) послѣ чего получилъ командировку для производства археологическихъ изслѣдованій въ мѣстности древняго Танаиса при ўстьѣ Дона (1853-1854 гг.). Послѣдніе тридцать лѣтъ своей жизни А. провелъ на югѣ Россіи, гдѣ построилъ много церквей и памятниковъ. Въ 1871 г. получилъ званіе академика архитектуры. Умеръ 18-го марта 1885 г. Петербургѣ. А· напечаталъ:

1) Ризборъ книги Снигирева и Мартынова: „Русская Старина въ памятникахъ церковнаго и гражданскаго водчества“ („Моск. Городской Листокъ“, 1847 г. № 276). 2) „Экономическій лексиконъ городскою и сельскаго хозяйства“. Спб. 1848 г. двѣ части (вмѣстѣ съ Е. А. Авдѣевой). 3) „Письми изъ Рима и Неаполя“ („Прописьи“, изд. П. М. Леонтьевымъ, Москва 1853 г., кн. 3). 4) Объяснительныя замѣчанія къ письмамъ изъ Рима и Неаполя, (тамъ же, М., 1854 г., кн. 4). 5) Надіробный памятникъ К. П. Брюлова въ Римѣ („Русскій Вѣстникъ.“ 1856 г., книга 9).— 6) Мастерскія русскихъ художниковъ въ Римѣ (тамъ же 1856 г., кн. 10, 14 и 18). Выставка Императорской Академіи Художествъ въ Петербургѣ (тамъ же, 1857 г., кн. 6). 8) Послѣдніе труды Корнеліуса и Овербека (тамъ же, 1857 г., кн. 12). 9) Выставка художественныхъ произведеній въ залахъ московскоаго учища живописи и ваянія(тамъ же, 1858 г., кн. 2). 10) Нынѣшнее состояние разраfaлипъ Херсона и проекты для постройки храма въ память крещенія Св. Владиміра („Архитектур. Вѣстн.“ 1859 г. № 3). 11) Древнійшія оконницы въ русскихъ церквахъ (тамъ же, 1860 г. № 2). 12) Петербургская выставка картинъ и статуй („Современная Лѣтопись“. 1861 г. №№ 21, 22 и 27). 13) Какъ у насъ обращаются съ древностями („Современные извѣстія“ 1875 г. № 333). 14) Церковь св. Лоанна въ Керчи („Труды IV Археологическаго съѣзда въ Одессѣ“, Одесса, 1887 г., т. ІІІ).

Авдѣевъ, Михаилъ Васильевичъ. Въ 1 вып. «Біографій инженеровъ путей сообщенія», сост. Житковымъ сообщается любопытный эпизодъ путейской службы автора «Тамарина». Тогдашнему министру путей сообщенія графу Клейнмихелю было извѣстно что А. занимался писательствомъ. Этого было совершенно достаточно

†) 1) «Худож. Новости», 1885 г. № 7. 2) «Библіографъ», 1885 г. № 5 и 1886 г. № 12. 3) Языковъ, Д. Д. Обзоръ жизни и трудовъ рус. пис. Вып. 5.

906 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

чтобъ у него составилось ноблагоприятное мнѣніе объ Авдѣевѣ, что и выразилось въ резолюціи на прошеніе объ отставкѣ, поданномъ Авдѣевымъ въ 1852 году: «Давно пора было его уволить; очень радъ избавиться такого офицера, и сожалѣю, что зачѣмъ удерживалъ на службѣ».

Та часть книжки А. «Русское Общество въ герояхъ и героияхъ лите-
ратуры», гдѣ трактуется о женскихъ типахъ была роскошно издана М. О. Воль-
фомъ, съ иллюстраціями Андріоли (цѣна 20 р.) подъ названіемъ «Женщины
русскихъ писателей». Сиб. 1879 г.

Авель, монахъ-прорыцатель. Въ «Рус. Архивѣ» 1878 г. (т. 2 стр. 353-365) помѣщены выдержки изъ слѣдственнаго дѣла о немъ и нѣкоторыя свѣдѣнія о позднѣйшей судьѣ его. Слѣдственное дѣло не бросастъ особенно новаго свѣта на чинность Авеля (въ мірѣ Василій Васильевъ), но оно существенно измѣняетъ главнѣйшій детали его «предсказаній». Оказывается напр., что ему «открылъ Богъ», что Павелъ вступить на престолъ «тогда какъ процарствуетъ мати его Екатерина Алексѣевна, всемилостивѣйшая Государыня, 40 лѣтъ» значитъ въ 1802 году. Но нашествіе французовъ онъ, дѣйствительно, предсказалъ. Умеръ Авель въ 1841, въ Спасо-Ефимьевскомъ монастырѣ, куда его заточили тотчасъ послѣ вступленія на престолъ Николая Павловича.

Авенаріусъ, В. П. Послѣ выхода 2 выпуска напечаталъ: въ «Родникъ» 1887 г.: 20) Юношескіе годы Пушкина (изд. отдѣлън. книг. редакціей назв. журн.). 21) Пятидесятилтняя годовщина смерти Пушкина «Родникъ», январьск. кн. 22) Издане сочиненій Пушкина для юношества, съ біографіей поэта. Въ «Родникъ» 1888 г.: 23)Чѣмъ былъ для Гоголя Пушкинъ? Лите-ратурный очеркъ. 24) Сказъ о Перункѣ. Былина по поводу 900-лѣтія крещенія Руси. 25) Листки изъ дѣтскихъ воспоминаній (рядъ разсказовъ изъ дѣтства А.). Въ «Живописн. Обозр.» 1889 г. (февр.) 26) Необыкновенная исторія о воскресшемъ помпейцу. Фантастическая повѣсть. Въ «Живопис-номъ--же Обозрѣніи» 1887-89 гг. напечатанъ рядъ мелкихъ стихотвореній А. Переведены на франц. яз. премиров. фребел. обществ. сказки: «О пчелкѣ махнаткѣ» и «Что говоритъ комната» подъ общ. заглав. «Contes merveilleux». Отзывы: О «Юношеск. год. Пушкина»: Прав. Вѣстн. 1887 г. №№ 18, 261 и 262. «Русск. Вѣдом.» 1887 г. № 360. «Женск. Образов.» 1888 г. № 1. «Истор. Вѣстникъ» 1888 г. № 1. «Русская мысль» 1888 № 1. Кромѣ того были отзывы и въ нѣкоторыхъ ежедневныхъ газетахъ. О «Пятидесятилтней годовщинѣ смерти Пушкина»: въ «Прав. Вѣстн.» 1887 г. № 18. О «Contes merveilleux» въ «Petite Gazette» 1887, № 556. О разныхъ другихъ книж-кахъ его въ «Что читать народу»; нѣсколько біографическихъ строкъ объ А. появились въ «Dictionnaire international» De-Gubernatis'a.

Авенаріусъ, Михаилъ Петровичъ, физикъ. Отзывъ нашъ о немъ подалъ
поводъ къ нѣкоторымъ недоразумѣніямъ. Говоря о томъ, что М. П. не далъ

["А В Е Н А Р И У СЪ — А В Е Р К И Е В А.", "907", "«особенно широкихъ обобщеній мы хотѣли выразить только ту мысль, что\nпочтенный кіевскій ученый, нами-же названный «однимъ изъ видныхъ рус-\nскихъ физиковъ» не можетъ, всетаки, быть поставленъ на одну доску съ Д. И.\nМенделѣевымъ, П. Д. Чебышевымъ и другими открывателями обширныхъ науче-\nныхъ горизонтовъ, работы которыхъ составляютъ цѣлую эпоху въ наукѣ. Но\nочевидно отзывъ нашъ былъ неудачно формулированъ, потому что нѣкоторые по-\nняли его въ томъ смыслѣ, что М. П. представляетъ собою въ наукѣ только\nтрудолюбиваго работника третьестепенного значенія. Вотъ почему мы съ вели-\nчайшею готовностью даемъ мѣсто слѣрующей доставленной намъ изъ компетент-\nнаго источника по направкѣ:", "«Характеристическою чертою всѣхъ работъ М. Авенаріуса, является то, что онъ\nвсегдадаетъ что нибудь совсѣмъ новое. Онъ не только предлагаетъ новую, вообще\nболѣе строгую постановку вопроса, но и сопровождаетъ ее большею частью\nсобственными опытными данными, которые приводятъ его въ нѣкоторыхъ слу-\nчаяхъ къ новымъ физическимъ законамъ. Такъ законъ зависимости электро-\nвозбудительной силы термоэлектрическаго элемента отъ температуръ мѣстъ спая\nустановленъ имъ и носить у физиковъ названіе закона Авенаріуса; такъ видъ\nrecepcn\nь\nь\nь\nь\nь\nь\nь\nь\nь\nь\nь\nь\nь

908 КРИТАКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Въ 1872 г. она вышла замужъ за артиллерійскаго полковника А. А. Аверкіева, въ настоящее время занимающаго должность предсѣдателя клинской земской управы.

Отецъ А. былъ страстный садоводъ и все свободное время проводилъ лѣ-
томъ въ саду и огородѣ своего большого имѣнія въ клинскомъ уѣздѣ. Эта
страсть всецѣло перешла къ дочери, которая съ ранняя дѣтства полюбила
огородныя занятія. «Я любила самою горячею любовью и свои сѣянцы и свой
садику въ деревни, отдѣленный мнѣ въ уголкѣ большого сада» пишетъ она
въ доставленной намъ, по просьбѣ нашей, автобіографической запискѣ. «И теперь
запахъ влажной, пригрѣтой земли, парники со стеклами, блестящими на солнцѣ,
съ зеленью, просвѣчивающей сквозь стекла, сѣянцы въ плошкахъ, все это
необыкновенно мило и дорого мнѣ, потому что все это связано съ впечатлѣ-
ніями дѣтства и съ воспоминаніями объ отцѣ».

Съ 1881 г. А., лишившись дѣтей и получивши въ собственность большое
имѣніе своего отца въ клинскомъ уѣздѣ, всецѣло отдалась огородничеству съ тою
любовью, которое можетъ скрасить самое прозаическое на первый взглядъ дѣло.
Сначала не спорилось.

«Въ первое лѣто моихъ занятій» пишетъ она «я до такой степени растеря-
лась въ массѣ дѣла представившагося мнѣ, что не рискнула заниматься огородомъ
и оставила его въ вѣдѣніи садовника, а сама занилась только клубникой и ягод-
ными кустами, запущенными до того, что ягоды на нихъ были мельче горошины.
Осенью того года я начала вырубку и чистку яблонь тоже одичавшихъ и безплод-
ныхъ. Впрочемъ, впродолженіи лѣта я наблюдала очень внимательно за тѣмъ, что
дѣлаетъ садовникъ въ огородѣ. Съ весны 1882 г. я уже взяла огородъ въ свои
руки и съ этого времени начинается подробныя записи обо всемъ, что я дѣлала и
обо всѣхъ ошпікахъ, неудачахъ и удачахъ и т. д. Каждое растеніе записано въ
книгѣ даннаго лѣта на особой страницѣ. За тѣмъ оставляется 2-3 бѣлыхъ листка,
въ которые вносится вся исторія этого растенія, начиная со счета зеренъ въ зо-
лютникѣ, качество ихъ, число въ которое сѣдань посѣвъ, манера подготовки земли
и способъ посѣва и т. д. и такъ до конца лѣта записываются всѣ выдающіеся
моменты извъ жизни этого растенія. Если растеніе выросло удачно, записывается
вѣроятныя причины этой удачи. Если растеніе растетъ дурно, тогда отыскиваются
причины дурно повліявшія на него и способы устранить эти причины. Съ 1883 г.
я уже овладѣла всѣми отраслями садового дѣла и вела его уже безъ той болѣа-
ненной поспѣшности, какъ это было въ 1882 г. Къ этому времени я собрала въ
большую, рукописную книгу всѣ свои наблюдения о садѣ и огородѣ. Съ 1883 г.,
каждое лѣто, кромѣ овощей, нужныхъ для домашняго употребленія, я занималась
подробнымъ изученіемъ культуры слѣдующихъ овощей: въ 1883 г. лукомъ сѣянцемъ
и саженцомъ разныхъ сортовъ; въ 1884 г. огурцами ранними и поздними, огород-
ными и полевыми, въ 1885 г. сѣянной земляникой и цвѣтной капустой (12 сортовъ);
въ 1886 г. кочанной капустой (22 сорта) и кукурузной въ 1837 г. сѣянной ка-
пустой, кукурузой всѣхъ сортовъ, которые продаются въ Россіи, морковью (12 сор-
товъ); въ 1888 г. — сладкимъ горохомъ (26 сортовъ), фасолью низкорослой съ бѣлымъ
съменемъ (20 сортовъ), свеклой (8 сортовъ), редисомъ, салатомъ, шпинатомъ,

АВЕРКІЕВА — АВЕРКІЕВ ІІ.

909

морковью, каротелью, артишокомъ, сѣменной цвѣтной капустой, рѣдькой, рѣпой, брючевой, свеклой круглой, кочаной капустой. Кромѣ того съ 1882 по 1886 годъ я занималась наблюденіями за свойствами картоф. клубней въ зимніе мѣсяцы и культурой разныхъ сортовъ картофеля лѣтомъ, а также парниковыми огурцами и дынями. Для всѣхъ растеній во всѣ годы велись подробные записи объ ихъ ростѣ и развитіи и большинство ихъ нарисовано въ разные періоды ихъ жизни. Яблоки, ягодные кусты и клубника имѣютъ также свои книги съ записями и рисунками.

Вотъ съ какою рѣдкою для женщины энергіею предалась А. своей дѣятельности, доставившей ей очень видное положеніе среди современныхъ русскихъ садоводовъ. Не громка, конечно, эта дѣятельность, но, право, она стоитъ несравненно больше безцѣльныхъ томленій по какому то исполнскому дѣлу. Мы съ удовольствіемъ заносимъ на страницы своего труда имя скромной пionерни женскаго труда въ такой области, которая многимъ покажется недостаточно «возвышенною», хотя, казалось-бы, не все ли равно на какомъ поприщѣ производительно затрачивать свои силы и приносить пользу.

Въ печати А. появилась въ первый разъ въ 1883 г. съ замѣтками по огородничеству, напечатанными въ «Рус. Садоводствѣ». Сотрудницей этого журнала Е. Г. состоитъ и по настоящее время. Съ 1888 г. она сотрудничаетъ въ «Вѣстникѣ Садоводства» и «Вѣстникѣ сельскаго хозяйства». Въ 1885 г. (М.) издала: 1) брошюру «Замѣтки и наблюденія по садоводству и огородничеству». Въ 1888 г. изданы Жирковымъ (М.) двѣ брошюры (А.): 2) Наблоня и новый способъ корневой прививки»; 3) Картофель и его культура. Въ 1889 г. Вольно-экономическое общество издало присланное А. на конкурсъ 4) Краткое руководство къ огородничеству.

Всѣ названныя брошюры, при маломъ объемѣ заключающія въ себѣ чрезвычайно большое количество въ высшей степени цѣнныхъ указаній и написанцыя простымъ, яснымъ и плавнымъ языкомъ встрѣтили лестный приемъ какъ въ садоводныхъ органахъ, такъ и въ общей печати, а «Краткое руководство къ огородничеству» удостоено Вольно-Экономическимъ Обществомъ большой золотой медалью, установленной въ память Грачева. Результаты практической дѣятельности А. дважды получили награду: въ 1886 г. московское общество садоводства выдало ей премію Иммера за кочни пудовой сабуровки, а на всероссійской сельско-хозяйственной выставкѣ 1887 г. въ Харьковѣ за овощи и руководь объ корневой прививкѣ ей присуждена большая серебряная медаль.

* **Аверкіевъ, Дмитriй Васильевичъ.** Статья о немъ П. В. Быкова въ «Огонькѣ» 1879 г. № 3. Дѣда его звали не Яковомъ Аверкіевымъ, а Яковомъ Аверкіевичемъ Речиматскимъ. Въ цензурѣ онъ не служилъ и членомъ литературно-театральнаго комитета не былъ, а состоялъ только одно время. вмѣстѣ съ А. Н. Островскимъ и А. А. Потѣхиннымъ, членомъ комиссіи по преобразованію Императорскихъ театровъ. Зимою 1389 г. ставилась въ Москвѣ новая пьеса его

910 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

23) Теофана изъ византійской жизни. Въ «Нивѣ» 1888 г. напечатана его историческая повѣсть 8) Въчу не быть. Въ недавнее время имъ написана либретто къ оперѣ А. Г. Рубинштейна «Горюша» (изъ его-же «Хмѣлевой ночи»). Вопросительнымъ знакомъ (?) въ «Осѣ» подписывался не Д. В., а Долгомостьевъ. А.-же, сколько ему помнится, подписывался Невелещагинымъ.

Во время пребыванія въ университетѣ А. былъ въ пріятельскихъ отношеніяхъ съ Добролюбовымъ.

Авраамій, монахъ-лѣтописецъ (Абрамка) Къ нему вернемся въ концѣ второго тома.

Авсеновъ, см. Теофанъ.

Авсѣнко, В. Г. Отзывы о «Зломъ духѣ»: «Отеч. Зап.» 1883 г. № 9. Въ 1888 г. онъ издалъ (Спб.) «Фантастические разсказы» (Дѣсной жидъ.— Кубновая дама.—Надъ водою) и «Письма о женщинахъ».

При обозрѣніи публицистической дѣятельности А. за послѣдніе 2 года нельзя не обратить особенного вниманія на слѣдующія мѣста изъ объявленія о подпискѣ на «С.-Пет. Вѣд.» въ 1889 г.:

Мы стоимъ на сторонѣ всего того, что исторически создало могущество и единство Россіи, и въ чемъ коренятся основы ея самобытности не только политической, но и культурной. Эту силу, руководящую судьбами нашей великой страны, мы представляемъ себѣ не иначе, какъ въ тѣсномъ союзѣ съ просвѣщеніемъ, съ прогрессомъ, съ свободнымъ развитіемъ духовной и матеріальной дѣятельности общества и народа.

Мы стоимъ противъ всего того, что угрожаетъ единству и могуществу Россіи, ослабляетъ дѣйствіе законной власти и правомѣрного порядка, или ищетъ опоры для власти и порядка не въ просвѣщенной заботѣ о государственномъ и общественномъ благѣ, а въ мрачныхъ вожделѣніяхъ обскурантизма.

Не смотря на рѣшительность приведенныхъ строкъ, А. именно въ 1889 г., болѣе чѣмъ когда-либо пришлось услышать упрековъ и въ ретроградствѣ, и въ обскурантизмѣ. Поводъ подалъ въ общемъ пренебрежительный отзывъ А. о только-что умершемъ Щедринѣ. Завязавшаяся по этому случаю шумная газетная полемика, въ которой противъ А. ополчились изданія самыхъ различныхъ оттѣнковъ, обиловала крайне нелестными характеристиками таланта и литературной дѣятельности редактора «С.-П. Вѣд.»

Бойко написанныя «Письма о женщинахъ», печатавшіяся въ «С.-Пет. Вѣд.» подъ обычнымъ псевдонимомъ А. Ното имѣли нѣкоторый успѣхъ и въ публикѣ и въ ежедневной печати, которая не разъ приводила изъ нихъ злыя, но не лишенныя мѣткости сужденія автора о прекрасной половинѣ человѣчества. Успѣхъ «Писемъ о женщинахъ» побудилъ П. Д. Боборыкина написать въ «Новоостяхъ» рядъ «Писемъ о мушинахъ».

Списокъ критическихъ статей А. стѣдуетъ пополнить ст.: "вующими:"

27) Практический нигилизмъ (о Писемскомъ). «Рус. Вѣст.» 1873. № 7, стр. 383. 28) Комедія общественныхъ нравовъ (Писемскій). ibid.

А В С Ъ Е Н К О — А Г А Ф О Н О В Ъ.

911

1874, № 10, стр. 883. 29) Тотчевъ (книга Аксакова), ibid. № 11, стр. 463. 30) Переписка Евлинскаго съ друзьями (Пыпинъ), ibid. 1875, № 1, стр. 393 31) Histoire de la litterature russe, par Courrière, ibid. 1875. № 6, стр. 117. 32) Графъ А. К. Толстой, ibid. 1875, № 11, стр. 393. 33) «Невъ», Тургенева, ibid. 1877, № 2, стр. 987. 34) Новый шалъ въ нашей беллет-ристикъ, ibid. 1877, № 11, стр. 393, о повѣстяхъ О. Забытаго (Г. И. Не-дътовскаго). 35) Мировичъ, Гр. Данилевскаго. «Р. Вѣст.» 1879, № 2 стр. 398.

* Автократовъ (къ стр. 101). Учителемъ 6 гимназіи названъ по ошибкѣ. Его имя и отчество Серафимъ Петровичъ. По свѣдѣніямъ, полученнымъ отъ проф. Н. И. Барсова учился въ петерб. Дух. Акад. и нѣкоторое время былъ учителемъ философіи въ новгородской семинаріи, но не поладилъ съ рек-торомъ. Предназначался Министерствомъ народнаго просвѣщенія къ посылкѣ за-траницу для приготовленія къ университетской кафедрѣ, но это не состоялось почему-то. Совершенно спившійся А. умеръ (кажется въ 70-хъ гг.) въ крайней нищетѣ.

Агафангель. (Стр. 106.) 0 личности Агафангела и его извѣстномъ письмѣ говорится въ сборникѣ мнѣній и отзывовъ мит. Филарета, Спб. и М. 1885— 1888. т. II, стр. 418, III, 78—80; томъ дополнительный, стр. 117. Въ пись-махъ преосв. Филарета Черниговскаго къ Горскому (М. 1885), стр. 60, 61, 69—72.

* Агафоновъ, Николай Яковлевичъ, провинціальный журналистъ и биб-лиографъ, біографія котораго представляетъ собою любопытную страницку изъ исторіи провинціальной печати и развитія областного самосознанія. По свѣдѣніямъ, отъ него полученными р. 25 ноября 1842 года въ Казани. Отецъ его былъ большой любитель исторіи и историческихъ книгъ и велъ тѣсную дружбу со многими изъ профессоровъ казанскаго университета, въ томъ числѣ съ К. Ф. Фуксомъ и извѣстнымъ славистомъ В. И. Григоровичемъ. Учился Н. Я. въ гимназіи и университетѣ, гдѣ, однако, курса не кон-чилъ. Литературную дѣятельность свою началъ некрологомъ казанскаго книго-продавца А. Г. Мясникова въ «Каз. губ. вѣд.» 1863 г. (№ отъ 21 іюня). Въ 1866 онъ, въ складчину съ казанскимъ библіографомъ П. П. Васильевымъ издалъ 1 выпускъ «Казанскаго книжнаго дѣла», въ которомъ ему принадле-житъ статья «Очеркъ книгопродавческой дѣятельности въ Казани». 2 выпускъ этого небольшаго изданія, задуманнаго, главнымъ образомъ, для собиранія мѣстныхъ историко-литературныхъ матеріаловъ, не былъ разрѣшенъ цензурою. Начиная съ 1867 г. А. дѣятельно сотрудничалъ въ двухъ мѣстныхъ газетахъ: «Справочномъ листкѣ г. Казани» проф. С. М. Шпилевскаго и «Казанскомъ биржевомъ листкѣ» проф. А. К. Чугунова. Вмѣстѣ съ тѣмъ онъ корреспонди-

912 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

ровалъ въ «Иллюстрацію», «Русск. Вѣд.» и «С.-Пет. Вѣд.» редакціи Вален-
тина Корша.

Въ 1872 г. А. разрѣшено было выпускать подъ своею редакціею «Камско-
Волжскую газету», которая быстро заняла выдающееся мѣсто въ провинціаль-
ной печати. Главнымъ дѣятелемъ ея сталъ К. В. Лаврскій, бывшій студентъ
казанскаго университета, молодость котораго прошла среди многихъ лишеній,
благодаря искренности и стойкости его убѣжденій. Статьи Лаврскаго въ «Кам-
ско-Волжской газетѣ» сразу обратили всеобщее внимание на это изданіе. Та-
кимъ языкомъ еще никогда не говорила провинціальная печать. Не только
не было въ нихъ никакого благоговѣнія предъ «столицею», не только не слы-
шалось обычнаго провинціального конфуза за свою «захолустность» и про-
истекащаго изъ него желанія поскорѣе стать похожими на столичныхъ обыва-
ителей, а напротивъ того рѣзко и опредѣленно ставилась идея децентрализаціи,
идея самостоятельного развитія областной жизни на основѣ бытовыхъ, есте-
ственно-историческихъ и историческихъ особенностей. Смѣшно было бы видѣть
во всемъ этомъ даже отдаленнѣйшій намекъ на «сепаратизмъ», но гордой думы,
что не Петербургу направлять провинцію, а что провинція должна давать тонъ
русской жизни было тутъ не мало. Какъ-бы тамъ ни было, однако, автору го-
рячихъ статей о провинціальной независимости пришлось въ скоромъ времени
отправиться въ одинъ исс глухихъ уѣздовъ вологодской губ. Кромѣ Лаврскаго
въ газетѣ приняли живѣйшее, хотя и совершенно безкорыстное. участіе: П. А.
Пономаревъ, А. С. Гацисскій, В. И. Малининъ (Симбирскъ), Л. П. Рождест-
венскій (Чистополь), В. И. Виддиновъ (Саратовъ) и др. На второй годъ изда-
нія (1873) къ числу постоянныхъ сотрудниковъ «Камско-Волжской газеты»
присоединились сибиряки: Г. Н. Потанинъ, Н. М. Ядринцевъ, В. И. Вагинъ,
А. П. Нестеровъ, Г. Е. Катанаевъ и саратовскій учитель М. М. Владиміровъ,
описывавшій свое путешествіе (пѣшкомъ) и приключенія по разнымъ штатамъ
Сѣверной Америки. Изъ нынѣшнихъ казанскихъ литераторовъ впервые испро-
бовали здѣсь свои силы: Н. И. Фелоновъ, Б. В. Пенинскій, П. Θ. Поповъ, Д.
А. Соколовскій, О. В. Демертъ. Приняли участіе и нѣкоторыя профессора: Н·
Н. Буличъ, С. М. Шпилевскій, Д. А. Корсаковъ, Н. В. Сорокинъ, Ир. П.
Скворцовъ.

Не смотря, однако, на обиліе литературныхъ силъ и на большой нрав-
ственный успехъ. газета въ первые два года своего существованія давала одни
убытки и лишь подписка третьяго года (1874) общала быть блистательной.
Но въ самый разгаръ ея, въ концѣ января, послѣдовало увольненіе въ отставку
цензора, читавшаго «Камско-Волжскую газету», а редакціи предложено было цен-
зуваться въ Москвѣ. На практикѣ такое распоряженіе было равносильно прекра-
щенію изданія: помимо того, что стоящая въ сторонѣ отъ же.гѣзныхъ дорогъ Казань

А Г А Ф О Н О В Ъ.

913

находится на разстояніи 800 верстъ отъ Москвы, она во время весеняго ледохода и осенней распутицы недѣли 2 совсѣмъ отрѣзана отъ внѣшняго міра.

Пробовалъ А. исходатайствовать перенесеніе редакціи въ Москву, но и эта тяжелая жертва не была принята и «Органъ Поволожья и Востока» навсегда прекратилъ свое существованіе, оставивъ своему редактору-издателю массу долговъ и непріятностей. Очень тяжело ему приходилось, пока участіе, которое въ немъ принялъ управляющій казанскаго отдѣленія государственного банка А. В. Рустицкій не доставило ему мѣста чиновника въ этомъ отдѣленіи, гдѣ онъ и прослужилъ съ конца 1875 до 1881 г., когда перешелъ бухгалтеромъ въ канцелярію попечителя казанскаго учебнаго округа.

Кружокъ сотрудниковъ, группировавшихся вокругъ «Камско-Волжской газеты» не разсѣялся послѣ закрытія ея и въ 1876 г. издалъ довольно объемистый сборникъ «Первый шагъ».

Внѣшняя причина изданія сборника была довольно не серьезна по существу. Какъ сообщаетъ А. въ автобіографической запискѣ, намъ доставленной, издателей «Перваго шага» воодушевляло

«желаніе отвѣтить печатно и откровенно нѣкоторымъ изъ столичныхъ писателей противъ инсинуацій и покленовъ, съ какими эти люди, роняя и дискредитируя высокое званіе литератора, каковымъ кичливо любили себя величать, — опрокидывались на юную провинціальную прессу, отказывая ей въ правѣ на жизнь. Однимъ изъ величайшихъ ненавистниковъ самостоятельности провинціальной журналистики выступилъ нѣкто М., напечатавшій въ журналѣ «Дѣло» за 1875 г. длинную статью, растянувшуюся на нѣсколько книжекъ: «О печати въ провинціи», составивъ эту статью изъ набора высокопарныхъ словъ и грязи. Разумѣется, если-бы жива была наша гавета, мы не остались-бы въ долгу передъ худителемъ провинціального самосознанія, да у него тогда, безъ сомнѣнія, не хватило бы и рѣшимости сунуться съ своимъ языкомъ, даннымъ человѣку для болѣе достойнаго употребленія. Тѣмъ не менѣе, камни, брошенные сотрудникомъ «Дѣла» на свѣжую могилу только что похороненной «Камско-Волжской газеты» возбудили благородное негодованіе въ молодыхъ умахъ не разошедшагося еще кружка ея сотрудниковъ. Возникла мысль выпустить сборникъ, снабдивъ его руководящею статью, изъ которой исходилъ-бы ясный и опредѣленный, но спокойный отвѣтъ недругу провинціи. Такая статья явилась въ «Первомъ шагѣ» подъ скромнымъ названіемъ «Литературное обозрѣніе».

На самомъ дѣлѣ «спокойный отвѣтъ». вышедшій изъ подъ пера главнаго сотрудника «Камско-Волжской газеты» — К. В. Лаврскаго превратился въ страстный памфлетъ, полный самыхъ рѣзкихъ выраженій по адресу смѣшанныхъ въ одну кучу всякаго сорта «ху.ителей провинціального самосознанія».

Благодаря литературному таланту автора, статья читалась съ интересомъ. Но если вспомнить, что превращенный въ яростнаго «недруга провинціи» «нѣкій М.», противъ которого была открыта такая отчаянная канонада былъ никто иной, какъ Даніилъ Лукичъ Мордовцевъ, всю свою жизнь ратующій за все молодое, свѣжее и прогрессивное, то, конечно, пылъ «Перваго шага» полу-

914 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Чаетъ нѣ сколько комическій оттѣ нокъ. Авторъ статей «О печати въ провинціи» былъ недоволенъ провинціальною печатью, какъ фактомъ, не могли же его удовлетворять жалкіе захолустные листки начала 70-хъ годовъ, а кружокъ «Перваго шага» усмотрѣ лъ тутъ какую-то принципіальную вражду, да еще на почвѣ соперничества. Мало серьезное впечатлѣ ніе производила также наивная увѣренность автора «Литературнаго обозрѣ нія», что «вопросъ о провинціи» можетъ быть рѣ шенъ какъ-то отдѣ льно отрѣ шенія вопросовъ всей русской жизни вообще.

Изданіе второго тома «Перваго шага» не могъ состояться вслѣ дствіе придомо запрещенія и послѣ этого кружокъ «Камско-Волжской газеты» разсеялся.

А. въ «Первомъ шагѣ» принадлежала статья.

Дальнѣ йшія статьи его появились въ «Казанск. губ. вѣ д.» и «Каз. бирж. листкѣ», гдѣ онъ помѣ стилъ много статей историко-біографическаго характера (біографіи: Андрея Печерскаго, Тургенева, Ивана Аксакова, Бутлерова, Островскаго, Костомарова, Казанскихъ разбойниковъ Быкова и Чайкина) и статей, вызванныхъ текущими событиями мѣ стной жизни; въ «Волжск. Вѣ стн.» (1888 г. № 46) напечатано начало большой работы А.: «Казанскіе археологи, историки и этнографы».

Въ отдѣ льномъ издании появились сдѣ лующія брошюры А.: 1) Краткія свѣдѣ нія о жизни Гавр. Ил. Солнцева Казань 1867. 2) Обозрѣ ніе корреспонденціі изъ Казани въ русскихъ газетахъ и журналахъ». Казань 1867. 3) Матеріалы для полнаго собранія сочиненій И. С. Тургенева. Казань 1883. 4) Заволжская Вивліовіка. Вып. первый. 59 страницъ. Казань 1887. Это издание задалось цѣ лою печатать разные археологичекіе, историческіе, этнографіческіе и біо-библіографіческіе очерки, статьи и матеріалы для изученія заволжскаго края. Первый выпускъ заключаетъ въ себѣ 6 статьекъ: 1) Забытая литературная могила (О Чебышевѣ-Дмитріевѣ) Н. Агафонова. 2) Школьная воспоминанія. Я. Посадскаго. 3) Стихотвореніе К—Лскаго. 4) Д. Н. Садовниковъ—Н. Агафонова. 5) Воспоминаніе объ И. А. Шидловскомъ Н. А. 6) Памяти Андрея Печерскаго. Н. Юсупова.

Адамантовъ, Б. (а не Д., какъ ошибочно напечатано на стр. 112, 1-я строка сверху)—псевд. Б. Н. Алмазова.

Адамюнь, Емиліанъ Валентиновичъ. Послѣ появленія 3 выпуска напечатанъ:

38) Zur Frage über die Transplantation der Corneae (Monatsbl. für Augenheilkunde, 1887. 39) Ueber eine merkwürdige Notilittäts Anomalie der Lider und Augen (Jbid.). 40) Ueber einen Fall von Rebinitis hoemorhagica albuminurica mit Ausgang in Genesung (Centralblatt für Augenheilkunde 1889). 41) Zur Pathologie des Tabes dorsalis (Arch. für Augenheilkunde 1889). 42) О трахомъ (Врачъ, 1886, 1887, 1888). 43) По поводу трахома разобр. въ руководствѣ д-ра Манделыштама. (Вѣ стн. офталмологіи, 1888). 44) По поводу статьи д-ра Юельзона. (Ibid., 1889). 45) Два случая глякомы въ аттакическихъ глазахъ съ нѣ которыми данными относительно

АДЕРКАСЪ — АДРЯНОВЪ.

915

ца этіолоійи (Ibid.). 46) Еще иначто о трахомъ. (Ibid.). 47) Къ патологіі симпатическаго нерва. (Ibid.). 48) По поводу статьи г. Рейха въ Мед. обоз. о фолликулярномъ конъюнктивитъ въ войскахъ.

* Адеркасъ, Оттокаръ Карловичъ. По свѣдѣніямъ, отъ него полученнымиъ, р. 5 июля 1859 г. на островѣ Эзелѣ, лифляндской губ., воспитывался сперва въ деритской, затѣмъ въ аренебургской гимназіяхъ, поступилъ въ 1878 году въ петербургскій университетъ, гдѣ окончилъ въ 1881 г. курсъ юридическихъ наукъ со степенью кандидата правъ. Служилъ при петербургскомъ Окружномъ Судѣ судебнымъ слѣдователемъ, затѣмъ въ Главномъ Тюремномъ Управленіи, а съ 1882 г. въ Собственной Его Импер. Величества Канцелярии по учрежденіямъ Императрицы Маріи. Состоялъ съ 1881 по 1885 г. секретаремъ Главнаго Попечительства для пособія нуждающимся семействамъ воиновъ, а съ 1888 г. по настоящее время состоитъ правителемъ дѣлъ Попечительства Императрицы Маріи Александровны о слѣпныхъ, съ 1886 г. редакторомъ-издателемъ основаннаго пись журнала для обсужденія вопросовъ объ улучшеніи быта слѣпныхъ, подъ названімъ «Русскій Слѣпецъ», — и съ 1887 г. помощникомъ правителя дѣлъ «Общества для приисканія мѣстъ окончившимъ курсъ въ женскихъ учебныхъ заведеніяхъ». По порученію Главноуправляющаго Соб. Е. Н. В. Канцел. по учрежд. Имп. Маріи, былъ командированъ за границу: въ 1883 году—для осмотра заведеній слѣпныхъ въ западно-европейскихъ государствахъ, въ 1885 г.—въ качествѣ представителя Россіи на В международномъ конгрессѣ для улучшенія быта слѣпныхъ въ Кеільнѣ.—Состоитъ почетнымъ членомъ Международнаго Общества улучшенія быта слѣпныхъ въ Парижѣ («Société Internationale pour l'amélioration du sort des aveugles») и имѣть медаль этого общества.

Сочиненія О. К. Адеркаса: 1) Отчетъ объ осмотрѣ заведеній для слѣпныхъ въ Германіи, Австрии и Швейцаріи (1883). 2) Пятый международный конгрессъ для улучшенія быта слѣпныхъ въ Амстердамъ (1885). 3) Der Marienverein zur Blindenfürsorge in Russland (1885). 4) La Société Marie pour l'amélioration du sort des aveugles et le patronage des aveugles en Russie. 5) Die Entwickelung der Blindenfürsorge in Russland seit dem Amsterdamer Congress (1888). 6) Отчеты Маріинскаго попечительства о слѣпныхъ. начиная съ 1882 г.

Адольфъ, Андрей. Переводчикъ Ювенала. О немъ въ концѣ второго тома.

Адоратскій, П. С. (Петръ Степановичъ), къ стр. 127. См. архим. Николай.

* Адоратскій, Стефанъ Ивановичъ, (стр. 127). По указаніямъ Н. К. Горталова: священникъ казанской покровской, а не петровской церкви. Ум. 24 авг. 1882 г. Учился въ казанской дух. семинарии и кіевской академіи, гдѣ окончилъ курсъ въ 1882 г.

916 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Адріановъ, Павелъ Александровичъ, профессоръ латинскаго яз. въ нѣжинскомъ лицеѣ. Свѣдѣнія о немъ надѣемся сообщить въ концѣ второго тома.

Азаревичъ, Дмитрій Ивановичъ. Съ 1887 г. состоитъ профессоромъ въ Варшавѣ. Послѣ выхода 3 выпуска напечаталъ слѣдующіе труды: 1) Система римскаго права (университетскій курсъ), т. І. Спб. 1887. т. Н. Варшава, 1888 г. т. ІІІ. Варшава, 1889 г. Въ нашей русской юридической литературѣ это первый полный учебникъ по доямъ римскаго права, если не считать посмертное изданіе краткихъ записокъ проф. Митюкова. Въ «Жур. гражд. и угол. права» за 1888 (№ 1) А. напечаталъ вступительную лекцію по гражданскому процессу 2) Правда въ гражданскомъ процессѣ.

«Система римскаго права» вызвала нѣсколько отзывовъ, имѣющихъ весьма мало общаго другъ съ другомъ. Проф. Гольмстенъ далъ о ней очень лестный отзывъ на страницахъ «Жур. гражд. и угол. права» (№ 10 за 1887 г.), проф. Engelmann въ «Litterarisches Centralblatt» кратко упомянувъ о трудѣ А., сказалъ, что онъ стоитъ на уровнѣ европейской науки. Зато «Юридическій Вѣст.» (ноябрь 1887), редактируемый исконнимъ литературнымъ врагомъ Азаревича—С. А. Муромцевымъ, и «Рус. Мысль», (1887 № 12) отозвались о сочиненіи нашего романиста до нельзя рѣзко и враждебно. Крайне раздраженный этимъ, А. въ предисловіи къ II тому «Системы римскаго права» въ свою очередь разразился жестокою діатрибою по адресу Муромцева, въ которой назвалъ научную дѣятельность послѣдняго «сплошнымъ развратомъ».

При перечинѣ статей А. (стр. 135) нами опущенъ отвѣтъ его С. А. Муромцеву во «Временникѣ Демидов. лицеа» за 1878 г. (9). Въ немъ авторъ «Патриціевъ и Плебеевъ» задается цѣлью доказать, что его взгляды вовсе не отличаются тою «новизною», которую подчеркиваетъ въ нихъ критика и что они повторяютъ вещи, уже высказанныя европейскими романистами. Кромѣ того отвѣтъ стремится показать цѣлымъ рядомъ примѣровъ, что Муромцевъ «сочинялъ» указываемые имъ промахи въ изслѣдованіи А., для чего «перетасовываетъ» Азаревичемъ-же указанный матеріалъ. Причину нападокъ Муромцева А. усматриваетъ въ томъ, что «Патриціи и Плебеи» неблагопріятно отзываются о магистерской диссертаціи Муромцева.

* Азарій, по указанію С. И. Пономарева: монахъ монастыря Русика на Авоонѣ, воспитанникъ вятской семинаріи. Онъ написалъ: 1) Авоонскій патерикъ, 2 ч. Спб. 1860—1883. Пять изданій. 2) Путеводитель къ св. юръ Авоонской, 4 изданія. Спб. 1867—85. 3) Вышній покровъ надъ Авоономъ. Спб. 1864—1881. Семь изданій. 4) Акты русскаго на св. Авоонъ монастыря св. вмч. и цълителя Пантелеймона. К. 1873. 8° 8, XXIV в. 618 с. (На греческомъ, сербскомъ, молдавскомъ яз., съ русскимъ переводомъ, съ видомъ Стараго Русика, рис. Барскаго). 5) По поводу вопроса объ Авоонскомъ монастырь св. Пантелеймона. Статьи «Любителя тишины». Первоначально были

АЗАРІЙ — ИВАНЪ АКСАКОВЪ.

917

помѣщены на греч. языкѣ въ газ. βυσαντιο, 1874, а на русскомъ въ «Голосѣ»,
«Москов. Вѣд.» и «Домаш. Бесѣдѣ» того-же года. Отд. изд. Спб. 1874, 8° 187
стр. (здѣсь, на стр. 177—178, приведенъ перечень писателай, издавшихъ свои
сочиненія объ Афонѣ). Авторъ названныхъ книгъ скончался въ началѣ
1888-хъ гг.

Азбелевъ, лейтенанть. О немъ въ концѣ второго тома.

Азарьевъ, сотрудникъ морскихъ журналахъ. О немъ въ концѣ второго тома.

Азарьинъ, Симонъ, см. Симонъ.

Айбулатъ. Какъ видно изъ «Литер. прибавленій къ «Рус. Инвалиду» конца 30 годовъ это псевдонимъ барона К. М. Розена.

Аксаковъ, Александръ Николаевичъ. Послѣ выхода 4 вып. издалъ:

1) Гартнанъ, Спиритизмъ. Перев. съ нѣмецкаго А. М. Бутлерова. 1887 г.
2) А. М. Бутлеровъ. Статья по медіумизму. Съ фототипическимъ портретомъ ав-
тора и воспоминаніями объ А. М. Бутлеровѣ Н. П. Вагнера 1889 г. 3) Опытнов
изслѣдованіе спиритическихъ явлій Роберта Гера, проф. химіи пенсильванскаго
университета. Перев. съ англ. А. Аксакова. 1889 г.

Отзывы о „Позитивизмѣ въ области спиритуализма“: 1) „Рус. Мысль“ 1885 г. № 1. 2) „Недѣля“ 1885 г. № 13.

Аксаковъ, Иванъ Сергѣевичъ. Съ тѣхъ поръ какъ напечатанъ 8 выпускъ,
появились первостепенной важности матеріалы для его біографіи. Въ ряду этихъ
матеріаловъ прежде всего слѣдуетъ отмѣтить два тома его переписки (главнымъ
образомъ съ родителями и братьями) обнимающіе учебные и служебные годы
(1839-1851) будущаго знаменитаго публициста. Ив. Сергѣевичъ такъ усердно
переписывался съ родителями, которыхъ безгранично любилъ, такъ подробно имъ
описывалъ всякую мелочь, съ нимъ приключавшуюся, что неизвѣстный издатель
его переписки совершенно правъ, называя ее автобіографіей. Нельзя не выразить
горячаго пожеланія, чтобы поскорѣе появились дальнѣйшіе томы этихъ высоко-
замѣчательныхъ писемъ, чтеніе которыхъ такъ освѣжительно дѣйствуетъ въ наше
время всепоглощающей пошлости. Нельзя, конечно, знать, что будутъ въ себѣ
заключать дальнѣйшіе томы Аксаковской переписки, можетъ быть окажется, что
проза жизни не прошла безслѣдно и для высокой души Ивана Сергѣевича, но
покамѣстъ изданные 2 тома можно назвать лучшимъ памятникомъ, который только
могли воздвигнуть друзья его памяти.

Изданіе интимной переписки-очень тяжелое испытаніе, изъ котораго рѣдкій
общественный и литературный дѣятель выходитъ безъ потери части своего оба-
янія. Вспомнимъ, чтобы не рыться въ прошломъ, хотя-бы переписку Достоевскаго.
Сколько несимпатичныхъ сторонъ характера этого, въ общемъ все таки возвышен-
наго, человѣка раскрыла она. Или возьмемъ недавно появившуюся переписку Тур-
генева—какъ мало она соотвѣтствуетъ тому поэтическому представленію объ авторѣ
«Дворянскаго гнѣзда», которое невольно образуется въ головѣ каждаго читателя
благоуханныхъ произведеній великаго романиста.

Но Аксаковъ перенесъ опасностьявленія предъ публикой въ непри-

918 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

крашенности ежедневныхъ помысловъ съ удивительной честью. Настоящимъ
рыцаремъ безъ страха и упрека онъ вырисовывается въ представленій каждаго,
кто доставилъ себѣ удовольствіе прочитать его переписку, знакомящую съ внут-
ренней жизнью не только одного Ивана Сергѣевича, но и всего вообще благород-
наго семейства Аксаковыхъ.

Болѣе всего поразительна серьезность, съ которой Иванъ Сергѣевичъ уже
съ дѣтекихъ лѣтъ относился къ жизни. Если 19 лѣтнимъ юношей онъ писалъ
своимъ родителямъ «я полонъ твердой рѣшимости и жажды труда, но труда
тяжелаго, великаго и благодѣтельнаго» (т. І стр. 36), то это не было однимъ
изъ тѣхъ прекрасныхъ намѣреній, которыми такъ богата великолушная юность.
Иванъ Аксаковъ дѣйствительно былъ человекъ совершенно аскетическаго труда.
Онъ не зналъ удовольствій свѣта и невыносимо скучалъ въ обществѣ. Внѣ дѣла,
ему доставляло нравственное удовлетвореніе только залушевная бесѣда или перес-
писка о высшихъ задачахъ жизни и чтеніе, конечно, тоже такое, которое давало
нищу высокому строю его духа. Чиновникъ это былъ совершенно безпримѣрный..
Онъ работалъ до одурѣнія и не было того скучнѣйшаго и труднѣйшаго пору-
ченія, котораго онъ не исполнѣлъ-бы быстро и исчерпывая его всецѣло. Одинъ
изъ его товарищей по астраханской ревизіи ¹), баронъ Бюлеръ сообщаетъ о немъ,
что онъ работалъ по 16 час. въ день и это выполнил совпадаетъ съ тѣмъ, что моло-
дой чиновникъ самъ писалъ своимъ родителямъ. Съ тѣмъ-же пламеннымъ вооду-
шевленіемъ работалъ онъ и въ бытность свою товарищемъ предсѣдателя ка-
лужской уголовной палаты (1845—47) и во время командировки въ Бессарабію
и Ярославія.

Нужно-ли прибавлять, что служебная ревность Ив. Сергѣевича не имѣла
ного общаго съ желаніемъ выдвинуться и сдѣлать «карьеру»? Онъ можно прямо
сказать лихорадочно-дѣятельно прослужилъ семь лѣтъ и за все это время ни
одного чиновничьаго помысла не мелькнуло въ его душѣ. Правда, онъ самъ сколько-
разъ говоритъ о своемъ «честолюбіи». Но оно только въ томъ и состоитъ, что онъ
не желаетъ погрязнуть въ мелкой канцелярщинѣ и постоянно ищетъ отвѣтсвен-
наго, живого дѣла.

Этой одной постоянной и совершенно неутомимой жажды живой дѣятель-
ности, исключительно посвященной благу родины, было-бы совершенно достаточно,
чтобы поставить Ивана Сергѣевича на ряду съ самыми возвышенными идеалистами,
выдвинутыми русскою интеллигенцією послѣдняго столѣтія. Но если еще
взять во внимание, что Иванъ Сергѣевичъ не только жаждалъ дѣятельности, но и

¹) Пользуемся случаемъ исправить одну неточность, вкравшуюся въ біографический очеркъ Ив. Сергѣевича со словъ некрологовъ. Службу свою въ провинціи молодой правовѣдъ началъ не въ калужской уголовной палатѣ, а чиновникомъ особыхъ порученій при сенаторѣ кн. П. П. Гагаринѣ, ревизовавшемъ въ 1844 г. астраханскую губернію.

ИВАНЪ АКСАКОВЪ.

919

блистательнѣйшимъ образомъ справлялся съ задачами практической жизни, что онъ восхищалъ всѣхъ своихъ начальниковъ ловкостью, съ которой исполнялъ разныя порученія, и умѣніемъ распутывать самыя сложныя явленія судебной и бюрократической казуистики, словомъ, если вспомнить, что молодой чиновникъ обладалъ всѣми техническими дарованіями дѣльца и практика, то начинаешь заумываться надъ тѣмъ, кого собственно изъ двухъ братьевъ—Ивана или Константина—слѣдуетъ поставить выше по высотѣ нравственного совершенства.

Константинъ, конечно, былъ человѣкъ удивительной душевной красоты, но вѣдь онъ за то и не былъ отъ міра сего. Всю жизнь онъ прожилъ въ домѣ отца, не зная ни одной само-малѣйшей матеріальной или иной прозаической заботы и имѣя возможность витать исключительно въ сферѣ духовныхъ интересовъ. Но Иванъ Сергѣевичъ купался въ цѣломъ океанѣ пошлости, себялюбія и грязи, име- нуемомъ чиновничествомъ 40-хъ годовъ и, тѣмъ не менѣе, ни одна капля этой пошлости къ нему не пристала и ни единаго раза онъ не поступился сотой части- цею идеаловъ и стремленій, его воодушевлявшихъ.

Не только его не «забѣдала среда,» а, напротивъ того, онъ среду поднимать до себя. Въ Калугѣ, какъ это теперь видно по 1 тому переписки, молодой товарищъ предсѣдателя уголовной палаты оказалъ рѣшительно морализующее вліяніе на отношеніе членовъ палаты къ своему дѣлу, а за короткое время вторичнаго пребыванія въ московскомъ сенатѣ онъ своимъ рѣшительнымъ сопротивленіемъ не далъ совершиться одному возмутительнѣйшему проявленію «неправды черной», господствовавшей въ судахъ дрœформенной эпохи *). Записки и доклады его о

*) Въ предисловіи къ II т. переписки этотъ характерный фактъ бюгра- гиі Ив. Сергѣевича разсказанъ слѣдующимъ образомъ и совершенно вѣрно приведенъ въ связь съ одною изъ статей Аксакова въ «Руси»: 15 февраля 1884 г. по поводу нападокъ въ газетахъ и въ обществѣ на новый судъ, Иванъ Сергѣевичъ писалъ въ «Руси»:

«Старый судъ! При одномъ воспоминаніи о немъ волосы встаютъ дыбомъ, морозъ деретъ по кожѣ!... Мы имѣемъ право такъ говорить. Пищущій эти строки посвятилъ служебной дѣятельности въ старомъ судѣ первые, лучшіе годы своей молодости. Воспитанникъ училища правовѣдѣнія, стало быть обязательно поступившій на службу по вѣдомству министерства юстиціи, еще въ сороковыхъ годахъ —онъ извѣдалъ вдоль и поперекъ все тогдашнее уголовное правосудіе, въ противціи и столицѣ, въ канцеляріяхъ и въ составѣ суда (въ послѣднемъ какъ членѣ по назначенію отъ правительства). Это было во истину мерзость запустѣнія на мѣстѣ святѣ! Со всѣмъ пыломъ юношескаго негодованія рынулся онъ, вмѣстѣ съ своими товарищами по воспитанію, въ неравную борьбу съ судейской неправдой— и точно такъ-же, какъ иногда и теперь, встревоженная этимъ натискомъ стая кривосудовъ поднимала дикій вопль: «вольнодумцы! бунтовщики! революціонеры!..» Помнимъ, какъ однажды молодой оберъ-секретарь Сената, опираясь на забытую и никогда не примѣнявшуюся статью свода законовъ, отказался скрѣпить истинно

920 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

раскольникахъ не привели къ положительнымъ результатамъ, но очень важно было уже то, что они всѣ говорили о кротости и снисхожденіи и не давали толчка дальнѣйшимъ репрессаліямъ.

Изданные 2 тома останавливаются на 1851 годѣ, когда молодой идеалистъ-созналъ, наконецъ, тщету своего единоличнаго стремленія внести свѣтъ и правду въ темное царство административнаго и судебнаго произвола того времени и вышелъ въ отставку. Не останавливаемся теперь на характеристикѣ міросозерцанія Аксакова въ молодости, для чего письма даютъ такой обильный матеріалъ, потому что это будетъ удобнѣе сдѣлать при ознакомленіи съ его литературною дѣятельностью и общимъ ходомъ его духовной жизни.

Тогда-же мы остановимся на отвѣтахъ Ивана Сергѣевича, данныхъ имъ III отдѣленію въ мартѣ 1849 г., когда онъ совершенно неожиданно для себя и для своего семейства былъ арестованъ на нѣсколько дней.

Вышедшие 2 тома переписки Ив. Сергѣевича даютъ важное подспорье для пониманія перваго фазиса литературной дѣятельности его, почти исключительно посвященаго стихамъ *). Они же даютъ ключъ къ разумѣнію того рѣдкаго въ исторіи

неправедное постановленіе, благопріятствовавшее людямъ, занимавшимъ очень видное положеніе въ высшемъ обществѣ — и съ какимъ шумомъ, съ какимъ гнѣвомъ встрѣтили сановные старики такое необычное дерзновеніе. Помнимъ, какъ рябой находъ съ знатнымъ именемъ подавалъ нашему товарищу для доклада присутствію свое письменное оправданіе, рекомендуясь, что «по милости Царской — онъ сынъ барскій» и какъ никакими доводами нельзя было предотвратить пристрастнаго въ пользу «барскаго сына» рѣшенія... Предъ нами невольно встаютъ воспоминанія — одно возмутительнѣе другого. Какія муки, какія терзанія испытывала душа, совнавая безсиліе помочь истинѣ, невозможность провести правду черезъ путы и сѣти тогдашнаго формальнаго судопроизводства»!

Обстоятельство, о которомъ И. С. упоминаетъ чрезъ 38 дѣтъ съ такимъ живымъ чувствомъ негодованія, заставило его въ сентябрѣ 1848 года, вскорѣ по возвращеніи его съ Свѣрныхъ Водъ, оставить министерство юстиціи. Въ это время поступило на рѣшеніе Сената дѣло молодого князя ***, совершившаго уголовное преступленіе при самыхъ возмутительныхъ обстоятельствахъ. Дѣло это имѣло большую гласность. Не менѣе того преступникъ, благодаря сильнымъ связямъ въ высшихъ кругахъ, добился оправдательнаго приговора отъ весьма лиценріятныхъ судей высшей сенатской инстанціи. Молодой оберъ-секретарь отказался наотрѣзъ подкрѣпить своей подписью беззаконный приговоръ и просилъ уволить его отъ должности. Исторія эта надѣлала много шума, дошла до свѣдѣнія Государя Николая Павловича. Онъ приказалъ пересмотрѣть дѣло, и преступникъ подвергся вазлуженной карѣ».

*) Первый разъ стихи Ивана Аксакова появились въ «Москвитянинѣ», 1845 г. Затѣмъ стихи его печатались въ «Моск. Сборникѣ», въ «Рус. Бесѣдѣ», «Парусѣ», «Днѣ» и «Руси». Отдѣльнымъ сборникомъ они вышли только послѣ его смерти (М. 1886 г.) какъ приложеніе къ 33 № «Руси». Очень скоро потребовалось второе издание сборника, которое и вышло еще въ томъ-же году безъ всякихъ перемѣнъ.

ИВАНЪ АКСАКОВЪ.

921

литературы явленія, которое такъ поражаетъ всякаго, кто знакомится съ стихо-
твореніями Ивана Сергѣевича. Какъ это странно въ самомъ дѣлѣ, что человѣкъ,
обладавшій несомнѣннымъ поэтическимъ талантомъ, совершенно забросилъ ихъ
въ самый разгаръ своей литературной дѣятельности и уже почти не возвращался
къ нимъ до самой смерти! Самъ Аксаковъ пробовалъ въ одномъ письмѣ, относя-
щемся къ 1877 году, дать этой странности вотъ какое объясненіе:

«Перелистывая тетрадь моихъ стиховъ, я будто брожу по кладбищу
между могильными памятниками. Всякая изъ піесъ напоминаетъ мнѣ давнее былое,
поводъ, по которому она была написана—и всѣ онѣ вмѣстѣ составляютъ мою
личную повѣсть, ни для кого собственно не интересную. Если они имѣютъ какое
либо значеніе, то вовсе не ради ихъ поэтическаго достоинства, ради лишьъ того, что
эта личная повѣсть трактуетъ не о какихъ либо сердечныхъ уinchченіяхъ, не о
моей внѣшней жизни, а о внутренней жизни духа, объ его стремленіяхъ
тоскѣ и борьбѣ въ данную историческую минуту. То была тяжкая година, когда
приходилось тяготиться молодостью ц спрашивать себя, какъ ты увидишь въ од-
номъ стихотвореніи:

Когда-же власть, скажи, тояя пройдетъ
О молодость, о тягостное бремя!

Эти ощущенія и чувства раздѣляли со мною лучшіе люди моего времени,
и вотъ почему стихи мои въ свою пору пользовались успѣхомъ и находили себѣ
сочувственный от Bird.

Но, повторяю, я ни теперь, ни прежде не обманывалъ себя насчетъ ихъ
достоинства. Въ нихъ нѣтъ никакой художественности, и съ точки зрѣнія артист-
ической—всѣ эти сотни стиховъ я бы самъ охотно отдалъ не только за одинъ
стихъ Оедора Ивановича (Тютчева), но даже за иной стихъ Полонскаго.—Но мнѣ
кажется, что они не лишены искренности, лирическаго жара, силы и какого-то
историческаго raison d’être. Однимъ словомъ—значеніе часто историческое и
связывающееся съ гражданскою исторіей эпохи. Я уже болѣе 15 лѣтъ бросилъ
писать стихи, убѣдившись, что при всемъ лиризмѣ, свойственномъ моей натурѣ,
(чѣмъ бы я ни занимался, а ужъ какъ разнообразны были мои профессіи въ
жизни!) при всей чуткости моего пониманія красотъ поэзіи, я не обладаю ни худо-
жественнымъ творчествомъ, ни граціей, ни образностью, ни музыкальностью сти-
хотворной рѣчи и я перешелъ къ прозѣ, которую можетъ быть, иногда порчу, на-
оборотъ, излишнею примѣсью поэтическаго элемента. Что дѣлать! Еще лѣтъ 25 тому
назадъ, Е. Θ. Миллеръ писала мнѣ, однажды, что въ моихъ стихахъ много жару, но
мало теплоты. Это совершенно вѣрно:

Мой черествый стихъ души не грѣетъ».

Сборникъ отличается крайней пеполнотою, въ него не вошло многое такое, что уже
было въ печати и, очевидно для пополненія его, издатели переписки Ив. Сергѣевича
помѣщаютъ въ концѣ каждого тома стихи тѣхъ лѣтъ, которые обнимаетъ переписка.

ИВАНЪ АКСАКОВЪ.

923

жественности» и обыкновенный читатель, знающий его по тѣмъ немногимъ от-
рывкамъ, которые часто берутъ составители христоматій изъ «Бродяги». Развѣ
такъ мало «художественности» въ магистральномъ описаніи вечера, которымъ
кончается 1 глава поэмы:

Жаръ свалилъ. Повѣла прохлада
Длинный день покончилъ рядъ заботъ
По дворамъ давно затягали стадо
И косцы вернулся съ работъ.
Потемнѣть заря уже готова;
Тихо все. Часъ ночи не далекъ.
Подымался и улегся снова
На закатѣ легкій вѣтерокъ!...
Говоръ смолкъ; лишь изрѣдка собачій
Слышенъ лай; промолвять голоса...

Пыль слеглась; остылъ песокъ горячій,
Пала сильно на семлю роса.
По краямъ темнѣющего свода
Тѣни всѣ, широкія, слились:
Встрѣтить ночь готовьтесь природа;
Запахи отвсюда понеслись.
Въ тишинѣ жизнь новая творится:
Зрячею проснулся сова,
И встаетъ, и будто шевелится,
И растетъ, и шепчется тра ва!..

А сколько щемящей прелести разсыпано въ извѣстномъ описаніи сельскаго
храма въ «Бродягѣ». Вотъ хоть-бы всѣмъ извѣстное начало его:

Приди ты, немощный,
Приди ты, радостный!
Звонять ко всенощной,
Къ молитвѣ благостной.
И звонъ смиряющей
Всѣмъ въ душу просится,
Окрестъ сзывающий,
Въ поляхъ радносится!

Аксаковъ находить, что у него нѣтъ «граціи» и «музыкальности стпхотвор-
ной рѣчи». Послѣднее далеко невѣрно. Торжественный внутренній строй его сти-
ховъ вполне гармонируетъ съ внѣшней ихъ отдѣлкой: въ нихъ есть что-то звѣ-
нящее, какъ мѣдь, лишится какой-то колокольный звонъ, хотя подчасъ встрѣ-
чается и то «жеванное папье-маше», которое Тургеневъ находилъ въ большинствѣ
«гражданскихъ» пьесъ Некрасова и которое, можетъ быть, составляетъ необходими-
мую принадлежность этого рода «поэзіи».

Что касается «граціи», то ея, пожалуй, дѣйствительно совѣмъ нѣтъ у Ак-
сакова, но уже по совѣмъ другимъ причинамъ. Не можетъ быть графіи у поэта не-
годующаго, изъ устьі которого льются укоризны и думы котораго всегда витаютъ у
горнихъ высотъ человѣческаго духа, не можетъ быть графіи у пѣвца, болѣе чѣмъ
кто-бы то ни было изъ поэтовъ послѣдняго пятидесятнѣтія посвящавшаго своею
лиру отраженію «гражданской исторіи эпохи».

Да, Иванъ Аксаковъ самый «гражданскій» изъ всѣхъ русскихъ поэтовъ. Въ
статьѣ, посвященной литературной дѣятельности Константина Аксакова, мы уже
указывали, что враждебная идеямъ 60-хъ годовъ критика только на половину пра-
ва, когда подчеркиваетъ, что такъ называемая «гражданская поэзія», отодвигающая
на второй планъ непосредственно-художественные цѣли, введена въ русскую литера-

ИВАНЪ АКСАКОВЪ.

925

шевскаго) въ каторгу, другіе должны были уйти въ изгнаніе, а уцѣлѣвшіе притайлись, одолѣваемые вѣчнымъ страхомъ, что вотъ вотъ и до нихъ добрерутся. А между тѣмъ какая безнадежно-мрачная характеристика общественной атмосферы того времени вылилась именно у Ивана Сергѣевича въ 1849 году:

Пусть гибнетъ все, къ чему сурово
Такъ долго духъ готовленъ былъ:
Трудилась мысль, дersало слово,
Въ запасѣ много былъ свалъ...
Слабѣйте, силы! вы не нужны!
Засни ты духъ! давно пора!
Рассѣйтесь всѣ, кто были дружны
Во имя правды и добра!
Безплодны всѣ труды и бдѣнья,
Безплодень слова даръ живой,
Безсиленъ подвигъ обличенья,
Безумень всякій честный бой.
Безумна честная отвага
Правдивой юности — и съ ней
Безумны всѣ желанья блага
Святыя бредни юныхъ дней!

Такъ сокрушьись, души гордыня,
Въ борьбѣ неравной ты падешь:
Силошного зла стонъ твердыня,
Царить безсмысленная ложь!
Она страшнѣй враговъ опасныхъ,
Сильна не внѣшнѣю бѣдой,
Но тратой дней и силъ прекрасныхъ
Въ борьбѣ пустой, тупой, нѣмой!
Ликуй-же, ложь, и насъ, безумцевъ,
Урокомъ горькимъ испытуй,
Гони со свѣта вольнодумцевъ,
Казни, цари и торжествуй...
Слабѣйте-жъ, силы... вы не нужны!
Засни, ты духъ! давно пора!
Рассѣйтесь всѣ, кто были дружны
Во имя правды и добра.

Такую-же, выражаясь медицинскимъ терминомъ, «возвышенную чувствительность», способную спутать всякаго, кто не знакомъ съ ансамблемъ литературной дѣятельности Ивана Сергѣевича, онъ высказалъ и въ эпоху реформъ. Если въ рекцію 1848—1855 г. Иванъ Сергѣевичъ и его друзья не принадлежали къ числу людей, наибольѣе преслѣдуемыхъ, то съ наступленіемъ нового царствованія ихъ всего менѣе можно было причислить къ числу крайнихъ энтузіастовъ. И все-же одинъ изъ наибольѣ восторженныхъ гимновъ новымъ вѣяніямъ принадлежить Ивану Аксакову. Наступающій 1858 годъ онъ привѣтствовалъ вотъ въ какихъ восторженныхъ выраженіяхъ:

День вставаетъ, багрань и пышенъ,
Долгой ночи скрылась тѣнь,
Новой жизни трепетъ слышенъ,
Чѣмъ то вѣшимъ смотрить день!
Съ сонныхъ вѣждѣ стряхнувъ дремоту,
Бодрой свѣжести полна,
Вышла, съ Богомъ, на работу
Пробужденная страна.
Такъ торжественно прекрасно
Блещетъ утро на землѣ;
На душѣ свѣтло и ясно,
И не помнится о злѣ,
Объ истекшихъ дняхъ страданья,
О потратѣ многихъ силъ
Въ скорбныхъ мукахъ ожиданья,
Въ безвременности могилъ!

Пусть почиютъ мирно гробы
Тщетно ждавшихъ столько лѣтъ!
Память имъ! Но въ сердѣ злобы
Ни вражды, ни мести нѣтъ.
Все простить онъ безъ разсчета,
Устоявший въ дни тревогъ, —
Онъ, чей духъ годину гнета
Пережилъ и перемогъ.
Слышишь: новому онъ лѣту
Пѣсню радости поетъ:
Благо всѣмъ, ведущимъ къ свѣту,
Братьять, съ братьевъ снявшимъ гнетъ.
Людямъ миръ, благодословене,
Долгихъ рукъ исчеснетъ слѣдь
Дню чѣрашнему забвенье,
Дню грядущему привѣтъ!

926 КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКІЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Рядомъ съ такой способностью увлекаться и восторгаться, которая составляет одну изъ наиболее привлекательныхъ сторонъ поэтической дѣятельности Ивана Сергѣевича, онъ, однако-же, въ своихъ стихахъ неизмѣнно выступаетъ въ роли проповѣдника простого, ежедневнаго, прозаического дѣла. Насмѣшливо относится онъ къ «восторженному» ничегонедѣланію, которому предавалось большинство нашей интеллигенціи дкереформенной эпохи, благо крѣпостное право давало возможность быть «идеалистами» и не утруждать себя прозаическими заботами:

Мы всѣ страдаемъ и тоскуемъ,
Съ утра до вечера толкуемъ
И ждемъ счастливѣйшей поры.
Мы негодуемъ, мы пророчицѣ,
Мы суетимся, мы хлопочемъ..
Куда не взглянемъ—всѣ добры!
Обманъ и ложь! Работы черной
Намъ ненавистень трудъ упорный;
Не жжеть насъ пламя нашихъ думъ,
Умомъ ослаблены мечтанья,
Не разрушительны страданья,
Мечтаньемъ обезсилѣнъ умъ!
Въ нашъ вѣкъ—вѣкъ уственныхъ занятій,—
Мы уточнялись до понятій
Движеній внутреннихъ души,—
И сбились съ толку! и буждаемъ,
Порывовъ искреннихъ не знаемъ,
Не слышимъ голоса въ тиши!

Въ замѣну собственныхъ движеній,
Спѣшимъ, набравшись убѣжденій,
Души наполнить пустоту:
Твердимъ, кривимъ и лежимъ отважно,
И горячимся очень важно
Мы за заемную мечту!
И предовольные собою,
Гремучей тѣшьмися борьбою,
Себя увѣривъ безъ труда,
Что црямодушно, не безплодно,
Приносимъ «мысли» благородно
Мы въ жертву лучшіе года.
Но свыкшись съ скорбью ожиданья,
Давно мы сдѣлали «страданья»
Житейской роскошью для насъ:
Безъ нихъ тоска! а съ ними можно
Разсѣять скуку—такъ тревожно,
Такъ усладительно подъ часть!

Его собственная програма жизни совсѣмъ иная

Пусть приведетъ меня дорога

Хоть до ничтожнаго итога

Случайной пользы на землѣ.

мечтаетъ онъ въ стихотворномъ посланіи Ав. П. Е.агиной, и если мы ознакомимся съ перепискою соответствующихъ лѣтъ, мы не преминемъ убѣдиться, что эти мечтанія не были актомъ «художественного творчества», а точнымъ отраженіемъ его дѣйствительной программы дѣйствій. Именно имъ «трудъ упорный» онъ и избралъ себѣ въ удѣлъ, твердо убѣжденный, что не тѣ, которые, по позднѣйшему выраженію Некрасова въ «Сашѣ»

По свѣту рыщутъ

Дѣла себѣ исполнскаго пщутъ

нужны Россіи, а люди, не брезгающіе сѣрпельнымъ элементарнымъ подвигомъ добросовѣстнаго исполненія своихъ непосредственныхъ обязанностей. Въ стихотвореніи «Моимъ друзьямъ», назначавшемся «честнымъ людямъ, состоящимъ на государственной службѣ» онъ выдвинуло вотъ какія несложныя desiderata:

Досуга израздно не губя,
Вы чужды дерзкихъ замышленій;
Вы не взложили на себя

Задачи цѣлыхъ поколѣній.
Скупой покорствуя судьбѣ,
Избравши путь, непркій съ виду,

ИВАНЪ АКСАКОВЪ.

927

Вы обрекли себя борьбѣ,
И слабыхъ внемлете мольбѣ,
И мстите бѣднаго обиду.
Я знаю подвигъ вамъ сужденъ
Донучный, тѣсный, ежедневный,
Но сколько разъ прекрасный онъ
Печальной праздности душевной,
Безплоднымъ преданной мечтамъ!
А вы, средь козней и проклятій,
Все тотъ-же пылъ несли къ трудамъ.
Мужайтесь! силъ будутъ вамъ
Благословенья меньшахъ братій!
Я знаю мелокъ нашъ удѣлъ,
Но пышенъ плодъ силлій дружныхъ:
Невинный въ битвѣ одолѣлъ—
Проснулась бодрость въ безоружныхъ!
И могъ обиженный не разъ

Извѣдать здѣсь, въ средѣ разврата,
Что встрѣтить въ каждомъ онъ изъ васъ,
На всякій день, на всякій часъ,
Въ дѣлахъ добра—слугу и брата!
Такъ пусть же дремлетъ въ тишнѣ
Тоска несбыточныхъ желаній,
За то—безъ праздныхъ ожиданій,
Вы люди честные вполне.
Такъ жизнь скупа! предѣлъ такъ кратокъ!
Надеждамъ смѣлымъ не сospрѣть!
И благо всѣмъ, кому безъ взятокъ
Придется здѣсь разовъ десятокъ
Слезу вдовицы утереть,
Вновь возвратить стѣсненнымъ грудамъ
Просторъ и воздухъ въ душной мглѣ...
Такъ благо вамъ, хорошимъ людямъ
За ваше дѣло на землѣ!

Выступить съ пропагандою такого рода «прописныхъ идей» и «дешевой» мо-
рали было не маюю смѣюстью какъ тогда, когда только-что приведенное стихо-
твореніе было написано (1852), такъ и тогда, когда оно было напечатано (1862).
Въ 1852 г., все нравственно-чуткое въ Россіи брезгливо относилось къ «неправдѣ
черной» административной машины и призвывъ сдѣлаться однимъ изъ ея рычаговъ
могъ вызвать только подозрительное недовѣріе, а въ 1862 г. розенгеймовщина и
фразы сологубовскаго чиновника о «честности» до того пріѣлись и до того всѣ въ
нихъ извѣрились, что опять таки надо было повиноваться очень уже сильной
внутренней потребности, чтобы явиться въ иублику съ такими «избитыми» ве-
щами. Но въ томъ-то и дѣло, что писаніе стиховъ не было для Ивана Сергѣевича
актомъ «художественнаго творчества», ему стихи замѣняли дневникъ, они кате-
хизировали принципы, легшіе въ основу его собственной жизни. Говорить о
честности и о томъ, что слѣдуетъ утирать «слезу вдовицы» дѣйствительно до-
вольно избито и банально. но совсѣмъ другое дѣло быть въ дѣйствительности
«слугой и братомъ» ближняго.

Нельзя поэтому примѣнять обычные критеріі литературнаго анализа и къ
другому, весьма характерному стихотворенію Ивана Аксакова, которое теперь
когда издана его переписка, можно прямо назвать отрывкомъ его автобіографіи:

Усталыхъ сич' я долго не жалѣлъ.
Не упрекнутъ бездѣствіемъ позорнымъ
Мою тоску; какъ труженикъ, умѣлъ
Работать я съ усердіемъ упорнымъ.
Моей душѣ тѣ годы не легки;
Скупымъ трудомъ не брезгалъ я—лукаво,
И мнится мнѣ,—досуга и тоски
Купилъ себѣ я дорогое право!..
Въ былые дни поэтовъ чаровалъ

Блаженства сочѣ, эдемъ въ нейсной дали.
Почуявъ ложь, безумецъ тосковалъ
И намъ теперь смѣшны его печали!
Но осмѣявъ его безсильный плачъ,
Я въ жизнь вступалъ путемъ иныхъ меч-
таній:
Къ трудамъ благимъ, къ рѣшенію задачъ,
На жаркій бой, на подвигъ испытаній
Всѣ помыслы, всѣ силы, всю любовь

928 КРИТИКО-БЮГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКИХЪ ПИСАТВЛЬЕЙ И УЧЕНЫХЪ.

Направилъ я, и громъ далёкий слышалъ!
Лгала и ты, о молодая кровь,
Исчезъ обманъ, едва я въ поле вышелъ!
И понялъ я, что спить желанный громъ,
Что, выйсто битвъ, нерѣдко съ браннымъ
духомъ
За комаромъ бѣжимъ мы съ топоромъ,
За мухой гонимся съ обухомъ!
И понялъ я, что подваговъ живыхъ,
Блестящихъ жертвъ, борьбы велиходушной

Пора прошла,— и намъ, въ замѣну ихъ,
Борьбы глухой достался подвигъ скучный!
Отважныхъ снѣ не нужно въ наши дни!
И юности лукавые порывы
Опасны намъ—затѣмъ, что всѣ они
Такъ хороши, такъ ярки, такъ красивы.
Есть путь иной, гдѣ въра не легка:
Сгораетъ въ немъ порыва скорый пламень;
Есть долгій трудъ, есть подвигъ червяка:
Онъ точить дубъ... Долбитъ и капля камень.

Стихотвореній и строфъ, подобныхъ только что приведеннымъ, можно было бы привести очень много и какъ обиліе ихъ, такъ и чрезвычайная искренность, въ нихъ звучащая, даютъ окраску всему поэтическому наслѣдію Ивана Аксакова. Его слѣдуетъ назвать проповѣдникомъ мелкаго подвига по преимуществу. Всякій поэтъ имѣть свою излюбленную тему, которую не устаетъ варьировать на разные лады, которая красною нитью проходить чрезъ все его творчество и съ отечествомъ которой онъ входитъ въ исторію литературы. Съ именемъ Некрасова тѣсно связано представленіе о «мести и печали», муза Лермонтова всегда тоскуетъ по утраченнымъ небесамъ и не удовлетворяютъ ее «скучныя пѣсни земли», съ Полонскимъ всякій согласится, что онъ поэтъ «незлюбивый» по преимуществу, Иванъ-же Аксаковъ можетъ быть названъ пѣвцомъ сѣраго подвига и въ этомъ его существенное отличіе отъ Некрасова, съ которымъ онъ имѣть такъ много общаго въ другихъ отношеніяхъ. Некрасовъ исключительно негодуетъ и мститъ, Аксаковъ-же, негодуя, вмѣстѣ съ тѣмъ указываетъ пути обновленія, не тѣ пути, которые, по своей общности и неспредѣленности, могутъ быть названы только идеалами, а тѣ, идти по которымъ лежить во власти всякаго дѣйствительно стремящагося къ правдѣ и свѣту человѣка.

Къ характеристикъ поэмъ Аксакова и публицистической дѣятельности его мы вернемся въ концѣ второго тома.

Аксаковъ. Николай Петровичъ, публицистъ и поэтъ. Свѣдѣнія о немъ вѣ-
роятио получимъ къ выходу конца II тома.

Аксаковъ, Сергѣй Тимофеевичъ †) Въ статьѣ о немъ, настр. 162, 20
строка снизу, опечатка: вмѣсто «.... чтобы «все» произносить имя Аристофана»
слѣдуетъ «.... чтобы *все* произносить имя Аристофана».

Съ удовольствіемъ можемъ констатировать, что многія черты нравственного
и умственного облика Сергѣя Тимофеевича, выяснившіяся намъ только на основ-
ваніи сочиненій его, вполне подтверждаются «Очеркомъ семейнаго быта Аксако-
выхъ», составленнымъ Ив. Сергѣевичемъ Аксаковымъ и приложеннымъ къ 1 тому
переписки послѣднято. Такъ напр., при всей любви своей къ отцу, Ив. Сергѣевичъ
не можетъ не подчеркнуть, что «Сергѣй Тимофеевичъ былъ чуждъ граждан-
скихъ интересовъ, относился къ нимъ индиферентно. Даже 1812 годъ, когда

СЕРГЪЙ АКСАКОВЪ—АЛАВИНЪ.

929

Сергѣю Тимофеевичу былъ уже 22 годъ, не оставилъ въ немъ особыхъ воспоминаній. Правда, онъ съ отцомъ своимъ записался въ милицию,—но и только 12 годъ онъ прожилъ въ деревнѣ. Будучи вполнѣ русскимъ, онъ никогда не былъ «патріотомъ» даже въ духѣ своего времени. Политикой онъ не занимался вовсе».

Этимъ политическимъ неразвитіемъ мы уже своевременно объяснили то, что С. Т. не только не погнушался пойти въ цензора, но даже прижимать въ угоду Писареву и компаніи Полевого. Нѣсколько новыхъ фактовъ этого мало почтеннаго воздѣйствія на своихъ литературныхъ враговъ можно найти въ недавно изданныхъ запискахъ Ксенофонта Полевого. Да и вообще С. Т. былъ очень строгимъ цензоромъ. Такъ въ примѣчаніяхъ П. А. Ефремова къ послѣднему изданію Полежаева мы читаемъ: «Изданіе 1832 г. процензуровано С. Т. Аксаковымъ, который сдѣлалъ многочисленныя исключенія, притомъ даже въ такихъ стихотвореніяхъ, которые прежде появленія въ этомъ сборникѣ были напечатаны безъ пропусковъ». Изданіе 1833 г. «цензуровано И. М. Снигиревымъ съ значительно меньшими исключеніями, чѣмъ это дѣлалъ С. Т. Аксаковъ». О дѣятельности С. Т. въ качествѣ директора межеваго института см. Апухтина, А. Л. «Ист. конст. меж. инст.» Спб. 1879 г.

Въ 1888 г. В. И. Межовъ издалъ брошюру: «Сергѣй Тимофеевичъ Аксаковъ. Библиографическій указатель книгъ и статей о жизни и сочиненіяхъ его».

Много подробностей о С. Т. и его семьѣ можно найдти въ недавней книгѣ А. П. Барсукова о Погодинѣ. Въ перечнѣ статей о «Семейной хроникѣ» нами опущена статья П. А. Плетнева въ «Жур. мин. нар. пр.» (1856 г. № 3). Статья Н. Г—ва о «Сем. хроникѣ» (см. стр. 191) по указанію С. И. Попомарева принадлежить Н. П. Гилярову-Платонову.

Къ стр. 248. Эпиграмма на Мих. Дмитріева принадлежить Соболевскому а не Пушкину.

Аксель (водевілистъ)—псевдонимъ Линдфорса.

А. Л. (повѣсти «Любушка», «Птичница», и др. въ «Вѣст. Евр.» 1878 г. и «Сѣв. Вѣст. 1887—88 г.»)—псевдонимъ г-жи Луканиной.

* Алабинъ, Петръ Владиміровичъ †) По свѣдѣніямъ, отъ него полученными, род. 29 августа 1824 г. въ Подольскѣ, москов. губ. Отецъ его, рязанскій дворянинъ стариннаго рода, принималъ участіе въ кампаніяхъ 1812—1816 гг., затѣмъ служилъ по таможенной части и умеръ въ 1837 г. управляющимъ цѣхановецкой таможни; мать—дочь французскаго эмигранта Мартена. Петръ Владиміровичъ учился въ бѣлостокской гимназіи и петербургскомъ ком-

†) Альбомъ М. И. Семевскаго. Отзывъ о «Словарѣ растеній», въ «Вѣст. Садов.» 1879 г.