12

5) Отрывки изъ Сафы.

1.

Влажень, какъ житей небесны,
Томъ, кто всегда св мобой сидитъ,
Всегда твой слышитъ гласъ прелестный,
Всегда усмѣшки milы зримъ,
Улыбки яснымъ днямъ подобны!

Онѣ другаго возхищающі;
Но мнѣ смершельны — рвушь мой духъ;
А какъ уста твои вѣщающі:
Нейдеть, еще нейдеть мой другъ;
Тогда едва дышу, нѣмѣю;

Тогда языкъ мой цепеньется;
То вѣ жилахъ понкій огнь бѣжитъ;
То свѣшь вѣ очахъ моихъ тускнется,
Иль надъ челомъ туманъ виситъ,
Иль вѣ скукѣ шумѣ глухой жужитъ;

То потѣ холодный высвобаєть,
То дрожь объемлѣ весь сославѣ;
Бой жиль себя позабываетѣ;
Сухой травы блѣднѣе ставѣ,
Я вяну, — мнѣю, — обмираю...

2.

Уже вечерняя звѣзда во шьмѣ блистаетъ
И прочихъ жителей къ рабочамъ призываетъ;
Но мнѣ, любезна машь, ни какъ не можно
прясть;
Лютѣйшая мое мерзаетъ сердце страшь.

13

3.

Блистающихъ Пліадъ уводитъ
Сь собой сребристая луна;
Настала полночь; — чась проходятъ;
А я — еще сижу одна...

Б.

## 6) Къ Карлу XII.

Сей камень трепетв ощущает
И смертной блѣдностью покрытъ;
Онъ шѣло Карла подавляет
И чувствуя сіе дрожитъ.
Надменный Карлъ сей при Полтав
Страшась Петровыхъ войскъ бѣжалъ,
Все благо постаплял во славѣ;
Но тщетно окаго искалъ.
Вы! коихъ слава и професс
Несносны слуху имяна,
Черепья, косши, мавзолеи
И смерти алчной племена.
Ископанны вѣ землѣ могилы,
Убитыхъ спонь, оружій звукъ,
Гдѣ мрачный страхъ простерши крилы
Вѣ уныніе приводитъ духъ.
Гдѣ плачу мершвецовъ подобный
Лишь вихрь взвываетъ средь камней,
Гдѣ ужасъ копшь потѣ холодный
И леденѣвъ крашкость дней.
Оставьте мысли заблужденны!
По чipo вѣ вѣках хошие жить?
Васъ вспомнялъ чарства сокрушенны,

16

II.

ЭПОПЕЯ.

Краткая История великих Английских Поэтов, писанная Аддисоноль Кь г. Захеверелю (1).

Ты хочешь, любезный Захеверель,
чтобъ я прошелъ вѣки, прошекшіе со
времень Шосера до Арайдена; чтобъ раз-
сказалъ тебѣ о великих людяхъ, кошо-
рые вдохновены были Музами и одушеви-
ли Англійскую Поэзію благородными сво-
ими воспоргами; не нужно длинное пре-
дисловіе чіобѣ доказать, какихъ дарова-
ній требуетъ паковое предпріятіе. Я
постараюсь только показать тебѣ раз-
личныя красошы ихъ сочиненій; ты бу-
дешь удивляться ихъ спихамъ, одни
шолько мои спихи не возбудятъ въ те-
бѣ удивленія.

Предки наши долго погружены были
въ глубокомъ снѣ. Нечувспишельная ду-
ша ихъ не прогалась изступленіемъ де-
вяти сеспрѣ, какъ явился Шосерѣ. Сей
чиспосердечный спихотворецъ написаль
разныя сказки въ спихахъ и прозвѣ; но

(1) Поема сіл предлагается здѣсь сокращен-
ною.

18

будучи одна на другую набросаны, онъ ушомляють наше вниманіе. Если бы онъ мемѣе намъ нравился, то бы чрезъ то бо- лѣе нравился. Едва одна блисташельная мысль поразилъ взоры наши, какъ другая блисташельнѣе оной насъ ослѣпляетъ; мы безпрестанно восхищаемся удивле- ніемъ. Такъ млечный пупь вѣ небесахъ разливаетъ безпрерывный свѣпѣ; каждагъ звѣзда не предшавляетъ вѣ немъ лучей своихъ; онѣ всѣ вмѣстѣ отражающіе жи- вую ясность, имѣ общую.

Проспи мнѣ, великій Позѣп, что осмѣливаюсь охуждать безчисленныя кра- сошы, украшающія стихи твои. Недо- сташки твои происходятѣ отѣ излише- ства даже остроумія твоего; со всѣмѣ пѣмѣ сіе остроуміе всегда нравится, подѣ какимѣ бы видомѣ ни являлось. Какая другая Муза можешь вдохнуть чувство- вавія, тобою внушаемыя, и извлечь извѣ лиры его высокія звуки Пиндара? Другіе, подобно тѣбѣ, осмѣлились ему подра- жашь; они шщапельно обработывали и очищали стихи свои; но сѣ принужден- ными выраженіями, шщешны и безпло- дны осшались ихѣ усилія. Чпожѣ до

сокаго часто переходить онъ кѣ гиган- тическому. Онъ прекрасными стихами перевель иѣсколько Одѣ Пиндара.

19

тебя касается, ты Пиндару (1) придаешь
новыя красоты. Его воображеніе во всей
цѣлости возраждается вѣ швоихъ сти-
хахѣ. Полѣшь, которой ты его при-
нять сасставляешь, возвышеннѣе его по-
лета.

Слѣдуешь Милбтонѣ. Онъ шествуетъ
горделиво; стихосложеніе его свободно,
отважно и величественно. Общенарод-
ные герои Музы его недостойны; мірь
не можете удержать божественныхъ
его воспорговѣ. Смотрише, онъ возно-
сился кѣ небесамъ, и сѣ высоты твер-
ди, стрѣваетъ далеко оѣ себя бренное
жилище смертныхъ. Уже пошрясаетъ
онъ основанія вѣчнаго престола; онъ на-
полняетъ его ужасомъ и смятеніемъ; и
вѣ руки Всемогущаго влагаетъ громѣ.
Вижу, что сказалъ я? — Чувствую всѣ
перомъ его описываемые предмѣпы. Каж-
дой стихъ имѣть свое великолѣпіе;
каждой стихъ есть отважная и высокая
черпа, кооторую самая понкая Критика
уважаетъ. Не чувствуете ли вы вѣ себѣ
спраха, не восхищаетесь ли радостію,
когда видите Ангеловъ сражающихся сѣ
Архангелами, знамя Мессіи развѣвающим-
ся и блистающимъ вѣ воздухѣ, и порже-
ствующую колесницу его сѣ спрашнымъ

(1) Ковлей вѣ шочносли васлуживаетъ сію
похвалу.

21

похваллы швои болѣе нѣжности. Прелесшныя пѣсни швои, и красоты шобою воспѣпыя, возбуждающь чувствованіе и умножающь желанія.

Очаровашельныя пѣсни швои, гармонческій Поэты, содѣлывающь отважным побѣжденнаго, а робкаго мужественным. Ты доказываешь, что и Кромвель даже былъ невиненъ, и хвалишь бурю, его похитившую.

Для чего Муза швоя рано появилась? Почто не видѣла она на землѣ великаго Нассау? Его побѣды возгремѣли бы въ стихахъ швоихъ; наполнили бы душу швою столь благородным жаромъ! Ужасъ и смерть поражали бы насъ страшнымъ эрѣлищемъ; кровавыя волны подняли бы воды Бойнскія; но если въ ты изобразил любезную нашу Королеву: то бы стихи швои, будучи нѣжнѣе и пріятнѣе, изобразили всѣ Граціи, ее сопровождающія (2).

Сей послѣдній прославлялъ вѣ своихъ пѣсенкахъ, элегіяхъ и другихъ любовныхъ стихошвореніяхъ Милади Горотею, дочь Роберта Сиднея, Графа Лейте-стерскаго, умершую вѣ 1683 году.

(2) Видно, что Аддиссонъ умѣешь располагать похвалою сѣ шоликою шонкостію какъ Горацій и Боало.

25

заставляешь проливашь слезы. Его Са-
тиры имѣютъ стрѣлы—поражающія; его
Оды имѣютъ Граціи — плѣняющія. Нѣтъ
у него ни одного стиха, который бы не
былъ пріятень и гармонической. Муза
его имѣетъ всѣ украшенія ей приличныя,
и не имѣетъ такихъ, ко торыя бы не
обворожали. Ты украшаешь нашу Поэзію.
О Арайдень! можешь ли она когда либо
лишишься красоты своей, послѣ столь
долговременнаго процвѣтанія вѣ сpiхахъ
швоихъ?

Музы возражаютъ ноную надежду;
гармоническій Конгревъ прогоняешь наше
безпокойство. Сей неизчерпаемаго изо-
билія Поэтъ много намъ подарилъ; но
еще болѣе объщашь (1). Конгревъ под-
держишь славу твоего имени, о Арай-
день! и Муза твоя оживешь вѣ стихахъ
твоего друга.

Я изнемогаю, проходя мое поприще:
хочу оставить его; но прежде долженъ
воздать справедливость достоинству.
Хочу еще продолжать мое шествіе; я
не наименовалъ еще благороднаго Мон-

(1) Вилбялъ Конгревъ, воспитанникъ Арай-
дена, написалъ Комедіи, кои безъ со-
менѣнія ниже Молберовыхъ и Ренсяро-
выхъ; но выше Комедіи другихъ Англій-
скихъ стихошворцевъ.

24

тагю (1), столь провозносимаго за Геній его, забавное и спранное остроуміе. Онъ приписывает Іюрсету замысловатую Музу свою и смихи, какія бы могъ сдѣлать Іюрсетѣ. Свѣ какою любезною небрежностію даетъ онѣ ходъ легкимъ и натуральнымъ смихамъ своимъ? Прекрасныя дѣянія Массау украшающівъ его поэзію; онѣ осыпаешь героя сего славою: воинство его расположено на сраженіи наилучшимъ порядкомъ. Война несешь вѣ море воды свои, кровію обагренныя. Ни Симоисѣ, коего теченіе преграждено было людьми и оружіемѣ, вѣ него набросанными, ни Кеанть, коего имя столь знаменипо, не будушъ столь долго занимать дарованія смихотворцевѣ, какъ сія рѣка; хотя боги и смертные совокупно между собою на сихъ рѣкахъ сражались. Но уже Монтагю входишь вѣ пайные совѣшны государя своего, и вспомоществуешь мудростію своею герою имѣ воспѣшному.

Наконецъ, я окончилъ свое поприще; прими сію слабую и послѣднюю дань отъ Музы моей шебѣ приносимою. Я оставляю искусство смиховѣ, для большихъ

(1) Милорѣдъ Монтагю былъ смихотворецъ и покровитель смихотворцевъ. Онъ написалъ поэму о сраженіи Бойнскомъ и приписалъ ее Графу Дюрсету.

25

истинь (2). И такъ, прощай другъ мой
нѣжный и вмѣстѣ Муза любезная.

III.
ЭСТЕТИКА.

Оконканіе статьи о языке и свойствах искусств.

Самыя обыкновенные изъ всѣхъ по-
этическихъ фигур сушь Метафора, Срав-
неніе и Гипербола, которая сама есть не
иное что какъ нѣкоторое сравненіе.

Метафора, разсматриваемая въ ея
дѣйствіи, есть вымыслъ, посредствомъ
коего писатель переносить предшѣть,
который хочешь онъ представить, въ

(2) Адиссон намекаетъ, что хочешь от-
казаться отъ скихопворства, чтобъ
заняться должностями церковнаго со-
стоянія. Онъ авторъ прекрасной поэмы
о сраженіи Гочстетскомъ; его шрагедія
Катонъ познакомила Англичанъ съ пра-
вилами шеашра. Трагедія Розамонда
имѣть великія красоты. Что касается
до его Зрителя, онъ есть богатое со-
кровище словесноши и нравоученія.

26

порядокъ вещей, различный отъ поряд-
ка ему свойственнаго, либо перестав-
ляя самой предмѣтъ, какъ напр. когда
говорятъ: глаза его сутѣ молни, либо при-
мѣняя къ одному предмѣту свойства дру-
гаго, какъ-то, когда говорятъ: крѣмѣлъ
Генія.

Самой обыкновенной разговорѣ исполнenъ Метафорами. Мы говоримъ очень мало такаго и почти ничего не могли бы сказать безъ ихъ помощи.

Откуда происходитъ безпрестанное
употребленіе сей фигуры? Ошь одной
шолько нужды, чтобы насъ понимали,
потому что не иначе можемъ быть по-
нимаемы, какъ производя вѣ умѣ дру-
гаго образъ предмѣтовѣ.

Искусство Поэзіи стремится произве-
сти сіи образы сѣ величайшимѣ дѣйстві-
емѣ и живостію. Вошь почему искусство
наиболѣе употребляетѣ фигуры, Мета-
форы, Сравненіе, и Гиперболу; и если
употребляетѣ оныя часто, то сіе для
того, чпо, лишено будучи видимыхъ
средствѣ свойственныхъ живописи, оно
принуждено, для содѣланія великаго мно-
жества предмѣтовѣ чувствуемыхъ ис-
кать равносилѣнаго со средствами, коихъ
оное не имѣшь.

И шакъ Метафора есть самое живописное средство Поэзіи. Она повелѣваешь изъ очей вылеташь молниямъ для того,

27

что не можетъ показать намъ разъярен-
наго человѣка; соединяется на прекра-
сныхъ щекахъ лиліи и розы потому,
что не можетъ показать взорамъ на-
шимъ ни блеску ни бѣлизны прекраснаго
лица; даетъ крылья страху потому, что
не можетъ показать намъ бѣгущаго отѣ
страху человѣка.

Сила мешафоры наиболее происхо-
дить отъ сравнишельнаго достоинства,
всегда съ нею сопряженнаго. Действіе
сравненія есть вспомоществовать намъ
хорошо постигать качества не столь
извѣстнаго и не столь чувствуемаго
предмѣша, наклоняя нашъ рузумъ къ
познанію качествѣ чувствуемаго и из-
вѣстнѣйшаго предмѣша. Войв почему
сравненія обыкновенно почерпаются изв
физической области, для примѣненія къ
царсівву мысленному, а еще чаще изв
круга общеизвѣстныхъ вещей и понят-
ныхъ для большаго числа людей.

Мужество сравнивается со львомѣ;
благоразуміе со зміемѣ; кротость съ агн-
цемѣ; спрасти сердечныя сушь бури и
волненія; познанія разума, свѣтѣ. Гнѣвѣ
есть кипніе, раздорѣ вооружается пла-
менниками. Начальникъ общества есть
кормчій. Цари называются пасшырями
людей.

Но какъ, а особливо относительно
матеріального, средство, каковымъ Поэзія

28

приводишь на память образъ онаго, всегда остается гораздо ниже образа вещественнаго, которое есть образъ живописца: по Поэтий находить себя принужденнымъ часто употреблять Гиберболу или Увеличеніе (exagération). Сіе потому, что Поэтий испыталь, что если бы образы его доходили къ чувствамъ чрезъ воображеніе, вмѣсто пого, что должны бы доходить къ воображеннію чрезъ чувства: то бы часто находились они ниже степени необходимой силы, если бы Гипербола не принуждала воображеніе увеличивать идею, или усиливать образъ предшѣта. Опсюда взяты сравненія ошь дубовъ, горѣ, океяна солнца, непогодѣ, чтобъ дать самую большую силу идеямъ величія, пространства, могущества.

Но для чего Живописи заимствовать сіи пособія ошь Поэзіи? Къ нимъ прибѣгаешь она не по выбору, но по необходимости. Сіи пособія суть не иное что, какъ равностотощія такой монешы, которой она не имѣетъ; это не иное что какъ дополненія къ вещественности, кошорая находился внѣ ея области.

Тоже самое должно сказать и о мемпафорическихъ изображеніяхъ, кои, хочя оныхъ гораздо менѣе, свойственны однакожь Живописи. Сему искусству должно привести ихъ въ дѣйшкою не для чего

29

инаго, какъ чтобѣ дать ея предмѣшамъ
приращеніе силы или ясности. И таково —
то въ самомъ дѣлѣ есть дѣйствіе Алле-
горіи, не взирая на непонятность нѣко-
торыхъ изъ сихъ знаковъ; шакова сила
поэтическихъ средствъ Живописи, когда
оныя могутъ съ свойствомъ предмѣта
соединить свойства его принадлежно-
стей, или произвести Метафору и пере-
несеніе предмѣта, заставивъ оной изъ
порядка естесвенныхъ вещей перейти
въ порядокъ идеальной; т. е. или сдѣ-
лать чувспѣшельными нравственныя ка-
чества, которыхъ простое представле-
ніе дѣйствія или особаго существа (de
l'individu) не могло бы изъявить, или
дать особымъ сущеспѣвамъ и дѣйствіямъ
быпіе болѣе возвышенное и порядокъ пре-
вышающій обыкновенной порядокъ ве-
щей.

Такимъ образомъ, искусство живопис-
сать словами, и искусство говорить тѣ-
лами, употребляющі Метафору и другія
поэтическія фигуры для того, чтобы
лучше можно было испытать и выра-
зить. Вотъ что имѣть онѣ общаго
въ семъ родѣ.

Онѣ должны различаться и въ выборѣ и въ употребленіи Метафорѣ столь-ко же, какъ различаются между собою
идей, выражаемыя знаками, по условію
принятыми, отвѣ идей выражаемыхъ зна.

30

ками естественными. И во первыхъ, ясно, что наибольшее число Мешафорь въ языкъ, а особ·иво шь, которыя имѣють за предмѣпіь двѣлашь понятными такіе предмѣпы, кои искусство слова не·способно предсвавить видимыми, не мо·гутъ быть уже не Мешафорами, ни сра·вненіями, но сдѣлаются Плеоназнами и Препизобилованіями въ представлѣніяхъ ис·кусства, которое имѣшь особенное свой·свѣво двѣлашь сіи вещи видимыми.

Для чего давать крылья сему чело·вѣку, котораго вижу я ходящимъ; сему кораблю, коего паруса надуты? Къ чему змѣямъ быть на головѣ зависливаго че·ловѣка? Положительныя и видимыя ка·челѣпва предмѣповъ, Живопись представ·ляешь безъ всякихъ чуждыхъ пособій. Какая надобность ему въ представле·ніи оныхъ, соединать видимую вещь, съ шою, кооторая составляешь дополненіе къ видимости? За чемъ изъяснять мнѣ то, чіпо само собою разумѣется, а особ·ливо когда изъясненіе непонятнѣе са·мой вещи?

Когда Поэшь, для возбужденія въ мо·емъ воображеній сладостныхъ чувство·ваній прекраснаго ушра, сравниваеть оное съ прекрасною двѣвушкою, увѣнчанною цвѣтами и разсыпающею перлы; когда даетъ ему розовые перспы, или обратно, когда сравниваетъ шуалетъ и пробужде·

51

ніе новьбрачной сь прелесшями Зари и
свѣжестію прекраснаго упра: то я пони-
маю, что каждая изь сихъ Метафорь,
вь отношеніи кь каждому изь сихъ пред-
мѣшовь, есть замѣна вещественності,
внѣ власті его находящейся. Когда так-
же Поэмь сдѣлаетъ подобные обмѣны
между физическими качествами и нрав-
ственными свойствами: то безъ сомнѣ-
нія сіе принято будешь сь похвалою;
это весьма понравился, когда скромная
дѣвушка и упренняя роза ссужать бу-
дутъ одна другую стыдливую поступью
и нераспустившимися своими листоч-
ками.

Но что не будешь смѣяться живо-
писцу сельскихъ видовъ, сему сопернику
природы вѣ искусствѣ разливать очарова-
ніе красоть, свѣжесть росы, блескъ по-
крытый тихимъ свѣтомъ на сей долинѣ,
на сихъ горахъ, легко озаряемыхъ ражда-
ющимся огнемъ; если бы онъ вздумалъ
умножить дѣйствіе сихъ изображеній
представленіемъ прекрасной дѣвушки, у
которой руки были бы розоваго цвѣту,
а изь подъ перстовъ ея сыпались перлы?
Сія аллегорическая фигура, со всѣми сво-
ими эмблемами, была бы шушь не иное
что, какъ знакъ всѣхъ ощущеній прекр-
снаго упра; но кь чему служишь знакъ,
когда находился передъ глазами означа-
емая вещь?

32

Пуссень, скажешь кто нибудь, пред-
ставилъ шакиіь образомъ Зарю въ одномъ
п-изажѣ. Такъ, но это насѣ не должно
обманывашь; шамъ сія фигура не есть
ни знаменованіе, ни дополненіе дѣйствія
восходящаго Солнца. Она не естъ ни
предмѣшь каршины, потому что въ вер-
хней ея части, Солнце на своей колесни-
цѣ непосредственно появляется послѣ
Зари. Каршина сія вся аллегорическая и
метафорическая во всѣхъ ея частяхъ.
Она есть эмблематическое изображеніе
жизни человѣческой; живописецъ хотѣлъ
предшавить въ ней преврашности чрезъ
преемство общественныхъ соспояній,
пляшущее въ кружку подъ звукъ лиры
времени; суету чрезъ игрушку и краш-
косТЬ чрезъ быстрой переходъ дневной
перемѣны. Заря, Солнце въ полномѣ сіяніи,
и послѣдніе Часы, полузакрытые уже ноч-
ными мраками, для того шушь только
находился, чтобы можно было слышать:
то жизнь есть ни тто иное какъ день.

Здѣсь живописецъ поставилъ пред-
мѣшь свой въ обласѣ совершенно меша-
форической; все тушь находится въ со-
гласіи, ничто не противорѣчишь свой-
ству его изображеній; нѣтъ ни Пле-
оназма, ни соединенія несовѣстныхъ
идей.

И въ самомъ дѣлѣ, самой обыкновен-
ный недостатокъ фигуръ, занятыхъ изв

33

Поэзіи стиля, въ картинах живописца, есть разстройство неизбѣжное для газель и ума, между вещественнымъ и вымышеннымъ. Это случается въ такихъ предмѣтахъ, въ коихъ аллергическое неискусно соединено съ историческимъ. Какъ живописецъ долженъ выражать только тѣла даже безпѣлесныхъ существѣ: то можно понять, какимъ образомъ Метафоры Поэта весьма часто перестають быть Метафорами, когда онъ перенесены бывають въ видимыя фигуры.

Стихопворецъ имѣется особенное премущество въ употребленіи своихъ Метафоръ; онъ не обязанъ ни одному существу, ко whomoe переносить или преображать, давать ни невещественныхъ измѣреній, ни необходимыхъ оптошеній, ни опредѣленныхъ соразмѣрностей. Кто зналъ когда либо мѣру героевъ, боговъ и аллергическихъ лицъ Гомеровыхъ? Стихопворецъ можетъ все соединять, все сравнивать, поопому что его оптошенія не приемлють ни мѣры, ни компаса.

Какъ изъ солнца дѣлается онъ исполнена, протекающаго свое поприще: какъ точно изъ глазъ своей любезной дѣлается солнце, онъ всѣ крайности соединяетъ: для него нѣтъ ничего невозможнаго, онъ ничего не знаетъ чрезмѣрнаго.

Напротивъ, если живописецъ захочешь присвоить себѣ подобныя изображаingь. I. Книж. 2a. 3

34

женія: то вездѣ находитъ себя измѣ-
реннымъ, ограниченнымъ со всѣхъ сто-
ронь, и величиною своего холста, и вѣ-
роящіемъ соразмѣрностей, и прили-
чіемъ Оппики, и приличіемъ оппо-
шеній, копорыя всѣми предмѣтами сцены
по необходимоспи между собою распоря-
жающь. Тушь Мешафора пошчась полу-
чаетъ опредѣленную мѣру; тушь она
перестаетъ быть чувствуемою, ибо дѣ-
лается видимою; и поопому самому, что
получила шѣло, исчезла.

Картина Коріолана служипъ тому
доказашельствовѣ. Если Орапорѣ, чшобѣ
тронуть раздраженнаго полководца, пред-
ставить городѣ Римѣ вѣ тѣлѣ; если
напишешь его вѣ праурѣ и слезахъ: то изо-
браженіе сего лицетвореннаго города
представился воображенію подѣ неиз-
мѣримыми пропорціями, или по крайней
мѣрѣ подѣ пропорціями произвольными.
Но что сдѣлаешь живописецѣ, употребивъ
сіе изображеніе? какой спанѣ дасшь онъ
ему? Колоссальной ли? ошь сего прочія
фигуры сдѣлаются пигмеями или колоссъ
будешь чудовищнымъ. — Спанѣ ли испо-
лина? ошь сего фигура его, не сдѣлавшись
гораздо большею, будешь содержать вѣ
себѣ смѣшное всякаго особенного существа
(individu), выходящаго вѣ общеспѣ изв
обыкновенной мѣры. Пуссень, кажешься,
лучше сдѣлалѣ, давѣ своему Риму про-
порцію другихъ фигуръ картины; но и

35

онъ представленъ тамъ не иначе какъ женщиною, равною всѣмь прочимь. Метафора поперяла свое дѣйствіе, потому что изображеніе нашло свою мѣру. Поэтической геній Живописи, можешь быть, требоваль бы, что бы живописецъ остался шутъ простымъ Историкомъ.

Наибольшее число ихъ ошибокъ производитъ опъ неосновательнаго тщеславія желать быть поэтикомъ въ Живописи и живописцемъ въ Поэзіи. Одинъ хочешь въ тѣлесныя фигуры перенести отвлеченності, которыя опъ вещественнаго представленія лишаются поэтическаго своего свойства; другой представляешь себѣ, что мѣлочнымъ описаніемъ тѣлесныхъ принадлежностей и ихъ матеріи, поспоришь съ живописцемъ, и сдѣлаешь свои композиціи живописными. Тщетныя усилія

Искусства подобны разнымъ языкамъ, изъ коихъ каждый имѣетъ свое свойство или генія (*). Не известно ли, что поэтическое на одномъ языке, на другомъ часто дѣлается прозаическимъ или смѣшнымъ? Тоже самое бываетъ и въ переложеніи образовъ, и поэтическихъ средствъ изъ одного искусства въ другое.

(*) н. п. c'est un bon diable, до слова будетъ на Русскомъ: это доброй гортб — азначишь, это доброй малой; un pauvre diable, бѣдной дѣлѣлъ — а значишь бѣднякъ.

36

Нѣтъ такого искусства, которое, болѣе Поэзіи, имѣло бы удобства сдѣлать общими свои поняпія. Напротивъ нѣтъ совсем такого искусства, которое болѣе нежели искусства изображающія имѣли бы свойство дѣлать поняпія частными.

Пускай Анакреонь, сравнивая Купидона сь пчелкою, заспавляешь его летать вокругъ розы; пусь онъ усыпляетъ его въ ея нѣдрахъ; шысячи прелесшныхъ идей подаешь свои кисти и сообщаюшь краски свои Метафорѣ Поэзія; ибо сколько способовъ видѣть сіе изображеніе, пока оно невидимо? Одинъ житписець, занявъ оное изъ Поэзіи, предспавляемъ младенца, спряшавшагося розы. Оспавляю вслѣкому судить, евѣ чашечкѣ что такое ребяческаго и, можешь бышь, страннаго находился въ сей розѣ, служащей младенцу ложемъ. Но скажуць, Поэзь ее сдѣлалъ. Конечно, его Купидонъ можешь гнѣздиться въ чашечкѣ цевѣшка, какъ и евѣ улыбкѣ его любезной — пособу что Анакреонова роза не вещественна; пособу что Купидонъ его не имѣешь тѣла.

Если Поэзь низводить теловѣка во гробѣ, то нѣтъ ничего точнаго евѣ низжденіи въ оной, ничего ощупищѣльнаго евѣ предмѣтѣ, ничего чувствуемаго ни въ принадлежностяхъ, ни въ помѣ мѣстѣ, куда онъ его ведешь. Какъ онъ пуда

37

идешь? гдѣ гробъ? подземелье ли это
какое? или могила? Ничего нѣ пѣ опре-
дѣ леннаго вѣ семь изображеніи, все шупѣ
остается подъ завѣ сою и неопределен-
ною пустопою опвлеченности. Одно про-
спое прибавленіе мѣ стоименія сей, сдѣ лавѣ
изображеніе гастнымѣ, учинило бы оное
смѣ шнымѣ. Вмѣсто того, чѣ пѣ сказать
войти, во гробѣ (во вообще), надлежало бы
тогда сказать войти вѣ (сей) гробъ (вѣ гаст-
ности). Не знаю; но кажется мнѣ, чѣ то
сіе смѣшное есіть смѣшное художника,
который, будучи принужденѣ общее изо-
браженіе Поэта сдѣ лашь часпнымѣ, пока-
зываетѣ мнѣ человѣ ка, копорый самѣ со-
бого дѣ лаетѣ при либо чеѣ пыре шаѣ ра,
чѣ пѣ войти во гробѣ. Поэзія исчезла
вмѣ стѣ сѣ отвлеченіемѣ; чѣ то у Поэта
сказано было вѣ фигуральномѣ смыслѣ,
по у Скульптора обратилось вѣ смыслъ про-
стой; отвлеченное сдѣ лалось матеріальны-
нымѣ, и художникъ, копорый хошѣ ль
сдѣ лашь поэзію, сдѣ лалъ полько прозу,
не думая о помѣ ни мало.

И шакъ всякой аршистъ долженъ
прежде всего научиться познавать соб-
ственную природу своего искусства или,
сказать иначе, его природныя средства
и дѣ йствія, какъ шакіе предмѣшы, ко-
торые находились вѣ отношеніи сѣ его
средствами.

38

Напримѣрь, Поэзія стигла всегда по-
чили приводить тѣла вѣ дѣйствіе; ибо
она одно только сіе средство имѣть
показывать намъ оныя. Напротивъ Поэзія
линѣная не иначе можешь предшавлять
намъ дѣйствіе какъ посредствомъ тѣль;
и потому-пю примѣчено, что сцены дви-
женія столько же приличествуютъ Поэ-
зіи, сколько сцены покоя благопріят-
ствуютъ Живописи, а'еще больше Ваянію.
Поэзія водить насъ сѣ одного изображе-
нія на другое; Живопись останавливаетъ
на одной точкѣ; сѣ одною мы принуж-
дены ходить, сѣ другою оспаваться на
мѣстѣ. Одна живописецъ развивая,
другая усредоточивая предмѣтъ. Одна
сѣ легка касается всѣхъ отношеній дѣй-
ствія; другая представляетъ полько
одно отношеніе, но утлубляется вѣ оное.
Вѣ Живописи дѣло идетъ не о множе-
ствѣ фигуръ, но о фигурахъ, кошорыя го-
ворятъ много.

Не можно сказать, до какой сте-
пени система нынѣшнихъ искусствъ раз-
личается вѣ семѣ оѣднѣ системы древ-
нихъ. Мы примѣчаемъ, что Греки сколь-
ко вѣ своей Скульптурѣ умѣли предшав-
лять двишеніе и дѣйствіе сильно и испин-
но, когда предмѣтъ того требовалъ,
столько вѣ семѣ отношеніи были они
осторожны и скупы на двишенія вѣ
своихъ композиціяхъ. Ни что не дока-
зываетъ лучше точности ихъ вку-

39

са; ибо всѣ чувствуютъ, что выраженіе
движенія по необходимости есть такое
выраженіе, ко whomе наименѣе свойствен-
но искусствамъ, коихъ изображенія по
сущности своей бывающіе неподвижны.

Достойно также примѣчанія то,
сколько фигуры и композиціи новѣшихъ
художниковъ всегда были принужденны
вѣ дѣйствіи, движеніи, вѣ одушевлен-
ныхъ поставленныхъ вѣ противуположеніи
и вымученныхъ побужденіяхъ. Они даже
бюсты свои домогались сдѣлать драма-
тическими. Просное и чистосердечное
представленіе дѣйствующаго лица вѣ спа-
туѣ кажется имѣ холоднымъ. Желающіе,
чтобы человѣкъ былъ на сценѣ; хотятъ,
чтобы онѣ казался играющимъ роль, то
есть, чтобы сдѣлать изѣ него коме-
діанпа. Представляющіе его показываю-
щимъ себя сѣ умомъ, вмѣсто того, что
надлежало бы ему дать умѣ; принужда-
ющѣ его сказать то, чего понять не
можно и здѣлать то, чего не можно ви-
дѣть. То, что вѣ сихъ композиціяхъ назы-
вается поэтическимъ, всегда находится
внѣ фигуры, или вѣ такихъ обстоятельствѣ,
которыя, вмѣсто объясненія онаго,
сами имѣющіе нужду вѣ истолкованіи.

Сіе пустое шщеславіе Поэзіи убѣж-
даетъ артисповѣ, что дабы имѣ быть
Поэтами, для сего нужны или обширные
либо необыкновенные предметы, или но-

40

выя побужденія, или неупотребитель-
ныя положенія.

Но если посмотреть на статус
древности, на пять, кошорыя намь
достались. Либо на пять, кошорыя, по опи-
санию оныхъ, можно бы возспайть: то
едвали насчитать можно двадцать при
изъ нихъ такія, коихъ побужденіе или
композиція выходятъ изъ той есте-
сивенності обыкновенныхъ положеній,
кошорыя, будучи просшы, кажется,
никогда не были сложными.

Сіи чудеса древняго искусства, коихъ
воспоминаніе и нынѣ еще производить
вѣвоображеніи нашемъ прияипное созя-
сеніе, не имѣютъ ни чего чрезвычай-
наго вѣ своемъ побужденіи и положеніи.
Фидіасъ, за своего Олимпійскаго Юпи-
тера, былъ постравленъ на равнѣ съ Го-
меромъ. Но сей Юпитерѣ коего извѣ-
спна намь композиція, сидѣлъ заспросто
на пронѣ, держа вѣ одной рукѣ ски-
петрѣ, вѣ другой державу. Это было
всокое самой высочайшей ваятельной По-
эзіи, и совѣмъ тѣмъ если и Гомерѣ
вдохнулъ Фидіаса, то ваятель нималь-
шаго изображенія не похищился у поэта.

Не вся ли Поэзія прелести и роскоши
образовала съ Праксителемъ сію Книд-
скую Венеру, съ коея нѣкошорыя копи-
ровки удержали изображеніе ея до на-
шихъ временъ? Всѣ поэты завидовали

41

творчеству артиста. Мы не видимъ, чтобъ хотя одинъ кто либо изъ нихъ ссудилъ ему малѣйшее изъ своихъ пособій? Но была ли Поэзія въ той очарованѣй улыбкѣ, отъ которой эршпель былъ въ упоеніи, и въ той неописанной прелести, ко торая заставляла забывать, что она мраморная?

И шакъ, какая надобность искусству, производящему таковыя чудеса одними своими средствами, заимствовать оныя отъ другихъ искусствъ? Какая надобность ему умножать свои пособія понятіями и выборомъ идей вѣ его сферы, завдовѣрить волшебству ощдаленностей Живописи, и распространять кругъ своихъ композицій, сообщая искусству группѣ болѣе запутанности нежели сколько съ свойствомъ онаго совмѣстно?

Область Скульптуры кажется безплоднѣе всѣхъ, потому что она ограничивается представлениемъ образованія формы) шѣль. Это правда; но въ замѣнутомъ, нѣшѣ ни одного искусства, которое представляло бы шла съ такою испиною, обширностію, подробностіями, и столь совершеннымъ образомъ. Это также объясняетъ намъ, для чего сіе искусство столько ревнуется своему преимуществу; для чего прошивурѣчивѣ оно всѣмъ обычаямъ, всѣмъ мнѣніямъ, ко торыя стараются его ограничить,

42

оспоривая у него право представлять чело-
вѣческое шѣло.

Думаюшь, что Греки дали сему
искусству сполько свободы въ представ-
леніи шѣла человѣческаго, и подражаніи
наготѣ, для пого шолько, что нра-
вы ихъ болѣе позволяли нагошы въ граж-
данской жизни. Я однакожъ не пого
мнѣнія, и изключая нѣкошорые частные
обычаи, всѣмь извѣстные, думаю, что
употребленіе одежды было сполько же
строго наблюдаемо у нихъ, какъ и у
всѣхъ просвѣщенныхъ народовъ; я толь-
ко думаю, что они гораздо лучше дру-
гихъ знали приличія и нужды всѣхъ
искусствъ, и что, страшны бѣдучи ко
всѣмь родамъ подражаній, они позволили
Скульптурѣ упопребленіе сей Метафоры,
ш. е. нагошы, безъ коморой сіе искусство
переспало бы быть подражашельнымѣ.

Я сказалъ, что нагопа была Метафо-
рою сего искусства: ш. е. что во всякомь
предмѣшѣ, въ коемъ нагое представленіе
человѣческаго шѣла не предписывается
свойствомъ предмѣша, нравами или обы-
чаями представляемыхъ лицъ, каковы, на-
примѣръ, суть гимнастическія фигуры
древнихъ, должно почитать нагопу не
своевольствомъ искусства, но однимъ изъ
поэтическихъ его средствъ; не из-
ключеніемъ, терпимымъ въ угодность
артисту, но метафорическою фигурою,

43

или иначе сказать, переложеніем рода
всѣхъ пѣхъ фигурѣ, кошорыя принадле-
жашь къ Поэзіи каждого искусства.

Извѣстно, что вѣ Метафорѣ все
заимственно, п. е. что искусство,
по надобности объяснять предшѣты,
можешь безъ различія переходить отвѣ
физическаго кѣ метафизическому, отвѣ
просшаго и положищѣнаго, кѣ сложно-
му и отвлеченному. и обратно.

Такимъ образомъ, хошя нагота, ка-
жется, служишь самымъ проснымъ спо-
собомъ предшавлять особенныя существа,
однако часто дѣлается она самымъ иде-
альнымъ способомъ ихъ предшавленія;
и причиною сему, кажется мнѣ, то, что
истинная Поэзія искусствѣ образователь-
ныхъ существенно состоить вѣ предшав-
леніи отвлеченныхъ или приведенныхъ
вѣ родѣ изображеній. Я это объясню: по-
казать людей такими, каковы они быва-
ютъ, вѣ естественномѣ ли порядкѣ или
вѣ порядкѣ общественномъ, есть про-
спой и прозаической языкъ сихъ искусствѣ;
но предшавишь ихъ такими, каковыми
они быть могли, каковыми быть мо-
гутъ и каковыми приличности, не-
сходныя сѣ обыкновеннымъ порядкомъ
вещей позволяющъ ихъ предшавлять,
есть поэтической языкъ подражанія пѣ-
леснаго. И такъ, нагота вѣ предшавле-
ніи испорическихъ лицъ намъ современ-

44

ныхъ, илъ и того, что называется обще-
ственнымъ человѣкомъ, должна быть
поспавлена на одну черту, и есть усло-
віе одного рода съ шѣмъ, что называем-
ся сшилемъ идеальнымъ, въ представленіи
шѣль.

Я не стану здѣсь говорить о есте-
ственномъ ошвращеніи Скульптуры ошь
подражанія модамъ въ одежѣ, кошорыя
ничего не имѣютъ подражаемаго, пошо-
му что ихъ формы, будучи по необходи-
моспи симметрическими, геометрически-
ми и измѣренными компасомъ, не пред-
ставляютъ никакого выбора въ способѣ
быть подражаемыми, и могущъ быть ша-
ковыми съ линѣйкою, наугольникомъ и
компасомъ.

Я не скажу, что если бы стапуя
могла быть точно сдѣлана по образцу че-
ловѣка одѣшаго пакъ, какъ мы теперь
одѣваемся: то бы стапуя сія по испи-
нѣ была выдѣланнымъ мраморомъ, но
не былабъ за то стапуею Скульптуры.

Сіе сравненіе и многія другія сно-
дныя съ симъ разсужденія вывели
бы меня изъ границъ разсматриваемаго
мною предмѣша, сосстоящаго въ томѣ,
чѣнѣ узнать поэтигескія свояства кажда-
го искусства. Я хотѣлъ полько доказать,
что нагоша, прошивъ коея общественное
минніе, кажется, иногда возспаешь,
есьь одно изъ главнѣйшихъ поэпиче-

45

скихъ средствъ образовательныхъ ис-
куствъ, а особливо Скульшипуры, и при-
помѣ хочу наконецъ сказать, что она
причиною того, что публика не всегда
понимаєвѣ то, чѣ поесть поэтическаго
вѣ семѣ нарѣчіи.

Плапье и способъ одѣванья во всей
точности списанный есть то, что дѣ-
лаетъ гастнѣмъ человѣка, какъ особенное
существо такого-по возраста, города,
и страны. Нагоша, а съ нею я разумѣю
всякой нарядъ, или уборку идеальную и
произвольную, есть то, что наиболье
спремится къ содѣланію общимъ изо-
браженія представляемаго лица.

Что такое дѣлаєвѣ искусство, коţо-
рое вѣ оптошеніи къ современнику, упо-
прѣлѣевъ сіе послѣднее средство? Оно
повыпорлѣвъ то, что возвѣщаетъ обѣ
немъ общественное мнѣніе.

Зnamenитость, каковую приобрѣ-
паетъ что-нибудь своимъ геніемъ или
дѣяніями, не выводить ли его изъ пѣ-
снаго круга общества, кого онъ есть
или былъ членомъ?

Система нагошы или идеальнаго на-
ряда, вѣ оптошеніи къ ея представле-
нію, производить може самое дѣйствіе.
Она переносить вѣ физическаго человѣ-
ка по общее бытіе, которое слава при-
обрѣла человѣку нравственному. Во мнѣ-
ніи общественномъ, она служила способ-

46

бомъ сказать современникамъ и грядущимъ вѣкамъ, что такой-то человѣкъ престалъ быть особеннымъ человѣкомъ такого-то города, такого-то времени, и сталъ человѣкомъ всѣхъ вѣковъ и странъ свѣта.

Вотъ Метафора, и вотъ смыслъ оной.

Тоже самое бываетъ въ предмѣтахъ историческихъ, кои живописецъ желаетъ лугше представлять нагляп, нежели по обыкновенію спраны и времени. Дѣйствіе сей перемѣны клонится также къ перемѣнѣ всѣхъ ощношеній лицъ и обстоятельствъ дѣйствія. Живописецъ показываетъ, что онъ оставлелѣвъ поле положительной и исторической истины въ представленіи дѣйствія, и сцену свою переносить въ область другаго рода.

47

IV.

Разборъ Апшеля или Курса древней и новой Словесности г-на Ла Гарла.

(продолженіе).

Вторая книга разсуждаетъ о красно-
рѣчіи. Послѣ Введенія, исполненнаго здра-
выхъ разсужденій, превосходныхъ началь,
въ коемъ авторъ бросаетъ быстрый
взоръ на выгоды краснорѣчія, и дѣланныя
изъ него злоупотребленія, разбираетъ онъ
Ораторскія Наставленія Квинпиліана, са-
мое полезнѣйшее и наилучшимъ обра-
зомъ написанное сочиненіе, какое шоль-
ко получили мы отъ древности. Сей
разборъ занимаетъ три отѣбленія пер-
вой главы. Первое отѣбленіе содержитъ
въ себѣ общія понятія о первыхъ нау-
кахъ, обѣ ученіи и о правилахъ искусства.
Второе разсуждаетъ о трехъ родахъ
краснорѣчія: доказательномъ, разсудител-
номъ, и судебномъ; а прѣстье о Словоукра-
шеніи (élocution) и Флиурахъ. Сіи разборы,
смѣшанные съ раздробленіями исполнен-
ными вкуса и занимательныхъ выписокъ
изъ писателя, не имѣющіь ничего сухаго и
безплоднаго, и заслуживаютъ вниматель-
ное чченіе. Это суть общія правила,
долженствующія быть извѣстными даже
свѣтскимъ людямъ. Судить о рѣчіи пажь

48

часто случается, что надобно знать по крайней мѣрѣ главныя правила, должен-стьющія слушать основаніем нашего мнѣнія. Въ сем' наипаче отѣменіи журналисты найдукъ для себя полезныя наставленія; авторъ открываетъ въ немъ многія порочные выраженія, споль нынѣ вошедшія въ общее обыкновеніе, что трудно доказать употребляющімѣ оныя, что не знають они первыхъ основаній языка, а писать хотятъ. Таково есть слово *conséquent* употребляемое какъ однозначущее съ словомъ *important* (нужный); сія ошибка, хотя есть весьма общая, но тѣмь не менѣе грубая. (Нѣ пакже примѣтъ правила Квинтиліановы о Слово-украшеніи и Фигурахъ, ко множеству примѣровъ, почерпнупыхъ изъ лучшихъ Французскихъ стихопворцевъ; и сіи вы-писки сообщаютъ занимательность и разнообразіе, разсмотрѣнію, которое безъ этого могло бы иногда утомить вниманіе чипателя. Сіи выписки и примѣненіе правиль служатъ новымъ доказательствомъ разборчивости и вкуса г. ла Гарпа.

Разборъ сочиненій Цицерона объ ора-шорскомъ искусѣ занимаетъ впорую глазу. Въ кошорой авторъ даетъ общее понятіе о главныхъ рѣчахъ Цицерона, изъ коихъ приводишь много опрывковъ, замѣчая въ нихъ красоты. Особливо же раздробляемъ пространно разговоры, со-

49

ставляюціе при книги, надписанныя: обв
Ератог. Въ них-то Цицеронъ старал-
ся дать испинныя правила о краснорѣчіи;
и симъ сочиненіемъ молодые Ораторы
должны много заниматься. Сію главу
оканчиваетъ сокращеніе, заключающее въ
себѣ замѣчанія о двухъ предыдущихъ гла-
вахъ; авторъ возвращается въ ней къ
опредѣленію разныхъ частей слова (рѣ-
чи), и въ короткихъ словахъ сокращаетъ
правила, данные намъ Димосѣеномъ, Ци-
церономъ и Квинпиліаномъ. Трещья гла-
ва содержитъ объясненіе различныхъ
средствъ орашорскаго искусства, освоб.
замѣченныхъ въ Димосѣенъ. Она зако-
чаетъ въ себѣ четыре отдѣленія. Въ
первомъ, авторъ пересматриваетъ раз-
личныхъ орашоровъ, предшествовавшихъ
Димосѣену и даетъ объ нихъ почное по-
няніе; какъ то: о Периклѣ, Клеонѣ, Ал-
кивіадѣ, Крипіи, Өераменѣ, Исократѣ,
Лизіи. и наконецъ объ Эсхинѣ, его со-
временникѣ и соперникѣ. Во второмъ
отдѣленіи разсуждаетъ о различныхъ
частяхъ изобрѣпенія орашорскаго; и въ
часпности, о способѣ умспѣвать по ора-
торски, каковой употребилъ Димосѣенъ
въ рѣчи о вѣнѣ. изъ коей приводишь
онъ много опрывковъ въ подкрѣпленіе
своихъ опредѣленій. Треще отдѣлеіен
посвящено приноровленію тѣхъ же пра-
вилъ въ рѣчи Филиппической Димосее.

Часть І. Книж. 2.

4

50

новой, названной: Херсонесь. Авторъ приведióв длиные отрывки изъ сей удивительной рѣчи, которая заспавила Филиппа худо провести не одну ночь, и которая доказываеть, что Димосеев был столько же превосходной Полишикъ какъ и великій Ораторъ. Наконецъ, въ четвертомъ отдѣленіи, авторъ представляєв намъ примѣры величайшихъ средствъ ораторскаго искусства въ двухъ рѣчахъ о вѣнцѣ, Эсхиновой и Димосеевой. Сіе сравніе двухъ знаменитѣйшихъ въ древности рѣчей весьма занимательно и можешь быть напь чипаемо съ пользовою всѣми, кто захочешь имѣть точное понятіе о пособіяхъ, пружинахъ и шаинствахъ испытнаго краснорѣчія,vjоль мало известнаго нынѣшнимъ нашимъ Ораторамъ. Оно много дѣлаетъ чести профессіяльности г. на ла Гарпа и оканчиваетъ впорую книгу.

Трещья книта раздѣлена на двѣ части. Разборъ ораторскихъ сочиненій Цицерона составляелъ предмѣшѣ четвертой главы заключающей въ себѣ пять отдѣленій. Въ первомъ изъ нихъ, авторъ показываетъ различіе между краснорѣчіемъ Цицерона и Димосеена; и онпошнія какъ этого пякъ и другаго къ народу Аөинскому и Римскому. Одъ заключаетъ изъ того, что Греческій писатель, увекаемый своею силою, всегда идешь пря- ,,мо на непріятеля, непрестанно стьсная

51

„и поражая; а Цицеронъ дѣлаеть, такъ
„сказашь, осаду по формѣ, занимаеть всѣ
„выходы; и употребляя рѣчь, подобно
„войску, окружаетъ своего непріятеля
„со всѣхъ сторонъ, пока во все его не
„истребить.,, Сіе выраженіе, вѣ корот-
кихъ словахъ, опредѣляетъ и изобра-
жаетъ двухъ величайшихъ мужей вѣ дре-
вности. Второе опѣленіе знакомить
насъ съ Римскими Ораторами, предше-
ствовавшими Цицерону, каковы Гракхи,
Кашонъ цензоръ, Антоній Крассъ, Сцево-
ла. Сулпицій, Коппа, Горшенсій, который
первое мѣсто занималъ вѣ судебномъ
вигрійствѣ, когда Цицеронъ начиналь
шолько вѣ ономъ заниматься, и пред-
ставляетъ намъ исторію первыхъ его
опытовъ на семѣ поприщѣ. Разборѣ
рѣчей противѣ Верреса, знамениша-
то, ужасными своими пришѣсненіями,
грабительствами и насиліями, которыми
удручалъ онъ Сицилиянъ во время своего
прешорства, составляyetв предмѣшь
третьяго опѣленія. Рѣчи противѣ Ка-
пилины, столь извѣстныя, чѣко не ну-
жно на нихъ остановливаться, занима-
ющѣ чешвершное опѣленіе; прочія же
рѣчи Цицероноеы разобраны вѣ пяпомѣ
опѣленіи. Авторѣ извѣ каждой дѣлаеть
скорое извлеченіе, вѣ кошоромѣ ста-
рается доказать характеръ краснорѣчія,
свойственный каждому предшѣту, столь

52

хорошо постигнуло й Цицерономъ; кь подкрѣпленію своихъ доводовъ, приводѣмъ многія мѣст изъ сихъ рѣчей, considerыя чипаешь шбѣмъ съ большимъ удовольствіемъ, что онъ хорошо переведены. Глава сія оканчивается длиннымъ сокращеніемъ, заключающимъ въ себѣ новыя объясненія о древнемъ краснорѣчіи: обѣ ученосши чешырнапццаго, пяшнадцатаго и шестаго — надесничь вѣковѣ; о разговорѣ Таціша de causis corruptae elquentiae (о пятинахъ споргеннаго краснорѣчія), о Димосѣенѣ и Цицеронѣ, и пр. Сей отрывокъ чипань былъ авторомъ въ нормальныѣ школахъ въ 1794 году; онъ счелъ за нужное сохранить его тушь какъ развитіе предыдущихъ главѣ, и всѣ его чипащами шбѣмъ довольны.

Пяшая глава посвящена для двухъ Плиніев. Авторъ перьва говорилъ о Плиніи младшемъ, сіполь извѣстномъ своимъ Панигирикомъ Траіну, и собраниемъ весьма занимательныхъ и наполненныхъ анекдопами писемъ. Онъ долго останавливается на семъ знаменишкомъ Панигирикѣ, изъ коего приводилъ много мѣстъ, и старается доказать, что онъ не въ пакомъ видѣ произведенъ былъ, какъ дошель до насъ; и что Плиній, издавая оный въ свѣтѣ, сдѣлалъ много къ нему прибавленій. Въ самомъ дѣлѣ, трудно было бы увѣришься, чтобъ Траі-

53

нова скромность могла снести такія по-
хвалы, предъ лицемъ его произносимыя.
Г. ла Гарпѣ много также приводилъ
мѣстѣ изъ писемъ Плинія, кооторыя зна-
комялъ насѣ со многими его современни-
ками, и много содержалів въ себѣ любо-
лыхъныхъ произшествій, и даже испо-
рій о домовыхѣ. Сіи стрывки выбраны
со вкусомъ и разливають въ сей главѣ
веселіе и разнообразіе. Плиній Нашура-
листь, какъ онъ весьма хорошо замѣ-
чаетъ, принадлежитъ болѣе къ Физикѣ
и наукамъ естественнымъ, нежели къ
Словесности. Его книга, по справедли-
воспи, названа была Енциклопедіею дре-
внихъ; и заключаетъ въ себѣ всѣ позна-
нія о Естественной Исторіи, Физикѣ,
Земледѣліи и художествахъ, въ сію эпоху
приобрѣшенныя. Она имѣлѣтъ ту славу,
что произвела безсмертное творение
Бюффона; но будучи слжшкомъ про-
странна, чѣпѣ могла бысть приличною
другимъ кромѣ ученыхъ, она не столько
былабъ извѣстна, безъ выбора сдѣлан-
наго со вкусомъ и въ порядокъ приведен-
наго занимашельнѣйшихъ его стрывковъ,
переведенныхъ г-мѣ Геру, Профессоромъ
краснорѣчія въ Коллегіи Гаркуршской,
равномѣрно доспойнымъ похвалы по своему
знанію и личнымъ качествамъ, между
коими скромносіь занимаетъ первое мѣ-
сто. Книга, выбранная имѣ изъ Плинія

54

у всѣхъ находится въ рукахъ; и это ис-
пшиная услуга, кооторую сей искусствый
Профессоръ оказалъ любîtелямъ наукъ
и даже памяти Плинія.

Трепья книга посвящена Исторіі,
Философіи и смѣшенной Словесности.
Первая глава раздѣлена на три отдѣле-
нія. Въ первомъ разсматриваются Гре-
ческіе и Римскіе Историки первого раз-
рядка, какъ то: Геродопѣ, Θукидидѣ,
Ксенофонѣ, Плутархѣ, Тишѣ Ливій, Сал-
люспій, Тацишѣ и Квиншѣ Курцій. Ав-
торѣ въ короткихъ словахъ знакомишѣ
насъ съ каждымъ извѣ сихъ великихъ му-
жей, коимъ Исторія spолько обязана, и
коимъ одолжены мы познаніемъ прекра-
снѣйшихъ вѣковъ древности. — Второе
отдѣленіе разсуждаетѣ о крашкихъ
рѣчахъ (harangues) и различіи сисѣемы
между Историками древними и новы-
ми. Авторѣ доказываешь, что прекра-
сныя рѣчи, ко торыя тacco часпо нахо-
димъ въ древнихъ Историкахъ, а особли-
во въ Тишѣ Ливіи, не выходяші изъ кру-
га правдоподобія и весьма хорошо вы-
ражающі свойство тѣхъ, которые при-
знаны говорившими оныя. И тacco не-
справедливо почитали ихъ за игру ума
или за безполезныя украшенія; и авторѣ
заимствуешь оправданіе въ семъ извѣ Исто-
риковѣ и самихъ обычаевъ древнихъ на-
родовѣ: это значишь, что надобно бышь

55

весьма осторожну вѣ порицаніи древнихъ
писателей; и большая часть дѣ ланныхъ
имѣ укоризнѣ внушена была невѣ жествомѣ
или по крайней мѣ рѣ необдуманношію.
Третье отдѣ леніе служилѣ кѣ познанію
Историкоѣ втораго разряда, какѣ то:
Юстина, Флора, Веллея Патеркула; а
изѣ Жизнеписателей. Корнелія Непота,
Свѣ тенія, особливожѣ Плушарха, кошо-
рой вѣ семѣ родѣ безъ сомнѣ нія зани-
маешь первое мѣ сто, и коего жизни и
нравственноя согненія были исчоқникомъ
споль многихъ новѣ йшихъ сочиненій.
Авторѣ вѣ концѣ сего отдѣ ленія приба-
вильѣ образцы рѣ чей древнихъ писателей,
кои приводилѣ онѣ для оправданія ихъ
приличія. Онѣ переводилѣ одну изъ Ти-
па Ливія, другую изъ Саллюстія третью
изъ Таціпа: что самое служилѣ ему кѣ
показанію и сравненію слога сихъ трехъ
великихъ писателей.

Вторая глава сей третьей книги,
сѣ копорой начинается вторая часть
третьяго тома, посвящена Философіи.
Она раздѣ лена на четыре отдѣ ленія; но
авторѣ , не входя еще вѣ матерію, даетѣ
намъ предварительныя понятія о Фило-
софіи древнихъ, и увѣ домляетѣ насъ,
что будешь говорить по порядку о Пла-
монѣ, Плутархѣ, Цицеронѣ и Сенекѣ,
коего сочиненія всю ее вѣ себѣ заключа-
ють. Основаніе ея даже совершенно

56

принадлежитъ Грекамъ; ибо, по его мнѣ-
нію, Латинскіе писашели всегда имѣли
одну только заемную Философію. Онъ
просишь у читашелой снисхожденія къ
симъ по необходимости нѣсколько сухимъ
машеріямъ, въ коихъ не можно доста-
витьсь такой пріятности, какъ въ изслѣ-
дованіяхъ касающихся до Словесности.
Сіе обстоятельство зашавить еще бо-
лье сократить и сей разборъ.

Плапонъ, который составляется пред-
мѣшъ перваго отѣленія, по справедливости почитается первымъ и величайшимъ
Философомъ древности; ибо Сократъ ни-
чего не писаль, или по крайней мѣрѣ ни-
чего не дошло до насъ извѣ его сочине-
ній. Плапонъ былъ счастливѣе его. Мы
имѣемъ его Тимея, Андрогиновъ, Республи-
ку, Федона, Разговоры, и пр.; и въ сихъ
различныхъ его сочиненіяхъ находится
основаніе почти всѣхъ философскихъ си-
стемъ, послѣ того появившихся. Авторъ
разбираетъ сіи знаменишыя произведенія,
и перемѣшиваетъ извеченія разсужде-
ніями, приведеніемъ мѣстъ и даже анек-
дотовъ, чпобь сдѣлашь оныя занима-
тельнѣе. Но надобно слѣдовашь за нимъ
въ самомъ сочиненіи; попому что сіе
разсмотрѣніе никакъ не можешь быть раз-
дроблено. Что касается до Плушарха,
занимающего впорое отѣленіе, извѣст-
но, что онъ такой же Историкъ какъ и

57

Философъ, или лучше, всегда и потвъ и
другой. Его жизни знаменитых мужей и
правоведней сочинений находятся у всѣхъ
въ рукахъ, и можешь быть ихъ чита-
тьмъ болѣе всѣхъ древнихъ сочинений.
„Онъ одинъ, какъ авторъ замѣчаешь,
изъ древнихъ имѣлъ наиболье разно-
„образныхъ познаний, и весьма легко пи-
„салъ о разныхъ родахъ Философіи и уче-
„носпи.“ Третье отбѣленіе имѣешь
предмѣтомъ познакомить насъ съ Цице-
рономъ, ошносительно Философіи; ибо
извѣстно, что онъ не менѣе превосхо-
дилъ другихъ и въ ней, какъ въ красно-
рѣчіи; и его книги: de officiis (о должно-
стяхъ), de natura deorum, (о свойствѣ тогоѣвъ)
de amicitia (о дружбе), de senectute (о старо-
сти) сполько же будушъ жить какъ безумѣр-
пныя его рѣчи. Авторъ тушъ проходившъ
сіи различныя сочиненія, и показываетъ,
что Цицеронъ, который кажешься всегда
споль близокъ къ познанію истиннаго Бога,
былъ не меньшимъ Философомъ и въ поведе-
ніи, какъ въ сочиненіяхъ. Чистая его,
не можно удержаться отъ чувствова-
ній любви и привязанности, которыя не
всегда производившъ удивленіе и часто
оныя вовсе изключаетъ. Любитъ его
сердце и особу, такъ какъ удивляешься
его дѣламъ и сочиненіямъ; онъ, по мнѣ-
нію автора, есть величайшій человекъ,
какимъ только древності имѣешь право
гордиться.

58

Четвертое отділеніе, посвященное Сенекѣ, занимаєвши около двухъ сотѣ страниц. Авторъ, послѣ разсужденія своего о философскихъ сочиненіяхъ сего писателя, ко торыя не изъявили ни отвѣ декламаціи, ни отвѣ ложныхъ началъ, ни отвѣ ложнаго вкуса, и коего слѣдовательно чишать должно съ предоспорожнотѣю, предасься весьма проспранному разсужденію противъ Дидеропа. Извѣстно, чipo сей Ликофронъ новѣйшей философіи былъ поклонникомъ Сенеки, и подъ предлогомъ отмщенія его памяти, предавался сильнымъ нападеніямъ на личныхъ своихъ непрілмелей. Г. ла Гарпъ евъ семѣ разборѣ слѣдить его повсюду, и безъ всякихъ другихъ оружій кролѣ краткой, сильной, убѣдительной Діалектики, поражающів его совершенно. Извѣ сего разбора, ко торой многіе читающіе, може вѣ быть, найду въ слишкомъ длиннымъ, и даже неумѣспнымъ въ семѣ Курсѣ, — слѣдуевѣ, чipo Сенека, какъ писатель и какъ Философъ, всѣми хорошими умами поспавляемъ былъ на своемъ мѣстѣ, и что изступленіе Дидеротово не перемѣнивъ у по汤омѣ ства обвинѣ мнѣнія. Впрочемъ, сей опрывокъ написанъ съ большимъ жаромъ, и заключающівъ въ себѣ превосходныя основанія какъ Нравоученія такъ и Словесноспи.

59

Третья глава представляешь намь ско-
рое обозрѣніе разныхъ родовъ Словесности
у древинѣ, кошорымъ, кажешься, всѣ оные
были извѣстны, не изключая даже Рома-
новъ. Авторъ въ доказательство сего по-
слѣдняго упвережденія приводишь Оеаге-
на и Харпиклето, Херей и Каллирото, Гаф-
ниса и Хога, Лонга; и Золотаго Осла Апу-
ліева, содержащаго въ себѣ штоль зани-
машельный эписодъ о любви Психеи,
коему съ поликою пріятностію подра-
жалъ ла Фоншень. Римскія древности
Діонисія Галикарнасскаго; Разговоры Лу-
кіана, исполненные соли и ума, и копь
ежедневно еще и нынѣ составляющь
утѣху любителей; Павзаній, коему обя-
заны мы Исторією искусствъ и древностей
Гретескихъ; Варронъ, авторъ книги того
же рода о Римскихъ древностяхъ, но по
несчасію не дошедшей до насъ; Колу-
мелла, Витрувій, Еліань, Аөиней, Діогенъ
Лаерцій, Валерій Максимъ, Авль Геллій,
Макровій, служашь вѣрнымъ свидѣтель-
ствомъ, чіпо древніе упражнялись во
всѣхъ отрасляхъ Словесности. Изъ ше-
сти послѣднихъ писателей, выше наиме-
нованныхъ, мы имѣемъ испоріческія и
полиграфическія собранія, исполненныя
любопытнѣйшихъ анекдоповъ. Прогатель-
ныхъ мѣстъ, и гораздо высшихъ всѣхъ
нашихъ новѣйшихъ собраній. Симъ раз
смочрѣніемъ, можешь быть, слиш-

60

комь уже скорымь авторь оканчиваеть третью свою книгу и первую часть его творенія, опредѣленную къ познанію древнихъ. По сему извлеченію судить можно, что онъ исполнілъ сіе трудное дѣло какъ человѣкъ преисполненный вку- са, свѣденій и даже ученоспи и навѣ- рно можно положить, что читатель, самой мало свѣдущій и самой поверхно- стной, будет читать сіи три первыя книги съ одинакою пользою, заниматель- носпію и удовольствіемъ.

*(Продолженіе вперед).*

61

V.

КРИТИКА.

Разумедніе о гражданскомъ и уголовномъ законоположеніи съ предварительнымъ изложеніемъ паталъ законоположенія и всеобщаго патерянія полной книги законовъ, и присовокупленіемъ опыта о вліяніи времени и мѣста относительно законовъ, согин. Англійскаго Юрисдиксулта Іерсілія Бентама, изданное съ свѣтъ на Французскомъ языкомъ. Степ. Дюмономъ по рукописямъ отъ автора ему доставленнымъ, переведенное Михайломъ Михайловымъ съ прибавленіемъ дополненій отъ г-на Дюмона сообщенныхъ. Томъ І. по Высогайшему повелѣнію. Въ С. Петербургѣ, напегатано въ типографіи Шнора, 1805 года.

Переводъ сей книги опнести можно къ малому числу весьма полезныхъ переводовъ, и по важности предмѣша и по численнѣ языка Русскаго.

Извѣ трехъ томовъ оной, нынѣ изданъ на Русскомъ языкомъ одинъ. Первый томъ начинается предварительнымъ разсужденіемъ г-на Дюмона. Самое же разсужденіе г-на Бентама заключается въ двухъ главныхъ отѣленіяхъ: о началахъ законоположенія и всеобщемъ начертаніи полной книги законовъ.

62

Въ предварительномъ разсужденіи
Французской переводчикъ даетъ оптѣшь
въ способѣ, какъ соспавилъ онъ сіи при
тома по рукописямъ г. Беннама и извя-
сняешь, что принадлежитъ въ семъ тво-
реніи ему и что автору. — Составленіе
сихъ разсужденій принадлежитъ послѣ-
днему, въ чемъ переводчикъ убѣждаетъ
напечатѣніемъ одной руки какъ въ цѣломъ
расположеніи пакъ и въ изложеніи ча-
стей оныхъ; единствомъ плана, ориги-
нальнымъ, аналитическимъ и глубокимъ
умомъ.

Трудъ переводчика относился только
къ подробностямъ; онъ долженъ былъ
болѣе оптешать нежели прибавлять, бо-
лѣе сокращать нежели разпросипранять
необработанные мастерія сего творе-
нія. Если авторъ вдавался въ отвлечен-
ности, слишкомъ глубокія, въ метафи-
зическія сухія умспиванія: то г-нѣ Дю-
монъ спарался сколько возможно болѣе
раскрыть идеи, объяснить ихъ примѣра-
ми, и иногда дѣлать нѣкошорыя украше-
нія въ слогѣ.

Общее понятие о семъ твореніи:

1. Общія начала законоположенія.

2. Начала права гражданскаго.

3. Начала права уголовнаго.

4. Уложеніе уголовное.

5. Начало уложенія вознаградитель-
ного или разсужденіе о наградахъ.

65

6. О образованії судебної части.

7. О судопроизводстві: —

1. О доказательствах. 2. О различных целях, кои должно иміться в виду. 3. О всьх дйствіях судьи опій самаго начала судопроизводства через присяжных. 8. Главныя основи Политической Экономіи. 9. Образь расположенія (Тактика) політических собраний: про еспь, правда для составлення определений в політическом собрании, для дланія представлений, для подачи голосůв і произведенія выборов.

Кромь сих главных сочинений, в Івановіні г.на Беннігама заключаються еще навіторыя, не пакь обширныя:

1. Політическое изучение этого, что называется правами человека.

2. О временах и мова, как обстоверя禾х, кои надлежить брать в уваженіе при постановлении законов.

3. О преступлении против религії: преступлія, производимыя злоупотреблением духовнаго возмездія.

4. О изобрѣшеніи опносишельно законодательства.

5. О Паноппикѣ: дом центральнаго надзиранія для замыны оными обыкновенных пюрем.

6. О разпространеніи знанія законов; и в особенности о разпростране-

64

ніи знанія причинь, на когхв законы
основаны.

Г. Дюмонь замѣчает, что вь семь
твореніи ничего не сказано о Политиче-
ской Конституціи или образѣ правленія.
Се произошло ошь того, что г-нъ Бен-
гамь не дает никакому образу пратленія
изключительнаго преимущества. Самою
лучшею конституціею для народа почи-
тается онъ ту, къ которой народ при-
обыкъ Благодечствіе должно быть еди-
ною цѣлюю, предмѣшомъ, имѣющимъ вну-
твоечнее достоинство; а политическая
вольность есть одно изъ средств къ
достиженію сей цѣли. Народъ съ хоро-
шими законами, и безъ политической
власки, можешь достигнуть высокаго
степени щасшія; на противъ, съ са-
мою большою политическию власшію,
при худыхъ законахъ, неминуемо будешь
нещасшень.

Г Беннамь старается удалишь од-
но изъ величайшихъ бѣдствій народныхъ,
состоящее вь ниспроворженіи власшей,
вь ненадеждости обладанія собственно-
стію. Правила его удобно приложить къ
Монархіямъ и Республикамъ. Но потв
обманется, что вь его твореніи ста-
нешь искать правиль изключительно для
какого-либо образа правленія. Сохранять
поправляя, познавать обстоятельства,
щадишь владычествующіе и даже глупые

65

предразсудки, приготовлять новыя по-
сіпановленія изьдали, избѣгать по-
трясеній и перемѣнѣ как въ соб-
ственності, тѣхъ и во власѣмь, не
возмущать естесвеннаго хода надеждъ
и привычекъ; исцеблять злоупотре-
бленія, не вредя пользамъ настоящимъ —
таковѣ духѣ сего творенія.

Одна первая часіть онаго, подъ загла-
віемъ: *Общія натала законоположенія, слу-
житъ вступленіемъ, заключающимъ въ
себѣ главныя основанія всѣхъ его шво-
реній. Кто совершенно ее знаетъ, тому
всѣ прочія части должны предшавляться
естесвеннымъ ея сдѣлѣніемъ. Она
содержитъ въ себѣ начало, по коему над-
лежитъ располагать сужденіе, научаетъ
искуству употреблять сіе начало; пред-
ставляетъ новыя орудія раздробитель-
наго изслѣдованія и нравственнаго изчи-
сленія (calcul moral).

Гѣнѣ Бентамъ составилъ для себя
Логическое орудіе, имѣющее главное свое
начало, свои шабели, раздѣленія, пра-
вила; посредствомѣ сего орудія вѣшви
Нравоученія и Законодательства, бывшія
до нынѣ единственно предмѣшами уче-
ности и витійства, онѣ обращаетъ въ
систематическую науку.

Самъ авторъ не пѣхъ мыслей, будь-
то бы онъ ничѣмъ не обязаєвъ своимъ
предшесвеннникамъ. Въ одномъ сочине-

Часть І. Книж. 2.

ξ

56

ніи показаль онь образь приобрѣтенія
главныхъ своихъ поняпей.

„Не книги о правахъ, говорипь онь
доставили мнѣ средства изобрѣтенія и
образцы мешode моей; я почерпнулъ ихъ
болѣе изъ сочиненій, оціпносящихся до
Метафизики, физики, Естественной
Исторіи, Медицины. — Читая нѣкото-
рыя новейшія сочиненія о сей по-
слѣдней наукѣ, бывъ до удивленія пора-
женъ порядкомъ раздѣленія болѣзней и
средствѣ врачеванія, не можно ли, по-
мыслилъ я, перенести сей самый порядокъ
въ Законодательство? Политиче-
скій корпусъ не можетъ ли имѣть своей
Аналогіи, своей физіологіи, своей Носо-
логіи, своей Машеріи Медики? То, что
нашелъ я въ Требоніанахъ, Кокцейяхъ,
Блакспонахъ, Ваптеляхъ, Попьерахъ,
Домашахъ составляется весьма неважную
часть: Іомъ, Гельвецій, Линней, Бергманъ,
Кюллень были для меня гораздо полез-
нѣе.,

Авторѣ прежде всего старался най-
ти общее начало, какъ неподвижную точ-
ку для утвержденія на ней всей цѣпи
умствованій. Сію точку называетъ онъ
нагаломъ полѣзвы. Слову: полѣза надле-
жало дать точное знаменованіе, что
требовало труда совершенно новаго. По-
томъ отѣдлилъ онъ сіе истинное начало
отъ двухъ ложныхъ, на коихъ основаны

67

всѣ заблужденіями наполненыя системы какъ въ Нравоученіи, такъ и въ Законодательствѣ.

Чтобъ получить точное понятие о наталь полбзя, для сего надлежало сопставить табель всѣх удовольствій и скорбей, въ коей заключаются первоначальныя стихіи, цифры нравственнаго изчисленія. Какъ въ Ариөметикѣ всѣ дѣйствія обращаются на числа; такъ въ Законодательствѣ дѣйствія обращаются на скорби и удовольствія, кои должны быть съ точностію изчислены.

Пошомь надлежало показать приемы для измѣренія цѣны удовольствій и скорбей, дабы сравнивать ихъ съ точностію. Изчисленіе сіе подобно первымъ дѣйствіямъ Ариөметики: оцѣнипь дѣйствіе значить изчислилѣь все благо и все зло, изъ онаго происпекающія, и пошомь, по вычешѣ такой той суммы удовольствій или такой-то суммы скорбей, найти чистый остатокъ. Но возрасть, возвистаніе, званіе, имущество, вѣроисповѣданіе, климать, полѣ и многія другія причины дѣлають сіе изчисленіе многосложнымъ. Для сего надлежало сопставить вѣрную табель всѣх обстоятельствъ, коихъ дѣйствіе перемѣняетъ сепень чувствительности, дабы средства Законодательства наиболье примѣнить къ разнообразію впечатлѣній, кадымъ человѣкомъ получаемыхъ.

63

Посредствомъ изчисленія благъ и золь Авторъ написалъ исполненное свойство преступленія; надлажало еще измѣришь силу каждого преступленія, что сдѣлалъ онъ, раздробивъ, какимъ образомъ зло опѣ лица прежде пострадавшагося про- сиврается на другія лица; какъ въ нѣ- кошорыхъ случаяхъ раздѣляясь между ли- цами, умаляется и не споль бываетъ чувствительно для каждого въ особен- ности, и какъ въ нѣкошорыхъ случаяхъ увеличивается.

Положивъ основанія для измѣренія силы преступленій, онъ соспавилъ но- вую классификацию, изъ коей вдругъ мо- жно видѣть сходство и несходство пре- ступленій; равно и сбѣдія правила мо- гушь быть позложены къ каждому ро- ду оныхъ. Скѣмъ образомъ составляется планъ Законодательства.

Разматривая сіе сопиненіе въ цѣло- сти, какъся, оно содержитъ въ себѣ враческое прошліе двухъ родовъ поли- ческаго вда: сенатулиза и дозматизма; изъ коихъ первый не въкринѣ основаніямъ нравственной точности, не признаетъ общихъ и справедливыхъ правиль въ Зако- нодательствѣ, всѣ основанія законовъ по- чистаетъ гадательными и политическихъ писателей опасными романиспами, кои только все нисповергающіе; послѣдній въришь основаніямъ Политики, повелѣ-

69

ваеть вършить и никогда не разсуждаемъ; онъ имѣшь свои волшебныя слова: равенство, вольносТЬ, спрадапшельное повиновеніе, право божественное. право человѣка, справедливость полишическая, ипр.; правила его ничемъ неограничены, нешерпѣливость его къ дѣйствованію созразмѣрна слабости, не дозволяющей ему сомнѣваться, и дерзкое штеславіе заставляешь его приводить въ дѣйствіе мѣры свои съ носиміемъ, соответственнымъ деспотику му его мнѣній.

Нрел. упреждать зло естъ единственный предмѣтъ законовъ; по мѣрѣ успеховъ въ благоразуміи и спышности зло было уменьшается; Законодательство знавало свои сили, и усовершалось съ шеченіемъ времени. Оно, какъ и всѣ науки, имѣло свою постепенность. — Г. Бенгамъ первый приложилъ исчинную Философію къ цѣлой сисшемѣ Законодательства, обогашилъ ее новыми орудіями, раздѣленіями, именованіями, методами и такимъ своимъ ученіемъ посреднилъ Сценниковъ. Равнымъ образомъ, какъما пакъ не противу положено догматику му, какъ его сисшема; онъ первый поставивъ симпатію и ачиницą патію въ число лошадейъ началъ; показать науку нравственнаго счленія, въ кошорную входять въ срокъ би, всѣ умерѣшія, всѣ обстоятельства имѣющія вліяніе на чувствительность.

70

Система его, будучи умѣрена и основана на разсудкѣ, менѣе имѣеть наружной силы и выразительности, нежели сиспемы догматическихъ писателей. Она не льстивъ праздному самолюбію, желающему все познать въ одной формуле; не привлекательна для умовъ пылкихъ, коимъ тихой и разсмотрительной ходъ пріятеньѣ быть не можеть, и безъ сомнѣнія вооружить противъ себя всѣ умы, привязанные къ Юриспруденціи запутанной. По сей причинѣ какъ бы ни могло быть велико вліяніе сего творенія, не вброятно, чтобъ оно вошло во всеобщее употребленіе. Оно предшавляешь новую науку, показывая между тѣмъ ея трудности; дастъ средства поступать съ надеждностію на пупяхъ умствованія, но требуетъ основательнаго изученія; щастливъ, кِпѣо чрезъ сіе твореніе содѣлается осмотрительнѣе и будетъ не столь поспѣшенъ въ подаваніи рѣшительныхъ своихъ мнѣній!

Обозрѣвъ вмѣстѣ съ Дюмономъ слегка сиспему Г. Бентама, чишатели, любящіе важныя занятія, безъ сомнѣнія пожелали бы видѣть здѣсь въ подробности изложеніе каждой части, 1 томъ соспавляющей, дабы знать, чего искать имъ должно въ оныхъ. Для сего надлежало бы слѣдовать за авторомъ въ каждой главѣ особенно; отвѣ чего произошло бы сокращеніе тома сего пре-

71

ступающее предѣлы, кешорые издатель себѣ предписаль.

Вошь содержаніе частей сего тома:
*Нагала законоположенія:* о началѣ пользовы; начало ассептизма (*), ш. е. известнаго рода упражненій, кб набожности принадлежащихъ; начало произвола или начало симпаміи и антипаміи; дѣйствіе сихъ началѣ въ Законодательствѣ; послѣдовательныя объясненія. — Газрѣшеніе возраженій прошивъ начала пользовы; о различныхъ родахъ удовольствій и скорбей; — проспыя удовольствія; — проспыя скорби; О скорбяхъ и удовольствіяхъ разсмаприваемыхъ въ видѣ возмездій; о измѣреніи цѣнѣ удовольствій и скорбей; о обстоятельствахъ, имѣющихъ вліяніе на чувствительность; — обстоя-

(*) Правильнѣ было бы сказать: аскетизмъ; ибо слово сі. занято изъ Греческаго языка: ἀσκητισμός, что собсшвенно значишь упражненіе; а здѣсь примѣнено къ благочестивымъ упражненіямъ святошь. Такъ, напр. не хорошо бы было сказать Сиropедія, вмѣсто Киропедія. Мы принимаемыся въ Греч. словахъ больше къ Лашинскому, нежели къ французскому произношенію; напр. не говоримъ Сиклопъ, а Циклопъ; почему можно было бы сказать и аскетизмъ, равно какъ гетvorился Сцептицизмъ, и пр.

72

тельства впоросственныя, имющія
вліяніе на чувствительность; практическое приложение сей теоріи; раздроби-
шельное изследованіе блага и зла поли-
тическаго; — какимъ образомъ распро-
страняются они въ обществѣ, — причи-
на признавать икоторыя дѣйствія пре-
ступленіями; предълы, раздѣлающіе
Нравственность ошь Законодательства,
примѣры ложного образа сужденій въ
предѣшахъ, до Законодательства отно-
сящихся.

Всеобщее наверстаніе полной книги зак-
коновъ: всеобщее раздѣленіе; отношенія
между законами, преступленіями обя-
занностей и услугами; отношеніе ме-
жду уложеніемъ уголовнымъ и уложені-
емъ гражданскимъ; о методѣ; планѣ уго-
ловнаго уложенія; раздѣленіе преступле-
ній; подраздѣленія преступленій; выгоды
сего раздѣленія; оглавленія уложенія уго-
ловнаго; первое общее оглавленіе уложе-
нія гражданскаго; — о вещахъ; впорое
общее оглавленіе уложенія гражданска-
го; — о средствахъ. Третье такое же
оглавленіе; — о времени. Четвертое
такое же оглавленіе; — о услугахъ. Пя-
тое оглавленіе; — о обязанностяхъ. Ше-
стое; — о правахъ; седмое; — о случаяхъ
вводящихъ въ права и о случаяхъ прекра-
щающихъ оныя. Осьмое; — о договорахъ.
Девятое; — о состояніяхъ гражданскихъ

73

и домашних служителей. Деснасе; — о лицах могущих приобретать, заключать договоры. С частных оглаженіях уложенія гражданскаго; о сославных часпях политических властей. Планъ уложенія политическаго; планъ уложенія между — народкаго; планъ права морска-го; планъ уложенія военнаго; планъ уло-женія духовнаго; планъ законоев возна-градительных. Политическая Экономія; о богатствѣ, о населеніи, Статистика. Планъ судопроизводства. О непремѣнной необходимости полнаго законоположенія; о численнѣ, которую необходимо соблю-дать должно при сославеніи книги законоев; о словѣ законовѣ; о сохраненіи цѣлости законоев.

Вѣ доказашельство чистаго и яс-наго слога вѣ семѣ сочиненіи приведемъ, на примѣр. мѣсто изв главы XII. О пре-дѣлах раздѣляющихъ Нравственносْтъ в Законодательствомѣ. Вѣ спѣ сѣ самѣ увидимъ и достоинство Русскаго пере-вода.

„Нравственносْтъ вообще, есть иску-сْтво направлять дѣйствія человѣче-скія такимъ образомъ, чтобъ произме-кла изв оныхъ какъ возможно большая масса щастія.

„Законодательство точно може са-мое долженствує имѣть предмѣ-тْомъ своимъ.

74

„Хошя сіи два искусства или сіи двѣ науки и одну имѣть цѣль; но вѣ разсужденіи пространства онѣ весьма различны между собою. Всѣ дѣйствія человѣческія, общественные ли или частныя, относятся кѣ Нравственности. Она есть вожаший, могущій руководствоваться человѣка во всѣхѣ подробностяхъ жизни его, во всѣхъ его определеніяхъ кѣ ближнему. Законодательство не можешь имѣть такаго же дѣйствія, и есть ли могло, шо не долженствовалобѣ непрестанно и непосредственно участвовать вѣ поведеніи людей. Нравственность предписываетъ каждому человѣку дѣлать шо, что полезно цѣлому обществу, разумѣя шушь и личную его пользу; но множество есть дѣйствій, кои могутѣ быть полезны обществу и кои одна-коже не долженствуютъ быть преднісываемы законами. Есть пакже дѣйствія вредныя, коихъ не долженствуютъ они воспрещать, хотя оны и воспрещаются нравственностію. Словомѣ, Законодательство имѣть одинъ центра вѣ нравственностію, но разныя окружности.

„Различія сего суть двѣ причины: Законодательство непосредственнымѣ образомъ можешь имѣть вліяніе на проведеніе людей одними только наказанія.

75

ми; а всякое наказаніе есть зло, кошорое
пополику шокмо можешь быть оправдано,
поколику произтекаеть изъ онаго боль-
шая сумма блага. Но есть множество слу-
чаевъ, въ кошорыхъ если бы захотьть
усилить нравственное правило наказа-
ніемъ; то зло проступка было бы ме-
нѣе эла наказанія: средства потреб-
ныя для побужденія исполнять законъ
конечно распространили бы въ обще-
ствѣ нѣ кошорый степень безпокой-
ства болѣе вреднаго, нежели самое зло,
для предупрежденія коего средства шѣ
были бы употреблены. и пр.,

Переводъ везде столько же чистѣ
и доказываетъ въ переводчикѣ основа-
тельное знаніе какъ Русскаго шакъ и
Французскаго языка; равно и довольное
свѣденіе въ самомъ предмѣшѣ творенія.

Техническія слова переведены шак-
же удачно; ежели не всѣ онѣ то-
чно выражающі знаменованіе Француз-
скихъ: то сіе происходівші отвѣ то-
го, что мы еще мало имѣемъ словѣ,
коихъ бы значеніе примѣнено было къ
названіямъ, употребляемымъ на дру-
гихъ языкахъ въ политическихъ нау-
кахъ. Г. Михайловѣ больше примѣ-
нялся къ понятію, какое имѣютъ
слова въ Политикѣ, нежели къ обыкно-
венному ихъ значенію. Приведемъ здесь
нѣ сколько оныхъ, чѣобъ и другими въ

76

переводѣ таковыль князь доставить
нѣкошорее облегчение въ присканіи словѣ
на нашемъ языковѣ. — *Suction de loi г.* Ми-
хайловъ переводить созвезіе закона;
*intensité*, сила, копечно на Французскомъ
есть другое слово для выраженія силы,
*force*; но если говорится о цѣнѣ удо-
вольствія, то *intensité* достаточно вы-
ражено быть можешь силою; да и какъ
перевесши иначе такое слово, кошорое
ничего не будешь значишь въ собствен-
номъ извъ производства его составлен-
номъ словѣ? *Extensité* значишь по про-
изводству слова протяженность, а *inten-
sité* значишь втяженность, certitude не-
минцемостъ или непизбѣжность, pureté по-
стоянность, значишь собственно гистота;
но объ удовольствіяхъ мы привыкли гово-
рить гистое удовольствіе; сказашь же ги-
тая скорбь значить сдѣлаться непонят-
нымъ; cupidité любостяжаніе, innovation
введеніе носости; въ иныхъ мѣстахъ пере-
ведено следующіе просто, что не такъ
хорошо, по моску мнѣнію, особливо для
пезнающихъ Французскаго языка; ибо
ной примѣть слово сіе въ томъ значе-
ніи, въ кошоромъ употребляется на Фран-
цузскомъ *introduction*, или ничего не пой-
мешь изъ сего перевода; *balance du commerce
rapportcçie* коммертеское; я бы и на Русскомъ
языковѣ сказали балансъ торговли или ком-
мертескъ. *Contrat social*, договор общe-

77

свободы; notion fantastique, пуритна осно-
ванная на логике, pétition de principe, заим-
ствование ватха; что соснишь в Єв пюмь,
когда мы въ депутаты (слобопрѣніях)
уполноблём самое предложеніе шакъ,
какъ будто бы оно было уже доказано.
Représentation nationale, народное депутат-
ство; suffrage universel, всеобщая подага
голосовъ. Droit municipal, праео Муниси-
пальное — ничего дѣлать! послѣднее
перевесили трудно. Droit temporel, право
свѣтское; сода de formularies, уложеніе
или собраніе формъ; investissement de
propriété, введеніе въ собственность; in-
terception de propriété, переналіе соб-
ственности; spoliation de propriété, ли-
ніе собственности; stellariat, подлогъ;
charge fiduciaire, обязанность поруви-
тельная или повротительная, état de
partie fideli commise, состояніе пала-
гоющее порутительную обязанность и проч.

78

VI.

БІОГРАФІЯ.

Кондорсеть.

Марія-Жань-Антоній Николай Кари-
тать, Марккзь де Кондорсеть, родомь
изь графсцва Венесинскаго, родился вв
Рибемонтѣ, члю вв Пикардіи, 17 Сен-
птября 1745 года. По роду своему могь
бы онь выгодно служить вв военной
службѣ; но онь предчель ей мирное
заняшіе науками. Бывв еще на 21 году
онь роду, предшавиль онь вв Парижскую
Академію Иріренціалібное истисленіе или
истисленіе самомалѣйшихъ колігествв, и
Академія нашла сіе сочиненіе доспой-
нымь помѣщенія вв собраніе трудовв
постороннихъ углѣихъ. Коропкою связью
св. А. Аламбертомъ и Волтеромъ и пере-
пискою св. Прусскимъ Королемъ, вскорѣ
приобрѣль онь себѣ славу. По при-
няміи вв Академію наукъ, сдѣлался Се-
крешаремъ оной; и выборъ сей оправдань
многими его сочиненіями и похвалами его
поварищей. Вв 1777 году препоручено
ему было написать похвалу Дюку де ла
Лрилберу; но онь не исполнилъ препору-
ченія, и когда г-нъ Морепа дѣлалъ ему
за то выговорь, онь объявилъ, что нико-
гда не спанеть хвалить такого вельмо-
жу: эшошь поступокъ сдѣлать то, что

79

г-нъ *Мореза* во всю жизнь свою мѣшалѣ ему быть принятымъ во Французскую Академію. — Наконецъ онъ принялъ въ опую въ 1782 году и въ рѣчи своей на эшопѣ разѣ говорилъ о дѣйствіяхъ познаній физическихъ и нравственныхъ въ наше время, о вліяніи наукъ на нравы народа и на правленіе государствѣ. Сею рѣчію обнаружилъ снѣ въ себѣ духъ независимосći и мысли республиканскія, которые заспавили его перемѣнить свое поприще, промѣнять ученый кабинетѣ на каеведру законоискусства, и среди бурь, бѣдствій и заблужденій окончить жизнь ужаснымъ образомѣ. Начало революціи польстило много паренію духа его. Конституціальное собраніе препоручило ему воспипаніе Дофина; и когда Людовикъ XVI послѣ своего побѣга въ Варень въ 1791 году содержался въ Тюльери, Кондорсетѣ первый требовалъ на бумагѣ иLLUSTRACIŌNЯ монархическаго правленія и возстановленія республики. Вскорѣ успѣлъ онъ исполнить и то и другое. Июля 14шого же года онъ первый вѣрѣ выспавить надъ дверьми своего дома прозрачную каршину, съ словами сдѣлавшимися послѣ всеобщими: конституція кли смерть, къ которымъ кто-то прибавилъ: холодныя бани или бисетѣ. Кондорсетѣ былъ призыванъ то въ законодательное общество, то въ собраніе Конвендіи. Предложенія его

30

опносились къ ему, чтобы раздѣлить выходцевъ на два класса и наказывать смертю только тѣхъ, кои захвачены будутъ съ оружіемъ въ рукахъ; чтобы объяснять войну сімператору; нарядить коммиссию для пріисканія во всѣхъ правилѣхъ архивахъ правъ и доктриналь- ство дозорненія и для непотребленія отъ нѣ; чтобы непосредственную вмѣшь народа; отдать подъ судъ Лудо- вика XVі особымъ депутатамъ дѣлар- шаменѣть, предшествовать концѣнзіи умяг- чить осужденіе; наконецъ въ 1795 го- ду, онъ предложилъ уничтожить Кон- венцію. Двѣ последнія его рѣчи сдѣлали его подозришельнымъ въ глазахъ прави- телей Царнціи, и Робесніерѣ съ тѣхъ поръ видѣлъ въ немъ гордаго лицемѣра, который подъ покровомъ Философіи скры- валъ желаніе низложить его, чтобы самому возвыситься. Оно поклялся погу- бить его. Кондорсемъ, какъ сообщникъ Жирондантъ 28 Поля въ 1793 году ли- шень защиты законовъ: онъ скрывался нѣсколько врѣмени у одной благодѣшель- ной женщины, коюрая, для сбереженія его жизни, подвергала опаснѣсти свою соб- оственную. Въ это время сочинилъ онъ книгу подъ названіемъ: *Progrès de l'es- prit humain* (успѣхи разума человѣческаго). Узнавъ черезъ журналы, что варварской законь, вмѣшила въ преступленіе госепрі-

81

имство и милосердіе, опредѣлилъ смерть
всѣмь тѣмь, кои дадушь у себя убѣ-
жище осужденнымь, онь сказалъ своей
благодѣшельницѣ: „ я долженъ тебя оста-
вить, ибо я гонимь законами. „ Если
законы лишили тебя защиты своей, от-
вѣчала она: то человѣколюбіе возмѣшь
подъ свою защиту. Не смотря однакожь на
ея усилія удержашь его у себя, онь оста-
вилъ домъ ея и вышелъ за Парижскія
границы безъ паспорта, вѣ простомъ кам-
золѣ и вѣ шапкѣ. Онь намѣренъ былъ
скрываться нѣсколько дней у одного ста-
раго своего друга, жившаго недалеко отъ
Со; но сей другъ его былъ вѣ то время
вѣ Парижѣ и бѣглецѣ принужденъ
былъ провести нѣсколько ночей во
рвахъ, опасаясь чѣпобъ его не узнали; угнѣ-
таемый голодомъ, онь осмѣлился вой-
ти вѣ пипейный домъ вѣ Кламарсѣ;
жадность его кв пищѣ, давно небритая
борода, смущенный видъ, замѣчены
были однимъ революціонеромъ, кошо-
рый потчасѣ велѣлъ схватить его.
Приведенный вѣ судь пого мѣста, онь
обявилъ себя слугою и назвался Симо-
нолѣ; но по обыскѣ, сочиненія Гораці-
евы, бывшія тогда св нимъ, св замѣча-
ніями, сдѣланными на поляхъ на Ла-
тинскомъ языкѣ, были причиною его
погибели. Допрашивавшій крестьянинъ,
найдя его довольно умнымъ, чѣпобъ

Часшь І. Книж. 2.

б

82

быть подозришельнымъ, отослалъ его
въ Бургъ-ла-Рень, гдѣ посажень онъ
былъ съ вечера въ пюрьму. Принесшій
ему на другой день нѣсколько хлѣба и
воды нашелъ его безъ движенія и о-
хладѣвшимъ. Кажется, что Кондорсетъ,
поперявъ всю надежду, умеръ или отв
яда, кошорый, какъ говорятъ, имѣль
онъ всегда съ собою, или отв изнуре-
нія и слабости, бывъ упомленъ тру-
домъ, усталосвію и продолжительнымъ
голодомъ. Такимъ печальнымъ образомъ
кончилъ жизнь свою сей славный Гео-
мешрѣ, опличный извѣ ученыхъ людей;
онъ могъ бы быть щастливъ, еслибъ не
захотѣлъ участвовать въ революціи.
Бывъ крайне склонѣмъ къ новостямъ,
онъ принималъ сисѣмы, кошорыя от-
вергъ бы, можешь быть, въ спокойное вре-
мя; шщеславясь своею породою, не гнушал-
ся брать учасіе въ народныхъ слухахъ и
на площадныхъ сборищахъ побѣждать По-
липиковъ низшей спепени. Ему дѣла-
ли еще важнѣйшую укоризну въ томъ,
что онъ въ послѣднія времена оста-
виль Дюка Рошефуколбда, кошорый до-
ставлялъ ему пенсіи и всегда показы-
валъ себя его другомъ. Были Геоме-
шры, гораздо знамѣйшіе, нежели
онъ, говоришь одинъ писатель; но ни-
что въ столь цвѣтущія лѣпа не от-
крылъ въ себѣ отличнѣйшихъ шаланъ.

83

повъ. Были Философы, которые лучше изъясняли Метафизику, Политическую Экономію и Законоискусство; но ни один изъ них не обращал штудовъ своихъ на предшты столь важные, какъ Кондорсетъ. Знанія его были обширны, глубоки; но слогъ его былъ болѣе способень для споровъ и ругашельства, нежели благородень и высокъ; онъ чишалъ все, и ничего не забываль, отъ басень до сочиненій Законorschства 11 вѣка; отъ романовъ могдашняго времяни до трудовъ Академіи надписей. Кондорсетъ, котораго д'Аламбертъ называль огнедышущей горого, покротного снѣгомъ, имѣль друзьями наиотличнѣйшихъ писателей. Важнѣйшая сочиненія сушь: I. Изгисленія самолетнѣйшихъ колтествъ (Calcul integral) 1765. II. Проблема above the math (Probleme de trois corps) 1767; за сіе сочиненіе Авторъ принять былъ въ Академію наукъ. Онъ доказалъ въ немъ, что земля притягиваетъ къ себѣ луну, а солнце притягиваетъ къ себѣ обѣ сіи планешы; разсмотрѣль, какое помѣшательство планешы могутъ имѣть отъ взаимнаго двишенія. III. Опытъ раздробленія 1768; въ немъ открываетъ онъ важнѣйшая проблемы о системѣ міра, и тяжести шѣль, опредѣленной Невтономъ. IV Писма одного Богослова

84

1772. Богословъ сей имѣешь мысли мало приверженныя къ закону. V. Записки о безконетныхъ слѣдствіяхъ и о диференциальныхъ равенствахъ или о равенствахъ самолѣйшихъ колтествѣ. VII. Похвальныя рѣчи Мишелю де л'Описалю, Давыду Бернулію, Куртанво, д' Аламберту, Ейлеру, Жюсье, Трюденю, Франклину, и нѣкоторымъ другимъ членамъ Академіи наукъ, умершимъ съ 1666 по 1699 годъ. Кондорсетъ сдѣлался Секрешаремъ сей Академіи, и за похвальныя рѣчи свои былъ принять въ 1782 во Французскую Академію. Балби былъ его совмѣстникомъ; извѣ пришлали одного голоса, Кондорсетъ имѣлъ на своей сторонѣ шестнадцать, а Бальи пяшнадцать. Послѣ сего выбора, въ кошоромъ д' Аламбертъ бралъ большое участіе, Кондорсетъ вскричалъ: я бы не столѣко былъ радъ, нашедб квадратуру круга, сколѣко доволеньѣ теперь сего побѣдого. VII. Похвала и лѣніе о Паскалѣ. Волтерѣ прибавилъ къ сему сочиненію свои замѣчанія и полкованія, кошорыя вышли при вшоромъ изданіи онаго, въ 1778 году. VIII. О торгѣ сѣленами. IX. Мысли о рабстѣ Негровѣ; здѣсь Авторъ защищаетъ ихъ независимость. X. Письма о единстве законодательной власти. XI. Опытѣ разсужденія о правильномъ рѣшеніи по большинству голосовъ,

85

1785. XII. Жизнь Тюргота 1786 вв 2 томах; здѣсь также сочинитель дает замѣпить республиканскія свои мысли.

XIII. Разсужденіе о законахъ уголовныхъ и о правахъ парламентовъ. XIV. О должностяхъ первейшихъ состояній 1789. два тома in 8. Вв семѣ сочиненіи мысли его здравы и глубоки. XV. О правлахъ выборовъ.

XVI. О націоналномъ Банкѣ, 1789. XVII. О успановленіи подаши 1790. XVIII. Жизнь Волтера, сіе сочиненіе вышло прежде въ Женевѣ вв 1787, а пособѣ вв Лондонѣ вв 1790 году. XIX. Рѣші о націоналныхъ конвенціяхъ 1791 года. XX. Разсужденіе о революціи вв 1688 и вв 1792 году. — Сіе сочиненіе переведено на Голландскій языкъ.

XXI. Піэсъ, выбранныя извѣ періодическаго изданія, подъ названіемъ Республиканецъ 1792 года. XXII. Французская Республика кв липераторамъ. 1792 году.

XXIII. Планъ Французской Конституціи. XXIV. Донесеніе о народномъ просвѣщеніи, представленное Конвенціи. XXV.

Историческая картина успешныхъ целовѣтескаго разума. Эпо есть што самое сочиненіе, надъ кошорымъ трудился Кондорсетъ, когда скрывался онъ оцѣній соучастниковъ Ролеспіера, кошорые искали его для исполненія надъ нимъ казни. Оно издано было послѣ смерти сочинителя и переведено вв Англіи и Германіи. XXVI. Кондорсетъ занимался

86

также Библіотекого общественнаго теловѣка,
весьма важнымѣ сочиненіем (*); Энци-
клопедическимъ журналомъ, Парижскимъ
журналомъ, и мѣсячными записками; онъ
прибавилъ свои замѣчанія на разныя фи-
зическія и философскія предложенія, въ
Энлеровыхъ письмахъ, и къ економи-
ческому сочиненію Шмиша, переведен-
ному Руцеромъ. Г-нѣ ла Гарпѣ въ 1 мо-
мѣ переписки своей о словесности из-
далѣ разговоръ Діогена съ Аристиппомъ
о лести, сочиненія Кондорсетовѣ. Если
полипическое его поведеніе заслуживало
упреки: то правила его не заслуживали
оныхъ. Хочя нравомѣ онѣ былъ нѣсколь-
ко гордь; но казался всегда миролюби-
вымъ и признательнымъ: онѣ имѣлъ об-
ширныя познанія различные паланты,
былъ глубокомыслень, но не всегда правъ.
т. Діанберъ, Членъ Институша, издалѣ
примѣчанія на жизнь и сочиненія Кондор-
сета; а Сент-Эсень въ послѣднихъ годахъ
выгравировалъ портретъ его. Въ пись-
махъ г-на дмъ Пати о Ишаліи, помѣщена
къ портрету его слѣдующая надпись:

*) Издатель Лицея нѣкогда перевелъ сей книги шесть часшей, кооторыя однакожѣ еще не напечатаны.

88

относительно открытія новыхъ странъ,
и вообще какія и когда предпринимали
они пушешествія. При всей непризнатель-
ности иностранныхъ писателей, присвои-
вающихъ славу пушешествій и открытій
своимъ соотечественникамъ, достовѣр-
носьть произшествій всегда будетъ на
сторонѣ Россіянѣ и опровергнешь нестра-
ведливость пристрастія.

Почти въ то же время, какъ Испанцы
нашли другую половину свѣта, Америку;
когда Португальцы и Голландцы начали по-
мышлять о морскомъ пушешествіи изв
Европы въ Остѣ-Индію, Царь Иванъ Ва-
сильевичь II положилъ начало кв от-
крытію на Сѣверномъ Океанѣ новыхъ
острововъ, соспавляющихъ пакое мно-
жество, что можно оное назвать новымъ
Архипелагомъ. По овладѣніи Сибирю
онъ пожелалъ узнать границы ея кв
Сѣверу и Востоку, и живущихъ около
оной народовъ. На таковой конецъ по-
слѣ онъ туда экспедицію, коюрая во
время царствованія его сына и наслѣд-
ника Царя Феодора Ивановича возврачи-
лась съ первыми извѣстіями о смежно-
сти Сибири съ Ледовищымъ Моремъ кв
Сѣверу и съ Океаномъ кв Востоку. Въ
нѣкоторой Сибирской Испоріи, какъ пи-
шешь г. Миллеръ, находяся слѣды, что
сія Экспедиція сдѣлала уже важный опытъ
по Ледяному Морю, безпрерывно шла по-

89

Длѣ его береговъ къ Сѣверо-Востоку, и
одно изъ малыхъ ея судовъ обошедь око-
ло крайняго мыса, то есть, Чукошскаго
Носа, благополучно прибыло вѣ Камчат-
ское или прежде шакѣ называемое Тихое
Море и приспало кѣ нижней Камчашкѣ.
Дальнія открытія сей земли прекраши-
лись сѣ наступленіемъ смушныхъ вре-
менъ вѣ нашемъ ощечествѣ.

Духъ Петра Великаго возобновилъ
сіи подвиги; вѣ первой разѣ отъ устьевѣ
рѣкъ Лены, Индигирки и Коломы, пре-
образитель Россіи отправилъ многихъ
морскихъ офицеровѣ, сѣ предписаніемъ
ѣхать имъ къ Сѣверовостоку подлѣ сѣ-
верныхъ береговѣ Сибири, для испытанія:
не могутъ ли они около Свя: Носа, Та-
лачая и Чухошскаго Носа пройти къ Юго-
востоку вѣ Тихое Море? Между тѣмъ
посланы изъ Камчашки первымъ на встрѣ-
чу къ Сѣверозападу, для изслѣдованія вѣ
тамошнихъ странахъ моря и открытія
земель и острововѣ. — Вѣ числѣ послѣд-
нихъ находился флота Капитана Берингъ,
который, послѣ кончины Петра Великаго,
а именно вѣ 1728 году, сперва дошелъ до
Анадырскаго морскаго залива подъ 66 гра-
дусомъ сѣверной широты, опкуда благо-
получно возврашился вѣ Камчашку, а вѣ
Санктипешербургъ приѣхалъ уже вѣ цар-
ствованіе Императрицы Анны Юанновны
вѣ 1730 году.

90

Получив через Капитана Беринга
доспаточные извѣстія о видѣнных им
странах, Российскій двор немедлен-
но принял намѣреніе учредить особли-
вую экспедицію для дальнѣйшаго изслѣ-
дованія Камчатки, Камчашскаго или Ти-
хаго Моря и лежащей къ Востоку, Югу
и Сѣверу земли и острововѣ. Сія экспе-
диція, подъ именем Камчашской, изв Пе-
шербурга отправлена была 1733 года. Во
время оной Берингъ нашел къ Сѣверо-
востоку много острововъ и въ томъ чи-
слѣ названной по его имени Берин-
говѣ, къ которому онъ присталъ,
умеръ тамъ съ своими поварищами и
погребень. Потомъ Капитанъ Чириковѣ
доходилъ до воспочныхъ Американскихъ
береговъ и нашел путь изъ Камчатки
въ Америку крашчайшій, нежели какой
прежде воображали; посланный къ Югово-
востоку Капитанъ Слангенбергъ нашел
шамъ множеством острововѣ, называемых
Курильскими и позади сихъ уже большой
Японцами населенной острововѣ фор-
постів самой Японіи.

При сей важной экспедиціи находи-
лись Санкшпешербургской Академіи на-
укъ Астрономіи Профессоръ Делиль Ла-
кроеръ съ Адъюнктомъ Красильниковымъ;
Профессоръ Исторіи Миллеръ съ Адъ-
юнктомъ, бывшимъ послѣ Профессоромъ
Фишеромъ для собранія Исторіи изв

91

Сибирскихъ архивъ и для описанія народовъ. Натуральной Исторіи и Бошаники; Профессоръ Гмелинъ съ двумя Адъюнкшами Крашенниковымъ и Стелеромъ, нѣкоторыми рисовальщиками и живописцами. Многіе изъ быешіхъ въ сей экспедиіи возвращались по малу въ Санкспептербургъ въ 1743 и слѣдующихъ годахъ. Сочиненная при ней ландкарша, по спаранію бывшей тогда Великой Княгини, а пособѣ Императрицы Екатерины II, вырѣзана на мѣди при Академіи наукъ въ 1758 году. — По возшествіи на пре significanceѣ Императрица сія покровительствовѣв своимъ возбудила Россіянъ къ разпросраненію порговли въ Сибири, повелѣла начальникамъ оной оказывать въ помѣв вспомоществованія; отвѣрего въ первые годы царствованія сей Государыни открыты новые супротивѣ Олупорскаго морскаго залива лежащіе острова, изобилующіе драгоцѣнными мѣхами черныхъ лисицъ и бобровъ. Сіе послужило Императрицѣ поводомъ утвердить учрежденную извѣ Россійскихъ купцовъ компанію съ предоставленіемъ ей особыхъ привилегій, для произведенія кораблеплаванія и поргу въ ново найденныхъ странахъ; и первыхъ двенадцать человѣкъ сей компаніи наградила золотыми медалями для ношенія на голубой лентѣ на шеѣ. Вскорѣ послѣдовало въ Адмиралшет-

92

скую контору въ Охотскіе при Пензин-
скомъ или Охотскомъ взморьѣ Высочай-
шее положеніе, чшобы сей компаніи дѣ-
лать вспоможеніе къ ея успѣху и охра-
нять ея кораблеплаваніе; а самой кон-
торѣ старапься пріобрѣспль свѣденіе о
лежащихъ за Камчапкою къ Сѣверу и
Сѣверовостоку островахъ и морскихъ бе-
регахъ. И шакъ въ 1764 году кунцы
сіи пошли на гальюдахъ и Сибирскихъ
судахъ въ провожаніи Порутчика Адми-
ралитешской конторы г.на Синдта изъ
Охотской гавани чрезъ Охотское Море
около Южнаго Камчапкаго мыса въ Кам-
чашское море, продолжая пушь безпрестан-
но возль восточнаго берега къ Сѣверу; и
въ 1765 и 1766 годахъ нашли между 56 и
57 градусомъ сѣверной широты много
большихъ и малыхъ острововъ, а въ 1767
году опшуда возвралились благополучно.

По присланнымъ отв нихъ въ Ир-
кутскую Губерскую канцелярію, а от-
шуда въ Правительствующій Сенатѣ до-
несеніямъ и сочиненнымъ картамъ упомя-
нутая выше ландкарта, вырѣзанная въ 1758
году, получила не малую перемѣну и со
всѣмъ другой видъ въ разсужденіи стра-
ны Анадырскаго Моря и въ положеніи
насупротивъ находящихся Американскихъ
морскихъ береговъ.

Найденный сѣверный Архипелагъ для
яснѣйшаго понятія раздѣлишь можно на

93

три особливыя части, а именно: первая
содержитъ въ себѣ найденные сперва
Берингомъ и Чириковымъ между 50 и
56 градусомъ сѣверной широты на Кам-
чашскомъ или Тихомъ Морѣ острова,
какъ напримѣрѣ: Беринговѣ островѣ, Мѣд-
ной, святаго Феодора, святаго Макарія
и протѣе; во впорой части, найденные
промышленниками или Россійскою купе-
ческою капманіею во время первойѣ зды
между 56 и 60 градусомъ сѣверной ши-
роты, лежащіе насупротивъ Олушорска-
го морскаго залива, Олушорскіе острова
съ находящимися далѣе къ Юго-Востоку
Алеутскими островами; къ третьей ча-
сти причисляются Андреяновскіе остро-
ва, то есть, найденные далѣе къ Сѣверу
и Востоку отвѣ 60 до 67 градуса сѣверной
широты, въ послѣдніе два года 765 и
766 мѣ.

О сихъ островахъ вообще извѣстно
только то, что лежащіе съ 50 по 55
градусовѣ сѣверной широты въ разсужде-
ніи обыкновенной погоды, морскихъ и
земныхъ распѣній, звѣрей, рыбѣ, рако-
винѣ, тѣмже въ раздѣніи вида, одѣ-
янія, пищи, жищія и нравѣвѣ жителей
сходствующій бні съ Курильскими остро-
вами; а лежащіе отвѣ 55 до 60 градусовѣ
Олушорскіе и Алеутскіе острова, почти
во всемѣ сходны съ Камчапкою; но на-
ходящіеся въ части нашегоъ сѣвернаго

96

горѣ Идѣ, великая Вогиня не смотрѣлась вѣ
горную мѣдь (1), ни вѣ прозрачную пучину
Симоиса. Ира (2) може дѣлала; одна Ки-
прида (3'), смочря вѣ лучезарную мѣдь,
многокрашно перекладывала уборку власовѣ
своихъ. Но Паллада, сто двашцать крамѣ
прошекшая поприще вѣ оба края, подобно
Лакедемонскимѣ свѣтиламѣ (4) при Эвропѣ
лежащимѣ, искусно воспользовалась просты-
ми мазями, изшекшими изь оливѣ собствен-
наго ея вершограда. О дѣвы! стыдливый ру-
мянецъ игралъ тогда вѣ ней, подобно ум-
ренней розѣ, или цвѣту зерна яблока гра-
нашоваго; и нынѣ принесите токмо елей,
коимѣ Касторѣ и Иракль помазуються, при-
несите ей и гребень златый, да разчешешь
власы, и отдѣлилъ изь нихѣ блестящую
косу.

Изыди Паллада; вокругѣ шебя вожде-
лѣнный хорѣ дѣвѣ, дщерей великихъ Аке-
сторидовѣ. О Паллада! несутъ предъ шобою
и щитѣ Дюмидовѣ, по древнему обычаю, у
Аргивянѣ введенному Евмидомѣ, возлюблен-
нымѣ жрецемѣ швоимѣ, кошорый, нѣкогда
увѣдавѣ желаніе народа, приговляющаго
ему смерть, удалился сѣ священнымѣ обра-
зомѣ швоимѣ на гору Кріонѣ; шебя же, Бо-

(1) Изъ кошорой дѣлались зеркала.

(2) Юнона.

(3) Венера.

(4) Близнецъ.

95

гиня, положилъ на камняхъ ушбсисшыхъ, имянующихся нынѣ Паллатидали.

Изыди, Паллада градовержица, злато-
шлемая, веселящаяся мопотомъ коней и
звукомъ оружій. Вѣ сей день, водоносицы,
не черпайте воды извѣ рѣкъ; вѣ день сей
пѣйше отвѣ источника Аргосскаго; вѣ сей
день, рабыни, шекише квѣ ключу или фиса-
діи или Амимона Данайскаго. Инахв (?)
мѣшая воду со златомъ и цвѣшами, припе-
четвѣ извѣ плодоносныхъ горѣ, для уготов-
ленія Палладѣ прекраснаго умовенія. Но,
Пелазгѣ! страшись узрѣть владычицу и про-
тивѣ желанія своего; кто узришь градоблю-
сшительницу Палладу нагую, щошь вѣ по-
слѣдній развѣ узришь Аргось.

Всесильная Паллада! изыди извѣ храма
швоего; между тѣмъ симъ юнымъ дѣвамъ я
воспою пѣснь, не мою, но иныхъ:

Дѣвы! нѣкогда Паллада одну Фивскую
Нимфу, мать Тирезія, предпочитала ея по-
другамъ и никогда сѣ нею не разставалась.
многократно Богиня возсѣдала сѣ нею на
колесницѣ, когда направляла коней своихъ
къ древнимъ полямъ Θеспійскимъ или къ Ко-
роніи, гдѣ высится благовонная дубрава и
жершвенники при рѣкѣ Кураліи; къ Короніи
или къ Аліаршу, переходя чрезъ поля Віошій-
скія; ни сладостныя бесѣды Нимфѣ, ни хо-
роводы не совершались безъ Хариклеи. Но

(*) Рѣка.

Часшь І. Книж. 0.

T

95

она и многихъ слезъ Палладѣ стола, хотя была ей возлюбленною подругою.

Развязавъ преполсаніе одежды, онъ мылись въ Геликонской чисшой Иппокренѣ; тогда на горѣ царствовала полуденныя ишишина; Тирезій, у коего брада едва шолько начинала опушаться, скипался по симѣ священнымѣ мѣстамъ со псами; шомлись нешерпимою жаждою, пришелъ нещастный къ пороку ручья и невольно увидѣлъ запрещенное и зрѣнію боговъ. Паллада, хотя разгнѣванная, но вопросила его: „сынѣ Эвирелѣ у коего зрѣніе отвѣны будетъ ощѣято, „какой духѣ насшавилъ тебя на сей путь, „злополучный?“, Она рекла, и очи юноши ночь покрыла; онъ спояль безмолвень; горесть оковала голени, и изумленіе гласѣ пресѣкло. Тогда Нимфа возопила: „всесильная! что ты „содѣлала съ сыномъ моимъ? Такова, Боги, „ни дружба ваша! шы сына моего лишила „зрѣнія. Нещастное чадо! шы узрѣлѣ об„наженную Палладу; но уже не узришь бо„лье солнца. Злополучная мать.... О Гели„конь, отнынѣ навсегда мною оставленный! „сколь велико мщеніе за немногое! за нѣ„ сколько павлиновъ и дикихъ козъ, имѣ пор„раженныхъ, онъ навсегда слѣпымѣ пре„будемъ.„

Мать, обнявъ любезнаго сына своего, подобно филомелѣ, горько оплакивала печальную участьі его. Но Богина помиловала подругу, и вѣщала къ ней: „Двва Зевесила! за-

97

,,будь сказанное шобою во гнѣзѣ. Не я сык,
,,на швоего слѣпымъ содѣлала. Паллада
,,не находитъ удовольствія въ похищеніи у
,,дѣтей зрѣнія. Но законы Сашурновы тацѣ
,,гласятъ: кто устрѣшь кого либо изъ без-
,,смеренныхъ, безъ его на што согласія: шоть
,,воздасть за сіе мэдою великою. Дѣва Зе-
,,весова! потеря невозрастна; ибо сей при-
,,говорѣ верешено Паркѣ учинило тогда еще,
,,какъ сынъ швой на свѣтѣ родился. Ос-
,,тается шолько сносить бѣдствіе сіе вели-
,,кодушно. Сколько дщерь Кадмова, сколько
,,Аристей вѣ предбудущее время сожгутъ
,,жертвѣ, молясь о сынѣ своемѣ, юномѣ
,,Актеонѣ, чтобы онѣ наказанѣ былъ од-
,,нимъ токмо лишеніемъ зрѣнія! Хочя онѣ
,,будешь сопутникомъ великой Артемиды;
,,но ни странствованія по горамѣ, ни об-
,,щія сѣ нею метанія стрѣлѣ не защитятъ
,,дней его, когда, прошивѣ воли своей, уви-
,,дитъ прелестное умовеніе Богини: самые
,, псы внезапно разesserаютъ прежняго сво-
,,его господина, и мать протекая всѣ дуб-
,,ровы, соберетъ лишь коспи сына, онѣ бу-
,,дѣтъ назытать шебя слаженною и щасш-
,,ливою, что сынѣ швой возрашился кѣ ше-
,,бѣ сѣ горѣ, лишенный токмо зрѣнія. О
,,возлюбленная! не сътуй, ему многія дру-
,,гія щедроты, шебя разъ, отѣ меня бу-
,,душъ ниспосланы; постасію его волхвомѣ
,,превыше и славнѣе прочихъ, онѣ по полету
,,птицѣ вѣдать будешь щасшливыя, неща-

98

,,стныя и безьбредныя предзнаменованія;
,,много предвѣщаній произнесемъ Віюшянамъ,
,,Кадму и пошомъ знаменишымъ Лавдакидамъ;
дарую ему жезлѣ великій, да управимъ
,,стопы его; дарую жизни его вѣкѣ много-
,,льшный и онѣ единѣ, по смерти своей,
,,чтимый Агесиломъ (А) между шѣнями усоп-
,,шихъ, сохранимъ духъ пророчекій.,,

Сказавъ сіе, Паллада учинила главою мат-
новеніе, неложный знакъ ея благоволенія; ибо
Зевесь ей одной изъ дщерей своихъ даро-
валъ всѣ принадлежности своего могущест·
ва. Наперстницы Паллады! Богиня сія не
отъ манери какой либо рождена; но изъ
главы Зевеса. Глава Зевесова никогда не
пворилъ лживыхъ помаваній; и дщерь Зеве-
сова никогда не помавала шщетно.

Паллада возвращается во храмъ свой.
Примите, дввы, Богиню, если Аргосъ вамъ
любезень, съ благоговѣніемъ, моленіемъ и
восклицаніями.

Здравіе шебѣ! спаси, Богиня, Аргосъ
при Инахѣ лежащій. Здравіе шебѣ! Удалять
ли шебя отъ храма швоего кони швои или
паки привезутъ шебя, сохрани все достоя-
ніе Данаевѣ.

(*) Богъ ада.

99

IX.

# УЧЕНЫЯ ОБЩЕСТВА.

## Академія Наукъ.

### Засѣданіе Генваря 22 дня 1806 года.

Секрешарь представилъ отв г-на Адъюн-кта Адамса коробочку, содержащую шесть кусковъ *Лазурика* Байкальскаго, кошораго образчики Академія уже получила нѣкогда отв покойнаго г-на Лаксмана. Онъ чишалъ письмо сего Адъюнкта, писанное изв Троицкосавска 10 Декабря 1805 года, коимъ онъ даетъ знать Академіи, что уменьшеніе сви-ты посольства, требуемое Китайцами, по-ставило графа Головкина г необходимосши предложить ему, что бы онъ или возвра-шился въ С. Пещербургъ, или бы дождался его возвращенія въ Иркутскѣ. По сему онъ просилъ позволенія путешествовать въ Ста-новой Хребетъ, шакъ далеко, какъ шолько можно сдѣлать таковое путешествіе, и на-именованъ начальником Экспедиціи, назна-ченной для сихъ странъ. 1-нѣ Адамсъ при-совокупляемъ, что ежели сіе путешествіе приведено будетъ въ исполненіе: то онъ при-нужденъ будетъ зимовать въ Якутскѣ, и испрашиваемъ мнѣнія Академіи, полезна ли будетъ для наукъ его повѣдка оттуда въ Ширанскъ и въ Зашиверскъ. Конференція, разсуждая, что сіе путешествіе можешь бѣшь полезно по многим ошнощеніямъ

100

но отложила свой приговор о сей предпо-
лагаемой Экспедиции до тѣх пор, покуда
г-нъ Адамсъ не увѣдомить подробнѣе, по
какому плану и какимъ способомъ г. послан-
никъ думаетъ содѣйствовать къ приведенію
сего предпріятія вѣ исполненіе.

Господинъ Адъюнкшь Нассъ представилъ
прозьбу, вѣ которой изъявляемъ Конферен-
ціи свое желаніе, сдѣлать Технологическое
пушествіе по Германіи, Франціи и Ан-
гліи, съ тѣмъ намѣреніем, чтобѣ соб-
ственными глазами видѣть, что вѣ сихъ го-
сударствахъ есть лучшаго относительно фа-
брикъ и манифактурѣ, увѣренъ будучи, что
шакое самоличное осмотрѣніе оныхъ, по воз-
вратѣ его оттуда, сдѣлаетъ его гораздо
полезнѣе Академіи и Россіи, второму его
отчеству; и для того просить Академію
уволить его на два года, съ оставленіемъ
ва нимъ получаемаго имѣ жалованья вѣ про-
долженіи сего времени, шакѣ какѣ посо-
бія необходимо нужнаго для сего пуше-
ствія.

Конференція, разсуждая, что вѣ самой
вещи такое пушествіе могло бы быть
полезно, если оно расположено будетъ по
обдуманному плану, и если Президентѣ
оное одобрить; послѣ чего пушественникъ
снабдѣть будетъ отв Академіи подробнымъ
нашавленіем.

101

X.

РАЗНЫЯ ИЗВѣСТІЯ.

Оренбургская губернія опредѣлила для военного училища, учреждаемаго въ Казани, взнесши единовременно 10,142 рубли.

— Дожторѣ френкель въ Гамбургѣ, ко-
торый объявилъ о Курсѣ лекцій противу-
Галилѣескихъ, собралъ не болѣе трехъ ли-
бо четырехъ слушателей, считая въ томъ
числѣ самаго г. Гала и привѣхавшаго съ
нимъ товарища. Со впораго урока онъ ош-
казался отвѣ своего предпріятія.

— Надворный совѣщикъ Гюшъ, во
Франкфуртѣ на Одерѣ, 22 Ноября 1805 года
въ 7 часовѣ въ вечеру открылъ новую Ко-
мету въ Андромедѣ въ 8 часовѣ, прямое ея
восхожденіе было 11 град. 10 минутѣ; по-
ниженіе 35 град. 20 мин. 23 числа въ томѣ
же часу имѣла она прямое восхож. 10 град. 37
мин., и 34 град. 40 мин. пониженіе; п. е.
на 45 минутѣ подвинулась къ Югу. — Про-
стому глазу она казалась менѣе свѣтящим-
ся пятномѣ, нежели большое пятно Андро-
меда, отвѣ коего она удалена на 5 град. къ
Югу. Въ Телескопѣ она казалась прекра-
сною весьма ясною планешою. Какъ она при-
ближается къ солнцу, по мнимая величина
ея увеличился. Она имѣть свое направле-
ніе къ крылу Пегаса.

102

XI.

ТЕАТРЪ.

Зрѣлища остановились; но нѣсколько словъ не поздно и не безъ приличія сказать о нѣ-кошорыхъ изъ піесъ, представленныхъ на послѣднихъ дняхъ до поста. Должно ли по-коришь себя времени, когда желаемъ гово-рить напр. о безсмертныхъ пвореніяхъ Раси-на? Французскими Актерами свигранъ Бри-танникъ, сіе превосходное произведеніе, образецъ искуснаго расположенія предмѣта и стихосложенія. Чпожь? хотя въ сла-бой дани воспоминанія не откажемъ сему великому Генію. Расинова Поэзія есть не-винная, съ просвѣщеннымъ вкусомъ дѣвица, съ которою чѣмъ чаще мы обращаемся, тѣмъ становимся добрѣе и вкусъ нашъ очи-щается тѣмъ болѣе. Г-жа Кзавбе, г-да Яа Рошъ и Гюрандъ еще болѣе даютъ чув-ствовашь красоту и величіе стиховъ его.

Г-жа Кзавбе послѣ сей піесы играла и въ Комедіи: *la gageure inrevue*, непредви-дѣнной закладъ къ удовольствію всей пу-блики, осыпавшей ее рукоплесканіями.

Въ Русскихъ Операхъ вышла на сцену г-жа Сундунова, та самая, которая за нѣ- сколько лѣтъ предъ симъ приводила въ во-схищеніе здѣшнюю публику пѣніемъ своимъ и игрою. Я видѣлъ ее въ *Деревенскихъ Пѣ-вицахъ*. Въ сей Оперѣ играла она роль *Примадонны*. Освячивъ пристрастіе! Г-жа

103

Сундунова имѣем и нынѣ прежнее иску-
ство въ пѣніи; но изъ легкости, этой не-
обходимой граціи сего искусства, нѣсколько
уже ея лишилась. Однакожъ этотѣ недоста-
шокъ ощушителенѣ шолько потому, что она
умѣла глубоко запечатлѣть въ нашей памя-
ти прелесть прежней ея игры. Какъ жал-
ко и какъ несправедливо было бы, если бы
малѣйшая, невольная перемѣна въ искусствѣ
удерживала публику и любителей меаша
продолжать покровительство истиннымъ и
рѣдкимъ дарованіямъ. Всѣхъ болѣе винова-
шы въ упадкѣ искусствѣ, въ недосташкѣ вир-
шуозѣ тѣл, кси пользуются ихъ дарованіями,
и кои безъ разбору расшочають однимъ
свою благосклонность, а другимъ совершен-
но въ ней отказывающі.

Трагедія: Освобожденная Москва сыг-
рана здѣсь съ большими перемѣнами. Въ пе-
чашныхъ экземплярахъ ея мы находимъ мно-
жество стиховъ, которые желательно что-
бы не были написаны великимъ нашимъ Поэ-
томъ; въ представленіи ихъ гораздо поуба-
влено.

Начались концерты. Первой дань былъ
Февраля 20 дня, въ кошоромъ собралъ ру-
коплесканія г. Ферлендисъ, игравшій кон-
церть съ отмѣнною пріятностію и провор-
ствомъ на Англинскомъ рожкѣ: г. Родде,
кошорый играль концерть на скрипкѣ, соб-
ственнаго его сочиненія; г-жа Мажіорлети,

104

гда Паска и Рокконе выступили также при рукоплесканіях публики. Таким образом одни искусства не перестают представлять свои услуги для наших удовольствій тогда, когда другія отдыхающій.

## XII. ПОЛИТИКА.

### изб. Лондона отб. 25 Генваря.

Вильямъ Пипшъ, вшорой сын знаменитаго Вильяма, Графа Чапама, трещьяго дни скончался на сорокъ седмомъ году отв роду.

### отб. 26 Генваря.

Вотъ что в Зунѣ сказано о послѣднихъ минушахъ г. Пипша:

„Во зворникъ в вечеру, лѣкари его объявили ему, что онъ находится в опасномъ сосшолніи; и потому их помощь безполезна. Кажется, онъ поражень былъ симъ объявленіемъ: но вдругъ пришелъ в себя, и долго пособъ показывалъ спокойствіе и твердость духа. Онъ отпустилъ лѣкарей и далѣ знать, что желаетъ осшаться на единъ съ Епископомъ Линкольнскимъ, который не ославлялъ его во все продолженіе его болѣзни, а особливо когда она сдѣлалась уже опасною. Ночью лихорадка увеличилась. Около четырехъ часовъ утра все шло было въ жару; лице его было красно и пла-

105

менно; вѣ восемь часовѣ жарѣ унялся; хо-
лодной потѣ обнялъ всѣ его члены и лиде
поблѣднѣло: сіи внезапныя перемѣны, пока-
зывашіяся наружу, кажешься, открывали
волненіе его чувствованій, ибо онѣ былѣ вѣ
полномѣ разумѣ. Вскорѣ почувствовавль онѣ
конвульсіи. Ужасные припадки возвѣстили
ему кончину, и онѣ умерѣ 23 Генваря вѣ
одинашцать часовѣ. О семъ печальномъ про-
изшествіи донесено Королю вѣ два часа.
Его Величество принялѣ сіе извѣстіе сѣ ве-
ликимѣ удивленіемъ и чрезвычайною горестію.,,
— Такимѣ образомъ Англія вѣ короткое вре-
мя лишилась двухъ великихъ мужей, коихъ по-
перя долго чувствуема будешь не одними
жинелями сего Королевства — Нельсона и
Пишта. Г. Пиштѣ погребень будешь вѣ Вестми-
нсцерскомѣ аббатѣстѣ, подлѣ опца своего
и машери. Родился онѣ 28 Маія 1759 года.

Отв 27 Генваря.

Какъ все, касающееся до послѣднихъ
минутъ Пишта, свойственно возбудишь все-
общее любопытство; то мы къ прежнимъ
извѣстіямъ присоединимъ другія разсказыва-
емыя очевидными свидѣшелями его кончины.

Узнавѣ, что ему немного часовѣ жить
осталось, онѣ сказалѣ, что предашь се-
бя вѣ волю Божію, и спросилъ у доктора
Вальшера Форкгара, сколько ему часовѣ еще
жить остаетесь. Г. Пиштѣ занялся при Епи-

106

скопѣ Линкольскомѣ исполненіемѣ разныхѣ обязанностей, религіею предписанныхъ. Онъ повторилъ нѣсколько разъ съ глубокимъ уничиженіемъ слова: о Боже! Боже мой! я знаю всѣ мои беззаконія; но надѣюсь на безконечное швое милосердіе, коему себя вручаю; прости мнѣ мои заблужденія, по заслугамъ Христовымъ. " Послѣ сей крашкой молишвы Епископѣ Ликольнскій чишалъ для него долгое время молишвы. Сіи благочестивыя приготовленія распространили на лицѣ Питти довольство и веселіе. Послѣ чего занялся онъ приведеніемъ въ порядокъ частныхъ своихъ дѣль, и объявилъ послѣднюю свою волю швмъ, кому поручилъ исполнить оную.

## Отбѣ 29 Генваря.

Вчера Г. Лассель въ нижнемѣ парламентѣ предложилъ мнѣніе: ", предшавить Е. В. "адресъ, что бы благоволено было повелѣть "тѣло Питта похоронить на счетѣ казны "и пошавить ему монументѣ въ церкви С. "Петра, въ память сего великаго и отличѣ, "наго государственнаго мужа, съ надписью, "кошорая выражала бы чувствованія народа "о столь великой и невозвратной пошерѣ, "и въ може время увѣришь Е. В., что парламентѣ издержки на сей предмѣтѣ при- "мѣтѣ на себя.,, — Сіе предложеніе совершенно сходно съ швѣмѣ, что сдѣлано было для великаго Лорда Чапама, опца г. Питта-Члены прошивной спороны дѣлали на шо

107

возражения, но шада измಲь умершаго, доказывавшія, что они прошиваясь сему предложенію не по духу паршіи, но по видамъ общественной пользы. — г. Каршвигмъ объявлять по йомъ намѣреніе свое вѣ первой день послѣ сего возбудить къ прошенію, чтобы долгі г. Пишша заплачены были отвѣ общества.

## отвѣ 30 Геніаря.

Вотъ какимъ образомъ по смерти Пишша сосшавилось министерство: Лордъ Гренвиль избранъ государственнымъ казначеемъ, первымъ Лордомъ казначейства и первымъ министромъ; г. Фоксъ государственнымъ Секрешаремъ иностранныхъ дѣлъ; а г. Виндгамъ военныхъ.

## Низбъ Вѣнзія отвѣ 7 Февраля.

Его Величество Императоръ рѣшился учредить новой ордень для гражданскихъ заслугъ. Онъ сосшоять будетъ въ золопомъ креслѣ на голубой лентѣ сѣ бѣлыми полосами, сѣ надписью: fur burger — tugend (за гражданскія добродѣтели). Члены сего ордена раздѣлены будущѣ по ихъ заслугамъ, на Кавалеровѣ, Командоровѣ, и Кавалеровѣ большаго кресла.

## Сбѣ береговъ Майна отвѣ 15 Февраля.

Корпусъ Прусской арміи, кооторой долженъ занять Курфиршесшво Ганноверское,

108

составлень будешь изъ 23 башаліоновъ и 25 эскадроновъ; имъ командовать будешь Графъ Шуленбургъ, подъ начальствомъ Е. В. Герцога владыцкаго Брауншвейгскаго. — Корпусъ Вестфальской арміи, подъ начальствомъ Генеральн-Лейшенштна Бюшера, гошовъ къ походу при первомъ повелѣніи. Сей корпусъ, при коемъ находятся Генераль-Маюры Шенкъ, Тагкенъ, Ведель, Ернствъ и Вобезеръ, состоишь изъ 13 башаліоновъ пѣхошы, и 15 эскадроновъ конницы, изъ двухъ башарей 12 пушечныхъ и обоза конной Артиллеріі. Такое же распоряженіе сдѣлано будешь относительно Магдебургской арміи, кооторая будешь служить оборною корпусу Генерала Шуленбурга. Она состоять изъ 12 башаліоновъ пѣхошы и 10 эскадроновъ конницы. Артиллерія состоять изъ батареи мортиръ, 12 фунтовыхъ ядеръ и одной, семи фунтовыхъ ядеръ. Въ семъ Корпусъ находятся Генералы: Генераль-Лейшенштъ Князь Людвигъ Прусскій, Генераль-Маюры Шаммеръ, Ренуаръ и Кизовъ.

ЛИЦЕЙ.

I.

СТИХОТВОРСТВО.

1) Oga

Жань Батиста Руссо

Г-ну де Камортину.

Нещастныхъ другъ и благодѣшель,
О шы! что предковѣ добродѣшель
Дерзнулъ у трона водворопѣ,
И вредну роскошь исребишь
Вельможей пышностью надменныхъ
И злашолюбьемъ ослѣпленныхъ.

О сынѣ поченнаго ощца,
Умѣвшаго плѣнять сердца!
Какъ Регуль онъ себя прославилъ,
И безкорыстіемъ заславилъ,
Вѣ душѣ своей царя любя,
Зоиловѣ злобныхъ чистить себя.

Оставь на время храмъ Отечды;
Приди воззрѣть на сельски виды. —
Роскошно холмы здѣсь цвѣтушь;
Дубравы нѣжну шѣнь кладушь;
Искусство взоръ не поражаетъ,
Но власть природы уважаетъ.

4

Вертумнъ, Гіады, Оріонъ,
Снизшедъ подъ знойный небосклонъ,
Свое могущество явили,
Дарами землю наградили;
И Вакхв, отъ люша льва ушедъ,
Спѣшишь исполнить свой обѣшь.

О рощи, долы безмятежны!
Луга, прошоки холмы нѣжны,
Докучная печаль куда
Не приближалась никогда;
Владѣлецъ гдѣ трудясь со штаньем
Не помрачалъ себя стяжаньемъ.

Коль щастливъ поть, кто въ жизни сей
Границы предковских полей
Спокойнымъ духомъ обтекаетъ;
Чье сердце вопль не ужасает
Вдовицъ убогихъ, сиротѣ ихъ,
Изгнанныхъ изъ жилищъ своихъ.

Подъ сводомъ, злаю гдѣ блишаетъ,
Мздоимецъ ястреба питаешь,
И жершва онъ его когтей.
Коль мало въ мірѣ семь людей,
Что чисшую вкушающі радость,
И непорочной жизни сладость!

А ты, кѣмъ мила шишина
Въ предѣлахъ сихъ водворена!
Приди, спокойствомъ насладися;
Заботѣ докучныхъ углонися;
Онъ здѣсь крововѣ не гнѣзнятъ,
Дыханьемъ воздухъ не гусhestь.

5

Діана, Аполлонь, Дріады,
Сильваны, Пань и Ореады
Подь шѣнь швоих садов текутъ.
Во градѣ сонмы лишь живутъ
Людей шіцеславіем прельщенныхъ;
А боги, вѣе весях отдаленныхъ.

И шамь лишь шайны ихв вѣ свой вѣкъ
Познашь успѣшь человѣкъ:
Гонимый будучи судьбою
Онь швердь, и живши самъ сѣ собою
Питаетъ дух смиренный свой
Единой исшинной свяпой.

Тамъ Римлянинь себя прославилъ,
Вишійным гласомъ что избавилъ
Свое ощечество отѣ бѣд:
Имѣя вѣ сердцѣ лишь предмѣшь
Вѣ законах правды утверждаешься,
Наукъ, художеств поучаешься.

Заботы шумной удаясь
Подь шѣнь Тускульску онѣ склонясь
Бразды шамъ ослаблялѣ правленья;
Плоды Аөинскаго ученья
Сѣ спокойствіем души вкушалѣ
И щастья храмѣ сооружалѣ.

В. Л.

6

## 2) Надгробная надпись

Дмель роднымъ сестрамъ, изб которыйѣ
одна не въ силахъ была перенести внесенную
смертъ другой.

Отшедшихъ къ вѣчному покою
Двухъ сестръ здѣсь прахъ покрытѣ землею.
Какъ шихихъ два ручья соединясь текли,
Такъ жизнь свою онѣ вели.
Жестокой рокъ одну сражаетъ,
Свѣтски, свѣтчаńья, другая умираетъ.
Что были въ мірѣ семъ примѣрные друзья,
Могила скажетъ вамъ сія;
Въ угробѣ, въ жизни сей, имѣвѣ одно жилище,
Одна обишель имѣ и въ мірномъ семѣ клад-
бищѣ.

В. Л.

## 3) Ода

Г-на Фенелона — переводъ съ Француз-
скаго.

О горы (*), коихъ дерзновенно
Чело вознеслись къ облакамъ,
Льдомъ, вѣчнымъ снѣгомъ покровенно,
Подпорой служишь небесамъ:
Внизу главъ вашихъ убѣленныхъ,

(*) Овернскія, гдѣ онъ тогда находился.

7

Превыше облакъ вознесенныхъ,
Весенни, нѣжны рву цвѣты;
А подъ ногами внемлю громы,
И ревѣ пошоковѣ внизъ несомыхъ
И падающихъ сѣ высоты.

Подобныя горамъ Өракіи,
Кошоры дерзской исполинѣ,
Чтобѣ покоришь небесны силы,
Однѣ друхихъ сверхъ громоздилѣ
Поля вершины предшавляющі,
Извѣ коихъ горы возникающі,
И постепенно возносясь,
Свобими гордыми главами
Ведутѣ брань сѣ бурей и вѣтрами,
Хать дують всѣ соединясь.

Когда аврора восшекаетъ,
Ведя кѣ воспоку звѣздѣ царя,
Зелены горы позлащаетъ,
Гдѣ агнцы нѣжные блея
По шучнымъ пажищамъ блуждающі.
Тудажѣ, гдѣ рощи тѣнь бросающі,
Кошоры вдоль ручьи кропяші,
Зефирѣ крылами сотрясаетъ,
Пастухѣ сѣ стадами поспѣшаетъ
Ручьевѣ при шихомѣ шумѣ спать.

Но вѣ сей странѣ не утонченной,
Гдѣ все имѣтъ грозной видѣ,
Красою дикой покровенной,
Такихъ бреговъ мой глазъ не зрите,
Моя рѣка, что орошаетъ,

8

Но коей вѣтерѣ не дерзает
Подъяви и малѣйших волѣ,
Гдѣ ясны небеса сіяют,
Веснѣ вѣ слѣдѣ осѣнь посылают,
Несвѣдомѣ гдѣ зимы законь.

Пустыня, — гдѣ рѣка священна
Струи смиренныя влечет,
Шумитъ волна лишь убѣленна,
Кошорая пѣнаясь течетъ;
Между двумя гдѣ островами
Увѣнчанными деревами
Глазъ можетъ всю пріятность зрѣть —
Какой лишь сердцем возжелаю:
Почто на лирѣ не дерзаю,
Тебѣ пѣснь божеску воспѣть?

Зефирѣ, кой сладостным дыханьем
Листы раждатъ на кустах,
Нѣжнѣйших крыльев помаваньем
Волнуетъ жатвы на полях,
Чему насѣ Церера ущедрят
И житницы обогащатъ.
На полѣ смежномъ по холмам
Самъ Бахусь кисти обагряя,
И ихъ рукою выжимая,
Вино вѣ дарѣ льетъ рѣками намъ.

Я созерцаю за полями
Вѣ золошовидныхъ бороздах,
Долины сѣ горними верхами
Вѣ лазурных скрыты облаках,
Кошорыхъ чудныя фигуры

9

Игра премудрыя Нашуры.
На берегах своих каналь;
Какъ въ вѣрномъ зеркальѣ являється
Небесный сводь, — и удвояється
Его лазурь сихъ водъ кристаль.

Гдѣ зрѣлые плоды осенни
Весенній запахъ издають,
И винограды отятченны
Стоять къ землѣ склонившись тушь.
Рѣка плѣненная лугами,
Которая межь островами
Каналы многіе пошły,
Здѣсь шихою своей водою,
Текущею тамъ сѣ быстротою,
Ковры зеленые кропипь.

Пастушка по цвѣтамъ танцую
Свирѣли сѣ звономъ голосѣ свой
Мѣшаеть пѣсни образуя,
Аккомпанируєв гобой.
Вашѣ птички голосѣ нѣжный, чистой
Всѣ скорби въ рощѣ сей мѣнистой
Сердецѣ печальныхъ усладилъ;
Одинъ лишь голубей смущенной
И горлицы печальной, вѣрной
Разносишся здѣсь спонь уныль. —

Трава цвѣтущая и нѣжна
Мнѣ сѣ дерну ложе подаеть,
Пріятностью гдѣ окруженна
Мечта мысль, разумѣ мой займеть:
Въ сихъ чарованьяхъ погружаясь,

10

И некпаромъ ихъ упиваясь,
Я зависćeь возбудиль вѣ богахъ.
Обманчивая лесшѣ придворна,—
Ты симѣ мечтамъ моимъ подобна;
Но больше сладости вѣ мечтахъ.

Избавившися бури мрачной
На сильныхъ двинутой людей,
Подъ листьями сей рощи злачной
Миръ, тишину встрѣчаю дней;
Я тамъ одинъ жипь начинаю,
Безъ книгъ спокойствіе вкушаю,
Снимаю сѣ истины покровѣ;
Потомъ вѣкъ басьми помраченной,
А тамъ и древности ученой
Ищу во глубинѣ вѣковѣ.

Я зрю мудрѣйшаго изъ Грековъ (*)
Игралищемъ формуны злой,
Онъ всѣхъ спокойнѣй человѣковъ
Вѣ пучинѣ, — вѣ пристани герой;
Отечество спасши желая,
Свирѣпы бури укрощая,
Верхи срываетъ онъ валовѣ. —
Сколь больше рощица священна
Тѣниста, мирна, базмятежна
Влечетъ мою кѣ себѣ любовь!

Внѣ возмущенія вкушаетъ
Мой духъ счастливой Музы покой,
Оружій громѣ не прерываемъ,
Веселья вкупѣ сѣ тишиной.

(*) Улиссъ.

14

Минься, споямъ съ самой древностью;
Гдѣ лишь сосны вдчнозелены
И густые мозжевельчики
В кругъ громадъ ростушь ушесистыхъ
Возбуждая меланхолію! —
Тамъ лежишь смердадецъ юноша! —
Съ нѣжнымъ сердцемъ, чувствомъ пламен-
нымъ

Онъ угаснулъ на зарѣ своей! —
Знать судьбѣ было угодно шамъ,
Чтобъ не знатъ онъ въ жизни радости
И щитая дни мученiemъ
Погубилъ себя своей рукой! —
Ахъ! развѣйте вѣтры буйные
Снѣжну скашерть надъ могилою,
Пусть слеза моя шамъ канувши
Оросить его злосчастный прахъ!

А рѣ В-бѣ.

6) Чуcствительность ростовщика.

Забавень грубой ростовщикъ!
Въ шовѣ день онъ только улыбнется,
Какъ съ плащежемъ придешь къ нему дол-
жникъ;
Тогда лишь сердце въ немъ забьется,
И шронется несчастіемъ другихъ,
Когда дошронется до денегъ ихъ.