— 373 —

рода, получившаго отъ нихъ (Bär) свое названіе *). Вотъ медвѣдь Мартенъ, любимецъ парижской публики! Посреди рва стоптъ нерпендикулярно высокое бревно съ сучьями, на которое онъ взлѣзаетъ. Проводникъ посулилъ ему хлѣба, и онъ полѣзъ усердно. Бѣдняжка хромаетъ: недавно переломилъ онъ ногу, упавъ съ бревна на каменный полъ. Множество народа толпится вокругъ рва, и забавляется движеніями неуклюжаго Мишки.—Идемъ въ Швейцарскую Долину (vallée Suisse). Это особое отдѣленіе сада, разгороженное на множество небольшихъ садовъ; въ каждомъ изъ нихъ живетъ какой-нибудь особый родъ дикихъ и домашнихъ звѣрей: въ одномъ олени, въ другомъ ангорскія козы, въ третьемъ азіятскіе бараны съ курдюками, тамъ особыхъ родовъ гуси, куры и т. д. Каждое отдѣленіе обсажено растеніями, которые родятся въ отечествѣ животнаго. Въ оградѣ, заключающей альпійскихъ козъ, взгромождена крутая каменная горка: козы сидятъ на самомъ краю ея вершипы. — Посреди Швейцарской Долины построено каменное осьмиугольное зданіе, раздѣленное на несколько стойлъ, въ которыхъ помѣщаются верблюды, разныхъ породъ лошади, и т. п. домашнія животныя. Здѣсь жилъ и слонъ: онъ недавно издохъ. Въ столону отъ Швейцарской Долины находится собственно

*) Въ бытность мою въ Бериѣ видѣлъ я этихъ животныхъ во рву близъ городскихъ воротъ, которые сверхъ того украшены ихъ изображеніями

Соч. ГРЯЧА. — Т. II.

32

— 374 —

Ботаническій Садъ. Онъ заключаетъ въ себѣ бо-
лѣ семи тысячъ растеній, расположенныхъ по си-
стемѣ Жюссьё. Подлѣ каждаго на небольшой до-
щечкѣ изображено названіе — латинское и француз-
ское.

Осмотрѣвъ Швейцарскую Долину, идемъ въ Ка-
бинетъ Натуральной Исторіи, большое зданіе, зани-
мающее часть Ботаническаго Сада. Оно построено
весьма просто, но имѣетъ рѣдкое украшеніе: предъ
нимъ посажены прекрасныя пальмы. — Входимъ въ
кабинетъ сравнительной анатоміи. Знаменитый Кювіе
преподаетъ здѣсь лекціи въ сей наукѣ. Для чего поз-
волено мнѣ насладиться здѣсь — однимъ только
взг.ядомѣ! Съ какимъ удовольствіемъ выслушалъ
бы я любопытный курсъ этой важной отрасли позна-
нія прпроды, подъ руководствомъ единственнаго
профессора, предъ которымъ и ученая Англія, и опыт-
ная Германія безмолвствуютъ въ уваженіи! — Вижу
оставы всѣхъ животныхъ, начиная съ безсмертнаго
человѣка до — рыбы! Но и между людьми какая раз-
ница: вотъ черепъ Грека — а подлѣ него обитателя
Огненной Земли. Послѣдній далѣе отъ перваго, не-
жели орангъ-утангъ отъ него. Здѣсь показываютъ
скелетъ Турка, который умертвилъ въ Каирѣ фран-
цузскаго генерала Клебера, и за то посаженъ былъ
на колъ. Сказываютъ, что въ крестцѣ видно, какъ
желѣзо прошло сквозь спину. Я забылъ спросить объ
этомъ; впрочемъ и не сожалѣю, что не видалъ: этотъ
предметъ не можетъ возбудить пріятнаго чувства.

— 375 —

Принадлежащая къ музею библіотека содержить
въ себѣ по большей части книги, относящіяся къ
натуральной истории. Почти во всякое время най-
дешь въ ней молодыхъ людей обоего пола, занимаю-
щихся рисованіемъ разныхъ произведеній природы,
преимущественно цвѣтовъ. Для этого опредѣлень
здѣсь особый учитель. Въ библіотекѣ стоитъ мрамор-
ная статуя Бюффона. — Войдемъ въ собственный Ка-
бинетъ Натуральной Исторіи. Залы его просторны,
свѣтлы, чисты, и не имѣютъ ни какихъ лишнихъ
украшеній, которые могли бы отвратить взоръ посѣ-
тителя отъ истиннаго ихъ богатства; полы выкрашены
и натерты воскомъ, шкапы простаго дерева и покрыты
бѣлою краскою. За свѣтлыми стеклами видите пред-
меты всѣхъ царствъ природы. Глаза разбѣгаются —
не знаешь на что смотрѣть: здѣсь самородное зо-
лото и серебро, малахиты и другія разноцвѣтныя ру-
ды, кристаллизаціи, окаменѣлыя кости и слѣпки ис-
чезнувшихъ съ Земнаго Шара животныхъ; въ дру-
гой комнатѣ удивительное разнообразіе бабочекъ
всѣхъ возможныхъ цвѣтовъ, самыхъ пріятныхъ и
яркихъ. Въ прочихъ залахъ видишь слона, жирафа,
маленькаго оленя, длинноногаго строфокамила подлѣ
мелкаго колибри, арабскаго коня подлѣ малорослой
мохнатой казачей лошадки, издохшей въ Парижѣ въ
1814 году въ пользу музея натуральной истории.

Оставивъ кабинетъ, пошли мы къ парникамъ и
оранжереямъ, въ которыхъ произрастаютъ травы и
деревья жаркихъ странъ, и достигли верхняго сада:

— 376 —

это прохладная роща на небольшомъ возвышеніи.
Вотъ кедръ ливанскій! Въ 1735 году натуралисть
Бернаръ Жюссьё привезъ ростокъ сего дерева изъ
Англии въ шляпѣ своей, и посадилъ на этомъ мѣстѣ:
теперь оно возвышается къ облакамъ. Жаль, что
кедръ лишился лучшаго своего украшенія — верхуш-
ки, которая всегда бываетъ обращена къ сѣверу.
Одинъ изъ смотрителей сада хотѣлъ убить птицу,
сидѣвшую на вершинѣ дерева, и попалъ въ сукъ.
Неподалеку отсюда стоитъ бюстъ Линнея. — Мы взо-
брались улиткообразною дорожкою, которая назы-
вается лабиринтомъ, на вершину холма, съ котораго
видѣнъ почти весь Парижъ. Въ построенной тамъ
бесѣдкѣ нодаютъ любителямъ прекраснаго вида
(Belle-vue, такъ называется и мѣсто) зрительныя
трубки. Здѣсь находятся особаго рода солнечные
часы: когда солнце въ ясный день станетъ на мери-
діанѣ Парижа, лучи его, соединенные зажигатель-
нымъ стекломъ, падаютъ на затравку заряженной
пушки, и выстрѣлъ ея возвѣщаетъ полдень. Нынѣ
часы эти испорчены.

Идемъ къ большому пруду: онъ выкопанъ уступа-
ми, на которыхъ разведены водяныя растенія. По-
среди его плаваютъ гуси, лебеди и другія водяныя
итицы. — При выходѣ въ улицу, идущую позади Бо-
таническаго Сада, прошли мы мимо отдѣленія, назна-
ченнаго для обученія земледѣлію и лѣсоводству.
Здѣсь можно найти обращки всѣхъ земледѣльче-
скихъ орудій и приборовъ. Въ одномъ отдѣленіи раз-

— 377 —

сажены огородныя растенія, въ другомъ плодовыя деревья Франціи.

Проводникъ мой остановился у выхода, и съ умиль-
пою улыбкою снялъ шляпу. Заплативъ ему весьма
охотно за труды егя, посмотрѣлъ я на часы, и уви-
дѣлъ, къ крайнему моему изумленію, что провелъ въ
Ботаническомъ Саду ровно четыре часа! Я едва
успѣлъ въ это время взглянуть на нѣкоторые изъ
предметовъ, болѣе прочихъ возбуждающіе любопыт-
ство! — Для чего не позволено мнѣ еще нѣсколько
времени пользоваться разсматриваніемъ и изученіемъ
этихъ сокровищъ! Чрезъ шесть дней долженъ я вы-
ѣхать изъ Парижа, а еще не видалъ многихъ пред-
метовъ, достойныхъ вниманія....

XI.

Дорога изъ Парижа въ Германію.

28 Ιουλα разетался я съ Парижемъ, въ котором
провелъ цѣлый мѣсяцъ весьма пріятно. Въ 12 часовъ
сѣлъ я въ дилижансъ въ улицѣ Notre Dame des
Victoires, и поскакалъ въ Германію. Въ Пантенѣ,
извѣстномъ въ исторіи перваго взятія Парижа, я по-
завтракалъ, и простился съ друзьями, провожавшими
меня изъ города.

— 378 —

Путешественники часто говорят о спутникахъ своихъ въ дилижансахъ, о знакомствахъ, которые тамъ заводятъ и проч. На сей разъ намъренъ я послѣдовать ихъ примѣру, ибо дорога отъ Парижа до Шалона на Марнѣ не слишкомъ занимательна. Должно сказать, что я былъ довольно счастливъ обществомъ, которое находилъ на дорогѣ съ самаго моего прѣзда во Францію.—Сѣвши въ дилижансѣ въ Кале, очутился я между двумя кавалерами (неизвѣстно какого ордена, ибо во Франціи носять обыкновенно одну красную ленточку въ петлицѣ, чтобъ не было различія между кавалерами Св. Лудовика и Почетнаго Легіона). Одинъ изъ нихъ, заглянувъ въ паспортъ мой у заставы, спросилъ, не изъ Петербурга ли я ъду.—Изъ Петербурга, отвѣчалъ я. «Не знаете ли вы господина В.?»—Очень коротко: Г. В. первый изъ иностранныхъ нашихъ книгопродавцевъ, мнѣ пріятель, и я имѣю отъ него нѣсколько писемъ и посылокъ въ Парижъ. — «Нѣтъ ли у васъ чего нибудь на пмя книгопродавца Артюсъ—Бертрана?» — Есть, понапился. — Въ самомъ дѣлѣ нашелъ я подъ симп. адресомъ письмо Г. В. въ моемъ бумажникѣ. — «Пожалуйте, сказалъ кавалеръ, вамъ не нужно будетъ отыскивать этого человѣка въ Парижѣ; бы видите его предъ собою.» — Мы тотчасъ познакомились. Г. Бертранъ возвращался изъ Англіи, кудаѣ здилъ по торговымъ своимъ дѣламъ. Узнавъ, что я въ первый еще разъ путешествую въ чужихъ краяхъ, онъ взялся быть моимъ менторомъ въ дорогѣ, расплачи-

— 379 —

вался, спорилъ, покупалъ и сердился за меня. При-
зпаюсь, что, по врожденной мнѣ лѣности и безпеч-
ности, мнѣ это было очень пріятно. Дружелюбіе и
ласки господина Б. не прекратились съ окончаніемъ
путешествія. Въ Парижѣ старался онъ всячески быть
мнѣ полезнымъ. Я обѣдалъ у него иѣсколько разъ, и
проводилъ время съ удовольствіемъ въ кругу любез-
наго его семейства. Супруга его, женщина уже не
молодая, но весьма умная и благовоспитанная; пя-
надцатилѣтняя дочь — ангелъ красоты и невинности.
Г. Б. принадлежитъ къ первымъ парижскимъ книго-
продавцамъ, и сверхъ того служитъ подполковникомъ
въ національной гвардіи. Орденъ Почетнаго Легіона
получилъ онъ за усердіе свое къ Королю, во время
втораго Наполеонова пришествія. Я не могъ удер-
жаться отъ улыбки, видя на общемъ смотрѣ, что
онъ командуетъ баталіономъ. Вчера онъ смиренно
считалъ кипы печатной бумаги: сегодня, въ молодец-
кой медвѣжьей шапкѣ, сскачетъ на бодромъ конѣ,
размахиваетъ шпагою, и кричить: en avant! — На-
канунѣ отъѣзда моего изъ Парижа, я съ нимъ про-
стился, и пришедъ часа черезъ три домой, нашелъ
иѣсколько довольно рѣдкихъ и хорошихъ книгъ, ко-
торыя онъ между тѣмъ прислалъ ко мнѣ, прося при-
нять ихъ отъ него въ знакъ памяти. Другой кавалеръ
былъ г. де-Шамполь, секретарь Королевскаго При-
дворнаго Штата (secretaire de la chambre du Roi),
человѣкъ добрый и благовоспитанный. Онъ принад-
лежитъ къ числу умѣренныхъ, благоразумныхъ роя-

— 380 —

листовъ, которые находя, что королевское правленіе одно только въ состояніи даровать Франціи спокойствіе и благоденствіе, не требуютъ однако же, погодобно другимъ эмигрантамъ, чтобъ всѣ, участвовавшіе въ управленіи Франціею въ теченіе тридцати лѣтъ, преданы были всесожженію. Я продолжалъ въ Парижѣ знакомство, начатое въ дилижансѣ. Г. дел Шамполь съ величайшею услужливостію доставлялъ мнѣ случаи и средства видѣть любопытныя мѣста; особенно принадлежащія казнѣ.

Нынѣ былъ я въ этомъ отношеніи не менѣе счастливъ. Отъ Парижа до Мeца ѣхалъ со мною въ дилижансѣ извѣстный нѣмецкій стихотворецъ Лудовикъ Тикъ. Онъ путешествуетъ съ однимъ богатымъ полмѣцикомъ, и нынѣ возвращался изъ Англіи чрезъ Францію въ Берлинъ. Я постарался съ нимъ познакомиться, и во все время дороги мы занимались самыми приятными разговорами, большею частію о Нѣмецкой и Русской Словесности. Г. Тикъ принадлежитъ къ новой школѣ, созданной имъ, Шлегелями, покойнымъ Гарденбергомъ (племянникомъ нынѣшняго прусскаго министра, извѣстнымъ въ ученомъ свѣтѣ подъ именемъ Новалиса), Вернеромъ и нѣкоторыми другими писателями лѣтъ за двадцать предъ симъ, подъ именемъ романтической. Послѣдователи ея отвергаютъ большую часть правилъ, извѣченныхъ изъ древнихъ образцовъ, признаютъ неограниченную свободу генія, и утверждаютъ, что Калдегронъ, Шекспиръ, сочинитель древняго нѣмецкаго

— 381 —

стихотворенія Niebelungen-Lied и т. п., суть образцы истинной поэзіи, не знающей ни оковъ, ни предѣловъ. Они увѣряютъ, что въ Германіи не было еще золотаго вѣка въ литературѣ; что Клонштокъ, Виландъ и даже Шиллеръ едва ли могутъ быть названы стихотворцами, а Гете есть первый изъ будущаго поколѣнія германскихъ поэтовъ. Они простираютъ эти мнѣнія и за предѣлы поэзіи; въ искусствахъ, какъ-то: архитектурѣ и живописи, предпочитаютъ они также готическія произведенія среднихъ вѣковъ новѣшшимъ. Эти господа могутъ заблуждаться, но въ одномъ должно отдать имъ справедливость: они полагаютъ нравственность и религію необходимыми спутниками поэзіи, и возвышеніе души благородными помышленіями и чувствованіями предпочитаютъ забавамъ воображенія. Хотя я отнюдь не принадлежу къ послѣдователямъ романтики, но мнѣ пріятно было бесѣдовать съ однимъ изъ корифеевъ этой школы. При томъ же кротость, любезность и добродушіе Г. Тика сдѣлали во мнѣ весьма выгодное впечатлѣніе. Страдая жестокимъ ревматисмомъ въ поясницѣ, при каждомъ необыкновенномъ потрясеніи кареты чувствовалъ онъ сильную боль, которая изображалась во всѣхъ чертахъ его лица, но чрезъ секунду кроткая улыбка заступала мѣсто выраженія болѣзни. Я узналъ отъ него, что на сихъ дняхъ отпечатано второе исправленное издание Донъ-Кихота, переведеннаго имъ на языке мецкій языкъ съ великимъ тщаніемъ и пLLUSSSвѣ. По свидѣтельству знатоковъ, вѣе красоты, всѣ тонкости и

— 382 —

оригинальности подлинника выражены въ этомъ переводѣ, сколько позволяло свойство нѣмецкаго языка. Извѣстно, что Августъ Вильгельмъ Шлегель та- кимъ же образомъ перевель Шекспира. — Г. Тикъ съ большимъ любопытствомъ распрашивалъ меня о нашей национальной поэзии, и о размѣрѣ и свойствѣ древнихъ русскихъ пѣсень и т. п. — Разставаясь въ Мецѣ, далъ я ему слово, что постараюсь увидѣться съ нимъ въ Берлинѣ.

Прочіе спутники мои разнаго разбора, купцы, офицеры, духовные, перемѣнялись почти на каждой станціи. Разнообразіе это было очень занимательно. Вчера, напримѣръ, сидѣлъ напротивъ меня усатый рот-мисгръ бывшей великой арміи, и говорилъ съ восторгомъ о томъ временни, когда онъ былъ въ Португаліи первымъ адъютантомъ маршала Жюно; сегодня занималъ его мѣсто каноникъ мецской каθεδρальной церкви: толковалъ оъѣдственномъ положеніи Франціи отъ того, что духовные лишились своихъ имуществъ; утверждалъ, что покупщи национальныхъ имѣній будутъ вѣчно горѣть въ аду, и проч. и проч. — Но неужели, спросите вы, все обошлось безъ шуму, безъ спору? — Нѣтъ! былъ и шумъ, доходило и до спору. Въ Пантенѣ сѣлъ въ длижансъ молодой купецъ изъ Баръ-ле-Дюка, великий буянъ, и притомъ вышедший, какъ видно, изъ Бахусова каппща. Онъ придирался къ каждому изъ сидѣвшихъ въ каретѣ, и особенно гнѣвался на меня и Г. Тика, что мы гоборили между собою по-нѣмецки, перебивалъ нашп

— 383 —

рѣчи, начинал грубить и т. д. Въ Кле (первой
станціи отъ Парижа), онъ вышел изъ кареты, чтобъ
подкрѣпить силы свои въ трактирѣ. Когда онъ готов-
ился опять сѣсть въ нее, одинъ человѣкъ въ сѣромъ
фракѣ, съ красною ленточкою въ петлицѣ, который
до того не говорилъ ни слова, вдругъ приподнялся и
закричалъ повелительнымъ голосомъ: «Не смѣйте са-
диться въ карету, извольте итти пѣшкомъ!» — Какъ,
сударь? по какому праву вздумали вы мнѣ указы-
вать? — «Вы осмѣлились оскорблять иностранцевъ,
которые дѣлаютъ честь Франціи своимъ посѣщеніемъ,
и мы, Французы, не позволимъ вамъ продолжать
этого.» — А кто вы, что смѣете повелѣвать мною? —
«Я капитанъ Томасенъ, начальникъ жандармовъ въ
Шалонѣ, и если вы не уйметесь и добромъ не отправ-
итесь, то сидѣть вамъ въ тюрьмѣ.» — Шалунъ ра-
зинулъ ротъ, поклонился и пошелъ пѣшкомъ. — Мы
искренно благодарили капитана за его одолженіе. —
Въ Мо нашъ повѣса, примѣтивъ, что капитанъ не
обѣдаетъ за общимъ столомъ, вздумалъ придраться
къ проводнику дилижанса, и требовать съ него воз-
вращенія денегъ. Споръ продолжался около часу, и
кончился тѣмъ, что проводникъ сѣлъ на козлы и от-
правился далѣе. Я удивлялся при этомъ случаѣ фран-
цузской умѣренности. Проводникъ и купецъ стояли
одинъ противъ другаго такъ близко, что почти каса-
лись носами другъ друга, и осыпали себя взаимно са-
мыми отборными ругательствами, но далѣе дѣло не
простиралось: во Франціи ударъ почитается вели-

— 384 —

чайшимъ, оскорблёніемъ, за которос платить должно кровью и жизнію. Въ Парижѣ слуга одного живущаго тамъ русскаго чиновника стрѣлялся съ дворникомъ на пистолетахъ за неосторожный толчекъ. Лакейская честь была обижена....

Дорога изъ Мо до Шалона идетъ сперва по правому, а потомъ по лѣвому берегу Марны, которая течетъ въ долинѣ, образуемой виноградными холами. Въ Шато-Тіерри (мѣсто рожденія Лахонтена) пріхали мы на другой день на разсвѣтѣ, когда еще всѣ снали. Картина дикая и странная! Пустой, повидимому, и старинный городъ; мостъ подорванъ въ 1814 году самими Французами; разрушенная часть его поправлена деревяннымъ намостомъ; въ домахъ набережной торчать ядра. — Въ Эперне, главномъ мѣстѣ добыванія и продажи шампанскаго випа, мы обѣдали, и пили за славу это вино. Отъ предубѣжденія ли, или отъ того, что вино было въ самомъ дѣлѣ очень хорошее, оно мнѣ здѣсь понравилось болѣе, нежели гдѣ нибудь. Подо всѣмъ городкомъ Эперне и версты на двѣ далѣе, ископаны въ землѣ погреба для храненія вина. Стукъ кареты пронзводить въ нихъ глухой отголосокъ. Капитанъ показывалъ мнѣ, гдѣ растетъ лучшее: вокругъ деревни Силлери, на холмѣ Ап, и проч. Мнѣ показалось, что на небольшихъ странствахъ, занимаемыхъ этими виноградниками, не можетъ родиться его слишкомъ много, а между тѣмъ вездѣ и безпрестанно пьютъ вино подъ этими назва-

— 385 —

ніями — сколько же выпивается поддѣльнаго! И въ винѣ, какъ и во многихъ другихъ предметахъ, не столько самая вещь, сколько имя имѣетъ цѣну.

Мы проѣхали до Шалона частію Шампани, кото-
рая называется la poúilleuse, и считается въ числѣ
самыхъ безплодныхъ странъ Франціи. Правда,
лѣсу въ ней мало, кустарники рѣдки; видны одни
только виноградные сады и пространныя равнины,
покрытыя золотою жатвою. Хлѣбъ стоить здѣсь
очень хорошо, и если онъ такъ уродился въ самой
безплодной части, то каковъ долженъ быть въ обла-
стяхъ плодоносныхъ? — На сихъ равнинахъ Бона-
парте пятаго вѣка былъ разбитъ и бѣжалъ въ
Италію. На правой сторонѣ, въ нѣкоторомъ разстоя-
ніи отъ дороги, видна гора Монтъ-Эме, близъ Вер-
тю, гдѣ Государь Императоръ, за два года предъ
симъ, осматривалъ стопятидесятитысячную русскую
армію.

Шалонъ на Марнѣ городъ весьма неважный и не-
красивый. Улицы узки, кривы и косы; домы ветхи и
безобразны. Прекрасны гульбища близъ города, за-
веденныя знаменитымъ Ленотромъ. Въ Шалонѣ есть
превосходное училище искусствъ и ремеслъ (école
des arts et métiers), относящихся большею частію къ
военному дѣлу. Особенно хорошо дѣлаются здѣсь
мамематическіе и физическіе инструменты. — За Ша-
лономъ начинается лѣсъ плодовыхъ деревъ: яблонь,

Соч. ГРВЧА. — Т. ІІ.

33

- 386 -

грушъ, сливъ и проч., простираюшійся на нѣсколько верстъ. Я забылъ упомянуть, что дорога отъ Парижа до Майнца очень хороша, особенно отъ Эперне до Шалона, гдѣ она идетъ по мѣловому грунту. Дорога эта, называемая и понынѣ императорскою, сдѣлана въ правленіе Наполеона, и принадлежитъ къ лучшимъ произведеніямъ его времени. Онъ заложилъ ее, равно какъ и дорогу въ Италію, для того, чтобъ удобнѣе ходить на грабежъ изъ своей пещеры, и сдѣлалъ важный подарокъ Франціи и сосѣдственнымъ землямъ, вовсе о томъ не думая. Катясь по этому ровному шоссе, я сравнивалъ его съ мостовою въ Неаполѣ, составленною изъ обломковъ застывшей лавы. И эта дорога обязана существованіемъ жерлу огнедышащему!

На третій день прибыли мы въ Вердёнъ. Городъ этотъ укрѣпленъ знаменитымъ инженеромъ Вобаномъ, но имѣетъ самое невыгодное положеніе для крѣпости: окрестныя высоты господствуютъ надъ его укрѣпленіями. Въ первую революціонную войну взятъ онъ былъ Пруссаками. Во Франціи, какъ и въ другихъ земляхъ, почти каждый городъ славится какимъ нибудь особеннымъ произведеніемъ. Московскіе калачи, углицкое толокно, калужское тѣсто, вяземскіе пряники, выборгскіе крендели — знамениты въ Россіи. Я проѣхалъ чрезъ нѣсколько городовъ и мѣстечекъ, славящихся чѣмъ нибудь. Въ Мо дѣлаютъ лучшій сыръ (de Brie), въ Жалонѣ (въ одной станціи отъ Шалона) пекутъ превкусные бисквиты. Мѣстечко

— 387 —

Сень-Менегу прославлено свиными ножками *). Вердёнъ извѣстенъ мелкими конфектами (dragées) **), а Мецъ сахарнымъ вареньемъ. Парижъ славенъ — чѣмъ угодно. — Въ Вердёнѣ видны уже слѣды нѣ-мецкаго происхожденія этого города въ лицахъ и выговорѣ жителей; также примѣтилъ я на вывѣскахъ бо-лѣе нѣмецкихъ вменѣ, нежели въ прежнихъ го-родахъ.

Мецъ, главный городъ Нѣмецкой Лотарингіи, до-ставшійся Франціи по Вестфальскому Миру въ полу-винѣ XVII столѣтія, сильно укрѣпленъ и лежить въ лошинѣ, которая вдругъ можетъ быть наводнена до самыхъ городскихъ воротъ. Вокругъ города есть воз-вышенія, но они лежать далѣе пушечнаго выстрѣла. Переночевавъ въ Hôtel de l'Europe, пустился я далѣе. Здѣсь должно было разстаться съ покойнымъ париж-скимъ дилижансомъ, и пересѣсть въ ветхую, грязную карету, чтобъ доѣхать до Саарбрика, перваго прус-скаго города. Въ двухъ часахъ отъ Меца сломалась у насъ ось, и мы должны были ждать четыре часа въ крестьянскомъzáстояломъ дворѣ, пока пріѣхала дру-

*) Сень-Менегу извѣстенъ въ революціонной исторіи тѣмъ, что почтмейстеръ этого города узналъ и остано-вилъ Луловика XVI, когда этотъ несчастный государь хо-тѣлѣ было уѣхать изъ Франція.

**) По взятіи Вердена Пруссаками, 24 дѣвицы поднесли Королю Прусскому по коробочкѣ конфектовъ. Всѣ они были отправлены на гилютину, когда Французы заняли опять сей городъ.