78

ллетъ, если можно такъ выразиться, ихъ личность и
лаетъ имъ значеніе языковъ самостоятельныхъ. Есть,
впрочемъ, и со стороны звуковъ свойства, хотя мало-
важныя, которые характеризуютъ ихъ и на которыея
слѣдуетъ взглянуть мимоходомъ, прежде чѣмъ отъ
изученія звуковъ перейдемъ къ Грамматикѣ.

Звуковыя особенности, отличающія Санскритскій
языкъ отъ Литовскаго, вмѣстѣ съ тѣмъ отличаютъ его
и ото всѣхъ прочихъ, родственныхъ ему Европей-
скихъ отраслей.

Между пими всего болѣе замѣтны:

1) Такъ называемыя, язычныя согласныя, т. е., *d*, *t* и *n*, произносимыя особеннымъ, только для Индѣйца возможнымъ, способомъ. Совершенное отсутствіе ихъ во всѣхъ прочихъ языкахъ Индо-Европейскихъ значительное распространеніе въ новыхъ нарѣчіяхъ Индіи заставляютъ предполагать, что они образоваллись изъ простыхъ согласныхъ *d*, *t* и *n* въ то время, когда Санскритскій языкъ обособился и сталъ подвергаться разрушительному влиянию многочисленныхъ племенъ Индійскихъ, которые не принадлежали къ Индо-Европейскому поколѣю.

Кромѣ того, Санскритскій языкъ отмечается отъ
Литовскаго и Славянскаго 2) способностью произ-

79

носить всѣ, такъ наз., нѣмыя согласныя (т. е., k,
g, č, ĝ, t, d, t, d, p, b) съ придыханіем.
Ее раздѣляетъ съ нимъ, хотя въ нѣсколько меньшей
степени, Персидскій языкъ, тогда какъ всѣ Европейскіе
языки менѣе склонны къ придыханіямъ, и нѣкоторые изъ
пахъ даже вовсе отвергаютъ ихъ: Греческій и Готскій
имѣютъ всего три придыхательныя согласныя (γ, θ,
ψ; h, th, f), Латинскій—двѣ (ch, f), Славянскій—
одну (x *), Литовскій не имѣетъ ихъ вовсе **). Ког-
да прислушаешься къ рѣчи Армянина, или Татарина,
невольно придетъ на мыслѣ, что придыхательные
звуки господствовали у Азіятскихъ и исчезали у Ев-
ропейскихъ вѣтвей Иńдо-Европейскаго племени болѣе
всего въ слѣдствіе климатическихъ вліяній.

Важнѣйшая особенность звуковъ Литовскаго языка
сравнительно съ Славянскими та, что въ немъ система
гласныхъ древнѣе и ближе къ Санскритской. Это ска-
зывается, между прочимъ, въ соблюдении различія

*) Пзвестно, что ф не существуетъ въ корепныхъ Славянскихъ словахъ и попадается только въ иностранныхъ, ини звукоподражательныхъ (какъ-то Русск. фыркать, Бол. фръкамъ лечу, фръламъ бросаю).

**) Кельтскія придыхательныя согл. по природѣ своей совершенно различны отъ Санскритскихъ, какъ видно изъ приведенныхъ выше примѣровъ.

6*

80

краткихъ и долгихъ гласныхъ, которое въ старину
господствовало у всѣхъ Индо-Европейскихъ народовъ,
но вездѣ, со временемъ, сглаживалось и уступало мѣ-
сто ударěю. Литовскій языкъ выдерживаетъ это раз-
личіе довольно постоянно, хотя несравненно менѣе
строго и последовательно, чѣмъ Санскритскій, кото-
рый въ этомъ отношеніи занимаетъ въ семьѣ первое
мѣсто. Славяне же, въ большей части своихъ нарѣчій,
утратили способность отличать долгія гласныя отъ крат-
кихъ (только Чехи, Словаки и также Сербы сохрани-
ли ее отчэсти). Кролѣ того, Литовскій языкъ удержалъ
вѣрнѣе Славянскаго другое исконное свойство всѣхъ
Индо-Европейскихъ языковъ, усиленіе гласныхъ, —
свойство, которое также исчезало въ нихъ съ теченіемъ
времени. Оно состоитъ въ томъ, что, при образо-
ваніи и聲ѣстныхъ грамматическихъ формъ и производ-
ствѣ словъ, приставляется въ корняхъ передъ глас-
ными a, ĩ, въ особенности же передъ и и (у), крат-
кое, или долгое a, какъ бы для того, чтобы, обреме-
неніемъ корня, возстановить въ немъ равновѣсіе съ
прибавляемымъ къ нему окончаніемъ. Въ Санскрит-
скомъ языке усиленіе гласныхъ проведено чрезвычай-
но обще и последовательно. Слѣды его, большѣ или
мнѣе полные, существуютъ во всѣхъ родственныхъ
языкахъ, по особенію живо помнить его языкъ Литов-

83

<table><tr><td>2. plav-âmi плы-<br>ву.</td><td>... ... ... ...</td><td>плов-ж плыву,<br>цлыть.</td></tr><tr><td>3. plâv-ajâmi об-<br>ливаю.</td><td>plau-ti полоскать,<br>plauk-ti плыть.</td><td>плав-ить, плав-<br>ать.</td></tr></table>

Впрочемъ я нарочно прiискалъ такие примѣры, ко-<br>торые бы представляли усиленiе гласныхъ въ трехъ<br>языкахъ какъ можно полнѣе. Потому напоминаю, что<br>такихъ случаевъ у Славянъ весьма мало, тогда какъ<br>въ языкахъ Санскритскомъ и Литовскомъ они изоби<br>луютъ.

Наконецъ, Славянскiй языкъ отличается отъ
ближайшихъ родственныхъ языковъ звуками ы, ынъ.
Но они не составляютъ болѣе важной особенности, чѣмъ
всѣ тѣ, о которыхъ мы сейчасъ говорили: ы замѣчатель-
но только по своему произношепiю, но въ этимологiи
тождественно съ Санскритскими двоегласными ǒ и ǎи;
даже самый звукъ ы не исключительно Славянскiй:
нѣтъ, мнѣ кажется, никакого сомпѣнiя, что онъ су-
ществовалъ также у Римлянъ, имѣвшихъ, по неоспо-
римымъ свидѣтельствамъ древнихъ писателей, среднiй
звукъ между i и и, который выражался и тою гласною,
и другою (писали равно maximus и maxumus), и
для котораго Императоръ Клавдiй изобрѣлъ было осо-

84

бое пачертаніе. — Є і Ь замѣняють Санскритскія и Литовскія гласныя a, i, и, которыхъ они суть сокращеніе. На концѣ словъ употребленіе ихъ составляетъ характеристическую принадлежность языка Славянского, органическій законъ его грамматики, но внутри самыхъ корней и словъ они не имѣютъ такого значенія. Употребленіе ихъ ограничено самымъ малымъ числомъ словъ, и притомъ свойственно только нарѣчіямъ Церковно-Славянскому и Болгарскому; правда, при согласной р (и л, ее правильно замѣняющей) они распространены обширно, но въ этомъ именно случаѣ съ совершенною точностію соответствуютъ краткому, скрадываемому гласному звуку, который присутствуетъ въ Санскритской р - гласной (r). Явленіе это нами уже изслѣдовано, и оно показало намъ въ особенно яркомъ свѣтѣ тождество Славянскихъ звуковъ съ Санскритскими.

Все предшествующее изложеніе даетъ намъ, какъ, право заключить, что въ звукахъ состоитъ сemeйное сходство языковъ Санскритскаго, Литовскаго и Славянскаго. Ичность ихъ выразилась въ грамматическомъ ихъ построеніи, особенно же въ самой живой и подвижной части рѣчи, въ глаголѣ.

Но сначала слѣдуетъ еще взглянуть на склоненіе существительнаго имени.

["86", "напр. oran или laukan вопъ. отъ oras, laukas открытое мѣ-\nсто, поле, šalīn на сторону, отъ šalis сгорона, kiton šalīn ,\nвъ другое мѣсто, отъ kītā šalis , namūn домой отъ namas\nдомъ, lenktīn bégti бъillionъ българы, отъ lenktis, dangun\nвъ небо, отъ dangus и т. д.", "Зват. Скр. dėv-a.", "(çākh-ē.)", "mṛt-ê. sùn-ô.", "Лит. дěw-e.", "šāk-à.", "smert-ě. sun-au.", "Тв. 1. Скр. dėv-ėna.", "çākh-âjâ.¹", "mṛt-jā. (sùn-unā)", "Лит. ward-ana šāk-à.", "šmerč-jù. sun-umi.", "именемъ, отъ", "ward-as; обык-", "новенно :", "děw-ù.¹", "Тв. 2. Скр. děvât. . . . . . . . . . . .

87

Множественное число.

Ни. Зв. Скр. (dêv-âs). çâkh-âs. mṛt-ajas. sûn-avas.
Лит. дěw - ai šâk - ôs. smeret - îs. sun - ûs.

Род.

Скр. dêw-ânâm.¹ çâkh-ânâm.¹ mṛt-înâm.¹ sûn-ûnâm.¹
Лит. дěw - ûn.⁴ šâk - ûo.⁴ smerč - jūn.⁴ sun - ûn.⁴

Дат.

Скр. dêv-êbhjas. çâkh-âbhjas. mṛt-ibhjas. sûn-ubhjas.
Лит. děw-ams.³ šâk-áms.³ smert-ims.³ sun-ums.³

Вин.

Скр. dêv-ân.⁵ çâkh-âs. mṛt-îs. (sùn-ûn).
Лит. дěw - ûs. šâk - às. smert - îs. sun - ûs.

Твор.

Скр. dêv-âis. çâkh-âbhis. mṛt-ibhis. sûn-ubhis.
Лит. děw-ais šâk-omis.³ smert-imis.³ sun-umis.³

Мъст.

Скр. dêv-èšu. çâkh-âsu. mṛt - išu. sûn - ušu.
Лит. дěw-ûse šâk - 'osà. smert-isa. sun - ûse.

¹ Въ этихъ формахъ Санскр. яз. отдъелилъ окопчаніе, соб-
ственно припадлежащее слову, или его тему, какъ говорать
ученные, отъ окопчанія, образующаго форму падежа, вста-
вочнымъ и или ї, тогда какъ Литовскій просто слилъ
ихъ: такъ объясняется различіе Скр. формъ çākhā-j-ās,
dēvā-n-ám отъ Литовскихъ šakòs. dēwūn и т. п. —² Smerčei

88

ВМѣСТО smertjei. — ⁵Литовскій языкъ, подобно Славянскому и нѣкоторымъ другимъ, превратилъ согласную bh этихъ окон- чацій въ m. Вообще можно заметить въ языкахъ Игдо-Евро- пейскихъ цѣлую систему окончаній падежей, въ которыхъ bh (наче m) составляетъ, такъ сказать, зерно. Санскритскій языкъ означаетъ ими дательный и творительный падежи двойствен- наго и множественнаго; Литовскій и Славянскій еще твори- тельный единственнаго: suni-mi, сынъ-ми (въ древнихъ памят- никахъ такъ пишется); недостаетъ, для полноты, только датель- наго единственнаго числа *): не сохранился ли онъ въ много- численныхъ Литовскихъ нарѣчияхъ, означающихъ движения ку- да-нибудь и оканчивающихся па р (на пр. Dćwór къ Богу, dan- gór въ небо, паторі или патор домой и лр)? Движеніе куда- нибудь въ старину означалось двумя падежами, винитель- нымъ и дательнымъ (послѣднимъ постоянно, на пр. въ древ- немъ Русскомъ языкѣ: поде Кыеву, поѣха Новугороду). Приведенныя Литовскія слова по формѣ своей не могли принадлежать къ винительному падежу: остается дательный. – <sup>4</sup>Формы dćwūn и т. п. Кмудскія (окончаніе ún-Санскр. ám); въ обыкновенномъ Литовскомъ языкѣ говорятъ dćwū и т. д. – <sup>5</sup>Бопъ справедливо объясняетъ Скр. оконч. вин. мн. án сокращеніемъ изъ ans, которое дѣйствительно упо- треблялось въ Готскомъ яз.; .Иитов. форма us была бы из- мѣненіемъ сей послѣдней.

*) Опъ находится въ 2 Санскритскихъ мѣстоименіяхъ: ma-hjam вмѣсто ma-bhjam мѣш и tu-bhjam тѣбѣ.

89

Грамматическія формы языка Славянскаго отличаются отъ Санскритскихъ и Литовскихъ одною, постовяно соблюдаемою и весьма важною, особенностью, имѣющею въ немъ, безъ сомнѣнія, значеніе органическаго закона. Именно, онъ отбросилъ, всѣ безъ исключенія согласныя, приходившіяся на концѣ словъ, а гласныя окончанія превратилъ, въ извѣстныхъ постоянныхъ случаяхъ, въ звуки ɛ и ь. Это свойство сдѣлало въ немъ склоненія непохожими на Санскритскія и Литовскія, какъ всякій замѣтитъ, сравнивъ измѣненія Славянскаго имени съ помѣщенною выше таблицею. Другая большая разница въ склоненіи Санскритскомъ и Славянскомъ произошла отъ употребленія, въ этихъ языкахъ, различныхъ благозвучныхъ вставокъ, которыми отдѣляется собственное склоняемое слово (или такъ наз. тема) отъ окончаній падежей. Кромѣ вставки смягчающаго j, общей обоимъ, Санскритскій языкъ избралъ для этого звукъ н, а Славянскій в, и такимъ образомъ произошли формы совершенно несходныя. Для примѣра возьмемъ родит. пад. множ. числа. Его окончаніе въ Санскритскомъ языкѣ ḫm; оно у Славянъ, по правилу, утратило звукъ m и перешло въ долгое a, которое до сихъ поръ удержали Сербы, прочія же Славянскія вѣтві сократили въ ɛ. Но когда тема оканчивается на гласную, то Санскритскій языкъ обыкновенно присо-

90

вокупляетъ это âm посредствомъ вставки п (непосред-
ственно оно сливается съ темою только изрѣдка въ
Ведахъ), Славяне же свое â, ъ или также сливаютъ
съ темою, или раздѣляютъ отъ нея вспомогатель-
нымъ в, и такимъ образомъ происходятъ разлічныя
формы:

Скр. (въ Вед.) dam-âm; (обык.) damâ-n-âm.

Серб. дом-â; домо-в-â.

Церк. Слав. дом-ъ; домо-в-ъ.

Также точно вставляется это благозвучное в между
основною темою, кончащеюся па ъ (=Скр. а) и знаками
падежей во многихъ другихъ случаяхъ; въ нѣкоторыхъ
Славянскихъ нарѣчіяхъ эта вставка такъ распростра-
нилась, что проникла почти во всѣ формы мужескаго
склоненія. Самые употребительные случай ея и дру-
гія особенности Славянскаго склоненія, какъ - то
частую замѣну долгаго а (â) звукомъ ы, покажутъ
слѣдующіе примѣры древнихъ формъ Церковно-Сла-
вянскаго имени, сближенныхъ съ Санскритскими:

Ед. ч. Им. и В. Скр. nabhas
Слав. неб о. , о brother.

Род. Скр. nabhas-as
Слав. неъ сс-е. то же.

96

Тв. Скр. vidhavâ-bhis

Слав. въ дова-ми s отбр.; б въ м.

М. Скр. vidhavâ-su

Слав. въ дова - хъ и сокр. въ тъ: s въ х.

Примѣч. ¹Для благозвучн. Скр. яз. превратилъ слогъ as
въ о, по особенному закону, а Слав. между ec и оконча-
ніями ма, мъ, ми, хъ вставилъ вспомогательные звуки ь или
е. — ²Магкій звукъ послѣ мъ — Скр. bh сохраняетъ Русск. яз.
въ словахъ дву-мя, тре-мя и т. д. ³Оба Славянскихъ окон-
чанія дат. пад., и и у, перепесены отъ мѣст. пад.; второе,
у, соответствуетъ Скр.—ому окончанію мѣстнаго пад., du,
у потребляемому въ темахъ на i и на и: господу — gáspatáu,
сыну — sánáu. — ⁴Оконч. имен. множ., Лит. ai, Слав. и,
Лат. i, Греч. oi и т. д. перепесены въ имя существ. отъ
Скр. мѣстопменнаго склоненія, гдѣ оно имѣетъ форму ἐ:
которы—kataré. — ⁵Въ посовомъ звукѣ вѣдовѣ. Польск.
вдовѣ, върхонько, заключается сокращеніе, превынято оконча-
нія мь: въ этомъ отопеніи Сербская форма удовольв. ка-
жется, первопачальная.

Мы не будемъ, однако, долго останавливаться на
склоненіи. Достаточно было узнать, какъ оно сходно
въ языкахъ Санскритскомъ и Литовскомъ, и чѣмъ отли-
чается въ Славянскомъ. Перейдемъ скорѣе къ г.аго. у:
это самая любопытная и разнообразная часть языка.

Мы нашли, что у Славянъ измѣненія именъ существительныхъ разнятся отъ Санскритскихъ и Литовскихъ только виѣшими особенностями: потерею или ослабленіемъ извѣстныхъ звуковъ, употребленіемъ вставки с вмѣсто вставки н. Въ глаголѣ мы найдемъ

97

различіе несравненно болѣе знаменательное і глубокое,
внутреннее различіе.

Дѣйствительно, такъ какъ глаголъ есть по преиму-
ществу живая, духовная часть человѣческаго слова,
то онъ наиболѣе способенъ, въ разнообразіи формъ
своихъ, выразить личность каждаго народа и его само-
бытное воззрѣніе.

Потому главныя особенности глаголовъ въ различ-
ныхъ языкахъ проистекаютъ не отъ вѣшнихъ звуко-
выхъ законовъ, а отъ того, съ какой точки народъ
смотритъ на дѣйствіе и по какимъ категоріямъ (если
можно здѣсь употребить это философское слово въ
смыслѣ общихъ принадлежностей дѣйствія), онъ его
опредѣляетъ.

Всего проще опредѣляется дѣйствіе временных,
и всѣ Индо-Европейскіе народы выражаютъ его въ
глаголѣ.

За временемъ слѣдуетъ опредѣленіе отношеній
дѣйствія къ лицу, которое его производитъ, и шбо ему
подвергается, или къ другому дѣйствію. Выраженіе
отношеній въ глаголѣ также свойственно всѣмъ наро-
дамъ, хотя въ размѣрахъ чрезвычайно неравныхъ.

Наконецъ, дѣйствіе можетъ быть опредѣлено по
количеству и по качеству, но на эти стороны обра-
щено вниманіе у немногихъ только народовъ.

98

Языки Санскритскій, Зендскій, Греческій, Латинскій, Германскій и Кельтскій, отличаются весьма по-дробнымъ опредѣленіемъ сремен и отношеній дѣйствія. Разница между ними та, что первые три, т. е., Санскритскій, Зендскій и Греческій, употребляютъ для этого древнѣйшіе способы, иѣкогда составлявшіе общиную припадлежность всего Индо-Европейскаго племени (ибо остатки ихъ, болѣе п.ш. менѣе полные, со-хранились у всѣхъ его отраслей), тогда какъ три по-слѣдніе, утративши многое изъ наслѣдственнаго достоянія, восполнили потери каждый своими домашними средствами и дали спряженію новыя формы.

Греческій глаголъ славится разнообразіемъ своихъ измѣненій; но онъ далеко уступаетъ Санскритскому, съ которымъ, впрочемъ, имѣетъ необыкновенное сходство. Что еще болѣе должно возбудить удивленіе къ богатству языка первобытнаго, Санскритскіе г.лаголы, которыхъ сложность для пасъ теперь непонятна, не сохранили еще всѣхъ формъ, иѣкогда существовавшихъ: въ Ведахъ мы находимъ множество такихъ измѣненій, которыхъ иѣтъ уже въ классическомъ, Санскритскомъ языкѣ, по которыхъ обломки, оставшіеся у Персовъ и Грековъ, свидѣтельствуютъ объ ихъ исторической древности. Видно, что чрезмѣрное разнообразіе формъ было тягостно, и что старались, когда

99

миновала въ языкъ эпоха творчества и настало время
памяти, избавиться отъ тѣхъ, которые не были необ-
ходимы. Такъ глаголъ въ классическомъ языкѣ Бра-
миновъ гораздо бѣднѣе, нежели въ Ведахъ, а Пра-
критское спряженіе несравненно скуднѣе обыкновен-
наго Санскритскаго: то же самое повторилось, болѣе
или менѣе, у всѣхъ народовъ.

Чтобы дать нѣкоторое понятіе о Санскритскомъ
спряженіи, которое, правда, уже потеряло иныя формы,
но сохранило, однако же, въ наибольшей полнотѣ ста-
ринныя богатства Индо-Европейской рѣчи, я исчислю
его главныя измѣненія:

I. Формы для опредѣленія временъ:

1) **Настоящее время**, образуется прибавленіемъ
къ корню окончаній лицъ, съ помощью, или безъ по-
мощи, вставочнаго слога, либо удвоенія: as-mi есмь,
vah-à-mi везу, lî-nâ-mi льну, bi-bhè-mi боюсь.

2) **Прошедшее**, которое принято называть несоср-
шеннымъ (imperfectum*), образуется приставкою

*) Названія прошедшихъ временах, а равно наклоненій, при-
мѣненныя къ Санскр. грамматикѣ, не выражаютъ пѣс
смысла: до сихъ поръ ученымъ не удалось опредѣлить въ
точности различія ихъ по значенію. Видно, оттѣнки ме-
жду этими многочисленными формами такъ пѣжны, что
теперешній Европеецъ, привыкшій къ скуднымъ формамъ
Нѣмецкимъ, Французскимъ, или Англійскимъ, не можетъ
ихъ уловить.

100

приращенія (augmentum), въ Санскритскомъ язы-
кѣ a, въ Греческомъ ἐ, на пр. a-targam я радовалъ,
Греч. ἔ-τερπον.

3) Прошедшее совершенное (perfectum), съ
удвоеніемъ (reduplicatio): tu - tōpa я билъ,
Греч. τέ-τυφα.

4) Прошедшее неопредѣленное или историческое,
называемое также аористомъ, образуется въ Сан-
скритскомъ языкѣ семью различными способами, обык-
новенно приращеніемъ, съ прибавкою къ глаголу вспо-
могательнаго корня as (ес-мь), который съ нимъ
сливается, на пр. adik-šam я показалъ, Греч. ἔδειξα.
Очень часто этой прибавки не бываетъ, и тогда глаголъ
получаетъ двойное приращеніе: adu-druvam я бѣ-
жалъ, отъ dru, ačû-čuram я воровалъ, отъ čur,
какъ Греч. ἐπέ-φρασον, отъ φράζω.

5) Будущее простое, образуемое помощію того же вспомогательнаго корня as, на пр. dâ-sjâmi, Греч. ὀώ-σω я дамъ.

6) Будущее сложное съ причастіемъ, общее
Санскритскому языку съ Латинскимъ: dātāsmi вм.
dātṛ asmi, Лат. daturus sum я дамъ.

II. Формы для опредѣленія отношеній:

102

реходящее паружу, или обращенное внутрь: на пр.
çarâmi, çapasi, çapatî проклинаю, проклинаешь, про-
клинаетъ, çarê (вм. çaramê) клянусь, çapasê, çap-
atè.

3) Страдательный: çarjê я проклинаемъ.

4) Причинный: çâpaĵâmî заставляю кляться.

5) Желательный: çacapîšâmi желаю кляться.

Надобно замѣтить, что всѣ эти залоги имѣютъ всѣ
времена и наклоненія, приведенныя мною для одного
дѣйствительнаго.

Таково разнообразіе формъ Санскритскаго глагола,
служащихъ для выраженія времени и отношеній дѣй-
ствія. Глаголъ Зендскій и Греческій нѣсколько бѣднѣе,
(послѣдній сохранилъ только три первыхъ залюга), но
все таки представляютъ большое число измѣненій.
Римляне, Германцы и Кельты также въ этомъ отно-
шеніи весьма богаты, хотя, какъ сказано, у нихъ многія
изъ формъ глагола образованы въ поздѣйшее время.

Другія совершенно свойства развѣлись въ глаголѣ
Литовскомъ и Славянскомъ. Какъ во всѣхъ родствен-
ныхъ языкахъ формы, опредѣляющія время и отноше-
нія дѣйствія, обильны и разнообразны, такъ у .Інтвы и
Славянъ онѣ скудны и просты.

Литовскій языкъ имѣетъ только четыре простыхъ фор-
мы для выраженія времени: 1) настоящее время, 2) про-

103

шедшее, соответствующее Санскритскому *imperfec-
tum*, 3) несовершенное (форма позднѣйшаго образо-
ванія), 4) будущее: на пр. ei - mi иду, Скр. êmi,
êjau я шелъ, Скр. âjam, eidawau я хаживалъ (ich
pflegte zu gehen), eisu я пойду, Скр. êšjâmi; we-
mju, wemjau, wemdawau, wemsu, Скр. vamâmi
avamam, vansàmi (vomere). Изъ наклоненій упо-
требляются въ немъ только пзъявительное, повѣшитель-
ное и сослагательное (послѣднее тоже повѣйшаго
происхожденія); изъ залоговъ только причинный имѣеть
особенную форму.

Славяне еще бо.Іѣе упростили спряженіе. Причин-
наго залога у нихъ нѣтъ (кромѣ немногихъ развѣ о-
статковъ старины), равно и сослагательнаго наклоненія.
Изъ временъ, будущее по формѣ слилось съ настоящимъ
(это сліяніе особенно замѣтно въ древнихъ Церковно-
Славянскихъ памятникахъ, на пр. въ Остромировомъ
Евангеліі *), а для прошедшаго общеупотребительна

) Рече же пісъ объманадеслать: еда и въ хощете ити? Отъ-
вѣщаю Симонъ Петръ: гй, къ комоу идемъ? (πρὸς
τίνα ἀπελευσόμεθα); Остр. Е. 25, а. Никцы... рабъ
можеть дѣвѣма господинома работати: либо юдиного възне-
павидить, а дрвтааго възлюбить, ли юдиного дръжиться
(ἀνθέξεται), а о дрошумъ нерадити начѣпеть (κατα-
φρονήσει). 62. а. — Имъ же съдъми съдите, съдиться
вамъ (κριθήσεθε), и въ нюже мѣркъ мѣрите, възмѣрить-
ся вамъ. 39 в.

105

Въ древнихъ Глаголитскихъ рукописяхъ встрѣча-
ются формы еще болѣе сходныя съ Санскритскими, въ
которыхъ съ не измѣнилось въ х, на пр.:

1-е л. ед. Слав. (при) несъ
Скр. ajañsam

1-е л. мн. Слав. (при) иксомъ
Скр. ajañsma

3-е л. мн. Слав. (при) икс
Скр. ajanśan.

Кромѣ прошедшаго на хъ, которое въ старину упо-
треблялось у всѣхъ Славянскихъ племенъ, Глаголит-
скіе памятники сохранили остатки формы, соотвѣт-
ствующей Санскритскому прошедшему несовершен-
ному, на пр.:

Ед. ч. 1-е д. Скр. asadam
Слав. сѣдъ m отбр.; а въ г.

Дв. ч. 3-е л. Скр. asadatām
Слав. съдота m отбр.

Мн. ч. 1-е л. Скр. asadama
Слав. сѣдомъ а въ г

3-е л. Скр. asadan
Слав. сѣдъ.

Но эта форма (встрѣчающаяся изрѣдка и въ древ-
немъ Чешскомъ языкѣ: на пр. пѣдъидъ p्रаeveni,
попадъ соерi, јидомъ (вм. јидехомъ), падý сесі-

106

derunt, вздвигу sustulerunt, ужасу се obstupu-
erunt и т. п.), употребляется не во всѣхъ лицахъ и
въ самомъ ограниченномъ числѣ словъ, такъ что она
не могла въ Славянскомъ глаголѣ иметь значеніе от-
дѣльного времени.

Итакъ въ Литовскомъ и Славянскомъ языкахъ со-
хранилось весьма мало формъ для означенія временъ,
наклоненій и залоговъ. Пренебреженіе къ нимъ раз-
вилось еще болѣе съ теченіемъ времени. Латышскій
языкъ утратилъ одно изъ измѣненій Литовскаго гла-
гола, именно время несовершенное. Въ языкѣ Сла-
вянскомъ постепенное оскудѣніе спряженія состав-
ляетъ одну изъ самыхъ разительныхъ особенностей
его исторіи. Въ этомъ оскудѣніи, которому всего
сильнѣе подверглись формы прошедшаго времени, какъ
самыя многочисленныя, можно обозначить три степени.
Первая, древнѣйшая, представляетъ еще относитель-
ное богатство: существуютъ двѣ простыхъ формы
прошедшаго, изъ коихъ мы разсмотрѣли уже одну, а
другая, происшедшая въ Славянскомъ языкѣ незави-
симо, займетъ насъ въ послѣдствіи, и съ помощью
причастія на лѣ образуются двѣ сложныхъ формы,
изъ которыхъ одна имѣтъ значеніе Греческаго и Ла-
тинскаго давнопрошедшаго (plusquamperfectum). Та-
ковы формы прошедшаго времени въ языкѣ Церковно-

107

Славянскомъ (напр. дахъ, даныхъ, далъкъ смь и далъ
бѣхъ); онѣ же, съ большими или меньшими отступле-
ніями, существуютъ еще у Болгаръ, Сербовъ и Лу-
жичанъ, а въ старину употреблялись также Русскими,
Чехами, Хорутанами и Поляками. Вторая степень при-
надлежитъ языкамъ Хорватскому, Хорутанскому,
Словацкому, Чешскому и Польскому (въ тепереш-
немъ ихъ видѣ). Въ нихъ исчезли простыя формы про-
шедшаго, но сохранилось полное спряженіе прошед-
шаго сложнаго по лицамъ и образованіе давнопрошед-
шаго времени, на пр. Хорут. 1-е л. ед. симъ ви-
дил-ъ, а, о, 2-е си видилъ, 3-е њ видилъ, двой-
ств. 1-е сва видил-а, е, 2 и 3 ста видила, мн. 1-е
смо видил-и, е, 2-е сте видили, 3-е со видили;
Давнопр. билъ симъ видилъ и т. д. Польск. ед.
1-е видзялемъ (ж. видзяламъ, ср. видзяломъ)
вмѣсто видзялесмь (эта форма встрѣчается въ древ-
нихъ памятникахъ), 2-е видзялесь, 3-е видзялъ.
Мн. 1-е видз лисьмы, 2-е видзялисцѣ, 3-е
видзяли. Давнопр. былемъ видзялъ и т. д. Третью
степень занимаетъ одинъ Русскій языкъ, который бо-
лѣе всѣхъ своихъ собратьевъ пренебрегаетъ выра-
женіемъ времени въ глаголѣ. Онъ при сложномъ про-
шедшемъ времени совершенно отбросилъ вспомогатель-
ный глаголъ и съ тѣмъ вмѣстѣ отказался отъ обозна-

108

ченія въ немъ лицъ; также давнопрошедшаго времени
онъ уже не образуетъ.

За то Литва и Славяне, обращающіе такъ мало
вниманія на выраженіе въ дѣйствіи временъ и отноше-
ній, развили въ глаголѣ другія стороны, отличающія
пхъ отъ всѣхъ родственныхъ Европейскихъ народовъ.

Можно сказать положительно, что, послѣ своего
обособленія, языки Литовскій и Славянскій имѣли эпоху
грамматическаго творчества, въ которую глаголъ ихъ,
въ замѣнѣ утраченныхъ формъ, создалъ новыя, само-
стоятельныя образованія, употребляя, впрочемъ, на то
почти всегда прежніе характеристические звуки (все-
го болѣе н и aj), имѣвшіе первоначально совершенно
другое значеніе. Но хотя это самобытное преобра-
зованіе глагола имѣло у Славянъ и Литвы общую ис-
ходную точку въ потерѣ формъ, выражавшихъ оттѣн-
ки временъ и отношеній дѣйствія, и хотя оно было ис-
полнено у обоихъ народовъ одинаково, употребленіемъ
въ новомъ смыслѣ однихъ и тѣхъ же характеристикче-
скихъ звуковъ, однако оно привело у нихъ къ по-
слѣдствіямъ совершенно различнымъ. Литовскій языкъ
не пошелъ далѣе той точки, на которой стоятъ Сан-
скритскій и въ эпоху до-историческую стояло, безъ со-
менѣнія, все племя Индо-Европейское. Его стремле-
ніе не внесло въ рѣчь никакой новой стихіи, и пото-

109

му было, въ общей сложности, безплодно, хотя со-
здало для Литовцевъ такія формы, которые утрачены
всѣми прочими языками въ Европѣ. Славяне же раз-
вили въ глаголѣ сторону совершенно новую, нетрону-
тую никакимъ другимъ народомъ и, такимъ образомъ,
одни между всѣми отраслями Индо-Европейской семьи,
усовершенствовали внутренній составъ языка, выне-
сеннаго изъ общей ея колыбели.

Литовскій языкъ сходствуетъ съ Санскритскимъ и
отличается отъ соплеменныхъ Европейскихъ языковъ
тѣмъ, что имѣетъ постоянную форму (имъ самимъ об-
разованную) для означенія причиннаго залога, и еще
болѣе тѣмъ, что выражаетъ въ дѣйствіи его количе-
ство. Слѣды причинной формы, которая показываетъ,
что одно лицо возбуждаетъ дѣйствіе въ другомъ, со-
хранились во всѣхъ языкахъ нашего племени, и тожде-
ствомъ своимъ съ ея образованіемъ въ языкѣ Сан-
скритскомъ свидѣтельствуютъ о господствѣ ея въ до-
историческое время. Вотъ примѣры: bōdhāmi по-
знаю, знаю, средній залогъ bōdhē пробуждаюсь, прич.
залогъ bōdhajāmi даю знать, бужу: Слав. бъдѣ-
ти, прич. будити; Скр. sīdāmi сижу, sādajāmi
заставляю сидѣть, сажу, ставлю: Гот. sīta сижу,
satja сажу, Ирланд. suidim сижу, suidiughaim
сажу, Лат. sedere и sedare, Слав. сидѣти и са-

8

110

ДИТИ. Литовскій языкъ употребляетъ въ этомъ слу-
чаѣ особенный способъ образованія и означаетъ при-
чинную форму вставкою in, на пр. budu, buděti
бѣть, budinu, budinti будить; sědmi, sěděti
сидѣть, sodinu, sodinti садить. За то Литовцы про-
изводятъ причинный залогъ ото всѣхъ глаголовъ, по-
стоянно и правильно, а у Славянъ и другихъ Евро-
пейцевъ опъ является только въ рѣдкихъ обломкахъ.
Въ этомъ отношении Литовскій глаголъ имѣетъ почтп
всегда три формы: 1) коренную, съ древнею краткою
гласною, имѣющую обыкновенно смыслъ непреходящій
(intransitivum), даже начинательный. какъ очень
многіе изъ Санскритскихъ глаголовъ *); 2) произве-
денную отсюда форму съ значеніемъ прѣходящимъ,
но часто также безъ этого отѣнка, соотвѣтствующую
по звуку, но не по значенію, Санскритской причинной
формѣ: она образуется начаще успешіемъ коренной
гласной и приставкою къ корнямъ слоговъ oj (o),
ej (e), ij (i) или j, которые суть не болѣе, какъ
видопѣненія слога aj, древняго признака причинной
формы; 3) произведенную отъ сей послѣдней чисто-

*) Въ послѣднемъ случае настолько время обыкновенно
имѣть приставку stu (—ěěhāmi, Греч. ὕκω, Lat. soo,
которая и ў опацію въ другихъ формахъ.

111

Литовскую причинную форму, образуемую оконча-
ніями inti, dinti или dîti. Надобно привести иѣ-
сколько случаевъ, чтобы показать это замѣчательное
развѣтвленіе Литовскихъ глаголовъ:

1) Lîja, lîti лить, о дождѣ; 2) lêju, lêti лить,
на пр. воду; 3) lîdinu, lîdinti заставлять лить.

1) Trukstu, trukti рваться; 2) traukju, trauk-
ti рвать, тащить; 3) traukdinu, traukdinti за-
ставлять рвать, тащить.

1) Kimbu, kibti привѣшиваться, липнуть; 2) ka-
bu, kaběti, или kabójú, kabóti, или kîbójú, kîbôti
висѣть; 3) kabinu, kabinti вѣшать.

1) Džustu, džuti сохнуть, 2) džauju, džau-
ti сушить; 3) džowinu, džowinti тоже.

3) Džungu, džugti начнать радоваться; 2) džau-
giûs, džaugtis радоваться; 3) džuginu, džugin-
ti заставлять радоваться.

1) Rimù или rimstu, rimti покоиться; 2) remju
rémti подпирать; 3) raminti, ramdinti, или ram-
diti заставлять покоиться, успокоивать.

1) Lekmi, likti оставаться; 2) laikau, laikîti
держать; 3) likinu, likinti заставлять оставаться.

1) Lendu, lîsti вылѣзать; 2) lindziu, lindèti
лѣзть; landinu, landinti заставлять лѣзть, пихать.

8*

112

Это свойство Литовскаго языка замѣчательно, потому что показываетъ, какъ сильно было въ немъ стремленіе создать въ глаголѣ новыя формы и тѣмъ восполнить утрату древнихъ образованій. Но самъ по себѣ причинный залогъ, выражая только одно изъ многочисленныхъ отношеній дѣйствія къ лицу, не составляетъ характеристической особенности языка Литовскаго. Такую особенность мы найдемъ въ тѣхъ самобытно-Литовскихъ формахъ, которыми онъ опредѣляетъ въ глаголѣ количество дѣйствія, сторону, тронутую, комѣ него, только Санскритскимъ языкомъ. Ихъ совпаденіе имѣетъ, мнѣ кажется, важный смыслъ. Оно обличаетъ тѣсное родство ихъ, и что всего замѣчательнѣе, такое родство, которое проявляется независимо отъ виѣшняго выраженія, отъ звуковаго сходства, и вытекаетъ единственно изъ внутренняго ихъ настроенія. Одинаковая склонность опредѣлять въ дѣйствіи его количество, безъ сомнѣнія, указываетъ на то, что воззрѣніе на міръ древнихъ Индійцевъ и Литовцевъ, какъ оно выразилось въ ихъ языкахъ, было еще совершенно вещественное. Ибо, дѣйствительно, количество есть сторона явленія нано.Іѣе виѣшняя и осязательная, и потому оно должно было обратить на себя вниманіе людей въ эпоху самую матеріяльную. По крайней мѣрѣ выраженіе его въ Санскритскихъ

113

глаголахъ такое, что оно переноситъ насъ въ эпоху
младенчества народовъ. Желая показать, что дѣй-
ствіе производится усиленно, Индійцы просто повто-
ряли два раза цѣлый корень, или, гдѣ это было не-
удобно, начало его, напр.: dharâmi держу, dhar-
dharmi сильно держу, atâmi иду, atâtmî много
хожу, karômi дѣлаю, čarikarmi (вм. karikarmi)
 сильно дѣлаю, bhanaṃmi ломаю, bambhanĝmi
 сильно ломаю, lumpâmi ломаю, lôlôрmi сильно ло-
маю. Выраженія болѣе матеріяльнаго не отыскать во
всѣхъ языкахъ Индо-Европейскихъ.

Способъ, употребляемый Литовцами для означенія
количества дѣйствія, гораздо менѣе простъ и осязате-
ленъ, и свидѣтельствуетъ о времени большаго уже въ
народѣ развитія. Они прибавляютъ къ корню глагола
разныя окончанія, изъ коихъ всего замѣчательнѣе из-
мѣненія древняго, такъ сильно распространившагося,
окончанія ай, именно îti и ôti. Не вдаваясь въ по-
дробнѣйшее изслѣдованіе, я постараюсь выставить въ
нѣсколькихъ примѣрахъ это характеристическое явле-
ніе Литовскаго языка:

Traukiu,traukti рвать, тащить: traukau,trau-
kîti тащить много или часто; traukinêti та-
щить во всѣ стороны (umherziehen); truktéru,

114

trukterėti тащить сильно, быстро; truknóju,
tru knóti тащить немного.

Tęsiu, tęsti растягивать: tąsau, tąsīti растягивать, разрывать.

Těškiu, těkšti бросать о земь: taškau, taškīti
тоже, сильно, часто.

Tingiu, tingěti лѣниться: tinginauju, tingi-
nauti предаваться лѣни.

Trenkiu, trenkti трясти: trankau, trankīti
трясти часто.

Trinu, triņti тереть: trainóju, trainóti часто
тереть.

Risu, rišti вязать: raišau, raišīti сковывать.

Lîja или lîna, lîti лить, о дождѣ: lînôja идетъ
маленькій дождикъ.

Lôju, loti лаять: lojôju, lojôti то же, успленно
(anbellen), ругать.

Kišu, kišti совать: kišterú, kišterěti всовы-
вать; kaišau, kaišīti совать сильно, часто.

Lékiu, lěkti летать: lěkiněju, lěkiněti летать
въ разныя стороны, lěkióju, lěkióti порхать,
laksta u, lakstīi порхать; бродить во всѣ сто-
роны.

Stumju, stumti толкать: stumdau, stum-
dīti или stumdinu, stumdinti, или stumo-

115

lóju, stumolóti толкать туда и сюда, часто,
много толкать.

Между тѣмъ какъ Литовскій языкъ, въ самостоя-
тельномъ развитіи глагола, обратилъ вниманіе на виѣш-
нюю сторону дѣйствія, т. е., на его количество, Сла-
вянскій пришелъ къ опредѣленію его внутренней сторо-
ны, и особенными формами ста.1ъ обозначать въ дѣйствіи
категорію качества. Въ самомъ дѣ.1ѣ, эти, такъ на-
зываемые, виды глагола, которые столько путаютъ на-
шихъ грамматиковъ, привыкшихъ вдавливать Русскій
языкъ въ рамку Латинскаго, или Нѣмецкаго, суть не
что иное, какъ выраженіе качества дѣйствія. Мы не
хотимъ, разумѣется, сказать, чтобы виды выражали
тѣ случайныя качества дѣйствія, для конхъ есть въ
языкѣ особая часть рѣчи, нарѣчие: они выражаютъ въ
глаголѣ внутреннія, существенныя свойства, изъ ко-
торыхъ то, или другое необходимо присутствуетъ въ
нашемъ представленіи о всякомъ дѣйствіи. Славининъ,
на пр., скажетъ иной разъ «рыба плаваетъ», иной разъ
«рыба плыветъ», когда всѣ другие народы говорятъ
безразлично: «piscis natat», «der Fisch schwimmt» и
т. д.: въ этихъ выраженіяхъ не отличается въ дѣйствіи
плаванья ни время, ни отношеніе къ дѣйствующе-
му, или другому лицу, или къ другому действію, ни
количество, въ которомъ дѣйствіе это совершается,

116

по именно внутреннее свойство, съ которымъ оно
представляется говорящему: какъ дѣйствіе, прини-
маемое отвлеченно (п.лаваетъ), или какъ дѣйст-
віе, представляемое опредѣленно-соверша-
ющимся (плыветъ). Выраженіе категоріи качества
тутъ совершенно ясно. — Возьмемъ другой примѣръ:
«прыгать» и «прыгнуть»; здѣсь опять различается ка-
тегорія качества, ибо въ первомъ случаѣ дѣйствіе
прыганья представляется какъ отвлеченное (и по
этому какъ продолжающееся), а во второмъ какъ
понятый конкретно моментъ (и по этому какъ од-
нократное, ибо конкретно дѣйствіе можетъ пред-
ставляться только какъ одинъ моментъ). Также сколь-
ко разъ въ глаголахъ, сложенныхъ съ предлогами,
является въ различныхъ оттѣнкахъ выраженія каче-
ство дѣйствія, просто, безъ видимаго отношенія къ
тому особенному смыслу, который предлогъ имѣетъ
въ рѣчи самъ по себѣ; на пр. когда говоримъ «я по-
бѣжалъ», или «я сбѣгалъ», «я гляжу», и.ш «я погля-
дываю», то представляемъ себѣ дѣйствіе, въ первомъ
случаѣ какъ начатое (я побѣжалъ), и.ш окон-
ченное (я сбѣгалъ), во второмъ, какъ продолжа-
ющееся непрерывно (я гляжу), или съ проме-
жутками (я поглядываю), тогда какъ сами по себѣ
предлоги съ и по не имѣютъ такого значенія. — Во

117

всьхъ этихъ случаяхъ и вездѣ, въ Славянскомъ гла-
голѣ, первенствуетъ въ выраженіи категорія каче-
ства; всѣ другія категоріи, даже виднѣйшая изъ
нихъ въ глаголѣ, время, являются съ второстепен-
нымъ значеніемъ. — Но здѣсь мы останавливаем-
ся: подробное изложеніе всѣхъ видовъ Славянска-
го глагола и объясненіе того внутренняго смысла
каждаго изъ нихъ, по которому одинъ видъ соотвѣт-
ствуетъ преимущественно одному времени, другой—
другому, все это завлекло бы насъ слишкомъ далеко,
и одно уже потребовало бы цѣлаго сочиненія. А тѣмъ
болѣе мы считаемъ излишнимъ вдаваться по этому
предмету въ подробности, что одинъ изъ даровитѣй-
шихъ нашихъ ученыхъ, К. С. Аксаковъ, коему и
припадлежитъ изложенная выше мысль о значеніи ви-
довъ Русскаго глагола, посвятилъ ей подробное и
полное разсужденіе, которое вскорѣ, мы надѣемся,
появится въ печати.

Я уже сказалъ, и не считаю лишнимъ повторить
еще разъ, что выраженіе въ глаголѣ качества дѣй-
ствія составляетъ ту характеристическую особен-
ность, которую выработалъ себѣ Славянскій языкъ во
время самобытнаго своего развитія и въ которой про-
явилась его личность. Славяне могутъ гордиться язы-
комъ своимъ. Всѣ другіе народы Индо-Европейскіе,

118

измѣпая по своему наслѣдственнѣй языкъ, принадле-
жавшій иѣкогда цѣлому племен, и внося въ него каж-
дый свои особенности, ограничились впѣшлими движе-
ніями звуковъ, какъ въ корняхъ, такъ и въ грамма-
тическихъ образованіяхъ. Литовцы, искавшіе въ гла-
голѣ новыхъ развитій, пришли своимъ путемъ къ тѣмъ
же самымъ опредѣленіямъ, какія существовали еще
въ до-историческую эпоху и сохранились въ языкѣ
Санскритскомъ. Одни Славяне имѣли, послѣ своего
обособленія, довольно свѣжести мысли и творчества
духа, чтобы открыть въ языкѣ живую стихію, нѣкѣмъ
не початую, и дать мысли человѣческой newy спо-
собъ выраженія.

Теперь для насъ объясняется смыслъ того, что
прежде могло казаться несообразнымъ. Когда мы раз-
суждали о звукахъ, мы имѣли право спросить: отъ че-
го же Славянскій языкъ удовольствовался тѣми звуко-
выми законами, которые онъ вынесъ изъ общей Ипдо-
Европейской колыбе.ш, и не захотѣлъ, подобно сво-
имъ собратьямъ, подвергать ихъ собственной перера-
боткѣ? Если отвѣтъ возможенъ на вопросъ, затроги-
вающий сокровенныя стремленія языка и касающийся
эпохи, для насъ недосягаемой, то отвѣтъ будетъ та-
кой, что Славяне обратили творческую силу языка
своего не на вещественную его сторону, не на зву-

119

ки, которые осталлись у них, какъ были, а на вы-
раженіе мысли, на внутреннее опредѣленіе глагола,
самой живой и духовной стихіи нашего с.лова.

Изъ того, что мы сказали, слѣдуетъ важность глу-
бокаго и подробнаго изученія видовъ пли выраженія
качества въ Славянскомъ глаголѣ. По моему мнѣнію,
это самый значительный, скажу даже, существенный
вопросъ Славянской грамматики, такъ какъ самые виды
глагола составляютъ главную, пли скорѣе единствен-
ную особенность языка Славянскаго. Притомъ такое
изученіе было бы весьма любопытно и по богатству
готовыхъ матеріяловъ: можно по письменнымъ памят-
никамъ разныхъ Славянскихъ нарѣчій прослѣдить по-
степенное развитіе этого свойства, которое сопрово-
ждаю постепенную утрату формъ д.ля выраженія вре-
менъ. Но всѣ эти вопросы мы должны здѣсь оставить
въ сторонѣ: расположеніе настоящаго обзора застав-
ляетъ насъ спѣшить къ концу. Однако же, слѣдуетъ
еще указать, хотя вкратцѣ, на происхожденіе знаковъ,
выражающихъ разные виды глагола: всѣ они взяты Сла-
вянами изъ общаго достоянія Индо-Европейскаго пле-
мени и только примѣнены ими самостоятельно:

1) Окончаніе ај или аја и разныя его видоизмѣне-
нія. Употребленіе его у Индо-Европейскихъ народовъ

120

самое обширное. Первоначально, какъ въ Санскритскомъ языкѣ, оно обозначало причинный залогъ и глаголы производные; въ Литовскомъ получило характеръ усиливающий; въ Славянскомъ примѣнено было къ выражению дѣйствія несовершеннаго, и въ этомъ значеніи подверглось многимъ измѣненіямъ. Въ Церковно-Славянскомъ нарѣчіи оно является еще въ формахъ самыхъ близкихъ къ Санскритскимъ, именно аі или тѣа *), потомъ аа **) и сокращенно а; аа для благозвучія превратилось въ ава (форма древне-Русская и др.) которое въ свою очередь перешло въ ыва (или ива), уже совершенно непохожее на свой первообразъ. Въ нарѣчіи Церковно-Славянскомъ и всѣхъ тѣхъ, которые сохранили простую форму прошедшаго времени, эта вставка образуетъ, такъ наз., несовершенно-прошедшее или преходящее время (правильнѣе было бы называть его не временемъ, а видомъ). Вотъ нѣсколько примѣровъ: прош. бихъ, прех. бітѣахъ (собств.

*) Они этимологически тождественны, ибо тѣ = аі.

**) Подобное явленіе повторилось, на пр., въ родит. падежѣ именъ прилагательныхъ: добрааго, позднѣе добраого вм. добраіо. Для аналогіи можно привести, что въ пѣкоторыхъ мѣстахъ Галиціи (въ горахъ Карпатскихъ и Угріи) говорить на пр., вмѣсто добрую, рукою, водою, душею, моя, знаю — добруу, рукоу, водоу, душеу, моа, знаю, или

121

біj-аахъ), позднѣе біяхъ, Польск. билъ и біялъ,
Русск. билъ и бивалъ; ста-хъ, прех. сто-нахъ
позднѣе стояхъ, Рус. сталъ и стоялъ; крѣпихъ,
прех. крѣпляахъ*), крѣплѣихъ, крѣплѣахъ, поз.
крѣпляхъ, Русск. (у)крѣпилъ и (у)крѣплялъ ;
живохъ*), прех. жив-ѣахъ, поздн. живѣхъ, Русск.
жилъ и живалъ; съказа-хъ, преход. съказа-ахъ,
древн. Русск. сказа-в-алъ, потомъ сказывалъ и
т. п. Эта вставка, разумѣется, не ограничивается од-
нимъ прошедшимъ временемъ, а проводится, подъ из-
вѣстными условіями и постепенно расширяясь, со вре-
менемъ, въ своемъ употребленіи, черезо весь глаголъ
Славянскій и образуетъ, такъ называемый, несовер-
шенный видъ: но я потому обратилъ вниманіе пре-
имущественно на прошедшее время, что въ немъ она,
по крайней мѣрѣ въ древнѣйшихъ Церковно-Славян-
скихъ памятникахъ, вѣрнѣе удержала свой коренной
типъ и сходство съ Санскритскою вставкою ajā-mi
(форма 1-го лица), aji-tum (форма неоконч. накл.).

со вставочнымъ в: займавутъ и т. под. Извѣстно, какъ часто встрѣчаются формы моа, добраа и т. д. въ древнихъ памятникахъ, особенно Южно-Русскихъ.

*) Слѣдуетъ раздѣлить крѣплѣаахъ: j относится къ основѣ глагола крѣпи-ти.

') Жив. есть корень, хъ окончаніе, а о благозву чная вставка.

122

Моя цѣль теперь, повторяю, не изучить въ частно-
сти виды Славянскаго глагола, ихъ образованіе и
различія, а, когда уже обозначенъ ихъ общий харак-
теръ, показать, какія формы примѣнены были къ ихъ
выраженію.

2) Вставка н (въ Санскр. pa, pi, въ Церк.-Слав.
нā) употребляется первымъ изъ этихъ языковъ во
многихъ глаголахъ, но безъ особеннаго значенія. Съ
такимъ характеромъ она удержалась и въ пѣкоторыхъ
Славянскихъ словахъ, на пр. ми-ну, Скр. (въ Ве-
дахъ) mî-nâmi иду, льну, Скр. lî-nâmi тожъ,
кля-ну, Скр. kr-nômi обижаю, кре-ну древне-
Русское куплю, Скр. krî-nâmiаю, гронимъ
Нижне-Луж. говорю, Скр. gr-nâmi издаю звукъ и
т. д. Но подобные случаи весьма рѣдки, а это же
самое окончаніе, принятое для обозначенія видовыхъ
оттѣнковъ, сдѣлалось у всѣхъ Славянъ общеупотре-
бительнымъ (прыг-ну, гля-ну, одѣ-ну и т. д.)

3) Предлоги. Всѣ народы Ипдо-Европейскіе упо-
требляютъ предлоги для опредѣленія частныхъ про-
явленій дѣйствія: одни Славяне стали примѣнять ихъ
просто къ выраженію его качества, независимо отъ
смысла, который они имѣютъ сами по себѣ. Такъ, на
пр., изъ сочетаній глагола дѣлать съ предлогами,
при-лѣлать, раз-дѣлать, от-дѣлаться, до-дѣ-

123

лать и т. п. образованы по общему началу Индо-
Европейской рѣчи, и видно въ нихъ ясно первоначаль-
ное значеніе предлоговъ, опредѣляющихъ глаголъ дѣ-
лать; но выраженія с-дѣлать и по-дѣлать суть чи-
сто Славянскія: предлоги съ и по, хотя принадлежатъ
Славянамъ наравнѣ съ другими соплеменными народами,
однако здѣсь употреблены не въ собственномъ своемъ
смыслѣ, а какъ знаки дѣйствія, въ первомъ случаѣ
совершеннаго, во второмъ не вполнѣ проявившагося.

Пора, однако же, кончить. Я хотѣлъ въ этомъ раз-
сужденіи показать, къ какимъ выводамъ можно непо-
средственно прийти въ сравнительной филологіи, обра-
тивъ вниманіе на свойства языка Славянскаго. Конеч-
но, въ такомъ краткомъ обзорѣ нельзя было утвердить
выводовъ на полной разработкѣ всѣхъ явленій языка,
всѣхъ мелочей звуковъ и словъ, которая одна состав-
ляетъ въ паукѣ незыблемую основу. Но намъ представи-
лись нѣкоторыя общія черты, которые, можетъ быть, не
останутся безъ значенія, если, при повѣркѣ тщатель-
нымъ изученіемъ подробностей, будутъ признаны спра-
ведливыми. Независимо отъ кореннаго родства всѣхъ
Индо-Европейскихъ народовъ, о которомъ и говорить
нечего, мы замѣтили особенно близкое, семейное, такъ
сказать, сходство между языками Славянскимъ, Ли-
товскимъ и Санскритскимъ. Сходство двухъ первыхъ

124

не им'єтє въ себѣ ничего особенно замѣчательнаго;
Литва искони жила съ Славянами гъ сосѣдствѣ и об-
щеніи и была ихъ постоянною спутницею въ исторіи.
Но это родство Славянъ и Литвы съ Индусами, ко-
торое сильнѣе, чѣмъ ихъ родство съ ближайшими ихъ
сосѣдями въ Европѣ, поражаетъ насъ, какъ удиви-
тельное свидѣтельство первоначальнаго братства на-
родовъ. Этого братства самыхъ сѣверныхъ отраслей
Индо-Европейскаго племени съ тою вѣтвію, которая
въ южной Азіи оставила по себѣ безсмертные памят-
ники Санскритской письменности, не изгладили без-
конечныя разстоянія, ни тысячелѣтія раздѣльной жиз-
ни, и безпрерывно гласитъ о немъ рѣчь Литовская и
Славянская.

Намъ показалось возможнымъ привести нѣкоторыя
другія общія явленія языка въ связь съ этимъ ближай-
шимъ родствомъ языковъ Славянскаго и Литовскаго съ
Санскритскимъ. Заключенія, нами выведенныя, могутъ
выразиться въ слѣдующихъ словахъ:

Вся семья Индо-Европейскихъ языковъ раздѣляет-
ся на двѣ половины: на западную, обнимающую языки
Кельтскій, Германскій, Латинскій, Албанскій, Грече-
скій и, наконецъ, Персидскій, и на восточную, которую
составляютъ языки Санскритскій, Литовскій и Славян-
скій. Первые развили въ себѣ особенныя измѣненія зву-

125

ковъ; послѣдніе связаны общими звуковыми законами. По-
слѣ своего обособленія, первые переработали веществен-
ную, звуковую сторону языка; Литовцы же и Славяне
обратили вниманіе на внутреннее опредѣленіе дѣй-
ствія въ языкѣ, т. е., глагола. Но въ этомъ стремленіи
Литовцы возвратились къ прежнимъ стихіямъ, и одни
только Славяне нашли въ глаголѣ самобытное начало.

Я не имѣю притязанія поставить заключенія, схва-
ченныя здѣсь въ общихъ чертахъ, истинами,-
доказанными со всѣмъ тщаніемъ подробнаго научнаго
изслѣдованія. Но они, я надѣюсь, покажутъ возмож-
ность добыть изъ сравнительной филологіи нѣкоторые
общіе выводы, которые еще не признаны наукою,
потому что она слишкомъ мало обращала вниманія на
языки Славянскій и Литовскій: ибо, не понимая ихъ
особеннаго значенія въ системѣ Индо-Европейской,
Боппъ и всѣ его послѣдователи до сихъ поръ огра-
ничиваются дальнѣйшимъ подтвержденіемъ истины, всѣ-
ми принятой, о родствѣ народовъ Индо-Европейскаго
племени, и сравнительною разработкою въ разныхъ
языкахъ отдѣльныхъ явленій. Надобно, чтобы сравни-
тельная филологія признала и у себя истиннымъ то,
что подтверждаютъ всѣ другія области человѣческой
мысли. Не случайное дѣло, что вся Европа раздѣлена
на двѣ половины, что въ западной живутъ многіе на-

126

роды и государства, а восточная припадлежитъ одно-
му племени, Славянскому, и одному государству,
Русскому; что въ западной развивалась одна общая
историческая жизнь, а въ восточной другая; что самое
даже Христіанство было иначе понято западною
Европою, иначе восточною. Это существенное различіе
между восточною, Славянскою (а теперь, съ тѣхъ
поръ, какъ западныя Славянскія отрасли подчинились
Германскому и Римскому вліянію), — Русскою Евро-
пою съ одной стороны, и всѣми западными народами
съ другой, проистекало, конечно, изъ внутренней
склонности, которая на всѣхъ путяхъ развитія уда-
ляла ихъ другъ отъ друга. Оно, безъ сомнѣнія, ко-
ренилось глубоко и съ самаго начала въ ихъ природѣ
и мысли: а въ языкѣ не является ли наружу то, что
лежитъ въ глубинѣ человѣческой мысли?

И дѣйствительно, какъ видно въ самомъ организмѣ
языковъ западной Европы съ одной стороны, и Сла-
вянскаго съ Литовскимъ—съ другой, господство раз-
личныхъ началъ! И самая судьба ихъ какъ различна:
первые всѣ перешли на степень языковъ вторичнаго
образованія, а Славяне съ Литвою одинъ сохранили не-
тронутымъ первобытный строй своей рѣчи, ея древніе
звуки!

ПОЛОЖЕНИЯ.

I.

Западные языки Индо-Европейскаго племени,
т. е., Персидскій въ Азіи, Греческій, Албанскій,
Латинскій, Нѣмецкій и Кельтскій въ Европѣ, от-
личаются отъ языка Санскритскаго постоянными,
организданными измѣненіями звуковъ, особенными
въ каждомъ изъ нихъ.

II.

Всѣ живые языки западной половины Индо-
Европейскаго племени суть языки вторичнаго
образованія и произошли въ историческое время
отъ утратившихся языковъ первичныхъ, частію
извѣстныхъ намъ, частію неповѣстныхъ.

Ш.

Единственные, сохранившіеся до сихъ поръ, языки
первичнаго, до-пistorическаго образованія, суть
языки восточной Европы, Литовскій и Славянскій.

II

IV.

Языки, Литовскій и Славянскій, связываются съ Санскритскимъ общимъ развитіемъ одинаковыхъ звуковыхъ измѣненій, чуждыхъ языкамъ западной отрасли.

V.

Смягченіе развилось въ языкахъ Санскритскомъ, Литовскомъ и Славянскомъ отдельно, въ историческое время, но по одинаковымъ законамъ и съ возрастающею силою, такъ что смягченіе Литовское обширнѣе Санскритскаго, Славянское обширнѣе Литовскаго.

VI.

Склоненіе имени въ языкахъ Санскритскомъ п. Литовскомъ сѣдуетъ одинаковымъ законамъ, въ Славянскомъ отличается отпаденіемъ согласныхъ на концѣ словъ, сокращеніемъ многихъ конечныхъ гласныхъ и частымъ употребленіемъ вставочнаго в между темою слова и окончаніемъ падежа.

VII.

Языки Санскритскій, Персскій, Греческій, Латинскій, Нѣмецкій и Кельтскій, въ глаголѣ раз-

III

вили препмущественно категорії времени и от-
ношенія (дѣйствія къ дѣйствующему, или дру-
гому лицу; или другому дѣйствію). Первые три
употребляютъ для ихъ обозначенія древнія, общія
формы, послѣдніе чаще прибѣгаютъ къ позднѣй-
шимъ образованіямъ. Въ глаголѣ Литовскомъ и
Славянскомъ выраженіе категорій времени и от-
ношеній бѣднѣе.

VIII.

Санскритскій глаголъ опредѣляетъ также, удвое-
ніемъ корня, категорію количества; Литовскій
самостоятельно примѣнилъ къ ней другія древнія
формы глагола. Славянскій языкъ отличается вы-
раженіемъ въ дѣйствіи категоріи качества: ее
именно опредѣляютъ, такъ называемые, виды Сла-
вянскаго глагола.

IX.

Языкъ Славянскій составляетъ, вмѣстѣ съ Сан-
скритскимъ и Литовскимъ, въ Индо-Европейскомъ
племени какъ бы отдѣльную семью, связанную
общими звуковыми законами и особеннымъ
сходствомъ отдѣльныхъ словъ; онъ отличается отъ

IV

нихъ органическими особенностями въ грамматикѣ, препмущественно самостоятельнымъ развитіемъ въ глаголѣ такихъ логическихъ опредѣленій, какія не нашли себѣ выраженія ни въ какомъ изъ родственныхъ языковъ.