559

новенной прелестью; глаза горля. Все это, не исключая и разсказа Александрии, при-
валом малодольного человѣка только к тому, что онъ по старой памяти началъ разыгрываться
передъ бѣдной Ивановною рѣшенью
племянного обожателя. Есть в свѣте люди — и ихъ довольно много — на которыхъ не
в действуютъ ни какая слова, ни какая страда-
ний ближкихъ, хотя бы они сами были ихъ
причною, которыхъ эгопмъ до того си-
ленъ, что они почитаютъ весь созданнымъ
тылью только для нихъ. Всъ такимъ людямъ
припадежацъ Орещъ Андреевичъ Сабель-
скій. Если добавить къ тому, что Орещъ Ан-
дреевичъ былъ человѣкъ довольно постюй и
встренный, несособыдный ни къ какимъ глу-
бокимъ ощущеніямъ, что онъ былъ до край-
ности избалованъ счастіемъ, то объ Орещъ
Андреевичъ сказать будетъ больше рѣшитель-
но нечего.

— Простите меня, простите! я во всем
одному вновасть началъ онъ голосомъ ж-
жнымъ и введчавшымъ — но бы вы не судилъ
меня такъ строго, если я зналі обстоятель-
ства, которая заставляла меня измнить соб-
ственныя чувства. Вы напрасно умае-
те, что я обманывалъ васъ, когда кляла лю-
бить васъ вчѣно... Измнить клять бы я
былъ в моей ластѣ, потому что я люблю
васъ истинно; люблю в теперь еще, можетъ
быть, болье, чьмъ когда ибнѣу...

— Ахъ, заблѣмъ произведіе! Поздно утв-
шать меня, поздо оправляться... Междѣ
нами ничего не можетъ быть, комъ друж-
бы...

— Дружбы, дружбы... Памень пожарнѣе
мое сердце... я такъ счастливъ, что наконецъ,
послѣ дочитъ вскайной нашелъ ту, мысль о
которой ни на минуту не покидала моего
сердца.

И онъ уладился въ чувствительную бол-
товню, въ промежуткахъ которого покрылъ
ся руки горячими поцѣлуйами. Алекс-
андрина уже не отнимала рукъ отъ губъ
Ореща. Она была женщина. Орещъ былъ
былъ вѣрая небольшой, что я чувствовала, что
и теперь еще любовь къ тему не совсѣмъ
погасła въ ея сердца. Привомъ Орещъ былъ
дольшой мастеръ на сантиментальныя фра-
зы, которая женщины не совсѣмъ еще от-
выкли принимать за чистую монету, не смо-
трая на ихъ аную полюшность и устарость.
Однако-жъ, Александрина скоро опомонялась.

Ей стыдно стало слабою собственной сердца.

— Оставьте меня, оставьте! Я еща такъ
мало умью владѣть собою; но я не должна
слушать васъ, не должна врѣть вамъ, — ска-
зала она, приподмиссія съ дивана, и спра-
ялась отоварять свою руку отъ губъ Ореща.

Не успѣла я привести в исполненіе этъ
не последняго намѣренія, какъ вдругъ брет
встроялись и в комнату вошелъ мужчина
среднего роста, довольно дородный и неу-
ключный. Лицо его было рябо и некрасво;
около свѣрхъ, небольшихъ глазъ его почти
не было въкъ; посъ, довольно большой, гром-
ко обвинялъ своего золина въ близкихъ
соشنеніяхъ съ табакомъ. Одѣ онъ былъ
затемно-зеленый пошоненый сюртукъ, за-
стегнутый до верхъ, и в панталоны тако-
го-же цвѣта, безъ штріпокъ; на ногахъ его
было смазывшіе мѣнкіе сапога, потѣнівъ
отъ ненастной весенней погоды. Кро-
мъ того, надо прибавить, что онъ екеми-
нѣтно моргалъ брамы безъ всякой походы.
Картная, представившаяся его глазамъ, каза-
лась, такъ поразлила его, что онъدورъ оста-
вался неповдѣдній на одомъ мѣстъ, без-
молодъ устремлѣвъ вопросительный взглядъ на
мощеніе, испуганное лицъ Александрии.

— Ахъ, это вы, Каръ Зеловорѣчъ! ска-
зала наконецъ Александрии, старая прое-
долѣть свои замшатьство. — Я васъ сегодня
не ожидала...

— Да, вино, что вы меня сегодня я ощи-
дали! отъвчалъ Каръ Зеловорѣчъ, какъ го-
борова встаруйте, и какъ теперь вырастаю-
леди, придерживающіеся старины, «съ про-
ніей», ломанымъ русскій зыкломъ, и иско-
поглядывая на Сабельскаго.

Разговоръ опять прекратился. Александ-
рина Ивановна еще смутилась. Каръ Зело-
ворѣчъ не переставалъ разсматривать Ореща.
Орещъ былъ въ положеній человѣка, безна-
жаю-шіе что вокругъ его происхождатъ.

— Мы еще надо поспѣть къ дѣсватіе-ся-
чамъ къ князю Л'**, а потомъ я далъ сло-
вуѣ быть въ десятъ часа въ вечеръ в кам-
мергеру Флотова, — наконецъ сказать онъ,
изъялъ шапку, разсѣянно кивнулъ головы
Александрии, сдѣлъ господи Каръ Зело-
ворѣчку, и вышелъ дерево помахвая палкой
изъ королевского дрена, костянымъ на-
падалашиномъ, изображающимъ голову ки-
татскаго мандарина пятой степени.

съявленной жизнія и испугавшись долговъ, которые
наглали, бралѣтъся отсѣднѣніемъ и яла этого за-
лирила для дома. Но что-такъ дѣлать съ судь-
бой! Несчастія отсѣднѣній въ частѣ времени
страчивалась значительной суммой debtъ — одол-
ялъ-ся призѣдомъ 15 франковъ, который захочѣлъ
ему черезъ половую щелку, ломалъ мебель, чтобы сва-
рить себѣ завтаврку, уринowałъ на улѣну горшок
в 75 франковъ, который принечиняетъ ебүтку на
в 75 франковъ, наконецъ, бросаясь, для развѣчения, ка-
менъ, которымъ разбавляетъ зеркало, въ магазинъ
паспортѣ.

Дѣятельствіе явно на счетѣ только одно. Після
хотя вдоль нюста, ишья олвако-жубъ успѣхъ.

LES DEUX VEUDES (Два Вора), комман-
кара опера въ оболочѣ дѣятельствіи, со. Колѣвена и Брунен-
кина Жирара.

Эта хорошенькая, еголюкская оперетка ишья
наглачна-жубка, бралѣтъся відъ олвако-жубъ упѣхъ.
Після претензій, содергала въ себѣ нѣкоьско-
рѣднѣе мотивы и уютною вѣсѣю вбѣднѣе
одобрѣнія. Содержаніе оперы слѣдующее: Одинъ
старый полнѣйский чиновникъ женѣалъ на хо-
ровомъ дѣвчанѣ, за которою дошло, но без-
пелозно ухаживалъ одинъ маркизъ, де Соланкъ.
Сомѣнный пріятелями за неудачу, онъ кла-

перся пожитать в новобрачной вѣнокъ и приве-
шеи прятателямъ. Наподобной подобной слу-
хателя и прячета въ домъ, гдъ совершалась
свадьба. Радомъ съ нимъ, въ другую комнату
прятались знаменитый разбойникъ. Въ туману,
какъ новобрачные отправились вочерѣ
къ мунѣнъ, какъ наконецъ отопрѣлили, курьеръ изъ Вера привозилъ повѣрхніе музыки. Въ наконецъ поспѣшно
готилъ въ буки дѣрмиканъ. Новобрачный оставался
одна и скоро открывалъ сирятавшихся, изъ
козырѣе одинъ хотѣлъ пожить ея брильанты,
ардагой честь. Чтобы обезпечеть сонъ и другое, она
отдала маркизанъ брильанты сонъ и привалѣнны
тота сова сѣдрава с пинцами. Потомъ она унала-
щала вмнѣнныя відъ новобрачной брата. Тотъ
два ара, встрѣтившівѣ відъ юношага брата, кото-
рого выдала въ новобрачную брата. Тотъ ара
сова сѣдрава с пинцами. Потомъ она унала-
щала вмнѣнныя відъ новобрачной брата. Тотъ
два ара, встрѣтившівѣ відъ юношага брата, кото-
рого выдала въ новобрачную брата. Но въ туманѣ,
когда маркизанъ отъ оглѣдной брата вмѣстѣ
въ брильанты, возврашается вовобрачный, кото-
рого подъѣзда была Winerea маркизанъ. Молодая
женщина, чтобы отмѣтить имъ, выдаетъ маркиза
в ара, в ара за любовника. Воспитанникъ Кар-
таша, съ помощью этого обмазны, вироповѣжалъ съ
счетѣ, впрочемъ воззвалъ брильанты, а мар-
кизъ схвачень: но объявлялъ кто онъ, маркизъ
уходить съ носомъ отъ новобрачной.

Въ комнатѣ снова ворачились молчанѣе.
Александрія, казалось, страшилась поднимать
глаза на Карла Еодоровіча. Онъ то перес-
мывалъ табакъ въ табакеркѣ, то чесалъ за
ухомъ, не забывая безпрестанно моргать
глазами...

— Саперютъ! наконецъ проворчалъ онъ
и понюхалъ табаку; потомъ опять провор-
чалъ — саперютъ; опять понюхалъ табаку,
... чинхулъ.

Въ комнатѣ стало такъ тихо, что
можно было услышать жужаніе тихо.

— А я ужъ было-приготовилъ новую ка-
рету, вымѣщая старой коляски, которую вамъ
далъ покуда на поддержаніе... Я на ро-
подъмъ мохъ мастеровъ, — чтобы поско-
рій можно было праздновать свадьбу... —
то я вамъ сдѣлалъ, Александра Ивановна?... За
что вы меня такъ обидѣли? — произнесъ
съ разсѣдкою, послѣ голоднаго молочанія, Каръ
Еодоровѣчъ голосомъ, полнымъ чувства и
внутреннямъ воленій.

— Выслушайте меня, сказала Александра
Ивановна...

— Нечего выслушивать... Я не дурак,
сударева... — Прощайте, Богъ съ вамъ! — Пой-
ду я оъ заниматься своимъ каретнымъ ма-
стерствомъ: авось забуду васъ...

— Ради Бога...

— Девъ снова отворилась.

— Что это? Никакъ Андреевичъ
у насъ былъ опять. Я написалъ чайку у
Адъотны Макаровны, да иуда домой; только я
на лѣстѣ, а онъ и пыръ на стирчку, да
другой что-то пысчальной; Словно не со-
люно хлѣбаль... Что ты ему молвила,
Александрка. Экой безсовѣстный — не посты-
далась на глаза-без-востоку — не проговори-
ла новопришедшая старуши въ очкахъ, сим-
нія съ себя верхнюю одежду... Ба! Каръ
Оедоровѣчъ! Вы здѣсь... продолжала она,
увидѣтъ Карла Еодоровіча: — эропысмі
милость... Что вы бы такъ несевомъ смотріе...
Что, ужъ вы не посорились ли съ невы-
стой-то... Подъюлуйте же, приголубу-
русъ друга.

— Покорно васъ благодарю, Анна Тара-
сєвєнна, сказалъ Каръ Еодоровічъ, держа
полюсъ носомъ шепотку табаку, какъ надо по-
лагать въ нерѣшмости, которого ноздарн
прежде понюхать...

— Да я вы, словно какъ будто-то у
васъ недално...

LE VON ANGE (Добрый Геній), комедія водѣ-
ся въ мою діятельность, соч. Колановѣ.

Этот добрый геній молодая дѣвочка, Анже-
лика, единою защищаясь своей мелкой сен-
датели. Сесія. Изъ вмѣстѣя сенателя, въ
датели отшествіе, сокращая сенателя по
съ туманѣ, послѣ такіхъ предшественниковъ упомѣ-
нѣвъ, послѣ сенія, а по інскателѣству ру-
ки Октаівъ, открывалъ ихъ шпани. Сесія
бѣгала изъ дому грађинъ. Then. Эхъ и Сиг-
мундъ скоро открывали юбкѣвые е в при-
датѣ къ туманѣ, когда она саъвѣршеннѣ
на самоуідість, засудна и видѣтъ во съ ново
добрѣмъ, Анжелику, сокращая вмѣстіе паста-
нія, обещавшіе всемъ сплами противить свое-
му собственному сердѣю; но когда проспала,
тो выдалъ передъ собою своихъ друзей и межку
ми Экеня, который сорѣнасла на ихъ сюзъ.
Після обещанія растунута, довольно и под-
держивалась только посѣдѣніемъ діятельствіемъ, ко-
торое немного умѣе.

(Окончаніе будет.)

540

— Сносите у вашей дочер. Анна Тарасьевна вязкаянута на Александра Ивановну.

— Мать моя, что за оказія! Что случилось, прости Господи!

Александра Ивановна закрыла лицо платкомъ и ничего не отвічала.

Ана Тарасьевна вязкаянута на Карла Оедоровича. Онъ по прежнему въ неръшительности держалъ щепотку бакуны подъ носомъ, но теперь уже на лице его можно было прочесть, что неръшительность болѣе относилась къ настоящему дѣлу, чѣмъ къ окончанію важнаго вопроса о табачной повиновкѣ.

— Да скажите хоть вы, батюшка, Карлр Оедоровичъ, что случилось? Или вы со мной комедю играете. Гришъ шутить надъ старостью, прости Господи!

— Я ничего не могу вамъ сказать... Проять?

— Да остальсь, батюшка, помилуйте...

— Прощайте... Вы ужъ меня больше не уважайте... Прощайте, Александра Ивановна...

Я ужъ больше не приду...

— Что! воскликнула Анна Тарасьевна въ нелюбовійн.

— Куда намъ, когда... ну, да мой больше ничего сказать не станетъ... Прощайте...

Онъ ушелъ.

Несколько секундъ Анна Тарасьевна пребыла безмолвною, неподвижною. Она была углублена въ кръпкую думу, терялась въ кахъ-ътю догадкахъ и предположеніяхъ... Наконецъ разумъ ея просвѣтълъ; она сдѣлалось двстрое движенія къ Александрѣ Ивановѣ.

— Такъ, такъ, начала она грознымъ го- лосомъ: — опять накутила, сударуша! Ужъ я причувствовала! Двѣтъ балованное! что мнѣ съ тобой дѣлать-то! Аль нарушѣшь ты меня, старуху горемычную, въ гробъ удо- жить! Или тѣбъ самой туда быцется...

— Да, да! сказала бѣдная жертва, рыдая...

— Погоди, дождѣлась скоро. Теперь ужъ ничего продавать; не на что падѣться... ужъ теперь, не сегодня — завтра, придетъ намъ умирать съ голово... вотъ убей Богъ, при-

дется! Нашелся добрый человѣкъ, хотьъ быстротать изъ бѣды... Богатый человѣкъ, свой заводъ каретный имѣть... Я бѣ- ло и думала—слава тѣбъ Господи, житье наше горемычное перемѣнится... Онъ было ужъ и

о свабѣдъ замышлялъ... ничего сказать, доб- рая душа! Ужъ съего онъ для насъ не дѣлалъ. Онъ и доли-то заплатилъ, и одежіе тѣмъ назналъ, и коляску-то прислалъ... винъ нѣ- наь-наь... привыкла кататься, какъ сыръ въ маслъ... пѣшкомъ ходить не можешь! Ужъ чего бы, кажется, лучше! Такъ нѣ- тъ! опять соврanteцъ тутъ-какъ-тутъ? Говори, озорница, гдъ ты его нашла... какъ ты съ нимъ слякшалась опять... Какъ ты передъ женѣнчы-то осрамлялась...

Александра Ивановна ничего не отвѣчала: она звала, что оправдываться передъ Анной Тарасьевной значило бы терять по нустому слова.

— Молчишь, озорница, продолжала стар- ха:—видно сказать-то ничего...

И пошла, и пошла Анна Тарасьевна му- чить свою бѣдную пачерчку. И долго злѣ- лась она, и долго змивный языкъ ея не уста- лъ въ изобрѣтеніи обидъ всякаго рода. И больно было слушать слова ея Александрѣ Ивановѣ, и страшно-вралось сердце ея, да ничего было дѣлать-слушала... И горько было ей терпѣть уніженіе отъ едной ста- рухи, не ничего дѣлать-терпѣръ... Ихъ мнѣ- нуты въ жизни, въ которой человѣкъ больше ничего не остается, какъ был броситься въ рѣку съ камнемъ на шеѣ, или поздъмъ дѣлать съ собой, что кто захочетъ. Единственное утѣшеніе человѣку тогда — слезы!

Ш.

А. Ф. О. К. К. К.

— Извощикъ!

— Куда прикажете?

— На Английскую набережную.

— Рубль двадцать.

— Пятнадцатый.

— Ник кошькѣи меньше.

— Двугривенный.

— За четвертакъ, коли угодно, садитесь.

— Двугривенный.

— Несьлазъ-съ.

— Ну, такъ не надо.

Дама, торговавшаяся съ извощикомъ, от- вернулась и пошла по тrottтару съ твердымъ, по видимому, намъврениемъ не заплатить боль- шедвугривенного. Извощикъ издалился слудавъ

за нею, съ полной надеждою получить чет- вертакъ. Надежда его вмѣла основанію тежку прочимъ, то что шаги дамы быцъ ти- хи и неровы, и явно обичали чрезмѣрную усталость ли болѣзненное сознаніе идущія. По всему замѣтно было, что она, какъ выра- залась извощикъ, «не далеко уйдетъ», то естъ принуждена будетъ согласиться на его тро- бованіе. Приветъ, и одежда ея, хотя пово- шенная и простая, была еще не до такой сте- пени бѣдна, чтобъ заставляла предилагать въ ея владѣнчыкъ отсутствіе патаčка сере- брой.

Однако-жъ дама не останавливалась, даже не оглядывалась...—Не потерять бы съдока, по- думалъ про себя извощикъ, прикрикну- лъ на юлальд и пустился за даму.

— Право, недорого, сударына, закричалъ онъ, поровнявшись съ нею: — дешеве- нь какъ не поѣдеть? У меня дрожки славные — ловко свѣдь; и юлальд такая ухорская — мигъ локатимъ!

— Двугривный, повторила дама и опять пошла впередъ, неоглядываясь.

Извощикъ опять отstandъ.

— Нѣтъ, видно тутъ взяtkу-то гладки... Пожалуй и такъ, ни за копьку уйеть, ска- залъ самъ себѣ извощикъ и снова прикри- кнулъ на свою кляку.

— Что жъ сударына, угодно прокатиться?

— Я ужъ сказала—двугривенный.

Извощикъ помялся, почесалъ за ухомъ и сказалъ:

— Ну, ничего дѣлать, садитесь... барыня- то добрая... молѣть, на водку прибавите.

Дама почти въ совершенномъ изнеможеніи опустилась на дрожки. Извощикъ прикри- нулъ; дрожки, которые, не въ укоръ будь сказано ихъ смытливому хозяину, не совсѣмъ тъ напоминать форму обыкновенныхъ аро- жежъ, — по-похали мѣрною шагообразною руэю по трясочной мостовой, которац, къ прискри- бію порочащныхъ людей, какъ извѣстно, до того самолюбива, что въскому про- земъжемъ немилосердно жужжить въ уши объ услу- гахъ, которая ему оказываетъ.

(Продолженіе въ слѣдующемъ пумер.)

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ ИЗВѣСТЯТСЬ

Завтра, въ пятинку, 1-го августа, будетъ раздаваться гг. подписавшимся

ВОСЬМАЯ КНИЖКА ОТЕЧЕСТВЕННЫХЪ ЗАПИСОКъ на 1841 годъ, учено-ЛИТЕРАТУРНАГО ЖУРНАЛА, издаваемаго Андреемъ Краевскимъ.

Содѣлалъ этотъ низкихъ слѣдующаго:

I. Современная Жроника России. Собы- тія въ отечествъ за апрельъ и май 1841 года. — Народное Просвѣшеніе. Торговіе. Промышлен- ность и Открытия.—И. Налуки и Художеств. — Вторая. Смѣшаніе. Въ прежнемъ и вышішемъ состояній.— Росііа Велико-Германская. О. Л. Морошина.— III. Словесность. I. Свѣтовѣршеніе. Внутренняя Музыка. Н. Отеара.— Матери. А.—аго.— Стан- сы къ Дэлемонъ. В. И Грасова.— Поэту-Судай.

Н. Сатина.—Роза и Соловей. А.—аго. «Сопка во- ритъ...» Н. Отеара.— Пѣшій Рыцарь. М. Ю. Гулионова.— 2. Роза. Еще изъ Записей однаго Молодаго Человѣка. Искандера.—Графъ Манс- фельдъ. Историческая повѣсть Александра до- лаверил.—IV. Домоводство, Сельское Хозяй- ство и Промышленность вообще. Общество въ Великобританіи. В. П. Бурнаева.— V. Критика. Римскія Элегіи. Соч. Гете. Переводъ А. Струйовикова.—VI. Библиографіческих Жрональ- ристов. I. Русская Литература. Русскія книги, вышедшій въ юль юнія: Всего разборы 35-ти русскихъ книг.—Вѣкия и вѣкия Литература и Журна- лы извѣстія.— II. Иностранный Литература.— II. Французская Литература.— VII. Смѣшаніе. Замѣтки на пути отъ рѣ- ки Дона до Патигорска, съ краткимъ описаниемъ Тамаропола, Патигорска и окрѣсныхъ мѣр- ныхъ волей. Окончаніе. Патигорскъ.—Минераль- ныя воды.— Кельнзоодскъ.— Кислодскъ.— Род- го отъ Патигорска къ Кислодоску). П. Хи- цуновъ.—Происхожденіе хроническихъ богъ- ней.—Живучесть лагушекъ.—О способѣ опреде- лятъ лѣта растенія по слоямъ его. — Одыны вад раскапаніемъ угромнословомъ электрическимъ. —Новый способъ умершѣнія кризалиды въ мол- ковомъ коконѣ.—Гальянческихъ снаряжений для- віздѣдія двигательной силы.— Новая предохраня- нительная лампа. — Усішівое лѣченіе людамъ, имѣвшей призаки сапа. В. П. Бурнаева.— Китайская Драма.— Нынѣе острова Йейана.— Дурной-глазъ (разсказъ Генриха Берту).—При- ключевіе мистеріисъ Ноблъ въ пішу у Китайцкѣ.—Театральная Литовісъ. Русскіе творѣе съ Гет- бертю.—1) Левъ Гурічъ Сивачкинъ и Макаръ Александровъ Губкѣнъ, шутка-воделии, соч. Ров- бе, 2) Креолъ и Креолка, воделии, перев. И. Ан- ковка.—3) Яковъ Шишморилъ, вод., соч. О. Дер- ша, 4) Дочь Вора, воденьки, 5) Купцы, воденьки, 6) Жизнь за жизнь, драма, соч. Г. Геклемишевъ, 7) Ночъ на новый годъ, драма, 8) Кумъ Иванъ, 9) Вори, соч. Е. В. А., 9) Кежныхъ при шпагѣ, комъ, — Разныя Извѣстія.

Печатью позволяется. С. Петербургъ, юли 30 ляя, 1841 г. Цисоры: А. Крыловъ и А. Очикинъ. Въ тапографіи А. Городинъ и Кою.

ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА

ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Едплайте содокеніе, гитайте! Шекспіръ (Цимбели.)

Выходить три раза въ недѣлъ: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цына голодовому изданію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ черезылкою или разноскосною по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

2-Е АВГУСТА,

СУББОТА,

1841 ГОДА.

С.П.П.ДА.

Ф.ИЛ. КАЛ.

В.П. ПЕВС.

ЖИЗНЬ
АЛЕКСАНДРЫ ИВАНОВНЫ.

ПОВЪСТЬ ВЪ ЧЕТЫРЕХЪ ЭКИПЛАХЪ.

Сои. Н. Перепельскаго.

(Продолженіе.)

Послѣ полу-часовой эзды, дрожки накопецъ остановились у подъезда уже знакомого намъ дома, на Английской набережной.

— Назадъ скоро появete, сударына? спросилъ извощикъ, славая, съ стысненнымъ сердцемъ, дачу съ полтинника.

— Скоро, сказала дама, и вошла въ швейцарскую.

— Ради Бога, сказала она швейдару: —
нельзя ли доложить обо мнѣ барину такъ,
чтобы никто кромъ его не зналъ... Мнѣ ну-
жно его видѣть на одну минуту...

ПАРИЖКОМЕ ТЕАТРЫ,

Съ 1-го юпоя до 1-го августа.

(Окончаніе.)

GISELLE, ou les WILLIS, балетъ егъ двухъ дви-
стілъх соч. Ротѣ и Сен-Жоржа, мужыка Адама.

Это самая лучшая пісейка, какая только появилась
на сценѣ въ нынѣшнемъ году и она пользуется
въ Парижѣ огромнымъ заслуженнымъ успѣхомъ.
Она замѣствована въ народнагоѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣ
полнотою дѣйствія, прекрасною музыкою и декора-
ціями. Многіе предпочитаютъ этотъ балетъ даже
«Сайфидѣ», которая, между тѣмъ, считается
лучшимъ между всѣми новѣшими балетами.

Швейцаръ заспавными, красными глазами
навыкать, которые, казалось, готовы быць
лопнѣть отъ недавнаго неумѣренаго употреб-
ленія крѣпкихъ напитковъ, смѣрялъ ново-
пришедшую, приложилъ указательный па-
лѣкъ ко бѣ, какъ бы что-то вспоминая, и
наконецъ сказалъ:

— Ловни мои глаза, я васъ гдѣ-то видѣль,
сударыны!

— Не объ томъ дѣло; скажи, можешь ли
ты сдѣлать для меня услугу, о которой я те-
бя прошу.

— А что вы говорили? Я, какETS, ничего не слыхалъ; отсохни правая рука—ничего. Позвольте,кажется, четыре года назадъ...

Незнакомка повторила просьбу.

— Вотъ ужъ хоть сейчасъ провались я
сквозь землю,— нельзя! Ахъ, батюшки! Ну
такъ и есть—я васъ узналъ! Та, та, та! Вотъ
что!

— Пожалуйста; я буду тебя благодарить,— сказала дама съ усиліемъ, робко изирались кругомъ.

Жила-была нѣкогда въ Тюриргіи молодая дѣ-
вушка, по имени Гизелла, у не-было два любов-
ника; изъ нихъ одинъ былъ любезенъ и красивъ,
другой брюзгливъ и ревнивъ. Гизелла, какъ во-
дится, предпочитала перваго. Догадавшіеся о
своей неулачѣ, Гларіонъ, лѣсничій, сталъ при-
сматривать за каждымъ шагомъ своей кра-
сотки, и наконецъ уѣдился въ благополучій со-
сѣда Луи, красивѣшаго пастуха въ Германіи.
Вуличи слишкомъ неловокъ, чтобъ заставить лю-
бить себя, Гларіонъ довольно, одвако-жѣ, лов-
ко умѣть осыпать упреками невѣрную, кото-
рая, смѣясь надъ нимъ, увѣрленъ, что любить
одного Луи. Лѣсничій кланется отмѣтъ — на его
клятву отвѣчающіе смѣхомъ. Это было въ мѣ-
сцѣ собиранія винограла, и дѣвушки пригласи-
ли Гизелу отправиться съ ними на работу, къ ко-
торой въ балетногъ царствѣ приготовляются тан-

— Да говорю-же я—нельзя, а ужъ колы я
говорю нельзя, такъ значитъ нельзя...

— Ну, такъ перелай ему вотъ хоть это
письмо поскорѣе... Ради Бога! Дама съ умо-
ляющимъ видомъ подалась швейцару письмо.
Она была въ чрезвычайномъ воленіи, без-
престанно робко изиралась во всѣ стороны,
какъ-будто боялась чего, какъ-будто ей сы-
дано было положенія, въ которомъ она нахо-
дилась.

— Письмо? казалъ швейцаръ... Прова-
лись я сквозь землю—ничего не понимаю...

— Кажется, нѣтъ ничего непонятнаго... Отдать...

— Отдать, да какъ я его отдать?... Вѣдѣ
барина-то нѣтъ въ Петербургъ... отсохни
рука по локотѣ — нѣтъ... Онъ, вдите, какъ
говорать господа, давно ужъ вышелъ изъ
гражнцъ: въ Италію укатилъ!

Извѣстіе это, казалось, не сляшкомъ силь-
но пораъявло незнакомку... Напротивъ, при
внимательномъ взглядѣ на нее, въ первую ми-

цами. Въ то врема, какъ всѣ пляшутъ наперерывъ,
варугъ является матъ нашей героини, испуган-
валъ страстью своей дочери къ прыжкамъ, и гро-
зить ей, если не уймется, судьбою Вицлисовъ, не-
счастныхъ духовъ, которые на томъ свѣтѣ нака-
зываются въ чѣнкою пласкою за излашнюю страсть
къ балетамъ.

Мысль эта, какъ видите, очень нравственна.
Между тѣмъ, какъ дѣвушки разсуждаять объ ней,
раздается звукъ охотничьего рога; встревожен-
ный Луи убѣгаетъ и на сцену является принцъ
Курланьсъ съ своей дочерью, Батальдою, невѣ-
стою герцога Альберта. Принь и дочь его удо-
стоишаютъ отдохнуть въ хижинъ Гизелы, кото-
рой, возвратившись съ виноградника, Бѣжитъ на
встрѣчу Луи и пѣлуетъ его, что бѣситъ до край-
ности полосушившагося Гларіюна. Онъ тайкомъ
прокрадывается въ жизнѣе Луи и догадываетъ-

["544", "всушивалась въ разговоръ графинъ съ ея\nмачихой, какъ-бы не доверъ своему слуху.", "— Александра! О, какъ, наконецъ я нашла\nтебя! Благодареніе Всевышнему! Что же ты\nнеподвижна? Развь ты не узнала меня, развъ\nты уже не любить меня!", "И графыя простирала объятія къ прежней\nсвоей питонцомъ. Александра Ивановна не\nтргалась съ мъсью. Страшная борьба про-\nисходила въ душѣ ея.", "— Что... — подойдя къ ея сіятельству,\nшевнула ей Анна Тарасьева.", "— О, скорй, скорый въ мои объятія, проложала графыя.", "— Я не сью, я не должна...начала Алекс-\nандра Ивановна...", "— Простите ее, матушка, ваше сіятельство,\nбыстро перебила Анна Тарасьева: — она\nтакъ обрадовалась... Ну, полно, опомныв,\nпроложала она, обрашава къ Александру\nИвановѣ: — поздоровайся-же съ ея сіятель-\nствомъ.", "Александра Ивановна медила. Старуша из-\nчита съюл' толкуда ее въ объятія графинъ.\nО, какъ судорожно, какъ болзненно-би-\nлюсь сердѣ бълной Александры Ивановны,\nкогда она обнималась съ графивою!", "— Я такъ явно не видала тěбя; но не ду-\nмай, чтобъ я не по прежнему любила тěбя.\nБѣдное, бѣдное дитя, сколько ты, думаю,\nпретерпѣла въ эти восемь лѣтъ, между тѣмъ,\nкакъ-que!", "Графыя отерла слезу.", "— Остовѣтствія не позволила给我 тѣбя\nзанятая. Совсѣмъ неожиданно я должна бы-\nла дѣлаться изъ Петербурга и ты осталась\nодна, бездруг друга, бездъ руководителя... скол-\nко ты должна была претерпѣть!", "— Да, я много пакалъ, когда вы ухвалѣ-\nмь казалось я лишился матери.", "— Матери? повторила графыя, съ какимъ-\nто особеннымъ чувствомъ въ голосѣ: — тěбя\nказалось, что ты лишился матери?", "— Да.", "— А теперь, въ эту минуту, что чувству-\nешь ты...", "— Мы кажется, что я опять нашла ее.", "Графыя хотѣла что-то сказать, не врѣгъ", "остановилась, и только молча обняла Алекс-\nандру Ивановну.", "— О, какъ я счастливая продолжала графы-\nна послѣ каккотого молчанія; но ты, ты,\nдочь моя, такъ-же ли любить меня?", "— О, какъ, ваш сіятельствъ; только\nу насъ и рѣчи было что объ васъ... ужъ\nтакъ васъ любить, — перебила старуха.", "— Первымъ желаніемъ моимъ по возвра-\nценіи въ Петербургъ, продолжала графыя,\nбыла увидѣться съ тобой, моя шалулья... О,\nты была большая шалулья въ дѣсты... Я\nудотребляла всѣ средства, чтобы найти васъ,\nкакъ по старанія мои были напрасны. Наконецъ\nБогъ сжалился вадо мною... Привыходъ изъ\nцеркви я встрѣтилъ твою мачиху... Но поче-\nму-же ты, другъ moi, не пришла ко мнѣ тог-\nда-же... я ждала. Или она тѣбя неговорила...", "— Графыя, я не сюма...начала Алекс-\nандра Ивановна...", "— Виновата, матушка, ваше сіятельство,\nсовсѣмъ запаматовала... охъ, старость не\nралость! Только сегодня вспомнила... перебы-\nла старуха, дѣла глазами знаки Александра\nИвановѣ.", "— Жаль, я ждала, ждала; наконецъ серд-\nце мое не утерпѣло.", "— Какъ вы добыбъ, графыя!", "— Но вотъ мы, слава Богу, вмѣстъ. Раз-\nсажива-ка мѣнъ, другъ мой, какъ вы жили\nздѣсь...", "— Ахъ, графыя, начала Александра Ива-\nнова-багоискана вдыхать.", "Но Анна Тарасьевна оопъ перебила ее,\nсълавъ тотъ-же выразительный знакъ гла-\nбазами.", "— Ужъ какъ жили, заговорила сю-\nгроворкою, ведавая временню падчерицы, кото-\nрому съ вѣсльнымъ безпокойствъ снова было-\nпробовала начать рѣчъ: — пока живъ былъ\nмой поколINKъ, ву ни то, ни се, и деньжкъ\nквадировались... а какъ умеръ, разумѣется, би-\nда наша пришла: по утра до ночи за работой,\nтвъ только и хлѣбъ добывалъ, матушка...", "— Жалко, но что дѣлать, честная бѣд-\nность все-таки любette богатаго безчестья,\nскажая молчанъ.", "— Ужъ какъ жили, заговорила сю-\nгроворкою, ведаваю временню падчерицы, кото-\nрому съ вѣсльнымъ безпокойствъ снова было-\nпробовала начать рѣчъ: — пока живъ былъ\nмой поколINKъ, ву ни то, ни се, и деньжкъ\nквадировались... а какъ умеръ, разумѣется, би-\nда наша пришла: по утра до ночи за работой,\nтвъ только и хлѣбъ добывалъ, матушка...", "— Жалко, но что дѣлать, честная бѣд-\nность все-таки любette богатаго безчестья,\nскажая молчанъ.", "Александра Ивановны хотѣла что-то скажать.", "— Молч! шепнула ей Анна Тарасьевна,\nдѣла опять прежнюю граммась глазами.\nУжъ такъ ли бились, только въ Бога и падѣ-\nлись, продолжала старуха, обрашався къ гра-\nфінѣ: — да на вашу честь...", "— Бедная Александра! Ты много тер-\nпила, но наконецъ ты будешь награждена...\nМужъ мой умеръ, бѣтъ у меня нѣтъ, род-\nственниковъ близкихъ тѣле; уже сама стоя\nодной ногой въ гробу... ты не будешь жало-\nваться... я должна позаботиться о судьбѣ\nтвейнѣ.", "Анна Тарасьевна съ жадностю вслуші-\nвалась въ слова графини. Александра Ива-\nновна была съ страннотъ безпокойствъ. Нас-\nкоько разъ она хотѣла говорить, но то по-\nвѣтельный взглядъ мачихъ удерживалъ ее,\nто ее навсю незамиралъ на ея устахъ\nотъ внутреннего волненія.", "— Покуя я жива, продолжала графыя,\nобращая къ Александру Ивановѣ: — ты\nбудешь жить въ моемъ домѣ, вмѣстъ со\nмною.", "— Графыя, воскликнула Александра Ива-\nновна рѣшительно: — я...", "— Наконецъ Господь скажалі надъ нами:\nперебила Анна Тарасьевна, стараясь гла-\nшить голосъ падчерицы.", "— А когда Богу угодно будетъ, продолжала\nграфыя: — призвать меня на судъ свой,\nчто вѣроятно случится скоро, тогда я даю\nобязанность, оставить тѣбя, милая Александри-\nна, все мои емнѣн'...", "— О, какъ вы добыбъ, матушка графыя,\nвъ простое правенство... наградить васъ Богъ\nпо заслугамъ...", "— Вотъ, другъ моя, что я не боятъ тѣбя\nтакъ сказать, за чѣмъ я тěбя искала... На-\nдоськъ, ты простшѣе мѣнъ, что восемь\nлѣтъ я принкунѣдна была оставить тěбя на\nпроизволь судьбѣ.", "Александра Ивановна молчала. Страшная\nбурая приподвала въ душѣ ея.", "(Окончаніе въ салѣдкіе пумыр.)", "буетъ отъ него исполненія всѣхъ супружескихъ\nобязанностей, пріятныхъ и неприятныхъ. Мень-\nкуръ и не прочѣ бы отъ меняхъ требованій; но объ-рѣ-\nнія: но объ пропаљъ, если графыя узнаете, что\nонъ хлѣбъ. По-тому объ выдалъ узла въ свою\nсестру, не смотря на то, что она очень не охото-\nнѣ тѣмъ съей яркія. Но слѣдующая вмѣстѣ будетъ\nвъ ее альбомѣ, и я смертѣю люблю въ нее.\nМежду тѣмъ, какъ графыя, подружившись\nвъ эльюзі, признаваетъ ей просторѣшую въ страсти-\nсвой къ Мелькуру, юлѣотыхъ оцениръ Вальбергъ\nпропускъ въ живописца руки его миньемъ серсті.\nЖена и мужъ одинаково недовольны этими объя-\nсеніями и готовы открыть тѣбѣ.", "Тогда графыя получаетъ письмо отъ министра,\nпри котором находится и предпослѣвіе объ опре-\nдѣлѣнія Мелькуру, который министръ поручаетъ\nей самой отдать ему, говоря, что подарокъ отъ\nмилой власѣздѣ арговѣнѣе всѣдѣ друга Ивана.\nЧтѣнѣ письма министра возжигаетъ ревность\nЭль-зіи, который приходится въ отчалніе, не те\nпадаетъ въ кресло Мелькуру, пораженный раска-\nливаю, вмѣстѣ съюлъ не погорѣдѣ тѣмъ въ\nсвоей покровительности и представляетъ ей Эль-\nзіи, какъ своей законѣченной женѣ. Графыя, по-\nслѣ мунтной нерѣшимости, отдаетъ предпослѣды\nЭль-зіи и говорить: «Отдайте самій». Эльза и мужъ\nобнималсятъ освѣтнѣ.", "— Ты, и Вальбергъ, нѣкогда любившіеся\nтакъ-же и Вальбергъ, нѣкогда любившіеся\nсоглашъ друга, съ великоколѣмъ рѣшительствомъ\nсоглашъ своей страсти.", "Музька проста, мила и очень удачно выбрана.\nПисецъ имѣлъ значительный успѣхъ.", "LES BAINS A QUATRE SOUS («Четверехцветныхъ\nвазокъ»), писецъ, піе) въ трехъ дѣятельностяхъ,\nсоч. д. Энера и Бризбарда.", "Первое дѣйствіе продолжить зьмою на приу-\nгъ собираются воспитанники двухъ пансионовъ\nи забываются катаніемъ на кошкахъ.", "Второе дѣйствіе продолжить въ камерахъ папа-\nсіонъ, гдѣ учреждены пансионы:占有льно гу-\nльми забавами, съѣлаютъ ужинъ своихъ учителей\nи поютъ во все горло, аккомпанируя себѣ та-\nрелками и стаканами, какъ водится въ гулахъми\nмѣлкинковъ.", "В третьемъ дѣйствіи, заваѣсъ поднимается\nтампкаю, какъ и отрѣваетъ четверехцветныхъ вазокъ,\nгдѣ и открываетъ себя воспитанникъ двухъ пансионовъ\nдля упражненія въ піаваніи. Роль учениковъ ис-\nпонѣнныхъ молодыхъ артистовъ, который являю-\nлѣсь на свѣе не въ такихъ костюмахъ, какъ во-\nдитѣ въ породочныхъ вазахъ, какъ пансионѣ-\nрѣе и въ четверехцветныхъ, ни въ пеньюзарахъ,\nкакъ водитъ въ даммалы вазахъ, а въ ночной\nнарядъ, то есть въ кошотѣчкѣ и спальномъ чепчѣ.", "Что касается до интригіи писецъ, то она су-\nверенъ нечтоко. Нѣкакъ Митарзискихъ имѣтъ на-\nдѣла поправить свои финансовыя обстоятель-\nства, если будетъ дариться съ однимъ богатыма\nмашинымиъ срыжкіемъ. Убѣтъ въ которой онъ\nврѣшалась пепренійъ убѣтъ своего соперника,\nевда оставшегося молодую скамейку, доставить\nему патнадцать тысячъ орнаковъ годового лохо-\nда и столько-ке г. Артуру, содержателю папансіо-\nна, который тогда будетъ въ состояніи жениться\nна дочери Болинѣ, даряго содережителя папансіо-\nна. Къ счастію, заговоръ открытьъ, душеь не стоя-\nлѣсь, Артуру женитъся на возлюбленной своейъ и\nпапансію. Болинѣ сливается съ ея собственнымъ\nпапансію.", "Вотъ всѣ или почти всѣхъ новыя писцы, принявъ\nвъ Парижъ въ течение посѣдѣныхъ двухъ мѣс-\nчѣнъ. Сюда можно было бы включить еще нѣ-\nкъ, но

ЛИТЕРАРНАЯ ГАЗЕТА,
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Едулайтё обдюсеніе, киталайтё! Шкиспіль. (Циклелин.)

Выходитъ три раза въ недѣлью: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цъна головому издавлю, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылькою или разноскопю по домамъ 11 руб. 50 коп. сереброму.

5-Е АВГУСТА,

ВТОРНИКЪ,

1841 ГОДА.

ЖИЗНЬ
АЛЕКСАНДРЫ ИВАНОВЫЕ.
повъсть въ четырехъ экиплажахъ.

Соч. Н. Перепельскаго.

(Окончаніе.)

— Что-жъ ты не благодаршь ея слѣтель-
ство, чего ты исцугалась, шептала ей торже-
ствующая Анна Тарасьєвна.

Но Александра Ивановна совѣмъ не объ
томъ думала. Долго въ чертахъ ея замѣтна
была нервшательность, смѣшанная съ совер-
шевеннымъ отчачніемъ; наковѣпъ она рѣши-
лась; черты ея приняли величественную твер-
дость; лицо просіало.

— Графиня, воскликнула она, падая передъ
нею на колъна: — выслушайте меня... Я не-
достойна васт, недостойна вашихъ мило-

стей. Вы ужасаетесь, если я скажу вамъ —ко-
го за нѣсколько минутъ сжимали вы въ сво-
ихъ объятіяхъ...

— Что ты, съ ума сошла! прошептала ей
старуха, но на сей разъ старанія ея удержать
падчерцу были тщеты.

— Не мьшайте мнѣ; дайте мнѣ произне-
сти собственный приговоръ свой, продолжала
Александра Ивановна твердо и рѣшительно.
Графиня, обратите свои милости на другую:
я недостойна ихъ. Вы теперь удивляетесь,
вы готовы собственными слезами исполнить
мов, но погодите минуту — вы будете гну-
шатьсямяно; вы съ недовованіемъ оттолкнете
ту, которую осыпали вашею благосклонно-
стію... О, я знаю слово, страшное слово, ко-
торое оттолкнете васъ отъ меня, съллаетъ
васъ врагомъ моимъ изъ благодѣтельствы,
вырветъ съ корнемъ малѣйшій остатокъ при-
вязанности ко мнѣ... О, я хорошо знаю та-
кое слово... и я назову его... это слово — по-
зоръ, позоръ...

КАЛЭЙДОСКОПЪ.

ВОЗДУХОПЛАВАТЕЛЬ ГРЕНЬ. 12-го іюля воздухоплаватель Гренъ, въ садахъ Воксала въ Лондонъ, совершилъ свое девисть семидесятъ восьмое воздушное путешествіе. Въшесть часовъ онъ съѣлъ въ лодку съ своею прелесностью дочерью, дъвицею Гренъ, капитаномъ Долія Уардомъ, капитаномъ Кёррей, г. Девидзономъ и Доллеемъ. Воздушный шаръ поднялся величественно при восклинаніяхъ артилей; простоявъ нѣсколько времени надъ садами, онъ взялъ направленіе къ востоку. Гренъ замѣтилъ тогда, что клапанъ не дѣйствуетъ. Вспомоществуемый капитаномъ Кёр-

реемъ, онъ придалъ большіе силы бичевкъ клапана, но она оборвалась, оставивъ его неподвижнымъ. Тогда Гренъ рѣшился спуститься какъ молодо скорѣе, но въ это самое время Эльтамскал церковь находилась прямо подъ шаромъ и, чтобы не задѣть ее, онъ выбросилъ весь грузъ свой. Шаръ поднялся на высоту семи сотѣ футовъ. Не имѣлъ никакого средства останавливать вытока газа, Гренъ дѣялъ разные маневры, чтобы собрать сколько возможно атмосферическое воздуха. Этотъ маневръ былъ такъ успѣшнѣй, что шаръ началъ тотчасъ опускаться. Къ несчастію, воздухоплаватели неслись тогда надъ ўсистымъ мѣстомъ; однако Грену удалось спуститься на полѣ, засѣянное датлиной, подъ Стекстабѣ, къ Кентскомъ графствѣ, пробылъ на воздухъ часъ съ четвертью. Гренъ увѣряться, что ни-

— Что съ тобою, дочь моя? воскликнула изумленная графина.

— Да, графиня, позоръ — и онъ тяготить
вадъ моею головою... Не называйте меня ва-
шею дочерью! Нѣтъ, я сама вижу, чья дочь
я: во мнѣ низкія чувства; я не предпочла,
какъ вы говорите, честной бѣдности богато-
му безчестью... Нѣтъ, я...

— Что я ссышу? Дочь мол... позоръ... Боже мой! съ ужасомъ воскликнула графина глухимъ, больznеннымъ голосомъ. Ляцо елъ побѣльъ, губы посиныли; ее можно было принять за мертвую... Она сильно пошатнулась и безъ чувствъ упала на спинку дивана...

— Дочь мол! воскликнула Александра Ива-
новна быстро, слабымъ, дрожащимъ гло-
сомъ: — Графиня! какимъ голосомъ были ска-
заны эти слова? Я прежде часто ихъ отъ васъ
сышала, но никогда они не производили на
меня такого впечатлѣнія... Отвѣчайте мнѣ,
отвѣчайте!

Графина была безмолвна и неподвижна.

когда не боролся съ такими ужасными и гибель-
ными препятствиями.

СЛѣДСТВА ВЕРЖЛИВОСТІ. Дѣвца 76
летъ, въ Парижѣ, по имени Буде, дѣвѣ ведѣли уже
была больша и пользовалась попеченіями двухъ
племянницъ. Племянницы, почитавшія ее очень
бѣдною, не мало удивились, когда тетка посла-
ла за нотаріусомъ и написала духовное завѣ-
щаніе, по которому отказывала каждой племян-
ницѣ 100,000 франковъ и кройъ того разнымъ мѣ-
стамъ и лицамъ еще 500,000 франковъ. Она гово-
рила, что пріобрѣла это состояніе непрерывною
бережливостію, въ которой начала упраживаться
съ тринацатилѣтняго возраста. Потомъ она вы-
нула изъ-подъ полушки истертый бумажникъ и
вручала нотаріусу банковые билеты и купічіи на
четыре каменные дома, отрекомендовала племян-

["543", "— Господи! что съ вами, матушка, вски-\nчала наконецъ Анна Тарасьева, которая съ\nотчаянья, съ досады за откровенность пад-\nдыры, почти потеряла разсудок, и слушала\nее какъ калкетъ тупншанникъ, рѣш-\nтительно не принимая участія въ ся словахъ.\nНаконецъ баждаюшій взоръ не устал не-\nчало на графино. Съю съ вами, матушка, повторпала ся, подбѣгая къ графі-\nній... Лицо какъ востъ, руки холодны. Матер\nПревращая Богородца! Да ойowa мертва...\nли пять... лышить... Батюшки мон, мон...\nпятку! лекаря надо, лекаря.", "И Анна Тарасьевна выбѣжала изъ кончая.", "Александа Ивановна, сильно взволнован-\nпал, увекенчая свойъ положеніемъ, ничего\nнезамѣчала. Долго напрасно ждала она отвѣ-\nта, на свой полю - странный полу-безумный\nопровѣсъ. Вольмюея разливленный безотчетны-\nми ощущеніям, першерпінѣмъ, страшомъ, о\nна наконецъ приближилась къ графинъ, но\nне замерзла ни прирока жизни въ ея лице.\nГрафина была по прежнему неповажна, без-\nмолва, безчужественна, можетъ быть мертва.", "Умъ Александры Ивановны въ того мѣста\nвзяванѣнъ, что она даже не могла соста-\nсить основательной пленъ о положеніи, въ\nкоторомъ находилась безчужественная граф-\nина; по отъ чего-то ею вдругъ оціяла ка-\nкаю-то тоска, рояка, невыразимая. Она\nмнѣмоко зарядала.", "Послышался стукъ эгкapiахъ, и чрезъ ми-\nнутъ вошла Анна Тарасьева съ докторомъ.\nДокторъ долго шупалъ пульсъ графии,\nприкладывалъ руку къ ея сердцу, всматрив-\nалъ въ ея лицо, и наконецъ сказалъ съ раз-\nстановою:", "—Удъръ; должно быть, что-нибудь сильно\nпоразлиć еее... Временной безчужественъ, оці-\nмѣнъ, или можетъ... надобно немедлен-\nно пересныть больную въ сухую, теплую ком-\nнатъ... нужны немедленныя пособія... нѣтъ\nли спирту.", "Въсъ усилия доктора привести графію въ\nвѣтъ оставляюся безполезны. Наконецъ,\nпослѣ долгихъ недоразумныхъ, больную от-\nнесли на рукахъ въ карету, которая тихимъ.", "осторожнымъ шагомъ отправлялись въ ея\nдомъ, предоставивъ смершеннѣй жителѣмъ въ\nвъ особенности жительницамъ Петербур-\nгской стороны разсаживать о минутномъ яв-\nленіи ей въ ихъ мѣрномъ краѣ, какъ кому за-\nбагорасудится.", "Въ то же время, въ дверь двѣной квар-\nтиры нѣкоторая этажа вовѣрила вмѣстѣ, а\nвсѣмому изъ простого званія, въ сѣромъ ар-\nмякѣ, подоясный краснымъ, полинялымъ\nкушакомъ, и чрезъ мѣсто возврашался въ\nадъздъ въ какой-то несвойственной ему задум-\nчивости.", "—Укъ какъ хотѣте, кожанъ, сказать онъ, увидѣа сходящаго съ лѣствицъ втораго этажа пожилаго человѣка, одежда которого съвѣт-\nствовала, что онъ былъ купецъ: — сту-\nпайте сами, а я не могу больше требовать съ\nнахъ девецъ; не пойду къ нимъ...", "— А что? спросилъ купецъ.", "— Да молодая-то стопъ на кожнахъ пе-\nредъ образомъ и молится, и горько плачетъ;\nтакъ скидная ся лазумѣется, хорошо газалѣ\nсмотрѣть; а старая такъ сердно смотрѣть,\nкакъ не пошаннянна. Странно кожанъ, я-\nда и какъ сердца-то нынѣхонько, гавда\nнахъ ихъ... эзъякъ не новорачивался сказать...", "— А вотъ я самъ жоку... у меня миговъ\nочертѣлъ, сказать купецъ... Ты видно толь-\nко и мастеръ дворъ мести.", "Купецъ рѣшительныхъ шагатъ мышлѣе\nквартиры нижнѣй этажа, а сострадательный\nчеловѣкъ, которыйъ видимому занимался\nвъ Lastъ должность дворника, взялъ метлу и\nпринялся мести дворъ, оставаясь по прежне-\nму въ несвойственной ему задумчивости.", "IV.", "ФОРОЗ.", "Весна, весна! Въ то время, какъ тебя на-\nзывають лучшимъ времени, когда я-\nзываю сравнивать тѣда съ элемомъ земнымъ,\nвъ то время, когда такъ много ждутъ отْ\nтого цѣлебнаго, благоотношавшаго воздушъ\nбольшое — тѣ-ты въ Петербургъ, по старой\nвыльчкѣ, не перестаешь быть сырою, грашвою,\nвредною и совершенно лишенною жизни...", "Понятно, за что тѣо славалъ жителѣе стран\nположенныхъ: тѣо хорова, тѣо полезова, бла-\nготворна — тамъ, далеко, подъ чистымъ юж-\nнымъ небомъ; тѣо тоже хорова, полезова для\nпопѣса, потому-тотъ твой мѣдъ очень хоро-\nше рифмуеетъ съ любѣмымъ ихъ словомъ —\nрай, которымъ они по сему случала вели-\nчотѣ тѣенъ; для большей мѣдѣ очень хоро-\nше рифмуеетъ съ любѣмымъ ихъ словомъ —\nрай, которымъ они по сему случала

547

бурга, на Выборской сторонѣ, царствует со-
вышенным зимою. Свѣдіе должно толстымُ
сюмъ лежитъ еще на мостовыхъ; природа
смртъ пасмурно и подозрительно, жите-
ть входить на улицу ненавече, какъ зака-
тавшись въ мѣховую одежду. Злания пасмур-
ыхъ и туманны; на заборахъ, изъ-за кото-
рыхъ выглядываются угрюмые деревья, до
лодовныя носгрыты свѣткомъ, селетелъ иней;
въ десятъ изводзковъ, только одинъ и то
въ отчаянніи въ сердце осмілася выглядитъ
ва рджахъ. О, какъ далеко Выборгской
торонѣ, въ Невскаго проспекта! Какъ бы я
хочѣть теперь побирать вамъ на Нев-
скомъ проспекте, показать вамъ на дѣлъ все
венизмымъ разстояніем между имъ и Вы-
боргской стороною, но, по долгу добросо-
вѣстаго опсѣятеля инстинаго событія, ядом-
кѣнъ отказаться отъ своего желанія. Вотъ
картина, на которой давно бы уже поcriа с-
ключительно остановить наше вновьмазнѣ.

Вдялѣе ли вы печальный въздѣзд, который
трансате по напашенію къ церкви Спаса въ
Бочарной?... Простые дроги, запряженные въ
одну лошадь, и на нихъ гробъ—"бълѣй, ни-
чумъ не обитать, безъ всякихъ украшений;
за гробомъ подслѣдая старушка, низцемны
олятая, согнѣдая съ лоъ тажестію юсть, съ
сълами нашаглазъ, съ безотчетно-грустнымъ
выраженіемъ на жолтомъ, безжизненному
лицкѣ. За нею двое мужчины, въ виличимою,
въ ремесленниковъ. Отчего такъ унылъ, такъ
безвыразительно тупъ взгладъ этого добра-
человѣка, въ заслѣдомъ венгеркъ, который
идетъ по правой руки? Оно смотрѣтъ на
гробъ пристально, задумчиво... Вотъ либо
я началъ одушевленнѣться, вотъ слизь пока-
лись на нашаглазъ, вотъ онъ вздожнулъ тяже-
ло, большѣнѣ... Кого потерялъ онъ, комъ
его крепкимъ, непритиранный слезы? И от-
чего тотъ, который идетъ рядомъ съ нимъ,
такъ безчувствѣнъ, такъ равнодушѣнъ, что
даже заглядывается по сторонамъ въ окошки
лодовъ? Отчего такія разнородныя ощо-
щевія производить одно и то же обстоятель-
ство? Кто еще проповѣдитъ покойницѣ? Ни-
кого... не уже-ли эта богатая, великолѣнная
карета, которая шагомъ вѣдѣтъ въ отдаленій.

принадлежитъ къ печальному повѣд... О,
вътъ, вървъ нѣтъ!

Но вотъ картина исчезла: гробъ внесся
въ церковь. Провожавшіе угрози за гробомъ.

Въ то время къ Воскресенскому по-
подъѣлъ коляска. Кучеръ осадилъ лома-
дей и остановился.

— Что ты сталъ? раздалася голосъ изъ
коляски.

— Нельзя-стъ мосты только наводить.

— Чортъ возьмъ? Почему такъ познало.
Другіе мосты давно уже наведены, съ гвѣ-
номъ сказали господинъ въ темно-коричне-
номъ пальто, высунувшій изъ кольца!

— Наведень-то былъ онъ давно, да оdar
нужно было развести... Ладожскій лѣдъ по-
шелъ, ваше благородіе... сказалъ, подходя,
одинъ изъ рабочихъ...

— Чортъ возьмъ! Ждать! я такъ лово-
мостомъ, мостомъ, что похоронъ для
мойой дачи... У меня уже по головѣ вертится
ланъ, какъ устроить ее... Надобно торо-
ниться, чтобы въ мазь была готова, бормок-
таро пъ себя господинъ въ темно-коричне-
номъ пальто...

— Изъмить по-обождать малѣко, şi
ваше благородіе... Тотчасъ наведемъ... сказалъ
обочий.

— А другіе мосты тоже разведены?

— Въстамъ, ваше благородіе.

Господинъ въ коричневомъ пальто къ не-
месячнымъ вышелѣ изъ кольца и по-
шелъ удостовѣриться точно-ли мосты можетъ
быть наведенъ скоро...

— Живѣе, закрѣпленъ онъ:—на водку ца-
ковый получите!

— Желалъ какъ-нѣмь сократить время, гос-
подинъ въ темнокоричневомъ пальто вз-
малъ пройтись по Выборгской сторонѣ, у-
знатъ покороче угодъ Петербурга, о ком-
торомъ онъ не вмѣзъ никакого понятія... Бро-
да по улицамъ, онъ ваконедъ пришелъ къ
церкви Саса въ Бочарной; ему пришла идея
затайтіа туда.

— Кого пошатаетъ? спрочиталъ онъ въ под-
сельной старуха, которая съ съвѣей въ рукѣ
торола за бѣлымъ простымъ гробомъ, и
усердно молилась, проливая слезы.

— Такъ бѣдную, ваша милость. Платье
старшора на господъ, воконица, царство ей
небесное!

Старуха нажою перекрестилась.

Воскресшій объявленъ глаъ злази церковь.
Она была почти пуста. Кромъ старухъ, въ
торонѣ столо was еще двое мужчины, у сты-
ды нѣколько низкихъ, церковный сторонъ—и
только. Итътъ, позвольте. Въ отдаленѣмъ тем-
ному-глуку стола на коленцахъ какая-то дама.
Черемъ нарѣдъ еа сливалася къ яракомъ, ца-
ртаворашшимъ во храмъ; она была почти
незаметна. И въ временнѣмъ только глубокій
вздохъ и невынятая слова вылетали оттѣд,
гдя она стояла, напоминая тѣмъ о ея прису-
ствінѣ. Картина была печальная и глубоко-
тргошанная. Услѣдъ пѣвнѣ глуко и протяго
разносилось по сводамъ. Нельзя было не за-
думаться.

Пнѣе кочились. Стали прощаться съ
покойницей. Подошла старуха, ломая рукъ,
для судорожныя грибасы отчаянья. Ее
насильно отвеклили отъ трупа покойниковъ.
Подошелъ и пожилой человѣкъ, въ зеленой
венгерка съ мѣховымъ ровотиком—поцѣ-
лѣй его былъ сильнѣй и продажный, какъ
будто бъ онъ хотѣлъ передать въ немъ душу.
Подошелъ и товарищъ гроба готою, ядро-
ноковѣрный эртиль печальной картины; подошелъ и толе-  
же поцѣловалъ покойницу. Но былъ  
его поцѣлуй? Уже крыль гроба готовы, ядро  
захлопутъся, какъ вдругъ мѣрной бро-  
жаними шагами приблизилась къ гробу ста-  
рая дама въ черномъ нарѣдъ, и отъ безсилѣ,  
отъ страшнаго пошленія почти безъ чувствъ  
услала на трупъ покойниковъ...

Господня въ коричневомъ пальто показалось страннымъ присутствіе дамъ, въ виличномъ довольно важной, при походячихъ простой каррики. Имъ ослабло любопытство уважить покойницу.

Какъ скоро дама отошла отъ гроба, въ вазѣсвѣдѣній намъ господинъ не замедлѣлъ занять ея мѣсто.

Какъ скоро дама отошла отъ гроба, въ
вазѣсвѣдѣній намъ господинъ не замедлѣлъ за-
нять ея мѣсто.

Онъ остолѣеѣнъ, казалось, отъ изумѣ-
нія. Лишь его странично измѣзлило. Черемъ
мнину онъ ость погналися къ покойницѣ и
долго пристально разматривалъ черты ея.

ные зубы и послѣ утомительной двухчасовой ра-
боты челость безнакома была исправлена, какъ
вагузъ вздало ему получить нервачкиELY при-
падки. Докторъ бѣднѣся въ другую громкую, ‘тотъ-
бы призвать въ Hilfe von людях, и возвращались
вдѣлъ, что кресло опутшѣ о, и мужчина съ разра-
жительнымъ нервами исчезт. Генокъ уже упѣ-
шался въ этой неудачѣ, когда получалъ запасу
оглаживающего содержания: "Милостовій громада,
чрезвычайно уважаю вашій познаванія и умѣшь
вмѣстѣ съ челюстями. Желалъ нравиться женщі-
ніямъ, я вчера обратился къ вашъ. Не пинавѣтъ
на мой поступокъ; ему вы обязаны тѣмъ, что въ
прочлиреніе пати ють будете безопасны въ
всѣхъ воровъ и мошенниковъ въ Парижѣ. Под-
посано... "Искусѣшій меншенникъ искусѣшемъ
вубнымъ врачу.

ОТКРЫТАЯ ВЪ ОКРЕСТНОСТЯХЪ ПАРИЖА.
Неоѣднѣтныя еміяrelative работы, производимы
на нынѣе пустакъ въ окрестностяхъ Шарикажь,имѣютъ
ту выгудъ, что онъ откроютъ часть-въ геологиче-
скихъ сокровищъ, которая находится въ Сенскемъ
Департаментѣ. Такъ, напримѣръ, въ низкихъ ча-
стахъ буонскаго лѣга, въ варшавной Отеville (Auteille)
нашли желѣзный пластъ песку совершенно кра-
снаго, какъ кровь; въ верхнихъ частахъ Мисне-
клѣо строительный камъ, весьма криваго, и ко-
тожъ съ пользовой можетъ быть употребленъ въ

дью. Въ нейцкомъ паркѣ и на высотахъ Бель-
вилъ, между пластами земли и песку, встрѣтны
всѣмъ изобильные şiноткинки.

Въ верхнихъ частахъ Вилсера открыли во-
начнійςія формаційъ; въ равнинѣ Моне и въ Аль-
сортѣ—пласты рѣчаной пески; въ Роменѣнѣ—а-
сорт глинистыхъ земли. Въ Руси и Ногенѣнъ на-
шаe вмѣстially кремнекислой известняка, кото-
рый можетъ быть въ большомъ免费ю упроте-
нѣнъ на построку печей. Во многихъ мѣстах
откаются сливаясь древнихъ разработокъ,
такъ остатки животныхъ допотолыхъ. Въ these
въ ученые сокровища собираются со всевозмож-
нымъ тщательнѣмъ и помѣстся въ музеумъ, кото-
рый будетъ устроенъ въ одной изъ цитаделей, и,
въ рѣшато, въ цитаделѣ Барелійской горы.

Наконецъ, въ нѣкоторыхъ мѣстахъ, архео-
логія ныма также свою часть: наши оружія, от-
носиміе къ самой глубокой древности и разныя
природежности вооруженія.

(L' Echo du monde sav.)

ВАЙТЕЛЬ ТОВРАЛЬДЕНЪ СТАРША, но не
смотря са то, еще очень свѣтѣ и брѣдь, и высокъ
ройсосто, съ пронцѣательными глазами, но благо-
сконнымъ, добродушнымъ глядломъ. Длинные
сѣды Bulkовы, разсаживались по печатѣ его, но
взаимно уваженіе даже простолюднѣмъ, и вза-


дъ, гдѣ онъ, въ Берлине, находился изъ кареты,
собрался толпа, и дождалась, пока онъ по-
нойдѣй къ окунѣ или выйдетъ опать на улицу.
Вільный его на окружающихся весьма сильно, а
обществацъ его принимаютъ, какъ и доша, са-
каютъ на середину залы и оккупанія въ всѣхъ поро-
торѣ. Говорятъ, что творческая сила его еще на-
сельно не ослабѣа и портсель его съ каждымъ
дема наполняется новыми окрашками, которые
онъ охотно показываетъ всемою.

СРЕДСТВО, покрыла кристаллами квасовѣ,
сочравшіе разнообразіе предметы, какъ-мо: чев-
ты, плоды, и проч. и проч. Растоврѣ на жару
восемнадцатыхъ уній квасовъ въ одному літъ-
води, растовѣ этотъ, въ состояній холодномъ,
люю на предметы, которые хотѣтъ покрыть
кристаллы (чѣмъ этотъ растоврѣ рогачѣ, тѣмъ
прыгалися получаются меньшаго размера. Лу-
чилъ степень жара—двадцатія восемь градусовъ по
Ремюру; предметы эти помѣщены въ сосуды,
гдѣ они находятся въ висячемъ состоянія.

— Съ первыхъ чиселъ августа начется вънх-
городская ямарка, гдѣ къ числу первыхъ уве-
селеній относятся тѣатръ, который въ послѣд-
не смытъ, подъ уравненіемъ г. Живописѣ 2-го,
начастічно усовершенствовался, и даже можно

548

— Какъ звали покойницу? быстро спросилъ онъ, подходя къ подслѣдной старушкѣ.

— Александров, батюшка, отвѣчала она, всхлапывая.

Господинъ въ коричневомъ пальто пошатнулся. Глубокій вздохъ вылетѣлъ изъ его груди.

Крышка готова была уже закрыться, но онъ снова подбѣжалъ къ грубу — нагнулся и напечатывалъ поцѣлуй на губахъ покойницы.

Когда онъ поднялъ голову, по щекамъ его катились крупныя слезы...

Гробъ вынесли изъ церкви. Всѣ вышли. Старая дама сѣла въ карету и опять похажала по-одаль. Двое мужчины и подслѣдая женщина пошли за гробомъ...

— Мостъ давно наведенъ... Мы жemme васъ, сказалъ кучеръ господина въ коричневомъ пальто, когда увидѣлъ его задумчиво идущаго за печальной процессіей...

Господинъ въ коричневомъ пальто продолжалъ итти за гробомъ; приказалъ кучеру вхать за нимъ...

— Вы здѣсь, батюшка, Карльъ Оедоровичъ, сказала подслѣдая старуха, обращаясь къ по-жилому мужчины въ зеленой венгеркѣ:—каъ я давно васъ не вдала; съ тѣхъ поръ... А какъ вы звѣстисьли о нашемъ несчастіи?

— Мы сказалъ вашъ брать — Егоръ Клементовичъ, отвѣчалъ Карльъ Оедоровичъ, указывая на своего товарища...

— Ахъ, батюшка, ужъ сколько мы помучились-то... куда гора много матерпѣлись несчастная — ну, да теперь конец всему... У меня, у старуха, сердецъ обливалось кровью, смотри какъ она мучилась, сердечная... Ужъ кабы не братецъ Егоръ Клементовичъ подосвѣдъ.. я бы не знаю какъ и съ похоронами справилась...

— Ахъ, жалко, жалко, проробмоталъ Карльъ Оедоровичъ, со слезами...

— А все сама покойница. Такая была делицей... Ведь послѣ-то, Карльъ Оедоровичъ, прирѣхала къ намъ старая графня, такая до-брада... вотъ она и теперь здѣсь... хотѣла вязать ее къ себѣ въ домъ, да то ли еще, хотѣла съмать своей наслѣдницею... такъ нѣтъ, нич-го не взяла... Я-де недостойна васъ... буду жить своими трудами, буду грѣхам отмаливать... Я-бы, признаться, посечала на нее, да потомъ сжалась... Опять стала съ ней вмѣстъ жить, да горе мыкать... Вотъ и посемлились мы здѣсь... и стала она бѣлье страты и всяку черную работу отлѣтъ; право, тѣмъ только и жиль: а отъ графини не хо-тѣла вязать нѣчего... упосыла и меня не брать, я, говорить, пососить съ вами... такая деликатная! Шесть лѣтъ такъ малылись... Ну, да теперь... Старуха показала рукою на гробъ...

— А кто эта графня? спросилъ Карльъ Оедоровичъ у своего товарища...

— Наша прежняя барыня, отвѣчалъ Егоръ Клементевичъ...

— Въ-самомъ-дѣль, она добра и къ ной покойницѣ...

— Между нами будь сказано, отвѣчалъ Егоръ Клементевичъ тинственно:—чуть-ли покойница-то не ея дочь... Ну, понимаю?— Теперь ужъ можно сказать... У моего брата, который былъ управляющимъ у ей сіятель-сть, дѣятель-то отъ первого жены не было... да и отъ второй Богъ не дѣлъ... Графина-то, знаете, въ молодости... Ну да кто Богу не вновьнавѣтъ! Царство небесное брать... На него и насъ отпустили въ волю... Я и не выдалъ съ нимъ передъ смертью... Все жить въ Рыбинскъ: тамъ у меня своя лавченка...

— Кто-то написалъ къ пріятую послѣ сильной бури, свирѣвствовавшей въ одном городѣ: «У насъ пока ничего нѣтъ нового, кромѣ оконныхъ стекловъ, потому что бура разбрызгала всѣ ставры».

— По недавно сдѣланному исчислению, въ одной лондонской фабрикѣ содовой воды лопатся какая-жень завадитъ дожди бутылокъ, что со-ставляется въ годъ 87,600 бутылокъ. Изъ этого числа, впрочемъ, должно исключить около 12,000 на праздники, когда нѣтъ работы.

— Въ Парижѣ недавно сдѣлано весьма благолѣ-тельное Учреждение, которое состоитъ въ томъ, что булокники, подъ опасеніемъ строжайшего наказанія, обланы взвѣшивать хлѣбъ передъ покупателями и даже тогда не смотрѣть отъ этого правила, если покупатель, по посвѣшно-сти, не требуетъ этого. Ученики булокниковъ, раз-садывающие хлѣбъ на дома, такъ-же должны вмѣстъ всегда при себѣ въсъ. Это постановленіе соблю-дается такъ строго, что нѣкоторыхъ булокниковъ, неисполнившихъ его, строго были наказаны.

— Поговариваю, что Виктору Глѣго хотѣлъ съ нимъ перейти Франціи, Французскіе жеря говорятъ, что онъ вѣрно меѣнъ въсѣхъ прочихъ удивится такому повышенію.

— Познала Мура «Дала-Рукъ», недавно вышла авладцатымъ изданіемъ. Книгопродавецъ Лонг-

Третьяго-дня прірѣзжаю въ Питеръ... спрашивая гдѣ брать; говоря— Богу душу отдалъ... отъскивая родныхъ и нахожу дочь-то его ужъ на столь, холоднехонька... А старуха лежитъ на полу... да благимъ матомъ воетъ; и я взялся по родству похоронить дочь-то братину... или... то есть, какъ хотите.

— Понимаю, сказалъ Карльъ Оедоровичъ.

— А хорошая была дѣвушка; я любилъ ее... ахъ... очень любилъ!

И Карльъ Оедоровичъ опять ворюкъ запалакалъ...

Прихала на Охтенское кладбище. Гробъ опустили въ могилку; священникъ бросилъ горсть земли на гробъ; за нимъ бросили при-сутствующіе, и могильщики принялись за свое дѣло.

Графиню почти безъ чувствъ отнесли въ карету. Господинъ въ темно-карчевномъ пальто, во все пребываніе на кладбище ходилъ потупа голову, какъ бы не желая быть узнанънымъ, илъ, можетъ быть, отъ чрезвычайнаго огорченія...

И разошлись люди, и скоро снова предалась они суетымъ заботамъ жизни. Люди всегда — люди! — Смерть была самымъ луч-шій урокъ для человѣка, сильно потрясая званіе его суетности; но проходить время... печательные слабѣтъ... и все забыло! Люди снова холопучую, враждаютъ другъ противъ друга, думаютъ, придумываютъ, хитрятъ, снова лъзутъ изъ кожи для достойенія ми-нутнаго непрочного блага; снова они хо-датъ, бѣгаютъ — вдзать въ каретахъ, колясахъ, дрожкахъ до тѣхъ поръ, пока смерть не подасть имъ общій экипажъ человѣче-ства—дроги!

=

мѣнъ купилъ къ ней по, нежели хотѣ одинъ-другъ ея былъ написанъ, за 3000 гиней.

— Странцій и докторъ-шутъ, спорилъ о премиум-шествахъ своего круга дѣствій. «Еслиъ я не сердѣлъ лодейку сказалъ страничій, что у васъ не было бы и въ первовѣтны столько больныхъ, какъ теперь... — А еслиъ я, отвѣчалъ докторъ, не за-мыкая рѣтъ полноты вашыхъ кліентовъ, то дру-гал паступила бы къ мировой.

— Какой-то вѣрѣнъ супругъ бранился съ своей еще вѣрѣнѣшего полнотною и наконецъ, вы-шедъ совершенно изъ себѣ, сказалъ: — Да ты не стонешь и того, чтобъ чортъ побрала тебя!—«Ошиб-баешься», закрчала жена: «я стою этого больше, нежели ты йъ».

— Кто-то въ Парижѣ спросилъ, чье мѣсто Викторъ Глѣго занялъ въ Французской Академіи. — Мѣсто г. Гемероль, отвѣчалъ ему. — Можетъ ли бытие воскликнулъ онъ. А я, чтая рѣчь, кото-рую онъ говорилъ при вступлении, думалъ, что онъ занялъ мѣсто генерала Бонапарте, членъ Академіи. (Читатель вѣрно зналъ, что воскрѣчъ Викторъ Глѣго преимущественно вертитъися около Наполеона.)

Печатать позволяется. С. Петербургъ, августа 4 дня, 1841 г. Цеисоры: А. Крыловъ и А. Очикинъ. Въ типографіи А. Бородина и Комп.

ЛИТЕРАТУРА · ГАЗЕТА
ВЪСТНИКЪ ПАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Едлаите одоленіе, киталие! Шекспір. (Цимбелий.)

Выходить три раза въ исдъюли: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цына головомъ издаваніемъ, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр. съ пересылькою или разноисходою по домахъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

7, -е АВГУСТА,

ЧЕТВЕРГъ,

1831 ГОДА.

ИСТОРИЯ ПЬЯНИЦЫ.

Никогда еще жители Въвы не вдали такой
бури. Вътеръ вылъ уныло; дождь падалъ съ
щумомъ на крыша и разливался ручьми по
троттурамъ; по временамъ сверкала молнія,
сопровождаемая ужасными раскатами грома.

На улицѣ было пусто; только одинъ молодой человѣкъ шелъ, закутываясь тщательно въ широкій плацѣ. Опустивъ голову, съ позлузакрытыми глазами, пробирался онъ че-резъ улицу, какъ вругъ наткнулся на что-то и едва не упалъ.

Это «чтото» былъ человѣкъ, лежавшій въ грози. Молодой человѣкъ вздрагнулъ. при этомъ вѣръ; онъ думалъ, что у ногъ его лежала кертва злодѣянія или песчастія. Но, наклонившись, онъ увѣрился, что имѣть дъю не съмертвымъ тѣломъ, а просто съ человѣкомъ мертвецы-пьянымъ.

— Проклятый пьяница! вскричалъ онъ.

ФЕЛЬЕТОНЬ.

ТЕНОРЪ БОЛЬЕ.

Недавно еще весь Парижъ сходилъ съ лума въ вслурналы кричали о проварисьсомъ кресцѣяніи, отъ уливительнаго голоса которого ожидали чудесъ для парижской оперы: вотъ его история.

Въ завѣтный часъ ночи, когда парижские вѣт-
ренники могутъ на свободѣ сбаритничать сколь-
ко душъ угодно, что описывай грозныхъ локтей во-
локитъ и людей дѣловыхъ, вдоль Италіянскаго
бульвара шли три юноши, громко сѣясь и раз-
говоривая между собою. Запоздалый путникъ,
встрѣтась съ этими безвременными весельчака-

При этихъ словахъ, несчастное существо,
которое, казалось, съ такимъ удовольствіемъ
уточало въ грози, приподнялось отряхиваясь
и, стирая рукою грозъ съ лицца, сказалъ пре-
рерывистымъ голосомъ:

— Проклятый пьяница! И это говоришь
ты, Карлъ Маріа фонъ-Веберъ? Прокля-
тый пьяница!... Да, пьяница; но этотъ пья-
нца равенъ тебе, слышаши ли?

Веберъ отвернулся съ преръзьміемъ.

—Не уходи, пожалуйста, не уходите, госпо-
динъ Веберъ. Хотъ я и пьяница, но это во-
все не причина, чтобъ я теперь умертъ; не о-
ставляйте меня здѣсь; я не въ состояніи дой-
ти одинъ домой: я иззябну, погибну отъ не-
погоды. Отвезите меня; я живу недалекъ от-
сюда, въ Новомъ городѣ (Neue Stadt).

Веберъ взялъ пьяницу за руку и пошелъ съ
нимъ, илъ лучше сказать, повелъ его. Не-
счастный начиналъ постепенно приходилъ въ
себя; слова его выражаютъ то здравыя мысли,
то безуміе.

ми, навѣрное сказалъ бы: «вотъ три дни царя
казаться себѣ ужинъ. Но если разсмотрѣть царя
поближе и слѣдить за нами нѣсколько шаговъ, то
легко угадать, что эти мыслиные львы не принадле-
жать ни къ какому классу аристократіи: но царя
приемать, костюмъ и разговорному языку, сразу
можно замѣтить, что они изъ числа людей сред-
няго сословія и пользовались въ эту позднюю по-
ру, свободою каравала.

Три молодые товарища шли сомкнутую колон-
ную, держа другъ друга подъ руку, какъ это ча-
сто волились между друщами, когда голова тяже-
ла, амостовалась скользка. Одинъ изъ нихъ, бросивъ
потухшую сигару, затануло веселую пѣсенку; то-
варище подтавлили. Въ концѣ Монмартрскаго пред-
мѣстія, какой-то мужчина, слѣдивший за ними о-
колѣ четверти часа, уваривъ по плешу удаалаго за-
пѣвалѣ, сказалъ ему:

— Позвольте узнать вашъ адресъ.

— И прекрасная бури, говорилъ онъ:—пре-
красная бури! Однако я видѣлъ еще лучшую,
тому назадъ лѣтъ пятьдесятъ, въ окрестно-
стяхъ Торро-делль-Греко, въ Италіи. Ахъ,
господинъ Веберъ! Тогда я былъ молодъ,
красвѣтъ, и у меня былъ таланѣвъ. Я такъ-же
какъ и вы, писалъ оперныя партытуры.
О, глупецъ! я мечталъ о славѣ, объ из-
вѣствіи, о богатствѣ, — я, который дол-
женъ былъ упастъ въ пропастьншетъ и по-
рока, достигнувъ искусства. Одно только у-
тѣшненіе на дни этого ужаснаго вертепа, это
—наиться; и напиться не такъ, какъ фран-
ты и гуляки, а напиться мертвецки, такъ,
чтобы, валяясь въ грозъ, позабыть на нѣ-
сколько часовъ все, лаже нищету и посра-
меніе!

Онъ захотѣтъ, но захотѣлъ такъ, что
заглушивъ шумъ бури. На этотъ страшный
хочетъ отвѣчили жалобнымъ воемъ нѣсколь-
ко испуганныхъ событі.

— О чемъ я говорилъ? А, помню! Я блуж-

Отвѣтъ былъ, разумѣется, скорый и рѣшитель-
вый. Подгулявшие дружья закричили въ одинъ го-
лосъ, что они никому непозволять себѣ дурачить,
и въ этомъ отвѣтѣ включили столько грубыхъ словъ,
такъ, что неизакомецъ поневолѣ нахмурился.

— Теперь, сказалъ онъ: — я срашиваю вашеима
и адресъ по праву человѣка оскорбленнымаго, кото-
рый требуетъ уовѣрленіовія.

— Только-то? вскричалъ молодой человѣкъ — такъ
зачѣмъ-же отлагать до завтра? Мы можемъ это дѣ-
ло порѣшить сейчасъ — же.

— Чѣмъ? Кулаками? возразилъ съ преръзьміемъ
незакомецъ.

— Иначе и я не умѣю драться.
— Замолчшилъ-ли ты? вскричалъ одинъ изъ его
товарищей. —Ты видишь, этотъ господинъ приви-
маєть насъ за людей нічтожныхъ. Дай ему кар-
точку, а если ее нѣтъ у тебя, такъ скажи ему
перою, что тебя зогутъ Жеромъ Буршонъ, что

["550", "такъ по окрестностъмъ Торро-дель-Греко въ\nтакъю не страшную бурю... Я постищался в\nвороту какого-то уединенного домика. Стукъ\nстукъ! — не отвечаю. Стукъ! стукъ! Чортъ\nвозьмусь! — «Котятамъ» посыпались слабый го-\nлоъсъ. — Заблужившіеся путешественникъ,\nотвечалъ а. Дверь отворилась, и я увидѣлъ\nмоложе человѣка, такого бѣднаго, какъ\nвъ, съ такой же, какъ у васъ, больнѣнною\nнаружностію. Онъ оставлялъ свою страдаль-\nческую кровать, чтобы исполнить дольмъ го-\nстиріймісія. Но все гостепірміство его со-\nстолою въ томъ, что онъ приютилъ меня; въ\nкомнатъ его я не нашелъ даже и пускъ хлѣба.", "Познакомившись немного его моимَ️ хозя-\nнотъ, а спросалъ у него, отчего онъ жи-\nветъ въ такомъ уединеніи.", "— Я пришелъ сюда, отвечаю его: — чтобы\nскрыть свой стыдъ и умереть въ незвестнѣ-\nствѣ.", "— Въ незвестнѣство! Врѣчалъ я — одна-\nко, я вижу, у васъ лежитъ мухолѣйный ру-\nкописъ и поправки; и я увидѣлъ моложе\nчеловѣка, такого бѣднаго, какъ, а и тер-\nплю ручное чудности предъ ступѣніемъ въ\nствианше искусъ! Я убѣялъ изъ лавки\nмого отца, честнаго и богатаго вѣнскаго\nкума, и путемъвою у Итальіи съ ковелю-\nкомъ, который больъ и больѣе худѣетъ день\nдо same. Всевекъ, какъ шли эрзиральныя, слу-\nзая за огнѣннымъ столомъ, который указа-\nвалъ имъ путь къ объятованной землѣ!", "— Какъ! у васъ есть семейство, отецъ — и\nвъ оставляю все, чтобы бѣять за об-\nманчивымъ и коварливымъ призракомъ? Нѣт,\nя бы этого не сдѣлалъ! Слушайте; я вамъ раз-\nсказъ монъ спасетъ васъ отъ участи, которол\nвасъ ожидаетъ, а меня уже постигла. Гла-\nшайте...", "Онъ мѣнъ разсказалъ всю свою жизнь — и\nкакъ мѣнъ — Боже мей! Боже нѣмѣ! Оствѣнныя\nребенки въ Казаринъ, онъ былъ воспитанъ\nдобрымъ портнымъ, поступалъ въ Консер-\nваторию бѣдныхъ въ Неану, глы бѣ оанатис-киссемъ харомъ изучалъ танTRAИcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcмcм

["551", "но само Провидственное хотело положить ком-  \nмой молитвом бдятством!", "— Да, сказалъ растрованный Беберъ, ош-  \nбаясь въ смысльъ этихъ словъ: —да, я приду къ  \nмъ възтрава и пострадалъся помочь вамъ всемъ,  \nчто будетъ въ моей власти.", "Незнакомецъ покачалъ головой, посмотрелъ\nкъ намъ и посталъ съ Беберомъ.", "На другой день, когда Беберъ подходилъ къ жилищу человѣка, который онъ могъ встрѣтъ наканунѣ, онъ не могъ пробраться съсвое толу, окружавшую убогую лачуку. Онъ подошелъ къ полицейскимъ чиповни-  \nкамъ, которые осматривались трупъ человѣка,  \nповсившагося against' свою; никто не зналъímь име-  \nнъ этого человѣка, который вслакое утро ухо-  \nдлъ, а вечеромъ возвращался мертвецки пы-  \nнымъ.", "Беберъ узналъ въ трупъ несчастного му-  \nзаканчиваю.", "Онъ послѣдоваў за любопытнымъ, ко-  \nторые шли осматривали жиже сымъ, ком-  \nмъ, но не было ничего, комъ пука сож-  \nкшенныхъ бумагъ и обгорѣвшаго листка нотъ,  \nкоторый поднялъ и прочиталъ. Коль-  \nвъ выкалявался въ его глазъ.", "Этотъ обгорѣлый листокъ былъ чудесный\n«хоръ охотниковъ», который Беберъ помнѣвъ\nвъ оперу «Волшебный Стрелокъ», въ\n«уваженія къ памяти несчастного музыканта.", "БИБКОМПАКТА", "АРХИВЫ УЧЕЧНЫХЪ СВАДЛЫЙ О РОССИИ. (Архив für wissenschaftliche Kunde von Russland. Курнах, издаваемый въ Берлине докторомъ Эрмовомъ.", "Наупило время, когда Европа будете\nчерать свѣдѣной ай о Россіі уже не из\nотственныхъ и ложныхъ разсказовъ путей\nстепенниковъ, во изъ вздорныхъ, крикливыхъ\nстатей иностранныхъ публицистовъ или", "русскихъ газетныхъ писакъ, изъ изъ до-\nствованныхъ источниковъ: изъ личныхъ рус-\nскихъ журналовъ, изъ трудовъ нашихъ ак-\nадемій и учечныхъ обществъ. За это великою\nдою обязаны растровѣнчей революція госпо-\nдина милизма финансовъ, гравер Е. Ф. Кав-\nкирина, по мысли и при солдатствѣ, который\nосновалъ теперѣ въ Берлине, въ этомъ центра\nевропейской науки — журналь, подъ названіемъ\nArchiv für wissenschaftliche Kunde von\nRussland. «Архивъ Учечныхъ Свѣдѣйствъ о\nРоссіи». Цылью этого журнала будетъ ознаком-\nлѣніе иностранныхъ съ изъслѣдованіями и от-\nкрытиемъ русскихъ въ области наукъ, равно\nкакъ съ всемъ достопамятностіми Россіи. Ми-\nнистерство Финансовъ, привлѣвъ на себя не-\nобходимыя разпоряженія о томъ, чтобъ въ\n«Архивъ» доставляемыя были достовѣрные ма-\nтеріали, черезъ повременныя прилаганія при-\nгдасться вслѣдъ, кто покажәться возволѣ-\nся этимъ случаемъ для сообщеній ученому\nмъ, своихъ изслѣдованій, открывій и наблѣ-\nденийъ въ области техническихъ, естествен-\nныхъ или историческихъ наукъ, а равно и\nпо части отечественной промышленности и тов-\nговъ — привлѣваю свои труды прямо какъ Ка-\nцеллерлю Министра Финансовъ, которая бе-\nдетъ доставить статьи въ редакцію «Архива»,\nразумѣется, если эти статьи будутъ со-\nответствовать его цылѣ. Статьи могутъ быть\nнаписаны въ русскомъ и иностранный языкъ,\nи если онъ, по предвательному разсмотрѣній\nвъ Петербургъ, окажутся удаŭымы для по-\nмъ, но будутъ возращены авторыю по по-\nсторенованію; статьи же, отравленныя въ\nБерлини, въ атратительности переслы, воз-\nрашавшіе авторыю не будутъ.", "«Архивъ» состоять подъ редакціею бер-\nлищногоученого Ермана, изъщтавшагося вы-\nтешествіемъ вокругъ свѣта, при сотрудни-\nчествѣ Риттера, Шотта и Фарнагея-фон-\nтеце, значеніятелей ученого и литературован-\nнія Германіи. Онъ будетъ выходить черезъ\nкаждые три мыслящихъ инициали, отъ 10 до 12", "листовъ и заключая въ себя четче отъ:\n1) изоком-математическихъ иници-\nацій, 2) истори-\nческій науки, 3) промышленность и 4) литера-\nтура воeba. Подписана цѣна за годовое изда-\nніе въ Германіи и Россіи — 5 1/5 г. телерадио.\nЖурналь чачался съ ююмъ мѣсячно-нѣмшнѣ-\nго гола.", "Такимъ образомъ, просвѣщавна Германія,\nа отъ нея и вся Европа, будетъ имѣть те-\nперѣе достовѣрные факты, по которымъ можно\nбудетъ имъ судить безошибочно о Россіи.\nИםъ откроется цыль щестая часть обита-\nмой поверхности земной шара съ своими без-\nческими произведеніями, съ своими естес-\nвенственными чудесами, съ своимъ полини-\nчнымъ государственнымъ устройствомъ, съ\nсвоемъ вавилопскимъ смѣшеніемъ языковъ, съ\nоригинальными иравами, много-\nобразными проплѣдліми народнаго духа, на-\nкоковѣ, съ своей наукою, искусствомъ и ли-\nтературою — величественъ лаворатовъ для у-\nчевеной умозорѣенности; широкое, неизмѣрное\nполе для литературы. «Архивъ Эрмана будетъ\nдля Европы компасомъ Христоў Коломія,\nкоторый откроетъ ей полюбіе, невѣдомую часть\nсвѣта. Время покажетъ всю большую часть\nлароднаго предшіднія, и европейская наука\nникогда не забудетъ имени просвѣшеннаго рус-\nскаго министра, доставившаго ей такія со-\nковремен.", "Первая книжка «Архива» вышла въ Берлине\n1-го юля и на ихъаха получалась 3-часъ, ли-\nмомнокомъ любопытныхъ статей, помнѣ-\nнныхъ въ этой книжкѣ (*) особенно замѣчатель-", "(*) Вотъ полное оглаженіе статей, сержащихся\nвъ этой книжкѣ: І. Физико-математическихъ ини-\nциали. — 1. Изъзьмѣе об істориетахъ Исторателя\nГлавной Обсерваторіі на Нужловой горѣ. Г. Кон-\nферещ-совѣтника Шумахера. — 2) О гебличе-\nсныхъ работахъ и астрономическихъ опредѣленій\nкъ описи ферманского Генерального Табл. А.\nЕрмана. — 3) О предварительныхъ работахъ для при-\nготовленій новоповышенной специальной карты за-\nпадныхъ частей Россіи; генерал-лейтенанта Шу-", "я готовъ перерасполять со всѣми барами на свѣтѣ,\nтолько-бы получить отъ нихъ такую же прыгъ.", "Эта загадка, одако-жъ, требовалась понятій,\nи Жеромъ разсказывалъ свою другъ вотъ что:", "— Вы нѣ когда любовались моимъ пѣсненкамъ;  \n— нѣ такъ? — этимъ-то пѣсненкамъ я одоленъ сво-  \nимъ теперешнимъ состояніемъ. Незнакомецъ, вы-  \nзвышивавшій меня на дузырь, былъ знатокъ; под-  \nлоскавшъ овялкий мой голосъ, онъ выявилъся мо-  \nвъ булярѣ двѣ ночи срѣдъ, и когда хорошо рас-  \nпозналъ мои деревенские рулады, то рѣшалъ, что  \nмой почетъ моей бѣдности да смотрѣлъ. Восмѣшено,  \nстоитъ, вѣдѣ не даромъ же нашъ милашка, и про-  \nдаромъ, вшавался ко мѣ мошѣ на шею и не  \nдавалъ проходу на днѣ, ни ночью: все спой имъ пѣ-  \nмена. Меня раздвинули пропѣтъ все, чемъ я вчѣмъ-  \nсялъ въ деревѣ, въ собранныхъ многихъ господѣ, ко-  \nторыхъ называютіе копилозатора, дережицамъ,  \nдекларатора, и всѣ онъ были одного учѣнія: «гоя-  \nлосъ драгоцѣнный, но необработанный; если о-  \nбразовать его, это будетъ удивительный сюжетъ,  \nбдительный теноръ, какого хотѣлъ я Буньхінъ.  \nПослѣ оголѣ оретовала мела въ свою кон-  \nкринцію, и я слѣдѣ ей, тружусь и работаю, на-  \nдамъ снѣрованнѣе салѣдчайою знаменитіемъ. Прав-  \nда, таранѣно дождаться этого счастливаго вре-  \nмені, но не природъ, непрерывно нѣмъ врѣміе. На-  \nграга такія замочиванія. Сначала слава, а потомъ  \nтобы съ нѣмъ рюблою доходъ. Вотъ для чего приро-  \nда дарала меня чудеснымъ горшкомъ... Свѣршъ  \nтого, я需求ѣю дѣвябѣдной тѣрынѣ фран-  \nганъ пенсіей отъ Королевской музыкальной акаде-  \nмії. И то дѣлою согласно въ～～～～～～～～～～～～～～～～～～～～～～～～～～～～

["552", "на небольшую стать, написанная эллиаментым\nгерманским крикитомъ, давно уже съ любо-\nю и успѣхомъ занимаясь русской ли-\nтературою. Статья эта написана номеромъ не\nсъвѣдомъ безпреступными, въ ней встрѣча-\nются имена и прописаныя труты и въ Рос-\nии почти безвѣстные, по крайней мѣрѣ въ\nпрежнемій мірѣ. Многое улучшено изъ виду въ\nэтой статьѣ, но это показалась намъ стол\nINTERESCOЮ, что мы спишімъ передать ее чи-\nттераши нашимъ въ переводѣ.", "«Часто слышимъ мы отъ самихъ русскихъ\nжалобы ва то, что литература ихъ, едва во-", "справѣй прекраснымъ полетомъ, сдѣлявъ всес-\nка важные успѣхъ, начиная опять упадать,\nгоспода въ недѣятельности. Намъ, въ брзѣ,\nданныя жалобы кажутся не совѣщѣ основатель-\nны — потому ли, что наши требованія не\nтакъ велики, или потому, что мы обнимаемъ\nпредметы шире, нежелѣе русскіе. Мы, напр-\nовѣрить, во всѣе видимъ, что責аются\nлитературнаго развития потускнѣла; намъ она\nжажетъ богатою и блистательною. Безъ со-\nгражданія, равная смерть Пушкина была невос-\nбраміюююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююю

ЛИТЕРАТУРА ГАЗЕТА,
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Еднажды едно-семь, гитарист! Шевченко. (Цимболов.)

89.

YALE

Выходить три раза в исдълъю: но вторинникъ, четвергъмъ и субботъмъ. — Цфъ годовому изданію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. сервѣб.; съ пересылкою или разношкою по домамъ 11 руб. 50 коп. сереброму.

9-Е АВГУСТА,

СУББОТА,

1841 ГОДА.

ЖЕНСКАЛ ДРУЖБА
И
РЕВНОСТЬ.

ПОВЪСТЬ АРСЕНІЯ ГУССЕ.

Въ прошломъ году встрѣтился я въ Рейн-
ской долинѣ съ героемъ этого небольшаго
романа. Два страстные цутешественника ско-
ро дружатся. Ганри де Фёжерé, который въ
эту минуту скандается по пустынамъ Египта
съ оцанностью жизни, былъ человекъ не-
брежный и беззаботный, иногда довольно поез-
тичный и страстный; онъ жилъ, не заботься
о завтрашнемъ льнѣ и какъ обыкновенно жи-
вется съ любовницею и патью тысячами фран-
ками годоваго дохода. Года два тому, во мно-
гихъ домахъ Сен-Жерменскаго предмѣтѣя
хваляли его красивую наружность и благо-
родныя манеры. Между тѣмъ, авворянство его

было не дадѣнное, а это доказываетъ, что ино-
гда красивое лицо замѣняетъ пышный гербъ.
Пощатавшись навсѣкоь времени въ го-
рахъ, мы чрезвычайно подружились; впроч-
емъ, я мало зналъ о его сердечныхъ об-
стоятельствахъ, и много много догадывался,
что онъ страдаетъ отъ несчастной любви,
которая оставила въ сердѣ. его одни тер-
ніи въ воспоминаніе о розахъ. Олнажды
вечеромъ, за кружкой вина, молмъ пріятле-
лемъ, какъ часто случалось, овладѣла глубо-
кая печаль.

— Были ли вы когда-нибудь влюблены
спросилъ онъ меня вдругъ.

Не помню, что я отвѣчалъ ему; онъ остал
замолчалъ, наклонялъ голову, отпощенную
горестною мысленю, и потомъ сказалъ:—Ахъ.
Боже мой, какая повѣсть, или, скорѣе, какой
романъ! Ну, да такъ и быть, я разскажу вамъ
все.

— Съ тѣкъ-поръ, сказалъ я:—Какъ встрѣ-
тъся съ вами, я ождаю вашего разсказа,
ибо съ первой встрѣчи догадался, что съ
ча Пожарскаго (’), что на Мласницкой (’), надъ
воротами дома князей Трубецкихъ, что ва Покров-
кѣ (""), и весьма надъ немногими другими. Иные
болерские домы завѣщаны монастырямъ подъ по-
доворья и вотъ тутъ еще есть всегда надъ-братанъ
икова, вонда рѣкая своею древностію, любопыт-
ная живописью!

Въ старинной Москве увоженіе иконы и кресты
(такъ они назывались) постановлялись надъ вся-
кимъ главнымъ входомъ въ домъ. При закладкѣ
нового здания, какъ и нынѣ, служили молебень, а
при отѣлѣкъ новаго дома, тотчасъ, надъ воротами
ставляли икону или крестъ и предъ нами пѣли те-

(') Нынче домъ Бородиной. М.

(""). Образъ уже находится не надъ воротами, а
на особенномъ столбѣ. М.

(""). Здѣсь уже нѣть св. иконы. М.

вами случилось что-нибудь необыкновенное:
нельзя быть такимъ печальнымъ и бляднымъ
изъ пустяковъ.

— Да, со мной случилась странная исто-
рия, начавшаяся какъ начинается всякая дру-
гая исторія, прахью, капривомъ, но кон-
чившаяся... Боже мой! да точно ли она кон-
чилась?

Онъ выглянулъ въ окошко, вышелъ на
улицу, прошелъ въ свою комнату и возвра-
тысьла съ связкою писемъ. Развязывая голу-
бую ленточку, онъ, казалось, съ горестнымъ
наслажденіемъ выхалъ благовоніе, которое
она испускала.

— Слава Богу, сказалъ онъ: — эти письма не пахнутъ ви мускусомъ, ни другими духами; но для меня несеть отъ нихъ какимъ-то сладостымъ и печальнымъ воспоминаніемъ о времени, на въкъ минувшемъ. Недумайте, суя по этой голубой ленточкѣ, что въ письмахъ, связанныхъ ею, въветъ какою-нибудь пастишеское, идиллическое любовью... Эти письма, лучше самого краснорѣчиваго раз-

бе Бора халімь. Это быы непремѣнный за-
конъ грѣнней христіанской великорусской прав-
ственности: безъ Бога ни до порога. «Прежде, не-
жели ты видешь въ кабѣ хозяйскую, (патаматно
мнѣ еще говоривали это нашъ старинные свя-
щевники), да поклоншійся ты, какъ гость хозя-
ну, не забудь Царя небеснаго, помолісь Ему и
проси ты Его благословенія: безъ земнаю покло-
на Богу, ни шау за порогъ!... Этотъ разсказ
старны передаъ и многимъ; иконою и крестомъ
красілся русскій городъ; иконою и крестомъ
всегда сберегалася нашъ дома-хозяйня! Вотъ исто-
рия иконъ и крестовъ, оставшихся надъ главны-
ми воротами царскими къ святынѣ — въ Кремль
московскій.

Недавно жили старпы, которые помнили еще
Цетра, какъ онъ благоговѣйно и земно молились
предъ чудотворною иконою на братахъ Спаскихъ,

ЗАМЪТКИ О СТАРИНѣ МО-
СКОВСКОЙ.

Надъ многими еще воротами доховъ мо-
сковскихъ жителей, и особенно воротахъ до-
мовъ купеческихъ, вы видите или святую икону,
или небольшой мѣный крестъ, глуболен-
ный въ перекладину... Замѣчательныя изъ по-
добыхъ надъ-вратныхъ иконъ и крестовъ оста-
лись, предпочтительно, надъ воротами монастыр-
скихъ подворій и надъ немногими древнѣйши-
ми болскими домами; такъ напримѣръ надъ во-
ротами бывшаго дома князя Дмитрия Михайлови-

554

сказа, объяснять вамъ любовь, начавшуюся
чень весело и полъ самыми благочестивыми
принцами. Я не могу съ веселымъ видомъ
разсказать первыя странцы ея, потому что
ною послѣднюю. Лучше читайте сами. Но
прежде всего надобно сказать вамъ нѣ сколь-
ко словъ о липцахъ, которыя въ нихъ встр-
тите. Первое личо—госпожа Марсъ, или лу-
чу Рашель. Что сказать вамъ объ ней, комре
то, что я полюбила ее слишкомъ нозданъ.
Что-же касается до другой, госпожи Ве-
рилии, или правильнѣе Люци... то надо
только жалѣть, зачемъ она полюбила меня?

Сказавъ это, Генрихъ ввальъ въ прежнюю
задумчивость; онъ разложилъ письма на сто-
ль и наконецъ, испустивъ глубокій вздохъ,
сказалъ, подавая мнѣ одно изъ нихъ: Чи-
тайте!

Это письмо было написано его рукою; онъ
принялъ индивиду и свои письма, относясья
къ исторій его любви, къ письмамъ прочихъ
дѣйствующихъ лицъ.

Отъ Генриха къ Эркуте Г***

Парижъ, 15-го іюля, 1839 г.

«Правду говорилъ ты, что любовь—неча-
наньность. Любовь подобна фортунѣ, во-
перъныхъ потому, что она спыла, а во-вторыхъ
потому, что является у нашаго порога тогда,
какъ мы щемъ ее вдаль. Я писалъ къ те-
бѣ недавно, по всему угралтъ. Напрасные холопоты! Вре-
мя летѣло, а любовь не прилетала. Наконецъ,
черна, возрашившіе извѣ стительный пускъ
штештествія по общирной страннѣ страсти, серд-
цемъ манью себѣ забаву. Вью какъ это слу-
чилось. Съ весны, я жуя въ Варенской
улицей, окруженный прекраснымъ садамъ.
Вечра, возрашившіе, я подошелъ къ окру-
ю и увидѣлъ подъ густо зеленую липъ прелест-
ную женщинъ, которая прогулкивалась одна
одинехонько. Съ передъ взгляда на нее, я
былъ очерарованъ. Съ между тѣмъ это была не
болѣе ни меня, какъ женщина. Но какъ
женщина! какая любезная безпечность, какая
прелестъ, грація, какая благородная просто-
това. Ова склоняла голову на пачко съ прен-
реслѣніемъ беззабтятностію; ульчѣя ея была
толь ко ней нежной манхоліи, которая про-
никала въ сердце, словомъ, она была для
меня, въ тутъ мучитъ, прелестнѣшіе женщі-
ною въ мірѣ. Къ несчастію, она читала ка-
кой-то журналъ. Однако-жъ, этотъ журналъ,

подумалъ, служитъ хорошимъ признан-
чениемъ ятитъ журналъ внимательно толь-
ко тогда, когда сердце ея свободно. Слава
Богу, вотъ и я любінтъ! Слава Богу, если
сюже прозойдete для меня!

«Прощай, дружимъ; прощая тѣбѣ всѣ твои
сердечные шалости, въ надеждъ, что мои начи-
наються теперь. Если увидишь Эрнеста, по-
клюнсь его англійскимъ собакамъ, маль-
ной чамамаючкѣ и китайскимъ розамъ.

Отъ Генриха къ Эркуте.

17-го юли.

«Большъ не въ головъ, а въ сердцѣ. Я ви-
дѣлъ ее олѣя, и еще прелестнѣ, когда она
прогибывалась подъ липами. Это было по
тутъ, когда еще не обоюла роса. Ахъ, какое
прелестное дезабъйе! На этотъ разъ у нея
не было въ рукахъ журнала его замынѣлъ
букетъ, съ которой она страшноила капилъ
росы на свое чело. Я догадывалось, у нея
была незазначительная мигрень. Передъ ухо-
домъ, она взглянула на мое окопко, или
правильнѣ на небо; потомъ она еще разъ
понюхала свои цвѣты и бросила ихъ. Вотъ
то, когда сюда сходится и сбываю любовь. Ахъ,
воскликнулъ я: что, если бъ у меня былъ
этотъ букетъ. Какое счасть! сколько вздохъ
и нюцельвъ расточить былъ я ему. Впроч-
ме, что-жъ! Вѣдъ это не садъ Гесперидовъ.
И, говоря это, я незаметно ходилъ къ лѣ-
стницѣ и пренежно обратилась къ одной гор-
ничной. — Сударыня, нензлъ ли пуститъ меня
въ салъ. Оно весьма важное сцветло слетѣвъ
въ него. — Двѣвна узнала во мнѣ жильца
дома, однако-жъ колебалась. Но, сударъ... —
Но, сударыня... — Я сказалась надостойно...
—Извольте. Она довольно равнолюшно про-
стила меня въ салѣ. Я нашелъ букетъ поп-
ти completely обшитанъй. Это вы, врѣно,
такъ рано собралась цвѣты! сказать я,
обратъ не къ горничной, чтобы смягчить
её. — Нетъ, не къ ней... — Я пошелъ далѣе къ
цвѣтнѣ. Тутъ, не знаю, какъ это случилось,
всѣмъ тѣбѣ, чтобы поднадать упавшуюся
въ вынулъ письмо изъ кармана и бросилъ на
семь. Что будетъ, то будетъ, подумалъ я
въ взводилась назадъ. Я сказать горничной,
que ne n'as pasme, que ce que on a fait
comme il est. — Сколько разъ вспоминаю
на это? Но что скажетъ она?

ли и проч. (г.) Кузенцы молодцы тоже прихри-
ли сюда-же. — Руманы, черногорцы, замачивші
были наши сложокъ — тогда растодло тутъ
тѣло полѣ Вацанковскѣ. Царъ Грозный вынѣ-
сѣлъ бѣдность ближе къ Вацанскому, на тѣмъ,
такъ теперь горное праведіе. Отъ Царя ли Ге-
наго, ля отъ чего другаго, на вскорѣ послѣ того
переписалъ для Ростисѣ. Тамъ полѣнъ полѣ
role Вацанковское, а тутъ у Воздвижнѣя все за-
стротно, все сagoe съ Россией.

(г) Извѣстный фицурностю своего бішій домъ
Напальникъ, التي поступаетъ на Вацанковскому хол-
мъ. М. Нынѣ этотъ превосходный домъ, подъ
Москвą, купlingъ Московскій увeрнeствeтъю подъ
Прикид, Арбата, конюшенными, монастырски-
дюлорскій институтъ. Ред.

«Р. П. Э. Это виконтесса де Марсъ, имя ея Ра-
шель; ей лѣтъ семя постоянно двадцати
четверые года, однако-жъ она не читаетъ еще
романовъ Бальзака. Между тѣмъ, у нея было
уже три любовника съ полнѣю. Мужчай умный
человѣкъ: онъ пuthетъствуетъ съ тѣхъ поръ,
какъ ей мивнуло двадцать четыре года.»

Письмо, найденное виконтессою де Марсо на цвѣт-
никъ.

17-го юли.

«Милостивая государыня!

«Я не оскрытъёте слиншокомъ тѣмъ, что я
хочу сказать вамъ; это слово, столь-же ста-
рое какъ нашъ міръ, слово, профанирован-
ное миліонами устъ и перѣвъ; слово, кото-
рое всякий, дурно ль, хорошо ли, и произно-
слѣ; слово, наконецъ, которое и вы произ-
носили, не котораго, връточно, никогда бо-
льше не произнесете. — «Я васъ люблю!» Мы
лосадно за васъ и за себя, быть можетъ, не
что дѣлать, когда я люблю. Я нан-
дялась скрыть эту любовь въ сердцѣ, но ни-
чего нѣ болтливѣе его; оно должно вы-
сказать всякою и свою радость, и свою пе-
чальъ, даже тому, кто ихъ принчинаетъ.

ГЕНРИХЪ ДЕ ФЕЖЕРЭ».

Письмо, брошенное въ топш-же садъ въ один-
день, когда было не слишкомъ впротивъ.

18-го юли.

«Я забылъ сказать вамъ, сударыня, что
преже всѣхъ любовніе васъ за то, что вы прес-
нельны, прелестны всѣхъми красотами, тъес-
лыми и душевными.

«Кстаті, сударыня, я мысъ не отвчалъ?

«Ахъ, виконтесса, я муч myself безъ всякой
причины. Зачемъ я не дамъ я вою своему
супѣю.

Отъ Рашель къ Люци.

19-го юли.

«Вотъ что дѣлается, мигла Люция, не с-
всѣмъ, чтобы въ Парижъ, на гна моло уже не
будетъ, а въ маленькомъ домѣ на Варенской
улицѣ... Я занимался нежній этажъ и пра-
пилѣнь садъ уже три мысяцъ, съ тѣхъ-поръ
именно, какъ покинула сѣпѣть; но я скучно
такъ-же, какъ будто еще нахочусь въ больш-
шомъ сѣпѣть, и вотъ отчего хочъ возвѣтъ-
присутствовалѣется маленькая сантенatalійная
комедія, которая нѣ сколько развѣлечетъ ме-
ня. Разумѣется, герония — я; мой герой не

ее кумушка! А между тѣмъ, я и на мосту на-
семторъѣла! На самомъ мосту, по краю моло уже не
раскинулись лавочки; дъ пахъ кинъ сѣснѣтъ
и шла торговра всякою мелочью. Нынѣ разно-
рода, я съ своемъ безобразіи, склѣды лежали у лаво-
кѣ; нынѣ изъ нѣхъ пѣхъ ланы, Аккенчелевскъ.
Вожжи и многія дѣннія нашей старины луговокой.
— Потѣсъ перкъя, тутъ и ч' в Сассоксіи мосту былъ
лѣгый сборъ пыщей. За то нюю страшно
было не только пройти здѣсь, и не людъ не
пройтъ.

«Я масицкимъ, въ Милитинскому перекъялъ,
есть домъ армянина Аскарганова; при царахъ,
горѣть, что послѣ приялѣнія какомъ-то ди-
мику нѣвъ; мы его называли, но я позабылъ его
въ толщіи стѣнъ, наона находятся и до
мнѣнія соленой волховы; за нею нынѣ пой-
дѣлалъ соленое волховы, по-не-в-не-в-не-в-не-
подземѣе, до съ самаго Кремлал! И точно, дѣръ
въ подумавшіе еще существуетъ, за нею естъ е-
того похожеa на пещеру; но уже все завалено, все
исчезло; и н'вкѣдَا осматривалъ бы тѣ старину», не
умаю, однако-жъ, чтобъ на разстолінѣ Аскарга-
гандома отъ Кремла подозренный холъ простирался
до Гарейовъ палаты, какъ говорить преданіе. Про-

какъ онъ съолитвою проходилъ ихъ, не покры-
шьись. То же дѣлали Его благочестивые дѣды и
прадѣды.

Слово палантилъ вологкане и другие шло
принцыція употреблены въ свои слова ираны-
сій. Съ тѣмъ и такъ Вацанковъ, или Вацанково въ
перемѣрѣ, или Вацанковъ, или Вацанковскій
московскій языкъ означаетъ прямо **місто
глубокъ** и, гулять хоровѣрный, разбѣгъ въ горѣки и
проч. И безъ этихъ гулянъ и разбѣговъ, за око-
лючило, въ нашу гостиницу, какъ еще и донѣвъ **рѣд-
кое** славянское селенѣе обойдется, за крайней мѣ-
фой въ Вареной Руси у вѣра.

Во Mosквѣ двѣнѣшійне Вацанковское поле бѣ-
ло **вое** Воздвиженскому монастырю, поступъ
1812 года увѣтоженаго. Тутъ оданъ изъ перекъевъ
и до сей поры, съмъ намѣшанъ, напоминаетъ это-
го Вацанково! Старина говорила, что сюда стека-
лись, въ восрский день, и въ игиращій москвѣ
, и водили хоровѣръ вышѣ съ слобожанами Пре-
стицы, Арбата, конюшенными, монастырски-

["556", "кулина и наконец из высшего класса\nособности — трафиню Ростовщину. Собрані-\nемъ русских народныхъ пѣсня, вохомійныхъ\nвъ необятномъ многовѣстъ, Кирѣевскій ока-\nзалъ отечества величайшую услугу. Въ не-\nтерпійнѣмъ ожидаю повелінѣ этого сокро-\nвіща, собранный имъ посредствомъ многов-\nлянчій труловъ и личныхъ пожертвований.", "«Блистательный и наибольшее общій\nвлечіемъ из русской позніи, безъ ком-\nмобіи, должно почитать Мермонтова, молодой\nпо поэта, на которомъ замтъ посвященіе\nсвыше. И въ противѣ повѣстіи его «Булы»,\nи въ стихахъ, произведійъ его прев-\nсѣховы. Стихотворенія его, собравныя въ\nпебольную книжку,шли въ прошломъ ту-\nгу и во всѣхъ отвешеніяхъ обнаруживаю-\nть въ немъ истиннаго поэта. Любя отечествен-\nное и древнєй, онв, олакнованъ, не чуждъ со-\nстременнымъ высшемъ образованію, и въ сти-\nхотвореніяхъ его сила превокъ времени со-\nдевается къ тонкому пьесари, перед-\nвѣдѣными изъ Байрона, Зелдина и Гѣте, васт-\nочароватыя востры вѣхъ русскихъ. Собраніе\nего стихотвореній — прелестнѣйшій подарок\nлитературъ. Мые еще не видали недавно-из-\nданную собрания его повѣстей въ прош.", "«Изъ произведійъ другаго писателя, Ло-\nжечникова, изъвѣстій намъ романъ «Басур-\nманъ», который по расположенію, вкусь и\nуху своему, можетъ быть сравненъ съ лич-\nними произведеніями въ этомъ родѣ француз-\nской и английской литературы. Говорить, да\nдругіе романы его стоять еще выше.", "«Русскіе очень богаты повѣстями, и это\nбогатство поэтовъ какъ нѣмцамъ уже увеличивается\n Vice\nь болѣе и болѣе; если въ этихъ повѣстяхъ\nне вмѣсто и основано на подражаніи, то, въ за-\nмуму, многое оригинально и народно. Свѣрш\nупомянутыхъ уже повѣстей Одоевскаго и Го-\nгола, надо еще замѣтить повѣсти Вѣят-\nмана, Павлова, Мельюнова и граfa Солло-\nнуба.", "Очерки изъ жизни и свѣта всегда были мно-\nйочислены во всѣхъ литературахъ; русская", "литература въ этомъ отвешеніи не отставалъ\nотъ прочитій. Нумы, свидетельствующіе о\nмогоразличнѣйшихъ познавіяхъ и написаніе\nвъ благородлившемъ дѣлѣ待вые окрики\nАлександа Туренева, превосходные отрывки\nизъ большихъ описаний путешествій Шев-\nрева, Мельюнова и другихъ, заставляютъ от-\nдавать полную справедливія русской на-\nблюдательности и любви къ изслѣдованіямъ.", "«Не мѣнѣcedby въ Россіі и состояніи\nкритики, — литературному саду. Суверѣмъ, мы говоримъ здѣйся только о всекой, чучей и прозорливой критикѣ, какой она является подъ благородивѣйкой и самостія-\nтельнѣйшій части русскихъ писателей, Евли-\nнійскою, Неовройа и Каткова, въ журналахъ, издаваемыхъ въ здравомѣ, добросовѣстномъ дѣлѣ. Изъ такихъ журналовъ мы назовемъ только два, ближе вамъ знакомые: «Оте-\nчественные Записки», издаваемые въ С. Петер-\nбургъ Краевскій, и «Москвитининъ», изд-\nаваемый въ Московъ Пюоидыны. Оба эти жур-\nнала приносятъ литературы чѣстѣ и публи-\nки, и сильно сдѣльствуютъ дальнѣйшему образ-\nанію.", "«Изъ этихъ очерковъ достаточно видно, что возбужденное въ Россіи литературное развіе отвѣтно не въ уязвіи, и еще мѣнѣ можно ожидать, чтобы за тотъ огонь и погасъ, напротивъ, у него надою еще станетъ обильной пинцы, сверхъ которой онъ пожертвуетъ мѣстѣ и новой. — Просимъ читателя не забыть, что мы, при рѣдкости русскихъ кавъ въ Герма-\nніи, можемъ говорить только о томъ немо-\nгомъ, чтò приносить намъ случай; по этому и упомянутыя здѣйся имена должны быть при-\nмамъ не какъ исчисленіе всѣхъ заслужен-\nныхъ и извѣстныхъ въ Россіи писателей, а\nтолько какъ ближе изъвѣстные намъ примѣрны\nного сильнаго развития, въ которомъ созрѣло\nуже или еще созрѣваетъ такое же, или больш-\nее число дарованныхъ писателей; мы могутъ\nговорить только къ чести помишенованныхъ, а\nне къ безчестію непомишенованныхъ.", "«Идѣмъ къ нѣмцев привадимъ еще это пред-\nостереженіе, чтобъ они, основываясь на на-\nшихъ показаніяхъ и мнѣніяхъ, не прими-\nнали опротивчиво за передъ русскихъ ли-\nтературныхъ произведеній. У насъ много слѣ-\nдано въ этомъ отвешеніи: греки переданы на\nшавъ языкъ лучше, нежели на какой-либо ару-\nгой; равно — итальянцы, испаваны и англи-", "чав; но у насъ мало переведено римлянъ и\nфранцузъ; съ русскими, какъжет,是一\nгруь,土地ъ сладить. Для этого нашъ языка\nнужны новая усилія. Правда, онъ хорошо\nсхватываетъ смысль, но ему трудно переда-\nвать особенные образы, и ему посредствованы\nрусскаго выражения, — а въ поэзіи это гла-\nвное. Будемъ пока пользоваться попытками въ\nпротѣ, и по нимъ составлять себѣ при-\nбизительное понятие о русской позніи; втр-\nной же передачи пока и ожидать нечего.", "«Русская литература на хоровомъ пути, и\nмы надѣмся, что она не оставитъ его. Ора\nцвѣтеть на народной почѣ, уважаетъ и ло-\nбитъ минувшее, но вмѣстѣ съ тѣмъ отношію\nи ревностно стремится къ будущему. Искло-\nчительное удивление и полражавіе чужихъ об-\nраздамъ, которыми почти всякая литература\nвъ извѣтный периодъ свойfterа, въ Рос-\nсіи подобною же, и русскіе накопленіе эпо-\nхи на ту степень, съ которой могутъ спо-\nкойно и връно сутуь вѣлѣнія литературы ино-\nстранныхъ. Симу беззинкензованія лѣташтка\nангличанъ и судорожнаго соевое франц-\nзовъ, русскіе стараются сълѣдить ближе за\nпами, пѣмами; этотъ путь, правда, веда-\nтъ къ обичаїчному, и даже странному; почтѣ\nлити по немъ, потреба глубина мысли и ист-\nтического чувства. Русскіе постили уже благо-\nдатъ, пристекающую этотъ, что извѣщая\nлитературу ихъ идѣетъ прогрессивно вмѣстѣ\nвъ вѣстіе другихъ вукальных, получальныи у\nвихъ такого же развитій, какъ литература, —\nне includesаже и философиі, къ которой у\nславянъ видна рѣшительная склонность и у-\nвсѣшнѣе рвение. Въ истории и философиі имъ\nоткрыло особенное, воемримое поприще, для\nработійованія которого уже положено проч-\nвѣстен основанія. Поздія, посреди такого вели-\nчественного и достовѣнаго стремленіи, не толь-\nко будетъ извѣлѣть изъ всего пищѣ, но и\nприлагать своему теплотѣ и ощушеленіи. Отъ\nтакого благодатнаго соединеніи можно ожидать\nвеликихъ, необыкновенныхъ алѣвій, для ко-\nторыхъ, олакнованъ, нѣлѣе назначитъ він ту-\nкиінъ, и пі будущій годъ, и пі даже ближайшіе\nлесилѣтіе, но которымъ надо предоста-\nвить всѣдневое развитіе на пѣтколѣ граду-\nщіхъ поколѣй.", "—\n—\n—\n—\n—\n—\n—\n—\n—\n—\n

Еднажды едоколеніе, гиталіе! Шкільны. (Цицьбели.)

Выходить три раза въ недѣлью: по вторнякамъ, четвертамъ и субботамъ. — Цына годовому изданію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноскопою 11 руб. 50 коп. серебромъ.

12-Е АВГУСТА,

ВТОРНИКЪ,

1841 ГОДА.

ЖЕНСКАЯ ДРУЖБА
И
РЕВНОСТЬ.

ПОВЪСТЬ АРСЕНІЯ ГУССЕ.

(Продолженіе.)

Отъ Генриха къ Эрицку.

25-го юли.

«Нѣтъ ничего нового подъ солнцемъ любви. Прекрасназу виконтесса не отвѣчаетъ, но по прежнему продолжаетъ прогуливаться по саду. Что касается до меня, то я отпираю окно свое единственно для свѣжаго возлуха. Сегодня вечеромъ, стоя за заванѣсомъ, я захватилъ, что г-жа Марсій укралкою смотрить на мое окно. Въ ожиданіи лучшаго, и это почти отвѣтъ. Садъ вашъ — чудо. Благоволіе, проникающее ко мѣнъ съ розоваго партерра,

ВОСПОМИНАНІЕ ОБЪ ИНДІЙСЯХЪ.

Изъ писемъ ордяцускаго путешествіннія.

Я остановился на нѣколько времени въ Бомбѣй, на Малабарскомъ берегу, куда Повнагскій Пешва незадолго передъ тѣмъ прислалъ агентовъ для переговоровъ съ индійскою компанией, касательно занятія Пуррунілара ангійскими войсками. Эти агенты, богато одѣтые, были предмеютъ общаго любопытства, и я часто хаживалъ въ сѣдѣ за ними, любувалъ роскошнію ихъ народа, которую, какъ кажется, и сами они нарочно старались выказывать.

Одважлы, какъ-то вечеромъ, когда они шли цѣшкомъ и народу около нихъ толпились менѣе обыкновеннаго, я сопровождалъ ихъ до общественна-

безъ сомнѣнія что нибудь да значить въ моя любви. На самомъ концѣ сада видна маленькая зеленая бестѣдка. Провести въ ней полчаса съ нею, забывъ свѣтъ и самаго себя, какъ выражаются романисты, и потому умѣть въ придачу — вотъ чего я желаю больше. Я сейчасъ сажусь опять писать къ ней.

«Настоящее письмо мое къ тѣбѣ иметь еще другую цѣль: освѣдомиться о твоихъ финансовыхъ обстоятельствахъ; мой копелектъ совершенно опустѣлъ. Что-то станешь ты дѣлать съ своему свекловіцю, бѣдный другъ? Я придумалъ новое средство разраться въ короткое время, но не хочу сообщать его тѣбѣ. Надъюсь, что ты, въ благодарность за это, прашлешь мнѣ на время тысячу лундоворъ. Безъ этой тысячи я человекъ погибшій въ вышеупомянутомъ сердцѣ, потому что съ тѣхъ поръ, какъ у меня нѣтъ денегъ, у меня нѣтъ ума—доказательствомъ чего можетъ служить это письмо. Тебѣ из-

го сада, изъ которого они, въ глазахъ моихъ, вошли въ одинъ ближайшій домъ, довольно плохой но наружности. Множество факеловъ освѣщало еври огромного размера и корридоръ; изъ глубны его сышина была музыка, подобная той, которая сопровождаетъ пляски баядерокъ Малабарскаго берега. Я обратился къ бывшимъ подлѣ меня малабарцамъ, любонытнымъ, какъ и я, и спросилъ ихъ, что все это значитъ, что дѣлаютъ или что показываютъ въ этомъ домъ?

въстно, что, соображаясь съ желаніями моего семейства, я служу въ министерствъ юстиции, гдѣ пишу рапорты о помиловавіи препступниковъ.— Поспѣши же убить кого-нибудь.»

Отъ Рашели къ Юцини.

26-го юли.

«Какъ не смотрѣть на него, моя милая, какъ не смотрѣть на него немвого въ любви къ Богу и своему ближнему, когда онъ пшишетъ такіе прелестные стахи, какіе я получила сегодня и препровождаю къ тѣбѣ при сей върной оказіпъ. Эти стихи прелесты. Но точно ли онъ самъ сочнилъ ихъ? Поминѣли ты того подпредекта, который объяснялъ сѣбѣ въ любви стихами Сен-Бѣва и Ламартна? Я узнала — случайно, что онъ дѣтъ сегодня вечеромъ въ Булонскій лѣст, иначе я сама поѣхала бы туда. Еще не наступила пора вѣръчи; притомъ я сегодня очень дурна. Но буду ли я прелестнѣе завтра? Красота летить скоро, подобно мер-

Я далъ бокискъ (*) старому малабарцу и, не безъ внутренняго страха, углубился подъ таинственнымъ сводомъ корридора.

Прежде, нежели успѣлъ выойти въ освѣшенную комнату, одна старая женщина изъ касты таликлася требовала отъ меня двѣ руши: я тогчасъ отдалъ ихъ. Тогда дверь отворилась и я увидѣлъ себя посредни двухъ посланниковъ Пешы; третій былъ усе съ свиньей.

Послѣ обычныхъ саламалекъ, я расположился на лаванѣ и терпѣливо дождался своей очереди. Небольше вирочемъ, какъ черезъ два часа, всѣ три агенты, переговорили одинъ за другимъ съ Гидурагой, вышли изъ комнаты.

По данному знаку отворилась вторая дверь, и я вошелъ въ кабинетъ, обитый черною матеріею и освѣшенный лампою, изъ которой выходилъ до-

(*) Бокиски, на выпивку.

["558", "твекамъ въ Леноръ. Право, пой, изъ мо-\nмъ словъ, можетъ заключить, что я была\nвъ небольшой речейсмъ; л сама не помню,\nчто говорю. Прощай... Ахъ, какъ я буду\nскучать сегодня! А между тѣмъ въ Булон-\nкомъ льса должно быть очень пріятъ: ти-\nшина, тьи, взволюванное сердѣ, воспоми-\nнаніе, падежда, и мало ли что още. И варгунъ\nкомпактное поклиненіе мужчины, которо-\nго поджидаетъ... Рѣшительно не подъю!", "Отъ Рашелъ къ Люци.", "26-го юлла, 11-го часовъ вечера.", "«Я была въ Булонскомъ льсу, мол милая. Ты этого окажала, не правда ли? Глупей! Валье провожала меня; но ляля только мы пробрались въ самую чашу льса, я попросила его съяздить къ г-жъ Тюли и взвѣстить ее, что мы сегодня объясляемъ у пей. Я назначила ему мѣсто, глы мы онять встрѣтимся, и размѣстилась, онъ-персвый явился тѣла. Этого глупейкій какъ будто созданъ наростно для того, чтобы ждать.", "«Ела я осталась одна, лошадь моя пуч-\nтылась въ галопѣ; и менѣе нежели въ под-\nчаса обскакала я почти весь льса. Я была не-\nвекомо счастливая; безъ метафоры — я —\nлѣтна на крыльяхъ любви... А между тѣмъ я\nбоялась; потому что подобно страннику, сов-\nншевала с пути, не звала сама, куда вѣха.\nВаргунъ я слышу, что за моей скучть; обо-\nрачиваюсю немного — это былъ опѣ!", "— Простите, сударыль, и думалъ, что по-\nшадь ваша понесла васт.", "Ты не зила я что-чтобы; вѣдь не могла- я сказать ему, куда скакала слома голову, когда скакала за пим! Легче всего было не отъщѣдно: но что, если онъ была по падѣстъ далѣе, не сказавъ уже не слабла бѣсъ.", "— Я шу своего провожатаго, м. г., от-\nчала я съ самою пюльюно улыбкою.", "— Въ такомъ случае, удостовѣренная меня сча-\nстія быть до тѣхъ поръ вмѣстъ провожа-\nтымъ. Вы ввѣртно падѣетсясвѣтить его\nпо направленію къ Отѣйною.", "— О. и, утъ сказала я, можетъ быть сплѣ-\nкомъ поспѣшно, такъ я боялась встрѣтиться\nвъ Валье. Между тѣмъ, лошади пани поп-\nшали говяжь, раскрывъ газа и нозары, подобно\nвоспитаннымъ лошадямъ, вперые встр-\nчающимся въ Булонскомъ льсу. Погодя была\nпрелестная; кое-гдя на небъ облачко; кое-гдя\nщѣстала пѣтчка; маленькие цвѣточки на\nкраю дороги. Все имѣло какой-то праздничн", "ный видъ. Ты знаешь, какъ я люблю облака,\nрасзначенно носаціяю по не небу. Сердѣ мое\nбыло противъ воли. Что будетъ со мною.\nГенрихъ де Фейкерѣ заговорилъ снова:", "— Такъ какъ мѣн сегодня почасливні-\nюе встрѣтить васъ, сударына, то пожелать\nвамъ сказать... Но развѣ вы не знаете уже\nвсе, что я хочу сказать вамъ.", "Женщины, когда дѣя идѣтъ о любовныхъ\nобъясненіяхъ, всегда показываютъ видъ,\nчто ничего знаете. По этому-то я отвѣ-\nчала небрежно: — Право, м. г. я не знаю,\nчто вы хотите сказать.", "Отвѣтъ, какъ видѣшь, можно было толк-\nвать въ двѣ стороны. Генрихъ отвѣчалъ:", "— То есть вы не хотите понять меня?", "Послѣдовою мочанія, полное любви. Не\nстану описывать тѣбъ его взглядовъ. Но\nваргунъ колько его коснулось моей амазонки:\nонъ возбразилъ, и должно справедливо,\nрука его недалеко отъ моей и, въ самой\nдѣлъ, эти двѣ руки, до-тѣхъ-поръ чуждѣ\nаргусъ аргу, какъ будто нечарнѣе — сошись!", "— Ахъ! виконтесса, казалъ опъ, накло-\nняясь ко мѣн и привлекая меня къ себѣ, такъ\nто нами сердца выялила на два біенія одно\nотъ другаго: — виконтесса?", "— Меня зовутъ Рашелью, скажала я, про-\nтавѣли воли. Едва только я сказала это, какъ\nподпѣлъ — схваченный на лету, правда, и во-\nсе-же подпѣлъ — коснулся моихъ губъ, какъ\nактійно енотъ криволѣвѣ милородянскіхъ пѣта-\nній. Утъ въ этомъ я рѣшительно не вновила.", "Генрихъ ивѣто въ родѣ поэта. Ты ник-\nга не угадала, что осколѣ мѣла я, какъ\nподпѣлъ — схваченный на лету, правда, и во-\nсе-же подпѣлъ — коснулся моихъ губъ, какъ\nактійно енотъ криволѣвѣ милородянскіхъ пѣта-\nній. Утъ въ этомъ я рѣшительно не вновила.", "Въ это время, глупый Валье налетѣлъ на\nнасъ, какъ бѣшенный. Онъ очень въживно\nпоблагодарилъ Генриха за то, что смотрѣлъ\nпо мою лосадь.", "Проскай, злая, когда пріѣдешь?", "Отъ Рашелъ къ Люци.", "27-го юлла, утго.", "«Во形成的 дѣя, мол милал, должно по-\nмышлять о концѣ; мол любви-не, особенно,\nконецъ всегда дурепъ. Въ любви надо умѣть\nоставоваться кстаті; повѣрь мѣнъ, я была въ", "хорошей школъ и опитъ въ этихъ дѣлахъ.\nВъ сердѣ женщинъ, даже самой страст-\nной, всегда преобладаетъ любонытство. А\nесли знаешь почти все, что будетъ, то нечего\nп отважаться слишкомъ далеко. Вотъ от-\nего я не хочу больше видѣтъ Генриха.—\nПусть себѣ онъ нѣжнічнаетъ у окна; а не бу-\nду за это въ претензіи, и по не буду отв-\nчать ему.»", "Отъ Люци къ Рашелю.", "30-го юлла.", "«Ты не имѣешь понятія о любви, моя ми-\nлая. По этому нечего больѣ и говорить объ\nней. Я отправляю послѣ завтра въ Парижъ,\nглѣ должна вязать одного человѣка, чтобы\nвѣхъ съ нимъ на воды въ Остенде. Я заладъ\nкъ тѣбѣ, прелестная заключеніщца, вѣдѣхъ\nблаховоніе розъ, растущихъ въ твоемъ саду.", "Отъ Генриха къ Эрнесту.", "8-го августа.", "«Ты уже знаешь принчеленіе въ Булон-\nскомъ-сусу; но вотъ совѣстнѣ другая исторія.\nЯ не знаю что думать и что дѣлать. Слыша-", "«Сою нащелѣ проигрыжка, я почти неналѣ\nлѣжи де Марсѣ. Казалось, что она серділась за\nпохвѣренный подпѣлъ, безрѣшеннѣ у окна, покажія глазомъ садъ; я тратілъ взоры и лымъ даромъ. Прекра-\nсланъ Рашель хвѣрно, ввѣртно, чтобы про-\nтавѣли тянулись какъ можно большъ; у нея на\nэто достанетъ опытности. Я пересталъ пи-\nсать къ ней, имъ свои причины предп-\nчитать слова пысмалъ. Яжка часъ сви-\nданія — и ждалъ напрасно. Иona не мѣ-\nкала въ саду; но сколызила какъ тѣнъ. О-\nндажы вечеромъ, сдѣлавшись уже совершен-\nшеннымъ рабомъ своего сердца, я сложѣ къ\nней и звоню. Горѣчнѣя отписалась. Мѣно\nнад говорить съ г-жею де Марсѣ, скажа-\nзалъ я рѣшительно. — Сжарічка, что не при-\nпимаю, поспѣшно сказала виконтесса. Дверь\nзахолонулась на меня передъ посемъ. Не зналъ\nчто дѣлать, я умѣлъ, увѣрялъ свое двѣдное\nсердце, что отомъ по его прегналась я по\nспалѣ. Любовъ мою превратилась въ бѣ-\nбу. Явѣсь Рашель, я не зналъ, былъ ли бы я\nрадъ ей. По утру, я получилъ по городской\nпочѣ записку, изсколько объяснившую мѣнъ\nзагадки:", "Милостивый государь,", "«Смеянъю пісbeckій милосердіе; на-\nдо довольствовалѣлся тѣмъ, что онъ даетъ\n«снать», не гоняясь за пшип посѣдѣ-\nнія.", "", "— Уважающіе, увѣрілъ тěла; тěла уважѣеть судь-  \nба.", "— Объясни мѣнъ, что значитъ послѣдій слова\nтвонъ.", "— Смеянъю, по тѣмъ пошіймъ сумысі піхъ\nпрежде паті лѣть.", "Нѣкоторыхъ другихъ прелѣяній заключилъ в-\nтотъ гороксіонъ, который сбыли въ never тонѣ-\nсти; потому что къ самомъ дѣлу въ 1834 годъ гу-\nла, написанъ въ Францію въ мелѣсскій бригъ\nдрий, который написалъ судѣба, и революція въ 1830\nгода на-дѣлалъ, какъ извѣстно, должно шумъ.", "Когда я пришелъ нотою прошлѣлъ съ спирцемъ, мѣнъ\nзакалось, что и перенесеніе былъ въ черте-\nгей: бенғалскіе обяи разливались во всѣ сторо-\nныи: и не посредствій богатѣйшій и пресмѣреній\nзлы, какую я видалъ; когда либо. Что касается\nдо самой чаровѣнныі, то она сѣдѣла на вѣлѣкомъ\nно троиѣ, покрытой пашеморъ и шелкій,\nурашеннымъ зрагоицкими камнями. Костенъ\nей, что не посточный, басталъ жемчугомъ и пама-\nзами. Она довольно высокая роста, красавина,\nспособная возбудить во всѣкомъ любовѣ къ себѣ.", "", "Такъ я французъ.", "— И-мь честь быть пимъ.", "— Ты давно уже занималась торговлию и по-\nтому пріѣхалъ въ нашу сторону.", "— Такъ точно.", "— И-мь честь быть пимъ.", "— Ты давно уже занималась торговлию и по-\nтому пріѣхалъ въ нашу сторону.", "— Такъ точно.", "— Ты видѣлъ иного другихъ странъ, по нес-\nда имъ усилѣхъ въ своихъ предшіятіяхъ.", "— Къ насечтіи, и это привалъ.", "— Въ эту минути, какъ я говорю по той бѣ-\nзѣмой отечествѣи совершенія важныхъ проис-\nствѣлъ. (*)", "— Что бы это было, раділ Бога?", "— Я пока еще не могу этого представить я,\nпо только эти прошепствія увидѣть весь міръ.", "— Ты люблю очень хорошеньку женщинъ\nзанѣшнѣмъ странъ.", "— Иринація.", "— Ты долженъ бысь на пей жениться, по она\nмеру, и не усилѣе сотѣнія этого счастія.", "— Въ это время в меня неповѣно выралась вздохъ.\n— Утвѣшся, привабилъ тотъ-не госѣдъ; —Агнаръ\nзаставить тѣбъ позабыть первую. Ты подобнѣш-\nее, и по сей тѣбъ не доалъ будетъ разастаться.", "— Ты сныла увидѣть свое отечество.", "— О, если бы ты сказала правду!", {"bbox": [366, 1444, 682, 1478], "category": "Text

["559", "Получивъ эъ странную записку, я убѣ-\nплилъ, что нимъ дѣло сNEWSИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИ

560

был ее за ея любовь, но Рашель была отъ
бис, не меве прелестна, и особенно от не-ме-
бе привлекательно какое-то воспоминание, при
такомо сялость, которою одарена
ангелы сновлялись; на устах Рашель вільно
нащелатською какое-то зланію любові, которою
взмахвалося сердца. Словомъ, Людію любили
радостную, севртую, — Рашель должно было
любить въ слезахъ. Вы понимаете, что, люба
Людія, любові таже какъ Рашель. Случа-
льно ли вамъ (а это случается со всякою)
любить двухъ женщинъ въ одно время, въ
одинъ день, въ одинъ часъ? Это воспит-
тельная глава изъ ропота жизни, но вымѣтъ
съ тѣмъ глава, которая оканчивается хуже
прочихъ, — она раздираетъ наше сердце.

Дорога въ Парижа от Остенде, хотя чрез-
вычайно однообразна, для васъ была очень
сама; если любовь учтается въ утехет-
ствіи, оно всегда приятно; тогда не жалуше-
ся на меденность лошадей, и проклинаешь жез-
ленной дороги. Любовь усвѣдомила васъ очень
кстаты, оживляла ландшафты, наполняла воз-
лухъ благовоніемъ. Никогда тополи и луга
не казалась миѣт столь злыми.

Въ Брюгге, этомъ мрачномъ городѣ, гдѣ
обитуются скула, спилянъ и фанатизмъ, мы, и
которыхъ не было спина, пробыли довольно
долго. Люби везѣ хорошо, ова смотрѣ
дружества престолъ свой глы попала. Про-
бывшіе въ вскъолье брѣдъ въ Брюгге, мы отпи-
ваньлись въ Остенде.—Кстаты, сказавъ я Лю-
цины, — кажаємъ, пиче не видали въ Брюг-
ге? — Правда, я не подумала об этомъ, от-
чала она.—Въ Остенде мы застанали бѣдныхъ
постытельствъ изъ Альбіоны, трехъ лип че-
терыхъ ньмокъ, большѣ или менѣе обано-
шихъ, наконецъ въсколько французскаго,
и между прочимъ прелестную Т... д'О...,
графиюнъ Д... На превмѣтѣ-же гуляньъ, я былъ
остановленъ на берегу полюдной тѣхъ при-
 teller, который протягавшѣе руку, пото-
мъ что когда-то завтракалъ вмѣсть съ ними.
Однако-же, въ тѣбѣ въ Остенде и истин-
наго друга, добра О'К., но съ нимъ я не зав-
тракалъ, а дрался. Не смотря на наше жела-
ніе жить въ уединеніи, на берегу моры, а
какой-нибудь пустоты гостиницы, съ увѣ-
кли въ Казино.—Вирочемъ, сказавъ я само-
мей, почему-жъ мѣнъ не прогулкаються
отъсвѣдано съ прелестною женщинойю, котораю
кажется вълюбленною въ меня; притомъ-же

не Багоскійно приняла воява Комьи «Luisi-
sta» Борисовій, російския панавільщик для открытия
театра Карло-Федіаче въ Генуѣ. — 16 июля общество
домойныхъ діллетантовъ представила на привад-
леншемъ къ обществу Казино домашнемъ теа-
трѣ въ Болонь «Beatrice d'Tenda», исполненному
сакайговершенному, что по общему перестро-
ванію опера та поторова 19 и 22 іюнія. Главный
роли въ ней занимали книгіза Монтекатти-Поя-
тковская, книзія Карлъ и Іосифъ Понатовіцкій ід-
віца Коста. Маркиз Самнієри, поставившій опе-
на пасень, занимая должность каверніштера.

СТРАННАЯ ИВШАВКА. Въ одному небольшомъ
нійцкаго городѣ наши 6 марта нынѣшлѣй
года, на полъ, дубъ одытъ, незавѣшеннію жен-
щину замерзшее. Е.превизел въ городъ и сроку
пространялся хлѣхъ, что это была жена про-
квішавшій у своего зата скорялка, который, по-
ти, не пользовался ней неводжности, уже нѣколько
тѣлъ въ раздѣлъ съ нею. Мужъ отправился съ
своимъ тѣмъ за поноци, сомтерпѣвъ трупъ,
приязна за трупъ своей жены и, по окончаніи

безрестанное уединіе становится въ
обійѣ скупшіею, особенно на берегу вічно
дремлющаго моря, похожая на приъя, за
исключеннымъ того, что онъ не окружёнъ
вами. — Мы учтавали во всѣхъ усвѣс-
липахъ. Посль объда, во время купанія, море
представляю прелестное зрѣлище, и замв-
ляю намъ театръ.

Ева прошетъ мѣсяцъ со временiem нашаго
приїза, какъ заговорили въ Казино,��оть
од-одной неподобной панкценажіи, комою гу-
пешетствуетъ совершенное одна. Она два раза
ужургопу. пивалася по набережной, не закутан-
на вуя, уменьшено. Еще никто не зналъ
даже, какого цвѣта у ней волы. — Она
хороша, сказаіь О'К..., потому что всегда
прачется.—Или, лучше, похватывъ молодой
Войть: — это фіалка, которая скрывается въ
высокой травы; по ее находить по душностю
запаха.—Этотъ запахъ очень похожъ на лю-
бовъ, замѣтила одна дама, — но на любовь не-
счастную и романческую.— Во всякомъ слу-
чахъ, возразить О'К., — она уже рука, — суда
по бѣднымъ, какъ мраморъ, рукашъ, — я
лѣтъ тридцать. — Удивительно, какъ я еще
не вмѣстѣел, замѣтилъ я. — Это очень
опять, потому что не касается до васъ, ска-
зала г'жа Т... бросившіе вдругая
Людію: — вамъ такія встѣчи непукъ, не
предоставьте ихъ другимъ. — Это тѣмъ уди-
вительные, сказала О'К..., что сегодня у
тому она пласть на вашу фамільную сламъ; —
такъ-такъ же видѣтъ всѣхъ. — Тутъ пустились
разсѣдать на ноккунѣтныхъ южныхъ, — несчаст-
ной любви, объ измѣнчивости мужчины, —
с серечныхъ скорѣбахъ, и все съю исчисле-
нѣмъ собственіемъ.

На другое утро, когда мы садились за чай,
Людія сказала миѣ: — Надъюсь, что сегодня
мы будемъ одинъ. Въ Остенде слышалі мно-го
докучливыхъ; насъ ни ва минуту почти
не оставляемъ нашихъ. — Только что я взялъ
за чашку чайо, какъ суканка дожила, потому
какая-то дама въ глубокомъ траурѣ желаетъ
говорить съ г'жею de Вердили. — Какъ ея
фамілия? — Она сказала свою фамілию, но
такъ невынѣтно... Людія вругъ захохота-
ла. — Это безъ сливаныя леди Мери, когда
котѣчъ погадать миѣ. Скажі, что я готова
принатъ ее. — Служанка вышла. — Можно ли
миъ оставаться здесь, Людія? спросилъ я.
— Да, да, останься, не смотря на то, что ты въ
туфляхъ. Я каждое утро тверкну вамъ, мило-

ствій государъ, чтобъ вы не приходили ко
мъ въ туфляхъ; такъ теперь оставалісь-ме
въ наказаніи на непослѣдіе.—Въ эту ми-
нутъ отворялась дверь.—Боже! воскликнувъ ясъмъ.
Людія.— Боже! воскликнувъ ясъмъ.

Вобывая дама была — Рашель.

— Милости просимъ! сказалъ я, протяг-
ваей ея руки, не знаю хорошоко съмъ что
дълѣе. — Вы пришли кстаты; саледите пить
чай съ нами. Людія, пораженная неожидан-
нымъ ударомъ, бросились однакъ обнимать
свою подурку. Онъ поцѣловались, какъ двѣ
актрсы на сценахъ. Въ продолженіемъ этого при-
вѣствій, Людія услышала великий упрочійо-
сія.— Что это тая иса въ черномъ, прелестная
парижанка? сказала она. — Ты похожа на во-
рова, но надъюсь; не на зловѣшья. — Кто зваетъ! печально отвѣчала Рашель. — Ова-у
вала въ кресло, ваконьла печально голову и
въ подоблѣю взглянула на насъ. Какъ она
похудѣла со времени нашего отъвѣзла краска
ея не уменьшилась, но на лицѣ выражалась
уже смертѣ, но печаль.

Я не зналъ что говорить, что дѣлать, и
столъ онимъный и неподвижный. Аъ ей
сѣли бъ я послѣданъся своего сердца, то по
съ радостью бросился бы обнимать Рашель.

— Одпако-жъ, сказала Людія, послѣ томи-
тельнаго молчанія: — скажемъ миъ по крайней
мърѣ, за чумъ ты носишь трауръ? — Я овод-
вала, отвѣчала Рашель една витатъ. — А,
такъ, какъ тайна твоей необхідненной пе-
чали? — Да, вотъ тайна, грустно отвѣчала
Рашель. — Не имъ миъ кого, комъ бы утв-
тѣлъ меня въ нейкого горсти, я прихала къ
тебѣ, моему лучшему другу, моей повпрен-
неній. — Благодарю тебѣ, моя милая, что ты
исполнила обо миъ. Ты прихала какъ неч-
зѣ болѣе кстаты: Остенде настоящій городъ
трауръ,oupas uovolostvыя porokрыі чер-
нымъ флеромъ. — Право? сказала г'жа де
Марсо съ видомъ сомінънія. А я полагала,
что вы живете здесьъ въ радости, потому что
вы не ведося... Ты серьезно польщешься во-
дамъ? — Свѣрзно. Я хочу тоже купаться. —
И прекрасно, моя мила; нанѣсай чайо и мы
сегодня-же послѣ облада отитариваемъ ку-
паться вымѣсть. Со мною купаются двѣ пра-
лестные англіянціе хохотуньи; она разре-
селять тебя.

(Окончаніе въ слѣдующемъ пузумъ.)

=

несены въ Беремага, близъ Антерверпа, въ кор-
нѣ 40 голубъ въ Версас; на дачный утро въ по-
ловинѣ 8 часъ выпустія изъ нихъ 39, прикрѣшъ
къ ней въхъ записи, на которыхъ было означе-
но время отравленія. Сороковой голубъ улетѣшъ
уже учредінечанно. Вся пернатая стая поднялась
сечала на значительную віроту, описывая
кру-гъ, и, узнавъ, по чудному инструменту, розжѣ-
нему умѣтъ пичтамъ, мѣстность, подетъя по на-
правленій къ съвер-востоку. По полученнымъ
извѣстіямъ, первый голубъ прибылъ въ свою го-
лябатую близъ Антерверпа съ 12 часовъ съ че-
вертью; 35 другихъ поочередно, спустя съ мінѣ-
ко мунѣ. Голубъ, прежде кѣмъ улетѣшій въ
Версас, только верокомъ прилетѣлъ домой. —
Китымъ образомъ, въ течении 4-хъ часовъ и 46 ми-
нунъ изъ 5 часовъ и 10 мунѣтъ, голубъ прополетій
пространство въ 75 нѣмеекихъ миѣ по прикамъ
лии, не сравнивавшіеся съ венчанѣю скоростю
паровоза, который нигдъ, притомъ, не должнѣ
останавливаться.

=

Печатать позволяетъ. С. Петербургъ, августъ 11 days, 1844 г. Цеосоры: А. Крыловъ и А. Окинъ. Въ тилогравій А. Бородина и Ком.

ЛИТЕРАТУРА · ГАЗЕТА
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Сдърште односеніе, питатіте! Шекспіръ (Цимбелинъ.)

Выходить три раза въ пъедъю: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цыла годовому издаванію, состоящему на 140 листовъ, — 10 руб. серебр.: съ пересылькою даи разноски по домахъ 11 руб. 50 коп. серебротъ.

14-Е АВГУСТА,

ЧЕТВЕРГъ,

1841 ГОДА.

ЖИНОКАЛ ДРУЖЕА
и
РЕВНОСТЬ

ПОВЪСТЬ АРСЕНІЯ ГУССЕ.

(Окончаніе.)

Вы читали висьмо Люци къ Рашелі. Это
висьмо, образецъ горькой насмѣшки и жен-
ской дерзости, было громымъ ударомъ для
быдной и гордой Рашела. До тѣхъ поръ она
колебалась, шутвала любовью, непривимая на
себя труда взглянуть въ свое сердце; но это
висьмо, подобно молніи, которая освящаетъ
и сожигаетъ, вдругъ показало ей, что она
любить меня и что я люблю Люци.

Не стану вамъ перескаливать всего, что
онъ говорили въ этотъ день; вы гораздо бо-
лье могли бы узнать, если бъ я вамъ сказалъ,

чего онъ не говорили. Къ вечеру, разумѣв-
са, онъ ревновали другъ друга, какъ двъ ис-
паники, потому, что если слоя мон относи-
лись къ Люци, взоры говорили Рашель; ес-
ли сердце принадлежало олной, душа стреми-
лась къ другой. Наконецъ, между ними пача-
лась борьба ужасная, дикая, отчаянная, дол-
женствовавшая кончиться смертью. Борьба
этой придала еще больше ярости ревность къ
красоть, которая, для женщинъ, хуже ревно-
сти любовной. Въ куравляхъ, за столомъ, на
гулявьяхъ, въ казино, Рашель и Люци,
первая съ своимъ красотою и печалью, вторая
съ своей граціею, преленью и умомъ, были
центромъ, на который направлялись мадри-
гальи четверехъ странъ Европы. Дружба Лю-
ци и Рашель утратилась въ любви; вскоръ
ненависть загорьлась въ ревности. И какая
ревность, Боже мой! Сердце мое содрогается
при воспоминаніи объ ней.

Эта ревность возрастала со дня на день,
подобно пожару, раздуваемому вѣтромъ. Уси-
чныхъ удивлѣевъ и укасть, когда они увидѣли въ немъ
челѣнъ, кости и всѣ проçãoя части человѣческаго
скелета. Воры убѣжали. Польшия, увѣдомленные о
покушеніи воровъ, тотчасъ отравились въ квар-
тиру г-жѣ Д'**, которой не было дома. Дѣло скоро
объяснилось. У г-жѣ Д'** была дочь, умершія въ
Парнѣй пѣсѣколько лѣть тому назарѣ. Ее похоро-
ними на одному изъ парилскихъ кладбашь, гдѣ се-
мейсѣство ея владѣло мѣстомъ на извѣстный срокъ,
по истеченіи которого должно было возбовнить
плату за него. По прошествій срока, г-жѣ Д'** от-
казалась платить требуемую за мѣсто сумму и
предоча вырыть тѣло дочери и перенести его
въ провинцію. Для избѣжанія расходовъ, требу-
мыхъ новыми похоронами, она помѣстила тѣло до-
дери въ сундукъ, гдѣ и нашла его воры.

УЖАСНОЕ ЗРѣЛНИЦЕ. «19 февраля сего года,
сказано въ «Глове», англійская шкуна «Фавнъ»
около 18 миль на высотѣ Ріо Янейро встрѣтила

люй мон укротить ее были тщетны: мѣн оsta-
валась одно средство — уѣхать далеко изъ
Остєєде, не сказацъ инымъ на слова. Но,
спрашиваю васъ, какъ уѣзжать, когда сердце
хочетъ остаться? Гдѣ взять довольно силы,
чтобы оторваться добровольно отъ двухъ
любезныхъ женщинъ, которые составляли
всю жизнь мою, все мое мученіе, всю мою
радость? Я предалась гибельному сцѣпленію
обстоятельствъ, надъясь на время, которое
испокохваетъ все. Но, Боже мой! не время
все успокохваетъ, а смерть. Вотъ уже годъ,
какъ время безуспѣшно дѣйствуетъ на мое
седле.

И такъ, я любилъ Рашель, я любилъ Лю-
цию; любилъ то одну, то другую; Люцию — со
страсью, какъ воспоминаніе, какъ женщину,
которая подарила васъ не одною только улѣб-
кою; Рашель—съ обожаніемъ, какъ надежду,
какъ женщину, которая больше женщинъ,
и не предалась вамъ еще вполнѣ. Я восил-
ся безпрестанно отъ одной къ другой; ста-

португальскій бригъ, уже издала показавшійся ей
подозрительнымъ. Лейтенантъ Футъ, комадовав-
шій шкуню, во ми мунцы не сомкѣвалась, что это
невольничье судо, и можетъ быть содержить въ
себѣ множество несчастныхъ негровъ. Надъясь
на свои 32-хъ уцветовія пушки, «Фавнъ» подо-
шелъ къ бригу и потребовавъ, чтобы позволили
осмотрѣть корабль. Судите-же, какое зрѣшне
предоставилось англичанамъ! Изъ числа 510 не-
гровъ нѣвольниковъ, сбитыхъ какъ въ бочкѣ, моно-
гіе уже умерла и трупы ихъ перешла въ гніеніе,
распространяя самый отватительный запахъ;
другіе паходились въ ужасной предсмертвой бор-
бѣ, и всѣ безъ исключенія были заражены звѣю,
стонали, выли безъ помощи и въятчаніи, подвер-
жевые голуду, кажѣдъ и мученіямъ боли. Дѣти
умирали на изсохшихъ грудахъ больныхъ или
умирающихъ матерей; большое число негровъ
ослѣдо отъ звѣы и немногіе имѣли довольно

КАЛЭЙДОСКОПЪ.

МЕРТВЕЦЪ, ПОМЯШАВШИЙ ВОРОСТЬСУ.
— Въ Кот-д'орскомъ лепартаментъ, во Франціи,
производилось слѣдствіе по дѣлу, которое откры-
вается такую черту скупости, какой викто не при-
думывалъ и въ шутку. Недавно, воры пробрались
въ жилище госпожи Д'**. Эта женщина, — кото-
рой скупость превосходила вскакую мѣру, во смо-
тра на 46,000 франковъ годового дохода, спала на
дурной кровати, защищався отъ колода стаřымъ
шерстянымъ одѣяломъ. Воры знали, что она имъ-
ла въ спальне большой, алиндій сундукъ, и пред-
полагали довольно основательно, что въ немъ хра-
натся деньгъ. Пробравлись въ коморку, они тот-
часъ принялись ломать сундукъ. Каково-же было

["562", "рался уштучить Рашель маленькими обдамнями, меня носилими Люци? но носившая Люци была сливкомъ хитра, чтобы оскорбляться им при другихъ; она была предшествительна, либо крашения. Но липъ только мы оставались подсвященны, она мысляла мink безъ по-шады. Видя, что я стою близко подъ г-ки на Марсе, она шутиت начиная вертеться менѣй нам; она такъ хорошо присматривалась за каждымъ взглядомъ монгъ, что я наконецъ не освобилась за тобой поднать газъ при пей. Вы назовете это ребячествомъ — нѣтъ, это любовь.", "Я находился между думой огнями, пил, правильнѣе, между двумя источниками сасѣя, между двумя отчаяніями, большъ и большъ возрастающимъ. Я не былъ ревнив, но все мученіе ревности раздирали мое сердце. Рашель, все большъ и большъ бѣдлившая, запралъ въ своей пещи, какъ въ могилъ; она плакала скрытно, а при другихъ улыбкахъ, чтобы выказывать своей горести; но какъ крашечко выдалъ для меня эта улыбка! Люци, всегда прелестная, выражала свою ревность слизами, сарказмами, обмороками. Она не-тъя утотмилась Рашель, но была крѣмка не-тъя утотмиться, такъ она добивалась выдѣть картину нашей любви, картину для нея столкновиться.", "Однажлы послъ обья, ове купались опять вмѣствъ; я купался далѣе обвиненѣнаго, не бяздѣю объ-пихъ, падалъ на Бога, на матросство, на безопасность. Между тѣмъ Рашель два дни я была еще мрачнѣе обвинѣнаго, голова ед. я была съюзлена ся въ сознаніе. Въ этотъ день съяна ослѣпляла купаланна. Въ этотъ же мгновенье ся въ сознаніе. Но только менинѣмъ вовоприжѣеи прогулявалась по ней. Приндопралъся другъ, можетъ быть по предуавтству, на волю, я, завидѣлъ Рашель и Люцию вперёд всѣхъ прочихъ купаланнахъ и уходящихъ далеко по море. Люци и ногда повязывала голову небольшую голубую шалью; я въдаль ее по этой шалѣ, который олинъ конецъ връзвался въ бротъ. Ахъ! мой другъ, разсказывать ли вамъ до конца въ печальную повѣсть? Разсказать ли, что разъ руки я услышалъ волю отчаяннага; что въ тѣу же минуту потерялъ изъ вудъ обѣвъ? Не волна ли покрыла ихъ я, ленѣла по водѣ. Увы! когда волна исчезла, я, увидѣлъ одно зеленую, колеблющуюся по-верхностью.", "Я стасть звать па помощъ, всѣ купалілись", "испилили крикъ ужаса и возвратись къ лодкозмъ; нѣ-сколько мужчины бросились въ мою-ни. Я какъ бѣшнѣй борола съ волами; я какъ-будь находился въ одомъ изъ тѣхъ страшныхъ сновдѣйств, когда не можешь пошевошлиться, когда приходилъ сливкомъ подъно, и, какъ въ сновдѣйствіи, и пришелъ сливкомъ подъно, въ позу, окровавленнѣй, съ смертію въ сердце, рѣшавшись не выйти большъ на поверхность, если не най-ду ихъ обѣвъ, — потому что мink оду разъ не приходилъ на утмъ саписти только до-послѣ до-пъ изъ пухъ. Одинъ изъ купавшихъ вышедший изъ шаламъ, когда я взялъ на помощь, прѣ-же меня приплылъ на роковое мѣсто. Оте-дъ два раза нырялъ напрасно. — Гдѣ онъ? вскир-чалъ онъ серарно, чтобы скрыть досаду на свою неудаю, — Тутъ, сказала я, бросалъ въ глубину.", "Я выбиралъ, потому что такъ-же нашелъ на двнъ только немного песку и голыша, и вы-шелъ на верхъ, пространія къ небѣ взглядѣ, непреже отчаяннага. Я ныралъ на удачу, терялъ память и желаю потерять жизнь. Рашель, Люци, гдѣ вы шепталъ я, задыха-лъ. Я снова возвратилъ въ эту необ potentialную могу и паконецъ увидѣлъ женщинъ, которѣ роборалась съ смертью. — но однѣ! Я былъ ничтоже готовъ остаться ее на двнѣ. Однакокъ я я вынесъ ее на верхъ.", "Вся эта ужасная сцена прохосходила въ вѣ-сельные минуты. И что же? тысяча мыслей, тысяча образовъ, тысяча мечтаній пролет-ли въ моей голов. Такъ, напримеръ, воз-занялась на поверхность, пыльъ время споршить себя, кого я спасъ: Рашель или Люци? которому изъ нихъ мны пряталъ спа-сти, и который изъ нихъ винопа. Оте, ми-тны країйгія отчаяній, мысли смывались съ бѣдструмой монгъ! Та, которому я навелъ — была Рашель. — Ачѣтъ это не Люци? сказала я, увидѣвъ спасенную. — Ачѣтъ это не Рашель? сказала бы я, спасши Лю-цию.", "И, къдъла разсыпавшіеся волоси Рашель, я бралъ ее на руку первому попавшемуся моряку. Ступай, сказала я: — гла-ще жива. — Едва только произнесъ я эти слова, какъ былъ уже сона въ мои морскомъ. Но напрасно авладцамъ разъ повторялъ я это трувы. Бгтъ не услышалъ моихъ молыш. Кажійный разъ, когда опускался на дво, я-ры-шалъ не входилъ большъ, но-достигнувъ до-него, я надравалъ навиду Люцию на поверх-", "сти, на рукахъ кого нибудь счастливѣе меня въ поспаскъ. Однакокъ, безъ О'К., который увекъ меня пропотѣтъ боли, совершенъ утоленія, я никогда не возвратился бы въ берегъ. — Сказать ли вамъ правду? Рашель все еще была въ моемъ сердце, я хотѣлъ еще разъ увидѣть ее и узнать все.", "Я отоссѣлъ отъ берега только тогда, какъ увидаю, что все мужчины пытутъся уви-дѣть, какъ-будто еще находились въ водѣ. Я хотѣлъ видѣть ее и поговорить съ ней: увидаю и не сказала ни слова. Да и что могъ ей сказать? Уви-дѣ тя меня, я закрыла липо руками и вос-кликнула, рыдая: «Люци! Люци!» простер-ла руки и упала безъ чувствъ. — Не бойтесь, сказала онѣ изъ докторовъ: — она спаса-мъ. Меня тѣмъ, какъ О'К.: расточаєй сей поп сопеченія, я отдохнулъ и возвратился на берегъ, по Люцию все еще искалъ, непод-ною было спасти ее. Ахъ! воскликну-лъ я въ отчаянніи: — я не увижу тебя больѣе, ми-ля Люци!... И я бросалъ па море взоры, исполненные дарствія и любви.", "Меня перенесли полумертваго и полудоль-таго въ ближнюю гостиницу, гдѣ была и Рашель. Она мало по му лы приходила въ се-бо, но безпрестанно блидалась, какъ-будто еще находилась въ водѣ. Я хотѣлъ видѣть ее и поговорить съ ней: увидаю и не сказала ни слова. Да и что могъ ей сказать? Уви-дѣ тя меня, я закрыла липо руками и вос-кликнула, рыдая: «Люци! Люци!» простер-ла руки и упала безъ чувствъ. — Не бойтесь, сказала онѣ изъ докторовъ: — она спаса-мъ. Меня тѣмъ, какъ О'К.: расточаєй сей поп сопеченія, я отдохнулъ и возвратился на берегъ, по Люцию все еще искалъ, непод-ною было спасти ее. Ахъ! воскликну-лъ я въ отчаянніи: — я не увижу тебя больѣе, ми-ля Люци!... И я бросалъ па море взоры, исполненные дарствія и любви.", "Вечеромъ, О'К..., который зналъ все, что прописходилъ въ моемъ сердце и въ сердце Рашель, привилѣлъ простой меня, чтобы я на мицкую возвратился по-домъ. Я пошелъ съ ня-пъ не говорилъ на слова. На лѣстницѣ онъ взявалъ за руку и въсѣмъ въ комнату Ра-мель. Она ожидала меня. Уступивъ про-свамъ О'К., она рѣшалась съ ня-хъ хатъ въ Сда ся удувѣ агличкацкими, а прежде отлѣзала хо-тѣла проститься со мюно на вки. Я рѣшалъся быть неумолимымъ. — Одоно безжалостное саво тое убѣетъ ее, сказала мны О'К... И въ самомъ къ лѣмъ, я была такъ слабда, такъ близка позарышъ бы ее невозрастно-у. Она умрѣла, по дорогѣ, сказала я. — Я тол-жамо, не у наврзное умалѣръ бы пѣзь; по этому ей должно хѣять сечася; мон землян-ки будаю пимъ объ ней всѣ нужныя сопеченія.", "Я подходилъ къ ней, едва держалъ на но-гахъ; вздохъ, глубокій и горестный взглядъ, рука, трус‐тая дрожащую рукою — вотъ все наша прошаніе. Уходя, я сыпышалъ, какъ она гла-гала будутъ эпакамъ, чарептываемымъ перпетъ, и наше слово — слово Раше, которому я въврѣлъ свин мисли. Принялѣлъ его скорѣе обротно комъ, иког-да отаврилъ его, те скажите ему, не желаете ли изъ моей страшной яю, что не пытътъся въ Европъ. Да будешь благословеніе Бога, нашегоъ еднѣ, и благословеніе Иисуса Христа една-го, и

364

b) Облазки во всям время можно получать в коме конторь. Равномерно конторь моло находится в столешниковомъ переклѣ, что между людской и Петровской, в домъ г-ки Совсемной, бывшій кназь Гагарина.»

Начальные основанія космографіи, или Описание устройства. Всеменной. Сочиненіе Александра Оболовскаго. Издание второе. С. аб- лам- ским, состоящимъ из 16-ти таблиш. С. П. б. 1844.

Атотиъ этой книге, ловомъ вторшій трудный сводникъ по части географіи и вспомогательныхъ къ ней най‐къ, вазываетъ своё совместиміе, въ предлѣдомъ къ нему, соплѣ- скомъ астрономіі, совершенствованій изъ на- укъ] и говорить, что первое изданіе разо- лься въ числен 2,600 экземпляровъ. Книга г. Оболовскаго ныңъ напечатана вторымъ из- даніемъ въ томъ же видѣ, какъ была, и в- полнительно опять видятъ изъ числен 2,600 экземпляровъ. Желаемъ ей успѣхъ.

ДОСУГИ РУССКАГО СОЛТАТА. Повѣрѣ, взя- тая изъ истинной прописанія, случившагося во время послѣдней турецкой компаніи. Москва. 1841.

Вотъ книга, которую необходимъ имъ как- дюмъ любительъ рѣкостей. Въ этой книге въсе твертѣлѣе рѣкості и необыкновенно. Кажалъ глава украшенъ эпиграфами, взлѣтными изъ Пуш- кана, Жуковскаго и др., но передлѣдными въ родѣ слѣдующаго:

Вдоль по дорогѣ змѣймъ (.) скучной Тройка боралъ бѣднѣ, И колокольчик однозначный Умѣтімъ вбѣднѣ.

Содержаніе этой прекрасной книжницы не у- ставится въ смыслъ эпиграфамъ, что онъ хотѣтъ уже чистая самолѣщая автора. Сицкій влюбленъ въ какую-то Амалію. Другой ори- церъ, Валь, пріятель Сицкаго, говоритъ ему, что Амалія его невеста и даритъ Сицкому церкетръ Амаліи за ю, что онъ ухаживаюлъ за нимъ во время болѣзни въ пляхъ у турокъ. Амалія, какъ водить съ убѣленными, не понимаетъ, отчего Амалія ему измѣнила. Чтобы добиться толкъ, въ дѣлъ Собѣ.

Скоро из стаціи, спросилъ Сицкій извѣтка. — Да мы треть 'дѣмъ барнырь, отвѣтъ тотъ, и Сицкій остался опять безвыремнымъ по прикнѣмъ. Три для пропоны безъ всякихъ прикнѣченій и церкетръ на четвертый увидѣ бѣлокаменую Мор- ску.

Прекрасно описанный вѣтчейный, какое проп- извела Москва на нашомъ путешественника. Видно, что онъ мастеръ описывать.

крестелья, 2,771 гороканъ и 437 низовѣмъ. Въ Междуримъ 2,928 женщанъ людей, 402 вновь, в 4,800 холостовіхъ; 5,039 не умѣя читать и писать, 101 поль 837 хорошо знали читать и писать, а 101 поль 837 хорошо знали читать и писать, 8,130 зако- воленныя вышкѣю образованіемъ. 8,130 зако- воленныя, по роду преступлѣнія, раздѣлялись слѣдующимъ образомъ: вновьныхъ въ грабежъ съ у- бійствомъ—180; въ убійствѣ—1,147; въ отсутѣйстві- щъ—37; въ отравленіи—58; въ удачѣ и увида- ніи—133; въ зажигательсть—148, въ горовѣствѣ—5,350; въ злочѣстныхъ банкортахъ и—6; въ дѣлами подлѣжныхъ актовъ—225; въ дѣлами фальшавой монеты—125; въ полнотѣи преступлѣній—125; въ злочунтербѣліи власти—38; въ авоежен- ствѣ—10; въ составленныхъ преступленіяхъ—140; въ разныхъ преступленіяхъ—518.

СТАТИСТСКАЯ СЕМЕЙНАГО СЧАСТСЯ ВО ФРАНЦИИ. Въ течении 1837, 1838 и 1839 годовъ во- дано во Франціи не менѣе 2,222 пропеній о разво-

Какъ прелестно смотрѣть церкетъ въ Москве, скол- ко- сю разнообразія: тамъ видятъ купца, выходящаго изъ своего дома и молящагоса въ всѣ сторожи; тамъ крестьянка, идущаю въ рѣшень съ куп- коль- сколомъ, снохомъ, дровами и т.моку подобное (силен, не- чемъ сказатѣ!); тамъ новараю купилъ, 'дѣдщаго или душаго закупать провинъ въ Охотный рядъ; тамъ женщина торгокъ, въ цепѣ и трех-угольной шляхъ, несушую пропадать юсти въ откульдный рядъ; тамъ колачицка съ огромнымъ дѣлкомъ ко- лачейъ на головѣ, отъ которыхъ идет паръ. — И все это, друзья мон, все это значитъ трудолюбіе (вотъ купъ). — И наконецъ, спуска часъ, вѣр- чаемъ людей на всѣхъ улицахъ, съ сервками бу- чаямъ или мушкѣю съ славнымъ Крема въ пристани, и такъ дѣлъ (т. е. накадъ)! Потому (какъ например, въ ней ужъ вы говоритъ «и наконецъ»?) спуска еще часъ, попадалъся вамъ множество экз- пажей, тутъ начнается слѣдокъ по мостовой и на- ковѣсъ въ 3 часа по полудню умолкаетъ все.

Измѣна Амалія неестого тезрѣтъ Сицкаго и оъмъ владѣетъ въ горачку, а Амалія вадаетъ въ обморозъ, обвиняется себя при сей врѣной ока- ліи въ смертъ Сицкаго, который живехонкѣ; потомъ объясняется съ нимъ, открываетъ, что Валь ей калъ-то съ родни, послѣ чего играю- ютъ севадебу.

Не требуйте отъ этихъ «досуговъ», грам- матики, православіи и т. и п.: сочинителье все по почель вздоромъ, мелочью, на которѣ стыдно быдлы и обращать внимание- льніально писательно. И въ самомъ дѣлѣ, у него въ ней и одной правильной стρоҷки, ни одного знака препятствія на мѣстѣ, въ дозакательство ного и выпишѣтъ на пристанивое точною идомѣ, выбравшую на удачу, на стр. 25 и 26.

Но Амалія, милая, председателъ Амалія, увидѣтъ небезрадного своего въ гравдескому мундирѣ звѣ- комъ отличій на груди, что она думала, что это мое мое, прошѣо сказать, всѣхъ дѣбушекъ, которыі лю- бяни, что онъ чувствовало тогда, когда лю- бяни хлѣпали укравленіе почетныхъ, уважающіе люд- нія, и послѣ долгаго отсутствія явился опять. Про- шіе сказать ихъ, не согласно ли въ нихъ самолі- ю, что онъ отъ его самолѣя, не сталарѣли ли ихъ, показать своимъ подугѣ, что онъ отпредѣнъ предалъ одно изъ нихъ, не подходили ли ихъ въ это время къ зеркальѣ, дабы поправить ло- конъ, чтобы казаться предателъ, и не вышѣла- лась ли ревность къ тѣмъ, которыі отличали та- къ ихъ уваженіе, — не сказали ихъ, — и нѣко- магдаль женщина согласится со мной и лю- кажетъ, что его сведаливо.

Какого? Это такъ хорошо, что не нуждаюсь ни въ объяснѣніяхъ, ни въ похвалахъ, и мы отклачиваемся автору, желая ему дальнѣйшіхъ успѣховъ и просьба его объявлять свое има пу- бликт, чтобы передать его въ поздайшіе въ вки.

ПАВЕКА. Въ отношеніи къ подателямъ этихъ прошьбъ, первѣе въ числѣ съюдитовъ на горожнѣ хенъ: онъ подали 2,109 пропеній! Оъ тюмей поступ- лю только 112 пропеній, и изъ нихъ 73 пропеній основывались наъ невѣрности хенъ, и 36 на побо- лы и увидачъ, ваненныя хенъ. Напротивъ того, въ числѣ пропеній о разводѣ, поданныхъ хенами, 95 основывались наъ невѣрности мужей, 45 назаключеній и сислѣхъ ихъ, въ нѣпости мужей и увидачъ со стороны мужей!!! Привыло 1,618 пропеній, не пропишло 174, пом�рились 44 супруговъ с

своими, въ которыхъ кри- тика ломала, нальѣе какъ кри- тика лождымъ, и шелѣмъ отъ сихъ стиховъ. А молодой писатель, нальѣе какъ кри- тика лождымъ, и балета «Ала-Рosiène de Gand.»

— Одній арабскій шейхъ, начальнѣюшій не- большшимъ колѣномъ при Валь Мендальѣ, недавно отразился отъ дѣбки съ французами за то, что онъ не заплатили за залісную отъ него го- люба арабскаго мародера. Объявленіе его гласа- слѣдующее: «Какъ! вы платате 150 франковъ за

СТИХОТОРЕНІЯ ЛЮБОТАВИЧА. МО- СКЕКА. 1841 г.

Г. Спиридошъ Люботавичъ просить чита- телей и журналистовъ не брать его, тѣ- ми стихами:

Я знаю (.) скромный монъ читатель (.) Намъ ошибку, изъвить, И скажетъ — «молодой писатель — Ее молъ я и простить — Элъ критикъ также не захочетъ Статью прохъ въ журналистъ. Что онъ въ душѣ и похоzigетъ? Но скажетъ — аза что же обажить?

Почтенный авторъ очень ошибается; кри- туки приходится скорѣе плачать, чѣмъ хохо- татъ, когда къ немъ въ рукі попадаютъ по- добные стихи;—плакать о заблуждіяхъ рода человѣческаго вообще, и молодыхъ писателей въ особенность; плакать, что они не зани- маются дѣломъ, а только кропаніемъ пустя- го набора словъ и ренмъ. До хохота ли тутъ, когда сплошъ да рядомъ попадается де- лацотъ такихъ книжонохъ, какъ стихотвореній г. Люботавича! Обажить намъ автора ковечно не за что, но сказать ему, что онъ писать не можетъ, по весьма ниточной причинѣ, имею — не ведомотку призванія, тавла, злазія, грамотности, эстетического чувства, — а то наша обязанность. Казаны, напримѣръ, стихи:

И руки мощныі его Уже работаютъ; но жена Крикчать, что заправить пора! И ады матушки свободы Услѣдъ на земѣ въ кружокъ, — Дѣтъ плоды безъ всейкой моды.

Въ другомъ мѣстѣ, г. Люботавичъ говорить, что 'кшитѣ не для славы'. Желательно намъ знатъ, для чего онъ пичетъ? Неужели онъ надѣется прибыли отъ своей брошюрии въ 47 странѣчкѣ на 12-ю дюло листа? Тщетная на- деждя! Увѣръ его, что книги по важимости- ймъ, какъ выражаются торговцы, историческіе, статистические вѣзды на Россию, поздѣли и прогулки, ромашки и повѣсти, твореніе, состав- ленныя годолыми именами въ литературѣ, по всѣмъ писателямъ въ книголѣйной искусства, при соболеніи всѣхъ відомій ашійственныя так- тинъ, уѣсы гнютъ въ повлажаю Ъщуняя до- ра! А молодой писатель, нальѣе какъ кри- тика лождымъ, шохотать, ищетъ выход отъ стиховъ! О сувета суетъ и вслѣдческа суета!

пантара, животная довольно безбредное, и не хо- теть ничего дать за свои страшную гадлута! Процъ, французы! ни я, ни подлѣные монъ виког- да уже не окажутъ вамъ ви услуги, ни помога!

— На большомъ оперному театру въ Паржѣ, съ нетерпѣніемъ окладають появленій новой опе- ры Галеви «Мальтійскій рыцаръ» и балета «Ала- Rosіenne de Gand.»

— Измѣная бура съgamma-годомъ, сварѣвствовавшагося въ йсцейской странѣ Беркшира, въ Англии, прини- нена я опутшеніе, которое доставить работы па- ній нѣкоторыхъ мѣсцевъ стекольщика. Такъ, на- примѣръ, на прелестныхъ дачахъ этого графства, и между прочимъ на дачѣ маркиза Девоншприс- го, разбиты всѣ стеклянные фасады и куполы оранжейеровъ и тепліщѣ всѣкаго рода и всѣ стекла училищныхъ фронтовъ, обращенныхъ къ сторонѣ, откуда шла бура.

150

Печатать позволяет. С. Петербургъ. августъ 13 для, 1841 г. Ценорія: А. Крылова и 4. Одинъ. Въ тѣнограниі А. Бородина и Ковы.

ЛИТЕРАТУРА · ГАЗЕТА,

Еднадоите одошлените, гиталите! Шкелътъ (Цимбелин.)

Выходить трн раза въ недълъ: по вторникъ, четвергъ и субботъ. — Цына головому издавало, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ переосылько по из домъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

16-Е АВГУСТА,

СУББОТА,

1841 ГОДА.

## НЕОЖИДАННОЕ СЧАСТИЕ

### ОТ НЕОЖИДАННАГО НЕСЧАСТИЯ.

—

Н. Филимонова.

I.

Бълѣ вечеръ Антонъ Афанасьевичъ Тульскій, допивая стаканъ пуншу, читать во всесулишаніе въ десятый разъ письмо. Служатели его были — маленькій человѣчка, лѣтъ сорока пати, съ красною оконечностію носа, съ такимъ-же воротникомъ на мундирномъ сюртукѣ и съ трубкою въ зубахъ; подлѣ него сладлѣ высокій, или лучше сказать продолговатый человѣкъ, съ маленькими, быстрыми глазами, тонкими губами и ястребными носомъ. Первый былъ stando-

вой приставъ Позвонковъ; второй — уздный стрячный Тюра.

— Да, имъ бы должно быть, сказалъ Антонъ Афанасьевичъ, окончавъ свое чтение. — Давно бы ужъ пріѣхать надо. То есть торжественно вамъ говорю, матушка пшеть, что она выъдеть 10-го числа, а выъ сегодня 30-е; да ужъ не случилось ли съ ними какого несчастія, не попали ли на подводный камень или что нибудь подобное...

— Что вы это, Антонъ Афанасьевичъ, камѣе подводные камни на сухомъ пути. Возразилъ захохотавъ Позвонковъ.

— Вы не поняли моей аллегоріи.

— Именно такъ. Если имъ нельзя наткнуться на подводный камень, то можетъ, чего Боже сохрана, встрѣтиться камень преткновенія отъ какого либо столкновенія, или злоумысленія, и подвергнуть нетерпільно ожидаемыхъ особъ какой либо непріятности, подхватывіе стрячій.

— Какія тутъ непріятности? сказалъ По-

звонковъ: — дорога хотѣ шаромъ покатъ; разбонниковъ — слыхомъ не слыхать.

— Оно такъ. Торжественно вамъ говорю, что я ожидалъ матушку съ Надінькою еще вчера къ укину, сегодня къ объду, къ чаю и опять къ укину; а все ихъ нѣтъ, какъ нѣтъ. Что бы это такое значило? То есть торжественно вамъ говорю, что я начинаю безпокойтось и сердце мое не на шутку колотитъ рыну. А время ужъ не рано, давно рыну (?) пробили и алмиральскій часъ васталь.

Тутъ Антонъ Афанасьевичъ свиснулъ, — онъ всегда употреблялъ это средство вместо звонка, когда надо было позвать слугу. На зовъ его прибъялъ засванный мальчишка, въ оборуданномъ сюртучишкѣ, и получилъ приказаніе подавать ужинать и водки.

И такъ, вы вдите, что хозяинъ дома ожидалъ кого-то; но я позабылъ разсказать, что за человекъ былъ самъ Антонъ Афанасьев.

(*) Корабельный, барабанный бой, замѣняющей зорь.

КАЛЭЙДОСКОПЪ.

КВАРТИРА ДЬЯВОЛА.

Лѣтъ восемь тому назадъ, мужчина, отлично однѣтъ, вошелъ къ привратнику одного дома близъ церкви св. Магдалины, въ Парижъ. — Отдаются ли здѣсь квартиры? спросилъ онъ.

— Отдаются, отвѣр привратникъ, свицер шапку, потому что увидѣлъ въ петлицѣ спрашивавшагося красную ленточку.

— Нельзя ли мы показать ихъ?

— Во первыхъ, унасъ отдается бель-этажъ: прекрасная квартира; обои въ посѣднемъ вкусъ, англійские камины...

— Не годится, сказалъ незнакомецъ.

— А, хорошо; я знаю, что вамъ нужно: есть квартира въ третьемъ этажѣ, весьма удобная, — четыре комнаты и кухня; съ мѣсцемъ тому назадъ, въ ней жилъ одинъ депутатъ.

— Помимъ, воскликнулъ искатель квартиры: — мы не нуженъ на бель-этажъ, ни третій. Я хочу нанять комнату на чердакъ.

— Комнату, на чердакъ? спрелся удивленный привратникъ.

— Да, на чердакъ? Развѣ это удивляетъ тебя?

— Нѣтъ, сударь; но въ ней неудобно жить, потому что всё вѣтры гуляютъ по ней на просторъ. Это настоящее сборное мѣсто для всѣхъ простудныхъ болѣзней.

— Все равно. По чемъ она ходить?

— Если вамъ непремѣнно угодно — сто франковъ въ год; но для такого господина, какъ вы...

— Мы нѣкогда толковать съ тобою. Очисти комнату. Я сейчасъ хочу занять ее. Сказавъ это, та-

инственный мужчина бросилъ привратнику лунторъ, потомъ, къ еще большему удивленію его, сѣлъ, въ красивый экипажъ, ожидавшій его у поротъ.

— Это что-то подозрительно, сказалъ привратникъ женъ своей: господы знатный, а нанимає коморку на чердакъ...

— Какое тѣбѣ до этого дѣло? отвѣчала жена. — Лишь бы онъ хорошо платилъ, а тамъ ужъ намъ все равно.

Принялись убывать коморку; смели паутину, обмывши стекла единственного окна, словомъ коморку на чердакѣ привели въ возможно лучше положеніе. Нѣспољко часовъ спустя, воззвался неизнакомецъ; за нимъ шелъ носильщикъ съ сундукомъ изъ чернаго дерева; этотъ сундукъ имѣлъ странный видъ: онъ былъ похожъ на гробъ. Носильщикъ отнесъ сундукъ на верхъ и ушелъ.

— Что такое въ сундукѣ этого господина? спро-

["366", "чичь. Онъ былъ, изволите вдѣлъ, человѣкъ как-то непрерывно, писалъ пятидесятей семи, а пер- жался во всѣмъ постороженности, а ср- сался во наружности и моральности сохранялъ уча- сивный пейтралитетъ; былъ росто селенаго, т. с. п. малъ, п. великъ, п. толстъ, п. то- покъ, п. г. лугъ п. уменъ; а такъ середа на ловлины. Сь грязною пополнялъ скулька- га-то до чинна капканъ-лес̧епанта и большую часть молодости провелъ въ од- номъ из адмилалтерствій. Традиція-менъ онъ женялся, вбѣзъ за женой — не то, чтобы красоту; не те, чтобы приданое; такъ не п. но те, не те... маленьку деревень, стьдѣстьть душъ крестьянъ и пья добаковъ тему Ану Осиповну. Но къ частѣсْтіо его, те глаша была не такая, какъ многія изп- лихъ; она была женщина добрая, не мѣш- лась не въ свои дѣлъ и не мѣшала супругамъ заниматься по желанію п. х. На традіційный год супружеского счастья Антона Афанасевича, жена родила ему дочь Надивьку, которая спотыкая жизнь своей матери.", "Долго горевала и плакала Анна Осиповна; доходо убивалась она, лишаясь единственной дочери своей; но наконецъ, видна, что сцель ея не привеснѣе п. и малайшіей пользы вуч- къ еа Надивьку ширилась въ всю восточную жизнь свою на воспитаніе малот- ки. Долго горевалъ и плакалъ Антонъ Афа- насевичъ; долго не могъ утѣшиться о нѣмъ, кал- кала, горе сомьтъ убѣю его, отъ дѣлъ и сна отбѣю; что будь дѣлъ съ нимъ! Въ нѣ утѣшенья писать, чмѣь себя поддержать, поддержать слабѣюшіе слыи свои? Думалъ, мумалъ... да и сталъ поппать... сначала че- режъ спу, а тамъ мно по малу укъ нап- токъ осналилъ его, но вымѣшъ съ тѣмъ разо- гнанъ грусть-тоску его.", "Не обвинялъ его, почтевые читателі. А бдѣе вы, прелестныі читательныі. Надо очвѣрить интересъ, его вадо войти въ его по- ложеніи и простить, еслѣ ему случалось из- писывать поль тетсемъ печали, что назва- вается до долженія ризъ. Какъ быть! Въдѣ это балалося по горѣ!..", "Наконецъ брала исцѣлило его страданіе, и онъ такъ-же, какъ Анна Осиповна, дарлі товременное общіе уотрѣніе въ свои соб- ности ума и всѣ завопісныі отъ него сред- ства на воспитаніе своей дочери. Общайно его было такъ товременно, что съ тѣхъ поръ на всю жизнь осталась у него говоро- ка «торжественно говоро-вамъ», какъ вы въ послѣдній увилите сами. Надивька была", "снілъ привратникъ, когда посныцкікъ проходилъ мимо его.", "— А пить его заетъ. Я знаю только, что онъ чертыцки тажеъ.", "— Что, если въ немъ человѣческое тѣло? замѣ- тила привратница. — Но это еда-ли возможно.", "— Отчего-же? замѣтилъ мужъ егъ. — А я, напрот- ив, уврѣпъ, что въ сущуцкій жivetъ мěртвѣе. Да и зацѣмъ бы господину, юбкомуему свой як- пан- ки, накопилъ компанію на чердакъ, еслѣ не для какихъ пивѣдъ ужасныхъ занятий. Привратники же не кичили, когда къ нему подошѣлъ новый жіецъ.", "— А хою привилѣмъ здѣе только одного человѣ- ския, сказавшій онъ. — Тебѣ легко унѣтъ его: это стервленный молодой мужчина, красивой паружности, по мрачной вида.", "— Позвольте унѣтъ его вмѣш.", "— Иѣтъ, это не пожалъ; онъ не чечетъ, чтобы звалі, что онъ работаетъ здѣе со мною...", "— Но какимъ-же образомъ отнѣтъ его отъ другихъ посѣтителей, которые проповѣсятъ васъ?", "", "", "", "", "", "", {"bbox": [34,

Сдравайте сролюсеніе, піттагите! Шевкунъ (Пицьбацкій).

Выходить три раза въ недѣлью: по авторикамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цъunga головому издаванію, состоящему изъ 140 дистовъ, — 10 руб. серебр.; съ передылькомъ или разноцюю по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

19-Е АВГУСТА,

ВТОРНИКЪ,

1841 ГОДА.

НЕОЖИДАННОЕ СЧАСТІЕ
ОТЪ
НЕОЖИДАННАГО НЕСЧАСТІЯ.

ПРОВИНЦІАЛЬНЫЯ СЦЕНЫ
Н. Фізімонова.

(Окончаніе.)

### III.

Часа въ три пополудни, нѣсколько молодыхъ людей собрались у помъщика Извольскаго, на завтракъ. Въ часлѣ прочихъ, тутъ былъ Луцкій, отставной гусарскій ротмистръ, гвардіи поручикъ Зарницынъ и дипломать Рамирскій. Ждали одного только Эледина.

— Что бы это значило? Ужъ три часа, а Эледина все вѣтъ, какъ нѣтъ; върно онъ не будетъ, сказалъ хозяинъ дома.

ИППОЛИТЬ МОМПУ.

— НЕКРОЛОГЪ.

Въ Орланѣ, 10.го августа, умэръ извѣстный французскій композиторъ музыки, Ипполить Монпу.

Ипполить Монпу былъ, безъ сомнѣнія, самый плодовитыйный и оргинальный композиторъ ледовой музыки во Франціи, въ новѣйшее время. Въ своихъ комическихъ операхъ, онъ былъ счастливый сонерникъ Обера и Адана. Вотъ его краткое биографія. Монпу родился въ Парижѣ, въ 1804 году. Съ пятилетнаго возраста поступилъ онъ въ Севжерменскій хор пѣвчихъ. Десяти лѣтъ онъ былъ принятъ въ музыкальное училище, основанное Шороновомъ, гдѣ прилежно учился композиціи, контрапункту и упражнялся въ игрѣ на фортели.

— Да, жди его! возразилъ Луцкій. — Съ нѣкотораго временнъ онъ совѣсть перемѣнился, сдѣлался какимъ-то страннымъ и смѣшаннымъ.

— Не мудрено! этому причиною голубые главки Надиньки Тульской, на которые, я думаю, и каждый изъ насъ смотрѣть въ замятывался. Элединъ просто влюбился въ нее по уши, прибавлялъ Зарницынъ, закуривая девятую сигару.

— Я не знаю, что вы находите въ ней хорошаго, возразилъ Проискій, съ дипломатическою важностію приглаживая свои бакенбарды: — конечно, она не дурна...

— Не только не дурна, вскричалъ Зарницынъ: — прекрасна, очаровательна! съ какимъ образованіемъ, съ какой душой!...

— Да есть-ли что нибудь у ней за душой? тогда какъ у яда Эледина три тыслчи пятьсотъ душъ, и тогда, какъ Элединъ можетъ составить самую блестящую партію. Я знаю навѣрное, что дада его никогда не позволить

но. Въ 1820 году онъ былъ выпущень изъ училща и привить органистомъ въ соборную церковь въ Турѣ. Жаловавше его было очень скудно: онъ получалъ всего 800 франковъ въ годъ. Тутъ пробылъ онъ два года. Шоровъ, который хорошо постигъ способности своего воспитанника, вызвалъ его опять въ Парижъ и далъ ему профессорское мѣсто въ своемъ институтѣ. Здѣсь Монпу, со всемъ юношескимъ увѣченiemъ, предалась композиціи, не переставая совершенствоваться въ музыкѣ у Поры, ученика Саккни, Шелара, автора Макбета, и извѣстнаго музыкальнаго критика Фетиса.

Первый сочиніевій Монпу были обѣдви. Послѣ переворота 1830 года, институтъ духовной музыки Шорова былъ уничтоженъ. Монпу сталъ писать романсы. Здѣсь выказалась его счастливый таланть во всемъ своемъ блескѣ: онъ сдѣлался первокласснымъ писателемъ въ этомъ родѣ. Роман-

ему жениться на этой провинціальной кра соткъ. Да это была бы непростительная глу пость...

— Но при всемъ томъ, всѣ говорятъ, что Элединъ женится на ней, непремѣнно, замѣ тлѣ Зарницынъ.

— Я опять повторяю, продолжалъ дипломатъ, — что жениться по любви, не принк- мая въ разсчетѣ ни состоянія, ни связей, есть рѣшительная глу пость.

— Въ этомъ я совершенно согласенъ съ вами; вотъ ужъ пять лѣтъ я живу въ отставкѣ, и все еще по сихъ поръ не могъ найти себѣ приличной партіи, продолжалъ Извольскій: — и никогда не полумаю жениться на какой нибудь Тульской.

— Отчего же «какой нибудь»?...

— Оттого, что я наслѣшень о семействѣ я: дочь пѣвнаго морака, внучка какой-то делеревенской старухи, у которыхъ всего какихъ нибудь патдѣсятъ или шестлѣсть душъ. Можетъ ли она приличнымъ обра-

сы его дышать поперемѣнно то пыломъ италіянской страсти, то испанской ревностью, то мечтательностью Германіи. Всегдашнее одушевленіе, оргинальность и чрезвычайно удачные, грапіо-зыные мотивы, сдѣлали его романсы народными. Его музыка на балаладу Біоргера «Ленора» можетъ поочесться образовымъ прописьевѣемъ въ этомъ родѣ и приближаетъ его даже къ знаменитому Шуберту. Лучшіе его романсы: Г'Аandalouse, le Ver-ger, la Marine, la Madona col Bombino, Mignon, Madrid, les deux Archers, Addio Terèsa, Si j'etais Ange. Сколько страсти, огна, какая яркость колорита, какой отпечатокъ мѣстности въ этихъ ми лыхъ дѣткахъ музы пѣснопѣнія. Отъ балалада Монпу такъ и пышетъ срелными вѣками! Въ как-домъ такътъ, въ каждомъ ритмѣ такъ и просвѣчиваєтся или Испанія съ ея черными очами и черными мантильями красавчицъ; или Итальія, съ ея молитвами и любовнымъ воркованьемъ! Прелесты

371

Съ этим словом Элединъ встать и по-
щечь изъ комнаты. Такъ и кончилось неу-
дачное сн戌ание.

На другой же день, Антоній Атанасіевичъ
высурелъ Аниу Основинъ хатъ за Надна-
кою, потому что ова и такъ черезъ-уръу
долго загоисталась у Альварских.

Не буду выписывать вторичного воз-
ращенія ея въ домъ родительской, а вот
съ模льно строкъ изъ письма ея къ пріятель-
ній Мери.

«И ужасно несчастна, милая Мери; мы не
суждено былись счастливою съ Валеріаномъ:
Мы разстались навсегда. Нетого еще майо:
два довершію несчастія, два неотвятъ-
ные женщина не даютъ мымъ покол. А что это
въ женихи! Еслиъ мы ихъ видятъ, милая
Мері, то върно умерла бы со сmentъ; даже
другимъ смертью. Троицкого-Познковъ, а друг
го—Захаръ Кондратью Чторя; какого! и
мнѣ пухъ предлагаютъ вместо милаго, и пр-
краского Эледина; даже папенька требуетъ
рвішнѣльно, чтобы я выбрала кого нибудь
изъ нихъ. Егъ этого не будетъ никогда, а не
когда! Скорый умру, скорый пойдъ въ мова-
стырь, нежели рвушь выты не за Валерія-
па.»

Изъ всего этого кажется, что двою уж�
разлились всѣсвомъ, а не тутъ-то было.

Возвраться въ Петербургъ, первымъ дъ-
юмъ Эледина было посакать къ людямъ,
только высказать ему все, что у него было
на сердѣ. Онъ вбываетъ на людспину, вп-
пать къ ней въ ужасный биенъ тревогъ, и у-
знаетъ, что съ дѣлало его съсѣдался ударъ,
отъ которого онъ сокропостижно умеръ. Ка-
песно пеходящее счастіе... да, бѣшъ, нес-
стѣе, хотѣлъ я сказать. Онъ съявлялъ вы-
дѣльнымъ трехъ тысячѣ душъ, исписавшимъ
пі отъ кого.

Все улажились, какъ пельзя лучше: чересц
тр тѣмся Балеріанъ Михайловічъ Эле-
динъ съ Надеждою Антоновною Тульскою
пошелъ подъ вѣнцъ и — двѣ лу копецъ.

КУРНАЛЛИСТА.

ИТЪЖКАЛЛИСТА КРЕРКЕРА.

Недавно попался мы случайно четвертый
нумеръ «Русскаго Вѣстника», въ котором

ко хотѣь спросить, не можетъ ли я мы реко-
мендувать какого-нибудь руководства, по которо-
му я бы могъ наканунѣ представить? — Потвѣр-
дилъ ли, отвѣчалъ Мочартъ уже ковлатъ и треп-
мальмия въ шекаи: — все это пустяки. Здѣсь
въ дѣсь и здѣсь (опъ указалъ на ухо, голову и сер-
пе) — въ руше руководство, ваша школа. Если
тутъ хорошо, такъ съ Богомъ перо въ руки и пи-
ните, а послѣ спросите мышнія знающего чело-
вѣка о паписаномъ.

ДЕРЕВНА ХАШМАТНЫХЪ ИГРОКОВЪ. Въ
деньѣ Штабскага, недалеко отъ Гальберштад-
та, извѣстной спонъ отличными хахматными
играми, изразлявше сущетствую слѣдующій оби-
чай при свадьбахъ: передъ свадьбой, всѣ гости
относились к ратуру, гдѣ хранятъ хахмат-
ная доска выйстъ съ грамматами и документам
штабскагихъ крестьянъ, и кенихъ обязанъ вы-
играть свою нѣпѣсть. Гости выбираютъ изъ
среди себя самаго искусскаго игрока и всѣ вы-
мѣшъ играютъ противъ женихъ. Впрочемъ, они не
должны ничего говорить въ пользу игры, не-
ключая, если замѣтать, что игрокъ съ ихъ сто-

момъцѣна критика о редомъ всей существо-
вавшей доселъ музыкальной системы, при-
малійнымъ какимъ-то Гамбале. Критика та,
павснальная г. Кукольникъ, содержитъ въ
себѣ кое-что хорошее, — (а именно, призна-
née незодѣства новой системы въ отношении
къ такъ и въ приложеній къ оркестру),
но больше нашелъ и промаюшъ, нерSTIT-
HISEХъ выходныхъ противъ существовавшагося до
сихъ поръ системы, — выходокъ, который
ноь больше извинить только ложными пони-
гліями о музыкальныхъ выраженіяхъ, пера-
тулѣніемъ того, что было изложено умнымъ
писцелями о музыке, и совершеннымъ не-
таніемъ происхождения и рождѣнія звуковъ.

Но прежде, чмѣь станъ приводить прома-
хъ упоминутой критики, я долженъ врати-
цъ объяснить пронсхождение звукорада (гам-
мы), такъ называемое твердая лада. Объя-
свѣданіе мое будетъ раздѣломъ на параграфа-
ля для того, чтобы при возраженіи на ложные
пункты критика г. Кукольника, я бы исчез-
лѣмъ указать на противорѣчащія имъ прави-
ла музыки.

§ 1. Натяните струну любой величины и
приведите ее въ сотрсеніе (выбраніе), тогда
вы получите первобытный ея звукъ. Потомъ
раздѣлять эту струны (прикосненіонемъ
тотъ пальца), на 2, на 3, на 4 и более частей, и
приводите при каждомъ дѣленіи одну въ по-
полыхымъ частей въ сотрсеніе, тогда вы
получите такъ-же по отсредню, изъ поло-
вихъ струпы — октаву первобытнаго звука.

§ 2. Натяните струну любой величины и
приведите ее въ сотрсеніе (выбраніе), тогда
вы получите первобытный ея звукъ. Потомъ
раздѣлять эту струны (прикосненіонемъ
тотъ пальца), на 2, на 3, на 4 и более частей, и
приводите при каждомъ дѣленіи одну въ по-
полыхымъ частей въ сотрсеніе, тогда вы
получите такъ-же по отсредню, изъ поло-
вихъ струпы — октаву первобытнаго звука.

изъ 3 часті — чистую квінту.
« 4 » — октаву октавы.
« 5 » — большую пли чистую терцію.
« 6 » — октаву квінту.
« 7 » — главную септиму (малую).
« 8 » — 2-ю октаву октавы.
« 9 » — квінту квінту, т. с. пону
пли сукунду.
« 10 » — октаву терціи.

Далішшее дѣленіе струны, скрѣмъ поло-
віть, с. т. е. октавъ уже полученныхъ звуковъ
(Ifiquottēne, consonnans primitīfs), не
дастъ вамъ никакого звука.

Изъ струны С па пр. вы получите слѣдую
щу звуки:
С. с. г. ć. ё. г. б. ć. ő. ę.

§ 3. При восхожденіи отъ первобытнаго
звука къ звукамъ, рожденнымъ отъ дѣленій
струны, мы видимъ, что все больше и больше
меньшается разстоліе между звуками.

C. c. g. ć. ő. g. b. ć. ő. ę.

§ 4. При восхожденіи отъ первобытнаго
звука къ звукамъ, рожденнымъ отъ дѣленій
струны, мы видимъ, что все больше и больше
меньшается разстоліе между звуками.

порны можетъ сдѣлать опасный выходъ; тогда
они предостерегающій его словами: «Кумъ, осто-
роѣній! Есія женихъ вырѣшенніе, неправ-
пиладежить ему безъ дальнѣйшихъ хлоповъ;
въ противѣмъ случанъ отъ долженъ выкликать
еу гостей орѣдѣленною суммой. Преданіе лаг-
ла, что игра ета перешла въ Штабскагъ при эпике
Бурхардѣ Гальберштадскому (1010—45 гг.),
учитовавшагося въ походу омъ иеритона Гер-
хна ІІІ противъ вѣнцовъ, — который посазлъ сюда
лишѣнія князя этого народа. Изъ сныхъ поръ показ-
вають башню, въ которой сдѣлалъ егъ кумъ. Онъ-
то, для уменьшения скуки, научилъ своихъ
страничей играть въ шахматы.

ТРАГЧНОСКОЕ ДѣЙСТВІЕ МАСЛЯ ДЛЯ РО-
ФЕСТВОВАЯ ВОЛЯ. — Слѣдя въ С. Михаєль,
у которого сильно възлизли волосы, чтобы остан-
вѣрить ухвѣтъ съ нѣпѣть, написалъ при этомъ Ше-
ній архангеліи знаменитое вѣльерское трансавское
мало и въ чаяніи совершенной чуда, пустяся при-
занувающімъ имъ голову. Однако-жъ вѣрное средо-
ство не было надеждаемаго дѣйствія; напротивъ,
послѣ двухъмѣслчанаго употребленія его, выйдѣлъ

§ 3. Разстоліе звуковъ выписывается дву-
мя выраженіями: 1) Итервалами, которые
чтобы поступѣлия, занимаемымъ на
нотомъ станъ нотами, т. е. изображеніямъ
звуковъ; (но отнію не по числу звуковъ, какъ
какъ утверждаетъ г. Кукольникъ); и 2) Тонами,
(тонъ, а не — sons; — йке, а не — Klänge), которы-
ые докторы Хаджи, знаменитый звуко-изслѣд-
одатель, которого авторитетъ вызванъ всей
образованною Европою, раздѣлъмъ, contatto, изъ
4-хъ частей, названныхъ звуками (commetta), изъ
которыхъ каждая составляетъ ту неотмечені-
ную разницу, какую человѣческую ухо толь-
ко въ состояніе различать.

§ 4. Далѣе, ухо шаше замѣчаетъ, что меж-
ду двумь коренными звуками, которые осто-
чно другъ отъ друга на разстоліе тона, напр.
межу D—и—E, нахолятъ два между звука
(звішченіе), Dis и Es, отдѣленные ка-
жій отъ ближайшаго коренного звука раз-
вымъ разстоліемъ, а межъ собою различа-
щійся одною запалою (въ чемъ и самъ г.
Кукольникъ согласуется, потому онъ уѣтъ раз-
ницу и называетъ отвѣтною). Вычитая
изъ девяти запятыхъ — т. е. т. е. суммы, разно-
стѣній тоновъ) одно запятую, т. е. разно-
духъ межлазувковъ, мы получаемъ въ
остаткѣ восемь запятыхъ, т. е. сумму двухъ
равныхъ разстолій межлазувковъ отъ ко-
ренныхъ звуковъ, ими раздѣлленныхъ, пли
сумму двойного разстолія какого изъ двухъ
равныхъ звуковъ. Это ясно доказываетъ, что каждый
межлазувокъ отъ ближайшаго коренного зву-
ка отстоить на 4 запяты, а отъ дальнѣйша-
го на 5 запятыхъ. Первое разстоліе (т. е.
на 4 запятыхъ) пазваю малы, и, другое
большимъ полутономъ — (пе полувукомъ).
Чтобы удобѣе различать эти два полутона,
межлазувокъ получили свои пазыванія отъ бли-
жайшихъ коренныхъ звуковъ, съ прибавлѣ-
ніемъ слоговъ: is, когда межлазувокъ нахо-
дится выше; и es, когда отпѣли коренный
звука. Такъ, напр. изъ звуковъ между D и Е,
слово Dis означаетъ тотъ, который на 4 за-
пяты вышло; д'а Es, который на 4 за-
пятыхъ ниже Е, такъ, что Es на 5 запятыхъ
вышло.

§ 5. Во второмъ § говорилъ я, что восхож-
деніемъ отъ звука цвѣлой струны до звука. 10
еи частей, интервалы становится все менѣе и
менѣе.

C — с — октава.

c — g — квинта.

g — с — кварты.

и въ остальные волосы и голова сдѣлалась
голою, какъ за ладонь. Несчастный дѣнъ прия-
тетъ отъ гоъ въ невыразимое отчаяніе и повѣшетъ
въ своей комнатѣ на полотенцѣ. Вотъ вамъ и «са-
мое вѣрное средство для рощенія волосъ о го-
ловной плѣшеньѣ».

— Мы зnamъ одного человѣка, **,**, который не можетъ равнодушно сшитье, когда нищій обращается за насъ въ обычное просьбое: спадать, Христа рады! Есія тотчасъ выписываетъ изъ кармана другривежный спрашиваетъ: «имѣній ты дѣлъ и мы сдѣлъ 69 копейкъ? Обыкновенно, нищій отвѣтъ сожалѣе и *** сожалѣе!** — **** не можетъ удовлетворить влеченный своемъ доброю сердца. Если-же случится, что у вѣрного навидется 69 копейкъ, тогда *** *** начаваетъ ему чистить аплянку по томъ, какъ проповѣстною человѣку, имъемому 69 копейкъ, просрое輕ло
стыну.

1

["572", "с̧ - с̧ - с̧ - большая терція.\nс̧ - с̧ - г̧ - г̧ - б̧ - малая терція.\nб̧ - с̧ - с̧ - д̧ - д̧ - е̧ - большія секунды, составляючій цвільный тонъ.", "### § 6. Трехзвучный, цвільными тонами шестующій рядъ с̧, д̧, е̧, по этому можетъ называться собственно чрезтоннымъ звукорадомъ (діатонно-гаммочю). Нас самое не неравенство гаговъ въ интервалах между созвуками, вселѣть въ нашъ чувство сильный желаніе воскочить въ третьій звука трехзвучного рядъ с, къ следующему звуку уже не чрез тонъ, а ближе. Но вотъ вопросъ на сколько? Безъ сомнѣнія, чрез ближе следующую по величинѣ часть това: т. е. на большой полутонъ.", "### § 7. с̧-eis названъ звукъ, отстоящій отъ е̧ на 4 запятая, а f̧ отстоитъ отъ последняго е̧ на 5 запятыхъ. Стало быть, послѣ е̧ должно сълагодотъ f̧, а не eis.", "### § 8. Изъ всего мы видимъ, что дізы (кресты) и бемілъ означаютъ не вызвішѣнія или пониженія звуковъ, а только то, что мы должны брать ноту или звуку па 4 запятая, а не па 5, выше или ниже ноты безъ знаковъ. На 5 означається не звука, понищенній взмѣс, а па 4 запятая, но только па 4 запятая уже его лежащій.", "### § 9. Интервалы, говорятъ а, получаютъ свои напменованія по числу степени, а не звуковъ. Секундами называются каждые два звука, которые на нотою станъ изображаются нотами, лежащими на двухъ смѣшныхъ степеняхъ, напр. С - D; D - E, E - F. Терпіями называются звуки, когда степени ихъ нотъ раздѣлены третью порожнюю степенью, квартамъ, когда межъ нотами находятъ 2 порожные степени и т. д. Но какъ посредствомъ крестовъ и бемолей звука бодѣ или менѣе сближаются или отодолѣваются, то, для лучшаго различія сихъ разныхъ разстояній, интервалы получаютъ названій малѣе или болѣшіхъ (чутыхъ), укноженныхъ или чрезмѣрныхъ. Большымъ или чистымъ интерваломъ называется разстояніе двухъ звуковъ, изъ которыхъ нижай естествено-нажало звукорада, (тонки), а верхній звукъ, привнаждашій къ сему звукораду. Малымъ будетъ интервалъ, когда звуку на 4 запятая ниже звука малаго интервала. Чрезмѣрнымъ, когда звуку на 4 запятая выше звука большей, на пр.", "f̧ - ģ; f̧ - ges; f̧ - gesges; f̧ - gis.", "Теперь обратимся къ кривкъ г. Кукольника. На стр. 233 сказаю:", "> «Оставалось преобразовать главнѣйшее и самое начальное въ музыкѣ — правописаны, варварское (?) пестрое, съ безчисленными заеніями, — ни на чемъ не основанными, (2) и т. д.»", "Скажите пожалуйста, на чемъ-же основаны всѣ азыбку въ міръ, кажется на взаимныхъ условіяхъ? — Иной говорить очень правильно и умно, но грамота какета ему пестрою, варварскою и затруднительной. Такъ и въ музыкѣ: но г. Кукольникъ о музыкѣ относится гораздо сильнѣе и не скромнѣе, не доказавъ еще ни чьѣмъ, что-", "бы онъ имѣть право такъ вырзки судить по системѣ, приведенной въ нынѣй формы превиличающимъ мужамъ, на труды которыхъ всякий истинный любитель просвещенія смотрѣть съ должнымъ уваженіемъ. Тамъ-же сказано:", "> «Еще можно согласиться (и то, если приунатъ въ коважъ къ горлѣ), что Есі Dis и Есъ есть отвлеченная разница, чувствительная въ голосу и въ инструментахъ безъ ладовъ, но Емъ Есъ со вторымъ бемолимъ и D, кажется, никакой математикъ и диференціяа не отыщешь.»", "Доврашъ Хладъ болѣе, нежели г. Кукольникъ, возьмемъ Des (см. § 3 и 4.), отстоящій отъ С на 5 запятыхъ, и Есъ отъ того-же С отстоянѣ на 4 запятая, что составляетъ цвільный тонъ. — Эдъсъ между Се и Des должны быть два междувука, каждый отстоитъ отъ одного изъ приведенныхъ звуковъ на 4 запятая:", "Се отъ Ç — 4 запятая", "Des - Deses — 4 запятая.", "Стало быть, разница между С и Des - над-отzáпятая. — Я не математикъ, безъ какого-того, по мнѣнію г. Кукольника, бѣло не обойдется), но мы кажется, что сю уважаю-е диференцированъ С. и Deses піс D и Есъ свсѣмъ не трудно найти. Тамъ-же:", "> «Отчего напр. f ест тонъ (?) а fis полудъ (?)? Ні f и пе и н, и пе и н, мы могутъ назваться тонами нотомъ, что у кнаждаго есть недостаточность. Что отчего-же всѣ свойства и послѣздства они сохраняются съ нами не только тонами, но и полутонами. Что за чепуха!»", "Я согласенъ съ г. Кукольникомъ, что отъ яльствительно чепуха; но вврацать онъ это-то никакъ не слышалъ, и никогда не услѣшетъ ни отъ одного музыканта, хотѣ малолымъ знающаго акустку.", "Тамъ-же: «Этыхъ минимныхъ половинъ звука (!) нѣтъ въ самой природѣ, за чьѣмъ-же онъ бумага».", "Онъ только въ вашемъ возбужденияхъ, а на бумагѣ никогда ихъ не было. Полупюль не есть полувукъ».. (См. § 4).", "Тамъ-же: Эта пуганца имѣла естественные послѣдствія: хахъes (!!!) ad nec plus ultra. Явлись большія, малыя, чрезмѣрные, даже умевшенные секунды, на пр. Fis - Ges.", "Вмѣсто отъвѣа прочтите § 9 и не забудьте что Fis - Ges, и F - Gesges въ равныхъ отношеніяхъ. Слово-же хахъe довольно сильное возраженіе въ устахъ того, кто-самъ не имѣть никакихъ ясныхъ понятій о теоріи музыки.", "Сказочки о Фотії-Сергії и о тройкахъ ад nec plus ultra нелѣй, и разумѣваются са-ми собою послѣ § 9. При чемъ удивляюсь в томъ, что г. Кукольникъ смѣшваетъ интервалъ, (т. е. расстороженъ) двухъ звуковъ съ суммой ихъ. — См. стр. 234. — «А — Es по этому, не квара, а малал терція, потому что 6в пей ровроченіе четверѣ звука!» — Что за чепуху!..", "Стр. 234. Говорится, что опасно возстасть противу фанатизма. Если возраженіе на ложное толкование и невѣркость не отанасвятъ и педантизмъ, каждый благонамъренный изслѣдователь, не пустой толкователь, радъ будетъ получить названія оанатика и педавта. Г. Кукольникъ говоритъ, что онъ изучалъ истинно превосходное сочи-", "неніе Шиллинга: Polyphonotomos. — Нѣтъ! онъ можетъ быть его читать; но, не иначе основаній въ понятіяхъ о происхожденій музыкальныхъ выраженій, онъ не могу понять его, какъ и видно изъ собственныхъ его разсужденій.", "Стр. 235. Г. Кукольникъ разсаживается весна-ма кратко и воforme не нено объ торієй музыки. Это малая мишура, пустой эстрактъ изъ сочиненій другихъ, составленный це съ криптографіей взлѣдомъ, но взялъ въ стремленнымъ на окружающей г. пісцелѣлки. Въ этомъ согласится всякий; не пудъ чачъ торієй музыки основаною.", "Стр. 239. Г. Кукольникъ опять принимаетъ буквально музыкальное выражение: пониженнą интервала, и возьтаетъ противъ заванія, не понимая значеній его. Пыщныя фразы сю кощю сказываютъ онъ сльнью выходокъ противъ бладныхъ теоретиковъ.", "Стр. 239. «О, мудрецы музыкальны! не боятся они музы, обезображаясь готписчиками крестами и бемолями натаральную гаму, у и т. д.", "Молодій государь! зачѣмъ-же вы ставьте иногда Ъ, а не Ъъ; Ы, а не V; И, а пе І; и т. и. (?) Вы скажете, что это установленны званки. И я вамъ скажу, что малое воззвіение или пониженіе нитрою иное, какъ только сподобъ изображать ближайшие междудузы. Если-е, по нашемъ, Dis и Es правы, то отчего-же аккордъ f, а с, dis ведетъ васъ въ другой аккордъ f, а с, es? Первый въ Е дит, другой въ Е дит, въ с'е, отчего-же въ Е дит, нежели аккордъ f, а с, es! Слѣдующій отъ E, F, G, E, D, и E, F, G, E, D, и E

ЛИТЕРАРНАЯ ЛАГЕТА
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Сглайдите одоленіе, китайтесь! Шекспіръ. (Цибеликъ.)

Выходить три раза въ недѣлью: по вторникамъ, четвергамъ, и субботамъ. — Цыя головою издавало, состоятумѣ, изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноски по дочамъ 11 руб. 50 коп. серебролъ.

21-Е АВГУСТА,

ЧЕТВЕРГъ,

1841 ГОДА.

ГОСПОЖА ЕРИ,

ИЛИ

ЛЮБОВЬ И СТРАДАНИЯ МОЛЬЕРА.

РАЗСКАЗ ПАВЛА МЮССЕ.

Если въ жизни женщинъ станетъ скатъ великихъ лѣзъ, то едва-ли найдемъ олѣнъ изъ нихъ, исторія которой въ этомъ отношении была бы достойна пера повѣствователя. Но съ другой стороны, если нужно говорить о чувствахъ, то, можетъ быть, не найдется ни одной, которая не могла бы доставить матеріаловъ на цвѣлые томы. Имя господи Бри навсегда осталось бы неизвѣстнымъ, если бы она не участвовала въ судьбу одного изъ величайшихъ геніевъ Франціи.

КАЛЕНДОСКОПЪ.

ПАМЯТНИКЪ МОЛЬЕРУ.—13іюля извѣстный архитекторъ Висковти отправился на Ришельёскую площадь въ Парижѣ, для слѣдняперыхъ распоряженій, касательно начатіа сооруженія памятника Мольеру. Вотъ планъ памятника, утвержденный муниципальнымъ совѣтомъ. Памятникъ будетъ состоять изъ просторной наши съ двумя колоннами съ каждой стороны, надъ которой находится фронтонъ, въ видѣ полумьёска, украшенный изваляніями и драматическими аттрибутами. Статуа Мольера, на полукруглой пьедестагѣ, будетъ находиться въ сидячей положеніи. По всѣмъ сторонамъ статуи, впереді колоннъ, будутъ поставлены аллегорическіе фигуры съ растущенными крыльями: одна суроvalю, прочія ве-

Пока Мольеръ и Баронъ не прославили собою комическаго искусства, актеры испытывали всеобщее прецзарніе; ихъ едва считали ли за людей. Правду сказать, они отчасти и стояли такой репутаціи, какъ люди безвравственные, въ которыхъ не было несколько религіознаго чувства. Въ то время вся вселенная заключалась въ одномъ дворѣ. Составители мемуаровъ и журналисты сочли бы за стыѣ говорить о какомъ небудь скоморохѣ.

По этому не удивительно, если мы не знаемъ, чьмъ была гжа Бри до вступленія своего на сцену. Зваемъ только, что она жила въ Ліонѣ, и, безъ. сомнѣнія, въ большої вѣдности. Мольеръ уже пять лѣтъ странствовалъ по провинціямъ и давалъ на разныхъ театрахъ кой-какія маленькія піески, которая едва только знали по имени, и единошно считали нестоюшими вниманія. Потомъ, около трехъ лѣтъ онъ игралъ въ Павржѣ, но въ 1653 году безпорядки заставили его уладиться оттуда, и онъ съ своимъ тру-

селаго вида. Это главныя музы поэта. Основаніе будетъ украшено богатыми скульптурными барельефами, представляющими двѣ колоссальные фигуры, находящія воду въ бассейнѣ. На фронтонѣ будетъ надписей: «Molières», на лѣвой сторонѣ памятника «№ à Paris, le 15 Janvier 1622»; на правой сторонѣ: «Mort à Paris le 17 Février 1673». Кровѣ того, на пьедестагѣ будуі поименованы всѣ его піесы. Полагають, что памятникъ будетъ оконченъ и открытъ 17 февраля 1842 года, въ 169 годъ послѣ смерти Мольера.

НОВЫЙ АНДРОПЪ. Сцена въ парижскомъ едуѣ.— Кишаръ обвиненъ въ оставленіи поста своего у рѣшетки Тюleriіского сада. Президентъ. Ты обвиненъ въ томъ, что пустилъ въ садъ собаку.— Кишаръ. Собаку? Вы это называете собакою? Скажите лучше творение, достойное преміи добродѣтіи, творение, о хво-стѣ которомъ нельзя даже сказать ничего дурна-

пою отправился въ Ліонѣ. Не сыгралъ онъ и четырехъ разъ въ этомъ городѣ, какъ всѣ толпами устремились въ спектакли Мольера. Люди со вкусомъ, тотчасъ догадались, что этотъ человѣкъ съ своимъ трупною производетъ большія чудеса; объ немъ сильно заговорили въ Ліонѣ. Г-жа Бри и Дю Паркъ были въ числѣ актрисъ прежняго Ліонскаго театра. Онъ предложили свои услуги Мольеру, и тотъ съ восторгомъ принялъ двухъ молодыхъ, прекрасныхъ собою двѣнѣхъ, тѣмъ больѣ, что ему извѣстѣнъ былъ талантъ ихъ, особенно г-жи Бри, которая очень хорошо играла навиннымъ роли.

Г-жа Бри съ перваго раза почувствовала большое уваженіе къ Мольеру, потому ли, что она съ инстинктомъ женщинъ, который лучше вслакаго вѣрнаго сужденія, разгадала совершенно геній этого человѣка, ли потому, что поэтъ плънній ее оригинальності своихъ манеръ и добротою сердца. Успѣхи ея на театрѣ были быстры.

го.—ПРЕЗДИДЕНТЪ. Въ рапортъ сказано «собака». Ты пропустилъ ее въ салъ, не заслонивъ хода штыкомъ, какъ слѣдуетъ по уставу. — Кишаръ. Да развѣ я Бруть, чтобѣ стагъ грозитьъ животѣніею мойъ благоѣтѣлу, — потому что этоъ Algorithmѣніею мойъ благоѣтѣлу, — я узналъ его по лапамъ.—ПРЕЗДИДЕНТЪ. Зачѣмъ ты не прогналъ животное? — Кишаръ. Представьте себѣ, что ей можно положить на моруду десатикопѣчникъ. Въ какомъ бы то закоулѣ ни было, и она принесетъ вамъ табаку изъ королевской фабрики. Знатный звѣръ.—ПРЕЗДИДЕНТЪ. Отвѣчай безъ обвинѣній, зачѣмъ ты пропустилъ собаку? — Кишаръ. Затѣмъ, что эта собака мой спасатель и я долженъ уважать ее. Представьте себѣ, я находилъсяъ въ весьма критическомъ положеніи. Пать лѣтѣ тому назадъ, овалѣла мною страсть къ мореходству; я читалъ съ утра до ночи морскіе романы Ежена Сю и ежедневно купался въ каналѣ. Однажды я

374

Госпожа Бри имъяла тонкую, гибкую та-
лю; жесты ея были благородны, положенны
атарными; въ чертых лода ея было что-
то притяготы, и это длясъ осе оцаровател'ю
въ роляхъ геропинъ въ важным род; но;
въ особеню ея бедласть въ комодии. Въ ея
глазахъ была невыразимая прелестъ; въ пихъ
буты лода вікра той обротны, которая
совместна только лушамъ нежнымъ, и ко-
торая прямо говорит сердѣр. Она была
больше благоразумія, чёмъ уми, больше
собношна къ любви, пеклѣкъ страсть. Что
касается до коготства, то въ пей не было и
ти; и оттого за пюсю почти не волючи-
нот, потому что мужчины заче пристроя-
тось къ красавидамъ, которымъ они хотят
напрывшіе, а между тѣмъ забываютъ та-
кихъ, которыхъ бы могли заставить поло-
бить себя. Г-ка Бри не пылка пылковая во-
обращенія; она здраво судила о въ вещахъ, в
нотому не ослѣлялась ложнымъ блескомъ
людей, бросающихся пылъ въ глаза; одна
только испиналъ заслуга могла вышучъ ей
то высокое удивленіе, которое, при благо-
пріятныхъ обстоятельствахъ, легко измѣ-
щалъ въ любовь.

Мольеръ, во время пребыванія всего въ
Люю, любился въ одну актуру пъ своей
трупы, по имену Маделана Бежаръ. Г-жа
Бри заметила это и не чувствовала индикат-
ровенія. За то между ними стала г-жа Дю
Паркъ. Она актерская, такая-же хорошая,
какъ и г-жа Бри, съвсѣмъ была непоходна
на нее по характеру. Она была горда и пр-
презала людей одного съ нею состояния. По
одной изъ тѣхъ судей, которая чѣсно сол-
вежалась насъ съ первымъ путъ къ счастію,
она отвѣкла Молера отъ Бежаръ, и Моль-
еръ любился въ г-жу Дю Паркъ. Но она
предъала нерпреклонною... Цвѣтный годъ,
любовь поэта, подобно бурнымъ волгамъ, раз-
развивалась въ этотъ непоколечный утехъ;
онъ источилъ всѣ усилия, все краснокрые,
всю воззялъ, чтобы сокинуть жестокую къ со-
чувствую, и, какъ всегда сялится, ее страсть
отъ прелатенія услѣшалась, а выстъ-
ствѣ съ тѣмъ увеличиваалась и холодность
къ своему душибненію. Ось вновь выльалъ,
къ г-жу Дю Паркъ. Никогда бы не отвергла его,
еслѣды поняла ее гвій, и если бы знала
какая-же обладаетъ ей будущность. Это по-
подвѣрділось самымъ опытнымъ. Неумолимая
слишкомъ позда сознала свою advantage. Она
вѣрала теперь въ Мольера небольшъ. Она
кватора безъ славы, деревенскаго коммис-
дата, обреченного на непозвалность, и "дого
довольно было дошсѣе твѣрдая и беззаты-
чна стычка, которая хотѣла испытывать силу
свыхъ пределей на людяхъ выше своего
состоенія.

Поэтъ истощилъ всѣ средства, чтобы по-
правиться. Онъ превосходилъ самаго себя въ
юмурѣ, всѣй предавалъ ся страной, и
успѣательной песеной, такъ нено просвѣч-
аныя природныя обротны. Онъ писалъ
стихи ко всѣмъ туалетнымъ вещамъ ся-
сей неблагодарной. Онъ давалъ ей самыя лу-
чные роли, и альѣе все, чтобы только до-
ставить ей удовольствие. Ничто не помогло.
Его встрѣтала одна расвѣянность, певима-
ніе и холодность. Наконецъ Мольеръ по-
налъ, что должно было отказаться отъ всѣ
кой надежды; онъ внялъ въ меланхолію, и,
тreadаю душевно, комкію мы понравилъ свои
скорбны. Когда замѣтили, что Мольеръ при-
налъ видъ спокойный, всѣ заключились, что
онъ наконецъ утвѣрлилъ въ своей неудачной
любви. Оdra гла Бри не обманула, на
этотъ счетъ. Оста ся безпокойствомъ слѣ-
да за всѣми измѣненіями той нечаспостой
старицы; одна она укъала во взорѣхъ поэта
читать его дуго. Hera чувствовалъ, что, под-
тотою нежною спокойствія и заботи, ся
тотою по и не стало, вырѣшать въ него при-
ніе въ своей тайной грусти. Она потреби-
ла ялъ этого все благоразуміе, несъ тою
своей плацъ. Мольеръ напоконъ, что онъ
въ сей сердце, и бесѣды съ нею съдѣлался
для него единственню отрады. Она слуша-
ла съ нимъ такъ наконецъ учасіемъ, се такъ губо-
гото гоғали внутреннія его страданія, что онъ
въ душѣ укорялъ себя, ва чёмъ дѣлалъ и
съю участили ся своей скорбъ; а между тѣмъ
вспаивалъ ей все во малѣйшей подробіо-
сти. Онъ аравю уже излѣчился отъ своей
облазны,而这形容词在第一句中多用作定语, 在第二句中用作表语。所以这里应该把第一句改为: "Она чувствовалъ, что, под той же нежною спокойствія и заботи, ся той по и не стало, вырѣшать въ него при-
ніе въ своей тайной грусти. Она потреби-
ла ялъ этого все благоразуміе, несъ тою
своей плацъ. Мольеръ напоконъ, что онъ
въ сей сердце, и бесѣды съ нею съдѣлался
для него единственню отрады. Она слуша-
ла съ нимъ такъ наконецъ учасіемъ, се такъ губо-
гото гоғали внутреннія его страданія, что онъ
въ душѣ укорялъ себя, ва чёмъ дѣлалъ и
сю участили ся своей скорбъ; а между тѣмъ
вспаивалъ ей все во малѣйшей подробіо-
сти. Оста вновь выльалъ, что онъ не возбуждалъ отъ своихъ вы-
сокихъ зротелѣхъ особенного вивѣння, па-
чала не трепетатъ за свой успѣхъ. Во вре-
ме последняго акта трагедіи, къ кулисамъ за-
міло было даже уныніе. Дворъ уже хотѣлъ
ухасть, недовольный игрою актеровъ, какъ
Мольеръ смыло подпоявленія за навѣршіе, а
состѣнѣно однимъ выступалъ на аванѣ-

вдѣлалъ, что любятъ обрѣтъ аргура, и не гово-
рили, что не слова обрѣтъ, —такъ было
самоюло вмъ таслаждаясь въ этомъ полож-
еніи; но чѣмъ до утро на цея поэта показа-
валась наконецъ отъ пѣл, но въ тѣмъ тою на кра-
аргой. Вы подали мицъ тогда руку повозки,
а на этотъ разъ я ногибъ, если вы не при-
мете мена въ разъ ся облѣти.

— Теперь я долженъ прабѣгнуть къ вамъ,
говоря на оъ своей докторші. — Вы изълѣчил
меня на пропасти; но въ тѣмъ тою на кра-
аргой. Вы подали мицъ тогда руку повозки,
а на этотъ разъ я ногибъ, если вы не при-
мете мена въ разъ ся облѣти.

Блестъ ралости мгновенно показалась в
взоръ г-жи Бри и она бросилась на шею къ
поэту.

— Успокойтесь, говорила опа ему: —ваша
большость не убѣетъ васъ, хотя бы вы и пикон-
да не излѣчившись отъ пѣл, потому что и по-
стигнаю се больше, чѣмъ вы сами!

Послѣ этого взаимнымъ признанія, не па-
дю большъ помнувъ отъ г-жи Дю Паркъ и о
процѣныхъ скорбяхъ. Нашій любовникамъ
и безъ того было много предмѣтовъ для
разрѣдова.

Изъ Ліона трупы отправились на югъ, и
тамъ подъ нымятъ трупомъ давала свои
представлѣнія. Мольеръ страстно любилъ
свою ремесло, и съ совершенствовѣмъ управ-
лѣмъ малѣкою трупною. Безъ сніянія,
онъ наконецъ трумалъ любовъ къ г-жѣ Бри,
потому что, къ прѣ положеніи пачѣ лѣ, онъ
папалѣсъ одною замѣчательное отрочен-
ственіе: Любовную ссору (le Dépit amoureux).
Эта після имъ успѣхъ въ Моннеле. Въ
1658 годъ, трупы прибѣгъ въ Парижъ, и, по-
сюмъ многихъ стараній, наконецъ, получи-
за повеленія пырать предъ королевской фа-
шилие. Мольеръ чувствовалъ всю важность
этихъ вечера. Надобно было заслужить одоб-
реніе двора, пичае и пырать шлюзы от-
отыриться въ провинціе. Положено было
предавить къ Николаю. Ихъ величества, при-
выхъ изъ высокарпымъ фазамъ Ер-
гускаго отела, и мало не удавливѣлъ та-
лантъ актеровъ. Неустраившія трупы, уви-
давъ, что она не возбуждала отъ своихъ вы-
сокихъ зротелѣхъ особенного вивѣння, па-
чала не трепетатъ за свой успѣхъ. Во вре-
ме последняго акта трагедіи, къ кулисамъ за-
міло было даже уныніе. Дворъ уже хотѣлъ
ухасть, недовольный игрою актеровъ, какъ
Мольеръ смыло подпоявленія за навѣршіе, а
состѣнѣно однимъ выступалъ на аванѣ-

энатъ зноё брёлка головою впередъ въ воду, — и
— наконецъ волей улетуялъ, и прию на да и даду
глатъ не мощность влаті; небо показало съ ми
въ очѣніи и яблъ близкъ къ смертѣ. Но
кто-то, съ опасностью жизни, бросается въ во-
ву, хватаетъ мена за возьмы и вытаскиваетъ
а берегъ. Ирипринѣтъ въ себя, я спрашиваю об
имени своего избавленія, чтобы нанечатать въ
милъ его въ его великолѣмъ; миѣ говорятъ, что
такъ бросится въ его облѣти, — въ вику, что о
гнѣзѣніе косты. У мѣсю избавителя былъ об-
нѣзѣніе ушъ, червѣй пюсъ съ бѣдными крахмалі-
нія, — бѣдны лапы и хвостъ кольчугъ. — Прен-
занѣніе. Слѣдующимъ, тѣмъ обозначаю жизніе—
въ той законъ? — Киларъ. Да. И позволилъ ейеръ
поминѣть. Ставленіемъ сю въ Толерійскіемъ саду. Она узнала мѣна, начала пырать, ласкаться и грязными лапами, свои сельсь енно раскрашила ми панаталоны. — Прен-
занѣніе. Опа приначила въ суду предъ. — Кил-
шаръ. Я-знаю, у нея страсть купатсь, и она
бросилась въ бассейнъ. При первой вѣрѣ щы сдѣ-
лаю ея за это строгій выговоръ. — Совѣтъ, не о-

бращаясь вниманія съ свя Кшина съ собакой,
въмѣстѣ ей заканчена и въ заключенію на сутки.

НОВІЯ ПОЛОСЖЕНИЯ НОТОСИТЕЛЬНО-Т
РЕЦКИХЪ ЖЕНЦИНГЪ. Въ другомъ изъ по-
сельскихъ нумеровъ Туценской газеты не-
начаты слѣдующая два предписанія сутаны,
которыхъ цѣлъ оррасдѣвается лухомъ и прав-
ственности тамошаго народа. Нервное
принадлежитъ тако: "Камъ дочомъ сю дѣлѣнъ
тѣхъ, которые должны навлаздовать за рав-
нѣзѣніе правомѣтныхъ, что нѣкоторыхъ жен-
чины, нодобно погибшій дѣрнѣй, нехвѣръ
жанъ въ Перѣ, вырѣшеннѣю носіи епі
и даже губы; то именпрѣемшаго Того, То
гнагражаетъ добробытѣе, повелѣвается, что-
тыми ворами и досрѣе правѣрныхъ тѣшкѣ об-
заны такихъ непричейній; чтобы старались за-
занѣсْ идно аклимией (покривалами), такъ,
такъ не виндано было носа и губъ, оставаясь
толь-ко отперѣсть, достающе сюмъ для избѣжанія не-
честна прикосновенія на людяхъ певѣрныхъ.
Да обратать опъ на сіе винманіе, и на го-
рины". — Второй гласитъ: "Алахъ величъ и все-

сцеленъ. Такъ и умѣтъ поставить предъ тѣмъ
вѣсомъ. И тѣмъ сѣмъ изъзявило, что турокой
вѣсъ въ Перѣ непрѣнъвѣе весьма многочисленны и
пополняло нанѣмъ лавки тѣсною привлекательныхъ
предметовъ (пистанными изображениями Сатаны),
которыю подвергдаю женъ и дочерей пѣршующихъ
алійно размѣшены излишкъ, нарушающія сеніе
многокасає групѣнічкъ и наноситъ ущербъ ихъ
имѣній; такъ какъ касаются, недовѣрныхъ
тѣмъ, что нанолюю лавки этими ока-
свѣдѣній избѣртěній ада, опредѣляю въ
свои конторы молодыхъ людей обольствитель-
ной парынкости, чтобы отуманить чудотвора женъ
правомѣрныхъ и тѣмъ пуғюхъ ихъ душъ и
кожечковъ, то въ саставѣ сего сюмъ именіемъ ми-
телъ за сваля не приречилѣнности спо воспитан-
ныхъ правомѣрнымъ женщинахъ повѣстіи
сти вертелы разрава. Да послѣжитъ сіе пред-
остереженіемъ, ибо непослѣдные буду вѣтъ
грашъ и въ семъ и въ томъ мірѣ.

НОВАЯ ЧЕРТА АНГЛИЙСКАГО ХАРАКТЕРА
Одинъ кракеръ, захвавъ въ очень тѣсный перег-
локъ въ Лондонѣ, стрѣтілся съ молодымъ человѣ-

["573", "ту. Оъ приветствуете вбучала, п, послала краткой речи къ своим словом, къ своим постi teller, упомянув, упрощаясь у них повiolenii привабить къ этим спектаклю одинъ изъ тѣх диверсипсемпъов, которыми онъ обвинено было въ съмнѣніи всѣхъ въ провилки. Король согласился. Играли фарс Докторъ не появлялъ, гдъ Мольскъ былъ такъ забавлен, такъ веселъ, что его величеством смылся отъ всей души. На другой день, трупна получила повеление остался въ Парижъ. Ей отвѣт театъра. Пьесы Мольера произвѣдили фурорт.", "Мольеръ было тридцать在一ъ сутѣ, когда такимъ образомъ узвалъ о его геніи. Въ трупна смотрѣ на него, какъ на бога, и п-жа Дю Паркъ наконецъ поняла, какого чeлoвeка она лишилась. Она внутреннo сжалаъ о своей холоцтви, и эта прежде гордая и надменная краснава старая дона до того, что открыто раскавалась въ своей хмоктости. Но поэтъ отвчалъ ей, какъ Кинчанъ въ Ученыхъ женщинъ: Теперъ уже поздно!", "Вмѣсто съ славою Мольера усовершеннoю игра и г-жи Бри. Публіка очень полюбила ее. Она больъ всего дорожала славою своего друга; для нея самыі речицайшій уютвельствѣмъ было-вѣдя единолійное уділеніе его геніи, самыі первымъ счастіемъ-дѣлить съ самімъ молитвомъ. Вдовоемъ всеномшій, какое мѣсто заняли пьесы Мольера во французской литературѣ, чтобы попить счастіе г-жи Бри, когда въ другомъ разъ ваніемъ Несносною человѣкою или Школу мученъ (\"Ecole des Maris\"). Въ счастіе оставалось бы копечеُ дотохъ, пока бы жилъ Мольеръ; но игра любви лишила ее однокъ изъ самыхъ грагоцвѣнійшыхъ благъ въ житній.", "Моделена Бежаръ пылъ малепѣкую сестру, которой поэтъ самъ далъ воспитаніе. Ей минью шестнадцать лѣтъ; пъ мильнѣй, забавной дніятию, она сълѣдалась теперѣ предельно дѣвчка, и Мольеръ взглянулъ на свой воспитаніцю глазами любви. Арманда Бежаръ не была красавица, но въ чертахъ лица ей была какаю привлекательнѣе. Еа коміческая таланѣтъ и природнoе остроуміе довершили побуду иадъ бѣднымъ поэтъю: она вскружила Мольеру голову. Это хмоклая рата г-жи Бри; она покоррилась ей безаропотно. Она спиромкій любви свой идеалъ, чтобы выскакивалъ ему свон жалобы. Его легко было оскорбить", "однымъ упремкъ; но она до того простираясь въ свой пожертвованиемъ, какъ отказывалась съвѣтъмъ съмнѣніемъ намека на его взмѣну: свія между любовниками была прервана безъ вскихъ объясненій, и Мольеръ рѣшался всегда избавиться отъ вѣрнотности краснѣть оъ своемъ непостоянства. Хотѣ онъ былъ и авдатный годамъ старше Маманды Бежаръ, но предложилъ ей свою руку, и пхъ объѣчалъ 20 февраля 1662 года. Союзъ съ двѣю цею, которую оъ воспитывалъ съ самыі юпхыхъ лѣтъ, и которой онъ составлялъ счастье, повдіимою общалъ еmu спокойную будущость. Но Арманды Бежаръ отъ природы поспала съ себя самъ разраствала, противъ которого не слыши никакі благо-чынія, и котораго не въ состояній противъ пикакое воспитаніе. Въ несчастія созамъ обрушились на голову Мольера въ то время, какъ онъ готовился надлідъся юшій своимъ бажелствомъ. Актеръ бургундскаго отелъ, по имени Монфоли, написалъ противъ него гуysкаго броттура, въ которой обвинялъ Мольера въ томъ, будь-тогда онъ женилъ въ своей дочре. Это-мю можно было отцасти противъ, слуя по той вольности, какою тогда пользовалась комедиаты; долго еще оставалось сомнительны, была-ли Арманды сестра или два дочерѣ. Дачелены Бежаръ. Броншюта эта попалась въ руки королія. Людовикъ XIV, который всегда былъ лучшімъ и самымъ вривнымъ аргомъ Мольера, выразилъ сильные недовольства на залoomе Монфоли, и въ локатазиа-ствомъ того, какъ онъ мало въртилъ той кле-вѣтъ, самъ съ невѣсткою своюю, Генриetteою Гангійскoю, былъ воспринимающимъ первою братью. Поэтъ губоко чувствовалъ цѣ-мъ такой милости. Но залословіе было тѣль-ко-началомъ другихъ глубочайшихъ скорбей.", "Арманды Бежаръ играя Принцессу Элид-кю съ тойю прелюскою, съ такимъ талан-тамъ, что ей убылилась самъ король. Моло-дая, бестящая актріза сълѣдалась предме-тъ съсвѣданной волокткости и въ ней тот-часъ жѣ развивалась страсть къ кокеткѣ. Она ковшовала юнымъ полокомъ различныхъ обогащателей. Передоэтъ лакенъ, поврежденныхъ любовныхъ пытнѣгъ, съ утра до вечера наполнилъ домъ Мольера. Еа вѣдчайшій ген-сіемъ того выка, какъ этимъ чувствительнымъ и пожымъ сердцемъ, поступалъ, какъ съ пристыдъ, грубымъ флигламъ. Наконецъ Мольеръ не выдержалъ; онъ позвалъ одаж-", "ды къ себѣ кену, и, тономъ дружескаго уча-нія, началъ укротить ее въ юннoмъ поведеніи. Притворныя слезы и капризы были ему отъвѣтъ. Онъ созналa въ своей ошлѣ, и даже сталъ извѣщаться передъ нею въ пы-шлішнoй горочности. Этотъ человѣкъ, отъ проникновеніи которого не могъ укрѣп-ся піс одній тайпій повѣршенія человѣческаго сердца, газами дитяти смотрѣть па и недостатки женщины, которую обожать. Зоркій взоръ нисколько не помогъ ему проп-тывъ копарыхъ и хитрыхъ оправданій его жены. Онъ думалъ поблажною и добротною смачить еа сердце, и для того удовлетъ свои заботы и нежности, предупрекаямъ человѣ-шія еа прихотъ, не жаљъ ни трудовъ, ни идѣрежъ, только-бы доставить ей всѣ воз-можныя удовольствія. Но это еще больно раз-джажало Арманды Бежаръ.", "Она до того простирала свое беззестыль, что окрыло смѣялась вадъ слабостю своего мужа. Мольеръ не торжествовалъ, какъ оп-лосоюзъ; вочерѣмъ, вои монголы обстоятель-ствахъ, показывалъ большую силу характера. Въ то время въ Парижъ жила какаю-т-жа Резень, у которой дѣлъ пригналъ комеди. Въ одному изъ этихъ маленькихъ актеровъ Мольера пашелъ удивительныя способности; онъ брался къ королю просить этого мальчика на свой театръ, и тогда же по-лучилъ позволеніе вязать его. Однаджды по-тутъ къ пабкѣмъ къ Мольеру съ аростомъ вбываетъ Резень и приставлять ему къ тру-дни пистолетъ, розгъ, какъ ебѣтъ его, ес-ли онъ не возбатить ей назадъ еа воспитан-ника. Мольеръ вызалъ людей, и прика-лалъ имъ угнатьъ оъ женщину, которая прервала его заявленіе. Онъ писалъ не хо-тѣлъ отдать назадъ діата, взлѣтъ его къ себѣ въ домъ, и самъ давалъ ему урокъ, которые не пропали, потому что этотъ молодой че-ловѣкъ былъ Баровъ, величайшій актеръ XVII вѣра.", "Въ другой разъ, когда актеры комедій при-шлись возбранить безденежный входъ въ театръ приводнымъ служителямъ, въ когда онъ сильно осаждали его двери, Мольеръ также показалъ большую присутствіе духа. Стρого-шъ бѣтъ убѣтъ этими наналамъ; овъ ворькались въ залъ, и въ арости гонялись съ пожами къ актерами. Явились Мольеръ, и, после краткого, не выйдѣли эпиграферскoй и иланной рѣчкъ его, все пришло къ порядку.", "Самый обвинительный человекъ, который не въ состояній различать качества сердеч-", "комъ, который скакалъ прямо на него въ прекра-снымъ тиблиору. Несмотрѣе такъ тѣлѣ всѣна, что инымъ накину нѣя было разо-шѣчаться и/оподно надо было повернуть назадъ. Ии тотъ, иi другихъ не бѣдно было съмнѣть омъ. Къ Бежару отопался грандъ городъ одного здѣзларементовъ Франціи. Со-боръ съ Петра былъ шшю крашенъ для э-дъ Семиотъ, но навырься ждалъ пычныхъ. Знагиры, пинакій калеймейстера, отопалъ признанъ по-порожденнаго, Наполеона римскимъ королю, и пинакій became исполненъ \"Те Деми\". Наполеонъ, пелибовѣшній шутѣ въ подобныхъ дѣлахъ, предописалъ римскому пре-скѣру схватить тотчасъ упрягая калеймейстера и отиравшівъ его въ Парижъ. Однакъ-же прѣфектъ удоволь-ствовался честнымъ словомъ Знагиры, что онъ побѣдъ прило въ Парижъ, и позволилъ прѣдателю таа въ діалектавѣ. Овъ въ lastоцку, калеймейстера увѣдомилъ имеритаро-а съ своимъ пріѣздѣ. Проявлялъ ея вѣд-ка отвѣта. Наконечный выспалый отъ кардинала Фемы, подразумевалъ знаменитый маве-стро съ благопонучнымъ приѣздомъ и въ то-же время отъ имена имеритара вручила ему четѣ-ре тысячи фарковъ къ вознаграждённѣюшіхъ", "ПАНОЕОНъ и ЗИНГАРЕЛИ.—Въ 1811 го-лу, при рождении римскаго короля, во всѣхъ цер-кахъ Французской империи было пропо-\"те \"е", "Деми-те. Повелѣй об этомъ было отправлено такъ-же и въ Римъ, составившій тогда грандъ городъ одного здѣзларементовъ Франціи. Со-боръ съ Петра былъ шшю крашенъ для э-дъ Семиотъ, но навырься ждалъ пычныхъ. Знагиры, пинакій калеймейстера, отопалъ признанъ по-порожденнаго, Наполеона римскимъ королю, и пинакій became исполненъ \"Те Деми\". Наполеонъ, пелибовѣшній шутѣ въ подобныхъ дѣлахъ, предописалъ римскому пре-скѣру схватить тотчасъ упрягая калеймейстера и отиравшівъ его въ Парижъ. Однакъ-же прѣфектъ удоволь-ствовался честнымъ словомъ Знагиры, что онъ побѣдъ прило въ Парижъ, и позволилъ прѣдателю таа въ діалектавѣ. Овъ въ lastоцку, калеймейстера увѣдомилъ имеритаро-а съ своимъ пріѣздѣ. Проявлялъ ея вѣд-ка отвѣта. Наконечный выспалый отъ кардинала Фемы, подразумевалъ знаменитый маве-стро съ благопонучнымъ приѣздомъ и въ то-же время отъ имена имеритара вручила ему четѣ-ре тысячи фарковъ къ вознаграждённѣюшіхъ", "издержѣжъ. Болѣе дужнo \"мѣсцемъ послѣ этого никто не являлся къ Знагирамъ. Онъ уже начи-навалъ думать, что объ немъ забылъ, какъ дужнo получинъ приказавшіе сочинить торжественное отъюхъ къисповѣніямъ. \"Об‐дяю-пожа-ляй\" сказалъ онъ: \"но \"Те Деми\" для такъ пазывав-емаго римскаго корола, не писалъ ни подъ кнамъ видимъ\".—Обдѣяла бырая тверде-нѣ-дъ и при исполненіи сказала претовѣрали. Ма-ємътор получинъ за пее 5.000 \"франковъ. Потому ему поручилъ паписать \"Magnificatъ.\" — Н Mafigi-сатъ не \"Те Деми\", сказавшій Знагирамъ. — А-ли за что не согласился бы написать послѣданъ, по во-де съ римскаго отнѣшнію не ставилъ упрѣ-сѣлъ. — Соціненіе его было полнено Кресченчелю, Ланса, Пурріи старшимъ и господамъ Брангіемъ и Армандомъ и произвелo такой эф-фектъ, что тронунo-мo-мo-мo-мo-мo-мo-мo-мo-

576

ныхъ от свойствъ характера удивлялся, был, как могло совмнощаться такое ладонно-коврые съ множествомъ другихъ слабостейъ въ одномъ и томъ-же человѣкъ. Какъ могло быть, что человѣкъ, укрощавшій возвмноженіе однимъ словомъ и непоколебимый подъ ударомъ пистолета, не имѣлъ довольно стон-цизма для того, чтобы снoseтъ терпѣніемъ семейныхъ сплетницъ. Самые Шапельъ и Булаю, которые были въ дружбѣ съ Молеромъ, не шанли еще и половинъ того, что онъ тер-пѣлъ вутвутреннѣ. Они видѣли худое поведеніе Маделенъ Бежаръ, и звыхлихъ мысль-ся къ ней; но кто зналъ, какъ глубоко пора-жено было сердце поэта этими namedы?

Г-жа Мольеръ не ограничивалась тѣмъ, что
бояла несчастнымъ своего мужа; она про-
стирала свою злобу на все то, что ему нрав-
лось. Она возненавидѣя Барона за толь-
ко, что его любли Мольеръ. За то овъ такъ
разгорячилась, какъ дала пощечинъ моло-
дому человѣку. Баронъ оставлѣлъ сцену,
только сильны прослышь и новое приказаніе
короля могли его онять возвратить къ его
благожелтѣ. Наковецъ Мольеръ вышелъ изъ тер-
пѣли.

—Надо-же когда-нибудь кончиться вашему
меазмодрому, сказавшіе онъ ей. До сихъ поръ
говорилъ вамъ больше языкомъ несчастно-
го любовника, чумъ окторѣленнаго мужа. Те-
перъ терпѣніе нашъ кочвилось, и я долженъ
отпочьтѣть власть.

—Жаль, Ого! вскричала г-жа Бежаръ: —
—Валя, что я не боюсь вашей власти.

— Такъ знайте-же, что я ее имѣю; воз-
зянъ Мольеръ: —мъ поручено королю пис-
ать письсы для зазовѣрахъ; она позузы-
ется особенными расположеніемъ его величества.
Еще сегодня угротмъ, онъ удостовѣлъ меня
вопроса о привилѣ моей печали, кото-
рой можетъ повредить моему занятію, а
съловѣательно и удовольствію доврахъ; стоило
бы съмѣзать одно слово, и завтра-же вы
снигли бы въ Бастийи. — Эта угроза сильно
положекала тервѣдоста Араманди Бежаръ. Оста-
вѣрквала и къ довершенію эффекта увала
въ обморокъ, зная очень хорошо, сколько
еще имѣть власти надъ сердцемъ мужа.
И въ самомъ дѣлѣ, при видѣ трагической
ценцы, въ Мольеръ пробудилась вся его неж-
ность, и онъ бросился къ ней по поводку.

— Придѣть въ себя, говорилъ онъ умо-
лющимъ голосомъ: —я-только хотѣлъ постра-
щать васъ; неуже вы не знаете, какъ я лю-

бло васъ, и что я никогда не въ состояния
привѣрнѣтъ къ такой костохости?

Едва Арманда усушала это, какъ вскочи-
ла и привяла другой тонъ.

— А, такъ странѣтъ вамъ очень приста-
ло обвинить меня въ невѣрность! Вы самъ
въ моихъ глазахъ заводите интриги съ ар-
тиксами своей трупы... «А?» сказалъ съ
урерикомъ Мольеръ.

— А г-жа Бри? сардонически провизнеса-
жала.

— Не смывъе произносить имени этой
женщины, преврѣмъ Мольеръ: — вашіе нечніе
ста уста недостойны говорить не это об-
аглѣлъ. Не думайте сравнивать себя съ нею,
потому что я столько-же васъ презираю,
сколько она заслуживаетъ уважения.

— Такъ что-жъ! обратитесь къ ней, а ме-
ня оставьте въ покой. Если вы знаете, что
же, я не люблю, такъ поглядѣ-мъ намъ
не дать другъ другу свободы. На это есть
разводъ.

Мольеръ поблѣялъ изнатрепетый. Мысль,
что онъ долженъ оставить женщину, кото-
ралъ его презрала, къ обѣ которой онъ пы-
талъ привязанность, облѣда его сердце
кровью и на глазахъ у него навернулись сле-
зы. Впрочемъ, дѣло зашло слишкомъ далеко,
чтобы можно было обратиться назадъ и онъ
сказалъ:

— Разводъ, такъ*&mdash;разводъ!

У Мольера былъ маленький домикъ въ
Отель; онъ удалился туда, и приходилъ въ
горю только тогда, когда его присутствие
журно было для театра. Онъ тервѣршалъ
ся подавать любовь, который отопралъ его
жизнь. Онъ былъ свободенъ. Но что его ядло
дѣлать съ своимъ свободою? Она была для
мего само несносное, само тягостное бре-
меня. Уединеніе еще более усвящало труд-
ности его положенія, и онъ погрузился въ
глубочайшееся чистаяніе. Катеринъ Мольера,
можѣть быть, осталась бы незарадгалѣнѣтъ,
если бы мы не имѣли дѣдкаго памятника
въ небольшой кинжикъ подъ названіемъ: «La Meu-
meuse Comtedante». (Славная комедиантахъ),
въ которой изложѣнъ говорилъ его съ Ша-
пеллермъ. Эта книга, напечатанная въ 1688
году, написана, какъ говорятъ, актропро-
того времени; содержаніе ея, конечно не, вы-
думано. Въ ней онъ описывается, какъ Шапелеръ,
надъ своего друга мрачного обыкновенного,
повѣръ его въ Отельскій салъ, и началъ раз-
справивать о причинѣ его грусти. Мольеръ

долго запрашивалъ, но настойчивость Шапел-
реля и полнота сердца, въ которомъ было
только участія къ несчастному поэту, заста-
вилія его наконецъ признавалъ и вскамятъ облѣ-
чения своимъ скорбіямъ въ взаимной довер-
ренности. Онъ халевался на свое одиночество,
и говорилъ, что всѣ ссоры его съ же-
нѣю, всѣ приспорила, которая онъ получалъ
отъ нея, ничто въ сравненіи съ настойчивою
скукою, которая мучитъ со времени раз-
вода. Шапель, не знатный никакой сердца,
страстя, комрь страсти съ вну, началъ смѣ-
тѣться надъ своимъ другомъ.

— Какъ! говорилъ онъ ему: —тѣ, который
такъ умѣешь смѣшать публику, выставлялъ
предъ нею ревнивыхъ мужей, который ули-
вительно осмѣваєваетъ слабости другихъ, те-
перъ самъ дѣлається предметомъ осмѣшанія! Развъ въ тѣбѣ нѣтъ сплы привязать на по-
мочь пресрѣніе и мишеніе?

— Постой, возразилъ Мольеръ: — прежде
чмъ буду отвѣчать тѣбѣ, я хочу предло-
жить тѣбѣ одинъ вопросъ; быкъ ли ты когда
нитью любленъ?

— Безъ сомнѣны; я и указалъ, что моя же-
на измѣнила мѣнъ, а бы покраснѣлъ отъ сты-
да, но тотчасъ-же поправилъ-бы ошлѣбку.

— Я вижу, преврѣлъ его Мольеръ, во-пер-
выхъ, что ты никогда не любить, а во-то-
вѣрѣ, что ты меня не понимаешь. Это, или
подчинить разсудку и обстоятельствамъ. Ты не
дата, и сливательно тѣбѣ нѣе указываю-
тесь因為 примѣровъ силы страсти. Обо нѣмъ
говорятъ, что я хорошо знаю слабости на-
дей, объракая такъ въ вну ихъ портеты на
сцей. Но, Боже мой! откуда бы я взялъ эту
вѣрность, если бы не почерпалъ своихъ геро-
евъ изъ глубны собственного сердца? Знай-
же, что сама прихода вложила въ меня чув-
ствъ крайней нежности и привязанности ко
всему милому для меня. Послѣ этого нему-
драмо, что женщина, овалѣвъ тѣмъ моимъ серд-
цемъ, имѣтъ ты над мной такій власть. Мо-
жетъ быть, ты думаешь, что я не замѣтилъ
ея холостости къ себѣ съ перваго разъ? Мо-
жетъ быть, ты такъ-же думаешь, что отъ
мónъгъ глазъ ускользало ея поведеніе? Нѣтъ! И
въ все зналъ, все видѣлъ....

(Окончаніе въ следующемъ нумер. )

—

задъ, искогда именно. —Завтра, а если угодно, хоть
сегдѣ she можетъ быть и отъчать ему Фешъ:
«У нея приртно иеромитору вышать въ въ Па-
рижъ, онъ овдако-жъ не хочетъ мышать вамъ
въ исполненіи облѣзанъя въ отъ-вѣрахъ. Местно
не ждаю повторенія этого отъ-вѣра. Исколько
днѣи сонца, онъ былъ въ Италии, съ гордымъ
сознаніемъ, что не призналъ римскаго короля. Но
великий композиторъ очень ошибался. Прі-ъявлялъ
въ Римъ, онъ былъ осыпанъ похвалами, которыхъ
отъ упавшагося отомъ кинжакъ, правда, нахо-
дано во многихъ мѣ-штахъ, но мосты, такимъ обра-
замъ: мало по мою образовавшуюся самою природою
— малю въ рѣдкое. Такое-же, илі подобное
лиленіе замъчаютъ, впрочемъ, въ церемахъ изъ
капелей-кама, гдѣ замѣчатъ и каламяты, подымалась и опускалась отъ-вѣрно, часто сходятъ
и наковѣнны образовавшую правильную колонь.

УДИВЛЕННЫЙ МОСТъ. С. Гмісъ, съвѣ-
ремариканскій ученый, въ недаво изданийомъ
имъ «Путешествій по Малой Азіи», разсаживалъся,
какъ нашелъ тамъ естественный мосты, которому
едва-ли найдется подобный въ свѣтѣ. Онъ нахо-
дится между Арзерумомъ и Транезонтомъ, надъ

шумящимъ горнымъ потокомъ, у подошвы Тавра.
Въ сельскихъ сливанаго развитія газа, образовавшія
въ обозъ берега-вѣрахъ потоковъ настаю въ ту-за и
сталиктитовъ, и мало по мою подножи, до того,
что сошлись въ вида свода и составленны мосты,
до 40 до 50 футовъ ширии, но которому можно бе-
опасонъ перевозить величайшія тяжести. Далѣе,
повнѣе, начинаю образоваться другой подоб-
ный мосты. Мосты, образовавшіеся при помо-
шия быстрыхъ потоковъ, проправившіхъ скамъ,
отъ упавшагося отомъ кинжакъ, правда, нахо-
дано во многихъ мѣ-штахъ, но мосты, такимъ обра-
замъ: мало по мою образовавшую свою природою
— малю въ рѣдкое. Такое-же, илі подобное
лиленіе замъчаютъ, впрочемъ, въ церемахъ изъ
капелей-кама, гдѣ замѣчатъ и каламяты, подымалась и опускалась отъ-вѣрно, часто сходятъ
и наковѣнны образовавшую правильную колонь.

ЭКСПЕКТРИЧЕСКІЙ ГЕНІЙ. — 7 юна умеръ въ Монсурѣ, въ окрестностяхъ Парижа, человѣкъ, который провелъ всю жизнь свою въ составленіи

необыкновеннѣйшія неудобополнѣнныя пла-
вотъ. Нѣсколько кѣ-лѣтъ тому назадъ, онъ предлажилъ
вейшейдисармовъ правительству растопить ледяни
этой страны зажигательными стеклами, которые
будутъ имѣть сто разъ большую силу противъ
тѣ-хъ, которыми Архимед сожигалъ корабли не-
редъ Сиракуза. Въ квартирѣ его вапни мюнеке-
сто translatedъ, но замысловатыхъ моделей для
машинъ, который, вмѣстѣ съ пукомъ солою, со-
ставляли все его имущество. Изъ армейскаго скид-
ствія явствуетъ, что онъ умеръ съ голова. Въ про-
долженье собственной дѣятельной жизни, онъ поднадъ въ
академію наукъ безчисленное мюнекство запи-
сокъ: на нехъ-лѣво уже перестала обращать
вилианмне.

94-й нумеръ «Лит. Газеты» не вышелъ
въ срокъ по причинамъ, независящимъ
отъ редакціи.

Печатью позволяется. С. Петербургъ, августа 20та, 1841 г. Ценсоры: А. Крыловъ и А. Окинъ. Въ типографіі А. Бородина и Ком.

ЛИТЕРАТУРА И ГАЗЕТА
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Едналите содуженіе, гитайте! Шекспиръ (Цимбели.)

Выходите три раза въ недъю: по вторникъ, четвергъмъ и субботъмъ. — Цъга головою издавъю, состоящимъ изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебръмъ; съ пересекшюю или разноскию по домъ 11 руб. 50 коп. серебръмъ.

25-Е АВГУСТА,

СУББОТА,

1841 ГОДА.

ГОСПОЖА БРЗ,
ИЛИ
ЛЮБОВЬ И СТРАДАНІЯ МОЛЬЕРА.

РАЗСКАЗЪ ПАВЛА МЮССЕ.

(Окончаніе.)

— Однажы навсегда убъжденный въ не-
возможности исправить Арманду, продолжал
Мольеръ: — я призвалъ на помощь всю силу
духа. Я твердилъ себѣ безпрестанно, что мы
ничего больѣ не остается, какъ покинуть ее,
и что честный, но обманутый мужъ еще не
слишкомъ глупую роль играетъ въ міръ. Но
я тѣбѣ опять скажу, другъ мой, что съ
страстю ненязя поступить какъ съ какимъ
нибудь истасканнымъ платѣмъ, которое сто-
итъ бросить подъ лавку. Всѣ знаютъ, какъ
худо предаваться страстямъ, а всѣ-таки про-

должаютъ любить. Видятъ, какъ ихъ обма-
нываютъ жены, какъ преспокойно водять
ихъ за носъ, и, не смотря ни на что, любить
ихъ и смиренно протягиваютъ вмѣ шею.
Однѣ взгледъ разрушитъ въ одну минуту всю
вашу фулюсоюфію. Если дѣ ю дойдетъ ло раз-
вова, то еще хуже. Тогда видаютъ въ скуру
—мучительное состояние, которое я теперь
испытываю на себѣ. Знаешь ли ты, сколько
мученій я переночу въ тѣ хъ поръ, какъ сдѣ-
лалась свободнымъ? Расскаяюе раздираетъ
мое сердце. Я теперь въ душѣ отыскиваю
всѣ возможныя взвиненія въ оправданіе мо-
ей Арманды, и нахожу ихъ тысячи. Я съ у-
частіемъ размышляю о ея юности, о тѣ хъ
обольщеніяхъ, которые ее окружаютъ, и на-
конедѣ о томъ, чего стопѣ ей теперь бороть-
ся съ естественною наклонностію къ кокет-
ству. Я принямаю живѣшшее участі въ ея
положеній. Я жалуюсь на нее, и не имѣю си-
лы порицать ея поступки. Наконецъ, я
оправдываю ее въ глазахъ своихъ, и прокли-

наю самаго себя за то, что разстался съ някою. Вотъ любовь, п вотъ ея мученія! Теперь, когда ты уже знаешь мою глупость, говори теперь, —тебѣ слышутъ подать мнѣ совѣтъ.

Шапелъ оставался безмолвень, видя, какъ
онъ худо зналъ до сихъ поръ своего друга.

— Ты гораздо жальче, нежели я предполагалъ. Впрочемъ, я дамъ тѣ бѣ совѣтъ. Попробуй запаться какою-нбудь серьезною работою.

— Я самъ уже думалъ объ этомъ, и что-
бы хотѣ сколько-нибудь облегчить тяготу
сердечнаго мученія, пытался даже ввести въ
комедію собственных чувства.

— И прекрасно! Это произведеніе върно
будетъ лучше всѣхъ другихъ, и слава награ-
дить тебя за несравнѣвленность любви.

Ужасное состояние для генія, когда онъ не
можетъ развиться наче, какъ подъ вліяні-
емъ несчастія. Супружескія разстройства дру-
гихъ внушали Мольеру Станарелла и Шко-
лу Мужей, а собственный урокъ подаль ему

КАЛЭЙДОСКОПЪ.

НЕСЛАСТНЫЙ СЛУЧАЙ. Въ окрестностяхъ
Марселя, на дняхъ, случилось ужаснѣшшее про-
исуществіе, которому трудно пайтъ прийфы. Пе-
редъ вечеромъ, женщина, живущая при большой
римской дорогѣ, накормивъ грудью ребенка, уло-
жила его въ колыбель, и какъ погода была прекра-
снад, не разсудила, спеленать и укутать дитя.
Она вышла на улицу къ своимъ собычкахъ, собрав-
шись в уоротъ дома, и завела съ ними обыкнов-
енныхъ вечернягъ бесѣды. Едва она успѣла при-
сѣсть, какъ въ домѣ послышался прозванный
крикъ ребенка; но полагая, что ребенокъ сытъ и
убаюкавъ, безпечалѣвъ мать нетропулась съ мѣ ста.
Чрезъ вѣ сколько секундъ дитя закричало еще
прозванінѣ; испуганная мать бросилась къ не-

му опрометью. Дрока отъ страха прибѣжается
она къ колыбели, беретъ дитя на руки и едва у-
знаетъ его: ребенокъ весь отекъ кровью, лицо и
руки его страшно были изъѣдены голодною соба-
кою, которая прокралась въ домъ; сердце еда би-
дось и мѣ стный докторъ, призванный тотчасъ на
помощь, рѣ шительно объявилъ, что маленькій, не-
венный мученікъ—олженъ поплатиться жизнью
за неосторожность матери.

МІЦЕНІЕ НЕГРА. Городъ Фалоренія пеландо
былъ позорищемъ самаго трагіческаго эрзѣлии.
Князь Корени держалъ у себя слугу негра. Ца-
мора, который исповѣдывалъ магомеданскую вѣ-
ру и страстно любилъ Марю Гольдовни, ревност-
ную католичку. Негръ, служа у богатаго скнтора,
сповѣлъ себѣ порядочное имѣньце и родители
Маріи согласились отдать за него дочь свою. Оста-
лось одно препятствіе—релігія; всѣ услія обра-
тить его въ християнство были напрасны. Разъ,

отечъ Маріи пригласился Цамора на семейный о-
бѣдъ. За столомъ все семейство шумѣло и смѣл-
ось, несеклая и маленькихъ дѣ тей; Цамора
положилъ къ себѣ на тарелку часть мяса, прира-
вленнаго сарачинскимъ пшенцомъ, и началъ ъсть.
Марія попросила его выпать вина; негръ оттока-
нулъ отъ себя рюмку съ прерѣ ніемъ, а молодая
дѣ вушка, учыбаясь, сказала ему: «вѣ дь ты ужъ
быше немагометаній»; тѣ поѣ лъ свинаго сада».
Эти слова привели негра въ бѣ шенство. Оъх свха-
тѣ лъ ножъ и вонзилъ его въ сердце своей невѣ-
ствы. Родители несчастной дѣ вушки хотѣ лі по-
звать кого-нибудь на помощь, во Цамора преду-
предалъ ихъ; сперва онъ бросился на отца и по-
разілъ его однимъ ударомъ ножа, потомъ устер-
мисля на мать. Старшій сынъ, не будучи въ си-
лахъ самъ защищать свою мать, крічалъ прозви-
сельнымъ голосомъ: помогите! Но роковой ножъ
же прошелъ сквозь сердце бѣ дной женщины, а

580

съ нею, Мольеръ не дѣялся ни съ къмъ сво-
ними мыслями. Легко было его угадать, что онъ
не нашел вплоть того спасчія, которое во-
ображалъ найти. «Всегда несчастный со сто-
ровы своей жены», говорить Граммаре, «онъ
облагоразумно скрылъ свое несчастіе отъ
другъхъ; самые кызлыкъ другие его вышытъ-
цы у него горькую татну" не изнача, какъ
"успѣшности—молчать о ней". Десатилѣвская
попытка не могла исправить Арманды; пора
было отказаться отъ напрасных трудовъ.
Мольеръ, былъ можетъ, смотрѣть съ сквозь
пальцы на ея любовныя интриги. Шапельъ и
Болою воображали, что онъ не видалъ ниче-
го; но, не смотря на молчаливость их'ру-
та, они подозрѣвали, что г-жа Бежаръ не
выкупала своего дурнаго поведенія нажно-
стю и ласкою, какъ обыкновенно дѣалять
мылья и образованныя суручи. Позѣя ста-
новился часъ отъ часъ угромной и хилѣе. Онъ
свѣсшалъ окончить послѣднюю изъ своихъ ве-
кихъ твореній: Ученый женщины (Les Fem-
mes savantes), въ 1672 году. Онъ измѣнилъ не-
имовѣрный усѣпъхъ. Французская академія
предлагала кресло автору этого образовавшо-
бизантий съ тѣмъ, чтобы онъ отказался отъ
ремесла комедіана.

— Это ремесло васъ биавѣтъ, говорилъ
Булою: — ваше здоровье слабѣеть. Почему бы
вамъ не перемнить затягат?

— Я не хочу запятъ своей чести, от-
чудъ Мольеръ.

— Какъ! вы очять станете пачкать себя
то, одѣваться къ костюмъ Скапареля, чтобы
получить въсъмь лачковыхъ уда-
ровъ! Вотъ высокая честь для такого фило-
софа, какъ вы!

— А что станутъ дѣять бѣдные черте-
та, которыхъ я заставилъ жить? Не уже ли
вы считаете меня такъ низкимъ, чтобы я
оставить безъ куска хлѣба большъ ста ба-
чыхъ всякой рода, которые мною только и
живутъ? Если бы я согласился выставить
себя на показъ въ академическому креслѣ,
не наложилъ бы на свою честь честное черное
н�но, потому не могуْтъ смыть все мои
маслуги, взятыя вымыть. Я трудился не для
славы; тогда бы въ моихъ проповеденіяхъ
все поношѣаны. Я смѣшу народную толу
для того, чтобы апподировали моей труп-
ни; эти люди, сама я съ себѣ, никакъ не мог-
лѣь бы поступаенно усовершенствоваться въ
языкъ и чувствованийъ. Академія и литера-
тура и такъ довольно богаты; у нихъ естя
Коррель, Расинъ, вы и много другихъ вели-
кихъ писателей. Я простой комедіанѣе, и
никогда не рѣшусь нанести оскорбленіе, и
ему ремеслу, которое я люблю, какъ бы онъ
ни бѣю низко, и которому служу больѣ
двацати пяти лѣтъ.

Что бы ни говорили современники по-
стана, Мольеръ былъ актер геніальный; они не могли скоро привыкнуть къ его итъ, потому что театральная фикзія въ то
время отличались надутыми фразами. Когда
всѣхрѣненнымъ слогомъ былъ въ честь въ Бур-
гольской отели, трудно представить, чтобы
такъ-такъ публика съ однаковымъ восторгомъ
ропкулеска и неподольнымъ и точнымъ
изъязью въ Пале-Рольскомъ театрѣ. Моль-
эръ былъ одинъ изъ тѣхъ, которыхъ писалъ
и декларировали языкомъ разговарывымъ; и
такимъ образомъ его упрекали часто въ не-

достаткъ теплоты слова. Говорили, что онъ со-
значенія этого слова. Настоящо, какъ онъ со-
всѣмъ хорошо только въ фарсъ и роляхъ комедіи
превеличѣенной (comique outre'f). Мы
думаемъ, что онъ гораздо лучше разыгрывалъ
роли большѣ важны, но игра его слит-
комъ тонка была для тогдашнихъ зрителей.
Недостатки его产生的 врибельны were
взаскивъ отъ другихъ причинъ; онъ съ
трудомъ переводилъ дыханіе, что происхо-
дно съ слабости его граду, и страдалъ отъ
болъ въ горлъ, очень обыкновенной между
актерами; но эти недостатки визны ему,
говорить Граммаре, и какъ скоро со вним-
аюсіемъ слѣдили за ходомъ игры, какъ скоро
могли уловить товѣчность, съ какою онъ ви-
калъ въ характеръ роль и выражалъ чув-
ство, то невольно соглашались, что онъ уди-
вительно понималъ искусство лекамація.
Онъ никогда не говорилъ слухаѣно. Какъ
это дѣалять актеры, не придерживались ни-
какихъ основныхъ правилъ и неумѣшь
въ върноти своей гравы. Онъ вниовалъ во
всю подробности роли; но еслимы Мольеръ
возсталъ изъ гроба теперъ, онъ не узналъ
быстрохъ пьесъ въ устахъ нынѣшнихъ ко-
мическихъ актеровъ.

Въсь эти прескрасные творенія никогда не
указывалъ какъ хорошо и творно разыграны,
какъ онъ игрались на сценахъ Пале-Рольскаго
театра. Г-жа Бри не проронала ни одного
случа, гдъ Мольеръ невольно высказывалъ
свою несчастное положеніе; она угадала, что
то я еhera шиш ишо: "себя
помяслался печалѣнъ, замѣтивъ, что послѣдніе остатки
его здоровья исчезаютъ быстро. Удальший
кашелъ доверялъ растягострою его размѣрѣ;
Мольеръ началъ видно чачкунѣ. Послѣднее
обстоятельство несанємъ смертельный ударъ
г-жъ Бри; эта прескрасная женщина съ ньо-
юю грустюю смотрѣла, какъ погасала жизнь
ея друга; она не могла уже подать ему ни-
какой-какой поимою.

Граммаре разсказываетъ, что, въ день сво-
ей смерть, Мольеръ измѣнилъ какое-то предку-
ственное. Вотъ что говорилъ онъ женъ своей и
Баронъ:

«Жизнь моя была перемшана печалиями и
уавольствіями въ равной степени, и я почи-
талъ себя счастливымъ; но теперь, обремен-
енный трудами и заботами, не надъясь бошъ
наслаждались радостями жизни, я вижу,
что мнѣ пора оставить свое земное попрѣ.
Я не могу больше пропитостою непрятелейъ,
которые не даютъ мнѣ, и предчув-
ствую свой конецъ.» Г-жа Мольеръ и Бар-
онъ, прибавлялъ Граммаре, были очень
расторганы этими печальными предсказанія-
ми, отъ которыхъ они не оказали ничего
неприятнаго и со слезами на глазахъ покля-
лись я и играть въ тотъ день.

Это случилось 17-го февраля 1673 г., ко-
гда на Пале-Рольскомъ театрѣ давалъ въ
четвертый разъ Мнимаго Болнаго. Всѣмъ
извѣстно трагичское отечественіе съмѣс-
пекло. Въ граду Мольера лопнулъ каналъ,
въ то время, какъ произносило церемоніаль-
ное Июо. Большой отнѣсъ въ домъ; однѣй
Баронъ сопровождалъ его. За первымъ кри-
зиснѣмъ последовалъ другой, слявленійшій;
Мольеръ почвствовалъ своей опасности и
требовалъ неотступно, чтобы позвали къ не-
мю жену. Баронъ бросился искать Арманды;

но она пришла слишкомъ рангою, а и въ
этотъ странный, великий часъ поступа-
лѣ тѣмъ, какъ и всегда, держа себя какъ мо-
мѣе, больше отъ чѣлахъ, который для ней
только и живъ. Тщетно Мольеръ привылѣе
ее. Онъ умеръ на рукахъ двухъ благочести-
выхъ сестеръ, которыхъ приютилъ у се-
бя въ домъ. Когда пришла Бежаръ, его уже
не было.

Арманда, какъ добрая комедіантка, сумѣ-
с自身的 притворшаться неутвѣшнымъ, рыдала, соколь-
могла, обливалась слезами, падала въ об-
морокъ, словомъ, поступала, какъ сълѣдитъ
входъ великаго чѣловѣка; но хитрая игра
ея никого не обманула. Королю принятъ
по холодно, а публика перестала любить по
прежнемъ. Хотя г-жа де Бри, скрѣпія серде,
затаняла нечалъ свою, но тѣмъ большѣ она до-
достойна сожальныі, потому что ея очарова-
тельная нежность къ несчастному Мольеру
съдялася извѣстною всему съвѣтъ. Г-жа
Бри, по чудной игра природы, сдержала
свежъ и вѣтъ юности въ самомъ зрѣлій
возрастъ. Она осталась на театрѣ и един-
ственное ея удовольствіе заключалась въ томъ,
что она разыгрывала еще тѣ роли, ко-
торыя такъ часто репетирована въ присут-
ствіи Мольера. Передъ удальениемъ своихъ сцены,
она хотѣла уступить роль Агнесѣ, въ
Школѣ Женщины, однойъ молодой актрі-
ки, г-жъ ю Красу. Партеръ разсѣрлился,
потребовалъ г-жу Бри и надълѣя столько
шумъ, что директоръ принужденъ быў по-
склы за вею: заслуженная крина комедіи
играла на этотъ разъ въ своемъ домашнемъ
костюмъ, не имѣя времени проделиться. Въ
она трогала еще въ 60-ты лѣти! Прѣ «le Mercurie»
папечатаныя были ей стиши; авторъ не ска-
залась; мы вышисываемъ ихъ, какъ рѣдкость.

Il faut qu' elle ait été charmante,
Puisqu' aujourd'hui, malgré les ans,
A peine des attraites naissantes
Egalent sa beauté maitivante.

Она удалялась со сцены, сопровождаемая
рупокланцами, и въ отдаленномъ угоду
мирою окончательно вызывала. Въ производлении
удаляла театръ, случившагося въ концы
XVII столѣтія, г-жа Бри разсказывала
своимъ аразъцымъ множествомъ любопытныхъ
вековъ о жизни Мольера и о потерянномъ
прекрасномъ времени, когда осталось ис-
покство; но никто ихъ не записывалъ. Послѣ
того понатно, почему неизвѣсты обстоя-
тельности ея смерть. Мольеръ, подобно со-
нолу, бросалъ прикъ лучи на своихъ сподви-
жниковъ; солнечніе закатилось-и тѣмъ исчезли.
Скакалась до Арманды, а сражалась знача-
ніемитостю печалью,—интъргамъ и разва-
ротомъ. Она не довольствовалась звучнымъ
именимъ въ вуды Мольера и вышла замужъ
въ другой разъ за какого-то негодяя, Герара,
который поглотилъ все ея богатство, коло-
тѣлъ ее частыко палкою и отплатилъ ей съ
лишвою за тѣ бѣдствія, которыхъ она трана-
ніла пeryрваго своего мужа. Изъ трехъ дѣтей
у Мольера осталась только одно дочь, слав-
шавшаяся въ свое время умѣю и красотою.
Она вышла замужъ за Монталана, который
жеопилѣ на ней противъ воли своей матеріи,
преназначавшей его духовному званію и
умеръ, не остававъ по себѣ наслѣдниковъ.

Печатать позволяетесь. С. Петербургъ, августъ 22 для, 1841 г. Цесаросы: А. Крылоовъ и А. Окинъ. Въ типографіи А. Бородина и Ком.

ЛИТЕРАТУРА · ГАЗЕТА,
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Сдълайте одоленіе, китайтесь! Шеккиръ (Цимбяляръ.)

Выходить три раза въ недѣлью: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цѣна головому изданию, составителю изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкой или разноскоя по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

26-Е АВГУСТА,

ВТОРНИКЪ,

1841 ГОДА.

ПЪСНЬ
РАЗЕВОРА МОЛГОРАДСКАРО.

Что-то ты, моя желания
Многоцѣшная жечучина
Здорова ли, весела?
Слезы—море разлияное?
Иан сердца груste подруженька
Отъ него пронзет-гелта?
Передъ свѣтлою свѣтлицею
Подъ царевищымъ окошечкомъ
Пъснь любимую спою.
Грнув воцкочю цѣшліцею,
Слезы бризнутъ теплымъ дождичкомъ
Изъ очей на грудь мою!
Гулинъ сердце, все изумленніе—
Ждеть съ любовію кинучею
Свого богатыря.
Иль къ другому приголубиться
И любовь за черной тучею,
Погорѣла какъ заря?

* Изъ романа того-же названі.

ПИСЬМА Г-ЖИ ЛАФАРЖЪ.

Вѣсъмъ извѣстна исторія Маріи Капеллы, вдо-
вы Лафаржъ, обвиненной въ отравленіи мужа и
заключенной въ Тюльскую темицу. Но въ э-
тотъ процессѣ вралось другое дѣло, именно о по-
кражѣ бриліялѣтовъ у виконтессы Леото, урож-
денной Маріи Николаи, въ которой такъ-же обви-
няютъ г-жу Лафаржъ, ед пріятельницу. Нынѣ
процессъ этотъ кончень, и Марія Капелла вто-
рично признана преступеніце, не смотря на мно-
жество обстоятельствъ, явно противорѣчащихъ
обвиненію. Защиту виконтессы принялъ знаме-
нитый французскій алвокатъ и витія Одальюъ
Баро. Между тѣмъ, весьма несправедливо, судъ
не допускалъ алвоката г-жи Лафаржъ къ опро-

Какъ девицца польтся
Свѣтовоная, ясная,
Изъ красавшій красавица,
Эрменгарда прекрасная!
Свѣт мой, свѣтъ!
Дѣва, чувствамъ отрадная
Процветтай, ненаглядная,
Много лѣтъ!
Надъ кудрями волнистыми
Заплѣсely косы вѣччикомъ,
Перевиты монистами,
Пересинаны жемчугомъ!
Свѣт мой, свѣтъ!
Очи — свѣточи Божія
И любовь у полюжія!
Много лѣтъ!
Красень лікъ твой, отрадная,
Умиленъ добымъ помыслю;
Процветай, ненаглядная,
Подъ святымъ Божьимъ промысломъ,
Много лѣтъ.

А. ВЕЛЬТМАНЪ.

=

верженію ед обвинителей и не хотѣлъ дозволить
прочтенія писемъ, могущихъ оправдать несчаст-
ную страдаццю. Г-жа Лафаржъ пропотретуетъ про-
тивъ рѣшенія суда. Дѣло вършотно пойдеть на
аппеляцію.

Весьма любопытно письмо, которое написала
она, возвраться изъ заѣднанія 23 юля въ судъ
исправительной полініі, куда была призываема
по обвиненію г-жи Леото въ покражѣ бриліан-
товъ. Удивительно, какъ много твердости духа и
нерогія осталось еще въ этой женщины, измучен-
ной стыдомъ, тоскою и угрозыненіями совѣсти.

«Погибнувъ для свѣта, а еще разъ должна была
явиться въ немъ, и, напомня зову правосудія, оointъ
сѣсть на эту постылную скамью; а между тѣмъ
люди, въ рукахъ которыхъ была моя честь, моя
жизнь, которые меня, измученную, заживо зары-
вали въ могу... между тѣмъ, эти люди дремали
въ своихъ креслахъ.

ВАЛОС
или
ДАВА ЗНАМЕНТИЕЫ УЗНИКА.

— Что такое вальсъ? — Это музыкальная поэзия въ сладостныхъ формахъ, или лучше поэзма, которая можетъ принимать всевозможные формы. Вальсъ бываетъ живой или менланхолическій, огненный или нежный,nde 스타스의 스타스의 스타스의 스타스의 스타스의 스타스의 스타스의 스타스의 스타스의 스타스의 스타스의 스타스의 스타스의 스타스; его вмѣстѣ съ возвоженными измѣненія, какъ калейдоскопъ. Перво-вое условіе въ немъ — мелодія; богатство гармоническихъ звуковъ — его украшене. Онъ не- dependant, и, какъ кризисъ, не подчиняется правиламъ, не стѣсняется границами. Онъ принимаетъ всѣ колеры: жалобный, при- вырый, полный величія или драматического выраженія; онъ получаетъ различныя наименованія у великихъ композиторовъ, по

«Меня снѣдала тоска смертельная... Но я все-
таки явилась; я одолѣла свое страданіе, чтобы из-
бѣгнуть нового неправосудія, чтобы снова под-
твердить права своихъ. Увы! я забыла, что мыѣ о-
ставили только одно право — страдать.

«Меня обвиняютъ, а я не могу защищаться; ме-
ня называютъ клеветницю, воровкою, и не хо-
тятъ понять, что мыѣ необходимы свидѣтери для
оправданія моей невинности. Письма, меня обви-
наюшія, читаются въ присутствіи, а между тѣмъ,
сульь запрещаютъ читать письма, которые мо-
гутъ оправдать меня. Меня противники призвали
на помощь къ себѣ человѣка съ талантомъ, и
исполненнаго страстями, и восемь разъ, да, ров-
но восемь разъ запрещаютъ говорить моему един-
ственному защитнику. Какъ это правосудно!!

«Но пусть мною жертвуютъ доброму имени
зан атной дамы, мною, слабою женщиною, неимѣю-

582

большой части *minuetto* и *scherzo*, и всегда почти, под их впомин, блестя живостью и отрицательностью. Славный танцоръ и хор-регаъ Марсель, которыйъ, въ XVIII вв., такъ много видѣлъ цеіе въ менѣятъ, въ накръ. уменьшѣлъ бы пхъ еще больше въ вальсъ. Лабрикціі, Ланеръ, Штруасъ и Гер-манъ, дали новую жизнь этимъ роду музы-ки. Штруасъ въ особенность есть творецъ странного ритма, которыйъ производитъ толь-сю поразительный эффект. Кататъ: говоря о всальхъ, мы разскажемъ одно изъ самыхъ страшныхъ и вмѣсть трогательныхъ производ-ственныхъ.

Человѣкъ небольшого роста, съ правильными чертами липа, блѣдный и мечтательный, прогилявался по берегу Старбербергого озера въ Бавариі. Это обширное озеро представляетъ поразительные эрълишь, сопо-собное возбуждать даже самое непочтительное возбужженіе. Оно окружено высокими горами, вершены которые покрыты въ чвѣтнымъ снѣгомъ. Ласъ паклакучихъ и удленныхъ пихъ, которыйъ танется по берегу, отра-жаетъ свою зелень въ свѣтлыхъ водахъ озера, една возмущаемаго небольшимъ вътер-комъ.

— Что это, другъ мой, сказавъ нашему законку человѣкъ, сложавшійся за нимъ? — ты опять повсѣлъ голову.

— Любезный принципъ, ты знаешь, что я обретенъ убѣтать общества за весь блага, корыя доставить ему. Да и ты за всѣ твои пожертвованиа въ роль Франціи терпѣніемъ одинакую со мною участь—и ты познавленъ.

— Оставимъ это, мой другъ! Здѣсь можно насладиться жизнію, вдваи отъ всѣхъ бурь. Не знаемъ ли ты нового а твое геро-ческого Эмилии?

— Да, я довольно часто получаю об'ей нейъ възія чрезъ гендригно, которая теперь въ Багенъ.

— И ты все грустить? Посмотри на этихъ баварскихъ молюдовъ, какъ они счастливы! Ови плящутъ въ думаютъ только о настоящемъ счастьі. Вотъ практическая эпилогія, и она прескраща!

Разжигая такимъ образомъ, наши собес-сълѣдки подошіи почти въ самой групѣ ба-

варскъъ крестины и прекрасныхъ бава-рокъ, которыхъ увлечёніемъ предавалась удовольствіямъ таанъ. Это былъ мѣстный разликъ: радость играла на всѣхъ лядахъ, не覺ственно разверсілася самаго пер-чашнѣй изъ нашихъ знакомцевъ. Пе-съ славдаю съ величайшій участіемъ за всѣми вежденіями таншіщныхъ; но врагъ его ли-цю съявлялись мрачными; и, невынолыя селыя навернулись на глазахъ.

— Что это? спросилъ его другъ.

— Ничего.

— Однако?...

— Печальными воспоминанія о вальсахъ.

— Вотъ странное дѣйствіе музыки... Но объяснялъ мы...

— Это цыкла исторія, похожая на исто-рію Ричарда Йлиньеса Сердце, служавшаго романсъ Бонделя. Я былъ въ коиссьеръ, жирнѣй, меня содержали яже письмѣцевъ. У меня съюда转о розываться; я былъ очень боль-нѣй. Болась, чтобы моя больнѣе не раз-стропала меня совершенно, мои стражи, мои суды, мои палачи, потому что это одно по-то-же, немного смягчилъ свою жестокость: я позволилъ выдѣть несколько благорадоньныхъ жертвъ, и между прочимъ одного изъ самыхъ храбр-ыхъ нашихъ генераловъ. Проходя по уз-кумъ мѣсто мноя меня, я похажу мырку, и сказалъ скоро: "Вонъ прошелъ Лабедой; сейчасъ дѣло дойдѣтъ до васъ, потомъ до меня, и магрѣмъ трудахъ". Якъ, какъ мы на-дадѣдаетъ болтова всѣхъ этихъ адводатовъ, которые не понимаю москвѣ положенія.»

Его помствія надъ моею комнатою, или чуже надъ моею тормойю. О бокъ сть съюзной комнаты была огромная желѣзная дверь, которая поминутую отворялась днемъ, и каждый часть ночью при свѣдѣныхъ. Раздравѣательный скрыпъ ея проникновъ до мозга мохъ костей и прерывая моя совѣ; съ этой сладостною музикою соединялъ холодъ въ срысть, и еще более услѣчалъ выголы моего положенія. Эти мученія съ кан-дажою мицuntoю блачалъ болѣе и болѣе ужа-

сными, но я не пикалъ нравственного под-крышенія ни въ размѣшленіи, ни въ слад-крышеніи мечтахъ, которая съ каждымъ днемъ разсъявлялась, при видѣ грубой дѣй-ствительность; и нашелъ это подкрышеніе въ привязанности къ императору. Я терпѣлъ, но за то чего стопью счастіе быть замѣшанънымъ въ судьбѣ «великаго человѣка». Мое-пимъ назначавшіе было твѣсно связаны съ его безсмертнымъ именем! И притомъ, не стра-даі я онъ еще большѣ меня, заключенік острова славятъ Елены?

Между твмъ, какъ я предавалъ такимъ благорадоньемъ размѣшленіемъ, мысль-посылали меланхолические и приятные звуки фейлѣты. Мой несчастный товарищъ нашелъ средство развязаться этою забавою. Невідъ вообразить, какъ глубоко поражаетъ человѣ-ка просядъ, но сладостная мелодія въ такомъ положеніи, въ какомъ находилъ я. Совер-шено воинское веселье и беззаботность о будущемъ была лихтительными чертамъ москвѣ съюда по тенищѣ. Рыкъ случалося, чтобы онъ не оканчивалъ своихъ музыкаль-ныхъ занятий Wallcамъ, и whose онъ слы-шалъ въ Германіи, и въ особенности однѣмъ, который онъ любилъ больше другихъ, и который былъ нѣкогда и моимъ любимымъ. Это былъ живой, бѣднѣмый весельмъ валъ, которого каждый звукъ держаетъ нервы и такъ и танетъ въ вихри бойкаго танга.

— И этотъ валъ теперь навечѣ на тѣбу токъ?

— Да, и этотъ другъ, это тотъ самый валъ. Я ни разу не слыхалъ его съ тѣхъ поръ, то-гда какъ онъ прежде неверзально поражалъ меня едкѣнѣ. Прошло нѣкдахъ днѣи, и я не слышу фейлѣты и своего любимой валъ. Сарахандаю по причинѣ и упазаю, что знамен-тій товарища моего несчастія больѣ играть не будетъ. — Почему? — Онъ пальъ подъ градомъ французскіхъ пухъ. Узникъ въ этотъ былъ маршалъ Ней. Я непремѣнно претер-пъльъ бы ту-же участь на эмафотѣ, если бы моя жена самымъ геройскимъ, самымъ смѣ-шнымъ въ благораднымъ пожертвованиемъ не спасла меня отъ постыдій смертъ, ужасъ которого тойъ ей пориетъ разслуда. Вотъ какую роль играетъ этотъ валъ въ моей жизни.»

шеи не званій, на будущію, ни даже пра-бепрепятственно дышать Божьимъ воздухомъ — я не ослаѣбла! Я буду защищаться сегодня, зав-сѣмъ; а буду защищаться передъ судомъ, состоящимъ изъ шести человѣкъ, передъ сули-мелью съ вѣтъ. Я хочь бы объранный величай-господъ народа—гласомъ Божія.

Скакала де Леота, я сегодня утромъ я ви-лилъ съ суд'ю, тогда, какъ я однимъ взорами могла скликнуть передъ сучасными вашъ совѣсть — я-вилилъ туда вечеромъ, когда васъ прославляли, а меняения порицаніямъ. Но явъ не званъ-ю: вы должны уважать меня во глубьѣ душнѣй соей, и зваете, какое право я и имѣю презерпить васъ отъ всего сердца. Марія, не ослабѣла въ своей любви къ вашъ, върѣшъ, не ве ослабѣла въ върѣ брѣбъ съ вами. Люди могутъ помнѣть мнѣ докажать истины того, что называюсь нашимъ москвѣ меменъ. Но они не могутъ дать ядръ опра-нать въ рѣбромомѣстѣ, въ которомъ я васъ явлюю.

— Богъ укрѣпѣть мои силы, отъ Бога жду и того дѣя, я въ которыйъ онъ покажаетъ вашу совѣсть.

Марія Капелла.

Изъ слѣдующаго письма г-ки Лазарътъ можно видѣть, какъ я умѣю превосходно отвѣтъ на обвиненіе Одиноя Баро. "Очень прискорбно и мойей слышаній неправильный судъ или бытие сві-зітелемъ побѣды, орѣдравой надъ такимъ не-

пріятелей, когда отназды сказы, головаъ и которыйъ дождѣ сражаться не иначе, какъ въ нѣ-дѣ пачаю. Надо именно принятъся, не дѣло въ дѣлъныхъ поборниковъ. Свѣдѣтелъ людъ образованные, опытные, непривычные, иначе очень краснорѣчною. Всѣ утверждаетъ, что г-на Клавѣ, кото-рой г-на Лазарътъ перепалась бригадой г-ки Леота, и которыйъ живетъ въ Мексикѣ, мо-комъ упрекнѣть только въ одного порокъ, имен-шъ въ его непоблѣдной красотѣ; другой убѣдительно доказалъ, что нелегковѣрныя и негемком-слѣдныя женщины могутъ жить только въ пусты-ній; третій утверждаетъ, что маленькая коробок-ка съ бригадиатами была оснасла не къ с. Клавѣ, а к-г. Ларошку, какъ бы дала онъ одинъ утверждѣ-тъ за союз монополію на нашъ позиціи въ Аляхъ. Г-на Леота играетъ свою ровъ съ неймѣнѣю узбѣ-кою. Г-на Леота съ учитываніемъ выдерживаетъ вѣрхлѣя отсутствую-мой подоблѣю. Наконецъ на защитной нака-мъ, для подтвержденія обвиній, которые несом-шіли для всѣхъ, усѣдаясь человѣка и нава-юютъ міръ, какъ должно угнѣтъ безбезащитную слаб-бисть. Искривленіе вашъ, г-ты Борка, при мо-не не удаивло; театръ былы открытъ; роль беста-чая пришитъ самая лекка, — вы впливаю на раз-вернѣтую свое неустрашимое краснорѣчіе, которо-е такъ иклюсь умѣть сказать женщій, что онъ залѣйка, клеветница, воровка, отравленница.

По менѣю участи, и теперь участи, что одного не доставало къ довершеннію нашего та-ланъ, именно защища невѣдности г-ки Леото. Но для нашего подкрыпленія допускалось было при-сутствіе Одиноя Баро, которая одно время скло-нило въ вашъ полюсѣ вскапѣе правосудіе. Скеленна-ша уваженія къ новому моему противлѣнію, я, ожидала отъ країненій міръ отъ него подкрыпленія моихъ скирующихъ возраженій; но естоко обман-жасъ. Этотъ вельмій человѣкъ, поборникъ правосу-дія, сдѣлалъ адводатомъ моихъ противниковъ, и когда въ взорами искала его вза-чтобы скаж-ай ее невинда, спасите меня; а врѣт-тѣла только одну пресрительную улыбку. Это не все. Г-на Одиноя Баро позволилъ даже судамъ лицомъ господомъ единымъ защитника. Но и этого моло: г-ны Одиноя Баро требовала еще одного дня, чтобы противоты-рнѣе оружіе для погублѣнія бианаго, безбезащі-того созданія. Боже мой! Это-ли правосудіе! Ты донутъся обрушиться на меня всѣхъ бѣдствіямъ и не дадъ мнѣ ни одного человѣка на землѣ, кото-рый могъ-бы защитить правос'ю бѣд. Прино-ме мою帮助, Господи! У меня в'ѣтъ уже слезетъ, не-тѣ словъ для молитвы; въ моей душѣ уже слезетъ, мрачный снѣдѣній. А ты, Феликсе Клавѣ, ты низ-скій, подъй человѣкъ! И країнъ за-за рѣшетки мей тюрамъ и воззываю къ толкъ, къ всему мі-ру, къ твоей совѣсти, пусь голосъ моей проник-

["585", "Если читатели не годаллись, кто был эти\nава странника, ты мы скажем его, что не-\nчалый размащиках бы грамф' Лапалова,\nа другъ его принцъ Евгеньї Богарне.", "БИБЛИОГРАФИЯ", "полное свидчение по пользованию холодным\nводою (у) или лесное природное правилъ, — как\nсвѣтным врѣмѣю обрѣзано, надоемо холостой во-\nдоем, екоро и вдно изливаять магнія онашіймій\nдомънческій бокъ, съ прискошеніем избран-\nных исторій большей. Часть І. Издана для обра-\nвленныхъ соловій докторомъ Фабрицусьомъ. С\nнѣмлѣжнымъ врѣмѣю издана переведено Старорусскаго\nВоенного Госпиталы старшій докторомъ, дѣлъ\nстовѣстниковъ часлѣмъ Общества Русскія братья\nв С. -Перемьбурзъ статискимъ союціонникомъ\nМан-мелько-Лавомскій. Творное и непрелюбленнъ из-\nданіе, съ номпленіемъ въ немъ второй части\nс омъ-же предшіяне, сочиненной (?) перспективнымъ\nИзданіи книгопродавца Василья Полакова. С. -Пер-\nемьбурзъ. Въ мил. Издательской Российской Ака-\nдемії. 1841. День части.", "3. АРУГ' ЗЛАРЯВЬ, (у) или Пряжистое облѣ-\nсненіе употребленія и дѣйствій съъжей воды, какъ\nнішішага дѣтейтескаго и орахійнаго средства, въ\nдужных отмѣлках: 1. Для здоровыхъ, 2. Для бол-\nныхъ. Составлено Григоріятовское общество-\nвѣрховъ в Мюнхенъ и Асвальхъ. Издано для\nбігма человѣчества и больныхъ, Професс.\nИ. Шлеммермюжъ. Переводовъ съ пьемцкаго, С. -Пер-\nемьбурзъ. Въ книгопродавца Василья Полакова. 1841.", "3. ЛЕЧЕНІЕ ВОДОЮ ПО МЕТОДА ПРИСНИЦЕВ\nв Грефенбергъ, съ подробными описаниемъ самаго Гр-\nфенберга, правилъ тавы наблюдаемыхъ, учредимыхъ\nсъюсційныхъ, произведомыхъ Прииссицкъ, и всего, что\nотъ кельенія водою, осознано по методу Прииссицкага.\nСоч. Доктора Бишѣла. Переводовъ съ\nбранцузскаго. Москва. 1841.", "Вода, вода и еще вода! Это цѣлый потоп,\nнахленныйъ на нашу литературу! Одни\nбезконечныя заглавныя водныхъ книгъ способны\nпрозви自身的 водобознѣе, не говоря уже\nо языках и грамматвости самыхъ книгъ. О, пон-\nчелѣный г. Приисніцѣ вы отвѣтите когда ны-\nбуть къ то, что открыть въ кинগодлиннымъ и\nкнигопродавщикомъ спекуляціямъ такой о-\nбильный источникъ. Приисніцѣ безъ всякой\nалійміи открыть настоящій энциклопефійскаго\nмень, т. е. онъ научилъ книжниковъ и фари-", "сѣеъ дѣлать дѣны изъ воды. Впрочемъ мы способны чуть не отвергаемъ познѣе мы способны лечѣніе, изобрѣтенаго грефенбергскимъ мулѣнкомъ: — пусть себѣ лечатся водою ва здоровье. Но мы не вмѣримъ въ пользу всѣхъ этихъ книжницъ и книжоконькъ, которая начіваютъ наводить нашу и безъ того довольно важную литературу... Какую пользу можетъ привести безграмотная пустацца, лишнѣвая смысла и системы? Эти книги полезны только какъ открытие людій, и то косвенннымъ образомъ. Онъ собственно приoadажать исторіямъ книжной промышленности, а не исторіи лицензій. Но откуда берется это промышленность? У нею вмѣримо-вѣрно выявлять, убывающая книжную торговлю, а вмѣстѣ съ нею и двѣательность литературу. Это вопросъ въ настоящій время весьма важный и мы постараемся пояснить что типичное ученокъ очеркомъ, вмѣстъ отътвѣта. Въ какомъ изъ нѣмъ въ保护上, какъ слен- дуетъ, отъ отца и матери; мальчикъ ростетъ и, достигнувъ извѣстныхъ лѣтъ, съ групомъ попаданъ начастить разгрызать по складамъ печатную грамоту, и кое- какъ чернотить каракульки на бумагѣ, которые нѣжные родители. Въ простомъ умѣшѣе своей и блаженіемъ невѣтвіи грамоты называютъ писцомъ. Родители—люди бѣдные, относятъ мальчика на сведомъ или воемъсюй родъ къ какому нѣбу букинисту или книгопродавцу для изученія книжной торговли, — Мальчикъ ростетъ, способности развиваются. Наконецъ наступаетъ для него блаженное время: онъ составится прикащикомъ, полнымъ распорячителемъ чужой собственности. Если жилищъ багать, то почти никогда не заглядываетъ въ вѣрховъ, а если онगдя и приходиць, какъ только для получѣвъ выручки. Прикащикъ, пользуется довѣрствъ хозяина, пользуется и безприспѣшныхъ барысакамъ; никогда онъ заволадитъ и постороннію торговлю подъ рукою. Наконецъ; года черезъ три, четыре, хозяинъ, уѣдался въ нѣвѣтство итоговъ, прогоняется его; но отъ этого послѣднему не хуже. Накопивъ тѣльную, другую, его нанимаетъ лавочокъ, наслѣдуетъ ее заблаговременно отORNенными книгами и переманивается съ себѣ, весьма легко обнаружаемымъ дешевизнымъ книгомъ, половину покупателей изъ лавы преглядно-послѣднямъ. Перымъ шагомъ его на новомъ поприщѣ, от-", "правится къ какимъ небѣю черты без-\nпринятствующей журналисти и росписѣ — по-\nхалъ, похваљъ, и похвалять. Бездирѣстный\nжурналистъ, писанъ статейку. Но съ двада-\nцами прошептыванъ, уступающихъ издателей съ\nсвоихъ книгъ въ пользу книгопродавца, онъ съѣд\nне будетъ. Что дѣлать? Разумѣется—надо из-\nбавать самому книгѣ. И вотъ, летая въ сельс-\nебятой Россіи аршинныя объявленія о имъю-\nніяхъ вытѣвъ книгахъ, съ подробнымъ изложе-\nніемъ ихъ содережаїя, приличною похвалюю и\nутвереніями въ вѣрной доставкѣ. Бездирѣст-\nный журналистъ въторитъ имъ и — лѣгкочвр-\nтный писаннімъ предшіяне, чтобы, приходя года,\nпрочить какую небѣю, при куда негодную кни-\nжовку, расхваленную до вельзя! Но какъ бы\nи была плоха книга — она не залежитъ. У\nиздателя на это есть разные способы, и ме-\nжду прочимъ сълѣюющіе два: Или онъ вялѣ-\nзывающіе ее масльно провисціанами, выпис-\nвающімъ у него другія книги, которыхъ у\nнего нѣтъ и которыхъ у другихъ купитъ не\nхочетъ, съ оттаворкѣю, что та де-  \nдяранъ, а моя хороша: расхвалили ее по за-\nслугамъ, — изъзьите сами справиться въ та-\nкомъ-то нумеръ журнала или газетъ, или\nпродацъ экземпляровъ дѣвицъ, онъ срыва-\nется съ остальныхъ заглавный дистъ и переп-\nсѣмачеваетъ его, поставая грубыми бук-\nвами: «второе издание, умноженіе и допол-\nненное»; хотя бы книга была уже незель, —\nРазумѣется, второе издание, снова превознесен-\nное бездирѣстнымъ журналистомъ — полетъ\nсебя по малѣску и промышленскій набваетъ\nкармажъ. Поторговавъ съ своей руку голѣ,\nдругой, иной и тири, и издашь дѣви и бо-\nлькѣнъ, промышленникъ замышляетъ пустить-\nся дальше—издать какое нѣбу повременное\nиздање или что-нибудь другое. Это эпоха въ\nего торговой жизни, отъ которой зависѣе.\nУбѣдливый въ неспособности своего покор-\nвителя — журналиста управлять его изданиемъ,\nонъ обращается къ человеку, знающемъ и тутъ-\nтъо разражается на лѣмъ буря съ громомъ,\nи молюемъ. Прежній благодарѣть карасъ въ\nкакомъ нумеръ своемъ всѣ излазія книго-\nпродавца, а особенно новое издание и не ре-\nдактора, доказавшіе, что онъ и не заетъ по\nрусски, и неспособенъ на такое дѣло, и", "незвъ за самую гуше скрывающей тѣба пустынъ\nи звѣтъ тѣба къ отбранной. Кто отмѣтитъ\nтěбу за твою честь?", "Тěбу перепятъ морѣе, что попадать свое соло-\nстенія, а не можешь сдѣлать такого наха-\nтѣба, чтобы появиться прежде свое доброе\nдѣло, что я звала тěба на одно только слово, а ты не\nавился; ты не въ состолиныхъ сдѣлать ми и одного\nвѣрзароженія, ты брался за членъ черно-клеме-\nтіою; и не могши ничего сказать въ пользу своихъ\nсобственной честности, что сказать, что я без-\nчестна. Такъ пожалуйте-же, милостивый государь,\nвъ служѣ, и, если нужно, готова продать все,\nлишь-льѣ только доставить вамъ средства на пу-\nтовые расходы.", "Марія Капелла.»", "Вагуста она написала слѣдующія строки:", "«...Я хочу защититься перед людьми вдоль\nбоговѣтнѣ, чтобы пристить къ слабой сторонѣ,\nвдоль-вдоль мужественными, чтобы не бояться не-\nсчастія! Передъ этими людьми я протестую проп-\nсуда, который обвиняетъ меня въ низости и\nпреступлѣніи. Я протестую противъ своихъ гра-\nфовъ, изъ которыхъ одни спекулировали на мою\nсвободу, чтобы ты нѣколько сопаши на мою\nсобственную; другие спекулировали на мою\nжизнь, чтобы завладѣть моямъ золотомъ. Противъ этихъ\nлюдей и протестую и всегда буду протестовать...", "«...Вы сказали, г-ль Баро, да, во мй сальнял, сеначалъ гордость! Вы спрашиваете, чѣлъ рука моломъ изъ розетки?... Деснали Бог-комъ, милостивый государь! Вы грашно кровно-\nтыть нынѣ написанъ моя въ истинѣ; но я думалъ\nтѣко ныCaption: [This image does not contain any recognizable text. It appears to be a drawing or a painting.]<br>тѣко ныCaption: [This

["584", "иностранным языкамъ не обучался, и пр. п. Но нашъ промышленникъ не уезвиясъ; поддерживаемый именем редактора, съ хорошей сторонъ изъвспоминным публикъ, онъ очень принимается заívажную тактику: на гулянья съвсѣмъ съвсѣмъ съвсѣмъ съвсѣ

ЛИТЕРАРНАЯ ГАЗЕТА

Успелите оболежитe, читайте! Шкеншт. (Циклбеклы.)

Выходить три раза в неделью: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цына головому изданію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноскию по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

28-Е АВГУСТА,

ЧЕТВЕРГЪ,

1841 ГОДА.

ЛЮБОВЬ НАПОЛЕОНА
КЪ ЛИЗЫКЪ И ПЬНИЮ.

Наполеонъ въ высокой степени понималъ
и цѣнѣлъ красоты музыки. Сдѣлавшись им-
ператоромъ, онъ на плошали Конвента при-
казалъ своимъ архитекторамъ Персе и Фон-
тену построить театръ и часовню. Послѣ-
дая была открыта 2 февраля 1806 года.
Восемь пьвцовъ и лвадцать семь музыкан-
товъ подъ управленіемъ Паэзьелю составля-
ли первоначально хоръ этой часовни; но
вскоръ императору увеличилъ число ихъ.
Тамъ пьни Романъ, Нурра, Ланъс, Мар-
тенъ, госпожи Браншю, Арманъ, Ле-
лонъ; тамъ играли Крейцеръ, Бальо, Прад-
геръ, Грассе, Буланже, Фогтъ и Дюверна.
Наполеонъ такъже хорошо умѣлъ выбирать
артистовъ, какъ и генераловъ.

КАЛЭДОСКОПЪ.

ПАМЯТНИКИ ВЪ САДАХЪ ГЕРМАНИИ.

Въ 4-мъ № «Журнала» издаемаго россійскія
обществомъ любителей садоводства, находимъ мы
любопытную статью, которую не можемъ не подъ-
ляться съ нашими читателями.

«Садъ есть мѣсто прогулки, мѣсто размышля-
нія, мѣсто отлыха. Какъ огромно его значеніе!
Какъ оно высоко должно быть цѣнѣю людьми,
нищущими или развязенія, или пріятнаго уедине-
нія, или желаящими повѣрить себя и міръ глубо-
кими помыслами — дать евоболу убѣшъ дѣйствовать
безогранчно! Дѣйствительно, въ минуты такого
уединенія, человѣкъ, созерцая вокругъ себя пре-

Онъ не слишкомъ затруднялся въ сред-
ствахъ для привлечения къ съебѣ какого-нибудь
иностранныго пьвца или музыканта. «Вы чу-
десно поете». сказалъ онъ однажды госпожь
Перъ, въ бытность свою въ Дрезденъ. «Сколь-
ко вы получаете жалованья?»

— Пятнадцать тысячѣ франковъ, ваше величество.

—У меня вы получите тридцать. Г. Бриезе,
вы отравитесь со мною на тъхъ же услові-
ляхъ.

— Но мы уже здѣсь законтрактовались,
государь.

— Ну, со мной коротки разсчеты. Талей-
ранъ возьметъ это дѣло на себя.

Тамъ же въ Дрезденѣ онъ слушалъ «Ахвал-
леса», новую оперу сочиненія Пера. Пісса,
музыка, актеры — все понравалось императоро-
ру. Перъ слѣдался его любимымъ писате-
лемъ и Наполеонъ рѣшился завладѣть знаме-
нитымъ композиторомъ, а это было очень
труано, потому что Перъ былъ связанъ по-

красную природу, свободнѣе возносится духомъ
въ Творцу; а видя Его безпрēлььную благость,
онъ и самъ становится кротче! Тамъ воспоми-
нальная его о счастій мищувомъ свободнѣе, обладаніе
настоящимъ пріятѣе, мысли о будущемъ не
страшны. Не правда я, что въ саду, окружающие
чистымъ воздухомъ, выхідя ароматы цѣвѣтовъ,
мы становились призвательнѣе къ ларовавшему
намъ это наслажденіе? А при такомъ расположе-
ніи душі, взглядъ на лазоревое, необозримое небо
не вношаетъ ли намъ чувства чистыя, высокія,
религіозныя?

Глубокомысленные германцы давно понялиэту
высокую истину, давно опредѣлили, что садъ слу-
житъ для умиленія сердца; что въ саду и самый
злой преступникъ менѣе преступенъ по помысламъ
своимъ. Дѣйствительно, и статистическія свѣдѣ-
нія подтверждаютъ послѣднее. Сросите у всѣхъ
народовъ: въ какихъ именно мѣстахъ соверш-

жизненнымъ контрактомъ и благодарностію
къ королю саксонскому.

Видя, что Перъ не склоняется на бдестя-
щія общанія, генералъ Кларкъ предложилъ
полнъ военное средство препроводить му-
зыканта во Францію, и такъ, чтобы король
саксонскій не пьѣлъ причины упрекать его
въ измѣнѣ и неблагодарности. Приказано
было жандармамъ захватить Пера и пере-
слать его въ свиту императора. Къ счастію,
король саксонскій, угождая Наполеону, самъ
отпустилъ славнаго композитора. Импера-
торъ наименовалъ Пера директоромъ музы-
ки приворнаго театра, назначилъ ему лвад-
цать восемь тысячѣ франковъ жалованья и
по двѣнадцати тысячѣ ежегоднаго награжде-
нія. Наполеонъ всегда съ царскою шедростію
жаловалъ людей съ талантомъ. Въ 1807 го-
ду Кресченцини былъ ангажированъ въ Въ-
бу. Австрія въ это время и своимъ солда-
тамъ и своимъ пьвцамъ платила ассигнацій-
ми, безпрестанно упадавшими въ кредитъ.

ось у нихъ менѣе всего преступленій? и отѣть
будетъ у всѣхъ одинъ: въ садахъ! — Но справе-
дальность требуетъ сказать, что садъ усиливаєвъ
въ человѣкъ одинъ только порокъ — ревность. От-
чего же это происходитъ? Оттого, что ревнивый,
усматривая въ саду вѣздъ удобства для тайныхъ
сношеній, еще болѣе раздражается въ себѣ чув-
ство ревности, потому что виднѣть невозможность
преслѣдовать своихъ жертвъ. Ну, да Богъ съ ня-
ми, то есть, съ ревнивыми; не уничтожать же
назъ-за нихъ садовъ нашихъ! Обратимся опять къ
германцамъ. Въ Германіи господствуетъ древній
обычай, заслуживающій въ нѣкоторомъ отношеніи
полнаго подражанія просвѣщенныхъ людей; оби-
чай — устроить въ садахъ мѣста для печаль-
ныхъ воспоминаній. Для этого ставать обыкно-
венно въ прямичномъ мѣстѣ памятникъ и обса-
живаютъ его символическими цѣтами или де-
ревьями.

["583", "Г. Ремюза сълълът Кресцентин предложе-\nние, и артист, которого мелодический слух\nпълнисля звоновъ наанолеодоровъ, согла-\nсилса за шесть тысяч франковъ служить пм-\nператору.", "— Хорошо; вы будете получать шесть\nтысяч франковъ, сказатьъ ему герцою Бас-\nсано, но приказываю вамъ, пменемъ его-\nгосудара, принять еще авдактъ четыре в-\nчестъ вашего таланта и во славу монарха,\nкоторый умѣетъ чинить въ\nвъ оперной залъ, которую ей дали безъ всл-\nкой платы.", "Всь знаменитые артисты, пріпъзжавшие гг.\nПарижъ, были приглашены на император-\nскіе концерты и всѣ получали награды, со-\nответственны ихъ дораваніймъ. Каталанъ\nза два концерта получила 5000 фр. и пенсіонъ\nвъ 1200 фр., не говоря о 49,000 фр. сбора\nвъ оперный залъ, которую безъ вся-\nкой платы.", "— Сколько написали вы объяснъ и орато-\nрий, спросили дважды Наполеонъ Лесюдо.", "— Адващалъ двад, быршецкое.", "— Не мало же бумаги вы испачкали. Да,\nэто расходъ, но я примъ его на себя. Возв-\nмите 2400 фр. пенсіонна на багумъ, на кото-\nровъ я умѣюتъ писать такъ много прекра-\nсныхъ вещей. Это только на багумъ, пото-\nму что, говоря съ такимъ артистомъ, какъ\nвы, недолжно и произносить слова «на-\nграда».", "Инача Наполеонъ употреблялъ хитростъ\nдля привлечёнія къ себѣ знаменитыхъ арти-\nстовъ, отдаленныхъ отъ него по политич-\nскому мѣнѣнімъ. Такъ, напримѣръ, посту-\nпілъ опъ въ 1811 году съ Зиггарелли, ка-\nльемейстериемъ папы. Мы уже разсказыва-\nли объ этомъ въ фельетовъ 94 Мъ нашей га-\nбеты. Наполеонъ особенно уважалъ Мегилямъ\nпо уповѣніи Паэзьелло предложилъ автору\n«Иосфана» мѣсто привор�аго капельмейстера.\nМегилямъ согласовался съ условіемъ раздѣлъ\nпочести и выгоды этого мѣста съ Керби-\nни. Наполеонъ имѣлъ причины негодовать", "на послѣдняго и съ досадою отвергънулъ\nгорокъся Мегиля, который крайіе землій\nпрочься, не за сѣда, а за Кервинъ. Лю-\nмые артисты Наполеона часто соinto-\nвождали героя въ его походахъ: теноръ\nБрины и госпожа Еръ слѣдovalа за италь-\nнъ въ Варшаву, гдѣ первый почти каждый ве-\nчеръ пълъ передъ императоромъ избранныя\nарія въ итальянскихъ оперъ.", "Однажды утромъ было сравніе въ окре-\nстностахъ Позена; вечеромъ Наполеонъ воз-\nбравился въ главной квартурѣ, гдѣ его охи-\nдалъ ужинъ и концертъ. Упиваясь звуками\nгармоній, вѣлкій полкводенъ забывалъ\nтрупы военные и смытые политики.", "Баррилъ, знаменитый актеръ, очарова-\nтельный primo buffo Caricato, особенно потвр-\nшалъ императора. Про его буфа расказа-\nваютъ предшественной иante. Возврача-\nясь пъ Италиі въ Парижъ, Баррилъ просту-\nдился съ проязжей Монъ-Монѣ напалилъ се-\nбѣ на'глубокъ красной колокалъ. Наконецъ,\nпріхвавъ въ Ліонъ и остановившись въ трак-\nтеръ, онъ спросилъ, въ которомъ часу бу-\nдулъ ужинать.", "— Монаseigneur, отвчачаю васъ хозяина,\nкогда вамъ угодно. Възмолите приказать и\nужинъ привестись въ вашу комнату.", "— Но мѣй не въ чѣдо платать лишилъ\nденьги. Я буду доволенъ и общимъ столомъ.", "— О, конечно, люди, припужденные остав-\nать свое отечество, могутъ быть въ стѣ-\nсновныхъ обстоятельствахъ. Но мы весьма\nсчастлывы, что имѣмъ честу принятие\nвасъ. Небо васъ къ намъ пыслямъ. Объ\nизлекахъ не безпокойтесь. Проводите его\nреiculoщество въ комнаты посланиковъ.", "И Баррилъ угоды на славу. Буффо, при-\nвѣршій къ виртрангіи комманджх� оперъ,\nоподръзвалъ, что тутъ есть какое ибудь\nнедоразумные, не благородный душевъ не\nкотълъ имъ вознодоваться и сказать не", "— Я воce не тотъ, за кого вы меня при-\nнимаете; я пъвѣръ, ангажированный на ро-\nля primo buffo.", "— Мы все знаемъ, разумѣется, въ изгна-\nніи вы должны прибѣгать къ невиннымъ хи-\nтростямъ. Врочемъ, будите увѣренны въ на-\nшей скромности.", "Баррилъ пропьръ еще нынѣ сколько дней въ\nЛіонъ, пользоваясь отличной квартурою и\nчудеснымъ столомъ. Наконецъ ему надо\nбыло отправиться. Пожитки его уже были\nудожены въ карету; онъ съ кошелькомъ въ\nрукъ выходить въ свои комнаты и что же\nвидить? Занятъ дома, жена его, ихъ род-\nственники, арусья, слуги стоять на колъ-\nнахъ и просрать его благословеній.", "— Вы не берете денегъ, сказатьъ онъ ишъ:\n— а требуетъ его мобагословенія. Вотъ онъ,\nи Баррилъ бросился въ карету.", "Пана жилъ тогда въ Савоньи. Многіе кар-\nванцы, изгнанные изъ яквіхъ провинцій\nФранціи, произявили черезъ Ліонъ. Віда кра-\nсый колпакъ и слыша итальянскій произ-\nношеній знаменателя buffo, добрые люди при-\nлили его за кардинала.", "Въ 1810 году въ Фонтенебло, по случаю\nодного торжества, давали балетъ Сабинки.", "Изъ Паржацы былъ привезены танцовщики\nи танцовщицы Большой Оперы. Оніи отпи-\nрались почую и догорого ловкіе воры отръза-\nли привязанные сазіи кареты юки съ ко-\nстюмовъ. Римляне и Сабинцы были въ уча-\nщахъ хлопотахъ, но императоръ мигомъ\nисправилъ бъду; онъ въ ту-же мимиту всѣлъ\nкупилъ въ магазинахъ сукла, сарки и што-\nфа; театральные портыные на скорую руку\nпашли костюмы и къ началу спектакла всѣ\nбыло готово.", "Такъ, напр. въ память царя сажаютъ — плакучій\nвыы.", "Герою—лавровый кустъ.", "Супруги, (разумѣется нѣжные) другъ другу—пе-\nзабудочки.", "Родители, рано умершимъ бѣтмъ—бѣлы розы.", "Братья и сестры, другъ другу, — ночью фіоль и\nмаргаритки.", "Скучно ростовѣнникъ — безсемерый цвѣтокъ.\nВаловъ — печальную лілю.", "Судырь — кнappриф.", "Духовному отну—Passipfogee.", "Жекули и пивѣнъ — митры.", "Старой дѣвѣ — не тронъ меч.", "Метческий ремесленникъ — аголдные кусты.", "Врѣмчому слугѣ — зачалью капусты.", "Въ знамъ благодарности розы; въ знамъ почтенія — гос-\nдентовѣропольскихъ залѣз.", "Но какъ германцамъ не чуждѣ такъже и пѣдъ на-\nсмѣшкъ, то они сажаютъ:\nРедактору газеты—махъ.", "Скрга—датлыя.", "Черемюкъ — теренчай.", "Плявѣнъ — хѣбѣ.", "Прибовраню — подолечникъ.", "Ростовщику — повеліку.", "Учителя — голодѣный цвѣтокъ.", "Полицейскому — краниумъ.", "Медику — белену, дурманъ и чемерцу.", "Временникъ — аспетки.", "Злому критику — бѣшѣную вшію.", "Прамѣръ — нѣмцкаго достоюнѣ подражаній.", "ГОРА СЪ КОЛОКОЛЬНЫМЪ ЗВОНОМЪ. На\nСианскомъ полуостровъ, омываемомъ Красным\nморемъ, есть гора въ 330—400 футовъ, называе-", "ная аравитапами Джебель-Нахуся, т. е. горо-\nколокола, потому у не ней слышны звуки,\nпоховіе на гуфой звонъ колоколовъ. Азви-\nнитне, на основании древнаго преданія, присп-\nваютъ въ феноменъ колоколовъ монголовъ, стоя-\nшогло на пригоркѣ и поглощеннаго землет-\nреснѣнія. Это преданіе сохраняется, что менѣ\nмея монголами Сианской горы. Европейскіе\nпуштеводники разнообразно обозначены яви-\nленіе; недавно одинъ англичанъ, Юбънъ, пѣдъ\nпрозванія штабшет人的 пысічныхъ выводъ, что\nвикины производятъ скатываясь въ перво-\nніи пескомъ. При небольшомъ количествѣ пе-\nсека, приводимого въ движение, звуки умиляютъ\nся азвукъ вююлончели, къ струмъ которого при-\nрасялись смыкания; при большомъ же количест-\nвѣ съ сышенъ въстѣннымъ колокольнымъ звонъ, кото-\nрый наконецъ походитъ на громъ. При сыромъ по-\nгодѣ никогда не замѣчая его въмѣстѣ, пому-\nму что тогда песокъ ляшается своей подвижности;\nвѣстѣнѣ всего сышенъ звонъ при западномъ вѣт-\nрѣ.", "СОНЕТЫ ШЕКСПИРА.— Рожерскъ, сѣдой ав-\nторъ «Pleasures of Memory» (Забейте памятъ) у-\nдержаетъ, что тотъ грѣшить противъ именъ Шек-\nспина, что почетать его авторомъ сонетовъ, ко-\nтотимъ уже болѣе двухъ сотъ югошанъ паскъ,\nкакъ произведениемъ его мысли, комрѣ его, написать\nвъ мѣстѣ, и сѣмъ выавадили въ южнѣ томъ назан-\nдѣй показали Жукъ такую трагедію, то онъ не\nтолько сѣмъ въсей жизни, Жукъ написалъ въ 72-й\nгоду роковъ сеномъ звонка, Жукъ написалъ въ 1725-й\nгоду въ сеномъ жизни, Жукъ написалъ въ 1726-й\nгоду въ сеномъ жизни, Жукъ написалъ въ 1727-й\nгоду въ сеномъ жизни, Жукъ написалъ въ 1728-й\nгоду въ сеномъ жизни, Жукъ написалъ въ 1729-й\nгоду въ сеномъ жизни, Жукъ написалъ въ 1730-й\nгоду въ сеномъ жизни, Жукъ написалъ въ 1731-й\nгоду въ сеномъ жизни, Жукъ написалъ въ 1732-й\nгоду въ сеномъ жизни, Жукъ написалъ въ 1733-й\nгоду въ сеномъ жизни, Жукъ написалъ въ 1734-й\nгоду въ сеномъ жизни, Жукъ написалъ въ 1735-й\nгоду въ сеномъ жизни, Жукъ написалъ въ 1736-й\nгоду въ сеномъ жизни, Жукъ написалъ въ 1737-й\nгоду въ сеномъ жизни, Жукъ написалъ въ 1738-й\nгоду въ сеномъ жизни, Жукъ написалъ въ 1739-й\nгоду въ сеномъ жизни, Жукъ написалъ въ 1740-й\nгоду въ сеномъ жизни, Жукъ написалъ въ 1741-й\nгоду въ сеномъ жизни, Жукъ написалъ въ 1742-й\nгоду въ сеномъ жизни, Жукъ написалъ въ 1743-й\nгоду въ сеномъ жизни, Жукъ написалъ въ 1744-й\nгоду въ сеномъ жизни, Жукъ написалъ въ 1745-й\nгоду въ сеномъ жизни, Жукъ написалъ въ 1746-й\nгоду въ сеномъ жизни, Жукъ написалъ въ 1747-й\nгоду въ сеномъ жизни, Жукъ написалъ въ 1748-й\nгоду въ сеномъ жизни, Жукъ написалъ въ 1749-й\nгоду въ сеномъ жизни, Жукъ написалъ въ 1750-й\nгоду въ сеномъ жизни, Ж

587

## ССОРА НАПОЛЕОН

СО ВЫСШЕГО
ВЪ 1810 ГОДУ.

СТАТЬЯ МАРКО СЕНТ-ИЛЕРА.

Въ августъ марты 1809 года, за децъ перед отправленіемъ въ астрійскую компанію, Наполеонъ, въ составѣ министров, обратился къ Фуше съ следующимъ вопросомъ: «Чтобы вы слѣдя, если бы пушечное ядро или другой случайъ лишили меня жизни?» — Ваще величество, отвечаłъ министръ пополѣній, съ свойственнымъ ему хладвокровіемъ: — я присоединъ бы себѣ сколько можно больше власти, чтобы управлять событиями и не быть побужденнымъ ми. — Пр-ти этих словахъ, императоръ пристально взглянулъ на Фуше и сказалъ: «Конечно, это право гравія.

Шесть недѣль спустя, Дуванъ снесъ мости и раздѣлъ армію Наполеонъ на двѣ части. Это кричуское положеніе требовало необъятныхъ усилий. Британскій кинбинъ не упускаłішій ни одного выгоднаго случая, подъ начальствомъ цары. Чатама отправила искупствію въ Флсингенъ. Она отбила мысломъ, подошла близко къ Антерверну и такимъ образомъ угрожала Бельлии. Едва только въспѣетъ在这 обallsъ было получено въ Парижъ, какъ министры, подъ предсѣдательствомъ архиянцера, собрались на чрезвычайное совѣщаніе:—Фуше предлагалъ намѣсленній создать національную гражданію въ нейшій иерархіи. «Чтото кинштъ министеръ армія замѣтилъ онъ: — если царэнцкія властвія будутъ осколенны безсąказанно, межъ тѣмъ, какъ они сражаются за гражданіе? — Господинъ Фуше, отвечаłъ Камбасерѣсъ, который былъ немного нервнѣштій, — не хочу подвергнуть себѣ опасности лишеннія

ся головы. Ясегοда утромъ отправилъ курер-ра къ императору и полагаю, что надо додъдаться отътвѣра. — «А я» сухо отвѣчалъ Фуше: «междѣ тѣмъ исполню долгъ свой.»

Въ тотъ-же день, Фуше обнаружовался знача- ніемъ манифестъ, ныствый подъ назва- ніемъ «Возвѣзаніе къ царэнцзумскому мужеству и содержавшій въ себѣ повелѣные въ выступ- леніи національной гараній во всѣхъ депар- тарментахъ. Эта мъра, какъ ни была она уприт- рова, позволила однослѣдніе вѣчніе вѣдомственіе, не смотрѣлъ въ двѣ недѣли, приготовилъ въ поход 1,200,000 гражданъ-вонновъ. Наполеонъ не посмѣлъ громокъ порокъ той мъры, но еmu было очень досадно, что въ его государствѣ есть министръ, довольно сильный для приве- денія въ вѣдженіе огромной части народова- селенія. Фуше, притомъ, не только издалъ манѣлъ, но такъ-же управлялъ вѣджені- ній національной гараній, между тѣмъ, какъ министры военный и внутреннихъ ядръ отавливались въ бездыханіе. Крому того, Фу- ше сѣлалъ начальникомъ гражданской арміи Бервадота, незадолго передъ тѣмъ удален- ного министерпомъ изъ арміи.

Въ то-же время, герцогъ Отранскій сбѣ- зился съ Талейраномъ, равнозерно впав- шимъ въ немалость. Послѣдній, передать другому портфель министерства понаслѣ- дыхъ ядръ, все еще пользовался какъ нѣкоторымъ нынѣніемъ Наполеонъ, въ тѣхъ поръ, ко- гда императоръ, отнавъ у него каммергер- скій ключъ, отдалъ его Монтеckо. И вотъ, Талейранъ варлъ появился въ салонѣ генра- го Отранскаго, въ томъ самомъ салонѣ, къ комь министры полныедавно спирсивъ Демаре, управляшаго тиеромъ вѣдомствомъ, едѣ въ Венсенне еще мѣсто для господинъ Та- лейрана, имѣющаго самыя законы права на тараку квартару.

Антиататіи двухъ свѣлыхъ министровъ

всѣхъ была притянą Наполеону. Внезапно дружеская связь встревожила его. Ему было

но не безвѣзьвѣздъ, что Фуше находился въ связи со всѣми партіями, враждебными правительствѣ. Фуше въ сенатѣ былъ пред- ставителемъ партіи, которую императоръ хо- титъ уничтожить, во что бы ни то не стало. Притомъ-же, со времени прибытия импера- трцы Маріи Лунзы, при дворѣ господство- валъ совершенно другой тонъ. Фуше былъ не собѣмъ чистыя передъ племянницю не- счастной Маріи Антанетты. Конечно, На- полеонъ разраскрался своего министра мно- жествомъ отреченийъ и тѣлтю Гергога Ор- танскаго, титломъ, которое Фуше сні- талъ наслѣдованнымъ отъ своихъ предковъ, что онъ, разсказывая о своихъ бе- сдахъ съ Робесперомъ, говорилъ: «Од- нажда Робесперъ казалъ мы: «Герцогъ Отранскій и пр.»; но не всѣ особы при аво- римъ или такую слабую память. Наполеонъ рашивалъ въ вскѣсшіе случаи устранить Фуше и онъ давно уже исполнѣлъ бы это, если бы Фуше не обладалъ весьма важными бумагами, который императоръ хошѣлъ прежде взявъ у него. По этому, паденіе Фуше было только отложено до поры и временъ.

Междѣ тѣмъ и Фуше залѣмъ, что власть его недолговѣчна. Въ это время императоръ очень желалъ заключить миръ съ Англиею. Для этогоłączалъ, съ его въдома, тайны переговоры, которыми руководѣлъ братъ его, король голландскій. Послѣдній отправилъ въ Лондонъ де я Бумура, богатійшаго ам- стердамскаго банкира, для начатія перегово- ровъ съ маркизомъ Уеллесемъ. Начался коверсіемъ п. до яже усе поношѣ- ло въ лат, когда вруггъ Фуше пришла несчастна мысль принять участіе въ этих переговоровъ. Онъ надалъся подобать отвращенію императора, если окажетъ ему такую важную услугу. Въ слѣдшій этого, онъ отправилъ въ Лондонъ Увера, снабдавъ его секретнымъ предис- паніямі.

Увера, постгавшій同样ъ опасность такой миссіи, не прежде согласился принять же, какъ

составленный въ шестіи тапцевъ. Въ этомъ бал- тѣмъ танцевая позиція малѣчныхъ. Балт- мельчакъ жержалъ въ рукъ щитъ, на котором обозначена золотая олень изъ слѣдующихъ трансатианъ буквъ: А. С. д. Е. Е. J. L. M. N. O. S. S. U. При окончаніи каждого па, малѣчка ста- новѣнъ въ рядъ тѣмъ образовъ, что буквъ на щитахъ вѣлѣй раз составили съ нами апаграммъ; не апаграммъ, въ шестіи тапцахъ, были салѣдую- мінъ:

Domus Lescinia — Домъ Лешпичныхъ, существѣи непоколебимо
Ades incolibus — Всѣ будь вѣтъ,
Onnis usus lucida — Всѣ будь вѣтъ,
Mane sidus loci — Пебывай звѣздою мыста
Sine columnis Dei — Пебывай ступенъ Божій
J. scolande solium — Ступенъ на престолъ
Этотъ случайъ тѣмъ принчастившіе, что въ составіи апаграммъ въ то-

опасаннѣйшѣй въ СОСНОВЫХъ ДАЧАХъ ЧЕР- НИГОВСКАГО УЗДА. Черниговскій земскій суд досѣе, что въ 30 верстахъ отъ города Чер- нигова, въ лѣсахъ помьчиковъ «Посудескихъ, Да- шековъ, Дурнова и Милародовъ», повиновъ но- гого рода насѣкомы, который, по прокурорству и губернаторомъ силы для сословнія гу- ревъ, угрожаютъ совершеннымъ истребленіемъ насѣловъ. Г. составій въ дѣлѣ черниговскаго гражданскаго губернатора, Павелъ Ванановъ Гессе, желалъ ніako удостовѣрить насъ въ мѣтъ, 9 юна осматривалъся съ инспекторомъ тамошной врѣяной управы Лобарскій сосно- ный лѣсъ «Посудескихъ, въ кото- ромъ, къ країнемъ уявилиію, наша, что вѣтковыя собы, отъ самихъ верхушкъ до нежныхъ вѣт- бей, совершенно обнажены, и представляютъ жад- ный противоположность съ прочимъ зеленѣющіемъ

лѣсомъ, укійшійся еще отъ жадности ихъ. По накопію обозначателей селъ Палюза и лѣскаго тражи, прожиравлая эта гусеница еще въ прош- лой году былъ замѣчанъ, но принята за объяс- ненію салоўной гусеницы, по натомъ, ни со стоянъ ладыцкѣва, ни со стороны лѣвыхъ стражей не не писанъ, ни крѣмъ не писанъ предназначеній насѣкомы. Принятые въ соображеніе значитель- ное пространство, завданыя сошімъ насѣломъ, до десятъ тысячъ десатній, опустиенныхъ уже неуже въ ютѣю ютѣю въ ютѣю насѣкомы, нелѣдъ досутпѣти возрожденіе такого многочисленнаго племени только въ пропадѣ лѣсъ, а, до полагатъ, что періодъ органіческого ихъ разви- тій началъ гораздо панѣ, нежели какъ сажа- зваютъ добродушные наблюдатели, котерые, привочны, и съ северной стороной амълия: «тотъ пер- споначалыя личины избирали верхушки вбѣ- щихъ сосновыхъ деревъ, вақонъхъ гусени, опусти- вала себя желѣцкими князья, пропава- чамишись въ мотыльковъ коричневаго цвѣта, кото- рыхъ жизнь продолжалась, по наблюденію ихъ, не облѣе 12 днейъ. Привочны, мотыльки отъ ве нано- сленъ, наконецъ предаю лѣсъ, дѣрмѣлъ, выківа- чая положенныхъ личечка въ сосновыхъ дерев- ревъ, мѣжде разрешающихъ коры, которые въ природѣ нѣ какого-такого временного обращались въ малѣ- кнѣе насѣкомы, по событіи и обнаженіи собы неуспѣшноя варозымъ гусенинамъ. Въ куда въ лѣсахъ нынѣе вспѣдъ. Съ наваступленіемъ же первыхъ свѣненныхъ дейней, повлѣніе ед открыло въ безчисленнаго nºмѣнія насѣдомъ сосновыхъ деревъ-лѣсъ. Операнъ на обмій разсказъ и собственное наблюденіе, ка- жется, безошібко нѣ означаетъ это насѣдомъ большымъ сосновымъ желѣцкрадомъ (Phalenæ Вом- біхъ pinii, Lin.). Но какимъ образомъ онъ появился

въ лѣсахъ нашего края? Это составлены, залѣ- зываю незгурная лѣсовѣсchaftъ, что въ Гер- маніи, между апсіяльнымъ насѣкомы дія со- сельскій лѣсовъ, первое кѣмъ занимаетъ больш- шой нашсюмклеръ, кѣмъ дохлой порѣ ванъ навѣзанъ, однокъ по одному опнеанію, интерес- ное нашъ острѣе естествопитателей, не каса- юсь воемъ ладыцкѣва, сѣло вѣрующихъ, что каса- юсь воемъ притовъ предназначенныхъ насѣкомы, едѣ лучшій стражъ лѣсовъ, составляющихъ не- маномалѣю богатства частное и государственное. Трудно согласиться, чтобы коричневые мотыльки, признанные нами за сосновой желѣцкрадомъ, ми- новаю значительное пространство сосновыхъ лѣ- германія, а еще менѣе, чтобы пшѣй гусей, скрыт- ыми путями, достаHLа нашыхъ лѣсовъ, не былъ ни- чѣмъ. Но можно допустить, что безцѣно- не- дѣятельный природа породила новое плем- но, похажее на сосновыхъ желѣцкрадовъ, плем- енствѣ въ наказаніе намъ за небреженіе въ вал- зоръ лѣсовъ, которые, кромѣ ихъ опустили, врѣшатъ неосторожнымъ ладыцкагій лѣнговій, непокрашены, что ладыцкіи и врѣшъ отъ срубленныхъ деревъ гнилости своего защи- дающихъ насѣкомы, подобыхъ насѣкомы, со- лен- скими за большій сосновый желѣцкрад гусенъ віншій дѣтны тѣла отъ 2 дѣр пыра, а въ ширINK' 1/4, въ шерékна; на протяжении ед въ тѣмъ емѣтъ сдатъ скилъ, на количѣнъ; въ тѣмъ трехъ гриб- бахъ, считая отъ головы, три пары ногъ, изъ тѣрѣ составленъ, похожейъ на роговію веще- ство чернаго цвѣта, въ которыхъ ковны крючко- образны, четвертый и патій скіды не вѣтъ ногъ, но отъ шестаго до самой оконечности или хвоста, черезѣ пары ногъ, вооруженныхъ деся-

358

получив отъ Фуше увереніе, что император
унималъ его отъ этомъ. Увартъ отправилъ
ся Фуше, недовольный нимъ, между тѣмъ
поручалъ другому надзирать за своимъ пов-
нѣніемъ. Этотъ надзоръ измѣлъ слѣдствіемъ
безпрестанныхъ разрѣздъ втораго поврежда-
наго взадъ и впередъ, потому что Фуше былъ
сланцомъ окоренчѣнъ, чтобы передавшіе-
сь съ нимъ. Ова агента, не знавшіе другъ
друга, действовали противно одинъ другому,
и разногласіе пхъ предложенной возбуждало въ
английскомъ кабинетѣ подозрѣніе, что ему
хотялъ разложить съся. Какъ агентъ гол-
гольскаго короля, такъ и поврежденный Фуше
были отпущены ни съ чѣмъ и переговоры
совершенно прерваны.

Между тѣмъ, Наполеонъ предпринялъ с
императрицю путешествіе для развлечения.
Прочвѣръ Бельгію, онъ отправился въ Ам-
стермамъ. Прочвѣрка въ Голландію измѣлъ тай-
ную политическую цѣль: онъ хотѣлъ узнать
до чего дошлі переговоры съ Англией. На-
полеонъ удивился, видъ, что они безувѣсші-
вы и слѣдствіемъ этого было каркадное
исненіе съ голландскимъ кабинетомъ. Нака-
унѣнъ отъ вѣзда, послѣдній спросѣвъ импера-
тора, за чѣмъ онъ подвергаетъ его упеканъ
английскаго кабинета. Наполеонъ взглянулъ
на suo съ его улѣніемъ, но королю продол-
жалъ съ величайшимъ спокойствіемъ: «Да;
мирова, какъ я отправился въ Лондонъ
мирова, я признанной честностью, котораго
ракартеръ и слова могутъ чурачуть за мою
добровольность, что отвергаетъся туда-же
тайнаго агента, чтобы действовать съ вашимъ
сторони и безъ моего вдома.» — Это непра-
вѣръ предъ его Наполеономъ. «Съю правда,
отвѣчалъ Людовикъ. «Де да Бушеръ не пре-
ждѣ извѣстілъ меня объ этомъ, какъ собрать
неопровержимыя доказательныя.

— Но, клянусь тѣбѣ всѣмъ, чѣмъ хочешь,
съ гивѣмъ воскликнулъ императоръ: —я не
знаю этого человѣка и никому не давалъ ин-
струкцій!

Сказавъ это, онъ скрестилъ рукъ, и, по-
думавъ съ минуту, прибавилъ глухимъ го-
лосомъ:

— Кто-бы деревъ послатъ переговор-
анъ въ Лондонѣ? И уже это, и горе ему,
горе обоимъ! — «Кто, комрѣ вашаго Фуше»
отвѣчалъ Людовикъ: «повторно вамъ, «что
въ эту мунину ведутъ въ Лондонъ перегово-
ры отъ вашего имени, и разсуждаяютъ о тѣ-
хъ-же предметахъ, которые служатъ основа-
лианыю осуществленнымъ вамъ трактатъ.
Такъ-то вы держите свое слово!»

При этихъ словахъ Наполеонъ пооблѣ-
чалъ: «И онъ нѣкоторъ разъ прописанъ взадъ и
впередъ по комнатѣ и потомъ сказанъ братъ:
—Послушай, я вижу, что тутъ вымушался
рецизный замыслѣй; но я чуждѣ ему, да ла-
до мое слово, слово императора, слово
брата. Врѣшь ли ты мы? — Людовикъ от-
вѣчалъ: «Врію; но что моя требуетъ, что-
бы зачинивъкъ этихъ козней былъ преданъ
суду.»

— Не козней, а преступленій, сказавъ им-
ператоръ. — Я открою его. Кажется, я узнав
змью, которая давно уже старается опутать
меня. Да, ты правъ: это долженъ быть Фу-
шё. Но я учиточку.

При этихъ словахъ, Наполеонъ взялъ съ
стола небольшой боньонерку изъ словонной
кости и раздавилъ ее въ рукъ.

Возвратившись въ Сен-Клу, онъ поручилъ
прежде полиціи, Дюбуа открылъ зачинан-
квокъ этой иттири. Дюбуа узналъ очень ско-
ро, что Фуше вылетъ агентовъ въ Англии. Его
починенѣнімъ удалось только-же схватить од-
ного изъ нихъ, которого привезли въ Вен-
сентъ. Это былъ прежній эмигранъ, кавалеръ
дѣр Фаганъ. Фуше, мастеръ на всѣхъ про-
фляки, уврѣпѣлъ Фагана, что гнѣвъ императо-
ра будетъ безпрельгельный, если онъ не утвѣ-
титъ его (то едно имене Отранстаго грго-
рего). Фаганъ, действительно, какъ былъ на-
ганъ этой грозой, что въ добрось не при-
зналъ ни въ чемъ, что; много бы компет-
тировать министра полиціи. Онъ утверждалъ
даже, что «вдѣлъ въ Англии на своемъ соб-
ственному дѣлу. Дюбуа, знавшій все это, съ-
умѣлъ однако повернуть ядро, и олывъ изъ
подчиненныхъ его уврѣпѣлъ Фагана, что гер-
цою дурачить его и что онъ можетъ спасть

буравочную головку, между разрѣшенными и по-
верхъ сосновой корьи, размножало до безчлен-
ности прирожнилый личникъ, скрывающіяся
в освеженіи время въ рѣдкомъ вѣре, чего не могъ
замѣтить наблюдательный взоръ лѣвой стержній.
Эта гусенца покрываетъ олѣвъ только глыбъ сон-
сныхъ деревъ, пазбѣтъ лѣвомъ вѣрхней поймки
мурѣя и мѣтъ, гадъ много муравейниковъ; вид-
нармъ служатъ实验еровъ; это предъ племеня.
Кромѣ того, отличительный хак-
рактеръ этихъ гусенцевъ, сколько можно было
замѣтить, что сапшава раздражимость при до-
трговианіи ед, и, действіе отъ куменія, сно-
ляющее зудящую на тѣлѣ опухоль до трехъ дей
и большѣ. По значительномъ пометы около корня-
сосновыхъ деревъ можно звать о ихъ присту-
ствіи. (Черкизов. Губ. Вѣд)

— Въ будущую ereду, 3-го сентября, любіймый
поменялъ публичный комикъ. Гро-مو взявъ въ сров
бенефисьи. Онъ выбралъ очень хорошую драму
Телфера: «Карлъ XII на воззватомъ пути гадъ,
кромѣ весьма хорошей роли, занимаемой самимъ
вѣневицкимъ, будетъ принять гку. Кунусъ, кото-
рый, говорить, въ этой пісѣ удивительно хо-
рошъ. Въ заключеніе спектака, Морд даетъ во-
девіль—презабавенный и презатейный. Нѣтъ со-
мѣнія, что въ бенефисѣ у Мора — будетъ умора.

себя только откровенно, признаніемъ. Тутъ
Фаганъ разсказалъ все, что палъ, и облѣ-
нѣвъ, какое участь принимали въ переговорахъ
съ Англией Фуши и Увартъ.

Маннинъ предсѣдательствовалъ въ совѣ-
сныхъ манніяхъ, когда получалъ донесение
объ этомъ доброе. Даво было ясно и са-
чайнѣ избавиться отъ Фуше такъ обладѣній, какъ
нельзя лучше. Оланако-ж, чтобы узнавъ еще
болѣе, онъ рѣшался тутъ-же схватить Увра-
ра и для этого далъ герцогу Бассано тайное
присяганіе, для передачи лежурному ади-
гантанъ, Савари.

Савари не зналъ ни квартиры Уврара, нѣ
его самого. Не смотря, однако-ж, на это,
онъ слѣдъ въ карету и повѣхъ въ Парижъ.
На дорогѣ туда онъ вспомнилъ о г-жѣ Гаме-
ленъ, съ которой, какъ ему было известно,
находился въ связи этотъ искусствый спеку-
латоръ. Онъ отаврился къ ней Г-жа Гаме-
ленъ, а только его просилъ не завердѣть ее
долго, потому что она окажала
однихъ постістей, въ присутствіи которыхъ
домъ едъ былъ затворенъ для вслакаго друга-
го и которыйъ будетъ обосновано непріятно
его появліеніе. Савари удалось вызвать въ нея,
что два постістейля — Талейранъ и Увартъ.
Савари, у文學ъ и немедленно отравился въ
казармы образовочныхъ жандармовъ, кото-
рыми комавдовацъ, выбрацъ капитана Мек-
меля, на которого могъ надъяться, а далѣ
ему нужныя инструкціи. Мекмель отравилъся
въ домъ г-жи Гамеленъ, пробрался въ
квартыръ и тутъ запрашивалъ Талейрана и въ
не-закамаго мужчину. Это былъ Увартъ. Онъ
послѣдовалъ съ Мекмелью и оба съя въ фіанъ,
въ которомъ уже окажились въ лѣва
жандармские офицера. Давัดѣ четыре ча-
са спута, они приехали въ Венсенъ. Савари
еще въ тотъ-же вечеръ возвратился въ Сен-Клу
и довесъ императору объ удачномъ ис-
полненіи возложенного на него порученія.

(Продолженіе въ слѣдующемъ нумер.)

=

Редакція «Литературной Газеты» извѣ-
ваетъ, что конкурта ед, находившіяся
до сихъ поръ въ книжномъ магазинѣ Ва-
силія Полякова, СЬ 1-ГО СЕНТАВРЯ
перемѣщена въ домъ Лотеранской Петро-
павльской церкви, на Невскомъ проспек-
тѣ, над кандидатеромъ Доминокова. Редакція
просить всѣхъ, имѣющихъ сю ей письменныя или
другія сношенія, впередъ не адресовывалась
другомъ магазинѣ Поля-
кова, а относѣлась прямо туда, надписы-
вая посылки или письма: на имя редак-
цій или конкурты «Литературной Газеты»
или прямо на имя О. А. Копни, въ
самую проспектію, находящуюся на Нев-
скомъ проспектѣ, за Анчичковымъ мо-
стомъ, въ домъ купа Мынігова № 10.

Слѣдующій, 98 № «Лит. Газеты», по случаю
праздника Св. Александра Невскаго, вылетъ не
въ субботу, а во вторникъ, 2-го сентября.

Печатать позволяетъся. С. Петербургъ, августа 27 дѣя, 1841 г. Ценсоры: А. Крыловъ и А. Окинъ. Въ типографіи А. Бородина и Ком.

ЛИТЕРАТУРА ЛАЗЕТЫ
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Сцелайте! китайте! Шекспиръ. (Цикларины.)

Выходитъ три раза въ недѣлью: но авторикъ: четвергъмъ и субботъ. — Цына головому издаваню, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкой или разноскосно по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

2-Е СЕНТЯБРЯ,

ВТОРНИКЪ,

1841 ГОДА.

ССОРА НАПОЛЕОНА

СЪ БУШЕ

ВЪ 1810 ГОДУ.

СТАТЬЯ МАРКО СЕНТ-ИЛЕРА.

(Продолженіе.)

2-го юня собрался въ Сен-Клу большой совѣтъ министровъ. Архиканцлеръ Камбасересъ, архи-казначей Лебренъ, всѣ министры, герцогъ Бассано и Реньбѣ-де-Сенъ-Жанъ-Л'Анажели присутствовали на немъ. Императоръ едальъ въ своихъ креслахъ и барабанняхъ по столу. Увѣрившись, что вст собрались, онъ сказалъ: «Господа! Яозвалъ васъ, чтобы узнать ваше мнѣніе о проступкѣ, недавно совершенномъ. Яъ матеріальные, неопровеждимыя доказательства, что одно изъ пер-

выхъ лицъ имперіи поддерживаетъ безъ моего въдома тайны сношенія съ Англиемъ. Я желаю, чтобы каждый изъ васъ по очереди называлъ ваказаніе, какое заслуживаетъ виновный.»

Взоры въсѣхъ присутствующихъ обратились на Талейрана, потому что, слыша о тайныхъ интригахъ, они полагали, что слова импера-тора могутъ относиться только къ нему од-ному. Однако-жъ, они скоро заметили, что на этотъ разъ не онъ былъ виновный. Книжъ Беневентскій просилъ императора, находа-ся ли между актами ясныя доказательства? Этотъ искусныі оборотъ былъ одобрѣнъ всѣмъ собраніемъ. «Это само собою раз-мѣвается» отвчачаъ Наполеонъ. Потомъ, образ-тесь къ Фуше, онъ прибавилъ: «Это вы, гер-цогъ Отранскій.»

Фуше вздрогнуло, но не отвчачалъ ни слова; на лицъ его выражалось презрѣніе. Императоръ продолжалъ измѣнишься голов-сомъ: «Не можетъ ли мнѣ сказать герцогъ

Отранскій, какія порученія исполнялъ въ Англии Увартъ?» — Ваше величество, отв-чачъ Фуше, ни мало не смутившись: — л не давалъ господину Уварру пп порученій, ни инструкцій, да п вовсе не знаю его. Можетъ быть Уваръ получилъ эти порученія отъ г. де ла Бушера. Я стороной узналъ кое-что объ этомъ, но почиталъ дѣло нестоящимъ вниманія. — «Уваръ» отвчачалъ Наполеонъ: «Дѣйствовавъ вашимъ именемъ и подавалъ ноты. Если не вы уполномочили его на это, то онъ виновенъ, очень виновенъ, и дол-женъ быть преданъ суду.»

Фуше покачалъ головою въ знакъ отрицанія. «Вы говорите вътъ» продолжалъ Наполеонъ. «Но я вамъ говорю, что вы заключаете мръ и объявляете войну безъ моего въдома и что вы, можетъ быть, обманывали даже самаго Уврара, вовлекаі его въ эти интриги.» Фуше слышкомъ горячо вступился за Уврара и утверждалъ, что его вовсе не слѣдовало лишать свободы. «Это значитъ,

ВОЛЬШОЙ ТЕАТРЪ.

Любовный напитокъ (L'Élisir d'Amore), лирическо-комческая опера въ двухъ дѣйствіяхъ, соч. Донизетті.

Синьоръ мэстро Донизетти унавительный ар-тыстъ! Когда разматривалѣе его ‘обольныя ком-позиціи, не знаешь, право, чему больше удивля-сь, полюбовісті его, трудолюбію, или меркан-тыльному направленію его творчества и той легкости, съ которой онъ играетъ законами и правами искусствъ? А между тѣмъ, это человѣка съ рѣшительнымъ и большимъ дарованіемъ. Знаете-ли, который ему годъ? Сорокъ восьмой, не больше. А сколько онъ сочнилъ опертъ? Богъ те природѣи мы-сти. Но всѣ онъ составлены на скорую руку, безъ

строгой разборчивости, безъ всякаго соображенія драматического, по общей мѣрѣ всѣхъ Россиис-ствовъ, безъ вдохновеній, но почти всегда съ жа-ротомъ и съ поддѣльнымъ увѣреніемъ. Донизетти избралъ себѣ идеаломъ Россины. Къ вему хочетъ онъ привлѣзться, — но великій мэстро, великій даже въ своихъ заблужденіяхъ и недостаткахъ, — ему вопшечу, — и Донизетти до него, какъ довзѣвы небесной далеко, илъ, говора прозаичѣе, такъ-же далеко, какъ трубѣ до чѣлей. Донизетти по-чтѣ всегда подражаетъ Россины, иначѣ подъ не-го подѣльывается, чаше—его окрѣзлѣваетъ. Все, что онъ перенялъ у великаго композитора, слу-жимо всегда поводомъ къ упрекамъ и порицаніямъ даже для последняго, именно легкость созданія, безозначительная игра мелодіею, и пересою въ оркестровкѣ, особливо въ тромбонахъ и барабанахъ. Вѣс оперы Донизетти составлены на одинъ ладъ, какъ-бы по универсальному рецепту, и со-

столѣтъ изл нѣсколькихъ удачныхъ мотивовъ и мелодій лоскутнаго покрова, на лету схваченныхъ тамъ и самъ, гдѣ Богъ послѣлъ, и изъ общихъ нѣстъ, повторяемыхъ въ каждомъ твореніи ва новый ладъ. Если онъ вздумаетъ украсить свои мелодіи юритуррами, онъ перельетъ ихъ мыль-ную пѣву черезъ края; если онъ захочетъ быть важнымъ, онъ монотоненъ, какъ киргизская степь. Въ его создавіяхъ почти никогда нѣтъ русинка; выпуклые мѣста, онъ покрываетъ такою массою красокъ, что они увѣнчająются сами своей ар-костью; нѣтъ въ цѣюмъ необходимыхъ плановъ, переходовъ отъ свѣта къ тѣни: у него все или блескъ или мракъ! Оттого никогда цѣлое и не дѣй-ствуетъ на васъ, а части не удовлетворяютъ тре-бованію. Только музикальнымъ фанатикамъ, ит-ліанцамъ, которые въ оперу ходать, какъ въ кон-цертъ, такая неокончательность не кидается въ глаза. У этого человѣка нѣтъ умъренной, обду-

["591", "полоенъ. Камбасерсе отъ щелъ. Когда Герцюръ Гассано остался одинъ щелъ, и не монъ удержался, чтобы не посмываться над арханцлеромъ, полагая, чтобы пыть уже на-доть министра, который топъ еще юри-кипивалъ. Онъ уже прежде преглажалъ императу-ратору графа Семовпила, и такъ какъ Нано-леонъ не сказалъ о ней иной дай, и пытъ, то счталь свое дъю выигралъмъ. Уже пака-нупъ онъ предувядомъ объ этомъ Семо-вила и причтъ виновленія послѣднія у облѣди и посишнаго возрашенія. Семо-валь уговорился съ герцюромъ Гассано ждатъ у герцюрии, пока егоозводитъ на принцися. Герцюръ Гассано возобновилъ те-перъ предложеніе вучить управліе ми-ністерствомъ полніи графу Семовлю. «Пред-лаженіе ваше хорошо» сказалъ императоръ: «но прежде, чмъ щушь на что небудь, личе еще послѣмъ мишній Камбасерне; мол-жетъ быть онъ прискальъ кого нибудь.»", "Герцюръ удалился, чтобы отыскать архи-кцерюра и сочинилъ ему свой планъ. Ему самою большаго труда уврѣпъ Камбасерне въ амлинастративныхъ способностяхъ свое-го кандидата; одако-жъ, копонецъ, это ум-лусъ ему и они уозвратились въ кабанетъ мин-перацтора, который только въ завиды пхъ, восклинкуя: «Мой выборъ сдѣлалъ.» Я ве-лѣзъ призвать васъ, господинъ арханка-нельъ, чтобы вы присутствовали при присяг-ованомъ министра полніи. Вы, герцюръ Гас-сано, должны записать дъю въ протоколъ.» Императоръ Герцюръ. «Ваше величество» сказалъ смущенный герцюръ Гассано: «я думалъ...» — Любезный вмѣстѣ сказалъ, вы напрасно думалъ, прервавъ его Наполеону.", "Герцюръ хотѣлъ сказатъ, но знакъ его-то-то въ нолью своего кандидата, не звѣръ, что-то-то въ нолью его дѣрать. Вошѣлъ Герцюръ Ровмю; императоръ повелѣлъ къ вамъ на встрѣчу и сказалъ: «Савари, а хочу сдѣлать васъ мин-стромъ полніи; счтаете ли вы себя сносно-", "нымъ къ этой должности?» Савари отвѣръ-лѣтчтительно: «Ваше величество, я чувствую въ себѣ мудство всегда, доказывая вамъ мою преданность; по признайся, я не пылю пакомъ попадать въ этой должности. — «И, полно!» Всему можно научиться. Ар-ханкацлеръ прочѣлъ присяги, которую Савари приялъ тутъ-вый. Когда императоръ отпустивъ ихъ, новой министръ возра-таліся съ герцюромъ Гассано въ Северъ, чтобы обдать въ него. Объselъ, графа Семовлию и хозяйка дома подошь къ гер-цюру Гассано, чтобы узать, назначеннъ въ юže нѣй министръ полніи. — Въ онъ, сказалъ герцюръ, показывалъ на Савари. — Быть не можетъ! воскликнулъ удивленный Семонънъ: — какъ же это случилось? — Лю-безный графъ, спросите объ этомъ импера-тора; я знаю тѣкъ мало, какъ вы. — По крайней мѣрѣ, герцюръ Ровмю могъ бы нак-мекнуть намъ объ этомъ. — Даю вамъ слово, что онъ зальтъ столько-же, какъ вы и я.", "Еще въ тотъ же вечеръ герцюръ Гассано пріявилъ съ Савари въ Парию, чтобы вве-сти его въ домъ министра полніи. Фрушъ по-просилъ Савари дозволить ему оставаться въ нѣколько днейъ въ этомъ домъ, чтобы при-вести въ порядокъ бумаги, которая должна бѣднѣть, что согласился на нашъ просьбу. Ст-ротакій выхвалъ изъ дома, то вручалъ намъ министра только статью противъ Бу-гровонъ, который былъ по крайней мѣрѣ де-сантъ, и спросілъ агентовъ бригады безо-васпосвісти (brigade de sureté) города Парижа, истинствующего под именемъ «сърьмой патриалъ». Все остальное подъ именемъ скажетъ или припяталъ. При этомъ онъ показывалъ выдъ, что посвя-щалъ герцюръ Ровмю во всѣ формы и дѣлъ своего мави主义ества, между нимъ, какъ ему оставался совершенно независимымъ всѣхъ тай-ны, и вмѣстѣ агентовъ бригады безо-васпосвісти (brigade de sureté) города Парижа, истинствующего под именемъ «сърьмой патриалъ». Всѣ остальное подъ именемъ скажетъ или припяталъ. Примѣтъ, что онъ показывалъ выдъ, что посвя-щалъ герцюръ Ровмю во всѣ формы и дѣлъ своего мави主义ества, между нимъ, какъ ему оставался совершенно независимымъ всѣхъ тай-ны, и вмѣстѣ агентовъ бригады безо-васпосвісти (brigade de sureté) города Парижа, истинствующего под именемъ «сърьмой патриалъ». Всѣ остальное подъ именемъ скажетъ или припяталъ. Примѣтъ, что онъ показывалъ выдъ, что посвя-щалъ герцюръ Ровмю во всѣ формы и дѣлъ", "всѣхъ. Надъ вмѣстѣ подъ именемъ «сърьмой патриалъ» вм

592

шё. Я имвю съ нимъ еще освободный счетъ,
и не хочу, чтобы онъ ускольчнулъ пренеж-
ежели конкуру; еси же въ течении недели
онъ не согласится добровольно, то вы увидите
коё-то новое.

Публика была не иало удивлена, когда
прочла въ офиційальной газеты назначения
Савари министровъ полиции. Унавливая едва-
лѣ было бы больше, еслиь выборъ Напо-
леона палъ на персидскаго посланика.
Толь-ко и говорила объ изгнаніяхъ и тюремныхъ
заключеніяхъ. Съ другой стороны, немилость,
въ которую впál герцогъ Отранскій, про-
извела дурное вспечливленіе на всѣхъ немилові-
никовъ, оставшихся отъ временъ революціи.
Однако вмешательъ очень искусно успокоил
ихъ, смягчивъ немилость назначенніемъ от-
ставного министра генералъ-губернаторомъ
Рима, о чемъ было объявлено въ «Монитё-
ръ» съ душевнымъ ресурсомъ.

«Герцогъ! Услуги, оказанныя мами въ
разныхъ случаяхъ, нуждаются насъ въ-
вывѣтъ вамъ служителѣніе Римомъ. Мы ожид-
аемъ, что вы и въ новой должности своей будете
продолжать доказывать свою ревность къ
службѣ нашей и привязанность къ нашей
обѣ.

Фушё принялъ новое назначение свое съ
притворной радостію и отвѣчалъ такъ-же
печатно императору:

«Ваши вечность съ Белоруссію при-
праю должность генералъ-губернатора Ри-
ма, на которую милосердна ваша назначила меня
въ возбуждение слабыхъ услугъ, въ которой
я имѣлъ счастія оказать вамъ. Не смью ода-
ко-жъ скрывать отъ вашего вечества, что
такъ очень горесто улажиться отъ вашей обо-
бы. Я лишаюсь счастія пользоваться наста-
неніями, которая почерпала ежедневно изъ
вашей бесѣды. Есля что небудь можетъ смяг-
чить мою горесть, то это мысль, что яorum
восуцельмовъ повinenніемъ воли вашей ве-
личества являю сильнѣйшій доказательство
своей безгражданной преданности вашей вы-
сокой обѣ.

Наполеонъ хорошо зналъ Фушё. Герцогъ
Отранскій никогда не высказывалъ откро-
нія своего милѣи и его нелегко было про-
принять себя, потому что они всегда пыльтъ по
одному направленію съ потокомъ наста-
щихъ происшествій. По этому-то именно им-

императоръ и хотѣлъ улажить въ Парижъ.
Фушё зналъ, что будь дѣтъ подвергнутъ стро-
йójжаныму надзору и жадно хватала за всякия
случай, который мотъ оправдывалъ его замед-
леніе въ столѣцъ. Онъ ладалъ большій народъ, не
полагалъ въ мистеристеْра вспомогающей вна-
чалаю. Князь приказалъ ему отвѣчать изъ-
усто, того дня; но что, изъбѣяннымъ сплетницей
межу народомъ, ему кажется принятнымъ, чтобы
Фушё пока ухалъ въ которое ни-
будь изъ своихъ постпѣстій. Инструкція же,
которыхъ онъ просылалъ, общались доста-
вать его скоро. Фушё отправился въ свой
палатѣ Ферреръ. Ева прибыла въ сюда,
какъ одинъ изъ родственниковъ его жены
уходилъ его, что отъ другой день Status
arborum, а въ другомъ деньѣ оказывалъ
арестоватъ его, и по пркраймъ мъръ под-
вергъстрогому надзору, а бумаги его за-
затечать. Изъвѣстіе-жъ, что влае виненчеленъ,
имѣлъ однако-жъ основаніе; оно про-
исходло отъ чиновника при частномъ каби-
нетъ императора, преданного Отранскому
герцогу. Фушё немедленно привытъалъ всѣ
важныя бумаги. На другое утро, г-жа Гаме-
ненъ възвѣстіе, что Савари донецъ импе-
раторъ, что Фушё вывѣзъ свою тайную кор-
сновленію изъ дома министерства. Ны-
колкоко человекъ спустя сутѣе привернѣе у
възвѣстіе, что въ аллѣ показалась карета съ
императорскімъ гербомъ. Черезъ пять ми-
нутъ онъ велѣлъ князь Нейшетавенскій: онъ
былъ одинъ. Фушё недолго заставлѣ лождіться
себя. Помнѣвашись обычными комплиментамъ,
Бертѣ сказалъ усъ сушевленнымъ императора,
чтобы принять его коргосовенномъ, а въ счастіе,
если Фушё не согласится на это доброволь-
но, императоръ приказалъ опечатать всѣ его
бумаги. Бертѣ дружекъ привѣрилъ его по-
пать воль повелителя в присовокуплѣ: «Лю-
безный герцогъ, его вечность будетъ вамъ
благодаренъ и я самъ буду радъ личнымъ исполненію возложенного на меня порученія.»
Эти слова успокоили Фушё и онъ отвѣчалъ
самымъ исчеркненнымъ томонъ: «Какъ, любез-
ный герцогъ, неужели вы думаете, что я буду
сопровождаться воль государя, такъ много для

мения сдѣлавшаго? Развѣ я не слاقилъ ему всѣ-
гла съ слабою ревючностью, несмотря на то, что
онъ оскорѣялъ меня своею недоврачвивостью?
Ищите въ мосѣ кабанчетъ, ищите въ смѣл бумаги.
Счастье для меня, что его величеству угодно
пorderгнуть меня такому неожиданному вспы-
таніи, которое вы выдержу въ честію. Стре-
гійій обыкій, который вы произведете, убѣ-
дить императора въ несовременности подо-
лѣдя, пнѣнущего въ землю мовѣ прав-
ка�ъ противъ върхійшаго и преданнѣшаго министра.»

Сноскопіеъ, съ какимъ Фушё успокоился
эти слова, произвелю желаемое дѣствіе. Объ
прибавалъ еще:

«Частную перериску съ императоромъ я
сажъ при передачѣ министерства, потому
что большая часть писемъ была такого раз-
дѣла, что должна была оставаться въсѣдѣна неиз-
дъствію постороннимъ. Впрочемъ, почтеннѣй
шій герцогъ» продолжалъ Фушё, вдя, что
Бертѣ поблѣднѣлъ при этомъ важнѣй пѣз-
вѣстій: «вы найдете еще какіорокъ изъ требу-
емыхъ императора бумагъ, хотя здѣсь не
достошь собственноручныхъ писемъ. Онъ
Онъ находится въ двухъ картонахъ, которые
я съ охотою передамъ вамъ. Вашъ легко бу-
детъ отложить въ изъ нихъ, которые ка-
сąтся меня одногоъ и которыя отдали въ ва-
шии руки безъ какаго-то опасности. Мно, благо-
даря Бога, нечего-бояться такого слѣдствія.»
Бертѣ разраспался въ визненіяхъ, но не
мене того приказалъ за обыкіе. Не вно-
межу незначительными бумагами ни одной,
сколько небудь относящейся къ означеннымъ
Наполеонскій актамъ, онъ съъ въ коля-
ску и возвратился въ Сень-Клу. Когда онъ
донецъ о послѣдствіяхъ своего обыска,
Наполеонъ въ кошвѣнны вскочилъ въ коль-
маста и метался, какъ раненый лѣгъ. По-
хорѣи нѣкако монголъ съ кошвомъ, съ кошвомъ
восклянъуль: «Это значить, что онъ хочетъ
всти со мною переговоры, какъ самостоя-
тельный государдъ. Но онъ выбиѣдалъ» Од-
нако-жъ, побравшій и погрозилъ Фушё, онъ
нѣкако успокоился, сдѣлался очень печаль-
нымъ и вельмілъ Бертѣ слово въ слово пово-
питъ свой разсказъ.

(Окончаніе въ слѣдующемъ нумер.)

Вчера, въ понедѣльникъ, 1-го сентября,
вышла и раздается гг. поднисавшимся

ДЕВЯТАЯ КНИГА
ОТЕЧЕСТВЕННЫХЪ ЗАПИСКЪ

на 1841 годъ,

УЧЕНО-ЛИТЕРАТУРНАГО ЖУРНАЛ,
Издаваемого
Андреемъ Краевскимъ.

Содержаніе этой книги съ лѣдующею

Среднеквадрата Хроника России. Обзоръ с
современного двиненія русскаго законодательства
и споррашеній по государственному упращенію за
юнь и июль мѣсцами 1841 года. —II. Налки и Худо-
вѣрства. —III. Словенность А. С. — IV. Галилей. Статьи г-на Ихри. —ІІІ. Словенность. Стихотворцы: 1) Изъ «Фауста» Н. Огарева; 2) Ду-

ма. И. Саттима; 3) Старший пошкіецъ. Т. —А.; 4) Писца, В. М. Красова; 5) Витъ. К. М. Акилійова; 6) Послѣдняя борьба. А. В. Колькова.—В. Прозил. 1) Цѣтъокъ. Повѣсть. А. Н. —2) Пятьдесятъ вѣтъ. Романъ Шарль Бернара. IV. Домоводство, Скѣл- ское Хозяйство и Промышленность вошіло. Объ образовочной фермъ. П. Астракова. —Y. Кри- тика. Древній Российскаго Стихотворенія, собранный Кришкоемъ Даниловымъ. — Древній Русскій Сти- хотворенія, собранный М. Сухановымъ. — Русскія Са-
диналия, собранные И. Н. Сухаровыми. Часть 1. Статья Скайки, изданный И. Н. Сухаровыми. — В. Статистика. И. Русскаго Литература. 1) Русскій книгъ, вы-
ній въ отвѣтѣ славныхъ русскихъ. Всего работы 40 русскіхъ книгъ. — 2) Книги, изданные въ России на
настоящихъ знижахъ. Книги, изданы въ Германіи и Журналисты. И. Исполнитель Лит-
ература. Германская Литература. — VII Съсѣ. — Док-
нныя Записки на пути изъ Тамбовской Губерніи
въ Скибир. Ставленіе сю, съ ризуками. (Обл.
Брімйцы. — Пермскій Гермовенъ. — Кабинетъ г-а

Валегова. Н. И. Мельникова. — Двъ Костромскій
Народный Писцы (достав). Книга. Книга-персскій.
— Опытъ, подтверждающий подлинность френологіи
(статья Густава Шессе). — Новыя довершенствова-
нія въ дагеротинъ. — Можетъ ли студень служить
единственію пищей для людей и животныхъ? —Но-
й способъ приготовленія глета и свинцовыхъ бѣ-
льныхъ. Сварлялъ для извѣстія сокна изъ свекловы
ы и сахарнаго тростинка. —Эластическій лакъ для
шелковыхъ матерій и искусственныхъ цѣтъовъ. —
Добываніе касцівъ въ Англии. — Воздушовѣмѣт-
ательный спаралъ г. Адрибъ. — Атро-ніевнотмачніческій
ко-цѣній. —Мызаковъ Гора. —Попытка въ Китай
(Статья нервая). —До-Мина. —Послѣдніе часы жизнія
Германы ІV. (разсъазъ Густава Кione). — Тeatраль-
ля Литонисъ. Французскій Тeatъ въ Парижъ. —
Разныя Извѣстія. —VIII. Моды. (съ картиночною
прачекій модъ). —
— При съй книжкѣ раздается Объявленіе о про-
даженіи изданный «Отечественныхъ Записокъ»
въ 1842 году.

Печатать позволяется. С. Петербургъ, сентябрія 1 для, 1841 г. Ценсоры: А. Крыловъ и А. Очикинъ. Въ типографіі А. Бородина и Ком.

Съдълътъе сроложеніе, хитатъе! Шляхътъе. (Цимъбълнѣ.)

Выходить три раза въ недѣлью: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цына годовому назначенному, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебрѣ; съ пересылкою или разносколю по домамъ 11 руб. 50 коп. сереброму.

А-Е СЕНТЯБРЯ,

ЧЕТВЕРГЪ,

1841 ГОДА.

ССОРА НАПОЛЕОНА
СЪ УШЕ
ВЪ 1810 ГОДУ.

СТАТЬЯ МАРКО МЕТ-ПЕЛАР.

(Окончаніе.)

— Честь имью увръять ваше величество, сказалъ Бертье:—что со вниманіемъ размаст-
тривалъ бумаги герфога Отрансткаго, но не нашелъ ничего, на чемъ можно было бы
основать малѣйшее обвиненіе.— Да не о томъ
рѣчъ, восликнулъ Наполеонъ:— я хочу имѣть свои письма. Сирашваю васъ, чтѣ сдѣлалось съ ними? — Я уже говорилъ вашему велич-
ество: герфогъ Отрансткій увръилъ меня, что сжегъ ихъ.— И вы этому поврѣли, Бертѣ? а между тѣмъ знаете его такъ-же хорошо,

какъ я его знаю. Развъ не говорился ли съ
нимъ Савари. Но нѣтъ, онъ не въ состояніи
это сдѣлать. Впрочемъ, я не сержусь на васъ:
вы во всѣхъ государственныхъ дѣлахъ—баба.
Васъ поневоль должно было обмануть хи-
търѣйшее существо во Франціи. Напрасно я
посылалъ васъ въ Ферръерь.

Наполеонъ безпрестанно возвращался къ
прежней идеѣ и восликнулъ, пожавъ плечь-
мень: — Какъ только могли вы поврѣить, что
Фумѣ сжегъ мою частную переписку? — Ва-
ше величество, отвѣчалъ князя Нейшатель-
скій: — онъ уврѣлъ меня въ этомъ чест-
нымъ словомъ.—Услышавъ это, Наполеонъ
захохоталъ громко; однако-жъ онъ скоро при-
нялъ опять серьезный видъ и сказалъ, оста-
навѣливался на каждомъ словѣ: — Онъ —
далъ — вамъ — свое—честное — слово? — Да,
ваше величество, отвѣчалъ Бертье съ suoœo
обычною флегмою. — А, это другое аюлъ
возразилъ Наполеонъ, перемѣнивъ толкъ: —
въ такомъ случае найдутся и письма мои; не

будемъ пока еще считать себя побѣженны-
ми, — мы увидимъ! — И, судорожно сжимая
руки, онъ повторялъ нѣсколько разъ: — да,
мы увидимъ!

Нѣсколько днѣй спустя, вышедъ изъ засъ-
данія государственного совѣта, Наполеонъ
призвалъ въ кабинетъ свой архи-канцлера
и князя Нейшательскаго и вдругъ услышали,
что императоръ заговорилъ необыкновенно
громко. Графъ Любуа, вышедшій изъ двор-
ца, садясь въ коляску, услышалъ, что кто-
то вовѣтъ его по имена. Онъ взглянулъ
вверхъ и увидѣлъ на балковъ императора,
который махалъ ему рукою, чтобы онъ воз-
кратился.

Префектъ полиции поспѣшно выскочилъ
изъ коляски и побѣжалъ въ кабинетъ Напо-
леона. Здѣсь онъ засталъ Камбасереса, кото-
рый, какъ всегда, казался весьма спокой-
ный, и Бертье, который грызъ себѣ ногти.
Императоръ не говорилъ ни слова, но, сло-
живъ рукъ на спинъ, большими шагами хо-

СЕВАСТОПОЛЬСКІЙ ТЕАТР

И
РУССКАЯ ТРУППА Г-НА ЖУРАХОВСКАГО.

На дняхъ выйхала отсюда въ Керчъ труппа
русскихъ актеровъ, которая съ декабря нѣсца
прошаго го да постолюно давала на Севастополь-
скомъ театрѣ по три спектакля въ недѣлью, а ино-
гда (что было очень часто) и каждый день. Мѣс-
ца черезъ два она снова воротится къ намъ.

Въ теченіе бѣдѣ полугода, мы видѣли столько
диверсантсамовъ, шуткъ, водевилей, комедій,
армъ, трагедій и даже оперъ, что перечесть ихъ
нѣть возможности. Теперь же, когда труппа уй-
хала, и когда мы не спимъ въ комедіяхъ и въ тра-
гедіяхъ, я хочу сказать нѣсколько словъ о па-
шемъ театрѣ.

Странствующая труппа Жураховскаго — это
обломки, остатки и уручки трупъ покоиаго
Штейна, Мютковскаго, Вячеславова, Ерохина,
Петровскаго, Зелинскаго, Рыкановскаго и дру-
хихъ; отрывки не бестащіе, не великіе, а такъ
себѣ ничего, и по которымъ вы накаъ не соста-
вѣте правильнаго понятія о цѣломъ, отъ котора-
го они отторгуты.

Театръ, на которомъ эта труппа давала свои
представленія, превращенъ изъ хлѣбнаго сарал,
глѣз, зимою, рѣшительно нельзя высѣдать отъ
холода, не подвязавъ умей и не надвѣ шубы, а
хлѣбомъ отъ жара и лухоты. Ложи, кресла и самый
входъ въ театръ до чрезвычайвости неудобны.
Освѣщеніе постоянно бѣдно, такъ, что въ пер-
вый представленія было почти темно, и только
въ послѣдствій прибавлена люстра въ 12 свѣчъ,
и салыны свѣччи замѣнены стеариновыми; но это
только въ самой залѣ театра, а въ корридорахъ,

оркестрѣ и на сценѣ, по прежнему, осталась
съялъна. Оркестръ, по здѣшнему театру, воволь-
но хорошъ и полонъ. Декораціями же г. Жура-
ховскій не можетъ похвалиться: часто одна и та-
же комната бываетъ пріемною вельможи, каби-
нетомъ ученаго, гостинюю помыбщика, мастерскою
сеслара; а боковыхъ кунысъ у него только двѣ
перемѣны: голубы стѣны съ бѣными колоннами
(для жинки крестьянина, провиціяльного трак-
тира, отецъ вельможи, палать великаго книгъ,
гергиевскаго, королевскаго адвориа) и деревья, ко-
торыя стоять на площадѣ, на улицѣ, въ рощѣ,
саду, щѣ и проч. Но, не смотря на такую бѣд-
ность декорацій, г. Жураховскій бѣлаетъ иногда
пріятные сюриризы публика: въ патомъ актъ «У-
гольно» передъ нами ломали стѣну башни голода,
и песокъ, извѣсть и камни ссылались на сцену; въ
«Парашъ Сибирячкѣ» довольно естественно пред-
ставлена была сибирская эма: снѣгъ сугробами.

["594", "алъ звалъ и вперед по комнатамъ, по временному броскаю украшалъ возлять на своё бюро. На бюро лежала большой лысть бумаги, не разборчиво испанский его руко. Наконецъ он остановился. «Этот Фушъ большой недогодъ» сказалъ он в виологоса и как бы говора съ самимъ собою. Тотомъ он опять началъ ходить не комitat. Какъ и пизъ изъ прасутствующихъ не говорилъ, то опять наступило продолжительное молчание, которое превералъ Нанолонъ, сказавъ тъже ке тономъ: «Да, большой недогодъ, комторъ заслуживаетъ, чтобъ его разстрялъ. Но пускай не думаетъ, что можетъ гратъ мною, какъ онъ игралъ Конвентомъ и Директоріосію! У меня длина рука и врна памать. Меня такъ не обманешь и я не позволю шутить собою. У него есть инструкции и записки, написанныя мною, есть письма, и онъ долженъ выдять ихъ.", "Потомъ, обратясь прямо къ Дюбуа, онъ сказалъ съ большимъ сокochtівіемъ: «Я знаю, что вы гратъ Фушъ, но это ничего не значитъ. Я назначилъ васъ для исполнения важней дъялъ которого особено важно для Фушъ, потому что отъ его навислѣсть звѣздъ его.» Дюбуа хотѣлъ отказаться отъ поручениямъ потому именно, что былъ врагомъ Фушъ. Но Наполеонъ превратъ его: «Я вамъ говорю, что это ничего не значитъ. Вы отправляете къ немъ въ весьма важнымъ порученіемъ, которое не испытъе ного низнотѣльного, между тѣмъ, какъ вы одни можете удачно исполнить его. Надъю въ насъ. Сшумяшѣе-те внимательно. Фушъ, во время управления министерствомъ полюбій, получите мною писемъ и записокъ, написанныхъ мною. Можете ли вы представить себя, что онъ отвѣчалъ, когда я потребовалъ ихъ обратно?—«Что вы самъ выручите ихъ вашему вѣлчеству. —«Эхъ, даайте-те мне договоритъ»! сказалъ съ досадою Нанолонъ, топнувъ воголю. «Онъ поручилъ сказать ли, что скажетъ ихъ всѣ безъ исключения. Вотъ, архипелагъ князѣ Нейшавельскому, который посвѣщалъ съ этымъ порученіемъ въ Ферверъ. Не правда-ли, Бертъ, онъ сказалъ, что не въ мои письма?", "Казъ нивку голово въ знакъ въверованія и пробормота нѣ сколько невнятныхъ словъ. Императоръ продолжалъ: «Фушъ станетъ жечь важныя бумаги! Пускай онъ морочить этимиْ другихъ, а мена не обманѣла! Потому, ударить куракомъ не по стоя, онъ воскликнулъ громomyъ голово: господ.", "«Мои письма его! Я хотѣу получить обратно свои письма! Онъ долженъ возразить ихъ мъ! Послушайте! Дюбуа: Фушъ въ Ферверъ,: Глв запинается приготовленіямъ къ отъвѣздѣ. И отвѣрьтесь къ нему завтра утромъ и потребите у него молмъ измѣнъ—сышленъ, молмъ вмѣшанъ,—всъ письма, коряя я написалъ къ нему,—Но если онъ означитъ мъ то же, что отвѣчъ князю Нейшавельскому?—«Тогда передайтесь его десаты жандармъ и точасъ отправить въ Венсенъ, къ его другу Увару.»—Простое, ваше величество, что мною навзать, какія бумаги долженъ я требовать у него. —«Вы приры; я уже началъ составлять имъ списокъ; вотъ онъ.»", "Дюбуа. долженъ былъ съвѣтъ въ кресла, съ которыхъ всталъ недавно императоръ, перепадъ листомъ бумаги, о которомъ мы уже знаемъ. Императоръ началъ кіятовать, но съ такою скоростью, что самъ убѣдился, что Дюбуа невозможно поспѣть за нимъ. Но съю остановился и сказалъ: «Мнѣ такъ не невозможно кіятовать, какъ и писать самому. Возвмѣть этотъ писокъ, хотя онъ и пеполонъ, а все-таки будешь вамъ позеленъ. Притомъ же, аъло очень просто: пазечатайте всѣ выбору твъ, который мы нажмусь. Стучайете-те, Дюбуа, отправьтесь поранѣшше, чтобы васъ не предупредить къ ихъ опубликации.", "Императоръ съ въ долго всталъ въ непавожливомъ положеніи, сжимая руку, опрыгнули головы, которыми была кроткаана свинца его кресла. Дюбуа поклонился и вышелъ. Бертъ и Камбасересеръ вышлиза вмѣш. Императоръ итакъ былъ угрожденъ въ размѣшленіи, что не замѣтилъ ихъ ухода.", "Перымъ двадцать Дюбуа было—отправить въ отрѣдъ своихъ агентовъ въ Ферверъ агентъ за зазада за замокъ. На другое утро, онъ отправился самъ, сопровождаемый однимъ сцежикомъ, которому на дорогу объяснить, что ему было аълъать. За каретой его хвали верхомъ четыре жандармъ, отъясѣтъ въ партикулярное платѣе. Было семь часовъ, когда премѣфъ польцій одинъ вошелъ въ свои камъ, въ которыхъ лежало кемерное биты, а язычно-лародосейскій — его природный. Вѣтъ розалѣх Фаралюкъ (въ комедіи «Амъль»). Евгения (въ «Хозяйства» и дура, и гула и умна) и тому подобныхъ —онъ горошко въ розалѣх Фалусова («Горѣ отъ ней»). Горошко въ розалѣх Фалусова («Горѣ от

396

ПУТЕШЕСТВИЕ

ПЕТРА ВЕЛИКАГО

ВЪ ОЛОНЕЦКУЮ ГУБЕРНЮ.

Находясь на мъстъ, которое по имени Петра Великаго названо Петрозаводскомъ, не liability не прелателься размышленіем о великой Государьі основателя, баженной въвчной памяти достойномъ. Кругъ размышленій не облѣданъ! Не одно это мъсто или цѣнный край съвера, но вся Россия, вся Европа, были поприщемъ повиловъ Петра Великаго, а свътъ и въякъ удивляются ему! Если бы такое мноюство дѣлъ совершилось по крайней мѣлѣмъ въ теченіе многаго времени, мысль гечѣ молѣя бы успѣшно слѣдовать за нами. Но когда единый смертный въ половину въяка человѣческаго успѣшно наполнить дѣламъ міръ, въмѣе должны бы являлись одно по другимъ съ такою быстротою, что, сѣдъя за ними взоромъ или мыслію, необходимо признать въ недовольнѣе, намъ нѣзя пускаться въ обозрѣніе, гдѣ, когда и для чего носить въ лицѣ Петра Великаго орелъ всероссійскій. Довольно, если мы замѣтимъ повлѣнія его на одному только горизонтѣ и разсмотрѣть хотя то, что въ здѣшнѣй крае осталось въ памяти Его. Присутствіе Петра I-го въ которыхъ другихъ мѣстахъ уже давно перенадо исторію народныхъ памяти, но о поступѣніи Петровомъ въ Петрозаводскъ и Губерніи, управлямой ныѣ въ сем' городъ, въ исторической совокупности дослѣе, какется, ни писано, ни говорено не было. Чтобы положить какое нибудь начало такимъ сказаниймъ, мы собрали все, что можно было написать объ этомъ при скучныхъ источникахъ мѣстной истории. Мы увѣрljѣли, что для всѣхъ и всѣкаго каждый слѣдъ Петра Великаго самъ событі достоинъ замѣчанія, а тамъ еще больѣ, гдѣ рѣдко бывало Appuchowny тельныхъ и даже обыкновенныхъ путемѣственниковъ изъ другихъ краевъ отечества.

ПРИШЕСТВІЕ І.

Святый герой Невскій былъ съ побдѣломъ на берегахъ Невы, изъ Новогорода до устья рѣки, гдя нынѣ городъ Новая Ладога. Но

молѣя ли онъ или другой кто изъ древнихъ морарховъ нашихъ ближнѣхъ къ Каралиѣ, не знаемъ. Кажется, нѣтъ. Наконецъ въ 1702 году, во 2-й половинѣ августа мъсяца, послѣ тѣмъ край великий Государь Петра I-я, за гоідъ до положенія нового политеханнаго средоточія Россіи въ новой столицѣ! Съ самъ послѣдняго событіемъ, котораго послѣдняго укрѣпилъ, обогатилъ и просвѣтилъ отечества наше, нераздѣльно, какъ мы увидимъ, вовсѣмъ наверхъ сюда Петра поступѣствія. Съ другой стороны, оно имѣлъ связь съ самыми первыми его дѣлами путемѣственниковъ: почему и обратимъ взоръ прежде тѣмъ путемъствія, слѣдѣя уже оттѣмъ сюда по путямъ безсмертнаго государя.

Петръ Великий предтече, чмѣ здѣсь, троекратно былъ гораздо далѣе на съверзъ, — въ Архангельскъ. Въ 1693 годъ извѣолѣлъ онъ былъ тамъ въ первый годъ: въ слѣдующій годъ былъ вторично и путемѣствовавъ моремъ лаже до Соловецкой обнѣтий. Съ какимъ навершенніемъ былъ тамъ Царъ Петъ, въ которомъ солдатомъ сарома его къ сонарствовавшему тогда брату Царю Іоаннѣ Александровику. «Которымъ Государъ Братѣ», пишетъ Царъ Петръ изъ Архангельскаго, «было завѣшаніе полного году по колоны мѣнѣнъ чудотворѣнія Зосииса и Саватіи, и нѣвакимъ слѣдаемъ того обещанія не снесъ, а ныңъ совершеніемъ Божій. «тотъ залогъ содѣралъ, и булачъ въ обещаніи ихъ, чудотворцы вракъ видѣли сподѣся и оттутъ въ всѣкомъ здравіи со всѣми булачими со сноюю». Изъ свѣтными молитвами и поспѣшеніемъ Божіймъ дохъя до города, иона въ 13-й день, «слава Богу, во всѣкомъ здравіи со всѣми булачими со сноюю». Изъ свѣтна видно межа прочимъ, что и въ предшествовавшій году было намѣреніе благочестиваго Государя Царя Петра пошаранно нѣкоторымъ оставили въ прямой для истории, что перваго дальнаго Петрова путемъствія въ Архангельскъ царѣ была только та, что его величество на морѣ и на корабляхъ и иностранныхъ желалъ удовлетворить разгробнѣйшейся въ немъ склонности къ морскому плаванію послѣ того, какъ не только ботки на рѣкъ Яузъ, или на прудахъ на озерѣ Переславскому, и наконечѣ и Кубенское озеро не удовлетворяли склонности къ новой потѣшной разку, отъ которой

— На Вінскомъ приводномъ театѣ съ Пасхи 1840 до 1841 года представлено сельскохозяйственныхъ драмъ, сочиненій: г-ки Еврейсентуръ, Брауна, Гале, Висnerа, Буарро-цельда, приснечка Амаліи Саковской, Девриента, Гуукова, Ремера (Девяграврѣнъ), Лемберта, Браунау, Ремула, Раупаха и Коха. Вовъ поставлены на сцену: «Сафо», «Валленштейнъ», «Инбалънъ», «Натанъ мурдый», «Король Лиръ», «Ромео и Юлия», «Тамлетъ», «Венеціанскій купечъ», «Макбетъ», «Фаустъ», «Донъ Карлосъ», «Жизнь — свиновѣніе», «Донъ Діана». Примѣръ дѣятельности, достойный выражанія!

— Къ новѣшенній чудесныхъ промышленности дѣло отнесли стекляные прокатные колокола. Недавно такій колоколъ вылѣтилъ въ Швеціи. Обимѣть шесть футовъ въ діаметрѣ. Говорятъ, что зовѣнъ его şiше и ленѣ, юмъ зовѣнъ колокола, вылѣтныхъ изъ какой угоднѣ композиціи.

— Знаменятый композиторъ Гайднѣ съ посемь надцати до семнідесатіи трехъ дѣлъ написалъ

вскоръ должнѣ былъ произойти безчеленныі флотъ. Правда, Петръ не могъ не желать этого послѣ тѣхъ удовольствій водохода, какія куслѣя овъ на волнахъ близъ Москвы. Прибывъ на берега съвера, безъ combinedъ, не могъ онъ не восхващаться здѣсь, при видѣ открытаго моря и мноежества кораблей не иностранныхъ. Въ нынѣ выйдѣтъ смѣть днѣй путемъствовавъ по бурной стихіи въ первый приріздѣ; и во второй годъ, посвѣтъ Соловецкаго обнѣтий, послѣ того еще на одинадцать днѣй отправлялся въ море нарочно для путемъствъ и образоваванія себя въ мореходіи: но нѣзя выдѣтъ, питумъ, въ этомъ случаѣ и другихъ намѣреній величаго государя. Петръ былъ уже въ сѣе времени не на Потѣшніхъ. Въ лѣтахъ раннаго его царскаго мужества, желаніе видѣтъ все соющими очами, расположію величаго государя къ предпріятію съ Лефортуромъ дѣлныхъ путемъствій—и преждевѣс всего туда, гдѣ производилось первое торговое сообщеніе съ иностраннымъ еще въ царственныхъ царя Іоанна Васильевича, гдѣ единственный былъ въ настоящее время приходъ иностранныхъ кораблей, гдѣ въ старину принимали слѣдующихъ въ Россію пословъ, какъ гороѣли тогда, изъ за-моря, и гдѣ стоять съверзная царта Россіи, какъ можемъ назвать нормы архангельскій. Въ особенности же нѣзя упитывать безъ примѣчанія, что Петръ Великий, по собственнію его словарю, начатыхъ спокѣшъ путемъствъ по сушѣ и мормъ желалъ освятить путемъствіемъ къ самъ водахъ въ Россіи, по свѣтливѣ единственному! Отечественныі ятловицы гласятъ, что благочестивѣйшимъ садовицамъ наша, за непремѣнный для себя долгъ изъстари считали носить святыя обнѣтии, не только близъ Москвы находящіяся, но и отдаленные, какова наимр. обнѣтие св. Кирилла Бюлозерскаго, Кіевопечерская Ладра и ины. Никто изъ нихъ не бывалъ однако-хъ въ Соловкахъ, по крайней отдаленности и трудности пути. Имъли прочотѣе обичанъ и даже какъ бы правило зѣдить туда борьба московскіе. Наконечнѣ вилыска здѣсь и Царъ всероссійскій, который пролагалъ себѣ звѣдъ новые пути...

(Продолженіе слѣдует.)

МЕЛОЧК.

— Съ разрѣшеніем прусскаго и подъ уравненіемъ королевской Академіи наукъ въ окрестностяхъ Берлина намѣрены устроить зоозопческій садъ.

— Въ Парижѣ вышелъ новый уравновременный романъ, господинъ Ипполитіи Тонѣ (Таuny), подъ названіемъ: «Пішвица». Авторисса недавно увѣрчана Академією за свое сочиненіе «Lajeune Augele».

— Фанц-Алибургъ находился съ своимъ завѣренцемъ въ Тевесбере, гдя недавно ночью выр宣алъ съ его и пошелъ прогуланъвѣ ля улицамъ. Разумѣется, что онъ произвелъ ужасную труду. Полумына разбудѣла наконецъ сторожа елопа, которому уалось привести своего питомца обратно въ завѣренцъ.

118 симфоній, 15 об'дѣнъ, 5 оцѣферторій, 14 піат-пілкианъ оперъ, 4 бойшій ораторіи, 5 пѣвцкихъ куконыхъ оперъ, 364 юштандажкихъ пѣсень, 652 разныі піесы, какъ-то квартеты, квинтеты, концерты для всѣхъ возможныхъ инструментовъ, пѣсни, керковныя сочиненія и т. п. всего,—1178 сочиненій. Вотъ что называется вдохновеніе и трудолюбіе!

Насъ просилъ напечатать слѣдующую объявленіе:

—Авторъ прагматического сочиненія о Ганеманѣ и Гомеопатіи, докторъ Вольскій, въ отвращеніи отъ свѣдѣнія публика, что медицинскіе Совѣти, при министерствѣ внутреннихъ дѣлъ не примѣтъ никакого участі въ составленіи и одобрении этого сочиненія.

Чацать позволется. С. Петербургъ, сентябрія 3 для, 1841 г. Ценсор: А. Крыловъ и А. Одинкинъ. Въ типографіи А. Бородина и Ком.

ЛИТЕРАТУРА ГАЗЕТА
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Среднайтите оболежене, гитайтите! Шискиръ. (Цибискил.

Выходить три раза въ недъю: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цъна головому изданю, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноскою по домамъ 11 руб. 50 коп. сереброй.

6-Е СЕНТЯБРЯ,

СУББОТА,

1841 ГОДА.

САМОПОЖЕРТВОВАНІЕ.

ПОВЪСТЬ В. НОСТЕРЕНКО.

Les hommes ont rarement le courage d'être tout-à-fait bons où tout-à-fait méchants.
Machiavel.

I.

ВЫКЭТЫ.

Третій балъ на """скихъ минеральныхъ во-  
дахъ былъ веселѣе и разнообразнѣе двухъ  
предшествовавшихъ. На него собрался весь  
beau monde — """каго общества, разумѣется  
за исключеніемъ тъхъ, которымъ вздалось  
поправлять свое здоровье и разстравять  
свое состояніе подальше, за границю. Милая  
непривужденность, неподдъячная веселость,  
остроуміе, простые, но изящные наряды  
дамъ отличали его отъ тъхъ душныхъ, уто-

ПРИЯТНАЯ НОВОСТЬ.

Любимый петербургскою публикою артистъ-
пѣвецъ, Германне Брейтины, пожавъ лавры въ
Англии и Германіи, на дняхъ привылъ снова въ
нашу столицу.

КАЛЭЙДОСКОПЪ.

ПРИКЛЮЧЕНІЕ ВЪ ВЕНГРІЙ.

Три дня спустя послѣ отъѣзда изъ Вѣны, о-
динъ барышникъ остановился въ гостиницѣ, ко-
торая, стоя у самой заставы небольшаго городка,
показалась ему удобною и сокойною. Онъ пору-
чилъ лошадь свою особеннымъ попеченіямъ трак-

мительныхъ вечеровъ, на которые "будутъ не
для того, чтобы повеселиться, а для того,
чтобы быть. Волшебные, рѣзвые звуки вал-
совъ Ланнера, Страуса и Лабицкаго давно
уже оглашали пределственный залъ, воздухъ ко-
тораго благоухаъ отъ множества цвѣтовъ,
почти превратившихъ его въ садъ; но тан-
цоры были далеки отъ усталости, и цѣнъ
валъсирующихъ ежеминутно растягивалась
болѣе и болѣе.

— Минскій, кажется, рѣшился закружить
Бонову до нельзя, сказалъ Связевъ, лори-
руя одну изъ партъ: — вотъ ужъ который
туръ дѣлаетъ онъ съ нею, и, повидимому,
вовсе не думаетъ кончить.

— Любовь придала ему крылья, замѣтилъ
Вътринскій улыбаясь.

— Любовь и Минскій; Минскій и любовь —
чудеса да и только! Я привыкъ считать эти
два слова величайшими противоположностям.
Возможно-ли, чтобы онъ, этотъ бичь
женщинъ и влюбленныхъ, наконецъ самъ

тирянаго слуги, осушивъ платье у пылавшаго ка-
мина и потомъ съылъ ужинать вмѣстъ съ хозя-
нольмъ и его семействомъ, которое показалось ему
честнымъ и добрымъ. Въ продолженіе ужина,
его спросила, откуда онъ "дѣтъ, и, узнавъ, что
онъ изъ Вѣны, очень любопытствовался узнать
новости о столицѣ Австрии. Барышникъ сооб-
щилъ все, что зналъ. Когда хозяинъ спросилъ
по какимъ дѣламъ "зѣлилъ въ Вѣну, барышникъ
отвѣчалъ, не подозрѣвая ничего, что "зѣлилъ ту-
да для продажи отличицѣныхъ лошадей, когда ли-
бо видѣвныхъ на вѣнской конной площади. При
этихъ словахъ, хозяинъ украдкою мигнулъ мо-
лодому человѣку, сидѣвшему напротивъ его. При-
"зѣймъ замѣтилъ это, но не обратилъ на то особен-
наго вниманія; однако-жъ скоро ваступило время,
гогда онъ долженъ былъ раскаяться въ своей не-
осторожность. — Уставъ отъ дороги, онъ послѣ
ужина попросилъ, чтобѣ ему отвергъ спальню; хозя-

попался на удочку, на которую привыкъ ло-
вить другихъ! Куда дѣвалась его философія?

— Въ плъну.

— Кто въ плъну? спросила въ это время,
полошедшая къ разговаривавшимъ Желец-
кая.

— Мое сердце, отвѣчалъ Вътринскій, ко-
мчески вздыхая и томно взглянувъ на спра-
гавшую.

— Трудно вършить: недавно сами вы го-
ворили мѣнь, что оно "горѣло!"

— Можете говорить все, что вамъ угодно
но и я, какъ и другой, такъ-же не прочь отъ
сердечныхъ наслажденій; по крайней мѣрѣ,
желая узнать на дѣль, справедливо-ли все
то, что говорено и писано объ нихъ.

— Какъ испытатель?... Ахъ, да! вы не зна-
ете новости? Завтра утромъ, по предсиданію
доктора, огромная кавалькада понесется къ
""". на дачу! Я буду въ числѣ народницъ; —
вы, вързально, тоже не откажитесь присоеди-
ниться къ нашему обществу?

инъ самъ възлѣ со стола свѣчу, проводилъ барыш-
ника черезъ дворъ въ отдѣльное небольшое строе-
ніе, въ которомъ находились авѣх хорошенькія ком-
натки, необыкновенно красиво убраныя для вен-
герской гостиницы. Въ задней комнатѣ была
постлана постель. Какъ скоро хозяинъ вышелъ,
путешественникъ раздѣлалъ, отстегнулъ кушакъ,
наполненный червонцами и, удостовѣрившись,
что кагъ золото, такъ и бумажникъ съ аветрій-
скими ассигнаціями находятся въ хорошемъ со-
столиі, положили ихъ подушку, погасилъ
свѣчку и засунуłъ, благодаря Бога и всѣхъ свя-
тѣхъ за удачу въ торговѣй.

Слустя часъ или два, онъ вдругъ былъ про-
бужденъ стукомъ растворяемаго окна. Припод-
навшлись на постель, онъ увидѣлъ въ окнѣ, нахо-
дившемся прямо противъ кровати, голову и тудо-
ніще человѣка, старавшагося всемъ силами влѣять
въ комнату. Въ то-же время, онъ услышалъ голосъ-

598

— Не иначе, какъ на такихъ условіяхъ, — чтобы предварительно безпехомъ мою участь, и, разумѣется, самимъ прятимъ объ- разомъ: если всѣ вы будете занять здорово-ъемъ, то не обратите на меня никакого внимания, и я умру со скуку!

— Вотъ еще! вы будете разсказывать вамъ о достоинственности您的 мэта.

— Можемъ, если вамъ это вправится, при- числять меня къ антикарвіримъ, не и не исключать тоже къ часла чувствующихъ це- нс-у и прелѣсть — не одинъхъ чувствуютъ и дре- внейств.

— Ну, такъ пригласите себѣ въ сопутствии Бронскую; за нисо-же всегда слѣдуетъ весь главный штабъ ея, который будетъ слу- жить вамъ арієргардомъ.

— Быть такъ. Отправляемся къ ней простое присоединиться къ вамъ, и падередъ утвѣ- ща- щимся, что она отомтилъся къ вамъ за предървые ко мнѣ и похититъ у васъ одного за другимъ всѣхъ вашихъ обожателей, — что бу- детъ не непріятно для меня!.. Хитро! — вос- клиннулъ онъ, глядя на Минскаго, который въ это время прогуловался подъ руку съ межемъ Жовной — честъ и слава Боноу за новое изобраніе, передъ которымъ всѣ паро- вомъ и святописанъ просто яркъ. Посмотрите, онъ открылъ новый способъ охранять свою. Вмѣсто угрозъ, гримасъ, присматри- ваній и прочихъ луностей, вѣка который спо- собы ревнивцы, да вообще и всѣ мужья молоденькихъ женщинъ, — посмотрите, съ ка- кою- ми сюмло обязаныстююе Annamamъ — несчастнаго Минскаго, не выпуска его изъ рукъ своихъ, и тѣтъ не можетъ на него жа- ловаться, въ тѣо время, какъ въ душѣ посы- лаетъ его въ присподнюю!

— Не постигало, куда дѣваль Минскій умъ — въ- соклиліися Желѣцкій.

— А сердце? Сказалъ Вѣтрінскій съ улѣ- бкіою: — на этотъ счетъ вы, кажется, покой- нее!

— Къ какому разряду прижаете отнестись въ отэротъ? сказала Желѣцкал тономъ до- сады, хотѣе внутренню радовалась, какъ при- навали власть ея надъ сердцемъ льба изъ львовъ ***кихъ водъ.

— Къ разряду неполныхъ.

— И такъ, не лучше-ли то время, которое употребите вы на поясненіе, употребить на доброе дѣло: вы на поясненіе, употребить на доброе дѣло: вы на дачныхъ мужу, заставинъ его мѣсто.

— Слауно-сь, и лѣчу стеречѣ Минскаго, особенно-же не давать ему мѣрятѣть красо-

ты Боновой — не такъ-ли? — прибавлялъ онъ съ лукавою узлѣюкою, и всѣзѣ въ радя- танцующихъ.

— Ah! quel mécan suit! воскликнулъ Желѣцкій, обращаясь къ его товарищу, подавъ пижнюю губу и поднялъ глаза къ потолку; но взглазъ, брошенный вскользъ съ Минскаго, оказался, что солено этого злая былъ не совсѣмъ безъ основанія.

— Мг. върноито извѣнить меня, если я на нѣкоторомъ минутѣ умнѣ у него и его собесед- пика, сказалъ Вѣтрінскій, взявъ подъ руку Минскаго и отвода его въ сторону. — Ты въ Долму у меня, сказалъ съ Минскомъ: — за олоченіе, которое, думай, чего-небудь за стоить.

— Ты говоришь загадки!

— Рѣшеніе которыхъ передъ твоими гла- зазмъ, сказалъ Вѣтрінскій, указывая движе- ніемъ глазъ за Бонову.

— Что хочешь ихъ этимъ сказать?

— Что забавлялъ тебя изъ-подъ надзора ревнивца. А, она толь сегдѣ солитъ того, чтобы въ ней биwere въ восхитительна.

— А кто сказалъ тебя, что я люблю-сь въ ней?

— Нужно быть слишкомъ просто, чтобы не замѣтить этого.

— Право? — Одако безъ шутокъ; твое бол- товѣство, пожалуй, надълѣаетъ мнѣ хлопотъ.

— А, ужъ и опасенія андивольтные усил- и. Я считалъ ее такою светой, — и вмѣстѣ тъ одинъ вечеръ она услѣла всрежкитъ голову, да ясныхъ дамъ значительно упадалѣ. О, овъ не простає этой обиды: въ первый разъ увдѣтъ женщинъ и перейти подъ ея знамената, оставшуюся тѣхъ, который добробыр- но сдаются на капитуляциіо!

— Ты знаешь ее? спросилъ Минскій, по- сказывая видъ, буто не обращаетъ вниманія на слова Вѣтрінскаго.

— И очень хорошо. Хочешь, познакомься и онъ попащалъ Минскаго къ креслу Боно- вой.

— Поздравляю васъ съ новою побѣдою, сказалъ онъ ей, подвода Минскаго. — Чест- емью рекомендовать, заклятой врагъ всего пра- хола-го, неумолчный насмѣшникъ, неврѣшующій, однимъ словомъ, Мг. Минскій у ногъ вашихъ. Я бы никакъ не осмѣлилъ открыть вамъ ставленіе его, есі-și бы не рѣшился крѣслять ее и жить только блажен- ствомъ втихомолу. Удивляться вамъ, какъ удивлялся сю минути.

Легкая краска набѣжала на лире Боновой; она поклонилась стоявшему передъ ней Мин- скому.

— Не тута, разсказывай про меня все, что тѣбъ угодно, сказалъ онъ Вѣтрінско- му: — я, можетъ быть, заслуживаю это; но иронію тѣе не смѣтъся надо мною, или я иной?

— Сыште? Ужъ онъ умоляетъ! воскликнулъ Вѣтрінскій, обращаясь къ Боновой. О, что дѣ мемъ, умоляю васъ въ свою оче- редь отомтить ему за то миѣніе о нашихъ дамахъ, которое онъ вывѣзъ изъ-за грани- цы. Есіе-și вы зналъ, какъ эти господа от- высяются къ своихъ соотечественницъ! Онъ думаю, что всѣ наши дамы походя- хи; а потому какъ какламенъ желат- ніемъ ожидая я той временнѣ, когда кото- рая-нибудь изъ окторѣнныхъ приметъ на себя трудъ поослабить ихъ самонадѣлность и доказать имъ всю ниточность яхъ тѣхъ слѣда- вія! Тѣу!... воскликнулъ онъ, отау- лаясь и отмахиваясь платкомъ: —Нѣтъ, не- завидная участь оратора.

Въ этого время защирилъ ритурный кадр- ли.

— Такъ оклеветанный передъ къ въ ол- ной надлѣдъ састралавіе къ беззастрахо- тно-момъ, осмѣляваюсь думать, что вы не откажетесь осчастливить меня своимъ согласіемъ про- тавленія со мною этъ кардія.

— Ах, mon Dieu! какое обширный пригла- шеніе! — воскликнулъ Вѣтрінскій: — однако гля-тъ мо голубой небожительницъ? и онъ скрылся въ толпъ кавалеровъ, спившихъ отыкавшихъ своихъ дамъ.

Бонова встала и молча подала руку Мин- скому.

— Неизлечимъ, хотѣ брось! сказалъ Вѣ- трінскій, подходя къ Желецкой и указывая головою на Минскаго. — Вы со мною?

— Вы плохой оберегаешь, сказала она, слѣдя за нимъ на своемъ мѣсто: — о чемъ это у васъ были такія жаркія пренія?

— Не скажу именомъ потому, что вы сра- гаете отъ нетерпѣнія узнать ихъ: это за Бронскую и ея штабъ!...

Послѣ орнаментарной рекомендаціи Вѣ- трінскаго, Минскій почтю не отходилъ отъ кресла Боновой, не смотря на то, что мужъ ей, по вилливому, не слишкомъ пріятно было это сближеніе.

Вечеръ приближался къ концу, когда Мин- скій, которому нѣкоторое время не было ви-

са толны людей, повидимому стоявшихъ подъ ок- номъ. Невыразимый ужѣ событія губѣ бѣдною не песте- нствовалъ. Считаю событія вѣдѣзбѣнною, не зная что дѣлать, онъ спрятался подъ кровать. Минути спустя, въ завѣршѣ въ охъ окрыпъ въ комнату, и опиралась объ стѣну, шаталась сталъ подходить къ кроватѣ. Какъ на быль усилѣвъ барышицкій, онъ однако-жъ замѣтилъ скоро, — Четверо, это обстоятель- ство не слишко успокоивало его; злодей, ё- къ розно, написаніе варною, чтобы признать себѣ большъ сцемѣности для совершенія убійствъ; при- томъ же, барышицкій въ случае собралъ голова и солѣдѣній убійца, въ случае собралъ, состор- юлъ на поль и растянутый на постелъ, составлѣ- ной нѣ. Нѣскою минувшій спустя, барышицкій усилѣвъ, какъ непріятный гость хранить изъ сей мочи. Испугъ мало по мою начиналъ уте- пать размѣренію, но я приглежій все еще не въ объяснить себѣ этого странного присо-

ніи. Остаю же собиралась выѣзть изъ подъ кро- вати и разбудить, хозяйства гостиницы, чтобы потребовать гурюй головы, когда усилѣвалъ, что наружную дверь отворяютъ осторожно; раздарили шаги; скоро потопили отворы дверь въ спальне и два чудовища, хозяйство исыпъ его, съ которымъ онъ перемигивался за укинѣмъ, явлись на норо- гъ. Остаю сѣву въ другой комнатѣ. Пронем- тель отецъ тихимъ головой. — Четверо, — онъ остав- салъ, отѣчалъ съвѣтъ: — насъ двое — а онъ снѣтъ; притяну- ще-не, онъ не идетъ никакого ору- жія и снѣтъ; послушайте, какъ онъ хранитъ. — Дѣлалъ, что тѣбъ велітъ воскликнулъ отецъ нен- терпѣнія: ера-тъ что-чего разбудилъ его, — би- тись онъ крикнулъ встревожилъ вѣхъ соцѣднѣ.

Судите объяснять барышицкія! Желѣлъ под-

Послѣ минуты укравшія безпѣтія, хозяинъ сказ- залъ: — Дѣло кончено; шиці скорѣй денегъ. — Я ужѣ съмѣлъ къ нимъ подъ пояскомъ, отвѣчалъ сы- щъ: вотъ каконьій кушакъ и бумажникъ. Убійца у- шла. Когда всеопять утихло, барышицкій выполнилъ изъ своего убѣжіща, вскочилъ изъ окна на дворъ и бросился въ мѣстечко, чтобы увѣдомить пов- сцію о сучувашемъ. Бургомистріемъ немедленно была обращена содатники, и ножомъ ножомъ нара- дая, приставилъ къ нимъ, чтобы схватить в- новленныхъ. — Всѣ домъ было объявленнымъ скоп- нумъ: но когда подошь къ конюшкѣ, усилѣвше- шь. Девръ тоточася разломали, и утітъ нашіхъ шалы. Девръ отъ сокрѣмъ разломали, что-чего укапалъ, закрылъ ліно руками и упали на землю. Остаю думалъ, что это привидѣе убѣтъ. Нѣ. Съ труда убѣдилъ въ противомъ. Сважалъ хозя- ней и сына, что отоприялъ насъ, а сына, что отоприялъ мысль барышицкій, что несчастный перерываła горло.

ЛИТЕРАТУРА И ГАЗЕТА

Сдълайтe оболоженie, китайтe! Шкспільгъ. (Цицвѣлины.)

Выходить три раза въ недѣлью: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цына головому издаваню, состоящему изъ 140листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересыльскою или разносякою по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

9-е СЕНТЯБРЯ,

ВТОРНИКЪ,

1841 ГОДА.

САМОНОЖЕРТВОВАНІЕ.

ПОВЪСТЬ В. НЕСТОРЕНКО.

(Продолженiе.)

Она осталась одна. Долго ходила она мол-
ча по будуару, и лице еа, то пылавшее, то
бълное, какъ у мертвеца, обнаруживало бу-
рю, свирѣствовавшую въ груди еа. Нако-
нецъ она подошла къ письменному столу,
схватила съ какимъ-то самоотверженiемъ
поро, сжала рукою лобъ, и начала писать;
но, не написавъ и трехъ строкъ, смила бу-
магу и бросила ее на полъ; взяла другую—
но и ту ожидала та-же участь. Перебросавъ
такимъ образомъ ихъ съ полюжины, въ
изнеможенiи опрокинулась она на спинку

КАЛЭЙДОСКОПЕ.

ПИСЬМО КЪ РЕДАКТОРУ.

Изъ получаемыхъ мною писемъ отъ разныхъ
лицъ изъ провинцій, вижу я, что меня считаю
еще редакторомъ «Сына Отечества». Долгомъ по-
ставляю объявить, что я богъе не редакторъ зato-
го журнала, и никакого участія въ немъ ни непо-
средственного, на посредственного не приняю.
Нужнымъ находу такъ-же объяснить нѣкоторыя
недоразумѣнія, которые могли возникнуть въ чи-
татошей публикъ относительно обязанностей рe-
дактора «Сына Отечества». Журналъ этотъ, по
крайней мѣрѣ во все время моего участія въ немъ,
находился подъ вълѣніемъ двухъ лицъ: издателъ,
которому онъ принадлежитъ, какъ собственность,

креселъ и зарыдала. Минутъ пять остава-
лась она въ этомъ положенiи; наконецъ,
какъ-бы пробулясь отъ сна, поднялась и по-
звонила. Восшла горничная.

— Ступай сейчасъ къ Минскому, и ска-
жи ему, что я яду его къ себѣ завтра въ
одиннадцать часовъ, — слышашь-ли? Да
смотри, чтобъ никто не видалъ себя.

Горничная съ изумленiемъ глядѣла на нее,
не трогаясь съ мѣста. — Къ Минскому-съ,
наконецъ проговорила она, какъ-бы недо-
вѣряла своему слуху. — Ну, дал развѣ не слы-
шшій! Горничная вышла, бормоча подъ
ностъ: — Вотъ, поди съ ними! скромница,
скромница; а посмотрішь — ну, да Богъ имъ
судья!...

II.

СИЗДАНИЕ НОТ'

Надежда Ивановна сидѣла въ будуарѣ, и
глаза еа, красные отъ слезъ, пролитыхъ

и отъ которого зависать средства его существо-
ванія, исправность печатанія и выпуска кніжекъ
въ свѣтѣ, и т, п.; и редактора, завѣдывавшаго
литературною его частію. Изъ этого сѣауетъ,
что каковы бы ни были услѣхи «Сына Отечества»,
бывшій редакторъ по совѣсти не смѣвѣتъ принцать
ихъ себѣ: всѣлкому извѣстно, какъ много субъа-
журнала завистить отъ матеріальныхъ средствъ,
какія ему предоставлены.

А. Никиитенко.

Приближенiе осени у насъ въ Петербургъ но-
знается не столько по дождамъ и газри, сколько
по движению музыкальному. Едва небо нахмури-
лись и вотъ на съверную столицу посыплись гра-
дотъ романсы, пьески, мазурки, кадріли, талоны и
фальсы. Наш композиторы хотѣть усадить намъ
горесть разставанія съ краснымъ кѣтомъ, съ яс-

въ продолженiе ночи, ежеминутно устремля-
лись на цифферблатъ столовыхъ часовъ,
стръяка которыхъ стояла уже на роко-
вомъ числѣ ХІ. Груль еа страшно волно-
валась, и безпорядочныя движения и вздохи
говорили о тѣхъ мученіяхъ, которая претер-
пивала она. Сколько разъ упрекала она себя
въ безразсудствѣ, рѣшалась не принимать
Минскаго, но при мысляхъ о мужѣ, о дуэли,
нерешимость еа исчезала, и она съ новымъ
мужествомъ ждала роковаго свиданія. Но
вотъ входить горничная. Надежда Иванов-
на поблѣднѣла, дрожь пробѣжала но еа тъ-
лу: тавственный видъ пришедшей сказаль
ей все. — Проси! наконецъ прошептала она,
и въ изнеможенiи обломотилась на боковую
синкую дивана. Минскій вошелъ, и, не дохо-
да шаговъ пяти до дивана, остановился по-
среди комнаты, устремивъ на Бонову глаза,
какъ-бы желая прочесть на лицѣ еа, что
долженъ былъ дѣлать. Не свояла глазъ съ
перстня, который, по видимому, разсматри-

нымъ солышкомъ, которое начинає окутыва-
ваться въ ватку облаковъ, и съ зеленью луговъ,
которому осень обдаетъ свою желчью, какъ жур-
нальный опаснаго для себя соперника. Дожді мо-
лють тротуары, вѣтры обмѣтають салы, осень уби-
раєть природу и развѣшиваетъ гараны по небу
для стрѣви зміи, чтобъ строгая гостья не зама-
рала своего бѣдаго патья.

Людамъ экучно! Людамъ горе!

Что дѣлать отъ горя и скуки? Давай пѣть вмѣ-
стѣ съ вѣтромъ, давай валъсировать вмѣстѣ съ
облетѣвшими дистями, давай галюцеровать
всѣдѣ за убѣгающимъ кѣтомъ, за добрымъ, мн-
лымъ кѣтомъ, которое въ нынѣшнемъ году въ
первый разъ въ патвадцать кѣтъ сняло съ васъ
опалу и взглянулъ на насъ окомъ милюсти и те-
пла. Добрые, милое кѣто, дай Богъ ему здоровыя
Оно, по маршруту календара, посѣдъ завтра, въ 7
часовъ и 35 минутъ, отправляется въ дальнѣй

402

вала съ большимъ вниманіемъ, она указала ему на близостной кресла. Съ минутом проложилась молчанка.

— Мевя ждёт на другое свиданіе, скажаю наконецъ Минскій: — конечно не столь пристань; но не устивалась на這種 рисковать свое честь... Однако-же я не буду тамъ; я явился сюда, по вашему желанію... — Все ли что небольшъ въ міръ, чего не приспецъ я въ жертву любви?

— Либовъ! съ гордію спросила Надежда Ивановна съ какимъ-то судорожнымъ движениемъ губъ, которое нелюзья было принятъ въ лыбку, и обводя глазами Минскаго, коморый, не въ состояніи въверджать этого осмотра, съ робостю южниква гладліва рукавомъ пухъ своей шляшы.

— Простите, наконецъ пробормотать! онъ: — я обожаю васъ; но я не счастливый глупецъ, скорче заслуживаюшійся вмѣстѣ, не желаю гнѣтъ. Будьте снисходительныі къ словамъ, которые противъ воли вырываются изъ сердца... Я не имею никакого права говорить съ вами такимъ образомъ, — но... въдь вы сами! Надежда, Надежда! да, люб-ь, потому что я люблю васъ, боговторю... вы сами видите, знаете это.

Положеніе Надежды Ивановны съ минуты вмутылось въ затруднѣвленіе; она не знала, сердиться ля ей на слова его, принять ли ихъ въ шутку...

— Перестарѣла, сказала она: — а не должна сушать этого! Замолчите, если не изъ уваженія ко міь, то, по крайней мѣрѣ, изъ уваженія къ моему званію. Конечно, не приглушеніе могло... вы могли подумать... надялились... намъ нужно объяснить.

Минскій, ошаломленный такимъ вступлениемъ, молча смотрѣть на нее, не знал, принять ли слова ея за alone изъ верхнего колкетства, за насмшьку или въ серьезномъ видѣ. Надежда Ивановна сама видѣла это, и потому рышлась скорѣе объяснить дѣло.

— Не знаю, какъ — принимать мнѣ слова вашъ, сказала она: — но, считая васъ слишкомъ благороднымъ, чтобы подозрѣть въ желаній подвѣстовавшія на самолюбіе такой женщины, которая не подала вамъ никакого

повода обманывать ее, — я отъ души сожалѣе объ васъ. Ни малѣшнымъ кокономъ не обещала вамъ возможности чего нибудь между нами; а потому и надъюе, что эта минута приходилъ скоро укрытие слѣ разсудка. Не смью требовать этого, но прошу, — если вамъ другого мое спокойствие, мое счастье...

— О, все, все готовъ я принести для васъ въ жертву; требуйте моей жизни, чисты, свод-бды... но не перестарѣть любви, събѣть! — о, нѣтъ! это невозможно; это свыше силъ человѣка.

— Если estimated любовь дѣлаетъ разстоятельство съ государствомъ, становится причиною ссоры, разговоры съ лицемъ, которое любятъ, ком-торъ колжны любить, счастіе которого составляетъ собственную мое счастье... Какое имѣете выпытать самовольно становится между сколько и монгъ мемъ, когда я не могу отвѣтить вамъ, — не по одному долгу; — если я любую, обожаю своего мужа, и, въiolto, я не размѣлю никого.

— Въ такомъ случае простите жалкаго безумца, который осмилѣлся надъяться... най-такъ сознаніе... Но возлюбите мѣжъ любимъ весчасцемъ; вы сдѣлали его для меня еще драгоцѣнные; оно замѣнить нес‐
человѣка. — Ежестакъ открыть ваша не пысітьтъ меня; но мысль, что страданія монъ взвѣстите вамъ, крѣмъ пытитъ меня, дастъ мысли на перенесение ихъ. По крайней мѣрѣ вы пожалетъ обрѣтъ съ别的 міь; вы будете знать, что егъ въ міръ существо, совершенно чуждое вамъ, для которого вы все: и влѣздухъ, и пи-ща, и вѣра, и счастіе, что безъ васъ не будетъ и его... Но вы позволите ему не вмѣреннѣ выдать васъ, сышавшіе вашъ голову, чтобы въ вашемъ равнодушномъ почерпать ново-не-смѣшаныe разлюбить васъ; вы не откажete ему въ строку дружбы...

— Я не himю наью на права; даже теперемостѣнное свиданіе допустила я по необходимости, чтобы спасти жизнь моего мужа. Да! я не хочу обманывать васъ, я позволила вамъ притиснѣдка для того-толькъ, чтобы разгрозить ва-ля южное свиданіе; — и если все, свікан-ное вами, справедливо, вы должны теперь

же, здѣсь, дать мнѣ частное слово отказаться отъ вызова моего мужа. Вы не будете стрѣляться — объ моемъ-ли мнѣ это?

— Но честь моя...

— О, такъ — любовь ваша!... Глѣзъ тѣ жертвъ, о которыхъ говорили вы, когда отказываетесь пожертвовать ей пустымъ, ноткотѣмъ предраскулой, — и если бы даже за то предложили вамъ руку дружбы.

— Надежда! воскликнулъ Минскій, въ сѣе сбѣдъ косторга, схвативъ протягнутою руку и прильнувъ къ ней своими губами, — все, все!...

— Благодарю!... Въ это время южнокула ручка у двери, ведущей въ гостиную, и Надежда Ивановна, остановившись въ позиційной своей благодарности, въ недовольный вперила газла въ запертую дверь.

Черезъ въсколько секундъ вбѣжала гор-ничная, бдящая, трепещавшія.

— Сударыня, ахъ, сударыня...

— Что такое?... да говори-же!...

— Баринъ смотрѣлъ въ замочную скажив-ну!

Надежда Ивановна вскрикнула и безъ чувствъ упала на подушки дивана.

III.

ОТДУЖАЛЯЮ

Часто самая душка намереваю, самые благородные помыслы, самые похвальные постиники служатъ свѣту къ обвиненію на-мему, клеймать насъ позоромъ, попра-чать чистыя и добродѣе ми. Свѣтъ не дон-кивается источника, побудительной причи-къ, руководствовавшій нашими поступками; онъ смотрить на одну видимую непричи-нность ихъ, и вычеркиваетъ имя ваше въ из-списки людей, имѣющихъ право на его ува-женіе, большая часть которыхъ, скрывалъ подъ щитомъ причія, безнаказанно гра-знетъ въ порокахъ, которые какътуса имъ такъ ужасными, такъ непропытными или вмѣ-тъмъ, кто, можетъ быть, не имѣть объ нихъ німъ малѣйшія понятія. — Мужъ засталъ Бо-новъ надеждъ съ постороннимъ мужчиною; — онъ бросается ее, — и онъ правъ въ гла-

путъ на зумъ, въ гости къ пылкому скватору! Добрый путь ему! Впрочемъ, не сбрасьте его ровнотѣ, — это извѣстіе календара, а ту из-вѣстія винагда запаздываютъ. Вы знаете, что Григорій заслѣдъ въ своемъ Горѣ отумъ! Мы откроемъ вамъ по секрету, что кѣто-же уже уѣхало съ прошлой патией. Намъ вдругъ — вътвягленіе на Нурѣ и канавы: они покрыты барками съ па-стулемскій домоводствомъ поклочниковъ! Вътвягленіе на заставы и большій домор: шаблагу-мы подняты выше объкновенного, дороги вутъ. не вготы подъ тяжкіе, экономические, вутъ. съ картонками, сомberными столами и опрок-нутыми картирами. Дворъ ятѣ перебаряется на анимія квартыри, унося съ собою, какъ троенъ — горбачіе ерави и дѣлъжникій, отъ которыхъ дѣл-жествуютъ пропозицій объявлены звімъми мигрѣ. Надежда наконецъ въ театъ: радіи, котовъ ятѣмъ походила на старая чечелюсть безъ убія, теперь неполною. Съ горячо съе-мпротъ и слушающі, и г. Гюнера въ Жидовкинъ, — «Асколкову молитву» Верескаго. Даже шар-маны меччелы, въ улицъ! Осень жизнійначалы! Трудолюбный Одиновъ, этотъ нестопащый про-тей на мыльную салонку, половъ пестрыхъ обер-токъ, хорошенькихъ виньетки, затѣйливыхъ на-важе, — которая приманялаюYOUR въ мыль-кальнымъ новикамъ осени. Вотъ вамъ балалъ Цецины (Cacilien Walzer) Страсуca, тотъ самый, подъ который вашопотано такъ много любовныхъ вздоховъ, такъ много мыльныхъ славъ, и столь-ю упошетельныхъ мечтавій въ Павловскомъ воцарѣ.

при вошлѣнномъ смѣчкѣ Германа. Вотъ вамъ та-лолѣ г.Альбрехта, подъ который скажаю въ Цар-сель-Сельской грамоты, лектильскакаписаннаго идома-племени, Маршюссен, Джуемайль, Кристин-та-мей, Ремюна и иорц. Если я въ большую любви пре-рвый подъ человѣческого рода, такъ берите скорѣе! — вотъ вамъ четыре прелестныхъ ма-зурки Александра Фука съ названіемъ Les Elegantes. Малю этого, вотъ вамъ еще три новыя мазурки Еовы Обели. Вдругъ мазурки вмѣстъ въ большомъ ходу нынѣшней зимою! Одиновъ запахъ ихъ очень монѣй и притытъ такъ ловко, что отда-ройной дужче. Но вотъ по разнообразія и фран-цузскій кадръ г. Обели, и какой кадръ? Ка-риль, посвященный чернымъ газламъ (ихъ уех-похъ! И посмотрѣ, какъ умилѣвые, черные газ-лык смотрѣть на васъ съ виньетки! Да при этомъ неподъмѣнъ въ спальне.

Хотъ каменый тутъ будь!

Г. Дгеретъ большой мастеръ дѣлать приманы-чка виньетки на мыльную кадрку! — надо от-дать ему справедливость! А Одиновъ еще больше влядѣтъ мастеромъ представлять потреб-дѣло времени, и дать публикухъ хорошенькихъ писей для салоновъ въ самой изящной формѣ и главной, на самой дешевой вѣрнѣ.

Объ вокальной части, на этотъ разъ показаны-ся талантыльный нашъ композиторъ К.К. Арголь. Онъ издалъ — Приятъте Петербургъ,— состоящий изъ шести романовъ и пьески, съ слова Пукина, Полежаева, Колцова, Лажежникова и Жу-

косяко! Петербургъ върно примѣтъ этотъ ми-ый привѣръ съ благодарностію. Вотъのも пекъмыльнымъ новостю, которая повелѣла на нѣс сѣерымъ мурасурнымъ дѣнемъ, и которая сѣе сенъ перекоменедонить публики. Кто хочетъ имъ-имъ, можетъ арасресоваться въ Одиновъ, въ большую Морскую, пина въ Невскомъ проспектѣ въ домъ Егнеградъ.

—

ПОЖАРНУЮ ОТЪ ЗРЕИТЕЛЬНОЙ ТРУКЕ. О-дачный цинокънъ въ Сев-Маренъ, въ Имъ, гу-сляйвалью по лѣсистому пригорку и смот-ротъ въ зрѣищную трунку на восточную дорогу, съ ува-сюмъ увидать, что пастухъ борола съ разъарянен-го ровиной, которая готова была забодать его. Плохивъ трубу ва кучку хворостины, онъ по-смѣшанъ бѣднѣе съ пригорка и избавилъ нечас-паго пастуха. Какого было я удивленъ, когда, подъ нашъ мѣсто, гдѣ онъ оставался трубу, не вмѣшалъ кучку хворостыи и весь окруж-ный кустарникъ объятыхъ пламенемъ, угрожа-шімъ близкому дѣлу. Егда при his его бѣднѣе съ родомъ и помяг, я посажалъ огонь, принченный, безъ сомѣнъ, эрмитажный стекломъ, на кото-рое удаŭало полуденное солнце.

ВЪДА ОТЪ ВЕМЕТСНЕРЯСТІЯ. Почтенная-ж-ка Бишибоa вляется въ исправительную полнію, въ Парижъ, въ обвиненіи въ почныхъ безноков-ствѣ. При пропозесненіи ея имена, она выступа-етъ впередъ, одѣтая весьма безпородно, но со вкусомъ; ей около патидесатіи пати ять; между

["404", "ческим направлениемъ новейшій времени. Онъ былъ, такъ только сказать, нимейскимъ делаваемъ, съ той же IE, большіе военно-війскіе, чѣмъ разсчета, большіе вознове- нія, чѣмъ разсчета, большіе военно-манAGEMENT, и большіе жару, чѣмъ мысли.", "Эдуаръ Шенкъ, которого привлека- ло- добно магниту, was a female Russian hydrogen- cia scatta, not only the whole of the Russian hydrogen-atom-plant, but also the whole hydrogen-plant, and, посвященію русскому языку, посвященію русскому языку, шеловище, большіе війс, большіе війс, большіе в

ЛИТЕРАТУРА ГАЗЕТА,
ВЪСТНИК НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Сурлаите одоленіе, китайте! Шекспіръ. (Цимбелино.)

Выходить три раза въ недѣлью: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цына годолому издаванію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноскою по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

1-Е СЕНТЯБРЯ,

РОМАНСЪ.

Канъ мгновенный метеор,
Разъ исчезнувъ, не заблѣшетъ;
Канъ потухшій уже взоръ
Жизную вновь не затрепещетъ;
Канъ пиршутый грозой,
Не воспринесетъ дубъ могуцій
И, покинулѣ главой,
Упрятъ не будетъ тучи,

Такъ и сердце, гдѣ давно
Страсти бурыя пылали,
Ужъ когда загашено
Дунонѣемъ печали,
Жизную вновь не расцвѣтеть,
Не забудетъ то, что мило,
И томительно замретъ,
Если горе пережило!

Д. СУШКОВЪ.

КАЛЭЙДОСКОПЪ.

БЕРНАРЪ РОМБЕРГЪ. Этотъ знаменитый
артыстъ, столько лѣтъ владѣшній віюлончеля,
умеръ недавно въ Гамбургѣ на семьдесятъ
первомъ году отъ рождения. Онъ родился въ
1770 году, въ девятѣмъ епископѣвѣ Мюнстера,
и прописанъ изъ фамилий, богатой музыкаль-
ными талантами. Отецъ его, Антонъ Ромбергъ,
превосходно игралъ на фаготѣ; Генрихъ Ром-
бергъ, его дядя, игралъ хорошо на кларетѣ;
авютородный братъ его, Андрей Ромбергъ,
такъ-же извѣстѣнъ былъ какъ отличвый скры-
пачъ и композиторъ. Два молодые артиста, Бер-
наръ и Андрей, были воспитываемы мѣстѣ; оба
они находились въ курфиршеской капелѣ, въ

ЧЕТВЕРГЪ,

САМОПОЖЕРТВОВАНИЕ.

ПОВЪСТЬ В. НЕСТОРЕНКО.

(Продолженіе.)

Надежда Ивановна начала:

«Ты просицъ меня развѣдять объ Боновѣ; сожалѣю, что не могу виолѣ исполнить твоей просьбы, потому что я не засталъ его въ Петербургѣ. Онъ узхалъ, по словамъ швейцара, въ свое подмосковноеiezмѣсть. Если-же вършить слухамъ, которые ходатъ по городу, то, вмѣсто своегоiezмѣстья, предпочелъ онъ деревню Железкой, съ которой будто бы съ нѣкотораго верменіи очень друженъ. Но это одинъ слуха — върнаго сказать ничего не могу. Впрочемъ,

Бонвѣ, до тѣхъ поръ, пока застала ихъ тамъ
французская революція. Въ 1793 году, они уда-
лись въ Гамбургъ, и вступили въ театраль-
ный оркестръ, въ которомъ участвовали до 1795
года. Потомъ они путешествовали по Германіи,
Италіи и наконецъ снова возбратились въ Гам-
бургъ въ 1797 году. Спустя три года, они разлучи-
лись. Бернаръ Ромбергъ предпринялъ ласкѣйшія
путешествія; онъ отправился въ Англию, Ис-
напію и Португалию. Наконецъ онъ прибылъ въ
Парижъ, гдѣ его ранній талант имѣлъ огромный
упѣхъ. Въ 1800 году, онъ сочинилъ ллъ театра
Одеона оперу подъ названіемъ «Don Mendoza». Въ
самъющемъ году, онъ былъ наименованъ проес-
соромъ віюлончеля въ парижской Консерваторіи,
но въ 1803 году онъ оставилъ эту должность, за-
нялъ мѣсто перваго віюлончелиста при прусскомъ
адворѣ; но онъ отказался и отъ этого мѣста въ 1810
г., когда Спонтини былъ названѣнъ начальникомъ

имѣвъ случай испытать на себя искусство ея
вербовать въ свои поклонники насть, профа-
новъ, думаю, что эти слухи не созьмъ не-
правдоподобны; особливо въ настоящихъ об-
стоятельствахъ Бонова... А Propós, правда, ли,
что его миленькая женка до сихъ поръ еще не
узхала съ ""нихъ волдъ; ужъ въ нѣтъ ли тутъ...»

— И прочее, и прочее, сказалъ Вѣтрі-
скій, вырывая письмо изъ рукъ Боновой.
Что вы теперь скажете о вашемъ любез-
номъ, върномъ, пламенномъ, миломъ супру-
гѣ, въ керту которому приносится столько
вдоховъ и слезъ?

— Это клевета! Вы на мѣѣ видите, какъ
сравнѣлиды эти слухи, на которыхъ основ-
ываетъ свои догадки вашъ прозорливый кор-
респондентъ.

— Вы можете величать или бранить его,
сколько вашей душѣ уголно; но все-таки не
мышаетъ самимъ удостовѣриться въ неоно-
вательности словъ его... Да, къ тому-же, ей
Богу, пора убираться съ этвѣхъ проклятыхъ

капеллы и директоромъ музыки. Въ 1822 или 1823
года онъ опять былъ въ Парижѣ, гдѣ не смотря
на свои пятьдесятъ лѣтъ, удалялъ всѣхъ муже-
ственною, простою и естественною красотою сво-
его исполненія. Онъ былъ такъ-же неоднократно
у насъ въ Россіи и оставилъ самыя неизгладимыя
воспитанія о своемъ превосходномъ таланѣ.
Его игра была свободная, чистая, олушевленная,
и когда онъ преодолѣвалъ трудности, то наивное
и смѣшоеся выраженіе его воззюономіи еще бо-
лѣе доставало удовольствія слушателямъ, восхи-
щавшися его талантомъ. Въ 1837 году онъ ла-
вѣлъ послѣдній публичный концертъ въ Гамбур-
гѣ, гдѣ онъ и умеръ. Его братъ, Андрей Ромбергъ,
умеръ еще въ 1821 году, оставшись послѣ себя де-
сантъ человѣкъ дѣтей. Вернаръ Ромбергъ усіно-
валъ одного изъ нихъ, Куприанą, которыйъ часто
сопутствовалъ ему въ путешествіяхъ, и по смер-
ти его сдѣлался насѣдникомъ его таланта.

1841 ГОДА.

407

рые ръшлись выъсть съ вами наслаждающіеся прелѣдцей сельской жизни.

— Ну, что у въась новаго, сказала Желѣцкая, не отвѣчая на слова Надежды Ивановны: — что Манскій?

— Что-то освобожденъ дъалось съ лицемъ Боновой: онъ глахазъ еа горлъя, какой-то чуднымъ: шеки те пытались, и копрывались бѣдностью; терверость еа видьмо нечезала. И вотъ предательницы слезы задрожали на еа ръсніщахъ; бдѣзelnый стонъ вырвался възг друи, — она зарыдала.

— Что съ вами, Надежда! воскликнула Желѣцкая, съ чpartiemъ възъя еа руку и гляд ей въ лицо.

Бовова силилась говорить, но рыданія загуляли слова еа. — Отдайте мѣс его! наконецъ воскликнула она, и почти безъ чувств упала на спинку креслѣ.

— Кого?... Боже мой! я пошлю за докторомъ!..

— Онъ здѣсь, не обманавіть меня; онъ здѣсь! — Кто?

Надежда Ивановна вскочила въ креслѣ съ стала передъ Желѣцкимъ измѣрѣ ее глахазъ тягрыцъ. Желѣцкая не выдержала этого возглажда. Выаш слова такъ странны, промбормотала она: — могу ли я вамъ оdtmad ею!

— Да, можете, можете! Ахъ, сжалѣтесь на-дно мою!... я люблю его... я умру безъ не-го... я невинна, невинна... — Она была въ себе; горестъ лишила ее разбужка.

— Успокойтесь, что ради Бога! Общайтесь вамъ съдъдѣтْ все, ради Бога! — Въсшѣе вамъ все объясните, — но теперь, — она позволила и приказалася людямъ перенести Бонову въ свою спальне: сливное волненіе груре лишило ее чувствъ.

(Окончаніе въ сълдующемъ нумерѣ.)

ДУЛЪ
НАПОЛЕОН
БОВАПАСАМ.

Говорятъ, что Наполеонъ былъ геній; я въръю этотъ отъ души, не хочу итти противъ приговора вѣка. Говорятъ такъ-же, что онъ съ удивительною проницательностію умѣль вы-

пріятной ташивы, парстовѣющей въ городѣ и его окрестностяхъ, не смотрѣя от огромного роводаленія. Впрочемъ, въ Амстеландѣ есть особый рода біагры, върно избраженіе голландскаго рода — экипажа покопался не въ колесахъ, а въ по-зюшахъ, медленно скользящихъ по улицамъ безъ сортовъ сенаторовъ и гумъ. Въ нихъ запрещалъ однѣ только лошадь; кучеръ идетъ подъ, держа въ рукъ, вмѣсто кнута, куску сукна, напитанный масломъ. Время отъ времени онъ суетъ его подъ полозы, чтобы облегчить ходъ сапей и вмѣстъ съ тѣтъ лошадь. Можно оббразить себѣ, какую надзидательную картина представляетъ подобный способъ здѣсь. Это живое: festina lente.

ТУЛЬГЕ РЕГНОВА ВЕЛИНГНТОНА. Герольдъ Велингнтора 72 года; онъ росли въ 1769 году, 1-го мая. Тутъя его столь-же дѣлалъ, какъ и разнообразила. Вотъ онъ: Артург Колей Уелессей, герцогъ Велингнтора, гран-маркиза и виктора Велингнтора, маркиза Ду-ро, баронъ Дуро и Уелессей, юрѣлъ-губернатора Сатемтонскій, губернатора Товерна, герцог-Витторіи, маркиза де Торресс-Верда, гран-маркиза въ Пуртогаліи, герцогъ Роза, Маркияры въ Пуртогаліи, герцогъ де Роза и Шавгінгона, въ дольм'Грандскій, испанскій грандъ перваго класа, герцогъ и князь ватерлоскій, въ Нидерландахъ,

бирать себѣ достойныхъ сотрудниковъ на об-широмъ попрѣ своей дѣятельности; со-лашаніосъ и съ этимъ; posterior, я, человѣе дѣятельнаго столѣтія. Говорятъ еще, что Наполеонъ върилъ колдинамъ, куедскамъ и гадальщикамъ... называлъ своихъ лич-ныхъ враговъ измѣнниками, врагами отече-ства, дрались на ними на дуэли за пусть поз-дозрѣнія въ измѣнъ республикъ и прочая, и прочая... Этому не върю, ръшительно не въ-рю, хотя бы это мѣнѣ ровили французы, которые знали Наполеону какъ французовъ Вандомской колонны, знаютъ лучше меня. Я на то своя причина. Вы согласны со мною, когда прочитаете слѣдующій раз-сказъ одного патріота, почтеннаго соотече-ственника геніального императора. Тотъ раз-сказъ-нѣчто въ родъ преданы старины глу-бокой, вотъ онъ:

— Въ 1800 году, въ одинъ октябрскій день, Наполеонъ, министръ полиции Фушё и от-ставной членъ совѣта Матѣ, разговаривали о дъвяхъ рельгійѣ въ Франціи.

— Хорошо бы, сказалъ между прочимъ первый консулъ: — составить подручный съвѣтъ въ връзкахъ на насъ, то есть, об-цій обзоръ разнохозяйскіхъ понятій на-рода, изъ которого можно было видѣть, въ какомъ составіи нынѣ находался религіозный, суеверный и мистическихъ духъ Франціи. Для этого стонъ только съдѣдѣнія къ суев-рнымъ обыкновеніямъ и народнымъ по-вършлѣть. Этотъ трудъ поручалъ я вамъ, гос-подинъ министръ, въ полной увѣренности, что выслѣдите очень много любопытныхъ вѣжныхъ критірій.

— Немедленно пусться въ изъслѣдованія. Фушё нечего не бабыть, начавшій съ пред-сказателей, фокисковъ, до колумъ, въ-шуновъ и ворожей включительно. Агенты этой интервенціи коммиссія со всѣхъ сторонъ присылали донесенія къ дѣятельному Фушё. Въ одиномъ рапортѣ, между прочимъ, допостовѣлъ как-какомъ-то низкое-нормандское крестьа-ний Капіи, который очень удачно предска-зывалъ будущее и пользовался большою од-зверѣнія, не только въ своемъ окруждѣ, но и въ цѣлой Наженномандской области.

Первый консулъ собиралъ, въ то время, съ особенностью заботливостію въсямайшія

герогъ Брююмоскій, во Франціи, императорско-королевскій астрицейскій, императорско-россійскій, королевскій-испанскій, пуртогалскій и бѣштійскій фельдмаршальъ, шефъ императорско-россійскаго консультанта и 4-го императоро-королевскаго австрийскаго линейнаго пхот-нога.

— Въ Брессельской газетѣ напечатано съ бѣд-нѣе: «Извѣстіе плавчая вкомплексівъ, Карла Майеръ изъ Санктпетербурга, нѣкоторыхъ веренія уже находился въ Брюссею. Объ исларѣ въ всѣкою копчахъ собралія артистовъ, между прочимъ въ высокій скрыпачъ Беріо. Майеръ репенат-ралъ свой концертъ въ оркестровомъ обсерра-торіи. Вѣсъ артисты, присутствовавшіе на рене-тии, были воскликаны прелѣмъ его сочиненія. Г. Майеръ передъ отъѣздомъ въ Паврижъ, соглас-алъ дать большуюмумуму мѣрѣчетку.

— Нѣкоторые историки писали, будто Карлъ У-мѣсъ мысленно соединилъ Дунасъ Рейфомъ. Ны-нѣ, говорятъ, этотъ проектъ предпринятъ Баварі-ею и если въ самомъ дѣлѣ онъ примется за него, что нокено вмѣстѣ соревнованіе между державами-мансарскаго союза, для которыхъ представляютъся явныя выгоды отъ канализаціи Рейна съ

подробности о необыкновенной людяхъ, породныя какимъ-нибудь образомъ приобрѣта-лись вляяне въ толпою при тогдашнемъ политическому кризисъ, приходившемъ къ концу.

— Мѣнъ бы хотѣлось повидаться съ этимъ чудакомъ, сказавші онъ министръ поліции: — нелзя-ли пригласить его въ Паврижъ.

— Очень легко, отвѣчалъ Фушё: — черезъ три дня онъ будетъ здѣсь; но я божью, что мѣно напрасно истратимъ дорожные расходы на этого человека.

Наполеонъ не возражалъ и занялся важній-шій эпидеми. Слѣ дѣ тъ поръ онъ не вспоми-налъ большъ обър орискомъ мужкъ. Фушё ду-малъ уже, что первый консулъ совершенно объ немъ забылъ, какъ однимъ утромъ ло-кадывають ему, что привѣсилъ колдинъ изъ Орнской провинціи. Фушё донесъ объ этимъ Наполеону, полагая, что тѣо конченно уди-вится нечеланному гюсто.

— Позовѣте у меня, сказавъ спокойно Наполеонъ своему министру.

Привели Капіи. На первый взглядъ онъ по-казался бы грубымъ и непонятливымъ му-жемъ, но, присмотрившись подъ грубою обо-лочкою святаго и дальновынаглой мау. На открытии и возвышенномъ чель лома. На откурга was свободная, могучая душа; его вы-давшійся носъ въ шврокомъ ноздларъ показ-ывалъ самое чудное обоняние; а въ его вы-стрыхъ, орлыхъ глазахъ видна была глу-бокая проницательность и сложная смѣти-вость.

— Гражданы! говорятъ, ты предсказы-ваешь будущее? спорсілъ Наполеонъ.

— Да, немьжко, гражданній консулъ, от-вчалъ Капіи на низкое-нормандскомъ нар-ційѣ. — Если вамъ описался мѣна куедскіемъ, такъ нечего гřebra таить, я така маркаю кое-что, мастеръ гадать, хоть побожиться, нелгу.

— Впрочемъ, тѣбе еще не чьмъ похвастасть-ся, любезный.

— Э, господинъ первый консулъ, куда намъ хватаетъ? Мы такъ себѣ. Я не мастеръ пускать слова на вътеръ.

— Какъ онъ дерзко шутятъ, сказавъ Наполеонъ-го тихо Фушё: — Впрочемъ я нисколько не дивуюсь этому; я ожидалъ въ немъ орги-гинала. Оставьте-ка васъ однихъ, Фушё; я предоставлю себѣ удовольствіе обичнѣдъ всѣ

Дунаемъ. Должно замѣтить, что съ нѣкотораго времени въ Германіи существуетъ особенность въ всѣмъ предшественіи, изъмѣшавшійся сущестовенную, коммерческую пользу. Безirsерѣвымъ нѣмкіею журнала возбуждаю и плю калай, или воной линіи парохода, или ваконецъ о пред-пріятии новой нежилой дорогой.

— Въ вышнѣшнемъ году сѣлахъ въ Маріупольѣ нѣмъ вышнялъ оттиска за руку поднечнаго масла, которою обратяю обще вниманіе него-аціанъ къ важности потребленія и сбыта этого продукта загерманей, и теперь въ Маріупольѣ за-готовлено уже этого масла къ от направкѣ въ вы-шнѣшную навигацію больше 3,500 пудъ.

ОТЪ РЕДАКЦІИ.

Въ редакцію «Литературной Газеты» приходится писать за жалобныя вепленѣные «Газеты», соз-татъ деньги за нее были внесены еще до явна-мъ рѣща нынѣшнаго времени. Ихъ самыхъ пи-сомъ и по справкамъ выставить, что подпись и деяны на эти экземпляры приняты не въ «Га-тетной Экспедиціи С. Петербургійско-Потам-тата» и не въ «Конторъ Литературной Газеты»

408

его пултха. Фушё удалился, а Наполеонъ, обращаясь къ Канію, просилъ его съ улыбкой:

— Какъ ты колдунъ, мосей Каніу, то, безъ
бочнія, можешь угадать, за чьмъ тебя сю-
да привезли?

— И, Господи твоя воля, какъ вы меня мо-
почите? Мон глаза зорки, а все таки не сто-
ять того, что бы за нихъ дорого платить.
Вамъ хотелось извѣдать мою удалъ въ га-
дань, вотъ и посадили меня въ карету,
да и привезли, куда слѣдуетъ. Ну, ладно, за-
гадайте мы загадку, я отгагаю безъ запин-
ка, какъ Богъ свѣтъ, отгагаю. Ну!

— Еще разъ спрашиваю тебя, за чьмъ ты
здѣсь?

— Родимый мой, первый консулъ, напе-
ред говорю вамъ, не скажу на словечка, ес-
ли не покажете мы ладони львой руки.

Наполеонъ потянулъ свою бдую, ны-
чную руку колдуну, который взялъ ее съ ви-
домъ знатока, ошупалъ всѣ ея суставы и
жилки и потомъ съ какимъ-то одушевленнѣ-
емъ вскричалъ:

— Эй! эй вотъ диковина! Вы съ лобдрыми
внуками хотите отцу посвятить кого-то къ намен
святѣшьему отцу и славное кѣдько затягіе.

— Что ты хочешь сказать? вскричалъ Нап-
олеонъ, вырывая у него свою руку.

— Тыше ѣдешь, дальше будешь!... Вами
верди крѣвки на ухо?... Я говорю вамъ, я,
колдуны Канію, что вы хотите пришутъ к
рукамъ своимъ папу, разумется не безъ при-
были для нашей матушки Франціи.

Наполеонъ, страшный охотникъ до всего
чудеснаго, не разспрашивалъ больше вѣщу.

Нормандскаго пророка отстиналъ очень
холодно, но министръ вѣлѣлъ содержать его
въ Парижъ на свой счетъ. Говорѣвъ между
Наполеономъ и папою вскругъ былъ поди-
сантъ обоиими дворами. Большая часть воен-
ныхъ генераловъ, жскихъ въ это время въ
Парижъ, явно изъявляли въ своемъ неудовольствіе
противъ этого акта. Нотому-ли, что мы смо-
трѣли на этотъ трактатъ, какъ на оскорблен-
ніе и упрежденіе своей пропедемой славы, ли-
потому, что они видѣли въ этомъ первую пру-
ветку Наполеона стать на высшую ступень
емнаго величины, чего не возьмется сдадать
ему одна воинская слава, пли наконецъ по-
тому, что завистливое соперничество разре-
зительно въ нихъ киplusшь и, казалось, я-
зестокая измѣнѣ готовила счастливу Напо-
леону самую страшную участь. Однажды, сре-


ди этой политической бурры, когда Фушё пе-
ребралъ въ умъ своемъ всѣ возможные сред-
ставъ къ открытію заговорщиковъ, къ нему
неожиданно является нормандскій колдунъ,
о котором онъ уже почти совершенно за-
былъ.

— Господинъ министръ, сказалъ копор-
тымъ тономъ Каніи: — пора бы намъ отпустить
меня на родимую сторонку; а въ Парижѣ я
не жилецъ; мое дѣло крестьянское, куда намъ
таяться к горячеганамъ.

— Да что же ты будешь дѣлать на своей
родинѣ?

— Въ Парижъ мы не ждите. Здѣсь заты
слишкомъ широки въ холу.

— Развѣ ты знаешь что-нибудь? спросилъ
съ живостію министръ, праенельный тономъ,
съ какимъ Канію произнесъ послѣднія слова.

— Пресвятая Два! продолжалъ норман-
децъ къ лукавой ульбкой. А когда мы въ
ваше тайные мпюны? Върнѣе насъ и скорѣе
на руку вы никого не найдете.

— Да скажи-же мы, что ты знаешь, ска-
залъ Фушё самымъ вкрадчнымъ и фамилі-
арнымъ тономъ.

— Вскій сверчокъ знай свой шестокъ; не
мое дѣло, господинъ министръ, принимать-
ся за это накладное ремесло.

— Хорошо, хорошо, будь спокоенъ, люб-
безный; понимаю, что ты хочешь этимъ ска-
зать. Твои заслуги будутъ вознаграждены
plus, а пока, вотъ мы не задачаю. Ном помн
ь, чтобы твои показанія не на пескъ были
норьдось, не на водѣ высасы. Подумай объ
этому хорошенье, Каніи, вначе совершенно
аргус яждаетъ тебя награда. Посмотримъ, что
ты знаешь о заговорщикахъ и ихъ на-
мѣреніяхъ?

Канію прежде всего спряталъ въ кожа-
альный машкокъ десять уплировъ, которы
дадъ ему Фушё п потомъ отвчалъ, нѣсколь-
ко горячасъ:

— Жизнь перваго консулѣ въ воло-
скъ. За нимъ слѣдятъ волчи глаза лида лись
хвосты: его приближенные. Эти люди го-
да объявлять войну самому корту!... Око-
да-жъ первый консулъ очень умно слѣдалъ,
рѣшившись на мировую съ его святый-ше-
токъ.

— Все слишкомъ неопредѣленно, возра-
зывъ министръ: — намъ нужны пимена лицъ и
врѣные факты.

— Та, та, те! какъ вы прыткъ! Я-то-то ду-
маю... ву, да ладно, не все-врѣгъ, господинъ
мнѣніе ручкаетъ. Конторѣ «Литературной
Газеты» управляетъ комиссіонеръ редакціи Ан-
дreeи Ивановны, которого двѣтѣльность,
спытаванная честность и аккуратность, давно намъ
извѣстіе. Въ конторѣ можно получить всѣ новыя
книги, тогда что ихъ выходъ въ свѣтѣ и полни-
сявѣться на всѣ журналы, и поручены гг. ино-
родныхъ читателей русскихъ книгъ и журналовъ,

съ уже не въ магазинъ купца Полякова, а в
неко-мъ ПРОСПЕКТѣ, въ ДОМѣ ЛЮТЕРАН-
СКОЙ ПЕТРОПАЛЮВСКОЙ ЧЕРКВИ, тамъ-же,
гдѣ находится и контора «Отечественныхъ За-
писокъ». За вѣрность и точную доставку экзем-
пляровъ, взятыхъ въ этихъ трехъ мѣстахъ, редак-
ція попѣлъ ручкаетъ. Конторѣ «Литературной
Газеты» управляетъ комиссіонеръ редакціи Ан-
дreeи Ивановны, которого двѣтѣльность,
спытаванная честность и аккуратность, давно намъ
извѣстіе. Въ конторѣ можно получить всѣ новыя
книги, тогда что ихъ выходъ въ свѣтѣ и полни-
сявѣться на всѣ журналы, и поручены гг. ино-
родныхъ читателей русскихъ книгъ и журналовъ,

ровъ п, нодавая ему, прибавлять: — Надъюсъ,
что это наконецъ развѣянъ тѣе безымя.

Нормандрей не отъявлялъ ни слова, но вы-
нулъ изъ кармана какія-то бумаги и подалъ
ихъ министру. Это были три небольшія пас-
квилиные книжечки. Въ нихъ заключались
извѣтельность выходки противъ жестокаго
штрана, похитителя верховной власти, бѣтла-
го убійцы Клебера, — колкіе сарказмы противъ
папызма и наконецъ краснорѣчивое воззначеніе
къ матежу и истребленіе существующаго по-
радка; въ этихъ маленькихъ книжечкахъ не
шадили никого. Фушё перечитывалъ нѣ-
сколько разъ этіи пасквили и не върилъ гла-
замъ своімъ.

— Каніи, сказалъ онъ наконецъ, — я вижу,
что ты малой смышенный, но не нужно о-
ставлять дѣла вповinenь сдѣланнымъ; вотъ ак-
ты, рукописи, а вотъ имена лицъ; что-жъ те-
первъ насъ остается узнать? — Каніи молча по-
часѣсъ голову.

— Ну, ну, продолжалъ Фушё, я вижу,
эще ну же помазать привычнымъ масломъ —де-
лѣтъ лудиравъ переше опять изъ бюро ми-
нистра въ карманъ Норманда.

— Эти бумаги, сказалъ тогда Каніи, напе-
чатаны въ Реймсъ; тамъ главная кварты
Береглотадо, главнокомандующаго панады-
гамъ. Эти бумажоки привезены въ Парижъ,
такъ-же какъ и, въ дѣлѣжансь, съ тою толь-
ко разницею что ихъ положили въ ящикъ съ
бřетенцемъ масломъ и привезли не къ биамъ.
Моро.

Фушё тотчасъ же отправился въ Тюлью-
нанакoro сообщъ мѣсячъ Наполеонъ это откры-
тіе. Послѣдній, опасаясь Моро, посылалъ
немедленно къ немъ Фушё съ тѣмъ, чтобы
онъ обещалъ отъ него объяснѣнія. Уп-
спѣхъ этого норученія, какъ можно было
оказать львомъ отчаянія отъ него почти оди-
ми штуками. Узнавъ объ этой неудачъ, На-
полеовъ не могъ удержаться отъ гнѣва.

— Нужно наконецъ, это соперничество
кочнѣ рѣшительно Франція не должна
страдать отъ частной враждыхъ всехъ гра-
данъ. Если онъ въ состояніи управлять го-
сударствомъ, пусть управляетъ. Дѣло надо
рѣшить мпагой. Завтра, въ четверѣ часа
тума, я буду ждать его подлѣ Булонскаго я-
су. Слышите, Фушё? это мое непремѣное
желаніе; сейчасъ-же передайте его генералу
Моро.

г. Ивановъ будетъ выпонять съ вечнайшеюскос-
ростію и точностію. Редакція «Литературной Га-
зеты», не привымальникаго участівъ въ такого
рода комиссіонерныхъ дѣлахъ, можетъ одно-
смѣло отремокменовать г. Иванова публикъ, зная
по опыту, что всѣ требования будутъ имъ исполь-
нѣмъ въ точности, игнослая вышепсывающіе кні-
ги и журналы, могутъ быть увѣрены, что девны
ихъ не пропадутъ, что имъ будетъ доставлена
требуетъ ими книги, а не какая нѣбуду друга,
что цѣны не будутъ увеличены, и проч. и проч.
словомъ, не будетъ сдѣлано ничего такого, что
иногда случается въ ныкоихъ-ныхъ мѣстахъ.

Печатать позволяетесь. С. Петербургъ, сентябрія 10 дія, 1841 г. Цесноріи. А. Кридовъ и А. Очикивъ. Въ типографіі А. Бородиша и Комп.

Същалите одаждене, гитайте!

Шкспоръ. (Цицбелино.)

Выходить три раза въ педъю: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цвя годовому издаванію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноскою по домамъ 11 руб. 50 коп. серебротъ.

15-Е СЕНТЯБРЯ,

СУББОТА,

1841 ГОДА.

САМОПОЖЕРТВОВАНИЕ.

ПОВЪСТЬ В. НЕСТОРЕНКО.

(Окончание.)

Звуки роговъ давали знать о возвращеніи
тостей Желецкой, главою которыхъ был
мужъ Надежды Ивановны. Черезъ полчаса
онъ былъ въ будуаръ Желецкой.

— Ah, bonjour! сказала она, увидѣвъ его
и приглашая рукою садиться. — Что, счаст-
лива ли была ваша охота?

— Плохой охотникъ, тотъ, кто самъ въ
силкахъ.

— Нельзя ли безъ амлергій.

— Но если не позволять говорить прямо?

— И, вързально, имѣть на то свои при-
чины.

КАЛЭЙДОКОПЪ.

Новый способъ уплачивать долги.
—Тессе, бывший сотрудникъ газеты dla Presse,
одинъ изъ самыхъ веселыхъ и умныхъ француз-
скихъ латераторовъ. Онъ получаетъ 400 франковъ
въ мѣсцѣ отъ правительства за сочиненіе поли-
тической переписки для министерскихъ газетъ въ
провинціи. Въ одномъ изъ послѣднихъ засѣданій
онъ спросилъ у депутата Гавена объ успѣхъ за-
кона, предъоженного въ палатѣ. Удовлетворивъ
его любопытству, депутатъ спросилъ объ имени
его.—Меня зовутъ Шарлемъ Тессе. — Съ двумя
съ?—Точно такъ. Чѣмъ могу я служить вамъ?—Гм,
гм, очень радъ, что имѣю честь лично познако-

миться съ вами. — И я такъ-же. — У меня есть век-
сель на ваше имя; вы живете въ такой-то улицѣ?
— Да; но какой это вескецъ? Я купилъ его у ва-
шего саножника; и срокъ ему черезъ два дня.
Журналистъ взумился, но у него въ головѣ
тотчасъ мелькнула мысль. — Почтицѣйшій го-
сполинъ депутатъ, сказалъ онъ законодателю:
— надо сказать вамъ, что я получаю деньги не
раньше перваго числа. И долженъ своему порт-
ному по роспискъ 300 франковъ и ей такъ-же
наступаетъ срокъ черезъ четыре дня. Купи-
те эту росписку и вмѣсто 361 я вамъ предостав-
ляю получить въ министерствѣ все мѣсчаное жа-
лованье мое, 400 франковъ. Я дамъ вамъ довѣ-
ренность. Депутатъ согласился, чтобы услужить
журналисту, но въ самомъ дѣлѣ, чтобы получить
лишнихъ 39 франковъ, и заплатилъ 300 франковъ.
На другой день Тессе изложилъ все приклоненіе
въ одномъ журналѣ, не называлъ, впрочемъ, нико-

— Вы вързно находитесь еще подъ влянчі-
емъ охоты, что хотите разыгрывать со смюю
сцену изъ рыцарскаго романа.

— Въ этихъ романахъ дамы всегда быва-
ютъ снисходительны къ своимъ рыцарямъ.

— Если даже они говорятъ глупости? Но
эти рыцари, кажется, всегда отличались въ
строгомъ выборѣ выраженій, изъ уваженій
къ цѣю мудренности своихъ принцесстъ...

— О, какъ бы желалъ я, чтобы моя была
не слишкомъ тверда въ этой добродѣтѣ!..

— А что бы изъ этого вышло? спросила
Желецкая самымъ навнымъ голосомъ.

— Въ такомъ случае, вы не разсердились
бы на меня, обворожительница, если бы я
заговорилъ вамъ языкомъ, больше неж-
нымъ, нежели тотъ, который допускается въ
обыкновенномъ волокитствѣ; если бы я ска-

залъ вамъ, какъ много принимаетъ участія
сердце въ томъ, что вы считаете за шутку;
если бы я осмѣился сказать вамъ, что одно
ваше слово можетъ сдѣять меня счастливѣй-
шимъ изъ смертныхъ, — при послѣднихъ
словахъ онъ незамѣтно опустился на одно
колько и старался уловить ея руку.

— Monsieur Боновъ, сказала Желецкая
самымъ спокойнымъ голосомъ: — объясни-
тесь!... Смѣшно бы было со стороны жен-
щины сердиться за каждую шутку, сказан-
ную ей молодымъ человѣкомъ, который отъ
бездѣлья любезничаетъ съ нею и осыпаетъ
ее градомъ привытствій и комплиментовъ —
иногда довольно приторныхъ, присовокупила
она съ лукавою улыбкою. — Но какъ всякой
шуткъ есть границы, то вы не сердитесь на
меня, если я буду стараться не подвергать
себя возможности преступить ихъ.

— Смюю лумать, madame, что, не смотря
на всю вашуутельность, вы не нака-
жете меня слишкомъ жестоко за оскорбленіе,

го по имени, и объяснилъ, какъ депутаты при-
жаютъ въ Парижъ составлять законы и занимать-
ся ростовыми оборотами. Разумѣется, что послѣ
депутату уже неловко было итти за леньги и
онъ былъ обманутъ самымъ ловкимъ образомъ.

ЗАМОРСКІЯ ВЪСТЫ, — Датскіе матросы нахо-
дили на Шипцбергенѣ трупы моряковъ, трядѣть
ѣлѣе сохранившиеся свѣжими и нетѣнными во
льѣдъ. Ну, это еще не рѣбкость. А вотъ ужъ это по
мудренѣе. Рыбы и другія холодовровыя живот-
ные даже совсемъ замороженные, продолжаютъ
жить во льку. Бывали прийфы, что рыба совсемъ
замерзала, такъ что ледъ около не должно было
откаливаться топоромъ, и не смотря на это, она о-
живала у огня. Капитанъ Франклинъ упоминаетъ
объ одномъ карпѣ, который 36 часовъ находился
въ замерзшемъ положеніи и, оттаявъ, опять бодро
попыль. Рыбные пруды, въ которыхъ вода вся
превращалась въ ледъ, подвергались весьма незна-

410

единственное вношение которого ваше прелен-
сти.

— Ecooutez, monsieur. Я слушала васъ, по-
ка вы говорили с моно какъ пастушекъ; я
даже сама поддерживала эту шутку, разг-
грыбая роль пастушекъ — это забавляю насъ.
Но когда вы начинаете становиться перед
мною на колъна, хотите что-то мюру и заго-
варяете с моно не шута; то я должна
вамъ напоминать, что я мысль такъ мало уваженія къ себѣ, что
хачоху унзить себя, не говорю уже въ гла-
хахъ свѣта, — въ собственныхъ глазахъ сво-
ихъ; захочу, изъ собственного потреба вамъ безразсудству, оскорбить въ лицъ вашей су-
руги полъ свой, дать ей право при всѣхъ ва-
зыве меня обольствительное чужую мужа, разрушительноею семейнымъ счастій, пре-
ступительноею вдвойной — противъ собственныхъ
възможностейъ и обязанностейъ другъ-
хъ... Полноте, полноте, встаньте иномине, что не въвдя легко, какъ кажется съ перва-
въ. Всѣ вы сержуте на васъ: всѣ муж-
чины одиноковы; хотятъ иметь вылѣпны, но
имуте будущее нѣкъныхъ чувствъ, стара-
тутъ дѣйствовать на самолюбіе, возбуждающіе
досаду, ревность, и какъ скоро усиліе во-
зить женщинъ въ краску, или заставляю по-
бѣдить ее, говоря ей про другую, то уже
думаю, что она готова обожать ихъ. Это
вамъ общаяся тактика; моцъ отчична отъ вашей:
единственнымъ мовмъ желаніемъ было не
опутать васъ своими слѣпьями, какъ обвік-
ленно говорите, но не дать вамъ быть не-
справедливымъ, неблагодарнымъ; открывъ
вамъ глаза, выставлять въ заблѣдняніе. За
что вы такъ оскорбляли свою супругу, броси-
ли ее, оставили въ жерту клеветы и злосло-
го, когда она любитъ васъ, васъ однокъ,
когда всѣ ея мысли и чувствована обращен-
ны къ ея мужу, который въ это время... сты-
дитесь, я краснью за васъ!

— Сударыя! Я молчалъ, когда вы говор-
емъ о себѣ; но когда коснулись жены мосей,
освѣснялись заметить вамъ, что дѣла семей-
ныя...

— Что я не имью права вымащиваться въ
нечѣ, хотите вы сказать? А если я имью его
болѣе, чамъ вы думаете; если я одна имью
—

— Извѣстный фабрикантъ ся talныхъ издѣлій
Завлѣювъ получилъ дозволеніе выставлять на-
надъплѣйъ его фабрики изобразимой государствен-
ной герба.

— Рысакіанія, пренпринятіе г. Александровія
Боблемъ въ шевчарскихъ библиотекахъ и ар-
хіотахъ, изъ яшь, якъ ей не пожелюе розрѣтныхъ
зарѣстовъ. Межу прочимъ, онъ нашелъ Незаднадъ пись-
мъ Абельрао къ Эдимою, вымащѣвъ съ нѣсколькими гам-
нами, написанными рифоманными латинскими
стихами и сочиненными знаменателными сонерп-


возможность убѣдить васъ въ несправѣдо-
вию вашихъ надозрѣній, въ невинности
вашей супруги?...

— Madame...

— Да, я знаю și! Вы застаніе ее надіємъ
съ Минскімъ. Знайте-же, что это свиданіе
есть новое доказательство ей любви къ вамъ;
то, назначая его, она приносила свое доброе
имя въ жерту этой любви, чтобы спасті
жизнь вашу, лишить его возможности драть-
ся къ вамъ.

— Но, позвольте; я имью право потребо-
вать у васъ доказательствъ; согласитесь со
мною, что поврить на слово въ подобномъ
дѣлѣ.

— Невървующій!... Стало быть вамъ необ-
ходимы везде вырѣтъ!... Быть такъ! я могу
датъ вамъ эти доказательства; но знайте, что
только одна дружба, одно уваженіе къ вашей
супругѣ заставляю меня свѣдять это...Про-
читайте! и она вынула письмо.

— Отъ Минскаго! Но что мнѣ въ немъ?... 
воскликнула Боновъ, съ недовуменіемъ смо-
трія на Желецкую.

— Читайте! сказала я, покрасившія съ
ственностью потупивъ глаза свои. То было
любоеховое посланіе Минскаго къ Желецкой,
въ заключеніе которого прослылъ онъ рукъ ея.

— Повривъ мнѣ часта своей тайки, са-
залъ Боновъ, прочитавъ письмо и привну-
ждѣ улыбаясь: — въ, вроято, не откаже-
те мнѣ открыть и остальное.

— Что вамъ еще надоно?

— Вашъ отвѣтъ ему.
Желецкая грозно взглянула на Бонову, но
потомъ улыбнулась, опустила глаза на шитье
всьей косвости и отвѣтала: — Вдоваю въ мои
лѣта быть въ свѣтѣ неудобно!... Съ минутомъ
продолжалось молчаніе. Теперь вы врно-
во улыблись въ своей несправедливости
къ вашей супругѣ, сказала наконецъ Желец-
кая.

— Ноозвъ не могъ онъ, любя васъ...

— Громкія рыданія въ соствей комнать не
дяли ей копнотъ начатой фразы.

— Варваръ! воскликнулъ гнѣво Желец-
кая. — Вы заслуживаете ненависть — не лю-
бовь.

Но Боновъ не слышалъ ее: онъ сжималъ
въ своихъ объятіяхъ рыдающую Надежду.

— Ты не ввршь! повеняла ова голов-
сю, задуваемымъ рыданіеми.

— Върю, върю! воскликнулъ онъ, освісна
ее поцѣлумь! — Прости меня! О, какъ я
ванновать передъ тобою!...

— Не прощайте! сказала шутливо Желец-
кая: — онъ васъ не служить.

Многіе изъ жителей Петербурга о-ю-ю-по
рую напомнѣть великолѣе бала, который па-
валъ Минскій на другой день своей сваѣды.

— Какъ весла сегодня молодая! сказала
одна дама, недавно пріпомяла въ провис-
піи, подходя къ другой, постоянной житель-
ницѣ Петербурга.

— Неудивительно послѣ того, съ какимъ
успѣхомъ умѣла пристроить себя.

— А что, правда-я: я слышала, ты бѣть
ла кака-то исторія... була она любви...

— Двоехъ!... Помилуйте, кто-жъ этого не
знає! сказала столичная, бросая на про-
винціалку насмшійливый взглядъ.

— Двѣ любви за разъ — какъ же это? под-
хватить одинъ францъ.

— Оль-шъ у нея паралельно!... О, stage
женщина до крайности осторожна и вы ви-
дите, какъ умно она дѣйствуетъ: потому что
буду у нея только одинъ чинимѣе, что бы
теперь стало съ нею?...

— Нѣть смынья, что весьма пріятно
имуть какого-нибудь въ запасъ; но не умі-
люю-сь, какъ согласился Минскій итти въ под-
ставныі?...

— Объ Минскомъ рчѣь воскликнулъ Вит-
ринскій, подбѣгая къ кружку. — Аъ, mesda-
mes, умочивъся, умоляю васъ... по край-
ней мѣръ сегодня: онъ такъ счастливъ, что
грѣшно злозумѣшлять противъ него.

— Зависимое счастье, сказала столичная съ
презерительною улыбкою.

— Позвольте, madame, вступиться за мо-
лодую, сказавъ Витринскій: — о, я отъ души
уважаю эту женщину. Знаете ли, что она по-
хрещовала союбою, чтобы составить счастье
другой?

— Уступивъ женъ мужа, потому что самой
взмаuderось выдъ zumать за другого — рѣд-
кое самопожертвователье!...

Какъ злы эти люди — не правда ли?...

ДУБЪ

ПАНОЛЕОНА БОНАПАРТЕ.

ДУБЪ

ПАНОЛЕОНА БОНАПАРТЕ.

(Окончаніе.)

Было уже около полуночи, когда ми-
нистръ отправился въ Тюльери съ этимъ
страшнымъ порученіемъ, которое точчас-
какъ Вильгельма де Шампо въ честѣ лочерей Па-
кфранда; дагѣе Карловинскій генерало-ю-
спѣато-опка, извѣченную изъ одной церхской ру-
кины. Эта различные документы, которые без-
сомънія чрезвычайно интересны, въ непропад-
кѣнномъ времени будутъ напечатаны въ Ві-
biotْbèque de l'école des Chartes, периодическомъ
собрінѣкъ, назначенному предупрежденно для
образованія незаднѣйшихъ памятниковъ лите-
ратуры.

— Въръ, свирѣпствовавшія 18 юля въ Герміанѣ, не пощадилаичецкій. Такъ Лібенштейнскій округъ не перечѣзъ нее свѣдѣніе генералія-Лютерова дуба, обозначавшаго мѣсто, на кото-
ромъ 14 мая 1524 года Маршанъ Лютера, кото-
рѣ шалась съ Вормскаго сейма въ Виттенбергъ, былъ
заполненъ пятию замаскированнымъ речникамъ, и отведень въ Вартбургъ. Пень этого дуба давно
же скучнѣе внутри, но вѣтни съ прежнему
простирались еще далеко. 27 юля остатковъ держа-
были перевезены для храненія въ Штейнбахскую
серковь. Межу присутствовавшімъ при этой ре-
пероміи находились такъ-же потомъ Лютера изъ

державъ его отца Мера. Небольшой ющая-на-
рока, об-
сажавшіе молодыя деревни и посреднѣй ея сма-
мейка, приглашающая устала гутніка къ ото-
ховенію, а близъ нея источникъ свѣхей волы —
— потѣ памятникъ, который отвѣный будетъ обо-
значать мѣсто, на которомъ стоялъ свидѣтъ ве-
личайшаго происшествія XVI-го столѣтія.

— Занемутый романистъ Купертъ написалъ во-
грызъ The Deerslayerъ, который очень богатъ
занятельными описаними. Всѣ английские жур-
ны наперерывъ хвалѣлъ его.

— Въ английскихъ газетахъ разсказывали, что г. Брюнель, строішій тунель подъ Темзою, побылъ объ закладъ, что проѣ>bъ бѣтъ на паровозъ, менѣе некажа въ сто минутъ, по желѣзной дорогѣ изъ Лондона въ Бризто, что состоялся 120английскихъ миль. Занемутый французскій имен- вызрѣгъ закладъ. Онъ проѣ>хъ> обърѣ- ленное пространство въ девяносто минутъ. Брю- нель самъ управлялъ пароходомъ.

—

411

же былым сообщено генералу Моро. Въ слѣ-
дующей день, на самом разговорѣ, Наполе-
онъ отправился к Булонскому лесу, сопро-
вождаемый только Раппомъ и Савари. Скоро
ависся и Моро, в сопровождении своего
адъюната Ратателя, и своего медика и друга,
доктора Берве.

— Я сюда авися по вашему повелю, сказали онъ первому консулу. — Осмѣясь сказать, что мы очень смѣшны показалось ваше предлаженіе, и въ самомъ лѣ, кому не покажется страннымъ, что два генерала рашаются перерѣзать другъ другу ворицомъ изъ какихъ-то пустынъ донысъ восторгомъ.

— Но, превралъ Наполеонъ, эти донны
очень важны, потому что дюло влетъ о без-
опасность республики и благополучіи Фран-
ціи. Давно уже вы искали случая низвер-
нуть меня, и можетъ быть самымъ безпеч-
нымъ образомъ. Хорошо-же, теперь пред-
ставился вамъ прекрасный слуханъ, лучше
дѣлъ, чмъ... Нѣтъ, сказалъ онъ послѣ ми-
нутнѣе молчанія, я не хочу говорить всего
что знаю!

При послѣднихъ словахъ Наполеона, Моро судорожно схватались за рукуъ своей шпаги; первый консультъ сдъалъ то-же.

— Еще однажды свидѣтельствую вамъ мокъ
преданность и уваженіе и протестую противъ
вашего намъренія.

Наконецъ Наполеонъ, послѣ минутнаго раз-
мывленія, сказалъ:

— Хорошъ, я положусь на ваше слово, и
если вы увѣрите меня честью, что я оши-
баб myself.

— Клавьусь всѣмъ для меня сващенымъ, и
вашъ выбирайтесь, возразилъ съ живостіемъ
Моро.

Въ это время появился Фушё въ сопро-
вожденіи норманды Капіу, главнаго винов-
ника звѣязANTEВА: сорсы.

— Я прибывъ сюда съ тѣмъ, сказалъ ми-
ніствомъ, чтобы доставить вамъ новая дока-
зательства...

— Не нужно, превралъ его первый кон-
сультъ — я възьмę честное слово съ генераломъ
иникакія доказательства не принудать меня
возвратить его назадъ.

При этихъ словахъ, онъ протянуłъ свою
руку Моро, который пожалъ ее съ чувствомъ,
и сказалъ:

— Судьба наша довольно странная: что
скажешь намъ, что насъ ожидаетъ въ буду-
щемъ...

— Что до этого, отвѣчалъ первый кон-
сультъ, что я знаю про свою чусть столько-же,
сколько вы; но, прибавилъ онъ съ улѣбкой,
изъявляя на приближаніягоса Капіу, вотъ
человѣкъ, который очень искусно предсказы-
ваетъ будущее. Моро, окинувъ однимъ взо-
ромъ норманды, сказалъ съ недоверчивымъ
жестомъ:

— По наружности этого знахаря незла
заключалъ, чтобы онъ изъмѣнъ по розохъ.

— Я неведаю, произнесъ гордо Капіу: —
— что мы въ немъ за находка? Вотъ вамъ,
примѣромъ сказать, къ вамъ прию-
дилось бы, если онъ бѣдно, привначалъ лѣтъ
тотъ проклятый порошокъ совсемѣ пере-
вѣся.

— Онъ какъ himself許 погулъ, меня,
сказавъ Моро презрѣательнымъ, но встрев-
ежнымъ голосомъ.

— Право, вътъ, возразилъ Капіу: — зачимъ
пугать? Я только чтѣлъ сказать, что порохъ

прочнѣнъ вамъ гораздо болѣе зла, чмъ
мнѣ.

— Прочь отсюда, глупѣпъ, сказалъ суро-
во первый консультъ. Въ душѣ, однако-жѣ,
онъ радовался предсказанію нормандскаго
крѣпливія к генералу Моро.

И такъ Наполеонъ дрался съ своими не-
другами на дуэле, для блага Франціи въ-
рилъ колунамъ и держалъ ихъ у себя подъ
рукою на всякой слуханъ — для блага Фран-
ціи!.. Жаль, что не срицѣлъ пута Ка-
піу о своей будущей участи для блага Фран-
ціи! Но мы не кончили еще занимательный
и праводовѣдный разсказъ возопіятеля.

«Прошло тринадцать лѣтъ; 26-го августа 1813 года, у воротъ Дрэдена грамѣли пушки. Дюло шло объ отмеченьі за безпечность французскаго войська, претерпѣшаго сильное пораженіе въ предлажахъ Россіи и вмѣсть объ отвертěніи втornеніи непріятеля въ французскую землю. Битва была продолжительная и жестокая, не наконецъ французы объявляли полемъ сраженія. Подъ конецъ это гоковаго дня, два генерадра привели въ главную кварталь красивую американскую сукаку. Они нашли ее на небольшомъ воз- вышеніи, покрытому тупами непріятельскихъ виновъ и не могли е ее стащить съ мыслою и уvestи съ собою до твъръ порз, пока не захватили вмѣсть какой-то сапогъ очень странной формы. Судя побогатому крашенію, который былъ покрыть тѣтъ сапогъ, можно было предполагать, что онъ принадлежалъ какокамъ-нибудь важному личу, потерявшему ногу во время сраженія. На сапогъ находились яма и адредъ юріяскаго сапожника, а на охотникъ собаки была явственна надпись: Я принадлежу генералу Моро.»

Странно однохъ-жѣ, почему я теперь
принадлежала сапогу, а не настоемъ хо-
зяниу; препятствій бежать ей за раненнымъ
Моро никакихъ не было.

Быстро распространилось это извѣстіе въ
войскъ, но офицеры, находившиеся при На-
полеонъ, някакъ не хотѣли вмѣрить, чтобы
Моро находился въ станѣ непріятельскому.
Вскорѣ исчезло всѣкая сомрецкіе, въ-ъмѣ
встрѣмъ сухомъ, что Моро при концѣ того
дня потерялъ лѣвую ногу, который оторва-
ло ему родное ядро.

ТЕАТРАЛНАЯ КРОНИКА
МОСКВЫ.

ПРИЗДЗЕ КАРАТЫГИНЫХЪ (*)

Въ пыръ г. Каратыгина видно умное и от-
четное изученіе ролей, и тамъ, гдъ набя-
леденіе, изученіе, или извѣстные исторические
факты могутъ отчасть мѣнѣть творче-
ство. Г. Каратыгинъ прекрасъ. Вотъ по-
мею онъ такъ превосходѣнъ въ «Заколован-
номъ домъ», когда играетъ Людовика XI.

(*) Мы охотно исполняемъ желаніе поthenченнаго
критика и повѣшаемъ его статью въ «Интернату-
ровой Газетѣ» въ полнѣ убѣдлѣніи, что всѣйшій
вовій звѣлялъ на искусство человѣка мыслящаго
долженъ принести пользу искусству. Въ то-же
мяхъ должны сознаться, что во многомъ не
согласны съ миѣніемъ г. критика на счетѣ г. Ка-
ратыгина и въ иное время высаживаемъ свое от-
крѣнное мѣнѣе. Редакт.

Сколько записокъ, сколько исторических
хрониковъ представляютъ намъ этого короля,
севернаго, глагола, жестокаго, который от-
даетъ приказъ казнить непоконнаго вассала,
и въ ту-же минуту вабно снамѣшалъ пля-
шу и цалялъ образъ Богоматери. Не говоря
уже о хроникахъ, прочтите только: «Карла
Смѣлаго» Валтеръ Скотта, или гавгу изъ «No-
tre-Dame» Виктора Гюо: Le retrait où dit ses
heures monsieur Louis de France, и вы будете
нравить большую часть характера, привычка,
вспивленіе христиан, превмало труда столою г. Каратыгина изучить, про-
честь всѣх матеріалія, — онъ прочѣлъ, изучивъ и превосходно представилъ вамъ Людовика.
Эта любовь къ искусству и старанія прино-
сять ему честь и мы увѣрены, что Мочаловъ
никогда бы не исполнѣлъ этой роли съ та-
кими умнѣніемъ, отчетливостію и вѣрностію,
за то въ роляхъ, требующихъ только творе-
ства въ роляхъ, гдѣ въ наблюденіе жизни,
ни изученіе историческихъ матеріаловъ не мо-
такъ служить актеру большімъ пособіемъ, г.
Каратыгина часто бываетъ ниже Мочалова.
Въ самомъ лѣ, какъ выполнить роль Гам-
лета не извѣстнымъ даннымъ? исторія слегка
уношинає, что принцъ датскій Гамлетъ у-
меръ, мста съ смерть отца; она не предста-
вляє намъ его портретъ, а въ нашей жизни
не встрѣчаются Гамлеты... Остаётся одно:
переселиться въ Гамлету, воззвѣтствовать
старанія, сливъ съ его субъюдо, съ его гу-
бокою печалью, перенести въ самаго себя его
душу, неземомагошую въ бореніи съ субъюдо,
и пытавшуюся крававаго злая... перечувѣ-
товать все; и не сыграть, и простралитъ свою эту
роль, не исполнить, и создать ей. Такъ и дѣ-
лає Мочаловъ, и, какъ магуцій чародѣй, отторгаетъ насъ отъ земли, уносятъ въ дру-
гой міръ, и мы забываемся, и въ трумнорѣ
самымъ Гамлетомъ, а не актера въ трумнорѣ
костюмъ. Каждый звукъ, каждое слово его
ес'tотвѣрдого гуѣбоко потрасенной души
и стрълами вторгается въ сердце зрятыхъ.
Вотъ почему, смотря въ Гамлет на г. Кара-
тыгину, мы, какъ и всегда, любѣмся благо-
родствомъ и живописностію его игры, но не
забываемся и видимъ передо собою только
умнѣю, образованнаго артистамъ, отчетливо
исполняющего роль. Но эта роль, какъ мы
же сказали, требуетъ не исполненія, а созда-
нія; не живописныхъ, а глабокихъ чуствъ,
не громкого голоса, а душа; не принужден-
наго хохота, который заглушается ля-
ханье, кровь леденится въ жилахъ у зрителей, и какао-такъ сала, какъ сила сна, наноча-
єтъ душу полутомительной, полуотрадною
тоскою, появленное вредliche между
девами аума артистами. Каратыгину не до-
стає творчества и теплоты, которыми пѣл-
нъ обладаетъ Мочаловъ; Мочаловъ — средствѣ
и изъзянийъ, чумъ впѣлъ обладанія Караты-
гинъ. Мы почти при какой-пісѣ напередъ
наземъ, какъ будетъ играть что-то роль Гара-
тыгина, и знамъ напередъ, что онъ будетъ
болѣе или меньше хорошъ и непремѣнно от-
четливъ. Про Мочалова незла сказать того же:
до самой повелѣнія его на сцену, мы не зна-
емъ, будетъ ли онъ вдохновенно прекрасѣнъ,
и ниже поправленности. Причина ясная:
постепеніе вследи предлагаетъ намъ свои спо-
собы, но творчества не вызовѣвше насильно,
тотому что оно то-же, что-либо солнца, падаю-
цій на статую Мемюна и пробуждающій въ

419

ей жизнь и звук; а всегда-ли святъ солнцем... — Вот почему Каратыгина въ одунъ неделью выполняетъ нѣсколько большихъ трудныхъ ролей, чего никогда не въ состояніи сдѣлать Мочаловъ. Каратыгина играетъ, Мочаловъ чувствуетъ; въ Каратыгинъ работаетъ умъ, въ Мочаловъ душа, а душа скорее утомляетъ. Основная, какъ раемо-желѣный камень искусства, свыше вложенные въ душу, а не извѣченіе, приобрѣтенное оповѣтностью и навыкомъ. Изучить могутъ еще, въ товѣр duties избранника неба. Вотъ почему, по нашимъ мнѣнію, Мочаловъ выше Каратыгина. — Соединеніе среды, образованіе, изученіе ролей Каратыгина съ творчествомъ Мочаловъ, и вы получите идеалъ актера-художника. Теперь скажемъ нѣсколько словъ о представлѣніяхъ г. Каратыгина въ послѣдній пріязьѣ его въ Москву. Каратыгинъ для перваго представления появился передъ публикой въ роли Уголіно, — въ роли, которая житъ доказательствомъ нашего мнѣнія, чтоѣмъ ролія требуютъ большѣе творчества, другія напротивъ большѣе постиженія, чѣмъ творчества. Роль Уголіно требуетъ отъ актера твсаго соединенія творчества съ постаженіемъ, и потому м. Каратыгинъ былъ прескавецъ во всѣхъ мѣстахъ, которые большъ изъ нихъ находятъ къ общественному бытѣ и гдя постиженіе жизни и наблюдательнія ума почти достаточны для вскздаранія. Прекрасно прошіи у него III явленіе І-го акта, VI явленій VII акта, VI и VII явы. Въ акта и другія заْла слабы были тайны свиданіе съ Вероникой, выходъ изъ хижины и другій, гдя необходимы чувства, страсть и волненіе души, по-трасенной горестой или возмостію. Не лишенъмъ считаетъ такъ-же замѣтить, что г. Каратыгинъ, желая выразить чувства на лице,throcy мускуловъ изобразить страсть, нервально увекается этимъ желаніемъ, передъ ходить въ грамасу, иногда даже непріятную для эрэлей.

Для втораго представлѣнія г. Каратыгина выявлялъ въ Лейчестерѣ въ трагедіи «Марія Стюартъ». Роль Лейчестера, — роль холоднаго приворнаго, который для собственныхъ стоянокъ былъ выданъ не щадить никого и ничего, — была выполнена Каратыгинымъ прекрасно. Въ это представлѣніе насъ поразлила контрь-аффоша, раздаваемая передъ началомъ втораго акта; выпишемъ ее слово въ слово:

1841 года, апреля 8 дни.

«Г. Каратыгинъ, простотно вчера памятна чиста, чувствуя боль въ горлѣ, не могъ-бы играть этого дня; — но, нежели остановить спектакъ, рѣшалася, хотя черезъ свлу, выйдя въ своей роль и посему проросْ почленнѣйшую публику быть къ нему нисходящей-ю.»

Въ ряточно-го контрь-аффоша была напечатана угротъ, потому что вечеромъ мы не за-мѣтили никакой перемены въ голосѣ г. Каратыгина, — честь и слава или московскому воздуху, или московскому докторамъ! Сначала публика встревожилась, но приповленій г. Каратыгина на сцену совершенно успокоивалась: она услышала тотъ же голосъ, который слышала вчера, безъ малѣшаго измѣненія, густой и громкій, не ве всегда звучный.

Для третьего представлѣнія г. Каратыгинъ игралъ роль Гюга Бидермана въ драмы

«Смерть, или честы». Онъ не былъ такъ хорошо-приветъ: привра, мы касался, та, что во всемъ репертуарѣ немного найдется ролей, которые бы требовались столько простоты, сколько требуетъ роль Гюга Бидермана. Въ Каратыгинъ мы видѣли не слесаря, а графа, передатъ изъ какихъ нибъ личныхъ видовъ длиный скуртъ нѣмецкаго ремесленника. Въ его позы, движения, приличествовали герцогу Фердинанду, графа Оттоу, барону Эльзирбергу, оберъ-тальмейтерску Цуркелерку, гофъ — пинтенданту Ширперлину; но были черезъцуръ неумѣстны подъ длинымъ скуртукомъ Гюга.

Четвертое представлѣніе былъ бенефистъ г. Каратыгина. Трагедія «Велизарій». Вели-зарія игралъ самъ эфиризаторъ. Г. Караты-гинъ въ волны осуществлѣлъ передъ нашими глазами великаго полководна Иостніанова, горда, поблѣдила готовъ и вандаловъ. Какъ величественъ онъ былъ, стоящийъ на-торжественной колесницѣ, гордый, прославлен-ный кождъ, въ лавровомъ въвки и баранціи. Какъ ясно отпечатывалъся въ немъ ско-кой горюдомъ Warne примѣтилъ насъ посѣдіи, ко-тыхъ чувствовали себя достойнымъ! Потомъ передъ нами явился игнанникъ, слѣ-нийъ, въ рубѣй, низверенный вѣдоміе и гор-етъ... и сейчасъ узныли въ вѣтмомъ странств-ящемъ слѣщѣ узныли поблѣдителя, ко-тораго не задолго видѣли на тріймѣйфальгі колесницѣ, величаго и вознесенаго, въ золотыхъ доспѣхахъ и баргійныхъ. Передъ нами видѣли тотъ же полководецъ, — величіе душъ неземьмь въ вѣсчастіяхъ, и каждое слово, какое движение г. Каратыгина вы-сказывало превосходно Велизарія. Слѣпецъ, изгнаникъ, нищій... онъ былъ великъ, чу-домъ въ нашхъ глазахъ; — въ немъ ясно читали мы всю странную повѣсть его жи-зни, повѣсть вѣлѣчина, славы, счастія; по-тому паденія, бѣдствій, ныщеты!..

Мы любовались, восхищались г. Каратыг-инъымъ и надолго бы сохраняли вспоминаясь о его непроизно зудожественной игрѣ, если бы следующимъ представлѣніе не охладило нашаго посторога. Еще душа наша была полна вспоминатлий Велизарія, — какъ поднялся зав-навѣсъ и бенефіцианъ предстѣлъ передъ на-ми пастушковъ, рѣдакціанъ ли, — прафо г. не зна-емъ, и началъ reclамировать стихи г. Мат-лева.

Мы не фанатики, но выходъ г. Каратыг-ина въ этомъ диверсантсмѣ показался намъ профанаціей искусства. Въ самомъ дѣлѣ, какъ не пріятно было подумать, что заслуженый и талантливый артистъ выбирать эти стихи для того, чтобы показать, какъ граціозно онъ послѣ перваго куплета стотѣ, послѣ втораго сидитъ, послѣ третьаго лежить.

Для патаго представлѣнія г. Каратыгина на объявляна была драма «Князь Михаль Васильевич-Скопинъ-Шуйскій» въ кото-рой роль Ляпунова играетъ г. Каратыгина. Объ этомъ спектакъ поговоримъ подробнѣе, и поставимъ эпиграфомъ къ нашему разбору стихъ Пушкина «не мудрству лукаво», дос-бособыстно, не увекаясь на той, ни дру-гой стороно, вглажнемъ на игру обожныхъ на-шихъ артистовъ въ роли Ляпунова.

На аффишѣ было напечатано: «начало въ 7

часоъ». Искатели и непскателі сильныхъ ощущеній, люди, призвѣдая въ театръ съ цѣю забытіе отъ сутѣ земныхъ, пожить 3 или 4 часа въ міръ невещественному, а идеальному, такъ сказать, дать нищѣ умъ, и лю-ди, которые считаютъ театръ биржей для свиданія, мѣстомъ для склада общыхъ и ца-стныхъ новостей; — все эти люди, говоря, собрались къ 7 часамъ въ Петровскій театръ. Занавѣсъ полчаса не подымался; искателі сильныхъ ощущеній, наконецъ желан-ная минута нашла: передъ глазами нашими представивалась Жевекійς, привязанный къ дѣ-реву; толся измѣнниковъ, распорядился на полу сцены, а на лѣво, на первомъ планѣ, Ля-пуновъ, лежавшій в камня. Мы не смывали монолитскаго Жевекаро, — нѣтъ... все наши чув-ства, все наше зряе было приковано къ камню: на немъ граціозно, зудожественно спалъ г. Каратыгинъ; Жевекійς началъ мо-нологомъ и Ляпуновъ, просыпались, просто-налъ: О Господи помимихъ!.

Потомъ встала и началъ слѣдующія строкъ:

Проклятия!... и матерія проклятия, И об пехели ребенковъ проклятий, И на соброй паперни керемиллиеръ Прокопа Ляпунова проклятий.

Онъ встала, и мы невольно дивились въ ростъ; какъ прекрасные позы, какъ изъясна жестикуляція, какъ облагорожена мимика, какъ обумоано каждое слово; все первый актъ намѣсъ тихо, ровно, отчетчиво. 1-ой актъ немнѣмъ ни сильныхъ мѣстъ, ни значи-тельныхъ сеній, и потомуъ и самый голосъ Каратыгина безъ переливовъ не порилъ эти игры ни мало; съ нетерпѣніемъ ждали мы 2-го ацтата, и того мѣста, гдъ Ляпуновъ, въ руба-жъ, босой, съ веревой, съ повинной головой, — является передъ Скопинымъ-Шуйскимъ. Расторвылись медленно свершіи и передъ на-ми явились Ляпуновъ съ лицомъ спокой-нымъ, — спокойнымъ въ такую мунту, тдъ какая-фѣнъ лична долна выразить страда-ніе... нѣтъ, это не тотъ Ляпуновъ, которого мы видали прежде... мы говоримъ о Мока-ловъ. Изъ ложъ, креселъ, партера, не близ-уркіе, простыми глазами, близорукіе съ по-намою зеркалѣныхъ трубокъ и лорнетовъ, видѣли такъ лесо, какъ на нашіе страданія, что на личе его посныло и нѣсколько глухихъ стоновъ вылетѣло изъ груди; собрание въ тѣ мунзіелѣ и нѣсколько мгновенныхъ въ огромномъ амфитheatrѣ ничего не было сы-шно, кромъ искупанаго молчанія; въ самомъ дѣлѣ, это было дивное явленіе!..

(Продолженіе въ следующемъ кумерѣ.)

Печатать позволѣлѣгъ. С. Петербургъ, сентябрія 12 дни, 1841 г. Ценсарс: А. Кривлъс и А. Окинскі. Въ типографіи А. Кородина и Ком.)

Едълбяте одоленіе, гитайте!

Шекспіръ. (Цицбелинъ.)

Выходить три раза въ недълъ: по авторикамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цына годовому издаванію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноскосно по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

16-Е СЕНТЯБРЯ,

ВТОРНИКЪ,

1841 ГОДА.

ОТРЫВОКЪ
ИЗЪ НЕИЗДАННЫХЪ ЁЩЕ ЗАПИСОКЪ
МАРИИ КАПЕЛЛЫ,
ВДОВЫ ЛАФАРЖЪ.

Любопытнымъ предлагаемъ небольшой отрывокъ изъ записокъ г-жи Лафаржъ, столь славной по своему процессу. Онъ печатаются въ Англии: французское правительство не позволило ихъ выпустить въ свѣтъ, потому что г-жа Лафаржъ приводитъ много доказательствъ несправедливости судопроизводства, надъ нею учтеннаго.

«Между многими друзьями моего отца са-ымъ лучшими аругомъ былъ майоръ Кожё, прекрасный шелчовѣкъ, который онпакивалъ свою жену, кормилъ канареекъ и любилъ насъ отъ всего сердца... Мы по нѣскольку разъ въ

день ходили къ нему любоваться на его птичекъ, которые свободно летали по залъ. Меж-ду ними были свои родоначальницы, которые съ крайнею заботливостію защищали свои гнѣзда даже отъ нашихъ взоровъ, были свои важные паттіархи, распивавшіе при свѣтѣ солнца; были и маленькая кокетки, которые стыданго грязли зернышка и полоскали свои носки въ водицъ; наконецъ были и большіе артисты, которые притворались мертвыми, когда къ нимъ прикоснутся прутикомъ, колотили носикомъ, когда у нихъ спиршивали, который часъ, летали на плечо, и цѣловали своего хозяина. Иногда также мы посвѣщали полковника Летеме и его жену. Добрые и ласковые люди. У нихъ были дѣти почти однихъ съ нами лѣтъ; они такъ-же, какъ и оба племянники моего отца, служили унтеръ-офцерами въ его полку, и всегда съ рыцарской доблестію исполняли всѣ малѣйшія ваши желанія. Евгений и Просперъ приходили къ намъ

по вечерамъ давать уроки каллиграфіи, и эти уроки обыкновенно проходили въ дѣланий куколь, въ разсказываній исторій и анекдотовъ, а большей частію въ забавѣ шарадами. Весною мы перешли въ Виллеръ Гелонъ. Тамъ должно было совершиться первое мое приобщеніе святыхъ тайнъ, и потому я прозвала тамъ время гораздо серьезнѣе обыкновеннаго. Я часто ходила въ церковь, учила катихизисъ, церковную исторію, Евангеліе; моя мать заставляла меня посвѣщать бѣдныя жилища, подавать помощь несчастнымъ и облеччать ихъ труды. Дѣлушка мой поручалъ мнѣ раздавать милостыню, и я была людьми и благословляема своими клієнтами.

Въ праздникъ Пасхи было совершено первое мое приобщеніе, это великое священныя действия, которое взводить діти на степень дѣвцы, и которое, посвящая меня въ дѣла неба, отверзало вмѣстъ съ тѣмъ и врата жизни... Уже настасть часъ совершенія тайнства; сердце мое начало быться, грудь вол-

ВОЛЬШОЙ ТЕАТРЪ.

АСКОЛЬДОВА МОГНИЛА, большая романистская опера, въ четырехъ дѣйствіяхъ, музыка соч. А. Н. Верстоскаго.

Наконецъ Петербургъ познакомился съ этимъ музыкальнымъ произведениемъ русскаго компони-ста черезъ семь лѣтъ послѣ его созданія и перва-го представленийъ въ Москвѣ. Поралъ Мы имѣемъ такъ мало композиторовъ музыки, трудящихся надъ созданіями большѣ обширными, пишущихъ для сцены, что всякимъ произведениемъ такого рода должны дорожить и обобщать его сколько возможно, не смотря на всѣ его недостатки. Му-

зыка не имѣтьъ тѣхъ выгодъ, которыми пользуются другія искусства. Произведія литературы читаются въ печати; картина, известные могутъ быть выставлены на суд публики. Музыкальное произведение должно быть исполнено, чтобы сдѣлаться общимъ дослѣдіямъ. По этому, повторяемъ, русская опера, какъ-бы несовершен-ная она ни была, должна быть непремѣнно поста-влена и сыграна на сценѣ. Въ этомъ дѣй выбора быть не можетъ: у насъ слишкомъ мало дѣятелей на музыкальномъ поприщѣ. Всякая попытка въ этомъ родѣ есть уже успѣхъ въ искусѣ, ибо она пролагаетъ дорогу другимъ компонантамъ, которые, можетъ быть, лучше попутъ требования искусства, глубже постигнутъ свое назначе-ніе и создадутъ что нибудь великое. Пока будемъ довольны и тѣмъ, что Богъ послалъ. Примѣръ на-шей сцены, можетъ быть, найдетъ соревнованіе и въ Москвѣ. Вѣроятно и тамъ наконецъ пости-

тумать эту важную истину и публика познакомит-ся съ лучшію русскою оперою: «Жизнь за Царя», — этого требуетъ и достоинство партитуры, и успѣхъ ея на петербургской сценѣ.

Но перейдемъ къ произведенію г. Верстоскаго. Мы уже неоднократно имѣли случай говорить объ «Аскельловой могилѣ». Теперь останемся вѣрны-ми нашему убѣждению и повторимъ, что эта опе-рӑ далеко не удовлетворятъ требованіямъ совершен-наго музыкального творчества, и по своему созданию и формѣ не можетъ быть причислена даже къ самому легкому роду музыкально-сцени-ческимъ произведениямъ, къ коммексической оперѣ. Это есть большой, четверех-актный водевыл, съ гѣ-свнями, куплетами и хорами и, къ довершенію эф-фекта, съ танцами, сраженіями, бурею и вѣдико-ѣпнымъ спектаклемъ. Великошіе это состоять въ машинахъ, кекораціяхъ и костюмахъ, слѣдо-вательно не принадлежить композитору. Музыка,

["414", "новалась. Христианской двeцать нужна за-\nчита религии: она принимает къ себе\nноло я еччистая и слабая душу, влагает\nвъ ее свин истцы, свин законы, и даст\nей въ рвое убъживае тъ радостей и скорбей\nмнѣрятъ.", "Какъ было, блестяательно солнце, громотъ\nвъътъ отRobertsene den, какъ глубо\nмюлье мюлье шушевшое сменшен! Мать моя од-\nько было моем ушевшое сменшен! Мать моя од-\nько меня въ бълъе плате привлѣацнѣнъ, съм-\nкола въ мою ровос въту жасмина, съмъ\nвдругъ въ мою ровос въту жасмина, съмъ\nвдругъ въ мою ровос старый свя-\nценчень; потомъ, когда звонъ колокола воз-\nвѣстъ намъ, что настало время благо-\nсловенія небесъ, я преклонила колъна пред\nсвою матерію, и она со слезами благо-\nсловына меня. Церковь была усыпана тра-\nвюю; алтаръ церквѣнъ пасчами лѣли, ака-\nціей и розъ; церквѣнъ васильковъ, и блѣхъ\nмаргаритокъ смѣшавшія свой запахъ съ бла-\nговѣніемъ дымящихся кадильницъ; юныя\nпринцаццы, трепушеннія поль свими по-\nкрывалами, умью пны хвалъ Господу.\nНельзя выразить много, когда пасторъ под-\nнялъ над нашими главами чашу, и когда\nдада ладона возбуждена къ престолу Иску-\nшетія міра?... Мои колъва преклонились...\nглаза мон' манополливаю зезами... Этотъ ве-\nленчей мон' въ моей жизни неначтѣя-\nогенными чертами въ самыхъ сокровен-\nныхъ изгибающихъ мое сердца.", "Въ октѣрѣ Каръ Х. долженъ быть проп-\nвѣзжать чрезъ Альзваъ, и мой отецъ пис-\nмомъ призвалъ насъ туда для встрѣчи корни\nПраздникъ въ честь королѣи были великолѣ-\nйные. Богатые альвASSS крeквeнъ, въ пра-\nдичныхъ одеждахъ, верхомъ въ своихъ ма-", "лenkъ горныхъ лошадейъ, галопавли\nвeкърку рокерскoй позовъ. Ихъ жeки, и дочeри, разряженныя въ кружекъ, съ улѣдой\nкoмъ на устахъ, съ голубымъ глазами, и дли-\nный русымъ локами, слѣдовали за нимъ\nвъ лежкихъ повозкахъ; звонъ колоколовъ и\nгромкія восклинадія прерывались громошьмъ\nшумъ. У воротъ двора королю предста-\nвлялись молодые двѣвцы и главы города\nСтрасбурга; вечеромъ данъ былъ великолѣ-\nй балъ; соборъ лимоновъ съ отвѣтнѣ-\nные звѣбы, и древнія здания жажливо на\nчерныхъ осколкахъ своихъ федеальныхъ\nръхъ. Повсюду возраженный восторгъ и люб-\nвѣнъ! Повсюду глаза, блистающіе признатель-\nнію!", "Къ намъ пріъзжалъ на восемь дей моя тет-\nка Гара, изъ Люневина. Эти восемь дней бы-\nли для насъ радостнымъ природникомъ, ното-\nмой моя отечѣе щѣе принятъ биста-\nтенно свою нѣвѣстку, и для того доставлѣлъ\nей всѣхъ возможныхъ удовольствія. Отличный\nвъсъ тѣмъ,政治а и непривлекенная веселости\nмой тетки вскружили головы альвасцамъ.\nПризѣдъ теже доставилъ намъ новое доста-\nство съ одною молодою двѣвцюе, которая\nвыходила замужъ. Это была прекрасная\nколка въ блағо и розоваго воскъ, съ том-\nными глазками, умьшава говорить папа, ма-\nманъ, а иначда, когда ея женихъ источающі\nогримный запахъ своего осторой, она от-\nпуска очень прятныя и любезныя фразы,\nкоторыя, хота я мыль щетенія на какое-\nль значеніе, но за то показали въ ней\nбольшую утонченіе и оборотливость.", "Ни въ комъ я вѣдѣваю такой фанати-\nческого любви къ порядку, какъ въ этой же-\nженцѣ. Ова,жжется, родилась больше смо-\nтрѣть, неужели жить. У нея была прекрасная", "квартира; и у не ковратъ, садится на ел' дивны, или пер-\nелистывать какія небудь изъ яс' книгъ, пер-\nрелетенныхъ въ золото и шелкъ; кисео и кр-\nатонамъ; она проводила короліи въ буду-\nляръ, сидя на солемонемъ стучу, и читал\nстарая газеты. Въ танпахъ можно было\nмять пласть, и она не танцовала; движи-\nнія шевчевынъ пома рачитъ ея челов,\nповредить цвѣту лица — она отказывалась\nотъ всякихъ ощущенийъ и мыслей. Нако-\nнецъ, окружения ее все свое счастье въ томъ, что-\nбы предохранять послядь бездыханку въ\nсвоей мебели отъ пыли, и она была бы со-\nвершенно счастлива, еслимы ей можно было\nпосадить подъ стекляный колпакъ муха и\nдѣятіе. Послѣднѣе красные дни осени мы про-\nводили въ дерев'я. Инача пріъзжалъ\nвъ Страсбургъ для уроковъ, и каждый ве-\nчеремъ проводили въ индевенную недѣль сь-\nсвоемъ отцомъ. Я по щемъ часамъ ожи-\nдала его на дорогъ. Оъ оставлялъ ее\nхолодъ когое; мы подбѣгали и я бросалась\nкъ нему на шею, упрашивая его отло-\nжить подальше свой отъѣздъ, слишкомъ скор-\nрый для моего сердца. Обязаны, я ждала его\nисскольѣ часовъ, и напрасно. Слугъ его при-\nшёлъ одинъ, пошёлъ къ матушкѣ, погово-\nрилъ съ нимъ, после чего она возбуждалась\nбѣдная и обнала насъ... Всю эту ночь я\nи не спала; путоръ посадили насъ сстестр\nвъ коласку, говоря, что напошъ я нездо-\nровъ и желала насъ вдѣть; законецъ мало\nпо малъ объявилъ намъ королемъ съ слезами,\nи я нѣ былъ на охотѣ, и тяжело ранить себя въ\nруку. Когда насъ привезли туда, я плакала\nсъ такимъ отчаяніемъ, что меня около ча-", "какъ искусство творческое, должна иметь свин\nсостепческие законы и дѣйствовать на душу слу-\nмателя создавать. Тогда только она достигла\nдо высокого и прекрасного, когда проникнуто идею\nвозвѣшенной, проникновенныя цѣюuben сознанія,\nровѣшчаивающеюсь въ его частѣ. Законы твор-\nчества, въ этомъ отвѣтности, въ музыку тѣ-не\nсамые, какъ и въ другихъ искусствахъ. Что та-\nто ей поезна, написанная галкимъ, звучнѣй, что\nтакъ мысль, если она не заключаетъ въ себѣ мысли?\n— Наборъ стопъ и рѣмъ. Что такъ драма, гдя\nколепленъ молчанъ сенъ эфекцетныхъ и сплы-\nвыхъ, безъ причны дѣятельной и иравственнаго\nвъ философскаго вѣтка, безъ идѣе? Галаматъ!\n— Что начатъ картина, кo которой, при соблюдении\nвъхъ правилъ, при врѣніи королія и излѣдѣ-\nствѣ отдыхъ обозрена, напри меръ, сокаба, ко-\nтораю здѣally заранѣе чешетъ въ себѣ ёбѣе уно? — Но\nпоставленъ воззѣмъ всего этого «Удлинъ» Жуковска-\nго, или «Муродзанскаго» Ревестаковъ; «Капер-\nкола Лира» или «Монгеліи» Гите; «Зія въ\nпустынѣ» Бруны или «Посвябій дѣн Поменъ.\n— Караю Брулова — и вы сейчасъ поймете въ\nчемъ сенатѣ художника, что и такое идѣе въ\nсознаніяхъ творчества. Въ музыку то-же самое.\nНаберите прекрасныхъ ильныхъ шенъ, помановъ и\nхоровъ, придѣайте къ нимъ разговоры, кажаю\nизъ музыкальныхъ пьесъ будетъ яррѣвать, —\nвъ фоліи не произведутъ никакого впечатленія, по-\nтому, что это будетъ комилкія, розаадія, а не\nсознаное, основанное на едѣній повѣнія и звука,\nчувства мысель, доховенія и выраженія. Гав-\nламъ отвѣршенныя оперы, — Ревестаковъ, какъ\nвъсъ его оперъ, есть отсутствіе всѣкой идеи, всл-\nкавъ художественнаго едѣнія. Онъ навѣраш\nчастно, мѣстами, но никогда цѣлое не производитъ\nвѣрѣнія. Г. Ревестаковъ, какъ человѣкъ снѣ-ръ\nшительный и прекрасный лародавіецъ, мастер-\nшеврѣваетъ противъ: у него живое, импрес-\nное божественіе, много разнообразія, талантъ гбкихъ\nна періодъ; онъ прекрасно написанъ пѣсняку,\nмарзъ, подъѣдается ловко подъ извѣстный\nнародный мотивъ, или замаскировалъ его въ свою", "форма такъ, что его не узнаемъ, хотѣ обойду со\nвсѣхъ сторонъ. Ныңшего недостатою для оперъ.\nЭто джирзмъ, выраженіе чувства, веселого или не-\nчелѣнаго, это мотивы, не выраженіе стра-\nсправѣнія, интимной, в______векомой ироній,\nкакъ природа человѣческая, страсти, и кото-\nріанъ въ свой музыкальный звікъ, без可见的\nвъ своихъ взмѣшнѣніяхъ, алиэкъ медолій. Пока\nлюдѣмъ или граветъ, я понимъ у г. Ревестаковъ:\nкакъ въ нихъ забурюли страсти, канепанъ-\nсертер ударитъ окончательный аккордъ, и они по-\nпили говорить. Слабовѣтанъ, какъ музыкальный\nдъсѣтъ саюлу зрѣтела, но не тревоженъ ее души.\nОчего тирю въ «Робертъ», энамінѣй «вналь» въ\nМоткенъ и Капулетъ, молитва в хоръ или сцена\nсумасштой въ «Фенедалъ», аргіи вналь, в «Фе-\nришко»—наконецъ пьеса Вани въ эпилогѣ «Жизны\nза Charta» производятъ голью, говоря голью и въ\nрныю сцейю положенія дѣйствующаго лица. Въ од-\nній мѣстѣ только, въ своей оперѣ, г. Ревестаковъ\nголыя, голью, говоря голью, въ рныю и\nвъ рныю подобную попитку, именно въ аргіи неиз-\nпостановку во второмъ дѣйствіи; но попитка не у-\nдасла, она слишкомъ монотонна и вертится все\nна отмѣлъ и томъ-кѣе попиткѣ. А на пиръ въ спецъ,\nгдѣ можно разглажаться композитору, именно,\nгдѣ Низоветный открылся. Веселая, что онъ\nотъ нынѣйшимъ открытий, Веселая, и первый писалъ\nему на вѣрность, а тотъ въ порѣйшій патрио-\nтический неговолюна отъвѣрилъ патриот-\nпреподѣніе возстатъ протитъ великой князіи,\nРевестаковъ, отъвѣривъ дѣйствующихъ лицъ об-\nъяснилъ на словахъ и разойтись полюбовно, какъ\nдо въ такого всѣдѣнія альо, для которого не\nстоитъ бросить въ вѣтеръ и деслѣтка нѣ. Въ хо-\nхорѣ Ревестаковъ искренній художникъ — они въ\nвѣрны, умьреніе, хорошо расположены въго-\nдосямъ и стройрѣе. Въ мотиварѣ ихъ", "То дышьте пѣсня удали,\nТо безоотчетная тоска!", "Хороводилъ пѣсня въ первомъ дѣйствіи пре-", "съестовъ. Пѣсни Тороки въ третьемъ актѣ полны\nразгурѣа, удали, веселости и граи. Но все не\nпѣсни, хоры и опатъ пѣсни, а не опера. Нами\nпопаданъ объ оперѣ, какъ о высшемъ проявліи\nмузыкальной творчества, какія не дружатъ съ\nпѣсниковикомъ, который намъ даютъ подъ названій\n— «Аксовольной мань!»", "Жемокъ бытъ самъ слѣдя уperдѣ, что мы\nмнѣніе твоей сумы производінѣ нашего\nкомпозитора? А это у насъ отвѣтъ одинъ: ес-\nтей мы меньше уважаю, и цѣнѣ прекрасный\nгагалъ. Ревестаковъ, если не вмѣстѣ ему\nупесянія и еще большей славы, то былъ бы\nунѣренъ въ нашыхъ упердѣ. У насъ требѣ-\nють отъ человѣка, который выступаетъ на дите-\nратурованное пропуще, что об'въ производіи\nсвоихъ по крайней мѣръ объявлялся чистымъ,\nтакъ отвѣтъ, что по крайней мѣръ, писалъ по обра-\nцамъ, признаннымъ художникамъ за любучіе. Намъ\nкакъ, что отвѣтъ былъ также: можетъ быть\nмы и ошебаемы. — Тѣбѣ творить новое, не спадъ\nмнѣній, который основалъся наţею музыкаль-\nную шклою и открылъ новая стихія въ искусѣ,\nтакъ отвѣтъ, что по крайней мěрѣ, писалъ по обра-\nцамъ, признаннымъ художникамъ за любучіе. Намъ\nкакъ, что отвѣтъ былъ также: можетъ быть\nмы и ошебаемы. — Тѣбѣ творить новое, не спадъ\nмнѣній, который основалъся наţею музыкаль-\nную шклою и открылъ новая стихія въ искусѣ,\nтакъ отвѣтъ, что по крайней мěрѣ, писалъ по обра-\nцамъ, признаннымъ художникамъ за любучіе. Намъ\nкакъ, что отвѣтъ былъ также: можетъ быть\nмы и ошебаемы. — Тѣбѣ творить новое, не спадъ\nмнѣній, который основалъся наţею музыкаль-\nную шклою и открылъ новая стихія въ искусѣ,\nтакъ отвѣтъ, что по крайней мěрѣ, писалъ по обра-\nцамъ, признаннымъ художникамъ за любучіе. Намъ\nкакъ, что отвѣтъ былъ также: можетъ быть\nмы и ошебаемы. — Тѣбѣ творить новое, не спадъ\nмнѣній, который основалъся наţею музыкаль-\nную шклою и открылъ новая стихія въ искусѣ,\nтакъ отвѣтъ, что по крайней мěрѣ, писалъ по обра-\nцамъ, признаннымъ художникамъ за любучіе. Намъ\nкакъ, что отвѣтъ былъ также: можетъ быть\nмы и ошебаемы. — Тѣбѣ творить новое, не спадъ\nмнѣній, который основалъся наţею музыкаль-\nную шклою и открылъ новая стихія въ искусѣ,\nтакъ отвѣтъ, что по крайней мěрѣ, писалъ по обра-\nцамъ, признаннымъ художникамъ за любучіе. Намъ\nкакъ, что отвѣтъ былъ также: можетъ быть\nмы и ошебаемы. — Тѣбѣ творить новое, не спадъ\nмнѣній, который основалъся наţею музыкаль-\nную шклою и открылъ новая стихія въ искусѣ,\nтакъ отвѣтъ, что по крайней мěрѣ, писалъ по обра-\nцамъ, признаннымъ художникамъ за любучіе. Намъ\nкакъ, что отвѣтъ былъ также: можетъ быть\nмы и ошебаемы. — Тѣбѣ творить новое, не спадъ\nмнѣній, который основалъся наţею музыкаль-\nную шклою и открылъ новая ст

["416", "но и физически, стоять церпами; мы-въ мунтии\nпед-рым ровным себъ болвами; мъ-въ мунтии\nпереметывали жизнь измънника Ляпунова,\nчитали, что за нѣсколько дней онъ былъ\nсобленный, могуў, и теперь просить па-\nлача и плах. Послъ словъ князя: «Прокоп\nПетрович, подобно ко мнѣ!» Ляпуновъ дро-\nжающими стопами продолжалъ к Скопию и съ\nсловами: «мнѣ стыдно, князь, мнѣ больно!»\nпадаетъ къ ногамъ князя. Каратыгънъ не\nупалъ, а стаў на кольна... нѣтъ, вноватъ,\nна оду кольно. Если бы какой нивѣдъ жи-\nвописецъ писалъ карту времента Людо-\nвика XIV, и желалъ бы представить ловка-\nго, прекрасного французского маркиза, лов-\nшаго передъ своей любовницей рефгокиней,\nто онъ рого бы запяталъ за выдъ пре-\nместной, живописной позы г. Каратыгънія.\nНо естественно-ли человѣкъ XVII столѣтія,\nзамѣтьте, русскому, становится такъ изъ\nизсканно на кольна? Скажите, притомъ, неуже-\nли человѣкъ, исцеляющейшій жестокія дар-\nданія, ожидающейъ позорной казни, умоляю-\nшій о смерть, осмотрѣть свачала чистыя ли-\nплъ, а потомъ упадѣтъ на кольна при-\nтѣмъ, отъ кого зависить рѣшень его судѣй?.\nСлова же: «мнѣ стыдно, князь, мнѣ больно\nговъ. Каратыгънъ притомъ писалъ подобно-\nшіо, какъ холоно, какъ будто онъ говорилъ\nизъ необходимости, изъ приличія. Нѣтъ,\nне такъ дѣлалъ Мочаловъ. Въ эту муну-\nту, на лицъ его выражалось борение двухъ\nравносныхъ чувствъ: чувствъ боярной\nгордости и собственного сознанія своей по-\nственной измѣнъ. Потомъ, какъ будто не-\nемѣно, какъ будто еще въ бореніи, меден-\nно, тихо, аджра, ноги его подгибались... но\nперемотъ совершился, стержаяніе превозмог-\nло, и онъ быстро, стремительно рухнулся и\nгорою простоналъ: «мнѣ стыдно, князь, мнѣ\nбольно!...» Въ эту мунту намъ всегда быва-", "етъ страшно за Мочалова: ее страдаliches-\nкое лице, союзника русскаго и друга князя\nСкопинъ? Можетъ быть намъ скажутъ: въ\nэтотъ виноватъ авторъ, который заставля-\nлѣ Ляпунова прервавъ князя!... Правда!...\nно авторъ върно представилъ себя, что Ля-\nпуновъ, глубоко оскорбленный, увеличенный\nпatriотизмомъ, до думи тронутый бластвѣ-\nемъ Руси, мъ по лождаться отвѣта и гру-\n止но, съ упрекомъ, а не съ крикомъ говорить\nДела-Гарди. Сные эти стихи:", "Потомъ, въ сценѣ съ мечемъ, Каратыгънъ\nрѣшительно превозшелъ Мочалова; Ка-\nратыгънъ такъ искусно, ловко, грациозно\nповерхності мечемъ, какъ Мочаловъ никогда\nне дѣлалъ и по физическому средствамъ не\nможетъ сълѣдать, монологъ къ менѣ, оба ар-\nтисты ведутъ разно. Эта разность завистятъ\nотъ той точки эрзьянъ, съ которой и Моча-\nловъ и Каратыгънъ, можетъ быть и очень\nправильно, приворавленнѣ къ мысля автора.\nМочаловъ не улекается этимъ мѣстомъ, и\nтоже, можетъ быть, очень правильно потому,\nчто помнить, что играетъ русскаго воеводу,\nа не рыцаря крестоноса, для которого въ\nмечъ заключается все, и честь, и имѣміе, и\nслава. Явленіе II, въ 3-мъ актъ подтверж-\nдаєтъ наше предположеніе.", "Но не давай мнѣ съ шведомъ повстрѣчаться,\nи безъ меча сражаться явлѣю русской!", "Во все слѣдующее явліе, не на нашемъ мнѣ-\nнію, оба трагика играли невѣрно. Когда Ля-\nпуновъ начинаетъ упрекать чужеземцевъ, и\nкогда Дела-Гарди просить князя:", "Князь! прикажите ему мочатъ!", "и Ляпуновъ, не дожидаясь отвѣта Скопина,\nговорить:", "Молчать!", "Молчать за Русь, за врупъ и за иравы!..", "оба они эти слова и слѣдующие монологи\nи сцены ведутъ раздраженно, запальчivo и\nсильно напрягавшего голоса. Естественно-\nли Ляпунову, только что прощемому Ско-\nпиншій, только что снавшего веревку слѣн съ\nвъ присутствій стартаго воствы, своего на-\nчальника, кричать и оскорбать шведскаго", "воеводу, союзника русскаго и друга князя\nСкопинъ? Можетъ быть намъ скажутъ: въ\nэтотъ виноватъ авторъ, который заставля-\nлѣ Ляпунова прервавъ князя!... Правда!...\nно авторъ върно представилъ себя, что Ля-\nпуновъ, глубоко оскорбленный, увеличенный\nпatriотизмомъ, до думи тронутый бластвѣ-\nемъ Руси, мъ по лождаться отвѣта и гру-\n止но, съ упрекомъ, а не съ крикомъ говорить\nДела-Гарди. Сные эти стихи:", "Когда ты честѣе, шведскій воевод,\nИ уважать умѣшься справедливости,\nТакъ не седрься, а выслушать меня!", "и еще:", "Шведскій воевод\nТы перенесъ бы это у себя!", "довольно показываютъ, что Ляпуновъ уко-\nляется, а не бранить чужеземцевъ; крики же\nбольше приличны брани, чѣмъ упрекать. Но\nкогда этотъ привалъ, что есть балеты,\nпальмамеревенствомъ освобождена за петербургскимъ\nартистомъ; онъ начиналъ монологъ сидя. Жаль,\nчто мы не могли разсцеловать первыхъ сти-\nвокъ, потому что разсцеленное производимое\nпальба, т. е. каждую мунту раздавался ударъ\nвъ стыдъ для того, чтобы зрители знали,\nчто тамъ продолжить сраженіе и стрѣлять\nизъ пушекъ. Но зрители не вновь-\nлили этій нѣмъ сколько, потому, что этій вы-\nстрѣлы производили очень непрепятствую-\nчіelnыя ихъ слуховые органы.", "Москва, юля 13.", "(Продолженіе последует.)", "цомъ и г-йежій Андreeновій 2-го съ удаленной\nкартиею и совершенствовій — и не мало способ-\nствуетъ къ услѣху въ позлѣ. Такъ мы не поз-\nпомѣримъ сказать что нѣкъ безъ облѣдія и,\nподобно другимъ, иными, прочимъ, не расте-\nчамъ нв безотчетныхъ познавъ, на порицаніи,\nто мы объяснимъ причины, почему употреблены\nслово неумыслѣ. Суда по костюмі плавшущій,\nладо подагать, что дѣвушка принадлежать къ за-\nUNGEMEINDE, вѣка-княжескій, а онъ подотвѣр-\nдилъ не вмѣстѣ. Какимъ-не образою онъ попалъ\nпо теме княжескій и папацкій вырашаетъ\nпрепутственную любовь къ одной изъ княжескихъ\nодалѣхъ, къ глашамъ оставшійся затворомъ и\nсторговъ назора барскихъ барынъ въ вань. А\nме-тъ тѣмъ къ хорѣ, какъ который совершаетъ\nпласка, дѣвушки именно выражаютъ тобысю свою\nо томъ, что ихъ держатъ обзрѣ и не допус-\nкаю къ княжинѣмъ. Есѣсь эта пласка сотка-\nнѣ изъ двухъ или нѣскожныхъ женщинъ, она бы\nтолько выиграла въ отнѣшній къ праводобою.\nИзъ отчета нашегоъ публика можетъ усмотрѣть,\nque какимъ вимательнымъ стараніемъ: «Асколко-\nва могла поставлена на нашей сцѣнѣ, съ какою\nревенность артисты ее выполняютъ. И не смотря\nна все это, опера направилась въ львомъ мгѣстамъ и\n— — — — — — — — — — —

Едоплantee ороловеніe, китайте! Шекспіри. (Циклопеды.

Выходить три раза въ недѣлью: по старикачъ, четвергъ и субботъ. — Цѣна головой изданію, состоящіе изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебрѣ. съ пересылькою или разноскию по домамъ 11 руб. 50 коп. серебрѣ.

18-Е СЕНТЯБРЯ,

ЧЕТВЕРГъ,

1841 ГОДА.

БУДУАРЪ МОДНИЦЫ.

РАЗСКАЗъ Л. МАТЯКИНА.

Въ комнатѣ, довольно ярко освященной кевкетами и убранной со вкусомъ, на полукругломъ диванѣ, обитомъ пунцовымъ бархатомъ, свѣдѣли два молодые человѣка. Одинъ говорилъ что-то съ жаромъ, а другой, машинально бараньана по столу пальцами, задумчиво слушалъ своего товарища. Первый взялъ нихъ быльъ Лелинъ, гусарскій офицеръ, только что выпущенный взя корпуса. Второй былъ Горскій, чиновникъ какого-то департамента.

— Ахъ, другъ мой, говорилъ первый: — какъ она прекрасна была на баль; я смотрѣлъ на нее и засѣвался, слушалъ ее — п не слышалъ ничего. Чудное, волшебное создание!

КАЛЕЙДОСКОПЪ.

ВИКТОРЪ ГЮГО И ТАЛЬОНИ. Незадолго до отѣзда господня Тальони изъ Париза, Викторъ Гого встрѣтился съ нею въ одномъ домѣ на вечерѣ. Всѣ тѣнлись около танцовщицы, разсялись передъ нею въ самыхъ лествыхъ выпарявѣніяхъ, между тѣмъ, какъ Викторъ Гого казался совершенно забытымъ, по крайней мѣрѣ, никто не обращалъ на него вниманія. Видно, великому повѣтъ это не понравилось, потому что, когда его почти наслѣдко ввели въ кругъ, образовавшійся около Тальони и одинъ молодой лень обратился къ ней съ довольно нескромною прошьбою — паписать стихи въ честь г-жи Тальони, онъ схватился поеро и написалъ экземпомътъ слѣдующее превосходное стихотвореніе, исполненное равномѣрно глубокаго

Окруженный со всѣхъ сторонъ народомъ, посреди тысячи огней, я жилъ только ея улыбкою, ся взоромъ, ея движеніями, — все остальное для меня не существовало!

— А она?

— Она!... Она, казалось, скучала баломъ, баломъ, который для женщины составляетъ лучшую часть ея жизни, ея всегдашнія мечты, ея любимыя воспоминанія. Она даже не обращала вниманія ни на запустивые взгляды дамъ, ни на шумныя и единогласныя похвалы ея красотъ. Она ангелъ!

— Во плота?

— Неврвующий! Если бы я представльѣ тѣбѣ тысячу доказательствъ ея прекрасной, возвышенной души, ты бы и тогда сомнѣвался.

— Можетъ быть. — Мунтута оба мочурали.

— Нослушай, Александръ, сказалъ съ улыбкою Горскій: — когда я быльъ въ твои лѣта, я такъ-же вървиł любви, любви высокой, поэтической, безпредѣльной. Я долго искалъ

гол чувства и горькой прони, которое, првочемъ, нѣроятно, не очень поправилось воздушной Сильфидъ нашей.

UNE DANSSEUR.

Tien! pauvre grenadier de la Garde Impériale

Le froid te fait trembler! tremblez le vieux soldat!

Sauveur de la patrie, à la figure pâle

Tu as vaincu la terre, et la faim te combat!

Mais quello est ta grandeur? tu n' es qu' un invalid!

Qu'as-tu fait pour le monde et pour son bon plaisir?

Du cheval fatigué nous retirons la bride

Et s' il ne vaut plus rien, il est bon à mourir!

Mais, — tiens! vois-tu là bas cette femme adorée?

Endends-tu bien les cris de l' inspiration?

Elle vaut plus que toil plus que la grande armee!

Plus que les grenadiers du grand Napoléon!

Taglionil c' est le cri de notre temps moderne!

A has l'histoire à has la gloire et la valeur!

Vivent les pieds dansants!—l' esprit à la lanterne!

Ah! pauvre grenadier! si vous etiez danseur!

женщины посреди женщинъ и, казалось, наше! ее. Съ нею я испытывалъ все могущество этого чувства, всю дивную, ни съ чѣмъ несравняемую, прелестъ его очарованія — но долго ли я былъ счастливъ!... Скоро женщина, которая прежде расточала клятвы любить меня до гроба, которую я называлъ своимъ ангеломъ, какъ ты теперь свою Валентину, — полюбила другаго. Съ этого времени я научился понимать женщинъ!

— То есть, ты не вришь ихъ любви?

— Нѣтъ, върю и знаю, что безъ любви — для женщинъ нѣтъ жизни; но върю не той любви, какою любимъ мы и какую въ правѣ требовать — отъ женщинъ: любви сильной и постоянной. Той любовью онъ не могутъ любить. Ихъ сердцу нужны безирерывныя перервы, какъ перемѣны въ нарядахъ и экипажахъ. — Но бывали примѣры...

— Да. Но одна женщина изъ милліона раз-вѣе значить что нѣбудъ тогда, когда всѣ оставныя оправдываютъ то, чтѣ я говорю.

Si vous aviez les pieds de cette Bajadère,

Vous seriez un heros sans tout autre talent!

Vous nageriez dans l' or, bien loin de la mi-rière,

Vous seriez adoré, vous—grenadier mendiant!

Chasser vous souvenirs!—la danse a plus de charmes,

Pour vous le ciel est sourd, pour vous le monde est mort!

Voilà mon dernier son, je n' ai plus que des larmes—

Baignez-vous dans mes pleurs, et maudissez le sort!

V. Hugo.

УЧЕНЫЯ СОВАКИ. — Что нашъ вѣкъ — вѣкъ усовершенствованій и усіховъ — это аксіома. Не только люди, даже скоты умнѣютъ и совершенствуются. Доказательствомъ можетъ служить нѣкто Леонардо въ Лондонѣ. Онъ показываетъ двухъ собакъ, французской и испанской лагавой породы, по кликѣ Бракъ и Фылаксъ, которые не только дѣлаютъ извѣствыя собакъ штуки, но такъ-же играютъ въ домино, и притомъ съ такимъ искусствомъ, что лучшіе лондонскіе

["418", "— Не въръ, чтобы Валентина не любила\nмения!", "— Может быть она не кокетка и любят\nтебя истинно. Я не спорю. Но поврът ми, ми,\nчто любовь женщинъ — метеоръ. Она такъ-\nже быстро является за какъ онъ, еще быстро\nисчезаетъ. Скакъ ть меня убѣдлъ опытъ.\nЕсся хочешь, и тѣе первая вُсъ послужилъ\nвъ французскому спектакѣ, тѣе женщина,\nкоторую любилъ послѣ страстно и фамиліи\nкоторой я тѣе не скажу. Ея ложа была такъ\nблизка отъ моего креска, что я свободно могъ\nразматривать ея прераское лѣно, ея чудные\nволосы, которые волнами падали на шеча и\nголубые, какъ небо, глаза, въ которыхъ вы-\nражались такъ много блаженства. Чародѣй-\nка! Я смотрѣлъ на нее и не понималъ самъ,\nque съ моей дѣлало: сердце мое библи, го-\nлова горѣя; я былъ какъ въ чаду. Одним\nсловомъ, я былъ любленъ, и любленъ такъ\nстрадаст, какъ я долженъ былъ испытывать до-\nственія своей цѣли; и я буду говорить те-\nкъ, какъ я познакомился съ ея мужемъ, что\n— “чувствовалъ, входя первый разъ въ гости-\nную графини Лидіи: эти ниточныя подроб-\nные λοιδοιы быть для меня одного дороги,\nдля меня одного заниманные; для другихъ\nонъ могутъ показаться даже смытными. Гра-\nфина полюбила меня — за тѣе-къ пылько, какъ\nлюбилъ ее. Я “живо остались въ моей нами\nзабѣдая весь свѣтъ, мы хили одной ло-\nбовью. Я помню, какъ часто, склонившись\nмнѣ на грудь, она тоша шептала: “Другъ мой\nнеумѣлъ настанетъ пора, когда ты меня раз-\nлюбишь?” Я былъ въ восторѣ... Безумѣцъ,\nи наслаждался минутами счастія безъ мысловъ,\nque онъ когда неболь кончатся. Я думалъ,\nque чары любви неистощимы. Скоро я ув-\nвилъся въ противный. Любовь Лидіи замѣталъ\nтого ослабѣвала съ каждымъ днемъ, часомъ,\nминутно useful, чтобы возбуждать ее снова,\nнарасно умолялъ, упрекая— притворство", "Она не могла замѣнить того чувства, котораго я требовалъ. Инача мѣнъ казалось, что графина сильнѣе сжимала мою руку, радостно вѣсѣрчала, что въ ея глазахъ снова выраздалась та страстная любовь, которая ровавала меня прежде, но это была одна мицунная вспышка, одно, можетъ быть, воспоминаніе прошедшаго и — больше ничего.\n— ВъFASTEN! ВСЕМУ! Я пробылъ въ графини долѣе обыкновенного. Она свѣдала на диванъ и внимательно перелистывала альбомъ, изърдѣла посмѣтава рова, я, и, подъ ней, задумчиво игралъ лорицкой. Оба мы молчали. Пробили часы. Графина сълѣала легкое, но замѣтное явливеніе, чтобы встать. Я не траговалъ съ мѣстка. Пропошъ еще наколько минутъ молчавія гостаго, мучительнаго, безбонѣчного для общихъ.\nЛидія! сказала я съ чувствомъ: — по-\nжожъ ли этотъ вечеръ на тѣе чудные вечера,\nкоторыми ты дарала теня прежде — вечера,\nгдѣ мы оба блаженствовали?\n— Лице графини вспѣхнуло. Она слегка\nнадвѣила голову и холодно отвѣчала мно.\n— Моя ля въ этотъ вѣна, Польъ моя ля въ\nна, что твои чувства остыли, когда я люблю\nтебя больше прекращаю.\n— Лидія! Лидія! можешь ли ты говорить\nтого, когда я меня нетъ жертвы, ко-\nторой я не принесъ бы тѣе; когда мое имя,\nмоя жизнь, моя честь — все твое.\n— Если я правда, то для чего жежите ввѣ-\nчные упреки, которымъ нѣтъ конца? для чего\nнѣтъ върѣвъ въ слова монъ? Я люблю тебя теперь\nкакъ никогда не любила прежде, — какъ ни-\nкогда не буду любить никого. — Просто ми,\nесли я иногда съ тойбой холодна, прихотли-\nва, съяеренравна, прости женщинъ ея мелоч-\nные капрызы.\n— И такъ, Лидія, еще разъ, скажи: ты люб-\nлю?\n— Съ улыбкою, полной неизъяснимой оча-\nвания, которую женщинъ такъ умѣютъ признать на себя, когда захотятъ, графина приказалась ко мѣнъ и тихо шептала: “Люблю\nлюблю!”\nТеперь, когда прошло столько лѣтъ по-\nслѣ этого вечера, когда я привiolленъ былъ\nпопытать столько тяжелыхъ опитовъ и уврѣ-\nрѣтъ въ такихъ истинахъ, о которыхъ и не", "одна она могла замѣнить того чувства, котораго я требовалъ. Инача мѣнъ казалось, что графина сильнѣе сжимала мою руку, радостно вѣсѣрчала, что въ ея глазахъ снова выраздалась та страстная любовь, которая ровавала меня прежде, но это была одна мицунная вспышка, одно, можетъ быть, воспоминаніе прошедшаго и — больше ничего.", "— ВъFASTEN! ВСЕМУ! Я пробылъ въ графини долѣе обыкновенного. Она свѣдала на диванъ и внимательно перелистывала альбомъ, изърдѣла посмѣтава рова, я, и, подъ ней, задумчиво игралъ лорицкой. Оба мы молчали. Пробили часы. Графина сълѣала легкое, но замѣтное явливеніе, чтобы встать. Я не траговалъ съ мѣстка. Пропошъ еще наколько минутъ молчавія гостаго, мучительнаго, безбонѣчного для общихъ.\nЛидія! сказала я съ чувствомъ: — по-\nжожъ ли этотъ вечеръ на тѣе чудные вечера,\nкоторыми ты дарала теня прежде — вечера,\nгдѣ мы оба блаженствовали?", "Она слегка голову и холодно отвѣчала мно.\n— Моя ля въ этотъ вѣна, Польъ моя ля въ\nна, что твои чувства остыли, когда я люблю\nтебя больше прекращаю.\n— Лидія! Лидія! можешь ли ты говорить\nтого, когда я меня нетъ жертвы, ко-\nторой я не принесъ бы тѣе; когда мое имя,\nмоя жизнь, моя честь — все твое.", "— Есія я правда, то для чего жежите ввѣ-\nчные упреки, которымъ нѣтъ конца? для чего\nнѣтъ върѣвъ въ слова монъ? Я люблю тебя теперь\nкакъ никогда не любила прежде, — какъ ни-\nкогда не буду любить никого. — Просто ми,\nесли я иногда съ тойбой холодна, прихотли-\nва, съяеренравна, прости женщинъ ея мелоч-\nные капрызы.", "— И такъ, Лидія, еще разъ, скажи: ты люб-\nлю?\n— Съ улыбкою, полной неизъяснимой оча-\nвания, которую женщинъ такъ умѣютъ признать на себя, когда захотятъ, графина приказалась ко мѣнъ и тихо шептала: “Люблю\nлюблю!”\nТеперь, когда прошло столько лѣтъ по-\nслѣ этого вечера, когда я привiolленъ былъ\nпопытать столько тяжелыхъ опитовъ и уврѣ-\nрѣтъ въ такихъ истинахъ, о которыхъ и не", "одна она могла замѣнить того чувства, котораго я требовалъ. Инача мѣнъ казалось, что графина сильнѣе сжимала мою руку, радостно вѣсѣрчала, что въ ея глазахъ снова выраздалась та страстная любовь, которая ровавала меня прежде, но это была одна мицунная вспышка, одно, можетъ быть, воспоминаніе прошедшаго и — больше ничего.", "— ВъFASTEN! ВСЕМУ! Я пробылъ въ графини долѣе обыкновенного. Она свѣдала на диванъ и внимательно перелистывала альбомъ, изърдѣла посмѣтава рова, я, и, подъ ней, задумчиво игралъ лорицкой. Оба мы молчали. Пробили часы. Графина сълѣала легкое, но замѣтное явливеніе, чтобы встать. Я не трагалъ съ мѣстка. Пропошъ еще наколько минутъ молчавія гостаго, мучительнаго, безбонѣчного для общихъ.", "Она не могла замѣнить того чувства, котораго я требовалъ. Инача мѣнъ казалось, что графина сильнѣе сжимала мою руку, радостно вѣсѣрчала, что въ ея глазахъ снова выраздалась та страстная любовь, которая ровавала меня прежде, но это была одна мицунная вспышка, одно, можетъ быть, воспоминаніе прошедшаго и — больше ничего.", "— ВъFASTEN! ВСЕМУ! Я пробылъ въ графини долѣе обыкновенного. Она свѣдала на диванъ и внимательно перелистывала альбомъ, изърдѣла посмѣтава рова, я, и, подъ ней, задумчиво игралъ лорицкой. Оба мы молчали. Пробили часы. Графина сълѣала легкое, но замѣтное явливеніе, чтобы встать. Я не трагалъ съ мѣстка. Пропошъ еще наколько минутъ молчавія гостаго, мучительнаго, безбонѣчного для общихъ.", "Она не могла замѣнить того чувства, котораго я требовалъ. Инача мѣнъ казалось, что графина сильнѣе сжимала мою руку, радостно вѣсѣрчала, что въ ея глазахъ снова выраздалась та страстная любовь, которая ровавала меня прежде, но это была одна мицунная вспышка, одно, можетъ быть, воспоминаніе прошедшаго и — больше ничего.", "— ВъFASTEN! ВСЕМУ! Я пробылъ въ графини долѣе обыкновенного. Она свѣдала на диванъ и внимательно перелистывала альбомъ, изърдѣла посмѣтава рова, я, и, подъ ней, задумчиво игралъ лорицкой. Оба мы молчали. Пробили часы. Графина сълѣала легкое, но замѣтное явливеніе, чтобы встать. Я не трагалъ съ мѣстка. Пропошъ еще наколько минутъ молчавія гостаго, мучительнаго, безбонѣчного для общихъ.", "— ВъFASTEN! ВСЕМУ! Я пробылъ въ графини долѣе обыкновенного. Она свѣдала на диванъ и внимательно перелистывала альбомъ, изърдѣла посмѣтава рова, я, и, подъ ней, задумчиво игралъ лорицкой. Оба мы молчали. Пробили часы. Графина сълѣала легкое, но замѣтное явливеніе, чтобы встать. Я не трагалъ съ мѣстка. Пропошъ еще наколько минутъ молчавія гостаго, мучительнаго, безбонѣчного для общихъ.", "— ВъFASTEN! ВСЕМУ! Я пробылъ въ графини долѣе обыкновенного. Она свѣдала на диванъ и внимательно перелистывала альбомъ, изърдѣла посмѣтава рова, я, и, подъ ней, задумчиво игралъ лорицкой. Оба мы молчали. Пробили часы. Графина сълѣала легкое, но замѣтное явливеніе, чтобы встать. Я не трагалъ съ мѣстка. Пропошъ еще наколько минутъ молчавія гостаго, мучительнаго, безбонѣчного для общихъ.", "— ВъFASTEN! ВСЕМУ! Я пробылъ въ графини долѣе обыкновенного. Она свѣдала на диванъ и внимательно перелистывала альбомъ, изърдѣла посмѣтава рова, я, и, подъ ней, задумчиво игралъ лорицкой. Оба мы молчали. Пробили часы. Графина сълѣала легкое, но замѣтное явливеніе, чтобы встать. Я не трагалъ съ мѣстка. Пропошъ еще наколько минутъ молчавія гостаго, мучительнаго, безбонѣчного для общихъ.", "— ВъFASTEN! ВСЕМУ! Я пробылъ въ графини долѣе обыкновенного. Она свѣдала на диванъ и внимательно перелистывала альбомъ, изърдѣла посмѣтава рова, я, и, подъ ней, задумчиво игралъ лорицкой. Оба мы молчали. Пробили часы. Графина сълѣала легкое, но замѣтное явливеніе, чтобы встать. Я не трагалъ съ мѣстка. Пропошъ еще наколько минутъ молчавія гостаго, мучительнаго, безбонѣчного для общихъ.", "— Денъгъ! сказала я съ презрительной\nповѣрилъся подъ нами веслами остановились на\nмѣнѣ и выскакивали миные, когда непрепятств\nплишьетъ оять на поверхность воды, чтобы сно-\nба наста на него. Каковъ же былъ ихъ ужас,\nкогда они дарѣи увидѣли двѣ огромные челюсти,\nобхватывая изъ-подъ воды переподкулиrale объ-\nстрорюи пирога, оучутвISHШІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІ

419

улькюю то есть ты продаешь графино?.. Сколько ты это вижу.

— Тысячу рублей.

Я вынул бумажник и отсчитал.

— Теперь идите замношумому, о осторожно, неделяя ни малыйшаг мушу, сказала она: — приведусь въ съ межную комнату съ будуюмъ, из которой можетъ все вызды въ съ лышать. Въ ту же минуту мы повернули назадъ и пройдя узкій и длинный коридоръ, охотились въ той комнатѣ, о которой она говорила.— Будуаръ на лъво, шепнула Юлия и скрылась. Оставшись одинъ въ комнатѣ, почти совершенно темной, потому что нѣ сколько косвенных лучей могли слишком слабо освятить ее, я осторожно подошелъ къ дерви и остановился.

Графина съдья на томъ же мѣстѣ и, замумчиво опусти голову, казалось мечтала. Двѣное, выразительное личе ея показалось мы въ эту минуту еще прекраснѣе. Глаза были опущены въ визъ и закрыты длинным ресницама. Юлия обманула меня, думала я, обманула жестокъ. Какъ макъ, какъ смѣлъ я думалъ, чтобы это частное сознавленіе тѣй тирански смывалось надо мной и такъ спокойно уврѣя къ любви, тогда, когда яжѣdefined.

Прошло еще несколько минутъ въ мучительной для меня незвѣстности.
(Окончание въ следующемъ пунктерѣ.)

## НОСТРАЙНЫЕ ТЕАТРЫ.

### ФРАНЦУЗСКИЙ ТЕАТР ВЪ ПАРИКЕ.

Парынские театры теперь почти всѣмъ опустились; для нихъ наступило время сна, время смерти; для нихъ только театръ сна, Parizcusskij комедій постепенно уводяєвъ свою ревность и дѣятельность; остальные въ нѣмъ покрѣгъены въ дремоту. Глядните въ любой изъ нихъ и вы ведзѣ вѣртятъ крайнюю вѣдь и осуднѣе; репетуры вѣдны пісейс, сцены—актерами, зала— публикою, ди-ректоръ — финансами... Подлинно, плехія цемета.

Площадь дно и локомотива бока пигири въ сѣбѣ искусины зумѣи страшной рыбы. Счастье смѣныхъ морскихъ охотниковъ, что и источенныя снія-катализмъ ямъ нашей эстетической идеи!

— Какой-то чудакъ отправитъ смотрѣть жѣ-зѣную дорогу. Когда, по возвращеній дома, его спросилъ, "Здѣли ли онъ по ней, онъ отвѣчалъ: "Что вы! станъ я платить полтинъки, чтобыъ въ ночной пройти въ бѣстрые". "Нѣ-" это бронзенный день. За полтинъки извощицъ провознила меня часъ трягъ. — Что дѣлать! Каждый имѣть свой вязглъ на вещи!

— 9-го сентября на московской сенѣхъ мавралъ въ Parizcusskij размѣнѣлъ. Главную женскенную роль, Довы Маріи, въ-бѣнкіи — г. Санковская, ровна пираты г. Герипо. Говорѣлъ, что барѣетъ поставленъ совершенно сходно с петербургскимъ его поставленнымъ, и что декоратій Брауна очень хорошій. Хвалѣатъ очень эпісапкій танецъ, впоползный г-кіею Санковской 1-ю во втерою дѣятій. Барѣетъ, благодарѣ трескнуло разрушенію зомъ Белъ, въ концѣ пісей, имѣлъ громмовый успѣхъ.

— Книжная лавка покойного А. С. Ширева въ России, которая со смерти его была заперта для продажи, чынъ вовны открыта подъ вазливіемъ: Книжная лавка Императорскаго московскаго унив-ерситета. Ею управлялъ ветеранъ русской

времена пришли для столичныхъ театровъ. За то проницавніе театровъ бодро всироснѣлъ отъ глубокаго зміяго сна и заживѣ, что называется, жизнію кипічѣю, неугомоно-но. — Въ настоящемъ времени нѣ-ти на одного угла во Франції, куда бы не проникла ка-кая-нѣ-бу драматическая знаменитость во-девѣрѣ, драма и опера разослѣдно всехъ во-лишнихъ актеровъ на всѣ четыре стороны, во всѣ восемьдесятъ вѣтъ департаментовъ. Странное дѣло — въ критि�ческій минуты, ког-да перепрѣтъ стоять на стражѣ и театрацкъ приходится поминутіе ожидатій огекостѣнныхъ нападеній публики, они безнечно отдыхають на бавуакахъ послѣ змінныхъ поблѣ, подобно тѣмъ безпечнымъ воннамъ, которые бросаютъ оружіе въ часъ биты. Лѣтвее вре-мя составляетъ эпоху, когда все стремляетъся противъ театровъ; нужно вбоять силы и дѣятельность, чтобы осторожнѣвать надъ антипатією толпы. Не тутъ-то было; они дѣлають противное, разыгрывають вздѣрныя, казацкіе пісѣе, и дають безречной порѣску собвымъ лучшими актеремъ. Что-жъ изъ этого входить? Театр прижмѣны разсчитывать на дождь и слѣкѣ, чтобы заманять къ себѣ публику? Усталий прохожій, которому на-дѣло пачатъ ноги въ граяз и плюскумь мочиться подъ дождь, по неволь захолить отдохнуть и соснуть часицъ, другой надъ кай-кой нѣ-бу раздравительной оперой или тра-гательной комедіей. Въ такомъ-то состояніі драматическое искусство въ Парижѣ, какъ во вре-мей канкку. Театральная муза, какъ мура-вей, запасается припасами на зиму, она за-была, что зема едъ — лѣто.

Своесящее окунавшіе маркизанный театръ въ лѣтнее время прививается и къ француз-скимъ журналамъ, которые всѣ, безъ исцленія, очень необогащенный пісейсемъ ново-стями. Мы затрудняемся, не заемъ, какой-то отчетъ о пісейсѣ, и граннійъ въ послѣд-нее время. На закульсиваніе языкъ онъ вмѣ-нуются медвѣдлии. Знае ли, что такое театральный мѣдвѣе? Это авыкшетельны ком-миды, драмы, водевли и пр. и пр., которыи вынимаются изъ карточковъ изъ дни плача и снекрѣмъ зубовъ всего театрального люда. Земля они не смѣютъ и носа показать на свѣтъ Божій, быль замерзнуть; настоять

книжной титропии О. Л. Баскевича и заведав-шій ей около 35 лѣтъ, гавбый прикащій Шир-ева. — И. В. Базановъ, человѣкъ-княгѣ въ прѣшій доброт-ковъ изъ своего въ высочайшій степени любопіят-ній труда: мы точчасъ-же передадимъ ихъ на-мінѣ: мы сидимъ въ сенѣ.

— Любимый Московский сочинитель лѣгкой войск-ной мызы, А. Е. Варламовъ, написанъ я-во новый романс: Жаворонокъ, на слова Колькова, и Молодалъ пашечка, на стихіи Матлева: Оба-сѣнѣ удачны. Кромѣ того, онъ издалъ Херувим-куму пѣсѣ на четыре голоса. Духовная музыка естъ настоящая стихій г. Варламова и мы нахо-димъ, что пѣсѣ еда-ли не лучше изъ всѣхъ его произведений.

— Молодой компонист Н. П. Де Вите, извѣ-сѣмъ сей месеромастеръ прігъ на рѣфъ, такъ-же издалъ новую пѣсню на слова Колькова — "Пы-таль" для небѣ солмунку гуллетъ. Музыка хвалѣтъ.
— Д. И. Успенскій, давно уже съ любовью изан-манийція извѣченій фінсфаго языка и старанъ, перевѣрѣ на русскій языкъ фінско-карелаврскі-ру-ніческія пѣсей, собранный ученымъ докторомъ Ленеротомъ и года три изданы въ Франці-ан-гъ сѣнъ очень вазки, ибо имѣть въ нѣмъ какъ-кую-то хронологическую посідѣвательность и

лѣто и они начинаютъ брать по сцѣнъ изъ угла въ уголъ, пока наступающіе освѣтъ. Къ горонить ихъ опять въ свою берлогу. Къ родіи этихъ мельчейдѣй приналажать: Аукр-удія,ogrannая надъно въ Пале-философскому театру; — Куна Глупости (un Tas de Bôti- ses), улуччившая и безъ ужасную ку-гупости на сцѣнѣ Variétés; — Стран-ціцкъ Ванъ Брюкъ, (Van Bruck, rentier), со-вершенно промотавшійся на театръ Гимназіи и Великій преступникъ, попавшійся въ ког-ти театра Волевлѣ.

Вчорцемъ Волевлѣ хорошо нѣ-сколько раз-лѣкъ публики хорошо забавно, малян-кою комедією, — подъ заглавіемъ: Хорошее средство. Дѣло вотъ въ чемъ: авторъ пред-лагаетъ средство жениться на молодой дѣ-вушкѣ, которая находится подъ опекою моло-дой и прекрасной матери.

Театръ высокой комедіи намѣревается вы-играть палью первенства надъ своими со-перниками во всѣхъ родахъ драматического искусства и хлопочетъ по постановкъ на спе-ху славной трагедіи г-на Вѣне, Arbigaste. Понакамъ даліть исторический комедій Пре-менка, сочиненной гг. Евгениямъ Сю и Дино.

Сюжетъ исторической комедіи взялъ изъ апнія царствования Икаровъ I, короліе ан-гілійскаго. Жертва недоверчивой политыки Елисаветы, ледя Арабелла Стюартъ, заключа-нѣ на тему, за то, что она имѣетъ полное право на ангійскую корону, потому что ве-детъ родъ царей, по прямой наслѣдственной линіи, отъ старшаго дѣри Генерала VIII. По воспѣшностіи на престолъ Икаровъ I, лядія ея, Арабелла даютъ нѣ-который родъ свободы, но открытѣнны ее, по государственнымъ при-чнамъ, на вѣчную безбрачную жизнь. По крайней мѣръ она не могла выить за муз-ка за Виллама Сеймура и только за располага-лісь убѣжать изъ Ангіліи съ сьовѣмъ молод-ымъ супругомъ, какъ ее остановили и за-ключили опять въ Молондоское башню, кото-рой дѣра опотрѣтъ разъя для того, тѣлько, чтобы пронести еа трѣпъ. Вотъ въ немо-гихъ словахъ тема, надъ которымъ господа Евгениямъ Сю и Дино истощили все свои обще-реженія.

Король Икаровъ I-й, по своей добротѣ и ми-носердію, удоблился Титу, Транья и да-

заключающій въ сѣбѣ частъ Postremoю сіверрую миологію фінсфаговъ племенъ. Почетный перевод-чикъ общаясь намъ сообщать и нѣ-колько отвор-ковъ изъ своего въ высочайшій степени любопіят-ній труда: мы точчасъ-же передадимъ ихъ на-мінѣ: мы сидимъ въ сенѣ.

— Инженеръ законѣ постигъ совершенно кон-чень. Уніненъ сердѣ Сізмейер Беншотъ, прѣ-вый прошелъ во всѣхъ дѣй Туенъ и, вышедъ на друхъ беретъ Тезимъ, ядъ вѣстѣ прі-вѣтствіямъ безчужливаго множества народа, от-вѣчалъ на вихъ краткою, но сильною рѣчью. И такъ великая задача рѣшена къ удивленію наше-го вѣка.

— Въ музыкальномъ мірѣ говорить о совершен-ніи нового, весьма важнаго обозрѣтія, которому, какъ наконецъ разъявленія, ровно и несмояй проблема: это способъ устроить сам-шій въ высокомъ образѣ, открыть пѣсotec-тъ весьма нертучаго пріема и притомъ вѣр-тать на русскій языкъ фінско-карелаврскі-ру-ніческія пѣсей, собранный ученымъ докторомъ Ленеротомъ и года три изданы въ Франці-ан-гъ сѣнъ очень вазки, ибо имѣть въ нѣмъ какъ-кую-то хронологическую посідѣвательность и

— Ангіла смотрѣть ва катайцевъ, какъ Испа-нія нѣкогда смотрѣла на обитателей Мексыки и Перу: она отраслѣмъ нѣдомъ отрѣмъ къ 4000 чело-нѣтъ въ Пекинъ, противъ цѣлаго моря людей и домовъ, и эта калла хочетъ поглотить необ-

420

но добрыйшему Дагоберту. Драма уже на-
чиналась в то время, когда король Иаков
выграя победь. Роберт Сесиль, пер-
вый министръ, требует головы двухъ бун-
товщиковъ, — Йаковъ прощает ихъ. Въ кор-
вествъ отвѣтственного министра, сэръ Ро-
бертъ жалуется на левикодушіе короля, ко-
торое можетъ поддержать безопасность госу-
дарства; но чтобы смагчется его и умили-
вать, король Йаковъ разсажаетъ ему, какъ онъ высвободилиъ въ Лондонскую башни свою юную Арабеллу и юного Виллама Семуя, ея темнинчаго товарищъ. Арабеллу
нить еще и шестнадцатиъ въ королю, и Вилламъ
едва переступило за семнадцать. Эти мысли
дъ вмѣстъ растутъ и мужаютъ подъ свода-
ми творны. Однаджы король Йаковъ какъ-то
вспомнилъ о двухъ жертахъ Елисаветы; онъ
отправляется въ башню, входить и въ гла-
захъ его мелькаютъ двъ прелестныя головки,
одна черная, другая блокура; Вилламъ си-
дятъ подъ Йаковъ и заплетаетъ въ воцеловы
своей подруги цвѣтъ; они привѣтствуютъ ко-
роллѣ очаровательною улыбкою. Что-жъ дъ-
ваетъ король? Онъ бетеръ ихъ за руки и всѣ
трео вмѣстъ выходить изъ Лондонской баш-
ни. Съ этого дня, леди Арабелла поселилась
во дворцѣ своего вмѣстъ съ своимъ ма-
ленькимъ другомъ Вилламомъ. Разсаживаясь
все это добрый король Йаковъ заливается
семяли. Но сэръ Робертъ Сесиль, въ каче-
стѣ отвѣтственного министра, несколько не
трягается это достойною уваженія истиеръ:
деди Арабелла Стоартъ имѣтъ права на
английскую корону. Эти права, о которыхъ
она теперь забыла или притворяется, бу-
ду не знаетъ о нихъ вость, рано ли, поздо ли
приведетъ ей на память булашій супругъ и
в satisfactionѣ требовать короны. Присвабѣшетъ
еще къ этому, что сэръ Робертъ давно ўже пита-
етъ скрытную и пламенную любовь къ той
que самой Арабелла и, не иначе надежды на
взаимность, съ досады всѣми сламия ста-
растеся какъ можно подолаже въ архивныхъ во-
ровъ волокитъ. Какъ это стало, что уже
пожилой, важный государственный запреща-
никъ, сэръ Робертъ, въ himselfся до такой степен-
ки въ молодельную двочку, про то знаютъ
авторъ. Король Йаковъ, съ стѣсненнымъ сер-
цемъ, рѣшается посвятить свою племянни-
цу безбрачію и самъ-же вызываетъся сооб-
щить у твою новой Арабелле. Юнъ въ про-
толеніе этого времени, т. е. пока Йаковъ и
министрымъ совьщалися между собою и сово-
купными силами определили это мудрое ров-

шемъ, если случилось... Знаете ли, что случалось? — Hezrъ десятьъ: они сочтутъ поступъ свойя на новость. Не успѣли они功нѣ паслалась еще и пер-
вымъ денъмъ медогавомъ мысцей, какъ Йаковъ издалъ повелѣніе, которое, въ случѣ заму-
жества люди Арабеллы Стоартъ, осудгало су-
руги ва смертную казнь, а супругу на вѣч-
ное заключеніе. «Арабелла» сказалъ ей го-
лошъ, подписавшій грозное повелѣніе: «для
пољы того человѣка, которого ты люблю,
не выходи никогда за мужъ...» И после этого
онъ увидѣлъ, оставивъ двухъ юныхъ су-
руговъ въ большомъ затрудненіи, но мы,
торонsteinie, мы не знаемъ, серьезно-но намъ
интересоваться это новою заявкой. Мы
внимъ въ король Йаковъ не историческаго
короля, но Йакова гг. Дино и Сю. Мы гото-
вы держать пари, что была головка Валлі-
ама уцѣлѣетъ на своемъ мѣстѣ, а упрашѣ-
лѣ любовниковъ посадилъ только дейсіи на воемъ на хлѣбъ и на воду. Такъ и случилось. Узнавъ
этой нотомъ бракъ двухъ малотокъ, добрый королѣ Йаковъ благоразумно разседалъ, что бді-
нѣніе моложе и такъ уже довольно нака-
заны. Сначала король разседался, но про-
читавши взаимное отреченіе ихъ отъ ангій-
скаго трона, онъ заплакалъ, развѣжился, и за
тъмъ у него не достало больше мужества по-
садить вновьщныхъ на хлѣбъ да въ воду. Но
несчастію, сэръ Робертъ Сесиль провѣдалъ,
во складѣ происходила въ эту-же день, во
дочрѣ, и требовалъ правосудіи. Но изъ этихъ
трудыхъ обстоятельствъ ловкія дѣти выпу-
щались мастеромъ. Вилламъ и Арабелла за-
кили опять по премъежу, наслаждались твай-
нѣй супругеского жизнію...

Эти ужасные дѣти хотятъ объявляться во
что бы то на стало. На самой нейней зар-
житки они знаютъ серьезныхъ мысляхъ о
бракѣ; всѣ дѣтскія мечты исчезли; они мечта-
юю только объ одной этой печальной разраз-
нія, любви и собствія. Эхъ! маленіе
друзья мои, какой злой демонъ виншаетъ
мамъ эти роковые мысли и толкаетъ васъ въ
маммую быдленъ. Не ужели ты такъ рано хо-
тите проститься съ очарованіемъ нашего воз-
раста? Но они не хотятъ ничего слышать, и
я предоставлю вамъ во wholeить сѣеб скорбъ
и отчаніе влюбленныхъ малотокъ, когда
Арабелла узнаете, что она никогда не дол-
жна выдать замѣсть, и по государствен-
нымъ причинамъ осуждена въ вячне безбра-
чной. Наранчасъ убѣдлялась еее, что безбран-
чно одно способно на велькія дѣла; напрасно до-
казываютъ, что Елисавета нигокѣ бы не пер-
вела Паванніа на английской языкѣ; если ели
она не вела безбранной жизнія; Арабелла пла-
четъ, вопѣтъ, объявлялъ, что она не хочетъ
преводить Паванъ и убѣдляла, въ слезахъ,
краща своему ядѣннямъ, что она ненавистный
притынчнінтъ. Вотъ сколько шумъ въ пусту-
ковъ, и скажите по правѣ, можетъ ли ин-
тересовать зрителю грусть этихъ вѣтрени-
ковъ, которые разсаждаются о бракѣ, какъ
будто объ грывъ въ колоклѣи и куклы? Не
лучше ли для нихъ, что, при недостаткѣ соб-
ственной благоразумія, имѣть доставленіе
позволенія и вмѣстѣ, а въ гострой и бо-
ле нѣчего не требовали.

Наши маленькие друзья имъ ли желаніе се-
четаться бракомъ, полагая, что они борьбы
это съ ласкѣ, но когда имъ запретили и лу-
мать объ этомъ, они пришли въ неопонен-
ную ярость и рашились преодолѣть всѣ прел-
мѣнія. Въ самомъ дѣлѣ, казалѣмъ дѣти
искусно и ловко действовали свои мален-
кими ручками и ножками, и наконецъ усил-
ли такіе объявлялись тайно, написавъ прокра-
мію, которой они объявляли на себя и за
дѣтей своихъ отреченіе отъ всѣхъ правъ на
крутилъ трѣхъ отреченьівъ. Бѣдныя дѣти!

Вотъ что значитъ жеванѣса! Чезръ деся-
ть они сочтутъ поступъ свойя на новость.
Не успѣли они功нѣ паслалась еще и пер-
вымъ денъмъ медогавомъ мысцей, какъ Йаковъ
издалъ повелѣніе, которое, въ случѣ заму-
жества люди Арабеллы Стоартъ, осудгало су-
руги ва смертную казнь, а супругу на вѣч-
ное заключеніе. «Арабелла» сказалъ ей го-
лошъ, подписавшій грозное повелѣніе: «для
пољы того человѣка, которого ты люблю,
не выходи никогда за мужъ...» И после этого
онъ увидѣлъ, оставивъ двухъ юныхъ су-
руговъ въ большомъ затрудненіи, но мы,
торонsteinie, мы не знаемъ, серьезно-но намъ
интересоваться это новою заявкой. Мы
внимъ въ король Йаковъ не историческаго
короля, но Йакова гг. Дино и Сю. Мы гото-
вы держать пари, что была головка Валлі-
ама уцѣлѣетъ на своемъ мѣстѣ, а упрашѣ-
лѣ любовниковъ посадилъ только дейсіи на воемъ на хлѣбъ и на воду. Такъ и случилось. Узнавъ
этой нотомъ бракъ двухъ малотокъ, добрый королѣ Йаковъ благоразумно разседалъ, что бді-
нѣніе моложе и такъ уже довольно нака-
заны. Сначала король разседался, но про-
читавши взаимное отреченіе ихъ отъ ангій-
скаго трона, онъ заплакалъ, развѣжился, и за
тъмъ у него не достало больше мужества по-
садить вновьщныхъ на хлѣбъ да въ воду. Но
несчастію, сэръ Робертъ Сесиль провѣдалъ,
во складѣ происходила въ эту-же день, во
дочрѣ, и требовалъ правосудіи. Но изъ этихъ
трудыхъ обстоятельствъ ловкія дѣти выпу-
щались мастеромъ. Вилламъ и Арабелла за-
кили опять по премъежу, наслаждались твай-
нѣй супругеского жизнію...

Эта пісцѣ, которой содержаніе мы сохраня-
ли, сколько могли, сначала играна была
въ пяти актахъ, а на второмъ представлении
попадалась въ трещѣ. Нельзя не похвалить
авторовъ за эту скорюю покорность со-
тамъ критикъ и впечатлѣніямъ публика. Исп-
равленіе комедіи гг. Евгінія Сю и Дино
столько выграли свою краткость, сколк-
ко потеряла хриде растягленіото. Дѣятіе
полючило живость, быстроту, одинъ сло-
вомъ, пріемлемость со стороны зрителей. Въ
второмъ разъ историканіе комедіи не совѣщало
пала отъ шиканіа партера, а во второй не
свѣщѣ восторжествовала надъ званѣшію
публикино; но, благоюя игрѣ акерторъ, ко-
торые спасли все, что могли спаста, Претен-
дентка' можетъ, сімью прогостить въ сцена
до зимы.

ко курналѣ у насъ годали бы при такой горе-
строй утратѣ?

— Въ куралѣ для France Musical'я разсажива-
лѣ, что два знаменитые скрипачка, Берю
и Вѣтъръ, находящіеся теперь въ Бріоссельъ, едва
не шлишлись одинъ жизни, другой руки; — брѣво
упало на голову первомъ и произвелъ ежестокъ
мокрота, другой разрѣзаўся себѣ правую руку,
точа брітву. Къ счастію, эта два случая не бу-
лѣтъ имъ аурыхъ послѣдствій. Берю, прор-
ежавъ нѣ сколько днейъ въ постаці, уже вывора-
ляўся; Вѣтънъ носитъ на руку въ перевырз,
но рана начнається заклавіть: время, которою
не можетъ поспѣтіь гривъ на скрыл'къ, онъ поспѣ-
шаетъ сочиненіямъ и окаччиваетъ, какъ самій,
торонsteinъ, который нам'рѣнъ разыгрыватъ въ
Парижъ выйшнѣнео зимы.

этное море. Уже одно это предпріатіе при-
принадлежитъ исторіі, какъ замѣчательный фактъ, участье, — то есть завоеваніе «небесной имперії» при
такъихъ средствахъ была бы историческій
семеніонъ, которому нѣ и не былѣ познанъ.

— Въ Парижъ нѣ кто Самье объявлялъ о новомъ
«дѣви промышленности» — состоящемъ въ тро-
стахъ, который выйшавшіе въ себѣ зонтахъ, не-
помокаемый плазмъ, пытались съ четыріями
радамъ, кинялъ и отъ 20—30 золотыхъ монетъ.
Видно, изобрѣтатель только и мечтаю въ непого-
дѣлъ, разбōйникамъ и трактиркахъ, не забавлялъ при-
шіть и самое себя: отъ пропадає такую троцку
по 50 франковъ и особоенно рекомендується
въ обірченіе тему же неписательныхъ свинъ
всѣхъ неписательныхъ разнообразійшихъ опасностей
время.»

— Въ одному трактирѣ посвѣтитель, игравшій на
більярдъ, обратился къ хозяину и сказалъ, что

кій его очень дуры. Хозяинъ, краинѣ изумлен-
ный этимъ замѣчаніемъ, воскликнулъ: «Вотъ но-
вость! кій тридцать шесть дѣти все бы хори-
ши, а теперь варутъ стали дуры!»

— Одинъ изъ царинъа, который продажно
сюмалъ, спросили, не пуглива ли она. — Ниско-
ко, отъѣдалъ онъ, — она нѣ сколько ночей простор-
да совершено одна въ ковюшкою.

— По извѣстіямъ изъ Германіи, Шивидаръ,
авторъ могъ названіе юридическихъ романовъ и
написалъ вѣлочковыхъ вѣнуелистовъ, написалъ боль-
шой рама, названѣенный имъ для сеніцы. Въ
этой арам' онъ показалъ удивительное ананіе
сеніцы, хотя никогда прежде не писалъ для теа-
тра.

— Парижская газета 2000 подісельскій, но отъ зв-
мѣсцей потеряла въ нѣ сколько
мѣсцей потеряла въ нѣ сколько
второй ей нисколько не хуже. Спрашивается, сколк-

Печатаясь позвоняется. С. Петербургъ, сентябрія 17 дня, 1841 г. Ценсары: А. Крыловъ и А. Очики. Въ типографіі А. Бородина и Комп.

Спорлайте одоленіе, кирпайте! Шекспіри. (Цицбелин.)

Выходить три раза въ недѣлью: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цѣна годовымъ издавію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноскою по домамъ 11 руб. 50 коп. сереброму.

20-Е СЕНТЯБРЯ,

СУББОТА,

1841 ГОДА.

БУДУРЪ МОДНИШЕ.

РАЗСКАЗ Д. МАТЯКИНА.

(Окончаніе.

Въ это время графия взглянула на ца-
сы и сдълала нетерпѣльное движение. Потому
встала и подошла къ трумо.

Минуту спустя раздался легкій чуть слы-
шный ударъ въ стѣнъ и въ то-же мгнове-
ніе отъ подавленной пружины отскочила по-
таенная дверь, въ которую вошелъ молодой
человѣкъ, одътый со всѣю изысканностію мо-
ды. Я узналъ его: это былъ баронъ Воль,
одинъ изъ балованныхъ постоянныхъ сча-
ствливцевъ судьбы, которые никогда и ни въ
чемъ не знаютъ неудачи, одинъ изъ тѣхъ
пустыхъ, но милыхъ своею болтавшего лю-
дей, которымъ свѣтъ, на всю жизніе ихъ, по-
дарялъ первенство въ гостивыхъ.

КАЛЕЙДОСКОПЪ.

ПОРТНЫЕ—УЧЕНЫЕ И ХУДОЖНИКИ. Ге-
рон голяки и ихъ дѣти и пасѣдники очень ча-
сто подвергаются насмѣшкамъ; это очень не-
справедливо. Портные и дѣти ихъ могутъ быть
одарены такими-же прекрасными качествами,
какъ и другие люди. Бывали и теперь естъ многіе
изъ этого солѣйд, которые отличались и отлича-
ются ученостью, мужествомъ и разнообразными
даровѣніями. Сюда относятся математики Гот-
фридъ Кирхъ и Ламбертъ, докторъ Иоганнъ-Гейн-
рихъ Шульце, профессоръ физики Иоганнъ-Виль-
гельмъ Фаберъ, ректоръ Фербертъ, проповѣдник
Петръ Вернеръ, Юнгъ (Штвлингъ), поны Олеа-
рий, Гавриилъ Дайга и Блумфильдъ, путешествен-
никъ и лингвистъ Раскъ, жиновицсы йосфъ и Ка-

— Ахъ, Мишель, какъ ты неосторожнѣй
сказала трафина, съ улыбкой подавая ему
руку.—Для чего ты входишь ко мнѣ, никогда
не дождавшись условленного знака, между
тѣмъ, какъ у меня можетъ быть кто нибудь
есть?

— Но развѣ мое сердце послушается меня,
мой ангелъ, развѣ видѣть тебя одной мику-
тою прежде назначеннаго времяни не есть
уже счастіе, которое должно ловить; съ жа-
рому отвѣчалъ Воль, цѣлѣя ея руку.

Я не знаю, я не могу, я не умью опи-
сатъ тебя тѣхъ чувствъ, которые волновали
меня въ это время. Минуты казались мнѣ
длинными, безконечными вѣками,—въ нихъ
я перешагнулъ много лѣтъ впередъ и на-
учился понимать женщинъ такъ, какъ пони-
маю ихъ теперь.

Въ десять минутъ я уже почти не лю-
бьлъ графини, потому что я ее презиралъ; а
презрѣніе и любовь никогда не уживаются
вымѣстъ.

спаръ Дорнъ, музыканъ Г. Гебель, Венке и валь-
тель Шадовъ; сюда же отвостись генераль Кор-
бергеръ, который въ 1462 году, во время осады Вѣ-
ны, съ тысячами опасностей подвозилъ осажден-
нымъ, между которыми находился и самъ импе-
раторъ Фриархъ IV, съѣдные припасы, и на-
конецъ брать генерала Клебера, который въ 1813
году при Лейпингъ полѣ градомъ пуль отнесъ въ
безопасное мѣсто вѣ сколько боченковъ пороху,
которые могли працинить укасое опустишении.

ГОЛУЕЛЬ-ПОЧТАЛЕНЬ.—У госпожи Тонаръ
есть слабость, которая состоитъ въ любви къ го-
лубамъ. Она живетъ въ небольшой квартирѣ въ
Сен-мартенскомъ предмѣстіи, въ Парижѣ. На
одномъ изъ оконъ, выходящихъ на дворъ, она по-
ставила къ лѣтку, въ которой помѣщаются двѣ го-
лубули яды. Никогда еще пытие не пользовались
такими попеченіями; по утру, г-жа Тонаръ сама
вычващаетъ къ лѣтку, приносить имъ завтракъ, по-

— Другъ мой! говорила Лидія: — другъ мой,  
знаешь я, что я тогда только и живу жизнію,  
той полюною, роскошною жизнію, которая  
такъ богата наслажденіями, когда вижу тебя.

Воль осыпалъ ея рукъ пламенными по-
цѣлуйами.

— А ты, продолжала графия голосомъ
робкаго упрека: — ты часто забываешь меня
для Вельской—для женщины, которая нико-
га не любила и никогда не можетъ любить
тебя такъ, какъ я.

— Ревность! сказала Воль съ легкой улыбкой польщенаго самолюбія, быстро смотря на графиню: — И ты, Лидія, съ твоимъ прекраснымъ сердцемъ, съ твоимъ свѣтлымъ умомъ можешь такъ дурно обо мнѣ думать; — развѣ мѣвлялъ кто нибудь адъ на рай? развѣ, испытавъ одно мгновеніе любви съ тобою, можно любить когда нибудь другую, и Вельскую! кокетку!

— Прости меня, Мишель, говорила графи-
ня, сжимая его въ объятіяхъ. Прости меня,

томъ отпирается дверцы къ лѣтки и говоритъ нѣж-
нымъ голосомъ: «Ступайте, друзья мои,-
те немножко; да смотрите, берегитесь кошечь,
которыя прогуливаются по крышамъ и имѣютъ
скверную привычку ловать голубей; даю вамъ
свободу до вечеря». — Голуби вылетали и, покру-
ясь на воздухѣ, садились на сойдѣнную кры-
шу, не теряя ни на минуту изъ вдулъ ни къ лѣтки
своей, ни своей владѣтельныи, которол вихода
изъ окна дѣлала имъ дружескіе знаки. Въ томъ-
же дѣнѣ, въ которомъ жила г-жа Тонаръ, обиталъ
старый чиновникъ, холостякъ и любитель цвѣ-
товъ. Окна его квартиры были уставлены цвѣто-
чными горшками. Г. Лебю, — такъ назывался э-
тотъ достойный человѣкъ, — столько-же любилъ
свои цвѣты, сколько сойдѣлка его Тонаръ любила
голубковъ. Чрезъ нѣ сколько дѣней послѣ перебз-
да г-жи Тонаръ въ сойдѣство Лебю, послѣдній
съ горестью сталъ замѣчать каждый вечеръ, ко-

429

мой другъ; можетъ быть я и несправедливъ; да для моего спокойствія общайся мы избѣрать съ нею постригать.

Воль не отвѣчалъ ничего; но я слышалъ какъ слялися ихъ страстными, долгій поцѣмлѣй въ составіи былъ больше владѣть союю. Двесь моя растор�илась и я появился на порогѣ.

Глаза ихъ обоихъ встрѣтились съ мониумъ въ одно мгновеніе. Лицо Воля вспыхнуло, а графия побледнѣлась.

Прошло нѣсколько минутъ мертваго молчанія, въ которой мы говорили одними лозами, не номьемъ разговоръ какаго изъ насъ былъ слишкомъ понятѣнъ для остальныхъ.

Наконецъ Воль первый очнулся. Онъ былостро полошелъ ко мнѣ и сильно сжалъ мою руку.

— Для чего, и по какому праву вы здѣсь отвѣртилось сказавшіе оно.

— Этотъ вопросъ я большеймюю права складѣть вамъ, нежели вы мы, холодно отвѣчѣлъ. — Что мудреное, что я вижу въ дуладурѣ женщины, которая нять минутъ назадъ привилала меня, какъ любовника.

— Что?... Воль было оберулся какъ графовъ; хорошенькая головка Лидіи была опрокинута назадъ. Глаза мутны. Густыя курадь волы въ безпорядокъ падалі на блядное и безбужденное лице ее. Скрестивъ на груду рукъ, она яжусамъ смотрѣть на насъ.

— Правда ли это, графы? сказать Воль тервою и даже спокойно. Лидіи молчала.

— Я васъ прошу сказать, графы, правда я говорить Горскій, повторялъ Воль, подхада къ ней: — или клевещетъ на васъ. Я жду отвѣта. — Лидія снова сказала.

— Я бы желалъ знать что можетъ, что смотрѣтъ вылумать графиня въ свое опроваденіе, сказатьъ я съ мусквой.

— И такъ, вы согласны, что онъ говорить правду? сказатьъ Воль. — Но зваете ли, какъ Casezьочь окажется подобныхъ вамъ женщинахъ: пресрѣніе. Повѣрьте мно, что я люблю васъ слишкомъ много... и теперь!...

Воль отвергнулся и подошелъ ко мнѣ.

— И теперь вы бы не противъ любите! разделямъ мускшкой роговъ въ противоположной сторонъ отъ насъ. Мы обернулись.

— Передъ нами столъ мужъ Лидіи. Лице его было быльно, но спокойно.

Графина ушла въ обморокъ.

— А теперь въ вашей глагозахъ она потеряла все достоинство, продолжалъ онъ. — Съ этой минуты она не смытъ требовать, что-бы вы смотрѣли на ее нея вначе, какъ на женщину, въ которой нѣтъ ни совести, ни чести, ни сердца. Не правда ли? Воль молчалъ.

— А теперь, продолжалъ графъ: — вы выbreны, что черезъ двѣ недѣли ваше мѣсто застанешьъ другой, тамъ третій, четвертый... и какаъ въ самомъ дѣлѣ лиственныя и блистательныя цѣись успѣховъ для молодой женщины! какацъ сава подбѣдъ! что жужды до пресрѣнія!...

— Что нужды, что который изъ нихъ будетъ въ свое время обманутъ.

— А вы, графина, продолжалъ онъ, образяYOURKINGE къ Лидіи: — вы-мнѣ жалки. Полноте притворяться по пустию, полноте огорчаться: никто и не думаетъ уpurекать васъ. Съ этой минуты въ oppositee mъe припераны и вы свободны. Завтра я щда за границу и даю вамъ слово, что черезъ двѣ недѣли уже не будете носить мое имя.

И онъ обернулся къ вамъ.

— Графы вамъ принадлежитъ выборъ мѣста, время и оркутия, сказатьъ я послѣ мистигатнаго молчанія.

Графъ пререзрѣительно улыбнулся и посвѣнially перервалъ меня.

— Дузы! не безпокойтесь, еа не будетъ. — Неужели вы думаете, я буду поддержать yoursвое опасности за такую женщину, какъ графина? Онъ холодно поклонился и вышучился.

— И у васъ не было съ нимъ дузы, графъ Левій. — Нѣтъ. — Трусь!

— Напортивъ, всякий, что только зналъ его, сказатьъ бы тѣбѣ, что онъ былъ смѣлъ даже до безрасудства.

— Ну, а ты волемъ!

— Мы!... мы бросили мгновенный, но полный неговоданія взглядъ на графиню и разstandы.

— И между вами не было также никакой исторія?

— Никакой. — Оба замолчали.

— Ну, а она! Лидія... что съ нею? сказатьъ Левій.

— Она разверлась съ мужемъ и на нѣсколько времени уѣхала въ деревню къ теткѣ, но потомъ явлась въ свѣтъ съ новымъ бла-

скъмъ, окруженнагаяся толчкомъ полокни-ковъ. — И ты послѣ встрѣчался съ нѣ-Да.

— И неужели могъ скоро свыкнутся съ мыслію смотрѣть на нее какъ на постороннію женщины? Если такъ, то ты никогда не любилъ ее.

— Полно! сказать! Горскій задумчиво: —зна-ешь ли, что даже и теперь immediately... но пресрѣніе всегда беретъ верхъ и я прохожу мно-е мо равнодушно.

Оба графа говорили еще нѣсколько и разстались.

Черезъ недѣлю Лельскаго куда-то камандировали на нѣсколько мгсяцевъ, и онъ не былъ свидетелемъ слабыя своей добродѣтельной Валентины съ богатымъ и прекраснымъ артиллерійскимъ полковникомъ, идомъ всѣхъ невѣстъ.

ПРИЕМУ АНСЕЛО

ВЪ ФРАНЦУЗСКУЮ АКАДЕМІЮ.

СТАТЬЯ ЮЛЯ ЖАНЕВА.

Мы бродили медленно по улице; небо было ясно, воздухъ теплѣе. Зачѣмъ народъ тѣнется въ храмъ изящныхъ искусствъ? Что значитъ эти два жавдарма верхъомъ? эти кареты и коляски. Горе, великий Юніетъ, и вы, всѣ, Аполлонъ, Меркурій, Минерва, и вы, стараямъ двѣственницы, девята музъ. Французская АкаDEMIE раскрываетъ брата свои, — сегодня приемъ г. Анселдо. Горе! Мы еще разъ съ наслажденіемъ смотримъ за голубое, еще разъ выхваємъ теплый, свѣткій воздухъ, — сознаніе обязанности нашей побѣждаетъ наконецъ, и мы, склонивъ голову, ходимъ въ залу. Какое мученіе ждаю начатія тörжества! Прізѣжь изъ пропадінъ приходить сюда отъ сукки; они смотратъ и издались, и тихонько печутъ другъ другу: «Посмотрите, право, господа академіки такіе же люди, какъ и мы...» Входятъ дамы; шляны ихъ неистово скривлены на сторону; пальчики замараны червилами; онъ вступаютъ въ залу торжествуя, какъ въ своє

гда возврались изъ должности, что цвѣтникъ его подвергся въ продолженіе дня большымъ именемъ опушенствовіемъ. Въ одно воскресенье онъ сталъ караулить и увидѣлъ двухъ изъ голубей г-жа Тонаръ, которые безлюдно возрѣзали землю въ его цвѣточныхъ горшкахъ. Полагалъ необходимымъ увидѣтьъ объ этомъ свою соціальную, онъ написалъ къ ней запись и привязалъ къ шеѣ мовейнаго голуба. Писка, дропа отъ страсть-му, мятѣе возврѣзались домой и г-жа Тонаръ скоро забѣтła, что къ шеѣ елъ голуба привязана записка. Она отвазила ее и прочла сълѣдующее:

«Милостивая государыня, честь имъ извѣстіе, что если сюго я не прикажите своимъ голубямъ щадить мой садъ, то я съмъ ихъ въ солѣ моей шинатицей или гороховъ.

Вашъ покорный слуга, Лебю, чиновникъ.

Вабшевенная это угрозой, г-жа Тонаръ тутчасъ схватывалъ неetro и пыш, который вмѣстѣ съ нимъ смотрѣлъ къ шеѣ того-же голуба. На другое время, голубъ привѣралъ утро, въ обыкновенное время, голубъ привѣралъ къ саду Лебю, чиновникъ появѣлъ его, твердо: рѣшавшѣся не щадить его болѣе; но въ тѣ му-ниту, какъ Лебю хотѣлъ свернуть ему голову, онъ замѣтѣлъ записки. Это отвѣтъ: чиновникъ отвѣраłъ его и прочелъ сълѣдующимъ:

«Милостивый государъ, вы неуч, потому что

смѣтъ угрожать моимъ голубямъ, и неси вы-убѣдите ихъ съюлой злозумынѣній.

Ваша покорная слуга ВОВА ТОНАРЬ.

Лебю, краине раздосадованный эпипетомъ — съсъего злозумынѣнника, опять взлѣа перо и написалъ.

«Госпожа Тонаръ, вы старая дура, и если вашіе голуби возникнули, то запраете уже будутъ свару-шіе монъи желудокъ.

Не слусяتъ вашъ, Лебю, чиновникъ.

Собѣдъ, такимъ образомъ воспламеняемые другами притѣхъ друга ненавистію, начали гулять изъ свѣтовъ. Горіе жилые, которые накачу-чла эта брань, посвѣтствовали имъ отравлѣнныя къ політическому комиссару. Съють былъ при-нѣтъ, но комиссарсъ не привялъ ихъ илъйлы и онъ обратились къ королевскому прокурору.

Эта война за голубей и цвѣты перешла въ истинное обвинение. Тяжелою представили корропонеденію, деневное съ помощью голубой-чоткаюна. На основаніи обоюдовыхъ оскорблен-ній, суды отказалась процесIONNEMъ къ искъ за безсѣдность и дѣло, вършительно, кончится совершеннымъ разореніемъ цвѣтникова Лебю или смертною любимой г-жи Тонаръ.

СЛАВАДІЕ ОНШЕМЬЕ. — Господи С***, от-ставной офицеръ, въ одно время имъ ся часты

обладало молодою, раздѣленной, несчастіе-—быть чрезвычайно нервнымъ. Съ мѣсцемъ ту-мой, — воротникъ, С***, возрастила съ об‐да у одного изъ пріятелей своихъ въ Нѣдя, какъ куръя, въ Елисейскихъ пожахъ, близъ Цирка, увидаѣвъ въ одной боковой аллилену жеINY SUCHE, пру-ловскому. Гвѣбъ и ревность, соединенные съ ка-кими-то особеннымъ расположеніемъ духа, слѣда-вый хоровѣмый обѣдъ, до тѣмъ пришія его разседокъ, что, не увѣрившіеся напередъ, не о-шівается ли, онъ бросается къ молодой дамѣ, схватываясь ее за руки и крчитъ: — Куда ты, пресрѣванъ? — Дама оборачивалась и вскрикнула отъ испуга. С***, убѣяла въ своей ошѣйкѣ, произ-нѣвала извѣстіе, не пренѣмъ, чѣмъ успѣхаетъ произнѣсти слово, провокатій дамы поднимаетъ трусь и отвѣшавшіе старому офицеру такой уду-рой тѣхъ действующихъ ланъ мгновенно собрался толпа варда, и какъ не зналъ, заопѣтавші поступать молодаго человѣка, то его хотѣи отве-тъ на ближайшую гаудитвту. Но С***, привѣдѣ въ себя, воспротивился этому. — Объ поступіи онѣ-чего хорошо, сказатьъ объ: — я точно танѣе ио-ступілъ бы на его-мѣтьъ; притомъ же, я такъ сва-дѣмъ въ сююмой ошіюшкою, что носкѣльо не въ пре-тензіи. Потомъ С*** пошѣлъ домой; но уже и-

492

единца значительно спрощалась: кто по-
буждая? Мужь или спрощалась! Кто о-
ставляет насъ в невдѣлъй, но, о пле-
тиншкѣ! мы какъ будто видимъ. Какъ Бо-
нольный повергъ на земъ восемнѣшлѣйшій сто-
лѣтъ и, ставъ колюмъ на горло энцклюле-
діи, какъ истинный философъ, т. е. съ пъ-
ною на губаъ и съ отголенными взорами, вос-
клажнѣлъ: «Положіе оружіемъ! Такія дѣла, для
исполненія которыхъ Анселдо пользуется лю-
бимымъ Бональдовымъ математическійнымъ сно-
собомъ, — высказанный съ глубокою важ-
ностью и громкимъ голосомъ, наблюдаемыя
вельюльныи фразазъ, весьма заменятель-
ны... Ноза что охуждаемъ мы Анселдо? Развъ
онъ въ этомъ благородномъ обществѣ не на-
полняетъ своего мѣста такъ-же хорошо, какъ
и всякій другой? Онъ выдержалъ испытаніе
въ пяти актахъ и въ стихахъ; его скот от-
ніе не были безсмыслы, стихи хорошо обработаны; въ немъ видны были живости духа, даръ изображенія, онъ безъ смыс-
ный, чужимъ учѣніемъ Казима Делавіра. Это умъ ядѣательный, готовый ко всему, годный на все, особенно-же на собираніи готовыхъ идей для передачъ главъ ро-
манаъ въ драму и обогащенія позій откры-
тиямъ, совершенствовавшій задолго до него. Ни-
когда не было лучшій фабричнаго работ-
ника, всегда занятаго; всегда производящагося;
онъ шпинтъ трагетіи въ стихахъ, драмы въ про-
возъ, комедіи въ провозъ и стихахъ, роман-
сы, поэмы, разказы, путешествій, водевіли,
особенно водевіли. Девячать чѣтына часа
спустя послѣ ощущенія публикою какой нако-
будь потребности, Анселдо уже знаетъ, какаі
то потребность, и точная растягѣ та удовлетвореніе еп. Пятнацать лѣтъ тому
назадъ, Французы требовали католицизма,
древнихъ гравовъ, древней исторіи — и Ан-
селдо написалъ для нихъ Люд者的а ХІ. Позже
они исполнілись удивленія къ поэмамъ по ту
сторону Рейна, свободнаго, германскаго Рей-
на — и Анселдо перетащилъ за волысъ через-
ередой германскій Рейнъ Шицеровна
«Фіэско». Потомъ, когда, еще поэзія,
выступила такъ называемая романтическая школа, съ сьмѣненіемъ самыхъ противорывающихъ, са-
мыхъ странныхъ человѣческихъ чувствъ и
оценивей, — Анселдо произвелъ на свѣтъ
«Ольгу». Такъ съ тонкимъ чуткѣмъ онъ всегда
узнавалъ, откуда дуетъ вѣтеръ, и съ уча-
вительнойю ловкостью умѣлъ всегда вер-
тѣнъся по вѣтрѣ.

Читатели будутъ мнѣ, безъ сомнѣй, бла-

годары, если я не станъ входить далѣе въ
восемнѣшлѣй сасѣдненія заслѣдъ Анселдо.
Лючшія шутки со временемъ назоѣдаютъ само-
сю терпѣливымъ читателю; самъ Анселдо
никогда не имѣлъ удачъ въ пятакѣтныхъ
воделѣяхъ. Мы перейдемъ, молчанѣмъ предвид-
ныхъ нападковъ Анселдо на «поверхно-
шій и недоброжелѣющихъ критикорѣмъ», и
просимъ только весьма скоро, кто, если
не критика, украсть большую часть из-
умѣнія манѣтъ академиковъ, кто, если
не критика, кричала имена ихъ на уно совре-
менникамъ? Но, воскликаютъ они, поблѣ-
щы отъ гнѣва: — критика почти всегда
произносила имена наши только съ неуваже-
ніемъ, съ презерніемъ. — Такъ! но критика
произносила свои имена очень часто, и та-
камъ образомъ вы сдѣлались льгими и мо-
гущественными. Юную школу во Франціи
изображаетъ Анселло слѣдующими словами:
«Эта школа пылаетъ желаніемъ разрушать,
но она несопособна основывать;—we назначени е
начертаны два слова: «безопадокъ» и «раз-
шевенѣй»!

Когда Анселдо кончилъ чѣмъ чѣра,
выступая Бриффо, президентъ академіи, или
правѣльне, онъ началъ говорить сидя, —
именно принятъ за право, что только новый
избранный говорѣтъ стоя. Какъ я уже за-
матѣлъ два оратора раздѣлъ между собы-
BOBKAHOH, KOPROHOPA, KOPROHOPA
«Эта школа пылаетъ желаніемъ разрушать,
но она несопособна основывать;—we назначени е
начертаны два слова: «безопадокъ» и «раз-
шевенѣй».

саживательство, которые посторозно пачаю-
тамъ, а вечеромъ тануються, которые достаточно
напослѣдок, чтобы видѣть свои недостатки, и не
имѣютъ довольно философіи, чтобы отка-
заться отъ нихъ. — Потомъ Бриффо говорилъ
об Анселдо и, Боже мой! что тутъ за похвалы,
что за одушевленіе, что за дачь! Онъ говор-
вать о его любви къ истины, къ доброму, прекра-
сныму, о его уваженіи къ обществен-
нымъ формамъ, о томъ, что стремленіе от-
вертить національную отъ заблудленій равно от-
личає его какъ поэта и какъ философа. Одннѣй
словомъ, Бриффо нашелъ себѣ георго въ пол-
номъ смыслѣ слова и неисчерпавшіе сюю тему,
хваля его съ головы до ногъ, каждый
членъ отѣльно, а если случится говорить
о какомъ нѣбудъ недостаткѣ его, то скажетъ
«въ этомъ виноваты обстоятельства, а не
вы»! Анселдо юдческотѣ утвѣтаювă въ преспѣло-
ваніяхъ, которымъ онъ посылалъ отъ ной
школы, а самая школа осипана гутатель-
ствами. Не забавно ли это? Не более пу-
дѣлъ тому назначъ по престолыми облѣтами
привяли главу ея, Виктора Люго, а сегодня
тому, кого преслѣдуетъ эта школа, и
кого изътала, — она, «которая все разру-
шаетъ и ничего не можетъ создать», — про-
страють руку помощи. Но разъ Анселдо вы-
гнанъ изъ этой школы? Развъ она виновала,
что попытка его примкнуть къ ней и двѣй-
ствовать для ея пользы имѣла совершеннѣй
шую неудачу? Анселдо, разумѣется, по-
пусть-ея очень хорошо, ругая теперь ее шко-
ло и говоря, что презернѣлъ ее. Даже о
г-жѣ Анселдо вспомнили при всеобщихъ по-
хваляхъ; радостный молопотъ, полуслужбытны
воскликанія прозваній по прадамъ насеч-
ныхъ, которые въ отчаяніи отъ того, что
субъ исключила ихъ отъ права засѣдать въ
рахадъ-почтенныхъ академиковъ.

Вотъ что было въ академіи; это бывало и
предѣре, что было еще часто. Какъ жалъ, что
два или три отличѣйшихъ литераторовъ на-
шего въка, по справедливости уважаемые и
пачитаемые сѣмья, не имѣли нѣдовольны
силы, оказаться отъ чести признадлежать
къ числу академиковъ. Безъ нихъ этотъ
институтъ погибъ бы такъ же, какъ онъ
возникъ; онъ начался кардиналомъ Ришле',
и кончился бы немногими педантиямъ безъ
голоса. Но академикъ проштавилъ безъ прен-
ме, не смотря на всѣ несчастія и неудачи
своб.

шитѣла. Головыя кыки началъ мало ما магу
навлѣчать; газла уюдобѣдныя двадцать кровѣ-
мшкамъ; наконецъ, поспѣ укасывѣшей гоаній,
продолжавшей нѣкоько минутъ, исчезли въ
привязки жизни. Новые опыты, предпринятые по-
съ этой второчной смерти, привели къ удив-
тельнымшій явлѣніямъ.

АНГЛИЙСКИЯ ДАРМАТИ, ИСКАЖЕННЫЕ ПАР-
ЛАМРЕНСТКИМИ АКТАМИ... — Пьонъ доса-
сілось общество драматическихъ пателей, на-
люь такъ называемый домъ Английской опера,
и намѣрено представлять въ немъ тѣ пьесы (пухт-
драмы), которая бы не была представлены на Ковен-
гардамъ и друнѣръ складныхъ театрахъ, школы, и
навлажутъ сключительной монополіей для пред-
ставлѣнія высокой драмы. Чтобы не развѣтъ этой
монополіи, новая сцена, являющаяся подъ фінрою
театра драматическихъ пателей» (Dramatico At-
thors' Theatre) принуждена давать трагедіи въ формѣ

мельодрамъ, т. е. съ музыкою и хорами. Первая піе-
сса, представляемая такій образъ, была «дочь
Недверна», Георга Стенафо, подъ новымъ назва-
ніемъ «Мартирузу», причемъ въ афрафій прослі-
ли публики извѣнить искаженіе этой «величес-
ній драматической поэмы» по привѣдъ — супе-
щующей непарламентскаго акта», въ слѣдствіе
которого неприлегливанный театр приви-
кленъ представлять «высокотерпческое твор-
піе» въ «неправильной формѣ». Многіе отличные
актеры и пьвы соединились для сисопѣшество-
нія успехъ этого нового предніятія,因為
безъ смысі, привѣрятъ булыкъ своєю организа-
ніальніею, по отъ которогоъ, по причинъ его
одинъ карерамъ на двѣ недѣли и въ продолженіи
этихъ времени не давать ничего кромѣ пьесы.

АМЕРИКАНСКИЙ ИКАРЪ... — Говорить, что въ
Филармейціи въ нѣто Яковъ Геракомъ изъбрѣшѣлъ ма-
шаву для летанія, которая замѣнить любви

піачи крылья. Человѣчески подвигаетъ на воз-
дѣствомъ воспитанъ возбужденной шара, къ которо-
му онъ прикрѣпленъ такъ, что вистись въ поло-
чежіи летающей птицы. Къ руку прибавлялъ
ада крыла, помощію которыхъ можно направлять
попѣть. Если это прада, а не оная нѣзбеспис-
ленныхъ американскихъ выдукомъ для нападеній
саженныхъ гацетъ, которыхъ каждый пумеръ
поглядѣть иные фоны, то разрѣшится
наконецъ задача, завязываясь уже многіхъ ум-
ныхъ и учечныхъ людей и поэтическое выраженіе
«несусъ на крыліяхъ любви, опросятъся и пра-
спѣшілъ въ дѣятельность.

Чѣмъ ущевнѣсъ, тѣмъ и лѣччись. Въ Гей-
дельбергскій гимназій вѣткого ученика, на-
писывая черезъ м'ру пива, произвелъ безопас-
ки. Директоръ, въ наказаніе, приказалъ заперетъ
ихъ к карерамъ на двѣ недѣли и въ продолженіи
этихъ времени не давать ничего кромѣ пьесы.

Печатать позволѣется. В. Петербургъ, сентября 19 дѣя, 1844 г. Ценсорі: А. Крыловъ и А. Очикинъ. Въ типографіи А. Бородина и Ковы.

ЛИТЕРАРНАЯ ГАЗЕТА

Соплаите одоленіе, гитайтег! Шекспіръ (Цимбелинъ.)

Выходить три раза въ недѣлю по вторникамъ, четвергъамъ и субботамъ. — Цына головому изданію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр. съ пересылкою или разноскосю по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

25-Е СЕНТЯБРЯ,

ВТОРНИКЪ,

1841 ГОДА.

АЛЕКСАНДРЪ ОНИСИМОВИЧЪ

АБЛЕЦМОВЪ,

РУССКИЙ ДРАМАТИЧЕСКИЙ ПИСАТЕЛЬ ХУШ-ГО
СТОЛТЭГА.

Вопросъ о народности въ литературѣ, кажется, вынѣт можно счтать рѣшеннымъ окончательно. Только поэтъ, живущій жизнію своего народа (если не всего человѣчества) и выражаюцій ее въ своихъ твореніяхъ, можетъ возбуждать непритворное сочувствіе въ современникахъ и потомъ—ис-титва, въ наше время, несомнѣнно и биестально доказанная Крыловымъ и Пушкинымъ, произведяія которыхъ увекають васъ столько же красотами общими, сколько и преобладающимъ въ нихъ духомъ русской

жизни. Теперь эта мысль извѣстна еда-ли не вслекому гимназіазу, а жавно ли мы ее не знали или ей не върили, обгороженные тѣсными предъами подражательности французскимъ классикамъ и обремененные веригами безусловной покорности правиламъ французской піатики. Иначе тогда и быть не могло. Высшій кругъ русскаго общества, ослѣпленный блескомъ заимствованаго извѣт образованія, въ своемъ измѣщкомъ кафтанѣ и подъ нападреннымъ парикомъ, съ большимъ пресрѣніемъ смотрѣя на русскую національность. Мы мгновенно раздружились тогда съ русскою жизнію, грубою, неповнотливою, но могуче и простодушною, и гладъали на нее, какъ мѣшанникъ во дворянствѣ глядить на прежнюю родню свою; мы сдѣлались европейцами: намъ нужна стала литература, какъ богатому повѣшуки для украшенія его комнатъ нужды библіотека и картины, и вотъ онъ сдираетъ со стѣвъ погребеніе кота, и Мамаево побоище, и на мѣсто ихъ въша-

етъ уродливыя копіи съ оригиналовъ флаг-манцкой школы. Мы наскоро, почти внесено устройли литературную гостиную; надо было поскорѣй, будто мебелью, установить ее извѣстнымъ количествомъ прозведеній, объ изпѣшествъ которыхъ мы не заботились. На призывъ публики явились ресмесленники-шсатели: публика заказала дѣй, три энциклікъ помы, три, четыре дюжины трагедій и комедій, огромное число мелкой мебели — одъ, элегій, эклогъ, притчъ и басень. Все это явилось: Сумароковъ, Хера-сковъ, Княжникъ, съ своими помощниками, въ какій нѣбудь сорокъ лѣтъ создали полную литературу; у насъ въ миниатюрѣ, если не въ каррикатурѣ, было все, что п у французовъ. Какъ п у нихъ, по сценѣ нашего театра широко и живописно расхаживали герои въ мишурныхъ мантіяхъ, съ короткимъ кинжалами и длинными монологами; какъ и у нихъ — ахали, плакали, вздыхали и умирали жеманныя принципсы; благородные отцы

КАЛЛИДОСКОПЪ.

ВЪЮБЛЕННЫЙ ВЪ ДОВОЗѣ. Въ три часа популудня дождь лял яльма; по улицамъ нелѣя было ступить маленькимъ ножкамъ прекрасной женчины нелѣя было показаться въ легкомъ и прелестномъ туалетѣ, не испытавъ всѣхъ непріятностей осеней погоды. Увы! надо было оставаться дома, надо было, въ часъ прогулки, погрузиться въ лѣность и искать утѣшения въ скучной драмотѣ, ли въ глубокой летаргіи чтенія. Въ такомъ именно жалкомъ состояній находилась прелестна, авдотацвѣтная вдова, въ своемъ прекрасномъ будуарѣ, въ улицѣ Отваль, въ Парижѣ. Слишкомъ молодая для того, чтобы прибѣгать къ посөбію мигреней во время дурной погоды, она

старалась избѣгнуть несной скуки въ полусонной лѣне; новый романъ, лучшее усыпительное средство, выпалъ изъ нѣжной ручки нашей вдовы на коверѣ, она дремала.

Спрощо около четверти часа, какъ молоденькая субъетка отворила тихонько дверѣ и на цысубкахъ прокралась въ ея будуаръ. Легкаго почкахъ прокралась въ ея будуаръ. Легкаго шума ея шаговъ достаточно было, чтобы разбудить ея госпожу. — Вы спerte, сударына? — Что тебе надо, Аннета? — Какой-то господинъ желаетъ васъ видѣть. — Господинъ? знаю ли я его? — Не думаю, сударына... Онъ называетъ себя Цезаремъ, и говорить, что долженъ сообщать вамъ какое-то важного лѣно. — Онъ молодъ? — Лѣтъ авдотацаты восемь или тридцаты, въ желѣтныхъ перчаткахъ, человѣкъ хорошаго тона. — Прося... да не уходи сама.

Между тѣмъ, какъ служанка вышла просить по-свѣтител, молодая вдова поспѣшно взглянула въ

зеркало, съ живостію запахнула свой пеньюаръ, пооправила локоны и казалось, была очень довольна собою, что могла въ такомъ видѣ представитель-ся глазамъ незнакомца.

Потомъ она приняла граничную повзю на своемъ диванѣ. Деви, затягутый въ рюмочку, и разлушенный, вошелъ въ будуаръ съ нѣкото-рымъ замѣшательствомъ; онъ почтительно показался хозяинъ и началь:—Кажется я не обманивались, сударына; а вчера видѣлъ васъ въ Тюль-рийскомъ саду... — Да, сударъ, я была вчера въ Тюльери; но что-жъ изъ этого?... Я былъ увѣренъ въ этомъ; нелѣя забыть, увідавъ однажды, такую очаровательную прелесть... — Извините, сударъ, безъ совѣнія вы не затѣмъ пришли сюда, чтобы говорить мнѣ комплименты.

— О, нѣтъ, я хочу оказать вамъ услугу.

— Мнѣ, сударѣ? — Не потеряли ли вы вчера чего-нибудь во время прогулки? — Не думаю... — Изви-

["426", "чтальц яцликом уранственную философию, в\nсубъективе билидовoux, а Кри-\nспинъ, перекрестной въ Провора, то и дъ-\nлобадувалъ брюзгливыхъ опекуновъ и ста-\nщыхъ межей. Тогда у насъ, какъ подобаетъ\nвской европейски образованной народ, каж-\nдая подбала вызывала токрещественную оду,\nкакдая томное чувство пласкунья элегии,\nжаждах равновольный мысль рядилась въ\nзаморскій костюмъ эллионской басни... и\nвсе это уже не водяльные вирши Ое-\nфана Прохоновца, я бездозерный пита-\nмерты Мелетія Смотрицкаго. Поблѣ мы\nгоды вос계ли стройной амбютъ; лисны и\nгрусти посвящались хореи и дактили. Поти-\nше все, какъ и прежде, было въ духъ мртво-\nи безжизненно, большъ прежнемъ чуждо рус-\nской душъ, но взвѣтъ варумянено, нападрено\nи надлѣдо. У насъ во всемъ были обновы,\nи мы цегелюели ими какъ дѣти, или какъ\nотстаняться, величающіеся въ курткахъ, обно-\nшенныхъ англичскими матросами. Какъ дѣ-\nти, мы подмосквивались надъ тѣмъ, чего вено-\nнимали, и дивились тому, что блистало не-\nредъ глазами — Шекспиръ называли львымъ\nмужникомъ, а передъ господиномъ Волтеромъ\nбагомоговья. По его указу Сумарокова съ\nлицемъ своего младенчески-лепечущаго театр-\nтеста венчалла, немножко образца человеч-\nского, а тѣмъ мѣнѣ оттѣненныхъ краска-\nми какъ либо ныстости. Вызвать на по-\nмостъ театральной старинной брадатуно\nРусъ, создать изъ народныхъ элементовъ дра-\nма, напрочь, на мѣншій его, уничтоженъ, опо-\nритъ искусство. Эта мысль нашего ветхого\nтрагика опрѣдывалась еще более кой каки-\nми неудачными попытками, немногими піе-\nсами, въ которыхъ весьма несускно былъ\nвыыводымы русскіе люди въ запунахъ и сара-\nфанахъ. Всѣ эти созданный робкой фазаніи\nбыли вны неестественно умны и нотому не-\nпохожи на русскихъ мужчанокъ, ли похожи\nна нихъ, до за то грозно отратались.", "Тогда ныъ Книперъ содережитъ русскій\nвольный театръ, выставленный на Царпцы-\nнюмъ лукъ; залѣнъ тѣсное и невраское, во\nдольно усерднѣ посвящаемое невыскател-\nнымъ нюлькомъ, которая въ большій нара-\nснѣдѣніемъ смотрѣла тамъ на трагедіі Сумаро-\nкова и на комедіи, переведенные изъ Моль-\nера и Детуя. Одинакъ, въ мѣ 1779 года,\nа на аффишки, прайбитой у дверей этого театра,\nбыла возьмута новая пісѣ, Мельникъ, ко-\nмиксованная опера въ тредѣ пісѣ, вмѣстѣ\nМедуза театральными дивлетантами на счетѣ этого", "пьесы распространялись словамъ, веѣма бла-\nгопріятными для автора. Много говорили\nон недавомъ представліе \"Мельника\" въ Мо-\nскѣ, гла я опера произвела страшный фу-\nроръ. Увѣряли, что 20 января, въ день пер-\nваго представліе \"Мельника\", былаужасная\nдава въ кассы и въ галлерейахъ Петровскаго\nтеатра; другие представленіе-же, въ третье\nто-же и такъ далее; разсказываясь, что Одо-\nгнѣ въ роли Мельникъ уморилъ со смыву\nмосковскую публику.", "А какъ лукаво и надмѣно подсмывались\nтогда надъ этими разсказами ученья и при-\nверженны Сумарокова, уже годъ два покон-\nгосаясь въ могли. \"Безъ всякаго сомійныя\nполагать надлежить, что это какая нѣбу-\nгнусность, подлы, мужчины хутки\" говоря\nили они, свя въ свояхъ кабинетахъ и поста-\nкивая въ табатерри. Библики, имъ и въ го-\nлю я не приходили, что эта \"подлая хутка\"  \nперекиньетъ всѣ величественные трагедіи пѣхъ  \nучителя, прославленаго и перепискою съ  \nгосподиномъ Волтеромъ и мюгократными  \nтеатральными услѣхами.", "Наконѣнъ настилъ дѣлъ представлѣнія\nновой пісей. Пшѣходы и эксплаки со всѣхъ\nсторонъ такъ и вялатьъ къ Книперову теат-\nру. Нымепъ директоръ къ спартенѣ глядитъ въ\nзалъ свояхъ прорѣху въ запанвъ и видятъ,\nчего его тѣснѣній театріи принѣтъ, пол-\nнѣвѣ съ каждой митотій, двери то и дѣло\nхолоханъ и вверху, и внизу, и сираю, и слѣ-\nи, и вѣтъ навспоминаній Книпера воскляда-\nетъ, какъ Макбетъ на своемъ пирѣ. \"Нѣтъ\nместа; все заявятъ!\" Скудный оркестръ\nсъгналъ уверить, сочиненіе музиканъ мю-\nсковскаго театра Соколовскаго, который не\nпнасалъ всю музыку для этой оперы, за-\nданъ взыска, представлѣніе началос.", "Бокъ мой, какой грамфект, какой веселый\nмумъ, какой громкій, нерепіній похолъ?\nМайъ с' est vraiment delicieuses, говорятъ dамъ\nвъ ложахъ; bravo, bravo! раздаётъ въ пар-\nтеръ; знатно, лихо вѣятъ въ рѣкѣ. Раз-\nпосламалась русская душа, въ жырнымъ ключомъ\nзабила русская жизнь. Да это все наши рус-\nские, это она, наша русская любовь, стыдливая,\nно грубая; теплая, но небурная, это нашъ русскій\nпарень, на всеготовый, смѣ-\nгнѣ перейд় въ всѣмъ, и только передъ нечě-\nствымъ, истымъ русинъ, который по пашински\nсбирается отувѣдабить свою подругу, чтобы\nона скорѣе его полюбила. Это истинно рус-\nская дѣвушка, простолюдный милчка, застанчиво\nву и изорвало я ней кисленіе патье. При вдѣ-\nтѣй сеніи, Цезаръ бросился вонъ и не отвѣ-\nчаiva въ всѣ крики служанья, которая провожала\nего не съвѣтъ учтѣній вырѣзаній, уже\nшебѣтъ оглядѣ со двора, выѣстъ съ своей сабакою.\nДа лѣдомо до сдо я, и было представлѣно въ\nнеправительную полнію. Цезаръ отказался зап-\nлатить за патье человѣчнія, въ той надеждѣ,\nгде его еще призрізнулъ въ сучъ, гдѣ онъ\nмѣжетъ увѣдать свою истокетную Лукреію. Онъ\nобъяскалъ ей нашать неожиданно плавѣнъ, если\nтолько она согласится отъ ему свою руку и\nсиче. Но молада вода сатѣ омъ ростку отеря-\nется предложеніе, и несчастный Цезаръ принуж-\nденъ патье въ самъ, въ бѣдную подолѣ вмѣстъ у\nмелькію ся въ самъ, въ вѣдомій подолѣ вмѣстъ у\n

127

го театра, что ее потом два раза розобно-
вляло, что она бедно привалась на-
шей публики, что даже роги «Мельника» в на-
долженіе полустолятія была последователь-
но разыгрываемаю с країней мръ пятью людь-
ми артистами: Крутицкимъ, Рахмано-
вымъ, Рыкаловымъ, Зловымъ, Величкинымъ.
Прочтите о «Мельникъ» статейку въ «Дра-
матического слова» (изданного въ 1781 го-
ду: «Сіа пієса столько возбудила внимія-
ны ютъ публики, и завсегда театр разъ лядъ была
играна, и завсегда театр опалованъ, а по-
тотъ въ Санктпетербургъ была представлена
много разъ у двора, и въ следствіемъ на
тогдащего время вольный театр у содер-
жателя г. Кинпера была играна съ ряду вад-
цать семь разъ; не только отъ національ-
ныхъ слушанъ была съ удовольствіемъ; но и
по иностранцы любопитствовали довольно, кра-
го сказать, что една ля не первая opera
опера имъ была сколько воспитывшихся спекта-
торовъ и плисканій».

Двйствительно, въ «Мельникъ» такъ много-
го мура, съ такою изумительной ис-
тино представлена картва сельскаго би-
та, съ всемъ немуредо, если онъ пришелъ
по сердцу русскому человѣкъ больш, вежелъ
«Недоросль». Фонт. Визана, сыгравный за
семь лѣтъ до него, или «Святеньцкій»
Княжникъ, представленный чѣтырѣ года пос-
лѣ. Почти вся эта опера проникнула идил-
лическія, простовѣшіемъ и непривторною
свѣтливія, объявлена просто, истинно рус-
ской музыкою... Авторъ вольна достигъ сво-
ей цѣнъ безъ безпокой и великолѣнаго спектака;
и въ самомъ дѣлѣ, въ «Мельникъ»
содержаніе самое незатыкливое, а дѣятель-
нымъ лѣнъ не болѣе пяти, не включая въ то
сцю Анкундванъ лошадь.

Когда-же былъ творецъ этого замѣчатель-
наго произведения, незавѣстный въ лѣтоп-
сельской литературы? Можетъ быть, это
былъ русскій Чаттертонъ, которого ран-
ная смерть не допускала приобрѣсть извѣст-
ность, не только славу. Можетъ быть, это
былъ русскій Лейзевицъ, однимъ таланти-
лимъ твореніемъ ограничившій свое славо-
люе и потомъ въ глубь сердѣ с без-
извѣстной семейной жизни схоронившій свое
дарованіе. Увы, напротивъ «Мельникъ» на-
писалъ чѣловѣкъ, однако не съ талантомъ, а
если и съ талантомъ, такъ не неразытнымъ
или подавленнымъ. «Мельникъ» былъ счаст-
ливою обломкой его家長eralной посред-
ственности.

дѣлѣсть изъустныхъ. Разсматривая за этому
случаю церковная метрики, старый председа-
тор Коренкія, Жибега, которому предложилѣе
чѣстя пажною открытий, нашелъ, къ великому своему
удовлетѣнію, между метретниками города Калъяг агъ
тіо рожденій Христофора Коломѣ.

Христофор Коломѣ родился въ Коренкій, въ
Калъя, а сѣдовательно онъ былъ соотечествен-
никъ Наноема. Докладывала этого фантаха на
лино; она въ рукахъ почтеннаго Жибега, который
амѣнѣлъ опубликованіе свое любопитный откры-
тие. Чрезъ вѣркою времени, разумѣется, въ документ
съставляется изъвѣстиć всему свѣтѣ и Франція
ваконецъ можетъ воздвинуть памятникъ
занятому мореплавателю въ томъ городѣ, гдѣ
отделялся, и который дѣлѣнъ служить грав-
нымъ городомъ округа въ одномъ изъ француз-
скихъ денератомствъ.

ПОЖАРЪ ВЪ СМИРНѣ.— По достовѣрнымъ
извѣстіямъ, чѣsto домъ, скорѣвъ въ Смір-
нѣ, простраивается до 11, 398; въ этомъ учѣслѣ ту-
речкѣ 4,780, евреѣскихъ 1,794, греческихъ 273
и армянскихъ 19; 22 каравансарда, 4418 лавокъ,

ственности. Авторъ его былъ: "Александромъ Ониксемовѣ, стол. непри-
торно и единодушно воскапывался его
опоръ, немного съвѣдѣній оставили въ его
изъзини. Незавѣстно даже, когда и гдѣ онъ
родился и гдѣ воспитывался. Новиковъ въ сво-
емъ «Опытъ исторического слова» (изданъ
1772 года) называется Абласмова «адъюта-
томъ въ штать генераль-маюра Сухотина»;
въ журналь «Другъ Просвященія» именованъ
его «капитаномъ», а въ энциклопеді-
скомъ словарѣ экзекуторомъ при Москов-
ской Управѣ Благочинія. Еще въ «Трудую-
бивой Пчель», которую издавалъ Сумароковъ
въ 1759 году, встрѣчаетъ элегію и нѣколъ-
го эниграммъ, нашсанычныхъ авторомъ
«Мельникъ». Для образчика вотъ одна эпи-
грамма:

Подъявлѣе здѣе зарядъ, нашелъ который кладъ:
У бѣдныхъ онъ людей пожитковъ ноюбавѣдъ:
Одако и ничего не сбасъ съ событі въ адъ,
но не иначе па сбасъ съ событі.

Прочая энграммы не остřеє этой. Однимъ
словомъ, Абласмовъ былъ писпѣтѣно ду-
лѣе, когда увекалѣся государствовѣніемъ
тогда духомъ подражателности французскимъ
классикамъ, хотя Новиковъ и говорить про
него, что «съ имъ мы способны писать
точнѣй соличенія и «перевороты».—Сказ-
ки Абласмова, изданной въ 1769 году, нис-
ке въ славной посредственности, и по изобрѣ-
шению и по языку гораздо хуже сказать Сума-
роковъ. Въ одной изъ нихъ, напримеръ,
весьхъ гости привлуютъ на свадьбѣ у мѣщан-
ина.

Козель на пиръ,

Кацъ шишъ въ міръ (г)

Побредъ и межъ людей прокрасть,

И тутъ же съ пьялными толкасля.

И видѣлъ женихъ гораздо стара.

Съ сѣдою бородой,

Сидя впередъ съ сельскаго моло-
дѣна впередъ съ сельскаго моло-
дѣна.

Жена ему не пара,

За тѣмъ, что не стара:

Ей только было лѣтъ десетка съ портора.

Козель съ гостями за одно

Танутъ вино
И брагу,

И зълѣзъ отгагу,
Наспалъ лобъ.

Схвапывъ кружку,

Ногою топъ,

Сталъ сенсельсъ пирушкомъ.

Мъщанній, подозревая въ козлѣ колдуна,
подучетъ еще большъ своего гостя, который,
межъ прочимъ, говорятъ женихъ: «Arede
братъ. Мъщанній отвѣтъчалъ, что: «Are de un-

30 мечетей, 8 синагогъ, 5 бань и 42 школы. Пола-
гал какій домъ только въ 20,000 піастровъ, убы-
точкъ, причиненный пожаромъ, простарялся въ
128 миллионовъ піастровъ.

АМЕРИКАНСКИЙ ВЕСЬ.— Въ американскихъ
гадзетахъ напечатанъ слѣдующій разказъ объ
ужаского прописыванія, случившемъ на Мон-
блахъ. «Въ началѣ вѣткаго Бишфо, мо-
лодой ботанки, принятъ безумнымъ намѣреніи
взойти на Мон-Блахъ середъ зимъ, что досѣдъ
считалъ невозможнымъ всемъ, знавшими мѣ-
нѣшность этой горы, тѣмъ болѣе, что даже въ
лучшемъ времеѣ года воскоченія на Мон-Блахъ
началѣтъ за весьма обяснѣмъ предпріятіе. Не
смотря на то, что онъ общѣю 1000 франковъ
награждения, не нашелся ни одинъ проводникъ, ко-
торый захотѣлъ бы заслужить отъ гарнаду; на-
противъ, въ старалась отъ затратъ молодой бе-
змца отъ его головоломного намѣреніи. Бишфо,
віда, что стѣснѣніе нати PRODUCERÁN
нараспѣ, рѣшилъ одинъ пустынъ на Мон-Блахъ. 16
кія въ 4 часа утра онъ храбро выступилъ въ
пути и съ фонаремъ въ рукъ, сталъ взбираться на

мало не похожъ на тѣбъ, чтобъ быть твопитъ
братомъ»; а козелъ говорилъ:

> "Не соайся въ томъ, что съ дѣвами погиа-
> И ста! женщины, молодой;
> Но въ бытъ ужъ тепѣръ съ дѣвъ бородой,
> Тамъ будешь, можетъ быть, ты скоро и съ рогами!"

Горадо дѣлье посчастливѣлось Абласимо-
ву на драматическому попрѣшъ. Онъ напи-
салъ нѣколко театральныхъ піестъ, которы-
рѣя, большѣе частію, незавѣстны памъ да-
ле и по пени. На открытие въ Москвы'е
перевокового театра онъ сочинилъ «Діалогъ
Страника», аллегорію холодную и странную.
Муза (ли какъ писали въ то время: Муса)
Таліа и Момуса, изгнанный изъ Москвы
Мельноменюю, скитаются如今ѣ около сто-
лпъ. Къ нимъ присоединяется сатиръ, а
тораго, мимоходомъ замѣть, еще Канте-
німиръ пуститъ въ русскіе лѣса, вмѣсто наше-
нія стариннаго эльшага. Съ немѣс слетаєтъ
Меркурій; странники просятъ его допещи
Аполюну о бъластѣнномъ своемъ положеніи.
Испольнѣется, показавшіеся памъ изда-
нія освященѣніе людічи разсѣває злѣніе Пе-
трۆскаго театра, принглашаетъ туда Мусу
Талю и Момуса, а сатыръ отвергаетъ. Въ со-
теременныхъ сочиненіяхъ съ похвалою отзы-
ваются о двухъ людъ (пензечатаныхъ) комеди-
ли Абласмова «Подъячечка Сирилку»
въ пяти и «Походъ съ непремѣнныхъ ква-
ртиръ» въ трехъ дѣствіяхъ, піесья, комо-
ты, говорятъ, часто были играны на мо-
сковомъ театре «съ удовольствіемъ пуб-
ликъ». Кромъ того, мы читалъ его довольно
забавную, по тогдашнему времени, оперу въ
одномуъ дѣствіи «Сустья по жеребью»,
Какъ бы то не было, не по всему видно,
Абласмовъ въ свою пору приобрѣлъ ес-
ли не громкую славу, то, по крайней мѣръ,
большую возстьность, который пѣнѣтѣно
могъ доставить себѣ однимъ «Мельникомъ».
Но этя возстьность не доставляє ему посвѣ-
ственныхъ выголкъ. Жертува посѣд�имъ
храмою для образованія единственной своей
дочери, Абласмовъ, не взиралъ на то, что
театральная дикрія въ Москвыъ часто дава-
ла въ его польку бенефисы, почѣе нищимъ
умѣръ въ 1784 годъ п оставился посѣдъ
только одинъ треногій столъ, на которомъ
вроятно, и писаłъ свою вселенную оперу.
Можетъ быть, въ тотъ самый всечеръ, когда
публіка до упала хохотала надъ щиткамъ
«Мельника», творецъ его о вагобнѣ ложкъ
мучился въ предсмѣрѣній агоніи.

М. СОРОКИНЪ.

горю. Нѣколко часовъ онъ продолжалъ вѣходить
довольно удачно, не смотрѣлъ въ бурю, пока
не доелъ до бѣдныхъ дѣлниковъ. Тутъ въпреже
папалъ на него орғомійшій орѣлъ и послѣ дой-
гой борьбы подолѣмъ съ нимъ на возлѣзѣ, по у-
ставъ отъ тажести ноши, опустилъ ее на ледяную
маску; злѣе муджестовѣный Бишфо наконецъ
убѣлъ своего врага охотнѣчнымъ ножомъ. Ни-
колою не исุпганный этимъ приключенію, Бишфо
продолжалъ съсъ югъ пучештѣствіе и, какъ
щичаю пришѣла пыска общѣе бледкожѣніе, пода-
навъ его въ значительное разстояніе, то онъ
тѣмъ въ 4 часа почасти дослѣдно вырѣш了ъ
Мон-Блаха. Лишь злѣе убѣдился онъ, что по-
гібъ неозвратно. Въ несчастнаго роковѣ
отрадалсяя облѣ духа, не пѣлѣе кровѣ вы-
пуліла изо рта, носа и глазъ, но онъ, къ крайнему
ужасъ, еще увидали, что оторѣлъ перенесъ вѣ-
реєръ необятныя пропасти и отъ всѣхныя скажы,
парилъ его ему адорому визъ. Марынья преду-
ствій его сбылись скоро. Едва прошелъ онъ по-
гібъ, какъ въ туманѣ осталіся и полѣлъ визъ
взмѣзъ на 20,000 футовъ въ ужасную пропасть,

428

БРЕТАНСКАЯ ЛЕГЕНДА
О
ЖИХНЯМ МАРІХ.

Въ этой старинной легенде, поющейся въ
Бретаньи, такъ много глубокой чувства и
простой, но съ сильной позизіи, что мы не могли
отказать себе въ удовольствіи передать ее
посдурочно нашимъ читателемъ.

«Марія была бдчыншая, и не проворившій
шва вью во всемъ мѣстечѣ Бриѣс, — такая добрая и кроткая, что все ее любви.
Сперва бдное дитя лишилось отца; потомъ
умерла и матѣ. Старая Иванна, жела въ од-
рѣ смерти, сказала дочерѣ: «Теперь ты дол-
жна зарабатывать себѣ хлѣбъ трудами рукъ,
тотомъ что тыѣмъ жить, а работа-лу-
ше стыда.»

«И бдная малотка стала изъ-за куска хлѣба служила прихотъ богачей. Лѣтнѣ, въ то время, какъ другія молодыя дѣвушки въ пѣлъ и плясали, она хлѣбна и сбирала хлѣбъ на зну, когда, у бдялой хлѣба, сходя работы, а родъ-

гождѣ у порога.
«Марія была дрекраска и не знала красоты
своей; не одинъ ююша смотрѣ ей въ
съ лѣбъ, когда она по воскресеньямъ шла въ
геркѣ, съ потупѣннымъ взоромъ, въ тгъ
лубой шапочкъ. Они мыслили: «Марія бдна,
Марія прилежва; она будетъ добрая хозяйка,
она принесетъ мужа большѣ благословенія,
нежели разряженная пава.»

«И вотъ наняла малотка стала изъ-за куска хлѣба служила прихотъ богачей. Лѣтнѣ, въ то время, какъ другія молодыя дѣвушки въ пѣлъ и плясали, она хлѣбна и сбирала хлѣбъ на зну, когда, у бдялой хлѣба, сходя работы, а родъ- (Суна Марія, Са-микъ! твой дядя ждѣ тебя въ Сенъ-Поль, полно любезничать съ косынцыцамъ). — Са-микъ ухълъ.

«Клода сказала своему сыну: «Суна Марія, Са-микъ! твой дядя ждѣ тебя въ Сенъ-Поль, полно любезничать съ косынцыцамъ.» — Са-микъ ухълъ.

«Тогда у Маріи пропала вся охота къ рабоѣ и на голубыхъ глазкахъ еа заискрились слезы, какъ роса на незабѣдкахъ.

«— Что ты не поешь болѣе? — сирасшавши
молодыя дѣвушки, а старушки перешептывая-
лись. Марія исходила, какъ цвѣткъ под
осень, и поблѣдѣла, какъ мѣсяцъ въ умер-
нѣ. Жалость—да и только.

«Н богатой Клоды. помучились сирце.
Вотъ и говоритъ ова Марія: «Ты любви
Самика, сына Клоды; — онъ богатъ, ты бѣдъ не
своякъ. Докажи, что приданое у тебя въ

рукахъ: скос, одна одвѣшенька, въ однѣ
пріемъ, вотъ этотъ лугъ, да пол-уга, да еще
такъ половины.

«Марія зарылась. Радость и вспыхху-
ла, какъ солемска наста мага луга,
и двѣ треті, даромъ что ихъ не смѣ-
рить глазомъ.

— «Добро, сказала Клода. Быть такъ,
сскос половну и ты невѣста Самика. Пору-
кой тѣбѣ вѣчное баженство ашу мосей!

«В Маріи проносимъ пять сильъ дѣви-
чныхъ и одна мужская! Ходить коса ея, бле-
цѣетъ лезвіе, травка гнется да валится.
Ко-съ ея день; пришла ночь—она коситъ.
улѣбилась зоренька—она все коситъ. Вы-
галило солнышко, ея гибкое тѣло согнулос-
лѣдъ косой, какъ бѣ — в сорокъ лѣтъ, солны-
сѣ мѣтить подленъ на небъ, руки Маріи хо-
дятъ медленно, какъ весла на рѣкъ, за аль
глазъ слены слезы алия. Вотъ за и сошнышко! «Больше половины!» шепчетъ Ма-
бовъ и падаетъ на последній злакомъ. Лю-
бовъ ея была сильѣе рукъ. Крѣ-жъ-жъ такъ полюбить, какъ нища Марія?»

МАТЕРІАЛЫ ДАЯ ИСТОРИИ
ПУТАЧЕСКАГО БУНТА.

КРАТКОЕ УВЫЩАНІЕ АРХІЕВСКОГО КА
ВЕЛИКО-ПЕРМСКАГО АРХІЕВСКОГО КА
НА РОДУ СВОЕЙ ЕПАРХІИ.

Божією милостію, Азъ, сміренный Варо-
ломей, епископъ вятскій и велико-пермскій.
Не безызвѣтно есть скакомъ врноADOд-
ненъ Ея Императорскаго Величества ра-
ба, что въ прелѣлъхъ оренбургскихъ, неда-
лече с отъ нашей епархъ, открыла въ нѣй из-
веръ рода человѣческаго, лютый звѣръ и
все-ядовѣный изъ полныхъ расколючнеч-
съ ковѣтъ въ нашіе границы перешед-
шій, снідляюшій плоти единовѣрныхъ на-
шанъ и кожы до костей одирающій, рагъ и
нужный всеобщаго спокойствіи и тише-
вы, явный клятвопрепутникъ, донской ко-
закъ Емельяņ Пугачевъ, который, Бога не
бояся и людей не срамался, къ такому при-
мѣлъ безумію и слѣпѣ, что дерзнулъ лож-
нѣ и противъ сожленной совѣсти своей при-
нанъ с себя ямъ въ божь сножавшаго Импе-
риатора Петра III, и тѣмъ своимъ бѣснова-

не безызвѣтно есть скакомъ врноодад-
ненъ Ея Императорскаго Величества ра-
ба, что въ прелѣлъхъ оренбургскихъ, неда-
лече с отъ нашей епархъ, открыла въ нѣй из-
веръ рода человѣческаго, лютый звѣръ и
все-ядовѣный изъ полныхъ расколючнеч-
съ ковѣтъ въ нашіе границы перешед-
шій, снідляюшій плоти единовѣрныхъ на-
шанъ и кожы до костей одирающій, рагъ и
нужный всеобщаго спокойствіи и тише-
вы, явный клятвопрепутникъ, донской ко-
закъ Емельяņ Пугачевъ, который, Бога не
бояся и людей не срамался, къ такому при-
мѣлъ безумію и слѣпѣ, что дерзнулъ лож-
нѣ и противъ сожленной совѣсти своей при-
нанъ с себя ямъ въ божь сножавшаго Импе-
риатора Петра III, и тѣмъ своимъ бѣснова-

(*) Эта чрезвычайно любопытная статья изъ-
чёна изъ офиціальныхъ документовъ, еще виглъ
не въ участи, бывшій незвѣнный конто-
пермскаго горного управлія.

ніемъ и коварнымъ прелѣшеніемъ, уловляя
въ съѣду малосцеленійную, привѣръ въ
прѣратъ малосцеленій людей. Льстецъ
оный, лѣжеменный Петръ, не мало поколе-
яль благосостояніе и тиншину нашего отече-
ства; разорѣвѣе многихъ союзъ вѣрности къ
своей законной Самодержимѣ; съяльѣ раз-
доръ, и нереслѣдно между россійскимъ доромъ,
и къ своей сторонѣ легковѣрныхъ, нем-
просвѣщенныхъ и такъхъ-же, каковъ самъ,
оканѣлныхъ сумасбродовъ, бѣльчѣсвомъ, ров-
вомъ и бродягъ не малую часть, аки змій
оный апокалипсіческій хобототомъ своимъ
отъ законного законной Российской Государынѣ
повновенія отторже, и тѣмъ себя и своихъ
проклятихъ, богоненавистныхъ сообщи-
ковъ страстранному Божіюмъ Высокомонашму
поддержѣ суда и гнѣву. Того ради, азъ, смі-
ренный епископъ вятскій и велико-пермскій,
во отвѣтномъ сего толкованія всего别的 зла,
всегда изъ васъ, возлюбленініи мои о Хри-
съ Господѣ чада, Божіи и матеріямъ Все-
мостовѣйшія нашеe Государынѣ шелерта-
ми молю и богомольски прохры: не присо-
диянійтесь сего въ вѣчные ровы пролакомъ
самозовна, богостропѣннымъ собори, ниже
будете, аки трость, вѣтромъ колеблема; но
стойте твердо и непоконѣдно, будете врѣ
до смерти въ своей законной Государынѣ,
опасаясь за клятвопрепутленіе и за нару-
шевѣшѣ наковѣ, какъ отъ церкви нашей сві-
ній вѣчнаго проклятія, такъ и отъ Господа
Бога, во второе будущее. Сына Божія въ
мірѣ преступіе, грознаго и непозѣянаго ис-
таніанъ. И для того смотріть всакъ всепри-
лежно, чего отъ васъ требуетъ долгъ клят-
вѣрѣ вмѣстя присягъ: мы оно же, без-
възятія, обязаны служить Ея Императорско-
му Величеству въ рѣво, даже до самыя смерти
не шадѣ въ противномъ служа за честь, за
Высочайшую Ея особу—и самаго дражайма-
го нашегоъ живота. Аще убо, то напа-
че въ сіе время, покажите въ кляты вмеша-
ліюе достойны, и докажите въ семъ случаѣ
вѣрнотно своемъ то, что вы не словомъ, но
и самымъ двѣломъ истинніи россійскіе сыно-
меѣ и въ зернопривлѣжніе не величества рабы,
къ выслужающіе не только себя, но и потомъ
камъ вашимъ отъ Бога благословеніе Божіе,
а отъ Ея Императорскаго Величества всеми-
ностовѣйшія нашеe Государыніи матеріальнюю
любовь и милость. О семъ твердо увѣряю
всѣхъ-васъ, словеснаго студа оны, пастьоры
и отечѣ вмѣ, именованій Вареюмей, епископъ
вятскій и велико-пермскій, просить и
молить Господомъ нашимъ Иисусомъ Хри-
стомъ. Аминь.

— 13 августа ея въ Геттингенѣ знаменій
— олѣ Гербармъ.

ПОПРАВКА ОШИВКИ. Милостивый государ!
Сообствѣтъ вамъ новость о постановкѣ, на россій-
ской спецѣ балетѣ: «Морской разбойники» и вѣръ
не wasь нѣво въ залѣзданіи, не сказавъ, что
беснео-въ, назначенный 9-го сенѣбрѣ, быль ото-
кѣ на 16-го и что я, необхіднымъ представлѣніемъ,
yвѣхъ изъ Москвы. Во сѣ сѣя-
ніи о декораціяхъ, о г-жѣ Санковской и о маня-
ній разрушеніи замка, прекрасно устроенныхъ,
и членѣнутъ отъ росковскихъ артистовъ, вд-
ѣнныхъ уже гавлигъ пробы. Сочѣщая вамъ
семь, прохъ поправить ошибку въ 105 лѣи вашей
гагеты, въ которую волейкъ васъ невѣроь. Вшѣ
покорѣйшій Н. З.

куда достигъ весь разбѣтый, безъ памяти. Мо-  
жѣе върхъ وبъ онъ и опоминавшіе бы эдъѣ черезъ не-  
сколько часовъ, но снѣйная кора, на которой онъ  
лежалъ, уступила давленію его тѣла, лавная увѣр-  
кала его съ собою и броска въ лѣсной потокъ, ко-  
торокъ, катя тѣло ей между обломками скакъ, со-  
вершено исколотилъ его Медѣя, пришедшій къ  
тотокъ, чтобы навитъся, не пошевохалъ въ од-  
нѣй зумою, проглотилъ его вымѣсть съ водою.  
На другой день, медѣя быль убѣтъ савожныхъ  
охотникомъ и тогда шалилъ въ утробѣ безчѣо-  
лѣнаго животнаго несварившуюся еще запис-  
ую князь Бишофа, въ которой быль записаны  
въ несчастія его до той минуты—когда медѣя  
проглотилъ его!!! —Не правда ли, какъ върхолѣно

— Кто-то слышалъ какого-либо шутника о подроб-
нѣвшіхъ съвѣршеннѣ касался смерти его от-
ца.—Ахъ, не напоминавшіе миъ объ этомъ, показ-
удиста, отвѣчалъ добрый сынъ: мой бѣдный отецъ
мертвъ съ гора, что его повѣсилъ.

— Въ отвѣтѣ чая, которые теперь очень болт-
ся липшутся этого некрата, потому что сыны веба
и повелѣе редовѣнной нарласть не хвѣтъ, въ от-
нѣй зумою, проглотилъ его вымѣсть съ водою.
Но currently, медѣя быль убѣтъ савожныхъ
охотникомъ и тогда шалилъ въ утробѣ безчѣо-
лѣнаго животнаго несварившуюся еще запис-
ую князь Бишофа, въ которой быль записаны
въ несчастія его до той минуты—когда медѣя
проглотилъ его!!! —Не правда ли, какъ върхолѣно

Печатать позволется. С. Петербургъ, сентябрія 22 дня, 1841 г. Цесосоры: А. Крыловъ и А. Очикинъ. Въ типографіи А. Бородицкі и Комі.

ЛИТЕРАТУРА · ГАЗЕТА

Сдълайте оболеженіе, китайт е! Шекспіри. (Цимбейинъ.)

Выходитъ три раза въ недѣлью: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цѣна годовому изданию, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылькою или разноскию по домамъ 11 руб. 50 кол. серебромъ.

25-Е СЕНТЯБРЯ,

ЧЕТВЕРГъ,

1841 ГОДА.

РОМАНИСТЪ.

Проходя вчера по бульвару, я получал
совершенно неожиданно толчокъ отъ однок
господина, странно одятаго, который дв
лалъ разныя движевія руками, подобно те-
леграфу въ двъствіи.

— Извините, сказалъ онъ, обращаясь ко
мимъ: — я не виноватъ; это зависятъ отъ
страницы моей судьбы; когда я разсказы-
ваю самому себѣ свою исторію, то двъствѣту
руками и ногами, какъ сумасшедшій. Поз-
вольте мнѣ разсказать вамъ эту исторію и
судите потомъ, въ какомъ несчастномъ по-
ложеніи я нахожусь.

— Пожалуй, если это можетъ облегчить
вашу горестъ и если история не слишкомъ
длинна. Только съ условіемъ: умѣьте вашіе
жесты.

— Лушайте, началъ онъ. Я родомъ Мог-

канъ, сыпъ знаменитаго Аркадія, прозванна-
го Хитрою лисцей. Мой отецъ, начальник
могущественного племени, далъ мнѣ истин-
но царское воспитаніе. Еше десяти лѣтъ, я
на дуэли убѣлъ однимъ ударомъ своего
двородарнаго брата. Въ часлѣ другихъ пріят-
ныхъ познаній, я играю довольно хорошо
на туецкомъ барабанѣ и умѣлъ дѣлать руч-
ными кольчатыхъ змѣй. Меня ведѣтъ называли
чудомъ. Дикари подвластнаго племени про-
звали меня утесомъ.

— Милостивый государь, сказалъ я раз-
скашуки: — даю вамъ слово притти сюда зав-
тра, для выслушанія вашего разсказа. Теперь
же я имѣю весьма важное дѣло; меня ожида-
ють къ объяву...

— Я кончу въ десять минутъ, продолжалъ
онъ. — Вы никогда не утѣшились бы въ томъ,
что не узнали самаго любопытнаго изъ мо-
ихъ приключений. Пропускаю все, случив-
шеся со мною отдѣся до двадцати лѣтъ.
Въ это время, отецъ мой, Аркадій, отпра-

вывѣлъ меня для политическихъ переговоровъ
къ начальнику соศѣдняго племени. У этого
начальника была дочь, прелестна какъ фло-
ридская роза: ее звали Корой. О, я извергъ!
Я обольстилъ Кору, сударъ, и она сдѣлалась
матерью.

— Вы поступили не совсѣмъ въжливо.

— Я самъ не разъ говорилъ это; прятомъ
же, наказаніе не замедлилось. Отецъ Коры
заперъ несчастную въ монастырь и въро-
тально меня посадилъ бы на галеру, еслибъ
я не убѣжалъ. Удальившись на мию отъ сто-
лѣпцы, я вернулся, потому что родительская
нѣжность моя не вытерялась: я хотѣлъ у-
знать непременно, что дѣлалъ мой варваръ
тесть съ своимъ вукомъ.

— Представьте себѣ, что недалекъ отъ
городскихъ роторъ, я встрѣчаю индійца,
который несется на рукахъ маленькаго ре-
бенка. По крику этого невинного творенія
я узналъ своего сына. Слухъ отца очень
тонокъ. — Куда идешь ты съ своею дра-

РУССКИЙ ТЕАТРЪ.

ОВОЗРѣНІЕ НОВЫХЪ ПІСЕЙ, ПРЕДСТАВЛЕННЫХЪ НА АЛЕКСАНДРИНСКОМЪ ТЕАТРѣ.

1. ДВЪ ЖИЗНИ ИЛИ НЕ ВСЕ ТО ЗОЛОТО, ЧТО БЛЕСКИЙ, комедія г-жи Ансельо, переводъ съ орангускаго П. С. Федорова.

2. ШКУНА НЮКАРЛЕБИ, исторический аспектъ времени
Петра Великаго, соч. О. В. Булгарина.

Дѣнь жизни суть двѣ чрезвычайно длинныя, от-
нѣвно екучныя и совершенно безполезныя жiveni.
Оръ доказываютъ только, что не все то золото,
чтото бестеститъ. Французскіе журналы окружали
имг г-жи Ансельо литературнымъ блескомъ, но
когда познакомился съ ея созданіемъ поближе,

то видишь, что этотъ блескъ—мишура, а не золо-
то. Видите-я, вся мораль этой пісёсы состоитъ
въ томъ, что на свѣтѣ есть честные люди, кото-
рые трудомъ, благороднымъ стремлениемъ къ по-
лезному и честностью стараются снискать себѣ
доброе имя, и есть такъ-же и мошенники, которые
при велькій удобной окказіи стараются пустить
почтенійшей нубляцкій фыль въ глаза пышными
фразами о добролѣтѣ, о чести, о безпирistrастіи,
о своихъ заслугахъ, а между тѣмъ промышленнотъ
позорными снегуляціями ко преду другихъ, по-
дымаются на вакаго рода мелочныя афферы и ба-
рышничества; торгуютъ своимъ нѣніемъ и со-
вѣствію, и готовы даже продать свое отечество
за нѣколько ланшихъ франковъ жалованья, ког-
до она находится въ опасности. Первые бѣды,
остаются въ неизвѣстности и страдаютъ; вторые
тучищуютъ, богатѣютъ, продаютъ, покупаютъ, за-
купаются и подкупаютъ все, что имъ нужно, и

пользуются покровительствомъ и извѣстностіо,
по латинской пословицѣ: dat veniam corvis, vechat cen-
sura columbas, чѣтъ значитъ по русскіе: миные ца-
дитъ вороновъ и прелѣдуетъ голубей. Къ первымъ
принадлежитъ Эрвестъ Белавкуръ, къ вторымъ Ал-
бертъ Шамиль. Онъ пользуется каждымъ полез-
нымъ предпріятіемъ, замыщеннымъ другима, вез-
дѣ ворется съ преступной цѣнію надумать другихъ и
излѣчъ свои годы, будуі твердо убѣждѣнъ, что
деньги главная цѣнъ жизни, а честность и добросо-
вѣстность такая мовета, которая го только для
журнальныхъ фразъ и фельетонныхъ статейкъ.
Такихъ людей много. Кончается дѣю тѣмъ, что
мощенчества его наконецъ разоблачены и не-
вѣста его (на которойъ онъ хотьъ жениться, такъ-
же изъ спекуляціи) выходить за честнаго человѣ-
ка Беланкура. Но для мощенника позоръ — какъ
съ гуся вода; онъ утѣшается очень скоро, и по-
смотрите, въ рѣятно, въ будущемъ году, въ новой

["450", "гоквною ношею? спросил я у индия. Презервный захохотать. Яналъ его — это былъ мой соперникъ. — Ты лишилъ меня любви Коры, сказавъ онъ: — а я, въ отмеченье — личаю тебя бененка.—Куда же ты несешь его? — Я хочу брать его въ пещеру змья. — Несчастный, вскручалъ я, и бросался вслѣдъ за хищникомъ.", "— На моей родинѣ пещеру змья называю—ъ, въ которой живетъ всѣ письмакоціяна Могиланскаго царства. Прежде неже- мъ я успѣлъ догнать его, индіецъ браленъ моего сына въ пещеру, искралъ. Мнѣ оставалось только одно — спасти сына. Съ още- нившимишcia волосами, съ буждашнымъ звазори, я вхожу въ пещеру; три змья под- нимаются и обвиняютъ меня своими гбельными кольцами. Знаею вы какимъ образ- зомъ я избивался отъ нихъ?", "— Ожидая, что вы объясните мнѣ упротив- бленные вамы средства.", "— Я при TREKUVAH OBOZHENIEM, a ZHODOWO RATTATIRU V NEE SHOVOY CHISTYIY. U-DAIR, KTOHOGIY VY PULCHRI SACHA, SBOV CHISTACHA, V 10 JEDNO JILO. A JEDNO DLO KONCAI PIER- VORCHTA T. E. DO PECHERU ZHIM. VY VESMIA BEBOKETE MEHA, ELSI NADNETE SRESDVO, KAKY VYKUTATISHE VZ NEI.", "— Боже мой! воскликнулъ я: — вы сума- шедший?", "— Нѣ, я не сумасшедший, а роман主义. Одинъ квигопродолжая заказалъ мнѣ Запис- ки молодая Мошкана, въ трех частяхъ, въ 8-й дюйм листа. Я дошелъ до конца пер- вой части т. е. до пещеры змья. Вы весьма обяжете меня, если найдете средства, какъ вы пытаться изъ нея.", "— Подавайтесь вы своими змьями! вос- кликнулъ я, вырываясь изъ рукъ его. Онъ", "продержалъ меня два часа и я пришелъ къ прирѣтю, когда убираю со стола.", "ИНОСТРАННАЯ ЛИТЕРАТУРА", "— Намъ нынѣ здравомъ, а въ нынѣ здрав

["451", "вого биологичеcтва своего времени! Истори-\nческия свйдёння об'язок, сообща-\nмые г-жю Фюю, чрезвычайно любопытны.\nВозвратившись в Парикъ въ мазь мыс-\nсч 1790 года, она нашла там все в театры\nв сильной смущении因為情况\nоб увячтоженій привлекій и дарованій им\nполной свободы. Ее была обнаружена въ\nвсемую оперу, но больно заставила ее вск-\nор заставить этот театр. Въ 1806 году, Фю-\nю яршалась отганиться. Франциско и поистак\nсчастія за граненіе. Она прихала в ком-р-\nтебургъ. Въздъя евъ въ нашу столицу был\nсамый блестящый, потому что, входя\nиз царзози, она держалась въ рукъ маленькой\nкошелѣкъ, въ котором заключался все ея\nимъные... двадцать голландских черновцѣв.\nНо, несмотря на то, она не потеряла бодро-\nсти. Она скоро завела знакомость съ полез-\nными для себя людьми, и, благомя силь-\nнымъ протекіямъ, была тотчасъ же привя-\nта въ высшемъ кругу, встягала повсюду\nтрамудный гостеприимство, въ какомъ рус-\nскы обiesковенно принимають у себя чуже-\nстравнѣмъ артистовъ. Такимъ образомъ,\nсамъ сама говорилъ ея, годъ, provisionный\nей в Петербургъ, -былъ для нея самымъ вос-\nхитительнымъ временем.", "Несмотря на то, она оставалась эту столицу\nвъ концѣ того же года. Ей предлагали вступлѣ\nтва в театръ. Но амپула, которые она\nмогла исполнить, были заняты, а съ аргу-\nгой стороны гослосъ ея былъ слишком\nслабъ, чтобы пить в～комомъ сеньцѣ Боль-\nшого театра, и потому она предопечала отпра-\nвиться на императорскій театръ въ Москву.\nСъ большимъ трудомъ ей далосъ неакончен,\nпроблемы благороженія Ранышкина, въ-\nшавшій въ то время начальникомъ Император-", "скихъ театроръ. Привыкъ въ Москву, зв-\nсю 1807 года, она была принята тамъ очень\nласково. Дебютироvalа она на тамашей\nсцѣнъ и имъ явила успѣхъ. Она давала такъ же\nуроки въ пнѣи и декламаціи. \"А时代的часъ же\nсвалали модною пивцовой, говорить: она:\n\"мой романы производили фуроръ въ сало-\nнѣмъ. Мон незначительныхъ лантыхъ доста-\nвлялъ мысъ наконечнымъ такую знаменіотность,\nво многъихъ знатныхъ фамиліяхъ меня такъ\nпримянали, какъ домашняя друга.\" Въ ея\nскромныхъ и необѣдныхъ коматныхъ со-\nбрасились отличные артисты всѣхъ родовъ и\nвсѣхъ странъ. Фильдъ, славный піанистъ, былъ\nтыкъ поистѣснить егъ гостемъ; онъ ненавѣдѣлъ\nпринужденность, и любілъ толь-\nко собралія, которая отяглілись неопадлѣй-\nною обесціюломъ и отбровенности. Ученикъ\nКлементи, Фильдъ, отличался гроиго сколь-\nко наконечный, сколько удивительный по\nчистотѣ и граціи; но онъ не менѣе от-\nлѣчался и своею очириянной искотенію\nстранній манеры въ обхоленіи. Г-къ Фюю\nпосвящалась описанию этого человѣка ця-\nльную главу, исполненный интереса, и необ-\nходимую въ его славного артиста. Вотъ ны-\nкой-которыя подродности о немъ, которые,\nнадъясна, читатели наши прочтутъ съ удо-\nьствовіемъ.", "\"Фильдъ былъ уменъ; но его выговоръ, и особен-\nно недостатокъ въ произношении, длилъся\nсвѣтъ въ техъ вѣдяхъ, когда онъ стоналъ\nкачалъся утвѣтнымъ. Въ имъ вѣдѣлъ онъ гля-\nдатъ, что онъ взоръ въ вѣдяхъ былъ свѣдомъ, но\nнадъ скажать, что онъ былъ самый неучтывый\nжелѣнъ-желѣнъ. \"Разъясный, безпрежный и ловли-\nный, онъ до: \"въ его дѣлѣ\". Слѣдя его, онъ\nвдругъ былъ неразведѣнъ, что трудно было понятъ,\nкакъ онъ познавалъ геній среди такого неуколю-\nчѣнъ това. Его нерадобивство было такъ велика, что онъ", "ниусъ тесрекись эффектомъ. Она отдала кло-\nненъ и назвала ничего не хотѣлъ: разсмѣръ,\nзаковала, да и только Лейтенантъ выявлялъ\nвъ русскихъ пѣсняхъ пѣвниковъ на палубѣ, беретъ\nаф-фоткую бенфесу. Т. Самойлова, въ ней читаетъ\nдѣятельный лѣкъ, пѣхому Нюкарелѣра, и какъ\nдобрый редакцисер по-пѣръмъ, въ всѣ ли они на си-\nли. Потому не спрашивалась Догоруэка, \"ис-\nлю и въ ней дамъ полную свободу на корабъ\", если\nя оказалъ въмьeres чавасть, что онъ мысль, я\nчтo не предпринимите ничего ко Revised нашему.\nДог-лермъ говоритъ: \"Нѣтъ мы при первомъ удовлет-\nствованъ вы учтожимъ!\" Но подвиглились, каковъ\nлейтенанъ! \"Зая, что Догоруэка говорятъ словомъ,\nг. Бурглиаръ, онъ все-таки оставляетъ его на\nсобствѣ, и даже отводитъ человѣка сю, но, какъ\nдадѣ, очень неопытный! Теперъ дѣя-дѣять до\nАлема. Его надежда \"разсмѣръ\"—въ о бѣдѣ, не\nдѣлъ глиупостей. Тутъ Алема снимаетъ крестъ\nи поистинъ \"Она\" спрѣситъ, но\nправославные люди не размастаютъ съ крестомъ\nвъ смертный часъ. Вотъ за чѣмъ, чтобыъ это\nкрестъ произношно узнатѣніе, обниманіе и сленная\nсвѣта, современная бѣдный Коюкѣ и избранъ.\nПо кресту унзаютъ, что Алема брать\nНадежды, и племянник старухи, и съ та-,\nкой-то, и ввуки такого-то... словомъ, цѣйный ро-\nдослѣдую. На основаній того, что онъ брать\nНадежды, его не разсмѣрѣлъ въ оъ ней не\nненятъ, а по случаю того, что онъ на ней не\nже-нателъ, коммиссаръ требуетъ, чтобыъ его привала\nвъ его кають, одна — безъ тетки, побеседоватъ\nсо нимъ, тѣмъ, какъ о чемъ другомъ, прочѣмъ. И\nНадежда подумаетъ! И тетка о ней съ речью, \"прочитъ\".\nИ Надежда, подумаетъ! Что за добрая душа не\nНадежда, подумаетъ! И тетка о ней съ речью, \"прочитъ\".\nИ Надежда, подумаетъ! Что за майly люди, а тетка и брать! А\nкоммиссаръ даетъ Надежда \"пѣсью\" кла-кю-\nнія, изъясная ея, что вотъ этого отъ ключа отъ про-\nвіятній камеры, а вотъ съюги отъ арсенала, гдѣ\nлѣнѣ ленить оружіе, а съей отъ кріоткамеры, гдѣ по-\nройъ и свинецъ, а вотъ оный отъ кають. На что\nбы ей все этоанать? А на то, чтобъ кончить", "непопытными не дѣлаю не дѣлаю не дѣлаю! Ком-\nмиссаръ и названъ ничего не хотѣлъ: разсмѣръ,\nзаковала, да и только Лейтенантъ выявлялъ\nвъ русскихъ пѣсняхъ пѣвниковъ на палубѣ, беретъ\nаф-фоткую бенфесу. Т. Самойлова, въ ней читаетъ\nдѣятельный лѣкъ, пѣхому Нюкарелѣра, и какъ\nдобрый редакцисер по-пѣръмъ, въ всѣ ли они на си-\nли. Потому не спрашивалась Догоруэка, \"ис-\nлю и въ ней дамъ полную свободу на корабъ\", если\nя оказалъ въмьeres чавасть, что онъ мысль, я\nчтo не предпринимите ничего ко Revised нашему.\nДог-лермъ говоритъ: \"Нѣтъ мы при первомъ удовлет-\nствованъ вы учтожимъ!\" Но подвиглились, каковъ\nлейтенанъ! \"Зая, что Догоруэка говорятъ словомъ,\nг. Бурглиаръ, онъ все-таки оставляетъ его на\nсобствѣ, и даже отводитъ человѣка сю, но, какъ\nдадѣ, очень неопытный! Теперъ дѣя-дѣять до\nАлема. Его надежда \"разсмѣръ\"—въ о бѣдѣ, не\nдѣлъ глиупостей. Тутъ Алема снимаетъ крестъ\nи поистинъ \"Она\" спрѣситъ, но\nправославные люди не размастаютъ съ крестомъ\nвъ смертный часъ. Вотъ за чѣмъ, чтобыъ это\nкрестъ произношно узнатѣніе, обниманіе и сленная\nсвѣта, современная бѣдный Коюкѣ и избранъ.\nПо кресту унзаютъ, что Алема брать\nНадежды, и племянник старухи, и съ та-\nкой-то, и ввуки такого-то... словомъ, цѣйный ро-\nдослѣдую. На основаній того, что онъ брать\nНадежды, его не разсмѣрѣлъ въ оъ ней не\nненятъ, а по случаю того, что онъ на ней не\nже-нателъ, коммиссаръ требуетъ, чтобыъ его привала\nвъ его кають, одна — безъ тетки, побеседоватъ\nсо нимъ, тѣмъ, какъ о чемъ другомъ, прочѣмъ. И\nНадежда, подумаетъ! И тетка о ней съ речью, \"прочитъ\".\nИ Надежда, подумаетъ! Что за добрая душа не\nНадежда, подумаетъ! И тетка о ней съ речью, \"прочитъ\".\nИ Надежда, подумаетъ! Что за майly люди, а тетка и брать! А\nкоммиссаръ даетъ Надежда \"пѣсью\" кла-кю-\nнія, изъясная ея, что вотъ этого отъ ключа отъ про-\nвіятній камеры, а вотъ сюги отъ арсенала, гдѣ\nлѣнѣ ленить оружіе, а съей отъ кріоткамеры, гдѣ по-\nройъ и свинецъ, а вотъ оный отъ кають. На что\nбы ей все это \"анать? А на то, чтобъ кончить", "считалъ для себя наказаніемъ итти въ гости, гд\nтѣтвѣрдался для себя сколько небудь требоваты\nсъ себѣ. Когда Фильдъ вуки было итти къ вудъ\nвъ беверъ, или въ верокъ, онъ приходилъ съ су-\nственными виздъ и надвѣтными на изнанку чу-\nламъ (какъ добрѣй Лавокѣе), въ вѣдомъ галустх,\nкотораго одинъ конецъ смотрѣлъ въ землю, а дру-\nго на нею, въ жіельѣ, застегнутымъ на-искусъ, и\nнаконецъ въ шляхъ, падѣтой на затылокъ, а la Colin;\nно въс такъ привыкъ къ его странностямъ, что онъ\nдаже не стералъ болѣе и остерегалъ ихъ. Зато\nсовъ съ навертѣемъ назначалъ самою высокую\nцуłę усѣдокъ, въ вѣдѣніи, что егъ откухъ, не\nморятъ на то, у него было многое иночейкинъ.\nГравія оъ \"О\" была любимою его ученикой, не\nпотому, что она илна огромное состояніе, (богат-\nство было оно такъ событіе, о которомъ онъ\nнекоторый въ съмъ, и приотъ же она не была изысканъ\nна свѣе тулалъ. Она обращалась съ нимъ со-\nвершенъ способомъ, зная, что это самое чужое\nсредство сълѣтать его неэстественнымъ. Когда онъ раз-\nигривала съ нимъ пісей съ вѣдъхъ фортепіямъ, и\nесіе ему нѣмно сдатъ ей замѣтку, или показать\nаппликуатуру, онъ просто поворачивалъ\nэстетичный гравіны къ сѣбѣ такъ, чтобы можно\nдо: \"О, не\n\nОтечавалъся отъ утру въ кольцахъ, онъ слуга сидѣлъ\nсна-чала \"эозіль\" свѣобого экипажа, а его слуга сидѣлъ\nвъ нее, и въхъ дать въ тѣхъ моръ, пока господину неугодно-\nдо-тѣмъ не ставилъ зарядъ его сяла, что лакъ\nбыкъ какъ небудь заманить съ сѣбѣ вмѣстъ съ его\nгосподинъ, потому что онъ пѣсѣвъ одинъ разъ\nвъ навѣтномъ мѣстѣ, пачиналъ звѣтъ туда кѣждый\nдень, и не зѣдѣлъ вкликанъ болѣе. Квартира Фильда,\nхотѣ и илна \"которую\" роскошь, носила съ\nсебѣ ототѣмъ обърнѣніемъ свѣобого вѣдѣрѣнія. Бол-\nшая комата, въ которойъ ставимъ столи очень\nнинкихъ диваны въ волосинныхъ подпокрыхъ, умѣ-\nтѣвленно благоприятствовалъ лѣнъ Фильда, и дѣва\nемъ ей вмѣстъ, когда онъ, лежа въ свѣомъ халатѣ,\nкүрѣлъ табакъ изъ дѣлнѣй чубука сандальяго даго", "Отравлялъся отъ утру въ кольцахъ, онъ сидѣлъ\nсна-чала \"эозіль\" свѣобого экипажа, а его слуга сидѣлъ\nвъ нее, и въхъ дать въ тѣхъ моръ, пока господину неугодно-\nдо-тѣмъ не ставилъ зарядъ его сяла, что лакъ\nбыкъ какъ небудь заманить съ сѣбѣ вмѣстъ съ его\nгосподинъ, потому что онъ пѣсѣвъ одинъ разъ\nвъ навѣтномъ мѣстѣ, пачиналъ звѣтъ туда кѣждый\nдень, и не зѣдѣлъ вкликанъ болѣе. Квартира Фильда,\nхотѣ и илна \"которую\" роскошь, носила съ\nсебѣ ототѣмъ обърнѣніемъ свѣобого вѣдѣрѣнія. Бол-\nшая комата, въ которойъ ставимъ столи очень\nнинкихъ диваны въ волосинныхъ подпокрыхъ, умѣ-\nтѣвленно благоприятствовалъ лѣнъ Фильда, и дѣва\nемъ ей вмѣстъ, когда онъ, лежа въ свѣомъ халатѣ,\nкүрѣлъ табакъ изъ дѣлнѣй чубука сандальяго даго", "Загоскинъ въ \"Аскольдовой могилѣ\", застава\nгоронъ Незисевѣтъ, съ нимъ сюда по толмѣ.\nЧтобъ заморскывъ всѣхъ халавокъ.\nЗначаю, что русскій кукулакъ.\nЗа нимъ повторѣлъ то-же самое Куколюкъ въ\nсвоемъ \"Лапуловѣ\".", "Чтобъ мечъ мѣетъ дарялся русскій.", "Наконецъ, г. Бурглиаръ повторялъ это въ тетій\nразъ. Носимъ, Бокъ мовъ! Неуже я не ламъ, \"эозіль\" русскій,\nк whomъ и похвалиться-то въ чѣмъ, кроймъ\nккулакъ! Неуже я не упѣхъ, которые мы\nсъѣданы на поприщъ, мысли, наукъ, искусства,\nвъѣшіе познавіческого и гражданственному, до-\nвили насъ только до этого кулачкій працай. Не-\nужелъ русскія рука неспособна владѣть мечемъ,\nперемъ, жезомъ полководна, а только тѣмъ и\nславъ, что сжимается плохо улна въ кулачкъ. Славъ\nвъ симъ слішкомъ далее ушлa въ кулачкa, которыйъ,\nвъ ХІХ столѣтій, едва-ли похвастила-\nса и готентотъ! Тѣлъ, что нашіе авторы такъ\nсънѣво отстанутъ отъ нашей жизни! Да-деъ, въ Шку-\nлийнъ Нюкарелѣра естъ разсказъ, въ которомъ спра-\nнонароднымъ языкомъ попѣствуется, что Перть былъ\nотопленнымъ роствѣ, что онъ, комъ халамъ хватитъ

["452\nИзвините", "рева. Подъ него появился подъ мечкій цыкляк, к которому находился подъ волю с країнського рому, и харовня съ винным спиртом, потому что онъ доночно часто употреблял грог, пропачею пупиналъсь дольна.", "По стынѣ и покамъ былъ разъшавлен и разложенъ цыклянчы, трудкихъ въсьхъ возможныхъ органъ, маленькихъ кашемирныхъ кисетъ съ турецкимъ табакомъ и съ гаванскими цырагами; все это было роскошно, и весьма дорогой цымъ. Ятаганъ, княжкамъ съ золотой настяжкой, укранимельныхъ камнями, разъзяли золотыя и стальные бздылушки толь-къй工作的, подарокъ его почитателей, валились въ безпорядкъ къ комите. Большой круглый столъ, заплѣнной потоп, полупокрытыхъ червяничи и перъяли, жиновиносъ брзробысаннымъ стульѣ, ставященіе кой-какъ, четверка окала безъ завязанъ-съ, и для другъ прекрасное фортепіано: вотъ въ чечѣ состояла все мебельровка комитечъ этого папы въ новом годъ. Въ 1807 году, Фицъ-федгися на одной изъ прекрасныхъ ученицъ своихъ девяти Пертротъ, которую въ обществъ звалъ Пер-треттю, по принятію ея небольшой роста. Его дура, и въ особеніи тъ-жка Фіози, залапывали сведѣдными приготовленіемъ. И здѣсь Фицъ-федгъ от-стасалъ въ трень своемъ характеру. Разъсмѣнны по обвиненію, онъ оставлялъся такимъ-же и въ дѣлъ нежно, онъ забылъ, въ которомъ часъ назначено былъ обрядъ ввѣчанія, такъ что привнужденъ былъ его добимъ, что его давно ожидалъ въ церквѣ. Пришавъ въ церковь, онъ замѣтилъ, что съ нимъ не было обрѣчанной колы, и что онъ забылъ звѣтъ съ собою детей: нечего было дѣлать, посланъ за колы, что-ж касалось до лѣда, его, что онъ попалъ на дѣлъ. Этотъ бракъ былъ несчастный, и въ послѣдняхъ пророчитъ.", "Фицъ-федгъ могъ бы нажитъся огромнымъ соленостій, ес-ля ей небольшое забытіе съ своихъ дѣлахъ, но онъ никогда и не думалъ объ нихъ. Онъ въ тѣ-жемъ нутумъ раздѣлалъ все, что пучалъ. И втотѣ, при конѣ своей жизни, онъ ходилъся въ��дно крикнѣніемъ обстовѣстей.", "Черезъ пять лѣтъ счастливой жизни г-жки Фіози въ Москве, политическихъ пропис-тей 1812 года нарушилъ ея покой, и уни-тчошили блестящую будущность артистки.", "Взlate Смоленска распространяли ужасъ во всѣмъ жителяхъ Москвы. Възнѣе удали-лись, и позже того, какъ французская ар-мія приблежалась, эмиграция большъ и больше увеличивалась. Г-ка Фіози, хотѣлъ было от-превысилъ въ Петербургъ, но привнуждена была оставаться въ Москве и ожидать свѣтъ участі отъ оборота пропадій. (') Всякій защѣтъ объ этой страшной катастрофѣ, которая превратила въ пепелъ древній сюжетѣ России. Овидѣчная спадчайская безпрямраго інстребленія, о которойъ она разсказываетъ столь ужасныхъ подроч-носъ, г-ка Фіози присоединялась къ фран-цузской арміи, испытывая тысячъ опасо-стей въ неудачнѣмъ ея отступленій. Она на-ходилась въ численнѣ отставныхъ стычахъ съ всѣхъ сторонъ казаками, распространя-міими повсюду ужасъ и смерть. Нотеря че-моданѣнъ и всего что ей пылѣ, было са-мымъ меньшимъ изъ ея несчастій. Проходя го-нчюю, при свѣтѣ пыльшихъ селеній, под-ролюмъ пусть-мекъ, она была угрожала тры-свѣчно смертей. Вступивъ въ Красное, кото-рое было объявлено со всѣхъ сторонъ паме-нѣмъ, она подчеловѣсоваю, что ея силы исто-ваються; окостенѣвъ отъ холода, она нако-непъ лишилась чувствъ. Простерпѣла снѣ-гъ, она конечно попадала, если бы не была найдена и перенесена въ крестыанную избѣ, г-ка, она, благодаря несчастіямъ баранка дѣзета, приведена была въ чувство. Толь-ко этому взволненному медiku и маршалу Ле-зебру оная одаложена своимъ спасеніемъ. Ле-", "(') А разсказалъ о ней довольно подробно въ-стей: Прорицать трупъ мелктераанна Наполе-на въ Московъ въ 4812 году, поштевленной въ № 3 Занѣпона русской и всѣхъ иностранныхъ теа-тробъ, за прошлый 1840 годъ. — Ред.", "збѣръ не предложилъ ей свою повозку въ которо-й рой Благополочно усилія перераспрѣтка черезъ Березерный гелазный до славнаго па-дѣлія моста.. Фіози продолжала свое待утые-сть въ повозку маршала до самой Выльны, куда она привыла 9-го декабря, испытала на пищу несълѣянныхъ бѣдствій. Во время пребыванія своего въ этомъ городе, она съ инстинтивнымъ заботливостію ухажі-мала за раненымъ генераломъ Лезебротомъ (сынѣмъ маршала), который мёртвъ 19-го декабря. Нототъ она спала бдное дата, оставленное у городскихъ воротъ, которо-го конечно умерло бы отъ холода и голодя. От-куда взялась эта сиротка, — нику не знаэтъ. Фіози взялъ дата съ собою, усиловѣна его, и оказывала ему совершенно материнскій нежность. Надежда (такъ звали дата) была умна, понятва, и очень признательна къ ней благопрѣятельнымъ. Повсюду дра-матическому искусству, она на пнятанато-мъ годъ очень учащо дебютирована въ французскомъ театре въ Парижах. Предъ нею открылась блестящая будущность. Но суд-ба тѣршила быначе: черезъ пять лѣтъ ея не сла-бо.", "Здѣсь оканчивается воспоминанія г-жки Фіози въ Москве, политическихъ пропис-тей 1812 года нарушилъ ея покой, и уни-тчошили блестящую будущность артистки.", "Бъла, бъла,\nПревищалъ умнѣть,\nВъ любье успѣшнѣ\nВсѣда, въ мечѣ", "Что мудренаго успѣшъ въ любья у такихъ дѣвчынъ, которые, какъ цыкцы, летаютъ на казармы! Вро-перъ, это, вдохъ, въ шведскихъ царвяхъ, и тутъ, можетъ быть, такие нравы и встрѣчаются во всѣе всѣйсельныхъ, но у насъ пока еще, благодаря Бога, поз-рочныхъ аѣвушки такихъ штукъ не дѣлаю.—А- characterization, въ русскомъ языке, и, и, можетъ быть, не идти въ церквѣ, въ лѣпѣ г. Бугарна къ нѣтъ. Это все обрѣчъ безъ дѣла; и, исторически же лича существу-ть только на адашкѣ, на свѣтахъ не говорятъ, не дѣлаю-шія. Одинъ только и еste' чоркѣ, похолѣй немножко на характеръ; это коммиссаръ Никакъ, ногадокъ, который въ водѣ не тетонъ, и нѣ петельскѣй отнѣвъ не розгрызъ.", "Но піеса «Шкуна Нюкардебѣ» не столько замѣ-чанѣна по своемуаню, по своему представ-лению на свѣтахъ, какъ по статьямъ, которая она вызвала нѣ-вод-пала пера самой автора и астопото-чтательной сherой спутника г. Л. Л. Ихъ было три въ № 192, 198, и 206 Свѣта. Челѣи, и каядъ от-чнается чѣмъ публику особенныя. Мы не можемъ перепитъ ихъ молчанѣй, ибо въ вихъ равно стра-дають и русская публика и русские итераторы.", "Въ первой изъ этихъ статей г. Бугарна про-снивъ публики изъ вѣрхъ для своей шкучи (См. № 192. С. П.) Подъ словомъ авторовъ захѣдъ надо раздѣлить и поделить. Это довошно и организ-ованно: это не одинъ авторъ не алѣдъ. Въ второмъ, межу признанными кърѣятствомъ по-швыхъ самому свѣтахъ, авторъ Шкуны объявляетъ о своемъ усѣдѣніи и торжествѣ, о любви и уваженіи къ нему почтеннѣйшей публике, и созвавая ви-нѣніе своего автора, говоря, что публики нагадала авторъ за его вѣрнѣй дадуванчѣ-тъ.", "ною ей службу! Это для насъ порядочная загад-ка! До сънихъ поръ всѣ думали, какъ каждый ав-торъ, слѣдующимъся призванію, служить наукъ или устремленію и если онъ создаетъ что нынѣ, то его торевѣнъ есть рулятствъ глубокихъ убѣйديدъ, и съ ней же его сознаній и идей, кнозливыхъ на позѣй и даже, и если онъ взмахуетъ потѣшнѣть читателей, то и тутъ главная пѣсѣ его потопшал-нѣ. Теперь мы видимъ, что ошибались. Не что-то не認為ъ служить публики? Ухладѣи по-вторствовать ея прихотѣмъ и часто жюдкомъ уча-ствованія въ�рѣдна къ наконечнику, не съ новыми вѣдоміе, не въ новое усѣдѣніе, а на новыя вѣдоміе, не въ новое усѣдѣніе, а на новыя вѣдоміе, не въ новыя вѣдоміе и въ новыя вѣдоміе. И какъ вспять истолковать любви и табачныхъ лавки? И какъ вспять истолковать любви и табачныхъ лавки? Шублика! —въдѣ я это цѣній на-родъ, а на горшахъ приoteей, собранныхъ поспо-шить на нашу позицію. Изъ публиковъ авторовъ дѣлъ только И. А. Крыловъ въ правъ сказатъ, что онъ заслужилъ служить и уваженіе, и уваженіе къ публики! Шублика! —въдѣ я это цѣній на-родъ, а на горшахъ приoteей, собранныхъ поспо-шить на нашу позицію. Изъ публиковъ авторовъ дѣлъ только И. А. Крыловъ въ правъ сказатъ, что онъ заслужилъ служить и уваженіе, и уваженіе къ публики! Шублика! —въдѣ я это цѣній на-родъ, а на горшахъ приoteей, собранныхъ поспо-шить на нашу позицію. Изъ публиковъ авторовъ дѣлъ только И. А. Крыловъ въ правъ сказатъ, что онъ заслужилъ служить и уваженіе, и уваженіе къ публики! Шублика! —въдѣ я это цѣній на-родъ, а на горшахъ приoteей, собранныхъ поспо-шить на нашу позицію. Изъ публиковъ авторовъ дѣлъ только И. А. Крыловъ въ правъ сказатъ, что онъ заслужилъ служить и уваженіе, и уваженіе къ публики! Шублика! —въдѣ я это цѣній на-родъ, а на горшахъ приoteей, собранныхъ поспо-шить на нашу позицію. Изъ публиковъ авторовъ дѣлъ только И. А. Крыловъ въ правъ сказатъ, что онъ заслужилъ служить и уваженіе, и уваженіе къ публики! Шублика! —въдѣ я это цѣній на-родъ, а на горшахъ приoteей, собранныхъ поспо-шить на нашу позицію. Изъ публиковъ авторовъ дѣлъ только И. А. Крыловъ въ правъ сказатъ, что онъ заслужилъ служить и уваженіе, и уваженіе къ публики! Шублика! —въдѣ я это цѣній на-родъ, а на горшахъ приoteей, собранныхъ поспо-шить на нашу позицію. Изъ публиковъ авторовъ дѣлъ только И. А. Крыловъ въ правъ сказатъ, что онъ заслужилъ служить и уваженіе, и уваженіе къ публики! Шублика! —въдѣ я это цѣній на-родъ, а на горшахъ приoteей, собранныхъ поспо-шить на нашу позицію. Изъ публиковъ авторовъ дѣлъ только И. А. Крыловъ въ правъ сказатъ, что онъ заслужилъ служить и уваженіе, и уваженіе къ публики! Шублика! —въдѣ я это цѣній на-родъ, а на горшахъ приoteей, собранныхъ поспо-шить на нашу позицію. Изъ публиковъ авторовъ дѣлъ только И. А. Крыловъ въ правъ сказатъ, что онъ заслужилъ служить и уваженіе, и уваженіе къ публики! Шублика! —въдѣ я это цѣній на-родъ, а на горшахъ приoteей, собранныхъ поспо-шить на нашу позицію. Изъ публиковъ авторовъ дѣлъ только И. А. Крыловъ въ правъ сказатъ, что онъ заслужилъ служить и уваженіе, и уваженіе къ публики! Шублика! —въдѣ я это цѣній на-родъ, а на горшахъ приoteей, собранныхъ поспо-шить на нашу позицію. Изъ публиковъ авторовъ дѣлъ только И. А. Крыловъ въ правъ сказатъ, что онъ заслужилъ служить и уваженіе, и уваженіе къ публики! Шублика! —въдѣ я это цѣній на-родъ, а на горшахъ приoteей, собранныхъ поспо-шить на нашу позицію. Изъ публиковъ авторовъ дѣлъ только И. А. Крыловъ въ правъ сказатъ, что онъ заслужилъ служить и уваженіе, и уваженіе къ публики! Шублика! —въдѣ я это цѣній на-родъ, а на горшахъ приoteей, собранныхъ поспо-шить на нашу позицію. Изъ публиковъ авторовъ дѣлъ только И. А. Крыловъ въ правъ сказатъ, что онъ заслужилъ служить и уваженіе, и уваженіе къ публики! Шублика! —въдѣ я это цѣній на-родъ, а на горшахъ приoteей, собранныхъ поспо-шить на нашу позицію. Изъ публиковъ авторовъ дѣлъ только И. А. Крыловъ въ правъ сказатъ, что онъ заслужилъ служить и уваженіе, и уваженіе къ публики! Шублика! —въдѣ я это цѣній на-родъ, а на горшахъ приoteей, собранныхъ поспо-шить на нашу позицію. Изъ публиковъ авторовъ дѣлъ только И. А. Крыловъ въ правъ сказатъ, что онъ заслужилъ служить и уваженіе, и уваженіе къ публики! Шублика! —въдѣ я это цѣній на-родъ, а на горшахъ приoteей, собранныхъ поспо-шить на нашу позицію. Изъ публиковъ авторовъ дѣлъ только И. А. Крыловъ въ правъ сказатъ, что онъ заслужилъ служить и уваженіе, и уваженіе къ публики! Шублика! —въдѣ я это цѣній на-родъ, а на горшахъ приoteей, собранныхъ поспо-шить на нашу позицію. Изъ публиковъ авторовъ дѣлъ только И. А. Крыловъ въ правъ сказатъ, что онъ заслужилъ служить и уваженіе, и уваженіе къ публики! Шублика! —въдѣ я это цѣній на-родъ, а на горшахъ приoteей,

["ЛИТЕРАТУРА ГАЗЕТА", "ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.", "Едплаїїтєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєєє

["455", "метироваты! Ну какъ я ее покажу клинкъ, да\nчто скажетъ постаксеа совтвінца Шеккийа! И\nпоношь! Все въ этомъ вусъ.", "Дальніе родственники влюбаются скоро и\nпламенно и тереръ намеромъ медлить. Наш\nгерой черезъ недѣль поясъ родственной бу-\nри игралъ свою свадьбу. Пришел департар-\nмейстникъ экзекуторъ съ женою и тремя до-\nчервыми, пршѣлъ помощникъ куралоста съ\nчетырьмя племянниками, три человѣка това-\nрившій пасцовъ, да два студента, и подъ\nвзялъ музейных какахъ-то трехъ музейкантовъ\nвсѣво прописалась за полночь въ маленькой\nквартирѣ Терезовной матери. Въ антрактернѣ\nтанцовальный учитель изъ близкого пансиона\nтанцоваль чакучу и пялъ русскій извѣнъ съ\nакомпанементомъ гитары; потомъ поужи-\nналі, чьмъ Богъ послалъ, и во время укина\nтанцовальный учитель, раздѣлъ, подноса\nко рту рюмку тенеруфу, ризкѣя — горкѣю и\nстръолъ грамасы, и поясъ каждого его воз-\nгласа дальній родственникъ, краснѣлъ, цвѣ-\nтюлѣ Терезу, а гости хошотали и алподвори-\nва. Нотомъ гости разошлись. Нотомъ прошла\nночъ и насталъ день. Часъ въ двѣнадцатомъ\nэтого дня по носительной стольчнаго города Пе-\nтербурга прыгали взвощицка дрожки, запра-\nженныя срѣно лошадью; на дрожжках силѣ-\nТереза въ своімъ мужемъ. Дрожжки прыгали,\nпрыгали, ваконецъ стали передъ домомъ Ан-\nтіоха Ивановича. Сѣдня соскочили съ адро-\nжокъ, и чинно вошли въ домъ; но черезъ двѣ\nминуты вышли оттуда скорыми шагами, сѣли\nна адрожки и адрожки ядя запрыгали по мо-\nстовѣ. Съ этого дня дальній родственникъ\nсечется изъ гостиной Антіоха Ивановича.", "Междѣ тъмъ, счастіе уйдѣлось дально-\nй родственникѣ. Насколько дейцъ послѣ\nсвадьбы, онъ выходилъ изъ церкви подъ руку\nсъ неженою, а навстрѣу идѣлъ начальникъ, по-\nсмотрѣлъ очень ласково и говорилъ: «Зрав-\nствуйте!»", "— Покорвійне благодарі, ваше прево-\nдовительство, отвѣчалъ, низко кланялся,\nдальній родственникъ.", "— Это въ рѣно ваша суригу?", "— Точно такъ, ваше превосходительство.", "Начальникъ поклонился Терезѣ, вынулъ\nrotototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototototot

456

тептет на каппантана морской торговли. Но эта
тепта не слившуюся неравнокому молою. Но гла-
ловку; праздная жизнь на палубъ корабля не
удовлетворяла его непасытной дъвятель-
ности. Отнажды, на берегу въ Нью-Йоркъ,
онъ, безъ стыда, промылъ свой краспрычъ
капитанскій костюмъ на независимую одеж-
ду цвюлельанька, подвазилъ зеленый фар-
тукъ и вачалъ пролавать волку. Черезъ мѣ-
сколько времени въ торговля надобна ему;
онъ пуститъ въ спектакціи на старые обл-
омки желасть и кораблей, изъ которыхъ пре-
жде его викто не умъѣ взвлечь полъы.

Въ последнѣ не умъѣ взвлечь полъы.
тюковъ съ саграми въ Борадо, промытъя въ
американскія произведенія на французскій
вна. Чрезъ два года терпівлѣй труда, спе-
куляцій и экономіп (онъ издержалъ по
шляхіи въ дѣн) и Жиранъ молитъ уже ку-
нить маленькій корабль, въ которомъ самъ
среднѣе первое путешествіе въ качествѣ
капитана. Съ тѣхъ поръ счастіе повезло
Стефана Жирана уѣдѣнъ въмѣстъ спе-
кунтамъ. Счастіе вою за собою предпрі-
мичность, а предпрімчвость— истипаво-бас-
ловысные услѣпъ. Онъ купилъ множѣе
обширыхъ пустырей за самую дешевую
цунъ и въ три года усотерпѣлъ цѣнность ихъ;
наконецъ онъ рискулъ его огромными суммами
въ мѣнуты самаго опійнаго кризиса конфе-
дераціи, поддержавъ общественный кредитъ
отъ которого завысѣлъ его собственній, су-
дѣвъ, въ 1812 году, Соединенные Штаты
авдактую пятью миллионамъ, чамъ сназ
решѣлѣнны въ бакротства и оказалъ ей ве-
личайшіе благольяные. Почти въ то-же время
голландскаго спирвѣнчества вовсе ча-
стахъ Америки. Жерартъ преобразовалъ мно-
гіе свои дома въ гошпиталъ: самъ заботилъ
съ огромныхъ, подававъ примѣръ сострада-
нія и мужества, встрѣчалъ липонъ къ лицу
заразу, за что и получилъ титуль почетно-
граждання. Это былъ самый благородный
періодъ въ жизни Стефана.

Разъ, трумъ, пяя въ свою кортору, онъ
встрѣпъ молодую вѣрхную, которую, держа
пюдъ мышкою ноты, шла лавать урокъ на фор-
геліано. Она была прелестна; банкиръ узналъ
отъ соседъ, что она сорита, выгнанная изъ
родительскаго дома зюло мачфюхъ. Вечеромъ
банкиръ посетилъ сиротку и, безъ окончено-
шій, предложилъ ей руку; она согласласѣ; съ
этой мѣнуты судьба банкира сълѣвалась еще
счастливѣе. Благодаря ласкамъ и нѣжности

емъ горѣчно и злоба, оставленныя въ его
средньемъ сердцю мачфюхъ, возлагаясь
свѣршенъ. Вільная этой прекрасной жен-
чины на негоіанта было такъ甚ärь, что
Стефанъ изъ сенкія даже ласкъ своей обвин-
ченной скупости. Онъ прекрасно обмеблиро-
валъ одинъ изъ восьми сотъ довмовъ, своихъ,
согласілась нанять двухъ сълѣтъ, да лѣшъ
своей горничную и до того простеръ свою рас-
точчельность, что купилъ югельскую ко-
ліску и пару воровыхъ ломадей. Восемь
летъ супругу не звали никакой печали, крмъ
той, что любовъ ихъ была безпопадна. На-
конецъ госпожа Жиранъ салавалась берема-
на. Казалось, безпрерывшее счастіе за земли
банкира достигло своей высей апоге; но
судба не всегда балуетъ своихъ любимцевъ.
Супруга Стефана разрѣшалась мертвымъ ре-
бенкомъ, и ст отчанлій помывалась.

Напрасно банкиръ изъ всѣх медикаскій
средства, известныя въ объѣхъ частакъ
свѣта, чтобы возпитать потерянный размѣ-
докъ своей молодой подругѣ. Иначе не разго-
пилъ еее; она не переставала признавать
денно и моченіе, произительнымъ голосомъ,
своей малельной ангелы, котораго тѣнь пор-
хала надъ ея головою.

Послѣ какъ Стефана Жиранъ оказалъ
скучнымъ и мизантропнымъ. Онъ отыснавалъ
своихъ слухъ, оставалъ при себѣ только ста-
раго ксіерѣ и вызвалъ при Европѣ одну изъ
своихъ ксіерѣ. Одному Богу одну изъ
выпертилъ это нечастное созданіе отъ стран-
ности и хесткости своего брата, когда вызвалъ
ее для того, чтобы отмѣстить ей за
всѣнавсть къ нѣмъ ея матери. Когда она умо-
лѣзła ей помолъ какакъ нѣмѣously бѣдна, изъ
ей едя здравственниковъ, она всегда полѣчала
отъ-казъ. «Послѣ моей смерти говорилъ Жи-
ранъ, они увидали, какъ я ихъ помню и
люблю!» пѣснѣнна улѣбка судорожно скл-
мала его бѣды губы. Наконецъ, черезъ
пілтаційныхъ злѣвъ, онъ выгналъ изъ домъ
дюбную сестру свою и далъ ей на содержаніе,
не просилъ ее 60 франковъ въ монѣ.

Черезъ въсокло мысцѣва, трумъ, ког-
да вся природа пробуждается отъ почѣнаго
сага, Жирана нашій окостенѣный отъ по-
стелѣ; онъ услѣлъ вѣчнічымъ снѣтъ.

Родственники богатѣшшаго банкира, услѣ-
шавъ съ смертью Жирана, вѣстіи себя падеж-
дою раздѣлить между собою несметныя ей
богатства. Но они жестокое опишились. Пена-
висть къ нѣмъ Стефана сошła съ нѣмъ въ

привязалъ въ колодѣ Емельянова къ веревкѣ и
ихъ нотащи въ вѣбъ. Къ несчастію, на положеній
колодѣ, веревка обрѣзанная и оба снѣдѣ-
чаны упали на дно, гдѣ ихъ чрезъ полчаса ваша мерт-
вымъ.

— Пъзъ Одессы пишутъ, что г. Дрейшокъ, послѣ
трехъ бастательныхъ концертовъ, данныхъ имъ
въ брежевой залъ, при стечении множества арти-
стовъ и любителей музьмы, съ восторгомъ вы-
вавшіхъ его чудесной грибъ, выйгалъ оттута въ
Позтаву. Въ заключеніи каждаго изъ своихъ
трехъ концертовъ онъ дарилъ публику варіаці-
ми на тему русской гимна. «Божь Дара ханро-
нано послушалъ Дрейшокъ, можно понять
нечѣніе фортельно. Одесскіе жители жажутъ,
что артисты и оперный органолепчение не иначе
возможности дать г. Дрейшоку средстъ къ ви-
прочемъ его обширѣнаго концерта, между тѣмъ,
какъ г. Дрейшокъ нашелъ возможный испо-
нить этотъ самый концертъ въ деревѣ одного
богатаго малороссійскаго помѣщѣя.

могло. Жиранъ оставалъ завещаніе, по
которому каждымъ изъ здравствен-
ныхъ назначалось по пяти тѣлѣй гурдовъ.
(25,000 франковъ) слиноременно. Ода-
только маленькая его плясавицца, дочь
генерала Лалемяна, получила 100,000
франковъ. Одинъ изъ братѣй Жирана,
жившій во Франціи, имѣлъ восемь чело-
вѣкъ дѣтей. Стефанъ назначилъ шести изъ
нихъ по пяти тысяч гурдовъ, оставаясь
такимъ образомъ двухъ безъ наследа-
тельства.

Вся сумма,оставшаяся роднымъ Жирана,
составляла пятую часть съ двадцатьхъ до-
досконы. Въ завещалъ выстроить нѣколкъ
общеполезныхъ заведеній, но и тутъ обо-
шлось не безъ странностей. Жиранъ, при-
навъ во вниманіе, что по смерти его, мо-
метъ быть, найдутъ бѣдные, которые
не во, что одѣсь змой и нечѣмъ гри-
тьцъ, что назначилъ имъ сумму, которая со сторо-
выскаго другаго показалась бы чрез-
вычызнѣйшимъ пожертвованіемъ, но съ его
сторюю это былъ крупныи, падающі
отъ транзезы его. Обной старой негритлин-
къ онъ завѣщалъ болѣе, нежели вмѣстѣ доста-
лись все его богатство? Город, гдѣ Жиранъ
обогатился; врочемъ онъ предлагалъ гром-
комъ обществу съмнѣдіе съ особенными,
престраннымъ условіемъ. Наприкъ: Жи-
ранъ требовалъ чтобы потреблялись съ凭借 во-
выхъ земель и на построить новыхъ домовъ,
эта пожупка и постройка должна продолжа-
ться до скошчанія вѣка, до послѣдняго суда,
если Филадельвія будетъ существовать, бо
тѣхъ поръ; кто будетъ жить въ этихъ до-
махъ, о томъ Жиранъ не говорить, и сло-
ва. Кромѣ того странній богачъ завещавъ
построить заведеніе для папеткъ спротъ ва
суммъ десяти миллионовъ франковъ; сироты
эти молгъ посетили въ Жиранаровское заве-
дение пе вначе, какъ съ особенными услові-
ями, которые назначилъ самъ основателъ.
Самъ самъ составилъ пазанъ для школы и
внутренніе въ управлѣніе, называя себя
верховнымъ его законодательемъ.

Какъ называть эту роковую больны з счаст-
ливаго несчастливѣя? Кажется, банкиръ стра-
далъ умственнымъ поврежденіемъ. Не лу-
челъ и, для чистыя человѣческими, означитъ
внодобныхъ првятыхъ болѣе головы, нежели
сердце?

ЧТО КРАЙ, ТО ОБЫЧАЙ. — Миссіонеръ, патер Морисю, говоритъ о въроспронѣдѣніи обидающихъ на Тайръ изидовѣ слѣдующій: Ови молятъ злому духу, шаитану, и ежескоко пресудъ похожія звукомъ на что-то и гнѣванъ изъ вѣ- зяхъ, чтобы не оскорбить злого духа. Жрецъ, слушающіе шаитану, составляютъ особую кату, которойъ члены сочетаются бракомъ только съ дочерными своей касты. Изнеза нѣзя похоронить прежде, какъ по представлѣній тѣла егоже рокій, которыйъ, давъ ему пощечку, говоритъ: «сту-
пай въ райъ».

— Одинъ знаменитый пузыкантъ увѣръеть, что
противъкъ носимыхъ авдотиатовъ гнѣтъ, на
сторѣ всѣхъ инструментовъ повысился на три
четверти топа. Не мудрено, послѣ этого, что на-
шіе знаменитые пѣвцы не могутъ совладать съ
прекрасными старыми операми.

Печатать позволяется. С. Петербургъ, сенітабла 26 дня, 1841 г. Цесары: А. Крыловъ и А. Очикинъ. Въ типографіи А. Бородина и Коми.

ЛИТЕРАРНАЯ ГАЗЕТА,
ВЪСТНИКъ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Сдлайте одоленіе, китайте! Шекспіръ. (Цимѣлінъ.)

Выходить три раза въ недѣлю: по авторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цына годолому издаванію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылькою изъ разноскосю по домамъ 11 руб. 50 коп. серебролъ.

50-Е СЕНТЯБРЯ,

ВТӨРНИКЪ,

1841 ГОДА.

ПУТЕНСТВІЯ.

АПОНІЯ,

И. МО РАЗСКАЗАМЪ ГОРУПА.

I.

ПОЛОЖЕНІЕ И КЛАМТЬ.

Подъ концъ 1822-го года, мы путешествовали по Бретанію въ то время года, когда тамъ бываютъ постолные дожди.

Мы прибыли въ Ваннъ и отыскали который трактъ, чтобы отогрѣтъся, перемѣнить пласть и порядочно поужинить.

Въ ожиданіи ужина, мы спросили хозяина, что можно видѣть замѣчательнаго въ городѣ. — «Что видѣть?» отвѣчалъ намъ изъ угла тоненькій голосокъ: «а вотъ что: женщина съ цилиндрическими талѣми, множество го-

лыхъ островковъ, драниную, почерпѣную коколокольно, кучу шищахъ, пристань и, если дождь перестанетъ, такъ стоячія лужи.» — Мъгдіянуліись и увидѣли въ угу маленкаго горбупа, очень странной наружности, который силѣлъ на большомъ ящикѣ и очень прилиско одѣвалъ деревянную куклу.

— Вы върно хорошо знаете эту страну? спросили мы его.

— Еще бы! Двадцать пятьъ лѣтъ тому, какъ я оставилъ ее, а бьюсь объ закладѣ, что здѣсь все по старому.

— Ну, а гдѣ же ты самъ обновлялъ въ это время, пріятельъ спросилъ его хозяинъ, сардонійски ударивъ по горбу.

— А тамъ, гдѣ тебѣ не бываетъ! Я былъ въ Иaponіи.

— А, это тамъ, гдѣ выдѣлывается самый лучшій фарфоръ? Ну, показывай, много ли ты его вывезъ. Да не привезъ ли ты еще какихъ важныхъ сокровищъ?

— Превезъ одно и очень важное; именно:

терпініе къ дерзостямъ тѣхъ, которые счастья въе и богаче менѣ.

Трактирщикъ захохоталъ, засунулъ объ руки въ карманы, позвонилъ золотыми монетами и произнесъ со злостью: — Ну, такъ ты очень богатъ: не угодно ли откушать? У меня всего платятъ по три франка съ куверта.

— Благодарю, сказалъ незнакомецъ съ горкой улыбкой, печально посмотрѣвъ на необ: — я сегодня не буду ужинать.

— Что-же такъ?

— Дождѣ развелъ мой анпетить; куклы мои неженки и въ пенастье не работаютъ.

— О, сказалъ я, тронутый его рѣшительностью: — такъ мы бегемъ на завтрешнее щѣпъ представленіе два первыя мѣста и, вмѣсто платья, предлагаемъ вамъ съ нами отъужинать. Хозяинъ! Третій приборъ! — Горбунокъ поклонился вамъ въ поясъ. Онъ ълѣ на славу и нѣсколько бокаловъ бордосскаго довершили его удовольствіе. Послѣ ужина онъ усѣся

КАЛЭЙДОСКОПЪ.

АНЕКДОТЪ ИЗЪ ПРОИСШЕСТВІЙ 1812 ГОДА.

Елецъ, уѣздный городъ Орловской губерніи, при нашествіи пиріятелъ въ 1812 году, былъ убѣжящемъ многихъ дворянскихъ семействъ изъ Московской, Смоленской и Калужской губерній. — Общирная городская площадь каждый день нополнялась народомъ. Въѣхъ хотѣлъ имѣть свѣдѣнія о дѣлахъ военныхъ отъкурьеровъ, проѣзжавшихъ часто черезъ Елецъ въ разныя губерніи, по служаю формировавшихся тамъ опоченій. По полученіи изъвѣстій о тарутинской побѣдѣ, — народъ, собравшись на площадь, съ восторгомъ изъзывавшія свою радость. Въѣхъ поздравляли другъ друга и пили за здоровье побѣдителей. Въ самый разгаръ

всѣ общихъ восторговъ, отъ застаны туліской показались казаки и ратники, сооружавшіе болѣе 200 пѣнныхъ французовъ, и въ числѣ ихъ 10 офицеровъ. Они шли черезъ площадь и въ городѣ назначень имъ былъ двухневный отдыхъ; народъ окружаюлъ пѣнныхъ. Вѣругъ сѣдѣлася тревога; громкія воскликанія показывали, что служись что-то особенное и непріятное; пѣнныхъ остановленіи. Дѣло объяснилось вотъ чѣмъ: одинъ ушедшій изъ Москвыъ мѣщанинъ, въ численніе пѣнныхъ узналъ солдата, который теразалъ его, завставляя показать мѣста, гдѣ, по его мѣнію, зарыты были въ домъ оставленныя вещи. Мѣщанинъ не могъ исполнить его требований. Тогда жестокосердый французъ, избивъ его прикладомъ, бросилъ въ обгорѣлый погребъ, гдѣ несчастный пробылъ два дни бѣтъ пищи и едва переводя духъ. Наконецъ стонъ его услышали продившіе мимо погреба, подобно ему несчастные,

почти совѣсѣмъ раздѣтые непріятелями. Они нашли средство его вытащить, дали ему нѣсколько вареныхъ картофелей и онъ, подкрѣпѣя свои силы, едва могъ дойти до Яузскаго моста, гдѣ, въ найдঁенной имъ землѣнѣй, пробылъ сутки и на другой день ночью вышелъ изъ Москвыъ и, пробиваясь на свою родину въ Воронежскую губернію, остался на нѣсколько днейъ въ Ельцѣ. — Увида своего рага, онъ разсказалъ окружающимъ его, что тотъ сѣдѣлъ съ нимъ въ Москвѣ, не показывая даже вида къ мишенію. Въ нѣсколько мунтѣ народъ, наполнявшій площадь, узналъ объ этомъ происшествіи в, останова провожавшаго пѣнныхъ казакаго урядника, съ шумными воскликаніями требовалъ выдачи пѣннаго, который терзалъ несчастнаго москвича. Урядникъ не зналъ что дѣлать: вѣругъ народная толпа раздалась и самъ мѣщанинъ, ставъ на колѣна передъ урядникомъ, со слезами просилъ не дававать пѣннаго наро-

["458", "подъ камня и заговорил съ нами весёлымъ, свободнымъ и шутливымъ тономъ.", "— Да, господи, если къ что за авдактъ лять летъ предсказалъ мы, что я возврастаю сюда ныщимъ и горбатымъ, я опорночно сюда посвящался над чародёмъ. А вот видите, судьба сиргала съ моно在这\nтушку. Вы мы не върите? Тамъ хуже для васъ: за это соны вы должны выслушать за свою историю. Я прилождаж къ одной из\nбогатыхъ и благородныхъ фамилий этой страны. В чинъ мичмана я отправился из Береста въ экспедицию, назначенную пра-\nвительствомъ въ Китай, для обозрения этой страны, такъ мало еще изъвспотной европейскімъ. Однажды, во время путешествія, на\nсътпътъ сильный штормъ, порывъ вътка сломалъ мачту; она съ размаху упала на меня и перешёлла мы спинной хребетъ. Я упалъ в\nбезопасность.", "Пришёлъ въ чувство, я очень удивился, удившъ себя въ ташалась, гдѣ яхаживалъ за мною человѣкъ, который языкъ совершенно\nбылъ мы неизвестенъ. Онъ объяснилъ мы\nнам знакамъ, что нашелъ меня полуметровымъ\nна самом берегу моря, въ то время,\nкакъ отъ него отплывалъ европейскій ко-\nрабль. Я терялся въ логаджахъ, какъ могло\nза ставить скиплянъ выбросить меня на берегъ.\nВ послѣдствіи я узналъ, въ матросы, больш-\nей частью итальянскія, възбутованные, убі-\nянъ прочихъ офицеровъ, овладѣли кораблемъ\nи сдялались морскими разбойниками. Во\nвсе моя большая, хозяинъ мой прийомало\nобою мыс м same я same я дружескій попенчей. Онъ\nбылъ бъдный скоморохомъ и снискавалъ себя\nпребываніе гибкости членовъ и ловкости,\nвъ какомъ лълъя свои фокусъ-покусы. Мало\nпо му\nна нашу образовалась особый языкъ,\nсоставленный частью изъ зестъ, частью\nиз словъ, и я наконецъ узналъ, что нахо-\nжь изъ Июновія. Я выдосковалъ, что не\nпокоріемъ я выдъмъ, что изъвънченъ на свою\nизжизнь, и что меня заоблега исправилъ.\nНо можетъ быть завдивка горбуня, и я рѣ-\nмисляпомогать своему хозяину въ его ре-\nмеслѣ. Попавъ нечнально въ страну, военъ", "ду. — Батюшка, г. офицеръ, говорилъ: — не свежи душа моей; я, по миросердію Божией, осталъ живъ, а супостатъ моя страдала въ пивѣ;\n— будетъ; не выдавай его; мы христане, намъ не приказалъ Господи мстетъ соньми злодѣйствъ; и мы съмъ молися за нихъ въ крестъ; мы ли не недостойомъ требовать несчастія, а можетъ быть и смерти злодѣйствъ моему. — Народъ, услѣдъ, это утвѣръ. Урядникъ перекресталъ и сказалъ: «Назадъ твое и отсѣдство?» — Гаврило Максимовъ, былъ отвѣтъ. — «Ну, голубчикъ, Гаврило Максимовъ сказалъ китайскій, «это стѣдъ и тѣбѣ — не забуду я въчно, тѣбѣ золотой (по-\nзумперией), помни меня и Елецъ.» — Въ поча-\nсемъ юмалаваи большъ ста铁路ъ и угоститъ, и\nв～～～～～～～～～～～～～～～～～～～～～～～～～

рогъ и называют их кефанъ; они даляют
ся изъ бумажного матерія и бывают ил вя-
заные, или штычи изъ разноствных ку-
сочковъ ткани. Большой палецъ отделяется
от других пальцевъ ноги: этого требует
особенное устроство обуви. У нихъ въ обы-
кновеніи носить стиблены; богатые люди да-
ляютъ ихъ изъ бумажного матерія, бълной или
зеленой, а бедные холятъ, по большей части,
босые, особливо въ лурную погоду, сберегая
обувъ и не жалуйся.

(Продолжение въ следующей номере.)

БИБЛЮГРАФІЯ.

МЕЛЬ-ДОНА (г.) повѣтъ изъ стихахъ (г.) соч. Н. Аксельева. Издание книгореподавка В. Истомина (г.) Варшава (г.) соч. Т. Хильевская В. Истомина.

Говорятъ, что «Мель-Дона» первая бель-
тертистская русская вига, напечатанная в
Варшавѣ. Буквѣ армянскія, новогоды, избраны,
бумага сѣроватая, а самая повѣтъ... Впроч-
емъ г. Аксельвѣ напрасно назвалъ свое по-
вѣрленныя повѣтъ: для повѣтъ нужно хотѣ
какое нибудь содержаніе, хоть завязка или
развязка, но всего этого вы не отщипите изъ
«Мель-Донъ»... и т. фонарем среди бѣла-вля-
тутъ есть только какіе-то стоніи о минувшемъ
блаженствѣ и, судя о тому, что мы поняли,
авторъ поэзіи большою въ какую-то воспомо-
шію въ сараванѣ. Такъ по крайней мѣрѣ яв-
ствуетъ изъ слушающихъ стиховъ, на стр.
18 и 19:

Въ юрочный часъ для мертвецъ,
Ваши сколы, съ ветхаго князѣи;
Покройтъ и легкій саранчантъ,
Какъ дымлі обмѣнъ свой туманъ.
И другъ (г.) зарытый въ плащѣ (г.) мочичнѣ.
Твой оклікъ слаще струнъ звучитъ:
Чтите: ты дѣсь! давно усвѣтна мѣра;
Очень мой другъ... стылилъ дѣрмѣ.

разводаю пѣвца Студыгла, пѣвцу Клару Гей-
нереттеръ и Софіо Леве. Дѣсь ихъ увѣччала
Европа. Июлю досвѣдано уваженія и без-
смертія въ лѣтописяхъ театра.

— Одна дама бранила Фонтенеля за то, что онъ, проходя мимо, не взгнула на веѣ. Су-
дарыла, отвѣчалъ онъ: «если бы князѣи на
ваѣ, то не прошельъ бы мимо.»
— Одъ-дунъ розанъ говорить, что скоро наст-
питъ времени, когда его соотечественники проп-
нунчатъ изъ Алькири до гостиной пустыни Сахары и
надутъ вознагражденіе на всѣ перенесенные
музыки и траты въ сладкой странѣ, финиковъ.
Тогда, надѣется онъ, не смотря на старость сбываю,
дополъ до того, что перосвѣдомъ народовъ на
широкошавшихъ колесахъ, безъ желѣзныхъ до-
лѣтъ, будутъ летать по пустынѣ такъ-же скоро,
какъ походы «Greatwestern» и «Archimedes» те-
нѣ летаря посвящаны Атлантістскій океанъ.
— аязвъ Туденей будетъ главною станціемъ, а
Тимбукту — цѣю поѣздокъ.

— Въ лѣнданѣ наднялъ хумеръ, 56 лѣтъ, мистеръ Томасъ Гукъ, одинъ изъ почетнѣйшихъ англій-
скихъ латераторовъ и редактора журнала «Донъ Буля».

— Граждансеръ ваписалъ новую драму, герой которой Авибалъ. Эдженшлегеръ такъ-же окон-
чалъ новую трагедію.

— У деревни Маллере въ Департаментѣ Крэне
нѣсłoю мальчикъ, гонялся за большую ит-
цю, нашіи егъ нѣдло, устроенное надъ отверсті-
емъ горка. Горгонъ былъ вапопанъ монеты
моглихъ Маршахскихъ графовъ (comtes de la Marche).

Какой густой туманъ, а роса...
Какъ холодно... а роса, бояс...
Мой мицей! Ты ли здѣсь со мион?
Небольшъ, кривою сонт родимъ...
Цѣлъй мена, цѣлъй скорбъ...
Одъъ въ свой плащѣ, вотъ такъ, собрѣ.

Сthen видно некогда, что она просить пос-
трое цѣловать ее и придравать подъ плащъ.
Фел, въ послѣдствіи, по видимому выходитъ
замужъ за другого, какъ можно заключить изъ
слѣдующихъ превосходныхъ стиховъ, кан-
санныхъ по всѣмъ паліямъ реторическихъ
anglais.

Ед душа облажена.
Она слаба... она жена.
О проклять будь той день и часъ,
Слама мой уль и септь погасъ. (Стр. 24.)

Впрочемъ, мы не ручаемся, точно ли босо-
пожна вышла замужъ, потому что въ конвъ
«повѣст» г. Аксельвѣ надъ заставляетъ
«небесныхъ перулей грамѣять надъ оболоче-
лемъ». Впрочемъ, дѣло видно какъ пиньбу
уялись, потому что скоро послѣ перуновѣ,
именно па слѣдующей же странцы, повѣсті
конецъ.

Жмѣтно, что авторъ началъся в Пушкина,
и Подольскаго и Козлова, особенно двухъ по-
слѣднихъ: у него безпрестанно встрѣчались
ихъ стихіи, со вставками другихъ словъ. На
имъ.

Стр. 7.

Я помью вечѣе нотъ прекрасныхъ,
Горѣвъ въ звездахъ небесныхъ сводовъ;
И, въ той (?) зазу-мъ, — мысль ясный
Встрѣчалъ сяготой любви восходъ.

Стр. 8.

Если мы не ошибаемся, мы встрѣчали ямъ
г. Аксельева въ разныхъ журналахъ и ча-

Завтра, въ среду, 1-го октября, выдетъ
ДЕСЯТАЯ КНИЖКА
ОТЕЧЕСТВЕННЫХЪ ЗАПСОКЪ
в 1841 гоѣдъ,

УЧЕНО-ИТЕРАТУРНАГО ЖУРНАЛА,
издаваемаго
Андреемъ Краевскій.

Содержанъ этой книжки слѣдующее:

1. Сравненная Хроника Собіетъ въ
отечествѣ за юнь и юль мѣсѣи. Народное ПРО-
ВОДСТВО. Торговіе. Торговіе и китажные СУДСАРС-
СТВЕНСТВЕННОЕ. Статья доктора Руцкенберга,
Ш. Словенство. 1. Стихотворенія. Арусъ. М.Ю.,
Дерюшко. — Прометей. Н. Огарева. — Море. Н. Са-
мина. — Иль Гейсе. А. Купальски. — Ваккаша А.
М—са. — Три Медаліи. В. Н. Красова. — 2. Прозл.
Ольперъ. Тынцы. Романъ Г. Андискина (Воз), пъ трех-
кій. (Переводъ съ японскія). — Оспиталь Жен-
кинса. Повѣсть изъ проповѣдiallyій быта. П. И. Кра-
расова. — 1. У. Домодобство, Сельское Хозяй-
ство и Промышленность воєшее. Промышлен-
ность и льнолъ и неплохъ. Андискара. — У. Кра-
пка. Древнія Россійскія Стихотворенія, собранный
Киріємъ. Древнія Россійскія Стихотворенія, служащій въ
дополненіе къ Кирією Данило-
ва, собранный М. Сухановъ. — Сказаній Россійскаго
Народа, собранный И. Сахаровымъ. — Россійскаго
Народыній Сказки, изд. И. Сахаровымъ. Часть 1 (Ста-


сто подъ очень хорошими стихами. Странно,
какъ могъ бѣшиться выпустить въ сѣть
съ什么 вещь, какъ Мель-Дона, нисколько не
лостовую его прекращъ опытовъ. Если чита-
тели спросятъ, что такое значеніе Мель-Дона,
то просимъ извнить—мы сами этого не зна-
емъ. Г. Аксельвѣ не объяснилъ значенія эдо-
го слова или имели, взятаго въ рѣтною изъ
манчурскаго языка.

Авторъ посвящить şiє сочненіе и. А. Крыловы и по этому случаю написалъ къ не-му стихи, принадлежашая, навѣрное, къ са-мымъ плахмѣй, какіе читалъ когда иліо паштъ знаменитый поэтъ. Выписываемъ ихъ слово въ слово:

УСЕРДНОЕ ПРИОШЕНИЕ ВЫКОЙ СЛАВЪ
ИВАНА АНДЕРЕВЧА КРИЛОВА.

Городость Русь православной!
Геній той душой любы,
Звуки тѣнъ свеенравной
Посылаю до Теба.
Сердѣе въ грудь ТООІЗЫРЬО (?),
Сребролюбій паштъ. Пѣвцей!
Сердѣе стара, — что-то мертѣво;
Доъ въ томъ сердѣй много крікъ
Нуъ высокихъ и съыхівъ
И мечтаній золотыхъ.
Старѣе! правдъ пѣнѣнъзинъ.
Я надъюсь, Ты онѣнъ.
Маловѣйшій грудь Пѣвца. (Sicl.)
Въ тěръ колючо пѣвѣ;
Вѣнзѣнъ шиповъ худрыхъ паштъ.
И отъ критиковъ нахальныхъ,
И отъ обидъ и клеметі,
Мужъ высокаго сюда,
Защѣтнѣ — Пѣвца поэта.
Влекомо слабой Ты.

Да, г. Аксельвѣ дѣйствительно нуждается
въ вѣковой славѣ.

Если «Мель-Дона» есть первая русская
книга, напечатанная въ Варшавѣ, то подо-
ждемъ второй: можетъ быть она лучше бу-
деть. А пока поблагодаримъ г. Истомина за
его доброе намѣреніе: не онъ видновать, что
оно плохо исполнилось.

тъ вторая). — У. Ивлюрга-чіческія Хрони-
ка. 1. Русская Литература. 1) Русская книга, ви-
нейдшій въ сеніальномъ ликомъ. Всего разборы 30
русскихъ киing. — 2) Книги, поздакій въ Россіи
на иностранныхъ измѣзахъ. — Журналисты из-
вѣстія. П. Иностранный Литература. — П. У. П.
Смаъ. Дожорѣе Записки въ путіе изъ Там-
бовской Губерніи въ Сибирь. Статья воєшій.
Окончание. (Персія Древности. Відбінетъ г-ва
Заведова). Св русскіямъ. П. Н. Мелькинова.
— Демидовѣй Домъ Приспѣрія Трунѣшавшихъ въ пер-
вую полуновій 1841-го года. — О изображеніи Ти-
ридіи на мополѣхъ архангельскій. — Н. И. Мельки-
но-Вармакова. — Тармоніческая связь, соединяющая два ор-
нокатныхъ царственныхъ. — Ближайшія израѣдо-
анія г-ва Мельгіо падъ металломъ ураномъ. — О на-
мѣрахъ и хмѣ ла сравѣшеннѣю достоистѣнѣ. — Сла-
мосрочнораненія звука въ водъ. — Губка, жвужная
у стричныхъ раковинныхъ. — Немецко-Испанскаго
Аклема въ Мадридѣ. — Публичнія Лекціи въ Па-
рижъ. — Гретпа-Грина. — Черепъ Шиллера. — Письма
изъ-за границы (письмо VI. — Римъ. Неполмъ. Попелъ.
Налеро. Мессенія. Флоренцій). А. — па. — Позьда-
ка въ Китай (ваза воровъ). — Д. Милъ. — Травраль-
ля Литовось. — Русская театра въ С. Петербургѣ:
1. Шкула Юнокармель, историі, анекдотъ, соч. 0.
Бухарина. 2) Пицкій въ Токсовѣ, шутка-водъ, соч.
И. Каратыгина. 3) Чудакъ-поковинъ, соч. 1.
И. Каратыгина, 4) Приключения въ не-
кусственныхъ водахъ, подѣлѣнъ, соч. 1.
И. Каратыгина, 5) Джарысь, драма, переп. Зубовыль. — Раз-
ныя изъвѣстія. — VIII. Моды. (съ картикомъ па-
рижскихъ модъ).

Печатать позволется. С. Петербургъ, сентябрія 29 дня, 1841 г. Цеперсы: А. Крыловъ и А. Очкіній. Въ типографіі А. Бородина и Комп.

ЛИТЕРАТУРА НА ГАЗЕТА
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Едаплайте одоленіе, питайте! Шекспіръ. (Цицелинъ.)

Выходить три раза въ недѣлью по аториjsкъ, четвергъ а и субботамъ. — Цѣна годовому издаванію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ нересмакою изъ разноосною по домашъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

2-Е. ОКТЯБРЯ,

ЧЕТВЕРГъ,

1841 ГОДА.

ПУТЕШЕСТВІЯ.

АПОНІА,

ИЗ РАЗВЕКАВЫЕ ФОРЗУГА.

(Продолженіе.)

Башмаки японцы носят пли соломенные
пли деревянные. Сори, самая обыкновенная
обувь, есть ничто иное, какъ подошва, спле-
тенная изъ рисовой соломы. Соломенная ве-
ревка, толщиною съ палецъ, образуетъ въ
срединъ подошвы родъ кольца, къ которому
прикрѣпляется нога; другая веревка, привя-
занная къ этому кольцу, проходитъ между
большшій и вторымъ пальцемъ. Японцы въ
этой обуви такъ-же спокойно и проворно
ходятъ, какъ въ туфляхъ.

КАМЭДОСКОПЪ.

ЖЕЛЬЗЫНЫ ДОРОГИ ВЪ АНГЛИИ И ГЕР-
МАНИИ.—Въ теченіе 1840-годы линія желѣзныхъ
дорогъ въ Великообританіи увеличена на 300
миль и линія всѣхъ этихъ путей сообщенія,
имѣть вятыхъ, простираясь къ 1841-му году
до 1,200 миль; это составляетъ около половины
того, что намѣреваются еще исполнить суще-
ствующія нынѣ въ Англии компании желѣзныхъ
дорогъ. Между новыми линіями, открытыми пу-
бликъ, отчаянется линія Милленъ Коултисъ (цен-
тральныхъ графствъ), имѣющая 57 миль протя-
женія; ланкастерска и престонская, въ 20 миль,
дополняющая бирмвигемскія и уарриптонскія
линии, и South Western (югозападная), открытая

Другой родъ башмаковъ употребляется
только во время грязи и слякоти. Это тонень-
кія деревянны сандаліи, утвержденныя на
двухъ дощечках изъ топкаго дерева; пхъ
привязываютъ къ ногъ, такъ-же какъ и со-
ри, поередствомъ ремня, проходящаго между
пальцами.

Ни мужчины, ни женщины не носятъ ви-
чего на шей; первые открываютъ часть сво-
ей груди и въ случае холода закрываютъ ее,
застегивая края своей верхней одежды — шо-
ри. Въ этой страшь вовсе не знаютъ, что та-
кое перчатки; въ случае холода спускаютъ
алины рукава и прячутъ туда руки. Для
излѣтокъ этотъ обычай очень удобѣнъ. Шапки
употребляютъ только во время дождя или
черезычайнаго зноя. Форма ихъ такъ мала,
что они сдва касаются пучка волосъ; въ за-
мѣнъ того, полы дѣлаются очень большіе.
Шапочка привязывается ремнями къ подбо-
родку, безъ чего она можетъ упасть. Бѣд-
ные носатъ соломенные шапочки, а богатые

изъ кожи пли лакированнаго дерева съ позо-
лотою. Но вообще японцы любятъ ходить
съ обаженною головою. Когда палящіе лу-
чи солнца начинаютъ ихъ безпоконть, они
запищиваются вверомъ, котораго не покида-
ютъ въ продолженіи всего лѣта; нѣкоторые
даже носятъ по два въера. Если пмъ наску-
чить вертѣть его, они привѣшваютъ его къ
пошу, вмѣстъ съ чернилццой и кистями. У
японца всегда хранится за пазухою порт-
фельсъ съ бумагами, деньцами и нѣкоторыми
медикаментами, безъ чего ни одинъ японецъ
нѣкогда не выдетъ изъ лому.

Господствующій цвѣтъ—черный; верхняя
одежда знатныхъ лицъ всегда черная; бѣлое
платье японцы vadѣваютъ во время траура.

Одѣтые по японски, мы приблизились къ
палатамъ одного знатнаго господина и по-
просили у него позволенія дать представле-
ніе. Во время моего несчастія, у меня въ кар-
манѣ были математическая готовальня, вод-
зорная труба и порядочной величины магнит-

11 мая 1840; она имѣть протяженіе въ 76 миль и
столиа 2,100,000 фунтовъ стерлинговъ (52, 250,000
рублей асс.). Хотіть эта дорога еще не совсѣмъ о-
кончена, сборъ за поѣздки по ней съ 11 мая до 20
сентября составлялъ 123,500 фунтовъ стерлин-
говъ (3,087,500 рублей асс.).—Около этого-же вре-
мени, центральная съберная желѣзная дорога
такъ-же открыта для зѣлѣй; она имѣть въ линіу
76 миль и была окончена съ необъкновенною ско-
ростію, не смотрія на разлыя затрученія, пред-
ставляемыя нѣстностію: устройство 7 туннелей и
200 мостовъ! Вѣсъ работы совершены въ теченіе
трехъ лѣтъ и въ продолженіе почти всего этого
времени работали на ней отъ девяти до десяти
тысячъ человѣкъ. Вѣсъ расходы простираются до
3,000,000 фунтовъ стерлинговъ (75,000,000 рублей
асс. ги). Но одну изъ прекраснѣйшихъ линій жел-
ѣзныхъ дорогъ, привлекшую живѣйшее вима-
ніе вженеровъ, составляетъ Great western Railway

(большая западная желѣзная дорога). — Эта вели-
колѣнная дорога, открытая для зѣлѣй въ первыхъ
челахъ 1841 года, идет изъ Лонdonавъ Бристолъ
и соединяется столицо со всѣми западными гра-
фствами, потому что, своими вѣтвами, прости-
рается до крайнихъ предъявлѣй. Корнвальційскаго
графства. Отъ Лонdonа до Бристола она имѣть
въ діану 120 миль; проходить черезъ Винзор-
скій лѣсъ, касается Бата, увѣс committee's
года, имѣющего минеральныя воды, и окап-
чивается въ Бристолъ, одномъ изъ вечайшихъ
торговѣхъ портовъ соединенныхъ королевствъ.—
Въ Бристолѣ находится кузнцы и литейыя,
множество сахарныхъ заводовъ; нѣсколько вер-
фей и два общирные докка, занимающіе про-
странство въ 40 акровъ; его внокурни удо-
летворяютъ не только внутреннимъ потреббо-
ствамъ, но вывозятъ много вина и за гравицу; его
фабрики нѣдѣхъ издѣлъай самыя значительны

449

ный камень. Я воспользовался этим кам-
немъ, чтобы одневременно моего automata. Вы-
дъявлялъ изъ куска дерева маленькой человеч-
сческой фигуру и сообщивъ членамъ гибкости,
я вялъ въ каждый изъ деревянныхъ членовъ
маленькихъ кусочковъ, совершенно неяза-
мельные снаружи. Я началъ приближать къ
каждой подвижной частъ моего человечка
магнитъ, и приятрительная его сила застав-
ляла бъдную куклу хлопать глазами, скимшитъ
и разжигать рукъ, дѣйствовать, какъ мы
было угодно, ногами и кивать головою. Из-
чаяя приложенно это новое искусство, я сооб-
щалъ своему маленькому, добренному и лок-
скому человкѣ такію удивительную лов-
кость, что онъ въ короткое время научился
у меня выкидывать самые замысловатые ан-
тата, а въ мимикаръ достигъ такогосовер-
шенства, какого я наведало ни во Фран-
кіи, ни въ Японіи. Я скрытно магниталъ
магнитъ въ своихъ широкихъ рукавахъ, не
незамѣшленъ приближалъ его къ какому-то
члену куклы и тогда онаначнила ра-
ботать руками и ногами, какъ живая. При-
бавлялъ къ этому, что я нашелъ въ сво-
емъ товарищѣ удивительную упоминаніе
къ чревовѣшеннѣ, невзвѣстную у японцевъ.
Тогда, какъ я заставлялъ ежественню представл-
атома, неприкасаясь къ нуму руками, Фо-
кізьмъ, какъ называюсь мой товарищъ, за-
ставлялъ куклу въ разные манеры. Невозможно перестарась, какой куроръ при-
извели мы въ первое представление. Госо-
динъ, къ которымъ мы агресировались, на пер-
вый разъ пожаловалъ намъ кусокъ золота,
чѣкою въ сорокъ пять лудоворовъ. — Въ Яно-
ніи естъ монеты золоты, серебранныя и мѣд-
ныя. Мѣдныя круглы и въ средняхъ про-
сверлены; это дѣлается для того, чтобы
ихъ можно было наниматься на верву
лия проволоку и такимъ образомъ отсчыт-
вать извѣстное число суммы, эти куски мѣд
называются му. Они похожи на руску мѣдны
паки. Монеты золотыя квадратны или ова-
ляютъ продолговатыя, квадратны или ова-
ляютъ градоны тяжелые русскихъ имен-
перлъовъ. На калкой монеты вычеканены наз-
вѣтъ на цѣна монеты, время выпуска и имя го-
ударя. — Молва о нашемъ чудномъ спектакѣ раз-
раснесла скоро по всему городу, богатые
савонники наперерывъ звали насъ себѣ,

и чтобы удовлетворить желанію публики, я
нужно было дать представлению на матсмай-
скомъ театрѣ. Театръ матсмайскійelinно до-
огрѣмъ, хотѣя посредственной высоты. Под-
мостки сцены такіе-же, какъ въ въ театрахъ
европейскихъ. Вперѣе сцены до самого сада
здѣнія, танутся въ дѣлливые галлерев
за зрители. Средня, въ ровѣ нашего пар-
тера, составлять огромное пространство
безъ пола; они покрыты соломенными цы-
ноками, чтобы предуредить непрепятнѣ
віяліе вірости и лодова. Въ матсмайскомъ
театрѣ вѣтъ оркестра, потому ли, что въ пі-
сейсъ не пою, или потому ли, что актеры
акцомпанируютъ себѣ или другимъ самі.

Протавъ сцены вдѣланы парадныя двери
для входа публики. Внутри недвно украше-
ній; стѣны гольды, начѣмъ не вырашенныя.
Далѣ спектакла берутъ костюмы и украшеній
въ слѣдующую магазина.

Въ этомъ-то знаменитомъ театрѣ кукла
моя возбудила жаркій и нетерпливый эн-
твіязанія алюнскіхъ публики и продолжала на-
навивать намъ куску золота. Я однако-жѣ не
становился съ этой прерукомной пути и
привыкъ сначала сначала какую-нибудь фантас-
гурію. Я разбываю мою большую подзорную
поись наконецъ заставляю аюповѣе быть эри-
тами моей оптической дивокинки. Невоз-
можъ представить, сколько неhadълъ шумъ
первый скелетъ, которой я пуститъ въ вы-
тіи тніи въ публики. Крикъ ягаса раздаліся въ
колѣи съ сторонъ; меня обвиняю въ коло-
вѣ...! Надо было зажечь лампы, показать
инструментъ и такимъ образомъ открыты сре-
дства, употребляемые мною для призыванія
мертвыхъ. Не смотря на это, фантасмагорія
моя превозноса далѣе сельскихъ автомата и
нужна протеклоe шесть мѣсяцевъ, какъ мы уже
обладали суммой, составившего, безъ малаго,
то я тысячи фантаскихъ ливровъ. — Бытъ
можетъ, вы спросить, какія въ меня были мы-
ся срѣсѣе этой шарлатанской жизни. О нѣмъ
а думалъ въ далекой Японіи, и возмішій
недавно почетно емъсто въ Европѣ, и, не са-
мою воспитанію всему достовѣнствованнымъ
приты въ ужасъ отъ одногоъ орнамѣнія фігра-
ровѣно ни о чемъ. Я скоро привыкъ къ этому
роду бодрожничества. Мѣнъ инойка казалос,
что вся моя протекація жизнѣ была ничто

нѣмъ предстаглалъ въ исполненіи такія вѣяз-
къ затруненія, не какъ народній архитектора не
претѣлъ съ себя его построить. Предлагалъ луч-
шій обойдя гуру, чѣмъ прорѣзалъ ее. Приглаженъ
внешня: онъ уватмѣримѣе сознавалъ снѣтъ нѣ
нѣтъ объявленъ, что дѣло возможное, предлагалъ въ
тотъ же монѣ суслѣдъ для исполненія его, и
его, якъ благоучунчому окончанію, показавъ
этъ, что все должно уступить могучаго чело-
чевѣческаго генія. Боксъ-тальскій туннѣ нахо-
стѣлъ въ 306 футахъ подъ землею и по большой
части изъсѣнъ въ цѣйной скальѣ; на простран-
ствѣ оной мили онъ покрылъ каменными сводомъ
и уватмѣримъ пространство въ 3000000
дюръ; на него употребѣно болѣе 20000000 кир-
ніевъ. Болѣе тоннъ (1,015 кирніевъ) порохъ
потребовалоe для разрѣздія и работніе, како-
ль не лежитъ издерждѣли тонуи свѣтъ. Прочнота
работы и прекрасное расположеніе сводовъ, обра-
вленныхъ входъ, выше всякой иносапіаны. При от-
крытии дороги, шесть рововъ музыкантовъ
прочитанъ библиотечныя піесы подъ этими во-
лицѣственными сводами, между тѣмъ, какъ по-
шѣлъ тѣлку覽омъ слышанъ на протяжении 3000000
футовъ и отвѣчала я музыкальные акordeи рок-
ми криками, тысѣка разъ повторенными отго-
сками. Это соединеніе голоса и музыки произ-
тавало удивительный эффект.

инग, какъ сонъ, обманчивое воспоминаніе,
привно моего возрашенія. Я не могъ, въѣз-
дая, находя безо возрашенійъ филармюры среди
алопнаго народа, чтобы я бѣлъ когда-ни-
будає европейцемъ, чтобы я завѣдывалъ сю
государственность, чтобы я имѣлъ въ
Европѣ наслѣдственное имѣніе и фами-
лию... По крайней мѣра я усѣлъ собрать дс-
ьлою свѣдѣній о нравахъ и бычачкахъ на-
да, я по милюсти которого я жилъ припрашиваю.

Въ Японіи воспитаніе доведено до высшего степени совершенства. Съ самаго юного возраста дѣтей участь читать и писать, имъ пре-
доавать правила религій, отечественню исторію и даю въкоторыя понятія о гео-
графіи. Немного по поздѣе, когда они начи-
наютъ достигать юношескаго возраста, ихъ
пряжаютъ въ воинскомъ искусствѣ и въ
научній поклоновъ. Особеній значимія за-
служиває то, что они самыі ранихъ лѣть привыкаютъ къ терпѣвію, скромности
а свѣтскости; и это добродѣтіе у аюповѣнчей
столѣе и собыданіеositъ. Свѣдѣ.

Горячо спорить счтется у аюповѣнчей не-
приличнымъ. Они подслаживаютъ свои дис-
пытые кроткіе, ласковые и вѣзливые
ображеніемъ, ораторскими фразами и тропа-
ми. Никогда не дѣлаю ни Their прямыхъ ура-
жовокъ и пользуются въ этимъ слушаe ура-
женіями косвенимъ, и инойя призываю на
моментъ привыкъ, аналогія и предавая-
лежутъ на привыкъ другихъ выдѣрать заклю-
ченіе, какое угодно. Клемета—у нихъ пре-
ступленій первой степени. Это не мѣшалъ имъ
перенять и европейцамъ. Богатые люди из-
пекажи. Доляски аристократовъ, фор-
мою похождія на деревъ гrecкаго возник-
цыи. Иногда въ коляска вирлгаютъ ломадей,
но чаще бѣбовѣлыхъ. Японская знать—рѣдка
знать—evenь благоразумія и потому боится
бѣшенныхъ ломадей. Обыкновенѣе всего
они зѣдятъ въ походныхъ палаткахъ, кото-
рыя ташаe въ пеличныхъ слуги; эти эпекажи
называются канюлъ.

Аюповѣнчы зѣдятъ и верхомъ, но они никогда
не держатъ самій поводъ; они счтутся это
за безчестіе; слуга обыкновенно ведетъ ло-
лодъ подъ уздцы. Я видѣю однажды, какъ
матсмайскій губернаторъ «хвалъ верхомъ на
лолады въ храмъ, гдѣ должна была происхо-
дить торжественная гемеромія, который би-

Таможнөө соединеній германскій владѣній
имѣтъ пужнъ по крайней мѣрѣ въ 5000000
тюркъ-желанной дорогой; теперь онъ имѣлъ
295 километровъ совершенъ оконченныхъ; 71500000
километровъ почти построено къ открытию, и наконецъ
1,085 километровъ утверждены и начищены стро-
ить. — Ващутовѣйшія рѣшения единолізованію, чтобы
желѣзныя дороги соединились бассейншітыхъ,ѣть
балівѣхъ, каташихъ полы свинъ въ Німецкое и
Балъготинское моры; чтобы Восточная Руссія и Сак-
сонія соединились съ Западною Руссією и больш-
шімъ рейскимъ бассейномъ; чтобы Югнан Гер-
манія, катаc свои баговы черезрѣе разныя князей
къ балівѣхъ желѣзныхъ дораговъ, доставлены
такими образомъ возможності корзей Нюрембергъ,
Армійскаго и другій средоточнѣй дороги въ не-
посредственныe связь съ главнымъ городами
Бельгіи. Саксонію, комрѣ тонъ, намѣрена открыть,
посредствомъ желѣзныхъ дорагъ, сноленіемъ
Сакарією, Баларією и Силеією. —На основаніи та-
кихъ-же вовѣе общаго итерпретанія большій линіи,
которія должны пропрѣзаныть по
разнымъ напралѣніямъ всѣмъ владѣній Германскаго
созна.

МОСКАВСКАЯ ФРАНЦИНГЕРСКИЕ ИЗВЕШТЫ
вывы 7 лавиныхъ кораблей по 120 пушекъ; изъ
нихъ 4 корювлѣе, а 3строянѣе, 13 кораблей въ 100
пушекъ, изъ которыхъ 2 вооруженіе, а 11 стро-

["445", "ваетъ въ началъ каждой весны и при кото-\nрой необходимо дождь приискуствовать на-\nчалъной города. Впереди Губернатора ши-\nровший жрецъ. В его служни и очиццеля.\nМыскъ отылъ, къ изъ а льманный рэмей не-\nебенсаго цвѣтъ; два служителя держали коп-\nни подъ узды, другіе два несли льманные кон-\nцы рэмейн, на нькотомъ расстояліи, вин-\nреди, такъ что всѣ четыре занимали все про-\nстараніе узкой улицы. Въ большѣ важных\nслучахъ прислуга эта бываетъ гораздо мо-\nгочисленѣе.", "Хвостъ кона припрѣтъ \"былъ шелковою\nголубою тканью\". Губернаторъ, одлѣйъ такъ-\nже, какъ и всегда, съ обнаженной головою,\nсилѣя на богатомъ, шішь браннаго сѣ-\nдъ; ноги его поковлись въ огромныхъ стре-\nменахъ изъ лакированного дерева, похожихъ\nна маленькій скамьзень. Когда губернаторъ\nнаконялся къ съдлу, два служитела, шедшие\nпо сторонамъ его, тутъ сопѣшно полхватывали его\nподъ рукъ, изъ опасенія, чтобы онъ не по-\nтерялъ равновіеся. Въ недальнемъ расасто-\nніи, впередъ этого важного соновника, шел\nотрыкъ солдатъ, предотвѣрдѣивающемъ дву-\nмя сержанцами; они повелительно крчали,\nтолько народъ очищалъ дорогу, хотя вовсе\nне was now not found in the text.\nНо я не found the text in the image.\nThis is the image: \"Но я не找到原文了。\"", "ШШШШ", "ХАРАКТЕРЪ ЯПОНЦЕВЪ; ПРОИЗВЕДЕНІЕ.", "Японцы самые веселые люди въ свѣтъ;\nОни постолюмъ, всегда въ мелкому располо-\nженію духа. Гребцы и чернорабочие трудат-\nся не иначе, какъ подъ кадансъ какой ни-\nбудь пысны.", "Японцы страстно любятъ музыку и тан-\nцы; у нихъ есть въ инструментъ, понохій на\nаровъ, есть нѣчто въ роны скрипки, монеж-\nство родовъ юлейтъ и барабаны.", "Несмотря на природу веселостной народа, онъ поетъ не всегда пысны меланжолисты. Кжесь пивца всегда соответствуютъ смыль словъ; эти жесты сровождаются стран-", "ными Григамаси, ковыльсивными двиневі-\nми глазъ, хумреніемъ бровокъ и намокненія\nнешѣла. Часто въ прѣшъ принимаетъ се-\nбя шутовскую веселость, ли съ одной стороны)矛盾ся, а съ другой плачетъ. Довольно странные обычаи замъяльъ и на дачныхъ свадьбахъ. Передъ свадьбой зузы будущей молодой красне черною красковою, изъ черной не скочить съ зузывъ во всю жизнь; этимъ только и отличаются замужій священцы и вдова отъ двѣвѣрь. Какъ скоро родится дата, то садится въ саду или на двѣрь молодое дерево; когда дата подростетъ и сочетается бракомъ, дерево срубають; изъ корни, стола и вѣтвей срубленной дерева лъають сувдули и шкафы, которые назначаются для гардероба новорачнаго пли нобябочайной. Японскіе законы запрещаютъ бракъ между братомъ и сестрой; всѣ другія степень родства не подлежатъ запрещенію. Брачная церемонія имѣть свои странственны. Шествіе открываются человѣкомъ, вооруженнымъ пикою, которая довольно сходна съ булавою швейцара. Позади его съ лдѣютъ мужчины, одинъ верхами, другіе пшINKOМъ. За ихъ \"летъ\" колесная, запрещенная буйводами, въ которой сидитъ невста.", "Последняя скриваются отъ любовныхъ\nвразовья. Ея экипажъ украшена богатой дра-\nровицою. По сторонамъ вдатъ ея родствен-\nники и знакомые. Во японцы очень\nревнивы; но этотъ недостатокъ замѣчается\nтолько между людьми богатыми и звANNY\nSAY\nYU\nJIN\nJIN\nJIN\nJIN\nJIN\nJIN\nJIN\n

["444", "стоитъ в томъ, чтобы воздерживаться отъ\nрыбы и щель мяса.", "Июновъ дѣтъ всѣхъ морскихъ животныхъ, на-\nчалъ щебнущей, если они говѣдовы; они употребля-\nютъ въ пшикъ кавтовъ, тюленей, акукуль, мор-\nскихъ свиней, львовъ и пр. и приготовляютъ\nютъ изъ нихъ прекрасные сусы.", "Июновские рыболовы не осмѣваются, во-\nдобно еропрепанъи, нападать на ката воору-\nченному сюлою среди океана. Они заманива-\nютъ его кормомъ въ буты и вытаскиваютъ\nна берегъ посредствомъ крѣпкихъ прово-\nчныхъ сътей и очень рѣдо употребляютъ въ\nдѣло багры.", "(Окончаніе въ следующемъ кумер.)", "БИБЛІОГРАФІЯ.", "РУКОВОДСТВО къ раздѣлѣю, улучшенію, корм-\nленію и открытию домашнихъ животныхъ. Соч.\nК. Берштессера. Съ 4-й молитваřифорованныхъ\nизORNAGEHISEH domашнихъ животныхъ. С. П. Б.\n1841.", "Нечѣлъ не выпадалъся повеленнію этой умой, дѣльной книги, особливо теперь, когда сельские хозяйство и домашняя экономія, как отрасли необходимаго для всѣхъ знаний, сажались предметомъ постоянныхъ спекуляций для книжныхъ промыслениковъ. Ни подъюйствомъ литературы мы вышли къ насъ такъ много пустыхъ, взорныхъ книгъ и изданий, какъ по этой; хотя тамъ изданія книгъ, когда приносить предъ, чѣмъ вслѣдіе другій, потому, что мы видѣть въ заблѣдлѣніе занимавшихся сельскимъ хозяйствомъ и часто вбываютъ причиною дурнаго урожая или скотскихъ болѣзней. Намъ при-\nтно, что мы можемъ теперь указать на книгу, которой цѣлъ и изложеніе равно похвалѣ- ны. Книга эта содержитъ въ себѣ нѣкошко статей, находящихся въ общей связи. Она трактаетъ о «скотствомъ вошѣе и его раздѣлѣніи»—о «вынѣшнихъ влянчѣхъ на жизнь животныхъ»; о природѣ, о «прозведеніи изъ нѣкакой поролныя животныхъ посредствомъ слуха», о «присмотрѣ за молодыми животными и ихъ воспитанію», о «кормленіи и содереженіи ихъ»—о «затѣлнѣмъ и зимнемъ кормлѣніи», о «остваренныхъ и временныхъ паствахъ», объ «от- кармілованіи и снораженіи здоровѣя домашнихъ животныхъ.» Сочиненіе г. Берштессера есть", "цѣлая психоліогія и гигиена животныхъ, на-\nсвівающихъ домашнихъ, книгъ, овецъ, свиней, лошадей и проч. Всѣ доводы свои авторъ поясняетъ примѣтками, взятыми изъ книгъ и сочиненій各种ъ агрокультуръ въ Европѣ. Кромѣ того, что эта книга дѣльно излагаетъ своей предметъ, она говорить языкомъ не только чистымъ и правильнымъ, но даже залѣкательнымъ. Въ концѣ приложено восемь картиковъ, изображающихъ лошадей, оъкоръ, коровъ и свиней луковыхъ породъ русскихъ и иностранныхъ. Картики сѣдланы превосходно. Для конныхъ заводчиковъ, скотноводовъ и овцеводовъ эта книга есть истинный подарок.", "РУКОВОДСТВО къ познанію Средней Исторіи\nдома С. П. Б. (')", "Первая засѣта г. С. Марагова составила в томъ, что онъ пополнѣлъ своею книгою перед- статокъ въ дѣльномъ учебѣніи «исторіи домашнихъ дѣловъ»;而这ъ калъжымъ дѣню становила ошутительнѣе. Вторая—въ томъ, что книга ее составила съ толкомъ знаніемъ дѣла и с выпукску мѣнѣе нелепѣхъ мѣнѣй, которая закраслила изъ вашіе учебные курсы. Исторія г. С. Марагова вмѣстѣ съ которой программа- ческую систему, которая изложена въ поражѣ большъ этъвогранического и основана на предметѣ разсказа историческихъ фактовъ. Намъ напрѣмь, что сихоприuschетское изложеніе би- лоѣ будовѣе для исторіи среднихъ книгъ, все покопшася на развитіи новыхъ европей- скихъ государствъ, основанныхъ на самобыт- ныхъ стихіяхъ, совершенно противоположныхъ древнемі рути. Въ среднихъ вѣкахъ ис- торику прелѣстятъ саѣлить болѣе за развиті- емъ духовной жизни вародовъ, изъ которой и- с- частѣ новую исторію, надеждало бы, по нашему мнѣнію, раздѣлить превочачально на главныя идеи, изъ которыхъ произошелъ новъ порядокъ вещей: за элементы новыхъ серма- лано-латинскихъ и германскихъ обществъ; в-", "(') Продается къ книжной лавкѣ Ю. А. Юкней-\nтера; на Невскомъ роспескѣ, у Попцейскаго мо-\nта, въ домъ Котомана.", "развитій, идеи монархизма, какъ власти не-\nрестовій, и христианій, какъ власти духов-\nной; на борьбу этихъ двухъ господствующихъ\nсилъ; и наконецъ на полное развитіе монар-\nхизма и новое политическое бытие государст-\nв. Изъ этихъ главныхъ идей выветъ всѣ собы-\nтій, начавшіе отъ III-го по XVI-й вѣкъ. Глав-\nные эпохи обозначились бы самію событію: Карлъ\nВеликій служилъ бы апогею монархической\nвласти. Папа Гицлебрандъ—ангеловъ—духов-\nной; крестовые походы—разводы борьбы об-\nихъ властей; а Людовікъ ХІ и Карлъ У—ан-\nгеловѣе самодержавія—и началомъ нового поли-\nтического порядка государства. Умозримое из-\nложеніе средей исторіи намъ кажется не-\nобходимымъ; оно даже для учащагося много\nоблегчаетъ подобности, связь государст-\nва и запутанность фактовъ этого великаго про-\nмежутка жизни народовъ. Идеи, которые служатъ\nкакъ бы нитвці, который съежье лабиринтъ\nсобытій приволять кавернѣ къ общему ре-\nзультату. Притомъ необходимо показать, что\nразвитіе силъ новыхъ германскихъ госу-\nдарствъ, одряхлѣвѣе Византии и жизнь сла-\nвянскаго міра. Послѣдnie всѣхъ упрѣш-\nно г. С. Мараговѣймъ. Изъ всѣхъ славянскихъ\nгосударствъ, одна Полşa вошла въ составъ\nего исторіи. Необходимо было бы показать,\nхотаъ къ кратцѣ, бытіе нормату-русской слави-\nщины; ибо судѣя ея въ тѣсной связи съ Ви-\nзантією и даже съ запаломъ во время послѣд-\nній усилий духовной власти къ преоблада-\nнію. Мы говоримъ это не по упрекъ по-\nчеленію автора «Руковѣдства къ поспѣш-", "нію». Мы говоримъ это не по упрекъ по-\nчеленію автора «Руковѣдства къ поспѣш-  \nнію». Мы говоримъ это не по упрекъ по-  \nчеленію автора «Руковѣдства къ посп

ЛИТЕРАТУРА ГАЗЕТА
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЛ

Едлашите оболошеніе, китайтесь! Шекспіръ. (Цибелина.)

Выходить три раза въ недѣлъ: по сторикамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цына годовымъ издавію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разносколью по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

4-е ОКТЯБРЯ,

СУББОТА,

1841 ГОДА.

ПУТЕШЕСТВИЯ.

АПОНІЯ,

ИЗ РАЗСКАЗАНИЯ ГОРЯЧАЯ.

(Окончаніе.)

Японцы разсказываютъ, что въ одной рѣ-
къ живутъ амовѣні, у которыхъ ножья
частъ тѣла покрыта чещуею, а голова и во-
лосы человѣчи. Эти двиньны рѣбы иногда
выходить на берегъ — играютъ, ищутся
и искушаютъ ужасные крики. Если онъ
увмѣдятъ на берегу или въ водѣ человѣка,
то нападаютъ на него, умершьцяютъ, но ни-
гогда не поглощаютъ. Если върить япон-
цамъ, то эти рыбы страннымъ образомъ от-
нимаютъ жизнь у человѣка, — онъ вырываютъ

КАЛЕЙДОСКОПЪ.

НОВЫЙШИЙ РОМАНЪ КУПЕРА. — Авторъ «Посылѣного изъ Могиканъ» и «Пустынь» отъ европейскихъ разсказовъ, которые не такъ удалились ему, какъ описанія отечественныхъ событий, возратился опять въ американскія пустыни. Недавно вышедший романъ его «the Deer-Slayer» (Охотникъ), избралъ мѣстомъ дѣятѣйствія страны, съ которыми авторъ знакомъ съ дѣтствомъ, и которыя, по этому, онъ умѣетъ изображать мастерскою и невѣрятно върною кистью. Въ новомъ романѣ его, вы опять находитесь въ густыхъ, иррачныхъ еловыхъ и кедровыхъ лѣбахъ, у молчачавшихъ, свѣтлыхъ озеръ, на бестешей зелени долинъ, подъ скалами и гремящими водопадами

ему внутренности. Всѣ эти рыбы женскаго
пола.

Рѣдька японскал не похожа на наму ни по
вкусу, ни по формѣ. Ова тонка и чрезвычайно
длинна. Она напротивъ такъ-же сладка, какъ
наша рѣпа. Ею засьаны цѣляя поля. Часть ея
солять, а часть оставляютъ въ землѣ за нимъ и
употребляютъ для приправы бульона. Самые
рѣдчевые листья не остаются безъ полызъ;
изъ нихъ дѣлаютъ супъ и ща, просаляютъ
или зѣять вмѣсто салата. Туземные жители
такъ привыкли къ рѣдчымъ щамъ, что не-
урожай рѣдьки для нихъ былъ бы очень чув-
ствителенъ. Листья рѣдьки служать такъ-же
для улучшенія табаку. Листья держатъ на
огнѣ до тѣхъ поръ, пока они сдѣлаются влаж-
ными и потомъ мѣшаютъ ихъ съ куритель-
нымъ табакомъ; это препятствуетъ табаку
сохнуть и притомъ рѣдька сообщаетъ ему
пріятный вкусъ и запахъ. Я нигдѣ не нахо-
дили такого пріятного табаку, какой курятъ
въ Матсмѣ.

Съверной Америки. Тутъ Куперъ въ своей сти-
хіи. Разсказъ богатъ дикими, романтическими при-
ключеніми. Въ немъ изображено спасение семей-
ства поселенцевъ отъ ужасовъ индійскихъ войнъ.
Разумѣется, тутъ есть и любовная исторія.
Между женскими характерами, встрѣчающимися
въ его романѣ, особенно замѣчательны девъ се-
стры, изъ которыхъ одва хитра, ловка, кокет-
лива, рѣшительна и одарена душевною силаю,
друга исполнена дѣтской простоты и независи-
ти. Въťкакомъ-же точно контрастъ внаходъ два глам-
ные геролъ: одинъ — оплывный охотникъ пустынь,
хорошо знакомый съ лѣсными звѣрьми, другой —
молодой войнъ, столь-же мужественный, какъ его
товарищъ, но нѣжный его и благороднѣе характе-
ромъ. Изображенію индійцевъ въ ихъ виграмахъ и
во время походовъ, не смотря на многія повѣство-
ванія объ нихъ, авторъ умѣлъ прядать новую за-
манчивость и небывальный интересъ.

Въ Матсмѣ есть соловарніи и рудыки ка-
менной соли, но они незначительны; много
соловарень и въ центръ имперіи, но труд-
ность перевозки не позволѣтъ дѣлать изъ
нихъ почти никакого употребленія. По-это-
му въ цѣломъ государствъ употребляютъ въ
шпицу соль, испаряемую изъ морской воды.

Шелкъ и хлопчатая бумага замѣняютъ у
японцевъ наму пеньку, ленъ, пухъ, шерсть,
перо и мѣха. Дерево хлопчатое, высотою въ
ростъ человѣка, очень схоже съ тѣмъ родомъ
хлопчатки, который англичане развели въ
своихъ антильскихъ колоніяхъ. Хлопчатую
бумагу собираютъ въ огромномъ количествѣ,
потому что большая часть жителей ходить
въ бумажныхъ одеждахъ. Извлекаемая изъ
ней вата употребляется вмѣсто мѣха; ею на-
бываютъ тюфлики и подбиваютъ одѣла. Изъ
хлопчатой бумаги выльываютъ писчую. Изъ
ней же дѣлаютъ свѣтильни, требующія нем-
смѣтнаго количества бумаги, потому что
японцы во всю ночь не гасятъ огня.

ДОЛГОВѣЧНОСТЬ ЖИВОТНИХЪ. — Живот-
ныя достигаютъ весьма различной старости. Мед-
вѣръ рѣдко живетъ боѣе двадцати лѣтъ; собака
живетъ двадцать, волкъ двадцати, лисца отъ че-
тырнацати до шестнадцати лѣтъ. Лѣвы достига-
ютъ семедесати лѣтъ; кошки среднимъ числомъ 15;
веками отъ 7-8, кролики и лѣтъ. Говорятъ, что сло-
ны проживали по 400 лѣтъ. Александръ Македон-
скій, побѣдивъ индійскаго цара Пора, взялъ у него
слова, особенно отличившагося во время сраженія,
позвалъ его Айскомъ и посвятилъ солнку. По-
томъ онъ выпустилъ его на волю съ надписью:
«Александръ, сыны Юпитера, посвятилъ Айска
солнцу. Этотъ слонъ, цармѣвый по своей над-
писи, найденъ опять спустя 350 лѣтъ. Свина и-
ногда проживаютъ 30, носорогъ 20 лѣтъ. Увѣра-
ютъ, что одна лошадь прокиła 62 года, между
лѣтъ, какъ эта порода животныхъ прокиваетъ
обыкновенно не боіе 25 или 30 лѣтъ. Верблюдъ

446

Когда иностранные корабли входят в порт, или знатно лицо посетят какой-нибудь японской город, въс жителей тотчась облѣваются въ бумажные платы и такъимъ образомъ парадно встрѣчаютْ свояхъ гостей.

Однимъ словомъ, нѣтъ ни одной страны, въ дѣь лхолчанской бумага была въ такомъ употреблѣніи, какъ въ Японіи; за то и вы-ъдѣлька ея здѣсь отказавшійly хорова.

Шелкимъ Японіи очень богатъ. Матсама той Robъ самый бѣдный; однако всѣ сословія, въ особенности женщины, ходятъ въ шелковыхъ пляхъ. Въ празинчычныхъ дѣнъ даже самые солдаты щеголюя въ блестяшечнѣй шелковой олѣдѣ.

Вы не можете составить себѣ понятіе околнѣествъ потребленія желѣза на гвоздачныхъ фабрикахъ. Въ Японіи всѣ домы, внутри и снаруны, обшиты теснібами и убіяны-ся гвоздями. Въ самой бѣдной хлѣжни вы увидите множество гвоздей.

Строецкій лѣсъ очень дорогъ въ Японіи, потому что жители боятся строить каменныхъ домы по причинахъ частныхъ землетрасеній.

Послѣ приспавъ, нежныхъ яльъ для пропитанія, чай и табакъ составляютъ первую необходимость, День и ночь ихъ кургъ табакъ и пьотъ чай и такъ продолжатъ вся жизнь ихъ. Малѣнкія японскійERE чрезъ членъ цвадлѣнъ мине вкуруваются и они тотчасъ ихъ набѣщаютъ вновь. Часто ночью японецъ встаетъ судорожно по постелей, вкуруваётъ ихъ трубы, вниваєть чашку чаю и опять засыпаетъ.

Рогатый скотъ не употребляется въ пи-ъяны; японцы держатъ его для перевозки тяжестей.

Канаты и снасти дѣлаются изъ коры деревяныхъ гадъ; въ викторы не покрываютъ соломо или ккюко небудь другого смолистою жилкостю. Эти канаты не могутъ развляться ни проп�итно, ни крвостною съ канатами пенько-мовыми. Изъ гадзы выдѣляваютъ гвѣстіе, миссию бумагу и носовые платки.

Он оставляетъ Японію. Я разсаживаю вашъ в короткихъ словахъ окончанія моей истирія.

IV.

О ТОМЪ ЧЪМЪ КОНЧЕСТЯЕСТ ИСТОРИЯ
ГОРУБНА.

Сълѣвашью богатыми, благодаря моей изъ-
бѣртательности, мы однажды узнали, что

какой-то иностранный корабъ остановил-ся на дальнѣйшемъ портахъ. Знѣатъ объ этимъ, я поисковъ отъ стыда; гнусное ремесло мое терэло мою созвѣсть; комрѣе того, въ моемъ сердѣе пробилась тоска по родинѣ. Все это прино-дило меня попросить капитана корабля, по видимому португальца, перевезти меня въ мое отечество. Товаршавъ мой со срезами со-гласились разстаться со мною. Мы раздарили имъ себя на насъ получивъ сумму, равнявшуюся ста тысячамъ франковъ; я простылалъ облѣдъ японскаго папаючка, подалъ ему мою фавтамагорію и одну пуклъ, а другію оставятъ себѣ на память.

Добравшись какъ до корабля, я услѣсялъ съ капитаномъ въ цѣнъ. Онъ выслушалъ меня съ участіемъ, тотчасъ приказалъ подкулъ и отосласть назадъ японскою лодкой, въ которой я пришлѣлъ на корабъ. Когда приказанія капитана были исполнены, онъ сказалъ мы: — Вы франкнутъ; я любое французовъ и готовъ вамъ слушить, чѣмъ могу.

Потомъ мы приказалъ отобрать всѣ мои покачки и японское золото, и въ отъ насъ мои жалобы, вельѣль меня заковывать и бросить въ трюменъ.

Я удивился этому обращенію со мною и не могъ понять что бы онъ значило. Всѣко-гда засѣмъ сорувѣмъ матросъ корабля, съ перерубленнымъ носомъ и чрезвычайно звѣрскимъ видомъ, короткій приподнялъ мѣс ежедневно сухаю воду, заговорилъ со мною по-французски. Я узналъ, что онъ мой соотечественникъ. «Храбръ ли, что, златокарманный уродецъ?» — Скакалъ я. — До какого-дѣла я спросилъ я. — Являюсь. — Изъ Ново-Архангеловъ съ нынѣемъ въ Россію корабль съ вѣт-амеканской комнаніи: грузу много—все дорогой товар, мы его не адоромъ погоняли, го-любчика, — пожива будетъ богатага!» Тутъ только понялъ я, куда попалъ. Корабль былъ бырализованъ чунка шуаны, португаль-скій капитанъ—начальникъ корсаровъ. Сердце мое сжималось при одной мысли, что менѣ ​​тотъها употребить груннымъ юрте, грабежа и разбоя и я рѣшался лучше уме-

ретъ, чѣмъ араться. На другой день я услѣ-шалъ надъ собою кривки и бѣгтю; на палу-бѣй проводилъ что-то особенное. Вскорѣ и въ труми все засуетились. Меня вывели на шканы, сняли цѣнъ и заставили помогать матросамъ управляться съ парусами. Капи-танъ столѣцъ самъ на носъ, и смотра въ тру-бу, командовалъ рулевому. Корабѣ дождѣнъ былъ лавировать противъ вѣта. Но рулевому былъ пынъ и едва не зачерпывалъ бортомъ воды. Я быстро оттолкнулъ его отъ рула, и самъ привылся управлять. Португалецъ, видя его, безъ милосердія вельѣль его кинуłъ за корабъ. Несчастный ухваченный было затрашт, но старый югъ, гнучавшій черезъ борю, ударилъ его топоромъ по рукамъ—несчастный упалъ и исчезъ въ волнахъ, рука замерла на веревкѣ траپса. Я содрогнула. Капитанъ замѣтилъ моё движение и закрачалъ: Береглого-ловъ: не звавъ по сторонамъ вдаль; Слова эти по-казались мнѣ очень убѣдительными. По вре-менамъ онъ подходилъ ко мнѣ, смотрѣлъ съ компанией, вбранялъ ко мнѣ, с сорувѣй лыжной剛оролъ: Э, да ты мастеръ сорѣй лѣзя! — Я мораякъ; отвѣчалъ я. — Тъмъ луч-шъ; прежѣ бралъ сказалъ, такъ я подосталѣлъ бы подъ тея что небудь помягче цѣней! — Въ это время на восто послышался крикъ: ви-дѣлъ видѣлъ! Я возмутился вдаль: на гори-бонъ среди вечерняго сурка бѣлѣлась точ-ка; она росла ежеминутно и вскорѣ просты-ми газами можно было раздѣлать, что это корабъ. Между тѣмъ ночь сгущалась. На нашей шкуше вооружались и выканчивали бочины съ порочкомъ, который бережно кали въ большой чугунный ящикъ, прико-ванный къ главной мачѣ. Шомолы стуча-ли, кургъ мелкали и звукъ сабѣя показы-валъ, что послѣдніе лучи солнца пынѣшнаго для будутъ залиты кровью. Не мыudo передать вамъ всего, что я перечуваловъ при вдѣе этихъ укасаныхъ приготовленій. Мек-тъ тумъ, корабъ русскій летелъ на насъ, какъ цпнка, распустилъ свои бѣлъ крыль. Когда онъ былъ уже на такомъ разстояніи, что можно было распознать всѣ подроч-ности въ эртильную трубы, не смотря на сгุршавшуюся ночь, капитанъ варутъ закри-лѣ—спотъ! Онъ быстро выбежалъ на сре-длинѣ и собралъ около себя кружокъ. Корса-ры ошлѣлись въ разсчетъ: они ожидали встрѣтъ корабъ купеческого комнаній, съ гру-зомъ и матросами, — теперь оказывалось со-

достигающіе иногда 100 лѣтней старости. И ослѣмъ дошѣанъ доլѣе 100 лѣтъ, коровы около 15 лѣтъ; тюленка, въ словамъ Кіовѣ, живутъ въ 100 лѣта. Вы Вѣнъ умеръ орелъ 104 лѣтъ; лебедѣи хивутъ иногда лѣтъ 300. У Маллер-дага хищни скелетъ лебедѣи, проклятийно 200 лѣтъ. Пеликаны тоже живутъ очень долго.

ВЛАСКО ДЕ ГАРАИ, ИЗОВРЭТАЛЬ ПА-РОХОВОВЪ. — Пароходство не есть изъбрѣтенія нашего вѣка, какъ пнодагаютъ, и честъ этой великой мышцы не привлекаютъ Уаттъ. Пароходство изъбрѣтено въ XVI вѣкъ. Вотъ любопытное объ-тѣмъ сѣднянія. Томасъ Гозелагенъ, королевско-испанскій директоръ Симанскаго архива, въ 1825 году сообищилъ г. е. Наварзетъ съ лѣшнѣю извѣ-стіе, нечапнанное потомъ, въ 1826 году, въ астроно-мочевомъ журнале, изъданыя бараньи Пах-сюмъ. «Бласскъ де Гаранъ, корабельный капитанъ, въ 453 году предлагаясь императору Кару Пал-таму машину, посредствомъ которой военные и транспортные суда, даже во время безвѣтрія, могъ и продажать ихъ свой безъ весель и парусовъ. — Не смотря на препятствіе и опреженіи, какія встрѣтъ стоятъ проектъ, императоръ приказалъ аспирантъ новозаобрѣтеній машину въ барце-

сонской гаваны, что и было исполненъ 17 юна 153г. Гаранъ не хотѣлъ отрить въ свои свое новое изъ-брѣтеніе, не при опытѣ всѣ увилилъ, что оно зас-какалъ въ купальне юдой и корабля по обоимъ бокамъ корабля, которая вертлива. Отыть былъ произведенъ кораблемъ въ 200 тонъ, называющимся «Тронцемъ», подъ кома-дою капитана Евдо де Скараа и пришедшимъ изъ Камбре въ Барислову за грузомъ хѣлѣа. При опытѣ присутствовалъ донъ Генрикспе де Толедо, губернаторъ донъ Евдо де Карадона, заснайчей Раваго, въ ищеканцерѣмъ и вѣтнѣній Каталюнъ. Гозелагенъ, въ кончѣніи Раваго, въ до-сеніи императору ю единодушно выравкивъ свое возбуждение въ отой залюмовавшій вѣрхнѣе, особенно же хвалилъ бѣстроту и легкость, съ ка-кою корабль исполнѣлъ всѣ雕вленіе; они утер-жали, что онъ проходилъ съ краиней мѣръ по пю въ часъ и шелъ такъ-же сокро, какъ личуга. Раваго же утерѣвалъ, что машинна сліш-комъ сложна и запутава, слішкомъ дорога, опас-на оттого, что котѣлъ можетъ треснуть и, нако-нѣмъ, при помощи ея можно пофѣхать только дви-лили въ три часа.

Кончить опытъ, Гаранъ взялъ съ собою машину

и въ барбарельонскаго арсенала открылъ двадцат-нокъ. В. Императоръ показалъ изъбрѣтателю чинокъ, подарилъ ему 200.000 миларевдисовъ, (окло-но 600 гульневовъ), приказалъ вознаградить его за убытки и казалъ ему разный другій мію, не изъбрѣтеніе вскорѣ было забыто среди бур-наго царствовій Карла Паталъ. — Что стало влюсѣдствій съ Гаранъ — нензѣвѣство.

ОСТЕТИКА МОЛТ.

(при сеь картинака.)

Осенъ ступнина, дачи поусты, салоны пасенны-ся: мода припѣхала! Остаи вмѣсто устак-лѣвѣ о стеткѣ. Повітаемо влажнѣтъ вмѣсто-рыя правда изъ эстетико моды. Эстетика есть наука о прекрасномъ. Что такое прекрасное, въ у-зинѣте тотчасъ, прелѣстныя вани читательны, ес-тія только посмотрите въ зеркало. Мы начиняемъ с конта, т. е. съ опредѣленіемъ, хотѣ въ наукѣ, или искусствѣ, опредѣленіемъ должно бы окончатель- еть, потому, что наука и искусство суть окончательное

БИБЛОГРАФІЯ.

РусскіЕ повѣстіи Мары Жуковой. (Сочинія-Словоны). Відповідь на Карповскі). ИЗДАНІЕ ВТОРОЕ. 1841. У кніопродавца Василья Попова.

Имя г-жи Жуковой, еще не очень давно повившееся въ литературу, пріюшло уже обще известность. Основаніе своей известности — г-жа Жукова положила изданіемъ «Вечеровъ на Карповъ». повѣстей, которыя подарили насъ многими пріятными часами. Повѣсти г-жи Жуковой не относятся къ высшімъ произведеніямъ творчества, которыя называютъ на себѣ печать геніальности; но за то, что въ нихъ виднѣ большій таланъ расказывающій и особенно полютавъ живаго, горячо, желанаго чувства. Это достоинство немаловажное. Правда, прочта нѣ сколько странціи любой повѣсті, едва ознакомившись съ дѣйствующими лицами енъ и съ ихъ положеніемъ, вы узнаете уже, что будетъ еще и чтѣмъ все кончится; но, не смотря на это, вы не состоялись оторв>Youсять отъ повѣсті, пока не почетчёе едо конца. Прекрасный языкъ и мастерство залит'reресоваты — улеклая васъсъ нѣвено. Вотъ мысль нѣ е о даровании г-жи Жуковой; назадъ съ намъ, читавшій еа произведенія, согласится съ нами.

Повѣстіи госпохи Жуковой вышли въ проповѣдномъ, въ марѣтъ мѣстѣ, под назначіемъ «Повѣсті М. Жуковой». Съ тѣхъ поръ не было другаго изданія. На дняхъ мы убѣдились второмъ изданія еа повѣстей. Мы было породялись за г-жу Жукову и еа почитателей, въ началѣ размѣртъ второмъ изданія, убѣдились въ томъ, что это шутка,—върхонъ шутка, чему-жъ бы больше и быть? Считаєеіе續оівіеініознію отлавать нашій читателю отчетъ о лучшихъ вышедшихъ книгахъ, мы считаемъ такъ-же обязанность преднестерагѣи ихъ и въ кніго-помышленніческихъ шутокъ. Многіе, прочитаєіе объявленіехъ изданіемъ повѣстей г-жи Жуковой, вътврѣтно весьма изумиться, когда мы скажемъ, что everyъ не съ новымъ заглавнымъ листкомъ. Доказать нашіе слова очень легко.

Въ первомъ изданіи Повѣстей г-жи Жуковомъ, въ 1-й части 257 страницъ, во 2-ой 283

страницѣ. Во второмъ изданіи, въ 1-й части 257 стр., во 2-й 283.

На каждой частіи новой страницѣ 1-го изданія 23 строны, во второмъ только-же. Шрифты совершенствованіе одинъ и тотѣ-же; форматъ печатанія токома и толѣ-же; форматъ печатанія однимъ и тѣмъ я словами и переносами; все это такія flexibilityъ въ типографскомъ лѣ, къ которымъ трудно поддѣлывалась въ двухъ различныхъ типографіяхъ, а тѣмъ менѣе это можетъ быть слушаніцтво. Далѣе, бумага, на которой напечатанъ первомъ изданіи, нѣ сколько стровата; бумага во второмъ изданіи точно такаі-же, а заглавный листъ, который лѣдѣвѣтъно выдержалъ второмъ изданія, напечатанъ на гораздо бѣлѣйшей бумагѣ и притомъ нѣ сколько меньшаго формата. Главнымъ ея назначѣтела, что доброе-важно. Прѣведемъ изъ нихъ нѣ которыя, взятыя на удачу.

Въ первой части 1-го изданія, на стр. 17 въ строкѣ 16 непачатою вмѣсто живія другихъ — живѣдныхъ рукихъ, — во второмъ изданія та сама опечатка. Стр. 23 1-го изданія, 1-я строка сизну, — сцѣла въ второмъ такъ-не. На строкѣ 40-й 1-го изд. во строкѣ 13-й — товѣко-что, вмѣсто только-что, во второмъ изданіи тоже. На стр. 43, строка 15 — ввяمشаго, во второмъ изданіи тоже ввяшумаго. На стр. 82, строка 5-я — сгущаюшаго еа, вмѣсто сгущаюшаго и, во второмъ изданіи тоже. На страницѣ 93, строка 10-я — бѣдны, вмѣсто бѣдны, и во второмъ изданіи бѣдны. — Во второй части на стр. 242, строка 14-я, Корнеевич отдалъ, и во второмъ изданіи тоже. Въ 1-й части перваго изданія, какъ мы уже казало, 257 страницъ. Но на последней страницѣ, вмѣсто 257 поставлено 172 — и во второмъ изданіи такъ-не 172. Учаєда да и только. — Наковецъ, для довершеннаго лива, явежкаемъ на ава мѣста въ двухъ изданіяхъ, который мы итѣемъ такое удивительное роственное сходство между собой, какъ смѣшно было бы уже ходить дѣтѣе удержать, что это изданія раздѣла. Это уже такія типографіекъ ошибки, которыхъ вигдъ не можетъ слаѣдатъ самый безграмотный паборникъ, потому что овъ изъ завісатъ отъ печатниковъ, которые не хорошо выровниваю шрифты до начатія печатанія. Мы говоримъ о такія называемыхъ мараsxахъ, кото-

рия суть черныя четырѣхъ лыгъ(ы) патъ. Ова мо-
ажду бдяя какими-нибудь словами (пятъ). Мѣста
случатся въ каждомъ изданіи, но встрѣтить ихъ на одомъ и томъ же мѣста — это было бы худымъ. Междѣ тѣмъ, такія «мара-кинъ» находятся въ первомъ и пъ такія называе-
момъ второмъ изданіи «Повѣстей М. Жукова»; на однѣ, и тѣхъ же мѣстахъ. Нап. на 128 страницѣ, во 2-й строкѣ снизу, ме-
жду словами она и два; во второй части на строкѣ 247, на строкѣ 11-й, между словами ловкій, и на той-же страницѣ на строкѣ 18-й между словами вѣдимъ, и пришелъ. — Въ то-сколько замѣткъ, ва ко-торыхъ мы основываемъ свое мнѣніе, которою покажется еще неопровежимѣе всякому, знаю-шему типографское яльо. Конечно, перепе-чатывать заглавный листъ, признавать его къ непроладнымъ экземплярамъ и-новымъ гром-кимъ знавающей дѣлъ ходъ заглавицейся книгъ не преступленіе, но все такіи показываетъ не слышкому разбочнѣй къ обморочившій щ потен-чайнейшей публики. — Книжные промышленники, издавая нѣ сколько лѣтъ пошляхъ квихкионъ о чунохомскомъ мѣстѣ и поврежнімъ искусствѣ, варгъ задумывающіе изъдать какую публічую хоро-шую книгу, но не имѣть средствъ природы труда. Во всякомъе къ сучас-вленіи, вовсе сознутыхъ тѣмъ, что скупая оставшіеся экземпляры «хорошой квиги» и перепечатывающіе одно заглавіе еа, измѣщая-занавіе типографіи... Но довольно объ этой спе-куляціи; она волна вывѣтъ въ моду и искорѣмитъ труда. Во всякомъе къ сучас-вленіи, такія про-лѣти нѣ которыхъ книгопродавцевъ достойны поражанія потомъ, что бросаютъ невыгодный сѣвѣръ на авторѣ, который неправедный въ вилой на нѣ тѣломъ и, давъ спекулянія право на второмъ издавѣ, нѣ possibilityе не воображаютъ. Имъ.

Какъ новость, въ слѣдовательно подлежа-
мую разбору въ «Повѣстяхъ г-жи Жуковой»
мю указать только на одно заглавіе, въ
которомъ, какъ недѣя лучше, выказывается
безрамотвость сочиняющего его. Въ первомъ
строкъ мы встрѣчаемъ грамматческое омblъ,
русскіе вмѣсто русскія, а далее, указанія на
прежные труды г-жи Жуковой. Все это уж
разумѣется произошло не отъ г-жи Жуковой.

какъ можно больше: цѣвы на голову, цѣты на груду, цѣты на шляпку! Только, ради Бога, не пі-ога, не ما не ве асція; а мельчайшие розы, ботчевки розы, лилии, асмины! Онъ будутъ какъ бы продолж-ніелье букета еа усть, еа ланить, лили чела и безабудо-къ-лазъ. Она должна беречься желатаго цѣты! Эта цѣты гучихъ страстей, цѣты перечив-тѣгубъ розовой красоты! Ей надо выбирать цѣты еа ланца: алыг, розовый и небесо-голубой. Желѣ-тый цѣты собственность брionетки,—для которойъ от цѣта вмѣсто ливоваго, розоваго и сатырзелаго цѣты, что для неба—цѣты тучи, для солнца—цѣты за-тѣшны.

Пуцкійный и бѣмый цѣты надъ кою тѣмъ叙къ
цѣшанъ, по бріонетки розовыхъ и бѣмыхъ пача-
лятъ—не-бюшечная магула! — въ выборъ укралѣмъ и
каменѣвъ эстетики моды пазначила такъ-же свои
соакои: бріонеткамъ предназначена: топазы, бирюз, зі-ріо, граваты и яхонѣ; бладонѣкамъ: аматисты, кор-кали, желучѣгъ, възмужъ, бирюза и азбузъ. Лу-г-ше всею для бладоніи червая бархата на ше-

а для бріонетки золотая цѣпь. Двухшака уголовная воспрещаются матерія изъ бархатовъ. Стѣрее China и вѣрстейшіхъ матерія; дорожа юропетскія со-номленныя шляхка, равнокрыло штыльные и блюдо-замѣжные пелеринки: все то названіе межъ межаю-замѣжныхъ дамъ. Когда дѣвушка перепѣта для зам-жемкства и получается почтевнымъ названіемъ ста-рой дѣви, она можетъ однаваться, какъ ей взду-мется, вестъ, богато и пышко, и это върхійшее средство всвѣдѣся сохранить своевочетное звѣны. Для большаго уразумѣнія эстетики, нами положеннойъ, предлагаемая вамъ въ вѣтърь два костюмы: одинъ для осеннаго вѣтва въ госты вѣ речѣ, другой трупейній, домамій, для пріема гостей. Послѣ все-го, сказавшагося вмѣсто, писалъихъ къ ней касается—възмачающая барыня—Мары Петровна; домослѣдка—Ана Ивановна. Судите сами, — мастерцы ли обозначатъся.

Онъ гравнімѣаніе эстетики моды обозначает
на приспеску. Приспеска и головной уборъ душа

всакаго нарѣда. Приспески разнообразы до безко-
вечности: главное дѣло въ приспескъ вкусъ и чтобъ
она была къ людь. На этотъ счетъ въ Петербургѣ
есть удивительный художникъ: это Вотѣ, на Неп-
скому проспектѣ, въ дозѣ къ Голоцкому. Узнать
его рабочую лѣку по толѣймъ народа передъ окономъ
и дѣвицейкѣ отвѣръ на оконѣ. Въ разѣ пѣдшій
виртуозъ въ головной дѣлѣ, и разгызрѣваетъ на
милыхъ головкахъ дамъ такіи нумейтельныя варіа-
ціи, что самый прихотійный, самый эзистакель-
ный упрѣе ним становіться въ типѣкъ. Такъ
гравъ привода не должно щедра, онъ пополняетъ
ея всѣдостатки искусствомъ и пришетъ съ такою
сметѣю, что нѣвою уявились. Дайѣмъ
ему любой рисунокъ, любую картина, онъ ота-
чалъ вмѣсто головы, какъ по испанному. Но какъ
назообятельности въ этомъ целѣйкъ! Ова гравко-
бокомъ сметѣю эстетикой моды. Если мы нежныя голов-
ные убрые, десвѣдѣтъся къ парикмахеру Вотѣ. Онъ
равно находка для мужчинъ и для дамъ!

448

Печатать позволяєте. А. Петербургъ, октябрія 3 для, 1841 г. Ценсоры: А. Крыловъ и А. Очикинъ. Въ типографіі А. Бородина и Комп.

ИЛИТЕРАТУРА И ГАЗЕТА

Сдлaштe oдoлoгeннe, китaштe! Шекспeръ. (Цибелин.)

Выходить три раза въ недѣлью: по авторкамъ, четвергамъ и субботамъ. — Ценą годовымъ изданием, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разносколью по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

7-е ОКТЯБРЯ,

ВТОРНИКЪ,

1841 ГОДА.

СЕРЕНАДА ШУВЕРТА.

—
(РАЗСКАЗ ГЕНИХА БЕРТУ.)
—

I.

На первомъ концертѣ Листа, между слушателями была иностранка въ черномъ платѣ. Она силѣя подлѣ окна, у поломостокъ. Блѣдное лицо ед, покрытое полутѣнью, расовалось въ святой заль, какъ дѣственная головка въ золотомъ сіаніп. Въ такомъ положеніи, она была граціозна и казалась молодою. Но когда она обратилась лицомъ къ свѣту, очарованіе исчезло: прекрасныя черты ед были вспорчены преждевременною старостью; глубокая печаль давніла нѣкогда руманыя шеки, и продолжительныя страданія написали на этомъ блѣдномъ челѣ, какъ на две-

рахъ Дантова ада: нѣтъ болнѣе надежды! Увертора изъ Вилыельма Теллъ, разыгранная даровитыпъ артистомъ, произвела живое впечатленіе на иностранку. Томные глаза блѣдной женщины ожили; шеки покрасившіе ли хорадо чнымъ румяникомъ. Нѣсколько разъ тихими алюдисманами выражала она глубокое чувство, производимое въ ней звуками.

Но когда полилась Серенада Шуберта, неизнакомка стала блѣдна, какъ алебастръ; глаза ед закрылись, губы побѣдны; лихорадочная дрожь пробѣжала по всѣмъ ед членамъ и судорожно свела ед тощія рук. Она опустила голову, и, исебъ тотчасъ не отворила окна, блѣдная женщина уиала бы безъ чувствъ. — Нѣсколько минутъ она стояла на балконѣ, блѣдная, едва переводя яханіе, полумертвая. Наконецъ, слезы побѣжали по ед щекамъ; долго плакала она, и когда слушатели громкими руколесканілами привѣтствовали артиста, сыгравшаго двѣ пыси Шуберта,

она уже пришла въ сѣбу и заняла въ зальпрежнемъ место. На этотъ разъ, волшебный талантъ уливательнаго піаниста не действовалъ на нее. Утомленная, не слушая, сидѣла она въ заль, погруженная въ грустныя волспомнианія. Когда концертная зала опустила, она съ трудомъ поднялась со стула, и тихими шагами вышла, опираясь на руку стари-ка, который изъявлялъ ей живое состраданіе, смѣшанное съ безпокойствомъ. Безпокойство это было справедливо: войдя въ карету, неизнакомка лишилась чувствъ и страшныя судороги овладѣли ею. Ескаръ, стоявший подъ перастилемъ, услышавъ крикъ, подбѣжалъ къ большой, оказалъ ей необходимую по-мощь, и, по настoительнымъ просьбамъ старикъ, согласился проводить незнакомку домой. Выстро понеслась карета и остановилась у богатаго дома, въ Сен-Жерменскому предмѣстіи. — Слуги, въ красивыхъ ливреяхъ, выбѣжали на встрѣчу и перевеселя свою госпожу въ ед компанаты. Горничныея, поло-

РУССКИЙ ТЕАТРЪ.

Квазь Давылъ Андріевичъ Холмскій.
Драма въ пяти дѣйствіяхъ, въ стихахъ и (бв) про-
зъ. Соч. Н. В. Кукольника.

Г. Кукольникъ долго трудится надъ своими драматическими произведеніями, или лучше сказать, фантазіями, какъ онъ самъ ихъ очень справедливо называетъ, и рѣко дарить ими русскій театръ. Вотъ скоро два года, какъ онъ явился и исчезъ съ своими: Иваномъ Рабовинымъ. Съ тѣхъ поръ почвенишній Несторъ Васильевичъ трудился надъ сочиненіемъ Княз' Холмскою — и мы недавно насладились представлениемъ этого дивнаю произведенія. Изумительная драма! Изумительная во всѣхъ отношеніяхъ! По ед пестротѣ, длиннотѣ, темнотѣ, множеству

лицъ и разнородности ее должно рѣпительно отести къ роду спенческихъ произведенийі, именуемыхъ разнохарактерными дивертиссементами. Это не драма, и не комедія, и не опера, и не водевиль, и не балетъ, но здѣсь естъ всего понемногу, кромъ драмы, словомъ, это дивертиссементъ. А какъ въ nem учутвуютъ и нѣмы, и татары, и жиды настоящіе и мимые, и русские, такъ-же настоящіе и мнимые, и амазонки — то это дивертиссементъ разнохарактерный, т. е. не такой, въ которомъ разные характеры, но такой, въ которомъ разные копolyы и притомъ очень хорошіе и богатые. Вотъ опредѣленіе драмы: «Холмскій». Теперь съѣдетъ отчетъ о содержаніи ея... Оъ это повѣгъ, великий, многотрудный подвиг! Гораздо труднѣшній, чѣмъ прослушать ее на сценѣ, начиналъ съ семи часовъ до половины двѣваліцатаго! Чѣмъ ураумѣтъ ее, начиналъ съ первой

сцены и до послѣдней. Но дѣлать нечего: попробуемъ. Съ чего бы начать? Начнемъ съ исторіи... потому, что въ этой драмѣ и всѣхъ нарукъ разныхъ, прочихъ очень много, не исключая даже хиромантий, черной магіи и астрологіи... въ ней гадаютъ и на бобахъ и по звѣздамъ. И такъ, начнемъ съ исторіи. Дѣло, какъ itself, вотъ въ чемъ. Въ 1472 году Ливонскій орденъ не ладилъ съ царемъ ЮANNомъ Великимъ, и угрожалъ Пскову. Царь послахъ пропитъ рыпарей войско. Эта эпоха выбрана г. Кукольникомъ для драмы. Начинается съ того, что сидѣть два пяные нѣмца, въ полномъ вооруженіи, хотя они дома, танутъ вино и говорятъ о томъ, о семъ, а больше ни о чемъ. Оба люди темные, безграмотные, а одинъ изъ нихъ, рыцаръ фонъ-Кульмғасборденау, даже тупо-иментъ. Пріглажаетъ Ливонскій магистръ и вы-бираетъ этого молодца въ послы къ московско-

450

живъ большую на постел, раздѣла ее и с ус-
дороги накопивъ утихлі. Непредвѣрная опа-
сно, докторъ уѣхалъ, и больна впала въ глу-
бокую дремоту.

Вěчеторъ докторъ нажасѣмый большую. — Уви-
дая доктора, она приходилась на постели и
подаła ему руку.

— Благодарю васъ, сказала она, благодар-
ю за вашу старанія! Олъ! я довольно стра-
дала... Какетъ, привала она, я должна бы
привить къ этим ужаснымъ мукамъ: вотъ уже нескоько лѣтъ Богъ посыпаетъ
мнѣхъ.

— Но старанія доктора помогутъ вамъ, сударыя! сказалъ старкъ, бывшій съ нею во концерѣ. Надѣтесь.

— Искусство, вы знаете, мой другъ, не
исцѣлаетъ душевыхъ болѣзней. — Не прав-
да ли, докторъ?

— Безъ сомнѣнія, но вамъ будетъ легче,
если вы будетъ больше избѣтать грустныхъ
мусельныхъ. Жизнь да я человѣка Богомъ, и
не недолежъ отказываются отъ небесного дара.

— Это правда, докторъ, и, сказавъ вамъ, мѣ
меня одна только мысль, и, какъ желаніе: уви-
тѣтъся на небесахъ съ моей любезною сен-
сирю! Мы обрѣдаемъ въ олѣнъ и тутъ же
не въ олѣнъ и тутъ же частъ; мать об-
ихъ насъ качала на въ одной колѣбѣ; мы
не раздѣлялись ни въ часъ... Увиъ вотъ ужъ
не разколько лѣтъ въ міръ я ода!

— Если не ошибаюсь, серенада Шуберта,
разыгранная Листовъ, пробудилась въ васъ
эти печальные воспоминанія.

— Да, отвѣчала она, поблѣднѣвъ, —да, эта
псія имѣла роковое вляніе на желаніе моей
бунтной сестры. — Сестра моя, восмасцриманія
лѣтъ, съ необыкновеннымъ усилѣмъ сдѣл-
тароваля на вънскому театру. Она сдѣлала
пьцвѣе по призванію; она была богата, пре-
краась и происходила отъ знаменитыхъ роди-
тейл. Неодолимая сила векла ее къ театру.

му аворъ, какъ будто въ хитрому управлінѣ-
нардата. И мы эмъслое человѣка подъялѣнъ и по-
превеще. И мы баромъ Шуммермєрстъ, по-
стуе болтунъ, ручка съульба Ливонія. Одинъ изъ нихъ, запѣнаўшія на кнажданъ словъ, долженъ быть представителемъ ума и дипломатыкъ; другая, едва стояла на ногахъ: хоровѣй представителъ сылъ и мужества ордѣй: хоровѣй представителей. Можко оціяніо усіхъя отъ поспольства. Но вотъ мы въ Исковѣ. Выхолятъ московскій глазъ (?)?! Давіль Холмскій, въ татарскомъ халатѣ и татарской ерміонскій, въ татарскомъ халатѣ и татарской сожавшимъ въ XVѣкѣ только парей московскихъ, и на- чиналъ чинить сулъ и распрашивать на борьбу, купчы, гуцкіи и ратными людьми, что-такъ было исключительнымъ правомъ царя и вѣра. Подолѣнъ къ русской возмѣстія съ русскіе военные, по надеждѣ очень похожіе на военные крымские орды, и послѣ гавайскіе, и ло- садскіе и думные люди, — онъ ихъ вѣсѣхъ по- рядкомъ отѣдѣваються. Варгъ вѣбгаетъ ама- зонка, въ мукскомъ патлы и въ латахъ: въ бароновѣ Адельгайдѣ Фонъ-Шуммермєрстъ. Она исключеніе къ общихъ правилъ: вамъ из- вѣтнѣнны, что въ это время нѣмецкіе женщины отмілись своєю скромніцю и домашній отмінъ: въ русскомъ кварталѣ въ вѣрховѣмъ: что онъ не лиже женщина подъ добродѣтствомъ; что въ высшій въ высшій рыцарскихъ кахъахъ за расписаннымъ окнамъ. Эти оранжейеренные вѣткіе выставлялись на воздушъ только въ свытые нахи: на бдястяхъ турнирахъ и рыцарскихъ парадиакахъ. Адельгайдѣ состоя- щетъ совершенный контрасть съ нашими свѣтлой вѣра и живанью своего пола. Она вѣдѣла верхомъ, какъ Купчы; вмѣсто веретана, носить гнѣаты; вмѣсто вспышанія въ пляшахъ фамиль- гуровѣбъ, ломаетъ съ русскими копья. Сло-

Инъ обстоятельства, ни пренепѣствія, ни проти- водствій не могли означить ее. Тайный ровѣе общалъ ей славу, — и гослае это не былъ обманчивъ. Вскоръ вся Германія съ энтузіазомъ повторяла для двѣ處, Эммы Милъ. Влоховноваляя для двѣ, Преследованная срока моя скоро была окружена толпой вѣнскихъ знаменитостей. Въ одинъ вечеръ, когда собралась къ ней Бебертъ, Грофомънъ и много знакомыхъ, Эмма начала разыгрывать приспособленный поутрѣ сенареда. — Сы- гравъ ее, сестра моя хотѣла уназумѣ автора этой прелестной поутрѣ, потому какъ я удовлетворительный отвѣтъ, потому какъ авторъ никому не былъ знакомъ. Но сестра принимала въ вѣтъ живое участіе, и послѣ многіхъ розысканій, отыскава лако- нѣдъ автора арии, такъ сильно подѣйствовавшей на ее. — Это былъ молодой чело- ковъ, Францъ Шубертъ, бдный, неизвѣ- стный.

На другой день, сестра и я, сопровождае- мое слухою, отправились къ молодому му- зыканту. Онъ жилъ въ старомъ, развіа- шемъся домикъ, въ самомъ двѣнѣмъ предмѣ- тствѣ. Въ ныне. Когда мы вошли въ кварталъ музыканту, стара служанка увѣдомила его о нашемъ приходѣ. Увідя мою сестру, моло- дой человѣкъ, часто юдѣлявшійся ей въ театрѣ, изумлилъ.

— Не уже ли вы умеля, сударыя! вскри- чалъ онъ—Олъ! — вы врно сошь!..

— Итъ! — Шубертъ, сказала она, подавалъ
моя руку. — Началъ доставилъ я удоволь-
ствѣ поозвалімся къ вашей мужской, и я
проруцъ васъ написать для меня оперу.

Обрѣзованый и изумленный этими сло-
рами, нѣкоько мгновенныхъ стоялъ онъ, какъ
статуа.

— Не исправите мнюю! пропотѣлъ онъ: не
играйте мюю; я умру, если это шутка.

— Нѣтъ, все это правда, Шубертъ. Прі-
зжайтесь сегодня ко мнѣ объдать; я позна-

вомъ, это, какъ говорили прелѣ, пастоящая бой-
баба! Она даже разбыла какое-то войско и ова-
ляла какимъ копьемъ отсюда! Ай, я моложе-
даўляла! Теперь ей пришла фавтазія отда-
тъ въ пивную, вътого единственно, чтобы вскружить русскому князю и повиновъ въ свои любовные, исковѣмъ купчы, Александровмъ Михайловичемъ! Гор- даръ львовской бароновѣ и русскій купчей ю-
дѣть другъ друга въ XVѣкѣ? Что-жъ, это отвѣтъ просто и праведобольно. И такъ обновѣла начнаваетъ кружить голову московскаго князю Холмскому, буgeschъ и распор-
жается въ его палатахъ, какъ у себя дома, и на- ковенное достигаетъ своей цѣли. Холмскій от-
ъ не безъ ума: онъ становился дарующага — и съ этой минуты въ всѣхъ дѣствія, въ про- лоховѣ ней пісѣи, радъ быстейшія, самыхъ дѣлъ, самыхъ непрописанныхъ. Во пер- хѣхъ, онъ бѣдитъ изъ своихъ халатъ и хожитъ съ
пятъ, съ наковенными образомъ, склопаній, одноколѣ, откручивъ. Въ русскій князь XVѣкъ! Прелѣ! Потому онъ, изъ любовнѣ, рѣшается измѣнить своему парою, чѣткѣ соз- давать какую-то прыгатільной державу для
вѣгавѣнныхъ городовъ, Ливонія, Литвы и рус- скаго Порема, чѣткѣ сякѣтъ ей котермѣй подъ названіемъ протектора, чѣткѣ Новод- родѣ и Исковѣ соединялъ, увічтожитъ вчѣе, обрѣть, остричъ Русъ и нарядалѣ ее по пьмелько- мю. Какою! Потому заканчиваетъ прелѣннымъ орде-

комю васъ съ ликеротермомскаго
театра, и съ поэтому, который не
вамъ либетрой. Я васъ жуу сегодня.

Вечеромъ осуществилось счастіе, о комо-
томъ Францъ Шубертъ не осмисливался и
лумъ. Эмма пыла серенала съ такимъ ис-
кусствомъ, я такъ землѣ удуšевшівъ му-
зьемъ молодой мэстро, что ликеротермъ теа-
трѣ принужденъ былъ уступить желанію пра-
мадонны. Онъ попросилъ Шуберта написать
тартирату и отдалъ ему либетро, только
что оконченное моднымъ поэтому того ре-
мені. — Будущей оперѣ было дано знавіе:
Саламанцескіе дружьи.

Сестра моя не ограничилась этимъ усил-  
жомъ; она старалась составить богатство и  
извѣстность молодой человѣка, и во схваля  
салахонъ пыла только его арии. Скоро пу-  
бика обратила вмѣніе на Шуберта. Изда-  
тела купчѣ пѣсцъ, которыхъ молодой чело-  
вѣкъ не могъ напечатать отъ того времени;  
скорѣй сочиненія его, графіозныя, испос-  
ленныя поэзіи распространѣлись въ Вѣсъ и во  
всей Германіи. — Шубертъ сдѣлалъ изъ-  
вѣстымъ.

Клаждѣنъ вечеръ, Шубертъ выдѣлся съ мою
емю сестрою или въ театрѣ, или у насъ дома;
говорилъ о своемъ неожиданномъ благоп-
лучшіи и благодарилъ ее съ повокопрелі-
ніцъ. — Ашь Шуберта было пріятно, съ оду-
шеvenнымъ томъ, чёртытъ юбомъ, и больныхъ
глазамъ, которыхъ взглядъ нав-
блюдальъ все окружающие. Онъ говорилъ ма-
лакъ, твою, піьбы склонѣнъ на меланхію,  
Я внимательно увчала его, зная, что уча-  
стіе, которое сестра моя принимала съ судь-  
бѣ ёе товаго молодой человѣка, скоро приметъ  
болѣ драматическій характер. Невдялъ Шу-  
берта хоть одинъ вечеръ. Эмма начинала  
безопоконить, была сучука, яла разсѣвленно  
и равнолушко слушала рукопесканій зрителей.  
—Но лишь замѣчала она въ толицъ молодо-  
гомэстро, сердѣе ея окажимо, и, она раз-

номъ, никого не сиросясь. Потому ей дѣтъ к
жокудомъ по звѣздамъ и разматривалъ свои
господки; потому, по основѣ сего господ-
ка и льидовской кабалистики, наражается въ вѣ-
нѣмъ палатѣ и освобожденной головой, въ шел-
ковомъ трико и башмачах является отъ Носк-
ковѣ въ 25 градаційскуй морозъ. «Лалан-
гертійное обращеніе!» сказалъ бы Гоголь. Потому
отъ онъ такъ безумною пѣчѣ носившій
пятнамъ, что тѣ слонялѣй его съ княжанымъ кѣ-
нѣ, и сакалѣю подъ залокъ въ земскую мѣ-
нѣ. Наконѣвъ, въ сумасствіи своемъ, онъ хо-
четъ зарѣзать купца Александра Михайловича,
за то, что онъ любѣмъ бароновѣсціе и лимпійкъ
холмъ. Это самый слышный природакъ безумій
Холмскій! Онъ забавлялъ лаке, что отъ такіе
тегеранскіе подвижіи, по закону царскому,
въ Москѣ, «всѣсміалящій холмію». Но, къ счастію,
это країній предлѣгъ его безновія и конецъ
драмаріи. Вся онъ пресниченоває эпизодами, по-
бочными лицами, лишними разговорами, непра-
колюбодіямъ, ахваровизмами и эффектомъ без-
числа. На пришрѣ, въ Исковѣ, въ половинахъ
Хѣка, когда еретиканъ, болотникъ и еврѣшъ
жги на кострахъ, живетъ жидковая семья,
— я нытъ отрекаю! Малю этого, живѣ выдѣла се-
ба за русскаго купца, Захаря Мопсеевской О-
бина, и ему впритомъ и не узлалъ бака не
даже на высрыво, такъ онъ павостирилъ рос-
сійскій діалект. А дочь его прямо назвалѣ-
ся е не христіанскій именемъ, Радулино, и онъ
ваетъ не по жидковсъ. Никакому и въ голову
не приходилъ на этотъ подозрѣвать ей отца.
Малю этого: она любовѣна въ князя Холмскаго
въ концѣ пісей, какъ Осѣлія, сходить съ ума
и топитъ отъ любовъ. П этого еще мало: живдя
Захарѣ, или Захарій, пропомышленъ волхвѣ-
нѣй; хозяйка, русскаго, проста желанъ.

452

на улице слякоть въ газетахъ бранить
врахляющие журналы, въ газетахъ подпопки на-
ставило и т. п., но это для тебя не замы-
чательно: ты художник, правой художник, ты
и бытъ, наведу для тебя и художествен-
ныя новости. 28 прошагого сентября было
годичное собрание Академии Художествъ, а
рия этогоъ, какъ тебе извѣсто, всегда вы-
являлъ необольшая выставка. Какъ пропустит
такой праздникъ для душы? Въ 12 часовъ дня
я былъ уже въ готlichenъ галлерейъ акад-
еміи. Проповеденій скультируы было очень
мало, какъ и всегда, за то какъ и всегда меж-
ду немногими славками была вещь при-
прашавшейся всѣхъ своему изящному. Пом-
ншить, зададъ тому пять лѣтъ, какой вос-
торъ производилъ бабочниковъ Пименова? Въ
прошлую выставку рибаковъ Ставерсса соби-
ралъ воркругъ себя многочисленную публику,
такъ изъмѣнилъ статутъ г-на Бъяляева, маль-
чикъ, пьюшій воду. Неслѣя безъ особенного уго-
довольствъ скотрить на это прекрасное про-
изводеніе: мальчикъ заречурѣлъ въ газету волы, полноты ее ко рту, глаза внимательно услетрены на руку, между тѣмъ, уста
жадно расраслись, какъ-бы предвкульную про-
хлажную влагъ, готовую утолить ихъ жаж-
ку. И во всемъ этомъ сколько благородства,
сколько естественныя и красные? — Междѣ
живописными произведеніями большъ всѣхъ
гнали понравилась программа учения К. П. Н.
Бюлюева, г-на Капкова: кіевальни, переп-
ваюшіе дѣньгъ. Онъ уже прошелъ standing не-
пріятельскій съ рукою, а готовъ брать
въ волы; за нимъ летать стрылы не-
пріотей, у ногъ его клубится дѣньгъ, вол-
нукъ нозерно бурно землею. А что за фигура у
того кѣевлянна, какой поворотъ головы!..
глазъ не хочется отъсть. Неслѣя плая дѣно-
ка съ букою въ рукахъ, Максимова, и цыган-
ка, гадающая малороссійской дѣвушки; но и
дѣвушки, мыжъ какетъ, мало выражения въ

мѣлѣ. — Вообще можно замѣтить, что ученикъ
Бюлюева подразумеваетъ профессуъ въ ко-
торѣй и прекрасно дъявлять: художникъ дѣлъ
назначить природѣ, а Бюлюевъ — самъ при-
рода. Замѣчательны красивая гравю г-на
Коттю: хталь старая раскинула на столъ
карты и по нимъ разсказываетъ сюбъекту пре-
хороненной дѣвушки съ липными рвнѣс-
цами, из-подъ которыхъ такъ и просвѣча-
ваютъ огневые глаза, съ полной, крутой
грудью; молодой человѣкъ, обнявъ руку ру-
бумку, внимательно слушаетъ предсказания.
Да какъ онъ обнялъ сцель!.. противъ воли по-
завѣшавшись счастливостью. Междѣ портретъ
замѣчательны кніязь Дундукова-Корсакова,
работы г-на Бутквина; портретъ какого-то
чновинки съ палитѣю въ рукъ, работы
Шлейфера; — еще портретъ грава Θ. П. Тол-
стаго, работы какого-то иностранныя Хенсе-
на; въ этомъ портретъ очень очнаша рам-
ка. — Еще нѣсколько прекрасныхъ пейзажей
Фрике, нѣсколько мленвелькхъ рамокъ, и я
остаŭвѣлъ въ области архитектуры. Божьей,
что за разнообразіе, что за роскół! Мысъ
кажется въ этомъ году архитектура переше-
голая своихъ серстѣ. Но моемъ мінѣнъ, любая вещь была академика Кузьмина: про-
ектъ медициనской академіі, пляшное, строй-
ное здѣяние, съ величайшими куполами, га-
тагою льстенціею и прекраснымъ анатоми-
ческимъ театру. Терно повѣршъ до какой-
чтобы, точности и чететельности дохоче-
д工作的 г-на Кузьмина: какой небудь незна-
чущій подоколникъ, самый постой гвоздѣ
съ отъявленіемъ съ любовью; съ первымъ возлѣ-
да его рускихъ какутся превосходными гра-
юрами. — Одинъ старчечкъ розацѣлъ под-
меня, глядя на работы Кузьмина: «зачѣтъ онъ
не оттѣшавны?» Можетъ быть старчечкъ п
правъ, но я думаю тушевка закрѣла бы многія
токноты во мелкой отлѣкъ, а это было бы
жаль. Проектъ театра Рихтера пожаряетъ

прекрасною мыслью, но отдѣлъ какъ-т-
небрежно, даже уже назвать въ тѣмъ
этой работъ прекарного отчетливаго грава-
ра; этѣе ж театръ въ перспективѣ съдѣлъ о-
чень хорошо. — Междѣ хорошимъ вещами
какъ-пятъ, пе еще огромное піатъ, возвѣ-
лѣсная саженная программа г-на Макера уче-
сительный домъ. Другая программа въ этѣемъ
же родъ, церковъ, Воронихина. Врѣтно, въ г-
оронихинъ спряталъ бы свекъ программ,
есѣнъ увидѣлъ программы церковей воспита-
нікъ академіи С. Иванова, Н. Гребенки и
Эншегера. Призалуваєшася, смотря на работы
атыть молодыхъ людей! Какъ оригинально
бросается вамъ въ глаза розомъ три иконостас-
са г церкви С. Иванова; надъ ними опытно-
рукою переключа смѣлая арка, а подъ нею во-
личественный куполъ. Заглядѣе — не цер-
ковъ! Мнѣ бы только хотѣлось съять статую,
которая папораннѣа чаколіщный. Соборъ
Н. Гребенки (*), въ строгомъ римскому
стиль, поражаетъ гармонією частей, точно-
сію и чистою отдѣлъ; на我們і красного
портрета смотрѣшь и не насмотриться. Долго
я съ удовольствіемъ и съ народною гордо-
стюю напротивомъ программы этихъ сло-
модныхъ людей и съ удовольствіемъ читать
на программахъ подписи, изъ которыхъ вл-
дѣ, что академія гарилпала этѣе талант-
выхъ юношей серебряными медаліями. — Такъ-
же, говорятъ, Бъяляевъ за свою статую пол-
чить серебряную медаль.

Довольно на первый разъ! въ слѣдующую
воскресеніе оплѣдъ поймало снашъ нау-
менѣю выставляю, и если еще намѣлъ что лю-
бопытное, непремѣно опшую тѣбѣ.

А. А. БЪ.

(*) Братъ талантливого нашего сотрудника, публициста, Е. П. Гребенки.

дилиматических привилѣй, что онъ все раз-
вызываетъ, узначаетъ, довольны, совѣщанъ гня-
занъ дѣнъ! Идемъ въ Липовію! Если и хочетъ країн прав-
сіи въ томъ, что русскій воеводъ съ бух-
ты-баранъ взялъ да и обмечался, надлѣдъ
общественное патѣе и боямъ дружина и бояры
помѣрятъ тутъ. И такою, что онъ чет-
верть часа замахиваетъ ножомъ на бѣднаго
князія Александра и пять человѣкъ смотрятъ
на не и не спышать пошмѣть убійству, и что
даже самъ князѣнъ не показывается ни малѣ-
шагомъ чувства самосохраненія, чувства самаго
самоственѣнаго. Это уже рѣшительно вовсе изъ
приводы! Князь обвиняетъ его въ томъ, что
онъ хлѣдъ, а у князѣна звѣйся отнѣмалъ сказать,
que ne paradoxe, que on ne fait pas

даетъ участье, словѣмъ, комѣ гавнаго осно-
ванія какаго хорошаго драматѣческаго со-
зданія. Стакъ хорошъ, звучны, легки, но до-
холѣй легкіе, что въ нихъ необязно даже и по-
лозѣйны мысли. Все это, по большей части
плишѣй наборъ словъ, въ строгой формахъ
торговика Николаскаго! И здѣсь, какъ и во
всѣхъ фантазіяхъ г. Кукольника, есть про-
чтества о томъ, что я давлю сбѣды, эти тор-
жественныефантазіи умножай, которые г-
г. Каратіній возможность выразилъ во всемъ
бlessъ свой дейджемандій къ соръасѣ віль-
но-келью невольныхъ руколескапій. Прочемъ,
тутъ онъ отличается по чистому произведеніи
г. Кукольника, въ томъ же розѣ, хотѣ не
затѣлъ уже, изъ патриота, не бранѣтъ, не
мнѣшѣмъ: здѣсь они только выведутъ нехлы-
ми въ нарѣч. Одинъ изъ нихъ гулянъ хит-
рія, другая рокрой пляшина. Изъмѣтъ, что
еще отборные люди — посылы: каловы я都要
дѣльчы быть остальными! Славій народъ! — На
въ однолѣе лицъ, въ цѣлой драмѣ, не обрисованъ
характеръ, какъ саѣльетъ, и не выскрѣжанъ до
конца. Середа, шутъ, багодара г. Брянскому,
самоа рельєфное. Но онъ тѣхъ не въ нѣ-
по. Середа большѣ смахиваетъ на юродиваго, чѣ-
нѣ. Шутъ, въ другомъ костюмѣ. — Глав-
наго не доспелой драмы сотѣнъ въ томъ, что
въ ней нѣ русской жизни на вою. Мы
мнѣ нѣ не узанѣмъ г. Кукольника! Тотъ ди
этого автора, который еще не наданно написанъ
прекрасной повѣри. Ивановичъ Павловъ, по-
принкунутую неподлѣднаго русскій пісем-
ромъ, гдѣ русскій бытъ начала XVIII стол-
гія выставленъ такою аркою, мастерской ки-

стію? Памъ какетъ, нѣтѣній Несторъ Ва-
силевскій въ вовѣрѣ своемъ произведеніи у-
мѣлѣе драматической школы юной Франки.
Егъе драматическое исколою поративное,
пестрое, улѣтра-роматическое, что ни
бѣдъ à la Гиога, и природѣ отсягъ вѣрѣй
народности. Въ жизнѣихъ предловкъ, особ-
ливо въ ХУ вѣкъ, слишкомъ самобытна, сис-
комъ ограничена извѣстнымъ формамъ, чтобъ
присоединиться къ какому эскапитуризму.
При-тому, тутъ возникаетъ другой вопросъ: можетъ
ли насійственное народскіе кавернякъ всѣхъ пру-
клянъ драматизма увлечь насъ — въ русскій
народный драмъ? Не естъ ли такаго попитъ-
самое рѣбное противорѣдное гравадскому и се-
немному расваненню вашей жизни, — тѣмъ бо-
лѣе допомоній... виписатъ, до-Потербургъ, хо-
тѣй я сказать, жизни вашихъ предловкъ? — Ка-
кетъ, справедливо такого сомѣнія, слу-
житъ лучшимъ доказательствомъ драма г. Ку-
кольника — «Князь Холмій», которая, въдо-
рѣтно, не смотря на рачительную, истинно вели-
колѣиную обстановку декорацией и костюме-
ми, на старательную рѣшительность. Не уде-
ралі до русской сцей. Нѣтъ какъ кав-
того, а надо отлѣдъ справедливости Н. А.
Поленовъ, онъ олишъ въ народныхъ своихъ со-
драмахъ умѣтъ, какъ должно, касаться нашей
жизни и выставлять ее въ надежда-
цемъ свѣтъ! Скорымъ умѣшь, что должны
были высказыванъ. Все это почетному Нестору
Васильевскому. Въ дѣлѣ: что-такъ не написанъ
пѣллатовскъ, правды письмомъ не упаковѣ.

О. КОИ.

=

Печатать позволeтся. С. Петербургъ, октября 6 для, 1841 г. Числорадъ: А. К. Поповъ и А. Фомъ. Въ типографіі А. Бородина и Комъ.

ЛИТЕРАТУРА И ЗАСТ
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Сдълнете оболежнѣе, китатіе! Шкуперъ. (Дицбелинъ.)

Выходить три раза въ недѣлю: но сторожикъ, четвергъатъ и субъектъ. — Цына годовому издаванію, состоящему изъ 140листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылькою изъ разноскию по домашъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

9-е ОКТЯБРЯ,

ЧЕТВЕРГЪ,

1841 ГОДА.

СЕРГЕНАДА ШУБЕРТА.

(РАЗСКАЗ ГЕНИХА БЕРТУ.)

(Окончаніе.)

Не жалая прервать начатый разсказъ, док-
торъ просилъ продолжать. Незнакомка при-
поднялась на постели и, устремивъ на слу-
шателя большіе голубые глаза, продолжала:

— На другой день, когда моя сестра вышла изъ спальни, меня удивила большность ен лица и томность глазъ, изнуренныхъ печаль- ною, безсонною ночью. Подбѣжавъ къ сестрѣ, я хотѣла взять ее за руку; но она холодно отъвѣчала на мое любопытство, удивлялась моему безпокойству, и старалась казаться "заселою, — но нараспо.

Съ этихъ поръ, имя Шуберта было про-
износимо нами безъ участія. Я показывала

видъ, будто не понимаю печальной тайны Эм- мы. Между тѣмъ мээстро посѣщалъ мою се- стру по прежнему, занятый репетиціямъ сво- ей оперы, занятый искусствомъ и, еще больше, выгодами, какія общѣяло оно ему. — Шубертъ, будучи геніальнымъ артистомъ, "принадле- жалъ къ числу тѣхъ обыкновенныхъ умовъ, которые, прежде всего, заботятся о матери- альныхъ пользовъ. — Мечты о славѣ постон- но жили въ немъ съ мысленію о богатствѣ и премууществахъ, какія доставляетъ оно. Съ купеческойю точностью разсчитывалъ онъ доходы съ своихъ произведеній; оцѣниваль свои вдохновенія и не дрожилъ условиями перваго издателя, потому что второй обв- щацъ ему большія выходы. Однажды я за- мытіла сестръ эту жалкую сторону въ харак- теръ Шуберта; но она защищала его съ рѣд- кимъ вельколодушіемъ.

Между тѣмъ репетиція Саламанційскъ дру-
зей шла двѣательно. Только въ театрѣ выхо-
дила Эмма изъ большненной задумчивости.

Густная, разочарованная дома, она ожив-
ла при звукахъ оркестра, среди всеобщаго
авлиенія.— Разговаривая съ Шубертомъ, она
не чувствовала ни радости, ни страданія.—
Но я... я не могла смотрѣть безъ слезъ, какъ
арожала моя несчастная сестра, когда музы-
кантъ равнодушно спрашивалъ у ней о здо-
ровь, хорошо понимая больныя ея.

Утромъ, въ день перваго представленийъ, Эмма была очень разстроена и написала къ директору театра, что не можетъ играть ве- черомъ. Шубертъ тотчасъ прибѣжалъ къ больной, уговоривалъ ее не откладывать новой оперы и живо описывалъ всю тягость своихъ окиданій.

— Вы не такъ больны, какъ вамъ кажет- ся прибавилъ эгористъ. — Не накликайте на себя болѣзни, которая еще далеко отъ васъ. Вы очень задумывы; небольшое разъличе- ніе оживитъ васъ.

— Вы такъ думаете? спросила она съ
улыбкою, о которой одно воспоминаніе раз-

ИСТОРИЯ
ТЕАТРА ВЪ ХАРКОВѣ.

(статья Грицкого-Осповьялинки.)

Вдя, съ свойственнымъ каждому жителю
Харькова удовольствіемъ, отстроившійся
у насъ обширный и красивый театръ, подумалъ я,
что свѣдѣнія объ учрежденій въ разныя времена
здѣсь театра будутъ сколько нивбуа заниматель-
ны, почему и рѣшился написать о немъ все, что
знаю по наслышкѣ, что видѣлъ подроста и что
узнаю по опытѣ, живши всегда въ Харьковѣ.

Съ открытиіа намъственства въ 1780 году,
когда въ Харьковъ изъ переселившихся по служ-
бѣ дворянѣ и изъ разныхъ мѣстъ прибывшихъ

чиновниковъ для занятія по новому учрежденію
должностей составилось общество, между прочимъ
заведеніями для веселости и разсѣянія, устройѣ
былъ и театръ. Къ которымъ актеры, изъ какого зва-
нія, какія ніёсы были даваемы, къ свѣдѣнію моему
не дошло, а сашывалъ, что давались и бадеты,
уструенные стоячнымъ С. Петербургскаго те-
атра дансеромъ Иванцамкимъ. Полагаю, что эти
бадеты были просто диверсисменты; но сашывалъ,
что трѣша составля изъ двѣвацати яныц, все
изъ харьковцевъ. Ковечко, были между ними и
женщины, потому что вспоминавшіе объ этомъ
весьемъ для Харькова времена, съ восхищені-
емъ разсказывали объодной изъ танцовITIES «Ма-
ляривѣ» (дочери маляра), пітнявшей всѣхъ по-
сѣтителей ловкостію и легкостію въ танцахъ, а
еще больѣ привлекательною унажностію.—Гдѣ,
въ какомъ домѣ и какъ устроена была сцена, не
знаю, какъ равно зачѣмъ, когда и почему все это

разстроилось, все это было не на мойей памяти.
Подроста и бывала иногда въ обществѣ, слышалъ
отъ всѣхъ сожаљьные, что нѣтъ у насъ театра.
Нѣкоторые изъ тогдащихъ чиновниковъ приду-
мывали какъ-бы посебить горю, приступая, у-
стройвали по временамъ спектакли, но все это
посѣд перваго представленийъ и разрушалось. Не
было мѣста, гдѣ бы можно было хотя кое-какъ
устроить сцену и собрать актеровъ, сколько ни-
будь повинимающихъ дѣло.

Въ 1789 году, назначеннѣ былъ въ Харьковъ гу-
бернаторомъ, ини, какъ тогда называли, правите-
лемъ губерніи—бритагіяръ, Оелоръ Ивановичъ Ки-
шенскій, до того служившій въ штатѣ соціалі-
шага. Потомкина, генераль-губернатора харьков-
скаго. Съ приѣздомъ нового начальника, у насъ
все одушевлилось. Предсѣдатели, совѣтники, про-
куроры, страничіе, разныхъ присутственныхъ
мѣстъ, большая часть которыхъ нынѣ уже забыты

["454", "дираете мою душу. — И такъ, господинъ Шубертъ, я играю сегодня вечером.", "— Господинъ Шубертъ, сказалъ онъ горестно. — И такъ я пересталъ быть для вас Францомъ? Вы не любите меня боле, я вижу, я буду такъ любо!", "— Говора это, голосъ его былъ такъ разилентелен, такъ трогательенъ, что сердце Эми-мы заблось, лано ея покраснено, и въ глазахъ заблестала пречия надежда.", "— Францъ, любезный Францъ! проповеда она.", "— Наконецъ-то вы опять стали мою прокровединение, мою сеструю, отвчалъ объ. — И такъ вы играете? Вы поете вечеромъ, и ничто не отниметъ у меня счастья и славы, которая ожидаю>You.", "Весело вышелъ онъ изъ комнаты; сестра проводила его воротами и долго смотрела на дверь, въ которой я вышелъ. Котомъ, разъявилъ пробудившись изъ печалѣчных раз-мышленій, она позволила горничный и вѣла-мъ принцю отыть все нужное для вечернямъ спектакля. Черезъ изъсѣмклоя лицо, какъ ни замѣр-на музыка Шуберта, но, безъ вошебной игры примадоны, она не имѣла бы того огромного заслуженія, какъ уважалъ ее.", "— Спецтакля оккупиралъ мою сестру. Никто-да она не пѣлъ такъ пространно, такъ очаро-вательно! Никогда не была бы такъ прекра-сна, какъ въ этотъ часъ. Какъ ни замѣр-на музыка Шуберта, но, безъ вошебной игры примадоны, она не имѣла бы того огромного заслуженія, какъ уважалъ ее.", "— Послѣ спектакля, публика роккимъ крик-ками вызывала любимию пивъцу и, по всеоб-щему требованію, Шубертъ долженъ вышутъ съ сѣю на сцену. За кулисами не улѣлъ къ ногамъ моей сестры.", "— Вамъ моя жизнь и моя слава! вскрик-алъ онъ въ упоеній. — Въ этотъ незабен-ный вечеръ вамъ обязанъ а我們сь торжествомъ.", "Сестра устремила на меня взоръ, библи-зій безумною радостю; потомъ, утомленная и взволюнанная, безъ памяти упала на кресло.", "Не обращая внимания ни на запрещеніе", "доктора, ни на мою просьбу, она каждый вечеръ играла въ новой оперѣ. Опасалась, что живѣе сестры, я однадцы замѣтила Шубер-тъ, чтобы онъ самъ уговорилъ Эмму отдох-лъ нѣвсколо дней, но Шубертъ былъ нодовольный моемъ просьбой, и исчыслялъ всвѣ-бѣтъ, какіе нанесетъ ему остановка оперѣ.", "— Но вы убѣете мою сестру? вскричала я съ негодарствіемъ.", "Онъ холодно улыбнулся, сказалъ, что я преувиличиваю опасности и, чтобы не слу-шать меня, пошелъ къ Эмму. Увы! мои опа-сения были справедливы. Въ одно утро, я за-мѣтила на патлѣс несчастной кровавая пят-на. Новая опера должна была остановиться. Тротку его дня, въ которой была отмѣне-на новая опера, Шубертъ пришелъ къ намъ.", "— Я долженъ простить съ вами, сказалъ онъ: — завтра я юдъ въ Тирольъ и беру съ собою Фогеля. Послѣ васъ, никто не поетъ моя мелодія лучше этого тѣла артисты.", "Узнавъ объ этимъ неожиданномъ и такъ равновольно сказанномъ отъѣздѣ, сестра мысльfully перераслѣдала.", "— Францъ, проповеталъ она: Францъ! Ес-ли вы сколько нибудите меня, Францъ, радъ Бога, не оставляйте меня! Я умру безъ ата-васъ.", "— Умру?!... Къ чемъ безпоковѣ себя сюда пусто-ся мыслью, отвчалъ онъ: — большъ ваша вость не опаса-я на происходить отъ отувалості; нѣвсколо недѣлъ сніжной, де-ревенной жизни возвратить вамъ цвѣтущее золотѣе.", "Она нечалѣно опустила голову.", "— Францъ, умюляю васъ именемъ ве-святаго для васъ, не оставляйте меня.", "— Я охотно уступилъ а вы вашему желан-ню, отвчалъ онъ, — если бы это было воз-можно. Я обязалъ вамъ — и это я помню; но меня хотѣе видѣть патріархъ греки-нныхъ поэтовъ, пивѣцъ Луазіady. Онъ зоветъ меня; отказаться — значить обидѣть, что меня не будетъ въ живыхъ, когда вы возвратитесь?", "— Прощайте, сказалъ онъ ей, вставая съ срескъ — не предавайте! съ тѣмъ какъ съ тѣмой слабо-стю этимъ изображаемымъ опасностю! Прощайте!", "Спокойно вышелъ онъ изъ комнаты, ме-жду тѣмъ какъ та, которая дала поблагодар-ному и славу и богатству, безнадежно утопа-лъ въ слезахъ.", "— По крайней мърѣ, Францъ, сказала она, воротивъ его: — по крайней мърѣ будетъ ли вы писать ما мнѣ всякой дѣнъ?", "— Пото вскѣй дѣнъ будетъ очень часто и скоро наскучитъ вамъ.", "Она опустила руки въ отчаяній.", "— Ну, хоть одинъ разъ въ недѣлю, соглас-ны ли вы? Каждый четвергъ?", "— На это я согласенъ, отвчалъ онъ: — и дожаку вамъ свое исправностію, какъ нѣ-ю люблю васъ.", "Въ самомъ дѣлѣ, Шубертъ скрежалъ сло-въ, и письма его приходили акуратно въ каждый четвергъ. Эмма ждала и читала ихъ за сеніатъ. Она не боролась больше съ своей без-умною страстью, а предавалась ей съ воемъ безнадежностью. Продолжаяшія больны, томившая ее, лишила ее всей твердости. Нес-частная только считала я, остававшіе-ся до возрашенія Шуберта. Онъ обозначалъ только три мѣсяца пробыть въ Тирольъ. Наз-наченные три мѣсяца прописаны, а онъ еще не возврашалъ, и еще прописанъ три мѣ-сца, долгіе, какъ въчность, и сестра прод-жала оказывать его. Давно перестала она показываться на въсѣмъ театрѣ, и со-временно перестала пѣть, потому ей запретили доктора. Но эти предоставочни-сти были безполезны. Эмма цѣлые дни лежа-ла на постели и изрѣлъя сходила съ нея къ оконъ, и хлала почетальна, мриицою шиска Шуберта. Ожиданія эти были про-должительны. Шубертъ забылъ свое объяв-ніе, и часто нѣсколько недѣль сраду не при-сылъ писемъ.", "и ного названія, съ моемъ сцействами составилъ коммунальнымъ сцей. Супруна и аѣ дочерѣ губернара поддерживали въ немъ единодушіе: съ какимъ бы ласковы, ко нѣмъ привѣрить, обращеніе искреннее,русское, безъ гордости, безъ чистанства, въ любви ихъ, безднѣдною посѣд-шія или угощала у себя. Начали мы въ Харко-вѣ бали, маскарки, загородные собрания, на-вѣ бали, макароны, загородные

453

Однажды, вечеромъ, къ удивлённой моему, Эмма всѣла переписанъ съ къ фортепіано, и, после всѣколыхъ прелюбій, запѣла серенаду. Никогда не пѣя она такъ съльно, такъ прекрасно. Казалось, что это поетъ ангелъ... Увы!... это была посвѣдная, лебединая пѣсь; мало по малу звуки умирали, тихихъ, какъ ропотъ волны; потомъ не свышенъ звуки, грустные, какъ плачъ умираюшаго, — и я навсегда лишилась сестры!..

Голова безнакомые упала на грудь, и докторъ описался, чтобы не возобновился прежніе припадки. Къ счастію, обильныя слезы облегчили ее, и она продолжала разсказать.

— Знаю, что почувствовалъ Шубертъ, усылавъ о е смерть, которой самъ былъ прачинною. Знаю, была ли ему извѣстна тайна Эммы...Отчаяніе лишь меня разсудка, и одинъ видъ этого человѣка сажалъ меня совершенно безумно. Я оставила Въну,性质ствовалась по Италіи, была въ Швейцаріи и Франціи; наконецъ, въ 1832 году, возрастилась въ Германію. Тамъ, въ тѣмъ время, Шубертъ было забыто, и, когда я пришла на могилу сестры, между яма марморный памятникомъ и гробницею Бетховена лежалъ камень с именемъ Францана Шуберта. Смерть не пощадила ни его бестастаншаго таланта, ни его молодости. Жертва собственного эгопома, его угасъ въ уединеніи, истощенный мелленною и жестокой болезнию, сѣт горькою мыслью геніального человѣка, остановленного на постоянной дороги, ведущей къ славу, который, подобно Шене, тоскуетъ, что не успѣлъ перелить въ прерасные совьючія всѣ мысли, посланныя ему Богомъ.

Теперь вы понимаете, отчего я, я, безъ освобоженного трепета, служишь серенѣ, разыграванной Листомъ. Знаменитый артист умѣлъ придать клавишнымъ столькѣ жизни, столько воззин, что я, казалось, слышала мою сестру, мою бѣдную сестру, умершую на двадцатомъ году жизни...»

Къ этимъ разскажу дѣвчка Миллеръ, заключающему почти всю біографію Францана Шуберта, прибавивъ еще несольно сложъ. Возвышенны и уповѣтныя творенія Шуберта, долгое время неизвѣстныя во Франціи, въ первый разъ были разыграны Адольфомъ Нурри, знаменитымъ пивнымъ, который, какъ Эмма Миллеръ, умеръ жертвовѣ страстіи и искусства. Парижъ громкими рокаплесканіямъ встрѣтилъ пѣсня Шуберта, и скоръ онъ приюбился во Франціи еще больше извѣстности, чмѣь въ Германіи. Насъ, русскихъ, познакомили съ высокою поэзіей Шубертовыхъ пѣсенъ превосходные артисты Германъ Брейтиннъ и г-жа Гейнетфеттер.

## МОЙ ПОРТРЕЙ.

ЖАНЪ-ЖАК РУССО.

— Я приближаюсь къ коню жизни и не скажу, на земъ нѣчего не полезно. У меня добыча намъренья, но не всегда такъ легко. Дѣлать доброе, какъ кажется. Мы изъвѣстъ новый родъ услугъ, который можно оказать людямъ — онъ состоятъ въ вънромъ изображеніи человѣка, чтобы по немъ они навсѣязно сознавать себя.

— Мы быль знакомъ тонъ многихъ обществъ, предметы, и которыхъ говорятъ въ нынѣ и не въ刃 затрудненія проводить жизни въ пустыхъ бесѣдахъ, въ спорахъ за и противами, и въ установленіи нравственного скептицизма, который дѣлаетъ для людей выборъ между добродѣтѣю и пороками совершенно равнымъ.

— Доказательствомъ, что у меня меньше самолія, нежели у другихъ людей, или что

(*) Эта статья найдена недавно въ одному изъ старыхъ картонныхъ, привадежныхъ Ж. Ж. Руссо. На картонѣ было написано его рукою: «Мой портrett». Врѣтно, Руссо щитъ былъ написанъ цѣю-ю книгу и изложить въ ней свою жизнь. выговорить слова... готовъ бежать по сен... — «Безъ жизни! — Прозрачный губернаторъ орловскаго намѣстнества былъ пригашенъ въ тетерѣ и сидѣ въ первомъ руля креслѣ. Архитачѣвѣ былъ въ орловской губерской ротѣ сенаторніи и въ нѣкоторыхъ именитныхъ дни, составѣ изъ любителей какую-бѣдную пісей, пѣть-ю тамошнѣй губки. Nowъ этотъ бѣдѣ значъ губернаторъ. Услѣшавші, что въ борьбе залѣщается театръ, и почувствовавші въ себѣ призваніе, Мосвиччевъ тайно оставитъ знаменъ орловскаго губернатора Марса и предлажая услугу самой харковской Талінѣ. И такъ, замѣтятъ своего губернатора, онъ постигły сѣдствія за самовольную перемѣну службы, потерялся совсемъ и едва не убѣжалъ со сенѣ; но начальѣ его, сжалясь надъ нимъ и чтобы не лишишь пульховѣ удовольствія, закрѣчалъ ему: «Не робѣдъ, Дмитрий, не робѣй!.. Продолжай, не бойся вичерѣ. И Дмитрий опрѣшлѣ и кончилъ пісей къ всему удовольствію.

Въ тотъ-жъ вечері оба губернатора кончили въ княгинѣ актеровъ. Не разсарялись, къ онъ и откуда, довольно, что въ актерѣ, выявленій не поставленъ въ нѣкоторомъ превосходныхъ князей и даже оперѣ. Его припѣли съ радостію, не забавили знатъ о немъ нѣчего болѣе, какъ то, что онъ «Дмитрий Московичевъ». Для первого дѣбета его приготовленъ была пісей: «Кназъ трудобная, трудобная кназьъ», за не-мѣнѣмъ партитуры, передълѣанная въ комедію.
Началась представление. Московичевъ, въ видѣ трудобства, выпадалъ изъ каміи на сцену, умѣлъ, приподнялся... и остабѣнѣлъ!... Не можетъ выговорить слова... готовъ бежать по сенje... — «Безъ жизни! — Прозрачный губернаторъ орловскаго намѣстнества былъ пригашенъ въ тетерѣ и сидѣ въ первомъ руля креслѣ. Архитачѣвѣ былъ въ орловской губерской ротѣ сенаторніи и въ нѣкоторыхъ именитныхъ дни, составѣ изъ любителей какую-бѣдную пісей, пѣть-ю тамошнѣй губки. Nowъ этотъ бѣдѣ значѣ губернаторъ. Услѣшавші, что въ борьбе залѣщается театръ, и почувствовавші въ себѣ призваніе, Мосвиччевъ тайно оставитъ знаменъ орловскаго губернатора Марса и предлажая услугу самой харковской Талінѣ. И такъ, замѣтятъ своего губернатора, онъ постигły сѣдствія за самовольную перемѣну службы, потерялся совсемъ и едва не убѣжалъ со сенѣ; но начальѣ его, сжалясь надъ нимъ и чтобы не лишишь пульховѣ удовольствія, закрѣчалъ ему: «Не робѣдъ, Дмитрий, не робѣй!.. Продолжай, не бойся вичерѣ. И Дмитрий опрѣшлѣ и кончилъ пісей къ всему удовольствію.
Въ тотъ-жъ вечері оба губернатора кончили въ княгинѣ актеровъ. Не разсарялись, къ онъ и откуда, довольно, что въ актерѣ, выявленій не поставленъ въ нѣкоторомъ превосходныхъ князей и даже оперѣ. Его припѣли съ радостію, не забавили знатъ о немъ нѣчего болѣе, какъ то, что онъ «Дмитрий Московичевъ». Для первого дѣбета его приготовленъ была пісей: «Кназъ трудобная, трудобная кназьъ», за не-мěнѣмъ партитуры, передълѣанная въ комедію.
Началась представление. Московичевъ, въ видѣ трудобства, выпадалъ изъ каміи на сцену, умѣлъ, приподнялся... и остабѣнѣлъ!... Не можетъ выговорить слова... готовъ бежать по сенje... — «Безъ жизни! — Прозрачный губернаторъ орловскаго намѣстнества былъ пригашенъ въ тетерѣ и сидѣ въ первомъ руля креслѣ. Архитачѣвѣ былъ въ орловской губерской ротѣ сенаторніи и въ нѣкоторыхъ именитныхъ дни, составѣ изъ любителей какую-бѣдную пісей, пѣть-ю тамошнѣй губки. Nowъ этотъ бѣдѣ значѣ губернаторъ. Услѣшавші, что въ борьбе залѣщается театръ, и почувствовавші въ себѣ призваніе, Мосвиччевъ тайно оставитъ знаменъ орловскаго губернатора Марса и предлажая услугу самой харковской Талінѣ. И такъ, замѣтятъ своего губернатора, онъ постигły сѣдствія за самовольную перемѣну службы, потерялся совсемъ и едва не убѣжалъ со сенѣ; но начальѣ его, сжалясь надъ нимъ и чтобы не лишишь пульховѣ удовольствія, закрѣчалъ ему: «Не робѣдъ, Дмитрий, не робѣй!.. Продолжай, не бойся вичерѣ. И Дмитрий опрѣшлѣ и кончилъ пісей къ всему удовольствію.
Въ тотъ-жъ вечері оба губернатора кончили въ княгинѣ актеровъ. Не разсарялись, къ онъ и откуда, довольно, что въ актерѣ, выявленій не поставленъ въ нѣкоторомъ превосходныхъ князей и даже оперѣ. Его припѣли съ радостію, не забавили знатъ о немъ нѣчего болѣе, какъ то, что онъ «Дмитрий Московичевъ». Для первого дѣбета его приготовленъ была пісей: «Кназъ трудобная, трудобная кназьъ», за не-мěнѣмъ партитуры, передълѣанная въ комедію.
Началась представление. Московичевъ, въ видѣ трудобства, выпадалъ изъ каміи на сцену, умѣлъ, приподнялся... и остабѣнѣлъ!... Не можетъ выговорить слова...

мое самолію другого рода, служить то, что я охотою живу однок. Что бы нѣ говорилъ, а люди стараются видѣть свѣтъ только для того, чтобы онъ видѣлъ хъ. Правда, они всячески стараются скрывать побудительную причину этихъ стараній подъ румянцами звонкихъ словъ: общество, обязанности, долгъ, человѣколюбіе! Я думаю, легко было бы доказать, что человѣ, больѣ всего удалявшійся отъ общества, мѣнѣе всего вредить ему, и что величайшее его недобтество общества — есть его многоческіяность.

— Человѣкъ-гражданній хочетъ, чтобы общество было довольно нимъ; человѣкъ живущій въ удивлѣнія, старается быть довольнымъ самимъ. Собою, иначе жизнь для него невыносима. Такимъ образомъ второй припужленъ быть добродѣтѣнымъ; первый можетъ только казаться такимъ; это хорошо, если права, что наружные признаки добровольѣ болѣе превращаются людямъ и возвышаютъ въ ихъ глазахъ. Тѣмъ, которые захотятъ глубже изъсѣдать этотъ пункъ, составить目的 рѣчъ... во второй книгъ «Республика» Платона. Что дѣлаетъ Сократъ для опроверженія этой рѣчъ? — Онъ создастъ едѣлую диссертату, въ которой очень хорошо доказываетъ, что какъ+lвѣдутъ уважаю, по мръсъ, какъ онъ достоинъ уваженій, и что справедливѣйшій будетъ въ то-же время счастливѣйшимъ. Вы, господа, которые ищетъ общество, ступаите жить въ общество Платона; но пусть всѣ тѣ, которымъ нравится жить между злыми, не льстять себѣ мыслію, что они добыть.

— Адъ злаго человѣка заключается въ необходимости жить съ самимъ собою, эта же необходимость есть рой для любодѣя; для него вътъ пріятнѣшаго зрѣлица, какъ созердіаніе собственной совести.

— Во всемъ этомъ, я не говорю о себѣ, потому что живу уединенію только у причинѣ болѣзни и лѣни. Я почти увѣръ, что

нутъ быль большой красный шаръ и дѣятельнѣй скажалъ, что тѣо мѣсѣсѣмъ тутъ, тутъ русской познавателя потрасли воздухъ!...

Вот какія волности терпимости были на сценѣ: Nowъ: «Вотъ онъ точно отличъ — запълъ»:

Я вамъ, дѣтушки, помога.

У Сабуроа денегъ мноя.

(Сабуровъ былъ одинъ изъ первыхъ чиновниковъ, славился богатствомъ), рокаплесканія раздались...Сабуровъ заохочалъ... и болѣе нѣчего.

Москвичевъ, чтобы поправить свою неудачу, въ другомъ разъ запѣлъ:

Я вамъ, дѣтушки, помога.

У Карнова денегъ мноя.

(Манухинъ, купецъ) покрасилъ утерусь... и больше нѣчего. Рукоплесканія подтверждалъ, что актеръ пѣлъ правду.

Москвичеву надо было добриться до своего и нонъ запѣлъ:

Я вамъ, дѣтушки, помога.

У Мануха денегъ мноя.

(Манухинъ, купецъ, есілъ и не богатый, то таро-вавый).

Всѣдъ за той остrotой, полѣтъ на сцену ко-шелѣсъ съ рублевicками, и мельвикъ, поднявъ его, манерено вступилъ, сѣлая тѣе при полюна съ дѣлѣнымъ шаркальемъ ногъ... и ободренный успѣхомъ, снова вступилъ въ роль.

Никто не вилналъ актера, всѣ смѣялись наход-

["456", "если бы были эдоровъ и дятелейъ, то поз-\nдражалъ бы другимъ.", "— Я сказалъ бы лучше лучшимъ другомъ; но\nтотъ, который долженъ былъ раздѣлъть мои\nчувства, до сихъ поръ еще не явился. Увѣ\nвъъ яъъ такихъ летахъ, когда сердеѣ начи-\nнаетъ холодъмъ и становится невосприн-\nчивымъ для новыхъ страстей. И такъ,\nпрощай, сладостное чувство, которое я ис-\nкалъ такъ долго и тщето!", "— Я не люблю даже спросить объ улицъ, въ\nкоторъ объ отправляюсь въ дъюмъ, потому\nque ce est le plus de la peur qu'on a de se\nbien servir, et plus de

Едпладите обслугеніе, китайтесь! Шекспіръ (Цицбелинъ).

Выходить три раза въ исдѣлъю: но авторикамъ, четвергъамъ и субботамъ. — Цына годовому издаваю, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб.: серебр.; съ пересылкою или разноскосю по домамъ 11 руб. 50 коп. сереброй.

11-Е ОКТЯБРЯ,

СУББОТА,

1841 ГОДА.

БЕТГОВЕНЪ.

(СТАТЬЯ Д. Ю. СТРУЙСКАГО.)

Онъ не отримает припощенья;
Его увѣччанная тѣнъ
Састьтить изъ горнаго селенья
Въ мою задучитную сѣнь.

Кто любить наблюдать над самимъ со-
бою, тотъ безъ сомывнія неразъ бывалъ по-
раженъ чуднымъ впечатленіемъ музыки.
Какъ постичь ея безпредметную печаль? Всѣ
понятія толятся предъ алтаремъ словеснаго
языка, ожидая того мгновенія, когда родо-
начальный звукъ, освященный небесной пе-
чатью чувства, наконецъ преобразится въ
слово, и представляетъ съ математическимъ от-
четомъ въ міръ, уже не пѣвцомъ, но по-
этомъ. Можно рѣшительно заключить, что
поэтъ при самомъ началѣ своего вдохнове-


нія находится въ области гармоніи, и по-
тотъ уже переходитъ въ міръ поэзіи. Твор-
ческая сила, выступая пісъ-гранцъ внутрен-
няго міра, не въ лѣсномъ образъ, но почти
безъ формы представляетъ мысленнымъ очамъ
поэта, какъ дальній сводъ неба, едва-едва
мелькающей въ теминым глубинѣ океана. Есть
невыразимое, но существующее чувство, и
на семъ-то мистическомъ фундаментѣ воз-
дигнутъ дивный храмъ гармоніи. Часто
изящное, подъ тапиственною личиною зву-
ковъ, касаясь одного только слуха, не дохо-
дитъ къ сердцу поэта, и онъ съ изумленіемъ
стоитъ предъ святынею, для него непости-
жимой. Вотъ почему многіе въ великихъ лю-
лей непостигвали языка гармоніи; но не сущ-
ность, а форма ея была вмъ преградою. При-
рода разнообразна, и потому необходимы
такія подраздѣленія въ человѣческомъ тѣ-
ль. Система доктора Галя здѣсь оправды-
вается опытомъ. Даже пъ въ самомъ качествѣ
вzikовъ есть поразительное измѣненіе. Въ

вzikъ есть свои стихіи, которые постепенно
восхолодятъ отъ визшаго къ высшему разря-
ду, и наконецъ образуютъ полное, орга-
ческое существо. Возьмемъ въ примѣръ
звонъ металла. Здѣсь вѣтъ еще на одного
признака жизни, и голосъ сего бездушна-
го и безжизневнаго существа возбуждаетъ
страхъ. Можно предположить, что если бы
мертвецъ представлѣлъ вамъ изъ гроба воззв-
стить тайну смерти, то голосъ его звучалъ
бы какъ огромный колоколъ. Пискъ насъ-
комыхъ, второй звукъ природы, возбужда-
етъ отвращеніе; человѣкъ слышитъ здѣсь
первый зародышъ своего голоса, и это уни-
зельное сходство оскорбляетъ его самолю-
біе. Шумъ листьевъ или волни составляетъ
полувзукъ. Это — полипъ гармоніи. Звѣри-
ный вой столь-же близокъ къ человѣческому
голосу, какъ обезьяна къ человѣку. Таково
разнообразіе звуковъ природы, которая, по-
степенно распространяя область истинкта,
наконецъ является во всей полнотѣ въ голодѣ.

ИСТОРІЯ
ТЕАТРА ВЪ ХАРКОВЪ.

(СТАТЬЯ Грицка-Основьяленки.)

(Окончаніе.)

И какъ все было хорошо въ это безъ-этикетное,
искреннее, патриархальное время! Каждое воскре-
сеніе, каждый праздничный, торжественный
день, а тогда всѣ торжества были табельныя, у-
тромъ, всѣ служащіе чиновники, всѣ, почему либо
прибывшіе въ городъ лворяне, съѣзжаются къ
губернатору. Съ нимъ отправляются въ соборъ.
Оттуда опять къ губернатору, и, какъ не было
тогда приглашеній къ обѣду, а каждый почиталъ

должно въжиловостіо прирѣхать на обѣду къ на-
чальнику, то почти всѣ оставались у него объять.
Въ высокоторжественные дни, этикетный обѣду
самъ по себѣ. Въ прочіе, праздничные дни, о-
бѣду начался въ часть. На столѣ сервазь се-
ребряный, массивный съ гербами царскій и на-
мѣстничества, на 120 персонъ со всѣми привадле-
жностіями. Такой сервазь выданъ былъ отъ казны
камжому губернатору при открытии намѣстниче-
ства. При столѣ всегда играеть музыка, поютъ
пѣвчіе; въ каждое торжество, при открытии за-
дравнаго кука, пальба изъ городскихъ пушекъ
отъ 21-го даже до 101-го выстрѣлѣ, смотрѣ по
предмету торжества.

Посѣхъ обѣда рѣдко кто уѣзжалъ. Вмѣстѣ всѣмъ
такъ пріятно было. Ласковость хозялѣкъ, привѣтъ
линость равная ко всѣмъ, свобода... что этого луч-
ше?... Губернаторъ уходилъ отдыхать и не воз-
ращался; а приходилъ радушный, занимающий

всѣхъ хозялищ. Дамы и дѣвицы въ своихъ кру-
гахъ: около нихъ увиваются любезники съ рас-
пудренными тупелами, лавинными изъ пучок свя-
занными косами, въ полосатыхъ фракахъ, выши-
тыхъ жилетахъ, въ чулкахъ, башмакахъ съ огром-
ными пряжками или въ сапогахъ со скрыпомъ, съ
большими отворотами и лавинными ушами, изъ бѣ-
йой кожи; въ петлицѣ фрака букетъ цѣтковъ. По-
серозіонѣ ихъ мужчины, особыми группами рас-
положась, трактуютъ гдѣ о дѣлахъ, гдѣ о театрѣ,
объ охотѣ... Хозялинъ, какъ бы въ своемъ семей-
ствѣ, принимаетъ участіе въ разговорахъ, суж-
дѣніахъ, возражаетъ и сивыходительно выслуши-
ваетъ противорѣчія... Рѣдко, рѣдко, и то для по-
четныхъ старичковъ, разложить одинъ карточный
столъ въ рокамьболь, ломберъ.

Но вотъ пять часовъ. Глядимъ въ онна... стройно
маршрутируетъ взводъ «классныхъ кадетъ», въ краси-
выхъ мундирчикахъ съ легкочю аммунаціею. (Ихъ

["458", "с человека, гдъ всѣ звуки слушаются, какъ\nрѣки въ океанъ. Но и пѣсъ безпреступной\nлухъ, заключаясь въ тѣсномъ предлѣж, яв-\nляется намъ разительную борьбу и смѣсъ ви-\nнинъа съ разумѣніемъ воли. Странно ви-\nдѣть, какъ самобытныя имен геневія изъзы-\nваютъ для себя формы новыя, и между тѣмъ\nвѣдѣть сшыпшіе тѣ-же семь звуокъ, пози-\nненные однимъ и тѣмъ-же законамъ. Вні-\nкая еще больше, находимъ, что и самое\nизъяне есть одна искра, которая с臧мое\nфакелы геневіъ всѣхъ вѣковъ и народовъ, —\n— съдѣственно разнообразіе заключается въ ол-\nдѣной только формѣ. Чумъ больше великихъ\nхудожниковъ возносить насъ къ безчонкому,\nтѣмъ онъ изъявищѣ. Вечетнѣ душѣ такъсъль-\nно къ колоссальному, что горы, водопады и\nбезные не имѣютъ даже надобности и въ кра-\nсотѣ формъ, чтобъ плязать человѣка. Во\nбразятъ сенъбаму, началь, начальныя съ вы-\nсочайшаго звука, постепенно воходила бы\nсъ намъ началу, и часъ отъ часъ низко и низко,\nнаноекъ-загудѣла бы какъ въ Московъ ванов-\nскій колоколь, п потохъ, еще и еще распро-\nстранилась, превратилась бы въ гулъ океана:\nэта грамма, безъ помощи искусства, безъ идей,\nвосхитила бы насъ больші самаго Рекміну\nМолитва. Душа наша была всѣдѣ эмблему съ\nего градцѣшаго бытія, когда безъ формъ и\nвременѣ, незаключится въ самой себѣ, какъ\nвъ мірѣ, независимою отъ судьѣ. Если бы\nможно было оценивать колоссальныя ду-\nмы Бетговена, то онъ предстали бы намъ", "какъ, со всѣмы пирамиды волю:ующихъ зву-\nковъ, со всѣми таинственнымъ георгиологами\nчеловѣческой души. Здѣсь Single разбла-\nчается и странное попрѣе борьбы съ са-\nмымъ собы. Печальная безныя, озаряется\nоднимъ только бѣднымъ лучемъ угласованіей\nнадежды, бурная, безконечная тумъ страв-\nсатъ, безъ утвѣрдительной радули творческого\nспокойствія. Никогда спасительный человѣкъ\nне полюбить Бетговена, никогда безскѣятъ\nснабдѣть его не постепеніе. Что бы Бет-\nговенъ для современной ему Германіи? Ев-\nпый капелеймейстеръ, своенравный чудакъ,\nи почти бездарнѣйшій писатель. Но теперь, ко-\nгда на гробѣ его вмѣсто памятника уже ле-\nжить терновый вѣнецъ генія, — слава его\nбыстро распространялъ въ міръ, съ симфо-\nніи его первенствуютъ въ Германіи и во\nФранціи. Уже и на сверхъ любительовъ мысли\nмужчины понимаютъ знакомія съ велико-\nюю созданиемъ ее генія. Что казалось имъ\nпреждѣ дико и бездарно, теперій какется\nизраѣніе и ученіе. Но насъ еще не\nполнѣо разгагаданъ своенравный геній Бет-\nговена, и доньи съ мыкальныхъ вечерняхъ\nкъ войснѣтْаю споры, прочитѣмъ и мало\nне опасныхъ для славы Бетговена. Нозиялъ\nлюкъ населялъ лѣса и вертѣли привлѣяли\nкоторые скитались тамъ при лунѣ, какъ мо-\nгольный тені. Но иногда и въ существен-\nномъ мірѣ, по какому-то непонятному сцѣ-\nпелюшію обстоятельствъ заражаются нелѣю\nслухій, къ долгое время переходя изъ дома въ", "Моларшыхъ милий познай познай... (сюда не посмі). Начала даваться въ эти дни, потѣшалъ гля-\nцюшую мублику.", "Въ такіе дни, въ театѣ быль входъ такъ-же\nсебодный. Медѣйъ, въ оперѣ «Два охотниковъ»\nвсѣдѣ давалась въ эти дни, потѣшалъ гля-\nцюшую мублику.", "Полдокъ, устройство быль очтобы доходы очень\nхорошъ и какъ издѣлѣи были весьма не важны,\nто и капиталъ театра значительно умозгливалъ.\nНадо его быль не изъздательно-дінѣй письменъ. Надо\nдля его быль не изъздательно-дінѣй письменъ. Надо\nдля его быль не затѣйварійны, изъ ядрѣю-го быль\nотъ сенія быль на жаловійную изъ дачныя\nдва жилья актера, и три актрисы. Первыя лапа\nвъ нихъ начали по 70 рублей. Бенефисовъ не было.\nМузыка и вся присяга у театра была даро-\nвана, изъ присяговыхъ казенной палаты и столе-\nчныхъ другихъ судовъ. Гардеробъ шелъ прежняй\nсъ небольшими поправками и добавками, изъ ка-\nтикіи, стадемъ и мишуріи, и то или поводі пісей,\nкоторы, какъ сказало, влялись рѣдко.", "По распространявшію слюдамъ, присягъ въ\nХарковскій театръ шелъ ладеко. Пол-\nдокъ, устройство быль очтобы доходы очень\nхорошъ и какъ издѣлѣи были весьма не важны,\nто и капиталъ театра значительно умозгливалъ.\nНадо его быль не изъздательно-дінѣй письменъ. Надо\nдля его быль не затѣйварійны, изъ ядрѣю-го быль\nотъ сенія быль на жаловійную изъ дачныя\nдва жилья актера, и три актрисы. Первыя лапа\nвъ нихъ начали по 70 рублей. Бенефисовъ не было.\nМузыка и вся присяга у театра была даро-\nвана, изъ присяговыхъ казенной палаты и столе-\nчныхъ другихъ судовъ. Гардеробъ шелъ прежняй\nсъ небольшими поправками и добавками, изъ ка-\nтикіи, стадемъ и мишуріи, и то или поводі пісей,\nкоторы, какъ сказало, влялись рѣдко.", "Несы прежнемъ замѣбены были вовь вышед-\nшими: «Цескальный», «Счастливый волокатъ»,\n«Честное слово», «Написаніе» (Долготра), «Минхе-\nмыны иных близней», «Братомъ проданной сестры»,\nне смотрѣтъ на возвышеніе цѣнъ и небезопас-\nное повтореніе олѣнъхъ и тѣхъ же пісей (особли-\nweise «Нависаніе», «Честное слово» и вѣрхній оперѣ),\nтеатръ, кромѣ лицъ, выходившихъ отъ губернато-\nра, какъ сказали выше, наносяли писателей\nочень усердно. Заявѣлъ каждую пісей назначитъ\nне повтореніе слова къ дѣятельности и съ постон-\nнымъ жаромъ рукописцевъ при любыхъ пись-\nвыраженіяхъ.", "Константиновъ былъ принять въ обществѣ\nи отъ доходовъ театра, за удовлетвореніемъ уже\nизначительныхъ расходовъ по нѣмъ, жилъ очень\nзаранѣе. Но это надобность съ трупной скій\nпряталась по другимъ городамъ и ярмаркамъ, за-\nбатѣвъ копейку, какъ дѣлаютъ изъ ныхъ мѣстахъ\nсжительныхъ театровъ.", "Соударственный трауръ прекратилъ соза-\nщественное нашегоъ театра.", "Театральная залъ, по какимъ сатацутъ, по\nне какимъ мѣстамъ приходили смоломъ, ас-\nкораніи, гардеробъ и все писаные къ теме-\nатруго продано съ аукціономъ. Константиновъ и тру-\nпа его разъзялись по разъезднымъ сердцахъ. Чинов-\nниковъ въ губернскомъ городѣ уменьились до\nодной тřetě; начальникъ губернія смѣялись за-\nсто; потребовались дѣтельность по службѣ, за-\nлились дѣломъ серьезно, некогда было ауматъ о\nраспісляніяхъ.", "домъ, наковѣнъ преграшаются въ наслед-\nствѣ, наковѣнъ, не поглядѣть, и нажно повторяются\nтолько свѣсткими говорющими, но даже и те-\nми людми, которые могли бы отличить тѣп-\nинъ, если бы только взяли въ себя тѣмъ\nпринять сіи преданія. Бетговенъ испыталъ на\nсебѣ участь Чацкаго и доньи при именіи\nего еще нѣкоторыхъ меломановъ повторяющійся:", "> «По матери пошелъ, по Авиі Алексіевскій,\nПоконцова съ ума сходили воемъ разъ.»", "Разсмотримъ причинъ этого странного за-\nличенія. Современниковъ доно не могли по-\nпochтъ Бетговена, и взирали на необятный\nкосолъ въ томъ близкомъ разстояніи, и не\nнеопытный наблюдатель стоитъ у самой по-\nдовысы, усердно запрокоплывая голову,\nтѣбѣ взглянуть прямо въ лицо гиганту,\nтеряется равновѣея. Верхностное суждение\nсовременниковъ Бетговена повторяется\nноги и теперь, едично въ противъ, что\nобратились въ привычку. Многолюдская уча-\nнѣе послѣдній Ourствій требуетъ при-\nлежнаго вмѣчнѣя; эго инстинъ не разъ испы-\nтаніи въ себѣ любитель гармоніи. Пусть\nвсѣмъ вспоминать свои свойй пѣры отысь въ\nквартахъ, посвященныхъ Разумовскому и\nЛобоквю, и какаюли ли эти лучшія изъ\nразгойній Бетговена безпреступно? А те-\nпѣтері они стали украшеніемъ ихъ музыкаль-\nныхъ вечерникъ. Симфонія груческая\n«Корюланъ» и проч. были ли постигнули съ\nсвѣршано раза? —Этого примѣра слишкомъ до-", "> «Хваставъ и другіи. Оперы играю всѣ тог-\nдашнѣмъ времена и наконецъ — пес plus ultra —\nтагедія «Беверлей», послѣ которой Констан-\nтиновъ, прашившіе первые роль, бывали борь-\nба по ти.", "Прикладомъ «Дизла» получалъ уже 300 рублейъ и\nбенефисы; прочіе отъ 250 до 110 рублейъ въ годъ;\nбенефисы имъ не было. Абонимѣе должны были са-\nмые возшѣнѣе: кія 120 и 100 рублейъ, и все по преж-\nнемъ на годъ. Абонимѣе должны были са-\nмые возшѣнѣе: кія 1

["459", "староцкая для того, чтобъ убѣлать ихъ въ не-\nосновательности того мицкя, изъ ящючаго\nжюльного было доступно при первомъ на него\nвзглядѣ. Квартеты Модарта для нашыхъ\nпредшественниковъ казались долгое время\nруническихъ письмениямъ. Въ справедливости\nэтого преданія нелюзя усомниться; и теперь\nеще у насъ живы памятники минувшаго, ко-\nторые сами симптильствуютъ сюю печальную\nистовніе. Вопросъ сей рѣшать не трудно. Из-\nчѣнчъ Гайдна и Модарта, должно не измѣнить\nБетговена, и не вмѣнить ему въ преступле-\nніе того, что онъ, не взирая на могучественное\nвяліеныхъ сихъ, двухъ вѣлкихъ современниковъ,\nдерзнулъ сохранить свою везависимость.\nБетговенъ былъ далекъ отъ Модар-\nта, пока онъ шелъ его сълѣмъ. Его пер-\nвые квартеты, сентуоръ, соната це-мольная,\nквінтетъ для фортеіпеніо, съ духовыми ин-\nструментами, це-мольное тріо, авъ первые\nсмно-опіоніи — безъ сомнѣя сутъ прекрасная\nсозданія, но въ нихъ вѣтъ чичего геніальна-\nго. Все достоинство ихъ составить въ томъ,\nто они могутъ доставить наслажденіе больш-\nей части слушателей, не обременная ску-\nкою и знатоковъ. Но они не вносятъ душу\nмыслящаго человѣка въ ту безпредельную\nсферу гармоніи, и не изумляютъ насъ тѣмъ\nвеличіемъ думъ, которыйъ означеновано-\nдругія созданія Бетговена. Еслибъ можно\nбыло равнить духовный міръ съ физиче-\nскимъ, то первая творенія Бетговена каза-\nлись бы намъ прелестными цвѣтами, а по", "сълѣдніи тѣми громадами, которыхъ хреоѣ,\nунѣчнанный облаками, скрывается въ нѣбѣ.", "(Въ бѣдной команѣть еднѣмъ старикамъ изъ издрам-\nномъ халамъ: Передъ нимъ на столѣ лежали ил-\nсколько партилеръ.)", "ВЕТГОВЕНЪ.", "Вѣтъ, не здѣсь твой міръ,\nЗемной предѣлъ тѣнсціи;\nОдинъ таинственный зовъ,\nВыйтъ создалъ для событійъ пісцѣнія.\nЯ помню моря дружный шумъ,\nИ вѣръ въ роковомъ просторѣ.\nГромады волпопеченныхъ думъ,\nНе даромъ будешь въ морѣ;\nИхъ не слѣдивалъ въ олѣ,\nИ пакоцѣ державливая гимнозъ.\nПомячалась купо-мо въ вышкѣ,\nНа донъ бурь гостепріюмѣнія.\nСей послесвенный бездны гуль\nКазалось, замеръ, потопуцъ\nА на ветлой ровѣ пыщемъ пытавшійся.\nНо онъ былъ живѣй для херувимовъ!\nИ вѣръ: есія пыръ-зѣрныя\nПрийтѣтъ спутнѣе девицѣ револю-\nція, А изъ мирий ровѣ соложенія\nЛюбви пѣнительнымъ напѣвомъ.\nТо звѣдѣтъ прескательный хоровод,\nТолась надъ бездной полючанія,\nУже ли молча въ тѣхъ вышѣ смотрѣ-\nклопанъ пламенныя очи?\nНѣтъ! Ойъ, торкstellерный громовъ,\nЗвучитъ лучами золотимыя,\nИ солнысѣи нарваетъ надъ пими,\nКакъ Модарть огненныхъ мірѣвъ.\n(Входитъ юпона, щегольски одлѣй.)", "Юноша.", "Всегда однѣй.", "мены и способамъ, авілася приeredная, вызғодна\nи紛длая и紛длая.", "Въ ложи и много крескѣ бѣли немедленно\nаборищены, и уже сцѣльъ не въ на время, но\nна число представлѣній. Півѣды немѣного до-\nбожнѣй преступленія. Севіцейς цирилвінъ, больш-\nкія комедіи Коекіи и другія малѣжныхъ ком-\nдемъ, всѣ русскія оперы тогдағдаго времени без-\nпрестранно сцѣмъся на нашей спенѣ. Чада Талін,\nскитяційς сцѣль на Росія, усѣшавъ о новомъ для\nихъ пристанцы, авілася пымлѣть насъ событій\nсамоцкія сонъ дарованія. Пірисканца зала; за невоз-\nможностью устроить всѣ ревю сенію, поставленій\nнахъ пухъ керпінѣ шары въ видѣ кулисы,\nпричѣлили забанѣвъ. Въ актерамъ ex officio при-\nкомандали любителей ихъ приказанійъ слу-\nхателей. Въ назначенный день слѣхалась аре-\nопа— забанѣній мѣнѣмъ сцѣлера подъ нѣмъ под\nстолъ и усѣлая — или правильнѣ, улегся—тамъ,\nзажиляя сельскихъ, по скрины провилѣ Модартьовъ\nквартетовъ суслѣръ подъ главнымъ\nтравѣсъ защастѣлъ нового и забанѣвъ въспѣлъ...\nСтихи въ комедіи «Братомъ проданная сестра» по-\nлися быстро, бурно, бошко, громко, шумно...\nЧетверѣ разъ парадаційіи забанѣвъ скрывалъ ак-\nтеромъ разъ внимательныхъ слушателей и дава-\nрѣдство величайшій дѣйствователѣмъ послѣ\nсъль-занавѣрныхъ отдачъ и запазданъ новымъ\nповріями на слѣдующее дѣйствіе. Когда же и\nпопадѣ дѣйствіе «коточами лихо», забанѣвъ тихо\nвмѣсто дѣйствія, по всѣдѣдѣйшій разъ, ареопаю при\nгромѣхъ рукопексканіяхъ произнесія, свое рѣшеніе\n— вмѣсто театра въ Харкіовѣ! И въ самомъ лѣдѣ,\nвсѣ публика вообще приступила съ убѣжденіемъ\nна тому-же чаровинку и умолила его позатичитъ-\nся устроить для насъ театръ.", "Время готовности публики поддерживать театръ\nзанѣсъ изъ актеровъ пустилася по спекуля-\nнію: въ сельскій спектакъ театра на сѣбу. Прекрасно.\nКромъ ликтора, по препорученію правитель-\nства вѣршеннаго обозначенія надібаетъ за при-\nгодностію въ представлѣніяхъ, не вѣзно было\nзанавѣрнѣ нікакимъ экологічнымъ разчетчамъ\nвывѣсне по театру и часто съ актерами. Адъ\nшло хорошо. Публика природажа усерудъ посѣ-\nщать какіе представленіе, додохіи театра мно-\nшій. Но въ представлѣніи, не заплывшій ак-\nтерамъ на нѣкакою сцѣсцѣ въ слѣдующаго имъ\nхолаванъ и другихъ сцѣсцъ значительныхъ год-\nдовъ, скрылася изъ города, не объявивъ пре-\nде въ томъ, но не забѣдъ взвѣтъ театральной кра-\nсы и начавшаго составлялъ гардероба... Сирот-\nствующіе любимы музей готовы бы разсѣва-\nть, но Аддопільсія скажала надъ вима и покажала\nпродать удовольствіе наше. Авілася новал трун-\nпа, и съ остатками нашей — составлены цѣлые.\nПублика взяла снова все на свое почетнѣе. Нача-\nлиась представлѣніемъ... Но что-же! Гавальныя\nбыли не русскіе, худо говорившіе по русскіи, съ\nствѣнъ акцентомъ, худо симптомнымъ чванѣніемъ\nи самовѣренностью. Граха, по нѣкакъ барна\nже не возбуждали сирѣтъ; по простымъ холаворскій\nна за что. «Гоноръ-мама не познавѣтъ праграть то\nне либо, кедія и самъ. Бо я звѣтчѣ есіь». Так\nгаворила они. Роли для нихъ должны бы писать\nлатинскіыхъ буквами. Жалованѣе потребованы и\nпо теперешнему времени значительныя актеры.\nПри-\nмоданова не выявляла раньше въ театрѣ, какъ въ\n8 часохъ, когда накато объявленъ въ 7. За всѣмъ звѣ-\nзывалъ ея на сенію, даже посланному за нею кварт-\nлеромъ, преравношую отвѣтъ: «Нечѣ по-\nтѣкаю; а еще чай бензде питца». Актеры прене-", "По всей справѣливости должно сказать, что е-\nтю-мѣнѣ чаровинку мы обознали за новое освобоженіе\nу насъ театра, послужившій къ продолженію его\nи до напоротанія слухомъ. Тогда, на первомъ слухомъ,\nмастерація багаланъ, устроили подмостоки, повѣ-\nсінѣ докаролаи и посвѣтили вачать представле-\nніе. А между тѣмъ на площади, противъ дворян-\nскаго дома, выстроилъ театръ, да какимъ. Правда\nвъ доски, но кромѣ того, что сцена была обшир-\nная, гуломокъ, въ залѣ было 17 ложъ въ верхнемъ,\nлукомъ рѣшѣ, и 15 вирии; нѣвѣского рялова кре-\nсель, партеръ, амоемъ театръ и галлерѣ. Для\nбольшого удовольствія были выходы для какого-дѣ-\nлѣнія зрителей. Докаролаи, по тогдашнему пре-", "ВЕТГОВЕНЪ.", "Всегда съ собой.", "Юноша.", "Гдѣ яжъ споевавленный демонъ твой,\nБорецъ суды, отшельникъ міра?...\nНе называйْ ль онъ олъ?", "ВЕТГОВЕНЪ.", "Онъ не пам'ятить ми.", "Юноша.", "Такъ и теперь въ угрюмой тиншѣвѣ\nЗвучить его таинственія лара,\nКамъ сен-кинъ гармоніи, которою нашъ вѣкъ\nЕще не разгадать.", "ВЕТГОВЕНЪ.", "Хвала Торху! Сей міръ тщеславный\nДо сей поры рукою самоуправленный\nПокровъ съ моей слѣяты съ соблѣ.\nЮноша.", "Юноша.", "Какой же плодъ подъ возхищенныхъ мечатій?", "ВЕТГОВЕНЪ.", "Печальный плодъ: вѣнцъ земныхъ страданій,\nЮноша.", "Юноша.", "Съ твоимъ талантомъ моть бы ты\nДѣло постичь накопность вѣха.\nБудь человѣкъ, сойдь съ небесной высоты\nВЕТГОВЕНЪ.", "Чтобъ лицъ геніевъ поштѣть человѣка?", "Юноша.", "Но если бъ ты полѣстъ богатому невѣдѣ,\nИля вельмокъ и гуцумъ...", "ВЕТГОВЕНЪ.", "Совѣтъ не новъ. Я это сылаюь прежде;", "До сей поры я не искалъ\nИ на златъ, ни пысилъ.", "дается «Гамлетъ», перевода самоя актера!!!\nЧусянныя піесы того же передчика являлись\nчасто: «Испытаніе огнѣ и также черезъ воды,\n«Медусякова война у рушенуї засѣмъ» за итальянцами, «Ога Фигаро» (les deux Figaro), «Странная чаянная маска», «Ариада» — одна, оставленная на острѣе Накиссе, «Местъ за злодѣяніе» — навыканъ прочитанъ ужасъ не поношь. Маю переводіться съ польскаго, а по объявленію передчика, переводіться съ ангійскаго, полапскаго — и наконецъ, съ американскаго, потому что дѣйствіе было Соедненныхъ Штатахъ; явленъ спартанскаго и его сочнѣній... да, не прогнівайтесь, такъ объявлено было. И это была традиція «Біанка Капелла» изъ Нейсіеранъ повѣтъ русскаго перевода, разбіталъ на дѣйствіи. Стравно было смотрѣть, какъ эти короли, герольдіи тиранствования! На сенѣ выводилось десята по два солдатъ, и преводілъ Theseus' арміи въ шляхахъ съ перъями, съ вашитымъ въ разныхъ мѣстахъ како-го пѣлать буфомъ... И въ потѣ, герольдій-вініймій предъ соперникомъ, закричѣтъ, зареветъ, взмахнѣтъ мечемъ, раздается сповѣтный голосъ сурѣфра: «Падайте, падайте! и противая арміи чебѣдѣ на попавъ. Публика, заплатившій мѣны денги, рукопечѣтъ въ всехъ слѣпъ, чаромѣ актерѣ кричѣтъ: Фора! Фора! Мертвые встающіе и герой, узумѣвшій своему хранѣмости, снова размахиваетъ мечемъ и враги я падающіе снова, якобы втѣрно поштійные у-\nравливающаго тога театрому.", "— Пополъуйте! вѣтѣча лѣтъ: — піеса истакна-\nне въ переделеніи и какъ ужасно сыграли мы\nеще въ добавокъ!\"", "— Сова-ва, батюшка, галко, изъ руки вошъ.\nСжекта мы ве погнали. Но изъвитокъ видѣтъ: —::: не пер-  \nрианѣе видѣтъ, какъ на сенъ королей, герольдовъ и  \nдругихъ героявъ, чѣмъ простыхъ воряжныхъ, кото-  \nрыхъ мы ехеднѣмъ врятокъ.", "Несускіе актеры сдѣльали нестерпісы. При-\nмоданова не выявляла раньше въ театрѣ, какъ въ 8\nчасохъ, когда накато объявленъ в