240

КРИТИКА

« Такъ, это колыбель святая !

« Въ ней возлелѣянъ человѣкъ !

« Вошъ долы — грань святаго рая ,

« Вошъ горы, гдѣ присталъ ковчегъ — (ib. 78 и 79.)»!..

Полюбуйшесь же теперь войскомъ и обзамъ «Дарія Гюштаспа (ib. 80-96.)» — и пожалѣйше не о немъ о шомъ, чѣдо онъ лишился всего: и войска и снарядовъ, и багажа, и жены и дѣшей — нѣкъ, но пошому, что не смотря на свою клятву: « не будь я « Ибнъ-Дарабъ, если не оплою бороду Александру» — не могъ этого исполнить, пошому чѣто « у Александра » — говорили ему его царедворцы — « даже « бороды нѣшь, какъ у швоего послѣдняго эвнуха» — и чпо-жь? «Это поразило Дарія, болѣе, нежели сра- « женіе при Иссѣ (ib. 109) !» —

Но поспѣшимъ къ заключенію рецензіи и жизни нашего полубога — Александра, который — какъ гово- ришь Гёрресь — посланъ былъ Провидѣніемъ для шо- го, чшобы — « всколебашь волны народовъ » — или чшо еще выше — для того « что » — какъ выражаш- ся нашъ авпюръ, устами Некланеша — « Азія ждешь его —, какъ посланника Адони (п. І. 196.) — Вошъ почему онъ спѣшишь къ Іерусалиму — и въ Вави- лонъ, гдѣ растворенные ядомъ лобзанія Зенды, до- чери « Первосвященника Хааруна », готовшъ ему сладкую смерть — и пошому-то она, вѣрная обѣшу данному ощцу своему, сказавшему ей: « Вошъ тебѣ « зерно смерти, а это мнѣ...» для тебя и для Алек- « сандра довольно одного (п. ІІ. 158.) — поешь стра- сшно-нешерпѣливому сыну Амmonа:

« Тамъ упаду въ твои объятья безъ защиты,
Тамъ чувства мнѣ воспоргами волнуй !

КРИТИКА.

241

И усудитъ вдвойнѣ мнѣ душу, ядовитый,
Любви и мщенья поцѣлуй (Стран, ч. І. 101.)»

Это поэтическая догадка о внезапной смерти
Александра Македонскаго въ Вавилонѣ, и она по-
дала поводъ нашему поэту въ могучихъ сшихахъ
высказашь всю душу. Эскандера — какъ называли
восточные побѣдителя Дарія: «чишашель, шы по-
мнишь Зенду (ІІ. ш. 160.)» скажемъ мы вмѣстѣ съ
авторомъ — и посовѣшуемъ ему снова заглянушь въ
пушевые листки Странника (чась І. 101. стр.) —

Намъ остается шолько упомянуть объ Амазонкѣ
Минезіи (ш. ІІ. 162-186.) и именемъ Аріосшо вымо-
лишь извиненія у чишателей нашему автору за нѣ-
которыя его нескромносши; а въ знакъ примирені: —
пусть они прочшумъ разсказъ ея о падшей Пери,
разсказъ, который не усшунаешъ повѣспи рыцаря
Леопарда о происхожденіи Курдовъ въ романѣ В.
Скопша: Таллиманъ (v. I. ch. 111.), —но впрочемъ,
эпизодъ нашего автора ближе подходишъ къ Муро-
ву Пери и Ангель.

Да — позабылъ было указашь еще на отрывокъ
близкій нашему сердцу — на сѣмваніе Мавровъ о
своемъ Испанскомъ Эдемѣ (ш. ІІ. 148-151.)!

Приступая къ разбору сочиненія Вельшмана:
*Лунатикъ, мы напередъ скажемъ чишателямъ, что
не станемъ съ ними разгуливашь по всей книгѣ;
это просто слугай, — ( какъ очень остроумно на-
зваль его самъ сочинитель вмѣсто чуждаго намъ
слова: Романъ, кошорымъ, какъ извѣстно, называ-
лись всѣ сочиненія писанныя на языкѣ Романском—)

242

КРИТИКА.

или событие изъ круга ежедневной нашей жизни,
и потому здѣсь не нужно Аріадниной нити, ника-
кого тигероне: это не шемный лабириншъ древнихъ
вѣковъ — за шò нашему поэту было штєсно, не-гдѣ
разгуляться его фантазія! Наспоящій нашъ бытъ въ
безчисленныхъ переливахъ чувствъ, страстей и впе-
чашлашній сосредоточнѣ въ себѣ самомъ внутрен-
нюю свою трагедію, и судьба (Fatum) древнихъ
перестала быть для насъ — по выраженію Бахмана—
« свинцовымъ небомъ »; словомъ: внутрение помы-
слы ума и раздумье сердца замѣнили намъ виѣш-
носіе дѣяній, и слѣдовательно психологія или ана-
томія души человѣческой, со всѣми ея оштѣнка-
ми, — должна сосшавлять главное усилие современ-
ного романа. И если отъ Вельшмана мы не имѣли
права требовать характеристики въ изображеніи
лицъ временъ древнихъ, а особливо женскихъ: и по-
тому, что женщины въ древней нашей Руси игра-
ли самую незначительную роль — не такъ какъ въ
Европѣ западной — и потому, что въ шуманѣ ошда-
ленныхъ временѣ, даже и Историческія лица всѣ
представляются въ какихъ-то правда рѣзкихъ, но
генерическихъ очеркахъ; но мы вполнѣ можемъ
требовать отъ аврśера физіогномики въ событии
намъ современномъ — если только читатели не
примутъ слова: современный, въ строгомъ значе-
ніи: le moment, où je parle est déjà loin de moi,— а
характеры въ Лунатикѣ бледны. Здѣсь одно только
лицо довольно забавно и оргинально: это Maïorъ—
добрый, простой старикъ, кошорый поминутно
разсказываетъ росказни

« Еременъ Очаковскихъ и покоренья Крыма »

КРИТИКА.

243

и хошь въ немъ много помѣщичьяго духа; хошя его
библіотека на подборъ немѣносшь къ немѣпости; хошя
онъ и женился за тѣмъ, что надо было жениться,
— однако, увезъ дочь Владимірскаго помѣщика,
которая какъ « неопытное существо для него
«осшавила мужа, осшавила дитя, оставила навсегда
«спокойствіе души (п 1. 30)»—но, не смотря на это,
онъ далеко еще не вperlѣ характеризированъ: на-
ши помѣщики... ву, да не о томъ дѣло, это не
входило въ планъ романа нашего авшора, и ста-
рикъ, какъ бы шо ни было, очень милъ. — Но чтò
сказать о Лідіи, дочери Маіора? Это, какъ гово-
рится, за неимѣніемъ лучшихъ качествъ, милал,
добронравная дѣвушка, хорошенькая, безотвѣшная,
которая, можемъ быть, со скукою по поламъ, но
«слушаемъ походы ошовскіе» да штопаетъ чулки
«машеринскіе (ib 38)»—а шакъ какъ въ библіотекѣ
омца ея не было, какъ мы видѣли — романовъ: гдѣ
ей было взять ихъ? да еслибъ она и читала, и вку-
«шала этотъ запрещенный плодъ въ Инсшишушахъ
(ib 46),» — гдѣ ей замечтаться, а не шолько—вспых-
нуть огнемъ спрасши къ какому-то молодому чело-
вѣку, коморый въ бреду лунапизма пробрался въ
ея комнату! Но самъ Аберлій, при началѣ рома-
на и его юношеской жизни, очень занималѣнѣ:
описаніе его припадка лунашизма очень оригиналі-
но, и вperlѣ въ фантастическомъ духѣ Вельшмана
(ib 21-25): онъ влюбляешься въ Лидію — этотъ не
ясный для него образъ, впрочемъ, это дѣло возмож-
ное: намъ разсказывали, что одинъ юноша, слушая
на музыку положенные собсшвенные стихи, сочи-
ненные имъ во время лунапизма, и не зная что онъ
сочинялъ ихъ, всегда чувствовалъ грусть и пла-
май, книжка II.

16

244

КРИТИКА.

каль... слѣдшвенно, любовь его правдоподобна;
припомь, онъ уже пришелъ въ память, и говорилъ
съ Лидіей, когда машь позвала ее; это все шакъ;
но далѣе мы ничего не встрѣчаемъ: ни интриги —
кошорая, впрочемъ, уже устарѣла—ни игры страстей,
кошорыя бы боролись съ чувствомъ долга, илп при-
лапчія, словомъ: ничего такого, чшо-бы могло уско-
рить біеніе нашего сердца. Тушь есть, коли хо-
тише, завязка, но читатель шакъ какъ-то развле-
ченъ описаніемъ проншествій 1812 года, и шого,
что случилось съ Авреліемъ, изображеніемъ солда-
скаго образа мыслей, буйспівомъ и насиліемъ не-
пріятелей въ нашей столицѣ,—что довольно равно-
душно ждеть развязки — и она довольно не удач-
на; припомь же и Лидія представляется намъ à
la fin des fins, не совсемъ-то въ благопріятномъ свѣ-
тѣ... Но со всѣмъ шѣмъ, тушь много есть хорошихъ
каршинъ и описаній, каковы напр.: *Повѣсть тюрем-
наго Старосты* (ib. 100 129.), оканчивающаяся пре-
красною пѣснью:

Подъ синіимъ небомъ не ппашка летаетъ,
Не ппашка летаетъ, не ласповица;
По свѣтлому по міру воля гуля,
Волюшка воля, красная доля!

Хотите ли, братцы, съ нею сопознаться?

Хотите ли, други, съ нею разгуляться?

Голову на волю — подавайте выкупъ;

Душу на раздолье — подавайте илашу.

Есть-ли у васъ выкупъ — могучія плечи?

Есть-ли у васъ плата—острый ножъ булатный?

(ib. 129.)

А картина фуражировки! она написана смѣ-
ллю кистью Орловскаго (ib. 139 158)! .Лунамп-

КРИТИКА.

245

ческій припадокъ Офицера, стараго нашего знакомаго, Аврелія, выставленъ въ настоящемъ сѣвѣтѣ; и какъ забавно слышать толки солдашъ на выговоренные вслухъ думы Лунатика: образъ мыслей пішѣсный кругъ понятій простолюдиновъ схвачень очень вѣрно (ib. 159 162).

Описаніе деревни Бѣлосельскаго, отца Авреліева, друга Поля, куда его перевезли больнаго, хорошо, но вотъ бѣда: опять шаки нѣшъ характеровъ: Савелій Ивановичъ,— опять шоть же Маіоръ, съ тою только разницей, что послѣдній толкуешь о построеніи мѣльницъ, а шоть любилъ разсказы о своихъ военныхъ подвигахъ; Евгенія — таже Лидія, съ шѣмъ только различіемъ, что характеръ ея больше высказанъ — впрочемъ это одно сочиненіе, но regue, corrigée et augmentée. Поль — милый добрый малый, любезный товарищъ — и больше ничего; Анфиса Гурьевна — старая болтунья, у кошорой нѣнѣ вовсе характера : она отъ кого таетъ, того и велитаетъ (м. II. 26-83)... Далѣе, къ чему послужилъ невинный обманъ сердца бѣдной Евгеніи — чтобó помомъ съ нею? Свиданіе Аврелія съ Лидіей на кладбищѣ, намъ кажешься ужь слишкомъ романическимъ.— О развязкѣ мы ужь говорили.

Заключимъ. Современный романъ не столько уOUN
ченъ для Вельшмана, какъ древне-Историческія-
Легенды-поэмы, каковы: Кощей безсмертный, Сѣ-
тославигь, вражій питомецъ и Предки калмероса; —
въ современномъ романѣ необходима наблюдаяшель-
ность микроскопическаго взора Бальзака или наше-
го Н. Ф. Павлова (въ его повѣстяхъ: Аукціонъ и
Маскарадъ) пли добродушнаго Гоголя Яновскаго.—

16*

246

КРИТИКА.

Словомъ — есть же предѣлы, до коморыхъ не въ сп-
лахъ долешѣть и фантазія Вельмілана: это михая
область сердечнаго, но не мечшательнаго чувства
и теплаго. вѣрованія: для этого нужны крылыш-
ки голубя, взоръ соколиный, а не широкія
крылья орла, взирающаго неуклонно на солнце.
Чтò дѣлать? Это участь ему общая съ Жань-По-
лемь!...

Теперь намѣрены мы сказать нѣсколько словъ о
перлѣ древней нашей литературы, поэмѣ: Слово о
поглу Игоревѣ, которую многіе изъ Русскихъ кри-
тиковъ почипающъ иоддѣльными бусами, оспори-
вая у XII вѣка нашей Руси славу—быть омдѣмъ
столь превосходнаго поэтическаго произведенія.
Вельмѣнъ, передавшій намъ оное подъ названіемъ:
Пѣснь ополгенію Игорл Святославига, не принад-
лежишъ къ числу этихъ скептиковъ, и какъ поэтъ,
острымъ булатомъ разсѣкаешь узель, столь запу-
шанный нашими критиками, которые не пере-
спають доспрашиваться: на какомъ языкѣ писано
это Слово? Нашъ переводчикъ ошѣвѣчаетъ крашко:
«на соединеніи всѣхъ нарѣчій Славянскихъ (ІІІ стр.
Предисл.») — и мы съ нимъ согласны: желать под-
вести эшу поэму подъ строгія грамматическія фор-
мы какого либо одного языка — требованіе едва-ли
не излишнее; и не естественнѣе ли полагать, что
поэтъ — въ периодѣ младенчества языка своего—не
находя словъ для выраженія возвышенныхъ мыслей
и сильныхъ ощущеній, бралъ ихъ изъ нарѣчій или
діалектовъ слѣдственныхъ съ нимъ Славянскихъ па-

КРИТИКА.

247

родовъ? Не шо же ли самое дѣлалъ Данше въ сво-
ей Divina Commedia? У него всштѣмише вы не
шолько областныя выраженія, но даже слова заим-
ствованныя съ Греческаго, Латинскаго и Испан-
скаго! Замѣшимъ здѣсь кѣшеши, чпю подобныя со-
мнѣнія возникали и о древнихъ стихотворенілхъ,
собранныхъ Киршею Даниловымъ, — гдѣ между про-
чимъ понятность языка было однимъ изъ главныхъ
прешкновеній крипниковъ; но малопрѣимлемость со-
спавляемъ — какъ мы полагаемъ — одну изъ отличи-
щенныхъ чертъ языковъ первообразныхъ, каковы
изъ новыхъ Русскій и Нѣмецкій: чишайте Небехунги
— и вы увидите, что нѣкоторые оборошы, формы
глаголовъ въ преходящихъ временахъ и причастіяхъ?
прошедшаго времени — старинные, много вышедшихъ
изъ употребленія словъ, но впрочемь можно по-
нять все, довольно легко, съ самыми крашкими ком-
ментаріями; между тѣмъ какъ Французскія лѣпо-
писи ХІІ-го и XVІ столѣтій — сколько случалось
намъ читать въ ссылкахъ Историковъ Франціі —
очень непонятны: не потому ли, что Француз-
скій языкъ этого періода времени есть, собственно
говоря, діалектъ романскаго, и не совсемѣ еще
очислился отъ примѣси соцѣдственныхъ ему нарѣ-
чій? Вѣроятно, и наше слово о Полку Игорѣвѣ до-
вольно шемно для уразумѣнія, отъ того, что оно
шакже есть амальгама южныхъ нарѣчій Славян-
скихъ?... Но обратимся къ переводу Вельшмана.
Не имѣя досшаточныхъ свѣдѣній въ діалекшахъ Сла-
вянскихъ, мы не смѣемъ говорить упвердішельно
о ючносши слово производства нашегоъ поэма, но
думаемъ, что переводчикъ, странствуя долгое вре-
мя по южнымъ симъ странамъ, при его необыкновен-

248

КРИТИКА.

номъ дарѣ наведенія, вѣроятно прислушался и къ самымъ звукамъ языковъ Славянскихъ—и опытные его выводы должно предпочесшь изученію болѣе теори- пческому нашихъ скепшичическихъ кришиковъ. Въ отношеніи литературномъ, переводъ его превосхо- денъ, нашихъ звучные, но избранный имъ размѣрь амфибрахическій; хошя и не вездѣ выдержанный—какъ мы полагаемъ—не соовѣшствуетъ колоришу под- линника. У насъ есшь и Нѣмецкій переводъ эшой воэмы г. Зедергольма, пашисшопнымъ безрифменнымъ ямбомъ, чтò шакже нейдешь къ шону сего древ- няго произведенія: размѣрь тоническій о трехъ уда- реніяхъ, намъ кажешься всего приличнѣе; хошя г. Восшоковъ и говоришь, чшо «слово о Полку Иго- «ревѣ не можешь имѣть никакого отношенія къ позд- «иѣншему Русскому стихошворству и размѣру (см. «Опыть о руск. Стихослож. А. Восшокова. 160)»—но «въ шоже время совѣшуешь» раздѣлишь его на стихи, «подобные библейскимъ, и означишь оные, какъ во- «дится, числами (ib. 161 с. ).» — Нашъ переводчикъ раздѣлилъ поэму на неровныя сшрофы и эшо раздѣленіе намъ кажешься удобнѣе, потому чшо оно основано на смыслѣ, между тѣмъ какъ мы не зна- емъ: на чемъ же бы могъ основашь свое подраздѣ- леніе на стихи г. Восшоковъ?

Библіотека для Членія, по случаю явленія бро- шюрки Вельшмана о Господинѣ Новгородѣ Великомь, отозвалась въ выраженіяхъ очень несоовѣшствен- лыхъ значенію книги, не обративъ ни малѣйшаго вниманія на довольно серьёзныя испорическія изы-

КРИТИКА.

249

сканія автора, но что касается до цвѣшлєссопши
языка — это не новость — споймь шолько криши-
ку раскрышь новѣйшихъ исшюриковъ Франції: Эдга-
ра Кинё, Мищелё: онъ найдешь може самое.
Исторической часми книги — разбирать мы на се-
бя не беремъ, и ограничимся только тѣмъ, что по-
просимъ ученыхъ изыскашелей обратить вниманіе
на эту брошюрку, при которой приложенъ и планъ
Новагорода «во время осады онаго въ 1169 и 1170
«году, Суздальскими Князьями» — онъ «находится въ
«иконосшасѣ, на дскѣ деревянной, подъ чудошвор-
чною иконою Знаменія Богородицы, въ Новгород-
«скомъ Знаменскомъ соборѣ, за рѣшеткой и зана-
«вѣской. (Прим.)» при книжкѣ этой приложень еще
и планъ Новагорода нынѣшняго.

Упомянувъ о Нагертаніи древней Исторіи Бисса-
рабіи, съ ландкаршой и о брошюркѣ: Варлги—также
съ каршой Ферскихъ острововъ, Вельтмана, — спѣ-
шимъ сказашь нѣсколько словъ о повременномъ его
изданіп :

Картины Сѣбта.

Энциклопедическій Живописный

Альманахъ.

на 1836 годъ

съ политическими рисунками.

Многіе изъ чишашелей, какъ намъ случалось слы-
шать, смѣшивающъ изданіе Вельшмана съ Живо-
писнымъ Обозрѣніем, издаваемымъ Семеномъ: они
очень ошибаются—эти оба повременные листка не
лямѣющъ въ себѣ ничего общаго = кромѣ полиши-

250

КРИТИКА.

пажныхъ рисунковъ и не сходствуюпъ между собою
ни въ планѣ, ни въ шонѣ самаго изложенія. Въ
**Живописномъ Обозрѣніи**—направленіе чисто дидак-
тическое, статьи, по большой часші, переводныя
изъ извѣстныхъ въ семъ родѣ иностранныхъ изда-
ній; но **Энциклопедическій Альманахъ Вельтмана**,—
на кошорый шакже были нападки въ Сѣверной Пче-
лѣ, въ видѣ сожалѣнія, о шомъ, что авторъ она-
го, оставивъ столь много общавшее поприще ро-
маниста (между шѣмъ какъ большая чассть романовъ
нашего автора приняша довольно холодно), взялся
за дѣло, которое ему не по плечу.—**Энциклопедиче-
скій Альманахъ, повторяемъ мы, не имѣшь ничего
общаго съ вышеозначеннымъ издаліемъ Семена: прав-
да, въ немъ есть переводныя статьи, но всѣ онѣ пе-
редѣланы издалѣлемъ по его собственнымъ соображе-
ніямъ и съ примѣненіемъ къ близкому намъ родному,
Русскому Грунту; даже предметамъ наиболее извѣ-
спынымъ, Вельтманъ умѣлъ сообщить необыкновен-
ную занимательносْть новосшью и оригинальностью
поэтическаго своего взгляда, предшавляя ихъ: то
въ видѣ небольшой повѣстцы, то въ формѣ юмо-
ристическаго разсказа или анекдота, гдѣ шуллп-
ымъ, легкимъ и самымъ свѣтскимъ языкомъ выска-
заны нерѣдко очень любопытные факты по части
Исторіи и Мнѣологіи, безъ всякаго шарлатанства
и ученой сухосни. Но, да не подумающі читаше-
ли, чтобъ это было что-либо въ родѣ нелѣпостей
XVIII столѣтія, которое хотѣло instruire en amusant,
и изъ наукъ, искусствъ, мнѣологіи и Исторіи дѣ-
лало какія-по игрушки, въ родѣ маленькихъ фар-
форовыхъ куколь съ статуй Греціи и Рима для
украшенія рабочныхъ столиковъ дамъ или ками-

КРИТИКА.

251

новъ — Боже этого избави! — Но листки нашего автора соединяют въ себѣ и ученость и легкость, и могут служить столько же къ украшенію дамскаго будуара, какъ и кабинета человѣка ученаго, кошорый найдешь въ нихъ счасшливую и новую мысль, любопытный намекъ, а иногда издатель заставишь его и серьёзно порыться въ книгахъ. Пусть любопышные заглянушь въ спатьи, каковы: Гомеопатія (лиспь 3), о ростѣ целовѣсткомь (л. 5.), слонъ (16), наряды древнихъ женщинъ (л. 6.), зажмокъ Пьер-Фондъ, гдѣ сообщены любопытныя догадки о Нибелунгахъ и отрывокъ изъ этой древней поэмы, въ переводѣ, въ кошоромъ соблюдена вся простоша подлинника (л. 7.); Сократъ — гдѣ помѣщенъ очень занимашельный разсказъ объ Ариспофановой комедіи: небеса (извѣспіной у драматурговъ подъ именемъ: облака) (лис. 8); левъ въ одномъ духѣ съ спатью: слонъ (л. 9.); Сен-Жерменскій дворецъ и Ногь Помпеи (лис. 10). Пусть читатели повѣрятъ собсшвеннымъ опытомъ истину сказаннаго нами о изданіи: Картины свѣта—и увидятъ: правы ли мы, или нѣшь?

М. Лихонинъ.

ОТВЕТЪ

АВТОРА ИСТОРИИ ПОЭЗИИ

Т. ИЗДАТЕЛЮ ТЕЛЕСКОПА

НА ЕГО РЕЦЕНЗИЮ.

СТАТЬЯ 2-я.

=

Второй тезись:

«Въ шрупъ г. Шевырева. нѣмь системы, нѣмь связи между частями. »... Тел. № 4. стран. 680.

« Историческій шрупъ г. Шевырева чуждъ всяка-го логическаго построенія. » Тел. № 4. стран. 681.

Изъ чешвершаго тезиса о логическомъ построеніи Религій Востока читатель могъ видѣть, что по-чтенный Рецензеншъ мой имѣшъ особенную любовь къ логическимъ построеніямъ — и вотъ почему, въ книгѣ моей, онъ обращилъ особенное внимание на слѣдующія слова: « Фр. Шлегель не силится вбить Исторію Словесности въ тѣсную рамку какого нибудь умственнаго логическаго построенія. » (стран. 82.) Эпъ слова, несогласныя со склонно-стю моего Рецензенша, шакъ бросились ему въ

КРИТИКА.

253

глаза, что онъ перенесъ ихъ на другую страницу,
гдѣ я изъявляю все свое уваженіе къ философскому
способу воззрѣнія на Исторію, и приписалъ жнѣ,
что я будто бы такой способъ воззрѣнія называю
этимъ усиліемъ вбить исшорію въ шѣсную рамку
логическаго построенія. Слова этѣ, какъ видишь
мой чиштатель, сказаны о книгѣ Фр. Шлегеля, въ
которомъ однако я не ошвергаю нисколько философ-
скаго способа воззрѣнія.

Не сърою шого, чшь я не охотникъ до логиче-
скихъ построеній особливо такъ называемыхъ, ко-
шорыя мы переяли у Германіи. Защищая ихъ, мы
вѣдь не свое защищаемъ.

Передъ Нѣмецкой ученостью я благоговѣю, но
страсшь къ логическимъ построеніямъ не есть ея
лучшая сторона; напропивъ, это — крайность ува-
жаемыхъ мною Нѣмцевъ, крайность неизбѣжная въ
этомъ народѣ-философѣ и не шшолько предосуди-
тельная въ нихъ, сколько въ насъ, потому что у
нихъ она есшь роскошь философскаго ихъ стремле-
нія, а у насъ шолько слѣдствіе подражательности.
Рецензеншь мой думаетъ иначе.

Не нашедъ въ трудѣ моемъ логическаго насиль-
ственнаго построенія, онъ ошвергаєпъ въ немъ и
систему. Система — другое дѣло. За нее, какъ пре-
йодавашель, я обязанъ и имѣю право вступиться.
Система и логическое построеніе не одно и тоже.

Въ сисшемѣ должно различать двѣ спороны:
внутреннюю и внѣшнюю, духъ и форму. Подъ вну-
шеннею спороною системы я разумѣю способъ,
воззрѣнія на предмешь, единство кошораго даетъ

254

КРИТИКА.

единство наук и зависитъ отъ начала въ ней приня-
шаго; подъ внѣшнею спороною порядокъ изложенія
и наружную его форму. Есть учебники нѣмецкіе, въ
кошорыхъ вы найдете всю наружную форму порядка,
всѣ внѣшніе признаки сисшемы, но никакого спосо-
ба воззрѣнія, и напротивъ, есшь книги, чуждаю-
щіяся наружнаго схоластическаго порядка, но имѣ-
ЮЮЩІЯ единый способъ воззрѣнія. Къ первому раз-
ряду отнесу я Испорію Словесности Вахлера, ко
второму сочиненіе Авгусша Шлегеля о Драмаши-
ческомъ искусствшѣ.

По формѣ изложенія моего я не принялъ наруж-
наго порядка систематическихъ учебниковъ; но за
единство способа моего воззрѣнія и за начало моей
науки я ручаюсь. Г-ну Рецензенту не угодно было
обрашешь вниманія на первыя чешыре лекціи моего
курса, въ которыхъ я изложилъ мой способъ воз-
зрѣнія и начала моей науки. Онъ во всей своей
рецензіи нисколько не помянулъ объ нихъ. Въ шре-
швемъ и четвершомъ чтеніи, я показалъ ошношенія
Поэзіи къ жизни и начала, на основаніи кошорыхъ
я наблюдаю свой предметъ. Въ первыхъ двухъ лек-
ціяхъ, обозрѣвая Поэзію Европейскихъ новыхъ на-
родовъ, я представилъ примѣръ такого воззрѣнія,
которымъ открылъ свой курсъ. Сначала спараюсь
я начершашь харакшеръ образованія накого нибудь
народа, стихіи, изъ кошорыхъ сложилась и образо-
валась его духовная жизнь: уловивъ такимъ обра-
зомъ идею народа, я примѣняю помомъ это воз-
зрѣніе къ Испоріи его Поэзіи. Такъ харакшери-
的强大ѣйшій, ново-Европейскихъ народовъ, Индй-
цевъ и Еврееевъ, предшествуешь у меня харакше-
ристика образованія каждаго изъ нихъ. Также

КРИТИКА.

255

поспупил я при изученіні Поэзіі Грековъ и Рим-
лянъ: свидѣтельствомъ тому служатъ лекціи мои о
Греческомъ и Римскомъ образованіи, изъ которыхъ
первая напечатана въ Ученыхъ Запискахъ, другая въ
Журналѣ Министерства Народнаго Просвѣщенія.
Этому способу воззрѣнія и единству начала я надѣ
юсь быть вѣренъ въ шеченіи всего моего сочиненія.
Съ способомъ воззрѣнія моего тѣсно соединенъ и
порядокъ моего изложенія, безъ внѣшняго порядка
параграфовъ и периодовъ, которые для памяти
отмѣчаются цифрами лѣтъ, а для ума чертами
характера. И такъ за сисшему свою я ручаюсь, и
считаю совершенно произвольными ничѣмъ не до-
казанныя слова моего Рецензенства, что въ трудѣ
моемъ нѣтъ сисшемы: онъ за сисшему, вѣроятно,
принимашь логическое посроеніе, кошорое въ
историческомъ предметѣ я считаю не только не-
нужнымъ, но даже и вреднымъ. Я укажу моему
Рецензенту на множество книгъ, въ которыхъ онъ
не отринешъ сисшемы, но не найдетъ логическаго
построенія. Таковы исторические учебники Герес-
на, курсы Шлегелей, Вильменя, Гизо, и напропитъ
логическія посроенія безъ позожишельнаго, часш-
наго начала науки, куда я отнюшу, на примѣръ,
Эстетику Аспа.

Всѣ этѣ логическія посроенія, какъ мы всштѣ-
чаемъ ихъ въ скелетахъ Теорій и Исторій у. Нѣм-
цевъ, представляющі принятіе какогонибудь од-
ного ошвлеченнаго умственнаго начала, примѣняе-
маго ко всякому явленію, и приложеніе его къ без-
численнымъ и разнообразнымъ факшамъ науки. Такъ
на пр. Аспѣ въ своей Эстетикѣ, приняви два
начала, объективное и субъективное, и соединеніе

256

ХРИТИКА.

пхъ, за основаніе логическаго построенія науки,
подъ это пройшло подводить всѣ явленія міра
искусствъ. Это начало ошvuеченное и общее, рав-
нымъ образомъ, примѣняешь онъ къ Эстетикѣ къ
Исторіи, къ Филологіі, и готовъ его примѣнишь
ко всякой наукѣ, какая ему ни всшрѣшится. Какъ
Астъ принимаетъ шройство, шакъ Вагнеръ и Бах-
манъ принимающъ чешверичность, прибавивъ къ
этому первоначальное безразличіе субъективнаго
съ объективнымъ. На ҫтò бы ни взглянулъ такой
логическій строитель, на какое бы то ни было
явленіе въ природѣ и человѣкѣ: ужь онъ вездѣ
видить три или течыре. Это родъ пята въ ум-
ственномъ глазѣ логическаго строителя, пята,
кошорое цуманишъ его зрѣніе и мѣшаетъ ему ви-
дѣть явленіе ясно, въ его сущности. Въ теоріи не
шько еще опасны шакія логическія постройки;
но когда какой нибудь Нѣмецъ, вооружившись ша-
кою логическию формулою, ошправляется въ об-
ласшь Исторіи: о! тогда бываетъ шоже съ ея фак-
шами, что было съ имъ лѣсомъ, въ кошорый во-
шелъ Orlando furioso съ своей Дуринданой. Тогда
ни одинъ факшъ не останется на мѣстѣ, какъ ни
одно дерево не уцѣлѣло у Роланда, и все исказни-
ся логическию сткирою. Иной Эстетикъ, въ пылу
логическаго созиданія, радъ изрубить въ куски
Лаокоона Белведерскаго, пошому шолько, чипо онъ
преграждаетъ ему путь и прошивится закону,
кошорый онъ ставить для Пластики. Въ шакихъ
логическихъ постройкахъ, можете быть выигрыва-
ешь Логика, но самая наука или меряемъ или ис-
кажешь свои факты. Я ихъ назвалъ бы скорѣе
злоупотребленіями Логики.

КРИТИКА.

257

Но пакія логическія построенія должно отап-
чить еще отъ мнимыхъ логическихъ построеній,
которыя какъ будто на нихъ похожи, но если мы
вникнемъ внимательнѣе, по увидимъ, что онъ со-
вершенно чуждаются логическаго вывода. Въ при-
мѣръ построеній такого рода я не могу не при-
вести шой схемы религій Востока, разборомъ
которой я заключилъ первую спаяшью мою. Тамъ
доказалъ я, какъ она опровергается испорически-
ми событиями. Теперь обращу вниманіе чишателя
на то, что она не представляетъ даже логиче-
скаго вывода, а скорѣе можешь быть названа ари-
өмешическимъ построеніемъ. Единобожіе, двубожіе,
многобожіе, всембожіе и безбожіе, вся эта строка
можешь быть выражена слѣдующею прогрессіею:

1, 2,... много... все... о (нуль).

Съ перваго раза это, кажешься, очень ослаш-
тительно. Но вникните мыслію въ это построеніе: вы
видите, что двубожіе пошавлено послѣ едино-
божія потому только, что въ ариөмешникъ за еди-
ницею слѣдуешь два. Это выводъ не Логическій,
а Ариөмешическій... Единица Еврейская раздвои-
лась у Персовъ, товоришъ Рецензентъ — и на игрѣ
слова основываетъ систему. Вникни те въ сущность
дѣла: вы усмотрите, что единобожіе никакъ не
могло перейти въ двубожіе, и никогда не перехо-
діло исторически.

Первая Религія человѣка, разумѣется, была еди-
нобожіе. Богъ Самъ опкрылся человѣку въ един-
ствѣ существа Своего. И въ человѣкѣ падшемъ
это стремленіе къ единству Бога остаетесь, пото-
му что съ идеею Божества тѣсно сопряжена идѣя

258

КРИТИКА.

единства Его. Всякой человѣкъ вѣришь сначала въ
единаго Бога, но если онъ эту идею Бога олице-
пворишь въ какомъ нибудь частномъ явленіи при-
роды, тогда единство всеобъемлющаго отдѣленна-
го ошь природы Божества, переходишь въ част-
носшь явленія — и вотъ начало многобожія. Чело-
вѣкъ, олицетворившій Бога въ солнцѣ, поклонит-
ся Ему и въ лунѣ, и въ звѣздахъ, и въ небѣ, и въ
стихіяхъ, и не будетъ конца богамъ его, пошому
что нѣшь конца явленіямъ природы. Это свидѣ-
тельствуешь весь міръ древняго язычества. Рели-
гія Оцкровенія поддерживала въ человѣчествѣ от-
влеченную идею единаго и особнаго, отдѣльнаго
ошь міра, Божества; религія стихійная и естес-
венная напротивъ, заключая божесшьо въ частномъ
явленіи міра, была всегда зародышемъ многобожія.
И такъ сначала единобожіе; пошому отпаденіе
отъ этого начала отвлеченаго и признаніе боже-
сства въ частномъ явленіи: здѣсь зародышь много-
божія. Это не моя система, а система Ланге,
которую я изложилъ въ одной изъ своихъ лек-
цій (*). — Такъ и было въ начальной Исторіи чело-
вѣчества. Чтó касается до двубожія, то оно ско-
рѣе могло явишься изъ многобожія, нежели изъ еди-
нобожія. Когда умъ привелъ все разнообразіе явле-
ній природы къ двумъ началамъ, свѣту и тмѣ,
и согласѣль съ ними начала міра нравственнаго,
шогда явилось двубожіе. Такъ и было въ Исторіи.
Двубожіе Зороастроово было очищеніемъ Персид-
скаго многобожія, посредствомъ философіи, приве-
деніемъ его къ двумъ основнымъ началамъ и воз-

(*) Си. Учен. Зап. Характеристика образованія и Поэзіи
Аревней Греціи. 1835. N VII.

КРИТИКА.

259

вращеніемъ къ идеѣ единшва. Ученіе Зороастра
заключало въ себѣ нѣкоторыя основанія Физики,
согласованныя съ началами Иөики. Это уже не на-
родная религія, а доктрина часпнаго законодателя,
который былъ вмѣстѣ и наблюдашелемъ природы;
по всѣмъ признакамъ она носишь на себѣ слѣды
позднѣйшаго происхожденія.

Далѣе изъ двубожія образуется многобожіе, по
системѣ моего Рецензента. Это опять не вывев-
дено логически: точно такъ какъ человѣкъ, при-
знавши одно начало, не признаешь двухъ, такъ и
признавши исключительныя два, онъ не признаешь
многихъ началъ. И въ исторіи шакъ: двубожіе Зоро-
астра не перешло въ многобожіе.

Далѣе: изъ многобожія образуешься всебожіе. Это
противорѣчитъ совершенно всѣмъ понятіямъ ума
нашего: здѣсь даже и ариометическое пошроеніе
нарушается: изъ многаго никакъ не можешь образо-
ваться все; ко многому, сколько ни прибавляйте,
всего не получите. Панθειστъ видишь Бога во все-
ленной: многобожникъ, заключающій его безпре-
станно въ часпныхъ явленіяхъ міра, никакъ не
можешь дойти до идей панθειста.

Всебожіе можешь переходишь въ безбожіе: это
логически вѣрно – и вѣрно исторически: панθεиешы
дѣлались аθεиastami. Но я не понимаю, какимъ
образомъ безбожіе можешь быть поставлено въ
ряду Религій и входишь въ религіозную систему?
Первое условіе Религіи, какой бы то ни было, ешь
признаніе Бога, и если этого условія нѣмъ, то
нѣмъ и Религіи. И шакъ безбожіе, будучи введено въ
систему Религій, нарушаешь самую идею построенія.

МАЙ, КНИЖКА II.

17

260

КРИТИКА.

Прежде видели мы, что построеніе религій Восшока, представленное моимъ Рецензентомъ, невѣрно какъ фактъ историческій; теперь мы вдимѣрь, что оно невѣрно и какъ фактъ логическій.

Перейдемъ къ пямому тезису: къ построенію
періодовъ Еврейской Поэзіи. Неудачно было по-
строеніе религій Восшока: увидимъ, чтобъ будешь
съ периодами Еврейской Поэзіи?

Переходя въ эшу область, я долженъ бы былъ
ощущить нѣкоторый страхъ: Рецензентъ мой
объявилъ чишашелямъ, что онъ изучалъ Еврейскую
Поэзію ex officio, изучалъ ее въ оригиналѣ; потому
и говоришь онъ объ ней шономъ магистра, шономъ
каеведальнымъ, кошорый не согласуешься даже съ
общимъ характеромъ его рецензіи; въ эшомъ шонѣ
замѣшна какая-то самоувѣренность знатока, ко-
торая вамъ говоришь: «слушайте меня; прошиво-
рѣчить здѣсь, вы уже не можете; я изучалъ эшомъ
предметъ въ оригиналѣ.» Рецензентъ мой, остав-
ляя ученосшь, напоминаешь мнѣ даже о такихъ
фактахъ, кошорые я слыхалъ еще въ школѣ отъ
своихъ наśшавниковъ, кошорые памяшны мнѣ вмѣ-
слѣ съ моимъ ребячествомъ, и изъ ученаго крипти-
ка сшановившся моимъ учителемъ. Не смотря на
все эшо, рѣшаюсь выйти на преніе.

Здѣсь читаю новые упреки ошь моего Рецензен-
ша за то, что я не раздѣлилъ Исторіи Еврейской
Поэзіи на периоды. Хочя на 242-й страницѣ моей
книги я объявилъ ясно моимъ слушателямъ, что
буду изучашь съ ними образцы Еврейской Поэзіи
въ томъ порядкѣ, какъ ихъ предлагаетъ намъ Еиб-
ліл, и шѣмъ удалилъ ошь себя всякое произвольное

КРИТИКА.

261

дѣленіе на періоды, — не смотря на то Рецензентъ мой взялся мнѣ предложить свое раздѣленіе. « Вся Исторія Еврейской Поэзіи можетъ быть представлена въ слѣдующей схемѣ, основанной на живыхъ, дознанныхъ фактахъ, » говорить г. Рецензентъ, приступая къ дѣленію. Разсмотримъ же это дѣленіе, и увидимъ, какъ дознаны эти факшы.

Г. Р. принимаетъ три періода Еврейской Поэзіи: 1) отъ Моисея до Соломона, 2) отъ Соломона до Пророковъ, 3) до Рождества Христова. Принавши чертами отличія каждаго періода харакшеръ народной жизни и соотвѣтствующій ему родъ Поэзіи, онъ первый періодъ называешь героическо-пасшырскимъ и лиро-эпическимъ; вторый общесшвеннымъ и дидактическимъ; третій созерцашельнымъ и символическимъ. Какимъ же образомъ героYGESCO-ПАСТЫРСКИЮ періодУ и общественному соотвѣтствующеj періодъ созерцательный? Я понимаю героYGESCO-ПАСТЫРСКИЙ (правильнѣе: пасшырскій и пошомъ геройческій) бышь въ жизни Еврейскаго народа, когда онъ велѣ еще жизнь кочевую и пріобрѣшаль обѣшованную ему землю; понимаю бышь общественный въ блишашельное царствованіе Соломона; но что будешь значить созерцательный бышь въ жизни Евреевъ? Здѣсь принятое начало, какъ видимъ, не доведено логически до конца. Равно и въ харакшерисшикѣ Поэзіи: періодамъ лиро-эпическому, дидактическому, какимъ образомъ соотвѣтнѣшвуетъ періодъ символическій? Подъ именемъ символической Поэзіи мы разумѣемъ шу, которая служить символомъ религіи и подъ формами поэтическими шайпъ святое знаменованіе. По эшому всякой изъ 4-хъ родовъ Поэзіи можешь быть

17*

262

КРИТИКА.

въ свою очередь символическимъ: шакъ и было въ
Еврейской Поэзіи, ибо вся она, въ лирѣ, въ эпосѣ,
въ дидактикѣ, есть символическая, знаменователь-
ная. По роду же Поэзіи периодъ Пророковъ слѣдо-
вало бы назвать лиро-дидактическимъ. Не смочря
на то, чшо г. Р. защищаетъ логическія строенія,
мы видимъ изъ двухъ примѣровъ, чшо оба логиче-
скіе его вывода невѣрны.

Кромѣ шого, не могу не замѣшить неправильно-
сти исшорической, кошорая видна въ характери-
сшикѣ жизни перваго периода. Здѣсь геропческая
половина поставлена выше пастушеской, тоѣда
какъ извѣстно, что съ периода Судей шолько на-
чинается геропческая жизнь Еврейскаго народа;
сверхъ того обѣ эшѣ эпохи: пастушеская и геро-
ическая, совершенно различныя характеромъ, сби-
шы въ одинъ периодъ. Въ эноху Моисея былъ заро-
дышъ всѣхъ родовъ Поэзіи, какіе шолько процвѣша-
ли у Евреевъ: родъ Эпоса чисшо историческаго въ
книгѣ Бышія; родъ лирики нсаломной въ его слав-
ной пѣсни по переходѣ черезъ Чермное море; родъ
лирики пророческой въ его послѣдней пѣсни передъ
кончиною (г. Р. не обращѣлъ вниманія на эшу
мысль мою сшр. 252 моей книги); родъ дидактиче-
скій въ книгѣ Юва. Надъ всѣми же господствуетъ
родъ эппческій, соответствующій периоду жизни
настырской. Въ эпоху же геропческую развивается
преимущественно лирика хвалебная, лирика Псал-
мовъ, и составляетъ главный отличительный ея
харакшеръ; во всемъ блескѣ раскрылась она при
Давидѣ и заключилась пѣснію Соломона, при соз-
даніи храма. Какъ же можно было эшѣ двѣ эпохи
заключить въ одну?

КРИТИКА.

263

Эша склонность строишь периоды и ставить
рѣзкія грани, не сущесшавющія въ жизни и пото-
му лишнія въ живомъ изученіи предмета, ведешь
еще къ шому, что многіе великіе памятники Поэзіи
лишаюшся своего харакшера и стоять безъ всякаго
значенія, какъ яркія прошпворѣчія шой рубрикѣ,
которую рука строителя рѣзко начершала на
періодѣ. Такъ, на примѣрѣ, книга Іова, эшотъ вели-
кій, значительный памятникъ Еврейской Поэзіи,
ошнесена къ периоду лиро-эпическому, а она и по
харакшеру своему, по мысли художественной, по
цѣли, по изобилію примчей и описаній природы,
принадлежитъ къ дидакшическому роду. Соломонова
Пѣснь пѣсней, напропивъ, отнесена устроителемъ
періодовъ къ общесшенному и дидакшическому па-
ріоду: между шѣмъ по духу своему будучи символо-
лическимъ произведеніемъ, какъ признаешь наша
церковь, Пѣснь пѣсней, по содержанію есть пропз-
веденіе совершенно пасшушеское и по роду Поэзіи
Идиллія. Вся она совершается въ мірѣ пастырской
жизни. Такимъ образомъ, два драгоцѣнные перла въ
вѣнцѣ Еврейской Поэзіи, своимъ характеромъ уни-
чожающъ грани, поставленныя моимъ Рецензен-
шомъ, и каждое стойть внѣ періода, описаннаго
его насильственною рукою. Такъ бываетъ всегда
съ жизнію и Исторіею, копіорыя не любяші насп-
лій нашего ума и всегда вырываются на свободу
изъ-подъ ярма периодовъ.

Перехожу къ третьему периоду Пророковъ — и
здѣсь оскровенно признаюсь, что множество не-
правильностей историческихъ въ изложеніи фактовъ
привели меня въ совершенное изумленіе. Во-пер-

264

КРИТИКА.

выхъ, разсмочримъ хронологическій порядокъ, въ какомъ выставлены пророки у моего Рецензенша. Онъ раздѣляешь ихъ на пророковъ до разрушенія Іерусалима Навуходоносоромъ; на пророковъ во время Вавилонскаго плаћненія, и на пророковъ по возвращеніи изъ плѣна. Весьма замѣчательно, что Рецензентъ мой упрекаетъ меня въ томъ, что я не руководствовался «Натертаніемъ церковно-библейской исторіи» глубокоученаго Митрополита нашего Филарета, а будто бы ссылался шолько на книгу Митрополита Амвросія: краткое руководство къ гтенію книгъ Ветхаго и Новаго Завета. Во-первыхъ, это несправедливо: на стран. 319 моей книги Авторъ Рецензіи не замѣшилъ видно ссылки на книгу нашего Митрополита, по кошорой я учился въ школѣ и кошорую привыкъ уважашь издѣштства. На нее могъ я ссылашься шолько въ отношеніи историческомъ, ибо описаніе книгъ библейскихъ сославляешь въ ней одинъ эпизодъ; книга же Амвросія исключительно посвящена эмо-му предмету. Впрочемъ, не одинъ разъ я замѣшилъ, какъ увидятъ послѣ читашели, что Рец. безъ вни-манія читалъ мою книгу.

Но вошь чтò сшранно: Рец. обращаетъ меня къ книгѣ Митрополита Филарета, а самъ въ хронологическомъ порядке пророковъ совершенно противочитъ ученымъ указаніямъ нашего теолога и учишеля, конечно основаннымъ на дознанныхъ фактахъ. Вошь какъ выставлены пророки въ Начершаніи Церковно-Библейской Исторіи и вошь какъ выставлены они у моего Рецензенша:

КРИТИКА.

265

ПО НАЧЕРТ. ЦЕРК. ВИЯЛ.
ИСТОРИИ.

ПО МНЯННО МОЕГО РЕЦЕН-
ЗЕНТА.

ДО ПЛЯНЕНІЯ ВАВИЛОНСКАГО.

1) Іона

2) Осія

3) Амосъ

4) Іоиль

5) Исаія

6) Михей

7) Наумъ

8) Аввакумъ

9) Авдій

10) Софонія

11) Іеремія.

1) Іона

2) Іоиль

3) Амосъ

4) Осія

5) Исаія

6) Михей

7) Овидь (?)

8) Наумъ

9) Аввакумъ.

ВО ВРЕМЯ ПЛѣН. ВАВИЛ.

11) Іеремія, пророче-
сшвовавшій до плѣненія
и во время онаго.

12) Данійль

13) Іезекіль.

10) Іеремія

11) Іезекіль.

12) Данійль

13) Софонія.

По возвращеніи изъ плѣна, Аггей, Захарія и Ма-
лахія, слѣдующъ въ одинаковомъ порядкѣ.

Г. Рецензентъ, указывающій мнѣ на книгу Ми-
шрополіша Филарета, долженъ бы былъ самъ ей
слѣдовашь, пошому что въ ней, всѣ пророки по-
спавлены по порядку царей, при коихъ они про-
рочесшвовали; конечно, многіе изъ нихъ были со-
временниками, но каждый выставляешься всегда по
порядку своего явленія въ званіи пророка. Къ шо-

266

ХРИТИКА.

му же г. Рецензентъ самъ себѣ противорѣчить,
ибо на 712 стран. называетъ пророчество Осіи
самымъ первымъ (*), а на 713 стран. шавивші его
на чешвершомъ мѣстѣ.

Но особенно замѣчательна хронологическая не-
правильноść касательно пророка Софоніи. Онъ
отнесень къ эпохѣ плѣненія Вавилонскаго, къ такъ
названной эпохѣ воспоминаній и сѣшованій, и по-
сшавленъ послѣ Іереміи, Даніила и Іезекіиля, тогда
какъ онъ пророчествовалъ не только до плѣненія
Вавилонскаго, бывшаго при Седекіи, но даже до
перваго переселенія, а именно при Іудейскомъ ца-
рѣ Іосіи, и пророчество его не содержитъ и не
можетъ содержать никакихъ воспоминаній и сѣ-
шованій о эпохѣ, предшествовавшей плѣненію, ибо
онъ не могъ воспоминашь о шомъ времени, въ ко-
торое самъ пророчествовалъ.

Вотъ слова изъ книги Мишрополита Филарета,
стр. 366. «Во дни Юсіи, когда еще Іудея не бы-
ла очищена ошь идолопоклонства, онъ проповѣды-
валъ разрушеніе вешхаго и созданіе новаго Іеруса-
лима.»

Вошъ начало пророчества изъ Библіи: «Слово
Господне, еже быстъ къ Софоніи сыну Хусіюну, сыну
Годоліину, Аморіину, Езекіину, во дни Юсіи сына
Амоня царя Іудина.» Ошь Юсіи до Седекіи, при ко-
торомъ послѣдовало плѣненіе, было еще три царя:
Юахазъ, Эліакимъ, Іехонія. Догадываюсь, что Рец.

(*) «Оштого сь саліаго перваго пророгества Осіи, проповѣ-
дывавшаго еще до паденія царства Израільскаго...» Тел,
№ 11. стран. 742.

КРИТИКА.

267

мой введенъ былъ въ ошибку 162-ою страницею той-
же книги Митрополита Амвросія, за которую мнѣ
дѣлаетъ онъ упреки, что я на нее ссылаюсь: ибо
здѣсь пророкъ Софонія поставленѣ по плѣненіи Ва-
вилонскомъ, ш. е. по началѣ плѣненія, и постав-
ленѣ послѣ Іереміи, которому почитающі Софонію
современникомъ; но здѣсь онъ могъ быть постав-
ленъ по времени смерти своей, пособу чшо на
стран. 230, Митрополитъ Амвросій, описывая про-
рочесство Софоніи, говоришъ именно, чшо онъ въ
пророческомъ званіи находился во время Юсіи, слѣд.
до плѣненія Вавилонскаго.

Какъ же могъ Рец. мой постравить Софонію послѣ
Даніила и Іезекіия, которые пророчествовали во
время плѣненія? Какія нашелъ онъ воспоминанія и
сѣтованія въ пророчествѣ Софоніи? Прочтише, чи-
татель, пророчество Софоніи: оно все соспошить
изъ трехъ главъ и напечатано на двухъ страни-
цахъ Библіі in 4°. Это любопытно. Вы замѣшите
предсказанія о близкой гибели, угрожающей Іудеѣ,
но не найдете никакихъ воспоминаній и сѣтованій.

Еще замѣчашельнѣе ошибка касательно имени од-
ного пророка, кошораго я подчеркнулъ и у кошо-
раго постравилъ знакъ вопроса. Это—Овидъ. Я ни-
какъ не могъ сначала догадашься: чшо это за но-
вый пророкъ?—думалъ: не Авдій ли это? пособу
что имени Авдія недоспавало въ числѣ пророковъ.
Г. Рецензентъ, или предугадавши мое недоумѣніе
или вѣролінѣе услыхавши объ немъ (о литератур-
ные лазутчики!), въ 5-мъ N° Телескопѣ при-
гоповилъ или лучше предпослалъ себѣ оправданіе.
По случаю книги одного Нѣмецкаго ученаго о дрес-

268

КРИТИКА.

вней поэзіи Израильянъ, о которой можешь быть
и не сказалъ бы мой Рецензеншь въ дрѣгое время
ни слова, онъ дѣлаешь для иныхъ (я понялъ, что
эшь иные) замѣчаніе, что пророки въ нашей Библіи
имѣющь Греческія названія, данные имъ семиде-
сяшью толковниками, а по Еврейскому произноше-
нію другія, что на пр. Софоніа называется Цефань-
ягъ, Авдій — Овадъ-Ягъ. И шакъ, по собственно-
му сознанію Рецензента эшошь пророкъ долженъ
быть или Авдій, по Библіи семидесяти тол-
ковинковъ, или Овадъ-Ягъ, по Еврейскому про-
изношенію, какъ онъ его читаешь. Ошь чего же
онъ наименованъ Овидомь въ его Рецензіи? Если
предположишь, что а преврашилось въ и черезъ
опечашку, шо куда дѣвалось дополненіе Ягъ? Къ
пому же, ошь чего въ ряду другихъ пророковъ
эшошь одинъ исключительно означень названіемъ,
похожимъ на его Еврейское имя, а прочіе всѣ:
Юна, Юаль, Исаія и проч. означены Греческими
именами? Сверхъ шого не лызя не замѣшишь, что
имя Овида встрѣчаешся въ Библіи. Прадѣдъ Дави-
да, отецъ Іессеевъ, именуешься Овидомь (См. Еванг.
ошь Матвѣ. Гл. І. ст. 6), слѣд. Овидъ и Авдій не
одно и може.

Но что скажешь мой Рецензентъ, если я докажу
ему, что и Овадъ-Ягъ по-Еврейски не шакъ чи-
шается? Онъ объявилъ, что изучалъ Еврейскую
поэзію его ex efficio, въ оригиналѣ; я же въ своей
книгѣ сознался въ томъ, что не знаю Еврейскаго
языка и изучалъ Библію въ переводахъ. По случаю
эшого спора отправляюсь теперь же въ азбуку и
въ библію Еврейскую, въ первый разъ въ моей жи-
зни, и вооружившись ими, выступаю въ бой съ

КРИТИКА.

269

монмъ Рецензентомъ касашельно произношення пме-
ни Овадъ-Яга.

Въ книгѣ Митрополита Амвросія, на стран.
213, нахожу, чшо Авдій называється по-Еврейски
Обадіа Въ исторіи литературы Вахлера на стран.
81 чипаю имя этого пророка Еврейскими звуками:
Обадjah. Какимъ же образомъ б преврашлось у
моего Рецензента въ в? Нахожу въ Еврейской
Библіи имя этого пророка, кошорое значить слуга
божій и такъ пишется:

עכריי

Смотрю въ Еврейскую Азбуку и по ней чипаю
это имя. Первая буква, ошь правой къ лѣвой, ў
есть Анкъ пли Гаингъ, съ сильнымъ придыханіемъ.
Знаки, при ней находящіеся, означають гласную
о,—и такъ она будешь значить Го. Слѣдующая бук-
ва ѕ есть вторая буква Еврейской азбукі: беъь, нп-
когда неизмѣняющаяся. Знакъ даетъ ей произношеніе
ба. Трещья ѕ есть далееъ: двѣ шочки, подъ нею
ступіія, показывающъ, чшо гласная при ней про-
пущена. Далѣе: ѕ есть юдъ; знакъ внизу даетъ ему
произношеніе іа (я). Наконецъ послѣдняя буква
есшь хэ), продолженная на концѣ. И такъ
имя этого пророка, если ужъ высшавлять его по
Еврейски и объявлять знаніе Еврейскаго языка, долж-
но читаться Гобад-іахъ. У моего Рецензента имя
Греческое Авдія преврашилось сначала въ Овида,
пошомъ въ Овадъ-Яга и вторая буква Еврейская
б въ в, чего никогда въ Еврейскомъ языкѣ не бы-

270

КРИТИКА.

ваешь. Извѣстно, чшо Греческій языкъ не имѣшь
буквы б и превращаетъ ее въ в, равно и гласную
е въ г. Вотъ почему имя Гобедь (рабъ) у моего Ре-
цензента превратилось въ Овида, и кромѣ того
имя Овида (раба) смѣшалось съ Гобад-іахомъ (ра-
бомъ божіимъ). Видно, что онъ по Греческимъ
гвукамъ наслаждается звуками Еврейскаго язы-
ка. Послѣ этого, какъ же не странно, чпо
г. Рец. на 714 и 715 стран. упрекаетъ меня
въ шомъ, чшо я не касаюсь музыки Еврейскаго
слова, не изслѣдую исторіи его языка? Стран-
но требовашь этого ошъ меня въ то время,
какъ я объявилъ, что Еврейскаго языка не знаю;
еще страннѣе требовать этого г. Рецензенту,
кошорый самъ въ чшеніи Еврейскихъ именъ не раз-
личаетъ второй буквы Еврейской азбуки и кошо-
рому доказываешь это человѣкъ, взявшій ее въ руки
шолько сію минушу, по случаю спора. Факшь за-
мѣчашельный!

Перейдемъ къ харакшерисшикѣ эпохѣ, на кошо-
рыя раздѣлены всѣ пророки; переведемъ это логи-
ческое построеніе на факшы, и здѣсь увидимъ, что
характеръ большей части пророковъ противорѣ-
чишь положеніямъ моего Рецензента. Выписываю его
слова, изъ кошорыхъ видно, почему онъ подраздѣ-
лилъ третій периодъ Еврейской поэзіи, именно про-
роческій, на три эпохи:

« До разрушенія Іерусалима Навуходоносоромъ,
« пророчесшва гремятъ угрозами, кипятъ негодо-
« веніемь; это огнедышащія горы божествен-
« наго вдохновенія; во время плаѣненія, онѣ плачушь
« на рѣкахъ Вавилонскихъ, поминая Сіонъ, испол-

КРИТИКА.

271

«нены элегическаго унынія; по возвращеніи, облекаются въ надежду, жаждушъ лучшей будущности, «привѣшствують близкое пришесшіе объѣтованнаго «царства Месіи.» Въ слѣдствіе этого, представителями эпохи пророческихъ увѣщаній и угрозъ полагаетъ г. Рец. Іону, Іоиля, Амоса, Осію, Исаію, Михея, Авдія (названнаго Овидомъ), Наума, Аввакума; къ эпохѣ воспоминаній и сѣшованій, во время паленія Вавилонскаго: Іеремію, Іезекіяля, Даніила и Софонію; къ эпохѣ пророческихъ надеждъ и ожиданій: Аггея, Захарія, Малахію.

Не знаю, на какомъ основаніи, преимущественно тремъ послѣднимъ пророкамъ, приписываешь мой Рецензентъ самыя ясныя пророчества о Спасителѣ. Правда, что въ трехъ послѣднихъ пророкахъ, особенно въ Захаріи и Малахіи, находящся очевидныя предсказанія о Мессіи, чтò приводишь и Митро-полишь Филарешь въ своей книгѣ, на стран. 438 и 439; но самымъ яснѣйшимъ пророкомъ въ «предсказаніяхъ о Спасителѣ и потому величайшимъ изъ великихъ, догманическое наше Богословіе признаешь Исаію.

Просвранный Хрисťянскій Капихизисъ православныя каєологічнія восшочныя Греко-Російскія церкви стран. 8 и 9.

Вопросъ: Наименуйте одну изъ пророгескихъ книгъ Вешхаго Завѣша?

Отвѣтъ: Между ими обыкновенно первое мѣсто занимаетъ книга Пророка Исаіи, которая отличается обиліемъ и ясностію предсказаній о Исусъ Христѣ, и о событияхъ Новаго Завѣша.

272

КРИТИКА.

Митрополита Амвросія Крашкое руководство къ членію Книгъ Ветхаго и Новаго Завѣша.
Стран. 163.

«Книга Исаіи во всѣхъ изданіяхъ первое имѣшь мѣсło между главными Пророками; — и сіе 1) по времени, коимъ Исаія предварилъ прочихъ Пророковъ; 2) по превосходству содержащихся вещей, или по многогисленнымъ и яснѣйшимъ предсказаніямъ о Христѣ.»

Далѣе, стран. 165: «Мессію и жизнь Его такъ изобразилъ и показалъ, что ни одинъ изъ Пророковъ въ ономъ сравниться съ нимъ не можетъ; погему Іеронимъ въ томѣ 3 мь на стран. 7-й называетъ его Евангелистомъ: Исаія, говоритъ онъ, кажется мнѣ, не проротѣство писаль, но Евангеліе.»

Наконецъ, самое Евангеліе ни на одного пророка столько разъ не ссылается, какъ на Исаію, въ предсказаніяхъ о всей жизни Искупишеля.

Говорить ли о томъ, что прочіе Пророки изобилующіе шакже предсказаніями объ Искупкамѣ, что Михей, во многомъ схожій съ Исаіею (Начерш. Церк. Библ. Исторіи, сшран. 365). предсказалъ рождение Христа въ Виблеэмѣ (*), что Даніяль извѣстными 70-ю седминами означилъ самое время рождения Мессіи, что Юна своимъ трехдневнымъ предбваніемъ въ кипѣ прообразовалъ трехдневное по-

(*) Мих. Гл. 5. сп. 3. И. И шы Виблееме, доме Евфра, егда малъ еси, еже были въ шысляхъ Іудивыѣ: изб тебе бо лінь изыдеть старѣйшина, еже были въ. Князя во Шраи-ли, исходи же его изб натала отъ дней евка и проч.

КРИТИКА.

273

гребеніе Христа (*) і проч. Но кому это неизвѣ-
стно? — Слѣд. характеризовать особый періодъ въ
Поэзіи пророческой преимущесшвенными обѣтовані-
ями Мессіі, есть ошибка, во-первыхъ потому, что
эти обѣтованія сосвавляютъ главную принадлеж-
носшь и общую черту всѣхъ пророковъ безъ ис-
ключенія; во-вторыхъ потому, что Пророкъ Исаія,
изобилующій сими предсказаніями, писавшій по сло-
вамъ Іеронима Евангеліе, а не пророчесшво, и по-
тому названный первымъ и величайшимъ изъ вели-
кихъ пророковъ, ошнесется по времени къ другому
періоду.

Далѣе, къ первой эпохѣ пророковъ, которые «гре-
мять угрозами и кипятъ негодованіемъ» (собствен-
ныя слова моего Рецензенша, Тел. N 4 стран. 712)
ошнесены пророки: Юиль, Авдій (Обидъ), Наумъ и
Аввакумъ. Посмощримъ, чшь говоритъ Митр. Ам-
вросій о характерѣ каждаго изъ этихъ пророковъ:

1) Юиль былъ тихаго и умѣреннаго духа, и не
жеслоокими, какъ протіе пророки, покошеніями, но
жалобами, особливо, умоленіемъ, радостнѣйшими
обѣщанія и кроткими словами, слушателей сво-
ихъ къ покаянію и къ непорочности жизни при-
весćе старался» стран. 207. — Рецензентъ мой по-
ставилъ Юиля въ числѣ пророковъ, кипящихъ не-
годованіемъ.

2) Авдій (у г. Рец. Овидъ) пророчествовалъ про-
пивъ Идумеи, и ей «возвѣщаетъ разрушеніе, а на-
роду Изранльскому возстановленіе и благополучіе,»

(*) Извѣстна пѣснь, поемая нашею церковію: яко ошь ки-
ша Юна, воскресъ Иисусъ отъ гроба.

274

КРИТИКА.

чѣмъ и «сходствуешь съ пророчествомъ Іереміи.»
Конецъ или цѣль его пророчества, «чтобъ народъ
Божій, Идумеянами отягощенный, ободришь и ушѣ-
шить.» (стран. 214.) — Этошь пророкъ постав-
ленъ моимъ Рецензентомъ также въ число угро-
жающихъ.

3) Наумъ, по-Еврейски Нахумъ, въ имени своемъ
значишъ утѣшителя, «и дѣйствительно, говоришъ
Митрополитъ Амвросій, его пророчества писаны
для утѣшенія Израильскаго народа.» Пророчества
его обращены были противъ Ниневіи и писаны съ
цѣлію упѣшить народъ Еврейскій (стран. 224 и
225.) — Г. Рецензентъ, изучавшій Еврейскую по-
эзію въ оригиналѣ, при имени пророка Наума,
долженъ бы былъ остановиться и не давать ему
мѣста въ числѣ пророковъ, гремящихъ угрозами,
тогда какъ самое названіе пророка означаетъ ушѣ-
шителя.

4) Аввакумъ, по-Еврейски Хаббакукъ, значишь
обнимающій, и такое имя этому «пророку весьма
прилично: ибо Іудеевъ онъ какъ бы объемлетъ и
ушѣшаетъ» (стран. 226.).

И такъ вопѣ чешыре пророка первой эпохи, ха-
рактеръ которыхъ совершенно пизмѣненъ логиче-
скимъ построеніемъ г. Рецензента. Эшли пророче-
спва Іоия, Авдія, Наума и Аввакума такъ малы,
что всякому читашелю легко пробѣжашь ихъ и убѣ-
дипься въ шомъ, что онѣ исполнены не угрозъ, а
ушѣшенія и ободрішельныхъ надеждъ для Израиль-
скаго народа.

Далѣе, къ эпохѣ воспоминаній и стѣваній, къ числу
пророковъ, которые «плагуть на рѣкахъ Вавилон-
скихъ поминаль Сіонъ, и исполнены элегицескаго

ХРИТИКА.

275

унынія,» отнесены Іеремія, Іезекіль, Даніль и Софонія. Плачемъ, воспоминаніями и сътвованіями можно характеризовать только пророчества чувствительнаго Іереміи, который однако, кромѣ элегическаго унынія, исполненъ и оградной благовѣстительной надежды для плѣнныхъ Іудеянъ; но не льзя не замѣшить этого, что Іеремія, главный представитель эпихъ пророковъ, которые плачутъ на рѣкахъ Вавилонскихъ, никогда не могъ на нихъ плакать; пособу что извѣстно что Іеремія, получившій свободу over Навуходоносора избрать Вавилонъ иан Іерусалимъ, избралъ пепелище Іерусалимское (Гл. 40 пророчества Іереміи) и на немъ пропѣль свой плачъ. Кому неизвѣстны эти слова: «И бысть, повнегда въ плѣнъ описанъ бѣ Израиль, и Іерусалимъ опустошенъ бяше, сяде Іеремія пророкъ плачущъ, и рыдаше рыданіемъ надъ Іерусалимомъ.» Умеръ же онъ въ Египтѣ, по мнѣнію нѣкошорыхъ; слѣд. въ Вавилонѣ никогда не былъ и плакашь на его рѣкахъ не могъ. Я уже говорилъ о томъ, какъ Софонія въ своемъ пророчесшѣ также не могъ плакать на рѣкахъ Вавилонскихъ поминал Сіонъ, не могъ воспоминать и сътвовать, пособу что пророчесшоваль при Юсіи до плѣненія Вавилонскаго. Содержаніе пророчества его состоять въ обличеніи беззаконій Іудейскихъ, въ объявленіи близкаго раззоренія и предсказаніяхъ погибели врагамъ народа Божія.

Пророчества Даніила и Іезекіи никакъ не льзя
характеризовать плачемъ, воспоминаніями и сѣмо-
ваніями, потому что въ чешырнадцати главахъ
Даніилова пророчества шолько въ главѣ Х наход-
димъ мы, и што въ нѣсколькихъ сейхахъ, плачъ про-
май, книжка II.

18

276

КРИТИКА.

рока о бѣдствіяхъ Іудеевъ. — Въ пророчествѣ
Іезекіяля и этого не находимъ, а напротивъ угро-
зы и обличенія жесшокія, въ образѣ самыхъ яркихъ
видѣній, и въ заключеніе отрадное, пророчесшвен-
ное видѣніе новаго Іерусалимскаго храма, для по-
строенія кошораго Іезекіиль разсказалъ и планъ
плѣненнымъ Іудеянамъ, и начершаль раздѣленіе ко-
лѣнь Израильскихъ.

Наконецъ пророки: Аггей, Захарія п Малахія,
отнесены къ эпохѣ пророческихъ надеждъ и ожида-
ній, и не сморя но шо, мы находимъ въ нихъ
сильныя угрозы Іерусалиму. Ссылаюсь на слова Ам-
вросія, который говорилъ о Захаріи, что онъ въ
угроженіяхъ строгъ (237 сшран), объ Малахіи, что
онъ поносилъ неблагодарноссть и нечестіе народа
и нечесшивымъ угрожаетъ вѣчными наказаніями
(сшран. 243). Ссылаюсь на самыя мѣста проро-
чесшвъ: Захаріи гл. 12, гдѣ Господь устами про-
рока обещаетъ превращить Іерусалимъ въ камень,
попираемый языками; Малахіи гл. 2-я почти вся, и
гл. 4-я, гдѣ пророкъ силенъ въ угрозахъ и потомъ
сладокъ въ ушѣшеніи, чшь мы находимъ и въ Исaiѣ.

Я могъ бы въ своихъ указаніяхъ ссылаться всегда
на самыя пророчесшва и на мѣста изъ нихъ, но г.
Рец. могъ бы сказать, что я неправильно излагаю
и шолкую содержаніе пророковъ: по этому я пред-
почель ссылаться на шѣ книги, кошорыя должны
быть наизусть извѣстны особенно тому, что объ-
являешь, что изучалъ Еврейскую поэзію ex officio.
Послѣ всего нашего изслѣдованія, можно ли согла-
сишься съ моимъ Рецензентомъ, что «вся исшорія
Еврейской поэзіи можешь быть предупавлена въ

КРИТИКА.

277

схемѣ, имъ изложенной, и что эта схема основана на живыхъ, дознанныхъ факпахъ?»

Не считаю за нужное ошвѣчашь съ такою по-
дробностію на впоросшепенныя замѣчанія моего Ре-
цензента; но чпобы не пропустишь изъ нихъ ниче-
го, скажу вкрапіцѣ объ каждомъ изъ нихъ. Важнѣй-
шее изъ этихъ замѣчаній касается одной изъ формъ
Еврейской поэзіи, а именно: параллелизма. Г. Рец.
не согласень съ моимъ мнѣніемъ, что эта форма
сошвѣшствуетъ исторической сшихіи Библіи, по-
шому чю въ памятникахъ историческихъ она рѣ-
же встрѣчается чѣмъ въ прочихъ. Допусшивши из-
ложенное мною сошвѣствіе прочихъ трехъ формъ
Библейскаго слова сшихіямъ внушренняго духа, а
именно: изреченія—закону, пришчи—снихіи прему-
дросши, видѣнія—пророчеству, онъ не хочешь до-
пусшить сошвѣствія между параллелизмомъ и ду-
хомъ исторіи Еврейской. Я могъ бы привести про-
тивъ этого собственныя слова моего Рецензента,
кошорый самъ говоришъ, что три первыя главы
книги Бытія, древнѣйшее писаніе Еврейское, на-
писаны параллелизмами; онъ не ошринешь конечно,
что этѣ главы предшавляють самый первый обра-
зецъ историческаго Библейскаго изложенія, и въ
немъ-по встрѣчаются самые древніе параллелизмы.
Я могъ бы подкрѣпить это мнѣніемъ, съ кошорымъ
соглашается и мой Рецензентъ, признавая начало
книги Бытія исполненнымъ высочайшей поэзіи, что
у Евреевъ исторія и поэзія были первоначально од-
но и шоже и что форма, господствовавшая по-
шомъ въ поэзіи, какъ у меня и сказано на стран.
237, была сначала выраженіемъ число историче-
скаго сказанія. Я увѣренъ даже, что въ другомъ

18*

278

КРИТИКА.

случає Рецензенть согласился бы на мои доводы и
призналь бы ихъ досташочнымъ оправданіемъ моему
логическому построенію, но ему хошѣлось непре-
мѣнно поймать меня и обличить также въ усиліи
вбить исторію въ тѣсную раму логигескаго постро-
енія. Впрочемъ, здѣсь не факшы историческіе я
строилъ логически, а въ формахъ поэзіи Еврейской
спарался опредѣлишь ихъ внушреннее, духовное
знаменованіе, кошорое онѣ дѣйствишельно имѣютъ.
Самъ Рецензенть, если призналь уже вмѣстѣ со
мною четыре сшихіи въ духѣ Библіи и чешыре
формы, и допустилъ соовѣтствіе шрехъ сшихій и
шрехъ формъ между собою, то долженъ былъ логи-
чески допусшить и соовѣтствіе между четвер-
шою формою и стихіею.

Что касается до опредѣленія параллелизма, пред-
лагаемаго г. Рецензентшомъ, что онъ есть созвутіе
мыслей, а не словъ, и вмѣстѣ наружная форма всей
Еврейской. Поэзіи, съ этимъ я никакъ не могу
согласиться. Во-первыхъ, какимъ образомъ созвутіе
мыслей можешь быть наружною формою чего ни-
будь? Г. Рецензентъ не допускаетъ въ параллелиз-
мѣ симметріи или соовѣтствія словъ, а вошь что-
говоришь объ немъ Гердеръ, несомнѣнно изучав-
шій Еврейскую Поэзію въ оригиналѣ: «оба полу-
стишія образующъѣنѣкоторый родъ симметріп, гдѣ
слово соовѣтствуешь слову, понятіе понятію,
и гдѣ, не смошря на параллель, рпѣмь рѣчи свобо-
денъ, весьма просшь и благозвучень.» — Неспра-
ведlichо также мнѣніе, что «параллелизмъ есть на-
ружная форма всей Еврейской Поэзіи, можешь быть
ея версификація,» какъ говоришь мой Рец. Сколько
мѣстъ въ пророкахъ, кошорые сосшавллють укра-

КРИТИКА.

279

шеніе Еврейской Поэзіи и между тѣмъ писаны не параллелизмами! Что касается до сходства параллелизма съ антипонами нашей церкви, г. Рец. выдаешь это за мысль новую и свою, но онъ могъ прочесть ее на 238 скиран. моей книги.

Мнѣніе о томъ, что параллелизмъ Еврейскій схожъ съ Индѣйскою Слокою не можешь имѣть основанія, пошому что Авг. Вильгельмъ Шлегель находишъ, что Слока, такъ-же какъ Греческій пентамешръ, устроена на правильномъ сочешаніи долгихъ съ корошкимп (*), чего въ параллелизмѣнѣшь, нbo риөмъ его основанъ только на симметріи словъ и звуковъ п на произволѣ уха (**) — Фр. Шлегель находишъ, что Индѣйская Слока имѣетъ болѣе сходшва съ Еврейскою примчею (***) — Г. Рец. пошому кажешься нашелъ сходство между параллелизмомъ и Слокою, что ему понравилась мысль, что Еврейская и Индѣйская Поэзія, пропивоположныя по духу, сходяшся по формѣ, и сисшему этого сходшва основаль на одномъ Индѣйскомъ двустишіи. Опятья логическое построеніе!

О прочихъ замѣчаніяхъ помяну вкрашцѣ.

Я назвалъ всю древнюю восшочную Поэзію религіозною или символическою. Г. Рец. спрашиваешь: уже-ли символістескій и религіозный значитъ одно и може? Подъ именемъ религіозной Поэзіи я разумѣю шу, кошорая подчиняешь цѣль свою служенію

(*) Jndische Bibliothek. Von dem Epischen Sylbenmaasse der Jndier. Die Jndische Sprache befolgt in der Zeitmessung der Sylben diesellen Gesetze wie die Griechische.

(**) Гердеръ: Die Sylben wurden noch nicht. genau skandirt und gemessen, auch nicht einmal überall gezählt; aber Symmetrie in ihnen ist dem blödesten Ohr vernehmbar.

(***) Стран. 163. его Исш. Лишер.

280

КРИТИКА.

Религії і формы свои превращаеть въ символы священныхъ шайнъ ея. Пошому Поэзія религіозная была всегда символическою.

Я говорю, что у всѣхъ народовъ Поэзія была въ началѣ религіозною, всюду, гдѣ только имѣла она естественное развітие, вышла изъ своего источника, изъ жизни. «Ужели въ исторіи Поэзіи бывающъ эпохи, когда она выходишъ не изъ своего источника, не изъ жизни?»—спрашиваешь меня г. Рец. Развѣ ему неизвѣстны Поэзія Римская классическая, Поэзія классическая Франціі, наша ошечесшвенная? Всѣ онѣ предшавляющъ Поэзію искусственную, которая развиваешься не изъ жизни, а по иноземному вліянію.

«Есть народы, говоришь г. Рец., у которыхъ въ первыхъ стихіяхъ поэтигеской исторіи, религія весьма мало принимаетъ участія: таковы именно всѣ народы Славянскіе!» До-христіанскіе памятники почши не существующъ у Славянъ, но въ припѣвахъ нѣкошорыхъ хороводныхъ и обрядныхъ пѣсенъ, кошорыя пѣлись вѣроятно на языческихъ празднествахъ, слышны до сихъ поръ имена языческихъ божесшвъ. Первый же памятникъ Христіанскаго періода Славянъ есть Библія. Духовные стихи, кошорые поешъ нашъ народъ, имѣющъ всегда религіозное содержаніе. Въ народныхъ пѣсняхъ Сербскихъ, изданныхъ Вукомъ Стефановичемъ, духовные гимны весьма замѣчательны.

Послѣ вопросовъ, предложенныхъ мнѣ моимъ Рецензентомъ, онъ позволилъ мнѣ попросить у него объясненія на слова, кошорыми онъ характеризовалъ воссточную Поэзію: «По нашему мнѣю, говорить онъ, религіозность не составляешь основна-

КРИТИКА.

281

го характера восшочной Поэзіи, а есшь слѣдствіе
основнаго ея характера, форма, въ кошорой эпошь
харакшеръ неминуемо долженъ былъ выразиться»
Прощу васъ, чишашель, вникнушь въ эшу фразу ;
перечитите ее опять: религіозносшь не сосшав-
ляетъ характера восшочной Поэзіи, а слѣдствіе
или форму эмого харакшера. — Признаюсь ошкро-
венно, что не понимаю. Чишашель, пособише мнѣ,
если можеше.

Г. Рец. доказываемъ раннѣйшее вліяніе Индѣй-
ской Поэзіи на Еврейскую въ какомъ поэмѣ, какъ
бы вы думали, читатель? Въ Ноннѣ, поэмѣ Алек-
сандрійскомъ (стран. 698). Объ Ноннѣ существу-
ють весьма ученыя сочиненія; Ноннѣ есть богатый
машеріалъ для изыскателя древней Миоологіи и срод-
ства Греціи съ Восшокомъ; но для историка По-
эзіи Нонвѣ почти не существуешь. Какое могъ онъ
имѣть вліяніе на Поэзію Европы? Басни Езопа —
эшь другое дѣло; шутъ могло бышь восшочное
вліяніе, но должно замѣшить, что басни Езопа
дошли до насъ совсемъ не въ первоначальномъ видѣ
и что многія изъ нихъ прибавлены послѣ и не ему
приписываются.

Багавад-Гишу, какъ эпизодъ Магабарашы, г. Рец.
относишь ко 2-му периоду Санскришской Поэзіи.
Это можешь быть справедливо.

Г. Рец. говоришь, что для Санскришской По-
эзіи я руководствовался однимъ Гереномъ, а въ
Еврейской шелъ по слѣдамъ Гердера. У насъ, къ
сожалѣнію, не льзя бышь искреннимъ: укажите на
писателей, кошорые вамъ помогали при вашемъ
шрудѣ: просто рѣшашь, что вы все у нихъ взяли.
Ученому кришику слѣдовало бы однако опредѣлить,

282

КРИТИКА.

что Гердерово и что собственно мое. Я же объявилъ, что для Санскрипшкой Поэзіи руководствовался Джонесомъ, Шези и Лангле. Въ Еврейской самъ изучаль въ переводахъ образцы ея. Доказывающъ всѣ выписки и сокращенія, мною сдѣланныя.

Не могу не изъявить также сожалѣнія, что судя по многимъ мѣстамъ, г. Рецензентъ совершенно безъ вниманія читаль разбираемую имъ книгу, приспосываетъ мнѣ то, чего я не говорилъ, и пошомъ опровергаешь свое собственное изобрѣшеніе. Приведу нѣсколько примѣровъ. Стран. 693 4 N. Тел. «Г. Шевыревъ, прошивополагая матеріализмъ Персовъ идеализмŭ (?) Индійцевъ, находишь соовѣшествіе этимъ двумъ религіямъ въ послѣдовавшихъ школахъ Греческой Философіи у Өалеса и Пиогора. Мы думаемъ може, шолько совершенно на оборошѣ и проч.

Вошь что у меня сказано, стран. 130.

«Многобожіе Персовъ имѣть нѣкоторое соотвѣшествіе съ сисшемою Машеріалистовъ, точно такъ какъ прошивоположная сисшема Идеалистовъ сходна отчасами съ единобожіемъ Евреевъ.

Въ словахъ г. Рец. Индѣйцы, у меня Евреи : шо-ли это?

Я говорю, что пастушескій бытъ былъ первоначальною сшихіею, изъ ксторой вышла жизнь Еврейскаго народа, и этимъ объяснию вліяніе эшого быта на Поэзію въ самыя блишайтельныя времена Израильскаго Царшва. Г. Рец. весьма серьозно доказываетъ мнѣ, что Евреи не всегда были пастухи, что у нихъ были и воины, и судіи, и пять-десятоначальники, и совѣтники, и зодчіи. (стран. 709). Да что-же въ этомъ сомнѣвается?

КРИТИКА.

283

Выписавъ слова мои о томъ, что народъ Еврейскій остался вѣренъ пастушескому характеру и послѣ, когда разросся изъ семьи Іакова въ народъ великій, когда образовалъ «царство блистательное побѣдоносное,»—г. Рец. увѣряешь читашеля, что я это доказываю слѣдующимъ фактомъ: «вожди Израиля, пришедъ въ землю къ Фараону съ свопми стадами, на вопросъ его: гтò ваше дѣло есть? ошвѣчали: мужіе скотопитатели есьмы, и мы й отцы наши.» «Но развѣ Евреи, при всшупленіи въ землю. Фараонову, спрашиваетъ весьма серьезно г. Рецензеншъ, были уже народъ великій, образовали царство блистательное и побѣдоносное?» Скучно дѣлать выписки, но прошу покорнѣйше моего читашеля взглянуть на стран. 213 моей книги: онъ шамъ увидишъ, что фраза: «вожди Израиля» и проч: ошносится у меня къ предыдущему. Эшо ясно видно по самымъ словамъ: «вожди Израиля,» подъ которыми разумѣются дѣти Іакова; объ этомъ фактичѣ говорился въ книгѣ Бышія гл. 46 ст. 34 и гл. 47 ст. 3. Какой же ребенокъ не знаешь, что дѣти Іакова, ш. е. вожди Израиля, не образовали царства блишашельнаго и побѣдоноснаго? Здѣсь и подозрѣвать не льзя двусмыслія, не только говоришь объ этомъ и опровергашь высокимъ тономъ учениго кришика.

На стран. 713 г. Рец. говоритъ, что я разбираю книгу Псалмовъ, какъ произведеніе одного Давида. Прошу покорнѣйше моего Рецензенша указать мнѣ на ту страницу, въ которой я говорю, что всѣ псалмы принадлежашъ одному Давиду? Я говорю объ немъ, какъ о представившемъ Еврейской Лирики, и что же, читая книгу Псалмовъ въ Библіи, не

284

КРИТИКА.

знаешь надписаній, какія на нихъ находятся? кому неизвѣстно, что многіе изъ этихъ Псалмовъ не Давиду приписываются.

Признаюсь: я предполагалъ въ моемъ Рецензеншѣ болѣе внимательности, къ whichъ книгамъ, которыя онъ разбираешь, и болѣе довѣренности къ свѣдѣніямъ Автора книги, разбирать которую онъ принялся такимъ строгимъ образомъ, хотя и объявилъ сначала, что она не подлежитъ строгому ученому разбору. Но впрочемъ теперь вижу, что вниманія къ моей книге онъ не могъ имѣть, пощому что не имѣлъ его даже къ whichъ книгамъ, которыя изучалъ ex officio.

Въ заключеніе длиннаго моего отвѣта, не лищнимъ считаю объяснишь, что всѣ разнорѣчія наши съ г. Рецензентомъ происшекающъ отъ одной главной причины: отъ противоположности методъ, или способовъ дѣйствія, избранныхъ каждымъ изъ насъ. Мое мнѣніе шакое, что въ насшоящемъ учении нашемъ, эпоха синтипетическихъ умозрѣній и логическихъ посршеній должна уступить мѣсто ясному и подробному анализу и историческому изученію предмешовъ въ нихъ самихъ, безъ логическихъ предубѣжденій, которыя шуманяшь зрѣніе. Пора освободиться намъ отъ вліянія Германской умозрительности и смотрѣть на предметы своими очами. Эпо вліяніе было намъ полезно, пощому чпу ушвердило въ насъ идею науки, засшавило глубже вникать въ предмешы; но оно имѣетъ также свои вредныя крайности. Умъ нашъ слишкомъ односторонне образованъ однимъ синтезомъ; надобно непремѣнно прибавить въ него анализу. Къ тому же, умозрительное направленіе проходишь у самыхъ

КРИТИКА.

285

Нѣмцевъ и уступаетъ мѣсто аналишническому. Теперь Исторія ихъ любимая наука, и особенно Исторія кришническая. Да самые эми умозрѣшლі ихъ, съ которыхъ мы беремъ примѣръ только одною ихъ спороною, сами они удивishingly богаты мастеріяльными свѣдѣніями. Эшотъ Гегель, въ сочиненіяхъ кошораго вы не спошкнешесь ни объ одинъ фактъ, въ шеченіи сорока лѣшъ изучалъ всѣ науки, прежде чѣмъ образовалъ свою сисшему. Подъ его умозрѣніемъ находился богатая подкладка сороколѣшняго опыта; мы же беремъ одни резульшаты Нѣмцевъ, одну поверхность ихъ умозрѣшельности, не проникая въ глубину ихъ опытности.

Я дѣйствую согласно этому мнѣнію – и вотъ почему предполѣлъ Историческое стремленіе въ соединеніи однако съ философскимъ воззрѣніемъ (1 сшран. Предисл. къ мъей книгѣ). Если склонность общения и подводить все подъ общія вывѣски можешь повсюду вредишь жизни науки, то особенно вредна она въ Исторіи Поэзіи, кошорая должна развивать живое эстетическое чувство въ слушателяхъ и пріучашь ихъ умственный глазъ къ подробному изученію каждого памятника Поэзіи во всѣхъ частяхъ его. Подъ безцвѣшносшь логическихъ формулѣ можно подвести весь Ватиканъ, всю Ишалію, всю Грецію съ ея роскошными произведеніями; но это значить превратить живой міръ искусства въ мершвое и хладное кладбище логики, гдѣ формулы ея будушъ служить эпитефіями всѣмъ образовымъ его произведеніямъ. У насъ теперь иные не хошяшъ изучать древнихъ, довольствуясь знать объ нихъ, что они объективны, по свидѣтельству Нѣмцевъ; не хошяшъ чишашь Гомера, потому что

286

КРИТИКА.

ужъ заранѣе знаютъ, что найдумъ въ немъ поэзію пласшническую. Такимъ образомъ, страсшьвсе общишь и логически строить отнимаетъ даже способность изучать произведенія въ нихъ самыхъ и наслаждались ими. Въ своихъ лекціяхъ я старался прошиводѣйствовать этому стремленію. Вотъ почему я далъ такое пространство описательной части пропзведеній. Поэзія въ моемъ курсѣ: этѣ пропзведенія составляющіоُ событія моей Исторіі, и пошому я излагаю ихъ подробно, какъ Историкъ народа п государства излагаешь происшествія. Мнѣ этошло большаго шруда, но мой Рецензеншъ, отправляющійся ошъ другаго начала и не уважающій аналишническаго изученія предметовъ, не могъ оцѣнишь моего курса въ этомъ ошношеніи и назвалъ это «восхищеніемъ красотамъ поэтическихъ памятниковъ» (стран. 714). Онъ могъ это сказать, какъ защитникъ логическихъ поштроеній; но я удивляюсь, что онъ, говоря это, забылъ въ себѣ бывшаго Профессора Эстешики п Археологіи. Развѣ онъ въ своихъ лекціяхъ не описывалъ слушателямъ красошь Аполлона Белведерскаго, Венеры Медицейской, Фарнезскаго Геркулеса, Преображенія и Мадонны Рафаэля, Храма Св. Петра? Въ чемъ же состояла у него Исторія изящныхъ искусствъ? Это ея факты, которыхъ описаніе необходимо въ наукѣ и, прибавлю, необыкновенно трудно, труднѣе инаго логическаго построенія. Если Рецензеншъ мой трудился надъ этимъ самъ, то долженъ знашь трудноспѣ эшого дѣла, и пошому словамъ его о моихъ описаніяхъ я особенно изумился.

КРИТИКА.

287

Я изложилъ мой способъ дѣйствія – и я слѣдую ему over the full length of the passage, into the next sentence, and so on. This form of summary is often used when the author wants to emphasize certain points or to show the reader how different ideas relate to each other.

Противникъ мой ошправлется over the full length of the passage, i.e. the entire text. This is often done to emphasize certain points or to show the reader how different ideas relate to each other. In this example, the first two sentences can be translated as: "The противникъ мой ошправлется over the full length of the passage – и я слѣдую ему отъ полноты внутреннего убѣжденія, въ которомъ могу ошибаться. Но это покажутъ результаты."

Не смотря на штѣ погрѣшносши въ фактахъ, кошорыя я указалъ въ его статьѣ, я нисколько не сомнѣваюсь въ его ученосши, въ его свѣдѣніяхъ. Но этѣ ошбки въ шакомъ ученомъ мужѣ, какъ онъ, служашь только живымъ и яснымъ подкрѣпленіемъ моей мысли, и главной мысли всего моего ошѣта, чіпо и злишняя склонность къ логическимъ построеніямъ ведешъ за собою пренебреженіе фактовъ историческихъ, искаженіе ихъ и даже ослабленіе самой живой и эмпирической изъ нашихъ способностей – памяти.

С. ШЕВЫРЕВЪ.

Журнальная Оптимизация.

=

СЛАВЯНСКИЯ НОВОСТИ.

ПИСЬМО ПРОФЕССОРА ПОГОДИНА КЪ РЕДАКТОРУ.

На дняхъ получилъ я множеспво любопышныхъ и
важныхъ извѣстій отъ моихъ иностранныхъ корре-
спондентовъ, напримѣръ изъ Лемберга о возникаю-
щей тамъ Словесности Малороссійской, о древнихъ
письменахъ въ Карпатскихъ горахъ, которыя имѣють
примѣчательное сходство съ письменами Синайскими
древнихъ Руссовъ, сообщенными ученому свѣту на-
шимъ знаменишымъ Оріенталистомъ (Френомъ изъ
Арабскаго Писапеля 10 вѣка; (Кстапи, чпо-же мол-
чатъ о нихъ наши незваные и недоученные Скептики?)

Профессоръ Шпраль изъ Бонна пишетъ ко мнѣ, что
онъ приступаетъ къ изданію Несторовой лѣшописи
на Нѣмецкомъ языкѣ съ примѣчаніями, шакже не во
гнѣвъ нашимъ скептикамъ.

СМЪСЬ.

289

Шаффарикъ прислалъ мнѣ изъ Праги программу
своего сочиненія о Славянскихъ древностяхъ, которое
онъ началъ печаташь и просимъ прислать ему нѣко-
торыя нужныя Русскія книги.

Рафнъ изъ Копенгагена увѣдомляетъ меня, чпо
Общ. Сѣв. антикваріевъ рѣшилось приложить Русскій
переводъ къ своимъ Antiquitates Rossicae.

Посылаю вамъ эти извѣстія въ подлинникахъ для
сообщенія вашимъ читателямъ. Лембергскаго пи-
сьма прошу васъ напечаташь отрывокъ, на шамош-
немъ Русскомъ нарѣчіи: переводъ сдѣланъ молодымъ
нашимъ ученымъ Г. Бодянскимъ, который подаетъ
самыя пріятныя надежды для Славянской Филологіи въ
Россіи, Филологіі, которая, родная намъ, по своей
пользѣ для Русскаго языка, должна-бы бышь гораздо
извѣстнѣе всѣхъ другихъ, древнихъ и новыхъ, и Ла-
тинской, и Французской, и которая однакожь, къ
стыду нашему, неизвѣстнѣе самой Восточной.

Вотъ письмо изъ Лемберга.

«Извините меня, М. Г., чпо я, вовсе вамъ неизвѣст-
ный и далекій отъ васъ, осмѣливаюсь писать къ вамъ.
Къ этому побудили меня разныя причины. Во-первыхъ:
братья наши, Сѣверо-Руссы, въ числѣ когорыхъ и вы
были, какъ сказывали мнѣ въ монастырѣ Св. Василія
Великаго, проѣзжая здѣсь, съ такимъ любопытствомъ
и участіемъ распрашивали пречестнаго священно-мона-
ха Компаневита о нашей Русской Словесности; во-
вторыхъ: ложное донесеніе изъ Львова, напечатанное
въ Санкшпешербургскомъ Журналѣ; напослѣдокъ важ-
ные памятники Древне-Русской Словесности, находя-
щіеся въ Библіопекѣ ученаго Графа Тарновскаго, рав-
но и баятельные памятники въ горахъ Карпатскихъ,

290

СМѣСЬ.

на коморыхъ написаны неизвѣстныя буквы, мною осмо-
трѣнные и вѣроятно относящіеся къ пред-христіян-
скому времени. Эпо, какъ я думаю, важныя вѣсті для
всей Руси, и я, считая ихъ такими, рѣшился подроб-
но донести вамъ о нихъ, не имѣя къ тому никакого
другаго повода, кромѣ имени вашего. Извините меня,
по крайней мѣрѣ, хоть тѣмъ, что у насъ теперь
молько что стала пробуждаться любовь къ Русской
Словесности и нѣшь еще шакихъ ученыхъ мужей,
кошорые-бы могли это оцѣнишь и разобрать.»

« Касательно Русской Словесности, по съ тѣхъ поръ,
какъ появились пѣсни Польскія и Русскія Галичанъ,
изданныи Вячеславомъ Залесскимъ, при чемъ имѣли въ
виду больше Польскую, чѣмъ Русскую Словесность, на-
чали на нашей Руси подумывать о народной Словесно-
сти, а съ тѣмъ возродилось желаніе изслѣдовать языкъ
и узнать хранилища письменности, состоящія въ пѣ-
сняхъ, повѣстяхъ, небылицахъ, и вообще всѣ испори-
ческіе и поэтическіе зародыши, бывшіе по сю пору въ
скрытности и неизвѣстности. Но при самомъ пер-
бомъ развитіи испинной народной Словесности, вдругъ
постигла ее горькая участь: возникли споры. Начало
этому положено напечатаніемъ Латинско-Польскими
буквами Русскихъ пѣсенъ Вячеславомъ Залесскимъ, пѣ-
сенъ, худо читающихся и худо переданныхъ. Ему по-
слѣдовали нѣкошорые наши писатели отчасти по не-
вѣдѣнію, отчасти же по зависши и примѣру. Въ
шакомъ духъ написана Лозинскимъ стація: О не-
обходимости употребленія Латинско-Польскихъ буквъ
въ Русскомъ письмѣ; онъ же, не обращая ника-
кого вниманія на возраженія и споры, издалъ по-
шомъ на полу-Русскомъ языкѣ: Описаніе Русскаго сва-
дебнаго обряда... Теперь никто не сомнѣвается
о настольной необходимости Славянской Азбуки

СМЪСЬ.

275

для Русскаго языка и каждый признаемъ превос-
ходство ея надъ недостаточношью чужаго ал-
фавита. Однако споромъ эмимъ не все покончилось.
Намъ ужь грозитъ другая, несравненно важнѣйшая
борьба, именно со стороны соотчичей нашихъ, духо-
венства Русскаго: оно не видитъ пошребности введе-
нія гражданскаго письма въ нашу Словесность... Холь
мы уважаемъ первобытную Кириллицу, не смотря на то
первенство, отдаемъ гражданскому письму за его кра-
сивость и удобство. Намъ извѣстно, что въ среднемъ
періодѣ, въ коморомъ языкъ Русскій былъ въ самомъ
большомъ употребленіи, явилось письмо гражданское
для законодательства (уставодавшва), вѣроятно по
причинѣ краткости, какъ о томъ ясно говоришъ Ста-
тушъ Литовскій: и это-то крѣпимъ насъ къ борьбѣ.

Книги и сочиненія Русскія или для Руси изданныя,
слѣд. на Нѣмецкомъ: Грамматика Южно-Русскаго
языка, написанная Левицкиим,;;ль, только очень недоста-
точная, чего и можно было ожидать отъ Нижне-Сляня-
нина (изъ Перемышля). О ней такъ отозвался ученый
Русинъ г. Левицкій, профессоръ нравственного Бого-
словія въ Львовѣ: «Выдумалъ себѣ языкъ, а тамъ вы-
думываетъ народъ, коморый бы такъ говорилъ.» На
Ламинскомъ: Грамматика Церковнаго Словенскаго я-
зыка, а вмѣстѣ сбѣ тѣмъ и народнаго Русскаго для
Угорской Руси, соч. Лучкая: это твореніе по сю пору
одно изъ самыхъ лучшихъ въ своемъ родѣ. На Поль-
скомъ: Русская и Полская Азбука; О Русскихъ типо-
графіяхъ и книгахъ, въ нихъ напетатанныхъ, соч.
Жубрицкаго 1836. Изъ книгъ, чисło Русскихъ, ничего
не напечатано, всѣ онѣ находятся въ рукописяхъ, такъ,
на пр. Ярослѣ Головацкій собралъ народныя послови-
цы, числомъ 150; онъ намѣревается издать ихъ съ
примѣчаніями. Онъ же перевелъ много Сербскихъ пѣ

МАЙ, КНИЖКА II.

19

292

СМЪСЬ.

сенъ; Русланъ Шашковить, издатель Русской и Поль-
ской Азбуки, приготовилъ сочиненіе подъ названіемъ:
Русалка, посвященное любителямъ Русской словесно-
си; въ ней заключаются разныя статьи, повѣстни и
пѣсни; Г. Вагилсвить изготовилъ къ напечатанію: По-
ходъ Иеоря на Половцевъ съ переводомъ на Южно-
Русскій языкъ, поясненіями и указаніемъ на многія
сходства въ словахъ и пѣсняхъ съ Русскимъ; онъ состав-
ляемъ также Словарь Южно-Русскаго языка, кото-
рый намѣревается издать точно такъ, какъ Вукъ
Спефановичь Караджичь напечаталъ свой Сербскій, п.
е. съ Грамматикою, описаніемъ обрядовъ и повѣрій на-
рода, съ мою разницею, что онъ кой-какія слова раз-
бираетъ филологически и указываетъ на сходство ихъ
съ словами нашихъ однородцевъ; онъ имѣемъ уже около
10,000 словъ, и надѣется, что со временемъ число это,
по крайней мѣрѣ, удвоится. У насъ-мо сохранилась вся
спарина, потому что народъ нашъ, чуждый всей сво-
ей душею иноплеменнаго калплыва, касательно разви-
тія умственныхъ своихъ способностей, по сю пору
точно таковъ, каковъ былъ при Князьяхъ; може дол-
жно сказать и о словахъ, сохранившихся въ обрядахъ
и цѣсняхъ. Удивляешься видя обыкновенія и обряды,
описанные въ Сербскомъ Словарѣ, повторяющимися и
у насъ, и при томъ гораздо въ большемъ объемѣ и цѣ-
лости, между шмѣ какъ ипамъ находишь просто
одно лишь указаніе. Что касается до языка, то у насъ
нѣмъ деревни, нѣмъ человѣка, чтобы кому-либо состав-
ляющему свой Словарь и уже довольно таки ознаком-
мившемуся съ народнымъ языкомъ, не пришлось гдѣ-
нибудь подслушать новаго слова, не имѣющагося даже
и въ другихъ Славянскихъ языкахъ. Съ нами весьма
несправедливо поступили, признавъ насъ полу-Поляка-
ми, а языкъ нашъ какою-то смѣсью Русско-Польскихъ
словъ. То правда, что мы кой въ чемъ сходствуемъ

СМЪСЬ.

293

съ Поляками, но сходство это еще больше, очевиднѣе
съ другими единоплеменными языками, особенно съ яз.
Чешскимъ и Сербскимъ. Сверхъ того вся Польская
словесность есть проспо испортенная Рустина, пото-
му что Поляки, какъ прежде, пакъ и пеперь, нашимъ
языкомъ подправляютъ свой. Имъ слава, а намъ го-
ре!

Теперь сдѣлаю крашкій очеркъ нѣкоторымъ свой-
ствамъ нашего языка и его нарѣчіямъ. Нашъ Русскій
языкъ, по видимому, распадается на два нарѣчія: одно
подъ Карпашскими горами и на порѣтьѣ Днѣстра (Гор-
но-Польское, Горено-опольске), другое за Вугомъ и Се-
решомъ (Вольно-Подольское, Вилино-Подônське), съ сво-
ими поднарѣчіями, имѣющими между собою нѣкото-
рые постепенные переходы. Главная разница эпихъ на-
рѣчій заключается въ выговорѣ буквы я (Московско-
Русскаго нарѣчія), произносимой нами за Е (какъ-бы е)
и буквы Я Украинскаго нарѣчія (Мало-Россійскаго). Под-
нарѣчія мѣшающихся въ выговорѣ ея, измѣняя я въ а, а
Е въ е. Къ эпимъ поднарѣчіямъ причисляется языкъ
Гццловъ (Уци-Оци) на Покутѣ и Вишне-Санянскй;
Нижняя Сянипа — земля Перемышльская — не имѣшь
Русскаго языка, равно какъ и Русь Венгерская (Угерска),
которая несравненно богаче ея словами и вообще боль-
шей важности; въ первой, за исключеніемъ окончаній
въ составленіи словъ и слогъ, употребляется языкъ
Польскій простонародный (гораздо лучшій и красивѣй-
шій книжнаго); впорая (Русь Венгерская), въ слѣдствіе
вліянія Славянскихъ нарѣчій, може перемѣнилась, осо-
бенно Мадъярщина и Волощина навязали ей чужое по-
строеніе и не-Славянскій складъ. Быть можешь, въ
ней больше чѣмъ гдѣ-нибудь сохранилось древностей
(старосвѣччини), за то все впю отуждилось, и потому
на нее можно смочрѣть какъ на древній памятникъ,

19*

294

СМЕСЬ.

но ужь развалившійся. — Свойства нашего языка слѣд:
въ немъ есть размѣръ времени (recy, Zeitmass, spatium
temporis) и размѣръ голоса, напр: а, я, ю, ь, и е всегда
прозягиваются, а е и и — ускоряются; есть согласныя
среднія (anceps), которые, споя передъ двумя соглас-
ными или полугласными прозягаются, и лошъ отъ
чего въ нашемъ языке такъ много и столько различ-
ныхъ стиховъ; е измѣняется въ ь, и на оборотъ: мед,
мѣд, чоловѣк, чоловек; л перешло въ полугласную ђ,
именно на концѣ словъ и кой-гдѣ въ срединѣ, точно
какъ у Краинцевъ: во̧ж, ореў, сокоў, даў; у Сербовъ
же въ у и о: вук, соко, дао; далѣе, наше л не тапкъ
грубо какъ Польское і, напрошивъ оно похоже на Серб-
ское л, Чешское л. У насъ и употребляется вмѣсто
і, и, ы, а произносишься какъ Сербское и.

Тѣже самыя разности и въ падежахъ: в полѣ, в по-
ли, в полю; на вѣтрех, вѣтрѣх, вѣтрах, и проч. Для
крашкости говорятъ: головой, голово и головою, вмѣ-
сто головою; упѣка, упѣкаш, вмѣсто упѣкае; чорног,
вмѣсто чорного. Для любопытсіва я приведу здѣсь
нѣсколько словъ, отчасти устарѣвшихъ, отчасти пер-
воначальныхъ и вовсе неизвѣстныхъ: пермѣтка—harta,
яро—гесна, комонь — орь—конь, вишазь—негов, парть-
talent, рѣн—jabulun, нега—Taulender, бердо, грунь, погарь
— collis, струя, сток—orrens. дебель—Ueberflüss, полѣне-
annona, сутка—Gasse, пипом—ügen, боўд—Klippe, союп
—Lavine, сигла. грязь, млака—Moorast, заре, бреск—Mor-
gendänerung: подобныхъ словъ у насъ безчисленное
множество, равно какъ и глаголовъ, выражающихъ
самыя тѣлкія действія, напр: бѣчи, бѣгнупи (neheat),
бѣжати, бѣганю (frequ.), бѣговати, бѣговувати (frequ.
iterat).

Открытія, сдѣланныя мною въ Библіотекѣ ученаго
Графа Тарновскаго, въ Диковѣ, весьма важны для Сло-

СМЪСЬ.

295

венской, особенно Русской Словесности, Устасодавства
и законовъ. Эпо: Кормтая книга, безъ начала, по пись-
му и языку относились къ XII или началу XIII вѣк.,
писанная на прекрасной термътцѣ (слово эпо, можетъ
быть, взято съ Греческаго яз., или происходятъ отъ
термътка—бумага; я полагаю, что тогдя на Руси бы-
ли термътные заводы). Другая книга: Отрѣбки изъ
Кормтей книги ХУ сп.; въ ней языкъ несравненно мо-
ложе; но она тѣмъ особенно замѣчателна, что въ ней
имѣются уставы Св. Владимира (Василія) о церковныхъ
судахъ, уставы Ярослава и др. важные законы. Уставъ
Владимира обширнѣе помѣщенаго въ Кормчей, напеча-
танной на Руси, и содержитъ въ себѣ весь кругъ пра-
веденія волостелинска, даннаго Духовнымъ; въ немъ у-
поминаются Фопій и Леонъ, въ другомъ мѣстѣ вмѣ-
сто Леона Михаилъ. Равномѣрно и уставъ Ярослага
обширнѣе находящагося у Карамзина (Ист. Г. Р. ч. II.)
и по всему видно, что онъ сосставляетъ продолженіе его;
въ немъ излагаются казни, установленныя на пресшуп-
никовъ; изъ него также ясно открывается, что Грече-
скій Полюханов былъ только указаніемъ для духовныхъ
уставовъ; слѣдовашельно Словенская правда не употреб-
лялась въ церкви. Въ этой же книгѣ заключаются Ду-
ховные Уставы на Руси, опчасти въ сборникахъ, от-
часіи въ лисшахъ, и пр.; другія рукониси или перевод-
ныя, или переписныя; въ переводныхъ содержатся ми-
ровыя сдѣлки, договоры и тяжбы; въ переписныхъ
разные договоры Польскихъ Государей съ Ханомъ Крым-
скимъ; Султаномъ и Сѣверной Русью. Всѣ эти памят-
ники важны для Исторіи и Дипломатики, но больше
всего для Русскаго языка, поопому чипо они суть вѣр-
ное изображеніе языка самаго древняго времени. Каса-
пельно духа развитія и порчи, по языку XIV и XV
сп. просшь и красивь, и сходенъ съ древнимъ языкомъ

296

СМЪСЬ.

ХVI и XVII ст. передѣланъ на образецъ Лашинскаго;
помоь онъ очень ополонизировался и испортился.

Въ заключеніе скажу, чipo языкъ эшoшъ, хошь и ис-
порченъ, однако все таки еще не такъ худъ и изуро-
дованъ, какъ тенерешній языкъ Нижне-Сянанскій, Зи-
заніевъ (въ ХVI ст.) и Галятовскаго.

Теперь о памятникахъ ваятельныхъ, которые хоши и
необъяснены еще, однако весьма важны для всѣхъ Сла-
вянъ: на нихъ можно смотрѣть какъ на указаніе для
дальнѣйшихъ розысканій; испинно они начертаны
першомъ Божіимъ въ горахъ Карпатскихъ для пер-
выхъ Славянъ.

Я уже давно слыхалъ о дуплахъ въ Розгёртю (надъ
рѣкой Стріемъ) и думалъ, чipo осмотрѣвъ ихъ, найду
шамъ древнія надписи; но болѣе всего надѣялся въ этихъ
надписяхъ опыскать сходшло съ Обопришскими Ру-
нами. Такимъ образомъ я, не смотря ни на шряску, ни
здоровье, собрался въ пушь для славы и чеспи нашихъ
великихъ праопцевъ, и, сверхъ всякаго чаянія, нашелъ
шамъ чиспую древнюю Славянщину. Тамошній языкъ
слогомъ и грамматическимъ очеркомъ точно такой-же,
какой въ древнѣйшихъ Русскихъ памятникахъ: пере-
ходъ къ въ ц, ц, въ т. брашанич вмѣсто брашанецъ, ѳх
вмѣсто ахъ: словѣхъ, вѣтрѣхъ, ѳ и у вмѣсто Ѵв и увъ:
долѣ, способѣ вмѣсто долѣв, способѣв, горѣ, долу, спо-
собу; опшуда позднѣйшее Чешское sposobůw, Польское
sposobów и Сѣверо-Русское способовъ. Изъ оспатковъ
временъ предхристіянскихъ замѣчательны слѣд: опры-
вокъ неизвѣстной молитвы: Перед Богом сонцем, су-
дице! чарице (?), и проклятіе: шчоб те сонце побило.

Приступая къ описанію этихъ опкрытій, я счищаю
нужнымъ сказать, что Словене происходяпъ изъ Ин-

СМЪСЬ.

297

Діи. Въ давнія времена, когда былъ одинъ Богъ, а об-
разомъ его — ясное солнце (въ Баснословіи — Свяшевидъ
Есонъ), Славяне почипали 7-мь добрыхъ существъ
(Бѣлбоги, бѣлій по-Персидски — добрый), а 7-мь лука-
выхъ (Чернебогъ) боялись. Эти существа были сим-
волы природы и ея дѣйствій. Въ защиту этого мнѣнія
служитъ великое уваженіе къ числу 7, существованіе
слова дивѣ (у Индѣйцевъ деутъ, у Персовъ девъ), че-
ствованіе Амшаспандовъ. Грядущее время все это уя-
снипъ какъ самые первые очерки Русскаго Басносло-
вія.

Намъ ничѣмъ не льзя объяснишь себѣ того, что, ког-
да Обоприты приняли Финикійско-Керманскія руны,
шо уже давнымъ давно въ нихъ не было духа Славян-
скаго. Карпатскія ущелья (закути) сохранили наилуч-
шимъ образомъ въ себѣ всю сѣдую древность, напр.
изсѣченные храмы безъ всякой настяжки напоминаюпъ
собою Индію; далѣе уваженіе къ этимъ дивамъ, раз-
сказы народа, что каждый камень, утесъ и плиша —
все это памятники старины.

Вѣроятно, покойный З. Ходаковскій осмашривалъ
эти памятники, потому что онъ въ одной своей
спатьѣ пишешь слѣдующее: Ochrońmy od ziszczenia w
podziemnych pieczarach wykute na skąłach pisma, nam wjęk-
szą czścię nieznane.

Я осмашривалъ эпѣ надписи въ Розгёртю, Трухано-
вѣ и Синевоѣдку вижним (верхнемъ), и узналъ еще о
подобныхъ же въ Синевоѣдку городишти, въ Бубнош-
тахѣ и Долгимѣ. Надѣюсь лѣшомъ побывать въ эпѣхѣ
сторонахъ и все осмострѣть самымъ штщательнымъ
образомъ. Не имѣя же пособій и денегъ для лучшихъ
начинаній, и не надѣясь даже имѣть ихъ когда-либо, я
счелъ лучшимъ извѣстить васъ о нихъ, и на первый

298

СМѣСЬ.

разъ посылаю вамъ однѣ лишь надписи, опуская опи-
саніе эпѣхъ скалъ и разсказы о нихъ.

Очевидно, что надписи эти опнюдь не дѣло случая,
потому что въ нихъ повторяются всѣ письменные зна-
ки какъ не льзя лучше; молько ключа къ нимъ нѣпъ!

Станемте-жь слѣдить подобные памятники въ Бес-
кидѣ и всѣхъ Славянскихъ горахъ, все собирать и по-
томъ взглянемте на Индію и Эріону. Быть можеіъ,
Богъ даспъ, что труды наши не останутся тщетны.

При концѣ моего письма, яPIOBацтaю къ Faмъ, М.
Г., съ просьбою. Мы здѣсь, въ Львовѣ, хотѣли бы озна-
комиться съ шеперешнею Русскою Словесноспію на
Сѣверѣ и Югѣ, сколько нѣпъ средствъ. Мы было вы-
писывали черезъ книгопродавца Миликовскаго : Поле-
бого, Украинскія пѣсни, Запорожскую Старину, и др.
Русскія сочиненія; но послѣ долгаго ожиданія онъ во-
рошилъ намъ обратно наши деньги. Мы рады-бы имѣть
у себя Русскія книги, которые для насъ сколько важ-

СМЪСЬ.

299

ны, столько же и любезны; желали-бы покороче сбли-
зиться съ Русскою Словесностію; почему и упрашива-
емъ васъ, М. Г., будьше столько добры, напищите намъ
чшо-нибудь о ней.

Львовъ 8 Березня 1856.

ОТРЫВОКЪ ИЗЪ ПОДЛИННИКА.

Многоученій и Многомилостивій Господине!

Перебачейте Многоуч. и Многомил. Господ. шчо я
весьми не знаем и далек осмѣлийем се и до вас пишю.
Рожнѣ причини на токмили мня: та шчо проѣзжаючѣ
братя нашъ Сиверо-Русини меже кошорими и Ви один
були як ми казано у манастирѣ св. Василія Велико-
го, від пречесного свяшчено-монаха Госп. Компаневича
так пильно и чувственно извѣдовали се о нашѣй
Руской словесности; пак похибне доношеніе з Львова
огласиме в писмѣ миждневним Пещербургскимъ; а
на послѣдь важнѣ поменники старо-руско-сло-
весности знаходяшчѣ се в Книгохранилишчи уче-
ного Госп. Гра. Тарновского; и опет поменники
ваятельнѣ з неизвѣстними буквами обчерканѣ, в го-
рах Карпатскихъ, мною обгляденѣ и знетѣ належнѣ
врѣмню передхристіанскому. Се як я думаю важнѣ рѣ-
чи для всеѣ Руси, и я внемле себѣ за повину о тим
достатно все донести, а немая нѣякоѣ вѣдомости ок-
ром имя вашего Многоуч. и Многомил. Господине вам
писати. Извинѣт мня да хошь тим, щчо у нас де шче
яла се любовь до словесности Рускоѣ обужеши, нѣт
шакъ учених мужей, копрѣ би се могли оцѣнити и
розѣбраши.

300

СМѣСЬ.

ОБЪЯВЛЕНІЕ ОБЪ ИЗДАНИИ НЕСТОРОВОЙ ЛѣТОПИСИ ПО ЛАВРЕН-
ТЬЕВУ СПИСКУ НА СЛАВЯНСКОМЪ И НѣМЕЦКОМЪ ЯЗЫКАХЪ, СЪ
ОБЪЯСНЕНІЯМИ СЛОВЪ И ПРЕДМЕТОВЪ И ПРИЛОЖЕНІЕМЪ ЭТНО-
ГРАФИЧЕСКОЙ КАРТЫ РОССІИ ВЪ ІХ СТОЛѣТІИ. Изд. Докшора
Ф. Штраля.

«Знашоку Исторіи и въ особенности Сѣверной извѣ-
шны заслуги, оказанныя сей послѣдней монахомъ Кі-
евскаго монастыря Несторомъ, писавшимъ Русскую
Лѣтопись въ началѣ XII столѣтія. Она раскрываетъ
передъ Историкомъ новый міръ на Сѣверѣ, ибо въ ней
упоминаются и описываются народы и спраны, о ко-
торыхъ не можно получить свѣдѣнія изъ другихъ ис-
точниковъ. Но въ особенности для Древней Русской
Исторіи она есть главный источникъ, и всѣ желаю-
щіе познакомиться съ первобытною Исторіею Россіи,
должны прибѣгнуть къ ней. Несторова Лѣтопись на-
писана на древнемъ Славянскомъ языкѣ, кошорый те-
перь понятенъ для немногихъ Русскихъ ученыхъ, и на
изученіе ея не обращаютъ вниманія, кошорое она за-
служиваетъ по своему богатому содержанію. (Каковъ
упрекъ для насъ!) Гепшингенскій Профессоръ А. Л. Шле-
церъ, оказавшій весьма важныя услуги Древней Русской
Исторіи, понималъ важность Несторовой Лѣтописи,
онъ очиспилъ ее отъ поспороннихъ всшавокъ, пере-
велъ на Нѣмецкій языкъ и объяснилъ. Тридцать лѣпъ
занимался онъ этою работою и старался проложить
пушь, кошорый до него былъ вовсе не доступенъ.
Смерть прервала его заняпія, и его сочиненіе, обрабо-
танное съ величайшею пщательностію, не соотвѣт-
ствовало всѣмъ желаніямъ и надеждамъ, и было приня-
то равнодушно. Въ 5-ти частяхъ онъ довелъ Лѣпо-
нись только до 980 года, много оставалось еще не
оконченнымъ. Шлецеръ иногда ошибался, а въ иныхъ
мѣстахъ онъ опкровенно сознавался въ незнаніи, ко-

СМСЬ.

301

торое происходило опъ темноthroы тексина, а потому
необходимость, въ новомъ полнѣйшемъ переводѣ и объ-
ясненіи, сдѣлалась весьма чувствительною. Миллерова
Древняя Русская Исторія по Нестору не удовлетвори-
тельна.

Нижеподписавшійся надѣялся оказать услугу Ученой
Публикѣ и любителямъ Русской Исторіи и Литерату-
ры переводомъ на Нѣмецкій языкъ древнѣйшаго списка
Несторовой Лѣтописи, извѣстнаго подъ именемъ Лав-
рентіевскаго или Пушкинскаго, изданнаго въ 1824 г.
Московскимъ Историческимъ обществомъ. Авторъ,
при совершеніи этого труда. пользовался открытіями
ученныхъ изслѣдователей, явившихся послѣ смерти Шле-
цера, каковы: Келеръ, Кругъ, Лербергъ, (Френъ, Эверсъ,
Розенкампфъ, Моргенштернъ, Рейцъ, Вилькенъ, Карам-
зинъ, Евгеній, Строевъ, Погодинъ, Калайдовичъ, Ша-
фарикъ и многіе другіе, — сдѣлалъ нужныя примѣчанія,
служащія къ объясненію словъ и предметовъ, и для
легчайшаго обозрѣнія приложилъ каршу эпнографиче-
скую ІХ столѣтія. Для лучшаго сравненія текста съ
переводомъ, онъ счелъ за нужное напечатать Русски-
ми буквами Славянскій. текспъ вмѣстѣ съ Нѣмецкимъ
пѣмъ болѣе, чпо подобная книга можетъ служить ру-
ководствомъ для желающихъ заниматься Славянскимъ
языкомъ.

Авторъ, будучи увѣренъ, что при изданіи подобнаго
сочиненія, не льзя полагаться на многочисленную публи-
ку въ Германіи, между пѣмъ какъ оно сопряжено съ
большими издержками, объявляемъ подписку и при-
глашаемъ къ ней всѣхъ любипелей Исторіи и изуче-
нія источниковъ. Сочиненіе будетъ соспоять почи
изъ 30 листовъ, и какъ только извѣспшное число под-
писчиковъ прикроемъ издержки печати, оно потчась
будетъ издано на бѣлой бумагѣ.

302

СМЪСЬ.

Подписная цѣна 2 шалера, пошомъ возвысишься до 3 шалер. Тѣ, которые будутъ заниматься собираніемъ подписки, получатъ даромъ 7 экземпляровъ. Имена подписчиковъ будутъ высшавлены передъ сочиненіемъ.»

Штражъ профессоръ историческихъ наукъ въ боннѣ.

Желающіе имѣть эту книгу могутъ ошносишься ко мнѣ.

ПРОГРАММА ШАФАРИКА.

«Давно уже любители Славянскаго языка и Лишерашуры обнаруживали желаніе имѣть сочиненіе о Славянской древности, бо;бe подробное и основательное, нежели какія мы имѣли до сего времени, написанное на природномъ языкѣ и почерпнуюпое изъ вѣрныхъ источниковъ. Нижеподписавшійся принялъ на себя эту тяжелую обязанность, и, послѣ долголѣтнихъ приготовленій, теперь въ состояніи предславить публикѣ резульшать своихъ изслѣдованій и изученій въ особенномъ сочиненіи, подъ заглавіемъ: Славянскія Древности. Чтобы облегчить себѣ изданіе и пріобрѣтеніе его, онъ вознамѣрился издавать его шешрадями и объявить подписку.

Славянскія древности заключающіе всѣ извѣстія о древнихъ Славянахъ со временъ древнѣйшихъ до обращенія ихъ въ Христіянскую вѣру, и, состоящъ изъ двухъ особенныхъ опдѣленій: Одного Историко-Географическаго и другаго чисто-Археологическаго. Въ первомъ говорится о происхожденіи, древнѣйшихъ жилищахъ, распространеніи, подвигахъ и судьбахъ древнихъ Славянъ, за энимъ слѣдуецъ географическое обозрѣніе занимаемыхъ ими странъ. Во впоромъ заключаются извѣстія о ихъ политическихъ и домашнихъ учреж-

СМЪСЬ.

303

деніяхъ, о ихъ Религіи, просвѣщеніи и памятникахъ.
Каждое изъ сихъ отдѣленій порознь образуетъ особое
цѣлое, снабженное нужными реестрами. Это объявле-
ніе относится только къ первому т. е. Историко-Ге-
ографическому отдѣленію. Это отдѣленіе раздѣляется
на два періода, изъ кошорыхъ первый простирается
омъ древнѣйшихъ Исторически-извѣстныхъ временъ
до паденія Гунскаго и Западнаго Римскаго царствъ, или
до половины 5-го Сполѣтія; а второй отъ половины
5-го столѣтія до перевѣса Хриспіянской вѣры у глав-
ныхъ народовъ Славянскаго племени или до конца 10-го
сполѣтія.

Въ 1-мъ повѣстуется вообще о подвигахъ и участи общаго Славянскаго племени съ присоединеніемъ обо- зрѣнія древнѣйшей Исторіи тѣхъ Европейскихъ народовъ, которые имѣли съ ними сношенія. Во 2-мъ из- лагается Исторія Славянскихъ народовъ, образовавшихъ уже отдѣльныя государства, какъ то: Чеховъ, Мора- вовъ, Поляковъ, Сербовъ, Болгаръ, Руссовъ и т. д.

Сочинитель яснымъ расположеніемъ и изложеніемъ
предмета, старался сдѣлать книгу свою, заключающую
резульшашь чиспо ученыхъ изслѣдованій, доступно и
полезно не шолько для ученыхъ по преимуществу, но
и для большаго круга образованныхъ читашелей.

Доказательства и свидѣтельства, внесенные въ
текспъ изъ иностранныхъ языковъ, будуț переведе-
ны на Чешскій; тѣ мѣста, которыя необходимо нуж-
но было предложить въ оригиналѣ, помѣщены частью
въ примѣчаніяхъ подъ текстомъ, часпію въ прибавле-
ніи, въ кошоромъ будуț заключаться собраніе древ-

304

СМЪСЪ.

нѣйшихъ свидѣтельствъ о Славянахъ. Двѣ Историческія карты будутъ приложены къ концу сочиненія.

Историко-Географическое отдѣленіе, которое уже готово къ печати, соспавитъ книгу въ 50 лист., будетъ издаваться штрадями въ 10 листовъ. Подписная цѣна за каждую штрадь 50 крейцеровъ серебромъ. Необыкновенно большой форматъ, мелкая печать и хорошая бумага убѣдятъ всякаго въ умѣренности этой цѣны. При подпискѣ платится впередъ 50 крейц. сереб. за послѣднюю штрадь, а за прочія вносятся деньги всякой разъ по выходѣ одной штради. Срокъ подписки продолжается до 1-го Юня нынѣшняго года. Потомъ цѣна возвысится 1/4 противъ подписной. Первая штрадь выйдешь въ концѣ юля нынѣшняго года.

Подниска принимается въ Прагѣ у Издателя въ новомъ городѣ, на Стефановой улицѣ N 664, и въ книжной лавкѣ гг. Кронберга и Вебера въ старомъ городѣ N 144, также и у всѣхъ другихъ гг. книгопродавцевъ какъ въ Богеміи, такъ и въ цѣлой Австрийской Имперіи, кошорыхъ мы покорно просимъ о благосклонномъ содѣйствіи.»

Русскіе любители Славянской Исторіи могутъ относиться ко мнѣ, прилагая по 25 р. ас. за полный экземпляръ. Я съ удовольствіемъ принимаю на себя выписку этого сочиненія отъ Г. Шафарика, надѣясь оказать пѣмъ услугу ему и имъ.

Погодинъ.

СМЪСЬ.

305

ИЗДАТЕЛЬ ТЕЛЕСКОПА НА АУСТЕРЛИЦКОМЪ
МОСТУ.

Французы, говоря о Россіи, могутъ ошибаться, Русскій, говоря о Франціи, не смѣй. Вотъ правило, копорое примѣняется ежедневно ко всѣмъ липтературнымъ и не липпературнымъ случаямъ. Кто не знаетъ его, кто не испыталъ на себѣ какъ несносно видѣть, когда одному прощаютъ то, за чѣто наказываясь другаго? На чемъ основанъ эшопъ безсмысленный предразсудокъ? Изъ какого мутнаго источника вышла на свѣтъ эта очевидная, ощущительная несправедливость, которую не льзя отвратить, и отъ которой должно спрадашь? — Между шѣмъ мы Русскіе, по робости, по обстоятельствамъ или изъ скромносны никогда не ошибались шакъ громко и шакъ публично, какъ Французы. Не станемъ говорить объ ихъ путешествіяхъ въ Россію, объ описаніяхъ нашихъ нравовъ, но напримѣръ: членъ Палаты Депутатовъ передъ цѣлымъ народомъ кричипъ: отправьте Полякамъ помощь, пошлипе флотъ въ Бальпійское море, и миниспръ иностранныхъ дѣлъ едва, едва можешь увѣрить его, что у Поляковъ нѣтъ ни одного порта на Бальпійскомъ морѣ. Нѣкто Ланде, котораго въ доказашельство тому, что дѣло не въ имени, зовушъ еще Наполеономъ, издаетъ словарь Французскаго языка; объявленіе объ эшопъ словарѣ печатается въ журналахъ самыми крупными и самыми черными буквами; бывало, какъ возмешь журналъ, то отъ Наполеона Ланде дѣвашься некуда. Словарь вышелъ прекрасный, все объяснено безподобно, но попало туда слово: балаганъ. Какъ бы вы

306

СМѣСЬ.

думали чипъ оно значитъ? « лѣтнее жилище Камтада-
лѣбъ; зимнее называется изба. » (*) Понадобится имъ
вывеспии въ повѣсті Русскаго, то ужъ эпошъ Русскій
будетъ непремѣнно баснословно богашь; за выражені-
емъ un jeune Moscowite, знайше напередъ, потчасъ слѣ-
дуешь une fortune fabuleuse. Москву они не умѣютъ
вообразить иначе какъ Восточной Индіей, всякій изъ
насъ купается у нихъ въ золотѣ, какъ Индѣйскій
Набабѣ. Въ огромномъ географическомъ лексиконѣ,
изданномъ въ Парижѣ въ 1830-мѣ году сказано между
прочимъ: «Москва-рѣка и руки Яуза и Неглинная про-
текаютъ вѣ Москвы; для перевзда терезѣ нихъ устрое-
но болнѣ 100 люстовѣ (**). » Такого рода сіпранныя
ошибки встрѣчаются у Французовъ безпрестанно. Но
эшого мало, не одна Россія доставляешъ имъ подъ
часъ средство пощеголять дерзосвѣью воображенья и
небрежной самоуверенностью пера; они и съ другими
народами не боятся поступать также. Алфредъ-де
Мюссе, извѣстный поэшъ Парижа, поэтъ, который,
въ настоящую минуту, считается тамъ у женщинъ
моднѣе самого Бальзака, говоришъ въ своей Намунѣ о
Ловеласѣ; прицѣлось ему къ одномъ скихъ упомянутъ
автора Клариссы Гарловъ и вы читаете : Роберспонъ.
Роберпісонъ и ничего, Алфредъ-де Мюссе живъ, здоровъ
и въ модѣ. Никипо изъ журналистовъ не расшерзалъ
еще его, никипо сь жадносвѣю не уперся на бездѣ-
лицу, чипобъ выпопасть въ грязь дѣлую поэму. Онъ
ошибся, не справился, ему лѣнь было вспасть съ крѣ-
сельѣ, чипобъ взглянуть на заглавіе романа, онъ не
читалъ его, онъ его не видалъ, это можешь б吹ь
опечапка, мало ли извиненій, но нужны ли онѣ.

(*) Balagan, subst. mas. habitation d' été des Kamtschadales; habi-
tation d' hiver se comme isbas.

(**) La Moskva et les ruisseaux de Jaonsa et de Neglinnaïa, qu'on traverse sur plus de 100 ponts, arrosent Moscow.

СМѣСЬ.

307

если поэма хороша? Нужно-ли непремѣнно все
знать, все видѣть, все прочесть, о чемъ вдругъ,
нечаянно, кстати, придется упомянуть всколзь, безъ
всякихъ притязаній на всеобъемлющую ученость,
а просто изъ грѣшнаго желанія пощеголяпь звучнымъ
стихомъ или звонкой фразой? Не ужели писатель
будеть одинъ изъ людей, кому откажутъ въ есте-
ственномъ правѣ ошибаться и не захочятъ уважить
въ немъ эту искренность, эту гордость, которая за-
прещаетъ ему сиравляться и учиться въ ту самую мину-
ту, какъ онъ расписался? Конечно въ книгѣ, назначенной
для распространенія точныхъ свѣдѣній, необходима
осмоприпельность, но Французамъ все сходишъ съ
рукъ. Пхъ извинятъ соотечественники, ихъ извинимъ
и мы. Въ нихъ всегда предполагается какое-то важ-
ное достоинство, которое покрываетъ мѣлочные пяш-
на. Читая ихъ, мы обыкновенно упражняемъ свою
душу въ возвышенныхъ чувствованіяхъ, потому чѣ-
не позволяемъ ей придираться. — Попробуйте же у
насъ, попробуйте ошибиться такъ явно, какъ быва-
етъ съ ними... Боже мой, не иностранцы, они сни-
сходительны, до нихъ и не дойдетъ, но родные ваши,
друзья, соотечеслвенники никакъ не помилують
васъ,.... вы напишите сташью, изъ нея вырвушъ
одну строку, вы напишите комедію, изъ нея пойдутъ
носиться съ однимъ тривіальнымъ выраженіемъ, а все
только за шѣмъ, чѣпъ похвастать образованностью,
знаніями, вкусомъ, иногда же и пупешествіями. Вездѣ
вы увидите или лѣнь, коорая не хочетъ обнять
цѣлаго, или незрѣлосіть, коорая не умѣешь; вездѣ
задняя мысль эгоизма и деспотизмъ дурной нянки,
коорая никакъ не понимаетъ, чѣ по иныя шалости
надо спускать ребенку. Мы не говоримъ уже какая
гроза, какія насмѣшки и какая самодовольная, позоло-
ченная злость ожидаемъ васъ, если вы вмѣсто

МАЙ, КНИЖКА II.

20

308

СМЪСЪ.

Ричардсона напишите Робертсонъ, — объ эшомъ стра-
шно и подумашь, нѣтъ, попробуйте опилатить Фран-
цузамъ за невѣжество о насъ невѣжествомъ о нихъ,
ошибитесь какойнибудь улицей ихъ знаменитаго
Парижа, какойнибудь буквой ихъ всемірнаго языка,
попробуйте не знать къ коипорому изъ дворцевъ, къ
Тюльерійскому или къ Луврскому принадлежитъ па-
вильонъ Марсанъ, попробуйте не знать изъ какихъ
машеріаловъ пострѣенъ Аустерлицкій мостъ, — о, сей
часъ ошuyшyся люди, воспитанные въ墙ахъ Фран-
цузскаго языка и Парижскихъ бездѣлицъ, сей часъ
явятся передъ бами пушешественники, на сихъ дняхъ
прибывшіе въ сію столицу, которые не примушъ даже
и того въ разчешѣ, что Русскому послѣ Кульма и взя-
тія Парижа позволішельно упомянуть объ Аустерлиц-
комъ мостѣ мелькомъ, невѣрно, безъ предварішельныхъ
ученныхъ разысканій. Всѣ эпи разсужденія, нужныя или
ненужныя, все это предисловіе написано только огъ
щого, что въ одной сташьѣ Наблюдателя, а именно въ
крипикѣ на Аскольдову могилу, сказано не помнимъ за
чѣмъ-то: збонокѣ-ли тугцкб на Аустерлицкомъ лосту.
Въ крипикѣ на оперу, разумѣется, дѣло шло не о мо-
стахъ, ну да онъ припушался пушъ случайно, можно-бъ
великодушно не замѣшить его, и мы увѣрены, кто
прочелъ эту сташью и кто не имѣлъ счастія пуше-
шествовать, у этого вѣрно мостѣ проскользнулъ, не-
удоспоенный ни малѣйшаго вниманія,.. но кто пуше-
шешепвовалъ, особенно кто былъ въ Парижѣ,.. О, пуше-
шественники, — люди безъ всякой терпимости. Они
не пропустятъ вамъ ни одной рѣчки, ни одного город-
ка, ни одного мостика съ иностраннымъ названіемъ;
вы извольше забавляться мостами Россійскими, а за-
граничными позвольте щеголаять имъ... Какъ вамъ
говорить о томъ, гдѣ они были сами, чѣмъ они сами
видѣли; какъ вы смѣете въ Москвѣ, на Арбатѣ, писать:

СМЪСЪ.

309

збонокъ-ли тугунъ на Дустерлицколь лосту, о кото-
ромъ они привезли самыя почныя, самыя ученыя на-
блюденія съ береговъ самой Сены. Эпо просто лич-
ность. Да, проникните въ сердце пушешественника,
спуститесь на дно; онъ разучилъ бы васъ иностран-
нымъ языкамъ, отнялъ бы у васъ иностранныю кни-
гу, запретилъ-бы вамъ чишашь иностранные журна-
лы: учитесь у него, у него справляйшесь, его чишай-
ше, а не то онъ спанешъ споришь съ вами о всемъ.
Вы скажете: « Я прочелъ въ журналахъ»... онъ
шотчасъ: « да помилуйте, что журналы! въ журна-
лахъ все пишутъ вздоръ, на мѣстѣ совсѣмъ не такъ,
тамъ совсѣмъ другое,.. вы скажете: « Аустерлицкій
моспѣ чугунный » — « помилуйте, какъ это можно!
деревянный»... словомъ, все напропивъ, все поперѣгъ
намъ постгояннымъ и скромнымъ жителамъ своего
прекраснаго отечества. Такъ поступилъ, къ сожалѣнію,
и издатель Телескопа. По случаю Аустерлицкаго мо-
ста и какой-то мысли, высказанной въ упомянутой
спашѣ, онъ сдѣлалъ въ своемъ журналѣ убійствен-
ную выноску. Выписываемъ слово бъ слово:» говорить
о цѣломѣ классѣ народа, будто онъ за цѣломъ поела-
живаетъ свою бороду и за цѣломѣ радѣ похвастать
своими кулаками, знатитѣ такъ-же мало® знать этотъ
народъ, какъ Аустерлицкій мостъ, на котором нѣтъ
тугупа ни збонкаго, ни глухаго,

КОТОРЫЙ ВЕСЬ БЫЛЪ И ЕСТЬ ДЕРЕВЯННЫЙ.»

Строго, чрезвычайно строго. Тѣмъ болѣе такого рода
рѣзкость показалась намъ чувствительною, что пре-
жде, при подобныхъ обстоятельствахъ, еслибъ кому
и случилось назвашь чугунъ деревомъ или дерево чугу-
номъ, то приговоръ издапеля Телескопа въ своемъ
послѣднемъ резульшашѣ былъ бы почти слѣдующій:
конетно, это не совершенно тусунь, но и не вполне дерево.

20*

310

СМѣСЬ.

Вошь милостивая форма, въ которой бывало оплива-
лись его литературныя рѣшенія, мудрая форма двой-
ственности, гдѣ жесткость истины перерабопывалась
въ химическомъ процессѣ съ мягкостью человѣкобія,
форма миротворная, неоскорбительная ни чугуну, ни
дереву. Впрочемъ, мы понимаемъ, что иногда можно
возвысить голосъ и сказать на отрѣзъ, прямо, рѣши-
шельно: дереванный — мы признаемъ, что издатель Те-
лескопа имѣлъ на это право. — Человѣкъ убѣжденъ,
человѣкъ знаемъ, человѣкъ видѣлъ. Естѣ случаи, когда
правда сама ложился подъ перо: вѣра въ свой пред-
метъ всегда увлекаетъ за границы снисхожденія, да и
быть снисходишельну весьма, весьма трудно, если мо-
жно и наставишь и уколошь. И такъ мы принимаемъ
тяжелую отвѣтственность за чугунъ, только не бе-
ремся отвѣчать за то, чѣто авторъ нашей статьи не
знаешь народа, о коморомъ говоришь. Знаешь народъ,
не знаешь народа, какъ это доказывать? Пусть бы
издатель Телескопа сказалъ намъ даже: спашья дурна,
спашья никуда не годишься, мы подумали-бъ про себя:
хороша, но смолчали бы; многіе, разумѣшешься, пристали
бы къ его мнѣнію, иные можешь быть и къ нашему,
но споришь — это продолжилось бы до скончанія вѣка.
Что такое дурна, что такое хороша ? вошь чугунъ
или дерево... тушь мы видимъ берегъ, тушь уже по-
ложительно извѣстно, что люди условились понимать
подъ этими именами, тушь уже не будетъ двухъ
мнѣній. Прибавимъ же и мы новую лепту въ сокровищ-
ницу нашихъ познаній, приступимъ же сами, соблаз-
ненные примѣромъ издашеля Телескопа, къ основатель-
ному и подробному изученію Аустерлицкаго моста.
Конечно, это не будетъ изученіе живое, но за то око-
ло насъ ишь Парижскаго шума, кѣшь и Парижанъ, ко-
порные своимъ сладкимъ, очаровашельнымъ языкомъ
способны не шолько совратишь съ пуши истины жен-

СМЪСЬ.

311

скос сердце, по и отуманить ясную голову ученаго,
пакъ, что ей дерево покажется чугуномъ, а чугунъ
деревомъ.

Къ обстоятельному разсмотрѣнію предмета у насъ
шперь два способа: анализъ на столѣ и синтезисъ къ
умѣ. Передъ нами лежать разные словари и рисунокъ
Аустерлицкаго моста; но это слишкомъ просто, взгля-
нешь и потчасъ узнаешь, и все дѣло кончено. — Нѣтъ,
поступимъ, какъ слѣдуешь, ученымъ образомъ: сперва
построимъ Аустерлицкій мостъ изъ законовъ числа-
го разума, à priori, синтетически. Положимъ, чѣ мы
не знаемъ и не имѣемъ никакихъ средствъ узнать изъ
чего онъ сдѣланъ. Остается логическій выводъ. Какія
же данные? Извѣстно намъ, чѣно Наполеонъ изъ пору-
чиковъ сдѣлался консуломъ, потомъ Императоромъ, за-
воевалъ пирамиды, входилъ съ своей гвардіей почти
во всѣ столицы Европы, прорубилъ дорогу сквозь Сим-
плонъ, ограбилъ Италію, всѣ чудеса ея перенесъ въ свой
Парижъ, эшотъ Наполеонъ построилъ и нашъ мостпъ,
гдѣ же? у народа сажаго тщеславнаго въ мірѣ, въ го-
родѣ, который называется вселенная, а за чѣмъ? въ
ознаменованіе своей любимой побѣды, по которой и Бо-
жье солнце прозвалъ онъ солнце Аустерлица, — спра-
шивается: изъ какого же матеріала построилъ онъ
мостъ? — Ну ужъ конечно всякій скорѣе скажешь изъ
золота, чѣмъ изъ дерева. Изъ дерева!... это значило бы
не знать Исторіи, которая описываетъ дѣянія Напо-
леона, не знать Архитектуры и Технологіи, которыя
объясняютъ въ какихъ произведеніяхъ природы идея мо-
ста проявляется и прочнѣе и благороднѣе; это значило
бы поступить вопреки логикѣ: она изъ понятія о Напо-
леонѣ выведешь мраморъ, гранитъ, чугунъ, она отъ Ар-
хитектуры потребуешь для него матеріаловъ съ зна-
ченіемъ безсмертія, но понятіе о деревянномъ мостѣ
Логика не склеитъ съ Наполеономъ.

312

СМѣСЬ.

Вотъ заключение à priori, голосъ чистаго разума,
синтезисъ, а вотъ и à posteriori, анализъ:

Вотъ рисунки Парижскихъ моссовъ, приложенные
къ Conversations лексикону: между ними находится и
Аустерлицкій, а вверху надъ ними написано :

« Eiserne Brücke (желѣзные мосты). »

Вотъ географическій словарь, изанный въ Пари-
жѣ въ 1830 году; мамъ также вычисляются Париж-
скіе мосты, выписываемъ объ Аустерлицкомъ: « Le
pont d'Austerlitz ou du jardin du Roi, entièrement terminé
en 1807, se distingue par la beauté des proportions et
la hardiesse de ses 5 arches en fer fondu, composées de
portions de cercles et appuyées sur des piles en pierre de
taille. Ce pont d'une construction curieuse et d'une
solidité à toute épreuve a 200 p. de long sur 36 de large.
Мостъ Аустерлицкій или королевскаго сада, окончан-
ный совѣмь въ 1807 году, отличается красивою раз-
мѣровь и смѣлостью пяти Чугунныхъ арокъ, состав-
ленныхъ изъ косяковъ и укрѣпленныхъ на сполбахъ
изъ бѣлаго камня. Этасть мостъ, любопытный по сво-
ему устроенію и совершенно прочный, имѣетъ 300 ф.
въ длину и 36 въ ширину. »

‘Опкуда же взялъ издатель Телескопа, чipo онъ

ВЕСЬ БЫЛЪ И ЕСТЬ ДЕРЕВЯННЫЙ.

Нѣтъ, онъ не былъ, не есть, да и не могъ быть дере-
вянный.

Ошиблись можно, но если на эпой ошибкѣ основы-
ваете вы несчастіе ближняго, если хошире подавить
мирнаго Москвича подъ громадою людgartственныхъ впе-
татальній, кошорыми вы освѣжились въ Европѣ, шакъ
не ошибайтесь уже сами, и ворошлись къ намъ изъ за-
моря, не пишите уже по-Русски, на авось. Этаимъ мо-
жешь поколебаться наша слѣная вѣра въ изысканія ва-
ши о Зердустѣ, о поэти Нонѣ, о Шиванзмѣ, а мы чрез-

СМЪСЬ.

313

вычайные охопники до ученыхъ фокусъ-покусовъ. Мы
къ вамъ не спанемъ придираться: вы, напримѣръ при-
ѣхали изъ Парижа, а печатаете вмѣсто de vive voix, de
la vive voix, что по-Французски ровно ничего не зна-
чимъ, — въ этомъ не разувѣрилъ насъ никакой Пари-
жанинъ, но ошибка пустая... Русской не обязанъ же
знать всѣ тонкосши чужаго языка. А! бы были въ Па-
рижѣ, бы посвтили благословенныя берега Тавриды
( лучше бы сказать просто: южный берегъ Крыма) но
что дѣлать? — мы не робѣемъ при эпихъ словахъ, мы
не уничтожаемся... будь гдѣ хошите... чтоб намъ
до этого?.. съѣздите хошь на дикую скалу Мава-
липцурала, куда посылали вы насъ нѣкогда на съѣденіе
пиграмъ и змѣямъ... мы спрашиваемъ одно: чтоб изъ
этого слѣдуешь?... и если изъ этого слѣдуешь, чтоо
чугунъ не чугунъ, а дерево, то еще можно безъ малѣй-
шаго чувства зависши продолжать свою жизнь въ
благословенныхъ окрестностяхъ Арбата.

314

СМЪСЬ.

ЛОГИЧЕСКОЕ ПОСТРОЕНІЕ ПЕТЕРБУРГСКОЙ И
МОСКОВСКОЙ ПОЭЗІИ, ИЗОБРЯТЕННОЕ ОДНИМЪ
НЪМЕЦКИМЪ УЧЕНЫМЪ.

Что за систематики эти Нѣмцы! Какъ у нихъ на
все, часто безъ знанія дѣла, готова сиспема, подраздѣ-
леніе, полярность и проч! Г. Карлъ Розенкранцъ, орди-
нарный профессор философіи въ Кенигсберскомъ
Универсипешѣ, одинъ изъ ревностныхъ послѣдователей
системы Гегеля, авшоръ сочиненія весьма замѣчатель-
наго, но нѣсколько темнаго въ своихъ началахъ: Исто-
рія Германской поэзіи, въ среднемъ вѣкѣ, издалъ еще
въ 1833 году Руководство ко Всеобщей Исторіі поэ-
зіи, въ 3-хъ томахъ (Handbuch einer allgemeinen G.-
schichte der Poesie von Karl Rosenkranz. Halle, 1832-1833).
Это сочиненіе есть хорошій историческій сборникъ,
въ коморомъ крашко предложены результаты всѣхъ
извѣстныхъ по этому же предмету сочиненій. Особен-
но-же замѣчательно оно шѣмъ, чпо въ Германіи и тем-
ные Гегелисты обращаются болѣе къ историческому
изученію и изложенію наукъ. Г. Розенкранцъ посвя-
шилъ три странички своей книги характеристикѣ
поэзіи Славянскихъ народовъ, и въ этихъ трехъ стра-
ничкахъ нѣсколько строчекъ Русской поэзіи, гдѣ успѣлъ
ее подвести подъ системамашическое раздѣленіе между
Москвою и Пешербургомъ. Вошь эшѣ строчки:

«Россія, въ своей художественной поэзіи (*), пред-
ставляешь теперь множество произведеній, / которыея
своюю манерою напоминаюшь то В. Скотша и Байрона,

(*) Эпимъ эпипетомъ ощачаешь авшоръ образования поэзію отъ просшонародной.

СМЪСЪ.

315

по Шиллера и Г'єше. Пешербургъ столица безпокой-
ной, стремящейся впередъ лирики, въ Москвѣ напро-
пивъ господствуетъ созерцательная дидактика и спо-
койно изобразительная эпопея. Тамъ въ живомъ вихрѣ
свѣта, владычествуетъ спрась съ ея противорѣчіемъ,
которое стремится разрѣшить себя; здѣсь напротивъ
въ древней уединившейся въ себя аристократіи вы на-
ходите в вкусъ къ живописному изображенію природы,
къ идиллическимъ каршинамъ довольства. »

Вотъ примѣръ Нѣмецкаго логическаго построенія!
Вотъ какъ Нѣмецъ, у себя въ кабинетѣ, построилъ
насъ самихъ. Зная Москву и Пешербургъ, мы можемъ
судить объ эпомъ, и можно по эпому примѣру ви-
дѣть какъ иногда бываютъ основашельны другія логи-
ческія построенія Нѣмцевъ! Любопытно бы изслѣдо-
вашь, какимъ образомъ въ головѣ эпого Нѣмца образо-
валось эпо логическое построеніе Московской и Пе-
тербургской поэзіи. Опправившись ошъ начала, что
поэзія должна быть отраженіемъ жизни, и прочитавъ
въ какомъ нибудь путешествіи, что въ Москвѣ жи-
вушъ многіе изъ нашихъ спаринныхъ вельможъ и от-
дыхающъ, а въ Пешербургѣ господствуетъ дѣятель-
носْть служебная, онъ заключилъ, что Москвѣ должна
быть прилична совершенательная дидактика и эпопея, а
Пешербургу стремительная лирика. Вотъ такъ-по
иной туманный Нѣмецъ гошовъ построить философію,
исторію, поэзію какого нибудь народа, кошорый не
сполько намъ извѣспенъ какъ мы сами, а мы гошовы
вѣрить ему на слово! Дайше ему поэзію — онъ вамъ по-
строитъ жизнь народа; дайше жизнь народа — по-
строитъ поэзію — и выйдешь изъ эпого и созерца-
тельная Московская эпопея и идиллія, и стремитель-
ная лирика Пешербурга.

МОДЫ.

=

Никогда въ области модъ не было такого своеволія,
какъ шеперь; кажешься, что мода совершенно омсту-
пилась отъ всѣхъ пришязаній своихъ, предоставляя
каждому на волю выбирать какой кому угодно костюмъ,
надѣвать, что кому прилично; изъ этого произошло
много пользы: женщины, не боясь подвергнуть себя
посмѣянію чрезъ нововведенія, носятъ то, что къ нимъ
приспа ло, и въ эшомъ несравненно болѣе логики чѣмъ
въ обычѣ носить то, что пристало кѣ друғелиб. Та-
кая анархія въ царствѣ моды опнимаетъ у насъ воз-
можность сказать, что нибудь опредѣлительное, не-
преложное какъ о покроѣ такъ о цвѣтѣ плашевъ и
шляпъ вообще, что вынуждаетъ насъ говорить о ка-
ждомъ предметѣ отдѣльно. Рукава. Къ этой части
плашь мы должны необходимо очень часпо обращать-
ся, по причинѣ безпрерывныхъ революцій, ей претер-
пѣваемыхъ, и ея вѣчной зависимоспі ошь минутныхъ
пришой! Рукава носятъ теніе и широкіе и узкіе, и
длинные и короткіе, послѣдніе бывающі всегда узки,
болѣе или менѣе убраны рюшетомъ, баншами изъ леншѣ,
и проч. Такіе узенькіе рукава дѣлаются обыкновенно
у утреннихъ платьевъ. Платья. Большая часть плать-
евъ дѣлается теніе изъ шелковыхъ матерій, корсажъ
съ тремя большими складками, кошорыя оканчиваются
у пояса. Юпка чрезвычайно широкая съ каймой шири-

МОДЫ.

317

ною въ ладонь. Шляпы. При полномъ шуалетѣ носять
болѣе всего соломенныя шляпки съ перьями и цвѣша-
ми. Для прогулки шляпки-капоты изъ pou de soie; бо-
лѣе всего видно лиловыхъ и бѣлыхъ. Утромъ во вкусѣ
соломенная шляпка съ самой просшенькой ленточкой.
Бѣлѣе. Никогда бѣлье не было доводимо до такой сше-
пени совершенства. Въ нынѣшнемъ году этопъ пред-
мешъ шуалета сосшавляешъ у женщинъ главную ро-
скошь. Платья, пелерины, ворошники, платки покрыты
чудеснѣйшимъ и чрезвычайно разнообразнымъ шипьемъ;
мы видѣли носовые платки споющіе болѣе ста фран-
ковъ. Донынѣ нѣшъ ничего богатѣе и новѣе кисей-
ныхъ Индѣйскихъ шарфовъ, шипыхъ золотомъ; ни-
чпо не можетъ сравнишься съ изяществомъ и красо-
тою этихъ шарфовъ, которые безъ всякаго сомнѣнія,
всегда будутъ принадлежносью только высшихъ клас-
совъ. Драгоцѣнности. Браслеты дѣлаютъ безпрерывно
уже и уже, мы видѣли много такихъ, которые со-
стояли только изъ двухъ въ рядъ поненькихъ золо-
пыхъ цѣпочекъ. Серьги также менѣе прошлогоднихъ
и проще; у Лагонья естъ серьги, сдѣланныя въ видѣ
золотыхъ кисшей винограда и другихъ плодовъ, коно-
рыхъ листья осыпаны алмазиками: это прелестно.

В. Андроссовъ.

Печатать позволяетесь. Москва, Юня 25 дня 1836.

Ценсорѣ П. Щепкинѣ.

ВЪ ТИПОГРАФІИ А. СЕМЕНА.

БАРЕЙТЪ И ЖАН-ПОЛЬ.

( АКВАРЕЛЬ ИЗЪ ЖИЗНИ, АВГУСТА ЛЕВАЛЬДА. )

Еспь мѣста въ любезномъ моемъ оплечествѣ,
копорыя не иначе являются моему воображенію,
какъ освѣщенныя яркимъ сіяніемъ солнца; спо-
ишѣ полько подумань о нихъ, если дождикъ
или нездоровье смущающѣ душу — и пошчасъ
все внутри проласнился. Такое дѣйствіе про-
изводицъ во мнѣ Барейшѣ. Я вижу его передъ
собою, какимъ увидѣлъ въ первый разъ, когда
лучи заходящаго солнца горѣли на прекрасной
башнѣ Св. Георгія, когда прямыя линіи правиль-
наго города выходили изъ-за зеленыхъ холмовъ
и ярко рисовались на свѣпломъ горизоншѣ; а
между мѣмъ черная громовая пуча висѣла на
высотѣ Биндлоха, гоповая разразиться надъ
ущеліями и рвами Фихшельберга, и прибившіь
пыль для будущихъ пушешественниковъ.

ЮНЬ, КНИЖКА І.

21

320

ВАРЕЙТЪ

Тогда был прекрасный Майскій вечеръ; полуская бричка — запряженная чешверкой соловыхъ Литвинскихъ лошадей, коморыхъ бѣлыя гривы во ллочились по землѣ, спускалась по дорогѣ изъ Бернека въ Барейтскую равнину. Французскъ, такъ звали кучера, оспорожно сдерживалъ лошадей, вспоминая, чпю наканунѣ, на горѣ подлѣ Циплау, пушешественники едва не лишились жизни. Упряжь была Литвинская, чешыре лошади врядъ, чмò называется шамъ гетверка, подобно квадригѣ древнихъ. Двѣ лошади въ корню, другія двѣ по бокамъ галопируютъ перегнуви шею. Необыкновенно пріяпно видѣть этопъ могучій галопъ, и смопрѣть въ умные, огненные глаза коней, коморые часпю заглядываютъ на сидящихъ въ повозкѣ. Мы лишины эпогго наслажденья при нашей Нѣмецкой, или Англійской упряжи.

Какъ мы подъѣзжали къ Циплау, на горѣ, обогнала насъ тройка, (три лошади врядъ) и наша до тѣхъ поръ смирная чешверка, заразясь дурнымъ примѣромъ, поскакала за нею. Кучеръ пошерялъ возжи и память; смерть казалась неизбѣжна. Одна изъ пристяжныхъ сорвавшись съ пристяжки дико прыгала подлѣ брички; вдругъ передними ногами зацѣпилась случайно за возжи и дернула ихъ шакъ нечеловѣчески-сильно, что вся чепіверня мгновенно оспановилась, повинуясь какъ будто невидимому волшебству. Мы воспользовались

И ЖАН-ПОЛЬ.

321

счастливой минутой и избавились очевидной опасности.

Хотя спускъ съ Биндлоха чрезвычайно крушъ, но путешественники беззабошно предались мощной рукѣ Французска, и не смопрѣли ни на дорогу, ни на лошадей. Жаркій разговоръ увекалъ ихъ совершенно.

Одинъ изъ нихъ былъ молодой человѣкъ, въ зеленомъ, военномъ сюртукѣ; черные локоны покрыты были маленькой шапочкой; рѣзкія черпы лица обозначались еще болѣе яркимъ румянцемъ; на верхней губѣ пробивалъ легкій, черный пушокъ. — Товарищъ его, въ одинаковой съ нимъ одежѣ, былъ нѣсколько поспарѣе; лицемъ блѣденъ, интересенъ; глаза глубоко впали, а къ иравому уху приставлялъ онъ рожокъ. На лѣвое былъ совсѣмъ глухъ. — Младшій едва допилилъ двадцатаго года, спаршій подходилъ къ шридцапому. Предмешъ разговора ихъ былъ Жан-Поль. Не удивительно! Они подъезжали къ мѣсту его пребыванія, и оба равно горячо уважали Поэта.

«Чрезвычайно грустно, чпю я лишенъ этого счастія! говорилъ младшій. — Точно- ли пы увѣренъ, однакожь, что это Жан-Поль?

— Я вѣдь говорилъ съ нимъ, да и пы самъ спрашивалъ послѣ хозяина.

«Спрашивалъ, — однакожь онъ шолько и умѣлъ сказашь мнѣ, что пріѣхавшій съ дамой,

24*

322

БАРЕЙТЪ

былъ славный сочинитель. Имя забылъ онъ; когда же я сказалъ: Жан-Поль, онъ омвѣчалъ: да! съ шакой невинной ужимкой, изъ которой легко заключипь, чюо слава героя нашей литературы, не достигла еще до его поняпія.

— Для чего вздумалось шебѣ прогуливаться? —Для чего они четверть часа долѣе не подождали лошадей своихъ? восклицалъ спаршій. Какъ жалѣю, чюо шы упуспилъ случай познакомиться съ нимъ! и какъ-же радъ удачѣ! — Можешь вообразить съ какимъ воспоргомъ воспользовался я возможностью изъявить свое почтение знаменишому писанцю!

— « Онъ поѣхалъ въ Силезію? спросилъ младшій.

— Къ Герцогинѣ Курляндской. Онъ провожаемъ г-жу Рекъ.

— «Жесшокая судьба!» воскликнулъ младшій. «Только двумъ вещамъ радовался я, когда получилъ маршрутъ на Варшаву: знакомству съ Жан-Полемъ, во время роздыха въ Барейтѣ, и нѣсколькимъ днямъ назначеннымъ провесни въ Нирнбергѣ, древнемъ Нѣмецкомъ Нирнбергѣ, любимомъ городѣ моего воображенія, — теперь, Жан-Поль уѣхалъ, а вмѣсто Нирнберга, мы ѣдемъ на Бамбергъ! !

Въ продолженіе подобныхъ разговоровъ, пушешественники достигли города и въѣхали въ длинный рядъ другихъ повозокъ, чшобы вмѣстѣ

И ЖАН-ПОЛЬ.

323

дожидаться кварширныхъ билетовъ, за которы-
ми пошли въ рапушу. Младшій, то еспь я, си-
дѣлъ уныло прижавшись въ уголъ бритки; Ка-
нитанъ С... побѣжалъ самъ за своимъ билешомъ.
— Мнѣ было все равно какую кварширу мнѣ ни
назначашъ, пеперь, когда долженъ оказалашься
отъ прекрасной мечшы квартировать у самого
Жан-Поля. — Поздно вечеромъ получилъ я би-
лепъ и отправился съ нимъ въ дальній пере-
улокъ, къ старому Жидовскому семейству, на
боязливо-ласковый пріемъ кошораго, омвѣчалъ
я довольно грубо. — Въ досадномъ расположе-
ніи нрава, распянулся я на софѣ; вдругъ,
дверь комнаты моей расшворилась, и С.
съ громкимъ крикомъ и хохошомъ, вбѣжалъ
ко мнѣ.

« Наконецъ нашелъ я пебля! фи, къ чорпу! ку-
да эпи Нѣмцы пебя спровадили? Здѣсь оспашь-
ся пебѣ не льзя: весь домъ провонялъ невыноси-
мо. Здѣсь хуже чѣмъ на запачканныхъ Польскихъ
спанціяхъ. Развѣ мы за шѣмъ пріѣхали въ Гер-
манію, чпобъ и здѣсь наслаждаться дорогою
грязью отечеспіва? Нойдемъ ко мнѣ! я счастли-
вѣе пебля! Какая у меня комната! какіе хозяева!
Знаешь ли, у кого я имѣю честь споять на квар-
пирѣ? »

— Да и знать не хочу! проворчалъ я. Не со
всѣми-же филистрами Ёрейша мнѣ знакомишь-
ся!

324

ВАРЕЙТЪ

« Какъ филистры! вскричалъ С. — Мнѣ данъ
билетъ къ Господину совѣпнику посольства
Рихшеру! и хоши я не имѣлъ еще счаспія ви-
дѣшь починнаго моего хозяина, надѣюсь одна-
кожь, чшо сегодня за столомъ его, въ кругу его
семейшва, не трудно будешъ и съ нимъ по-
знакомиться!

Я вскочилъ съ бѣшенствомъ, но скоро опо-
мнился, и ошѣчалъ холодно: Въ добрый часъ!
Веселись съ г-жею совѣтницею! — Сшолько-то
времени не проспоимъ мы здѣсь, чмобы дож-
дашься его изъ Силезіи.

«О легковѣрный! захохшалъ С. — Жан-Поль
и не думалъ Ёздинь въ Силезію. Я все это вы-
думалъ, чмобы самому воспользоваться намѣ-
реніемъ твоимъ квартировать у него въ домѣ.
Проѣхавшій съ г-жею Рекъ славный писатель,
былъ сентиментальный Тидге, кошораго зна-
комспіва ни шы, ни я, не жаждемъ.»

Сочинитель Ураніи, обожаемый юношами въ
первое десятидѣтіе нынѣшняго вѣка, во вшорое
мало счишаетъ поклонниковъ.

Я не могъ ничего отвѣчасть, шакъ досадно
было мнѣ это предательshipо. Но, члю же дѣ-
лать! счаспіе явно ему благопріятствовало, и
мнѣ должно было переносить свою неудачу съ
мерпѣніемъ. Въ эту минуту запачканная моя
посада сдѣлалась мнѣ несперпима, я велѣлъ слу-

И ЖАН-ПОЛЬ.

325

гѣ собрать мои пожинки и нести ихъ въ лучшій отель, какой есть въ городѣ. Онъ повелъ меня въ госшинницу Бранденбургъ, копюрая шогда пользовалась заслуженной славой, и гдѣ прекрасная собою хозяйка украшала чистошу и порядокъ. Съ капитаномъ С. не хотѣлъ я говорить, онъ засмѣался и ушелъ домой.

Весь оспальной вечеръ бродилъ я одинъ по улицамъ, необыкновенно оживленнымъ случайнымъ прибытіемъ военныхъ. Вездѣ въ красныхъ домахъ горѣли свѣчи, двери вездѣ были расшворены, сосѣди довѣрчиво разговаривали между собою. — Въ послѣдствіи я имѣлъ служа убѣдиться, что жители Барейпа, не смотря на всѣ недосшапки общіе всѣмъ Нѣмецкимъ провинціаламъ, обладаютъ въ высшей степени добродѣшелями гослепріимшва и привѣшливоспіи. Безъ всякаго приключенія возврашился я въ гостиницу, чтобы омдохнушь омъ бурнаго дня.

На другое утро — я сидѣлъ еще за завтракомъ — капитанъ С. входилъ опять въ двери. Онъ сдѣлался мнѣ несносенъ, и великаго пруда стоило мнѣ не быть съ нимъ неучпивымъ. Я ожидалъ новыхъ изліяній громкой веселости и жаркаго описанія вчерашнаго ужина у Жан-Поля. Какъ-же я удивился, когда онъ шихимъ голосомъ началъ приносить мнѣ свои жалобы. Въ домѣ Поэша совсѣмъ не были ему ради, и всякий другой съ бѣльшей деликашноспью, давно

326

ВАРЕЙТЪ

бы перешелъ на другую квартиpру. Но С. не
могъ рѣшиться оказалъсясь ошъ своей добычи.

Жан-Поль долго прошивался принять постой.
Ему не нужно угощать офицеровъ, говорилъ
онъ, а для проспыхъ солдашъ ошведенъ уже
пивной тракиpиръ въ сосѣдешнѣ. Онъ самъ по-
бѣжалъ въ Городовую Управу, чинобы скишь
съ рукъ непрошеннаго гостя, и съ неудачею
воромился сердипо домой. Капитана С. не при-
гласили къ ужину, а принесли ему ужиналь въ
его комнату, пакъ, чipo ему и надежды не бы-
ло видѣлъ своего хозяина, или говоришь съ
нимъ.

«Меня это не пугаетъ! воскликнулъ С. — Ру-
чаюсь, чipo усмирю спѣсиваго Поэипа! Ручаюсь,
что и шы съ нимъ познакомишься непремѣнно!
Сегодня же послѣ обѣда позову его съѣздить
вмѣстѣ въ эрмитажъ: онъ вѣрно не откажешься;
поѣдемъ, и шы съ нами !»

Хотя я и не совсѣмъ увѣренъ былъ, чipo Жан-
Поль приметъ приглашеніе, однако въ назначен-
ный часъ пошелъ къ нему въ домъ на Фридри-
хову улицу. Въ комнатѣ пріялѣя моего первый
предметъ, попавшійся мнѣ въ глаза, была боль-
шая картина, предшавляющая полѣтаго чело-
вѣка, съ краснымъ лицемъ и черными волосами.
Это былъ весьма похожій портретъ хозяина,
кошорый шѣмъ больше поразилъ меня, чipo су-
да по дурно гравированному портрешу въ Ге-
оперусѣ, я воображалъ его совсѣмъ иначе.

И . ЖАН-ПОЛЬ.

327

С. побѣжалъ за Жан-Полемъ, который не при-
сылалъ еще своего согласія на зовъ, и воро-
пился съ длиннымъ, печальнымъ лицемъ. Жан-
Поль ждешъ къ себѣ какого-по Русскаго Князя,
и полому не можешъѣхать съ нами!

Съ дурнымъ расположеніемъ духа сѣлѣя въ
коляску, и въ свою очередь немилосердо драз-
нилъ моего моварища за всѣ хипросши, кошо-
рьяя шакъ дурно удались ему. Между шѣмъ до-
бродѣшель не могла осшаться безъ награды: въ
эрмишажѣ ожидало меня такое счастіе, о ко-
шоромъ и теперь мечшашь не дерзаю.

Эрмишажъ есшь увеселительный замокъ преж-
няго маркграфа, ошдѣланъ во вкусѣшого вре-
мени съ большимъ великолѣпіемъ. Положеніе
мѣспа восхипшельно; высокія, спарыя деревья;
вода въ разныхъ образахъ и видахъ; хорошая
госшинница; мудрено-ли, что жители Барей-
та приходятъ сюда полпами, наслаждашься
жизнью?

Мы сѣли не подалеку опъ большаго общества
дамъ, и не взирая на шомишельный жаръ, вѣр-
ные сѣверному обычаю, велѣли принесши горя-
чаго пуншу, слушали и смочрѣли на красавицъ,
изъ кошорыхъ иныя чрезвычайно были привле-
кательны.

Между шѣмъ какъ привлекающія сидѣли смир-
но, спокойно кушали кофе и ворочали пальчи-
ками и спицами, одна высокая, спройная жеп-

328

ВАРЕЙТЪ

щина спаралась оживить и забавить ихъ бесѣду.

Она была одѣта въ свѣшлоголубое шерстяное плапье, отдѣланное желшыми атласными зубцами, на головѣ круглая шляпа, може голубая съ желшымъ, подобная шой, кошорую носитъ Юанна Аррагонская на извѣстной каршинѣ Рафаэля, съ мою однакоже разницею, что украшена была большими спроусовыми перьями. Довольно большой бѣлый эмалевый щишъ прикрѣпленъ былъ на груди желшымъ бантомъ, какъ будшо орденъ. Такова была тогда одежда женщинъ, онѣ называли ее: одеждою среднихъ вѣковъ.

Эшошъ образчикъ среднихъ вѣковъ, была Элиза Бюргеръ, вдова спараго Амтмана Аппенгликскаго, Юанна Готфрида Бюргера, кошорую Нѣмецкіе вѣсшовщики гнали и безславили за невѣрносшь ея мужу, за стыдъ нанесенный ему, за бродяжничесшво, за публичныя чпенія и декламированія, за игру на меапрѣ во всѣхъ городахъ, гдѣ удавалось ей найти меапръ и труппу позволяющую ей выказывать свое дарованіе и приобрѣшать похвалу.

Теперь, въ шо время когда пишу это, когда печальная учасьбѣдной женщины снова предсвавляется моей памяти, не могу удержаться чпюбы не сказать нѣсколькихъ словъ о прошедшей ея жизни.

И ЖАН-ПОЛЬ.

329

Ни одна злая, низкая, пошлая болтовня столь-
ко не старалась сдѣлать человѣка несчасшили-
вымъ, сколько поспарался о помъ самъ старый
Бюргеръ, разсказами о супружескихъ своихъ
неудовольствіяхъ, и открытіями друзьямъ,
которые попомъ, разносили ихъ по всѣмъ че-
шыремъ вѣтрамъ. Сколько невѣрноспей еже-
дневно совершается днемъ и ночью, а немно-
гіе обнаруживая ихъ, выставляющъ себя добро-
вольно къ позорному столбу. Спарому Бюрге-
ру пришла на умъ такая охosa, и были люди,
которымъ это казалось очень жалко. Изъ пще-
славія вз düşалось ему свататься за веселую
молодую дѣвушку, копорую никогда не видалъ,
свашаться посому только, чѣю она увѣряетъ
будто влюблена въ его сочиненія; для нея ис-
пограєшъ онъ изъ сердца «Единственную (Ein-
zige), которой пѣлъ высокую пѣснь свою, испор-
гаетъ еще другую, копорую, кажешься, звали Мол-
ли. — Молодая невѣсша переѣзжаетъ изъ свѣп-
лой, веселой своей Швабіи, въ холодный, вы-
лянутый Гешпингенъ, несноснѣйшій городъ во
всей Германіи для всѣхъ, кому не нужна библіо-
тека. Прекрасная профессорша съ огненными
глазами, съ Юнонинымъ спаномъ, съ южно-гер-
манской прелесшью рѣчи, производилъ живое
впечатлѣніе и привлекаетъ всѣхъ молодыхъ лю-
дей. Г. профессоръ сначала этимъ доволенъ; о-
хочно уступаетъ обязанность водить подъ
руку молодую жену свою, охочно возвращает-

330

БАРБИТЪ

ся къ любезной своей прубкѣ и прочимъ спокойнымъ привычкамъ. Между шѣмъ, долженъ же онъ иногда жерптовапь эшимъ спокойствіемъ, для этого чпюбы доспавить женѣ удовольствіе. Долженъ зимою явиться на двухъ или трехъ балахъ, и позволишь молодой красавицѣ попрыгашь съ г-дами студентами, покуда онъ самъ сидѣть будетъ въ боковой комнатѣ и среди табачнаго дыму, наслаждаться пивомъ. Бѣдная профессорша панцовать любипъ, кавалеровъ у ней довольно, но ей позволенъ одинъ полько панецъ—и она боится прогнозвить брюзгливаго своего владыку. Съ покорностью возвращается она къ своему мѣсту, окруженная цѣлою толпой обожателей: всѣ они пѣснятся съ просьбами къ господину профессору и наконецъ онъ соглашается позволить женѣ еще поверпѣться. — Скрипки и флейты снова заиграли, счаспливыя пары понеслись въ залу; — старый ипохондрикъ угрюмо смотрѣлъ имъ въ слѣдъ, прубка кажется ему горька, онъ встаетъ и идетъ въ залу посмотрѣть на панцы. Тамъ лешаетъ она въ объясняхъ красиваго юноши; — глаза ихъ блистаюшъ; — дыханье вспрѣчается, смѣшивается; — вѣдь этоютъ же поцѣлуй! — Поцѣлуй, при цѣломъ собрании! — Честь его обижена; пакого порока перенести онъ не можетъ; онъ жаждецъ мщенія, ироклинаецъ свое безсиліе. Богъ знаешь, чипо перешло въ умѣ его въ это время, но мщеніе выдумано! онъ можешь браниться, можешь бѣд-

И ЖАН-ПОЛЬ.

331

ной женѣ всю жизнь сдѣлалъ несносною, и на
это онъ рѣшаешься. Тихо побрелъ онъ домой, а
веселый, живой шанецъ еще продолжается. Дав-
но ужь сердипый мужъ лежитъ въ посшелѣ на-
двинувъ на носъ колнакъ, а г-жа профессорша
полько что идешь къ своему мѣсцу, опираясь
на руку ловкаго панцора. — Она успала, одна-
ко же спѣшитъ въ шабачную команду взять
спарика своего, и идти вмѣстѣ къ холодной,
брачной посшелѣ.—Но, небеса! какой ужасъ овла-
дѣлъ ею! Его нѣтъ! его не найдутъ ни въ од-
ной командѣ! — Г. профессоръ Бюргеръ давно
уже ушелъ домой, говоришь насмѣшливо сидящіе
шумъ филистры.—Разгоряченная, въ почу, спѣ-
шимъ она за нимъ; звонитъ, звонитъ при раза,
чепыре; невольная дрожь объяла ее; — звонитъ
долго; — окна сосѣдей растворяются, всѣ съ лю-
бопытывомъ высовываются на улицу, — въ од-
номъ лишь ея домъ царствуетъ мермвая пиши-
на. Накопецъ слышитъ она лай моськи, проспу-
лись и другія собаки, страшный шумъ смѣнялѣпъ
молчаніе. Тогда только отворяется окно надъ
ея головою, и грозное лицо г. профессора въ
колпакѣ, выглядываетъ въ него. — Члю памъ
сдѣлалось?» спрашиваемъ онъ грубо и рѣзко. —
Бѣдная должна была назвать себя, просить про-
щенія, выслушать жестокій выговоръ,—а послѣ
уже впуспили ее домой.

На другой день по всему городу разнеслось
это приключеніе.

332

ВАРЕЙТЪ

Подобное обращеніе возобновлялось часто, и
молодая женщина надѣявшаяся найпія пламенна-
го супруга въ пѣвцѣ высокихъ, горячихъ пѣ-
сень, видимъ наконецъ горькій обманъ свой,
начинаетъ думать о избавленіи отъ такого
шижелаго рабства, и за слезамъ день и ночь
пролистыми, слѣдуетъ спокойное обозрѣніе по-
ложенія своего и обдуманный взглядъ на окру-
жающихъ. Тупъ не было ни обольстіелей, ни
низкаго влеченія чувственносши; нѣжный, вни-
мательный, любящій юноша, готовый вступить-
ся за угнѣщенную женщину, былъ предпочтень
прочимъ и получилъ право сдѣлаться ея избави-
пелемъ и расторгнуть бракъ, копорому не
слѣдовало никогда заключаться. — Какіе полки,
какія пересуды разошлись по низкой полѣ-
филистровъ! и старый, и молодой соединились,
чпюбы тужить о смѣшномъ спарикѣ и преслѣ-
довать прекрасную, молодую, несчастную жен-
щину, покрыть ее спыдомъ и поношеніемъ, и
гнать въ печеніе цѣлой жизни, съ упеса на
утесъ, до тѣхъ поръ пока соспарѣвшись, слѣ-
пая, нищая, пишаясь подаяніемъ, умерла она на-
конецъ въ Франкфуртѣ. Испорія этой женщины
есть памятникъ грубой необразованности Нѣм-
цевъ, и убѣдительнѣе всѣхъ разсужденій отвѣ-
чаетъ на великій вопросъ времени: Освобожде-
ніе женщинъ.

Сколько прекрасныхъ вздыхаетъ въ скрытыхъ
цѣпяхъ безсовѣстныхъ мирановъ, которые еже-

И ЖАН-ПОЛЬ.

333

дпевно мучатъ ихъ и браняшъ, за нѣсколько
капель лишнихъ сливокъ, наличыхъ въ кофе,
или за кусокъ говядины, не по вкусу пригопов-
ленный! — кошорые не спросятъ никогда: чшо
шебѣ угодно? чего шебѣ хочется? но дикну-
ютъ свою волю какъ непремѣнный законъ; —
сколько этихъ кропкихъ, нѣжныхъ твореній
страдаетъ піайно, между ипѣмъ какъ поспорон-
ніе видяшъ одну милую улыбку на добрыхъ ихъ
лицахъ; борются ежедневно съ долгомъ добро-
дѣтели и осшаются вѣрны своимъ мучителямъ.

— Конечно, онъ заслуживающъ лучшую участь; ихъ должно испоргнуть наконецъ изъ варварскаго ига, къ кошорому онъ привязаны и возвраить имъ естественныя права ихъ. — Больше всего лицемѣрія, всей неправды, всего пресзрѣнія, кошорыми наше тперешнее общесшво шакъ богато надѣлено, ненависпны мнѣ эти выраженія почительной любви, учтивоспи, угодливоспи, кошорыми шакъ чванятся въ иныхъ мѣсахъ Германіи. Холодный церемоніалъ, сучное приличіе, чтобы закрыть оковы и бичь, куда желанія еще не насыщены. Чтò знаютъ нынѣшніе мужчины объ уваженіи, кошорымъ они обязаны женамъ своимъ? имъ-ли имѣть понятіе о любви и угодливоспи? Эти изысканныя слова проспю глупое чваншпво; каждый при пихъ, можетъ думать чтò хочетъ, а по большей части, никто ничего не думаетъ.

Бѣдная Элиза Бюргеръ! шы не возбудила во

334

БАРЕЙТЪ

мнѣ ни малѣйшей жалости, когда я увидѣлъ ме-
бя въ древне-Германской одежѣ, чипающую
снихи Кёрнера и свои собственные, весьма дур-
ные! шы была скучна мнѣ спачала, прошивна по-
слѣ, когда съ шолпой ничножныхъ акшеровъ
пы явилась въ пластико-мимическихъ предспав-
леніяхъ; Вѣра, Надежда, Любовь, предшавлен-
ныя шобою, показались мнѣ фуріями; но ежели
бы я видѣлъ тебя въ молодости, вѣрояшно о-
плакалъ бы судьбу швою, шакъ какъ послѣ о-
плакалъ, когда узналъ горькую швою спарость
и преждевременную смерть.

Можно винить стараго Бюргера за обхожде-
ніе его съ женою, и вмѣстѣ высоко цѣнить его
Ленору; я шакъ и дѣлаю.

Возвратимся опянь подъ зеленыя деревья эр-
мишажа, къ нашему пуншу и къ жаркой декла-
маціи Бюргерши. Я не слушалъ ея, и смотрѣлъ
на дамъ, заслуживающихъ въ высшей спепени
вниманіе двадцатилѣпяго юноши. Между пѣмъ
наши мундиры, не всѣмъ общій напипокъ, комо-
рымъ мы прохлаждались, производили шакже
дѣйствіе, и мы скоро поняли призывные взгля-
ды на насъ брошенные. Не знаю самъ какъ я
очупился подлѣ одной прекрасной, молодой да-
мы. Она съ удовольствіемъ замѣтила, что я не
шакой дикарь, какого ожидала найши въ сынѣ
сѣвера, и радовалась, что я говорю по-Нѣмец-
ки. Распрашивала сбъ моихъ путешествіяхъ, и

И ЖАН-ПОЛЬ.

335

когда я назвалъ въ Дрезденѣ одну ея пріяшель-
ницу, жалѣла, что не привезъ отъ нея реко-
мендашельныхъ писемъ. Я замѣпилъ ей, что
случай поправилъ эю несчасшіе, она улыбнулась
и стала говорить объ Итальянской школѣ въ
Дрезденской карминной галлерѣ. Требовала,
чтобъ я сказалъ ей свое мнѣніе о Рафаэлѣ, о
Менгсовомъ Амурѣ, о живописи Розальбы Кар-
бера; я смолрѣлъ на нее, слушалъ одними гла-
зами, и потому не могъ ни на что отвѣчашь
ей. Смущеніе мое приписала она моему незнам-
нію Иѣмецкаго языка, между тѣмъ не могла у-
держаться, чтобы не сказатьъ мнѣ, что для
иностранца я говорю удивительно хорошо по-
Нѣмецки. Мнѣ очень спыдно было признаваться ей,
что я Прусскій уроженецъ, и что ошибками въ
языкѣ своемъ обязанъ я любезному своему още-
честву, копорому впрочемъ, выключая этихъ
врожденныхъ ошибокъ, ничѣмъ не обязанъ боль-
ше.

Разговоръ нашъ шакъ увлекалъ насъ, чю мы
не замѣчали ни декламированія Элизы Бюргеръ,
ни прочихъ разговоровъ; но я замѣпилъ, что
стало темно, ибо не могъ уже различить милой
физіогноміи новой моей знакомки. Я сожалѣлъ,
что принужденъ разстапіться съ нею. «Мнѣ прі-
я myself будешь, если вы у меня отужинаете, ска-
зала она съ легкимъ поклономъ; г-жа Бюргеръ и
ея компаньонка приглашены также.» Не льзя
сказать, съ какимъ шоржествующимъ лицемъ
июнь, книжка 1.

22

336

БАРЕЙТЪ

объявилъ я капипану С., чипобъ онъ ъхалъ одинъ, чшо я приглашенъ съ дамами ужинать! Любезная моя пріянельница приказала закладывать, я сѣлъ въ коласку съ тремя дамами, и мы длиннымъ рядомъ потянулись назадъ въ городъ. С. кислое лице дѣлалъ въ своей коляскѣ. Его за то угощаемъ Жан-Поль, сказалъ я про себя.

Мы остановились у подъѣзда прекраснаго дома; вошли въ богато-убранныя комнаты; окна вездѣ были расшворены и запахъ цвѣтовъ разливался повсюду; красивость и вкусъ, съ которыми омѣдланы были покои, не оставлялъ мнѣ сомнѣнія, чшо моя знакомка принадлежитъ къ высшему кругу общества, но имени ея я еще не зналъ.

Я съ безпокойствомъ ожидалъ декламированія г-жи Бюргеръ, но счаспливая звѣзда не переставала свѣпить мнѣ въ этопъ вечеръ: прелестная моя хозяйка сѣла за формпіано, и превосходно играла и пѣла превосходныя пѣсни Гѣпе. Навсегда оснались въ моей душѣ звуки полные души, ея чуднаго голоса. Въ то время когда она пѣла пѣсню Клеры Бетговена, дверь распворилась настежь, и два Русскіе офицера бросились на колѣна передъ пѣвицей. Я удивился пякому знакомству, но крикъ иснуганный, съ копіорымъ вскочила красавица, и извиненія на Французскомъ языкѣ воспорженныхъ офицеровъ, объяснили мнѣ скоро, чшо они совершен-

И ЖАН-ПОЛЬ.

337

но незнакомы, проходили мимо этого дома,
привлечены были восхитительнымъ пѣніемъ и не
могли удержаться, чпобы не выразишь своего
восхищенія.

Ахъ, тогда было живое, безумное время, о
копоромъ мы шеперь въ нашемъ сонномъ, спо-
койномъ, разсудительномъ положеніи, не мо-
жемъ имѣть понятія! Русскіе спояли на егер-
скомъ пикетѣ въ свинѣ главной квартиры; гру-
бые сыны Днѣпра охопіно поклонялись пре-
красной пѣвицѣ у подножія Фихтельберга. Имъ
охвѣчали учтиво; просили ихъ осталось; игра-
ли имъ и пѣли сколько они хошѣли; Русское
рондо Гиммеля восхишило ихъ, пошомъ они
ошклянялись и ушли гораздо учтивѣе нежели
взошли: за шо пригласили ихъ на другой день.

Таковы были удовольствія 1815-го года. — Я
осстался еще нѣсколько минушъ у красавицы.
Она спрашивала какія знакомства с дѣлалъ я въ
Барейшѣ: путъ только вспомнилъ я о Жан-По-
лѣ, въ первый разъ въ эшотъ вечеръ, вѣроятно
пошому, чпю былъ въ лирическомъ расположе-
ніи духа, а не въ юморисшіческомъ. Она сказа-
ла, чпю Жан-Поль бываетъ у ней часто, и что
она одна изъ всего Барейскаго общесшва пе-
реноситъ охотно его странносли. Завтра же
вечеромъ приглашу его на чай, сказала она, или
лучше поѣдемте поутру прогуляться въ Фан-
мазію, они любишъ эпю мѣсто, и конечно не
откажецъ мнѣ.

22*

338

ВАРЕЙТЪ

Тупъ меня отпустили, съ приказаніемъ я-
вившься въ два часа на другой день. Г-жа Бюр-
геръ и ея сотрудница навязали на меня непріяш-
ную обязанность довесни ихъ до ихъ дома.
Онѣ шакже пригласили меня зайти къ нимъ на
другое утро.

Совсѣмъ въ чаду возвратился я домой. «Пред-
видѣлъ ли ты мое счасшіе, добрый мой С?
вскричалъ я. Бѣдный вѣрно опять ужиналъ у се-
бя въ комнатѣ и не удостоился взглянуть на
Жан-Поля! »

На другое утро не могъ я удержаться, чтож
бы не увѣдомиться С. о моихъ приключеніяхъ;
ему продолжалась его неудача, но еще при мнѣ
пришла дѣвушка и поржеспвеннымъ голосомъ
объявила, что « г-нъ совѣпінпкъ посольспіва и
г-жа совѣтница, просящъ сдѣлать имъ честь у
нихъ опкушипль. » Наконецъ нѣкоторая інѣн
госепріимства! Мнѣ пріятно это было ради
самаго Жан-Поля.

Въ назначенный часъ явился я въ домѣ новой
моей пріяпельницы. Двѣ коляски стояли у подъ-
ѣзда, а въ госшиной собралось дамъ больше,
нежели возможно было спокойно умѣстить въ
двухъ экипажахъ. Жан-Поль обещалъ быть не-
премѣнно вечеромъ, а теперь вмѣсто его по-
ѣхала съ нами опмѣнно милая его супруга, я
вспомнилъ шакъ живо по мѣсто въ его Flegel-
jahre, гдѣ онъ говоритъ о любопытствѣ, съ ка-

И ЖАН-ПОЛЬ.

339

кимъ мы разсмашриваемъ возлюбленныхъ и женъ
людей славныхъ, чпо вдвойнѣ наслаждался сча-
стіемъ познакомиться съ его женою.

Фантазія если не много запущенный садъ.
прошлаго столѣпія, омѣнно привлекающий
своими красивыми видами. Крыпцыя аллеи, тера-
сы, шпалеры, павильоны, но рядомъ со всѣмъ
этимъ, лежитъ глубокая долина наполненная
камнями странной формы, и эта долина прида-
ешъ всему саду красошу особенную. Одинъ
чуднаго образа камень въ серединѣ долины на-
зывался прежде Каценшпейнъ, шеперь названъ
дамами камнемъ Жан-Поля. Тушь онъ любипь,
говорятъ онѣ, по утру лежашь и сочиняшь. Всѣ
нарвали лисшевъ плюща и каждая завила ими
букетъ цвѣшовъ приговiolенный ошь каждой
ему, любишелю цвѣшовъ. Хочя мнѣ было чрезвы-
чайно весело быпь съ любезными дамами, гулять
въ прекрасной Фантузіи, однако страстно хотѣ-
лось домой. Никшо не раздѣлялъ моего желанія,
вечеръ былъ прекрасный, и мы осшались до са-
маго захожденія солнца.

Въ гостиной встрѣтилъ насъ ласково пол-
шый человекъ, который, кажется, давно до-
жидался насъ. Всѣ дамы бросились къ нему и
поднесли огромные свои букеты, которые онъ
смѣясь прикололъ къ груди, многими булавками·

Жан-Поль былъ одѣшь хошя не моднымъ щего-
лемъ, но въ одежѣ его ошывалась провинціаль-
ная изысканность. На примѣръ по бѣлому вяза-

340

ВАРЕЙТЪ

ному весьма странной формы, жилету, вилась гирлянда зеленыхъ коралловъ, шея открытая, безъ галстуха, сюршукъ изношенный и очень корошкій, чипò совсѣмъ не согласовалось съ мо- дой мого времени. Мой сюршукъ былъ шакъ длиненъ, чшо я иногда насшупалъ на него.

Пили чай; занимались музыкой; г-жа Бюргеръ декламировала. Жан-Поль, съ которымъ я пош- часъ погрузился въ разговоръ, увелъ меня въ ближнюю комнату, чпобы не мѣшать людямъ въ ихъ благоговѣніи, сказалъ онъ, а больше пото- му, чпо не любилъ декламацій. Тупъ на спѣ- нахъ висѣли прекрасные Ишальянскіе ландшафты, списанные съ природы: Боромейскіе острова, берега Лаго Маджіоре, шакую важную ролю играющіе въ его Титанѣ. — «Посмошире, ска- залъ онъ, развѣ невѣрны мои описанія? не но- шу-ли я на рукахъ своего читашеля, чпобы я- сно все показать ему?»

Не всѣхъ читателей, замѣшилъ я.—«Правда, отвѣчалъ онъ; но шакъ, какъ чишапели выби- рающъ своихъ авторовъ, то считаю, что и авторъ въ правѣ выбирашь своихъ чишаше- лей.»

Дамы сердились на меня, что я увелъ его отъ общесшва. Хозяйка пришла сама за нами. Въ эту минушу, одинъ изъ слушавшихъ скихъ читанные госпожею Бюргеръ, въ сладкомъ само- забвеніи, поскользнулся на паркетѣ и прошянул-