85

Какъ, покровитель Капуциновъ ! ты удивляешься, что я не вхожу въ воинскія зашѣи? Это не по - Капуцински. Знайте, что неумолимые Энциклопедиспы, вѣчными восклицаніями прошивъ войны, расположили наконецъ меня къ миролюбію! Императрица Всероссійская можешь воевать, сколько Ей угодно. Дидеротѣ благословилъ побѣдоносному Ея войску бить еретиковъ - Музульмановъ ради спасенія, душевнаго и политическаго; пришобь это шакая Императрица, которая одна сijoшъ двухъ Императоровъ. Непостижимые планы Ея дѣлающъ то, что Она легко можешь обойтись въ семъ случаѣ безъ сотрудниковъ. И шакъ, довольствуясь однимъ разсматриваніемъ побѣдъ Ея, и описываясь деньгами отъ Марса кровожаждущаго, за приличнѣйшее нахожу вылѣчить сперва раны, нанесенныя въ послѣднюю войну, и остановишь кровь подданныхъ, которая все еще кашлешь! ...

Подагра не безпокоишь меня: пусть, какъ хошешь, ноги вѣдаются съ нею!... Читая письма ваши, вспоминаю Философа Панешія, которой, не желая огорчить отказомъ Помпея, пришедшаго по-

87

Одинъ изъ моихъ пріятелей таже
писалъ опроверженіе на Систему Натуры.
Образъ мыслей его близокъ къ Вашему.
Это самой доброй знакъ, когда прощой
гражданинъ мыслитъ сходно съ Госуда-
ремъ. Выгоды того и другаго сполько
бывающъ противоположны, что ежели
видишь согласіе въ ихъ мнѣніяхъ, пот-
часъ предполагаешь въ обѣихъ здравой
разсудокъ.

Государь! не прикажете ли сочине-
ніе Ваше напечаташь? Не скрывайте
свѣтильника подъ слудомъ, гласишъ
Священное Писаніе. — Прекрасное дѣло,
одною рукою поддерживашь Религію, дру-
гою сокрушашь чудовище суевѣрія.

Безбожіе никогда не доведешь къ
добру, а суевѣріе быстро гонишь въ
бездну золь. Кто, кромѣ Фридерика,
можешь взяться изтребить ихъ? — —

Прошу Ваще Величество выдрашь
хорошенько за уши браца Ганганелли
и его любимцевъ. Старой шушѣ на- вѣр-
ное знаешь, что втошь Автопрѣ предп-
словія къ Церковной Исторіи Г-на. Флёри,
на кошораго онъ нападаетъ безъ милосердія.
Прусскія пушки могли бы надѣлашь ему
хлопотъ на право и на лѣво; но мы
живемъ не при Геруляхъ и Ломбардахъ,

88

а при Фридерикахъ и Кьенлонгахъ. Св.
Омца можно проучить; но Монархъ Прус-
сіи долженъ беречь свою шпагу для бли-
сташельнѣйшихъ побѣд!

Дозвольте, Всемилостивѣйшій Госу-
дарь, оправдашь предъ Вами Автора Сы-
стемы, дерзнулшаго укорять Главы
вѣнчанныя и главы стриженныя вѣ об-
щемъ заговорѣ противъ блага народнаго.
Согласенъ, что мой Философъ — безбож-
никъ не знаешь нынѣшняго свѣта; но,
государи мои, вѣ старыя времена свѣтъ
точно былъ шаковъ, какимъ изображаетъ
его Авторъ Системы. Натуры. Свидѣ-
тельствуюсь Албуннами, Феодориками,
Кловисами и наслѣдниками ихъ, дѣй-
ствовавшими за — одно съ Папою.

„Мы подѣлимся добычею: пы возь-
„мешь десятую часть, а я осшальное.
„Ты долженъ благословлять мои побѣды,
„а я поддержу оружіемъ твои хищниче-
„скія права на престоль. Постараемся
„набить себѣ карманы. Ты станешь про-
„повѣдовать именемъ Божіимъ, что смерт-
„ной грѣхѣ не повиновались слѣпо моей
„власни, а я стану цѣловать твои
„ноги!" — Тракташъ сей, писанный кровію
народовъ, извѣстень подъ именемъ
Адвух властей.

89

Потомъ дѣ власши поссорились, и Вы знаете, чего эпо стоило вашей Германіи и Ишаліи. Наконецъ, въ наше время, обстоятельствва перемѣнились. Можно ли быть дѣ мѣ властямѣ во владѣніяхъ Вашего Величества и въ обширной Имперіи ЕКАТЕРИНЫ Великой!..

И такъ Вы правы въ своей крипикѣ, относительно къ настоящему положенію вещей; Авторъ Системы правъ, еь отношеніи къ прошедшему. — —

Поэтъ - Фридукъ прелѣцаетъ меня своими стихами на счетѣ Геронни моей, ЕКАТЕРИНЫ II. Власѣь Ваша, Государь: не любя, чѣ побы я не измѣнилъ Вамъ — для Нее!

Удивляюсь, по чему Императоръ Римскій упускаетъ изъ рукъ дорогой случай прибранъ Боснію и Сербію! Спонѣе, кажется, поѣхать да взять!.. Подумываешь, шеряющі счасливую минушу выгнать еретика изъ Европы. Уѣрены ли мы, чѣ по сія минуша опять когда ни будь насціанетъ? По крайней мѣрѣ, ушѣшитъ меня на старосши, ежели Ваше Величество, при всеобщей суматохѣ, кое-что зацѣпите для Пруссіи. . .

Волтеръ.

90

Отвѣтъ.

Не скрывайте свѣтильника подъ слу-
домъ. Сей сшихъ вѣриѣе опнести можно
къ Фернейскому пустыннику, котораго
всеобъемлющій Геній озаряетъ цѣлой мірѣ,
нежели къ Фридерику, который, подобно
маленькой лампадѣ, бросая слабые лучи
на нѣкощорое разстояніе, шеряется вѣ
безднѣ вашего свѣпа.

Не требуйте моихъ опроверженій
безбожія въ печать: онъ слишкомъ щеко-
шливы для ущей суевѣра и соблазнипель-
ны для легкомысленного. За одно слово:
вѣгْносьть міра, не нарочно сорвавшееся
съ языка, ваши земляки въ состояніи
побить меня каменѣемъ, ёсцьли бы я
былъ человекъ часильный. Благоразуміе и
справедливосТЬ не дозволяють сѣять пра-
вила свои въ землѣ чуждой и безплодной.

Изключаю изъ сего мои сшихи къ
Императрицѣ Всероссійской: ихъ можете
употребить въ дѣло. Поатъ-Фридерикъ
совершенно надѣется оправдать свои мы-
сли успѣхамъ побѣдоносныхъ войскъ Ея.
Скоро, скоро увидимъ Султана у ногъ
ЕКАТЕРИНЫ, съ покорностію просящаго
міра — и Великая Герония, даруя ему

92

3.

Всемилостивейшй Государь!

Вчера привезли въ мою пустыньку ящикъ ошь Короля Прусскаго, а сего дня по ушру я уже иилъ кофе изъ чашки, какихъ не дѣлаюшь въ Империи собрата Вашего Кьенлонга. Я зналъ, что Великій Фридерикъ пишешь с FIRE ХИЛЛИ ДУМШЕ КИПАЙСКАГО Монарха; но не могъ думать, чѣпобъ онъ завелъ въ Берлин фарфоровую фабрику лучше Кьеншенской, Дрезденской и Севской. Этаць необыкновенный человекъ во всемъ берешь препмущество у своихъ соперниковъ. Одинакожъ мои пріятели, коморыхъ я позвалъ на кофе, замѣтили, что лавровый вѣнокъ, украшеніе золотой лиры Аполлона, не кēстапи изображенъ на крышкѣ чашки. Кшо бы подумалъ — шакъ говорили Кришики — чтобы этаць великій человекъ, извѣстный по своему хладнокровію къ суетності и ложной славѣ, согласился изображить свой гербъ на фарфоровой чашкѣ! — Я ошѣчалъ Кришикамъ: „Господа! Вѣрно это — причуды мастера: Вѣнценосцы не мѣшаются въ зашѣи Художниковъ. Лудовикъ XIV не приказывалъ изображать невольниковъ при подножии

93

своего исшукана, такъ какъ не требовалъ и того, чпобы Маршаль Лафельядъ начершаль на медали сію надпись: Мужу безсмертному. И такъ естъли увидите въ тысячи мѣстахъ слѣдующую надпись: Фридерику безсмертному, не подумайше, будто самъ Фридерикъ вздумаль сей девизъ. Это значитъ только что, что онъ всякому дaeшь волю говорить. . . .”

Представленъ также Аріонъ, несомый дельфиномъ. Это поняпно. Дельфинъ, вѣроятно, любитель Поэзіи, спасъ нѣкогда Аріона отъ волнъ морскихъ, въ которыхъ зависливые хотѣли попопить его.

Благодарю Ваше Величество за принятіе именишаго монастыря Оливскаго въ Ваше покровище. Слухъносится, что Вы провозгласили себя Пріоромъ сего Аббашшва, и что скоро всѣ новопоступающіе брашія должны будутъ держать Прусскую экзерцизію. За два года назадъ, я не смѣлъ надѣяться того, что вижу теперь. Единственная въ своемъ родѣ вещь — когда одинъ человѣкъ смѣешься надъ Палапинами (*) въ про-

(*) Фридерикъ написалъ шупочную Поэму на Конфедератовъ Польскихъ.

94

должен и цѣлыхъ шестніи Пъснен, и въ
награду за трудъ свой составляешь изъ
нихъ новое царство. Никто, подобно
Вимъ, не писалъ стиховъ и не отпималъ
царства съ одинакою легкостію. —
П. такъ Король Прусскій спалъ основа-
лемъ сильнѣйшей Державы, а Россія — но-
вымъ міромъ!.. Какъ все перемѣняется
въ Природѣ! Какъ я радъ, чипо дожилъ
до эпохи толь важныхъ произведшій!

Слава прозорчивости моей! Болѣе
придцаши лѣтъ тому, какъ я предрекалъ,
что Вы совершите величайшіе подвиги;
но не могъ проспирать предвѣдѣнія моего
споль же далеко, какъ Вы проспираете
славу свою. Не знаю, где положите пре-
дѣль ей; знаю то, что Орелъ Прусскій
далеко и высоко направилъ полетъ свой.

Молю сего Орла, да низведешь на
меня съ высшь эфирныхъ, где онъ лю-
битв парить, пламенной свой взглядъ,
оживляющій, по обыкновенію своему, сла-
бющаго Генія.

Повергаюсь къ стопамъ Вашего Вели-
ческва съ тѣмѣ же чувствомъ, съ комо-
рымъ дѣлалъ сіе за придцашь лѣпъ на-
задъ, сколько съ большею противъ преж-
няго немощію.

Вашъ старый и долголоконникъ.

95

О т.е. в. и в.

Получив послѣднее письмо ваше, любезный другъ, пошчасъ я позвалъ къ себѣ директора фарфоровой фабрики, и спросилъ его: „что значашъ Арionъ, лира и лавръ, выспіавленные по милости его на чашкѣ, кошорую приказано отправить въ Ферней?“

Директоръ ошвѣчалъ: 1 е. Работники не могли миноваться этого по той причинѣ, что хотѣли сдѣлашь приношеніе достойнѣйшимъ •принятія. 2 е. Всѣмъ извѣстно, что Позшъ Тассъ былъ увѣнчанъ нѣкогда въ Капитоліи лавровою дѣадимою. 3 е. Лира сдѣлана по образцу той, на кошорой воспѣта Генріада. 4 е. Баснословный Арionъ воздвигъ силою гармоніи спѣны Θивскія; а онъ, директоръ фабрики, знаешь лично одного изъ современниковъ своихъ, кошорой сдѣлалъ важнѣйшее передъ Аріоночымъ чудо — образовалъ головы. 5 е. Море показываемъ въ аллегоріи Время, покорствующее Аріону, а дельфинъ есТЬ проблема любителей просѣщенія, поддерживавшихъ великаго человѣка во время бури. — —

96

Вотъ вамъ, слово до слова, допъось, сдѣланной мною директору, въ присуствѣи двухъ доставѣрныхъ свидѣпелей, которые могутъ подшвердить его клятвою, естьли дѣло пойдешь въ завязку. Сверхъ того скажу: Сіи художники разбирали по моему заказу дессершной большой сервизъ съ фигурами для Императрицы Всесрсійской; съ тѣхъ поръ имъ полюбилось дѣлать аллегоріи. Впрочемъ художники сами признаются, что фарфоръ слишкомъ ломокъ для памятника, и что надлежало бы употребить мраморъ или мѣдь для преданія будущимъ вѣкамъ жершвы почтенія нашегоъ вѣка къ тому, что составляешь украшеніе онаго.

Скоро ожидаемъ заключенія мира съ Турками. Припишите обстоятельствамъ, что ихъ не выгнали изъ Европы. Бѣдные держатся на ниточкѣ. Первая война, которую снова запѣюшь, довершишь ихъ паденіе.

Я читалъ ваши стихи къ Королю Прусскому. Вы всегда въ нихъ молоды: *Semper idem.*

97

Для чего требуете у Орла Прускаго, чтобы онъ оживлялъ того, кто безсмертенъ? Стихи ваши изображаютъ весну, а разумъ осень. Счаспливъ, кто можете соединять прелесть воображенія съ постоянствомъ здравомыслія. Это преимущество несравненно милѣе завоеваній цѣлыхъ провинцій и Государствъ, которыя едва примѣшны на земномъ шарѣ, и совершенно ничего не значатъ предъ громадою вселенной:

И такія мѣлочи занимаютъ головы Министровъ и народа! . . . : Какой стыдъ для сущесшва мыслящаго! . Развѣ тѣмъ только оправдаешься, что, вступая вѣбѣстное общество, обязываешься принять и духъ его. Одинъ знакомый мнѣ Езуитъ говаривалъ, и божился подъ присягою, что радъ будешь вытерпѣть ужаснѣйшія мученія, только бы удалось ему привести вѣ вѣру свою — хоть мартышку!

Не замѣчаю вѣ себѣ такого геройства; однако же полагаю за вѣроятное, чѣко; имѣя возможность прибрать что ни будь къ рукамъ OUR OWN, рѣдкой не возмешся охотно поработать въ семъ елучаѣ:

Часть I. No 7.

98

Замѣшьте мимоходомъ, что раздѣлъ Польши обошелся безъ кровопроливія — разумѣется, не полагая въ счетѣ послѣдней сумаюхи.

За будущее не ручаюсь. По Исторіи видно, что не проходитъ почти года безъ войны. Эту перемежающуюся лихорадку Властителей можно перервать, но изребить — не льзя. Не шамъ, шакъ здѣсь бьють тревогу, и опѣ маленькой искры родился пожаръ.

Какое умничанье! скажете вы. — Не прогнѣвайся, мой другъ! я поргуюсь варомъ моей націи. Вы, Французы, отпіявшись легкоспію мыслей и живоспію воображенія, Англичане основательнымъ глубокомысліемъ, а мы, Нѣмцы, все умствуемъ и кспаши, и не кспаши. —

Фридерикъ.

( Изъ С. Петербурга.)

Съ Франц. Я — бъ.

99

XXIII.

МЫСЛИ И ВОСПОМИНАНІЯ

Госложи Неккеръ.

Руссо приписываем женщинам столь-ко совершенств, что не льзя сердиться, когда он отнимает у них многая существенные достоинства.

Ежели недостанки, в кошорых укоряющи женщин: слабость, чувствительность и робость, сообразны с их природою и с порядком вещей — то не должно ли почитать оны добродушные?

Знающий вельможа; сосланный в ссылку, лишается влаши, кошорою повозовался: умная книга, попавшись в руки худаго переводчика; дѣлаешься на себя не похожею:

Исторія Еввы и Клариссы, Романа Ричардсонова; имѣющи нѣкошорое сходство. Прочти их; и увидишь, что малѣйшіе проступки сопровождаются гибельными слѣдствіями для самых добродѣтельных женщин. Невинношь прекраснаго пола должна быть соединена с нѣкошорым невѣдѣніем. Повиноваться предписанным опытомсти, не углубляясь в изслѣдованія, свойственно пѣм, кошо-

2

100

рыя хотятъ избѣжапь сѣшей, разсѣшавляемыхъ любопыствомъ.

Скука или корысполюбіе производитъ охоту кѣ путешествіямъ, а шеславіе разсказываемъ объ оныхъ.

Надобно подпираться жезломъ надежды тому, что идешь по дорогѣ жизни, усыпанной мерніемъ.

Не хочешь огорчаться неблагодарностію другихъ — старайся забывать свои благодѣянія.

Лѣтніе жары пропадаютъ оѣ одного ненастливаго дня: продолжительное благополучіе изчезаетъ иногда въ одну ми нушу.

Не все надобно перенимать, что видимъ: хорошо ли будешь, естъли мы, плѣнившись наружностію Негра, вычернимъ себѣ лицо и руки?

Одна прекрасная Дама сказала Королю Прусскому : „Удивляюсь, Ваше Величество, какъ Вы можете искать новыхъ завоеваній послѣ многихъ побѣдъ, одержанныхъ Вамъ!“ — Позвольте же и мнѣ обнаружить свое удивленіе — отвѣчаль Король: „вы прекрасны, а еще рулянитесь!“

— (Изв Journal des Dames et des Modes.)

101

XXIV.

ТРИ ДРУГА.

Восточная повесть.

Три Арапа, вышедши изъ Меккскаго
храма, разговаривали о великодушии
и дружбѣ. Каждой изъ нихъ увѣрялѣ,
что другъ его есть единственный обра-
зецъ сихъ добродѣшелей. Одинъ видѣлѣ
въ Абдаллагѣ, рожденномъ отъ Гіафара,
дяди Мағомешова, примѣрѣ исчинной
дружбы; другой удивлялся Каиеу, сыну
Саадову, а трешій прославлялѣ Арабада,
произшедшаго отъ Аасова племени. Трудно
было рѣшить, кому изъ трехъ надле-
жало отдашь преимущество. Призваны
были посредники — и почли за нужное,
для прекращенія продолжительныхъ прѣ-
ній, подвергнуть испытанію великодушіе
Абдаллага, Каиса и Арабада. Арапы со-
гласились отправиться къ нимъ, и
увѣдомишь посредниковъ объ успѣхѣ сво-
его предпріятія.

Первый Арапъ, увидѣвшись съ Абдал-
лагомъ, сказалъ: „Почченный сынъ дяди
Магомешова! я странствую и терплю
крайнюю нужду въ поинребностяхъ жизни;
не оцкажись подать мнѣ руку помощи.“

102

Абдаллагъ вѣ ашо время халѣ на вер-
блюдѣ, копорой покрытѣ былѣ чепракомѣ,
вышишымѣ шелками и золотомѣ. Выслу-
шавѣ прозьбу мнимаго пушешесвѣренника,
онѣ пошчасѣ слѣзѣ сѣ верблюда, подвелѣ
его кѣ своему другу, пожелалѣ ему сча-
спливаго пуши, и пошелѣ домой пѣшкомѣ.

Другой приходитъ рано по утру къ
Каису. Невольникъ вспрѣчаетъ Арапа и
спрашиваетъ: что ему надобно? „Мнѣ
хочѣлось повидаться сѣ другомъ моим,
Каисомъ — отвѣчалъ послѣдній — есшь-
либѣ онѣ узналъ, какой шерплю недо-
стапокъ вѣ деньгахъ, вѣрно не ошпу-
стилѣ бы меня сѣ пустыми руками.“ —
Господинъ мой еще не проснулся — при-
молвилъ невольникъ — не смѣю разбу-
дить его; однакоъ ашо не помѣшаетъ
исполненнію hisьего желанія. Вотъ шебѣ
семь шысячь золотыхъ монетѣ; больше
этой суммы не найдешь шеперь во всемъ
домѣ. Сверхъ пого выбери себѣ лучшаго вер-
блюда, возьми для услугъ своихъ сильнѣй-
шаго невольника — и поѣзжай сѣ Богомъ.—
Спустя нѣсколько минутъ Каисъ про-
снулся и, узнавъ отвѣ негольника о про-
изшедшемъ, сказалѣ сѣ досадою: „И ты
не могъ дать другу моему болѣе? и ты

103

не предложил ему половины моего
имёня?"

Третий пошел к Арабаду. Пра-
внукъ Аасовъ был слѣпъ. Опираясь на
двух невольников, он шел из дому
на молитву во храм Меккской. Добро-
душный старик, услышав голосъ сво-
его друга, сказал: „Все мое имѣніе со-
стоив в сих невольниках; возьми и
продай ихъ. Осшанется еще трость въ
руках моихъ; съ нею добреду какъ ни-
будь до храма."

Три Арапа возвралились почти въ
одно время въ предназначенное для собранія
мѣсто, и подробно разсказали все, слу-
чившееся съ ними. Свидѣтели, тушь
же бывшіе, превозносили похвалами
Абдаллага, сына Гіафарова, диви-
лись благотворительности Каиса, сына
Саадова, и отдали преимущество велико-
душію добродѣшelnаго Арабада.

Бланшетъ.

104

XXV.

АӨИНСКОЙ НАРОДЪ.

I.

История представляется намъ Аөинянъ иногда подъ видомъ старика, которому можно обманывать, не опасаясь наказания; иногда въ видѣ младенца, котораго безпресшанно забавлять надобно. Аөиняне блистили умомъ, отличались чувствованіями, свойственными великимъ людямъ; спрастно любили удовольствія и свободу, покой и славу; восхищались похвалами, имъ приписываемыми; смѣялись надъ укоризнами, кошорыя заслуживали. Сей народъ былъ столько проffiццашелень, что изъ первыхъ словъ, ему сообщенныхъ, угадывалъ дальновидныя предпріятія — и столь нешерпѣливъ, что не слушалъ подробныхъ описаній, не хотѣлъ предвидѣть слѣдствій. Онъ приводилъ въ ужасъ начальниковъ въ то самое время, когда съ дружескою улыбкою подавалъ руку жесточайшимъ непріятелямъ; съ быстрою молнию переходилъ отъ бѣшенеіва къ состраданію, отъ спраха къ наглости / отъ несправедливости къ раскаянію; былъ вѣтрень мъ легкомыслень до такой сшепки, чтo

105

Въ важнѣйшихъ дѣлахъ, а иногда въ
отчаяннюмъ положеніи — одно слово,
сказанное на удачу, одна остроумная
шутка, малѣйшій предметъ, самое обык-
новенное произшествіе, лишь бы оно слу-
чилось неожидаемо, засшавляли его смо-
трѣть сквозь пальцы на близкую опа-
сность, и дѣлали нечувствительнымъ
къ собственнымъ выгодамъ.

Бартелемъ.

2.

Въ Аөинахъ обиталъ нѣкогда народъ
гордый и обходительный, ученый и храбрый, готовый жершвовашь собою славѣ и
удовольствію — народъ, кошорой, доведши Науки до высочайшей спепени совершенства, осудилъ пошомковъ на необходимость всегда подражать ему и на невозможность превзойти его. Аөиняниńцъ расположенъ былъ къ пріятымъ ощущеніямъ даже и тогда, когда покоился еще
въ утробѣ матери. Это доказывается стараніемъ, съ какимъ похазывали въ
Аөинахъ беременной женщины плѣнительные для глазъ предметы. Съ первыхъ

106

Лѣтъ онъ пріучался сообразовать всѣ дви-
женія свои съ гармонією голоса и музы-
кальныхъ инструментовъ; успремлялъ
быстрые взоры на однѣ пріятныя карти-
ны, изображалъ все изящное и величе-
сивенное; почерпальѣ первыя познанія вѣ
прекраснѣйшихъ стихахъ, писанныхъ на
прекраснѣйшемъ языкѣ. Душа его —
налаждаясь масшерскими произведеніями
Музыки, Живописи, Зодчества и Вая-
шельнаго искусства — цвѣла и
созрѣвала. Театрѣ предсапавлялъ ему
зрѣлище всѣхъ искусствъ, соединенныхъ
вмѣстѣ. Аөиняниńъ могъ быть, и вѣ
самомъ дѣлѣ былъ чрезвычайно чувстви-
теленъ кѣ прелесшямъ витійства. Онъ
смочрѣлъ съ ужасомъ на оковы, налагае-
мыя жестокимъ самовласіемъ, и —
охотно ошдавался вѣ плѣнѣ предразсуд-
камъ.

Арно.

107

XXVI.

ИЗОБРЁТЕНІЯ.

При Дворѣ Вѣнскомъ игрань былъ не-
давно концерпъ, изобрѣшенный
искуснѣйшимъ Художникомъ музыкальныхъ
инструментовѣ. Подъ каждымъ стуломъ,
стоявшимъ въ залѣ собранія, вдѣланъ былъ
инструментъ, похожій на серинешту
(рылѣ). Стоило только сѣсшь на стуль,
мпобы давленіе, подѣйшвовавъ на поша-
енную пружинку, привело инструментъ
вѣ движеніе. Всѣ музыканты садились
вѣ одно время — и концерпъ начинался.

*

Тотъ же славный Нѣмецкій Меха-
никъ сдѣлалъ для Римскаго Императора
концорку. По причинѣ ощѣзда Его
Величества, она осталась у Художника.
Шканулка, вѣ ней находящаяся, сосла-
вляешь рѣдкость, достойную примѣчанія.
Она имѣешь вѣ длину около полушора
фуша, и ставится вѣ особливое назна-
ченное для нее мѣсто. Есть бы воръ
вздумалъ украсить драгоцѣнность, вѣ ней
сокрытую, то не успѣлѣ бы дотронуться
до нее, какъ двѣ стальныя руки схваили-
бы его, и вѣ шу же минуту громкой звукъ
мрубы возвѣсшилѣ бы о похитителѣ.

(Изъ Abîlle du Nord.)

108

XXVII.

ПѣСНЬ БОГУ.

Всечтимый, Сый, Отецv Природы,
Единымъ словомъ устv Своих
Сопворшій небо, землю, воды,
Для прославления дѣль Твоихъ !
Ты вездѣсущѣ и неподвижень,
Великъ, премудрѣ и непосшіянѣ,
Очами шлѣнными незримѣ;
Лишь око чувствій, вѣ насѣ вліянныхъ —
Вѣ вещахъ, на пользу дарованныхъ —
Тебя зримъ Богомъ всеблагимъ.

Тобой громады облакъ цѣлы,
Тобой синѣюшъ небеса;
Морямъ назначилъ Ты предѣлы,
Дремучи возрашилъ лѣса.
Тобой цѣбты вѣ поляхъ пестрѣюмъ,
Плоды расшумѣ и нивы зрѣюмъ.
Блеснетъ ли молнія извѣ тучь?
Кылинкой ли Зефирѣ играешь?
Твоей все волѣ угождаетъ —
Повсюду Твой сіяетъ лучь.

Земля ли свѣтомъ озарится?
Онустится ли мракъ ночной?
Все къ лучшему концу стремится,
Все украшаетъ шаръ земный.

109

Твоя премудрость, власть и сила
Связала все, соединила.

Вездѣ Твой проницает взоръ.

Коśнешься горъ — и воздымятся;

Приникнешь — сферы возгорятся;

Стихіи вступятъ въ брань и споръ.

*

Кто тамъ, средь дебрей Африканскихъ,
Источникъ хладный източилъ ?

Кто тамъ, на вѣчныхъ льдахъ Гренланд-
скихъ,
Лампаду солнца засвѣтилъ ?

Кто проложилъ слѣды широки
Чрезъ бездны, пропасти глубоки ?

Творецъ и надъ Царями Царь!

Онъ въ морѣ жизни чолнѣ нашъ правитъ;
На пользу бури вѣ немъ возставитъ,
Разсыплетъ блескъ пурпурныхъ зарь.

*

Кто ходъ устроилъ вѣ сводахъ неба
Вѣ алмазахъ блещущимъ свѣздамъ ?

Путь начерталъ элатаго Феба,
И свѣтѣ вѣлѣлъ пролить лучамъ ?

Кто цѣпь существѣ соединяетъ,
Вселенную держитъ, сохраняетъ —
Блаженства сынлетъ намъ цвѣты ?

Кто вѣ сердце влилъ струю надежды,
И сѣ миромъ намъ смѣжаетъ вѣжды ?

Источникъ жизни, счастья — Ты!

*

110

Не Тыль единымъ мановеньемъ
Во мнѣ Себя изобразилъ,
И уствѣ чистѣйшихъ дуновеньемъ
Свѣ душей дарѣ чувствѣ безцѣнный вилѣ?
Велѣлъ — перспь шлѣнна воспрянула
И сонѣ ничтожества стряхнула
Дремшой связанныхъ свѣ очесѣ;
Велѣлъ — и прахѣ одушевился,
И путьѣ кѣ безсмертію открылся
Песчинкѣ — посреди небесѣ!

Молчите, чада заблужденья!
Прервите дерзостный глаголь,
Плодъ гордости и ослѣпленья,
Колеблять Испины престоль.
Настанешь день — и громы грянутъ;
Сномъ смерти спящіе возстанутъ,
Дадутъ отчень вѣ своихъ — блахъ —
Найдутъ покой, блаженство, радость,
Любовь, безсмертье, жизни сладость —
Иль стыды постигнешь ихъ и страхъ:

Тамъ Крезу Ирусѣ будешь равень,
Гиганта удивить Пигмей;
Кто сколько счаспіемъ ни славень,
За гробомъ блескѣ оставимъ сей.

III

Тамъ Совѣсть; нашихъ дѣль свидѣшель,
Опкроетъ зло и добродѣшель;
На блаѣдномъ любобнаго челѣ
Вся гнусность дѣль изобразится;
А добродѣшельный явится
Какъ Фебѣ полдневныхъ волѣ въ стеклѣ.

Тогда пресланутъ изувѣры
Хитрить, обманывать людей;
Изобличатся лицемѣры
Вѣ наружной святосши свѣей.
Тогда усердья полна лира
Вѣ предѣлахъ тишины и мира
Громовѣ сильнѣе загремитъ —
И эхо молніи быстрѣя,
Нревыше сводовѣ эмпирея,
Вѣ безмѣрность; вѣ вѣчность пролетитъ.

Но шщетно, шщетно, Боже вѣчный !
Достойно, пѣть Тебя стремлюсь. . . .
О Безначальный, Безконечный !
Вѣ Тебѣ дѣламъ Твоимъ дивлюсь.
Прострю ли окрестѣ быстры изоры
На лѣсѣ, поля, моря и горы,
На дубы, сельные цвѣпы,
На агнца, льва и человѣка —
Великій! отвѣ開始а вѣка
О всѣхъ равно печелься Ты !

112

Да будет във въ благословенна

Держава царства Твоего —

Прославленна; превознесенна

Устами сердца моего !

Ты на пресpolь Царей возводишь,

И къ нищу въ хижину низходишь,

Питаешь, грѣешь и живишь.

Десницей мещешь Ты перуны

И шуйцей держишь мірь подлунный =

Всецѣлость общую хранишь:

Тельцевь иль агнцевь жерпівы тучны

За жизнь воздамъ Тебѣ мою ?

Ахъ, нѣтъ! . . . за дни благополучны

Кь Тебѣ всю душу пролію.

Ты пѣснь сердечну, безъ искусства,

Согрѣту теплотою чувства,

Приемлешь въ горній Свой чертогъ. . . ;

Живу въ училищѣ мерпѣнья —

Гошовь на всѣ обѣды, гоненья ;

Чего страшишься мнѣ? есть Богъ!

Ефимъ Смазинъ;

Село Константиново:

113

XXVIII.

РАЗГОВОРЪ

Между Великою ЕКАТЕРИНОЮ
и Графинею Потоцкою.

(И млератрица оказывала особливое благо-
воленіе Графинѣ Потоцкой, и тасто бе-
сѣдовала сѣ нею о дѣлахъ политическихъ.
Слѣдующій разговорѣ, открывающій вели-
кую душу безсмертной Государынѣ, слу-
житѣ тому доказательствомѣ.)

Графиня.

Не понимаю, для чего Ваше Величество,
имѣя въ рукахъ вѣрныя средства
овладѣть всею Польшею, покорили ски-
петру Своему только половину оной.

ЕКАТЕРИНА.

Время откроется, любезная Графиня,
истинную причину, побудившую Меня
поступивь великодушно. Случаются об-
стоятельства, въ которыя надобно пред-
упреждашь Форпуну; въ другое время
благоразуміе требуешь терпѣливо дожи-
даешься благопріятной минуты, въ кото-
рую богиня Счастія взглянемъ на насъ
съ улыбкою.

Часть I. No 8.

114

Графиня.

Мнѣ кажется, Ваше Величество,
что нынѣшнія обстоятельства благопрі-
ятствуютъ разпространенію славы Ва-
шей. Не смотря на то, Вамъ угодно
было принять шолько часть подарка, ко-
торой Фортуна Вамъ подносила. Удивля-
юсь умѣренности Вашей.

ЕКАТЕРИНА.

Я хотѣла сберечь все, пріобрѣшенное
уже храброспію войскъ моихъ — и для
того взяла не все, чѣмъ могла возполь-
зоваться.

При первомъ раздѣленіи Польши —
это было въ 1772 мь году — Я чувство-
вала, что раздробленіе сего Государ-
ства произведешь негодованіе, возбудишь
зависѣть во всѣхъ Европейскихъ Держа-
вахъ — и рѣшилась обратить ненависть
ихъ на двухъ Монарховъ, которыхъ че-
столюбіе съ давняго времени тревожило
духъ Повелищелей Европы. Германія —
видя разпространеніе владѣній Юсифа II —
думала, что сей Государь будетъ имѣть
болѣе средствъ къ утѣсненію Нѣмецкой
Имперіи — убѣрилась въ сихъ мысляхъ и
безпокоилась. Франція и Англія, взирая
на приращеніе власти стараго Фридерика,

115

приходили въ робость и унынёе. Въ это время почти никто не обращал внимания на Россію — и между тѣмъ Россія становилась сильнѣйшею, опаснѣйшею для сосѣдей. Сверхъ пого другія причины побуждали Меня позволишь двумѣ соперникамъ славы моей принять участіе въ моихъ пріюбрѣшеніяхъ. Это препятствовало имъ вредить намѣренію, пріятнѣйшему для моего сердца — намѣренію выткать чалмоносцевъ изъ Европы и со временемъ царствовать въ Византии.

Что касается до послѣдняго раздѣленія Польши, то новыя причины, не менѣе важныя, заставляли Меня допустить къ тому Императора и Короля Прусскаго. Между тѣмъ, какъ они вели войну съ Франціею, войну разорицельную и жестокую, отъ которой Фридерикъ Вильгельмъ слишкомъ скоро отказался — Я употребляла тихія средства для присоединенія Герцогѣвства Курляндскаго къ Россіи. Предшественники мои не чувствовали выгодъ, которыя могли бы пріюбрѣсти, покоривъ власти своей сію область. Кромѣ того, желаніе Курляндцевъ, покопиться подъ моимъ правленіемъ, заставило Меня на это рѣшиться.

2

116

Графиня.

И мои соотечественники всегда хотели служить Государынъ, для которой нѣмъ ничего невозможного. Поляки любяпъ Русскихъ. Сіи два народа имѣющі почири одинъ языкъ; одинакой харакшеръ, одинакія склонности сдѣлали ихъ близкими другъ къ другу. Особливо женщины скорѣе принаровляются къ простошѣ Русскихъ нравовѣ, нежели къ принужденію Нѣмецкому. Поляки никогда не будушъ хорошими Нѣмцами.

ЕКАТЕРИНА.

Вы не ошиблись, Графиня! Естьли бы соотечественники ваши способны были подражать Нѣмцамъ, то Я не допусшила бы ихъ успѣшнѣ въ томъ. Повѣрыпе, что, занимаясь счастіемъ Россіянъ, не выпускаю изъ виду и Польши.

Графиня.

Слова Вашего Величества производятъ ушѣшительную надежду въ душѣ моей. Признаюсь, я крайне безполоилась, чтобъ одна изъ лучшихъ частей ощечества моего не досталась Австріи или Пруссіи.

ЕКАТЕРИНА.

Вы всякой день видаетесь со Мною,
и шреюжитесь такими мыслями! Надобно

117

лучше знать Меня, Графиня! Повѣрьте, не оставлю без вниманія часть Польши, доставшуюся Королю Прусскому и Императору. Можетъ быть, Промыслъ возложипъ на Меня обязанность по потребать у нихъ въ томъ отчена. Пусшь одинъ изъ нихъ, продолжая разпочашь сокровища, накопленныя дадею его, оставляешь въ не-бреженіи военную дисциплину и усыпитъ нещомимую дѣятельность, всегда отли-чавшую Прусское войско; пусшь другой изшощаешь силы свои войною, которая споинъ уже ему почти половины вла-дѣній. Когда наступитъ время, въ ко-торое сіи Государи не будутъ въ соспо-яніи противиться моей власши, тогда отдѣлю для Себя отъ Польши то, что почту нужнымъ и выгоднымъ для Россіи; тогда побѣдоносныя войски мои, умно-женныя Сармашскими легіонами, двину-ся къ Турціи, приведушь въ ужасъ От-томановѣ, и украсишь Сѣвернаго Орла новыми лаврами.

Европейскіе Государи пригла-сили Меня принять участіе въ зогедо-рахъ, о конхѣ тракшовали въ Пильницѣ: Я безпрекословно согласился испол-

118

НИТЬ ИХЪ ЖЕЛАН'Е. Я ВИДБЛА, ЧТО ГУ-
СТАВЪ III ПУСКАЛСЯ НА ТАКИЯ ПРЕДПРИЯТ'HIA,
КОТОРЫЯ МОГЛИ ДОРОГО СТОПТЬ ОСПАЛЬНОЙ
ШВЕДСКОЙ АРМ'И; ВИДБЛА, ЧТО КОРОЛЬ
ПРУССКИЙ, РАЗТОЧАЯ ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ДО-
ХОДЫ, ПОЗАБЫЛЪ ДУМАТЬ О СЛАВѣ —
А ИМПЕРАТОРЪ, ВЫПУСКАЕВЪ РУКБ БОЛЬШУЮ
ЧАСТЬ НАСЛѣДСТВЕННЫХЪ ВЛАДБНІЙ СВОИХЪ,
ЧУСТВОВАЛЪ НЕДОСПАТОКЪ ВЪ ДЕНЬГАХЪ И
СОЛДАТАХЪ — Я ВИДБЛА ЭТО, И ПРЕДПО-
ЛАГАЛА, ЧТО НИКТО ИЗЪ НИХЪ НЕ ОСМѣ-
ЛИСЬ ОСПОРИВАТЬ У МЕНЯ СЛАВУ ВОЗВО-
ДИТЬ РОССІЮ НА СТЕПЕНЬ ВЕЛИЧІЯ, ОТЛИ-
ЧАЮЩАГО ЦВЕТШУЩІЯ ГОСУДАРСТВА. НАКОНЕЦЪ
Я НАДБЯЛАСЬ, ЧТО ВСЪ ДОГОВАРІВАЮЩІЯСЬ
ДЕРЖАВЫ ОСЛАБЬЮШЬ — ОДНѣ ОТЪ ЗАВИ-
СТИ, ДРУГІЯ ОТЪ ВНУТРЕННИХЪ НЕДОСПАТ-
КОВЪ — И ЧТО ФРАНЦІЯ, СКОККО БЫ НИ
УСИЛИВАЛАСЬ, НЕ СКРОО ЗАБУДЕШЬ ГЛУБОКУЮ
РАНУ, КОТОРУЮ НАНЕСЛИ ЕЙ БЛИСТАТЕЛЬ,
НЫЕ УСПѣХИ.

НЕ ВСЕ, ЧГО Я ожидала, исполни-
лось. СЛУЧАЙ НЕОБЫКНОВЕННЫЙ И УЖАСНЫЙ
ОСТАНОВИЛЪ ПРЕДПРИЯТ'HIA ГУСТАВА И СПАСЬ
ШВЕЦІЮ; НО, ВЪРОЯТНО, ДРУГІЯ ПОДОБНЫЯ
ПРОИЗШЕСТВІЯ ПРИБЛИЖАТЬ ЕЕ КЪ ББД-
СПВЕННОМУ ЖРЕБІЮ. — ФРИДЕРИКЪ ВИЛЬ-
ГЕЛЬМЪ, ЛЬСПИВШІЙ СЕБЯ ПУСТОЮ НАДЕЖ-

119

дою войти съ побѣдою въ Парижъ, уз-
налѣ шщетность 'ожиданій своихъ, от-
казался отъ союзничества съ Деспотами —
въ такое время, когда казна его была
уже изчерпана, а войско убавилось въ
долинахъ Шампаніи — и доказалъ на
опытѣ, сколько нынѣшняя Прусская ар-
мія не походилъ на прежнюю. Генрихъ
Меллендорфъ, дядя его, и полпа Иллю-
минашовъ, объщая ему новыя пріобрѣте-
нія въ Нѣмецкой Имперіи, совѣтующь
захватить области, осшавленныя безъ
защиты шѣми Владѣльцами, которые
бѣгутъ отъ Французовъ-республиканцевъ,
какъ робкіе голуби отъ кровожадныхъ
ясстребовъ. Чѣмъ далѣе онъ пойдетъ къ
Реину, шѣмъ менѣе средствъ будетъ
имѣть къ защищенію себя со спороны
Вислы. — Францъ, съ упорствомъ под-
держивающій такое дѣло, которое под-
рываетъ основаніе престола его, спѣ-
шитъ, кажешься, къ паденію съ большею
скоростію, нежели Юсифъ, дядя его, и
Леопольдъ, его родитель. Можешь быть,
всѣ владѣнія его со временемъ заключать-
ся будущъ въ одной Австріи или Венгріи.
Я вызвалась оказать ему помощь и по-
слать Русское войско для охраненія гра-

120

ниць Галлиціи (*) і Лодомирії, между
шѣмѣ какѣ шамошнимѣ гарнизонамѣ на-
слано будешь повелѣніе усиливать Реин-
скую его армію. Не знаю, какѣ онъ при-
мешь мою услугу.

Франція и Англія, болѣе отъ Меня
отдаленные, нежели Державы, о кошо-
рыхъ Я шеперь говорила, не сполько при-
влекающі на себя мое вниманіе. Призна-
юсь въ слабости: не безъ удовольствія
смотрю иногда на взаимную ихъ борьбу,
которая, изнуряя обоестороннія силы,
приводишь ихъ въ невозможность подать
помощь поклонникамѣ Магомеша. Я не
позабыла еще, что сдѣлалѣ Шоазёль для
возпрепятствованія успѣхамѣ аскадрѣ мо-
ихъ, разѣѣзжавшихъ по водамѣ Архи-
пелагскимѣ. Знаю, чего стоили безпо-
лезныя усилия Вилліаму Питшу, полагав-
шему препоны для недопущенія войска
моего завоевать Очаковѣ. Естѣли нужда

(*) Часть Галлиціи составляла нѣкогда
по, что называютъ нынѣ Чермною (кра-
сною) Русью. ЕКАТЕРИНА, какъ Импе-
рия, проприца всея Россіи, имѣла на нее пра-
ва неоспоримыя. Городъ Лембергъ, сто-
лица Галлиціи, былъ прежде столицею
же Чермной Россіи.

121

попребуєть, велю Россійскому флошу
приспашать къ берегамъ Англіи. Машросы
мои пріобрѣтшутъ тамъ опытность въ
мореплаваніи, свойственную Великобри-
панской націи — а Офицеры, не::слиш-
комъ еще успѣшнѣе въ морской Тактикѣ,
переймутъ у Англичанъ искусство бить
на водѣ своихъ учителей. На что не
могу отважиться, пмѣя вѣ виду славу
Россіи и счастіе моихъ подданныхъ ?

Графиня.

Все, что я слышала отпъ Вашего
Величества, доказываетъ дальновидность
ума, обширностъ намѣреній Вашихъ. Вѣкъ,
украшаемый Вами, не знаете и не умѣете
цѣнить всѣхъ достоинствъ, въ душѣ
Вашей сіяющихъ. Благодарное потом-
ство отдасшъ Вамъ болѣе справедливо-
сти; всѣ будутъ взирать съ удивленіемъ
на быстрый полетъ ума Вашего, упра-
вляемаго Геніемъ мудрости.

ЕКАТЕРИНА:

Многіе говорятъ, что Политикою
моею движетъ духъ Махіавеля, и —
ошибаются. Не вѣрые этому, Графиня !
Фридерикъ II, въ твореніяхъ своихъ и
во многихъ разговорахъ съ Алгароштіемъ,
д’ Аржансомъ и Монершюи, опровергалъ

122

правила Махіавеля для того только,
чтобъ имѣть удовольствіе слышать отъ
защитниковъ сего флорентинскаго
Законоискусника сильнѣйшія доказатель-
ства на неоспоримость мнѣній его, и
оправдать тайное желаніе свое слѣдовать
по стезѣ, имъ проложенной. Я ни-
когда не читывала Махіавеля; мысли
его не могутъ быть согласны съ моими.
Душа моя вознеслась на такую высоту,
гдѣ совѣшны обыкновеннаго человѣка ни-
чего не значать.

Графиня.

Удивленіе мое слѣдує за Вашимъ
Величествомъ на сію возвышенность, куда
рѣдкіе изъ Государей могутъ достигнуть.
Мнѣ кажется, что Вы не безъ удоволь-
ствія взираете опшуда на то мѣсто,
которое прежде занимать изволили.

ЕКАТЕРИНА.

Озираюсь иногда на обширный путь,
которымъ Провидѣніе вело Меня къ Рос-
сійскому пресполу — нахожу достойною
Себя блисшашельную степень, на коно-
рую Я посташлена, и благодарю Управля-
ющего вселенною. Чувсшвую, какъ много
трудносшей преодолѣть Мнѣ осталось —
призываю вѣ помощь Всевышняго, и на-

123

дѣюсь опровергнуть всѣ препоны. Зависть соперниковъ, усилія непріятелей, время, все разрушающее, слабости, соединенные съ старосшію — такія препятствія, какъ онъ ни велики, не могутъ привести Меня въ робость. Иду всегда ровнымъ шагомъ къ цѣли, ко whomу Я себѣ предназначила.

Произшедши изъ Ангальт-Цербтскаго Дома, не слишкомъ блисташельнаго и почили подвласшнаго Королю Прусскому, Я одолжена случаю рукою Великаго Князя, Наслѣдника Россійскаго престола. Фридерикъ II., не согласившись выдать за него сестру свою Ульрику, вышедшую послѣ за Короля Шведскаго, помогъ Мнѣ соединить съ нимъ судьбу мою. — Слава царствовать не всякому въ удѣлѣ достается, и посому почитается завиднымъ жребіемъ; но Я искала прочнѣйшей, пріятнѣйшей слабы, и хотѣла быть одолжена ею самой себѣ. Съ самыхъ молодыхъ лѣшъ Я ревностно занималась Науками, не жалѣла ничего для просвѣщенія ума моего (*), и тес-

(*) Кто изъ Русскихъ не знаетъ, что почти всѣ Европейские языки известны были Великой Монархинѣ? Судя по знаменитымъ дѣламъ Ея, кто не увѣрится,

724

перь вкушаю сладкіе плоды неусыпныхъ трудовъ моихъ.

## Графина.

Жизнь Вашего Величества доказываемъ, что Вы умѣли возпользоваться воспитаніемъ. (Философія и благосостояніе народа, Вымъ ввѣреннаго, соспавляющій главный штѣ предметы Вашего вниманія.

## ЕКАТЕРИНА.

Жемля освобожившій Россіянъ, Я жерпивую спокойствіемъ, забываю думать объ удовольствіяхъ и рѣдко плѣняюсь почетными, пресшіть окружающими. Первые Европейскіе Философы прославляющі Меня (*); но улыбка веселыхъ и благо-

что воспитаніе Ея было совершеннѣйшее, какого только женщина пожелать можешь? — Изд.

(*) Кто читалъ сочиненія Дидропа, Вольтера и д'Аламберта, пошь знаемъ, что сіи Философы называли ЕКАТЕРИНУ Вторую Перую изъ женщинъ, Владычицкую сердечь, Безсмертную Законодательницę, стоящую народу со славнѣйшими образовательными Государствъ, Семиармидюа Стёра, Матерю Отечества. Мы Рускіе знаемъ, что послѣднее наименование казалось Великой Государствѣ пріятымъшею похвалою, лесшнѣйшее наградою за неусыпные труды Ея.—Изд.

125

дарныхъ Россіянъ кажеіся Миѣ несравненно пріяшіѣе фіміамовѣ, воскуряемыхъ лесшію. Громкіе похвалы первыхъ считая поэолоченными пилюлями, не имѣющими въ себѣ ничего пипашельнаго для души моей; удовольствіе послѣднихъ цѣню выше всѣхъ драгоцѣнностей Свѣта. Обращаю особливое внимание на просвѣщенныхъ людей, дѣлающихъ честь Россіи изобрѣшеніями въ Наукахъ, опкрышіями въ Художествахъ. Такими почитаю Эйлера, Гмелина и Палласа. Труды ихъ, прославляющіе мое царствованіе, разпространяющіе сферу познаній человѣческихъ, умѣю ободрять и награждать. Словесность, имѣющая вліяніе на образованіе ума и счастіе жизни, цвѣшетъ подъ моимъ покровищельствомъ. Не нуждая ни чьей совѣсти, уважая въ подданномъ санѣ человѣка, Я позволила свободное отправленіе Религій, и перевела изъ Велиzarія Главу о терпимости. Человѣколюбіе есть страсть, господствующая въ душѣ моей; а масличная вѣшь любви во всю жизнь будетъ моей дѣмблемою.

## Графиня.

Продолжайте, Ваше Величество,
учить Государей царствовать; продол-

126

жайте наслаждашься счастіемъ народовъ, населुющихъ пространнѣйшую въ Свѣтѣ. Имперію — и признательное поAssistantство вписалѣ имя Ваше въ лѣпописи без- смертія.

*(Извѣ竄странныго Журнала.)*

## XXIX.

### ХРИСТIAНСКОЕ КРАСНОРѣЧІЕ.

Аревнимъ извѣстно было краснорѣчіе судебное и политическое; но краснорѣчіе нравственное, приличное всѣмъ вѣкамъ, свойственное всякому правленію и всякой странѣ, явилось на землѣ вмѣстѣ съ закономъ Евангельскимъ. Цицеронъ защищаетъ кліенца, Димосѣень оспориваетъ прошивника, или спарается воспламенить искру любви къ ощечеству въ народѣ, огрубѣшемъ въ чувствахъ. И потъ и другой умѣютъ шолько приводить въ движеніе страсти, и всю надежду къ полученію успѣха основывающій на волненіи, производимомъ въ сердцахъ слушателей. Краснорѣчіе проповѣдниковъ Христіанской Религіи всегда искало убѣдительныхъ доказательствъ въ странѣ, вознесенной превыше шлѣннаго міра. Сражаясь съ душевными склонностями, оно имѣлѣ

127

въ виду плѣнять и привлекать' оныя на свою
сторону; усмиряя бурю страшей, оно
знакомитъ съ добродѣтелію, устрем-
ляешь къ Небесамъ вниманіе. Богъ
и любовь — суть два предмеша его,
всегда одинакіе, всегда неизтощимые.
Не гоняясь за блескомъ словъ и не
имѣя нужды ни въ заговорахъ едино-
мышленниковъ, ни въ возмущеніяхъ на-
родныхъ, ни въ чрезвычайныхъ произше-
ствіяхъ — оно само по себѣ убѣдитель-
но и сильно. Пользуешься ли народъ пло-
дами мирнаго времени — война ли опу-
сшошаетъ цвѣтущія Государства — пред-
ставляется ли гробница, въ которой
покоится прахъ добраго гражданина —
Христіанское краснорѣчіе гремитъ свя-
щенными истинами, плѣнеть высокими
мыслями; оно умѣешь прославить добродѣ-
тель, оставленную въ неправдѣности, защи-
пить невинность, гонимую злобою; заста-
вляешь проливать слезы о судьбѣ чело-
вѣка, котораго имя и несчаспія остались въ
забвеніи. Будучи незнакомо съ боязнію и
неправдою, оно подаетъ наставленія Госу-
дарямъ, не оскорбляя ихъ самолюбія;
устѣшаетъ бѣднаго, нѣ извиняя его
пороковъ. Политика и всѣ произше-
ствія, случающіяся во вселенной, соста-

129

XXXI.

РАЗСУЖДЕНІЕ

О наталѣ, услѣхахъ и пользѣ

АСТРОНОМІИ.

Con glio occhi Alzati contemplando intorno
Quinci notturne e quindi martutine,
Bellere incorruttibili e divine
Fra so stasso pensava: ô quante belle
Luc il tempio celesta in se ragnera!
Ha il suo gran carro il dì, l'aurate stelle
Spiega la notte, e l'argentela Luna;
Ma nòe e chi vagheggi ò questa ò quelle;
E miriam noi torbida luce e bruna
Ch'un girar d'occhi, un balenar di riso
Scopre in breva confin il fragil viso!

Jerusal. Lib. Cant. 18. ott. 12.

Зрѣлище прекрасной ночи и прохлад-
наго утра, слѣдовавшаго за нею, плѣнило
Ренальда. „Сколько велическивенныхъ кра-
сотѣ разсыпано по пространству неба!“
вскричалъ онъ въ воспіорѣ: „безчислен-
ное множество звѣздъ, блистающихъ
пихимъ свѣтомъ, украшаетъ его во время
ночи; блѣдная луна темнѣе и усту-
паетъ мѣсто пламенному свѣтлу,
озаряющему Природу, при наступленіи
дня пробудившуюся. Люди, слабые и
Частъ I. No 9.

130

леткомысленные, не трогаясь сими без-
смершными красотами, не подъемлють
къ небесамъ взоровъ своихъ. Прелесшная
улыбка юной красавицы обворожаетъ ихъ
чувства; два прекрасные глаза сушь
единственныя звѣзды, на коморыя они
безпрестанно смотрятъ и — не могутъ
наглядѣться !“

Особожденный Герусалимъ.

Кто ищешь науки высокой, любопыт-
ной и полезной, тошь найдешь ее
въ Астрономіи. Удивительное зрѣлище,
представляемое ею, возвышаетъ душу,
увеселяетъ зрѣніе. Географія и Море-
плаваніе, опираясь на нее, дѣлають
свои измѣренія и вычисленія, сближають
отдаленнѣйшіе предѣлы міра; годъ и
Хронологія посредствомъ ея пригедены
въ порядокъ; солнечные часы обязаны ей
усовершенствованіемъ своимъ. — Но пре-
жде нежели скажемъ о выгодахъ, досша-
вляемыхъ Астрономіею, разсмотримъ
исторію и успѣхи ея. Не станемъ повто-
рять того, чіпо всякой знаемъ или дол-
женъ знать. Представимъ сокращенно

131

главныя познанія, копорыя нужно имѣть
о сей наукѣ человѣку, не пускающемуся
въ лабиринтъ знаній. Чѣпѣь успѣшь въ
этомъ, не надобно рыться въ огромныхъ
книгахъ, наполненныхъ Геометрическими
фигурами, всегда утомительныхъ и скуч-
ныхъ для тогр, что, соображаясь съ
состояніемъ или вкусомъ своимъ, хочешь
пріобрѣсти не обширное, но вѣрное поня-
тіе обѣ отвлеченнѣйшихъ Наукахъ. —

Исторія Астрономіи, по свидѣтельству одного Ученаго мужа, ведешь на начало свое опѣ народа, жившаго прежде пошопа. Отдаленныйѣйшая древность покрыла неизвѣстность его имя. Не смотря на то, что весь шар земной покрыть былъ водою, нѣкооторые слѣды Астрономическихъ познаній остались неизглаженными. Одни Писатели почишаютъ Египтянъ, другіе — Халдеевъ изобрѣштелями сей Науки. Догадка послѣднихъ вѣроятностей. За 370 лѣти до Р. Х. Плашонъ и Эвдоксъ почерпнули въ Египтъ свѣдѣнія, обогатившія Грецію. Гиппархъ нашелъ у Вавилонянъ древнейшія наблюденія, которыми могъ пользоваться для определенія движенийъ лунныхъ. Записаніе луны, приученное въ Вавилонъ за 720 лѣти

132

до Р. Х., въ первый годъ плѣненія Іудеевъ при Салманассарѣ, во время Езекіи и Товіи, было первымъ открытиемъ. Пшоломей оставилъ нѣсколько другихъ замѣчаній, сдѣланныхъ тамъ же за 492 года до Христіянскаго лѣшосчисленія. Мало помалу ревность къ приведенію въ совершенство Астрономическихъ познаній охладѣла въ Вавилонѣ, и желаніе прославиться уменьшилось вмѣстѣ съ любовію къ Наукамъ.

За 600 лѣтъ до Р. Х. Талесь Милетскій, по мнѣнію Грековъ, прежде всѣхъ объяснилъ движеніе солнца и причины многихъ феноменовъ небесныхъ. Онъ предсказалъ, естъли вѣрить Геродоту, солнечное зашѣніе. Можешь быть, удалось ему успѣть въ этомъ по тому, что онъ слѣдоваль основанію осмнадцатилѣщняго періода, приводящаго защѣнія въ одинакой порядокъ. Думать надобно, Египтяне и Халдеяне проложили путь къ сему открытию.

Пшоломей, управлявшіе Египтомъ, сдѣлали нѣкошорыя перемѣны въ Астрономіи за 300 лѣтъ до Р. Х. Тимохаресь и Ариспопѣль были первые Греки, занимавшіеся въ Александріи сею Наукою. Пшоломей въ Алмагестѣ своемъ увѣ-

133

ряемъ, что Гиппархъ, возпользовавшись
наблюдениями ихъ, впрочемъ недоста-
щочными, узналъ движеніе звѣздъ и
опредѣлилъ долготу ихъ. Онъ же ссы-
лались на многія открытія, сдѣланныя
ими за 294 года до Р. Х.

Пполомей Филадельфъ заупупилъ
мѣсто Пполомея, сына Лагова, въ 283 мѣ
году. Сей ревностный любитель просвѣ-
щенія, пріобрѣтшій многія познанія,
вызвалъ Ученыхъ людей изъ Греціи и
другихъ часшей Свѣта; обѣщая имъ свое
покровительство, принималъ ихъ съ
отличною благосклонностію и доста-
влялъ всѣ способы успѣвать въ наукахъ.
Музеумъ, или Александрійское Училище,
по увѣренію Страбона, сдѣлалось тогда
славнымъ. Ревнованіе, оживлявшее весь
Египетъ, продолжалось еще и во время
нашествія Сарациновъ, въ 634 мѣ году
до Р. Х., хошя науки лишились чрезъ
то важнѣйшихъ успѣховъ. Такая потеря
была еще чувствительна и во время Страбо-
на, прославившагося въ правленіе Августа.

Ариспартхъ Самосскій, жившій почпи
за 264 года до Р. Х., доказывалъ дип-
женіе земли около солнца — движеніе,
о которомъ Филолай говорилъ прежде
его. Онъ изобрѣлъ вѣрный способъ, по-

134

средствомъ котораго узналъ разстояніе солнца отъ земли.

Эратосовѣнъ, родившійся въ Циренѣ
за 276 лѣтъ до Хриспіянскаго лѣшо-
счисленія, вызванѣ былъ изъ Аюинѣ въ
Александрію Пполомеемъ - Эвергетомѣ;
славная Александрійская библіошека ввѣ-
рена была его смотрѣнію. При немъ по-
ставленѣ былъ на возвышенномъ мѣстѣ
большой бронзовой кругѣ, утвержденный
на подобіе небеснаго акватора, для наблю-
денія времени, въ которое солнцу надле-
жало всшепить въ равноденствіе. Гип-
пархѣ, употребія въ пользу сіе пособіе,
умножилѣ въ слѣдующій вѣкѣ от-
крыпія, почитаемыя безцѣнными и въ ны-
нѣшнее время. Прежде Эратосовѣна никшо
не дѣлалъ опытовъ для измѣренія вели-
чины земной.

Наконецъ Гиппархѣ явился въ Алек-
сандріи за 160 лѣтъ до Р. Х. — и без-
присстрастные знакомки увидѣли въ немъ
Астронома трудолюбиваго и умнаго.
Древность можетъ хвалиться имъ:
истинная Астрономія ведетъ отъ него
начало. Собравъ наблюдения, оставленыя
предшественниками, онъ умножилъ
ихъ собственными открытиями; узналъ
разнообразіе движеній, собственныхъ

135

планетамъ; опредѣлилъ неправильность ихъ въ разсужденіи солнца и луны, нащелѣ истинный періодъ года, и привелъ въ надлежащій порядокъ измѣреніе земли, слегка показанное Эрашосвєеномъ.

Гиппархъ открылъ новую звѣзду, явившуюся въ его время. Убѣрясь, чipo небесные феномены могли чаще случаться, а звѣзды, почитаемыя неподвижными, могли имѣть различныя двишенія, онъ осмѣлился пускаться — какъ говорить Плиній — на предпріятіе, достойное боговъ: описалъ небесныя свѣщила, изчислилъ части оныхъ помощію инструментовъ, имѣ же изобрѣченныхъ — примѣшилъ мѣста, занимаемыя звѣздами; опредѣлилъ протяженіе ихъ — а чрезъ то обогашилъ пошомковъ средствами узнать, могли ли звѣзды изчезать и снова показываться, перемѣнять положеніе, величину и сіяніе. Такимъ образомъ сей Геній оставилъ разсматриваніе небесъ въ наслѣдство Астрономамъ, достойнымъ васшупить мѣсто, ознаменованное его славою. Астрономическій списокъ его содержіпъ въ себѣ 1022 звѣзды, съ которіемъ положеній, имъ свойственныхъ. Сіе сочиненіе, писанное за 128 лѣшь до Р. Х. и сохраненное въ Птоломеевой

136

книгъ, дошло до нашихъ времени. Гиппархъ, сравнивая наблюдения свои о колосѣ Дѣвы съ опкрышіями, учиненными предшеспвенникомъ его, Тимохаресомъ, скорѣе другихъ замѣтилъ, что звѣзды измѣнялись въ положеніи своемъ и медленно шекли опѣ Запада къ Воспоку, имѣя направленіе къ равноденственнымъ пункшамъ.

Послѣ теорій Гиппарховыхъ успѣхи Звѣздочечества не разпространились бы далѣе, естъь ли бы Пtoломей, Астрономъ Александрійскій, процвѣшавшій около 124 го и 147 го годовъ Хриспіанской эры, не пригелъ въ совершенство познаній своихъ въ сей Наукѣ. Алмагествъ его почитается единственною книгою, наполненною важными опкрышіями, касающимися до древней Астрономіи. Хола сиспема его не можешь назваться полною и превосходною, однакожъ Звѣздоблюстели часто къ ней прибѣгающіе. Ежели теоріи о планетныхъ дейшеніяхъ принадлежашь сему же Автору, то не льзя не признаться, что Астрономія одолжена ему великими успѣхами.

Въ следующія столѣтія сія Наукѣ осшавлена была въ небреженіи: Ученые переводили только Пtoломееву кнігу,

137

писали на нее объясненія, і дале не проспирались. Нєсколько времени spentя показались въ свѣпѣ; наблюдения Арабовъ, сдѣланныя въ царствованіе Ка-лифа Алмакнона, управлявшаго Багда-домѣ въ 1514 мѣ году — замѣчанія Ап-табанія, Аравистаніна, жившаго гораз-до позже — и открытія Улаг-Бега, внука храбраго Тамерлана, кооторой око-ло 1437 года правилъ Бакшіаною. Послѣдній оставилъ любопытное изчисле-ніе звѣздъ, почищаемое доселѣ драгоцѣн-носію.

Такимъ образомъ Астрономія не ока-
зала ближайшегоныхъ успеховъ до шѣхъ
поръ, пока Колерникъ, родившийся въ
Пруссіи въ 1472 мѣ году, обращалъ на
себя всеобщее внимание. Св 1507 года на-
чалъ онъ изследывать несовершенство и
многосложносْть гипотезовъ, которые мо-
тда почищались нужными для объясненія
планетныхъ оборошовъ, и примѣпилъ,
что, допустивъ обращеніе земли около
солнца, легко можно было сдѣлашь ихъ
понятными. Разсказывая объ удивитель-
ныхъ ощекрыпкахъ, онъ не хотелъ оспа-
вить ихъ безъ ясныхъ доказательствъ —
и для тогоѣ рѣшился разсмотрѣть каж-
дую планету, опредѣлить движеніе шѣла

138

небесныхъ и сосшавишь таблицы, въ ко-
торыхъ бы больше вѣрности было, не-
жели въ таблицахъ Птоломеевыхъ. Тог-
да - по онъ увѣрился, что новая систе-
ма его могла объяснить темноту Астро-
номіи. Въ 1530 мѣ году сей Геній кон-
чилъ сочиненіе о измѣненіяхъ круговъ
небесныхъ (de Revolutionibus celestium or-
bium), и выдалъ оное въ свѣтѣ спустя
долгое время. Сія книга показалась 24 го
Мая 1543 года, въ самой день кончины
незабвеннаго своего Автора.

Неусыпные труды и глубокія размы-
шенія Коперника, совершенно перемѣнив-
шія видъ Астрономіи и предуготовив-
шія ее къ новымъ важнѣйшимъ откры-
піямъ, сдѣлалі имя его безсмертнымъ.

Тихо - Браге, величайшій наблюдатель, какой полько былъ подъ солнцемъ, родился 13 го Декабра 1546 года въ Сканіи, Датской провинціи, отъ поченной фамиліи, которой пошомки, соединенные родствомъ съ фамиліею Ловендалей, живутъ еще въ Швеціи подъ именемъ Браге. Тихо, обучавшійся въ Копенгагенѣ и прежде сверстниковъ своихъ опличившейся множествомъ наблюдений, споспѣшеспевовалъ возспановленію Астрономіи. Келлеръ, занимаясь изслѣдованіями

139

сокровенностей сей Науки, основывался
на его теорияхъ, таблицахъ и открыті-
яхъ. Имена Тихо-Браге и Кеплера спо-
ялъ на ряду съ именами Гиппарха и
Коперника, и съюзъ во храмѣ безсмертія.

Тошъ ошибается, кто думаетъ,
будто одни мушки способны упражнять-
ся въ Астрономіи: и женщины оказали
въ ней отличные успѣхи — и женщины,
оставивъ по себѣ шворенія, объясняющія
ходъ свѣпилъ небесныхъ, заслужили вѣ-
нецъ славы. Поштомство воспоминаешь о
нихъ съ удивленіемъ и благодарностію.

Гиллатія, остроумная изслѣдова-
шельница шаинствъ Природы, сдѣлалась
извѣстною около 400 года. Марія Ку-
ницъ, дочь Силезскаго Медика, просла-
вилась въ 1650 мѣ году Астрономически-
ми шаблицами. Марія Клерб Гимартб
Миллерб, дочь и жена знаменитыхъ
Астрономовъ, отчичилась свѣдѣніями въ
Звѣздочечѣ. Анна Дюле въ 1680 мѣ
году напечашала Разговоры о Копернико-
вой системѣ. Супруга Гебеліуса дѣлала
наблюдения вмѣстѣ съ мужемъ своимъ.
Три сестры Г на. Киркса, Берлинскія
уроженки, долго занимались вычисленіемъ

140

Эфемеридь (*); а супруга его, рожден-
ная въ Винкельманѣ, сочинила въ 1712 мъ
году Тракшать сбъ Астрономіи. Славная
Дюшатле перевела Невтона. Г-жа Пьер-
гина завела обсерваторію въ Польшѣ.
Къ ней опнесли можно слѣдующій текстъ
Священнаго Писанія: *Una multer facit con-
fusionem genti* (одна женщина приводить
въ изумленіе народъ). Г-жа. Лелоть
болѣе десяти лѣшь трудилась надъ при-
веденіем въ порядокъ Астрономическихъ
записокъ (Французской Академіи; а Г-жа.
Дюльери сдѣлала лучшую таблищу, ка-
кая шолько есшь въ Парижѣ, описываю-
щую восхожденіе и зahожденіе солнца.*

Обращеніе годовыхъ временъ и мете-
орологическія наблюденія могутъ принести
важную пользу Астрономіи. Сія часть не
доведена еще до совершенства. Вѣроятно
однакожь, чѣбо годы жаркіе или холодные,
сухіе или дождливые, равно какъ и за-
пимѣнія, случашься будущіи почти въ концѣ
18 лѣшь. Лаландъ объяснилъ въ Париж-
скомъ Журналѣ минной безпорядокъ годо-
выхъ временъ.

(*) Астрономическія таблицы, кошорыми
мѣсło каждой планеты для каждаго
дня опредѣлется.

141

Въ Исторіи есть примѣры, доказываящіе, что народы, не имѣвшіе понятія объ Астрономіи, подвергались несчастіямъ. Когда Никіасъ, полководецъ Аθинскій, рѣшился удалиться съ войскомъ своимъ изъ Сициліи, тогда случилось лунное запмѣніе. Храбрый военачальникъ пришелъ къ робости, заплашилъ за неосторожность жизнію своею и потерялъ армію. Сей уронъ, слишкомъ чувствительный для Аθинянъ, былъ причиною паденія ихъ отечества.

Передъ сраженіемъ при Арбеллахъ послѣдовало лунное запмѣніе. Армія Македонская пришла къ уKER. АЛександръ прибѣгнулъ къ Египетскимъ Астрономамъ, и получилъ орѣи нашихъ ясненіе; поимѣ велѣлъ принести бо- гатую жерліву Солнцу, Лунѣ и Зе- млѣ, какъ божесквамъ, причинѣшимъ сіе явленіе, и едва успѣлъ успоконить орѣѣвшихъ воиновъ.

Адмиралъ Ансонъ въ повѣстрованіи о Пушешествіи своемъ около Свѣта гово- ритъ, что орѣи незнанія Астрономіи по- гибло около 20 пысячь человѣкъ, служив- шихъ подъ его начальствомъ.

142

Взглянемъ шеперь на другихъ полком-
водцевъ, снискавшихъ основашельныя по-
знанія въ сей Наукѣ, и увидимъ, какую
пользу они отвѣтного получили.

Солнечное запмѣн'їе, случившееся во
время опплышія Аөинскаго флоша, пре-
порученнаго Периклу, произвело всеобщее
смятеніе. Кормчій поблѣднѣлъ и не могъ
править кораблемъ. Периклъ, стараясь
успокоить его, поднимаетъ полу епанчи
своей, закрываетъ ему глаза и говоритъ:
„почитаешь ли это признакомъ близкаго
несчастія?“ — Нѣтъ! отвѣчалъ корм-
чій. — „Будь же увѣренъ, что сіе, про-
изведенное мною для себя, запмѣн'їе от-
личается отвѣ явленія, видіннаго тобою,
только шмѣтъ, что Луна, будучи несра-
венно больше епанчи моей, закрываетъ
солнце отвѣ нѣсколькихъ миліоновъ людей.“

Агатоклъ во время Африканской вой-
ны увидѣлъ, что армія его опустила
изъ рукъ оружіе, непугавшись запмѣн'їя,
послѣдовавшаго въ отвѣ самой день, когда
назначено было дать рѣшительное сраже-
ніе. Не шеряя ни минуты, онъ являєш-
ся къ солдашамъ, изъясняешь причины
сего феномена, возбуждаемъ въ нихъ

144

XXXII.

ИЗОБРЁТЕНІЯ И ОТКРЫТІЯ.

Аокшоръ Митшиль, Членъ Конгрес-
са вь Нев - йоркъ, обнародовалъ вь
Сентябрѣ мѣсяцъ прошедшаго года слѣду-
ющее лѣкарство отвѣ водяной болѣзни:

„Возьми по равной части бѣлаго мы-
ла, уксусу и виннаго слиршу, смѣшай
вмѣстѣ и наширай сею мазью все шло
больнаго, положивъ его на одѣяло близь
затопленнаго камина. Треніе должно про-
должаться до шѣхъ порѣ, пока больной
вытерпѣть можешь. Во время операции
вода выходитъ изъ шла чрезъ испарину,
потъ и урину. Сіе врачевѣство не можешь
почесться самымъ вѣрнымъ, говоряшъ
скромный Докшоръ: по крайней мѣрѣ оно
опѣянно посвящаетъ дѣйствію лѣкарствъ,
принимаемыхъ внушрѣ людьми, одержимы-
ми водяною болѣзни.“

Одинъ откупщикъ въ Невшовн-Ком-
мингамѣ, въ Ирландіи, недавно изобрѣлъ
машину, коордия, при помощи двухъ
человѣкъ и одной лошади, въ 7 часовъ мо-
жешь вымолотить 1800 сноповъ хлѣба
на 8 сноповъ конопли. Сія машина
стоитъ мастеру не дороже 7 гиней.

(Извъ Abante du Nord.)

145

МАРТЪ.

XXXIII.

ВЕЛИКОЛѣПНОЕ ТОРЖЕСТВО.

Многочисленныя полпы Араповъ напали
на нижній Египетъ, грабили и
опустошали всѣ окрестныя селенія. Еги-
петскій Царь вывелъ храброе войско,
загремѣлъ браннымъ оружіемъ — усми-
рилъ и разсѣялъ непріятелей.

Возвратясь въ Мемфисъ, онъ обѣ-
щалъ великое награжденіе тому, кто
выдумаетъ лучшій планъ для ознамено-
ванія побѣды шоржествомъ великолѣпнымъ.
Вдругъ десять тысяч головъ занялись
работою. Черезъ двѣ недѣли болѣе шы-
сячи выдумокъ, страшныхъ и смѣшныхъ,
подано было Государю. Иные желали ви-
дѣть его сидящимъ на колесницѣ, укра-
шенной драгоцѣнными каменьями, запря-
женной знашнѣйшими плѣнниками; хотѣ-
ли, чтобѣ онъ обѣхалъ всѣ Мемфійскія
улицы, усыпанныя благовонными цвѣша-
ми. Другіе думали о балахъ и пирше-
ствахъ, изобилующихъ всѣмъ, чѣмъ
шолько снабжающі человѣка четыре вре-
мени года. Нѣко торые считали лучшею
забавою конскія рисланія, иллюминаціи,

Часть I. No 10.

140

концерты, спектакли и карусельныя игры.
Всѣ мнѣнія предшавлены были Царю на
разсмошрѣніе — и ни одно ему не поправ-
ивилось. Мудрый Государь зналъ, что не
льзя назвать веселымъ праздникомъ шум-
ное народное волненіе, въ кошоромъ чув-
ствительность не находитъ ничего пи-
шательнаго. Мысли его толь возвышен-
ны были, что поруганіе, оказываемое не-
счастнымъ, лишеннымъ свободы, первѣй-
шаго блага въ жизни, казалось ему дѣ-
ломъ, низкой душѣ свойственнымъ; а
чувствованія отличались такою нѣжно-
стю, что онъ стыдился почищать заба-
вы, плѣняющей грубую чернь, истин-
нымъ наслажденіемъ души человѣческой.

Не смогли на то, обладающий Егип-
та долженъ быть на что нибудь рѣшить-
ся. Изъ всѣхъ предначертаній онъ одо-
брилъ то, кошорое почель сообразнѣй-
шимъ съ разсудкомъ, и далъ повелѣніе
готовиться къ торжеству. Въ тоъ же
день начали сPROИПь на площади Мем-
фійской огромное зданіе съ галлереями,
назначенными для увеселительныхъ зрѣ-
лищь. Прекрасныя аллегорическія кар-
тины, изображающие подвиги храбрыхъ
Египтянъ, долженствовали украшать

147

спѣны зданія. Для народа готовили
фонпаны, изъ кошорыхъ бы вино пѣни-
лось, и дѣлали возвышенія, на кошорыхъ
хопѣли поспѣавить жареныхъ быковъ.
Царю надлежало съесть въ колесницу,
запряженную въ двенадцать прекраснѣй-
шихъ лошадей, объѣхать весь городъ и
раздавать деньги. По окончаніи весёло-
стей въ Мемфисѣ, онъ должны были
возобновляться во всѣхъ городахъ Египет-
скихъ. Издержки, на то опредѣленныя,
простирались до трехъ миллионовъ рублей
Европейской монеты.

Между шпѣмъ, какъ воє занимались
притоповленіями, Государь вз düşалъ по-
забавиться охопою. Ошѣхавъ на нѣ-
сколько миль ошѣ Мемфиса, онъ удалил-
ся ошѣ приговорныхъ, составлявшихъ сви-
ту его, и поворотилъ въ лѣсѣ. Продол-
жая ѣхать далѣе, видишь нѣсколько
крестѣянскихъ избѣ; приближается, и не
давъ о себѣ знать, просить позволенія
войти въ первую хижину. Его принима-
ютъ сѣ радушіемъ. Разговаривая съ хо-
сяиномъ о поржестѣ Мемфискомъ; Царь
спросилъ, пойдешь ли онъ въ столицу. —
Нѣшь! ошѣчалъ старикъ: не могу при-
нимать участія въ общемъ веселіи. —

4

148

По чему же? Развѣ не дошла до тебя
радостная вѣсť, что непріятельское
войско разбило, и Египтяне осопались
побѣдителями? Не ужь ли любовь къ
опечению охладѣла въ душѣ твоей? —
Я не простилъ бы себя, естъли бы увѣ-
рился, что въ Египетскомъ царостѣ на-
шелся человекъ, бОЛѣе меня ирійвержен-
ный къ опечению. Узнайте истинную
причину моей печали: съ Минетофисомъ,
сосѣдомъ моимъ, случилось несчастіе.
Могу ли быть спокоенъ, когда жестокая
горесь мерзаетъ его? спану ли весе-
лишься, когда страдаетъ одинъ изъ лу-
шихъ друзей моихъ? — Скажи, какое
бѣдство постигло твоего сосѣда? —
Сынъ его пошелъ вчера въ Мемфисъ,
чтобы разпродать на рынке небольшое
количество съѣстныхъ припасовъ. За
двѣ мили омсюда, когда онъ возращал-
ся домой, разбойники напали на него
въ этомъ лѣсу, ограбили и убили его.
Минетофисъ спарѣ и работать не мо-
жешь; сынъ сославлялъ единишвенную
отраду его жизни: онъ пахалъ землю,
покоилъ своего родителя, дославалъ се-
бѣ и ему пропишіе. Потерять сына
шоль любезнаго — не значить ли ли-
шился драгоцѣннѣйшаго сокровища?

149

Судите же, какой жестокой ударъ поразилъ старика почленнаго, омца чадолюбиваго! Обремененный дряхлостію лѣшь и печлями, гдѣ найдешь онъ помощь и упѣшеніе? Кто теперь обработаетъ поле его? кто приметъ послѣдній вѣдохъ, облегчилъ переходъ его вѣ вѣчность, усыплешъ цвѣшами его могилу?

Добродушный поселянинъ говорилъ и обливался слезами. — Развѣ есть разбойники въ эшомъ лѣ су? спросилъ удивленный Царь. — И вамъ это не извѣстно? развѣ вы недавно пріѣхали въ Египетъ? — Монархъ, пораженный ощѣпомъ, думалъ самъ въ себѣ: „Честной кресьянѣнъ ошказываешься омъ увеселеній для этого, что сосѣдъ его оплакиваетъ свою пошерю; а я, ко whomаго милосердіе и правосудіе до небесъ превозносятъ, ко whomому приписываюшь любезное имя омца подданныхъ, разпочаю государственную казну на увеселенія, не узнавъ напередъ, всѣ ли Египтяне счастливы, лѣ ли могушь веселиться! Каждой день разбойники убивають прохожихъ въ лѣ сахъ и на большихъ дорогахъ — и омъ меня одного скрываюшь шоль ужасныя злодѣйства! и никто не

150

забошится объ изкорененіи ясвы, губи-
щельной для общественнаго спокойствія !
Благодарю Небо, приведшее меня въ сіе
мѣсто. Нынѣшній урокъ не выдешь изъ
моей памяти; возпользуюсь имѣ для
благоденствія народовъ, миѣ ввѣрен-
ныхъ !" —

Скажи мнѣ, другъ мой! примолвилъ
онъ, смочря на кресѣянина: естьли бы
ты былъ Царемъ Египетскимъ, захо-
шѣлъ ли бы заниматься приговѣреніями
къ веселостямъ въ то время, когда со-
сѣдъ твой сцрадаетъ? — Управляя
Египтомъ, я сталь бы поступать точно
шакъ, какъ поступаю шеперь, будучи
начальникомъ семейства, соспагляющаго
все мое счастіе. Какъ скоро вспѣмался
мнѣ изпрашивать нѣсколько лишнихъ де-
негъ для доставленія удовольствія себѣ
и семьѣ моей, то прежде всего спараюсь
узнать, не имѣющі ли въ чемъ нужды
жена, дѣши и домашніе мои. Естьли
что нибудь изъ нихъ занеможешь, не
посылаю тогда за музыкою, не заста-
вляю ихъ плясать и смѣяться, но при-
зываю лѣкаря, и упошребляю всѣ воз-
можныя пособія до шѣхъ поръ, пока
больной выздоровѣешь. Когда изойдутъ

151

у нихъ съѣстные припасы, или платье
износится — придетъ ли мнѣ тогда въ
голову сзывать комедіантовъ? Удовле-
шторя ихъ попотребностямъ, видя всѣхъ
довольными и спокойными, начинаю ду-
мать объ увеселеніяхъ. Дочери мои,
взявшись за руки, пляшушь около спа-
шуи Изыдиной, и поютъ пѣсни, въ которыхъ
благодарятъ Небо за то, что наслажда-
ются жизнію подъ надзоромъ роди-
щелей. Сидя съ женою подъ пальмовымъ
деревомъ, любуюсь невинными ихъ заба-
вами и вкушаю шакое удовольствіе, ка-
кого и Царь Египетскій не будетъ чув-
ствовать сседи безчисленнаго множества
веселящихся подданныхъ. Естъли бы Судьба
вручила мнѣ жребій Египта, я не спалѣ
бы разпочать казну на увеселенія до
пѣхъ поръ, пока уѣрился бы, что нѣтъ
въ Государстве ни одного несчастнаго,
кощораго учась можно облегчить неболь-
шою суммою денегъ. Торжество, доспа-
вляющее людямъ случай сдѣлашься счаст-
ливыми, почищаю славнѣйшимъ, пріят-
нѣйшимъ съ жизни. Что можешь быть
велическихъ солнечнаго воѣхожденія?
Природа является тогда въ полномъ велико-
лѣпіи. Благотворное сѣшило показывает-
я на шверди небесной — и всѣ шворе-

152

нія, одаренныя жизнію, ощущають благо-
дашную теплоту его. Кто не почув-
ствует сладостного потрясенія в сердці,
взирая на первые лучи его? Добрый
Государь есть солнце для народов, им
управляемых. День, в которой он
оказываеть большее число милосердей,
есть лучшій праздник для него и для
подданных, покоюющихся под его пра-
вленіем. — Ты открыл мнѣ такую
истину, которой я ни отъ кого не
слыхивалъ. Узнай во мнѣ своего Государя,
и будь увѣренъ, что онъ умѣшь цѣнить
услугу, тобою оказанную.

Спустя как-soлько минутъ пріѣхали
придворные. Царь приказалъ выдать
господřйимному поселянину знамную де-
нежную сумму. Добродушный старикъ
падаетъ къ ногамъ его, и говоришь:
„Извѣстно Вашему Величеству, что я,
принимая искреннее участіе въ горестяхъ
Мине-по-фиса, отказался отъ веселостей,
ко-порыми Мемфискіе жители будущѣ
пользоваться; ما же причина не позво-
ляешь мнѣ принять подарка, превышаю-
щаго мою услугу. Ваше благоволеніе счи-
щаю драгоцѣннѣйшимъ сокровищемъ.
Прошу у васъ одной милосердіи: не опка-

153

жите въ помощи бѣдному мдему сосѣду. Можемъ быть, Царское благоданіе облегчить бремя горестей его. " — Государь, щедро наградив Минетофиса, хопѣлъ взять ко Двору сосмрадашельнаго старика; но онъ не согласился Promènять спокойствіе сердца и чисшоту совѣсти на богатешко и почески, окружающія придворныхъ.

Египешскій Царь возврашился въ Мемфисъ — и приготовленія къ поржесшву отмѣнены были. Онъ приказалъ представить себѣ обстоятельное донесеніе о порядкѣ, наблюдаемомъ въ судебныхъ мѣстахъ, и со всею сиргогостію изслѣдовать поведеніе начальниковъ, управлявшихъ провинціями Египешскаго Государства; сверхъ этого позволилъ всякому опноситься прямо къ нему съ жалобами. Скоро злоупотребленія прекрашились: сильный пересталь тѣнить слабаго; корысполюбіе не смѣло порговать правосудіемъ. Деньги, названные для праздника, употреблены были на сооружение домовъ страннопріимныхъ, въ коformѣ несчастные могли находить покойное убѣжище, а бѣдные заниматься работою, соразмѣрною силамъ, возрасту и способно-

154

стямъ каждаго. Сирошы, оставленные
безъ воспитанія, — старики, лишенные
способовъ доставать себѣ пропитаніе, и
больные, тщетно ожидавшіе помощи отъ
состраданія ближнихъ — всѣ спекались
туда пользоваться благо. Дѣяніями Царя
милосердаго. Три тысячи дѣвицъ полу-
чили приданое, и черезъ нѣсколько мѣ-
сяцовъ умножили число Египтянъ время
тысячами новыхъ подданыхъ.

Все приведено было въ порядокъ: ни
одна жалоба не доходила до престола;
ни одна слеза горести не орошала лица
Египтянъ. Назначается день для шорже-
ства — и народъ спѣшить на просѣран-
ную площадь. Монархъ, окруженный
велиможами, показывается на прекрасной
лошади, и приказывающі обнародовать
новые законы, основанные на милосердіи
и правосудіи. Радостныя восклицанія раз-
даются со всѣхъ сторонъ. Старики, взи-
рая съ благодарною улыбкою на Государя,
желающі сму мирной и продолжительной
жизни; молодые, проливая слезы отъ
восхищенія, клянутся служить ему съ
вѣрностію и усердіемъ. Ощцы обнимаютъ
дѣпей, мужья женъ своихъ. „Всѣ наши
желанія исполнились — говорятъ они —

156

XXXIV.

ИСТОРИЧЕСКИЕ ОТРЫВКИ.

II, перемонія, наблюдаемая въ Мадришъ при объявліи народу о первой беременности Испанской Королевы, предшествовалѣшь въ себе нѣчто странное. Въ наш значенный для сего день звонишь въ большой колоколь придворной церкви. Народъ сбѣгаешься толпами. Король выходишь на балконъ съ Королевою; одинъ изъ придворныхъ провозглашашешь, что супруга Его Величества беременна. Послѣ того Королева, сопровождаемая своею свинтою, идешь пѣшкомъ въ церковь Атошской Богоматери, для принесенія благодарственныхъ моленій Богу.

‡

Въ 1656 мь году Хриспина, Шведская Королева, пріѣхала во Францію. Аудовикъ XIV., нешерпѣливо желая увидеть Государыню, прослашевшую имя свое во всей Европѣ, прибылъ съ однимъ изъ придворныхъ въ Замокъ Шаншальи. Ему хотелось подъ чужимъ именемъ насладившся симъ удовольствіемъ. Кардиналь Мазарень представилъ Ея Величеству Короля и придворного какъ двухъ братьевъ знамной фамиліи, которые

157

желали прежде другихъ удостоиться чесши
засвидѣшельствоваться ей свое высокопочи-
таніе. Лудовикъ подошевъ къ Христинѣ
съ шакою почтительностию, сказалъ при-
вѣшْшіе съ такимъ остроуміемъ, что
Шведская Королева, шпансъ узнавъ его,
вскричала: Ваші достоинства столько
плѣнили меня, что логишаю ихъ при-
литными одному великому Государю.

*

Ученые Евреи: Бен - Израель, Рав-
винъ Амстердамскій, и Давидъ Бен - Эл-
зеардь, бывшій Раввиномъ въ Прагѣ, от-
правлены были въ званіи Депушашовъ къ
Кромвелю, для принесенія ему поздравле-
нія съ достоинствомъ Протектора Ан-
глійскаго народа. Іудейская нація препору-
чила имъ изпросить у сего похитителя
престола позволеніе отправлять въ пол-
ной свободѣ Богослуженіе свое. Кромвель
исполнилъ ихъ желаніе. Благодарные
Евреи вызвались ировозгласить его своимъ
Мессіею. Протекторъ съ негодованіемъ
отвергнулъ сіе предложеніе. „Хочу жить
и умереть со сладою — сказалъ онъ имъ —
поставляя все величіе и счастіе мое въ
шомъ, чтобы просвѣщать людей, согла-
шусь ли ихъ обманывать? Знайте, что
гражданинъ, подвергающейся опасно-

158

стямъ для доставленія свободы отечеству, доказывающий неусыпными трудами усердіе къ общей пользѣ, не имѣть нужды въ почетахъ, лесныхъ для людей легкомысленныхъ.“

*

Густавъ Адольфъ, Король Шведскій, извѣстный подъ именемъ Великаго, былъ своенравень, испыльчивь, и — не смочря на пю — рѣдко отступаль отъ справедливости.

Однажды войско его, проходя узкимъ путемъ; пришло въ безпорядокъ. Король разсердился на Полковника Семпона и, не слушая извиненія его; далъ ему почетину. Семонъ, жестоко обиженный, шотчась потребовалъ отступки, получилъ ее, и рѣшился отступить Швецю. Густавъ, возвращаясь во Дворецъ, почувствовалъ, что, обезчестивъ Полковника, лишился человѣка; нужного для защищенія Государства: Желая загладить обиду, онъ приказалъ прозвать къ себѣ Семпона; но посланный нигдѣ не могъ найти его. Король — догадавшись, чюдъ Полковникъ выхалъ изъ Швеціи, и проникнувъ намъреніе его вступить въ службу Дашскаго Короля —

159

ладился на лошадь, берешь съ собою одного слугу и скачешь за границу, надясь догнать оскорбленнаго воина. „Господинъ Полковникъ!“ — вскричалъ онъ, поровнявшись съ нимъ — я васъ обидѣлъ, и почитаю себя виноватымъ. Прокляшая вспылѣчивость шакъ ослѣпила меня, что я позабылъ заслуги ваши. Здѣсь, въ чужихъ владѣніяхъ, гдѣ Густавъ равень Сеатону, хочу загладить обиду. Вошь два пистолета и двѣ сабли! выбирайте любое.“ — Сеатонъ, шронутый велико-душіемъ Густава; паль передъ нимъ на колѣни и въ чувствительныхъ выраженныхъ изъявлялѣ благодарность. Король поднялъ Полковника, называлъ его любезнымъ другомъ своимъ, и поклялся, что во всю жизнь не забудешь сего случая. Они возврашились въ Стокгольмъ. Густавъ всегда вини. вѣ себя, когда-разсказывалошь, что произошло между имъ и Сеатономъ.

*

Лучшая Карта Неаполитанскаго Королевства сдѣлана была въ Парижѣ, на четырехѣ большихъ лисках, Аббатомъ Галіани. Онъ же выдалъ въ свѣтѣ прекрасные Разговоры о хлѣбнолѣ торгѣ и списокѣ торючихъ веществѣ, изъ кошо-

160

рыхъ изтерженёе Везувія состояло. Папа Венедиктъ XIV препоручая ему собрать все, входившее въ составленіе лавы. Умный Аббатъ не замедлілъ исполнить желаніе Святаго Отеця.

Пославъ къ нему ящикъ съ натуральными рѣдкостями, Галіани вложилъ туда записку, содержавшую въ себѣ Евангельскій текстъ: рцы, яко да каменіе сіе хлѣби будутъ (*). Первосязженникъ, понявъ знаменованіе сихъ словъ, опредѣлилъ Аббату нашашную пенсію, и отправилъ къ нему собственноручное письмо, въ кошоромъ между прочимъ сказано было: „Мое дѣло изъяснашь сокровізный смыслъ Священнаго Писанія; при „пеперешнемъ случаѣ съ особливымъ удовольствіемъ пользуюсь симъ правомъ. „Глава церкви не можешь обманывать; „посылаю вамъ новое доказательство для „убѣжденія въ сей истинѣ.“

*(Извѣs intéressantes et peu connues.)*

(*) Маше. глава 4. см. 3.

162

защищаться: онъ попался въ руки не-
пріятелей и отведенъ въ Бриннѣ военно-
плѣнным. На трешій день, почувство-
ваѣ приближеніе смерти, призвалъ онъ
Рускаго солдата, вмѣстѣ съ нимъ въ
плѣну находившагося, открылъ ему пайну,
и принудилъ его дать клятвенное объ-
щаніе въ помѣ, что онъ, сохранивъ сей
священный залогъ, постарается возвра-
шить его, когда слѣдуэтъ. Черезъ нѣ-
сколько времени Прапорщикъ умерѣ. Сол-
датѣ схоронилъ его, употребилъ всѣ
деньги, какія только могъ собрать, на
изкупленіе себя, получилъ свободу, около
шести недѣль провелъ въ дорогѣ, нако-
нецъ явился въ полкѣ и — вручалъ На-
чальнику знамя.

*

На томъ же сраженіи, въ окружно-
стяхъ Аустерлица, Генералъ отъ инфан-
теріи, Графъ Буксгевденъ, находился
съ двумя сыновьями своими. Младшій
изъ нихъ, ко whomу было не болѣе 13
летъ отъ роду (*), въ слѣдствіе дан-

(*) Смѣло можно надѣяться, что Россия
увидитъ въ немъ со временемъ храбраго
защитника Вѣры и Отечества. Хвала и
честь родителю, имѣющему такого
сына! Fortes creantur fortibus, глагоритв
Горацій. — Изд.

165

Къ Графу Ритмонду.

Радуйся, Ричмондъ! оскорбленныя
души Принцевъ твоего Дома будушъ за
тебя сражайся. Подкрѣпляй себя надеж-
дою, достойная острасль Генриховой крови!
ты возморжествуешь надъ врагомъ своимъ.

Тѣнь Генриха VI къ Ритгарду.

Трепещи, тиранъ! Видишь ли сіе
мѣло, которому неисповѣство твое нане-
сло тысячу смертныхъ ударовъ? Вспо-
мнишь о Турѣ — и отчаяніе овладѣетъ
душею твоей, и смерть очиститъ землю
отъ изверга Природы!

Къ Графу Ритмонду.

Ричмондъ храбрый и великодушный!
не щади измѣнника. Ты увѣришься вь
событіи того, что Генрихъ нѣкогда тебѣ
предсказывалъ: ты будешь царствовать
со славою. Покойся съ миромъ! Небо защи-
тишь невинность.

Тѣнь Кларанса къ Ритгарду.

Несчастный Кларансъ, погубленный
вѣроломствомъ твоимъ, укоряетъ тебя
въ злодѣяніяхъ. Завтра, среди битвы,
вспомнишь обо мнѣ — и осирѣе меча
твоего притупился, и силы швои изпо-
щатся!

166

Къ Графу Ритмонду.

А ты, знаменишая и единственная отрасль Дома Ланкастерскаго! прими объшы окровавленныхъ наслѣдниковъ Йорк-скаго Дома: они будутъ Ангелами - хранителями твоими на бранномъ полѣ. Живи и благоденствуй.

Тѣнп Риверса, Грея и Вогана къ Ритгарду.

Завтрашній день покажешь, какъ Небо караетъ злобу. Узнай Риверса, пад-шаго подъ ударами въ Помфрешѣ, и Грея, принесеннаго на жершву свирѣпости твоей. При воспоминаніи о Воганѣ оружіе выпадешь изъ рукъ твоихъ, и свѣтѣ избавился отъ бича человѣческаго рода.

Всѣ вмѣстѣ къ Графу Ритмонду.

Пробудись, Ричмондъ! вооружись про-шивъ общаго врага; онъ не избѣжишь грозной судьбы, ожидающей его. Торже-ствуй и насладись жизнію!

Тѣнь Гаспингсона.

Ричардъ, почищающий за ничто жизнь человѣка, когда онъ препятствуетъ твоимъ злоумышленіямъ, и отнимающий у другихъ все безъ малѣйшаго терзанія совѣсти! послушай Гаспингса въ послѣ-дній разъ: завтра примешь казнь, шебя достойную.

167

Къ Графу Ритмонду.

Проснись, душа мирная, чуждая лице-
мѣрія и жестокости! Ополчись, лоньій
Герой! избавь Англію опѣ гонишеля доб-
рыхъ и всшупи на пресшолѣ среди руко-
плесканій народныхѣ.

Тѣніи двухъ сыновъ Эдуарда III.

При ужасномъ воспоминаніи о юныхъ
внукахъ, задушенныхъ въ Турѣ, сердце
швое обольется кровію. Стыдъ, ги-
бель и смерть виновнику преждевремен-
ной кончины нашей!

Къ Графу Ритмонду.

Сладко будешь пробужденіе швое,
Ричмондъ! мы готовимся сражашься за
шебя! . . . Потомство да узрить въ храб-
ромъ Рыцарѣ опца многочисленнаго по-
колѣнія Царей, пекущихся о благѣ под-
данныхъ. Вошь желаніе сыновъ Эдуар-
довыхъ!

Тѣнь Лади Анны.

Узнай супругу свою, Ричардъ! узнай
несчастную, которая не насладилась съ
шобою ни одною спокойною минутой.
Сонъ швой да будешь ужасень, пробу-

168

ЖДЕН'ЕЕ ГИБЕЛЬНО! НОЧНЫЯ ТЪНИ ИЗЧЕЗ-
НУМЪ — И ПЫ УМРЕШЬ ВЪ ОТЧАЯН'ИИ.

Къ Графу Ритмонду.

Покойся сномъ мирнымъ, сынъ оте-
чества, любимецъ добродѣшни, обра-
зецъ геройства! Да мечтающе шебѣ въ
сновидѣніи лавры, тріумфы, пѣси по-
бѣдоносныя. Супруга твоего непріятеля
желаетъ шебѣ благоденствія.

Тѣнъ Буккингамова.

Ты видишь первого виновника могу-
щества твоего и послѣднюю жертву лю-
тоспи своей. Вспомнивъ о Буккингамѣ,
котораго ты лишилъ головы, не смочря
на то, что ему одолжень престоломъ —
изнемогай подъ бременемъ мукъ душев-
ныхъ!

Къ Графу Ритмонду.

Я умеръ за шебя — и завтра дока-
жу, сколько ты мнѣ дорогъ! Небо и Ан-
гелы подкрѣпялъ шебя. Одолѣешь тира-
на — и Слава увѣнчаетъ твои подвиги,
Благодарность поднесешь тебѣ кор'ю,
Радость наполнилъ душу твою числен-
шими удовольствіями.

169

Король Ритардъ лробуждается съ трелемомъ (*).

Дайте мнѣ другую лошадь... перевяжише мои раны! Небо! умилосердись надо мною... Но что я дѣлаю? гдѣ я?... и сновидѣніе могло споллько устрашить меня!... Ахъ! робкая совѣсть всего боится! — Спановится свѣтло; тѣни скрываются... холодный пошь покрываетъ трепещущее мое шѣло.

(*) Сей монологъ служилъ образцемъ для Г-на Сумарокова въ Алиптъ. Салоэванцѣ. Второе дѣйствіе сей Трагедіи — гдѣ Димитрій, мерзаемый совѣстію, говоритъ о злодѣлніяхъ и близкомъ концѣ своемъ — оканчивается подобнымъ образомъ. Выпишемъ нѣсколько стиховъ — и увидимъ сходство мыслей.

Не Вѣнценосецъ я въ великолѣпномъ градѣ,
Но беззаконникъ элой, мерзаемый во адѣ.
Я гибну, множество народа погубя.
Бѣги, ширань, бѣги!... Кого бѣ-жать?... себя;
Не вижу никого другаго предъ собою.
Бѣги... куда бѣжать?... твой адъ вездѣ съ тобою!

170

Не себя ли самаго ужасаюсь ? Здѣсь я одинъ, безъ свидѣшелей — и Ричардъ пу-
гается Ричарда ! . . . Не припаился ли гдѣ убійца ? . . . Убѣжимъ ! . . . Но
куда скроюсь отъ людѣйшаго врага — отъ самаго себя ? . . . Вооружимся и
отомстимъ — но могу ли поднять мечь на прекращеніе собственной жизни ? могу
ли ненавидѣть того, для кого жерпво-
валъ всѣмъ на свѣтѣ ? . . . Совѣсть вѣ
шыску голосовъ укоряетъ меня въ пре-
ступленіяхъ ; смертоубійство жжешь ад-
скими огнями, клятвопресупленіе вездѣ
преслѣдуешь ; неправосудіе и грабитель-

Убійца здѣсь — бѣги! но я — убійца
сей!

Страшуся самъ себя и пѣни я моей.
Оммщу! . . . кому? . . . себѣ — себя ль
возненавижу ?

Люблю себя, люблю... за что?...
шого не вижу.

Есе вопить на меня: грабежъ, не-
правый судь;

Всѣ страшныя дѣла, всѣ купно во-
піютъ.

Живу — къ несчастію, умру — ко
счастью ближнихъ! и проч.

172

XXXVIII.

ПРЕДѣЛЫ И ПРОСТРАНСТВО

Исторіи среднихъ вѣковъ.

Когда обширность Римской Имперіи сдѣлалась безпредѣльною, и двѣ столицы, Римъ и Константинополь, извѣстны только были во вселенной, тогда случилось то, чему надобно было случиться: изъ одной Имперіи возникли двѣ, ощличаемыя двумя разными названіями — Во-стотной и Заладной.

Скоро пала Восшочная Имперія. Въ пятомъ еще вѣкѣ Римъ, нѣкогда бывшій повелителемъ народовъ, увидѣлъ себя у ногъ Готоскаго Государя. Западная Имперія продолжалась многими вѣками долѣе, и хотя часто разоряема была внѣшними врагами, хотя часто ослабѣвала отъ внутреннихъ раздоровъ, но все еще удержала слѣды древняго бlesка, упособляясь, по словамъ Виргилія, прекрасному, но увядшему цвѣтку:

Cui neque fulgor adhuc, necdum sua forma
recessit.

Virgil.

173

Наконецъ она послѣ различныхъ смя-
теній, отъ которыхъ многократно из-
бавлялась, совершенно уничтожена въ
пятомъ надесять вѣкѣ побѣдоноснымъ
оружіемъ великаго Магомета.

Промежушокъ между паденіемъ сихъ
двухъ Имперій — Восточной или Лашин-
ской въ пятомъ, Западной или Грече-
ской въ пятомъ надесять вѣкѣ — прости-
рается почти на шысячу лѣшь, и соста-
вляешь то, что мы называемъ средними
вѣками.

Въ продолженіе сего промежушка вла-
дычество переходило черезъ руки людей
грубыхъ и непросвѣщенныхъ — людей,
побѣждавшихъ болѣе многолюдствомъ, не-
жели искусствомъ военнымъ. Не имѣя ника-
кой склонности къ наукамъ и художе-
ствамъ, они презирали все, отъ чего не
надѣялись получить выгодъ.

Тогда было время монашества, ба-
снословныхъ лѣтописей и Леонскихъ
стиховъ (т. е. дурныхъ Лашинскихъ съ
рифмами); тогда чернь и оружіе рѣши-
ли истину; тогда предпринимались Кре-
стовые походы, думали только о завоева-
ніи невѣрныхъ и обѣ изкорененіи ерети-
ковъ; тогда свергались съ трона Госу-
дари — не такъ какъ Крезь лишенъ

174

былъ практи своей отъ Кира — свергались
отъ того, кто не имѣлъ войска и никогда
не носилъ меча.

Различные учасники сего времени от-
личались разными названіями, какъ на
примѣрѣ: вѣкъ единообрядства, вѣкъ по-
кленія иконамъ, вѣкъ мрачной, вѣкъ
желѣзной, вѣкъ Гильдебрандшовъ, и проч.
Нѣкоторыя изъ сихъ странныхъ названій
болѣе другихъ употребительны были; но
ни одно изъ нихъ не даетъ намъ высо-
кой или много-обѣщающей идеи.

Ко славѣ Божественнаго Промысла и
къ чести человѣчества надобно при-
знаться, что нѣкоторыя искры ума все-
гда видимы были въ продолженіе
сего мрачнаго и страшнаго времени. Здѣсь
надобно ошыскивать начало вкуса и Ли-
мературы нынѣшняго вѣка. Въ то время,
тогда искусства и науки покрышь были
пьемою, немногіе просвѣщенные люди сбе-
регли сокровище знаний. Они уподобля-
лись мерцанію лѣшней ночи, сему благо-
пріятному сумраку между закапомъ и
восхожденіемъ солнца, которой, не имѣя
дневного сіянія, прошивится совершен-
ному мраку.

Изв Гаррпа.

175

XXXIX.

ЧТО ЕСТЬ ИСТИНА?

Испина — сіе небесное свѣтило, един-
ственный предметъ, достойный рев-
ностныхъ изысканій человѣка — есть пища
ума, правило сердца, начало удовольствій
невинныхъ и прочныхъ, основаніе всѣхъ
лестныхъ надеждъ, успокоеніе души бояз-
ливой, облегченіе несчастій, лѣкарство
отъ горестей. Вѣ ней находимъ источ-
никъ чисной совѣсти, ужасъ мерзающій
злодѣевъ, внутреннюю награду добродѣ-
шели, тайную казнь порока. Она возла-
гаетъ вѣнецъ безсмертія на любимцевъ
своихъ — позлащаетъ оковы, вѣ кооторыхъ
томятся Хриспіанскіе Философы, за нее
спрадающіе — осыпаетъ почестями мир-
ный прахъ мучениковъ, пожершвовавшихъ
для нее жизнію, и заставляемъ взирать
съ чувствомъ благоговѣнія на бѣдность
тѣхъ, ко торые, оставая все, приманчивое
для чувствъ, лестное для легкомыслія,
сквозь дебри и степи слѣдовали за нею.
Она одна знакоміть съ мыслями высо-
кими, съ дѣлами знаменишными; раж-
даетъ истинныхъ Мудрецовъ и Героевъ. —
Употребимъ всѣ силы для познанія Истины,

177

XLI.

БОССЮЭТЪ.

I.

Боссюэтъ Ораторъ.

При одномъ имени Димосовена удивлёніе приводятъ мнѣ на память чело- вѣка, краснорѣчивѣйшаго изъ монхѣ со- отчесhestвенниковѣ — мого, которой сь неуомимостію слѣдовалъ за Греческимъ Ораторомъ, и ближе всѣхъ подошелъ къ нему. Представимъ себѣ одного изъ шѣхъ Витій, кошорыхъ Цицеронъ называетъ лылкими, возбуждающими священной ужасъ — кошорые, будучи влекомы силою пламеннаго краснорѣчія, возносятся на крилахъ Генія выше правилъ и образцевъ; вообразимъ Проповѣдника, достигающаго до высоты небесной, спускающагося оттуда сь богатымъ грузомъ священныхъ мыслей, останавливаяющагося при гробницѣ и на- учающаго Государей смиряться предъ Бо- томъ, который отличаетъ ихъ на землѣ славою и властію, а черезъ нѣсколько вре- мени равняетъ сь обыкновенными людьми, въ ту минуту, когда душа ихъ разста- нется сь пѣломъ; вообразимъ Писателя, кошорой соспавляетъ для себя языкъ Частъ I. No 12.

178

мовой, подобный идеямъ его — придаетъ
выраженіямъ поль убѣдительную живоспѣь,
что, кажется, слышишь слова его, ко-
гда читаешь его сочиненія — украшаетъ
слогъ отборными словами, пакъ что
всякой предметѣ кажешься величествен-
нымъ подъ перомъ его; вообразимъ Апо-
стола, просвѣщающего вселенную числѣй-
шимъ нравоученіемъ, прославляющего со-
временниковъ своихъ, ознаменовавшихъ
жизнь знаменишными подвигами, и заспа-
вляющего ихъ самихъ изъ глубины гроб-
ницъ проповѣдывать добродѣшель, сїявшую
во всѣхъ вѣкахъ — Апостола, кооторой
поражаетъ сердца горесшію, изображая
несчастія, обременявшія человѣческво, и
прошедшія произшествія поль живыми
красками, что онѣ кажутся настоящими —
Апостола, кооторой, оплакивая бѣдствія,
постигнувшія одного человѣка, ясно пока-
зываетъ ничтожность нашу; наконецъ
вообразимъ Оратора, коотораго рѣчи, охи-
вленныя Геніемъ оригинальнымъ и пла-
меннымъ, усыпанныя цвѣпами витійпства,
почитающеся всѣми, желающими усөрөшөн-
ствовать себя въ краснорѣчіи, за един-
ственный образецъ, подражанія достой-
ный — подобно какъ любищели худо-
жесшѣь, для образованія вкуса и пріобрети-

180

Мысли словами велическими и прекра-
сными, съ которыми можешь сравниться
только удивительное начало книги Мак-
кавеевъ.

Боссюатъ больше нежели Испорикъ:
его почишають отцель церкви. Вѣрные
видятъ въ немъ служителя Божія, Едо-
хновеннаго небесными истинами; на челѣ
его сіяетъ огненный лучь, озарявшій
Законодателя Іудейскаго. Какими зор-
кими глазами онъ обозрѣвалъ вселенную,
и коль многія мѣста занималъ въ одно
время! Представляя изъ себя то Патріарха,
сѣдящаго подъ тѣнью пальмового дерева,
то Министра при Дворѣ Вавилонскомѣ,
иногда жреца Мемфискаго, или Законода-
шеля Спартанскаго, а иногда гражданина
Аөинскаго или Римскаго, онъ пере-
мѣняетъ время и мѣсто по своей
волѣ, переходишъ изъ одного вѣка въ
другой съ быстротою и величіемъ. Имѣя
въ рукахъ жезлъ закона, пользуюсь не-
ограниченною властію рѣшить и вязать,
онъ засставляемъ Іудеевъ и язычниковъ
идти къ гробницѣ; наконецъ и самъ, сою
ровождаемый свинтою различныхъ народовъ,
туда приходить; подкрѣпляемый
Исаїею и Іереміею, поражаетъ слухъ и.

181

сердца пророческимъ гласомъ своимъ — и рыданія его приводяшь, кажется, въ движеніе и чувство плѣнные остатки человѣческаго рода.

Шатобріань.

3.

Боссюэтъ Витія.

Говорятъ, что Боссюэтъ былъ единственный человекъ, опличившійся истиннымъ краснорѣчіемъ въ царствоватіе Лудовика XIV. Можешь быть, многіе почтутъ сіе мнѣніе слишкомъ присстрастнымъ. Но есть ли краснорѣчіе состоишь въ томъ, члопы осмотрѣть со всѣхъ стóронъ предмѣтъ свой, вникнуть во всѣ его обстоятельства, измѣрить пространство матеріи, связать всѣ часы, согласишь всѣ противорѣчія, съ быстрою переходить отъ мыслей къ мыслямъ, отъ чувствованій къ чувствованіямъ, покоряться стремленію непреодолимой силы, и сообщать другимъ сіе движеніе, скорое и непроизвольное; есть-ли краснорѣчіе должно изображать плѣнные картины, разпространяшь и изумлять душу чувствованіями, оживляющими каждую идею; ежели имѣешь цѣлью изобрѣшать выраженнойą глубокія и обширных,

182

доказывающія богатство языка, плащать
слухъ доброгласіемъ, не имѣть опредѣлен-
наго тона и правила, но всегда пользо-
вающихся выраженіями и обстоятельствами,
близкими къ наступшей минушѣ — идти
то важною, то тихою поступью, потомъ
вдругъ подняться на высоту, летѣть выше
и выше — подражать Природѣ, прекрасной
вѣ величіи и неправильности своей — При-
родѣ, самымъ безпорядкомъ украшающей
иногда порядокъ, царствующій во вселенной;
естьли вѣ этомъ соспоимѣ отличитель-
ное свойство высокаго краснорѣчія — то
кто осмѣлился равняться съ Босюю этомъ
въ вишійшшѣ?

Никто лучше его не говорил о жи-
зни и смерти, о вѣчности и временц.
Сіи иди — сами по себѣ удобныя пора-
жашь воображеніе нѣкоторымъ ужасомъ,
близкимъ ко всему величественному —
отличаются необозримою обширностію,
вѣ копорой теряется проницательнѣйшее
воображеніе; онѣ пробуждающі вѣ умѣ
безчисленное множество мыслей, заставля-
ютъ душу гнушаться низкими предме-
тами чувственныхъ желаній, и очищаютъ
се отъ мірскихъ пристрастій. Боссию этъ
многа останавливается на сихъ иде-

183

лять; иногда, пробиваясь сквозь чувствований, текущая рѣкою и увлекающей его, произносять только сīи слова — и он вливают в сердце трепет, подобно прерывающимся стонам, поражающим слухъ пушешественника, идущаго во время ночи среди дремучаго лѣсу и пред- чувствующаго близкую опасность.

Боссюэтъ почти никогда не стремится къ цѣли своей одною дорогою, или, лучше сказать, умѣть искусно скрывать ее. Онъ идѣть, достигаетъ къ предмету, и назадъ возвращается; въ немъ видѣнъ безпорядокъ сильно напряженного воображенія и глубокаго чувства. Иногда вырывается у него высокая мысль, кошарная, отдѣлясь отъ другихъ, сіяешь съ большего яркости; иногда онъ соединяетъ вмѣстѣ многія назидательныя мысли, и отъ изобилія распылаетъ оныя щедрою рукою. Неутомимость души, объемлющей отдаленный віе предметы, соспавляешь отличительное его свойство. Кажется, будто онъ, стоя на вершинѣ горы, смотришь на великия произшествія, разсказываешь о нихъ людяхъ, въ низу находящимся, — стремился отъ одного предмеща къ другому,

184

дѣлаешь восклицанія, и вдругъ прерываетъ
рѣчь свою. Пріятно смотрѣть на драматиче-
скую сцену, произходящую между имъ и
людьми, которыхъ онъ видитъ передъ собою,
и которыхъ опасности или несчастія облег-
чаетъ Христіанскими упѣшеніями, друже-
скимъ сосстраданіемъ. Не рѣдко случается,
что жаркой разговоръ Оратора имѣешь
предметомъ своимъ неодушевленныя суще-
ства, съ которыми онъ бесѣдуешь какъ
съ участниками или свидѣшелями произ-
шествій, дѣйствующихъ на его чувстви-
тельность.

Извѣстно, что слогъ есть отпечатокъ
душевыхъ чувствованій: по тому-то сло-
ва его быстры и сильны. Идеи и выра-
женія раждаются у него съ одинакою
легкостию. Самоюlastно разполагая язы-
комь, имѣющимь въ себѣ ничто
древнее, гордое и дикое, но отличающим-
ся рѣзкою смѣлоспію, онъ покоряешь его
своему Генію, знающему тайну научашь,
плѣнять и приводить въ удивленіе.
Часто самыя обыкновенные вещи, имъ
разсказываемыя, представляются на той
высотѣ, до которой достигла душа его;
сила выраженія придаетъ имъ величіе.
Чѣмъ чаще объясняешь онъ высокія идей

186

XLII.

СМЕРТЬ МАРКА - АВРЕЛІЯ.

Кто изъ васъ, Римляне (*)! не желали, чистобы сей великій человекъ былъ безсмертень? кто не умолялъ боговъ, чистобь они даровали ему по крайней мѣрѣ продолжительную старость? Не льзя не пожалѣть о томъ, что благоприятельныя души шакъ рѣдко являются въ свѣтѣ, и земнородные шакъ мало наслаждаются ими! Не вездѣ ли несчастія преслѣдующь насъ? Вѣ какомъ углу вселенныя можемъ укрыться отъ горестей? Если ли Промыслъ посылаетъ Государя доброго и мудраго — то лишь начнешь онъ осушашь слезы страждущихъ, облегчашь бремя, подавляющее подданныхъ его, вдругъ сія опора подламывается, зданіе общественнаго благополучія падаетъ, и счастіе цѣлаго вѣка гибнѣшъ съ однимъ человѣкомъ! Маркъ - Аврелій рѣшился осипаться еще на два года между нами, какъ вдругъ непримиримые враги Римской Имперіи вызвали его въ третій разъ

(*) Философъ Аполлоній, наставникъ и другъ Марка - Аврелія, представлень здѣсь говорящимъ къ Римскому народу.

187

въ средину Германії. Не взирая на слабость здоровья, онъ досигвѣ до береговъ Дуная, прославилъ себя геройскими подвигами и — оставилъ насъ навѣки. Послѣднія минушы жизни его — въ это время я безоплучно при немъ находился — доказали, что онъ былъ великій человѣкъ и глубокомы- сленный (философъ. Болѣзнь, отъ которой онъ страдалъ, не сильна была дове- сти его до унынія и малодушія. Цѣлыя пятьдесятъ лѣтъ онъ провелъ въ раз- мышленіи о Природѣ, научился познавать законы ея, привыкъ повиноваться онымъ. Никогда не забуду слѣдующихъ словъ, имъ произнесенныхъ: „Аполлоній! Все, окружа- ющее меня, перемѣняется: нынѣшній день не похожъ на вчерашній, а завтрашній не будешь имѣть въ себѣ ничего сходнаго съ пропедшими днями. Среди сихъ пре- врашностей могу ли остаться непо- движнымъ? Быстрый пошокъ времени влечетъ меня за собою. Все заспавляешь думать, что скоро наступитъ день, въ которой разстанусь съ жизнію. Дорога, по которой иду, протоппана миліонами людей, скрывшихся съ земной поверхности. Лѣтописи Государствъ, развалины горо- довъ, урны и сташуи не приводятъ ли на иамять то, чего уже нѣтъ на свѣтѣ? Солнце,

188

сияющее надъ нами, освящаетъ однѣ
гробницы.” . . . Такимъ образомъ
умствовалъ сей Государь - Философъ. На-
ступила послѣдняя минута — и онъ
встрѣтилъ ее съ покойнымъ духомъ.
Слова его подкрѣпили мою душу, изну-
ренную горестію.

Римляне! умирающій Мудрецъ имѣлѣ
въ себѣ нѣчто величественное, внушаю-
щее благоговѣйныя мысли. Чѣмъ выше онъ
подъемленся отвѣ земли, тѣмъ тѣснѣе
соединяется съ божесшенною, неизслѣ-
димою Нашурою. Со священнымъ трепе-
шомъ я прикасался ко хладѣющимъ рукамъ
его, и почиталъ святилищемъ болѣзнен-
ный одрѣ, на комторомъ онъ ожидалъ смер-
ти. Побѣдоносная армія погружена была
въ унынѣе; люди, менѣе другихъ знакомые
съ чувствительностію, рыдали неуспѣшно;
самая Природа, казалось, облеклась въ
траурѣ: небо пошемнѣло надъ Германіею;
бури, свирѣпствовавшія въ атмосферѣ,
преклоняли къ землѣ вершины лѣсовъ,
окружавшихъ лагерь. Сіе плачевные пред-
меты усугубляли чувствованіе пошери на-
шей, разправляли рану сердецъ осиро-
пѣвшихъ.

За нѣсколько минутъ до кончины,
Маркъ - Аврелій изъявилъ желаніе оспашь-
ся безъ свидѣшелей, можешь быть для

189

того, чтобы снова разсмотрѣть жизнь
свою, предаваться волѣ Сущесшва верхов-
наго и приготовиться къ переходу вѣ
вѣчность. Наконецъ онъ позвалъ насъ къ
себѣ. Всѣ друзья сего великаго человѣка,
всѣ предводители войска вошли и обсту-
пили его поспелю. Блѣдность лица,
полузакрытые глаза, хладѣющие уста
поразили всѣхъ ужасомъ. Между шѣмъ мы
примѣтили нѣжное безпокойство на лицѣ
его: родишельская любовь блеснула вѣ
очахъ померкающихъ. Для тебя, Госу-
дарь (*)! онъ собралъ послѣднія силы;
взглянулъ на стариковъ, служившихъ
подъ его начальствомъ, шрясущеюся ру-
кою указалъ на тебя, и произнесь преры-
вающимся голосомъ: Будьте ему вмѣсто
отца; не откажите въ наставленіяхъ,
не лишите помощи, въ которой неолыт-
ность его имѣтъ великую нужду. По-
томъ онъ, обращаясь къ тебѣ, снабдилъ
юность твою такими совѣшами, какіе
долженъ былъ дать умирающей Маркѣ -
Аврелій своему сыну. Черезъ нѣсколько
минутъ послѣ сего Римъ и вселенная
лишились великаго Мужа.

Томасъ.

(*) Коммодѣ.

190

XLIIL

НА Д ПИСЬ

къ картпѣ Тимомаховой,
изображающей Медею.

(Изв Грегеской Антологии.)

Какъ Тимомахова рука живописала
Медеи лющей образъ сей:
Тогда душа его всѣ чувства ощущала,
Кошорыя въ душѣ сражались у ней.
Глаза сверкающи и гнѣвны
Онъ полны слезъ изобразилъ,
И съ дикимъ бѣшенствомъ Геены
Всю нѣжность матернюю слилъ;
И вдругъ осталѣł шрудъ. — „Довольно,
кисть моя!“ —
Художникъ думалъ самъ съ собою —
„Убить двтей своей рукою
Медея можешь — а не я.“

Б.

191

## IХІV.
С М Ђ С Ь.

Всякой знаешь, что кралива жжется; но не многим извѣстны свойства и польза сего распѣнія. Изъ крапивной коры, равно какъ и изъ конопли, дѣлають холстъ, вьють веревки и канашы. Листья молодой крапивы, подобно шпицаму, упошребляются для приправы кушанья. Сокъ сего распѣнія оставляемаетъ сильное кровошеченіе и харканье кровью. Вино, настоенное съменемъ и цвѣшомъ крапивнымъ, дѣйствуетъ, наврѣнѣ съ хиною, прошивъ лихорадки. Наконецъ, крапива можешь служить превосходнымъ лѣкарствомъ, предохраняющимъ отъ нездороваго воздуха, производимаго сыроспію вѣ комнаках.

*

У Аюннянъ былъ законь, которымъ отрого запрещалось женщинамъ и невольникамъ слушать Медицинскія лекціи. Толь несправедливое узаконеніе стоило жизни многимъ беременнымъ женщинамъ, потому что онъ лучше соглашались умереть, нежели призвать къ себѣ на мощь мущину. Имъ казалось, что одна Природа, не имѣя нужды въ пособіяхъ

192

Аккушеровъ, могла облегчать разрѣшеніе ихъ отъ бремени. Молодая Аөинянка, по имени Агнодиса, шронутая потерею многохъ соотечественницъ своихъ, одѣвается въ мужское платье, и не страшась наказанія, опредѣленнаго законами за преслушаніе оныхъ, приходитъ къ славному Анатомисту Герофилу, и слушаетъ лекціи его о повивальномъ искусствѣ. Всѣ Аөинянки, узнавъ хишросТЬ (consciae fraudis) и увѣрившись въ знаніяхъ Агнодисы, приглашали къ себѣ сего мнимаго Аккушера. Медики, завидуя предпочтенію, которое беременныя женщины оказывали новому Эскулапу, оклеветали его въ Ареопагѣ, приписывая успѣхи въ пособіяхъ, имъ употребленныхъ, не столько свѣдѣніямъ въ Медицинѣ, сколько любовнымъ его интригамъ. Агнодиса явилась предъ судей — и въ одну минуту оправдала невинность свою. Ареопагѣ, проспивѣ ее въ дерзости, уничтожилъ законъ, унизiszельный для Аөинской Республики.

(Низ Аbeille du Nord.)

Издатель увѣдомляемъ Г-на. Сочинителя повѣсти: Несчастный, что сія піеса можетъ быть напечатана, какъ скоро окончаніе ея доставлено будетъ.

193

XLV.

ГРОБНИЦЫ.

Древнія гробницы.

Египтяне, Греки и Римляне.

ПОСЛАДНІЙ ДОЛГЮ, ВОЗДАВАЕМЫЙ ЛИСЯМЮ,
БЫЛЮ БЫ СЛИШКОМЮ ПОРАЗИПТЕЛЕНЮ ДЛЯ
СЕРДЦА, ЕСТЬЛИ БЫ РЕЛИГІЯ НЕ ПРИНИМАЛА
ВЬ НЕМЮ УЧАСТІЯ. РЕЛИГІЯ РОДИЛАСЬ ПРИ
ГРОБНИЦАХЬ — И ГРОБНИЦЫ НЕ МОГУТЬ
ОБОЙПИСЬ БЕЗЬ НЕЕ. ПРИЯТНО ДУМАТЬ,
ЧПО ГЛАСЬ УПЪШИТЕЛЬНОЙ НАДЕЖДЫ ВОЗ-
НОЙПИСЬЕ ИЗЬ ГЛУБИНЫ ГРОБА, И ЧПО СЛУ-
ЖИТЕЛЬ БОГА ЖИВАГО, СОПРОВОЖДАЮЩИЙ
БЕЗДЫХАННОЕ ИТБЛО КЪ МОГИЛЬ, ЕСТЬ ПРО-
ПОВЪДНИКЪ БЕЗСМЕРШІЯ.

Страна, въ которой Египтяне обитали,
оболжена славою своего гробницамъ. Кому не
извѣстно, что муміи соспавляли предшепь,
доспойнѣйшій всеобщаго любопытства?
Древнѣе Египтяне, кажется, опасались,
чтобы воспоминаніе о смерти не изгла-
дилось изъ памяти пошомковъ, и для
того прибѣгнули къ бальзамированію,
предохранявшему тѣла отъ плѣнія.

Часть I. No 13.

194

Не льзя сдѣлать ни одного шагу въ
Египшѣ, не всшрѣпшівъ памятника. Пред-
ставляется ли взорамъ обелискъ? это
гробница. Попадаются ли обломки столба?
и шушѣ сыщешь гробницу. Спускаешься ли
въ подземелье? и шамѣ найдешь шѣ же пред-
мешы. Какъ скоро луна, поднимаясь позади
огромной пирамиды, покажется надъ вер-
шиною сей обширной могилы, тогда поду-
маешь, будто видишь настоящій фаросъ
смерти и бродишь по берегу, гдѣ адской кор-
мчій перевозилъ нѣ когда шѣни усопшихъ.

Греки и Римляне погребали мершвыхъ
при городскихъ воротахъ. Гробницы, вы-
ставленныя на большихъ дорогахъ, из-
ображали истинные памятники, при ко-
торыхъ всѣ путешественники осопана-
валились.

Кромѣ сихъ общихъ мѣстъ, назна-
ченныхъ для погребенія, на берегу мор-
скомъ воздвигаемы были гробницы вѣ
честь людей, увѣнчанныхъ славою. Море-
плаватели усмашривали песчаную
гробницу Помпея близъ Александріи,
или сташую Катонову, поставленную на
подводномъ камнѣ, не вѣ дальнемъ раз-
стояніи отъ развалаńѣ Карθагенскихъ.
Платонъ и Пиθагоръ, переплывая море
для достижеńія къ землѣ Египешской,

195

Ђхали мимо острова Ю и видЂли гробЂ
ГомеровЂ. ПЂвецЂ АхиллесовЂ покоился
подЂ щишомЂ Оетиды, и шЂнь
его, при сїянїи лунномЂ, во время шихихЂ и
прекрасныхЂ ночей ІонїйскихЂ, могла спо-
рипь сЬ Сиренами вЂЬ прїятности пЂнїя.

НынЂшнїя гробницы.

Китай и Турція.

Кишайцы имЂющЂ обыкновенїе,
плЂнищелное для нЂжнаго сердца;
они зарывающЂ родственниковЂ вЂ садахЂ
своихЂ. СЬ чувствомЂ особливаго удоволь-
ствїя они воображающЂ, будто слышашЂ
во всЂхЂ лЂсахЂ голоса шЂней предковЂ
своихЂ, и среди пусшынь, вЂ шихомЂ
уединенїи, мысленно бесЂдующЂ сЬ ними.

Заглянемъ на другой конецъ Азїи,
и увидимъ, что Турки придерживаются
почти такого же обыкновенїя. Проливъ
Дарданельскїй представляєтьє зрїWIще,
занимашєльное для Философа. Сь одной
стороны возвышающиеся Европейскїе мысы
со всєми развалинами; сь другой изви-
вающиеся Азїашскїе берега, усъєянные
Музульманскими кладбищами.

2

196

Какое множество разнообразныхъ народовъ
сокрылось шамъ подъ землею съ шбѣхъ поръ,
когда Орфеева лира приводила въ чувство
умиленія дикихъ обитателей лѣсовъ, до
того времени, въ которое варвары покорили
сіи славныя мѣста подъ власть свою!
Пелазги, Еллины, Греки, Меоняне —
народы, обитавшіе въ Илусѣ, Сарпедоніѣ
и Эніѣ — жители Иды, Тмола, Меан-
дра и Пакшолы — подданные Митрида-
та, невольники Цесарей, Римлянъ и Ван-
даловъ — орды Гошѣовѣ, Гунновѣ,
Франковѣ и Араповѣ — всѣ сіи народы,
различные видомѣ, языкомѣ и нравами,
сходствовали между собою въ шомѣ, что
ставили монументы, доказывающіе слаго-
говѣніе ихъ къ гробницамъ, поченіе къ
прахамъ усопшихъ. Смерть, располагающая
по волѣ своей участію людей и пропизе-
ствіями земными, поставила катафалкъ,
воздвигнутый въ память одного изъ Им-
ператоровъ Римскихъ, надъ смершными
осстапками бѣднаго Татарина, и помѣ-
стила прахъ непросвѣщенаго Моллы
въ той самой гробницѣ, гдѣ покойлся Шла-
монъ велемудрый.