793

нѣпѣ предъ ними Ахилла. Копіе сына
Тидеева не сверкаешь днесь грозным
сіяніем, верховный вождь ваш не взы-
вает болѣе къ ироямѣ своим: единаго
я слышу Гектора; его токмо единый,
ужасъ наводящій, смерть и убійство
ободряющій гласъ повсюду раздается.
Но да не будешь тако: Пацрокль! изыди
вѣ полѣ, спаси корабли, ушуши пылаю-
щій огнь, и сошвори, да Греки еще
единожды узрять Грецію. Между
тѣмъ внемли словамъ моимъ и не
отрінь величій друга твоего, пору-
чающего тѣбѣ славу и честь свою,
и отѣ доблихъ величій твоих ожи-
дающего, что паки возвращена мнѣ
будешь прекрасная отвѣшая у меня
дѣва. Рашуй, бори не ослабно враждеб-
ное воинство; но до Гектора не касай-
ся: моя рука поразиши его должен-
ствуешь. Хочя бы самъ молніеносный
Зевесѣ десницею твоею управлял во
брани, неослѣпляйся успѣхами, незабы-
вай славы друга твоего; спаси корабли,
разсыпь враговъ; но удержися, и не дер-
зай гнаться за ними подѣ стѣны Иліон.

Часть II.

13

194

скія. Фебъ, всегдашній покровитель
пѣб, или иной какой непріязнствую-
щій намъ Богъ, можешь дерзость швою
сокрушипь. Оставь Грецію, испоржен-
ную изъ бездны погибли, довершать
начашое тобою дѣло, и предай оное
на произволь судьѣ. О когда бы без-
смертные боги, Аполлонъ, Паллада, и
всесильный Юпишеръ, съ высоты пре-
стола своего благоволили, чѣпобъ всѣ
Трояне и Греки до единаго легли на
рашномъ поле, и чѣпобъ намъ токмо
двоимъ, ославшись опѣ всеобщаго
исребленія, предоставлена была слава
размешать гордыя Троянскія спѣны!

Тако вождоначальники сіи разгла-
тольствовали. Между тѣмъ великій
Юпишеръ увѣнчаваль побѣдою Троян-
ское ополченіе. Уже Аяксъ не можешь
воспяніи бурпому стремленію копій,
напирающіхъ на него, аки густая, же-
лѣзная туча. Тажеловѣсный щишъ на
устомленій шуйцѣ его опускается долу;
шарокій шлемъ зевѣнишь подъ ударами
острыхъ мечей; изъ груди его распа-

195

ленной скория, тяжелая исходя из
дыханія, и кровавый помь струился
по всему его тѣлу. Устраженный,
преобораемый, едва собирается сѣ ды-
ханіем; но вся рашующая на него сила
не можешь его сдвигнути сѣ мѣсна.
Опасноши, одна за другою, расшушь
окрестъ его: брань за бранью, и зло
за зломъ кѣ нему стремился.

Музы, превыше звѣздныхъ круговъ
сѣдящія, вѣщайте, како Троянскій огнь
Греческіе воспалилъ корабли. Грозный
Текшорѣ, сверкая молніеноснымъ ме-
чемъ шамо же, гдѣ свирепый Аяксѣ
вращалъ ясеневое древко свое, силь-
нымъ махомъ ударяемъ поль мѣшко
по широкой скрѣпѣ мѣдянаго копія его,
чпо оно со трескомъ преломясь ле-
тишь звѣня на землю. Великій Аяксѣ
тщетно обезглавленнымъ рашуешь ору-
жіемъ, и приписуя силу сего удара
мышцѣ самого Юпипера, поборающаго
по Троянамѣ, уступаешь и уклоняешься
отъ битвы. Тогда омь всѣхъ странѣ
тысячи шипящихъ пламенниковъ не-

196

сутся быстро къ кораблямъ, огненный
дождь густыми струями льется на
нихъ, пламень ошь воды высоко къ
верху разстилается по кормамъ, и
облаки клубящагося дыма закрывающь
небеса.

Богомужный Ахиллъ эришь воз-
никающее зарево, ударяешь себя дла-
нію по бедру и велегласно восклицаешь:
облекайся, облекайся во всеоружіе, Па-
троклъ! эри, пожаръ умножается;
угрюмое море рдѣетъ ошь огней. Опол-
чайся, немедли! да не пожрешь пла-
мень кораблей нашихъ. Ополчайся! да
не исчезнешь имя Греческое на вѣки.
Я поспѣшу собрать дружину мою. —
Тако рекь ирой. Другъ его сѣ радо-
стію и усердіемъ ему повинуешься. Онъ
облекается весь мѣдію, и первѣе вокругъ
жилистыхъ голеней своихъ сребряными
пřяжками гладкожелѣзную стятиваетъ
обувь; попомь облагаетъ перси свои
бронею, шысящами разноцвѣпныхъ огней
горящею; украшенный злаштыми пугви-
цами мечь влагаетъ вѣ драгоцѣнную

197

перевязь, аки звѣздный пояс блистаю-
щую; щишь Ахилловь широкія рамена
его покрываетъ; шлем Ахилловъ зы-
блеется на главѣ его. Облеченный во
страшное всеоружіе сына Пелеева испу-
скаешь онъ окресть себя неудобостер-
пимое, ослѣпляющее очи сіяніе. Еди-
ное копіе Ахиллово сдошь непри-
косновенно; ибо единою шокмо десни-
цею его можешь быти подъемлемо.
Извѣнистаго хребта горы Пеліона
старый Хиронъ изпоргъ нѣкогда цѣлое
древо и преобразовавь его вь копіе
поднесь оное вь дарь Царю своему,
опцу Ахиллову; и се вь мощной
десницѣ сына его наносишь оно ужась
и смерть дерзающимь рашоваться св
нимь ироямь.

Облекающуся Патроклу Ашоме-
доншь, мужъ храбрый и почтенный,
славою и уваженіемъ вторый по Ахил-
лѣ, вь мирѣ другъ ему, во брани спо-
движникъ, впрагаетъ вь колесницу кры-
латыхъ коней. Извѣсихъ Ксантъ и Ба-
лій ошь безсмертнаго произошли пле-

198

мени; опѣвѣтра рождены они, и бы-
стры яко вѣтрѣ. Единаго извѣнихъ
летучая Гарпія, другаго скоротечная
Подарга, опѣв Зефира на брегахъ бур-
наго моря очревашевшія, во ложеснахъ
своихъ носили. Кѣнѣмь припрятается
рѣзвый Педазѣ, нѣкогда великаго Эпі-
она, нынѣ же Ахиллова слава: земно-
родный конь сей вѣсилѣ, красотѣ и
скорости, неуступаетъ двумѣ первымъ
небеснаго опродія конямѣ.

Ахиллъ между шѣмъ опѣ намета
препекаетъ кѣ намету, воспаляя вѣ
дерзосердыхъ Мирмидонянахъ жадность
кѣ кровопролишію. Они всѣ, убійші-
вомъ и смершію дышущіе, стоять, го-
шовы кѣ брани, окрестъ своего повели-
шеля. Свирѣпое, страшное, лютообраз-
ное сонмище! свирѣпое аки хищные
волки, когда, по растерзаніи вѣ лѣсу
великорослаго еленя, наполня широкую,
прожорливую ушробу свою трепещу-
щими членами его, и чувствуя палящую
вѣ горшаняхъ жажду, сѣ раздушымъ
чревомъ, сѣ высунуťыми языками, ры-

199

щуть они къ шумящему источнику; лю-
шая стая! глаза ихъ огненными сверка-
ютъ искрами, изъ черныхъ челюстей
ихъ густая каплешь кровь, пресыщеніе
возраждаетъ въ нихъ алчность! — Подоб-
ною яросшію Мирмидонская дышетъ
рать: толико рвеніе ихъ ужасно! толи-
ко зракъ ихъ смершоносень!

Великій Ахилль высоко посредѣ
ихъ спошь и повелѣшѣнымъ гласомъ
устрояетъ ихъ на брань. Онъ ко бре-
тамъ Иліонскимъ привелъ пярѣсять
кораблей, о пятидесятіи веслахъ каж-
дый. Симь знаменишымъ на водахъ
ополченіемъ повелѣвающі пять избран-
ныхъ вождей, надъ коими самъ Ахилль,
яко превосходнѣйшій въ храбрости,
есть верховный владыка.

Первый шествуеѣв Менестій, мужъ
небесной породы, произедшій отв
шѣя, омывающій водами своими землю,
о шы, рождшійся отв Юпитера Богъ-рѣ-
ка Сперхій! Менестій былъ плодъ
произрастшій отв соединенія сего без-

200

смершнаго божеспва сь земнородною
дѣвою; но слава ложно нарекла его сы-
номъ Боруса, сочешавшагося пошомь
сь его матерію,

Вторый по немъ грѣдеть Эвдорь:
веселая и славная пріятнымъ плясані-
емъ Полимела произвела его на свѣть.
Хитрый Селленій уязвленъ былъ любо-
вію къ ней, и страстными пожиралъ ее
очами, когда она легкою и красивою
спопою заплѣпающійся водила коловодь.
Богъ сей омъ Діанина жерѣвенника
гнался за нею до высокаго мерема ея,
достигъ, преодолѣль и увѣнчаль свои
желанія. Сынъ ихъ сохраняешь въ себѣ
небесный омца своего родъ и материн-
скую въ пѣлесныхъ обращеніяхъ лег-
кость. Мощный Эхелей, великими ста-
раніями и дарами снискаль пошомъ лю-
бовь прелесшной дѣвы сей, сочешался
сь нею, и о сынѣ ея, сей отрасли бо-
говъ, имѣль ощеческое попеченіе.

За нимъ слѣдуешь Пизандрь, искус-
ный мешатель копія, мешко поражаю-

201

щій вѣ дали. Ничья рука извѣ всего Мир-
мидонскаго воиншва сь рукою его не
сравнился, и едвали, великій Патроклъ,
не ввѣрнѣе она швоей. Четвершое опол-
ченіе важный Фениксъ предводишель-
ствуетъ. Лаэрша храбрый сынѣ ве-
дѣшъ послѣднее.

Когда попечительный Ахилль со-
зваль военачальниковъ и устроилъ на
брань полки, тогда сь величавостію
тако кь нимъ рекь: „преисполненные
гордости и храбраго духа, гремящіе сла-
вою Мирмидоняне! воспомнише, сь ка-
кими угрозами порывались вы ишти на
Троянь; воспомнише нешерпѣливое ваше
на меня ропшаніе. О пы! (вѣщали вы сь
неудовольствіем) о пы, не умолимый
сынѣ Пелеевъ, непреклонный, воскорм-
ленный желчію! Доколѣ будемъ мы вѣ
праздноши на корабляхъ своихъ сидѣть?
Ты исторгаешь извѣ рукъ нашихъ славу
побѣды. Есть ли гвѣдѣ твой вѣчно го-
рѣть будетъ, то зачемъ мы сюда при-
шли? возрашиваемся вѣ домы свои, возра-
шимся! тако рекли вы — нынѣ пре-

202

спањте свѣтовашь: се шамо Трояне!
ступайте къ нимъ; омойте мечи ваши
вѣ ихъ крови. Часъ исполненія желаній
вашихъ наспѣль: упинайте сердца свои,
утомите руки!,

Тако воспаляющу ему во грудяхъ
ихъ огнь брани, послушные полки шѣ-
нѣе и шѣснѣе смыкаются; ряды спря-
гающся сѣ рядами; блистающее свѣшя-
щихся оружій кольцо возрастаетъ, раз-
ширяется и густѣшь во кругѣ Царя.
Подобнымъ образомъ, когда зодчій, вѣ
защиту омъ вѣ прровѣ и бурь, кругооб-
разную воздвигаетъ сѣпну; сомкнутые
камни вѣ шолстую согромождаются. ог-
раду, и гордое зданіе широко окрестнѣ
его возникаешь: тако они, воинѣ сѣ во-
иномъ шѣсно сомкнулися, шлемѣ со
шлемомъ и щитѣ со щитомъ во едино
слились; пышные перія на главахъ ихъ
сгустившися, аки волны моря предь
вѣ прромѣ колеблются и помавають.

Отдаленно омъ нихъ вѣ сіяющихъ
лашахъ предшоять по едину спрану

203

Аутомедонтъ, по другую Патрокль;
братія по оружію, равнымъ мужествомъ
кипящіе; два друга, дга шла, единою ду-
шою управляемыя.

Тогда благоговѣющій къ богамъ
Ахилль шествуєв подъ сѣнь намеша сво-
его: тамо въ пребогашыхъ сокровищни-
цахъ хранятся великими кипами различ-
ныя одѣянія, и драгоцѣнные мѣхи, и злапо-
шканные ковры (дары среброногія боги-
ни). Отшолѣ вынимаетъ онъ древней
рабошы чашу, кошорую никшо изв смерш-
ныхъ червленнымъ не окроплял виномъ,
ниже когда въ честь богамъ возливалъ
оное на жерпвенникѣ, кромѣ Пелеева сы-
на, да и Пелеевъ сынѣ не иначе возливалъ
изв ней, какъ единому Юпитеру. Сию
сперва принесенною въ снѣдь огню очи-
щаетъ онъ сѣрою, и въ текущіе омо-
каешь струи; пошомъ омывъ руки свои,
свановится предъ жерпвенникомъ, вли-
ваетъ внушрь ея извлеченный изв гроз-
довъ багряновидный сокъ, и устремя
очи на небо, тако молитвенный возно-
сить гласъ: „о шы верховный, высоко-

204

преемольный, падѣ всѣми превознесен-
ный, Додонскій Юпитеръ, великій Царь
Пелазговѣ! шы, который, сѣдыми
мразами и мглами окруженный, возсѣдае-
лии на хладной вершинѣ пророчествен-
ной горы Додоны, вѣ дубравахъ коея
обитающѣ Селлы, племя суровое, сѣ не-
совенными ногами на обнаженной
землѣ спящее, и копорое таинственные
глаголы швои по шуму колеблющихся
угадываетъ дубовѣ, и предопредѣленіе
судебѣ швоихъ вѣ тихомѣ шептаніи
вѣшровѣ проразумѣваетъ — внемли, какъ
нѣкогда внималь, когда моленіемъ феши-
ды преклоненный, униязь Грековѣ, меня
возвысилъ шы славою. Се во опасность
кровавыя сѣчи опходить возлюбленный,
дражайшій другѣ мой; и хотя самѣ
я при корабляхъ моихъ еще недвижимѣ
пребываю, однако же половину души мо-
ей унесуцѣ сѣ собою Патроклѣ. О! да
оградиши его всепредвидящимъ попече-
ніемъ швоимъ! да облечеши сердце его
мужеcвомъ, и да укрѣпиши десницу его
силою! Гекторѣ, мышцею его угнѣпае-
мый, да узрѣшь славу его и безъ мотей

205

руки лучезарну и свѣтлу. Но когда во-
доплавашельное ополченіе спасено имѣ
будешь отв меча и пламени, то да при-
идешь онв вспяшь съ побѣдою и шорже-
ствомѣ. Соблюди оружіе его, соблюди
грядущую св нимъ дружину, и возраши
его очамъ моимъ здрава и невредима!,,

Всесильный Юпитеръ половину тока
мо прошенія его приемлешь, другую же
вѣчный судъ небесъ отмещешь: желат
ніе его о спасеніи кораблей услѣшано,
моленіе же о возрващеніи Папрокла
вѣтрами развѣяно по воздуху.

Между швѣмъ войски предводитель-
ствуемыя Папрокломъ пекушь во слѣдъ
за нимъ и нападающі на Троянѣ: по-
добно какъ сердитые осы, раздражен-
ныя рѣзвыми орроками, сыплются по
широкому пупи изв гнѣздѣ своихъ, ки-
даются грудами на невиннаго пушеше-
ственника, язвѣшь, вонзающі вѣ него жа-
лы свои, и всѣ вкупѣ и дружно, съ яро-
стію и съ шумомѣ, мѣпяшь за пошрясеніе
восковыхъ жилищѣ ихъ, и за обиды на-

206

несенные жужлащему ихъ исчадію: шако гнѣвные полки отъ намешовань своихъ несутся! шако стремленіе ихъ шумно! шако оружія остры! Папрокль сими словами умножаясь въ имъ огнь му-жества: „о воины, сотрудники Ахил-ловы! воспомнише прежняя свои дѣянія, да эрится въ подвигахъ вашихъ богопо-добный вашъ владыка; присовокупите къ знаменитымъ дѣламъ его новую славу; помнише, что Ахилль вашъ втайне на васъ взираешь, будьте храбры, спа-сите кичащагося верховноначальствомъ своимъ Агамемнона, и да смирился гор-досТЬ его предъ вами.„

Они ревностно словамъ его внем-люпъ, и воскиснетъ яросшію лѣшаясь къ кораблямъ, дымомъ и пламенемъ объятымъ: громкій кликъ отвѣ брега въ брегѣ сугубо ударяешь, и въ мощныхъ ушробахъ водоплавающихъ громадѣ глухо отзывается. Брань оспановилась, и все, при блескѣ Ахилловыхъ доспѣ-ховъ, окрестъ ихъ оцѣпенело. Троян-скіе полки, чая быти его на нихъ ше-

207

свпующа, мгновенно поколебались, воспрепешали и попекли вспять.

Тогда божественный Патрокль на-
правляешь первый ўдарь копія своего
туда, гдѣ сонмище сражающихся много-
численнѣе, гдѣ брань кипишь жарчѣе.
Близь кормы шого славнаго корабля, ко-
шорый неблагословеннаго Прошезилая на
Иліонскіе принесь брега, стояль безст-
рашный Перихмей, великій вождь Пео-
нянь, сь бреговъ извивающагося Аксія
ихъ приведшій; сей, желѣзнымъ остріем
во грудь пронзенный, содрагаясь упа-
даетъ на землю: воины его, зря славу цар-
ства своего увядшу и помраченну, бѣгутъ,
разсѣваются по окресностямъ поля.
Высокая Патроклова мышца премитв
распространяться пламени, и гордые
Троянскіе рашники вѣ страхѣ и смяте-
ніи отв полусоженнаго корабля поспѣш-
но оступающі. Дымъ прочищается
и лежація на водахъ суда радосшно изв
подъ онаго появляются: поржествую-
щіе греки на освобожденные помосшы

208

ихъ съ веселіемъ восходяпъ, и громкія
восклицанія до звѣздь возсылають. Тако
висящая надъ горами густая, простран-
ный сводъ небесъ чернымъ покровомъ
устилающая шуча, когда внезапу изв
чреватыхъ огнями недръ своихъ блещу-
щій, громоносный, тьму разверзающій
испускаетъ лучь: тогда холмы освѣща-
ются, каменныя озаряются скалы; рѣки,
лѣса и долины вѣ очахъ изображаются;
зрѣніе далеко по улыбающимся полямъ
с стремился, и вся неизмѣримая окре-
сшность воздуха огненнымъ свѣшомь
осіявается.

между тѣмъ опрокинутые, расѣян-
ные по полю, оптпорженные оѣ кораб-
лей, Троянскіе воины еще ополчаются
и растутѣв. Яростные Греки, обаг-
ренные уже кровію, несушься на нихъ.
Папроклѣ вѣ переди. Авреликъ едва
успѣлъ обращиться и противусташь ему,
какъ вѣ пожѣ самое мгновеніе возчув-
ствовалѣ силу его руки: острое, мѣдя-
ное копіе, мощною десницею риншое,

209

прободаетъ его въ лядвію, и хрупкую
раздробя въ ней кость, вержешь его
стремглавъ на землю.

Твоя шеперь чреда, о Тоясь!
грудь швою, щишомь незакрышую,
спаршанская пронзаеть сулица. Фи-
лидовъ мечь, омразя вознесенный на
него Амфикловъ ударъ, раздираешь ему
утробу: мракомь и смершію очи его
покрываются.

Два Несторовыхъ сына, въ один-
накихъ доспѣхахъ, сражаются съ
двумя храбрыми сопротивниками, брать-
ями единокровными: великій Анти-
лохъ єдинному изъ нихъ, Атимнію,
пропоргаешь ребра, и цвѣтущаго
юносію, о жалось! простираешь
на землю. Крошкій Марись брашнею
уязвясь раною, и защищая плаваю-
щее въ крови бездушное тѣло его, бро-
сается въ бѣшенствѣ на убійцу; но му-
жественный Тразимедѣ лосшь его пре-
дупреждаешь, и направя ударъ свой въ
самый составъ рама, омѣкаешь у него

Часшь II

14

910

мышшу: она валишся, и юный воинъ, жизнь съ кровію изливая, падешв за нею. Тако двумя брашіями лежашв попранные два браша, друзья Сарпедоновы, дѣши Амизадаровы; Амизодара, который, ядъ смершныхъ, фуріями предводимый, людпою воскормленный химерою, шшешню вѣ мешаніи копія былъ искусенъ: чада его плавающі вѣ крови, и платятъ за злодѣйствва законопреспутнаго опца.

Во грудахъ шѣл лежишѣ сраженный Клеобуль. Не долго защищалъ онъ Трою: жаждущій сына Оеліева мечь дышащею кровію его упился. Шшшѣ его повержень вѣ прахѣ, и мрачная неумолимая смершь очи его на вѣкѣ сомкнула.

На среду рядовъ, равнымъ славолюбіемъ дышущіе, исходівъ храбрый Ликонъ и гордый Пен слей; шшешню стрѣлы ихъ извѣ далека свистѣли; се истортающі они осирры мечи свои и состу-

211

паются. Ликонъ сильнымъ махомъ уда-
ряешь сопротивника своего по перна-
тому шлему: мечь въ десницѣ его по
самую рукояшь сокрушается; Пенелей
же саблею своею, мешко направленною,
разсѣкаешь ему горшань: глава на еди-
ной кожѣ зашылка повисаетъ и шѣло
упадаетъ на землю.

Меріонь достигаетъ Неамаса, и въ
то самое время, какъ сей восходиль
на колесницу, поражаетъ его въ рамо:
онъ падетъ с стремглавѣ, очи его му-
тился и вѣчная покрываемъ ихъ пьма.

Еримасова приходилъ пошомъ чре-
да: Идоменей Кришянинъ вонзаетъ въ
усла его копіе, сокрушающее и десна
его и зубы и мозгъ: кровь хлынула извѣ
очей его, извѣ ноздрей, извѣ отверзшаго
рша, и душа съ нею излилась извѣ пѣла.

Какъ волки нападающі на пасомое
беспечнымъ пастухомъ стадо овецъ,
разсѣянныхъ по окресносши поля; рвушь,
режушь, задушающь ихъ: такъ Греки

212

гоняYOUR и поражают бггущихъ, не пог-
мня о прежней славѣ своей, Троянѣ.

Менду пѣмь ярослый Аяксъ на-
ступает еще на Гектора; быстрыя
стрѣлы его не престають еще свис-
ташь: Троянскій вождь, искусный во
брани, ограждаешь грудь свою щитом
широким, устраняется онъ бури уст-
ремленныхъ на него коней, прошивился
граду стучащихъ по шлему его мечей:
зрить, что побѣдоносная прошивныхъ
сила возрастаешь, но стопить еще, не
обращаетъ хри-бта, и покмо по малу
опистуел, друл. пну свою обороняешь.

Подобно какъ воздушнущая рукою
Зевеса грозил бурл, одванная черными
облаками, птицѣ солнце, мрачить зла-
шое небо, угрюмить твердь, и вихрями
дышущая возмнадеешь прахъ отв лица
земли: мало отв Греческих кораблей
по темному полу, страхъ и ужасъ
Троянскіе гонить полки. Самъ Гегторѣ
бѣжить; бѣжить прошить воли, устран-
шенными конями сюмми чрезъ груды

215

тѣль несомый. Между тѣмъ далеко
позади его воспящаемые рвомъ Трояне
падающіе, и острые пожирающіе ихъ мечи·
Колесница валился на колесницу; обо-
ды съ ободами звонко ударяются. Тщеш-
но кони, храпая, силятся изнесть воз-
ницъ своихъ изъ топкой глубины дола.
Грозный Пашрокль, велегласно воскли-
цая, течешь за ними. Отрѣ шума и
вопля трясется воздухъ, спонешь зем-
ля. Густая мгла, облакомъ надъ облако
возносящаяся, и небо отрѣ очей сокры-
вающая, во слѣ дѣ за ними вѣтся. Го-
нимые ужасомъ кони, свергая всадни-
ковъ своихъ, несушься по полю, спѣ-
шашь достигнуть града. Кликъ побѣ-
дипелей ускоряешь ихъ стремленіе.
Тамъ груды мертвыхъ и умирающихъ
воиновъ, тамъ сокрушенныхъ колесницѣ
и орудій намешанные костры, тамъ
трупы военачальниковъ подъ трупами
коней своихъ ебѣ крови плавающіе. Но
Ахилловымъ конямъ нѣ пѣвъ препонѣ,
нѣ пѣвъ преградѣ: высоко предая скачутъ
они съ холма на холмѣ, чрезъ валъ,
чрезъ ровѣ: вершалиŒся колеса воюшь

914

позади ихъ, стучашъ, гремяшъ за Гек-
торомъ. Гекшоръ леташь. Патрокль
мещешъ въ него копіе, но рокъ спа-
саемъ его отв удара.

Подобно, когда Юлитеръ, раздра-
женный пресшупниками вѣчныхъ зако-
нозъ злочестивыми смершными, или
рушителями правосудія мздоимными
судіями, въ глубокую осень, яросшь
свою изливая, низпосылаетъ на землю
дождь и градъ, велишь рѣкамъ изв бре-
говъ своихъ высшупать, отворяетъ
всѣ небесныя хляби и отверстія; сви-
рѣпыя воды, повинуясь гласу его, ше-
кушъ сѣ высочь, пошопляють поля,
ревушъ, сдигающіь горы, несутся по
долинамъ въ просшранное море; трепе-
щущій поселянинъ видитъ всѣ свои
труды поглащенны: шако бурная, не-
укрошимая, вихреподобная сила рвешь,
крушишь, низвергаетъ бѣгущее полпа-
ми опчаянное Троянское воинство.

Патрокль стремился за ними, пре-
сѣкаешь переднимъ полками пушь, ош

215

дѣляешь ихъ омъ града, и шамо, ме-
жду валомъ и кораблями, гдѣ кашятся
сребряныя струи Симоиса, шамо, гнѣ-
вомъ и ярослію дышущій, весь кровію
окропленный, новыя творишь убійства.
Первый Проной, подъ щитъ вѣ храб-
рое сердце пронзенный, легѣ подъ уда-
ромѣ тажкаго копія его. Потомъ срѣ-
тается онѣ сѣ Тесторомѣ: сей, жерш-
ва страха, при единомъ воззрѣніи на
него мершвѣешь омъ ужаса, не смѣешь
ни сразиться сѣ нимъ ни уклонишься
омъ боя, очи его костѣнѣющі и руки
опускаються долу. Патроклѣ ударяешь его
копіемъ вѣ самыя десна, и уязвленнаго
влечешь сѣ колесницы: тако сѣ вися-
щаго надъ водою высокаго берега, ло-
вецѣ тянешь на удѣ зацѣпленную за
жабры трепещущую изъ глубины рыбу.
Сего оставя мершва лешипѣ кѣ Эріалу,
вержешь обломку горы подобный ка-
мень, и сокрушаеті у него разомѣ и
мечь и щитѣ и шлемѣ и главу. Тамо
низвергѣ онѣ Эпальша, Эхія; шамо по-
праль Ифея, Эвиппа, Полимела; шамо
Амфошерѣ и Эримасѣ послѣднее испу-

216

скаютъ дыханіе; тамо Пирей и Тлепо-
лемь дымятся кровію: куда ни обра-
щаеть длань свою, вездѣ убійство мно-
жались, груда шѣль на груду шѣль ва-
лилась, и созидается кладбище смерти,

Тогда Сарпедонь, зря храбрыхъ
друзей свои попранныхъ и подмаю-
щахъ, сими словами спасающихся раш-
никовъ укоряетъ: о стыдѣ! о вѣчřе без-
честіе! бѣгище, робкіе! остается од-
ного меня въ семѣ полѣ: мол рука без
помощи вашей, будетъ рашовать. Мое
дѣло прошивусіпать сему гордому Гре-
ку, отв копораго цѣлое воинство бѣ-
житв въ безпамятствѣ. Тако вѣщающъ
сходитъ съ колесницы: Пашрокль осна-
навливается и съ важностію ожидаетъ
его. Подобно какъ на высотѣ горы два
когтистые врана, попутя выи и ра-
сши широкія крылья свои, кидаются,
бывающі, рвутъ, мерзающі одинъ дру-
гаго; страшный кракъ ихъ въ пещерахъ
и дебрахъ роздается: съ такимъ шу-
момъ и гнѣвомъ два сіи воепачальника
сражаются,

217

Юпперъ, провидя слѣдствие сей
биины, шако вѣщаетъ супругъ и се-
стрѣ слоей Юлии: се пастаетъ часъ,
въ комерый, по определенію судебъ,
возлюбленнѣйшій сына мой, Сарпедонъ,
долженъ лечь на поляхъ Фригійскихъ. Нѣ-
когда были уже сны при дверяхъ гроба, но
се рука Пашреклова низвергнѣшъ его
въ оный. Гласъ жалости въ родитель-
скомъ сердѣ моемъ вопѣнъ! Вѣщай,
спасти ли мѣ его отвѣ предположаго
ему рока, и послашь въ Ликію, далеко
отвѣ трудовѣ и опасностей ратныхъ,
или попусшить, да надъ сею доблею,
отвѣ меня произошедшего отраслью, судъ
небесъ совершился, и земля божескою
обагрился кровію?

Что слышу отвѣ тебя, о царь пер-
вопрестольный! вѣщаетъ огнеблищаю-
щая взорами богиня; вѣки смерщныхъ
крашокъ; доспоить ли Юпперу для
единаго извѣ нихъ нарушить жребій,
еще прежде начатія рода ихъ искони имъ
предопредѣленный? Многимъ сынамъ
боговъ назначено пасты предъ стѣнами

218

гордой Трои: твое потворчество подниметь на тебя ропоть, и будушь Юпитера укорять пристрастіем! Попусти, да храбрый военачальник сей падежь на полях брани, и когда душа его воспарит ве горняя, тогда повели сну и смерти пренесть бездушное шло его вмочечественную страну. Народь и друзья воздадушь послѣднюю честь его праху, воздвигнутв ве память ему пышное надгробіе, и слаза его (единое не умирающее съ человѣком) да предушь во вѣки жива.

Тако рекла Юнона. Владыка бурь и громовѣ обезоруживается, согласуется съ рокомъ и утверждаетъ судь. Небеса отвѣ жалосatti кровавыми злощастное поле окропляютъ слезами. Повелитель міровѣ, отвращая очи, оплакиваетъ сына своего, осужденнаго увялушь далеко отвѣ бреговѣ благополучной Ликіи, гдѣ онъ родился и возрось.

Между тѣмъ грозные прошивуборники единъ на другаго устремлялись,

219

каждый выставляемый щитъ свой, воз-
носишь тяжелое коліе. Онъ сильной
руки Пацрокловой лешинъ стрѣла, и
поражаетъ храбраго Сарпедонова ко-
неправителя Тразимеда. Прерванныя
въ немъ жилы не могутъ болѣе удер-
жать штегости стрѣла его: оно валился
и ударяется о землю. Ликійскій вождь
мещешьѣ двѣ огнивые стрѣлы: первая
изъ нихъ съ яростнымъ среждомъ про-
неслась мимо; вшорая, въ слѣдѣ за нею
пущенная, пронзаетъ въ правое бер-
цо пламеннаго, но смертнаго, Фивской
породы, коня Ахиллова, Педаза. Онъ
кружится, шатается, шопчешь слизкое
поле ногами, и упадаетъ: крѣпкая сбруя
напряглась подъ нимъ, ось хряснула и
колесница потрялась. Смѣлый Ауто-
медоншъ мгновенно обуздываетъ двухъ
другихъ устравенныхъ коней, усми-
ряемъ ихъ, ошѣкаешь мечемъ спутав-
шуюся упряжь, освобождешь ихъ остръ
умирающего коня: они повинуясь гласу
его, идутъ поступая главы, и колесница
кашился тихо по рапшному полю.

220

Слаголебивые вождоначальники, сви-
рѣпство умчожая брани, наступающі
ближе другъ на друга, и первый Сарпе-
донь мещѣть шяжелос копіе свое: оно
пролешаетъ поверх рата Патроклова,
и сила онаго вѣ пусшомь воздухѣ исче-
заеть. Но не тако Патроклъ; десни-
ца его, никогда не погрѣшающая, вер-
лѣшь осіпрое желѣз вѣ самую грудь
Сарпедонову, и отрываетъ крѣпкія
жилы отѣ сердца его твердокаменнаго.
Какъ горный дубъ, или высокій шеполь,
или предобреченное бысть щоглою ве-
ликаго корабля дрего, колеблется подв
ударами сѣкири, доколь свѣшумомъ па-
дешѣ, и широкими вѣшьями своими
покрещѣ землю: тако паль Ликій-
скій вождь. Вѣ самомъ паденіи своемъ
грозень и величествень, простершь
предъ колесницѣю своемо, лежить онѣ
смершною бѣдностію покрытый, но
пропыносящій еще сврзинные гласы,
и хватпающій руках орѣвавленную зем-
лю. Тако рыкшѣ просяный воль подв
когнями свирѣпаго льва, раздирающаго
препещущіе члены его, и сосущаго

991

п'нящимися успами дымащуюся кровь:
гуль глубоких вздохов и шлякаго спе-
нанія носипся по лѣсамъ.

Умирающій вождь шако послѣднее
повелѣніе свое дает вворому по себѣ
военачальнику: Главкѣ! швое шеперь
дѣло славными оплочить себя подвига-
ми: мужайся, будь войскъ моих главою,
предводительствуй ими, ободри жи-
выхъ и воскреси вѣ себѣ мершвыхъ.
Скажи Ликійцамъ моимъ, что я при
послѣднемъ издыханіи молю ихъ, да не
оставятъ безъ ошмщенія смерть Сарпе-
донову. Какою печалію, какимъ спыдомъ
поразится сердце Главково, когда сіе со-
влеченное сѣ меня оружіе украшашь бу-
дешь врага нашего, Грека! храбрость и
дружба да управлѣющі рукою швоею: сра-
жайся, огради пѣломое, разсѣй прошивни-
ковѣ, и каждый воинъ нашъ, послѣдуя ве-
ликому примѣру швоему, да научился по-
бѣждать какъ шы, или умирашь какъ я.

Онъ умихъ: рокъ пресѣкаешь тя-
желое его дыханіе, и сѣшь въ очахъ

202

его меркнешћ. Ругающйся побѣдитель
супупаћ сь презрѣніем на просшер-
шаго Князя, и грудь его ногами попи-
раећ. Онъ изь трепещущаго сердца
его вмѣстѣ сь жилами смертоносную
извлекаепѣ стрѣлу: кроль изь отвер-
стей раны течетѣ рѣкою, и душа вѣ
багральной влагѣ изливается изь тѣла.
Коней его, безъ управленія по рашному
полю мчащихся, Мирмидонскіе оспано-
вили воины. Несчастный Главкѣ, ли-
шенный силь кѣ поданію помощи, глу-
бокою шерзаясь печалію внималь по-
слѣднимѣ словам умирающаго вождя
своего: онъ чувствуя жестокую боль,
шоять поддерживая шуйцею десницу
свою, стрѣлою Тевкра уязвленную, и
шако (единственное что дѣлать могъ)
возносить гласъ свой кѣ Фебу:

„Вся созерцающий фебѣ! на Ликій-
ских ли брегах, или вѣ священномъ
Иліонѣ присуществуешь ты, свѣтоно-
сный, отвсюду равномощенъ уполять
скорбь страдальцевѣ: о! внемли мнѣ
богѣ врачебныя науки. Эри! рука моя

223

онъмѣла; текущая изъ жилъ моихъ кровь запеклась въ ней; боль страшнал меня мерзаетъ; неспособный владѣть копіемъ, я стою въ ошдаленіи отв ратоборства, и токмо воздухаю. Се лежитъ повереньі великій Сарпедонъ: Юпишеръ неблаговолілъ защистило злополучную отрасль свою. Но ты, богъ здравія! ниспосли мнѣ твою помощь, да сохраню священные осташки друга моего. Ты, даже и отсутственный отselѣ, можешь возстановить мои силы и содѣлать, да предшесшующъ Ликійцамъ моимъ шеку съ ними на брань..,

Аполлонъ внемлѣш ему: почащаяся изъ раны кровь останавливается, острая боль знь уменьшается, и духъ бодрости въ сердцѣ его распѣшь. Божесвеннымъ искусствомъ исцѣленный чувствуешь онъ ниспосланную кѣ нему отв безсмертныя десницы помощь. Первѣе отсечественное воинство свое ободраетъ онъ кѣ сраженію, помоь громкимъ гласомъ Троянское оружіе кѣ омщенію призываетѣ. Отрѣмѣста кѣ

221.

Мѣсту быстрыми леташь спопами:
шамь Агснора, шамь Полидама на брань
поощряешь; тамо съ Эпеемь, шамь съ
Гекторомъ срѣшается и сими словами
ихъ собственную и войскъ ихъ ярость
воспалмѣлешь.

Что медлишь, Гекторъ? гдѣ защи-
ша твоя союзникамъ? вождь о друзьяхъ
своихъ небрегущій! сни изъ далекихъ
спрань на помощь къ вамъ пришекшіе
умирающі за войну чуждую. Зри! мамь
вв прахъ лежитъ великій Сарпедонь!
Сарпедонь, вв подвигахъ храбрый, вв со-
вѣтахъ мудрый, народу своему любезный,
вамъ другъ и союзникъ вѣрный: лишились
его Ликійцы, лишился ты! Пашроклова
рука его сразила. О! спѣши, спаси дра-
жайшіе осфашки его отв яросши вра-
говъ; не дай Греціи совлеченнымъ съ
него оружіемъ величашься, или надъ
шрупомъ его мстишь нанесенную храб-
рымъ мужамъ ихъ рукою его смершь.

Тако рекь: всѣ вождоначальники
приемлюшь участіе въ его печали, и

225

слухъ о смерти Серпедоновой мгно-
венно пронесся по полкамъ Троянскимъ.
Всякъ сердобольствуя оплакиваетъ вв
немъ подпору ощечества своего и куп-
но свою собственную, оплакиваетъ вож-
дя, ко whom, in his hands, theophilus, brought
prized the children on a helping hand, осажда-
ный Трои, былъ изъ всѣхъ храбрыхъ воиновъ,
шій. Всѣ они гнѣвомъ воскипѣвъ подв-
емлются; первый Гекторъ, мщеніемъ
дышущій, печетъ искать врага.

Между шбѣтъ высоковыйный Паш-
роклѣ попираешь ногами мершваго Сар-
педона, и громогласный Аяксѣ кв вои-
намѣ своим, просшершим кв нему
слухъ свой, тако взвываем: „храбрые
ратники; мужайтесь! будье что вы
были прежде; или помышляя о славномѣ
предстоящемъ вам подвигѣ, вознеси-
шесь еще больше, превзойдите сами
себя. Се вождоначальникъ, востекав-
шій грозно на высокія наши ограды, ле-
жимъ мершвый просшершъ на земли.
Трояне текутъ во множествѣ похи-
мить у насѣ шрупъ его; да не будешь

Часъ 11.

15

226

слава наша неполная! спѣшише, друзья!
совлеките съ него оружие: кровь да
ліеется вокругъ его рѣками, и всякъ
дерзкій, состязающійся о немъ Ликіецѣ,
да ляжешь костьми своими на костяхъ
его.,

Сіе гордое повелѣніе вливаетъ въ
сердца воиновъ новый пламень. Ратую-
щіе полки шѣсно сомкнувшисься другъ-
противъ друга и душѣ: съ одной сторо-
ны Трояне и Ликійцы съ громкимъ на-
падающій кликомъ, съ другой Тессалій-
цы и Греки пропивупоспавляющімѣ
острыя свои копья. Съ ужаснымъ воп-
лемъ окружающі они шѣло Сарпедоно-
во: стучащі мечи, и звукъ оружія раз-
дается по всему полю. Великій Юпи-
шерѣ, да умножился людосѣ брани,
оба развяренныя воинства зловредною
покрываешь мглою: смѣсившіяся окрестѣ
сына его свирѣпые ратники, во славу
смерти его, сонмы человѣковъ превра-
щающі въ сонмы духовъ.

Греки начинаютъ уступать: уже
Эпигей, Агакловъ сынъ, изъ высокихъ

227

стѣнъ гордаго Будіума притекшій, паль бездыханень. Изгнанный ошполѣ за учиненное им в семействѣ своемъ убійство, пришелъ онъ искать покрова у Пелея и среброногой его супруги: они послали его подъ Трою, по Ахилловѣ поборашь оружіе, и се совершается надъ нимъ месть за убіеніе родственника: едва нещастная рука его коснулась Сарпедонова пѣла, какъ острывку горы равнотажкій камень, Гекпоровою сильною десницею ринушый, сокруша и шлемъ его и главу, повергаетъ хладный шрупъ его на шрупъ Сарпедоновѣ.

Гордый Патроклъ лешилъ прямо къ брани, и какъ орель, пожирающій очами добычу, кидается на сонмы Троянъ и Ликійцевѣ. Доблій Грекъ! сѣ какимъ сердце швое гнѣвомѣ и печалію подвизалось, сѣ какимъ рука швоя громомѣ и местью дѣйствовала, когда возшумевшій изъ длани твоей пяжелый камень низвергъ Стенелая на землю, когда Троянскіе полки, ужасомѣ приближенія

28

228

швоего объятые, потекли выпять и самъ Гекторъ позялъ страхъ! Такъ далеко, какъ искусная десница можешь кинуть спрѣлу въ цѣь, или въ наступающаго врага, какъ далеко Троянскіе полки опступили; но Главкѣ обращается и паки ихъ ободряешь. Бати-клей, единственная надежда согбеннаго старосшію Халькона, низлагается его рукою. Тщетно несметными богатствами изобилующія, красопою увеселяющія, обширныя, принадлежащія ему пола и сѣла, ожидають его къ себѣ. Влекомаго пламенем юности, гонящагося за бѣгущими Ликійцами, Главкѣ встрѣчаешь его, и поражаешь: широкимъ копіемъ сквозь грудь пронзенный падѣтъ онъ, громко ударяясь о землю. Ахеянѣ жестокая объемлешь печаль: Трояне радосшнымъ кликомъ наполняють воздухъ, и мершваго спѣшашь обезоружишь: Греки не допускаютъ; и спѣна сѣ сѣпною спершаяся распѣтъ окрестѣ бездыханнаго шрупа.

Тогда храбрый Лаогонъ, десницею Меріона кѣ тѣнямъ мершвыхъ послан-

229

ный, испустил послѣднее дыханіе. На
горѣ священной Идѣ Юпитеровѣ перво-
священникѣ сей доспопочитаемъ былѣ,
аки самъ покланяемый имѣ Богѣ. Эней
кидаетъ копіе свое вѣ побѣдителя, но
сей поникнувѣ главою избѣгаетъ отв
смертоноснаго удара; свистящее копіе,
сѣ великою силою но безполезно бро-
шенное, ударяєвѣ скользко по верхѣ
щита его, несется мимо, и вонзивше-
ся глубоко вѣ землю прясется еще и
гвучитѣ. Колико шы ни быстрѣ вѣ
плясаніяхѣ (восклицаемъ раздраженный
Эней), колико ни легокѣ вѣ уклоненіяхѣ,
но естьли бы копіе мое не пронеслось
мимо, уже бы шы пригвожденѣ долу ле-
жаль не подвижно.

„О храбрый войскъ Дарданскихъ
предводитель! (возражаетъ сѣ усмѣш-
кою Меріонѣ), колико ни надежень шы
на силу свою, но шы смертень, можешь
рукою крѣпкою быть низринуть, и
естьли бы сему копію моему суждена
была побѣда, преспалѣ бы шы шесла-
виться; успѣхами располагаетъ небо;

230

вѣ сіе мгновеніе снисшедшій уже вѣ
царство Плутона, ему бы шы принесъ
корыспь, а мнѣ славу..,

Меріонь! (возносивѣ укорительный
глась свой Патрокль), препираясь на
словахъ не доспоивѣ храброму. Не пу-
стымъ кощунствовѣ долженѣ шы от-
вѣствовать Троянцу, но мечемъ сво-
имъ послашь его во глубину ада! вѣ со-
вѣпахъ рапуй словами, во браняхъ вѣ-
щай подвигами.

Тако рекши, Патроклъ печетѣ вѣ
средину брани. Меріонь, аки нѣкій богъ,
послѣдуетъ за нимъ, и се новый подв-
емлется вопль: воины сѣ воинами шс-
но соступаются, щиты со щитами,
шлемы сѣ шлемами ударяются: глухой,
тяжелой стонѣ носится по окрестнос-
тямъ полей. Подобно какъ на шощихъ
горахъ, или вѣ пустой, ошывающейся
долинѣ, сѣкирные древоѣковѣ разда-
ются стуки, ударѣ удара предваряется,
гулѣ падающихъ повсюду сѣ трескомѣ
древѣ повторяется вѣ дали: тако па-

231

дуть мужи, тако звономь оружія ихь звенишь воздухь.

Между шьмь великій Сарпедонь, летающими разующихь сшрѣлами изъязвленный, брызгами крови обезображенный, прахомь и пылію покрытый, лежалъ на пескѣ, не блистающь болѣе лицемь небеснымь, не различествующьсь простаго убіеннаго воина. Главнѣйшіе полководцы, долговременно спорясь о немь, окружающься шьло его, и брань оть всѣхъ спрань расшеть и умножается. Тако близь соломенной кущи пастуха, гдѣ парь разливающагося вь сосудахъ млека подвемлется высоко кь верху, жужжащія шолпы мошекъ густятся, пучатся, ошчасу прибывающі, и прогоняемыя паки возвращаются.

Юпитерь, нахмуря брови и устремя очи свои, паче дневнаго сіянія сверкающія, смоприть приспально на сраженіе, и вь недоумѣніи колеблется мыслями, вь сіе ли мгновеніе дать совершиться судьбамь, и допустить мешка-

232

щую Гекторову десницу поразить Паш-
рокла, прервасть краткое его шорже-
ство, и бездыханна повергнуть на шло
Сарпедоново; или преждевременнымъ
многихъ душъ испорженіемъ увеличить
славу и ужасъ битвы. Напослѣдокъ при-
суждаемъ возвысить еще храбрые Ахил-
лова друга подвиги, и чѣпѣь послѣд-
ній день жизни его померкъ величест-
венно; повелѣваетъ ему гнать прошив-
никовъ; да не единъ вѣ смершныя вра-
ша внидешь, но сопровождаемый мно-
жествомъ.

Тако присудя, наполняешь Гекто-
рову душу страхомъ и смятеніемъ: ирой
сей садился на колесницу и повелѣ-
ваеть войскамъ своимъ оступая:
онъ эрить вѣсы Юпитера преклонен-
ныя на страну Грековъ, и удрученный
шажкою Троянъ своихъ судьбою, пре-
даешься ниспосланному сѣ небесѣ ужасу.
За нимъ послѣдующь и храбрые ликія-
не, оставя Царя своего, вѣ прахъ лежа-
ща, и грудами тѣль побіенныхъ рат-
никовъ окруженна. Тако опредѣлилъ

233

Юпитеръ! Греки по долгомъ состязаніи достигающій наконецъ своего желанія, и снимающій воинское убранство съ Сарпедонова шрупа. Блистающимъ мечемъ его препоясуется Пашрокль, и отсылаетъ прочія доспѣхи на корабли, да славятся и украшаются оными.

Тогда въ горнихъ селеніяхъ, громовержецъ Юпитерѣ, съ великаго пре-сниди на Фригійскія поля, возми Сар-педоново кровію обагренное и прахомъ обезображенное тѣло, омой его въ бы-сPROUTeKUcHb ЧИСТЫХb WOАДHb, возлей на него· благоуханное миро, и облеки въ царскую великолѣпную ушварь. Совер-ша сіе, предай священныя остатки его въ мягкія объятія безмолвныхъ близ-нецовъ, сна и смерти: да пренесутъ они хладный прахъ сей въ опечествен-ную страну: тамо друзья его да воздвигнушь надъ нимъ пышный камень: пщетная, но единственная и послѣд-

234

няя нредоставленная отв нась усопше-
му смертному чеспь!

Фебъ преклоняешь предъ нимъ че-
ло, и съ высоты горы Иды направляешь
быстрый полешь свой на поля фригій-
скія; преносишь, сокрышое вв облакѣ,
бездушное тѣло ироя, на брега сребро-
струйнаго Симоиса; омываемъ почтен-
ныя раны его, облекаеть вв царшвен-
ныя одежды, возливаешь на него бла-
говое миро, и возращешь ему преж-
ній его богомужный образъ. Поіпомь
сонъ и смерть, два крылатые близнеца,
оба тихіе, оба безмоленые, повинуясь
правителю міровѣ, приемлюешь вв лоно
свое Сарпедона, и во единъ мигъ пре-
летаешь съ нимъ вв царство Лікій-
ское. Тамо полагаешь его по средѣ ры-
дающихъ друзей, тамо священнымъ
осипшкамъ сімь воздаешь досподолж-
ныя почесіи.

Между тѣмъ Патрокль, величест-
венный, грозный, сѣдащій гордо на коле-

935

сницѣ, попустя брозды пѣнящимся ко-
нямь своим, скачешь, мчипся по про-
странству поля, женешь текущіе остр
него Троянскіе и Ликійскіе полки. Увы!
не зрящій рока своего, не помнишь онъ
совѣщать друга. Всемощный Юпитер,
предъ кѣмь ничто сила и мудрость смер-
тныхъ, кто всѣмъ управляешь, кому все
повинуешься, влагаетъ вѣ душу его пыль
гнѣва и храбрости, да влекомый имъ
стремится вѣ бездну погибели.

Великоименишый вождь! кого перваго
поразилъ швой острый мечь? кого по-
слѣдняго низвергла мстящая десница
швоя, самимъ небомъ кѣ убійству и
кровопролишію воззванная? Адрастѣ
первый, пособѣ Аушоной, за нимъ Эхек-
лій, за симѣ младый Мегасѣ, лежатѣ
попранны: Эпистора, Меналипа окостѣ-
нели очи; Элазь и Мелій умножа-
ющѣ груду пѣль; Перимъ убитѣ, Пи-
ласшрѣ вѣ вѣчное ниспослаль жилище;
остальные разбиты, разсыпаны, вѣ бог-
ствѣ ищутъ спасенія.

236

Троя пала бы подъ бурною его мыш-
цею, есшьлибъ лучезарный Фебъ не за-
щищаль сего священнаго града. Триж-
ды подступаль Па'прокль подъ стѣны
онаго, и трижды блистающею Аполло-
на Эгидою отражень былъ: онъ поку-
сился въ чешверийный развѣ, но внезапу
извѣ разсѣдшагося облака превышшій
смершнаго возгремѣль глась: „Патрокль!
удержись отъ гнѣва: сіи хранимыя не-
бомъ стѣны ругаются копію твоему.
Еще не суждено имѣ пасшь; ниже самъ
Ахилль, другъ швой, много шебя боль-
шій, не можешь низложить Трою.,,
Тако рекь богъ, немерцающими лучами
сіяющій. Греки успрашась гнѣва его
текушь вспяшь.

Тогда Гекторъ, остановя пышущихъ
коней своихъ у вратѣ Скеянскихъ, ко-
леблется, недоумѣваетъ, паки ли изыш-
ти вѣ полѣ на брань, или повелѣть раз-
сѣянной дружинѣ своей собрашься внуш-
ри спѣнѣ градскихъ. Тако размышляю-
шу ему, внезапу предстаешь предъ не
го Аполлонъ, во образѣ Азія, сына Ге-

237

кубина отъ Тиманта рожденнаго. Младъ,
смѣль, горделивь, величествень. О
сшыдв! вѣщаеть, шы ли Гекпорѣ убѣ-
гаешь отъ брани? Когда бы сила моя
равна была твоей, сей мечь мгновенно
увѣрилъ бы шебя вѣ тщешности твоего
страха: возврашись, спѣши, куда зовешь
шебя слава, и омой стыдъ свой вѣ кро-
ви Патрокловой. Безсомнѣнія Аполлонъ
увѣнчаетъ оружіе твое успѣхом, и
гордый врагъ падешь подъ копіемъ шво-
имь.

Тако рекъ сей богъ, и воспаля вѣ
сердцах ихъ огнь брани, пускается вв
самую средину Греческих полковв. Гек-
мор повелѣваетъ возницѣ своему Кеб-
ріону, да направиш в вслѣд за нимъ
быструю колесницу: кони понеслись,
колеса заспучали. Патрокль останав-
ливается, ожидаешь сѣ нeterпѣніемъ
противуборца. Вѣ шуйцѣ его копіе,
вѣ десницѣ шажелый, сѣ единыя стра-
ны острый, сѣ другія тупый, кремнис-
ный камень. Онъ сильнымъ махомъ
вер himself его: бурная громада сія ле-

158

пить, воевать и сокрушать главу Кеб-
ріона, побочного сына Пріамова: чело
его, очи, брови, врозь разлетаются,
и постемневшие зрачки св брызгами кро-
ви падающіе какъ дождь на землю. Воз-
ница сей выпускается изъ рукъ брозды,
валился стремглавъ съ колесницы, и
между тѣмъ какъ душа его отходитъ
къ пѣнамъ мершвыхъ, гордый побѣди-
тель шако надъ смертію его насмѣ-
хаешься:

Эри, какъ сей поспѣшно, аки бы
съ поверхности на дно моря, низвер-
гается съ колесницы въ песокъ! ройся,
ищи шамъ раковинъ, искусный Троя-
нинъ!

Изрекши сіе Папрокль кидается
на убіеннаго, да совлечь съ него ору-
жіе. Быстръ, безбоязнень, лютъ, по-
добно льву, коіпорый опусшошая спада
и поля рыкаешь грозно, доколѣ прон-
зенный въ неуспрашимое сердце взре-
вешь, падешь, и ошь собственные сво-
ея погибнешь храброски. Въ можь са-

239

мое время мужественный Гекторъ сшре-
мился съ колесницы, защищаетъ мер-
швое тѣло, и вызываетъ Папрокла къ
единоборству. Тако въ лѣсу два алч-
ные шигра съ равною яросшію о повер-
женной спорятѣ лани: ревѣ ихъ далеко
слышенѣ. Папроклъ хватаетъ мерш-
ваго за ноги, Гекторѣ влечетъ его за гла-
ву. Подобно какъ во глубинѣ темнаго
лѣса спершые горами, бурные, проши-
вудышкіе вѣшры, ревумѣ, бушующіе:
опшорженныя лисшья, лѣшорасли, и са-
мыя деревья, высоко въ верхѣ возме-
щающихся; шолшые вязы, манерые кед-
ры и дубы, прещасть, гнутся, спле-
шаются вѣшьями, колеблють, трясушь
другъ друга, и кажется весь дремучій
лѣс самъ съ собою сражаешься: съ ма-
кою силою, съ такимъ шумомъ и лю-
постію, оба смѣшившіеся воинства пре-
пираются и ратоборśćвующіе. Копья
съ копьями всшрѣчаясь падающі какъ
дождь вокругъ Кебріонова пѣла; туча
стрѣлъ сильною шешивою ударенныхъ
свисаясь по воздуху; камни въ слѣдъ
камнямъ лезшіе; иные, огромные, низ-

240

вергаются шумно на землю; другие, крѣпkie, стучатъ по желѣзнымъ щитамъ: но какъ ни люто свирѣпствующѣв вихрь брани, мощный правитель коней лежитъ бездыханѣв, не слыšíть раздающихся окреснѣв его громовѣ, не мыслѣв болѣе о управленіи колесницы!

Доколѣ пламенное солнце по небесному своду кашилось надъ главою растующихъ, дополѣ громоносная буря сѣ обѣихъ странъ равносильно дышала: шучи стрѣлъ обоюду повергали равное число храбрыхъ воиновъ; но когда вечернія свѣтила сего колеса приближались кѣ краю водъ морскихъ, тогда погбѣда склонила вѣсы свои на страну Грейковъ: сѣ шумомъ и восклицаніемъ ошторгающі они Троянѣ отвѣла Кебріонова, уносять оное, и совлекающі сѣ него блестящіе доспѣхи. Тогда былъ стрый Патроклъ, новою яростію кипящій, новыми убійствами дышущій, врывается вѣ самую средину враговѣ. Трижды, аки самъ Марсѣ, нападаетъ онъ на сгусшившіеся полны ихъ, и вѣ

241

каждое нападеніе шрижды трех воєна-
чальников убивает. Стремиться еще —
но се настает конец швоей славѣ!
рокъ прерывает драгоцѣнную, полики-
ми подвигами блистающую нить швоей
жизни! Аполлон препинает исполин-
скій путь твой, и небеса на смерть
твою согласуются! Аполлон, во мрач-
ное облако сокрытый, пришекает къ
нему съ тылу, и подняв спрашную
руку свою, совершает шяжкій удар
на рамена и заднюю часть главы его
низпадающій: изъ очей его сыплются
искры, и обуянныя чувства объемлет
мракъ и шьма. Далеко оплешевшій
шлем его стучит кашся по равнинѣ.
Перо Ахиллово кровію обагренное пре-
смыкается въ пыли. Сіе перо, никогда пре-
жде на землю не упадавшее, долгое вре-
мя, не прикосновенно, на рашныхъ по-
ляхъ бѣлѣвшееся, и богомужную главу
величественно осѣнявшее! тако судил
Юпитер, да помавет оно днес на
шлем Гекшоровѣ; но не долго будет
он украшаться имѣ. — Крепкое и дли-
ное копіе Патроклово на части сокру-

Часѣ II.

16

242

шлемеся; широкий щипъ съ руки его
упадаетъ; златая перевезь сшелется
по полю; колчань отпорженный отъ
удивленной груди его повергается долу;
вся воинская збруя на немъ разсыпа-
лась; всѣ члены его онѣмь ли: онѣ по-
колебался, оцѣпеньль, сдошь непо-
движно: толико-то сила божеской де-
сницы превосходишь силу смершнаго!

Ефорбѣ, знаменитый Троянскій
юноша, отъ Панпова произходящій пле-
мени, отличный всадникъ, искусный
мешатель стрѣлъ, безподобный въ ри-
сапалищахъ конскихъ: двадесять сопер-
никовъ низвергъ онъ съ колесницы,
когда воинскому искусству сему обу-
чался: его копіе первое дерзнуло Па-
шроклову пить кровь: онъ ударилъ, ра-
нилъ его, но не смѣлъ покуситься да-
лѣ: хотя зрѣмъ героя сего обезору-
женнаго, однако страшится грознаго
зрака его, мгновенно отпргаетъ отъ
него длинное копіе свое, и спѣшитъ
въ средину дружины своей. укрыться
съ онымъ. Пашроклѣ, Божескою десни-

213

цей и купно копіємь смертнаго уязвлен-
ный, предается страху, омступаеть,
ищетъ помощи отъ своихъ; но тщетно
хощетъ избѣгнуть отъ определеннаго
ему жребія. Гекторъ, узря его поча-
щаго кровь, исторгается изъ груды
воиновъ своихъ, печетъ за нимъ и по-
ражаетъ его смертоноснымъ копіемъ:
онъ паль, земля задрожала, и Греческіе
полки, аки бы всѣ вкупѣ единымъ уда-
ромъ сimb сраженные, оцѣпеньі, упали
духомъ. Подобно какъ въ глухой спепи
близь хладнаго источника, встрѣчаются
дышущіе яроспію космашый левъ и
щешинистый вепрь: оба томимые жаж-
дою спорятъ о попѣкѣ, свирѣпо состу-
паются, страшно бьются; челюсти
ихъ окровавлены, изъ глазъ ихъ огнь
сверкаетъ; напослѣдокъ левъ преодолѣ-
ваетъ, и жажда раздраннаго вепря
вмѣстѣ съ жизнію его погашается:
тако Патроклѣ, поликое число воена-
чальниковъ низложившій, полико душѣ
исторгшій, се наконецъ самѣ послѣд-
нее испускаетъ дыханіе. Гекторъ, на
просмертаго кѣ ногамъ своимъ съ важ

244

посіпію взирия, пако поржесшвую-
щимь гласомъ кь нему взываемъ:

Спи шупь, Пашрокль! и сь побою
да спишъ сладкое воображеніе швое со-
зерцашь падшую Трою, взирашь на обь-
яшый пламенемъ Иліонь, и видѣть жень
нашихъ влекомыхъ вв плѣнь! легкомы-
сленный! я оружіемъ моимъ охраняю
градѣ сей, и обитающій вв немъ пре-
красный полѣ спасаю отв порабоще-
нія: твой жребій, быть пищею вра-
намъ. Ахилль твой не могъ шебѣ
подать руку помощи: сь какою, мню,
важностію отправлалъ онъ шебя! ко-
лико сдѣлалъ порученій! „не возвращай-
ся, храбрый другъ мой, не возвращайся,
доколѣ не совлечешь окровавленнаго
оружія сь убіеннаго Гектора.,, Тако,
мню, рекь: Пашрокль повинуешься, ше-
чешь на ратное поле, и се како испол-
няешь повелѣнное!

Греческии вождь, хребтомъ гнѣту-
щій землю, устремя дикій взоръ свой

215

къ небу, шихимь, прерывающимся ом-
вѣтствуешь гласомъ:

Умолкни шщеславный! и божескую
познай власць: Юпимерь и Аполлонь
виновники смерти моей, не ты: произ-
всленіемъ небесъ низверженъ я и обе-
зоруженъ; не присвояй себѣ не содѣ-
ланнаго шобою: двадесяти смершнымь,
равнымь шебѣ силою, воспротивился
бы я поржественно, и всѣ они пали
бы омь руки моей. Первый поразилль
меня Фебь, помоь Ефорбь, помоь
уже ты трешій: се швоя соб-
ственная часть. Но воспомни ме-
ня, горделивець! внемли послѣднія
слова мои; Богъ внушаетъ ихъ вь меня,
да возвѣщу шебѣ погибель швою. Скоро
порутаніе швое надо мною на главу
швою обратится. Чорная смершь ви-
сить надь шобою, и чась твой бли-
жится. Я зрю тебя, стоящаго на
краю пропасши, зрю — ты падешь вв
нее, рукою Ахилла низверженный. —
Силы его истощаются: душа сѣ нехо-
шьніемъ осшавляешь моль прекрасное

246

но увы! безъ нея въ глыбу земли обра-
тившееся тѣло, и нагая странствую-
щая, задумчивая, паришь къ унылымъ,
безотраднымъ брегамъ рѣки забвенія.

Тогда Гекторъ, по нѣкоемь молча-
ніи, насыщая очи свои созерцаніемъ
блѣдиаго трупа, тако речешь къ нему:
ошкуду сіи пророчественные глаголы,
смерть мою прорицающіе? и для чего
и долженъ умерешь? Почто не Ахиллу
пасть подв копіемъ Гекторовымъ ?
опредѣленіе судѣбъ кшо знаешь?

Тако рекши, угрюмь и пасмурень,
попираешь ногами бездыханную грудь,
извлекаешь изъ ней смертоносное же-
лѣзо, и вержешь оѣв себя охладѣвшее
тѣло; помоь копіемъ, дымящимся еще
кровію, хощешь поразить Патроклова
конеправителя Аутомедонша; но сей
попустивъ бразды стучить колесами,
несется по пространному полю: бы-
стрые, безсмертные кони, дарѣ боговѣ,
уносять его оѣв яросши Гекторовой.

Александр ІІишковій.

247

XI.

О СОСЛОВАХЪ.

Прежде нежели приступимъ мы къ
показанію различій между сословами,
опредѣлимъ знаменованіе самаго слова
сего. Подъ именемъ сослововъ раму-
мѣются названія, изображающія близ-
кія или смежныя между собою понятія,
какъ напримѣръ мотовспво и расточи-
тельность, упѣхи и забавы, благополу-
чіе и щастіе. Всѣ таковыя слова ка-
жется сословствуютъ, или иначе ска-
запь единословятъ, согласуются между
собою, и пошому называются сословали.
Впрочемъ хотя сіи названія и часто,
по сходству выражаемыхъ ими поня-
тій, могутъ приниматься одно за дру-
гое, и пошому называющі ихъ одно-
знаменательными; однакожъ нѣтъ ни
въ какомъ языке такихъ двухъ словъ,
которыя бы во всѣхъ случаяхъ совер-
шенно одинакое знаменованіе и силу
имѣли. Примѣчаемыя между ими ошмѣны

249

СОСЛОВЫ.

бѣдность, убожество, скудость,
нищета.

Всѣ сіи слова больше или меньше
противузнаменательны слову богатство,
съ слѣдующими примѣчаемыми въ нихъ
ошличіями:

Бѣдности и бѣда или бѣдствіе суть
слова произшедшія отъ одного корня,
но извѣявляющія разныя вещи: бѣдности
означаетъ недосшапокъ имѣнія; бѣд-
ствіе недосшапокъ щасшія или неща-
шіе. Опсюду слово бѣдности, по срод-
ству своему съ словомъ бѣдствіе, часто
употребляется къ изображенію какъ
того, такъ и другаго поняпія. Когда
мы говоримъ: богатѣй неизвѣстѣп
нуждя бѣднаго, тогда подъ словомъ
бѣдный разумѣемъ точно малоимущаго,
недосшапочнаго человѣка, не имѣющаго
способовъ удовлетворять своимъ нуж-

250

дамь. Но когда, видя машь, рыдающую
надв тѣломь убіеннаго сына своего,
скажемь: бѣдная латвѣ! тогда не по
обстоятельствамь имѣнія, но по со-
споянію сердца ея называемъ ее бѣд-
ного, шо есть нещастною, злополуч-
ною. Впрочемъ бѣдность есть состоя-
ніе не опредѣленное. Тотѣ же самый
человѣкъ можешь въ разсужденіи одного
быть богатѣ, а въ разсужденіи другаго
бѣдень, и хошя бѣдность не есть по-
рокъ, равно какъ и богатство не есть
добродѣшель, однако же богатство
обыкновенно гордится и презираєвь
бѣдность. Человѣкъ не любить уничи-
жаться предъ гордостью; пришлось
бѣдность происходить иногда ошь соб-
ственной нашей вины, какъ напримѣрь
ошь нераденія и лѣносши, или ошь
небреженія и расточенія, того ради
самолюбіе наше не охопно пеерпить
сіе названіе, ошь пѣствуя на оное по-
словицею: бѣднѣ бѣсѣ, которой хлѣба не
фѣстѣ. Пословица сія справедлива: по-
слѣдняя степень бѣдности есть не
имѣть у себя куска хлѣба.

251

Слово убожество как itself получило
знаменование свое отв мысли: живет у
Бога или при Боге, по есть: быть в
такомъ состояніи бѣдности и дряхло-
сти, что уже не на людскую, но на
Божію помощъ уповашь; не о земныхъ,
но о небесныхъ благахъ помышлять
остается. Вѣ словѣ убогій понятіе о
недостаткѣ имѣнія соединяется съ по-
нятельмѣ о недостаткѣ здравія и силъ
тѣлѣсныхъ. Человѣкѣ бываетъ бѣдень
вѣ молодости, убогѣ вѣ старости, когда
уже древо жизни его осенними бурями
колеблемое пожелтѣшь. Бѣдности не
столько противположны утѣхи жизни,
сколько богашество; ибо бѣдный мо-
жетъ иногда принимать вѣ нихъ уча-
стіе. Убожеству не столько противу-
положно богашество, сколько утѣхи
жизни; ибо убогій не можетъ уже на-
слаждаться ими. Когда мы скажемъ:
вѣ етомѣ убогомѣ домикѣ живетъ бѣдный
теловѣкѣ, тогда домикѣ представляемъ
себѣ вѣтхимѣ; но когда скажемъ: вѣ
его и вѣ бѣдномѣ домикѣ живетъ убогій те-
ловѣкѣ, тогда человѣка представляемъ

252

дряхлымь. Бѣдному трудѣ дасть про-
пипаніе, убогому смертью принесешь
покой. Почішень шоть бѣдный сынь,
кошорый рабошою рукъ своихъ кормишь
убогаго опца своего. Вѣ псалтирѣ (псал.
85, стран. 1) сказано: приклони Господи
ухо твое, и услышпля: пищь и убогь еслѣ
азб. Естьли бы слово убогь не заклю-
чало вѣ себѣ совокупнаго понятія о бѣд-
ности и дряхлости, шо бы оно здѣсь не
усиливало, но ослабляло мысль, пошому
что большее (пищь) предшествовало
бы меньшему (убогь).

Скудость есть малость вещества
или количества, содержащагося вѣ ка-
кой нибудь вещи. Разность между бѣд-
ностью и скудностью соспошь вѣ слѣ-
дующемь: бѣдность сопрягаетъ съ со-
бою понятіе о нѣкоемъ обладаніи: бѣд-
ный обладаетъ чемъ нибудь малымъ;
ибо естьли бы онъ ничемъ необладаль,
по былъ как пищій; естьли же бы обла-
дальнымъ, шо былъ бы богатѣй.
Скудости, напротивъ, понятіе обла-
дать телѣ нибудь ни мало не свойствен-

253

но; ибо она не есть имспво лица, но
имспво вещи принадлежащей лицу. Бѣд-
носТЬ недоспаточесшвуешь обладае-
мыми вещами, скудосТЬ вещей сосшав-
ляешь бѣдность обладающаго ими. Мо-
жно сказать: Петръ бѣдень скудостію
денегъ, но не можно сказать: Петръ ску-
день бѣдностию денегъ; ибо тогда зна-
чило бы, что Петръ есть вещь обла-
даемая деньгами, а деньги лице обла-
дающее Пешромъ. Равнымъ образомъ
и въ сей рѣші: целовѣкъ боясть бѣдень
умомъ, когда умь илѣетъ скудный, разу-
мѣется, что человѣкъ, яко лице обла-
дающее умомъ, можешь онымъ богатъ
быть или бѣдень, то есть имѣть его
много или мало; умь же, яко вещь
обладаемая человѣкомъ, не можешь
быть ни богатый ни бѣдный, но избышо-
чествомъ или скудостію своею дѣлаетъ
обладашеля своего богатымъ или бѣд-
нымъ. Отсюду говоримъ мы скудоуміе,
но не можемъ или весьма не свой-
ственно сказать бѣдноуміе. Отсюду же
бѣдный человѣкъ значишь недоспаточ-
ный имѣніемъ, а скудный человѣкъ можешь

254

иногда значить, сухой, худощавой, недоспамочный ростом. Ломоносов, описывая Сарское село, говорил:

> Елисавешинь м dobrотамь
> Вездѣ подобна красоша,
> Примѣра многим лишь щедротамь
> Несмѣветь скудна дать вода.

> Здѣсь вмѣсто скудная сказать бѣдная или убогая вода было бы весьма не прилично, поелику водѣ, яко вещи, не свойственно приписывать ни обладанія ни дряхлости, заключающихся в словах бѣдность и убожество.

> Ничета есть самая низшая степень бѣдности. Она ничего не имѣть собственнаго, и питается подаяніем и щедротами других. Блаженны ничтожи духом, значит: щастливы м, которые не имѣют во нравѣ своем нималѣйшей искры гордости, возносчивости, киченія. Французы, по бѣдности языка своего, не могут мысль сію иначе выразить, как двусмысленною рѣчію:

255

heureux les pauvres d' esprit. Говоришься пословица: онъ такъ етому обрадовался, какъ нищій копѣйкѣ. Обладашели сокровищѣ! помните сію радость нищаго; помните ничіпожество копѣйки вѣ золотыхъ вашихъ грудахъ; помните, что нищій есть подобный вамъ человѣкѣ, и что у васѣ и у него одинъ Богъ и одинъ гробѣ.

Шествіе, теченіе, ходѣ.

Всѣ сіи слова означающі движеніе. Слово шествіе употребляется вѣ важныхъ описаніяхъ, когда говорится о значныхъ особахъ, идущихъ, при совершении какова нибудь обряда, пѣшкомѣ, вѣ нарядныхъ одеждахъ и устроеннымъ порядкомъ: Государъ, сопровождаемый придворнымъ своимъ, шествовалѣ во храмѣ. Шествіе продолжалось два таса. Иногда вмѣсто слова шествіе употребляется пошествіе: потолѣ же и иніи благородніи и храбріи Гретестіи лѣ потнѣ украсившеся, на конпѣ своя всѣ доша, и во урядѣ тина своего колждо ихѣ во слѣ дѣ Язона и Геркулеса

256

благогинно пойдоша градомъ къ палатамъ
дому царева. Гюдіе же наташа гласити
въ ликогія трубъ и органы и протія мусси-
кійскія игранія: и дивно бѣ видѣти Грете-
ское пошестіе. (испор. о разореніи Трои).
Вѣ самомѣ дѣлѣ предлогъ со распространя-
ешьѣ нѣ коморымѣ образомѣ знамено-
ваніе сего слова и придешьъ ему новую
силу: шествіе можешьѣ ошноситься кв
одному человѣку, а пошествіе ко многимѣ,
идущимѣ тихо и чинно.

Тегеніе собственно значишъ плавное
движеніе воды и всякаго рода жидко-
сти. Вѣ иносказательномѣ же смыслѣ
употребляешься, говоря о вещахъ важ-
ныхъ, какъ напримѣрѣ: тегеніе небесныхъ
свѣтлѣй, тегеніе природы, тегеніе государ-
ственныхъ дѣл, и проч. Вѣ изображе-
ніи какихъ либо смѣлыхъ дѣйствіи или
подвиговъ слово сіе заключаеть вѣ себѣ
понятіе о быстротѣ или скорости,
какъ напримѣрѣ вѣ сихъ Ломоносова
сшихъ:

То, ей! Квириты, Маркѣ вашѣ живѣ
Во всякомѣ Россѣ, что безъ спіраху
Чрезъ огнь и рвы печешьѣ сѣ размаху.

957

Шествію всегда прилична медлін-
ность и степенность; печенію же ино-
гда плавносшь, иногда скорость и пыл-
косшь: женихъ шествуетб на бракъ, во-
инь тегетв на брань.

Ходъ есть просшое слово, средне-
му слогу мало, высокому же совсѣмь
неприличное, и употребляемое шокмо
вѣ общенародныхѣ разговорахъ, какѣ на-
примѣрь: не ходи, тутъ нѣтъ ходу; ве-
ликъ ли ходъ кораблѣ? Есть ли ходъ на
рольбу? то есть: ловился ли рыба? и
проч. Всѣ происходящія отсюда назва-
нія большею частію супь самыя про-
шыя, не могущія быть употребляемы
вѣ благородномѣ слогѣ, какъ то: ходь-
ба, сходня, ходули, ходокъ и проч. И
шакѣ весьма сіпранно чишать, когда не-
разбирающіе приличія словѣ писатели,
послѣдуя Французскому выраженію la
marche de la Courte, думаюмъ, что и
намъ вмѣсто тегеніе природы приспойно
говорить ходъ природы, и тому подоб-
ное. Мнѣ кажешься ходъ законовъ, солн-
ца, государственныхъ дѣлъ и проч., вмѣ-


Часть II.

17

258

сто тегеніе законовъ, солнца, государственныхъ дѣлъ и проч., стольже нехорошо, какъ естъьли бы Ломоносовъ вмѣсто грезъ огнѣ и рѣгѣ тегетѣ съ размаху, сказаль: грезъ огнѣ и рѣгѣ бѣжить съ размаху.

Писателю, ищущему писаніями своихъ посвящать пользу и пожасть съ трудовъ своихъ честь и славу, должно съ великимъ штаніемъ вникать въ приличіе словѣ. Важность слога, а особливо въ нашей словесности, не терпить ничего простонароднаго. Надлежить много читать, и быть весьма искусну въ языкѣ, дабы въ возвышенномъ слогѣ умѣть просшыя слова такъ употреблять, чшобъ мысль и выраженіе не потеряли своей силы.

Г. Ш.

КОНЕЦъ ВТОРОЙ ЧАСТІ.