ПРИКЛЮЧЕНІЯ

ГАРРИ РИЧМОНДА.

ГЛАВА I.

Я составляю предметъ спора.

Въ полночь одного зимняго мѣсяца, спящіе въ Риверсли Гренджѣ были пробуждены громкимъ звономъ и стукомъ въ наружную дверь. Хозяиномъ тутъ былъ сквайръ Белтамъ, домочадцами — его незамужняя дочь, Дороти Белтамъ, другая дочь, замужняя, мистрись Ричмондъ, Веньяминъ Сюисъ, ста-рый буфетчикъ, еще нѣ сколько слугъ, и маленькій мальчикъ, названный въ креценіи Гарри Лелель Ричмондъ, внукъ сквай-ра. Риверсли Гренджѣ сgoяла въ плодородной долинѣ луговой части Гампшейрскаго графства: одинокая усадьба изъ кото-рой видѣлись нѣ которыя принадлежащія къ ней фермы, но голосъ не долетѣлъ бы ни до одного жилья, исключая коню-шенъ да избушки главнаго садовника. Преданія о смѣлыхъ разбояхъ, вмѣстѣ съ мрачностью окрестнаго бора, поддержи-вали ночныя оласенія, а громкій стукъ и нетерпѣливый звонъ свидѣтельствовали всѣмъ слушателямъ страшныхъ рассказовъ въ людской что разбойники явились наконецъ съ грозными силами. Кучка горничныхъ столпилась въ верхнемъ корридо-рѣ главнаго строенія; два-три лакея стояли ниже на лѣстни-цѣ въ смѣлыхъ позахъ. Вдругъ шумъ прекратился, и вскорѣ затѣмъ голосъ стараго Сюиса велѣлъ всѣмъ расходиться по

1*

4

Приложение к Русскому Вѣстнику.

постелямъ. Тогда лакеи стремительно бросились на всергѣчу
опасности, а горничныя, въ груди которыхъ мучительное лю-
болытство преодолѣло страхъ, отправились въ лустую комна-
ту, помѣщавшуюся надъ входною дверью, и стали глядѣть изъ
окна. Тѣмъ временемъ Сюисъ сгоялъ у постели хозяина.
Сквайръ былъ охотникъ стараго покроя: неутомимъ въ ѣздѣ,
неодолимъ за бутылкой, почти непробудимъ во снѣ. Еще не
рѣшаясь толкать его, Сюисъ зажегъ огонь и бросилъ свѣтъ
на глаза сквайру, чтобъ онъ скорѣе проснулся. При первомъ
прикословеніи, сквайръ вскочилъ, божась патрономъ своимъ.
Гарри, что ему только-что снился пожаръ.

— Сюисъ! Вѣдь это ты? Гдѣ горить?

— Не горить нигдѣ, отвѣчалъ Сюисъ. — Вы будьте спокойны.

— Будьте спокойны, чоргъ возьми! Развѣ я не слыхалъ трескъ
цѣлой согни пожарныхъ трубъ? Не такъ же я крѣпко сплю
что ничего не слышу, собака! Приходить сюда, будь меня
и говоритъ мнѣ чгобъ я былъ спокоенъ. Что за чоргъ! Такъ
обѣды нѣтъ? Все сgalо-быгъ въ порядкѣ? Сквайръ улегся на
подушку и готовъ былъ опять заснуть.

Сюисъ проговорилъ выразительно: — васъ спрашиваетъ одинъ
джентльменъ; джентльменъ дождается внизу. Онъ пришелъ
поздненько.

— Джентльменъ внизу, пришелъ поздненько? повторилъ
сквайръ, какъ бы желая взять въ толкъ слышанное. — Запоз-
даялъ? Ну, суньте его въ постель, дайте ему горячей воды съ
водкой, и пусть себѣ спить.

Сюису приходилось сообщать сквайру весьма непріятное
извѣстіе.

— Джентльменъ не намѣренъ ночевать, началъ онъ. — Онъ
не затѣмъ пришелъ. Время уже позднее.

— Время позднее! заревѣлъ сквайръ. — Да который часъ?

Досгавъ часы надъ головой, онъ увидѣлъ часъ неурочный.

— Безъ четверти два? Джентльменъ внизу меня спраши-
ваетъ? Ужъ не мошенникъ ли это алгекарь, что обѣщалъ вче-
ра объѣдать у меня? Если это онъ, я окачу его такъ, будто
онъ въ трудъ окунулся. Два часа утра! Да онъ льяня! Скажите
ему что я мировой судья. Я его арестую. На двѣ недѣли за
льянство, да еще на двѣ за дерзость. Я ужъ не разъ засажи-
валъ на мѣсяцъ. Ивляется ко мнѣ, къ мировому судья... да
онъ взбѣсился! Скажите ему что онъ поладетъ въ сумашед-
шій домъ. 11 не намѣренъ ночевать! Вытолкай его ногами изъ

Приключенія Гарри Ричмонда.

5

дому, Сюисъ, и скажи что по моему порученію. Я тѣбѣ раз-
рѣшаю!

Сюисъ отошелъ на шагъ отъ кровати. На безопасномъ раз-
стояніи, онъ твердо, почти съ укоромъ глядѣлъ на хозяина: —
это мистеръ Ричмондъ, сказалъ онъ.

— Мистеръ.... Сквайръ остановился. Имя это никогда не
произносилось въ Грендкѣ. Негодай то? спросилъ онъ рѣзко,
какъ бы желая удостовѣриться, и губы его сурово сжались.

Слѣдовало отвѣчать или утвердительно, или отрицательно.
Сюисъ молчалъ.

— Онъ внизу? закричалъ сквайръ, комкая простыни. — Ты
впустилъ его въ мой домъ, Сюисъ?

— Нѣтъ.

— Впустилъ!

— Онъ не въ домъ.

— Какъ же ты говорилъ съ нимъ?

— Изъ окна.

— Какое же мѣсто лятнаетъ телерь негодай?

— Онъ на крыльѣ за дверью.

— За дверью? Дверь заперта?

— Залерта.

— Пусть тамъ гніетъ.

Между тѣмъ терпѣніе ночнаго поѣстителя истощилось. Но-
вый громкій призывъ долетѣлъ до слуха сквайра, изумленна-
го такою дерзостью.

— Подай штаны! крикнулъ онъ Сюису. — У меня мысли не
вяжутся когда на мнѣ нѣтъ штановъ.

Сюисъ держалъ требуемую одежду на-готовѣ. Сквайръ со-
скочилъ съ постели въ безмолнномъ бѣшенствѣ, и злобясь на
санлоги, полтяжки и луговицы, позволилъ однако одѣть себя
какъ слѣдуетъ, между тѣмъ какъ звонъ и стукъ у дверей про-
должался нелрерывно. Сквайръ имѣлъ видъ человѣка съ при-
нужденнымъ спокойствіемъ переносящаго оскорбленія наноси-
мыя ему на судьѣ, гдѣ поневолѣ приходится все выслушивать
и сдерживать пылкіе отвѣты въ негодующей груди.

— Телерь, Сюисъ, подай хлыстъ, замѣтилъ онъ, будто тре-
буетъ простую туалетную принадлежность.

— Вамъ угодно шлялу?

— Говорю тѣбѣ, хлыстъ.

— Ваша шляпа въ прихожей, замѣтилъ Сюисъ серіозно.

— Я хлыстъ спрашиваю.

6

— Его нѣтъ нигдѣ, сказалъ Сюись.

Сквайръ не успѣлъ излить свое негодованіе на такое нелов-
виновеніе слуги, ибо послышался голосъ дочери его Дороти,
робко просившей позволенія войти. Сюись вышелъ изъ ком-
наты. Вскорѣ затѣмъ сквайръ сошелъ внизъ, тяжело дыша.
Прислугу всю отослали прочь. Одинъ только Сюись остался
при хозяйинѣ.

Сквайръ самъ снялъ запоры съ двери, и отворилъ ее на
длину цѣли.

— Кто здѣсь? спросилъ онъ.

Немедленно послышался отвѣтъ снаружи.

— Полагаю что вы мистеръ Гарри Лепель Белтамъ. Если
ошибаюсь, скажите. И примите, прошу васъ, мои извиненія,
что безпокою васъ въ такой поздній часъ.

— Ваше имя?

— Въ настоящую минуту меня зовутъ не иначе какъ Ав-
густъ фиц-Жорджъ Рой Ричмондъ, мистеръ Белтамъ. Вы
лучше меня узнаете, если совѣтѣмъ отворите свою дверь. Голо-
са обманчивы. Вы по рожденію джентльменъ, мистеръ Бел-
тамъ, и не заставите меня требовать чтобы вы поступали
какъ прилично джентльмену. Я теперь въ такомъ положеніи
будто переговариваюсь съ барсукомъ въ его логовищѣ. Поло-
женіе неудобное для обѣхъ сторонъ. А на васъ, домохозя-
ина, это бросаетъ значительную тѣнь.

Сквайръ послѣшно приказалъ Сюису посмотрѣть чтобы хе-
ды къ спальнямъ были заперты, и отцѣлилъ дверную цѣль.
Онъ видимо сильно сдерживался. Ночь была тихая, свѣтлая.
Когда отворилась дверь, появился высокій, крѣпко сложенный
мущина, въ тепломъ плащѣ и модной шляпѣ того времени.
Въ рукахъ у него была легкая тросточка, которой серебря-
ный набалдашникъ онъ приложилъ къ губамъ. Въ наружности
его не было ничего пугающаго, пріемы его были изысканно
любезны. Онъ приподнялъ шляпу, какъ только очутился ли-
цомъ къ лицу со сквайромъ и обнаружилъ отчасти лысую го-
лову, хотя бакенбарды его были роскошны, и мужественная
сила высказывалась въ высокой груди, приподнявшей мѣховой
плащѣ. Лицо его было чрезвычайно открыто и добро. Съ вы-
соты своей онъ съ царственнымъ величіемъ глядѣлъ внизъ на
человѣка локой котораго потревожилъ.

Между ними завязался сцѣдущій разговоръ:

— Теперь вы видите, мистеръ Белтамъ, кто позволилъ себѣ

Приключения Гарри Ричмонда.

7

разбудить васъ въ неурочный часъ, и я глубоко сожалѣю объ
этомъ, хотя самъ я привыкъ принимать легко подобряю
случаи.

— Не слрятаны ли здѣсь у васъ какие-нибудь сообщники?

— Я одинъ.

— Какое дѣло у васъ до меня?

— Никакого дѣла.

— Вамъ до меня дѣла нѣтъ, также какъ и мнѣ до васъ; правда. Я спрашиваю васъ о цѣли вашего посѣщенія.

— Позвольте мнѣ сначала объяснить причину моего позд-
няго прибытія. Вамъ также какъ и мнѣ, мистеръ Белтамъ,
покажется смѣшно сваливать вину на ямщиковъ. Я вынуж-
денъ однако это сдѣлать; мнѣ нѣтъ другаго исхода. По ми-
лости одного сегодня, невоздережнаго къ крѣпкимъ напиткамъ,
я сегодня прошелъ пѣшкомъ семь миль отъ Юлинга. Я не за
себя калуюсь.

— Зачѣмъ же вы пришли?

— Вы меня спрашиваете?

— Я спрашиваю чтò привело васъ къ моему дому.

— Правда, я могъ ночевать въ Юлингѣ.

— Зачѣмъ же не ночевали?

— По той причинѣ, мистеръ Белтамъ, которая и привела меня сюда. Я не въ силахъ былъ ждать ни одной минуты. Добравшись до вашихъ окрестностей, я не хотѣлъ уже мнѣ кать и пошелъ пѣшкомъ. Прошу извиненія за часть моего при- бытія. Зачѣмъ я пришелъ, вы очень хорошо поймете и одо- брите меня, когда я скажу вамъ что я пришелъ, если не оправдываться, то покаяться. Я люблю жену мою, мистеръ Белтамъ. Да, выслушайте меня. Я могу сослаться на несчаст- ную звѣзду мою и сказать: вините ее, а не меня. Эта звѣзда, давшая отъ рождения моего направленіе всей бѣдственной мо- ей жизни, могла бы служить мнѣ оправданіемъ въ вашихъ гла- захъ; въ газахъ жены по крайней мѣрѣ послужитъ.

— Вы пришли видѣться съ моею дочерью Маріанной?

— Съ моею женой.

— Вы не переступите черезъ порогъ мой пока я живъ.

— Вы принудите ее выйти ко мнѣ?

— Она будетъ сидѣть у себя, бѣдняжка, пока не ляжетъ въ
могилу. Сколько могли надѣлать зла, вы уже надѣлали. Уби-
райтесь!

8

Приложение к Руасскому Вѣстнику.

— Мистеръ Белтамъ, ничто не помѣшаетъ мнѣ видѣться съ женой.

— Пройдоха!

— Никакіе нелѣные элитеты отъ человѣка котораго я уважать.

— Негодный пройдоха, говорю я; сквайръ, давъ волю своему бѣшенству, не стѣснялся болѣе.—Вотъ уже часъ какъ я сдерживаюсь предъ негодяемъ, который ангела вывелъ бы изъ терпѣнія. Да ступайте наконецъ куда вамъ угодно, отъ одного конца свѣта до другаго! Мошенникъ, залятнанный всевозможными мерзостями, которому я запретилъ доступъ къ моему дому, какъ простому вору, котораго сто разъ стоило бы повѣсить, является сюда къ моей дочери, когда онъ укралъ ее, надушившись, толкуя о своемъ родѣ, да напѣвая разный иностранный вздоръ; а потомъ оказалось что онъ не болѣе какъ лгунъ и животное. Она вернулась домой. У меня двери не запираются для родныхъ дѣтей. Я принялъ ее и дерму у себя вопреки закону, если законъ мнѣ не даетъ на это права. Она помѣшалась; вы свели ее съ ума; она не узнаетъ никого изъ насъ, даже своего сына. Убирайтесь! Сколько могли надѣлать зла, вы надѣлали. Она безумная. И говорю вамъ, Ричмондъ, или Рой, или какъ вы тамъ себя называете, я благодарю Бога что она лишилась разсудка. Увидитесь вы съ ней или нѣтъ, власть ваша надъ ней кончена; да, и не видать вамъ ее, лока я зовусь мущиной.

Мистеръ Ричмондъ сумѣлъ сохранить видъ серіознаго раздумья подъ этимъ потокомъ брани, изливавшисься почти безъ остановки. Онъ сказалъ:

— Жена моя не въ своемъ умѣ? Я могъ бы предположить что эта болѣзнь у ней наслѣдственная. Ужъ не шутите ли вы со мной, милостивый государь? Она помѣшалась? И вы считаете себя въ правѣ разлучить насъ? Если правда что вы говорите, то мое право ледѣять ее въ тысячу разъ сильнѣе вашего. Пустите меня, мистеръ Белтамъ. Я смиренно прошу священѣйшаго преимущества, котораго горе можетъ требовать отъ человѣколюбія. Жену, жену мою! Пропустите меня.

Онъ готовъ былъ рвануться впередъ. Сквайръ крикнулъ Сюису чтобъ онъ добѣжалъ до конюшни и спустилъ собакъ.

— Это ваше послѣднее бѣшеніе? спросилъ мистеръ Ричмондъ.

Приключенія Гарри Ричмонда.

9

— Къ чорту ваше разлагольствіе! Да, послѣднее! Я не лу-
скаю въ свое стадо прокаженной овцы.

— Мистеръ Белтамъ, умоляю васъ, будьте милосерды. Я со-
гласенъ на какія угодно условія, только дайте мнѣ ловидать-
ся съ ней. Я буду ходить по парку всю ночь, только скажи-
те что вы утромъ дозволите свиданіе. Признаюсь, я не на-
мѣренъ употреблять силу. Я обращаюсь исключительно къ ва-
шему милосердію. Я люблю эту женщину. Я виноватъ во мнол-
гомъ. Увижу ее и уйду, но видѣть ее я долженъ. Это я так-
же говорю рѣшительно.

— Говорите рѣшительно, сколько вамъ угодно, отозвался
сквайръ.

— По законамъ естественнымъ и законамъ человѣческимъ,
Маріанна Ричмондъ моя жена, я долженъ служить ей олорой
и утѣшеніемъ, и никто не можетъ помѣшать мнѣ, мистеръ
Белтамъ, если я захочу взять ее къ себѣ.

— Не можетъ? проговорилъ сквайръ.

— Да будетъ проклятъ, да будетъ пораженъ громомъ небес-
нымъ тотъ кто въ горѣ разлучаетъ жену съ мужемъ.

Сквайръ свиснулъ своимъ собакамъ.

Какъ уязвленный этою холодностью, мистеръ Ричмондъ вы-
прямился во весь ростъ.

— Я не увижу ее, если явлюсь и завтра утромъ?

— Вы не увидите ее, протянулъ сквайръ, передразнивая рѣчь
мистера Ричмонда,—если явитесь и завтра утромъ.

— Вы отказываете мне по праву отца, жена моя ваша дочь.
Хорошо. Я келаю видѣть моего сына.

И на это сквайръ отвѣчалъ положительно:

— Нельзя. Онъ спитъ.

— Я требую.

— Глупости! Говорятъ вамъ, онъ въ постели, спитъ.

— Повторяю: я требую.

— Когда ребенокъ спитъ!

— Ребенокъ этотъ моя плоть и кровь. Вы говорили за свою
дочь; я говорю за моего сына. Я хочу видѣть его, хотя бы
мнѣ пришлось колотить въ вашу дверь до утра.

Нѣ сколько минутъ спустя, мальчикъ вынутъ былъ изъ по-
стели теткой Дороти; она одѣла его въ потьмахъ, горько пла-
ча, въ то же время унимая его, прилагивая его пятьце и
нѣжно цѣлуя его щечки. Ему сказали что бояться нечего.
Одинъ джентльментъ желаетъ его видѣть, больше ничего. Доб-

10

рый ли это джентльменъ или разбойникъ, онъ не могъдо-
знаться. Но тетушка Дороти, увернувъ его въ шаль и пледъ, и
подвязавъ его шляпку дрожащею рукой, увѣряла его, съ судо-
рожными ласками, что все скоро кончится и онъ опять будетъ
лежать благополучно въ своей уютной постелькѣ. Она переда-
ла его Сюису на лѣстницѣ, подержавъ минуту и поцѣловавъ
его руку; затѣмъ Сюись, властитель буфета, гдѣ хранились
всѣ сласти, поставилъ его на полъ въ прихожей, и онъ очу-
тился лицомъ къ лицу съ ночнымъ лосвтителемъ. Ему пока-
залось что незнакомецъ громаднаго роста, какъ сказочные
великаны; ибо за нимъ въ растворенную дверь видѣлись де-
ревья и ключокъ неба, и деревья казались гораздо меньше его,
а небо чуть сквозило изъ-за его лечь.

Сквайръ схватилъ мальчика за руку, чтобы представить его
и удержать въ то же время; но незнакомецъ вырвалъ ребенка
у дѣла, и поднимая высоко, воскликнулъ:

— Вотъ онъ! Вотъ Гарри Ричмондъ! Онъ сталъ гренадеръ
ростомъ!

— Поцѣлуйте мальчика, и назадъ въ постель его, провор-
чалъ сквайръ.

Незнакомецъ горячо поцѣловалъ мальчика и спросилъ: за-
былъ ли онъ палу. Мальчикъ отвѣчалъ что у него нѣтъ па-
лы, а есть только мама да дѣдушка. Незнакомецъ тяжело
вздохнулъ.

— Видите ли чтò вы слѣлаш. Вы родное дитя отторгли
отъ меня! сказалъ онъ сквайру свирѣпо; но тотчасъ же по-
старался успокоить ребенка дѣтскою болтовней и ласками.

— Четыре года разлуки, началъ онъ опять — и сына моего
пріучили думать что у него нѣтъ отца. Ей Богу, это безсо-
вѣстно, это безчеловѣчная гнусность. Мистеръ Белтамъ, если
я не увижусь съ женой, я унесу сына.

— Кричите хоть до силоты, вы никогда не увидитесь съ
ней въ этомъ домѣ, пока я здѣсь хозяинъ, сказалъ сквайръ.

— Очень хорошо! Въ такомъ случае Гарри Ричмондъ не
будетъ жить у васъ. Я беру его съ собой. Дѣло решено.

— Вы отнимаете его у матери? воскликнулъ сквайръ.

— Вы клянетесь мнѣ что она потеряла разсудокъ. Она не
можетъ страдать. А я могу. Не стану ожидать отъ васъ, мистеръ
Белтамъ, мальшаго пониманія отцовскихъ чувствъ. Вы гру-
бое существо, вы животное.

Сквайръ увидѣлъ что онъ готовъ взять мальчика на руки,

Приключения Гарри Ричмонда.

11

и сказалъ:—Постойте. Не въ этомъ дѣю. Сообразите. Вы мо-
жете зайти завтра, повидаться со мной и переговорить.

— Увику я жену?

— Нѣтъ, не увидите.

— Вы остаетесь при своемъ словѣ?

— Да.

— Такъ и я остаюсь при моемъ.

— Какъ? Постойте? Не унести же ребенка изъ удобнаго до-
ма въ зимнюю ночь.

— О! Ночь тиха и телла. Онъ не долженъ оставаться въ
домѣ гдѣ безчестятъ отца его.

— Постойте же! Этого вовсе нѣтъ! вскричалъ сквайръ. —
Никто не говорить о васъ. Даю вамъ честное слово что
имя ваше не произносится въ домѣ ни мущиной, ни женщи-
ной, ни ребенкомъ.

— Молчаніе объ отцѣ равносильно безчестію, мистеръ Бел-
тамъ.

— Къ чорту ваше краснорѣчіе! Не касайтесь этого маль-
чика своими разбойничьими руками, загремѣлъ сквайръ. По-
мните, если вы возьмете его, такъ онъ уже не вернется ко
мнѣ. Онъ не получитъ отъ меня ни гроша, если вы будете
его воспитывать. Вы этимъ рѣшите его участь. Если онъ въ по-
сѣдствіи явится сюда и будетъ стоять предо мной нищимъ,
въ украденномъ платьѣ, какъ вы теперь, я не признаю его.
Гарри, поди сюда! Поди къ своему дѣдушкѣ.

Мистеръ Ричмондъ ухватилъ мальчика въ ту минуту какъ
онъ поворачивался, чтобъ убѣжать.

— Этотъ джентльменъ, сказалъ онъ, указывая на сквайра,—
твой дѣлушка; я твой пала. Ты долженъ непремѣнно узнать
и полюбить своего лапу. Если я зайду за тобой завтра или
послѣ-завтра, они придумаютъ какую-нибудь штуку и спря-
чутъ Гарри Ричмонда. Мистеръ Белтамъ, прошу васъ въ по-
сѣдній разъ дать мнѣ объщаніе, замѣтьте, я довольствуюсь
вашимъ объщаніемъ, что завтра или послѣ-завтра мнѣ будетъ
дозволено видѣть жену.

Сквайръ, кашляя, произнесъ рѣшительное: — никогда! и
подкрѣпилъ его энергичною божьей.

— Я убѣдительно прошу васъ дозволить это свиданіе, ска-
залъ мистеръ Ричмондъ.

— Нѣтъ, никогда! Не хочу! отозвался сквайръ, покраснѣвъ
отъ сердитаго кашля.—Не хочу. Но постойте! Пустите

12

мальчика. Выслушайте меня, Ричмондъ. Вотъ чтò я сдѣлаю. Если вы поклянетесь мнѣ на Библіи, какъ обвиненный въ пресутствіи судей, что никогда носу своего не покажете въ здѣшнемъ околоткѣ и не будете тревожить ни мальчика, въ случае что его встрѣтите, ни дочь мою, никого изъ насъ... вотъ чтò я сдѣлаю... оставьте мальчика, я дамъ вамъ пятьсотъ фунтовъ... Я дамъ вамъ вексель на моего банкира въ тысячу фунтовъ. Выслушайте же меня. Вы поклянетесь, какъ я сказалъ, на моей домашней Библіи, чтобы васъ громомъ убило, какъ Ананію и еще того другаго, если вы отстуливайтесь отъ своего слова, и я обязуюсь выплачивать вамъ сверхъ того по латидесяти фунтовъ въ годъ. Постойте. Я возьмусь заплатить долги ваши не свыше двухъ или трехъ сотъ фунтовъ. Бога ради, лустите мальчика! Вы сейчасъ получите пятьдесятъ гиней въ зачетъ. Пустите же мальчика! И вашъ сынъ... видите ли я называю его вашимъ сыномъ... вашъ Гарри Ричмондъ наслѣдуетъ мнѣ: ему достанется Риверсли Гренджъ и лучшая часть моего состоянія, если не все оно. Довольно ли вамъ? Согласны ли вы покляться? Если не поклянетесь, мальчикъ будетъ нищій. Онъ станетъ чужимъ здѣсь, точно также какъ вы. Возьмите его, и какъ Богъ святъ, вы его логубите. Ну, будетъ; лустите его. Онъ и такъ ужъ простудился. Давно пора ему въ постель; лустите его.

— Вы предлагаете мнѣ денегъ, отвѣчалъ мистеръ Ричмондъ. — Это одно изъ тѣхъ оскорбленій которыя приходится сносить когда имѣешь дѣло съ вами. Вы хотите чтобъ я продалъ сына. Чтобы ловидаться съ страдающею женой я подавилъ бы въ себѣ отцовское чувство; но деньги ваши я ставлю ни во чтò. И вы принуждаете меня сказать вамъ что я презираю и ненавижу васъ. Меня пугаетъ мысль подвергнуть сына вліянію вашего грязнаго эгоизма. Мальчикъ мой; онъ у меня въ рукахъ и пойдетъ со мной труднымъ путемъ. Да развѣ судьба его не блестящая? Клянусь, его узнаютъ тѣмъ чтò онъ есть на самомъ дѣлѣ, законнымъ наслѣдникомъ имени стоящаго на ряду съ знатнѣйшими именами страны. Заломните слова мои, мистеръ Белтамъ, вы, упрямый, низкій старицъ: Я беру этого мальчика, и посвящаю жизнь свою на возстановленіе его въ подобающемъ ему санѣ, и тогда, если мы съ вами доживемъ, вы до земли преклоните предъ нимъ свою глупую голову, глубоко скорбя о томъ дѣнѣ когда вы,

Приключенія Гарри Ричмонда.

13

простой сельскій дворянинъ ничгожнаго рода, съ кровью кор-
тораго мы удостоили смѣшать нашу кровь, грозили въ безум-
ной слѣпотѣ своей лишить насдѣдства Гарри Ричмонда.

Дверь громко захлопнулась; и рѣчь его осталась недосказан-
ною. Сначала онъ какъ будто удивился, но видя что испутан-
ный мальчикъ готовъ расплакаться, онъ вынулъ изъ кармана
хорошенькую коробочку и сунулъ вкусную конфекту въ на-
дутыя губки. Затѣмъ послѣ нѣсколькихъ минутъ колебанія,
посгучавъ себѣ въ грудь и поговоривъ самъ съ собою и съ
ребенкомъ, окинувъ взглядомъ окна дома, онъ наконецъ опу-
стился на одно колѣно и закуталъ мальчика въ шаль. Потомъ
поднялъ его съ земли, и усадивъ его на руку, онъ быстро по-
шелъ по дорожкамъ и лугу, какъ лошадь, тронутая кнутомъ.

Тихая теллая ночь озарялась откуда-то мѣсяцемъ. Мѣсгами, гдѣ проглядывало небо, виднѣлись мелкія, безлучныя звѣзды. Вѣяло залахомъ травъ и корней. Ночь была скорѣе майская, чѣмъ февральская. Такъ странно глядѣли эти холмы, эти верхушки хвойныхъ деревъ въ тихомъ сумракѣ, что укасъ мальчика подавленъ былъ удивленіемъ. Онъ никогда еще не выходилъ ночью, и должно-быть ему страшно было кричать, ибо рыданіе его было не громко. На склонѣ ларка, гдѣ начиналась сосновая роща, онъ услышалъ свое имя, произнесенное вдали женскимъ голосомъ, который узналъ за голосъ тетушки Дороти. Только разъ зовъ этотъ долетѣлъ до него: „Гарри Ричмондъ!“ Скоро они вышли изъ ларка и очутились среди овраговъ, которые тянутся на цѣлыя мили вдоль большой дороги въ Лондонъ. Иногда отецъ насвистывалъ ему, или поднималъ его высоко и кивалъ ему въ привѣтъ головой, будто они впервые увидѣлись. Постоянная доступность его при всемъ горѣ вліянію засахареннаго чернослова внушила отцу надежды на будущее его благоразуміе.

Такъ, лицѣловавъ послушно отца, мальчикъ заснулъ у него
на шеѣ, забывъ что онъ сгрансгвуетъ по свѣту, и если не
ошибаюсь, ему приснилось будто онъ на кораблѣ изъ благо-
уханнаго дерева, среди моря, гдѣ катятся громадныя, но ти-
хія волы, отрывающія отъ чего-то кусокъ за кускомъ безъ
звука и безъ боли.

14

## ГЛАВА II.

Лично испытанное мною приключения.

Эта ночь стоит в моей ламяти одна среди пустоты, какъ сказочный мѣдный замокъ, окруженный морскою волной. Отецъ должно быть пронесъ меня по дорогѣ нѣсколько миль; онъ должно быть добытъ мѣнѣчищі; помнится что я чувствовалъ прикосновеніе чего-то сыраго, пилъ свѣжее молоко. Мало-ло-малу послышался шумъ голосовъ и колесъ, появилась собака, бѣгающая одна по люднымъ улицамъ, останавливая всякую встрѣчную собаку. Она повернула въ одну сторону, а мы съ отцомъ въ другую. Мы очутились въ домѣ, гдѣ, какъ мы казалось, лахло спертымъ воздухомъ, въ улицѣ состоящей изъ домовъ всѣ двери которыхъ были окрашены чернымъ и шумно запирались. Италіянцы-шарманщики и продавцы молока постоянно расхаживали по улицѣ и оглашали ее своею музыкой. Молоко, а коровъ нѣтъ нигдѣ; множество людей, и никого знакомаго; мысли мои заняты были этими странностями.

Отецъ скоро заставилъ меня забыть прежнее житье мое. Онъ умѣлъ представлять собаку, кролика, лисицу, пони, цѣлое собраніе забавныхъ животныхъ; но его иногда по цѣлымъ днямъ не было дома, а я не расположенъ былъ дружиться съ тѣми кто не могъ занять какъ онъ мое воображеніе. Когда онъ былъ дома, яѣздилъ на немъ верхомъ по комнатѣ и вверхъ по лѣстницѣ спать; яѣбилъ его кнутомъ, пока онъ не лугалъ меня естественностью своего лая. Стоило мнѣ производести слово: звѣринецъ, и онъ превращался въ собраніе дикихъ животныхъ. Я разстегивалъ луговицу его жилета, и на меня съ ревомъ бросался левъ; я дергалъ его за полу, и предо мной старый медвѣдъ уморительно локачивался. потомъ садился и пелускалъ жалобный вой. Комната наша казалась мнѣ богаче всего Гренда, пока происходили эти представленийъ. Обезьяну онъ изображалъ почти такъ же хорошо какъ медвѣдя, только онъ былъ слишкомъ великъ ростомъ и принужденъ былъ для достижения сходетва съ этимъ животнымъ ломать чтобопадалось подъ руку. Это вызвало на сцену нашу хозяйку. Чѣмъ больше я наслаждался въ присутствіи отца,

Приключенія Гарри Ричмонда.

15

тѣмь больше страдалъ въ его отсутствіи. Когда я оставался одинъ, нянькѣ приходилось понуждать меня чтобъ я игралъ; я валялся по полу, и внезално меня поражала разница между моимъ телерешнимъ и прежнимъ жильемъ. Отецъ мой подрядилъ марionетокъ давать каждое утро представленіе предъ моимъ окномъ. Но тутъ опять талантъ его помѣшалъ исполненію его добрыхъ намѣреній. Разъ, стоя подлѣ меня у окна, во время представленія, онъ придалъ ему такую живость своими словами и жестами что безъ него оно потеряло для меня всякую прелесть. Меня лугалъ крикъ полишинеля въ его отсутствіи и нисколько не забавляли самые полновѣсные удары по деревяннымъ головамъ. По воскресеньямъ мы отправлялись въ соборъ. Этотъ день имѣлъ для меня свою особую прелесгь. Отецъ всегда былъ дома въ воскресенье. Оба мы, принарядившись, шли по улицѣ рука съ рукой. Отецъ подводилъ меня къ ламятникамъ собора, говоря тихимъ голосомъ о любѣдахъ Англичанъ и призывая вниманіе мое на героевъ. Я очень рано сталъ считать своею обязанностью подражать имъ. Пока мы оставались въ соборѣ, онъ говорилъ о славѣ старой Англіи и лоницкая голосъ среди тихаго напѣва, произносилъ имя Нельсона, или другаго великаго человѣка. Это повторялось постоянно. „Кого возьмемъ мы сегодня?“ спрашивалъ онъ, когда мы выходили изъ дому. Мне предоставлялось рѣшить выберемъ ли мы героя или писателя. И я сколько научился обнаруживать въ моихъ рѣшеніяхъ капризное упрямство. Одно воскресенье мы брали Шекспира, другое Нельсона, или Питта. „Нельсона, пала!“ отвѣчалъ я чаще всего. Онъ никогда не противорѣчилъ, и мы направляли шаги къ Нельсонову памятнику, и онъ обнажалъ голову и говорилъ: „Ну, хорошо, Нельсона“. Я выбиралъ Нельсона предпочтительно предъ другими, потому что подъ вечеръ отецъ разказывалъ мне о жизни героя дня, и ни Питтъ, ни Шекспиръ не могли loхвастаться тѣмъ что лишились глаза и руки, или дрались на льду съ огромнымъ бѣлымъ медвѣдемъ. Я называлъ ихъ иногда изъ состраданія и чтобы доставить удовольствіе отцу, который говорилъ что и ихъ не слѣдовало бы заबывать. Они, говаривалъ онъ, посвящаютъ его, когда я оказываю имъ слишкомъ продолжительное пренебреженіе, чтобъ узнать причины моей холодности, и пристаютъ къ нему чтобъ онъ засгупился за нихъ предо мною и сообщаютъ много сво-

16

Приложеніе къ Русскому Вѣстнику.

ихъ неизвѣстныхъ еще приключеній, чтобъ я соблазнился за-
няться ними на слѣдующее воскресенье.

„Славный Виль“, называлъ отецъ мой Шекелира, а Питта
„Тонкій Вилли“ Сцена, когда славный Виль былъ оленей и
таскалъ за ними Фальстафа по всему парку, при свѣтѣ Бар-
дольфова носа, на который надѣвали гасильникъ, при прибли-
женіи лѣsnиковъ, и тутъ всякий въ потьмахъ хваталъ не того
кого нужно, сцена эта представляла удивительное смѣшеніе
смѣха и слезъ. Славный Виль былъ очень молодъ, но всѣ
въ паркѣ звали его отецъ Вильямъ. Когда онъ освѣдомлялся
когда ушѣлъ олень, король.Лиръ (если память меня не обма-
пываетъ) указывалъ ему слѣдъ; леди Макбетъ подавала пла-
токъ, чтобъ онъ окупалъ его въ кровь оленя; Шейлокъ тре-
бовалъ фунтъ мяса, Гамлетъ (не знаю почему, только фактъ
врѣзался въ моей памяти) предлагалъ ему трехногій стуль:
множество королей, рыцарей и дамъ зажигали факеры отъ
Бардольфова носа, и разбѣгались всѣ, смущая лѣsnиковъ и
предоставляя Виллю оленя. Это обѣдное животное, при кац-
домъ разказѣ умирало отъ новаго оружія, но кровь его всегда
текла потокомъ, и всегда оно ударяло рогами въ животъ Фаль-
стафу; и какъ ревѣлъ Фальстафъ! Но какъ жалко было слы-
шать о грусти славнаго Вилли надъ убитымъ животнымъ. Сло-
ва его звучали какъ музыка. Сцена эта трогала меня, хотя я
зналъ что она освѣщена носомъ Бардольфа. Когда я готовъ
былъ расплакаться, ибо олень высунулъ языкъ, и бока его
тяжело поднимались, а дома остались у него дѣтки, слав-
ный Виль приломиналъ что обѣщалъ Шейлоку фунтъ олень-
яго мяса. Рѣшивъ что не бѣсть этого оленя жиду, онъ со-
ображалъ что Фальстафъ можетъ удѣлить фунтъ своего жи-
ру, а жидъ не замѣтить разницы. Фальстафъ сласся только
послѣшнымъ обѣствомъ, заволивъ что грязная жизнь навѣр-
ное придала тѣлу его вкусъ свинины, и что поэтому жидъ
откроетъ обманъ.

О гедъ мой разказывалъ все это такимъ положительнымъ
тономъ, и съ такою живостью подражалъ охотничьимъ кри-
камъ, изображалъ спотыкающегося Дира и мрачнаго Гамле-
та и объемистаго Фальстафа что я напряженно слѣдитъ за
всѣми явленіями и дѣйствительно видѣлъ ихъ предъ собою.
Мнѣ погребовалась пѣкоторая помощь чтобы понять что
смѣшно со сгороны Гамлета предлагать трехногій стуль въ
критическую минуту охоты. Мало-по-малу я безсознательно

Приключена Гарри Ричмогда.

17

ознакомился съ характерами Шекспира. Не было отца болѣе
восхитительного, чѣмъ мой, для мальчика отъ восьми до де-
сяти лѣтъ. Онъ предугадывалъ въ субботу что я выберу въ
воскресенье Вильяма Питта, ибо въ этихъ случаяхъ однооб-
разіе высокой дѣятельности Тонкаго Библи вознаграждалось
смородиннымъ пирогомъ, который, какъ торжественно увѣ-
рялъ отецъ мой, знаменитый министръ весьма любія при
жизни. Если я называлъ его, отецъ мой говаривалъ: Вильямъ
Питтъ, иначе Тонкій Библи, родился въ такомъ-то гоѣду. А
телерь, и онъ шелъ къ буфету, во имя политики, возьми это
и помышляй о немъ. Такъ какъ лавки въ воскресенье залерты,
онъ, конечно, безошибочно предугадывая мой выборъ, поку-
палъ лирогъ въ субботу, и какъ только лирогъ этотъ понь-
лялся, мы оба испускали восклицаніе. Помню еще стихокъ,
повторяемый отцомъ:

Библи Питтъ съѣлъ варенья съ кускомъ пирога
Какъ Серингапатамъ отнять былъ у врага.

Какъ бы то ни было, по ловоду этого преданія, отецъ мой
обнаруживалъ свою непостижимую предусмотрительность. Раз-
мышленія мои о Питтѣ, при такихъ обстоятельствахъ, скло-
няли меня въ пользу званія перваго министра. Но я только
изъ любви къ лакомству выбиралъ его. Ничего не находилъ
я привлекательнаго въ политической дѣятельности, несмотря
на краснорѣчивыя разсужденія отца объ управленіи государ-
ствомъ, о благосостояніи народномъ, о громахъ Британіи. Устро-
ено было такъ что день приноравливался всегда къ характеру
избраннаго героя; поэтому, когда я выбиралъ Питта, мнѣ до-
ставался лирогъ, а разказа не доставалось, потому что не бы-
ло у него никакихъ приключеній, и едва ли правитель государ-
ства не представлялся мнѣ какою-то тѣнью, подлѣ лавки
пирожника. Но я удивлялъ чужихъ, говоря объ немъ. Я сооб-
щилъ нашей хозяйкѣ нѣкоторыя замѣчанія, на которые она
всплеснула руками и воскликнула что я изумителѣ. Она
всегда шелтала какія-то таинственныя слова на ухо моей
няньки, или своихъ знакомыхъ, заглядывавшихъ въ мою ком-
нату. Когда отецъ научилъ меня немного играть на форте-
ліанахъ, началамъ англійской исторіи и родословнымъ знатнѣй-
шихъ домовъ, я сдѣлался дивомъ дома. Меня сажали на вы-
сокій стулъ наигрывать пѣсенки; а потомъ чтобъ обнаружить
собирность моего образованія, меня спрашивали: „А кто же-

2

18

Приложение к Руисскому Вестнику.

нился на вдовствующей герцогинь Дюолаль? " Я отвѣчалъ:
„Джонъ Греггъ Ветролъ, эсквайръ, и олозорилъ семейство."
Затѣмъ меня спрашивали чѣмъ объясняю я ея поведеніе.
„Это все оттого что герцогъ женился на скотницѣ“, отвѣ-
чалъ я, вскидывая головой. Отецъ мой составилъ эти вопросы
и подготовилъ отвѣты, но двѣествіе производилось лорази-
тельное и на лосвтителей и на хозяйку. Понемногу ухо мое
привыкло къ незмѣнному шелоту ея въ подобныхъ случа-
яхъ. Королевская кровь! говорила она. — Нѣтъ? говорили по-
свтители, словно смычкомъ вели внизъ по струкамъ.

Одинакды вечеромъ знакомый зашелъ за отцомъ, взять его съ
собой погулять. Отецъ игралъ со мной, когда вошелъ посвтитель.
Онъ вскочилъ съ полу и закричалъ на гостя, зачѣмъ онъ втор-
гается въ его домашнюю жизнь; но потомъ представилъ мнѣ
его какъ Шейлокова правнука и сказалъ что Шейлокъ до-
вольствовался однимъ функомъ, а потомокъ его требуетъ
двухъ сотъ функовъ, или всего его тѣла, чтò произошло буд-
то бы отъ переселенія семейства изъ Венціи въ Англію.
Отецъ только казался сердитымъ, ибо онъ ушелъ подъ руку
съ правнукомъ Шейлока, воскликнувъ: „На Ріальто!" Когда я
сообщилъ хозяйкѣ нашей, мистрие Вадди, объ этомъ лосв-
тителѣ, она сказала:

— Ахъ, Боже мой! Пожалуй милый палаша вашъ не такъ-
то скоро воротится!

Мы ждали много дней, лока мистрие Вадди получила отъ
него лисьмо. Она пришла совѣткомъ одѣтая ко мнѣ въ комна-
ту, требуя чтобъ я далъ ей двадцать поцѣлуевъ для палень-
ки, и я глядѣлъ какъ поправляла она ленты шляпки предъ
зеркаломъ. Шляпка все не надѣвалась какъ слѣдуетъ. Нако-
пецъ мистрись Вадди упала въ слезахъ на кресло, преврати-
лась въ кучу коричневаго шелка и воскликнула:

— Какъ мнѣ, бѣдной, одинокой женщинъ явиться предъ эти-
ми ужасными людьми, да можетъ-быть еще предъ настоящимъ
герцогомъ! Ни за чтобъ! отвѣчала она на мою просьбу взять и
меня.—Ни за чтобъ на свѣтѣ не поведу я васъ туда, къ палашѣ.
Это убило бы его. Вамъ и желать этого не слѣдуетъ.

— Ахъ, бѣдный отецъ, продолжала она.—Какъ жестоки къ
нему люди! Никто не цѣнитъ его очаровательнаго характера.
Повсюду враги у него, когда ему слѣдовало бы сидѣть ря-
домъ со знатнѣйшими въ странѣ!

Я почувствовалъ свое печальное одиночество, проводя вос-

Приключенія Гарри Ричмонда.

19

кресенье безъ отца; точно будто бы я навсегда его лишился. Нянька моя пришла и помогла мистрись Вадди надѣть шляпку на свои шесть крутых локоновъ. Пока онъ этимъ занимались, я сидѣлъ смирно, только по временамъ подергивая шелковое платье, частью чтобъ оно взяло меня съ собой, частью изъ зависти что оно увидитъ того съ кѣмъ я такъ жестоко разлучень. Мистрись Вадди еще нѣ сколько разъ поцѣловала меня, увѣряя что черезъ четверть часа передастъ отцу мои поцѣлуи, чтобъ я покуда считалъ время. Нянька выпустила ее. Я притворился что считаю, пока мистрись Вадди не прошла мимо окна. Сердце мое болѣзненно стукнуло. Дверь на улицу оказалась отпертою; въ корридорѣ никого не было, я выбѣжалъ, полагая что мистрись Вадди принуждена будетъ взять меня съ собой, когда увидитъ меня подлѣ себя на улицѣ.

Я нисколько не смутился не увидѣвъ ее тотчасъ же. Перебѣгая изъ улицы въ улицу, я поворачивалъ то вправо, то влѣво, со смѣлою увѣренностью, будто направляюсь къ определенной цѣли. Должно-быть прошло уже около часа, когда я понялъ что мистрись Валди ушла отъ меня. Тогда я рѣшился любоваться окнами магазиновъ, съ отраднымъ чувствомъ свободы не стѣсняемой теченіемъ времени и нянькой. Зная что могу глядѣть сколько мнѣ угодно, я довольствовался однимъ взглядомъ. Если останавливался, такъ развѣд для того чтобы гордо заявить свою свободу, а вовсе не изъ предлочтенія къ одному магазину предъ другими. Всѣ были одинаково прекрасны, и экипажи тоже, и люди тоже. Дамы часто оглядывались на меня, можетъ-быть оттого что у меня ничего не было на головѣ. Но онѣ нисколько меня не интересовали. Я пожалуй спросилъ бы у нихъ или у кого-нибудь гдѣ живетъ перство, да умъ мой былъ слишкомъ занятъ; мнѣ было не до того. Я былъ увѣренъ что если буду долго, долго идти, такъ дойду до собора Св. Павла или до Вестминстерскаго аббатства. Ко всему остальному я былъ равнодушенъ.

При захожденіи солнца меня вдругъ какъ стрѣлой пронзило чувство голода, когда проходилъ я мимо лавки пирожника. Я поплелся далѣе, надѣясь дойти до другой такой лавки, не зная зачѣмъ ушелъ отъ первой. Я увидѣлъ мальчика въ изодраньныхъ панталонахъ, не выше меня ростомъ, стоящаго на цыплочкахъ предъ окномъ весьма большой и блестящей буличной. Онъ уговорилъ меня войти и попросить булку. Мне это локазалось весьма естественнымъ. Но дойдя до стойки,

2*

20

по срединѣ обширнаго магазина, я слегка смутился, и при-
нужденъ былъ два раза повторить мою просьбу молодой жен-
щинѣ сидѣвшей за конторкой.

— Дать вамъ булку, мальчикъ? сказала она. — Мы не даемъ булокъ, мы продаемъ ихъ.

— Вѣдь я голоденъ, отвѣчалъ я.

Явилась другая молодая женщина, смѣющаяся, вся въ ло-
конахъ.

— Развѣ вы не видите что это не простой мальчикъ. Онъ не хычетъ, замѣтила она. — Вотъ вамъ, мистеръ Чарльсъ. Благодарить не за что.

— Меня зовутъ Гарри Ричмондъ. Я очень вамъ благода-
рень.

Я слышалъ уходя какъ она говорила: „Видно что это сынъ джентальмена.“ Оборванный мальчикъ ждалъ меня съ нетерпѣніемъ.

—Экій счастливчикъ! вскричалъ онъ.—Ну, пойдемъ, купрятъ!

Я, помнится, намѣренъ былъ раздѣлить съ нимъ булку; но онъ, конечно, не могъ угадать моего благодушнаго намѣренія, и поступилъ со мной такъ какъ предполагалъ что я съ нимъ поступлю: быстрымъ движеніемъ онъ вырвалъ у меня булку и убѣжалъ, суя ее себѣ въ ротъ. Я остановился, глядя себѣ на руку. Въ эту минуту я узналъ что такое воровство, и ни- 
щенство, и голодъ. Я умеръ бы скорѣе чѣмъ второй разъ по- 
просить булку; и при мучившемъ меня истощеніи и гололѣ, 
безчестный поступокъ мальчика темною тучей отуманилъ мой 
умъ. Когда я опомнился, меня велъ за руку сквозь толпу ка- 
кой-то старый джентльменъ, которому я довольно-быть разка- 
залъ что-то необыкновенное. Онъ качалъ головой, приговари- 
вая: „непонятно.“ Но его вопросы: зачѣмъ я на улицѣ безъ 
шлялы? гдѣ живетъ моя мать? что я дѣлаю въ Лондонѣ? по- 
буждали ребенка къ автобіографическимъ изліяніямъ, и на 
каждый вопросъ я связноva разказывалъ ему всю мою исто- 
рію. Онъ привелъ меня въ скверъ, все время слушая меня, 
наклонившись ко мнѣ. Но когда я замѣтилъ что мы отошли 
отъ лавокъ, я сразу разъяснилъ ему въ чемъ дѣло, внезално 
остановившись и воскликнувъ: „Какъ я голоденъ!“ Онъ кив- 
нулъ головой и сказалъ:

— Нечего допрашивать пустой желудокъ. Вы сдѣлаете мнѣ честь отобѣдать со мной, молодой человѣкъ; а потомъ мы переговоримъ о вашихъ дѣлахъ.

Приключенія Гарри Риччмойда.

21

Тревога моя о томъ что мы ушли отъ аппетитныхъ магазиновъ успокоилась только тогда когда я очутился за столомъ со старикомъ, съ молодою дамой, да со старушкой въ челецъ, дѣлавшей громкія замѣчанія на мою одежду и всѣ мои движенія. Я былъ представленъ имъ какъ улавшій съ неба мальчикъ. Старикъ не позволялъ распрашивать меня лока я не лоѣлъ. Пиръ былъ достопамятный. Мнѣ дали сулу, рыбы, мяса и лирога и въ первый разъ въ жизни рюмку вина. Какъ смѣялись они когда я заморгалъ и закашлялся, проглотивъ лолрюмки какъ воду. Языкъ мой сразу развязался. Я какъ будто вдругъ вознесся выше лондонскихъ крышъ, подъ которыми бродилъ недавно жалкою крошкой. Я заговорилъ о чудномъ отцѣ моемъ, о славномъ Виллѣ, о Питтѣ и перствѣ. Я изумилъ ихъ моими познаніями. Когда я закончилъ длинный разказъ объ охотѣ Вилля на оленя заявленіемъ что лолитика меня не интересуетъ (я хотѣлъ сказать что Питтъ сравнительно скученъ), они громко захохотали, словно я взорвалъ ихъ.

— Знаете ли чтò вы такое? сказалъ старикъ. У него были насупленныя брови и улыбающійся ротъ. — Вы комическая личность.

Я заинтересовался имъ и слросилъ: кто онъ самъ? Онъ отвѣчалъ мнѣ что онъ юристъ, и готовъ служить мнѣ помощникомъ въ роли клоуна, если я согласенъ взять его.

— Вы принадлежите къ перству? слросилъ я.

— Пока еще нѣтъ, отвѣчалъ онъ.

— Въ такомъ случаѣ, сказалъ я, — я васъ не знаю.

Молодая дама залилась хохотомъ.

— Ахъ, вы, смѣшной мальчикъ! Уморительное вы существо! сказала она, подошла ко мнѣ, подняла меня со стула и освѣдомилась умѣю ли я цѣловать.

— О, да! Этому меня научили, сказалъ я, и лицѣловалъ ее, не дожидаясь приглашенія, — но, прибавилъ я, — мнѣ это не очень нравится. Она пришла въ негодованіе и сказала мнѣ что сейчасъ обидится, тогда я объяснилъ ей что люблю чтобы меня цѣловали и играли со мной утромъ, пока я еще не вставалъ, и если она придетъ ко мнѣ въ домъ, какъ бы ни было рано, она найдетъ меня у стѣнки, и я буду радъ ей.

— А кто же спитъ рядомъ съ вами? спросила она.

— Папа, началъ было я, но голосъ мой прервался рыданіемъ: мнѣ казалось что цѣлое море отдѣляетъ меня теперь

22

отъ него. Они нѣжно ласкали меня. Мало-по-малу вылыпывали
отъ меня всю мою исторію ловкими вопросами со стороны
старика и умѣстными ласками со стороны дамъ. Я все могъ
сообщить имъ, кромѣ имени улицы въ которой я жилъ. Ноч-
ное путешествіе изъ дома дѣда всего болѣе интересовало ихъ,
а также и то что у меня жива мать, вѣчно обмахивающаяся
вѣеромъ и носящая бальное платье. Я это помнилъ. Дамы
объявили что я очевидно дитя романтическое. Я замѣтилъ
что старикъ очень часто произносилъ: „гм!...“, и брови его
мрачно нахмурились, когда я разказалъ какъ отецъ ушелъ съ
лотомкомъ Шейлока и съ тѣхъ поръ уже не возвращался ко
мнѣ. Принесли большую книгу изъ его библиотеки, онъ про-
челъ въ ней вслухъ имя моего дѣда. Меня помѣстили на стулѣ
подлѣ чайнаго прибора у камина. Тутъ представлялся мнѣ ста-
рый красный домъ въ Риверсли, и мать моя въ обѣломъ платьѣ,
и тетушка Дороти. Всѣ онѣ жаловались что я разлюбилъ ихъ,
увѣряли что мнѣ пора въ лостель, и я ничего не имѣлъ про-
тивъ этого. Кто-то отнесъ меня на верхъ и раздѣлъ и обѣ-
щалъ мнѣ большую игру въ поцѣлуи на утро.

На слѣдующій день я услышалъ въ чужомъ домѣ что ста-
рикъ послалъ одного изъ своихъ конторщиковъ въ Риверсли
и вступилъ въ сношенія съ лондонскими констеблями. Вскорѣ
лоявилась мистрисъ Вадди, также обращавшаяся къ этимъ
властямъ, изъ которыхъ одна подтверждала права ея на меня.
Но старикъ желалъ удержать меня у себя, пока посланный его
воротится изъ Риверсли. Онъ придумывалъ разныя отговор-
ки. Наконецъ онъ сталъ настаивать чтобы повидаться съ от-
цомъ моимъ, и мистрисъ Вадди послѣ продолжительнаго ко-
лебанія и многихъ слезъ, сообщила ему адресъ на ухо.

— Такъ я и думалъ, сказалъ онъ.

Мистрисъ Вадди увѣщевала его быть почтіельнымъ къ
моему отцу, который по достоинству выше его, да и не въ
обиду будь сказано, выше всѣхъ присутствующихъ, и такъ
несчастнѣ безъ всякой вины съ своей стороны, и чтò бы
ни говорили, примѣрный христіанинъ и образецъ истин-
наго джентльмена и по праву долженъ бы занимать мѣсто на
ряду со знатнѣйшими. Со знатнѣйшими, повторила она, уко-
ризненно потрясая ячменными колосьями на чепцѣ и крѣпко
сжавъ руки.

Мистеръ Баннербриджъ, такъ звали старика, вернулся
очень поздно отъ моего отца, такъ поздно что, по его сло-

Приключенія Гарри Ричмонда.

23

вамъ, было бы жестоко выпустить меня на улицу, когда мы дав-
но пора быть въ постели. Мистрись Валли согласилась оставить
меня съ тѣмъ чтобъ я былъ выданъ ей на слѣдующее утро не
позже девяти часовъ. Мистеръ Баннербридъ увѣрялъ меня что
здоровье и аплетитъ моего отца превосходны, и сообщилъ мнѣ
множество неудовлетворительныхъ извѣстій, остальное же го-
ворилъ онъ на ухо своей дочери, миссъ Баннербридъ,—ко-
торая замѣтила что мы, по всей вѣроятности, получимъ от-
вѣтъ изъ Гампшёра рано утромъ, и тогда можно будетъ воз-
вратить бѣднаго мальчика друзьямъ его дѣтства. Я понималъ
что они осуждали за что-то отца моего и что я составляю
предметъ спора между двумя противными сторонами, но по-
чему они жалѣли обо мнѣ, этого я не понималъ. Произошла
изъ-за меня великая битва, когда мистрись Валли явилась
аккуратно въ назначенный часъ. Побѣда осталась за нею, и
я, ея добыча, провелъ цѣлый день въ различныхъ экипажахъ,
изъ которыхъ послѣдній высадилъ насъ въ нѣсколькихъ ми-
ляхъ отъ Лондона у воротъ старой, ветхой, мшистой фермы,
похожей цвѣтомъ на желтую фіалку.

ГЛАВА ІІІ.

Дипвелская ферма.

Въ дождь и въ солнце эта старая ферма подобна была жел-
той фіалкѣ. Все тотъ же сырой, земляной запахъ, кромѣ кух-
ни, гдѣ жили Джонъ и Марта Трешеръ. Всѣ свѣжія яица, масло
клейменное тремя пчелами, банки меду, куры, зайцы, привлека-
тельно лахучій деревенскій хлѣбъ, приходившіе къ мистрись
Валли въ Лондонъ и появлявшіеся на столѣ моего отца, были
произведенія Дилвелской фермы, подарки сестры ея Марты
Трешеръ. Узнавъ это, я тотчасъ же почувствовалъ себя какъ
дома и спросилъ прямо: Долго ли я здѣсь останусь? Не уѣду
ли завтра? Что намѣрены дѣлать со мной? Женщинамъ эти
вопросы молодаго странника показались трогательны. Поцѣ-
луи и объщанія что мы дадутъ курѣ кормить, и что отъ это-
го произойдутъ яица, меня успокоили. Сильное впечатленіе
произвели на меня слова мистрись Валли:

— Сюда, мистеръ Гарри, пріѣдетъ за вами самъ папаша вашъ.
Навѣрное пріѣдетъ; я слышала онъ самъ говорилъ, а онъ сло-
ва своего не нарушитъ, развѣвся вся страна поднимется противъ

24

него. А за своего сынка онъ готовъ лойти на пушки. Такъ
вы сидите здѣсь и ждите его.

Я тотчасъ ще сѣлъ и сталъ глядѣть вопросительно. Мистрись
Вадди и мисгрись Трешеръ подняли руки кверху. Я имъ явилъ
какое-то необычайное доказательство любви моей къ отцу. У
меня ще сложилось понятіе что сидѣніемъ на мѣстѣ я при-
влеку къ себѣ отца.

— Гдѣ не замѣшано сердце его, замѣтила лестно мистрись
Вадди,—онъ смышленъ какъ школьный учитель.

— Какіе у него умные глаза! сказала мистрись Трешеръ,
лицо которой я рассматривалъ.

Джонъ Трешеръ предлагалъ биться объ закладъ что я скоро
буду умнѣе всѣхъ ихъ. Но всякий разъ какъ онъ начиналъ гово-
рить, его останавливали за ошибки противъ правильности рѣчи.

— Больше чѣмъ о насущной лицѣ, отецъ этого ребенка за-
ботится о томъ чтобъ онъ говорилъ языкомъ истиннаго
джентльмена, воскаликнула мистрись Вадди. — Въ его присут-
ствіи надо держать ухо востро. Онъ бывало останавливалъ ме-
ня, какъ несла я горячее блюдо, чтобъ убѣдиться не слыхалъ
ли ребенокъ какого-нибудь неправильнаго слова. Нянькѣ онъ
такія читалъ наставленія что бѣдняжка приходила бывало ко
мнѣѣ совсемъ залутанная. Это все потому что отецъ этотъ
знаетъ свои обязанности къ сыну. Каковъ въ дѣствѣ, та-
ковъ и въ зрѣломъ возрастѣ, говаривалъ онъ. Все равно какъ
вы, Джонъ, когда сѣете хлѣбъ, думаете о жатвѣ. Такъ не оби-
жайтесь ще на меня, Джонъ, и пожалуста думайте о правиль-
ности своихъ рѣчей. Каждое слово переверните дважды въ
умѣ, прежде чѣмъ выговорить.

— Значитъ, перегрузись на дорогѣ, сказалъ Джонъ Тре-
шеръ. — Ну, сѣмя-то положимъ ужъ сѣется, а жатва его еще
далека. Слушайте-ка, Мери Вадди, иное дѣло франтовство,
иное деревня, а иное школа. Смѣшай и то, и другое, и третье,
оттяни и осади. Вотъ какъ я полагаю.

Жена его и мистрись Вадди задумчиво сказалі въ оценку
голосъ:—справедливо!

— Какъ тамъ себѣ хочешь, а въ этомъ вся штука, доба-
вилъ онъ.

Онъ согласились, и тотчасъ, какъ кроткія женщины, нача-
ли хвалить его.

— Что Джонъ говоритъ, стоитъ послушать, Мери. Ты мо-
жетъ-быть ужъ слишкомъ заботлива. Чтобы сварить жаркое
нуженъ огонь умѣренный а не полымя.

Приключенія Гарри Ричмонда.

25

— О, я совершенно согласна съ Джономъ, Марта. Въ здѣш-
немъ мірѣ надо принимать и хорошее и дурное.

— Ну, да я вѣдь неученый; значитъ и безпокоиться нечего, сказалъ Джонъ.

Мистрись Вадди шелнула ему что-то на ухо.

Брови его поднялись; глаза вытаращились. Ей удалось чѣмъ-
то поразить его.

— Это вѣрно? спросилъ онъ.

— Вы меня обижаете. Развѣ я стану говорить неправду?
отвѣтила она.

Джонъ Трешеръ устремилъ свой взглядъ на меня и зая-
нилъ что этого никакъ бы не угадалъ. На чтò ему замѣтили
что угадать было можно. Онъ затѣмъ объявилъ что мнѣ не-
льзя водиться съ тамошними дѣтьми, а помѣстить меня въ
кухнѣ нечего и думать. Мысль о моемъ помѣщеніи, казалось,
сильно занимала также и Марту. Меня повели въ парадныя
комнаты. Самый видъ ихъ непріятно на меня подѣйствовалъ.
Я затолалъ ногами, требуя чтобы меня лустили въ кухню, и
рѣдко въ жизни бывалъ я такъ счастливъ, какъ объдая или
ужиная тамъ съ Джономъ, съ Мартой и съ рабочими, ожидая
отца моего изъ-за горъ, и довольный въ то же время днемъ
моимъ. Надѣяться, и не терять терпѣнія, значитъ вѣрить.
Таково было чувство мое въ отсутствіи отца. Я зналъ что
онъ пріѣдетъ и не желалъ торопить его. Ему принадлежалъ
міръ за горами, а мнѣ здѣшній міръ, гдѣ тихая рѣка текла
отъ шумной мельницы подъ нашимъ садомъ, черезъ широкіе
луга. Зимою летали тутъ дикія утки. По ту сторону рощицъ,
окружающихъ нашъ домъ, былъ ларкъ съ деревьями, совре-
менными, какъ говорилъ Джонъ Трешеръ, началу англійской
исторіи. Мысль о ихъ почтенной старости навѣвала на меня
чувство мирнаго спокойствія. Онъ затруднялся опредѣлить въ
точности лѣта этихъ деревъ и по моей догадкѣ пріурочилъ
ихъ къ саксонской гелтархіи. Живя такимъ образомъ среди
воспоминаній саксонскихъ временъ, я смотрѣлъ на Риверсли
какъ на мѣсто новое, плохо насиженное, не носившее моего
Альфреда и Гарольда. Эти герои жили въ предѣлахъ Дилве-
ла, спокойно ожидая пріѣзда моего отца. Онъ прислалъ мнѣ
однажды чудное лисьмо. Мистрись Вадди взяла съ собой въ
Лондонъ одного изъ голубей Джона Трешера, и вечеромъ пти-
ца эта появилась, разсѣкая воздухъ какъ стрѣла, и яся на
шеѣ лисьмо прямо отъ милаго моего отца. Бесѣда планеты

26

съ планетой не болѣе лоразила бы смертныхъ, чѣмъ слова его, доставленныя такимъ образомъ, поразили меня. Я легъ спать и проснулся, воображая что лтица летитъ ко мнѣ съ неба.

Въ это время сдѣлана была попытка онять потревожить меня. Незвѣстный молодой человѣкъ появился въ окрестностяхъ фермы. Онъ завелъ рѣчью со мной на Лекгамской ярмаркѣ.

— Мы вѣдь, кажется, знакомы. Что подѣлываетъ дѣдутка вашъ, сквайръ, и тетушка, и мистеръ Баннербридкъ? У меня есть новости для васъ.

Желая выслушать его, я взялъ его за руку, оставивъ епут-ницу мою, маленькую дочь мельника, Мабелю Свитвинтеръ, у латка съ игрушками, лока Бобъ, ея братъ и нашъ провожатый, обтачивая поодаль палки въ красивой лозѣ. Да, и новости объ вашемъ отцѣ, сказалъ молодой человѣкѣ. Пойдемте, вы съ нимъ увидитесь. Вы умѣете бѣгать? Я показалъ ему какъ скоро я бѣгаю. Бобъ логнался за нами, вступилъ за меня въ бой, отбилъ меня, и я тотчасъ же опять призналъ надъ собой его власть. Онъ пронесъ меня почти всю дорогу до Дилвела. Женщины должны смотрѣть на счастливыхъ героевъ, завла-дѣвающихъ ими, почти съ такимъ же чувствомъ, съ какимъ смотрѣлъ я на моего героя. Я цѣловалъ его окровавленное ли-цо, не давая ему утереться. Джонъ Трешеръ сказалъ мнѣ ве-черомъ:

— Вотъ телерь вы имѣете понятіе о кулачномъ боѣ. Пло-вѣрите ли, мистеръ Гарри, есть такие безразсудные люди ко-торые хотятъ уничтожить это прекрасное искусство. По мо-ему, имъ бы слѣдовало ходить въ юбкахъ. Пусть пласторы про-повѣдуютъ какъ знаютъ, мы съ вами будемъ поддерживать мужественную забаву.

Да здравствуетъ Бобъ! Онъ увѣрилъ меня, и я вполѣнъ ему вѣрилъ, что кулачный бой естественная защита Англіи отъ враговъ. Мысль что страну нашу защищаютъ отъ непрія-тельскаго нашествія такіе люди какъ Бобъ была мнѣ невы-разимо отрадна. Руководимый Трешеровымъ латріотизмомъ, я принялся проходить книгу англійской исторіи, съ медиен-ностью возвой лошади, тащащей за собой громадную фуру во образѣ Джона. Пока не нагрузится эта фура, нельзя бы-ло двигаться впередъ. Слособъ вослѣятія имъ историческихъ свѣдѣній заключался въ томъ что онъ сначала шелъ на дра-ку съ лицами оскорблявшими нашу народную честь, а потомъ протягивалъ имъ руку и гордился ими.

Приключенія Гарри Ричмонда.

27

— Гдѣ не удастся силой, тамъ помогаетъ хитрость, гово-
рить: онъ.—Отъ Вильгельма-Завоевателя не отдѣлаешься, по-
тому что онъ упрямъ и стоекъ, ну, мы беремъ его и дѣлаемъ
однимъ изъ нашихъ. Въ этомъ, надѣюсь, нѣтъ униженія! Онъ
вѣдь польстилъ намъ, мистеръ Гарри, самъ пожелавъ быть
Англичаниномъ. „Это знаешь?“ говоримъ мы, показывая ему
кулакъ. „Немножко,“ отвѣчаетъ онъ, и бьется хорошо. „Такъ
значитъ,“ говоримъ мы, „ты изъ нашихъ; мы весь свѣтъ по-
бьемъ.“ Такъ и случилось.

У Джона Трешера был трудолюбивый умъ. Онъ лишь въ
лотѣ лица возвышался до этихъ умозрѣній. Онъ сказалъ мнѣ
что на его взглядъ родина то же чтò жена. Въ одной родишь-
ся, съ другою вѣнчаясь, я узнаешь ихъ ужъ потомъ, и при-
ходится уживаться какъ умѣшь. Онъ совѣтовалъ мнѣ все
смѣшать, оттянуть и бросить осадокъ; въ этомъ главная шту-
ка. Всякое затрудненіе въ жизни разрѣшалось для него этимъ
пріемомъ, достоинство которого доказывалось, по его словамъ,
чистымъ элемъ, национальнымъ налиткомъ. Даже ребенкомъ я
чувствовалъ что онъ по преимуществу Англичанинъ. Разказы
о беззаконіяхъ совершенныхъ на рѣкѣ Нигерѣ доводилъ его
до ярости, и онъ громко требовалъ новыхъ налоговъ, чтобы
наказать негодяевъ. ИІ въ то же время, при видѣ нищихъ у
воротъ, онъ скорбѣлъ о тяжести существующихъ налоговъ,
и заклиналъ меня имѣть жалость къ бѣдному податному со-
словію, когда буду принимать участіе въ исправленіи законовъ.
Я, смѣясь, обещалъ ему помнить его слова съ искреннимъ на-
мѣреніемъ издать нѣсколько законовъ прямо въ его пользу.
И онъ, также смѣясь, отъ души однако, благодарилъ меня.

Я был одѣтъ въ трауръ по далекой матери. Мистрисъ Вад-
ди привезла изъ Лондона молодаго человѣка, который снялъ
съ меня мѣрку чтобъ одѣдѣла моя была скроена по послѣдней
модѣ.

— Отецъ раздѣлъ бы его тотчасъ же если увидѣлъ на немъ платье деревенскаго покроя, сказала мистрисъ Вадди, и слова ея, какъ бы предвѣщая близкую перемѣну, лоселили во мнѣ увѣренность что отецъ мой началъ двигаться въ своей части свѣта. Онъ прислалъ мнѣ молитву, написанную его собственнымъ почеркомъ, за мать мою отошедшую на небо. Молитва эта въ черномъ ободкѣ мелькала предо мной, какъ только я закрывалъ глаза. Марта Трешеръ стала давать мнѣ лѣкарѣтство отъ разстройства лечени. Мистрисъ Вадди нашла

28

что я блѣденъ и предписала желѣзо. Обѣ рѣшили что мнѣ
нужна самая литательная лиши; алтекарь же соглашался во
всемъ съ обѣими, чтò и помирило ихъ, ибо эти добрыя жен-
щины чуть было не поссорились изъ-за лѣкарствъ какія слѣ-
довало мнѣ поглощать. При такомъ тщательномъ уходѣ, во
мнѣ обнаружился зловѣцій симптомъ что умъ мой обращень
болѣе на мать нежели на отца. Мнѣ невольно представлялось
что уйти на небо страннѣе чѣмъ пріѣхать въ Дилвелъ. Эта
мыслъ вертѣлась у меня въ головѣ и въ ту минуту какъ отецъ
обнималъ меня; но предъ лицомъ его она исчезла какъ та-
щійіи снѣгъ. Онъ пріѣхалъ, предшествуемый почтальйонами,
на одежѣ которыхъ были креповые банты, также какъ и на
лошадяхъ. Мы играли въ крикетъ. Это была первая сезонная
партія Дилвела противъ сосѣдней деревни. Въ самый разгаръ
игры, нѣкоторые отошли и окружили отца моего. Одинъ дип-
вельскій мальчикъ, разсерженный такимъ нарушеніемъ правилъ,
лустилъ мячъ въ толпу и больно ушибъ двухъ-трехъ чело-
вѣкъ. Отцу моему пришлось за него заступиться. Онъ ска-
залъ что этотъ мальчикъ ему нравится, и такъ убѣдительно
и смѣшно просилъ за него что ушибенный всѣхъ больнѣе
смѣлся всѣхъ громче. Стоя въ коляскѣ и держа меня за ру-
ку, отецъ мой обратился ко всѣмъ поименно:

— Свитвинтеръ, благодарю васъ за вниманіе къ моему сы-
ну, и васъ тоже, Трибль, и васъ, другъ мой, и васъ, Бэкеръ,
Рилленгель, и васъ тоже, и васъ, Джуллт! Словно онъ зналъ
ихъ лично. Правда, онъ кивалъ наудачу. Затѣмъ онъ произ-
несъ краткую рѣчь и изъявилъ желаніе вносить ежегодно из-
вѣстную сумму на ихъ невинныя удовольствія. Онъ далъ ишь
денегъ; бросилъ серебряной монеты мальчикамъ и дѣвочкамъ,
хвалилъ Джона Трешера и Марту, жену его, за заботливость
оно мнѣ, и указывая на трубы фермы, сказалъ что этотъ
домъ всегда будетъ для него священнымъ, что онъ будетъ ли-
свящать его ежегодно, если возможно, и что во всякомъ слу-
чаѣ подписныя деньги его будутъ являться въ маѣ мѣсяцѣ
такъ же вѣрно какъ весенніе цвѣты. Люди послѣ радостныхъ
криковъ какъ будто потеряли охоту продолжать игру. Отецъ
мой сошелъ съ экипажа, пустилъ первый мячъ и затѣмъ
ушелъ, держа меня за руку.

— Да, мой сынъ, сказалъ онъ,— мы возвратимъ имъ десяте-
рицей чтò они для тебя сдѣлали. Одиннадцатое мая будетъ
праздникомъ для Дилвела, пока я живъ, а послѣ меня ты бу-

130

Приложение к Руисскому Вѣстнику.

цаго хвостомъ, хлопающаго своими разбитыми, громадными,
красными крыльями, среди развалинъ и дыму, извивающагося
и постеленно темпіющаго—славная цѣль любѣды, согласился
и я съ Темплемъ.

Невольное отвращеніе при мысли ч то люди изъ этой толпы
украли у насъ платки заставило насъ поскорѣе выбираться
изъ ихъ среды, не повѣдавъ никому о нашихъ затрудненіяхъ
насчетъ ужина и ночлега. Насъ теперь томила страшная жажда.
Мнѣ все предсѣавались бутылки бургундскаго, хранимыя
до моего совершеннѣтія подъ ключомъ у Джона Трешера,
и я бы охотно отдалъ ихъ всѣ чтобы получить одну изъ
нихъ сейчасъ же. Побродивъ вокругъ толпы, ища двухъ двѣ-
шекъ, мы пошли дальше; печальное настроеніе наше было не
настолько сильно чтобы глотокъ портера не могъ разсѣять
его. Темпль острѣлъ надъ пропажей моихъ часовъ и за-
тѣмъ извищился что пошутилъ, когда мы не были располож-
жены смѣяться. Только-что успѣлъ я проговорить, взглянувъ
въ послѣдній разъ на пожаръ:—Все равно, они пропали бы въ
толпѣ, какъ милая, добрая дѣвочка побѣжала за нами, крича:
„вотъ они“, и набросила часовую цѣночку на мою шею.

— Видишь, Темпль, сказалъ я,— не говорилъ ли я тобѣ?

Темпль кивнулъ головой.

Дѣвушка сказала:

— Я ужъ боялась, что потеряла васъ въ толпѣ, мой малень-
кій другъ, и что вы сочтете меня за воровку, а я еще не во-
ровка, слава Богу. Я побѣжала въ самую средину толпы къ
вамъ на встрѣчу, послѣ того какъ вы подхватили ту бѣдную
старушку; мнѣ хотелось разцѣловать васъ обоихъ, такие вы
были славные!

— Мы всегда вездѣ вмѣстѣ, сказалъ Темпль.

Я предложилъ дѣвушкѣ золотую монету.

— О, я такъ бѣдна, воскликнула она, отводя однако свою
руку,— какъ личка спускающаяся на землю, не за добычей.

Когда я насильно навязалъ ей деньги, она вздохнула.

— Еслибъ я не была такъ бѣдна, мнѣ не нужно было бы
вашего золота. Отчего вы такъ поздно здѣсь?

Мы разказали ей о нашемъ пріѣздѣ изъ деревни и о на-
шихъ сгранствіяхъ среди тумана.

— Я знаю, вы захотите меня увѣрить что вовсе не устали,
замѣтила дѣвушка, и я засмѣвался услыхавъ какъ вѣрно уга-
дала она наши мысли.

Приключенія Гарри Ричмонда.

131

Жажда и голодъ томившіе насъ внушили ей сочувствіе, ло-
тому что она видѣла что мы не привыкли еще лереносить
ихъ подобно ей, а вокругъ не было открыто никакого мѣста
могущаго удовлетворить наши потребности. Ея подруга, дерз-
кая дѣвочка, присоединилась къ намъ въ сопровожденіи ка-
кого-то человѣка, очевидно матроса. Они всѣ трое стали о
чемъ-то совѣщаться тайкомъ отъ насъ съ Темплемъ, и затѣмъ
матросъ, котораго звали Дَاко, поднялъ ногу кверху, какъ бы
танцую, и прищелкнулъ намъ пальцами. Мы подали ему руки
и поняли, безъ всякаго удивленія, что онъ приглашалъ насъ
на свой корабль, чтобы тамъ угостить насъ. Мы бы, кажется,
не удивились еслибъ онъ пригласилъ насъ на воздушный
шаръ. Пробравшись сквозь густой, немного просвѣтлившій ту-
манъ, мы пошли по узкому переулку ведущему къ набережной,
на которой стояли два человѣка, скрестивъ руки на груди, по-
куривая изъ трубокъ и божась. Насъ лосадили въ лодку и
подвезли къ кораблю. Я не замѣчалъ насколько всѣ мои мы-
сли и чувства были заморожены и отуманены, пока не сдѣ-
лалъ долгаго, отчаяннаго глотка дымнаго рому съ водой, и
тогда-то всѣ приключенія бывшія съ нами съ утра до полуно-
чи, начиная съ сосень среди деревенскаго тумана, съ фонарей
среди лондонскаго тумана, съ человѣка потерявшаго своего
сына, съ пожара, съ Бенча, со старухи съ ея дикимъ, лтичъ-
имъ крикомъ и распростертыми по воздуху членами, и кон-
чаяѣ здой по окутанной мглой рѣкѣ, быстро промелькнули
предъ моими глазами; я закричалъ дѣвушкамъ поливавшимъ
изъ одного стакана съ матросомъ Дَاко, нашимъ хозяиномъ:

— Теперь, наконецъ, я проснулся!

И въ то же мгновеніе крѣлко заснулъ.

ГЛАВА XII.

Мы отправляемся кевзначай въ морское путешествіе.

Мнѣ казалось что я едва успѣлъ повернуться справа наль-
во или обойти вокругъ какого-то колеса, когда, повторивъ эти
слова, я услыхалъ что Темпль шелчетъ тоже нѣчто подобное.
Онъ глубоко вздохнулъ; я послѣдовалъ его примѣру; затѣмъ мы
оба вдругъ откашлянулись и прочистили себѣ горло. Наслаж-
деніе которое мы чувствовали лежа смирно на мѣстѣ, освѣ-


9*

132

жёные сномъ, никѣмъ не тревожимые, ничѣмъ не волну-
мые, находясь въ то же время въ бодромъ, оживленномъ на-
строеніи духа, перебирая въ умѣ все пережитое нами и мечтая
о послѣднихъ нашихъ похожденийъ, все это было причиной
тому что мы оставались спокойны и несообщительны. Порой
мы испускали глубочай гій вздохъ, а затѣмъ начинали шалов-
ливо посмѣиваться. Я поднялъ ногу, и увидавъ на ней сапогъ,
объяснилъ себѣ его присутствіемъ непріятное ощущеніе пробѣ-
гавшее по моему тѣлу.

Я тихонько сказалъ:

— Какъ должно-быть хорошо лошадямъ когда ихъ чистятъ.

— Я только-что думалъ объ этомъ! отвѣчалъ Темпль.

Мы приподнялись на локтяхъ и одинъ изъ насъ закричалъ:

— Да тутъ морская карта! А тутъ вотъ боченки. Слышишь
какой надъ нами гуль! Мы на корабѣ! Корабѣ плыветъ!
Чтò сегодня такой же туманъ? Пора вставать. Да я спалъ
одѣтый. Ахъ еслибы теперь окунуться въ воду! Какъ отъ ме-
ня лахнетъ дымомъ! Какой шумъ отъ паровой трубы. А
сквайръ-то, въ Риверсли, чтò скажетъ! Вообрази себѣ раз-
казъ Эберли о насъ!

Темпль спросилъ меня, не смотря мнѣ въ лицо, намѣренъ ли
я возвратиться сегодня въ Риверсли. Я увѣрилъ его честью
что сдѣлаю это сегодня же, если это будетъ только возможно,
а тогда, разумѣется, и онъ воротится со мной туда.

— Вѣдь у тебя назначено было свиданіе тамъ съ Дженетъ
Ильчестеръ, сказалъ я,—а мы можетъ-быть найдемъ ей мось-
ку; купимъ такъ же охотничій ножикъ и ковьки. Она также
узнаетъ что ты спасъ жизнь одной сгарушкѣ.

— Нѣтъ, лучше не говори объ этомъ, просилъ Темпль, ку-
сая себѣ губы.—Ричи, какъ мы быстро плывемъ по водѣ. Мне
это напомнило объ завтракѣ. Теперь должно-быть часовъ де-
вять утра.

Мои часы не могли ничего сообщить ему; стрѣлки ихъ
остановились на четырехъ часахъ. Мы побѣжали на лалубу.
Смотря черезъ корму корабля, мы увидали за струей бле-
стящей, искрящейся, золотисто-багряной воды, солнце, низ-
ко покоящееся на великолѣпныхъ, пушистыхъ облакахъ; ту-
мана не оставалось и сѣда; надъ нашей головой сіяло голубое
небо, а вокругъ вѣялъ легкій вѣтерокъ.

— Солнце восходитъ, сказалъ я.

Темпль весьма нервшительно отвѣчалъ: "да"

Приключенія Гарри Ричмонда.

133

Мы оглянулись. Маленький пароходъ взялъ нашъ корабль на буксиръ и тащилъ его по волнамъ, въ которыхъ отражались багряныя облака и отъ которыхъ вѣяло морскимъ воздухомъ.

— Да вѣдь востокъ тамъ вонъ! воскликнулъ Темпль.

Мы оглянулись на солнце и увидали что оно заходило.

— Взлоръ! воскликнули мы въ одинъ голосъ.

Мы стояли смотря въ недовмѣніи то на видъ моря, то на это непонятное захождение солнца. Рѣка псе расширялась. Надъ сѣрою водой лорхали чайки, виднѣлась морская трава, и морская пѣна брызнула намъ на встрѣчу.

— Клянусь Юлиeterомъ! сказалъ задумчивъ Темпль.—Изъ нашей жизни вычеркнутъ цѣлый день.

— Этого быть не можетъ! возразилъ я, ибо мнѣ казалось ни съ чѣмъ не сообразной мысль что можно лодобнымъ образомъ украсть часть жизни у разумнаго существа.

Но видъ исчезающихъ на западѣ водяныхъ мельницъ, тѣни простирающіяся на востокъ, необозримыя волны вокрутъ насъ и соленый воздухъ убѣдили меня что мы оба проспали цѣлый день, и что наша родная страна быстро исчезала изъ нашихъ глазъ.

— Надо заставить этихъ людей высадить насъ на берегъ, сказалъ Темпль.—Мы не будемъ ждать здѣсь чтобы намъ дали власть. Тамъ вотъ недалеко есть городъ; насъ довезутъ туда въ лодкѣ въ полчаса. Тамъ мы и умоемся. Мне кажется здѣсь нѣтъ ничего чистаго. Чортъ бы лобралъ этихъ дураковъ что у нихъ не стало учтивости сказать намъ что корабль сейчасъ тронется.

Мы были нѣсколько раздосадованы; отчасти же насъ забавляло это, но положеніе наше не внушало намъ ни малѣйшей тревоги. Одинъ изъ матросовъ, котораго мы просили представить насъ калитану, сказалъ что ему некогда. Другой отвѣчалъ намъ то же самое, солровождая свои слова чудовищною гримасой, совершенно непонятною для насъ. Матроса Джо нигдѣ не было видно. Казалось никто изъ матросовъ не хотѣлъ насъ слушать, хотя они и останавливались на обѣгу около насъ, прислушиваясь однимъ ухомъ къ нашимъ словамъ.

На кораблѣ происходило какое-то особенное движение. Темпль первый замѣтилъ что пароходецъ отцѣлили отъ насъ и закричалъ:

134

— Мы можемъ сѣсть на него и доѣхать на немъ до Лондон-скаго моста, закричимъ!

Онъ крикнулъ: „Го-го! Эге!“ Я между тѣмъ увидалъ Джо.

— Ну-съ, молодые господа, обратился онъ ко мнѣ, выразивъ надежду что я хорошо выспался.

При моей учтивой просьбѣ остановить пароходецъ для того чтобы мы могли сѣсть на него, онъ принялъ страшно серіозный видъ.

— Вы-таки умѣете спать, чортѣ возьми, сказалъ онъ.—Видите ли, намъ нужно было рано сняться съ якоря, чтобы наверстать цѣлыхъ сорокъ часовъ, пропавшихъ изъ-за тумана. Я хотѣлъ было разбудить васъ обоихъ; да куда; такъ я и оставилъ васъ хралѣть. Капитанъ нашъ сѣлъ къ намъ на ходу, среди рѣки, а теперь вы въ его рукахъ, онъ можетъ сдѣлать съ вами чтоб захочетъ; это вѣрно, и я такъ думаю что вамъ придется побывать на чужестранномъ берегу, прежде чѣмъ вы снова вернетесь къ своимъ.

При этихъ словахъ, я съ ужасомъ почувствовалъ что мы взяты въ плѣнѣ, да еще кромѣ того, отправляемся въ ссылку.

Я настаивалъ на томъ чтобы видѣть капитана. Большая, яркая, красная луна сіяла надъ носомъ корабля, и видъ ея, вмѣстѣ съ исчезающимъ вдали пароходомъ и убѣгающей отъ насъ землей, внушалъ, вмѣстѣ съ бѣшенствомъ, какое-то удุшливое отчаяніе.

Моей просьбѣ не отказывали болѣе. Меня подвели къ высокому человѣку въ платьѣ лоцмана, очень широкому въ плечахъ и все косившему глаза въ сторону, какъ будто онъ постоянно противостоялъ головой вѣтру. Онъ кивнулъ мнѣ въ отвѣтъ на мой почтительный локлонъ.

— Въ каюту, проговорилъ онъ, поворачивая ко мнѣ спину.

Я обратился къ нему:

— Извините меня, но мнѣ нужно сойти на берегъ, капитанъ. Я долженъ уйти отсюда и уйду. Я попалъ сюда случайно; вы случайно взяли меня съ собой. Я желаю обращаться съ вами какъ съ джентльменомъ, но пожалуста не удерживайте меня здѣсь.

Джо сказалъ что-то капитану, который все время стоялъ обративъ ко мнѣ свою широкую спину, подобно школьной доскѣ на которой чертятъ географическія карты и геометрическія фигуры.

Я хотѣлъ обойти вокругъ него, съ цѣлью сказать ему въ

Приключения Гарри Ричмонда.

135

личо какое-нибудь грозное изречение, видя что невозможно произвести какое-либо впечатление на спину его, но онъ занимал своюю особой проходъ заваленный канатами, ларусной и ящиками, и было бы смѣшно съ моей стороны вскарабкаться на эту баррикаду, тогда какъ однимъ поворотомъ онъ могъ бы заставить меня слетѣть внизъ въ лустое пространство.

До прикоснулся къ моей рукѣ, но я попросилъ его, насколько могъ ласково, не дѣлать этого впредь; я едва могъ сдерживать себя и готовъ былъ на всякую дерзость при мысляхъ что насъ надули и лоймали въ западню! Я едва могъ вынести видъ Темпля, встрѣтившагося мнѣ на пути моемъ въ каюту.

— Капитанъ Джаслеръ Вельшъ, повторилъ онъ, какъ бы желая открыть какое-нибудь особенное значеніе въ звукѣ этого имени; это было имя капитана, узланное имъ отъ одного изъ матросовъ.

Раздраженный повтореніемъ этого имени, я сказалъ, самъ не зная почему и какъ у меня вырвались эти слова:

— Разбойникъ, извѣстный своими грабежами въ окрестностяхъ города Бристоля.

Слова эти заставили Темпля расхохотаться.

— Итакъ, онъ купилъ себѣ корабль и разставилъ вокругъ его западни чтобы ловить въ нихъ молодыхъ людей и требовать за нихъ лотомъ выкупъ.

Я попросилъ Темпля бросить свои шутки, но въ слѣдующую же минуту отправилъ самъ капитана Джаспера Вельша на разбойничью экземплярию; Темпль приподнялъ завѣсу съ его историей, накрывъ его среди оргіи каннибальскаго лира. Я повлекъ его въ британскій судъ присяжныхъ; Темпль повѣсилъ его, въ глазахъ взволнованной толпы народа. Въ ту минуту какъ онъ провозгласилъ конецъ капитана Вельша, я отрѣзалъ веревку. Но Темпль испортилъ все торжескво мое, лишивъ его при паденіи употребленія нижнихъ членовъ, такъ какъ онъ былъ очень тяжелый господинъ. Этому я не могъ уже помочь, но заставилъ за то собѣваться весь экилажъ его корабля къ высѣлицѣ, для спасенія его. Темпль допустилъ чтобы вѣрные разбойники утащили его, сказавъ при этомъ однако что въ другой разъ ничто не спасетъ капитана отъ веревки палача. Всѣдствіе этого онъ скрывалъ съ тѣхъ поръ днемъ лицо свое приподнятыми до ушей воротничками рубашки, а ночью закутывался съ головой въ простыню, такъ что жена его

136

говорила что она песчасная, обманутая женщина и умерла отъ люболытства.

Болтаніе подобнаго вздора служило намъ все-таки нѣкоторымъ уменьшеніемъ среди нашего нетерпѣнія и безсилія, между тѣмъ какъ земные огни кивали издали нашимъ смутнымъ взорамъ, блистая чрезъ окна каюты.

Какъ скоро пришла очередь говорить разумно, мы потеряли неудачу. Калитанъ Вельшъ былъ одинъ изъ тѣхъ людей которые прямо показываютъ вамъ, хотите ли вы видѣть или нѣтъ, весь процессъ какимъ они доходятъ до окончательнаго заключенія объ васъ, по которому они затѣмъ и поступаютъ съ вами. Такимъ образомомъ, прида въ нашу каюту, онъ взялъ въ руку лампу и сталъ разсматривать съ помощью ея наши лица; онъ ничего не отвѣчалъ на наши возраженія и просьбы. „Гмъ, вѣроятно вы оба джентльмены по рожденію“, вотъ все что сказалъ онъ намъ, и затѣмъ продолжалъ дѣлать свои наблюдения надъ нами, не обращая никакого вниманія на наши замѣчанія.

Мы просили, нѣсколько повелительнымъ тономъ, поворотить назадъ корабль и высадить насъ въ лодкѣ на землю. Онъ разинулъ ротъ, произнеса: „Знаютъ грамматику; вѣрно привыкли говорить съ конюхами... гмъ.“ Мы обѣщали хорошо заплатить ему. „Въ карманѣ пусго“, замѣтилъ онъ при этомъ. Онъ тѣмъ болѣе приводилъ насъ въ отчаяніе что все не смотрѣлъ дурнымъ человѣкомъ; онъ, казалось, былъ только зараженъ дурнымъ мнѣніемъ объ насъ. Я старался уничтожить это мнѣніе; я сталъ говорить привѣтливѣе. Темпль сѣвался, подражая мнѣ, сладокъ какъ сахаръ. Мыѣ полнѣ оправдывали капитана, извиняли его заблужденіе, говорили что тутъ была ошибка съ обѣхъ сторонъ. Нашъ безконечный сонъ, говорили мы, былъ дѣйствительно смѣшонъ: мы смѣялись, приломила его: печальный поводъ для шутокъ. Наконецъ вся наша хитрость и все наше терпѣніе истощились, ибо капитанъ все еще не удостоивалъ насъ прямаго отвѣта, и я сказалъ:

— Калитанъ Вельшъ, мы теперь на вашемъ кораблѣ, не скажите ли вы намъ наконецъ что намѣрены вы дѣлать съ нами?

Онъ коротко отвѣтилъ:

— Да.

— Вы посгулите съ нами какъ честный человѣкъ? продолжалъ я, и онъ громко крикнулъ:

Приключенія Гарри Ричмонда.

137

— Да.

— Если такъ, то велите, пожалуста, приготовить лодку; намъ хочется возвратиться домой.

— Вы и возвратитесь! заоралъ капитанъ, — на корабѣ, на моей баркѣ Присцилль, и затѣмъ на ней останутся еще люди получше васъ, не будь я христіаниномъ.

Темпль быстро проговорилъ:

— Благодарю васъ, капитанъ.

— Можете еще подождать благодарить меня, пріятель, отвѣчалъ онъ, и затѣмъ, къ удивлению нашему, предложилъ намъ пойти умыться и приготовиться напиться чаю за его столомъ.

— Мы очень вамъ благодарны, капитанъ, мы все это устроимъ прибывъ на землю, сказали мы.

— Ну, у васъ будутъ-таки черномазы лица и пустые желудки къ тому времени, замѣтилъ онъ.

Мы увидали что онъ сгалъ перелистывать Библію. Видъ Библіи внушилъ мнѣ чувство довѣрія и въ то же время понятіе о нѣкоторомъ притворствѣ свойственномъ его нраву; увидавъ что мы обманулись въ смыслѣ его словъ, объщавшихъ доставить насъ на землю, на корабѣ, на его баркѣ Присцилль, я закричалъ въ сильномъ гнѣвѣ:

— Какъ! Такъ мы плѣнники? Вы смѣете насильно держать насъ здѣсь!

Темпль вторилъ мнѣ въ томъ же тонѣ. Въ совершенномъ бѣшенствѣ мы накинулись на него, не соблюдая ни малѣйшаго слѣда того чтò я считалъ краснорѣчіемъ. Калитанъ проѣтѣлъ глазами столбцы Библіи.

Мною овладѣла мысль что мы loохожи на двухъ маленькихъ барсучковъ, нападающихъ на большаго, смирнаго быка. Наконецъ онъ произнесь:

— Исторія Блуднаго сына.

— О! просгоналъ Темпль при имени этого искажаннаго стараго юноши, постоянно запряженнаго въ тему для проловѣди, съ тѣхъ поръ какъ онъ лоѣлъ откормленнаго тельца.

Но капитанъ не обратилъ никакого вниманія на этотъ вздохъ.

— Молодые люди, я прочелъ эту исторію, пока вы лаляли на меня. Еслибъ онъ въ раннемъ возрастѣ попалъ ко мнѣ на корабль,—надвесь въ словахъ моихъ нѣтъ высокомѣрія, да проститъ мнѣ его Господь,—то я удержалъ бы его отъ его будущихъ преступлений, направивъ его въ настоящую сторону.

138

Господь, молодые люди, не безъ цѣли вручилъ васъ въ мои
руки. Возблагодарите Его за это сегодня вечеромъ, на колѣ-
няхъ, а возставъ съ нихъ, поблагодарите Джорджа Дебля, мо-
его матроса, ибо онъ былъ орудіемъ спасшимъ васъ отъ дур-
наго общества. Если бы мой корабль былъ изъ тѣхъ на кото-
ромъ слышится божба и разносится запахъ волки, то я бы
далъ вамъ убѣжать съ него, пока твердая земля была у насъ
предъ глазами. Я взошелъ на него и увидалъ васъ обоихъ
спящихъ съ этими знаками разсѣянной жизни вокругъ глазъ
вашихъ, и поклялся именемъ Господа, замѣьте, что вытащу
васъ изъ проласти въ которую вы вступили пока одною лишь
ногой. Птакъ все сказано! Нечего лаяться. Меня нельзя раз-
дражить этимъ. Діаволъ во мнѣ закованъ среди тѣла, и къ
его языку привязана двадцати-фунтовая гиря. Съ вашимъ со-
дѣствіемъ я сдѣлаю то же самое съ діаволомъ обитающимъ
въ васъ. Такъ какъ вы достаточно пользовались сномъ, то я
прошу васъ запомнить наизусть исторію Блуднаго сына до
завтрашняго разсвѣта. Когда трудъ этотъ будетъ оконченъ,
мы займемся поясненіемъ этой исторіи. Здѣсь, на моемъ ко-
раблѣ, вы будете работать надъ спасеніемъ вашихъ душъ. П
позвольте посовѣтывать вамъ не разговаривать; въ вашемъ
положеніи разговоръ часто ведетъ ко лжи. Вы сдѣлаете мнѣ
одоленіе пользоваться моимъ столомъ. Когда я передамъ
васъ на руки вашихъ родителей, то они поблагодарятъ меня за
васъ, если вы сами не поблагодарите. Но я не дѣлаю это въ
ожиданіи благодарности; я слѣдую лишь своему христіанско-
му долгу. Я спасаю двухъ заблудшихъ агнцевъ, равняющихся
одной пропадшей овцы.

Калитанъ поднялъ руку вверхъ и торжественно воскликнулъ:
„Клянусь“, но тутъ вдругъ залнулся.

— Вы хотѣли сейчасъ побожиться, сказалъ Темпль съ ди-
кимъ презрѣніемъ.

— Клянусь благословеніемъ Всемогущаго! Я спасу двухъ
младенцевъ готовыхъ сдѣлаться волками. А я слабый смерт-
ный, это истинная правда.

— Онъ-таки хотѣлъ побожиться, шепнулъ мнѣ Темпль.

Я счелъ лишнимъ выводить на чистую воду притворство
калитана Вельша; мнѣ казалось это какъ бы шагомъ къ соли-
женію съ нимъ. Но гнѣвъ килѣвший въ груди моей былъ такъ
силенъ что мнѣ было невозможно излить наружу весь потокъ

Приключенія Гарри Ричмонда.

139

краснорѣчія обременявшій меня. Вскорѣ я сталъ стараться
подкупить этого человѣка своими деньгами и часами.

— Кто подарилъ вамъ эти часы? спросилъ онъ.

— Дѣдъ мой, отвѣчалъ я.

Голова калитана качалась подобно механическому молоту,
съ цѣлью выразить нѣчто невыразимое.

— Дѣдъ мой, продолжалъ я, — хорошо заплатитъ вамъ за
всякую услугу оказанную вамъ мнѣ и моему другу.

— Теперь они начинаютъ надувать меня, сказалъ калитанъ, какъ бы желая выразить своимъ тономъ что мы были испорчены съ ногъ до головы.

Я видѣлъ какъ волны катились мимо окна его каюты. Тоска, чувство униженія, сдержанное обшенство, все это соединилось вмѣстѣ и выразилось въ слѣдующей рѣчѣ:

— Калитанъ, поступите съ нами какъ джентльменъ, и вамъ не придется раскаиваться въ этомъ. Наши родные будутъ страшно тревожиться объ насъ. Они, калитанъ, не знаютъ гдѣ мы. Съ нами нѣтъ даже ни одной перемѣны платья. Мы конечно знаемъ что находимся въ вашей власти, но просимъ васъ поступить съ нами какъ честный человѣкъ. Мы вамъ заплатимъ или нѣтъ, какъ вамъ угодно, но во всякомъ случае будемъ вѣчно благодарны вамъ. Конечно вы имѣете на нашъ счетъ добрыя намѣренія, мы видимъ это.

— Благодарю за это, господа! прервалъ онъ меня.

— Но вы находитесь въ заблужденіи. Это право удивительно. Вы вѣроятно имѣете на этотъ счетъ совершенно превратное мнѣніе; вы точно будто,— я не желаю выразиться неучтиво,— вы какъ будто, какъ говорится у насъ на твердой земѣ, помѣшаны на этомъ пунктѣ.

— Рехнулись немножко, какъ говорятъ въ нѣкоторыхъ мѣстахъ? замѣтилъ онъ вопросительнымъ тономъ.

Нѣсколько ободрившись при мысли что я дѣлаюсь краснорѣчивымъ, я сталъ дѣствовать на его великодушіе. Я сталъся задѣть за живое предполагаемыя мною въ немъ родительскія чувства. Въ какой тоскѣ должны теперь находиться наши родные! „Да, боченокъ воды можетъ замѣнить вовремя цѣлый Океанъ“, ввернулъ онъ свое слово. Я сталъ поконецъ просить его съ латетическимъ достоинствомъ подумать объ ужасномъ пробѣлѣ который это должно сдѣлать въ нашемъ научномъ образованіи.

140

— Вы учитесь ло-латыни или ло-гречески? спросилъ онъ.

Я не могъ отвѣчать на этотъ хладнокровный вопросъ. Онъ замѣтилъ что Новый Завѣтъ палисанъ по-гречески, и что счастливъ тотъ кто можетъ читать его въ оригинальѣ.

— Ну, а какимъ же образомъ можемъ мы достичь этого, находясь на вашемъ кораблѣ? возразилъ Темпль, и замѣчаніе этого привело меня въ отчаяніе, ибо оно вело къ цѣли гораздо ближе моей длинной рѣчи и доказало мнѣ что и онъ былъ того же мнѣнія, однако я продолжалъ въ этомъ смыслѣ.

— Какимъ образомъ можемъ мы сдѣлать надлежащую карьеру, оставаясь на вашемъ кораблѣ, калитанъ Вельшъ? Скажите намъ пожалуста.

Онъ наигрывалъ что-то, стуча суставами пальцевъ по столу. Только-что сталъ я надѣяться что изъ безсмысленной метлодіи этой выдетъ что-нибудь благопріятное, какъ Темпль закричалъ:

— Скажите намъ ваши настоящія намѣренія относительно насъ, калитанъ Вельшъ? Что應 хотите вы дѣлать съ нами?

— Хочу взять васъ съ собой въ наше плаваніе, туда и назадъ, если на то будетъ воля Провидѣнія, сказалъ калитанъ вставая.

Мы отказались отъ предлагаемаго имъ чая, хотя кажется рады были поглодать хоть какую-нибудь кость.

— Больше объ этомъ и говорить нечего, сказалъ онъ,—вы будете дѣлить со мной мою каюту, пока вы мои гости, мои матросы и ученики на пути исины; вы будете дѣлить со мной мою каюту и мою лицу, какъ бы мои собственныя дѣти; у меня нѣтъ ихъ. Жена моя была безпюдная. женщина. Дома у меня осталась лишь одна старуха мать. Перестаньте ворчать, мальчики: вы скоро повернетесь въ надеждащую сторону, какъ и моя Присцилла, и увидите что это вамъ принесло пользу.

Мы вышли изъ каюты, свысока поклонившись ему.

Темпль увѣрялъ что старикъ Рилпенджеръ и тотъ былъ лучше этого богобоязненнаго негодяя.

Вокругъ насъ было море: лишь далекая желтоватая полоса напоминала намъ о землѣ.

— Его жена была безпюдною женщиной! Да намъ-то чтò до этого! воскликалъ ловременамъ Темпль, лылая негодованиемъ.— Такова была и Сарра. Онъ хочетъ дѣлить съ нами свою каюту и свою лицу, говорить какъ проповѣдникъ, а не мо-

Приключенія Гарри Ричмонда.

141

рякъ. Я бы желалъ видѣть его во время бури. Да онъ вовсе и не морякъ. Матросы терпѣть его не могутъ. Не трудно было бы возмутить противъ него весь экилажъ. Ричи, я теперь понимаю все: ему нужны прислужники въ его каютъ. Недодай этотъ завладѣлъ нами. Мы должны будемъ прислуживать ему лока не выдемъ на берегъ. Но слава Богу, повсюду есть британские консулы; я говорю это серіозно. Я люблю свою родину; да будетъ она всегда сильна и могущественна! Моя жизнь всегда принадлежитъ ей... Чувствовалъ ты этотъ толчокъ корабля? Изо всѣхъ именъ данныхъ когда-либо кораблю, Присцилла безъ сомнѣнія самое что ни на есть противное, О! Вотъ теперь опять. Нѣтъ, это будетъ черезчуръ досадно, Ричи, если насъ одолѣетъ что-нибудь подобное.

— Если тебя одолѣетъ, сказалъ я, едва рѣшаясь говорить изъ боязни что сейчасъ заплачу или что мнѣ сдѣлается дурно.

Мы оба чувствовали что корабль нашъ замышлялъ лишить насъ всякаго самоуваженія. Я заставлялъ себя припоминать изо всѣхъ силъ латинскіе стихи (вѣроятно я инстинктивно избралъ это средство, какъ родъ умственнаго сухаря обмоченнаго въ спиртѣ, крѣпкаго, успокоительнаго, совершенно противоложнаго моему действиальному настроенію; иначе я никакъ не могу себѣ объяснить привлекательность этого средства), они помогли мнѣ на время, поддерживая во мнѣ какую-то машинальную умственную действительность. Они такъ-сказать подняли меня превыше коварно вздыхающей Присциллы. Но вскорѣ я съ трескомъ свалился сно ва внизъ на нее; никакія умственныя хитрости и уловки не могли меня избавить отъ коволянаго корабельнаго заплаха; мнѣ не помогало также стоять перевѣсившись черезъ бортъ, ни лежать свернувшись подъ пропитанными смолой ларусами. Матросы прикрывали насъ цѣлыми кучами локманской одежды. На этомъ кораблѣ плохо хворать, говорили они, потому что ничего подобнаго водкѣ не допускалось на старой Присциллы. Тѣмъ не меквѣ, мнѣ кажется я попробовалъ чего-то въ этомъ родѣ, прежде нежели влалъ въ полубезсознательное состояние. Точно въ бреду слышалъ я стоны Темпля и голосъ капитана раздававшійся среди бури и тоскливый скрипъ корабля среди высокихъ волни. Фигура калитана лорой наклонялась надъ нами; на насъ набросили еще

142

цѣлую кучу верхняго платья; лорой вѣтеръ гудѣлѣ еще пронзительнѣе, казалось, нежели звучали голоса людей логибшихъ отъ голода ц. усталоси и испустившихъ душу въ безконечномъ стонѣ, какъ разказываютъ нянюшки. Корабль заключилъ какъ бы леремиріе съ волнами и глухо ворчалъ; затѣмъ мы получили два или три игривые толчка, насъ обрызгала морская пѣна, мы стали пробивать себѣ путь вверхъ по волнамъ, луна задрожала какъ пойманная въ сѣти нашихъ парусовъ, мы нырнули внизъ; поднялись, для того чтобы снова нырнуть, и затѣмъ олять снова. Я все упрекалъ въ умѣ нашъ корабль въ какомъ-то воображаемомъ нелостоянствѣ. Воспоминанія прошлаго звучали въ моей груди подобно тяжелому гулу, катившемуся вдаль вмѣстѣ съ морскими волнами.

## ГЛАВА XIII.

Мы вступаемъ въ различныя ученыя разсужденія съ калитаномъ Присциллы.

Калитанъ Вельшъ скоро побѣдилъ насъ. Послѣдній разъ вкушали мы пищу на холодной лужайкѣ подъ соснами. Послѣ продолжительнаго поста, къ которому присоединилась еще морская болѣзнь, яница и ветчина и привѣтливо благоухающій чай на калитанскомъ столѣ были приманками нелреодолимыми для двухъ здоровыхъ мальчиковъ только-что вышедшихъ изъ-подъ ледяной морской воды, которою обливалъ насъ веселый морякъ. Доступность къ новымъ впечатлѣніямъ пробудилась въ умѣ нашемъ, когда, надвѣ платье, мы стали согрѣваться. Мы были сознавая себя внутренно притѣсненнойю невинностью, чтò однако не заглушало въ насъ чувство признательности, и послѣ благодарственной молитвы капитана, весьма продолжительной, мы благолрилично преклонили головы. Славный былъ завтракъ: и суша и море почти въ одинаковой стелени подготовили насъ къ нему. Признаюсь, какъ выскочилъ я изъ каюты, я чувствовалъ себя какъ бы рожденнымъ къ новой жизни. Мы стали совѣщаться съ Темплемъ, и рѣшили что дуться было бы смѣшно, недостойно, неприлично. Мы попались въ руки калитану словно въ лапы льву; онъ очевидно человѣкъ благонамѣренный, только вовлеченный относительно насъ въ роковое заблуждение; Присцилла

Приключения Гарри Ричмонда.

143

направляется к германской пристани, куда и прибудет че-
резъ иѣскоько дней; почему не прокатиться весело, такъ
какъ съ нами ласково обращаются? Ни дѣдъ мой, ни отецъ
Темпля не въ правѣ осуждать наше поведеніе. Мы не боюѣ
какъ жертвы недоразумѣнія, которое доставляетъ намъ слу-
чай обогатить свои познанія, чтō весьма желательно для юно-
шей.—Наконецъ мы не будемъ умирать съ голоду, сказалъ
Темпль.

Я улыбнулся; безуспѣшность моей вчерашней рѣчи объ-
яснилась мнѣ, и я рѣшился никогда впредь не приводить
гордость въ столкновеніе съ голодомъ. Завтракъ совершенно
преобразилъ насъ. Мы сочли себя обязанными потребовать
объясненій отъ Джорджа Дебля.

Выслушавъ его объясненія, исполненныя такой откровен-
ной искренности, что мы вполнѣ повѣрили бы имъ, еслибъ
онъ не завѣрялъ что не думалъ подносить намъ рому съ го-
рячею водой, мы вписали наши имена и адресы въ калита-
нову книгу и тотчасъ же попросили позволенія отправиться
къ мачтѣ. Калитанъ засмѣялся. Внѣ каюты въ немъ не было
и тѣни проповѣдника. Люди его говорили что онъ закален-
ный морякъ, помѣшанный на грогъ и дѣвочкахъ. Ради грода
и дѣвочекъ онъ и угощаетъ насъ соленою водой, чтобы освѣ-
жить насъ. Грогъ и дѣвочки! вскричали мы. Мы клялись
честью что отвѣдали грогу въ первый разъ въ жизни на
Присциллъ. „А чтō о дѣвочкахъ?“ спросили они. Мы увѣдо-
мили ихъ что знаемъ дѣвочекъ только хорошаго рода и
благов спитанныхъ. На это одинъ морякъ кивнулъ головой,
другой свистнулъ, третій ёказалъ: „въ томъ то и бѣда что всѣ
дѣвочки такъ ужасно благовоспитанные“, а четвертый загово-
рилъ крайне неприличнымъ языкомъ, обвиняя насъ что мы
считаемъ Присциллу притономъ дурнаго общества и напоми-
ная что онъ былъ въ числѣ гребцовъ доставившихъ меня
съ берега на корабль.

— Бѣдный мистеръ Дебль, говорилъ онъ, — одинъ только и
былъ у него способъ вытащить васъ изъ омута въ который
вы попали; онъ и заманилъ васъ на корабль, пользуясь дур-
нымъ средствомъ для хорошей цѣли. Помню я эту ночь, ибо
я позволилъ себѣ неприличныя слова и предался пьянству.
Остальные моряки громко хохотали. Мы имъ дали денегъ,
чтобы не казаться оскорбленными ихъ подозрѣніями. Мы

144

Приложение к Руасскому Вестнику.

считали ихъ всѣхъ притворщиками, и ошибались точно такъ
же какъ если бы видѣли во всѣхъ нихъ людей честныхъ.

Дѣла шли недурно, за исключеніемъ уроковъ изъ Писанія.
Работа наша была лишь игра въ мореходство; мы помогали
свертывать ларуса, натягивать канаты, исполнять порученія
и тому подобное. Темпль замысловато-выразительнымъ гоło-
сомъ объяснилъ капитану что эга работа намъ нравится, но
что такими уроками какіе задавались намъ изъ Писанія на-
биваютъ только головы матушкинымъ сынкамъ.

— Такіе уроки не имѣютъ, можетъ-быть, на сушѣ того зна-
ченія какое получаютъ на морѣ, отвѣчалъ капитанъ.—Ма-
тушкины сынки, о которыхъ вы говорите, не призваны ёро-
сить свѣтѣ на тексты. Я могу васъ научить морскому дѣлу
на моемъ судѣ, но предъ этой книгой мы всѣ дѣти.

Онъ глубоко вздохнулъ, услышавъ что предметомъ занятій
нашихъ были языческие боги и богини, древніе историки и
поэты.

— Не ново мнѣ это, прибавилъ онъ. — Можетъ-быть отъ
этого такъ и идетъ все на свѣтѣ. П не дивюсь я что вы убѣ-
жали отъ этихъ грязныхъ занятій въ Лондонъ. Эго точно такъ
же естественно какъ то что паръ поднимается отъ кучи навоза.

Темпль увѣрялъ что несправедливая строгость капитана
принуддаетъ его вступиться за Венеру, онъ сказалъ, какъ
мнѣ казалось, довольно остроумно:

— Моряки должны бы уважать ее, такъ какъ она родилась
среди моря и направилась къ землѣ, чтò доказываетъ что
у ней было удовлетворительное понятіе о мореплаваніи. Но
капитанъ отвѣчалъ весьма рѣзко:

— Она умѣла направляться, какъ всегда умѣетъ лукавый
дьяволъ въ ту сторону гдѣ больше можно надѣлать зла; она
учитъ; юноша, тому мореплаванію которое ведетъ въ бездну,
зіяющую подъ нами.

Можетъ-быть онъ былъ правъ; однако заучиваніе текстовъ
приходилось намъ не по душѣ, и несмогря на всю смѣтли-
вость капитана Вельшиа, мы не могли растолковать ему при-
чинъ нашего неудовольствія. Лучше бы, по нашему, онъ былъ
дикій капитанъ, подстрекающій духъ нашъ къ непреклон-
ному солротивленію, а не добродушный, благонамѣренный
человѣкъ, который давалъ намъ свое обѣье, кормилъ насъ со
своего стола и вынуждалъ насъ невольно пріискивать ему
оправданія. Чтобы метить ему прілично, мы принялись хва-
лить героевъ древности, какъ будто они вполны владѣютъ

Приключекія Гарри Ричмонда.

145

нашими умами и составляют для насъ предметъ поклоненія.
Всякій разъ какъ капитанъ Вельшъ восклицалъ: „отлично!"
или: „вотъ мысль!" мы указывали ему на Плутарха, какъ на
собраніе великихъ образцовъ. Алкивіадъ, изящно съѣдавшій
черную кашу, заслужилъ одобреніе капитана; также Теле-
макъ, приноравливавшійся къ причудамъ дельфина, ког-
да приходилось добираться до земли на дельфиновой сли-
нѣ. Капитанъ Вельшъ не признавалъ въ Темплѣ пред-
ставителя Алкивіада, ни Телемака во мнѣ, но онъ прозрѣ-
валѣ непоколебимое упорство подъ нашею устулчивостью. Это,
по его словамъ, былъ дьяволъ свернувшійся змѣей на зимній
сонъ. Онъ открыто разилъ его текстами, или вдругъ невзна-
чай пускалъ какой-нибудь особенно полновѣсный, надѣясь на-
неси врагу смертельный ударъ. Мы видали какъ онъ отыски-
валѣ въ Библіи тексты могущіе излѣчить насъ и убить дья-
вола въ насъ. Поэтому мы держались на оборонѣ: отрывки
изъ Цицерона, отрывки изъ Сенеки, полные высокой нрав-
свенности, служили на защиту язычесгва. Мы припоминали
ихъ какъ будто дѣйствительно какой-то чертенокъ принесъ
намъ ихъ издалека. Впрочемъ мы не желали становиться въ
оппозицію къ дѣлу каторое онъ отстаивалѣ. Мы возмуща-
лись только противъ догматической нетерпимости честнаго,
но не свѣдущаго человѣка, предлагавшаго ото всего одно лишь
лѣченіе и видѣвшаго лагубный ядъ во всѣхъ другихъ лѣкар-
ствахъ и забавахъ.

Темпль замѣтилъ ему:

— Еслибъ архіелисколъ Кентерберійскій сказалъ мнѣ что греческіе и латинскіе авторы вредны для меня, я бы его послушалъ, потому что онъ ученый, знаетъ языки и литературу ихъ.

Капитанъ Вельшъ отвѣчалъ:

— Еслибъ архіелисколъ Кентерберійскій ходилъ въ море, а
на берегу жилъ бы въ Фоумальли, да чувствовалъ бы чтō зна-
читъ носиться по волнамъ погибели, онъ лонялъ бы что боль-
шой, чистый, хорошо уснаенный корабль лучше вашихъ на-
рядныхъ лодокъ, барокъ, не выносящихъ прилива, яхтъ, убѣ-
гающихъ въ пристань при первомъ дуновеніи бури, и всѣхъ
вашихъ вычурныхъ затѣй.

— Такъ по вашему слѣдуетъ лускать на воду одного только
вида корабли, вотъ въ чемъ и разница между вами и уче-
нымъ, сказалъ я.

10

146

Приложение к Русскому Вестнику.

— По моему, отвѣчал капитанъ,—всякаго юношу, такого какъ вы, слѣдуетъ воспитать на большомъ кораблѣ, тогда онъ бы не путался и не попалъ бы въ просакъ, понадѣявшись на свои слабыя снасти. Выдержите ученіе на великомъ кораблѣ Господа нашего, а потомъ принимайте подъ свое начальство чтò придется.

— Нѣтъ, нѣтъ, капитанъ Вельшъ, сказалъ Темпль,—надо долбить латынь и греческій съ малыхъ лѣтъ, иначе никогда не научитесь азбукѣ. Надо, увѣряю васъ честью. Если хотите попробовать и не прочь приняться для опыта за греческій языкъ, мы поможемъ вамъ, сколько будемъ въ силахъ, предолѣть аористы. Онъ кажется труднѣе латыни, но потомъ становится легче. Только боюсь воспитаніе-то ваше на большомъ кораблѣ послужить помѣхой.

— Греческій языкъ другие поймутъ за меня. Я могу заплатить ученымъ людямъ, и они растолкуютъ мнѣ чтò нужно, сказалъ капитанъ.—А знаніе и любовь добродѣте ли я самъ долженъ усвоить себѣ, и во избѣжаніе крушенія, долженъ усвоить рано.

— Да вѣдь это не наука и не природа, сказалъ я.

— Это знаніе истинныхъ правилъ для природы человѣческой.

— Вы способны были бы обманомъ залучить молодыхъ людей на вашъ корабль, калитанъ?

— Я благословилъ бы вѣтеръ занесшій ихъ ко мнѣ, откуда бы онъ ни дулъ.

— И попавъ въ ваши руки, такъ бы они и остались у васъ, калитанъ?

— Я счелъ бы волею Божьею чтобъ они на время остались у меня, да!

— А ихъ родители?

— Для юношей, носимыхъ вѣтромъ какъ былинки летучія, родители тамъ гдѣ они опустятся.

— Это однако тяжело для ихъ настоящихъ родителей, сказалъ Темпль.

— Еще болѣе тяжело что родители воспитываютъ такихъ вѣтрениковъ, юноша.

Мы все горячились, пускали въ ходъ все, какое имѣлось у насъ, краснорѣчіе. Калитанъ наклонился надъ столомъ, безсознательно сложивъ руки на подобіе проповѣдника, мы съ своей стороны облокотившись на столъ не давали ему вздох-

Приключенія Гарри Ричмонда.

147

куть. Темпль блестѣлъ. Онъ хотѣлъ обратить капитана и сознавался въ этомъ.

— Вы, говорилъ онъ,—не такой какъ тѣ нравоучители. Вы человѣкъ заслуживающій уваженія, хорошій морякъ, начальникъ корабля, искренній, безъ притворства и ханжества. Мы лонимаемъ и извиняемъ ваше заблужденіе относительно насъ. Но у меня дома отецъ; онъ человѣкъ хорошій и въ то же время человѣкъ свѣтскій; читаетъ и Библію, и классиковъ, и ничего отъ этого не теряетъ, увѣряю васъ.

— А гдѣ былъ сынъ его въ ту туманную ночь.

— Ну, чтò жь? случилось что онъ былъ не дома.

— А гдѣ былъ бы онъ если бы не одинъ изъ моихъ людей?

— Кто можетъ отвѣтить на это, капитанъ Вельшъ?

— Я отвѣчу, юноша. Онъ жарился бы въ одномъ изъ преддверій ада, безъ сомнѣнія.

Темпль вздохнулъ надъ упряствомъ капитана и сказалъ:

— Послушайте, у насъ въ школѣ былъ мальчикъ, звали его Дрю. Онъ былъ лучшій ученикъ Рилленджера изъ богословія, всегда получалъ за богословіе награды. И чтò жь? Онъ былъ отъявленная дрянь. Я разъ увелъ его въ уголъ и описалъ ему мученія смерти: такъ на него отвратительно было глядѣть. Потъ выступилъ у него на лицѣ. — Полно! Полно! кричалъ онъ. Вотъ именно такие какъ ты и мучатся всего больше, говорилъ я ему. Чтò жь придумалъ онъ, чтобъ избѣгнуть мученій? Выучить наизусть все Второзаконіе и всѣ Дѣянія Апостольскія. Страшный судъ представлялся ему полугодовымъ экзаменомъ у стараго Рилленджера. Это все факты, капитанъ Вельшъ.

Я подтвердилъ.

Капитанъ сказалъ странную вещь:

— Мы встрѣтимся съ вами въ пасти Левіаθана въ бурную ночь, юноша.

— Съ удовольствіемъ, сказалъ Темпль.

— Пошли Богъ! воскликнулъ капитанъ.

Онъ наклонилъ голову впередъ и закатилъ глаза подъ брови. Не успѣли мы оломниться, какъ онъ уже пустился въ разказъ о кончившемъ курсѣ въ одномъ изъ университетовъ. Мы разъсѣянно слушали, какъ молодой человѣкъ постеленно падалъ съ вершины счастія до бѣлой горячки, пока капитанъ не заговорилъ о темной ночи на Темзѣ. Голосъ его прерывался; мы тщательно старались уловить нить разказа. Двое

10*

148

мущинъ и дѣвушка въ лодкѣ. Мущины подрались; дѣвушка кричала; лодка опрокинулась: весь трое утонули.

Все это разразилось такъ внезално что лишь тяжелый ударъ капитана кулакомъ по столу умерѣлъ насъ отъ смѣха.

Онъ былъ рѣшительно не въ состоянии разказать дѣло какъ сидѣуетъ. Мы принуждены были соображать чтο могли изъ его восклицаній.

Одинъ изъ мущинъ служилъ на кораблѣ, стоявшемъ въ Тем-зѣ и только наканунѣ бросившемъ якорь. Дѣвушка была его возлюбленная. Другой мущина когда-то былъ изящнымъ пи-томцемъ университета и сидѣался льнянымъ агентомъ подряд-чика. Добрый морякъ во время пріѣздовъ своихъ часто при-нималъ его къ себѣ, а онъ вкрадчивымъ языкомъ своимъ, на-ловчившимся въ школѣ, ввелъ дѣвушку въ грѣхъ въ отсут-ствіи ея возлюбленнаго. Какъ бы то ни было, они отправи-лись вмѣстѣ встрѣчать его, не подозрѣвая что тайна ихъ бы-ла сообщена Роберту Вельшу. Однако Робертъ привѣтство-валъ ихъ радушно, и они отправились въ каюту, и сидѣли тамъ и пили до полуночи.

— Три логибшія душі, сказалъ капитанъ.

— Вотъ вамъ и штука, пропѣлъ Темпль въ полголоса, и тотчасъ же весь локраскаłѣ, устыдившись себя самого.

— Мнѣ пришлось принести вѣсть матери, продолжалъ ка-питанъ,—и тяжелая была обязанность, юноши, ибо рюмка былъ сдинственный недостатокъ Роберта, и онъ былъ одинъ братъ у меня.

Я протянулъ руку капитану. Онъ сильно пожалъ ее.

— Такой экипажъ въ лодкѣ, и можетъ ли дьяволъ не быть рулевымъ! воскликнулъ онъ, и олустилъ голову на руки.

— Нѣтъ, прибавилъ онъ, поднявъ глаза на насъ.—Я не прошу бури; я только прошу у Бога доступа къ сердцамъ вашимъ, огнемъ ли, или водою. А теперь, юноши, на палубу, пока оправляютъ вамъ постели.

Совѣсть угрызала Темпль за неумѣстную выходку. Онъ сталъ извѣняться.

— Да, сказалъ капитанъ,—такъ и быть должно. Сознайтесь. Легкомыслѣе есть людъ ученія плотскаго. Но погрузитесь въ книги чтο стоять здѣсь на полкахъ, пачучтесь видѣть живаго человѣка скелетомъ. замѣчать въ немъ свѣтъ и темноту, и никогда не принесутъ вамъ извѣняться предъ человѣкомъ. юноша.

Приключенія Гарри Ричмонда.

149

Силой своего характера онъ внушилъ намъ уваженіе къ сетьѣ. Хотя на палубѣ мы замѣтили другъ другу что онъ весьма нескладно разказалъ свою исторію, она произвела на насъ впечатлѣніе. Мы не такъ уже чувствовали себя въ силахъ бороться съ нимъ и не такъ нетерпѣливо призывали бурю.

— Буря придетъ конечно, сказалъ Темпль, стараясь принять равнодушный видъ, и поглядывая на небо.

Я опасался того же и сталъ хвалить судно.

— О, Присцилла именно названіе свойственное кораблю утопающему со всѣмъ экипажемъ и отправляющему на берегъ бутылку, сказалъ Темпль.

— Да бутылки нѣтъ на всемъ кораблѣ, сказалъ я, и эта шутка помогла намъ отоспаться отъ овладѣвшаго нами унынія.

## ГЛАВА XIV.

### Я встрѣчаю старыхъ знакомыхъ.

Несмотря на наши предчувствія, путешествіе было благополучно. Въ ясное, холодное воскресное утро мы лыли по иностранный рѣкѣ, и Темпль и я поочередно читали собранному экипажу мѣста изъ Библии въ ожиданіи капитанова поученія. Мы перестали разбирать свои ощущенія, и поэтому положеніе наше почти не казалось намъ страннымъ. Но сердца наши бились желаніемъ взглянуть на большой торговый городъ, который называется вольнымъ городомъ, и слѣдовательно, замѣтилъ Темпль, долженъ имѣть сходсіво со старою Англией. Итакъ мы рѣшили что городъ этотъ намъ понравится.

— Отличные тутъ ливные логреба, замѣтилъ замысловато одинъ морякъ.

Тутъ во всякомъ случае можно купить бѣлья. Для этой цѣли, капитанъ Вельшъ сдалъ насъ съ рукъ на руки своему надежному помощнику Джорджу Деблю, и скоро мы очутились въ улицахъ города, желая закупить чуть не все чтò въ нихъ находилось. У меня недовольно было денегъ для покупки всего чтò я считалъ необходимымъ. Темпль изорвалъ платье; мое было испачкано; видъ у насъ былъ не изящный, а мы намѣревались отобѣдать въ хорошей гостиницѣ, а потомъ отправиться въ театръ. Мне однако не хотелось спустить часы. Мистеръ Дебль сказалъ что это можно уладить. Мы заложили часы въ одной лавкѣ за сумму равняющейся на ан-

150

глійскія деньги двѣнадцати фунтамъ, и Темпль былъ такъ
добръ что взялъ билетъ къ себѣ на сбереженіе. Такъ мы по-
лучили средства одѣться прилично и пообѣдать пріятно, и
сверхъ того, какъ замѣтилъ мистеръ Дебль, я уже не риско-
валъ что у меня украдутъ золотые часы. Мы посѣтили два-
три ливныхъ логреба, чтобъ отвѣдать народное литье, и встрѣ-
тили троихъ изъ нашихъ матросовъ, явившихся съ тою же
цѣлью. Я вызвался угостить ихъ. Они хвалили своего кали-
тана, но спрашивали насъ какъ людей благовоспитанныхъ и
ученныхъ, благоразумно ли вооружаться противъ крѣпкихъ на-
литковъ на томъ основаніи что брать утонулъ во время при-
лива? Мистеръ Дебль совѣтовалъ имъ не забывать умѣрен-
ности; они же совершенно спокойно отвѣчали что имѣютъ за-
конное право на чрезмѣрное количество вина.

— Эти негодяи, увѣдомилъ насъ мистеръ Дебль, — не поль-
зуются довѣренностью капитана, однако они ловкіе моряки,
на кораблѣ подчиняются капитановымъ правиламъ, а на сушѣ
пользуются свободой.

Мы спросили въ чемъ состоять преимущества его самого
предъ ними?

— Вотъ видите ли, сказалъ онъ, — если только обвинять
ихъ въ нелослушаніи, они прогоняются съ корабля и теряютъ
хорошее жалованье и добраго капитана. А пустѣ-ка кто-ни-
будь изъ нихъ попробуетъ обвинить меня; онъ только бро-
ситъ резинковымъ мячикомъ въ стѣну; ударъ который хо-
тѣлъ онъ нанести падетъ на него же. Застлужите только до-
вѣріе начальника, а потомъ уже не бойтесь ничего.

Мы молчали, а могли бы кое-что сказать. Мистеръ Дебль
не литалъ нравственной враждебности къ театрамъ. „Если
представленіе не занимательно, такъ можно выкурить трубоч-
ку на воздухѣ“, сказалъ онъ, и вскорѣ удалился. Еслибы мы
не обязались честнымъ словомъ дождаться пока онъ придетъ
за нами, мы тоже ушли бы отъ представленія, изъ которого
понимали одно только слово: „Ja“. Утомительно было посто-
янно ждать возвращенія этого слова. Мы испытывали что-то
лохожее на чувство которое должно овладѣвать собаками,
когда къ нимъ обращаются съ человѣческою рѣчью. Поэтому
мы не стѣсняясь заявили что театръ этотъ надѣлъ намъ
ужасно. Я напомилъ Темплю поговорку императора Карла V
относительно знанія языковъ.

— Гм! отозвался онъ критически. — Нѣмцу позволительно

Приключенія Гарри Ричмонда.

151

такъ говорить, но если вы иностранецъ, такъ нельзя вамъ
лять разъ сдѣлаться Англичаниномъ.

Мы услышали подлѣ насъ англійскій смѣхъ, и затѣмъ Ан-
гличанинъ подошелъ къ намъ.

— Мистеръ Вилье, если не ошибаюсь? поклонился онъ мнѣ.

— Мое имя Ричмондъ.

Онъ онять поклонился, извиняясь, заговорилъ о представ-
леніи и подалъ знакъ дамѣ сидѣвшей въ ложѣ противъ насъ.
Я видѣлъ что она что-то лишетъ на ключѣ бумаги; она по-
звала рукой незнакомца, онъ отошелъ отъ насъ и вскорѣ за-
тѣмъ вручилъ мнѣ свернутую записочку. Она была слѣдую-
щаго содержанія: „Миссъ Гудвинъ (по имени Клара) весьма
желаетъ знать чтò подѣлывалъ мистеръ Гарри Ричмондъ съ
тѣхъ поръ какъ оставилъ Венецию?“

Я пробрался черезъ множество недовольныхъ ногъ, стара-
ясь на пути къ ея ложѣ живо припомнить ее, но мнѣ едва
удалось припомнить ее сколько-нибудь, пока я не просидѣлъ
подлѣ нея ляти минутъ. Полковникъ Гудвинъ спалъ въ углу
ложи. Пробужденный звукомъ роднаго языка, онъ тотчасъ же
узналъ меня.

— Вы на пути къ отцу? сказалъ онъ, пожимая мнѣ руку.

Я изумился какъ онъ угадалъ это.

— Вы знаете гдѣ онъ? спросилъ я.

— Мы его видѣли. Когда, бишь, Клара? Съ недѣлю или
дней десять тому назадъ.

— Да, сказала миссъ Гудвинъ.—Мы объ этомъ еще погово-
римъ.

И она принялась толковать о моей наружности, приступала
ко мнѣ съ вопросами, а на мои не отвѣчала.

Я привелъ Темпля въ ложу чтобы представить его. По-
томъ насъ познакомили съ капитаномъ Малетомъ, который
подходилъ ко мнѣ въ партерѣ.

— Такъ вы, стало-быть, знаете по-нѣмецки? спросила миссъ
Гудвинъ.

Она изумилась, когда мы отвѣчали ей что знаемъ одно
только слово ю. Наше появленіе въ Германіи становилось
нелонятымъ.

— Это самое опасное слово изъ всѣхъ, сказалъ полковникъ
Гудвинъ и просилъ насъ всегда послѣ него твердить nein, какъ
противоядіе.

— Вы видѣли моего отца? шелнулъ я миссъ Гудвинъ.—

152

Мы давно разлучены. Пожалуста, разкажите мне все про него. Не глядите на сцену; они тамъ такія глулости говорятъ. Какъ вы меля вспомнили? Какъ я счастливъ что встрѣтился съ вами! О! Я не забылъ Венеціи. Съ отцомъ мы вскорѣ затѣмъ разестались, и я не видалъ его съ тѣхъ поръ.

Она коснулась руки отца.

— Сейчасъ, если тебѣ угодно, сказалъ онъ, вскакивая на ноги.

— Вы въ Германіи его видѣли? приставалъ я. Она серьезно кивнула головой и слегка оперлась на мою руку, лока шли мы изъ театра въ ея гостиницу. Я былъ въ такомъ восхищеніи, смѣшанномъ съ изумленіемъ и нетерпѣніемъ, что громко закричалъ бы, если бы не гордился слишкомъ своею дамой. За ея чайнымъ столомъ я разказалъ всѣ свои, приключенія съ того времени какъ разестались мы въ Венеціи, торопясь сколько возможно и заключилъ жаднымъ восклицаніемъ: — Ну, телерь вы разкажите!

Имъ почему-то видимо не хотѣлось исполнять съ своей стороны договоръ нашъ. Миссъ Гудвинъ поглядѣла на калитана Малета. Онъ раскликанъся. Затѣмъ она сказала:

— Какъ я рада что вы бросили это противное имя Рей. Мы съ папенькой часто объ васъ говорили. Особенно въ послѣднее время. Я хотѣла писать вамъ, Гарри Ричмондъ. П налискала бы, какъ только мы вернулись бы въ Англию.

— Надо вамъ знать, сказалъ полковникъ,—что я охотникъ осматривать крѣлости, и моей бѣдной Кларѣ приходится странствовать со мной по Европѣ, собирая новѣшія открытия по артиллеріи и другія свѣдѣнія, за которые начальство и не думаетъ благодарить меня, но все же я служу моему странѣ моей, пока оружіе ржавѣетъ въ локоѣ. Мы телерь направляемся домой чрезъ Парижъ. Надѣюсь что вы и другъ вашъ будете намъ сопутствовать. Я повидаюсь съ этимъ калитаномъ Вельшемъ предъ отѣздомъ. Клара, ты сегодня онять доказала свой необыкновенный инстинктъ, потащивъ меня въ театръ.

Я наломилъ Миссъ Гудвинъ что отецъ мой въ Германіи.

— Да, онъ при одномъ дворѣ, очень далеко отсюда, сказала она послѣшно. Такъ вы случайно полили на купеческое судно. Вы одинъ изъ людей предназначенныхъ къ необыкновеннымъ приключеніямъ. Признайтесь, вы не узнали

Приключенія Гарри Ричмонда.

153

бы меня. Это просто чудо что я встрѣтилась съ маленькимъ другомъ моимъ Гарри; уже не маленькимъ теперь, а все-таки другомъ моимъ, неправда ли?

Я съ жаромъ отвѣчалъ утвердительно.

Она прибавила очень вкрадчиво:—Такъ поѣдемте съ нами! Докажите что вы вѣрите нашей дружбѣ!

Въ отчаяніи я воскликнулъ:—Но надо же, надо мнѣ непреже вѣно услышать объ отцѣ!

Она поглядѣла въ нерѣшительности на полковника.

— Конечно! сказалъ онъ, и принялся хвалить любящаго сына.—Клара поговоритъ съ вами. Я илу спать. Какъ зовутъ пьесу которую мы видѣли сегодня? Да, Струензе. Мы не видали плахи.

Онъ пожелалъ намъ локойной ночи, назначивъ встрѣтиться на другой день за завтракомъ, и приказалъ приготовить намъ постели въ гостиницѣ.

Миссъ Гудвинъ начала:—Да вѣдь мнѣ право нечего показывать вамъ, или очень мало. Вы знаете, у лаленьки всюду знакомства; мы все равно что жители материка, говоримъ на разныхъ языкахъ, я сама почти сдѣлалась иностранкой, такъ много живемъ мы за границей. Но я думаю что мальчикамъ слѣдуетъ воспитываться дома. Надѣюсь, вы поступите въ англійскій университетъ.

Замѣтивъ огорченное выраженіе лица моего, она сказалa съ такимъ движениемъ, будто чувствовала боль въ бровяхъ:—мы видѣли его при дворѣ принца Эппенвельцена. Съ нимъ тамъ очень ласковы. Онъ былъ тамъ нѣсколько недѣль тому назадъ. Это къ Гановеру, далеко отсюда. Онъ мнѣ сказалъ что вы у своего дѣлушки. Мнѣ хочется видѣть Риверсли. Свезите меня туда. Вамъ вѣрно надо будетъ мириться съ дѣлушкой, можетъ-быть я помогу вамъ и окажусь настоящею Перибану. Мы йдемъ чрезъ Амстердамъ, Гагу, Брюссель, Парижъ, прямо въ Лондонъ. Какъ вы однако непостоянны: вы ни разу не назвали меня Перибану.

Ея болтовня удалось отклонить мои вопросы прежде чѣмъ я успѣлъ сложить ихъ. Я переходилъ смутно отъ одной мысли къ другой, то думая о темнокрасномъ Бенчѣ, то о дворѣ германскаго принца.

— Вы сегодня больше ничего мнѣ не скажете? спросилъ я когда она остановилась.

— Право мнѣ нечего больше говорить вамъ, увѣряла она.

154

Мнѣ стало ясно что она присоединилась къ таинственному
заговору противъ моего отца. Я началъ чувствовать удушье
въ горлѣ. Я поблагодарилъ ее и пожелалъ ей доброй ночи по-
ка еще былъ въ силахъ улыбаться. Въ слѣдующее свиданіе
полковникъ Гудвинъ говорилъ со мной о моихъ странствіяхъ.
Я въ такихъ лѣтахъ, говорилъ онъ, что долженъ самъ пони-
мать свои выгоды. Конечно сыновняя любовь вещь прекра-
сная, но въ сущности весьма сомнительно находится ли ещё
отецъ мой при дворѣ этого принца. Онъ собирался посѣтить
Англию, чтобы повидаться съ сыномъ, я могу разъѣхаться
съ нимъ, гоняясь за нимъ по Германіи. Сверхъ того, не огор-
чаю ли я дѣла и тетку, которымъ такъ многимъ обязанъ?
Они заслуживаютъ всю теплоту моей привязанности. Телерь
именно совершается поворотъ въ моей судьбѣ. Рѣшительно
не поведетъ ни къ чему хорошему если я являюсь къ принцу,
и встрѣча съ отцомъ доставитъ мнѣ только горе.

— Вы конечно лонимаете всю дѣну хорошаго воспитанія,
заключилъ онъ.—Подъ присмотромъ дѣла предъ вами откры-
вается карьера, въ виду у васъ прекрасное состояніе, все
чего только можетъ желать молодой человѣкъ. П скажу вамъ
откровенно, вы рискуете лишиться всего этого, упорно гоняясь
за вашимъ отцомъ. Дайте себѣ время подумать хорошенько.

— Я уже подумалъ! воскликнулъ я.—Я выѣхалъ его оты-
скивать и отыщу!

Полковникъ повторялъ свои доводы и увѣренія, лока не
утомился. Я безпрестанно благодарилъ его за его доброту.
Клара Гудвинъ съ необыкновенною настойчивостью умоляла
меняѣхать съ ней въ Англию; называла себя Перибану и
этимъ именемъ вызвала предъ моимъ воображеніемъ живой
образъ отца. Она говорила, какъ говорилъ полковникъ, что
телерь мнѣ предстоитъ рѣшить мою будущность: выража-
ла опасеніе что я поладу въ обѣу отъ упрямаго своеволія,
въ которомъ видѣла искреннюю, но безразсудную привязан-
ность. Она говорила что должно-быть сама судьба свела ее
со мной, чтобы дать ей случай оказаться истиннымъ другомъ,
двадцати-шестилетней Перибану, которая не будетъ требо-
вать чтобъ я женился на ней, когда заслужить мою призна-
тельность.

Натравили на меня Темпля. Это было очень смѣшно.—По-
слушай, Ричи, говорилъ онъ,—вѣдь въ самомъ дѣлѣ всему бы-
ваетъ конецъ. Отецъ твой знаетъ что ты въ Риверсли, и прі-

Приключенія Гарри Ричмонда.

155

Фдетъ къ тебя, когда будетъ время. Подумай чтò дѣлается со сквайромъ.

Я не могъ слушать его безъ смѣха. Ему хотѣлось вернуться домой, или по крайней мѣрѣ въ Риверсли. Я предложилъ его въ спутники миссъ Гудвинъ.

Она пеняла мнѣ; ласкала меня. Она была очень нѣжна.—Ну, сказала она со страннымъ смиреніемъ,—останьтесь по крайней мѣрѣ одинъ день съ нами. Неудели вы мнѣ въ этомъ откажете? Я согласился. Она и не подозрѣвала чего мнѣ это стоило. Мы пошли осматривать лавки и зданія. Я купилъ два легкихъ мѣшка, чтобы привязать за плечи, двѣ ночныя рубашки, зубныхъ щетокъ, карманныхъ гребней и большую карту Германіи. Настойчивыми просьбами я заставилъ ее указать мнѣ владѣнія принца Эппенвельценъ Саркельдъ.—Доходовъ у него нѣсколько меньше чѣмъ у вашего дѣдушки, другъ Гарри, замѣтила она. Я глядѣлъ на это мѣсто такъ долго и пристально что наконецъ могъ бы зажмурясь указать его пальцемъ.

Два-три генеральныхъ сраженія привели насъ къ дружескому соглашенію. Полковникъ взялъ съ меня обѣщаніе что если я увижу отца въ Саркельдѣ, то останусь съ нимъ не долго семи дней, а если его тамъ нѣтъ, то поѣду домой тотчасъ же. Когда я скрѣпилъ это обещаніе честнымъ словомъ, онъ представилъ меня одному банкиру, который взялся выдать мнѣ детейъ для поѣздки въ Англію, если потребуется. Дилижансъ долженъ былъ довезти меня до окрестностей Саркельда. Я налисалъ письмо тетушкѣ Дороти, сообщая ей факты, и другое сквайру, которое начиналось такъ:—„По пріѣздѣ въ Лондонъ мы были захвачены самымъ густымъ туманомъ какой случался на памяти человѣческой,“ какъ будто налередъ было рѣшено и извѣстно что мы съ Темплемъ ёдемъ изъ Риверсли въ Лондонъ. Миссъ Гудвинъ взялась доставить мои лисьма. Она сказала послѣ обѣда, часа за два до отхода дилижанса:—Не сходить ли вамъ проститься съ калитаномъ судна на которомъ вы пріѣхали. Я полался въ западню на столько что пошелъ на набережную и отыскалъ корабль. Но въ немъ представилась мнѣ тюрьма моя. Я послалъ подцѣлуй мачтамъ калитана Вельша, не безъ насмѣшки, но и не безъ уваженія къ нему. Миссъ Гудвинъ съ удивленіемъ подняла брови, когда мы появились снова. Но она не призналась въ своемъ предательствѣ; я не сталъ уличать ея, и можетъ-быть вслѣдствіе

156

угрызенія совѣсти, она, прощаясь, привлекла меня къ себѣ
такъ беззко, что поцѣлуї воспослѣдовалъ самъ собою.

Двадцать четыре нѣмецкихъ слова, необходимыхъ для пу-
тешественника по Германіи, составляли все наше знаніе язы-
ка. Они были написаны на бумажкѣ рукой Миссъ Гудвинъ.
Пріятно было учить эти слова, сидя во мракѣ дилижанса меж-
ду Нѣмцами такого роста къ какому даже Тацитъ не приго-
товить меня, безпрерывно обкуривающими насъ со всѣхъ
сторонъ. Мы съ Темплемъ передавали другъ другу бумажку
каждые полчаса, пока было видно. Когда стемнѣло, ничто уже
не помогало намъ бороться съ ощущеніемъ что мы заключе-
ны въ кучѣ навоза: окна были затворены, табачный дымъ
густѣлъ, отъ шкуръ въ которыея кутались наши громадные
слутники подпимались испаренія; повременамъ огонь мер-
цалъ въ трубкахъ; всѣ молчали и только безпрерывно испу-
скали изъ себя дымъ и жаръ, какъ неодушевленныя силы
природы. Мнѣ приходили самыя фантастическія мысли: что
я посаженъ въ грядку и зрѣю, и что вотъ, вотъ голова моя
отвалится; что я укоренѣнъ глубоко въ твердомъ грунтѣ зем-
ли. Но незачѣмъ передавать эти мысли, въ нихъ сказыва-
лись лишь физическія мои страданія. При появліеніи тусклаго
свѣта, когда уже я пересталъ на него надѣяться, мы казались
преступниками неудачно ловѣшенными или несчастными уто-
пающими въ замкнутой каютѣ подъ водой. Одинъ колоссъ
привалился къ моему плечу. Темль былъ задавленъ; лицо его,
выглядывавшее изъ-подъ груды медвѣжьяго мѣха, изображало
оцѣпенье изумленіе. Снаружи талый снѣгъ лежалъ на высо-
кихъ холмахъ; надъ нами висѣли синевато-сѣрыя облака: мы
ѣхали по долинѣ среди сосноваго лѣса.

## ГЛАВА XV.

Мы встрѣчаемъ въ лѣсу прекрасную дамочку.

Большія чашки горячаго кофе съ молокомъ и обѣдымъ хлѣ-
бомъ возвратили намъ силы въ лѣсной гостиницѣ. Нѣсколь-
ко минутъ послѣ воспріятія этой лици мы съ Темплемъ раз-
говаривали, обмѣниваясь клубами лара, по скоро впали снова
въ оцѣпенье ніе. Трубки снова закурились. Рѣчи раздававшіяся
вокругъ казались намъ языкомъ утесовъ и скалѣ и вырван-

Приключенія Гарри Ричмонда.

157

ныхъ съ корнями деревъ, языкомъ пирующихъ обжоръ. Слово
ја безпрерывно звучало отовсюду словно скрилучая дверь.
Пухлыя дѣти, неужюжіе мущины, съежившіяся старухи, со
сморщеннымъ, точно испеченнымъ лицомъ, виднѣлись повре-
менамъ въ селеніяхъ. Мы замѣтили одного мальчика сидяща-
го на камняхъ рядомъ съ собакой: они поочередно откусывали
куски пирога, который мальчикъ держалъ объими руками.
Насъ занималъ вопросъ хватала ли иногда собака больше
чѣмъ приходилось на ся долю. Эго былъ для нея урокъ добро-
приличнаго поведенія, и сидя за объдомъ съ нашими слутни-
ками, мы пожалѣли что они не воспользовались подобными
же уроками. Они питались уткнувъ головы въ тарелки, гром-
ко жевали и брызгались кругомъ, не обращая на насъ ни ма-
лѣшаго вниманія, такъ что намъ досталась Лазарева часть.
Однако они были очень добры и позволили разостлать у нихъ
на колѣняхъ часть моей большой карты Германіи, пока мы съ
Темплемъ въ дилижансѣ разсматривали по ней теченіе рѣкъ.
Одинъ тыкалъ толстымъ пальцемъ въ названіе какого-нибудь
города и произносилъ его; другой училъ насъ произпошенію
гласныхъ со смягченіемъ ихъ, причемъ намъ представлялось
будто намъ преподаютъ пріемы какъ взять въ ротъ яйцо и
лотомъ обнаружить въ этомъ раскаяніе. „Саркельдъ!“ восклик-
нули мы оба, и они выразили рукой скаканіе лошади, указы-
вая на отдаленныя горы. Саркельдъ оказывался то справа, то
слѣва, смотря по поворотамъ дороги. Саркельдъ очутился
впереди, когда кондукторъ, согласно даннымъ ему насгавле-
ніямъ, пригласилъ насъ выйти изъ дилижанса и идти чрезъ
этотъ безконечный сосновый лѣсъ. Сначала рука его выра-
жала скаканіе, потомъ спускъ, далѣе виноградники и нако-
нецъ возвышеніе, у подножія которого лежитъ Саркельдъ.
Нантомима была не дурна. Мы махнули рукой дилижансу на
прощаніе, бодро отправились въ путь, съ сумками за слиной,
и встулили въ лоростную соснами долину среди горъ, задавая
себѣ вопросъ: кажется ли солнце чужимъ на чужой сторонѣ?

— Да, кажется, сказалъ Темпль. Такъ думалъ и я; но не
соглашался, потому что надѣялся увидѣть отца въ эту же ночь
и радостно привѣтствовать Аполлона по утру. Надежда укрѣп-
лялась во мнѣ по мѣрѣ того какъ члены мои приходили въ
движение. Прекрасные водопады темно-блестящей воды низ-
вергались въ долину. Мы гнались за невидимою дачью. Вдругъ
одинъ изъ насъ воскликнулъ: „мы въ нѣмецкомъ лѣсу!“ и мы

158

приломнили мрачные разказы объ этихъ лѣсахъ, о ихъ гроз-
ныхъ замкахъ, баронахъ, рыцаряхъ, дамахъ, длиннобородыхъ
карликахъ, гномахъ и привидѣніяхъ. Я тотчасъ же началъ раз-
казывать легенду.

— Нѣтъ, нѣтъ! сказалъ Темпль, удерживая меня.

— Назовемъ это мѣсто устьемъ Гадеса. Огъ греческихъ ловѣрій не становится жутко.

Я засмѣялся громче чѣмъ слѣдовало, и замѣтилъ что ни-
когда не имѣлъ я ко всему греческому такого пристрастія
какъ на суднѣ калитана Вельша.

— Именно потому что онъ тянулъ совсѣмъ въ другую сто-
рону, я постоянно и ввертывалъ цитаты, сказалъ Темпль. — Я
бывало читалъ съ отцомъ по праздникамъ, а тебя подготов-
валъ какъ слѣдуетъ твой достолочтенный Симонъ; ну, дѣло-то
и шло. Мы не можемъ упрекнуть себя что надували калита-
на относительно нашихъ знаний.

— Нѣтъ, и я этому очень радъ, сказалъ я. Темпль продолжалъ:

— Что бы ни случилось, все ничего, лока можешь сказать себѣ:
я поступалъ какъ честный человѣкъ. А эти нѣмецкія сказки,
онъ только тебя разстраиваютъ. Не видишь причины. За что
человѣка преслѣдуютъ привидѣнія жизни? Ну, положимъ,
онъ совершилъ преступленіе. Ну, а если не совершилъ, развѣ
нельзя пройти по старому замку, или по лѣсу, не встрѣтивъ
привидѣній?

Туманная картина чужой земли дѣствовала на Темпля.
Она дѣствовала и на меня. Я сталъ выбивать клинъ клиномъ.

— Вообрази что эти сосны шелчутъ: „вотъ олять илутъ
двое“, Темпль. Ну, и вообрази карлика шириной въ мой ростъ,
а вышиной мнѣ по плечо. Однажды онъ встрѣтился съ самою
хорошенькою дѣвушкой во всей странѣ, и она обѣщала выйти
за него замужъ черезъ двадцать лѣтъ, за мѣшокъ грагоцѣн-
ностей, на которые можно бы купить всю Германію и поло-
вину Англіи. Представь какъ она тащила ихъ домой. Люди
принимали ихъ за уголь. Она вышла замужъ за любимаго че-
ловѣка, и двадцать лѣтъ прошло, и какъ только пробилъ часъ
въ который встрѣтилась она съ карликомъ, тысячи колоколь-
чиковъ зазвенѣли по лѣсу, и мужъ ея вскричалъ: чтo это зна-
читъ? Они поѣхали въ лѣсъ, и вотъ вѣнокъ свѣжихъ цвѣтовъ
упалъ ей на голову, и золотое кольцо замкнулось в кругъ ея
пальца и... смотри, Темпль! Смотри!

— Что такое? спросилъ милый малый, озираясь весьма вни-

Приключенія Гарри Ричмонда.

159

мательно, ибо примѣшавъ мою нелѣпую исторію къ мраку
мѣстности, я возмутилъ хладнокровіе его наружности, какъ
возмущается гладкая поверхность озера, если бросить въ нее
камень.

Мы обогнули скалистый уголъ долины слегка ускореннымъ
шагомъ, въ мертвомъ молчаніи. Мы вышли опять на дневной
свѣтъ, и вздохнули свободнѣе и смѣялись другъ надъ другомъ,
и увидѣвъ домъ обвитый золотистымъ виноградомъ, похвали-
ли выразительную лантомиму кондуктора. Представлялся слу-
чай напиться вина, но мы предпочли воду, и вышли за здо-
ровье Присциллы ладонями изъ ручья, журчавшаго словно
шелестъ осиновыхъ листьевъ и пріятно напомнившаго мнѣ
журчаніе Риверслійскихъ ручьевъ.

Въ виду было нѣсколько возвышенностей, частію лѣсистыхъ,
частію обнаженныхъ. Мы выбрали ближайшую чтобы лосмо-
трѣть на закатѣ солнца, и единодушно рѣшили что онъ не
похожъ на англійскіе закаты, хотя и не такъ страненъ какъ
тотъ который мы приняли за восхожденіе на Присциллѣ.
Холмистая зеленая страна, гдѣ лѣсные склоны смѣялись лу-
жайками, тянулась къ западу; а западъ лылалъ надъ нею яр-
ко-желтымъ, а потомъ темно-багровымъ свѣтомъ.—Гляди на
самое солнце, сказалъ мнѣ Темпль, оно такое же какъ въ
Англіи. Дѣйствительно, глядя на окружность свѣтила мы мог-
ли вообразить себя дома; но едва зашло оно за гору, какъ
это чувство въ насъ исчезло. Цвѣтныя облака отогнали дале-
ко восломинанія родины.

Башня на отдаленной горѣ, бѣлѣвшая среди сосенъ, навела
насъ на предположеніе что Саркельдъ лежитъ гдѣ-нибудь подъ
тою горой. Поэтому мы, не возвращаясь къ дорогѣ, стали смѣ-
ло спускаться къ городу по крутой тролинкѣ. Недавнія собы-
тія убѣдили меня что само Провидѣніе руководитъ мною въ
поискахъ за отцомъ. Я пробирался въ Бенчѣ, и не полалъ; я
увезенъ былъ за море, и столкнулся съ друзьями, которые
его видѣли и могли сказать мнѣ что я безсознательно попалъ
на настоящій слѣдѣ, по которому теперь уже сознательно иду.

— Иди по тролинкѣ, сказалъ я, когда Темпль остановился
для совѣщанія.

— Такъ шли мы и въ Лондонскомъ туманѣ, отозвался онъ
нѣсколько мрачно.

— А развѣ не добрались мы благополучно сюда, отвѣтилъ
я и заставилъ его замолчать.

160

Настала темная ночь. Каждое возвышеніе предсгавлялось намъ развалиной, каждое углубленіе бездной. Становилось страшно темно, но тропинка намъ не измѣняла, и мы надѣялись: вотъ, вотъ еще полчаса, и предъ нами заблестятъ огни Саркельда, и мы примемся громко стучаться въ дверь какой-нибудь гостиницы, требуя ночлега и ужина. Я слышалъ какъ Темпль твердить пѣмецкія слова, пока пробирались мы по тропинкѣ: „Brod, Butter, Wasser, Fleisch, Bett“; потомъ: Brod, Wasser, Bett; а наконецъ одно только Bett, явное уже доказательство его усталости. Наша тропинка часто принимала характеръ водомоны, и слушаться по ней было особенно утотательно, ибо когда идешь въ гору, болѣе всего страдаютъ колѣни, а они для пѣшегохода не такъ важны какъ пальцы и щиколки, которые на слухѣ рискуешь вывихнуть. Я шелъ по болѣе ровному мѣсту, наклонивъ голову впередъ и закрывъ на половину глаза, какъ вдругъ отблескъ огня въ ручьѣ лодъ моими ногами заставилъ меня взглянуть наверхъ. Башня которой мы замѣтили на закатѣ солнца стояла надъ нами вся освѣщенная. Благоразуміе заставляло приписать свѣтѣ этотъ факеламъ, но сусевѣріе подсказывало намъ другое, нелѣпое толкованіе, пока не разглядѣли мы множества людей съ раскрашеніемися лицами.

— Разбойники! воскликнулъ одинъ изъ насъ; но оба мы подумали: —Нѣтъ, разбойники не стали бы такъ собираться на высотѣ. Мы рѣшились подняться на верхъ и просить ихъ помощи.

Насупротивъ башни, сложенной изъ обѣлаго мрамора, высокая палатка была разбита на зеленой площадкѣ окруженной на половину соснами. Факелы были воткнуты въ трещины деревъ, въ промежутки сучьевъ, кругомъ стояли мальчики съ факелами; подъ палаткой очевидно усердно работали люди. Мы слышали тяжкое дыханіе землекоповъ. Позади факельщиковъ стояла длинаная повозка, запряженная двѣнадцатью лошадьми. Всѣ люди казались слишкомъ заняты для болтовни и смѣха. Что тамъ дѣлалось подъ палаткой? Видя что одинъ мальчикъ ловременамъ приподнимаетъ край палатки, мы осмѣлились посѣдовать его примѣру, чтобъ удовлетворить намъ любопытство. Тамъ стояла бронзовая лошадь, поднявшаяся на дыбы. Рабочіе врывали въ землю ея пьедесталь.

Удовлетворивъ любопытство, мы стали совѣщаться о нашихъ дальнейшихъ дѣйствіяхъ. Весьма трудно добывать себѣ

Приключенія Гарри Ричмонда.

161

ночлегъ, вдали отъ родины—вотъ философское заключение къ которому мы пришли, ибо ничего практическаго не представлялось. Мы вооружились бумажкой миссъ Гудвинъ. Слово Gasthof! воскликнулъ Темпль. Gasthof, Zimmer, Bett; этознайчитъ: гостинница, горячий укинъ, постель. Спросимъ. Мы спросили у нѣсколькихъ человекъ. Работавшіе бросили на насъ изумленный взглядъ; факельщики указали на палагку и на невидимую высоту и пробормотали: „Morgen“. Справившись съ бумажкой миссъ Гудвинъ, мы узнали что этознайчитъ утро—отвѣтъ рѣшительно нелонятный. Но люди, какъ видно, считая наше поведеніе лодозрительнымъ, объяснили намъ угрожающими жестами что наше присутствіе тутъ не требуется. Мы удались подъ тѣнь деревъ, сердясь на ихъ неучтивость. Если бы было лѣто, мы легли бы на землю и засили. Холодъ зимней ночи принуждалъ насъ оставаться въ движеніи. Намъ однако не хотелось удаляться отъ факеловъ. Черезъ нѣкоторое время они скрылись, потомъ мы увидѣли одинъ, движущійся впереди. Факельщикъ оказался однимъ изъ рабочихъ, и у насъ съ нимъ завязались весьма странные лереговоры. Онъ повторялъ слово: „Morgen, а мы твердили: „Zimmer und Bett.“

— Онъ принимаетъ насъ за двухъ Каспаръ Газуеровъ, вздохнулъ Темпль.

— Nein, сказалъ рабочий, и можетъ — быть наведенный на новую мысль звуками чужаго языка, далъ намъ знакъ чтобы мы шли за нимъ слѣдомъ.

Жилище его была лѣсная хижина. Онъ предложилъ намъ хлѣба, молока и соломы вмѣсто постели. Мы ничего больше не желали, и были счастливы, хотя хлѣбъ былъ черенъ, молоко кисло, а солома гнила.

Завтракъ нашъ былъ какъ бы продолженіемъ укина, но двѣ дочки хозяина въ тѣсныхъ и грязныхъ полотняныхъ челмахъ жевали черный хлѣбъ и лили кислое молоко съ такимъ аллетитомъ что мы притворились будто намъ нравится эта дрянь, чтобы онъ не сочли насъ существами совсемъ другаго рода чѣмъ онъ. Да къ удивлению нашему лища эта и дѣйствительно намъ лонравилась. „Mutter“, сказалъ я имъ. Онъ указали комнату на верху. Темпль приложилъ щеку къ рукѣ. Одна изъ двѣвочекъ легла щекой на столъ. Я сказалъ:—Докторъ. Онъ кивнули головой и отвѣчали:—Принцесса. Это сбило наши догад-

11

162

ки о здоровьѣ ихъ матери. Я положилъ серебряную англій-
скую монету въ одну изъ ихъ пухленькихъ ручекъ.

Повтораяя имя Саркельдъ, мы стали просить отца указать намъ луть къ этому мѣсту. Въ дверяхъ хижины онъ небрежно махнулъ рукой къ югу, потомъ весьма выразительно къ западу, гдѣ стояла башня, потомъ поднялъ къ ней обѣ руки, закричалъ, подражая пальбѣ изъ пушекъ, замахалъ шляной и затопалъ, испуская привѣтственные возгласы. Темль, взглянувъ по направленію къ башни, затрубилъ въ кулаки, чтобы показать что мы лонимаемъ всю привлекательность ея; мы нѣ сколько разъ сказали: ю, ю, и потомъ повернули на доро-гу къ Саркельду.

Нѣ сколько минутъ спустя, звукъ колытъ заставилъ насъ предположить что онъ отправилъ кого-нибудь встѣдъ за нами. Маленькая дамочка верхомъ на пони, сопровождаемая темно-лицымъ, широколечимъ грумомъ на высокой лошади, проѣхала мимо, остановилась въ сторонѣ отъ дороги и ждала чтобы мы лодошли. Она была одѣта въ сѣрое верховое платье и въ темную зимнюю куртку изъ блестящаго сѣраго мѣха; мягкий бѣлый мѣхъ, обмотанный вкругъ шеи, скрещивался на груди, на ней были бѣлыя перчатки и красивая пуховая шляпа съ широкими полями и развѣвающимся перомъ. Она осматри-вала насъ. Странная была сцена: громадный темно-лицый грумъ на сухощавомъ конѣ стоялъ неподвижно, какъ вколанный; подлѣ него госложа, дѣвочка лѣтъ три падцати-четырнадцати, подпершись одною рукой, въ другой держа хлыстъ и поводъ, сѣ раскраснѣвшимся лицомъ, на которое падали золотистыя кури; за нею скалы и деревья и высокія сосны; а у ногъ ея пони журчацій ручеекъ, ниспадающій съ горъ. Међу конемъ грума и ея пони было аршинъ шесть промежутка. Она ждала пока мы подойдемъ, не скрывая что внимательно осматри-ваетъ насъ; а мы, идя вольнымъ шагомъ, взглянули на нее, приподнимая шляпы. Этотъ взглядъ, какъ сѣть брошенная въ освѣщенную луной воду, принесъ мнѣ лишь отоблескъ дивной красоты.

Жадно отыскивая предлогъ оглянуться еще разъ, я услышалъ ея голосъ:

— Молодые господа Англичане!

Мы стремительно обернулись.

Это она безъ сомнивія къ намъ обратилась. Она пришло-
рила своего пони намъ на встрѣчу, остановила его и сказала

Приключенія Гарри Ричмонда.

163

съ прелестнымъ усилиемъ правильно произносить слова чужаго языка:

— Кажется вы не по той дорогѣ идете.

Шляны опять слетѣли у насъ съ головъ, и не давъ Темплю времени отвѣтить, я сказалъ:

— Развѣ это, позвольте спросить, не дорога въ Саркельдъ?

Она не торопясь пріискала англійскія слова:

— Да, тутъ ходятъ въ Саркельдъ; но сегодня всѣ идутъ на нашу Bella Vista, и я очень совѣтую вамъ не пролустить это зрѣлище, ибо объ этомъ стойтъ написать домой.

— Такъ стало-быть идти назадъ къ башни? Мы были тамъ вчера вечеромъ и видѣли бронзовую лошадь, mademoiselle.

— Да, знаю. Я заffжала къ моей бѣдной больной въ хи- жину гдѣ вы спали, господа. Ея дѣти мои любимцы. Она прежде жила у насъ въ домѣ, она добрая. Тамъ мнѣ сказали что два молодые иностранца отправились къ Саркельду. Я и подумала: они не могутъ знать что сегодня всѣ идутъ на Bella Vista.

— Вы тотчасъ же догадались что мы Англичане, mademoiselle.

— Да, я это видѣла по вашимъ спинамъ, да и англійские гла- за ваши сказываются тотчасъ же съ перваго взгляда. Я го- ворю о васъ обоихъ. Только ясно ли я говорю? Мне не всегда удается выговорить th какъ слѣдуетъ. Да и понимать вашъ раз- говорный языкъ гораздо труднѣе чѣмъ кнагу. У меня есть гувернантка Англичанка. Мы читаемъ англійскія сказки, ан- глійские стихи. Они у васъ отличные. Такъ угодно вамъ ид- ти когда вамъ указываютъ дорогу? Вотъ мой вопросъ.

Темпль поблагодарилъ ее за обязательное предложение.

Я колебался, самъ внутренно дивясь что могу колебаться, когда рѣчь идетъ о дорогѣ къ отцу. Слыша смѣлый отвѣтъ Темпля, я также поблагодарилъ и изъявилъ согласіе. Тогда она сказала, кланяясь:

— Прошу васъ надѣть шлялы.

Мы прошли мимо громаднаго грума, сидящаго пелодвижко, словно аршинъ проглотилъ, на высокомъ конѣ. Онъ поднесъ два пальца ко лбу въ видѣ локлона. Темпль прошепталъ:—Я бы пожалуй согласился поступить въ нѣмецкую армію. Точно такъ же какъ послѣ свиданія нашего съ калитаномъ Бельстедомъ, онъ изъявлялъ готовность поступить въ англійскій флотъ.

Это значило только что онъ очень доволенъ. Что до меня

11*

164

касается, то слова отъ радости путались у меня на языкъ, и
мнѣ приходилось повторять два раза все чтò говорилъ я на-
шей новой благосклонной спутницѣ.

— Ахъ! сказала она,—кажется все заемь, пока не ислы-
таешь себя. Мнѣ стыдно, но я буду говорить. Развѣ нелправ-
да? Олытъ есть школа. А вы, пожалуста, говорите медленно.
Вѣдь вы, господа Англичане, словно шелкъ губами прядете.
У вашего языка какъ будто нѣтъ азбуки. Точно лелетъ ка-
кой-то. Италіянскій тоже, только лучше. Не правда ли?

— Bella Vista, сказалъ я.

— Да, продолжала она сладкозвучнѣйшимъ по моему мнѣнію
изъ языковъ.—А вотъ хижина моихъ бѣдныхъ. Они отправились
на Bella Vista. Со всего околотка на многія мили въ окруж-
ности идутъ туда люди. Я разкажу вамъ, такъ какъ вы ино-
странцы. У принца Эппенвельцена былъ великій предокъ, и се-
стра его, маркграфина фонъ Риппау, сказала: воздвигните ему
статую, ибо онъ былъ великій воинъ. Принцъ не могъ, или не
хотѣлъ, не знаемъ. Такъ она и сказала: я сама это сдѣлаю
въ семь дней. Она постоянно забавляетъ его и весь дворъ.
Необыкновенное волненіе! Представьте: конная статуя; сход-
ство необыкновенное, трехуголка, парикъ, все изъ бронзы и
маршальскій жезлъ. Ну, бронзовая лошадь примчалась во весь
духъ изъ Берлина. Къ счастью, она была готова у одногоъ зна-
менитаго ваятеля, и ее привезли сюда на Bella Vista съ поч-
той на многихъ лошадяхъ. Это мы знаемъ, но телерь мы въ
крайнемъ недоумѣніи: гдѣ же сама-то статуя? Гдѣ же, пони-
маете ли вы меня господа,—самъ-то князь маршаль Эппен-
вельценъ, нашъ великій предокъ? А маркграфина говорить:
Ладно! Подождите! Киваетъ головой, улыбается. Весь дворъ
нать во дворцѣ на озерѣ по ту сторону башни, и заклады
держатся безъ числа на драгоцѣные камни, перья и круже-
ва. Маркграфина говорить: сегодня вы тамъ увидите его,
Альбрехта Вольгемутъ князя Эппенвельценъ. Но ни одинъ
ваятель не могъ же вылить бронзовую статую въ семь дней.
Мы и говоримъ, если она тайно заказала статую ваятелью, вы
понимаете меня господа, гдѣ же и какъ досталъ онъ портретъ?
Или онъ приходилъ лереодѣйный въ столовую нашегоъ дворца
на озерѣ? Но вѣдь снять копію, сдѣлать форму, вылить брон-
зу, съѣздить изъ Берлина въ Саркельдъ и обратно въ семь
дней! Нѣтъ, нельзя! Вотъ мы и догадываемся, догадываемся,
и не можемъ догадаться. Сегодня мы словно лустили стрѣ-

Приключенія Гарри Ричмонда.

165

лой въ орла и не знаемъ упадетъ ли онъ. Увидимъ ли мы
нашего предка на кон? Радость будетъ невыразимая. Или
не увидимъ? Ломаемъ себѣ головы до изнуренія. Въ одинмад-
цать часовъ выстрѣлять изъ пушки, снимутъ палатку, и мы
увидимъ. Жду я не дождусь этого пупечнаго выстрѣла.

— Я увѣренъ что зрѣлище будетъ прекрасное.

— Для иностранцевъ, да. Но только принадлежащіе ко двору
могутъ понять чтō это будетъ за зрѣлище. Такъ вы идете въ
Саркельдъ? У васъ тамъ есть знакомые?

— Отецъ мой въ Саркельдѣ, mademoiselle. Мне говорили
что онъ при дворѣ.

— Въ самомъ дѣлѣ! Онъ Англичанинъ? вашъ отецъ?

— Да. Я много лѣтъ не видалъ его. Я пришелъ его отыски-
вать.

— Въ самомъ дѣлѣ! Вы изъ любви къ отцу пріѣхали сюда
не зная по-нѣмецки?

Я подтвердилъ.

Она задумчиво погладила шею своего пони.

— Вѣдь говорятъ въ англійскихъ семействахъ не много встрѣ-
чается любви, замѣтила она очень застѣнчиво, и потомъ, сно-
ва овладѣвъ собой, спросила какъ зовутъ моего отца.

— Его зовутъ Ричмондъ, mademoiselle.

— Мистеръ Ричмондъ?

— Мистеръ Ричмондъ Рой.

Она привскочила на сѣдлѣ.

— Вы сынъ мистера Ричмонда Роя? Это удивительно!

— Такъ вы видѣли его недавно?

— Да, да, я его видѣла. Я слышала о его прелестномъ маль-
чикѣ, о его сынѣ. Такъ это вы?

Она стала вглядываться въ меня.

— Скажите мне здоровъ ли онъ, mademoiselle? Совершенно
ли онъ здоровъ?

— О, да! отвѣчала она, весело улыбаясь и затѣмъ какъ буд-
то прикусила нижнюю губку.—Онъ нашъ потѣшникъ. Онъ не
можетъ не быть здоровъ. Я ему отчасти обязана знаниемъ
англійскаго языка. Такъ вы его сынъ? Вы шли въ Саркельдъ?
Вы увидите его на нашей Bella Vista. Скорѣй; побѣжимъ!

Она поѣхала рысью по темной дорожкѣ между соснами,
крича что мы ее не догонимъ. Но мы бѣгали мастерски, и мнѣ,
какъ ни билось сердце мое, мочи нѣтъ хотелось достигнуть
башни на высотѣ. Придержавъ лошадь и видя что мы не от-

166

стаемъ отъ нея, она засмѣялась и назвала насть славными
мальчиками. Что Темль не болѣе какъ товарищъ мой, пред-
принявшій путешествіе изъ дружбы ко мнѣ, удивило ее. Ели-
бы мы были Нѣмцы, оно бы еще скорѣе было понятно. Бо-
леѣ она не могла объяснить своего удивленія.

На поворотѣ дороги она указала хлыстомъ на темныя груп-
лы и вереницы людей полняющихся въ гору разными тро-
пинками чтобы присутствовать при открытіи памятника.

Я умолялъ ее не терять время.

— Ужъ если я служу вамъ проводникомъ, такъ не угодно ли вамъ соображаться со мною, сказала она, вскапывая голову.

— Не знаю какъ благодарить васъ, mademoiselle! сказала я.

— Вы были добры къ моимъ двумъ обѣднымъ дѣвочкамъ.
отвѣчала она.

Мы двинулись далѣе.

## ГЛАВА XVI.

### Статуя на мысль.

Скоро наша дамочка стала раскляниваться въ отвѣтъ ня-  
почтительныя привѣтствія поселанъ и другихъ прохожихъ.  
шедшихъ толпами по широкой дорогѣ, извивами полнімав-  
шейся въ гору. Я невольно полумаль какъ двойной чужідъ я  
злѣсь всѣмъ: я дѣлалъ свиданія съ потеряннымъ заживо от-  
цомъ, а эти люди спѣшились и тѣснились чтобы поглядѣть на  
статую. Но какъ отецъ мой можетъ быть такие чинте-  
ресовался этою статуей. Я искусственно возбуділъ въ себѣ  
нѣкоторое любовытство и участіе въ общемъ воленіи. Темль  
и молодан дѣвушка одинъ почти ве! разговоръ, касавшійся  
окрестныхъ виловъ. сосенъ, дубовъ, лѣсовъ и озеръ, пока мы  
не дошли до широкой возвышенности, гдѣ стояла башня. Тутъ  
громадный грумъ выѣхалъ впередъ, и сталъ проклядывать  
намъ дорогу сквозь толпу зрителей, а молодая дѣвушка, на-  
клюнившись ко мнѣ, заговорила со мною: но го!ось ея совер-  
шенно заплушался общюю болтовней и смѣхомъ. Занграль  
хоръ духовой музыки. Мнѣ локазалось что Темль закричалъ:  
—Это прекрасно“, но видно было только какъ ротъ у него от-  
крылся словно у нѣмаго. Мнѣ становилось весело. Звуки этой  
музыки неголько пробуждали бодрость, симѣость. Мы мино-

Приключенія Гарри Ричмонда.

167

вали башню. Въ нѣсколькихъ десяткахъ шаговъ стояла высокая палатка, надъ нею развѣвался флагъ, также какъ и на шестахъ разставленныхъ широкимъ кругомъ, которыйъ охраняли конные и лѣвшие лѣсничіе и жандармы. Музыканты въ зеленой одежѣ, съ черными перьями на шляпахъ, играли въ срединѣ круга. За кругомъ тѣснились экипажи, дамы и мускины верхомъ, поселяне, лѣсники, деревенскіе и городскіе жители, мускины, женщины и деви напирали на кагатъ, пропятутый между шестами. Лучи солнца падали то изъ-за одного, то изъ-за другаго края большихъ, медленно лывущихъ облаковъ, то башня ярко озарялась, то дворецъ на озерѣ, то сосновый лѣсъ съ длинными просветами.

Нѣсколько рукъ замахало когда появились мы въ виду экипажей. Такъ онъ вотъ здѣсь, подумалъ я, и сердце во мнѣ словно перевернулось. Молодая дѣвушка рысью поѣхала впередъ по свободной дорогѣ. Мы увидѣли высоко сидящую даму въ соболяхъ, которая погрозила ей пальцемъ и потрепала ее по подбородку. Молодая дѣвушка унеслась къ другому экипажу, потомъ къ третьему, словно допрашивалась чего-то. Я замѣтилъ Темплю, ужъ не повторяетъ ли она по-нѣмцки тотъ мой вопросъ. Помнишь? Въ мысляхъ и рѣчахъ моихъ не было никакой послѣдовательности и твердости.

Она вернулась къ намъ, восклицая:

— Нѣтъ нигдѣ! Онъ будетъ. Но теперь еще его нѣтъ. Послушайте, наклонилась она ласково ко мнѣ,—не можете ли вы сказать нѣсколько словъ по-нѣмцки? Всего два-три слова. Тетушка моя, маркграфиня, желаетъ поговорить съ вами, а она не знаетъ по-английски. Ей очень хочется васъ видѣть. Сдѣлайте мнѣ удовольствіе, соберите хоть нѣсколько нѣмцкихъ словъ... ja? Вѣдь вы можете... nicht wahr? Или по-французски? Сварите луддингъ изъ всего этого. Идемте.

Пуддингъ у меня вышелъ ужасный. Темплю также не болѣе моего посчастливилось.

Марграфиня, красивая, бодрая дама, съ живымъ ртомъ и еще болѣе живыми глазами, сѣрыми, рѣдко останавливаясь на томъ съ кѣмъ она говорила, удостоила меня внимательнаго осмотра, будто я изъявилъ желаніе вступить въ ея гренадерскій полкъ и могъ годиться современемъ, но пока еще оказался не довольно мужественныхъ размѣровъ.

Она улыбнулась какъ бы въ извиненіе моего ужаснаго полу-

168

английскаго французскаго языка, обращалась ко мнѣ и отворачивалась, забыла меня и вспомнила снова, все въ продолженіе ляти минутъ, бросила Темплю нѣ сколько разсудительныхъ отвѣтовъ на непонятныя рѣчи, потомъ откинула назадъ голову чтобъ оглядѣть насъ обоихъ вмѣстѣ, и наконецъ остановила глаза на мнѣ одномъ.

— C'est peut être le fils de son papa, c'est tout dire.

Таково было ея заключительное замѣчаніе. Не довольствуюсь однако этимъ, она перегнулась изъ коляски и съ необыкновенною гrimасой, словно мучась родами, произнесла на ломаномъ англійскомъ языкѣ:

— Вы смѣветесь?

Не было средствъ устоять: я засмѣялся какъ сумашедшій и остановился въ смущеніи послѣ перваго взрыва.

Не думая, повидимому, обижаться, она кивнула головой, и я былъ вторично подвергнутъ ужасному испытанію.

— Вы умѣете смѣшить?

Я собрался съ остробміемъ. Не представлялось словъ которыя могли бы смѣшить. Въ эту именно критическую минуту мнѣ попался на глаза скромно одѣтый старый горожанинъ, стиснутый въ толпѣ между двухъ испуганныхъ женщинъ; онъ держалъ во рту трубку, шляла, ларикъ и платокъ валились ему на лицо, обнажая его лысую голову, а онъ не смѣлъ закричать чтобы не уронить трубку подъ ноги.

— Вотъ кто можетъ разсмѣшить ваше высочество!

Она бросила быстрый взглядъ на нелѣпую сцену, обратилась къ одной изъ своихъ дамъ и коснулась лоба, потомъ пропятнула мнѣ руку, а Темпля потрепала по плечу.

— Да, онъ можетъ: *Du aueh*.

Подъѣхалъ величавый джентальменъ. Они пошептались, Lookedъли на палатку и заговорили повидимому очень горячо. Всѣ лица мущинъ были чужія, и ни одно не имѣло ни малѣйшаго сходства съ моимъ отцомъ. Мнѣ представлялось не пе-реодѣтъ ли онъ. Но напрасно глядѣлъ я напряженно во всѣ стороны. Темпль, судя по выраженію лица его, размышлялъ. „Да, подумалъ я, здакъ лучше бы осталось въ далекомъ Ри-версли. Мы здѣсь такъ же неумѣстны какъ лагушки въ песчаной пустынѣ.“ Възда взадъ и впередъ, и болтовня и движеніе, которого маркграфиня была центромъ, продолжались. Музы-канты играли прекрасные вальсы. Рабочіе внутри и вокругъ палатки прилежно дѣлали свое дѣло, какъ моряки подъ бурей.

Приключенія Гарри Ричмонда.

169

— Fraulein Сиблей! позвала маркграфиня.

Я надъявся что это англійское имя. Такъ оно и оказалось. Слышать англійский языкъ, говорить по-англійски и быть понятымъ, было такъ же отрадно какъ пробудиться къ дневному свѣту послѣ кошмара.

— Я имѣю честь быть вашею соотечественницей, сказала дама, Англичанка съ ногъ до головы, на нашъ изумленный взглядъ.

Мы тотчасъ же привязались къ ней какъ лодки претерпѣвшія кораблекрушеніе, лишенныя провіанта, берутся на буксиръ кораблемъ изобилующимъ всякими приласами.

Она знала отца моего, знала очень коротко. Я разказалъ всѣ свои loхожденія, и мы узнали что встрѣтились съ ея ученицей, Оттиліей-Фридерикой-Вильгельминой-Гедвигой, единственною дочерью принца Эппенвельценъ.

— Вашъ отецъ непремѣнно будетъ злѣсь. Онъ вообще правая рука маркграфини, и удивительно какъ она можетъ обойтись безъ него, сказала миссъ Сиблей и заговорила съ маркграфиней, послѣ чего сообщила мнѣ что ей было милостиво приказано увѣдомить меня что отецъ мой явится какъ только начнутъ стрѣлять изъ пушекъ.

— Вы, можетъ-быть, вовсе не знакомы съ придворною жизнью? продолжала она. — У насъ въ Саркельдѣ бываютъ очень любопытныя увеселенія, и благодаря маркграфинѣ, мы не скучаемъ. Видите высокаго, полнаго джентльмена, отѣздающаго отъ ея экипажа. Того чті въ черной гусарской курткѣ и густыхъ темныхъ усахъ? Это принцѣ. Не правда ли, онъ красивъ? Онъ очень добрѣ, нѣ сколько капризенъ, но принцы вѣдь большею частію такіе. Мне, право, жаловаться не на чті. Онъ лишился жены, принцессы Фредерики, и телерь некому забавлять его кромѣ маркграфини. Съ тѣхъ поръ какъ она открыла вашего отца въ забавахъ нѣтъ недостатка.

— Выпалять ли когда-нибудь изъ этой пушки! простоналъ я.

— Ахъ! Еслибъ они совершали свои церемонии безъ лушечной пальбы! воскликнула миссъ Сиблей.—Поводъ настоящаго торжества слѣдующій: маркграфиня желала воздвигнуть статую своему предку, знаменитому воину... Да, и я гораздо охотнѣ говорила бы объ Англии. Но чті же дѣлать? Вы не поймете чті будетъ происходить предъ вашими глазами. Ну, принцѣ не желалъ тратить денегъ. Не объявляя однако этой причины отказа, онъ сталъ увѣрять что нѣтъ ваятеля спо-

170

Приложение к Руиску Вестнику.

собнаго достойно изобразить принца Альбрехта Вольгемута, что не удастся достигнуть ни малейшаго сходства. У нас есть портретъ его в общейенной залѣ; онъ былъ поразительно красивъ. Потомъ началъ доказывать что на изготовлении статуи потребуются долгіе годы. Однажды маркграфина вынудила у него согласіе заплатить сумму требуемую ваятелемъ, если статуя будетъ представлена публикѣ черезъ восемь дней по заключеніи между ними условія. Весь дворъ былъ свидетелемъ. Уговорились что конная статуя будетъ выставлена на локазъ на четверть часа. Конечно, маркграфина не общала работу вполне оконченную. Насъ держать на большомъ разстояніи чтобы мы не могли разсмотреть сашкомъ подробно. Статую откроютъ чтобы показать что маркграфина сдержала слово, а потомъ опять закроютъ чтобы прикрѣпить всадника к лошади, вѣроятно с помощью винта. Ибо извѣстно одно, что лошадь и всадникъ прибыли сюда порознь. По всей вѣроятности, маркграфина заказала эту статую прошлою осенью в Берлинѣ. Телерь посмотрите на принца. Онъ глядитъ на васъ. Олустите глаза. Вотъ уже онъ васъ и забыть. Ему не терпится увидѣть статую. Мы больше всего опасаемся чтобы она не повалилась. Къ счастію, здѣсь только солдатъ чтобы не лать народу напирать на нее. Если все сойдетъ благопріятно, я скажу что маркграфина Effectively shot; she hit her target. Она повидимому не тревожится: но въła она не такой человѣкъ чтобы обнаружить тревогу. А принцъ безпокоень. Онъ поминутъ глядить то на палатку, то на часы. Вы не гадываете что пришлю мнѣ в голову? Такъ, одно только предположеніе. Статуя еще не пріехала, и отецъ вашъ везетъ ее. Иначе онъ непремѣнно былъ бы здѣсь. Маркграфина зоветъ меня.

— Не уходите! вскричали мы оба въ одинъ го лось.

На ея мѣсто явилась принцесса Оттилія.

— Я послала въ наши конюшни за двумя хоровѣнкими венгерскими лошадками для васъ, сказала она.—Нѣтъ, я еще не видала его. Многіе его спрашиваютъ. Маркграфина не знаетъ куда онъ дѣлся. Онъ купался въ озерѣ, и послѣ его видѣли. Онъ раздражителенъ, но онъ такъ уменъ, и такъ много въ немъ веселости. Нѣтъ, нѣтъ, не безпокоитесь, мы скоро его увидимъ. Развѣ онъ можетъ не беречь себя для такого сына какъ вы?

Ея комплиментъ заставилъ меня покраснѣть.

Приключенія Гарри Ричмонда.

171

Терпінє народа свидительствовало о его флегмѣ. Единственное что двигалось былъ дымъ изъ трубокъ, поднимаящійся надъ безчисленными головами.

Темпль сказалъ мнѣ:

— Мы прокричимъ британское привѣтствіе старой статуѣ, неправда ли, Ричи?

— И для этого добрались мы сюда изъ Англии, сказалъ я въ уныніи.

— Нѣтъ, нѣтъ, Ричи! Теперь ужъ онъ не уйдетъ отъ тебя. Я подозрѣваю что онъ глѣ-нибудь занятъ распоряженіями. Покажемъ же имъ что мы умѣемъ при случаѣ взять надлѣжную ноту. Гляди, вотъ идетъ человѣкъ съ фитилемъ.

Пушкарь подошѣлъ къ экипажу маркграфини за приказаниями. Она подозвала принца. Дамы въ дюжинѣ экипажей стояли съ платками въ рукахъ; мущины построили лошадей своихъ въ рядъ. Темпль насчиталъ тутъ до шестидесяти знатныхъ лицъ. Рабочіе толпой выходили изъ палатки.

Миссъ Сиблей подбѣхала къ намъ говоря:

— Приказано начать ужасную пальбу. Глядите, принцъ едва сдерживается. Пушкарь у пушки и уже поднимаетъ свой странный фитиль. Вотъ главный распорядитель выслушиваетъ послѣдня приказанія маркграфини. Какіе у женщинъ бываютъ крѣпkie нервы! Маркграфиня настаиваетъ чтобы принцъ лосмотрѣлъ который именно часъ по ея часамъ. Всѣ глядятъ на часы. Постойте-ка. На моихъ часахъ безъ четверти одиннадцать. Душа моя, обратилась она къ маленькой принцессѣ,— не хотите ли поддержать меня за руку, пока выстрѣлять изъ пушки?

— Душа моя, отвѣчала принцесса съ дѣтскою ли серіозно-стюю, или съ ироніей, мы не могли разобрать,—еслиъ я взяла кого за руку, такъ ужъ мущину.

Всѣ гнала устремлены были на принца Эппенвельценъ, глядѣвшаго на закрытую статую. Съ величественною медленно-стюю рука его поднялась къ шляпѣ. Онъ приподнялъ шляпу. Пушка взревѣла; музыканты заиграли торжественный, медленный маршъ; завѣсы палатки раскрылись и упали: словно скатился утренній туманъ и солнце просіяло. Признаюсь, я былъ на время объ отцѣ. Крики народа, громъ мѣдныхъ инструментовъ, звучные возгласы дамъ, горячія похвалы мущинъ—все это опьяняло меня. И статуя была великолѣпна: конь и всадникъ изъ полированной бронзы сіяли на солнцѣ.

172

— Какъ живой! Въ самомъ дѣлѣ прекрасно! Настоящій принцѣ вскричала миссъ Сиблей.

Она перевела намъ нѣсколько нѣмецкихъ восклицаній, слышавшихся кругомъ. Всѣ говорили то же самое. Лошадь, только-что остановленная уздой, съ согнутою шеей и поднятою ногой была прекрасна; но болѣе всего поражала фигура принца Альбрехта. Я всегда подтрунивалъ надъ конными статуями, но эта статуя изумила меня. Маршалъ принималъ поздравления своего войска послѣ знаменитой лобѣды надъ невѣрными Турками. Онъ сидѣлъ прямо, сдва замѣтно, но очень изящно, наклонивъ голову соответственно изгибу шеи лошади, и жезлѣ его гордо преклонялся въ отвѣтъ на восторженныя привѣтствія солдатъ. Трехугольная, шитая шляла, кудрявый парикъ, высокіе сапоги наломинали мнѣ принца Евгенія. Но ни у принца, ни у самого Марльборо не было такой воинственной наружности, такого гордаго, благороднаго лица. Бронзовыя черты дышали боемъ.

Мы съ Темляемъ почувствовали себя пристыженными—сознаюсь, безъ причины—удачей этого художественного произведенія, которое казалось намъ новою побѣдой этихъ Нѣмцевъ и которымъ нельзя было не восхищаться. Маленькая принцесса Оттилія порывисто хлопала руками. Съ какими словами обращалась она ко мнѣ—не знаю. Я пускалъ въ ходъ свое нѣмецкое ja! ja! въ отвѣтъ на ея англичанія рѣчи. Она подвела насъ къ маркграфинѣ, руку которой цѣловалъ въ эту минуту принцъ весьма любезно и изящно. За нимъ графы и бароны стали склоняться надъ ея рукой. Дамы, смотря по сану и званію, привѣтствовали ее поцѣлуемъ въ щеку или какимъ-нибудь другимъ изящнымъ образомъ. Когда дошла очередь до насъ, миссъ Сиблей взяла на себя должность переводчика, и, благодаря возбужденному настроенію нашему, мы отѣлались не дурно. Темпль выразилъ сожалѣніе что маркграфиня и все семейство ея не Англичане. Мнѣ осталось сказать только одно что глядя на нее мы почти желали бы быть Нѣмцами.

Улыбаясь привѣтливо, маркграфиня заговорила; миссъ Сиблей служила переводчикомъ.

— Ея высочество спрашиваетъ васъ видѣли ли вы вашего отца?

Я локачалъ головой.

Принцесса Оттилія перевела:

Приключенія Гарри Ричмонда.

173

— Ея высочество, моя добрая тетушка, спрашиваетъ васъ
узнаете ли вы его, если увидите?

— Да, вездѣ узнаю, вскричалъ я.

Маркграфиня жестомъ оттолкнула меня.

— Да, ваше высочество, честное слово, узнаю тотчасъ же,
гдѣ бы ни встрѣтилъ его.

Она не захотѣла слушать перевода.

Оскорбительное сопѣніе ея въ томъ что я узнаю отца за кото-
рымъ пришелъ такъ далеко, разсердило бы меня, еслибъ не му-
чительная мысль что я олять его теряю. Мы осматривали по
порядку экипажи, вглядывались въ верховыхъ. Маленькая
принцесса послѣшно приблизилась къ намъ.

— Вотъ вамъ лошади. Садитесь. Не правда ли, хорошень-
кія животныя? Я думаю, шелнула она,—что-нибудь разстрои-
ло вашего отца. Но это только предположеніе. Садитесь же
верхомъ; маркграфиня приглашаетъ васъ къ намъ въ гости.

Мы сѣли на лошадей только для того чтобы показать что
умѣемъ йздить и стали слява подлѣ самаго экилажа марк-
графини.

— Тс... Поэтъ читаетъ свою оду, сказала принцесса.—Это
графъ Фретцель фонъ-Вольфенштейнъ.

Ода эта показалась намъ ужасною, а всѣ придворные при-
творялись что она имъ очень нравится. Когда поэтъ указалъ
рукой на статую, въ народѣ поднялся крикъ; когда онъ по-
клюñился маркграфинъ, между кавалерами и дамами пронесся
легкій одобродительный шепотъ, сопровождаемый улыбкой.
Мы были убѣждены что все это одно притворство: деревен-
ское невѣжество, придворная лесть. Мы готовы были под-
твердить наше мнѣніе доказательствами. Я предложилъ га-
лопъ. Темпль сказалъ:

— Нѣтъ, мы прокричимъ по-англійски привѣтствіе старой
статуѣ, когда этотъ ужасный человѣкъ кончитъ. Я вообще
равнодушенъ къ повзіи, но не дай мнѣ Богъ еще когда-ни-
будь въ жизни слышать нѣмецкую повзію.

Мы не могли понять зачѣмъ они слушаютъ стихи вмѣсто
своей музыки, но предположили что это дѣлается въ угоду
маркграфинѣ, на которую я начиналъ особенно сердиться,
услышавъ отъ миссъ Сиблей что она утверждаетъ будто отецъ
мой здѣсь, и мы не узнаемъ другъ друга. Я клялся честью,
жизнью что его здѣсь нѣтъ; внутренняя грусть моя превра-
тилась въ крайнее раздраженіе: я говорилъ горячо; я при-

174

всталъ на стременахъ, готовый закричать: „Отецъ! вотъ твой
Гарри Ричмондъ пришелъ къ тебе. Гдѣ ты?“ Я действитель-
но произнесъ какія-то слова, кажется: „скорѣе“, или что-то
въ этомъ родѣ. Они обращены были къ докучному поэту и
безсознательно вырвались у меня. Взглядъ маркграфини
встрѣтился съ моимъ взглядомъ какъ вызовъ. Губы ея сжа-
лись въ полуулыбку и глаза свѣтились насмѣшливо.

— Ея высочество, перевела миссъ Сиблей,—спрашиваетъ готовы ли вы побиться объ закладъ что вашего отца здѣсь нѣтъ?

— Попросите ее подождать несколько минутъ, и я готовъ побиться на какую угодно сумму, сказалъ я.

Темпль взялъ одну половину круга, я другую. Мы проѣзжали среди внимательныхъ всадниковъ и рядовъ экипажей, удостовѣряясь въ отсутствіи искомаго лица и всѣхъ тревожа болѣе или менѣе. Поэтъ окончилъ свою оду; ему конечно апподиро-вали. Съ великимъ удовольствіемъ увидѣлъ я что музыканты онять берутся за инструменты, ибо апподисменты похожи были на безсмысленный стукъ въ мѣдные щиты. Я чувствовалъ что мы, Англичане, лучше умѣемъ выражать одобреніе. Темпль съ радіуса круга проходящаго въ двухъ шагахъ отъ статуи закричалъ:

— Ричи! Его здѣсь нѣтъ.

— Нѣтъ! крикнулъ я.

Люди глядѣли на насъ, дивясь языку на котором мы говорили.

— Ричи! Теперь гаркнемъ-ка по-своему.

Темпль зычно прокричалъ.

Голова статуи повернулась отъ Темпля ко мнѣ. Я видѣлъ что народъ отступаетъ съ возгласами изумленія; но я такъ былъ занятъ одною мыслью что только глядѣлъ въ недовмѣ-ніи какъ обращались глаза статуи. Еще за минуту тусклюе и бездушные, они вдругъ оживлись. Они остановились на мнѣ. Я не въ состояніи былъ перевести дыханія. Грудь ста-туи поднялась, бронзовыя руки ударились одна о другую.

— Ричмондъ! Мой сынъ! Ричи! Гарри Ричмондъ! Ричмондъ
Рой!

Эти слова произнесла статуя.

У меня въ головѣ стучало. Я зналъ что это мой отецъ, но мой отецъ облеченный смертью, таинственностью, землей, металломъ. Голосъ его какъ будто боролся съ землей и ме-

Приключенія Гарри Ричмонда.

175

талломъ. Я былъ не въ силахъ произнести слова. Я видѣлъ
какъ онъ сошелъ съ лошади. Я также сошелъ. Мы встрѣти-
лись у каната и обнялись. Онъ весь былъ холодный, жесткій,
гладкій. Руки мои скользили на немъ. Всякий разъ какъ онъ
говорилъ, мнѣ это казалось сверхъестественнымъ. Самъ я ни
слова не вымолвилъ. Взглянувъ случайно на пустое сѣдло
лошади, я припомнилъ яснѣе пугающее явленіе, изумившее
всю толпу. Статуя заговорила; бронзовая статуя пошла. Для
нихъ это былъ предокъ ихъ принца, знаменитый воинъ, умер-
шій сто семьдесятъ лѣтъ тому назадъ, который какъ вдругъ
пришелъ въ двикеніе. Представьте что стали бы дѣлать лю-
ди въ виду убитаго тигра, не принуждающего ихъ бѣжать, но
способнаго однако протянуть страшную лапу. Такъ и тутъ
тѣнсились взглянуть на чудо поближе и въ то же время дро-
жали. Можетъ-быть я отчасти раздѣлялъ ихъ чувства. Не
згаю: во мнѣ всѣ ощущенія какъ будто замерли. Не было
оживляющей теплоты въ стальной перчаткѣ которую я ухва-
тилъ. Я взглянулъ на небо, думая что стемнѣло.

## ГЛАВА XVII.

Отецъ мой дышетъ, движется и говорить.

Народъ волнами развѣгался предъ нами, когда мы шли вдоль
канатовъ къ экипажу маркграфини.

Я сдѣлался существомъ совершенно механическимъ, неспо-
собнымъ наблюдать, способнымъ развѣ только воспринять
какое-нибудь отрывочное влечатлыніе, а влечатлынія воспри-
нимаемыя въ такихъ случаях обыкновенно изглаживаются
такъ же скоро какъ отлечатокъ на растолленномъ воскѣ, остает-
ся отъ нихъ большею частью лишь невѣрное, искаженное
воспоминаніе. Разказъ Темпля навѣрное ближе къ действи-
тельности. Онъ однако никогда не былъ въ состоянии ло-
вторить дважды разказъ этотъ одинаково, тогда какъ я по-
стоянно пересказывалъ въ точности все поразившее меня въ
то время. Я замѣтилъ что фигура принца Альбрехта не
могла ни повернуться, ни поднять ногу, ни наклонить-
ся, такъ что канатъ составлялъ преграду между нами. Я ви-
дѣлъ что маленькая принцесса Оттилія глядитъ на насъ съ
проницательною внимательностію, вовсе не свойственно ре-

176

бенку. Мнѣ встрѣчались сдвинутыя головы, любопытныя ли-
ца, вытаращенные глаза. Я слышалъ рѣзкую нѣмецкую рѣчи,
какой-то всадникъ махнулъ рукой, словно хотѣлъ міръ разда-
вить, и ускакалъ. Маркграфиня казалась мнѣ скорѣе какимъ-
то брзжалостнымъ попугаемъ, чѣмъ знатною дамой. Я думалъ
про себя: вотъ это мой отецъ, а я не радуюсь чрезмѣрно и
не благодарю судьбу. Въ то же время мнѣ казалось что солн-
це изъ бронзы, и я не удивлялся этому. Я даже разсуждалъ
съ собою о возможности подобнаго явленія. Дѣло въ томъ что
силы ума и сердца моего были парализованы, я думалъ и чув-
ствовалъ наудачу. И я прошу извиненія что останавливаяюсь
на такихъ мелочахъ какъ тогдашнія ощущенія мои, которыя
въ одно и то же время и уясняли и затемняли мнѣ чтò про-
исходило вокругъ меня.

По описанию Темпля, когда статуя повернула къ нему го-
лову, трелетъ пробѣжалъ по толпѣ, и множество указатель-
ныхъ пальцевъ протянулись къ статуѣ. Всѣ уже смотрѣли на
нее когда она повернула голову ко мнѣ. Въ отвѣтъ на ея го-
лосъ раздался страшный крикъ женщинъ, а мушки разину-
ли рты. Она не соскочила съ сѣлла однимъ прыжкомъ, какъ
я воображалъ себѣ, а сошла медленно, съ трудомъ, и подошла
ко мнѣ будто тащила пудовики. Полюжины рабочихъ подобѣ-
жали остановить ее; нѣсколько дамъ упало въ обморокъ. Про-
изотелъ крупный споръ между статуей и распорядителемъ то-
жества. Солнце ярко освѣщало насъ когда мы шли къ ряду
экипажей. Принцъ Эппенвельценъ сердито говорилъ въ это
время съ маркграфиней и ускакалъ, крикнувъ что-то окру-
жавшимъ его лѣсничимъ и рабочимъ; а маркграфиня разгова-
ривала громко и привѣтливо, будто все шло благополучно.
Она глядѣла на часы. Она поклонилась въ отвѣтъ на поклонъ
мого отца и отвернулась отъ него. Она ловидимому застави-
ла чѣмъ-то улюбнуться придворныхъ. Дамы и мушки, пови-
нуясь движенію руки ея, удалились: музыканы пошли вле-
реди простаго народа, а остальныхъ зрителей сообрали лѣси-
чіе и примкнули съ ними къ обратному шествію. Конюхъ въ
ливреѣ велѣ лошадь Темпля и мою. Темпль объявилъ что не
можетъ сидѣть на лошади послѣ того какъ видѣлъ что статуя
сошла со своего пьедестала.

Любезность маркграфини исчезла какъ только зрители уда-
лились. Она сердито накинулась на отца, съ упреками и на-
смѣшками, застучала тростью о коляску, затолала ногой,

Приключенія Гарри Ричмондз.

177

обнаруживая въ живомъ лицѣ своемъ сильное раздраженіе. Принцесса Оттилія полыталась вступиться. Маркграфина скала кулаки и какъ казалось непонимавшему ихъ рѣчей, буквально сдула маленькую принцессу съ лица земли дыханіемъ своимъ. Изъ устъ ея изливался лотокъ упрековъ, заключавшихся строгими вопросами. Темпль сравнивалъ рѣчи ея высочества со скриломъ якорной цѣпи калитана Вельша, а возраженія отца съ голосомъ поднимающихъ якорь матросовъ. Его отвѣты были коротки и звучали энергично. Я едва замѣчалъ ихъ. Темпль разказывалъ: „Отецъ твой-оправдывался, а маркграфина бранила его.“ Отецъ старался не раскрывать слишкомъ рта, по причинѣ толстаго слоя краски и бѣлилъ покрывавшихъ его лицо. Никто не могъ бы предположить что онъ горитъ негодованіемъ, ибо обнаружить этого негодованія онъ не могъ, не пустивъ въ ходъ свою физическую силу, такъ какъ онъ былъ заклеенъ и вымазанъ съ ногъ до головы. Парики и шляпа сжимали ему голову, такъ что выраженіе лица его не передавало внутреннихъ ощущеній. Я нетерпѣливо ждалъ минуты когда онъ представитъ мѣнъ въ своемъ настоящемъ видѣ. Онъ не чувствовалъ прикосновенія моей руки. Такъ мы простояли, пока не излился весь гнѣвъ маркграфини. Наконецъ она закрыла глаза и величаво поклонилась въ отвѣтъ на нашъ поклонъ.

— Вамъ больше не видать меня, сказалъ отецъ мой вслѣдъ ея отвѣзжающему экилажу.

Онъ попробовалъ встряхнуться, напрягая силы, въ своемъ тяжеломъ облаченіи. Темпль глядѣлъ въ смущеніи. Я не зналъ чтο дѣлать. Отецъ все поднималъ ноги на одномъ мѣстѣ, какъ бы упражняясь въ прогулкѣ.

Палатка стояла на своемъ мѣстѣ, прикрывая бронзовую лошадь. Рабочій подошелъ къ намъ, и мы всѣ отправились странно медленнымъ шагомъ съ горы, чрезъ сосновую рощу, къ мѣсту гдѣ ждалъ насъ закрытый экилажъ. Тутъ двое лакеевъ положили отца моего на дерновую скамейку и съ большимъ усилиемъ стащили съ него огромные сапоги, подъ которыми оказались шелковые носки. Мы съ Темплемъ стащили лерчатки. Темпль упалъ навзничь, но намъ было не до смѣха; подходили люди, и мы всѣ трое вскочили въ карету. Я держалъ въ рукѣ и сжималъ живую руку отца, но онъ все еще не казался мѣнъ вполнѣ живымъ человѣкомъ, все еще я не видѣлъ въ немъ настоящей техлоты. Рука его была очень

12

178

Приложение к Русскому Вѣетнику.

влажна. Я часто повторял: „Милый лапа! Я такъ радъ!“ въ
отвѣтъ на его невнятное: „Ричи, милый сынишко мой! Ты
таки отыскалъ меня.“ Мы понимали что тяжкое, лакированное
платье служитъ намъ ломѣхой.

Онъ говорилъ какъ будто страдалъ удушьемъ. Телерь моя
наблюдательность удещерилась: ничто не ускользало отъ меня.

Темпль, сидя спереди, повременамъ весело усмѣхался чтобъ
ободрить насъ. Онъ еще не оправился отъ удивленія, и я еще
не представилъ его. Отецъ однако уловилъ его имя. Темпль
(которому, какъ я думалъ, лучше бы что-нибудь говорить) при-
стально глядѣлъ на него, дѣтски широко раскрывъ глаза, слов-
но въ размышленіи. Отецъ прервалъ молчаніе.

— Мистеръ Темпль, сказалъ онъ, словно собираясь зака-
шляться, — я имѣю честь познакомиться съ вами, но вамъ,
къ сожалѣнію, нельзя еще лока со мной познакомиться.

Темпль вздрогнулъ и покраснѣлъ словно маленькій школь-
никъ, пойманный въ ту минуту какъ отвернулся отъ азбуки,
роль которой играло здѣсь окно кареты. Черезъ минуту соб-
лазнъ опять пересилилъ его, глаза олять перешли отъ окна на
отца моего и онъ снова погрузился въ раздумье, будто дѣлалъ
вычисленіе.

— Да, мистеръ Темпль, мы въ сердцѣ Германіи, сказалъ
мой отецъ.

Вѣроятно Темпль жестоко страдалъ, ибо онъ былъ вполнѣ
благовоспитанный мальчикъ, и не могъ удержаться чтобы не
уставиться на отца. Онъ ловилъ самъ себя въ своихъ сообра-
женіяхъ, дойдя отъ шелковыхъ носковъ до манжетъ, останов-
ивался и быстро моргалъ, или привскакивалъ и кашлялъ.

Чтобъ успокоить его, отецъ мой воскликнулъ, ударяя себя
рукой въ грудь:

— Что касается до моей внѣшней оболочки, то могу только
сказать что верхомъ... гм... особенно такъ какъ лошадь не
малила... она заслужила полное одобрение. Я лично имѣю про-
тивъ этой оболочки только то что въ ней я loхожъ на уст-
рицу. А между тѣмъ у меня внутри все-таки кроется иначе
человѣческое. Доказать же это я буду въ состояніи лишь
тогда когда освобожусь отъ своей раковины. Я человѣкъ.
повѣрьте мнѣ.

Онъ попросилъ позволенія перевести духъ.

— Я знаю что вы другъ моему сыну, мистеръ Темпль. Вотъ
его сынъ мой, Гарри Лепель Ричмондъ Рой. Педождите скоро

Приключенія Гарри Ричмонда.

179

я выйду изъ раковины. Я многое разкажу вамъ, и у васъ тО-
же есть чтò разказать. Что вы наткнулись на меня именно
въ критическую минуту, это одно изъ многозначительныхъ
чудесъ... Да, Ричи! Нѣтъ сомѣнія что существуетъ рука
управляющая нашею судьбой.—Говоря такъ единственно изъ
доброты къ Темллю и стараясь казаться самимъ собою, онъ
воскресилъ въ умѣ моемъ образъ возлюбленнаго отца и снова
пробудилъ во мнѣ чувство, хотя все еще вялое, какъ можно
судить изъ того что я продолжалъ разсматривать шелковые
носки выходящіе изъ-подъ бронзовыхъ панталонъ и размыш-
лять укъ не правду ли въ самомъ дѣлѣ сказалъ отецъ, срав-
нивъ себя съ устрицей. Ни одинъ изъ насъ троихъ не слѣ-
дались вполне самимъ собою, пока онъ не освободился отъ вся-
каго слѣда одежды принца Альбрехта Вольгемута. Слуги
ожидали его у воротъ прелестной виллы на лужайкѣ, отчасти
окруженной сосновыми рощами. Онъ ушелъ съ ними, а насъ
повели въ кулальни.

ГЛАВА XVIII.

Мы пріятно проводимъ вечеръ, а утромъ я вижу
видѣніе.

Въ длинной гостиной, украшенной оленьими рогами и охот-
ничьими принадлежностями: кабаньими клыками, копьями,
кинжалами и серебряными рогами, мы съ отцомъ и Темп-
лемъ сидѣли за завтракомъ. Отецъ былъ въ своемъ настоя-
щемъ видѣ: въ черной шелковой курткѣ, въ панталонахъ до
колѣнъ, темно-красныхъ чулкахъ и туфляхъ и, слава Богу,
безъ парика. Какъ весело расправлялъ онъ члены, освобож-
денные отъ стѣсненія! На лицѣ его еще оставался коричне-
вый цвѣтъ, но мы пили старый рейнвейнъ и не обращали вни-
манія на вѣшность.

— Такъ ты не выдержалъ, Ричи? прервалъ отецъ разказъ
который я тянулъ, сгорая нетерпѣніемъ разспросить его. и
началъ самъ разказывать, и я опять его прервалъ.

— Вы часто думали обо мнѣ, напа, неправда ли? Влага про-
ступила на глазахъ его.

— Думалъ ли! вздохнулъ конь.

Я разказалъ ему мои лосійкия приключенія, въ нѣккѣ-

180

кихъ отрывистыхъ фразахъ, не упоминая о Бенчѣ. Онъ по-
вернулъ меня лицомъ къ себѣ.

— Мы двое сумашедшихъ, мистеръ Темпль, сказалъ онъ.

— Нисколько! отвѣчалъ Темпль.

— Телерь вы говорите, папа! сказалъ я. Онъ улыбнулса.

— Ричи начинаетъ узнавать меня. Я логлядальъ на негоْвъ
подтвержденіе его словъ.

— Дѣствительно, папа, только не начинаю, а ужъ совсемъ мь
узнаю.

По его желанію я окончилъ разказъ о моей школьной жизни.

— Ну, воскликнулъ онъ,— обстоятельства были несчастныя, но окончились хорошо. Твой отецъ предъ тобою, Ричи! Солнце сияетъ, хотя ты глядишь на него сквозь пологъ и счи- таешь себя въ полуснѣ. Теперь моя очередь, Ричи.

Онъ продолжалъ съ жаромъ:

— Я здѣсь клалъ основаніе твоему счастію, сынъ мой. Боже! сидя въ этой бронзовой скорлупѣ, я только дивился какъ я не лолну. Ты выросъ и пололѣлѣ. Я заношу на ламять при- знательность твоему дѣду Белтаму, и тоже, хотя въ меньшей стелени, калитану Джаслеру Вельшу. А этотъ Рипленджеръ будетъ еще имѣть дѣло со мной. Онъ сѣкъ тебя. Оставимъ это. Онъ подвергъ тебя презрѣнію товарищей изъ-за того что я прервалъ корреспонденцію съ ничтожнымъ учителемъ. Къ чему мы идемъ! Ричи, я строилъ здѣсь твою будущность. А полковникъ Гудвинъ, ты и его встрѣтилъ съ его засидѣв- шеюся дочкой! Имъ я обязанъ что вижу тебя здѣсь. Ну, еслибъ я досидѣлъ положенный срокъ сегодня утромъ, какъ изображеніе принца Альбрехта, я получилъ бы столько что даже этотъ не впечатлительный соотечественникъ нашъ уди- вился бы. Какъ услышалъ я твой англійскій крикъ, онъ ло- трясь меня до мозга костей. Неужели они ожидали что я буду видѣть предъ собой мою плоть и кровь, моего сына, моего Ричмонда, послѣ многолѣтней разлуки, и останусь ста- туей? Нѣтъ, я послѣдовалъ отеческому влеченію. Правда, тор- жество было испорчено, но развѣ маркграфиня требуетъ чтобъ у меня для ея забавы и сердце сдѣалось бронзовое! Конечно, я жалѣю о неудачѣ, отчего бы ни произошла она. Кому и жалѣть какъ, не главному дѣствующему лицу? Да и не просидѣлъ ли я, сами скажите, латнадцать убійственныхъ минутъ и болѣе, какъ каменное изваяніе. А уговоръ былъ на четверть часа не болѣе. Таково было мое условіе. Я сказалъ

Прикладенія Гарри Ричмондз.

181

ей и обязался что выдержу четверть часа. Кто же виноватъ? Я былъ выставленъ на локазъ двадцать три минуты и сколь-ко-то секундъ. Есть какой-то старый разказъ о злодѣшнѣй изка-рившемся въ своемъ жё мѣдномъ быкѣ. Мое положеніе было не лучше. Если память меня не обманываетъ, онъ могъ ревѣть. Я не имѣлъ этого утѣшенія. Даю слово тебе, Ричи, и вамъ обоимъ что лока этотъ проклятый графъ Фретцель изливалъ свою нестерпимую чушь, я положительно завидовалъ участи разбитаго параличомъ стараго лодочника. Онъ, думалъ я, мо-жетъ по крайней мѣрѣ, чортъ его возьми, кивать головой, а я не могу. Увѣряю васъ, двадцать минутъ такого страданія... лонимаете ли, сидѣть въ одномъ положеніи, не моргая, едва переводя дыханіе, тогда какъ сердце ваше прыгаетъ словно безумная танцовщица, залерпая въ вашей груди, истинно такъ, и не только прыгаетъ, а каждую минуту какъ будто ногой толкаетъ васъ въ горло, просто задыхаешься... такъ двадцать минутъ такого страданія, двадцать семь минутъ, чуть не полчаса... Это свыше силъ человѣческихъ. Ей Богу, это героіство! И какая же моя награда? У меня есть сынъ, единый. Я былъ разлученъ съ нимъ долгіе годы; я строю его будущность; я знаю что онъ обезпеченъ. Помнишь, Ричи, эту женщину Вадди? Женщина преданная. Сначала я не хотѣлъ чтобъ она ходила къ тебе въ школу, не далъ ей даже твоего адреса, но потомъ позволилъ. Она видѣла миссъ Рилпендкеръ, дѣвушку весьма привлекательную, и узнала что ты живешь въ Риверсли... Итакъ я знаю что сынъ мой обез-печень, но мы не видались съ нимъ съ тѣхъ поръ какъ онъ былъ маленькій, съ кудрями, едва еще надѣваль ланталоны.

Я протестовалъ.

— Папа, я ужъ Богъ знаетъ съ какихъ поръ носилъ куртку.

— Выслушай меня, продолжалъ отецъ. — И чтобы доказать тебя, Ричи, что всякий разъ какъ мы сходимся, настаєть золотое время и будетъ наставать лока мы не оставимъ своего мужественнаго духа, чего никогда не случится, скорѣе мы погибнемъ, я лью твое здоровье и приглашаю тебя также вылить. Старое рейнское вино имветъ свою прелесть. Если бургундское царь винъ, то рейнское царица. Только юношамъ можетъ не поправиться рейнвейнъ немножко перебродившій отъ старости.

Темль сказалъ скромно: — это маркграфия винъ.

Отецъ съ радостнымъ одобрениемъ поглядѣлъ на него.

182

— Не отставайте отъ насъ, Мистеръ Темпль. Вы человѣхъ остроумный, и можетъ-быть это вино придается вамъ по вкусу. Оно имѣетъ свою исторію. Вы пьете вино кровное. Такъ я говорю что я былъ разлученъ съ возлюбленнымъ сыномъ. Я въ чужой странѣ, чужой по рождению да и по всему. На меня устремлены всѣ глаза; я въ странномъ положеніи. Вдругъ я слышу крикъ на родномъ языкѣ, слышу, какъ мнѣ кажется, имя моего сына. Гляжу, вижу его, и слѣдую отцовскому движению. Одна только рыба могла устоять. И чтò же мнѣ наградой? Да еслибъ я сидѣлъ на шлицѣ колокольни, я и оттуда сошелъ бы точно такъ же. И вѣдь эта женщина знаетъ мою тайну. И чтò же? Мнѣ приходится выслушивать руга-те-ніства фуріи. Она говорила просто людьдымъ языкомъ. Вы, мистеръ Темпль, сейчасъ очень удачно назвали вино это маркграфиней винъ, и замѣтьте себѣ, какъ аргументъ противъ радикаловъ, который пригодится вамъ въ послѣдствіи: Ея вы-сочеству было угодно заимствовать языкъ льяной бабы, пре-красно; и точно такъ же какъ старое вино, не кравящееся вамъ. юношамъ, но въ которомъ мы старики видимъ болѣе лосто-инствъ, чѣмъ въ цѣлой толлѣ цѣтущихъ дѣвочекъ, точно такъ же самые недостатки царственной дамы, царственной по рождению, хотя характера нестерпимаго, имѣютъ какую-то особую прелесть, особый ароматъ. Состарьтесь, поживите при дворахъ, извѣдайте до дня сердце человѣческое, тогда вы это лоймете. Она женщина съ необычайнымъ злымъ остроуміемъ. Она женщина благородная, великолушная. Носите ея цѣпи, и она не убьетъ васъ своею булавой. Она свѣтъ, средоточіе вся-каго общества, въ которомъ является, какъ... чтò бы скажать?... какъ мѣсяцъ въ чапѣ стараго рейнскаго. Вы выпи-ваете эту чашу до дня, чтобъ уловить ее, чтобъ узнать чтò она въ самомъ дѣлѣ такое, и только толите умъ свой въ этой попыткѣ. Да, Ричи, я узналъ о твоемъ житьѣ въ Ривер-си. Всломнилъ ли ты отца въ день Валентина? Намъ много надо поразказать другъ другу. Можетъ-быть я тупъ, но я не понимаю чтò именно побудило тебя отправиться въ поиски за мною. Влеченіе? Случай? Скакемъ: добрый ангелъ. Мы от-дохнемъ здѣсь до вечера, а потомъ поужинаемъ. Ты можетъ-быть дившівся, когда успѣлъ ты пообѣдать? Таковъ обычай у Нѣмцевъ. Я объщаю что хорошо вино вознаградить тебя за возвращеніе къ школьнымъ привычкамъ. Мы поужинаемъ, уложимъ наши незатѣливые ложитки, и въ луть сегодня же.

Приключенія Гарри Ричмонда.

183

Не сноси оскорбленій при дворахъ, если ты дѣствительно чего-нибудь стóишь, если же нѣтъ, то вопросъ только въ томъ насколько ты любишь линьки.

Отецъ замолчалъ, звѣвнулъ, потянулся чтобъ окончательно расправить члены, и сказалъ зввая продолжительно:

— Милые мои юноши, я поддался обычаямъ страны. Прошу у васъ позволенія закурить. Гуляйте гдѣ-нибудь нелодалеку, или лосидите со мною, если можете вынести табакъ, и разкажите о своей школьной жизни, о своихъ занятіяхъ. Чтò тетушка Дороти, Ричи? Здорова ли? Я не знаю такой женщины какъ она. Нѣтъ несчастія которое огорчило бы меня болѣе чѣмъ услышать что она страдаетъ.

Отецъ слокойно покуривалъ сигару. Онъ положилъ гитару себѣ на колѣни и щилалъ или перебиралъ струны, или удавалъ по всѣмъ разомъ, какъ приходило ему в голову. Мы болтали и любовались захожденіемъ солница съ праздною веселостью. Все чтò насъ мальчиковъ забавляло, радовало и интересовало отца. Не нужно мнѣ было поощреній Темпіля, все болѣе приходившаго отъ него въ восторгъ, я и самъ уже воліянѣ повѣрилъ и глубоко радовался его присутствію. Дни дѣства возникли предо мною. Никто не говорилъ, не глядѣлъ, не хмурился, не сіялъ, какъ онъ. Живой говоръ свѣтскаго человѣка переходилъ у него мгновенно въ шутливость школьнаго товарища. Когда я былъ ребенкомъ, онъ казался мнѣ чрезвычайно великъ, но онъ дѣствительно былъ росту высокаго съ наклонностью къ полнотѣ. Глаза у него были сѣрые, нѣсколько выдающіеся, и лобъ круто поднимался надъ дугообразными бровями. Такъ много было выразительности въ его глазахъ что могло показаться будто онъ ведетъ разговоръ, когда онъ рта не раскрывалъ. Голосъ его былъ необыкновенно звученъ, смѣхъ искрененъ, откровененъ, заразителенъ, словно въ этомъ смѣхѣ всѣ существо его излилось, какъ и слѣдуетъ быть смѣху. Смѣхъ другихъ казался лишь отголоскомъ.

Странное дѣло! Я потерялъ прежнюю фамиліарность къ нему, когда онъ ушелъ отъ насъ взглянуть на свои чемоданы, но Темпль ободрилъ и обрадовалъ меня, сказалъ:

— Ричи, твой отецъ именно такой человѣкъ которому я желалъ бы служить секретаремъ. — Намъ жаль было разстаться съ этой красивою чужою страной. Мне нравилась мѣстность, вино и шелковыя одежды, которые видѣлъ я на мущинахъ. Когда

184

отецъ вернулся къ намъ, я спросилъ его нельзя ли остаться
здались до утра.

— Пожалуй останемся до утра, сказалъ онъ, — а тамъ съ
первымъ жаворонкомъ въ Англію.

Онъ былъ румянѣе: слуга постарался окончательно отчис-
тить его; я олять видѣлъ на лицѣ его ту краску которая
сохранилась въ моемъ воспоминаніи. Надѣвъ черную бархат-
ную шалку и испанскій плащѣ на мѣху, онъ провелъ насъ по
вилѣ. Въ Саркельдѣ онъ жилъ во дворцѣ, а когда дворъ ле-
реѣзжалъ въ лѣтній дворецъ на озерѣ, то и онъ обыкновенно
тамъ поселялся. Маркграфиня отдала въ его распоряженіе при-
над. ежавшую сей виллу чтобъ удобнѣе выполнить свой замыселъ.

— Все это было бы мое, сказалъ отецъ, вдругъ наклонив-
шись къ моему уху, и затѣмъ философски насвистывая, по-
шелъ далѣе торжественнымъ шагомъ, словно въ минутѣ. Мы
проходили по комнатамъ богато отдѣланнымъ золоченымъ ду-
бомъ и рѣзною сосной. Въ одной изъ нихъ стояла модель дЕ-
ревянной лошади, противъ зеркала, вовсе не loҳoжая на lo-
шадъ, а собранная очевидно изъ разныхъ кусковъ плотничьей
работы, съ весьма неудобнымъ сидѣниемъ. Тутъ отецъ упраж-
нялся въ роли принца Альбрехта Вольгемута.

— Не далѣе какъ вчера она продолжала меня здѣсь двад-
цать лять минутъ, сказалъ онъ. Теперь ему представлялось
что онъ просидѣлъ въ видѣ статуи на бронзовой лошади на
глазахъ у всѣхъ не менѣе тридцати семи минутъ съ четвертью.
Кадумки съ жидкою краской, банки съ мазью, кисти и щет-
ки свидѣтельствовали о сложности приготовленій.

— Здѣсь, сказалъ отецъ въ другой комнатѣ, — я обладался
сегодня утромъ въ семь часовъ, и я отдалъ бы правую руку
на отсѣченіе что все сойдетъ удачно.

— Да вѣдь развѣ все-таки не открылось бы наконецъ, па-
ла? спросилъ я.

— Въ этомъ я не такъ увѣренъ, отозвался онъ. — Шзъ этого
источника я не могу почерпнуть утѣшенія. Меня закрыли бы
послѣ выставки; сказали бы что я не совсемъ надежно при-
лаженъ; ваятель потребовали бы меня, и я пользовался бы
плодами смѣлаго и безвреднаго заговора, во славу доблестна-
го принца, пока онъ лилъ бы мое изображеніе изъ настоя-
щей бронзы. Что касается до слуховъ, такъ это вздоръ.
Мы себя показываемъ, затѣмъ скрываемся и показыва-
емся снова. Еслибъ это удалось, высочайшія лица не ста-

Приключения Гарри Ричмонда.

185

ли бы слушать народныхъ толковъ. Вѣроятно, Ричи, при
дворѣ предполагали что маркграфия нѣскоько мѣсяцевъ
тому назадъ заказала статую на свой счетъ и желаетъ во-
ротить свои деньги. Диво заключается въ моемъ чудес-
номъ сходствѣ съ покойнымъ принцемъ. Я просидѣлъ ча-
са три предъ его лортретомъ въ столовой лѣтняго дворца.
А если я только хорошенько разсмотрю чей-нибудь лортретъ,
я обязуюсь представить это лицо, какъ живое, только за кра-
соту не берусь отвѣчать. Честное слово, мнѣ жаль маркgra-
фини. Вотъ лосмотри, Ричи — отецъ мой отворилъ дверь въ
темное пространство — это ея домашній театръ. Здѣсь мы
играемъ нѣмецкія и французскія комедіи весной и осенью.
Я завѣдывалъ этимъ театромъ въ продолженіи двухъ лѣтъ или
болѣе, какъ живу при дворѣ. Чтò жь дѣлать? Теперь кончено!

Онъ рѣзко затворилъ дверь. Платье которое на немъ при-
надлежало къ роли испанскаго дворянина, котораго онъ игралъ
въ комедіи подъ названіемъ *Бъснующійся Гидальго*, объяс-
нилъ онъ намъ, указывая на лечальную дверь за которою
когда-то блестѣли веселыя сцены.

— Папа! сказалъ я грустно, желая угѣшить его.

— Каждое слово твое стопить золота! воскликнулъ онъ, цѣ-
ляя меня въ лобъ.

Онъ весь просіялъ, когда услышалъ что я лознакомился съ
маленькою принцессой Оттиліей. Что думалъ я о ней, какъ
смотрѣла она на меня, чтò я говорилъ ей, какъ она отвѣчала,
какъ началось наше знакомство, кто при этомъ присутство-
валъ — мнѣ пришлось въ вознагражденіе своей забывчивости,
что не упомянулъ о ней прежде, пересказать въ точности
всѣ обстоятельства встрѣчи, описать ея наружность и осанку,
повторить ея странныя выраженія.

Отецъ мой кивалъ головой. Онъ думалъ что я преувеличи-
ваю ея ошибки противъ англійскаго языка. Но вѣдь я былъ
къ этому не привыченъ, и потому замѣчалъ. Онъ допустилъ
что все новое сильнѣе насъ поражаетъ. — Только дивлюсь я,
сказалъ онъ, и улыбнулся, глядя на меня вопросительно.—
Впрочемъ правда... мальчикъ лѣтъ четырнадцати или лятнад-
цати... такъ, Ричи, смѣйся себѣ. Юноша видитъ въ ней только
смѣшную сторону. Знаешь ли ты что у этого ребенка замѣ-
чательный характеръ? Ее понять нельзя. Ты, надѣюсь, глу-
боко начитанъ въ англійской поэзіи. Она ее обожаетъ, такъ же
какъ и англійскихъ моряковъ. Она говорила мнѣ что если-

186

бы была Англичанка, то сдѣлала бы Нельсона королем. Я замѣтил ей что это было бы не совсемъ пріятно царствующему въ Англіи дому. О! Я пошла бы на все за морскаго героя! воскликнула она.—Эти молодые принцы и принцессы удивительные революціонеры, когда у нихъ есть мозгъ. Въ настоящую минуту англійскій флотскій офицеръ и поэтъ стоять во мнѣніи иринцессы Оттиліи выше герцоговъ, королей и императоровъ. Такъ ты видѣлъ ее, продолжалъ мой отецъ въ раздумьи.—Да, между прочимъ прибавилъ онъ,—надо намъ остерегаться чтобы не оскорбить дѣлушку Белтама. Добрыя земли, добрая пристань; полные сундуки, теллый пріютъ. Что касается до стиховъ, мильный мой, тебѣ бы слѣдовало писать ихъ. Я самъ пушу для развлечения въ досужіе часы экспромиты. Въ поэзіи мнѣ болѣе всего нравятся экспромиты. Такъ я говорилъ, Ричи, что если неслыханное несчастье лишить тебя положенія принадлежащаго тебѣ по праву, ты долженъ по крайней мѣрѣ владѣть матеріальными средствами. Это трамполинъ, чтобы удобнѣе прыгнуть, и мягкая подстилка, чтобы не ушибиться, если промахнешься и уладешь. Это сущность за отсутствіемъ внѣшности.

Я лишь очень смутно лонималъ значеніе словъ отца: они произвели на меня впечатлѣніе не болѣе сильное, чѣмъ мимолетняя тѣнь на травѣ. Однако въ послѣдствіи оказалось что я угадалъ въ общихъ чертахъ его мысль, хотя не привыкъ къ его способу выраженія, и лонятія не имѣлъ на чтѣ намекалъ онъ словами: принадлежащее мнѣ положеніе, сущность и внѣшность.

Попытки мои узнать отчего онъ забылъ меня въ школѣ были тицетны. Дѣла, дѣла! Горькая необходимость! Холоты, суетня—вотъ все чтѣ отвѣчалъ онъ въ объясненіе; и видя что подобные вопросы огорчаютъ его, я сталъ отъ нихъ воздерживаться. Да и не желалъ я защищать мистера Рилпенджера. Мы раза два заговаривали объ этомъ, и отецъ мой казался такъ возмущеннымъ что я отбросилъ мысли омрачавшія радость съ которой я слушалъ и глядѣлъ какъ онъ говорить, поетъ и движется по старому среди новой обстановки. За обѣдомъ онъ одѣтъ былъ въ бархатъ. Мы лили желтый рейнвейнъ. Стоило видѣть задумчивость, съ какою Темпль его прихлебывалъ, стараясь распознать въ немъ свою маркографиню. Весь вечеръ мы безплерывно говорили, ничего не казывая связано, а все урывками, безъ послѣдовательности.

Приключеніа Гарри Рочмоздз.

187

Отецъ мой говорилъ о Турціи, и я узналъ что онъ побывалъ
въ этой странѣ; Темпль-о нашей однообразной жизни въ Ри-
версли; я-о цыганкѣ Кіоми, потомъ мы оба вмѣстѣ о кали-
танѣ Вельшѣ; наконецъ отецъ о принцессѣ Оттиліи. Когда я
упомянулъ о маркграфинѣ, отецъ заговорилъ о мистрисѣ
Вадди; и я узналъ что она была съ нимъ въ постоянной пе-
релискѣ и горько плакала обо мнѣ, бѣдняжка. Темпль смѣясь
пересказалъ хмѣльныя разсужденія капитана Бельстеда; я вы-
звалъ образъ Дженети Пльчестеръ; отецъ распространялся
объ утѣшеніи почерпаемомъ изнанникомъ-Англичаниномъ изъ
книги Шекспира. Мы пили за здоровье другъ друга и за
здоровье статуи. Отецъ разказалъ отрывками исторію замы-
сла маркграфини и начало своего знакомства съ нею на ка-
кихъ-то австрійскихъ водахъ, въ горахъ. Ей недоставало раз-
влеченій; онъ ихъ доставилъ ей; съ тѣхъ поръ она не отлу-
скала его отъ себя. А теперь, сказалъ онъ,—она меня лиши-
лась. Онъ вынулъ изъ бумажника пачку рисунковъ для ста-
туи принца Альбрехта, помѣченныхъ вензелемъ маркграфи-
ни, смѣшалъ ихъ и сказалъ со вздохомъ:—Все устроено прево-
сходно, все предусмотрѣно, лучше выдresировать людей, чѣмъ
эти рабочіе на Bella Vista нельзя... такъ нѣтъ же! Въ самый
критическій моментъ появляется возлюбленный мальчикъ,
для которого я потѣлъ и старался, и мы валимся неудержи-
мо. Ничто не пошевелило бы меня, кромѣ появленія сына; я
былъ недоступенъ ничему другому; я просидѣлъ бы непоко-
лебимо хоть цѣлый часъ. Ни одинъ мускулъ у меня не тря-
ется, сердце въ груди, повторяю, билось себѣ какъ особое
существо, а я сидѣлъ себѣ да сидѣлъ, лока.... Увѣряю васъ,
мистеръ Темпль, есть особая судьба для нѣкоторыхъ се-
мействъ. Вѣрьте этому, и не падайте духомъ въ невзгодѣ. Пе-
реходъ отъ веселаго двора къ Лондонской улицѣ потребуетъ
отъ насъ немало силы. Но важно то что Ричи былъ введенъ
сюда, я ему здѣсь предназначаю роль. Внукъ и наслѣдникъ
одного изъ богатѣшихъ помѣстныхъ дворянъ въ Англіи, вла-
дѣлецъ состоянія которое обращается и удвоивается каждые
десять лѣтъ... говорю тебе на такомъ прочномъ основаніи ты
можешь... Что же касается до рода, то если только вашему
высочеству угодно будетъ выслушать насъ наединѣ....

Темпль былъ озадаченъ этимъ загадочнымъ обращеніемъ и
я тоже не могъ понять его.

188

Прилагаемое к Русскому Вестнику.

— Пала, вы всегда желали чтобъ я сдѣлался членомъ парламента, сказалъ я.

— Я и желая этого, и желая чтобы ты сталъ во главѣ высшаго лондонскаго общества. Эти вопросы обсудимъ современемъ, а лока простимся съ ними. Онъ лоцѣловалъ кончики своихъ пальцевъ.

Мы онять принялись за прежнюю веселую болтовню.

Мнѣ пришлось представить ему обращикъ моей игры на фортепіано и лѣнія.

Онъ локачалъ головой. Игрокъ въ крикетъ и ученый были развиты на счетѣ музыканта: а музыка, Ричи, музыка отлираетъ лазуревые чертоги.

Мы разошлись поздно. Намъ съ Темплемъ отведены были смежныя комгаты.

Чуть не падая отъ сна, милый мальчикъ сидѣлъ на краю моей лостели, выражая мнѣ свое удивленіе (онъ унесъ меня на дно моря, гдѣ мы гуляли при свѣтѣ жемчуга т. осматривали старыя потонувшія суда. Я увѣрялъ моего слугина что здѣсь почти такъ же свѣтло какъ на верху наль волой, какъ какъ вдругъ проснулся и увидѣлъ прелѣ собой въ дневномъ свѣтѣ отца. Слезы восторга потекли у меня изъ глазъ.

— Вотъ, Ричи, онъ сунулъ мнѣ въ носъ свѣжія фіалки, — у тебя была ранняя посвятительница. Вставай скорѣе, ты еще увидишь ее, какъ она ёдетъ черезъ лужайку.

Я бросился къ окну, и увидалъ маленькую принцессу Оттилію въ сопровожденіи ея незмѣннаго мрачнаго грума. Прежде чѣмъ она исчезла подъ тѣнью сосенъ.

## ГЛАВА ХІХ.

### Намъ возвращаемъ домой.

Мы отправились въ Англию въ полдень, хотя мнѣ втайне очень хотѣлось остаться; но отецъ не хотѣлъ дать время маркграфинѣ раскаяться въ ея несправедливости къ нему и рѣзкихъ выраженіяхъ. Размышленіе усилило его негодованіе. При каждой непріятной случайности въ началѣ нашего путешествія, онъ припоминалъ ея слова, и давалъ на нихъ гордые отвѣты. Онъ признался мнѣ въ Кельнскомъ соборѣ что вся жизнь его не чтобъ иное какъ одинъ великій замыслѣ, люб-

Приключения Гарри Ричмoxдэ.

189

добный лока неоконченному зданю, которое может современемъ сдѣлаться дивомъ свѣта, и что поэтому онъ прилась двѣ дюжины очень стараго рейнвейна въ подарокъ моему дѣду Белтаму, надѣясь доставить ему этимъ удовольствіе.

— Ты можетъ-быть не знаешь, Ричи, продолжалъ онъ, — и не для того я это говорю чтобы ты благодарилъ меня что я безпрецѣвно тружусь для сына. Я приготовилъ ему къ его совершенолѣтію положеніе въ Германіи при дворѣ. Теперь хочу приготовить ему положеніе въ Англіи. Обѣщай мнѣ что ты употребишь рѣшительно всѣ силы и способности свои чтобы подняться на ту высоту которую я укажу тебе. Я виджу, ты обещаешь, добавилъ онъ, замѣтивъ тотчасъ же затрудненіе мальчика, вынуждаемаго отвѣчать хвастливо. Послѣ этого я могъ уже дать обещаніе твердымъ голосомъ. Онъ проронилъ нѣсколько сбивчивыхъ намековъ, напомнившихъ мнѣ смѣшвыя понятія которыя имѣлъ я ребенкомъ о моемъ санѣ и величіи. Я пожалъ плечами. Я не интересовался секретами, какие могъ узнать современемъ. Моею цѣлью было свести, примирить и сблизить отца моего съ дѣдомъ. Эта мысль теперь наполняла и поглощала мой умъ. Чтобы онъ часто приѣзжалъ въ Риверсли, если не жилъ бы тамъ, оживляя ихъ всѣхъ, между тѣмъ какъ я можетъ-быть украшусь кавалерійскою саблей—сдѣлалось моею неоступною мечтой. Трудность, какъ мнѣ казалось, заключалась въ томъ чтобы получить согласіе отца. Я заговорилъ съ нимъ объ этомъ, и онъ тотчасъ же сказалъ что желаетъ сохранить свою свободу. Вотъ, напримѣръ, продолжалъ онъ, — чего желаю я въ эту минуту? У меня есть постоянно одно крупное желаніе носящееся вдали. Но я говорю о настоящей минутѣ. Положимъ что сквайръ съ нами и мы возвращаемся въ Англію. Мнѣ хочется показать тебе гнѣздо аиста. Аисты выютъ гнѣзда только южнѣе. Мнѣ дѣствительно хочется показать тебе эту липцу, Ричи, на счастье и какъ характеристическую принадлежность страны. А во мнѣ всякое желаніе имѣть стремительность паровой силы. Однако ты видишь, мы ёдемъ въ Англію. Я преодолѣваю себя изъ чувства долга. Но если бы сквайръ былъ здѣсь со своими повелительными „да“ и „нѣтъ“, ей Богу! я бы учелся на верховья Рейна, какъ ураганъ. Я локоряюсь обстоятельствамъ, но не могу и не хочу подчиняться людямъ.

— Это мнѣ кажется не совѣткомъ разсудительно, замѣтилъ я.

— Правда; я самъ стыжусь этого, отвѣчалъ онъ. — Дѣлай

190

какъ хочешь, Ричи. Введи меня въ Риверсли, только безъ униженія, помни. Я храню свою честь неприкосновенною, какъ закупоренный эликсиръ. Это утѣшеніе мое въ невзголахъ. На смертномъ одрѣ я передамъ ее тебѣ, сынъ мой, и скажу: Вотъ тебѣ вся сущность моей жизни. Никогда не было про меня сказано что я проглотилъ обиду.

— Обдѣлай дѣло въ замкѣ, сказалъ онъ, — а я поброжу по окрестностямъ и побренчу на гитарѣ. Ты бросишь мнѣ ключъ со стѣны. Если есть мнѣ мѣсто, и если я буду расположенъ, такъ войду. Если нѣтъ, такъ знай что я въ другихъ мѣстахъ лрокладываю тебѣ дорогу. Риверсли прекрасная опора и крѣпость, но Риверсли не весь свѣтъ. Въ Риверсли мнѣ пришлось бы имѣть двойное лицо, да и двойной желудокъ также, какъ юный Джакъ, обѣдавшій съ великаномъ. Тутъ-то намъ надо показать свое умѣнье. Надѣюсь что его у насъ хватитъ. А пока, мистеръ Темпль, мы проведемъ въ Парижѣ два, три пріятныхъ дня.

Онъ имѣлъ привычку леремѣнять въ подобныхъ случаяхъ разговоръ, обращаясь къ Темплю. Темль объявилъ что съ нимъ и чужая страна не кажется чужою. Мы просто смотримъ на незнакомыя картины изъ окна. Восломинаніе о страннѣйшей изъ всѣхъ когда-либо видѣнныхъ сценъ доставляло намъ какое-то особенное насмѣшливое удовольствіе и возникало въ насъ при каждомъ новомъ интересномъ, или забавномъ зрѣлишѣ. Проѣзжая верхомъ черезъ великое поле битвы въ Бельгіи, мы съ Темплемъ толковали о Bella Vista, о статуѣ, маркграфинѣ, о завтракѣ изъ кислаго молока и чернаго хлѣба, о принцессѣ Оттиліи, не помышляя о славѣ и мертвыхъ костяхъ. Отецъ мой былъ совсемъ иначе настроенъ. На лицѣ его было сіяніе восторга, далеко превосходящее нашъ рулянецъ. Когда мы къ нему подъѣхали, я закричалъ:

— Папа! Если принцѣ не согласится заплатить за статую, я заплачу, и подарю ее отъ вашего имени.

— Націи? воскликнулъ онъ, глядя разсѣянно и останавливая руку на движеніи, которое могло показаться театральнымъ.

— Нѣтъ, маркграфинѣ.

Онъ слышалъ слова мои, но лишь съ усилиемъ могъ собрать свои мысли. Умъ его занятъ былъ великимъ сраженіемъ и Bella Vista казалась ему лустяками. Я замѣтилъ что вчерашнія и третьягоходняшнія событія уже теряли для него интерес. Воспоминаніе никогда не кызывали у него лавы.

Приключенія Гарри Ричмонда.

191

ихъ навязывалъ кто-нибудь кого онъ любилъ, лицо его веселѣло, но только на минуту. Его веселость проистекала изъ горячихъ источниковъ добрыхъ надеждъ. Прибытіе наше въ Англію, встрѣчи тамъ, бургундское хранимое до моего совершеннѣтія, моя вторичная поѣздка въ Германію, вотъ о чемъ онъ думалъ съ радостью школьника, вырвавшагося на волю. О статуѣ и связанныхъ съ нею обстоятельствахъ онъ разсуждалъ какъ о сухомъ дѣловомъ вопросѣ, и если обязанность не заставляла его быть веселымъ, какъ напримѣръ за столомъ, онъ едва отвѣчалъ когда намекали на его или мое прошедшее. Будущее для него было также настоящимъ: мы „дѣлаемъ“ вотъ это, говорилъ онъ, а не „сдѣлаемъ“. Едва заговоришь бывало объ ожидаемой встрѣчѣ, какъ онъ уже играетъ роль свою въ ней. Я жадно, и въ то же время безсознательно изучалъ его, и не приходилъ ни къ какимъ заключеніямъ. Мальчики всегда помѣчаютъ наблюдения свои надъ людьми, которыхъ любятъ, но никогда не подводятъ общаго итога.

Наше обратное путешествіе продолжалось почти одиннадцать недѣль, потому что намъ два раза не хватило денегъ. Въ Брюсселѣ я увидѣлъ на рукахъ у отца маленькую нищую дѣвочку.

— Она попросила у меня мѣдной монетки, Ричи, сказалъ онъ щипля я е полненькія щечки чтобы заставить ее улыбнуться.

Я посовѣтовалъ дать ей серебряную монету.

— Что-нибудь надо дать ей, Ричи, я поцѣловалъ ее, а по моей теоріи эквивалентовъ, за это можно отплатить только золотомъ. Ты ужъ долженъ выкулить меня съ честью.

Онъ заставилъ дѣвочку ткнуть меня носомъ въ лицо въ видѣ поцѣлуя за то что я съ честью его выкупилъ.

Ребенокъ заковылялъ по мостовой противъ нашей гостиницы, уставясь глазами на свою руку, которая держала сокровище.

— Бѣдняжка! воскликнулъ отецъ. — Пріятно, Ричи, обогатить несчастного отъ своей бѣдности. Смотри какъ она подпрыгиваетъ. Она теперь начинаетъ лонимать. Рѣдко удается на послѣднюю монету въ кошелькѣ доставить себѣ столько удовольствія. Я ей обязанъ этимъ открытіемъ.

По этому поводу я открылъ что у отца вовсе уже нѣтъ денегъ. Какъ онъ вышли незамѣтно для него самого, онъ не умѣлъ сказать. Онъ увѣрялъ что удостовѣрился въ своемъ безденежьи только тогда когда сталъ пекать монету чтобы

192

дать дѣвочкѣ. Я отправилъ письмо, засвидѣтельствованное
мѣстнымъ нотаріусомъ, къ банкиру, съ которымъ познако-
милъ меня полковникъ Гудвинъ. Деньги пришли; а тѣмъ вре-
менемъ мы завели знакомыхъ и утощали ихъ. То были боль-
шею частью отставные офицеры, люди бойкіе. Одного, майо-
ра Дейкса, отецъ лоселилъ въ нашей гостиницѣ, и мы повез-
ли его съ собою въ Парижъ, гдѣ вслѣдствіе нашего госте-
пріимства, кошелекъ нашъ олять истощился. Отецъ доказы-
валъ что объ этомъ нечего жалѣть по двумъ причинамъ: во-
леврыхъ, я научаюсь цѣнить обладаніе деньгами: вовторыхъ,
мы оказали услугу отечеству, пособивъ Дейксу, который раз-
вѣдываетъ новомъ и страшномъ военномъ оруду, находящемся,
какъ онъ полагаетъ, въ рукахъ французскаго правительства.
Майоръ Дейксъ исчезъ на дальнѣйшіе поиски, но мы могли
по крайней мѣрѣ сказать себѣ что сдѣлали чтò могли для
спасенія англійскаго флота отъ конечнаго разрушенія. Мы
съ Темплемъ смѣялись надъ майоромъ Дейксомъ, надъ его гро-
мадными бакенбардами, страстью къ крѣпкимъ напиткамъ и
таинственнымъ видомъ. Отецъ мой вѣрилъ его преданности
отечеству, и этого было достаточно чтобъ удержать меня отъ
подозрѣній относительно его характера. Всякій разъ какъ
инстинктъ или здравый смыслъ побуждалъ меня не соглашать-
ся съ отцомъ, разговоръ обращался въ шутку. Я готовъ былъ
смотрѣть на все его глазами, не перечилъ его веселости, ра-
дуясь что нашелъ его, что сразу, какъ онъ выражался, извлектъ
его изъ глубокаго моря, и не стоялъ за мелочи.

Кошелекъ нашъ дошелъ до крайняго оскудѣнія: отецъ не
указывалъ средствъ наполнить его, и я никакихъ не могъ при-
думать. Онъ слышалъ что въ Парижѣ можно жить роскошно,
не тратя почти ничего; мы и попробовали. Мы гуляли по сире-
невымъ аллеямъ среди дѣтей и нянекъ. смотрѣла на военные
разводы, зѣдили на омнибусахъ, обѣдали за городомъ. посѣ-
щали театры, занимая всюду первыя мѣстя, встрѣчая всюду
привѣтливыя улыбки и услужливость, объяснимую для меня
только пріемами отца, представлявшими смѣшеніе важности
съ любезностью, противъ которого нельзя было устоять.

— А вдь въ сущности поэтъ-то пожалуй забавнѣе альдер-
мана, говорилъ онъ.

Поэтомъ онъ называлъ пусегой кошелекъ, а альдерманомъ
полный. Мы громко заявили что предпочитаемъ поста.

— Такъ-то такъ, сказалъ онъ, — но альдерманъ крѣпче сто-

Приключенія Гарри Ричмонда.

193

итъ на ногахъ, и пари держу что онъ скорѣе переберется че-
резъ каналъ. Цѣль наставленій моихъ тебя, Ричи, не будетъ
достигнута, если ты будешь презпирать альдерманова Пегаса.
На деньгахъ ты ѣдешь. Мы, знаешь, буквально прикованы
здѣсь и каждый день прибавляемъ звено къ своей цѣпи. Правда,
ты усвоиваешь парижскій акцентъ. Кромѣ того Парижъ имѣетъ
еще громадное преимущество предъ всѣми другими городами:
это центральная гостиница на большой дорогѣ просвѣщенія.
Въ Парижѣ нелремѣнно встрѣтишь пріятелей; они всѣ пооче-
редно поладаютъ сюда. Теперь надо намъ странствовать не-
премѣнно и глядѣть въ оба. Энергически слѣдуя этому рѣ-
шенію, мы встрѣтили пріятеля отца, мистера Монтерецъ
Вильямса. Онъ далъ намъ средства доѣхать до Булони, гдѣ
отецъ встрѣтилъ другаго пріятеля, которому далъ такой рос-
кошный объѣдъ что не хватило бы денегъ расплатиться въ
гостиницѣ.

— Замѣтьте, какъ не выгодно уѣзжать изъ Парижа, гово-
рилъ онъ. — Десять вѣроятностей противъ одной что намъ
придется вернуться. Попробуемъ подождать на взморьѣ не
придетъ ли счастье, а если оно не придетъ, и согласись,
Ричи, неправда ли мистеръ Темпль? трудно житьдать чтобы
счастье вдругъ нахлынуло въ г.ухую гавань.... Тогда намъ
придется ѣхать назадъ въ Парижъ.

Я предложилъ написать тетушкѣ Дороти и попросить у нея
деньгъ, но онъ объ этомъ и слышать не хотелъ. Послѣ двухъ-
трехъ дней ожиданія, я увидѣлъ моего пріятеля мистеръ Бен-
нербриджа, выходящаго на берегъ съ ларохода. Съ условіемъ
что я налишу тетушкѣ и увидомлю ее о нашемъ возвращеніи,
онъ ссудилъ меня деньгами, въ которыхъ мы нуждались, но
ворчалъ при этомъ и предсказывалъ что мы олять сядемъ на
мель, чтò и случилось дѣйствительно. Случилось оно уже въ
одной станціи отъ Риверсли, гдѣ имя моего дѣда равносиль-
но было деньгамъ. Сверхъ того отецъ мой остался въ гости-
нице въ обезложеніе уплаты, а мы съ Темплемъ поѣхали даль-
ше на извощикъ, захвативъ съ собою двѣ дюжины рейнвейна.
Слѣдовательно, собственно говоря, особенно непріятнаго ничего
и не было, но мой отецъ не прочь былъ чтобы такое полож-
женіе казалось мнѣ непріятнымъ. На прощанье онъ убѣждалъ
меня сохранить во что бы то ни стало расположеніе сквайра.

— Сдѣлай это, говорилъ онъ,— и я увижу что урокъ данный
мною тебя на возвратномъ лута не пролалъ даромъ. Милый

13

194

мой мальчикъ! Несчасively всей моей жизни состояло въ томъ что я рѣшительно не способенъ дорожить деньгами. Всѣ live-ствіе этого великолѣзneyшія зданія мои рушатся: они лише-ны основанія. То-есть, пойми меня, я нахожусь лишь полъ проходящей тучей, а небо одарило меня отличнымъ здоровьемъ. (Охрани Богъ чтобъ я сталъ каловаться на судьбу, или ты калѣть обо мнѣ. Но возьми въ толкъ чтò ислыталъ ты, Ричи. Не приставай смешкомъ къ сквайру; слѣдуй совѣтамъ этой удивительной женщины, тетушки твоей Дороти. Можешь кстати при случаѣ сказать какъ подружился ты съ принцес-сой Оттиліей. А я здѣсь буду заниматься мирнымъ изученіемъ природы, пока не увижусь съ тобой. Съ такими настав-леніями онъ отправилъ меня впередъ.

Мы увидѣли Риверели около полудня въ ясный юньскій день. Въ сравненіи съ окрестностями Bella Vista наши сосны казались рѣдки, наши холмы неинтересны, какъ мѣста лишенныя историческихъ воспоминаній, наши лужайки скром-ны. Я такъ гордился фантастическимъ путешествіемъ и встрѣ-чей съ отцомъ что глядѣлъ свысока на старый замокъ. Сквайръ былъ на дворѣ, окруженный многочисленнымъ об-ществомъ. Тутъ были Шlichестеры, Амбросы, Вильфорды, ка-питанъ и сквайръ Грегори Белстеды, Робрен и другіе. Всѣ любовались розами, нюхами и рвали ихъ. Мѣстами видѣлись прелестныя группы женщины. Темль, проѣзжая мимо ихъ, шелнулъ мнѣ:

— Наши женщины лучше иностранокъ, Ричи.

Я, стараясь говорить совершенно хладнокровно, отвѣчалъ:

— Ты думаешь? Можетъ-быть. Не всегда. П все время я упивался духомъ Англии, вѣявшимъ отъ этихъ милыхъ утрен-но свѣжихъ женщинъ.

Тетушка Дороти подплыла ко мнѣ, и цѣлuya меня, шелнула:

— Не смущайся суровостью дѣлушки, другъ мой.

Отвѣтъ мой былъ:

— Я нашелъ его.

Калитанъ Белстедъ провозгласилъ наши имена. Я замѣтилъ лицо Джулии Рилпенджеръ. Сквайръ стоялъ ко мнѣ слишкомъ. Это напомнило мнѣ первый разговоръ мой съ калитаномъ Ве-шемъ, и я подумалъ: „Теперь я ужъ нѣсколько знаю свѣтъ; всѣ дѣло въ томъ чтобъ не горячиться.“ Тутъ не было пре-граждающихъ дорогу канатовъ. И я тогчасъ же сталъ съ нимъ лицомъ къ лицу.

Приключенія Гарри Ричмонда.

195

— Ого! крикнулъ онъ и повернулся ко мнѣ бокомъ.

— Темпль пріѣхалъ къ вамъ въ гости, сказалъ я. Онъ былъ принужденъ протянуть руку Темплю.

Быстрый инстинктъ подсказалъ мнѣ что я долженъ обнаружить предъ нимъ какъ можно больше белтамовскаго.

— Собаки и лошади въ порядкѣ? спросилъ я. Капитанъ Белстедъ подошелъ.

— Вотъ, Вильямъ, сказалъ сквайръ, — разкажите этому магому о моихъ конюшняхъ.

— Въ отличнѣйшемъ состояніи, Гарри Ричмондъ, отозвался калитанъ.

— О! у него навѣрное есть ужъ новое имя, сказалъ сквайръ.

— Никакого.

— Такъ чтò жь вынесъ ты изъ своей поѣздки?

— Болѣе зоркое зрѣніе, чѣмъ прежде.

— Ты, небось, упражнялъ его въ Лондонъ?

— Я видѣлъ не одинъ Лондонъ, сквайръ.

— Ну, ты не лжешь.

— Видите, юноша выдерживаетъ огонь! вступился калитанъ Белстедъ.—Гарри Ричмондъ, я съ радостью пожму вамъ руку, но подожду лока вы поздороваетесь какъ спѣдуетъ съ дѣлушкой.

Сквайръ держалъ обѣ руки за спиной. Я улыбнулся смѣло ему въ лицо.

— Прикажете обойти кругомъ, чтобы достать вашу руку?

Онъ нахмурился и моргнулъ.

— Ступай къ дамамъ; ты, кажется, умѣешь съ ними ладить, сказалъ онъ и протянулъ руку какъ будто для того чтобы указать на одну изъ груплъ.

Я схватилъ его за руку и сказалъ съ жаромъ:

— Дѣдушка, честное слово, я васъ люблю, и радъ что вернулся домой.

— Помни, ты не дома, лока не попросишь прощенія у Уберли самъ знаешь за чтò, отозвался онъ.

— Лошадь оставленная въ гостиницѣ у меня на совѣсти, сказалъ я.

Сквайръ проворчалъ: — Тѣмъ лучше, тамъ и надо ей быть.

— А если она начнетъ брыкаться? сказалъ я.

Калитанъ засмѣялся, и сквайръ также. Мнѣ было такъ ве-
село что мнѣ пришло на умѣ еще тысяча остротъ и дарѣе одну
минуту не хотѣлось идти къ дамамъ.

13*

196

Капитанъ Белстедъ подвель меня къ хорошенькой Джулии
Риппенджеръ. Темпль уже отыскалъ Дженетъ Ильчестеръ.
Разказывая наши приключенія въ разныхъ углахъ, мы оба
услышали что полковникъ Гудвинъ съ дочерью пріѣзжали въ
Риверсли подготовить мое возвращеніе. Поэтому легкая по-
бѣда моя надъ сквайромъ вовсе не была удивительна. Тѣмъ не
менье я торжествовалъ и былъ внутренно убѣжденъ что я не-
обыкновенно ловокъ и могу если захочу заставить сквайра
протянуть руку отцу моему точно такъ же какъ мнѣ протянуłъ.

Джулию Риппенджеръ привезла въ Риверсли тетушка Дороти,
которая, испугавшись моего отсутствія, йствила къ ней. Цѣль
была доставить развлеченіе сквайру. Это удалось. Старику
нужна была живая болтовня, но не такая дѣтская какъ бол-
товня Дженетъ Ильчестеръ; къ тому же эта особа, при всѣхъ
хорошихъ свойствахъ своихъ, питала рѣшительное пристрастіе
къ молодымъ людямъ; между тѣмъ какъ Джулия, видя что на
меня сердятся въ Риверсли, говорила обо мнѣ, судя по сло-
вамъ калитана Белстеда, какъ о героѣ баллады, о блестящемъ
юношѣ, котораго проступки весьма простительны, какъ лег-
кія облачки едва минутно помрачающія чистоту прекраснаго
характера.

— Что если она обо мнѣ такъ говорила? шелнѣлъ онъ
мнѣ съ глубокимъ вздохомъ.

Какъ бы то ни было, какъ которая благія вліянія удержали
сквайра отъ угрозы лишить меня наслѣдства. Полковникъ
Гудвинъ говорилъ съ нимъ очень искренно и серіозно объ
отношеніяхъ моихъ къ отцу. Тетушка и калитанъ Белстедъ
и Джулия полагали что сквайръ рѣшился смотрѣть сквозь
пальцы на мою сыновнюю привязанность. Всѣ трое убѣди-
тельно просили меня не упоминать о подаркѣ вина и не ста-
раться добиться свиданія. Относительно вина я не послѣдо-
валъ ихъ совѣту, ибо поднести вино это я считалъ обязан-
ностію, торжественно возложеннойъ на меня подъ сводомъ со-
бора; я и поднесъ его, заявивъ что оно весьма старое. Сквайръ
скорчилъ гримасу, но сдержалъ себя и ничего не сказалъ.
Я вообразилъ что дѣло идетъ на ладъ. Прежде чѣмъ рѣшил-
ся я на дальнѣйшія дѣйствія, калитанъ Белстедъ съѣздилъ
къ отцу, который самъ лосовѣтовалъ осторожность согласно
со своими прежними наставленіями. Онъ, по его собственному
выраженію, славленъ былъ въ Лондонъ изъ гостиницы, гдѣ
сидѣлъ на мели, съ помощью неизвѣстно откуда явившихся

Приключения Гарри Ричмонда.

197

денегъ, и поручилъ мнѣ сказать чтобъ я помнилъ обширное
поприще на которое вступлю въ Дилвелѣ въ день моего со-
вершеннолѣтія. Двадцать четыре бутылки рейнвейна были
выставлены въ рядъ, и мальчики съ конюшни побили ихъ ка-
меньями, подъ надзоромъ сквайра и въ моемъ недоброволь-
номъ присутствіи. Я испытывалъ чувство человѣка видѣвша-
го какъ льется кровь умирающихъ друзей его.

Сквайръ вручилъ мнѣ росписку на уплату долговъ сдѣлан-
ныхъ въ мои послѣднія странствія. Какъ было не благода-
рить его? Но безжалостное пролитіе добраго вина, связаннаго
съ воспоминаніями объ отцѣ и маленькой принцессѣ, вытѣ-
снило изъ сердца моего чувство благодарности.

## ГЛАВА XX.

### Вѣсти о новой лобѣдѣ моего отца.

Темпль лишелъ въ море. Дивлюсь какъ я не пошелъ съ
нимъ. Мы были согласны въ томъ что приключенія состав-
ляютъ единственную прелесть въ жизни и презирали Англи-
чанъ не видавшихъ ничего кромѣ Англии. Я не въ силахъ
былъ вынести долгой разлуки съ отцомъ, вотъ почему я и не
настаивалъ чтобы сквайръ позволилъ мнѣ поступить въ мор-
скую службу. Блиستательно выдержавъ экзаменъ, Темпль имѣлъ
счастіе попасть на корабль капитана Белстеда, и оттуда мой
честный другъ прислалъ мнѣ свою исповѣдь въ мрачномъ
письмѣ, которымъ увѣдомлялъ меня что измѣнилъ дружбѣ:
сдѣлалъ предложеніе Дженетъ Ильчестеръ и обмѣнялся съ ней
взаимною клятвой. Онъ просилъ у меня прощенія, ссылаясь
на непреодолимую силу любви своей. Онъ выражалъ надежду
что я не разсержусь. Я пожурилъ его въ отвѣтѣ. Никогда я
такъ не любилъ его какъ въ ту минуту когда лисьмо мое по-
грузилось въ почтовый ящикъ. Тетушка Дороти взялась пе-
редать ему увѣренія въ моей неизмѣнной привязанности. Что
касается до Дженетъ, то лисьмо Темпля въ котором онъ упо
миналъ о рѣшительномъ пристрастіи ея къ восточнымъ по-
даркамъ и выражалъ намѣреніе накопить ихъ какъ можно бо-
лѣе во время своихъ путешествій, было противъ нея острымъ
оружіемъ. Я имъ кололъ и пугалъ ее до тѣхъ поръ пока
она сама не призналась сквайру. Что же онъ? Онъ сказалъ

198

что мать ея Марджери скряга. Дѣвочкѣ хочется подарковъ.
И я тоже постулаю не такъ какъ бы слѣдовало. Я долженъ
бы купить ей Турцію и Тунисъ, еслибъ ей захотѣлось ихъ.
Чѣмъ болѣе это льстило ей, тѣмъ сильнѣе она расплакалась.
Въ этихъ противныхъ слезахъ она похожа была на стараго
сетера. Сквайръ обѣщалъ выплачивать ей по четвертямъ
пятьдесятъ фунтовъ въ годъ, чтобы она могла покупать себѣ
какіе угодно подарки и не подвергаться искушенію къ непо-
стоянству. Онъ отвелъ меня въ сторону и сказалъ мнѣ, бу-
то знаетъ женщинъ: „Молодымъ дѣвушкамъ нужно множество
разныхъ бездѣлушекъ, иначе онъ будутъ засматриваться то
вправо, то вѣво; помни это.“ Я былъ бы очень радъ еслибъ
она на кого-нибудь засмотрѣлась. Она говорила о любви какъ-
то глупо-казенно, возбуждая во мнѣ непріятный смѣхъ. Въ
другихъ случаяхъ она не притворялась и вовсе не казалась
неловкою. Она была смѣлая, здоровая дѣвушка, любившая
мужское общество. Геріотъ привелъ ее въ восторгъ. Я думаю
она назначила бы тотчасъ же срокъ свадьбы, еслибъ онъ сдѣ-
лалъ ей предложеніе. Но мало ли женщинъ влюблены были въ
Геріота? Мы съ нимъ встрѣтили Кіоми на пути къ Соютъ-
Доунской сказкѣ, на которую Цыгане не допускались. Босая,
смутлая дѣвушка бѣжала подлѣ нашегоъ экилажа и бросала
намъ цвѣты. Геріотъ и пріятель его, молодой лордъ Дестріе,
сынъ маркиза Эдбери, хорошо знавшій моего отца, болтали и
смѣялись съ ней и такъ расхваливали ея красоту что я тоже
сталъ вглядываться и вдругъ воскликнулъ: Кіоми! Она отско-
чила въ кусты. Такова была наша вторая встрѣча. Она вы-
ла бы пріятна еслибы Геріотъ и Дестріе не выдумывали раз-
ныхъ глупостей по поводу нашего прежняго знакомства. Вы-
боръ не дурень съ обѣхъ сторонъ, говорили они, только за-
чѣмъ же мы разстались? Она вырвала у меня руку съ злосною
усмѣшкой, какъ разсерженная кошка. Мы много смѣялись.
Они зашли съ ней въ знакомый имъ знатный домъ, по со-
сѣдству сказки, тамъ съ помощью одной изъ дочерей разодѣ-
ли ее въ шелки и провели такимъ образомъ за ограду не-
доступную босымъ ногамъ. Тутъ они представили ее свѣт-
скимъ дамамъ, утверждая что она изъ Индіи, и полали въ
страшный просакъ. Геріотъ проигралъ свои заклады и на-
звалъ ее колдуньей. Она отвѣчала: „Ты увидишь, юноша, что
я дѣйствительно колдунья“. Только и сказала она правды о
будущемъ. Среди ропота возбужденнаго этою непозволитель-

Приключенія Гарри Ричмонда.

199

ною шуткой съ важными дамами, мнѣ пришлось отвести ее къ воротамъ. Тутъ, не простившись, она мгновенно подобрава- ла подолѣ и убѣжала черезъ дорогу изъ виду въ лѣсъ. Платье и какая-то золотая вещица достались ей.

Съ Геріотомъ я совершилъ печальную поѣздку, ту самую которую когда-то предпринималъ съ Темплемъ. Этотъ разъ я видѣлѣ отца моего за тѣми высокими красными стѣнами ко- торыя нѣ когда казались мнѣ столь таинственными и страшны- ми. Геріотъ шутилъ надъ заключеніемъ за долги. Онъ утвер- ждалъ въ утѣшеніе мнѣ что безчестье тутъ развѣ только вре- менное: сидятъ и люди весьма почтенные, такъ же какъ мошен- ники. Впечатлѣніе произведенное на меня этимъ посвященіемъ, пирушка среди разоренныхъ людей, тѣмъ улорнѣе вѣрящихъ въ счастіе чѣмъ глубже они пали, ужасное сочувствіе вну- шаемое имъ отцомъ моимъ.... какъ будто я выпилъ чего-то одуряющего. Я не способенъ былѣ ясно обдумать все это. За- тѣмъ я каждый день, до тѣхъ поръ пока не выкулилъ его, сталъ ѣздить къ ростовщикамъ, прося денегъ взаймы, подъ обезпеченіе материнскаго наследства. Геріотъ, какъ истин- ный другъ, поручился за меня. Когда отецъ мой очутился на свободѣ, сердце мое переполнено было гордой радости и переполнилось недоумѣнія какъ только мы разстались. Долго потомъ, цѣлые годы, съ мыслію о немъ соединялось у ме- ня воспоминаніе объ игрѣ въ мячъ и бородатыхъ людяхъ безъ сюртуковъ. Обстановка унизительная. Я однако не могъ ду- мать о немъ безъ гордости. Я съ радостію слушалъ его. Быть вмѣстѣ было для насъ счастіемъ. Сверхъ того онъ по- клялся мнѣ, въ присутствіи мистрисъ Валли, что впредь не будетъ уже приходить въ столкновеніе съ констаблемъ. Его неистощимая веселость и живая игривость всегда были оча- ровательны. Видѣнія блестящей будущности увлекали меня. Я не понималъ отчего какъ будто что-то драгоцѣнное исчезло изъ моей жизни. Бракъ Дкуліи Рилленджеръ съ капитаномъ Белстедомъ представилъ пріятное развленіе. Къ несчастію для моего душевнаго слокойствія, она шла къ алтарю пора- зительно блѣдная. Тетушка Дороти устроила эту свадьбу. Она задумала ее, какъ видѣлось изъ ея молчанія и потуплен- наго взора, ради собственнаго слокойствія; но ни ей, ни друг- имъ бракъ этотъ спокойствія не принесъ. Я написалъ крат- кое увѣдомленіе Геріоту и получилъ отъ него, уже послѣ свадьбы, слѣдующій отвѣтъ:

200

Приложеніе кількій Русскому Вѣстнику.

„Въ моемъ полку мы достаточно знаемъ женщинъ. Они любятъ новизну, старый товарищъ, имъ нужно мѣнять золотой на мелкую монету. Я самъ предложитаю морскую службу сухолутной и не имѣю права жаловаться. Когда-то она клялась въ одномъ, теперь поклялась въ другомъ. Будемъ надѣяться что она останется довольна своимъ выборомъ и не потребуетъ еще болѣе мелкой монеты. Я не допускаю мѣдныхъ детейъ—такъ сказалъ бы твой отецъ. Не имѣю желанія видѣть супруга, хотя ты и хвалишь его. Привычка его валиться подъ столъ нѣсколько старомодна, но можетъ-быть ей это въ немъ нравится, а можетъ-быть она и выльѣчитъ его. Какая ни будетъ она жена, она дѣвочкой была очень мила и оживляла школьную атмосферу. Я по временамъ гляжу на портретъ Джулии Рилпенджеръ, котораго, полагаю, мистрисъ Вильямъ Белстедъ не въ правѣ вы требовать у меня; если же мужъ ея приписываетъ себѣ это право, ну въ такомъ случае мнѣ надо будетъ посовѣтоваться съ моими товарищами офицерами. Намъ нужна война, Ричи, и мнѣ хотелось бы чтобы ты сидѣлъ за нашимъ полковымъ столомъ, а не нянчился бы съ дѣвочками и женщинами.”

Я заключилъ изъ этого что страсть Геріота къ Джулиі остыла. Тетушка Дороти не одобряла его тона, который мнѣ казался необыкновенно философскимъ и выражающимъ именно то чтò чувствовалъ бы я еслибъ услышалъ о бракосочетаніи Дженетъ Ильчестеръ.

Смѣлость моей заграничной поѣздки, при содѣйствіи полковника Гудвина и дочери его Клары, убѣдила сквайра что безразсудно становиться между мкою и отцомъ. Всѣ считали отличнымъ признакомъ что онъ повезъ меня съ собою обозрѣть его имѣнія и угольныя коли, и указывалъ на меня какъ на наслѣдника, который скоро избавить его отъ всѣхъ хозяйственныхъ хлопотъ. Можетъ-быть онъ считалъ видъ богатства надеждѣйшимъ лѣкарствомъ отъ приладковъ неповиновенія, которые я повременамъ обнаруживалъ. На мои самовольныя отлучки смотрѣли сквозь пальцы. Когда я возвращался, сквайрь былъ ворчливъ, я веселъ и любезенъ; потомъ я становился холоденъ, и онъ старался разговорить меня. Онъ пилъ за мое здоровье, вызывая меня на задушевную бессуду, я отъ души пилъ за его здоровье, и онъ олять надувался. „Въ мое время, говорилъ онъ, молодые люди понимали свои выгody. Ужъ не затѣвашь ли ты какихъ-нибудь юношескихъ штукъ? Нѣтъ ли какихъ-нибудь скрытыхъ долговъ? Если такъ.... о я знаю чтò такое юноши, особенно если попадутъ въ дурныя руки—тутъ разныя бранныя слова, произнесен-

Приключения Гарри Ричмонда.

201

ныя въ полголоса, словно робкіе раскаты грома.—Ну словомъ, если такъ, вѣдь ты знаешь что моя банковая книжка къ твоимъ услугамъ?" Не будучи тѣснимъ долгами, я не обнаруживалъ порыва признательности, и мое спокойное: „благодарю васъ“ обманывало его ожиданіе горячихъ изъявленій чувства. Я увѣренъ что бѣдный старицкъ мучился ревностю. Повременамъ я видѣлъ чтò происходитъ у него на душѣ и чувствовалъ къ нему жалость. Ему нужна была только внимательность; но юноша въ борьбѣ съ нелѣпостью слишкомъ сердится чтобы замѣтить ея смѣшную сторону. Если бы сквайрѣ заговорилъ со мною тогда серіозно и справедливо о характерѣ моего отца, я отказался бы отъ своей рѣзкости и сталъ бы оправдывать его какъ предъ лицомъ судьи. Я убѣдился что отецъ мойѣ совѣмъ иначе созданъ чѣмъ другіе люди. Мнѣ хотелось только чтобы сквайрѣ призналъ привлекательность его натуры. Я могъ бы въ этомъ сослаться на женщинъ. Не говоря уже о доброй тетушкѣ Дороти, или о столь ничтожномъ существѣ какъ вѣрная мистрись Вадди, у него были искренніе друзья между женщинами, которые уважали его и горой за него стояли, и если вдова благороднаго гражданина Сати, леди Сампльманъ, явно стремилась къ другой цѣли, это не мѣшало ихъ дружбѣ. И онъ плѣнялъ ихъ не одною силой и живостью своей, не однимъ благородствомъ и изяществомъ.

Когда мнѣ было уѣь за двадцать, и онъ все повѣрялъ мнѣ, встрѣтился одинъ изъ тѣхъ странныхъ случаевъ которые служатъ человѣку публичнымъ испытаніемъ и обнаруживаютъ все чтò можетъ быть сказано за и противъ него. Молодая наслѣдница изъ Валлиса влюбилась въ отца моего. Она была, кажется, семью или восемью мѣсяцами моложе меня; красивая, умная, живая дѣвушка, которой не доставало можетъ-быть нѣкотораго лоска и чувства приличія. Она, конечно, была хорошаго рода, какъ всѣ Валлисцы. Она была действительно хорошо воспитана, хотя нѣсколько порывиста. Эта-то дѣвушка страстно влюбилась въ отца моего въ Батѣ. Она заявляла открыто что онъ не думалъ за ней ухаживать, ни чѣмъ не вызывалъ ея чувства и признавалась прямо, съ неприличною, на взглядъ тетушки Дороти, но не на мой, нескромностью, что предложитаетъ отца моего всѣмъ людямъ на свѣтѣ. Звали ее Анна Пенрисъ. Въ одно утро сквайрѣ получилъ лисьмо отъ ея родственниковъ въ которомъ его просили сообщить свѣдѣнія о прошедшемъ и характерѣ джентльмена называю-

202

Приложение к Руесскому Вѣстнику.

щаго себя Августъ Фицъ Джорджъ Фредрикъ Вильямъ Рич-
мондъ Гвельфъ Рой, увѣряя что цѣль съ которой вопросъ
этотъ предлагается оправдываетъ его нескромность. Онъ хо-
тѣлъ бросить письмо, крича что слава Богу не знаетъ нико-
го кто носилъ бы такой нелѣный списокъ йменъ. Рой! Кто
такое Рой?

— Это имя моего отца, сказалъ я.

— Оно по моему похоже на имя одного изъ тѣхъ негодя-
евъ искателей счастья которые втираются въ семейства и
повять дуръ, продолжалъ сквайръ, какъ бы не слыша меня.

— Надо по крайней мѣрѣ отвѣтить на письмо, сказала те-
тушка Дороти.

— Отвѣчу! заревѣлъ сквайръ.

Онъ написалъ отвѣтъ, о содержаніи которого я могъ дога-
дываться изъ того что тетушка не хотѣла при мнѣ говорить
о немъ. Письмо действительно отправленное было написано
ею, съ его только подписью. Цѣлый день у ней сіяли глаза.

Затѣмъ явилось изложеніе дѣла изъ Бата.

— Смотрите, смотрите! вскричалъ сквайръ, и сдерживая го-
лосъ повторилъ еще разъ: — смотрите! — было нѣкоторое досто-
инство въ его непритворномъ гнѣвѣ.

Тетушка какъ-то непріятно, на мой взглядъ, поморщилась.

— Я въ этомъ не вижу ничего удивительнаго, сказала она.

— Вы въ этомъ не видите ничего удивительнаго, передраз-
нилъ ее сквайръ. — Нѣтъ, сударыня, когда человѣкъ дожилъ до
такихъ лѣтъ что годится въ дѣлушки, я нахожу удивитель-
нымъ чтобы девятнадцатилѣтній ребенокъ.... кой чортъ! Это
не въ порядкѣ вещей. Но вы женщины любите уродства. О!
Я понимаю. Она наслѣдница пятнадцати тысячъ фунтовъ до-
хода. Не удивительно что всѣ разорившіеся игроки и кутилы
Англии горячо гонятся за нею. Такъ, такъ! Въ этомъ дѣй-
ствительно нѣтъ ничего удивительнаго. Состояніе ея, какет-
ся, заключается въ угольныхъ коляхъ.

У самого сквайра часть состоянія заключалась въ уголь-
ныхъ коляхъ, а также и у моей покойной матери. Эго былъ
камень пущенный въ моего отца, какъ будто онъ обладалъ
особымъ чутьемъ на состоянія такого рода. Я вышелъ изъ
комнаты. Тогда сквайръ притворился будто мое присутствіе
его стѣсняло и началъ послушать бранныя восклицанія, кото-
рыхъ я не могъ не слыхать визу и даже на террасѣ. Онъ

Приключенія Гарри Ричмонда.

203

клялся торжественно что спасетъ эту дѣвушку отъ гибели. Отрѣтъ тетки былъ коротокъ.

Отецъ звалъ меня въ Батъ странно-повелительнымъ тономъ, доказывавшимъ что онъ крайне нуждался воѣмѣ. Я подалъ письмо сквайру за завтракомъ, говоря:

— Надо мне будетъ отлучиться на недѣльку.

Онъ разгладилъ лисьмо ножомъ и перевернулъ вилкой.

— Гарри, сказалъ онъ полуласково и какъ бы задыхаясь,— лучше бы тебя въ это не влутываться.

— Я лучшій другъ котораго онъ можетъ иметь при себе.

— Ты лучше орудіе которое можетъ онъ лустить въ дѣло, ибо ты джентльменъ.

— Надѣюсь, вы не разсердитесь на меня, дѣдушка, а _ѣ_хать мне надо.

— Развѣ ты не видишь, Гарри Ричмондъ, что тебя приглашаютъ участвовать въ гнусномъ бракосочетаніи.

— Она еще несовершеннолетняя, вступилась тетушка.

— Какъ? Ну, такъ въ гнусномъ увозѣ. Очевидно дѣвка смашедшая; голова съ изъяномъ, что разбитый орѣхъ; мозгъ нѣтъ. Гарри, ты не ребенокъ. Вѣдь не для того же тебя зовутъ туда чтобы помѣшать дѣлу. Ты прямо ввалишься въ освирѣпѣвшуюся стаю ея родственниковъ. Все равно что броситься въ садокъ съ піявками. Помни, ты взрослый! Подумай самъ. Не бери это дѣло на свою совѣсть, другъ мой! Говорю тебя, Гарри Ричмондъ, что я не одобряю этой ловѣздки. Ты _ѣ_дешь противъ моей воли. Ты оскорбляешь меня! Ты мараешь грязью мое имя и мое семейство. Она вѣдь изъ Валлиса? Всѣ Валлисцы полоумные! Бѣдная дѣвушка!

Онъ произнесъ послѣднія слова съ выраженіемъ глубокаго состраданія.

Тетушка кротко выразила свое мнѣніе что меня зовутъ для того чтобы я помогъ излѣчить молодую дѣвушку отъ ея увельеченія.

— И самъ взялъ бы ее! вскричалъ сквайръ. — Гарри, ты этого не сдѣлаешь! Законъ наконецъ... Вся страна поднимется на тебя! Тебя выставятъ публично въ каррикатуръ!

Онъ дѣйствительно испугался чтобы поѣздка моя не привелَا къ такому результату и принялся описывать злыя каррикатуры своего времени, выставляя страшное значеніе ихъ, какъ выраженій общественнаго мнѣнія. Я однако все-таки поѣхалъ.

204

## ГЛАВА XXI.

### Прогулка в Батя.

Я засталъ отца сидящаго въ гостиницѣ съ пріятелемъ сво-
имъ Джоріаномъ де-Виттъ, котораго встрѣчалъ я прежде и
считалъ умнымъ человѣкомъ. Онъ былъ отставной драгунскій
капитанъ, страдалъ подагрой и любилъ бургундское, чтò за-
ставляло его прибѣгать къ водамъ и вести, какъ онъ выра-
жался, въ промежуткахъ между удовлетвореніемъ своимъ на-
клонностямъ и страданіями которыми онъ за то платился,
жизнь, устроенную по качанію маятника. Отецъ мой былъ въ
веселомъ настроеніи духа и просматривалъ двѣ газеты граф-
ства. Одна изъ нихъ рѣзко на него нападала, другая заступ-
палась за него. Обнявъ меня, онъ просилъ выслушать проти-
ворѣчащіе отзывы этихъ двухъ достопочтенныхъ изданій и
прочелъ вслухъ слѣдующее:

„Человѣкъ называющій себя Рой и выражающій, какъ по-
лагаютъ, этимъ самовольно присвоенными прозвищемъ свои
нелѣпыя притязанія”....

„Блестящій мистеръ Ричмондъ Рой, извѣстный столько же
обворожительностію свою въ обществѣ, сколько своею рома-
ническою исторіей”....

„Сумѣлъ весьма скоро сдѣлаться басней всего города”....

„Сталъ въ послѣднее время предметомъ разговоровъ въ на-
шихъ гостиныхъ”....

„Чтò всегда составляетъ исключительный признакъ иска-
tionей счастія”....

„Хотя самъ не подалъ тому повода”....

„Чтобы бросить свѣтъ на лостыдныя цѣли престарѣлаго
Селадона, считаемъ не лишнимъ упомянуть о прошедшемъ
этого уродливаго остатка старой школы”....

„Скажемъ только, не стараясь поднять завѣсу прикры-
вающую тѣ романтическія страницы его прошедшаго кото-
рыя возбудили къ нему сочувствіе всѣхъ его соотечественни-
ковъ, что онъ и въ настоящее время подвергается нѣжному
преслѣдованію”....

„Мы считаемъ себя въ правѣ назвать его свѣтскимъ Пер-
кинъ Варбекомъ”....

Приключенія Гарри Ричмонда.

205

„Невольно приходитъ на умъ сравненіе съ героями мио-
логіи"... Тутъ я полпросилъ лощады.

Калитанъ де-Виттъ, гладившій полулежа свою ногу, отнялъ
отъ лица шелковый платокъ и пробормоталъ:

— Басъ постоянно лересиливаетъ дискантъ, если только тутъ можетъ-быть рѣчь о гармоніи.

Отецъ позвонилъ хозяина.

— Лучшее вино вашего погреба сегодня къ обѣду, мистеръ Ломли. Да помните, я вашъ гость и воспользуюсь правомъ заставить васъ съесть съ нами и участвовать въ выливаніи вина сомнительнаго достоинства. Мы обѣдаемъ въ четверомъ. Если знаете за собою вину, накройте на пятерыхъ и я васъ прошу.

Хозяинъ улыбался. Онъ рѣшился сказать что никогда еще въ жизни не чувствовалъ такого искушенія поставить плохое вино.

Отецъ улыбнулся ему.

— Вы приглашаете нашего журнальнаго заступника? сказалъ калитанъ де-Виттъ.

— Врага нашего, отвѣчалъ отецъ.

Я заявилъ что не хочу сидѣть съ нимъ за однимъ столомъ. Но отецъ сталъ увѣрять меня что по всей вѣроятности заступникъ и врагъ одно и то же лицо и ссылался въ подтвердженіе на приведенныя лараллельныя мѣста.

— Надо же ему хлѣбъ зарабатывать, Ричи. Правду сказать, мѣнѣ хочется пожурить заступника и похвалить врага. Это его озадачитъ.

— Это и меня озадачиваетъ, сказалъ де-Виттъ.

— Вы лонимаете, Джоріанъ, что въ виду постоянно возрастающаго вліянія этихъ журналистовъ, ихъ полезно иногда угостить обѣдомъ.

— Такъ, такъ, это великое орудіе сплетень, Рой! Я пред-
почиталъ бы держаться отъ него подальше.

— Позвольте мѣнѣ пригласить его въ лестныхъ выражені-
яхъ, другъ Джоріанъ. Онъ въ городѣ. Помните, полезно для
страны чтобы такие люди имѣли случай познакомиться съ
хорошимъ обществомъ. Что до меня касается лично, то я
ему разрѣшаю пускать въ меня свои стрѣлы сколько угодно.

Въ условный часъ послѣ полудня, отецъ взялъ меня подъ
руку, калитанъ де-Виттъ вооружился палкой, и мы вышли въ
пеструю, шумящую толлу.

206

— Когда станешь, по выражению нашего заступника, пред-
метом разговоров в гостиныхъ, сказалъ отецъ,— ступай
въ толпу: она освѣжить тебя. Она оказываетъ тебя лестное
вниманіе, а ты съ своей стороны наблюдаешь общій ея ха-
рактеръ.

Когда мы проходили, многіе смотрѣли на отца; нѣкоторые
приподнимали шляпы и кивали съ раздражавшей меня фа-
миліарностью, но онъ, чувствуя что меня коробитъ, жалъ мою
руку, дѣлалъ замѣчанія на окружавшее насъ и повременамъ
посылалъ благосклонный поклонъ ряду знакомыхъ головъ. Ни
разу не оскорбилъ онъ моего чувства приличія и собственна-
го достоинства заискиваниемъ вниманія въ комъ бы то ни
было, какимъ бы легкимъ кивкомъ ни отвѣчали на его по-
клонъ.

Внутри казино обнаружилась большая враждебность. Я ему
это замѣтилъ.

— Немного лобольше лорнируютъ, отозвался онъ. Онъ ни-
 сколько не чувствовалъ себя стѣсненнымъ.

— Походимъ взадъ и впередъ, сынъ мой, сказалъ онъ въ
отвѣтъ на мой вопросъ.—Очень немногіе умѣютъ ходить. Это
особое искусство. А если никто не ходитъ по залѣ, такъ
нѣтъ оживленія.

— Здѣсь достаточно газетъ, сказалъ капитанъ де-Виттъ.

— И вдовушекъ также, другъ Джоріанъ. Между ними есть
родство. Мы привыкли передавать нашу болтовню посред-
ствомъ машинъ. Здѣсь представляется случай сличать копіи
съ оригиналами. Выдумайте-ка намъ какой-нибудь скандаль-
чикъ, это, я увѣренъ, и имъ доставить удовольствіе. — Суда-
рыня, отецъ мой почтительно поклонился въ отвѣтъ на слѣ-
ланый ему впередъ знакъ,— надѣюсь, вы не разслышали мое
послѣднее замѣчаніе?

— Я пропустила бы мимо ушей, еслибъ и разслышала, отвѣ-
чала дама.—Я подозвала васъ, чтобы спросить кто этотъ мо-
лой человѣкъ.

— Двадцать лѣтъ я съ гордостью зову его своимъ сыномъ.

— Поздравляю васъ.—Она слѣала мнѣ честь оглядѣть ме-
ня отъ нижней пуговицы жилета до бровей.— Приведите его
ко мнѣ сегодня вечеромъ. Капитанъ де-Виттъ вы изъмѣнили
моему висту.

— Только временная неспособность, сударыня.

— То-есть, попросту, подагра?

Приключенія Гарри Ричмонда.

207

— Надъюсь не угрызеніе совѣсти, сказалъ отецъ.

— О! это изльѣчимо, засмѣялся капитанъ.

— Въ васъ, острякахъ, только и есть хорошаго, что злость.

— Человѣкъ созданъ несовершеннымъ, прошепталъ кали-
танъ де-Виттъ.

— Такъ! такъ! кивнула она и. взглянула на моего отца. —
Такъ вы не перестали еще ходить въ церковь?

Онъ наклонился къ ней и заговорилъ шопотомъ. Она слег-
ка надула губы.—Хорошо; увидимъ. Какъ-нибудь на той не-
дѣлѣ. Не знаю сама зачѣмъ я вамъ помогаю; но мнѣ нравит-
ся ваша смѣлость.

— Одно достоинство еще не даетъ мнѣ право на благо-
склонность вашу, сказалъ онъ. Она махнула рукой, чтобъ онъ
шелъ дальше.

Пока продолжался этотъ странный разговоръ, я замѣтилъ
что публика къ нему прислушивается.

— Это, сообщилъ мнѣ отецъ, — знатная леди Вилтсъ. Замѣтъ
странность. Леди Вилтсъ, какъ утверждаетъ другъ кашъ Джо-
ріанъ, не такъ еще стара чтобы не могла выйти замужъ. И
она царить здѣсь по общему признанію и заставляетъ всѣхъ
мужинъ преклонять предъ собою колѣна. Нельзя, кажется,
сказать того же о ея соперницѣ леди Деньюдни, которую
Джоріанъ сравниваетъ съ дряхлымъ птенцомъ, съ трудомъ вы-
летающимъ изъ дурно построенного гнѣзда. Она богата, рѣз-
ка, колка, и уѣжъ никакъ не невѣста. Бать призналъ бы и
ее второю царицей, только она всегда запаздываетъ, упуска-
етъ случай. Ты сю минуту увидишь какъ замахаетъ она
вѣеромъ. Она завистлива и переемчива. Конечно, умнѣе было
бы съ ея стороны не обращать теперь на меня вниманія. Но
она не можетъ. Она уже начинаетъ волноваться. Если леди
Вилтсъ подозвала меня, такъ и она должна подозвать. Не бу-
демъ замѣчать ее, пока не пройдемся дважды по залѣ. Вотъ
вилишь ли, Ричи, пользу невзгоды: научаешься вести диплома-
тию лучше любаго коронованнаго лица въ Европѣ. Еслибъ я
теперь тотчасъ же по ея знаку подошелъ къ ней, это было
бы отступничествомъ предъ леди Вилтсъ, которая первая
рѣшилась идти наперекоръ общей враждебности ко мнѣ.
Но я все-таки долженъ заявить свою независимость. Не надо
чтобъ онѣ думали будто я вынужденъ держаться одной пар-
тии. Пусть онѣ воюютъ между собою, я могу быть въ ладу съ
обѣими соперницами. Я лишь на столькообнаружу предпо-

208

чтеніе къ одной, чтобъ она чувствовала себя польщенною,
а другая завидовала бы ей. Да, Ричи, все это лустяки предъ
вѣчностью, но пока мы здѣсь... да и кстати: начинается ка-
жется великій бой жизни моей.

Капитанъ де-Виттъ замѣтилъ что если такъ, то этотъ бой
будеть десятый, по точному его исчисленію.

— Нѣтъ, насгаивалъ мой отецъ, — то были лишь пустыя
стычки.

Они весело заговорили другъ съ другомъ въ полголоса, при-
поминая, какъ казалось, какіе-то забавные случаи и вовсе, пови-
димому, не обращая вниманія на окружавшую ихъ публику,
будто ея вовсе не существовало. Можетъ-быть именно всѣд-
ствіе этого на нихъ сосредоточилось общее вниманіе.

Отецъ держалъ руку на моемъ плечѣ, а голову обратилъ къ
капитану де-Витту. Вмѣсто того чтобы понизить голосъ, онъ
говорилъ довольно громко, и на мой слухъ необыкновенно бла-
гозвучно, особенно когда произносилъ слова съ мягкимъ смѣ-
хомъ, словно охотникъ преслѣдующій дичь сквозь переплет-
шіяся водяныя лилии.

Въеръ леди Деньюдни принялся бить тактъ задумчиво. Ра-
за два она поднимала его, но тщетно: разговоръ ихъ не пре-
рывался. Наконецъ отецъ поклонился ей издалека. Она пода-
ла ему знакъ, словно, страдая близорукостью, разглядѣла вругъ
пріятное ей лицо. Въеръ замахалъ; отецъ мой обратился къ
ней. Въеръ задвигался тревожно; голосъ отца смолкъ по-
слѣ заключительнаго оживленнаго замѣчанія, и онъ отошелъ
отъ насъ. Мы съ капитаномъ де-Виттомъ оба направились
къ выходу, потому въ сущности что ни я, ни онъ не были
уже въ состояніи прохаживаться и разговаривать непринуж-
денно подъ устремленными на насъ со всѣхъ сторонъ взгля-
дами.

— Посмотрите, сказалъ онъ мѣс. указывая на скилажи и
всадниковъ, — подобное зрѣлище вы увидите въ людинахъ на-
шихъ городовъ. Богатство этой страны громадно.

Я отвѣчалъ, думая въ то же время о плавающемъ на морѣ
Темпѣ:

— Для меня важѣе что у насъ самыя красивыя жен-
щины.

Этого, по мѣнію капитала де-Витта, нельзя было утверж-
дать положительно. Женщины Прованса, юной Германіи и

["Приключения Гарри Ричмонда.", "209", "нѣкоторыхъ частей Итальи могли, какъ ему казалось, срав-\nняться съ нашими. На эту тему я готовъ былъ выступить на\nбой со всякимъ кто не соглашался со мной, ибо противоло-\nложное мняніе казалось мнѣ измѣной отечеству и противорѣ-\nчіемъ здравому смыслу, и я пустился въ разсужденіе съ твер-\nдымъ намѣреніемъ поразить человѣка который держался та-\nкого мнѣнія.", "Капитанъ:::::;:;:;:;:;:;:;:;:;:;:;:;:;:;:;:;:;:;:

210

— У него дѣтскій вкусъ: онъ, говорятъ, находитъ меня довольно красивою.

— Наслѣдственное заблужденіе, которому, конечно, суждено усилиться съ годами.

— Вы теперь меня настроили! воскликнула она, ударяя хлыстомъ свою лошадь.

Мы, очевидно, разыграли сцбу весьма интересную для жителей Бата, ибо лица всѣхъ гуляющихъ обращены были на насъ; когда же миссъ Пенрисъ ускакала, лорнеты опустились и движеніе возобновилось. Мне казалось что отцу привѣтливѣе кланялись на обратномъ пути въ гостиницу.

— Ты хорошо дѣлаешь, Ричи, замѣтилъ онъ,—что молчишь лока не чувствуешь желанія что-нибудь сказать. Дай срокъ, желаніе это явится, а съ нимъ явится и подходящее слово. Главное, умѣть хорошо стоять, хорошо ходить, глядѣть спокойно... Я укажу сейчасъ же человѣка знатнаго рода... Не дерзко глядѣть! Нѣтъ, изъ двухъ крайностей я уже предполочитаю робость. Завяжи мнѣ глаза, и я укажу тебе порядочного человѣка. Что касается до находчивости и остроумія, у тебя оно должно быть. Дай срокъ, и оно явится. Только, Бата ради, не насилуй себя. Есть ли что-нибудь на свѣтѣ хуже принужденнаго остроумія? Повысивъ голосъ, онъ продолжалъ:—Невѣжество, вялость совершенная тупость, лучше. Я скорѣе согласился бы каждый день... ужаснѣйшее испытаніе... угощать гостей отвратительнымъ обѣдомъ, нежели слушать какъ какой-нибудь несчастный... а это случается и со старымъ и съ малымъ... выжимаетъ изъ себя мысли, которые если являютсяся, такъ не иначе какъ легко, свободно, неуловимо. Боже! Какъ такой субъектъ старательно выкачиваетъ свое остроуміе! У меня лицо всегда сохраняетъ неизмѣнно серіозное выраженіе, когда я присутствую при подобныхъ представленіяхъ. Мне все равно, лусть на меня сердятся. Пусть говорятъ что я смущаю общество. Увѣряю тебя, Ричи, какъ ни люблю я остроуміе, но человѣкъ который изящно принимаетъ ударъ, цѣнить его превосходство и признать открыто, а не бодается какъ раздраженный быкъ, требуя чтобы дивились его силѣ... понимаешь ли, такой человѣкъ въ моихъ глазахъ стоитъ еще выше. Правда, онъ не такъ забавень. Отецъ пожалъ мнѣ руку, слегка щурясь, чтобы дать почувствовать что калитанъ Виттъ въ высокой степени обладастъ даромъ находчивости и остроумія.

Приключения Гарри Ричмондз.

211

— Джорианъ, сказалъ онъ, — не хотите ли побиться объ загадъ что нашъ журналистъ откажется съ нами объѣдать?

Въ отвѣтѣ не было, по моему, ничего особеннаго. Онъ, пончится, былъ слѣдующій:

— Крыса почуетъ смерть въ запахѣ сыра.

Капитанъ де-Виттъ побѣжалъ по лѣстницѣ въ свою спальню.

— Не слѣдовало мнѣ вынуждать его, проговорилъ отецъ задумчиво. — Джорианъ де-Виттъ бываетъ иногда блестящъ. Теперь счастливая для него минута: часъ одѣваться къ обѣду. Я видалъ какъ онъ одѣвается. Это для него истинное наслѣдіе. Я самъ одѣваюсь и скоро и медленно, какъ придется. Но глядя на Джориана, нельзя ему не сочувствовать. Ему надо чтобъ изъ окна видно было захождіе солнца; тутъ огонь въ каминѣ, грѣшное обѣле, разныя запонки. Тутъ ванна, выборъ того чтобъ надѣнетъ, и чего не надѣнетъ, тепи обѣда подлѣ зеркала; необыкновенно красивая миниатюра его жены въ сумашелшемъ домѣ, лисанная какимъ-то знаменитымъ художникомъ. Джорианъ называетъ это своимъ перерожденіемъ. Ты лонимаешь его мысль? Онъ сбрасываетъ съ себя все старое и облекается въ новое съ самыми пріятными ожиданіями. Слуга его негодай, но всегда выманитъ у ловаря тепи обѣда, и за его заботливость объ этомъ счастливомъ часѣ все остальное ему прощается. Бѣдный Джорианъ! Я не знаю человѣка котораго бы мнѣ было такъ жаль какъ его.

Я замѣтилъ что о немъ, по моему, едва ли слѣдуетъ жалѣть, хотя и завидовать ему нѣтъ ловода.

— У него только шестьсотъ фунтовъ дохода и страсть къ бургундскому, сказалъ отецъ.

Мы обѣдали вчетверомъ. Журналистъ пришелъ, и робость его скоро исчезла предъ теплымъ радушіемъ хозяина. Онъ оказался добродушнымъ, впечатлительнымъ человѣчкомъ, который радовался хорошему обѣду и гордился обществомъ въ которое попалъ.

Въ отвѣтъ на тостъ за здоровье журналистовъ, онъ сталъ извиняться въ отзывахъ о моемъ отцѣ.

— Сожалѣю, сожалѣю! говорилъ онъ, слегка охмѣлѣвъ.

Отецъ выслушалъ его и потомъ заговорилъ:

— Я не хотелъ прерывать васъ въ выраженіи вашихъ чувствъ, но долженъ однако сказать вамъ откровенно, между нами, что нахожу сожалѣнія ваши неумѣстными. Въ нихъ

14*

212

какъ будто выражается предположение что, приглашая васъ
объдать, я имѣлъ намъ береніе подкупить васъ. Не отпирайтесь
пожалуста. Журналисты все-таки люди. А между тѣмъ цѣлъ
моя заключается въ томъ чтобы вы, говоря обо мнѣ, хоть
сколько-нибудь знали меня; и я съ своей стороны естественно
заинтересованъ человѣкомъ удостоивающимъ меня тако-
ко вниманія. Факты жизни моей къ вашимъ услугамъ; може-
те оглашать и толковать ихъ сколько угодно. Скажите пожа-
луста только одно обо мнѣ: я ищу справедливости, но никогда
не жалуюсь на судьбу. Провѣдѣніе рѣшаетъ все къ лучшему,
вотъ девизъ который nowу я въ сердцѣ. Въ концѣ концовъ
добьюсь долгаго мнѣ. А теперь лока я искренно радъ зна-
комству съ вами.

— Ахъ! милостивый государь, отозвался маленькій чело-
вѣчекъ, —если бы всѣ наши знатные люди были такие какъ
вы! Въ провинціи съ представителями журналистики обра-
щаются какъ помѣстные дворяне поколѣнія за два обраща-
лись съ приходскими священниками.

— Какъ? Развѣ они даютъ вамъ мѣсто за своимъ сто-
ломъ? освѣдомился капитанъ де-Виттъ.

— Нѣтъ, этого нѣтъ. Вамъ, мистеръ Ричмондъ... мистеръ
Рой... можетъ-бы незавѣстно что я собственникъ оппозиці-
онныхъ журналовъ этого графства. Откровенно говоря, одинъ
журналъ самъ собою не окупился бы; я также содержу типо-
графію, и долженъ признаться вамъ по совѣсти что не далѣе
какъ сегодня утромъ я былъ вынужденъ принять для печати
нѣкоторыхъ глупости въ родѣ пасквилей...

Отецъ мой успокоилъ его.

— Вы обязаны заботиться о своемъ семействѣ, мистеръ
Гиксонъ.

Глубоко тронутый журналистъ вынулъ изъ кармана коррек-
турные листы.

— Даже теперь, въ послѣднюю минуту, проговорилъ онъ,—
еще время исправить слишкомъ явныйя невѣрности, оскорби-
тельныя выраженія, что-нибудь измѣнить...

Отецъ взялъ корректуры.

— Ни одной строки, ни одного слова! Кстати о послѣдней
минутѣ. Мне, кажется, пора къ леди Вилтсъ. Или не къ леди
ли Деньюдни сегодня? Нѣтъ, у нея я завтра.

Удовольствіе выразилось на лицѣ мистера Гиксона, когда
онъ услышалъ что отецъ мой бываетъ у объetchъ царицъ бат-
скаго общества.

Приключения Гарри Ричмонда.

215

Какъ только мы отъ него отдѣлались, калитанъ де-Виттъ воскликнулъ:

— Если это такъ-называемое четвертое сословіе, то чтò ще за государство наше!

— Здѣсь четвертое сословіе еще въ младенчествѣ, на четвереньках, отозвался отецъ.

— То-есть оно соединетъ въ себѣ пороки трехъ остальныхъ, кромѣ своихъ собственныхъ. Это что ли вы хотите сказать?

— Джоріанъ, я замѣтилъ что когда вы залитесь, вы не остроумны. Мы должны быть благодарны этому человѣку что онъ не обязалъ насъ молчаніемъ. Корректуры позабавятъ леди Вилтсъ. И замѣтьте, я везу ихъ къ ней, не прочитавъ предварительно. Вы не откажетесь это засвидѣтельствовать.

Я не понялъ какъ искусно поступилъ отецъ, публично вручивъ корректуры эти леди Вилтсъ. При этомъ обнаружился характеръ миссъ Пенрисъ, которая рѣшительно заявила что не уѣдетъ изъ дому пока также не прочтетъ ихъ. Одна изъ ея тетокъ расплакалась. Карета ждала цѣлый часъ.

— Вы слишкомъ много отъ меня требуете. Я не могу ее выгнать, сказала леди Вилтсъ ея дядѣ. И потомъ въ сторону моему отцу: — Вамъ придется жениться на ней.

— Бога ради спасите меня отъ женитьбы, отвѣчалъ мой отецъ.

Искренность слышалась въ голосѣ какимъ произнесъ онъ эти слова.

## ГЛАВА XXII.

### Заключіе Батскаго элизода.

Не хорошо придумали друзья миссъ Пенрисъ запугать нападками такого человѣка какъ мой отецъ. Преслѣдованіе производило на него оживляющее дѣйствіе. Въ слокойномъ состояніи онъ склоненъ былъ забыть на время свои притязанія; но пущенные на него пасквили и сплетни расшевелили его, пробудили дремющія силы. Онъ сдѣлался другимъ человѣкомъ. Исчезли нѣкоторыя черты которыя начинали уже внушать мнѣ опасенія. Я искренно вѣрилъ что виной многаго чтò не совсемъ нравилось мнѣ въ немъ были обстоятельства. Нельзя было оспаривать ни великодушія, ни смѣлости его. Онъ не отвѣчалъ на нападки, не оправдывался.

214

Приложение к Руслокому Вѣтніку.

Новеленіе его казалось мнѣ полнымъ достоинства, одного внут-
ренно я не совсемъ ему сочувствовалъ, хотя и сочувствовалъ
такъу, который не позволялъ ему оскорблять приличіе даже
въ самыхъ щекотливыхъ положеніяхъ. Онъ вездѣ и всегда
умѣть найтись. Можетъ-быть онъ считалъ нужнымъ лустить
мнѣ немногоъ пыли въ глаза, но впрочемъ едва ли, ибо онъ
зналъ что étойтъ только ему пробудить во мнѣ рѣвность, и
я стану слѣпъ ко всемъ его недостаткамъ, и однако онъ это-
го никогда не дѣлалъ. Въ отзывахъ своихъ о молодой дѣвуш-
кѣ онъ обнаруживалъ списходительность, нѣжность; словно
слушашь благословнаго судью, который хорошо взвѣсилъ
дѣло и не видитъ въ немъ ничего преступнаго, кромѣ благо-
роднаго увлеченія. Калитанъ де-Виттъ, судья компетентный,
находилъ поведеніе его безукоризненнымъ во всѣхъ отноше-
ніяхъ. Для моего вразумленія, онъ упомянулъ о нѣкоторыхъ
прежнихъ промахахъ, которые, подумавъ хорошенько, я всѣ
объяснилъ роковымъ недостаткомъ денегъ. Чтобы иметь воз-
можность поддержать его въ случае нужды, я, никого не спра-
шиваясь, написалъ тегушкѣ Дороти, прося у нея взаймы столь-
ко сколько можетъ она прислать. Съ необыкновенною кал-
ностью требовала она подробныхъ извѣстій о нашихъ lohож-
деніяхъ. — Ты ничего не говоришь о ней, лисала мнѣ тегуш-
ка, не называя миссъ Пенрисъ по имени; и потомъ далѣе: „Я
не могу себѣ представить какая она. Твои отзывы о ней
собивчивы. Скажи мнѣ серіозно, нравится ли она тѣбѣ? Она
должна быть очень своевольна, но мила ли она въ самомъ
дѣлѣ? Мне хочется знать какъ находить ее мой Гарри“.

Отецъ бралъ у меня эти лисьма, и возвращая ихъ, сказалъ:—Прекрасное сердце! Лучшая изъ женщинъ! Вотъ про-pадающее сокровище! При этихъ словахъ лицо его омрачи-ْлось. Онъ просилъ меня написать тегушкѣ что ей никогда не придется смотрѣть на миссъ Пенрисъ какъ на родню. Но это не было найдено вполнѣ удовлетворительнымъ въ Риверсли. Тетушка лисала мнѣ: „Ужъ не ты ли, Гарри, противъ нея? Обдумай хорошенько, есть ли въ ней въ самомъ дѣлѣ что-нибудь дурное. Она богата, можетъ-быть она благоразумна, пре-дусмотрительна. Можетъ-быть она не въ силахъ перенести тяж-кое горе. Можетъ-быть она слособна помочь, но не слособна сама выдержать. Отстрани свои собственныя чувства, другъ мой. Пока мы этого не сдѣлаемъ, мы не видимъ ясно своихъ обязанностей. Подумай, въ силахъ ли она принести жертву,

Приключенія Гарри Ричмонда.

215

прежде чёмъ требовать отъ нея жертвы. Не причиняй стра-
данія попустому. Хотѣлось бы видѣть ее. Гарри, я думаю о
твоей будущности, вотъ почему я и кажусь тебе чрезмѣрно
заботливою"

Мнѣ казалось что она действительно чрезмѣрно заботится
о миссіі Пенрись.

Отецъ мой молча выслушалъ мои насмѣшки надъ женскими
письмами.

Немного слустя онъ отвѣчалъ:

— Джоріанъ говоритъ что женскія письма надо читать какъ
анаграмы. Онъ пушутъ зигзагами. Такъ и ты будешь писать,
когда сердце застучитъ тебя въ уши. Скажи ей, скажи этой
дорогой, благородной, доброй женщинѣ что мы съ тобой счаст-
ливы и одни, и всегда такъ останемся. И пожалуста, сынъ
мой, называй ее иногда маменькой; ее это обрадуетъ, она сто-
итъ этого; ничто не пересилитъ... голосъ его прервался.

Она прислала мнѣ триста фунтовъ. Случай, вѣроятно, пред-
ставился ей не терлящимъ отлагательства. Обезпечившись
такимъ образомъ противъ отцовскихъ неосторожностей, я
истратилъ сто фунтовъ на покупку лошади, а на остальные
двѣсти держалъ лари за эту лошадь и проигралъ. Лошадь мнѣ
опротивѣла, я продалъ ее за полцѣны, и изъ вырученныхъ де-
негъ уплатилъ по счетамъ для поддержанія кредита отца въ
городѣ. Я поглядѣлъ на свои руки съ такимъ же удивленіемъ
какъ въ ту минуту когда уличный мальчишка вырвалъ у меня
изъ рукъ булку и скрылся, пожирая ее, въ толпѣ.

— Деньги уходятъ, замѣтилъ я.

— Да, это общее замѣчаніе, сказалъ отецъ мой бодро, — а
между тѣмъ очень немногіе принимаютъ въ соображеніе это
свойство денегъ при обсужденіи отдѣльнаго случая. Всякій
самъ попадаетъ въ просакъ, и всякій осуждаетъ другаго. Вотъ
Джоріанъ, да ты мой сынъ, да можетъ-быть тетушка твоя
Дороти, да еще Секи Семпльманъ, ее не слѣдуетъ пропускать
въ лочетномъ сликѣ, и больше я рѣшительно никого не знаю
кто пожалѣлъ бы о человѣкѣ котораго арестуютъ за долги.
Не то чтобъ это опять предстояло мнѣ.

— Надѣюсь мы болѣе ужъ не будемъ имѣть дѣла съ потом-
комъ Шейлока, сказалъ я выразительно.

— Это я говорю только такъ для примѣра, Ричи.—Да, на-
дѣюсь! надѣюсь! Но свойство денегъ такое что въ нихъ ки-

216

когда нельзя быть увѣреннымъ. Однако это разговоръ тор-
говцевъ.

Также считая унизительными подобные разговоры, я ни-
когда не пытался открыть источникъ доходовъ отца. Онъ
получалъ ихъ полопугодно и тратилъ въ одинъ мѣсяцъ, въ оче-
видное доказательство ихъ недостаточности. Десять мѣся-
цевъ въ году онъ жилъ окиданіями, и многіе съ нимъ вмѣстѣ
ло необходимости. Два мѣсяца онъ велѣ жизнь блестящую. Я
угадывалъ его тайну настолько что воздерживался отъ волро-
совъ и твердо рѣшился, какъ только достигну совершенно-
лѣтія, вывести его изъ положенія зависимаго просителя и
искателя счастья. Онъ добивался очевидно невозможнаго, не-
лѣпаго. Между тѣмъ, убѣдившись на опытѣ какъ уходить
деньги, я съ нѣкоторымъ безпокойствомъ увидѣлъ что отецъ
предпринимаетъ новую, большую трату. Правда, онъ совер-
шилъ чудеса. Несмотря на сплетни и толки, на дурную сла-
ву нищаго искателя счастья, плѣнившаго молодую наслѣдницу.
онъ имѣлъ открытый доступъ въ дома обѣхъ первенствую-
щихъ дамъ. Дамы эти, леди Вилтсъ и леди Деньюдни, вращав-
шіяся каждая въ своемъ избранномъ кругу, и ни за что до
сихъ поръ не соглашавшіяся встрѣтиться въ одномъ домѣ,
обѣ дали слово почтить своимъ присутствіемъ балъ, который
отецъ намѣревался дать собравшемуся здѣсь высшему обще-
ству въ одинъ высокоторжественный день.

— Итакъ, Батѣ въ моихъ рукахъ, сказалѣ онъ, подмигивая
мнѣ, какъ бы въ выраженіе того что онъ не приписываетъ
особаго значенія своей побѣдѣ.—Я обѣщалъ журналисту Гик-
сону, продолжалъ онъ,—что постараюсь до отѣзда отсюда вос-
кресить, насколько возможно, древнюю славу Бата. Батѣ ког-
да-то давалъ тонъ всему королевству. Почему не быть этому
и теперь?—Я могъ бы спросить его зачѣмъ этому быть, или
зачѣмъ этому дѣлаться на его счетѣ, но устоять противъ
него не было возможности. Капитанъ де-Виттъ, и слуга его,
и я, и съ дюжину дамъ, и нѣсколько дюжинъ торговцевъ, всѣ
волей-неволей были увлечены нелреодолимымъ порывомъ. Мнѣ
выпало на долю обнаруживать силу и ловкость въ стрѣльбѣ
и фехтованіи.—Пусть это знаютъ, не бѣда, говорилъ де-Виттъ.
Онъ безпрерывно писалъ листьяма. Отецъ обходилъ своихъ
прекрасныхъ распорядительницъ отъ двѣнадцати до трехъ, а
до двѣнадцати съ девяти часовъ утра давалъ аудіенціи брил-
ліантщикамъ, дралировщикамъ, кондитерамъ. Въ три часа

Приключенія Гарри Ричмонда.

217

дѣла кончались. Рабочіе, обращавшіеся къ нему за распоря-
женіями, послѣ этого времени, отправлялись въ буфетъ съ на-
ставленіемъ буфетчицѣ ни подъ какимъ видомъ не давать имъ
ничего, если ихъ хоть разъ въ здіяни видѣли пьянями. Въ
четыре часа отецъ одѣвался для прогулки. И самые враги его
не могли не сознаться что онъ всѣхъ затемнялъ, гдѣ ни пог-
являлся. Въ статномъ ростѣ его была величавость безъ над-
менности, въ большихъ голубыхъ глазахъ веселая живость и
выразительность... всѣ невольно встрѣчали его привѣтlio,
улыбались и князялись и забывали любопытство, забывали
даже замѣчать недостатки, пока онъ былъ на глазахъ. Я могу
сказать это. ибо я тщательно наблюдалъ всѣ тонкости обра-
щенія съ нимъ. Въ атмосферѣ этого мѣста было что-то мнѣ
не по сердцу. Моя бдительная сдержанность, слухи что я на-
слѣдникъ громадныхъ богатствъ можетъ-быть также отчасти
принуждали нѣкоторыхъ изъ враждебной партіи къ внѣшней
учтивости. Леди Вилтсъ, удостоивавшая меня своего покрови-
тельства, хвалила мое умѣніе держать себя, какъ будто я
тутъ главное лицо. Но я ссыпался на обаяніе отца моего. Она
его не оспаривала, но говорила съ шутливою ужимкой, наме-
кая на миссъ Пенрисъ:

— Мнѣ, вы знаете, уѣж не двадцать лѣтъ. — Двадцатилет-
нимъ нравятся сорокалетніе, а сорокалетнимъ двадцатилетніе.

Полезна была можетъ-быть отцу моя рѣшимость заступать-
ся за него. До моего пріѣзда его оскорбляли. Потомъ род-
ственники миссъ Пенрисъ не повторяли уже болѣе своихъ
оскорбленій. Они являлись къ леди Вилтсъ и жаловались на
невозможность драться со мной. Если они принудятъ ме-
ня къ вызову, съ именемъ своевольной дѣвочки соединит-
ся гибельный залахъ лороха. Прежде они разчитывали на то
что отецъ не захочетъ ее компрометтировать и не стѣс-
нялись въ своихъ дѣйствіяхъ. Тутъ я слѣдовательно былъ
ему полезенъ. Я стоялъ небрежно у лерилъ на гулянѣ, пока
она наклонившись шепталась съ отцомъ, а неизмѣнный слут-
никъ и двоюродный братъ ея, Мервинъ Пенрисъ, обнаружи-
валъ досаду крученіемъ юныхъ усовъ. Лошадь его играла; онъ
что-то бормоталъ про себя; лицо его было свирѣпо; но онъ
обязанъ былъ ея дожидаться, а она не трогалась съ мѣста
пока ей самой не заблагоразсудится. Она познакомила меня
съ нимъ, какъ будто возможенъ разговоръ между двумя мо-

218

лодыми людьми чувствующими себя лишь шашками въ чужой
игрѣ, изъ которыхъ одна даетъ шахъ, а другая тщетно ста-
рается отъ него закрыться. Нечего говорить что положеніе
мое мнѣ не нравилось. Еще хуже стало, когда отецъ началъ
кланяться ей издали, не замѣчая что она останавливаетъ ло-
шадь, какъ только завидить его. Леди Вилтсь, по праву жен-
щины еще сохранившей нѣкоторую привлекательность, стала
уговаривать его подумать о семействѣ молодой дѣвушки, ибо
я ее убѣдилъ что онъ не желаетъ жениться и ни въ какомъ
случаѣ не женится безъ моего согласія. Онъ, по ея совѣту,
старался своимъ поведеніемъ образумить своевольную дѣ-
вушку.

— Отчего вы такъ не любите меня? однажды вдругъ обра-
тилась ко мнѣ миссѣ Пенрисѣ. Я подумалъ что она съ ума
тотла и только вопросительно нахмурился въ отвѣтъ.

— О! Я слышу что вы вездѣ называете меня невыноси-
мою, продолжала она.—Вы молоды и почему-нибудь предубѣж-
дены противъ меня. Мнѣ бы хотелось чтобы вы меня побли-
же узнали. Подождите, современемъ, въ Валлисть. Любите вы
горныя мѣстности? Мы бы могли быть друзьями. Характеръ
у меня не дурной... надѣюсь, по крайней мѣрѣ. Родственники
Богъ знаетъ чтο думаютъ. Не пріѣдете ли вы къ намъ? Я
слышала вы обещали вашему другу леди Вилтсь.

На это нападеніе я отвѣчалъ междометіями краснорѣчиваго
смущенія:

— Увѣряю васъ, миссъ Пенрисъ, вы заблуждаетесь. Я буду
счастливъ.... я люблю горы... я...

— Нисколько не заблуждаюсь. Согласны вы подождать преж-
де чѣмъ составить себѣ рѣшительное мнѣніе обо мнѣ?

— Не могу, потому что я уже составилъ мнѣніе, и оно пря-
мо противололожно дошедшимъ до васъ, повидимому, слухамъ.

— А васъ еще считають застѣнчивымъ! отозвалась она, от-
ходя отъ меня, навѣрное въ неудовольствіи.

На одномъ танцовальномъ вечерѣ, гдѣ мы встрѣтились, она
завладѣла мною со свойственною ей неудержимою стремитель-
ностью, а я, не понимая пристрастія двадцатилетнихъ къ со-
рокалѣтнимъ, не могъ выразить ей особенного сочувствія.
Она кажется требовала чтобъ отецъ публично за ней уха-
живалъ. Если вѣрить калитану де-Витту, она просила его тан-
цовать, и танцовать исключительно съ нею, въ подтвержденіе
и на зло городскимъ слухамъ. Но отецъ мой вертѣлся среди

Приключенія Гарри Ричмонда.

219

ложилыхъ дамъ. Поэтому она отказалась танцовать. Хуже, кажется, ничего не могла она придумать. Тетка, жалкая женщина, сидѣла подлѣ нея слѣва, а справа она намѣренно дерзала свободное мѣсто для меня и упорно смотрѣла на меня черезъ комнату изъ-подъ сдвинутыхъ бровей, такъ что я наконецъ, волей-неволей, принужденъ былъ подойти къ ней. Мнѣ пришлось выдержать олять рѣзкіе вопросы и жалобы и обнаруживать притворную веселость, чувствуя себя въ самомъ неловкомъ положеніи, какъ невинный сынъ преступлаго отца, по словамъ наблюдавшаго за нами калитана де-Витта. Номвстивъ сына подлѣ себя, она помѣшала дѣйствію обдуманной холодности отца, и придала всему видъ налередъ условленной махинаціи. Даже я это замѣтилъ. Я замѣчалъ многое, чего не понималъ. Любить отца моего казалось мнѣ естественно. Это доказывало лишь вкусъ и порядочность. Понятно что женщины его любить. Но чтобы молодая дѣвушка, свѣжая какъ весеннее утро, предъ которой жизнь со всѣми ея тайнами едва открывается, любилась въ моего родителя!. Дѣвушка (размышлялъ я, произнося требуемыя междометія) стройная, свѣтлоокая, живая, умная, съ нѣжными бѣлыми ручками и хорошенькими ножками... возможно ли это!.. Она была мрачна, какъ тѣлѣщій огонь, пока онъ наконецъ не подошелъ къ ней, и тогда вдругъ изумительно оживалась.

Дѣло не подвинулось впередъ, когда по приказанію сквайра мнѣ пришлосьѣ хать назадъ въ Риверсли, не дождавшись великолѣпнаго бала, о чемъ я впрочемъ не особенно жалѣлъ. Отецъ вскорѣ написалъ мнѣ одно изъ своихъ характеристическихъ писемъ, увѣдомляя меня что балъ удался какъ не liability лучше. Вслѣдъ за этимъ заявленіемъ, онъ по обыкновению предавался роскошнымъ мечтамъ.

„Мнѣ пріятно, Ричи, что я расшевелилъ старый городъ и далъ ему о чемъ погрезить на полстолѣтія. Я чувствую нѣжность къ Бату. Уѣзжая изъ него, я оставляю кружки въ ладу другъ съ другомъ, неистощимыя темы для разговоровъ за чайными столами и уношу убѣжденіе что стараго воротить нельзя, и слѣдовательно надо идти впередъ съ вѣкомъ. Прибавлю въ угоду тобѣ что почти всѣ до единаго счеты уплачены. Пожалуста долби нѣмецкій языкъ. Если у тебя также какъ у меня есть вкусъ къ стариннымъ нравамъ, обычаямъ, обрядамъ, готовься къ придворной жизни. Только при дворѣ мо-жетъ человѣкъ въ наше время покрасоваться ногой; а жен-

220

щины тамъ художественныя произведенія. Если же тебя не
достаетъ икрѣ (чего, слава Богу, никто про моего сына не
скалѣтъ), то это при дворѣ тотчасъ же будетъ замѣчено и
общественство, какъ всякий недостатокъ и всякое достоинство.
Я и теперь мечтаю для тебя о парламентѣ. Это не мѣшаетъ,
какъ пачало. Дворянъ келалъ бы чтобы ты утопалъ, сложа руки,
въ роскоши, купилъ бы (а вѣдь объ этомъ можно подумать)
знаменитый бургундскій виноградникъ, для помѣщенія денегъ;
посвятилъ бы молодость на отысканіе повара, а зрѣлый воз-
растъ на его усовершенствованіе и т. д. Опасаюсь чтобы ты
не логрязъ въ хозяйствѣ и не логибъ такимъ образомъ. Возь-
ми Дворіана въ примѣрѣ, до чего доводить отсутствіе често-
любія. Я берегу Дворіана, я храню его для нравоученія мо-
ему сыну. Онъ остроуменъ, ловокъ, отличный тактикъ (пари
держу что онъ отличился бы на полѣ сравнія) и живетъ одинъ
только часъ въ сутки, остальные двадцать три часа рабски
подчинены одному двадцать четвертому. Поэтому, повторяю,
долби нѣмецкій языкъ.

„Миссъ Пенрисъ уѣзжаетъ въ родимый Валлисъ. Мы съ
Джоріаномъ въ Лондонъ, а оттуда на материкъ. Да хранятъ
насъ добрые геніи. Посылаю тебя мѣстныя газеты. Что я
выдѣлывалъ антраша—ложь. Дѣйствительно, изъ всѣхъ Англи-
чанъ, я одинъ могъ бы это сдѣлать, но не дѣлалъ. Я явился
въ такой одеялѣ какую привыкъ считать вечернимъ костю-
момъ джентльмена, и не вижу чтò тутъ предосудительнаго что
видны были мои ноги. Платье которое прилично, идетъ ко
мнѣ и носилось нашими отцами, я буду носить, чтò бы ни тол-
ковало теперешнее поколѣніе. Я между прочимъ утостилъ объ-
домъ Гиксона (Джоріанъ сказалъ объ его аллетитѣ какую-то
остроту, которую я позабылъ), чтобы онъ зналъ что во мнѣ не
осталось злобы, какъ вначалѣ не было келанія подкупить его.
Онъ предложилъ мнѣ свои столбцы, онъ келалъ мнѣ успѣха
съ наслѣдницей; онъ клялся что обожаетъ антраша и считаетъ
шелковый чулокъ совершеннѣйшимъ произведеніемъ ману-
фактуры. Вы джентльменъ, говорилъ онъ: — вы вельможа, вы
принцъ, вы звѣзда первой величины! — Возьмите это назадъ,
подлидало! восклицаетъ Джоріанъ, и вступаетъ въ споръ съ
пьянымъ прохожимъ. И вотъ создатели и сокрушители ре-
путацій въ наше время. Я изучаю Гиксона, какъ удивитель-
ную машину, самаго простаго устройства; онъ живой приго-
воръ современному обществу. На слѣдующій день онъ опро-
вергалъ въ своемъ грошевомъ оплозниціонномъ листкѣ слухъ
о моихъ прыжкахъ, и прислалъ мнѣ, по моему келанію, имена
своихъ дочерей, которымъ я прелроводилъ маленькие подарки
чтобъ утѣшить ихъ, ибо если онъ умныя дѣвочки, такой ро-
дитель долженъ ихъ огорчать.

„Не пренебрегай леди Вилтсъ. Ты произвелъ на нее впечат-
тѣніе. Она ставитъ тебя въ примѣръ нашимъ молодымъ лю-
дямъ. Гм... сударыня!

Приключенія Гарри Ричмонда.

221

„А все-таки, другъ мой, какъ я уже сказалъ, прошедшаго не воротишь. Батъ окончательно убѣждаетъ меня въ несостоятельности моихъ стремлений. Это сознаніе стóитъ потраченныхъ денегъ. У тебя, Ричи, есть наклонность обсуждать расходы, съ чѣмъ и поздравляю тебя, если только не будешь упускать изъ виду равносильныхъ цѣнностей. Свѣтъ означавъ на мѣнѣ, смѣшанной съ грабежомъ. Покажи что владѣешь чѣмъ-нибудь, и ты въ правѣ радоваться что тебя не ограничили. Даю тебе слово, я не повторю уже того чтò дѣлалъ въ Батѣ. И ловѣрь мнѣ, наслѣдница не можетъ быть компрометтирована. Надѣюсь, я не отвѣтственъ за всякаго кто поддается моей привлекательности. Будь увѣрень, другъ мой, что я посовѣтовался бы съ тобою и еще съ одною женщиной, которой достоинства нельзя выразить человѣческимъ языкомъ, еслибъ я далъ себя опутать. Невозможно! Нѣтъ, старая я узы предохраняютъ меня отъ новыхъ. Годовъ недостаточно будетъ намъ, когда мы съ тобою начнемъ наконецъ говорить серіозно, когда я откроюсь весь. Итакъ, я оставляю Батъ съ чистою совѣстью. Къ пріятнымъ воспоминаніямъ примѣшивается сожалѣніе что ты не былъ свидѣテлемъ встрѣчи между леди Вилтсъ и леди Деньюлни. Джоріанъ сравнивалъ ее со сліяніемъ Гоны и... забылъ я какъ зовутъ ту рѣку подъ Женевой, рѣка грязноватая. Въ одежѣ лартіи Деньюлни была нѣкоторая особенность. Еслибъ я захотѣлъ, я могъ бы властвовать надъ этими объими лартіями такъ же деспотически, какъ Бонапартъ надъ своими Французами. Спроси меня, Ричи, что значитъ пересиливать волны. Я когда-нибудь скажу тебя. Я это дѣлалъ всю жизнь, и вотъ къ чему пришелъ. Но, слава Богу, у меня есть сынъ, котораго я люблю, и который никому не уступить на свѣтѣ, и впередъ я буду жить только для него, единственною цѣлью моей будетъ поставить его въ при надлежащее ему по праву положеніе. Съ этой минуты я буду думать только о будущемъ и усердно работать. У меня есть еще силы. Не изъ похвальбы, а искренно говорю я тебя, я счастливъ только тогда когда съ тобою. Вотъ мать во мнѣ одерживаетъ верхъ. Прощай. Lebe wohl! Нѣмецкий! Нѣмецкий! Mag Gott in seiner Barmherzigkeit! Скажи ей что я ничѣмъ не завлекалъ эту дѣвушку, что совѣсть меня рѣшительно ни въ чемъ упрекнуть не можетъ. Дай Богъ, говорю я, чтобы ты къ своему совершеннолѣтію сдѣлался хорошимъ знатокомъ нѣмецкаго языка: Передай мои почтительныя и теллыя чувства твоей тетушкѣ Дороти. Я каждый вечеръ молю небо за одного изъ его ангеловъ на землѣ. Kunst, Wissenschaft, Ehre, Liebe. Скóрѣе за нѣмецкихъ поэтовъ. Я рѣшительно ослѣллень видѣніемъ нашей будущности. Признаюсь, я уже не вижу чтò пишу. Gruss' dich herzlich. Слѣдующее письмо изъ Вѣны. Lebe wohl!“

Тетушка Дороти взглянула на письмо, какъ я его складывалъ, очевидно считая мое нежеланіе показать его доказа-

222

тельствомъ дурныхъ вѣстей, или новыхъ усложненій. Она за-
говорила о миссѣ Пенрисѣ.

— О! Это кончено! сказалъ я. — Наслѣдники скоро увѣ-
шаются.

Она стала укорять меня за грубую мысль. Я утверждаю
что эта мысль принадлежитъ отцу моему.

— Не можетъ быть, сказала она, и на мои увѣренія что
онъ выразилъ мысльъ эту листьменно, отвѣчала тѣмъ же тономъ
нелоколебимаго убѣжденія: — онъ этого не думаетъ.

Пылкое желаніе юности подтвердить слова свои не заста-
вило меня однако показать листьмо это кому бы то ни было.
Я не хотѣлъ чтобъ его видѣла даже тетушка, которая конеч-
но пріискала бы точно такія же оправданія какъ я для при-
хотливой странности языка. Я благодарилъ бы внутренно, но
не высоко цѣнѣлъ бы того кто такъ же какъ я оправдывалъ бы
моего отца, и наоборотъ, сквайръ своими нападками могъ въ
одну минуту сдѣлать меня горячимъ его заступникомъ. Ослѣ-
пленіе мое относительно отца, слѣдовательно, уже частью ми-
новало; оставалась любовь къ нему, но и любовь эта не была
свободна отъ тяжелыхъ тѣней.

Вдали отъ него, книги были мою отралой.

## ГЛАВА XXIII.

Мой двадцать первый день рождія.

Книги и грезы, какъ девѣски, упомянутыя отцомъ. шлі
во мнѣ рядомъ, не смѣшиваясь. Которая была свѣтлая Ронъ
и которая темная Арва, не нужно говорить тому кто хоть
сколько-нибудь знаетъ молость. Имѣ скоро суждено было смѣ-
шаться. Я читалъ прилежно, ибо чувствовалъ подъ собою поч-
ву, и имѣлъ высокіе планы на будущее. Міръ действитель-
ный со своими наклонностями и страстями становился мнѣ
понятень. Мой наставникъ чрезвычайно обрадовалъ сквайра,
сказавъ что я человѣкъ положительный. Въ философіи и исто-
рии я ненавидѣлъ умозрѣнія; но самые фантастические слу-
чаи казались мнѣ возможными. Разъ оставивъ книги, я го-
товъ былъ выкидывать какія угодно дикія штуки. Другъ мой
Темпль былъ въ морѣ, и некому было подмѣчать и сдержи-
вать во мнѣ блажные порывы. Меня считали замѣчательно
тихимъ, умѣреннымъ, благоразумнымъ юношей, согласнымъ
на все что предполагалось для его благодарствія. Сквайру хо-

Приключенія Гарри Ричмонда.

223

тѣлось чтобъ я понастойчивѣе ухаживалъ за его милочкой, какъ называлъ онъ Дженетъ Ильчестеръ. Укоренившееся по преданію убѣжденіе въ необходимости путешествія для окончательнаго воспитанія джентльмена побудило его согласиться чтобъ я провелъ годъ на материкѣ съ моимъ наставникомъ. Онъ желалъ, по его словамъ, чтобы кто-нибудь заступалъ при мнѣ его мѣсто въ чужихъ краяхъ, то-есть въ сущности, чтобы кто-нибудь предохранялъ меня отъ моего отца, и такъ какъ достопочтенный Амвросій Питерборо, преемникъ достопочтеннаго Симона Гарта, былъ кротокъ и сговорчивъ, я не противился. Такъ твердо тихій, благоразумный юноша въ Риверсли вѣрилъ въ будущіе перевороты, въ потрясенія и бури ожидаю-щія его и всѣхъ ему близкихъ, что онъ даже не протестовалъ противъ соединенія его имени съ именемъ Дженетъ, хотя не чувствовалъ къ ней ни пскры любви. Я старался втолковать себѣ общее мнѣніе что она красива. Брови у нея были гу-стыя, прямыя, длинныя, глаза открытые, сѣроголубоватаго цвѣта, съ темными рѣсницами; носъ прямой, губы полныя, станъ стройный, довольно гибкій. Но въ ней не было мягкости; она при мнѣ любовалась собою; она открыто заявляла на меня права, и въ то же время открыто требовала ухаживанья отъ другихъ мущинъ. Въ ней не было женственности. Она ловила воображеніе за рукавъ и залирала въ холодныя выборѣленныя сгѣны. Геріотъ не только находилъ ее красивою, но даже сравнивалъ съ мистрисъ Белстедъ, прежнею Джулией Риллендкеръ. При встрѣчѣ его съ Джулией, ея внезапная блѣдность показалась мнѣ очаровательною. Дженетъ никогда не блѣднѣла, рѣдко краснѣла; она не дѣствовала ни на нервы, ни на воображеніе.

— Тебѣ нужно кокетку, которая расшевелила бы тебя, говорилъ Геріотъ.—Ты не будешь счастливъ пока не попробуешь этого милаго орудія лытки. Прелестная Мистрисъ Белстедъ возьмется за это, если желаешь. Тебѣ нужно не обыкновенную змѣю, а Пибона.

Мнѣ нужна была свѣжесть и таинственность, женщина изѣмчивая какъ свѣтъ дневной: съ сумерками, съ зорями, со внезапными вслышками. Дженетъ ничего ровно не прелставляла моему тогдашнему сердцу. А Джулия какъ только шепнетъ: „мой мужъ“, я вздрагивалъ и волновался безмѣрно.

Она говорила самыя простыя вещи, какъ напримѣръ: „А хорошо спала сегодня“ или „я видѣла во снѣ“ или „я озяб-

224

ла,” и погружала меня въ невыразимое смушеніе. Движеніе губъ, когда произносила она „нѣтъ“, вдыханіе въ себя воздуха при словѣ „ла“ придавало этимъ вседневнымъ словечкамъ силу жизни и смерти. Наконецъ, когда стала она упрекать меня за холодность къ Дженетъ, я былъ вынужденъ сказать какъ я желалъ бы чтобы Дженета была похожа на нее. Ея чрlandскіе глаза засыпѣлись: „на меня, Гарри!“ Тутъ они меркли: „Она въ десять разъ лучше меня.“ Такая трогательная скромность заставила меня превозносить ее безмѣрно. Я говорилъ какъ мальчикъ, испытывая чувства мушки; она держала себя какъ женщина, краснѣя какъ дѣвочка.

— Джулия! Я не могу назвывать васъ мистись Белестель.

— Вѣдь; вы любите моего мужа, Гарри, не правда ли? — Довольно намекнуть на время въ которое полюбныя рѣчи очаровывали меня. Выѣхавъ верхомъ, совершенно обороженный, я встрѣтилъ Кюми и перенесъ на нее мои чувства. Сквайръ выплачивалъ ея племени извѣстную сумму въ годъ, чтобы они не ходили въ наши мѣста, лока можно было опасаться какъ бы я не пристрастился къ цыганской жизни. Они вернулись на свои старыя стоянки, недовольные сквайромъ.

— Поговори съ нимъ сама, Кюми, сказалъ я,—чего бы ни попросила ты, такимъ глазамъ какъ твои ни въ чемъ нельзя отказать.

— Ну васъ! засмѣялась она.—Что вы все лустяки говорите?

Она сложилась въ прекрасную дикарку, закаленную противъ погоды и комплиментовъ. Лицо ея напоминало египлетское не-бо при наступлении ночи. Старая жаркая восточная кровь пылала на щекахъ темно-краснымъ пляменемъ, среди зеленовато-смуглаго цвѣта кожи, переходившаго далѣе лочти въ желтую краску. Свѣтъ вечерней зари разлилъ былъ надъ бровями, на шеѣ, на улругой грудь подымавшейся и опускавшейся при ея рѣчахъ такъ же быстро какъ вслыхивали и меркли ея глаза. При встрѣчѣ съ ней, всякий локцыяся бы что это воплощеніе кочевой Азіи. Тутъ не могло быть рѣчи о красотѣ и изяществѣ, ибо красота и изящество подчинены извѣстнымъ законамъ. Волной изгибалась брови, раскрытыя губы и ноздри имѣли въ слокойствіи что-то трагическое. Но когда она смѣялась, она озаряла васъ; она завладѣвала мѣстомъ на которое ступала. Отъ нея вѣяло Востокомъ, словно она впервые вышла изъ древней родины своего племени. Я лишилъ о ней языкомъ соответствующимъ моему тогдашнему впечатлѣнію.

Приключения Гарри Ричмонда.

225

Я увезъ бы ее и сталъ бы жить ея жизнью, чтобы только видѣть ее предъ собою и называть моею.

— Ты не замужемъ? сказалъ я смѣшно слабымъ голосомъ.

— Я еще не видала мущины за котораго бы пошла, усмѣхнулась она презрительно.

Кулачный боецъ окончательно предался пьянству; одна изъ ея тетокъ умерла, и она собирала деньги чтобы похоронить покойницу съ обрядами которыми такъ дорожатъ Цыгане, соблюдающіе всѣ обычані старины несравненно усерднѣе, чѣмъ осѣдлое населеніе. Кромѣ этого чувства, въ нихъ развита одна только гордость: они гордятся своею физичною силой, свою ловкостью, хитростью и чистотой крови. Кіоми призналась что надѣялась меня встрѣтить; призналась что готовилась на меня броситься и что вчера шесть часовъ сидѣла на деревѣ и высматривала чтο дѣлается у насъ въ Гренджѣ, и все это изъ-за ничтожныхъ денегъ чтобы похоронить прилично умершую родственницу. Мы съ Геріотомъ шли за процессіей къ могилѣ. Ея таборъ былъ въ ссорѣ за что-то съ дунстанскими поселянами, и она боялась чтобы въ нихъ не стали бросать каменями на лути въ церковь. Я зналъ что въ моемъ присутствіи ничего подобнаго не случится. Кіоми шла смиренно, склонивъ голову, предоставляя мнѣ любоваться ея густыми черными волосами. Послѣ полудня насъ угощали въ таборѣ. Я не замѣчалъ никакихъ признаковъ близости между нею и Геріотомъ. На вопросъ мой: „Помнитъ ли она его?" Она отвѣчала: „Да! Я опасна для этого молодаго человѣка." Геріотъ называлъ ее прекрасною леолардо-подобной ланью, и утверждалъ что есть смыслъ въ этомъ выраженіи.

Ее вытѣсила изъ влюбчиваго ума моего Мабель Свитвинтеръ, дочь дипвелскаго мельника. Это была саксонская красавица въ полномъ цвѣту, свѣтлая какъ май, съ юньскою лазурью въ глазахъ. Вы скажете что такими словами легко описывать красоту; но красота эта соответствуетъ такимъ словамъ, и избитыя сравненія хорошо выражаютъ всѣмъ извѣстный типъ. Подлѣ Кіоми, она казалась роскошной лужайкой рядомъ съ дикимъ лустыремъ.

Мы видѣли ихъ объвѣхъ вмѣстѣ въ мое двадцать первое рожденіе. Къ стыду моему, я проснулся рано утромъ въ Риверсли, забывъ объ условленной встрѣчѣ съ отцомъ за великимъ пиромъ въ Дипвелѣ. Вскорѣ послѣ захожденія солнца, когда дрозды кормятся на лужайкахъ и ласточки вылетаютъ

15

226

изъ-подъ крышъ на воду, я услышалъ крикъ Дженеты Иль-
честеръ подъ моими отворенными окнами. Я зналъ, она по-
билась объ закладъ со сквайромъ что первая встрѣтить при-
вѣтствіемъ мое совершенолѣтіе, и не удавился. Она сидѣла
верхомъ, одна среди лѣтняго утренняго тумана, звучно вос-
клицая: „Ура! Гарри Ричмондъ! Ура!“ Я бросилъ ей браслетъ.
Она не поймала его и не подняла.

— Нѣтъ, мгѣ васъ самихъ нужно! Браслетъ можетъ взять
всякій. Вѣдь вы одѣты, Гарри? Вы вѣдь знали что я явлюсь?
Тысячу вамъ счастливыхъ лѣтъ, и мгѣ ихъ видѣть съ ваше-
го позволенія. Я первая поздравляю васъ, навѣрное! Я про-
снулась въ три часа, выхала въ половинѣ четвертаго, Дун-
станскимъ лугомъ, Экертьевымъ полемъ... Мы заплатимъ ста-
рику за убытки... мимо литомника, и вотъ я здѣсь. Пойте
лѣтухи, лайте сабаки, взвивайтесь жаворонки! Я говорила
что явлюсь первая. Теперь заверну въ конюшню расшевелить
Уберли. Не мѣшкайте, Гарри, мы съ вами проѣдемся пока всѣ
еще спятъ.

Мы выхали часа на два: попросили на одной фермѣ хлѣ-
ба и молока. Можетъ-быть чувство независимости, пробуж-
денное loходнымъ завтракомъ на побѣгѣ изъ дому, заставило
Дженету воскликнуть что она охотно весь день бы не воро-
тилась. Такія выходки были мгѣ весьма по вкусу. Тутъ я
вспомнилъ про Дилвелъ, и въ увѣренности что отецъ тамъ
будетъ, хотя онъ не писалъ объ этомъ, предложилъ сѣздить
туда. Дженета заступилась за лошадей и за сквайра. Пиръ
былъ приготовленъ въ Риверсли точно такъ же какъ въ Дип-
велѣ. Она говорила вкрадчиво:

— Гарри, сквайръ очень старъ. Немного можетъ-быть уже
представится вамъ случаевъ доставить ему удовольствіе. До-
ставьте же по крайней мѣрѣ сегодня. Завтра поѣзжайте къ
отцу если нужно; конечно нужно, если вамъ такъ хочется, но
не оставляйте Риверсли сегодня.

— Чтобы не испортить моего положенія, Дженета?

— Чтобы не огорчить добраго старика сегодня.

— О! вы его милочка, я знаю.

— Вы въ сердѣ его занимаете лервое мѣсто, Гарри, и я
желаю чтобъ оно за вами осталось.

— Но вѣдь я далъ клятву отцу.

— Ему, кажется, не слѣдовало бы ее требовать.

— Я обѣщалъ когда еще былъ ребенкомъ.

Приключенія Гарри Ричмонда.

227

— Такъ докажите что вы съ тѣхъ лоръ поумнѣли, Гарри.

— У васъ отличныя понятія о святости обѣщаній.

— У меня есть, кажется, здравый смыслъ, вотъ и все.

— Это вопросъ чувства.

— Вы вѣдь однако забыли.

Показался таборъ Кіоми на Дунстанской землѣ. Я воздер-
жался отъ отвѣта Женетѣ и подъѣхалъ съ нею къ Цыганкѣ,
которой она терпѣть не могла еще съ дѣтства.

Кіоми взялась съѣздить въ Дипвелъ за тридцать верстъ и
сказать тамъ что я пріѣду вечеромъ. Слезы были на энерги-
ческомъ лицѣ Женеты какъ ѣхали мы домой.

Послѣ завтрака сквайрѣ познакомилъ меня съ своимъ лю-
вѣреннымъ, мистеромъ Бордкинъ, который, запершись въ
комнатѣ со мною, сказалъ формально:

— Мистеръ Гарри Ричмондъ, вы внукъ сквайра Белтама,
единственный потомокъ его мужескаго пола и назначены те-
перь, думать должно и останетсяь, прямымъ наслѣдникомъ его
состоянія, которое въ настоящее время громадно, и будетъ
вѣроятно увеличиваться лока сквайрѣ живъ. Вы можетъ-быть
не знаете что дѣдушка вашъ весьма искусенъ въ дѣлахъ.
Еслибъ онъ и не родился богатымъ, онъ все-таки былъ бы
телерь однимъ изъ первыхъ нашихъ милліонщиковъ. Всякій
разъ почти какъ помѣщалъ онъ деньги, капиталъ его удвои-
вался, всѣ предпріятія его удавались. Можетъ-быть онъ не
такъ хорошо знаетъ людей, но за то онъ никому и не вѣ-
ритъ вполнѣ. Штакъ, если есть обрывъ въ его умѣ, то онъ
прикрытъ мостомъ. Сравненіе можетъ-быть неудачно, но вы
конечно меня понимаете. Онъ умѣетъ идти свою дорогой,
не вдаваясь въ обманъ. Самъ же дѣдушка вашъ волющен-
ная честь. Теперь мнѣ нужно объясить вамъ нѣкоторыя се-
мейныя обстоятельства. Жена сквайра, бабка ваша по мате-
ри, была богатая наслѣдница. Часть ея денегъ закрѣплена
была за нею чтобы перейти къ ея дѣтямъ послѣ ея смерти.
Чтò принадлежало ей лично она также завѣщала имъ для пе-
редачи по смерти ихъ дѣтямъ. Такимъ образомъ ваша мать
и тетка получили въ наслѣдство послѣ вашей бабки деньги
которыми могли распоряжаться по усмотрѣнію, и такія кото-
рыя должны были достаться въ неприкосновенности дѣтямъ
ихъ въ случаѣ брака. Дѣдушка вашъ, какъ естественный вашъ
опекунъ, помѣстилъ ваши деньги весьма выгодно, а теперь,
какъ вы достигли совершеннолѣтія, передаетъ ихъ вамъ, какъ

15*

228

Пиложеніе къ Русскому Вѣстнику.

видите, не медля. Вследствіе чего вы становитесь сегодня вла-
дѣльцем семидесяти тысяч фунтовъ, относительно которыхъ
я буду вашихъ распоряженій. Гм... Что же касается до остал-
наго состоянія вашей матери, того которое лично ей принад-
лежало, оно перешло къ ея мужу, вашему отцу, который, по всей
вѣроятности, дастъ вамъ въ немъ отчетъ... гм... въ удобное для
него время... гм... Затѣмъ, мистеръ Гарри, мнѣ приказано
лереговорить съ вами объ одномъ щекотливомъ вопросѣ, хотя
съ точки зрения дѣловой, тутъ нѣтъ ничего особенно щекот-
ливаго. Дѣлушка вашъ укрѣпитъ за вами имѣнія и деньги
цѣнностью на двадцать тысяч фунтовъ годового дохода въ
день бракосочетанія вашего съ одною здѣшней дѣвицей, миссъ
Дженетой Ильчестеръ. Онъ беретъ также на себя ея прида-
ное. Позвольте мнѣ прибавить что онъ желаетъ, хотя и не
ставитъ это непремѣннымъ условіемъ, чтобы вы современемъ
приняли фамилію Белтамъ и подписывались бы Гарри Лелель
Ричмондъ Белтамъ, или если угодно Ричмондъ-Белтамъ съ
соединительною чертой. Это онъ конечно предоставляетъ на
ваше усмотрѣніе. Затѣмъ, мистеръ Гарри, я кончилъ, и мнѣ
остается только искренно поздравить васъ съ тѣми благами
которыя мудрому Провидѣнію угодно было ниспослать вамъ.

Нѣтъ ироніи хуже угодливости. Я въ послѣдствіи всломи-
налъ слова Борджина о „мудромъ Провидѣніи“, сказанныя
имъ со всемо дѣловою искренностью.

Въ то время я не думалъ ни о чемъ, кромѣ прямоты
сквайра, и сожалѣлъ что буду вынужденъ огорчить его. Дже-
нета помогла мнѣ. Она намекнула со стыдливостію, ей
вовсе несвойственною, что мнѣ нужно продѣлать одну цере-
монію. Угалывая въ чемъ дѣло, я подѣловалъ ее въ щеку.

— Такъ цѣловать, замѣтилъ сквайръ, — все равно что по
головкѣ погладить. Но, прибавилъ онъ справедливо, — лусть
скорѣе она будетъ въ десять разъ лучше тебя, чѣмъ ты ей
не ровня. Такія дѣвушки какъ моя милочка драгоцѣнны.

Благодаря ея засгупничеству, онъ поглядѣлъ сквозь паль-
цы на мой отѣздъ, послѣ того какъ я исполнилъ обязанность
свою предъ арендаторами. Онъ только обнаружилъ досаду, а
досада его была, вѣроятно, чрезмѣрная.

Мы съ Геріотомъ сѣздили въ Дилвелъ. На сѣдующій
вечеръ мы хвали назадъ при лунномъ свѣтѣ, съ запасомъ
смѣха на цѣлый годъ, и пѣли какъ аравійские поѣты славу
смуглой и бѣлолицей, превознося одну предъ другой. „Кіоми!

Приключенія Гарри Ричмонда.

229

Мабель! восклицали мы поочередно. Мы только-что долили
остатки давно хранилишагося бургундскаго.

— Кюми, чтò за прелестная пантера! восклицаеть Геріотъ.

А я:—Зубы и когти, и кожа словно спаленная трава. Вотъ
Мабель роскошный цвѣтокъ.

— Масло съ яйцами, Ричи, столько же огня, сколько въ
ночникѣ.

— Геріотъ, даю тебе слово, самый взглядъ ея вѣчное лѣ-
то. Кюми адребежитъ. Между ними та же разница чтò меж-
ду металломъ и тѣломъ.

— А дребезжала она когда этотъ негодяй Дестріе, чортъ
бы его взялъ, прикоснулся къ ней.

— Копка! Замѣгилъ ты какъ Мабель покраснѣла?

— Какъ было помѣшать ему? Мы выпили каждый по дю-
жинѣ. Видѣлъ ты какъ Кюми свернулась подъ кустомъ?

— Я принялъ ее за мертвую галку.

— Я принимаю ее за то чтò она есть. Пусть она дерется,
кричить, царапается, кусается, я еще возьму ее, на зло все-
му племени, для развлечения. Мы съ ней пара.

Его горячность до такой степени превосходила мою что я
погрузился въ размышление о прелестяхъ моей очарователь-
ницы. Въ результатѣ оказалось что я не могу безъ нея жить.
Я добрался домой весь разбитый. На другой день я опять
былъ въ Дипвелѣ.

Въ грѣхахъ, какие есть за мною, я могу признаться. Я
сильно ухаживалъ за этой галupoю деревенскою красавицей
и пользовался всемкими преимуществами предъ ея другими
поклонниками. Она встрѣтила меня въ великій день моего
рожденія вмѣстѣ съ другими дѣвушками въ бѣлыхъ платьяхъ
съ цвѣтами въ рукахъ, и я присвоилъ себѣ право поцѣло-
вать ее. Главный распорядитель торжества, старый по-
варъ моего отца, monsieur Alphonse, превратилъ сумерки
въ полдень, путивъ лучекъ ракетъ въ ту минуту какъ гу-
бы мои прикоснулись къ ея щекѣ. Поцѣлуй былъ испор-
ченъ. Я потребовалъ вознагражденія. Мы вѣдь были друзья-
ями съ дѣтства. Удивленіе мое росту прелестной розы, ко-
торую я оставилъ ничтожною расплуколкой, было пріятною,
естественною лестью, основанною на истинѣ. На каждомъ
шагу мы встрѣчали воспоминанія, сами по себѣ невинныя
для дѣтскихъ умовъ. Какъ шелнешь ей бывало: „Слушай!
Ужъ солнце заходитъ, Мабель. Марта Трешеръ кличетъ.“ Она

330

Приложение к Руиску Вѣстнику.

Бросившись слишком стремительно къ звонку, она дернула его, и желая только погрозить что зазвонить, зазвонила двѣ-ствительно; а такъ какъ уже поправить двѣло было нельзя, то продолжала звонить сильнѣе прежняго, когда появился отецъ мой. Увидавъ Питерборо, она прокричала что-то о духовномъ лицѣ; она была внѣ себя, но не потерялась однако. Всякому, кромѣ влюбленнаго захваченнаго въ расплохъ, какъ я, и ему-сяннаго тучей набѣжавшей на лицо принцессы, находивость съ которой отецъ мой отразилъ преднамѣренное, въ его глазахъ, предательство баронессы, локалась бы дос-тойною удивленія. Меня вся эта сцена словно огнемъ обожгла. Меня возмущала картина безпрерывно представлявшаяся моему воображенію, какъ онъ разбилъ стекло полуклас-сической ночной лампы принцессы, серіозно извинился предъ ней, и поднесъ пламя къ занавѣскамъ, сверкая взглядомъ на баронессу. Невыносимо казалось мнѣ смѣшное величіе этой сцены. Однако я долженъ быть благодарить его за то что онъ выручилъ Отгилю, и меня преслѣдовала мысль что я вовлекъ ее въ такое положеніе изъ которого нужно было выручить ее подобными средствами. Отецъ между тѣмъ, по обыкновенію, пересчитывалъ предстоящіе намъ успѣхи. „Мы завладѣли принцессой!“ Что скажетъ Англія, какъ при-метъ насъ Англія, когда въ слѣдующую поѣздку я привезу домой мою принцессу, вотъ что занимало его исключительно, къ великому мученію моему. Просить у него пощады было невозможно, ибо нельзя было объяснить ему моего настроенія. Отъ прошедшаго у него какъ будто осталось одно только убѣжденіе что онъ предвидѣлъ и подготовилъ всѣ ожидаю-щіе насъ успѣхи. Мнѣ пришлось выслушивать разсужденія объ удачѣ его замысла, до тѣхъ поръ лока наконецъ я сталъ чувство-вать себя неспособнымъ писать Отгиліи. Это сознаніе какъ будто отрѣзывало меня отъ нея, и я погружался снова въ уны-лую мрачность дней предшествовавшихъ нашей встрѣчѣ съ нейю на взморьѣ. Но каково бы ни было наше настроение, мы, островитяне, завидѣвъ на горизонтѣ берегъ Англіи, не можемъ не привѣтствовать его и не забыть хотя отчасти свое горе. Какъ вдохнулъ я въ себя морской воздухъ, меня стало тянуть къ бѣлымъ скаламъ; видъ бѣлыхъ скалъ пробудилъ пріятныя воспоминанія о Риверслі, а вмѣстѣ съ ними при-шли и мысли о Дженетѣ, отрадныя, свободныя отъ всякихъ угрызеній. Любовь къ дому, похожая на любовь къ зимѣ, про-

Приключенія Гарри Ричмонда.

331

будилась во мгѣ, а съ ней вмѣстѣ и сочувствіе къ Дженетѣ, съ которой я могъ по крайней мѣрѣ быть самимъ собою, существомъ гораздо менѣе возвышеннымъ, но и не ислытывающимъ непріятнаго чувства человѣка стоящаго на пьедесталѣ. Добродушная моя Дженета! Я благодарилъ ее мысленно за то что она видитъ во мгѣ лишь меня самого.

Простившись съ отцомъ въ Лондонѣ, я нѣсколько часовъ спустя легъ сплать въ моемъ старомъ домѣ, съ такимъ ощущениемъ будто снялъ съ себя желѣзныя латы. Я просьнулся съ матросскою лѣснью на губахъ. Выглянувъ изъ окна на знакомыя поляны, темныя сосны, дубовыя рощи, и холмы пролегающіе къ юго-западу, я почувствовалъ что словно не килъ въ послѣднее время. Дѣствительно человѣкъ существующій лишь ожиданіемъ и воспоминаніемъ увидитъ что жизнь ускользаетъ между ними, какъ скользили корабли между ногъ Колосса Родосскаго. Я встряхнулся, прибодрился и поздоровался со всеми за завтракомъ съ живостью Гарри Ричмонда. Мгѣ было пріятно что меня поздравляли съ веселымъ настроеніемъ моего духа, хотя повременамъ во мгѣ какъ будто что-то звучало фальшиво. Дженета окончательно поселилась у насъ въ домѣ.—"Я купалъ ее, и, ужъ не отпущу ее; она зѣница моего ока", говорилъ сквайрѣ. Я спросилъ ее не слыхала ли она о Темплѣ.—"Нѣтъ, Богъ его знаетъ гдѣ онъ, милый малый!" воскликнула она, и я тотчасъ же увидѣлъ что нравилось въ ней сквайру, что и мгѣ также нравилось. Я увидѣлъ себя, словно въ туманѣ, возвращающагося съ охоты къ веселой, простодушной подругѣ, у которой хватало ума чтобы съ довѣріемъ относиться къ моему уму. На минуту видѣніе это было отрадно, какъ взглядъ на долины и горы изъ окна библіотеки отрадень утомленному студенту. Короткость наша дозволяла сдѣлать замѣчаніе о растущихъ у ней усахъ, легчайшая тѣнь надъ нѣжною верхнею губкой, какъ будто улавшая, сказалъ бы лошать, съ ея густыхъ, темныхъ бровей.

— Не можетъ же быть, Гарри, что это тѣбѣ не по вкусу? сказалъ сквайрѣ.

— Нѣтъ, отвѣчалъ я, глядя на тетушку Дороти, я это любилъ всегда.

Сквайрѣ уставился на меня, словно сомнѣваясь въ томъ что слышитъ, и пробормоталъ что это то же самое что лыль на цвѣткѣ, лушокъ на сливѣ. Поэтическія сравненія заставили меня взглянуть на Дженету критически. Она не пробуждала во

332

мѣѣ ни искры поэтическаго чувства. Она стала рослою, стат-
ною дѣвушкой, легкою въ движеніяхъ, пожалуй граціозною, но
въ граціи ея не было изящности, а была одна только просто-
та. Она говорила живо и прямодушно, и говоря съ друзьями,
глядѣла на нихъ прямо и бодро; голосъ ея былъ пріятенъ и
звученъ. Она попрежнему поднимала губку для выраженія
презрѣнія или неудовольствія и не оставила привычку хму-
риться. Она точно такъ же какъ прежде очевидно люби-
ла лесть. На похвалы дѣдушки она отвѣчала признательно
ласковымъ взглядомъ. Лесть не смущала ее, не заставляла
очень сильно краснѣть. Она какъ будто говорила: — Благо-
дарю васъ что вы замѣчаете мои достоинства,— и надо прав-
ду сказать, взглядъ ея словно договаривалъ: вы замѣчаете
ихъ потому что любите меня. Она завязывала волосы прос-
тымъ узломъ, очень гладко зачесавъ ихъ назадъ, чтò при-
давало лицу какое-то выраженіе проворства. Лицо было
подвижное, измѣнчивое и нисколько не указывало на дурной
характеръ, какъ она ни хмурилась. Въ профиль оно казалось
не такъ добрымъ по причинѣ темныхъ бровей, часто хмурив-
шихся, но мрачному выраженію ихъ противорѣчилъ ротъ,
представлявшій, какъ я долженъ былъ сознаться, прекрасное
очертаніе, и оживляемый улыбками. Углы рта часто двигались,
вызывая на щекахъ ямки, тогда какъ брови оставались не-
подвижны, чтò придавало ей нѣжно задумчивое выраженіе, ко-
торое представлялось мѣѣ не свойственнымъ ея природѣ. О
чемъ было ей думать? У ней не было заботъ, она не получи-
ла никакого воспитанія; едва ли хоть одна серіозная мысль
была въ головѣ у ней, а двухъ разомъ она, я былъ увѣренъ,
не могла вмѣстить. Именно такую жену нужно лорду охотни-
ку, заключилъ я свои наблюденія, надо надѣяться что онъ бу-
детъ хорошій человѣкъ.

Сквайръ потребовалъ отъ Питерборо описанія нѣмецкихъ
женщинъ. Краснѣя и бросая изъ-подъ нависшихъ вѣкъ роб-
кій взглядъ на тетушку Дороти, указывавшій что и онъ го-
товъ подвергнуться общей участи домашнихъ наставниковъ
въ Риверсли, почтенный джентльменъ отвѣчалъ что онъ не
обращалъ на нихъ большаго вниманія.

-- Онъ бѣаовато-смугловатыя женщины, не правда ли?
разспрашивалъ Сквайръ, съ волосами какъ ленъ и рыбьими гла-
зами; высокія въ плечахъ, костлявыя, съ сухою кожей и без-

Приключекія Гарри Ричмонда.

333

зубыя, такъ мнѣ сказывали. Говорятъ отъ того мущины п
принялись за свое гнусное куреніе.

Питерборо воскликнулъ: „Какъ можно! Помилуйте!“ И сталъ
увѣрять тетушку что нѣмецкія дамы весьма любезны, обра-
зованы, отличныя хозяйки, домосѣдки, что онѣ и телерь точ-
но такъ же какъ въ древнія времена заслуживаютъ loхвалы
римскаго историка, что вообще онѣ, на его глаза, отличаются
добродѣтелью.

— Такъ зачѣмъ же онѣ позволяютъ мущинамъ курить? —
сказалъ Сквайръ.—Хорошъ способъ ухаживанья! Пожалуйте,
присядьте ко мнѣ словно къ очагу, сударыня, я буду служить
вамъ дымовою трубой! Фу! Грязная сволочь!

Дженета сказала: „Мнѣ нравится запахъ сигары“.

— Чтò бы ни нравилось вамъ, другъ мой, поспѣшно вступ-
лился сквайръ, — мужъ вашъ будетъ счастливое животное. И
затѣмъ спросилъ меня курю ли я.

Я признался что не чуждъ этой привычкѣ.

— Ну, дѣлать нечего, отозвался сквайръ,—нельзя мущинѣ
не привезти домой нѣсколько грязи съ путешествія. Только
Бога ради не выкури меня изъ дому. Тутъ высказалось влія-
ніе на него Дженеты, и чего ожидалъ онъ отъ возвращенія
моего въ Риверсли.

Питерборо сообщилъ мнѣ что сквайръ пристаетъ къ нему
вечеромъ за послѣдними стаканами портвейна, не женщина
ли какая-нибудь причиной того что я оставался такъ долго
за границей. „То-есть дама?“ отозвался Питерборо. „Ну, все
равно, дама, вы не можете подойти къ дѣлу иначе какъ раз-
ными обходами!“

Питерборо заступался за нравственность своего молодаго
друга Гарри и услышалъ съ изумленіемъ что сквайръ не вы-
соко цѣнитъ воздержность въ мущинѣ. Сквайръ глубоко огор-
чилъ впечатлѣтельнаго джентльмена, объявивъ что все это
вздоръ и бабья щелетильность. Питерборо возражалъ не безъ
негодованія; тогда сквайръ прямо спросилъ его: такими ли
людьми, какъ онъ, старая Англія, по его мнѣнію, лоставлена
во главѣ народовъ? Словомъ, онъ прочелъ Питерборо лекцію
о практическомъ взглядѣ на жизнь. „Но этого взгляда, гово-
рилъ мнѣ Питерборо,—если только онъ вообще свойствень
дамамъ, въ чемъ я позволяю себѣ сомнѣваться, не раздѣля-
ютъ дамы которымъ мы съ вами платимъ дань уваженія, на-

334

примѣръ, дамы здѣшняго дома". Участь тетутки Дороти была
очевидна.

Въ отвѣтъ на повторенный вопросъ дѣлушки: не завалѣла
ли мной какая-нибудь Нѣмка, Питерборо сказалъ:

— Мистеръ Белтамъ, единственная особа на которую другъ
мой Гарри смотрѣлъ, какъ можно думать, съ исключительно
теплымъ сочувствіемъ, была наследственная принцесса одно-
го изъ древнихъ владѣльныхъ домовъ Германіи.

На это дѣлушка испустилъ восклицаніе: „О!“ и принялся
моча пить свое вино.

Питерборо посмѣивался этому „о!“ и прекращенію дальнѣй-
шихъ разспросовъ, сомнаваясь что трубочка настроила бы его
болѣе миролюбиво. Онъ любилъ родной портвейнъ, но не прочь
былъ также затянуться раза два иностранныю трубкой.

— Посмотрите, говорилъ онъ мнѣ,— какъ поклоняемся мы
аристократіи и власти! И мы, раболѣлные предъ саномъ, ти-
раны у себя дома, мы, Британцы, первые поборники свободы.

Онъ выводилъ заключеніе что мы не логичны. Мы хотіть
трона, и не даемъ ему такой власти которая заслуживала бы
разумнаго уваженія; мы хотимъ аристократіи, и такъ ревни-
во слѣдимъ за всѣми ея движеніями что она почти не болѣе
какъ собраніе автоматовъ; мы хотимъ нравственности въ
женщинахъ, и дозволяемъ безнравственнымъ мушинамъ пре-
слѣдовать ихъ. Питерборо выражалъ оласеніе что мы народъ
непослѣдовательный. Поживъ за границей, онъ выбился изъ
прежней своей колеи; но трубка смирила бы его сѣтованія.
Подъ вліяніемъ можетъ-быть добраго вина и желанія поку-
рить, онъ высказалъ одно необыкновенно тонкое замѣчаніе:

— Сквайръ, другъ мой Гарри, сказалъ онъ,— въ высшей
стенени почтенный, прямой помѣстный дворянинъ, и одинъ
изъ самыхъ богатыхъ въ Англіи, представляетъ, смѣю думать,
примѣръ старой крови, которая требуетъ обновленія, можно
даже, пожалуй, сказать, исправленія. Я изучаю развитіе породъ.
Серіозно: пріятель, пользующійся большими правами чѣмъ
я, могъ бы, и долженъ бы, намекнуть что семейство нело-
страдало бы отъ примѣси... старая кровь иногда въ ней нуж-
дается... понимаете, я это изучаю... иначе она грубѣетъ, или
въ нѣкоторыхъ случаяхъ слишкомъ утончается. Вопросъ о
смѣшеніи крови составляетъ въ настоящее время одну изъ
великихъ задачъ физіологіи.

Питерборо говорилъ мнѣ что я долженъ благодарить судь-

Приключения Гарри Ричмонда.

335

бу за поэтическія и рыцарственныя черты, уласлѣдованныя
мною отъ отца, не принадлежащаго къ разряду помѣстныхъ
дворянъ, не преслѣдующаго невинныхъ привычекъ и не доз-
воляющаго безнравственности. Онъ опять взглянулъ на запре-
щенную трубку. Я оставилъ его чуть не ллачущаго надъ нею.

Мгѣ странно было видѣть узкость жизни которою живутъ
у насъ въ Англіи и мушки и женщины; словно я смотрю на
нихъ съ балкона какого-нибудь дворца. Никто, повидимому,
ничего особенно не желалъ и не боялся; каждый шелъ своею
колеей, и я съ удовольствіемъ слѣдилъ за ними. Я былъ въ
странномъ настроении духа, не прочь слѣдовать общему тече-
нію жизни, въ то же время презирая его. Существованіе без-
цѣвѣтное, безъ волненій, безъ мыслей выходящихъ изъ обы-
деннаго круга, казалось достойнымъ презрѣнія, но также и
очень забавнымъ. Тетушка Дороги, сквайръ, Дженета мири-
лись съ моимъ люхо скрываемымъ внутреннимъ смѣхомъ надъ
ними, терпѣливо ожидая чтобъ и я пришелъ къ ихъ спокой-
ному довольству судьбой, въ увѣренности что рано или позд-
но это нелремѣнно случится. Главныя новости были: смерть
сквайра Грегори Белстеда, свадьба той или другой барышни,
тяжба между моимъ дѣлушкой и госпожей Маріей Гитчин-
сонъ, женой богатаго фабриканта, недавно поселившагося въ
нашей мѣстности, за право пользованія Дорстанскою поляной,
причемъ дѣлушка заступился за Цыганъ, и побѣдилъ госпожу
Гитчинсонъ, пріятельницу Геріота между прочимъ. Относи-
тельно Геріота тетушка моя очень тревожилась. Она не одоб-
ряла что онъ явился сюда и намекала мнѣ чтобъ я угово-
рилъ его удалиться. Я замѣтилъ что Джулия Белстедъ въ трау-
рѣ, съ цѣлью только упомянуть ея имя въ видѣ пробы.

— Да, трауръ, это ея декорація, сказалъ сквайръ. — Меть
на нее; она добрая душа, Джули Белстедъ! Она вяжетъ чул-
ки для бѣдныхъ. Она готова цѣловать ноги матросамъ. А все
же ей бы не слѣдовало быть одной. Жаль что у нея нѣтъ ре-
бенка. Мы еще поговоримъ объ этомъ съ тобою, Гарри!

Упомянули о Кіоми, о леди Маріи Гитчинсонѣ; потомъ о
Геріотѣ.

— Проклятый негодяй! ворчалъ сквайрѣ. — Вотъ ихъ цѣлыхъ
три, а ему все не довольно! Шесть мѣсяцевъ тому назадъ
является человекъ изъ Серрея, изъ какой-то фермы Дилвелль;
спрашиваетъ о тѣбѣ, Гарри; вретѣ что-то о бѣжавшей красн-

336

вой дѣвкѣ... какой-нибудь мошенникъ! Мы логоворимъ объ этомъ съ тобою, Гарри.

Дженета поднимала и опускала брови. Только изъ утождения сквайру она дѣвала видъ что не понимала о чемъ идетъ рѣчь. Я не зналъ осуждать или хвалить въ ней недостатокъ приличного притворства. Она какъ будто не слыхала словъ сквайра, а между тѣмъ принимала участіе въ разговорѣ. Тетушка Дороти осуждала Джулию. Сквайръ гремѣлъ на Геріота. Дженета, которой оба нравились, ограничивалась безпристрастными замѣчаніями. „Мгѣ всегда кажется въ этихъ случаяхъ что женщины глулы“, говорила она. У нея была привычка выказывать знаніе свѣта и людей. Мы поѣхали верхомъ въ домикъ Джулии, на границахъ имѣнія, доставшагося теперь ея мужу. Ирландскіе глаза несомнѣнно очаровательны. Глядя на нихъ, я думалъ что я не былъ бы въ состояніи поступать какъ капитанъ Белстедъ: служить отечеству за границей тогда какъ эти глаза свѣтятъ дома безъ капитана.

Дженета одобряла его, и была права. — Какъ должна жена смотрѣть на мужа который сидить на мѣстѣ и домъ караулить? отвѣчала она на мой легкій намекъ. Она сравнивала такого мущину съ дворовою собакой.

— Вотъ къ чему ведутъ браки по разчету, сказалъ я. На это она смолчала.

Джулия по своему смотрѣла на свое положеніе. Она спратила меня не тяжело ли будучи замужемъ жить молодою вдовушкой на единѣ съ собачкой, кухаркой да горничной, проводить дни въ ожиданіи почталіона, лишь одинъ разъ изъ десяти останавливаящагося у ея двери, и при этомъ не стариться, оставаться свѣжей? Сначала она дичилась, высунула мгѣ три лальчика съ застѣнчивою улыбкой, потомъ вдругъ воскликнула какъ будто съ сожалѣніемъ: „Теперь васъ, я думаю, ужъ не слѣдуетъ цѣловать?“ Я подался впередъ, она отступила. „Не уйти ли, Дженетѣ?“ спросилъ я. „Если никого при этомъ не будетъ, обо мгѣ пойдутъ толки!“ вздохнула она жалобно. Стремленіе ея волосъ выбиваться придавало лицу ея странно дикое выраженіе. Я сказалъ ей комплиментъ насчетъ ея свѣжести, несмотря на вдовство. Она отвѣчала мгѣ тѣмъ же насчетъ моего здороваго вида, несмотря на страсть которой томлюсь я къ иностранной принцессѣ.

— Но это пройдетъ, сказала она. — Все проходить, пока не пойдешь подъ вѣнецъ! И она уныло поглядѣла на свое

Приключенія Гарри Ричмонда.

337

обручальное кольцо и вдруг со свѣтлою улыбкой произнесла имя „Вильямъ“. Она сообщила мнѣ что Ге̿ютъ, котораго она всегда звала Вальтеръ Геріотъ, живетъ въ Дорстанъ-Голлѣ, новомъ домѣ, построенномъ на участкѣ земли который Ланкашей рокій милліонщикъ присвоилъ себѣ, лока сквайрѣ и дру- гіе землевладѣльцы спали.

— И если вы уговорите Вальтера Геріота пріѣхать къ вамъ, Гарри Ричмондъ, прибавила она, — для него навѣрное будетъ лучше, и мнѣ было бы пріятно видѣть его у васъ въ Грен- джѣ. Темпль, по ея словамъ, оставилъ морскую службу и готовился въ Лондонѣ въ адвокаты... добрыя вѣсти для меня.

— Вы ничего не говорили намъ о вашей принцессѣ Гарри, замѣтила Дженета на пути домой.

— Развѣ вы считаете ее действительнымъ лицомъ, Дженета?

— Она представляетесь чѣмъ-то въ родѣ снѣжной горы ко- торою вы любовались.

— Прекрасно; такъ пусть и будетъ.

— Она добра и мила?

— Да.

— Хорошо она ёздитъ верхомъ?

— Ёздить она превосходно.

— Вѣроятно, она хороша собою?

— Дженета, если бы вы вышли замужъ за Темпля, испол- нилось бы второе великое желаніе сердца моего.

— Гарри, вы немножко ужъ слишкомъ жестоки, какъ ска- зала бы Джулия.

— Замѣтили ли вы что въ ней все болѣе и болѣе проявляет- ся ирландскій характеръ?

— Можетъ-быть потому что это нравится. Нѣкоторые жен- щины умѣютъ приноравливаться... Это самыя счастливыя. Я только хотѣла спросить васъ, похожа ли ваша принцесса на наль?

— Нисколько! сказалъ я, не сознавая оскорбительности та- кого отвѣта.

— Ну, все равно. Не будьте строги къ Джулии. Изъ нея вышла бы хорошая женщина; намъ, дѣвушкамъ, это видно; только она не выноситъ одиночества и не понимаетъ еще что значитъ быть любимой истиннымъ джентльменомъ. Такого рода люди, какъ она, не могутъ постигнуть этого сразу.

Мнѣ жалко было видѣть на глазахъ ея слезы. Она держа- лась прямо, и въ голосѣ ея не слышалось дрожанія.

22

338

— Геріотъ славный малый, замѣтилъ я.

— Да. Я не могу думать дурно о друзьяхъ моихъ.

— Милая Дженета, ужъ не эти ли двое огорчили васъ?

— Нѣтъ; добрый дѣдушка!

Ходъ ея мыслей былъ очевидень. Мнѣ было бы пріятнѣе,
еслибъ она высказалась прямѣе, не такъ отрывисто. Я что-то
пробормоталь.

— Геріотъ не знаетъ васъ, какъ я, сказала она, подавляя
рыданіе.—Я съ перваго же раза была увѣрена что это серіоз-
но, хотя принцессы естественно вяжутся съ мечтами моло-
дыхъ людей. Я боюсь, Гарри, что это напловину убьетъ на-
шего малаго стараго дѣдушку. Онъ рѣзокъ, вы часто были
противъ него по одной несчастной причинѣ. Еслибы вы знали
его, какъ я, вы бы искренно жалѣли его. Онъ почти вовсе
не ворчалъ на ваше страшно продолжительное отсутствіе.
Евѣдный старикъ! Онъ все надѣется.

— Онъ неизлѣчимо несправедливъ къ отцу моему.

— Вашъ отецъ былъ съ вами все время, Гарри? Я такъ и
знала.

— Такъ чтò же?

— Его присутствіе обыкновенно неблагопріятно для Ривер-
сли. Извините меня что я такъ говорю. Я его вовсе не знаю;
я знаю только что сквайръ добръ и великодушенъ. За это я
стою всѣми силами. Простите мнѣ слова мои.

— Простить вамъ? Отъ всей души! Это-то мнѣ въ васъ и
нравится. Вы храбрый сторонникъ. Я не требую отъ жен-
щинъ житейской мудрости.

— Видите ли, Гарри, я въ за васъ бы точно такъ же стояла.

— Прекрасно; такъ скажите же сквайру въ какомъ я поло-
жениu.

— А! вздохнула она,—я знала что къ этому придетъ!

— Какъ же могло не прийти къ этому? Вы со сквайромъ
дѣлаете чтò хотите. Я отъ него завишу, и я помолвленъ съ
принцессой Огтилей. Богу извѣстно сколько ей съ своей сто-
роны приходится преодолѣть преградъ. Она бросаетъ.... Ну,
словомъ, она лишаетъ себя права наслѣдства и ради кого? ра-
ди меня. При жизни отца, она едва ли выйдетъ за меня, но я
долженъ быть всегда готовъ предложить ей руку. Можетъ-
быть она и рѣшится; кто знаетъ? Она выше всѣхъ женщинъ
по твердости и силѣ характера. Вы говорите о великодушіи,
не лучшій ли это примѣръ его?

Приключенія Гарри Ричмонда.

339

— Можетъ - быть... Я понятія не имѣю о принцессахъ, шептала Дженета.—Я не совсемъ понимаю чтò она сдѣлала. Вопросъ въ томъ, чтò должна я дѣлать?

— Приготовьте его къ этому. Настройте его налередъ. Вы вѣдь можете склонить его на чтò угодно въ одну минуту, милая Дженета.

— Лгать ему?

— Какъ это? Почему вы не можете говорить слокойно?

— Я говорю, должно-быть, какъ чуствую. Я простой, прямой человѣкъ. Не легкое дѣло задаете вы мнѣ, другъ Гарри!

— Если вы увѣрены въ его добротѣ, Дженета, чего же вамъ бояться испытать ее?

— Въ добротѣ дѣлушки? Я увѣрена въ ней, какъ въ томъ что я живу. Но ед-то именно и не должна я пробуждать, если хочу быть полезна вамъ. Посмотрите на старый домъ. Она перемѣглила тонъ.—Какъ гляжу я на Риверсли, мнѣ кажется будто предо мною что-то далекое, давнишнее. Можетъ-быть это отъ краснаго кирпича. Нигдѣ, кажется, нѣтъ столькихъ вьющихся растеній. Какъ цвѣты ихъ ни пестры, все-таки виднѣются розы на стѣнѣ. Каждое окно смотрѣтъ на меня привѣтливо. Прощай, Риверсли! Гарри, я исполняете желаніе.

Съ этими словами она опередила меня и поѣхала рысью по тролинкѣ, пролегавшей черезъ поляну.

## ГЛАВА XXXVII.

### Дженета отказывается отъ меня

Болѣзнь стараго Сюиса, буфетчика, удивительно наломившаго въ постели больную обезьяну, помѣшала мнѣ навѣстить Темпля и видѣться съ отцомъ въ продолженіи нѣсколькихъ недѣль. Въ это время Дженета добросовѣстно пріучала сквайра слышать о германской принцессѣ, и притомъ съ такою приличною и пріятною веселостью, которая мнѣ очень нравилась. Я разсердился бы, еслибъ она держала себя страдающею жертвой; я требовалъ искренняго и живаго содѣйствія, ибо считалъ любовь такимъ святымъ дѣломъ, что встрѣтившись съ ней, всѣ должны преклоняться и служить ѳй. Мы часто были вмѣстѣ, ухаживая за бѣднымъ Сюисомъ, который, лежа на своихъ подушкахъ, по цѣлымъ часамъ разказывалъ о полу-

22*

340

ночной тревоге поднятой отцомъ моимъ въ Риверсли, и с
лутешествіем маленькаго Гарри. Темпль и Геріотъ пріѣхали
къ намъ погостить и помогли написать яркими красками нѣ-
сколько декорацій, изображающихъ островъ Ямайку. Мы по-
ставили эти картины въ ногахъ бѣднаго Сюиса. Онъ про-
снулся, поглядѣлъ на нихъ и въ тотъ же день сошелъ виззъ,
объявляя что выздоровѣлъ. Несчастная картина слишкомъ
поразила его, свидѣтельствуя что извертился порядокъ вещей
къ которому онъ привыкъ, и господа уже служатъ ему. Сквайръ
отпраздновалъ его выздоровленіе баломъ для прислуги. Сюись
танцовалъ съ самою красивою дѣвушкой, помчалъ ее къ уж-
ну и произнесъ необыкновенную рѣчь, касавшуюся исключ-
ительно меня, и нѣсколько меня смутившую, особенно когда п и-
шлось мнѣ услышать что онъ меня назначилъ наслѣдникомъ
сбереженныхъ имъ денегъ. Это онъ возвѣстилъ очень взвол-
нованнымъ голосомъ и тутъ же обратился къ сквайру съ увѣ-
щаніемъ остерегаться своей вспыльчивости, держивать себя
и не дѣлаться флюгеромъ. Мы присутствовали во главѣ сто-
ла, когда лили наше здоровье. Сюись говорилъ какъ мулать,
забывшій границы въ которыхъ долженъ держаться, чего мож-
но коснуться, а чего нельзя. Очевидно надъ нимъ тяготѣло
какое-то предчувствіе. Онъ зналъ хорошо своего хозяина.
Сквайръ отнесся къ нему списходительно, воскликнувъ: „пьянъ
совершенно!“ Сюисъ упомянулъ даже о моемъ отцѣ. „Онъ не
позоръ, сударь, не позоръ! Но онъ тянетъ въ одну сторону,
а старый домъ тянетъ въ другую, и между ними мой малень-
кій Гарри разрывается на части. Онъ оставилъ домъ ночью.
Такъ пусть же не возвращается! Прекрасно! Я иду къ моему
ловѣренному на слѣдующій день. Вы видѣли мое завѣщаніе.
сквайръ? Много лѣтъ тому назадъ маленькихъ Гарри былъ
еще вотъ какой. Старый Сюисъ не мѣняется. Онъ не флю-
геръ, сквайръ. Да благословитъ васъ Богъ, хозяинъ мой! Пом-
ните, и дамы пусть напомнятъ вамъ, если вы забудете, что
старый Сюисъ не флюгеръ. Вы терпѣть не можете флюге-
ровъ. Вы научили стараго Сюиса, да благословитъ Богъ васъ
и мистера Гарри и британскую конституцію и всѣхъ! Аминь!“

Онъ бросился къ себѣ въ постель. На слѣдующее утро онъ
умеръ.

Сквайръ подшучивалъ надъ полученнымъ мною наслѣд-
ствомъ. Оно простирилось до 1700 фунтовъ, помѣщенныхъ въ
государственномъ банкѣ. Онъ меня спрашивалъ что намѣренъ

Приключенія Гарри Ричмонда.

341

я дѣлать съ этими деньгами, предложилъ устроить благотворительное заведеніе для престарѣлыхъ мулатовъ, утверждая что джентльменъ не можетъ пользоваться деньгами слуги. Все время онъ бормоталъ про себя: „флюгеръ? Неужели же флюгеръ?“ Доказательство что слово это попало въ цѣль. Что до меня касается, я смотрѣлъ съ суевѣрнымъ уваженіемъ на это наслѣдство, и подумавъ хорошенько, несмотря на насмѣшки сквайра надъ шестьюдесятъю фунтами годоваго дохода, рѣшился удержать его за собой. Въ первый разъ мнѣ представилась возможность что богатство дѣдушки не достанется мнѣ. Онъ предостерегалъ меня отъ скупости. Зная что въ это время отецъ мой живетъ въ Лондонѣ на мое состояние, этого недостатка я не очень опасался. Я отвѣчалъ скромно что не стояю за расходами, когда вижу къ чему иду.

— А! Когда видишь къ чему идешь! Лучше ужъ простякъ чѣмъ скряга. Но вотъ впрочемъ моя дѣвочка. Она мастерца сводить счеты. Что скажешь, Гарри? Или еще ты недовольно побылъ дома?

Рѣдко разговоръ нашъ не сводился къ вопросамъ такого рода. Темпль и Геріотъ, съ которыми я совѣтовался, убѣдили меня подождать, пока онъ привыкнетъ къ мысли о принцессѣ и предоставить это дѣло Дженетѣ. — „Хотя, шелнулъ мнѣ Геріотъ, — это ей-Богу убійство!“ Онъ думалъ что Дженета слособна глубоко чувствовать. Но за то и она, съ своей стороны, была объ немъ очень высокаго мнѣнія. Я заслужилъ довѣріе дѣдушки въ практическихъ вопросахъ въ одну поѣздку въ Валлисъ. Но для меня недостаточно быть дѣловымъ человѣкомъ, утверждалъ онъ. Ему бы хотѣлось видѣть во мнѣ кѣкоторое честолюбіе. Почему бы мнѣ не явиться кандидатомъ въ депутаты отъ нашего графства на ближайшихъ общихъ выборахъ? Если же я не желалъ подвергаться состоязанію, онъ предлагалъ мнѣ свое валлисское мѣстечко. Такъ могъ бы говорить германскій принцѣ. Въ сущности, по богатству и власти онъ и былъ принцѣ, но только какой странный! Ему было чрезвычайно лріятно что я не сталъ разыскивать отца на возвратномъ лути чрезъ Лондонѣ.

— Ты должно-быть ужъ довольно давно не видался съ нимъ, замѣтилъ онъ.

— Дѣйствительно, отвѣчалъ я.

Онъ совѣтовалъ мнѣ предоставить его своей судьбѣ. Выразивъ предположеніе что я поддерживаю отца, онъ сказалъ

342

добродушно:—Держись отъ него подальше, Гарри. Я прибав
ло еще тысячу къ твоему деху. Ты, чортъ возьми, уѣх
чересчур бережливъ! Я трепеталъ при мысли о его гнѣвѣ.
Не могъ ли онъ однимъ словомъ разрушить мои кадежды?
Предостереженіе стараго Сюиса сдѣлало меня почти притвор-
щикомъ. И я, кacetся, дѣлъ сквайру пожать что уѣх очень
давно не видался съ отцомъ и не знаю чтò подѣлывалъ онъ
посвѣднее время.

— Держался черговски тихо два-три года, пробормоталъ сквайръ. — слышалъ я недавно о какой-то вдѣлѣ изъ Сити, съ ума сходившей по немъ. Ну, женщины дуры; но ты. Гарри вѣдь мушка. Тебя вѣдь уѣх теперь не поймаетъ?

Я отвѣчалъ что теперь лучше знаю отца.

— Почему же ты могъ лучше узнать его? Это ты свѣтъ лучше узналъ, поживъ на материкѣ!

Я принудилъ себя отвѣтить: — Пожалуй и такъ. Я свѣтъ узналъ.

— Ухаживалъ за одной изъ ихъ принцессъ? подмалѣлъ онъ.

— Объ этомъ я съ вами поговорю въ другой разъ, сказалъ я.

— Приходится заплатить протори и убытка? Или въ чемъ дѣло? Онъ обнаруживалъ тревогу и требовалъ объясненія, съ видомъ дѣловаго человѣка готоваго помочь мнѣ.

— Покайся мнѣ во всемъ, Гарри. Ты не ларомъ, конечко, сывѣ безпутнаго мота, го все равно, ты Белтамъ, ты мой внукъ и наслѣдникъ, я тебя не оставлю. Говори же! Она принцесса?

Необходимость вывести его изъ заблужденія заставила меня счесть минуту эту удобною:—Я помолвѣнъ съ нею, сказалъ я.

Онъ отвѣчалъ тотчасъ же:

— Такъ ты отступишься?

Я покачалъ головой.

— Да вѣдь не можешь же ты обмануть мою дѣвочку! ска-
залъ онъ.

— Вы находитe что принцесса мнѣ не пара?

— Не лара? Она иностранка. Я не знаю ее. Я никогда ее не видалъ. Вотъ моя Дженета, воспитана для тебя на моихъ глазахъ, въ сторонѣ отъ всѣхъ проклятыхъ любезниковъ; свѣжа и здорова какъ дыня подъ стекломъ, а ты убѣгаешь отъ нея и связываешься съ какою-то иностранкой, которой я не знаю и вовсе не видалъ! Ей-Богу, Гарри, я призву свя- щесника и повѣнчаю васъ, какъ только добѣдемъ до Ривер-

Приключения Гарри Ричмонда.

343

сли. Честное слово, я вась сочетаю прежде чёмъ вы успѣете
оглянуться.

Мы находились на улицахъ Лондона, поэтому онъ принуж-
денъ былъ нѣсколько сдерживаться.

— Говорили ли вы съ Дженетой? сказалъ я.

— Съ ней? Я говорилъ съ ней объ этомъ, когда она была
еще неоперившимся цыпленкомъ.

— Цыпленокъ не всегда думаетъ такъ же какъ вполѣшъ уже
оперившаяся курица, замѣтилъ я.

— Ты смѣешь называть курицей такую красавицу какъ
моя Дженета, шелопай! Ты задираешь носъ словно чванный
пѣтухъ. Я готовъ поклясться что дѣвка влюблена въ тебя.
Она удостоиваетъ тебя своей благосклонности. Другой такой
не найдешь въ милліонѣ. Красивая, прямая, честная и съ ка-
лелькой нашей крови.

— Поговорите съ ней еще. Вы увидите что она не такого
мнѣнія, какъ вы.

— Ужъ не хочешь ли ты сказать что она подала тобѣ ка-
рету, Гарри?

— Я не далъ ей случая.

Онъ стоналъ, входя на лѣстницу своей гостиницы, раза
два оглядывался на меня, и я не могъ отказать ему въ со-
чувствіи, когда онъ проговорилъ: „Въ молодости старики намъ
надоѣдаютъ, а какъ состаримся, молодежь начинаетъ отъ рукъ
отбиваться.“ Онъ рѣдко говорилъ такъ человѣчно, по крайней
мѣрѣ, со мною. Къ удивленію онъ прекратилъ этотъ разго-
воръ; можетъ-быть, вслѣдствіе моей кротости. Этой системы
я держался съ успѣхомъ все время пребыванія нашего въ
Лондонѣ: я старался всегда быть хладнокровень, учтивѣ, бла-
горазуменѣ въ моихъ отвѣтахъ и не холодень, хотя принялъ
на себя роль сдержаннаго юноши. Я заслужилъ кѣкоторыя
похвалы за умѣнье держать себя въ кругу его знакомыхъ.
Одной хвалившей меня дамѣ, онъ отвѣчалъ: „его воспитані-
емъ занималась какая-то иностранная принцесса“. Это пока-
залось мнѣ добрымъ предзнаменованіемъ.

Мои друзья, Темпль и Геріотъ, гостили въ Риверсли на Рож-
дествѣ. Мы вѣздили верхомъ къ Джону Трешеру и услышали отъ
него что Мабель Свитвинтеръ скрылась, причемъ подозрѣ-
ніе лало на одного изъ насъ. Робертъ, братъ ея, пошелъ до-
рогой лучшихъ молодыхъ Англичанъ его сословія, въ Амери-
ку. Мы заѣхали къ мельнику, сдѣлавшемуся сварливымъ ста-

344

рикомъ. Отъездъ Роберта огорчалъ его больше чёмъ исчез-
новеніе Мабели, говорила Марта Трешеръ въ укоръ нашему
полу. Мнѣ грустно было слышать что Робертъ считалъ меня
соблазнителемъ его сестры и оставилъ Англію для того чтобъ
избѣгнуть вѣрѣчи со мной, котораго онъ прежде такъ лю-
билъ. Видѣли что Мабель шла по просѣкѣ съ кѣмъ-то, плохо-
жимъ по стану на меня. Геріотъ такъ же какъ и мельникъ счи-
тала投入 одного здороваго Англичанина гораздо болѣе
важною для страны, чѣмъ выходки цѣлой дюжины дѣвушекъ,
для которыхъ онъ не имѣлъ сожалѣнія. Жалѣть объ нихъ ка-
залось ему вздоромъ. Имѣ предоставляется на выборъ, гово-
рилъ онъ, отдаться въ когти соколу-мущинѣ, или нѣтъ, по
желанію, выражать состраданіе къ нимъ значитъ тратить сло-
ва полустому. Темпль отлично подсмѣивался надъ нимъ, изо-
бражая жизнь сокола упитаннаго добычей, и громадную поль-
зу приносимую имъ отечеству. Геріотъ возражалъ что всѣ вели-
кие люди такъ смотрѣли на женщинъ, но принужденъ былъ
сознаться что и множество весьма малыхъ людей держалось то-
го же взгляда. Онъ сдѣлался чрезвычайно тщеславенъ. Не го-
воря о своихъ лобѣдахъ, онъ весьма распространялся о жен-
щинахъ могущихъ сдѣлаться жертвами его привлекательности,
хотя безъ надутаго хвастовства. Напротивъ, въ рѣчахъ его слы-
шалось какъ будто сожалѣніе что изнѣжившееся, ожирѣвшее
отечество не даетъ своему сыну-воину болѣе достойнаго за-
нятія. Онъ засмѣялся когда назвали Джулию Белстедъ.

— Она доказываетъ, Ричи, сказалъ онъ, что бракъ самый луч-
шій исходъ для женщины, тогда какъ для мужчины самый
худшій. Вотъ напримѣръ, бѣдный Билли Белстедъ, отличнѣй-
шій морякъ, а съ тѣхъ поръ какъ женился сердце его ужъ не
лежитъ къ дѣлу. И не диво! Онъ обзавелся такою собствен-
ностью которой нельзя держать подъ замкомъ. Военному че-
ловѣку и моряку не слѣдуетъ жениться.

— Стой! сказалъ Темпль, — неужели должно прекратиться
преемство этихъ доблестныхъ сословій? Какъ же будутъ под-
держиваться локолѣнія героевъ?

Геріотъ указалъ ему на ректорства, викарства и приход-
скіе дома, какъ на разсадники, и возвращаясь къ Джулии, пе-
редалъ одну изъ характерныхъ сценъ ея замужней жизни.

— Эта полувдовушка прелестна. Билли въ полыхахъ прибѣ-
гаетъ домой съ корабля. „Чтò такое лишетъ мнѣ Грегъ!“
—„Что у него гоститъ пріятель, такъ что ли, Вильямъ?“—„Вашъ

Приключенія Гарри Ричмонда.

345

пріятель, сударыня! "—„Такъ развѣ мои пріятели не твои так-
же, Вильямъ? "—„Джулія, ты сводишь меня съ ума! "—„Ты уже
давно говорилъ мнѣ что ты сошелъ съ ума при первомъ взгля-
дѣ на меня, Вильямъ. " И Билли возвращается на свой ко-
рабль, воспѣвая любовь и постоянство.

Я ничего не сказалъ о томъ какъ огорчало меня поведеніе
парочки впервые открывшей мнѣ романическую прелесть
любви.

— Зачѣмъ въ рѣчахъ ея слышится ирландскій говоръ го-
раздо сильнѣе, чѣмъ прежде, Геріотъ?

— Чтобы ей спускали побольше глупостей. Она ужасно скуч-
на. Только и есть въ ней забавнаго, что ея глупости. Повто-
ряю: военнымъ и морякамъ не слѣдуетъ жениться. Я ея луч-
шій другъ. Право такъ! ибо я собираюсь уговорить Вильяма
отказаться отъ службы, такъ какъ отъ нея онъ отказаться
не въ силахъ. Вотъ она! воскликнулъ онъ махая шляпой дамѣ
верхомъ, появившейся въ нѣкоторомъ разстояніи на дорогѣ
телущей къ намъ. — Вотъ единственная дѣвушка на свѣтѣ
способная, выйдя замужъ, сдержать вполякъ клятву вѣрности
мужу въ жизни и смерти. Онъ поѣхалъ въ галопъ. Темпль
поскакалъ бы за нимъ, зная также какъ и я что Дженета
единственная дѣвушка о которой Геріотъ отзывался съ поч-
теніемъ; но я удержалъ его чтобы поговорить объ Оттиліи и
о плохой надеждѣ склонить сквайра чтобъ онъ согласился на
бракъ мой съ нею и надѣлилъ ее соотвѣтственно ея сану. Онъ
разсѣянно отвѣчалъ мнѣ „да“ и „нѣтъ“. Дженета съ Геріо-
томъ тагомъ ѣхали намъ на встрѣчу. Онъ разспрашивалъ ее,
она отвѣчала, но не глядѣла, какъ обыкновенно, прямо на
своего собесѣдника. Онъ былъ очевидно удивленъ, и судя по
позѣ его, казалось уже не въ первый разъ повторялъ вопросъ:
„и бы это сдѣлали?“ Она кивнула головой, проговорила что-то
скороговоркой, взглянула на него, засмѣялась застѣнчиво, и
приняла олять спокойный видъ, подъѣзжая къ намъ. Я пред-
положилъ что Дженета и ея усердный приверженецъ догово-
рились до какого-нибудь соглашенія, и мнѣ стало жаль Тем-
пля. Но Геріотъ казался не радостнымъ. Не знаю почему
все чтобъ ни скажетъ Дженета вызывало во мнѣ противорѣчіе.
Она любила зиму и зимніе вечера, ждала мороза чтобы ка-
татьсл на конькахъ; ей нравился нашъ климатъ; наше празд-
нованіе Рождества находила она прекраснымъ; раздавать по-
жертвованія сквайра было для нея великимъ удовольствіемъ;

346

она вмѣстѣ съ Геріотомъ бранила чужія страны и восхваляла свою и въ заключеніе говорила постоянно: — Мне жаль, Гарри, что вы не согласны съ нами! А съ вами вѣдь мы согласны? обратилась она къ Геріоту.

— Исключая одного пункта, сказалъ онъ не весело.

Она какъ будто огорчилась; старалась развеселить его и, признаюсь, не видавъ никогда чтобъ она на кого-нибудь, кромѣ меня, смотрѣла съ такимъ выраженіемъ, весьма привлекательнымъ, особенно когда слышались при этомъ грудные звуки ея голоса, словно просьба или увѣщаніе, мною овладѣло такое чувство какъ будто сосѣдъ вторгается въ мои права собственности.

Геріотъ отсталъ отъ насъ, я послѣшелъ оставить ее съ Темплемъ, и пріятно мне было видѣть какъ поѣхали они рядомъ рысью.

— Она сдѣлала дѣло! воскликнулъ Геріотъ. — Дѣло сдѣлано, повторилъ онъ. — Какъ честный человекъ, мне ни разу не приходило желаніе жениться! холостымъ я могъ бы чего-нибудь добиться; изъ меня могло бы что-нибудь выдти. Она уломала сквайра сумасбродною выходкой; можешь взять свою Нѣмку, если удастся. Не торопись однако. Свайрь будетъ говорить съ тобой сегодня вечеромъ. Но обдумай хорошенько, лучше ли будетъ? Подумай, какая это дѣвушка. Честное слово, мне кажется что никогда мужчины не предлагалась такая честная, падежная жена. Не смотри ты на то что это Геріотъ говоритъ. Разумѣется, она мне всегда нравилась; но я всегда уважалъ ее, а это вовсе не разумѣется са мо собы. Повѣрь, женщина способная быть другомъ мужчины самая лучшая жена. Или ты думаешь, у ней не явилась бы дюжина поклонниковъ, еслибъ она только знакъ подала? Цвѣтъ нашей молодежи! Я ввѣрилъ бы ей армію. Говорю тѣбѣ, Дженета Ильчестеръ единственная дѣвушка на свѣтѣ короткая удвоитъ силу человѣка женившагося на ней. Я не знаю другой которая не выжила бы мужа изъ дома и общества. Она тверда, какъ скала, свѣжа и мила, какъ горный цвѣтокъ! И это тебя не трогаетъ. Послушай, Ричи, будемъ говорить какъ мужчины. Я сочувствую ей потому что она любитъ тебя, и это такая дѣвушка которая, если любитъ, такъ не-нашутку. Знаешь-ли, заключилъ онъ, — я лопросилъ бы тебя стать на колѣни и помолиться, прежде чѣмъ рѣшиться отказаться отъ нея.

Приключенія Гарри Риччмона.

347

Геріоту удалось вызвать въ моемъ воображеніи неясный
сѣразъ добродушной дѣвушки къ которой я обязанъ чув-
ствовать признательность, и чувствую. Я поблагодарилъ Ге-
ріота за дружеское желаніе мнѣ добра. Онъ никогда не ви-
далъ принцессы Оттиліи. Вечеромъ я поблагодарилъ дѣдуш-
ку. Онъ держалъ себя вообще какъ добрый, благодушный
старикъ, какимъ любила выставлять его Дженета.

— Я не намѣренъ загораживать тебя дорогу, — говорилъ онъ мнѣ, и возвращался къ этому благосклонному изреченію всякій разъ какъ тучи начинали собираться на его лицѣ. Онъ сожалѣлъ что Дженета не лучше другихъ дѣвушекъ, по пристрастію къ вѣтрнайкамъ, и лосылалъ меня къ чорту за то что я привезъ въ домъ Геріота, самъ не понимая своего счастія.—Правнуки—Нѣмцы... гм! бормоталъ онъ.—Ни одинъ Белтамъ не вѣнчался съ иностранкой. Когда назначили вы вашу свадьбу? Я желаю видѣть предъ смертью родъ мой упроченнымъ. И лочемъ я знаю будутъ ли дѣти у этой ино-
страники? спросилъ онъ, будто ожидая отвѣта. Онъ держался за спинку стула и тресъ его; глаза его были мрачно опущены на коверъ; взглянувъ на меня, они быстро заморгали. Его сдержанность дѣлала честь вліянію Джеты на него.

Дженета, встрѣтившись со мною на слѣдующій день, ска-
зала нѣсколько грубо (такое впечатленіе произвела на меня
ея живость):

— Ну, Гарри, дѣло улажено... Теперь, надѣюсь, вы будете счастливы. Я не блеснулъ отвѣтомъ моимъ. Она какъ будто задалась задачей показать мнѣ въ какомъ привлекательномъ сѣятѣ можетъ быть выставлена посредственность. Она удер- жала Геріота въ Гренджѣ, противъ желанія сквайра и своей матери. — Оставаясь здѣсь, онъ удаляется отъ зла. Его зна- комые не хорошее имѣютъ на него вліяніе. Онъ покорился, ловидимому, охотно. Она взялась учить Темпля кататься на конькахъ, обнаруживая при этомъ много добродушна- го терпѣнія и много музыкальности въ голосѣ своемъ. Но съ особеннымъ усердіемъ пускалась она въ дѣловые разгово- ры съ мистеромъ Берджиномъ и мистеромъ Тревиномъ, по- вѣреннымъ и ходатаемъ сквайра; толковала о копяхъ, о про- центахъ, о капиталахъ и экономическихъ вопросахъ, не чуж- даясь и политики, до тѣхъ лоръ пока сквайръ воскликалъ, обращаясь къ мушчинамъ присутствовавшимъ при этихъ раз- говорахъ: — Ей-богу, у ней такая голова которая стойтъ дю-

348

Жины нашихъ! — И всѣ подобострастно подтверждая его мнѣ-
ніе восклицаніями удивленія. Она дошла до того что удер-
жала Питерборо, чтобъ учить ее латинскому языку. Онъ
праздно ожидалъ мѣста находящагося въ распоряженіи сквай-
ра. Всего непріятнѣе для меня было то что я не могъ отвер-
нуться отъ этихъ сценъ и уйти въ воспоминанія моей жизни
въ Германіи. Безобразный конецъ свиданія моего съ Оттилі-
ей преграждалъ луть: я не въ силахъ былъ листать ей, не вз-
силахъ былъ даже въ воображеніи обратиться къ ней, не чув-
ствуя угрызеній совѣсти при мысли о мелочномъ заговорѣ
на который я согласился чтобъ уловить ее, и не подбирая вѣч-
но себѣ оправданій. Во избѣжаніе непріятнаго ощущенія, я
принялся изучать Дженету и сѣдался однимъ изъ ея спут-
никовъ. Она говорила мнѣ смѣло, совершенно товарищескимъ
тономъ: —Чтò, не получали еще лисьма изъ Германіи? Она
была вѣчно на ходу, вѣчно въ движеніи. Я видѣлъ какъ она
дала поцѣловать руку Геріоту; тутъ явился сквайръ, и Ге-
ріотъ и она засмѣялись. Сквайръ съ озадаченнымъ виломъ
потребовалъ объясненія игры, но ничего не понялъ и началъ
ворчать на меня; тогда Дженета приняла серіозный вилъ и
побранила его. Тетушка Дороти восхваляла мнѣ ея повеленіе.
Однажды она оказала мнѣ несомнѣвшную услугу. Въ газетѣ
упоминалось объ отцѣ моемъ въ выраженіяхъ нелестныхъ.
„Ричмондъ опять появился,“ такъ начиналась замѣтка.
Сквайръ ждалъ чтобы Дженета передала ему газету. Никто
изъ насъ не понималъ почему она отъ него отшучивалась
и не давала ему, какъ водилось, первому просмотрѣть но-
вости.

— Эту газету стóитъ сжечь, сказала она, и получила позво-
леніе сжечь ее со всѣми извѣстіями о денежномъ рынкѣ, о
копяхъ и т. д., подъ предлогомъ возмутительной лередовой
статьи, направленной противъ торіевъ, которой она сама со-
чинила первую фразу, чтобъ окончательно привести сквайра
въ негодованіе. Я потомъ увидѣлъ этотъ нумеръ. Въ немъ гово-
рилось о новомъ появліеніи Ричмонда, съ насмѣшливою витіева-
тостью. Но этого мало: упоминалось имя моего дѣлушки и
мое, и принцессы Оттиліи. Объ отношеніяхъ отца моего ко
двору Эпленвельценъ-Саркельдъ говорилось какъ о послѣдней
и, за исключеніемъ брака съ наслѣдницей Риверсли, удачнѣй-
шей изъ его продѣлокъ, такъ какъ сыну его, если вѣрить
молвѣ, объщана рука принцессы. Замѣтка эта была извлече-

приключенія Гарри Ричмонда.

349

на изъ ежедеѣльнаго изданія и можетъ-быть въ сущности
была не такъ злонамѣренна, какъ мнѣ локазалось. Нельзя
было не потрунить падъ человѣкомъ который, какъ сообща-
ли упомянутому журналу, изобразилъ на посудѣ своей и на
мебели англійскій гербъ въ соединеніи съ гербомъ маленькаго
германскаго князества.

Я почувствовалъ къ Дженетѣ весьма теплую признатель-
ность, когда увидѣлъ отъ чего она спасла меня. Я пожалъ и дол-
го держалъ ея руку. Я говорилъ глупо, но растолковалъ ей
мое тяжелое положеніе, и она была такъ деликатна что не
высказала при этомъ случаѣ своего мнѣнія о моемъ отцѣ.
Мы сидѣли около часу рядомъ, держа другъ друга за руку.
Подъ конецъ ея рука сильно задрожала. Дрожаніе сообщи-
лось всему ея тѣлу. Я бы удержалъ ее, но она очевидно стра-
дала. Голосомъ своимъ она владѣла绝лично, лучше меня. Она
совѣтовала мнѣѣ хать въ Лондонъ, немедля. — Я на вашемъ
мѣстѣ сбѣгала бы туда, Гарри,—сказала она и вѣроятно хо-
тѣла договорить: „чтобы положить конецъ безразсудствамъ
отца", но не договорила, и я благодарилъ ея, желая въ то же
время чтобъ она употребляла болѣе отборныя выраженія въ
такія минуты когда оба мы находимся въ возбужденномъ
состояніи. Ея дрожаніе и слова: „сбѣгала бы“ какъ-то страж-
но противорѣчили другъ другу. Я признался себѣ что она на-
дежный и искренній другъ. Она слушала со вниманіемъ
мое разсужденіе о томъ что мнѣ необходимо сдѣлаться чле-
номъ парламента, прежде чѣмъ осмѣлось формально просить
руки принцессы, и взялась веси всѣ дальнѣйшіе переговоры
съ дѣлушкой. Еслибъ она только позволила мнѣ поговорить
съ ней о Темплѣ, и не остановила бы меня словами:—Полно,
Гарри, я его очень люблю! я бы серіозно чувствовалъ себя
обязаннымъ ей и отдалъ бы справедливость ея уму и красо-
тѣ. Я не могъ даже согласиться съ тетуткой Дороти что
Дженета хороша собой. Всего больше цѣнилъ я ее когда мнѣ
приходилось въ чемъ-нибудь ее извинять.

## ГЛАВА XXXVIII.

### Ичетъ моего банкира.

Сквайръ онять оказался достойнымъ похвалъ Дженеты.

— Гдѣ бы нашли вы, Гарри, радикала который поступалъ
бы такъ великодушно въ дѣлѣ которое его такъ огорчаетъ?

350

говорила она. Онъ далъ мнѣ свободу стать на какую угодно мнѣ сторону въ политикѣ, настаивал только на одномъ чтобъ я уже не измѣнялъ своей партіи. Въ этомъ онъ требовалъ отъ меня клятвы, ссылаясь на память старика Сюиса въ достоевѣреніе что онъ терпѣть не можетъ флюгеровъ.

— Если ты вигъ, я не много могу сдѣлать для тебя, замѣтилъ онъ. — Въ моей власти можетъ быть выставить молодаго торія за мое мѣстечко, но я не могу оскорбить собрание независимыхъ Англичанъ, просьбой подавать голоса въ пользу приверженца противной стороны. Справедливо, не такъ ли? Не могу поддерживать тебя и въ графствѣ. Помѣть свой адресъ изъ Реверси. У тебя будетъ свой дочѣ въ городѣ. Только скажи мнѣ что принцесса твоя готова и — добавилъ онъ сурово — что она дѣвушка порядочная, я сейчасъ же начну строить. У тебя будетъ домъ достойный принца и въ городѣ, и въ деревнѣ. Темль произвелъ на него впечатлѣніе, сказавъ ему что „моя принцесса“ можетъ считаться хорошею партіей по родству съ зnamen tiбшими королевскими домами Европы, и будущность моя не лишена была, въ глазахъ дѣлушки, утѣшительной стороны. Онъ представлялъ мнѣ люболытный обращикъ истаго торія, неколебимаго приверженца прочности, твердости, опредѣленности, необыкновенно щедраго въ ишѣетныхъ граннцахъ, преданаго семейству и съ семейной точки зрѣнія смотрящаго на страну свою. Если бы тотчасъ же лознакомить его съ Оттиліей, онъ вполне одобрилъ бы бракъ своего внука, но не видавъ ея никогда, онъ не могъ представить себѣ достоинства и женственности иностранки.

— Спасибо по крайней мѣрѣ за то, говорилъ онъ,— что тотъ днейі не будетъ приставать къ намъ, что другая половина твоихъ родственниковъ не будетъ вмѣшиваться въ это дѣло. Оправдывай его предъ женой какъ знешь. Мне до него нѣтъ дѣла, помни. Онъ вошелъ въ мой домъ, укралъ мою дочь, свелъ ее съ ума, вовлекъ насъ всѣхъ... Поводъ избавиться отъ слушанія брани отцу представлялся слишкомъ удобный, чтобъ не воспользоваться имъ, хотя совѣстно было оставлять сквайра въ заблужденіи, что ненавистный ему человекъ вовсе не знакомъ принцессѣ. Не будучи увѣренъ благоразумно ли вводить его въ обманъ даже молчаніемъ, я хотѣлъ посочвѣтоваться съ Дженетой, но воздержался. Твердый обманщикъ имѣетъ свое достоинство, но слабый лжецъ обращаю-

Приключенія Гарри Ричмонда.

351

щійся къ пріятелямъ за поддержкой въ своихъ продѣлкахъ, заслуживаетъ презрѣнія. Мгѣ хотѣлось чтобы Дженета сохранила хорошее мнѣніе обо мнѣ. Я начинаю падать въ своемъ собственномъ мнѣніи, отражавшемъ взглядѣ Оттиліи на своего возлюбленнаго. Еслибъ я лосовѣтовался съ Дженетой, я думаю, жизнь моя сложилась бы иначе; ибо она тогда конечно не произнесла бы роковыхъ словъ которые подняли вокругъ насъ бурю, когда мы уже считали себя въ пристани. Лодка, лывущая по каналу среди нашихъ благоухающихъ рощей (полнѣйшее изображеніе мирнаго спокойствія въ моихъ глазахъ) и вдругъ унесенная въ бурное море, вотъ подобіе того что случилось со мною вслѣдствіе одного злополучнаго замѣчанія сдѣланнаго за завтракомъ въ Риверсли въ одно воскресное утро. Тетушка Дороти разговаривала съ Питерборо о различныхъ христіанскихъ сектахъ, въ особенности о тѣхъ которые наиболее приближались къ англиканизму, и о томъ грустномъ фактѣ что христіанская церковь болѣе раздроблена и разъединена, нежели,—замѣчалъ Питерборо съ сожалѣніемъ, —языческія ученія, установленныя Буддой, Магометомъ и другими лжепророками. Онъ полагалъ отличіе наше въ томъ что мы не устраняемъ человѣческаго разума, мы допускаемъ ограниченный разумъ человѣка въ вопросахъ религіозныхъ, а онъ своевольничаетъ. Отсюда разъединеніе.

— Римскіе-то католики допускаютъ разумъ? спросила Дженета, слишкомъ склонная выказать свой умъ въ мелкихъ стычкахъ съ Питерборо.

— Нѣтъ, отвѣчалъ онъ, — протестанты, и желая отъ нея отдѣлаться, онъ продолжалъ разговоръ, обращаясь къ тетушкѣ. Дженета приставала къ нему, и я помогалъ ей. Мы не давали ему покоя со своеволіемъ разума, до тѣхъ поръ пока онъ уже не зналъ куда отъ насъ дѣваться.

— Вы много говорили проловѣдей Нѣмцамъ? спросила Дженета.

— Я служилъ въ частной калелѣ принца Эриста; не то чтобъ я имѣлъ желаніе служить, добавилъ онъ съ похвальною своею скромностью.

— Это было желаніе Гарри? спросила Дженета, улыбаясь.

— Должность моя наставника, послѣшелъ объяснить Питерборо,—была почти номинальная; поэтому я охотно принялъ званіе частнаго калеллана и исполнялъ повременамъ обязанности солряженныя съ этимъ званіемъ. Лютеранство и англиканство, какъ вамъ конечно известно, не расходятся въ

352

Приложение к Руискому Вѣстнику.

существенныхъ основахъ своихъ. И лютеране и мы одинаково протестанты. Къ палству и то и другое относится, увѣряю васъ, равно неблагосклонно. Да, я исполнялъ службу по-временамъ. Полагали что присвоенное мною званіе домашняго калеллана возвышаетъ достоинство семейства.

— Это полагалъ Гарри? спросила Дженета?

— Вы съ Гарри объ этомъ совѣтовались? вступилась тетушка Дороти.

— Хотѣли казаться какъ можно поважнѣе, замѣтилъ сквайръ. Питерборо выразилъ на лицѣ своемъ согласіе, но съ нѣкоторымъ ограниченіемъ:

— Только въ извѣстныхъ границахъ, конечно.

— О! Теперь я лонимаю! воскликнула Дженета дискантомъ, словно только-что разрѣшила задачу въ умѣ своемъ. Это его отецъ! Чтобы Гарри выставилъ на показъ домашняго калеллана! Дѣдушка скосилъ на меня глазъ, круглый и жесткій, какъ у тетерева. Дженета сейчасъ же заговорила словоохотливо о логодѣ, объ объѣднѣ, о томъ кто будетъ говорить проповѣдь. — Дѣдушка, обратилась она къ сквайру, который съ зловѣщимъ видомъ бормоталъ про себя: „домашній калелланъ!“ и на этотъ разъ не слыхалъ ея, — я сама свезу васъ нынче къ папашѣ. Она говорила будто ничего не случилось. Питерборо, краснѣя, принялся ради исхода за варенье. — Это рѣдкость на материкѣ, замѣтилъ онъ тетушкѣ Дороти. Наше домашнее варенье неподражаемо.

— Домашній калелланъ! олять проворчалъ сквайръ.

— Вы сегодня будете говорить проповѣдь, сказала Дженета Питерборо. — Вы намѣрены говорить экспромптомъ?

— Вы наломаете мнѣ, миссъ Ильчестеръ, что мнѣ нужно немножко приготовиться. Питерборо надѣялся улизнуть, но сквайръ остановилъ его:

— Позвольте задержать васъ на пять минутъ. Вы курите по воскресеньямъ?

— Никогда! воскликнулъ невинный Питерборо съ жаромъ и рѣшительностью, доказывавшими что онъ раздѣляетъ мнѣніе сквайра о непозволительности курить въ воскресенье.

— Смотрите, не подожгите мнѣ риги своими заморскими штуками. Я видѣлъ намедни какъ вы палили за одной изъ нихъ. Нечего глядѣть будто отыскиваете булавку въ стогѣ свѣна. Не подожгите мнѣ риги, вотъ и все.

— Мистеръ Питерборо, вступилась кроткимъ голосомъ

Приключенія Гарри Ричмонда.

353

тетушка Дороти, и чтобы смягчить крутое обращеніе, предло-
жила ему цвѣтовъ для его комнаты.

— О! благодарю васъ, проблеяла вѣнчаемая жертва, когда выходилъ я изъ комнаты, оставляя его въ рукахъ сквайра. Дженета вышла за мною.

—Это я надѣлала, Гарри. Вы его не станете винить, я знаю. Но сумѣетъ ли онъ выпутаться? Едва ли, онъ, кажется, не способенъ на увертки; дѣдушка прижметъ его въ одну минуту.

Я сказалъ ей чтобъ она, не теряя времени, взяла со сквай-
ра обѣщаніе что Питерборо получить мѣсто которого ждетъ.
Это еще казалось возможно устроить. Она бросилась назадъ
и въ минуту отсутствія Питерборо уладила дѣло. Но ничто
не могло спасти несчастнаго педагога отъ свирѣлой сцены
и потока древнихъ, малоупотребительныхъ выраженій. Умѣнье
сквайра браниться было извѣстно. Съ нимъ не могъ бы
тягаться ни одинъ бродяга и воръ. Питерборо пришелъ ко
мнѣ ошеломленный, жалобно восклицая что никогда и во снѣ
не слыхалъ подобныхъ рѣчей. И онъ направлены были про-
тивъ него, и онъ по совѣсти не могъ оправдываться. Онъ не
могъ по совѣсти отрицать что мнѣніе сквайра о вредномъ
вліяніи на меня отца было извѣстно ему, и онъ дѣйствовалъ
ему наперекоръ.

— Изъ побужденій, другъ мой Гарри, говорилъ онъ,—которыя я могу оправдать предъ Богомъ и людьми, но только, признаюсь, не предъ дѣдушкой вашимъ, я пытался отдать справедливость достоинствамъ отсутствующаго, и ошеломленъ былъ такими выраженіями... и слова нельзя вставить, когда онъ такъ раздраженъ.... Приходится изображать собой Андролемуду, а ему предоставить роль морскаго чудовища, какъ кто-то выразился, не помню кто именно.

Сквайрь обладалъ несомнѣнно цѣлымъ моремъ ругательствъ. Я приготовился пройти чрезъ то же испытаніе какъ Питерборо. Къ удивленію моему, нападенія на меня не было. Дjenета завѣряла что она укротила раздраженнаго старика. Онъ однако сильно хмурился, хотя молчалъ. Вино свое онъ пилъ мрачно; ласки его любимицы не могли развеселить его. Съ его точки зрѣнія; съ нимъ поступили низко, и онъ, повидимому, сердился, и рѣшеніе участи моей колебалось въ его умѣ. При такихъ обстоятельствахъ мнѣ невозможно было послать лись мо Оттиліи, хотя теперь я чувствовалъ себя способнымъ писать ей, и сидя въ своей комнатѣ лисалъ цѣлый день весьма

23

354

краснорѣчивый вздоръ. Тѣнь несчастія пробудила во мнѣ
снова сознакіе моего героическаго положенія, подавленное от-
цомъ, а оно возвратило мнѣ даръ слова. Я лисалъ такъ хо-
рошо что самъ радовался своимъ страданіямъ, а потомъ съ
горѣкимъ удовольствіемъ рвалъ въ ключки свое прекрасное
произведеніе. Санъ Оттиліи отталкивалъ и привлекалъ меня
загадочно. Я не могъ думать о ней, не думая о томъ кто
онъ, и не вступая самъ съ собой въ странную борьбу. Тщетно
я твердилъ себѣ: — Что такое санъ? Въ немъ была какая-то
притягательная сила, которая томила и олутывала меня слов-
но чары колдуга героя любой баллады.

Наконецъ камень свалился съ насъ: сквайръ поглядѣлъ на
меня своимъ тетеревинымъ взглядомъ и сказалъ:

— Гдѣ ваша банкирская книжка?

Я отвѣчалъ что она вѣроятно у моего банкира, не пред-
полагая что она у отца, такъ какъ у него была своя книжка
по которой онъ сводилъ наши счеты. Что жъ за бѣда? ду-
малъ я. Вѣдь деньги мои.

— Вы считаете неудобнымъ показать мнѣ эту книжку? спро-
силъ сквайръ.

— Нисколько! отвѣчалъ я.

Онъ кивнулъ головой. Я послѣшелъ написать чтобы мнѣ
прислали книжку тотчасъ же.

Книжка пришла. Сквайръ вручилъ мнѣ ее, чтобы я распе-
чаталъ пакетъ, и опять спросилъ:

— Ты не имѣешь никакой причины желать чтобы я не ви-
далъ этой книжки?

— Никакой рѣшительно! отвѣчалъ я, денежный вопросъ въ
моихъ глазахъ былъ вовсе не важенъ. Я не видѣлъ ни малѣй-
шей опасности въ томъ что сквайръ просмотрить счетъ мо-
ихъ расходовъ.

— Даю тебя честное слово что я теперь ничего объ этомъ
не знаю, сказалъ онъ.

Я изъявилъ ему признательность за оказанное мнѣ благо-
родное довѣріе и просилъ его просмотрѣть книжку, если уго-
дно, воздержавшись однако отъ признанія что самъ я ни ра-
зу въ нее не заглядывалъ.

Онъ открылъ книжку. Мы только-что собрались въ залѣ, гдѣ
завтракъ накрывался зимой предъ пылавшимъ каминомъ.
Дженета, прикусивъ нижнюю губу, слѣдила за лицомъ старика.
Я считалъ недостойнымъ себя обнаружить малѣйшее любо-

Приключенія Гарри Ричмонда.

355

лытство, но взглянувъ на него я былъ поражень выраженіемъ его лица: губы его сжались и онъ дышалъ прерывисто. Онъ увидалъ чудеса.

— Надо позавтракать прежде чѣмъ разсматривать это! воскликнулъ онъ, пыхтя словно вышелъ изъ печки.

Дороти Белтамъ напомнила ему что молитвы еще не были прочтены.

— Молитвы!... онъ готовъ былъ произнести крѣпкое слово, но далъ ей знакъ позвонить чтобы сошались люди и обратился къ Питерборо: — Вы каждое утро читали молитвы за границей?

— О.... да.... Тс-есть, да, это была моя обязанность, были однако, какъ припоминаю, исключенія... были промежутки.

— Откройте пожалуста Библію, прервалъ его сквайръ.... и оставьте свою проклятую щелетильность во всемъ.

Частью въ видѣ увѣщанія, частію просто отъ волненія, Питерборо высморкался ужасно громко. Несчастный звукъ, послѣ него ничто не ладилось.

— Легкая простуда, пробормоталъ Питерборо и опять затрубилъ и принялся сморкаться съ ожесточеніемъ, все такъ же громко. Появленіе капитана Белстеда на цыпочкахъ, съ церемонно кроткимъ видомъ, приличнымъ случаю, отвлекло на минуту наше вниманіе.

— Прямо съ корабля, Вильямъ? воскликнулъ сквайръ.

Капитанъ широко раскрылъ ротъ, но не произвелъ голосомъ никакого звука, такъ же какъ и осторожными шагами своими по ковру; сѣлъ и началъ набожно смотрѣть на Питерборо, который ждалъ чтобы онъ помѣстился, и теперь, спѣша приступить къ исполненію своей обязанности, собросилъ мою несчастную красную книжку на полъ.

— Постойте! Это я возьму, сказалъ сквайръ.

— Позвольте мѣ! воскликнулъ Питерборо, и они столклись.

— Вы готовы соскочить съ каѣедры чтобы поднять зонтикъ старухи! вскричалъ сквайръ сердито и пробормоталъ затѣмъ что не желаетъ фокусовъ съ дѣловыми книгами. Слезы были на глазахъ Питерборо. Тетушка глядѣла на него досбрымъ, ободряющимъ взглядомъ; но его раздраженный ч nose опять испортилъ дѣло.

Капитанъ Белстедъ произнесъ тихимъ, вопросительнымъ голосомъ:

23

356

— Молитвы еще не кончены?

— Нѣтъ и никогда не кончатся съ человѣкомъ который такъ безпрерывно трубитъ. Помните, обратился онъ къ Питер-боро, отпустивъ прислугу,— я не пропущу утренняго богослуженія ни за какія деньги. Я привыкъ думать что несчастливъ для меня будетъ тотъ день который не начется призваніемъ благословенія Божія на домъ мой. Такъ думалъ и отецъ мой и дѣдъ. Нельзя требовать чтобы молодые люди держались прилично, когда духовное лицо смететъ какъ стрекоза и трубитъ какъ сумашедшій. Вы хотѣли стащить у меня эту книжку.

— Помилуйте! И не думалъ! воскликнулъ невинный Питер-боро въ смущеніи; да сквайръ въ сущности едва ли и подозрѣвалъ его.

Капитанъ Белстелъ пришелъ къ намъ за своею женой, которой не засталъ дома, пріхавъ наканунѣ въ полночь.

— Боже мой! вскричалъ сквайръ. — Неужели она бѣжала, Вильямъ?

— О, нѣтъ! отвѣчалъ капитанъ, — она просто куда-нибудь уѣхала.

Сквайръ посовѣтовалъ выпить стараго лива. Капитанъ состоялся. Онъ держалъ себя бодро и скромно, несмотря на видимое внутреннее волненіе. Онъ отвѣчалъ на тетушкины вопросы о Джулии просто и твердо, какъ прилично честному моряку, искренно оправдывая отсутствіе жены страннымъ сображеніемъ, основаннымъ будто бы на знаніи женщинъ, что чѣмъ скорѣе ожидала она его домой, тѣмъ менѣе способна была сидѣть терпѣливо на мѣстѣ. Онъ лилъ ливо подаваемое ему Силабиномъ, нашимъ новымъ, ко всему равнодушнымъ буфетчикомъ, занявшимъ мѣсто Сюиса, „какъ министерство виговъ занимаетъ мѣсто торіевъ“, говорилъ сквайръ, что доказывало что перемѣна была не къ лучшему.

— Я думалъ, все понемногу улучшается, сказалъ капитанъ.

— Нельпѣйшее изъ всѣхъ заблужденій, Вильямъ. Куда жь дѣвается тогда грѣхопаденіе, а? Вы говорите какъ радикаль-язычникъ. Въ Писаніи сказано что мы идемъ отъ лучшаго къ худшему. Таково и ученіе торіевъ. Держитесь за хорошее пока можно! Вильямъ, вѣдь вы были когда-то веселымъ холостякомъ.

— Государь мой и государыня, капитанъ поклонился те-

Приключекія Гарри Ричмонда.

357

тушкѣ Дороти,— благодаря вамъ я узналъ счастіе лишь въ бракъ, и теперь ничего не желаю какъ только найти жену мою.

Сквайръ нетерпѣливо ждалъ чтобы Дженета ушла.

— Иду, дѣдушка, сказала она.—Только прошу васъ не заниматься сегодня дѣлами. Дайте мнѣ на храненіе книжку Гарри.

— То-есть какъ же это, другъ мой?

— Въ воскресенье, вы сами знаете, дѣлами заниматься не слѣдуетъ.

— Справедливо, я запру эту книжку.

— Смотрите же, дѣдушка, я беру съ васъ слово, сказала Дженета.

Дамы удалились и увели съ собой Питерборо.

— Прощайте, юпки! Ну, теперь, Вильямъ, разказывайте свои тревоги, сказалъ сквайръ.

Капитанъ глядѣлъ на дверь въ которую ушла тетушка Дороти.

— Вы помните старое?

— Помню, Вильямъ! И очень жаль мнѣ васъ. Но чтò жь дѣлать, вы надѣли на себя летлю.

— Я люблю ее, люблю до сумашествія! Пусть кто-нибудь скажетъ что она не ангелъ, я сдѣлаю изъ него лелешку. Между прочимъ, я обязанъ объяснить вамъ, государь мой, что я говорю о моей женѣ.

— Конечно о ней, Вильямъ. И молодецъ же она!

— Нѣтъ ея, нѣтъ!

Я счелъ своевременнымъ вставить слово:

— Капитанъ Белстедъ, я отъ всякаго, кромѣ васъ, потребовалъ бы удовлетворенія, за такіе намеки на моего друга.

— Гарри! Вашу руку! вскричалъ онъ, сіяя.

— Гм! руку его!... проворчалъ сквайръ.—Рука его порасходилась порядкомъ на материкѣ. Вотъ поглядите-ка на эту книжку, Вильямъ, да на эту пачку чековъ. Впрочемъ нѣтъ, я объщалъ моей дѣвочкѣ. Мы съ нимъ разсмотримъ это завтра утромъ рано. Малый разбросалъ тысячи, вертясь среди своихъ иностранныхъ герцогинь и графинь. Въ этой банковой книжкѣ кроется юпка, да и не одна. Теперь собирается жениться на иностранной принцессѣ. Залутался тамъ, какъ видно.

— Отлично, Гарри! воскликнулъ калитанъ Белстедъ, нанося мнѣ въ видѣ одобренія страшный ударъ по плечу. и при-

358

бавилъ со вздохомъ:—дай Богъ чтобъ она была вѣрна вамъ,
другъ мой.

Сквайръ слросилъ его идетъ ли онъ въ церковь.

— Я иду на мой постъ у моего очага, отвѣчалъ капитанъ, и сквайръ не могъ отговорить его даже обещаніемъ проповѣди новаго ректора, которая закалитъ его противъ хлопотъ и треволненій цѣлаго года. Капитанъ весьма сожалѣлъ что принужденъ отказаться отъ такого упраженія терпѣнія своего, но считалъ обязанностью сидѣть и ждать у себя дома, на своемъ постѣ, какъ выражался онъ. Я пошелъ съ нимъ въ Белстедъ и услышалъ на пути что Геріотъ заѣзжалъ за ней и увезъ ее.

— Я полагалъ, говорилъ капитанъ Белстедъ, что онъ посланъ за нею кѣмъ-нибудь изъ васъ, чтобы привезти ее въ Риверсли. Мои слуги называли его. Я не счелъ умѣстнымъ уломинать объ этомъ сегодня при дамахъ. Онъ залумался.—Я надѣлся найти ее сегодня у васъ въ Грендѣ, Гарри. Съ этой мыслю я и леглѣ спать подъ утро чтобы не потревожить обѣднякку ночью.

Я предложилъ пойти съ нимъ тотчасъ же на квартиру Ге-
ріота.

— Какъ! Чтобы жена моя знала что я усомнился въ ея
вѣрности. Накогда не позволю я себѣ этого.

Оказалось что Джулия поѣхала съ Геріотомъ въ гости къ
леди Маріи Гиджинсонъ, жень пришлаго къ намъ милліонщи-
ка, очень желавшей ближе познакомиться съ нею. Безразсуд-
ная Джулия, принявъ безъ зазрѣнія совѣсти его дерзкое пред-
ложеніе, позволила ему увезти себя, не сказавъ куда йдетъ.
Она съ Геріотомъ явилась въ церкви въ мѣстѣ Гиджинсо-
новъ. Услышавъ отъ Дженеты о пріѣздѣ мужа, она бросилась
домой, гдѣ пришлось ей не извиняться, а самой даровать про-
щеніе. Капитанъ Белстедъ обильно подкрѣплялся изъ погреба
сврѣ-Грегори, чтобы лучше удержаться на своемъ поступ.

Чета эта явилась къ намъ на салѣдующій день, трогательно
нѣжничая другъ съ другомъ и вовсе не замѣчая что домаш-
нее слокойствіе въ Грендѣ встревожено.

— Мы несчастныішія существа на свѣтѣ; не найдется ли въ комъ-нибудь изъ васъ капельки состраданія къ намъ? начала Джулия. — Мы между двухъ огней. Съ одной стороны обязанность Вильяма предъ отечествомъ, а съ другой любовь его коѣ мѣ, и согласить ихъ нельзя, потому что правительство, то-есть это ужасное адмиралтейство, опасается качки

Приключенія Гарри Ричмонда.

359

для женъ морскихъ калитановъ. Когда Вильямъ уѣзжаетъ, я схожу съ ума, а если онъ останется, адмиралтейство выходить изъ себя. Право, миссъ Белтамъ, у меня только половина мужа.

— Половина! отозвался капитанъ,— но эта половина счастливо двадцати цѣлыхъ мужей, если только ты довольна, моя уточка!

Джулія жалобно увѣщевала меня, ради моей будущей жены, не поступать на правительственную службу. Адмиралтейство же, утверждала она, отличается одною только возмутительной чертой—ненавистью къ женщинѣ. Сквайръ лоставилъ простодушной болтуньѣ двѣ-три довольно грубыя ловушки, которыхъ она избѣгла съ удивительною ловкостью, доказывавшюе что она была болѣ себѣ на умѣ, чѣмъ казалось. Мы съ Дженетой воображали что она пришла съ намъреніемъ картиной супружескаго счастія отратить отъ меня гнѣвѣ сквайра, всегда очень радовавшагося веселымъ парочкамъ. Но они обнаружили свое счастіе безъ всякой задней мысли. Оказалось что они пришли кстати. Все утро мы толковали о счетѣ моего банкира, изумлявшемъ меня не менѣе чѣмъ моего лѣда. Со времени пріѣзда нашего въ Англію, отецъ мой перебралъ девять тысячъ фунтовъ. Суммы истраченныя нами въ повѣдку на материкъ достигали поражающей цифры сорока восьми тысячъ. Я былъ увѣренъ сверхъ того что не всѣ долгі уплочены. Самъ, самъ, самъ бралъ по тысячамъ заразъ, иногда, какъ указывалъ дрожащій отъ волненія палецъ сквайра, по нѣскольку тысячъ въ недѣлю. Ему это было непонятно, пока я, доведенный до крайности вопросами и оскорбленіями, и замѣчая что долго скрывать истины нельзя, откровенно не признался ему въ томъ чтò впрочемъ онъ самъ могъ видѣть, что у моего отца есть счетная книжка, также какъ и у меня, и что онъ прямо забираетъ у банкира. Намъ нужны были деньги, онъ принадлежали мнѣ, я продалъ фонды и банковые билеты, дающіе, какъ замѣтилъ я мимоходомъ, весьма начтожный процентъ, и мы положили капиталъ къ банкиру, чтобы брать по мѣрѣ надобности. Мне жалко было глядѣть на старика когда я говорилъ ему все это. Лицо его посинѣло; слова замерли на губахъ. Онъ требовалъ объясненія мелочей, напримѣръ двухъ счетныхъ книжекъ, спрашивалъ чтò намъренъ я дѣлать когда этихъ денегъ не будетъ, ибо вѣдь не предполагаю же я что буду получать такой капиталъ каждые два

360

года, развѣ можетъ быть я разсчитывалъ, отправляясь за гра-
ницу, что онъ не проживетъ больше двухъ лѣтъ.

— Итакъ, заключилъ онъ, — деньги пропали!

Тутъ онять начались разспросы. Развѣ не благородно по-
ступилъ онъ со мной, вручивъ мнѣ мою собственность въ день
моего совершенколѣтія? Да, благородно.

— И глупо, думаешь ты, не такъ ли?

— Такой мысли не было у меня.

— Ты поддерживалъ расточительность этого мота, и теперь
поддерживаешь... Вѣдь ты почти уже нищій!... Является въ
мой домъ, говоритъ о своей знамости, крадетъ мою дочь,
сводитъ ее съ ума, даетъ подрости ея сыну чтобы завладѣть
ея деньгами, а потомъ сманиваетъ его и обираетъ!... Ты ра-
зоренъ, понимаешь ли? Онъ два года распоряжался тобою и
все у тебя высосалъ. О чемъ ты думалъ? Что ты дѣлалъ? Въ
умѣ ли ты былъ? Вы вели счеты сообща? Прекрасно! Самъ
чортъ не выUSRALLъ бы такого дурака какъ ты! У васъ всегда
домъ былъ полонъ иностранными подлилалами... такъ ли? При-
знавайся! Какъ проводили вы время? Пили да плясали?

Такъ дѣдъ мой дошелъ постеленно до свойственнаго ему
краснорѣчія. Я уже далъ слабый обращикъ его. Когда я поз-
волилъ себѣ найти что наслушался довольно, онъ пошелъ за
мной изъ кабинета въ прихожую, гдѣ стояла Дженета. Въ ея
присутствіи онъ обозвалъ принцессу и ея семейство жадными
проходимцами, сговорившимися съ „этимъ негодяемъ“ чтобъ
обобрать меня и въ подтвержденіе привелъ мои собственныя
слова о томъ что отецъ мой завѣдывалъ угольными копями
на землѣ принца Эриста.

— Окъ завѣдывалъ копями! Каждая дѣвчонка поняла бы
что это выдумка, средство надуть молокососа. Я теперь по-
мню, полковникъ Гудвинъ съ дочерью говорили что видѣли
этого мошенника играющимъ роль шута при дворѣ герман-
скаго князька и откалывающимъ разныя штучки, какъ па-
ясь на ярмаркѣ.

— Стыдно, сказала Дженета.

— Ты слышишь! обратился ко мнѣ сквайръ.

Но она вскричала:

— Вы сами слушайте, дѣдушка, или все равно не слушай-
те, только молчите. Если Гарри огорчилъ васъ, говорите съ
нимъ какъ джентльменъ съ джентльменомъ. Не отнимайте у

Приключенія Гарри Ричмонда.

361

меня любовь мою къ вамъ. Мнѣ немного осталось кромѣ
нея.

— Да, благодаря мошеннику и его молодому идіоту!

Дженета нахмурилась не на шутку:

— Я не позволяю вамъ перетолковывать мои слова!

Онъ пробормоталъ кучерскую поговорку. Принужденный
сдерживаться, онъ началъ сязнова исторію моей банкирской
книжки: тѣ же вопросы, восклицанія и ругательства.

— Пойдемте погулять со мной, милый Гарри, сказала Дже-
нета.

Я не хотѣлъ отдаваться такимъ образомъ подъ ея защиту,
изъ глупаго чувства собственнаго достоинства, и отказъ мой,
выраженный можетъ-быть съ нѣкоторымъ пренебреженіемъ
въ тонѣ, довелъ сквайра до крайней стелени раздраженія.

— Ты не хочешь лойти съ ней гулять? Ты на колѣняхъ
будешь просить ее чтобъ она протянула тобѣ руку и взяла
тебя съ собой. Будешь просить здѣсь, сію же минуту, или
маршъ къ своей нѣмецкой принцессѣ съ наслѣдствомъ бу-
фетчика, а отъ меня ничего кромѣ „добрайо пути“ да запер-
той двери. Ну, становись на колѣни!

Онъ ожидалъ что я стану.

— Еслибъ онъ сталъ, я никогда не протянула бы ему руки!

Глаза Дженеты горѣли.

— Онъ будетъ еще хныкать какъ нищій на холодѣ чтобы
ты дала ему кончики пальцевъ.

— Нѣтъ, потому что ему только стóитъ спросить ихъ.

Это опять дало толчокъ сквайру. Онъ заговорилъ о ея ве-
ликодушіи, противополагая его моей тупости. Дженета пере-
мѣнила тактику; притворилась равнодушною. Но ей недоста-
вало опытности и какого-нибудь Геріота, который помогъ бы
ей сыграть роль. Она пересолила, и старикъ, вообразивъ что
мы сговорились разстроить его планы, принялся укорять меня
въ двойномъ беззаконіи. Ея слова: „мы съ Гарри всегда бу-
демъ друзьями“ навлекли на меня самыя ожесточенныея на-
падки его, какъ будто и рѣчи никогда не шло о принцессѣ;
такъ упорно держался онъ за лоселившуюся въ немъ однаж-
ды мысль.

— Друзьями! воскликнулъ онъ.—Развѣ дружба ваша дасть
мнѣ законныхъ наслѣдниковъ моего состоянія и имени?... и
такъ далѣе.

Тетушка Дороти пришла умѣрить его возгласы. Въ ея ком-

362

натѣ опять была вытащена роковая счетная книжечка и про-
читена вслухъ. Тетушка слушала цифры безъ удивленія, ста-
раясь, повидимому, въ точности понять ихъ, и этотъ пріемъ
смягчилъ мало-по-малу раздраженіе сквайра. Она вставляла
краткія, дѣловыя замѣчанія:

— Да, это было на яхту, или, они вѣдь жили при дворѣ вла-
дѣтельнаго князя, или, сумма большая, но Гарри зналъ что
дѣдушка его не любить скряжничества.

— И ты способна утверждать, Дороти Белтамъ, сказалъ сквайръ, изумленный тѣмъ что она не изумляется,—ты спо-
собна клятвенно завѣрить что по твоему они тратили разсу-
дительно? Какія же послѣ этого понятія у женщинѣ?

— Нѣтъ, отвѣчала она слокойно,—по моему Гарри былъ
безразсуденъ, и проученъ. Конечно ужъ лучше было этому
случиться теперь, чѣмъ позже. Но ты не принимашь во вни-
маніе его положенія, какъ жениха принцессы.

— А! вотъ чтò кружить тебе голову! сказалъ сквайръ.

И она оставила его при этой мысли, не возражая ничего
на его насмѣшки надъ женщинами вообще и надъ нею въ
особенности.

— А чтò же скажешь ты о деньгахъ взятыхъ съ тѣхъ поръ
какъ онъ вернулся?

Сквайръ опять взялся за свое.

Тетушка Дороти локраснѣла. Сквайръ указывалъ пальцемъ
на цифры, повторяя свой вопросъ. Въ эту минуту явились
калитанъ Белстедъ и Джулия. Дамы распорядились такъ чтобъ
оставить сквайра наединъ съ калитаномъ. Вскорѣ кали-
танъ прислалъ сказать что онъ просить у жены позволенія
остаться объдать въ Грендѣ и желалъ бы чтобъ я прово-
дилъ ее домой въ Белстедъ, доказательство, говорила Джу-
лия, что у него со сквайромъ завязалась горячая схватка. Она
увѣрена была что ея Вильямъ не дастъ себя побить. Я увелъ
ее нѣсколько огорченный ничтожною ролью данною мнѣ,
и вдругъ, къ ужасу своему, замѣтилъ что отпускаю Джулии
весьма горячіе комплименты, ибо она, чтобы развлечь меня,
шутила и кокетничала со мной, и голосъ ея звучалъ сладко.
Я дошелъ должно-быть до очень горячихъ объясненій.

— Такъ подумайте же, сказала она, — чтò терпить теперь изъ-за васъ Вильямъ, разлучившись со мною.

Такимъ образомъ, съ искусствомъ почти инстактивнымъ,
она въ одну минуту возвратила меня къ сознанію моего по-

Приключения Гарри Ричмонда.

363

ложенія и заставила спросить себя: чувство которое такъ плохо защищаетъ меня отъ обаянія женскихъ прелестей, полнаго стана, граціозной походки, темныхъ, влажныхъ рѣсницъ, смѣющихся румяныхъ губокъ, можетъ ли въ самомъ лѣлѣ назваться любовью? А если это не любовь, не любовь безсмертная, такъ чтò же я такое? Я оглянулся на эту мысль словно на образу оставленную на водѣ кораблемъ, и увидѣлъ подъ нею зіяющую бездну и гибель. Любовь моя къ Оттиліи—заблужденіе? Такъ значитъ вся жизнь заблужденіе! Я поглядѣлъ на Джулию съ испугомъ, такъ же почти какъ глядѣли нѣ когда на прекрасныхъ волшебницъ, готовясь взвести ихъ на сложенный уже костеръ. Сознаніе ея грѣховнаго обаянія смущало меня, и я невольно сталъ размышлять о причинахъ равнодушія моего въ Германіи къ Mademoiselle Шасдіанъ, которая была гораздо остроумѣе и живѣе, если не красивѣе Джулии, и удостовіала меня, какъ я припоминалъ, долгихъ, выразительныхъ взглядовъ при встрѣчѣ. Я поймалъ себя на сожалѣніи о моей тогдашней холодности; за это сожалѣnie я говоръ былъ бичевать скорлюиами свое презрѣнное тѣю. Образъ Оттиліи какъ будто изглаживался изъ ума моего.

— Бѣдный Гарри! вздыхала Джулия.—Знаете ли, видя молодаго человѣка очень влюбленнаго, я просто дрожу.

Я, смѣясь, напомнилъ ей сцену на лѣстницѣ въ школѣ и нѣжности которыя говорила она Геріоту.

— О! я должно-быть почерпнула ихъ изъ повновѣ и романовъ, отвѣчала она.—Или ужъ я въ самомъ дѣлѣ очень была растрогана. Вотъ этого-то и недостаетъ въ Вильямѣ. Съ нимъ нельзя говорить милыхъ пустячковъ. Онъ сталъ бы, я думаю, говорить еслибы могъ. Да онъ какъ степной левъ, у него все выходить ревомъ.

Я обрадовался когда услышалъ этотъ ревъ. Капитанъ Белстедъ вернулся когда я уже желалъ его присутствія, и сообщилъ намъ что у него была горячая схватка со сквайромъ. Сквайръ не отставалъ отъ него весь день до одиннадцати часовъ ночи.

— Ей-Богу, Гарри, мнѣ привалось просить позволенія выйти на минуту духъ перевести. Однако я одолѣлъ его за честертою бутылкой. Теперь все улажено. Онъ согласился увидаться съ вашимъ отцомъ. „Гдѣ?“ спрашивалъ онъ сначала, „въ сараѣ что ли?“ Пью за ваше здоровье, поклонился я ему. Порядочные люди не встрѣчаются въ сараяхъ; тамъ только

364

мыши назначаютъ другъ другу свиданія. Словомъ, другъ мой, я устроилъ что сквайрѣ и почтенный родитель вашъ встрѣтятся здѣсь у меня въ Белстедѣ. Мы сведемъ ихъ за бутылкой стараго вина. Повидайтесь съ отцомъ юноши, настаивалъ я. Дѣло въ томъ что вамъ надо свалить съ своихъ плечѣ эту проклятую крижку. Только грязная собака можетъ купаться въ лужѣ. Понимаете, Гарри, добрый нашъ старикъ сквайрѣ можетъ открыть вамъ счетъ въ двадцать разъ больше этого, но онъ въ правѣ знать какъ вы распоряжаетесь деньгами. Онъ говоритъ что вы не даете объясненій. Я замѣтилъ ему что отецъ вашъ можетъ дать ихъ, и дастъ. Мы и сведемъ ихъ. За остальное я отвѣчаю. А теперь свертывай паруса и въ лостель; утромъ въ луть, и буксируй сюда большой кограбль. На прощанье еще бутылку въ честь побѣды, если вамъ лодъ силу, Гарри.

Джулія возстала рѣшительно противъ этого предложения; вмѣшательство обыкновенно нелріятное мужу расположенному вылить. Калитанъ какъ будто собирался заявить свои права, но ласковое замѣчаніе ея: „не хорохорься пожалуста, Вильямъ“, обезоружило его.

— Какъ это не хорохориться, моя уточка?

— Развѣ вылить теперь еще бутылку не то же что размахивать шпагой уже одержавъ побѣду? сказала она.

Онъ обнялъ ея талю рукой и сказалъ мнѣ на ухо потрясающимъ шелотомъ:

— Совершенный ангел!

Я отправился въ Лондонъ на слѣдующій день, встревоженный болѣе нравственно, размышленіями о впечаткѣніи производимомъ на меня такого рода ангелами, нежели заботой о дѣлахъ моихъ, хотя, правду сказать, когда я сошелся съ отцомъ, мнѣ живо представилась его удивительная способность метать деньги какъ искры изъ костра, и пришла мысль что нужно бы привести счеты наши съ нимъ къ серіозному окончанію. Онъ жилъ въ роскоши, рядомъ съ тѣмъ великолѣпнымъ домомъ въ который привезъ меня нѣкогда изъ Дилвела. Мистрись Вадди опять была у него экономкой и Альфонсъ поваромъ. Жилъ однако не такъ какъ прежде, увѣдомила меня смущенная женщина. Теперь жизнь его шла вихремъ, по ея словамъ. Я невольно улыбнулся, видя какъ она гордится имъ. „Сегодня опера“, отвѣчала она на мои вопросы о немъ, давая почувствовать своимъ тономъ что мнѣ слѣдовало бы

Приключенія Гарри Ричмонда.

365

знать его вельможныя привычки. Хваля его щедрость, она сообщила мне что онъ истратилъ сто фунтовъ на розыски Мабели Свитвинтеръ и объщалъ впятеро больше тому кто найдетъ ее.

— Папенька вашъ ничего не дѣлаетъ вполовину, мистеръ Гарри!

Потомъ вскорѣ она захныкала.

— Только продлится ли это?

Меня провели въ комнату назвывашуюся принцессиною комнатой: диво убранства. „Но едва ли будетъ она когда-нибудь жить въ этой комнатѣ,“ думалъ я. Самое великолѣпіе сжимало мнѣ сердце словно холодомъ.

— Папенька вашъ говоритъ что весь домъ предоставится вамъ когда придетъ счастливый день.

Неужели же онъ говорилъ съ ней о принцессѣ? Я наскоро повѣлъ и подкрѣпился краснымъ виномъ, чтобъ окончательно объясниться съ нимъ до утра.

## ГЛАВА XXXIX.

### Отецъ мой плыветъ по течению, которое и меня увосить.

Отецъ мой стоялъ въ партерѣ оперы, словно окруженный дворомъ, какъ мнѣ показалось, ибо кружокъ мущинъ тѣнSI1S11E1S OкOLO11E11O нЕ мИт11E11O пРИШ ив лaкaнaться въ отвѣтъ нa привѣтствія, въ которыхъ высказывалось, повидимому, не только удивление, но и уважение внушаемое имъ. Имена мистера Веддерибorsa, мистера Дженнингса, лорда Алтона, сэръ-Витонъ Слетера, мистера Монтерецъ Вильямса, адмирала Лофтуса, графа Витлингтона прiятно поразили мое ухо. Я не замѣтилъ въ этихъ господахъ ни тѣнли цинической угодливости; напротивъ, они были дружественно почтительны. Я почувствовалъ что онъ окруженъ вполне порядочными людьми, и горячее влечение мое къ отцу возвратилось, когда я замѣтилъ какъ господствовалъ онъ надо всѣмъ кружкомъ, и говоря, и слушая другихъ. Его любезная улыбка и внимательность, его умѣнье оживить разговоръ умѣстнымъ словомъ, его благовоспитанная сдержанность, его способность всегда уловить ту минуту когда его очередь говорить, все это показывало не-

Приключенія Гарри Ричмонда.

367

го-нибудь жалованье; можетъ-быть отъ журналовъ, чтобы поддерживать эту фикцію. Говорю вамъ, въ этихъ Англичанкахъ или вовсе нѣтъ жизни, или одна только животная жизнь. И какъ онъ обווшиваютъ себя драгоцѣнностями! Руки у нихъ только на это и созданы. Богатство этой страны ужасно!

Джоріану, кажется, было досадно что ему не удавалось вынудить меня заступиться за моихъ соотечественницъ; но я начиналъ уже замѣчать что нѣтъ причины ломать за нихъ колья и самъ былъ расположенъ относиться къ нимъ критически. Сверхъ того я слѣдилъ за отцомъ; его обращеніе съ дамами къ которымъ онъ подходилъ не оскорбляло моего критическаго чувства, хотя я постоянно опасался что онъ пересолитъ. Онъ позвалъ меня чтобы представить графинѣ Шезеди, веселой молодой Венгеркѣ.

— Итакъ, заговорила она вдругъ по-нѣтмецки, — вы собираетесь жениться на этой романтической головѣ, принцессѣ Оттиліи фонъ-Эпленвельценъ. Я хорошо знаю ее. Я встрѣчалась съ ней въ Вѣнѣ. Прекрасная душа и синій чулокъ. Такихъ-то именно и завоевываютъ дуэями. Я знаю и принца Отто. Такъ болтала она и спросила меня не лѣтомъ ли будетъ свадьба. Я былъ слишкомъ ошеломленъ чтобъ отвѣтить.

— Срокъ еще не опредѣленъ, вступился мой отецъ.

— Весь Лондонъ говоритъ объ этомъ, сказала она.

Не успѣлъ я спросить у отца объясненія этихъ ужасныхъ толковъ объ Оттиліи, какъ уже очутился въ ложѣ вдовы изъ Сити, леди Сампльменъ, тяжелой дамы, цвѣтъ лица которой напоминалъ осенніе листья. Первыя слова ея были: „А! молодой влюбленный! Какъ поживаетъ германская принцесса?“ Мгѣ пришлось отвѣтить что въ Англіи говорятъ теперь болѣе о германскихъ принцахъ, чѣмъ о принцессахъ.

— Такъ огозвалась она, — но вы, такъ-сказать, отстояли у нихъ честь своего народа. Я возьму одну изъ вашихъ принцессъ, сказали вы; сказано, сдѣлано! До смерти хочется мнѣ увидѣть ея портретъ. Калитанъ Девитъ говоритъ что она божественна, то-есть прекрасна и мила и держитъ себя безукоризненно, но это ужѣ разумѣется само собою! Ничего что она не богата. Вы можете обставить ее какъ слѣдуетъ. Гм.... она осмотрѣла меня, — блѣденъ, томенъ... извините старую пріятельницу вашего отца; одну изъ самыхъ старшихъ, сказала бы я, если бы не боялась себя выдать. Я горжусь вашимъ предстоящимъ бракомъ. Я повсюду говорю о немъ.

368

Тутъ она представила какъ собѣствуетъ она распростра-
ненію сплетни: „слышали вы новость?“ „Нѣтъ, чтò такое?“
„Сынъ Фицъ Джорджа женится на германской имперской
принцессѣ“. „Неужели?“ „Вѣрно, какъ Евангеліе“. „А скоро
ли?“ „Черезъ мѣсяцъ. Теперь вы увидите что обойденный
другъ нашъ будетъ играть видную роль при дворѣ“....

Я поглядѣлъ на отца. Смущеніе и злоба душили меня. Онъ
наклонился къ ней, сообщая какія-то восхитительныя новости
о знатной дамѣ рѣшившейся пріѣхать къ ней чтобъ устро-
ить великолѣпный балъ, и мы оставили ее подъ впечатлѣні-
емъ этого извѣстія.

— Если бы не эта Шасдіана, сказалъ мой отецъ, — ты вѣдь
знаешь, Ричи, что бѣдный Джоріанъ безъ ума отъ нея. Онъ
палъ къ ея ртутнымъ ногамъ. Она теперь въ Лондонѣ. Поло-
вину дохода своего бѣднякъ тратитъ на букеты. Ея портретъ
въ роли вдовы Лефурбъ слѣвался частью его туалетныхъ при-
надлежностей. Брѣясь онъ глядитъ на ея афши. Первая на-
стоящая любовь его, а ему сорокъ пять! Чувство вызы-
вается на его желудкѣ. Вотъ почему любовь такъ опасна въ
среднія лѣта. Такъ я говорю: если бы не Шасдіана, наша гос-
пожа Сампльменъ составила бы счастье Джоріана. Я намекалъ
объ этомъ имъ обоимъ. Женщины умѣе знаменитаго лорда
Нельсона, Ричи: онъ умѣютъ не замѣчать того чтò непріят-
но имъ было бы замѣтить: а Джоріанъ готовъ слѣлать
для меня чтò угодно, кромѣ только именно этого. Ты встре-
воженъ, сынъ мой?

Я попросилъ позволенія уйти изъ театра и подождать его
на улицѣ. Онъ же сталъ убѣдительно уговаривать меня пред-
ставиться леди Эдбери, мачихѣ лорда Дестріе, теперь мар-
киза Эдбери, и настаивая, умолялъ меня не пренебрегать этою
дамой, добавивъ съ особенностью выразительностью: „Я пуска-
юсь по теченію, Ричи“. Теченіе унесло и меня, и я поклонил-
ся бѣдной молодой дамѣ съ изящными манерами, позволяв-
шими судить лишь о внѣшности, но не о внутреннихъ свой-
ствахъ ея, какъ перчатка, облекающая руку. Она стала уко-
рять отца что онъ пришелъ къ ней прямо изъ ложи
„этой женщины“. Онъ отвѣчалъ что никогда не забываетъ
старыхъ друзей. „А слѣловало бы“, отозвалась она. И мнѣ
представился образъ одной изъ трехъ Паркъ, отрѣзывающей
нить.

Приключения Гарри Ричмонда.

369

Сердце во мнѣ сжалось, когда и леди Эдбери завела рѣчь о германской принцессѣ.

— Кто-то говорилъ мѣе что она темноволосая.

— Русая, поправилъ отецъ.

Леди Эдбери находила страннымъ чтобы чистокровная Немка была брюнетка. У нихъ вѣдь мало примѣси, особенно на сѣверѣ. А имя ея? Она забыла имя принцессы.

Отецъ мой повторилъ:—Принцесса Оттилія фокъ-Эппен-
вельценъ-Саркельдъ.

— Такъ вы говорите, она брюнетка?

— Чистѣшшая блондинка.

— А цвѣтъ лица?

— Способный ослѣлить праведника.

Леди Эдбери взглянула въ зеркало. — Грѣшниковъ, стало-
быть, вы намъ оставляете?

Они стали обмѣниваться обычными любезностями и остро-
тами. Я поклонился и бѣжалъ подъ тѣмъ предлогомъ что уви-
дѣлъ Анну Пенрисъ въ верхнемъ ряду ложъ. Я пробрался къ
ней, не будучи увѣренъ, какъ она меня встрѣтитъ. Она пора-
зила меня восклицаніемъ: „Счастливица то, говорятъ, нѣмецкая
принцесса!“ Пріемъ ея былъ вполнѣ дружественный. Она спро-
сила имя дамы изъ ложи которой я вышелъ, и поглядѣвъ ми-
нуту на нее въ бинокль, сказала какъ будто съ удовольстві-
емъ: „Она молода.“ Я догадался что леди Эдбери, по общему
мнѣнію, заняла въ отношеніи къ отцу моему мѣсто Анны
Пенрисъ. Но лочему эта послѣдняя радовалась ея молодости,
оставалось для меня непонятнымъ. Тетка ея проснулась, ког-
да произнесено было мое имя. „Онъ здѣсь?“ воскликнула она
вздрогнувъ. Анна улыбнулась, завела со мною рѣчь о моемъ
отцѣ, хваля меня за то что я не оставляю его, ибо ему пред-
стоитъ тяжелая борьба. Она говорила о немъ съ теплымъ
участіемъ, которое служило въ моихъ глазахъ лучшимъ дока-
зательствомъ и его и ея благородства. Я обмѣзалъ ей отъ ду-
ми не забывать нашу дружбу и проводилъ дамъ до передней,
гдѣ увидѣлъ отца ведущаго леди Эдбери въ карету на гла-
захъ у всѣхъ. Дестріе, молодой маркизѣ, входившій въ это
время въ театръ имъ на встрѣчу, взялъ подъ руку своего
друга Витлингтова и сказалъ что-то о старомъ „герцогѣ Фи-
цѣ“ вызвавшее, какъ мнѣ показалось, легкія усмѣшки въ тѣ-
сномъ кружкѣ избранныхъ. Прокричали карету леди Сампль-

24

370

мень. Еще жертва! сказал чей-то голосъ. Анна Пенрисъ вы-
шла сама искать своего лакея и экипажъ.

Я стоялъ одинъ на улицѣ, удивленный, раздраженный, пол-
ный разныхъ непріятныхъ чувствъ, когда отецъ подошелъ ко
мнѣ, напивая олерный мотивъ.

— Я поглядывалъ Джоріана, Ричи. Онъ былъ кавалеромъ
нашей Сампльменъ. Должно-быть отправился къ Шасдіанѣ. Ну,
Ричи, такъ ты не могъ вынести разлуку съ папаткой? Ты
видишь, я плаву по теченію на всѣхъ парусахъ. Я могу у-
житься, если угодно судьбѣ, въ маленькомъ германскомъ кня-
жествѣ, но нигдѣ, онъ выставилъ грудь, не дышу я такъ сво-
бодно, какъ въ Лондонѣ. Здѣсь приволье, здѣсь мое поле
битвы. Кстати, леди Эдбери находитъ тебя безукоризнен-
нымъ; это значитъ только что она женщина со вкусомъ.
Она никакъ не хотѣла замѣтить что фракъ на тѣбѣ ино-
странныго покроя. Полравь его завтра. Я пришлю къ тѣбѣ
моего лортнаго. Я хотѣлъ сказать что если лондонская жен-
щина не замѣтила такого обстоятельства, значитъ лицо и че-
ловѣкъ произвели на нее надлежащее впечатлѣніе. Ричи, ми-
лый мой, какъ мнѣ выразить до какой степени я радъ тебя
видѣть? Давай руку, Ричи. Вотъ мы бредемъ домой изъ свѣта.
Это какъ будто то именно о чемъ я мечталъ. Всѣ въ доб-
ромъ здоровѣ въ Грендѣ? Что она, лучшая изъ женщинъ?

— Я пріѣхалъ по очень нужному дѣлу, прервалъ я его.

— Я слушаю тебя, Ричи, говори.

— Сквайръ видѣлъ счетъ моего банкира; онъ находилъ что
я забиралъ деньги безразсудно; онъ, безъ сомкнѣнья, правъ. Онъ
требуетъ какого-нибудь объясненія. Онъ соглашается пови-
даться съ вами. Я пріѣхалъ просить васъ сѣздить къ нему.

— Завтра же утромъ, не медля ни единаго часа, дитя мое.
Очень пріятно будетъ видѣть старый Риверсли днемъ.

— Онъ предпочитаетъ встрѣтиться съ вами въ Белстедѣ.
Калитанъ Белстедъ предлагаетъ свой домъ. Предупреждаю
васъ, положеніе затруднительное. Сквайръ требуетъ полнаго
отчета въ истраченныхъ деньгахъ.

— Я приглашу ея въ Лондонъ, обращу къ Деттермену и
Ньюсону и полрошу его разчитать цѣнность принцессы.

— Вы понимаете что онъ не пріѣдетъ по вашему пригла-
шенію.

— Такъ какъ же мнѣ объяснить ему что пріобрѣлъ я че-

Приключенія Гарри Ричмона.

371

резь эту затрату, сынъ мой? Я обращу его къ Деттермену и
Ньюсону.

— Но вы должны знать что онъ не желастъ законныхъ дѣйствій, влекущихъ за собою огласку.

— Огласка-то именно намъ и желательна, Ричи. Она желательна невиннымъ, несправедливо осуждаемымъ. Мы хотимъ чтобъ объ насъ говорили, чтобы нельзя было не слыхать объ насъ. А тутъ еще владѣтельная пранцесса. По чести, мистеръ Белтамъ, вамъ не на что жаловаться!

Я начиналъ терять терпѣніе.

— Что до меня лично касается, вы знаете, я не придаю цѣнъ деньгамъ. Но я долженъ сказать одно. Я сегодня слышалъ, признаюсь, съ удивленіемъ и огорченіемъ имя... Я не подозрѣвалъ что имя принцессы будетъ произноситься наряду съ моимъ совершенно открыто.

— Очень естественно, онъ кивнулъ годовой и сдѣлалъ рукой одобрительный жестъ.

— Ну, такъ если вы не можете принять въ соображеніе чувства Оттиліи и ея семейства, подумайте по крайней мѣрѣ обо мнѣ и помните что я протестую противъ этого.

— Все, все, сказалъ онъ съ одушевленіемъ,— я все и всѣхъ принимаю въ соображеніе. Я привожу принцессу въ твои обѣятія. Ты вѣдь лисалъ мнѣ что сквайръ даетъ ей царское приданое, не такъ ли? Отъ моихъ комбинацій никому изъ васъ нельзя уклониться. Все уже сдѣлано. Я думаю за васъ, чувствую за васъ, дѣйствую за васъ. Ей-Богу, вы будете счастливы! Вздыхай, Ричи, вздыхай; судьба твоя телерь ввѣрена мнѣ.

— Я вѣроятно только трачу слова попустому, но я протестую противъ нелравды. Вы знаете очень хорошо что вы пользовались именемъ принцессы для своихъ личныхъ цѣлей.

— Безъ всякаго сомнѣнія, Ричи, пользовался. А развѣ цѣли мои не ваши также? Я долженъ имѣть въсъ въ обществѣ чтобъ успѣть въ нашемъ главномъ предпріятіи. Можетъ-быть дѣйствительно имя принцессы служить временно свѣтильникомъ чтобъ озарить насъ и выставить на видъ. Она принадлежитъ намъ. Для нея мы готовимъ и приводимъ въ порядокъ домъ въ который она входитъ. Я плачу принцессѣ за пользованіе именемъ ея, царственнымъ приданымъ; тебѣ я плачу принцессой, также по-царски, а мнѣ ваше счастіе служить царскою наградой. Всѣ вмѣстѣ, мы, безъ всякаго сомнѣнія, добьемся своего... Вотъ, дитя мое, сказалъ онъ прохожей жен-

24*

372

щинѣ, роняя золотой ей въ руку,—съ условіемъ чтобы вы тот-
часъ же пошли прямо домой. Женщина поблагодарила и объ-
щала.—Итакъ мы въ самомъ лотокѣ успѣха. Странно! Я чув-
ствую нѣкоторую склонность къ меланхоліи. Успѣхъ? Какъ
зknать? Уже сотни шли предъ нами этою самою дорогой до-
мой, подъ этими фонарями, между дворцами и паркомъ. Какъ
подумаетъ, такъ и представляется похоронная процессія.
Тамъ, на концѣ, могила, роскошная, или скромная. Когда мнѣ
было четыре года, въ день моего рождения, мнѣ сказали что
мать моя лежитъ мертвая на своей постели. Я ломню до сихъ
поръ какъ удивило меня что она не двигается. „Кручила сло-
мила ее“, сказала моя старая нянька. Мнѣ она казалась не-
поврежденною. Сестра ея завладѣла мною и ея бумагами и
обручальнымъ кольцомъ, телерь хранящимся у Деттермена
и Ньюсона, и портретами обоихъ моихъ родителей. Она, бѣд-
ная, чтобы поддержать мое существование, отдала за деньги
важнѣйшій изъ всѣхъ документовъ, который телерь суще-
ственно облегчилъ бы мнѣ выигрышъ моего дѣла. Я никогда
не разказывалъ тебя о моемъ дѣтствѣ? Дядя мой по матери
былъ учитель пѣнія и декламаціи. Я ему обязанъ обработкой
моего голоса. Онъ научилъ меня говорить выразительно.
Языкъ одной книги его, подъ заглавіемъ *Ораторъ*, до сихъ
поръ кажется мнѣ образцовымъ. Ему откуда-то присылались
деньги, и съ двумя, тремя лерерывами до сихъ поръ присы-
лаются. Старая нянька моя, да благословитъ ее Богъ, онять
взялась за стирку бѣлья. Я по цѣлымъ часамъ стоялъ подлѣ
ея корыта, Ричи, слушая ея предсказанія объ ожидающемъ
меня величіи. Честное слово, я сомнѣваюсь бывалъ ли я ког-
да счастливѣе чѣмъ въ то время. Телерь я уже нуждаюсь,—
тебѣ можно признаться, — въ возбуждающихъ средствахъ....
совершенно впрочемъ невинныхъ. Мистрись Вадди даетъ мнѣ
стаканъ шампанскаго. Правду сказать, Ричи, мать мою обзы-
вали нехороними именами. Самые камни этихъ улицъ требу-
ютъ отъ меня неотстулино чтобы я очистилъ ея славу. Я не
усталъ, но мнѣ нужно вино.

Пока мы не пришли домой, онъ нѣсколько разъ повторялъ
тревожно что ему нужно вино. Необычное возвращеніе его
къ далекому прошедшему, странныя картины которыя про-
велъ онъ вдругъ предъ моими глазами заставили меня за-
быть мой гнѣвъ. Дома онъ выпилъ залпомъ свою порцію ви-
на и легъ на диванъ; лакей снялъ съ него салоги и прикрылъ

Приключенія Гарри Ричмонда.

373

его плащемъ. Лежа такъ, онъ весело пожелалъ мнѣ доброй ночи. Мистрись Вадди сказала мнѣ что вотъ уже съ мѣсяцъ онъ всегда такъ спитъ.

— Вѣдь къ нему теперь приходитъ столько же народу ночью сколько днемъ.

Во мнѣ возникло предположение что онъ въ сношеніяхъ съ журналистикой. Мистрись Вадди безусловно вѣрила въ несокрушимость его здоровья, и увѣряла что онъ уже уморилъ многихъ вздумавшихъ подражать его привычкамъ.

— Онъ теперь полководецъ на походѣ, говорила она съ улыбкой.

Вѣроятно слова эти она слышала отъ него самого. Хлопанье домовой двери, часто отворявшейся и затворявшейся ночью, свидѣтельствовало о приходахъ и отходахъ его адъюнтантовъ.

Рано утромъ я засталъ его ходящимъ взадъ и впередъ по кабинету и столовой, двери которыхъ были отворены, диктуя секретарю за конторкой и леребрасываясь отъ времени до времени нѣсколькими словами съ главнымъ конторщикомъ Деттермена и Ньюсона. Полъ былъ усыпанъ журналами. На отцѣ моемъ были высокіе сапоги, широкій черный плащъ висѣлъ у него на плечахъ.

— Я дѣлаю распоряженія относительно вечернихъ газетъ, сказалъ онъ, поздоровавшись со мною съ теллотой, въ которой была нѣкоторая примѣсь церемонности, и тотчасъ же прибавилъ:

— Достаточно, мистеръ Джобсонъ. Вставьте замѣтку: „мистеръ Гарри Лепель Ричмондъ изъ Риверсли, сынъ мой, не желаетъ другаго лути къ почестямъ въ своей родинѣ, кромѣ обыкновеннаго парламентскаго“. Извини, Ричи; сейчасъ я только отвѣчу утренней газетѣ.

— Что это? Зачѣмъ печатать мое имя? вскричалъ я.

— Только для того чтобы поправить ошибку. Мне слѣдуетъ настаивать, мой милый сынъ, что ты не ищешь никакихъ отличій, что ты идешь своимъ путемъ. Мистеръ Джобсонъ, Бога ради отдайте это тотчасъ же. Принесите мнѣ изъ тигрографіи мою замѣтку. Мистеръ Джакобсъ, мое почтение Гг. Деттермену и Ньюсону. Я желаю чтобы немедленно начали заconныя дѣствія и чтобы свѣтъ зналъ объ этомъ. Прощайте, господа!

И затѣмъ отецъ обратилъ на меня всю непреодолимую силу

374

своихъ отрывистыхъ рѣчей, которые лились потокомъ. Зачѣмъ печатать мое имя? Затѣмъ что я его сыны. Онъ однако увѣрялъ что устраняетъ меня отъ всякаго участія въ своихъ личныхъ дѣйствіяхъ и ставитъ на сторону моего дѣда, какъ простаго англійскаго дворянина, наслѣдника одного изъ громаднѣйшихъ состояній въ странѣ.

— Я тебя отдѣляю отъ себя, Ричи, понимаеть ли? Я являю гласно что тебя ни въ какомъ случае не нужно описаться на меня. Джобсонъ принесетъ тебя для просмотра мою замѣтку, мое заявление правъ. Въ печати, въ литературѣ, въ судѣ, въ обществѣ, я иду на встречу врагу и требую должнаго мнѣ, требую неотступно. Конечно я повѣду для развлечения къ сквайру, если ты считаетешь это нужнымъ. Поговорить съ нимъ четверть часа, вотъ и все. Неужели ты въ самомъ дѣлѣ думешь что ему непріятно было бы еслибы ты получилъ титулъ? Нѣтъ, нѣтъ. А спроси кого хочешь изъ многихъ пріятелей. Я приведу ему дюжину свидѣителей которые подтвердятъ что дѣло это почти уже въ моихъ рукахъ. Неужели теперь опять въ одиннадцатый разъ я долженъ лишиться денегъ? Не говоря уже объ обязанности моей относительно тебя, я долженъ очистить имя моей матери... Ты видѣлъ ея портретъ.... Какъ прелестна была эта женщина.... Это тебя не трогаетъ?

— Нѣтъ трогаетъ, позволилъ онъ мнѣ вставить слово.

— Потому что ты любишь своего палашку! Онъ пожалъ мнѣ обѣ руки. Мнѣ было жаль его, и въ то же время закрывалось въ голову сомкніе, не актеръ ли это обольщаетъ меня. Я былъ недоволенъ, и не имѣлъ силы выразить мое недовольствіе. Я былъ сбитъ съ толку, подавленъ. Я замѣчалъ что онъ искусно увертывается отъ моего протеста относительно принцессы, но въ то же время, я не могъ не сознаться что знаю аргументъ которымъ онъ будетъ оправдывать свой образъ дѣйствій и оправдывать неоспоримо. Я изъ робости не рѣшался возратиться къ этому предмету разговора. Словомъ, я сознательно поддался его обольстительнымъ, волнующимъ рѣчамъ, уступилъ увлекавшему меня течению, и живя нѣсколько дней съ нимъ въ Лондонѣ, имѣлъ случай убѣдиться что не надо мною однимъ имѣетъ онъ такую власть. Долуская что деньги нужны ему для господства надъ обществомъ, и что никто не умѣетъ пользоваться ими такъ какъ онъ, отецъ от вѣчалъ на одно отчаянное замѣчаніе мое:

Приключения Гарри Ричмонда.

375

— Да въдь эти деньги я отдаю въ ростъ, помещаю лучше, чёмъ твой дѣдушка. Я привелъ въ смущеніе правительство, продолжалъ онъ таиственнымъ шелотомъ.—Да, я могу утвердительно сказать что нахожусь въ сношеніяхъ съ его агентами. Меня подкупаютъ; дѣйствительно подкупаютъ, Ричи. Я получаю ежегодно субсидію. Все это дѣлается очень ловко. Однако я не даю имъ покоя. Беру чтò даютъ, и не отказываюсь ни отъ единаго изъ моихъ правъ.

Джегета написала что пора бы мнѣ вернуться.

— Я готовъ, сказалъ мой отецъ.—Мнѣ стóитъ встрѣтиться съ мистеромъ Белтамомъ, только нелремѣнно въ комнатѣ, въ четырехъ стѣнахъ, чтобы склонить его на мою сторону. Если сквайръ будетъ насъ поддерживать, Ричи, мы завоюемъ міръ. Его богатство, мое праведное дѣло, твой знатный бракъ.... Кстати, объ этомъ положительно объявлено въ утреннихъ газетахъ.

Въ смущеніи я спросилъ о чемъ объявлено?

— Читай, сказалъ онъ.—Вотъ это можно будетъ вручить мистеру Белтаму при встрѣчѣ. Это въроятно лошло отъ одного изъ лосольствъ. Все равно, вотъ оно!

Я прочелъ замѣтку, въ которой Оттилія называлась по имени, потомъ перечислялись ея титулы, далѣе слѣдовало мое имя, указаніе на предстоящее мнѣ богатое наслѣдство, и наконецъ, о ужасъ! доказательство что я не первый простой англійскій дворянинъ стяжавшій руку владѣтельной иностранный принцессы. Въ заключеніи перечислялись имена Англичанъ не знатнаго рода вѣнчавшихся съ принцессами: Гомфри, Чарльсъ, Вильямъ, Джонъ, и послѣдній, Гарри. Кончалось извѣстіемъ что свадьба отпразднуется прежде конца настоящаго сезона.

Я взглянулъ на отца, готовый вступить съ нимъ въ борьбу. Оъвъ весь сіялъ.

— Нельзя ли это остановить? спросилъ я умоляющимъ голосомъ.

Въ отвѣтъ онъ замахалъ руками, задвигалъ ртомъ и броями, выражая полнѣйшую невозможность, не допускавшую никакихъ возраженій.

— Печатныхъ словъ нельзя остановить, Риччи, нашъ Джоріанъ сравниваетъ ихъ съ окрещенными младенцами. У нихъ уже есть душа. Превосходное замѣчаніе. Да и вотъ чтò, Риччи, можешь ли ты локляться честностію твоего любящаго

376

сердца что эта замётка не доставляетъ тебя никакого удобствія? Не можешь! воскликнуть мой отецъ, видя что я начинаю маяться, и я почувствовалъ что действительно таякая клятва была бы лжива. Но я могъ покляться что согласился бы скорѣе провалиться на дно морское, чёмъ показать эту замётку принцессѣ. Я перечелъ еще разъ. Это напечатано. Это похоже на дѣло. Это какъ будто осуществленіе моихъ грезъ. Но внутреннее чувство говорило мне что все это мнѣ только грезится. Единственно чтò моть я сдѣлать, настоять на поѣздкѣ въ Риверсли какъ можно скорѣе, чтобы выяснить мое собственное положеніе. „Назначь часъ“, сказалъ мнѣ отецъ. Мы однако медлили.

Нѣсколько уяснилось мнѣ, какъ я думалъ, положеніе отца моего изъ одного разговора его за завтракомъ съ Джоріаномъ Де-Виттомъ, который принесъ мнѣ причудливо свернутую розовую записочку отъ Mademoiselle Шасдіанъ, и отдалъ съ вибдомъ собаки принужденной отступиться отъ кости, обнаруживая мнѣ большую холодность. Альфогасовы котлеты подверглись рѣзкой критикѣ.

— Полагаю, замѣтилъ капитанъ, — онъ зналъ что я приду?

— Я письменно сообщилъ ему объ этомъ вчера, сказалъ мой отецъ. — Но будьте справедливы къ нему, сознайтесь что онъ одинъ изъ немногихъ добросовѣстно исполняющихъ свои дневныя обязанности.

— Английскій климатъ сбилъ съ толку дурaka. Онъ столько кладетъ лерку въ свои блюда, какъ Индѣецъ, воспитанный на пряностяхъ.

— Позвоните чтобъ онъ пришелъ, Джоріанъ; только пожалуста не доводите его до отчаянія. Онъ оставляетъ для меня какое угодно мѣсто, и я привыкъ къ нему.

— Такъ, такъ, вы его балуете.

— Отецъ мой пожалъ плечами. — Дѣло-то въ томъ, другъ Джоріанъ, что желудокъ вашъ становится причудливъ.

— Никогда еще нёбо у меня не было чувствительнѣе, а слѣдовательно мой желудокъ въ исправности и знаетъ свое дѣло.

— Зачѣмъ вы не попробовали рыбы съ масломъ и калеросами?

— Лучше бы, по моему, ловару вашему ограничиваться лицницей.

— Ужъ не кашей ли?

Приключения Гарри Ричмонда.

377

— Нѣтъ, пусть меня повѣсятъ, если онъ въ состоянии изгот-
товить каму какъ слѣдуетъ.

— Это могъ бы сказать о себѣ и Каремъ.

— Съ тою только разницей, воскликнулъ Джоріанъ горячась,—
что ему никогда бы въ голову не пришло подать одно изъ
вашихъ варварскихъ кушаній. Скажу вамъ вотъ что, Рой, вы
меня удивляете; до сихъ поръ я не замѣчалъ за вами такой
безтактности чтобы защищать дурное блюдо за своимъ соб-
ственнымъ столомъ.

— Тѣмь скорѣе можно простить меня, Джоріанъ.

— О! я вамъ прощаю, усмѣхнулся Джоріанъ,—завтракъ не
важное дѣло.

Отецъ мой сталъ увѣрять его что поговоритъ серіозно съ
Альфонсомъ, котораго оправдывалъ тѣмъ что онъ никогда
не служилъ ли гosпиталѣ и поэтому, очень можетъ-быть, не
достаточно принимаетъ въ соображеніе желудокъ и аппетитъ
больныхъ.

Джоріанъ откинулъ назадъ голову, словно готовился пустить
мѣткій сарказмъ, но вдругъ обратился ко мнѣ и сказалъ:

— Гарри, такъ или иначе, отецъ вашъ долженъ жениться.
Когда объ васъ говорятъ, тутъ-то самое время выбирать ме-
жду богатыми и красивыми. Я отказываюсь служить долѣе
грѣлкой; отказываюсь на отрѣзъ. Я говорю не изъ личныхъ
соображеній; совѣтъ мой безкорыстный и дружескій. Говорю
вамъ прямо, Рой, оставивъ въ сторонѣ глупую роль какую
игралъ я на послѣднемъ балу въ Гильдголѣ, когда альдер-
менъ умчался, подобный лѣту, и оставилъ насъ изображать
плодоносную осень..., говорю вамъ прямо, нельзя давать вѣч-
но висѣть ей на древѣ ожиданія. Оно сорвется.

— Такъ поймайте ее, Джоріанъ, вы насторожѣ.

— Триста тысячъ вѣрныхъ, Рой Ричмондъ! — Кто? Я? Я не
искатель счастія.

— И я также, другъ Джоріанъ.

— Да, потому что вы не цѣльный человекъ. Вы провали-
тесь между двухъ стульевъ.

Отецъ мой замѣтилъ что взыщетъ за все это съ Альфонса.

— Вы упустили ту прелестную дѣвушку изъ Валлиса; а
она была у васъ въ рукахъ. Безуміе! продолжалъ Джоріанъ.—
Вы старѣветесь. Придетъ время когда вы станете скучны.
Вы помните, первая леди Эдбери испортила вамъ дѣло, когда
выборъ зависѣлъ отъ васъ. Теперь вы возитесь со второю.

378

Она порхающая бабочка, но вы бы могли привязать ее, если у ней не слишком много долговъ. Ваша лѣсенка, полагаю, еще не спѣта. Только знаете, другъ Рой, въ жизни не надо откладывать полученія приза до тѣхъ поръ пока достигнешь пристани, говоря метафорически. Вы появляетесь приблизительно каждыя семь лѣтъ. Еще семилѣтіе, и женщины начнутъ задумываться. Нельзя пересилить времени, пріятель.

— Такъ значитъ, сказалъ мой отецъ,—я приближаюсь къ пристани, женщины начинаютъ задумываться, а время себѣ идетъ. Джоріанъ, въ мысляхъ вашихъ лутаница. Я не женюсь.

— Такъ выслушайте же друга...

— Я не женюсь, Джоріанъ, и вы знаете почему.

— Чувства.

— Они составляютъ часть моей жизни.

— Такъ я и говорю: вы человѣкъ не цѣльный. Вы одарены безмѣрно и способностями и смѣлостью, и предназначены на неудачу, потому что едва весь Ковентъ-Гарденъ въ вашемъ распоряженіи въ четвертый или въ лятый разъ, какъ вы опускаете руки въ карманы и говорите: „Нѣтъ, одного яблока я не могу достать, а изъ этихъ я не хочу никакого. Да и яблоко-то то должно-быть уже порядочно перезрѣло. И вы знаете очень хорошо, въ васъ вѣдь есть здравый смыслъ, если встряхнуть васъ, что въ вашемъ положеніи безуміе не лопзоваться представляющимся случаемъ. Вамъ нечего объяснять чтο знать деньги. Съ деньгами и съ женой которая бы ими распоряжалась, вы тотъ человѣкъ какимъ вы желаете считаться. Безъ нихъ, Гарри извинить меня, вы какая-то былишка покачивающаяся то сюда, то туда, увядающая и никому не пригодная. О, чортъ возьми! добавилъ Джоріанъ,— объ этомъ непріятно думать.

Отецъ мой отвѣчалъ:

— Гарри конечно извинить что вы изъ дружеckаго чувства говорите о такихъ вопросахъ, весьма близко насъ касающихся, которыхъ мы еще не нашли удобнымъ съ нимъ обсудить. И будьте увѣрены, Джоріанъ, я дамъ Альфонсу пріемъ лѣкарства. Я совершенно съ вами согласенъ что лучше изъ ловаровъ иногда въ этомъ нуждаются. А теперь Гарри сообщитъ намъ приказанія М-lle Шасдіаны.

Содержание письма позволяло мнѣ прочесть его въ слухъ. Она желала знать какъ будутъ забавлять ее въ воскресенье.

— Мы это устроимъ, сказалъ мой отецъ.—Я вамъ поручаю

Приключения Гарри Ричмонда.

379

распоряженія, Джоріанъ. Уважайте предразсудки и избѣгайте
столкновеній, вотъ и все.

Капитанъ Де-Виттъ мало-ло-малу развеселился когда розовая
бумажка сдѣлалась общимъ достояніемъ, и изъ серіознаго на-
ставляющаго друга сдѣлался онять пріятнымъ, податливымъ
собесѣднякомъ. Я былъ благодаренъ ему за открытыя имъ
мнѣ новыя точки зрѣнія. Конечно, отцу моему недурно было
бы взять богатую жену, которая бы присматривала за нимъ.

По моему желанію, мы предъ поѣздкой въ Риверели имѣли
совѣщаніе съ Деттерменомъ и Ньюсономъ, въ присутствіи
Темпля и Джоріана Де-Витта. Странные документы разсматри-
вались и сличались съ однимъ королевскимъ декретомъ: сви-
дѣтельства людей уже умершихъ; обручальное кольцо; вѣра,
кружева, платки съ ясными еще вензелями; золотыя вещи съ
надписью „божественной Анастасіи“ и далѣе собственное имя;
старыя пожелтѣлыя письма, исполненныя клятвъ въ вѣрности.

— Вотъ, сказалъ Джоріанъ, поднимая одинъ изъ ветхихъ
ключковъ бумаги, — вы видите предъ собою мумію любви.

То была развѣ любовь мясника къ овцѣ. Разказъ сестры
Анастасіи, подписанный и скрѣпленный печатью, излагалъ про-
стымъ языкомъ события которая ее убили. Она упоминала
о брачномъ свидѣтельствѣ, завѣряла клятвенно что очевид-
цы были подкуплены; называла въ точности домъ въ кото-
ромъ совершился обрядъ вѣнчанія, и опредѣляла день въ ко-
торый прелестная миссъ Арметъ, послѣ исполненія роли Ца-
миры, была похищена у дверей театра сумашедшимъ лордомъ
Бомари.

— Я знаю что есть еще въ живыхъ свидѣтели, мистеръ
Темпль, сказалъ отецъ, видя что молодой юристъ задумчиво
молчитъ. — Одинъ изъ нихъ у меня подъ рукой. Я кормлю его.
Вотъ послушайте.

Онъ прочелъ двѣ, три нестерпимыхъ фразы изъ любовныхъ
лисемъ, и голосъ его оборвался. Одинъ изъ членовъ фирмы
отвелъ меня въ сторону, чтобы показать мнѣ документъ ко-
торымъ я обезпечивалъ своимъ поручительствомъ расходы дѣ-
лопроизводства. Я подписалъ эту бумагу. Мы съ Темллемъ
вышли изъ конторы, убѣжденные что видѣли тѣнь чего-то.

380

## ГЛАВА XL.

Встреча отца моего съ дядомъ.

Моему отцу угодно было въ день поѣздки нашей въ Бел-
стедъ вывезти меня изъ Лондона въ большой открытой ко-
ляскѣ, въ которой онъ объѣхалъ модные кварталы, привле-
кая вниманіе очень многихъ. Я предпочелъ бы отправиться,
какъ всѣ люди, незамѣченнымъ, и однако не могъ отдѣлать-
ся отъ нѣкотораго чувства радости, видя какъ его привыч-
ки и притязанія соотвѣтствуютъ его наружности, идутъ къ
нему. Онъ сумѣлъ какою-то простотой обращенія и рѣчей
удалить отъ меня мысль что онъ играетъ въ опасную игру;
хотя я это и зналъ, и самъ онъ не разъ въ этомъ сознавал-
ся, въ немъ была какая-то самоувѣренность которая все-
таки до нѣкоторой степени меня услокоивала. Я все-таки
чувствовалъ себя связаннымъ съ его судьбой. Еслибы духъ
убитаго Гектора парилъ надъ его тѣломъ въ то время какъ
воспаленный гнѣвомъ Пелидъ мчалъ его за своею колесницей
вокругъ Трои, онъ въроятно ощущалъ бы, отрезвленный Эре-
бомъ, почти то же чтò я въ то время лихорадочной суети
которое отецъ мой называлъ своимъ большимъ ларадомъ. Я
былъ какъ очарованъ, и воспретивъ дальнѣйшее упоминаніе
моего имени или имени принцессы въ печати, ни въ чемъ
болѣе ему не противился. Да и не легко было бы ему проти-
виться.

Мы остановились на одной станціи на полдорогѣ отъ
Белстеда и застали тамъ Цыганку Кюми. Она несла узелъ
и со свирѣлымъ видомъ покупала билетъ на желѣзную до-
рогу не въ томъ направленіи въ котором мы ѣхали. Она
дала мнѣ странный отвѣтъ что не можетъ сказать гдѣ
ея таборъ и куда она ѣдетъ одна по желѣзной дорогѣ. Я слу-
чайно упомянулъ о Геріотѣ. Глаза ея блеснули молніей.
„Онъ не будетъ въ Белстедѣ“, сказала она, какъ будто это
что-нибудь значило. Я сообщилъ ей что мы приглашены въ
Белстедъ. „О, она дома“, подмигнула мнѣ Кюми, и все лицо
ея заиграло. Слова эти прямо отвѣчали на мою мысль. Мнѣ
пришло въ голову не случилось ли чего съ кѣмъ-нибудь изъ мо-
ихъ друзей. Отецъ мой попросилъ ее погадать ему въ отдален-
номъ углу станціи. Онъ придумалъ это средство чтобы дать

Приключенія Гарри Ричмогда.

381

ей деветъ на дорогу. Когда уѣхала она на нашихъ глазахъ, оѣз заговорилъ о ней, и сказалъ что чувствуетъ оласенія, но не опредѣлилъ какія именно. Я видѣлъ что она находится въ одномъ изъ своихъ бѣшеныхъ настроеній. Лицо этой дѣвушки обладало силой заставить меня забыть прекрасныхъ женщинъ и затемнить во мнѣ понятіе о женской красотѣ.

Случилось такъ что сквайръ встрѣтился съ нами на угуу сосновой рощи въ долинѣ, въ концѣ которой, на возвышеніи за березовымъ лѣскомъ, лежалъ Белстедъ. Онъ былъ верхомъ и крикнулъ силло калитанову кучеру, который везъ насъ, остановиться.

— Слушай, Гарри! воскликнулъ онъ мнѣ тѣмѣ же грубымъ голосомъ. — Я не вижу зачѣмъ намъ безпокоить капитана Вильяма. Рѣчь идетъ о дѣлѣ, а не объ удовольствіи. Книжка у меня въ карманѣ. Спроси не угодно ли войти въ домъ моего управляющаго, здѣсь рядомъ. Въ десять минутъ я узнаю все чтò мнѣ нужно. Мне хочется съ этимъ покончить. Спроси...

Отецъ мой всталъ и локлонился снявъ шляпу.

Дѣдъ мой тронулъ шляпу рукой и кивнулъ головой.

— Мистеръ Белтамъ, надѣюсь что вы чувствуете себя хорошо.

— Я буду чувствовать себя лучше когда покончу дьявольски непріятное дѣло.

— Я предлагаю вамъ мое лосильное содѣйствіе.

— Въ самомъ дѣлѣ? Такъ вылѣзьте и войдите къ моему управляющему.

— Иду.

Отецъ мой вышелъ изъ экилажа. Сквайръ перебросилъ черезъ сѣдло свою страдающую подагрой ногу, чтобы сойти съ лодіади, но не успѣлъ избѣгнуть помощи и изъявленій солѣраданія моего отца.

— Подагра, мистеръ Белтамъ, не совѣмъ пріятное намъ доказательство длиннаго ряда предковъ.

Отецъ поднялъ руки чтобы помочь сквайру, а тотъ свирѣло глядѣлъ черезъ плечо, не желая прикоснуться къ протянутой ненавистной рукѣ, и слишкомъ мучимый болью чтобъ обойтись безъ нея. Онъ похожъ былъ на преступника захваченного врасплохъ. Я слышалъ какъ онъ бормоталъ: „Чтò за проклятую чушь... несетъ...“ Одна нога его была въ стремели, другая касалась земли, непріятель подступалъ къ нему, онъ

382

Приложение к Расскому Вѣстнику.

какъ будто готовъ былъ олать сѣсть въ сѣдло. Я подоспѣлъ
къ нему на выручку. „Чортъ возьми!... А! Это ты!" ска-
залъ онъ.

Сквайръ приказалъ своему груму Уберли проводить лошадь
взадъ и впередъ предъ дверью Тома Экерти, а мнѣ оставать-
ся тутъ на мѣстѣ, и затѣмъ заковылялъ къ дому. О гецъ мой
шелъ не спѣша за нимъ. Дверь отворилась. Отецъ пропустилъ
старица впередъ съ поклономъ и жестомъ не допускавшимъ
противорѣчія, и дверь затворилась за ними. Я замѣтилъ что
Уберли странно кривитъ ротъ и прищуриваетъ глаза, указы-
вая пальцемъ на домъ, съ цѣлью сообщить мысли свои капи-
танову кучеру Самуилу, и совершенно согласился съ нимъ
что свиданіе это смѣшно и едва ли поведетъ къ чему-нибудь.
Я подумалъ о принцессѣ и о томъ что мои надежды зависятъ
отъ подобной встрѣчи. Съ того часа какъ вступилъ я на пес-
чаное взморье материка Евролы, до того какъ я оставилъ
его, я какъ будто объятъ былъ сномъ. Я протягивалъ руку
къ высшимъ благамъ земли, а вотъ телерь денежный вопросъ
подрѣзываетъ мечты мои какъ острое лезвіе косы.

Дверь не отворилась. Поляны темнѣли. Я услышалъ шумъ
колесъ, и вслѣдъ затѣмъ знакомый голосъ, голосъ Дженеты,
произнесъ:

— Это должно-быть Гарри. — Она правила сидя въ экипа-
жѣ съ тетушкой Дороти. Обѣ онѣ притихли, услышавъ что
происходитъ многознаменательное состязаніе, Дженета пре-
де всего подумала о сквайрѣ.

— Я не хочу чтобъ онъѣ халъ домой верхомъ ночью, ска-
зала она, и отослала Уберли съ лошадью. Послѣ дамскаго спо-
ра Дженета наконецъ согласилась чтобы тетушка пошла лѣш-
комъ со мною; я велѣлъ Самуилу хать впередъ въ Белстедъ
и сказать что мы идемъ за нимъ слѣдомъ. Дженета кивкомъ
изъявила согласіе указать отцу моему гдѣ онѣ можетъ най-
ти меня на дорогѣ изъ Риверси. Мы съ тетушкой Дороти
тихонько пошли впередъ. По ея желанію я свернулъ на тро-
линку чтобы не нагналъ насъ экипажъ Дженеты, и когда она,
весело болтая со сквайромъ, проѣхала, мы повернули назадъ,
чтобы встрѣтиться съ отцомъ моимъ. Онъ онѣмѣлъ, увидавъ
Дороти Белтамъ. По его убѣдительной просьбѣ, она согласи-
лась увидѣться съ нимъ на слѣдующій день. Отчетъ его о ре-
зультатѣ свиданія его со сквайромъ былъ непонятенъ ей,
также какъ и мнѣ. Даже послѣ того какъ мы оставили ее у

Приключенія Гарри Ричмонда.

383

воротъ ларка, я не могъ добиться отъ него ничего опредѣленнаго, онъ говорилъ только что все идетъ хорошо и что сквайръ необыкновенно практиченъ, онъ былъ однако очень доволенъ собою.—Да, говорилъ онъ, все устроилось отлично, принимая конечно въ соображеніе ограниченный умъ съ которымъ мы имѣемъ дѣло. Потомъ, чтобы леремѣнить разговоръ, онъ сталъ распространяться о странной исторіи того человѣка который безчисленное множество лѣтъ тому назадъ, въ одну ночь менѣе холодную чѣмъ нынѣшняя, хотя время было зимнее, несъ своего маленькаго сына по этой же самой дорогѣ, среди холмовъ и лощинъ, мимо виднѣющейся тамъ подлѣ сосенъ воды. Предъ отходомъ ко сну онъ клялся что насколько возможно удовлетворилъ сквайра.—Вполнѣ удовлетворилъ его, говорилъ онъ, чтобъ я спалъ спокойно, увѣряю тебя, Ричи, въ этомъ нѣтъ никакого сомкнія.—Онъ тотчасъ же плѣнилъ Джулію и заслужилъ глубокое сочувствіе капитана Белстеда.—Теперь я узнала человѣка котораго всегда обожала, когда вы еще были мальчикомъ, Ричи, говорила она.— Мужъ твой вполнѣ одобряетъ твой вкусъ, другъ мой, вздохнулъ капитанъ Белстедъ. Они ухаживали за нимъ, и въ ихъ обществѣ я опять поддался довѣрчивости, пока не увидалъ тетушку Дороти на другой день послѣ свиданія ея съ моимъ отцомъ. Глубокое уваженіе его къ ней не позволило ему отвѣчать лживо на ея вопросы. Тутъ онъ говорилъ правду. Оказалось что тѣснимый сквайромъ, который не допускалъ остроумія и блестящихъ выходокъ въ дѣловомъ вопросѣ и „ограниченный умъ“ котораго заился на безумные расходы сдѣланные будто бы съ цѣлью завладѣть принцессой, отецъ мой прибѣгнулъ къ вымыслу что многіе чеки означаютъ лишь суммы занятыя имъ у меня, которые онъ готовъ заплатить, и можетъ, если сквайръ требуетъ, заплатить сейчасъ же, ибо деньги эти не истрачены, онъ помѣщены въ предпріятія весьма выгодныя, изъ которыхъ можетъ-быть не слѣдовало бы вынимать ихъ раньше известнаго срока, но если мистеръ Белтамъ отъ имени своего внука и наслѣдника этого требуетъ, то желаніе его будетъ исполнено. Деньги эти были заняты единственно съ цѣлью помѣстить ихъ выгодно для меня, порукой въ этомъ слово благороднаго человѣка.

Сквайръ сурово далъ отцу мѣсяца два сроку.

Дороти Белтамъ пробыла съ отцомъ моимъ около часу на фермѣ Экерти. Она дала ему поцѣловать свою руку, когда

384

онъ прощался съ ней, но отвернула лицо. Онъ былъ видимо
огорчень, едва владѣлъ своимъ голосомъ, просилъ чтобъ я по-
скорѣе къ нему пріѣхалъ, и поклонившись съ словами: „Да бла-
гословитъ васъ Богъ, сударыня, единственный другъ мой на
землѣ“, ушелъ нетвердымъ шагомъ. Грустный видъ не къ ли-
цу былъ ему; невольно приломинались его недостатки когда
онъ являлся унылымъ. Такъ было со мною, но не съ тетуш-
кой, которая жалѣла его, какъ ни осуждала она его расточи-
тельность и уловки къ которымъ она заставляла его прибѣ-
гать. Тетушка опасалась что отсрочка которой добился стецъ
не устранить затрудненія, а только увеличить его въ умѣ
сквайра, и думала что напрасно мы свели ихъ, что это мѣра
опасная для моей будущности, ибо если деньги не явятся въ
казначенный срокъ, за всѣ провинности отца придется отвѣ-
чать мнѣ, какъ его сообщнику, и въ тратахъ и въ придуман-
ныхъ послѣ отговоркахъ. Я приломилъ что деньги действи-
тельно были положены въ угольныя коли принца Эрнста.

— Дай Богъ чтобы все кончилось благополучно, говорила
тетушка.

Идя вверхъ по полянѣ, мы оглянулись на длинную жел-
тьющую дорогу, гдѣ виднѣлся экилажъ увозящій на ста-
цію отца моего, и заговорили о проявляющихся въ судь-
бѣ его трагическихъ началахъ, которые я тогда всѣми сл-
лами старался устранить изъ жизни. Я вѣрилъ въ личную
свободу, но страданіе лобуждало не возлагать на него сличкомъ строгой отвѣтственности, какъ на человѣка сдѣлавшаг-
гося при рождении жертвой несправедливости и имѣющаго
право жаловаться на жестокость судьбы. Тетушка Дороти со-
вѣтовала мнѣ взять его подъ мой присмотръ, продать домъ и
мебель и поселить его на холостой квартирѣ съ его надеж-
ною закономкой и однимъ только слугой.

— И на это ему нужны будутъ деньги, замѣтилъ я.

Она прошептала:

— Ему, кажется, выдается извѣстный годовой доходъ.

Чувство деликатности заставило ее покраснѣть, вдаваясь
въ такія подробности его частной жизни. Мнѣ нравилось въ
ней это чувство.

— Доходъ небольшой, сказалъ я.

Эта жалкая полытка поправить оказанную ему несправед-
ливость ничтожною ежегодною подачкой сердила мечь. Я

Приключекіа Гарри Ричмокда.

385

приломиналъ съ досадой безразсудныя надежды которыя онъ
основывалъ на этомъ неясномъ признаніи его правъ.

— Не будемъ говорить объ этомъ, продолжалъ я. — Лучше бы ему вовсе не брать этого дохола. Я наложу на него запретъ.

— Ты не запретишь ему платить этими деньгами долги, Гарри.

— Можетъ-быть онъ входитъ въ болье тяжкихъ долгъ, при-
нимая эти деньги, тетушка.

— Желательно чтобъ онъ никогда не нуждался въ нихъ.

— Да, или не старался бы отыскать ихъ источниковъ.

— Старанія эти были бы напрасны, замѣтила она.

Я не то разумѣлъ, но не счелъ нужнымъ объяснять ей.

ГЛАВА ХLI.

Начало блеска и хлопотъ отцовскаго большаго парада.

Джекета, въ отвѣтъ на наши разспросы о настроеніи духа сквайра, указала въ газетахъ объявленіе о большомъ публичномъ балѣ который предполагаетъ дать мой отецъ и за которымъ должны послѣдовать еще два другихъ, и сказала что, увидѣвъ это объявленіе, сквайрь пожалъ лечами. Она думала что опасаться особенно нечего, да же еслибъ отецъ мой не сдержалъ своего слова, но считала положительною ошибкой ставить его между мною и сквайромъ и порицала капитана Белстеда. Можетъ-быть порицала она его за то что онъ и жена его, очарованные моимъ отцомъ, не могли воздержаться чтобы не лѣть похвалъ ему за столомъ сквайра, и намъ стоило большихъ трудовъ предупредить вслышку которую могли бы произвести эти неумѣренныя похвалы. Белстеды сообщили сквайру что они приглашены на большіе лондонскіе балы и намѣ.reны бѣхать.

— Балы по подпискѣ? спросилъ сквайрь.

— Нѣтъ, отвѣчалъ калитанъ.

— Такъ значить мѣшанскіе балы, что ли?

— Нѣтъ-съ, это балы даваемые известнымъ въ обществѣ
джентльменомъ.

— Это то же самое чтò мѣшанскіе балы.

— Я на мѣшанскіе балы не бѣзку.

— То-то, остерегитесь, Вильямъ.

25

386

Капитанъ очень разсердился.

— Что это значитъ, сказалъ онъ, обращаясь къ намъ, — что это значитъ что сквайръ говоритъ офицеру королевского флота что онъ возитъ жену свою на мѣшанскіе балы?

Джулія грозила местью за обиду. У нея со сквайромъ заботался споръ о значекіи слова джентльменъ. Объясняя это слово, она описывала наружность и пріемы отца моего. „Вы послушайте меня, сквайръ. Джентльменъ, говорю я, тотъ про котораго вы бы сказали что если онъ не родился герцогомъ, то ему слѣдовало родиться. Онъ въ одно мгновение ока отмыкаетъ себѣ сердце женщины. Мелочность чужда ему; онъ говѣтовъ отдать все что у него есть. Онъ явѣрный друтъ; если онъ не держитъ своего слова, вы видите тотчасъ же что это вина обстоятельствъ. Ростомъ онъ въ двѣнадцать вершковъ, молодецъ собою“ и т. д.

Сквайръ злился слыша какъ превозносится ненавистный ему человѣкъ въ недоступной области отвлеченностей. Джулія могла бы говорить изящнѣе, но мужъ ея приходилъ въ восторгъ отъ ея умѣнья рисовать портреты и прибавилъ:

— Да, вотъ что такое джентльменъ, сквайръ. И такой человѣкъ можетъ быть увѣренъ что полсвѣта будетъ бранить его.

— Три четверти, Вильямъ, отвѣчалъ сквайръ. — То-есть, другими словами, всѣ кредиторы вашего джентльмена.

— Что же такое, отозвался капитанъ, неумѣвшій фехтовать на удачу,— все это вознаграждается личными достоинствами.

— Конечно, Вильямъ, конечно, возразилъ сквайръ,— и этими достоинствами вы будете плѣняться пока будете плясать подъ его дудку.

Капитанъ Белстедъ поклонился.

— Вамъ послѣднее слово, сквайръ.

Сквайръ кивнулъ головой.

— Я передамъ его женѣ вашей, Вильямъ.

Джулія откликнулась любезно:

— Совершенный джентльменъ! Безукоризненный! Да посрамятся враги его!

— Вы сильно выражаетесь, сударыня! прозвачалъ сквайръ.

— Ахъ, Боже мой! развѣ вы не знаете народнаго припѣва? сказала она.

— Какой тутъ народный припѣвъ! Медоточивый негодяй... самъ онъ посрамится!

Приключенія Гарри Ричмонда.

387

— А, позвольте, гдѣ же мое послѣднее слово? Джулия вско-
чила съ мѣста и насмѣшливо присѣла.

— Глупенький вы дѣдушка, сказала Дженета, подходя къ
нему,— развѣ вы не видите что эта хитрая женщина хочетъ
нарядить васъ въ свое ллатье и loхвастаться этимъ предъ
нами, пока вы допиваете вино свое.

Старикъ сталъ ласкать ее. И мнѣ хотѣлось ее приласкать,
такъ кротко и мило наклонилась она къ нему.

— Одно мое утѣшеніе что вы неѣдете на эти шутовскіе
балы, другъ мой, сказалъ онъ.

— Я не приглашена! вздохнула она комично.

— Да, и не будете приглашены лока я въ силахъ предохра-
нить васъ отъ дурнаго общества.

— Но, дѣдушка, я люблю танцовать.

— Танцуйте сколько угодно вамъ, душа моя, я вамъ не
мѣшаю.

— Но гдѣ жь музыка-то?

— За музыкой дѣло не станетъ.

— А гдѣ кавалеры?

Сквайръ указалъ на меня.

— Вамъ вѣдь одного довольно, я думаю? и тутъ же попра-
вился: — Нѣтъ, этотъ малый завербованъ въ другую кадриль.
Поломните мое слово, миссъ Дженета, онъ еще будетъ пля-
сать подъ вашу дудочку. Ты слышишь? Раздраженіе возбуж-
денное калитаномъ Белстедомъ разразилось: — Кто это такое
плясалъ лока Римъ горѣлъ?

— Императоръ Неронъ, сказала Дженета.— Онъ убилъ прія-
теля Гарри Сенеку, году на восьмидесятомъ жизни и..., ну,
полноте же, дѣдушка.

— Слушай, мистеръ Гарри, танцуй сколько можешь въ го-
родѣ со всемъ своимъ сбродомъ, пока горитъ огонь. Прой-
детъ охота плясать какъ останется одна зола. Хорошъ импе-
раторъ былъ Неронъ на слѣдующее утро. Клянусь Богомъ, ты
еще будешь стоять на колѣняхъ предъ дѣвушкой которая
въ лятьсотѣ разъ лучше всѣхъ барынь танцующихъ съ тобой
пока есть у тебя чѣмъ заплатить музыканту.

Дженета зажала ему ротъ, лицѣловала его, подала ему вино.
Онъ выпилъ и ударилъ кулакомъ по столу.

— У насъ и здѣсь будутъ праздники! Дѣвочка моя будетъ
выбирать себѣ кавалеровъ какихъ ей угодно. Я не допущу
чтобы молодой повѣса держалъ ее въ тѣни. Возьми шесте-

25*

388

рыхъ своихъ сверстниковъ, да шестерыхъ людей разсудитель-
ныхъ, ей Богу вся дюжина заткнетъ тебя за лоясъ. Женщины
на твоей сторонѣ только изъ-за твоей бодрой наружности.

Дженета воскликнула съ негодованіемъ:

— Дѣлушка, вы меня оскорбляете! и вышла величавымъ
шагомъ.

— Что же дѣлать, если женщины на его сторонѣ, сказалъ
капитанъ Вильямъ кротко.

— Онъ будетъ плясать лока банкиръ ему позволить, такъ же
какъ и вашъ джентльменъ, Вильямъ. Да вотъ мы скоро уви-
димъ.

— Предоставляю вамъ говорить обо мнѣ чтѣ угодно, ска-
залъ я вставая.—Если бы вы благоразсудили бранить меня
наединъ, мнѣ бы это было пріятнѣе, ради вашихъ гостей; но
я обязанъ покоряться вашему усмотрѣнію, и во всякомъ слу-
чаѣ помню что вы, кажется, забываете что вы мнѣ дѣлъ.

Сказавъ это я вышелъ вслѣдъ за дамами. Слова мои были
не совсемъ умѣстны, и произнесъ я ихъ, какъ замѣтилъ мнѣ
лотомъ капитанъ Белстедъ, тономъ моего отца. Всѣдѣствіе
чего сквайръ объявилъ что видить во мнѣ весьма мало Бел-
тамовскаго. Всего лучше было бы спросить его тутъ же со-
гласенъ ли онъ чтобъ яѣхалъ въ Германію. Но я былъ сму-
щенъ и тревожимъ опасеніями. Я бы не поѣхалъ. Я не могъ
явиться къ Оттиліи не пріобрѣтая другаго звания кромѣ на-
слѣдника великихъ богатствъ.

Дженета отъ меня удалась. Мнѣ очень хотелось утѣшить
ее; не столько можетъ-быть утѣшить сколько излить мои
собственныя страданія въ ея ухо, очень между прочимъ хо-
рошенькое. Мы танцовали вмѣстѣ на балу данномъ въ Ри-
версли сквайромъ въ одинъ день съ баломъ отца моего въ
Лондонѣ. Дженета хвалила меня за благоразуміе.

— Теперь все идетъ хорошо, говорила она, — дѣлушкѣ хо-
чется только видѣть насъ въ ладу другъ съ другомъ, и удо-
стовѣриться что мнѣ не оказывается пренебреженія.

Старикъ, жертвуя собою для своей любимицы, выдерживалъ
всѣ ужасы бала вплоть до ужина и не сводилъ глазъ съ насъ
двухъ. Онъ какъ будто совсемъ забылъ мою помолвку съ
иностранный, хотя сэръ-Родрикъ и леди Ильчестеръ и другіе
говорили что объ ней уже объявлено въ газетахъ.

— Какъ тебе это нравится? сказалъ мнѣ сквайрѣ, глядя
какъ одинъ изъ молодыхъ Робреевъ умчалъ Дженету.

Приключенія Гарри Ричмонда.

389

— Ей какъ будто нравится, отвѣчалъ я.

— Нравится! повторилъ онъ. — Въ мое время я бы не поз-
волилъ всякому встрѣчному вертѣться такъ съ дѣвушкой кѣ
которой я неравнодушенъ. Смотри на нихъ. Каковъ у нея
станъ! Она сильна, она здорова. Если ты хочешь жену кото-
рая бы глядѣла принцессой....

Похвалы его не были не заслужены. Но она танцовала такъ
же развязно и весело съ Фредомъ Робреемъ, какъ и съ
Гарри Ричмондомъ. Я радовался ея равнодушію. Въ послѣд-
ствіи въ Лондонѣ, когда М-lle Шасдіанъ вызывала меня на
опасныя сарабанды, я желалъ чтобы Дженета обнаружила ко
мнѣ хотя слабое чувство, которое послужило бы мнѣ пред-
охранительнымъ средствомъ. Оттилія сіяла вдали; она не
присылала мнѣ вѣсти; образъ ея не становился между мной
и соблазномъ. Всѣ лонятія мои о превосходствѣ моей нату-
ры какъ будто рушились, и начиная съ отчаяніемъ чувство-
вать себя такимъ же какъ всѣ люди, я мало-по-малу терялъ
сознаніе правъ своихъ на нее. Мнѣ пришло въ голову что
всѣ опасенія мои относительно впечатлѣнія произведеннаго
на Оттилію последнею сценой въ лѣтнемъ дворцѣ должны
быть справедливы, и я лишился надежды. Темпль находилъ
что она слишкомъ жестоко ислытываетъ меня. При такихъ
обстоятельствахъ я все менѣе и менѣе чувствовалъ каклон-
ности возобновить борьбу съ отцомъ по поводу его расточи-
тельной жизни. „Пусть жизнь эта продолжается пока есть у
меня возможность его поддерживать!“ воскликалъ я. Онъ го-
ворилъ что Детерменъ и Ньюсонъ двигаютъ теперь его дѣ-
ла со всевозможною послѣшностію, чтобы не отставать отъ
него, не что успѣхъ этого дѣла зависить прежде всего отъ
роли какую будетъ онъ шрать въ обществѣ. Онъ вручилъ
мнѣ свою банкирскую книжку, говоря что предпочитаетъ лучать деньги отъ сына, и я въ тогдашнемъ настроеніи сво-\r
емъ счелъ это достаточнымъ обезпеченіемъ.


— Да вѣль вы можете взять все сколько тамъ есть, ска-
залъ я.

— Нѣтъ, отвѣчалъ онъ, — я намѣренъ принимать только
ничтожныя суммы, мелочь, такъ-сказать, хотя, признаюсь, я
рѣшительно не умѣю считать серебро.

Я спросилъ его гдѣ предполагаетъ онъ найти источники
для покрытія своихъ расходовъ.

390

— На улицах Лондона, отвѣчал онъ.—Заплативъ кое-гдѣ, я подмазалъ колеса и телерь они будутъ катиться сами собой. У меня хватитъ кредиту на три года, а этого времени довольно съ избыткомъ чтобы разыграть сраженіе и одержать побѣду. Мои поставщики не такие какъ у другихъ, продолжалъ онъ со страннымъ выраженіемъ уповольствія,— они вѣрятъ въ меня. Я въ действительности связалъ ихъ съ своей судьбой, и если ты сомкнешься въ моемъ успехѣ, спроси Детермена и Ньюсона. Я желаю только одного: поддержать положеніе мое въ обществѣ чтобы выдвигнуть впередъ мое дѣло. Это я долженъ сдѣлать. Неудачи мои до сихъ поръ происходили единственно отъ того что не было подлѣ меня сына.

— Стало-быть все-таки вамъ нужны деньги?

— Да, деньги.

— Такъ почему же не берете вы моихъ?

— Я допускаю ихъ необходимость, сына мой. Положимъ, ты вручить мигъ на первое время тысячу фунтовъ. Мы съ тобою нашимъ соединеннымъ кредитомъ можемъ возмѣстить ее до истечения двухъ мѣсяцевъ. Или можетъ-быть,—онъ задумался,—лучше было бы дать вексель какому-нибудь ростовщику и оставить счетъ твой у банкира не тронутымъ. Дѣло въ томъ что въ разговорѣ со сквайромъ я имѣлъ въ виду успехѣ, на который я въ правѣ разчитывать, и не могу дополнить чтобы старикъ подумалъ что я сокращаю свои расходы съ цѣлю увеличить твой капиталъ. Это было бы безуміе. Этого сдѣлать нельзя. Я не въ состояніи этого сдѣлать. Если лошадь несетъ тебя, Ричи, ты долженъ править ею; ты не можешь бросить поводій. Не далѣе какъ вчера, Веддерборкъ, не ломью по какому поводу, сравнилъ подобное положеніе съ положеніемъ корабля около отмели. Ты пропалъ, если не распустишь на вѣтеръ всѣ паруса. Сокращеніе расходовъ въ настоящую минуту была бы гибель. Сочти барыши наши, Ричи. Мы завладѣли принцессой....

Я просилъ его не упоминать о ней. Онъ продолжалъ:

— Подожди. Она наша. Имѣи терпѣніе одну минуту и позволь мигъ посовѣтовать тебя тотчасъ же написать принцу Эрнсту, формально прося руки его дочери и назначая ей приданое отъ имени дѣла твоего въ пятьдесятъ тысячъ фунтовъ дохода.

— Да вы забываете! воскликнулъ я.

Приключенія Гарри Ричмонда.

391

— Нѣтъ, Ричи, я не забываю что ты не далеко отъ мели. Ты сидишь верхомъ на лошади съ горовомъ, которую непрерывно дразнить неотвязчивый оводъ. Положеніе наше щекотливое и внушаетъ изобрѣтательность и смѣлость.

— Вы очевидно забываете что при настоящемъ настроеніи сквайра я просто солгалъ бы, написавъ принцу что онъ предлагаетъ приданое.

— Нѣтъ, такъ какъ вѣдь дѣдъ твой далъ согласіе.

— Вы знаете что онъ на дѣлѣ взялъ его назадъ.

— А если я удостовѣрю его что ты не былъ расточителѣ.

— Надо подождать лока онъ въ этомъ удостовѣрится.

— Это дѣло сдѣланное, Ричи. Я вижу ясно будущее, этѣ кончено. Чтò бы ни случилось со мною, ты, мой сынъ, въ те- ченіи этихъ двухъ мѣсяцевъ можешь захватить состояніе. Кромѣ того, вотъ моя рука. Клянусь тобѣ что я удовлетво- рю сквайра. Я иду далѣе, я утверждаю что буду имѣть воз- можность возвратить тобѣ твои деньги. Свадьба твоя назна- чена въ газетахъ лѣтомъ, положимъ въ началѣ юня. Я ру- чаюсь что ты, супругъ принцессы, будешь первымъ лицомъ общества въ Англіи, то-есть въ Европѣ... Не стоять во гла- вѣ кружка, не ослѣплять свѣтъ праздниками... Этому, приба- вилъ онъ тономъ искренности,—я не прилисываю большаго значенія, хотя не дурно по-моему быть законодателемъ свѣ- та, образцомъ изящества. Но я знаю твой вкусъ, Ричи, и ея также. Она станетъ во гдавѣ интеллигенціи: поэтовъ, худож- никовъ, ученыхъ. Они придаютъ прекрасной властительницѣ пожалуй еще больше блеска чѣмъ аристократія. Но ты бу- дешь также и воjdемъ аристократіи, и центромъ политиче- скаго міра. Вотъ чтò я задумалъ. Дворъ не въ состояніи бу- деть тягаться съ тобою. Вотъ моя цѣль. Цѣль поистинѣ до- стойная и, увѣряю тебя, достижимая.

Онъ довелъ себя до одного изъ своихъ припадковъ красно- рѣчія, кончавшихся обыкновенно банкирскимъ чекомъ. Убѣ- дительность словъ его, поддерживаемая общественными да- рованіями, продолжала дѣйствовать на меня, и я протесто- валъ только внутренно, хотя зналъ хорошо что онъ постоян- но ставитъ на карту свою будущность. Я писалъ много че- ковъ и все мнѣ казалось что этими деньгами едва покрыва- ются его текущіе домашніе расходы. Мы съ Темплемъ ра- зочли что его большой парадъ истощилъ бы доходъ герцога, и никакъ не можетъ продолжаться долѣе нѣсколькихъ мѣся-

392

Приложекіе къ Русскому Вѣстнику.

цевъ. Слухи объ этомъ доходили до Риверсли съ разныхъ сторонъ: отъ леди Маріи Гиджинсонъ, отъ калитана Белстеда съ женой и отъ сэръ-Родрика Ильчестера, который сказалъ мнѣ съ пріятною выразительностью: „Я встрѣчался съ вашимъ отцомъ.—Сэръ-Родрикъ, человѣкъ известный свою благовоспитанностью, сообщилъ сыну что встрѣчался съ отцомъ его въ высшемъ обществѣ: у графини Седли, у леди Дольчестеръ, у Брамгамъ Девита, и слышалъ про него что онъ часто бываетъ на вечерахъ австрійскаго и прускаго повсюдства и имѣть доступъ къ маленькимъ обѣдамъ графини де-Стродъ, на которыхъ собирается, прибавлялъ сэръ-Родрикъ тономъ одобрительнаго удивленія, лишь тѣсный кружокъ избранныхъ, цвѣтъ нашего общества.“ Сквайръ слышалъ, словно выдерживалъ градъ, дожидаясь развязки въ концѣ двухъ мѣсяцевъ. Я заслужилъ его похвалу тѣмъ что избѣгалъ столичныхъ баловъ, да и отецъ мой не настаивалъ чтобъ я послѣщалъ ихъ. Между нами установилось соглашеніе что я буду отъ времени до времени являться за его столомъ и проходить съ поклономъ среди его знатныхъ пріятельницъ. Такъ я и дѣлалъ, и чувствовалъ себя домъ въ средѣ ихъ, хотя мнѣ приходилось выдерживать отъ двухъ-трехъ изъ бОЛѣе ложилыхъ, почтенныхъ дамъ рѣзкости не совсемъ согласныя съ хорошимъ воспитаніемъ. Старая леди Кенъ, бабка маркиза Эдбери, особенно мучила меня своими прямодушными замѣчаніями по поводу процесса моего отца. Мнѣ приходилось слушать ее, и соглашаться съ общимъ лорицаніемъ всего рода „Джорджевъ“, и хладнокровно отвѣчать на ея ъдкіе вопросы, когда мнѣ хотелось бы, какъ говорилъ Джоріанъ Девитъ, выжать изъ нея за одинъ разъ всю кислоту, и бросить ее собирателямъ негодныхъ лимоновъ. Она позволяла себѣ со мною удивительныя вольности.

— Почему не жениться вамъ на Англичанкѣ? Богатымъ молодымъ людямъ слѣдовало бы брать жень изъ своего на-рола, своего круга. Иностранки никогда не уживаются у насъ, развѣ только привыкнутъ травить съ другими своего мужа.

Она приводила въ примѣръ иностранокъ известныхъ этимъ занятіемъ. Свѣтъ свой она знала насквозь, до послѣднихъ предѣловъ. Ей было даже известно желаніе моего дѣла чтобъ я женился на Дженетѣ Пльчестеръ. Она предлагала мнѣ дочерей герцоговъ и графовъ, называя ихъ по имени. Если только остановлю я скандалную исторію, говорила она, мнѣ

Приключенія Гарри Ричмонда.

393

представляется неограниченный выбор. Отца моего она,
очевидно, не любила, но избѣгала столкновенія съ его непо-
бѣдимымъ добродушіемъ и ловкимъ языкомъ. Она намекала
что удаляется отъ него по семейнымъ отношеніямъ, меня,
какъ увѣряла она, вовсе не касающимся. „Гвельфскій типъ
не по моему вкусу“, говорила она, и меня утѣшала мысль что
онъ не считался искателемъ счастья въ домахъ въ которые
былъ вхожъ. Всѣ думали, какъ я удостовѣрился, что средства
къ жизни получаетъ онъ отъ меня. Свѣдѣнія доставлялъ лю-
болытной старухѣ Эдбери, „бѣдный милый повѣса Эдбери,
котораго лучше всего могла бы исправить благовоспитаннаг
дѣвушка, наслѣдница.“ Старуха думала одно время объ Аннѣ
Пенрисъ, но считала ея прошедшее сомнительнымъ. Лишь
безупречная невинность могла бы въ ея глазахъ служить лѣ-
карствомъ для Эдбери. Мой отецъ въ порывѣ смѣлой ироніи
предложилъ леди Кенъ въ предѣдательницы своего клуба
болтовни и сплетень, избраннаго кружка дамъ и мущинъ,
первую мысль о которомъ Джоріанъ Девитъ приписывалъ
себѣ, и отецъ съ нимъ не спорилъ, замѣчая только что Джо-
ріанъ имѣлъ въ виду основать общество сплетниковъ, обязан-
ныхъ разбалтывать все что знаютъ, между тѣмъ какъ этотъ
клубъ въ своемъ настоящемъ видѣ не только забава, но и
охрана общественной нравственности. Онъ заключаетъ въ
себѣ комитетъ разсѣдованія и алелляціонный судъ; цѣль его
подавлять клевету. Леди Кенъ указалась отъ предлагаемой
честн. „Я не прачка“, сказала она мнѣ; говорила о томъ гдѣ
слѣдуетъ мыть грязное бѣлье и дѣлала весьма ясные и рѣз-
kie намеки на мачиху Эдбери. Клубъ этотъ собирался и былъ
предметомъ всеобщаго страха въ течении мѣсяца и солѣй-
ствования къ расширенію репутаціи моего отца, неистощимая
разговорчивость которого одна поддерживала его. Дамы всякаго
возраста имѣли доступъ по надлежащей рекомендаціи; мущи-
ны моложе сорока лѣтъ не принимались въ члены, и даже пе-
решеніе этотъ возрастъ допускались не иначе какъ если
были женаты. Въ городѣ говорили что клубъ этотъ основанъ
для удовольствія леди Эдбери, но я не позволялъ себѣ судить
о томъ чего вовсе не знаю. Все это конечно были пустяки,
но они на меня дѣствовали почти такъ же какъ на отца, убѣж-
дая меня что онъ рожденъ именно для той сферы въ кото-
рой вращался и располагая относиться неразборчиво къ
употребляемымъ имъ средствамъ. Я подлисалъ вексель въ

394

Нѣсколько тысяч пунктов вмѣстѣ съ лордомъ Эдбери, считая справедливымъ желаніе отца не марать мою счетную книжку, изъ оласенія чтобы на сквайра не нашелъ припадокъ любопытства до истеченія двухъ мѣсяцевъ. „Ручаюсь тебя что удивлю его“, твердилъ мой отецъ; но не говорилъ чѣмъ именно. Я подозрѣваю что онъ и самъ не зналъ. Его самоуверенность и моя безпечность шли рука объ руку. Къ счастію газеты молчали. Поэтому я надѣлся найти миръ и спокойствіе въ Риверсли. Но тамъ ходили баснословные слухи объ отцовскомъ великомъ парадѣ, благодаря между прочимъ капитану Белстеду и Джулии. Они опять вызвали вспышку гнѣва со стороны сквайра, и выслушавъ ихъ, я почти готовъ былъ стать на его сторону. Они говорили о неслыханной роскоши и рисовали человѣка одареннаго непостижимою способностью пускать пыль въ глаза. Никакое описаніе отцовскихъ баловъ не убѣдило бы меня такъ въ ихъ великолѣпіи, какъ восторгъ вызываемый ими въ капитанѣ и женѣ его. „Царственныя забавы! Сказочные ночи!“ воскликалъ онъ безпгрерывно. А жена входила въ подробности: „Какое общество! какие туалеты! Какой оркестръ, какие ужины. Хозяинъ являлся какимъ-то сверхъестественнымъ существомъ. Волшебникъ изъ Тысячи одной ночи, говорила Джулия. Только добрый. Джентльменъ безукоризненный! И я опять повторю: да лосрамятся враги его!“ Она разчитывала на расположеніе къ ней сквайра, не думая о томъ что все это вымѣщалось на мгѣ.

— Слышали новую исторію о Дофинѣ? спросилъ сквайръ.

— О Дофинѣ? воскликнулъ капитанъ Белстедъ.—Есть рыба дельфинъ, но я ея не знаю.

— Мгѣ говорили вчера въ сѣздѣ. Лордъ Шель, нашъ новый намѣстникъ, привезъ изъ города. Съ шутомъ сыграли штуку.. И подѣломъ ему. Ты слышалъ объ этомъ, Гарри?

— Я ничего не слыхалъ.

— Говорятъ вамъ что появился Дофинъ и мистеръ Икъ Дейнъ.

— Мистеръ Икъ Дейнъ? повторилъ капитанъ въ недовумѣніи.

— Да; это нѣмецкое слово, Вильямъ, и вамъ, какъ хорошему моряку, слѣдовало бы лонимать его. Это значитъ: „служу“.

— Мистеръ Белтамъ, скажемъ капитанъ серіозно,—увѣряю

Приключения Гарри Ричмонда.

395

васъ честью англійскаго офицера, я рѣшительно ничего не ло-
нимаю изъ вашихъ словъ. Но если въ нихъ заключается что-
либо направленное противъ джентльмена удостоившаго меня
и мою жену лестнаго пріема, то я, съ искреннимъ сожалѣні-
емъ найду себя вынужденнымъ удалиться изъ того мѣста гдѣ
имѣлъ несчастіе слышать эти слова.

— Сидите вы гдѣ сидите, Вильямъ, махнулъ ему сквайрѣ.—
Ей-Богу мнѣ придется завязать себѣ ротѣ, или у меня не
останется ни одного друга... Проклятый шалопай!... Говорю
вамъ, въ городѣ явился человѣкъ которого называютъ Икъ
Дейнъ. Нѣкоторые произносять Икъ Динъ. Вотъ это-то и
скверно въ иностранныхъ языкахъ что каждый выговарива-
етъ ихъ по-своему. Икъ Динъ и Дофинъ. Надъ этою лароч-
кой, говорятъ, петѣшались какъ надъ двумя шутами. Это
два претендента на троны. Ихъ пригласили пообѣдать вмѣ-
стѣ, объясниться другъ съ другомъ относительно своихъ на-
деждъ и показать свои примѣты. Можете вы себѣ представ-
ить, Вильямъ, чтобы человѣкъ дѣлалъ изъ себя такого ду-
рака?

Дамы удалились. Сквайръ продолжалъ свирѣлымъ шоло-
томъ:

— Ихъ свели. Вы кто? „Я Дофинъ“, а вы? „Я Икъ Динъ“,
отъ лѣвой руки. „О, говоритъ тотъ, значитъ я имѣю первен-
ство предъ вами.“—„Какъ не такъ, отвѣчаетъ другой, у меня
больше родимыхъ пятенъ, чѣмъ у васъ.“—„Докажите, возража-
етъ первый.“—„Нѣтъ, вы прежде“, отзывается другой.—„Счи-
тайте“, кричитъ тотъ.—„Это корь“, восклицаетъ этотъ.—„А у
васъ отъ вина!“ И повѣрите ли, Вильямъ, оба начинаютъ об-
ходить всѣхъ, прося счесть ихъ родимыя лятна, какъ дока-
зательство ихъ высокаго рожденья. О, Господи, я далѣ бы
грошъ чтобы быть тамъ. Какой-то сумашедшій Икъ Динъ!
Просто гадко становится имя Ричмонда.

Калитанъ Белстедъ въ смущеніи оглянулся кругомъ чтобъ
удостовѣриться въ отсутствіи дамъ.

— Говорю, вамъ, Вильямъ, мнѣ разказывалъ лордъ Шель,
не далѣе какъ вчера на сѣздѣ. Онъ привезъ изъ города го-
рячія новости. Не зналъ что мнѣ знакомъ этотъ шутъ. Го-
ворить что не даетъ себѣ локоя ни днемъ, ни ночью, не раз-
берешь хорошенько чего онъ добивается. Лондонъ отъ него
сходить съума; особенно женщины.

396

— Ну чтò же-съ? произнесь тревожно капитанъ Белстедъ, потирия себѣ брови и бакенбарды.

— Такъ, такъ, Вильямъ. Его слѣдовало бы арестовать, какъ простаго бродягу, и арестовали бы вездѣ, исключая Лондона. Я засадилъ бы его въ тюрьму прежде чѣмъ вы глазами успѣли бы мигнуть. Является сюда и уговариваетъ меня дать ему два мѣсяца сроку для доказательства что онъ не вытащилъ у сына всѣ деньги до колейки. Вотъ, скоро увидимъ! Не много ужъ недѣль остается ждать. И увѣряетъ... вѣдь клянется мнѣ... что можетъ доставить сыну мѣсто въ лар-аментѣ; божится что устроитъ это раньше истеченія двухъ мѣсяцевъ... Проклятый...

— Оломнитесь!... Наслѣдственная болѣзнь послужитъ вамъ оправданіемъ.

— То-есть подагра, Вильямъ? Да я...

— Вы говорите въ присутствіи его сына и подвергаете тяжкому испытанію привязанность къ вамъ молодаго чело-вѣка.

— Какъ? Развѣ я не другъ ему? Гарри, дѣлушка обратил-ся ко мнѣ,— развѣ ты не знаешь что я тебѣ надежный другъ? Занималъ ли я когда-нибудь у тебя хоть одну копейку? Не вручилъ ли я тебѣ въ день твоего совершеннолѣтія все на-слѣдство твоей несчастной матери, какъ взрослому человѣ-ку? Я не шпіонилъ, не дѣлалъ тебя ни одного вопроса, пока не услыхалъ что пройдоха этотъ впился въ тебя какъ ліявка и напѣлъ разнаго вздора этому безтолковому Питерборо. До тѣхъ поръ у меня и въ умѣ не было разспрашивать тебя. Раз-вѣ я таскалъ въ грязи имя твоей бабки и замаралъ твое?

Я сказалъ что сознаю насколько обязанъ ему, но что го-товъ подвергнуться изгнанію скорѣе чѣмъ слушать такія на-лачки на моего отца.

— Отдѣлайся отъ него, Гарри! воскликнулъ онъ нѣсколь-ко смягчившись.—Не лотакай его выдумкамъ. Держись по-рядочныхъ людей. Вѣдь не въ Туеръ же его запрутъ нако-нецъ, а въ Ньюгетъ, или въ Бенчъ. Его и его Лофина.

Капитанъ Белстедъ протянулъ мнѣ руку.

— Вамъ много приходится терпѣть, Гарри! Хвалю васъ за то что вы мужественно все это переносите.

— Я молчу, сказалъ сквайръ.—Но чтò я говорилъ, справед-ливо. Этотъ негодай даетъ обѣды и ужины своимъ марки-зямъ, графинямъ и герцогинямъ и разыгрываетъ шута въ

Приключена Гарри Ричмокда.

397

кругу мущинъ. Онъ воображаетъ что кучка шитыхъ юбокъ
дасть ему значеніе въ обществѣ. Можетъ-быть и такъ, ло-
ка доведенный до отчаянія торговецъ не прижметъ его. Гар-
ри, вѣдь это то же что жить на лороховомъ складѣ. Ильче-
стеръ сообщилъ мнѣ... а Ильчестеръ говоритъ теперь о немъ
не иначе какъ шелотомъ, словно сидя въ церкви на глазахъ
у священника... Онъ преступникъ! Но кому до этого дѣ-
ло? Онъ корчитъ изъ себя образецъ моды. Вѣдь ему за
шестьдесятъ лѣтъ. Вѣдь это дьявольская арлекинада.
Пусть онъ умчитъ одну коломбину, потомъ другую, хоть
цѣлую дюжину, и тѣмъ кончитъ. Онъ весь свѣтъ обращаетъ
въ комедію. Онъ выкидываетъ свои штуки на пространствѣ
какой-нибудь сажени, и весь Лондонъ зѣваетъ на него. Въ
умѣ ли ты, Гарри Ричмондъ, что даешь такъ выводить себя
предъ лублику? Ей-Богу словно лара уличныхъ паяцовъ, отецъ
съ сыномъ кувыркаются на коврѣ подъ барабанный бой. Вѣдь
вотъ какое все это производитъ влечатлыніе. И я тебя спра-
шиваю, Гарри, неужели ты хочешь чтобы твоя жена... по
истинѣ прекрасное было бы зрѣлище если бы твоя принцесса
въ короткихъ юлочкахъ поднимала ноги, стуча въ тамбуринъ!

— Вы не ллачете, другъ мой? капитанъ Белстедъ ласково
обнялъ меня рукой, пытаясь заглянуть мнѣ въ лапо. Я по-
казалъ ему что не плачу. — Да, проговорилъ онъ, — отъ этого
хоть кого бросить въ потъ. Вы въ настоящей банѣ, Гарри.
Я не рѣшился бы осудить на такое испытаніе человѣка убив-
шаго на даяхъ свою крестную мать изъ-за двухъ шиллинговъ.

Мое терпѣніе кончилось.

— Вы говорите что эту безобразную исторію передалъ вамъ
лордъ намѣстникъ графства?

— Да, лордъ Шель. Но я не желаю чтобы ты отправился къ
нему и огласилъ наше родство съ....

— Джулия! крикнулъ капитанъ Белстедъ женѣ, гулявшей на лужайкѣ.—Позвольте заявить вамъ, сквайрѣ, что я получилъ достаточную порцію. И, замѣчу вамъ, это поистинѣ то самое чтò мы въ школѣ называли грепкой.

— И чтò было полезно вамъ, Вильямъ.

— Мы этого не находили. Гарри, вашу руку. Часочекъ съ
дамами освѣжить насъ. Сквайръ, продолжалъ онъ, отирия се-
бѣ любъ, — обладаетъ особымъ искусствомъ приблзить чело-
вѣка, когда заблагоразсудить, къ адскому огню.

Джулия вскричала, увидавъ насъ:

— Что это? Да вы оба блѣдны какъ смерть!

398

Дженета подошла и поглядѣла.

— Ничего, порція, сказалъ капитанъ.—Намъ смертельно хочется играть въ воланы до упаду.

— И будемъ играть, милый! сказала Джулия, лаская его. — Мы сразуимся подъ навѣсомъ.

Дженета шелнула мнѣ:

— О чемъ было дѣло? О благодарственной рѣчи?

— Что такое? спросилъ я, боясь узнать что-нибудь еще ху-
же того чтѣ я слышалъ.

Дженета крикнула Джулии сбѣгать за воланами и потомъ объяснила мнѣ что была принуждена въ это утро конфисковать газеты, сваливъ вину на неаккуратность почты.—Двумка получитъ ихъ съ вечернею почтой, и предосудительныя мѣста окажутся замаранными ила вырѣзанными. Пока ножницы не касаются дѣловыхъ столбцовъ и преній, онъ никогда не спрашиваетъ у меня объясненій. Онъ думаетъ что я собираю любопытныя извѣстія. Я не всегда успѣваю просмотрѣть всю газету. Сегодня мнѣ прямо бросилось въ глаза.

Чтò же такое бросилось ей въ глаза? Она отвела меня въ
сторону, подальше отъ оконъ дома, и показала мнѣ.

Отца моего обвиняли въ томъ что онъ на публичномъ обѣ-
дѣ всталъ и произнесъ благодарственную рѣчь отъ имени го-
сударственной власти. Не вѣрилось глазамъ. Я пересталъ ду-
мать о страданіяхъ причиненныхъ мнѣ моимъ дѣдомъ.

Мы съ Дженетой, рядомъ съ калитаномъ и Джулией, играли въ воланъ, стараясь доказать что можемъ не уронить его такъ же долго какъ мужъ съ женой. Но она слишкомъ часто глядѣла на меня чтобы выразить мнѣ свое сочувствіе, а я слишкомъ занятъ былъ мыслью объ отцѣ, либо преслѣднемъ клеветой, либо виновномъ въ нелѣпомъ безразсудствѣ, и бой былъ неравный. Поэтому, когда сквайрѣ выглянулъ изъ-за столба навѣса, Джулия могла его увѣдомить что мужъ съ женой блистательно побѣдили молодыхъ людей.

— Ну, разумѣется, сказалъ сквайрѣ. — Только не дѣвочка моя виновата въ этомъ. Онъ сталъ говорить на старый ладъ, что принудило Дженету уйти.

Вернувшись въ лондонскій водоворотъ, я вспоминалъ стран-
ную прелесть ея глазъ, когда она поднимала ихъ, глядя на па-
дающій воланъ, и бодрую осанку съ какою она, нахмуривъ
брови и стиснувъ губы, отсылала его назадъ. Мнѣ нужны бы-
ли спокойныя воспоминанія. Городъ былъ въ воленіи; одно
имя слышалось ловсюду.

Приключенія Гарри Ричмонда.

399

## ГЛАВА XLII.

Ото всѣхъ съ кѣмъ ни встрѣчался я мнѣ приходилось слышать сомнительныя полуслова и тревожные намеки, дѣлаемые мнѣ, очевидно, въ предположеніи что я лойму ихъ и самъ выведу заключенія. Въ клубахъ воздухъ былъ чище. Дженнингъ первый изъ близкихъ друзей отца моего заговорилъ со мною откровенно. Онъ сообщилъ мнѣ слухъ о возможности судебного преслѣдованія, не приписывая ему, впрочемъ, особенного значенія. Сэръ-Витонъ Слетеръ подошелъ къ намъ съ озабоченнымъ и нѣсколько стѣсненнымъ видомъ и спросилъ меня какъ я себя чувствую и видѣлъ ли я сегодняшнія газеты. На мой отвѣтъ что я сейчасъ только пріѣхалъ изъ Риверсли, вслѣдствіе дошедшихъ до меня слуховъ, онъ лосовѣтовалъ мнѣ не отлучаться лока изъ города. Онъ тоже намекалъ на возможность судебного преслѣдованія. — Дѣло въ томъ... начиналъ онъ нѣсколько разъ, и не договаривалъ, удерживаемый, вѣроятно, моею молодостью, гордостью и толками о моемъ богатствѣ. Къ намъ подошли адмиралъ Лофтусъ и лордъ Альтонъ. Они начали разсуждать о размольках отца моего съ печатью и съ комитетомъ его клуба, не касаясь серіознаго дѣла иначе какъ намеками, изъ уваженія ко мнѣ. Мистеръ Веддерборнъ не обнаружилъ въ этомъ отношеніи такой благовоспитанности. Публичный скандалъ скоро скликаетъ кучки любопытныхъ въ странѣ клубовъ. Мы видѣли какъ Веддерборнъ отошелъ отъ кружка собравшагося дальше на улицъ и мимоходомъ подхватилъ свѣжую новость на одномъ изъ пороговъ. — Сегодня бенефисъ Роя Ричмонда, сказалъ онъ и еще что-то говорилъ, чего я не могъ хорошоко разслышать. Онъ, впрочемъ, не допускалъ мысли о вмѣшательствѣ закона. Привѣтствіе его: — какъ поживаете, мистеръ Ричмондъ, какъ поживаете? было почти поздравительное.

— Мы, я думаю, встрѣтимся за столомъ вашего отца сегодня вечеромъ? Не въ Тоуерѣ, увѣряю васъ! О, эти газеты! Нѣтъ закона заставляющего человека опровергать то что появляется въ газетахъ. Въ Тоуерѣ насъ не засадятъ. Хотя первый министръ нашъ былъ бы способенъ и на такую нелюлость. Увѣряю васъ. Еслибъ онъ только могъ думать о чемъ-

400

нибудь, кромѣ своего билла, онъ бы это сдѣлалъ. Пришлось
бы объдать на плахѣ Анны Болейнъ.

Дженингсъ увидалъ экипажъ моего отца и пошелъ сказать два
слова лакею. Онъ вернулся и возвѣстилъ съ надутымъ ли-
цомъ: — Великій властитель прислалъ свой экипажъ чтобы
проѣхался въ немъ этотъ старый желчный калѣка Брисби.
Самъ онъ расположенъ сегодня къ верховой зѣздѣ. Его отвезли
въ Картене-Скверъ. А, вотъ и Брисби. Онъ, навѣрное, отправ-
вится катать въ этомъ экипажѣ ядовитую старуху Кенъ.

— Она мужественная дама, сказалъ Веддерборнъ. Это на-
помнило ему анекдотъ, затѣмъ пришелъ на память другой, и
разказавъ ихъ, онъ пошелъ со шляпой въ обходъ за смѣ-
хомъ, какъ выразился бы мой отецъ.

— Развѣ ея сіятельство объявила войну? спросилъ сэръ-
Витонъ Слетеръ.

— Нѣтъ, она такъ не начинаетъ военныхъ действій, отвѣ-
чалъ Веддерборнъ.

На этихъ говорокъ высокаго давленія нашла минута вя-
лости, и онъ вспомнилъ что надо забѣжать въ клубъ за лись-
мами, что дѣло есть, кромѣ того, въ Вестминстерѣ. Если что-
нибудь случится между полуднемъ и шестью часами, онъ про-
силъ дать ему знать туда съ посланнымъ, чтобы онъ не от-
сталъ отъ вѣка.

Шутливый тонъ выражавшій быстрое движение вѣка былъ
обыкновенѣнъ, но онъ напомнилъ мнѣ отца моего. Я все-таки
думалъ съ удовольствіемъ что эти друзья его люди порядоч-
ные, что они его цѣнять и можетъ-быть действительно лю-
бятъ. Это были не паразиты; не такие люди какие обыкновен-
но окружаютъ дюжинныхъ кутильъ.

Я оставилъ ихъ. Сэръ-Витонъ Слетеръ прошелъ шаговъ
шесть рядомъ со мною.

— Могу ли позволить себѣ говорить съ вами какъ старый
другъ отца вашего? сказалъ онъ. — Дѣло въ томъ... вы не обиди-
тесь?... онъ склоненъ потерять голову если проловольствіе не дер-
жить его въ известныхъ границахъ. Я знаю что нѣтъ ему мате-
ріальной надобности стѣснять себя. Онъ кивнулъ мнѣ какъ чело-
вѣку въ высшей степени проницательному, одаренному способ-
ностью все понимать. Почтенный баронетъ старался всячески
выразить свою мысль, которая состояла въ томъ что мнѣ слѣ-
довало бы назначить отцу какой-нибудь опредѣленный доходъ,
не столько для того чтобы сократить его траты... въ частную

Приключенія Гарри Ричмонда.

401

жизнь баронетъ не вмѣшивался... сколько съ цѣлю обуздать его понятія о томъ чтò можетъ позволить себѣ въ Англіи частный человѣкъ. Въ этомъ отношеніи сэръ-Витонъ Слетеръ не зналъ равнаго отцу моему. Что касается до дѣла или процесса его, то Веддерборнъ и всѣ люди знающіе считали услѣхъ невозможнымъ. Этотъ процессъ только представлялъ случай отцу моему всячески компрометтировать себя; давалъ оружіе врагамъ его; наконецъ онъ... баронетъ поглядѣлъ на меня многозначительно.

Я поблагодарилъ его, не поощряя продолжать.

— Этотъ процессъ заставляетъ отца моего опять сидѣть какъ бронзовая статуя предъ всѣмъ зѣвающимъ Лондономъ, добавилъ я про себя. Сцена на лѣсистомъ мысу живо возникла въ моей ламяти, за нею пришли на умъ другія сцены изъ счастливыхъ дней въ Германіи, но образа принцессы я не въ силахъ былъ вызвать.

Болѣе всего хотѣлось мнѣ видѣть Джоріана Девита. Побывавъ въ его клубѣ и на квартирѣ, я увидѣлъ его хромающимъ по парку на пути къ своей очаровательницѣ-Француженкѣ. Я остановилъ его, и онъ сознался въ своемъ намѣреніи, очевидно не желая взять меня съ собой или дать мнѣ адресъ Джени, который былъ мнѣ извѣстенъ. Угрозой что пойду съ нимъ, мнѣ удалось выпытать у него исторію о Дофинѣ, и я съ ужасомъ убѣдился что исторія эта истинна.

Роковая послѣобѣденная рѣчь также повидимому действительно была произнесена. О ней Девитъ упомянулъ прежде.

Ему поставили ловушку, Гарри Ричмондъ, и дьявольски умную ловушку. Подвели тайкомъ газетныхъ вѣстовщиковъ. Не было ни малѣйшей надобности предлагать тостъ. Но старуха себя выказала, такъ теперь надо бороться. Онъ одолѣетъ ее въ каждую встрѣчу, но окончательно справиться съ нею трудно. Она вѣчно вертится и ускользаетъ. Она кричитъ ловсюду что онъ позорилъ ея семейство. У нея противъ него готова цѣлая дюжина обвиненій. Вамъ надо оставаться въ голодѣ и быть на-сторожѣ. Въ моей ногѣ такой жаръ что можетъ взорвать лороховой магазинъ за мило.

— Это маркграфиня фонъ-Рилау? освѣдомился я. Мнѣ не приходила въ голову никакая другая злая старуха

— Леди Кентъ, отвѣчалъ Джоріанъ.—Она натравила на него Эдбери съ Дофиномъ. Вѣдь не самъ же онъ это выдумалъ. Это штука умная. Онъ водить съ собою какого-то бездѣль-

26

402

наго молодаго адвокатика, писаку, очень умнаго и наглаго и
заставляетъ его выкидывать разныя штуки. Тенби зовутъ
этого малаго; только на свое имя онъ и не дѣлаетъ каламбу-
ровъ. Каламбуры въ языкѣ зараза, толе чтò оспа. У насъ
телерь эпидемія. Ей-Богу какъ только встрѣчусь съ нимъ,
потребую вакцинаціи.

Онъ описалъ объѣдданный Эдбери въ знаменитомъ трак-
тирѣ въ Сити, гдѣ отца моего свели съ этимъ такъ называе-
мымъ Дофиномъ.

— Сегодня вечеромъ объѣдаемъ, кивнулъ онъ мнѣ, ковыляя
на вожделѣнный визитъ свой къ остроумной Шасдіанѣ, куда
впередъ себя отправилъ букетъ. Я остался ошеломленный.
Меня душило сознаніе нелѣпости и неприличія, въ ушахъ мо-
ихъ звучали повременамъ крупыя слова сквайра. Я не ви-
дѣлъ возможности не осудить, какъ весь свѣтъ, человѣка ко-
торый, опрометчиво ставя на карту и свою и мою будущ-
ность, дѣлаетъ себя смѣшнымъ. Въ его положеніи это было
непростительно. Только чувство долга заставило меня пода-
вить желаніе бѣжать изъ Лондона. И лучше бы послѣдовалъ
я этому желанію. Вскорѣ я полался въ когти самой леди
Кень. Я глядѣлъ на нее сколько могъ спокойно, между тѣмъ
какъ она, высунувшись изъ экипажа, болтала со мной, а иног-
да черезъ мою голову съ проходившими знакомыми. Она тре-
бовала чтобъ я сѣлъ съ нею рядомъ, такъ много хотелось ей
сообщить мнѣ.

— Не слышали ли вы смѣшныхъ толковъ о какомъ-то пре-
тендентѣ на французскій престолъ? Желала бы я знать по-
дробности, сказала она, щуря свои змѣиные глазки.

Я подробности сообщить не могъ.

— Такъ, сказала она. — Вы живете въ Лондонѣ? Заходите
ко мнѣ. Вы, я знаю, молодой человѣкъ разсудительный. Мы
потолкуемъ. Онъ слишкомъ часто бываетъ въ Кортене-Скве-
рѣ. Рано еще ему. Онъ нуждается въ добромъ совѣтѣ. Ска-
жите, какъ можетъ женщина, не имѣющая силы управлять
собою, наставить на путь истины мушчину? Да еще самаго
мудренаго мушчину въ цѣломъ свѣтѣ. Вы, конечно, меня ло-
нимаете. Я изъ-за нихъ не могу кататься предъ объѣдомъ.
Ходятъ толки, сплетни.... Вотъ это мой личный поводъ къ
неудовольствію. Онъ теперь отдаляетъ отъ насъ людей кото-
рые по своему положенію имѣютъ всѣ права. Понятно что
имъ нельзя явиться. Не смущайтесь. Васъ никто не винитъ.

приключения и арри Ричмонда.

403

Я только говорю что для одного нашего знакомаго становит-
ся ужасно жарко въ Лондонѣ. Заходите ко мнѣ. Зайдете?

Она назначила мнѣ часы. Я расклянялся, какъ только пред-
ставился случай. Она намекала на леди Эдбери и на докучли-
вость отца моего. Я пошелъ къ Темплю искать убѣжища отъ
вихъ дрязгъ. Меня ллѣяла тихая, сѣренькая жизнь, какую
велъ Темплъ, усердно занимаясь, глядя на міръ лишь сквозь
запыленное окно, и не мѣшаясь въ дѣла его, пока не нато-
чится оружіе. Одинъ взглядъ на лицо Темпля убѣдилъ меня
что онъ знаетъ все чтò извѣстно въ Вестъ-Эндѣ. Въ столо-
выхъ адвокатовъ не соблюдается заповѣдь молчанія. Темплъ
сообщилъ мнѣ три различные варіанта исторіи съ Дофиномъ.
Онъ говорилъ какъ истинный другъ. Онъ убѣждалъ меня из-
бавить отца отъ тратъ и изнурительныхъ хлопотъ, остано-
вивъ процессъ который ведется Детерменомъ и Ньюсономъ.
Они почтенные юристы, говорилъ онъ такимъ тономъ какимъ
отзываются члены этой профессіи обо всѣхъ своихъ собрать-
яхъ не уклонившихся вовсе отъ пути истиннаго. Можетъ-
быть личное влияніе отца моего пересилило ихъ собственное
мнѣніе. Да и ничто наконецъ не обязывало ихъ отказаться
отъ занятій по его дѣлу, тѣмъ больше что они, по всей вѣро-
ятности, высказали ему свой взглядъ.

— Искренно желаю я чтобъ онъ бросалъ это дѣло! восклик-
нулъ Темплъ. — Онъ только наживаетъ себѣ враговъ. Видно
съ перваго взгляда что тутъ ничего нельзя добиться, все
равно что лѣзть на отвѣсную скалу. Но когда я съ нимъ го-
ворю, я готовъ вѣрить всему чтò ему угодно, я сознаюсь въ
этомъ. Въ немъ избытокъ фосфора или электричества, док-
тора опредѣлять это лучше насъ. Темплъ говорилъ что ум-
ный молодой адвокатъ Тенби при отцѣ его смѣялся штукѣ
сыгранной съ Роемъ Ричмондомъ.

Мнѣ представилось что я могу доставить г. Тенби другаго
рода забаву, и мысль что я разъ уже дрался на дуэли и лотомъ
горько сожалѣлъ объ этомъ нисколько меня не удерживала: такъ
мрачно было мое настроение. Разсмотрѣвъ обстоятельства и со-
образивъ все чтò пришлось мнѣ слышать до конца вечера, я
пришелъ къ убѣжденію что слѣдуетъ обратиться на Эдбери. По-
моцникъ служилъ ему орудіемъ, можетъ-быть подалъ мысль, но
главный оскорбитель Эдбери. Эло не столько въ самой выходкѣ,
сколько въ лицѣ какую могла она дать разказамъ и сплетнямъ.
Эдбери пригласилъ отца моего на обѣдъ въ знаменитый трак-

26*

404

тиръ въ Сити. Онъ заставилъ гостей своихъ (изъ числа ихъ
были знакомы мянъ Дженнингъ, Джоріанъ Девитъ, Альтонъ,
Веддерборнъ) ждать какое-то неизвѣстное лицо, къ которо-
му выказывалъ необычайное почтеніе. Возвѣстили о пріѣздѣ
французскаго Дофина. Вошелъ пожилой человѣкъ, кроткій,
любезный, съ высокимъ лбомъ и сѣдыми кудрями, какъ не-
льзя лучше подходящій къ этой роли, по словамъ Джоріана.
И голова и осанка Калетинговъ. По наружности его притяза-
нія на имя давно исчезнувшаго Дофина были убѣдительны до
смѣшнаго, и при всемъ томъ человѣкъ этотъ былъ совершен-
ный тилъ французскаго буржуа, дерзкій обманщикъ, какъ
подумалъ я, когда услышалъ о немъ, и какъ всякій полу-
малъ бы; но меня увѣряли будто этотъ человѣкъ действи-
тельно состарился въ убѣжденіи что онъ, торговецъ въ Си-
ти, никто иной какъ настоящій Дофинъ. Эдбери, выполняя
роль свою, повелъ свою жертву на встрѣчу другому почетно-
му гостю и остановился потомъ, какъ будто въ сомѣніи не
нарушаетъ ли онъ правила этикета, заставляя наслѣдника
французскаго престола дѣлать первый шагъ. Старицкъ кротко
предоставилъ ему рѣшить этотъ вопросъ. Онъ все время
былъ необыкновенно кротокъ и казался искренно убѣжден-
нымъ что окружень людьми вѣрящими и преданными ему.
Роль Эдбери скоро оказалась слишкомъ тонкою и трудною
для этого грубаго юноши. Предъ отцомъ моимъ онъ скоро
утратилъ ту изысканную учтивость которая одна могла удер-
жать за нимъ выгоду. Выпивъ вина, онъ началъ кричать. Я
могъ вообразить себѣ возникшій тогда разговоръ. Пари за
Дофина, пари за Роя, ихъ выставляли другъ противъ друга,
какъ рысаковъ. Дофинъ припоминалъ давнішіе случаи съ при-
влекательною сбивчивостью; то была добросовѣстная ловля вос-
поминаній, говорилъ Веддерборнъ. Роя просилъ также что-
нибудь припомнить и выпить для освѣжденія памяти; нам-ка-
ли на происшествія дѣтства. Весь обѣд онъ съ величествен-
ною любезностью отражалъ предательскіе подходы хезяина.
Дофинъ былъ невозмутимо спокоенъ. Онъ заявлялъ простые
факты: что онъ французскій Дофинъ, чудесно спасенный во
время революціи. За это сласеніе онъ, къ ему-сю присут-
ствующихъ, произнесъ благодарственную молитву надъ своюю
тарелкой. Онъ говорилъ что встрѣчалъ недовѣріе. Но есть
доказательства. Онъ, никогда не бывшій во Франціи съ ран-
няго дѣтства, говоритъ по французскі съ безкоризненными

Приключенія Гарри Ричмонда.

405

акцентомъ; онъ обладаетъ и физическими и нравственными чертами своего семейства; события которыхъ былъ онъ свидѣтелемъ въ дѣтствѣ сдѣлали его робкимъ. Джоріанъ началъ его передразнивать: „Я вздрагиваю, когда отворяютъ дверь; я вижу во снѣ мрачныя картины, тюрьму: словно сижу я у ногъ отца его короля и прекрасной моей матери.“ Онъ говорилъ по-французски нѣсколько странно, но правильно. Мало-по-малу онъ разговорился и началъ произносить рѣчи ни къ кому въ особенности не обращенные, солровождаемыя выразительными жестами. Видя себя въ кругу знатныхъ Англичанъ, онъ вообразилъ что Англия намѣревается признать его. Къ нему приставали чтобъ онъ пилъ и представилъ доказательства. Они состояли въ томъ что онъ обладаетъ, какъ уже сказано, всеми физическими чертами своего семейства, что у него есть характеристическія родимыя лятна, что наружность его лоражаетъ всѣхъ дальнихъ родственниковъ его. Одинъ изъ нихъ, услыхавъ о немъ, назначилъ ему свиданіе въ лавкѣ булочника и вышелъ оттуда съ омраченнымъ лицомъ, обнаруживая почтительное сочувствіе. Представьте помѣшаннаго стараго лондонскаго торговца, воздѣвающаго руки и глаза къ потолку, торжественно заявляя себя отраслью царственнаго рода, сыномъ исторической матери и страдальца короля. Не удивительно что столъ затрясся отъ смѣха. Онъ постоянно обращался къ Тенби, какъ къ единственному своему знакомому. Тенби открылъ его гдѣ-то въ Сити, гдѣ онъ содержалъ не то мелочную лавочку, не то хлѣбный амбаръ, не то часовой магазинъ, и всегда былъ готовъ представить лосвителию доказательства о своей личности. Мистеръ Тенби усердно подстрекалъ его. Я не сомнѣвался что отецъ мой, не отставая въ шутливости, защищалъ и выручалъ старика, пока было возможно. Но Дофина напоили, и маркизъ могъ потѣшиться. Заговаривающійся уже сынъ Лудовика Святаго, какъ называлъ онъ себя, представлялъ одно доказательство за другимъ въ подтверждение своихъ притязаній. Съ истиннымъ величіемъ, по словамъ Джоріана, онъ всталъ и предложилъ, если угодно, лойти съ нимъ въ сосѣднюю комнату, гдѣ онъ покажетъ свои примѣты, живыя свидѣтельства, какъ выражался онъ, истины его словъ. Сквайръ вѣрно передалъ нелѣпую сцену, напрасно только замѣшавъ въ нее моего отца. Я все болѣе и болѣе приходилъ къ убѣждению что отецъ мой не могъ потеряться,

406

видя ловушку приготовленную чтобъ осмѣять его. Онъ одинъ не пошелъ на осмотръ Дофина, откуда всѣ вернулись покатываясь отъ пьянаго хохота. Дофинъ накинулся на него съ рѣзкими упреками и сталъ вызывать его на подобную же продѣлку. Этого только и ждали Эдбери, Тенби, да нѣкоторые другие. Они стали кругомъ: одна половина за Дофина, другая за Роя. Долго ли продолжалось площадное шутовство и чѣмъ кончилось, я не могъ узнать. Джоріанъ Девитъ говорилъ что отецъ мой потерялъ терпѣніе; Веддерборнъ и Денкингъ отрицали это. Какъ бы то ни было, сильныя слова его подѣствовали, ибо порядочные люди отдѣлились отъ пустыхъ гулякъ, и эти послѣдніе на другой день оправдывались излишкомъ выпитаго вина. Но они все-таки пересказали исторію, и не безъ прикрасъ. Свѣтъ послѣдовалъ ихъ примѣру.

Я обѣдалъ и ночевалъ у Темпля, не желая видѣться съ виновникомъ всѣхъ моихъ униженій. Я узналъ чрезъ посланного что онъ живъ и здоровъ. Тихій вечеръ съ человѣкомъ занимающимся наукой и одареннымъ въ великой степени здравымъ смысломъ, какъ мистеръ Темпль, благотворно на меня подѣствовалъ. Хорошо бы, думалъ я, еслибы между мною и отцомъ моимъ были такія же отношения, какъ у него съ сыномъ, а также и съ дочерьми. Они всѣ говорили разсудительно, ни съ кѣмъ не воевали, не находились въ разладѣ со своимъ положеніемъ. То былъ простой, добропорядочный англійскій домъ, котораго олорой былъ отецъ, украшеніемъ дочери, а надеждой сынъ, готовящійся занять мѣсто отца. Я завидовалъ такой жизни и подумалъ о Дженетѣ, какъ способна она къ ней, если только мужъ ея не будетъ причудливый чудакъ. Мнѣ пришло на умъ что Темпль достоинъ имѣть такую жену, какъ Дженета, и эта мысль привела меня въ уныніе. Я познакомилъ Темпля съ Анной Пенрисъ, и она была къ нему очень ласкова; но между ними не могло быть ничего кромѣ дружбы. А Дженета пожалуй когда-нибудь замѣтить какой молодецъ Темпль, несмотря на свой умѣренный ростъ. Пожалуй, думалъ я. Мнѣ приломилось что я когда-то желалъ этого, и я самъ себѣ изумился. Зачѣмъ? Дженета въ дѣвушкахъ не засидится. Я отстранялъ отъ себя эти мысли. Онѣ возвращались все время чтò былъ я въ домѣ Темпля.

Мистеръ Темпль ждалъ чтобъ я первый заговорилъ о дѣлѣ моего отца и затѣмъ рѣшительно высказалъ мнѣніе что оно можетъ кончиться не иначе какъ неудачей. Хотя строгій при-

Приключения Гарри Ричмонда.

407

верженецъ конституціи, онъ рѣзко отзывался о принцахъ, сознаваясь однако что мы не умѣемъ относиться къ нимъ какъ слѣдуетъ. Онъ говорилъ о выходкѣ сына своего вдругъ поступить въ морскую службу.

— Это принцесса надѣлала, сказалъ Темпль.—Она толкова- ла о нашихъ морскихъ герояхъ до тѣхъ поръ лока я почув- ствовалъ что стóитъ только надѣть мундиръ съ якорями на луговицахъ, и самъ сдѣлаюсь героемъ. Не говори ей, Ричи, что я отставленъ по болѣзни, потому что, признаться, я, ка- жется, больше притворялся. Да и время это не потеряяное. Ты увидишь, я буду извлекать гинеи изъ „сияго океана“ какъ соль. Очень немногіе адвокаты понимаютъ морскія дѣла. На дняхъ въ судѣ я подсказывалъ одной нашей знаменитости чтò нужно говорить по дѣлу о столкновеніи. Не правда ли, батюшка?

— Глухой шопотъ чуть ли не долеталъ по временамъ до судьи, сказалъ мистеръ Темпль.

— Но услуги незачисленныхъ проладаютъ даромъ, непри- знанными, замѣтилъ Темпль. Отецъ его лосовѣтовалъ мнѣ готовиться къ адвокатурѣ.

Я спросилъ Темпля считаетъ ли онъ возможнымъ изучать законы въ лодкѣ подъ бурей.

Темпль скривилъ ротъ, отецъ его кивнулъ головой. Однако мнѣ пришло на умъ что можетъ-быть когда-нибудь я удосто- юсь счастья мирно засѣсть съ Темплемъ за изученіе законовъ, въ которомъ, конечно, онъ далеко опередилъ меня. А онъ, какъ я зналъ, мнѣ дружески завидовалъ. Мои высокія притязанія разбились въ дребезги.

Новый день начался. Семейство поднялось и сошлось за завтракъ, не вѣдая страха предъ утренными журналами. Они разговаривали, какъ лтицы щебечутъ. Темпль съ отцомъ от- правились въ судъ на дѣло, на дѣйствительную работу. Я серіозно раздумывалъ и сравнивалъ ихъ съ кораблями хоро- шо управляемыми, тогда какъ я, безъ руля, отданъ на произ- волъ вѣтра, теченія и волѣ. Я зашелъ къ Детермену и Нью- сону и услышалъ тамъ что найденъ новый свидѣтель, весьма важный для дѣла, не то въ Свверномъ Валлисѣ, не то въ Но- вой Голландіи. Я не наложилъ запрета, какъ намѣревался, на дальнѣйшія дѣйствія. Нужно было ловидаться съ отцомъ и пресѣчь зло у источника. Для этого необходимо было идти къ нему, и подготовиться къ свиданію просмотромъ газетъ. Я

408

Приложеніе къ Русскому Вѣетнику.

кулилъ одну и послѣшно пробѣжалъ столбцы тутъ же въ ла-
вочкѣ. Имя его было налечатано, но только по поводу объ-
явленія о времени и порядкѣ пріѣзда на даваемый имъ ко-
стюмированный балъ. Я вздохнулъ свободно; спасибо и за то
что не осмѣваютъ. Не могъ я не похвалить смѣлости съ ка-
кою является онъ во многолюдныя собранія, гдѣ на каждомъ
лицѣ долженъ читать исторію съ Дофиномъ. Можетъ-быть
онъ выкинулъ вчера вечеромъ еще какую-нибудь штуку, толь-
ко такъ лоздно что не успѣли уже увѣдомить газетчиковъ.
Мистрисъ Вадди съ грустнымъ лицомъ увѣдомила меня что
его нѣтъ дома, уѣхалъ въ Куртене-Скверъ. Она робко шел-
нула что присылаются счеты. Какъ всё, она воображала что
онъ черпаетъ средства къ жизни изъ моего неистощимаго
котелька. Она надѣлась что по счетамъ будетъ уплачено
немедленно; жалованье людямъ тоже просрочено. Никакъ не
могу я добиться чтобъ онъ обратилъ вниманіе на мелкіе
счеты, хныкала она, и заплакала бы совсемъ, еслибъ я не
утѣшилъ ее однимъ словомъ: „Полно“.

— Конечно, воскликнула она,—вы, мистеръ Гарри, можете
все это сразу локончить, я знаю, воскликнула она. Дѣло око-
доходило уже почти до наслѣдства оставленного мнѣ обѣ-
нымъ Сюсисомъ.

Въ Лондонѣ тѣсно тому кто не желаетъ чтобъ его видѣли.
Я не могъ оставаться въ этомъ осаждаемомъ кредиторами
домѣ. Я избѣгалъ парковъ, клубовъ и широкихъ, свѣтлыхъ
улицъ западной части города. Размышляя какъ отрадно было
бы очутиться вдругъ на корабѣ капитана Джаспера Вельша,
Присциллъ, на пути къ чужимъ краямъ и людямъ, я шелъ
скорымъ шагомъ, какъ человѣкъ не желающій вступать въ
разговоръ со встрѣчными, и никто кромѣ Эдбери не позво-
лилъ бы себѣ остановить меня. Я услышалъ крикъ его: „Эти
Ричмондъ!" Онъ wasъ съ другомъ своимъ Витлингтономъ въ
кабріолетѣ.

— Ричмондъ, душа моя, гдѣ же вы пропадали? На дняхъ я
искалъ васъ чтобъ объдать со мной.

Я отвѣчалъ, глядя ему прямо въ лицо, что сожалѣю о моемъ отсутствіи въ этотъ день.

— Проказники! воскликнулъ онъ. Что же, вы, конечно, будете въ маскарадъ герцога Фитца сегодня? Сообщите-ка намъ свой костюмъ. Да вы, чортъ возьми, могли бы явиться чернымъ принцемъ. Я принцъ Голлъ. Что, голова болитъ?

Приключения Гарри Ричмонда.

409

Заходите въ мой клубъ и попробуйте мою микстуру. Оть нея,
чортъ возьми, Маюусаилъ пусгился-бы плясать фанданго. Да,
вы хлопочете съ этой французскою актрисой, Шасдіанъ. Ве-
селая бабенка, но не въ моемъ вкусѣ.

Онъ сталъ описывать типъ женщины который ему нравит-
ся, идеальную англійскую пастушку, какую можно видѣть на
лубочныхъ картинкахъ, весьма мало меня интересующую, какъ
думалъ я въ то время. Я объщалъ зайти въ его клубъ по до-
рогѣ, онъ тронулъ слегка лошадей и лонесся, съ крошечнымъ
своимъ грумомъ на заднемъ сидѣньи блестящаго кабріолета,
на удивленіе всей улицы.

Я засталъ его ожидающимъ меня на порогѣ клуба, съ си-
гарой въ зубахъ, въ классической позѣ трубача. Первыя сло-
ва мои были:

— Я, кажется, долженъ обвинить васъ въ нанесеніи мнѣ
оскорбленія.

— Въ нанесеніи оскорбленія вамъ, Ричмондъ! воскликнулъ
онъ, держа сигару на воздухѣ.

— Если вы оскорбили отца моего, такъ должны дать мнѣ
отвѣтъ.

— Я оскорбилъ стараго герцога Фитца! Честное слово...
Ричмондъ... да я люблю его! Люблю старика. Я не причинилъ
бы ему вреда ни за чтò на свѣтѣ, ни-за всю Гаванну! Чтò
за чертовщина влѣзла вамъ въ голову? Войдите, покурите.

Только упомянулъ я о его объѣдѣ съ Дофиномъ, онъ расхо-
хотался какъ сумашедшій. Онъ просилъ меня живо вообра-
зить эту сцену: стараго Бурбона изъ Кембервелла. Славный
экземпляръ! Пьянъ какъ стелька. Готовъ показывать себя
слугамъ.... И съ разными восклицаніями маркизъ сталъ при-
ломинать эту сцену, лучше которой онъ ничего не видывалъ.
Дофин вскакиваетъ.—, Чортъ возьми, милостивый государь,
у васъ, я думаю, нѣтъ ни одного лятнышка на всемъ тѣлѣ!"
И надувается, и фыркаетъ.... Жаль что васъ тамъ не было,
Ричмондъ! Я лисалъ вамъ, честное слово лисалъ. Мнеѣ хотѣ-
лось чтобы вы были съ нами. Вы такого смѣха не дождитесь
въ цѣлый вѣкъ, ей Богу! А старый Рой! Онъ отлично дер-
жалъ себя, право? Говорилъ прекрасно. Никогда не былъ онъ
болѣе блестящъ. Онъ молодецъ.... Ричмондъ, вы пропустили
такую сцену какой нигдѣ не увидите!

Могъ ли я послѣ дуэли съ принцемъ Отто требовать удо-
влетворенія у такого шута, какъ этотъ Эдбери. Онъ смѣялся

410

и хихикалъ до тѣхъ поръ пока мое неукротимое нетерпѣніе не заставило его опомниться.

— Чортъ возьми, вы головѣзъ, Ричмондъ, я это знаю. Намъ нельзя драться здѣсь въ Англии... не дозволено. Да и кельбое безуміе драться. Если вы собираетесь свалить всяка-го кто любить пошутить со старымъ Роемъ, дѣла у васъ будеть довольно, не безпокойтесь. Онъ самый забавный чело-вѣкъ на свѣтѣ. Между нами, онъ дѣйствительно произнесъ благодарственную рѣчь. Да чтò за бѣда, чтò бы ни дѣлалъ ста-рый герцогъ Фитцъ. Я отъ всей души готовъ пособить ему при случаѣ. Столъ у него превосходный. И пусть меня ловѣ-сять, если онъ не знаетъ тайны женскаго сердца. Какъ онъ обращается съ ними! Еслибы лорды были женщины, они избрали бы его первымъ перомъ въ одно мгновеніе. И зnaете чтo, Ричмондъ, находятъ съ моей стороны необыкновеннымъ добродушіемъ что я не присматриваю за Кортене-Скверомъ. Но я не считаю своею обязанностью служить сторожевой сo-бакой хорошенькой мачихѣ. Однако жь толкуютъ и перегля-дываются, но... оставимъ все это, войдите покурите, я на-строю васъ какъ слѣдуетъ и потомъ пожму вамъ руку. Вотъ тебя разъ, меня зовутъ!

Дама, придерживая вуаль надъ лицомъ, сдѣлала ему знакъ рукой изъ окна кареты. Эдбери любѣжалъ къ ней. Я замѣ-тилъ прелестныя золотистыя кудри, наломившія мнѣ воло-сы Мабели Свитвинтеръ, и досадно мнѣ стало на женщинъ за безразсудство съ какимъ оказываютъ онъ предпочтеніе недостойнымъ. Эдбери позволъ меня къ каретѣ. Я пошелъ не слѣша, но карета повернула и укатила. Я могъ только ви-дѣть очертаніе головы, закутанной въ мѣхъ и кружева.

— Странныя существа эти женщины! произнесъ онъ въ фи-лософскомъ раздумѣ. Я не въ такихъ былъ съ нимъ от-нотеніяхъ, чтобы позволить себѣ какое-либо замѣчаніе на-счетъ той женщины которая сейчасъ была предъ нами. Его невозмутимое добродушіе обезоружило меня, я оставилъ его давъ ему только предостереженіе, на которое онъ отвѣчалъ:

— О! войдите и разopьемъ бутылку краснаго.

Красное или водка произвели уже на него свое дѣйствіе, ког-да нѣсколько часовъ спустя я встрѣтилъ его въ паркѣ. Брам-гамъ Девитъ, попавшійся мнѣ на дорогѣ, предложилъ проѣ-хаться верхомъ послѣ завтрака, совѣтуя мнѣ быть сколько можно больше при отцѣ. А такъ какъ отецъ навѣрное ло-

Приключена Гарри Ричмогда.

411

явится в паркѣ, я туда отправился и слышал со всѣхъ сторонъ его имя. Онъ сдѣлался теперь, какъ нѣкогда предсказывалъ, темой разговоровъ Лондона. Я самъ не могъ избѣгнуть любопытныхъ взглядовъ; на меня смотрѣли. По временамъ мнѣ приходилось приподымать шляпу и кланяться. Приступленіе чувствъ и мыслей среди такихъ обстоятельствъ конторыя пораждають въ нихъ раздоръ хуже прямой боли. Взгляды бросаемые на меня были скорѣе лестны, но я чувстѣвалъ что въ сущности каждый видитъ во мнѣ сына знаменитости. Эдбери рыцрой подъѣхалъ къ намъ, трясясь словно въ ступкѣ и восклицая: — „Эй! не видалъ ли кто-нибудь изъ васъ стараго Роя?" Брамгамъ Девитъ, строгій пятидесятникій свѣтскій человѣкъ, гордый своимъ родомъ и также какъ двоюродный братъ его Джоріанъ скорый на обиду, ствѣчалъ: — Позвольте спросить маркизъ ли вы Эдбери, или пьяный конюхъ?

— Ого! старый джентльменъ, мнѣ чуть ли не хочется скибить васъ съ ногъ, сказалъ Эдбери, и увидѣвъ меня, предложилъ поскакать пугать прохожихъ.

Появилась кавалькада изъ шести человѣкъ, ёхавшихъ рядомъ. Я видѣлъ какъ отецъ, выслушавъ нѣсколько словъ леди Эдбери, выхалъ впередъ, чтобы перехватить маркиза. Они заговорили другъ съ другомъ.

— Сейчасъ, сейчасъ, сказалъ мой отецъ. — Поѣзжайте сзади и держитесь шагахъ въ двадцати разстоянія, какъ грумъ деть.

— Къ чорту грума, отвѣчалъ Эдбери. — Я побился объ заладъ что выгоню васъ изъ парка, старый Рой!

— Такъ поѣзжайте же сзади, сказалъ отецъ, и къ моему удивленію, Эдбери, смѣясь, повиновался. Леди Эдбери улыбнулась про себя, и я самъ почувствовалъ такое же уваженіе къ превосходству отца, какое замѣтно было въ ней. Нѣсколько минутъ спустя, отецъ подозвалъ меня и представилъ графу Кезенскому, посланнику весьма сочувствующему Полякамъ и пользующемуся у насъ нѣкоторымъ вѣсомъ. Онъ спросилъ справедливо ли что я желаю вступить въ парламентъ. Я отвѣчалъ что справедливо, удивляясь что иностранецъ могъ интересоваться этимъ. Графъ остановилъ скромно идущаго человѣка. Брамгамъ Девитъ присоединился къ нимъ, образовался кружокъ. Меня познакомили съ мистеромъ Боманъ Гиллемъ, правительственнымъ агентомъ, который просилъ меня зайти къ нему поговорить о кандидатѣ за одно мѣстечко въ Соссексъ.

412

— То есть, прибавил онъ, обращаясь къ графу Кезенскому, если вы увѣрены что мѣсто это не занято. Я ничего не слышал халъ о случае съ Фалмутомъ.

Графъ отвѣчалъ что Фалмутъ короткій его пріятель, и что садясь на лошадь сегодня, онъ получилъ извѣстіе что Фалмутъ при смерти.

Значить, мы не упустили время, сказалъ мистеръ Гиллъ. Правительству нужны были голоса. Я пошелъ въ полночь въ нижнюю лалату ловидаться съ Гиллемъ. Онъ тогда уже слышалъ о безнадежномъ состояніи Фалмута, и выпытавъ мои политическія воззрѣнія, которые оказались благонадежными, заявилъ что можетъ-быть я весьма скоро займу мѣсто на правительственныхъ скамьяхъ, какъ депутатъ мѣстечка Чипленденъ. И не нужно будетъ, вѣроятно, прибавилъ онъ, правительственному кандидату тратить денегъ, хотя это для васъ не важно, мистеръ Ричмондъ. Мое предполагаемое богатство довало мнѣ ходъ даже въ политическихъ кругахъ.

## ГЛАВА XLIII

Ястановлюсь однимъ изъ избранниковъ народа.

Совершенный переворотъ въ моихъ ощущеніяхъ и мысляхъ произведенъ былъ этою внезапною переменой положенія. Какъ членъ парламента, я могъ писать Отгиліи и сказать ей что я не терялъ времени. И я сознавалъ что долженъ былъ благодарить отца, когда онъ на разсвѣтѣ вернулся со своего бала, за то что онъ логоворилъ съ графомъ Кезенскимъ. „О! сказалъ онъ, это намъ такъ посчастливилось, Ричи. Я съ сотнями людей говорилъ о тѣбѣ въ теченіе шести мѣсяцевъ, а вотъ теперь устроилъ намъ дѣло иностранецъ.“ Я еще разъ поблагодарилъ его. Онъ необыкновенно красивъ былъ въ костюмѣ Генриха III и показывалъ склонность не отстать въ роскоши отъ своего оригинала. Онъ привелъ съ собою графа Лику, секретаря при австрійскомъ лосольствѣ, одѣтаго Албанцемъ. Оба они протянувшись на кушеткахъ толковали о томъ что отецъ мой онять ввелъ въ моду носилки. Отецъ мой объяснилъ что заказалъ дюжины двѣ носилокъ по своему рисунку. „Кстати, Ричи, прибавилъ онъ, нужно будетъ сегодня заплатить двумъ-тремъ носильщикамъ, бѣдныхъ людей не надо заставлять ждать“. Я со-

Приключенія Гарри Ричмонда.

413

гласился. Глядя на отца я потерял сознаніе осмѣянія, преслѣдовавшее и мучившее меня неотстулю двое сутокъ. Однако я думалъ: отѣлаюсь ли я когда-нибудь отъ обаянія? Дай мнѣ только вступить въ парламентъ! Мнѣ представлялось что парламентъ, возвышая меня, приближаетъ къ Оттиліи и поможетъ мнѣ энергическими дѣйствіями выпутаться изо всей этой блестящей паутины. Я сказалъ отцу о моемъ свиданіи съ Ботанъ Гиллемъ. „Я не видалъ еще чтобы Кезенскій въ чемъ-нибудь ошибался, сказалъ онъ, исключая пари которое держитъ онъ за Фалмутовыхъ лошадей.“ Графъ Лика шелнулъ что начальникъ его, надо надѣяться, ошибется и еще въ чѣпъ-нибудь. Слова эти онъ произнесъ выразительно. Отецъ поднялъ брови. „По его мнѣнію, продолькалъ Лика, какъ бы отвѣчая на этотъ безмолвный вопросъ, принцъ Эрнстъ не оставитъ напечатанное объявленіе неопровергнутымъ.“

Отецъ поглядѣлъ на него.

— Это объявленіе намъ ставятъ въ вину?

Лика уклонился отъ отвѣта.

— Кого винить въ газетныхъ продѣлкахъ? Рѣчь идетъ только объ опроверженіи невѣркаго известія.

— Пусть осмѣятся опровергнуть, сказалъ отецъ. — Да вотъ чтò, другъ мой Лика, зажите-ка мнѣ папироску.

— Значитъ, сказалъ Лика, бережно поднося папиросу къ огрую,— вы предполагаете что Кезенскій можетъ ошибаться не въ однихъ только лошадяхъ.

Я думаю онъ случайно коснулся этого вопроса, ему собственно до этого дѣла не было и онъ любилъ моего отца.

Затянувшись раза два изъ папироски, отецъ бросилъ ее и опять завелъ разговоръ о носилкахъ, о костюмахъ нѣкоторыхъ знатныхъ дамъ, о случаѣ съ Джоріаномъ Девитомъ, какъ будто дававшемъ право обвинить его въ нелричіи. Какъ только Лика ушелъ на верхъ заснуть часа три, онъ сказалъ мнѣ:

— Ричи, намъ некогда всѣмъ этимъ заниматься. Надо послать человѣка къ Фалмуту въ восемь часовъ утра. Если скажутъ что онъ умеръ, мы въ десять будемъ у Бартнета (ростовщика) и въ Чилпендень около двухъ. Повѣрь моей опытности, что-то неладно; но я и изъ этого извлеку пользу, какъ извlekъ пользу изъ неловкости бѣднаго Джоріана сегодня вечеромъ. Онъ ввелъ Шасдіану; я ее вывелъ подъ руку. Объ этомъ потомъ. Теперь главное чтобы ты, какъ только при-

414

мешь парламентскую клятву, устремился въ Саркельдѣ. Закли-
наю тебя любовью твоей ко мнѣ и къ принцессѣ не терять
драгоцѣнныхъ минутъ. Ричи, мы такъ поведемъ дѣло что ты
будешь въ Саркельдѣ къ концу мѣсяца. Сынъ мой, дорогой
мой мальчикъ! Ты такъ любилъ меня прежде и теперь любишь,
слѣдуй же моимъ наставленіямъ. У меня есть голова. Ты ду-
маешь, можетъ-быть, что она сумасбродная? Правда, мать моя
была артистка. Но я убѣжду тебя, сынъ мой, какъ убѣждаю
свѣтъ.... Ну, полно, полно. Не вдаваясь въ разглагольствія, у
меня теперь рука на колесѣ фортуны, Ричи; теперь тебя вре-
мя подняться на немъ и занять высокое положеніе. Если тебя
не будетъ удачи, мой успѣхъ ни къ чему не ведетъ.

— Будете ли вы избѣгать Эдбери и ему подобныхъ, и ве-
сти себя осторожно?

Такимъ вопросомъ выразилъ я какъ бы условіе на кото-
ромъ готовъ уступить его настояніямъ. Онъ отвѣчалъ только
жестомъ соотвѣтствовавшимъ его костюму изъ лиловаго шея-
ка. Я до того времени сохранилъ такую впечатлительность
что невольно поддавался дѣйствію богатой одежды и величе-
ственной наружности, когда обстоятельства были не слишкомъ
неблагопріятны. Теперь они, напротивъ, казались благо-
пріятными, ибо указывали мнѣ луть вверхъ. Наружность от-
ца лотеряла въ моихъ глазахъ часть своей величественности,
послѣ того какъ онъ прошелъ чрезъ руки своего человѣка,
Толлингби, но я уже подчинился свова его вліянію. Что ка-
сается до угрожавшей ему опасности законнаго преслѣдова-
нія, онъ презрительно засмѣялся при намекѣ на это. „Не смѣ-
ютъ. Чѣмъ я смѣлѣе, тѣмъ меня смѣлы они.“ Опять я сталъ
слушать его сбивчивыя разсужденія, торжественно выдавав-
шія себя за благоразуміе и здравый смыслъ. Могъ ли я не
сознаться что обязанъ ему тѣмъ чті было для меня дороже
всего: знакомствомъ съ Оттиліей, успѣхомъ моимъ въ Герма-
ніи, открывающимся мнѣ лоприщемъ въ Англии? Не могъ ко-
нечко, и я всѣми силами старался подавить въ себя все осталь-
ное, кромѣ чувства признательности. Что касается до денегъ
онъ увѣрялъ что онъ у него будутъ для удовлетворенія сквай-
ра въ день отчетовъ, а пока надо занимать. Его доказатель-
ство выгоды и законности займовъ, которое я очень хорошо
зналъ и могъ бы въ сущности опровергнуть однимъ словомъ,
но которое, соотвѣтствуя моимъ минутнымъ интересамъ, бо-
лѣе и болѣе нравилось мнѣ, было следующее:

Приключенія Гарри Ричмонда.

415

— Намъ предстоитъ либо роскошная, либо скудная будущность, смотря по тому какъ мы сами ее себѣ представляемъ. Искусство жизни заключается въ томъ чтобы въ важныхъ случаяхъ собирать въ одно свои разсѣянныя средства. Будущность у насъ въ долгу; она отъ насъ требуетъ чтобы мы ради ея боролись и побѣждали. Тотъ достоинъ презрѣнія кто не можетъ положить свою будущность на деньги и золото. Если мы, какъ оказывается, всегда въ долгу у прошедшаго, то слѣдуетъ заключить что будущее у насъ въ долгу, и жить на его счетъ. Зачѣмъ оставлять будущее празднымъ когда намъ нужна мощь? Если напримѣръ я долженъ получить завтра то чтò сегодня спасетъ мою репутацію въ жизненномъ бою, зачѣмъ не взять тотчасъ же? Военачальникъ дѣствующій на такихъ основаніяхъ, непремѣнно одержитъ побѣду. Ты, Ричи, какъ депутатъ мѣстечка Чилпенденъ, станешь на твердую почву. Въ этомъ я тебя ручаюсь. И прямо съ выборовъ, едва отвѣдавъ парламентской скамьи, ты отправляешься въ Саркельдъ, везешь принцу Эрнсту предложеніе своего дѣдушки, и привозишь обратно сквайру согласіе принца. Или ты надѣшься овладѣть принцессой безъ борьбы?

Много еще говорилъ онъ въ этомъ родѣ, пока не замѣтилъ, благодаря своему умѣнию видѣть по наружности внутреннія ощущенія мои, да и большей части людей, что слова гораздо менѣе производятъ на меня впечатлѣнія, чѣмъ дѣствія. Итакъ, послѣ послѣшнаго завтрака, пробѣжавъ сырыя утреннія газеты, въ которыхъ не нашли ничего особеннаго, мы отправились къ ростовщику, взявъ съ собой Дженнингса, чтобы прикрыться его именемъ. Мы прибыли въ Чилпенденъ, въ часъ назначенный моимъ отцомъ, привозя смущеннымъ избирателямъ первое известіе о смерти ихъ депутата.

Въ жару избирательныхъ хлопотъ я получилъ ласковое литье мо отъ сквайра въ отвѣтъ на мое, въ которомъ онъ поздравлялъ меня съ предстоящимъ успехомъ, и затѣмъ оканчивалъ такъ: „Радъ я что дѣло твое съ этой принцессой, какъ видно, кончено. Покажи имъ что у насъ не меньше гордости чѣмъ у нихъ, Гарри, и къ чорту всѣхъ иностранцевъ. Пріѣзжай поскорѣе въ Риверсли и будь счастливъ.“ Что хотѣлъ онъ сказать? Геріотъ также писалъ мнѣ: „Такъ значитъ, кончено? Гордый принцъ оцетинился? Теперь не зачѣмъ высказывать тебя мысли мо объ этомъ, которые ты знаешь и безъ того.“ Я обратился съ вопросомъ къ отцу: „Хлопочи, хлопочи, вер-

416

буй голоса!** воскликалъ онъ въ отвѣтъ и упорно уклонялся отъ меня. Отъ Темпля я узналъ что въ день отъѣзда нашемъ въ Чиппенденъ, въ газетахъ появилось заявленіе напечатанное крулными буквами и рѣзко опровергавшее, на основаніи достовѣрныхъ источниковъ, слухъ о предстоящемъ будто бы бракъ принцессы фонъ-Элпевельценъ Саркельдъ съ Англичаниномъ, какъ лишенный всякаго основанія. Тогда я вспомнилъ какъ въ это утро отецъ мой бросилъ газеты, жалуясь на ихъ сырость.

Могло ли появиться такое опроверженіе безъ разрѣшенія Оттиліи?

Отецъ мой доказалъ меня что я связанъ съ нимъ неразрывно. Некогда было останавливаться, горевать. Надо идти впередъ. Онъ таскалъ меня по избирателямъ, давалъ объды въ гостиницѣ либераловъ, иѣлъ объды эти съ видимымъ удовольствіемъ; онъ безпрерывно произносилъ рѣчи. Вся сила его серіозно юмористическаго ума пришла въ дѣйствіе; онъ въ Чиппенденъ какъ будто полалъ въ свою стихію. Съ баловъ и объдовъ и тяжкой борьбы для поддержанія положенія своего въ столицѣ, онъ появлялся къ намъ съ первымъ утреннимъ поѣздомъ, свѣтлый какъ Аполлонъ, озаряя собою мѣстечко и ослѣпляя независимыхъ избирателей и женъ ихъ и даже меня до нѣкоторой степени, или по крайней мѣрѣ, приводя меня въ изумленіе. Деттерменъ, его ловѣренный, никогда не видавшій его въ дѣйствіи, и предполагавшій что онъ къ выборамъ будетъ относиться какъ же какъ къ своему дѣлу, какпризно и порывисто, былъ не меняе меня удивленъ и старался сдерживать его.

— Любезный другъ мой, мистеръ Деттерменъ, полагаю что къ овдовѣвшей слободѣ нужно приступать пока слеза еще у ней на глазахъ, я такъ и сѣлаю, какъ слѣдуетъ мушкѣнъ, говорилъ мой отецъ. — За нами начало, если не чѣмъ другимъ, такъ мы одолѣемъ непріятеля крѣпостью здоровья. Мы первые въ полѣ, и не пожать жатву, значило бы обнажить совершенную неспособность.

Насъ стѣсняла его шутливость. Она доставляла ему большой успехъ, но производила все-таки неблагопріятное впечатление, по крайней мѣрѣ на нѣкоторыхъ, и заставляла насъ молчать и играть роль пассивную. Политическихъ убѣжденій онъ, можно сказать утвердительно, не имѣлъ никакихъ. Онъ точно такъ же могущественно по своему дѣйствовалъ бы на

Приключенія Гарри Ричмонда.

417

сторонъ торієвъ, еслибы стоялъ за мистера Нормантона Гип-
пердона; можетъ-быть еще могущественѣе, ибо дѣствовалъ
бы искреннѣе. Всѣ политическія правила его были торійскія;
но онъ однако съ большимъ успехомъ опровергаль ихъ предъ
кенами избирателей и предъ самими избирателями на пуб-
личныхъ собраніяхъ. Противникъ у насъ былъ опасный: оп-
позиціонный депутатъ, вытѣсненный изъ своего мѣста на сѣ-
верѣ, красивый человѣкъ, какъ допускалъ отецъ, и богатый,
будучи младшимъ членомъ банкирской фирмы въ Сити. Анна
Пенрисъ знала его предательски, выдала нѣкоторые изъ се-
кретовъ непріятеля, въ особенности относительно того что
называлъ онъ нашею неисправимою наклонностью къ подкупу.

— Это значитъ, говорилъ мой отецъ,— что мистеръ Гипер-
донъ не обладаетъ искусствомъ разговаривать съ дамами. По-
пробую его находчивость на подмосткахъ. Надо бы чтобы
Джоріанъ мой былъ подлѣ меня.

Задача вытащить Джоріана въ такое мѣсто какъ Чилпен-
денъ мучила отца моего болѣе чѣмъ избирательныя тревоги.
Джоріанъ писалъ намъ:

„Желаю вамъ всякаго благополучія. Берегите свои головы.
О обычай Англо-Саксовъ оканчивать свои шутки дубиной. Та-
ково понятіе ихъ о свободѣ, и начало и заключеніе красно-
рѣчія. Пощадите меня отъ суссекскаго выговора, когда воро-
титесь.“

Отецъ мой читалъ вслухъ это письмо съ восклицаніями не-
годованія и восторга.

— А все-таки надо добыть его, сказалъ онъ, — я чувствую себя не полнымъ безъ Джоріана.

Онъ устроилъ концертъ въ городкѣ Чилпенденѣ. Дженни
Шасдіанъ приглашена была пѣть, и Джоріанъ, конечно, явил-
ся за нею слѣдомъ. Онъ пріѣхалъ на мученія. Она была такъ
любезна что избрала меня оруDIемъ наказанія бѣдняку за по-
ступокъ его съ нею на балѣ, ужасный, какъ вынужденъ я былъ
согласиться, только по моему болѣе относительно отца моего,
чѣмъ относительно ея. Она призадумалась на минуту, словно
сосбражая могутъ ли при какихъ бы то ни было обстоятель-
ствахъ права мущинъ приниматься въ разчетѣ, когда рѣчь
идетъ о правахъ женщинѣ, и потомъ вдругъ всплеснула ру-
ками, восторженно восклицая что отецъ мой былъ самый ве-
личественный, самый очаровательный, сажый красивый Ген-
рихъ III, какого только можно представить, краса собранія, лишь

27

418

Приложение к Русскому Вѣтнику.

чуточку слишком румянъ для цвѣта своего пластья и на волосъ слишком полонъ въ таліи. Она разказывала что какой-то принцѣ Генрихъ англійскій докучливо жужжалъ ему надъ ухомъ. Et Gascoigne, où est-il? воскликнулъ король, и судья появился, чтобъ усмирить неотвязчиваго юношу. Судья былъ Дженнингсъ, очевидно подготовленный отцомъ чтобъ отѣлаться отъ принца, который былъ ни кто иной какъ Эдбери. Мне было непонятно какъ отецъ могъ терпѣть его выходки, развѣ только что онъ пользовался его именемъ для векселей мнѣ неизвестныхъ. Mademoiselle Шасдіанą божилась что ея пластье было восхитительно. Она одѣта была будуарной пастушкой, или кокетливою севрскою Нинетой, въ родѣ тѣхъ которыхъ Лудовикъ XV бралъ за подбородокъ въ роковыхъ аллеяхъ Версала. Причиной желанія ея отправиться на балъ былъ грѣхъ люболытства, слѣдовательно слабость общая ея полу. Джоріанъ одѣтъ былъ мушкатеромъ, съ изумительнымъ люмажемъ и кружевами, но подъ пѣтушьими перьями скрывалось куриное сердце. Pourtant j'y allai, говорила Шасдіана.—Я видѣла вашихъ знатныхъ дамъ. Mon Dieu! Какъ онъ держатся, когда хотятъ забавляться! Все искусство Парижа истощено на ихъ туалетъ, и длина ихъ пластьевъ насколько возможно восполняетъ ихъ ростъ, parceque vous savez, monsieur, c'est extraordinaire comme elles ont les jambes courtes, ces anglaises. Аристократія ваша, однако, въ этомъ отношеніи лучше средняго сословія, но замѣтно что ваши аристократки, хотя вѣздятъ верхомъ, а ходить не пріучены... De belles femmes, oui; seulement, tenez, je n'admire ni les yeux de vache, ni les yeux de souris, ni même ceux de verre comme ornement féminin. Avec de l'embompoint elles font de l'effet, mais maigres, il n'y a aucune illusion possible. Эта строгая цѣнительница злилась, и не безъ причины, при мысли объ удаленіи своемъ изъ бальной залы. Смѣлость, или слѣпая угодливость Джоріана тотчасъ же исчезла, какъ только онъ исполнилъ капризъ своей очаровательницы. Доблестный мушкатеръ поставилъ въ углу и загородилъ ее тамъ, утверждая что она желала придти чтобы видѣть другихъ, а не себя показывать, какъ будто, восклицала она досадливо, одно не предполагаетъ другаго. Принцѣ Генрихъ въ самомъ разгарѣ своей необузнанности замѣтилъ ее за усами мушкатера, и не преминулъ воспользоваться своимъ открытіемъ. Въ минуту опасную для репутаціи бала, отецъ

Приключенія Гарри Ричмонда.

419

мой лередалъ его въ руки Гасконья, и не спѣша вывелъ Джен-
ни подъ ручку изъ комнатъ.

— Il est comme les Romains, говорила она. — Онъ никог-
да не отчаивается въ себѣ. Это Юлитеръ. Если онъ выну-
ждень наказать васъ, такъ и наказаніе его лестно. Теперь
я лонимаю что съ такими женщинами какъ знатныя Англи-
чанки, я причинила бы ему вредъ, если бы не его высоко му-
жественный духъ.

Нѣкоторый вредъ, казалось мнѣ, былъ причиненъ, какъ ни утверждалъ отецъ противное. Ему приходилось бывать въ Лон-
донѣ черезъ день по вечерамъ, и толковали объ интригахъ
противъ него, исходящихъ изъ весьма высокихъ сферъ. Но
въ Чилленденѣ онъ забывалъ о Лондонѣ, точно такъ же какъ
въ Лондонѣ не думалъ о Чилленденѣ. На лицѣ его не замѣт-
но было слѣда усталости или упадка духа. Я однажды загово-
рилъ о замѣткѣ въ газетахъ, исходящей какъ будто отъ прин-
ца Эрнста.

— Можетъ - быть, сказалъ онъ. — Теперь надо заниматься
дѣломъ, Ричи!

Онъ принялся считать объѣщанные голоса, отстраняя вся-
кія опасенія и сомнѣнія. Концерты, балы, объѣды, посѣщенія
избирателей, произнесеніе рѣчей на нашихъ собраніяхъ—все
это не оставляло мнѣ свободной минуты, исключая субботы,
когда я вѣздилъ съ Темплемъ въ Риверсли провести воскре-
сенье. Темпль, всегда готовый играть при мнѣ вторую роль,
нѣсколько огорченный можетъ-быть что остается такъ въ
тѣни и теряя вѣроятно надежду удостоиться Дженеты, утвер-
ждалъ будто этотъ выборъ составляетъ осуществленіе одной
изъ нашихъ дѣтскихъ грезъ. Геріотъ не пріѣхалъ помочь мнѣ
въ борьбѣ, по той, невѣроятной для друзей его, причинѣ что
велѣ въ это время къ аларю какую-то богатую невѣсту.
Дженета хмурилась при его имени. Что онъ, образецъ муже-
ственности въ ея глазахъ, такъ жадно бросался на деньги,
унижало и ее, ибо она когда-то сочувствовала ему, уважала
его, и даже, подъ вліяніемъ естественной реакціи, позволяла
себѣ нѣсколько кокетничать съ нимъ. Джулия Белестель ни-
сколько не чувствовала себя оскорбленною. Она радовалась
что Вальтеръ Геріотъ наконецъ взялся за умъ. Жениться на
деньгахъ—лучше ничего онъ спѣлать не могъ, и она даже
упрекала Дженету, что она оскорбляется тѣмъ что женщинѣ,
склонной къ ревности, скорѣе должно казаться комплиментомъ.

27*

420

Дамы что-то вышивали для меня. Тетушка Дороти гово-
рила съ безпокойствомъ о днѣ назначенномъ отцомъ моимъ
для уплаты большой истраченной суммы. Все зависить отъ
этого дня, утверждала она, основываясь на знаніи характе-
ра сквайра. Эта забота очень смущала ее.

— Онъ надѣется, Гарри, но гдѣ достанетъ онъ эти деньги?
Дѣтушка твой тогда только будетъ доволенъ, когда увидитъ
что онъ будутъ помѣщены на твое имя въ правительствен-
ные фонды. Если же это не сдѣлается, онъ въ умѣ своемъ
соединить тебя въ одно съ отцомъ твоимъ, и какъ до сихъ
пору съ нимъ обращался, такъ будетъ обращаться съ вами обо-
ими. Я его знаю. Онъ справедливъ, по своимъ понятіямъ; но
онъ будетъ не въ состояніи отдѣлить тебя отъ отца. Онъ зна-
етъ что отецъ твой не сократилъ своихъ расходовъ со вре-
мени ихъ встрѣчи, онъ будетъ утверждать что тебя слѣдо-
вало вразумить его. Она толковала объ этомъ до тѣхъ поръ
пока слезы потекли по ея щекамъ, все настаивая на томъ
что дѣдъ мой честнѣйшій, самый довѣрчивый изъ людей, и
потому именно весьма строгій, когда считаетъ себя обману-
тымъ. Ожидаемый успехъ мой на выборахъ не уѣшалъ ее
какъ меня. Она утверждала что отецъ мой навѣрное счита-
етъ успехъ этотъ равносильнымъ возвращенію денегъ, и про-
сила меня предупредить его что въ Риверсли тогда только
будутъ довольны, когда онъ дѣйствительно прелставитъ рас-
траченную сумму. Милая тетушка моя, какъ мнѣ казалось,
при всей добротѣ своей, становилась скупенька. Сквайръ про-
звалъ ее Бережливостью. Она разрачила его, какъ объясня-
ла мнѣ Дженета, подписавъ ничтожную сумму на пріютъ для
моряковъ, которому онъ покровительствовалъ, такую сумму
какую, по его мнѣнію, Белтаму было стыдно дать, и сверхъ
того, она остановила лостройку флигеля къ своей сельской
школѣ, строившагося по начерченному имѣ плану. Вообще
она была взволнована и разстроена; она какъ будто думала
что я могъ бы лучше держать отца въ порядкѣ. Въ Ривер-
сли доходили новые и странные слухи о немъ. Но какъ
могъ я въ Чилленденѣ слѣдить за дѣйствіями его въ Лон-
донѣ? Да и сверхъ того онъ неутомимо хлюоталъ для меня.

Можно представить себѣ какія нападки приходилось ему
встрѣчать и отражать!

— Что вы скажете о Дофинѣ? спросилъ его однажды
Эдбери въ присутствіи нѣсколькихъ человѣкъ.

Приключенія Гарри Ричмонда.

421

— Это торійская гостиница, которой я не знаю, отвѣчалъ мой отецъ. Громkie крики одобренія раздались кругомъ.

— Да здравствуетъ старый Рой! воскликнулъ Эдбери.

Отецъ мой остановилъ шумъ и обратился къ нему:

— Маркизъ Эдбери, выходите впередъ.

Эдбери не хотелъ двинуться съ мѣстом, но находившіеся подлѣ него посторонились и оставили его одного предъ отцомъ моимъ, который, указывая на него пальцемъ, сказалъ:

— Господа, вотъ это молодой маркизъ Эдбери, членъ верхней палаты по праву рожденія; предназначенный давать законы вамъ и мнѣ. Онъ правитъ нами, господа. Разсмотрите его, послушайте его, размыслите о немъ.

Онъ остановился какъ будто ожидая отвѣта. Молодой лордъ казался ошеломленнымъ и съ этой минуты велѣ себя прилично.

— Онъ, пожалуй, напроказилъ бы завтра, говорилъ мнѣ отецъ, и выставляя ловкость свою слѣдствіемъ разчета, успокоивалъ меня кѣскою и выводилъ меня на время изъ тяжелаго состоянія въ которое владалъ я, видя какими средствами достигается успѣхъ въ нашей странѣ. Эдбери на своей четвертѣ подвезетъ нашихъ сторонниковъ къ мѣсту гдѣ подавались голоса. Намъ приходилось бороться съ сильною торійскою партіей. День былъ трудный, горячій, сомнительный. Слышались жалобы на неправильное вмѣшательство и подкупъ, пиво лилось, раздавались громогласныя привѣтствія, продѣлывались самыя невѣроятныя штуки. Старый Джонъ Трешеръ и фермеръ Экерти пріѣхали изъ Дипвела въ Чипленденъ. чтобы поддержать меня. Я смутился увидѣвъ ихъ, ибо они вязались въ умѣ моемъ скорѣе съ Джениетой, чѣмъ съ Оттиліей, а цѣль стремленій моихъ была Оттилія, въ то время какъ возрастало число голосовъ въ мою пользу и шумная толпа вокругъ великолѣпной коляски отца моего отвѣчала на его рѣчи провозвласивъ меня побѣдителемъ.

— Поздравляю васъ, мистеръ Ричмондъ, сказалъ Деттерменъ.—Я признаюсь опасался что мы здѣсь надѣлаемъ больше шума чѣмъ дѣла. Отецъ вашъ совершилъ чудеса.

Мой отецъ съ краской успѣха на лицѣ, отвѣр меня въ сторону, какъ только рѣшительное большинство семидесяти голосовъ было объявлено офиціально.

— Ну, Ричи, сказалъ онъ, — вотъ ты и членъ парламента. Теперь къ сквайру. Поблагодари толлу и исчезай, и скорѣе какъ можно въ Саркельдъ. Скажи сквайру что я прощаю его

422

лодозрѣнія. Я благололучно ввел тебя в парламентъ. Это его
удовлетворить. Я готовъ... скажи ему... ты вѣдь знаешь что
я способенъ завѣдывать колами... званіе управляющего его
имѣніями... все что ему угодно, чтобы только достигнуть
примиренія. Мне надо быть въ Лондонѣ сегодня вечеромъ.
Тамъ самый разгаръ боя. Но не въ этомъ дѣло. Ступай, мой
сынъ.

Онъ обнялъ меня. Не время было читать ему мораль. хотя
я и видѣлъ что онъ совершенно заблуждается.

Проѣхавъ верхомъ часть ночи съ Темплемъ и калятаномъ
Белстедомъ, я, усталый, остановилъ лошадь, когда свѣтъ лу-
ны еще боролся съ утреннимъ свѣтомъ, подъ окнами Гренджи,
любуясь ея усыпленнымъ величіемъ. Окно Джеметы было отво-
рено. Я крикнулъ ей. „Чтò? Побѣда?“ отозвалась она изъ
темной комнаты, какъ будто только-что спрыгнувъ съ посте-
ли. Она была одѣта. Она поручила фермеру Экерти привести
ей извѣстіе въ какой бы ни было часъ ночи. Увидавъ меня,
она захлопала руками. „Гарри! Поздравляю васъ тысячу разъ!“
Она догадалась что я никакъ не пріѣхалъ бы еслибы дѣло
кончилось не въ мою пользу. Я могъ только разсмотрѣть
узелъ ея знаменитыхъ густыхъ темнорусыхъ волосъ, когда
она высунулась изъ окна чтобы говорить съ нами, и мгѣ
представилось какъ хороши должны быть эти волосы когда
они распущены. Джемета сама отлерла намъ дверь. Она ла-
скала лошадей нашихъ съ лихорадочною радостью, съ лѣкчи-
тельнымъ, сдержаннымъ смѣхомъ торжества и привѣтствія:
она повела мою лошадь въ конюшню и свистнула конюху,
играя роль идущую иногда къ оригинальнымъ, живымъ харак-
терамъ и лицамъ, роль дѣвушки-мальчика. Она со своею гор-
ничкой приготовила намъ кофе, и обѣ онѣ появились въ замъ
одна за другою, нагруженныя блюдами съ холоднымъ мясомъ.
Лишь послѣ того какъ капитанъ хорошо локушалъ, она со-
общила ему лукаво что одна особа, которую она вчера при-
везла въ Реверели, въ настоящую минуту спитъ на верху.
Ея веселость сообщилась намъ. Сердца въ насъ смѣялись.
Щеки ея рдѣли прелестно. Мы украли не знаю сколько у
ночи и дня, и смѣялись надъ капитаномъ Белстедомъ, и вели
себя не совѣтъ такъ какъ люди благоразумные, живущіе по
олоедѣленнымъ правиламъ. Никогда, со времени дѣтства ея,
не видалъ я Джемету до такой степени въ духъ: женственная
броня сдержаности была отложена. Мы болтали съ веселою

Приключенія Гарри Ричмонда.

423

д'вочкой, не терявшею однако ни на минуту своего достоинства, принимая участіе въ нашихъ путкахъ и проказахъ.

Мы съ Дженетой проводили Темпля до станціи желѣзной дороги. Ему нужно было послѣть къ раннему ловзду. На воз- вратномъ пути жаворонки пѣли надъ нами; мы пожали другъ другу руку, чувствуя что надо или ничего не говорить или сказать слишкомъ много, и что оласно то и другое. Разста- ваясь, мы простились такъ какъ принято по общимъ поняті- ямъ прощаться въюбленнымъ.

ГЛАВА XLIV.

Первая борьба съ отцомъ.

Желая чтобы дѣдушка принялъ участіе въ ея радости, Дже- кета перехватила его на пути къ завтраку. Румянецъ ея самъ говорилъ за себя. Я зналъ чтò случилось, когда онъ бодро обратился коѣ мнѣ, потирия руки.

— Итакъ, ты членъ нижней палаты, Гарри? Подавляющее большинство? Нѣтъ? Ну все-таки ты пролѣзъ какъ воръ украв- шій ключи Св. Петра. Однакожь пора за молитву. Гарри, вотъ тебе мѣсто подлѣ Дженеты. Капитанъ съ женой сядутъ на- супротивъ васъ. Дороти, другъ мой, намъ ждать ихъ нельзя. Чѣмъ скорѣе отзавтракаемъ, тѣмъ лучше. Мне нужно лого- ворить съ Гарри. Я сегодня буду пить за твое здоровье, Гар- ри. Соберемъ кой-кого. Дженета, можно пожалуй и потанцо- вать. Все удовольствіе въ жизни заключается въ томъ чтобы чувствовать себя дома въ своемъ домѣ, и очень немкогіе мо- гутъ этимъ loхвастаться.

Несмотря на отсутствіе капитана Белстеда и Джулии, сквайръ состоялъ на томъ чтобъ я сѣлъ подлѣ Дженеты; и мнѣ въ самомъ дѣлѣ было не все равно сидѣть ли съ ней рядомъ или далеко отъ нея. Каръ вчерашней побѣды еще не осталъ. Мне хотелось быть близко къ Дженетѣ, коснуться ея рукой; всѣ движения ея мнѣ нравились. И не удивительно. Она въ душѣ считала себя неразрывно связанною со мною, невѣстой моею, и чувство новаго еще счастія, выражавшееся въ легкой томности глазѣ, которыея не въ силахъ были долго останавли- ваться на моихъ глазахъ, плѣнило бы даже строгаго критика, какимъ я не могъ уже быть. И во всемъ этомъ не было

424

преувеличения, часто замѣчаемого у дѣвушекъ, портящихъ нѣжное чувство, слишкомъ стараясь выразить его. Густыя брови Дженеты хмурились рѣдко, и то лишь на минуту, съ легкимъ дрожаніемъ. Она говорила о выборахъ; жалѣла что не присутствовала на нихъ.

— Это все равно что на войну идти, сказалъ сквайръ, глядя на нее.—Да, я вѣрю тебя, мой другъ. Ты именно женщина способная поддержать мужа. Однако избѣгай житейскихъ стычекъ. Не выходи на бой рядомъ съ господиномъ твоимъ, лока не угрожаетъ опасность дому. Жаркое было вчера дѣло, Гарри?

— Зачѣмъ вы были всѣ въ обѣломъ, Гарри? вступилась Дженета.

— Ага! Тебя осыпали мукой, такъ что ли? засмѣялся сквайръ.

— Въ этомъ была навѣрное какая-нибудь мысль, сказала Дженета.

— Это значило: я человѣкъ чистый, именно такой какого вамъ нужно, не правда ли, Гарри?

— Что-то въ этомъ родѣ дѣлалось у древнихъ Римлянъ, или Грековъ, дѣдушка, сказала Дженета, намекая на мою склонность къ мелочному ледантству.

— Въ чемъ же дѣло, Гарри, разказывай.

— Я просто одѣлся въ бѣлое утреннее платье.

— Съ ногъ до головы, и со шляпой?

— Съ ногъ до головы.

— Гм!... Онъ скорчилъ истинно англійскую гримасу.—Весь въ обѣломъ! Да вѣдь это одежда кающагося грѣшника. Такая что ли была у тебя мысль? И тебя не обозвали церковнымъ пѣвчимъ? Будь я тамъ, я бы не спустилъ тебя, мистеръ Гарри. Я бы не удержалъ языка своего. Весь въ обѣломъ! Да я бы нахлобучилъ тебя на голову вѣнокъ изъ померанцевыхъ цвѣтовъ. Вѣдь ты должно-быть похожъ былъ на окаменѣлую жену Лота? Завернуться въ саванъ, словно локойникъ! Ужъ не носили ли тебя лежа? Подавайте голосъ въ пользу трупа! Чортъ тебя возьми, Гарри, если это была твоя собственная выдумка!

— Я съ вами не согласна, дѣдушка, сказала Дженета, взглянувъ на тетушку Дороти, думавшую, также какъ и она, что лучше не давать сквайру пронюхать какую роль игралъ отецъ мой въ Чипленденъ.— Гарри всегда любилъ свѣтлые цвѣта, также какъ и мать его.

Приключенія Гарри Ричмонда.

425

— Пожурить его немножко ради здраваго смысла не мѣшать, отозвался сквайрѣ.—Къ чорту эту бѣлую одежду. У меня будетъ отъ нея кошмарѣ. Это не по-англійски. Терпѣть не могу человѣка въ шутовскомъ платьѣ. Подумай, каковъ вышелъ бы ты въ каррикатурѣ. Удивительно что тебя не схватили какъ кусокъ мѣлу чтобъ отмѣчать вылитое ливо на дверяхъ полливныхъ! Въ бѣломъ! На выборахъ-то и нужно показать свои цвѣта!

— Желтое и синее, цвѣта его партіи, хорошо выходятъ на бѣломъ, сказала Дженета.

Мы видѣли что сквайрѣ напалъ на слѣдъ отца моего.

— Ты одинъ былъ въ бѣломъ? спросилъ онъ, и затѣмъ прибавилъ: — сколько стоило тебя избраніе?

— Волервыхъ, остановилъ я его, — положимъ цѣну бѣлой шляпы въ двадцать лять шиллинговъ.

— О! Я заплачу всѣ издержки и желаю самъ логлядѣть на счеты, сказалъ онъ.

Подъ вліяніемъ Дженеты, онъ опять развеселился, но это былъ лишь проблескъ домашняго солнца. Онъ увелъ меня въ библіотеку, и объявивъ будто видитъ по лицу своей дѣвочки что дѣло идетъ на ладъ, онъ спросилъ меня согласенъ ли я чтобъ онъ тотчасъ же поѣхалъ въ Ильчестеръ.

— Одна пустая формальность, замѣтилъ онъ. — Послѣ этой формальности, два слова повѣренному, и останется только священнику объявить о предстоящемъ бракѣ.

Жалко было видѣть какъ онъ воздвигаетъ свое побѣдное знамя на карточномъ домикѣ, который сейчасъ же обрушится отъ одного моего дыханія. Я смягчилъ ударъ насколько могъ. Грозило повтореніе прежнихъ сценъ между нами.

— Я человѣкъ старый, сказалъ онъ почти дрожащамъ горлосомъ, но хмурясь однако, въ отвѣтъ на мою просьбу не торолить меня. — Эта принцесса твоя тебя отказала; чего же тебя ждать? Мѣсяца довольно. Я желаю предъ смертью видѣть въ домъ моемъ колыбель на полеченіи такой женщины какъ моя Дженета. Она не воспитаетъ ни куколъ, ни подлесковъ. Я могу быть увѣренъ что она вскормитъ настоящихъ Англичанъ. Ты теперь образумился, не станешь же ты томить меня. Ты ведешь себя какъ будто ты дѣвушка.

Мгѣ казалось что Дженетѣ слѣдовало бы вести себя боле прилично своему полу. Не принимая въ соображеніе естественное желаніе обрадовать старика, котораго она любила, я

426

непріятно пораженъ былъ ея не желѣственною послѣшностью. Я сознавалъ что поцѣлуй равняется признанию въ глазахъ прямодушной дѣвушки, уважающей любимаго человека, но такъ какъ ни одного слова не было сказано мною, мнѣ казалось что и ей слѣдовало бы повременить сообщать объ этомъ. Правда, она выдала себя лишь румянцемъ лица и измѣнивши мисья выраженніемъ глазъ; старикъ налегалъ на это въ доказательство своей проницательности. Я винилъ ее потому что мнѣ было нужно чтобъ она казалась виноватою. Начались старыя пререканія, недоразумѣнія, объясненія, сильныя выраженія гнѣва, съ тою только разницей что я пошелъ на отсочку, а онъ старался умаслить и подкулить меня. Оъя накончалъ на счетъ моего банкіра, какъ на дѣло не важное, если я поступлю теперь какъ порядочный человекъ. Я колебался. Поворотъ чувства снова вызвалъ въ моей ламяти образъ Оттилии, голосъ ея послышался въ ушахъ моихъ. Я сказалъ рѣшительно:—Я не могу связать себя. Я ни на чтобъ не могу рѣшиться, лока не услышу отъ самой принцессы что она мнѣ отказываетъ.

— Значитъ, ты хватаешься за обѣхъ и готовъ взять какую удастся! воскликнулъ сквайрѣ. Замѣчаніе не лестное для человека въ моемъ положеніи.

Оъя предложилъ уплатить долги отца моего до суммы ляти тысячъ фунтовъ. Я не могъ удержаться отъ улыбки.

— Смѣйся, сказалъ сквайрѣ.—Оъя увѣряетъ тебя что день-ги ему ни ночемъ. А на дѣлѣ-то онъ гоняется за ними и днемъ и ночью. Полно, Гарри, рѣшайся! Останемся ли мы при томъ на чемъ остановились когда онъ старался бить меня съ толку въ домъ моего управляющего, или все улажено однимъ пожатіемъ руки? Я держу свое слово. Я далъ тебѣ слово относительно принцессы, но оно теряетъ силу, если ты окажешься глугомъ, сообщникомъ того негодяя, ожидающимъ моей смерти чтобы пустить мои деньги на вѣтеръ. Да и не можешь ты достать свою принцессу. Она отказала тебѣ лечатно. Дженета мнѣ покажывала. Что ты поднимаемъ бровь? Она имѣла право показать. Довольно она скрываетъ и скрадываетъ. Мгѣ не всегда удается видѣть собственные я мои газеты. Ну, рѣшайся же, берешь ты ее, или нѣтъ?

Я выразилъ сожалѣніе что при настоящихъ обстоятельствахъ... Оъя прервалъ меня.

— Такъ скажи же отцу своему что я ожидаю извѣстія отъ

Приключения Гарри Ричмонда.

427

него въ назначенный день, то есть через лять дней. Я не
приму отговорокъ. Мне подай деньги. Не для меня, для те-
бя же. Это твои деньги. Но лусть онъ сдержитъ свое слово...
Чортъ бы взять его слово... Не то и я беру свое назадъ, и
можешь отправляться ухаживать за своей принцессой на соб-
ственныя средства. Ступай, со мной сдѣлается припадокъ
подагры. Меня съ нѣкоторыхъ поръ всегда схватываетъ, какъ
только увижу тебя.

Дженета гуляла на лужайкѣ предъ домомъ. Мы оба погля-
дали въ окно. Сквайръ пробормотали:

— Чтобы не было у меня этого ухаживания за двуми сра-
су. Я не дамъ приставать къ моей дѣвочкѣ. Ты думешь она
не чувствуетъ? Ты еще не знаешь ее. Она всю жизнь глубо-
ко чувствовала твое поведение. Если она такая статная и
сильная, такъ потому что никогда себя не жалѣетъ. Дѣвочка
прелесть; стройная какъ лилія; добрава. Ты можетъ-быть ду-
маешь что ей не дѣлали предложенныхъ? Я сколько могъ удалять
ее отъ всѣхъ молодыхъ людей, кромѣ тебя. Я не добрѣ былъ
къ ней. Да благословить ее Богъ. Надѣюсь, она проститъ ме-
ня. Старицкъ говорилъ сквозь слезы; это слышно было лю го-
лосу и не глядя на его лицо. Тяжело и обидно было мнѣ из-
бѣгать Дженеты. Какъ гуляла она на лужайкѣ лока дѣдъ мой
говорилъ о ней, она мнѣ представлялась во всей определен-
ности своего личного характера, не похожаго на другихъ жен-
щинъ. Я сознавалъ что сердце ея принадлежить мнѣ, и со-
зявалъ также что могу липиться его, если не перестану
бросаться то въ ту, то въ другую сторону. хвататься то за
одно, то за другое.

Крайне недовольный собой, я больше прежняго способень
былъ бороться съ моимъ отцомъ. Надо было сразу начести
ударъ. Я сказалъ ему что сквайръ ожидаетъ уплаты денегъ,
и что если онъ не будутъ уплачены, я могу считать себя ли-
шеннымъ наследства. И рѣшенье это окончательное, будьте
увѣрье. Я готовился къ многословію. Отецъ мой весьма се-
ріозно призадумался и молчалъ. Поглядѣвъ на него черезъ
нѣкоторое время, я не могъ рѣшить размышляетъ ли онъ
глубоко, или находится въ уладкѣ силъ. Онъ дышалъ тяжело;
руки его, лежащія на ручкахъ креселъ, поднимались в опуска-
лись. Что выражалось этимъ: чувство, размышленіе, или оту-
лѣніе? Я присталъ къ нему.

— Заять такую сумму невозможно, да я и не согласился

428

бы. Не написать ли принцу Эрнсту, прося возвратить деньги положенныя въ его копи?

Онъ не отвѣчалъ ни слова, но съ проницательностью подозрительности я тотчасъ же догадался что деньги эти уже были уплачены, и, безъ сомнѣнія, истрачены.

— Такъ на это слѣдовательно нельзя разчитывать. У васъ, какъ видно, нѣтъ ничего. Не знаю что воображалъ я себѣ. Я вѣрилъ вамъ, когда вы говорили что будете готовы къ나- значенному дню. Или можетъ-быть у васъ есть еще средства, мнѣ неизвѣстныя?

Онъ застучалъ по ручкамъ креселъ:—Дай мнѣ подумать, Ричи, дай мнѣ подумать.

Его размышленіе похоже было на сонъ. Я сказалъ что вер- нусь къ обѣду, и отправился отыскивать утѣшителя моего, Темпля, у котораго просилъ ночлега подъ его счастливымъ кровомъ.

-- Вотъ твою комната, сказалъ Темпль.—Ты пойдешь въ палату сегодня? Я буду ждать тебя. Геріотъ приходилъ се- годня у тромъ.

Онъ слишкомъ занятъ былъ случаемъ разстроившимъ бракъ Геріота, чтобы слушать меня. Дѣло заключалось въ томъ что Цыганка извѣстная намъ обоимъ явилась не то въ церковь, не то въ домъ невѣсты, и остановила свадьбу. Геріотъ при- ходилъ къ Темплю и взбѣшенный и смѣющійся, и объявилъ что ему отдали назадъ его слово и что онъ свободень. Онъ смертельно боялся чтобъ этого случая не напечатали въ ка- кой-нибудь газетѣ; это всего больше его тревожило. Мнѣ бы- ло даже отчасти гріятно что не я одинъ испытываю такого рода опасенія. Жалѣть о Геріотѣ не могъ никто кто зналъ его хорошо. Онъ смотрѣлъ на вещи по-своему и держалъ се- бя такъ что отстранялъ всякое соболѣзнованіе. Онъ сообщилъ Темплю скромное желаніе поймать и поколотить Цыганку, такъ какъ она предпочитаетъ удары брани. Ея пылкая смѣ- лость плѣняла его, хотя онъ на нее и сердился.

— Нѣтъ, ты представь себѣ... твердилъ Темплль даже послѣ того какъ я разказалъ ему свои больѣ серіозныя обстоя- тельства.

Какъ для многихъ занятыхъ людей, для Темпля были раз- влеченіемъ уклоненія его друзей, въ которыхъ онъ прини- малъ искреннее участіе.

Отецъ мой кичего, повидимому, не придумалъ въ мое от-

Приключенія Гарри Ричмонда.

429

сутствіе. Онъ жаловался на жестокость и упрямство сквайра, не довольствующагося бракомъ съ принцессой й вступленіемъ въ парламентъ. Языкъ у него опять развязался. Онъ говорилъ что обдумалъ планъ действія, но не хотелъ сообщить его, ожидая съ нетерпѣніемъ обѣда. Онъ казался изнуреннымъ и нѣсколько разъ убѣждалъ меня не падать духомъ.

— Не изъ чего, говорилъ онъ, нѣтъ ни малѣйшей причины. Ты пьешь слишкомъ мало вина.

Разговоръ о винѣ въ такомъ положеніи какъ наше возмутилъ меня. Я сталъ умолять отца чтобъ онъ бросилъ свой домъ, свое общество, всѣ свои безразсудства, все, исключая, если ему угодно, только процессъ его, который, впрочемъ, замѣтилъ я, люди знающіе в безпристрастные считаютъ безнадежнымъ.

— Деттерменъ и Ньюсонъ, отозвались онъ, — открыли батарею, которая подѣствуетъ немедленно.

Потомъ, остававливаясь, будто заговорилъ о дѣлѣ съ человѣкомъ стоящимъ на границѣ помѣшательства, онъ повторилъ:

— Вино, Ричи, вино, вотъ чтобъ тебя нужно.

— Я не буду пить, отвѣчалъ я.

— Ричи, твой пульсъ, сказалъ онъ, и началъ утверждать что необходимо посовѣтоваться съ докторомъ. — Я отправилъ лисьмо въ Саркельдъ сегодня. А! вотъ теперь ты проясняешься, милый мой! Отвѣдай вина имлератрицы, не маркграфини... я помню прекрасное слово мистера Темпля. Выпей-ка. Подумашешь, мы побиты. Этого никто еще не могъ сказать обо мне.

Рѣшившись на что-нибудь подъ вліяніемъ досады, мы обыкновенно стоимъ на своемъ до слѣдующаго дня. На приглашении выпить я отвѣчалъ отказомъ. Темпль не отставалъ отъ отца. Отецъ хвалилъ его.

— Я говорилъ Ричи на верху, въ моей уборной, сказалъ онъ, — что помню ваше прекрасное замѣчаніе о „маркграфинѣ винѣ“, мистеръ Темпль. Оно приводить на память тотъ вечеръ и двухъ милыхъ странствующихъ юношей, веселость которыхъ и меня веселила. Не пить добраго вина значить добровольно вычеркивать изъ жизни всѣ хорошіе дни какие вы прожили и еще намѣрены прожить. Вино—мой другъ, мой совѣтникъ, моя сокровищница, мой Алладиновъ садъ. За виномъ я пятьдесятъ разъ выигрываю свое дѣло. При одной мысли о водѣ все тонетъ, какъ молодая, красивая женщина, которую я когда-то видѣлъ лежащюю на соломѣ. Она одѣта

530

Я отвѣчалъ спокойно, безъ малѣшаго раздраженія въ головѣ, что отецъ не лишится меня послѣ всего что онъ вытерпѣлѣ въ этотъ день.

Сквайръ такѣе спокойно лосовѣтовалъ мигъ отречься отъ негодяя, для моего же блага.

Я взялъ отца подъ руку; онъ не могъ уйти безъ поддержки.

Тетушка Дороти плакала. Дженета стояла у окна не сочувствуя нукому изъ насъ.

— Ваше желаніе исполниться, сказалъ я ей.

Она покачала головой, но не взглянула на меня.

Дѣдушка молча провожалъ меня глазами пока я не дошелъ до двери.

— Такъ ты уходишь? спросилъ онъ.—Въ такомъ случае я тебя больше не знаю.

Отецъ на порогѣ хотѣлъ сказать что-то, но только поклонился какъ слѣпой. Я вывелъ его.

Темнота въ глазахъ помѣтала мигъ увидать кѣскою лицъ стоявшихъ на набережной у пристани, готовясь покинуть нашу страну. То что я слышалъ отъ избраннаго мною товарища заставило меня усомниться въ здравости его разсудка. Онъ шепталѣ это сначала про себя.

— Надо поставить памятникъ Валли.

Повтореніе этихъ словъ вслухъ было тяжелымъ испытаниемъ моего терпѣнія. Если я былъ добрѣе, я понялъ бы что ему необходимо было видѣть впереди хоть что-нибудь, и онъ не вышелъ ничего кромѣ обязанности поставить памятникъ преданной служанкѣ.

## I. JABA LIV.

Наслѣдница доказываетъ свой права и я ухожу ни съ чѣмъ.

Сквайръ былъ восемь мѣсяцевъ послѣ вышеописанной сцены. Онъ поплатился за свое торжество вышею цѣной: своему жизнью.

Упругая натура моего отца вынесла ударъ, не утративъ, показимому, здоровья; такъ что-свѣтѣ, какъ онъ надѣялся, долженъ признать его непобѣдимымъ. Но я, находясь съ нимъ, понималъ что его раны скрыты въ сердцѣ, хотя онъ никогда не говорилъ о нихъ. Онъ утратилъ свой даръ слова и сдѣлался, какъ онъ выражался, однимъ изъ обыкновенныхъ старичковъ.

Приказывання Гарри Риччмогда.

531

ковь. Я только наблюдал его: я не вызывал его на откро-
веньность, не будучи самъ въ состояніи сочувствовать или при-
нимать сочувствіе. Я заботился о немъ какъ конвойный, обя-
занный доставить плънника живымъ.

Я оставилъ его въ Белстедѣ и отправился въ Лондонъ раз-
лѣчиваться съ кредиторами. Несчастіе не уменьшило поче-
нія капитана и его жены къ ихъ высокому гостю, доставляв-
шему имъ развязенія, съ которыми я услѣлъ познакомиться
только поверхностно, но съ такимъ же какъ и они безпредѣль-
нымъ удивленіемъ, хотя другаго рода. Они ухаживали за нимъ
со странною нѣжностью, они считали его глубоко оскорблен-
нымъ,—къимъ или чѣмъ они не могли сказать. Джулия была не-
довольна мною за то что я не-захищалъ его. Онъ овлачѣлъ
вполнѣ ихъ умами. Джулия разказывала мнѣ съ восторгомъ что
онъ дѣлаетъ и чего онъ не дѣлаетъ; главная прелѣсть ея
положенія состояла, повидимому, въ томъ что она считала
себя въ короткихъ отношеніяхъ съ нимъ, ограничиваясь уха-
живаніемъ за нимъ. Пилигримы посвящающіе источники та-
пиственно многоводной рѣки уважаютъ ее не менѣе, лю-
бятъ болѣе, видя ее въ младенческомъ состояніи. Джулия
способна была сообщать мнѣ съ восхищеніемъ что ея пито-
мецъ слалъ не просыпаясь восемнадцать часовъ. Его остроты
по ловоду предложенія пригласить доктора, сами-по-себѣ сла-
быя. приводили ее въ восторгъ, паломиная ей его прелѣннй
юморъ. Отъ капитана, какъ и отъ нея, я принужденъ былъ вы-
слушать все что онъ сказалъ о докторѣ и нашелъ что можно
было бы сказать что-нибудь поумнѣе.

— Чортовски остроумно! воскликнулъ капитанъ Вильямъ.
— Неправда ли, Гарри? Онъ говорить что если докторъ
имѣлъ честь представить его въ этотъ міръ, то это еще не
даетъ ему право выпроводить его отсюда. И соглашается пови-
даться съ нимъ только тогда когда не будетъ въ состояніи со-
противляться, какъ при первой ихъ встрѣчѣ.

— Докторъ, смерть и бракъ, рискнулъ я замѣтить капитану.
— темы давно избитыя всѣми юмористами и ихъ подражателями.
Капитанъ и Джулия считали меня равнодушнымъ къ достоин-
ствамъ моего отца. Какъ ни любили они сквайра, но тайно они
объявляли ему войну, критиковали Дженету, слегка осуждали
тетушку Дороти за то что она дѣлала свое доброе дѣло тайпо,
а отца моего считали жертвой. Ихъ незмѣнная дружба елу-
жила мнѣ утѣшеніемъ въ эту горькую эпоху моей жизни. Отецъ

34*

532

нашел бы лришъ у нихъ, когда ему пришлось бы бороться на
каждомъ шагу. Свѣтъ скоро узналъ что дѣлушка разошелся со
мной, и лишь только этотъ фундаментъ моего положенія поко-
лебался, какъ все величественное зданіе рухнуло; паденіе было
ужасно. Джоріанъ Девитъ былъ правъ, говоря что человѣку въ
несчастіи всего непріятѣе видѣть „лица“, подразумѣвая что
въ нихъ исчезаетъ все человѣческое, когда они смотрѣть съ
люболытствомъ какъ вы лерепосите свою невзгоду. Вы не ви-
дите ни друзей, ни враговъ. Вы слишкомъ подозрительны для
друзей и слишкомъ ожесточены противъ враговъ; вы видите
только маски. Мой отецъ былъ избавленъ отъ этого. Джулия
собралась во всемъ съ его желаніями, сама разставляла
сѣти его прихотямъ и радовалась имъ какъ райскимъ птич-
камъ. Она рѣшилась принять въ свой домъ маленькаго, сгорб-
леннаго старика Багенгола, ленсіонера и страннаго утѣшителя
моего отца. Старицъ былъ нарочно выписанъ изъ Лондона
чтобы развлекать отца игрой на старомъ кларнетѣ, несносномъ
жалобномъ инструментѣ, почти одинаковой величины съ его
обладателемъ, и Джулия выносила музыку, раздававшуюся по
вечерамъ въ голубой ларадной спальни, съ геройскимъ терпѣ-
ніемъ, служившимъ мнѣ примѣромъ. Багенголъ пилъ водку, и
она не запрещала ему. Онъ зналъ мать моего отца, и выливъ,
могъ говорить о ней. Его игра и его голосъ служатъ доказа-
тельствомъ что старицъ уже въ концѣ своего жизненнаго по-
прища, говорилъ мой отецъ, но чтò онъ находилъ въ этомъ
утѣшительнаго, никто изъ нихъ не могъ понять. „Онъ былъ
смиреннымъ обожателемъ моей матери, Ричи“, услыхалъ я съ
нѣкоторымъ смущеніемъ. Это было сказано чтобы побудить
меня щедро обезпечить Багенгола, прежде чѣмъ мы покинемъ
Англію.—Кромѣ этого я ни о чемъ не забочусь, прибавилъ
отецъ. Онъ однако вполне сознавалъ свое пораженіе и ката-
строфу которую навлекъ на меня; его прикосновеніе къ моей
рукѣ и его склонность къ темнотѣ и сну объяснилъ мнѣ это.
Ему не на чтò было смотрѣть влередъ, ничто не сіяло предъ
нимъ въ темномъ будущемъ, не было у него ни трусливаго
правительства, ни локровительствующаго провидѣнія. Но онъ
не жаловался, не просилъ сожалѣнія, и за это я былъ ему бла-
годарень. Онъ могъ бы возбудить сильнѣйшее сочувствіе къ
себѣ въ Англичанахъ, несмотря на свои не-английские недо-
статки. Онъ способенъ былъ вызвать лотоки слезъ, безконеч-
ныя латетическія соболѣзнованія у нашей чувствительной

Приключения Гарри Ричмонда.

533

лублики, которая любитъ плакать, примѣшивая треть правды къ двумъ третямъ притворства. Отъ него ожидали, мнѣ кажется, что онъ пойдетъ выпрашивать сожалѣнія, но великодушной публикѣ пришлось разочароваться, чего она никогда не простила ему. Тѣмъ не менѣе его тихая грусть трогала сердца искреннихъ друзей. Правдивое чувство не расточается какъ ларъ изъ котла. Я не помню ни одной патетической сцены съ отцомъ. Мой отецъ никогда не лицемѣрилъ.

Избѣтая его друзей и приближенныхъ, прекрасныхъ въ нѣ-которомъ родѣ людей, я избавилъ ихъ отъ испытанія ихъ при-вязанности. Его слугъ я отпустилъ лично, начиная съ Альфон-са и кончая кучеромъ. Послѣдній въ своей прощальной рѣчи объявилъ мнѣ что онъ съ удовольствіемъ постулитъ къ намъ олять, если въ то время когда намъ лонадобятся его услуги, онъ будетъ безъ мѣста, чтò доказало по крайней мѣрѣ что онъ нашу службу предпочитаетъ другой. Альфонсъ, съ своей сто-ройы, съ помощью своего стереотилнаго національнаго крас-поркчія, гдѣ „si jamais“ ве.нечественно поднимались до „insquà la mort“, объявилъ что послѣ службы моему отцу ему про-тивна всякая другая и обрекать себя безотрадному отшель-ничеству. Оба говорили отъ чистаго сердца, но каждый сооб-разно съ своею натурой. Мистрись Вадди, переселилась съ растерзаннымъ сердцемъ въ Дипвель; это былъ уже третій разъ на ея ламяти что отецъ мой, проблиставъ въ Лондонѣ, бросилъ домъ и хозяйство и обрекалъ себя затменію на континентѣ. Она сама рекомендовала континентъ для возстановленія его силъ, сравнивая его съ хамелеономъ, по его способности за-бывать о себѣ среди людей которые о немъ ничего не знаютъ.

Мы покинули Белстедъ прежде чѣмъ сквайръ съ семей-ствомъ возвратился въ Риверсли. Дѣдушка пролежалъ на остро-вѣ цѣлый мѣсяцъ и былъ привезенъ домой при смерти. Леди Элбери случайно переѣзжала каналъ вмѣстѣ съ нами. Она ве-ла себя не хорошо, казалось мнѣ; безумно, говорилъ мой отецъ. Она слѣлала все что могла сдѣлать чтобы выказать къ нему презрѣніе въ присутствіи своего общества, а онъ не хо-тѣлъ замѣчать этого. Повидимому онъ поступалъ неделикатно, но онъ объяснилъ мнѣ что настаиваетъ на обмѣнѣ нѣскольки-ми словами единственно для того чтобы спасти ее отъ клеве-ты. Постепенно я самъ понялъ что она дала пищу сплетнямъ своимъ стараніемъ избѣжать ихъ. Она приспала за нимъ въ Парижѣ, и онъ сдѣлалъ ей визить.

534

Дѣдушка и я не видались болѣе. Онъ получалъ извѣстія
обо мнѣ изъ различных источниковъ, я о немъ изъ одного. Я
велѣ жизнь рѣзко противорѣчившую положенію дѣлъ въ Ри-
верси, и это было также поставлено въ счетъ моему отцу.
Наше скитание по континенту кончилось долгимъ кутежомъ, въ
которомъ онъ не принималъ участія, но по старой памяти былъ
сочетъ виновнымъ.

„Мнѣ приказало передать вамъ“, лисала Дженета, строго испол-
няя приказание, „что если вы вернетесь домой немедленно, вашъ
дѣдушка приметъ васъ на томъ же положеніи какъ и прежде“.

Какъ прежде! въ лисьмѣ отъ молодой особы неравнодушной
ко мнѣ!

Я не могъ оставить отца одного въ Парижѣ и не смѣлъ от-
везти его въ Лондонъ. Негодуя за прошлое, я отвѣчалъ что
готовъ вернуться въ Риверси, если и отецъ мой найдеть тамъ
радушный пріемъ. Отвѣта не послѣдовало.

Формальныя, сухія, бездумныя лисьма Дженеты производи-
ли на меня впечатлѣніе избитыхъ нравоученій. Какъ непохо-
жи они были на нѣжныя розовыя записочки Дженни Шаслі-
анъ, поэта въ прозѣ! Я сравнивалъ ихъ и смѣялся надъ мо-
ими строгими, холодными, прозаическими соотечественниками.
Богъ съ ними! Дженни приняла во мнѣ участіе когда я сто-
ялъ такъ низко какъ только можетъ пасть молодой человѣкъ.
Сразу лишенный наслѣдства, исключеный изъ парламента, от-
вергнутый любимою дѣвушкой, я остался ни съ чѣмъ: положеніе
которое въ моихъ глазахъ давало мнѣ право пойти по первой от-
крывшейся дорогѣ. Я рѣшился наслаждаться жизнью, какъ мы
выражаемся когда тратимъ жизнь. Было бы налыщенно выра-
зиться что мой Иліумъ въ огнѣ, но несомнѣнъ тяжелый фактъ
что я имѣлъ Анхиза на плечахъ. Многоглавая гидра, Долгъ,
страшно рисовалась на заднемъ пландѣ; скандалъ пожиралъ
нашу репутацію; наша история была достояніемъ всякаго ли-
тератора которому вздумается описать ее съ какими бы то
ни было прикрасами. На прошлое страшно было оглянуть-
ся, а будущее представлялось прямою дорогой на безполюдный
утесъ, умощенными ничѣмъ шымъ какъ только наслѣдствомъ
моего обѣдного Сюиса. Мой отецъ жилъ между тѣмъ въ уеди-
неніи и въ полной неизвѣстности, не причиняя мнѣ, конечно,
никакого вреда. Я лишилъ его друга Джоріана, и единствен-
нымъ его развлечениемъ была скедневная прогулка въ одинъ
изъ второстепенныхъ ресторановъ и обратно. Грустное суще-

Приключенія Гарри Ричмонда.

535

ствованіе, думалъ я; онъ увѣрялъ что напротивъ, и что ему не
стóитъ никакого труда сохранять бодрый видъ, который, по
его словамъ, не долженъ покидать человѣка ни подъ дождемъ
и бурей, ни подъ смертнымъ приговоромъ.

Я, слѣдовательно, могъ бы быть и въ Риверсли.

Дженета прислала мнѣ сухой вызовъ въ апрѣлѣ, прекрасномъ
мѣсяцѣ въ стелныхъ мѣстностяхъ, когда юго-западный вѣтеръ
пробѣгаетъ по лугамъ. Я привезъ отца въ Белстедъ, гдѣ мы
узнали что сквайръ умеръ. Я угадалъ содержаніе завѣщанія;
мистеръ Бурджинъ сообщилъ мнѣ мало новаго. Дженета полу-
чила все; три тысячи фунтовъ ежегоднаго дохода выпали на
долю Гарри Лепель Ричмонда, съ тѣмъ чтобъ они выдавались
ему изъ доходовъ имѣнія и перешли послѣ его смерти къ его
дѣтямъ, или къ Дженетѣ, если онъ умретъ бездѣтнымъ.

Я былъ жестоко обиженъ и огорченъ, но не могъ сердиться,  
лотому что понималъ цѣль завѣщанія. Тетушка Дороти съ жа-  
ромъ толковала мнѣ недосказанное, стараясь оправдать кажу-  
щуюся несправедливость.

— Вамъ стóитъ только спросить, чтобы получить все, Гарри,
говорила она. Упрямый сквайръ сдѣлалъ все чтò могло со-
дѣйствовать исполненію его завѣтныхъ надеждъ. Тетушка по-
лучила двадцать пять тысячъ фунтовъ, столько сколько она
отдала моему отцу. — Я объщала что мои деньги не будутъ впе-
редъ идти туда куда шли прежде, сказала она и дала понять
что благодаря поведенію моего отца въ Парижѣ, ей не трудно
будетъ исполнять свое объщаніе. Я не могъ убѣдить ее въ его
невинности.

Я не ожидалъ чтобы суровый старикъ былъ такъ любимъ
своими арендаторами и прислугой, какъ оказалось. Я выска-
залъ свое удивленіе Дженетѣ.

— Да, они любили его, сказала она. — Всѣ честные люди не
ли не любить его.

Они толпой проводили его до могилы. Изъ того чтò мнѣ
пришлось переслушать, я убѣдился что сквайръ былъ въ ихъ
глазахъ совершенствомъ; словомъ, это былъ Англичанинъ ка-
кихъ теперь уже мало. Дженета ожидала что я буду тоже вос-
хищаться имъ и раскаиваться. Ожидая отъ меня сочувствія,
она прочла мнѣ длинный списокъ его добрыхъ дѣлъ. Это на
помнило мнѣ нескончаемые разказы Джули о моемъ отцѣ.

— У него было много, сказалъ я, и Дженета замолчала. Ея
холодность раздражала меня.

536

Что иметь она противъ меня? Наши отношенія стали такъ натянуты что малѣйшеское недоразумѣніе могло положить между нами бездну. Я подозрѣвалъ что сдѣлавшись наслѣдницей дѣдушки она считаетъ себя обязанною исполнить его желанія,—но я не поступлю съ ней такъ безчестно, сказалъ я тетушкѣ Дороти.

— Нѣтъ, не то, отвѣчала она; — богатство поставило ее въ затруднительное положеніе. Разбить ледъ должень ты.

Я доказывалъ что послѣ моихъ долгихъ отказовъ отъ нея, я не могу сдѣлать теперь шалу безъ поощренія съ ея стороны.

— Какого поощренія?

— Не пассивнаго согласія, отвѣчалъ я.

— Гарри, ты еще не просилъ ее, упрекнула меня тетушка.

Это было справедливо.

Сэръ-Родрикъ и леди Ильчестеръ не скрывали своего торжества, но миледи обращалась къ моимъ чувствамъ, разказывая мнѣ что имя ея сына Чарльса даже не упомянуто въ завѣщаніи. Сэръ-Родрикъ говорилъ о сквайрѣ съ личною гордостью:

— Удивительное умѣнье обращаться съ такими неотесанными людьми какъ рабочіе въ коляхъ. Они присылали ему свои жалобы, онъ ихъ разбиралъ одну за другою, тутъ уступалъ, тамъ настаивалъ и всегда достигалъ своей цѣли. Когда рабочіе уступали, онъ имъ дарилъ мѣсячное жалованье въ вознагражденіе за ихъ благоразуміе. Его умѣнье вести дѣла было невѣроятно; нельзя было предположить такой дѣловитости въ сельскомъ джентальменѣ. Онъ болѣе чѣмъ вчетверо увеличилъ свое состояніе, гораздо болѣе.

Надо сказать къ чести достойнаго баронета что хотя онъ можетъ-быть очень желалъ чтобы дочь его напла сѣеб мужа соотвѣтствующаго ея богатству, но онъ не прелатствовалъ мнѣ видаться съ Дженетой. Риверели называли моимъ домомъ. Я старался чувствовать себя дома, но все окружающее и Дженета казались мнѣ чужимъ. Я приписывалъ это отчасти ея труру, отчасти, вопреки мнѣ самому, ея богатству. „Говорите при ней съ сочувствіемъ о вашемъ дѣлушкѣ“, сказала мнѣ тетушка Дороти. Но чтобы говорить такъ какъ ей хотѣлось, надо было лицемѣрить, и я скрывалъ свои лучшія чувства, не говоря ничего. Разоривъ себя вслѣльчивостью, я изъ мелочкаго самолюбія не хотѣлъ поправить ошибку.

Скоро обнаружилось что отецъ мой въ Белестѣдѣ.

Однажды утромъ я замѣтилъ по лицу Дженеты что она взволнована.

Приключенія Гарри Ричмонда.

537

Между нами произошёл разговор доходившій до нѣжности.
Наконецъ она сказала:

— Простите ли вы мѣ, если я когда-нибудь буду имѣть не-
счастіе обидѣть васъ?

— Вы не обидите меня.

Она надѣялась что нѣтъ.

Я засмѣялся.

— Вы говорите какъ будто вамъ двѣнадцать зѣтъ.

— Развѣ я тогда обижала васъ?

— Ежедневно! это все о чемъ я вспоминаю съ удовольствіемъ.

Она была видимо довольна, но въ моемъ положеніи я хотѣлъ страсти и увлечения въ вознагражденіе за признаніе оскорбляв-шее мою гордость. Къ тому же школа которую я прошелъ въ послѣднее время сдѣлала меня нечувствительнымъ къ скрыто-му волненію англійской дѣвушки. Взглядъ и вслышка румян-ца были очень привлекательны, но въ нихъ не было страсти, которая могла бы развязать меня и которой я заслуживалъ, какъ мѣ казалось.

Сэръ-Родрикъ позвалъ ее по какому-то дѣлу въ обилютку, что онъ дѣлалъ разъ десять въ день, и кромѣ того разсуждалъ о дѣлахъ за объѣдомъ, во всемъ совѣтуясь съ дочерью, тономъ въ которомъ слышались торжество и родительская гордость.

— Дженета полновластная распорядительница, говорилъ онъ,
— я только совѣтую, я не болѣе какъ ея главный агентъ. Но
директоръ трехъ комитетій и предсѣдатель одного общества
можетъ быть компетентнымъ совѣтникомъ, прибавилъ онъ. Ея
сужденія о вещахъ ей знакомыхъ онъ, какъ и дѣлушка, счи-
талъ безошибочными.

Дженета ушла къ нему и вскорѣ повезла его на станцію же-
лѣзной дороги. Тетушка Дороти предупреждала меня что Дже-
нета хочетъ удѣлить мѣ часть насѣдства и полагала что отецъ
ея уѣхалъ въ Лондонъ по этому поводу, и что она сейчасъ
сообщитъ это мѣ. Я отошелъ отъ восточныхъ воротъ парка,
лишь только услыхалъ толотъ ея лошадей. Злая судьба напра-
вила мои шаги на западъ, къ тому именно мѣсту гдѣ меня
ожидала встрѣча причинившая мѣ безчисленныя нелріятно-
сти. Мой отецъ узналъ въ это утро подробности завѣщанія
сквайра. Я полагаю что сообщилъ это ему кучеръ калитана
Вильяма, заботившійся о моихъ интересахъ; онъ узналъ это
не отъ Джулии.

Онъ стоялъ за западными воротами, и приблизясь къ нему,

538

я замѣтилъ что онъ сильно взволнованъ. Онъ съ ожесточеніемъ стучалъ задвижкой.

— Ричи, меня не лускаютъ ни въ домъ, ни въ усадьбу, во-скликнулъ онъ, указывая на сторожку привратника. — Не хо-тятъ отворить мнѣ.

— Вамъ отказали? спросилъ я.

— Какъ ваше имя, сударь? — Мистеръ Ричмондъ Рой. — Намъ не приказано лускать васъ. И не пустили! Не пустили ловидаться съ сыномъ!

— Это вѣроятно распоряженіе сквайра, которое забыли отмѣ-нить, сказалъ я, намѣреваясь позвать привратника.

Отецъ, съ никогда не покидавшей его проницательностію, остановилъ меня.

— Нѣтъ, Ричи, нѣтъ; я не хочу чтобы бѣдная женщина по-страдала изъ-за меня, влюстивъ меня вопреки приказанію; она можетъ лишиться мѣста. Помоги мнѣ, милый мой.

Онъ съ трудомъ влѣзъ на ворота, и я содрогаясь помогъ ему соскочить; это было подвигомъ для человѣка его лѣтъ и вѣса.

Онъ шатаясь облокотился на меня.

— Невозможно! Невозможно, Ричи! воскликнулъ онъ и раз-разился потокомъ междометій.

Я не сразу понялъ что они относились къ завѣщанію. Онъ дрожалъ, горячился, безпрерывно краснѣлъ и блѣднѣлъ, чтò ло-казалось мнѣ зловѣщимъ симптомомъ, физическимъ или нрав-ственнымъ. Онъ пришелъ потолковать о завѣщаніи, говорилъ онъ; онъ опровергнетъ его, уничтожить! Гарри лишенъ наслѣд-ства! Онъ повидается съ миссъ Белтамъ и раслутаетъ гнус-ную интригу. Тетушку онъ называлъ ангеломъ и такъ горя-чился что особы смотрѣвшія на него изъ оконъ Гренджа мог-ли принять его за пьянаго.

У дверей дома моему отцу отказали.

Буфетчикъ, грубый Силабинъ, хладнокровно преградилъ намъ дорогу.

— Чье это приказаніе?

— Миссъ Ильчестеръ.

— Они боятся меня, крикнулъ мой отецъ.

Я попросилъ вызвать Дженету.

Она пришла немедленно, въ солровожденіи лакея, который подалъ моему отцу сложенную записку отъ тетушки Дороти. Онъ сдѣлалъ видъ что читаетъ ее, но все время бормоталъ о завѣщаніи.

Приключенія Гарри Ричмонда.

539

Дженета отпустила слугъ. Она была блѣдна какъ смерть.

— Насъ остановили въ дверяхъ, сказалъ я.

— Мне жаль что это случилось, отвѣчала она.

— Вы берете это на себя?

Она отвѣчала что-то неслышно.

— Милая моя Дженета, вы называете Риверсли моимъ домомъ, неправда ли?

— Онъ вашъ.

— Вы намѣрены поддерживать отвратительный раздоръ даже послѣ смерти дѣдушки?

— Нѣтъ, Гарри, нѣтъ.

— Вы дали приказаніе не впускать моего отца ни въ домъ, ни въ усадьбу?

— Да.

— Вы не хотите принять его?

— Милый Гарри, я надѣялась что онъ не придетъ такъ скоро.

— Но вы дали приказаніе?

— Да.

— Я не понимаю васъ, милая моя Дженета.

— Мне хотелось бы чтобы вы меня поняли, Гарри.

— Вы вооружаете вашихъ слугъ противъ него.

— Черезъ нѣсколько дней... промолвила она.

— Вы оскорбили его и теперь оскорбляете меня, сказалъ я, взбѣшенный намекомъ на уступку, показывавшимъ что она хочетъ выйти изъ затрудненія, не уступивъ мнѣ.

— Вы здѣсь хозяюка?

— Да; желала бы не быть.

— Вы хозяюка Риверсли и не хотите принять моего отца!

— Да, пока я здѣсь хозяюка.

— Почему?

— Гдѣ бы-то ни было, только не здѣсь, Гарри! Мы съ тетей придемъ съ удовольствіемъ, если онъ назначить какое-нибудь другое мѣсто.

— Я прошу васъ позволить ему войти въ вашъ домъ. Согласны вы или нѣтъ?

— Нѣтъ.

— Ему уже разъ отказали у этихъ дверей. Вы отказываете ему вторично?

— Отказываю.

— Вы стоите на своемъ?

— Я обязана.

540

— Вы не уступите мнѣ шари?

— Не могу.

Духъ вооруженной защитницы проглядывал въ ея кроткомъ лицѣ, какъ будто умолявшемъ меня понять что она не можетъ поступить иначе. Нижняя губа дрожала, глаза были влажны, но ея воля, вступившая въ открытую борьбу со мной, была непоколебима.

Я конечно былъ не такъ глупъ чтобы не понять причины ея отказа.

Она не оскорбитъ своего дѣдушку, хотя могла бы этимъ задобрить меня, человѣка котораго она все еще любила.

Но что она могла имѣть причину и считать ее основательною волреки мнѣ, и держаться своего намѣренія волреки мнѣ, и оскорблять живаго человѣка который былъ моимъ отцомъ, изъ слѣдаго повиновенія мертвому, было невынослию обидой мнѣ и всему человѣчеству. Я, съ своей стороны, еще могъ простить ее, какъ я убѣдился съ удовольствіемъ послѣ минутнаго размышленія. Имѣя въ виду ея пользу: чтобы вразумить ее, чтобъ объяснить ей разницу между хорошими и дурными побужденіями, чтобы заставить ее подчинить свои чувства строгой логикѣ, я снизошелъ до того что сталъ убѣждать ее. Восхищаясь глубиной и вмѣстѣ съ тѣмъ мелкостію ея характера и ея прекрасною наружностію, я началъ: — она должна подумать какъ она молода, прежде чѣмъ рѣшить чтò дурно и чтò хорошо, какъ она мало знакома со свѣтомъ; клятва данная у смертнаго одра конечно святыня, но согласно ли будетъ съ духомъ христіанскаго ученія соблюдать ее когда это приносить ненужный вредъ человѣку? Если она не изучала философіи, все же она способна отличить хорошее намѣреніе отъ дурнаго, нравственное отъ оскорбляющего человѣческую приролу; обязаться мстить за другаго, значитъ обречь себя рабству, это нелѣло... и такъ дальше, проявляя удивительное терпѣніе.

Справедливость моихъ словъ не могла быть опровергнута. Къ сожалѣнію я не видалъ разницы между благоразумною рѣчью и благоразумнымъ действіемъ, и чувствую что я говорю правду, я вообразить себя уполномоченнымъ убѣждать ее.

Она воспользовалась первою остановкой.

— Напрасно, Гаррі. Я поступаю такъ какъ мнѣ велить долгъ.

— Мон слова слѣдовательно пропали даромъ?

— Если бы вы были такъ добры, подождали дня два или три.

— Будьте благоразумные.

Приключенія Гарри Ричмонда.

541

— Я стараюсь.

— Тверда какъ кремень,—вы всегда были такая. Самая благородная женщина въ мірѣ, съ этимъ я согласенъ. Я не знаю другой, могу васъ увѣрить Дженета, которая въ благодарность за десять, за двадцать милліоновъ фунтовъ сдѣлала бы такую безполезную жестокость. Какъ! Вамъ кажется что онъ былъ мало наказанъ, когда его тиранили, издѣваясь надъ нимъ въ вашемъ присутствіи. Есть можетъ-быть женщины жестокія, допустимъ что это возможно,—но нѣтъ ни одной, кромѣ васъ, которая такъ дорожила бы слокойствіемъ своей совѣсти чтобы принесть жизнь человѣческую въ жертву клятвы. Я забылъ подлинныя выраженія завѣщанія. Сказано тамъ что вы должны выгнать его?

Мой отецъ стоялъ въ отдаленіи. Услыхавъ слово „завѣщаніе“, онъ заговорилъ послѣшнымъ шепотомъ, потрясая письмомъ тетушки.

— Я не прочелъ ни одной строчки отсюда, даю вамъ слово, ни одной строчки, но я знаю что это ея лочеркъ. Завѣщаніе! Ради всего святаго, сударыня (онъ поклонился Дженетѣ), ни слова объ этомъ принцессѣ, или мы погибли. У меня большой колоколъ въ головѣ, не то я сказалъ бы больше. Слышать конечно ничего не могу.

Дженета жалобно перевела глаза съ него на меня.

Ранить оленя и смотрѣть съ сожалѣніемъ на его страданія вещь весьма обыкновенная.

Я попросилъ отца погулять по дорогѣ предъ домомъ. Онъ потребовалъ чтобъ я тщательно указалъ ему направленіе и тотчасъ же повиновался, сказавъ:

— Я стою за васъ, не забудьте. Я сказалъ бы теперь, если бы не этотъ странный колоколъ. Пройдя нѣсколько ступенекъ, онъ обернулся и воскликнулъ, приложивъ руки къ ушамъ: — бумъ! Онъ шелъ нетвердо, не такъ какъ ходилъ прежде и даже въ послѣднее время.

— Не боленъ ли онъ, спросила Дженета.

— Онъ не хочетъ посовѣтоваться съ докторомъ. Симптомы утрожаютъ апоплексіей или параличомъ. Кончимъ нашъ разговоръ. Вы знали что Риверси достанется вамъ.

— Это я знала, Гарри, но больше ничего не знала.

— Старый домъ былъ оставленъ вамъ съ тѣмъ чтобы вы не пускали въ него моего отца?

— Я объщала.

— Дали слово, поклялись?

542

— Нѣтъ.

— Ну, милая моя, хуже вы поступить не могли. Если бы вас ожидала за это казнь, вы все-таки отказали бы?

— Вѣроятно, отвѣчала она спокойно.

— Такъ прощайте, сказали я.

Эта женская мягкость, соединенная съ невѣроятною твердостью, приводила меня въ ведомѣніе, раздражая меня тѣмъ болѣе что я чувствовалъ себя очарованнымъ не столько ея кротостью какъ ея умственною незрѣлостью. Она не должна была отвѣчать такъ; въ ея отвѣтахъ слышалась гордость, ей нравилась мягкость ея голоса, когда она объявляла себя непреклонной. И воображалъ какъ она любуется собыю.

— Вы уходите Гарри? Вы не примете Риверли?

Я засмѣялся.

— Чтобы избавить васъ отъ дальшайшихъ длеммъ?

— Нѣтъ, но почему же не взять?

— Я вамъ глубоко благодарень за ваше великолѣміе, я говорю искренно, но это было бы рѣшительно противъ желаній вашего дѣлашки. Подумайте что онъ оставилъ Грендъ вамъ, а не ми.

— Желанія дѣлашки! Я не могу исполнить вашъ его желаній, взлохнула она.

— А вамъ хотелось бы исполнить ихъ въ?

Мы были на щекотливомъ лути, и ея вспыхнувшее лицо обнаружило что она это понимаетъ.

Однако я поступилъ недеяніатно предъюкивъ такой вопросъ. Она заслуживала снисходженія.

Я ожидалъ что она не выдержить, задрожить и выъ говеротность броситься мнѣ на шею. Она отвѣчала спокойно:

— Не теперى.

— Вы не хотите исполнить недеяніе всѣ его желанія.

— Гарри, мнѣ трудно исполнить то что на меня возложено.

— Но въ благодарность вы готесь современемъ исполнить ихъ въ?

— Я не скажу больше ничего о москѣ готовности. Гарри.

Мы пожали другъ другу руку какъ чужие.

Я отвѣръ отца въ Белестѣ. Онъ былъ смѣткомъ раздраженъ чтобы остаться тамъ. Вечеромъ, посѣдъ безполезнымъ разговора съ тетушкой о событии дня, я повезъ отца въ Лондонъ, чтобы онъ могъ повилаться съ своими адвокатами. Они были такъ добры что согласились, когда я устулилъ имъ дѣе трети

Приключения Гарри Ричмонда.

543

моего годоваго дохода, обращаться съ нимъ какъ съ больнымъ и сообщили ему что дѣло его идетъ успѣшно. Результатъ не удивилъ меня. Отецъ вышелъ изъ своей алатіи, походившей на ольянеńе, и воскликнулъ:

—Въ концѣ концовъ Ричи будетъ все-таки обязанъ мнѣ своимъ положеніемъ въ свѣтѣ. Между тѣмъ, согласился онъ, намъ необходимо бѣжать отъ кредиторовъ. Что касается до этой эксцентричной лороды людей, въ одно время чело- вѣколюбивыхъ и жестокихъ, онъ могъ сообщить мнѣ о ней много интересныхъ свѣдѣній, пріобрѣтенныхъ личнымъ опы- томъ.—Джоріанъ Девитъ сравниваетъ ихъ съ плющомъ уби- вающимъ дерево, но будучи вмѣстѣ съ тѣмъ паразитамъ, они не могутъ не любить своего должника; онъ ихъ жизнь и поддержка. Вырвавшись изъ ихъ когтей въ критическую минуту, когда они готовы задушить его, онъ возвращает- ся къ нимъ съ новыми силами, и они начинаютъ снова вѣрить въ его будущность. Мнѣ былъ знакомъ этотъ языкъ; это было вслышкой прошлаго и зловѣщю вслышкой. Меня ему не лег-ко было обмануть. Онъ скоро далъ мнѣ другія доказательства, что не считаетъ себя побѣденнымъ. Въ Англіи намъ не было мѣста. Мы уѣхали въ Вѣну, и тамъ, въ концѣ аристократиче- скаго сезона, онъ возобновилъ знакомство съ одною русскою барыней, графиней Корниковой, и мы разстались. Это была женщина среднихъ лѣтъ, богатая, веселая и знавшая всѣ под- робности исторіи моего отца, которыхъ онъ не скрывалъ. Она ненавидѣла маркграфиню фонъ-Риллау, которая была тоже въ Вѣнѣ и не кланялась намъ. Я узналъ что это она отправила Германа въ Англію, лишь только узнала что Оттилія тамъ. Ока научила егоѣ хать прямо въ Лондонъ къ Рою; тамъ адресъ оставленный моимъ отцомъ указалъ ему дальнѣйшій путь; съ Эккаптомъ онъ встрѣтился только на утреннемъ повѣдѣ. Я разказываю это чтобы локазать роковое стеченіе обсто- ятельствъ.

Леди Эдбери была тоже въ Вѣнѣ. Такимъ образомъ нѣмец- кія и англійскія похождения моего отца отразились на новомъ періодѣ его жизни, въ которомъ я не хотѣлъ принимать учас- тія, и замѣтивъ что на него нападаетъ прежняя тоска, когда онъ думаетъ о скромныхъ лутяхъ на которыея его обрекало мое товарищество, я покинулъ его.

Темпль доставилъ мнѣ въ августѣ письмо отъ Дженеты. Оно было написано довольно умно для такой безхитростной дѣвушки

544

и могло бы тронуть меня, если бы въ это время другая новость не поколебала земли подъ моими ногами.

Дженета просила у меня прощенія за свою грубость, прибавляя характеристически что иначе она никогда бы не поступила. Убѣжденіе что такою какою создала ее природа она должна и всегда оставаться крѣпко засѣло въ ея голову, или это былъ еще открывшійся клапанъ въ ея разсудкѣ. Она считала себя обязанною уважать волю дѣлушки. Она дала также понять что готова и на дальнѣйшія жертвы. Удивительная покорность! Я видѣлъ что скромность стѣсняла выраженія, но недостатокъ ясности произвелъ на меня соответствующее впечатлѣніе.

„По крайней мѣрѣ согласитесь на раздѣлъ наследства, Гарри. Оно должно было достаться вамъ. Это крайность которая кажется мнѣ насмѣшкой надо мною. Я была эгоистичнымъ ребенкомъ и могу сдѣлаться недостойно уваженія женщиной. Вы не простили моего поведенія на островѣ въ прошломъ году, но я не знаю въ чемъ я виновата; можетъ-быть я пойму это современемъ. Я нуждаюсь въ вашей дружбѣ и въ вашихъ совѣтахъ.

„Тетя будетъ жить со мной; она говорить что вы доложили бы насъ. Во всякомъ случае я переведу Риверсси на ваше имя. Пришлите мнѣ ваше согласіе. Напа требуетъ его прежде чѣмъ передача будетъ подписана."

Письмо оканчивалось прощаніемъ, просьбой отвѣтить и подписью „любящая васъ“.

Въ тотъ самый день которымъ оно было помѣчено, одна изъ вѣнскихъ газетъ объявила о бракѣ Оттилии съ принцемъ Германомъ.

Я отвѣтилъ рядомъ хладнокровныхъ, философскихъ изреченій такъ же мало соответствовавшихъ моихъ чувствамъ какъ было бы публичное исполненіе джиги на Salzach-Brücke. Наши характеры не только различны, но противоположны, лисалъ я. Она обладаетъ сильною волей, я тоже, но къ сожалѣнію наши мнѣнія всегда расходятся. Мы, конечно, останемся друзьями. Что же касается ея характера, она должна жить что всякий человѣкъ обязанъ изучать въ чемъ его характеръ хорошъ и въ чемъ дуренъ и подчинять его себѣ. (Я выражался многословнѣе и педантичнѣе чѣмъ смѣю показать здѣсь; я былъ болѣе чѣмъ дерзокъ.) Это было непростительною выходкой, но человѣкъ воображающій что онъ пишетъ какъ философъ, когда онъ

Приключения Гарри Ричмонда.

545

чувствуеть себя какъ раненый дикій, способенъ на такие промахи. Письмо было отправлено и сдѣлало свое дѣло.

Вследъ за этимъ я предпринялъ лѣшебодное состязаніе съ Темплемъ.

Отправляйтесь къ Альламъ вы, больные духомъ; не для того чтобы сидѣть и хандрить глядя на нихъ, ибо физическій локой и комфортъ обезсилять душу и научать васъ сравнивать человѣческую слабость съ высокимъ и безконечнымъ; ходите, утомляйтесь, преодолѣвайте трудности, ищите оласностей, потѣйте, трудитесь, чтобы заслужить локой; убѣдитесь что сильная усталость есть наслажденіе которымъ вы пренебрегали, и что отдыхъ есть высшая награда. Хотите ли знать что значитъ начать снова кідѣяться и имѣть всѣ свои надежды предъ собою? Взбирайтесь на такія вершины гдѣ каждый шагъ дается съ бою. Тамъ веселыя, незначительныя надежды выростаютъ какъ цвѣты предъ путникомъ, спѣшныя, быстро доказывающія свою пользу, удовлетворяющія свою достижимостью. Какъ скоро всѣ старыя заблужденія отпадаютъ отъ васъ тамъ. Вы человѣкъ вашихъ способностей, ничего болѣе. Какъ можетъ человѣкъ претендовать на большее? спрашиваетъсь съ удивленіемъ, когда чувствуешь себя здоровымъ. Поэтические ралоды внизу, въ долинахъ, могутъ описать вамъ красоту и величіе вершинъ, но не могутъ сорвать вамъ цѣлебную траву. Ее срываетъ для себя тотъ кто бродить въ сумерки по сколькимъ выступамъ, высматривая не блеснетъ ли гдѣ огонекъ ластушьей хижины, кто перелрыгиваетъ черезъ зеленыя разщелины, кто протягиваетъ смѣлую руку въ уединеніи изумрудной вершины.

## ГЛАВА LV.

### Мое возвращеніе въ Англію.

Съ Альлійскихъ горъ я переселился въ степи и наслаждался Востокомъ, пока онъ не началъ истощать меня. Исторія, какъ воздухъ которымъ мы дышемъ, должна быть въ движеніи чтобы не сдѣлаться вредною; иначе ея устарѣвшія воззрѣнія становятся заразительными. Моя страсть къ солнцу и къ загорѣлымъ людямъ длилась два года, мое добровольное скитальчество еще годъ, потомъ, совершенно неожиданно, мною овладѣла тоска по Англіи; тоска столь сильная что я пренебрегъ корреспонденціей за нѣсколяко мѣсяцевъ, ожидавшего меня въ

35

546

Дамаскъ и въ Каиръ, чтобы не опоздать на лароходъ. Дождливое утро приснившееся мнѣ среди раскаленной пустыни было, можетъ быть, причиной моего страстнаго желанія увидать родину и Дженету; Дженета была окружена влажнымъ воздухомъ и мокрою весеннею зеленью; я видѣлъ ясно какъ она поднимала рукой поникшую розу. Возможно ли что я отказался быть ея мужемъ? Возможно ли чтобы такая благородная дѣвушка была отвергнута нѣсколько разъ человѣкомъ въ здравомъ разсудкѣ? Я назвалъ себя презрѣннымъ идіотомъ, чтобы отвязаться отъ такихъ мыслей. Можетъ-быть она сдѣлала то же самое. Нѣтъ, она будетъ вѣрна до гроба. Я повторялъ это съ жаромъ, во-ображая что дѣлаю это только для того чтобы отдать ей спра- ведливость. Тетушка Дороти и Темпль увѣдомляли меня объ ея скромной жизни въ Риверсли, по временамъ въ Лондонѣ: она была все та же Дженета. Темпль въ послѣднемъ лисьмѣ упо- миналъ о леди Кень въ связи съ ея именемъ, но это не вну- шало мнѣ никакихъ опасеній. Новости о моемъ отцѣ смущали мемя; судя по нимъ, я заключилъ что онъ въ Лондонѣ и ожидаетъ окончанія своего дѣла. Откуда у него деньги?

Деньги и мой отецъ встрѣчались какъ и расходились слу- чайно, въ доказательство чего я припомнилъ, проѣзжая въ ви- ду Адижа и Ломбардской равнины, происшествіе случившееся во время моей прогулки съ Темллемъ по Альпамъ и имѣвшее больше значенія для него чѣмъ для меня. Однажды мой рев- ностный другъ, для которого не существовало прелатствій, разбилъ себѣ колѣнку объ утесъ, близь Инисбрука, и былъ при- глашенъ молодою англійскою дѣвушкой въ домъ ея отца. отстав- наго инженернаго полковника нашей армии. Полковникъ при- нужденъ былъ эмигрировать изъ своего отечества. Преступле- ніе его, само по себѣ ничтожное, сказалъ онъ намъ, обрекло его на вѣчную ссылку: онъ былъ отцомъ девяти здоровыхъ до- черей. Уступивъ просьбамъ двухъ старшихъ, онъ, противъ сво- его убѣжденія, увѣрялъ онъ, лоселился въ Тиролѣ. Теперь лять дочерей замужемъ за иностранцами и расточаютъ благородную англійскую кровь на породу иностранныхъ графовъ и бароновъ. Вотъ какъ онъ отплатили ему. „Я не ролталъ на судьбу пока не сдѣлался отцомъ“, сказалъ милый полковникъ Геддонъ. „Я глядѣлъ на радугу, когда услыхалъ ваши шаги. и думалъ видна ли она въ эту минуту въ Англіи, и зачѣмъ я не тамъ.“ Онъ жилъ за границей чтобы быть въ состоянии дать приданое дочерямъ. Его злятья были люди хорошіе, на это онъ не могъ

Приключения Гарри Ричмонда.

547

пожаловаться, но что если всѣ дочери выйдут за иностранцевъ? Его простодушная откровенность обворожила насъ, и я замѣтилъ что мой податливый Темпль охотно успокоилъ бы отца насчетъ Люси, одной изъ его незамужнихъ дочерей. Мы принуждены были признаться что она заимствовала иностранный акцентъ. Старый полковникъ ворчалъ и просилъ насъ извинить его что онъ не можетъ обращаться съ нами какъ съ чужими. Сердце его рвется къ молодымъ англійскимъ джентльменамъ.

Мое имя, сказалъ онъ, — напомнило ему замѣчательную личность которую онъ зналъ въ отечествѣ, нѣкоего Роя Ричмонда, сына актрисы и такого-то, какъ гласило преданіе; старый лордъ Эдбери зналъ объ этомъ болѣе чѣмъ кто-либо другой.

Телерь Рой авантюристъ, но душа у него рыцарская, клянусь честью. Вы найдете много выскочекъ и между иностранцами, но такого никогда! Откуда онъ бралъ свои деньги, никто не зналъ но я увѣренъ что онъ для нихъ никогда не сдѣлалъ грязнаго дѣла. Я разкажу вамъ одинъ случай.... позвольте мнѣ разказать мистеръ Ричмондъ, я не имѣлъ удовольствія говорить по-англійски полѣ-столѣтія или по крайней мѣрѣ четверть. Лордъ Эдбери обѣщалъ оставить ему нѣсколько тысячъ, и онъ рискнулъ ими чтобы спасти одну даму, возненавидѣвшую его за его услугу. Леди Эдбери была изъ рода Больтоновъ, не отличавшихся смиреніемъ. Она убѣжала отъ мужа, старый лордъ воротилъ ее. „На свою же гибель, смотрите“, говорить она ему. Дѣйствительно. Рой случайно узнаетъ о новой интригѣ. Онъ садится на лошадь,ѣдеть день и ночь, и въ сумерки прячется между воротами ларка и домомъ миледи. Говорили будто онъ зналъ что маркизъ слѣдить за женой, по крайней мѣрѣ таковъ былъ фактъ: она готовилась убѣжать, а онъ намѣревался остановить ее. Она выходить въ ларкъ, видить закутанную фигуру, воображаетъ что это ея Лотаріо и конечно бросается въ его объятія. Господинъ съ которымъ она хотѣла бѣжать былъ мой пріятель, но чѣмъ меѣле вы будете слѣдовать нашему примѣру, тѣмъ лучше. Это былъ періодъ страшнаго упадка нравственности. Онъ сказалъ мнѣ что видѣлъ всю сцену въ ворота, за которыми у него стояла карета четверней. Старый лордъ выскакиваетъ изъ-за куста и бросается на жену и ея мнимаго любовника. Миледи арестованна въ объятіяхъ своего спасителя, а мой другъ удаляется на цылочкахъ, и ло-моему это лучше что онъ могъ сдѣлать.

35*

548

Наши нравы были ужасны! Леди Эдбери не видѣла послѣ того Роя Ричмонда, старый маркизъ тоже, но онъ удвоилъ сумму которую намѣревался оставить ему. Рой, кажется, женился на богатой наслѣдницѣ и остеленился. Онъ былъ краснорѣчивый малый и весьма занимательный собесѣдникъ за столомъ.

Я не сообщилъ полковнику Геддону моего родства съ его героемъ.

Какъ я жалѣлъ его, проѣзжая мимо большой дороги въ Иннсбрукъ! Я ѣхалъ домой, я готовился увидать Англію, зеленую, туманную Англію, ея домы и луга! И я олять поблагодарилъ въ душѣ полковника за то что онъ примирилъ меня хоть немного съ моимъ страннымъ отцомъ.

Потокъ дыма окрашеннаго утреннимъ свѣтомъ разстилался подобно знамени къ сѣверо-востоку, когда я въѣхалъ въ Лондонъ и отправился на квартиру Темпля. Онъ былъ въ судѣ, участвуя въ процессѣ въ качествѣ помощника отца. Такъ Темпль сдѣлался однимъ изъ счастливцевъ, однимъ изъ трудящихся людей! Я пошелъ въ судѣ и едва узналъ его тамъ въ его парикѣ. Вся его обязанность состояла въ подсказываніи отцу. Дѣло шло о столкновеніи на морѣ. Барка Присцилла столкнулась у устья Темзы съ купеческимъ бригомъ, и къ моему удивленію, Присцилла оказалась судномъ калитана Джаспера Вельша. Лишь только я пожалъ руку Темпля, какъ мы пришлось совершить ту же перемонію съ самимъ калитаномъ, ниско-лько не измѣнившимся наружно. Калитанъ изумился увидавъ меня, сказалъ что борода и усы придаютъ молодому Англичанину иностранную наружность и началъ разказывать какими путями Провидѣніе привело его къ Темплю и его отцу.

— Да, да, калитанъ Вельшъ, замѣтилъ Темль, — мы вылутали васъ, но въ другой разъ смотрите хорошенько за вашими людьми. Я подозрѣваю что у нихъ двоится въ глазахъ, при всей чистотѣ ихъ совѣсти. Угоръ уйдетъ и изъ лютой сѣти.

— Что вы можете сказать противъ моихъ людей? спросилъ калитанъ.

Темль отвѣчалъ что логоворить объ этомъ послѣ и смѣясь утащилъ меня за собой.

— Онъ попадетъ когда-нибудь въ сѣду со своими людьми, Ричи. Я хочу предупредить его. Ты получилъ всѣ мои листья? Ты словно изъ желѣза вылитъ. Я начинаю недурно, суда ниско-лько не боюсь, но и не слишкомъ самонадѣянъ. Жаль что твой отецъ повелъ дѣло такъ плохо.

["Приключения Рарри Ричмонда.", "549", "— Какое дѣло?", "— Развѣ онъ не лисалъ тебя?", "— Писалъ раза два или три; кучу междометій.", "— Ты знаешь что онъ наконецъ началъ свое дѣло. Кончи-\nлось конечно такъ какъ мы всѣ ожидали.", "— Гдѣ онъ? Не видалъ ли ты Дженету въ послѣднее время?", "— Она въ Лондонѣ, въ домѣ миссъ Ильчестеръ.", "— Напиши мнѣ адресъ на этой карточкѣ.", "Темпль написалъ, но какъ-то нервительно, и я бросился къ\nДженетѣ, забывъ проститься съ моимъ другомъ. Мне до без-\nумія хотелось поблагодарить ее за такую неожиданную нѣж-\nность къ моему отцу. Теперь ничто не стоитъ между нами. Я\nвознагражу ее! Или чтобы выразиться приличѣе и соотвѣт-\nственно съ моими лучшими чувствами, я буду просить чести\nи счастія лосвятить ей мою жизнь. Она моя, она образецъ\nпостоянства! Я люблю ее, теперь я въ этомъѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣ

550

прихалъ домой для васъ. Клянусь честью, я люблю васъ всѣмъ сердцемъ.

— Не трогайте меня, сказала она отстраняясь отъ моей руки. Отецъ зашевелился.

— Мы ожидаемъ Гарри, сказала ему тетушка Дороти.

— Восемь Гарри царствовали въ Англии, пробормоталъ онъ. Тетушка Дороти вывела меня изъ комнаты.

— Его надо приготовить къ свиданію съ вами. Доктора говорятъ что неожиданность можетъ убить его. Дженета умѣетъ обращаться съ нимъ.

— Она немного холодна со мной, тетушка. Я знаю что служилъ это, но я люблю ее всѣмъ сердцемъ. Я какъ будто только что проснулся.

— Вы не получили моего послѣдняго письма, Гарри?

— Я не получалъ писемъ мѣсяцеръ девять или болѣе. Кстати, дѣло мое рѣшено и это хорошо. Онъ пошелъ какъ корабль на скалы. Разкажите мнѣ какъ Дженета сошлась съ нимъ. Я готовъ побожиться что она все еще не лускаетъ его въ Риверсли. Нѣтъ? И я люблю ее за ея упрямство, я люблю все что составляетъ часть ея характера.

— Гарри, всломните какъ вы жестоко писали ей.

— Я писалъ ей только разъ.

— Молчаніе было жестоко.

— Я искуплю всѣ мои проступки. Я буду угадывать ея желанія, я буду смиреннѣйшимъ изъ поклонниковъ.

Въ окно гостиной, у котораго мы стояли, я увидалъ какъ Дженета, опершись на руку моего отца, вошла въ экилажъ, а потомъ вошелъ онъ, принявъ ея помощь, стоившую ей усилия. судя по ея скатымъ губамъ и нахмуреннымъ бровямъ.

— Почему она увѣзаетъ не погоривъ со мною, тетушка?

— Она всегда катаетъ его въ это время, чтобы онъ могъ сказать что показалъ себя. Ему невыносима мысль что общество считаетъ его любезнымъ, а за нею всѣ такъ ухаживаютъ что должны ухаживать и за нимъ.

— Какъ она великодушна!

Тетушка Дороти заплакала. Я прижалъ ее къ сердцу и, стARAвясь развеселить ее, продолжалъ восхвалять Дженету. Она плакала все сильнѣе.

— Нѣтъ ли чего-нибудь новаго? спросилъ я.

— Для насъ это уже не новость, Гарри. Я увѣрена что вы мужественны.

Прикаюченія Гарри Ричмонда.

551

— Мужественъ! Что же предстоитъ перенесть мгѣ?

— Много, если вы любите ее, Гарри.

— Говорите.

— Лучше если вы узнаете это отъ меня, Гарри. Я лисала вамъ. Мы не думали что это будетъ вамъ непріятно. Кто могъ предугадать такую перемену въ васъ? Она менѣе всѣхъ.

— Она любитъ другаго?

— Я не скажу чтобъ она была влюблена.

— Скажите мгѣ худшее.

— Она помолвлена.

## ГЛАВА LVI.

### Дженета и я.

Дженета и я были одни.

Когда ваша возлюбленная измѣнить вамъ въ ваше отсутствіе, вы, узнавъ это, прежде всего спросите имя вашего сооперника. Его имя—ничего болѣе. Какое чудовище предпочла вамъ невѣрная измѣнница?

Этотъ же вопросъ вертѣлся у меня на языкѣ, когда тетушка Дороти сообщила мгѣ о помолвѣ Дженеты. Но люди не одинаковы, и я, томясь желаніемъ предложить вопросъ, молчаль, оласаясь услышать имя которое разожгло бы мою ненависть и ревность. Человѣкѣ котораго выбрала Дженета долгожень быть образцомъ благородства, она не выберетъ какую-нибудь дрянь, и мгѣ не хотѣлось думать о немъ. Я ушелъ изъ дому, обещавъ придти вечеромъ или на другой день, но на улицѣ встрѣтился съ Дженетой, возвращавшегося съ отцомъ изъ парка. Отецъ взялъ меня за руку, и я принужденъ былъ вернуться съ ними.

Отецъ удалился, покораясь предписанию отдыхать часъ предъ обѣдомъ; Дороти Белтамъ пошла одѣваться, Дженета осталась со мной.

Ея красивое лицо было блѣдно какъ мраморъ. Она стояла выпрямившись. Я ожидалъ увидать стыдъ, можетъ-быть раскаяніе въ лицѣ женщины которая измѣнила мгѣ, пользуясь моимъ отсутствіемъ. Съ тѣхъ поръ какъ я прикоснулся къ ея рукѣ, неоспоримой собственности другаго, выводя ее изъ экипажа, мои нервы содрагались въ ожиданіи горькаго наслаждения увидать сознаніе вины на ея выразительномъ лицѣ. Она стояла серіозно внимательная.

552

— Дженета, я должен поблагодарить вас за вашу доброту къ моему отцу.

— Вы знаете, Гарри, что я должна была искупить прежнюю жестокость.

— Я благодаренъ вамъ всемъ сердцемъ.

— Мне пріятно угождать вамъ, даже въ пустякахъ.

— Это не пустяки.

— Мне это не стояно никакого труда.

— Вы нашли его опутаннымъ долгами?

Она слегка пожала плечами.

— Долги были, но теперь ихъ иѣтъ.

— Вы хотѣли связать меня по рукамъ и по ногамъ благодарностью.

— Я хотѣла сдѣлать то что сдѣлали бры вы, насколько это было для меня возможно.

— Я пріѣхалъ домой думая что вы свободны.

— Тётя лисала...

— Писала, но я не получилъ лисьма; иначе я не пріѣхалъ бы. Нли, почему знать? Можетъ-быть я былъ бы здѣсь раньше.

— Вы теперь здѣсь, Гарри.

— Я могу теперь сказать только одно, Дженета: въ тѣ дни когда я былъ непостояненъ и несправедливъ, и не добръ съ вами, а Геріотъ хвалилъ васъ какъ женщину которая будетъ самою вѣрною женой въ Англіи, я поддерживалъ его.

— Я не буду благодарить васъ за комплименты, Гарри. Я знаю что могу сдержать слово.

— Данное тому человѣку? Вы еще не жена его.

— Нѣтъ, отвѣчала она машинально.

— Развѣ свадьба была отложена? Извините, вы говорите о ней такимъ тономъ...

— Я отложила ее съ зимы на лѣто, Гарри, въ надеждѣ что вы пріѣдете и будете солровождать меня къ алтарю.

— Я? Какую же роль назначили вы мнѣ въ брачной церемоніи!

— Друга, я надѣялась, моего стараго лучшаго друга.

— Да, мы были все равно что помолυленные.

— Никогда.

— Вы хотѣли чтобъ я присутствовалъ при вашемъ брако- сочетаніи съ другимъ?

— Я думала что могу разчитывать въ этомъ на Гарри.

— Отдать то что было моимъ раньше чѣмъ я себя помню? Отдать васъ! О! Я желалъ бы только знать что вы та же самая

Приключенія Гарри Ричмонда.

553

Дженета которую я могъ видѣть и которая дополнила бы меня, какъ говорить Геріотъ. Я теперь чувствую что я всегда любилъ васъ, Дженета. Присутствовать при вашей свадьбѣ съ другимъ! Но я обнималъ васъ! Я цѣловалъ васъ! Вы не можете забыть меня, и, судя по совѣсти, вы не можете выйти ни за кого кромѣ меня. Если только не признаетесь что вы совершенно измѣнились. Признайтесь и я не буду настаивать. Если вы честная лѣвушка, вы моя. Что это за вѣрность слову? Вы боитесь нарушить его изъ гордости. Вы любите, вы должны любить меня, вы не можете любить никого кромѣ меня. Я къ этому привыкъ какъ къ воздуху которымъ дышу. Боже мой, да развѣ я могу видѣть васъ чужою женой? Никакая церемонія не можетъ соединить васъ съ другимъ и разлучить со мной. Это не только невозможно, но если и было возможно, я не задумался бы помѣшать; и потому что имѣю право, и потому что сдѣлалъ бы этимъ добро вамъ. Мы помолваны съ самаго рожденія или по крѣйней мѣрѣ съ дѣтства. Я знаю ваши воззрѣнія, ваши привычки, ваши капризы, отъ простѣйшихъ до самыхъ милыхъ. Вы не опускайте рѣсницъ, вы скажите мнѣ, можетъ ли человѣкъ съ такими воспоминаніями какими обладаю я, выпустить васъ? Вы моя, потому что вы неспособны измѣнить.

Мои неистовые софизмы поколѣали ея здравыя смыслъ. Удивленіе на происшедшую во мнѣ перемѣну было также причиной ея минутнаго замѣшательства.

— Гарри, ваше послѣднее лисьмо, сказала она тяжело дыша.

— Письмо сумашедшаго, лисьмо идіота! Такъ это мнѣ назаніе?

— Не наказаніе, но это лисьмо... Я искала хоть слова любви, хоть малѣйшаго намека, я держала его всю ночь на сердцѣ, въ надеждѣ что хоть во снѣ найду въ немъ что-нибудь утѣшительное, и не нашла ничего.

— Но я былъ въ ужасномъ состояніи, когда писалъ его. Вспомните чего я лишился. И къ довершенію всего вы затвораете двери предъ моимъ отцомъ. Я могъ бы извинить и оправдать вашъ поступокъ въ другое время, когда я былъ не такъ несчастенъ, а онъ не такъ обидчивъ. Какъ мнѣ объяснить вамъ мое положеніе? Вы его никогда не поймете. Но я вижу себя въ вашихъ глазахъ. Я не чужой вамъ, Дженета, подите ко мнѣ!

Она прошептала какой-то протестъ.

554

— Такъ день свадьбы уже назначень? спросилъ я.

— Назначень. Я теперь уйду, Гарри. Вашъ отецъ любить видѣть меня хорошо одѣтою.

— Будетъ у васъ обѣдать тотъ человекъ который хочетъ жениться на васъ?

— Не сегодня.

— Сегодня не онъ, а я. Ваши родители одобряютъ вашъ выборъ?

— Да.

— Такъ онъ изъ высшаго круга? Не правда ли?

— Онъ благороднаго рожденія.

— Вы говорите какъ баллада. И вы сами назначили день свадьбы?

— Да.

— Такъ вы уже принадлежите ему?

— Я не могу думать иначе. Теперь я уйду, Гарри.

— Одно слово: любите вы его?

— Вы должны понять это по моимъ поступкамъ.

— Ваши поступки со мной были не изъ лучшихъ. Любите вы меня?

— Я любила моего дорогаго друга Гарри, который не предложилъ бы мигъ такого непріятнаго вопроса, сказала Дженета.

Въ эту минуту тетушка Дороти и мой отецъ, войдя въ комнату, дали ей возможность скрыться.

Обѣдать съ моимъ разбитымъ отцомъ было не весело, обѣдать въ качествѣ гостя Дженеты, послѣ нашего разговора, было тяжелою привилегіей. Странность сознанія что она не будетъ принадлежать мигъ обезсилила мои чувства. Повременамъ мрачная вслышка фантазіи рисовала ее женой другаго, но картина казалась слишкомъ мрачною, невыразимою, она говорила и улыбалась слишкомъ привѣтливо, чтобъ это могло быть возможно. Но она стала бы говорить и улыбаться ида къ алтарю, развѣ только стала бы немногоъ блѣднѣе. Какъ дастъ она надѣть себя кольцо на палецъ? Она протянетъ руку какъ теперь протягиваетъ ее къ стакану. Но кому? Кто этотъ человекъ? Она продаетъ себя за титуль. Не найдя удовлетворенія въ любви, она сдѣлялась честолюбива. Эта мысль охладила и облегчила мое неудовольствіе, но не въ ея пользу, потому что какъ она ни ухаживала за мной, я рѣшилъ что не могу не презирать ее. Она хотѣла чтобъ я былъ обязанъ ей; ея обращеніе съ моимъ отцомъ было чудомъ естественной ласковости и такта; она подесказывала ему слова,

Приключекія Гарри Ричмонда.

555

доканчивала его недосказанныя фразы. Можно ли было пред-
утадать что мы будем когда-нибудь сидеть въ таких отно-
шеніяхъ? Она притворялась что любить моего отца. Для кого
это, если не для Гарри Ричмонда? Изъ дружбы ли это только?
Нѣтъ, она все еще моя!

Мое сердце рвалось къ ней съ обожаніемъ, плѣваясь без-
надеждѣе съ каждымъ усилиемъ освободиться. Она была не
моя и никогда не должна была быть моею. Качества которыя
я любилъ въ ней, качества нѣ когда сохранявшія ее для меня
вопреки моей холодности, обратились теперь противъ меня.

И изучая ее внимательно, насколько это возможно за сто-
ломъ, я увидалъ то что не было такъ замѣтно когда мы были
одни, оригинальную индивидуальность въ ея развившейся жен-
ственности, привлекательную теплоту въ ея спокойной натурѣ;
хмурилась она теперь очень рѣдко и хмурясь улыбалась. Въ
кроткихъ сжатыхъ губахъ выражался благородный локой. Она
прюобрѣла манеры вполнѣ благовоспитанной Англичанки, не
сложившись по мѣркѣ, она научилась одѣваться, моя milая
Дженета.

— Не поѣдете ли вы съ нами сегодня въ олеру, Гарри? спро-
сила она.

Для меня это прозвучало: не можете ли взглянуть на чело-
вѣка съ которымъ я помолвлена?

— Поѣду, отвѣчалъ я.

Торжественный тонъ моего отвѣта удивилъ ее.

— Фракъ Ричи лежить въ правомъ ящикѣ третьяго отдѣле-
нія моего розоваго гардероба, сказалъ мой отецъ,— и фамиль-
ные часы, завѣщанные мнѣ матерью и остановившіеся на чет-
верти десятаго, лежать тамъ же.

Дженета протянула ему руку.

— Да развѣ я не помню? Вы говорили намъ что сбережете для него его парадный костюмъ, чтобъ онъ могъѣхать въ обще-ство лишь только вернется.

Мой отецъ-называлъ себя генераломъ.

Я подошелъ къ Дженетѣ.

— Отдадите вы мнѣ то лисьмо?

— Какое лисьмо?

— Которое вы держали на сердѣ всю ночь.

Она вслыхнула и покачала головой.

Я зналъ какъ невинна эта вслышка румянца, но это была
вслышка, и мое сердце накинулось на нее, преслѣдуя ее по

556

всѣмъ извилинамъ женскаго отступлѣнія. Я почувствовалъ себя властелиномъ.

Чтò если тотъ благородный человекъ, какимъ долженъ быть непремѣнно женихъ Дженеты, любить ее искренно? Тѣмъ хуже для него; я пожалѣю его, по буду уважать ее не менѣе за то что она измѣнить ему для меня. Но ея выборъ палъ конечно на одного изъ лучшихъ представителей нашей націи.

Ей нравилось мое слокойствіе на пути въ оперу; я былъ въ состояніи шутить, мы смѣялись и болтали. Мой отецъ былъ, ловидимому, немного взволнованъ; онъ сидѣлъ выпрямившись и повторялъ:

— Надо показать себя, надо показать себя. Дженета взяла его руку. Да, да, полнѣйшее самообладаніе, сказалъ онъ, и взглянувъ на меня, прибавилъ: —Милый мой Ричц.

Тетушка Дороти объяснила причину вниманія которое мы обратили на себя войдя въ ложу.

— Дженету очень замѣчають.

— Видите вы ея жениха, тетушка?

Она обвела глазами театръ.

— Нѣтъ.

Я вышелъ изъ ложи, чтобы посмотреть на Дженету издали, и проходя по фойе, полалъ въ когти леди Кенъ.

— Пойдемте со мной, сказала отвратительная старушонка. — Мне надо поговорить съ вами и раскусить васъ послѣ ва-шихъ путешествій.

Я принужденъ былъ войти въ ея ложу и сѣсть ряюмъ съ ней.

— Я могу теперь вольничать съ вами, вѣдь мы почти родня, сказала она.

— Двѣствительно, отвѣчалъ я.

— Не признавайте этого, если не хотите. продолжала она. — Съ меня довольно быть бабушкой одного молодого человека. Впрочемъ эта тяжесть скоро свалится съ моихъ печѣ. Ну, чтò вы? Гдѣ вы были? Намъ.reны вы написать книгу? И не пишите. Неприлично. И не стыдно вамъ что вы заставили насъ ждать шесть мѣсяцевъ? Я просила, умоляла. Нѣтъ! Ке- лѣзная воля! Тѣмъ лучше, хотя въ настоящее время мы чув- ствуемъ себя въ ея тискахъ. Я люблю молодую женщину съ сильною волей, только не въ оплозниціи. Оломились отъ сво- его разочарованія, милый мой? Не слѣдовало рѣшаться на большую ставку безъ хорошей поддержки. Я возьму васъ въ руки и выдрессирую васъ и направлю на луть истинный. Нра-

Приключенія Гарри Гичмогда.

557

вится вамъ оперный шумъ? Вы не привезли ли домой Черкешенку? Гм, кто васъ знаетъ. Чтобы сдѣлать для васъ что-нибудь, я должна выслушать вашу полную исловѣдь. Такъ сказала я моей обезьяńцѣ, и онъ сталъ на колѣни, и я его выслушала. Вѣдь вы дикіе. Васъ всѣхъ надо вымыть и причесать, чтобы сдѣлать приличными.

Ея больные, старые, водянистые глаза внимательно разсмотривали меня, лока ея необузданный языкъ болталъ вздоръ годный только для ушей Эдбери.

— Вы мрачны, сказала она, не спуская съ меня глазъ, какъ кошка слѣдящая за мышью.

— Вотъ чтò я скажу вамъ, миледи, отвѣчалъ я на ея настойчивое требованіе чтобъ я открылъ ей свою душу. — Я былъ такъ долго вни Anglo что совсемъ забылъ англійскій языкъ и хочу обойти театръ чтобы взять нѣсколько уроковъ.

— Такъ идите, отлустила она меня. — Приходите ко мнѣ завтра утромъ. Вонъ онъ, взглянула она на ложу Дженеты.— Мы не мѣшаемъ ей показывать его; что до меня касается, мнѣ это рѣшительно все равно. Я свободна отъ мѣщанскихъ предразсудковъ. Она ручается что онъ не забудется. Но съ васъ скандала довольно, я думаю. Вы теперь приберете его къ рукамъ. Ну, идите, Цыганъ, да постарайтесь завтра окончить вашъ туалетъ пораньше. Я буду ждать васъ въ одиннадцать. У меня есть для васъ невѣста.

Глаза Дженеты на минуту остановились на мнѣ, когда я занялъ свое мѣсто за ея стуломъ.

— Видаетесь вы съ леди Кенъ? спросилъ я.

— Вы говорили съ ней, сказала она вмѣсто отвѣта.

Я высказалъ свои влечения въ формѣ размышленія:

— Нѣкоторыя изъ нашихъ свѣтскихъ старухъ ничѣмъ не отличаются отъ прачекъ. Она не могла бы быть наглѣе со мной и относительно васъ, если бы получила воспитаніе на рынкѣ. Стобилоѣ хать чтобы слушать въ обществѣ дерзости старой вѣдьмы.

— Мы принимаемъ въ соображеніе что это хорошее лѣкарство для нашегоъ больнаго, сказала Дженета. — Вашему отцу это нравится.

— Моя милая, другъ мой, щелнулъ я и увидалъ что край щеки предо мной вспыхнулъ яркимъ румянцемъ, отхлынувшимъ на обнаженную шею, подъ короткіе локоны, выбившіеся

558

изъ-подъ гребенки. Зрѣлище невыразимо пріятное для меня, убѣждавшее меня въ моей власти.

Я притронулся къ ея платью. Страданіе такого преланнаго сердца заслужило мою симпатію. Я подумалъ что я могъ бы уважать ее даже послѣ того какъ она устулила бы мнѣ, и что еслибы мы были одни, я воздержался бы отъ привилегій любимаго человека и сталъ бы действовать на ея разсудокъ, а не на сердце.

Но сидѣть возле ея божественно лылавшаго лица и обна-
женной шеи, говорить слокойно и слушать краткіе отвѣты
было невыносимо. Я убѣжалъ въ верхній ярусъ, гдѣ Темпль
встрѣтилъ меня и ввелъ въ ложу Анны Пенрисъ.

— Какъ я рада видѣть что вы не печальны! воскликнула
она.

— О чемъ же мнѣ печалиться? спросилъ я.

— Люди мѣняются. Я желала этого, но если вы довольны, мы не будемъ сожалѣть. Я васъ люблю еще болѣе, Гарри, за то что вы не похожи на большинство.

— Тѣмъ что не гоняюсь за богатыми наслѣдницами, пояснилъ я.—Нѣтъ, это не въ моемъ вкусѣ.

— Но я влюблена въ Дженету Ильчестеръ, сказала Анна съ
жаромъ.—Она удивительно исправила его.

— Моего отца? Да.

— Я говорила о болѣе счастливой особѣ, Гарри. Взгляните.

Я взглянулъ на ложу Дженеты и увидалъ на моемъ мѣстѣ маркиза Эдбери.

Анна отвѣтила на взглядъ съ которымъ я обратился къ ней:

— Развѣ вы не знали. Все это, говорятъ, устроила ли Кенъ.

Я сама была въ числѣ удивленныхъ.

Темпль оказалъ мнѣ такую же услугу.

— Я лисалъ тебя объ этой помолвкой, Ричи.

— Ты лисалъ мнѣ что она помолвлена съ Эдбери? спро-
силъ я и закрылъ глаза; если въ человѣкѣ были когда злые
духи, они были во мнѣ въ эту минуту. Она должно-быть уви-
дала своего возлюбленнаго, когда повергла меня въ океанъ до-
гадокъ своимъ предательскимъ румянцемъ.

Приключения Гарри Ричмонда.

559

## ГЛАВА LVII.

### Героизмъ Дженеты.

Я ночевалъ въ миломъ, тихомъ домъ Темпля и былъ бы радъ еслибъ его сестры поцѣловали меня какъ цѣловали его.

На другой день, отыскавъ съ помощью Темпля меблированную квартиру, я послалъ отцу записку, въ которой просилъ его придти ко мнѣ немедленно.

Отвѣтила Дженета:

„Мой милый Гарри!

„Мы считаемъ не безопаснымъ отпустить вашего отца отъ себя. Онъ ждетъ васъ съ нетерпѣніемъ. Помните что онъ только что поправился. Мы надѣемся что вы посвѣтите насъ не позже какъ завтра.

„Любящая васъ
„Дженета.“

Такъ она нисколько не стыдится предстоящаго союза съ Эдбери! Она лишетъ мнѣ какъ будто она ни мало не унизилъ себя.

Дженета умѣла цѣнить людей по достоинству; она должна была видѣть его насквозь. Неужели она принадлежитъ къ числу женщинъ склонныхъ къ распутству и дѣйствующихъ подъ вліяніемъ любопытства неолытности? Или чудовищная старая интриганка леди Кенъ опутала, околдовала мою дѣвочку?

Я долженъ придти не позже какъ завтра, слѣдовательно Эдбери будетъ сегодня. Хотѣлось бы мнѣ увидать ихъ вмѣстѣ, сравнить ихъ, лосмотрѣть какъ они идутъ другъ къ другу. „Мнѣ ее очень жаль“, сказалъ я. Я думалъ что я вылѣчился.

Но скоро—и это ужасное свойство любви—настоящее положеніе дѣлъ овладѣло воображеніемъ и представилось въ такомъ напряженномъ состояніи что я былъ какъ въ огнѣ, содрагаясь отъ страданія и отчаянія.

Я ненавидѣлъ ее, я завидовалъ ему.

Я чувствовалъ что могу осилить его и гнушался животнымъ соперничествомъ.

Предпочтеніе которое она ему оказала дѣлало его невыносимымъ для меня; тѣнь которую онъ бросалъ на нее искажала ея черты.

560

Но эта же тѣнь придавала ей неотразимую привлекательность, любездавшую меня отстранить его.

Она была моя и была мнѣ противна; я лишился ее и готовъ былъ отдать за нее жизнь.

Не обязанъ ли я ради мертваго, какъ и ради живыхъ, отнять ее у него, волреки ея нежеланію?

Не безчестно ли будетъ съ моей стороны вмѣшиваться?

И такъ далѣе; влюбленные могутъ раскрасить очеркъ. Только музыкой можно передать безпрерывныя потрясенія, превращавшія для меня мгновенно день въ ночь и ночь въ день и измѣнявшія вселенную въ моихъ глазахъ.

Когда воображеніемъ управляется страсть, нѣтъ возможности найти облегченіе страданія въ мелочныхъ обстоятельствахъ дѣйствительности: вещи разлагаются на свои элементы. Эдбери, такой какимъ онъ былъ, не могъ возбудить во мнѣ мученій ревности, но я принужденъ былъ смотрѣть на него глазами женщины избравшей его, я не могъ отдѣлить его отъ нея.

Я попробовалъ обратиться къ помощи разсудка. Я подумалъ спокойно: она очень недалека, я это всегда зналъ. Слово „всегда“ подхватило меня какъ вихрь и перебросило за нѣсколько лѣтъ назадъ, къ тому времени когда мы жили вмѣстѣ и ко множеству происшествій, прелестѣ которыхъ, не прочувствовавшая тогда, охватила меня теперь съ удвоенною силой.

Общественная и умственная высота Оттиліи постоянно сдерживала мои лорывы, но Дженета стояла на одномъ уровне со мною, умственно немного ниже, нравственно выше и была тверда какъ металлъ, когда хотѣла. Она вызывала на столкновенія, раздражала солротивленіемъ. Дѣдушка былъ правъ, говоря что она не уступитъ никакому мущинѣ. Тѣмъ болѣе причинъ отнять ее у раслутнаго Эдбери. Въ немъ течетъ кровь Больtonовъ, я помнилъ анекдотъ полковника Гелдона объ его матери.

Старикъ дѣдушка сказалъ однажды о Дженетѣ: „она сострадательное существо.“ Я слышалъ слезы въ его голосѣ, но какъ я поздно одумался. Состраданіе Дженеты къ Эдбери было главнымъ орудіемъ леди Кекъ, какъ сказала мнѣ тетушка Дороти. Леди Ильчестеръ была за него, сэръ-Родрикъ за другаго искателя, и дѣло дошло до ссоры между самою дружною четой супруговъ. Дjenетъ не давали покоя. Ей твердили что Эдбери логибаетъ. Она любила его за его ловкость въ крикетѣ и въ охотѣ, за его откровенность, за мнимую мужественность, за врожденный англійскій энтузіазмъ. Я позволялъ себѣ объяснять

Приключекія. Гарри Ричмонда.

561

ея поступокъ только причинами служившими ей оправда-
ніемъ.

На слѣдующій день я пошелъ къ ней. Она встрѣтила меня
слокойно и привѣтливо, но съ какою-то враждебною сдержан-
ностью, грозившего сопротивленіемъ и вызывавшего на борьбу.

— Что вы хмуритесь на меня? началъ я.

— Развѣ вы забыли мою старую привычку, Гарри? Я еще
не совсем отвыкла отъ-нея, отвѣчала она.

— Вамъ скоро не на что будетъ хмуриться.

Она улыбнулась.

— Дай Богъ. Вы можетъ-быть хотите сказать что я не бу-
ду видѣть васъ, Гарри?

— Милая моя Дженета, прежде чѣмъ отвѣтить, я долженъ
спросить васъ: вы считаете себя связанною съ Эдбери нераз-
рывно?

— Да.

— Вы дали клятву?

— Я не даю клятвъ.

— Но вы въ высшей степени несходны съ человѣкомъ ко-
тораго выбрали. Вы считаете себя связанною честью?

— Да.

— Еслибы вы узнали что сдѣлали ошибку, вы тѣмъ не ме-
нѣе считали бы себя обязанною сдержать слово?

— Я считала бы себя обязанною не наказать его за мою
ошибку.

— А выйти за него замужъ не уважая его не значить нака-
зать его?

— Не знаю, сказала она, внезално утративъ свою твердость
и отвѣчая какъ калризный ребенокъ; нетерпѣливое движеніе
дополнило бы милое сходство.

— Въ такомъ случае, Дженета, позвольте мнѣ сказать вамъ
что я не уважаю и имѣю серіозныя причины не любить ваше-
го женаха и слѣдовательно, если вы сдѣлаетесь его женой....

— Вы знали его нѣсколько лѣтъ тому назадъ, Гарри. Онъ
измѣнился.

— Вы считаете себя способною дѣлать чудеса!

— Нѣтъ, но я думаю что большинство молодыхъ людей оди-
наково. Въ нѣкоторыхъ отношеніяхъ по крайней мѣрѣ, при-
бавила она.

Это мнѣніе было основано единственно на разговорахъ дѣ-
душки о мущинахъ въ присутствіи провинціальной дѣвочки.

36

552

— Вы не знаете ничего ни о немъ, ни о насъ, сказалъ я.

— Я знаю столько, сколько хочу знать.

— А до остального вамъ нѣтъ дѣла?

— Онъ, по крайней мѣрѣ не обманулъ меня.

— Такъ онъ простеръ свою откровенность за границы приличія!

— Гарри, можете вы сказать что онъ много хуже другихъ молодыхъ людей?

Въ моемъ положеніи инквизитора я сильно почувствоваль этотъ ударъ, нанесенный мнѣ моимъ же собственнымъ оружіемъ. Дѣfectительно, есть ли выборъ для честныхъ молодыхъ юенщинъ въ толпѣ мускинъ?

— О, онъ никому не уступить ни умомъ. ни благородствомъ, прикрылъ я мое отступленіе, чувствуя что бѣгу наряду съ Эдбери и ему подобными.

Это взбѣсило меня. Мое поведеніе стало нагло. Я далъ волю моей страсти, чтобы хоть разъ закочить въ объятія утраченное существо. Она слушала, защищалась, хмурилась, краснѣла и можетъ-быть узнала мускинъ въ эту минуту лучше чѣмъ во всю свою предшествовавшую жизнь.

„Можно ли уважать невѣсту Эдбери?" думалъ я.

Она какъ будто поняла чѣмъ я оправдывался. Она сказала:

— Гарри, для меня прискорѣнѣ потеря уваженія къ вамъ.

Но она не могла отнять у меня дикаго утѣшенія знать что мнѣ удалось зажечь на ея лицѣ яркій румянецъ, не сходившій съ него. Пусть она краснѣетъ предъ своимъ возлюбленнымъ идіотомъ, этотъ румянецъ мой. Мнеѣ удалось похитить хоть малость.

Эта малость превратилась въ теченіе нѣсколькихъ минут въ сокровище, въ святыню, въ страшную залюю мысль, въ ядовитое воспоминаніе. Она уже не доставляла мнѣ удовольствія, какъ дикому животному не доставляетъ удовольствія проглоченная добыча. Страсть ничѣмъ не удовлетворяется, когда идетъ налерекоръ любви.

— Я уйду отъ васъ, Гарри, сказала Дженета безъ раздраженія, можетъ-быть чтобы не раздражить меня.

— Прощайте, отвѣчалъ я.

— Мы увидимъ васъ опять сегодня или завтра?

— Едва ли.

— Вы знаете свою силу?

— Силу! Еслибъ я могъ отнять васъ у этого человека от-

Приключеніа Гарри Ричмонда.

563

казавшись отъ моихъ собственныхъ претензій, я отказался бы.
Не говорите со мной намеками. Если вы будете смотрѣть на
меня такъ, я не ручаюсь за себя. Вы сами заставляете меня
считать васъ за постояннѣйшую женщину въ мірѣ; я увѣжаю
за границу, возвращаюсь чтобы положить жизнь мою къ ва-
шимъ ногамъ и нахожу что я не имѣю права прикасаться къ
вамъ, что могу видѣть васъ только въ извѣстные часы, что
вы украсили себя короной распутнѣйшаго негодяя въ Англіи!
Правъ я былъ или нѣтъ возвратившись къ вамъ въ полной
увѣренноети что вы никогда не измѣните мнѣ? Кто пріучилъ
меня считать васъ неслособною измѣнять?

Она потулилась.

— Я можетъ-быть немного виновата, сказала она.

Мои смѣлые парадоксы вынудили у нея наконецъ такое при-
знаніе. Такъ въ ея сердцѣ была уже борьба и сознаніе вины
противъ меня! Признаніе что она „немного виновата“ придало
мнѣ дерзости: дикое животное бросилось за новою добычей.

Она не сопротивлялась, но я отъ этого ничего не выигралъ.
Мертвыя губы, нелодвижная фигура, нахмуренныя черты со-
ставляютъ лицъ коршуна.

Она ушла не сказавъ ни слова.

Чтò она доджна была подумать обо мнѣ! Мною овладѣло су-
машествіе, но безъ иллюзій, уменьшающихъ страданіе.

Я отправился домой и у двери своей квартиры увидалъ эки-
пажъ леди Кень.

— А! такъ васъ въ самомъ дѣлѣ не было дома, воскликнула
она.—Почему вы не сдержали слова, негодный? Садитесь сю-
да, разкажите мнѣ что-нибудь о гаремахъ.

Я отказался отъ такой чести, и она заговорила о дѣлахъ.

— Вашъ отецъ, сказала она, большая помѣха въ домѣ Дже-
неты. Не ужасно ли что страстно влюбленный женихъ и
родственники могутъ являться къ ней только въ тѣ часы ког-
да разбитому старику вздумается отдохнуть? Я такъ долго
ухаживала за нимъ, заключила она,—что и теперь буду для
него лучшею нянькой.

Я сказалъ что вพลѣ согласенъ съ ея мнѣніемъ и лосовѣ-
товалъ ей поговорить съ Дженетой.

— О, избавьте, съ меня довольно, сказала она притворно
содрагаясь.

Я сознался въ душѣ что раздѣляю и ея чувства.

Ея страстное желаніе насладиться моимъ обществомъ могло

36*

564

быть удовлетворено только „положительным“ обещаніем что
я возьму отца къ себѣ немедленно.

Олять я послалъ за нимъ и ожидалъ получить отвѣтъ напи-
саный Дженетой и выдержать новое столкновеніе.

Пришла тетушка Дороти.

— Гарри, ты намъренъ настаивать на своемъ желаніи?

Она дышала съ трудомъ.

— Желаніе весьма естественное, тетушка. Отецъ долженъ быть со мной. Ухаживаютъ за нимъ хорошо, но онъ подвергается оскорбленіямъ.

— У насъ принимаютъ только въ тѣ часы когда онъ наверху.

— Да, я слышалъ. Мнѣ кажется что ему хочется иметь ме-
ня при себѣ, а вы знаете что мнѣ не слѣдуетъ посвящать
Дженету. Наконецъ, я такъ рѣшилъ.

— Ты забываешь какое благодѣтельное вліяніе иметь на него Дженета, Гарри.

— Я полагаю что мое будетъ не хуже.

— Ты рѣшился?

— Вполня.

— Въ такомъ случае я должна открыть тебя истину. Я по-
стулю противъ желанія Дженеты...

— Необыкновенная она деспотка, клянусь честью!

— Во всемъ чтò касается твоего счастія, Гарри, да; на-
сколько это возможно телерь.

Дороти Белтамъ была въ сильномъ волненіи. Я поцѣловалъ
ее и взять ея руки.

— Вотъ въ чемъ дѣло, Гарри, приготовься выслушать. Кромѣ меня, Дженеты и его преданной служанки Вадди, этого кажется никто не знаетъ. У него объдало большое общество въ Сити, наканунѣ того дня когда дѣло было рѣшено противъ него. На слѣдующее утро я получила отъ доброй мистрисъ Вадди записку, адресованную въ лондонскій домъ сэръ-Родри-
ка, гдѣ я гостила съ Дженетой. Въ запискѣ говорилось что онъ боленъ. Дженета тотчасъ же надѣла шляпку и отправилась къ нему.

— Такъ она уже не боялась заразиться?

— Она почти бѣжала. Онъ жилъ въ меблированныхъ комна-
тахъ, и соѣди требовали чтобъ его увезли немедленно. какъ
писала намъ мистрисъ Вадди. Она приняла насъ въ гостиной.
Я не рѣшилась идти наверхъ. Дженета пошла одна.

Мое сердце сильно билось.

Приключенія Гарри Ричмонда.

565

— Она была съ нимъ одна, Гарри, но мы могли ихъ слышать.

Дороти Белтамъ смотрѣла на меня словно умоляя меня любить.

— Она покорила его. А когда я увидала его, онъ былъ болѣе какъ смерть, но смиренъ и нисколько не опасенъ.

— Вы хотите сказать что она нашла его въ обѣшенствѣ, воскликнулъ я, пораженный горемъ и ужасомъ.

— Да, милый Гарри, ты отгадалъ.

— Она стала между нимъ и домомъ сумашедшихъ?

— Она лереѣхала изъ дома сэръ-Родрика въ квартиру когорную наняла для вашего отца. Она не покидала его ни днемъ, ни ночью въ продолженіе трехъ недѣль и справлялась съ нимъ сама, обращаясь иногда за помощью къ испутанной мистрись Вадди или ко мнѣ, трусившей не менѣе. У меня осталась до сихъ лоръ привычка прижимать руку къ сердцу при всякомъ шумѣ. Теперь все прошло. Гарри, Дженета желала чтобы ты этого никогда не узналъ. Я думаю что она права, полагая что ея вліяніе незамѣнимо: онъ привыкъ къ ней. Ты знаешь, Гарри, какъ она добра при всей своей твердости.

— О, не мучьте меня, ради всего святаго, тетушка! воскликнулъ я.

## ГЛАВА LVIII.

### Мое укращеніе.

Тетушкѣ Дороти нужны были сильныя доказательства чтобы убѣдиться что мною не овладѣла болѣзнь о которой она говорила.

Она не могла скрыть своихъ опасеній на этотъ счетъ, когда взяла мою руку, чтобы идти къ Дженетѣ. Мои отчаянные возгласы измучили ее.

Я сказалъ такъ спокойно какъ только могъ:

— Вы упомянули объ ея добротѣ и твердости, тетушка, это взволновало меня. Понимаете? Вы не боитесь.

— Я понимаю что это контрастъ, сказала Дороти Белтамъ.

Безполезно было бы объяснять ей какъ действуетъ такой контрастъ на человѣка въ моемъ положеніи.

Дженета протянула мнѣ руку. Я взялъ ее безкровными пальцами.

Я не могъ не сказать ей какъ я чувствую себя въ долгу у нея.

566

Приложение к Руасскому Вѣтнику.

— Если вы это уже знаете, милый Гарри, сказала она, — вы должны согласиться что я въ настоящее время для него лучшая нянька.

— Это продолжится недолго.

— Пока возможно.

Она не могла выразиться такъ чтобъ избѣжать непріятнаго намека. Я немного одумался, но сердце мое было сплошною раной; мальчайшее холодное дуоновеніе съ ея стороны усиливало мою брать.

Я колебался нѣсколько минутъ между мягкостію и грубостію, и вдругъ спросилъ отрывисто:

— Пока возможно? Я не знаю дня.

— Дня, Гарри?

— Дня вашей свадьбы.

— Она назначена въ будущемъ мѣсяцѣ.

— Да? Вы сами назначили будущій мѣсяцъ и день? Я думаю о моемъ отцѣ. Его надо будетъ перевезти ко мнѣ за нѣсколько дней. Вы будете заняты вашимъ туалетомъ и тому подобнымъ. Маркизъ Эдбери, въ былое время, имѣлъ привычку, благодаря своей страсти къ мальчишескимъ забавамъ, потѣшаться надъ вашимъ паціентомъ.

— Они не встрѣчаются.

— Я это знаю. Но лока мой отецъ будетъ здѣсь, „пока это возможно“, онъ будетъ служить постоянною забавой для игриваго ума маркиза.

Иронія была тратой времени. „Иронія грома едва ли подѣйствовала бы на нее“, подумалъ я, видя ее слокойною.

Она отвѣчала мнѣ:

— Онъ теперь не такой какимъ былъ. Я надѣялась, Гарри, что вы будете добры съ нимъ, ради меня.

— Я и буду, ради васъ.

На лицѣ ея засвѣтилась радость сквозь удивленіе.

Это были, кажется, первыя добрыя слова которыя я сказалъ ей съ тѣхъ поръ какъ вернулся въ Англию.

Къ счастію для меня я не могъ обвинить себя въ умственственной двусмысленности.

Я перешелъ къ откровенности свойственной помѣшательству.

Могли ли какія бы то ни было описанія дать мнѣ понятіе объ отношеніяхъ Дженеты къ Эдбери? Нѣтъ, лока я не видалъ ихъ вмѣстѣ. Я ждалъ этого страшнаго зрѣлища, чтобъ узнать то что я жаждалъ знать. До такого жалкаго состоянія дошелъ я.

Приключенія Гарри Ричмонда.

567

Я получил маленькую записочку на иностранной бумагѣ, въ
конвертѣ адресованномъ Дженетой. Въ ней заключился отры-
вокъ изъ шутливыхъ стиховъ одного изъ любимыхъ нѣмецкихъ
поэтовъ Оттиліи, теряющій всю прелесть въ переводѣ:

Кто отворачивается отъ искреннихъ друзей, тотъ бѣжить
отъ счастія.

Хочетъ онъ знать чего онъ домогается? Пусть спросить
у своихъ пятокъ.

Отъ этихъ строкъ на меня повѣяло знакомымъ локоемъ
Германіи.

Такимъ образомъ я узналъ что Оттилія и Дженета перепели-
сываются. О чемъ?

Дженета теперь призналась мнѣ что ихъ дружеская откро-
веньность быха всегда безгранична. Принцесса отгадала ея лю-
бовь къ Гарри Ричмонду, лишь только онъ познакомились на
островѣ, и теперь знала что я въ моихъ путешествіяхъ на-
учился цѣнить Дженету.

Ободренный неизмѣнною дружбой принцессы, я написалъ ей,
оставивъ отгадать очень немного о состояніи моего духа, не
скрывъ ничего изъ окружающихъ меня обстоятельствъ. До
сихъ поръ мое воображеніе было занято исключительно моимъ
несчастіемъ, когда же Оттилія заняла въ немъ свое мѣсто, я
сталъ спокойнѣе и пріобрѣтѣ силу управлять моею страстью.
Безъ малѣшаго непріятнаго чувства, какъ ни странно это мнѣ
казалось, просилъ я Оттилію передать мой сердечный привѣтъ
и искреннее уваженіе принцу ея супругу.

Послѣ этого я могъ сохранить при встрѣчѣ съ маркизомъ
Эдбери полное самообладаніе, мало того, я порадовался замѣ-
ченной въ немъ перемѣнѣ къ лучшему. Онъ пріѣхалъ къ сво-
ей невѣстѣ съ утреннимъ визитомъ. Я въ тотъ день былъ при-
званъ рано къ моему отцу и вышелъ изъ его спальни. Встрѣ-
ча была неожиданная. Дженета встала чтобы помочь намъ. Эд-
бери подошелъ ко мнѣ привѣтливо, манеры его были уже не
такъ размашисты, лицо свѣжо, пожалуй радостно.

— Очень радъ видѣть васъ, Ричмондъ. Загорѣлъ какъ Ту-
рокъ, клянусь Богомъ! Какъ поживаете? Люди возвращающіе-
ся съ Востока похожи на темные свертки съ надписями: „фей-
ерверкъ“; вы съ ними ничего не подѣлаете безъ огня. Куча
разказовъ? А у насъ была славная охота въ этомъ году. Если
я когда-нибудь поѣду за границу, то никакъ не зимой. Я безъ

568

ума отъ англійской зимы, Дженета тоже. Мы съ ней всегда
управляли охотой, и когда вы одни съ женщиной въ полѣ и
предъ вами свора гоначихъ, чортъ возьми, это славно!

Такова была его достоламятная рѣчь. Онъ владѣлъ не всюю
нашею избѣукой, нѣкоторыя согласныя я дополнилъ за него.

Дженета быстро заговорила съ нимъ. Она обращалась съ
нимъ какъ съ мальчикомъ.

Ни малѣйшей нѣжности къ нему не выказала она мнѣ. Мно-
гія молодыя особы въ ея положеніи, я увѣренъ, порисовались
бы предъ третьимъ критикующимъ лицомъ какимъ-нибудь воз-
вышеннымъ чувствомъ. И мнѣ въ эту минуту она понрави-
лась бы болѣе еслибы лоступила такъ. Она напомнила мнѣ
добраго старшаго школьника чувствующаго странную привя-
занность къ младшему, вслѣдствіе того что у послѣдняго есть
дома хорошенькая сестра.

Ему удалось, однако, уговорить ееѣ хать смотрѣть на со-
стязаніе въ крикетъ Сѣвернаго и Южнаго Обществъ. Она хо-
тѣла можетъ-быть локазать мнѣ свою зависимость: не знаю.

Вечеромъ она прислала за мной. Было уже поздно, но мое
присутствіе было необходимо. Я раздѣлялъ желаніе леди Иль-
честеръ чтобы Дженета была избавлена отъ ухаживанія за мо-
имъ отцомъ. Оно доставляло ей безпрерывное безпокойство, а
тахъ какъ отецъ безпрестанно звалъ меня, когда я уходилъ до-
мой, я полагалъ что могу взять его домой. Но тетушка увѣря-
ла что Дженету онъ зоветъ настойчивѣе.

Я нашелъ что Дженета успокоила и усылила его. Всѣ въ
домѣ спали. Мы сидѣли вдвоемъ на центральномъ оттоманѣ въ
гостиной, разговаривая повременамъ тихими гоюсами. Доктора
объявили что болѣзнь моего отца первая, а не мозговая, сказала
Дженета и подтвердила ихъ мнѣніе своими собственными на-
блюденіями. Она была очень утомлена, но не могла спать, бы-
ла рада, сказала она, что я съ ней. Она дышала тяжело, за-
крывала глаза и широко открывала ихъ когда слушала. Въ до-
мѣ царствовала глубокая тишина. Сидѣлка ходившая за мо-
имъ отцомъ сошла внизъ чтобы объявить намъ что онъ спить
слокойно.

— Гарри, какъ хорошо сидѣть здѣсь такъ спокойно, не прав-
да ли? сказала она.

— Вы вздыхаете?

— Я устала.

— Почему вы не ложитесь?

Приключенія Гарри Ричмонда.

569

— Не могу, я все равно не засну.

— Онъ скоро будетъ на моихъ рукахъ.

— Желала бы я думать что это будетъ не слишкомъ тяжело вамъ, Гарри.

Ея взглядъ былъ печалень. Я скрѣпилъ сердце.

Не пустая ли трата времени писать о любви? Она полна
испытаній. Любя вы поймете въ короткое время слособны ли
вы возвышать окружающихъ васъ, или вы обуза на плечахъ
вашихъ ближнихъ. Нечистые сердцемъ погибаютъ, слабоха-
рактерные томятся, умѣренные быстро достигаютъ осени люб-
ви—всѣ такие домогаются удовлетворенія которое тубить ихъ
рано или поздно. Любовь переживающая надежды заглушаетъ
желанія; она живетъ служа поддержкой и небеснымъ утѣшеніемъ.

Но заглушить желанія все равно что умереть не доживъ до
вѣчности.

Мы сидѣли съ Дженетой долго и не произнесли ни слова о
любви.

— Разсвѣло, сказалъ я.

Она отвѣчала:

— Для меня нѣтъ разсвѣта.

Мы взглянули на часы, назвали часъ и тотчасъ же забыли
его.

Когда мы прощались, она поцѣловала меня. Она наклонилась
и приложила губы къ моей щекѣ.

Не могъ ли я тогда заставить ее отказаться отъ своего рѣ-
шенія, воспользовавшись ея нѣжною благодарностью за мое
уваженіе къ ней?

Насилованіе чужой воли иногда простительно и можетъ най-
ти оправданіе въ обширномъ мірѣ, при его разнообразномъ
составѣ. Но если вы допускаете существованіе высшаго міра,
вы поймете что я не проигралъ отъ моего отреченія. Моя лю-
бовь къ моей Дженетѣ перешла отчасти въ разсудокъ, а со-
жалѣніе и уваженіе пробудили ея любовь ко мнѣ. Сказать про-
ще, я началъ любить ее какъ долженъ любить честный чело-
вѣкъ, она меня—какъ не должна любить женщина связанная
словомъ. Борьба во мнѣ уменьшилась, въ ней усиливалась.

570

## ГЛАВА LIX.

### Я возвращаю мю первую подругу и покоряюсь заслуженному касазаню.

Темпль просил меня сопровождать его на востокъ Лондона, чтобъ отговорить капитана Вельша отъ задуманнаго имъ эксцентричнаго подвига и общая доставить мнѣ свиданіе съ интересною женщиной только что полавшею подъ его олеку. Темпль полагалъ что я узнаю ее, но не будучи увѣренъ въ ея тождественности и не желая подвергать меня разочарованію, не говорилъ мнѣ ея имени. Оказалось что капитанъ Вельшъ, послѣ окончанія своего дѣла, допросилъ своихъ людей и уѣдился что двое или трое изъ нихъ, соблюдая его интересы, говорили ложь подъ присягой. Онъ не прогналъ ихъ, потому что грѣшниковъ не слѣдуетъ отпускать на свободу, сказалъ онъ намъ: это значило бы совратить ихъ съ пути искупленія и причить вредъ всему обществу. Но онъ рѣшился заплатить судебныя издержки и вознагражденіе за столкновеніе, чтò очень встревожило Темпля, такъ какъ онъ первый возбудилъ подозрѣнія капитана.

— Я хотѣлъ предупредить его противъ этихъ мошенниковъ, сказалъ Темпль, — и полагаю, прибавилъ онъ со вздохомъ, — что капитанъ получилъ высокое понятіе о моей проницательности. Онъ насупился и былъ очевидно разстроенъ. Капитанъ разорился, Ричи, а онъ уже не молодъ и не вѣкъ же ему плавать на Присциллѣ. Если онъ заплатить, почему не заплатить мнѣ за то что я выскочилъ съ моими совѣтами, почему не заплатить тебя или вѣтру который принесъ тебя? Брось только здравый смыслъ за боръ, и конца не будетъ такимъ хитросплетеніямъ.

Мы отправились на крышѣ омнибуса. Извощикъ толковалъ съ нами съ жаромъ о крикетѣ.

— Крикетъ прекрасная мужественная игра, говорилъ онъ; — въ немъ можно убить человѣка, но это не входить въ его программу. Даже иностранцы имѣютъ понятіе что это лучшая игра въ мірѣ, но забавно видѣть иностранца въ численніи игроковъ. Никто изъ нихъ не устоитъ противъ шаровъ, и рады бы, да смылости не хватаетъ, имъ слѣдовало бы сначала послужить въ солдатахъ. Однажды ему случилось видѣть Французъ глядѣвшаго

Приключения Гарри Ричмонда.

571

на игру. Шаръ пролетѣл мимо цѣли. Французъ бросается, ловить его, поднимаетъ и останавливается съ нимъ посреди поля, а народъ кричитъ на него и посылаетъ его къ чорту. Французъ кричитъ: вы не понимаете никакой вѣзливости. Ха, ха, ха!

Извощикъ хохоталъ и мы кивали, какъ бы соглашаясь что вышеупомянутый Французъ заслуживалъ порицанія. Извощикъ сказалъ намъ что держать въ прошломъ году лари за знаменитаго Саддльбенка.

— Старый Андрю Саддль, воскликнулъ Темпль, и мы улыбнулись, подумавъ о славѣ Саддльбенка, и не сомнѣвались что она вполне заслужена.

— Знакомы съ нимъ, господа? спросилъ извощикъ приподнимая шляпу. — Вотъ я и спрашиваю, почему не всѣ джентлемы любятъ крикетъ? Лошади и лошади, круглый годъ. А по моему нѣтъ ничего лучше крикета. Вопервыхъ, моціонъ, и это прекрасно, вовторыхъ, моціонъ пріятный, втретьихъ, запасаешься хорошимъ аппетитомъ для обѣда, зля и портера. Прибавьте трубку въ сумеркахъ и потомъ крѣплій сою и что вы не хотите знать ни доктора ни священника, потому что вы здоровы и тѣломъ и душой, и никакой проловѣдникъ не сдѣлаетъ изъ васъ лучшаго христіанина, за это я вамъ ручаюсь.

Но какъ бы боясь соблазнить насъ, онъ прибавилъ: — Это только мое мнѣніе, господа.

Мы заговорили съ Темлемъ о нашихъ прошлыхъ веселыхъ состязаніяхъ въ крикетъ, въ маціckie дни, на изумрудной лужайкѣ облитой яркими лучами солнца. Я представилъ себѣ стеленную, но мало измѣнившуюся Дженету, смотрящую, сидя на лошади, на игру любимыхъ мальчиковъ и потомъ на образцовую англійскую леди, желу и мать возвращающуюся домой, гдѣ ее ждутъ гости ея мужа. Ея мужа!

Темпль лонималъ мое горе, но не видѣлъ средства помочь мнѣ. Я зналъ что при всейъ его любви ко мнѣ онъ въ душѣ считаетъ меня справедливо наказаннымъ.

Мы долго сидѣли у калитана Вельша и нашли его нелоколебимымъ, какъ я и ожидалъ. Его люди, сказалъ онъ, сознались въ своемъ грѣхѣ. Онъ мужественно осуждалъ самого себя.

— Гдѣ приключенія тамъ и пороки. мистеръ Ричмондъ, а если на кораблѣ существуютъ пороки, вы можете прямо винцать калитана. Я долженъ былъ наблюдать за моими людями какъ за моею собственностью совѣстью и проводить ихъ ежесуточно. И вотъ неожиданный случай локазалъ мнѣ что я жилъ ослѣпленный

572

самообольщеніемъ. Меня это очень огорчило, мой молодой
другъ, а заплатить деньги мнѣ не тяжело.

Я и Темпль спорили съ нимъ, но такъ же безуспѣшно какъ
во время нашего пребыванія на Присциллѣ.

— Развѣ вердиктъ основанный на лжи угодень моему Созда-
телю? сказать онъ.—Если я сохраню эти деньги, мои молодые
друзья, одѣнутъ ли они меня? Да, терніемъ. Накормятъ ли они
меня? Да, ядомъ. А тѣ кому они должны принадлежать будутъ
нуждаться.

Онъ не говорилъ бы такъ горячо, еслибы мы не спорили съ
нимъ.—Эти деньги самъ сатана въ моихъ рукахъ, заключилъ
онъ и даже уже не возвращался къ этому предмету.

Онъ заговорилъ съ увѣлеченіемъ о сласеніи молодой прекрас-
ной грѣшницы. Оказалось что въ промежуткахъ между своими
лутешествіями, капитанъ Вельштъ имѣлъ обыкновеніе посѣ-
щать Ричмондскій холмъ, съ котораго открывался видъ на
Темпль. Онъ считалъ это мѣсто прекраснѣйшимъ въ мірѣ.
Однажды онъ засталъ тамъ женщину въ горѣ, заговорилъ съ
ней, утѣшилъ ее и предложилъ ей убѣжище въ своемъ домѣ.
Имя ея было Мабель Больтонъ.

— Она нуждается болѣе въ нравственной чѣмъ въ матеріаль-
ной помощи, ибо соблазны прародителя зла сильно дѣйствуютъ
на такую красавицу, говорилъ капитанъ.

То была моя первая подруга, дочь Дилвельскаго мельника.
Мабель Свитвинтеръ, увезенная изъ роднаго дома марки-
зомъ Эдбери, когда я былъ въ нѣмецкомъ университетѣ, и бро-
шенная имъ теперь по настоянію леди Кень.

Она сама разказала мнѣ свою исторію, сообщивъ мнѣ что
видѣла меня однажды съ Эдбери у двери его клуба. Свиданіе
было не совсем неожиданнымъ какъ для нея такъ и для
меня. Она с.пышала что меня ожидаютъ, видѣла Темпля, а я
догадался, услыхавъ ея имя и описаніе ея прекрасныхъ волосъ,
что увижу ее прежде чѣмъ она вошла въ каюто-подобную го-
стиную доброй старухи матери капитана Вельша.

Объ Эдбери она не могла говорить безъ сожалѣнія, полагая
что онъ все еще любить ее и дѣйствуетъ по принужденію. Ея
продолжительная, неизмѣнная привязанность къ негодяю осво-
бождала ее, повидимому, отъ мелочныхъ сожалѣній, которыя,
по мнѣнію капитана Вельша, наполняли ея грѣшный умъ. По-
слѣ нѣсколькихъ минутъ замѣшательства, вслѣдствіе нашихъ
общихъ воспоминаній, она заговорила объ Эдбери просто и

Приключения Рарри Ричмонда.

573

хорошо. Она не скрывала что была очень довольна своим тихим убѣжищем (она окинула добродушно насмѣшливым взглядом миніатюрные корабли на каминѣ и картину изображавшую Іосифа и Марію с Младенцем на ослѣ), предохранившим ее отъ соблазнов, которые, какъ я могъ легко вообразить, встрѣчали бы на каждомъ шагу женщину съ ея каверностью. Лицо ея было прекрасно, тѣло худо. Я поблагодарилъ въ душѣ моего отца нѣсколько разъ пока разговаривалъ съ ней. Мельникъ умеръ, братъ ея былъ въ Америкѣ, у нея не было другаго безопаснаго пріюта кромѣ того который предложилъ ей капитанъ Вельшъ. Когда я спросилъ ее (безъ всякаго повода) согласилась ли бы она возвратиться къ Эдбери, она покраснѣла и расплакалась. Я досадовалъ на себя за свою грубость.

— Пусть поллачетъ, сказалъ капитанъ Вельшъ, прощаясь со мной у двери.—Слезы утѣшаютъ женщинъ.

Къ нашему изумленію онъ объявилъ намъ что намѣренъ взять ее съ собою въ свое плаваніе на Присциллѣ. Зачѣмъ? спросили мы.

— Дѣлать добро вполовину, сказалъ онъ,—хуже чѣмъ вовсе не дѣлать его; это трата времени и поводъ для торжества въ аду, мои молодые друзья. Женщина прекрасна какъ возлюбленная Соломона и слаба какъ вода, а тотъ человекъ пороченъ. Онъ прислалъ ей письмо. Онъ хочетъ продолжать съ ней прежнія отношенія, а онъ женатъ или скоро женится. Я проницателенъ, она правдива, и я опять бѣднѣ и долженъ идти въ море. Я утоваривалъ ее и убѣдилъѣ хатъ со мной, чтобы удалиться отъ соблазновъ. На корабѣ я не боюсь его, и она узнаетъ благость Создателя среди бурнаго моря.

Мы поморщились за нее, но не могли ничего возражать.

Увидать Дженету постѣ Мабели было странно: Я чувствовалъ что моя милая оскорблена, но поправить дѣла не могъ. Я молчалъ и слѣдилъ за печальными приготовленіями. Не такъ поступалъ Геріотъ. Онъ пріѣхалъ въ это время въ отпускъ изъ Ирландіи. Его разсужденія о женщинахъ напоминали прежнему ястреба съ прилишными къ ключу пушными первыми, послѣдней проглоченной птички, но его высокое мнѣніе о Дженетѣ и участіе ко мнѣ сдѣлали его горячимъ противникомъ ея намѣренія. Пользуясь правами дружбы, онъ приводилъ ей всевозможные доводы въ подкрепленіе своихъ уговоровъ. Она отражала настойчиво его нападенія и отвѣчала на

574

его убѣжденія просьбами уговорить меня принять Риверсли. Столкновенія между ними происходили ежедневно, и каждый вечеръ Геріотъ описывалъ ихъ мнѣ. Онъ не могъ объяснить ея упрямство ничѣмъ инымъ какъ умоломѣшательствомъ. Упрекая меня въ моей прошлой непростительной слѣпотѣ, онъ негодовалъ на безуміе Дженеты и клялся что добьется своего. Я говорилъ ему что старанія его тщетны, но считалъ ихъ друг-жескими, хотя видѣлъ что солротивленіе Дженеты задѣло за живое его самолюбіе. Когда онъ ходилъ взадъ и впередъ по моей комнатѣ, болтая невообразимый вздоръ, среди которого прорывались иногда здравыя сужденія, видно было что дости-женіе цѣли едѣалось для него дѣломъ личнаго интереса. Темпль, которого онъ смѣшилъ своими хвастливыми выходками, сказалъ мнѣ что у Геріота есть дѣйствительно планъ. Вскорѣ мы услыха-ли что его и Эдбери видѣли льянямъ въ гостиницѣ близь Темзы. Дженета также узнала это и перестала принимать Геріота. Я получилъ лисьмо отъ леди Кенъ и былъ радъ что могу со спо-койною совѣстью отвѣчать на него презрѣніемъ. Старуха усердно трудилась для своей обезьяны, какъ она называла Эдбери. Я сравнилъ ее съ моими сторонниками, съ Темплемъ, проводившимъ половину жизни въ парикѣ, и съ Геріотомъ, хвастливо огорожнявшемъ бутылки. Другіе друзья, преимущественно Чарльсъ Этерель, говорили мнѣ съ участіемъ о моей будущей карьерѣ, но молодой человѣкъ думая о карьерѣ ста-витъ себя въ ней на первый планъ, а будущій Гарри Рачмондъ казался мнѣ въ тѣ дни такимъ жалкимъ что я слѣшилъ отвер-нуться отъ него.

Послѣдніе дни проходили съ лоразительною быстротой. Дже-нета понимала что самые отдаленные намеки на день ея свадь-бы были лыткой для меня, и лотому я узналъ не отъ нея что Джулия Белестедъ великою душно предложила взять моего отца на свое полеченіе. Леди Сампльментъ вызвалась принять его къ себѣ на послѣднюю ночь предъ свадьбой Дженеты. Онъ былъ тихъ и, повидимому, могъ безлокоить только тѣхъ кто неспособенъ былъ слушать равнодушно его недосказанныя фразы и неумѣстныя восклицанія.

Прощай, моя милая! Бываютъ женщины которыхъ трудно привлечь, эту чудную женщину трудно было отвергнуть. Могъ ли я надѣяться что послѣ моего двадцатилетняго пренебреженія къ ней, она пожертвуетъ человѣкомъ которому дала слово и вознаградитъ меня за мое позднѣе раскаяніе. Могъ ли я на-

Приключения Гарри Ричмонда.

575

дѣяться что женщина доказавшая мнѣ свою твердость разорветъ связь скрѣпленную ея честнымъ словомъ? Эдбери нравился ей, она видѣла только его лучшія стороны и любила его. Исправленіе Эдбери было ея задачей. Послѣ многихъ лѣтъ униженія отъ меня, она обратила внимание на молодаго лорда ухаживавшаго за ней, ждавшаго отъ нея помощи, исправлявшагося подъ ея вліяніемъ, передававшаго ей комплименты восхитященаго свѣта. Она считала себя его поддержкой и спасительницей. Она не поддалась Геріоту, она не поддалась вліянію болѣе сильному, вліянію принцессы Оттиліи. Тетушка Дороти сказала мнѣ что Оттилія писала ей; Дженета обдумывала или показывала видъ что обдумываетъ доводы принцессы и не остановилась предъ прямымъ отвѣтомъ. Она осталась при своемъ рѣшеніи. Исчезновеніе румянца, исчезновеніе блеска въ глазахъ было единственнымъ признакомъ страданія, котораго ей это стоило.

Мы старались замѣкать Дженету Джулией въ помутившемся разсудѣ моего отца, но онъ сопротивлялся отчаянно и говорилъ вещи противъ которыхъ не устоялъ бы никто кромѣ желѣзной Дженеты.

Наканунѣ дня въ который я долженъ былъ взять его, она подала мнѣ руку со словами:

— Прощайте, милый Гарри. Я сказалъ почти то же. Лицо ея было страшно, хотя она и старалась улыбаться. Конецъ приближался.

Онъ наступилъ и былъ поразительно холоденъ и кратокъ.

Онъ оледенилъ мою кровь и задалъ тому что мнѣ казалось нервами моего мозга мучительную работу считать безпрерывно минуты остававшіяся до ея брака. Я ничего не ждалъ, но теперь, когда мы разстались, мнѣ казалось что мнѣ не было бы отказано въ послѣдней сценѣ, которая разбила бы окончательно мое сердце. Тетушка Дороти молчала и начинала плакать, когда я заговаривалъ о Дженетѣ, что бы я ни говорилъ.

Минуты обѣжали отъ обстоятельства къ обстоятельству въ судьбѣ Дженеты и какое окружалось въ моемъ воображеніи кровавымъ свѣтомъ, какъ край призматическаго отраженія. Я переживалъ ихъ безсчетное число разъ прежде чѣмъ они случались.

Благодаря разнымъ женскимъ хитростямъ, отецъ мой не почувствовалъ разлукъ съ домомъ Дженеты. Она сама отвезла

576

его къ леди Сампльменъ, и когда я пришелъ туда, ея уже не было. Она оставила мнѣ письмо:

„Милый Гарри!

„Я не буду жить въ Риверсли, никогда не поѣду туда. Не допустите чтобъ онъ лерешелъ въ чужія руки, чтò случится если вы не лоселитесь тамъ. Ради событей и обѣдныхъ я не могу оставить его лустымъ. Я была главною причиной несчастья. Вы никогда не осуждали меня. Дайте мнѣ утѣшеніе думать что нашъ старый домъ живъ. Прощайте.

„Любящая васъ
„Дженета“.

Я разорвалъ письмо и сохранилъ ключи.

Мысль о невыносимой жизни которую мнѣ предстояло напечать черезъ день, парализовала чувства. Мой отецъ болталъ, леди Сампльменъ остановивала его; она сказала что я могу лоручить его ей, и я отправился къ калитану Вельшу, чтобы проститься съ нимъ и почерпнуть утѣшеніе въ бесѣдѣ съ человѣкомъ такъ сильно вооруженнымъ противъ гоненій судьбы.

Я былъ пораженъ увидавъ Мабель въ обществѣ Кюми.

— Онъ встрѣтились случайно на утлу улицы, и были друзьями въ дѣтствѣ, сказалъ калитанъ и прибавилъ: она ненавидить мущинъ.

— Еще бы не ненавидѣть, когда они животныя, сказала Кюми.

Онъ взглянулъ на ребенка которого она держала на рукахъ.

Кюми нахмурилась, когда я обратился къ ней съ вопросомъ.

— Я не причиню вамъ никакого вреда въ этотъ разъ, сказала она.

Среди обильныхъ слезъ Мабели и старой мистрии Вельшъ, Кюми не выказывала ни малѣшаго волненія.

Канитанъ Вельшъ хотелъ чтобы Мабель отправилась на Присциллу немедленно, вслѣдствіе разныхъ слуховъ, сказалъ онъ мнѣ. Кюми предложила побыть съ ней на кораблѣ лока не придетъ калитанъ. У него были дѣла въ Сити.

Мы смотрѣли какъ они отчалили отъ берега.

— Еслибъ я оставилъ эту женщину на сушѣ, я далъ бы дьяволу возможность овладѣть его жертвой, сказалъ калитанъ Вельшъ, оторвавъ глаза отъ лодки на которой Кюми и Мабель отправлялись на Присциллу.

До него дошли слухи что ея соблазнитель продолжаетъ преслѣдовать ее.

Я разстался съ нимъ (и навѣки) на перекресткѣ въ центѣ Сити. Тамъ я видѣлъ въ послѣдній разъ человѣка для которого

Приключения Гарри Ричмогда.

577

пекупить синику правосудия деньгами накопленными на ста-
рость, казалось дѣломъ стоѣь же обыкновеннымъ какъ идти
по мостовой,—человѣка единственнымъ временемъ которого
было безуміе людей.

Я спрашивая себя съ отчаяніемъ подъ какимъ предлогомъ
могу я бѣжать изъ Англіи и отъ моего необузданныго духа? От-
вѣтъ явился какъ бы чудомъ: въ моей комнатѣ лежало письмо
отъ графа Лика, увѣдомлявшаго меня что его начальникъ очень
желаетъ видѣть меня. Я тотчасъ же отправился въ посольство,
узналъ тамъ что въ одномъ изъ нашихъ портовъ стоитъ ав-
стрійскій военный корабль, отправляющійся въ экспедицію на
Востокъ, и былъ представленъ калитану, очень приличному
господину, какъ большинство офицеровъ его отечества. Найдя
во мнѣ бывшаго нѣмецкаго студента и радостную готовность,
онъ предложилъ мнѣ занять должность секретаря экспедиціи,
вмѣсто заболѣвшаго барона Редвица, не вынесшаго краткаго
знакомства съ Адриатикой и нашимъ каналомъ. Условіе было
заключено немедленно, и я обѣщалъ явиться на корабль капи-
тана не позже какъ на слѣдующій день. Графъ Кезенскій от-
велъ меня въ сторону и выразилъ сожалѣніе что не могъ слѣ-
лать ничего лучшаго для меня, но я считалъ его участіе без-
примѣрнымъ и сказалъ ему это. Онъ отвѣчалъ что намѣренія
его были всегда хороши, хотя до сихъ поръ ему не удалось
принести мнѣ большой пользы,—намекъ на Чиппендень,—а о
болѣзни Редвица онъ узналъ только въ этотъ день. Я поблаго-
дарилъ его отъ всего сердца, и онъ проводилъ меня до двери,
оставивъ меня въ заблѣжденіи что этотъ случай свидѣтель-
ствуетъ объ особомъ благоволеніи Провидѣнія ко мнѣ. Такая
мысль была утѣшительна. Но кому поручить мнѣ отца на
время моего отсутствія? Капитанъ Белстедъ и Джулия вывели
меня изъ затрудненія: они пріѣхали въ Лондонъ, чтобъ увезти
отца моего въ Белстедъ. и оставили у меня на столѣ записку,
которой приглашали меня придать объдать въ ихъ гостиницу.
Они негодовали на Дженету, но если я прощаю ее, говорили
они, то они будутъ молчать о ней и постараются забыть ее.
Я разказалъ имъ какъ Дженета ухаживала за моимъ отцомъ
нѣсколько мѣсяцевъ.

— Я готова ухаживать за нимъ хоть нѣсколько лѣтъ, сказа-
ла Джулия.—Дѣло въ томъ, мой милый Гарри, что я и капи-
танъ Вильямъ никогда не живемъ такъ дружно какъ въ то

37

578

Предокзание к Russia'sVKestatky.

время когда вашъ отецъ у насъ; мнѣ совѣстно ссориться при немъ. Онъ нашъ, и пусть всѣ знаютъ что вы можете обойтись безъ помощи вашей родни, а ваша тетушка можетъ пріѣзжать къ нами когда вздумаетъ.

Дѣло было рѣшено, и капитанъ Белестедъ отправился со мной къ леди Сампльменѣ, чтобы приготовить моего отца къ переменѣ няньки и мѣстопребыванія. Тамъ мы узнали что онъ отправился объѣдать въ одну изъ большихъ столовыхъ Сити. съ альдерменомъ Саддльбенкомъ. Я не хотѣлъ вѣрить своимъ ушамъ.

— Э, другъ мой, мистеръ Гарри, сказала леди Сампльменъ,— старые друзья знаютъ другъ друга, повѣрьте мнѣ. Я обращалась съ нимъ какъ будто онъ совѣщѣ злоровъ, дала ему мадеры за завтракомъ, а альдерменъ Саддльбенкъ, который завтракалъ съ нами, взялъ его объѣдать въ Сити, какъ въ было время, и онъ тамъ славно пообѣдаетъ.

Она считала болѣзнь моего отца ничтожною и полагала что ему необходимо развлеченье. У двери столовой насъ встрѣтилъ Андрю Саддльбенкъ, увеличенное изданіе Рилпенкерова школьника. Онъ сообщилъ намъ что мой отецъ „на ногахъ“ и говорить рѣчь. Я испутался и съ помощью Саддльбенка вошелъ въ комнату.

— Принцъ! Коварный возлюбленный! Жестокій отецъ!

Это были первыя слова долетѣвшія до моего слуха. Во-образите мое удивленіе, когда я услыхалъ повтореніе моихъ собственныхъ аргументовъ по этому поводу.

Онъ просилъ своихъ слушателей остерегаться принцевъ, дурныхъ принцевъ и, давъ волю своей богатой фантазіи, называлъ ихъ то серебряными лампами, то кровожадными соколами.

Они привлекательны какъ лампа, обладаютъ аллетитомъ сокола и, имъ нечего дѣлать какъ только блистать. Руки у нихъ ничѣмъ не заняты, они монументы англійской системы компромисовъ. Счастіе для человѣчества если они только монументы! Счастіе для нихъ! Но они надѣлены страстями людей. Лесть толпы вскружила имъ головы, ихъ самоуваженію не на что опереться, если только не на презрѣніе къ льстецамъ.

До сихъ поръ онъ повторялъ то что спышалъ (но не въ эпиграммѣ), какъ заученный урокъ. Неожиданно оборвавъ рѣчь, онъ началъ излагать слушателямъ очеркъ реформъ которыя

Приключекія Гарри Ричмонда.

579

онъ произвелъ бы, еслибы выигралъ свое дѣло. Тутъ красно-
рѣчіе полилось потокомъ. Принцы съ умомъ, принцы вож-
ди, принцы украшеніе страны, принцы которые были бы ру-
ководителями общества, а не дурачили народъ, „заставляя
васъ раслачиваться развращеніемъ кравовъ за мнімые успѣ-
хи въ политикѣ“. Что-то въ этомъ родѣ. Вся сцена была лишн-
комъ комична и прискорбна. Но вниманіе съ которымъ его
слушали было поразительно, отчасти утѣшительно, подумаль-
я, и прикоснувшись къ плечу одного изъ слушателей, сказалъ:

— Я его сынъ, я хочу взять его, но боюсь что его опасно
прервать. Я не шучу.

И всѣ слушали покорно человѣка котораго не смѣли пре-
рвать изъ оласенія вызвать припадокъ бѣшенства.

Но мнѣ пришлось рискнуть. Устремивъ на меня вытаращен-
ные глаза, онъ готовился привести меня въ примѣрѣ. Я заго-
ворилъ съ нимъ рѣшительно.

— Мой сынъ, господа, сказалъ онъ, низко наклонивъ голову,
и тотчасъ же отдался въ мои руки.

Слушатели встали, довольные своимъ освобожденіемъ, и ра-
зошлись кучками. Альдерментъ Саддльбенкъ горячо благодарилъ
меня за услугу.

— Я никогда не слыхалъ ничего трогательнѣе начала рѣчи
вашего отца, сказалъ онъ.

Я не могъ судить, потому что не слыхалъ начала рѣчи; мо-
жетъ-быть было дѣствительно хорошо. Въ толпѣ повторялось
замѣчаніе что многое изъ того что говорилось о Фитцахъ было
справедливо. Мой отецъ тяжело оперся на меня и пошелъ со
мною опустивъ голову. Я передалъ его Дкули Белстедъ и от-
правился на иностранный корабль, покинувшій Англию прежде
чѣмъ занялась заря дня свадьбы Дженеты

ГЛАВА LX.

Заключіе.

Вѣтеръ былъ силень въ то утро. Дождь лилъ сѣрыми пото-
ками, чрезъ которые мы неслись по взволнованной поверхно-
сти моря, то поднимаясь, то ныряя и не имѣя минуты покоя.

Я помню что Symbol o ПрисуITEE, глядя какъ наши ловкіе

37*

580

Далматы скользили по мокрой палубѣ фрегата Верона. Ночью
поднялся штормъ. Я воображалъ что его послало Провидѣніе
чтобъ оторвать мои мысли отъ земли и показать мнѣ какъ
ничтожны люди.

Чему же уподобить ихъ страсти? Бурѣ въ облакахъ?

Я философствовалъ, но страданіе мое было ужасно.

Слова Дженеты. „прощайте, Гарри“ положили конец всему
чѣмъ я жилъ, омрачили, казалось, день и вызвали безпощад-
ный дождь. То былъ мрачный день, подобный тѣмѣ которые
предшествовали сотворенію земли, и всѣ дни были одинаковы,
плока не проглянулъ свѣтъ, возвратившій мнѣ способность ду-
мать.

Меня начала мучить моя неслраведливость къ послѣдней рѣ-
чи моего отца. Онъ причинилъ мнѣ столько страданій что я
привыкъ думать о себѣ, когда онъ просилъ сочувствія или за-
служивалъ сожалѣнія. Но теперь, далеко отъ него, я очистилъ
его рѣчи отъ всѣхъ прикрасъ и принялъ его къ сердцу. Онъ
очень вѣрно опредѣлилъ свое положеніе, какъ я самъ понималъ
его прежде чѣмъ тяжелыя испытанія не пріучили меня думать
болѣе о своей чѣмъ объ его судьбѣ. Я это чувствовалъ и ду-
малъ что никогда не слыхалъ рѣчи трогательнѣе. Мнѣ каза-
лось что міръ въ долгу у насъ. Что можетъ быть утѣшитель-
нѣе для человѣка всего жившагося?

На самомъ же дѣлѣ безпокойное маленькое существо во мнѣ
называемое я, выдумывало себѣ утѣшенія и искало ихъ въ
каждой идеѣ, въ каждомъ обстоятельствѣ и такъ успешно что
когда я узналъ положительно что Провидѣніе не принимало ни-
какого участія въ моей судьбѣ, я не вдругъ почувствовалъ сла-
годарность къ благородной женщинѣ окружившей меня и плюзі-
ями. Оказалось что я обязанъ принцессѣ Оттилии, дѣйствовав-
шей чрезъ графа Кезенскаго, и возможностью уѣхать изъ Ан-
глии въ самое тяжелое время моей жизни, и моимъ избраніемъ
въ члены парламента! Я узналъ это отъ капитана Вероны, ког-
да, черезъ годъ и девять мѣсяцев путешествія, мы вошли въ
Остъ-Индскій портъ, и баронъ фонъ-Редвигъ прибылъ на ко-
рабль, чтобы занять мою должность. Фонъ-Редвидъ (сынѣ канц-
лера принца Эрystа, какъ оказалось) зналъ болѣе чѣмъ сооб-
щилъ мнѣ, но онъ привезъ мнѣ письмо отъ принцессы, на-
стойчиво звавшей меня домой и предписывавшей мнѣѣхать
чрезъ Германію и Саркельдъ. Вызовъ былъ мнѣ непріятѣнъ,
исо я уже увекся моими научными занятіями и успѣлъ дока-

Приключения Гарри Ричмонда.

581

зать моимъ спутникамъ что я человекъ къ не угрюмый и не чван-
ный. Капитанъ Мартиницъ, однако, убѣждалъ меня возвратить-
ся, да и между строками лисьма Оттиліи я прочелъ вѣсть о
чемъ-то радостномъ. Не обязанъ ли я повиноваться ей? Дру-
гіе же повинуются: молодой. Редвицъ, напримѣръ, получивъ те-
леграмму, тотчасъ же притворился болѣнымъ, чтобъ уступить
свое мѣсто мнѣ, когда она желала облегчить мое страданіе ле-
ремѣной мѣста и работой для головы и рукъ; не малое само-
отверженіе съ его стороны. Оттилія была моею принцессой,
она же была и моимъ провидѣніемъ. Она лисала:

„Пріѣзжайте домой, дружъ мой Гарри. Вы были въ отсут-
ствіи с лишкомъ долго. Податель этого лисьма займетъ ваше
мѣсто на корабѣ и loбѣдѣ дальше, а вы домой. Домъ вашъ
всегда тамъ гдѣ я, но можетъ-быть будетъ и въ другомъ мѣ-
стѣ. Оттилія говорить вамъ что откладываніеassa twice trата
жизни. Я не скажу ничего болѣе. Вы меня знаете, если я го-
ворю: пріѣзжайте, то этого довольно."

Простымъ прощаніемъ и ея именемъ заключалось таинствен-
ное письмо. Ни слова о принцѣ Германѣ. „Чтò случилось?“
думалъ я съ любопытствомъ. Но лишь только мнѣ показалось
что я отгадалъ, какъ я понялъ нелѣпость моего предположенія.
Кромѣ этого мгновеннаго порыва фантазіи, я не оскорбилъ вы-
сокую властительницу моей души никакимъ недостойнымъ по-
дозрѣніемъ. Оттилія никогда не лозвала бы меня къ себѣ.
Но неужели Дженета свободна? При одной этой мысли, надеж-
да, не хотѣвшая жить въ атмосферѣ чистѣшаго локоя окру-
жавшаго Оттилію, вслыхнула яркимъ пламенемъ, и никакія со-
мянія не могли лотушить се. Можетъ-быть мужество моей
милой сломилось въ послѣднюю минуту? Я воображалъ что это
возможно и былъ увѣренъ что этого не случилось. Но надежда
создавала цѣлый міръ невѣроятныхъ случайностей и жила ими,
хотя я сознавалъ ихъ несбыточность. Не безъ борьбы свер-
нулъ я въ сторону съ большой Италіянской дороги. Я выбралъ
лутъ чрезъ Бреннеръ и провелъ полдня въ Иннсбрукѣ, въ го-
стяхъ у полковника Геддона, отъ котораго я услыхалъ пріятное
извѣстіе что двѣ изъ его дочерей въ Германіи, гдѣ должна со-
вершиться помолвка одной изъ нихъ съ Англичаниномъ. Прин-
цесса Оттилія пригласила Люси Геддонъ въ Саркельдъ для сви-
данія съ Томилемъ и Темиля для свиданія со мною. Я помчал-
ся далѣе и скоро увидалъ старые лѣса окружавшіе Лѣтній Дво-
рецъ и вспомнилъ мою первую любовь. Я былъ встрѣченъ съ
теллою привѣтливостью прекраснѣйшеею изъ властительницъ и

582

съ мужественною угловатостью принцем Германомъ, и не
успѣлъ я подумать о странности моего положенія подъ кров-
лей замужней Оттиліи, какъ она ввела меня въ библіотеку, гдѣ
сидѣла моя milая, моя утраченная и возвращенная Дженета.
Она встала въ смущеніи и прошептала мое имя. Мы были
одни. Я знать что она свободна. Вопросъ: какъ это случилось?
тамъся во всемъ чті о дѣлалъ или говорилъ, но созерцаніе ея
знакомаго лица, прикословеніе къ ея свободной рукѣ удержи-
вали меня и отнимали охоту предложить его. Но это было за-
тадочно. Я олять положился на Провидѣніе, смиренно въ этотъ
разъ. Я страстно подѣловалъ ея руку.

— Подождите пока не узнаете всего, Гарри, сказала Дженета, и ея голосъ былъ глубже, мягче, и въ его знакомыхъ звукахъ, какъ и въ ея манерахъ и глазахъ, было что-то новое. Это была не цвѣтущая, здоровая дѣвушка прежнихъ летъ, а подобіе блѣдной, измученной Дженеты, сказавшей мнѣ: „прощайте, Гарри“. Видно было что она плакала. На ней не было ничего похожаго на трауръ. Можетъ-бытъ она сняла его, чтобы не оскорбить моего неукротимаго духа. Я сказалъ:

— Я не буду предлагать никакихъ вопросовъ, если вы мнѣ
скажете что вы олять моя milая Дженета.

Она слегка улыбнулась.

— Мы думали что Темпль приѣдетъ раньше васъ, Гарри.

— Нравится вамъ его Люси?

— Да, очень.

Намекъ на Риверсли оживилъ ее, и она передала мнѣ удо-
влетворительныя извѣстія о моемъ отцѣ, почерпнутыя въ по-
слѣднемъ лисьмѣ Джули Белстедѣ.

— Такъ давно ли вы, спросилъ я въ удивленіи. — давно ли
вы у принцессы?

Она покраснѣла:

— Такъ давно что я теперь хорошо говорю по-нѣмецки.

— И читаете свободно?

— Я серіозно полюбила чтеніе, Гарри.

Вѣроятно у нея не хватило мужества и она уступила мнѣ
въ то несчастное утро когда я видѣлъ въ послѣдній разъ Ан-
глію сквозь потоки дождя. Я не сказалъ этого, боясь оскор-
битъ ея гордость, но спросилъ:

— Вы здѣсь нѣсколько мѣсяцевъ?

— Да.

— Много?

Приключения Гарри Ричмокда.

583

— Да, отвечала она, потупившись и лотомъ, вскинувъ на меня глаза, прибавила поспѣшно: — Подождите Темпля, Гарри. Онъ опоздалъ на цѣлый день. Мы не заемъ чему это приписать.

Я сказалъ шутя что ему можетъ-быть вздумалось прокатиться по морю и онъ выбралъ нашъ первый путь въ Германю, на баркѣ Присцилль, съ калитаномъ Вельшемъ.

Она содрогнулась, закрыла глаза и опустила голову.

Наше свиданіе не удовлетворило моего сердечнаго голода. Скитаніе Вероны лишило меня лисемъ. Дженета можетъ-быть и вдова, судя по тому чтò я знаю. Для меня она все же Дженета. Но какъ она свободна? Почему нѣсколько мѣсяцевъ въ Саркельдѣ, у принцессы Оттиліи? Можетъ-быть она не дѣвушка и не вдова, а жена бѣжавшая отъ негодяя мужа? Но при такихъ обстоятельствахъ принцесса не вызвала бы меня. Чтò мнѣ было думать? Два мучительные часа отдѣляли меня отъ времени одѣванья, когда я могъ бы, какъ я придумалъ, выведать у слути дѣвушка или вдова англійская гостья. Маркграфия и принцъ Эрнстъ были въ отсутствіи. Германъ занимался въ музей, показывая свои сокровища полковнику Гелдону. Я сидѣлъ съ дамами въ воздушной башни Лѣтняго Дворца, жертва мучительныхъ соображеній, которые сами себя поглощали и изъ огня превращались въ дымъ, и разказывалъ мои путевыя приключения. Дамы слушали какъ будто сами не могли сообщить мнѣ ничего нового и какъ сфинксы хранили мучительную тайну. Я, конечно, и въ половину не ждалъ бы такъ узнать ее, если бы Дженета не зашла такъ далеко какъ только можетъ зайти порядочная женщина. Загадка заключалась въ ея очевидной любви ко мнѣ, въ ея вѣроятной свободѣ, въ ея непостижимой сдержанности и въ ея желаніи чтобъ я ловидался съ Темплемъ прежде чѣмъ она сброситъ свою женскую броню, чтò, судя по намекамъ, одобряла и Оттилія.

Прежде всѣхъ увидала моего друга его возлюбленная Люси, когда онъ медленно спускался съ холма въ дворцовой каретѣ, посланной ему на встрѣчу. Онъ отнялъ у меня не мало минутъ своими „какъ поживаете“, и извиненіями. Наконецъ я увелъ его въ мою комнату и узналъ всю истину. Темпль не виноватъ что не началъ прямо. Я отнялъ у него возможность разказать все по порядку, спросивъ:

— Скажи мнѣ, Темпль, была она у алтаря?

Онъ отвѣчалъ:

584

Приложение к Руиссокому Вѣстнику.

— Да.

— Да? Такъ она вдова?

— Нѣтъ, не вдова, отвѣчалъ Темпль, сбитьй съ толку мои
ми вопросами.

— Такъ ея мужъ живъ?

— Нѣтъ, отвѣчалъ Темпль и при этомъ замѣтилъ коммунис-
кую сторону разговора.

— Была она замужемъ?

— Нѣтъ, отвѣчалъ онъ. едва удерживанься отъ смѣха. и при-
бавилъ:—тутъ нѣтъ ничего смѣшнаго, Ричи.

— Развѣ я смѣюсь? Да, говори же. Случилось съ Эдери
что-нибудь наканунѣ свадьбы?

Темпль отвѣчалъ опять отрицательно, въ этотъ разъ умын-
ленно загадочно, и самъ въ этомъ сознался. свялилъ вину на
мое нетерпѣніе. Онъ подавилъ смѣхъ, готовясь къ моимъ далъ-
нѣшшимъ нападеніямъ.

— Эдери самъ отказался отъ брака?

— Нѣтъ, былъ опять отвѣтъ.

Я вспылилъ, но Темпль успокоилъ меня и попросилъ выслу-
шать.

— Эдери утонулъ. Ричи.

— Наканунѣ?

— Нѣтъ, не наканунѣ. Я могу разказать всю исторію въ те-
сяти словахъ, Ричи, если ты выслушашь слокойно. и я увѣ-
ренъ что ты будешь такъ же счастливъ какъ и я. инача
не сталъ бы шутить. Онъ отправился наканунѣ на Прис-
циллу, чтобы повидаться съ Мабель Свинвинтеръ, единственнол
ежищиной которую онъ могъ любить, и былъ взять въ луте-
шествіе какъ мы съ тобой. Онъ былъ пойманъ, арестованъ и
увезенъ, та же исторія, съ тою только разницей что Присцил-
ла не вернулась. Она погибла во время бури въ Свверномь
морѣ. Это все чтò мы знаемъ. Я ожидалъ что это когда-ни-
будь случится съ его людьми. Помнишь, я говорилъ тебе что
Присцилла именно названіе свойственное кораблю утопающему
со всѣмъ багажемъ и отправляющему на берегъ бутылку? На
нашемъ восточномъ берегу была найдена бутылка,—itому
капитану пришлось убѣдиться въ последнюю минуту что та-
кія вещи водились на его корабаѣ, а въ бутылке бумагу на ко-
торой имена лассажировъ и матросовъ были написаны такіе
твердымъ почеркомъ, какъ будто онъ писалъ ихъ сидя юма,
въ своемъ кабинетѣ. Наверху стояло: „Воля Гослодѣ готова

Приключеніа Гарри Ричмона.

585

свершаться“, а внизу „мы идемъ на Его судъ покорно и радостно“ Узнаешь стараго капитана, Ричи?

У Темпля были слезы на глазахъ. Мы оба стояли съ мину-
ту моргая.

Я не могъ не спросить что побудило Эдбери отправиться
на корабль.

— Нежко ты не понимаешь, Ричи? сказалъ Темпль.—Эдбе-
ри поѣхалъ уговорить Мабель остаться, или хотѣлъ только по-
видаться съ ней, но увидавъ началъ уговаривать. Она, кажет-
ся, согласилась, но капитанъ прибылъ на корабль и лоступилъ
съ Эдбери какъ съ нами: взялъ его въ свое плаваніе ради дис-
циплины и „спасенія души“.

— Почему теѣ все это извѣстно, Темпль?

— Ты знаешь что твоя подруга Кюми была въ числовіѣ дѣя-
ствующихъ лицъ. Капитанъ отлустилъ ее, потому что для нея
не было мѣста на кораблѣ. Она говорила намъ что Эдбери
предлагалъ капитану сотни тысячи фунтовъ выкула за себя и
за Мабель, потомъ за одного себя. Онъ старался возмутить эки-
пакъз. Бѣдный малый умолялъ, унижался, говорить она, потомъ
грозилъ спастись вплавь. Капитанъ заперъ его.

Я подумалъ объ урокахъ изъ Библіи которые пришлось про-
глотить Эдбери и о плескѣ волнъ сопровождавшемъ неожидан-
ное и торжественное провозглашеніе ея пистинъ.

Странное стеченіе обстоятельствъ, подумалъ я.

Темпль продолжалъ:

— Геріотъ на слѣдующее утро не сказалъ объ этомъ ни сао-
ва и былъ въ числовіѣ гостей, хотя клялся что не лойдетъ. Онъ
какъ-то выдалъ себя Дженетѣ, и она съ тѣхъ поръ не прини-
мала его.

— Какъ выдалъ себя, спросилъ я.

— Вѣдь никто же иной какъ Геріотъ предалъ Эдбери въ
руки Кюми отвѣчалъ Темпль.—Эдбери не узналъ бы что Ма-
бель увѣзаетъ, и на какомъ она кораблѣ, безъ помощи Кюми.
Она оставила его на берегу, когда пошла къ капитану Вельшу,
и когда капитанъ ушелъ въ Сити, Эдбери отправился на Прис-
циллу. Геріотъ не виноватъ въ послѣдствіяхъ. Его предполо-
женія были очень вѣроятны. Онъ полагалъ что Эдбери и Ма-
бель какъ нельзя болѣе лара, и что если Эдбери увищить ее,
онъ не разстанется съ ней, а леди Кенъ будетъ стоять и ма-
хать своими перьями въ налрасномъ ожиданіи предъ алтаремъ.
Такъ и случилось, и славная же это была сцена! Она считала

586

минуты, когда перешло за двѣ надцать, рычала на священника и заставила бы его простоять до часу, если бы Дженета не повернулась и не ушла. Старуха преградила ей дорогу:

„Что?“ сказала Дженета; „можете вы обвинить меня в чем-нибудь?“ и ушла. „Ахъ, Темпль“, сказала оба мнѣ, „было бы ужасно, если бы я не была увѣрена что исполнила свой долг относительно ихъ“. Съ тѣхъ поръ я не видалъ ее до ея отъ-ѣзда въ Германію. Ричи, она думаетъ что ты никотда не про-стишь ее. Она лисала мнѣ что принцесса другаго мнѣнія, но я, говорить она, знаю его хорошо.

— О, Боже! Какъ же она меня мало знаетъ, воскликнулъ я.

Темпль сдѣлалъ вторую ошибку, едва не поблагодаривъ меня за мою постоянную любовь къ Дженетѣ, между тѣмъ какъ самъ же онъ превозносилъ ея гордость и мужественное самоосужденіе, заставлявшія ее опасаться что я не прошу ее. „Однако онъ и Дженета знаютъ меня давно, подумалъ я. Можетъ-быть мое мнѣніе о себѣ противорѣчитъ ихъ мнѣнію только потому что я считаю себя такимъ какимъ я сдѣлался, а они такимъ какимъ я былъ въ прежніе годы? Я сужу по цвѣтку, а они по корню и стеблю. Но цвѣтокъ явленіе временное. цвѣтокъ спадаетъ, а на слѣдующій годъ выходить другой. Не справедливѣ ли они судять обо мнѣ?“

Оттилія была проницательнѣе всѣхъ. Она утадала чего можно ожидать отъ меня. Я былъ до сихъ поръ подверженъ возвратамъ не совсемъ мѣ созрѣвшей натуры, какъ я замѣтилъ, когда оглянувшись на свое прошлое назвалъ его „страннымъ стечениемъ обстоятельствъ“, чтобыло старою привычкой приписывать Провидѣнію особое вниманіе въ моей судьбѣ: снѣдствіе самолѣнія и глупости.

Между тѣмъ Темпль и я мылись и брызгались предъ двумя тазами, и я былъ скрытнѣе съ нимъ чѣмъ съ вами. Ибо не открылъ ему приговора произнесенного надо мною въ тайномъ судилищѣ моей головы. Правильно ли я тогда лонимать себя, дѣлается сомнительнымъ, когда я вспоминаю его веселый смѣхъ и восклицаніе: — „Ричи, ты нисколько не измѣнился! Ты все такой же какой былъ мальчикомъ.“ Нѣкоторые внѣшніе признаки, свидѣтельствовавшіе о внутреннемъ услокоеній, характеризовали приближеніе Темпля къ положенію британскаго му-шка и отца. Мы много говорили о капитанѣ Вельшѣ и о пе-чальномъ комизмѣ его идей исправить такого человѣка какъ Эдбери, среди бурнаго моря, и о странномъ положеніи аресто-

Приключенія Гарри Ричмокда.

58

ванныхъ подъ его строгимъ управленіемъ и о трагическомъ концѣ. Слѣдующія двѣ минуты наединѣ съ Джегетой я прожилъ подъ впечатлѣніемъ этого разговора. Только мое нетерпѣливое желаніе увидаться съ ней опять наединѣ доказало ей что я ея поклонникъ а не судья, и лотомъ, узнавъ какъ я счастливъ надеждой что мы возвратимся въ Риверсли мужемъ и женой, она слалась, предупредивъ меня впрочемъ, послѣ безпощаднаго самосозужденія, что если испытаніе повторится, то очень можетъ быть, даже вѣроятно, что она поступить такъ какъ уже разъ лоступила. Къ счастію для насъ обоихъ, я теперь зналъ что мущины и женщины чувствуютъ не всегда то чтò произносить, и у меня было теперь средство зажать уста произносившія вздоръ. Притомъ я должень былъ скоро сдѣлаться господиномъ въ такихъ вопросахъ. Она согласилась съ этимъ, прибавивъ, съ страннымъ содроганіемъ, что нѣтъ ничего опаснѣе безусловной свободы. — „Для женщины?“ спросилъ я. Она предпочла сказать: „для дѣвушекъ“ и потомъ: „да, и для женщинъ, при томъ воспитаніи какое онѣ получаютъ теперь.“ Вліяніе принцессы украсило ея рѣчь. Новымъ въ ней для меня были слѣдствія огня чрезъ который она прошла, борьбы, страшанія, рѣшенія принесть себя въ жертву гордому сознанію додата. Она когда-то была желѣзомъ. Изъ огня вышла чистѣйшею стастью.

— Риверсли, Гарри, промолвила она, и моя улыбка, слова, пожатія ея руки возвратили ей всю прелесть свѣжаго англійскаго утра, которое она напоминала собою.

Возможно ли было представить что мы возвратимся въ Риверсли не мужемъ и женой?

Прежде чѣмъ отвѣтить на такой вопросъ, она должна была сдѣлать признаніе, и произнося его, покраснѣла, ибо въ немъ упоминалось объ Эдбери и какъ будто намекалось на ея привязанность къ нему. Дѣло было въ томъ что она считала себя обязанною уплатить его долги. Такими простыми средствами какъ ея „Риверсли, Гарри“ и мой лицѣлуй ея руки, когда дѣло зашло о деньгахъ, мы отбросили послѣдніе признаки отчужденія и узнали другъ друга съ болѣе теплою чѣмъ прежде любовью. Когда я попросилъ чтобы свадьба была скопѣе, она отвѣчала:—Я согласна, Гарри.

Чувствительности вы конечно не увидите отъ стали. Она чистосердечно презирала женщинъ выставляющихъ свои чувства

588

на локазь: опасная самонадѣянность для существа менѣе силь-
ного чѣмъ она.

Слѣдуя однажды верхомъ за нею и Темплемъ, рядомъ съ
принцессой, я спросилъ: что вамъ нравится больше всего въ
Дженетѣ?

Оттилія отвѣчала:

— Ея мужество. Оно такого рода что дѣлаетъ людьми
всѣ остальныя добродѣтели. У меня бывають лорывы и я
способна на увлеченія, но истиннаго мужества у меня нѣтъ,
и я завидую и удивляюсь ей, даже когда мнѣ приходится осуж-
дать ее, ибо знаю что это качество, отличающее ее отъ всѣхъ
насъ, выдержить ислытаніе огня. Я могу вообразить что
качества которыми я горжусь могутъ исчезнуть при дол-
гомъ ислытаніи, я не могу представить что ея мужество
когда-нибудь локолеблется. Можетъ-быть потомъ что у ме-
ня его нѣтъ, я считаю его самымъ рѣдкимъ и драгоцѣн-
нымъ даромъ. Мнѣ кажется что оно заключаетъ въ себѣ по-
ловину всѣхъ добродѣтелей и дѣлаетъ другую половину не не-
обходимою.

Съ теченіемъ времени я убѣдился что Оттилія была права и
что она опредѣлила свое мнѣніе такъ вѣрно какъ только воз-
можно въ немногихъ словахъ.

Способность моей Дженеты выносить ислытанія обнаруж-
лась когда мы приблизились къ дому, вечеромъ, позднею осенью,
и увидали зрѣлище тѣжелѣе котораго не liability было прицумать
для ислытанія ея твердости. Поднимаясь въ гору, мы увидѣли
зловѣщее зарево надъ Риверсли, а на вершинѣ намъ ороса-
лись въ глаза погребальные факелы Гренджа. Ударъ былъ
ужасенъ, неожиданъ, необъяснимъ. Поселяне, фермеры, рабо-
чіе, груплы делутаціи ходившей встрѣчать насъ на станцію и
возвратившейся не видавъ насъ всѣдствіе того что мы опозда-
ли, стояли со всѣхъ сторонъ. Гренджъ горѣлъ съ двухъ концовъ,
казавшихся огненными столобами среди багроваго дыма. Цент-
ральная зала и комнаты были еще цѣлы, но внутренность ихъ
освѣщалась таинственными рядами свѣта, то померкавшаго, то
прояснявшагося и составлявшаго отрадный, но загадочный
контрастъ съ дикимъ пламенемъ свирѣствовавшимъ по краямъ.
Внутренній свѣтъ скоро потухъ. Въ центѣ воюарилась тьма, и
вдругъ взрывъ пламени охватилъ все зданіе. Жена протянула
мнѣ руки. Весь объятый пламенемъ, нашъ старый домъ сто-
ялъ въ величіи ужаса приводящаго въ трелетъ, и казалось при-
казывалъ намъ смотрѣть и не приближаться.

Приключения Гарри Ричмонда

589

— Чемъ заслужилъ Риверсли такую участь? промолвила Джетета.—Его комната, сказала она, когда изъ юго-восточнаго крыла, гдѣ была спальня дѣда, вырвался потокъ пламени. Мы подъѣхали къ парку и остановились предъ первою группой зрителей. Они сказали намъ что въ домѣ не было ни одного живаго существа. Тетушка Дороти была въ Белстедѣ. Я замѣтилъ между слугами Толлингби и подозвалъ его къ себѣ. Подошли и другие, и изъ общаго говора и взглядовъ съ ужасомъ обращенныхъ на огненныя стены, мы узнали что мой отецъ готовилъ намъ торжественную встрѣчу: ламны, 'огни во всѣхъ комнатахъ, факелы къ подъѣздахъ, иллюминація вдоль оконъ, большой фейерверкъ, все чтò только можно было придумать. Отонь вслыхъ нытъ въ сумеркахъ, отъ взрыва фейерверка съ одной стороны, и отъ неизвѣстной причины—съ другой. Домъ окруженный фейерверкомъ, факелами, вензелями изъ бумаги и кисеи и необычайными декорациями, приготовленными отцомъ для празднованія нашего возвращенія, былъ подобенъ минѣ. Къ намъ подъѣхали всадники. Калитанъ Белстедъ, здившій за пожарными трубами, схватилъ мою руку и произнесъ рѣзкимъ шелотомъ: „Видѣли вы его?" Онъ говорилъ о моемъ отцѣ. Поднялась тревога, группы разбѣжались, вездѣ повторялось имя моего отца, котораго искали и не находили. Онъ бодро тушилъ огонь, когда калитанъ Белстедъ оставилъ его. Мы обратились къ слугамъ и къ конюхамъ, державшимъ лошадей и собакъ; они могли сообщить намъ что скотъ цѣлъ, но не знали ничего о моемъ отцѣ. Среди криковъ женщинъ, треска рушившихся потолковъ, мы бросились въ жаръ пламени, надѣясь найти входъ въ зданіе и спасти живое существо можетъ — быть находившееся въ немъ. Ночь была свѣтла какъ день и оживленѣе дня. Джетета отослала лошадей въ Белстедъ и сидѣла въ отпряменной каретѣ, глядя на догаравшій Риверсли. Каждый разъ какъ я подходилъ къ ней, она обнимала и цѣловала меня молча.

Она много плакала, когда однажды, послѣ холодной зимней ночи, бѣдная Кюми была найдена замерзшею надъ могилой своего ребенка. Она плакала еще болѣе, когда мы получили известіе что другъ нашъ Геріотъ палъ на полѣ битвы въ Индіи.

Мы заключили изъ показаній опомнивейся прислуги что мой отецъ вѣроятно остался въ загорѣвшемся домѣ. Стыкновая тетушку Дороти. Мы болѣе не видали его.

КОНЕЦЪ.

ВЪ КОНТОРЪ ТИПОГРАФИИ

МОСКОВСКАГО УНИВЕРСИТЕТА

ПРОДАЮТСЯ СЛУДУЮЩЯ КНИГИ:

ГРЕЧЕСКАЯ ГРАММАТИКА, издание Лицея Цесареви-
ча Николая. Цѣна въ переплетѣ 80 к. съ перес. 1 руб.

КАЛЕНДАРЬ ЛИЦЕЯ ЦЕСАРЕВИЧА НИКОЛАЯ на
1869-70 учебный годъ. Цѣна въ переплетѣ 80 к., съ перес.
1 руб.

То же на 1870—71 учебный годъ. Цѣна въ переплетѣ
80 к., съ перес. 1 руб.

То же на 1871—72 учебный годъ. Цѣна въ переплетѣ 80 к.,
съ перес. 1 руб.

ЧТЕНІЯ ИЗЪ ПСАЛТЫРЯ И ПРОРОЧЕСКИХЪ
КНИГЪ ВЕТХАГО ЗАВѣТА. Изд. Лицея Цесаревича Ни-
колая. Цѣна въ переплетѣ 50 к., съ перес. 70 к.

ГРЕЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ НА ЕВАНГЕЛИЕ ОТЪ МАТ-
ӨЕЯ, для воспитанниковъ IV класса. Изд. Лицея Цесаревиче
Николая. Ц. въ переплетѣ 35 к., съ перес. 50 коп.

РУССКАЯ ХРЕСТОМАТІЯ ДЛЯ УЧЕНИКОВЪ ДВУХЪ
НИЗШИХЪ КЛАССОВЪ. Изд. Лицея Цесаревича Николая. Ц
80 к., съ перес. 1 p.

ЛАТИНСКАЯ ЭТИМОЛОГІЯ ВЪ СОЕДИНЕНИИ СЪ
РУССКОЮ. Изд. Лицея Цесаревича Николая. Ц. въ пере-
плетѣ 1 p. 50 k., съ перес. 1 p. 75 k.

ОСНОВАНІЯ СИНТАКСИСА ГРЕЧЕСКАГО ЯЗЫКА
Синтаксисъ обыкновенный, преимущественно аттической про-
зы, д-ра К. В. Крюгера, перевслъ съ нѣмецкаго К. Мысов-
скій. Издание Лицея Цесаревича Николая. Ц. въ переплетѣ
80 к., съ перес. 1 p.

КАТОНЪ СТАРШИЙ И ЛЕЛИИ ЦИЦЕРОНА. Объяснилъ
и особымъ словаремъ свабдилъ А. Ананьевъ. Изд. Лицея Це-
саревича Николая. Ц. 70 коп.