— 177 —

правиламъ, наступаю бѣдному Барону на
больную ногу, въ шо время какъ онъ шелъ
позади, рекомендовать меня своей фами-
ліи. Одни заştѣнчивые, подобно мнѣ,
могушь представить себѣ смущеніе, вѣ
которое я приведень былъ сумѣ случаемъ.

— Но ласковосшь Барона и веселый его
видъ, разсѣяли по немногу мою печаль; и
дали мнѣ примѣшить, чѣпо хорошее во-
спитаніе помогло ему перенести боль,
не показывая оной нимало. Говорливосшь
дочерей, и пріятное обращеніе сестры
его, развлекли меня еще болѣе; я отва-
жился вмѣшаться въ ихѣ разговорѣ и да-
же споришь съ ними.

Судя по библіопекѣ наполненной
книгами въ лучшихъ переплетахъ; я пред-
ставилъ себѣ, что Баронъ весьма ученый
человѣкъ. Мы начали говорить о разныхъ
изданіяхъ Греческихъ Классическихъ Ав-
торовъ. Баронъ во всемъ былъ моего
мнѣнія. — Я увидѣлъ Ксенофонта ў
шестнадцати томахъ, и не слыхавъ о
семь писателѣ никогда, шѣмь болѣ лю-

— 178 —

бопытствовалъ посмошѣть его. Баронъ примѣтивъ, чего мнѣ хотѣлось, вспаль самъ, чѣпѣ бы снять книгу: а я, желая избавить его отъ безпокойства, схвалился потчасѣ за первый томъ и потащилъ его. Но ахъ! это не были сочиненія Ксенофонта, а доска, толь искусно позолоченная и обтянутая кожею, чѣпѣ предшавляла совершенно шестнадцать книгъ; вѣ ропливоспи я не могъ удержать ее, доска упала на столѣ, на коемъ стояла чернильница. Напрасно Баронъ увѣщевалъ меня, чѣпобы я не безпокоился; — чернилы полились сѣ прекраснаго стола на богатый Турецкій коверѣ. Не эная чѣпо двѣлать, я спарался остановить ручьи, шелковыми своими перчапками. — Но смущеніе мое еще не кончилось.

Мнѣ сказали, чѣпѣ столѣ уже накрыть; я проходя залѣ и множество комнатѣ, хотя и имѣль время собрать разсѣянныя мысли, но паденіе деревяннаго Ксенофонта все еще кружилось у меня вѣ головѣ. — Я сѣль между се-

— 179 —

строю Барона и старшею его дочерью,
и неожиданный случай привел меня
опять въ краску. По неосторожности
поставил я шарелку очень близко къ
краю спола, и какъ сестра Баронова про-
сила меня показать ей мой шипой кам-
золь, то я нагнулся къ ней такъ не-
ловко, что уронил шарелку. —
Тщетно старались обтирапь меня сал-
фетками; — шелковое нижнее платье,
не могло предохранить меня отъ горя-
чаго супа. Всѣ глядя на мои шѣлодвиженія
улыбались, а я не зналъ что дѣлать. Од-
накожъ вспомнивъ, какъ Баронъ перенесъ
великодушно боль, когда я спустилъ ему
на ногу, ободрился и стараясь скрыть
мученіе, казался спокойнымъ.

Не хочу рассказывать вамъ грубыхъ
ошибокъ, какія дѣлалъ я разрѣзывая дичи-
ну и разливая супъ по шарелкамъ, и не
упоминаю того, что не одинъ разъ опро-
кидывалъ я солонку; но прошу васъ поль-
ко прочитать слѣдующее приключеніе.
Я взялъ кусокъ самаго горячаго пудинга;

— 180 —

въ это самое время Бетси, Баронова дочь, попросила подать ей блюдо съ голубями, близь меня стоявшее; въ поропливости я положил въ роть горячій пудингъ; глаза у меня закашились, и, я долженъ былъ выбросить на тарелку орудіе моего мучения. Всѣ сожалѣли о моемъ нещастіи и каждый совѣщалъ свои лѣкарства; одинъ хвалилъ масло, другой воду, наконецъ всѣ согласились, чѣпо вино скорѣе всего можешь упопить боль. — Мнѣ подали рюмку вишневки и я съ жадностію проглошилъ ее. Но ахъ! либо слута ошибся, либо хошѣлѣ меня свесши съ ума; вмѣсто вина онъ далѣ мнѣ самой крѣпкой водки. Не употребляя никогда крѣпкихъ напилковъ и чувствуя несносную боль во рту, чѣпо оставалось мнѣ дѣлать? — я зажалъ роть, но не въ силахъ былѣ смерпѣть мученія. Водка брызнула сквозь пальцы, на подобіе фонпана, по всѣмѣ блюдамъ; — и громкой смѣхъ вѣздѣ раздался. Напрасно Баронъ бранилъ слугъ, а Баронесса дечерей своихъ. — Я не чувствовалѣ своего бытія.

— 181 —

Но мѣра стыда моего еще не исполнилась. — Дабы освободиться отъ несносной одышки, причиненной симѣ слухаемѣ, я, почиши ебѣ безпамятствѣ пошерѣ лицо шелковою перчаткою, кооторая не успѣла еще высохнуть послѣ паденія Ксенофонта, и провелъ всюду чернильныея полосы. — Скромный Баронъ не могъ удержаться отъ смѣха; — я не имѣлъ болѣе мерпѣнія, выскочилъ изъ за стола и убѣжалъ изъ дому.

Извѣ Англинскаго Журнала.

## ЭКСПРОМПТЪ.

Одного зрителля во время представленія трагедіи Росслава.

Кто болѣ заслужилъ хвалы — Творецъ Росслава, Иль Яковлевѣ игрой? — обоимъ чесшь и слава!

ГЛАСЪ РАДОСТИ

Марта 12го дня 1805 года.

Какіе клики целрестанны.

Отъ водъ Балтійскихъ днесъ гремятъ?

Кавказъ, Уралъ — моря лространны.

Страны и царства ихъ вторятъ.

Какое нынѣ Божество

Даетъ полліру торжество?

Не прежниль вѣки обновились?

Поля и грады озарились.

У всѣхъ на лицахъ дышетъ радость,

У всѣхъ блаженствующъ сердца;

Согбенна старость, юность, младость

Благословятъ вездѣ Творца:

Чтобъ зрѣтѣ лріятності торжества,

Долины, рѣки и древа,

Природа слѣшно оживляетъ;

Устѣе въ Россахъ все являетъ.

Прерви, 0! Муза! днесъ молтанѣе,

Смѣшай ты съ общи иль голосъ твой!

Когда въ полсвѣтѣ во склицанѣе,
Тедѣлѣ безмолвствовать одной?

Се день, безцѣнный день для насъ:

Онъ въ ламятѣ тѣбѣ лриводить тасъ,

Какъ Вышній — Кротости священной —
Вругилѣ со троюмъ ловселенной.

Вруцилъ — и въ тожъ лгновенѣ ока,
Подобно лламенный Титанъ,
Взирая скромно отв востока
Разгонить мраки и туманъ;
Она смущеніе и страхъ
Во всѣхъ разсѣяла сердцахъ,
Одну любовь къ себѣ логила,
И къ ней — всѣ мысли обратила.

Монархъ, краса державцевъ свѣта!
Се видъ яравленъя Твоего!
Еще гетыре токмо лѣта
Ты свято бремя несъ его;
Но сколко зрилъ уже мы благъ!
Твой каждый видъ, Твой каждый шагъ
Гласить, тво щастѣ миліоновъ
Тебѣ дороже самыхъ троновъ.

Воззрюти въ селы цдругѣнны
Жестокихъ изверговъ рукой;
Тамъ многи тысячи с.тасенны,
Усыновленны вновѣ Тобой.
Отцы и дѣти въ тишнѣнъ
Люятъ с.гезы радости однѣ:
Ихъ лица лаки разцвѣтаютъ,
И к.тассы — кивы гозлащаютъ.

Прострюти взоръ въ нестетны грады,
Во всѣхъ зе.п.ли Твоей краяхъ;
Тамъ сынъ Фемиды, сынъ Пал.гады,
Апшенный сын своихъ еб трудахъ.

Твоего благочестіо снабдѣнъ,
Покоенъ, призрѣнъ, насыщенъ.
Колѣ многи души вб цмиленѣ
Благословятъ Твое правленѣ!

Воззрюлѣ вб Зерцало Судодѣйства,
На геловѣтески права,
Сѣтями лихвы и злодѣйства
Легко тѣснимые слерва;
И ихб летешѣся Ты на свѣтѣ
Изб тѣлы нестройной многихб лѣтѣ
Извѣлѣ, возставитѣ и устропитѣ,
Чтодѣ тѣлѣ невинностѣ услокопитѣ.

Но тво шумѣть моря даліоки,
Какіе Геніи ларятъ? —
Илѣ бездны лутѣ даютъ глубоки,
И вѣтры волю ихб творятъ.
Се, — о! Вѣнганный Другъ людей!
Твои Коломбы средь морей.
Нелтунѣ ихб лодвигѣ упреждаетъ,
И новы царства илѣ раждаетъ.

А здѣсь, . . . колѣ дивное видѣнѣ !
Надлѣнный древностію своей,
Толь многи вѣки вб огражденѣ
Сокрытый Хинѣ отб всѣхъ отей,
Оставивѣ дикцю обязнѣ,
Ратитѣ снискать Твою прѣязнѣ,
И лобѣзавѣ Твою десницу
Слѣшить отверзѣ для насъ столицу.

ЖУРНАЛЬ

ДЛЯ

ПОЛЬЗЫ И УДОВОЛЬСТВІЯ.

МАРТЪ 1805.

№ 3.

Краткое Историческое олисаніе правленій
нѣкоторыхъ Государствъ.

ИЗВ.

(Histoire philosoph. et politique de Mr. Reynal.)

Извѣсѣхъ наукъ, занимающихъ умѣ
человѣческій, познаніе народовъ естѣ са-
мая любопытная. Наблюдашель сѣ ом-
мѣннымъ удовольствіемъ постигаетъ ка-
кую нибудь особенную черту, омѣняю-
щую, такъ сказашь, каждый народъ омѣ
прочихъ, и различаетъ ее среди множе-
ства другихъ соотношеній. Вомще, фи-
зическія или моральныя причины перемѣ-


13

— 184 —

няютъ первообразные виды черты сей;
проницательное око, не смотря на всѣ
ея измѣненія, рачительно за нею слѣду-
ющее, никогда не упускаетъ ее изъ ви-
ду. Чѣмь пространнѣе даже поле наблю-
денія, чѣмь болѣе предоставляетъ оно
эпохъ для соображенія, тѣмь удобнѣе
рѣшеніе проблемы. Каждый вѣкъ, каждый
періодъ времени, даетъ какъ бы свою
эквацію; и не льзя не обнаруживъ сокры-
пой вѣ нихъ испинны, сдѣлать имъ всѣмь
общую развязку.

Но желаніе познать націю должно
увеличиваться по мѣрѣ той роли, какую
она играла на Театрѣ міра; по мѣрѣ то-
го вліянія, какое имѣла на величествен-
ныя, или ужасныя сцены, приводившія вѣ
движеніе Вселенную. Причины и дѣй-
ствія сего обширнаго волненія обраща-
ютъ на себя любопытство мужей прос-
вѣщенныхъ, поражаютъ удивленіемъ про-
сполюдиновъ, и весьма рѣдко бываетъ,
чпобы сіе упражненіе когда нибудь вовся
наскучило образованному вкусу. Чедо-

— 185 —

вѣкъ любитъ, вѣ дѣлахъ себѣ подобнаго
подвъ шоль многоразличными видами вѣ
разныхъ странахъ обитающаго, видѣть
во всемъ проспранствѣ портрѣшъ физи-
ческихъ и нравственныхъ своихъ способ-
нослей, видѣть — и извѣ того позна-
вать себя.

## I.

Взглядъ на Исторію Англинскаго Правленія.

Великобританія, обращающая нынѣ
на себя взоры цѣлой Европы — всего
свѣша, до покоренія ее власpolюбивыми
Римлянами, была мало извѣстна. Послѣ
того, когда сіи гордые завоеватели ее
оставили, равно какъ и другія, отвѣ
дѣнія ихъ ошдаленные области, дабы
удобнѣе защищать отвѣ варваровѣ среди-
ну своей Имперіи, она учинилась добы-
чею народовѣ, съ Балтійскаго моря на-
шедшихъ. Природные ея жищели были
побиты, и на ихъ трупахъ возникли
многія самодержавныя області, кои вѣ
послѣдствіи соспавили одно правленіе.
Правила руководствовавшія Англо-Сак-

— 186 —

сонцовъ не достигли до нашего свѣденія;
извѣстно только, что они, какъ и всѣ
прочіе народы населявшіе Сѣверѣ, имѣ-
ли Царя и дворянство.

Вильгельмъ подвергъ своей власти
южное пространство острова, которое
свѣтхъ порѣ назвалось Англіей. Онъ
учредилъ шамъ феодальное правленіе, од-
нако весьма различное съ тѣмѣ, какое го-
сподствовало вѣ другихъ мѣстахъ Евро-
пы. Послѣднее было, — совершенный ла-
биринпъ, безпрестанная Анархія — пра-
во сильнѣйшаго. Сей страшный побѣди-
тель далъ напротивъ того своему по-
становленію поченный, правильный и
основательный ходъ, предоставивъ себѣ
одно исключительное право на звѣриную
охоту и войну; власть налагать подати;
предсѣдательство вѣ судебной палатѣ,
гдѣ гражданскія и уголовныя дѣла, всѣхъ
званій вообще, были судимы по всей стро-
госпи, имѣ и главными чиновниками, его
государства, которыхъ онъ избиралъ и
опрѣшалъ по своей волѣ.

— 187 —

Доколѣ жиль Тирань, подвержен-
ные власши его народы и иноземцы, ко-
ихъ упошреблял онъ для покоренія ихъ,
несли какъ бы единодушнымъ согласіемъ
и безъ явнаго ропота сіе поль тяжкое иго.
Въ послѣдшіи тѣ и другие, приобыкши
издавна къ умѣренной власши, захотѣли
возвращать нѣкоторые извѣ прежнихъ
правъ своихъ. Но деспотизмъ поль силь-
но уже утвердился, что трудно было безъ
общаго согласія, поколебать его основанія.
По чему и сосвавился заговорь, въ ко-
шоромъ всѣ граждане, не исключая ни
дворянства, ни черни, соединили свои не-
удовольствія, свои пользы и силы. Сія
всеобщая конфедерація облегчила нѣсколь-
ко жребій народа, подъ правленіемъ двухъ
первыхъ Генриховъ; но вольность была
возвращена ему въ царствованіе уже
Юанна безземельнаго. У сего безпокойна-
го, жестокаго, распочитelnаго и не-
способнаго. Государя, былъ къ щасшію
выпрошенъ пошь листъ, кошорый унич-
тожилъ тягостнѣйшіе феодальные за-

— 188 —

коны, и опредěлиль Вассаламь вѣ огно-
шеніи кь ихъ владѣльцамь, такіе же пра-
ва, какіе возлагаль на владѣльцовь вѣ от-
ношеніи къ ихъ Государямь; когорый
всѣхъ людей вѣ Государствѣ подвергъ
покровительству Перовѣ и Присяжныхъ;
когорый даже вѣ пользу рабовъ, умен-
шилъ угнѣшеніе рабства.

Сіе распредѣленіе воздержало на нѣ-
 сколько времяни зависѣь Бароновъ и Го-
сударей, не исZRебивъ однакожъ совер-
шенно ея сѣмяни. Войны начались впо-
 рично, и народъ воспользовался мнѣніем
 о своихъ силахъ и храбрости, произве-
 деннымъ во время сихъ смятеній: онъ
 сдѣлался при Эдуарѣѣ первомъ, участни-
 комъ вѣ Парламентѣ. — Правда, что Де-
 путашы онаго имѣли съ начала вѣ собра-
 ніи одно право предшавленія: но сей у-
 спѣхъ долженѣшвоваль произвести и дру-
 гія выгоды; и подлинно, нижній Парла-
 ментъ не упустилъ вѣ скоромѣ времени,
 распредѣлять налогами и участвовать вѣ
 законодательствѣ. Скоро даже онъ при-

— 189 —

обрѣль преимущество обвинять и осуждать. Тѣхъ Министровъ, көи употребляли во зло полученную ими довѣренность.

Народъ, мало по малу, довель власѣ начальниковъ Государства до того, чѣмъ она бысь долженѣшвова latter незапно требованія юрскаго и Ланкастерскаго домовъ, навлекши продолжительную и упорную войну съ Франціей, преврати ли цѣлую Англію въ Театръ плачевнаго неисповѣства и раззоренія. Вѣ течені сихъ ужасныхъ переворотовъ одинъ звукъ оружій раздавался; законы умолкли. Они не возврашили даже и малѣйшей часами силы своей, по окончаніи сихъ бурь. Тиранство возстало вновь съ шакою жестокію, чѣо граждане различнаго званія, освавивъ всякую мысль о сохраненіи общей свободы, пеклись только о личной безопасности. Сей же естокій деспотизмъ продолжался болѣе страшнѣ. Сама Елисавета, которой правленіе могло во многихъ предѣмахъ служить образцемъ, всегда вела себя по правиламъ совершенного самовластія.

— 190 —

Іаковъ первый напомнилъ народу о забытыхъ по наружности правахъ его. Будучи не столь дальновидень, какъ его предшественники, довольствовавшіеся тѣмъ, чтобъ пользоваться, — такъ скажать подъ завѣсою шаинства — неограниченною властію, сей Государь обманутый словомъ Монархія, утвержденный вѣсвоемъ призракѣ придворными и духовенствомѣ, объявилъ свои требования, сб такою простою какой не было еще примѣра. Ученіе о страдательномъ повиновеніи, истекшее сб высоты преспола и преподаваемое вѣ храмахъ, умножило всеобщее волненіе.

Вѣ сію эпоху, свобода — идолъ пвердыхъ душъ, дѣлающій ихъ свирѣпными вѣ дикомѣ, и высокомѣрными вѣ гражданскомѣ соспояніи; свобода, уже царствовавшая вѣ душахъ Англичанѣ и тогда, когда они еще не совершенно только знали ея выгоды, всѣ умы воспламеняла. Но подъ правленіемъ сего перваго Стуарта, то была одна безпресланная борь-

— 191 —

ба между преимуществами короны и
правами гражданъ. При упорномъ пре-
емникѣ сего слабаго деспота, прошиво-
борство приняло другой видъ. Оружіе
учинилось единственнымъ посредникомъ
сихъ важныхъ прѣній; и народъ показалъ,
чпо сражаясь нѣкогда за выборъ своихъ
повеличелей, онъ научился свергаять,
оптмщать и изгонять ихъ. Дабы прекра-
шить недовѣрчивость и мщенія, кои
дополѣ, пока царствовали бы Стуарты,
всегда существовали бы между прономъ и
народомъ, сей избралъ въ чужестран-
номъ домѣ Государя, коему напослѣдокъ
должно было принять товѣ обществен-
ный Пактъ, котораго всѣ наслѣдствен-
ные владѣвали не исполняющі на дѣлѣ.
Вильгельмъ III, со скипешромъ, принял
условія и довольствовался властію, по-
становленною на товѣ же основаніи, на
какомъ были и права націи. — Свѣтъ поръ,
какъ тищуль посредника Парламента,
есть единая опора Королевской власті,
договоры уже никогда не нарушаются.

— 192 —

О свойствѣ правленія.

Правленіе, заключающееся между са-
модержавною Монархіей; Демокраțіей,
которая подходить къ безначалію и Ари-
стокраțіей, которая наклоняясь отъ од-
ной къ другой, впадаетъ въ пропасти
обѣихъ: смѣшенное правленіе Англичанѣ,
объемля выгоды сихъ трехъ властей, на-
блюдающихъ другъ друга, умѣряющихъ,
вспомощеспірующихъ и укрощающихъ
взаимно свои силы, стремился само со-
бою ко благу общему. Дѣйствіемъ и про-
тивудѣйствіемъ своимъ, сіи разныя пру-
жины составляютъ то равновѣсіе, отъ
коего происпекаетъ свобода. Сія кон-
спишуція, не имѣющая примѣра въ древ-
ности, и которая долженствовала бы
служить образцемъ для всѣхъ народовъ,
есть географическое положеніе то по-
зволяетъ имѣ, — продолжится весьма
долго; ибо начало оной — плодъ мяте-
жей, нравовъ и скоропрекходящихъ мнѣ-
ній — учинилось напослѣдокъ твореніемъ
разсудка и опыта.

— 193 —

Первая счаспливая особенность въ Великобришаніи есть та, что она имѣетъ Короля. Большая часть республиканскихъ Государствъ, извѣстныхъ въ Исторіи, имѣли погодныхъ начальниковъ. Сія безпрестанная перемѣна особъ первенствующихъ, была неизсякаемымъ испочникомъ происковъ и безпорядковъ; она содержала умы въ безпрестанной порывчивости. Постановивъ между собою найбольшаго гражданина, Англія шѣмъ воспрепятствовала возставать многимъ. Сею чертою мудрости предупреждены раздоры, кои во всѣхъ народныхъ сообществахъ доводили до паденія вольности и существенное наслажденіе оною, прежде нежели она была потеряна.

Власть Короля продолжается не по жизни его шолько, но и въ пошомство. Ничто при первомъ взгляде не предшавляется народу шоль выгоднымъ, какъ право избирать себѣ Государей. Въ семѣ блисташельномъ преимуществѣ видно кажется неистощимое сѣмя шалантовъ

— 194 —

и добродѣшелей. И подлинно такъ было
бы, естъьли бы корона могла всегда упа-
дать на главу гражданина, достойнѣйша-
го носить ее. Но опыты всѣхъ народовъ,
всѣхъ вѣковъ опровергаютъ сію химеру.
Тронъ длячестолюбія казался во всѣ време-
на поль блишашельнымъ, чпо никогда не
могъ быть удѣломъ одного достоинства.
Тѣ, кои его искали, всегда имѣли прибѣ-
жище къ проискамъ, подкупу, къ насиль-
ству. При каждомъ междуцарствіи ихъ,
соперничество возраждало величайшее
полиническое бѣдствіе — войну междо-
усобную; и кто одерживалъ верхъ надъ
своими соперниками, шотѣ вѣ продолже-
ніе своего правленія, былъ не отцемъ, а
шираномъ народовъ, или рабомъ шѣхъ,
коимъ былъ обязанъ своимъ возвышені-
емъ. И такъ, не должно ли хвалить Бри-
панцовъ, чпо они умѣли ошврашить отв
себя сіи элополучія, упвердивъ кормило
правленія вѣ такой фамиліи, которая
снискала ихъ довѣренность?

Слѣдовало опредѣлить главѣ Госу-

— 195 —

дарства достапочный доход для под-
держанія его сана. Почему, — при воз-
шествіи его на прес poly и назначается
ему, на всю жизнь, годовое жалованье,
достойное великаго Государя и богатой
націи. Но сіе жалованье производится
не прежде, какъ по строгомъ уже раз-
смотрѣніи публичныхъ дѣл: по истре-
бленіи злоупотребленій, какія могли
вкрасться въ предвидущее царствованіе;
по приведеніи конституціи къ подлин-
нымъ правамъ ея. Симъ распоряженіемъ
Англія достигла пого преимущества, ко-
торое всѣ вольныя правленія стараются
себѣ доставить, то есть: приобрѣла
средство къ периодическому поправленію
своего состоянія.

Родъ власни, какую надлежало пору-
чишь Государю для пользы народа, не
шакъ легко было опредѣлить и устро-
ить. Всѣ Исторіи свидѣшельствующѣ,
что гдѣ раздѣлена была властъ исполни-
тельная, зависѣь, нерѣшимыя распри, про-
изводили наконецъ всеобщее смященіе,

— 196 —

междоусобія, — и кроволипная борьба
оканчивалась всегда паденіемъ законовѣ,
утвержденіемъ сильнѣйшаго. Осторож-
ность противу зла сего, заставила Ан-
гличанѣ ввѣрить своему Государю одно
могущество, ощѣ раздѣла всю цѣну свою
теряющее; ибо тогда не будетъ боль-
ше ни согласія, ни паиншвенности, ни
успѣшности, кои одни могутъ дать оному
священную важность.

Извѣ сего великаго преимущества нѣ-
обходимо слѣдуевѣ сила республики. Вѣтѣ
вѣки, когда изрядка, и на нѣсколько мѣся-
цовѣ шолько собирали войска, кои не имѣли
даже времени поперять бывшей вѣ нихъ
привязанности кѣ овечеству, злоупотре-
бленіе было трудно. Но этѣхъ порѣ,
какъ всѣ Европейскіе Государи, приняли
обыкновеніе содержать вѣ гоповности
и вѣ мирное время полки, и когда спо-
койствіе Великобританіи того потребо-
вало, чтобѣ она сообразовалась съ сумѣ
спрашнымъ обыкновеніем, опасность
увеличилась — надлежало умножить

— 197 —

предосторожности. Теперь одинъ народъ можешь набиравь армію. Онъ собравляешь ее только на годъ времяни, и налагаемыя для содержанія оной подаши, должны имѣть попѣь же срокъ. Слѣдственно, естъли бы когда и случилось, что сіе оборонительное средство, кошорому необходимость дастъ существоованіе, возстало противъ общаго блага, то по крайней мѣрѣ не долго станушъ дожидаться пресѣченія безпокойствъ.

Еще болѣе поддерживаетъ свободу Англіи раздѣль законодательной власи. Она въ рукахъ членовъ Государства. Раздѣли властѣ законодательную, и, хорошо расположенное постановленіе рѣдко разстроиваться будетъ — и то, на малое только время. Страшась подпасть подозрѣнію въ невѣденіи законовъ, или во взяпкахъ, ни одна сторона не допустивъ себя до опасныхъ поползновеній; а есть-ли которая на то и покусится, то безъ всякой пользы унизить себя. При такомъ порядкѣ, вся неудобность accomplished

— 198 —

жешь быть въ томъ, что выгодный за-
конъ будетъ отвергнутъ, или принять
не такъ скоро, какъ бы того требовала
общая польза.

Часть законодательной власши, удер-
жанной за собою народомъ, заключается
въ исключительномь распоряженіи нало-
говъ. Всякое Государство имѣешь обык-
новенные и чрезвычайныя надобности.
Не льзя было бы, шѣмъ и другимъ, удо-
влечьсять иначе, какъ не подаешь; но
Король въ Великобришаніи, не можешь
ни когда ни налагать ихъ, ни требовать.
Его власть ограничивается шѣмъ, чпо
онъ относится предложеніемъ въ ниж-
ній Парламентѣ, ко whomъ ежели чпо
признаешь полезнымъ для общества,
предписуешь, и распредѣляя налогами,
дarestь одному себѣ отчоть въ употреб-
леніи оныхъ.

Но сіи безцѣнныя преимущества про-
изводишь въ дѣйшшво не полпа народная,
приобрѣвшая ихъ храбросшію и твердо-
стю. Такое средство позволительно въ ма-

— 199 —

лыхъ токмо обществахъ; — въ большихъ Государствахъ оно неминуемо привело бы все въ разстройство и смѣшеніе. Народъ избираетъ для себя депутатовъ; участья ихъ сопряжена съ его жребіемъ; они мыслять, говорить и действующъ за народъ. Ознакомь — какъ для сихъ депутатовъ не невозможно было бы по лѣности, слабости, или корыстолюбію нарушить священнѣйшую обязанность, обществомъ на нихъ возлагаемую, то и изыскано противъ сего эла средство въ образѣ избранія. Какъ скоро время комисіи окончился, избираели собирающіяся. Они отличающі вновь своею довѣренностию тѣхъ, кои оказали себя достойными ее, и съ посрамленіемъ лишающі должности измѣнившихъ оной. А какъ разборчивость въ семъ послѣднемъ случаѣ не превосходить никогда понятій прошага до человѣка, то и голосъ его бываетъ всегда слышень въ время безпорядковъ, проискахющихъ не отв недостапковъ конституціи, но собственно отв худого распоряженія исполнителей оной.

14

- 200 -

При всемь томь, отъ раздѣла вла-
сти между Королемъ и народомъ, могла
бы произойти безпрестанная борьба, ко-
торая со временемъ довела бы Англію
или до республики, или до рабства. Для
предвупрежденія сего неудобства, учре-
дили посредній корпусъ, долженствую-
щій равнымъ образомъ страшишься обѣ-
ихъ революцій — сословіе дворянства,
обязанное собственною судьбою своею
приспавать къ слабѣйшей сторонѣ, и
чрезъ то удерживашь равновѣсіе. Правда
конституція не дала оному такой сте-
пени власши, какъ нижнему Парламеншу,
но слава наслѣдственнаго достоинства,
выгода присудствовать въ засѣданіи для
собственной своей пользы и безъ выбо-
ра, нѣкоторыя другія почотныя права,
замѣняющі сколько можно то, чего не
достаешь ему со стоорны дѣйствитель-
ной силы.

Однакожъ — естьли бы, не взирай
на толь многія предосторожности, слу-
чилось, что высокомѣрный и предпріим-

— 201 —

чивый Государь захопѣлъ царствовавшь безъ своего Парламента, или его подвергнуть полной и неограниченной своей власти то какое средство оспанется тогда для Націи? — сопровивленіе.

Могущество главы правленія; прежде, основывалось во всей Европѣ на одной системѣ страдательнаго повиновенія, божественнаго права и проч; но въ 1688 году Англичане лишили престола суевѣрнаго, упѣснявшаго подданныхъ своихъ, самовластнаго повеличеля. Тогда образъ Государственнаго правленія въ Европѣ принялъ новый видъ: общества утвердились на другихъ осиованіяхъ, и право за-конной защиты учинилось несомнѣннымъ прибѣжищемъ. Въ сію достопамятную эпоху духъ обороны, кошорый до пѣхъ порѣ былъ однимъ самоуправствомъ, противополагаемымъ таковому же самоуправству, признанъ въ Англіи за полезное самымъ закономъ.

Но какъ могла она для себя сдѣлать сіе важное правило надежнымъ, дѣйстви-

— 202 —

шельнымъ — полезнымъ? Каждый чело-
вѣкъ при раздѣльной силѣ своей оставлен-
ный, можешь ли возспать, можешь ли
открыть уста свои противѣ тѣхъ вла-
стей, кои могли бы подавишь его свои-
ми умышленіями, подысками, однимъ,
шакѣ сказать, своимъ дуновеніемъ? И вѣ
самомъ дѣлѣ, шакѣ было бы, естѣли бы
печатаніе не пользовалось неограничен-
ною свободою. Сيمѣ щасшливымъ сред-
ствомъ поступки хранителей власши,
дѣлаются публичными. Насильства, оби-
ды, взяшки, все, что ни было бы причи-
нено оскорбительнаго, самому простому
человѣку, пошчасѣ дѣлаешься гласно вѣ
Государствѣ.

Сие краткое начертаніе Англинской
констипуціи должно кажется всѣ здравые
умы вѣ томъ удостовѣришь, что по тамо-
шнему мѣсту никогда лучшаго правленія
быть не можешь. Вѣ семѣ мнѣніи без-
спорно упвердятся, обращая вниманіе на
то, что дѣла самыя важныя были всегда
разсматриваемы публично вѣ народномъ

— 203 —

Парламентъ, и никогда отъ того не происходило испиннаго нещаспія. Другія Державы почитаютъ за полезное покрывать свои дѣйствія завѣсою таинства. Скрышность кажется имъ необходимою для цѣлости, или благополучія ихъ. Онъ спараются таить свое положеніе, предпріятія, связи: отъ враговъ, соперниковъ и даже отъ друзей своихъ. Непроницаемость есть величайшая похвала, какую токмо приписать можно важнѣйшимъ Государственнымъ особамъ.

— Въ Англіи напропивѣ того, ходь внушенній, ходь внѣшній правленія, открыть совершенно. Все подвержено общенародному свѣденію. Коль благородно, и благонедежно принимать Вселенную въ участники безопасныхъ своихъ совѣтовъ! Коль честно и полезно допускать къ тому всѣхъ своихъ гражданъ! Никогда въ Европѣ не было говорено съ такою любезною, важною откровенностію: Мы отъ тебя ожидаемъ . . . Никогда съ большею довѣренносťю и справедли-

- 204 -

востію не говорено было своему народу:
слотри и суди, вѣрные ли мы хранители
Твихъ лолезѣ, славы, благололутія. Государ-
ство устроено довольно твердо, чтобы
противоспать, вѣ случаѣ посягательства,
на потрясеніе сего закона, и не допу-
стить неблагопріятствующихъ сосѣдей
воспользоваться подобнымъ смяшені-
емъ.

Но сіе правленіе совершенно ли?
нѣтъ; поелику вѣ физическому мірѣ ни-
чего не существуетъ и существовать
не можно совершеннаго. Вѣ поль много-
госоставному предмѣтѣ, какъ можно все
предвидѣть, всему предположить благо-
разумныя мѣры? Можешь быть, что для
DEPENDATION
зависимости главы Государства ошь на-
рода столько, сколько то потребно для
совершенной его безопасности, свободы
и благополучія, было бы не безполезно,
что бы, сія первенствующая особа не
имѣла никакой собственности вѣ сво-
его Государства; ибо вѣ такихъ случа-
яхъ, когда польза сего послѣдняго и поль-

— 205 —

за страны по роду принадлежащей, сдѣлаются какимъ нибудь образомъ одна другой прошивными, глава общества часто можешь выгодами порученнаго ему владѣнія, жершвовать выгодъ наслѣдственнаго; при томъ, враги могутъ имѣть два великія средства безпокоишь націю: то страшашь Короля Великобританскаго, дѣлая угрозы Гановерскому Курфисту; то заводить перваго въ разорищельныя войны; то зашавлять послѣдняго оканчивать ихъ постыднымъ миромъ. Между тѣмъ Нація допустить ли себя до ما-кого униженія, чтобы оставить своего Короля въ распряхъ, хоїти къ ней и не-принадлежащихъ? Естѣли же въ нихъ вмѣшается, не будешь ли то во вредъ казны и людей ея? — Да и можно ли еще положиться, что опасность Государя внѣшнаго, не сдѣлаешь несправедливымъ и вѣроломнымъ Государя внутренняго? Что же отмается дѣлать народу Бришанскому для предваренія сихъ слушаевъ? одно не весьма пріятное, но вѣрное

— 206 —

средство — сказашь Королю: лерестанъ быть Нашимъ Государемъ, или не будь Электоромъ; откажись отъ владѣній доставшихся тебѣ лосѣ предковъ, ежели хочешь цережать тѣ, кои полугилѣ отб Насѣ.

Постановленіе, по которому власть законодательная и власть исполнительная раздѣлены между собою, заключается въ самомъ себѣ сѣмя безпрестаннаго раздора. Не возможно между противоположными политическими обществами царствовать спокойствію Надобно, чтобъ преимущество искало распроспраниться и угнѣпало вольность; надобно, чтобъ вольность искала того же и угнѣпала преимущество.

Сколько бы ни удивлялись правленію, но когда оно сохраняется тѣми же средствами, которыми и учредилось; когда его Исторія въ предбудущее время должна быть маже, какая была и въ прошедшее : гражданскія мяшежи, кровопролитія, раззоренные, попранные народы, умерщвленные, цилизянные Цари —

— 207 —

состояніе безпокойствія і безпрестан-
ных смятеній: то что пожелал бы онаго
за такую цѣну? Когда внутренняя и внѣш-
няя шишина есть предѣлъ всякаго Пра-
вительства, что думать о учрежденіи
несогласномъ съ тишиною?

Не лучшели, когда бы число депута-
товъ соотвѣтствовало важности собст-
венностей, истинной мѣрѣ патріопиз-
ма? Не странно ли, что бѣдная деревуш-
ка, скудное селеніе, посылаетъ столько
же и еще больше Депутатовъ въ собра-
ніе нижняго Парламента, какъ и бога-
тѣйшій городъ, или обласѣь? Какое уча-
спіе сіи люди могутъ брать въ общемъ
благополучіи, копораго они почти не раз-
дѣляютъ? Коль удобно Министрамъ, наблю-
дающимъ свои пользы, помощію денегъ
найти въ ихъ бѣдности, средство для
снисканія большинства голосовъ! О стыдѣ!
богатый покупаетъ голоса у своихъ вѣ-
рищелей, чтобъ имѣть честь ихъ пред-
ставлять; дворъ покупаетъ голоса у Де-
путатовъ, чтобъ произвольнѣе править.

— 208 —

Ужели мудрая Нація не приметь мьрь
для отвращенія того и другаго разврата?
Не удившельно ли, что сего не сдѣла-
но вь поть самый день, когда один Де-
путашь былъ столь безстыдень, что
вѣришелей своихъ заспавиль себя дожи-
дались вь передней, и помоь сказалѣ
имь: я не знаю, тего вы хотите, но знаю,
тто линѣ дѣлатъ; я васъ кулилъ отень доро-
го, и твердо рѣшился продать какъ можно
дороже; — и сіе происходило вь поть
самый день, когда Миниспрѣ хвалился,
что вь записной своей книжкѣ имѣть
марифѣ честности всей Англіи

Ужели не льзя ничего возразить про-
шивъ сего усилія трехъ власшей, между
собою всегда спорящихъ, и безпрестан-
но направляющихся кв равновѣсію, ко-
тораго никогда не дестигнушь? Сіе про-
шивоборство не уподобляется ли от-
части безпрестанному безначалію? Не
угрожаетъ ли оно возмущеніями, вь ко-
ихъ иногда кровь гражданъ можешь про-
литься безъ всякой достовѣрности, на

— 209 —

сторонѣ ли тиранствва или свободы ос-
манется преимущество? Ежели разсмо-
трѣть порядочно, Нація болѣе спокой-
ная, нежели независимая, не была ли бы
щастливѣе (*)?

Сіи недосшапки и еще другіе не на
влекутѣ ли нѣкогда паденія Англинско-
му правленію? не могу сказать: но знаю
щолько, что оно было бы великимъ не-
щастіемъ для народовѣ. Всѣ ему обяза-
ны пріятнѣйшимъ жребіемъ, нежели ка-
кимъ прежде пользовались. Примѣрѣ не-
стѣсненнаго, богатаго, великолѣпнаго и
щастливаго народа среди Европы, пора-
зилъ всѣ умы. Правила, отколѣ проис-
шекли шоль многія блага, были заимство-
ваны, изслѣдованы, предшавлены Госу-
дарямъ и избраннымъ отѣ нихъ прави-

(*) Безъ всякаго сомнѣнія. Мы на опыѣ чувствуемъ
сію истинну, что тамъ, где Государственный
порядокъ растворенъ кротостію и благора-
зуміемъ, всѣ состоянія довольны, и десяти-
летнія постановленія южныхъ законодаш-
лей, для нихъ: сущѣ смѣха достойныхъ химери.

Прим. Перевод.

— 210 —

шелямь, кои для избѣжанія упрековѣ вѣ
жестокости, принуждены были, сѣ боль-
шею или меньшею перемѣною, принять
оныя. Древнія системы во многихѣ мѣ-
стахъ скоро бы возникли, естѣли бы
среди всѣхъ насѣ не существовало, шакѣ
сказать, безпрестанное судилище, дока-
зывающее ихъ нелѣпость и весь вредѣ отѣ
нихъ происходящій.

Однако — вѣ шакомѣ случаѣ, когда ро-
скошь успѣла бы разврашишь народные
нравы; когда бы любовь кѣ удовольстві-
ямѣ изнѣжила храбрость начальниковъ и
подчиненныхъ во флотѣ и арміи; когда
бы упоеніе временными успѣхами —
суешныя мысли о ложномъ величествѣ,
подвигли Націю кѣ предпріятіямѣ далеко
превосходящимѣ дѣйствительныя силы
ея; когда бы она обманулась вѣ выборѣ
враговѣ своихъ, или союзниковъ; когда
бы чрезѣ насильственное распростране-
ніе или отягощеніе, потеряла свои ко-
лоніи; когда бы любовь кѣ патріопизму не
доходила вѣ ней до человѣколюбія: вѣ

— 211 —

такомь случає сія Нація, рано или поздо,
сама бы порабощена была, и опять пала
бы вь мо нещастное смѣшеніе, изь ко-
тораго вышла среди кровавыхъ ручьевъ,
среди бѣдствій двухъ вѣковъ — изувѣр-
ства и войны. Сей народъ сравнялся бы
со многими другими, кошорыхъ онъ пре-
зираєть, и Европа не могла бы предста-
вить Вселенной шой Націи, какою она
величается и гордится.

Самовольство, почти повсюду шяго-
шьющее надъ изнуренными и разслаб-
ленными душами, одно вознесло бы шамъ
главу свою, среди развалинъ, художе-
ствъ, нравовъ, разума и свободы.

— 212 —

ЗАВИСТЕ И ВРЕМЯ.

(Аллегорія.)

(подражаніе ла Гарлу.)

Мечталось мнѣ, что я во храмѣ былъ пре-
несень,
Тдѣ еь мраморѣ, вѣ мнѣ ди герои израженны,
Казались мнѣ одушевленны;
И я смочря на нихѣ еь восшоргѣ былѣ по-
груженѣ.
Ев молчаніи священномѣ
Обозрѣвалѣ красу, блишаніе сихъ мнѣ спѣ;
Славнѣйши смершные, величіемѣ почшеннымѣ,
Свящый вселяли сстрахѣ. — Одинъ шеченье
звѣздѣ
Разсмашривалѣ, держа передъ собою сферу,
И цыркулемѣ чершилѣ планешѣ небесныхъ мѣ ру,
Его взорѣ устремленѣ кѣ просшраннымѣ небе-
самѣ,
Казалося законѣ давалѣ самимѣ Богамѣ
— То Эйлерѣ былѣ. — А сей, подобно Марсѣ
грозящій,
Имѣющій еь рукѣ сраженнаго врага,
Другою же разящій
Кичливосши рога,
Смирлетѣ царства горделивы,
Спасашь скинпешры, вездѣ расшишѣ оливы.
Пернатыхъ гордый Царь, щишѣ храбрыхъ Рос-
сіянѣ,
Копораго избралѣ себѣ громодержитель,

— 213 —

Навѣсилъ надъ главой вѣнецъ — То нашъ вои-
шель —

Его и взглядъ какъ молныи рядань;

Чело его, дѣла, Царя являли міру.

— Вѣ злашую облеченъ порфиру —
То Ишалійскій былъ — я на колѣни паль.

Тамъ многи Фидіевъ искусства,
Кошорыя плѣняли чувства.

Я вѣ изступленіи сшоялъ ...

Незапно подо мной земля поколебалась;

Ошполь чудовище являлось,
Кошоро штало грызшь — ничтожству предаваші

Всѣ монументы исшреблять,
Густые мраки воздухъ скрыли
И онъ казался зараженъ.

Бореи вѣ ужасѣ завыли
Я былъ шушь ослѣпленѣ.

Не могъ узрѣшь каршинъ тѣхъ славныхъ,
Кошорымъ думаю нигдѣ не эрился равныхъ.

Во шьмѣ я долго пребывалъ:
Вопль, свистѣ пронзишельный, мѣста тѣ напол
нялѣ ...

Свѣтѣ нѣкій вскорѣ наступаетъ

Я старца усмотрѣлъ,

На колеснице онъ косой вѣ рукахъ гремѣлъ,

Чудовище вѣ своемъ полетѣ попираетъ;

Повсюду изрыгаетъ,

Кидая пламенный свой взглядъ,

Кипящу желчь, злопворный ядъ.

Но все мгновенно изчезаетъ, ...

Восторгъ шушь страхъ мой заступилъ

По дерзости его узналъ я, заключилъ:

То завись доблесшью мужей сихъ помрачилась

— 214 —

О время! пы ее разишь,
Когдажъ со всѣмъ искоренишь,
Чтобѣ вѣ вѣкѣ не ошродилась?

П. Аристовъ.

С А Р А.

(истинное произшествіе.)

Одинъ молодой человѣкѣ (*) по служ-
бѣ своей имѣвшій требываніе вѣ городѣ
Шкловѣ, вышелъ однажды прогуливавшься
вѣ гостинный дворъ; сѣ любопышствомѣ
смотрѣлъ онѣ на корыстолюбивыхъ куп-
цовѣ Еврейскихъ и не многихъ Христі-
анъ, кои полпились по гостинескимъ кор-
гидорамъ. Между прочимъ замѣшилъ мо-
лодую женщину, покупавшую разные
шелки вѣ лавкахъ. Хочя она была одѣша

(*) Я скрылъ фамилію сего лица по нѣкоторымѣ при-
чинамъ. И зд. В.

— 215 —

по жидовски (*), однако видъ ея показы
валъ, что она была Русская. Сие возбудило
въ немъ любопытство: скажи пожалуй,
милая двѣвушка, спросилъ онъ ее подо-
шедши, для чего такъ много закупа-
ещь шелковъ? конечно ты золотошвей-
ка? — А на что вамъ, сударь, отвѣчала
она? — Мнѣ бы нужно было, продолжалъ
Аристъ (такъ мы называть будемъ сего
молодаго человѣка) очень нужно, дашь вы-
шить платье. — О! сказала сь улыбкою
незнакомка, такой дорогой рабошь я не
разумѣю, а могла бы эпо сдѣлать... да
шолько не я. — Ктожъ такой красави-
ца? — Моя барышня, да она... не Хри-
стіанка. — Все равно, лишь бы хорошо
вышила. — Нѣтъ, нѣтъ, она не возмеш-
ся, прервала двѣвушка, отсчитала день-
ги и пошла. Аристъ слѣдовалъ за нею до
самаго дому; онъ принадлежалъ одному
весьма богатому Раввину. Служанка во-

(*) Жиды въ Шікловѣ водили прежде служившихъ у
нихъ Христіанокъ по своему обыкновенію.

15

- 216 -

шедъ вѣ спальню своей барышни, расказалася все произшествіе и взглянувъ нечаянно вѣ окно, увидѣла Ариста, указала ей и — замолчала. Прекрасная, пятнадцатилѣшняя дочь Раввина, пристально смотрѣла на него сквозь чисшыя стекла; наконецъ, закраснѣвшись и сѣ видомъ нѣ-комораго замѣшашельства, отворошилась; Аристъ примѣтилъ движеніе лица ея. — Надобно знашь, что онъ былъ осмнадцати лѣшь, спатень, видѣнъ и сѣ мужественными чершами ссединяль нѣжную красоту лица, коморое при первомъ взглядѣ показывало вѣ немъ юношу благороднаго происхожденія. — Онъ одѣшь былъ вѣ щегольскомъ мундирѣ, что иногда не мало действуетъ надъ чувствищельнымъ поломъ. Замѣшивъ прелесшный видъ милой Сары, Аристъ выходилъ на другой, на трепій и на чествертый день, чѣпѣь только взглянуть на нее, и — долго искаłъ по госшинному ряду ея служанки. Нѣсколько дней спустя, встрѣшлась сѣ нею, спросилъ вдругъ

— 217 —

съ усмѣшкою о дочери ея хозяина, и не согласна ли она работать на него? Двѣвушка поняла, не сказала ни слова; но чрезъ нѣсколько минутъ отъ нешерпѣнія сама прервала молчаніе. Попоргуйпесь, сударь, съ нею сами, когда вамъ угодно.— Охотно радъ, голубушка, — крайне желалъ бы, если бы ты доставила мнѣ случай поговорить съ нею; да послушай?... вынувъ кошелекъ изъ кармана, сказалъ ей на ухо, я заплачу за твои покупки; и пошчасъ отсчиталъ деньги. Двѣвушка не противорѣчила, учтиво поблагодарила, и отведя его въ сторону, открыла ему: что Сара всякой день, глядя на него въ окошко, съ шяжкими вздохами и часто со слезами, жалуется ей на различіе, кошорое вѣра и порода двѣлѣшь въ ея состояніи съ Хриспіанами. Да чуть ли не вы, примолвила она, тому причиною! — Тутъ Ариспѣв усугубилъ свои прозьбы, доставишь ему свиданіе съ Сарою; открылся, чѣпо онъ сынъ богатаго отца, обѣщаль наградить ее, чѣмь шолько ни

*

- 218 -

пожелаетъ, и до того довелъ ее, чтоб
она дала слово склонить на то невин-
ную Сару. Возвращаясь домой, заспала
она барышню свою у окна, въ ожиданіи,
что любезной Христіанинъ, пройдешь
прогуливаться; — и какъ скоро увидѣла
въ дверяхъ служанку, то съ негерпѣні-
емъ вскричала: севодни долго, нейдешь
онъ !... не докончила, покраснѣла и
попупила глаза въ землю. Служанка, поль-
зуясь минутою, обнадежила ее, что не
шолько она скоро его увидитъ, но если
угодно, можешь и говорить съ нимъ.
Сара задумалась. Да какъ же это можно,
спросила поопѣь? Не уже ли онъ сего
желаетъ? — Точно, отвѣчала служанка;
онъ сей часъ пропилъ меня въ рынкѣ,
объявить вамъ о крайней его любви и
о желаніи, гдѣ нибудь съ вамъ видѣться.
— О любви? но ты знаешь, онъ Христіа-
нинъ, а батюшка мой! ... что будетъ
съ нами? — Не опасайтесь, батюшка
ничего не узнаешь, я все сдѣлаю, полько
прикажите? Какое же средство нахо-

— 219 —

Дишь ты? спросила Сара. — Велись ему, сударыня, что бы завтра, ночью, он пришел къ калипкѣ нашего сада; я шихонько опопру ему, вышлю вас вѣ своем плашьи; а сама, для всякаго случая, лягу на ваше мѣсто. Нѣсь, сказала Сара, это опасно, развѣ ты сама со мною выйдешь... Служанка согласилась, и на другой день увѣдомив дожидавшагося ее у лавокъ Арисша о успѣхѣ своем, велила ему въ полночь, быть къ садовой оградѣ.

Ариспь въ назначенное время явился. Скоро Сара вышла къ нему съ служанкою. Ночь была довольно ясная. Вѣ какое пріятное изступление пришел он, когда приближившись къ ней, увидѣл всѣ ея прелести! розовый румянец орсвѣчиваемый лучами Луны, играль, подобно зарѣ утренней, на смуглом, живомъ лиц ея. Черные, длинные волосы, развѣвались кудрями по бѣлым ея плечам. Голубые глаза изображали пламенную ея душу; словом, все представляло вѣ ней нѣкое Божество очамъ Ариста.

- 220 -

Но еще въ большее пришель онъ восхи-
щеніе, когда услышалъ очаровательной
ея голосъ. Ангель! Ангель! шихо сказалъ
онъ ей, замолчаль и приклонилъ ее къ
пылающей груди своей. Сара трепешала
подобно листочку розовому. Сильно би-
лось ея сердце, и она, вмѣсто отвѣта, съ
томностію прижимала его къ своему
сердцу, между тѣмъ, какъ онъ осы-
палъ ее поцѣлуями. По прошествіи нѣко-
тораго времени взаимныхъ клятвъ и
нѣжнѣйшихъ объятій — они растались.

Двѣ недѣли любовники сіи имѣли
свиданіе въ саду, почти каждую ночь; ча-
сто Сара выходила одна къ Арисшу, ос-
павляя служанку въ своей постели. Уже
наслаждались они всѣми пріятностями
любви своей, уже чувствовали все бла-
женство ея. Но спрашась, чѣто бы рано
или поздо оно не было прервано, Арисшь,
въ одну ночь, предложилъ ей бѣжать съ
нимъ въ ближайшую деревню, перекре-
ститься шамъ — и обвѣнчаться съ
нимъ. Сара, по нѣкошоромъ сопротивле-

— 221 —

ніи принуждена была согласиться, тѣмѣ
болѣе, что за нарушеніе чести своей и
закона, ежеминутно опасалась всего отъ
строгости отца своего. Лишена будучи
машери, легче ей было разорвать въ сво-
емъ сердцѣ одну, нежели двѣ связи при-
роды. Назначили ночь, назначили мѣ-
сто — близь Днѣпра, гдѣ должна была
дожидаться ихъ нанятая кибапка. При-
сѣло время; Ариспѣ приходили къ саду,
Сара является къ нему съ служанкой, и
всѣ трое къ мужскихъ плапьяхъ уходили
— незаспають въ определенномѣ мѣстѣ
лѣшадей, и — дожидаются.

Скоро послѣ того, громкій стукъ у
окна, разбужается Раввина, спавшаго спо-
койно въ своемъ кабинетѣ. Незнакомый
человѣкъ проситъ, чтобъ онъ впустилъ
его къ себѣ или самъ вышелъ къ нему, и
общается открыть важную для него
тайну. Еврей опасаясь обмана, долго ко-
леблется, распрашивается его сквозь ок-
но; но когда неизвѣстный велѣлъ ему
посмочьсь на постель своей дочери,

- 222 -

щогда, въ изумленіи, повѣрив числового
намѣреній, приказываем пустить его къ
себѣ и убѣждаемъ, чтобъ онъ сказалъ ему
все, что знаемъ объ его дочери. „Готовъ ли
я, спросилъ его незнакомецъ дать мнѣ
двѣ тысячи рублей серебромѣ? я открою
пебѣ мѣсто ея убѣжища. Оно мнѣ из-
вѣстно. Похититель твоей дочери мой
поварищѣ, другъ мой; онъ открылъ мнѣ
въ довѣренность, что давно ее любишь
— давно видился съ нею, въ твоемъ са-
ду, и, что въ сію ночь согласились они
уйши съ нѣмѣ, чтобъ дочери твоей пе-
рекреститься и выйти за поварища мо-
его за мужъ,.. „Раввинъ, не дослушавъ, обѣ-
щаетъ незнакомому все исполнить, если
шолько онъ, вмѣстѣ съ нимъ, повѣдешь и
покажешь ему убѣжище любовниковъ;
но сей отвергши его предложеніе, пов-
торяетъ ему съ твердоснію духа: „Двѣ
тысячи серебра, не медш — часъ дорогъ,
или всего лишишься!,, получатъ деньги,
сказываемъ о мѣстѣ, где должна дожи-
даться ихъ кибишка — и, скрываемся.

— 223 —

Раввинъ, пылая гнѣвомъ, почти вѣ без-
памятствѣ, при одномъ воображеніи о
Хриспіанствѣ, скрежеща зубами, беретъ
кинжалъ предковѣ своихъ, садился вер-
хомъ на лошадь, лешитъ кь означенному
мѣсту — застанешь любовниковъ вѣ по
самое время, когда подвѣзжала кь нимъ
нанятая кибапка, сь крикомъ нападаетъ
вѣ шемнотѣ ночи на Ариспа, поверга-
ешь его первымъ ударомъ на землю, и —
оставляешь плавающаго вѣ крови. По-
томъ, связываетъ дочь и служанку, при-
водитъ вѣ домъ, и угрожая предать ее
жестокому наказанію Синагоги (*) заклю-
чаешь, послѣ долгихъ мукъ, вѣ шемную
комнату. Передъ разсвѣтомъ призыва-
ешь кь себѣ вольную Хриспіанку, допра-

(*) У Евреевъ нарушеніе невинности наказывается вѣ самомъ храмѣ. Опорочившую себя двѣцу вы- сѣкши при всемѣ собраніи розгами, запирающів вѣ находящуюся вѣ ономъ темницу, ошколь вы- водя, каждой день повторяющі наказаніе, нѣ- сколько недѣль сряду. Прим: Изд.

- 224 -

шиваетъ ее — и узнавъ шайну невин-
ной любви ихъ, выгоняетъ ее изъ дому.

Первая мысль служанки была помочь нещастной Сарѣ. Она летióв на мѣсто свиданія, находятъ еще шамъ окровавленнаго и лежащаго вѣ забышіи Ариспа. Онъ открываетъ глаза — видятъ предъ собою дѣвушку: какой Ангелъ Хранитель послалъ тебя? сказалъ онъ трепещущимъ голосомъ. Что сдѣлалось съ моею Сарою? ахъ! я едва говоришь могу. — Отецъ хочетъ ее отдать вѣ Синагогу для наказанія. — Нещастная!... вскричálъ Ариспѣ. Но я спасу ее, прервала служанка, шолько не теряйте времени; я упросила крестьянина, чтобъ онъ взялъ васъ къ себѣ, а меня скорѣе опвезъ къ вашему бапюшкѣ. Скажите тдѣ онъ живетъ. Ариспѣ назвалъ деревню, дѣвушка поспѣшила къ крестьянину, которой принявѣ его вѣ свой домъ, поскакалъ съ нею къ отцу Ариспа. — Она расказала ему нещастную любовь сына его кв дочери Раввина: что вѣ минушу похищенія Сары, онъ

— 225 —

убитв при глазах ея; и что по ушру не нашла уже и пѣла на мѣстѣ. Выслушав слова ея, отец пошчась бросился в Шклов и обявилъ, гдѣ слѣдовало, о убійстѣ сына его. Служанка была свидѣшельницею. — Преступника взяли изъ дому, посадили въ шемницу. Тогда служанка съ опцем Ариспа, освободили нещастную Сару изъ мрачнаго погреба. Воздѣе полпа Еврейскаго народа вопіяла вокругъ дома о выдачѣ имъ дочери Раввина. Служанка увѣдомя ихъ, что Сара уже окрестилась, и не сказав ни слова опцу Ариспа, увезла ее въ деревню къ любовнику. Там условились они, чтобъ по выздоровленіи Ариспа, бѣшать къ опцу его, и послѣ крещенія увѣнчать браком вѣчное свое благополучіе. Сара, желая ускорить щастливую сію минушу, усилено просила лѣкаря, чтобъ онъ упоthrебилъ все свое искусство — и часто павѣ наколѣни предвѣстоящим въ избѣ крестlyянина распяшіем, молилась о его выздоровленіи. Но все было тщетно: рана

— 226 —

Ариста, хотя была сама по себѣ неопас-
на, но страхъ лишились своей любезной
сдѣлалъ ее смершельною. Всѣ пособія
были безполезны. Жизнь его истаевала;
онъ, почувствовавъ наконецъ, приближаю-
щуюся минуту смерти, призваль своего
родителя, просилъ его просить не-
щастную страсть свою — принять, и
любить Сару вмѣсто дочери — и вѣ обв-
япіяхъ оптчаянной любовницы, вѣ объяві-
яхъ оптчаяннаго отца — скончался . . . .
Его погребли близь Шклова на берегу бы-
страго Днѣпра, подвѣ шихою Ивою . . . . .

Первое попеченіе старика было у-
спокоить сколько нибудь Сару. При всей
ея печали просила она, какъ бы вѣ угод-
нось пѣни любезнаго своего, принять
Хриспіанскую вѣру; ощецѣ обещалъ ис-
полнить волю ея — старался развлекать
разными увеселеніями и любить какъ дочь
свою. Но все было шщетно. Ни увѣша-
нія, ни ласки его и старанія служанки,
ни духовныя убѣжденія сельскаго свя-
щенника, не могли уменьшить горести

— 227 —

ея. Часто вѣ ночное время Сара уходила изъ дому, желая видѣть при блаѣдномъ свѣтѣ Луны, могилу милаго своего друга — часто вѣ сердечной задумчивости нещастная бесѣдовала съ нимъ; часто, опершись на хладной камень, проливала горячія слезы, и, воспоминаніемъ любезнаго, пишала горесть свою. Но знавшіе приключеніе ея поселяне, не соглашались уже возить ее туда. Наконецъ, вѣ одну ночь, она скрылась — сколько ни искали ее, сколько ни спрашивали о ней вѣ окружностяхъ, ни гдѣ не было никакого слуха. Отецъ Ариста спѣшилъ къ могилѣ своего сына — и видитъ Сару, лежащую, безъ чувствѣ — мершвую. Пораженный впоричнымъ сimb ударомъ оплакавъ нещастную, погребаетъ ее подлѣ Ариста, любовь къ коему была причиною преждевременной ея смерти. —

Нѣкто изъ его пріятелей, участвовавшій въ сей горести, вырѣзалъ на ихъ гробницѣ слѣдующую надпись:

— 228 —

Здѣсь смертью сопряглись любовники нещасш-
ны,
Во цвѣтѣ юныхъ лѣтъ, которыхъ души стра-
сшны
Любовь соединить вѣ сей жизни не могла,
И бѣдствій — смерти ихъ, причиною была.

ЧЕРТОГИ СМЕРТЫ (*)

Баснь

(изąż. Г-на Гея.)

Смерть сѣла на пресшолѣ вѣ ночь страшнү для
совѣша,
Во все величіе надгробныхъ ризѣ одѣша;
Предъ нею предшоялъ сѣ благоговѣньемъ дворъ,
Ужасно сонмище — болѣзней всѣхъ соборъ!
Окинувъ многократъ ихъ шусклыми очами,
Такими начала она судить рѣчами:
„Да будешь вѣ эшу ночь наперсникъ намъ из-
цранъ
И жезлъ сей золошой тому вѣ награду данъ,
Кто роду смершному шворить всѣхъ элѣе
муки.,,

(*) Чувствительно благодаримъ за присылку сей пізы. Изд. В.

— 229 —

При сихъ словахъ весь дборъ простеръ къ Царицѣ руки;

Горячка прежде всѣхъ ко Смерти вопієть;
Рѣши Монархиня, не мѣль сей жезлѣ идеть?
Подобно язвѣ я родъ смертныхъ заражаю,
И кровь воспламенить, всѣ члены ихъ мерзаю;
Склони швой взоръ во адъ — вѣ ту пламенную
тогшань,

Не я ли принесла сю обильну дань? —

Хромая послѣ ней Подагра приступаетъ
И всѣ жестокосши Царицѣ предшавляетъ,
Изъ мѣста вѣ мѣшо какъ, омъ головы — кѣ
ногамъ

Или опяшь она кидаясь къ рукамъ,
Сь болѣзнью лютою мгновенно все проходишь
И поселившись разъ, не скоро прочь отходишь.

За сею нѣка швѣнь изъ за толпы грядешь,
И слышима едва — не я ли, вопѣть,
Пріятносшь жизненну, сладчайшу, помрачаю
И вѣ образѣ любви родъ смертныхъ исшебляю?
И чресла и глаза и мой безносой зракъ
Не ясноль говорятъ, людей я мучу какъ?

Чахочка между швѣмь чушь двигалась, тащилась,
Вокругъ себя на всѣхъ стоящихъ покосилась,
И кашляя хрипшь: не спорь никшо со мной,
Мнѣ жезлѣ сей надлежитъ предъ всѣми взять
одной!

Подобно фабію (*) я смершныхъ наблюдаю,

(*) Фабій медленный (Fabius Canстator), Римскій полководец.

— 230 —

Хотя и медленно, но върно истребляю.

Чума возвысила за сею громкій гласъ:

А я ражу людей по шысячамъ на чась!

Всякъ говорилъ свое — всякъ ожидальъ на-
грады,

И Смерть вѣщала къ нимъ:,, послушайше о чады!
„Достоинство всегда по скромности молчишь;
„Что лѣкарь ни одинъ ко мнѣ не говоришь?,,
Мы здѣсь Царица, здѣсь! — „Да! вы награждены,
„При всякомъ случаѣ, людьми одарены; —
„Приближься шы ко мнѣ драгая Невоздержность,
„Приближься, да шебѣ я окажу всю нѣжность; —
„Ты богашишь врачей — шы никого изъ рукъ.
„Не выпускаешь, чшобъ не приумножишь рукъ.
„Тебѣ единственно сей жезлъ я поручаю,
„И впредь я на твое усердье уповаю.

съ Англинскаго

Н. Иглинской.

— 231 —

ВСЁМІРНЫЙ ПУТЕШЕСТВЕННИКЪ.

(окончаніе)

И такъ, любезный другъ, я уже въ Индостанѣ, приѣхавъ во владѣніе велика- го Могола чрезъ Суецъ, на кораблѣ, оп- правлявшемся въ Сурашѣ. Не стану гово- рить тѣбѣ о правленіи: всѣ деспотиче- скія правленія сходны между собою. Луч- ше скажу о произведеніяхъ страны сей. Попугаи здѣсь такъ ручны и такъ обык- новенны, чіпо во многихъ мѣстахъ они вьють гнѣзда на кровляхъ домовѣ, какъ ласточки въ Европѣ. Всѣ они крупной породы и называются Индійскими воро- нами. Здѣсь мало такихъ рѣкъ, въ коихъ не водились бы крокодилы; слоновъ и другихъ рѣдкихъ звѣрей очень много въ лѣсахъ Могольскихъ; удивительно, что здѣсь находится такое множество де- ревъ, цвѣтовъ и плодовъ, обь которыхъ въ Европѣ или со всѣмѣ не знають, или знають очень мало. Они производятъ камедь, сахаръ, опіумъ; лучшій индиго ро-

16

— 232 —

дипся близь Амадабаша; распѣніе при-
носящее хлопчатую бумагу, здѣсь очень
обыкновенно; оно, пакъ какъ и кустар-
никъ на кошоромѣ растѣп чай, не есть
дерево, а больше деревцо; цвѣтки его
выходятъ подобно почкамѣ розв; сіи
почки увеличиваются тогда, когда опа-
дутъ цвѣты, и новое уже развитіе ихъ
производитъ хлопчатую бумагу. — Кто
не знаетъ богатыхъ рудъ Голкондскихъ?
и проч. и проч?

Со временъ Пора разные Индѣйскіе
Князки, называемые вообще Раями, по
болшой части вассалы или данники ве-
ликаго Могола, управляли спокойно не-
большими своими обласѣями; но послѣ
нашествія Тапарѣ, Моголь овладѣть
всѣмь. Св горестію долженѣ я сказать,
что шеперь не узнаешь шѣхъ прекрас-
ныхъ странѣ, кошорыя покорили Греки,
шествуя подъ знаменами Александра.
Все перемѣнилось: богопочитаніе, прав-
леніе, и даже самыя имена городовъ и
рѣкъ, ихъ орошающихъ. Я спрашиваль,

— 233 —

тдѣ было царство Поровѣ и Таксиловѣ,
и мнѣ наименовали области Камбулу,
Букеру, Тату, Сорету, и проч. Такъ то
и Аөины называются пеперь Сетинами!

Обозрѣвѣ Имперію Могола, я оппра-
вился вѣ Малабарѣ. Нѣтъ страны, гдѣ
бы кокосовыя деревья были вѣ такомѣ
великомѣ количествѣ; я хочу описать
шебѣ сіе удивительное произведеніе при-
роды. Кокосовое дерево, называемое дру-
гими Индійскою пальмою, есть большое
одноствольное дерево, которое вѣ діа-
мешрѣ не бываетъ болѣе двенадцати
дюймовѣ, распѣтѣ до 50 фушовѣ вѣ высо-
ту и всегда вѣ прямой линіи; на верши-
нѣ его вырастаетъ иѣ сколько вѣшвей
сѣ листьями, кои бываютъ иногда вѣ де-
сять фушовѣ длиною и вѣ полтора ши-
риною; они сами собою образуютъ какъ
бы подстриженную вершину. Листья
сіи сушать, и переплетя ихъ, кроють
ими домы. Чрезъ многіе годы они вы-
держиваютъ дождь и всѣ перемѣны воз-
духа; изъ самыхъ шонкихъ волоконѣ ихъ,

- 234 -

дѣлаювѣ прекрасныя ценовки; спволь
кокосоваго дерева имѣешь бѣлую серцеви-
ну похожую на свернувшееся молоко,
чрезвычайно нѣжную и пріятную для
вкуса. Тогда дерево дѣлается ноздрева-
то, и его легко можно рѣзать. На вер-
шинѣ, между листьями, находится мно-
жество оппрысковѣ, весьма мятких, вѣ
руку полщиною, имѣющих двѣ или три
оболочки, кои растрескиваются по мѣрѣ,
какъ плодъ, которой онѣ содержатъ вѣ
себѣ, увеличивается и полстѣешь; мо-
гда показываются вѣтви, подобныя вѣш-
вямъ каштановаго дерева. На них нахо-
дится ощв восмидесни до спа неболь-
шихъ кокосовыхъ орѣховъ, изъ которыхъ
пятнадцать только созрѣвають; плодъ
сей чрезвычайно полезенъ, во всякое вре-
мя, вѣ какое его не срывають; одно сіе
дерево можешь удовлетворять всѣмъ
нуждамъ человѣка: серцевина его, сокъ и
плодъ дають Индѣйцамъ пищу, а кора:
одежду; самое дерево употребляется на
строение хижинъ, а листья на кровли.

- 235 -

Островъ Цейлань, которой звилъ я осмапривать, производилъ три дерева, коихъ плодовъ не можно употреблять въ пищу, но кои примѣчашельны по доставляемой ими пользѣ: палипошь, кетуль и коричневое дерево. Талипошь растетъ въ вышину на 60, или 70 фушовь, не производя въ теченіи триццаши лѣшь, ни цвѣтовь, ни плодовь; въ концѣ же сего времени выходилъ новой стебель, которой менше, нежели въ четыре мѣсяца, поднимается на трицашь фушовь, и тогда всѣ листья опадаютъ; стебель и дерево кажется корабельною мачпою: почти чрезъ ири мѣсяца стебель открывается разными вѣтвями, кои цвѣшуть ири, или четыре недѣли; цвѣшки его желтые, несноснаго запаха, обращаются въ плоды, кои не прежде полугода поспѣваютъ, но въ пакомъ великомъ количествѣ, что одно дерево можешь производовѣшивать ими цѣлую область; послѣ сего, дерево и стебель засыхаютъ. Плодъ палипоша, величиною сѣ наши виш-

- 236 -

ни; но листъ его столь великъ, что
имѣ можно прикрыть пятнадцать или
двенадцать человѣкъ отъ дождя и солн-
ца; имѣ покрывающі домы, употребля-
ющі его для письма, начершывая буквы
желѣзнымъ щиломѣ.

Кетуль примѣчателень по вытека-
ющей изъ него жидкости, очень сладкой
и пріятной, которая бывает не гуще
обыкновенной воды; когда ее вскипятъ
она нѣ сколько густѣшь и становится
бѣлою; тогда дѣ лается изъ нее сахаръ,
неуступающій вѣ добротѣ нашему; изъ
обыкновеннаго дерева выходить ее вѣ
день по двѣ пинты. Кора его соспошть
изъ волоконъ столько же крѣпкихъ, какъ и
проволока; изъ нихъ дѣ лаютъ здѣсь ве-
ревки. Третье дерево производящее ко-
рицу, бывает посредственной величины;
листья его цвѣпомъ и полщиною похо-
жи на лавровые; оно производить плодъ
подобный маленькой желуди, или олив-
кѣ; кора его всего драгоцѣннѣе; она то
извѣстна у насъ подъ именемъ корицы.

- 237 -

Здѣсь находятся коричневые лѣса, про-
странствомѣ отв 10. до 12 миль. Ты ви-
дишь, что природа столько же чудесна
вв царствѣ распѣній, какъ и вв другихъ
двухъ царствахъ.

Плодъ, болѣе всего почитаемый вв
странѣ сей, еств орѣхъ арека; сей орѣхъ,
кооторой жующѣ св листьями амелы
(betel), распѣшь на деревѣ, очень похо-
жемъ на кокосовое; скорлупа его содер-
жишь бѣлое ядро, пригоповляемое Ин-
дѣйцами св амелою; они жующѣ безпре-
станно сіе распѣніе, кооторое есть родѣ
правы, вьющейся какъ горохъ, или хмѣль.
Утверждающѣ, что амела укрѣпляетъ
десны и желудокъ; а всего вѣрнѣе, что-
она сильно гонишь слюну и дѣлаешь
зубы черными.

Потомъ отправился я на островѣ
Целебесь, гдѣ замѣпилъ безчисленное
множество неизвѣстныхъ Европейцамъ
распѣній, кои наполняютъ поля пріят-
нѣйшими благоуханіями и прельщающі
зрѣніе яркоспію, блескомъ и разнообраз-

- 238 -

ностію цвѣповь своихъ. Ничто не равня-
ется съ пріятностію и изобиліемъ плодовъ
сего острова: изь масла извѣстнаго орѣ-
ха, жищели дѣлають свѣчи, столь же хо-
рошія, какъ наши.

Опіумъ, изь всѣхъ распѣній страны
сея, составляетъ главнѣйшее ея богат,
спво; оно обыкновенно распѣтъ вь ка-
менистыхъ и дикихъ мѣстахъ, извѣст-
ныхъ только островитянамъ; изь вѣш-
вей его добывають жидкость, кошорая
вь теченіи нѣсколькихъ дней сгущается;
какъ скоро получипъ она нѣкошорую
твердость, рѣжутъ ее на куски, дѣла-
ють маленькіе шарики, и продають ихъ
весьма дорогою цѣною. Ихъ распускають
вь водѣ и оприскивають ими куритель-
ной табакъ; сей растворъ придаетъ ему
вкусъ, кошорой жищели находящі пре-
восходнымъ. Опіумъ производитъ вь нихъ
родъ опьянѣлости; сонъ, доспавляемый
симъ упоеніемъ, имѣть столько дя нихъ
пріяпностей, что они предпочитають
его всѣмъ другимъ удовольствіямъ. Всѣ

- 239 -

знають, что онъ въ великомъ употребленіи у Турокъ. Такимъ то образомъ нѣкошорые народы стараются усыплять себя, между тѣмъ, какъ другие упошребленіемъ кофе стараются приводить въ большее дѣйствіе свое воображеніе; такимъ-то образомъ въ жаркихъ климашахъ, поставляютъ щаспіемъ жить въ пишинѣ и бездѣйствіи, между тѣмъ, какъ Европейцы сіе безстрастіе почли бы постыднымъ.

Я окончилъ путешествіе по Индіи Кошиншиномъ, куда отправился, обозрѣвъ Сіамъ. О сей послѣдней странѣ скажу тѣбѣ молько то, что природа полною рукою излила на нее всѣ дары свои. Земля не глубоко сокрываетъ шамъ свои, сокровища: золотыя, мѣдныя, магнишныя, желѣзныя, свинцовыя руды, калинѣ и олово, столь уважаемое во всей Азіи; здѣсь нѣтѣ почти никакихъ Европейскихъ деревъ и распѣній: нѣтѣ луку, чесноку, рѣпы, петрушки, щавлю, и проч; и даже розы не имѣютъ никакого запаха; но

- 240 -

есть множество других дерев, растущей и цвешоватой, намъ неизвѣстных.

Въ Кошиншинѣ замѣпил я производение, одной только сей странъ свойственное; а именно: дерево, котораго плоды подходятъ на большой мѣшокъ, наполненной каштанами; въ семъ мѣшковѣ бываетъ ихъ иногда до 600; онъ состоять изъ толстой кожи; поелику вѣтви дерева не могли бы поддержать такой тяжести, то плодъ выходить онъ самаго пня; при созрѣніи же плодовъ, мѣшокъ самъ собою раскрывается, и изъ него достають каштаны, кои варятъ, шакъ какъ наши.

Я не говорю шебѣ о законахъ, или лучше сказать о басняхъ Индійских. Ты знаешь, что я не смѣшиваю законы съ нравственно-ститію, которая вездѣ вообще числа. Но помѣщаю слѣдующее разсужденіе, относящееся къ странамъ, о коихъ остается мнѣ расказать шебѣ: не смотря на всѣ богатства и дары, которые природѣ угодно было излишь

— 241 —

здѣсь въ такомъ изобиліи, сіи народы не
могутъ равняться (я исключаю съверную
Америку со времени послѣдовавшей съ
нею перемены) съ народами, произвед-
шими Невшоновъ, Лейбницовъ, Монтес-
кіевъ, Бюффоновъ, Линнеевъ, Руссо,
Фенелоновъ и проч. Науки и художе-
ства отличаютъ человѣка, и возводятъ
его на степень превосходства. Теперь
я уже въ Китаѣ; въ семъ письмѣ не буду
занимать тебя древностію и перемѣ-
нами, произшедшими въ сей Имперіи,
обширнѣйшей и древнѣйшей во вселен-
ной; пространствомѣ равняющейся цѣ-
лой Европѣ; существующей болѣе 4,000
лѣпівъ, безвѣ всякаго измѣненія въ нравахъ
обычаяхъ и языкѣ; гдѣ Государь почита-
ешь себя покровителемъ, другомъ, от-
цомъ великаго семейства. Почти всѣ
Императоры Кишайскіе, исключая малое
число ширановъ, были люди отмѣнно
добродѣшельные: Нумы, Солоны, Анто-
нины. Нравственность и правленіе Ки-
шайцовъ основаны на взаимныхъ обязан-

- 242 -

носяхъ отцовъ и дѣтей, Государя и
его подданныхъ, друзей и гражданъ. По-
тому то законы ихъ и были приняты Та-
парами, ихъ побѣдителями.

Въ Европѣ, науки болѣе усовершен-
ствованы въ теченік трехѣвѣковѣ, неже-
ли у Китайцовѣ въ теченіи 4000 лѣтѣ.
Главною тому причиною свойство язы-
ка ихъ; чтобѣ говоришь, чишашь и пи-
сашь на ономѣ, съ нѣкоторымѣ познані-
емѣ, попотребно по крайней мѣрѣ 20 лѣтѣ.

Въ Китаѣ много золошыхъ рудъ; но ихъ запрещено разработывать, чтобъ не отвратишь народа отъ земледѣлія. И въ самомъ дѣлѣ истинныя богатства, истинныя золотыя руды, состоять въ поляхъ плодоносныхъ.

Въ землѣ сей находятся животныя
рѣдкой красоты; какъ - то : золотая
курица, золотая рыба и другія. Произве-
деніе, достойное зависимостиѣ Европейцовъ,
есть лаковое дерево, называемое шамѣ
ти-шу; изъ него получаю, разрѣзывая
кору, жидкость, которая есть прекрас-

- 243 -

ной Кишайской лакъ, совершенно непо-
дражаемый попому, что онъ есть про-
изведеніе природы, а не искусства; онъ
принимаетъ всѣ колера, съ нимъ смѣ-
шиваемые; когда онъ хорошо наложенъ,
то ни дѣйствіе воздуха, ни ветхость
дерева, не могутъ испоршишь, блеску
его; отъ сего то лаку споль дороги
кишайскіе шкафы и кабинеты, привози-
мые въ Европу.

Въ сей Имперіи находится неплѣн-
ное дерево; въ физикѣ это значишь то,
что оно согниваетъ медленнѣе всѣхъ
деревъ.

Должно заключать, что шелковичные
черви изъ сей страны развезены были
по прочимъ частямъ свѣша.

Въ Кипаѣ растешь, такъ называе-
мое, сальное дерево. Свѣчи дѣлаемыя изв
доставляемаго имѣ жиру, были бы споль-
ко же хороши, какъ и наши, еслибѣ жи-
пели спарались очищаясь оный. Другое
произведеніе, не менѣе полезное, есть
восковое дерево; оно покрыло множе-

— 244 —

сивомъ насѣкомыхъ, кои кладутъ на его
вѣтвяхъ восковые ячейки, правда ме-
нѣе пчелиныхъ, но превосходнѣе блес-
комъ и бѣлизною; и поопому-то воскъ
сей продается дороже.

Здѣсь также находился нѣкоторой
плодъ, называемой ли-хли, въ Европѣ во
все неизвѣстный, кооторый предпочита-
ють всѣмъ прочимъ плодамъ въ свѣтѣ;
онъ похожъ на финикъ. Важнѣйшая от-
расль здѣшней торговли, составляемъ
превосходный чай, собираемый въ про-
винціи Фо-кіена, съ кустовъ въ безчи-
сленномъ множествѣ распущихъ шамъ.

— Всѣ знають красоту Кишайскаго
фарфора.

Цѣль моя, любезный другъ, была опи-
сывать шебѣ одни только рѣдкія издѣ-
лія, почему и не намѣренъ описывать
шебѣ пушешествія своего въ Тамарію,
Новую Землю, Японію, Гренландію,
Шпицбергенъ, Гудзоновъ залѣвъ, на ос-
тровѣ Новой Земли, въ Акадію и Канаду.
Перенесемся въ сѣверную Америку, ко-

— 245 —

порую соспавляющів островѣ Новой земли, Акадія и Канада. Я не буду говорить шебѣ о кровопроливной революціи, освободившей страну сію ошѣ ига сполицы, и упомяну полько о нѣкоторыхъ произведеніяхъ сей часпи свѣпа.

Желшое дерево (le tulipier) можно назвать царемъ здѣшнихъ лѣсовъ. Кичливая глава его возвышается надъ самыми высокими дубами, и гусшыя его вѣшви вѣ самую даль проспирають шѣнь свою. Тюльпанъ, прекрасной сей цвѣтокъ, надъ которымъ садовники наши испощають всѣ спаранія, уважая его какъ нѣкое чудо природы; появляется вѣ несчетномъ множествѣ на семѣ величественномъ деревѣ, для увеселенія Американца и доставленія ему пріятной шѣни, подъ которою любитъ онъ покоиться. Изъ сего-то дерева, Индѣйцы, дѣлали свои байдары или лодки, выдолбленные изъ одного бревна. Сѣверная Америка производитъ шабакъ, пеньку, ленъ, ту рецкую пшеничку и хлопчатую бумагу,

- 246 -

ежегодно произрастающую, и копорая съ
перваго взгляду весьма похожа на бобы.

Послѣ долговременнаго моего пребы-
ванія въ сѣверной Америкѣ отправился
я въ Ямайку, гдѣ обрабатываюшіе сахарѣ
и индиго; кромѣ перечнаго дерева
находится здѣсь дикая корица; Мон-
кониль (arbre chou) коего плодѣ есть са-
мой тонкой ядѣ; кремнистое дерево
столь швердое, что приступляешь и са-
мое остріе лучшей стали; мыльное, де-
рево, коего цвѣтны замѣняющі обыкновен-
ное мыло; бразильское дерево, бакаушѣ,
кассія, тамаринтовое дерево и проч.

На корабѣ, отправлявшемся въ Мек-
сику, прибыль я между попутным вѣтром
въ самое короткое время. Мексика! при
семь словѣ сколько воспоминаній, сколь-
ко поняшій, сколько удивительныхъ про-
тивоположностей, предсвавилось моему
воображенію! Окрыпіе сей части свѣ-
та, до толѣ неповѣстной и преимуще-
ствующей предъ спарымъ свѣтломѣ, бо-
гаштвами своихъ произведеній; покореніе

— 247 —

оной секретарем губернатора Кубы, съ
пяшью, или шестью спами человѣкъ, съ
незначущею артиллеріею, съ одной мо-
лодою Индянкою, кошорая служила ему,
въ одно время, любовницею, совѣшницею
и полмачемъ Любовь, религія, храбрость,
жестокость, гордость и корыстолюбіе,
спремящіяся къ одинаковой цѣли и по-
всюду равно поржеспвующія; безмоль-
ное удивленіе народа новаго полукружія,
при видѣ пловучихъ жилищъ за чудовищ-
ныхъ властителей вѣтровъ и водѣ приз-
нанныя; ужасъ при первомъ потрясеніи
воздуха смертоносными жерелами;
страхъ при видѣ лошадей и всадниковъ,
коихъ приняли они за одно живопшное
вмѣстѣ сросшееся; предразсудки увѣряв-
шіе дикихъ, что Испанцы боги, но не
столь превосходные какъ Мексиканскіе;
народы воинственные, общежишельные,
сражающіеся за свяпость своихъ правъ,
побѣжденные горѣть чужестранцовъ;
сія пространная страна, за недостапкѣмъ
оружія, подъ иго Европейцовъ павшая, и

17

- 248 -

коей жители, спеняющіе подъ бременемъ
бѣдствій и поношенія, среди драгоцѣн-
ныхъ своихъ мешаловъ, утопая въ сле-
захъ, клянушь небо за сокровища, пагуб-
ною щедростію имѣ данныхъ, и причи-
нившія толикія горести; наконецъ, Мо-
нархъ осужденный пришлецами, на соб-
ственномъ тронѣ, именемъ чужестран-
наго Монарха — вовѣрѣ что, даже въ не-
чувствительной душѣ, превосходитъ мѣру
удивленія и состраданія! ... Но я и
позабылѣ, что обѣщаль пебѣ описывать
одни только произведенія природы. Вѣ
Мексикѣ болѣе всего заслуживаютъ при-
мѣчанія: индиго, сахарѣ, кошениль, какао
и ахіопль. Кошениль родится шолько вѣ
одной Мексикѣ; долго не знали сего ве-
щества поль полезнаго для красильщи-
ковъ и имѣющего безцѣнное свойство
отпѣнивать и возвышать, щастливымѣ
призракомѣ, ослабѣвающую красоту жен-
щинѣ — теперь извѣстно, что коше-
ниль есть насѣкомое, ко whomе садится
на листьяхъ нѣкоморыхъ деревѣ; видомѣ

— 249 —

похожо оно на нашего клопа, и будучи высушено, принимаетъ на себя чернокрасной цвѣтъ, величиною не болѣе чечевицы.

Кокосовое дерево бываетъ посредственной величины и полщины; листья его похожи на каштановые, но нѣ сколько поуже; на мѣ сто опадающихъ вырослающівъ другіе, и такимъ образомѣ дерево всегда зеленѣ етъ: начиная цвѣсти, покрывается безчисленнымъ множествомѣ цвѣпковѣ; но изъ тысячи едва десять производятъ плодъ, которойъ задержается вѣ мѣ шечкѣ похожемъ на небольшой огурецѣ; сначала бываетъ зеленоватѣ, созрѣ вши же обыкновенно дѣлается шемнаго цвѣпа, а иногда желшаго, бѣ лаго и синяго; сѣ низу острѣ ватѣ, а сверху подобень дынѣ; приростаетъ кѣ самому пню и кѣ корню главныхъ вѣ пвей, а не концу оныхъ, какъ всѣ почи плоды наши; вѣ семѣ то мѣ шечкѣ заключается кокосовой орѣ хѣ, покрытый густымъ сокомѣ, ко whomъ употребляютъ вѣ пищу; онъ очень похожъ на фискаш-

*

- 250 -

ки, но больше, круглѣе, и покрытѣе сухою и крѣпкою кожицею; ядро фіолетовымаго и красноватаго цвѣта, горько, но непротивнаго вкуса; во. всякомѣ стручкѣ находится отв 25 до 30 зерень, отдѣленныхъ бѣловашыми перегородками. Созрѣвшій плодъ вкусомъ кисель, но довольно пріятенъ, прохлаждаетъ и упомянеетъ жажду.

Ахіошль или Руку, естьціе другое произведеніе Мексики: дерево величиною сѣ орѣшникъ и пущаетъ отв корня много прямыхъ вѣтвистыхъ стеблей; на концахъ вѣтвей, два раза вѣ годъ, выходятъ блѣднокрасные, большіе, довольнокрасивые цвѣтки, но безъ запаха; плодъ вѣ шелухѣ, подобной миндальной, покрытѣе игла-ми, какъ каштань; созрѣвши лопается и открываетъ красное зерно, сокомъ обтянутое; изв него составляютъ тѣсто и дѣлаютъ шарики, или лепешки, служащіе на многое употребленіе, а особливо вѣ крашеніи. Лучшая ванилія рос-степь вѣ Новой Испаніи; цвѣтки ея

— 251 —

черны, а стручки имбѣють пріятной за-
пахъ; цвѣшки ваниліи распущей вв про-
чихъ странахъ, бывають бѣлы, а струч-
ки не имбѣють никакого запаху. Плодъ
ея естъ маленькое, черное и блестящее
зерно. Мексиканцы составляли по боль-
шой части изв ахіюту и какао пріятное
питье, копорое присвоивъ себѣ Испан-
цы, передали потомъ всей Европѣ подв
названіемъ шеколата: многіе утвержда-
юють, что названіе это произошло отв
Индѣйскаго слова аттѣ, что значить во-
ду, и отв клокопанія произходящаго вв
сосудѣ, когда его варятъ.

Нѣпъ сомнѣнія, что вв Мексикѣ бы-
ли и до прибытия завоевателей оной:
львы, тигры, медвѣди, вепри, олени и ли-
сицы; шеперь звѣри сіи совершенно от-
личны отв нашихъ. Львы безв гривѣ и не
пакъ люшы, какъ Африканскіе или Азі-
апскіе; но тигры столь же свирѣпы
какъ и Африканскіе. Я не говорю шебѣ
о разнообразности, превосходствѣ и кра-
сотѣ птицѣ; сіи подробности слишкомъ

— 252 —

распространили бы письмо моё; и не упоминаю также о Перуанских рудниках — они довольно извѣстны.

Пальмовое дерево находящееся во многих областях Америки и Азии, есть одно изъ удивительных произведений науры; о немъ поже можно сказать, что и о Малабарскомъ кокосѣ: кряжъ служить для досокъ, вѣшви для отгородокъ: листья для веревокъ, поспелей, парусовѣ, сѣтей, одѣянія и опахаль; дерево обдираютъ получивши острѣ него прежде хлѣбѣ и вино; когда оно созрѣваетъ, то дѣлаютъ на немъ насѣчки, изъ коихъ исчекаетъ въ изобиліи гуспой и сладкой, подобной сыропу, сокъ, которой современемъ получаетъ крѣпость вина; изъ сердцевины дерева приготовляютъ хорошую муку и пекутъ хлѣбѣ. Напослѣдокъ собираютъ плодъ въ прекрасныхъ, кистяхъ, соспоящій изъ круглыхъ желтоскрасныхъ финиковъ величиною сѣ яйцо; истолокши выжимаютъ сокъ и дѣлаютъ изъ нихъ очень здоровый и пріятной напитокъ.

— 253 —

Наконецъ я ошправил ея къ Мысу
Доброй Надежды и къ Гоппеншoшамъ.
Обозрѣлъ Африку, кошорой часть я уже
видѣлъ въ проѣздѣ моемъ въ Грецію и
Египетѣ. Вообще она предшавила мнѣ
одни необшаемыя области, безплодныя
мѣста, полудикихъ Негровъ и мѣлочныхъ
владѣльцовъ, столь же грубыхъ какъ и не-
иросвѣщенныхъ. Древнимъ, была извѣстна
малая шолько часть Африки: Варварія,
Нумидія, Евіопія и Египетъ; всѣ прочія
области по причинѣ чрезмѣрно жаркаго
климата почитались необшаемыми; па-
лящее солнце Африки сообщая всѣмъ су-
ществамъ, породамъ и началамъ жизни,
пылкосТЬ и движеніе, производить
ихъ подъ многовобразными видами;
большіе звѣри отличаются физическимъ,
слѣдственно и нравственнымъ образова-
ніемъ, какъ то: слонъ, носорогъ, бегемотѣ
крокодиль, левъ, тигрь, камелоцардь и
проч. Произрастшѣльная и плодошвор-
ная сила, изливающаяся горячимъ клима-
шомъ сихъ странѣ, на начала, восшавля-

— 2 — 4 —

ющія стройныя существа, можешь быть еще болѣе видна въ низких породах; она умножается в самъ разныхъ насѣко-мыхъ съ распочительностію, кошерая, кажется, и для самой природы тягостна, и коихъ разнообразіе никакая кисть представишь не можешь. Страну сію по справедливости можно назвать царствомъ огромнѣйшихъ, ужаснѣйшихъ чудовищъ; величайшихъ эмѣй; мѣлкихъ насѣкомыхъ и самыхъ ядовитыхъ пресмыкающихся. Порода пернатыхъ, шакже многочисленнѣе и разнообразнѣе тамъ, нежели въ другихъ частяхъ свѣша. Въ заключеніе долженъ тебѣ замѣшить, чпо если Индѣйцы кротки и чувствительны; если прочіе народы, какъ то Турки и Китайцы — важны, то характеръ Африканца есть необузданная страсть. Въ жилахъ его не кровь, а пламя.

А. М.

— 255 —

КЪ ШАСТІЮ.

Тебя, što свѣшѣ весь обожаетъ,
Кого стремился всякъ имѣшь,
Тебя мой голосъ умоляетъ
Пріятно на меня воззрѣшь!

Не слава вѣ жизни сей пустая,
Одна души моей предмѣшѣ,
Или богашшвомѣ духъ пишая
Прельщаюсь роскошью, о! нѣшѣ

Чиновѣ высокихъ убѣгаю, —
Вельможа изь рѣдка щасшливѣ —
Ошличья знаки презираю
И Знашнаго, коль горделивѣ.

Я хижинки ищу укромной
Гдѣ были бѣ Музы иногда;
Тамъ на свирѣлѣ шихой, скромной
Любовь бы радость пѣлѣ всегда,

Чтобѣ ручеекъ во кругѣ журчащій
Мой садъ спруями окроплялѣ,
И шумѣ его мечшы родящій
Ко сну пріятному склонялѣ.

Имѣлѣ бы я одну любезну —
Вѣдь сердце у меня одно —
Я Лидію избралѣ бы нѣжну
Мое — вѣ дарѣ ей сошворено.

— 257 —

# АМУРЪ И ПЧЕЛКА.

## (изъ Глейма)

Однажды пчелка молодая
Уставъ о зною и трудовъ,
Въ душистой розѣ ошдыхая,
Заснула крѣпко межъ листовъ.

Божокъ любви проходишъ мимо,
Въ прелестну розу взоръ склонилъ,
И рѣзвымъ пальчикомъ невинно
Растрогалъ пчелку — разбудилъ.

Просшупку слѣдуешь омщенье:
Она шушѣ бросясь изъ цвѣшка
Вонзаетъ жало въ пожѣ мгновенье
Въ ручонку дерзскаго божка.

Ай! больно маминька, ужасно!...
Онъ дувши въ пальчикъ вопіешь.
Крылаша змѣйка, что напрасно
Кресшьянинъ пчелкою зовешь,

Меня ужалила смершельно,
Пропалъ я маминька, пропалъ.
Умрешъ Амурѣ швой непремѣнно
И шолько свѣшъ его видаль.

Дитя! Венера шушѣ сказала,
Когда шакъ больно ошь пчелы,
Копорой снесть не можешь жала;
Какаяжь мука ошь стрѣлы!

— 258 —

ПОРТРЕТЪ ФРАНЦУЗОВЪ.

(сог. одного изб ипхъ.)

Пушешествуй сколько угодно — и
ты нигдъ не найдешь толь пріятнаго,
обходильнаго, роскошнаго, откровен-
наго, толь изощреннаго вѣ своемѣ вкусѣ,
толь разумнаго, веселаго народа, какъ
Французскій. Правда, иногда онѣ выхо-
дить изъ мѣры, но велика ли сія по-
грѣшность? Французъ весьма живѣ, —
скоро дѣ лается пристрастнымъ, иногда
къ самымѣ пустымѣ предмѣтамъ, межь
шѣмь, какъ важнѣйшія вещи или трога-
ють его очень мало, или ничего другаго
вѣ немъ не возбуждають, кромѣ шутокъ.
Насмѣшка есть любимое его орудіе,
весьма страшное для другихъ и даже
часто для него самаго опасное. Быстро
перелетаетъ онѣ отѣ удовольствія къ
печали, и отѣ печали къ удовольствію.
Единообразное наслажденіе, тягостно
для его вкуса. Глубокія ощущенія ему

— 259 —

почти неизвѣстны; предубѣждается какимъ нибудь предмѣшкомъ, но отнюдь не бываетъ своенравень, не оскорбляется иномысліемъ и не упорствуетъ въ своемъ мнѣніи до изступленія. Очень мало заболитъся о религіи, ошдаєть должное уваженіе ея служителямъ, не имѣя къ нимъ ни почтенія, ни рабскаго благоговѣнія. Никогда не вмѣшивается въ дѣла государственныя, развѣ для того токмо, чѣпобъ въ разговорахъ вклейть эпиграмму на счопѣ Министровѣ. Сіе легконравіе есть источникъ нѣкопораго между ними равенства, коцюраго у всѣхъ прочихъ народовъ никакого слѣда не увидишь. Временемъ, оно поставляєть простаго человѣка, имѣющаго разумѣ, наравнѣ съ знаменнымъ вельможею. — Народъ сей нѣкопорымъ образомъ подобень женщинамъ; ибо между женщинами только вылетaireмъ вдругъ, подлѣ неосмопришельности и легкомыслія, какое нибудь отмѣнное изреченіе, удивительное чувствованіе, отличная, благородная черша . . . Фран-

— 260 —

цуїв одарень особенною разборчивостію,
весьма тонким в вкусом, что сопряже-
но сь чувствованіем чести, которая
напечатлєна на всьх его званіях и про-
изведеніях. Онь больше нескромень, не-
жели дерзок; больше волень, нежели
сладострасень. Обходительность, прив-
лекающая его во многочисленные круги,
и раздѣляющая время дня его на двап-
цать различных собраній, вь одно мгно-
веніе дѣлает для него старыми: ново-
сти, книги, моды, пороки, добродѣшли.
Всякая недѣля имѣть своего Героя,
как в добрѣ, шак и в злѣ. Во Фран-
ціи, всего легче — заставить говорить о
себѣ; всего труднѣе — заставить гово-
рить долго. Онъ любить дарованія, от-
дает в справедливости способностям во
всякомь родѣ; и больше народным ува-
женіем, нежели поощреніем правитель-
ства, къ тому побуждается. Почитаем
высокій разум; весьма легко входить в
короткое обращеніе, что самое часто
сопряжено с непріятностію для него

— 261 —

самаго и для шѣхъ, кои желали бы отв
него одного поченія. Французъ будешь
свѣ тобою то, чѣмъ хочешь; но свѣ нимъ
надобно быть осторожну. Онѣ поправляешь
все, что ни выдумываешь дру-
гіе. Таковы суть черты, коихъ большее,
или меньше напечатаніе, онѣ удержи-
ваетъ и вѣ странахъ имѣ посвящаемыхъ
— не столько для своего усовершен-
ствованія, какъ для любопытства. Онѣ
созданѣ больше для забавы, нежели для
дружбы; имѣешь множество знакомствъ,
а часто умираешь вѣ одиначествѣ. Глав-
ная спихія существа сего — наслажденіе,
слабѣйшая — сожалѣніе. Не бывъ ни кь
чему сильно привязанъ, скоро забываетъ
о томъ, чего лишается. Обладаешь до
превосходной спепени искусствомъ за-
мѣнять собою каждого, и вѣ семѣ иску-
ствѣ ему способствуешь все, что ни
окружаешь его. Ежели впрочемъ исклю-
чить его оскорбительное предубѣжденіе
кь своей опчизнѣ, то кажется мнѣ, что
молодой Французъ веселый, ловкій, шуп-

— 262 —

ливый и многообразный въ своихъ по-
ступкахъ, есть человѣкъ любезный для
своей націи; а Французъ возмужалый,
ученый, благоразумный и сохранившій
пріятности своей молодости, есть че-
ловѣкъ любезный и почленный во всѣхъ
спранахъ.

## НѣЧТООВКУСТЬ.

Писатель желающий, чтобъ его кни-
га понравилась всякому читателю, подо-
беньмъ тому, что вѣчно ходить въ одномъ
кафтанѣ, надѣясь быть для всѣмъ пріят-
нымъ. Всякое званіе, всякое положеніе
жизни, имѣть вкусь, свои привычки;
свои понятія Старики любятъ нравоуче-
ніе, молодые нравоученіе же, но изобильно
усыпанное живыми цвѣтами, а по боль-
шей части романы; дѣвицамъ, исключая
весьма не многихъ, нравятся предпочи-
тельно повѣсти и пьсеньки. Но и сіе
раздѣленіе имѣть еще свои вѣтви.
Человѣкъ въ печальной, спѣсненной уча-

— 263 —

сти, сь большимь удовольствіемь бесѣ-
дуєшь сь Юнгомь, Гарвеемь, а вь благо-
получіи, охопнѣе занимается чтеніемь
Мармоншелей, Лафонтеновь и имь по-
добныхъ. Вообще же вь низкомь состоя-
ніи любятъ проспое; вь среднемь — вкуса
болѣе; вь знамномь — онь владычеству-
ешь совсѣмь вь другомь видѣ. Такимь
образомь, иной скажешь, нѣпь опредѣли-
шельнаго вкуса. — Точно шакь, опѣчаю я;
шакого, чѣпь угодить всякому, никогда
не было и не будешь; но вкусь мотущій
нравишься людямь умнымь, или знато-
камь, вь какомь бы то ни было родѣ,
дѣйствительно есть; ибо хорошая поэ-
ма, трагедія, романь, басня, пѣсенька, на-
ходятъ всегда настоящихъ своихъ люби-
шелей; хошя правда, чпо' театральныя
сочиненія, особливо вь дѣйствіи, кажешь-
ся приносять болѣе удовольствія и са-
мымь грубымъ эрипелямь. Не смотря
однакожь на сіе различіе вкуса, на оче-
видное неравенство вь знаніяхъ, самыми
званіями полагаемое, естли кого нибудь
спросишь, каково это сотиненіе? рѣдкій не

18

— 264 —

скажешь о немъ своего мнѣнія, и даже не распространится при семѣ случаѣ о шомѣ, о чемъ прежде никогда и не по-мышлялѣ въ своей жизни. — Нѣтъ нужды здѣсь доказывать, что такое суждение происходилѣ отъ безразсуднаго честолюбія. Мнѣ однажды случилось видѣть, какъ два прохожіе, остановясь у монумента Графа Суворова, сѣ жаромъ спорили о достоинствѣ онаго.,, Нѣтъ гово-„рилѣ одинъ, это ни сѣ чѣмъ не сходно. „Подражаніе природѣ забыто вовсе. Смо-„при, — вмѣсто возвышеннаго герой-„співа, не злость ли страшная изобра-„жена на лицѣ его? Къ чему Римскій ши-шакъ, когда ни мало не хуже Русская „каска? Какъ малы его глаза. Какъ эта „рука, и мечь въ ней, корочки! Какіе пол-„стые ноги! а положеніе тѣла . . . . „Совсѣмъ не походилѣ на быстрыя дви-„женія летающего въ сраженіи Героя. „— Да, батюшка, прибавилъ близкостоявшій мужикъ, подслушавъ его рѣчи, это ни на што не похожо. Онѣ былѣ человѣкъ очень маленькой, а тутъ инда взглянуть

— 265 —

боязно. Кому лучше было знать его,
когда онъ былъ мой баринъ —. Пустое,
отвѣчалъ своему товарищу другой извѣ
двухъ прохожихъ, между тѣмъ, какъ по-
селяниń усмѣхался; пустое шы ушвер-
ждаешь. Простой, неукрашенной истин-
ны, мало человѣку; во всѣхъ произведені-
яхъ ума и художествѣ, величественнымъ
видомъ, она производилъ надъ ними силь-
нѣйшее впечатлѣніе. Для того-то древ-
ніе представляли всегда Боговъ и Геро-
евъ своихъ вѣ колосальномъ роспѣ. Для
того-то поэма, романъ, трагедія не восхи-
щають насъ, когда вѣ нихъ все обыкно-
венное. Надобно, чтобъ сильнѣе поколе-
бать, поразить умъ и сердце, надобно
извѣ природы совокуплять вѣ одно зрѣли-
ще, все ужасное, величественное, трога-
шельное, что и выполнено сѣ доволь-
нымъ искусствомъ вѣ семѣ памятникѣ.
Защитникъ монумента кончилъ, одна-
кожъ не могъ увѣрить своего оспорива-
теля, кошорый вмѣстѣ сѣ крестьяни-
номъ непреклонно вѣ помѣ споялъ, что

— 266 —

должно во всей точности подражашь
одной природѣ.

Сколь многіе судятъ подобно симъ
натуралистамъ, о сочиненіяхъ всякаго
рода, и часто при помдщи нѣ коморой
вещественной силы, пораждающі полпы
послѣ довашелей. Для такихъ людей было
бы весьма полезно помнить, что худо сши-
шое пластье они легко видѣть могутъ; но
скроить оное, не токмо лучше, даже и
посредственно, сами будушъ не въ соспоя-
ніи. Для вступающихъ же въ число пи-
сапелей, изъ всего досель сказаннаго, ес-
тественно слѣ дуетъ сіе правило: —
чтобъ нравиться однимъ, должно со-
образоваться ихъ вкусу; а чтобъ нравиться
многимъ вмѣстѣ, должно избирать во
всѣ хв родахъ и быть — писапелемъ —
Протеемъ.

Конецъ первой части.

Марта 15.

ЖУРНАЛЬ

ДЛЯ

ПОЛЬЗЫ И УДОВОЛЬСТВІЯ.

АПРЬЛЬ 1805.

№. 4.

ВСЕОБЩАЯ МОЛИТВА.

Отецъ, кого всѣ чтушь языки
Во всѣхъ вѣкахъ, во всѣхъ странахъ,
Кого святой, мудрецъ и дикій
Вѣ различныхъ славишѣ имянахъ,
Кого шрепещешѣ всяка плошь,
Егова, Зевсѣ, или Господь!

О! Царь существѣ непостижимый,
Причина первая всему !
Кѣмъ положенъ непроходимый
Предѣль разсудку моему,
Предѣль — Твою лишь благоссть зрѣть,
И вѣ слѣпотѣ . . . благоговѣть;

Но купно вѣ мракѣ семъ глубокомъ
Мнѣ мудрость коего дала

— 6 —

Ту силу, чтобъ разсудка окомъ
Разпознавать добро отъ зла;
Чтобъ въ прочихъ тѣсный зря удѣлъ,
Даръ во.ти я одинъ имѣлѣ.

Внуши меня, когда стремился
Моей гласѣ совѣсти къ чему,
Или, чего коль устhrанишься
Велимъ онъ сердцу моему,
Сего, какъ ада убѣгашь,
Того, какъ райскихъ благъ желашь.

Не попусти, чтобъ я дарами,
Какіе мнѣ бѣ Ты ниспослалѣ,
Пренебрегалѣ — и ихъ ногами
Неблагодарно попиралѣ.
Что Ты ни строишь — все любя
Ничтожный смершный чшишь шебя.

Не даждь мнѣ мысли шой надменной,
Что сей — питающій насѣ сбѣшь, —
Что я — я мала часшь Вселенной,
Одни любви Твоей предмѣшь,
Межъ тѣмѣ какъ шысячні міровѣ
Сушь, Боже! цѣль Твоихъ даровѣ.

Не даждь сей слабой и присшрастной
Рукѣ безумно брашь Твой громѣ;
И на землѣ, Тебѣ подвласшной
Кого почту Твоимъ врагомъ,
Надъ тѣми судъ Твой присвоять,
И вѣру — вѣ рабшво премѣнять.

— 7 —

Но ахъ, — повѣждь мнѣ Вседержитель!
Я самъ на правомъ ли пуши — ?
И естьли нѣтъ, о! мой Спаситель!
Внуши мой умъ, какимъ ишти?
Лучами мудрости святой
Гдѣ лучшій путь сей — мнѣ опкрой?

Избавь равно меня отъ мерзкой,
Отъ буйной гордости Творецъ !
Да не ропщу на шо я дерзко,
Когда положишь Ты конецъ
Тому, въ чемъ радость нахожу,
Или не дашь, чего прошу.

Пролей мнѣ въ душу свѣтъ небесный
Въ печали ближнимъ сострадашь;
Любить любовью ихъ нелестной
И ихъ погрѣшности скрывашь;
И буди самъ ко мнѣ шакимъ,
Каковъ я буду ко другимъ.

Я слабъ въ добрѣ — но твердъ бываю,
Когда Твой духъ меня ведешь;
Подаждь, — въ сей день къ Тебѣ взываю!
Да всѣ спопы мои блюдешь,
Да направляешь ихъ къ добру
Всегда — доколѣ не умру.

Да будешь мнѣ Твой хлѣбъ цѣлебной
И мирѣ низпосланы въ день сей;
Ты знаешь лучше, что попотребно
Еще изъ прочихъ мнѣ вещей.

— 8 —

Во всемѣ да будетъ власшь Твоя
Отецъ, Хранитель бышія!

О! Ты, чей храмъ есшь безконечность,
Земля, моря и твердь — олшарь,
Предъ кѣмъ, какъ день, безмѣрна вѣчность,
Да воспоешь Тебя вся шварь!
Да вѣ Твой пресвѣтлый, звѣздный храмъ
Ошь всѣхъ курился Өиміамъ!

изб Поле. — Евф. Лоценко.

Примѣтанія о законахъ Римлянъ противъ роскоши во время Реслублики.

Воины, сосставившь общество по
склонности и необходимости къ бит-
вамъ, соединяясь для новыхъ нападеній,
сооружая нѣсколько сельскихъ жилищъ
въ окопахъ, которые представляли видъ
не сполько города, какъ страна обнесен-
наго укрѣпленіями, не могли ни знать
роскоши, ни прельщаться оною. Тщет-
но Тарквиній Прискъ покушался возобно-
вить нѣкоторые оспатки Коринскаго
великолѣпія среди полудикаго Рима:

-9-

зластой вѣнецъ и скипѣрѣ его, слоно-
вой кости пронѣ, драгія шкани и ба-
гряницы его, не ослѣпили — Римлянѣ. День-
ги еще были неизвѣстны и вмѣсто по-
дали брали скошь: слово ласква чрезѣ
долгое время означало государственные
доходы. Діонисій Галикарнасскій говорилъ
объ одномъ успановленіи Консуловѣ, вѣ
концѣ трешьяго вѣка отъ основанія
Рима, которымъ опредѣлено было не и-
нымъ чѣмъ брасть пеню, какъ положен-
нымъ числомъ быковѣ или барановѣ. За
двадцать два года предъ симъ сдѣлано
было подобное же успановленіе о пла-
шежахѣ; и при самомъ почили началѣ рес-
публики, Валерій Публикола выдалѣ за-
конѣ, по силѣ коего, дерзавшіе не при-
знавать его Консуломѣ, повинны были
плашить пеню также быками и баранами.

Законы опредѣляли равнымъ обра-
зомъ просшрансшво помѣстьевѣ. Они
служашь изображеніемъ нравовѣ и на-
роднаго мнѣнія. Курій никого не удивилъ
изъ своихъ согражданъ когда сказалъ

- 10 -

слова сіи, приведенныя вв примѣрѣ Ци-
церономь: недовольствующійся семью
десятинами земли есть опасный граж-
данинь!

Просто не менѣе царствовала во
внүтренностіи ихъ домовъ, вв одеждѣ и
столахъ. Волосы, завитые вв кольца,
казались столь необыкновенныміи, что
одинъ Римлянинь, завивавшій ихъ, полу-
чилъ и предаль пошомкамъ своимъ про-
званіе Цинцината. Законь четвертаго
столѣшія запрещаетъ кандидатамъ но-
сить платье ошмѣнной бѣлизны. И
естли тогдашніе Римляне выходили изв
строгой сей простоты, по при однихъ
шолько погребальныхъ поржествахъ.
Что отвергали для самихъ себя, то
нѣжное соболѣзнованіе заштавляло ихъ
воздавать друзьямъ и родственникамъ,
уже бова несуществовавшимъ. Двенад-
цать таблицъ заключаютъ по сему по-
воду многія учрежденія совершенно изг-
гоняющія роскошь. Напримѣрь, запре-
щающій общесывать бревна для соору-

- 11 -

женія костровь; одвапять мерствыхъ сли-
шкомь великолѣпно; изливапь на нихъ
и сожигашь вь изобиліи благовонія, и
имѣть болѣе десяти музыкантовъ при
похоронахъ и вь храмахь. Послѣдніе,
шакь были раздражены за сіе, что гро-
зили оставить служеніе, возмутились
всѣ вообще, и вь досаду народа удалились,
не на священную гору, но вь Тибурь
или Тиволи. Тщетно старались угово-
ришь ихъ, чѣпѣь они возрашились: на-
длежало Тибурнамь дать имѣ пирь,
напоить ихъ до пьяна, и наконецъ, пере-
везть вь Римь, пока они не проспались.

Корнелій Руфимь одинъ изъ пред-
ковь Суллы опличной воинь, избранный
вь Дикшаторы и два раза вь Консулы,
вь пятомь столѣтіи изключенъ былъ
изъ списка Сенаторскаго за то, что
имѣль серебряную посуду вь десять
функовь вѣсомь. Нигдь не живушь
согласнѣе какь вь Римѣ, говорили вь то
время Карфагенскіе посланники, куда не
приглашали насъ, во всѣхъ домахъ — ви-

- 12 -

дѣли мы одну и туже посуду. Плиній, упоминающій о семѣ, присовокупляешь, что Помпей Павлинѣ, произходящій изъ Гальской Сенаторской фамиліи, былъ со сланѣ въ заточеніе къ варварскимъ народамъ за то, что имѣль въ арміи серебряную посуду въ двенадцать фунтовъ вѣсомѣ.

Корнелій Руфимъ былъ товарищемъ Консула Курія, прославившагося своею умѣренностію въ пищѣ, а и того болѣе знаменитою побѣдою надъ Самнишнями. Побѣда сія, сдѣлавшая нѣкоторую разность въ политическомъ могуществѣ Римлянѣ, не произвела большой перемѣны въ ихъ обыкновеніяхъ и нравахъ. Но совѣмъ противное послѣдовало отѣ другой побѣды, одержанной симъ же полководцемъ, спустя пятнадцать лѣтъ, надъ народомъ во все чуждымъ для Италии, хошя страна сія и была свидѣтельемъ его пораженія. Въ семѣ тріумфѣ Греки слѣдовали за колесницею побѣдистеля Пирра, несли златые сосуды, пур-

- 13 -

пуровые ковры, каршины, сташуи, памятники вкуса и богатства преемников Александрова пресшола. Римляне, говоривъ флорѣ, до того времени представляли при своихъ шриумфахъ одинъ стада Вольсковъ и Сабинянъ, колесницы Галловъ, и изломанныя оружія Самнитянъ.

Многіе законы прошивъ роскоши были изданы и въ послѣдующемъ столѣтіи; они всѣ почти имѣли предмѣтномъ наряды и пиршества. Изданнымъ спустя одинадцать лѣтъ послѣ первой Пунической войны, предписано было какимъ образомъ приуготовляшь шкани. Законъ сей извѣстенъ подвѣ именемъ Метелля. Но я показалъ уже въ запискѣ, извѣ кошорой представляется здѣсь выпись, что законы всегда выходили подвѣ именемъ Референдарія; что всѣ собственные имена оканчивались на ius; что Метелль есть прозваніе; и я отыскалъ шѣхъ временѣ Трибуна Метеллія, кошорой вѣроятно былъ издашелемъ онаго. Вскорѣ пошомъ вышелъ законъ Опіевъ. Онымъ запрещали