140

междоусобія и преобразованія установливаются
открытою силою. А между тѣмъ эти вопросы
разрѣшаются относительно легко; только чело-
вѣческая нетерпимость дѣлаетъ ихъ затрудни-
тельными. Здѣсь каждая сторона ясно понима-
етъ къ чему она стремится, знать какимъ
образомъ осуществить свою цѣль, и какъ скоро
она становится во главѣ правленія, она тотчасъ
приводить въ исполненіе свою политическую
систему. Все это есть дѣло законодательства :
большая или меньшая свобода, большее или
меньшее развитіе сословныхъ правъ, худшее
или лучшее устройство администраціи, — все
это обсуждается легко, и при нѣсколько ясномъ
взглядѣ на вещи, при нѣкоторомъ практичес-
комъ смыслѣ со стороны законодателя, все это
также легко приводится въ исполненіе.

Не таковы вопросы соціальные. Они каса-
ются не одной только юридической стороны
государства, но связаны со всѣмъ экономичес-
кимъ бытомъ народа; они вращаются не въ
одной только общественной сферѣ, но глубоко
пропикають и въ частную жизнь, переплета-

141

ются съ интересами каждого лица, налагаю печать свою на нравы и обычан, однимъ словомъ они обхватываютъ всю жизнь народа, и нѣтъ сферы, нѣтъ угла, въ которомъ бы они не отразились, гдѣ бы не составляли предмета живѣйшаго участія.

Этотъ характеръ дѣлаетъ разрѣшеніе ихъ — чрезвычайно затруднительнымъ. Однимъ почеркомъ пера нельзя змѣнить всѣхъ домашнихъ и общественныхъ отношеній, какъ можно на пр. издать новый законъ о кпигопечатаніи или установить новое устройство судовъ. Многіе годы нужны для того, чтобы привести въ исполненіе соціальную перемѣну. Для этого потребны подробное знаніе быта, ясное пониманіе существующихъ отношеній, осторожное обхожденіе съ укоренившимися формами жизни, медленное шествіе впередъ и твердое, неуклонное стремленіе къ предположенной цѣли.

Но если съ одной стороны такъ затруднительно разрѣшеніе соціальныхъ вопросовъ,—за то съ другой стороны и медлить съ ними невозможно, именно по тому, что они слишкомъ тѣсно сро-

142

слись съ народной жизнью. Какъ скоро народъ
созрѣлъ для известной степени общественнаго
развитія, какъ скоро старыя формы быта сдѣ-
лались несогласными съ новыми идеями, стре-
мленіями и потребностями, такъ тотчасъ надо-
бно приступить къ ихъ измѣненію. — Иначе
почувствуется разладъ во всѣхъ концахъ обще-
ства, чѣмъ болѣе будутъ медлить съ разрѣше-
ніемъ тяготѣющего надъ народомъ вопроса,
тѣмъ этотъ разладъ сдѣлается ощутительнѣе.
Неудовольствіе сдѣлается сильнѣе и сильнѣе,
столкновеніе противоположныхъ интересовъ
будеть болѣе и болѣе враждебно, требованія
стапутъ настойчивѣе и неуступчивѣе, и хорошо
еще, если все кончится нѣкоторыми смутами и
волненіемъ. Но легко можетъ случиться, что
непризнанныя требования захотятъ получить
удовлетвореніе силою и тогда возгорится борьба
небывалая: одинъ классъ возстановѣть на другой
и новый порядокъ вещей омоется въ кровавой
купели.

Къ числу такихъ настойчивыхъ соціальныхъ
вопросовъ, требующихъ неминуемаго разрѣше-

143

нія, принадлежить у насъ вопросъ о крѣпост-
номъ состолніи. 22милліона людей обоего пола,
болѣе трети всего народнонаселенія Россіи, со-
ставляютъ собственность частныхъ лицъ. Стра-
шное явленіе! Въ XIX вѣкѣ, когда вызываются
наружу всѣ внутреннія силы народовъ, когда
промышленность и образованіе такъ быстро
подвигаются впередъ, когда самое политическое
могущество государствъ зиждется не на духо-
вной и матеріальной дѣятельности подданныхъ,
въ XIX вѣкѣ въ Россіи въ такпхъ огромныхъ
размѣрахъ существуетъ учрежденіе, полагаю-
щее преграду всякому развитію и дѣлающее
изъ нея державу полуварварскую. Уже одного
этого факта достаточно, чтобы уѣдиться, что
мы въ настоящее время не можемъ бороться съ
западными государствами. Человѣкъ связан-
ный по рукамъ и ногамъ, не можетъ совладать
съ человѣкомъ, который пользуется свободнымъ
движениемъ всѣхъ члеповъ. Крѣпостное состо-
яніе есть верига, которую мы влачимъ за собою
и которая приковываетъ насъ къ одному мѣсту,
между тѣмъ, какъ другіе народы неудержимо

144

стремятся впередъ. Безъ уничтоженія крѣпо-
стнаго состоянія не возможно разрѣшеніе ни-
какихъ вопросовъ, ни политическихъ, ни адми-
нистративныхъ, ни общественныхъ. Куда ни
обратись, вездѣ оно является, какъ не одолимая
преграда, калъ клеймо лежащее на всѣхъ отно-
шеніяхъ общественныхъ и государственныхъ.

Въ самомъ дѣлѣ, съ какой бы стороны мы
ни разсматривали этотъ вопросъ, нигдѣ крѣпо-
стное состояніе не найдетъ себѣ оправданія.
Прежде всего намъ представляется явленіе
нравственное—принадлежность человѣка дру-
гому человѣку, который по произволу можетъ
сдѣлать его счастливымъ и не счастливымъ, мо-
жетъ лишить его собственности, семейства, ро-
дины; можетъ подвергнуть его безчисленнымъ
страданіямъ, не подходящимъ подъ постано-
вленія закона; можетъ наконецъ продать его,
какъ скота, какъ вещь, цѣнимую только по
доходности, хотя, какъ будто въ насмѣшку, она
называется человѣческою душою. Мы ко всему
этому такъ привыкли, что считаемъ это дѣломъ
самымъ обыкновеннымъ. А между тѣмъ при

145

малѣйшемъ вниманіи мы убѣдимся, что это
одно изъ самыхъ возмутительныхъ и безчело-
вѣчныхъ установленій въ государствѣ. Правда,
въ настоящее время правы значительно смяг-
чились: не видать уже домашнихъ подземныхъ
турецъ, гдѣ, какъ колодники въ цѣпяхъ сидѣли
крѣпостные люди, виновные въ какихъ нибудь
незначительныхъ проступкахъ; теперь трудно
уже безпаказанно засѣкать людей до смерти по
прихоти господина, не привыкшаго считать
ихъ людьми; по зло далеко не искоренилось,
и никогда не можетъ искорениться. Всегда и
вездѣ будетъ множество людей жестокихъ, алч-
ныхъ, своенравныхъ, и всегда они будутъ му-
чителями подвластныхъ имъ людей. Законъ не
можетъ пресѣчь этихъ злоупотребленій начше
какъ уничтоженіемъ самаго пхъ источника, ибо
зло лежить въ самомъ порядке вещей. Въ на-
стоящее-же время — нечего и говорить, какъ
легко обойти даже тѣ не многія постановленія,
которыми законъ старается оградись подчи-
енныхъ отъ своеволія господъ. Самые злодѣи,
мучительски терзающіе своихъ крѣпостныхъ

10

146

людей, перѣдко уходять отъ заслуженнаго на-
казанія, тѣмъ болѣе, что теперь боятся трогать
эти вопросы, боятся наказывать господъ, чтобы
не поколебать и безъ того уже шаткаго нови-
новенія крѣпостныхъ людей. Жестокое обра-
щеніе, къ несчастію, нельзя даже назвать ис-
ключеніемъ; папротивъ, это слишкомъ часто
повторяющееся явленіе. Не говоря уже о томъ,
что у насъ самыя возмутительныя дѣйствія не
считаются даже жестокимъ обращеніемъ. Нась
не удивляетъ, когда вспыльчивый баринъ ру-
гаетъ своего певиноватаго лакея или бьетъ его
по щекамъ за какую нибудь оплошность или
неловкость. Никому и въ голову не приходить,
что по человѣческому чувству этотъ лакей имѣлъ
бы точно такое-же право ругать и бить своего
барина. Но даже если бы жестокое обращеніе
было исключеніемъ, все-же этого исключенія
было бы достаточно, чтобы наложить клеймо
позора на все это учрежденіе. Хотя бы страдали
несмогія жертвы, но все-же ихъ страданія во-
піютъ противъ установленнаго закономъ без-
законія.

147

Точно также мало может оправдаться крѣ-
постное состояние съ точки зрения государствен-
ной. Государство есть общество, какъ единое
цѣлое, какъ союзъ всѣхъ его членовъ. Если
люди соединяются для того, чтобы жить вмѣстѣ
имъ необходимо взаимно ограничить свободу
своихъ дѣйствій, и воспрепятствовать отдѣльно-
му лицу наносить вредъ другому. Для этого
установливается власть, которая есть ничто
иное, какъ владычество цѣлаго падъ частями.

Эта власть возлагается на правительство, главу
общества, представителя его цѣльности, и ни-
какое частное лице не можетъ быть ею обле-
чено, ибо частное лице есть членъ, а не цѣлое.

Поэтому общее правило, что въ благоустроен-
номъ государствѣ вся власть должна находиться
въ рукахъ правительства (абсолютнаго-ли кон-
ституціоннаго, республиканскаго — это все
равно), которое части ея удѣляетъ своимъ ор-
ганамъ, каковъ бы также ни былъ способъ ихъ
назначенія. Чиновникъ имѣть власть не какъ
частный человекъ, а какъ органъ государства ;
онъ властенъ въ той сферѣ, въ которой онъ

148

представляет правительство, настолько, на сколько онъ его представляет и притомъ всегда для пользы государственной, а не для своей частной выгоды.

Всѣхъ этихъ условій не выполнется помѣщикъ. Онъ частное лицо, не имѣющее никакихъ государственныхъ обязанностей; онъ облечется всесцѣлою властью надъ другими людьми, по пользуется ею единственно для своихъ частныхъ выгодъ, никому не давая въ томъ отчета. Это отчужедніе въ частныя руки государственной власти надъ цѣлой третью народонаселенія, отчужденіе столь противное государственному порядку, что никакое просвѣщенное правительство не можетъ его терпѣть у себя. У насъ обыкновенно смотрѣть на освобожденіе крестьянъ, какъ на мѣру либеральную. Разумѣется, это справедливо, ибо этимъ дается свобода крѣпостнымъ людямъ; но вмѣстѣ съ тѣмъ это мѣра правительственнѣй, которую обязано осуществить всякое правительство, имѣющее — сколько нибудь государственнаго смысла. Только въ средніе вѣка или въ первыя времена

149

новой истории, когда частное право со всем хвей сторонъ вторгалось въ общественные учреждения, могло возникнуть подобное установленіе. Но чѣмъ болѣе государство развивается и понимаетъ свою цѣль и свое назначеніе, тѣмъ болѣе крѣпостное право становится несогласнымъ съ правительственными требованіями.

Также вредно оно и для экономическаго быта страны. Иѣтъ нужды распространяться о томъ, что вообще только свободный трудъ, только дѣятельность, имѣющая пружиною личную выгоду, могутъ значительно подвинуть промышленность, а что крѣпостное состояние напротивъ того — убиваетъ всякій трудъ и всякую дѣятельность. Это аксіома, не нуждающаяся въ доказательствахъ. Каждый работаетъ усердно только для собственной прибыли, и никто не станетъ трудиться, если результаты его труда не обеспечены закономъ. Конечно, могутъ быть случаи, когда крѣпостной трудъ выгоднѣе для государства, нежели свободный : въ странѣ полудикой, гдѣ нужно обрабатывать огромныя пространства земли, и гдѣ низшіе классы не

150

имѣютъ ни достаточно дѣятельности и эпергіи, ни достаточно образованности чтобы совершить этотъ подвигъ, а высшіе классы напротивъ того значительно подвинулись въ образованіи, тамъ, можетъ быть, крѣпостнымъ трудомъ можно достигнуть большихъ результатовъ, нежели предоставленіемъ промышленности собственному ходу. Но Россія во всякомъ случае въ настоящее время не находится въ такомъ положеніи. Что сдѣлано крѣпостнымъ трудомъ въ прошедшіе вѣка, объ этомъ вичего нельзя сказать достовѣрнаго, ибо нѣть данныхъ для оцѣнки. Можно однакоже предположить, что при безпрерывныхъ переходахъ народонаселенія, какіе были до крѣпленія крестьянъ, земледѣліе должно было стоять на самой низшей ступени, и что крѣпостное состояние, сдѣлавши земледѣльческое сословіе осѣдлымъ, значительно подвинуло впередъ обработку полей. Все это однакоже остается предположеніемъ и къ настоящему порядку вещей не прилагается. Теперь крестьяне не могутъ уже пѣлыми массами бѣгать съ мѣста на мѣсто. Народонаселеніе сдѣлалось болѣе

151

тѣснымъ и осѣдлымъ, государственные учреж-
дения значительно развились, и поля не оста-
нутся безъ обработки, если предоставить ихъ
свободному труду. Теперь земля сама по себѣ
имѣть цѣну, независимо отъ прикрѣпленныхъ
къ ней рукъ, чего прежде не было. Наконецъ
въ настоящее время существуютъ такія условия
жизни, съ которыми крѣпостное право совер-
шенно несовмѣстно: Россия не отдѣлена уже
отъ Европы каменной стѣной; находясь съ нею
въ постоянныхъ и дѣятельныхъ торговыхъ спо-
шеніяхъ, заимствуя отъ нея новыя изобрѣтенія
и насаждая на свою почву многочисленныя
отрасли промышленности, она по необходимости
должна въ экономическомъ своемъ развитіи
стараться идти въ уровень съ Европою, а это
при крѣпостномъ трудѣ невозможно, Самое
политическое положеніе Россіи требуетъ уси-
ленной промышленной дѣятельности. Для того
чтобы съ успешнымъ бороться съ другими держа-
вами, нужно имѣть материальные средства, фи-
напсы-же государства основаны на его богат-
ствѣ, а богатство въ свою очередь производится

152

трудомъ и дѣятельностью народа. Но трудъ крѣпостнаго человѣка можетъ превосходить развѣ только трудъ полудикаго азіятскаго варвара, а никакъ не можетъ сравняться съ трудомъ свободнаго человѣка, живущаго среди условій быта новаго времени, гдѣ онъ находить безпрерывныя побужденія къ дѣятельности и развитію.

Говорятъ, что русскій креестянинъ отъ природы лѣнивъ, что онъ безъ принужденія не будетъ усердно работать и поля придуть въ гораздо худшее состояніе, взежели теперь. Положимъ, что это отчасти справедливо, но самый этотъ характеръ русскаго мужика выработался изъ крѣпостнаго состоянія. Поневолѣ человѣкъ впадаетъ въ лѣнь и апатію, когда въ продолженіе цѣлыхъ вѣковъ онъ находится подъ постояннымъ гнетомъ, когда у него нѣтъ собственности, когда онъ по произволу другаго лица можетъ вдругъ лишиться плодовъ многолѣтней дѣятельности, когда паконецъ онъ привыкъ думать, что необходимое у него всегда будетъ, какъ бы онъ ни трудился, а излишнее всегда

153

невѣрно. Если хотите, чтобы русскій мужикъ сдѣлался дѣятельнѣе, надобно прежде всего снять съ него оковы, и при большемъ и большемъ развитіи промышленности, при улучшеніи быта, при усовершенствованіи путей сообщенія, онъ самъ собою пойметъ свои выгоды и съ своимъ умомъ и сметливостью не отстанетъ отъ другихъ въ усовершенствованіи земледѣлія. Разумѣется, въ настоящее время земли свободныхъ крестьянъ хуже обработаны, нежели помѣщичьи, но причипа этому не крѣпостный трудъ, а то, что помѣщики имѣютъ и болѣе средствъ и болѣе образованности и наконецъ что весьма важно, отдѣльную, постоянную собственность, которой не имѣютъ у насъ даже казенные крестьяне. Съ уничтоженіемъ крѣпостнаго права, состояніе земледѣлія нисколько не сдѣлается худшимъ. Крестьянскія земли будуть обработаны не хуже, а помѣщичьи навѣрное лучше прежняго. Теперь помѣщикъ пе можетъ даже знать, чего ему стоить обработка полей; при крѣпостномъ трудѣ оцѣнка расходовъ и сколько нибудь правильное счетоводство невозможны,

154

а это первое условіе всякаго промышленнаго
предпріятія. Есть- ли возможность сдѣлать ка-
кое нибудь улучшепіе въ хозяйствѣ, когда нельзя
сравнить приходовъ съ расходами? Потому зе-
мледѣліе остается постоянно на одной точкѣ, и
большая часть даже хорошихъ хозяевъ, будучи
не въ состояніи сдѣлать правильный расчетъ,
довольствуются вѣковою рутиной, или - же на
оборотъ, имѣя подъ руками такое количество
труда, котораго они не въ состояніи оцѣнить,
бросаются въ предпріятія, которые не возна-
граждаютъ убытковъ. Если счесть вее то, что
помѣщикъ дастѣ крестьянамъ работу, то на-
вѣрное можно сказать, что свободный трудъ
обойдется гораздо дешевле. Ежегодный наемъ
работниковъ не можетъ стоить дохода съ поло-
вины имѣнія, а отдаваемая крестьянамъ земля
большею частью составляетъ половину помѣ-
щичьяго имѣнія. Все это капиталъ пропада-
ющій даромъ — безъ пользы для помѣщика и
крестьянъ; онъ уходить на безплодность крѣ-
постнаго труда. Еслибы помѣщикъ продалъ
крестьянамъ половину своего имѣнія для того,

155

чтобы лучше обрабатывать остальную полови-
ну, то и онъ бы выигралъ и они. Но никто не
рѣшится этого сдѣлать, потому что точнаго рас-
чета сдѣлать невозможно, а предпріимчивости
у насъ не достаетъ; каждый предпочитаетъ
идти по избитой колѣе, не замышляя новыхъ
предпріятій.

Такое отсутствіе промышленнаго духа есть
также слѣдствіе крѣпостнаго состоянія. Всякое
промышленное предпріятіе должно быть осно-
вано на расчетѣ, расчетъ рождаетъ и промы-
шленный духъ, а безъ послѣдняго какихъ ус-
пѣховъ ожидать отъ земледѣлія? Поэтому оно
у пась находится въ младенческомъ состояніп.
Когда Кобдепъ былъ въ Россіи, онъ удивился,
какъ успѣхамъ фабричнаго производства, такъ
и совершенству земледѣлія. Причина ясна;
въ одномъ случае трудъ свободный, въ другомъ
крѣпостной; въ одномъ случае предпріятіе ос-
новывается на математическомъ расчетѣ, въ
другомъ оно слѣдуетъ вѣковой рутанѣ. Нему-
дрено, что отъ этого страдаетъ благосостояніе
самыхъ помѣщиковъ. Большая часть ихъ раззо-

156

рена или живетъ подъ бременемъ долговъ, ко-
торые они уплачиваютъ съ величайшемъ тру-
домъ не смотря на то, что государственные
кредитныя установленія берутъ весьма умѣрен-
ные для Россіи проценты. Если вникнуть въ
причины этого явлѣнія, то увидимъ, что оно
проистекаетъ большею частью изъ крѣпостнаго
состоянія.

Но, можетъ быть, настоящій порядокъ вещей
способствуетъ благосостоянію крестьянъ. Обез-
печенный въ необходимыхъ нуждахъ, получая
отъ помѣщика участокъ земли достаточный для
существованія и пособіе въ случаѣ пепредви-
денныхъ несчастій, крестьянинъ не можетъ
впасть въ такую бѣдность, какую мы видимъ
между низшими классами въ западной Европѣ.
Дѣйствительно, многіе считаютъ крѣпостное
состояніе предохранительнымъ средствомъ про-
тивъ пауперизма, однако же совершенно не-
справедливо. У государственныхъ крестьянъ
точно также не существуетъ пауперизмъ, не
смотря даже на то, что они находятся подъ
весьма плохимъ управленіемъ. Вообще въ

157

Россіі грабітельство чиновниковъ доходитъ до
изумітельныхъ размѣровъ. У помѣщиковъ это
даже любимый аргументъ для защиты своихъ
правъ: они храбро утверждаютъ, что ихъ кре-
стьяне живуть лучше, нежели государственные
и что всякая перемѣна принесетъ имъ больѣ
вреда, нежели пользы. Однако же ни одинъ
государственный крестьянинъ не согласится
быть крѣпостнымъ, а крѣпостные папротпѣвъ
того, хватаются за каждый удобный случай,
чтобы сдѣлаться свободными. Аѣло въ томъ,
что, хотя изъ свободныхъ крестьянъ чиновники
выжимаютъ все, что можно, они все таки имѣ-
ютъ необходимое и пауперизма у нихъ пѣтъ.
Причина этого заключается, какъ въ общин-
номъ устройствѣ селеній, такъ въ особенности
въ огромныхъ пространствахъ земли, ожидаю-
щихъ еще рукъ человѣка. На западѣ тѣспое
народопаселеніе соединено на небольшомъ про-
странствѣ, такъ что большая его половина ли-
шена поземельной собственности; въ пѣхѣ - же
странахъ, гдѣ, какъ въ Англии, господствуетъ
аристократія, вся земля сосредоточена въ пе-

158

многихъ рукахъ. У насъ напротивъ народона-
селеніе сравнительно скучно, а земля обширна
и плодородна, обильно возпагражающая даже
небольшія усилия земледѣльца. Насъ въ этомъ
отношеніи падобно сравнивать не съ народами
западной Европы, которые живутъ подъ совер-
шенно другими физическими условіями, а съ
Сѣверо - Американскими Штатами, гдѣ также
огромныя пространства богатой и невоздѣлап-
ной почвы. Но тамъ, по крайней мѣрѣ въ
Сѣверныхъ Штатахъ, которые составляютъ
первопачальное и главное зерно союза, трудъ
свободенъ, и промышленность развивается въ
изумительныхъ размѣрахъ, — народонаселеніе
возрастаетъ, какъ нигдѣ, огромныя простран-
ства засѣляются, какъ бы чудомъ, желѣзныя
дороги протягиваются отъ однаго океана до
другаго, цвѣтущіе города возникають тамъ, гдѣ
за несколько лѣтъ были одни пустыни, капи-
талы возрастаютъ съ неимовѣрною быстротою
и благосостояніе разлито по всѣмъ классамъ
народонаселенія. У насъ-же ... но кажется
нечего продолжать сравненіе. Правда, въ сѣ-

159

верной Америкой есть двигатель, который производить чудеса, и котораго у насъ нѣтъ; это образованность. Но не надобно забывать, что первое условіе образованности есть свобода, что первое условіе дѣятельности есть также свобода и законное обезпеченіе лица противъ чужаго произвола. Поэтому если мы хотимъ чтобъ и у насъ образованность подвинулась впередъ, чтобъ и у насъ заселились пространства, возникли обширные города и земледѣліе достигло бы цвѣтущаго состоянія, то первымъ шагомъ къ этому должно быть освобожденіе крестьянъ.

Впрочемъ, говоря объ Америкѣ, нельзя не упомянуть о томъ, что и тамъ существуетъ учрежденіе, подобное нашему крѣпостному состоянію. Рабство Негровъ въ южныхъ Штатахъ доходить даже до такой степени жестокости, какой у насъ нѣтъ примѣровъ. Но надобно замѣтить, что не смотря на эту жестокость законовъ и нравовъ, оно въ государственномъ и экономическомъ отношеніи не можетъ имѣть тѣхъ послѣдствій, какія имѣть у насъ крѣпостное состояние: 1.) оно ограничивается юж-

160

ными плантаціями, на которых є Европеець не
можеть работать, ибо онъ не въ состояніи вы-
посить того солнечнаго зноя, къ котэрому Не-
гры приспособлены по своему тѣлесному сло-
женію. 2.) Рабы въ сѣверной Америкѣ соста-
вляютъ народонаселеніе совершенно чуждое,
не только по происхождепію, но и по физичес-
кимъ и умственнымъ качествамъ, между тѣмъ
какъ у насъ въ крѣпостномъ состояніи находится
коренное русское населеніе, то, можетъ быть,
которое сохранило въ себѣ наиболее хорошихъ
природныхъ свойствъ и наиболее объщаетъ въ
будущемъ. Въ сѣверной Америкѣ европейское
населеніе все свободно и оно то и творить чу-
деса въ развитіи промышленности и богатства.
А между тѣмъ и тамъ рабство составляетъ самую
чувствительную общественную рану, ибо нрав-
ственно оно еще возмутительнѣе, нежели у насъ.
Въ настоящее время вопросъ этотъ ведетъ къ
величайшимъ затрудненіямъ; вражда доходить
до того, что грозить союзу распаденіе, а кто
знасть, что это можетъ породить въ будущемъ?
Одинакія явленія всегда производить однакія

161

послѣдствія, какъ бы ни были различны условія,
подъ которыми они существуютъ.

Такимъ образомъ куда бы мы ни обратились,
нигдѣ крѣпостное право не найдеть себя оправ-
данія. Мы видимъ, что оно и безиравственно
и противно государственному порядку и вредно
для матеріального благосостоянія народа. Какъ
же могло возникнуть такое безобразное учреж-
дение?

Мы уже отчасти намекали на это. Въ копцѣ
ХVІ вѣка, когда изданы были указы объ укрѣ-
пленіи крестьянъ, положеніе Россіи былотаково,
что оно дѣйствительно требовало такой мѣры.
Между тѣмъ какъ у западныхъ народовъ земле-
дѣльческое сословіе въ средніе вѣка само собою
подчинилось могучимъ феодальнымъ владѣль-
цамъ, у которыхъ оно искало защиты отъ по-
всемѣстныхъ насілій, и такимъ образомъ сдѣ-
лалось осѣдлымъ, у насъ напротивъ оно вслѣд-
ствіе разныхъ обстоятельствъ до того полюбило
бродячую жизнь, что болѣе походило на кочевое
племя, нежели на сословіе, занимающееся обра-
боткою полей. Цѣлыми толпами ходили кре-

11

162

стыне съ мѣста на мѣсто; села и деревни то возникали, то вдруг опять покидались жителями; прежде обработанныя поля превращались въ пустыни, шаткость всѣхъ отношеній достигала крайнихъ предѣловъ.

Разумѣется, возникающее государство не можно терпѣть подобнаго порядка вещей. Для государственного строенія потребны были особность народонаселенія, прочность общественныхъ отношеній, постоянныя обязанности. — Правительство нуждалось въ средствахъ, а среди всеобщаго неустройства средства были самыя скудныя. Нельзя было довольствоваться добровольнымъ служеніемъ сословій, которые еще слишкомъ мало носили въ себѣ общественныхъ началъ; нужно было насильственно заставить ихъ служить государству, и правительство на всѣхъ ихъ положило общественное тягло.

Прежде всего оно обратилось къ дворянству, и возложило на него обязанность постоянной службы на полѣ брани и въ дѣлахъ гражданскихъ. — Но вознаградить его деньгами государство было не въ состояніи. Надобно было

163

прибѣгнуть къ раздачи помѣстій, доходам съ которыхъ служилые люди могли бы кормиться на службѣ. А для того, чтобы получить съ имѣнія доходъ, помѣщику нужно было иметь въ распоряжепіи постоянныя рабочія силы, что при скудости пародопаселенія и при безпрерывныхъ переходахъ крестьяни было весьма затруднительно. И такъ правительство должно было принять для этого мѣры, чтобы помѣщики могли посвятить жизнь свою государственной службѣ, падобно было, чтобы крестьяне служили помѣщику. Одно не могло быть безъ другаго, и правительство волею или неволею должно было запретить переходы крестьянъ. Кромѣ того государство нуждалось и въ деньгахъ, которые собирались съ крестьянъ и торговыхъ людей. При безцѣнности земель источникомъ дохода былъ одинъ трудъ; земля одинъ годъ обработывалась, а на слѣдующій годъ оставалась въ пустѣ, такъ что не могла служить основой для взиманія податей. Надобно было взыскать ихъ съ лица, а гдѣ было найдти лице, которое безпрепятственно бродило

164

по всей землѣ, и останавливалось невѣдомо гдѣ, убѣгая отъ рукъ закона? Для обезпеченія финансовъ нужно было укрѣпить податныя лица къ мѣстамъ — и действительпо укрѣплены были, какъ крестьяне, такъ и торговые люди. Наконецъ бродячая жизнь была преградой и и для безопасности; искорененіе разбоевъ, установленіе порядка въ государствѣ съ своей стороны требовали укрѣпленія низшихъ клас- совъ народонаселенія.

Нельзя слѣдственно не сказать, что въ свое время это была мѣра полезная и несколько не несправедливая, ибо всѣ сословія должны были равно нести общественные тягости; на каждое возложены были трудныя обязанности, которые оно должно было исполнять согласно своему назначенію. Разумѣется, болѣе развитое законодательство могло бы установить правильныя юридическія отношенія между помѣщиками и крестьянами, но нельзя требовать отъ низшей степени просвѣщенія то, чего можно бы требовать отъ высшей. Древняя Россия юридической опредѣленности не знала; она подданство по-

165

нимала не иначе, какъ всецѣлое безъ всякихъ
ограничений. Подданный былъ холопомъ государя,
крѣпостный крестьянинъ могъ быть только
холопомъ своего помѣщика. Таковымъ онъ
и сдѣлался; два совершенно различныхъ установленія—прикрѣпленіе къ землѣ и личное
рабство перемѣшались — и мало по малу,
сословіе крестьянъ сілось съ сословіемъ рабовъ.

Такъ прошло полтора вѣка. Въ это время
государство сдѣлало значительные успехи.
Подъ могучею рукою Петра образовалось
стройное тѣло, обладавшее уже значительными
средствами и не уступавшее въ могуществѣ
другимъ европейскимъ Державамъ. Насаждені-
ная правительствомъ образованность начала
приносить плоды, финансы умножились,
устроилось войско, администрація приняла
правильный видъ и пропикла въ самыя отда-
ленныя сферы общественной жизни. Госу-
дарство не нуждалось уже въ постоянной,
насильственной, пожизненной службѣ сословій;
явилась больѣе либеральная система правленія.

166

Въ половинѣ XVIII вѣка Петръ III и за нимъ Екатерина II, дали дворянству жалованныя грамоты, освобождавшія его отъ обязательной службы. Екатерина дала жалованную грамоту и купечеству, съ котораго было снято государственное тягло. Казалось бы тоже самое надобно было сдѣлать и съ крестьянами: если дворяне освобождены были отъ службы царю, то и крестьяне по справедливости должны были получить освобождение отъ службы помѣщику.

Дѣйствительно мы имѣемъ поводъ думать, что при Екатеринѣ приготовлена была жалованныя грамота и сельскому сословію; по крайней мѣрѣ въ нѣкоторыхъ мѣстахъ Полнаго Собранія Законовъ есть ссылка на такую грамоту, какъ уже существующую. Запрещеніе вступать въ крѣпостное состояніе показываетъ что правительство считало это состояніе вреднымъ для государства. А между тѣмъ изъ этого ничего не вышло. Какая была тому причина, неизвѣстно. Новая русская исторія доселѣ показала мракомъ, потому что важнѣйшіе источники никому не доступны, и писать истину

167

запрещено. Но результатъ былъ тотъ, что не
только сельское сословіе не получило жало-
ванной грамоты, какъ прочія словія, но что
были укрѣплены и малороссійскіе крестьяне,
остававшіеся дотолѣ свободными, а въ самой
Россіи огромное количество казенныхъ крес-
тьянъ были розданы любимцамъ, недостойнымъ
образомъ возвысившимся до высшихъ государ-
ственныхъ почестей.

Это была вопіющая несправедливость, отсюда
начинается беззаконность крѣпостнаго права.
Въ древней Россіи тягло было равно положено
на всѣ сословія; всѣ несли обязанности, хотя
трудныя, но необходимыя для созданія величія
русскаго государства. Новая-же Россія сняла
тягло съ высшихъ сословій, а на визшее на-
ложила двойное ярмо. " На плечахъ бѣдныхъ
людей лежать всѣ тяжести государстнныя,"
сказалъ одинъ изъ знаменитѣйшихъ нашихъ
законниковъ. Дѣйствительно, они у насъ от-
вѣчаютъ за всѣхъ. Они несутъ свою послѣднюю
ленту для уплаты подушной подати, тогда какъ
дворанскія имѣнія свободны отъ податей; на

168

нихъ лежить и откупная винная система, второй
важный источникъ казенныхъ доходовъ; они
отторгаются отъ крова и семействъ, чтобы до
старости служить государству трудную и ничѣмъ
не вознаграждаемую службу солдата; они-же
наконецъ удовлетворяютъ и всѣмъ потребно-
стямъ дворянъ. Кромѣ того, что они обязаны
обработывать ихъ земли и служить имъ даромъ
своимъ лицемъ, но самыя пожертвованія, кото-
рыя дѣлаются дворянами для государственной
пользы и для собственной надобности, большею
частью разлагаются на души, и сбираются съ
крестьянъ вмѣстѣ съ подушными. Поистинѣ
у насъ крестьяне въ настоящее время то, что
были французскіе крестьяне въ XVIII вѣкѣ :
la gente taillable et corvéable à merci, то есть
челять, сотворенная для того, чтобы выжимать
изъ нея деньги до немилосердія. А дворяне
служатъ, когда находятъ это больше выгоднымъ
и удобнымъ, а если не хотятъ служить, то на-
слаждаются отдыхомъ въ своихъ помѣстьяхъ,
веселятся въ столицахъ или же вѣздять въ чужіе
края, безъ пользы расточая деньги пріобрѣ-

169

тения я нотомъ и кровью крестьяnpъ. Но когда
рѣчъ зайдетъ объ уничтоженіи крѣпостнаго
состоянія или даже о нѣкоторомъ ограниченіи
власти помѣщика, тотчасъ подимаются крики,
говорить что это значить бунтовать народъ,
что это наущеніе либераловъ, что это лишеніе
собственности и раззореніе дворяпства, первой
опоры престола. Опорой повидимому назы-
вается не то, что стоить впизу, что несеть
тяжесть и изнемогаетъ подъ бременемъ, а то,
что стоить на верху и пользуется плодами
чужаго труда.

По несправедливость никогда не остается
безъ наказанія. На всей общественной жизни
Россіи отразилась сугубая несправедливость,
оказанная крестьянамъ, состоящимъ къ помѣ-
щику въ зависимости, отъ которой опи давно
должны быть освобождены, и несущимъ все
бремя государственныхъ службъ, податей и
повинностей, которые должны быть равно
распределены на всѣ сословія. Допустимъ
беззаконіе на свои учрежденія, государство
привыкло къ нему. Чувство права, чувство

170

законности, и безъ того не слишком сродное
рускому человѣку, стало совершенно ему
чуждымъ. О справедливости въ обществен-
ныхъ отношеніяхъ и установленіяхъ вѣтъ и
рѣчи. Произволъ никого не удивляетъ и счи-
тается едва-ли не нормальнымъ явліемъ въ
обществѣ. На самыя безобразныя установленія
мы смотримъ равнодушными взорами и каждый
хлопочетъ только о томъ, чтобы какъ нибудь
обойти тягостный для него законъ. Дворянство
владѣющее безправными людьми, въ свою
очередь безправно и безгласно передъ прави-
тельствомъ. Будучи самымъ образованнымъ
сословіемъ въ государствѣ, оно могло бы при-
нимать живое участіе въ общественныхъ во-
просахъ и стремиться къ водворенію правды
и закона въ государствѣ, но какой дворянинъ
можетъ возвысить голосъ въ пользу справедли-
вости, когда онъ самъ защитникъ величайшей
несправедливости, пользующійся плодами об-
щественной неправды?

Самое улучшение общественныхъ учрежденій
во многихъ случаяхъ невозможно, потому что

171

крѣпостное состояніе вездѣ является неодолимой преградой. Станемъ-ли говорить объ установленіи правильной финансовой системы? мы тотчасъ наткнемся на крѣпостное состояніе. При немъ невозможно ни правильное устройство рекрутской повинности, ни обезпеченіе отставныхъ солдать изъ крѣпостнаго состоянія, ни сокращеніе срока службы, ни наконецъ повышеніе солдать въ офицерскіе чины; ибо какимъ образомъ прежній рабъ сдѣлается товарищемъ своего барина, тогда какъ ближайшіе его родственники будутъ въ полномъ распоряженіи послѣдняго? Станемъ-ли просить свободы книгопечатанія, необходимой для просвѣщенія? Но журналы и книги прежде всего станутъ говорить о крѣпостномъ состояніи, и кто можетъ знать, какія это произведетъ смуты и волненія? Коснемся-ли мы судебныхъ учрежденій, гражданскаго и уголовнаго законодательства, мѣръ для развитія промышленности и народнаго образованія, вездѣ намъ прежде всего представиться крѣпостное состояніе, какъ вѣчное препятствіе къ осуществленію правды и добра,

172

какъ вѣчный укоръ совершающимъ пеправое
дѣло.

Этимъ однакоже не ограничивается его вре-
дное дѣйствіе на государство. Оно положило
свой отпечатокъ и на всю частную жизнь, и
отразилось на самомъ характерѣ народномъ.
До сихъ поръ отличительная черта русскаго
быта есть барство. Помѣщикъ живетъ, окру-
женный многочисленной дворней, ничего не
дѣлающей и ни на что не нужной. То, что въ
другихъ странахъ сдѣлаетъ одинъ человѣкъ, для
этого у насъ пужно десять. Праздность и не-
раденіе сдѣлались существеннымъ признакомъ
двороваго человѣка, и сами хозяева это по-
нимаютъ, но какимъ образомъ помочь злу?
Отдать дармоѣда въ рекруты или сослать на
поселеніе слишкомъ жестоко, да не всякій
годится въ рекруты; освободить же его не-
возможно, ибо свобода есть награда, и нельзя
наградить перадиваго, а прилежнаго оставить
подъ паказаніемъ. Волею или неволею помѣ-
щики находятся въ необходимости содержать
множество лишнихъ людей и чтобы употребить

173

ихъ на что нибудь полезное, они стараются
всѣмъ своимъ потребностямъ удовлетворять
домашнимъ образомъ. Разумѣется, домашнее
производство и количественно и качественно
несравненно хуже покупныхъ издѣлій; въ
сущности, если считать содержаніе работ-
никовъ, то оно даже не вознаграждаетъ из-
держекъ. А между тѣмъ оно представляетъ
преграду всякому развитію вольной промы-
шленности; помѣщики составляютъ — един-
ственный достаточный классъ въ провинціи,
и недостатокъ требованія съ ихъ стороны не
дозволяетъ возникнуть сколько нибудь порл-
дочному свободному ремеслу. Поэтому удобства
жизни въ провинціи совершенно ничтожны и
весь бытъ иметь характеръ полуварварскій.
Чтобы добиться чего нибудь отъ крѣпостныхъ
людей, помѣщикъ долженъ употреблять посто-
янное насиліе. Извѣстно, что безъ розги ничего
не сдѣлаешь въ домашнемъ хозяйствѣ, а это съ
своей стороны ведетъ къ жестокости правовъ,
которая составляетъ у насъ повсемѣстное
явленіе. Человѣка, привыкшаго расправляться

174

палкою съ своими крѣпостными, трудно удержать отъ подобнаго обращенія и съ свободными людьми. Приколотить кого нибудь считается знакомъ удальства, и нерѣдко случается слышать, какъ этимъ хвастаются даже лица, при надлежащіе къ такъ называемому образованному классу. Вообще людей изъ низшихъ сословій дворяне трактуютъ какъ животныхъ совершенно другой породы, нежели они сами. Дворянская спѣсь, столь безразсудная и вредная для общественнаго быта, имѣетъ корень въ крѣпостномъ правѣ. Дворянинъ знаетъ, что онъ дворянинъ, то есть человѣкъ по своему рожденію предназначенный жить чужой работой—и потому онъ личный трудъ считаетъ для себя безчестіемъ. Въ самомъ дѣлѣ какимъ образомъ мелкопомѣстный дворянинъ можетъ снизойти на какое нибудь коммерческое предпріятіе или работу, поставляющую его въ личную зависимость отъ другаго, когда у него самаго есть двѣ, три души, обязанныя служить ему всю свою жизнь, и которыхъ онъ можетъ безнаказанно сѣчь, сколько ему угодно?

175

Не удивительно, что помещикъ, находясь въ такихъ условіяхъ, сталъ вообще ленивъ, безпеченъ, расточителенъ, неспособенъ ни на какое серьезное дѣло, гордъ и тщеславенъ, болѣпенъ къ высшимъ и грубъ въ отношеніи къ пизшимъ. Всѣ эти черты составляютъ прямое послѣдствіе крѣпостнаго права. Съ своей стороны крестьяниńъ, который и подъ вѣковымъ гнетомъ не потерялъ еще хорошихъ своихъ качествъ, сдѣлался также ленивъ и безпеченъ, какъ баринъ, скрытенъ, лукавъ и лишенъ всякаго понятія о нравственномъ своемъ достоинствѣ. Безъ сомнѣнія, крѣпостное право много содѣйствовало тому что чувство правственнаго достоинства человѣка и гражданина изчезло у пасъ совершенно, а безъ него иѣтъ въ человѣкѣ ни благородныхъ стремлений, ни живой и эпергической дѣятельности, ни чувства законпости и справедливости. Лакейскія и дѣвичьи — школы живости и разврата для дворянскихъ дѣтей. Однимъ словомъ, можно сказать, что это подчиненіе одного сословія другому развращаетъ и общественную и частную жизнь—

176

препятствуеть всякому ихъ улучшению, иска-
жаеть народный характеръ и парализуетъ
всѣ силы государственныя, какъ матеріальныя,
такъ и нравственные.

Что-же дѣлаетъ правительство, видя такое
ощутительное вліяніе крѣпостнаго права на
государство и пародъ? Правительство, кажется,
понимаетъ, что это установленіе обѣщалое,
несправедливое и вредное, по къ песчастію въ
своихъ дѣйствіяхъ оно не показываетъ ни яснаго
пониманія дѣла, ни достаточно энергіи. Оно
дѣйствуетъ полумѣрами, раздражая поочередно
и помѣщиковъ и крестьянъ, и поставляя ихъ во
враждебное отношеніе другъ къ другу. Сначала
опо думало достигнуть цѣли однимъ убѣжде-
ніемъ: изданъ былъ законъ объ обязанныхъ
крестьянъ и помѣщики были призваны къ
добровольному установленію юридическихъ
отношенийъ между собою и крѣпостными. Но,
къ вѣчному стыду русскаго дворянства, всѣ
остались равнодушны къ этому вызову, за ис-
ключеніемъ нѣкоторыхъ вельможъ, желавшихъ
лично угодить государю. Главное возраженіе

177

противъ новыхъ учрежденій состояло въ томъ,
что вслѣдствіе дурнаго устройства земской
полиціи, помѣщики не будутъ обеспечены въ
исправномъ отбываніи повинностей. А между
тѣмъ по закону главное лицо при разбиратель-
ствѣ споровъ между помѣщиками и крестьяпами
есть уѣздный предводитель дворянства, и самъ
начальникъ земской полиціи, уѣздный ис-
правникъ, выбирается дворянамъ. Очевидно,
что это нечто иное, какъ предлогъ для при-
крытія эгоистическихъ расчетовъ. Дѣло въ
томъ, что русскій дворянинъ, какъ русскій
человѣкъ вообще, ничего не сдѣлаетъ для обще-
ственной пользы и паче какъ по припуждению.
Чувство общественного долга и справедливости
въ немъ заглохло, и мѣра правительства осталась
безъ всякихъ послѣдствій.

Тогда оно рѣшилось дѣйствовать иначе: оно
стало издавать припудительные законы, огра-
ничивающіе въ отдѣльныхъ случаях власть
помѣщика, и дарующіе нѣкоторые права
крестьяпамъ. Но, къ несчастію, эти мѣры
были такъ необдуманы и недостаточны, что ни

12

178

та, ни другая цѣль не была доступна, и все
осталось въ прежнемъ положеніи.

Извѣстно, что существующее законодатель-
ство до того неопределенно въ своихъ постано-
вленіяхъ, что подъ его прикрытіемъ помѣщикъ
можетъ позволить себѣ всякаго рода злоупо-
требленія. Повидимому у крестьянъ есть соб-
ственность; по законной защиты своихъ правъ
у нихъ нѣтъ, ибо крестьянинъ не можетъ жало-
ваться въ судъ на помѣщика. Цослѣднему кромѣ
того дозволено палагать на нихъ всѣ возможные
оброки и поборы безъ всякаго ограниченія.
Очевидно слѣдственно, что если у крестьянъ
есть собственность, то она существуетъ не какъ
право, и что все ихъ имущество принадлежить
помѣщику, который можетъ располагать имъ по
произволу. Поэтому и присутственныя мѣста
въ своихъ рѣшеніяхъ постановляютъ согласно
духу законодательства, что собственность кре-
стьянъ есть собственность помѣщика. Послѣ
этого къ чему могутъ служить другія постано-
вленія, повидимому имѣющія цѣлью оградить
крестьянъ отъ притѣсненій, какъ на примѣръ

179

законъ о трехъ-дневной работе? Не все-ли
равно вмѣсто трехъ дней въ недѣлю заставить
работать четыре или паложить лишний поборъ?
Кромѣ того и въ этомъ случаѣ законъ до того
недостаточнѣ что всегда есть средство его
обойти. Всякому помѣщику позволено кре-
стьянъ перевести въ дворовые, а дворовыми
можно обрабатывать землю, заставляя ихъ ра-
ботать хотя семъ дней въ недѣлю. Есть деревни,
гдѣ всѣ крестьяне на мѣсчинѣ. Правда, оно
не совсемъ безопасно, по смѣные хозяева при-
бѣгаютъ иногда къ подобпаго рода оборотамъ.
Наконецъ, если бы даже помѣщикъ явно на-
рушал законъ, заставлялъ крестьянина работать
четыре или пять дней въ недѣлю, то и въ этомъ
случаѣ послѣдний не могъ бы получить удовле-
творенія. Калоба его законной силы не имѣть;
отъ властей зависить дать ей ходъ или пѣтъ, а
власти всегда на сторонѣ сильнаго. Имъ пред-
писывается прежде всего заботиться о поддер-
жаніи дисциплины во всѣхъ общественныхъ
отношеніяхъ; они боятся справедливымъ рѣ-
шеніемъ вселить въ крестьяnp духъ своеволія и

180

неповиновенія начальству и помѣщики всегда остаются правы. Кромѣ того самый законъ дѣлаетъ доказательство его нарушенія чрезвычайно затруднительнымъ : свидѣтельство крестьяни проповѣдиста не принимается, а постороннихъ свидѣителей вайдти трудно,—что больше частью дѣлаетъ слѣдствіе невозможнымъ.

Такимъ образомъ ни имущество, ни рабочія силы крестьянина не обезпечены закономъ противъ произвола помѣщика. Точно также мало ограждено и его лицо. За жестокое обращеніе предписывается имѣніе брать въ опеку, но жестокое обращеніе выраженіе весьма неопредѣленное, да и какъ его доказать? Кромѣ того приговоръ о взятіи имѣнія въ опеку произносится собраніемъ дворянскихъ предводителей и депутатовъ, а они разумѣется, всегда покровительствуютъ члену своего сословія. — Высшія же судебныя мѣста и правительственные органы превосходить даже дворянъ въ стремленіи утвердить помѣщичью власть, которая въ ихъ глазахъ ноходится въ тѣсной связи

181

съ государственнымъ порядкомъ. Поэтому са-
мыя явныя свидѣтельства жестокости, на пр.
полученные раны, рѣдко принимаются въ со-
ображеніе, и крѣпостные люди, приходящіе съ
жалобою выдаются обратно помѣщику, который
иногда только получаетъ замѣчаніе, чтобы —
впредь былъ осмотрительнѣе. Разумѣется послѣ
этого судьба ихъ дѣлается весьма незавидною.

Такой порядокъ вещей не могъ не обратить
на себя вниманіе правительства. Чтобы поло-
жить нѣкоторый предѣлъ безграничному про-
изволу помѣщика, оно постановило закономъ,
что онъ не можетъ давать крѣпостному человѣку
болѣе 15 ударовъ за разъ. Но къ кому-же крѣ-
постный человѣкъ обратится для получения
справедливаго удовлетворенія, въ случаѣ пару-
шенія закона? И кто разберетъ, сколько было
дано ударовъ? Ясно, что результатомъ жалобы
будетъ только то, что недовольный получить
ихъ еще болѣе, нежели прежде. Притомъ самый
законъ не запрещаетъ помѣщику съ промежут-
ками сѣчь— сколько ему угодно и безъ всякой
причины. Къ чему-же ведуть нодобныя поста-

182

новленія? Лучше бы было вовсе не издавать ихъ.

Тоже должно сказать и о позволеніи дапномъ крестьянамъ пріобрѣтать недвижимую собственность съ разрѣшенія помѣщика. Законной защиты правъ ови все таки не получили, и собственность ихъ по прежнему зависпѣ отъ благорасположенія домашняго владыки.

Наконецъ, чтобы дать крестьянамъ случай освободиться, имъ дапо было право откупаться при продажѣ имѣній съ аукціоннаго торга. Но и здѣсь право было совершенно фиктивное. Срокъ платежа назначенъ былъ такой короткій, имъ не было возможности уплатить сколько нибудь значительную сумму. Мѣра эта только укоренила въ нихъ еще болѣе мысль объ освобожденіи, и само правительство испугавшись своего дѣла, поспѣшило ее отмѣнить въ тихомолку.

Все это слѣдственно ни къ чему не могло вести. Кажется однакоже, что въ 1848 году приготовлялись болѣе дѣйствительныя мѣры. Ходили слухи, что указъ объ освобожденіи кре-

183

стьянъ уже подписанъ; мы пачинали волно-
ваться. Но въ это самое время вспыхнули ре-
волюціонныя смуты въ западной Европѣ, и
хотя на Россію они не имѣли никакого вліянія,
правительство сочло за нужное оставить свое
дѣло въ сторонѣ. Подъ вліяніемъ непонятнаго
страха, оно искало въ дворянствѣ опоры про-
тивъ демократическихъ движеній, и въ угод-
пость ему отмѣнило даже законъ о выкупѣ
крестьянъ. Однакоже страхъ былъ временный.
Когда все успокоилось, явилась снова мысль
объ уничтоженіи крѣпостнаго состоянія, и на-
чали ее прилагать, по уже частнымъ образомъ.
Сначала были введены нявентаріи въ губерніи
юго-западныя, потомъ въ Бѣлорусскія и Литов-
скія. Но здѣсь опять правительство поступило
опромечтиво. Дѣло не было обсуждено поряд-
комъ; не были даже призваны къ совѣщанію
занинтересованыя въ немъ лица, и послѣдніе
инвентаріи были такъ стѣнительны для помѣ-
щиковъ, которые лишались черезъ нихъ трети
гвзихъ рабочихъ силъ, что правительство, ус-
тупая ихъ жалобамъ, взяло ихъ назадъ. Одна-

184

жоже волнение между крестьянами сдѣлалось уже слишком сильно; нельзя было совершенно отнять у них разъ данцы имъ права, и въ настоящее время въ эти губерніи вводятся инвентаріи, въ которыхъ соблюдены уже всѣ интересы помещиковъ, на этотъ разъ призванныхъ къ совѣщанію. За то на интересы крестьянъ далеко не обращено должнаго вниманія. Ниже, когда будемъ разсматривать способы ихъ освобожденія, будетъ подробнее указано наŭдостатки этихъ мѣръ; здѣсь-же скажемъ, что вообще инвентаріи наши составлены безъ яснаго пониманія дѣла и безъ всѣкой государственной мысли. Не видать въ нихъ основанія, изъ комораго бы, какъ послѣдствія, вытекали юридическія отношенія между помещиками — и крестьянами. Все ограничивается отдѣльными постановленіями, часто неопредѣленными, запутанными и противорѣчащими другъ другу. Это безъ сомнѣнія шагъ впередъ, и за него мы должны быть благодарны правителству, но это шагъ весьма нетвердый и далеко неудовлетворительный.

185

Между тѣмъ результатомъ всѣхъ этихъ мѣръ было большее и большее укорененіе между крестьянами мысли о свободѣ. Прежнія патріархальцыя отношенія ихъ къ помѣщикамъ давно исчезли, за исключеніемъ развѣ нѣкоторыхъ захолустьевъ, сохранившихъ еще старинные нравы и обычаи. Въ настоящее время это уже не отецъ и дѣти, а насильственный хозяинъ и невольные работники. Бунты ежегодно умно жаются; для юсмиренія ихъ въ послѣдніе года нѣсколько разъ припуждены были прибѣгнуть къ огнестрѣльному орудію. Въ прошедшую зиму весь Петербургъ пришелъ въ ужасъ — узнавши объ убіеніи однаго члена высшаго петербургскаго общества — двумя дворовыми мальчиками, добровольными жертвами за страдающихъ собратій. За нѣсколько лѣтъ передъ тѣмъ другой знатный баринъ былъ высѣченъ крѣпостнымъ людьми, помѣръ, который не разъ повторялся и послѣ. Каждымъ удобнымъ случаемъ, каждымъ ложнымъ слухомъ крестьяне пользуются, чтобы отказать помѣщику въ повinenіи и бѣжать даже отъ тѣхъ, которыми они

186

довольны. Еще при Павлѣ Петровичѣ принуж-
дены были отмѣнить присягу крестьянъ, потому
что они самую присягу государю съумѣли рас-
толковать въ смыслѣ освобожденія отъ помѣщи-
чьей власти. Въ началѣ настоящей войны, когда
образовалось морское ополченіе, крестьяне тол-
пами бѣжали въ него, хотя вовсе не были къ
тому призываемы. Въ ныпѣшнемъ году при
учрежденіи государственнаго ополченія прави-
тельство разослало по церквамъ циркуляръ для
возбужденія въ народѣ ревности къ защитѣ вѣры
и отечества. Государственные крестьяне, вѣро-
ятно одушевленные мепьшимъ патріотизмомъ,
остались спокойны; но помѣщічьи опять тол-
пами бросались въ ополченіе. Они не хотѣли
вѣрить, что не смотря на службу, они остаются
крѣпостными — и правительство принуждено
было отмѣнить циркуляръ. Такимъ образомъ
самыя важныя государственные мѣры, прини-
маемыя для защиты отечества, должны остаться
безъ исполненія, потому что ими боятся возмутить
крестьянъ. Что-же, если бы, чего мы не хотимъ
предполагать, непріятель усилилъ проникнуть

187

въ самую внутренность Россіи и если бы весь
народъ долженъ былъ встать, какъ единый че-
ловѣкъ для защиты отечества? Съ 1812 года
отношенія между помѣщиками и крестьянами
значительно измѣнились, и въ настоящее время
послѣдніе уже не такъ покорно пойдутъ на
брань за своими господами. Наконецъ не на-
добно забывать и того, что Пугачевъ нашелъ
главную свою поддержку въ крѣпостныхъ лю-
дяхъ, хотя связь ихъ съ помѣщикомъ была въ
то время гораздо крѣпче, нежели теперь. А
пока есть элементы возстанія, кто знаетъ, не
могутъ ли возобновиться Пугачевскія времена?
Это страшная мысль, которая должна заставить
задуматься каждаго изъ насъ.

Изъ этого ясно, что вопросъ этотъ достигъ у
насъ такой степени зрѣлости, что разрѣшеніе
его сдѣалось настоятельною необходимостью.
Чѣмъ болѣе мы будемъ медлить, тѣмъ отношенія
двухъ сословій стануть хуже и хуже, и кто мо-
жетъ предвидѣть, чѣмъ все это кончится? Ясно
также, что дѣйствовать полумѣрами невозможно,
что хотя и нужны здѣсь осторожность и впи-

188

маніе къ укоренившимся впродолжепі вѣковъ
нравамъ, обычаямъ и интересамъ, но вмѣстѣ съ
тѣмъ нужны твердость и энергія. Иначе вмѣсто
установленія болѣе правильныхъ отношеній,
послѣдуетъ такой безпорядокъ, отъ котораго
пошатаются всѣ основы государства.

Но какое-же есть средство согласить столь
противоположные интересы, не обидѣвъ ни той
ни другой стороны? Многіе убѣждены въ томъ,
что освобожденіе крестьянъ дѣло необходимое,
но считаютъ его до такой степени труднымъ,
что едва ли оно можетъ обойтись безъ насиль-
ственнаго, а можетъ быть и кроваго исхода.
Постараемся указать на основныя начала, ко-
торыми должно руководствоваться при разрѣ-
шеніи этого вопроса, и вывести изъ нихъ тѣ
постановленія, которые наилучшимъ образомъ
могутъ содѣйствовать достиженію желаемой
цѣли.

Крѣпостные люди раздѣляются на два раз-
ряда — на крестьянъ и дворовыхъ людей.
Первоначально тѣ и другіе составляли отдѣль-
ныя сословія, но впослѣдствіи они юридически

189

слились вмѣстѣ, такъ что помѣщикъ можетъ по
произволу переводить людей своихъ изъ одного
разряда въ другой. Однакоже и до сихъ поръ
сохранились отличительные ихъ признаки, ос-
нованные не на юридическихъ отношеніяхъ,
а на самомъ характерѣ обоихъ сословій. Кре-
стьяне сидятъ на землѣ, которую обрабатыва-
ютъ, дворовые-же люди несутъ личную службу
помѣщика. Средину между ними занимаюгъ
крестьяне промышленные, которые не обрабо-
тывая земли, съ промысловъ своихъ платать
оброкъ господину. Для пашей цѣли можно
однакоже причислить ихъ къ разряду дворовыхъ
людей, ибо существеннымъ отличіемъ при раз-
смотрѣніи вопроса объ освобожденіи служить
владѣніе землею, а не что нибудь другое. Раз-
смотримъ-же тотъ и другой разрядъ отдѣльно.

Крестьяне, владѣющіе землею, должны быть
разсматриваемы въ первоначальномъ своемъ
значеніи, именно какъ крѣпкіе землѣ, а не
какъ личные подданные помѣщика. Правда,
изъ первоначальнаго укрѣпленія землѣ они
перешли въ личное подданство, но подданство

190

это комрѣ произвольныхъ дѣйствій и поборовъ, которые безъ сомпѣнія должны быть отмѣнены закономъ безъ всякаго вознаграженія, выра- жается только въ возможности переведенія ихъ на другую землю или въ разрядъ дворовыхъ людей. Для тѣхъ-же, которые сидять на землѣ, отношенія остались прежнія, и состоять суще- ственно въ слѣдующемъ: помѣщикъ уступаетъ крестьяпамъ часть своей земли съ тѣмъ, чтобы они обработывали другую часть и несли со- пряженныя съ обработкою земли повинности. Если прибавить къ этому принудительный ха- рактеръ отношеній, то въ этихъ чертахъ выра- зится вся сущность положенія крестьяпъ, жи- вущихъ па барщипѣ, отъ которыхъ оброчные отличаются тѣмъ, что они всю землю обрабо- тиваютъ на себя и платятъ за это оброкъ своему помѣщику. И такъ мы можемъ взглянуть на вопросъ съ этой точки зрѣнія, на которую насъ наводить исторія, и это нисколько не будетъ въ ущербъ помѣщику, ибо здѣсь устраняются только произвольныя права, существо- же на- стоящихъ отношеній остается неприкосновен- нымъ.

191

Крестьяне земледѣльцы могут быть освобо-
ждены тролкимъ образомъ: 1.) можно просто
уничтожить закономъ крѣпостное право безъ
всякаго вознагражденія помѣщику. Ему воз-
вратится въ полное владѣніе та часть земли,
которую онъ удѣлялъ крестьяпамъ, а послѣдніе
превратятся въ вольныхъ работниковъ. 2.) Мо-
жно юридически опредѣлить отношенія помѣ-
щика къ крестьяпамъ и сдѣлать ихъ совладѣль-
цами крестьянской земли. Это точка зрѣнія
нашихъ инвентарей. 3.) Можно дать крестья-
памъ право купить у помѣщика ту землю, на
которой они сидять, и такимъ образомъ пре-
вратить ихъ въ свободныхъ хлѣбопашцевъ, пол-
ныхъ собственниковъ своихъ поземельныхъ
участковъ. Разсмотримъ по очереди всѣ эти
три предположенія.

Если мы вспомнимъ ту точку зрѣнія, на
которую мы стали съ самаго начала, и возвра-
тимся къ первоначальному существенному от-
ношенію крестьянъ къ помѣщику, то личное
ихъ освобожденіе безъ вознагражденія помѣщи-
ку представится намъ совершенно справедли-

192

вымъ. Помѣщикъ отдать крестьянамъ часть
своей земли для обработки остальной, или-же
отдать пмѣ всю землю за извѣстный ежегодный
оброкъ, но все это совершилось принудитель-
нымъ образомъ. Какъ скоро снято будетъ при-
пужденіе, все возвратится въ первопачальное
нормальное положеніе: крестьяне возвратять
помѣщику землю и останутся свободны. Помѣ-
щикъ черезъ это ничего не потеряетъ, ибо земля
уступлена крестьянамъ и трудъ ихъ или пла-
тимый оброкъ служать замѣномъ другъ другу.
Помѣщикъ получать равное за равное. Если
же трудъ крестьянскій въ нѣкоторыхъ случаяхъ
стоить болѣе, нежели доходъ съ возвращаемой
ими земли, то это пеправильность, на которую
закопъ не можетъ обращать вниманіе. Главнсе
чтобъ въ существенномъ основаніи сохранена
была справедливость. Сами помѣщики призна-
ютъ это; многіе согласились бы освободить
крестьянъ безъ земли и не требовать за это
вознагражденія, лишь бы это было мѣрою по-
весьмѣстною, чтобы имъ нельзя было опасаться
недостатка работниковъ. Только излишняя, не-

193

позволительная алчность заставляет помешка
требовать выкупа съ крестьянъ возвращающихъ
ему землю. Законъ-же этого сдѣлать не можетъ,
ибо постаповляя вознагражденіе, онъ сталъ бы
разсматривать крестьянъ, какъ дворовыхъ лю-
дей, между тѣмъ какъ это два сословія въ суш-
ности совершенно отдѣльныхъ — имѣющихъ
различное происхожденіе и различныя отно-
шенія къ помещику.

Но если съ одной стороны такой способъ
освобожденія представляется справедливымъ, то
съ другой стороны здѣсь являются непреодоли-
мыя затрудненія, которые заставляютъ устра-
нить его совершенно. Мы знаемъ нѣсколько
примѣровъ освобожденія крестьянъ безъ земли,
въ Англіи это сдѣмалось давно; у насъ это со-
вершилось недавно въ остзейскихъ губерніяхъ.
Послѣдствія были одинаки: страшная бѣдность
низшаго народонаселенія. Въ Англіи это поро-
дило законы о бѣдныхъ, поглотившіе несмѣт-
ные миллионы, какие въ состояніи уплатить
одна только Англія; въ Остзейскихъ губерніяхъ
стараются помочь злу установленіемъ долговре-

13

194

менныхъ сроковъ найма земель и учреждепіемъ
крестьянскихъ банковъ. Во всякомъ случаѣ зло
цесомнѣнно, и причипа его ясна. Она заклю-
чается въ томъ, что народонаселеніе, которое по
самому существу своему должно быть владѣль-
ческимъ и осѣдлымъ, дѣлается бездомовнымъ и
и бродячимъ.

Основпой характеръ промышленнаго сосло-
вія, т. с. ремесленнаго и фабричнаго, есть под-
вижность. Оно зависить отъ труда и капитала,
и стремится туда, гдѣ вслѣдствіе измѣпеній тор-
говли и сбыта можно сдѣлать изъ нихъ наибо-
лѣе выгодное употребленіе. Эти частыя измѣ-
пенія, эти случайности—даютъ оборотливому
человѣку множество средствъ улучшить свое
состояніе, не говоря уже о томъ, какое обшир-
ное поприще представляетъ промышленность
для искусства и изобрѣтательности.—Но за то
промышленное сословіе большею частью сое-
диняется въ городахъ, гдѣ сосредоточиваются
промышленныя предпріятія, гдѣ средствъ и
оборотовъ больше, гдѣ легче найти работу и
сбыть и перейти отъ однаго занятія къ друго-
му, если первое окажется невыгоднымъ.

195

Совсем другое значение иметь земледельческое сословie. Здсь оборотливость существует в гораздо меньшей степени, внезапныхъ выгодныхъ случаевъ почти нѣть, занятія гораздо однообразнѣе и требуютъ гораздо менѣе искуства, соперничество не развито въ такой степени, потому что землевладѣльцы разсѣяны на большихъ пространствахъ, и работникъ не иметь подъ рукою выбора выгоднѣйшей работы. Кромѣ того вся земледѣльческая промышленность вращается около земли. Отъ нея земледѣлецъ получаетъ и пропитаніе и другія жизненны средства; къ пей онъ привязывается всемъ своимъ существомъ, и съ горемъ отдѣляется отъ родимой почвы. Земля-же есть нѣчто неподвижное, неизмѣнное, и этотъ характеръ она налагаетъ на земледѣльческое сословіе, менду тѣмъ какъ капиталъ, будучи подвижепъ по своему существу, сообщаетъ это свойство и тому сословію, которое въ немъ ищетъ основанія для своего труда.

Ясно изъ этого, что земледѣльческое сословіе должно быть осѣдлое, а промышленное бродя-

196

чее. Съ осѣдлостью, съ домашнемъ очагомъ,
съ поземельнымъ владѣпіемъ соединено все
благосостояніе перваго, и лишившись всего
этого, онъ неминуемо впадетъ въ нищету. Это
общій законъ, который еще въ большей степени
прилагается къ Россіи, гдѣ пространства обшир-
нѣе, нежели гдѣ нибудь, гдѣ земледѣліе соста-
вляетъ далеко самую главную, если не исклю-
чительную основу государственнаго хозяйства,
и гдѣ наконецъ земледѣльческое сословіе заклю-
частъ въ себѣ ¼ всего народонаселенія. Изъ
нихъ 22 миллиона крѣпостныхъ крестьянъ.
Пустить по міру такое огромное количество
людей, разорвавъ связь ихъ съ питающею ихъ
землею, лишивъ ихъ домашняго очага и пре-
доставивъ судьбу ихъ всѣмъ случайностямъ
найма и всѣмъ прихотямъ богатыхъ земледѣль-
цевъ, это чистая невозможность. Сдѣлать это,
значить для Россіи возвратиться къ средневѣ-
ковому быту, вычеркнуть изъ своей исторіи два
съ половиню вѣка крѣпостнаго состоянія, ко-
тораго существенная польза состояла именно въ
томъ, что оно народонаселеніе сдѣлало осѣдлымъ.

197

Такал мѣра подорветъ всѣ основы государственного благосостоянія и могущества, которое зиждется преимущественно на земледѣльческомъ классѣ и произведетъ въ государствѣ такое броженіе, съ которымъ трудно будетъ справиться. Ибо 22 милліона людей, насильственно оторванныхъ отъ земли, съ которой они срослись всѣмъ своимъ существомъ, безъ сомнѣнія не останутся спокойны.

Наемъ земли крестьянами у помѣщиковъ не поможеть злу, ибо отъ воли послѣднихъ всегда будетъ зависить прогнать крестьянинą, съ его участка и превратить его въ работника. А между тѣмъ не только для счастья крестьянинą, но и для успеховъ земледѣлія необходимо долговременное и прочное владѣніе землею. Только собственникъ или долговременный владѣецъ можетъ обращаться съ ней, какъ слѣдуетъ и дѣлать хозяйственныя улучшенія, могущія принести пользу въ пепродолжительные сроки. Временный-же владѣецъ, стараясь наскоро избыть изъ земли все, что можно, истощать ее до крайности, и препебрегаетъ улучшеніями,

198

которыхъ плодъ можетъ достаться другому. Поэтому въ тѣхъ странахъ, гдѣ земля находится въ цвѣтущемъ состояніи — на примѣръ въ Англіи, земли отдаются въ наемъ фермерамъ обыкновенно на 99 лѣтъ, а часто даже и по-томственно. Но этого у насъ быть не можетъ, если землѣдѣліе будетъ предоставлено свобод-ному найму. Англійскіе лорды сами не вмѣшиваются въ хозяйство, а получаютъ только доходъ. Они въ поземельномъ владѣніи видятъ не столько источникъ богатства, сколько снособъ поддержать свое политическое значеніе. Наши-же помѣщики, будучи большею частью сами хозяева, заботятся только о полученіи съ своихъ земель возможно большаго дохода, а потому и не захотятъ передать ихъ на долгое время въ чужія руки. Если мы прибавимъ къ этому низкое и шаткое состояніе земледѣлія, котораго способы могутъ быть еще значительно усовер-шенствованы, и которое черезъ вѣskолько лѣтъ можетъ дать гораздо большіе доходы, нежели теперь; если прибавимъ постоянное возра-станіе покупныхъ и наемныхъ цѣнъ земли, то

199

намъ ясно будетъ, что ни одинъ помѣщикъ не согласится отдать землю свою въ наймы на цѣлое столѣтіе и еще менѣе передать ее въ потомственное владѣніе крестьянину. Чтобы способствовать успѣхамъ земледѣлія, чтобы оbezпечить благосостояніе крестьянъ, законъ долженъ будетъ установить принудительную отдачу земель въ ихъ владѣніе, это выходить уже изъ первой гинотезы, которая такимъ образомъ совершенно устраняется и ведеть насъ къ второму способу освобожденія, по которому крестьяне дѣлаются совладѣльцами земли—находящейся въ ихъ пользованіи.

На этомъ способѣ основаны, какъ сказано, положенія объ обязанныхъ крестьянахъ и объ инвентаріяхъ. Земля остается вѣчною и неотъемлемою собственностью помѣщика, крестьянинъ-же дѣлается вѣчнымъ ея владѣльцемъ и за право пользованія отбываетъ помѣщику разныя установленныя закономъ или опредѣленныя договоромъ повинности или же платить ему извѣстный оброкъ. Здѣсь два существенныхъ нововведенія противъ крѣпостнаго состо-

200

янія: запрещеніе помѣщику сводить крестьянъ съземли и замѣпеніе произвольныхъ отношеній законными. Кажется, это наименьшее, что можно сдѣлать. Противъ справедливости такого ностановленія никто никогда не возражалъ, но возражали противъ возможности исполненія. Помѣщики утверждають, что отдавши крестья-памъ землю, они уже разъ навсегда исполнили свою обязанность въ отношеніи къ нимъ, между тѣмъ, какъ со стороны крестьянъ эти обязан-ности никогда не будутъ исполнены оконча-тельно. Въ такомъ принудительномъ обязатель-ствѣ пѣтъ никакой взаимности, ибо помѣщикъ лишенъ права прогнать крестьянъ съ земли въ случаѣ непсправности. Не имѣя надлежащей власти, они не будетъ въ состояніи и вынудить исполненіе закона, особенно при дурпомѣ устройствѣ нашей земской полиціи. Всѣ воз-никающія затрудненія могутъ быть только въ пользу крестьянъ, которые ничего не могутъ проиграть, а всегда могутъ выиграть, такъ что положеніе помѣщика будетъ самое невѣрное и беззащитное.

201

Нельзя не сознаться, что въ этихъ возраже-
ніяхъ есть доля справедливости, во вовсе не въ
такой степени какъ говорить. Если главными
судьями и посредниками при разбирательствѣ
возникающихъ между помѣщиками и крестья-
нами затрудненій будуть дворянскіе предводи-
тели и земскіе исправники, то намъ представа-
вляется вопросъ не объ томъ, какимъ образомъ
помѣщики будутъ вынуждать у крестьянъ ис-
полненіе ихъ обязанностей, а объ томъ, какимъ
образомъ получать защиту крестьяне, утѣся-
емые помѣщикомъ. Выбирая изъ среды себя
судей и посредниковъ, будучи богаты, имѣя
болѣе силъ и средствъ, нежели крестьяне, по-
мѣщики всегда будутъ имѣть перевѣсъ, и съ
этой стороны возраженіе не имѣть никакой
силы. Но справедливо то, что при такомъ
принудительномъ обязательствѣ между крестья-
нами и помѣщиками будутъ возникать без-
прерывныя затрудненія и недоразумѣнія, ко-
торыя безъ сомнѣнія поведуть къ отношеніямъ
болѣе или менѣе враждебнымъ и не могутъ не
вредить успѣхамъ хозяйства. Это однакоже

202

необходимое зло, безъ котораго нельзя обойтись.
Выходъ изъ такого совершенно ненормальнаго
положенія, каково крѣпостное состояніе не
можетъ не быть затруднительнымъ, и помѣщикъ
за долговременное пользованіе крестьянами
долженъ-же ваконецъ подвергнуться вѣкото-
рому безпокойству. Для него разумѣется
пріятѣе полновластное господство, но каково-
же крестьянамъ? Въ настоящее время вся
тяжесть принудительныхъ отношеній падаетъ
на нихъ, а при введеніи юридически опре-
дѣленныхъ обязанностей, она раздѣлится на
обоихъ, что совершенно справедливо. Иначе
нельзя выдти изъ крѣпостнаго состоянія, какъ
начавъ ограниченіемъ помѣщичьей власти и
замѣной крѣпостнаго права опредѣленными
юридическими отношеніями.

Это однакоже не можетъ оставаться нормаль-
нымъ положеніемъ дѣла, и съ этой точки зрѣнія
возраженія противъ установленія общаго права
на землю имѣютъ полную силу. Нормальныя
отношенія между хозяиномъ и работникомъ,
между собственникомъ и владѣальцемъ должны

203

быть совершенно свободныя и определяться взаимнымъ договоромъ. Это первое условіе всякаго обязательства, первое условіе успѣха какаго бы то ни было промышленнаго предпріятія. Тогда всѣ возникающія затрудненія и недоразумѣнія разрѣшаются самымъ легкимъ способомъ: именно, уничтоженіемъ договора, чего въ принудительныхъ обязательствахъ быть не можетъ. Здѣсь по необходимости должны возникать безпрерывны неудовольствія, ведущія къ самой мелочной юридической казуистикѣ и къ постоянному вмѣшательству власти въ частныя отношенія, чего терпѣть невозможно. Да и каково-же государству имѣть внутри себя два сословія постоянно враждующихъ между собою? Всему этому можно подвергнуться временно, какъ необходимому злу, выводящему изъ зла еще большаго, и ведущему къ естественному господству взаимныхъ свободныхъ отношеній, но сдѣлать изъ такого положенія вѣчную, неизмѣнную норму, это иначе нельзя назвать, какъ верхомъ недѣлъ власти.

204

Къ этому надобно прибавить, что такая мѣра
чрезвычайно недостаточна для крестьянъ. Это
шагъ къ освобожденію, по отнюдь еще не
освобожденіе. Крестьянинъ все таки остается
подчиненнымъ помѣщику и подвергается при-
удительной работѣ, хотя съ пего свять уже
произволь власти. Онъ не можетъ перейдти въ
другое состояніе и искать болѣе выгодной ра-
боты, онъ не можетъ отчуждать свою землю, а
то и другое необходимо, какъ для развитія про-
мышленности и гражданственности, такъ и для
водворенія справедливости въ государствѣ. Пока
крестьянинъ принужденъ къ чему бы то ни
было въ отношеніи къ помѣщику, онъ жертва
общественной несправедливости; ибо право-
судіе требуетъ уравненія сословій въ государ-
свенныхъ тягоселяхъ и въ гражданской свободѣ.
Права сословій могутъ быть различны, смотря
по различному ихъ значенію и положенію въ
государствѣ, но за что крестьянинъ, сидящій
на помѣщичьей землѣ не будетъ имѣть личной
свободы, которою пользуется и государствен-
ный крестьянинъ и мѣщанинъ и дворянинъ

205

и купецъ? А справедливости законъ никогда не долженъ унускать изъ виду, иначе онъ породветъ собственное свое основаніе.

Что же касается до послѣдствій, которыя могутъ иметь принудительныя отношенія для промышленности и гражданственности вообще, то здѣсь вредъ очевидень. Для успѣха ихъ необходимо, чтобы человѣкъ могъ свободно переходить къ тому занятію, которое для него нанѣобле выгодно и гдѣ онъ можетъ найлучше употребить свои силы. Необходимъ и свободный переходъ земли къ тому владѣльцу, который можетъ извлечь изъ нея нанѣобле нользы. Вообще свобода частныхъ отношеній составляетъ первую и существенную основу всякой сколько нибудь развитой промышленности и гражданственности. Можно сказать дачке, что личная свобода человѣка есть первое условіе жизни, могущей назваться человѣческою. Принудительный же характеръ частныхъ отношеній является въ исторіи, какъ пе-избѣжное историческое зло, которому народы временно подвергаются для достижения выс-

206

шихъ цѣлей, но никакъ не можетъ остаться нормою для государства скольконибудь про-
свѣщеннаго. Правительство, имѣющее въ виду общее благо, должно сознать это, и должно стремиться къ уничтоженію такихъ несоглас-
ныхъ съ справедливостью, образованностью и благосостояніемъ народа учрежденій. Потому
то мы и говоримъ, что учрежденіе юриди-
ческихъ отношеній между помѣщикомъ и кре-
стьяпами далеко еще не достигаетъ цѣли, это
только шагъ къ освобожденію, а отпюдь еще
не освобожденіе.

Однакоже признавая ихъ таковыми и считая
введеніе ихъ учрежденіемъ полезнымъ, мы
должны разсмотрѣть, какими пачалами слѣдуетъ
руководствоваться закону, ограничивоющему
власть помѣщика, для того, чтобы сохранить
справедливость къ обѣимъ сторонамъ.

Выше было сказано, что точка зрѣнія, на
которую должно стать при разрѣшеніи этого
вопроса то, что крестьяне получаютъ отъ по-
мѣщика часть земли съ тѣмъ, чтобы обработы-
вать въ его пользу другую часть или платить

207

ему за это извѣстный оброкъ. Это есть отно-
шеніе существенное, безобидное для тѣхъ и
другихъ, остальное есть произвольъ. Потому все
что выходить изъ этихъ отношеній должно быть
строго запрещено. Сюда относится: 1.) пере-
водъ крестьянъ на другія земли. 2.) обращеніе
ихъ въ дворовые. 3.) отдача ихъ въ посторон-
нія работы. 4.) принудительное употребленіе
ихъ для фабричныхъ работы, что также выхо-
дить изъ существеннаго круга зѣятельности
крестьянъ, а потому есть точно такой же про-
извольъ, какъ обращеніе въ дворовые и т. п.
Законъ можетъ дозволить только такія посто-
роннія работы, которые невыходять изъ круга
хозяйственныхъ и полевыхъ занятій, какъ на
пр. рубка дровъ, копаніе земли, возка разныхъ
предметовъ для домашней надобности помѣщи-
ка. Крестьянами поддерживается сельское хо-
зяйство помѣщика, а отнюдь не постороннія
промышленныя предпріятія, для которыхъ онъ
можеть нанимать ихъ по добровольному усло-
вію. 5.) должны быть уничтожены всѣ произ-
вольные поборы, денежные и вещественные,

208

которые также пичто иное, какъ произвольная
эксплуатация крестьянъ. 6.) должно быть уни-
чтожено право ссылать на поселеніе и отдавать
въ рекруты. Рекрутская повинность не иначе
должна от направляться, какъ по очереди или по
жребію безъ всякаго вмѣшательства помѣщика.
Тоже должно сказать и объ уплатѣ казенныхъ
податей, которые вовсе до нихъ не касаются.
Только распоряженія по взысканию недоимокъ
и по отправленію натуральныхъ повинностей
должны дѣлаться съ его вѣдома или согласія,
ибо въ этомъ случаѣ требования правительства
могутъ прийти въ столкновеніе съ вотчипными
обязанностями крестьянъ. 7.) должно быть у-
ничтожено право помѣщика разбирать граж-
данскія споры между крестьянами. Это дѣло
мірской выборной власти и до помѣщика не
касается. 8.) Тоже должно сказать и о правѣ
назагать исправительныя наказанія во всѣхъ
тѣхъ случаяхъ, гдѣ вѣтъ проступка противъ
помѣщика. Если-же крестьянинъ оказался не-
исправнымъ въ исполненіи своихъ обязанно-
стей, то помѣщику можно предоставить право

209

наказанія въ извѣстныхъ, размѣрахъ, но не иначе, какъ въ присутствіи сельскихъ выборныхъ старшихъ и со внесеніемъ вины и наказанія въ штрафную кипгу, по которой крестьянинъ, несправедливо наказанный можетъ жаловаться начальству.

Всѣ эти ограничения помѣщичьей власти необходимо вытекаютъ изъ замѣненія личнаго подданства поземельнымъ. Между тѣмъ наши инвентаріи далеко не удовлетворяютъ этимъ требованіямъ. Они въ извѣстныхъ размѣрахъ допускаютъ и переводъ крестьянъ на другія земли и обращеніе ихъ въ дворовые и отдачу въ постороннія работы и употребленіе ихъ на фабрикахъ. Они установляютъ и наблюденіе помѣщика за взносомъ податей, что ни къ чему не можетъ вести, ибо на него не возложена, да и не можетъ быть возложена никая отвѣтственность за недоимки. Наконецъ относительно права, суда и наказанія вѣтъ рѣшительно никакихъ ограниченій. Даже тѣ скудныя постановленія, которые встрѣчались въ прежнихъ инвентаряхъ, уничтожены въ новѣйшихъ. Все

14

210

это обличаетъ недостатокъ яснаго взгляда на
дѣло. Отсутствіе роководящаго начала очевидно
всюду, и ведетъ къ самымъ страннымъ проти-
ворѣчіямъ. Законъ хочется установить юриди-
ческія отношенія между крестьянами и помѣ-
щикомъ, а въ тоже самое время онъ говоритъ,
что первые должны состоять въ полномъ пови-
повеніи у послѣдняго. Что-же это значить? Это
даже похоже на смѣшку. Если разъ устапо-
вляются опредѣленныя юрядическія отношенія,
то крестьяниň долженъ быть разсматриваемъ,
какъ свободный человекъ, во всемъ томъ, что
не относится къ обязательнымъ его повинно-
стямъ. О полномъ повиновеніи не можетъ уже
быть рѣчи, ибо оно замѣняется повиновеніемъ
въ извѣстныхъ закономъ опредѣленныхъ раз-
мѣрахъ. Иначе не стоить того дѣлать нововве-
деніе.

И такъ только совокупностью исчисленныхъ
нами мѣръ можно уничтожить произвольную
власть помѣщика, и это будетъ весьма полезно,
ибо въ тѣхъ размѣрахъ, въ какихъ она суще-
ствуетъ нынѣ, власть эта выходить за предѣлы

211

справедливости, да и самому владѣльцу не приносить существенной выгоды. За тѣмъ остается опредѣлить количество земли, утверждаемой за крестьянами и степень ихъ обязанностей къ помѣщику. Здѣсь уже законодатель долженъ руководствоваться существующимъ положеніемъ, ибо всякое измѣненіе можетъ быть сдѣлано не иначе какъ въ ущербъ той или другой стороны, а при разрѣшепіи этого вопроса надобно прежде всего опасаться нарушепія имущественныхъ отпошеній. Когда дѣло шло опроизвольныхъ правахъ, тогда не могло быть и рѣчи о вознагражденіи; право, которымъ помѣщикъ несправедливо пользовался отмѣнялось самымъ уничтоженіемъ крѣпостнаго состоянія. Но имущество его должно оставаться неприкосновеннымъ, и не иначе можетъ быть у него отнято, какъ съ соразмѣрнымъ вознагражденіемъ. Поэтому законъ долженъ принять за точку отправленія существующій порядокъ вещей: то количество земли, которымъ крестьяне владѣли при введеніи инвентарнаго положенія, то и должно остаться за ними. Только въ отдѣльныхъ

212

случаяхъ, гдѣ вслѣдствіе здоупотребленія помѣ-
щичьей власти отношенія между ихъ землею и
тою, которую они обрабатываютъ у помѣщика,
слишкомъ неровно, можно прибѣгнуть къ болѣе
правильному распредѣленію. Для этого можно
по губерніямъ и уѣздамъ опредѣлить нормаль-
ное отношеніе крестьянской земли къ помѣщи-
чьей и исправлять слишкомъ большія откло-
ненія отъ этой нормы. Въ другихъ случаяхъ
существующій порядокъ останется неизмѣн-
нымъ.

Точно также не должно измѣниться и коли-
чество работы. Законъ опредѣляетъ три дня въ
недѣлю, какъ нормальное количество рабочихъ
дней, которые крестьянинъ обязанъ исправлять
помѣщику. Такъ это и должно остаться. Но
назначеніе дней не можетъ быть оставлено на
произвольѣ помѣщику, ибо это было бы слишкомъ
невыгодно для крестьянина. Поэтому
необходимо, чтобы законъ опредѣлилъ порядокъ,
въ которомъ должны слѣдовать другъ за другомъ
дни помѣщичьи и дни крестьянскіе, предоставляя
измѣненія добровольному ихъ соглашенію.

213

Такъ и было въ прежнихъ инвентаріяхъ, но въ послѣднихъ этого пѣтъ, и это существенный недостатокъ. Весьма полезны также уничтоженные въ новейшихъ инвентаріяхъ постаповленія, которыми рабочіе дни опредѣляются нѣкоторыми урочными работами. Это выгодно и для крестьянина, который можетъ скорѣе отрабатывать свой урокъ, и для помѣщика, который такимъ образомъ обезпечень противъ лѣни и нерадѣнія крестьянина. Это усовершеннотованный способъ хозяйства, который начинаеть вводиться и въ крѣпостныхъ пмѣніяхъ, и которымъ пренебрегать не слѣдуетъ. Еще полезнѣе было бы замѣненіе личныхъ повинностей деснежною платою, или извѣстнымъ количествомъ хлѣба по оцѣпкѣ рабочихъ дней. Въ этомъ опять выиграли бы и помѣщики п крестьяне. Первые имѣли бы всегда вѣрный доходъ вмѣсто рабочихъ дней, съ которыми, особенно въ зимнее время, они часто не будутъ знать, что дѣлать; послѣдніе-же вслѣдствіе этого совершенно освободились бы отъ помѣщичьей власти, и могли бы сдѣлать вполне свободное употребление.

214

ніе своего времени. Кромѣ того и тѣ и другіе избавились бы отъ всѣхъ затрудненій, возникающихъ изъ личныхъ принудительныхъ отношеній. Но съ другой стороны крестьяне часто не въ состояніи будутъ платить деньгами, а помѣщики могутъ опасаться, по мѣстнымъ обстоятельствамъ, что имъ не достанетъ вольныхъ рабочихъ. Поэтому лучше предоставить такое замѣненіе добровольному соглашенію обѣихъ сторонъ.

Но этого мало. Принявши за основаніе существующій порядокъ вещей, законъ даетъ помѣщику все, что слѣдуетъ. Предоставить въ его пользу умноженіе народонаселенія было бы несправедливо послѣ замѣненія крѣпостнаго состоянія принудительными поземельными отношеніями. Крестьянинъ вслѣдствіе этой мѣры дѣлается лично свободенъ отъ помѣщичьей власти; онъ несеть только извѣстныя повинности, и несеть ихъ съ той земли, которою владѣеть. Количество поземельныхъ участковъ, отданныхъ крестьянамъ, опредѣляется количествомъ рукъ, которыми можетъ располагать помѣщикъ.

215

И то и другое должно остаться неизмѣннымъ.
Если-же образуется новое тягло и на мірской
землѣ не будетъ свободнаго участка, происшедшаго
отъ уменьшеннія тяглѣ, то вновь образовавшееся тягло по всей справедливости должно
получить право искать по желанію другаго
образа жизни. Помѣщикъ можетъ поселить его
на своей землѣ, но уже не иначе какъ по свободному договору, который и опредѣлить обязанности нового наемщика къ землевладельцу.

Наконецъ само собою разумѣется, что если
при введеніи нового положенія, крестьянинъ
долженъ разсматриваться уже не какъ крѣпостной,
а какъ обязанный т. е. имѣющій въ от-
пошеніи къ помѣщику извѣстныя опредѣлен-
ныя обязанности, а въ прочемъ совершенно
свободный, то ему должны быть возвращены
всѣ тѣ права, которыми онъ, какъ крѣпостной
не могъ пользоваться, а именно: 1.) право на
вступленіе въ бракъ безъ согласія помѣщика.
2.) Право свободно искать и отвѣчать въ судѣ
собственнымъ лицемъ. 3.) Право искать въ
судѣ на самомъ помѣщикѣ въ случаѣ, если

216

жалоба, принесенная крестьянином уездному
предводителю дворянства остается без удовле-
творенія. Наконець 4.) право отлучаться по
желанію, если онъ на время отлучки поставить
вмѣсто себя другаго работника. Все это права
общія всѣмъ сословіямъ и которые сами собою
должны быть возвращены крестьянину какъ
скоро прекратится полное его подданство.

Таковы главныя мѣры, которые должны быть
приняты въ виду освобождения крестьянъ. Но
законъ отнюдь не долженъ считать это учреж-
деніе вѣчнымъ и неземѣчнымъ. Это только
первый шагъ къ установленію нормальныхъ
отношеній, установленіе, которое образуется изъ
третьяго предположеннаго нами въ началѣ спо-
соба освобожденія.

Этотъ способъ состоять въ выкупѣ крестья-
нами тѣхъ земель, на которыхъ они сидять.
Противъ него нельзя сдѣлать ни одно изъ тѣхъ
возраженій, которые мы дѣлали противъ пер-
выхъ двухъ способовъ. Благосостояніе крестьянъ
будетъ обезпечено поземельною собственностью;
они совершенно освободятся отъ помѣщичьей

217

власти, и общее право на землю вмѣстѣ съ лич-
ными принудительными отношеніями не бу-
деть источникомъ безконечныхъ затрудненій,
споровъ и вражды, вызывающей постоянное
вмѣшательство власти въ частныя дѣла. Состо-
яніе земледѣльческой промышленности будеть
совершенно нормальное: помѣщики образующъ
классъ болѣе или менѣе значительныхъ земле-
дѣльцевъ, они будутъ окружены мелкими соб-
ственниками, которые, имѣя много свободнаго
времени, станутъ паниматься у нихъ для обра-
ботки полей или сами будутъ напимать помѣ-
щичьи земли. Часть ихъ, особенно въ малозе-
мельныхъ губерніяхъ, не имѣя возможности
пропитать себя обработкою собственнаго участ-
ка или даже вовсе не имѣя земли, станутъ се-
лится па земляхъ помѣщичьихъ иль будутъ жить
у нихъ въ постоянныхъ работникахъ. Свобод-
ныя отношенія, добровольныя условия водво-
рятся всюду и земледѣліе безъ сомнѣнія значи-
тельно подвинется впередъ вмѣстѣ съ зажиточ-
ностью крестьянъ.

Такое состояніе народа и промышленности

218

весьма вожделенно. Можно только спросить себя, согласно-ли оно съ справедливостью? Не будетъ-ли такое насильственное отнятіе земли у настоящихъ хозяевъ парушеніемъ права собственноси и раззореніемъ помѣщичьяго класса? А съ другой стороны будутъ-ли крестьяне въ состояніи выкупить свои земли при несомнѣной ихъ бѣдности?

О парушеніи права собственности говорить нечего. Если разбирать дѣло по естественной справедливости, то никто не можетъ отрицать у крестьянъ права на ту землю, къ которой они были привязаны насильно, которую въ долженіи двухъ съ половиною вѣковъ они обработывали своими руками, и которая составляетъ для нихъ единственное вознагражденіе за всѣ тяжести крѣпостнаго состоянія. Въ настоящее время они сидять па этой землѣ, но всегда могутъ быть съ нея сведены. Инвентарное положеніе, сдѣлавши ихъ потомственными властьцами своихъ участковъ, уже тѣмъ самымъ даетъ имъ на нихъ нѣкоторое право, хотя они все еще будуть считаться собственностью по-

219

мѣщика. Но это общее владѣніе должно быть
участжено, какъ ведущее къ безкопечнымъ
спорамъ и затрудненіямъ. За кѣмъ же останется
земля? — По естественной справедливости она
разумѣется достанется не тому, кто имѣлъ на
нее голодное право, а тому, кто сросся съ нею
всѣдствіе вѣковаго владѣнія и вложилъ въ нее
часть своего существа. Крестьяне ее обработы-
вали, крестьянамъ она и должна принадлежать.
Она орошена кровью и потомъ отцовъ ихъ;
здѣсь лежать кости многихъ поколѣній ихъ
предковъ, и лишить ихъ этого достоянія, прі-
обрѣтеннаго вѣками трудовъ и страданій, было
бы верхомъ несправедливости.

Съ другой стороны, если для рѣшенія этого
вопроса, мы обратимся къ строгому праву, то
и здѣсь найдемъ, что право собственности все-
гда уступаетъ государственной пользѣ. Если
государству нужно провести дорогу или улицу
по частной землѣ, оно не можетъ затрудниться
несогласіемъ хозяина. По строгому праву оно
беретъ землю себѣ и обязано только вознагра-
дить владѣица по справедливой оценкѣ. А

220

неужели шоссе или желѣзная дорога полезнѣе
для государства, нежели благосотянія 22 мил-
люновъ поддапныхъ? Можно возразить, что въ
первомъ случаѣ отнимается небольшой участокъ
а во второмъ лишается собственности цѣлый
классъ людей. По если принять это возраженіе,
то такимъ-же образомъ можно приступить къ
освобожденію самыхъ крестьянъ, которые соста-
вляютъ собственность помѣщиковъ? Дожидаться
ли согласія послѣднихъ? Этого государство не
можетъ допустить. Дѣло въ томъ, что для пра-
восудія совершенно все равно въ какомъ объемѣ
совершается факть; если оно приэнало его спра-
ведливымъ въ малыхъ размѣрахъ, то онъ также
справедливъ и въ большихъ. Большій или мень-
шій объемъ имѣть значеніе не относительно
справедливости, а только относительно пользы
и вреда. Нельзя поэтому сказать, что одинъ и
тотъ-же факть въ извѣстныхъ размѣрахъ спра-
ведливъ, а въ другихъ нѣтъ, а можно только
сказать, что въ одномъ случаѣ вредъ ничтоженъ,
а въ другомъ весьма значителень, т. е., что въ
одномъ случаѣ владѣецъ почти не чувствуетъ

221

ущерба, а въ другомъ онъ можетъ раззориться.

Но и это послѣднее возраженіе здѣсь не имѣ-
етъ никакой силы. Свободно можно бы даже
сказать, что богатство нѣсколькихъ сотъ тысяч
человѣкъ не можетъ идти въ параллель съ бла-
госостояніемъ 22 миллионовъ подданныхъ, не-
сущихъ на себѣ большую часть государствен-
ныхъ тяжестей и несправедливо подчиненныхъ
высшему сословію. Кромѣ того, даровавши
дворянству свободу отъ обязательной службы,
правительство въ правѣ требовать отъ него со-
отвѣтственнаго вознагражденія, и поэтому, если
оно найдетъ освобожденіе крестьянъ съ землю
полезнымъ для государства, оно можетъ при-
вести эту мѣру въ исполненіе даже съ значи-
тельнымъ ущербомъ для помѣщиковъ. По дѣло
въ томъ, что этого значительнаго ущерба не
будетъ. Когда введется переходное состояние,
установляющее общее право на землю и пра-
вильныя юридическія отношенія между кре-
стьянами и помѣщиками, въ справедливости и
необходимости чего никто не можетъ сомнѣ-
ваться, тогда право помѣщика на землю, кото-

222

рою онъ не можетъ ни владѣть, ни пользоваться, останется чистымъ вымысломъ. Это будетъ голое право, котораго отчужденіе не можетъ составить чувствительной потери для помѣщика, ибо онъ будетъ вознагражденъ за него по справедливой оцѣнкѣ. Мало того: такое отчужденіе будетъ для него весьма выгодно, но если сравнительно съ инвептарпымъ положеніемъ, а даже сравнительно съ настоящимъ состояніемъ его хозяйства. Теперь помѣщикъ отдаетъ крестьянамъ часть своей земли съ тѣмъ, чтобы они обработывали ему остальное и помогали ему въ хозяйствѣ. Но извѣстно, что при крѣпостномъ трудѣ всегда бываетъ значительная потеря, какъ отъ лѣни, нерадѣнія и малоспособности работниковъ, такъ и отъ того, что вмѣсто временнаго работника нужно имѣть его на годовомъ содержаніи и такимъ образомъ кормить его впродолженіе всего безполезнаго для работы времени.

Кромѣ того, какъ уже сказано было выше, въ настоящее время помѣщикъ не въ состояніи сдѣлать правильнаго хозяйственнаго расчета, что весьма вредить успѣху всякаго промышлен-

223

наго предпріятія. Наконець на немъ лежить
вся тяжесть управлінія крестьянами, которые
не всегда охотно повинуются, попеченіе о ихъ
благосостояніи, вспомощствованіе въ случаѣ
нуждъ и прокормленіе въ голодные годы. Все
это падобно принять въ расчетъ при соображе-
ніи выгодъ, приносимыхъ крѣпостнымъ состо-
яниемъ, и нельзя не сознаться, что исчисленыя
невыгоды даютъ значительный вѣсъ доказатель-
ствамъ его противниковъ.—Къ этому надобно
прибавить и то, что въ настоящее время у по-
мѣщиковъ пѣтъ въ рукахъ капитала, который
бы они могли обратить на улучшеніе хозяйства.
Они поневолѣ должны вознаграждать крестьянъ
землею, ибо денегъ у нихъ пѣтъ, а земли из-
бытокъ. А между тѣмъ капиталъ составлять
необходимое условіе всякаго раціональнаго хо-
зяйства, безъ которого земледѣліе не можетъ
подвинуться ни на шагъ. Недостатку капитала
должно большею частью приписать и то низкое
состояніе въ которомъ находится теперь сель-
ское хозяйство въ помѣщичьихъ имѣніяхъ.

Но для устраненія всѣхъ этихъ неудобствъ

224

нужно сдѣлать весьма немпогосложную опера-
цію, именно, освободивши крестьянъ, продать
ту часть земли, которая въ настоящес время
находится въ ихъ владѣніи и остается безъ поль-
зы для помѣщика, и вырученный капиталъ
обратить на улучшеніе хозяйства и на наемъ
вольныхъ работниковъ, которыхъ трудъ гораздо
производительнѣе труда крѣпостныхъ, и кото-
рые избавятъ помѣщика отъ всѣхъ излишнихъ
хлопотъ и убытковъ. Это и достигнется осво-
божденіемъ крестьянъ съ землею, за которую
они по оцѣнкѣ вознаградятъ помѣщика. По-
сѣдній отъ этого не только не. раззорится, но
получитъ значительное приращеніе доходовъ
всѣдствіе лучшаго устройства хозяйства и не-
обходимаго возвышенія цѣнъ на земли. Ужъ и
теперь въ среднихъ губерніяхъ, не населенныя
имѣнія продаются не дешевле населенныхъ, а
между тѣмъ при существованіи крѣпостнаго
права трудно найдти вольныхъ рабочихъ. Что
же будетъ послѣ освобожденія крестьянъ, когда
необходимо умножатся и наймы и число сво-
бодныхъ работниковъ, а земли будутъ прода-

225

ваться чисты отъ всѣхъ невыгодъ крѣпостнаго
состоянія?

Тотъ же почти расчетъ имѣетъ мѣсто и отно-
сительно оброчныхъ имѣній, здѣсь измѣненіе
еще проще. Помѣщикъ имѣетъ въ настоящее
время поземельный капиталъ, съ котораго про-
центы обыкновенно неисправно уплачиваются
крестьянами. Всѣдствіе уничтоженія крѣпо-
стинаго состоянія предприятіе прекращается и
помѣщику возвращается капиталъ, который опъ
можетъ употребить по произволу. Гдѣ же тутъ
потеря и раззореніе?

Такимъ образомъ съ этой стороны доказа-
тельства противъ полнаго освобожденія крес-
тьянъ съ землею не имѣютъ истиннаго значенія.
Гораздо повидимому важнѣе то возраженіе, что
крестьянѣе не въ состояніи будуть выкупить
землю собственными силами. Это препятствіе
было бы даже непреодолимо, если бы на-
длежало совершить это разомъ. Но дѣло въ
томъ, что отъ крестьянъ нельзя и не должно
требовать внезапнаго взноса покупной суммы.
Въ настоящее время надобно только сдѣлать

15

226

справедливую оптинку земли, а за тёмъ предоставить крестянамъ уплатить ее по мѣрѣ возможности и не прежде освободить ихъ окончательно, какъ когда они вознаградять помѣщика сполна. Между тѣмъ они будутъ управляться ишвентарными постаповленіями, составляющими переходъ къ полной свободѣ. Безъ сомнѣнія, какъ крестьяне, такъ и помѣщики будутъ стараться объ ускорепіи срока окончательной уплаты, первые для получения полной свободы и поземельной собственности, вторые, потому что опять имъ будетъ выгоднѣе продать крестьянскую землю и нанимать вольныхъ работниковъ — нежели постоянно возиться съ работниками полусвободными, полукрѣпостными. —Правительство съ своей стороны можетъ въ этомъ случае оказать крестьянамъ значительное пособіе безъ большаго для себя ущерба. Оно можетъ 1.) установить заемную крестьянскую кассу, въ которую крестьяне могли бы вносить ежегодные мірские сборы на уплату покупной суммы. На эти взносы будутъ накопляться проценты, и такимъ образомъ сумма будетъ возрастать сама

227

собою до тѣхъ поръ, пока не достигнетъ требу-
емой цифры. Тогда она передастся помѣщику,
и крестьяне получатъ полную свободу вмѣстѣ
съ правомъ собственности на землю. Притомъ,
такъ какъ эта финансовая операция имѣть въ
виду одну общественную пользу, то правитель-
ство должно въ этомъ дѣлѣ отказаться отъ всякой
для себя выгоды. Вмѣсто 4 процентовъ, плати-
мыхъ обыкновенно государственнымъ заимо-
давцамъ, оно должно платить 5, т. е. то коли-
чество, которое оно само береть съ своихъ
должниковъ. 2.) Можно учредить судную
крестьянскую кассу для пособія бѣднѣйшимъ
изъ крестьянъ, которые безъ этого слишкомъ
долго не могли бы получить окопчательнаго
освобожденія. 3.) Можно перевести на кре-
стьянъ часть долга опекунскаго совѣта, а если
нужно и весь долгъ, и зачесть, сколько придется
за уплату покупной суммы земли. Извѣстно,
что большая часть дворянскихъ имѣній нахо-
дятся въ залогѣ у опекунскаго совѣта, и что
это составляетъ для помѣщиковъ самое тяжелое
бремя. Переводомъ этого долга на крестьянъ

228

Въ зачетъ покупной суммы правительство дасть имъ возможность освободиться весьма легко, и они съ своей сторопы, не имѣя болѣе никакихъ посторонихъ обязанностей, будуть въ состоянии уплачивать опекунскому совѣту ежегодные проценты, что долѣе принудить ихъ искать работы у помѣщиковъ въ свободное отъ собственныхъ занятій время. Весьма впрочемъ вѣроятно, что при этомъ будутъ неисправности, но что знать даже значительныя неисправности передъ огромной и очевидной государственной пользой? Государство такъ долго и много пользовалось крестьянскими силами и трудами, что можетъ-же оно наконецъ принести для нихъ нѣкоторую жертву.

Противъ всего этого можно сказать только одно: если въ настоящее время правительство сдѣлаетъ оцѣнку земли, по которой крестьяне будутъ платить черезъ 10 или 20 лѣть, то полѣщикъ потерять всю прибыль, могущую произойти отъ возвышенія цѣнъ на земли. Но законодательство не можетъ принять въ расчетъ будущаго болѣе или менѣе невѣрнаго барыша.

229

Отправляясь отъ настоящаго положенія вещей,
оно должно смотрѣть только на то, чтобы въ
этомъ случаѣ не оказать несправедливости той
или другой сторонѣ. Иначе нѣтъ возможности
примирить враждебныхъ интересовъ. Если по-
мѣщики станутъ требовать вознагражденія за
будущую предполагаемую выгоду, то почему
же и крестьянамъ не требовать вознагражденія
за прошедшую весьма достовѣрную несправе-
дливость? Развѣ только потому, что ихъ заста-
вать молчать? Но это не есть доказательство
правосудія. — Чтобы положить конецъ всѣмъ
притязаніямъ, законъ имѣть одно средство:
припять за норму существующій порядокъ, и
согласно съ этимъ дѣлать свои постановленія.
Если при этомъ могущая произойдти прибыль
отъ повышенія цѣнъ на земли будетъ въ пользу
крестьянъ, то съ другой стороны могущая про-
изойти убыль отъ пониженія цѣнъ будетъ въ
пользу помѣщика. Кромѣ того даже и въ пер-
вомъ с.учачѣ въ имѣніяхъ состоящихъ на бар-
щинѣ помѣщикъ все таки будетъ въ выигрышѣ,
ибо цѣны возвысятся, какъ на крестьянскія

230

земли, такъ и на помѣщичьи, слѣдственно об
щая выбода будетъ только раздѣлена между
тѣми и другими. Да и самое уничтоженіе крѣ
постнаго состоянія будетъ какъ сказано выше
— способствовать возвышенію нѣнъ на земли,
такъ что оно же и вознаградить убытокъ. На
конецъ законодательство можетъ стать и па
слѣдующую точку зрѣнія: съ самаго введения
инвентарей оно можетъ считать землю уже
отчужденною, но крестьяне продолжаютъ ра-
ботать на помѣщика до тѣхъ поръ, пока не
уплатать ему своего долга.

Во всякомъ случаѣ настоящее положеніе
помѣщиковъ отъ этого не сдѣлается хуже, и
крестьяне освободятся моло по малу, безъ борь-
бы и потрясеній. Одни купятъ свободу и землю
скорѣе, другіе медленнѣе, смотря по силамъ и
по состоянію. Необходимость трудами зарабо-
тать свой долгъ и перспектива будущей награ-
ды за усилия пробудять въ нихъ дѣятельность и
энергію, а посредствующее состояніе между
свободой и рабствомъ сдѣлаетъ этотъ переходъ
незамѣтнымъ. Законодательство сдѣлавши свое

231

дѣю, предоставить его собственному ходу. Пус-
кай оно совершается въ продолженіи болѣе или
менѣе долгаго времени; все это ничего не зна-
чить, когда положено справедливое и крѣпкое
основаніе, когда правительство и народъ вмѣстѣ
идутъ твердымъ и неуклоннымъ путемъ къ ясно
сознаваемой цѣли.

Есть однакоже люди, недовольные и такимъ
результатомъ Ихъ можно найдти даже въ выс-
шей общественной сферѣ, между первыми са-
новниками государства. Ослѣпленные духомъ
самаго нелѣпаго консерватизма, они утвержда-
ютъ, что раздѣленіе земли между множествомъ
мелкихъ собственниковъ есть учрежденіе demo-
кратическое, которое неминуемо ведетъ къ сму-
тамъ и къ народному правленію. Хотя легко-
мысліе такого возраженія очевидно съ перваго
взгляда, однакоже не мѣшаетъ и его устранить.

Вопросъ состоитъ въ томъ: освобождать- ли
крестьянъ, или нѣтъ? Если пѣтъ, то терпѣніе
ихъ наконецъ лопнетъ, и существующій поря-
докъ приведетъ насъ къ одной изъ самыхъ
страшныхъ революцій, какія только бывали въ

232

исторії человечества. Здѣсь возмутятся низшіе
классы, страдающіе подъ гнетомъ вѣковаго
рабства, и вмѣсто того, чтобы избѣгнуть наро-
днаго правленія мы будемъ имѣть возстаніе, а
можетъ быть и владычество демократіи, но са-
мой дикой и необузданной. Таково необходимое
слѣдствіе охранительной системы, которая все-
гда порождаетъ противоположное тому, чего
она хочеть. Если-же освободить крестьянъ, то
представляется вопросъ — что полезнѣе для
государства: имѣть внутри себя два сословія,
которыхъ интересы хотя раздѣлены, но не
приходить между собою въ постоянное столкно-
веніе, или два сословія, находящихся въ без-
прерывной враждѣ вслѣдствіе принудительныхъ
отношеній, отъ которыхъ они не могутъ отдѣ-
латься? А если послѣднее ни въ какомъ случаѣ
не можетъ быть допущено, то опять что выго-
днѣе: имѣть нѣсколько милліоновъ собствен-
никовъ или нѣсколько милліоновъ работниковъ?
Отвѣтъ очевидень. Работники составляютъ все-
гда главную основу всѣхъ возмущеній. Какъ
масса подвижная, не имѣющая прочныхъ свя-

233

зей и отношеній, и которой печего терять, они
составляютъ самый демократическій элементъ,
какой только можно придумать. Собственникъ
же напротивъ того, всегда опасаясь за свое и-
мущество, болѣе всего боится волненій. Въ осо-
бенности поземельные собственники, будучи
всѣмъ своимъ существомъ привязаны къ землѣ,
любятъ отношенія прочныя и непозитивныя. Они
самый консервативный элементъ, какой только
можно придумать, а потому и государство, и
шщее прочности учрежденій, должно пераз-
рывно связать свои интересы съ интересами
наибольшаго по возможности числа поземель-
ныхъ собственниковъ.

Но если это справедливо вообще, то въ отно-
шеніи къ Россиі это еще болѣе справедливо.
Трудно пайдти человѣка, который бы менѣе
русскаго крестьянина былъ способенъ къ demo-
кратическому правленію. Оно требуетъ посто-
янной инициативы, дѣятельности и энергіи со
стороны каждаго члена, а всѣхъ этихъ качествъ
у Русскаго иѣтъ. Русскій крестьянинъ самое
покорное существо, какое есть въ мірѣ; только

234

доведенный до крайности, онъ выходить изъ
своего смиренія, и тогда можетъ, пожалуй, сдѣ-
латься дикимъ звѣремъ. Но оставьте его въ
покоѣ, дайте ему свой уголокъ, свой участокъ
земли, который онъ любить болѣе всего на
свѣтѣ и вы изъ русскаго крестьянина сдѣлаете
все, что угодно. Поэтому правительство, кото-
рое воздаетъ ему должную справедливость —
освободить его и обезпечить его благосостояніе,
найдеть въ немъ самую твердую и надежную
опору своей власти. Противное могутъ утвер-
ждать только поклонники уродливо-консерва-
тивнаго воззрѣнія, происходящаго изъ ложнаго
пониманія современной западной исторіи. —
Сквозь эту тусклую призму смотрятъ у насъ на
вещи, и не мудрено, что чудятся Богъ знаетъ
какіе призраки. Впрочемъ въ настоящемъ слу-
чаѣ надобно сказать, что воззрѣніе проистекаетъ
не только изъ тупости, сколько изъ эгоистичес-
кихъ расчетовъ. Но правительство не можетъ
принимать ихъ въ соображеніе. Оно должно
имѣть въ виду одну цѣль—общественное благо.
Если крестьянинъ несправедливо угнетенъ,

235

его надобно освободить; если онъ счастливъ
и покоенъ, только, когда иметь свой ключекъ
земли, надобно дать ему поземельную собствен-
ность. Этого требуетъ и нравственное чувство
и государственная польза и народное благо-
состояніе.

Изложивши начала, которыми должно руко-
водствоваться при освобожденіи крестьянъ, и
проистекающія изъ нихъ установленія, мы пе-
реходимъ къ другому разряду крѣпостныхъ
людей — къ дворовымъ людямъ и къ сходнымъ
съ ними крестьянамъ, платящимъ оброкъ съ
своихъ промысловъ. Здѣсь задача гораздо
легче, ибо устраняется поземельный элементъ,
усложняющий вопросъ.

Состоиіе дворовыхъ людей не было устано-
влено законодательную мѣрою правительства.
Они образовались изъ древняго сословія хо-
лоповъ, большею частью вступавшихъ въ
добровольное рабство по кабаламъ. Отсюда
произошло подданство личное, а не поземель-
ное, и какъ личныхъ подданыхъ помѣщика
мы должны ихъ разсматривать. Правда, есть

236

между ними многие переведенные помощниками изъ крѣпостныхъ, но разобрать тѣхъ и другихъ невозможно, да притомъ это и не нужно. Время и государственные законы слили ихъ воедино и мы должны разсматривать ихъ въ томъ видѣ, какъ они существуютъ теперь, то есть какъ единое сословіе.

Здѣсь не можетъ быть уже рѣчи о различ-
ныхъ способахъ освобожденія. Находящійся
въ личной зависимости можетъ только откупить
свое лице, вознаградивъ своего хозяина за
упщѣтоженную крѣпостную власть и обяза-
тельную работу. Правительство съ своей
стороны должно вступиться въ это дѣло на-
значеніемъ суммы, уплата которой будетъ
служить помощику достаточнымъ вознаграж-
деніемъ и сдѣлаетъ крѣпостпаго человѣка
свободнымъ. Ибо предоставить ея назначеніе
самимъ помощникамъ — значить никогда не
освободить дворовыхъ людей и дать ходъ
величайшему произволу и притѣсненіямъ.—
Разумѣется цифра должна быть не слишкомъ
высока и одипакова для всѣхъ. Каковы бы

237

ни были способности крѣпостнаго человѣка,
талантъ его составляетъ неотъемлемое его до-
стояніе, и помѣщикъ не въ правѣ требовать
за него вознагражденія, какъ это дѣлается при
добровольномъ выкупѣ.

Но какъ бы ни умѣренна была назначенная
цѣна, если помѣщикъ не захочеть освободить
двороваго человѣка, и будетъ держать его въ
личномъ своемъ услуженіи, послѣдній никогда
не будетъ въ состояніи пріобрѣсти себѣ сколько
нибудь денегъ, и такимъ образомъ останется
вѣчнымъ рабомъ. Для избѣжанія этого зла
необходимо ограничить господскую власть.
Законъ долженъ дать дворовому человѣку право
оставить своего хозяина и искать себѣ посто-
ронней работы. А для того, чтобы послѣдній
не лишился крѣпостнаго труда безвозмездно,
долженъ быть установленъ нормальной оброкъ,
который крѣпостный человекъ обязанъ будеть
взносить ежегодно, до тѣхъ поръ, пока опъ не
откупится окончательно. Въ случаѣ же не-
исправнаго платежа оброка; для обезпеченія
интересовъ хозяина необходимо дать ему право

238

спова взять къ себѣ виновнаго въ личное услу-
женіе, если впрочемъ тотъ не докажетъ, что
упущеніе произошло отъ совершенно незави-
сищихъ отъ него обстоятельствъ. Въ послѣднемъ
случаѣ долгъ долженъ быть разсроченъ на нѣ
 сколько лѣтъ, въ первомъ же крѣпостный чело-
 кѣкъ опять поступаетъ къ владѣльцу на годъ
 или на два, смотри по тому какъ законодатель-
ство найдетъ удобнѣе. Но по истеченіи этого
срока ему снова возвращается право отойдти
отъ хозяина, не иначе однако, какъ если онъ
докажетъ, что пріискалъ себѣ работу, которая
можетъ доставить ему средства уплатить годовой
оброкъ.

Такая мѣра значительно облегчитъ осво-
божденіе дворовыхъ людей. Вмѣстѣ съ тѣмъ
она будетъ служить обезпеченіемъ и противъ
жестокато обращенія, ибо недовольный хозя-
иномъ слуга можетъ всегда отъ него отойдти.
Впрочемъ и для этого случая законъ можетъ
установить нѣкоторыя ограниченія господской
власти.—Можно также назначить годовое жа-
лованіе, которое хозяинъ обязанъ платить

239

дворовому человеку, находящемуся у него въ
услуженіи вслѣдствіе неплатежа оброка. Но
все это подробности, о которыхъ здѣсь не-
умѣстно распространяться; они легко разрѣ-
шатся всякимъ законодательствомъ, которое
захочетъ серьезно приняться за дѣло.

Гораздо важнѣе помощь, которую прави-
тельство можетъ оказать дворовымъ людямъ,
желающихъ освободиться. Она должна состоять
также, какъ для крестьянъ: 1.) въ учрежденіи
ссудной кассы, откуда дкоровые люди могли
бы получать деньги для уплаты выкупа.—
Обезпеченіемъ займа должно служить удосто-
вленіе, что они имѣть работу, доставляю-
щую имъ средства уплачивать ежегодные 4
процента съ процентами погашенія капитала.
Неписравныхъ плательщиковъ казна можетъ
обращать въ собственность работы, высчитывая
по возможности долгъ изъ ежегоднаго жало-
ванья. 2.) Для храненія и умноженія еже-
годно накопляемыхъ дворовыми людьми денегъ
должны быть учреждены по всѣмъ городамъ
сберегательныя кассы.