1831

N 17

ТЕЛЕСКОПЬ

I.

о человѣкѣ.

изъ

СОКРАЩЕННОЙ СИСТЕМЫ ЖИВОТНАГО ЦАРСТВА

М. Максимовиţа.

Отличіе Человѣка соспоишъ въ помъ, что онъ сверхъ тѣлесной, безсознательной жизни, живѣшъ еще жизнію духовною, самопознатель- ною. Первою онъ подобенъ животному; вто- рою одаренъ по образу и подобію Божію. Обѣ жизни сіи въ человѣкѣ соединены въ особый малый лірь (микрокозмъ); почему и Человѣ- кознаніе (Антропологія) есть особая наука.

А. ТЪЛЕСНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ.

Жизнь тѣлесная имѣлѣе двѣ степени: одна называется жизнію растительною, другая— животною. Первая соспоишь въ образованіи ве- шества, необходимаго для поддержанія бытія; впорая въ чувствіи и произвольнолѣ движеніи.

Распишельную жизнь соспавляющіе питаніе и рождение: первымъ каждое тѣло, воспры- смля и препворая въ себя постороннее ве- шество, поддерживаетъ свое собственное бы-

1 *

4

ЧЕЛОВЕКІ

тіе, сохраняєть свою жизнь въ самомъ себе;
рожденіемъ каждое тѣло продолжается бытіе
свое въ другихъ ему подобныхъ тѣлахъ, обра-
зуя изъ своего вещества зачашки и зародыши
оныхъ.

Тѣло есть цѣль и консультация тѣ-
лесной жизни.

Одна распичельная жизнь производитъ Ра-
стеніе; а въ соединеніи съ живопшною жизнію—
Животное.

По тѣлесному образованію, человѣкъ болѣе
всѣхъ живопныхъ сходень со звѣряли (особен-
но съ орангами); почему зоологи и соединя-
ютъ его съ ними въ одинъ классъ, подъ име-
немъ млекопитающихъ, mammalia.

Но человѣческое тѣло, будучи приспособ-
лено для развѣшія въ немъ духовной жизни,
имѣшь слѣдующія отличія: ошь звѣрей:

1. Наибольшее развитіе черепа и мозга. Ошь
того чело наиболье выдалось впередъ и лице-
вой уголъ наибольшій, 90—70°; ошь того чи-
сло складокъ, выпуклость впередъ и величина
мозга (сравнипельная съ полщининою нервовъ)
наиболшія; сисшема внѣшнихъ чувствъ (взя-
тыхъ вмѣстѣ) совершеннѣйшая.

2. Устроеніе тѣла, приспособленное къ вер-
тикальному положенію. Сему способствующъ,
образованіе только заднихъ конечностей въ
ноги, съ самыми плоскими подошвами, назна-

ЧЕЛОВЕКІ

5

ченныя д.г. двуногаго хожденія; ширина таза
и пакое сочлененіе сь нимъ бедръ, что они
могутъ соспавить прямую линію со спиною;
прикрѣпленіе ножныхъ лыжицъ такое, что ко-
лѣна могутъ бысть выпрямляемы; утвержденіе
головы на пуловищѣ центромъ ея шлажесши.

3) Образованіе только переднихъ конечно-
стей въ руки, назначенныя для свободнаго
осязанія, на коихъ подобно большому пальцу
и прочіе движутся свободно. Сіе образованіе
нѣкоторые полагали столь важнымъ, что
изъ него одного развивали все достоинство
человѣка.

Ч) Совершеннѣйшее и полнѣйшее образова-
ніе органовъ словопроизношенія.

Такимъ образомъ человѣкъ ссить живошное
теплокровное, живородное, лілекопитающее,
стопоходящее, двурукое, способнѣйшее къ слово-
произношенію.

Къ сему еще присоедините :

5) Безоружность и первоначальную слабость тѣла, и продолжительное младенчество, какъ бы для этого, чтобъ возбудить умъ къ развитію и дать ему для этого время.

В. духовное свойство.

Изъ всѣхъ земныхъ существъ одинъ чело-
вѣкъ причастіе развішію ума въ особую
(духовную) жизнь, почему въ оной и заклю-

6

ЧЕЛОВЕКІ

чается его отличительное достоинство. Образованіе тѣлесное у человѣка служить уже не целію, как у живопных, но средств къ развитію ума, подъ вліяніем коего развивается и самое тѣло. Самопознательный и вмѣстѣ шворящій Умъ, какъ Божеское свойство, у человѣка господствуетъ надъ всѣмъ: возвышаетъ его способности, перерождаетъ его тѣло, покоряетъ подъ его влѣсті Природу. Умомъ—способности живопныхъ въ человѣкѣ образумлляются, чувства возвышаются до ощущенія изящнаго, строительный инстинктъ до свободнаго искусства, побужденія до воли; голосъ оцѣдѣльныхъ ощущеній въ немъ становится рѣчью. Слово есть собственнѣйшее выраженіе ума, вмѣстѣ съ коимъ оно развивается и обогащается. Самопознаніе, какъ Божеское свойство, является въ человѣкѣ не-премѣннымъ сознаніемъ Бога — върою.

Какъ бытіе свое каждый человекъ получаетъ отъ другихъ, такъ и Умъ его начинаетъ развиваться чрезъ наученіе другими: и тѣлесную и духовную жизнь человѣкъ получаетъ нас. гѣдственно. Все, что знаешь онъ — пріобрѣшаетъ изъ опыта: сначала чрезъ воспитаніе чужими опыками, чрезъ воспріяніе и усвоеніе оныхъ себѣ; потомъ рождалъ свои собственные. Такимъ образомъ сохраняется духовная жизнь человѣка, передаваясь

ЧЕЛОВЕК

7

отъ одного поколѣнія къ другому; ростетъ въ каждомъ изъ нихъ и совершенствуется въ цѣломъ человѣческихъ. Совершенствованіе есть назначеніе человѣчества.

### С. СИСТЕМАТИЧЕСКОЕ РАЗДѣЛЕНІЕ ЧЕЛОВѣЧЕСКАГО РОДА.

Родъ человѣческій, по мнѣнію общеприня- тому, составляетъ полько одинъ видъ (Homo sapiens L.), раздѣляющійся на 5 главныхъ поколѣній (varietas), кои (по Блюменбаху) суть слѣдующія: Кавказское, Монгольское, Евіопское, Американское и Малайское; нѣко- торые допускаютъ еще поколѣніе Гипербо- рейское.

Иные однако принимающіе сіи поколѣнія за особые виды (species), напримѣръ Рудольфи, Бори Сен-Венсанъ. Сей послѣдній установилъ 15 видовъ, раздѣливъ сперва всѣхъ людей на гладковолосыхъ (Liotrichi) и кургаволосыхъ (Ulotrichi).

У Французовъ сіи главныя поколѣнія называются породами (races); мы будемъ называть ихъ видами, ибо словомъ поколѣніе выражается различіе людей полько потом- ственное, временное. Каждый видъ раздѣляет- ся на племена (Stamm), подраздѣляющіяся на меньшія племена или народы.

Руководствуясь мнѣніемъ физіолога Рудольфи, принимаемъ 4 главные вида:

8

ЧЕЛОВЕКІЙ

1. Кавказскій, бългій.

2. Монгольскій, желтый.

3. Американскій, красный.

4. Негрскій, черный.

Какъ областни и классы живопныхъ и рас-
пшеній своими о订даленными или крайними
вѣшвями сближающися между собою—теряя
въ нихъ свои коренные признаки и пріобрѣ-
пая какой-шо общій характеръ несовершен-
ства; шакъ и въ родѣ человѣческомъ: на Сь-
веръ чешыре вида оканчивающися и сливающися
между собою Гиперборейцами; а шакъ на-
зываемыя Малайскія (островитянскія) пле-
мена сушь послѣдніе лучи оныхъ видовъ на
Югѣ. Посему-по племена, населяющія Поли-
незію, не имѣющь общаго кореннаго харак-
тера, кромѣ отрицательнаго, и показывающъ
смѣшеннное сродство съ видами Кавказскимъ,
Негрскимъ, Монгольскимъ и даже Американ-
скимъ, сродство неясное и по малой извѣст-
ности оныхъ. Подобнымъ образомъ и пле-
мена переходить одно въ другое, по своему
коренному, давнелу ошличію; не говоримъ уже
о позднѣйшемъ кровослѣшеніи, породившемъ
новыя формы, и объ ихъ перемѣщеніи; отъ
сего систематическое распредѣленіе рода чело-
вѣческаго весьма защруднено. На сей разъ
предлагаемъ слѣдующее:

40

ЧЕЛОВЕКЪ

8. Арабское (Семипinchcкii).

9. Индийское.

10. Малайское.

П. видъ монгольскій: широколицые, скуластые; глаза небольшіе, весьма раздвинутые, съ опверешіями узкими и направленными къ вискамъ; цвѣта вообще желтаго (темнѣющаго къ Съверу и Югу?). Лобъ болѣе подавшійся назадъ, челюсти широкія, нось приплюснутый. Черты лица вообще сливающіяся. Волосами они скудны: на головѣ длинные, жесткіе, черные; борода рѣдкая. Населяютъ воспочную половину Азіи. Средошіемъ сего вида иные почипаютъ Алтай.

Сюда опносялся плелина:

1. Китайское.

2. Монгольское.

3. Тунгузское.

Обитателями Сѣверо-Воспочной Сибири и Сѣверо-Западной Америки оканчивается Монгольскій видъ.

ИІ. видъ американскій — отличается плоскилью весьма подавшимся назадъ боль, и цвѣтомъ вообще красно-лѣднымъ (бѣлѣющимъ къ Сѣверу?; лице широкое, скуластое, но черты довольно рѣзкія и посѣ неприплюснутый; глаза хошя впалые, но большіе. Волосы черные, прямые, жесткіе; борода и усы рѣдкіе, особенно близь эквапора. Темпераментна вообще

12

ПОЖАРЪ

Уже въ торжественный и дружеский нашъ хоръ
Порой заносчивый врывался разговоръ:
Уже, осушены за Русь и сходки наши,
Высоко надъ столомъ состукивались чаши,
И, разомъ кинушты всей силою плеча,
Скакали по полу, дробяся и бренча;
Восторгъ, привѣпы, споръ, и крикъ, и рукожашья!
Разгуливались мы товарищи и брашья!
Вдругъ—освѣпило насъ; тревожные вспаемъ:
Такъ, это не заря. Востокъ не тамъ! идемъ.
Картина пышная и грозная предъ нами:
Подъ громоносными ночными облаками,
Полнеба заревомъ багровымъ обхвативъ,
Шумъ ль и выль огня блисташелый разливъ.
Въ тошъ часъ, дрожащая на рѣзкомъ вѣтрѣ ночи,
Она, красавица—лазоревыя очи—
Чье имя ужъ давно, по стогнамъ и садамъ,
Въ припѣвахъ удалыхъ сопушствовало намъ,
Глядѣла, какъ ея свѣплицу охранял,
Другъ другу хладную волну передавал,
Усердно юноши работали. Въ тошъ часъ
Могущество любви позналъ я въ первый разъ.
Какъ быстро всѣ мои надежды закипѣли!
Какъ весело мечты взвились и полепѣли,
Младыя, вольныя, Богъ вѣдаемъ куда!

О, будь плѣнительна и радосшна всегда
Та, чей небесный взоръ меня, во дни былые,
Соблазнами любви очаровалъ впервые!
Какъ прежде будь ясна лазурь ея очей!
Какъ прежде, бѣлизну возвышенныхъ грудей
Струями локоны злашными осыпайте!
Ланиты и уста, цвѣтите и пылайте!

ПОЖАРЪ

13

Пусть двевственникъ ее полюбитъ молодой,
Цвѣтущій здравіемъ, и силой и красой—
И пьжная падешъ могучему въ объятья,
И всѣхъ забудешъ насъ, товарищи и брашья !—

Н. Языковъ.

ШШ

НЕВѣСТА АРИСТОКРАТКА.

еще изъ

ЛѣТОПИСЕЙ СОВРЕМЕННОЙ ЖИЗНИ.

(Бальзака)

Графъ де Фонтень, глава одной изъ древ-
нѣйшихъ фамилій въ Пуату, мужественно и
усердно защищалъ права Бурбоновъ во время
продолжительныхъ войнъ Вандейцевъ съ рес-
публикой. Счастливо избѣгнувъ преслѣдова-
ній и опасностей сей бурной эпохи современ-
ной исторіи, онъ часто говаривалъ шутя,
что былъ изъ числа шѣхъ, кои были умерщ-
влены на ступеняхъ трона; ибо въ самомъ дѣлѣ
оспался между мершвыми послѣ кровопролит-
наго дѣла при Катр-Шеменѣ.

Вѣрный Вандеецъ, не смотря на то, что
все имѣніе его было описано въ казну, упорно
отказывался отъ разныхъ выгодныхъ должно-
стей, кооторыя предлагалъ ему Наполеонъ:
Непоколебимый въ аристокрашическихъ сво-
ихъ мнѣніяхъ, онъ слѣпо послѣдовалъ ихъ пра-

45

V.

ЭЛЕНШЛЕГЕРЬ.

Нынѣ вниманіе философовъ должно, кажешь-
ся, преимущественно обращаться на Сѣверъ;
востокъ имъ зашмѣвается. Съ каждымъ
днемъ просвѣщеніе, художества и поэзія дѣла-
ютъ на Сѣверѣ новые успѣхи, подъ эгидою
Христіанской вѣры. Нѣ когда мы заимство-
вали просвѣщеніе изъ Азіи, теперь получаемъ
его съ Сѣвера. Замѣшьте, какъ преобрази-
лись, не одна словесность, но и живопись,
ваяніе, музыка. Прежде всѣмъ жерпѣвова-
ли формѣ: и эпа форма, дщерь свѣта,
по природѣ своей принадлежала югу. Нынѣ
моржествуешь надъ формою мысль, во всей
своей неопредѣленной, часто неосязаемой,
полнотѣ. Въ художествахъ графическихъ нера-
дятъ объ рисункѣ; неопредѣленный полусвѣпъ
разливается на картины; самое ваяніе ищетъ
впечатлѣній, чуждыхъ его настоящей цѣли;
оно хочешь сблизиться съ живописью и чрезъ
то вредитъ само себѣ, силясь разширить свою
сферу. Вліяніе среднихъ вѣковъ и феодализма,
представлѣвшихъ нѣ когда проспранное попри-
ще дѣятельности народовъ Сѣвера, съ каждымъ
днемъ увеличивается и укоряняется глубже въ
воспоминаніяхъ. Прошившія ли этому пере-
ливу просвѣщенія съ Сѣвера на Югъ? спа-

16

ОЛЕНИЙ ЛЕГЕРЬ

раться ли насильно возвратить умы къ той
эпохѣ, когда словесношь и художества Элли-
новъ, съ ихъ пластическимъ, ушонченно обрабо-
таннымъ величіемъ, были всеобщимъ образцомъ
изящеспва? Нѣшь! Тщешно былобъ это поку-
шеніе! Останемся лучше безприспособными
зрінелями эшого великаго, безпресшанно дви-
жущагося позорища, на коморомъ уметьсвпнать
жизнь безпрерывно отпѣняется новыми, вѣч-
по измѣняющимися красками. Не вооружалсь
безполезнымъ негодованіемъ, будемъ наблюдать
за дивнымъ ходомъ ума человѣческаго, и
не убоимся преслѣдовать поэтическое вдох-
новеніе даже до ледниковъ и жерлъ Нелан-
діи, еслибъ оно вздумало въ нихъ укрыться;
поиски наши и изслѣдованія не останулась
безъ пріятной награды.

Данія, Швеція и Норвегія произвели, въ те-
чешіе осмнадцатаго и въ началѣ девяноста-
шаго сшолшія, многихъ досшоприимѣчаіель-
ныхъ поэзіовъ. Ингеманъ, Тегнеръ, Гольбергъ,
Элenschлегеръ, Стагиіеліусъ, по справедливости
могутъ запятъ почешшое, даже первое мѣсто
въ испоріи современнаго просвѣщенія и поэзіи
Сѣвера. Испочниками ихъ вдохновенія были
лучшія произведения Германіи; по геній и пре-
данія Скандинавскія положили на исворенія ихъ
печать оплочшенія характера. Особен-
ная прелесшъ ихъ заключается въ какой-то

ЭЛЕНИШЛЕГЕРЪ

47

спокойной, глубокой меланхоли, не столь эвирной, какъ меланхолия. Нъмцевь, по равно непричастной и той ушонченной чувственности, которую Жан-Жакъ нѣ когда, и на довольно долгое время, ввелъ было въ моду.

Бывъ другомъ Гёте, Шеллинга, Шлейермахера, Гки Сталь и Шлегеля, писатель, о комторь мы намѣреваемся говорить, пользовались несравненно большею славою, еслибъ писалъ на языке, больше знакомомъ Европѣ. Понѣмецки написалъ онъ полько двѣ или три драмы, которые даются съ большимъ успѣхомъ на Германскихъ театрахъ; но самое это сомнишельное положеніе между двумя различными націями долженѣствовало уже повредить его литературной славѣ. Мы будемъ теперь размастывать его, какъ поэма, принадлежащаго не Германіи, а Даніи; и потому, прежде нежели станемъ говорить о его произведеніяхъ, почитаемъ нужнымъ бросить бѣглый взглядъ на баснословіе, изъ косго онъ заимѣствоваль для нихъ предметы.

Всѣ древнія преданія Сѣвера опносятся къ Исландіи; тамъ-по сохраняется доныть, во всей числомъ своей, первобытный испочникъ нарѣчій: Германскаго, Англо-Сакскаго, Англійскаго, Дашскаго, Норвежскаго, Голландскаго и Шведскаго. Скальды Исландіи облекли въ поэтическую форму спаринныя преданія

118

ЭЛЕНШЛЕГЕРЪ

объ Одинъ, въ коихъ ужасъ и нѣга такъ величественно соединяюлся. Съ двенадцатаго до чепырнадцатаго столѣтія, когда Европа не имѣла слуха для Музъ, эпошъ покрытый льдомъ осіровъ имѣль своихъ вдохновенныхъ бардовъ, кои піцатьльно отыскивали полуизглаженные слѣды первобытной вѣры, замѣненной вѣрою Христіанскою; и, благодаря имъ, эпошъ кровавый, исполинскій Олимпъ—сохранился для насъ въ ихъ мрачныхъ Загахъ.

Въ началѣ временъ не было ни неба ни земли; въ мірѣ существовала одна токмо бездонная пропасть, называемая Гиннунгагапъ. До земли созданы были: Нифельгеймъ, область х.лада, и Муспельгеймъ, область жара. Суртуръ, долженствующій нѣкогда разрушить все-ленную, царствовалъ среди пламени Муспельгейма. Двѣнадцать пошоковъ снѣга и мраза, изторгшись изъ Нифельгейма, образовали собой испребишельный ледъ; льдины скопились; Гиннунгагапъ доспался въ удѣлѣ мятели и холоду, породившимъ смерть. Тогда, для противоборства сѣвернымъ льдинамъ, излѣшѣли изъ нѣдръ Муспельгейма искры и лучи; ошь взаимной борьбы ихъ и сіянія образовался образъ человѣка, который назвался Имеромъ.

Имеръ не былъ богъ, но злый духъ; дѣпи его, Римоурсары, были также злобные духи.

ЭЛЕНШЛЕГЕРЪ

49

Ихъ воскормила телица, по имени Аудгумбла,
пипавшаяся льдомъ, покрывавшимъ скалы.
Три дня спустя послѣ рожденія Имера, таин-
ственно родилось прекрасное дитя, Буръ,
ощецъ Берра. Сей послѣдній женился на испо-
линкѣ, родившей ему прехъ сыновей: Одина,
Ваила и Ве; они-то управляють вселенною.

Одинъ есть Аллфадеръ, ощецъ всего суще-
ствующаго. Земля дочь его и жена. Она
произвела на свѣтъ Аза-Оора непобѣдимаго и
двѣнадцать Азеновъ, небесныхъ опроковъ.
Аза-Ооръ убилъ исполина Имера, злаго дўха;
кровь, хлынувшая изъ него рѣкою, произвела
всемірный пошопъ, въ коемъ погибли всѣ
Рилоурсары, кромѣ одного Бергель. пера. Боги
разсѣкли шрупъ Имера для образованія зем-
ли. Кровь его обращалась въ океанъ, кожа
въ землю. Изъ власовъ произошли распѣнія
и лѣса. Такъ воспѣваетъ Волуспа. Черепь
его образоваль сводъ небесный, мозгъ гусшыя
тучи, а брови Мидгардъ или жилище чело-
вѣковъ. Боги, собравшись на совѣщаніе, дали
имя каждому изъ новосозданныхъ предметовъ.
Они, размѣсливъ искры, излетѣвшія изъ Мус-
пельгейма, по шверди небесной, преврашили
ихъ въ звѣзды. Наттвъ (Night, ночь), дѣва
отъ рода, исполиновъ при раза сочешавалась
бракомъ, и отъ послѣдняго имѣла Дага (Day,
день) прекраснаго юношу, схожаго съ отцомъ,
Телеск. Ч. V.

50

ЭЛЕНИЛЛЕГЕРЪ

опъбожественнаго поколѣнія Азеновъ. Наттъ и
Дагъ, ночь и день, получили опъ Одина А.г.фа-
дера каждый по запряженной колесницѣ, на ко-
порыхъ объѣзжаютъ шаръ земный въ теченіе
двадцати четырехъ часовъ. Пѣна, падающая
съ удиль Рилфакса, коня ночи, производитъ
росу; грива Скинфакса, дневнаго коня, освѣ-
щаетъ землю и небеса. Два сына Мупдильфера
управляютъ испченіемъ солнца и луны.

Земля плоска и кругла; надъ ней небо обра-
зуетъ величественный сводъ. На каждомъ
изъ концевъ ея сидитъ по одному карлѣ;
они помѣщены тамъ волею боговь и управ-
ляютъ вѣтрами. На сѣверѣ сидитъ исполинъ
Гресвельгъ, пожирающій мертвыхъ. Онъ съ
орлины и крыльями, и когда разширяетъ
ихъ, подымаются вѣтры. Земля со всѣхъ
сторонъ окружена глубокимъ моремъ, на око-
нечномъ предѣль коего возвышается стѣна,
служащая оградой жилищу исполиновъ и ош-
дѣляющая оное опъ Мидгарда, обипалища
людей. Жилище исполиновъ называешься
Эйтгардъ. Опѣпуда изходитъ богъ сна, обла-
дающій людьми въ продолженіе ночи: онъ
живешь и памъ вмѣстѣ съ демонами. Подъ
міромъ обипаетъ Гела съ прорицапельница-
ми - исполинками, Гигіорой и Валой. Ихъ
можно вызывать опѣпуда чародѣйственными
заклинаніями. Надъ міромъ, въ чертогахъ

ЭЛЕНШЛЕГЕРЬ

51

Гилигы, обинаспѣь воздушные духи и сильфы.
Міровъ всѣхъ считается девять высшихъ и
девять нисшихъ.

Между штамъ собственно такъ называемый
человѣкъ не былъ еще созданъ; три Азена
возмamѣрились сіе исполнить. Аскъ и Эльбла
(Адалъ и Евва) были брошены на землю Имъ
(Вѣчнымъ) безъ всякаго опредѣленнаго образа
и жизни. Одинъ вдунулъ въ нихъ жизнь.
Лодеръ даль имъ кровь и дыханіе, Генеръ
умъ. Вошъ начало происхожденія рода чело-
вѣческаго.

Безсмертная рѣка Норноръ орошаетъ кор-
ни исполнскаго древа Иедразила, освящающа-
го землю вѣтвьями и вершиной досягающего до
свода небеснаго. На вѣпьяхъ священнаго древа
сидить орель, между глазъ коего находится
коршунъ; обѣ сіи птицы мерзаютъ и гу-
бятъ Иедразилъ, а честьре молодые павлина
клюютъ и пожираютъ нѣжные его отпрыски.
Внутри бездны живетъ змій Мидгардсорленъ,
безпрерывно воюющій съ орломъ. Воробей, пор-
хая между вѣп дерева, сѣепъ раздоръ. Одинъ
изъ корней Иедразила просопирается до Ни-
фельгейма, гдѣ карло Нидгогъ его пожираетъ;
другой погружается въ кладязь Мимера, кла-
дязь мудрости. Третья досягаешь до страны,
обинаемой Азенами, и до міра человѣковъ ;
имъ питаются два лебедя. Воды Норнора,

н*

52

ЭЛЕНИПЛЕГЕРЪ

орошающія вѣчное древо и поддерживающія
сію вѣчность, добры и злы; орошающія
претій корень добры; это суть воды про-
шедшаго, наспоящаго и будущаго (Урдъ,
Вердандъ, Скульдъ), или вообще, мудроспи.
Три божества сіи, взрощенные гигантами, и
иногда враждебныя богамъ, не признаютъ
ихъ власши и живущъ въ обширномъ меремѣ,
построеннымъ надъ кладаземъ мудроспи, под-
лѣ копораго боги собираются для совѣщаній;
къ нему служишъ моспомѣ, радуга, Беф-
рестъ; исполины не дерзаютъ шуда вхо-
дить. Но никогда сыны Муспельгейма раз·
рушать сей меремъ.

Въ началѣ времень боги жили на землѣ, по-
среди коей воздвигли Асгард-дет-Фордна, древ-
ній городъ, съ храмомъ, называемымъ Г.гадс-
гейли, двѣнадцатью сѣда лицами и престо-
ломъ. А.ллфадеръ назначилъ мудрецовъ, должен-
сівовавшихъ раздѣлять съ ними заботы пра-
вленія. Тамъ-по возвышалась Валгалла, чер-
ногъ, сіющій зланиомъ, а въ послѣдствіи вре-
мени Вилголѣдъ, посвященный пружѣ и со-
оруженный богинями. Боги вели въ Асгардъ
веселую, спокойную жизнь. Они играли между
собой въ золошыя дощечки; прибыли дочери
исполиновъ: и боги пояли ихъ въ супружескъ-
во. Отпуда произтекъ непродолжительный
миръ и союзъ съ исполинами; но онъ вскорѣ

ЭЛЕНЦШЛЕГЕРЬ

53

рушился. Исполнины дѣйспівовали прошіть
боговъ чарами и зловѣщими предсказаніями.
Одинъ водрузилъ въ землю свое копie; Ангурбо-
да, одна изъ зловѣщихъ прорицашельницъ, была
убита; и за пѣмъ объявлена война Ванералія,
мудрѣйшимъ изъ гиганшовъ, коюрая однако
кончилась дружелюбно. Нордъ изъ числа Ва-
неровъ, принялъ въ сословіе боговъ, вмѣстѣ
съ дѣшными своими Фреслія и Фреей.

Но могущество исполиновъ возрастало. Локъ
злой духъ, прижилъ съ гиганпкой Гелой
эмін Мидгарда и волка Фенриса. Одинъ низ-
ринулъ Гелу въ Нифельгейлі, Мидгарда во
глубину моря, гдѣ онъ безпрерывно грызешь
собственный свой хвостъ; волка же Фенриса
боги приковали къ скалѣ дивною цѣпью. Два
другіе волка, плоды пого же брака, устремились
на солнце и луну. Богиня Иуна, обладав-
щал яблоками, сообщающими богамъ вѣчную
юносѣ, склонилась на прельщенія гиганшовъ
и ощдала имъ сіе сокровище; боги, устарѣвъ,
умоляли ихъ возвратить имъ онос. Гиганшы
не отказали ихъ просьбу, но пышались пере-
нести въ собственные свои предѣлы небес-
ный черпогъ, Валгалу. Они исполнили воз-
духъ яда и крови; однакожъ Оръ, вооружась
млашомъ Міолнеролі, сразился съ пими, и
одержалъ побѣду; послѣ чего полубоги продол-
жали успѣшно брань сіо.

54

ЭЛЕНИШИНГЕРЪ

Сиражемъ валгалы сдѣлали Балдера, Одипова сына, юношу дивной красоны, озарившей лучами все окружающие. Онъ имѣлъ неограниченную власть надъ Азенали, были богесвомъ благости и мудросости, и повѣльнія его свяло исполнялись. Покуда онъ жилъ, ничто не нарушало спокойствія въ небесахъ. Его звали бѣлымъ богомъ, богомъ добра, но по несчастіямъ, его посвященнымъ, прозвали шакже богомъ крови и слезъ. Пророческиевые сны возвѣсшили ему близкую кончину. Весь боги скорбѣли; Одинъ вызвалъ прорицательницу изъ нѣдръ подземнаго ея обиталища, и она подшвердила испину даннаго Балдера предвѣщанья. Мать его, Фрига, боясь лишилась сына, созвала всѣ сущесшва одушевленныя и неодушевленныя, и заспавила ихъ произнести клятву, чѣпо никкѣ изъ нихъ не будецъ вредить ему, но забыла объ одномъ прозлбеніи, омелѣ. Боги, почитая браша своего неудобоузвляемынъ, пускали въ него свои оружія: злобный Локъ вложилъ въ руки слѣпаго Геора роковую омелу, и далъ ему коварный совѣпъ, бросить оную въ Балдера, который немедленно палъ мершвъ посреди боговъ, пораженныхъ удивленіемъ.

Смерть Балдера была прискорбна для боговъ: но ни одинъ изъ нихъ не дерзалъ миспить за него. Омчаянная мать молила о выкупѣ ду-

ЭМЕНШЛЕГЕРЪ

55

или сына, доставшейся въ добычу Гелъ. Гер-
медъ легконогій взялся исполнить сіе пору-
ченіе. Азены опнесли на беретъ шѣло Бал-
дера; но когда судно, на кооперое возложили
его, готово уже было опять пь, шяжешь
шѣла сѣлалась шакъ велика, чѣно одна изъ
гигантокъ принуждена была шолкнуть судно
ногой, и шакимъ образомъ двинула его по
волнамъ. Земля по弟яслась; отненная струя
забраздилась за судномъ; пскры сѣпались съ
его боковъ. Посланный возвращался изъ ада
съ опѣшомъ, чѣпо Балдеръ тогда шолько
возвращень будешь богамъ и жизни, когда
всѣ возможныя существа оплачутъ его смерть.
Сдѣланъ розыскъ и перееспать всего міра. Один
гигантка оказалась починить слезами учась
божесшва; и гиганшка эша былъ самъ Локъ,
принявшій ея образъ. Боги догадывались о
сей хипросипи, по не могли уличить злаго
духа въ учиненномъ имъ преступлѣи. Нако-
нецъ, шѣло новаго Адониса, всѣми оплакан-
наго, возложили на великолѣпный костеръ,
вмѣстѣ съ шрупомъ его прелесшной певѣшы,
Нанны, конемъ и оружіемъ. Оръ освя-
пилъ костеръ ударомъ млаша, и иламя его
пожрало.

Ескорѣ пошомъ Локъ, на пиршесшѣ у бога
морей, Эгера, изрыгашѣ хулы прошиву всѣхъ
боговъ; и избѣгнувъ мщенія ихъ, спроивші себѣ

56

Э. ІЕНШЛЕГЕРЪ

хижину съ чешырьма дверями, превращается
въ сома, и живепъ въ рѣкахъ и пошокахъ.
Пойманный накопецъ въ Фонисларсколъ ручьѣ,
онъ заключенъ въ пещеру и кара, его посиг-
шал, достойна содѣланиаго имъ преступленья.
Вервіями, сдѣланными изъ кишокъ его сына,
привязывающъ его кѣ скалѣ; надъ головой
его змій испускаецъ по каплѣ плешворный
ядъ, кошорый собираетъ въ чашу жена его
Зигина; но въ то мгповеніе, какъ готовился
выбросить ядовишую влагу, боги изливающъ
ее на Лока. Онъ страдаетъ въ ужасныхъ му-
кахъ; ошъ слѣпой яроспи его земля въ осно-
ваніяхъ содрогается. При каждомъ его дви-
женіи потрясенный шаръ земный ошываетис-
ся на его мученія.

Казнь эта продлилась до скончанія міра, до
Рагнарека, дня смерти боговъ и людей. Три-
крашно зима будетъ слѣдовать за зимою,
безъ промежушка весны или лѣпна: это бу-
дешь зима долгая, Финбулветръ. Потомъ
убійства и злодѣянія опустошашь землю. Другъ
друга будущъ смѣнять: вѣкъ сѣкиры, вѣкъ бурь,
вѣкъ меча, вѣкъ волковъ. Всѣ пѣшухи запоюшь:
пѣшухъ красный, огненнаго цѣпа, съ гиган-
тами; желѣный какъ золото съ Одиномъ; чер-
ный съ Гелой. Всѣ оковы разгорнулся;
волкъ Фенрисъ получипъ свободу и завоешь
ошъ радости. Слыши будущъ и насмѣшли-

ЭЛЕНШЛЕГЕРЬ

57

выс вопли гигантовъ, и прескъ гибнущей земли, и страшный хохопѣ демоновъ, и рыданія карловъ, стрегущихъ злаго духа, Лока, копорый, пробудясь, освободился. Со дна океана испоргнется змій Мидгардъ, объявный неисповымъ бѣшенспівомъ, и закинѣвшія волны далеко выхлынуштъ изъ береговъ. Тогда спражъ моспа Бефреста, Геймдалъ, зарубинѣ въ рогъ Гіалларъ, призывал боговъ къ битвѣ. Орелъ, испуская прошлый, страшный крикъ, начнѣпъ мерзасть прупы. Тщетно Одинъ спанешь изпрашивать совѣтовъ у воды мудрості, у кладзія Мимера. На бурыхъ волнахъ появился корабль Нагелфаръ, управляемый исполиномъ Гримеромъ. Сводъ небесный треснетъ на двое. Черный Суртуръ, предводя сынами Муспельгейма, примчился, окруженный пламенемъ, держа въ рукахъ мечь лучезарнѣе солнца. Мостъ, соединій небо съ землёю, рухнешь подъ тяжествю неизчислимаго множества людей: освобожденные гиганшы изберушъ въ предводители свои Гримера и Лока.

Тогда боги, подкрѣпленные всѣми Эйнгеріа-рами, или героями Валгцы, ополчатся для рѣшительной битвы, на долинъ Вигридской. Ими предводитъ Одинъ Аллфадеръ: онъ падаетъ, разперзанный волкомъ Фенрисоль, копорый, равномѣрио пожравъ луну и солнце, погибаешь,

ЭЛЕНШЛЕГЕРЪ

59

и ядовившие пошоки будущъ капиться по слѣ-
дамъ ихъ. Со временемъ образуется новая зем-
ля, новое небо; дещь солнца снова пусшип-
ся по свышиной стезѣ своего опца. Оpiъ двухъ
смертиныхъ, кои уцѣлѣющъ въ общей гибели и
будущъ пипашься утренней росою, пронзой-
дешъ новое поколѣніе людей. Эпоха сія будешъ
блаженнымъ временемъ для боговъ и человѣ-
ковъ. Возобновялся великолѣнныя пирше-
сшва, воздвигнулся снова пышные чертоги
для боговъ и ихъ совѣщаній. Однако смерть
въ свою очередь омрачилъ обновленную зем-
лю и парящій надъ необъятными долинами,
ширококрылый драконъ Нидгегъ спанешъ по-
хиццайпъ ирупы.

Такъ воспѣвашъ прорицашельница и погру-
жается въ бездну, изъ коей вызвана мощію
Одина, для возвѣщенія будущей судьбы все-
ленной.

Таково не ученіе, а баснословіе Эдды— глухаго
эха древней космогоніи, исполинскаго, грубаго
обломка первобытныхъ миовъ. Эпо отдален-
ный страшный гулъ, пронесшійся сквозь ледяныя
пещеры и огнедышущія горы Исландіи—гуль,
ослабленный вѣками, но еще вняпный для слуха.
Въ немъ мы съ изумленіемъ узнаемъ миөы древ-
ней Азіи, измѣнившіеся при переходѣ; поэпи-
ческую, ипосказательную повѣсть о эпохахъ
природы; мрачные символы этихъ космогонии-
ческихъ.

60

ЭЛЕНШЛЕГЕРЪ

Здѣсь оснива искоріи и поэзіи Скаппина-
вовъ. За сей грозной миологіей слѣдующъ ска-
занія, равно баснословныя и равно велическиен-
ныя, и въ нихъ пакже меланхолія вмѣсто нѣги;
и въ нихъ вѣрносшь кляпѣ, неограниченая
преданносшь, воиская доблесшь смѣшаны
съ кровавыми обрядами и груымъ вѣровані-
емъ. Но время возвращаться къ Эленшлегеру, и
посмотрѣть, какимъ образомъ геній его умѣлъ
пользоваться сими вдохновеніями и облекать
драматическою формою столь печальные и су-
ровые миы.

Онъ поступалъ съ ними, не овладѣвалъ всѣмъ,
чpo въ нихъ заключается, и идеализируя
силой и яркоспью красокъ, подобно Шек-
спиру; но, подобно Расину, очищая, украшая,
смягчая ихъ жесшкоспью, и развивая со вку-
сомъ и пріяпносшіо. Эленшлегеръ обращается
съ Эддой точно также, какъ пиворецъ Говоліи
съ Библіей. Не отклоняясь отъ шекеіа, онъ
измѣняешь его съ величайшимъ искусствомъ.

Такимъ образомъ вся повѣсть о Балдеру,
эпюмъ крошкомъ, благодѣтельномъ божеспѣ,
чувстvующемъ смерть свою и умирающемъ, за-
имѣствована имъ изъ баснословныхъ, вышеизло-
женныхъ преданій: но онъ умѣлъ сгладить жесш-
коспі и пакинуть покровъ на слишкомъ рѣзкія,
штрашныя черны миша, не ослабляя умилишель-
наго благочестія, коимъ онъ дышешь. Надобно

["ЭЛЕНИШЛЕГЕРЪ", "61", "читать на Дашскомъ языке, звучномъ и плавномъ, сочномъ и элегическомъ, эту удивительную драму, соединяющую первобытную противоту плана, съ прелестною искренностью въ подробностяхъ, съ цѣлому дріемъ и восхищительною сладостію стихосложенія. Читатель невольно скорбить и смирять вмѣстѣ еъ богомъ Балдероль, кошорый, подобно человѣку, чувствуешь холодную руку смерти, и, изумленный, содрогается отъ ея прикосновенія. Жестокая судьба, тяготѣющая надъ смерetylными, штѣмъ мрачнѣе, штѣмъ рѣзче обривываешься, что противопоспавленна неувла劣щей юности боговъ. Сей восхитительный символъ, сей опечатокъ кротости и смиренія, есть какъ бы предчувствіе Іисуса и его Евангельской чисłoны! Въ присупѣшніи Балдера, природа цѣпленъ: все пробуждаются, все любить. Онъ не вдыхаетъ чувственнаго сладострастія, но есть предшавитель благоспи, исчонникъ всѣхъ добродѣтелей; это добрый Балдеръ, богопворимый всѣми существами; онъ приближаешься, и вся природа оживаетъ жизнью любви и благопворительности. И что же! Праведнѣйшій изъ всѣхъ боговъ долженъ умереть! Могущіе остаются, добродѣпельный гибнетъ.", "Софоклъ не могъ бы извлечь болѣе красопѣ изъ Греческаго миова. По

62

ЭЛЕНШЛЕГЕРЬ

ку, злому духу, образъ, достопримѣчательный
по его истинѣ: эпю шушь, который тѣшшь
боговъ, который въ скептицизмѣ своемъ прези-
раешь все и ничему не вѣришь; это геній не
зла, а сомнѣнія и сарказма. Локъ завидуешь
Балдеру и не колсbletes вступишь въ со-
юзъ съ силами ада. У Эленшлегера, онъ хи-
тро выпытываешь пайну боговъ. Одно поль-
ко растѣніе, ими забышое, не произнесло
кляшвы щадить Балдера. Локъ изъ него дѣ-
лаешь стрѣлу, долженствующую умершить
его. И превосходнѣйшая сцена есіть именно ша,
въ коей слѣпый Геоверъ, по наущенію Лока, и
самъ не зная, что дѣлаешь, убиваетъ нѣжно
любимаго браша. Слѣпецъ направилъ смерто-
носный ударъ; все кругомъ его безмолвствуетъ.
Не зная, какое ученилъ злодѣйство, обра-
щается онъ къ предшоящимъ; ему хотѣ-
лось почтить Балдера, пуспивъ въ него ро-
ковую стрѣлу.

ГЕОЕРЬ.

Говори, говори, добродѣпельный Балдеръ!
или ты оскорбился почестію, предложенною
тебѣ рукою слѣпца?.. Но все безмолвству-
ешь!.. Чпю значишь эпю молчаніе?..
Никто не хочетъ произнесть ни слова! Гдѣ
же пы, сонмъ боговъ, безгласный нынѣ, какъ
древнія могилы властитпелей, какъ поле бип-

ЭЛЕНШЛЕГЕРЪ

63

вы по окончаніи боя? Или вы очарованы?
Какой влагой орошены мои спопы? О! от-
вѣствуйте: что случилось? — Одинъ, Фриг-
га! Опецъ, машь, ошвѣпствуйте мнѣ!

ФРИГГА.

Влага, орошающая спопы швои, кровь тво-
его браша!

Изъ исшорическихъ драмъ Эленшлегера,
обрапимъ вниманіе читапіелей на Аксель и
Вальборгъ, прагедію, основанную на древнемъ
преданіи, разсказываемомъ Снорро Спурле-
зономъ.

Дѣйствіе происходитъ въ Дронѣтгеймѣ, то-
гдашней столицѣ Норвегіи. Древній гошіче-
ческій соборъ представляется глазамъ зріте-
ля; въ него вступаетъ юный Аксель Торд-
зонъ, съ творищемъ своимъ, Вильгельмомъ,
съ коимъ возвратился изъ перваго Кресто-
ваго похода.

АКСЕЛЬ.

Пяпь лѣшь уже не былъ я въ этомъ священ-
номъ храмѣ.

ВИЛЬГЕЛЬМЪ.

Да. И приходишь сюда испросить у Бога
твердосши и силъ разсташься съ невѣстой
и родиной!

АКСЕЛЬ.

Машь любимой много дѣвы умерла, и мою

64

ЭЛЕНШЛЕГЕРЪ

Вальборгъ заключили въ святыя стѣны монастыря, гдѣ она, какъ всѣ дѣвы Норвегіи, долгна была учиться приличнымъ ея полу упражненіямъ. Ей минуло пятнадцать лѣтъ; и уже душа ея отражалась въ голубыхъ, крошкихъ очахъ, какъ блестяпъ яркая звѣзда на лазуревомъ небѣ. Я пришелъ рано поутру; пы знаешь, пы помнишь эшотъ день.

ВИЛЬГЕЛЬМЪ.

Паканунѣ былъ взяпъ въ плѣнъ и убипъ царь Эйсленъ.

АКСЕЛЬ.

Всѣ сердца кипѣли ярослію междоусобной брани; я—любилъ, и молилъ Бога, да освящипъ и увѣнчаетъ нѣкогда численный огнѣ, кошорымъ горѣлъ я къ дѣвѣ, Ему посвященной. Вдругъ опворилась рѣшетка, и монахиня прошла мимо меня. Я дивился, видя ее одну. Она принадлежала къ числу бѣлицъ; одежда черная, одежда печальная еще не погребла ее для міра. Молча, любовался я ею. То была она, моя невѣспа. Невыразимая прелесть ее окружала! Она преклонила колѣна у гроба матери и скажала: »Всемогущій! пошуши въ сердцѣ моемъ огнѣ любви, мнѣ непозволенной! Сжалься, сжалься надо мною!« Я забылъ Господа, святаго Олафа и всѣхъ угодниковъ, и подошелъ

ЭЛЕМПЛЕГЕРЪ

65

къ ней. Никогда еще до того времени не го-
ворилъ л ей о любви. Въ дѣпѣшѣ насъ со-
единяли невинныя, прелесшныя узы; но юная,
иѣжно любимая дѣва не знала, чѣто я люблю
ее страспіной любовью. Чѣто же? Здѣсь, подъ
сими священными сводами я дерзнулъ при-
ближиться къ ней, заключить въ объятія.

ВИЛЬГЕЛЬМЪ.

Оскорбитель свяшыни !

АКСЕЛЬ

И воскликнулъ, обнаживъ мечь: »Клянусь
вами, свяшые угодники! никакая власть не
воспрепятствуешь мнѣ обладать ею здѣсь
или въ небѣ! Будьже свидѣшелями клятвы
моей, святые угодники!«

ВИЛЬГЕЛЬМЪ.

Аминь, безспрашный брашь!

АКСЕЛЬ.

Но Вальборгъ сказала: »какую клятву про-
износишь я, мой Аксель? Насъ разлучающі
богъ, вѣра, законы; мы связаны узами крови, и
это родство, слишкомъ близкое, не преграда
ли нашему союзу?«

ВИЛЬГЕЛЬМЪ.

Вы рождены двумя родными сестрами!

ТЕЛЕСК. Ч. V.

5

66

ЭЛЕНШЛЕГЕРЬ

АКСЕЛЬ.

»Горе, нищета, гибель угрожают намъ, если предадимся взаимной любви. Наши махери, умирая, предрекли это; не забывай страшнаго предсказанія! Взгляни, вошь гробы ихъ; мраморъ говоришъ тобѣ, памятники насъ обвиняющъ. « — Я выслушалъ ее, молча, и поклялся возврашиться немедленно съ разрѣшеніемъ святаго опца, или никогда не возвращаться.

Не взирая на увѣщанія и наговоры монаха Кнума, старающагося вселишь въ него подозрѣнія на счепѣ вѣрноспи дѣвы, Аксель остаequся въ Соборѣ, ожидая своей невѣспы; она приходилъ, и онъ объявлялѣмъ ей, чipo получилъ опъ Папы желанное разрѣшеніе.

АКСЕЛЬ.

Нѣтъ ужъ пеперь препятствій, моя Вальборгъ, моя милая!

ВАЛЬВОРГЪ.

Знаешь ли, Аксель, что Царь...

АКСЕЛЬ.

Знаю, увы! Но пы...

ВАЛЬВОРГЪ.

Люблю тебя! Люблю моего Акселя...

ВАЛЬВОРГЪ.

Слова твои краснорѣчивѣе и сланце пѣсень ангеловъ!

ЭЛЕНШЛЕГЕРЪ

67

ВАЛЬВОРГЪ.

Я повторяю, чіпо мнѣ сердце говорилъ !

АКСЕЛЬ.

О! повтори, повіпори еще разъ это слово!
Вы слышали ль его, величественные, огром-
ные своды? Клянусь небомъ и землей, ничто
не разлучилъ насъ! Пусть эпю кольцо...

(Кольцо, упавъ, катится подъ гробы.)

ВАЛЬВОРГЪ.

Кольцо укашилось подъ мраморъ, скрываю-
щій прахъ Графа Гиллиса! Оно исчезло подъ
приподнявшимся камнемъ.

АКСЕЛЬ.

Что нужды, любовь моя! Я закажу десять
колецъ для прелестной швоей руки; я обовью
жемчугомъ бѣлую швою шею. Роза и лилія
украсялъ швое вѣнчальное платье, и прекрас-
ный пажъ будешь поддерживать его волни-
стые сгибы. Людимая дѣва! я приобрѣлъ бо-
гатую добычу! Я не переставалъ мыслишь
о тебѣ въ пылу бишвѣ, и прелестный швой
образъ, легкій и величественный, какъ кедрѣ,
носился передо мною !

ВАЛЬВОРГЪ.

Какая перемѣна въ тебѣ, Аксель! Я люби-
ла опірока, съ волнистыми власами, съ не-
виннымъ взоромъ, съ женоподобнымъ голо-
сомъ! И вотъ пы закованъ въ сталь; муже-

5*

68

ЭЛЕНШЛЕГЕРЪ

ственное, смуглое лице твое опушено густою
брадою. Ты, мой Аксель!

АКСЕЛЬ.

Докажижь, чипо не пугаешься меня! Пусть
алыя уста твои дадушъ поцѣлуй воину, за-
кованному въ спаль, страшному !

ВАЛЬВОРГЪ.

Аксель !

Между пѣмъ въ невѣсту воина влюбленъ
царь Гаральдъ и папаетъ надежду сочешать-
ся съ ней бракомъ. Монахъ Кнупъ, повѣрен-
ный любви Государя, находишъ, что разрѣ-
шеніе, данное Папой, написано не по прави-
ламъ. Аксель и Вальборгъ крещены вмѣстѣ,
слѣдственно, говоришъ онъ, они другъ для
друга поже, что брашъ и сестра, и не мо-
гушъ соединишься бракомъ. Кнупъ доносишь
о семъ неодолимомъ препятствіи почтенному
Епископу Эрлангу. За симъ слѣдуешь прелес-
тная сцена, сцена бракосочечанія, кошорое
добродѣшельный Прелашъ, со слезящими оча-
ми, принужденъ остановить и прервать.

ЕПИСКОПЪ

Юноши, стремящіеся ко счастію пупемъ
надежды и радосши! рука моя должна оста-
новить васъ; увы, я принужденъ къ тому.
Старецъ, исполняющій волю Господню, скор-
битъ о сей необходимости. Еслибъ небо со-

ЭЛЕННЛЕГЕРЪ

69

изволяло, съ какою радосшію соединилъ бы онъ
васъ!

Монахъ Кнутъ, съ кускомъ полотна и ме-
чемъ въ рукахъ, приходишъ въ Соборъ, гдѣ
долженъ совершиться символическій обрядъ
разлученія любящихся. Мечь разсѣкаешь по
поламъ шкань, раздѣляющуюся подъ остріемъ
его, какъ судьба отнынѣ ихъ раздѣляетъ.
Кнутъ произноситъ сіи поржесшвенные слова:

КНУТЬ.

Внемли, Аксель, внемли Иммера дцеръ,
Изъ устъ моихъ небесные глаголы!

Какъ острый мечь теперь

Ткань легкую разсѣкъ на пòлы:

Такъ и небесной воли гласъ

На вѣки разлучаетъ васъ!

И Царь хочетъ разлучить любовниковъ ;
но добрый Епископъ, движимый сосْтрадані-
емъ, даетъ имъ позволеніе, впрочемъ соглас-
ное съ закономъ, въ послѣдній разъ погово-
рипь на единѣ другъ съ другомъ въ храмѣ.

АКСЕЛЬ.

О невѣста моя! Другъ мой! Вальборгъ!

ВАЛЬВОРГЪ.

Не предавайся отчаянію!

АКСЕЛЬ.

И шы могла шакъ скоро упѣшиться!

70

ЭЛЕНШЛЕГЕРЪ

### ВАЛЬВОРГЪ.

Другъ, я была приготовлена кь сему спраш- ному удару !

### АКСЕЛЬ.

Приготовлена! Нѣшь, нѣшь! я видѣлъ, какъ взоръ твой просвѣплѣлъ, какъ успа улыба- лись, какъ чело сіяло радоспію, когда пы ступила ногой въ вѣнчальную колесницу.

### ВАЛЬВОРГЪ.

Свѣплѣе другихъ, слезящія очи !

### АКСЕЛЬ.

Мужество меня оставляешь... Я шелъ сю- да, полнъ надежды и счастливъ. Солнце мое затмилось, завечерѣлъ мой день. Могила, про- стри мнѣ объятія; заключи меня въ нихъ! Ты даруешь покой.

### ВАЛЬВОРГЪ.

Аксель, Аксель! какую сладость, какую скорбь чувствую, обнимая шебя въ послѣд- ній разъ!

### АКСЕЛЬ.

Для чего дружная рука не поразишъ меня на твоей груди?

### ВАЛЬВОРГЪ.

Живи, другъ! Ты долженъ жишь.

### АКСЕЛЬ.

Для чего?

ЭЛЕНШЛЕГЕРЪ

71

### ВАЛЬБОРГЪ.

Для twой чесши, для славнаго имени Торд-зоновъ, для имени Акселей, кошорое на древнемъ нарѣчіи значишъ: не заплятный !

### АКСЕЛЬ.

Вальборгъ ! они изхипили у меня высшее мое благо! Ты, награда за всѣ побѣды мои и шруды, у меня похищена !

### ВАЛЬБОРГЪ.

Аксель !

### АКСЕЛЬ.

Я видѣлъ шебя въ воздухѣ, передо мною; пророчица моя, вождь мой, ты вела меня къ побѣдѣ; звукъ прубы призывалъ меня къ бинѣ, гдѣ я искалъ не смерти или славы, но смерти или счастія.

### ВАЛЬВОРГЪ.

А теперь все погибло, увяло!

### АКСЕЛЬ.

И я полетѣлъ въ Римъ и просперся предъ служипелемъ Господнимъ, предъ владыкой владыкъ, и благословеніе его влило въ меня дыханіе жизни, небесную любовь; и мощная десница его дала мнѣ желанное разрѣшеніе! — Какъ радостно покидалъ я васъ, сизыя, величеспівенные горы пламенной Италіи! Съ какимъ воспоргомъ, возвращясь, привѣтспіво-валъ блѣдные лучи сѣвернаго солнца!

72

ЭЛЕНШЛЕГЕРЪ

### ВАЛЬВОРГЪ.

Мы были шакъ счаспливы нашей любовью!

### АКСЕЛЬ.

Отнынѣ весь міръ будетъ моей родиной. Скорбный и скишающийся, спану искать одного конца страданіямъ, могилы въ первомъ рву...

### ВАЛЬВОРГЪ.

Жестокій, не покидай меня!

### АКСЕЛЬ.

Остаться, чѣпъ видѣть, какъ повлекутъ шебя на смерть? Можешь статься даже, быть свидѣшелемъ брака твоего съ жестокосердымъ Царемъ!

### ВАЛЬВОРГЪ.

Скорѣй поведутъ меня на плаху, чѣмъ къ алтарю.

### АКСЕЛЬ.

Гаконъ! Жестокій! Ты перзаешь на часипа шакое сердце, и зовешь это любовью!

### ВАЛЬВОРГЪ

Другъ, о'ни усшали плакать, смыкаются для свѣша дневнаго. Я буду служительницей Господней; святал церковь освящинъ меня по-кровомъ своимъ, защищать опъ гоненій міра.

### АКСЕЛЬ.

Тебѣ ль, моя Вальборгъ, весни, подъ грубымъ врещищемъ, жизнь суровую, шажкую, чуждую радости?

ЭЛЕНШЛЕГЕРЪ

73

ВАЛЬВОРГЪ.

Буду вспоминать о нашей любви, какъ о
пріяшномъ снѣ, какъ о дружбѣ непорочной,
святой. Душа моя воспаришь въ молитвѣ ко
Всевышнему; и между тѣмъ, какъ святое пѣ-
ніе, оглашая эти своды, будетъ къ Нему воз-
дыматься, я стану молитвь Его о ниспосла-
ніи ограды спраждущему твоему сердцу.

АКСЕЛЬ.

О Вальборгъ !

ВАЛЬВОРГЪ.

Пошомъ, грустная, удалось въ мою келью:
и буду тамъ одна съ пюскою. Стану шкашь
серебромъ и золотомъ, и жизнь моя проше-
четъ, какъ жизнь непорочной горлицы. Она,
всегда вѣрнал, нигдѣ не находишь покоя; и
даже воду, кошорую пьешъ, возмущаетъ но-
тами.

АКСЕЛЬ.

А швой Аксель ?

ВАЛЬВОРГЪ.

Пойдешь къ сесірѣ своей, Гельфридѣ.

Германецъ Вильгельмъ, шповарищъ и другъ
Акселя, съ кошорымъ вмѣстѣ мы его видѣли
въ первой сценѣ, содѣйствуешь побѣгу лю-
бовниковъ слѣдующимъ образомъ. Царь раз-
ставилъ въ церкви спражей, дабы Аксель и
юная дѣва не могли прибѣгнуть къ сему по-

74

ЭЛЕНИШЛЕГЕРЪ

сълѣднему средству. Вильгельмъ, облеченный
въ доспѣхи свяпаго Короля Олафа, приводишъ
въ ужасъ спражей и монаха Кнуша, кошо-
рый погибаешь, пытаясь остановить ихъ.
Уже любовники гошовы скрыться, какъ вдругъ
прикращно раздается звукъ рога; по врагъ
Царя, Эрлингъ Скаккъ, подешепилъ съ много-
численнымъ войскомъ, гошовясь напасшіь на
Гакона и свергнуть его съ престола. Велико-
душіе Акселя торжествуетъ надъ любовью.
Сцена сія превосходна.

### АКСЕЛЬ.

Я, потомокъ Гиллисовъ, измѣню Гакону,
когда онъ во мнѣ нуждаешься? Нѣшь, нѣшіе!
мы дали руки другъ другу. Дерзну ли, кляпво-
преспупный, смотрѣть на мою Вальборгъ.
Вальборгъ, не плачь! Боязнь замолкла во мнѣ;
я доспоинъ шебя! Здѣсь, на гробахъ героевъ,
клянусь не измѣнять чести... Звукъ шрубы
зовешь меня! Иду... Но я еще не опоясанъ
мечемь...

### ВАЛЬВОРГЪ.

Другъ, пусь моя рука опояъ чресла
пвои: позволь мнѣ накинуть шебѣ на плеча
эшопѣ шарфъ; его любовь моя берегла для
шебя.

### АКСЕЛЬ (НА КОЛѣНАХЪ.)

Будь богиней моей, вождемъ, моей Валки-
рией!

ЭЛЕНШЛЕГЕРЪ

75

ВАЛЬБОРГЪ.

Будь моимъ героемъ.

АКСЕЛЬ.

Мнѣ ли шеперь сомнѣваюсь въ побѣдѣ?

ВАЛЬБОРГЪ.

Иди, герой мой!

АКСЕЛЬ.

Не плачь, милая!

ВАЛЬБОРГЪ.

Нѣпъ; и юная дѣва въ силахъ явилъ хладнокровное мужество. Иди! Возвращаю тебя опечеспу.

Въ началѣ пятаго дѣйствія является Царь, преслѣдаемый и раненый; Аксель защищаетъ его, и унимаетъ кровь, текущую изъ его ранъ, пѣмъ самымъ символическимъ полонномъ, кошторое разсѣкъ Епископъ, въ знакъ разлученія его съ дѣвой. Гакона, сстрасть коего была источникомъ несчасій любовниковъ, мерзаетъ раскаяніе; онъ сравниваетъ великолушіе Акселя съ собственнымъ жестокосердіемъ, и слова его выражаютъ естественную и трогательную смѣсь горесши, оскорбленнаго самолюбія и пламенной благодарности.

ЦАРЬ.

Ты изъ ищеславія хочешь омнестить сонернику... Или, можешь быть, дѣйствуешь

76

ЭЛЕНИШЛЕГЕРЪ

по внушенію великодушія. Но скажи мнѣ,
Аксель: ужели рѣшился пы скопить надъ
главой моей всѣ разкаленные угли геенны?

АКСЕЛЬ.

Хочу служить тебѣ, какъ прилично вѣр-
ному подданному.

ЦАРЬ.

Твое великодушіе мучицъ меня! Гаконъ,
Царь презираемый! безстрашнѣйшій изъ шво-
ихъ воиновъ пренебрегаетъ побою!

АКСЕЛЬ.

Клянусь богомъ и моею Вальборгъ, Царь,
я уважаю тебя!

ЦАРЬ.

Клянешься; благодарю! клянешься, вѣрю
тебѣ! не правдаль, Аксель, Царь твой по-
ступилъ самовластно, съ легкомысліемъ, свой-
ственнымъ юному власицелю; но онъ не
предатель, не низокъ?

АКСЕЛЬ.

Увы! любовь пакъ сильно владѣешь душею:
до чего не доведешь она?

ЦАРЬ.

Сердце твое говоришъ моему сердцу! Бла-
городнѣйшій юноша! ты умилилъ меня, ве-
ликодушный, вѣрный другъ! (съ прежнею стро-
гостью.) Но не мысли, что скорбь, чипо

ЭЛЕНШЛЕГЕРЪ

77

с Labosty изпоргли у меня эти слова! Не мы
сли этого. Я левой рукой обнажу мечь, и на
смерть сражусь съ тобою.

АКСЕЛЬ.

Я клялся моето Вальборгъ; я уважаю тебя!
Царь, въ порывѣ великодушія, объщаеть
соединить Акселя съ любимой имѣ дѣвой: но
враги впоргаются въ Соборъ, Аксель беретъ
шлемъ и оружіе царя; принятый за него,
падаетъ опъ мечей враговъ, и умираетъ въ
по самое мгновеніе, когда невѣста его вбѣ-
гаетъ на сцену. Болѣзненное безуміе и смерть
Акселя изображены въ послѣднихъ сценахъ
сей прелестной, возвышенной трагедіи, дѣй-
ствіе коей толь удачно помѣщено въ Собор-
номъ Храмѣ Сѣвера, и исполненной чувствѣ
высокихъ, благородныхъ и сильныхъ.

Послѣ сего разбора двухъ піэсъ Эленшлеге-
ра, можно уже составить понятіе о его
геніи, дышущемъ нѣгой и поэзіей. Такъ
обработалъ онъ главнѣйшія эпохи исто-
ріи Датской. Трагедія: Старкотеръ, ссть
облеченная въ драмаапическія формы испорія
Сѣвернаго Геркулеса. Въ Ярль Гакконь, по-
этъ превосходно описываетъ борьбу возникаю-
щей Хриспіанской вѣры съ издыхающимъ
идолопоклонствомъ. Эленшлегеръ; писав-
шій и о другихъ предмешахъ, доказалъ,
чпо можешь сѣвапывать и воспроизводить,

78

ЭЛЕНШЛЕГЕРЪ

во всемъ блескѣ, даже яркія краски Юга. Его
Корреджіо, написанный на Пъмецкомъ языке,
есь пвореніе восхипительное. Съ рѣдкимъ
палантомъ и успѣхомъ обнять онъ весь
глубокія, тяжкія, мучипельныя страданія,
сопряженныя съ воспорженной жизнію буд-
наго художника, алчущаго славы и питаю-
ющаго геній свой однимъ только раздраженіемъ
чувствипельности, которая соспавляешъ его
несчастіе.

Сладость, численна, восторженность, глу-
бокомысліе, составляютъ отличительный
характеръ его поэзіи. Хочя Германскій ми-
стицизмъ и пробѣжалъ по ней, но не сообщилъ
той пламенной мрачносِти, опъ коей не
избѣгли ни Шиллеръ, ни Новались, ни самъ Гё-
те. Плавностію, благородствомъ и точно-
стію выраженій Эленшлегеръ приближается къ
поэпамъ древней Эллады.

изъ RETROSPECTIVE REVIEW. A. Ш.

VI

СОКРАЩЕННАЯ РУССКАЯ ГРАММАТИКА

ДЛЯ УПОТРЕБЛЕНІЯ ВЪ НИЗШИХЪ УЧЕБНЫХЪ ЗАВЕДЕНІЯХЪ,
СОСПАВЛЕННАЯ ПО ПОРУЧЕНІЮ Комитета Учебныхъ Пособій
А. ЛЕКСАНДРОМЪ ВОСТОКОВЫМЪ.

КРИТИКА

Существенныя качесниа вслой учебной книги
суть ясность въ изложеніи, точность въ опредѣле-

КРИТИКА

79

нілять и простота системы. Учебныя книги, назначаемыя для первоначального руководства, должны, если то возможно, содержать сін качества віт высшей сіпенции. Начинающий не віс соспояні самь себ' выяснить того, что неясно; онь получишь ложныя понялія, когда опредѣленія будущі неточны; многосложная сиспема запутает ум' его, еще непривыкшій соединять часпі віе единое цьлое. Мы будем' ясны, когда сами совершенно ясно выразумѣемъ предшептъ, нами описываемый; мы будем' точны, когда выраженія наши будущі соответствовать идеямъ нашимъ; сиспема будетъ проста и несебивча, когда будетъ естественна.

Со всѣмъ уваженіемъ къ учености Г. Востокова, я долженъ признаться опкровенно, что Грамматика, имъ изданная, не вполні порадовала меня шою опчешливостію, которая должна быть душою подобнаго сочиненія. Почтенный Авпоръ не осмѣлился опбро сить дряхлѣюшіе предразсудки старой школы, не рѣшился вступить на путь, пролагаемый новыми филологами, и необходимо долженъ былъ погрѣшать противъ точности и ясности, слѣду прежнимъ ложнымъ началамъ, къ сожалѣнію имѣющимъ еще многихъ защипниковъ. Впрочемъ, если Грамматика его и не удовлетворяетъ требованіямъ науки, все она заслуживаетъ подробнаго разсмопрѣнія, какъ по новымъ идеямъ, въ ней находящимся, такъ и по усиліямъ Автора, иногда успешнымъ, дапь видъ естественности системъ неестественной. Приспупимъ къ разбору, чтобъ оправдать наши мнѣнія:

Грамматика, говорить Авторъ, есть руководство къ правильно-пу употребленію словъ въ разговоръ и письмѣ (с. 1.). Это опредѣленіе не логическое. Грамматика есть

80

РУССКАЯ ГРАММАТИКА

и наука и искусство. Какъ наука, она основывается
на общихъ началахъ человѣческаго слова. Какъ искус-
ство, она учитъ правиламъ какого-либо языка. Оп-
сюда ся опредѣленіе.

Грамматика раздѣляется на четыре части, кои
суть: словопроизведеніе, словосочиненіе, правописаніе, слого-
удареніе (с. 1). Изъ неточнаго опредѣленія не льзя было
вывести естественнаго раздѣленія. Еслибъ Авторъ
сказалъ, что Грамматика учитъ говорить правильно,
то отсюда, по связи идей, можно бъ было вывести
всѣ дѣленія и подраздѣленія оной. Что значитъ
говорить? Говорить значитъ выражать мысли сло-
вами (мысли, выраженные словами, называются рѣчью;
слова суть знаки идей). Какъ должно поступать,
чтобы говорить правильно? Чѣпъ говорить правиль-
но, должно 1) значь значеніе словъ; 2) умѣть со-
ставлять рѣчь; но поелику говорить можно или изуст-
но или письменно, то должно еще 3) умѣть произ-
носить и 4) умѣть писать слова и рѣчь. Отсюда дѣ-
леніе Грамматики на познаніе словъ, составленіе рѣ-
чи, произношеніе и правописаніе. Симъ четыремъ час-
тямъ Грамматики должна предшествовать Азбука—
искусство читать и писать звуки человѣческаго голо-
са и слова.

Словопроизведеніе, продолжаетъ Авторъ, пока-
зываетъ, какъ составляются слова, то есть, разби-
раетъ ихъ составныя части и измѣненія, и разпредѣ-
ляетъ слова по разрлдальнѣ (с.2). —Но мы видѣли, что пер-
вая часть Грамматики есть познаніе словъ, а не
произвожденіе. Познавать слова можно въ трехъ
видахъ — въ начальныхъ формахъ, присволемыхъ различ-
нымъ родамъ идей, въ измѣненныхъ формахъ, прини-
маемыхъ ими для выраженія отношеній идей, и на-

188

НЕВСТА

ляхъ и имѣютъ всегда въ запасъ десять гоło-
совъ въ Нижнемъ Парламентѣ, — улетѣло, какъ
сшая птицъ, къ прекраснымъ окрестностямъ
Оныя, Антони и Шатене.

Богатый директоръ податей не задолго
предъ тѣмъ купилъ тамъ загородный домъ
для жены: ибо онъ жилъ въ Парижѣ толь-
ко во время засѣданій. Хозяи прекрасная
Эмилия презирала разночинцевъ: но это чук-
ство не простиралось до того, чшобъ пре-
небрегать выгодами богатства, хотя бъ оно
было удѣломъ и недворянина. II шакъ она
послѣдовала за сестрою въ роскошную виллу,
не столько изъ дружбы къ родственникамъ,
которые искали тамъ убѣжища на лѣшнее
время, сколько пошому, что шонъ хорошаго
общества пастоятельно предписываетъ вса-
кой женщинѣ, пежелаюңей уронить себя,
вызжать лѣшомъ изъ Парижа.

Зеленыя полы окрестностей городка Со-
совершенно удовлетворяли условіямъ договора,
заключеннаго между хорошимъ пономъ и обя-
занностями общественныхъ должностей.

Весьма сомнишельно, чтобъ извѣстность
сельскихъ баловъ въ мѣстечкѣ Со распро-
странилась за скромные предѣлы Сенскаго
Департамента; и пошому непзлишне со-
общить здѣсь илькоорыя подробности объ
зшомъ еженедѣльномъ праздникѣ, который
по своей важности угрожаетъ со временемъ
сдѣлаться законною необходимостью.

АРИСТОКРАТКА

189

Окрестности небольшаго городка Со славою своею одолжены мѣсоположенію, которое считается очаровательнымъ. Можетъ быть, оно весьма обыкновенно и извѣстностью своей обязано только глупости Парижскихъ городанъ, которые вырвавшись изъ кирпичныхъ пропастей, въ коихъ погребены, готовы удивляться всякой пустоши. Но какъ въ поэтическихъ рощахъ Онея и на холмахъ Антони и Фонтене-о-Розъ водворляются художники, вывавшіе въ чужихъ краяхъ, иностранные, люди весьма прихотливые, и мпожество дамъ лучшаго общества, не имѣющихъ недостатка во вкусѣ, то должно думать, что Парижане въ этомъ случае не совсемъ не правы. Городокъ Со имѣетъ еще и другую прелесть, не менѣе привлекательную для Парижанина. Среди сада, откуда взору представляются обворожительные виды, находится огромная, открытая со всѣхъ сторонъ ротонда, коей легкій и обширный куполъ поддерживается прекрасными колоннами. Подъ этимъ сельскимъ навѣсомъ находится знаменитая танцовальная зала. Рѣдко случается, чтобъ самыя надмѣнные изъ окрестныхъ помещиковъ разъ или два въ лѣто не посѣщали сихъ чертоговъ сельской Терпихоры, или блестящими кавалькадами или въ легкихъ щегольскихъ каретахъ, которые покрываютъ пылью пѣшеходовъ - философовъ. Надежда увидѣть тамъ нѣкоторыхъ дамъ большаго свѣта и обратить на себя ихъ вниманіе, надежда рѣже обманываемая вспрѣтить молодыхъ

190

НЕВСТА

крестълиокъ, которыя въ хитрости не уступаютъ даже судьямъ, привлекаетъ туда многочисленныя полныя адвокатскихъ писарей, учениковъ Эскулапа и молодыхъ людей, коихъ липа сохраняющъ свѣжесть и бѣлизну свою въ прохладной сырости Парижскихъ лавокъ. Не одна свадьба запіввась подъ звуками оркестра, занимающаго средину круглой залы, и если бы кровля ея имѣла даръ слова, то могла бы опкрыть множество любовныхъ секретовъ. Эта занимающийся смѣсь вслкой всячины заставляетъ сельскимъ баламъ въ Со оставать преимущество передъ прочими, бывающими въ окрестностяхъ Парижа, надъ которыми они бедрутъ рѣшительное преимущество ропionдою, мѣстоположеніемъ и прекраснымъ садомъ.

Эмилія первая изъявила желаніе смѣшаться съ народомъ на этомъ сельскомъ празднику. Она надѣлась провести тамъ время весьма пріятно. Въ первый еще разъ въ жизни желала опа побродить среди такой сумятицы. Извѣстно, что пикогнито составляетъ одно изъ величайшихъ удовольствій для людей знамныхъ. Эмилія заранѣе представляла себѣ всѣ мѣщанскія ухватки. Ей пріятно было думать, что воспоминаніе очаровательной ея улыбки или нѣжнаго взгляда заронится въ сердце не одного изъ бѣдныхъ разночинцевъ: она уже заранѣе смѣялась надъ жеманными панцовщицами и чипила карандаши для изображенія сценъ, коими намѣревалась обогатить страницы своего альбома.

АРИСТОКРАТКА

191

Воскресенье слишком медленно наступило для ея неперпѣнія. Общество Бонневальскаго павильона отправилось вѣшкомъ, чѣщобъ не подать повода къ догадкамъ о знатности лицъ, намѣревавшимся удостоить балъ своимъ присутствіемъ. Въ этотъ день отобѣдали ранѣе обыкновеннаго, и къ довершенію удовольствія прекрасный майскій вечеръ благопріятствовавъ сей аристократической прогулкой. Эмилия весьма удивилась, найдя въ ротондѣ нѣсколько кадрилей, въ коихъ участвовало весьма хорошее общество. Она замѣтила тамъ нѣкоторыхъ молодыхъ людей, которые убили цѣлое мѣсячное жалованье на то, чтобы блеснуть одинъ день, и нѣсколько паръ, въ слишкомъ откровенной веселости которыхъ не примѣчалось ни чего супружескаго: но не могла собрать обильной жатвы для своихъ замѣчаній. Она удивилась однако, видя, что удовольствіе, одѣтное въ перкалевое плашье, шакъ сходно съ удовольствіемъ, одѣтымъ въ атласъ, и что среднее состояніе также хорошо танцуетъ какъ дворянство, иногда даже лучше. Всѣ большею частью были одѣшь просшо, но со вкусомъ. Депутаты, представлявшіе въ этой полпѣ ленныхъ владѣтелей окружныхъ земель, то есть, крестьяне, сидѣли вѣжливо въ своемъ кругу. Эмилия должна была нѣсколько ознакомиться съ различными сFIGHтиами, составлявшими сіе собраніе, чѣщобъ найти

192

НЕПЪСТА

Въ немъ пищу для насмѣшекъ. Но она не имѣла времени ни предаься лукавымъ своимъ замѣчаніямъ, ни выслушать шк педоканчиваемые разговоры, которые Шарле, Монье и Наблюдатель собираютъ съ такою жадностью.

Надмѣиная красавица внезапно вспрѣтила въ этомъ проспранномъ полѣ цвѣпокъ — (метафора заимствованная отъ времени года!) — цвѣшокъ, косго блескъ и красота подѣйствовали на ея воображеніе со всею прелестію новости. Намъ часто случается смотрѣть на платье, обои или бѣлую бумагу, съ такимъ разсѣяніемъ, что мы съ перваго взгляда не замѣчаемъ какого нибудь пяшнышка или блестящей точки, которые въ послѣдствіи внезапно являются глазамъ нашимъ, какъ будтобы они только въ ту минуту образовались, когда мы ихъ увидѣли. Эмилія, посредствомъ подобнаго му нравственнаго феномена, узнала въ молодомъ человѣкѣ, представившемся ея взору, образецъ всѣхъ наружныхъ совершенствъ, о кошорыхъ шакъ давно мечтала.

Въ эту минуту она сидѣла на одномъ изъ грубыхъ стульевъ, сполявшихъ кругомъ залы, и разсматривала картины, представившіяся ей въ рошондѣ, какъ на выставке живописи въ Музеѣ, съ дерзостью наводя лорнетъ на лица, бывшія отъ ней

АРИСТОКРАТКА

193

Въ двухъ шагахъ, и дѣлая объ нихъ свои замѣ-
чанія, точно какъ о художественныхъ про-
изведеніяхъ.

Взоры ея бродили по этому обширному
одушевленному полотну и вдругъ поражены
были фигурой, которая казалось съ умысломъ
была постіавлена въ углу картины, въ выгод-
нѣйшемъ свѣтѣ, какъ лице, выходящее изъ
общихъ пропорцій.

Эмилія удивилась; что такъ долго не
замѣчала незнакомца. Онъ былъ высокъ ро-
стомъ и задумчивъ: слегка прислонилась кѣ
одной изъ колоннъ, онъ стоялъ сложа
руки и склоня голову, какъ будто живо-
нисецъ списывалъ съ него потретъ. Но
въ этомъ благородномъ положеніи не было
ни чего выисканнаго. Ни одно движеніе
не показывало, чтобъ онъ выдалъ лице
свое на три чепверти и склонилъ голову
въ правую спорону, какъ Александръ; Лордъ
Байронъ и другіе великіе люди; съ намѣре-
ніемъ обратить на себя вниманіе. Задум-
чивый и неподвижный взглядъ его, по види-
мому; слѣдовалъ за одной изъ танцующихъ
и показывалъ, что онъ глубоко его за-
нятъ. Прекрасные черные волосы непри-
нужденно вились на возвышенномъ его челѣ.
Въ одной рукѣ держалъ онъ шляпу и неболь-
шой хлыстикъ. Наконецъ незнакомецъ имѣлъ

ТЕЛЕС. Ч. V.

13

194

НЕВСТА

стройный и гибкій стапъ, напоминающій прекрасныя формы Аполлона. Эмилія въ одно мгновеніе ока замѣтила необыкновенную тонніру его бѣлья, числому замшевыхъ перчатокъ изъ мастерской Валькера, и небольшую ногу, обутую въ щегольской сапогъ изъ самой тонкойкожи. На немъ не было ни одной изъ штѣхъ бездѣлокъ, которыми увѣшиваются старинные щеголи національной гвардіи или Адонисы купеческихъ конторъ. Одина только черная лента, на которой висѣль его лорнетъ, колебалась на жилетѣ неукоризненной бѣлизны. Разборчивой Эмиліи никогда не слушалось видѣть глазъ мѣщины осѣненныхъ столь длинными рѣсницами; ротъ его казалось всегда готовъ былъ улыбаться, но это не было признакомъ расположенія къ веселости. Задумчивость и глубокія страсти отражались на его мужественномъ и смугловатомъ лицѣ.

Самый строгій наблюдатель при видѣ незнакомца не могъ бы усумниться, что это человѣкъ необыкновенный, котораго важныя причины вызвали изъ возвышенной сферы его существованія на этoшь сельской праздникъ. Въ чертахъ его физіономіи было слишкомъ много значительности; такъ что объ немъ не лызя было просто сказать: это человѣкъ прекрасный, любезный! Онъ принадлежалъ къ числу людей, возбуждающихъ желаніе узнать ихъ короче. Эмилія

АРИСТОКРАТКА

195

на такое множество замѣчаній употребила не болѣе двухъ минутъ, въ шеченіе коихъ сей привилегированный смертный подвергся строгому анализису, послѣ коего сдѣлался уже предметомъ тайнаго, безмолвнаго удивленія. Ей не пришло и на мысль, что онъ долженъ быть Перомъ Франціи! Нѣтъ, она только подумала: „ахъ! если онъ благороднаго происхожденія... я въ томъ увѣрена!“. Она не докончила этой мысли, поспѣшно встала, по дошла въ сопровожденіи брата къ колоннѣ, у которой стоялъ незнакомецъ, и казалось съ необыкновеннымъ вниманіемъ смотрѣла на веселыя кадрили; но посредствомъ оптической хитрости, извѣстной многимъ дамамъ, не терала ни одногоъ движенія молодаго человѣка. Когда она поровнялась съ нимъ, то онъ вѣжливо удалился, какъ бы для того, чтобы уступить имъ свое мѣсто, и прислонился къ другой ближней колоннѣ.

Своенравная Эмилія оскорбилась вѣжливостью незнакомца, и въ досадѣ начала разговаривать съ братомъ гораздо громче, нежели сколько позволялъ тонъ хорошаго общества; она повертывала головою во всѣ спороны, дѣлала разныя граціозныя тѣлодвиженія и смѣялась почти безъ всякой причины, не столько для того, чтобъ развеселить брата, сколько для того, чтобъ привлечь вниманіе хладнокровнаго незнакомца.

13

196

НЕВСТА

Но ни одна изъ сихъ хитростей не удавалась. Тогда Эмилія, слѣдуя глазами за направленіемъ взоровъ молодаго человѣка, открыла причину сей мнимой безпечности. Въ срединѣ кадриля танцовала молодая дѣвушка; прекрасналъ, блѣдная, подобная Шотландскимъ божествамъ, изображеннымъ Жироде въ огромной картинѣ принятія Оссіанѣмъ Французскихъ вопновъ. Эмиліи показалось, что это молодая Англійская Виконтесса, которая недавно поселилась въ одной изъ сосѣдственныхъ деревень. Съ ней танцоваль юноша лѣтъ пятнадцати, съ красными руками, въ нанковыхъ панталонахъ, въ го- лубомъ фракѣ, въ бѣлыхъ башмакахъ. Не трудно было замѣшить, что она была охотница до танцовъ, и потому не при- хотлива въ выборѣ кавалеровъ. Движенія ея не отзывались наружной слабостью, но легкой румянецъ игралъ на блѣдныхъ ея щекахъ — лице мало помалу разгаралось. Эмилія подошла къ кадрили, чтобъ раз- смотрѣть незнакомку, когда она воротиш- ся на свое мѣсто. И стоящія напротивъ пары начнутъ повторять окончанную ею фи- гуру.

Едва только начала она всматриватьсь, какъ незнакомецъ подошелъ къ миловидной танцовщицѣ, наклонился къ ней, и Эмилія услышала явственно сіи слова, сказа-

АРИСТОКРАТКА

197

ныя повелительнымъ и вмѣстѣ кроткимъ го-
лосомъ:

— „Клара, я не хочу, чтобъ ты болѣе
манцовала“.

На лицѣ Клары изобразилась малень-
кая досада, но она наклонила голову въ знакъ
покорности и наконецъ улыбнулась.

Когда кадриль кончилась, молодой чело-
вѣкъ со всею предосторожностью любовника
накинулъ шаль на плеча незнакомки и поса-
дилъ ее такъ, чтобъ не могъ подушь на нее
вѣтеръ. Но скоро они снова вспали и по-
шли ходить вокругъ залы, какъ будто сби-
раясь уѣхать.

Любопытная Эмилія нашла средство слѣ-
довать за ними, подъ предлогомъ осмотрѣть
мѣстоположеніе сада, и братъ ея съ лукавымъ
добродушіемъ согласился быть проводникомъ
ея. Она видѣла, какъ незнакомцы сѣли въ
щегольской мильбюри, при которомъ находился
лакей верхомъ и въ ливреѣ. Въ ту миннуту,
какъ молодой человекъ сѣлъ и старался урав-
нять возжи, онъ бросилъ на Эмилію одинъ
изъ тѣхъ взоровъ, кои обыкновенно безъ
цѣли бросающихся на большія полпы; но она
не безъ удовольствія замѣпила, что онъ по-
слѣ два раза обернулся назадъ. Тоже сдѣлала
и незнакомка, можетъ быть, изъ ревности.

— Я думаю, что ты теперь наглядѣ-
лась на садъ — сказалъ ей братъ — и что мы
можемъ возвратиться въ танцовальную залу.

198

ПЕВЕСТА

— „Охотно“ — отвѣчала она, „Бьюсь объ закладъ, что это Виконтесса Абергавеней, . . Я узнала ея ливрею.“ —

На другой день Эмилія изъявила желаніе прогуливаться верхомъ. Мало помалу она пріучила стараго дядю и братьевъ сопутствовать ей въ утреннихъ прогулкахъ, весьма полезныхъ, какъ говорила она, для ея здравовья. Она особенно любила посѣщать деревеньку, гдѣ жила Виконтесса; но не смотря на кавалерійскія свои маневры, не такъ скоро нашла незнакомца, какъ могла навѣяться отъ тщательныхъ своихъ поисковъ. Нѣсколько разъ посѣщала она сельскіе балы въ Со, но никогда не встрѣчала тамъ молодаго человѣка, который явился такъ внесапно, чтобъ овладѣть ея мечтами и украсть ихъ.

Хотя ни что такъ не подстрекаетъ реждающейся любви молодой дѣвушки, какъ препятствія: были однако минуты, въ которыхъ она готова была оставить тайные свои поиски, ибо почти отчаявалась въ успѣхѣ предпріятія, коего странность можетъ дать понятіе о смѣлости ея характера. И дѣйствительно, она могла бы весьма долго кружить около деревеньки Шатене, не встрѣшивъ своего незнакомца; ибо Клара, какъ тотъ называлъ свою спутницу, не была ни Виконтесса ни Англичанка, и ни она, ни незнакомецъ не оби

АРИСТОКРАТКА

199

тали въ зеленыхъ и благоухающихъ рощахъ
Шатене,

Однажды вечеромъ Эмилія, выѣхавши вер-
хомъ въ сопровожденіи дяди, кошорому подагра
давала во время прекрасной погоды довольно
продолжительную передышку, встрѣтила ко-
ласку Виконтессы. Это была именно Англи-
чанка, Съ ней сидѣлъ скромный, щегольски
одѣшный джентельменъ, коего румянецъ и свѣ-
жесть, доспойныя молодой дѣвушки, тяже
мало показывали чистоту сердца, какъ мало
блестящій шуалешъ бываетъ признакомъ бо-
ғаштва,

Увы! въ чертахъ незнакомцевъ не было
ни чего, похожаго на обворожищевые пор-
шрешы, кои любовь и ревность запеча-
шлѣли въ памяти Эмиліи. Она тотчасъ съ
досадою поворотила лошадь, какъ женщина,
обманутая въ своемъ ожиданіи. Дядя съ тру-
домъ могъ за нею слѣдовать; съ такой обы-
стротой скакала она на небольшой своей лошад-
кѣ. — „Вѣрно я ужъ слишкомъ успарѣлъ, чипобъ
понимать двадцатилѣщнихъ дѣвушекъ“ —
подумалъ морякъ, пустивъ лошадь свою въ га-
лопъ — „или можешьъ быть нынѣшняя молодежь
не похожа на прежнюю? — Я однако прежде былъ
легокъ на ходу и всегда умѣлъ хорошо поль-
зоваться вѣтромъ. — Но, чипо сдѣлалось съ моей
цлемянницей? Она вдругъ поѣхала шагомъ,
какъ жандармъ, кошорый ночь обѣзжаетъ
дозоромъ Парижскія улицы? — Подумаешь,

200

НЕВЕСТА

чно она хочетъ сдѣлать нападеніе на этого
бѣднаго пѣшехода, вѣроятно какого-нибудь
поэта, мечтающего о своихъ стихомворе-
ніях, ибо у него въ рукѣ книга. Кланусь
чесью! Какой же я дуракъ! Да это можетъ
быть тотъ молодой человѣкъ, котораго мы
ищемъ." —

Старый морякъ пустилъ лошадь шагомъ
по песку, чтобы безъ шуму подъѣхать къ
племянницѣ. Этотъ объемшалый мотылекъ
слишкомъ много порхалъ въ семидесятыхъ го-
дахъ — въ ту блаженную эпоху нашей исто-
ріи, когда волокитство было въ такой че-
сти — и пошому тотчасъ отгадалъ, что
Эмилія, вовсе неожиданно встрѣтила своего
незнакомца. Хотя старосшь опускала уже за-
вѣсу на сѣрые глаза Графа Кергаруэ, но онъ
умѣлъ замѣтить въ племянницѣ слѣды необы-
кновеннаго волненія, не везирая на неподвиж-
носْть, которую она старалась дать своему
лицу. Проницательный взоръ Эмиліи съ ка-
кимъ-то оцѣниеніемъ былъ прикованъ къ незнам
комцу, который спокойно щелъ впереди ея.

— „Такъ точно!“ — подумалъ морякъ —
она будетъ слѣдовать за нимъ, какъ купе-
ческій корабль за корсеромъ, котораго бө-
цілся. А потомъ, когда онъ скроется изъ
глазъ ея, придетъ въ отчаяніе, чѣто не
знаетъ кого любить: Маркиза или разно
чинца. Эта мѣ молодымъ головамъ изъ пре-

АРИСТОКРАТКА

201

доспорожности всегда должно иметь при себе стараго воробья, какъ меня.“...

Онъ пришпорилъ потомъ свою лошадь и
проскакавъ между Эмиліи и молодаго пѣше-
хода, такъ близко наѣхалъ на послѣдняго, что
тотъ принужденъ былъ броситься на дерно-
вый валъ, которымъ обведена была дорога.
Графъ тотчасъ остановилъ свою лошадь и
съ гнѣвомъ воскликнулъ.

— Развѣ вы не могли посторониться?

— „Ахъ! сударь, виноватъ“ — отвѣчалъ
незнакомецъ. „Я забылъ, что мнѣ должно про-
сить у васъ извиненія въ томъ, чѣко вы ме-
ня полкнули.“

— Э! э! пріятель — возразилъ морякъ на-
смѣшливымъ голосомъ, къ коему примѣшивалось
нѣчто оскорбительное. — Я старый тюлень,
который теперь на мѣли — не забывайтесь
со мной. Чортъ возьми! у меня рука очень не
легка! ...

И въ тоже время онъ насмѣшливо под-
нялъ хлыстикъ, какъ бы для того, чтобъ
ударить лошадь, но дотронулся имъ до пле-
ча своего собесѣдника.

— Будь же посмирнѣе, молокососъ . . .
Молодой человекъ; раздраженный дерзостію
Графа, вышелъ опять на дорогу. Онъ сложилъ
руки и отвѣчалъ тронутымъ голосомъ;

— „Государь мой, видя ваши сѣдины, я не
могу думать, чтобъ вы еще искали дуелей.“...

2C2

НЕВЪСТА

— Съдины! .. прервалъ морякъ — ты
солгалъ, у меня волосы только съ просѣдью.
Если я волочился за вашими бабушками, то
пѣмъ лучше буду умѣшь волочиться за ваши-
ми женами, когда онѣ того стоятъ...

Такимъ образомъ начавшался ссора до
того разгорѣлась, что молодой человекъ за-
былъ хладнокровіе, которое до мѣхъ поръ ста-
рался сохранить; и въ то время, какъ Эмилія,
со всѣми признаками живѣйшаго безпокойства
подъѣхала къ Графу, сей послѣдній назначалѣ
уже своему противнику мѣсто и время, сказавъ,
чтобы онъ хранилъ молчаніе въ присут-
ствіи молодой дѣвушки, ввѣренной его попе-
ченіямъ,

Незнакомецъ улыбнулся и отдалъ старо-
му моряку каршочку, сказавъ ему, что это
Парижской его адресъ, но, что онъ прово-
дитъ лѣто на дачѣ близь Шеврёза; потомъ,
объяснивъ ему въ короткихъ словахъ мѣсто
своего жительства, поспѣшно удалился.

— Племянница! ты едва не задавила эпо-
го бѣдняка — сказалъ Графъ, поспѣшивъ на
встрѣчу Емиліи. — Развѣ ты разучилась пра-
вить лошадью? ... Ты заставляешь меня
подвергаться непріятностямъ, чтобъ при-
крывать твои шалости, между пѣмъ какъ
одинъ взглядъ твой, одно вѣжливое слово
могли бы окончить ссору, хотя бъ ты даже
вышибла ему руку.

АРИСТОКРАТКА

203

— „Помилуйте, любезный дядюшка! при-
чиною тому ваша лошадь, а не моя. Я пра-
во думаю, что вамъ ужъ больше не льзя ђз-
дить верхомъ; вы не такъ хорошо ђздите,
какъ прошлаго года. Но вмѣсто пого, чтобъ
говорить вздоръ.“...

— Чортъ возьми! какъ вздоръ! Развѣ
дерзость противъ твоего дяди вздоръ?

— „Намъ бы должно узнать, не ушибся ли
этотъ молодой человѣкъ! Онъ хромаетъ,
дядюшка, да посмотрите же.“...

— Нѣтъ, онъ бѣжитъ! О! я его по-
рядочно проучилъ;

— „Ахъ! дядюшка, это на васъ похоже!“

— Полно, племянница — сказалъ Графъ —
остановивъ за узду лошадь Емиліи. — Я не ви-
жу надобности вышлгиваться предъ какимъ ни-
будь лавочникомъ, который долженъ почитать
за честь, что его ошибли съ ногъ такіе люди
какъ мы съ тобой? —

— „А почему вы думаете, что онъ не
дворянинъ? Мнѣ кажется, что у него очень
благородная наружность.“...

— Наружность теперь имѣютъ всѣ, лю-
безная Емилія.

— Нѣтъ, дядюшка! не всѣ имѣютъ ловкость
и обращеніе, пріобрѣтаемыя привычкой жить
въ большомъ свѣтѣ; я готова биться съ
вами объ закладъ, что этотъ молодой чело-
вѣкъ благородиаго происхожденія.“

204

НЕБЪСТА

— Ты почти не имѣла времени разгля-
дѣть его?..

— „Но, я его уже не въ первый разъ
вижу“...

— Да и не въ первый разъ ищешь ...
возразилъ съ усмѣшкою Графъ. Эмилія покра-
снѣла; и дядя позабавившись нѣсколько ми-
нутъ ея замѣшательствомъ, наконецъ ска-
залъ ей:

— Эмилія, ты знаешь, что я люблю те-
бя, какъ дочь; потому именно, что въ тебѣ одной
вижу еще пу благородную гордость, которую
даетъ знатное происхожденіе. Чортъ возь-
ми! кто бы могъ предвидѣть, что хорошія пра-
вила сдѣлаются такъ рѣдки! И такъ я хо-
чу быть твоимъ повѣреннымъ, цбо вижу,
чпо ты неравнодушна къ этому молодому дво-
рлнину! Но — никому ни слова! Всѣ твои род-
ные стали бы надъ нами смѣяться, еслибъ
мы пуспились въ море подъ ложнымъ фла-
гомъ. Ты знаешь, чтò это значишь? И такъ,
племянница, я буду тебѣ помогать. Сохра-
нимъ тайну между нами — и я объщаю тсбѣ
заманить этотъ бригъ подъ твой перекрест-
ный огонь, въ самую средину нашей гостинной.

— „А когда дядюшка?...

— Завтра же...

— „Но я ни за что не отвѣчаю?...

— Ни за что! Ты можешь бомбардиро-
ваши его, зажечь и потомъ бросить какъ.

АРИСТОКРАТКА

205

старый никуда негодный корабль; если это
тебѣ нравится! Вѣдь это не первый — не
правда ли?

— „Какъ вы добры, дядюшка.“...

Графъ возвратившись домой, потчастъ
надѣль очки, украдкою вынулъ изъ кармана
карточку и прочелъ: „Г. Максимиліанъ Лонг-
виль, въ улицѣ Сантье.“

— Будь спокойна, любезная племянни-
ца — сказалъ онъ Эмиліи — ты безъ угрызенія
совѣсти можешь закидывать сѣти; онъ при-
надлежитъ къ одной изъ историческихъ нашихъ
фамилій, и если еще не Перъ Франціи,
то вѣрно будетъ....

— „Почему вы это знаете?...

— Это моя тайна...

— „Такъ вамъ извѣстно его имя?“... Графъ
въ безмолвіи кивнулъ сѣдой головой своей,
походившей на старый дубовый пень, вок-
ругъ коего шевелятся еще остапки листьевъ,
занесенныхъ осеннимъ вѣтромъ.

Тогда Эмилія рѣшилась употребить все
свое кокечество. Опытная въ искусствѣ оболь-
щать стараго моряка, она осыпала его дѣш-
скими ласками, нѣжнѣйшими выраженіями, и
даже рѣшилась поцѣловать его, чтобъ вывѣдать
столь важную для ней тайну. Старикъ, кою-
рый всю жизнь свою заставлялъ Эмилію играть
подобныя сцены и платилъ за нихъ весь-
ма часто нарядомъ или ложей въ Италіан·

206

НЕВСТА

скомъ спектаклѣ, на этотъ разъ захотѣлъ,
чтобъ она его попросила и поласкала по-
долѣ. Но какъ онъ слишкомъ уже длилъ это
удовольствіе, то Эмилія разсердилась, отъ
ласки перешла къ насмѣшкамъ и надула губы.
Мучимая однако любопытствомъ, снова прила-
скалась къ старику: и нашъ дипломатъ взялъ на-
конецъ съплемянницы торжественное обѣщаніе
быть впередъ осторожнѣе, добрѣе, скромнѣе,
тратить меньше денегъ и особенно все повѣ-
рять ему. Договоръ былъ заключенъ и скрѣпленъ
поцѣлуемъ, который морякъ напечатлѣлъ на
бѣломъ челѣ Эмиліи; послѣ чего овелѣ ее
въ уголъ, посадилъ къ себѣ на колѣна, и,
взявъ карточку промежь пальцевъ, опкрылъ
буква за буквою имя: Лонгвиль, и потомъ,
рѣшительно отказавшись показать остальное,
спряталъ карточку.

Это произшествіе дало новую жизнь сокро-
венному чувству Эмиліи. Она почти всю
ночь рисовала въ воображеніи своемъ блиста-
тельныя картины мечтаній, коими пита-
ла свои надежды. Благодаря сему споль дав-
но вожделѣному случаю, наконецъ нашла
она болѣе, нежели одно воображаемое существо,
чтобы создать для себя источникъ тѣхъ меч-
тательныхъ благъ, коими любила надѣ-
лять свою будущность. Подобно всѣмъ моло-
дымъ дѣвушкамъ, она не знала опасности люб.
ви и супружества, и пристрастилась къ об-
манчивой ихъ наружности. Чувство это ро-

АРИСТОКРАТКА

207

дилось въ ней, какъ раждаются всѣ прихо-
ти юности, сладостныя и жестокія заблуж-
денія, имѣющія столь пагубное вліяніе на
тѣхъ, которые, по неопытности, на себя од-
нихъ принимающі попеченіе о будущемъ сво-
емъ счастіи.

На другой день поутру, когда Эмилия
еще спала, дядя уже поскакалъ въ Ше-
врёзь. Увіда на дворѣ одного прекрасна-
го павильона молодаго человѣка, котора-
го онъ наканунѣ пакъ рѣшительно оскор-
билъ, Графъ подошелъ къ нему съ друже-
скою вѣжливостью стариннаго придворна-
го. — „Э! Г. де Лонгвиль — кипо бы поду-
малъ, что я въ семьдесятъ три года поссо-
русь съ сыномъ или внукомъ одного изъ луч-
шихъ друзей моихъ!.. Я контр-адмиралъ —
государь мой — это значитъ, чипо стрѣлаться
для меня тоже самое, чипо выкурипъ Гаван-
скую цигарку... Въ мое время это служило
забавой, и двое молодыхъ людей не могли сдѣ-
латься друзьями, не пустивъ другъ другу кро-
ви. — Но, чортъ возьми, вчера, какъ морякъ, я
слишкомъ уже нагрузился ромомъ и опро-
кинулся на васъ... Вашу руку? — Скорѣй со-
глашусь я перенести отпъ потомка Лонгвилей
сто ударовъ хлыстомъ, чѣмъ сдѣлать ма-
лѣйшее оскорбленіе его съмейству.“

Молодой человѣкъ, какъ чи старался съ
холодностію принять привѣтствіе Графа Кер·

208

НЕВСТА

гаруэ, не могъ долго сопротивляться добрушному и откровенному его обхожденію и пожалъ ему потчасъ руку. Тогда Графъ прибавилъ:

— Вы только что хотѣли садиться на лошадь? Такъ поѣдемъ-те вмѣстѣ — и если вы не имѣете другихъ намѣреній, то я приглашаю васъ сегодня объдать въ Бонневальскій павильонъ. Тамъ будетъ племянникъ мой, Графъ де Фонтень: вамъ непремѣнно надобно съ нимъ познакомиться! Да — чоршъ возвыми — въ вознагражденіе за мою грубость я хочу представить васъ пяти прекраснѣйшимъ женщинамъ изъ всего Парижа. Ге, ге! .. молодой человѣкъ, вы уже не такъ сердито смотрите! ... Я люблю молодыхъ людей! ... люблю видѣть ихъ счастливыми. Это напоминаетъ мнѣ благословенное время 1771,1772 и слѣдующихъ годовъ, когда не было недостатка ни въ любовныхъ приключеніяхъ, ни въ дуэляхъ!... Тогда весело жили!.. Теперь вы обо всемъ разсуждаете и обо всемъ хочите, какъ будто бъ не было ни XV го, ни XVI го вѣка !“ ..

— „Но мы кажется правы, ибо XVІ ое stillbide доставило Европѣ одну религіозную свободу, между тѣмъ какъ ХІХ ое.“ ..

— Оставимъ разговоръ о полигибѣ. Я, изволите видѣть, ультра: но не мѣшаю молодымъ людямъ быть революціонерами, лишь бы только они освавили мнѣ свободу заплѣ

АРИСТОКРАТКА

209

мать черною лентою маленькой пучекъ мой
à la Frédéric.

Когда Графъ и молодой сопутникъ его
доѣхали до средины лѣса, то морякъ, завида
довольно тонкую березу, остановилъ лошадь,
взялъ одинъ изъ пистолетовъ и, въ пятнадцати
шагахъ разстоянія, всадилъ пулю въ самую
средину дерева.

— „Видите ли теперь, что я не боюсь
дуэли!“ сказалъ онъ съ комическою важностью,
взглянувъ на Г. Лонгвиля.

— И я также — возразилъ послѣдній, и
зарядивъ поспѣшно свой пистолетъ, при-
цѣлился въ то мѣсто, куда попала пуля Гра-
фа, и не далъ промаха.

— „Вотъ чipo называется绝лично вос-
питанный молодой человѣкъ!“ . . воскликнулъ
въ восхищеніи морякъ.

Въ продолженіе своей прогулки съ штѣмъ,
котораго онъ почиталъ уже своимъ племян-
никомъ, Графъ нашелъ тысячу случаевъ рас-
просить его о разныхъ бездѣлкахъ, коихъ ос-
новательное познаніе составляло, по его ко-
дексу, совершеннаго дворянина.

„Есть ли у васъ долги?” сказалъ онъ нако-
нецъ своему товарищу послѣ многихъ вопросовъ.

— Нѣтъ, сударь.

— „Какъ! вы все покупаете на чистыя
деньги?”

— Безъ сомнѣнія, сударь, иначе мы поте-
ряли бы довѣренность и всякое уваженіе.

Телес. Ч. V.

14

210

НЕВСТА - АРИСТОКРАРКА

— „Но, по крайней мѣрѣ, у васъ нѣколѣ-
ко любовницъ... А! вы краспѣете! .. Чоршѣ
возьми! какъ нравы перемѣнились! Съ этими
понятіями о законномъ порядке, Кантизмѣ и
свободѣ, молодежь совершенно избаловалась.
У васъ нѣтъ ни Гимара, ни Дюте, ни зап-
модавцевъ, и вы не знаете геральдики; это зна-
читъ, любезный другъ, что вы не воспитаны! ..
Знайте, чipo топъ, кто не шалитъ въ мо-
лодости, шалитъ въ старости... Да, чортъ
возьми, если у меня въ семдекать лѣтъ
80,000 ливровъ дохода — такъ это отъ того,
что я въ тридцать лѣтъ убилъ вдвое болѣе.
Не смотря на то, ваши недостатки не по-
мѣшаютъ миѣ представить васъ въ Бонне-
вальскомъ павильонѣ. Вы объщали миѣ при-
ѣхать и я васъ тамъ дожидаюсь.

— Какой странной старикашка! поду-
маль Лонгвиль: сѣдъ какъ лунь, и сѣжъ не
по лѣтамъ. Но не смотря на его простоду-
шіе, я не очень довѣряю ему. Не мѣшаетъ
съѣздить въ Бонневальскій павильонъ, по-
тому что тамъ, говорятъ, есть прекрасныя
женщины: но надобно сойти съ ума, чѣпобъ
остаться тамъ объдать! ..

На другой день, около четырехъ часовъ,
когда все общество Бонневальскаго павильона
разсѣяно было по гостиной и билліардной, слуга
превозгласилъ громко: „Господинъ де Лонгвиль!“

( окончаніе слѣдуетъ ).

211

IV

ПРЕСТУПНИЦА.

Зачѣм меня, въ минуты наслажденья,
Порой мертвый твой хладный, мрачный взоръ?
Зачѣмъ среди восторговъ упоенья
Ты шепчешь мнѣ тайнѣственный укоръ?

Зачѣмъ, когда на грудь твою склоненный,
Я радость пью на розовыхъ устахъ,
Ты на меня бросаешь взоръ смущенный,
Съ могильной блѣдностью, съ тоской въ
чертахъ?

Зачѣмъ всегда, въ мяшежиомъ сповидѣньи,
Ты слезы льешь, трепещешь и дрожишь?
Зачѣмъ порой о клятвопреступленьи,
Ты въ грезахъ тягостныхъ невнятно говоришь?

Повѣрь же мнѣ ту тайну роковую,
Грудь облегчи признаніемъ, мой другъ,
Я раздѣлю твою тоску нѣмую,
Моя любовь твой изцѣлимъ недугъ.

14*

212

V.

НАПОЛЕОНЪ,

ИЛИ

ТРИДЦАТЬ ЛЁТЬ ФРАНЦІИ а).

ИСТОРИЧЕСКО - ДРАМАТИЧЕСКАЯ КАРТИНА, АЛ. ДЮМА.

ОТДЁЛЕНІЕ ПЕРВОЕ.

ТУЛОНЬ — 1793.

Внутренность укрѣпленія. Сквозь амбразуры, уставленныя пушками, видѣпъ Тулонъ. Во глубинѣ сцены цѣпь горѣ, съ крѣпостями: Лартигъ, Св. Антоніи и Фаронъ.

ЯВЛЕНІЕ ПЕРВОЕ.

Солдашы лежашь на землѣ. При поднятіп занавѣ-
са, Лотарингскій рекрутъ смѣняетъ часоваго.

Рекрутъ. Какая сдача ?

Часовый. Ни кого не пропускать че-
резъ укрѣпленія, обращать вниманіе на до-
рогу изъ Тулона въ Марсель.

а) Изъ всѣхъ отраслей свободы, на сильно при-
своенной Парижанами въ Юлѣ мѣсяцѣ истекша-
го года, одна шолько не принесла пока горь-
кихъ плодовъ, но непосредственно служитъ для
нихъ богатымъ источникомъ наслажденій, имен-
но, свобода сценическая и уничтоженіе дра-
машической цензуры. Извѣстно, что въ слѣдствіе
сей свободы, вмѣстѣ съ другими политическими
лицами, явилось на сценѣ множество Наполео-
новъ, въ большемъ или меньшемъ размѣрѣ. Въ

НАПОЛЕОНЪ

213

Рекрутъ. Пароль?

Часовый. Тулонъ и свобода.

Рекрутъ. Хорошо! (спущенный съ часовъ удаляется). Эй, послушай-ка — (часовый возвращается) — какъ бишь?

первый разъ еще въ исторіи новѣйшихъ временъ всстрѣчаемъ мы примѣръ искусственнаго представленія великой всемірной драмы, только что кончившейся, предъ глазами зрителей, по большой части современныхъ. Впервые еще герой, коего большая часть живущаго теперь поколѣнія преслѣдуетъ личною любовію или ненавистію, бесѣдуетъ, какъ драма,ическое лицо, съ родителями, съ дѣшьми своихъ воиновъ и съ самими воинами. Уже по одному эпому, произведенія Французской литературы любопытны и достойны вниманія, кавово бы ни было ихъ поэтическое достоинспіво.

Имѣя предъ глазами одно изъ сихъ произведеній наиболѣе имѣвшее успехха, мы сообщаемъ здѣсь нашимъ читателямъ отрывки изъ него, какъ слабые впрочемъ очерки картины, восхищавшей жителей Парижа: ибо само собою разумѣется, что въ сей піэсѣ, хотя написанной весьма искуснымъ перомъ, главный эффектъ производятъ декораціи, костюмы и стрѣльба. Полагаемъ однако, что отрывки сіи доставятъ иѣкоторое удовольствіе читателямъ. Кшо носить въ сердцѣ ликъ Наполеона, какъ героя, тошь будетъ наслажданься безъ критики; кого не удовольствують — чудный, гошческій стиль великаго мужа, странныя истолкованія, копіорыя дающіся обольстѣшенному имени свободы, и весь арсеналъ Французской риторики — тошь прочипѣть ихъ, какъ пародію, и посмѣется; комужъ по какимъ бы то ни было причинамъ, не по

214

НАПОЛЕОНЪ

Часовый. Тулонъ и свобода!

Рекрутъ. II всякаго, кто будешь отвѣчать этими словами, пропускать?

Часовый. Пропускать.

Рекрутъ. Хорошо, хорошо! (Ходя взадъ и впередъ, безпресшанно повышаетъ); Тулонъ и свобода! Тулонъ и свобода! Такъ кажешься! (въ полголоса напѣваетъ Марсельскую пѣсню).

Жюпо (вставъ при первомъ куплетѣ Лотарингца, идетъ за нимъ, и въ ту минуту, какъ сей послѣдній оборачивается). Эй, гражданинъ, какъ твос пма?

Рекрутъ. Лотарингецъ, пошому что я изъ Лотарингіи.

Жюно. Очень хорошо, гражданинъ Лотарингецъ! послѣ смѣны шы долженъ идти подъ арестъ!

Рекрутъ. А зачѣмъ?

сердцу преждебывшій артилерійскій поручикъ
и его маршалы, такъ проворно обмѣнявшіе сол-
датскіе ремни на орденскія ленты — шошь
порадуется, видя, что рѣчь идетъ о минув-
шемъ, которое никогда не ворошился. Но
особенно удовольствіе ожидаемъ шѣхъ, кои
захотятъ сравнить Нанолеопа Французскаго
шеатра съ историческо-драматическими по-
няющіями о немъ Германцевъ и Англичанъ: в про-
чемъ, если кто понадѣшся при томъ, что иѣ-
когда Шекспиръ Французской романтической
школы образуетъ изъ сихъ эфемерныхъ паровъ
драгоцѣный крисшалль полной Наполеоновой
драмы, шошь будешь надѣяться того, чего пока
еще ожидашь не льзя и что меньше совершен-
но невозможно. M. B.

НАПОЛЕОНЪ

215

### Жюно.
Запѣмъ, что подъ ружьемъ не поють.

### Рекрутъ.
Слушаю. Впередъ буду по-минить. Надобно однако признаться, что сержать мой славный малой: вѣдь онъ могъ бы меня послать въ мюрьму. Ну — а это куда еще не шло. ...

### ИВЛЕНІЕ ВТОРОЕ.

### Бонапарте.
(входя, говоришь юно). Ты прислалъ мнѣ сказать, что артиллеристы не хотятъ служить на моей батарее?

### Жюно.
Мюльгравская крѣпость не да-лѣе ста двадцати сажень, а въ послѣд-немъ шпурмѣ изъ осьмидесяти артиллерис-шовъ убѣшь семдесать. (Пушечное ядро срываемъ съ дерева иѣсколько вѣтвей, которые падаютъ къ по-гамъ Бонапарте). Э! э! да они стрѣляютъ какъ буду въ мишень!

### Бонапарте.
Тыбъ пригласилъ охотни-ковъ.

### Жюно.
Приглашалъ, да никто не хочетъ.

### Бонапарте.
Такъ-то? Сержать! напи-ши на этой бумагѣ крупными буквами: ба-тарел безстрашныхъ!" (Пушечное ядро, удерживъ въ брустверъ, осыпаетъ пескомъ пишущаго сержанта).

### Жюно (отряхая бумагу).
Ага, теперь не нужно песка для засыпки!

### Банапарте.
Какъ твое имя?

### Жюно. Жюно.

### Бонапарте.
Я не забуду.

216

НАПОЛЕОНЪ

Рекрутъ. Кто идетъ ?

Жюно. Развѣ не видишь, глупецъ? Генерал-Аншефъ съ Представителями Парода.

### АВЛЕНІЕ ТРЕТІЕ.

Бонапарте (жюно). Повѣсь эту бумагу здѣсь, передъ батареей; теперь въ каждомъ родится охота.

Карто. Гражданинъ начальникъ! Мы получили изъ Парижа планъ ашаки, и пришли сообщить его тебѣ.

Бонапарте. А кто его составлялъ ?

Карта. Энаменитый Генералъ д'Арсонъ.

Бонопарте. Который, можешь быть, съ роду не видалъ Тулона. Это уже пятый, который получаю изъ Парижа; и послѣдній изъ моихъ канонеровъ постыдился бъ признать своимъ лучшій изъ нихъ..., однако посмотримъ.

Карто (чишаетъ) „Генералъ Карто долженъ овладѣть всѣми пунктами, занимающими непріятелемъ на твердой землѣ, совершенно предоставивъ имъ берегъ моря.

Во чтобъ ни стало, онъ долженъ взять крѣпости Фаронъ, Свят. Антонія, Лартигъ, Св. Екатерины и Ламальгъ.

Овладѣвъ означенными крѣпостями, имѣешь онъ немедлено приступить къ бомбардированию города."

Бонапарте. А многоли войска шлютъ намъ въ подкрѣпленіе, для исполненія этого плана?

НАНОЛЕОНЪ

217

Карто. Ни одного человекъка. Мы долж-
ны довольствоваться тѣмъ, что имѣемъ.

Бонапарте. Для этого мало семидесяти
тысячь, а у насъ и съ подкрѣпленіемъ, при-
бывшимъ изъ Ліонской арміи, едва набереш-
ся тридцать.

Фреронъ. Приказанія Комитета должны
быть выполнены; иначе, гражданинъ началь-
никъ, ты запламишь головою!

Бонапарте (схвативъ Ферона за руку). Гражданинъ предшавитель! видишь ли шамъ эшу крѣпость, вѣпленную въ горы, по-добно орлиному гнѣзду? Это Фаронъ, взялъ который приказываетъ намъ твой Парижскій Комитешъ. Если хочешь, чтобъ я выполнилъ это повелѣніе, то пришли мнѣ солдатъ съ крыльями, и птицу грифа, на которую я могъ бы сѣсть верхомъ, чтобъ добраться до крѣпости.

Гаспаринъ. Ну, такъ возьмемъ одинъ
Ламальгъ!

Бонапарте. Хорошо. Но чтобъ дойти ту-
да, ты долженъ провести свои тридцать
шыслѣ между огнями четырехъ крѣпостей и
укрѣпленнаго Тулонскаго лагеря, и пошомъ, ос-
тавивъ шамъ половину своихъ людей, идти на
крѣпость устроенную Вобаномъ, подобно звѣз-
дѣ, съ углами противъ угловъ, защищаемую
шестьюдесатью орудіями и трехъ-тысячнымъ
гарнизономъ. (Садится на пушку). Сумасброды!

Карто (Бонопарте). Гражданинъ началь-
никъ, открывалъ ли ты огонь съ ба-

218

наполеонъ

шарен своей изъ четырехъ гаубицъ по по-роховому магазину?

Бонапарте. Да — изъ двадцати выстрѣ-ловъ семнадцать ударили въ цѣль.

Карто. II чтоже?

Бонапарте. Все безъ пользы.

Карто. Такъ продолжать?

Бонапарте. Напрасный трудъ!

Карто. Почему?

Бонапарте. Порохъ перенесенъ въ городъ.

Фреронъ. Ну стрѣлять въ городъ; и воспользовавшись взрывомъ магазина, гдѣ сложенъ порохъ, повесли аттаку,

Бонапарте. Прекрасно: но чтоже ска-жешь миѣ, въ которомъ изъ восьми сотъ Ту-лонскихъ домовъ онъ именно лежитъ?

Фреронъ. Жечь всѣ, безъ разбора!

Бонапарте. Миѣ ли, Корсиканцу, напоми-нать шебѣ, что Тулонъ принадлежитъ Франціи?

Салпетрии. Что нужды! Тюрень сжегъ же Пфальцъ!

Бонапарте. Это было необходимо для его плана. Но мы учинимъ безполезное злодѣяніе.

Фреронъ. Э! э! да ты полно не аристо-крашъ ли? (Бонопарте пожимаетъ плечами). Гражда-ний Карто, надобно кончить! Ты поведешь приступъ къ городу, какъ слѣдуетъ; только помин: или онъ будетъ взятъ черезъ восемь дней, или въ девятый я отправляю тебя въ Парижъ, какъ человѣка подозришѣльнаго; а въ пятнадцатый — ты попимаешь?

ПАПОЛЕОНЪ

219

Карто. Хорошо; я послѣдую плану Комиссmeta. Завтра будетъ общій приступъ.

Бонапарте. Ты погибнешь и погубишь армію.

Карто. Да чшожъ мнѣ дѣлать?

Бонапарте (вскочивъ и указывая на своей каршѣ). Вошь гдѣ Тулонъ!

Карто. Здѣсь! Совсѣмъ нѣтъ! Эпо рейда! Тулонъ не тутъ! (Въ сторону). Онъ принимаетъ Малый Гибралтаръ за Тулонъ!

Бонапарте (съ жаромъ). Вошь гдѣ Тулонъ, говорю вамъ! Если сегодня возьмемъ мы эту крѣпость, то завтра или много послѣ-завтра вступимъ въ городъ побѣдителями.

Салигетти. Но она защищена лучше другихъ крѣпосшей.

Бонапарте. Слѣдшвенно и важнѣе произвѣхъ.

Гаспаринъ. Самъ Камендантъ призналъ невозможность взять ее и сказалъ, что „если мы овладѣемъ ею, по онъ пойдемъ въ Якобинцы!“

Бонапарте. Препоручите мнѣ атаку, и черезъ двѣнадцать часовъ я нахлобучу ему своей собственной рукой Якобинскій колпакъ на уши.

Салигетти. Но крѣпость будетъ спошь намъ шысять десять человѣкъ.

Бонапарте. Десять, двадцать, все равно: лишь бы осталось у меня тысячи три для гарнизона.

220

НАПОЛЕОНЪ

Фреронъ. Каковъ филантропъ? Сжечь
восемсотъ домовъ ему жаль, а до десяти
тысячъ человѣкъ нужды нѣтъ!

Бонапарте (удалось). Глупецъ!

Карто. И шакъ, гражданинъ началь-
никъ, ты гошовъ громить городъ?

Бонапарте. Ошсюда?

Карто. Да... Вь это время...

Бонапарте. На разстояній двухъ вы-
стрѣловъ?

Карто. Совсѣмъ нѣтъ. Вели-ка стрѣлять.

Бонапарте. Канонеры — пали! (Кано-
неры заряжающі пушки, споящія по всей линіи.
Бонапарше самъ наводилъ одну изъ нихъ, прикла-
дываемъ фишиль, и не смочри въ слѣдъ ядру, ош-
ходитъ назадъ).

Гаспаринъ (внимашельно наблю вшій за по-
лешомъ ядра). Онъ правъ: ядро не долешѣло
до передовыхъ укрѣпленій саженъ на двѣсти
или болѣе.

Фреронъ. Все равно! Этотъ молодой
человѣкъ мнѣ не нравится: онъ ошываетесь
аристократіей. Мы его выучимъ!

Гаспаринъ. Гражданинъ, мнѣ кажется,
командующій артиллеріей искуснѣе насъ въ
своемъ ремеслѣ. Надобнобъ опрѣдишь его...

Фреронъ (не слушая Гаспарина, говоритъ Кар-
шо). Генералъ, раздай приказаніа: черезъ часъ
начнется аттака. (Бонапарте съ сожалѣніемъ
смотритъ ему въ слѣдъ: Каршо, Саличепши, Га-
спаринъ и Фреронъ, уходящъ).

НАПОЛЕОНЪ

221

АВЛЕНІЕ ЧЕТВЕРТОК.

Бонапарте (одинъ). Да когда переста-
нутъ они присылать намъ изъ Парижа лѣ-
карей и живописцевъ командовать?... Кто
чко ни говори, а Тулонъ здѣсь. . .

Рекрутъ (окликаемъ крадущагося крестьянинна).
Кто идетъ?

Крестьянинъ. (Провансальскимъ весьма прин-
мѣшнымъ выговоромъ). Что мнѣ отвѣчать?

Рекрутъ. Ну, отвѣчай, гражданинъ кресть-
янинъ!

Крестьянинъ. Гражданинъ крестьянинъ!

Рекрутъ. Хорошо; однакожъ ступай,
откуда пришелъ; здѣсь не, пропускаютъ!

Крестьянинъ. Не пропускаютъ?

Бонапарте (обративъ на него вниманіе). Ты
можешь пройдти.

Крестьянинъ (подвигаясь впередъ). Спаси-
бо, господинъ офицеръ.

Бонапарте. Послушай-ка. . . .

Крестьянинъ (въ сторону). Чего онъ отъ
меня хочешь?

Бонапарте. Ты здѣшній?

Крестьянинъ. Пзъ Ольюля.

Бонапарте. Какимъ же образомъ ты
идешь съ этой стороны?

Крестьянинъ. Проклятые Англичане схва-
пили меня въ Тулонъ, во время ярмарки, м

222

НАПОЛЕОПЪ

заставили работать на Мальбукешских ук-
рѣпленіяхъ.

Бонапарте. А теперь отпустили?

Крестьянинъ. Нѣтъ; я бѣжалъ.

Бонапарте. Зачѣмъ же?

Крестьянинъ. Работы пропасть, плата
малая. . . .

Бонапарте. Куда-жъ пробираешься?

Крестьянинъ. Въ Марсель.

Бонапарте (подаетъ ему руку). Счастли-
ваго пуши!

Крестьянинъ. Благодарствуемъ!

Бонапарте (осшанавливаешь его). А гдѣ
ты работалъ?

Крестьянинъ. Въ траншеяхъ.

Бонапарте. Стало ты работалъ въ ру-
кавицахъ?

Крестьянинъ (въ сторону). Будь ты про-
клятъ! (громко). Почему такъ?

Бонапарте. Иначе кожа на рукахъ тво-
ихъ была бы жестка и черна отъ работы и
солнца. Посмотрика на меня: а я люблю
бѣлыя и хорошія руки. . . Крестьянинъ...
который работалъ. . . долго ли?

Крестьянинъ. Двѣ недѣли?

Бонопарте. Двѣ недѣли — и руки бѣлы и
мягки, какъ у дѣвушки! (одному изъ близъ сшо-
лящихъ офицеровъ). The spy !

Крестьянинъ (испугавшись). Я?

Бонапарте. Ты знаешь поанглійски?

Крестьянинъ (въ сторону). Ахъ я дуракъ!

НАНОЛЕОПЪ

223

Бонапарте. Эпо не удивительно; проживъ четырнадцасть дней у Англичанъ, ты имѣлъ время научиться ихъ языку.

Крестьянини. Запвердилъ нѣсколько словъ.

Бонапарте. То есть, столько, чѣпъ быть въ состоянии прочесть адресъ письма, ко-шорое долженъ вручить по надписи? Нетакъ ли?

Крестьянини. Я? Да кому?

Бонапарте. А почему мнѣ знать? Какому нибудь ci devant, для увѣдомленія его, что Лудовикъ XVIII провозглашенъ въ Тулонѣ.

Крестьянини (въ сторону). Чоршъ, а не человекъ! (громко). Если такъ думаешь, то вели обыскать меня.

Бонапарте. Не нужно: опорожни самъ свои карманы.

Крестьянини (вынимал изъ кармановъ). Ог-ниво, Испанскій пожикъ...

Бонопарте. Который по нуждѣ можетъ служить кинжаломъ.

Крестьянини. Спарый бумажникъ — больше ни чего; посмотри самъ, коли хочешь. У нашего брата крестьянина, господинъ генералъ, нѣпъ ни какихъ секретовъ.

Бонапарте (разсматривая бумажникъ). Да и самъ нелюбопытенъ до нихъ. (Оспанавливаяся на одинъ листъ). Здѣсь есть одинъ неисписан-ный листокъ, только что вшитый, и бѣлѣе прочихъ; дайка мнѣ на минутку свой ножикъ.

Крестьянини. А я и не замѣтилъ; знаю только, что листокъ не исписанъ. Коли хочешь писать на немъ. . .

224

НАПОЛЕОНЪ

Бонапарте. Онъ кажется сыръ; надо его
прежде высушить.

Крестьянинъ (боязливо). У огня?

Бонапарте. Разумѣется! Канонеры, фи-
типль!

Крестьянинъ. Чоршъ возми! (Осмотрив-
вается, и вида что одинъ только часовый можешь
препятствовать ему въ псбѣгѣ, вынимаетъ изъ
кармана писполетъ, бросаетъся на Лошарингца, и вы-
стрѣливъ, наноситъ ему рану въ руку; но Лошарин-
гецъ, схвативъ его, борется съ нимъ).

Бонапарте. Держи! Это шпіонъ Англи-
чань и эмигрантовъ. (Всѣ устремляются на
крестьянна. Лошарингецъ, не выпуская его изъ рукъ,
тащитъ впередъ). Фиццль, канонеры! (Держитъ
надъ нимъ вырѣзанный изъ бумажника листокъ).
Смотири, пріятель, не чудо ли? Листокъ
съ верху до изу покрывается буквами! ..
Подпись Генерала Гуда — на имя Королев-
скаго брама.

Шпіонъ. Все погибло!

Бонапарте. Мерзавецъ!

Шпіонъ. Дуракомъ, не мерзавцемъ зови
меня!

Бонапарте (презрительно). Шпіонъ!

Шпіонъ. Такъ чтожъ? Я взялся быть
шпіономъ для Англичанъ и вѣрно служилъ имъ;
ты перехитрилъ меня, и все тутъ. (Обер-
увшись) Сержантъ, наряди девять человекъ!

Бонапарте. Чтò?

Шпіонъ. Разумѣется. Шпіону короткій
судъ, въ двухъ словахъ: схвагенъ и раз-
стрѣлянъ!

НАПОЛЕОНЪ

225

*Бопапарте* (изумленный). Куда иногда чорпъ заносишь неустранимость?

Шпіонъ. А ты очень хвастаешься свою? Великая вець — неустранимость солдата? Солдата — въ коемъ храбрость возбуждается громомъ барабана и дымомъ пороха, который, падая, произносить костенными устами слово: *отечество!* Истиннал неустранимость во мнѣ — въ человекѣ, говоромъ двадцать разъ въ день безславно жертвовать жизнію, которую можешь окончить только позорнымъ образомъ наравнѣ съ воромъ, съ убійцей. . .

*Бопапарте.* А ты чтож такое?

Шпіонъ. Человѣкъ, не скованный предразсудками, не блѣднѣющій ни отъ какой опасности, слишкомъ знакомый со смертью, и потому ее презирающій; человекъ, который шѣломъ и душой прилѣпился бы къ великому мужу, захотѣвшему понять его, и сдѣлалсябъ его ангеломъ-хранишелемъ; человекъ. . .

*Сержантъ* (входя съ девятыю солдатами). Кого прикажете?

Шпіонъ (обернувшись къ нему). Меня! (къ Нопапарше). Человѣкъ, говорю я, который можетъ брать всѣ виды, перенимать всѣ нравы, говорить всѣми языками — и который могъ бы заплатить тысячекратно, жизнью и смертью, за горсть золота, ему брошенную! . . Вотъ кто я теперь: шпіонъ, родъ мыслящаго жи-

ТЕЛЕС. Ч. V

15

226

НАПОЛЕОНЪ

вотнаго, у котораго бьется сердце, у комораго говоришь языкъ, который, можешь быть, когда нибудь спасъ бы цѣлую державу... и который черезъ десять минутъ, будетъ трупомъ, просаженнымъ осью пулями и годнымъ только на обѣдъ рыбамъ... понимаешь теперь, кто я?...

Бонапарте. Не имешь ли какой просьбы? проси!

Шпіонъ. Солдаты! Когда вамъ достается быть на моемъ мѣстѣ, требуйте; чтобъ вамъ не завязывали глазъ, и сами командуйте. Вамъ даны всевозможныя преимущества; а какъ я не имѣю права на такое снисхожденіе, то желаю и прошу только, чтобъ кончили со мной, какъ можно скорѣе.

Бонапарте. Я даю тебѣ пять минутъ еще; воспользуйся ими и обълви сержанту послѣднія свои желанія. У тебя, можетъ быть, есть жена, дѣти, мать...

Шпіонъ. Ничего на свѣтѣ. (Бонапарте задумчиво садишься и пишешь). Сержантъ, въ черенкѣ ножа моего найдешь ты банковый билетъ въ двадцать пять фунтовъ стерлинговъ — почти шестьсотъ франковъ — которые заплатяпъ тебѣ чистымъ золотомъ, не ассигнаціями. Половина суммы этой принадлежитъ солдатамъ, если они разомъ положатъ меня на мѣстѣ; если л я дрогну хоть разъ, то все твое! — Платокъ!

Сержантъ. Вотъ онъ!

НАПОЛЕОНЪ

227

Шпіонъ. Подай! (завязываемъ тебя глаза).

Сержантъ (схвашивъ его за руку, ведешь въ глубину сцены). На колѣна!

Шпіонъ (ослабляя повязку). Дайте мнѣ еще разъ передъ смертью взглянуть на небо!.. Ну... Теперь я гошовъ. (Бьешь въ барабанъ — солдашы выходашь передъ — еще — берушъ на изголошку — въ трешій разъ — прикладываются).

Бонапарте (вскочивъ, говоришь громкимъ го-лосомъ). Ружье къ ногѣ! (даетъ знакъ рукою) Маршъ! (солдашы удаляюшся: онъ подходишъ къ шпіону и срываемъ съ глазъ его повязку). Ты храб-рый малый; смерть твоя принесетъ мнѣ мало пользы, но жизнь можетъ быть полезна. Всшавай! Что съ тобою?

Шпіонъ. Ничего... Одну минуту..., Темно въ глазахъ... колѣна трясусь... (Съ трудомъ подходишъ къ кучкѣ дерна, и садился на нее).

Бонапарте. Жизнь твоя зависѣла отъ одного слова; мнѣ обязанъ ты всей своей будущностью — небомъ, которое видишь, воздухомъ, которымъ дышешь: хочешь ли отныть все это посвятить мнѣ?

Шпіонъ. До гроба! Я твой слуга, твой рабъ, твой — шпіонъ. Тѣ дали мнѣ золота, ты — даешь жизнь!

Бонапарте. Вѣрю шебѣ. Слушай же:

Шпіонъ. Одну минуту! Я буду твоимъ — буду принадлежать только тебѣ!.. Но ты не будешь иметь власти ни отдать, ни продать меня?..

15*

228

НАПОЛЕКОНЪ

Бонапарте. Разумѣется!

Шпіонъ. Иначе, я въ мужь минуту оплать
свободенъ.

Бонапарте. Имѣешь полное право.

Шпіонъ. Хорошо. И такъ приказывай!

Бонапарте. Ты имѣешь свободный входъ
въ Тулонъ?

Шпіонъ. Свободный входъ и выходъ,
во всякое время.

Бонапарте. Въ которую часть города
перенесенъ порохъ изъ магазина?

Шпіонъ. Онъ сложенъ въ погребѣ одного
изъ домовъ улицы Сен-Рошь.

Бонапарте. Возвратись же немедленно.
Порохъ долженъ быть взорванъ.

Шпіонъ. Хорошо.

Бонапарте. Пущенная отсюда ракета
будетъ служить тебѣ сигналомъ. Между
тѣмъ какъ оглушенный Тулонъ долженъ бу-
деть гарнизономъ обуздывать народъ, а
народомъ тушить пожаръ, я овладѣю Ма-
лымъ Гибралтаромъ, ключемъ къ Тулону.
Понимаешь меня?

Шпіонъ. Совершенно.

Бонапарте. И рѣшился?

Шпіонъ. Иду сейчасъ же. (Опошедъ не-
много, возвращается). Пароль?

Бонапарте (въ нерѣшимости). Пароль?

Шпіонъ. Ты не хочешь сказать? Но вѣдь
будутъ стрѣлять по мнѣ и вѣроятно убьютъ
меня: какъ же я тогда буду служить тебѣ?

НАПОЛЕОНЪ

229

Бонапарте. Ты правъ: если върить;
мо върить вполнъ... „Тулонъ и свобода!“
(Шпіонъ поспѣшно уходишъ).

Часовый. Стой!

Шпіонъ (въ полголоса). Тулонъ и свобода!

ЯВЛЕНІЕ ПЯГОЕ.

Бонапарте. Опять одинъ изъ предста-
вителей парода !

Гаспаринъ. Я тебя искалъ.

Бонапарте. Вошь я,

Гаспаринъ. Знаешь ли, чipo, по моему
миѣнію, одинъ только ты имѣешь здѣсь на-
стоящее понятіе объ апакѣ?

Бонапарте. Право?

Гаспаринъ. Ческое слово.

Бонапарте. Такъ, швое мнѣніе весьма
справедливо, гражданинъ представитель.

Гаспаринъ. Еслибъ я имѣлъ власть раз-
поряжаться, шо препоручилъ бы все тѣбъ имен-
но... я на томъ и настаивалъ, но глав-
нокомандующій и оба товарищи мои не со-
тласились. Они не хошятъ оступить отъ
своего плана апаки,

Бонапарте. Напрасно!

Гаспаринъ. Послушай: шесть дней мо-
му, какъ я писалъ въ Комитешъ; я требую
Дюгомье на мѣсто Карто.

Бонапарте. И хорошо! съ Дюгомье мы
сойдемся.

Гаспаринъ. Каждую минуту ожидаю его.
Между штѣмъ уже назначено быть этой ночью
апакѣ на Фаронъ и Ларшигъ.

230

НАПОЛЕОНЪ

Бонапарте. Мы тамъ всѣ погибнемъ.

Гаспаринъ. Рѣшишься ли ты взять на себя
болѣшую отвѣтственносْть?

Бонапарте. Я ничего не боюсь,

Гаспаринъ. Ты начальникъ артиллеріи,
не двѣлай ни одного выстрѣла съ этой ба-
тареп. Ты выиграешь время, Дюгомье при-
будешь и одобрить твой планъ. По мнѣ опъ
очень хорошъ; если удастся, то я поздравлю
тебя бригаднымъ генераломъ; еслижъ нѣшь,
то понесешь голову на плаху.

Бонапарте. Ни одно орудіе отсюда не
выстрѣлитъ — все беру на себя.

Гаспаринъ. Можешь ли положиться на
своихъ людей?

Бонапарте. Видишь эту батарею? Съ
той поры, какъ она поставлена, двѣсти ар-
тиллеристовъ легко у ея пушекъ. Никто
не хотелъ ужъ оставаться на ней. Видишь
ли эту надпись: батарея безстрашныхъ?
Съ полчаса тому назадъ явелѣлъ ее прибить.
Жюно?

Жюно (выхода впередъ). Что угодно при
казать, гражданинъ офицеръ?

Бонапарте. Сколько человекъ записалось
на эту батарею?

Жюно. Около четырехсотъ.

Бонапарте (Гаспарину). Теперь видишь,
могу ли я положиться на этихъ людей?

Гаспаринъ. Особливо предводительству-
емыхъ тобою! Прости; не забывай, что я первый
понялъ и умѣлъ оцѣнить воинскій твой геній.

НАПОЛЕОНЪ

231

Бонапарте. Никогда !

Гаспаринъ. Прости ! да здравствуетъ республика !

Бонапарте. Да здравствуетъ республика! (Гаспаринъ уходитъ). Жюно, учился ли шы чему нибудь?

Жюно. Не многому; командиръ: читать, писать, отчасти математикѣ; за шо ни по латыни, ни по гречески...

Бонапарте. Это не нужно, чтобы читать Вобана, Фоларда и Монтекукули. Унасъ есть хорошо переводы Полибія и коментаріевъ Цезаря: а болѣе и не нужно тебѣ.

Жюно. Мои родственники...

Бонапарте. Объ этомъ я никогда не справляюсь. Скажи только: хочешь ли служить при мнѣ, какъ должно честному Французу?

Жюно. Отъ чистаго сердца.

Банапарте. Не знаю, буду ли я сом Menemъ чѣмъ нибудь поважнѣе начальника артиллеріі; но на всякой случай хочешь ли быть моимъ секретаремъ?

Жюно. Охощно.

Бонапарте. Такъ скажи же своему ка- нишану, что я приказалъ тебѣ находиться при мнѣ; и приходи назадъ.

(Жюно уходитъ).

АВЛЁНІЕ ШЕСТОЕ.

Во глубь сцены народные предшавители Лабишъ и Ферроиъ раздаюшъ приказія канонерамъ, ешолщимъ при орудіяхъ.

232

НАПОЛКОНЪ

Бонапарте (услышавъ говоръ ихъ, оборачиваемся). Кому какое дѣло до моихъ орудій?

Лабитъ. Мы должны перевезти ихъ на
другой пункѣ.

Бонапарте. Гражданинъ представитель,
ни одно изъ этихъ орудій не тронешься съ
мѣстą! (Канонеры ставятъ орудія на прежія мѣста.)

Фреронъ. И ты смѣешь?

Банапарте. Исполняйте обязанность свою,
какъ представители; а я, какъ артиллеристъ,
знаю, что мнѣ дѣлать.

Фреронъ. Какая дерзость!

Банапарте. Ни одно орудіе не двинется
отсюда; скорѣе всѣ ихъ заколочу! Впрочемъ
батарея здѣсь на настоящемъ пункѣ —
головой ручаюсь!

Фреронъ. Твое неповиновеніе можешь
легко подвергнуть ее опасности, молодчикъ.

Банапарте. Аучше пасть, чѣмъ пресмыкаться! Возвратитесь въ Парижъ, донесите на меня: это ваше ремесло. Мое дѣло взять Тулонъ — и я возьму его, клянусь моимъ именемъ!

Фреронъ. А имя твое!

Бонапарте. Наполеонъ Бонапартъ.

(За сценой барабанный бой и крикъ: Да здравъ
свкуешь Республика !)

Лабитъ. Что мамъ такое ?

Бонапарте. Новый генералъ прибылъ.

Фреронъ. Кто такой ?

Банапарте. Дюгомье:

ПАПОЛЕОНЪ

233

Фреронъ. Кто тебѣ это сказалъ, когда мы ничего о томъ не знаемъ? Дюгомье? быть не можешь!

Бонапарте. Увѣрьтесь собственными глазами.

Фреронъ. Пойдемъ на встрѣчу; можешь быть, онъ насъ ищешь.

Бонапарте. (Дюгомье и Гаспаринъ входятъ). Онъ ищешь меня.

Дюгомье. Гдѣ начальникъ артиллеріи?

Бонапарте. Здѣсь, гражданинъ генералъ.

Дюгомье. Ты храбрый офицеръ! Оспавьте насъ, граждане; мнѣ нужно съ нимъ говорить. Гаспаринъ сообщилъ мнѣ швой планъ атаки; я одобряю его. Чувствуешь ли себя въ состояніи его исполнить? Если онъ не удастся, беру все на себя; въ противномъ случаѣ честь и слава опнесутся къ тебѣ.

Бонапарте. Ручаюсь за успѣхъ.

Дюгомье. Разпорядитесь же.

Бонапарте. Мы атакуемъ?

Дюгомье. Немедленно!

Бонапарте. Канонеры, сигнальную ракету!

Дюгомье. Что это значитъ?

Бонапарте. Черезъ минуту узнаешь! (Нѣсколько мгновеній спустя, взрывъ пороховаго магазина въ Тулонъ — набамъ).

Бонапарте. Теперь городскимъ жителямъ слишкомъ много дѣла — не до насъ.

234

НАПОЛКОНЬ

Дюгомье. Граждане солдаты, повинуйтесь приказаніямъ своего начальника, какъ моимъ собственнымъ,

Бонапарте, Осадная армія раздѣлится на четыре колонны. Двѣ будутъ наблюдать за крѣпостьми: Мальбуке, Балагье и Эгильевъ; третья останется въ резервѣ, чтобы подавать помощь всюду, где потребуетъ нужда; четвертая будетъ имѣть честь двинуться впередъ подъ предводительствомъ самаго Главнокомандующаго, Капитанъ Мюйропъ, знающій мѣстности, съ однимъ баталіономъ, составитъ авангардъ. Между тѣмъ я брошу союню бомбъ въ Малый Гибралтаръ. (Барабанный бой). Ага! и созиди наши, господа Англичане, очнулись! Ну, дѣти, да здравствуетъ республика, да здравствуетъ республика!

Всѣ. Да здравствуетъ республика!

Бонапарте. Начинать! (орудія зарлажающіе).

Дюгомье. Граждане представители! на градите этого молодаго человека. Если будутъ къ нему не внимательны, я предрекаю, что онъ одинъ проложитъ себѣ дорогу. Ну дѣти, впередъ.

Всѣ солдаты. Да здравствуетъ республика!

Дюгомье, Маршъ, впередъ! Марсельскую!

(Всѣ запѣвающі и уходающі),

(до слѣдующей книжки).

>>б<<

235

IV

СОКРАЩЕННАЯ РУССКАЯ ГРАММАТИКА,
СОСТАВЛЕННАЯ А. ВОСТОКОВЫМЬ,
КРИТИКА,
(КОКОНГАНЬЕ).

Если мы мало были довольны первою частью
Грамматики Г. Востокова, то, съ сожалѣпіемъ
скажу, будемъ еще менѣе довольны Синтаксисомъ
его, Сухой наборъ правилъ управленія, иногда
даже мѣлочныхъ (стр. 132); правила согласова-
нія, впрочемъ довольно хорошо изложеныя; са-
мое бѣдное понятіе о предложеніяхъ и періодахъ,
наконецъ пунктуація — вотъ все, что авторъ
сообщаетъ намъ. Это ли Синтаксисъ? Искусство
связывать слова въ понятную рѣчь должно на-
учать насъ связывать и самыя идеи; причая
насъ правильно излагать мысли, оно должно пѣмь
самымъ развивать и направлять мыслишельную
способность нашу. Приведу пъ ли къ сему отдѣль-
ныя, безотчетныя правила согласованія и управ-
ленія? Въ Синтаксисѣ не довольно простаго ме-
ханистскаго познанія словъ; пушъ нужно пости-
гать пѣ отвлеченные отношенія, копіорыя со-
единяющі идей въ стройное цѣлое; а пошому и
самое изложеніе сего искусства требуетъ стро-
гой логики. Анализъ состава рѣчи — вотъ пред-
мешкъ сей части Грамматики. Навыкивъ разла-
гать фразы, мы научимся и составлять ихъ. И
шакъ слѣдовало напередъ вникнуть въ опредѣле-
ніе Синтаксиса, и оттуда уже выводить дѣле-
нія и подраздѣлія его. Тогда мнимыя основныя
правида обралились бы въ частности; тогда

236

ГРАММАТИКА

мы увидѣли составъ человѣческаго слова въ гармонической его цѣлости. Что сдѣлалъ нашъ авторъ?

Послѣ опредѣленія Синтаксиса, о чемъ я уже говорилъ въ началѣ спатьи, онъ даетъ понятіе о предложеніяхъ слѣдующимъ образомъ: Рѣть есть соединеніе словъ, выражающее мысли вообще. Но когда рѣть ограничивается выраженіемъ одной мысли, тогда она называется предложеніемъ (с. 113). Не льзя сказать, что неправильно; но форма опредѣленія не логическая.

Всякое предложеніе, продолжаетъ авторъ, состоять изъ двухъ гастей, называемыхъ подлежащимъ и сказуемымъ. Подлежащее есть имл предмета, о которомъ говорится. — А лицеслѣе въ такъ называемомъ безличномъ оборотѣ, явное во Французскомъ языкѣ, на пр. il pleut? Сказуемое есть глагол, или все то, что о предметѣ говорится. — Это сбивчиво.

Подлежаще можетъ состоять и изъ неопредѣленнаго наклоненія глаголовъ, замѣняющего существительное. — Развѣ шолько непредѣленное наклоненіе можетъ замѣнять существительное и быть подлежащимъ?

Между подлежащимъ и сказуемымъ должна быть связь. Когда сказуемое состоять изъ одинакаго глагола (несоставнаго), тогда связано (что?) съ подлежащимъ, посредствомъ окончанія своего, показывающего лице, гисло и время. — И такъ лице, число и время имѣютъ съ глаголомъ есмь одинаковое назначеніе? Когда же сказуемое есть глаголь составной, тогда связью служить вспомогательный глаголь есТЬ, быть,

ВОСТОКОВА

237

будетъ и пр.; напр. праздность есть порокъ; уте-
никъ былъ прилеженъ (с. 114). И такъ при со-
ставномъ глаголѣ долженъ быть еще вспомога-
тельный? И такъ выраженіе есть порокъ должно
называть составнымъ глаголомъ? По крайней
мѣрѣ такія заключенія можно вывести изъ словъ
автора.

Послѣ сего авторъ объясняетъ (с. 114—119)
предложенія сложныя, опредѣлительныя и допол-
нительныя слова, придаточныя и вводныя пред-
ложенія, и симъ заключаетъ такъ названное имъ
воеденіе въ Синтаксисъ.

Всякая мысль соспоштъ изъ двухъ главныхъ
идей — идей предмета и идей качества въ об-
ширномъ смыслѣ сего слова. Такъ и предложеніе,
выраженіе мысли, составляется изъ двухъ ча-
стей — подлежащаго и сказуемаго. Каждая изъ
сихъ большихъ гадстей предложенія соспоштъ изъ
двухъ меньшихъ: подлежащее соспоштъ изъ имен
предмета и названія лица его; сказуемое — изъ
прилагаемаго и глагола кореннаго а). Прилагае-
мымъ бываетъ или существительное или прила-
гательное. Первымъ приданъ предмету рѣчи всѣ
постоянныя качества, принадлежащія предмету
рѣчи, означаемому симъ существительнымъ; вто-
рымъ приданъ ему одно какое-либо качество,
постоянное или случайное, означаемое симъ при-
лагательнымъ. Глаголъ есмь даетъ дѣйствитель-
ность, бышіе прилагаемому, которое безъ него
выражаетъ одну темную идею.

а) Названіе вспомогательнаго сшавшія его ниже
назначенія.

238

ГРАММАТИКА

Всякое цѣлое составляется изъ частей, со-
ошвѣтствующихъ другъ другу и подчиняемыхъ
одной главной. Такъ и въ предложеніи, какъ цѣ-
ломъ, всѣ большія части сошвѣтствующіе другъ
другу, меньшія согласуютіся между собою, а пред-
метъ рѣчи есть главное, управляющее слово. По
сей-то причинѣ лицесловіе согласуется съ именемъ
предмета рѣчи въ родѣ, числѣ и падежѣ; прила-
гаемое часло соединяется съ кореннымъ глаго-
ломъ въ одно слово (въ глаголѣ качественный);
сказуемое согласуется въ родѣ, числѣ, падежѣ и
лицѣ съ подлежащимъ; а подлежащее бываетъ
всегда въ имени-пельномъ, ибо оно есть прямое
названіе предмета, о которомъ говорится. Выра-
женія Петръ-я былъ-радъ и Петръ-онь есть-тело-
вѣкъ суть общія формулы прямыхъ именныхъ а)
предложеній; я былъ радъ и Петръ геловѣкъ —
предложенія эллипсическія, обыкновенно вмѣсто
ихъ употребляемыя.

Изъ эллипсическихъ предложеній должно за-
мѣшить особенно слѣдующее, неправильно назы-
ваемое безличнымъ (с. 98). Когда мы не хотимъ яв-
но указать на предметъ рѣчи, можешь быть,
не различая его сами во множествѣ подобныхъ,
тогда даемъ ему форму множественнаго числа и
опускаемъ его; напр. про него говорить много
хорошаго, то есть, всѣ, многіе, нѣкоторые люди
говорять. Во Французскомъ въ семъ случаѣ ста-

а) Кажется, лучше назвать сіи предложенія именны-
ли, нежели предметными, какъ я назвалъ ихъ
прежде; мы увидимъ, чіпо и безличныя имѣющъ
предметъ рѣчи, но не имѣющъ имени.

ВОСТОКОВА

239

вится явное лицесловіе on, именно для сего обо-
рота рѣчи назначенное, и сей-то оборотъ замѣ-
няется у насъ иногда впорымъ лицемъ единствен-
наго числа. Напр. желаетъ для себя, а ищешь раз-
дѣлить. (Амитриевъ). Не прельщайтесь; Бога
не обманешь (Гал. VI. 7). Ne vous trônpez pas,
on ne se mocquè point de Dieu (Vulg. Saci).

Предметъ рѣчи можешь быть и подчиненною
идеею, а сказуемое — главною, управляющею.
Тогда предметъ рѣчи переходить въ сказуемое,
какъ будто дополнительное слово; въ подлежа-
щемъ осипается одно подразумѣвающееся лицесло-
віе, принимающее за недостаткомъ имени наиме-
нѣе опредѣленную форму, по есшь, третье лице,
средній родъ и единственное число; сказуемое согла-
суется съ лицесловіемъ, а предметъ рѣчи ставится
въ одномъ изъ косвенныхъ падежей, смотря по мыс-
ли, какую хотимъ выразить. Когда мы хотимъ
выразить на пр. зависимость предмета рѣчи отъ
количества, не дѣлая сего количества предметомъ
рѣчи, тогда употребляемъ родительный падежъ,
на пр. нахало гостей; накопилось денегъ (срав
с. 131). Явно, что родительный падежъ зави-
ситъ дѣсь отъ подразумѣвающихся количествен-
ныхъ именъ: много, нѣсколько. Сей-же падежъ
ставится и при отрицашельныхъ глаголахъ, озна-
чающихъ неимѣніе: напр. Нѣтъ путей къ симъ без-
регамъ (Жуковскій)! А такой битвы и не слы-
хано (Пѣснь о походѣ Игоря). (стр. 134). Когда
мы хотимъ выразить, что дѣйствіе, означаемое
сказуемымъ, возбуждается въ предметъ рѣчи ка-

240

ГРАММАТИКА

кою-то неопредѣленною силою, а не отъ собственной воли его зависитъ, тогда употребляемъ дательный падежъ: напр. Мнѣ не спитѣл; ему взгрустнулось (см. с. 136). Когда мы смощримъ на предметъ рѣчи, какъ на орудіе какой-то не-опредѣленной силы, какъ на средство, вещество дѣйствія, тогда ставимъ творительный: напр. бурею сорвало кровлю а); здѣсь пахнетъ смолок. Ежели при такомъ оборотѣ будешь одинъ вини-тельный падежъ, тогда предметъ рѣчи должно подразумѣвать въ творительномъ. Прр. Челнѣ ужасно колыхаетъ (Жуковскій), то есть, колы-хаетъ волнами. По кожѣ подрало его и стало не видать (Хемницеръ), то есть, тѣмъ-то подрало его. Въ послѣднемъ предложеніи: его стало не вк-лать, предметъ рѣчи его въ родительномъ. Всѣ сіи и подобныя косвенныея изменныя предло-женія могутъ быть обращены въ прілмыя, ко-пторыя однакожъ не всѣ упопотребительны. Гости нахали, много гостей нахало. Деньги накопи-лись; довольно денегъ накопилось. Пути къ бе-регамъ симъ не существующъ. А такая битва и не слыхана. Буря сорвала кровлю. Смола здѣсь пахнетъ. Я не сплю; л не могу заснуть. Онъ потувствоваль грусть; онъ загрустился. Волны ужасно колыхають гелнѣ. Что-то подрало его по кожѣ и онъ сталъ не видень.

а) Предложеніе сіе я поставилъ было въ примѣрѣ безличныхъ, по общему понятію о безличныхъ пред-ложеніяхъ; но здѣсь я разсудилъ вложить истинную теорію безличныхъ и подобныхъ сему оборошовъ.

ВОСТОКОВА

241

Наконецъ сказуемое бываетъ не только глав-
ною, идеею, но даже и предметомъ рѣчи. Тогда въ
подлежащемъ остается опять одно лицесловіе,
принимающее вмѣстѣ съ сказуемымъ наименѣе
опредѣленную форму, а имени нѣтъ вовсе. Та-
ковы безыменныя предложенія: разсвѣтаетъ; раз-
свѣло; на дворѣ нынѣе холодно, ежели не под-
разумѣвать въ семъ послѣднемъ датѣльнаго мнѣ,
всѣмъ. Дополненіями къ такому самостоятельно-
му сказуемому могушъ быть одни нарѣчія, вы-
раженія замѣняющія нарѣчія, и неопредѣленное
наклоненіе, когда оно составляется какъ бы одно
слово съ сказуемымъ, напр. скоро станетъ
разсвѣтать.

Форма безыменныхъ предложений ма-же и во
Французскомъ языкѣ, только лицесловіе явно; прр.
il pleut, il neige, il tonne. И хотія нѣкоторые
Грамматики (Noël и Chapsal) говорятъ, будтобы
въ сихъ оборотахъ предмѣтъ рѣчи подразумѣвает-
ся (il pleut la pluie, il neige la neige, il tonne le tonnerre),
однако я на сіе не согласенъ. Что можно под-
разумѣвать напр. при глаголѣ разсвѣло? Фран-
цузскихъ Грамматиковъ обмануло недостаючное
понятіе о сложности подлежащаго, и обороты
il est un Dieu dans le eiel, il est nécessaire d'étudi-
er, въ которыхъ действителько Dieu и d'étudier
суть предметы рѣчи. Но переведя сіи примѣры
порусски (есть Богъ на небѣ; необходіло угнить-
сл), увидимъ, что сіи обороты, сходные съ бе-
зыменными суть не что иное какъ особенная раз-
становка словъ (inversion), дающая силу сказуе-
мому, не дѣлая его однако главною идесю.

ТЕЛЕС. Ч. V.

16

242

ГРАМАТИКА

Воіпъ еще и ъсколько примѣровъ предложеній,
которыя можно изъясниТЬ только изъ сего уче-
нія, или изъ коморыхъ можно вывести другія не
менѣе важныя правила: Напрасно шамь солнцу
сіять и горѣть (Жуковскій)! — Нѣтъ, злату
не бывать души моей кумиромъ (Амитріевъ)! —
Такъ бывало во время прежнихъ браней, а такой
битвы и не слыхано (слово о полку Игор. ). —
Желѣзу не раздѣлить ее (душу), огню не сжечь,
водѣ не размыть, воздуху не изесушить (Бхага-
вад-Гима, Телеграфъ)! — Тебѣль съ нимъ бо-
роться (Жуковскій)? — Миѣ пѣть было о Троѣ
(Ломоносовъ). — Наказать, паказалъ меня Го-
сподь; но смерти не предалъ меня (Псал. CHVII.
18). — Время помиловать, Боже (Псал. LXVIII.
14)! — Видѣть, не видалъ; слышать, не слы-
халъ (народн. прислов.). — Будь на меня вся не-
истовыхъ злоба, вѣщать вамъ дерзаю (Жуков-
скій). — Пройди ихъ (утёсы) — долина, до-
линъ красоша (Жуковскій)! — Миѣ смотрѣть
за огнемъ (Жуковскій)! — А мы падѣлись бы-
ло, что онъ избавить Израиля (Лук. XXIV.
21). — Или тебя (нichtожность) не узпать
(Жуковскій)! — А вы, о юноши! внимать,
благоговѣть (Амитріевъ)! — Кого помило-
вать, милую; кого пожалѣть жалѣю, (Римл. IX.
15). — Зачѣмъ было вамъ скакать. Меня (Лук.
II. 19)? Что яко искаeme Мене? Pourquoi Me
cherchiez-vous? — А всё прискучится, какъ не
съ кѣмъ молвить слова (Крыловъ). — Чѣмъ на
мостѣ намъ идти, пощемъ лучше броду (Кры-
ловъ). — Въ лѣсу кого набрести, кромѣ волковъ

ВОСТОКОВА

243

или медвѣдей (Крыловъ)? — Употребленіе залоговъ: люблю; люблю тебя; ты полюбился мнѣ; я любимъ; я любимъ избoloю; меня любятъ; я скучаю; скучаю день и ночь; мнѣ скучно; мнѣ соскучилось; скука одолѣваетъ меня и пр. и пр. Все сіе богатство Русскаго языка ускользаетъ отъ нашего автора. Что мудренаго? Ученіе о предложеніяхъ онъ почелъ введеніемъ въ Синтаксисъ. Посмотримъ-же, въ чемъ состоитъ его Синтаксисъ.

Раздѣленіе Синтаксиса. Авторъ говорить: въ словосогніи содержался правила 1. согласованія словъ; 2. за потребленіе падежей, или управленіе словъ. 3. согласованія цѣлыхъ предложений или составленія периодовъ; и раздѣленія ихъ знаками препинанія (с. 119). — Положимъ, и такъ; но я не вижу причинъ сего раздѣленія. Синтаксисъ есть Логика Граммашики. Изследывая логически, мы найдемъ можешь быть иное раздѣленіе.

Согласованіемъ называется употребленіе прилагныхъ окончаній въ словахъ, составляемыхъ предложеніе. — Не ясно. — Самъ авторъ напинаетъ сочиненіемъ словъ съ подлежащимъ:

Статья согласованія (119—127) вся хороша, кромѣ одного правила (с. 127). Авторъ говорить, будто количественные два, три, четыре, полтора, полшрѣтья и пр. и мѣстоименіе оба даютъ сочиненному съ ними существительному въ падежахъ именительнымъ и винительнымъ особое окончаніе гисла множественнаго, сходное съ родительнымъ падежемъ гисла единственнаго; напр. два теловѣка (но я вижу двухъ теловѣкъ?)

16*

244

ГРАМАТИКА

три лица; обѣ руки (но — обѣ руки?) гетыре ноги, полжора рубля. — Чѣмъ Авторъ докажешь, что окончанія сіи принадлежать не родительному падежу единственнаго числа, и суть особыя окончанія числа множественнаго, изобрѣтенныя шолько для сихъ немногихъ случаевъ? Если ужъ позволять себѣ такія догадки, ни къ чему не ведущія, то почему не сказать, что эпо суть особыя окончанія родительнаго множественнаго числа? По крайней мѣрѣ тогда бъ правило о количественныхъ два, три слилось съ правиломъ о количественныхъ вообще, которыя требуютъ существительнаго въ родительномъ, а не въ имени- родительномъ падежѣ. Гораздо бы лучше, еслибъ авторъ постарался изъяснить, почему при количественныхъ два, три, гетыре существительное ставится въ единственномъ.

За симъ слѣдуешь управленіе. Родительный присвоенія, говоришъ авторъ, иметь место при существительномъ, когда одинъ предметъ присовывается другому. Имя послѣдняго, если не можешь обращено быть въ притпятельное, полагается въ родительномъ падежѣ; на пр. совѣтъ друга (с. 129). — Родительный падежъ не всегда замѣняетъ притяжательное; совѣтъ друга и друг-жескій совѣтъ (дружескій есть притяжательное, по автору) совершенно разныя вещи.

Родительнымъ количества управлять глаголы безлигные зилоговъ средняго и возвратнаго, при коихъ подразумѣваются въ именительномъ падежѣ мѣстоиміе много, иѣсколько; напр. нафхало гостей (с. 131). . . Также глаголы литные залога

ВОСТОКОВА

245

действительнаго, вида совершеннаго, конхъ действіе простирается на哪которое колитество или мѣру гего либо, и при конхъ мѣстопменія много, нѣсколько подразумѣваются въ винительномъ падежѣ; напр. купить хлѣба. — Но сего родительнаго требуютъ не глаголы собственно, а сказанныя подразумѣваемыя слова. Неоконтательный видъ сихъ литныхъ глаголовъ требуетъ винительнаго падежа; напр. покупать хлѣб. — Но это потому, что неокончательный видъ, означая не опредѣленносіть (дѣствіе безъ означенія начала и конца оному; с. 56), требуетъ опредѣленія, то есть явнаго винительнаго; между шѣмъ какъ при совершенномъ видѣ (дѣствіе съ означеніемъ чіпо оно начало или кончено, с. 57) сей падежъ можетъ и подразумѣваться. Прр. Я всякой годъаю сто гетвертей хлѣба; я хочупаю хлѣбъ — видъ неокончательный. Я купилъ много хлѣба; я купилъ хлѣба, подразумѣвая нѣкоторое колитества — видъ совершенный.

Родительный движенія мысленнаго имѣть мѣсто при глаголахъ и прилагательныхъ, означающихъ желаніе, ожидаіе, достиганіе, удостоеніе, прилагренносіть и противоположныя онымъ понятія ослушаніе, опасеніе, удаленіе, лишеніе; напр. искать мѣста, достигать цѣли, заслуживать вниканія, слушаться совѣта, уѣгать или изѣгать кого или гего (с. 133). — Но развѣ не говорятъ — онъ приискиваетъ себѣ мѣсто; онъ лишенъ до невозможнаго; онъ заслужилъ награду; онъ приѣхалися къ богатству; онъ ушёлъ отъ бѣды?

246

ГРАМАТИКА

Дательнаго требують прилагательныя міль,
любезень, противень, нужень (с. 135). — Но
они требують и родителнаго съ предлогомъ
длл. Дательнаго требують существительныя,
согиненныя съ глаголомъ вспомогательнымъ для
присвоенія одного предмета другому; напр. хо-
зялинь этому дому; паслѣдникъ имѣнію; виновникъ
дѣлу. — Но теперь мы чаще слышимъ роди-
тельный.

Дательнаго требуєть неопредѣленное всѣхъ
глаголовъ, когда употреблено въ подлежащемъ,
вмѣсто существительнаго; напр. угиться вслкому
геловѣку полезно; лѣниться непохвально юношамъ
(с. 136). — Но здѣсь дательный зависить не ошь
неопредѣленнаго наклоненія. Замѣните его име-
немъ, падежъ останется потѣ-же — угеніе по-
лезно всякому человѣку; лѣность непохвальша юно-
шамъ, или для юношей.

Неопредѣленное наклоненіе глагола вспомога-
тельнаго быть требуетъ въ такихъ слугахъ да-
тельнаго падежа и въ прилагательныхъ и прита-
стіяхъ, согиненныхъ съ онымъ; напр. быть здо-
рову и покойну душею первое благо; надобно быть
готову на вслкой слугай; работѣ слѣдовало быть
конгенной; намъ можно быть спокойнымъ; имъ
должно быть готовымъ. — Едва ли такъ; я слы-
халъ творительный: быть здоровымъ и спокой-
нымъ... надобно быть готовымъ... намъ мож-
но быть спокойнымъ... имъ должно быть гото-
вымъ... Въ выраженіи работѣ слѣдовало быть
конгенной также творительный, сходный съ да-
тельнымъ только окончаніемъ. А когда припом-

ВОСТОКОВА

247

нимъ сказанное нами о предложеніяхъ, то уви-
димъ, что при послѣднія предложенія приводи-
мыя авторомъ суть косвенные именныя, въ ко-
торыхъ предметы рѣчи — работа, мы, они.
Второе также косвенное, съ подразумѣвающимся
дательнымъ всякому теловѣку; слѣд. остается одно
первое, въ которомъ быть съ своими дополнені-
ями есть подлежащее.

Дательнымъ безъ предлога управляють так-
же имена и глаголы, означающіе действіе,
относительное къ другому предмету или къ са-
мому действователю . . . напр. говорить то
кому; ужасаться кому (?) или тому; предстоять
кому или тему (с. 137). . . Но развѣ не льзя ска-
зать: онъ говорилъ эту рѣчь для васъ (васъ ради);
предъ нимъ предспѣяшь вожди? Глаголь ужасать-
ся употребляется чаще безъ падежа.

Глаголы действительные, означающіе взятіе
или полугеніе, управляють дательнымъ падежемъ
мѣстоименія возвратнаго; напр. брать, взять,
полугать, доставать себѣ то (с. 138). — Но —
онъ взялъ, захвашилъ работу для себя одного;
онъ получилъ, досталъ деньги для себя, а не для
васъ?

При глаголахъ означающихъ присвоеніе ка-
кого либо вида или названія, въ творительномъ
ставится имя, присвоиваемое предмету; напр.
признавать, считать, погитать . . . кого тѣмъ
(с. 141). — Но — его признають, считаю,
почитаю за тестнаго теловѣка.

(С. 146) Въ изчисленіи сопредложныхъ глаго-
ловъ, требующихъ тѣхъ или другихъ предлѣговъ,

248

ГРАМАТИКА

есть пропуски. Вы, напр., требуешь и свъ — выдти въ люди; за и изъ требующъ и на и свъ — засмотрѣл он картину, зашел въ лѣсъ, изру bilъ на куски, въ куски; и пр. и пр.

Творительнымъ падежемъ съ помощью предлога съ управлять всѣ глаголы взаимные; напр. оражаться съ кѣмъ (с. 149). — Но — сражаться противъ враговъ отечества? Тумъ-же, въ премѣръ взаимныхъ, авторъ выставилъ глаголы играть, спорить, разговаривать съ кѣмъ. II точно это взаимные глаголы; но по опредѣленію автора (с. 54) они должны бѣ кончиться на сл.

Далѣе авторъ выставляетъ еще нѣсколько правилъ управленія, хотя большая часть ихъ при надлежитъ Словарю, а не Грамматикѣ, особенно сокращенной. Часто малѣйшее уклоненіе отъ первоначальнаго значенія слова измѣняешь и управленіе его; какъ-же хотѣть подвести тыслѣи такихъ случаевъ подъ правила положительныя? Не забудемъ также, чѣпю многія изъ сихъ правилъ мы знаемъ и не учась, по одному навыку.

Наконецъ авторъ приступаетъ къ послѣдней цѣли Синтаксиса, къ составленію рѣчи. Рѣтъ, заключающі въ себѣ полный смыслъ, называется периодомъ (с. 150), говоритъ онъ. Но и всякое предложеніе, даже изъ одного слова состоящее (съ опущеніями), заключаешь въ себѣ полный смыслъ.

Періодъ, продолжаетъ авторъ, можетъ состоять изъ одного предложенія, простаго или сложнаго, или же изъ нѣсколькихъ таковыхъ пред-

ВОСТОКОВА

249

ложеній, соединенныхъ союзами. — ІІ такъ изъ десяти, изъ двадцати, изо ста?

Сложный периодъ, изъ сколькіхъ бы тленовъ ни состоялъ, большею гастію делится на двѣ половины (всегда, если правиленъ), изъ коихъ во второй заключается доказательство, объясненіе или слѣдствіе сказаннаго въ первой половинѣ (с. 151). — Вотъ опредѣленіе периода, нечаянно сказанное авторомъ. Разовьемъ, по възможности, нашу мысль.

Два предложенія, имѣющія такое между союбою отношеніе, чпо одно изъ нихъ служитъ доказательствомъ, объясненіемъ или слѣдствіемъ другому, соспавляютъ периодъ. Назовемъ ихъ большими тленами периода, а союзы связывающіе ихъ бољшими союзами,

Каждый изъ сихъ большихъ членовъ можетъ состоять изъ двухъ предложеній, служащихъ равномѣрно доказательствомъ, объясненіемъ или слѣдствіемъ одно другому. Назовемъ ихъ и союзы ихъ меньшими,

Каждый изъ двухъ большихъ членовъ можетъ содержать по нѣскольку предложеній, выражающихъ то-же самое отношеніе, какое существуетъ въ большихъ. Назовемъ ихъ цѣпными. (Число цѣпныхъ членовъ зависитъ отъ величины ихъ. Можетъ быть до десяти, ежели предложенія не многословны; иначе вниманіе утомится).

Отсюда три вида периодовъ — простые, сложные и цѣпные. Примѣръ простаго: Если человѣкъ исинно пожелаетъ сдѣлаться мудрымъ

250

ГРАМАТИКА

(первый больш. чл.), то онъ обрѣтетъ утраченное блаженство (второй больш. чл.).

Примѣръ сложнаго: Если человѣкъ испинно пожелаетъ сдѣлаться мудрымъ (пер. меньш. чл), ибо надобно выучиться и желать (вп. меньш. члепъ, сославляюцій съ первымъ пер. больш.); то онъ обрѣтетъ утраченное блаженство (вп. больш. чл).

Примѣръ цѣннаго: Если человѣкъ испинно пожелаетъ сдѣлаться мудрымъ; ссли онъ рѣшится побѣдить чувственность; если ошuble-четъ взоры свои отъ вещей преходящих и обрашить ихъ на себя самого (цѣные члены, составляющіе пер. больш): то онъ обрѣтетъ утраченное блаженство (вп. больш. чл).

Есть и другія формы и роды періодовъ, но здѣсь не мѣсто говорить о нихъ. Замѣтимъ только, что ни одноглennыхъ ни смѣшанныхъ не должно быть вовсе, хотя Грамматики и признаютъ ихъ. Один-членный періодъ есть не иное что какъ предлозженіе многословное (распространенное); а смѣшанный есть или сложный, или дѣйствительная смѣсь предлозеній, неправильная. Недостаточное понятіе о сущности періода было причиною изобрѣшенія смѣшанныхъ періодовъ. Оно-же породило и другую погрѣшность, въ которую иногда, впрочемъ рѣже, впадаютъ писатели наши; это насильственное раздробленіе періода на независимыя предлозенія. Ниже предложу примѣры той и другой.

Явио, что приведенные нами примѣры періодовъ могутъ выразиться всѣ одною формулою — если дѣлается сіе, то происходить то-то. Да и вообще всѣ правильные періоды должны подходо-

ВОСТОКОВА

251

дитъ подъ сію формулу, съ перемѣною толь-
ко однихъ союзовъ на другіе. Приложимъ сіи пра-
вила къ примѣрамъ, предлагаемымъ нашимъ авто-
ромъ.

Двугленный періодъ (с. 151) по раздѣленію ав-
тора: Хотя талантъ есть вдохновеніе природы
(первый глень), однако ему должно развиться
ученіемъ и созрѣть въ постоянныхъ упражненіяхъ
(вт. гл.).

Формула сего примѣра будетъ: хотя сущес-
ствуетъ то-то, однако существуетъ и сіе. Слѣд.
это периодъ простой и правильный, кромѣ опу-
щенія союза и.

Трехгленный периодъ: Лѣнивый рѣдко успѣ-
ваешь въ своихъ предпріятіяхъ (пер. гл.), отъ по-
го чѣю всякой трудъ для него тягостенъ (вт. гл.
и половина періода), а безъ труда, какъ гово-
рятъ, иѣтъ плода (тр. гл. и другая половина
періода).

Упростивъ сей примѣръ, получимъ: лѣни-
вый ии въ чемъ не успѣваетъ — потому что
трудъ для него тягостенъ — а успѣхъ не су-
ществуетъ безъ труда. Причины, почему лѣни-
вый не успѣваетъ, заключаются во второмъ и
въ третьемъ предложеніи; слѣд. и послѣднее мо-
жетъ начинаться союзомъ принадлежащимъ впо-
рому. Въ семъ видѣ периодъ будетъ цѣпной и фор-
мула его — дѣлается сіе, потому что проис-
ходитъ то-то и то-то. Союзъ а, означающій
или противоположность или отличность, явно
не йдеть въ составъ его. Впрочемъ можно дать
и другой видъ сему периоду, обращая шрешье пре-

252

ГРАМАТИКА

дложеніе въ придаточное къ слову трудъ, ма-
кимъ образомъ: потому что всякой трудъ (безъ
коего иѣтъ илода) для него тягостенъ. А еще
лучше, когда предложеніе сіе вовсе опдѣлить
отъ періода. Тогда союз а будемъ связывать его
съ періодомъ, не мѣшая связи послѣдняго; ибо,
надобно замѣшить, что и отдѣльныя предложе-
нія и періоды составляющіе большую рѣть всегда
болѣе или менѣе, явно или неявно, должны быть
связаны между собою. О сей связи между частя-
ми большой рѣчи не найдете ни въ одной нашей
Грамматикѣ.

Четырехтленный периодъ: Терпѣніемъ и тру-
домъ человѣкъ преодолѣваетъ препятствія (пер.
гл.) и достигаетъ желаемаго въ чемъ либо ус-
пѣха (вт. гл. и половина періода): лѣность же
и малодушіе не только заграждающі путь къ
успѣху (втр. гл.), но даже съ начашаго имъ пу-
ти обращающі вспять (гетв. гл. и другая по-
ловина періода).

Сей примѣръ содержитъ шолько два предло-
женія, а не че пые, какъ говорятъ автору:
Основа перваго — теловѣкъ преодолѣваетъ и до-
стигаетъ; основа втораго — лѣность и малоду-
шіе заграждающі и обращающі. Явно, что въ
первомъ предложеніи два сказуемыхъ при одномъ
подлежащемъ, а во второмъ два подлежащихъ и
столько же сказуемыхъ. Союзы не только, но даже,
находящіеся во второмъ предложеніи, могутъ
быть замѣнены однимъ и даже. Слѣд. периодъ сей
есть простой, и формула его будемъ — тѣмь,
тоѣ лается то-то, а это производитъ сіе.

ВОСТОКОВА

253

Примъръ смѣшаннаго періода (изъ Практ. Рус. Грамматики Г. Греча с. 425). Холя пер- выя понятія дикихъ людей были весьма недоста- точны, но они служили основаніемъ для тѣхъ ве- ликолѣпныхъ зданій, которыми украшается вѣкъ нашъ; они были первымъ шагомъ къ великимъ оп- крытіямъ Невтоновъ и Лейбницевъ: — такъ оный источникъ, едва, едва журчащій подъ сѣнію вѣтвистаго дуба, мало помалу разширяется, шу- митъ, и наконецъ образуетъ величественную Волгу.

Дѣленіе сего періода по правиламъ выше из- ложеннымъ: Хотя первыя понятія дикихъ людей были весьма недостаточны (пер. больш. чл.); но они служили основаніемъ для тѣхъ великолѣпныхъ зданій, которыми украшается вѣкъ нашъ; (но) они были первымъ шагомъ къ великимъ открыти- ямъ Невтоновъ и Лейбницевъ (два цѣпные члена составляющіе вп. больш). Такъ оный источникъ, едва-едва журчащій подъ сѣнію дуба, мало по- малу расширяется, шумитъ и наконецъ образуетъ величественную Волгу (предложеніе сложное и распространенное, состоящее въ связи съ періо- домъ). Въ семъ видѣ періодъ дѣлается правильнымъ.

Примъръ раздробленнаго періода (изъ преди- словія къ книгѣ — Хаджи-Баба Исфаганъ въ дон- донѣ — стр. VI — VIII). Чтобъ съ нѣкоторою основашѣностію и истиною поставить въ про- тивоположности Персидскія и Европейскія о ве- щахъ понятія, не довольно знать Персіяпъ изъ

254

ГРАМАТИКА

описаній путшественниковъ, и даже личныхъ
своихъ наблюдений. Надобно непременно умѣть
мыслять, чувствовать и разсуждать поперсид-
ски, съ такимъ же почти набыкомъ, съ ка-
кимъ мы чувствуемъ, мыслимъ и разсуждаемъ по-
европейски; надобно знать въ точности мнѣ-
нія и предразсудки Восточныхъ, ихъ привычки,
подробности домашней ихъ жизни, мѣру умствен-
ныхъ способностей и познаній, и самый родъ
ихъ остроумія; проникнуться ихъ образомъ мы-
слей, и быть въ состояніи собственнымъ сво-
имъ мыслямъ давать при случаѣ оборотъ во-
сточный. Однимъ словомъ, необходимо знать
Восточные языки въ такой степени, чтобъ не
только быть въ состояніи овладѣть народными
тайными Азіятскихъ обществъ въ частныхъ и дру-
жескихъ съ Мусульманами бесѣдахъ, но и вывесть,
изъ книгъ ихъ, вѣрный итогъ ихъ высшихъ поня-
тій, и, мысля на ихъ языкахъ, свои понятія вы-
ражать свойственнымъ имъ образомъ.

Упростивъ сію рѣчь и приведя въ естествен-
ный порядокъ, получимъ формулу — знать Персіань
изъ того-то не довольно, чѣпобъ сдѣлать то-то
(для сдѣланія): надобно умѣть это; надобно
знать сіе; надобно проникнуться пѣмъ-то, сло-
вомъ надобно знать то и то. Явно что это
одинъ периодъ, неправильно раздѣленный на три;
цѣпной подразумѣвающійся союзъ его есть еще.
Такрочемъ, по причинѣ длины, можно раздѣлить
его и на иѣсколько периодовъ, сколько иной формы.

ВОСТОКОВА

255

Послѣ трехъ вышеприведенныхъ примѣросъ
періода, авторъ нашъ предлагаетъ примѣръ рѣчи
ошрывистой, переходишъ къ знакамъ препинанія
(152–156), и — конецъ Синтаксису. Нѣтъ, это
не Синтаксисъ. Авторъ умолчалъ объ основаніяхъ
его: онъ не далъ надлежащаго понятія о предло-
женіяхъ въ отношеніи къ предмету рѣчи, къ за-
логамъ, къ наклоненіямъ; не упомянулъ о син-
таксическімъ частяхъ рѣчи и о замѣненіяхъ формь
однѣхъ другими; не сказалъ ни слова объ опуще-
ніи, занимающемъ столь важное мѣсто въ на-
шемъ языкѣ особенно; не объяснилъ періода; да-
же не намекнулъ о порядкѣ словъ, о связи час-
тей большой рѣчи — и между шѣмъ составилъ
два особые параграфа для управленія прилага-
тельнаго полонъ и глагола касаться (стр. 132)!
Умалчивая о порядкѣ словъ, авторъ лишаетъ насъ
одного изъ важнѣшихъ преимуществъ языка Рус-
скаго (см. спатью мою — слогъ Г. Полеваго въ
Грамм. отношеніи, Моск. Вѣстн. 1830 г.) Но
онъ и самъ погрѣшаетъ иногда противъ распо-
ложенія слопъ; по крайней мѣрѣ въ оборошахъ
рѣчи его и въ выраженіяхъ часто вспрѣчаешь что-
то перусское. Таковы слѣдующіе приводимые
имъ примѣры: какъ первое, такъ и послѣднєе же-
лательно (стр. 122); либо способность, либо
прилежаніе будутъ награждены (с. 124); между
огородовъ ведетъ тропинка (с. 144); полезнѣе тру-
дитсл, нежели празднымъ быть (с. 156). См. пак-
же страшцы 10, 22, 44, 59 и другія пѣкошо-
рыя. Упомянулъ о примѣражѣ, кешати замѣшитъ,
что они должны бъ служить образцами отпосл-

256

БИБЛИОГРАФІЯ

тельно правильности и вкуса. Между штамь
(на с. 153) находимъ слѣдующее мѣсто изъ Ло-
моносова: Публичныя строенія, корабли, при-
стани, всегда видѣли и имѣли его (Петра) въ
основаніи показателя, въ трудахъ ободрителя, въ
совершеніи наградителя.

Что еще сказать о Грамашикѣ Г. Востоко-
вова? Довольно для того, чтобы сдѣлашь за-
ключеніе. Сравнивая ее съ краткою Грамашикою
Г. Греча (Начальныя правила Рус. Грам. см.
Разборъ мой въ Москов. Вѣстн. 1827 г.), я на-
хожу, что у послѣдняго Синтаксисъ лучше. Впро-
чемъ, учители Русскаго языка могутъ и должны
совѣтоваться съ обѣими.

Иванъ Калайдовичь.

VII.

БИБЛИОГРАФІЯ.

— КРАТКІЯ ЗАПИСКИ АДМИРАЛА А. ШИШКОВА, веденныя имъ во время пребыванія его при бла- женной памяти ГОСУДАРЬ ИМПЕРАТОРЬ АЛЕКСАНДРЬ І ВЪ БЫВШУЮ СЪ ФРАНЦУЗАМЬ ВЪ 1812 И ПОСЛѣДУЮЩИХЪ ГОДАХЪ ВОЙНУ. С. П. Б. ВЪ ТИПОГР. ИМПЕРАТОРСКОЙ РОССІЙСКОЙ АКАДЕМІИ. 1831. — ЗАПИСКИ 1814 ГОДА, А. МИХАЙЛОВСКАГО ДАНИЛЕВСКАГО. С. П. Б. ВЪ ТИПОГР. ДЕПАР. ВЫТШ. ТОРГ. 1831. — ВѣКЪ НАШЪ МОЖЕТЪ НАЗВАТЬСЯ ВѣКОМЪ ПРИЗНАНІЙ И ЗАПИСОКЪ.

БИБЛЮГРАФІЯ

257

Никогда люди не были такъ словоохотны о себѣ,
какъ ныпѣ: никогда не выставляли самихъ себя
на позорище съ такою открыFTERСТВІЮ, съ та-
кимъ безпристрасіемъ, съ такимъ, можно ска-
зать, самоотверженіемъ. Особенно во Франціи,
охота говорить про себя преврашилась въ
совершенную эпидемію, обуявшую всѣ званія,
всѣ состолпія. Отъ камердинера Констана до
Князя Беневентскаго, опіь презрѣннаго Видока
до колоссальнаго Наполеона — даже женщины,
писсили многіе помы записками, въ коихъ
предлагающі болье или менѣе подробную ис-
повѣдь своей жизни, съ ея приключеніями и пе-
реворотами, не скрывая никакихъ завѣтныхъ
тайнъ ея, ни замысловъ, ни промаховъ, ни даже
проказъ и шалостей. Чему приписать эту чуд-
ную болтливость? Избытку ли искренности и
простодушія? Но сіи младенческія добродѣтели,
составлявшія украшеніе золотаго Аркадскаго вѣ-
ка, не возрастаютъ, а увядаютъ съ лѣшами!
Пли оскудѣнію стыда и скромности? Но нашъ
вѣкъ отличается уваженіемъ къ многію, которое
со дня на день пріобрѣтаетъ колоссальное могу-
щество! Скорѣй можнѣе было изъяснишь это
изъ эгоизма, любящаго ставить себя средоточі-
емъ общаго вниманія: но тогда — откуда ша
сила, съ коей онъ покараяшъ себѣ учасніе, оправ-
дывающее и подстрекающее сію болтливость?
Явно, что она должна имѣть сама въ себѣ на-
чало занимательности, коимъ поддерживается и
распространяется: и это начало должно быть
отыскиваемо въ духъ и характерѣ современной жиз-

ТГЛЕС. Ч. V.

17

258

БИБЛІОГРАФІЯ

ни. Въ самомъ дѣлѣ, нашъ вѣкъ отличается тѣмѣ,
что жизнь частная получила въ немъ особенную
важность. Прежде родъ человѣческій жиль огром-
ными, нераздѣльными массами, коихъ общія дви-
женія вписывались крупными буквами на величе-
ственныхъ скрижаляхъ Исторіи. Нынѣ сія орга-
ническая цѣлость жизни общественной раздроб-
ляется напряженіемъ частныхъ видовъ и интерес-
совъ, кои, особенно въ концѣ прошедшаго и въ
началѣ текущаго столѣтія, пріобрѣли ужасную
силу и значительность. Въ эпоху революціонной
дезорганизаціи, жизнь общественная была резуль-
татомъ кипѣнія всѣхъ своихъ элементовъ, раз-
loжившихся на несмѣтные атомы. Великія со-
бытія и перевороты зачинались тогда въ каби-
нетахъ и въ тавернахъ, въ уборныхъ и въ пе-
реднихъ — людьми всѣхъ половъ и возрасшовъ,
всѣхъ чиновъ и состояній. Частныя ничтожныя
обстоятельства, кумовство и сплетни, разраж-
дались слѣдствіями, оглушавшими вселенную. Лі-
онскія ужасныя душегубства были местію осви-
станнаго актера; въ ваннѣ Марата нанесенъ
первый ударъ Терроризму; паденіе Директорія
обдумано за туалетомъ Жозефины. Отсюда оче-
видна внутренияз занимательность нынѣшнихъ
Записокъ: въ нихъ заключается Современная Исторія,
такъ сказать, начерно, въ ея первоначаль-
ныхъ матеріялахъ.

И наши Записки должны имѣть поже назначе-
ніе: и у насъ онѣ должны служить также матеріяла-
ми для Исторіи. По крайней мѣрѣ это должно со-
ставлять ихъ настоящее достоинство. Но въ

БИБЛЮГРАФІЯ

259

характерѣ и понѣ изложенія онѣ не могутъ и не
должны сходствовать съ такъ называемыми ме-
муарами (mémoires) другихъ Европейскихъ націй.
Сіи послѣднія тѣмъ значительнѣе и любопытнѣе,
чѣмь подробнѣе и мѣльче обстоятельства, въ
нихъ сохраняемыя. Но у насъ, гдѣ едипая пераз-
дѣльная жизнь проливается величественнымъ не-
возмутимымъ попокомъ, можетъ и долженъ го-
сподствовать одинъ общій государственный ин-
тересъ, поглощающій всѣ біографическія под-
робности въ своемъ историческомъ величіи. Съ
тѣмъ же самоовверженіемъ, какъ историки, на-
ши сочинители записокъ должны сколько можно
менѣе заниматься собой и своей личностью; ибо
она въ общемъ ходѣ дѣлъ слишкомъ мало имѣть
значительности. Однимъ словомъ, у насъ записки
могутъ и должны быть — лѣтописями. И съ этой
точки зрѣнія должно разсматривать и цѣнить
всѣ ихъ опыты, являющіеся въ нашей словесности.

Недостатки Записокъ Г. Михайловскаго-
Данилевскаго именно отсюда объясняются. Онѣ
наполнены премущественно мѣлочными подробно-
стями, не имѣющими даже апекдотической занима-
тельности. Пistorія не многимъ изъ нихъ пополь-
зуется. Обѣды и вечера Мальмезонскіе, описан-
кые Бурьенемъ, былибъ также извурительны для
вниманія, еслибъ ими не выяснялись физіономіи
тѣхъ, кои ворочали нѣкогда судьбами вселенной.

Записки Адмирала Шишкова, маститаго Нес-
стора нашей словесности, имѣютъ гораздо выс-
шее достоинство. Въ нихъ сохранены многіе важ-
ные документы исторіи пезабвенной отечествен-

17*

260

БИБЛIOГРАФІЯ

ной войны. Издатель ихъ былъ органомъ власти Мо-
нарха, предводительствовавшаго Россію на из-
бавленіе Европы. Чувствуя важность столь вы-
сокаго назначенія, онъ дышалъ и жилъ одною лю-
бовію къ отечеству, коей тогда, можно сказать,
былъ посредникомъ между Царемъ и народомъ Рус-
скимъ. Отсюда — всѣ, сохраненные имъ въ запис-
кахъ, бумаги, замѣчанія, бесѣды, изреченія, имѣ-
ютъ высокую историческую важность. Почтен-
ный старецъ излагаетъ ихъ съ очаровательнымъ про-
стодушіемъ, безъ всякаго принужденія и искус-
ства, не отягощая излишними поясеніями и пол-
кованіями, но предоставляя проницательности каж-
даго разгадывать полный смыслъ знаменательныхъ
указаній.

Скажемъ корошко: Записки Г. Михайлов-
скаго-Данилсвскаго останутся въ однихъ библю-
графическихъ воспоминаніяхъ, Записки Шишкова
будутъ достояніемъ Исторіи! —

— ГАРАЛЬДЪ И ЕЛИСАВЕТА или вѣкъ Юанна
Грознаго. Историгескій Романъ. Согненіе В. Эр-
теля. Двѣ Части. СПБ. въ типогр. Шт. Отдп
Корп. Внутр. Стр. 1831. — Романъ сей можно
прочесть съ удовольствіемъ. Онъ паписанъ по-
русски правильно, чиспо, свободпо; и это тѣмь
болѣе замѣчательно, что языкъ Русскій, къ стыду
многихъ нашихъ писакъ, не есть природный языкъ
сочинителя. Г. Эртель, по собственнымъ сло-
вамъ, пристрастился къ нашему языку, почув-
ствовавъ его прелессть. Плодомъ его знакомства съ
пимъ былъ сначала переводъ Исторіи Государства
Россійскаго на Нѣмецкій языкъ. Теперь Г. Эртель

БИБЛІОГРАФІЯ

261

рѣшился попытать силъ своихъ въ оригинальномъ Русскомъ сочиненіи: и мы признаемъ, чіпо этотъ опытъ показываемъ знаніе Русскаго языка, какимъ иные прочіе Русскіе похвалились не могутъ.

Внутреннее достоинство романа не столь-ко удовлетворительно. Вѣкъ Юанна Грознаго пред-шавленъ въ немъ слабо, скудно и безжизненно. Русскихъ почти нѣтъ на позорищѣ: и если они являются, по дѣйствующѣ не порусски. Ходъ романа подернутъ тапинственностью, не свойственною Русской жизни. Все это конечно изви-нительно: ибо духъ народный изучается труд-нѣе, пежели языкъ. Но мы не можемъ здѣсь удержать-ся отъ замѣчанія, которое считаемъ важнымъ не только для будущихъ романисповъ, но и для исто-риковъ Русскихъ. Эпоха Юанна Грознаго соста-вляетъ доселѣ проблему и проблему — важную! Въ безсмертномъ твореніи знаменитаго Исторіографа, Грозный Царь, память коего живѣшъ допынѣ въ народныхъ преданіяхъ, является въ двухъ различ-ныхъ видахъ, изумляющихъ свою непроятною противоположностью. Кроткій и любезный юноша, тобѣдитель Казани и Астрахани, нѣжный супругъ, чувствительный ощецъ, добрый другъ — п лютый, ширанъ, ненасыщный сластолюбецъ, кровожадный душегубъ, осквернитель, дѣтоубійца, однимъ сло-вомъ, чудовище соединяющее всѣ преступленія и ужасы . . . могущі ли сіи двѣ крайности совмѣс-титься въ одномъ человѣкѣ?.. Если онѣ совмѣщались дѣйствительно, то переходъ ошъ одной изъ нихъ къ другой долженъ былъ произойти не вдругъ, а по-степенно. Не смерть Анастасіи, но мнижества

262

БИБЛІОГРАФІЯ

различныхъ причинъ, накопляемыхъ годами, могли произвести столь ужасную и необыкновенную певеремьну. У исторіи не достало свѣта, чѣтобъ озарить ихъ: пусты пособить ей романъ вооруженный свѣточемъ фантазіи! Сія важная эпоха, которой Петръ былъ полнымъ разсвѣшомъ, достойна вниманія Русскихъ!

Г. Эртель посвятилъ свой романъ первопрестольной столицѣ Русскаго Царства, Москвы. Мы отдаемъ полную справедливость чувству, вношившему сіе приношеніе, и надѣемся, что Москва приметъ оное съ благодарностію.

— ГРЕВЕНСКІЙ КОЗАКЪ, ПОВѣСТЬ АЛЕСАНДРА ШИДЛОВСКАГО. С. П. Б. ВЪ ТИПОГРАФІИ СМИРДИНА, 1831. — Г. ШИДЛОВСКІЙ, ЗАКЛЮЧАЯ СІЮ ПОВѣСТЬ, ГОВОРИТЪ:

Найдутся люди — сердца грезы
Безумнымъ бредомъ назвушъ:
И дикаго Кавказа розы
Подъ судъ и толки подпадушъ:
Пусты судятъ ихъ! ...

Имъ судъ не страшенъ! (с. 171)
И дѣйствительно — грезамъ Г. Шидловскаго чего бояться? Онѣ не могутъ подлежать ни суду ни толкамъ. Ихъ отличительное достоинство состоитъ именно въ помъ, что про нихъ сказать не чего. Не льзя назвать ихъ безумнымъ бредомъ: ибо въ нихъ есть логическій смыслъ, риторическая связь и грамматическая правильность. Но съ другой стороны ничто не обличаемъ въ нихъ ни искры поэтическаго вдохновенія. Жалкая участь, общал многимъ нынѣшнимъ сPIхoшворo-

БИБЛИОГРАФИЯ

263

ніямь! Кажешся, ость все — и мѣра и кадансъ
и рифмы, а нѣшь — поэзіи. Слова, звучно пере-
ливающеся въ стройныхъ фразахъ и — ошывающ-
ся пустотой, подобно кимвальному брицанію. Та-
ково н. п. слѣдующее возглашеніе, взятое на вы-
держку изъ Грѣбенскаго козака:

Съ разсудкомъ сердце вѣчно въ спорѣ,
Хладнѣе лѣда — безъ сердаца умъ,
А сердце безъ ума — пьещъ горе...
Такъ гдѣ же нашъ Элизіумъ? .. (с. 129)

Что-то складно, а — Богъ вѣсть, что! Эта
странная нецостижимость — самому поэту кажеш-
ся знакомъ сердетной полноты (с. 124): по мы на-
противъ приписываемъ ее мысленной скудости.
Въ самомъ дѣлѣ большая часть нашихъ пынѣш-
нихъ стихошворцевъ пускаются въ поэзію на шо-
щакъ, безъ всякаго подкрѣпленія и запаса; почему
и произведенія ихъ бываютъ такъ тощи и без-
сильны. Они не знаютъ сами за что берутся,
что дѣлаютъ. Такъ Г. Шидловскій добродушно
признается самъ про себя:

Какой то духъ менд волнуешь,
Причудливо играя мной:
Ему покоренъ я не только,
Онъ мой верховный господинъ,
Онъ правишъ мною своевольно —
Онъ думъ поэма вдастелинъ!
Но кшо сей дивный? и не знаю:
Его велѣнъя мнѣ закопъ!

Быть можешь, сжалясь надъ спящей.
Мечтомъ свѣтлою, будущей —
Ее онъ будить... но, она,

264

БИБЛИОГРАФИЯ

Фму съ участіемъ внимал,
Его призывъ не постигал —
Лепечетъ бредъ, въ дрелотѣ сна;
Быть можещъ! . . Но къ чему сомнѣнъ? (с. 166)
Мы шакже думаемъ; къ тему сомнѣнъ! и сожалѣ-
емъ отъ всего сердца, что эта благодатная увѣ-
ренность пробудилась въ поэтѣ при концѣ поэмы,
когда, по собственнымъ его словамъ, уже —

... совершились уповања (?),

Испитъ тайнственный фіалъ,

Мелькнулъ, въ цвѣтахъ очарованья,

Души суровой идесаль! (с, 159)

— MÉMOIRE SUR LES CHAINES DE MONTAGNE ET SUR LES VOLCANS DE L'ASIE INTERIURE ET SUR UNE NOUVELLE ÉRUPTION VOLCANIQUE DANS LA CHAINE DES ANDES, par M. Alexandre de Humboldt. Paris, 1831, (записка о цѣпляхъ горъ и волканахъ внутренней азии и о новомъ волканическомъ извержении въ андахъ. Александра Гумбольдта. Парижъ. 1831), — Разсужденія, чистанныя знаменитымъ Гумбольдшомъ, послѣ возвращенія изъ Восточной России, въ Пертербургской, Берлинской и Парижской Академіяхъ, и извѣеченія, обработанныя изъ нихъ для Нѣмецкихъ и Французскихъ Журналовъ, открывають новую эру для познанія Азіятскаго манерика. Сія часть свѣта, заслуживающая, сколько своей величиной и разнообразіемъ, столь кожъ, или еще болѣе, историческимъ старѣйшelijkимъ и цервомѣнскаго, преимущественное вниманіе, весьма недавно еще, извѣстна была намъ по однимъ Powerless познаннымъ, наконецъ начало распростраляться познаніе восочныхъ языковъ: ис-

БИБЛІОГРАФІЯ

265

точники сихъ преданій подверглись розысқаніямъ; по ученымъ не досіпавало яснаго понятія объ Азіятскихъ мѣстностяхъ, которое можешь быть пріобрѣтаемо только чрезъ путешествія, между тѣмъ какъ съ другой стороны пушественникамъ, по большей части, не досставало знакомства съ учеными трудами оріенталистовъ. Гумбольдтъ соединилъ въ себѣ съ глубокой ученостью многостороннюю наблюдательность; и какъ прежнія его сочиненія для Америки, такъ послѣднія для Азіятскаго материка представляютъ богатую сокровищницу, которая можетъ и должна служить образцемъ для будущихъ пушественниковъ.

Ні такъ теперь пора освободиться отъ смутныхъ преданій, наполняющихъ обыкновенно школьныя наши книги. Чѣмъ больше станемъ мы ихъ забывать, тѣмъ удобнѣе и легче будетъ намъ учиться: разсѣяніе заблужденій есть уже важнѣйшій шагъ къ истинѣ. Еслибъ мы вздумали измѣнять направленіе каждого хребта горъ, превращать теченіе каждой рѣки, тамъ вымарывать, здѣсь прибавлять — по работѣ нашей не будетъ конца. Всего лучше, срыть всѣ горы, завалить всѣ рѣки и превратить Азію въ голую доску (tabula rasa), дабы создать все на ней съ изобража. Особенно позднѣйшія пристройки, дѣланныя на ней, такъ рыхлы, что ихъ поправлять не возможно,

Наши составители ландкартъ не удерживаются никакими обличеціями и вездѣ, гдѣ идешь большая рѣка, протягивающіе необозримые хребты высокихъ горъ, кон разсшилаются по бумагѣ такъ роскощ-

266

БИБЛІОГРАФІЯ

но, что заспиляющиc свою поверхность между
Ураломъ и Алшаемъ: они превращающиc Малый
Алтай въ Большой и на оборотъ; знакомятъ насъ
съ Алгидин-Цано, котораго сами не знаютъ. Съ
ландкаршъ списываются компенди, съ компендиевъ
опять ландкарты. Изъ обстоятельныхъ опровер-
женій, дѣланныхъ учеными розыскателями, Рит-
перами, Клапротами, Абелями Ремюза, нѣко-
торыя издѣльныя истины слишкомъ рѣдко про-
крадывались въ школьные учебники. Теперь, когда
изследованія очевидцевъ упрочились и разпросра-
цились до невроятной обширности — теперь
конечно пора доводить до общаго свѣдения новыя
открытія и изгонять ими старая заблужденія.
Правительства платятъ пущешественникамъ, для
щога чтобы они обогащали науку въ дали: ме-
нѣе ли поощренія должны заслуживать труды уче-
ныхъ, которые, оставаясь дома, приспособля-
ютъ извѣстія, собираемыя въ путешествія, къ
улучшенію учебниковъ?

Здѣсь не мѣсто ссылаться на примѣры; и
каждый образованный чишатель съ большимъ удо-
вольствіемъ согласится самъ искать въ новомъ
произведеніи Гумбольдта доказательствъ его зани-
мательности и доспоинства. Обратимъ только вни-
маніе на сдѣланныя имъ открытія огнедышущихъ
горъ въ весьма значительномъ отдаленіи отъ моря —
открытія, коими разрѣшаются теперь всѣ толки
объ оширошеніи дѣйствующихъ вулкановъ къ растоя-
нію отъ морскихъ береговъ. Гора Пе-Шанъ оцѣшło-
шіе почти на 200 геогр. миль отъ Азіятскихъ
морей. Когда Гумбольдшъ возвращался изъ Мексики,

БИБЛІОГРАФІЯ

267

знаменитые геологи дивились разсказамъ его о вулка-
ническомъ изверженіи на равнинѣ Хорулло и о дѣй-
ствующемъ доселѣ волканѣ Попокатепепи, между
шѣмъ какъ послѣдній от接触ъ отъ моря не да-
лѣе, какъ на 20 миль, а первая еще меньше.
Джебел-Колдаги, дымящаяся сопка въ Кордофа-
нѣ, о которой Рюппель слышалъ въ Донголѣ,
втрое ближе къ Черному Морю, чѣмъ Пе - Шань
къ Индѣйскому. Наконецъ, появившееся недавно
изверженіе пика Толимы доказываетъ, какъ не-
основаільно было миѣніе шѣхъ, кои утверждали,
что въ отдаленныхъ отъ моря частяхъ Андскаго
хребта нѣмъ никакихъ дѣйствующихъ волкановъ.
Кромѣ Пе-Шана, Гумбольдшъ именуетъ много
другихъ огнедышущихъ горъ внутри Азіи и даже
доказываетъ, что цѣлый кряжъ, болѣе чѣмъ въ 1,000
квадратныхъ миль, простирающійся почти на 200
миль отъ берега, состо изъ волка�ческой
почвы.

Къ труду знаменитаго путешественника
приложена карта вулкановъ средней Азіи съ оз-
паченіемъ ихъ вышины; а въ заключеніи находят-
ся замѣчанія Клапрота, переведенные изъ Кипай-
скихъ и Яноискихъ книгъ. Все сіе помѣщено шакже
въ Nouvelles Annales de Voyages. (L. B.)

chenchen

268

VIII.

СРАВНИТЕЛЬНОЕ ПРЕДСТАВЛЕНІЕ

ДОПОГЫ ЖИЗНИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ
ВЪ ГЛАВНЫХ ПЫХЪ СТРАНАХЪ ЕВРОПЫ И АМЕРИКИ.

Врачебная статистика не достигнет совершенства, доколе не представитъ врачамъ:всѣхъ частей земнаго шара сравнительное достоинство различныхъ способовъ лѣченія, исторію каждой болѣзни во всѣкомъ возрастѣ и климатѣ, распространеніе и уменьшеніе нѣкошорыхъ особенныхъ припадковъ, вліяніе рода занятій, мѣсно-степей, временъ года, образа жизни и т. п.

Уже дѣланы были многочисленныя и важныя покушенія для усовершенствованія врачебной статистики разныхъ странъ, многихъ городовъ, нѣкошорыхъ госпиталей; но опыты сіи были отдѣльные; до сихъ поръ ни одинъ еще писашель не попытался составить изъ нихъ общаго обзора, соедняющего въ себѣ результашы, представляемые различными странами, различными заведеніями. Выполненію сего обширнаго الإруда предстояли многія затрудненія; изъ матеріяловъ, кои мы имѣемъ и которые никакъ не могутъ полніться всѣхъ, осщающихся пустыми, промежушковъ, нѣкошорые еще не достовѣрны, другие темны и недостающы; требовалась величайшая осторожность при ихъ выборѣ. Таковы именно были затрудненія, предстоявшія Доктору Гаукинсу и

ДОЛГОТА ЖИЗНИ

269

имъ счаспливо преодолѣнныя а). За шо и сочипне-
ніе его должно обратить на себя вниманіе всѣхъ,
занимающихся медико-статалистическими изыскані-
ями и улучшеніемъ судьбы рода человѣческаго,
коему сіи розысканія значительно содѣйствуютъ,
оправдывая его успѣхи.

Врачебная статистика представляетъ яснѣй-
шія доказательства пользы и действія меди-
каментовъ: ею всего легко опровергнуть раз-
пространенное въ народѣ, и иногда даже под-
держиваемое невѣжественными медиками мнѣніе,
что одной натуры достаточно для уврачеванія
болѣзни, и что въ иныхъ случаяхъ искусство
сполькожъ замедляетъ оное, сколько въ другихъ
ускорлешь. Для статистическаго сравненія резуль-
татовъ болѣзни, предоставленной на произволь
самой себѣ, и болѣзни, врачуемой по правиламъ
искусства, преимущественно изберемъ мы лихорад-
ку, какъ болѣзнь, въ коей намура дѣйствуетъ силь-
нѣе, нежели въ другихъ, дабы не сказали, что
мы обратились къ обстоятельствамъ, наиболѣе
благоприятнымъ искусству, которое защищать
намѣреваемся. Гиппократъ оставилъ намъ под-
робное описание 42 больныхъ, пораженныхъ остры-
ми болѣзнями, и въ особенности лихорадками:
они ни чѣмъ не пользовались, и 25 изъ нихъ
умерло: между тѣмъ какъ пынѣ, при вліяніи искус-
ственной помощи, смертность въ таковыхъ
болѣзняхъ простирается не свыше одного на 7,
11, и даже 12 больныхъ смотря по времени,

a) Elements of medicale statistics, by Bisset Haukins M. D.
London, 1829.

270

ДОЛГОТА ЖИЗНИ

когда начато пользованіе, или по инымъ обстоятельствамъ. Но и шеперь, когда больные оставляются на произвольную natuры, обыкновенно одинъ изъ двухъ умираетъ.

Стаписпика также представлялъ единоственное средство постигать пользу, произтекающую отъ физическихъ улучшеній мѣстности. Пормутъ, на примѣрь, опустошали нѣкогда перемежающиеся лихорадки, кои сдѣлались несравненно рѣже съ 1769 года, когда городъ былъ вымощенъ и осушенъ; между шѣмъ какъ тѣ-же болѣзни продолжали свирѣпсшвовать въ Гильзи и другихъ мѣстахъ острова, на коемъ стоило Порисмутъ, до 1796 года, шо есть до его окончательнаго осушенія. Съ тѣхъ поръ народонаселеніе Пормстуна безпрерывно возрастаетъ и болѣзни сдѣлались гораздо рѣже.

Тщетно станемъ мы искашь памятниковъ, коибы свидѣтельствовали о долговѣчности древнихъ. У однихъ только Римлянъ находимъ нѣсколько факшовъ, въ этомъ опишеніи достойныхъ виниманія. Если вѣритъ свидѣтельству Улпіана, секретаря и главнаго министра Александра Севера, Ценсоры, со временъ царствованія Сервіи Туллія, вели списки съ означеніемъ лѣтъ, пола, болѣзни и смерти Римскихъ гражданъ. Въ слѣдствіе сихъ наблюдений, средней долготою жизни Римлянъ полагалось тридцать лѣтъ. Взявъ въ Лондонѣ для сравненія, списки обществъ, въ коихъ застраховывается жизнь, по изслѣдованіямъ Г. Финлейсона, обиимающимъ сорокъ послѣднихъ лѣтъ, мы находимъ, что средняя долгота жизни страховавшихся сосставляетъ

ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ

271

БО ЛѣТЬ, ТО ЕСТЬ, СРОКЪ БОЛЬШІЙ 20-Ю ГОДАМ, ЧѣМЬ
У РИМЛАНЬ. А КАКЪ СРЕДНЕЮ ДОЛГОТОЙ ЖИЗНИ, ВО
ВСЕЙ АНГЛІИ ВООБЩЕ, МОЖНО ПОЛОЖИТЬ 45 ЛѣТЬ,
ТО У ПАСЪ, РАЗЛИЧНЫЕ КЛАССЫ ОБЩЕСТВА ПОЛЬЗУ-
ЮСЬЯСЯ ПРЕИМУЩЕСТВОМЪ 15 ЛѣТЬ ПРЕДЪ ДОСТА-
ТОЧНЫМИ КЛАССАМИ РИМЛАНЬ. НЫНЬ ВО ФЛОРЕНЦІИ,
ДОЛГОТА ЖИЗНИ ВСЕГО ПАРОДОПАСЕЛЕНІЯ ВООБЩЕ ТА-
ЖЕ, ЧТО БЫЛА ВЪ ТРЕТЬЕМЪ СТОЛЬТІИ ВЪ РИМЬ,
ДАЛЯ ДОСТАПОЧНЫХЪ КЛАССОВЪ ПАРОДА.

Христіанской вѣрѣ обязаны мы, возобновлен-
нымъ въ новѣйшія времена, обыкновеніемъ весны
списки родящимся и умирающимъ. Опустошепнія,
произведенные чумою, побудили Генриха VIII
весны таковые списки съ бОЛЬШЕЮ ИСПРАВНОСТЬЮ.

ВЪ ЖЕНЕВѣ сохраняются веденные съ 1560
года списки умершимъ, весьма любопытные по
своимъ результатамъ. НЗЪ нихъ видно, что
средняя долгота жизни въ семъ городѣ, во вре-
мя реформации, не превышала 18 лѣтъ; въ
семнадцатомъ вѣкѣ простиралась до 23, въ
осмнадцатомъ до 32, и наконецъ нынѣ дошла до
36 лѣтъ.

Первый писатель, обративший вниманіе на
сей важный предметъ, былъ Капитанъ І. Грантъ
(около 1661 года), котораго по справедливости
назвать можно творцемъ Статистики. Долго
спустя послѣ него, явился Зюсмильхъ, который,
слѣдуя понятіямъ Монтескё и многихъ древнихъ
писателей, полагалъ, что Европѣ, для размноже-
нія рода человѣческаго, нужно особенное, новое
законодательство, и что правительства вообще
обязаны заняться умножениемъ числа браковъ. По

["272", "ДОЛГОТА ЖИЗНИ", "его мнѣнію, среднее число умирающихъ въ цѣлой вселеннойой должно составлять 1 на 36. Бюшингъ, знаменитый географъ того же времени, опредѣлялъ смертность однимъ на 32 и далѣе до 37. Во-семдесятъ лѣшъ прошло съ тѣхъ поръ, и удивительныя улучшенія въ физическомъ быту человѣка развились постепенно. За то, въ разныхъ странахъ земнаго шара, число ежегодно умирающихъ уменьшается, на Британскихъ же островахъ долгота жизни почти удвоилась, если сравнить показанія, данные Бюшингомъ, съ тѣми, кои даны въ 1821 году, и по коимъ видно, что въ Англіи и Княжествѣ Валлійскомъ умираешь только одинъ на 60.", "Въ четырнадцатомъ столѣтіи, чума, про-никшая изъ сѣверо-запада Азіи въ Европу и до-стигшая Англіи, истребила по меньшей мѣрѣ по-ловину ея народонаселенія. Слѣдующіе столѣтія не представляютъ никакихъ средствъ опредѣлить смертность; первыми, вѣрными результашами обязаны мы ревизіямъ, производимымъ чрезъ каждое десятилѣтіе.", "<table><tbody><tr><td>Въ 1778 смертн. въ Англ. и Кн. Вал. была 1 на 40</td><td></td><td></td><td></td><td></td><td></td

ЧЕЛОВЪЧЕСКОЙ

273

взявъ каждое Графство оштѣльно, увидимъ значительную разницу; въ этомъ отношеніи, Мидлесексъ и Суссексъ представляютъ двѣ крайности. Въ первомъ смертность была, въ 1821, одинъ на 47; во второмъ — одинъ на 72. Различіе сіе въ особенности происходятъ отъ значительнаго перевѣса городскаго народонаселенія въ Мидлесекскомъ Графствѣ а). Однакожъ и въ другихъ мѣстахъ, имѣющихъ самое невыгодное положеніе, смертность значительно уменьшается. Такъ въ Мидлессексѣ, гдѣ, какъ видно изъ вышесказанного, въ 1801, умиралъ одинъ на 47, въ 1811 умеръ одинъ на 36.

И не въ одной Англіи обнаруживается сіе существенное улучшеніе судьбы человѣческой чрезъ уменьшеніе смертности: оно замѣтно во всѣхъ сшранахъ, только въ меньшей пропорціи, какъ явствуетъ изъ нижеслѣдующей таблицы:

<table><thead><tr><th>УМЕРШИХЪ</th><th>ЖИТЕЛЕЙ.</th></tr></thead><tbody><tr><td>Англія и Кн. Вал.</td><td>1 на (1780) 40 (1821) 60</td></tr><tr><td>Канш. Вадтландъ</td><td>1 . . . . . . . 49</td></tr><tr><td>Швеція</td><td>1 на (1775) 35 (1823) 48</td></tr><tr><td>Голландія</td><td>1 на (1750) 23 (1827) 48</td></tr><tr><td>Франція</td><td>1 на (1781) 29 (1823) 40</td></tr><tr><td>Америк. Соед. Шт.</td><td>1 на . . . . . . . 40</td></tr><tr><td>Пруссія</td><td>1 на . . . . . . . 35</td></tr><tr><td>Королев. Неапол.</td><td>1 на . . . . . . . 34</td></tr></tbody></table>

а.) Мидлесеское Графство есть одно пъ главныхъ подраздѣленій Лопдона; осшальныя два, какъ извѣстно, суть: Городъ (City) и Вестминстэръ. Каждое пъ свхъ оштѣленій ммѣетъ своихъ чиновинковъ и свое судопрозводство.

ТЕЛЕС. Ч. V.

18

274

ДОЛГОТА ЖИЗНИ

<table><tr><td>Виртембергъ</td><td>1 на</td><td>33</td></tr><tr><td>Новая Испанія</td><td>1 на</td><td>30</td></tr><tr><td>Венеціанскіл пров.</td><td>1 на</td><td>28</td></tr></table>

Во Франціи всегда существовало большое разнообразіе въ физическомъ устройствѣ обитателей разныхъ провинцій, и слѣдешвенно въ стеменяхъ ихъ смертности. Дѣйствіемъ конскрипціи дознано различіе, существующее между людьми въ строеніи тѣла, въ способности переносить воинскіе труды, въ качествѣ и количествѣ болѣзней, не входящихъ въ общую категорію. Такъ, на примѣрѣ, когда, съ 1816 до 1823 года, молодые конскрипты въ Парижѣ должны были иметь росту по крайней мѣрѣ 5 фут. 2 верш. и поллини, въ Со и Сен-Дени требовалось отъ нихъ не болѣе 5 фут. верш. и 9½ линій. Въ Ронскомъ Департаментѣ существовало точно шакоеже различіе между конскриптами Ліона и Вилль-Франша.

Чѣмъ избыточнѣе провинція, тѣмъ слабѣе въ ней смертность. По сей-то причинѣ въ департаментахъ Калвадосскомъ, Орискомъ и Сартскомъ, умираетъ ежегодно изъ 50 жителей шолько одинъ. Въ двухъ первыхъ, четвертшая часть даннаго количества людей копчаетъ жизнь до 5 лѣтняго возраста, половина до 45, три четверти до 70 лѣтъ; между тѣмъ какъ въ Департаментахъ Индрскомъ и Шерскомъ, весьма бѣдныхъ, четвертшая часть умираетъ на первомъ году, половина между 15 и 20, три четверти до пятидесятіи лѣтъ. Вообще, во Франціи половинное число дѣтей доживаетъ до 20, а четвертшая часть до 45 лѣтъ.

ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ

275

Въ Пруссіи, народонаселеніе быстро воз-
растается. Каждый годъ, начиная съ 1816 до
1824 года, число родившихся превышало число
умершихъ 172,000 ми: въ слѣдствіе чего должно
предположить; что чрезъ 26 лѣтъ народонаселе-
ніе государства сего должно удвоиться. Таковое
увеличение зависитъ сколько отъ уменьшенія смерт-
ности, столько отъ умноженія количества ро-
дящихся. Количество бракосочетающихся здѣсь
значительнѣе, нежели гдѣ либо, по причинѣ удоб-
ства разводовъ. Въ 1817 году, ихъ было одинъ
на 37 супрѣжествъ. Кажется однако, что съ нѣ-
котораго времени пропорція уменьшилась.

Въ Баваріи, какъ замѣчено, шѣ мѣста; въ
коихъ наиболѣе помѣщичьихъ владѣній, населены
менѣе прочихъ. Въ нихъ смертность простирается
отъ 1 на 29 до на 38, въ различныхъ клас-
сяхъ народа:

Изъ наблюдений Профессора Кудлера, исключительно занимавшагося статистикой южныхъ странъ, слѣдуемъ; что, судя по настоящимъ успѣхамъ народонаселенія въ Австріи; пособно не менѣе 150 лѣтъ; для удвоснія народонаселенности Венгріи, 176 для Нижней Австріи; 230 для Богеміи, 248 для Галиціи; и 296 для Моравіи; одной Стиріи болѣе благоприятствующій обстоятельства. Сіи достопримѣчательные факты показывающіе, сколь медленными шагами Австрійскія провинціи подвигающіеся къ общественному благосостоянію.

Резульшаты свѣденій, доставляемыхъ Россией,
шакъ необыкновенны, что едва можно имъ вѣ-

18*

276

ДОЛГОТА ЖИЗНИ

рить. Таблицы смертности, обнародываемыя
оффиціально, изумительны. Онѣ богаты образца-
ми необыкновенной долговѣчности.

По достовѣрнымъ свѣденіямъ, обнародован-
нымъ съ дозволенія Австрійскаго Правительства,
смертность въ Венеціянскихъ провинціяхъ состав-
ляетъ 1 на 28. Голодъ свирѣпствовавшій въ 1815,
1816 и 1817 годахъ, значительно уменьшивъ число
родящихся и вступающихъ въ бракъ, увеличилъ ко-
личество умирающихъ, до того что въ 1817
году умиралъ одинъ изъ 14. Въ 1766 народонасе-
леніе простиралось до 361,491 семейства, а въ
1827 до 397,098 семей. Сіе слишкомъ малое при-
ращеніе есть одно изъ пагубныхъ послѣдствій
несчастій, угнѣпавшихъ Италію.

Въ Америкѣ, какъ и въ Европѣ, сѣверныя
области имѣютъ великое преимущество предъ
областями южными. Смертность Соединенныхъ
Штатовъ въ одинаковой съ Франціей пропор-
ціи, шо есть: въ здоровыхъ мѣстахъ умираетъ 1
на 56, въ менѣе здоровыхъ 1 на 35. Южная Амс-
рика въ этомъ отношеніи извѣстна намъ только
по описанию Г. Гумбольдша. Съ самаго начала къ
Новой Испаніи были привиты веѣ пороки нашей
Испаніи, и въ особенности весьма неравный
раздѣлъ недвижимыхъ имуществъ. Сіе обстоятель-
ство, и великое множество убогихъ Индйцевъ,
дѣйствительно уступающихъ Европейцамъ въусер-
діи и промышленности, долгое время препятству-
вало успѣхамъ народонаселенія. Количество ро-
дящихся и умирающихъ находится тамъ въ зна-
чительной пропорціи, чтò доказываетъ прежде-

ЧКЛОВЧЕСКОЙ

277,

временность браковъ и смерти подъ тропиками
и быстропу, съ коей каждое поколѣніе исчезаетъ.

Островъ Бурбонъ представляемъ достопри-
чачельные примѣры различія между смертностію
Французскихъ колонистовъ и смертностію Нег-
ровъ свободныхъ и невольниковъ. У первыхъ еже-
годно умираетъ 1 на 44, между тѣмъ какъ число ро-
дящихся находится въ пропорціи 1 къ 24. У Негровъ
рабовъ видимъ совершенно противуположное. II хъ
пародонаселеніе, съ 1818 до 1824 года уменьши-
лось шестою долей, и уменьшается еще быстрѣе,
шакъ что владѣльцы предвидитъ уже близкую не-
обходимость покинуть часть земли, донынѣ еще
воздѣлываемую. Сіе ужасное уменьшеніе происхо-
дитъ часшію отъ избытка мужчинъ въ сравне-
ніи съ количествомъ женщинъ: первые содержаш-
ся къ послѣднимъ, какъ 28 къ 17. Чшожъ касаш-
ся до Негровъ свободныхъ, то у нихъ умираетъ
меньше даже, чѣмъ у Французскихъ колописшовъ:
потому что, между прочими выгодами, они живушь
въ климатѣ, соотвѣтствующемъ тому, въ коемъ
родились. Смертность ихъ составляемъ 1 на 62.

Во всякое время замѣчаемо было, что людей
умираетъ болѣе въ городахъ, чѣмъ по деревнямъ.
Различіе это еще ощутительнѣе въ первые года
жизни. Напримѣръ: въ Лондонѣ умираетъ 5 ши
лѣшнихъ дѣтей несравненно большее количество,
нежели въ деревняхъ; отъ 5 до 20 лѣшнѣ, умираетъ
уже гораздо менѣе; но отъ 20 до 50, смертность въ
Лондонѣ опяшь возрастаетъ. Сіе послѣднее долж-
но приписашь большому количеству иностран-
цевъ, прибывающихъ туда въ возмукаломъ возрасшѣ,

278

ДОЛГОТА ЖИЗНИ

кон привыкнувъ съ дѣтскихъ лѣтъ къ часто-
му движению, чистому воздуху и простой пищѣ,
принуждены вдругъ принять совершенно другой
образъ жизни, вредный для нихъ, хотя потъ же
образъ жизни несравненно менѣе вредитъ людямъ,
привыкшимъ къ нему съ дѣтства За 50 лѣтъ смерт-
носить въ Лондонѣ опять слабѣе, нежели въ деревняхъ,

Дженнеръ и педавно Докторъ Баронъ а)
производили достойные замѣчанія опыты надъ жи-
вотными, доказывающіе пагубное вліяніе не-
досташка въ чистомъ воздухѣ и перемѣны обы-
кновенной пищи. Докторъ Баронъ заперъ нѣсколь-
ко молодыхъ здоровыхъ кроликовъ въ тѣное про-
странство, и давалъ имъ малопитательную пищу;
черезъ мѣсяцъ одинъ изъ нихъ умеръ, и тѣло его
представило первую степень органическаго раз-
стройства, во множествѣ небольшихъ, прозрач-
ныхъ пузырьковъ (hydatides), покрывавшихъ пе-

(1) Докторъ Баронъ принадлежитъ къ числу врачей, искаutaněльно изслѣдовавшихъ начало чахотки, по-средствомъ микроскопическихъ наблюдений. По увѣ-ренію сего писателя, труды коего мало извѣстны во Франціи, пупырышки, появляющіеся въ разныхъ органахъ, и производящіе чахотку, въ началѣ своемъ суть небольшіе пузырчатые червяки, кошо-рые довольно часто находился въ органахъ у чер-ловѣка и у другихъ живописныхъ. Онъ полагаетъ, что сін маленькіе одушевленные пузырьки со временемъ измѣняются въ существѣ, и послѣ многихъ посшепенныхъ превращеній, образуютъ на конецъ пузырчатыя массы, кошорыя разпространяются по-среди тканей и, смягчась, осшавлляютъ на нихъ об-ширные вередныя раны, причиныющія смерть ча-хошочнымъ.

ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ

279

цень. Впорый умеръ девять дней спустя послѣ
перваго, и болѣзнь его въ печени перешла уже въ
состояніе пупырышковъ, Печень третьяго, умер-
шаго еще чешырьмя днями позже, до того наполни-
лась пупырышками, что доведена была почти до со-
вершеннаго органическаго разстройства. Четвер-
тый, умершій послѣ, былъ почти въ такомъже по-
ложеніи. Тушь докторъ Баронъ перевель трехъ
остальныхъ кроликовъ въ удобнѣйшее мѣсто, и они
вскорѣ выздоровѣли. Подобные опыты и надъ други-
ми звѣрьми имѣли всегда одинаковые резульшаты.

Впрочемъ хотя смертность сильнѣе въ го-
родахъ, нежели въ сельскихъ мѣстахъ, однакожь и
памъ она уменьшается значиіе нынѣымъ образомъ,
и уменьшеніе сіе въ нѣкошорыхъ городахъ замѣт-
нѣе даже, чѣмъ по деревнямъ. Вотъ почему въ менѣе
самое время, какъ столица Англіи разпросѣра-
нялась по всѣмъ направленіямъ и число жише-
лей ея возрастало до невѣроятности, или другими
словами, когда, по видимому, скоплялись самыя
невыгодныя для ней обстоятельства, она, на-
противъ, становилась болѣе и болѣе благопріят-
нымъ для здоровья мѣстопребываніемъ. Въ 1697 году
умерло въ Лондонѣ 21,000, въ 1797 не болѣе
17,000: а какъ увеличилось въ промежуткѣ сихъ
эпохъ народопаселеніе Лондопа! Но всего удиви-
тельнѣе, что сіе улучшеніе здоровья наиболѣе сдѣ-
лалось замѣтно за 50 или 60 лѣтъ предъ симъ, то
есть съ того времени, какъ предѣлы и населеніе
Англійской столицы наиболье разпространились.
Въ срединѣ истекшаго столѣтія умиралъ тамъ 1
изъ 20; въ 1811 году 1 изъ 38; и вѣроятно, при

280

ДОЛГОТА ЖИЗНИ

будущей ревизії окажется і на 48. Отсюда явно,
что въ теченіе 70 лѣтъ смертность стала впо-
ловину менѣе въ этой обширной столицѣ — че-
му не бывало примѣра ни въ какой странѣ,
ни въ какую эпоху исторіи. Изо всѣхъ Европей-
скихъ городовъ, одинъ только, впорый въ Англіи
по количеству обывателей, можетъ въ этомъ отно-
шеніи сравниться съ Лондономъ. Въ Манчестерѣ,
въ 1750 году, смертность была одинъ на 25;
въ 1770 одинъ на 28; въ 1811 одинъ на 74; и
съ того времени не преставала уменьшаться:
такъ чіпо въ продолженіе 60 лѣтъ народонасе-
леніе Манчестера болѣе нежели учетверилось,
къ чести Докторовъ Персиваля и Ферьяра, кои
содѣйствовали введенію въ Манчестерѣ спаси-
тельныхъ мѣр для здоровья, особливо въ от-
ношеніи къ провѣтриванію.

Разсуждая о смертности въ городахъ ману-
фактурныхъ, обыкновенно съ такою быстропою
разпространяющихся, должно замѣтить, что без-
прерывное прибытие взрослыхъ работниковъ, долж-
но производить болѣе выгодные результашы, не-
жели застаивающееся народонаселеніе, состав-
ленное изъ людей всѣхъ возрастовъ.

Впрочемъ не въ однихъ городахъ Англіи за-
мѣтно сіе постепенно возрастающее улучшеніе
судьбы человѣческой; оно проявляется и въ про-
чихъ странахъ земнаго шара; въ одномъ мѣстѣ
скорѣе, въ другомъ медленнѣе; только въ Англіи
ходъ его неоспоримо быстрѣе, чѣмъ гдѣ либо.

,,Съ заключенія послѣдняго мира, правитель-
ства главнѣйшихъ странъ Европы обратили осо-

ЧЕЛОВЬЧЕСКОЙ

281

бенное вниманіе на статистику; мы имѣем ны-
пѣ поучительныя наблюденія надъ всѣми почти
странами, городами и больницами швердой зем-
ли; и по ихъ резульпашамъ можемъ сдѣлать важ-
ное заключеніе, что смертность въ городахъ и
больницахъ Великобританіи несравненно сла-
бѣе смертности другихъ Европейскихъ госу-
дарствъ; это превосходство не ограничивается
нѣкоторыми особенными классами народа или нѣ-
сколькими округами Англіи; нѣтъ — куда ни
обратимъ взоры, пездѣ видимъ може а). Здѣсь

а) Опровергая сего невозможно; голосъ собышій
громче всѣхъ умствованій и предразсудковъ. При всемъ
томъ почитаемъ преувеличенною пропорцію одного
умирающаго на 60 жителей. Не то, чтобъ была
здѣсь прибавка въ числахъ; онѣ совершенно сходны
съ отчечами: но, кажешься, въ сихъ послѣднихъ не
съ такою точностію, какъ и. п. во Франціи, означаешь
количесво раждающихся и умирающихъ.
Здѣсь обращающъ особенное внимание на сей пред-
метъ, и. если иногда бываютъ опущенія, то случан
сіи, слишкомъ рѣдкіе, не могутъ имѣть вліянія на
общій резульшатъ. Въ Англіи, иное дѣло; тамъ
нѣтъ гражданскихъ списковъ народонаселенія, и отмѣ-
чаются не рожденіе и кончина, и крещеніе и похоро-
ны; а какъ дѣтей не всегда крестятъ немедленно
по рожденіи, но сообразно съ обстоятельствами и
взлѣй родителей, и даже совсемъ не крестятъ у нѣ-
которыхъ семинаровъ, н. п. у анабацтисловъ, ква-
керовъ и пр., коихъ число довольно велико, то неми-
нуемымъ слѣдствіемъ пого должно быть наружное
уменшеніе смертности, особенно значительное по-
шому, что смерть чаще поражаетъ людей въ пер-
вые два мѣсяца ихъ существованія. Безощибно
предположить можно, что въ сіи два мѣсяца уми-
раешъ одно дни изъ 7 и 8.

282

ДОЛГОТА ЖИЗНИ

преимущественно предъ всѣми другими странами, равно наслаждаются выгодами, способствующими продолжению жизни — и богачь и пищій, и морякъ и солдатъ, и заключенный въ темницу узникъ. На чемъ же основывають свои нападки люди, возстающіе противъ климата Англіи, и въ особенности противъ атмосферы Лондона ?"

Здѣсь Докторъ Гаукинсъ задаетъ новый вопросъ, котораго изслѣдованія его разрѣшить не могутъ. Неужели полагаетъ онъ, что сіе пре-росходство, коимъ онъ по праву гордился, зави-ситъ отъ того, что климатъ Англіи здоровѣе, пежели гдѣ либо? Все опровергаетъ такое мнѣ-ніе. Вѣроятно, своимъ посттановленіямъ, законода-тельству, просвѣщенію народа и благосостоянію положительному и вещественному, обязана Англія улучшеніями, дающими ей преимущество предъ другими странами, кои болѣе ущедрены природой, но въ коихъ посттановленія, менѣе благопріятныя благу людей, останавливаютъ или замедляютъ ихъ успѣхи. Какъ бы то ни было, вотъ сравнительная смертность иѣкоторыхъ странъ Европы и Америки :

<table><thead><tr><th></th><th>УМЕРЛО</th><th>ЖИТЕЛ,</th></tr></thead><tbody><tr><td>Манчестеръ</td><td>1 на</td><td>74</td></tr><tr><td>Бостонъ</td><td>1</td><td>49</td></tr><tr><td>Гласгоу</td><td>1</td><td>47</td></tr><tr><td>Бирмингамъ</td><td>1</td><td>43</td></tr><tr><td>Женева</td><td>1</td><td>43</td></tr><tr><td>Лондонъ</td><td>1</td><td>40</td></tr><tr><td>Нортсмушъ</td><td>1</td><td>38</td></tr></tbody></table>

284

ДОЛГОТА ЖИЗНИ

Въ С.-Петербургѣ, въ 1813 и 1822 годахъ, число родившихся къ числу умирающихъ содер- жалось еще, какъ 100 къ 134.

Смертность въ Вѣнѣ близко подходитъ къ смертности Негровъ Нью-Йорка и Филадельфіи. Въ продолженіе 70 лѣтъ, уменьшилась она только отъ 20 до 22. Малозначительность сія, въ сравненіи со множествомъ другихъ городовъ, ужасна; но она есть неминуемое слѣдствіе господствующаго шамъ пристрастія къ мѣлочамъ, отвращенія отъ всякаго рода нововведеній, ограниченія дѣйствій врачебнаго искусства, и политическихъ причинъ, о коихъ здѣсь говорить не мѣсто. Чрез- мѣрная попечительность правительства, вмѣшвающагося въ самыя простыя и обыкновенные дѣла гражданъ, похожа на поступки безразсудно заботливаго ощца, который препятствуетъ развитію благородныхъ, полезныхъ наклонностей дѣтей своихъ, и въ може время предоставляетъ имъ полную свободу на величайшіе пороки.

Въ Ливорнѣ, гдѣ умираетъ и изъ 35, а родится одинъ на 25, во всемъ народонаселеніи вообще, замѣтно достопримѣчательное различіе меж- ду католиками и не католиками (протестантами и Евреями). У сихъ послѣднихъ ежегодно родится одинъ на 39, а умираетъ одинъ на 49. Сіе различіе въ смертности само собой объясняется изъ того что сія часть народонаселенія богаче другой; меньше же количество родящихся зависѣть безъ сомнѣнія отъ закона, хотя еще не общеприятаго, по основаннаго на многокрашныхъ опы- тахъ — закона, что количество родящихся умень-

ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ

285

шается въ народѣ по мѣрѣ успѣховъ его въ про-
свѣщеніи и приближенія къ благосостоянію обще-
ственному.

Битва при Ватерлоо, повидимому, произвела
пагубное дѣйствіе на смершность въ Брюсселѣ:
ибо въ послѣдовавшіе за ней годы, обыкновенная
пропорція умирающихъ совершенно измѣнилась.

Упадокъ торговли и политическіе перево-
роты въ Амстердамѣ уменьшили его народонасе-
леніе и существеннымъ образомъ увеличили въ немъ
смертность. Въ 1814 году, въ эпоху смятеній,
городъ сей считаль 6,128 новорожденныхъ; въ 1815
состояніе города улучшилось, ибо число родив-
шихся простиралось до 7,050. Когда Амстердамъ,
изо всѣхъ Европейскихъ городовъ былъ самымъ
цвѣтущимъ, тогда былъ и самымъ здоровымъ го-
родомъ: въ немъ умирало не болѣе одного на 27
жителей, — весьма выгодная для того времени про-
порція. Но вмѣстѣ съ благосостояніемъ, онъ утра-
тилъ и сіи выгоды: такъ что нынѣ можно по-
честь его и самымъ нездоровымъ и наименѣе цвѣ-
тущимъ изъ всѣхъ Европейскихъ городовъ.

( до слѣдующей книжки ).

286

IX.

ОБЪ УМЕРЩВЛЕНИ ГРАФА КАПОДИСТРІЯ.

письмо Г. ЭЙНАРА КЪ ИЗДАТЕЛЮ ФРАНЦУЗСКАГО
ЖУРНАЛА ПРЕНИЙ. а)

Парижъ, 26 Октября н. с.; 1831.

Милосивый Государь !

Графъ Каподистрія ўмершвленъ: Пишу слова
сіи, удручаемый скорбію. Сей добродѣшельный
мужъ, пожертвовавшій всѣмъ своему ощечеству;
палъ самъ жертвою личнаго мщенія. Еще не из-
ѣстны подробности сего ужаснаго события, ли-
шившаго Грецію величайшаго ея гражданина,
единой истинной опоры и защиты елъ предъ Дер-
жавами.

а) Переводъ сего письма полученъ издателемъ при слѣ-
дающей запискѣ: „М. Г. Умерщвленіе Президента
Греціи Графа Каподистрія есть одно изъ величай-
шихъ преступленийъ нашего времени. Прочу ваєъ по-
мѣшить въ нашемъ Журнальѣ переводъ письма о семъ
горестномъ событии общъ Г. Эйнара къ Издателю
Французскаго Журнала Преній. Въ этомъ письмѣ вѣр-
но низбражена добродѣшelnая, свѣтлал душа Графа
Каподистрія. Я имѣлъ счастіе испытать надъ собою
безпримѣрную доброту его, крошкое благосклонное
его обхожденіе. Дѣла Каподистрія принадлежатъ
исторіи; но благодарные современники не должны ли
сохранишь для пошомства и добродѣшлі частной
его жизни? Благоговѣе къ священной памяти мужа
пезабвеннаго, пострадавшаго во время великаго слу-
женія своего человѣчеству, я желаю принести пра-
ху его и мою лепту признательности. Имѣю честь
быть в пр“

Д. СВЕРБЕЕВЪ.

4 Ноября 1831.

ОБЪ УМЕРЩВЛЕНИ КАНОДИСТРІЯ

287

Греки всѣхъ партій позже узнаютъ всю ве-
ликость сей поєрй. Они скоро увидятъ; что
Графа Каподистрія замѣстить не возможно и
когда изSelect дують всѣ дѣла его; то узнаютъ ъе
немъ лучшаго изъ человѣковъ.

Президентъ Греціи былъ созданъ по об-
разцу древнихъ. Онъ имѣлъ строгія правила пра-
мошы и честі, удалялся often всякаго тщеслѣвія,
презираль порицаніями несправедливыми, жерѣво-
валъ всѣмъ своимъ достояніемъ Греціи и съ не-
ўклейною ревностію продолжалъ действовать для
образованія своего отечества.

Никто не обладалъ качествами большѣе драгоцѣнными. Онъ имѣлъ много ума и образованности, былъ трудолюбивъ, руководствовался правилами рѣдкой честности и прямошы, былъ простъ въ жизни обыкновенной, чуждъ всякой гордости и не любилъ этикета. Со всѣми сими добродѣшлями соединялась въ немъ совершенная достовѣренность къ Промыслу. Во многихъ своихъ письмахъ, въ коихъ всегда упоминается онъ о трѣдахъ своихъ на пользу Греческаго народа, всегда, въ зависимостиъ, прибавлялъ онъ слѣдующія слова: „впрочемъ я полагаю всю надежду на будущее. Богъ тѣль явно покровительствовалъ Греціи, что и въ семъ случаѣ конечно будешь сей покровительствовать.“

Переписка Графа Каподистрія есть обра-
зецъ мудрости, таланта, прозорливости. Труд-
но представить себѣ все, что намѣревался
онъ совершить для Греціи — всѣ попеченія его
о просвѣщеніи юношества; единой вѣрной надеж-

288

ОБЪ УМЕРШВЛЕНІИ

ды Греціи, какъ говоривалъ самъ онъ. Но его скром-
ность и самоотверженіе были столь велики, онъ
имѣлъ столь сильное отвращеніе къ тѣмъ, кото-
рые увлекаются суетностію, чipo всегда запре-
щаль мнѣ помѣщать въ журналахъ отрывки изъ
его писемъ, и я получалъ отъ него упреки за
ихъ помѣщеніе, прежде нежели изъявлялъ онъ
на то свою волю. Если бы письма сіи были из-
вѣстны, то какъ бы удивились, узнавъ о всѣхъ
улучшеніяхъ, совершенныхъ въ его управленіе,
узнавъ всѣ великія качества сего добродѣшельна-
го человѣка?

Смерть Президента есть бѣдствіе для Гре-
ціи, есть, говорю смѣло, несчастіе Европейское;
ибо онъ одинъ былъ то звено, которое соединя-
ло Греціи съ образованною Европою. Не долж-
но вѣрить журнальнымъ сташьямъ клеветни-
ковъ. Графъ Каподистрія имѣлъ за себя боль-
шинство Греческаго народа. Онъ былъ любимъ,
уважаемъ всѣми жителями Греціи. Я смѣло утвер-
ждаю, не боясь опроверженій отъ путешество-
вавшихъ внутри Греціи, что Президента почи-
тали тамъ какъ отца и что кончина его будетъ
оплакиваема всѣми.

Враги Каподистрія, даже тѣ Идріоты, кои
начали возмущеніе, скоро будутъ жалѣшь о немъ.
Время это докажешь.

Президентъ былъ человѣкъ превосходный во
всей силѣ этаго слова. Самые недостатки его
(какъ человѣка государственнаго) были добро-
дѣтели. Онъ имѣлъ столь сильное отвраще-
ніе къ малѣйшему уклоненію отъ справедливо-

392

НАПОЛЕОНЪ

намъ изобиліе, покойныя зимнія квартиры и
возможность скоро возвратиться въ опече-
сво. Поспупайне какъ при Аустерлицѣ,
Фридландѣ, Витебскѣ и Смоленскѣ, дабы
отдаленнѣйшіе попомки, воспоминал подвиги
ваши въ эпошъ день, говорили о каждомъ изъ
васъ: »онъ былъ въ великой бинѣ подъ сте-
нами Москвы!«

### (сцена перемѣняется).

## ЯВЛЕНІЕ СЕДЬМОЕ.

### Кремлевскій Дворецъ.

Наполеонъ (входя съ Маршалами). Москва пу-
ста? Москва безлюда? я точно ли вы въ
шомъ увѣрены? ступайте, Моршье, постарай-
тесь сыскать какихъ нибудь жишелей. Здѣсь
все новос: они для насъ, мы для нихъ; мо-
жешь быть, они и сдаться не умѣть.—Ни
пъни дыма, ни малѣйшаго шума! эпо непо-
движность Опъ, безмолвіе пустыни! Особливо,
Тревизскій, не позволять грабить! Вы мнѣ
жизнью будеше отвѣчапь.

Такъ—л въ Москвѣ, въ древней столицѣ
Царей, въ сѣтнахъ Кремля!.. Давно пора бы..
Гдѣ Мюрашт?

Маршалъ. Преслѣдуешь съ конницей Рус-
скій appier-gardle по Владимірской дорогѣ.

НАПОЛЕОНЪ

393

Наполеонъ. Люблю Мюраша! Всегда пылокъ, исполненъ рвенія; шаковъ и здѣсь, какимъ былъ въ Ишаліи, въ Египтѣ. Шесть сотъ миль и шестнадцать сраженій его не упомили. Онъ скачешь черезъ Москву, не осна новясь въ Кремлѣ, гдѣ—я остановился.—Какъ пы холодны, господа!.. Знаете ли, гдѣ мы?

Бертье. Знаемъ, Государь: за шесть сотъ миль отъ Парижа, съ арміей, изъ кошко- рой, послѣ сраженія подъ Москвой, убыло сорокъ пысячь, безъ одежды, безъ продоволь- ствія.

Наполеонъ. Чпожь? Развѣ мы не въ сполицѣ непріянѣльской? Или Москва, оставлен- ная время спами пысячь жипиелей, пѣс- на для моихъ осмидесяти пысячь? Или эти дворцы, которые вы между собой дѣлите, уступающъ въ пышносши вашимъ домамъ, въ предмѣстіи Сент-Оноре и на Орсайской на- бережной? Признаюсь, я самъ люблю мой Лувръ и Тюльери, но на эту зиму удовольств- уюсь дворцемъ Романовыхъ.

Крикъ на улицъ. Французъ! Французъ!

Наполеонъ. Слышите ли—Французъ! приве- дите его ко мнѣ; можешь быть, онъ разга- даетъ мнѣ эту странную загадку. Москва пуска! (увидѣвъ шпіона). А! это ты?

Шпіонъ. Я, Государь.

ТЕЛЕСК. Ч. V.

26

394

НАПОЛЕОНЪ

Наполеонъ. Ошкуда?

Шпіонъ. Изъ пюрьмы.

Наполеонъ. Изъ пюрьмы?

Шпіонъ. Меня въ Москвѣ признали за Фран-
цузу и защочили, узнавь, что Ваще Величе-
сшво перешли черезъ Неманъ.

Наполеонъ. Правда ли, что городъ пустъ?

Шпіонъ. Я видѣлъ, какъ осипальные Русскіе
вызжали въ Коломенскую заспаву.

Наполеонъ. О! Русскіе не знають еще, какое
дѣйствіе произведѣтъ на ихъ померя ихъ
сitolицы! Вы слышали, гоєпода? Москва на-
ша, совершено наша; каждый изъ васъ имѣ-
епъ право разположиться въ пой части то-
рода, кошорал ему полюбился. Только не
забывайте, что Москва нашъ Парижъ на эду
зиму. Идите и пришлипе мнѣ Парижскую
работу; съ самаго Смоленска не имѣлѣ л
времени ею заняпься.—Съ сего дня всѣ по-
велѣнія мои булупъ подписывашься изъ Кремля.
(Маршалы уходшь). Чіпожъ видѣлъ мы въ этой
Россіи?

Шпіонъ. Народъ грубый и дикій, какъ земля,
на кошорой живешь.

Наполеонъ. Такъ—и народъ сей пѣмъ опас-
нѣе, что воля единаго движешь его огромною
массою! —Но удались: воńгъ полученныя изъ
Парижа бумаги и Министръ, съ кошорымъ
я долженъ заняться. (Герцогъ Бассано входитъ).

НАПОЛЕОНЪ

395

ЯВЛЕНІЕ ОСЬМОЕ

Наполеонъ. Заготовили ль вы три пове-
лійя, о кошорыхъ я вамъ говорилъ?

Министръ. Заготовилъ, Государь.

Наполеонъ. Посмотримъ. Это о чемъ?

Министръ. О заемныхъ банкахъ, существу-
ющихъ во Флоренціи.

Наполеонъ. А! запрещеніе брать залоги и
обезпеченія, не пакъ ли? Прибавьше: Мон-де-
Піете остаєплся во Флоренціи на прежнемъ
основаніи. Всѣ акты, огносящіеся къ сему
заведенію, избавляются отъ пошлинъ. Такимъ
образомъ можно будешь за восемь проценшовь
ссужашь деньгами несчаспныхъ, которые ше-
перь разоряются, плашя пяшнадцать и двад-
цать.—Это что?

Министръ. Учреждёніе главной комиссіі
для производства работъ и разширенія Гар-
дона.

Наполеонъ. Хорошо. Съ Божіей помощію,
надѣюсь, лѣпъ черезъ десять, Францію во всѣхъ
направленіяхъ пересѣкать будущі судоходные
каналы.—А это?

Министръ. Поспановленіе для Французскаго
Теапра, огносільельно къ ролямъ артистовъ,
пенсіямъ, жалованью Тальмы, просширающе-
муся до тридцати пысячь франковъ.

Наполеонъ. Если останемся зимоваться въ

26*

396

НАПОЛЕОНЪ

Москвѣ, я прикажу пріѣхать сюда половинъ
группы къ концу Декабря.—Но что это пап-
ковъ? Дня быть еще не можешь!

Крикъ на улицъ. Пожаръ! Пожаръ!

Наполеонъ (бросясь къ окну.) Пожаръ въ Го-
спиномъ Дворѣ, въ центрѣ города, въ лучшей
его части. Что за несчастіе! вѣрно какой ни-
будь пьяный солдашъ!

Мортѣе. Государь, Государь, пожаръ!

Наполеонъ. Знаю, вижу отсюда! — Не оши-
баюсь, такъ: вонъ, около Дорогомиловской
заспавы — и тамъ! — Какъ же это, Герцогъ
Тревизскій! Я поручилъ вамъ наблюдать за
порядкомъ въ городѣ; на ваши руки оцдалъ
богатую, спящую Москву—и волѣ со всѣхъ
сторонъ море огня!

Мортѣе. Не знаю, Государь; плама выхо-
дишь изъ середины домовъ; они зажжены из-
внутри.

Наполеонъ. Да—зажжены какимъ нибудь
грабителемъ, выжигающимъ золото изъ пар-
чи. . . Скорѣе, спѣшите помочь.

Мютать (входя). Государь, пожарныя трубы
поломаны: Русскіе хотятъ сжечь насъ — они
обралили всю Москву въ адскую мапину.

Наполеонъ. Смочите, какъ разливаешься
пламя! И вътеръ, видно, въ заговорѣ съ ними!

Шпіонъ (входя). Простите, Ваше Величе-
ство! Но—все горшѣ, пылYOUR text is too short to be fully represented in this format. It should be separated into two lines.

НАПОЛЕОНЪ

397

Наполеонъ. Кто зажигался?

Шпіонъ. Русскіе, мужики.

Наполеонъ. Быть не можешь!

Шпіонъ. Посмотрите, какъ они бѣгають
среди этого пылающего ада.

Наполеонъ. Спрѣлять по нихъ, бить ихъ,
какъ дикихъ звѣрей!.. Да не ужели городъ
эшопъ построенъ изъ сосны и смолы?

Крикъ за сценой. Пожаръ въ Кремлѣ! Кремль
горитъ!

Мюратъ. Удалился, Ваше Величество!

Наполеонъ. Останьтесь, господа! или бои-
шесь, чпобъ эшопъ дворецъ не обрушился
на ваши головы? — Останьтесь и слушайте:
при заревѣ пожара Москвы, зажженной Рус-
скими, клянусь вѣчной войной Россіи! — Они
гонялъ насъ изъ одной своей столицы, най-
демъ ихъ въ другой! — Оставьте Москву горѣть
и слушайте меня.

Солдаты (за сценой). Императоръ! Импера-
торъ!

Наполеонъ (у окна). Я здѣсь, дѣти! ничего
не бойтесь! Я пекусь о васъ, Богъ печется
обо мнѣ! — Пусать горитъ! Если пламя поцадитъ
что нибудь, изребляйте уцѣлѣвшее ошъ ог-
ня. Съ этого часа, Москва не существуетъ бо-
лѣе на карте. У Россіи одна молько сто-
лица С. Пешербургъ — и черезъ двѣнаадцать
дней—мы тамъ!

398

ИАНОЛЕОНЪ

Всю. Въ Пепербургъ !

Маршалъ. Обдумали ль вы, Государь? Въ
С. Пепербургъ? Не возможно !

Наполеонъ. И вы, дѣши войны, рапующіе
подъ знаменами счастія, можете удивляться
такому великому предпріянію? Развѣ не види-
те, чѣпо мы погибнемъ, если опѣступимъ? Зима,
суровая Русскал зима, застигнешь насъ на
полпути ко Франціи...

Маршалъ. Государь, пожаръ!

Наполеонъ. И чможь тогда будешь дѣлать? Что будушъ дѣлать мои солдашы, мои дѣши, когда ихъ и ваши руки примерзнутъ къ рукояткамъ саблей и ружейнымъ стволамъ? Когда начнупъ они падать на каждомъ шагу, не имѣя силы подняться? Когда принужлены будушъ ремироваться, среди зимы, дорогой, прежде ими опусшошенной? — Сила наша болѣе мощрѣнал, чѣмъ вещественная; насъ окружаешь волшебный свѣпъ. До сихъ поръ мы слывемъ непобѣдными; одинъ шагъ назадъ— и очарованіе рушилось! — Вошъ Москва, Парижъ, Санктиペтербургъ—выбирайте.

Маршалы. Парижъ!

Наполеонъ. Да, Парижъ! Тамъ ваши вели-
колѣпные дворцы, карешы въ шестѣ лошадей,
почти царскія имѣнія. Парижъ! Да добе-
решесь ли вы до Парижа, кошорый дѣласіе ваеь
робкими, шрусами, предашēлями?

НАПОЛЕОНЪ

399

Маршалъ. Государь! пожаръ, пожаръ! пѣшь
возможности долѣе освіаваться.

Наполеонъ (топнувъ когою). Я освіаюсь! —
И пусать обрушился на меня эпопѣь дво-
рецъ, прежде нежели выйду изъ него съ
игѣмъ, чѣпобъ возврашиться во Францію! Въ
Санктиペшербургъ! — Тамъ миръ, слава, руко-
плесканія вселенной! — Но вы не хошие! Да
погибнешь же исполинское предпріятіе, коему
подобнаго никогда еще не рождалось въ умѣ
смершінаго! Думая лишишь меня одной
шолько Москвы, вы всю вселенную изпоргае-
ше изъ рукъ моихъ. (Раздираешь каршу). Хо-
шішіе, чѣпобъ я ошепнулъ? Хорошо; испол-
няю ваше желаніе — но да падупъ на васъ всѣ
бѣднѣшія эпого гибельнаго ошепленія! — Иди-
пе, разпоряжайшесь, освіавшے меня одного. Ос-
вавшے меня, говорю: я хочу того — приказы.
ваю!

ЯВЛЕНІЕ ДЕВІЛОЕ.

Наполеонъ (одинъ). О! это цѣлое море огня! —
Слабость человѣческая! — Одинъ Богъ въ силахъ
дуновеніемъ пошушилъ эпопѣе страшный
пожаръ! — Наполеонъ! Ты почишаешь себя свыше
подей, пошому чѣно покрылъ полземли ша-
прами и воинами, пошому чѣно одно слово шлое
развѣнчивается владыкъ и низпровергаешь пре-
емоны. И вопѣе сшоишь шенеръ предъ пылающей

400

НАПОЛЕОНЪ

Москвой слабый и безсильный! — Съ каждой саженью земли пламя пожираешь у пебя Имперію. О Наполеонъ, Наполеонъ!.. Испытай свое могущество, вели огню поуххнуть, вели прекрашиться пожару—и если они будушь повиноваться, ты свыше смертнаго, ты полубогъ! — Остаю за Москву лучшія мои провинціи—Римъ, Неаполь, Флоренцію, всю мою Италію. Ее могу вновь завоевашь, но Москвы никогда не ворочу!... никогда!...

Шпіонъ (вѣгаешь). Ради Бога, Государь, спасайтесь! Кремль подкопанъ! Боже! лѣстницы трещашь, двери начинаютъ горѣть. Вы стоите посреди пылающихъ спѣнъ, на пылающей землѣ, подъ пылающимъ небомъ.

Наполеонъ. Москва! Москва!

Шпіонъ (оборотившись къ дверямъ). Ко мнѣ, гренадеры, къ Императору! Сюда, сюда; онъ не хочешь выдти, а Кремль подкопанъ!.. (Гренадеры входятъ).

Наполеонъ. Солдашы; снимите золошый кресень съ Ивана Великаго; онъ пригодился для купола Инвалидовъ. (уходишь).

(сцена перемѣняется).

ЯВЛЕНІЕ ДЕСЯТОЕ.

Лачуга на берегу Березны.

Шпіонъ (входитъ, обросшій бородой, обмерзлой и покрытой снѣгомъ). Лачуга! по крайней мѣрѣ Наполеону

НАПОЛЕОНЪ

401

будемъ крыша на эпу ночь. Чпо за погода! чпо за край! — Ужасно! — Ахъ, вошь, и огонь — козаки молько чпо его оставили; да чѣмъ развести? (срывая ставень) Такъ! моя епанча заслонитъ Императора опѣ вѣтра! (Разводитъ огонь, и вѣшаетъ епанчу у окна.)

Молодой Человѣкъ (мащится къ двери). Огня! Сжальпесь, помогите.

Шпіонъ (взявъ ружье). Прочь, это хижина Императора.

Молодой Человѣкъ. Именемъ Императора заклинаю тѣбя: сжалься, сжалься! я женщина!

Шпіонъ. Женщина!

Женщина. Да, да. Спасешь ли меня, потому что я женщина?

Шпіонъ. Поди сюда—опогрѣйся.

Женщина. Нѣшь ли у тѣbla чего нибудь?

Шпіонъ. Нѣсколько капель водки. (Подаемъ ей флягу). Чпо оставишь, по для Императора. — Спассся ли онъ?

Женщина. Спассся — и во время... вы не знаете... моспь шашается!

Шпіонъ. Знаю, знаю. (Солдаты хотямъ войши). Назадъ, эта хижина для Императора!

Солдаты. Идемъ, идемъ.

Женщина. Но отыщешь ли Императоръ эту лачугу?

Шпіонъ (взявъ горящую головню, махаетъ сю надъ дверью). Императоръ! Императоръ!

402

НАПОЛЕОНЪ

Солдаты (въ ошдаленіи). Гей!

Солдаты (шпіону). Гей, товарищъ, огня дай намъ огня!

Шпіонъ. Берите. (Солдаты, взявъ огня, удаляются.)

Солдаты (за сценой). Нѣпъ ли дровъ? гдѣбъ найди дровъ?

Наполеонъ (изъ дверей). Друзья, разломайше эпу хижину, возьмише солому, кошорой она крыша. Разведише сѣбѣ огонь, разведише.

Солдаты. А Ваше Величеспіво?

Наполеонъ (снявъ перчашку, подаетъ имъ руку). Мнѣ жарко—видите?

Первый солдатъ. Нѣпъ, Государь; скорѣй умремъ.

Наполеонъ. Дѣшь мои!

Шпіонъ. Назадъ!

Наполеонъ. Впусти орлохранишелей! имъ надо ошогрѣпъ руки, чѣпобъ крыпче держать знамя. (Знамя вносятъ).

Лотарингецъ (шпіону). Ножалусца, твора-рищь, дай мѣшечко у огня—уппер-офицерское мѣшечко!—Чорпъ возми, какъ закосшены ли руки!... Позволь дружески спросить, товарищъ: чѣпо ты омморознѣ?

Шпіонъ. Ничего.

Лотарингецъ. Счасшливъ же. Теперь скажи ножалусца, цѣлъ ли мой нось? Я съ сапомъ Смоленска его не чую, . . . А го-

НАПОЛЕОНЪ

403

люденъ-по, голоденъ! — Ну шеперь хошь и за-
шлнуться прошупеей — пообѣдалъ !

Наполеонъ. Выспрѣлы! — Авангарды Кушу-
зова и Вишгенштейна нагнали мой арріер-
гардъ. . . Но шамъ Ней, Ней, храбрѣйшій
изъ храбрыхъ! — Карлъ XII! Карлъ XII! (Адъю-
танту). Выспрѣлы съ другой узкъ спороны !
Что это значить?

Адъютантъ. Чичаговъ, съ тридцатью шы-
сячьми, зашелъ намъ во флангъ.

Наполеонъ. А армія переправляется ли че-
резъ Березину?

Адъютантъ. Почти третья часть переш-
ла на этопъ берегъ, но моспѣ шалась...

Наполеонъ. Знаю.

Адъютантъ. Каждую минуту должно
ждать...

Наполеонъ. Молчипе! — Вы говорите,
Чичаговъ. . .

Адъютантъ. Вопъ все ближе и ближе вы-
спрѣлы его пушекъ.

Наполеонъ. Сколько людей оспается еще
въ священномъ бацаліонѣ?

Адъютантъ. Около пятидесятъ.

Наполеонъ. Пускъ удерживаютъ Чичагова
съ его тридцатью пысячьми, и дадутъ ар-
міи время переправиться черезъ Березину ;
развернувшись въ одну линію, они покажу-
ся за полпоры пысячи. — Идите. — О моспѣ!

["404", "НАПОЛЕОНЪ", "моспъ! Я говорилъ Эбле, чшо стропилы не\nдовольно крѣпки. Ежеминутно трепещу,\nчшобъ не раздался вопль упопающихъ пы-\nсячь! — Боже мой! — Нѣшъ ли водки у кого ни-\nбудь?", "Шпіонъ. Вомъ нѣсколько капель.", "Наполеонъ. Благодарю. (Хочетъ выпить, но въ то-\nже время видишь гренадера, который борется со смертью,\nи подаетъ ему фляжку). Выпей, храбрый солдашъ!\n(Вопли отчаянія и козацкое: ура). А! Моспѣ рух-\nнулъ!", "Голоса (за сценой). Моспъ, моспъ!", "Голосъ. Непріянѣль! Козаки!", "Наполеонъ. Ко мнѣ, дѣти! Пойдемъ; пол-\nарміи поглощено волнами; спасемъ оесталь-\nное.", "Женицина (шпіону). Сжальшесь, не покиныпе\nменя здѣсь! Я не въ силахъ идти!", "Шпіонъ (закутавъ ее въ эпанчу, уноситъ на рукахъ).\nЯ не совсѣмъ безъ силъ. (уходятъ).", "(сцена перемѣняется).", "ЯВЛЕНІЕ ОДИННАДЦАТОЕ.", "Березина.", "(Императоръ, держа шестъ въ рукѣ, появляется съ\nнѣсколькими солдашами; музыканты и го корпуса,\nувидя его, кричашь):", "Императоръ! Императоръ!", "(Играють: où peut-on être mieux?)", "", "", "", "", "", "", "", "", {"bbox": [2786, 942, 2803,

НАПОЛЕОНЪ

405

Наполеонъ. Нѣтъ, дѣшни, играйте: veillons
au salut de l'empire.

(Позьмѣрѣ того, какъ музыка отдаляется, солдатокъ
становится все меньше и меньше: они падають,
заносимые снѣгомъ).

(до слѣдующей книжки).

VI.

БИБЛIOГРАФІЯ

— русская слава, стихотворение В. Жуковскаго. С. П. Б. въ типogr. А. Смирдина, 1851. — Жуковскаго можно назвать поэтическимъ исторiографомъ славы Русской. Его лучшія пьснопѣнія были вдохновенiемъ великихъ отечественныхъ событий, коихъ онъ былъ свидѣтеремъ. Въ ранней юности, съ лѣрой Барда, совершалъ онъ торжественную призну надъ гробомъ Славяни, раздавленныхъ желѣзной пяной всенизлага- ющаго исполина, на равнинахъ Аустерлицкихъ: и тогда онъ былъ пѣвцемъ упѣшеннія и надежды, про- рокомъ будущаго:

Нѣтъ! нѣтъ! всей мощью пораженье
Низринемъ Россы на враговъ!
Не намъ, не намъ стенаць подъ бременемъ оковъ!
Не намъ предашь и женъ и чадъ на развращенье!
Омчизнь лѣ нашей быть добычей ихъ когтей?
Иль диво намъ карашь надменныхъ?

Сбылось предсказаніе вдохновенiя. Аустерлицкое солн-  
це померкло въ дымѣ Москвы, принесшей себя во  
всесожженiе: колоссъ, угрожавшiй подавить вселен-  
ную, сокрушился о границную Русскую грудь и по-

БИБЛИОГРАФИЯ

407

Но Русь въ бѣдѣ крѣпка была
Дущей великой Мономаха!

Была пора: Ташарниъ злой шагнул
Черезъ рубежъ хранительныя Волги;
Погибло все; народъ, шерпіл, согнулъ
Главу подъ стыдъ мучительный и долгій;
Безсильнымъ Русь дава ярмомъ,
Баскакъ носился въ край изъ края;
Катилась въ прахъ глава святая
Князей подъ Ханскимъ мопоромъ ...,
Но встала Русь передъ врагомъ,
И битва грянула Донская!

Была пора: коварный, вражій Ляхъ
На Русскій шронъ накликалъ Самозванца;
Заграбилъ все; и Русь, въ его цѣплѣхъ,
Въ Цари позвать дерзнула чужестранца;
Зачахла Русская земля;
Ей Ляхъ напомнилъ плѣнъ Тамарскій;
И брошенъ былъ вѣнецъ нашъ Царскій
Къ ногамъ презрѣлымъ Короля ...
Но крикнулъ Мининъ, и съ Кремля
Ихъ опрокинулъ Князь Пожарскій!

Была пора: привелъ къ намъ раші Шведъ;
Предъ горстью ихъ бѣжалнѣ мы полпами;
Жестка далась наука намъ побѣдъ;
Купили ихъ мы нашими костями;
То трудная была пора:
Пришлецъ и бунтовщикъ лукавый
Хватались вырвать знания славы
Нъ рукъ могучаго Петра ...
Но дале Русское: ура!
Ошьшь имъ съ пушками Полшавы!

Была пора: Екатерининъ вѣкъ.
Въ немъ ожила вся древней Руси слава,

408

БИБЛИОГРАФІЯ

Тѣ дни, когда громилъ Царьградъ Олегъ,
ІІ вылѣ Дунай подъ лодкой Святослава.

Рымникъ, Чесма, Кагульскій бой,
Орлы во градѣ Леонида,
Возобновленная Таврида,
День Измаила роковой,
И вѣ Прагѣ кровью заливой,
Москвы отмщенная обида!

Была пора: была святая брань;
Отъ запада узрѣли мы Батыя;
Народовъ тьмы прорвали нашу грань:
Пришлось поля омстаивать родныя;
Дошли къ намъ Царскія слова
И спала Русь спѣною трона;
Была то злая оборона:
Дрались за жизнь и за права . . .
Но загорѣлася Москва,
ІІ нѣтъ слѣдовъ Наполеона!

Пришла пора: чудясь, узрѣли насъ
И Араратъ и Тавра великаны;
И близокъ былъ Стамбула смертный часъ:
Нашъ богатырь шагнулъ черезъ Балканы.
Знамена развернулъ мясежъ;
Насъ позвалъ Ляхъ на пиръ кровавый;
Но праздникъ данъ на полѣ славы,
Гдѣ слѣдъ нашъ памятень и свѣжѣ . . .
И гости пира были тѣжъ,
И тажъ была судьба Варшавы!

Трудна пора: Война и грозный Моръ
Царя и Русь отвсюду осадили.
Народъ въ бѣдѣ ударилъ къ бунту сборъ!
Мятежники знамена посрамили;
Явился Царь: ихъ обнялъ страхъ;
Губители оцѣпеньми.
Но гдѣжъ Онъ самъ, предъ кѣмъ не смѣли
Они возрѣшь и пали въ прахъ? . .

БИБЛІОГРАФІЯ

409

Новорожденный сынъ въ рукахъ!

Его несемъ Онъ къ колыбели.

Мы выписали здѣсь большую часть сихошворенія:
**Жуковскій** долженъ говорить самъ за себя!

— о умственномъ воспитании дѣтскаго возраста,
согипеніе Доктора Ястребцова. Москва, въ типogr.
А. Семена, 1831. — Воспитаніе дѣпей по сю пору
у насъ есень предметъ, шакѣ сказаць, дѣвственный,
обращающій всеобщее впиманіе и любопытство, но
пеприкосновенный для изслѣдованія. Тогда какъ вск
Европейскія литературы наводись педагогическими
опытами и сисемами, у насъ не было еще брошено
на одного дѣлнаго взгляда на эту первую, основную
ступень образованія. Домашнее воспитаніе, должен-
свящующее пригоповлять дѣпей для публичныхъ завс-
дений, предоставлено у насъ слѣпой власти обычая,
управляющегося закоснѣлыми преданіями. Родители,
которые наfurально должны иметь здѣсь предсѣда-
шельство и первый голост, или уступаюць всѣ свои
права въ безусловное распоряженіе ремесленниковъ-
учителей, пеправляющихъ свое дѣло, съ стереотип-
нымъ однообразіемъ, по наслѣхкѣ и павыку; или,
увлекаясь непросвѣщенною ревюсшью, сами вмѣши-
ваются въ ихъ ремесло, но не для того, чѣпобы по-
могаять имъ, а для того, чѣпобы еще болье снѣпаять
мѣлочными припазаніями. Такимъ образомъ дѣтскій
возрастъ, пѣжная падежда будущности, прозябаетъ
у насъ въ лушныхъ парникахъ, сколоченныхъ мерз-
вою рушиною. Больно видѣть это нечаспіное состо-
яніе первоначального воспитанія: но оно изъясняется
и извѣпается молодостью нашей народной образован-
ности вообще. У насъ еще не вполнилъ удовлетворены

Телеск. Ч. V.

27

410

БИБЛИОГРАФІЯ

по потребности зрѣлого возраса: досут�или заниматься дѣпsekимъ? По законамъ образованія нашей природы, улучшеніе первоначального воспитанія должно быть окончательнымъ довершеніемъ народнаго прошвѣценія.

При шакой естественной скудости, безъ сомнѣнія пѣмъ пріятые вѣрѣшить въ нашей словесности явленіе, подобное опыту Г. Ястребцева. Признаемся, что мы прочли его съ удовольствіемъ и благодарно-спію. Сочинитель первый вступилъ на поприще, досельникѣ не посыщаемое. Онъ подвергъ строго-му, основательному изслѣдованію существующую у насъ рушилу воспитанія; и освѣпилъ сей важный предшѣпъ новыми, оригинальными видами. Его общія идей о необходимости дѣлнаго воспитанія, примѣненыя къ часпымъ по потребностямъ нашего опечат-ства, означающихся благородною искренностью и шеплымъ одушевленіемъ. »Люди знатные и богатые!« говорятъ онъ: »не пренебрегайте просвѣщеніемъ; пришло время основательнаго ученія. Оставьте пагубную привычку искапѣшаго, чистыя дѣшіи ваши опредѣлялись къ мѣшамъ, прежде пожели они успѣли чему нибудь твердо научиться. Оставьте эту привычку: или вы будете имѣть печаль, увидя, что люди безродные, но дѣятельные и обогащенные положительными свѣдениями нынѣшняго времени, покровительствуемые правосуднымъ Монархомъ, будутъ, везде обгонять дѣпей вашихъ на поприщѣ честей и вообще гражданскаго отличія. Вы ищете власти падѣ ишьми, кошторыя сшоять ниже васъ; сія власть пріобрѣтается и сохраняется личными досюонствами, а не однимъ богатствомъ и именемъ. Васъ будущъ уважать, если вы добродѣшельны; васъ будущъ слу-

БИБЛІОГРАФІЯ

411

шаньсья, если вы умцы и просвѣщены: по если вы не имѣете сихъ достописывъ, по какія могутъ быть ваши требовашія и тѣхъ они найдушь ивердую опору?« (с. 17, 18)? Не менѣе вѣрно и сильно изложено доказательство, что солѣйствіе народному образованію, чрезъ улучшеніе воспитанія, несравненно больѣ приносить пользы человѣчеству и обществу, чьмь ложная благотворимельносить обыкновенныхъ филантированъ, распочающихъ подаянія и милосердіи (с. 20-28). По оцідавая полную справедливость главнымъ видамъ и понятіямъ Г. Истребцева, мы не можемъ согласиться съ нимъ въ нѣкопюрныхъ подробностяхъ его выводовъ.

По словамъ Г. Истребцева, »хорошая снешема умственнаго воспитанія дѣйпей должна заключать сѣдующія условія: а) чтобы преподаваемыя сѣденія не переходили за гранцы дѣмскаго понятія; б) чтобы можно было начищать ихъ съ самаго ранняго дѣмскаго возраста; в) чтобы они не препятствовали физическому и способствовали, какъ можно болѣе, умственному развитію дѣтей; г) чтобы приговляли, нанвозможно скорѣе и легче, къ тѣмъ наукамъ, кошторыя нужны по нынѣшнему духу времени« (с. 29). Это совершенно справедливо. Разумѣривая нынѣшнюю снешему воспитанія, Г. Истребцевъ находятъ, чѣ по она не удовлетворялѣтъ ни одному изъ сихъ условій; и поному совѣщутъ; а) изъпинить въ ней все не согласное, б) не погинуть изъминнее, в) дополнить недостающее (с. 66). И это также справедливо. Но какимъ образомъ предполагаетъ онъ сдѣлать сіи необходимыя неправленія?

Въ оціноченіи къ изъпиненію обыкновенной манеры дѣмскаго ученія, Г. Истребцевъ совѣщутъ во нервныхъ освобожнѣ »правило, требующее пренодавашія

27*

412

ИНБЛЮГРАФІЯ

дыпямь какой пнбудь науки вкратцъ, по всей сряду, отъ
начала до конца,« поспіановляя на мѣшко его правню самое
нашуральное: »угить дѣтей изъ какой-нибудь науки толѣко
то. пу, что не превышасть ихъ понятія, не запрѣд-
нлетъ лѣтого уліа ихъ« (с. 66). Все это очень хоро-
шо: по какъ это сдѣлать? Г. Ястребцевъ предла-
гаетъ сѣдующую мепюду: »передавши ученику изъ
какой-нибудь науки все, чѣмъ сesserъ въ ней легкаго, то
сesserъ, все, для чего онъ не долженъ дѣлать слишкомъ
великихъ умственныхъ усилий, оснащыне на время
ону науку, возьміше другую, шрешью, чѣпвертую,
и такъ далѣе, расположіше всѣ эти науки пакъ,
чѣнѣбъ онъ одна другой помогали« (с. 67). Но—поду-
малъ ли онъ о сѣднѣніяхъ, конъ неминуемо должны
прописывать отъ подобныхъ переходовъ? Извѣсіно,
какъ впиманіе дѣпіей бѣгло и летуче: оно скользить
по предметамъ съ легкостию весенняго вѣтерка; его
должно пригвождать къ имѣть поспѣяннымъ устрем-
леніемъ, пока оно совершенно съ ними не освоился;
онъ чего разъ опорвалось оно, то для него погибло.
Переводить дѣтей отъ науки къ наукѣ—значить под-
вергать ихъ необходимосши возвращаться пѣсколѣко
разъ къ одному и тому же. Да и чѣмъ разумѣшь Г.
Ястребцевъ подъ именемъ легкаго въ науку? »Всякая
наука«—говорить онъ—»какъ море, имѣтьъ свои мел-
кія мѣши, пакъ какъ и на оборонѣ, всякая имѣть
свои г.рубішы, даже бездопныя« (с. 67). Но эти глу-
бины — въ наукѣ, не какъ въ морѣ — существующіе не
бочагами: онъ плють поспѣемно отъ береговъ, при
копорныхъ всегда бываешь мѣлко. И пакъ дѣло со-
стоишь только въ томъ, чѣнѣбы начинать всегда съ
берега, commencer par le commencement, а не бро-
сатъся зря въ средину, потому чѣмъ пiamъ видныюш-

БИБЛИОГРАФИЯ

413

ся оптъли. Въ пайтей манеръ воспитанія не достасешъ изменно этого: у пасъ участь не съ началъ и съльдова-
шельно не спачала: граммашка идешь прежде логи-
ки, ариометика прежде геометрии. Заблужденіе это
очень поняливо. Въ общемъ ходъ сбразованія человѣческа-
го, начала открываяться всегда медленно, съ болѣшими
рудами: общюда господешвующееся предубѣжденіе въ
ихъ неприступносіи и зарушеннѣю носіи. Но это
совершенная неправда. Начала всегда очень просилы—
просить несравненно выводовъ, копируе сами юсть-
ко при посредствѣ ихъ воліѣ понимающеся. Че-
го споплю Пиоагору открывіе теоремы, посящей
сто имя, когда онъ принесъ за нее пышную жерину
за сна воловъ? И однако чѣно можешь быть ся
простѣ ? Легкое науки должна опредѣляться
вѣрнымъ послѣдованіемъ естественному ся порядку.
Такъ граммашка и логика суть двѣ спороны одной па-
уки; но послѣдня предшествуетъ первой, какъ
мысль предшествуетъ слову: она содержитъ въ себѣ
начала и основанія, копъ первая естъ только при-
мѣненіе. Съ перваго взяла граммашка кажешься
про сить логику; и пошому въ обыкновенной естествѣ
воспитанія преподается прежде. Но это совершенно
вопреки естественному порядку: и сія-то прошиву-
есстественносѣь производить шу скуку и опівращеніе,
копорое дѣшъ обыкновенно чувствующій къ грамма-
шикѣ. Въ самомъ дѣлѣ, какое удовольствіе можешь
принесіть еша марабарщина безмысленныхъ словъ,
кон сопіавающій нашу грамманическую иерміноло-
гію! Какую илленденіе для дѣшской памяти должны
сопіавающіеся вън варварскія выраженія: падежъ, за-
югъ, каллененіе, приташеніе, кон засідающіе ихъ
безжасіемъ выбирывать? Но объясніе ишь ло-

414

БИБЛИОГРАФИЯ

гническое значение понятій, выражаемых сими словами; развейше передъ ними мало по малу шкаль мысли, которая соспавляешь основу рѣчи: вы увидите, какъ легко и удобно будущіе врѣзываться и удерживаться въ ихъ памяти сіи и подобные имъ термины. Эпо можно дознать опытомъ. Синапакшеческія правила еще больше имѣющіе нужду въ предварительныхъ пособіяхъ логики, особенно при изученіи нашегоъ оружіевшеннаго языка, коего естесвенная шкаль не искажена условными приходями произвола.

Эпо приводишъ нась ко второму пункту излишнія, предполагаемаго Г. Ястребцевымъ для пытѣшней естемы воспинанія, оптоспѣльно выбора наукъ. Г.

Ястребцевъ совѣщаетъ учитъ дѣйней сколько возмож- но ментѣ тому, что требуетъ особенныхъ усилий ума и воображенія, и сколько можно больше тому, что требуетъ памяти (с. 68). Особенныхъ усилий ума — такъ! Но оставлять умъ дѣйшей безъ всякаго напряженія и налегать на одну ихъ память — есіть совершенная напута. Эпо напрягшійся способъ сдѣлать ихъ попугаями. Умештенная работа весьма не легка: и потому къ ней должно приучасть какъ можно ранѣе. Нышъ изчего легче, какъ избаловать умъ не-упражненіемъ и приучить къ лѣпосин, опѣ которой трудно будешь ошвыкнуть въ зрѣлыя лѣшна. Мозговац гимнастика необходима: опѣ недоспѣанка ея при восп- ишаніи, выросшагацъ такъ много людей съ умомъ бѣ- гацьмъ, осипрымъ, живымъ, по неспособнымъ и къ ка- кому основашенному занянию, пугающимся всякой дѣятельной работы. И такъ, по нашему мишню, при излишніи пытѣшней естемы воспинанія, должно обращить внимание на это, чтобы науки изучались въ непрерывной послѣдовательности естественнаго ихъ порядка и привлеклись не одной памятыю.

БИБЛОГРАФІЯ

445

Въ отпощеніи къ исключенію изъ ныкѣшней системы восинтанія, Г. Ястребцевъ простираетъ строгостъ свою до неимовѣрной жестокости. Можнѣль повѣрить, чѣко онъ осуждаетъ на сіе исключеніе — древніе языки, риторику, піатки и исторію.² (с. 72)? Спрашенность сія нѣкѣшъ свои основанія, благовидныя для Г. Ястребцева. Ожесточеніе его прошить древнія языковъ, риторики и піатки происходитъ онъ предубѣжденія въ ихъ несообразности съ пынѣшнѣлѣ духомъ времени. Но въ чемъ онъ полагаетъ пынѣшній духъ времени. ³ Сныдно сказать, а грѣхъ попадать: въ исаніи физическаго благосостоянія (с. 41)!! Какъ! Не ужели нашъ пресловутый вѣкъ, хвастающийся своимъ неполніемъ шаганьемъ и высокими взглядами, ограшчивающеся, въ времѣлѣніи своемъ, цѣлю, сопредѣльною съ живошѣніемъ инспикціемъ? Не ужели родъ человѣческій прошанцілся черезъ семь пысль, лѣшь, въ кровавомъ шруѣ и пошѣ, не возвысшаться нисколько надъ грязью, изъ копорой слѣплено физическое бытіе его? Или не сосшарѣлся ли ужѣ онъ до какой спенчи, чѣко ворошился опашь въ соснояне грубаго и дикаго младенческива? Призаемся, мы гораздо лучше думаемъ о пынѣшнѣлѣ выклѣ, хоши го-раздо скромнѣе изъясняемся. Но нашему мнѣнію, духъ настолицаго времени соснишь, въ стрѣлѣніи къ полно-пу паслажденію всѣти способностлии гѣловѣс-ской нашей природы, къ полноту развитію гѣловѣс-ской нашей жизни. Въ древнемъ мірѣ Грековъ и Рим-лянъ преобладала физическая наша спорона: и пошому все клюнѣлось шогда къ ся облагородѣшванію, улуч-шенію, просвѣшленію. Греки и Римляне шتروвали на израздінкѣ жизни, увидные цѣншами, за полнѣми чач-лами; это былъ вѣкъ ликованія и упосенія! Времена

416

БИБЛІОГРАФІЯ

среднія представляли їн поржєство духовної спо-
роны нашей: это был й періодъ схоластическихъ му-
дрованій і монастырскаго опшельничества. Ни то
ни другое не принадлежитъ исключительно нашаму
въку: и эпо именно составляєшь его доспоинство.

Мы хотимъ ныть быть людьми, въ полномъ значеніи
эпого слова. Спрашивается: почему рипорика и
пішика могутъ быть несообразы съ этой цѣлю?

Развѣ краснорѣчіе и поэзія, прекраснѣйшіе цвѣты
нашей человѣческой природы, не могутъ имѣть пика-
кого примѣненія къ жизни? Это клевета самая неспра-
ведливая и оскорбительная! Посмотрите на нынѣш-
нюю Европу! Посмотрите на Англію, высшавляемую
обыкновенно въ образецъ выраженія современнаго
духа! Чѣмъ, какъ не силою краснорѣчія, двигающіе ее
Пипты, Фоксы, Бруггамы? Поэзія конечно меньше
приносипъ вещественной пользы: но за чемъ опять
взводипь на нее, будіпо она убиваетъ попуспу драго-
цѣнное время и мѣшаетъ человѣку быть полезнымъ
членомъ общества? Помѣшала ли она Гente быть го-
сударственнымъ мужемъ? Мѣшаетъ ли Королю Ба-
варскому устролить благоденствіе своего народа!

Мы согласны, чпю рифмачи — пус̧пословы — самые без-
полезные и негодные наросты общества: но размноже-
ніе ихъ не проникновіпъ ли частію оцѣпія чого, чко,
при наступііемъ соспояніі нашего воспитанія, поэти-
ческое образованіе именно спѣсенялся въ цѣй преды-
ди, коми совѣщаетъ ограшить его Г. Астребцевъ?
По мѣшію его, »для дѣпей довольно имѣть нѣкото-
рое пюлько понятіе о механизмѣ стихопворенія«
(с. 74). По оцѣпіи чого-то именно и распłожающіеся у
насъ рифмачи, чко имѣ дають нѣкоторое тѣлько по-
ятіе о механизмѣ стихопворенія. Механизмъ эпоші

БИБЛІОГРАФІЯ

417

чрезвычайно легокъ: и дѣти, привыкши ограничивать
имъ свои понятія о поэзіи, хватаются смѣло за перо
и начинають пизапь рифмы, думая что въ них-то
и заключается вся поэзія. Возвысыпе заблаговременно
ихъ понятія; научите чувствовать и понимать
истинное достоинство поэзіи; развейте въ сердцахъ
ихъ чувство изящества: тогда рѣдкій изъ нихъ от-
важится оскорблять Музъ своею дерзостью, безъ вну-
тренинаго призванія. Но—они будутъ чувствоватьсь сла-
досить поэзіи: жизнь, столь скудная истишными на-
слажденіями, будутъ для нихъ имѣть минуты высокаго
одушевленія!.. Въ разсуждении опалы, возложенной на-
древніе языки (Лашинскій и Греческій), мы охопшо
согласились бы съ Г. Ястребцевымъ, если бы онъ не
прошиворѣчилъ самъ себя. На примѣръ, »по Гречески«
онъ совѣтуетъ »учиться столько, чѣпь понимать
техническіе термины, взятые изъ сего языка. Для
сего нужно,« говорятъ онъ, »выучивъ дѣшей читать и
писать по Гречески, заставлять ихъ учить наизусть
тъ Греческія слова съ Русскимъ значеніемъ,—which
входятъ въ составъ техническихъ перминовъ« (с. 72).
Просимъ покорно! Да развѣ можно понимать эти
слова, не зналъ, по крайней мѣрѣ, Греческой эпимо-
логіи? Къ Лашинскому языку Г. Ястребецъ нѣко-
ко помилословѣе: онъ позволяешь ему учиться столько,
чѣпь »разумѣть не только смѣсъ техническихъ
перминовъ, изъятыхъ изъ Лашинскаго языка, по и
понимать пакъ называемыя Лашинскія фразы, упо-
требляемыя натуралістами« (с. 73). Такъ не ужѣла
зашвердить понугайски наизусть дипонную верепинцу
по большей части варварскихъ вокабуль и фразъ,
легче и приписывѣ для дѣшей, чѣмъ нисодоволь выучиться
грамматикъ Лашинской и Греческой? Граммати-

418

БИБЛИОГРАФІЯ

ческое ученіе страшно только піогда, когда оно
преподается изъ книжки, по рушинѣ. По сю пору
есь еще добрые люди, которые учились и даже
учашь, въ полной увѣренности, чѣко сколько языковъ,
столько и грамматикъ, столько и науку особыхъ.
Ихъ конечно берешь оторопь, когда имъ говоряшь
о грамматикѣ Русской, Лапинской, Греческой, Фран-
цузской, Иѣмецкой, Англійской и. п. д. Но Грамма-
тика въ супѣности одна! Спошнѣ выяснилъ дѣ-
тямъ логическую основу языка человѣческаго вообще:
и тогда имъ осипанется только работа примѣняшь
общія законы слова къ частнымъ идіотизмамъ язы-
ковъ—работа, имѣющая свою пріятность и безко-
нечную пользу!.. Оспасется теперь защитипь исшс-
рію отъ нападковъ, коихъ несправедливосіе въ глаза
мечетсяя. Г. *Астребцеву* кажешься, что »испоріл ие
соразмѣрна съ дѣтскими попаяпіями« (с. 74): это уже
слишкомъ! Мы совершенно согласны, чѣпо »душа испо-
рін заключается въ лысли человѣстна, копорой
учасія измѣнялась въ шеченіе вѣковъ, и продолжаетъ
измѣняться, въ слѣдствіе иѣкошорыхъ (?) закоповъ
Творца« (с. 54). Но почему онъ думаетъ, чѣпо сія
лысль не досупупна никакъ для дѣтей? Развѣ онъ
думаетъ, чѣпо она не имѣетъ своихъ наружныхъ,
шакъ сказашь, осязаемыхъ сторонъ, коп весла прос-
шы и попаяпіи? Самъ Г. *Астребцевъ* требуетъ, чѣпо
бы дѣпискій возрастъ былъ преимущественно занимам-
ствъ. *Натуральное Исторією* (с. 76): по развѣ сія по-
сельщина не есьш пакже пѣло, кого душа заключается
въ лысш природы, кой безпредѣльная супѣсѣв вы-
ражается въ несмѣшныхъ явленіяхъ физическаго міра,
въ слѣдствіе Творческихъ закоповъ? Предлагаемое Г.
*Астребцевъ* ограниченіе испоріи для дѣпискаго воз-

БИБЛЮГРАФІЯ

419

расіпа часипными жизнеописаніями (с. 74) можешь
имуть весьма вредныя слѣдшыя. Люди, сколь бы ни
были велики, всегда бывающі порожденіями своего
времен; даже чѣмъ они выще, тѣмъ ярче горить на
нихъ печать вѣка. Пхъ біографія, посему, могутъ
имуть полный смыслъ и значеніе полько тогда, когда
они занимающі свое мѣсто въ пѣсторіи. Иначе онъ
могутъ быть понимаемы ложно и служить нагубны-
ми примѣрами. Куда годился бы пытѣ человѣкъ, вос-
плененный образцами Плумарха? Къ чему довело бы
перѣть соревнованіе Ерушу, Катону и даже—Сокрашу?

Въ опишеніи къ дополnenію спешемы первоначаль-
наго ученія, мы болье согласны съ Г. Истребцевымъ.
Въ сославъ ея конечно должны входить »Нѣмецкій и
Английскій языки, Физика, Химія и Механика« (с. 75).
Но всему должна быть мѣра. Знанія Естественныя
безъсоминьія должны быть успешны при образованіи
дѣшскаго возрасна, но едва ли до такой спешени, ко-
пторой требуешь Г. Истребцев. Мы читали приложен-
ные имъ для образца опыты уроковъ: орнанологическаго,
фатогистическаго и ориктогностическаго (с. 91-104): и
признаемся—подчинились предубѣжденію Г. Истребцева.
Неужели кажешься ему пріятнѣе и легче для дѣпей, вы-
пвердить названія саркофага, каоарти, перекоптера,
гипаста, съ объясненіями, занятствованными изъ Гре-
ческой эпинологіи, кошторой они не учились—чѣмъ про-
спрягаясь аористъ или сочинить періодъ?

Кончимъ сознаніемъ, чпо, хоши мы и спорили съ
Г. Истребцевымъ, по пѣмъ не менѣе сохраняемъ пол-
ное уваженіе къ ируду, коего предшепѣ споль за-
жать и виды споль благопамѣршы.

—ЧЕЛОВѣКЪ ВЪ НЕЗНАКОМЫЙ МИРъ ИЛИ СЕМЕЙСТВО
ГРАФА***, РОЛАНъ, СОГАТ. Клаурена. Нервовъ съ Ип-

420

ВИБЛЮГРАФІЯЛ

Мецхаго, С. П. Б. въ тип. И. Гмázупоса 1831.—
Имя Клаурена, довольно уже позашаскавшееся в Іть-
мецкой словесности, у насъ на Руси, живущей по
большей части задинъ числомъ въ опшопеніи къ
Европейскому календарю, сохранялъ еще важность
и можешь служить приманкою для любопытншва.
По крайней мѣрѣ, мы не можемъ наче изъяснять
принчить, по копорымъ, въ нашей не слишкомъ шо-
роватой словесности, является довольно изрядный
переводъ Клауренова романа, не описчающагося
никакимъ особеннымъ доспошествомъ. Содержаніе
его чрезвычайно пошло и спаро: изложено опзы-
вается припорнымъ юморизмомъ Августа Лафон-
шеня. Природы — ши тѣн: испину—ни на волосъ.
Любопытно для насъ Русскихъ только пю, что часы
дьйспівій, описываемыхъ въ романѣ, совершается у
насъ въ Россіи. Любо, дорого посмопрѣшь, какъ Нѣ-
мецкая фантазія идеализировала наше оружество. На
берега Урала, она исренесла блаженную Ушонію, о
которой мечнаєть Германская чувствительность, въ
сладчайшія минуны сердечнаго упопеня, и населила ее
въ здохами и спраданіями, слезами и грезами. Пермякъ
и Архангелородка едва не испаряюлся въ итъжныхъ
чувствованіяхъ; а козачій Гешман (апшаманъ конечно?)
являлся—хочь гуда—идеальными героемъ!

—РУКОВОДСТВО КЪ СОДЕРЖАНИЮ И ПРОИЗВЕДЕНИЮ ПОВЫХЪ СОРТОВЪ РОСТЪ, ОСНОВАННОЕ НА ТРИДЦАТИЛТЫХНЕЙ ОПЫТНОСТИ, ЯК. РЕЙДЕРА; СЪ ОПИСАНИЕМЪ ЛУГШАХЪ НОВЫХШАХЪ И ИЗВЫСТЫВАШИХЪ СОРТОВЪ КАКЪ ЗАПУЩАХЪ ВЪ ГРУПУ, ТАЯ И ОРАНЖЕРЕЙНЫХЪ. Переводъ съ Итъмецкаго, СЪ ПРИНАРОБЛЕНІЕМЪ КЪ ПАШЕ, А КЛИМАТУ. МОСКВА, ВЪ УНІЙ. ТИПОЕРАФІЯ, 1831.—КНИЖКА СІЯ ЗАСЛУЖИВАЕТЪ ВНИМА-

ВИБЛЮГРАФІЯ

421

ни нашхъ садоводовъ; она удовлетворяется своему
заглавію. Одинакительно изложена ся, замѣчательно,
какъ духъ времени пробивается испесь всюду и вездѣ
обнаруживается. Сочинитель, исчисливъ различные
сорты розъ, предлагаетъ идеаль совершенной розы.
«Совершенный роза—говорить онъ—»должна быть силь-
но махрова и благовоина: таковыя только заслужить
могутъ вниманіе охотника. Если роза иметь болѣе
правильности въ выпуклости и расположеніи цвѣпи-
ныхъ липниковъ, копорые должны быть болѣе сжаты
и стоять прямо, тогда можно назвать ее пресвос-
ходной (!). Если же къ тому еще иметь цвѣтокъ
особенную яркость и блесткъ и даже нѣсколько колс-
ровъ или омпиковъ, тогда заслуживає она имя
удивительнаго (!!) и составляє славу цвѣновода.
Довести до таковаго совершенства всѣ сорты розъ
пребудеть посвященнымаго занятія и перпѣнія; и въ
семь отклонені дѣлающихся пытъ исполненіе шага
(!!!).« А!..

— HISTOIRE DES SECTES RELIGIEUSES, DEPUIS LE COMMENCE-
MENT DU DERNIER SIÈCLE JUSQU' A L'EPoque ACTUELLE,
par M. Grégoire, ancien Evêque de Blois. Nows. Edit.
Paris, 1850. VI Vol. (история религіозныхъ сектъ съ
начала последняго столѣтія до настоящаго времени, соz.
Грегуара, бывшаго Епископа Блуаскаго. Нов. Изд.
VI To.п. Парижъ, 1830). — Произведеніе сіе, при первомъ
своемъ появліи, произвело менѣе шума, чѣмъ
пынѣ, при второмъ издании. Расположеніе его и по-
рядокъ не погрѣшли ни какого измѣненія; да и говоря
собственно, въ немъ пытъ никакого порядка, а просто
главы следующъ одна за другою.

Книга первая заключается въ себя одно только

422

ВИБЛЮГРАФІЯ

время революції і религіознихъ секцій, которые
погда обнаруживались, съ ихъ обрядами і празднесвя-
ми. Эпо, однимъ словомъ, не чипо иное, какъ санур-
палін дензма. Праздникъ Союза, совершенный на Мар-
совомъ Полѣ, 14 Юля 1790, измѣль еще иѣкошорую
торжесшвенность: ибо революція тогда содержала
себя въ пределахъ. Но она осрамилась совершенно,
когда пранъ Вольшера перенесенъ былъ въ Панпеопѣ
съ смѣшною пыненостью. Парынія Гебера и Шомет-
па, съ своими празднесшвами въ честь ума, стреми-
лась къ обогошворенію апеизма. Такимъ образомъ
все клонилось ниже и спановилось ужаснѣе, когда
Робеспьеръ заспавилъ Конвешцію издаць опредѣленіе,
чипо есть, верховное существо. За тѣмъ сльдовала
ософландропія Ларевельера и папослѣдокъ Француз-
ское декады Нѣфшапо.

Самую ужасныйшую сцену того времени составляло
изложеніе конопшиціоннаго Парижскаго Епископа,
при кошоромъ Грегуаръ вель себя доспійнымъ обра-
зомъ. Здѣсь княга его возвышается до важности и
занимательности Нешорическихъ Записокъ: почему
любопытно послушать самаго сочинителя. »Низло-
женіе сіе проносило 17 Европера 2 Года (7 Ноября
1794). На канунѣ Апахарсіе Клонъ и Перейра, вече-
ромъ въ 11 часовъ, пришли къ Гобе. но, тогдашнему
конопшиціонному Парижскому Епископу, кошорый
уже находился въ поспѣль. Они пребовали, чипобъ
онъ немедленно явился въ засѣданіе Конвешціи для оп-
реченія оть своихъ заблужденій. »Я не признаю ни-
какихъ заблужденій въ моей религіи« — ошьчалъ сей
послѣдій—»и поэтому мы не онь чего опрекашься. «—
»Здѣсь немѣсто спорить о вашихъ началахъ; вы должны
покориться воль народа, кошорый хочешь, чипобъ вы

БИБЛЮГРАФІЯ

423

оставили свое мѣсто, болѣе ему не угодное. «—»Если это колья народа, то онъ можетъ изложить меня, потому что онъ меня поставилъ. Между штѣмъ я хочу прежде спестись съ моимъ Епископскімъ Совѣшомъ.« Эшотъ Совѣтъ держанъ былъ въ слѣдующее утро. Изъ семнадцати духовныхъ, его соспавлявшихъ, ченырнадцать были въ пользу остреченія. И шаклѣ опредѣлились въ Опель-де-Вилль, гдѣ Шомепинъ говорилъ рѣчь о необходимости изложенія. Гобель потерялъ духъ и бодростъ: шолпа бродягъ схваляваетъ его и выпалкиваетъ войъ изъ Конвенціи. Здѣсь онъ началъ говорить дрожащимъ голосомъ: «я слагаю мой сань, поелику по угодно народу.» Но камѣ онъ не произносило ни одного слова прошивъ каполическихъ догматовъ ни прошивъ каполической правственности, что его просстыя слова были искажены и перешолкованы ораторами. За штѣмъ множество каполическихъ и прошестанпскихъ духовныхъ бросилось на каоведру съ изъявленіями, что они почтушъ себя счасшливыми, дождавшись вождѣннаго дня, когда наконецъ возсіяетъ вползѣ разумѣ, и что они отныть не хотѣли ни какого другаго богослуженія, кромѣ свободы. Я объяснилъ скорбію, будучи свидѣпелемъ всѣхъ сихъ произшепствій, изъ соѣдней компаньи, гдѣ занимался соспавленіемъ рапорта о народномъ просвѣщеніи: зрители, какъ бѣснуютіеся, громко хохотали и ободряли руками и ногами отступниковъ, кеи шолкали другъ друга съ каоведры, чіпобы поскорѣ изъявить свое мнѣніе. Когда я вошелъ въ залу, меня обступили депутаты, соспавлявшіе Вершшу Горы (Cime de la Montagne): исо очень дорожили моимъ низложеніем, кошорое былобъ для нихъ величайшимъ торжествомъ. Пеисшовымъ голосомъ, съ клубницейся изъ яросći пѣною, они прика-

424

БИБЛИОГРАФІЯ

зывали ми в отречься ошь суеверія и ошь шарлатан-
сівка, коимь порицали священство. Другіе депутаты
обралились къ президиєнцу, чтобы выпросить ми в
позволеніе говорить, хопія я и не желалъ пого. Прези-
дентъ далъ ми это позволеніе. Если я промолчалъ,
то ми в это былобъ причипено если не въ безмолвное
согласіе, то конечно въ бездуніе и шрусость. И
такъ я поспѣшить на каоедру. За ужасный шумъ шу-
момъ послѣдовала мертвая птица въ обширной залѣ.

По первая пронзесенныя мной слова были прервапы
новыми выраженіями писловества: ибо бьснующіеся
появи изъ нихъ, что я не ихъ мышія. »Я пюлько
что вхожу въ залу«—говорилъ я—»и имѣю весьма не-
опредѣленное понятіе о томъ, что здѣсь было. Гово-
рялъ ми в жерпвахъ. Я привыкъ приносить ихъ.

Если должно предсѣавшіе доказапіельствва привязан-
ности моей къ дѣлу свободы, то, мнѣ кажешься, ихъ до-
вольно уже было представлено. По если рѣчь цдѣштъ о
религіи, то я долженъ замѣтить, что она находит-
ся вѣ круга вашего дѣйспівованія и что вы не
имѣете права дѣлашь на нее приязанія. Если дѣло
соспоитъ только въ томъ, чтобы сократить Епис-
копскіе доходы, я соглашаюсь на то безъ всякаго
сожальнія. Слышу, говорятъ о финанізмѣ, о суеверіи
... я всегда сражался съ ними: это двѣ вещи, со-
вершенно противоположныя религіи. Я католикъ по
увѣренности и чувству, священникъ по избранію. На-
родъ нарекъ меня Епископомъ: но мое посольство
свыше, не ошь васъ и не ошь парода. Я принялъ Епи-
скопскій сань въ то время, когда ошь исполненъ былъ
терпія: мнѣ не давали покоя, доколѣ я его не пра-
нялъ. Теперь снова безпокоятъ меня, требуя, чтобъ
я его освавилъ. По этого не будетъ ! Я действую

БИБЛИОГРАФІЯ

425

по началам, кошорыя ми в дороже всего и которых вы у меня не похинули. Я старался съюлать моей паствѣ сполько добра, сколько возможно: и остаюсь Епископомъ, чпобы продолжать прудь сей. Моей защитой доля на быть свобода въроисповѣданія! « Слова сіи были прерываемы криками, выражавшими ожесточеніе, безпрестанно возраставшее. Пѣна былась на успахъ, и я почитаю невозможнымъ, чпобы у Мильтона, изобразившаго шакъ превосходно адъ и демоновъ, достаю красокъ на эту ужасную сцену. Когда я сшелъ съ трибюны и занялъ свое мѣсто, всѣ ошипились отъ меня, какъ омъ чумя. Вокругъ себя видѣлъ я полько скрежещущія зубами лица, пожиравшія меня угрожающими взорами. Я думалъ, что мой смертный приговоръ будетъ произнесенъ немедленно. Осъюндацать мѣсяцовъ находился я въ этой увѣренности. Но онъ произнесенъ не былъ. «

Больше забавно то, что сочинитель говорить о введеніи республиканскаго календаря и истребленіи древнихъ именъ, въ 1793 году. Подумаешь, что Вальпер-Скоштъ расказываемъ о Пуришанахъ Англійской революціи. (2. В.).

VII.

СРАВНИТЕЛЬНОЕ ПРЕДСТАВЛЕНІЕ

ДОЛГОТЫ ЖИЗНИ ЧЕЛОВЪЧЕСКОЙ ВЪ ГЛАВНЫЙ НИХТЪ СТРАНАХЪ

ЕВРОПЫ И АМЕРИКИ.

(продолженіе)

Все сказанное о смертности государствъ и городовъ, отнесится и къ часпінымъ заведеніямъ: вездѣ одинаковыя причины производятъ одинаковыя дѣй-

ТЕЛЕСК. Ч. V.

28

426

долгота жизни

ствія. Слєдєвенно, можно рѣшительно опредѣлить, что вообще количество умрающих постепенно уменьшалось въ больницахъ по мѣрѣ просвѣщенія и благословяны общественнаго. Безошибочно заключить можно, что тамъ, где велика смершность, низшіе классы народа обѣдны и развращены, и самое врачебное искусство не имѣетъ настоящей цѣны въ общемъ миѣніи.

На смершность въ госпиталяхъ, послѣ вышензложенныхъ причинъ, зависящихъ опъ народа, наїболѣе действующій: мѣсоположеніе, хозяйственное устройство, врачебные способы; но нѣсколько уже лѣпъ, какъ лучше преждяго начали постигать выгоды, дослаляемыя сими средствами. Сколь благодѣшelnыя, напримѣръ, слѣдствія произвело истребленіе преждесуществовавшихъ предразсудковъ или невинданія къ провѣприванію! Въ Лидской больницѣ всѣ переломы костей и трепанировки кончались смертью; въ Парижскомъ Ошель-Дѣё почти изъ больныхъ, у коморыхъ надлежало опинимать члены, не выдерживалъ операціи; но не взирая на то больныхъ по прежнему заспавляли дышать зараженнымъ воздухомъ, коморый не полько способствовавъ усиленію ихъ недуговъ, но даже порождалъ въ нихъ новыя, еще опаснѣйшія болѣзни. Разнообразіе методъ леченія сильно действуетъ на долговременность болѣзни, характеръ выздоровленія и разположеніе къ возобновленію болѣзненныхъ припадковъ, но мало действуетъ на смертность.

Замѣчено, что во Франціи, Англіи и Германіи, по больницамъ, умпраешъ менѣе въ привинціяхъ, пежели въ спулицахъ. Вопѣ таблица смертности въ низкѣнѣйшихъ больницахъ:

428

ДОЛГОТА ЖИЗНИ

<table><thead><tr><th></th><th>умерш.</th><th>боль.</th></tr></thead><tbody><tr><td>Пам'я, Госп. Св. Мато. (1825)</td><td>10&frac12;</td><td>на 100</td></tr><tr><td>Клиника врачеб.</td><td>7</td><td>— 100</td></tr><tr><td>Клиника Хирург.</td><td>6&frac35;</td><td>— 100</td></tr><tr><td>Болонь, Клин. Томмассини (1816-1819)</td><td>7&frac34;</td><td>— 100</td></tr><tr><td>Палермо, Глав. Госпит. (1825).</td><td>12</td><td>— 100</td></tr></tbody></table>

Погръшности, кошорыя могутъ находиться въ сей паблицѣ, не могутъ измѣнить главныхъ результа-товъ, которые и здѣсь онаять доказываютъ явное превосходство Велико-Британскихъ госпиталей надъ всѣми прочими. Въ Дублиѣ, кошорый опусшошасется эпидемическими лихорадками безпресшанно и съ боль-шой жестокоспью, нежели другой какой-либо городъ въ Европѣ — (исключая шкхъ, на кошорыхъ шяго-тѣспъ бремя войны) — смершності госпиталей гораз-до ниже смершности подобныхъ заведеній въ Па-рижѣ.

Между штѣмъ упѣшшельно признать счастливыя перемѣны, произошедшія уже въ различныхъ странахъ. Такъ, и. п. въ Парижѣ, въ Hôtel-Dieu, нѣмъ уже нынѣ, какъ назадъ тому лѣшъ сорокъ, умирающихъ и даже умершихъ на однойъ постелѣ съ выздоравлива-ющими. Вездѣ сдѣланы важныя улучшенія: по самыя важныя пока еще желаються. Благо человѣчества особенно требуетъ, чпобы какъ можно скорѣе были оставлены болѣшіе госпитали, въ коихъ смершность всегда гораздо значительнѣе, чѣмъ въ шкхъ, кои ме-нѣе обширны. Но изъ всѣхъ подобныхъ заведеній, улучшенія произвели наполѣе выгодныя слѣдствія въ шкхъ, кои особенно назначаються для родальницъ: и чему бы ни приписать сіи слѣдствія—лучшему ли при-мошру за сими больницами, или ипакже и вліянію,

ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ

429

которое хорошая пица, пешило платье и вообще доброешко необходимо должны иметь на здоровье принимаемых вообще и последовательно на их больничино, выключая уменьшенія смертиности дыпей, не дысапетъ сълько чески новойшей образованности и ся безчисленнымъ благодѣяніямъ, какъ эта важная не-ремьна, произведная, въ печеніе полувѣка, въ учасъ родильницъ, чѣко доказывается слѣдующей шаб-лицей:

<table><thead><tr><th></th><th>умеренную</th><th>родившихъ.</th></tr></thead><tbody><tr><td>British Lying in Hospital на 1 (1750)</td><td>42 (1780)</td><td>60 (1789-1798)</td></tr><tr><td>Лондонъ, Lying in Hospital 1</td><td>1 (1826)</td><td>70</td></tr><tr><td>Наркель, Hôtel-Dieu.</td><td>1 (1780)</td><td>15</td></tr><tr><td>La Maternité.</td><td>1 (1822)</td><td>29</td></tr><tr><td>Дублишъ, Lying in Hospital 1</td><td>1 (1757-1825)</td><td>89</td></tr><tr><td>Эдинбургъ</td><td>1 (1826-1829)</td><td>100</td></tr><tr><td>Стокгольмъ</td><td>1 (1822)</td><td>29</td></tr><tr><td>Берлишъ, Женск. Госпиншаль 1</td><td>1 (1796-1806)</td><td>32 (1807-1817)</td></tr></tbody></table>

Резульшашь всехъ родовъ 1817 года, въ Прусскомъ Королевскомъ, обнародованный съ подтвержденіемъ Правительства, предшавляецъ, въ эпомъ одношенніи, документъ самый обширный, какой только сущесшоваль досель: поелику обнимаетъ собой всѣ классы общества, уѣзды сельскіе и города. Въ немъ смертиносѣ родильницъ, въ 1811 году, просширалась до 1 на 112. Но еще любопытный фактъ въ семъ родъ, доказывающій вредное вміяніе городовъ и особенно больницъ на сельскихъ родовъ, предшавляется въ резульшашь пляпнадцатыхъ пяти пракшики въ одномъ маленькомъ провинціальномъ городѣ, обнародо-

430

долгота жизни

вапномъ Г. Мантеллемъ въ Лондонской Медицинской Газетѣ, гдѣ исчислено 2,410 случаевъ, изъ коихъ только два кончились смертью.

Сквозь блестящую миншуру, коею писатели, пристрастные къ временамъ минувшимъ, усиливаются прикрывать непорію древнихъ народовъ, не льзя не примѣтить глубокаго развраша, во всѣхъ оррасляхъ общества, обнаруживавшагося преимущественно жестокимъ презрѣніемъ къ жизни дѣтей. Эпо сосиавляешъ одну изъ споронъ, съ коихъ нравственность новѣйшихъ временъ берешъ очевидное преимущество надъ нравственно-типію временъ древнихъ. Каждый новый вѣкъ оштѣчается замѣчательнымъ улучшеніемъ въ физическомъ воспитаніи дѣтей и уменьшеніемъ ихъ смертности. У Персовъ, дѣтей зарывали живыхъ въ землю: въ большей части областей Греціи, дѣтоубійство не только было позволено, но даже покровительствуемо законами. Изъ всѣхъ народовъ древности, Римляне наиболье упорствовали въ привлечение къ симъ варварскимъ обычаямъ, коихъ Фишикіяне и Кароагеняне не были чужды и копорыхъ слѣдствія вспрѣчаются даже у Визитовъ. Христіанство постановило первую преграду симъ преступленіямъ, кои донынѣ еще совершаются въ Кипаѣ и у Индусовъ, извѣстныхъ впрочемъ своими миролюбивыми качествами. Бючананъ полагаетъ по меньшей мѣрѣ до 3,000, число дѣтей, умершиминыхъ ежегодно, въ однихъ провинціяхъ: Кюатѣ и Гузератѣ. Весьма недавно Англичане, послѣ долговременныхъ усилій, добились до того, что въ итакорыхъ странахъ Индіи дѣтоубійство совершенно прекратилось.

ЧЕЛОВЬЧЕСКОЙ

№31

Устроеніе госпиталей для новорожденийъ младенцевъ было естесивеннымъ слѣдствіемъ высокаго чувства благотворимости, заслуживающаго всякое уваженіе, какое бы впрочемъ ни было мнѣніе о ихъ дѣйствительной пользов: смотрѣть ли на нихъ какъ на учрежденія, производящія положительное добро, или, вмѣстѣ съ Малпюсомъ, Бекомъ и другими, сомнѣваться о пользовѣ пѣхъ, въ кои младенцы принимаются безъ всякаго различія, поколику предшавляемыя ими удобства клонялись къ ослабленію чувства манеринскихъ обязанностей и вознаграждающій нѣкоторымъ образомъ слабости, успѣвающую соблазну.

Лондонскій Страннопримѣный Домъ для новорожденныхъ прежде припилалъ вѣхъ младенцевъ безъ различія: по шенеръ наводялся справки о машири, кошорая должна сама подавань просьбу о пріемѣ ребенка. Эти условія несколько впрочемъ не содѣйствуютъ къ умноженію дѣйоубійства, шакъ чѣю сіе пресшупленіе счипается весьма рѣдкимъ въ Лондонѣ. Въ 510 дѣняхъ, кон содержался въ самомъ заведеніи, и 150, конъ оно содержалъ по деревнямъ и изъ кошорыхъ нѣкоторыхя остаются на его содержаніи до чѣстырадащіи лѣшнь, смертность, въ продолженіе двадцати последнихъ лѣшъ, не проспиралась свыше 1 на 4, со времени ихъ пріема до означеннаго возраста.

Въ Дублиѣ, единешвенномъ городъ изъ трехъ Седленныхъ Королевствъ, гдѣ младенцы принимаются въ безъ различія, смертицошь болѣицы, въ кошорую принимаются больныя дѣші, была шакъ укасна, чѣю обращала на себя вищаніе и розлеки Правищѣшва. Въ самомъ дѣлѣ, естесившенно новъринь, чтобы изъ 10,272 больныхъ ребенковъ, прин-

432

долгота жизни

няшных съ 1775 до 1796 года, шолько 45 оспалось вживь. Благоразумныя мѣры положили конецъ сить ужаснымъ послѣдствіямъ. Въ 1805 году, смершосѣть во всемъ заведеніи не проспиралась свыше 1 на 4¼. Вотъ резульшанъ, предшіавлемый подобными завесами въ нѣкошорыхъ государствахъ швердой земли:

<table><thead><tr><th></th><th>умершихъ</th><th>дѣйней.</th></tr></thead><tbody><tr><td>Нарижт.</td><td>(1771 - 1777) 25 на 31 (1827) 1 на 2</td><td></td></tr><tr><td>Вѣна</td><td>(1793) 8 или 9 на 10 (1810) 1 на 2<br>(1825) 1 на 3</td><td></td></tr><tr><td>Стокгольмъ</td><td>(1822)</td><td>1 на 5½</td></tr><tr><td>Петербургъ</td><td>(1786 - 1806) 35 на 37 (1812)</td><td>1 на 2</td></tr><tr><td>Неваполь</td><td></td><td>1 на 5</td></tr><tr><td>Палермо</td><td></td><td>7 на 10</td></tr></tbody></table>

Въ Барселонѣ, въ 821, паяная часть младенцевъ, рожденныхъ въ этомъ году, была брошена. Госпиталь принялъ піогда 457 младенцевъ, почерялъ 465. Въ 1823, въ эпоху сополь смупшую для всей Испаніи, въ Барселонѣ родившихся было гораздо менѣе, чѣмъ умершихъ: 229 младенцевъ было принято въ госпиталь, между чѣмъ какъ умерло въ немъ 559.

Но не только въ оппошеніи къ младенцамъ, приншаемымъ въ госпиталь, смершосѣть, съ нѣкошораго времени, во всѣхъ почни спранахъ, уменьшалась: эпо омушшельно повсюду. Такъ, въ Варриигтонѣ, городъ мануфактурномъ, съ 1765 по 1772, счидалось на 100 умершихъ 11,52 младенцевъ; ниже 10 лѣнъ; между чѣмъ какъ, съ 1817 по 1825, число ихъ не проспиралось выше 11,45 на 100. Не опвергал вміянія прочихъ различныхъ обстоятельствъ на сіп благодѣшные резульшаны, должно праписать ихъ премуцеспвѣно введенію коровьей оспы. Доказа-

ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ

433

пельства у всѣхъ предъ глазами: по слѣдующее извѣ-
щеніе, обнародованное офиціално въ Швеціи, долж-
но убѣдить самыхъ упорныхъ :

<table>
  <tbody>
    <tr>
      <td>въ 1779</td>
      <td>15,000</td>
      <td rowspan="6">умершихъ<br>отъ осень</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>— 1784</td>
      <td>12,000</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>— 1800</td>
      <td>12,000</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>— 1801</td>
      <td>6,000</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>— 1822</td>
      <td>11</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>— 1823</td>
      <td>37</td>
    </tr>
  </tbody>
</table>

Обыкновенно думають, что число сумасшедшихъ безпресшанно увеличивается: но это одно изъ итъхъ мнѣній, коніль же трудно опровергашь, какъ и доказывать. Если въ послѣднія времена открываются или требуются со всѣхъ сторонъ многія заведенія для призрѣнія ума липʃеныхъ, по это должно приписашь столько же разрушеннію предразсудка, поддерживаемаго фанатизмомъ и корыстолобіемъ, по коморому сіи нечаспіные считались добычею дьявола, благотвери- пільности болѣе просвѣщенной, и въ особеніюспии несемѣшнымъ улучшеніямъ, введеннымъ во внупрежній соспавъ сихъ заведеній, сколько дѣйствищільному умно- женію числа больныхъ. Да и если бы—что впрочемъ весьма върхолішно—сіе умноженіе зависѣло отъ успѣ- ховъ. образованносини: по какъ ничтоженъ эшошъ, почши единешвешый, вредный резульшанъ общаго благоденствія, въ сравненіи съ массою благовѣшель- ныхъ с.лѣдствій, производимыхъ поспепеннымъ рас- проспраненіемъ просвѣщенія и довольства! Къ сожа- льнію, документы, находяціеся у насъ подъ руками, еще недоснашечны для того, чтобы опредѣлить чип- инибудь положищіяное касательно столь важнаго предназнача, и даже для сравненія числа сумасшедшихъ въ различныхъ странахъ.

434

ДОЛГОТА ЖИЗНИ

Франція есть почти единственная земля, въ косй число сумасшедшихъ мущинъ не превышаетъ числа сумасшедшихъ женщинъ: исключеніе, которое участіи изъясняется изъ весьма дѣятельнаго участія, прини- маемаго Француженками въ дѣлахъ интереса и даже въ коммерціи. Въ 2,507 лишенныхъ ума, принятыхъ въ Парижскія публичныя больницы, находилось 1,095 мущинъ и 1,412 женщины. Въ Англіи между 7,904 су- масшедшими были 4,461 мущина и 3,443 женщины.

Замѣчено, что каждое общественное бѣдствіе имѣ- етъ значительное влияніе на умноженіе числа жерствъ сумасствія. Въ 1816, низшіе классы во Франціи должны были много потерпѣть отъ чрезмѣрной доро- говизны жизненныхъ потребностейъ: и въ 1817 въ Сальпепрьеръ поступило вдвое болѣе обыкновеннаго числа сумасшедшихъ. Подобный голодъ свирѣпство- валъ въ Ирландіи, въ 1815: и число ума лишенныхъ въ Коркскомъ Домъ Призрѣнія возрасло, говоряпѣ, вдругъ отъ 74 до 210.

Трудно опредѣлить отношеніе выздоровливающихъ къ числу принимаемыхъ въ различныя заведенія, учреж- денныя для ихъ лѣченія. Вотъ однако результаты, представляемыя самыми досповѣдными документами:

<table><thead><tr><th></th><th>УМЕРШ.</th><th>ВЫЗДОР.</th><th>ПРИН.</th></tr></thead><tbody><tr><td>Корол. Нидерландс. . .</td><td>1,254.</td><td>1,577 на 4,000</td><td></td></tr><tr><td>Амстердамъ. . . . . . .</td><td>604.</td><td>1,248</td><td></td></tr><tr><td>Берлинъ (La Charité). . .</td><td>117.</td><td>206 . . 413</td><td></td></tr><tr><td>Вирцвургъ. . . . . . . .</td><td>78.</td><td>292 . . 528</td><td></td></tr><tr><td>Англия, Wakefield Asylum . .</td><td>24.</td><td>(1719) . 100</td><td></td></tr><tr><td>Lancaster . . . .</td><td>24½</td><td>(1817-1825) 100</td><td></td></tr><tr><td>York-Retreat. . . .</td><td>20</td><td>(1796-1819) 100</td><td></td></tr><tr><td>Парижъ (Bicêtre, la Salpetrière). . .</td><td>22</td><td>(1822-23-24) 100</td><td></td></tr></tbody></table>

ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ

435

Только во Франції сущесствующі достовірныя статистическія подробноспі о смертності тюрьмі: и посему не возможно произвести сравненія въ эпопѣ отношеніи между различными спранами, штѣ менте въ различныя времена. Въ тюрьмахъ Франціі смертность ежегодно соспавляется 1 на 22; откуда Докпоръ Виллермъ заключиль, чіпо тюрьмы сокращающіе жизнь заключенныхъ двадцатью годами, считая здѣсь и штѣ, коп содержатся за долги. Одни галерные невольники соспавляющі исключеніе, копорое изъясняется изъ того, чіпо ихъ лучше кормять и одѣвающі, чѣмъ другихъ узниковъ а), равно какъ и изъ того, чіпо они работаютъ на открытомъ возлухѣ и обыкновенно бывающі мало чувствительны къ нравственнымъ впечатлѣніямъ. Самуилъ Куперъ полагаетъ до 1 на 50 или 55 смертності въ двухъ Лондонскихъ тюрьмахъ, коихъ онъ былъ медикомъ (King's Bench и Fleet's Prison). Что касается до утвержденія Доктора Гаукінса, чѣко будто, въ 1813, между военноzielными, находившими ся въ Англіи, смертность иросширалась не выше 1 на 55, то оно найдешь много невѣрующихъ во Франціі, гдѣ воспоминаніе пониоповъ г.лубоко еще връзано въ памяти народа.

Изъ всѣхъ предосудительныхъ для Велико-Британіи предубѣжденій наиболѣе распространена, даже между самыми Англичанами, увѣренносіь объ особенномъ распороженіи жителей ея къ самоубійству. Доказашельшва,

а) Локке, во время путешествія своего по Франціи, между 1676 и 1678 годами, замѣшилъ, что галерные невольники гораздо лучше тамъ содержались, кормятся и живушъ, чѣмъ деревенскіе жители.

436

ДОЛГОТА ЖИЗНИ

представляемыя Докторомъ Бюрроу (Burtows) пропись
эшого обвинения и признаваемы многими чужеземцами
за недостаночныя, подиверждены официальными рапор-
шумъ Вестмисшерскаго чиновника, назначеннаго имен-
но для изчислений самоубийствъ. Съ 1812 по 1824
годъ, шолко 290 самоубийствъ совершено было ель
народопаселений, сосредоточь мъ изъ 200,000 душъ, въ
шой часни ешолицы, кошорую можно счесть средо-
шочьемъ роскоши и распушения во всемъ государствѣ.
Число сіе, хошябъ опо было даже упроще, все еще
несравненно ижее пропорціональныхъ результаційъ,
представляемыхъ большими городами Франціи и Гер-
маніи. Въ эшомъ рапоршъ особенно замѣчательно
ежегодное уменьшение почин шесшю самоубийствами.

Иногъ 290 сословны изъ 207 муниципі 83 женихъ,
по большей части вы узь брака, чѣло равно замѣчанѣя
и во Франціи. Въ лондонѣ и Вестмисшерскѣ можно
положить число самоубийцъ ежегодно до 100. Слѣдую-
щая шаб.лица показыванъ, какъ число сіе мало въ
сравненіи съ шѣми, кон. доставляющіе другія земли:

<table><tbody><tr><td>Гамбърть.</td><td>(1816)</td><td>2 (1820)</td><td>10 (1822).</td><td>59</td></tr><tr><td>Франкфуртъ на Майн.</td><td>(1825).</td><td>100</td></tr><tr><td>Копенгагенъ (на 100,000 жильей).</td><td>100</td></tr><tr><td>Нью-Йоркъ.</td><td>(ежегодно)</td><td>13-29</td></tr><tr><td>Филадельфія.</td><td>2-15</td></tr><tr><td>БальтEXORъ.</td><td>2-7</td></tr><tr><td>Парижъ.</td><td>(1815-1825 ежегодно)</td><td>354</td></tr><tr><td>Нью-Йоркъ.</td><td>(1825).</td><td>151</td></tr><tr><td>Россія.</td><td>(1825-1827).</td><td>4,087</td></tr><tr><td>Невюнъ.</td><td>(1826).</td><td>15</td></tr><tr><td>Немція.</td><td>(1826).</td><td>16</td></tr></tbody></table>

Официальные изъевѣсны сихъ последнихъ государствъ

ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ

437

не заслуживають больной доверліність: яго не подлежать никакой повірки.

Въ Берлинь особенно замѣчательно возрастающее умноженіе числа самоу бійсвѣтъ. Тамъ сочіпено:

<table><tr><td>съ 1758 по 1775.</td><td>1 самоуб. на 1,800 умер.</td></tr><tr><td>— 1787 — 1797.</td><td>1 900</td></tr><tr><td>— 1798 — 1810.</td><td>1 600</td></tr><tr><td>— 1810 — 1822.</td><td>1 100</td></tr></table>

Докторъ Касперъ, которому статистическія знамія такъ много обязаны, сообщаетъ оптоспінѣ ло сего предмеща весьма любопытное и необычайное извѣстіе: именно о сущесшованіи клуба самоу- бійцъ въ Прусіі. Клубъ сей былъ составленъ изъ шесіи лицъ, конъ не пюлько признавались въ намършиі лишить себя жизни, но даже стварались дѣлать прозе- ліповъ. Безъ сомѣнія не много находилось таковыхъ: по наконецъ всѣ шесіеро доказали свою нскренность; по- слѣдій изъ нихъ засѣрѣлился въ 1817 году. Говорятъ также, чіпо недавно въ Парижъ сущесшовалъ подоб- ный клубъ, соспоявійный изъ двѣнадцатіи членовъ, изъ коихъ одинъ выбирался ежегодно для совершения надъ собой самоу бійсшва. Упомянутый авторъ приписыва- ешъ пьянсіву умноженіе числа самоу бійцъ въ Берлинь. Весьма перѣдко причиною, располагающею къ самоу бій- сніву, бывающі подражаніе, чіпо подтверждается мно- гими примѣрами и должно обращить на себя внимание законодателей. Въ Англійскомъ гарнизонѣ, на осіро- вѣ Малыѣ, самоу бійсшва умножились вдругъ ужас- нымь образомъ. Комменданть, исшовѣвъ напрасно всѣ обыкновенныя средства, рѣшілся опіязань въ Хри- стіанскомъ погребеніи первому, лишившему себя жизни. Случай не замедлілъ предшавіться: въ присуісшіи всего гарнизона подъ ружьемъ, шрупъ самоу бійцы

438

СОВРЕМЕННАЯ

протацили обнаженный на дрогахъ и бросили въ ровъ
съ изъявленіями глубочайшаго презрѣнія. Духъ подра-
жанія, успрашенный этой мѣрой, прекрашился не-
медленно. Другую, не менѣе дѣятельную причину, ко-
пторая впрочемъ связывается съ предыдущею, со-
спавляютъ расказы о подобныхъ преступленіяхъ,
конъ въ Английскихъ Журналахъ собираются и укра-
шающеся всѣми подробностями. У людей праздныхъ,
випманіе, устремившись разъ на одинъ предམъ,
привязывается къ нему и свыкается чрезъ то
съ понятіями, конъ, съ перваго взгляда, былибъ
отвергнуты съ ужасомъ. Между тѣмъ Английскіе
Журналы, какъ будто недовольные несчастіями, конъ
представляютъ имъ собственное ощечепіво, соби-
раютъ дань со всѣхъ сторонъ и краевъ, дабы имѣть
удовольствіе расказывать ужасныя непорія и воз-
буждающіе опврашипельный смѣхъ падъ позоромъ при-
роды человѣческой!

(окончаніе следующі)

VIII.

СОВРЕМЕННАЯ ХРОНИКА.

— открытіе лондонской королевской коллегія. — Коро-
левская Коллегія наконецъ открыла 2 Октября. Во весь
день миль дожді ливмя. Это обстоятельство, и еще то,
чно поступріе погоже самаго дня, билль преобразованія въ
Верхнемъ Парламентѣ былъ отвергнушь большин-
ствомъ чешыриadiapi голосовъ, воспрепятствовали
лучшемъ публикѣ собраться въ какой-многочисленности,
какой бы ожидать падлежало. Сообразно пам'ренію, съ
коньъ устросена Коллегія, поржесшь открытія ея

ХРОНИКА

439

было освящено религіозными обрядами. Довольное чи-
сло зрителей собралось въ Университетскую капел-
лу, гдѣ совершено было обыкновенное богослужение
Англиканской Церкви и сопый псаломъ пропѣшь съ
умилительнымъ благоговѣніемъ. Епископъ Лондонскій
говорилъ пошомъ весьма назидавельную проповѣдь, въ
коей излагалъ необходимость основывать доброе вос-
питаніе на религіозномъ образованіи. Эта пъ Епископъ—
(Докторъ Блумфильдъ, переведшій Греческую Грамма-
тику Майптея на Англійскій языкъ)—весьма образо-
ванный человекъ, строгій поборникъ церкви, по безъ
фанаизма, краснорѣчивый безъ огня, сильный безъ
одушевленія: языкъ его обработалъ, но не высканъ,
и пакже какъ чувствовавшія, приличенъ Христіанско-
му пастырю. За нимъ Принципалъ Коллегіи произ-
несь рѣчъ, которая отчасіи была слишкомъ изукра-
шена и обращалась около той же мысли, какъ и
проповѣдь. На другой день, Медицинскій Факульшетъ
открылъ свой курсъ, и мало по малу всѣ прочіе Про-
фессоры, пакъ члю къ половинѣ Ноября весь Универ-
ситетъ былъ въ полномъ ходу. Первая лекція Ньмец-
кой Словесности дана 2 Ноября. Зданіе Университе-
та весьма красиво и обширио: положеніе его въ сре-
динѣ города очень удобно. (M. B.)

— Пекрологія Гегеля. — Знаменитый Германскій
Философъ Гегель скопчался въ Берлинѣ. Онъ ро-
дился въ Штутгаршѣ 1770 года 27 Августа и
получить первое образованіе въ тамошней Гим-
назіи: на 13 году вступилъ онъ въ Тюбингенскій
Университетъ, гдѣ занимался пять лѣшъ Философ-
скими и Богословскими науками. Основаніемъ пер-
выхъ счислалъ онъ Естественцы Знамі, копіоры по

110

РОНИКА

сему выступать. Манеманикой изучалъ съ глубокою ревностю. По смерти своего омца онъ возвратился въ Іену, гдѣ, будучи уже знакомъ съ пвореніями Капта и Фихте, вошел особенно въ итъсную связь съ Шеллипгомъ, коiorый тогда былъ Профессоромъ въ Іенѣ. Здѣсь-по началь онъ образовать собственную философическую систему, которую спарался пошомъ развивать обширѣе и глубже съ неослабнымъ усердіемъ. Также занимался онъ изложеніемъ собственно ему принадлежащихъ и отъ Шеллинига опклюняючихъ взглядовъ въ особенномъ пвореніи, коего вслупицельную часть должна была соспавлять Феноменологія Человѣческаго Духа, послѣдня листы коей онъ кончилъ почью передъ Іенскимъ сраженіем. Эта несчасная каипастрофа принудила его оставить Іену и удалились въ Бамбергъ, гдѣ онъ давалъ частные уроки до осени 1808 года. Въ сіе время былъ онъ наименованъ Ректоромъ Ниренбергской Гимназіи. Между итъмъ это педагогическое звание слишкомъ удаляло его оñъ умозрительнаго направлѣнія: почему въ 1816 году онъ охоішіо принял приглашеніе быть Профессоромъ Философскаго Факуытепа въ Гейдельбергѣ. Здѣсь оñъ скоро приобрѣлъ блестящую славу, какъ наставникъ академическій; и посему въ 1818 году былъ опсюда вызванъ въ Берлинъ, гдѣ имѣлъ великое вліяніе на направленіе обучающегося юношесква, особенно оносиціально обязаносей къ государству, спаралсь, чрезъ мочульсшво испины вразумляшь и разсѣвацый заблужденія, производимыя побужденіями въ саломыхъ себѣ важными. Даже не раздѣля положительныхъ его взглядовъ на государство и политику, нельзя непоставить ему въ великую заслугу благодѣ

НОВОСТИ

ЧЧ1

тельнаго противодъйствія примѣрнымъ припятаніямъ
вольномыслія. Эпо противодѣйствіе обнаруживалось съ
особенною силою въ первые годы поступленія его въ
Берлинскій Университетъ. Съ итъхъ поръ тамъ онъ
жилъ и дѣйствовалт. Усилія его, равно какъ и по-
следствія ихъ, извѣстны всѣмъ образованнымъ. Меж-
ду учениками паслаждался онъ высокимъ уваженіемъ
и любовію, близкою къ восшоргу. Покойникъ скон-
чался на 62 году своей жизни. Слухи идутъ, чіпо онъ
паль жертвою холеры: Государственная Газета из-
вѣщаетъ, чіпо онъ умеръ отъ паралича. (5r.)

XI.

НОВОСТИ НАУКЪ И ИСКУСТВЪ.

—ВОЗДУШНОЕ ПУТЕШЕСТВІЕ ДОКТОРА ФОРСТЕРА. — Желая продолжить свои паблюдения надъ облаками въ значительной высотѣ, извѣспиный Докторъ Форстеръ рѣшился наконецъ предпринять воздушное путешествіе. Это было 30 Апреля текущаго года. Въ пять часовъ и три четверти утра, при спокойной погодѣ и 63 градусахъ Фар., сѣлъ онъ въ шарѣ, вмѣстѣ съ Гриномъ, въ Моульсгамъ близъ Чельмасфорда, и поднялся при восклицаніи многочисленныхъ зрителей. Шаръ измѣлъ 48 футовъ въ вышину, 32 въ поперечникѣ, и наполнилъ углеводороднымъ газомъ. Онъ поднялся весьма медленно почти на 4,000 футовъ: тогда воздухоплавалецъ сбросилі кое-что изъ балласту; и шаръ полепѣлъ быстро, описывая неправильную спиральную миню. На высотѣ 6,000 футовъ, онъ остановился и пробылъ около четверти

Телеск. Ч. V.

29

442

НОВОСТИ

часа совершенно неподвижнымъ. Форстеръ описывалъ чувствованія, имъ испытанныя, кои были воскликательны. Колышлась въ прѣкрасной воздушной колесницѣ, посреди необозримаго проспранства, въ певозмупнимъ спокойствіи и мирѣ, окруженный облачными призраками и любуясь разстилавшеюся подъ нимъ панорамою, косей выпуклая поверхность, изникала изъ нѣдрѣ моря, предшавлялась усыянною городами и деревнями, онъ наслаждался самодовольствіемъ и пишиною, которое рѣдко можно вкушать на земля. Воздухоплаватели снова сбросили балласпу и шаръ поднялся еще: но тогда Форстеръ почувствовалъ непріятное и больезненное ощущеніе, и именно давленіе на барабанную плеву, описанное уже Гарпериномъ, Шарлемъ и Роберпомъ. Посему онъ рѣшился отпереть клапаны; и шаръ быстро спустился въ нижній слой воздуха, который принесъ его въ Брумфильд, гдѣ воздухоплаватели сошли на землю въ семь часовъ и сорокъ минутъ. Форстеръ замѣчаетъ, члю шаръ, при шихомъ полежѣ, обращался въ томъ же исправленіи, какъ планеты и земля, справа на лѣво. Не смоiturя на высоту, имъ доспіятую, разнообразныя облака, называемыя сігногоситіи, находились еще слишкомъ далеко отъ него—дальше, чьмь онъ самъ былъ отъ земли. Опіносительно головокружена, Форстеръ увѣряешіе, члю оно было гораздо менѣе, чьмь то, коіорое онъ испыпывалъ, восходя на высоты Швейцарскихъ Горъ—даже совсемъ чочли не ощупительно. (Р. М.)

—ЖЕМЧУЖНАЯ ЛОВЛЯ ВО ВНУТРЕННОСТИ ВЕЛИКОБРИТАНІИ.—
Испорія расказывалъ, члю Цезарь рѣшился на завоеваніе Британии, особенно по слухамъ, что на бе-

НОВОСТИ

ДНЗ

регахъ ея, или лучше въ ея рѣкахъ, находятся много
жемчугу. Можешь быть это и не совсем справед-
ливо: но неоспоримо то, что и nothingы Брипай-
скія рѣки, въ различныя времена, доставляли перлы,
которыя, своей бълизной и блискомъ, могли соперни-
чать съ восточными. Сиръ Ричардъ Виннъ Гвейдич-
скій, Камергеръ Екатерины, супруги Карла II, пред-
славилъ Ея Величеству жемчужину, найденную въ
Конвеѣ, которая по сю пору считается достойною
занимать мѣсто между драгоценностями, украшавю-
щими Королевскую корону. Въ последнемъ вѣ-
кѣ, мнижество жемчугу добыто было въ рѣкахъ
Графствъ Тейронъ и Дюннечаль, въ Ирландіи. Од-
на изъ жемчужинъ, вѣсившая 56 каратъ, оцѣнена
была въ 40 ф. с. (1,000) р.); другія проданы по
различнымъ цѣнамъ, отъ 4 до 10 ф. с. (отъ 100 до
250 р.); и изъ нихъ одна куплена и помѣщена въ
ожерелье. Леди Гленлией, которая не взяла за
нее 80 ф. с. (2,000) съ Герцогини Ормондъ. Въ ок-
ресшностяхъ Перова производилась довольно значи-
тельная жемчужная ловля, которая с. 1761 по 1799,
принесла 10,000 ф. с. (250,000 р.). Но дѣло дѣла-
лось весьма небрежно; и потому ловля сія скоро
источилась.

Единственная жемчужная ловля, производимая те-
перь регулрно, существуетъ при устьѣ Конвея, рѣ-
ки, процекающей въ Княжествѣ Валлийскомъ и со-
славляющей омчасши границу Графствъ Каэрнарвона
и Денбига. Многія семейства посеминѣ на берегахъ
ея и занимаются исключительно эпой ловлей, коţo-
рая обезпечиваетъ ихъ содержаніе. Во время оплива,
ловцы отправляюлись въ лодкахъ въ устью рѣки,
бросаютъ сыпи и нагружаются раковинами. до са-

444

НОВОСТИ

мато прилива. Возвращаясь въ свои хижины, они
бросают раковины въ большій кипящій копелъ,
чпобь они раскрылись, и потомъ, выпащивъ изъ
нихъ мясо, кидающі въ чань, гдѣ множество людей
мнушь его ногами до шѣхъ поръ, пока оно обратит-
ся въ родъ шѣсна. Тогда выпивается на него вода,
чпобь опѣльницъ животныя вещеспва отъ болѣе тя-
желыхъ часинцѣ, составленныхъ изъ песку, ма-
ленькихъ камешковъ и жемчужинокъ, кои остаются
на дни. Пось многихъ промываній, когда животныя
часинцы совершенно пропадутъ, осадка высушивает-
ся на шпрокомъ деревянномъ блюдѣ, опкуда перлы
вынимаютъся послѣ перышкомъ. Собравъ ихъ до нѣ-
сколька унціи, опносять къ комиссіонеру, который
плашинъ за ихъ, въ этомъ необработанномь видѣ,
опѣ 2 до 4 шил. (опѣ 2 р. 50 к. до 5 р.) за унцію.

Перлы сіи, извѣстныя въ Англіи подъ именемъ жес. п-
чужныхъ зернишель, обработанныя и подобраныя,
идушь въ шоргъ и продажу, опѣ 5 до 8 ф. с. (опѣ
125 до 200 р.) за унцію. Ювелиры употребляютъ
ихъ для различныхъ галанперейныхъ вещей, какъ-то:
ожерельевъ, браслетовъ, часовыхъ привѣсокъ и т. д.
Жемчужины лучшей воды и большей величины, чѣмъ
первыя, продаются гораздо дороже. (В. Р.)

ПЕЧАТАТЬ ПОЗВОЛЯЕТСЯ

съ шьмъ, чтобы, по обеспечаніи, представлены были
въ Ценурный КомITEПЬ три экземпляра. Москва,
Декабря 1 дня 1851 года.

Цензоръ С. Аксаковъ.

446

НАПОЛЕОНЪ

полученнымъ мною новымъ приказаніямъ отъ
Правительства, ты будешь провожать его,
опставъ на десять шаговъ — не болѣе.

Унтер-Офицеръ. Yes, sir Hudson Lowe!

(Наполеонъ задумчиво сходитъ со скалы; и медленно удаляется вправо).

Гудсонъ Ловъ. Помни, что смерть ожидаетъ каждаго, кто вздумаетъ споспѣшествовать побѣгу Генерала. Напоминаю тебѣ поэтому, что ты не болѣе мѣсяца прибылъ сю; да на островѣ.

Унтер - Офицеръ. Yes, sir!

(Гудсонъ Ловъ удаляется.)

Сантини (показывается съ противуположной стороны, и прикладываемся ружьемъ въ Губернатора, но увидѣвъ унтер-офицера, опускаемъ). Dōminio d'Inglese! (подходишъ, напѣвай пѣсню):

Ma tu chi sai

Si soverrai di me.

Унтер - Офицеръ (видѣвшій, какъ онъ прикладывался въ Губернатора). Охотитесь, сударь?

Сантини. Да — Императору даютъ макую дурную пищу, что я хочу прибавить что-нибудь къ его обѣду.

Унтер - Офицеръ. А по чемъ стрѣляешь!

Сантини. По птичкамъ, по жаворонкамъ.

Унтер - Офицеръ. Yes! yes! по жаворонкамъ! славное ружье у васъ?

Сантини. Французское.

Унтер - Офицеръ. Позвольте взглянуть!

Сантини. Зачѣмъ?

НАПОЛЕОНЪ

447

Унтер - Офицеръ. Хочу посмотрѣть, ло-
вокъ ли прикладъ... Я самъ охотникъ...

Сантини. Ага!

Унтер-Офицеръ. Yes, yes. (прикладываешься).
Хорошъ! (Сшрѣллешъ въ пень, кошорый ошъ пулн
лробится въ щепы. Пошомъ идешь къ дереву, и вы-
нявъ пулю ножемъ, возвращаетесь къ Саншини). Этой
то мѣлкой дробью изволите бить жаворон-
ковъ? — Мастера же стрѣлять, коли бьете
безъ промаха.

Сантини. Что это значитъ?

Унтер - Офицеръ. А для кого припасе-
на эта пуля?

Сантини. Для Губернатора — а другая —
для меня!

Унтер - Офицеръ. Чтобы убить Губер-
натора?

Сантини. Развѣ ты не Англичанинъ?

Унтер - Офицеръ. Глупецъ!

Сантини. Для чего жъ ты здѣсь?

Унтер - Офицеръ. Чтобы спасти Импе-
ратора.

Сантини. А какія средства имѣешь?

Унтер - Офицеръ. Онъ о томъ узнаешь.

Сантини. Да захочешь ли тебѣ въtriшься?

Унтер - Офицеръ. Безъ сомнѣнія.

Сантини. Такъ онъ тебя знаешь?

Унтер - Офицеръ. Знаешь.

Сантини. Давно?

Унтер - Офицеръ. Прежде чѣмъ ты слы-
халъ объ немъ.

30*

448

ПАПОЛЕОНЪ

Сантини. Я ужъ семь лѣтъ ему служу.

Унтер - Офицеръ. А я тридцать — понимаешь?

Сантини. А найдешь ли случай пого-
ворить съ нимъ?

Унтер - Офицеръ. Я съ нимъ поѣду вер-
хомъ.

Сантини. Онъ сегодня не будетъ про-
гуливаться.

Унтер - Офицеръ. Такъ я войду къ нему.

Сантини. Онъ не принимаетъ Англій-
скихъ офицеровъ.

Унтер - Офицеръ. Ты скажешь ему, что
я знаю пароль.

Сантини. Онъ не отдаетъ паролей.

Унтер - Офицеръ. А мнѣ далъ.

Сантини. Какой?

Унтер - Офицеръ. Тулонъ и свобода.

Сантини. Слѣдственно ты Французъ?

Унтер-Офицеръ. Какъ ты, Корсиканецъ.

Сантини. Твое имя?

Унтер - Офицеръ. У меня нѣтъ имени.

Сантини. Ты солдашъ?

Унтер - Офицеръ. Нѣтъ.

Сантини. Да чтожъ ты такое?

Унтер - Офицеръ. Шпіонъ! — ступай!

Сантини. Прости.

Унтер - Офицеръ. До свиданія. (Расхо-
дались; сцена перемѣнялась).

НАПОЛЕОНЪ

449

ЯВЛЕНІЕ ВТОРОЕ.

Спальня Наполеона въ лонгвудъ; во глубинѣ, съ лѣвой стороны, его желѣзная кровать. Вправо каминѣ, надъ которымъ висятъ два портрета: одинъ, Императоршицы; другой, Короля Римскаго. На каминѣ шошитъ шакже мраморный его бюсшѣ. Съ шой же стороны диванъ, заваленный книгами, а за нимъ дверь. Въ ногахъ дивана подлѣ камина, портрешъ Марін Луизы и Римскаго Короля. Надъ ними большіе серебренные часы фридриха Велинкаго, а насупрошивъ ихъ — часы Наполеона. Съ лѣвой стороны дверь, ведущая въ кабинетшъ Императора. Посреди небольшой геридонъ.

Лас-Казъ (перелистывая книгу). Поспыдное ругательство!

Маршанъ. Опять на Императора?

Лас-Казъ. И этотъ Малинскій Архіелистокъ, этотъ милостыне - раздавашель Марса — описываетъ посольство въ Варшаву! — За то съ какой поспѣшносью Сиръ Гудсонъ Ловъ прислалъ намъ его книгу! . . . тогда какъ вчера удержалъ сочиненіе члена Англійскаго Парламента.

Маршанъ. Вспомните, Графъ, что на переплетѣ выписнено было золотыми буквами: Наполеону Великому.

Лас-Казъ. Не ошиблись адресомъ!

Маршанъ. Отъ того-то Императоръ и не получилъ книги.

Лас-Казъ. Стыдъ и понoшеніe!

Маршанъ. Императоръ! Императоръ!

450

НАПОЛЕОНЪ

Наполеонъ. Что ты прячешь, Лас - Казъ?

Лас - Казъ. Ничего... новое ругательство на Ваше Величество.

Наполеонъ. Дай сюда, дай, сынъ мой! ужели думаешь, что мнѣ больно отъ этихъ булавокъ?.. А! это бѣдняжка Аббатъ! — Бранится, клевещетъ!... Вотъ каково пошерять мнѣсто Посла!

Лас - Казъ. Государь...

Наполеонъ. Пусть ихъ стрѣляютъ холостыми зарлдами и — грызутъ камень. Будутъ справедливы, если захотятъ, чтобъ ихъ читали; будутъ хвалить меня, если захотятъ быть изящными... — подайте мнѣ Morning - Chronicle и Statesman.

Маршанъ. Губернаторъ запретилъ ихъ.

Наполеонъ. А!... хорошо!

Лас - Казъ. Ваше Величество прогуливались сегодня меньше обыкновеннаго?

Наполеонъ. Да! (Маршану). Вели подать мнѣ кофе! — Свят. Елена съ ея осмью милями пространства слишкомъ обширна! А мнѣ тѣсно было въ Европѣ!... Или, лучше сказать, горный воздухъ слишкомъ рѣдокъ... Пусть ождадутъ мнѣ мою вредную для здоровья долину... Для меня опредѣлено пространство; и Англійскій солдасть прицѣливается въ меня, когда приближаюсь къ межѣ... — Впрочемъ я не буду ропшать; — я

НАПОЛЕОНЪ

451

свыше ропота по чувствамъ и по сану. —
Поведѣваю или молчу.

Лас-Казь. Вселенная омместить за васъ;
Государь! Вы здѣсь больше, нежели какъ
были въ Тюльери.

Наполеонъ. Знаю — и эта увѣренность
дѣлаетъ меня хладнокровнымъ ко многому!...
Но если такою цѣною покупается мѣсто сре-
ди великихъ мужей Плутарха! . . . Регуľъ
по крайней мѣрѣ срадалъ только шри дня.

Маршанъ. Вотъ кофе, Государь. —
Здѣсь докторъ Сира Гудеона Лова. . . .

Наполеонъ. А что мнѣ въ докторѣ Си-
ра Гудеона Лова?

Маршанъ. Онъ слышалъ; что Ваше Ве-
лическіво нездоровы.

Наполеонъ. И прислалъ мнѣ своего док-
мора? . . (понюхавъ кофе, выливаешь его).

Маршанъ, Развѣ онъ не хорошъ, Госу-
дарь?

Наполсонъ. Нѣшь . . . но Корвизаръ
всегда совѣщовалъ мнѣ беречься кофе, кошо-
рый нахнетъ чеснокомъ. — А мнѣ кажется,
что напитокъ эшотъ принесъ бы мнѣ поль-
зу. . . . Съ шѣхъ поръ какъ я здѣсь, разъ
болько удалось мнѣ выпить чашку хорошаго
кофе, и въ продолженіе трехъ дней мнѣ бы-
ло гораздо легче. . . Маршанъ, чего бъ ни
стоило, достань мнѣ хорошаго кофе.

452

НАПОЛЕОНЪ

Маршанъ. Государь, у насъ нѣтъ денегъ.

Наполеонъ. Продай что - нибудь изъ моихъ вещей. (шумъ за дверьми). Что мамъ такое? — Что за шумъ? Посмотрите. . . Это голосъ Сантини. . . Узнайте.

Сиръ Гудсонъ Ловъ (за сценой). French dog!

Сантини. Berbone!

Наполеонъ. Ага! Сантини ссорится съ Губернаторомъ.

Маршанъ (у дверей). Не приказано впу- скать.

Сиръ Гудсонъ Ловъ. Я долженъ съ нимъ говорить.

Наполеонъ (Маршану). Впусти :). впусти его. . . Я васъ слушаю; Сиръ Гудсонъ; но — говорите изъ дверей — это обык- новенное мѣсто слугъ моихъ.

Сиръ Гудсонъ Ловъ. Генералъ Бона- парте. . .

Наполеонъ. Во первыхъ я для васъ не Генералъ Бонапарте: я — Императоръ Напо- леонъ! — Называйте меня, какъ слѣдуешь; или вовсе не называйте.

Сиръ Гудсонъ Ловъ. Правительство при- казало мнѣ звать васъ не иначе, какъ...

Наполеонъ. Да! Лордъ Кастельригъ, Лордъ Батурстъ! — Пусть они зовутъ ме- ня, какъ имъ угодно! Не перемѣнятъ меня; я останусь все — я! Они, и вы, Сиръ Гудсонъ Ловъ, будете забыты прежде, чѣмъ

НАПОЛЕОНЪ

453

черви источатъ ваши трупы. — развѣ
молько одно спасетъ васъ опъ забвенія: не-
достойные ваши поступки со мною. — Между
тѣмъ Императоръ Наполеонъ навсегда осша-
нется путеводной звѣздой для просвѣщен-
ныхъ народовъ. — Говорите теперь — что
вамъ угодно?

Сиръ Гудсонъ Ловъ. Прошу выдать мнѣ
Корсиканца Санбини.

Наполеонъ. А въ чемъ провинился Кор-
сиканецъ Санбини?

Сиръ Гудсонъ Ловъ. Онъ ударилъ одно-
го изъ Англійскихъ солдашъ, рубившихъ де-
ревья, на дорогѣ въ Плантешонъ-Гоузъ.

Ласъ Казъ. А для чего рубили эти
деревья?

Наполеонъ. Для чего, добрый мой Лас-
Казъ? — Для чего? — Для того, что Им-
ператоръ Наполеонъ любилъ покоиться въ
ихъ тѣни, кооторая одна только преломляла
палящіе лучи тропическаго солнца. . . Они
раскалилибы землю, еслибъ могли.

Сиръ Гудсонъ Ловъ. Правительству не-
извѣстно было. . .

Наполеонъ. Вамъ было извѣстно; вамъ!
Двадцать разъ видали вы меня подъ тѣнью
этихъ деревъ, напоминавшихъ мнѣ тополи
моей Европы!

Сиръ Гудсонъ Ловъ. Я прикажу наса-
дить другія.

454

ПАПОЛКОНЪ

Наполеонъ (вставъ). Несчасный! — А что вы сдѣлаете съ Сантини?

Сиръ Гудсонъ Ловъ. Ошошлю его во Францію.

Наполеонъ. О! въ такомъ случаѣ выдаю вамъ его — выдаю охотно! Но хочу съ нимъ простишься... Можете потомъ его обыскать... Если это все, что вы хотѣли мнѣ сказать... идите!

Сиръ Гудсонъ Ловъ. Мне приказано отъ Правительства сократить издержки на вашъ столъ.

Наполеонъ. Я полагалъ; что до этого не дойдетъ. — Чможъ мнѣ жалующъ?

Сиръ Гудсонъ Ловъ. Съ сего дня, столъ вамъ будетъ накрываться на чешыре особы; по одной бутылкѣ вина на каждаго; и одинъ званый объдъ въ недѣлю...

Наполеонъ. Хорошо; можете еще убавить; если буду голоденъ, я пойду объдать съ 53 полкомъ: тамъ храбрые солдаты, прільшіе огненное крещеніе. Не отгонять они стараго солдата Европы. — Кончили вы?

Сиръ Гудсонъ Ловъ. Позвольте спросить, почему не допустили вы моего доктора?... Ваши могутъ умереть или возвратиться во Францію — ктожъ тогда будетъ печься о вашемъ здоровьи?

Наполеонъ. Я не принялъ вашего доктора — потому что онъ вашъ, а васъ я почитаю ко всему способнымъ... Понимаете?

НАПОЛЕОНЪ

455

Ко всему! И покуда вы останешься при своей ненависти, мы останемся при нашемъ миѣніц.

Сиръ Гудсонъ Ловъ. Вы несправедливы. Не я ли выпросилъ для васъ у Правительства дереванный дворецъ и мебель?

Наполеонъ. Не нужно ниѣ ни дворца, ни мебели вашей; нуженъ одинъ палачь и саванъ. — Маршанъ, подай сапоги — я ѣду верхомъ.

Маршанъ. Извольше, Государь.

Наполеонъ. Эшо новые сапоги?

Маршанъ. Такъ точно.

Наполеонъ. Откуда ты взялъ?

Маршанъ. Государь —

Наполеонъ. Откуда взялъ ты ихъ? Надъюсь, не унизился до ного, чшобъ просиць у Губернатора!

Маршанъ. Нѣтъ; Государь, нѣтъ, давно ужъ, безъ пѣдома Вашего Величества... пымаюсь... учусь... словомъ... я самъ сшилъ ихъ.

Наполеонъ (жмешъ ему руку). Другъ мой!.. Замѣшьте это, Сиръ Гудсонъ Ловъ, и донесите вашему Правительству.

Сиръ Гудсонъ Ловъ. Вы непремѣнно хотитеѣхать верхомъ?

Наполеонъ. Да.

Сиръ Гудсонъ Ловъ. Такъ я отдамъ нуждыя приказанація унтер-офицеру, который будетъ провожать васъ, ..

456

НАПОЛЕОНЪ

Наполеонъ. А! мнѣ даюшъ коннаго тю-
ремщика! Маршанъ, сними съ меня сапоги ;
я не поѣду верхомъ. — Возьму лучше ванну.

Сиръ Гудсонъ Ловъ. Вы поушру сего-
дня были ужъ въ ваннѣ, а мы здѣсь такъ
нуждаемся въ водѣ. . .

Наполеонъ (помолчавъ). Пишите, Лас-Казъ!
(Обращался къ Сиру Гудсону лову) „Принесетъ вѣч-
„ный стыдъ Англійскому Правительству не то,
„что оно послало меня на островъ Св. Елены,
„но что поручило начальство надъ нимъ Сиру
„Гудсону Лову. . . Чтожъ касается до не-
„го. . . отнынѣ предаю имя его на позоръ
„народамъ . . . и кто захочетъ сказать:
„немного побольше тюремщика, немного по-
„меньше палача . . . скажетъ: Сиръ Гуд-
„сонъ Ловъ!“ (Сильно захлопываетъ дверь, за кото-
рой остается Губернаторъ) . . . . О! Я чув-
ствовалъ, что принимаю видъ урагана, и
не хотѣлъ унизить себя, изливая гнѣвъ на
этаго человѣка. . . . А вы бывало ропщете
на честнаго Адмирала Георга Кокбурна! . . .
Правда, онъ былъ немного тяжелъ, грубъ,
недоступенъ! . . . . но эпошь. . . . бичь,
ужаснѣйшій всѣхъ золъ, тягошѣющихъ надъ сей
ненавистной скалою!

Лас - Казь. Государь, все таки долж-
но было вамъѣхать. — Докторъ О Меара при-
казалъ вамъ прогуливаться верхомъ.

Наполеонъ. Знаю, знаю, что должно: но
можетъ ли принести мнѣ пользу прогулка;

НАПОЛЕОНЪ

457

ограниченная — какъ въ спѣнахъ манежа?..
Мнѣ, который ежедневно йзжалъ верхомъ по
пятнадцати и по двадцати миль? Мнѣ, комо-
раго враги мои прозвали: сотней тыслѣ че-
ловѣкъ!... Маршанъ, дай мнѣ шпоры. (Лас-
казу) Вотъ тѣ шпоры, Лас-Казъ, комо-
рыя были на мнѣ при Дрезденѣ и Шамп-
Обертѣ; дарю ихъ тебѣ: мой другъ, береги
ихъ! я небуду уже йздить верхомъ.

Лас - Казь (на колѣняхъ). Ваше Вели-
чество производите меня въ рыцари, хо-
мя я не заслужилъ сей чести...

Наполеонъ. Возьми, мой другъ; это на
память. — А ты, я знаю, любишь памят-
ники... Надо было видѣть меня въ то время,
когда я имѣлъ въ рукахъ моихъ шпагу Фран-
циска I и Фридриха Великаго!

Лас - Казь. Мнѣ кажется, я на мѣстѣ Вашего Величества сталъ бы носишь ту или другую.

Наполеонъ (ущипнувъ его за ухо). Прос-
такъ! — у меня была своя!

Лас - Казь. Простите, Ваше Величе-
ство! я по временамъ бываю чрезвычайно
глупъ.

Наполеонъ (входящему Саншини). А, это ты, Саншини... (Весело) Какъ смѣешь ты, разбойникъ, бить Англійскаго солдата... и за то единственно, что онъ рубилъ дерево, подъ которымъ я любилъ отдыхать? Правда ли это?

458

НАПОЛЕОНЪ

Сантини. Государь, раздраженный на-
носимыми Губернаторомъ оскорбленіями...

Наполеонъ. Онъ признается. . . Види-
те ли эшаго злодѣя, который признается?

Сантини. О! еслибъ они не вырвали
пзъ рукъ моихъ ружья!

Наполеонъ. Чтожъ бы тогда?

Сантини. Ябъ отправилъ эту собаку
Англичанина...

Наполеонъ. Послушай: если впередъ
придетъ тебѣ подобная мысль, увидишь, какъ
поступлю съ тобою!... Господа, вотъ Сан-
тини, хотѣвшій убить Губернатора. ... Онъ
можетъ мнѣ бѣдъ надѣлать! Негодай! .. (ищешъ
приличнаго слова) Корсиканецъ!

Сантини. Да, надо было очистить ос-
тровъ или отъ Губернатора, или отъ меня. —
По несчастію я долженъ удалиться, Госу-
дарь! .. Я — надѣявшійся умерешь при Ва-
шемъ Величествѣ!..

Наполеонъ. Правда. .. ты йдешь, бѣд-
ный Сантини.

Сантини. Ахъ, позвольте молько, и я
останусь на зло имъ! — Не иначе унесешь
меня отсюда, какъ изрѣзавъ въ куски...

Наполеонъ. Нынѣ, нѣтъ! Островъ Св.
Елены не такое завидное жилище... Спѣши
удалишься изъ него, покуда можешь. .. —
а я — они уморять меня здѣсь, въ этомъ
нѣтъ сомнѣнія!

НАПОЛЕОНЪ

459

Сантини. Ваше Величество спаслись же съ Эльбы!...

Наполеонъ. Но останусь на островѣ Св. Елены! — поѣзжай, мой другъ; чистъ морской воздухъ... необозримъ океанъ. — Сладко дышать морскимъ воздухомъ и качайся на волнахъ океана. — Чрезъ нѣсколько дней, небо, подернутое облаками, замѣнитъ для тебя это разкаленное небо... (Подходишъ къ окну) О облака, облака!

Сантини. Государь, не угодно ли чего препоручить мнѣ? — отправить со мной письма? — Я возвращаюсь во Францію.

Наполеонъ. Нѣтъ... отнимушъ, хотябъ я и далъ... Одно только: если судьба приведетъ тебя въ Вѣну, постарайся видѣть моего сына — бѣдное диня мое. Скажи ему: я оставилъ отца твоего умирающимъ, омчужденнымъ отъ міра, брошеннымъ на скалу, посреди океана. Изо всѣхъ благъ, имъ утраченныхъ, онъ жалѣшь объ одномъ тебѣ: тебя зовешь, бесѣдуя самъ съ собою, твое имя произноситъ въ мечтахъ сноѣидѣній. Твои только портреты украшаютъ его комнату... И передъ смертью, велитъ онъ принести твой бюсшъ — и умрешъ, вперивъ въ него взоры... Скажи это сыну моему, Сантини — потомъ, что я тебя обнялъ и что ты уѣхалъ...

Сантини (обнимая Имнерашора). Государь! вы его увидите...

Наполеонъ. Какъ?

460

НАПОЛЕОНЪ

Сантини. Въ прихожей стоишъ Англійскій офицеръ... поговорише съ нимъ.

Наполеонъ. Никогда.

Сантини. Онъ просилъ меня напомнить вамъ шолько два слова. Тулонъ и свобода!

Наполеонъ (содрогнувшись). Хорошо: я увидусь сънимъ. — Другъ мой, есть ли у тебя деньги?

Сантини. Нѣтъ, Государь; но что нужды!

Наполеонъ. По крайней мѣрѣ какія-нибудь вещи?

Сантини. Я принужденъ былъ все распродать, живя на островѣ.

Наполеонъ (роясь въ карманахъ). Маршанъ, принеси миѣ нѣсколько серебренныхъ приборовъ.

Сантини. Для чего это, Государь?

Наполеонъ. Хорошо. — Теперь разломай ихъ... Пожалуй, скажутъ, что онъ меня обокралъ, и отнимушъ. (написавъ нѣсколько словъ) Мой другъ, возьми и эту записку...

Сантини. Пенсія!.. Ваше Величество...

Наполеонъ. Теперь... прости... оставь меня. Не забудь о моемъ сынѣ. — Прости. — Идите съ нимъ, господа; и пришлите миѣ Англійскаго офицера, находящагося въ прихожей. (Всѣ удаляющіеся, рыдая; шпіонъ входишъ) А! это пы! Я удивлялся, что до сихъ поръ тебя не вижу.

Шпіонъ. Благодарю... Я награжденъ уже этимъ словомъ. — Не могъ, Государь. Когда Конгресъ, въ 1815 году, осудилъ васъ

НАПОЛКОНЬ

461

на изгнаніе, я хотілъ слѣдовать за вами; по меня не приняли на Беллерофонъ, не приняли на Нортумберландъ. И шелъ въ матросы, въ солдаты, въ слуги — отказали. — Съ 1815 года не прошло дня, часа, минуты, въ которую не мучилабъ меня мысль о вашемъ освобожденіи. Я переселился въ Англію, вошелъ въ службу, отправился на Иль-де-Франсъ, въ Индію. — Однажды послали меня на островъ Св. Елены, и вошь ужъ мѣсяцъ, какъ я нахожусь близь васъ, хотя вы и полагать не могли, чтобъ подъ краснымъ мундиромъ было сердце, преданное Императору и Франціи. ...

**Наполеонъ.** Чтожъ далѣе?

**Шпіонъ.** Государь, можетъ быть, вы за мѣтили корабль, стоящій на якорѣ — такъ далеко, что паруса его кажутся разпростертыми крыльями.

**Наполеонъ.** Замѣтилъ, и дивился, что онъ такъ долго стоитъ на одномъ мѣстѣ.

**Шпіонъ.** Васъ ожидаетъ онъ, Государь.

**Наполеонъ.** Но какъ достичь до него?

**Шпіонъ.** Въ лодкѣ, спрятанной на краю острова.

**Наполеонъ.** Со мной неразлученъ Англійскій чиновникъ?

**Шпіонъ.** Не я ли этотъ неразлучный съ вами чиновникъ?

**Наполеонъ.** Правда. . . . Когдажъ могу оплыть?

ТЕЛЕС. Ч. V.

31

462

НАПОЛЕОНЬ

Шпіонъ. Когда произнесете слово: хо-
чу. — Судно стоять будетъ, покуда я не
зажгу кучи хвороста на вершинѣ этой ска-
лы, въ знакъ, что предпріяніе мое не уда-
лось — тогда оно снимется съ якоря. —
Но время дорого, Государь. Пять лѣтъ ждалъ
я этаго мгновенія. . . Воспользуйтесь имъ.

Наполеонъ. Ты мнѣ преданъ. . . Я это
зналъ — (Подаетъ ему свою шабакерку) Возьми
на памать. . . .

Шпіонъ. Золото!

Наполеонъ. Табакерку.

Шпіонъ. Но золотую!

Наполеонъ (начертавъ на ней шифръ свой бу-
лавкой). Смотри: на ней мой шифръ . . .
мною начертанный. . . .

Шпіонъ. О! теперь. . . .

Наполеонъ. Теперь, возьми лодку и по-
ѣзжай.

Шпіонъ. Безъ васъ?

Наполеонъ. Безъ меня.

Шпіонъ. За вами я прибылъ сюда, безъ
васъ не поѣду; я долженъ возвратить васъ
Франціи; возвратить міру! Высокая мысль
одушевила меня, я долженъ ее исполнить;
долженъ освободить Императора Наполеона,
или умереть! — Въ обоихъ случаяхъ имя
мое безсмертно; оно переживете. . . .

НАПОЛЕОНЪ

463

Наполеонъ. А! ты славолюбивъ, а я
почиталъ тебя приверженнымъ. — Я ошибся.

Шпіонъ. Однажды вечеромъ, въ Сен-
Клу, кончилась моя приверженность, начав-
шаяся въ Тулонѣ. — Вы мнѣ подарили жизнь
мою, я спасъ вашу; мы сочлися. Со дня,
въ который я заплатилъ мой долгъ, я при-
страстился къ вамъ. Государь, вспомните
островъ Эльбу: тамъ вы приняли меня благо-
склоннѣе и возвратились во Францію.

Наполеонъ. По тому-то именно теперь
не хочу. Я повторю только то, что уже разъ
было сдѣлано: къ чему это послужить?

Шпіонъ. Государь, вы продолжите вашу исторію.

Наполеонъ. А какую еще главу могу я
къ ней прибавить? Поприще мое слишкомъ
полно событий. . . . Выйдя отсюда, могу
упасть; оставшись здѣсь, могу еще болѣе
возвыситься. . . .

Шпіонъ. Понимаю тебя, взмаю тобѣ
на колѣняхъ! Говори, говори!

Наполеонъ (смочря на него). Такъ, ты
меня понялъ.

Шпіонъ. Правъ былъ Клеберъ: мы ве-
ликъ, какъ вселенная.

Наполеонъ. Скрыться! бѣжать! избѣг-
нуть смерти для нѣсколькихъ дней, можешь

31*

464

НАПОЛЕОНЪ

быть, для нѣсколькихъ часовъ, которые про-
живу еще! . . . Запѣмъ что здѣсь — пони-
маешь ли — здѣсь чувствую все, что чувствует-
ся передъ смертью. . . Скажи мнѣ, есть ли гдѣ
могила, болѣе величественная? . . Ужели
островъ Св. Елены, изсѣченный изъ уте-
совъ, не великолѣпное подножіе для колос-
сальной статуи, которую народы нѣкогда
мнѣ воздвигнутъ?

Шпіонъ. Но сынъ вашъ ! Сынъ вашъ !

Наполеонъ. Развѣ имя мое не богатое
для него наслѣдіе ?

Шпіонъ. Довольно — все сказано.

Наполеонъ. Куда жъ идешь ?

Шпіонъ (уходя). Я возвращусь.

Наполеонъ. Человѣкъ этошъ имѣлъ ин-
стинктъ для великихъ дѣлъ; зачѣмъ шелъ
онъ обокъ своей жизни? (Оборошившись) Чтò
это! Огонь? Пожаръ?

Шпіонъ (возвращаясь) Ничего: я зажегъ
сигнальный огонь.

Наполеонъ. И судно отплыветъ.

Шпіонъ. Да.

Наполеонъ. А ты?

Шпіонъ. Останусь.

Наполеонъ. Несчастный! Вошъ идетъ
Губернаторъ. . . Что ты сдѣлалъ?

Сиръ Гудсонъ Ловъ (на дверей). Къ чему
этошь огонь? Не сигналъ ли это?

Шпіонъ. Да.

Сиръ Гудсонъ Ловъ. Зачѣмъ?

НАПОЛКОНЪ

465

Шпіонъ. Чтобъ подать вѣсть кораблю;
стоящему въ морѣ, на якорѣ.

Сиръ Гудсонъ Ловъ. А зачѣмъ стояло
это судно?

Шпіонъ. Ожидало Императора, еслибъ
Императоръ согласился бѣжать.

Сиръ Гудсонъ Ловъ. А Императоръ?

Шпіонъ. Не согласился.

Сиръ Гудсонъ Ловъ (изумленный). Не
согласился?...

Шпіонъ, Да. — Вы не въ силахъ по-
смичь. . .

Сиръ Гудсонъ Ловъ. А что составилъ
этотъ заговоръ?

Шпіонъ. Я!

Сиръ Гудсонъ Ловъ. Ты? . . Англи-
чанинъ? . .

Шпіонъ. Я! — Французъ!

Сиръ Гудсонъ Ловъ (помолчавъ). Ты зна-
сінь законъ?

Шпіонъ. Знаю.

Сиръ Гудсонъ Ловъ. И мѣру наказанія?

Шпіонъ. Знаю.

Сиръ Гудсонъ Ловъ. Готовъ ли ты?

Шпіонъ. Готовъ.

Сиръ Гудсонъ Ловъ. Судъ надъ тобой
недолго продолжится.

Шпіонъ. Знаю.

Сиръ Гудсонъ Ловъ. На мачту...

Шпіонъ. Пожалуй! . . Меня почтать
залпомъ изъ пушекъ. (Наполеону) Прощай-

НАПОЛЕОНЪ

466

ме, Государь. — Слышите... меня повѣ-
сятъ. — Вы отчасти причиной; — вы мог-
ли разстрѣлать меня въ Тулонъ... Простите!
(выходитъ съ Губернаторомъ).

Наполеонъ. До свиданія... скораго сви-
данія... чувствую... Боже!.. О! О! (Ложится
на диванъ и остается безъ чувствъ).

Маршанъ (изъ двери). Можно ли войти;
Государь? — Можно ли войти? — Импера-
торъ лежитъ! Блѣденъ, не отвѣчаетъ! Док-
шоръ! взгляните, ...

Антомарки. Онъ въ безпамятствѣ! —
Отнесемъ его въ постель; вечерній воздухъ
освѣжитъ его. (Наполеона упосятъ).

(Сцена перемѣняется).

ЯВЛЕНІЕ ТРЕТІЕ.

Спальня Наполеона

Маршанъ (стучитъ въ дверь). Господинъ
Лас-Казъ! — Господинъ Лас-Казъ!

Лас-Казъ. Что? Каковъ Императоръ?

Маршанъ, Все слабѣе и слабѣе. — Не
знаете ли чего о шпіонѣ-Французѣ, и почему
цѣлую недѣлю отлагаю его казнь, тогда
какъ по закону Парламента каждый Фран-
цузъ, осмѣлившійся содѣйствовать побѣгу Им-
ператора, долженъ быть немедленно казнень?

Лас-Казъ. Его должны были судить
военнымъ судомъ, какъ интер-офицера Ан-
глійской службы — но это его не спасетъ.
Антомарки поѣхалъ въ городъ, чѣпобъ провѣ-
дать о немъ,

НАПОЛЕОНЪ

467

Маршань. Его заточеніе было пагубнѣе для здоровья Императора, чѣмъ цѣлый годъ снраданій.

Лас - Казь. Ахъ! Маршань! Ужасно видѣшь, какъ онъ съ каждымъ днемъ, съ каждымъ часомъ, гаснетъ, и не имѣть возможности спасти его — цѣной жизни и крови! — Мне кажется, Европа скажетъ всѣмъ намъ: „вы тамъ были при nemъ, и допустили его умерешь!“

Бертранъ (въ дверяхъ). Императоръ требуетъ своей духовной; ему угодно прибавить иѣчто къ завѣщанію.

Лас - Казь. Несу. — Маршань, постарайтесь узнать о судопропиздествѣ надъ Французомъ. — Я отдалъ бы десять лѣтъ жизни, чѣтобъ только донести Императору, чѣто онъ спасенъ.

Маршань (слѣдуя за нимъ до дверей). О! Если Императору станетъ хуже, позвоните меня. — Духовную! — Онъ боится забыть о комъ и будь... Вселенная узнаешь, добръ ли онъ былъ!

Англійскій Солдатъ. Письмо отъ Губернатора къ Генералу Бонапарте.

Маршань. Хорошо. — Вручить ли ему? — Можетъ быть, какая и будь новость изъ Франціи. .. — Но печать Гудсона Лова: это не обѣщашь добра.

468

НАПОЛКОНЪ

Бертранъ (паъ двери). Маршанъ! Императоръ видѣлъ въ окно Англійскаго солдата, несшаго письмо, и требуетъ его.

Маршанъ. Оно отъ Губернатора, Господинъ Маршанъ; отдавать ли?

Бертранъ. Онъ того желаетъ. (Возвращается).

Маршанъ. Вотъ докторъ Антомарки! Что новаго?

Антомарки. Приговоренъ.

Маршанъ. Къ смерти?

Антомарки. Къ смерти.

(Въ кабинетѣ сильно звонятъ въ колокольчикъ).

Маршанъ. Оoveяние! — что это значить?

Лас - Казъ (входя). Антомарки! Антомарки! Скорѣе, докторъ: съ Императоромъ ужасный припадокъ! — Письмо, ему врученное, заключало въ себѣ приговоръ военнаго суда....

Наполеонъ (за сцепой). Оставьте, оставьте меня!

Антомарки. Государь....

Наполеонъ. Прочь!

Лас - Касъ. Ахъ! Какъ онъ бledень!

Наполсонъ. Услышьте, услышьте мое послѣднее завѣщаніе!... Я желалъ бы, чтобы вся вселенная могла внимать мнѣ... завѣщаваю позоръ моей смерти Англіи! ... П теперь — я разсчитался съ міромъ. — Приближтесь ко мнѣ, друзья мои, дѣти мои! Я уже не Императоръ. . . Я человѣкъ умирающій, страждущій. . . — отецъ,

НАПОЛЕОНЪ

469

который васъ благословляетъ. О! если бы былъ здѣсь Ларрей, мой честный Ларрей! Онъ не вылѣчилъ бы меня, я это чувствую, но, можетъ быть перемѣстилъ бы мою боль. ... а страдать не тутъ, былобъ для меня почти не страданіемъ! — Меня жжетъ, грызетъ! Какъ будто остріе ножа переломилось въ тѣлѣ моемъ. — О! ужасно! — заприте это окно. — Такъ Маршанъ, такъ — благодарю. — Пусть не вижу болѣе этого раскаленнаго неба; оно убиваетъ меня. — Друзья мои! гдѣ облака Шарлеруа?... Дитя мое. ...

### Антомарки.
Положимъ Императора въ постель.

Наполеонъ. Нѣтъ! — мнѣ слишкомъ тлѣло. Возмите этотъ плащъ: покройпе меня этимъ плащемъ. — Мы ужъ съ нимъ не разстанемся: Я носилъ его при Маренго. ... Ахъ, друзья мои, какъ я васъ безпокою. ... какъ больно умирать! ...

### Антомарки.
Что вы дѣлаете, Государь?

Наполеонъ. Молюсь! Не всякой можетъ быть атенстомъ — или лѣкаремъ, докторъ.... Теперь хотѣлъ бы я увидѣть сына... Сынъ мой! Дитя мое! Еслиь онъ зналъ, что здѣсь отецъ его умираетъ, подъ надзоромъ тюремныхъ стражей! ... Но онъ ничего не знаетъ... Онъ счастливъ, онъ играетъ... бѣдный мальютка! Однакожъ онъ услышитъ нѣкогда о моихъ страданіяхъ; услышитъ отъ васъ...

470

НАПОЛЕОНЬ

Не такъ ли, друзья мои ? услышишь отъ Лас-Каза, прочтешь въ моихъ запискахъ, если Англія ихъ не истребишь. . . О! если опъ не захочешь посить имени опца; если вдохнутъ въ него ужасъ ко мнѣ. . . Боже! сынъ мой меня возненавидишь! Ахъ, увѣрьте меня, что сынъ мой не будетъ меня ненавидѣть! Меня, отца своего! — (Губернаторъ входишь) Чего хочешь эпопѣе человѣкъ?

Ласъ - Казъ (Сиру Гудсону Лову). Удали тесь, сударь, удалитесь.

Сиръ Гудсонъ Ловъ. Мнѣ приказано отъ Правительства не ощучаться отъ Генерала Бонапарте, коль скоро жизнь его окажется въ. . .

Лас - Казъ (поднявъ валекъ). Молчи.

Наполеонъ. Оставь, освобь его! Лас-Казъ, я его не вижу, я смотрю на моего сына . . . Откройте окно, — Можешь быть, вечерній воздухъ освѣжить меня. . . . Солнце закатывается, меркнешь — и я съ пимъ! Ахъ! облако, облако, пролесшѣвшее надъ Франціей! . . . Франція, любимая Франція! — Дитя мое! . . . Дайше мнѣ его портретъ — шошъ, кошорый вышить Маріей Луизой. . . Не могу ужъ видѣть его бюсша, по ощупаю его руками. — Благодарю! . . . Ахъ, еслибъ онъ былъ здѣсь! Еслибъ я держаль въ рукахъ моихъ его ручоки, видѣлъ его бѣлокурые волосы! . . По ничего нѣшь, ничего! Двѣ

НАПОЛЕОНЪ

471

тысячи миль разстоянія! ... О! грудь! ... какъ будто клещами рвутъ ее... О! Монархи! ... Пришли бы взглянуть на стардальца! — Этотъ красный мундиръ меня мучитъ! — Гдѣ моя шпага? — дайте миѣ мою шпагу! ... Ко миѣ, ко миѣ, мои великія битвы! ... Маренго, Аустерлицъ! Ена! — Ватерлоо! Ватерлоо!... (Падаетъ на кровать).

Бертранъ. Помогите Императору, помогите, Г. Аптомарки! Онъ умираетъ...

Наполеонъ. Сыну... мое имя..., одно только имя... (молчание).... Авангардъ!... Боже! Боже!... Французскій народъ!... (умираетъ).

Аптомарки (положивъ руку на сердце Наполеона). Императоръ умеръ. (Всѣ преклоняющі колѣна).

Сиръ Гудсонъ Ловъ (посмотрѣвъ на часы). Шесть часовъ безъ десяти минутъ. — Хорошо! (Пушечный выстрѣлъ).

Докторъ Арнольдъ (оборошясь). Что это?

Сиръ Гудсонъ Ловъ. Ничего! Шпіона повѣсили...

съ Нѣм. А. Ш.

«ЭОД»

473

### III.
#### ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЧЕЛОВЕКЪ.

##### ИЗЪ
###### ЗАПИСОКЪ МЕДИКА.

Мрачная тѣнь, обливающая страницы моего дневника а), не должна казаться удивительною. Онъ справедливъ во всѣхъ своихъ частяхъ. Это зеркало, въ коемъ съ

а) Дневникъ сей, печатавшійся въ *Blackwood's Magazine*, одномъ изъ извѣстнѣйшихъ Англійскихъ Журналовъ, возбудилъ всеобщее внимание исминою представляемыхъ въ немъ сценѣ. Многія Англійскія фамиліи подали даже оффиціяльныя жалобы на сочинителя, доказывая, что онъ разглашаетъ домашнія тайны, къ коимъ доступъ дала ему практика, и тѣмь нарушаетъ законы, предписываемые нравственностью, преступаетъ совѣсть врага. Какъ бы то ни было, краски, употребляемыя имъ, дѣйственно имѣють всю яркость испины. Мы избираемъ прелагаемый здѣсь отрывокъ, представляющій живую и трогательную картину злополучныхъ слѣдствій ненасыщного честолюбія, оправдываемыхъ въ Англіи безпреспѣшными примѣрами. Такъ знаменитый Чатамъ умеръ отъ чрезмѣрнаго изнуренія Парламентскими занятіями: онъ упаль безъ памяти, произнося послѣднюю свою рѣчь въ палатѣ Лордовъ. Шериданъ и Бёркъ ослабѣли умомъ передъ смертью. Кастельригъ и Самуилъ Ромильи сдѣлались самоубійцами. Каннигъ наль жертвою напряженія за государственными дѣлами.

474

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

строжайшею върносію повторяются сцены, смѣнявшіяся предо мной въ продолженіе моего врачебнаго поприща. Ремесло адвоката и ремесло медика ограничиваются одними страданіями человѣчества: чтобы стало съ ними безъ преступленій и безъ бользней?

Я стану продолжать свой записки, не смотря на то, чтоб время опять времени долженъ буду оскорблять и поминшь нѣжную чувствительностьво своихъ читателей. Предваряю ихъ, что мы опять пойдемъ пустимъ горестей и скорбей: если иногда лучь радости и пскра блаженства мелькнутъ въ моихъ повѣствованіяхъ, то унылал мрачность фонда картины пѣмъ будетъ ощутившiele. Не такъ ли устроена жизнь человѣческая? -4

Эдѣсь изложена будущъ исторія человѣка, осыпаннаго всѣми благами природы, всѣми выгодами жизни общественной, и со всѣмъ пѣмъ — въ высочайшей степени злополучнаго. Честолюбіе — его тайны томленія, его изнуришельный блескъ, его побѣды, соблазнительныя и вмѣстѣ убійственныя, его неудачи, оканчивающіяся совершеннымъ уничтоженіемъ — вотъ что погубило Стаф-форда! Исключая подложное имя а), все будетъ справедливо въ моемъ разсказѣ. Это

а) Можно догадываться, что первая часть этой картины относится къ Каннингу, а послѣдняя къ Лорду Каспельригу.

ЧЕЛОВЕК

475

не что иное, какъ новая страница къ
исторіи мучениковъ честолюбія, которую, не
смотря на столько примѣровъ, общество не-
престанно обогащается. Желаніе превышать
другихъ, потребность тяготься надъ всѣ-
ми, — раждаются отъ ревности и самолюбія,
кои мы приобрѣтаемъ еще въ училищахъ. Наше
существованіе есть борьба суетности, начи-
нающаяся съ первымъ нашимъ лепетомъ. Такъ
угодно нашимъ отцамъ, нашимъ наставникамъ,
нашимъ руководителямъ. Не довольно того
естественнаго чувства зависши, которое
самой природой всѣяно въ сердцѣ человѣка :
его возбуждаютъ, развершиваютъ, принуж-
даютъ разгараться и кипѣть. Съ самаго рож-
денія нашего, источникъ самыхъ живѣйшихъ
страданій приготовлается для насъ руками,
пекущимися о нашемъ счастіи.

— „Слышали ли вы послѣднюю рѣчь
Стаффорда?“ говорилъ одинъ изъ моихъ
старинныхъ Кембриджскихъ поварищей при-
ятелю, котораго встрѣтилъ въ галлерейхъ
коллегіи.

— Да — чудесная рѣчь!

— „Какая сила! Какая энергія! Какое
краснорѣчіе! Это будетъ великій человекъ!“

Цѣлую четверть часа они не престава-
ли хвалить шалантъ Стаффорда и внушили
мнѣ желаніе присутствовать при одномъ изъ
его торжествъ. Зала была полна, когда я
пришелъ, и всѣ взоры были устремлены на

476

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

оратора. Это былъ блѣдный молодой чело-
вѣкъ, съ безпрестанно мѣняющеся физио-
номіею. Какал-то безпокойная энергія бро-
дила въ его взорахъ. Какъ скоро я уви-
дѣлъ его, то постигъ удивленіе, ко-
торое онъ внушалъ, и вліяніе, которое онъ
долженъ былъ производить. Въ его движені-
яхъ и произношеніи не было ничего принуж-
деннаго: онъ не искалъ успѣха. Лице его не
отличалось выраженіемъ кротости и любез-
ности: напротивъ, можно было легко обма-
нуться и почесть строптивостью или не-
вѣжливостью, пягостную натугу, обнаружи-
вавшую постоянное занятіе ума его. Безпре-
рывное, энергическое напряженіе его мыслей
изобличалось опущенными бровями, сжашыми
губами: и ничто не могло быть такъ непріятно,
какъ бросающаяся въ глаза противополож-
ность его машинальной улыбки и привѣст-
вій, вынуждаемыхъ приличіемъ, съ очевиднымъ
погруженіемъ въ самого себя. Я совсемъ не
ставилъ ему въ вину этой наружности,
столь мало предрасполагающей въ его пользу:
мнѣ напротивъ она казалась признакомъ его
достоинства, свидѣтельствомъ внутренней
силы, котораі отдаетъ сама себѣ справед-
ливость и не принимаетъ никакого участія
въ мѣлочныхъ движеніяхъ вокругъ себя.
Многіе ораторы принимались говорить: они
были выисканны, надуты, неестественны:
ихъ наградили нѣсколькими рукоплесканіями.

ЧБЛОВЕКЪ

477

Стаффордъ, спокойный на своем мечтѣ, не бралъ никаких нотъ и, казалось, слушалъ произносимыя рѣчи изъ одного снисхожденія. Наконецъ онъ всталъ. Глубокое молчаніе во-царилось.

Онъ началъ просто: его волненіе, его больнь были очевидны. Онъ остепенился мало по малу: и, не прежде какъ черезъ четверть часа, завладѣвъ вполнѣ своимъ предметомъ, овладѣлъ слушателями и сталъ двигать ими по произволу. Софизмъ былъ очень ему знакомъ. Всѣ указанія и ссылки его были невѣрны. Изъ множества начálъ выводилъ онъ множество слѣдствій наудачу и не заботился слѣдовать цѣпи логическаго умозаключенія. Можно было подвергнуть сомнѣнію большую часть фактовъ, на копорые онъ опирался. Но за шо какая сила языка! Съ какой ловкостью, достойною самаго искуснаго казуиспа, увершывался онъ отъ всѣхъ затрудненій! Какая обширность мысли! Съ какою легкостью и съ какою силою сближалъ онъ самыя омдаленнѣйшія идеи и изъ столкновенія ихъ заспавлялъ произникашь блескъ, ослѣплявшій все собраніе! Стаффордъ родился краснорѣчивымъ. Правда, въ этомъ краснорѣчіи про-глалдывало честолюбіе. Это была поверхность, усыпанная блестками, копи ослѣпляли и скрывали отъ глазъ мѣлкоту и лживость выводовъ. Но, въ заключеніе, трудно было произвесть больше действія. Когда онъ кон-

ТЕЛЕС. Ч. V.

32

478

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

чилъ, продолжительный ропотъ одобренія засвидетельствовалъ живой восторгъ, пмъ внушенный: онъ поспѣшилъ выйти и спаслись скромнымъ бѣгствомъ отъ рукоплесканий своихъ друзей.

Я сблизился съ Стаффордомъ, и привлекался къ нему постепенно. Мень видѣлась славная будущность для этого юнаго, плаemenного энтузіяста. Но никогда не приходило мнѣ въ голову, чшобы онъ могъ когда-нибудь ворочать обѣими Палатами. Простой, открыivanый, но притомъ весьма раздражительный, въ обыкновенной жизни — онъ нравился мнѣ особенно своими свойствами, противоположными угрюмости, педантизму, спеси, кошми знаніе и умственное превосходство запечатлѣваютъ обыкновенно своихъ любимцевъ и искателей. Я дивился въ будущемъ Государственномъ Секретарѣ — который въ глазахъ моихъ былъ еще не болѣе, какъ человекъ съ палантомъ — этой бѣглости отвѣтовъ на опѣшы, этой быстротѣ взглядовъ, этому презрѣнію къ посредственности, этой живости мысли, этой легкости краснорѣчія, которыя должны нѣкогда править судьбами народа. Я однако не зналъ, какое употребленіе сдѣлаетъ изъ столь блестящихъ преимуществъ тошъ, кью ими обладаетъ. Съ большей проницательностію, я прочелъ бы ясно будущность Стаффорда.

ЧКЛОВЬКЪ

479

Онъ ошносилъ все къ политикѣ и ни
чѣмь не уважаль кромѣ ел. Съ двадцати одного
года, началъ онъ читать всѣ парламентскія
пренія и составилъ, по новому плану, пре-
восходную аналитическую таблицу майерій,
при помощи коей легко было отыскать, въ
этомъ Вавилонскомъ сполпотвореніи, все от-
носящееся къ тому или другому предмету.
Занятія число умозрительныя, разсужденія
о наукахъ, внушали ему глубокое презрѣніе,
которое онъ не стыдился обнаруживать. Онъ
почиталъ палантъ не иначе, какъ орудіемъ
къ пріобрѣтенію власти. Для него могуще-
шво составляло цѣль, ученіе было сред-
ствомъ. Однимъ словомъ, честолюбіе, при
самомъ рожденіи, отмѣPILOO своимъ перстомъ
колыбель его и сказало: это мой!

Въ самомъ дѣлѣ, это юное чело было
уже изрыпо морщинами: Стаффордъ проси-
живалъ почти напролетъ: въ шесть часовъ
онъ всегда былъ за дѣломъ. Его болѣз-
ненная чувствительносшь раздражалась еже-
дневно: съ жаромъ почти лихорадочнымъ онъ
преслѣдовалъ ходъ и движеніе общественныхъ
дѣлъ. Одинъ, въ своей комнатѣ, упражнялъ
онъ свою память, и безъ того столь силь-
ную и твердую, декламируя громко отрывки
изъ рѣчей Питта и Бёрке. Какое-то пред-
чувствіе говорило при взгляде на него, что
предъ нимъ должно открыться поприще бур-
ное. Непокорный совѣтамъ, жадный къ от-

32*

480

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

личию, онъ предавался съ пламеннымъ избушпленіемъ занятіямъ, которыя ему такъ нравились. Здоровье его ослабѣвало: надобно было опасаться, чтобы эта честолюбивая и неугомонная душа не пожрала преждевременно смертной оболочки, коею была покрыта. Мы были связаны очень тѣсно, когда Стаффордъ, оставивши Кембриджскую коллегію, отправился на твердую землю. Тогда мы пошеряли другъ друга изъ виду. Несчастіе отягопило на мнѣ свою желѣзную руку. Онъ занемогъ во Флоренціи. Такимъ образомъ всѣ сношенія между нами прервались. Между тѣмъ время текло; и въ одинъ прекрасный день, чистая публичные листы, я встрѣтилъ, не безъ удивленія, выборъ Стаффорда въ Члены Нижняго Парламента отъ мѣстечка *. * *. Мнѣ очень хотелось возобновить знакомство съ старымъ моимъ товарищемъ. Но столько времени уже прошло! У меня не доставало смѣлости. Спустя мѣсяцъ, действенная рѣчь (maiden-speech) а) Стаффорда явилась въ томъ же журналѣ. „Не возможно“ — говорилъ журналистъ — „дать понятіе о впечатлѣніи, произведennомъ сею рѣчью.“ Всѣ фразы новаго оратора были усѣяны словами: „слушайте! слушайте! . . . рукоплесканія. . . шумъ.“ . . и пр. и пр. Въ самомъ дѣлѣ, я

а) Такъ называешься въ Англіи первая публичная рѣчь оратора.

ЧЕЛОВЕК

481

узналъ въ этихъ страницахъ, болѣе красно-
рѣчивыхъ и обольстительныхъ, чѣмъ осно-
вательныхъ, пламенную рьяность и софисти-
ческую но блестящую порывистость, про-
нинческую рѣзкость и яркую бѣглость, отли-
чавшую юнаго Кембриджскаго воспитанника.
Вечеромъ я находился въ обществѣ: вездѣ
только было и рѣчей, что о Стаффордѣ.
Всѣ дамы хотѣли знать его: всѣ партіи ос-
поривали его другъ у друга. Меня распра-
шивали наперерывъ, что это за человѣкъ,
и развѣдывали о всѣхъ подробностяхъ его
юноши. Какая слава, какое счастіе — го-
ворили всѣ. Ахъ! это было несчастіе!

На другой день, рано поутру, я ус-
лышалъ стукъ у моихъ дверей. Стаффордъ
бросился въ мою комнату и сжалъ съ живо-
спію мою руку.

— „Добрый, старый товарищъ“ — ска-
залъ онъ мнѣ — ,„я не забылъ васъ. Изъ
всѣхъ Лондонскихъ медиковъ, я искалъ васъ:
у васъ прошу помощи. Я божьись скоро уме-
реть. А мнѣ еще надобно сдѣлать споль-
ко вещей.“ . .

Онъ сѣлъ. Ужасная блѣдность покрывала
его лице. Онъ подносилъ платокъ къ своимъ
губамъ, съ судорожнымъ трепетаніемъ. Я
смотрѣлъ на него съ изумленіемъ и скорбію.

— Любезный мой Стаффордъ! сдѣлайте
милость — что съ вами? Какая болѣзнь или
печаль тревожитъ васъ?

482

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

— „Вы мнѣ скажете откровенно, безъ ушайки, чисто вы думаете о моемъ положеніи — не правда ли? Я бы очень хотѣлъ продолжать съ вами тѣ дружественныя отношенія, которыя мнѣ были такъ любезны. . . Но — чѣмъ вы сдѣлались — я не знаю!“

— Поговоримъ о вашемъ здоровьѣ!

— „Очень хорошо! Эта проклятая рѣчь меня убила. Я употребилъ всѣ усилія, чтобы нанести ударъ, который произвелъ бы сколько нибудь шуму. Энергія, дѣятельность, ученость, напряженіе ума и языка — я истощилъ все, что ни дала мнѣ природа.“

— И вы успѣли, другъ мой! Взоры всей Англіи обращены теперь на васъ.

— „Этотъ успѣхъ . . . я боюсь заплатить за него жизнью. Не смотря на истощеніе, въ которомъ нахожусь, я имѣлъ не-благоразуміе на другой день явиться въ Палату. Лордъ Ф**** началъ говорить и представилъ мою рѣчь въ такомъ ложномъ свѣтѣ, навязалъ мнѣ столько нелѣпостей, чтобы имѣть удовольствіе на досугѣ опровергать ихъ, что я не могъ воздержаться — вспалъ и отвѣчалъ ему. Всю ночь я прокашлялъ: у меня была лихорадка. Противникъ мой раздражилъ меня; и мой отвѣтъ былъ сильнѣе и продолжительнѣе, нежели какъ я предполагалъ. Сѣвши, я почувствовалъ сильное раздраженіе въ груди и упорный кашель меня замучилъ. Я вышелъ изъ залы, ходилъ нѣ-

ЧКЛОВЭКЪ

483

СКОЛЬКО ВРЕМЕНИ ПО ГАЛЛЕРЕЯМЪ: НИ ЧТО НЕ
ОБЛЕГЧАЛ О КАШЛЯ: МОТЧАСЪ Я ПОСПѣШИЛЪ ВЪ
КАРЕШУ И, ПРИ СВѣТѣ ФОНАРЯ ЗАМѣТИЛЪ, ЧТО
ПЛАТОКЪ МОЙ ВЕСЬ ВЪ КРОВИ. Другъ мой; я
БОИСЬ, ЧТобъ ГЛАВА ЖИЗНИ МОЕЙ НЕ КОНЧИЛАСЬ.
И ТАКЪ ВСЕ . . . ВСЕ . . . МОИ ПЛАНЫ, МОИ
ПРОЭКТЫ, МОИ ИДЕИ, МОИ ЖЕЛАНІЯ . . . ВСЕ . . .
ВСЕ ПОГИБЛО!" . .

Онъ упалъ безъ памяти въ мои объятія.
Я привелъ его въ чувство, развязавъ ему гал-
стухъ и вспрыснулъ лице водою. Онъ опамя-
товался; сжалъ мнѣ руку сильно, съ живо-
стю. Онъ былъ блѣденъ. Пораженный одною
господствующею мыслію и увѣренный, что
въ груди его порвался сосудъ, онъ слу-
шалъ безмольно мои утѣшенія и изъявлялъ
свою недовѣрчивость легкимъ движеніемъ го-
ловы. Я зналъ, что страхъ сей былъ неос-
нователенъ, и употреблялъ всѣ усилія, чтобы
его успокоить. Онъ позволилъ убѣдить себя
не прежде, какъ выслушавъ отъ меня цѣлую
анатомическую и патологическую диссерта-
цію, въ малѣйшія подробности коей входилъ
съ любопытствомъ. Я успѣлъ ему доказать,
что строеніе его груди и ея звучношь,
неоспоримыя свидѣтельства крѣпкаго здо-
ровья, должны истребить въ немъ всякое
подобное опасеніе. Наконецъ я описалъ ему,
съ мѣлочною профессорскою подробностію,
причины и возможныя или вѣроятныя слѣд-
ствія случившагося съ нимъ припадка, равно-

484

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

какъ и методу лѣченія, которой онъ долженъ
слѣдовать: и когда кончилъ, онъ, каза-
лось, вышелъ изъ глубокой мечтательности
и вогвратился къ жизни. Я предложилъ ему
пустить кровь.

— „Очень хорошо“ — вскричалъ онъ —
„пуститежъ мнѣ сейчасъ.“

Такова была пылкость этой умной и
дѣятельной головы. Я пуспилъ ему кровь: и
послѣ нѣсколькихъ дней укротительной діэ-
ты, которую предписалъ я ему, онъ опра-
вился. Одно изъ спасительныхъ дѣйствій
медицины есть успокоеніе страха. Я увѣренъ,
что болѣзнь сама въ себѣ менѣе опасна, чѣмъ
страхъ ею причиняемый, и что сей по-
сѣдній похищаемъ гораздо болѣе жертвѣ,
чѣмъ первая. И какое счастіе, какое без-
примѣрное наслажденіе, призвашь къ жизни
и къ надежѣ смятение воображеніе, про-
гнать призракъ смерти, облегающій одръ
больнаго, и, какъ бы нѣкой волшебной си-
лой пробудить довѣренность къ судьбѣ, си-
лу жизни и энергію, необходимую для человѣка!

Но у Стаффорда, какъ трудно было
возстановить равновѣсіе между способностя-
ми, которое безпрестанно разрушалъ онъ
самъ, своимъ внупрежнимъ волненіемъ? Какъ
укрѣпить эту нервную систему, потрясаемую
муками души, осуждавшей саму себя на до-
бровольную пытку? Недовольный своимъ по-
ложеніемъ, жаждущій возвышенія, неспособ-

ЧЕЛОВЕКЪ

485

ный къ покою, онъ могъ подвергнуться опаснымъ припадкамъ отъ одной строчки журнала. Сколько соискателей! Сколько соперниковъ! Сколько враговъ! Боязнь смерти присовокуплялась ко всѣмъ этимъ страданіямъ государственнаго человѣка. Если она постигнетъ его нечаянно, если, по Библейскому выраженію, подкрадется подобно татю — какимъ образомъ соединить на себѣ два вѣнца честолюбія: народность и силу? Какъ разрѣшить въ такое короткое время столь ужасную проблему? Я замѣтилъ ему, чѣто его безпокойство, вмѣсто укрѣпленія его здравья, необходимо должно сокрашить дни его.

— „О! нѣтъ, нѣтъ!“ говорилъ онъ мнѣ, „Посмотрите! Духъ мой покоенъ... я не думаю ни о чемъ... даю отдыхъ своимъ силамъ.“

И между тѣмъ судорожное двишеніе сжимало его брови: время отъ времени, мысли вырывались у него противъ воли. Человѣкъ почтенный, благородный, исполненный любезносши и доброты, не только въ частной жизни, но и въ жизни общественной, гдѣ его геній оказалъ Европѣ и народамъ блестящія услуги! Въ минуты политической горлчки, его можнобъ было счесть за Ричарда III раздираемаго угрызеніями. Тогда честолюбіе говорило его устами, и одному изъ честнѣйшихъ и добросовѣстнѣйшихъ людей;

486

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

какими можетъ гордиться Англія, внушало
языкъ раскаянія и шоски. Наблюдая за нимъ
наединь, въ минуты сердечнаго изліянія,
можно было получить навсегда отвращеніе
къ честолюбію и генію.

— „Я остаюсь сиднемъ... дураки
пдутъ впередъ... низкія страсти оспори-
ваютъ другъ у друга пальму... Сойди на ми-
нуту со сцены: публика шебя забудетъ... И
между тѣмъ планы мои пакъ обширны... такъ
полезны... Ждать!.. Это казнь Танта-
ла!.. И этотъ глупецъ, который преслѣ-
дуетъ меня въ журналахъ своими насмѣшка-
ми... Глупыя эпиграммы, наглыя каррика-
шуры... Перы не любятъ меня... Я теперь
принадлежу къ народу... Когда достигну
власти, народъ возненавидитъ меня... Что
за жизнь!.. Надобно иметь алмазную душу
въ мѣдномъ тѣлѣ, чтобъ выдерживать.“

— А если вы будете продолжать —
сказалъ я прерывая его — то не выдержите,
божусь вамъ!

Онъ отвѣчалъ недовѣрчивой улыбкой и
сталъ снова отмѣчать карандашомъ въ жур-
налѣ мѣста рѣчи, направленной противъ него,
которую долженъ былъ опровергать. Каран-
дашъ быстро вертѣлся въ его пальцахъ: не-
правильный пульсъ бился по сту разъ въ
минуту: я схвашилъ карандашъ и журналъ
и бросилъ прочь отъ него.

ЧЕЛОВЕК

487

— Вы погибшій человекъ: припадокъ, который васъ напугалъ, возвратится гораздо ужаснѣе, если вы не будете имѣть бодрости бѣжать отъ него. Ступайте въ деревню; сбросьте политическія кандалы; забудьте свои замыслы; укрѣпите свое разsstренное здравоье въ атмосферѣ, свободной отъ огорчёній, распрей и шрудовъ — или я не отвѣчаю болѣе за васъ!

— „Ну! пусть такъ! хорошо. . . Пусть будетъ по вашему . . . враги мои воспользуются моимъ отсутствіемъ . . . жизнь моя отстранетъ двумя годами. . . Но вы требуете . . . я повинуюсь.“ . .

Онъ отправился въ деревню, но черезъ восемь дней послѣ опѣзда, этотъ покорный и послушный человекъ обнародовалъ огромный памфлетъ, составленный во время пребыванія въ деревнѣ, въ отвѣтъ противникамъ. Я отчаялся вылѣчить его. Между имъ, новая страсть, овладѣвъ его сердцемъ, доставила ему разсѣяніе, въ которомъ онъ имѣлъ нужду. Старшая дочь одного благороднаго Пера, коего владѣнія примыкались къ загородному дому, имъ обитаемому, внушила ему любовь. Одинъ молодой Полковникъ, его соперникъ, имѣлъ виды на сердце прекрасной Эммы. Эта интрига, разнообразная, занимательная, оригинальная, имѣла довольно силы, чтобъ овладѣть нашимъ государственнымъ человекомъ и прогнать на минуту изъ головы

488

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

его честолюбивыя мысли, составлявшія его муку и наслажденіе. Между тѣмъ любиман его склонность вмѣшалась и въ эту романическую страсть весьма чуднымъ образомъ. Брашь Эммы нуждался въ голосахъ избирателей округа. Спаффордъ взошелъ на подмостки, увлекъ своимъ краснорѣчіемъ нерѣшительныхъ и слабыхъ, и, въ награду за свой политičескій и орашорскій успѣхъ, получилъ руку той, коморую любилъ.

Прошекло десять лѣтъ; честолюбіе Спаффорда снова распустило крылья, и его быстрый полетъ изумилъ самыхъ искреннихъ его друзей. Это былъ человекъ необходимый: его положительныя свѣденія, скорость шруда, яркость слова, ловкость и умѣнье поддерживать самыя затруднительныя пренія, неистощимый рудникъ легкой и остроумной ироніи, примѣшивавшейся къ порывамъ его краснорѣчія: все обращало на него вниманіе начальниковъ паршій и министровъ. Я не переспавалъ дорожить его дружбою, и, не смотря на занятія, коихъ онъ былъ добычею, не видывалъ человѣка любезнѣе и радушнѣе.

Между тѣмъ растройство его здоровья требовало самыхъ бдительныхъ попеченій. Однажды вечеромъ, въ субботу, я получилъ слѣдующую записку, имъ подписанную:

„Любезный мой! Я пишу къ вамъ нà-скоро. Приѣзжайте завтра, прошу васъ: я вамъ скажу, зачѣмъ. Прошу васъ пожершво-

ЧЕЛОВЕК

489

вать мнѣ всѣмъ днемъ. Мнѣ это крайне нужно. Ваше присутствіе для меня необходимо. Мы опзавтракаемъ вмѣстѣ. Сдѣлайте милость, не показывайте вида, что вы приглашены мной; и чтобъ Леди С. не подозрѣвала, что я вамъ писалъ. Весь вашъ, СТАФФОРДЪ."

Это необыкновенное письмо и странный стиль, конмъ оно было написано, не допустили меня отказатьсь или отложить до другаго дня столь настоятельное приглашеніе. Я попросилъ одного изъ пріятелей исправить мои визиты, въ продолженіе дня, ко whomый рѣшился провесть у Стаффорда, и отправился въ его виллу, находившуюся близь Лондона.

Это было въ воскресенье, въ июлѣ мѣсяцѣ. Я поѣхалъ рано поутру, верхомъ, и съ наслажденіемъ видѣлъ, какъ пробуждался день, какъ утренняя роса свѣвалась съ деревьевъ легкимъ, прохладнымъ вѣтеркомъ, какъ вся природа развивалась постепенно. Глубокое безмолвіе, усыплявшее и какъ бы осѣменявшее ландшафтъ, мало по малу разрѣшалось въ дѣятельность, полную прелести и жизни: весла зашумѣли; Темза задрожала подъ челнокомъ, прорѣзавшимъ сонныя ея струи; люди принимались за свои работы: восхитительное зрѣлище! И любовался имъ надосугъ. Вилла, построенная Стаффордомъ, есть одно изъ прекраснѣйшихъ зданій, украшающихъ берега царицы рѣкъ Британ-

490

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

скихъ. Ни кто еще не вставалъ въ ней, когда я приѣхалъ. Я обошелъ паркъ и садъ; Лондонъ, мюрьма мол, казался миѣ опвратительнымъ, когда я сравнивалъ его съ этой муравой, съ этой густой зеленью деревъ, въ коей птицы, упоенные собственнойою своею мелодіею, казалось, препирались и соперничествовали: въ живости своихъ звуковъ и перелетовъ. Я вдыхалъ съ наслажденіемъ этопъ ароматическій воздухъ. Вы, заключенники большихъ городовъ, вы знаете это сладостное чувство, вдыхающее цвѣтами и зеленью въ душу несчастнаго горожанина! Это вмѣстѣ и грусть и упоеніе и удивленіе и восторгъ. Долго стоялъ я на берегу рѣки, прислушивалась къ трепетанію калдой волны, прибѣгавшей издыхать подъ моими ногами. Я говорилъ самъ себѣ: какимъ образомъ, въ уединеніи столь мирномъ, въ убѣжищѣ столь очаровательномъ, съ состояніемъ такъ обезпеченнымъ, въ объятіяхъ любимой жены, Стаффордъ могъ еще предаваться тяжкимъ заботамъ честолюбія? Очарованіе могущества, погребность преобладанія — неужели, могутъ притуплять чувство сѣмейственныхъ чистыхъ наслажденій? Можноль мѣнять удобствія столь прочныя, столь глубокія, на мечту безпокойную, неугомонную, исполненную горечи?

Я погруженъ былъ въ эти думы, когда Стаффордъ, ударивъ меня по плечу снятою

ЧЕЛОВЕК

491

съ руки перчашкою, вывелъ меня изъ задум-
чивости.

— „Докторъ... вы очень любезны... благодарю васъ.“...

— Любезный Стаффордъ, скажите мнѣ,
ради Бога, что могло быть предметомъ...

— „Тс!.. объ этомъ послѣ.“..

Леди Стаффордъ стояла у окна и слы-
шала насъ. Мы пошли къ ней.

— Что за очаровательное жилище! вскри-
чалъ я,

— „Да! настоящій эдемъ!“ отвѣчалъ Стаф-
фордъ тономъ равнодушія и ироніи! „Кста-
ти, Лордъ *** оставилъ министерство!“

— Вчера вечеромъ разнесся объ этомъ
слухъ.

— „Что говорятъ о его преемникѣ?

— Будто Лордъ Л* * * . .

Онъ не отвѣчалъ ни чего, задумался, потерпъ
себѣ лобъ и казался взволнованнымъ. Мы вошли.
Леди Стаффордъ была шакже прекрасна, также
плѣнительна, какъ въ день своей сватьбы. Воз-
душная прелесть и дѣвственная чистота со-
единялись въ ней съ достоинствомъ женщины.
Ея длинное бѣлое платье, ея волосы просто
завязанные; ни уборовъ, ни кружевъ; лице,
запечатлѣнное благородствомъ и чистосерде-
чіемъ; тонъ естественный и скромный; ни
какого принужденія, ни какихъ вычуръ: я былъ
восхищенъ, растроганъ, очарованъ; я спра-
шивалъ у себя, чего еще въ свѣтѣ могъ

492

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

желать счастливецъ, любимый этимъ ангель-
скимъ твореніемъ. Онъ также любилъ ее, по
крайней мѣрѣ столько, сколько можетъ лю-
бить сердце, пожираемое честолюбіемъ.

Мы позавтракали: мужъ казался безпокой-
нымъ. Его оживѣты были коротки и отрывисты.
Леди Стаффордъ бросала на него, по вре-
менамъ, печальные взгляды. Казалось, его
давила тяжесть, которой онъ не могъ свер-
гнуть. Леди Эмма встала и подошла къ окну.

— Прекрасное утро! сказала она.

— И превосходный видъ! продолжалъ я.

— „Я понимаю васъ обоихъ“ — прер-
валъ Стаффордъ — „я угадываю ваши мысли.
Вамъ хотелось бы меня переманить въ идиллю
и оторвать отъ политики.“

— Въ вашей политикѣ очень много вол-
ковъ, сказала улыбаясь Леди Эмма: это са-
мая печальная Аркадія!

— „Да“ — отвѣчалъ Стаффордъ тѣмъ
же пономъ — „вы хотѣли бы, чтобъ я уда-
рился въ элегіи, какъ Лордъ Роскоммонъ,
блаженной памяти.“

И Стаффордъ, одинъ изъ превосходных-
шихъ декламаторовъ Англіи, прочѣлъ намъ
пираду изъ одной прекрасной пастушеской
элегіи, съ прелестью, съ силою, даже можно
было сказать съ внутреннимъ убѣжденіемъ,
еслибъ я не зналъ его. Но когда онъ кон-
чилъ, выраженіе ироніи изобличавшееся въ
его монѣ, манерахъ и лицѣ, показывало до-

ЧЕЛОВЕК

493

Вольно явспявенно, сколь мало чувства его соглашались съ тѣми, кои выражались въ стихахъ поэта. Леди Стаффордъ замѣтила эпотъ кōнтрастъ, коего необычайность и меня поразила также. Между тѣмъ насталъ часъ Божіей службы; и молодая супруга, коей кроткая и спокойная физіономія выра- жала тайную грусть, покинула насъ. Я ос- тался одинъ съ моимъ стариннымъ повари- щемъ: мое любопытство, признаюсь, было очень раздражено. Чтò онъ имѣлъ мнѣ довѣ- рить? Откуда эта меланхолическая задумчи- вость? Зачѣмъ скрывалъ онъ отъ жены своей тайну, въ которой мнѣ хотѣлъ признаться?

— „Любезный докторъ“ — сказалъ онъ мнѣ, когда мы обошли нѣсколько разъ во- кругъ парка — „ сколько уже лѣтъ, какъ я имѣю къ вамъ довѣренность! Вы конечно не измѣните ей въ важномъ обстоятельствѣ !“

— Полагайтесь смѣло на меня: но о чемъ дѣло?

— „Я буду имѣть нужду въ вашихъ услугахъ, нынѣшній вечеръ, въ семь часовъ.

— Какъ! дуэль! возможно ли! вы?

— „Вы отказываетесь?.. Нѣтъ, я увѣ- ренъ въ васъ! Докторъ, полно ребячиться! Это должно необходимо: общество того желаетъ, честь мол требуетъ. Славный хирургъ Гъ*** уже предувѣдомленъ: вы ему пособите. Васъ особенно я пригласилъ, какъ друга. Если случится со мной несчастіе, увѣдомьте жену

ТЕЛЕС. Ч. V.

33

494

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

МОЮ О ТОМЪ, ЧТО СЛУЧИТСЯ . . . ВАМЪ НО-
РУЧАЮ Я УМТЬШАТЬ ЕЕ, ДРУГЪ МОЙ !“

Я молчалъ: меня, какъ громомъ, оглу-
шило. Онъ принялъ тонъ высокомѣрія, кошо-
рый меня огорчилъ.

— „Очень хорошо, любезный! Если я обманулся, почитая васъ достойнымъ шакой дочренности, то скажите мнѣ. Эпю совершенно оставляется на вашу волю. Замѣтьте только, что услуга сія, трудная конечно, но достойная друга, есть первая, которой я у васъ требовалъ . . . и вы отказываетесь!“

— О нѣтъ! нѣтъ!.. не думайте это-
го... Участіе, которое вы мнѣ внишаете,
слишкомъ живо... ваше поприще слишкомъ
блистательно... не лызя не испугаться и не
огорчиться вашимъ намѣреніемъ. Другъ мой,
позвольте мнѣ употребить это выраженіе ...
а ваши дѣти... а Леди Стаффордъ... по-
думали ль вы объ нихъ?

— „Я думалъ обо всемъ... это неиз-
бѣжно.“...

— Но наконецъ...

— „Не я начищикъ. Лордъ Порденъ,
этотъ молокососъ, засѣвшій въ Палатѣ
Перовъ, смѣшной фанфаронишка — задѣль ме-
ня въ присутствіи всего Парламента: я за-
платилъ за его дерзость. Я долженъ былъ
это сдѣлать: мой сарказмъ заспавилъ его
провалился сквозь землю. Онъ прислалъ мнѣ
вызовъ. Я не могъ отказаться... Думаете ли

ЧЕЛОВЕКЪ

495

вы, что я иду на праздникъ? Пасть подъ
пулею негодяя, нищеброда, игрока, глуп-
ца, неимѣющаго ни какой личной само-
стоятельности, презираемаго всѣми, по уши
въ долгахъ, разореннаго!.. Ахъ! Никто не
знаетъ лучше меня, чего стоитъ миѣ по-
ступокъ, на который рѣшаюсь. Лордъ Пор-
денъ стрѣлялѣ мѣтко: пуля его никогда не
давала промаха !“

— Это ужасно!

— „Бѣдная Эмма! Осташься вдовой —
и отъ руки бездѣльника, который ничего не
умѣетъ сдѣлать, кромѣ зла... О дѣти мои!“...

Государственный человекъ плакалъ; и
рукою, которую, держалъ на лбу, спарался
скрыть слезы.

— „Когда я женился, я говорилъ Эммѣ:
ты выходишь за человѣка, обреченаго на
долговременную пытку. Поприще, на кото-
рое я вступаю, есть поприще честолюбія:
на немъ все — мерны, горести, печали, обма-
нутыя надежды, лютыя страданія... Ахъ !
пророчество мое не испугало ее. Я сдѣлалъ
ея несчастіе !“

— И это рѣшено... сегодня вечеромъ?

— „Непремѣнно. Я дожидаюсь Лорда Аль-
кова, который будетъ моимъ секундантомъ.
Вачѣмъ онъ не является?... Но вы — на
что вы рѣшились?“...

Я сжалъ ему руку и мы остались на
нѣсколько времени безмолвными. Его пульсъ,

33 *

598

ТЕАТРЬ

Гжей Нагасвой очень удовлетворительно. Нѣко-
торые находятъ, что она сбивается на шопь
Французской субретки: но какъ же быть, ког-
да это лице не имѣшь подлинника въ нашей
общественной жизни, а действительно заимство-
вано изъ общихъ мѣстъ Французской драматургіи?

Третьестепенныя лица суть гости, пріѣзжа-
ющіе на балъ въ третьемъ и разѣзжающіеся въ
чесверипомъ дѣйствіи. Лица сіи, не смочря на
то что говорятъ и дѣйствующы очень мало;
весьма важны для піэсы: ибо ими выражаются
различные оттѣнки физіономіи Московскаго об-
щества. Онѣ исполняются не равно удачно. Ори-
гпнальнѣе и любопытнѣе всѣхъ изъ нихъ, безсо-
миѣнія, Князь Тугоуховскій и Графиня Хрюми-
на, эми два, такъ сказать, идіомизма Москов-
скаго общесшва, составляющіе его исключитель-
ную принадлежность: ибо гдѣ, кромѣ Москвы,
старость и разстроенное здоровье, а тѣмъ бо-
лѣе потеря слуха, не снимаютъ съ людей
оковъ общежитія и не дозволяютъ имъ спо-
койно доживать вѣкъ свой въ нѣдрахъ сѣмей-
ства? Хотя, въ роли Князя Тугоуховскаго,
Г. П. Степановъ ничего не говорить, а только
кашляетъ; но это молчаніе краснорѣчиво; и роль
сію можно отнести къ числу тѣхъ, кои онъ от-
дѣлываетъ съ особеннымъ искусствомъ и пре-
лестью. Напротивъ Гжѣ Божановской, предсіав-
лявшей Графиню Хрюмину, замѣтимъ, что ея
ухватки совсѣмъ не старушечьи и что въ ней
вообще непримѣтно ни какой дряхлости, а только
одна припужденная неловкость, обезображиваемая

ГОРЕ ОТЪ УМА

599

еще болѣе произительнымъ ея вскрикиваньемъ. Внугку ея, въ оба послѣдніе раза, играла, на мѣсто Гжи Кариковой-Богдановой, Дѣвица Ви-ноградова, которая, хотя очень хорошо пони-маетъ эту небольшую роль, но слишкомъ еще молода для злой застарѣлой дѣвки. Г-жа Сабурова, въ ролѣ Натальи Динпревны, очень вяла и. безцвѣтна: она совершенно не постигаетъ и ни- сколько не выражаетъ той суетливости, съ ко-пюрою должно ей застегать и беречь ошь сквознаго вѣтра своего милаго Платошетку. Платошетка представляется Г. Третьялковымъ, который, вѣрный своему обычаю, не захо-итѣль вытвердить нѣсколькихъ словъ, состав-ляющихъ роль его. Г-жа Кавалерова образовала очень хорошо роль Х. местовой: она весьма похо-дитъ на избалованную общей снисходительностью старуху, выжившую себѣ наконецъ право быть оо всѣми дерзкою; только слѣдовало бы ей спо-рить съ Фамусовымъ объ имѣніяхъ погорячѣе, сердиться на Чацкаго сильнѣе и выдерживать ров-нѣе свой возрастъ. Въ роли Загорѣцкаго, Г. В. Степановъ также очень хорошъ, не сморя на свою наружную скудость. Всѣ эти лица, въ шре-тьемъ дѣйствіи, до открытія бала, толкутся какъ-то въ кучѣ: но за то самый балъ, оканчи-вающій это дѣйствіе, исполняется прекрасно. Должно замѣтить, что въ піэсѣ нѣтъ настоя-щаго бала, а гости сбираются только на вечеръ, попанцовавь подъ форменьяно. Но мы несколько не въ прешензіи на Дирекцію, пополнившую этой нѣмой картиной любопытную панораму Москов-

600

ТЕАТРЪ, ГОРЕ ОТЪ УМА

ской общественной жизни. Между гостями, уча-
ствовавшими въ балѣ безъ рѣчей, обрастили на
себя особенное внимание ГГ. А. Богдановъ и Ни-
кифоровъ, коихъ страничные костюмы и особенные
манеры въ планцахъ напоминали что-то знакомое
въ довольно смѣшномъ видѣ. Публика оглушала весь
балъ рукоплесканіями.

Вообще сценическая поставка піэсы дѣлаетъ
честь нашему театру. Мы съ удовольствіемъ за-
мѣтили, что для соблюденія вѣрности, внима-
тельношіе простирается даже до мѣлочей. Такъ,
на примѣрѣ, при разъѣздѣ, хилаго старика,
Килзя Тогоуховскаго, окушывающі шубой еще въ
передней, тогда какъ всѣ прочіе одѣваются на лѣ-
сницѣ. Нѣкоторые недоумѣвающіjjj pjлько, какимъ
образомъ Лиза могла пугаться и не примѣшить
Чацкаго въ сѣняхъ, при весьма яркомъ свѣтѣ фо-
наря, и для чего было Фамусову кричать, чтобы
принесли свѣчей, когда и безъ нихъ было очень
свѣтло.

Горе отъ Ума повторено Зо Ноября и
10 Декабря. Замѣчательно, что игра актеровъ
съ каждымъ разомъ ощутительно улучшается.
Такъ какъ непомѣрная обширность сцены Большаго
Театра, заставляя аршистовъ прибѣгать къ
напряженію, сосставляемъ непреодолимое препяш-
ствіе къ успѣшному выполненію всякой піэсы, гдѣ
естественность и истина сосставляющъ главное
условіе очарованія; то мы надѣемся, что Горе
отъ Ума, при переводѣ на Малый Теашръ, явит-
ся въ наибольшемъ совершенствѣ.

["602", "## КРИТИКА", "Сокращенная Русская Грамматика, для употребленія въ низших учебныхъ заведеніяхъ, составленная Александ- ромъ Востоковымъ . . . . 78 и 235", "### Библиографія", "### Русскія книги:", "Церковная Пistorія, излагающая всѣ достопамятныя въ Церкви произше- ствія отъ Р. Х. до 1778 года. Перев. съ Француз. Протоиересмь Юан. Бе- дринскимъ . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

604

<table>
  <tbody>
    <tr>
      <td>Таблица народонаселенія важнѣйших го-родовъ въ свѣтѣ</td>
      <td>134</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Новыя явленія Парижскаго Теамра</td>
      <td>292</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Статистика сумасшествія</td>
      <td>296</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Воздушное путешествіе Доктора Фор-стера</td>
      <td>441</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Жемчужная ловля во внутренности Ве-ликобретаніи</td>
      <td>442</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Наблюденія надъ Египетскою породою людей</td>
      <td>579</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Любопытные примѣры знаменацпельныхъ словъ, представленные Докторомъ Аберкомби</td>
      <td>581</td>
    </tr>
  </tbody>
</table>

СМѣСЬ

<table>
  <tbody>
    <tr>
      <td>Астова Исторія Философіі. (Критика)</td>
      <td>137</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Объ умершвленіи Графа Каподистрія, Письмо Г. Эйнара къ Издателю Журнала Преній</td>
      <td>286</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Театръ. Горе оть Ума, комедія въ че-тырехъ дѣйствіяхъ, А. Гриботдова</td>
      <td>586</td>
    </tr>
  </tbody>
</table>

ПЕЧАТАТЬ ПОЗВОЛЯЕТСЯ

съ тѣмъ, чтобы по напечатаніи представлены
были въ Цензурный Комитетъ три экземпляра.
Москва. Декабря 3 го дня 1831 года.

Ценсоръ Сергей Аксаковъ.