— VI —

ствіе и пособіе, необходимое въ этомъ дѣлѣ и всякой благонамѣ-
ренныя и правдивыя замѣчанія. Считаю небезполезнымъ изло-
жить нѣсколько замѣчаній о народной поэзіи и настоящемъ
изданіи народныхъ пѣсень.

Во всѣ времена и у всѣхъ народовъ были и есть люди
съ особенною силою ума и рѣчи (розумни, ричьсти), съ особен-
ною силою слова (мовы, вымовы), которымъ вообще человѣкъ,
разумный, словесный, превосходитъ живущихъ. но не мысля-
щихъ—безсловесныхъ. Эти люди еще до начала письма и грамот-
ности (неписменні и неграмотні), изъ глубины души своей—
чувства и мысли, мечты и волю, впечатлѣнія міра и события
жизни, короче сказать, истинное, доброе, прекрасное, прирож-
денное душѣ человѣка, выразили въ словѣ, въ пѣсняхъ, посло-
вицахъ, сказкахъ, преданіяхъ, съ такою силою и красотою, что
слово ихъ не прошло мимо, не забыто и не забывается услышав-
шими. но сохранено и сохранается, и передается потомству
для увѣковѣченія, какъ выраженіе не скоропрекходящихъ нуждъ
временныхъ, но вѣчныхъ помысловъ (идей) души человѣческой,

При такомъ образованіи народной словесности, кромѣ умовъ
творческихъ, создающихъ прекрасныя произведения слова, всегда
и вездѣ были и есть люди воспринимающіе, хранящіе и переда-
ющіе другимъ, увѣковѣчивающіе и поддерживающіе въ народ-
ной памяти эти произведения. Это тѣ воспринимные, страдатель-
ные геніи, по выраженію поэта въ наукѣ поэзіи (Жанъ-Поль въ
Преддверіи Эстетики, Vorschule der Aesthetik), посрединки между
народомъ и трудами творческаго геніа, которые безсильны выра-
зить своими словами, на языкѣ людей, свою чистую любовь и
глубокую душевную воспринимчивость чутко слышимаго ими духа
поэзіи, вѣIENTAGO во вселенной: это люди глубоко сочувствующіе
поэзіи, и отражающіе сіяніе генія, какъ мѣсяцъ свѣтъ солнца.

Въ юности народа, какъ и въ вѣка его просвѣщенія, вели-

— VII —

чія і славы, есть люди съ любовію къ природной силѣ и прелести
народной поэзіи, народной пѣсни, къ языку народному, простому,
необработанному писателями, но чистому, сильному, самобыт-
ному, безъ примѣси чужеземщины.

Между тѣмъ какъ дѣятельные, творческие народные умы
воздѣлывали, обогащали, украшали языкъ народный, выражая
мысли, чувства, события, въ пословицахъ, пѣснихъ, сказаніяхъ,
врѣзывавшихся въ памяти родичей. — Люди, способные вмѣ-
щать въ душѣ своей выраженное другими, воспринимали,
подобно доброму полю, живое слово, какъ плодъ прошед-
шаго и сѣмя для будущаго, и хранили его въ сердѣ своемъ,
и передавали изъ рода въ родъ изустно и потомъ пись-
менно, какъ завѣтъ отъ предковъ для потомства. Но чудный
даръ вдохновенія и пѣсень рѣдко цвѣтетъ на лонѣ счастія, рѣдко
сопровождается благами жизни, и пѣвцы, улетая душею въ об-
ласть мечтаній, нерѣдко обдѣляются земными благами, по ска-
занію древности и одного изъ своихъ собратовъ (стихотво-
реніе Шиллера — Theilung der Erde), и быть можетъ къ нимъ-
то примѣняется поговорка «голе и гостре якъ брытва». Но-этому-
то остатками старыхъ преданій свѣтъ большею частію обязанъ
скитальческой судьбѣ бездомныхъ странниковъ, нищихъ, слѣ-
пыхъ старцевъ, которыхъ память—живая книга минувшаго.

Славянская семья народовъ, и главнѣйшій среди нея на-
родъ русскій, справедливо славится неисчерпаемымъ богат-
ствомъ народной поэзіи. Виновники этого богатства неизвѣ-
стны. Эти произведенія невѣдомыхъ умовъ, какъ дикіе поле-
вые цвѣты, будто сами собою выросли на полѣ народной жизни,
взлѣянные природою, въ такой чудесной красотѣ слова, въ
какую облекалась мысль только у лучшихъ изъ поэтовъ. Живое
народное слово, исполненное прадѣдовскихъ поученій, дол-
голѣтней богатой житейской опытності, хранитель древнихъ

— VIII —

преданій, памятникъ древнихъ событий, сокровище слезъ и
радостей, народныхъ чувствъ и мыслей за нѣсколько столѣтій,
раздается и поется на просторѣ царства русскаго отъ степей
и до морей, и живетъ и растетъ по домамъ и по путямъ, на
поляхъ и на рѣкахъ, какъ воды и лѣса, какъ горе и счастіе,
какъ печаль и радость. Оно близко духу и сердцу народному
и благотворно для его нравовъ. Оно можетъ долго существо-
вать безъ пособія грамоты, тогда какъ слабыя литературныя
произведенія, издѣлія подражательной словесности, не проявля-
ющія силы душевной, скоро забываются и смѣняются другими, не
смотря на усилия книжныхъ промышленниковъ поддерживать ихъ
всѣми способами торговой смѣтливости.—Преданіе сохранило намъ
имена козаковъ Кирши Данилова и Семена Климовскаго, будто
бы собравшихъ и сохранившихъ нѣсколько народныхъ пѣсень
во время преобразованія Россіі. Стремленіе къ народному напра-
вленію въ словесности усиливается съ Карамзина и особенно
съ 1825 года. Со времени обращенія нашей словесности къ
народному самопознанію, появилось довольно много изданій и
объясненій памятниковъ языка и словесности народной по всѣмъ
ихъ отраслямъ, или нарѣчіямъ. Мало по малу распространились
между образованными людьми разумныя понятія и справедливое
уваженіе къ нашему родовому наслѣдію, къ этимъ почтеннымъ
остаткамъ словесной старины и живымъ свидѣтямъ древняго
и современнаго состоянія нашего языка и народа и его единства
и разнообразія въ различныхъ областяхъ царства русскаго. Изуче-
нію нашего отечества въ отношеніи къ народному языку и
словесности содѣйствовали незабвенными своими трудами: Рос-
сійская Академія и потомъ заступившее ея мѣсто Второе Отдѣ-
леніе Академіи Наукъ, Географическое Общество и другія уче-
ныя общества и комисіи, издатели и сотрудники отечествен-
ныхъ журналовъ, сборниковъ и газетъ, а изъ частныхъ лицъ

— IX —

особенно — Снегиревъ, Князь Цертелевъ, Максимовичъ, Срезнев-
скій, Сахаровъ, Кирѣевскій, Котляревскій, Артемовскій—Гулакъ,
Крыловъ, Загоскинъ, Квитка-Основъяненко, Даль-Луганскій, и
многіе другіе. Излишнимъ было бы распространятся здѣсь о важ-
ности только что указанныхъ и подобныхъ имъ трудовъ, на кото-
рыхъ основывается и которыми воспитывается въ народѣ уваженіе
къ своему собственному, къ самимъ себѣ, которыми устраняется
неразумное пристрастіе ко всему чужеземному и чужеязычному
и облегчается путь самопознанія и самосовершенствованія. Въ
произведеніяхъ простонародной словесности чистосердечно рас-
крывается передъ просвѣщенными людьми душа малообразован-
наго, добродушнаго простолюдина, съ достоинствами и слабос-
тами, нравами и страстями, привычками и понятіями, какъ — бы для
того, чтобы, увидѣвъ его въ этой картинѣ его собственнаго
произведенія, могли полюбить его и помочь его несовершенству.

Узнавши съ дѣтства украинское нарѣчіе языка русскаго, или
простонародный языкъ южнаго края Россіи, и будучи убѣжденъ,
что изученіе и объясненіе его можетъ послужить къ объясненію
и обогащенію нашего общаго, гоподствующаго языка русскаго,
сложившагося, образовавшагося, обогащающагося и совершен-
ствующагося изъ различныхъ элементовъ и особенно изъ своихъ
нарѣчій, я издалъ, на этомъ нарѣчіи, въ 1839 году Думкы и писни,
въ 1848 — Южный Русскій Зборникъ, въ 1852 — Байкы Боровы-
ковського, что и удостоилось благосклоннаго приема со стороны
образованныхъ читателей. Во все это время, при случаѣ и досугѣ,
я собиралъ пѣсни и другія произведенія народной словесности.
Въ этомъ оказывали мнѣ пособіе и нѣкоторые изъ моихъ знако-
мыхъ. Считаю долгомъ своимъ за такое содѣйствіе выразить здѣсь
искреннѣйшую благодарность всѣмъ имъ, особенно Н. М. Бѣло-
зерскому, М. А. Маркевичевой, С. Л. Метлинскому, С. Д. Но-
сову. При окончательномъ пересмотрѣ пѣсень оказалось весьма

— X —

много или уже напечатанныхъ, или весьма сходныхъ между собою,
или несохранившихся въ первопачальной красотѣ и силѣ и потому
болѣе или менѣе слабыхъ по содержанію и формѣ. При огра-
ниченныхъ средствахъ для изданія, я предпочелъ, при оконча-
тельномъ выборѣ, только то, что нигдѣ ненапечатано (кромѣ
немногихъ исключеній), и дѣйствительно достойно вниманія въ ка-
комъ—нибудь отношеніи. Не допуская произвола въ составленіи пѣ-
сень изъ нѣсколькихъ варіантовъ (различій), я печаталъ несходные
стихи варіантовъ особо, указывая куда, т. е., къ какимъ стихамъ
главной пѣсни, они относятся. Если варіанты казались особенно
замѣчательными по чему либо (напримѣрѣ, весьма различаясь
или относясь къ любимѣйшимъ пѣснямъ), то и вполнѣ печата-
лись, какъ образцы различной обработки одной первоначальной
пѣсни. При пѣсняхъ именами городовъ означены уѣзды, въ кото-
рыхъ эти пѣсни записаны. Что касается до времени ихъ запи-
сыванія; то пѣсни, сообщенныя Н. В. Гоголемъ (записанныя,
вѣроятно, въ Полтавской губерніи) доставлены, въ 1832-1834
году, Н. Д. Бѣлозерскому,— Гадячскія и Острогожскія записаны,
большею частію, около 1840—1846 года, а остальные нѣсколько
позже. Употребленное здѣсь правописаніе, или способъ изоб-
раженія звуковъ народной рѣчи видимыми знаками, буквами, не
можетъ затруднять читателя, знающаго русскую грамоту. озна-
чая буквами только такіе звуки, для которыхъ эти буквы обы-
кновенно и начаще употребляются, т. е., напримѣрѣ, того,
хороше читай какъ написано, а не тово, хараше. Это удобство
для чтенія въ правописаніи по произношенію тѣмъ необходимѣе
должно было предпочтение словопроизводному правописанію, что
выговоръ и чтеніе въ нарѣчіи народномъ, неустановившемся
литературою, весьма сбивчивы. Впрочемъ, какъ ни просто чте-
ніе по принятому здѣсь способу писанья, не лишнимъ считаю
замѣтить: Е, е, послѣ согласныхъ произносится твердо, какъ по

— ХІ —

церковнославянски є въ такомъ же случаѣ или э (идé — идэ); если этотъ звукъ надобно произнести мягко, что рѣдко слушается, то употреблено е (сыне — сыньэ). Е, е, вначалѣ и послѣ гласныхъ произносится мягко, какъ по-великорусски (есть, мое). И, и, послѣ гласныхъ, а иногда и вначалѣ, произносится какъ йи (мои — мойи, ихъ — ихъ, іи — йийи, йде — йиде, йимó, йдуть, йпдять). Ы, ы, всегда произносится нѣсколько мягче великорускаго ы. Окончаніе ться въ глаголахъ произносится цьця, но пишется ться, чтобъ не затемнять значенія словъ, и потому, что тс само собою переходитъ при выговорѣ въ ц, какъ и по-великорусски (спыться—спыцця, быться—быцця, кажется—кажетца, снится—снитца). Поэтому же и бьешся, галоцци обыкновенно выговаривается бьется, галоцци. Изображая народное произношеніе, я придерживался говора господствующаго, распространеннаго по украинѣ, и соблюдаемаго почти одинаково какъ издателями, такъ и писателями. Этимъ хочу сказать, что ежели какія нибудь пѣсни (а ихъ очень немного) записаны на крайнихъ предѣлахъ украинскаго нарѣчія, представляющихъ его нечистое, шаткое, сбивчивое произношеніе, то и эти пѣсни напечатаны по обыкновенному произношенію. Я предпочелъ это на слѣдующихъ основаніяхъ: 1) цѣлію моей было представить читателю сборникъ народныхъ украинскихъ пѣсень, а не образцы мѣстныхъ измѣненій господствующаго произношенія; 2) при небольшомъ численнѣ пѣсень изъ мѣстъ смѣшаннаго (ломанаго) говора, соблюденае произношенія, подмѣченнаго отчасти въ этихъ пѣсняхъ, и не всегда притомъ съ большою точностью, своею особенностію парушило бы единство нарѣчія, не объяснивъ его видоизмѣненій; 3) мѣстное измѣненіе говора не всегда подмѣчалось и соблюдалось записывавшими, а потому удержаніе кое-какихъ оттѣнковъ мѣстныхъ говоровъ только ввело-бы изслѣдователя въ ошибки на счетъ этихъ оттѣнковъ; 4) одни и тѣже

— ХІІ —

пѣсни въ весьма немногихъ мѣстахъ поются по мѣстному выговору, въ другихъ же по областному, въ большей же части мѣстъ по главному, чистому произношенію большинства, много-людства, а потому при соблюденіи говора различныхъ мѣстъ пришлось бы одно и тоже печатать во многихъ видахъ. Словомъ, у меня не было и не могло быть ни цѣли, ни средствъ представить образчики мѣстныхъ измѣненій нарѣчія, хотя я вполне цѣню подобный трудъ, понимая впрочемъ неудобство и неумѣстность его соединенія съ моимъ трудомъ. Избѣгая неумѣстной пестроты произношеній въ народномъ языкѣ и народной поэзіи, я однакожь не лишалъ языкъ того разнообразія, которое замѣтно въ главномъ его нарѣчіи и свойственно всякому народному устному говору, нерѣдко условливая благозвучіе рѣчи. Примѣры такаго разнообразія: чи, чы; мени, мини, мыни; чорныи, чорніи; вечер, вечир, вечор; да, та; улыця, йулыця; вже, уже, йуже; пиде, пійде; тоди, тогди; колочок, килочок: худобонька, худибонька и такъ далѣе. Допущеніе такого различія въ произношеніи словъ встрѣчается при сличеніи различныхъ прежнихъ изданій на языкѣ народномъ. Такъ у Основъяненка (повѣсти): чы, мыни, тилки, неситъ, промежъ, вичныи, ходитъ, весилья, мотаетця; у Котляревскаго (энеида): чи, весилля, тилько, вернется, пьяни, боляци; у Максимовича (пѣсни): идѣть, опрощенье, чи, пѣядь, тильки (тилькы), пье, и проч.

Считая самымъ важнымъ дѣломъ прежде всего изданіе текста народной поэзіи, я почти не прилагаю здѣсь примѣчаній и объясненій, предоставляя себѣ или другимъ сдѣлать это современемъ, при досугѣ и способахъ. Иные, правда, любятъ умничанья о поэзіи болѣе самой поэзіи, но о такихъ народъ выразился бы своею пословицею «глухому писню спиваты». Теперешнему труду моему, надѣюсь, всякій отдастъ справедливость, кто только можетъ понять, что значитъ добросовѣстное изданіе текста народ-

— XIII —

ныхъ произведеній. Кромѣ его записыванія лично и чрезъ дру-
гихъ, надобно было сличить множество списковъ, отдѣлить мно-
жество пѣсень одинаковыхъ, неисправно записанныхъ, слабыхъ,
уже напечатанныхъ, варіантовъ неважныхъ,— опредѣлить произ-
ношеніе при разнообразіи правописанія, опредѣлить и означить
смыслъ и связь въ рѣчи посредствомъ знаковъ препинанія, уста-
новить раздѣленіе стиховъ, придумать систему, обнимающую
разнородныя пѣсни, и подвести подъ нее эти пѣсни и т. п.
При всемъ этомъ конечно нельзя было избѣжать какихъ нибудь
ошибокъ, недосмотровъ, а еще менѣе возможности избѣжать
того, что кому нибудь можетъ показаться ошибкою. Такъ,
напримѣръ, нерѣдко смыслъ какого нибудь выраженія можно
понимать различно, а отъ этого зависить и различіе въ знакахъ
препинанія. Иногда стихи можно дѣлить различно: что одинъ
приметъ за пресѣченіе одного и того же стиха, то другой
можетъ считать стихомъ особеннымъ. Риōма не всегда служить
здѣсь указателемъ окончанія стиховъ; она попадается и среди
стиха. Вообще народное стихосложеніе еще ожидаетъ ученаго
изслѣдованія. Замѣтимъ только здѣсь, что весьма любимый и
употребительный украинскій стихъ обыкновенно состоитъ изъ
14 слоговъ, или 7 паръ, изъ которыхъ 4-ю парою оканчивается
первая половина стиха посредствомъ пресѣченія, съ концемъ
какаго нибудь слова, и поэтому стихъ можетъ быть раздѣленъ
надвое посерединѣ, и образовать два стиха: одинъ изъ 4-хъ,
а другой изъ 3-хъ паръ слоговъ. Каждыя двѣ пары слоговъ,
кромѣ послѣдней, отдѣльной, имѣютъ только одно удареніе на
2-мъ или на 3-мъ слогѣ (почему и можно ихъ принять за стопу),
и притомъ такъ, что хотя бы изъ 4-хъ слоговъ и два имѣли
на себѣ удареніе, то только одно удареніе выдерживается, а
другое ему подчиняется. Такъ слышится—козákъ добрый, козакъ
добрый, козákъ ишовъ, ишовъ козакъ, какъ если бы было—коза—

**

— XIV —

ченько, козачёнько, но не выдерживаются ударенія такимъ об-
разомъ — козákъ добрый, козákъ ишовъ, ишовъ козákъ, добрый
козákъ и т. п. Примѣръ такого стиха:

Йшлы коровы | из дибровы, | а овěчкы | з пòля:

Выплакала | кари ǒчи | крiй козакá | стоя .

Хылътесь, | густи лóзы, | видкиль витер | вiе;

Дывْтесь, | кари ǒчи, | видкиль мыльный | йде.

Хылымыся | густи лóзы,

Та вже пере | стáлы;

Дывылыся | кари ǒчи,

Та й плакаты | стáлы.

Удареніе изрѣдка встрѣчается и на 1-мъ или 4-мъ слогѣ:

Из за горы | витер вiе, | жыто поло | вiе:

На козакá | худа слáва, | що робіть не | вмiе.

Распредѣленіе пѣсень вполне и для всѣхъ удовлетвори-
тельное почти невозможно, какъ потому, что, по народному
выраженію, «той ще не родывся, хто-бъ усимъ угодывъ,» такъ
и потому, что произведенія народныхъ вдохновеній, какъ все
живое и естественное, съ трудомъ укладываются въ какую бы
то ни было систему, всегда болѣе или менѣе проповольную.
Есть много пѣсень сходныхъ въ различныхъ видахъ или отдѣ-
лахъ ихъ, потому что эти виды или отдѣлы пѣсень не всегда
рѣзко различаются и отдѣляются одни отъ другихъ. А между
тѣмъ безъ приведенія пѣсень въ стройный порядокъ нельзя
обойтись уже и потому, что безъ того не было бы возмож-
ности ии помнить ихъ, ни обозрѣть, ни представить по нимъ
народную жизнь. Азбучный порядокъ совершенно неудобенъ
въ этомъ случаѣ: множество однакихъ пѣсень различны только
своими начальными словами или буквами, и были бы при этомъ
раздѣлены, а другія, несходныя между собою, сошлись бы
вмѣстѣ. Здѣсь пѣсни распредѣлены на основаніи различія ихъ

— XV —

отчасти принимаемого самимъ народомъ, отчасти заключающа-
госа въ его пѣсняхъ, словомъ, принятъ порядокъ, казавшійся
самымъ простымъ, полнымъ и естественно обнимавшимъ разно-
образіе народной пѣсенной поэзіи. Пѣсни идутъ въ такомъ
порядокъ:

А. Пѣсни житейскія, собственно относящіяся къ жизни,
или вѣку, человѣка, съ различными его возрастами, имѣю-
щія своймъ предметомъ житейскія событія и случаи, положенія
и отношенія, и возникающія изъ нихъ и при нихъ чувства и
страсти, отъ колыбели до могилы. Это восходящія и нисходя-
щія ступенію жизни. У подножія ихъ младенецъ съ матерью,
приникшею къ его колыбели, съ убаюнивающею, лѣющею
его пѣснию (а, пѣсни колыбельны). Нотомъ, выше, юность и
любовь, съ ласкою и нѣжностію, безпечніемъ и тревогами,
радостію и печалію, разлукою, ревностію, постоянствомъ, из-
мѣною, обществіями и надеждами на лучшее (б., пѣсни любов-
ныя). Верхняя ступень человѣческой жизни, средна ея зрѣ-
лости, занята торжествомъ свадьбы, съ различными обрадами
и далеко-несущимися пѣснами, приличными положенію «моло-
дыхъ», какъ послѣдствію прошедшего и началу будущаго ихъ
взаимнаго отношенія (в., пѣсни свадебныя). Супружество ведетъ
за собою семейныя и родственныя отношенія и событія, и воз-
никающія при этомъ чувства и страсти, выражаемыя въ пѣсняхъ,
сопровождающихъ человѣка во всю его жизнь, при нисхожде-
ніи его къ старости и смерти (г., пѣсни семейно-родственные).
Наконецъ надъ прахомъ, надъ бездушнымъ тѣломъ человѣка, и
надъ мѣстомъ его послѣдняго успокоенія, въ ранией ли моло-
дости, или въ старости, раздаются причитанія и плачи его ма-
тери или его дѣтей, его родныхъ и близкихъ (д., пѣсни или
причитанія погребальные и поминальныя).

Б. Другой кругъ пѣсень, находящійся въ близкой связи

— XVI —

съ пѣснями житейскими, вѣкожизненными, это пѣсни годовыя, пѣсни народнаго года, съ его днями и трудами, занятіами и работами, играми и праздниками. Здѣсь, большею частію подъ открытымъ небомъ, при впечатлѣніяхъ разнообразныхъ временъ года, сердце простолюдина раскрывается предъ Господомъ, славитъ его благость, и пѣніе подобно благовѣсту раздается надъ землею и несется по воздуху подобно өиміаму; здѣсь и слѣды исчезнувшихъ старинныхъ вѣрованій, перешедшихъ въ невинное увеселеніе. Сюда относятся: а) веснянки, что поются по большей части при играхъ, въ танкахъ, или хороводахъ; б) пѣсни русальныя, съ памятью о русалкахъ, поются около времени праздника Троицы, на Зеленой недѣлѣ; в) купаловыя, что поются при обрядахъ Ивана Купала; г) петривочныя. можно сказать—пѣсни лѣта, средолѣтнія, получившія названіе отъ времени Петривокъ, Петрова поста; д) косарскія, или косовичныя, пѣсни косарей, при косовицѣ; е) гребецкія, пѣсни гребцевъ, при собираніи сѣна; ж) заживныя и обжинковыя, во время и подъ конецъ жатвы; з) осеннія, при осеннихъ работахъ и сходбищахъ; и) колядки поются подъ окнами домовъ на праздникъ Рождества Христова, и по содержанію своему относятся къ воспоминанію стариннаго быта и прославленію праздника; i) щедривкы, подъ новый годъ, содержатъ въ себѣ поздравленіе и пожеланіе домашняго и хозяйственнаго благосостоянія; к) новогоднія, на новый годъ, посыпальныя, при посыпаніи домовъ пашнею, состоять изъ поздравленій и желаній счастія. Вообще въ пѣсняхъ весны, лѣта и осени рисуются картыны природы и возбуждаемое ими различное настроеніе сердца; въ зимнихъ сосредоточивается воспоминаніе и мечтательность, подъ покровомъ преданій, о странахъ далекихъ и вѣкахъ минувшихъ съ образами изъ миоческаго періода.

XVII

В. Въ связи съ житейскими и годовыми пѣснями, вслѣдъ за этими послѣдними, и какъ выводъ опытности изъ вѣковъ жизни и годовыхъ трудовъ, помѣщаются пѣсни нравственные, назидательныя, поучительныя: о людскихъ правахъ и людской долѣ, понятія о нравственномъ и безнравственомъ, о добрѣ и злѣ, и разныхъ предметахъ народныхъ догадокъ и любознательности.

Пѣсни нравоучительныя иногда являются въ формѣ думы, или стиховъ вольнаго, неравнаго размѣра, близкаго къ благозвучной прозѣ съ риофами, и этимъ сближаются съ отдѣломъ:

Г. Пѣсень былевыхъ, изображающихъ внѣшнія события народной жизни. Здѣсь изображается яркими картинами борьба Украины за христіанство и православіе съ Западомъ, стремившимся расторгнуть родственный союз славянорусскаго племеннаго единства, и постоянными врагами христіанства, Турками и Татарами. Здѣсь подвиги и и мученичество народныхъ витазей (лыцарей), побѣды и битвы, торжество и страданіе, въ шумѣ оружія и потокахъ своей и вражей крови, и памятники изъ костей по степамъ, остановившія лютыхъ враговъ, стремившихся на истребленіе христіанскаго просвѣщенія.

Д. Въ бытовыхъ пѣсняхъ изображается бытъ и занятія различныхъ сословій, возникшихъ раньше или позже изъ обществительствъ историческаго развитія.

Е. Въ пѣсняхъ шуточныхъ проявляется комическій, сатирическій, юмористическій, шутливый, или жартовливый, взглядъ народа на отношенія и случаи жизни, семейныя и бытовыя, и притомъ эти пѣсни прілично помѣстить въ концѣ по причинѣ, большею частію, позднѣйшаго, или новѣйшаго, ихъ происхожденія.

И такъ, основаніе дѣленія пѣсенной поэзіи, жизнь и вѣкъ, годъ и его трудъ, мысль и дума о жизни, быль историческая и память о жизни съобща, бытъ и образъ жизни,

— XVIII —

жартъ или шутка, выражается въ такомъ порядкѣ пѣсень: жи-
тейскія (колыбельныя, любовныя, свадебныя, семейнородствен-
ныя, поминальныя); годовыя (веснанки, русальныя, купаловыя.
петривочныя, косарскія, гребецкія, зажнивныя, осеннія, колядки,
щедривки, новогоднія); нравственно-поучительныя; былевыя раз-
личныхъ временъ жизни народной; бытовыя (козацкія, чумацкія,
сиротско-бурлацкія, солдатскія, промышленницкія); шуточныя.

Если этотъ выпускъ простонародныхъ украинскихъ пѣсень
удостоится вниманія просвѣщенныхъ любителей всего русскаго,
народнаго; то я постараюсь современемъ издать и другіе вы-
пуски пѣсень и другихъ произведеній народной словесности,
а можетъ быть, для объясненія ихъ, словарь и примѣчанія·
Само собою разумѣется, что это дѣло не можетъ имѣть успѣха
безъ содѣйствія образованныхъ читателей.

Совершенно понимая всю важность собранія и сохраненія
музыки, или напѣвовъ, народной поэзіи, я, послѣ нѣskолькихъ
неудачныхъ попытокъ—достигнуть этого, увидѣлъ, что, не имѣя
музыкальнаго образованія и другихъ достаточныхъ для этого
средствъ, долженъ предоставить это занятіе другимъ.

Передавая свѣту этотъ памятникъ народной поэзіи, со-
ставленный многолѣтними трудами, желаю отъ всей души и
молю Бога, да послужитъ эта простая народная поэзія на
пользу науки языка русскаго во всѣхъ его отрасляхъ, еще
болѣе обогатитъ нашъ общій и богатый языкъ русскій и его
словесность, и возвыситъ взаимное познаніе и любовь между
всѣми племенами и сословіями нашегоъ великаго отечества.

Издатель Амеросій Метлинскій.

ПЪСНИ ЖИТЕЙСКІЯ.

ЛЮБОВЫЯ.

Дивчино моя, Переясловко,
Дай мени вечеряты, моя ластовко !
Я-ж не топыла, я-ж не варыла,
Пишла по воду, видра побыла.
Я-ж не побыла, постановыла,
З горы покотылысь, да й самы побылысь.
Дивчыно моя, Переясловко,
Поцилуй-же мене, моя ластовко !
Дак що-ж, дак ну-ж, дак поцилую,
Да у тую губоньку да золотую;
Да в той усочок, як колосочок,
Да у тыи бривонькы, чорни як шнурочок,
Да у той выдочок, повен як гурочок.

(ПерелCLA

Ой без мылого соловейка и свит не свитае,
А без мого мыленького гулянья не мае.

6

КИТЕЙСКИЯ.

Як вылетіть соловейко, то й свитà ранише;
А як выйде мій мыленкый, гулять веселише!

(Гадяч.)

Орав мылый у ярыни, тепер у толоци;
Выплакала кари очи за чотыри ночи.
Та вже-ж мини си чотыри та за десять сталы;
Десь у мого мыленького волыкы прысталы!
Бодай волы жыви булы, а плуг поламався,
Щоб мій мылый из воламы додому прыгнався!

(Гадяч., Лебедин)

Кармельо-серце! по свиту ходыш,
Не одну дивчину з розуму зводыш.
— Ганнусю-серце! що-ж ты мени дала,
Що мене до себе так прычарувала.
— А в мене чары, чары готови:
Билее лыченько и чорни бровы.
А в мене хата снипками вшыта;
Прыйды, Кармельо, хоч буду быта.
Хоч буду быта, знатыму за кого:
Прыстало серденко мое до твого.

(Кiev.)

Ой не выдно його дому, тилько выдно грушу;
Туда-ж мою порывае рано й ппзно душу.
Ой не выдно його дому, тилько выдно баню;
Туда-ж мени любо-мыло оченькамы глянуть.
Ой не выдно його дому, тилько выдно хресты;
Туда-ж мени любо-мыло оченькамы звесты.

Любовь.

7

Ой не выдно його дому, тилько выдно дубчык:
Коло його недалеко жыве мий голубчык.

(Глухов.)

Ихав козак молодый сывым конем з поля:
Счасная и безсчасная та робочая доля,
Що неодну ничепьку пид оконцем ночував,
Пид оконцем ночував, соби дивчыну кохав.
Дивчыно-рыбчыно! куплю, серце, обручку;
Подай, подай крозь кватырочку ручку!
Ходим. ходиц, дивчыно, ходим, серце, на мисто,
Куплю тоби намысто, та за шыи повишу,
Та на шыи повишу, вороженькив потишу.

(Радомысь.)

Ой у поли крыныченька на чотыри зводы:
Любыв козак дивчыноньку не чотыри годы;
Любылись, кохалыся, тай не побралыся,
Тилько наши вороженькы тай повтишалыся.
— Руту сию, руту сажу, руту й полываю;
Ой я тебе, казаченьку, щодня дожыдаю!
— Дивчынонько, сира утко, чи свататы хутко?
— Козаченьку, повна роже, в недилю негоже:
Як дождемо тай осены, то й Бог нам поможе!
— Ой высоко соколови до неба литаты,
Ой далеко козакови до осены ждаты!
— Хоть высоко, невысоко, треба долитаты:
Хоть далеко, недалеко, треба дожыдаты!

(Гадяч.)

Чи я вбрела, чы я вплыла, чи мене пидбыто,—
Чи сам козак не став ходыть, чи його одбыто?

8

ЖИТЕЙСКИЯ.

Ой одбывае од берега щука рыба ряску,
Утеряла дивчынонька у козака ласку.

А я-ж тую дрибну ряску зберу у запаску,
А ввечери козакови пидійду пид ласку.

Пидійду-ж я пид оконце, маты горох варить,
Горох варыть, серце вьялить, на улыцю барыть.

Ой годи-ж ты, стара маты, гороху варыты,
Пускай дочку на улыцю, ни-з-кым говорыты.

Чи се-ж тоби, моя доно, не на лыхо пишло,
Що учора из вечера тры козакы прыйшло.

Одын сыдьть конецъ столу, мед-выно кружае;
Другий сыдьть биял його, на скрыпочку грае;

Третій стоить у порога, дивчыны пытае:

— Дивчынонько, сира утко, чи свататы хутко ?

— Казаченьку-барвиночку, хоть и в недилечку!

— Дивчынонько, повна роже, в недилю негоже;

Як диждемо тай осены, то й Бог нам поможе.

— Ой высоко соколяти у гору литаты,
Ой далеко дивчыноньци до осены ждаты.

— Хоть высоко, невысоко, треба долитаты;
Хоть далеко, недалеко, треба дожидаты!

— Як лучыться отецъкій сын, оддасть мене маты!

(Гадяч.)

Як прыхав мій мыленькый в недилю раненько,

Из коныка излизае: добрый день, серденько! 2.

Ой здорова, моя мыла, ой як ся ты маеш ?

Ой сдаеться, моя мыла, ишшого кохаеш! 2.

Здоров, здоров, мій мыленькый, ой як ся ты маеш:

Ой сдаеться, мое серце, мене забуваеш! 2.

(Правой стор. Днѣпра.)

10

ЖИТЕЛЬSHIP

В саду була, рожа цвила, я затыкалася.
Уси хлопци на колодци, а мого немае;
Десь мій мылый чернобрывый коня наповае.
Через тую крыныченьку орел воду носыть:
Матусенька свого сына вечеряты просыть.
Ой вечеряй, моя маты, колы наварыла:
А я пійду на той куток, де дивчына мыла.
Ой хоч мыла, хоч не мыла, абы чернобрыва:
Вона мене молодого щыро полюбыла.

(КОГОТОВ.)

Коло синей, коло хаты
Ходыть голуб сывый-волохатый,
Ни загнаты, ни зазваты...

— Выйды-выйды, мыла, з хаты!
Ты дивчыно пидгирная,
Як та зора ясна вечирняя!
Ты в комори, я на двори:
Выйды, серце, злочым зоры.

— Не личыла да й не буду:
Кого люблю, не забуду.
— Дивчынонька, серце мое!

Сподобалось мычко твое:
Не так мычко, як ти очи:
Мусыв прыйты о-пивночи:
Не так очи, як ти бровы.
Люби, мыли до розмовы:
Не так бровы, як ты сама.
На папери папысана.
Пысав тры дни и тры ночи,
Закиль спысав чорни очи.

(БУХОВ.)

ЮБОВНЫЯ

11

Ой дивчыно, паниночко.

Иподобалось мени твое мычко.

Не так мычко, як ты сама,

На билим папери напысана.

Ты дивчыно, сира утко.

Выйды на йулоньку хоть нехутко.

—Ой не выйду, нема часу.

Вышлю сестру саму меншу:

Таке мычко, така сама.

На билим папери напысана:

Таке мычко, таки й бровы,

Тилько не такая до розмовы:

Таке й мычко, така й мова,

Тилько не такая черноброва.

2.

2.

2.

2.

2.

2.

2.

(Житомир.)

Сыдеть соби козаченько,

Думае, гадае;

Сам зостався на чужыни.

Дружыны немае.

— Нема в мене дружынонькы,

Ии счастя, ии долн,

Сам зостався на чужыни,

Як былына в поли.—

Ходыть голуб коло хаты

Сывый, волохатый:

Як загуде жалибоненько.

На серцю таженько.

— Ой не ходы, голубчыку,

Коло мои хаты.

Прынесы ми голосочок

18

Жигайскія.

Тилько-ж мени пары, що й оченькі карп,
Тилько-ж мени до любови, що чорніи бровы!
Чорни бровы маю, да й не оженюсь,—
Хиба пиду до риченькі, з жало утоплюсь!
Не топысь, козаче! бо ты душу загубыш:
Ходим, серце, повинчайлось, колы мене вирно любыш.

(Золотонош.)

Ой кинь ирже, трава вяне, вин дориженьку чуе;
Ой вин чуе, ой вин чуе, де Васыль ночуе!

3. Ой ночуе Васылечко в густім очерети,
   Клыче маты свого сына к собн вечеряты:
   Як не прыйдеш вечеряты, прыйды обидаты;
   Як не прыйдеш обидаты, прыйды одвидаты;
   Як не прыйдеш одвидаты, то гріпх тоби буде:
   Утопышся з бережечку, де й воды не буде.

9. Утопывся Васылечко, хустыночка тоне;
   Ходыть дивка по бережку, били рукы ломле:
   Не жаль мини хустыночкі, що я вышывала,
   А жаль мини Васылечка, що я сподобала.
   Пишла тая дивчынонька по-над берегамы,
   Та зострила рыбалочок з трьома неводамы:
   Закыдайте, рыбалочкі, трьома неводамы,
   Да вытягнить Васылечка с чорнымі бровамі!
   Ой нате вам, рыбалочкі, горилкі напыться,
   Да вытягнить Васылечка, ой хоть подывіться!
   Ой нате вам, рыбалочкі, ще й солы на страву,
   Да вытягнить Васылечка хоть на людьську славу!
   Ой нате вам, рыбалочкі, мидну копу грошей,
   Да вытягнить Васылечка—якій вин хороший!
   Як вытяглы Васылечка, вода з рота ліветься:

Любовь.

19

Ходить дивка по бережку, та все в груды бьется!
Ой искыньте золот перстень из мызынца с пальца;
Ой щоб-же я не забула Васыля коханьця.

Други спивають:

3 Ой ночу Васылечко, де зелене просо;
Його ж мыла, чорнобрыва вечеряты просыть:

9 Ой Васыля, Васылечка тыхый Дунай носыть,
Його мыла, чорнобрыва рыбалочок просыть:

(Гадалч)

Нийду я в садочок, да вырву лысточок,
Да зовью виночок, пущу на ставочок.
Хто винок пойме—той мене возьме!
Прыхав козак лугом, берегом,
Прывьязав коня до берестонька,
А сам же пишов виночка ловить.
Первый раз ступыв, по колина вбрив,
Другий раз ступыв, по пояс убрив,
Третий раз ступыв, волосок изплыв.
Одирвысь, коню, од берестонька,
Да бижы, коню, бижы до дому:
Не кажы, коню, що я утопывсь,
А скажы, коню, що я оженывсь—
Ясни зпрочкы—то свитылочки,
Чорни хмарочки—до то свашечкы,
А берестонькы—то старостонькы,
Крути берегы—бояре мои,
Холодна вода—до то молода,
Сырая земля—то-ж маты моя:
То-ж маты моя. мене прыняла!

(Прылук.)

30

ЖИТЕЙСКИЙ.

Из-за горы витер віе, березоньку хылить:

Не хылыся-ж, березонько, ще-ж ты зелененька;

Не журыся-ж. дивчынонько, ще-ж ты молоденька.

Не рада-б я хылытыся, так витер лыст мае;

Не рада-б я журытыся, мылый покыдае;

Покыдае, одъизжае в Кытай-городочок.

В Кытай, Кытай-городочку кращого немае:

Над нашого казаченька и в свити немае.

Кинь вороный, сам молодый, на скрыпочку грае.

Що скрыпочка з васылечок, а струны из руты.

Як заграе на сыньому морю, то и у нас чуты.

Ой стояла сосоночка та супротыв виконечка,

Ой плакала дивчынонька, стоя у виконечка.

Чом ты мене, моя маты, рано не збудыла,

Ой як тыи козаченькы з села выходылы?

Та збудыла мене, маты, в обидню годыну,

Як видійшлы козаченькы вид села за мылю.

Тым я тебе, моя доню, рано не збудыла,

Що твій мылый веде перед, щоб ты не тужыла.

Ой я-б, мамо, не тужыла, а Бога молыла,

Щоб моему казаченьку хвортуна служыла.

Купы мини, моя маты, за тры шагы голку,

За чотыри золотыи червоного шовку.

За пьятого рублевого мальовани пьяльци, —

Я вышью, вымалюю мылому рукавци.

Шовком шыла, шовком шыла, золотом рубыла.

Се-ж для того козаченька, що вирно любыла.

Ты думаен, моя маты, що я не журюся,

А як выйду за ворота — вид витру валюся.

Любовь.

21

Ты думаешь, моя маты, що я и не плачу:
За дрибными слизоньками свитонька не бачу!

(Перелса.)

Пора маты жыто жаты, колос похылывся;
Пора маты замиж даты, голос изминывся.
Хоть колосок похылывся, стебло зелененьке;
Хоть голосок изминывся, лычко молоденьке.
Як послала мене маты в степ пшеныци жаты;
Аж там чумак волы пасе, став зо мною жартоваты.
Жартуй, жартуй, чумаченьку, жартуй изо мною,—
А як пійдеш у дорогу, буду плакать за тобою.
Чом ты мене, моя маты, рано не збудыла.
А як тая чумачына, за село выходыла?
Тым я тебе, моя доню, рано не збудыла,
Що твій мылый веде перед, щоб ты не тужыла.
Ой я-б, мамо, не тужыла, я-б Бога молыла,
Щоб моему мыленькому доленька служыла.
Купы-ж мини, моя маты, мальовани пьяльця.
Ой вышыю, вымалюю на славу рукавця.
Купы-ж мини, моя маты, за тры копы голку,—
За пьятого рублевого зеленого шовку.
Шовком шыла, шовком шыла, золотом рубыла,
Се-ж для того чумаченька, що вирно любыла.

(Роме.)

Розвывайся, сухый дубе,
Завтра мороз буде,
Гей, завтра мороз буде.
Убирайся, козаченьку.

Любовь.

23

Ой гай, маты, ой гай, маты, ой гай зелененький;
Выизжае з Украины козак молоденький.

Як выизжав, шапочку знав, нызенько вклонывся:

— Прощай, прощай, громадонько, може с кым сварывся.

„Хоть сварывся, не сварывся счаслыва дорога!“,

— Зостаеться на Украини дивка чорноброва!

Далы мени отхидного коня вороного,
Дивчынонька хустыночку с пидзлота самого.

Я не буду хустынонькы ни терты, ни мняты;

Буду тою хустыною сидельце вкрываты:

Ой як гляну на хустыну, згадаю дивчыну;

Ой як гляну на сидельце, втишу свое серце!

— Голуб маты, голуб, маты, к викну прылитае!

— Давай, доню, прынадоньку, нехай прывыкае!

— Яку-ж мени, моя маты, прынадоньку даты?

— Посып пшиньця по колинця, водыци по крыльця!

— Козак, маты, козак, маты, к двору прыйизжае!

— Давай доню прынадоньку, нехай прывыкае!

— Яку-ж мени, моя маты, прынаду даваты?

— Стелы, доню, постиль билу, лягай из ным спаты,

Одну ручку в гологоньку, а другу обняты,

Прыгорнуты до серденька, та й поцилуваты.

(Ромен.)

Ой любыв, та кохав, соби дивчыну мавъ, гей, як у саду вышня;
За лыхымы людьмы, да за ворогамы гуляты не выйшла. 2.

Покыдаю тебе, серденятко мое, гей, едыному Богу;

А сам я пиду да за риченьку, за быструю воду. 2.

Дожыдайся-ж мене, серденятко мое, гей, та до себе в гости,

Як выросте в тебе у свитлыци трава на помости. 2.

Росла. росла трава шовковая, гей, та вже й перестала;

24

ЖИТЕЙСКІЯ.

Ждала, ждала козака дивчына, да й плакаты стала. 2.

Росла, росла трава шовковая, гей, та вже й похылылась, 2.
Ждала, ждала козака дивчына та вже й зажурылась.

Хылитеся та густін лозы, гей, з виткиль витер віе;
Дивитеся, мои кари очи, з виткиль мылый йкде. 2.

Хылылыся та густін лозы, гей, та вже й пересталы;
Дывылыся мои кари очи, да й плакаты сталы. 2.

Ой гув, та загув сызый голубонько, сыдя на ключыни; 2.

Охохó, охохó, молод казаченько по своїй дивчыни. 2.

(Конотоп., Кіев.)

Загудеть, забуркучить сызый голубонько.

Сыдя на тычыни;

Ой заплаче молодый козаче

По своїй дивчыни.

Що любыв и кохав, соби дивчыну мав.

Як зироньку ясну,

Та за дивчынымы та за ворогамы

Покыдаю несчасну.

Ой кому-ж ты мене, серденятко мое.

А тепер уручаеш ?

Уручаю тебе, серденятко мое,

А едыному Богу;

Сам же я пиду, а сам я понду

Днипром за водою !

Ой як будеш же ты, серденятко мое.

Днипром-водою плысты.

Засылай, посылай, серденятко мое.

Частенькіи лысты.

А я-ж тіи лысты, а я-ж тін письма

Сам перечытаю:

26

ЖИТЕЙСКИЯ

А в голубкы позолочувана,
Чорным шовком подоточувана.
А молодець з-за терема выгляда:
Якбы-ж моя дивчынонька та така;
То-б я ін цилував, мылував,
И до печи куховарочку наняв,
А до нен та Татарочку,
А сам бы я по водыцю ходыв,
Дивчыноньку та за рученьку водыв.

(Изюм.)

Ой сама я, сама, як былына в поли,
Нихто не порадыть мене молодон !
Радять мене люди, радять и другіи.
Радять, осужають ворогы тяжкіи.
Дывнін-ж вы люди, що осужаете,
Туга на серденьку, а вы не знаете.
Перша мени туга — сама недолуга,
А другая туга од вирного друга,
А третая туга — родына далеко.
Чи добре тоби, дивчыно небого.
В тому сели жыты, де вороги много?
Так мени добре помеж ворогамы,
Як тій крыныченьці помеж дорогамы.
Хто йде або йде — водыци напьеться,
З мене молодон хто схоче сміється.
Засвичу я свичу тонку — восковую,
Перебреду ричку шыроку — быструю,
Перенесу ключи не побязкаючы,
Пробудку мылого не доторкаючы.
— Встань, мій мыленький, годи тоби спаты.

38

ЖИТЕЙСКИЯ.

— Ты думаешь дивчынонько, що в поли ночую,
А я твои голосочки що—вечора чую;
Ты думаешь, дивчынонько, що в поли маячу,
Я—ж по тоби, мое серце, слизоньками плачу.
Ты думаешь, дивчынонько, що я не журюся,
А як выйду за ворота од витру валюся.
Ой як бы я зозуленька, ой крылечка мала,
То—б я ввесь свит—укранну кругом облитала,
То—б я свого мыленького по шапци пизнала:
Шапка чорна, шапка чорна, а свытына бпла,
Жупанына по колина, пошыта до дила.
Ой выйду я за ворота, нема мого злота;
Тилько стоить той нескреба, що мини не треба.

(Глухов.)

Йшлы коровы из дубровы, а овечкы з поля,
Выплакала кари очи крій козака стоя:
„Ой куды—ж ты одъижжаеш, сызокрылый орле?
Ой хто—ж мене та без тебе к серденьку прыгорне?„
— Прыгортайся, дивчынонько, к другому такому,
Да не кажы тои правды, що мені самому !
„Ой як мини, козаченьку, правды не казаты?
Вечор стою, свитом нужу, тебе не выдаты.
Хылитеся, густи лозы, видкиль вптер віе,
Дывитеся, кари очи, видкиль мылый йнде.
Хылылыся густи лозы, да вже пересталы:
Дывылыся кари очи да й плакаты сталы.
Нема в саду соловейка, нема й щебетаньня:
Нема мого мыленького, не буде й гуляньня.
Ой як в саду соловейко, щебече раненько:
Як мій мылый биля мене, гулять веселенько.

Любовныя.

39

Нехай тоби зозуленька, мени соловейко,
Нехай тоби там легенько, мени веселенько.
Нехай тоби зозуленька, щоб рано ковала;
Мени нехай соловейко, щоб я не скучала.

(Глухов.)

Ой выйды, дивчыно, выйды за гай по коровы;
Нехай же я подывлюся на ти чорни бровы.
Ой выйды, дивчыно, выйды за гай по телята,
Нехай же я подывлюся на ти бровенята.
По тим боци огонь горыть, по сим боци выдно;
Як пойдеш з Украины, буде мени дывно.
По тим боци огонь горыть, по сим боци жарко;
Як пойдеш з Украины, буде мени жалко!
Шумыть мени як у млыни в моїй головонци:
Десь мій мылый чорнобрывый в чужій сторононци!
Повій, витре буйнесенький, по ярах глыбокых;
Прыбудь, прыбудь, мій мыленький, з Украин далекых.

— Як же мени повиваты по ярах глыбокых?
Як же мени прыбуваты з Украин далекых?—
Засвичу я яспу свичку, да й пушу на ричку;
Буде мойму мыленькому выдно на всю ничку.
Не поможе, мылый Боже, и воскова свичка:
Розольеться тыхый Дунай—быстренькая ричка.

Нехай тоби зозуленька, щоб рано вставала;
Нехай тоби соловейко, щоб ты не скучала.

(Глухов.)

Ой повій ты, буйный витре, з глыбокого яру;
Прыбудь, прыбудь, мій мыленький, з далекого краю.
Як же мени повиваты, що яры глыбоки;

40

ЖИТЕЙСКИЯ.

Ой як мени прыбуваты, що то краи далеки.
Ой засвиты, моя маты, восковую свичку;
Нехай же я перебреду тую быстру ричку,
Нехай тоби зозуленка, мени соловейко,
Нехай тоби там тыхенько, мени веселенько.
Нехай тоби зозуленька для куваньнячка,
Нехай мени соловейко для щебетаньнячка.

(Васильков.)

Пшлы коровы из дубровы, а овечкы з поля;
Та й плакала дивчынонька крый козака стоя.
Ой куды-ж ты одъижжаеш, сызокрылый орле?
Ой хто-ж мене молодую до себе прыгорне?
Прыгортайся, дивчынонько, к другому такому,
Та не скажы тіп правды як мени самому.
Ой як мени, козаченьку, правды не сказаты;
Вечир стою, свитом нужу, тебе не выдаты.
Хылитеся, густи лозы, куды витер віе;
Дывитеся, кари очи, видкиль мылый пиде.
Хылылыся густи лозы, да вже й пересталы;
Дывылыся кари очи да й плакаты сталы.
Ой не плачте, кари очи, така ваша доля—
Полюбыла пройдысвита по мисяцю стоя.

(Золотонош.)

Из-за горы витер віе.
Жыто половіе;
На козака худа слава.
Що робыть не вміе.
Що робыты не прыбыті,
Жаты не нагнеться.

Любовныя.

41

До дивчыны-ж з старостамы

Що-вечора шлеться.

Ой хоч шлыся, хоч не шлыся,

Хоч на год наймыся,

Да заробы пару коней

И пару жупанив,—

Тогда шлыся до чорных брив,

До шытых рукавив.

„Шыти-ж мои рукавчата,

Ильняный станочок!

Болыть, болыть головонька,

Болыть жывоточок!

Болыть, болыть головонька

И тило поныло:

За тобою, моя мыла,

И дило не мыло...

(Глухов.)

Сыдьть дивча край виконця пры велыким смутку:

Покыдае козак дивча як голуб голубку.

А голубка над водою сывым крылом биліе:

„Полынь, полынь, голубонько, аж в Кыив зо мною !,

А в Кыпви на рыночку зацвила калына,

А пид тою калыною дивка чорнобрыва.

На березу витер віе, на берези прутья:

Не вирь, дивча, козакови, хоч каже: возьму тя!

Не вирь, дивча, козакови, що вин тоби каже,

Бо вин лебонь з ума зведе, правдонькы не скаже;

Вин-же тебе цилуе, вин тебе мылүе,

А вин твого дивоцького розуму пробуе.

На калыну витер віе, калына лыніе;

На козака та неслава—робыты не вміе.

6

Любовныя.

43

Як сонечко зійде, а витер повіе, роса опаде;
Оттак моя прыгодонька навик пропаде!
Опаде роса коло дерева, да на земли лежыть;
Пропадуть мои вориженькы, а я буду в свити жыть.

(Глухов.)

— Ой ты, дивчыно, червона калыно!
Мини на тебе дывытыся мыло.
Скажы, дивко, правду, чым дала прынаду?
Чы ты мене вирно любыш, чы на одну зраду?
— Ой я-ж тебе вирно люблю, и Бог тее знае;
Нехай тому тяжко-важко, хто нас розлучае!
И нас не розлучыть, и себе не втишьуть;
Оно моя сухотонька, що людей насмишьуть.

— Ой текла ричка з мосту да в озера:
Ой щось моя дивчынонька смутна-невесела.

— Ой як мини молоденькій веселою буты!
Полюбыла козаченька, не мушу забуты . . .
Ой ты козаче, сязый голубочку,
Клопочеш свою всегда головочку!

— Ой як же мини да не клопотаты,
Що дивчына пышна з вечора не выйшла?
Ой ты, дивчыно, горда та пышна,
Чом ты до мène з вечора не выйшла?

— Ой рада-б же я к тоби выходыты;
Як угледять вориженькы, то будуть судыты.
— Ой нехай же судять, як розуміють;
Прыйде тая годынонька, воны й пониміють.

— Ой ты, козаче, зеленый барвинку,
Прыйды до мене хоть у недильку!

41

ЖИТЕЛЬ

Чом ты не прыйшов, як я велила?
Цилая свичка з вечора згорила.

(Глухов.)

— Ой ты дивчыно гордая, пышна!
Чом ты до мене з вечера не выйшла?
— Ой як я маю до тебе ходыты,
Колы нас будуть ворогы судыты.
— Ой нехай судять, як розуміють;
Прыйде тая годынолька, воны пониміють.
— Ой мени маты так заказала,
Щоб я с тобою нигде не стояла:
Ой мени батько так нарикае,
Що вин мене, серце мое, та вирно кочає.
— Ой ты дивчыно, червона калыно.
Мени на тебе дывытыся мыло!
Ой ты дивчыно, повная роже,
Мени на тебе дывытыся гоже!
— Ой ты козаченьку, сызый голубоньку,
Клопочеш, мылый, мою головоньку!
— Та течеть ричка з мосту до озера:
Чомусь моя дивчынолька смутна, певесела!
— Ой як я маю веселою буты—
Нолюбыла козаченька, не можу забуты!
— Та подай рученьку, нехай бачуть люде,
Ой що перше чужа була, тепер моя будеш.
Скажы, дивчыно, правду: чым дала прынаду?
Чи ты мене вирно любыш, чи на яку зраду?
Ой я-ж тебе люблю, и Бог про те знае:
Бодай тому тяжко-важко, хто нас розлучае!

(Гадаль)

46

ЖИТЕЙСКІЯ.

Щоб соби посагу що прыдбаты.
Я-ж тоби казала і твоєму роду,
Що в мене посагу немає од роду.
— Ты-ж у мене посаг самая,
Як зоря на неби ясная!

— Бачыш мене, мылый, гожу, хорошую,
Гожу, хорошую, на вик здоровую;
А боронь Боже недугы,
Тогди ты помыслыш об другій.

— Скарай мене, Боже, на гладкій дорози.
Колы я помыслю об другій небозп!
Скарай мене, Боже, на гладчій,
Колы я помыслю об кращій!

У лузи калына, у лузи розцвитае,
А я од дивчыны правдонькы не маю;
Ой побачыш, дивчыно, побачыш . . .
За мною, серденько, заплачеш!

(Переяслав.)

Зайздыв я коня, зайзжу другого;
Скажы, серце ¹, правду, а що буде з того ?
А чи будеш ты моя, а чи ни ?
Не сушы серденька мені ² !
— Я ж тоби сказала ³ пры твоєму роду.

6. Щоб не було послі меж намы розводу,
Бо в мене худобы не буде:
Возьмуть мене, серце, і так люди.

9. — Мені-ж твоєи худобы не треба;
Пошлы, Боже, щастя з высокого неба!

¹ Мішіа. ² В мені. ³ Я-ж казала: мылый.

Любовния.

51

Та за тучамы громовыми сонечко не сходыть;

За вражыми ворогамы мій мылый не ходыть.

Ой вы тучи громовін, розійдптеся ризно!

Прыйды, прыйды, мій мыленький, хоть нерано, пизно!

Ой ждала-ж я, дожыдала, столы застылала:

Столы-ж мои тесовін, скатерти парчеви,

Очи-ж мои, очи кари, горе мени з вамы!

Не хочете ночуваты ни ниченькы самы!

Хоч-хочете, не хочете, треба прывыкаты;

Пишов мылый чорнобрывый у поле ораты.

Та й орав тры дни у ярыни, та й став у толоци;

12 Выплакала кари очи за чотыри ночи.

Да уже-ж мени си чотыри та й за висим сталы:

Щоб моему мыленькому волыкы прысталы!

Та щоб волы жыві булы, а плуг поламався,

Щоб мій мылый чорнобрывый до дому прыгнався,

Щоб зо мною молодою вин поженыхався.

(Дубн.)

12 Выплакала дивчынонька свои кари очи.

Очи-ж мои каренькіи, горе мини з вамы!

Ой плакалы кари очи да вже пересталы;

Десь у мого мыленького волыкы прысталы.

Хоть прысталы, не прысталы, не буде ораты,

Ой як прыйде до дивчыны сю нич ночуваты:

Ночуй, ночуй, мій мыленький, голубе сывенький!

(Изюм.)

И вчора не був, и тепер не був,

Десь мій мыленький обо мини забув!

„Ище не забув, хиба забуду:

56

ЖИТЕЙСКИЯ.

Ой на волыкы та налыгачи, а на коныкы пúта:
Колы-б же не ты, серце-дивчыно, то не був бы я тута.
Позаросталы стежкы й дорижкы травою зеленóю,
Ой де ходылы и говорылы, серденько, з тобою . . . . .

(Глухов.)

Ой заржы, заржы, воропый коню, на круту гору йдýчы;
Ой згадай мене, серденько, вечерять готуючы.
Ой колы-б тоби, да так як мыни, бйдонька за бидою;
Не ходыв бы ты по тым походам, жыв-бы ты зо мною,
Ой колы-б тоби, да так як мыни, бидонька докучыла;
То ты-б пойхав да й не барывся, щоб я не скучыла.
Мала пташечка, невелычечка, по рокыточи скаче;
Дурна дивчына, нерозумная, по козаченьку плаче.
„Ой волы-ж мои да половыи, чом же вы да не орете?
Ой лита-ж мои да молодыи, чом же вы марно йдете?
Куплю на волы да налыгачы, а на коныкы пута:
Ой колы-б не ты, серденько мое, не був-же-б я тута!„

(Глухов.)

По садочку прохожаю,
Сама себе розважаю.
Кого люблю да й немае,
И немае, и не буде.
Розраялы, розсудылы,
Щоб мы в пари не ходылы,
Одно дного не любылы.
Ой такы мы в пари будем,
Одно дного любыть будем.
Ой зыйду я на горбочок
Да гляну я на ставочок:
Плывуть качкы в два рядочки,—

58

ЖИТЕЛЬСКИЯ

Тепер-же я сыротою на викы зостала,
Зарученный мий мыльенький що вирю кохала.
Хотя й же вин зарученный, як говорять люде,
А колы вин мий суженый, то вин мони єуде.
И спидныця черчестая, из самого черцю:
Ой здается не журуся, прыйшла тута к серцю.
Нще шубы не зносыла, коралив не єуду;
Такы-ж бо я в сьому сели невисткою єуду.
Нще шубы не зносыла, коралив не порвали:
Такы-ж бо я того єуду, кого я кохала.

(Радомысль)

Летив крячок на той бочок, жалобненько крыкнув:
Горе мини на чужыни, що я не прывыкнув !
Летив крячок на той бочок пижкы пидобгавшы:
Горе мини на чужыни, родыны не мавшы !
Колыб мини на чужыни хоч одна родына :
Нихто-б мини не доказав, що я сыротына.
Плывы, плывы, селезепю, у-плынь за водою:
Ой накажы мойму роду, що я сыротою.
Пид тобою, селезепю, вода не схитнеться:
А з тобою, дивчынонько, ничка не змыгнеться.
Выйды, выйды, дивчынонько, рано по водыцю.
А чей же я наглякуся на плахту-дрпбныцю.
Ой плахотка-дрпбныченька, по простоци черцю !
Бида-ж тому козаченьку, прыйшла тута к серцю.
Ой кажется не журуся, в тугу не вдаюся,
А як выйду за ворота, од витру валюся !

(С.П.ХОВ.)

Любовь.

59

Ой зійду-ж я, зійду на гору крутую,
Стану, подывлюся на воду быструю.
Аж мій мылый йде быстрою водою,
Быстрою водою з чужою жоною.
Вы-ж густін лозы да й отхылитеся,
Вы-ж дрибніи сльозы да й откотитеся:
Нехай я побачу, по кому-ж я плачу;
Хоч я й подывлюся, по кому журуся ! . .

(Радомысль.)

До Хорола все дорога,
До Крыму стежечка;
Прыйшла туга од мылого
До мого сердечка.
Ой ты туго, ой ты журбо,
Не прыстань до мене:
Есть у мене тугы много
Край серденька мого !

(Гадяч.)

Над горою высокою голубы литають;
Я роскоши не зазнала, а лита мынаю.
Я роскоши не зазнала да вже й не зазнаю;
По чим же вас, лита мон, спомынаты маю?
Ой ты-ж мини, мылый, казав, що вирно кохаеш;
Тепер же ты через иншу мене покыдаеш.
Будь здоровый и щаслывый з тою, що кохаеш,
А над мене вирнійшон николы не зпайдеш.
А я завше Бога прошу з вечора до ранку,
Да щоб ты мав щасте й долю, мій мылый коханку !
Ой з вечора витер віе, з раня сонце гріе;

50

КИТЕЙСКИЯ.

Хоч очень кы слизок не льють да серденько ные.
Росты, дубе, край дороги гильем на долыну:
Я мылого липше люблю, ниж маты дытыну.

(Житомир.)

Ой за яром брала дивка льон, та забулась повьязаты:

Ой недалеко мій мылый од мене, та никым наказаты.

Ой повьяжу льон хоть сыньою та ожыною:

Ой накажу я свойму мылому хоть чужою чужыною.

Ой сыняя ожынонька, вона льону не повьяже:

Ой чужая чужынонька, вона правдонькы не скаже.

Ой прыйды або прылены ты соколоньком до мепе:

Ой болыть, болыть, побываеться мое серденько без тебе

Ой прыйды або прылены, сызокрылый голубочку!

За-для тебе, сызый голубочку, стоить вода у кубочку.

11 „Ой як же мени, серденько мое, та до тебе прыленуты?
Кругом тебе жывуть вориженькы, та никуды обмынуты."
— Такы прыбувай, такы обмынай, по-за гаем зелененькым,
По-за гаем, гаем зелененькым, коныченьком вороненькым.
Ище обійды, серденько мое, по-за вышневым садочком.
Чы не зійдемся, чы не зостринемся хотя голосочком. —
„Ох и де-ж мени, моя мыла, коныкив набраты—
По-за гаем зеленечькым до тебе обизжаты?.,,
Ой як не будеш, серденько мое, до мене прынзжаты,
То буде мене отець-матуся за иншого оддаваты. —
„Як будуть тебе, моя мыла, за иншого оддаваты,
Пышы лысты на билим папери, давай мени знаты. ..
— Ой я пысала и посылала, мои лысты не доходять,
А вже мои карін очи слизонькамы сходить. —
„Дивчыно моя, серденько мое, не журыся за мною:
Ой не будеш ты мени жопою, а я тоби дружыною. „

ЮКОВЫЯ.

61

Ой в городи конопелькы, верхы зелененьки:
Мылый мылу покыдае, ворогы раденьки.
Нехай соби покыдае. як сам добре знае:
Щаслывои дориженькы. куды вин бажа !

(Глухов.)

11 „Дивчыно моя, мое сердыня, як до тебе прыбуваты?
Кругом тебе сыдять вороженькы, никогда обмынуты.„
— Скажу я тоби, мое серденья, кудою их обмынуты:
По-за садом, по-за зелененькым, коныченьком вороненькым.
„Дивчыно моя, мое сердыня, де-ж тых коныкив набраты?
Що в Бога день, що день, що годыны, треба тебе одвидаты.

(Радомысль.)

Ой за яром брала я льон, всю долыну зходыла;
Нема того та й не буде, кого вирно любила.
Ой прылены, прылены, ты мій мылый, до мене;
Ные, ные, занывае мое серце без тебе.

5 Рад-же-б я, мылая моя, та до тебе прылынуты;
Залывае Дунай бережечкы, та никогда обмынуты.
Ой прелыну, прелыну я Дунайську ричку;
Люблю тебе, серденько мое, не покыну довику.
Ой колы-б-же мени та орлови крыла,
Полынув-бы я в ту сторону, де жыве моя мыла.
Ой колы-б-же мени соколови очи,
Полынув-бы я до мылои хотя о-пивночи.
Ой колы-б-же мени не такая туга.
Полынув бы я до свойого вирного друга.
Ой колы-б же мени ластовыніи крыльця,
Полынула-б я до мылого, до свойого чорнобрывця.

(Гадач.)

62

ЖИТЕЙСКІЯ.

5 Ой рад бы я, та мылая моя, та до тебе прылынуты,
Ой облеглы ворогы дорогы, та никуды обмынуты !
Ой як-бы схотив, та мій мыленькый, та до мене прылынуты,
Знайшов бы ты нову дориженьку вориженькив обмынуты.
Ой як-бы мени та орлови крыла,
Полетив бы, одвидав бы, як горюе мыла.
Ой колы-б мени собольови очи,
Полетив бы, одвидав бы, темненькои ночи.

(Изюм.)

Сыдьть голуб на дубочку, голубка на вышни:
Скажы, скажы, моя мыла, що маеш на мысли ?
„А я-ж тоби божылася, що люблю як душу:
Тепер мене покыдаеш, я плакаты мушу.„
„Колы хочеш, моя мыла, щоб мене избуты,
То дай мени таке зильли, щоб тебе забуты.„
Ой е в мене таке зильля блызько перелазу:
Як дам тоби напытыся, забудеш од разу.
Буду пыты, буду пыты, капли не упущу;
Тоди я тебе забуду, як очы заплющу.
Буду пыты, буду пыты, хотя-б через сылу;

24 Тоди я тебе забуду, як ляжу в могылу.„

(Глухов.)

25 Скрыплять мон воритенька, неможна пидняты;
Люблю, люблю дивчыноньку, та невирно взяты.
Скрыплять мон воритечка, нихто й не прычыныть;
Люблю, люблю дивчыноньку, нихто й не упыныть.

(Гадяч.)

25 Скрыплывін воритечка, не могу пидняты;
Улюбывся у дивчыну та не могу взяты.

64

ЖИТЕЛЬСКИЯ.

Степ шырокый, край далекий, мылого не бачу:
Як згадаю слова його, то все только плачу.
Червопап калыноька, более деревце;
Чом до мене не говорыш, мое мыле серце ?
Таку соби, моя мыла, натуроньку маю,
Що як сяду близько тебе, то все забуваю.
Знаю, знаю, мій мыленький, а що ты думаеш !
Говоры мыни люде, що ты ыншу маеш !
Ой я ыншої не маю, мыслонькі заносять;
Бо й сама-ж ты, мыла, бачыш, що вси мене просять.
А ты, мій мыленький, в прозьбу не вдавайся:
Як пойдеш на вкрайну, то й не забаряйся;
Як прыйдеш з українны, то й не прызнавайся.
Летыть орел через море, крылечками маше;
Нихто мыни без мылої правдонькі не скаже.
Летыть орел по-над морем: подай море пыты !
Тяжко-важко нам убогим багатых любыты !
Летыть орел по-над морем, та й оглядается;
Нехай же мої, мыленькі легко згадается !
Летыть орел по-над морем та й крылець не вмоче;
Десь мій мылый, голуб сывый, десь вин пыты хоче.
Летыть орел по-над морем, на воду схылывся;
Десь мій мылый, голуб сывый, десь вин забарывся.
Бодай тебе, мій мыленький, перва куля была:
Бодай тебе, мій мыленький, ынша не злюбила.

(Переяслав.)

Летив орел по-над морем и став голосыты;
Ох як трудно убогому на чужыни жыты, багату любыты.
Летив орел по-над морем, и летячы крыкнув;
Ох як-же-ж я без тебе жыть в свити прывыкнув !

Любовныя.

65

Летив орел по-над морем, окустывшы крыла;
Яка-ж мене тут на свити удержуєть сыла!

(Константиноград.)

Летив орел через море та став воды пыты;
Тяжко-важко убогому багату любыты.
Ты думаеш, ти любляться, що багато грошей;
Я молодый, я здоровый, ще к-тому й хорошый
Я молодый, я здоровый, буду заробляты, —
Ты не будеш, дивчынонько, ни в чим нужды знаты.
Буду вставать я раненько, все буду робыты,
И на чужу ныву жаты не будем ходыты.
Абы мы кохалыся, и худобы не треба;
Ношле нам Бог худибоньку з высокого неба!

(Гадяч.)

Ой жыву я, жыву пид Божою властю.
Ой плачу я и рыдаю по свойму нещастю:
Ой плачу я, плачу, свои лита марно трачу,
За дрибными слизоньками свитонька не бачу.
Ой пійду я, пійду да до броду по воду,
Ой гляну я в чысту воду, да на свою вроду:
Аж-но моя врода на лыченьку красна,
Бидна моя головонька! доленько нещасна!
Ой пійду я, пійду дорогою шырокою,
Ой гляну я, ой паду я да в колейку глыбокую.
В поли пташкы літають, веселенько спивають,
Воны-ж мини молод'нькій жалю завдавають!
Ой жалю мій, жало, жало не по-малу:
Ой впустыла голубонька, да вже й не піймаю!

(Прав. стороны Диѣпра.)

9

68

ЖИТЕЛЬСКИЙ.

10 Ой обстелы, мыла, голубонька сыва. кытайкою двир,
Ой щоб не помазать дорогых сапванцев, золотых пидкив.

12 „Ой де-ж мени, мий мыленький, да кытайкы набраты ?
Щоб тоби так тяжко, щоб тоби так важко з иншою гумять,
Ой як мени тяжко, ой як мени важко тебе забувать ! ...“

Де-хто так спива:

3 Що до иншон та до гиршон рано й пизно йдеш.
А до мене молоденькои голосочок несеш.

6 Ой обсады, моя мылая, черешнямы двир.

10 Ой обстелы, моя мыла, хусточкамы двир.

12 Ой бодай же ты, молодый козаче, сього не дпждав.
Щоб ты мон хусточкы ногамы топтав.

(Гадяч.)

Ой посю на гори пшеныцю, пид горою овес:

Ой чому не-по-правди, молодый козаче, ты зо мною жывеш?

Ой мымо моих ворит, мымо мого двора ты до другои идеш!

Ой до другои та да лучшон ты мед-выно несеш;

Ой до мене молодои дивчыны ты з пагайкою идеш.

— Ой та посады. молода дивчыно, у воротях вербу;

Ой як буду до другои итты, то й до тебе зайду.

„Ой уже садыла, уже полывала, та й не прымається:

Ой кого я любыла, кого я кохала, то й не прызнається...

— Ой устелы, молода дивчыно, та бумагою двир,

Ой щоб не помазав молодый козаченько ии чобит, ии пидопр.

„Ой я слала, слала-выстылала та бумагою двир;

Ой кого я любыла, кого я желала, та не дав мини Биг...

(Конотоп.)

Любовь я.

69

По садочку я гуляю,
Товарыша выклыкаю:
Товарышу, ридный брате,
Выклыч мыни дивча з хаты!
Чого-сь буду я пытаты:
Ой чы будеш двох кохаты?
Ой як будеш двох кохаты—
Буде тебе Бог караты:
А як будеш двох любыты.
Буде тебе Бог судыты.
Дивчынонька выходыла.
З козаченьком говорыла:
Колы любыш, любы дуже.
А не любыш, не жартуй-же:
Колы любыш, будь зо мною,
А не любыш—Бог с тобою!
Не завдавай серцю туты:
Не будеш ты—буде другий ..
Як мы з тобою спознавалыся.
Сухи дубы розвывалыся;
А як кохаться пересталы.
Й однолиткы повсыхалы:
Ой кохалысь тры годочки.
А розсталысь—тры часочки.

(Остер.)

Чы се тая крыныченька.
Що голуб купався?
Чы се тая дивчынонька.
Що я женыхався?

70

ЖИТЕПСКІЯ.

Женыхався, не сміявся.
Казав моя буде:
Разлучыла нас не воля. --
Недобріи люди.
Два голубы воду пылы.
А два колотылы;
Бодай тін подурилы,
Що нас розлучылы.

(Золотонош.)

Чы я в тебе маты не твоя дытына.
Колы моя мука тоби дуже мыла. 2
Ох и маты, маты, ты жалю не маеш:
Хто прыйшов по серденьку, забуть заставляеш. 2.
Спытай же ты, доню: котру тепер любыть?
Що вин тебе молодую за любов осудыть! 2.
А в горóди чыстоколи два кущыкы пыжма,
А хто любыть та покыне, той не дижде тыжня. 2.
А в горóди чыстоколи два кущыкы руты,
А хто любыть та покыне, не дижде мынуты. 2
А в горóди чыстоколи два кущыкы мьяты,
А хто любыть та покыне, не перейде хаты. 2
А в горóди чыстоколи два кущыкы дроку;
А хто любыть та покыне, той не дижде року. 2.
Ой не ходы коло воды, не тужы за мною.
Ты не будеш мини мужем, я тоби женою; 2.
Ой не ходы коло воды, буде хвыля быты.
Щоб с тобою не стояты и не говорыты. 2.
Як я любыв, по прежньому, не буду цураться.
Не попущу тебе, мыла, миншому достаться. 2.

(Конотоп.)

72

ЖИТЕЛЬСКИЙ

Чого-ж ты така заплаканая?

„Того-ж я така заплаканая.

Що за нелюба засватана..

— Дивчыно моя, зарученая.

Чого-ж ты така замученая?—

„Того-ж я така замученаа,

Що за нелюба зарученаа..

(Прилук.)

Ой дивчына спны мела та й засмігаласа;

Выйшла маты воды браты та й догадалася.

Ой пый, маты, тую воду, що я наносыла;

4 Хвалы маты того зята, що я полюбыла.

Ой не буду воды пыты, буду розлываты:

6 Нелюбого зята маю—буду розлучаты.

Буде тоби, моя доню, лыхая годына.

Що ты того козаченька щыро полюбыла.

Хоть пый, маты, хоть лый, маты, воды не розлыты;

Нелюбого зята маеш—тоби з ным не жыты.

Хоть бый, маты, хоть лай, маты. то вже не научыш:

Нелюбого зята маеш—повик не розлучыш!

Донько-ж моя коханочко, така твоя доля—

Полюбыла козаченька. була твоя воля;

Жывы-ж, доню, в свою волю, так як полюбыла;

Не жалкуй на свою матку. що тебе згубыла.

Ой не буду жалкуваты, моя рпдна маты.—

Яку мыни дав Бог долю, буду горюваты.

Ой чы буду горюваты, або веселиться.

Абы прыйшлось мыленькому на мени женьться.

(Черномор.)

80

ЖИТЕЙСКІЯ.

Да глянула на свиточок:
Ой свите мій ясный, ой свите прекрасный! ..
Доле-ж моя несчаслыва!

(Пиратин.)

Ой выйду я на шпыльочок
Да гляну я на долыну:
Долына глыбока, а калына высока,
Аж на землю виты гнуться,
А в тіп дивчыны, а в тіи молодои
Аж на землю сльозы льються.

(Лебедин.)

Ой любыв козак да тры годы одну дивчыну,
Да не велыть маты тіи дывчыны браты!
Ой як будеш, сынку, тую дивчыну браты,
То не кажы, сыну, що я твоя ридная маты.
Ой не так же маты, ой як меншая сестра:
„Да не беры, брате, без счастя дивчына зросла,
Що без счастя зросла, а без доли уродылася,
Вона-ж тоби, брате, дружыною не судылася!“
Ой зійды, зійды, ты зирочка та вечирняя,
Выйды до мене, дивчыно ты безридная!
Що зирочка зійшла—усе поле освитыла,
Дивчына выйшла—козаченька розвеселыла!
Дивчыно моя, да недоленька твоя,
Що не сподобала вся родынонька моя.
Ой не так родына, як менша сестра:
„Да не беры, брате, без счастя дивчына зросла,
Що без счастя зросла, а без доли уродылася,
Вона тоби, брате, дружыною не судылася.
2.

82

ЖИТЕЛЬ

Ой зійды, зійды, зирочко та вечирняя,

Ой выйды, выйды, дивчыно моя вирная.

Рада-б зирка зійты, чорна хмара наступае:

Рада-б дивка выйты, так матуся не пускае.

Не подоба зирци без місяця та зиходыты,

Не подоба дивци до козака та выходыты.

Що зирочка зійшла, усе поле освитыла:

А дивчына выйшла, козаченька звеселыла.

Ой ты, козаче, ты хрещатый та барвиночку!

Хто-ж тоби постеле у дорози та постілечку?

Ой стелеться мини широкый лыст та бурковына.

А пид головы голубая та жупанына.

Ты-ж мини, дивчыно, у дорози люба та мыла.

Ой и через межу горошок та постелывся.

Козак до дивкы ворогамы та поклонывся:

Ох и поклониться вы, добріи люде,

Нехай моїй мылій там легенько буде:

Ох и поклониться вы дивчыни небози.

А що мини добре в далекій дорози.

Ой ты, козаче, що ты думаеш — гадаеш?

Чому не женышся, соби пары не шукаеш?

Ох и як мини та пароньки шукаты,

Та не веліть маты тебе, дивчыно, браты?

Та не веліть маты тебе, дивчыно, браты,

Та веліть мини маты, де чотыри волы, браты.

Де чотыри волы и два коныка в дышли, —

А як же ін любыты, колы не до мысли?

Де чотыри волы та ще й пара коней, —

Ох и як ін любыты, колы сама не до любови? —

(Полтав.)

Любовица.

83

У городи огпрочок — зеленый лысточок;
Не бачыла мыленького, больить жывоточок.
Болыть, болыть головонька, и серце поныло;
Не бачыла мыленького, и дило не мыло.

5. Перебрыду быстру ричку й половыну ставу;
Сватай мене, козаченьку, не вводь у неславу.
— Сама-ж бо ты, дивчынонько, у неславу входын,
Що пизненько — нераненько из йулыци ходын. —
„Як же мени, козаченьку, раненько ходыты?

10. Як визьмеш ты за рученьку, не мусыш пустыты,
— Не потурай, дивчынонько, моїй размовоньци,
Держы сама розум добрый в своїй головоньци. —
„Держала-б я розум добрый, да впустыла в воду,

14. Не вповала на худобу, а на його вроду.
З велькою худобою бытысь да сварытысь,
З хорошою дружыною на свити нажытысь.
З велькою худобою може й лыхо буде,
А з мылою дружыною не стыдно й меж люде. „
Цвите мачок невелычок, нема цвипу эмины;
Хоч як козак забожыться, не ймы, дивко, виры.
Козак тума зведе з ума, не буде й любыты —
Де найбольше челадонькы, там стане судыты.

(Г.пухов.)

5. Ой плавалы утынята по тим боци ставу;
Сватай мене, козаченьку, и не вводь у славу.

10. Що сам стоиш, мене держыш, велыш говорыты.

14. Наплювала-б я на тебе й на твою уроду:
Що ни вроды, ни худобы, ни третього зросту !
Хыба питты утопиться з высокого мосту !

Лубя.

84

ЖИТЕЛЬСКИЯ.

Повій, витре холодненький, з глыбокого яру:
Прыбудь, мылый чорнобрывый, з далекого краю!
Ой рад бы я повиваты, та глыбоко, друже:
Ой рад бы я прыбуваты, та далеко дуже!
А у броду нема льоду, нема переходу;
Ой колы-ж ты мене любыш, бреды через воду.
Перебрела дви риченькы, в половыни стала:
Сватай мене, козаченьку, не вводь мене в славу!

(Гадач.)

Я молода пшеныченьку жала
Та ще й не носыла;
Розсердыла мыленького,
Та ще й не впросыла.
Просылы батько и маты:
Просыла й родына:
Нехай його ще попросыть
Ахая годына.

(Гадач.)

— Ой Галю, Галю! не робы жалю!
Як мы любылись з тобою з-малу,
Як мы любылись, та й не побралыся,
Славы, поговору понабиралыся.
Ой дивчынонько, чаривныченько!
Прычарувала online лыченько!
— Козаченьку мій, дурный розум твій!
Колы-б ты стильно знав з синей до хаты.
Як я умію чым чаруваты:
В мене чаронькы—чорни бровонькы,
В мене прынада — сама молода.

(Гадач.)

Любовь.

85

Да поглядаю да позываю да на ту чорну хмару;
Ой ходимо, товарышу, да на той край помалу.
Да чого-ж мини, да товарышу, на той край ходыты?

Перестала дивчынонька да вирненько любыты.

Часто ходыв, вирно любыв, вирно женыхався:
Осудыла дивчынонька, да що я й не сподивався.

Не я-ж тебе да осудыла, судять же нас люде;
Що з нашого женыханьня ничого не буде.

Що з нашого женыханьня ни славы, ни вжытку;

Карым очам спаньня нема, а нижкам спочынку:

Кари очи не сплять ночи, нижки не вгавають;

Ой як прыйду да додомоньку, до вси мене лають.

Да не лай мене, моя маты, гиркымы словамы;
Обилюся що-вечора дрибными сльозамы.

Да не лай мене, моя матинко, ще й гирчишымы;
Обилюся що-вечора ще й дрибнишымы.

Да не лай мене, моя матинко, николы ни за що;

Полюбыла пройдысвита, превелыке ледащо.

Над моею хатыною чорненькая хмара,

А на мене молодую поговир та слава.

А я тую чорну хмару рукавом розмаю:

Перебула поговоры, перебуду й славу.

А не пиде дрибен дощык без чорнои хмары;

А не выйде дивка замиж без людьськои славы.

Настучиться, нагрючиться, дрибен дощык пиде;

Набрешуться вороженькы, дивка замиж пиде.

(Копотоп.)

Ой давно я поглядаю на чорную хмару;

Ой ходимо, пане-брате, на той бик помалу. —
„Чого-ж мени, пане-брате,” на той бик ходыты?

Перестала дивчынонька вирненько любыты.

86

ЖИТЕЛЬСКИЯ.

Часто ходыв, вирно любыв, з нею женыхався;
Вона-ж мене израдила, я й не сподивався.
Навидала кубелечко, де вутка несеться;
Провидала, що я одиний, — тепера сміється.
Ой не смійся дивчынонько, сама сміхом будеш:
Як дам тоби з-тыха лыха, по-вик не забудеш.
Хоч я не дам, хоч я не дам, так дасть моя маты;
Такы тоби лыхо ймється из нашои хаты.
Будеш, будеш ты лежаты, пытонькы прохаты,
Та никому тоби буде и кухля податы.
Подай, маты, кухоль-з хаты холоднои воды;
Посміялась з козаченька, з хорошои вроды.

(Гадал.)

— Ой ходімо пане-брате, на той край по-малу !
—Чого-ж мени пане-брате на той край ходыты ?
Перестала дивчынонька мылого любыты !
Вирно любыв, вирно ходыв, вирно й женыхався.
Аж що ? и слава пропала. Я й не сподивався !
„Не я тебе израдила, израдылы люди;
Из нашого женыханьня ничого не буде !
Из нашого женыханьня ни славы, ни вжывку:
Карым очям спаньня нема. И нижкам спочывку.

(Гадал.)

Не сіявічы, не оравшы, не буде жыто родыты;
Козака не чаруваньшы, не буде й ходыты.
Як я жіла не сіала, само жыто родіть:
Козака не чарувала, сам до мене ходіть.
Я його не чарувала, хиба моя маты —

Любовни.

87

Брала писок из-пид нижок його чароваты.
Ой не чаруй, моя маты, козака до мене,
Будуть слава й поговоры на тебе й на мене.
Над моимы воротамы чорненькая хмара,
А на мене молодую напрасная слава.
А я тую чорну хмару пером розмахаю,
А к слави не прыслухáюсь, то й гадкы не маю.
Переступлю я синечкы и покутню лаву:
Пережыла поговоры, пережыву й славу.

(Харьков.)

1. Да туман полем, да туман полем.

Да туман туманыться; 2.

А у дивчыны да чорныи бровы.

А любо й подывыться. 2.

Да туман яром, да туман яром.

Да туманочку трошкы; 2.

А в дивчыны да чорныи бровы,

Як у тіи волошкы. 2.

По тим боці на толоци

Там цыганы стоялы; 2.

Ох и миж тымы да цыганамы

А цыганка ворожка,— 2.

Ой туды-ж бигла да дивчынонька

До цыганочкы боса: 2.

— А цыганочка, да ворожечка,

Ой уволы мою волю! 2.

17. Да прычаруй ты да козаченька.

Що гуляе зо мною. — 2.

А цыганочка да ворожечка

Мою волю волыла; 2.

Любовни.

89

Сыдеть козак на коныку, коло серденька вьеться;
Стоить дивка на порози, да з козака сміеться.

— Колы мені, дивчыноько, ся й отрута мынеться ?—
„Тогда тоби, козаченецку, ся й отрута мынеться,
Як у поли на раздоли сухый дуб розньется !„

(Глухов.)

2 Отто-ж тоби, мій сыночку, своя воленька вольть.

5 Вона мене вирно любыть, вона мыни правду скаже.
Що у лиси на гориси тры голубонькы гуде;
Отто-ж тоби, мій сыночку, тры прыгодонькы буде:
Що первая прыгодонька — варенычкы в масли,
А другая прыгодонька — шевлія та рута,
А третяя прыгодонька — довишня отрута ...
Що вчора був жыв і здоров, а сьогодни смерть несчасна:
Отто-ж тоби, мій сыночку, дивчына прекрасна !

(Пирятин.)

„Ой сон, мăты, ой сон, мăты, да голивоньку клоне . . .”
Оце тоби, мій сыночку, своя воленька робить,
Що до тебе молодого сама дивчына ходить.

„Нехай ходить, нехай ходить: вонá менé вирно любыть,
Вонá мынí молодóму да дружыною бýдеть.„

6 Запросыла дивчыноька трох козаченькив пызно;
Наварыла дивчыноька да вечéряты рызно:

Ой пèрвому постӑвыла да варéныкив в máсли,
А другóму постӑвыла шевліи да рӳты,

А трéтьому постӑвыла превельйкой отрӳты. --

Ййде козӑк на кónыку, коло сéрденька вьеться;
Стойть дивка на порóзи, з козачéнька смéться.

„Колы мынí, дивчыноько, ся отрúта мынеться ?„

12

92

ЖИТЕЙСКИЯ.

Колы любыш, любы гаразд,
А не любыш, кажы зараз :
Колы любыш, так любысь,
А не любыш, не горнысь ;
Колы любыш, любы двичи,
А не любыш, кажы в вичи..,

(Гадач.)

Ой не шумы, луже, зеленый буяче!
Ой чого-ж ты плачеш, молодый козаче?
Ой як не шумиты мини зеленому?
Ой як не плакаты мини молодому?
Сусиды блызькій, ворогы тяжкій . . .
Ни велять ходыты, дивчыны любыты! . .
Я ін не возьму, скоро-ж-бо я й умру:
Не забувай, мыла, де моя могыла!
Ой моя могыла да край Дунаечку,
Ой край Дунаечку, — тяжко на сердечку!
Не стій на могыли, не кыдай писочку,
Бо и тяжко й важко серцю й жывоточку!
Не стій на могыли, не кыдай землею,
Бо й сама ты знаеш, як тяжко під нею!
Зійды на могылу да не тужы дуже:
Скажуть вороженькы любылыся дуже!
Вирно любылыся да й не побралыся,
Тилько вороженькы да повтишалыся!

(Глухов.)

Ой не шумы луже, зеленый байраче!
Ой чого ты плачеш, молодый козаче?
Не рад бы я плакать, плачуть мои очи,
Плачуть мои очи, темненькои ночи.

Любовни я.

95

Молода дивчына в матуси в комори.

Перед дивчыною напыткы, найдкы;

Перед козаченьком гиркіп ягидкы.

До дивчынонькы мед, выно носять

А козаченько холоднои воды просыть:
— Ой дайте-ж мини холоднои воды пыты,
Бо ще я хочу на свити пожыты. —

16 В недиленьку рано задзвонылы дзвоны:
„Слухай, матусенько, чи по козакови?
Як по козакови, мене наряжайте, —
В одній домовынп из ным поховайте;
Да положить, маты, поруч головамы,
Щоб була розмова тыхая меж нами;

22 Да высыпте, маты, высоку могылу,
Посадить в головках червону калыну;
Да поставте, маты, хресты золотіп,
Щоб сказалы люди: лежять молодіи !,, —

(Глухов.)

16 Слухай, матусенько, що люди говорять ...
Слухай, слухай, маты, у вси дзвоны дзвонять !
Як по казакови, наряжайте мене . .

(Борзі.)

22 Насып же, матинко, высоку могылу;
Посады, матинко, червону калыну.
Туда буде, матинко, зозуля литаты;
Вона буде, матинко, раненько куваты:
Тоби буде, матинко, всю правду казаты;
Мини буде, матинко, легенько лежаты !

(Прилук.)

Любовь.

97

А я тому козакови
Посоромылась казаты.
Куды тая дороженька,
Куды вона впала:
Чы в темный луг, чы у поле?

Йому й не сказала.

У зеленим, темним лузи
Червона калына;

В чыстим поли, край дорогы

Высока могыла.

Ой у лузи на калын

Зузуля кувала,

Скилькы жыты козакови

Правдоньку казала.

В чыстим поли, на могыли

Дивчына стояла,

Та могылу козакову

Слизьмы полывала.

2.

2.

2.

2.

2.

(Харьков)

Сывый коню, сывый коню!

Що ты задумався?

Нема тіи дивчынонькы,

Що я в ій кохався!

Сывый коню, сывый коню,

Напіжся оброку;

Поженémся за дивчыною

У землю глыбоку!

Сывый коню, сывый коню.

Тяжко тоби буде:

Пойдемо разом з витром---

Попасу не буде!

13

Любовь.

99

Взялы тому коню цину нарядылы:
Пивтораста корбованцев, ще й чотыри.

Взялы дного купця посадылы.

В вельку дорогу вырядылы.

Як прыхав мылый пид нови ворота:

Выйды моя мыла краща злота!

А не выйшла мыла, вышла теща:

Ворочай, зятеньку, хочь нехутко

А вже твою мылу схоронылы.

В кедровую труну нарядылы.

В кедровую труну нарядылы,
Глыбокую яму выкопалы.

Ой як прыйшов мылый до мыло:
Ты билый каминь, откотыся,

Ты билый каминь, откотыся.

Мыла до мылого озовыся:

Чы повелыш, мыла, журutyся,

Чы повелыш, мыла, женытыся?

Я не велю, мылый, журutyся,

Я повелю мылый женытыся:

Як прыйде недяла нарядыся,

А прыйде другая оженыся. —

(конотоп.)

— Ой Марку мий, Марку!

Щось маю казаты:

Сватай мене, Марку,

Чы не отдасть, маты!

Як не отдасть маты,

Будем мандруваты:

100

ЖИТЕЛЬСКИЙ

Помандруем прички,
Темненькои иначки! —

Мандрувалы поле,
Мандрувалы друге:
На третим же поли
Силы спочмваты,
Силы спочываты,
Став Марко дриматы.

— Ой не дримай, Марку,
Не дримай за мною;
Бо й сам-же ты знаеш.

Що в погонь за мною!
Ой як мене визьмуть,
А тебе покынуть,
А тебе покынуть,
С плич головку здыймуть!

Ой повезлы Марка
Трьома городамы,
Поховалы Марка

Миж трьома горамы:
Оттут лежы Марку

С чорными бровамы!
Маркив коньк идє,
Да не Марко ййде;
Маркове сидельце,
Да не Марко — серце:

Маркова дудочка,
Да не Марко грае;
Маркова ппсенька,

Не Марко спивае:

Любовни я.

101

Ой десь мого Марка
На свити немае !

(Кієв.)

Чы се тая да дивчынонька яйвєе.

Що хорошы да шырыночкы шые ?

Шые да шые, да все шовком вышывáе:

Тепер ій да дома немае:

В чыстому полні да и пшеныченьку поле.

Поле, да поле, да все кучыль выбирае.

Як загледыть да козаченька на мори:

„Блыжше, да блыжше да ты, козаченьку, к мыни,
Возьмы мене у човен из собою..”

Тылько дивчына да у човен уступыла,

Де-ся взялася да из мóря сыня хвыля:

Верне. да верне всяку рыбу избó-дна,

Вывернула да дивчыноньку з човна:

„Ратуй, ратуй, да ты козаченьку, мене;

Буде топ превелыка плата од мене !„

Ой, не хочу, дивко, я од тебе платы браты;

Мыслью я й хочу до себе тебе взяты.

„Лучше-ж буду в сыньом мори писок йсты,
Ниж из нелюбом да вечеряты систы;

Лучше-ж буду в сыньом мори потопаты,

Ниж из нелюбом да свій вик коротаты !„

(Г.лухов.)

Ой у Харькови та у шыночку,
Ой у Харькови зранку.

Заховалы та козаченька

За дивчыну коханку.

Юбовныя.

103

Ой прышла третья из новой хаты:
„Було-ж тоби, вражий сыну, нас трох не кохаты !„

(Глухов.)

1 Пойду, пойду, и тебе покыну:
Будеш мыла прыпадаты та до мого сиду.
Ой не буду, мылый, далеби не буду:
Горювала я з тобою и без тебе буду.
Ой на гори просо, пид горою жыто;
Прыйшла звистка до мылоп, що мылого вбыто.

5 Зеленою олывою оченькы залыто.
Прыйшла його мыла, кытайку одкрыла,
Кытайку одкрыла та й заголосыла:
Чы ты мылый впывся, чы з коныка вбывся,
Чы з иншымы звелычався, мене одцурався?
Прылетила пташка, биля його впала:
Таки очи, таки бровы, як у мого пана!
Прылетила пташка — мальованн крыльца:
Таки очи, таки бровы, як у мого Грыця!

(Лебедин.)

1 Сама-ж я не знаю, де мій мылый дився:
А чы його звири зьілы, а чы вин утопывся?
Як бы звири зьілы, то й лугы-б шумпілы;
А як-бы утопывся, то-б Дупай розлівся.
Ой на гори ячмінь, пид горою жыто,—
Пид билою березою мыленького вбыто.

(Перейдів.)

5 Прылетила пава, коло його впала,
Крылечкамы стрепенула, та й поціловала:

104

ЖИТЕЛЬСКИЯ.

Чы ты, мыльый, впывся, чы з коныка вбывся,
Чы з иншою повинчався, мене одцурався?
Ой я мыла не впывся, и з коныка не вбывся,
И з иншою не впивчався,— тебе одцурався!

(Кролевец.)

5. Прылетила пава, в головочках пала,
В головочках пала, да й защебетала;
Прыпхала мыла, в головочках сила,
Да й подняла кытаечку, да й заголосыла:
Чы ты, мыльый, впывся, чы з коныка вбывся,
Чы на другу залыцався — мене одцурався?

(Чернигов.)

Через сад зелененький дорожка лежала,
Там Маруся в недузи лежала,
Чорным шовком головку звязала,
Заморського зилья забажала:
„Ой хто миши царь-зилья достане.
Той зо мною на рушнычку стане...,
Обизвався козак молоденький:
— Ой е в мене тры коныкы в стан:
Одын конык—як ворон чорненький,
Другий конык—як лебедь биленький,
Третий конык—як голуб сывенький.
Чорным конем до моря дойду,
Билым конем море перепуду,
Сывым конем царь-зилья достану,
З Марусею на рушнычку стану.——
Ой став козак царь-зилья копаты,
Стала над ным зозубля коваты:

Любовни я.

109

То так мени, козаченьку, жыть без тебе тяжко.

Ой як ты пойдеш, я не буду жыва,

Ой тилькы буде выдко — де мод могыла.

То ты поспытаеш: чыя то могыла?

Ото-ж тіи дивчынонькы, що тебе любыл.

— Чого-ж та могыла та уже запала ? —

Ото-ж тіи дивчынонькы, що вирно кохала !

Тогди-ж мене, козаченьку, уже не побачыш;

Може зійдеш на могылу, та гирко заплачеш.

(Гадалч.)

Через круту гору — та в луг по калыну;

Любыв козак дивчыну як маты дытыну.

Любыв козак, любыв козак, а дивчына його;

Не хоче маты оддаты дивчыны за його.

— Серденько галочко ! я в тоби кохався . . .

Як ты-ж мене израдыла — я й не сподивався ! —

Ой у поли конопелькы — верхы зелененьки;

Ййде мылый дорпжкою, аж пидкивкы крешуть;

За ным идуть вороженькы, як собаки брешуть.

Брешить, брешить, вражи люди — мы не подамося,
Ще й на ваше безголовья та й поберемося.

Колы-б мени не тыны та не переулкы,

Ходыв бы я до дивчыны так як до голубкы.

Колы-б мыни не тыны та не перетынкы,

Ходыв бы я до дивчыны та що вечерынкы.

Колы-б мени не тыны та не перелазы,

Ходыв бы я до дивчыны по чотыри разы.

Через тын упикав, та й не почеркнувся;

Як поцупыв дядько ципом, так я й осмихнувся!

(Гадалч.)

110

ЖИТЕЙСКІЯ.

Наступыла чорна хмара, наступыла сыня . . .

Чом ты мене, моя мамо, рано не збудыла?

— Тым я тебе, моя доню, рано не збудыла:

Йхав козак по-уз наш двир,—щоб ты не тужыла...

„Ты думаеш, моя мамо, ще вже й не журюся,
А як выйду за ворота, од витру валюся.

Ты думаеш, моя мамо, що я не заплачу,
А як выйду за ворота, стеженькы не бачу.

Куды йхав, моя мамо, дывлюсь на те мисце,
А як прыйду та додому,—не визьмуся йсты...

11 Шовком шыла, шовком шыла, золотом рубыла,—

Не для кого—для мылого, що вирно любыла...

(Сообщил Н. В. Гоголь.)

11 Купы мыни, моя маты, мальовани пъялца:

Я вышью, вызолочу козаку рукавца.

Шовком шыла, вышывала, золотом рубыла,—

А все-ж тому козаченьку, що вирно любыла.

(Нирятин.)

Ой чы будеш молода дивчыно по мыни журыться,

Ой як пиду та у Крым по силь, та буду бариться?

— Ой не буду, молодый козаче, далыби не буду:

Не выидеш за нови ворота, як тебе забуду.—

Ой не выихав молодый козак за густін лозы,

Ой узялы молоду дивчыну дрибненькіи сльозы;

Ой не выихав молодый козак за билін хаты,

Треба-ж було молоду дивчыну на витер пидняты;

Ой не выихав молодый козак за высоку могылу....

Вертайсь, вертайсь, молодый козаче: робы домовыну!...

(Сообщилъ Н. В. Гоголь.)

Любовныя.

121

Хоть буду сама жыть,
Абы людям не годыть!

(Переллав.)

Добрывечер, дивчыно, куды йдеш?
Скажы мени правдоньку: де жывеш?

„Ой там моя хатонька крый воды
З высокого дерева — лободы!„

— А я-ж к тому прыплету

З высокого дерева — черету. —

Ой дивчыно, дивчыно! чыя ты?

Ой чи выйдеш на улыцю гуляты?

Ой я на улыцю не пиду,

Бо нас будуть люди судыты.

Прыйшов козак до дивчыны вечирком,

Та й просыться у дивчыны потайком:

— Ой дивчыно, дивчыно, видчыны,
Соби худой славонькы не чыны! —

— Ой не буду, козаченьку, видчынять,

Бо ты идёш ниченьку ночувать. —

— Ой не буду, дивчыно, не буду,

Пожартую тришечкы та й пиду. —

Жартувала дивчына до зори,

Покы стало выдно в хати и двори.

— Иды, иды, козаченьку, додому,

Та не кажы, що робылось, никому.

Найхалы купчыкы до мене,

Куповаты пивнычка у мене,

А я того пивнычка не продам,

Бо то в мене пивнычок господарь:

16

122

ЖИТЕЙСКИЯ.

На улыци пивнычок громаде,
Свою курипочку додому проваде:
Иды, иды, курипочко, до дому,
Та не давай пирьячка никому! —
Хыба-ж-бы я, пивнычку, без ума була,
Щоб я твое пирьячко продала!

(Гадая.)

По дорози ворон, по дорози чорный:
„Подывыся, галочко, якый я моторный !,,
— По дорози галка, по дорози чорна;
Подывыся, вороне, яка я моторна ! —

*

Пани моя, пани моя, пани влюбленая,
Неревнывая моя, неосудлывая!
Моя душечко, моя крышечко,
Мое серденько, моя птычечко!
Моя, моя, моя, моя, моя ласковая,
Моя, моя, моя, моя, моя вижлывая!
Моя панночко, моя дпвочко,
Моя непорочная билозирочко!
Моя голубочко, моя горлычко,
Моя райськая моя пташечко!
Моя луна богатая, пресвитлее соньце!
Просвиты, проглянь на мене в небесне виконьце!
Моя красовыта, моя сановыта,
Моя слава вельможная и честь именыта!

*

Глянь на мене, серденько: чи я так моторный,
Як той казав ворин та галочци чорній ?„

ПЪСНИ ЖИТЕЙСКІЯ.

СВАДЕБНЫЯ.

(ВЕСИАЛЬНИ.)

Суботни.

На сватаньни. змовынах и заручынах.

Котори заможеньки трохы, роблять заручыны, писля змобын на
завтра, а инши и вмисти роблять, заручыны з змовыны. Молодый несе
чоботы да шисте кнышив, а вона йому дасть чоботы и хлеб, уже як
од винця прыгнуть. Да то на заручынах прышывають и квитку червопу
до шапкы молодому. А ще поперид, його за столом посадять, а вона за
дверыма з дивчатамы стоить; да тогда иде до його, а чарка стоить на
тарильци повна и перстень в чарци. То вона через стил и подасть
йому; вин выпье и перстень надине. (Радомысль). Примъч. пьевицы.

Вчора, з вечора, та порошенька пала,
А о-пивночи, куночка походыла,
А к билому свиту старосты на слив нагодыныся.
Выляй, не выляй, чорная куночка,
А уже-ж од того не ввылять !
Выляй, не выляй, молодая дивочка.

126

ЖИТЕЛЬСКИЯ

Ой дывніш та вы мыни люди !
Чому мыни давно не сказали,
Та як рушнычкив не бралы,
Та як мене не змовлялы,
Та як ручок не прыбывалы?

А тепер мене та измовылы.
И рушнычкы побралы. —
Та й ручкы прыбылы.

(Острогольск.)

Та колы-о я знала, колы-о віддала.
Що засватана буду:
То мыла-б я стинь, щоб булы били,
Билою рокытою,
Та терла-б я лавкы, щоб булы гладки,
Та зеленою рокытою:
Все для свекорка, та для старенького.
Та для прыйздоньку його.
Та колы-б я знала, колы-б віддала,
Що засватана буду:
То мыла-б я стинь, щоб булы били,
Билою рокытою,
Та терла-б я лавкы, щоб булы гладки,
Та зеленою рокытою:
Все для свекрухы, та для старенькои,
Та для прыйздоньку ін.

(Острогольск.)

— Чом ты, Марусю, не одказала
Ище вчора из вечера? —

СВАЛЕБНЫЯ.

129

Потим так до матери спивають и до молодого:

А молодый Юрко та до бережечка,
Знайшов човна п веселечко —
Вырятував Марусю — сердечко.

(Овруч.)

Сыроти так спивають:

1. Плывы, плывы, селезеню, тыхо по води;
Прыбудь, прыбудь, мій батеньку, тепер ик мини.
— Ох рад-бы я, дытя мое, прыбуты к тоби;

4. Да насыпано сырои земли на рукы мои!
Склепылыся карп очи й устонька мои,—
Не дам тоби порадонькы, бидній сыроти . . .

7. Ой кланяйся, дытя мое, усій родыни:
Чы не дасть тоби порадонькы, бидній сыротыни! . .

(Конотоп.)

1. Плывы, плывы, селезеню, тыхо по води;
Прыбудь, прыбудь, моя маты, тепер ик мыни!

4. — Насыпано сырои земли на груды мои:
Не дам тоби порадонькы, бидній сыроти!
Склепылыся чорни очы на вси ночи;
Запеклыся уста кровью, не промовлю! . .

(Чернигов.)

1. Десь плавала сира утка тыхо по води.
Прыбудь, прыбудь, мій батеньку, тепер ик мени:
Ой дай мени порадоньку, бидній сыроти!

7. Ноклоныся, дытя мое, чужій чужыны, —
Нехай дадуть порадонькы бидній сыроти.

17

СВАДЕВНЫЯ.

137

Ой чы есть ясный мисяць на зори,
Ой чы есть господарь на двори,
Чы выкупить елечко на столи?
Щоб наш коровай ясен був,
Щоб наш молодый красен був!

(Чернигов.)

Як винкы вьють.

Прыйде вже молода в-вечери з дружками, в плахтах, у корсетах,
кажна убереться так гарно. Пиде старша дружка, выруба вильце з вышни,
здилають його в бумагу, у цинь, в колоскы з жыта, в калыну, барви-
нок; а то все на вильце, — так врасять його! Як изроблять вильце
коло порога, то на хатньому порози благословляться: «Старосты — пани-
старосты!» — Рады, слухаем! — «Благословить се вильце в весильный —
дом унесты !» А воны: «трычи разом благословымо !» и рясять на дружку,
да бьють ципком у двери навхрест трычи. Внесуть вильце, — поставлять
на столи у хлиб у жытній. Дружкы посидають за стил, а молода перед
столом стоить. Молода поклоныться трычи дружкам, а старша дружка
йі. Молода нахылиться на стил, одшпылить старша дружка винкы в неи,
перериже на двое, и повьють уже на дви шпылькы, щоб було уже два
винкы, и прышпылять упьять молодій, у ленту, у стричку на голови до
правого боку. (Лубн.) Примѣч. пльвицы.

Благословы, Боже,
Пречыстая згоже —

3 Сіи виночкы звыты,
Сей дом звеселыты!

(Лубн.)

18

СВАДЕБНЫЯ

145

Ой хто-ж тоби, Марусю,
Сей хорошенький посад дав ?
Ой дав мыни Господь Бог,
И мій батенько старенький,
И моя ненька ридненька!

(Острогожск.)

(Тій шо без матери.)

Да хыба в тебе, Марусю, да родыночку нема ?

Никому стоять поконец стола,
Никому прохать Господа Бога,

Щоб добрая доля ?

Е в мене батенько, буде стояты, буде прохаты,
Щоб добрая доля.

(Чернигов.)

Чорна галочка на рокыти сыдила:
Хотила-ж вона рокыту поламаты;

Вона-ж ін не зломыла,
Тилько вершок схылыла.

Молодая Маруся на посад сила:

Хотила батенька звеселыты;
Вона-ж його не звеселыла,

Тилько гирше засмутыла.

(Звенигород.)

Та израдується, извеселиться

Що посадыла, постановыла

19

146

ЖИТЕЙСКИЯ.

Янголя в выногради,
Та й обсадыла, обстановыла
Округы хмарочкамы,
Повными зирочкамы.

Та зрачуется, звеселиться
Марусына матинка,
Що посадыла Марусеньку на посади,

11 Та й обсадыла, обстановыла
Округы дружечкамы,
Новными зирочкамы.

(Гадяч.)

11 Та й обсадыла молодымы дружечкамы
Й обстановыла повными кубочкамы.

(Гадяч.)

Да колы-б я знала, да колы-б вйдала,
Що засватана буду --

Да не кувала-б я, да не золотыла
Золотого перстенечка;

Да покувала-б я, да позолотыла
Золотій крылечка.

Да полетила-б я, да поленула-б я,
У чужую сторононьку.

Да роспытуючы, да розвидуючы
Чужои сторонынькы.

Да не так стороны, да не так чужои.

Як чужого батенька:

СВАДЕБНЫЯ.

149

„Юрасю цвите, рожевый квите,
Мій завъязаный свпите !

Я гулять иду да й пытаюся,
Забарюся, до й боюся;

Я в воритечта, ты в виконечко:
Нагайка на колочку !“,

(Овруч.)

* * *

1. Плавле утеня, плавле сирее
Коло лыпы, коло кореня;
Ой боиться-ж воно да лютоп зимы,
Да холоднои воды.

Не бійсь, утюнко, да не бійсь сирая !
Зимонька да не лютая;

Ой хоч лютая, хоч нелютая,
Не буде такая як лито було:

Що не будуть та садочкы зелениты,
Тилько будуть снпжечкы билиты.

Плаче Марусенька у свитлыци,
Прыхылывшы головонку ик скамныци.

Ой щож вона та плачучы говорила?

11. Що не буде такый свекорко, як батенько бувъ!
Ой не плач, Марусю, да не бійся,
Свекорко да негризненький.

Ой хоч грізненький, хоч негрозненький,
Да не буде як рідненький !

(Остер.)

*

1. Ковала зозуленька в садочку,
Прыхылывшы головоньку ик лысточку;

СВАДЕБНЫЯ.

153

Ой пиды, пиды, ты повинчана, —
Ты-ж од нас одмичена!

(Хорол.)

7. Да чого-ж ты куеш, да чого жалуеш,
Сывая зозуленька?

Да чы жаль тоби темного лугу,
Чы червонои калыны?

Ой не жаль мыни темного лугу,
Ни червонои калыны —
Тилько жаль мыни куваньнечка
И раннього вставаньнечка:

Я рано кую, я рано кую,
На калыни ночую.

(Радомысль.)

11. А жаль же мени да тіи туполи.

Що на чыстому поли,
Да де я литаю, да де я буваю —
На туполи спочываю;

А тепер истято и гилья забрато:
Нигде систы да й одпочыты . . .

23. Ой хоть же прыймуть, ой хоть не прыймуть, —
Да не скажуть, що самы знають!

(Чернигов.)

Виддаеш мене, мій батеньку,

Та й сам знаеш,

Що не раз, не два ты за мною

Та й заплачеш!

20

СВАДЕБНЫЯ.

159

Сумовала Марусенька сей день увесь день.

Ой як мини сін сумы пересумовать,

Ой як мини свекруху матинкою звать ?

Назвала-б матинкою, так жаль буде;

Назвала-б свекрухою, так быть буде.

Суботонька — недиленька, так як одын день,

Ой як мини сіи сумы пересумовать,

Ой як мини диверка братиком назвать ?

Назвала-б я братиком, так жаль буде;

Назвала-б я диверком, так быть буде.

Ой як мини зовыцю сестрыцею звать ?

Назвала-б сестрыцею, так жаль буде;

Назнала-б зовыцею, так быть буде.

Ой як мини Юрасенька дружыною звать ?

Назвала-б дружыною, так жаль буде;

Назвала-б Юрасенько, так быть буде!

(Лубн.)

* * *

Не стій, вербыно, розкыдайся;

Не сыды, Марусю, розмышляйся:

Чым свого свекорка называть будеш ?

Назову я свекорка ридным батеньком:

Я-ж по тому, я-ж по тому

Лыха не буду.

СВАДЕБНЫЯ.

161

15 колы мы Марьеччи коровай липылы,

До Дунаю воды ходылы;

Да Дунай з намы говорыв:

Не берите воды з Дунаю,

И вашего короваю не знаю;

Да берите воду з крыныци,

Липить коровай з пшеныци.

(Остер.)

* * *

Ой прыйхалы подоляне з подолу,

Ой прывезлы мирку пшеныци на коровай.

Хвалыть бо Бога, пшенышный буде наш коровай.

Ой прывезлы мирку солы на коровай.

Хвалыть бо Бога, солоный буде наш коровай!

Найхалы подоляне з подолу,

Ой прывезлы копу еець на коровай.

Хвалыть бо Бога, з яйцямы буде наш коровай!

Прыйхалы подоляне з подолу,

Ой прывезлы свои игронькы с собою;

Ой загадалы хорошенько играты,

А старости з сванечкою скакаты;

Ой найхалы подоляне з подолу,

А парубку з дивчыною скакаты.

„Мучче я буду крутыи горы копаты,

Як я маю з поганым скакаты !,,

(Овруч.)

* * *

21

164

ЖИТЕЛЬSHIP

Пич наша регоче.
Коровая хоче;
А прыпичок усмихаеться,
Коровая сподиваеться.

(Радомысть)

Кучерявый нач вымитае,
А хороший заглядае.
Бог йому помагае:
Пич на soхах,
И дижа на руках.
Поцилуйтеся, помылуйтеся.
Хто кому мыл.

(Радомысть)

Зряseть на вици коровай, у пич посадять из вика, лижу бьють об
стелю, та се й спивають. (Примпч. пъвицы):

Пич стоить на soхах,
Дижу носять на руках:
Пёче, наша пёче,
Спечы нам коровай изречій !

Люб)

Ой Бог нам дав.
Коровай наш вдавь:
Ясный, красный. —
Як мисяченько,
Як аспее соненько

Бранглай

СВАДЕБНЫЯ.

165

Короваю-ж мій, маю.
Я-ж тебе убираю
Да в рожевын квітны,
Щоб любыныся диты.

(Радоміль.)

Да богат, Юрасю, батько твій!
Густо пшеныці на новыні,
Да высоки стогы на гумни,
А ще вышче коровай на столи.

(Чернигов.)

Пытается коровай у перепечи:
Чы есть стежечка до клети '?
Ой есть стежечка да маленькая,
Абы наша рутонька зелененька,
Абы наша Марусенька молоденька.

(1) Относится к древнему обычаю выносить на ночь с суботы на воскресенье коровай в комору.

(Чернигов.)

Як коровай посадять, дружки розійдутся, прыйде молодый до тещи
за домовыны, из музыкамы прыйдуть старосты да дружки, чотыри чоло-
ика з ным, за стил посидають, пытаються: скилкы брать поизду? «Як
удуть чоботы, черевыкы, так беры тры свитылкы, дви свашкы, боярив
ять, и старостив два, и дружки два и визныку.» А як нема чобит и
еревыкив, так поизду менше: свытылок дви, свашка одна, боярив тры;
те: визныку и старостив, и дружкив, треба, то вже не переминьться.
ам же, на домовынах, домовляються: скилкы на кони брать, килкы на
инку. Ото выпьють горилкы и пидуть до-дому. (Лубн.) Приміч. п'ьвицы.

166

ЖИТЕЙСКІЯ.

На кони брату молодои, на винку сестри. Як за молодою вин прыиде, з своим поиздом, да у двир их впустять, до брат молодои визьме ципок у його, да на их коня сидае и попиде; йдуть його просыть, — карбованця, як богати, дадуть йому, чарку горилкы и шышку. Сперву гролы визьме — на тарилку все кыдають, все кыдають: «та берить уже, свату — нам ще вельыка дорога, то багацко грошей треба!» — Я на те, сваты, не соглашаюсь: я качаны крав, да свою сестру годовав, а вам за тры копійкы ддам? Не ддам! — Упросить його, вже вин оддасть ципок. А там дали, як у хату ввійдуть, молодои сестра убуеться в чоботы в зятеви, що матери од молодого подаровани, і стане на ослони, де бояры сыдять, воны посунуться, а вона стане. Нахылиться молода; одшпылять винок й ій одын, а з молодого шапку знимуть. Сестра молодои винок прышпылять до молодого шапкы і надине соби на голову. Пидскакуе на ослони, та й кланяється, і кланяється, молодым, а воны йі кланяються і кыдають старости гроши на тарилку; а вона шапку пидниме, та гляне, що мало грошей, та впьять скаче, та впьять скаче. Отогди вже спивають: скаче, свистонька, скаче. Як исповніть, скилькы там на домовынах поставлено, так вона забере, шышку визьме, і чарку горилкы выпье і шапку молодому оддасть уже, а молодій укыне грошей, за плечы треба кыдать.

(Лубн.) Примѣч. той-же п'ювицы.

Не. д. п. льн. п.

Як до винця і од винця йдуть або йдуть.

Сыроти.

Як будеш, Марусенько, к винцю йты,
Не забувай молода до маткы зайты:

Ростопчы нижкамы травку-муравку,
Розмый слизкамы жовти пискы,
Изнимы ручкамы гробови дошкы—
Поклоныся матонци нызелько у нижкы!

(Шк.люв.)

* * *

СВАДЕБНЫЯ.

167

Ихала Маруся до винця,
Да впустыла до-долу гребенця:
Да подай, Юрасю, гребенця—
Зачесать русу косу до винця.
Я-ж тоби, Марусю, не молодець,
Щоб я тоби подавав гребенець.

(Чернигов.)

Чы чуетесь коныченькы, на сылу ?
Чы пидвезете княгыню
Да пид тую гироньку крутую,
Да у тую церковку святую?
А у тый церковци Святый Спас,
Винчав диткы-однолиткы в Божій час.

(Радомысль.)

Ой коню, коню вороный,
Чы берешся на сылу ?
Чы звезеш нашу княгыню,
На тую гироньку крутую,
У тую церковку святую ?
А у тій церковци, Святый Спас,
Звинчай диточки в гожій час.

(Радомысль.)

Отступитеся ворогы,
Из щаслывои дорогы !
Пидобъять коныченькы ногы ¹.

СВАДЕБНЫЯ.

173

Выйды, выйды, паниматко, проты нас,
Да вытай купочок усих нас,
Да пытай донечкы: чы твоя ?
Вже-ж я, пани-матко, не твоя.
Вже-ж я, пани-матко, винчаная,
Вже-ж я, пани-матко, Юрасева вичная.

(Чернигов.)

Та выйшла маты з хаты.
Не стаповысь, матинко, край порога:
Стань, матинко, край двирця:
Иде твоя дочка од винця.

(Лубин.)

Ой де-ж вы бувалы ?
Ой що-ж вы чувалы ?
Да булы-ж мы у Бога
Да у Духа святого,
Да выдалы два винчи.
Два винчи на столци.
А третий на головончи.
На русій косонци.

(Чернигов.)

Ох у нас болре,
Як мак зацвітае!
Щиплите роженьку,
Да стелить дороженьку

174

ЖИТЕЙСКІЯ.

Од сельця до сельця,
Куды йшлы од винця.

(Чернигов.)

У горóди вышенька, за горóдом дви,
Зацвилы воны разом обыдви;
На их цвиточкы утрое —
Хорошіі молодята обое!

(Звенигород.)

Моло́дій на посади у неділю.

Повстають у неділю, до церквы пидуть: зыйдуться дружкы до
молодон, уберуть ін и йдуть до церквы. А молодый пиде, боярив по-
клыче вранци, да й пиде до церквы з боярамы Писля церквы, молодый
бере своих боярив снить, а молода дружок. Поснидають, бояре и
дружкы йдуть до дому, а в молодого музыкы грають,—дак посходиться
челять до молодого й танцюють. Молодый у себе кланяется, просыть
свитылок, свашок просыть, щоб йшлы; парижуть бумагы, да бумагою,
барвинком, або лентамы и позначать свитылкы, и свашкы, и музыкы, и
возныку, и старосту, и дружкив, и усих. Тым до шапок, а дивчатам до
стричок, а жинкам до платкив з правого богу. Як посидають значыть,—
дак старша дружка од молодон прыйде и у молодого набере на свадьби
дружок (сых не значить; то молодый значить только свій рид), и поведе
до молодон. Як прыведе дружок до весильного-дому молодон, ста-
нуть,—и вынесе маты ослин з хаты, и лижныком застеле; и сяде батько,
там маты и брат,—шапку з себе скыне и шапкою молодую надавыть,—
поклоняе ін. Батько: хлиб из силью держыть та на голову йй покладае;
поклоныться вона трычы, там батько прыказуе йій: «Дарую тоби, дочко,
щастям и здоровіюм, и вик довгый прозум добрый,— щоб якый сей хлиб
чесный та величный, щоб таки и вы булы.» Там до матери тож покло-

СВАДЕБНИЯ.

177

Прыйшобщы до-дому, кошульку до-долу,--
Нá тоби, моя матохно !,,

(ШЕЛОВ.)

Сад саджу. прысаджаю, выноградячко.
Що в нашого пана свата.
Що в нашон пани свахы
За бпым столом.

(Луби.)

Марусю! та просы у Бога щастя!
Бо вже твій Юрочка з-за горы выйджае.
Из-за горы выйджае, сыви кони поганяе!
Маруся виры. не йняла.
Сайзь не вроныла

(Луби.)

Ой пидленув соколонько пид зеленый садъ,
Та вдарывся крылечкамы об зеленый сад:
Чы тут моя та галочка, чы немае,
Чы з иншымы соколамы та литае?
Озоветься та галочка у садочку,
Прыхылывшы головоньку ик лысточку:
Ой помалу, соколоньку, та не щебечы,
Коло мене та галочок та не обжены.
Ой прыйхав Юрко над тестив двир,
Да вдарывся кинь копытом об новый пориг:
Чы тут моя, Марусенька, чы немае,
Чы з иншымы молодцямы та гуяле?

23

СВАДЕБНЫЯ.

187

з ным (одын з лвях старост його) дас кварту горилкы и серчя (неве-
лычка булочка, да шышечка посередын), да й илуть у двир. (Радомысль.)
*Примп. пльвицы.*

Попзд п, пыжджа до ворит, а сваты (парубкы, що на свадьби
молодои) не пускають; то боярын визьме, горилкы иляпку дасть им
через ворота,— а воцы выпьють на воротях нахылкы и пидлыпуть пляшку
в гору. Повъежджають в двир, кони поставляють и стануть все так у
ряд и спивають свитылкы: *Нусты, свате, в хату* . . (Лубн.)
*Примп. пльвицы.*

Як вже впустять в двир понзд молодого, а там и в хати
зайде весицьля.

Ой на хати зпльля,
А в хати весицьля:
На двори бояре,
Як мак процвитас.

(Гадач.)

Нусты, свате, в хату.
Тут нам не стояты,
Травыци не топтаты
Чорвонымы чобиткамы,
Золотымы пидкивкамы.

(Лубн.)

Дружскы з хаты на одвит:
Просым, бояре, до хаты.
Годи травыци топтаты

СВАДЕБНЫЯ.

191

Стришкы, оришкы котяться;
Чогось нашп бояре смутяться,—
Що коротки подарочки . .
Конопелькы не вродылы,
Подарочки вкорот. . .лы !

(Гадяч.)

Та спасый, моя ненько,
Що будыла мене раненько,
Та я слухала, вставала,
Старости рушныхчок напряла.

(Хорол.)

Як молодый стоить пид дверыма и просыть впустьеть у хату:

Нышна сваха, пышна,
Протыв зятя не выйшла:
Чы сорочки немае,
Чы чобит добувае,—
Чы в постолы озуваеться,—
На зятьовы сподиваеться?

(Овруч.)

Як маты ляка зятя:

Вубралась теща у вовчынкы
Для зятньои прычынкы;
Да хотела зятя злякаты—
Не хотела дочек оддаты.

СВАДЕБНЫЯ.

203

Тогда вже старший дружко крае коровай и дилыти буде зараз;
пориже на шматочки, визьме на тарилку чарку горилкы и кусок коро-
ваю, и клыче: «гей, чы є, чы нема» (нехай там буде) «Наталка, Мару-
сына маты? як нема, то на запорозив оддам!» та обзывається, що есть
вона і пидходить; дае й коровай і каже: «просить сват і сваха, князь
м княгынька на цей дар і на горилку», а вона подякуе гарненько: — дай
им, Боже, і счастя і здоровье і вик довгый і розум добрый,— і дарую, •
каже, «им телычку,» або що небудь дарує им. Дружко ій скаже: «спа-
сыби» і пидходить до стола: «Даровала Марусына маты телыцю і
жычыть молодым счастя, здоровья, і вик довгый і розум добрый;» а там
вже йде до батька, свата і свахы, і всих, хоть і чужых, так выклыкае.

(Овруч.) Примьч. пльвицы.

Дружко коровай крае,
Семеро дитей мае,
Та вси з кошелямы,
Увесь коровай забралы.

(Хорол.)

Чы бачыш ты, дружко,
Що бояре коровай крадуть
То в мих, то в кишеню,
Батькови на вечерю,—
То в мих, то в рукавыци,
Дивчатам на вечерныци.

(Золотонош.)

Десь у тебе, Марусе,
Камьяне сердечко —
Вечор сыдыш, не заплачеш,
Матинкы не розжалыш!

СВАДЕБНЫЯ.

213

Тоби, маты, новыи оборы,
Мини давай рябыи коровы;
Тоби, маты, порожніи бодни,
Мини давай тилько довезты!

(Овруч.)

Тоби, мамко, да навыйчыкы,
Мини мамко, да сувыйчыкы;
Тоби, маты, ныты й бердечко,
Мини, мамо, полотенечко;
Тоби, маты, та стина нима,
Мини, мамо, постиль била.

(Радомысль.)

Ой далы-ж нам дивку:
Дайте ще постильку, --
Зкрыню и перыну,
И в двир господыню.

(Радомысль.)

Як дуже бидна постиль:

Да чого ты, Марусе, без кубла?
Да чы ты куделькы не скуbla,
Да чы тоби матинка не давала,
Да чы тебе охота не брала?

(Радомысль.)

226

ЖИТЕЙСКИЯ.

За твое гулянейко !
Що я в тебе гуляла,
Важкого дила не знала;
Що в недилечкы та все дивочкы,
Там же я молодая !,,

Ой чого же сыдыш, Марусенько,
Чом не дякуеш мамонци ?
Да вже кони запряжены,
У двир уведены.
„Велю коням оброк дать,
Возныченькам постоять, —
Закы маты прыйде з саду,
З саду, з вынограду,
До дочкы на пораду:

Спасыби тоби, моя мамочко,
За твое гуляньечко !
Що я в тебе гуляла,
Важкого дила не знала;

Що в недилечкы та все дивочкы,
Там же я молодая !,,
Ой чого сыдыш, Марусенько,
Чом не дякуеш братику ?
Да вже кони запряжены
И пид сины пидведены.

„Велю коням оброк дать,
Возныченькам постоять,
Покы братик прыйде з саду,
З саду, з вынограду,
Так Марусенька з посаду :
Спасыби тоби, мій братику,
За твое гулянейко !

СВАДЕБНЫЯ.

227

Що я в тебе гуляла,
Важкого дила не знала;
Що в недилечкы та все дивочкы,—
Там же я молодая! ..

(Чернигов.)

Стань, моя матинко, в порози,
Вже-ж я молода в дорози.
Не жалослыва матуся!
Навпротыв ночы вон гоныш,
И проводныка не даеш!
Стань, моя матохно, в порози:
Я-ж тоби, матохно, вклонюся!
Кискою земельку устелю,
Слизками нижкы оболью!

(Шклов.)

Загрибай, маты, жар, жар,—
Чы не буде дочек жаль, жаль;
Закыдай маты дрова,
4 Зоставайся здорова!

(Чернигов.)

5 Закыдай, маты, трискы,
Сподивайся невисткы.
Отто тоби, маты,
И прач у загати:
Як будеш прачом праты,
Будеш мене спомынаты.

(Овруч.)

228

ЖИТЕЛЬСКИЙ

Витер воритечка одчыныв,
Братець сестрыцю проводыв :
От-се тоби, сестрыце, дорога—
Пидь од мене здорова !

(Золотонош.)

Ой брат сестру проводыв,
А мисяць дорогу посвитыв:
От тоби, сестрыце, дорога —
Йидь од мене здорова;
Будь здорова як вода,
Будь богата як земля,
Будь прыгожа як рожа.

7

(Чернигов.)

7 Будь же ты красна, як весна.

(Гадят.)

Одступится ворогы
Из князевonic дорогы,
Бо пидобьють коныченькы пид ногы,
Ой пидобьють коныченькы, пидобьють,
А щоб не було ворогив тут !

(Чернигов.)

Ой дивчыно та Марусечко,
Позаспвай свои стежечки,
И стежечки и дорпжечки,
То рутою, то мьятою,
Хрещатепьким та барвиночком.

238

ЖИТЕЙСКИЯ.

Велять мени браты у вдивонькы в хати,
А в тыен да вдивонькы тры дочек в кимнати.

— Чы ту, мамо, сватать, що головка гладка? —

„Сватай, сынку, й людей пытай, чы метена хатка.„

— Чы ту, мамо, сватать, що намыстечко высыть? —

„Сватай, сынку, й людей пытай, чы дижу замисыть.„

— Може ту, мамо, сватать, що дрибненько ходыть? —

„Сватай, сынку, й людей пытай, чы дилечко робыть.„

— Робыть вона дило, да все хорошенько:

Благословы-ж ты нас, Боже, и ты матусенько! —

(Глухов.)

Поставлю я коня у в'ограду,

А сам пиду в хату на пораду;

Аж мий батенько коло ворит ходыть,

На рученьках сиделечко носыть:

„Ой нá, сыну, сидельце, не гайся,

Щоб вид того війська не зостався:

Ой військо иде, оруженько мае,

Попереду музыка играе.„

Поставлю я коня у в'ограду,

А сам пиду в хату на пораду:

Аж мылый братик все по двору ходыть,

У рученьках гостру шаблю носыть:

„Ой нá, брате, шаблюку, не гайся,

Ой військо пде, оруженько мае.

Попереду музыка играе.„

Поставлю я коня у в'ограду,

А сам пиду в хату на пораду:

Аж моя ненька по рундуку ходыть.

СЕМЕЙНОРОДСТВЕННЫЯ.

241

А в дивчыны серце, да як литьнее сонце:

Ой хоть воно хмарнесенько гріе, да тепленький витер віе.

Що у вдовы диты, да нигде их подиты,

А в дивчыны да дитей нема, люба-мыла розмова.

(Конотоп.)

Наступыла чорная хмара, наступыла й сына.

„Навчы, навчы, бидная вдова, да свойого сына

Як не будеш научаты, будем кароваты:

Окаруем рукы й ногы и чорній бровы.

Щоб не ходыв до дивчыны молодои.

Окаруем рукы й ногы, и карып очи,

Щоб не ходыв до дивчыны о-пивночи.,

{Пухов.

Ой у неділю рано по-раненьку ясна зора зыходыла;

Збиралася кревная родына, мене в військо выпроводыла.

„Провожай, провожай, моя матусенько, чы не жаль тоби буде,
Ой як пойду в чужу сторононьку да помеж чужін люди!

Спогадай, спогадай, моя матусенько, ой як сядеш хлиба йсты:

Ой десь мій сын, десь моя дытына, да немае йому висты!

Спогадай, спогадай, моя матусенько, ой як сядеш обидаты:

Ой десь мій сын, десь моя дытына, що никому одвидаты.

Ой як буду, моя матусенько, да я в війську помираты,

Прыймай мою вирную дружыну да за ридну дытыну!,

Не такый же свит, не така годына да тепера настала,

Щоб чужая, чужая дытына да за ридную стала!

(Борзь.)

Дорижка, дорижка, та шырока, —

Та шырока, и далека;

31

244

ЖИТЕПСКЯ.

А дванадцать лочок за постать заходе,

А два сыны годую — у військо готую.

(Изюм.)

Ой повинь, витроньку, з горы в долыношку,

А з горы в долыну, де маю родыну.

И витер не віе, и сонце не гріе;

Только степом — полем трава зеленіе.

Пусты, мій мыленький, голубчык сывенький.

До броду по воду — одвидаю роду.

Я й сам не пиду, и тебе не пушу.

Бо ты скажеш роду об свою прыгоду.

Не буду казаты, а ни спомынаты,

Як обильють сльзы, то я выйду з хаты;

Выйду за ворота, стану як сырота —

Хто йде, то мынае, бо роду немае.

(Житомир.)

Ой гаю мій, гаю, гаю зелененький!

Чом па тебе, гаю, ни витер не віе?

Ой витер не віе, гилья не колыше;

Тылько брат до сестры часто лысты пыше,

Пыше на вкрапну, туды их шле швыдко:

— Сестро моя, сестро, сестро украшко!

Що мени на свити з тобою робыты?

Чы прывыкла, сестро, на чужыни жыты? —

„Хоча не прывыкла, треба прывыкаты.

Колы уродыла без юленькы маты..

Крый тыхого броду, пье сывый кинь воду.

Просылася мыла да до свого роду:

— Пусты мепе, мылый, голубонько сывый.

СЕМЕЙНОРОДАСТВЕННЫЯ.

245

Да до мого роду, хоть по шью в воду.
Хоть я замочуся, в роду просушуся,
Такы з родыною да й наговорюся. —
„Ой не пущу, мыла, да до твого роду;
Бо ты свойму роду скажеш всю прыгоду.„
— Ой не буду, мылый, прыгоды казаты;
Тилько буде знаты отець старый, маты. —

(Глухов.)

Не спивайте пивни, бо ще я не спала:
Ще своему роду правды не сказала.
Выйду за ворота, стану як сырота —
Хто йде, то й мынае, бо роду немае.
Ой повій, витроньку, з горы на долыну;
Ой прынесы, Боже, здалека родыну!
И витер не віе, гилья не колыше,—
Тилько брат до сестры да лыстонькы пыше:
Сестра-ж наша мала! чи прывыкла сама?
Ой хоч не прывыкла, треба прывыкаты,
Колы породыла безсчасную маты!

(Остер.)

Ой ты соловей, пташечко мыла!
Ой не щебечы садом летючы,
Ой не оббывай ранньои росы:
Нехай обибье матюнка моя,
До мене йдучы, одвидуючы,
Моего жытья роспытуючы!
Матюнко моя, ридная моя!
Прійды до мене, одвидай мене:
Ой як я жыву, як я горюю —
Я своих диточок не погодую!

(Глухов.)

246

ЖИТЕЙСКІЯ.

Ой ты, соловей, раньня пташечка,
Ты не щебечы рано па-зори,
Да не обтрусы раньньои росы:
Нехай обтрусыть моя матюнка,
До мене йдучы, одвидуючы,
Мого жытьтя розвидуючы!

7 Чоловиче мій, дружыно моя!
Завиз ты мене, де роду нема,
Де роду нема, да все чужына:

10 Никуды пійты, поговорыты,
В серци печали да роздилыты!
„Ой, жынко моя! пійды до кумы,
Пійды до кумы, огню наберы,
Из серця печаль з кумою роздилы!.,,
— Ой, я й ходыла, и говорыла,
С кумою печали не роздилыла.—

16 На дубочку два голубочкы
И цилуються и мылуються,
Моему жытьтю дывуються.
Ой вы, голубы, вы сызенькін,
Вы цылуйтеся, вы мылуйтеся,
Моему жытьтю не дывуйтеся!..

(Глухов)

7 Ой як я жыву, як я горюю.
Не так живеться, як горюеться:
Богатого роду все цураеться,
И ридна сестра не прызнаеться:
Як стала жыты, розжыватыся,
Стала родына прызнаватыся,
А и ридна сестра у гости прыйшла,
У гости прыйшла, ще й мову пайшла.

248

ЖИТЕЙСКІЯ.

Перечула через люди,
Що мій батько в гости буде:
Ждала я, ждала, ждала, дожыдала,
Воритечок не зачыняла.
Аж мій батько йде да йде,
Вин до мене да й не зайде:
Нич моя темна а зиронька ясна,
Доленька моя песчасна !
Перечула через люди,
Що матинка в гости буде:
Ждала я, ждала, ждала, дожыдала,
Воритечок не зачыняла;
Аж матинка йде, да йде,
Да до мене не зайде:
Нич моя темна, а зирочка ясна,
Доленько моя несчасна !
Перечула через люди,
Що братичок в гости буде:
Ждала я, ждала, ждала, дожыдала,
Воритечок не зачыняла.
Аж мій братичок йде, да йде.
Да й до мене не зайде:
Нич моя темна а зиронька ясна,
Доленько моя несчасна !
Перечула через люди,
Що сестрыця в гости буде:
Ждала я, ждала, ждала, дожыдала,
Воритечок не зачыняла;
Аж сестрыця йде да йде,
Вона до мене да й не зайде:
Нич моя темна, а зирочка ясна,

СЕМЕЙНОРОДАСТВЕННЫЯ.

249

Доленько моя несчасна !
Перечула через люди,
Що мій мылый в гости буде:
Ждала я, ждала, ждала, дожыдала,
Воритечок не зачыняла.
Аж мій мылый йде, да йде,
Да й до мене вни зайде:
Нич моя темна, а зиропька ясна,
Доленько моя прекрасна !

(Конотоп.)

Да вылитала галка з зеленого гайка.
Да вылитала друга из темного луга;
Сила на дубочку в вышневим садочку:
Да не хылыся, дубе, бо жытьтя не буде;
Да не хылыся, сосно, бо й так мени тошно;
Да не хылысь, береза, не пьяна — твереза;
Да не хылыся, гилько, бо й так мени гирько,
Не хылыся нызько, нема роду блызько;
Тилько в мене й роду — два братикы зроду;
А третя, сестрыця, пишла в сад гуляты,
Пишла в сад гуляты бративкив шукаты:
Ой прыйдить, братикы, в недиленьку вранци,
Намочым горилкы — в зеленій пляшници,
Намочым горилкы з перцем, из инберцем,
Выпьем, братикы, з своим щырым серцем.
Да чого-сь мени, братикы, горилка не пьеться,
Коло мого серденька як гадына вьеться.
Есть мени, братикы, из хмелью похмилья —
Коло мого серденька велыке журиньня.

(Золотонош.)

10

32

250

ЖИТЕЙСКІЯ.

10 Та й ти прыбувають десятого году.

(Нзюм.)

— Ой мылый мій, мылый, мылый соловейку.
Прыбудь-же до мене в неділю раненько;
Прыбудь же, мій мылый, в неділю у-ранци, —
Заправлю горилкы в крышталевій пляшці,
Из перцем, з инберцем, з моим щырым серцем! —
„Чомусь мени, мыла, горилка не пьеться:
Коло много серденька, як гадына вьеться.„
— Ой то-ж не гадына — то лыха годына
Коло твого серденька соби гниздо звыла. —
Вылетила галка, чужа, подолянка,
Сила-пала галка на зеленим дуби:
„Не хылыся, дубе, бо й так мени буде,
В чужій сторононьци бидній головонци.„
Вылетила галка, чужа, подолянка,
Сила-пала галка на зеленій сосни.
„Да не хылыся, сосно, бо й так мени тошно,
В чужій сторононьци бидній головонци.„
Вылетила галка, чужа, подолянка,
Сила-пала галка на зеленій гильци.
„Не хылыся, гилько, бо й так мени гирко —
В чужій сторононьци бидній головонци!

(Золотонош.)

Вылитала галка, з зеленого гайка,
Сила, пала галка на зеленим жыти:
Не хылыся, жыто, бо й так мене быто!
Сила, пала галка на зеленій сосни:
Та не хылыся, сосно, бо й так мени тошно!
Сила, пала галка на зеленій вильси:

СЕМЕЙНОРОДАСТВЕННЫЯ.

253

Чого сяя з рожи квитка на води зовьяла?

Ой десь моя да донечка в недузи лежала!

Не лежала, моя маты, ни дня, ни годыны;

Попалася в лыхи рукы невирній дружыни.

13 Запрягайте, слугы мои, кони вороніи;

Наздогольте, слугы мои, лита молодіі.

Як нагналы слугы мои па рубленим мости:

Вернитеся, лита мои, хочь до мене в гости.

Хочь вернемось, не вернемось, да вже не до тебя;

Шановаты було-б тогда, як мы булы в тебе.

(Копотон.)

7 Плыла, плыла з рожи квитка як до мен хаты:

Аж там выйшла стара ненька тен воды браты,

Стала тую з рожи квитку в води познаваты:

Ой десь же ты, моя доню, цилый рик лежала,

Ой що твоя з рожи квитка на води зовьяла.

(Житомир.)

1 Тече вода холодная з-пид кореня дуба:

Нема мени одрадонькы од мого нелюба.

Нема мени одрадонькы ни д отца ни д пенькы:

Сушать мене, въялять мене мои вороженькы.

Изсушылы, извъялылы, як витер былыну:

Було лычко як яблучко, стало як ожына!

Изсушыла, извъялыла невирна дружына!

13 Ой запряжу сири волы, вороны кони;

Да пойду доганяты счаслывон доли.

Як нагпала счасті й долю на калыновим мости:

Вернысь, вернысь, щастя й доле, та до мене в гости!

„Не вернуся я до тебе, була я у тебе:

Було тоби шайоваты, було поважаты.

254

ЖИТЕЙСКИЯ.

Було тоби що-вечора билу постиль слаты.,,
Бодай же ты, гирка доле, сього не лождала,
Щоб я тоби що-вечора билу постиль слала !

(Золотош.)

7 Ой прыплыла квитка до баткового двора:

Чого сяя квиточка на води зовъяла ?
Десь моя донечка сим лит лежала !—
„Не лежала, таточку, ни дня, ни годыны.

Ни дня, ни годыны, й часу, ни часыны:

Далы мени мужа—невирного друга—
Що його не зминять, що його й не продать;

Тилько за нелюбым свій вик каратать !

(Остер.)

Ой по горах, по долынах пташечкы литають;
Не знала я роскоши, вже лита мынають.

Чы я спыла, чы я зъила, чы гарно сходыла ?
Тилько мои вси роскоши, що гирко робыла.

Ой запряжу сири волы, кони вороніп,
Та пойду здоганяты лита молодіп.

Наздожену молодости в калыновым мости:

„Вернитеся, лита мои, хоч до мене в гости !,,
— Не вернемось, не вернемось, не маем до кого :

Не вмила ты шановаты здоровъечка свого ! —

Ой вырву я з рожи квитку, та пущу на воду:

Плывы, плывы, з рожи квитка, аж до мого роду !

Плыла, плыла з рожи квитка, на берези стала,
Выйшла маты воды браты, квиточку піймала.

„Десь ты, моя дытыпонько, тры лити лежала,
Ой що твої з рожи квитка на води зовъяла.,

— Не лежала, моя маты, ни дня, ни годыны,

258

ЖИТЕЙСКИЯ.

Як же отсій зозулюєнци, то так моїй донци.
То так моїй доньци на чужій стороньци.

(Харьков.)

6. А червоную калыну в прышил выломлю,
Та до своєї матинки в гости полыну !
Ой як летіла, луг поламала;
А где спочывала — кырныщя стала!
Ой сяду я, впаду, в матинкы у саду,
На цій черешопьци, що расно родить:
Аж моя маты по двору ходять . .
Ой буду коваты и промовляты:
Чы не выйде матинка з хаты!
Матинка выходить, невисток будуть:
„Невисточкы, голубочкы! згляньте, зачуйте —
Щось в нашим саду за пташка куе!“,,
— Ой це не пташка, се ваша дочка,
Що вродылася без таланочка!
Ой що без счастя та без доли вродылася,
У чужій сторононьци жыты забылася!
Чужая сторононька без витру шумуть,—
А чужый батенько не бье, та болыть,—
З чужою матирью горе в свити жыть —
Пиде до сусиды та ще й осудить:
„Чужая дытыша не хоче робить,
Выйде за ворота — ляже та й спыть . . .“,

(Васильков.)

Ой у хати у комнати сыдуть стара маты.
Порадь, порадь, моя маты, як нелюба называть?
Ой сядь, моя доню, за тесовым столом,
Да назовы нелюбого ты сывеньким соколом.

СЕМЕЙНОРОДАСТВЕННЫЯ.

259

Лучче-ж мыни, маты, важкий камень зняты,
А ниж мыни нелюбого сывым соколом назваты.
Ой лучче-ж мыни, маты, гиркый полынь йсты,
А ниж мыни из нелюбом а вечераты систы.
Ой загремы да громыку пад моею кимнатою,
Да побы-же нелюбого у кимнати на кровати.
Ой летила зозуля через сад куючы;
Да вже-ж мыни докучыло на сим свити горуючы.
Ой летила зозуля да сказала: куку!
Да вже-ж мыни докучыло сюю терплячы муку.
Ой летила зозуля через делованьна;
Верпы, верны, мыльй Боже, мое дивованьня!
Покы свита сонца дивкою не буду,
Поты свого горованьня я повик не избуду!

(Перелав.)

Ой у лузи калына увесь луг изкрасыла:
Невирная дружынонька извялыла, изсушыла.
Ой я тую калыну зтопчу, зломлю да й покышу:
З невирною дружыною куды пійду, то загыну.
— Порадь мене, моя маты, як нелюба называты?—
„Ой сядь же ты, донько моя, за тесовым столочком,
Ой назовы нелюбого да ясным соколочком.,,
— Лучче-ж мини, моя маты, гиркый полынь йсты,
А ниж мини из нелюбым за тесовым столом систы;
Лучче-ж мини, моя маты, круту гору роскопаты.
А ниж мини нелюбого соколоньком называты:
Круту гору роскопаю, саду, одпочыну;
Як пійду я за нелюба, то й навикы загыну.
Не сыловав мепе батько, не давала мене й маты:
Сама стыда полюбыла, ни на кого жалковаты.

(Глухов.)

262

ЖИТЕЙСКИЯ.

Обыдви тоби податы:
Положыла мене маты
Из нелюбом спаты.
Ой нелюбый, нелюбочку !
Не бый мене в головочку :
Мене маты годувала,
В головочку не вбывала;
Ой як будеш мене быты.
То не будем вкупи жыты.
То я пиду прич од тебе.
Нехай тебе орда визьме.
Нехай тебе изрубае!

(Гадал.)

Ой не сама, не сама та былыночка в полн.
Да не дав мини Бог да ни щастья ни доли.
Только дав мини Бог чоловinka не до любовы.
Що вин пье да гуляе и мене розоряе,
А як прыйде додому, не говорить зо мною . .
Хыба-ж мини, серце мое, розыйтыся с тобою ?
Не я тебе полюбыла, полюбыла моя маты:
Жывы, жывы, моя доню, ой така твоя доля.
Ой пійду я молодая та до броду по воду,
Поставлю я видеречка пид крутою горою.
Поставлю я видеречка пид крутою горою;
Не бачыла дивчыноююка перевизчыка з роду:
Перевизчык, перевизчык, перевезы до роду;
Нехай же я побачуся хочь четвертого году !
Озоветься моя маты та по тим боці мора:
Жывы, жывы, моя доню, ой така твоя доля!
Чы я в тебе, моя маты, увесь хлиб попла,

СЕМЕЙНОРОДАСТВЕННЫЯ.

263

Що ты мене моя маты та на вик зайла ?
Чы я в тебе, моя маты, усе платья попосыла,
Що ты мене, моя маты, та навикы затопыла ?
Ой завьяжы, моя маты, та биным платком очи;
Веды мене, моя маты, та темненькои ночи ;
Веды мене, моя маты, та де вода холоднійша ;
Топы мене, моя маты, а що я найкращійша.
Бижыть вода с-пид кампня, да не холодна,— тепла;
Моя маты ридненькая, вызволяй мене з пекла !

(Копотон.)

Ой гости мои зазвани,
Ой очи мои заспани!
Ой маты моя старая,
Нащо ты мене скарала:
За ланця мене отдала!
Ланцюга щодня дуже пье,
Прійде додому та й не бье,
Вин не бье мене, не лас,
Вин мене словом карас.
„Урикай, доню, урикай,
Та й у садочок утикай !,,
А у садочку калына,
А на калыни зозуля,
Вона не куе, воркуе —
Нихто зозули не чуе;
Тилько зачула невихна,
По воду рано идучы,
Новни видерця несучы.
Прыходе мыла додому,
Ходе миленький по двору:

266

ЖИТЕЙСКІЯ.

— Ой де-ж, мыла, клын-дерева взяты?
Будеш, мыла, в дубовій лежаты!

— Ой надинь, мылый, лянную сорочку,
Зховай мене в вышневим садочку,
Насып, мылый, высоку могылу,
Та й посады червону калыну;
На калыни будуть зозули куваты,
Воны мени будуть правдоньку казаты.

Мій мыленький по садочку ходыть,
Одно дытя за рученьку водыть,
А другее на рученьках носыть:
Разхылиться, калынови виты;
Пріймы, мыла, хоть маліх диты!

— Ой не хочу я дитей прыйматы,
Будеш, мылый, и сам годуваты!

— Ой чи велыш, мыла, женытыся,
А чи велыш журытыся!

— Ой не велю-ж я, мылый, журытыся,
А велю-ж я женытыся;
Та не велю удивонькы браты.

Бо не буде дитей годуваты! —
Обизветься вдова по тим боци моря:

— Беры-ж мене козаченьку:
Та я буду калыну ламаты,
Буду твоих дитей годуваты! —

Обизветься мыла. мыла й чорноброва:

— Бодай-же ты, вдово. вдово, й не диждала,
Щоб ты сюю калыну ламала,
Щоб ты моих дитей годувала!
Продай, мылый, з скрыши тканку,
Та наймеш мамку й няньку:

СЕМЕЙНОРОДСТВЕННЫЯ.

267

Бо ти-ж будуть дитей годуваты,
Тебе-ж, мылый, будуть зодягаты.

(Гадяч.)

Ой умру, мій мыленький, умру,
Зробы мини кедровую труну.
— Ой де-ж, мыла, кедрыны достаты?
Будеш, мыла, и в сосновій лежаты! —
„Высып, мылый, высоку могылу,
Да посады червону калыну;
Як калына буде процвитаты.
Мини буде легенько лежаты.
Продай, мылый, рябую корову,
Годуй дитей, чыны мою волю;
Продай, мылый, червону запаску,
Родуй дитей, чыны мою ласку!„

Ой в неділю ранным-пораненьку,
Я-ж думала що сонечко сходять,
Я-ж думала, що яснее сходять:
Аж мій мылый по садочку ходять,
Двоих диток за собою водить,
Маленькее на рученьках носять,
Жалибненько свою мылу просыть:
Устань, мыла, устань, дорогая!
Росплакалась дытына малая.

— Нехай плаче, вона перестане—
Вже-ж матюнка до вику не встане.
Нехай плаче, воно перебуде;
Вже-ж матюнкы до вику не буде!

(Глухов.)

268

ЖИТЕЙСКИЯ.

Ой по-пид гайом, гайом зелененькым,
Ой там ходыла мылая з мыленькым.

„Ой мій мылый, ой мій мылый друже,
Болыть в мене головонька дуже;

Ой болыть, болыть, подобно я умру:
Гей, зробы мени з цыдрыны трумну.„
— Где-ж тоби, мыла, цыдрыны взяты?

Будеш, моя мыла, в дубовій лежаты. —
„Гей продай, мылый, коня вороного,
Та купы мени полотна тонкого,
Гей скажы вышыты тонкую сорочку
И поховаты в вышньовим садочку.

Скажы высыпаты высоку могылу
И посадыты в головках калыну;

А ты будеш по саду ходыты
И другую мылу за руку водыты:

— Ой що то, мылый, що це за могыла.
Що я свои били нижкы об ен побыла?

— Ой моя мыла! то тая могыла,
Що в нее лежить перша моя мыла.

— Ей було, Петре, в саду не ховаты,
Гей було ій сорочкы не даты,
Було обвертиты в подрану рядныну,
Було іі вывезты у степ на долыну.

— А щоб-же ты, жинко, того не дождала,
Щобы моя перша на степу лежала!—

Ей там у садочку по могыли хожу
И мале дытя на рученьках ношу:

„Гей устань, мыла, першая дружына,
Бо за тобою вся худоба гыне!„

— Ой нехай гыне, нехай пропадае:

СЕМЕЙНОРОДАСТВЕННЫЯ.

269

Ой маеш ты жинку, нехай помагае! —
„Гей устань, мыла, першая дружына,
Бо за тобою маліи диткы плачуть.„
— Ой нехай плачуть, — воны перестануть,
Бо вже мои били ручкы да до ных не встануть:
Ой рада-б же я их та на рукы взяты —
Сыра земля навернула, не могусь пидняты. —

(Васильков.)

О мій мылый друже, не бый мене дуже,
Бо я буду слаба лежаты в недузи.
Ой як я буду в недузи лежаты,
То прошу, мій мылый, мене одвидаты.
Ой умру-ж бо я, мій мыленькый, умру;
Зробы мени с кедрынонькы труну . .
Де-ж тоби, мыла, с кедрыны набраты?
Будеш, моя мыла, в сосновій лежаты.
Дасте на мене шытую сорочку,
Поховаете мене в вышньовим садочку.
Де-ж тоби, мыла, шытои узяты?
Будеш, моя мыла, в плоскинній лежаты.
Высыпте-ж на мене высоку могылу,
Посадить в головках чирвону калыну;
Як будеш, мылый, другу жинку браты,
То прыйды до мене калыны ламаты.
А в недилю рано, ще й сонце не сходыть,
А вже мій мыленькый по садочку ходыть.
Ой устань, мыла, устань, чорнобрыва,
Бо вже за тобою вся худоба гыне.
Нехай гыне, нехай пропадае;
Побачать люде як друга надбае.

271

ЖИТЕЙСКИЯ

## 11 Ой же, маты, калыновый цвит,
Що завъязала за нелюба свит!

Варианты: (¹) Ой маты, маты! що ты гадала...

(²) У садочку вышили зеленой вышили

(³) Колы не до мысли

(Глухов.)

1. Десь ты мене, маты, на мисти купыла,
Що ты мене, маты, навикы втопыла!

Ой маты, маты, що ты гадала,
Що за нелюба свит завъязала!

Та було-б не рубаты зеленого дуба;
На що було браты, колы я нелюба.

11. Та було-б не рубаты зеленого гаю:
На що-ж було браты из иншого краю!

Ой маты моя, калыновый цвит,
Що завъязала за нелюба свит;

Лучче мени, маты, гаряч писок йсты,
Ниж из нелюбом вечеряты систы!

Ох маты моя, що ты гадала,
Що за нелюба свит завъязала.

Лучче-ж мени, маты, тяжкый каминь зняты,
Ниж за нелюбом та вик карататы!

(Харьков.)

„Горе мое, горе, нещасная доля!..

Выорала дивчынолька мысленькамы поле,
Карымы очыма та й заволочыла,

Дрибненькымы с.лизонькамы все поле зросыла:

„Десь ты мене, моя маты, в церкву не посыла,
Що ты мыши, моя маты, доли не спросыла.

Десь ты мене, моя маты, в барвинку купала.

Купаючы заклыпала, щоб доли не мала.,,

СЕМЕЙНОРОДАСТВЕННЫЯ.

275

— В церкву я ходыла. Богу молылася;
Така тоби, моя дою, доля судылася. —

(Чернигов.)

Десь ты мене, маты, в барвинку купала,
Купаючы проклынала, щоб доли не мала.
„Проклыпала, дою, тогда твою долю, —
На гору йшла, тебе несла, ще й воды набрала.„
— Було-б тоби, маты, водыци не браты,
И моен щастя-доли да й не проклыпаты. —
„Ще я тогда, дою, долю проклынала,
Як у степу пры дорози пшепыченьку жала,
Пшепыченьку жала, спопа заробляла,
А ты мпни, моя дою, спаты не давала.„
— Було-б тоби, маты, пшеныци не жаты,
И моен щастя-доли да й не проклынаты. —
„Ище тогда, дою, долю проклынала,
Мала пичка — петривочка, я всю нич не спала,
Всю пичку не спала, тебе колыхала,
Тогда твою, моя дою, долю проклынала.

(Глухов.)

Було-б тоби, маты, та й не колыхаты,
И моен счастя-доли да й не проклынаты.

(Золотош.)

„Чы ты чула, матусенько, як я в тебе була,
Нид напильным виконечком як голубка гула?„
— Ой хоч чула, хоч не чула, не озывалася;
Я на тебе, дытя мое, не сподивалася. —
„Десь ты мене, моя маты, в барвинку купала, —
Купаючы прымовляла, щоб доли не мала.„
— А я тебе, дытя мое, в любыстку купала, —
Купаючы прымовляла, щастья даровала.

276

ЖИТЕЙСКИЯ.

Тоди-ж тебе, дытя мое, дуже проклынала,—
У поли йшла, тебе несла, ще й водыцю брала.—
„Було-б тоби. моя маты, в поле не носыты;
Исповывшы, положывшы: лягай, доюю, спаты!

(Конотоп.)

„Пусты мене, маты, в поле жыта жаты:
Буду жаты и въязаты, доленькы шукаты.„
— Ой не пущу, доюю, щоб ты не заблудыла;
Бо ты, доюю, свою долю на вик загубыла.—

„Пусты-ж мене, маты, у луг погуляты:
Буду бпгать и гуляты, доленькы шукаты.„
— Ой не пущу, доюю, щоб ты не заблудыла;
Бо ты, доюю, свою долю давно загубыла.—

„Пусты-ж мене, моя маты, на ричку купатысь:
Буду плавать, пурынаты, доленькы шукаты.„
— Ой не пущу, доюю, щоб ты не втонула;
Бо вже, доюю, твоя доля давно потонула.—

„Пусты-ж мене, маты, у гай за грыбамы:
Буду шукать и збыраты, доленькы шукаты.„
— Ой не пущу, доюю, щоб ты не заблудыла;
Бо ты, доюю, свою долю давно загубыла . . .

(Кролевец.)

Котылася зоря з неба та внала додолу;

Ой хто мене молодую проведе додому? 2.

Проводь, проводь, козаченьку, проводь, не барыся,

Щоб за мною молодою ввесь мыр не журывся; 2.

Не так же мыр, не так же й рид, як ридная маты.

Пусты мене моя маты, в поле жыта жаты! 2.

Ой не пущу, моя доюю, щоб не заблудыла:

Вже-ж ты, доюю, свою долю давно загубыла. 2.

СЕМЕЙНОРОДАСТВЕННЫЯ.

277

Пусты мене, моя маты, в лис орихив рваты:
Буду рваты, прорываты, доленькы шукаты.

Пусты мене, моя маты, на море купаться:

Буду плавать, пурынаты, доленькы шукаты,
Вже я тебе, моя доню, в купели купала;

Тогди, доню, твою долю дуже проклынала.

(Харьков)

Налетилы голубы из чужой стороны.

Силы, палы голубы у вдивонькы у двори,
У вдивонькы у двори, та жалобно загулы.

Не гудите, голубы, не клопочить головы,

Бо я вдова молода, наклопочу я й сама.

Ходе удивонька по полю та збирае родыну,
Та не найшла родыны, пайшла в поли былыну.

Найшла в полн былыну, матусыну могылу;

До могылы прыпала, матусенькы гукала.

Ой куды ты, доню, йшла, що ты мене тут найшла —

Чы чорною хмарою, чы дрибненькым дощыком,

Чы тыхою водою? жывы-ж, доню, з бидою:

Жывы, допю, як жывеш, бо ты мене не зведеш!..

(Ромск.)

1. Ой загуду, загуду, у сим сели не буду!

Бо в сим сели ворогы кругом мене обляглы:

Куда пиду — не люблять, из кым стану — осудять.

Наленулы голубы из чужой стороны ...

(Гадяч.)

Лае мене матусенька,

Та хвалыться мене быты.

Посылае на Вкрайну жыты.

На Вкрайни все чужіи люди.

278

ЖИТЕЙСКІЯ.

Ой там мени родыны не буде,
Та не буде й ридного никого.
Ой у полн стоить два дубочки,
Схылылыся верхы до купочек;
То то-ж мои ридніи браточки.
Ой у лузи зеленая груша;
То-ж мій отець, то-ж моя матуся.
Ой у лисі зацвилы кошыци;
То-ж мои ридніи сестрыци.
Ой у лиси билый цвит ожына;
То-ж моя вирна дружына.

(Острогожск.)

Сама не знаю, чом доленькы не маю!
Прокляла маты малою дытыною;
З кым вирно любилась, не стала дружыною.
Ох пойду я не берегом, лугом
Чы не зостринуся з несуженым другом:
„Здоров був, луже, мій несуженый друже !,
Здорова, дивчыно, мы любылись дуже.
Ты-ж мене любыв, я в тебе кохалася;
Ты-ж мене покынув, я сама зосталася,
З малымы диткамы горенька набралася . . .
Диточки-ж мои! горенько мени з вамы,
Що не маеться батенька над вамы.
Матинко наша! не журыся ты намы;
Як поростемо, пійдемо у наймы.
Буде нас, маты, по горах, по долынах;
Буде нас, матинко, по чужых украинах;
Будем мы, матинко, по чужым людям годыты,
— Будуть нас, матинко, чужи люди судыты.

280

ЖИТЕЙСКІЯ.

Абы братка одвидала.

Не так братка, диток твоих, —

Що не мала зроду своих . .

(Житомир.)

„Ой ты братику, зайвороночку, пусты мене у сосиды!”,
— Ой ты сестрыце, перепылыце, колы маеш диток много¹.—

„Ой ты братику, зайвороночку! я йствыму—гадаю—
Як ты сядеш обидаты, я диток порозсылаю.

Идить, диточки, идить, маленьки, в садок ягодок рваты,
Бо вже мій братко зайвороночок сидае обидаты.

Ище диточки, ище маленьки ягодок не нарвалы, —

Вже много братка зайвороночка за столом не засталы.,

— Чого сестрыце, перепелыце, слизками умываешся? —
„Того братику, зайвороночку . диток цураешся!

Ты-ж мій братику, зайвороночку, не цурайся мене!

Хоць сывою зызуленькою то накажы до мене,

Хоть сывою зызуленькою, або соловейком —

То вин мені розвеселіть мое бидне серденько!,

(1) Т. е. какь мнѣ это сдыять, когда у тебя много дѣтей, некуда их дѣвать.

(Житомир.)

Що брат из сестрою по садочку ходіть;

По садочку ходіть, стыхенька говоріть:

Отдай мене, брате, в чужую деревню.—

В чужую деревню, між велику сёмью.

Де багато дила, щоб я поробыла.

Свекру и свекруси ділом угодыла.

И до тебе, брате, у гости ходыла.

Жде брат педіленьку, жде брат и другую:

На третюю сам брат до сестрыци йде . . .

А сестра не пышна протыв брата выйшла.

СЕМЕЙНОРОДАСТВЕННЫЯ.

281

Ворита дчыняе, стыха промовляе:
„Ой пойдьмо, брате, свичок куповаты:
Щоб перва горила, як я заболила;
А друга палала, як я умирала.„
— Оце тоби, сестро, чужая деревня,—
Чужая деревня, велыкая сёмья,—
И багато дила, ты й не поробыла .
Свекрови, свекруси дилом не вгодыла ! .

(Конотоп.)

А в недию рано во вси дзвоны дзвонять:
Там брат из сестрою по рыночку ходять,
По рыночку ходять та радоньку радять:
Сестро-ж моя, сестро, час тя замуж даты !
„Отдай мене, брате, не за селянына,
Отдай мене, брате, та за мищанына:
Бо у мищанына новая деревня,—
Новая деревня, велыкая сёмья
У повій деревни люблю прохожаты,
У велыкій семьи люблю розмовляты.„
Ой у мисти, в мисти, на новим помости,
Ой там прыпжжае брат до сестры в гости:
Сестро-ж, моя сестро, чи дуже здорова ?
„Не пытайся, брате, чи дуже здорова;
Запытайся, брате, яка моя доля:
Шовковая хусточка в ручках мопх стініла,
Нагайка-дротянка кров'ю обкыпила !.,
— Ото-ж тоби, сестро, новая деревня,—
Новая деревня, велыкая сём'я ! .
У новій деревни любыш проходжаты,
У велыкій семьи любыш розмовляты !

(Бердичев.)

36

282

ЖИТЕЙСКИЯ.

— Що ты, мылый, думаеш-гадаетеш,
Лыбонь мене покынуты маеш? —
„По чим мене мыла прымичаеш?,”
— По тим, мылый, тебе прымичаю:
Рано встаеш, коня наповаеш,
Зеленого синьця пидкладаеш,
Жовтенького впвса пидсыпаеш;
В синечкы йдеш — сидельця пытаеш,
В свитлычку йдеш — важенько здыхаеш. —
Ой у порога ревнула корова . . .
„Зоставайся, мылая, здорова!,”
Ой ревнуло ще й мале телятко . . .
„Зоставайся ще й мале дытятко!,”
Ой ревнула корова из череды йдучы;
Наскучыло мыленького ждучы:
Мылая з хаты выбгала,
Свого мылого за стремено хватала:
— Ой верныся, мій мылый, верныся!
Варенои горилкы напыйся . . .
„Не вернуся мыла, не вернуся, —
Я в дорози сырои напьюся.,”
— Ой не идь же, мій мыленькый, нызом,
Закыдана дориженька хмызом. —
„Есть у мене конык вороненький, —
Перескочить той хмызок дрибненький.,”
— Ой у поли вовкы та лысыци . . . —
„Ой то-ж мои браття та сестрыци!,”
— Ой у поли чорный ворон кряче . . . —
„То-ж вин мою голову баче . . . .”

(Сообщиль Н. В. Гоголь.)

Семейнородственныя.

285

Ой догнав вин Лемеривну да й не бъе,
Тилько-ж ін вин словечкамы картае :

— Ой чого-ж ты, Лемеривно, пшшкы йдеш?
Да чи ты в мепе вороных копей не маеш?—
„Ой хоч-же есть вороны кони, то твои,
Да и сам молод не до мыслонькы ты мини.„
Ой чого-ж ты, Лемеривно, боса йдеш?

Десь у тебе черевычкив не маеш?—
„Ой хоч-же есть черевычки, то твои,
Да и сам молод не до мыслонькы ты мини.„
— Ой чого-ж ты, Лемеривно, в свыти йдеш?

Да чи в мепе дорогых суконь не маеш?—
„Ой хоч-же есть дорогіи сукни, то твои,
Да и сам молод не до мыслонькы ты мини.„

— Ой чого-ж ты, Лемеривно, сама йдеш?
Да чи ты в мене молодых слуг не маеш?—

„Ой хоч же й есть молодііи слугы, то твои,
Да и сам молод не до мыслонькы ты мини.„
Ой побигла Лемеривна тернамы,
А за нею Шкандыбенко конямы.

„Ой дай мини, Шкандыбенку, гострый ниж,
Повыйматы чорный терен з билых ниг.„
Не влучыла Лемеривна в ниженьку,
Да влучыла Лемеривна в серденько:

„Кыпы, кыпы, мое серденько, на ножи,
А ниж в того Шкандыбенка на двори!„
Ой як узяв тую Лемеривну до двора:

— Ой одчыняй, моя матинко, ворота,
Я везу тоби певисточку пьяненьку.—

„Ой од чого, мій сыночку, впылася?

Ой од чого, дытя мое, впылася?„

286

ЖИТЕЙСКІЯ.

— Ой упылась, моя матинко, од ножа,
А заснула, моя матинко, крый коня. —
„Ой не везы у двир іи, не везы,
Да везы-ж іи, мій сыночку, до тещи.„
— Ой одчыняй, моя тещенько, ворота,
Я везу тоби дочку твою пьяненьку. —
„Ой од чого, мій зятеньку, впылася?
Ой од чого, дытя мое, впылася?
— Ой упылась, моя тещенько, од ножа.
А заснула, моя тещенько, край коня. —

(Прав. и лѣв. стор. Днѣпра.)

Оженыла маты неволею сына,
Да взяла невистку да й не до любови:
Не билее лыченько, не чорныи бровы!
Ой послала сына у путь у дорогу,
Молоду невистку в поле браты льону;
Ой як посылала, да ще й прыказала:
Не выбереш льону, то не йды додому! —
Не выбрала льону, не пишла додому,
У чыстому поли да й заночувала,
До билого свита тополею стала.
Як прыйхав сыне з пути, из дорогы,
Вклонывся матуси нызенько й у ноги:
Маты-ж моя, маты! щось маю казаты;
Ой выиздыв, маты, усю украину, —
Не бачыв тополи, як на своим поли!
Тонка та высока, та лыстыйом шырока;
Без витроньку мае, без сонечка сяе . . .
Ой выгостры, сыну, гострую сокыру,
Да пойдь у поле — изрубай тополю.

СЕМЕЙНОРОДАСТВЕННЫЯ

287

Тонку та высоку та лыстьйом шыроку.

Як прыхав сыне до тін тополи:

Як цюкнув же раз, вона зашаталась;

Як цюкнув у-друге, вона похыльлась:

Як цюкнув у-трете, — та й заговорила:

2.

Ой не рубай мене, бо я твоя мыла ...

2.

Се-ж твоя матуся нам так поробыла!

Що тебе послала у путь, у дорогу,

А мене послала в поле браты льону:

Не выбрала льону — не писла додому:

До билого свита тополею стала!

(Золотош.)

Ой я молодая сюю ничку не спала,

Ой я свого мыленького из гуляньнячка ждала.

А вже-ж свит биленький, идє додому мій мыленький:

Головонька змыта и кошуленька била.

Да не йде у свитлоньку, да йде просто у станеньку;

Не говорыть зо мною, да говорыть з коыкамы.

„Ой коню-ж мій, коню, да порадь-же ты й мене!

Хочу йхать тобою прич из чужою жоною.,

— Ой пане-ж мій, пане, ты-ж молодый розум маеш,

Що свою жону покыдаеш, а з чужою прич гадаеш

Маеш свою жону, ох и дрибнып диткы,

А чужін зражаеш як рожови квиткы! —

А вин коня не послухав, осидлав коня да поихав.

Да йдуть воны поле, да йдуть другее;

На третьому поли сталы воны спочываты;

2.

Ой став чужый муж у чужои жоны пытаты:

Поминные.

293

ненько, безщасну покынула? Чи я свое щастя в недию про-
снидала, чи я свое щастя в пьятныцю проспивала! ..

Моя доля безщасна, моя доля безталанна; мынулася моя
доля и воля без моей ненькы ридненькои; не стало моей зозу-
ленькы! Никому мене тепер пожаловаты, пикому тепер зо
мною ласкового слова казаты!

Встань, моя матинко! встань, моя риднесенька! Прыкажы
мыни, мамочко, що робыты? мов слова ласкови, мов слова
прывитлыви!

Не чуеш, моя родытелько, не чуеш ты мене, моя ридне-
сенька! Одходылы твои ниженькы, одробылы твои рученькы,
оддывылись твои оченькы. Не чуеш, моя ненько, прогнивалась?
занимилы твои губочки, заплющылись твои оченькы, закрипы-
лись твои реченькы!

Що-ж ты так крипко розгнивалась на мене, моя ненько,
що и не хочеш зо мною слова казаты? Що-ж ты мыни, моя
ненько, не казала, як мыни горе гореваты? Що-ж ты, моя ненько,
не казала, видкиль нам тебе выглядаты? Из якои стороны и
колы нам тебе в гости ждаты? Чи к Риздву? снигом занесе!
Чи к Велькодню? водою залье! Чи к Святій недилоньци? травою
заросте! Як не будеш к Мыколи, то не будеш николы! так
всі твои тропкы и дороженькы заростуть . . .

Колы буде зозуля коваты, я буду еи пытаты: чи не бачыла
моей ненькы ридненькои? Скажы ій, зозуленько, як мни тошно,
як мни гирко без ненькы жыты! Хто завыдіть, той мене, сыро-
тоньку, зобыдіть, — а зозуленька не буде правды казаты!..

Ой ненько моя риднесенька! На-шо ты, моя ненько, без-
щасну мене покынула? Де-ж, моя ненько, тепер мыни щастя
шукаты? Чи мое щастя в огни згорило, чи в води потонуло,
чи мое щастя витром роздуло? —

(Записано въ Саратовской губерніи.)

296

Годовыя.

И старого и малого.
Середнього с-пид большого.
Пиды, утыця, додому,
Пиды, сирая, додому:
В тебе семеро дитей.
Осьмый селезень,
Девятая утка;
Ворочайся хутко!

(Чернигов.)

„Ой мы поле оремо, оремо.
Зеленая моя рутонька, жовтый цвит'!
Ой мы жыто сіемо, сіемо..
— А мы кони пустымо, пустымо. —
„А мы кони займемо, займемо ..,
— А мы кони выкупым, выкупым. —
„Ой що-ж вы нам додасте, додасте?",
— Ой мы дамо сто рублив, сто рублив. —
„Мы сто рублив не визьмем, не визьмем. „
— А дамо тысячу, тысячу. —
„Мы тысячи не визьмем не визьмем.,,
— А мы дамо дивочку, дивочку. —
„За дивочку ни слова, ни слова;
За коныченькы да й з двора, да й з двора!.,
— Пустите нас, пустите нас у двир погуляты. —
„Не пустымо, не пустымо, мосты поломыте!.,,
— А мы мосты поломымо, а мы Лумлю² построимо,
„Построимо, прич пойдемо . . . . . . . »

(¹) Повторяется послѣ каждого стиха.

(²) Деревня, откуда происхожденіемъ пѣвица.

(Овруч.)

*

306

ГОДОВЫЯ.

ЩО мыленька пого
Седьть у виконца.
Та все выглядае
Свого мыленького:
Шые, вышывае
Золоти узоры,
Тонкый рукава....
Шаче и рыдае.
Сльозы утырас
Правою рукою.
Лептон голубою.
Русою косою ..

(Козелец.)

Иде мылый у дорози, волы поганне:
За йм мыла у ногоню, волыв здоганяе.
Ой став мылый серед поля, волы выпрягае:
Мыла-ж йому у погоню с платем вымовляе:
„Вернсье, мылый, голубчыку, верныся до, тому ..”
— Не вернуся, моя мыла, горечко с тобою! —
„Чом не хочеш ты робыты и дома седиты.
Чом не хочеш жыть за мною на бинюму свини?”,
— Ой ты-ж мыла, мое серце, ой дес-ж ты бувала:
Чы у поли льон ты брала, чы пшеныцю жала? —
„Ой я в поли льон не брала, пшеныци не жала;
Я не здужала робыты, з похмелья лежала...
— Ой колы-б ты, добра жинка, ты-б седина дома,
Та пьятюнку испостыла, — послужила-б доля! —
„Ох выйду-ж я на городы, та гляну в провалья:
Усим людям щасце, доля, мини-ж безталапьне!
Ой колы-б же я дознала свою гирку долю, —

Колядки.

331

А ще красниша у пана дочка Орына;
Вына стерегла, крипко заснула:
Налетилы райськін пташкы—
Выно попылы, чашкы побылы.
Ой шугы в лугы, райськін пташкы:
Чашок не быйте й вына не пыйте;
Нам сього вына багато треба—
Брата женыты, сестру тдаваты!
Пане господарю,
С празныком поздоровляю!

(') Припѣвъ за каждымъ стихомъ.

(.lyb.)

А в пана Ивана, на його двори.
Святый вечер'!
На його двори стоять свитлыця,
А в тій свитлыці стоять Орынечка.
Уопралися, то-ж и наряжалася;
До церквы пишла, як зоря зійшла,
У церков війшла, и засішла!
Там паны стоялы да іи пыталы:
Чы ты царивна, чы колоривна?
Я не царивна, ни колоривна—
Батькова дочка, славная панна!
Да бувай здорова, красная панна,
Красная панна, панна Орыся!
Не сама собою, с отцем, матирью,
Из родом, с плимьем, с кым тоби Бог даві

(') Припѣвъ послѣ каждого стиха.

(Oster.)

* * *

334

ГОДОВЫЯ.

А у поли, поли, да край дорогы,
Ой там ходыть вороная стада!
Помпж тый стади сывый кинь ходыть,
Нихто того коня да не поймае,
Да ни поймае, ни осидлае, —
Тилько поймае, да осидлае Иванко:
Я-ж того коня маю — поймаю,
Маю — поймаю, да й осидлаю,
Да и пойду я к тестеньку в гости —
Ой люди скажуть, що сокол летить;
Тестенько скаже: се мій зять іде . . .
„Одчыняй, тестенько, тесови ворота;
Стелы мойму коню да просту солому.
Да дай мойму коню сина да овса,
Мини молодому пухови подушкы,
Дай мини молодому меда да вына...
Да бувай здоров, злышный панычу,
З своею мамкою да з сестрыцею.

(Чернигов.)

Ой в поли, в поли, да й в выноколи.
Святый вечер!¹
Грай, коню, пид молоденьким Йвасем!
Ой там Йвась полем играе, копье выхае.
Да пидьизджае пид Выжгорода;
Вышлы к йому вси городяне;
Вывелы йому коня в наряди:
Вин тее прыняв, шапочки не зняв,
Шапочки не зняв, не подяковав.
У Вильбови² на оболони,
Грай, коню, пид молоденьким Йвасем!

336

Годовыя.

Велив гарматы порыхтоваты,
На Вырвин-город стрилы спúскаты.
Вси мищапочки полякалыся;
По рынку ходять, рученькы ломять,
Рученькы ломять й радоньку радять:
Що тсьому паняти за дару даты?
Вывелы йому коня в наряди,
А вин на той дар и не споглянув:
Не поклонывся, не покорывся;
Шапочки не зняв, не подяковав;
Велив гарматы порыхтоваты,
На Вырвин-город стрилы спускаты.
Вси мищапочки полякалыся,
По рынку ходять, рученькы ломять,
Рученькы ломять, радоньку радять:
Що тсьому паняти за дару даты?
Вывелы йому панну в наряди,
А вин на той дар да и споглянув,
Шапочку зняв и подякував,
И поклонывся и покорывся.
За сим же словом та й бувай здоров!
Не сам с собою, з отцем, з маткою.
Из мылым Богом, из усім родом.

(¹) Примѣч. пѣвицы.

(Овруч.)

А в поли, в поли биленкій намет;
Прыспивують Ой дай Боже! або Святый вечер!

Колядки.

339

Ой колы-ж ты спыш, Господь з тобою!
А колы не спыш, промов зо мною:
Що в наши города Туркы вступылы,
Туркы вступылы пополам с Татармы,
Пополам с Татармы, с киньмы з сто пармы,
А я-ж тих Туркив да й не боюся:
Ой я з ймы в пыл перебьюся!
Ой дайте мыни коня воронця,
Коня воронця й гострого меча!
Його матинка выпровожала,
Выпровожаючы да й найучала:
Сыну Ивасю! як пойдеш с королем на войну,
То не выхвачуйся поперед выйська,
Да зоставайся позаду выйська!
А вин матюнкы да не послухав:
Поперед выйська конем играе,
А позад выйська мечем рубае;
Хвалиться конем перед королем,
Перед панною гострою шаблею.
Ой чый то сынок, сынок Иванок,
Поперед выйська конем играе,
А позад выйська мечем рубае;
Хвалиться конем перед королем
Перед панною гострою шаблею?
Ой дам я йому половыну царства и свого панства
И свою дочку короливночку.

(') Припъвъ, послъ каждаго стиха.

(Остер.)

* * *

А с поля, поля, да туман устае,
Святый вечер ¹.

НРАВСТВЕННО-ПОУЧИТЕЛЬНЫЯ.

, цума про в.дову та сынв.

У святую неділю як та бидна вдова,
Старая жона,
У своїй домивці з диточкамі маленькіми гомонила,

Та по наймах не пускала,
Чужым людям у рукы на стараніе не давала;
То вона соби пры старости літ прожыть сподивала.

Сталы сыны до розума дохожаты,
Сталы соби молоде подружжа маты,
Сталы свою матир ридненьку, вдову стареньку, зневажаты,
З домивкы зганяты:

Ніды-ж ты, маты, в чужый дом прожываты,
Хай наши молодії жоны не будуть з тебе насмихаты,
Диткы маленьки не будуть тобі докучаты.

Тоди вдова тее зачувае,
Словамы промовляе:
Ай сыны-ж вы мои, диты молодії!
Стилькы я з вамы рик горювала,
Пучкамы та ручкамы хлиба заробляла,

Та вас годувала,—
Тепер чого я од вас диждала !

Де-ж мыни смерты диждаты.

44

316

ПРАВСТВЕННО-

При старости лит вику свого докинчаты? —
Тоди блызький сусида тее зачувае,
До вдовы словамы промовляе:
Ой удово, старенькая жопо! Не плач, иды в мій дом прожываты:
Будеш ты в мене хату помитаты,
Малых диток доглядаты;
Будеш ты в мене до смерты-вику хлиб-спль ужываты,
Я буду тебе за матир ридненьку почытаты.
Тоди вдова на чужому подвирью прожывае,
По всяк день дрибнымы слизамы пролывае,
А сынам усим трьом на своему подвирью уже й прожытку немае,
Сталы люди тее зачуваты,
Сталы з удовыченкив посмихаты,
Сталы вдовыченкив на смпх пыдійматы.

Що змове найменший удовыченко до своих старшых братив-
козакив словамы:
Братикы мои старши, ридненьки,
Як голубонькы сывеньки!
Недобре мы, уси тры браты, почыналы,
Що свою матир ридненьку, вдову стареньку зневажалы,
Та з домивкы зигналы,
Ходимо-ж мы, уси тры браты, на чуже подвиря,
Своїй матери ридненькій, удови старенькій, до ниг упадимо,
Свою матир ридненьку, удову стареньку, у свій дом прызовимо...
„Иды-ж ты, маты, у наш дом прожываты:
Лучче мы будем молодых жон научаты,
Лучче мы будем малых дитей пыпыняты,
Будем тебе до смерты вику почытаты й поважаты.„
Тоди вдова тее зачувае,
Словоамы промовляе:
Ой Боже, мылый Боже!

ПОУЧИТЕЛЬНЫЯ.

347

Що теперичього часу не успив батько й маты молоде по-
дружжа за свого сына взяты,
Стане хлибом-силью нарикаты;

Що который чоловик батькивську-матчыну молытву чтить,
шануе, поважае,

Отцевська-матчына молытва в купецьтви, в реместви на
помич спомагае,

Отцевська-матчына молытва зо дна моря достягае,
Од грихив душу одкупляе,

До царства провожае.

Дай Боже миру Гетьманському, народу Хрыстіаньському, у
сynn на многи лита!

(Записано оть кобзара въ городъ Ахтыркъ.)

*

А не в бору сосна зашумила,

Не зелена дпброва з буйным витром говорила,

А та вдова старенькая в домивчи з маленькыми дитками гомонили.

Мала соби трьох сынив як соколив, вона их з-малку годовала;

Зросту, славы, памьяты, спрожытку сподивала.

Сталы ти сыны до розуму дохожаты,

Сталы соби молоди подружжя знахожаты, —

Сталы вдову стареньку зневажаты,

На чуже подвирьря зсылаты:

Иды, ты, маты, в чужый дом пробуваты;

Нехай наши не будуть молоди жоны з тебе насмихаты,

Альбо диткы маленьки тоби докучаты.

То вона тое зачувас, словамы промовляе:

Сны мои, соколы мои!

Ще не стилькы я лит з вамы горювала,

И вас дожыдала;

Я вас хлибом-силью годувала,

348

НРАВСТВЕННО-

Но наймах не пускала, —
Славы, памьяты, спрожытка сподивала, —
Тепер од вас чого дождала!
Де мени смерты своен дождаты,
Альбо вика свого докоротаты? —
То близькый сусида тое зачувае,
Словамы промовляе:
Иды ты до дому, старенька жоно!
Будеш ты дома пробуваты,
Будеш мини хатку вымитаты,
Будеш ты в мене хлиб-силь вкушаты,
Маленьки диткы доглядаты,
Буду я тебе за матку стареньку почытаты.
То вдова тое зачувае,
В чужый дом упажае,
Дрибными сльозамы умываетесь.
Сталы ти вдовыченькы без отца, без ненькы пробуваты.
Сталы отцеву й ненчыну молытву забуваты, —
Тогди их став Господь безневынно караты.
Тогди сталы з их близькii и дальнii сусиды насмихаты.
То найменшый вдовыченко тое зачувае,
Словамы промовляе:
Недобре мы, братця, самы почыналы.
Що матку стареньку зневажалы,
Та з своени домивкы выслалы.
Та в недилю рано-пораненьку добре мы, братця, вчынимо,
На чуже подвирьря пiйдимо,
Шапкы в рукы знинимо,
Матери старенькii на землю в ногы вклюнумось:
Иды ты, маты, в свiй дом пробуваты;
Лучче мы будем своих жон зопыняты,

ПОУЧИТЕЛЬНЫЯ.

349

Диткы маленьки научаты.
Тогди вдовыченкы в чужий двор впадалы,
Шапкы в рукы зпималы,
Матери старенький нызенько в ногы уклюнялыся:
Иды ты, маты, в свій дом пробуваты;
Можем мы тебе за матку старенькую до смерти почытаў.
То вдова тое зачувае.

Словамы промовляе:
Мыльй Боже! Добрый Боже!
Що тепер на свити таке становьться :
Не вспив отець и маты
За молодого сына подружыя поняты,
А зараз стане хлебом-сілью парикаты . . .

А который чоловик отцеву й матчыну молытву чтыть-поважае,
То отцева-матчына молытва зо дна моря вынимае,
Од пекла до выкупу, до царства небесного душу проважае;
В купестви, в реместви, на поли й на мори помагае!

(Записаль А. Л. Метлинскій оть кобзара въ Зъньковскомъ уѣздѣ)

*

В неділю барзо рано-пораненьо не сыва зозуля заковала:
Вдова,
Старенькая жена,
Посты постыла
И молытвы творыла,

Господа мылосердного соби на помич просыла:
Господы едыный !
Поможы мии дила сін:
Дитей згодоваты,

И з их розума доброго дождаты !
То вже вдова Богу домолылася:
Сынив поженыла и дочок заміж пооддавала.

350

НРАВСТВЕНИО-

И з их розума доброго дождя.

Як сталы вдовыченкы в своим доми з жонамы прожываты,
Сталы старои пани-маткы насмихатыся,

Сталы хлибом-солью докоряты:

„А йды-ж ты, стара пани-матко, из нашого дому
До чужого дому прожываты;
Нехай мы будем знаты,

Як без тебе господарство содержаты,
И будем жен своих страхаты,
И малых дитей упиматы!..

То в иедлю рано-пораненьо не сыва зозуля заковала:

То вдова,
Старенька жона,
Нз свойого дому изхождала,
В гору рукы изнымала,
Сыпив своих кляла—проклынала,
За слизамы свиту Божого не выдала,
И на воротях звалылася . . .
Та старший брат у кватыру поглядае,
Стару пани-матку у воротях зобачае,
До меньшых братив словамы промовляе:

„Чы бачете, братця, що наша стара пани-матка горилки
напылася,
И на воротях извалылася? . . "

То блыжняя сусида,
Молодая челядына,
По воду выхождае,
Стару пани-матку до свойого дому благае:

— Иды ты, старая пани-матко, до мойго дому прожываты,
Не будеш пры старости литях хаты пидмитаты,

352

ПРАВСТВЕННО-

Як у неділю весьма барзде рано-порану, то не сыва зозуля
заковала:

То вдова,
Старенькая жена.

Посты посты!а

И молытвы творила,
Господа мылостывого на помич просыла:

„Боже мій мылый,
Боже мій едыный!

Поможы ты мыни сін діті згодоваты
И з них помощи дождаты „

То вже-ж то вдова Господа упросыла:
Сынів поженыла

И дочкы заміж пооддавала.

Як сталы удовыны сыны з женамы своимы у доми пробуваты,
Та сталы из старон пани-маткы насміхаться,

Хлибом-солью докоряты:

„Иды ты, маты,
До чужого дому пробуваты;

Нехай мы будем керез тебе жен своих страхаты,
Диток малых ущіматы..„

То тогда, як у неділю весьма барзде рано-порано не сывая
зозуля заковала,

Як бидна вдова з свого дому выступала,
За слизамы свиту Божого не выдала,
На воротях извалілася, —

То болшый сын у кватыру поглядае,

Ище з старон пани-маткы насміхаеться:
„Огляньтеся, браття, десь наша маты вěлыкого хриха на-
бралася —

Горілкы рано напылася.

На воротах извалілась...

354

НРАВСТВЕННО-

Тогді-ж то, як сталы удовыны сыны свою пани-матку содер-
жаты,
Став Бог выдымо во всьом помагаты —
И в пахарстви, и в реместви,
И в третем купецтви.

Тогді-ж то воны одын до дного стыха словамы промовлялы:
„Гляньте, браття! правду святе пысьмо свидчыть, высвидчае,
На всякый час моленые показуе:

Который чоловик отца свого, матер штыть, поважае,
Тому Бог во всякый час помагае.,,
Подай, Боже, на многи лита!

(Записано отъ кобзара Андрел Шута, въ м. Александровкѣ, Сосницкаго у., Черниговской г.)

Аума про сон и про жену.

У неділю святую снывся, прыснывся вдовыченку—
Барзо-пречуден сон, та ще дуже й предывен.

Скоро вни з свого сна розбужае.

Свого сна козацького не вгадае,

Матери старій словамы промовляе:

Маты моя старенькая! ты людям вгадуеш. малым диткам
помагаеш;

Вгадай мен, маты, сей сон,

Що выдыться—на отцевському двори на моему

Тры горы кам'яніи процвіталы;

Перва гора процвітала красным цвітом выновая.

„Желае за тебе мужняя жена на сторону мандруваты:

Не будеш ты з нею ни якого промпшканія маты:

Дасть тоби Господь диждаты Риздва Хрыстова,

ПОУЧИТЕЛЬНЫЯ.

355

Альбо найпаче Святлого Воскресенія:
То вона буде кватырку одсуваты,
По рынку поглядаты,
Чы не йде муж первый дружыны шукаты.„
Друга гора процвитала зеленым цвитом выновая.
„Желае за тебе вдова богата, гордая:
Не вело тоби сыну ін браты:
Не будеш ты з нею щасте й долю маты:
Дасть тоби Господь Риздва Хрыстова.
Альбо найпаче Пресвитлого Воскресенія диждаты;
Будуть до неи кумы-побратымы найжжаты,
Будуть пыты та гуляты,
Будеш ты у порога стояты,
Будуть тебе наймытом нарікаты,
Будуть тебе ще й на смих пидійматы.„
Третя гора процвитала билым цвитом камьяная.
„Желае за тебе сырота безщасна, безридна, дивчына
молодая.

Велю я тоби сыну ін браты:
Будеш ты з нею щасте й долю маты;
Де муж з женою жыве, прожывае,
Там святый Мыколай на радость ухожае.„
(Записано отъ кобзаря въ Ахтыркѣ.)

Чужына.

(Дума.)

На Святую неділю, то в неділю барзо рано по-
раненьку,
То не сыва зозуля закувала,

356

НРАВСТВЕННО-

Як сестра до брата з чужои стороны поклоняла,
Поклон посылала, словамы промовляла:

Братику мій ридненький,
Голубоньку сывенький !

Одвидай мене безриду та бездольну в чужій
сторони,

Пры лыхій хуртовыни.

То брат зачувае,

Словамы промовляе:

Рад бы тебе одвидаты да не могу за темными лугамы,
За шырокымы степамы,

За быстрымы рикамы.

Сестра то зачувае,

Словамы промовляе:

Прошу тебе, через быстри рикы білым лебедоньком
переплывы,

Через широки степы малым невелычкым перепелоньком
перебижы,

Через темні лугы ясным соколоньком перелеты,

А в моим двори сывым голубоньком садь-пады,

Жалибненько загуды—

Тугу мою, брате, розділы . . .

Що тепер, брате. святый день, Велык-день,
Празнык роковый,

Що люди з церквы йдуть.

Як бджплонькы гудуть—

Одно одного на здоровья пытае,

Одно одного на бенкет зазывае,

А мене нихто по родыни не займае,

Будто вою мене та й не знае!

358

НРАВСТВЕННО-

Беры серпа та йды пшеныци жаты! —
Ой ношла вдова та пшеныци глядиты,
Аж там вывела перепелыченька диты.
„Перепелыченько! не литай так по-ночи.
Бо повыколюеш на стерныночку очи...,
— Як же мени, вдово, по ночах не литаты.
Колы маю дрибны диткы, та ничым их годоваты. —
„Не турбуйся-ж ты, наша матинко, намы!
Як подростуть крыльца, то розлетымося й самы
То по густым лиси, то по чыстому поли —
Будем гуляты, наша маты, доволи;
Едне пиде на укранну, друге на полисься —
Уже ты нас, наша маты, и у гости не сподійся!

(Житомир.)

1. Ой з-за горы та буйный витер віе,
Бидна вдова пшеныченьку сіе;
Ой з-за горы дрибен дощык мочить,
А бидная удовыця пшеныченьку волочить...

7. Ще-ж тая удивонька до дому не дойшла,
А вже-ж теи удивонькы та й пшеныця изойшла;
Ще тая удивонька та й на лавци не сила.
Уже-ж теи удивонькы да й пшеныця поспила:
Ще-ж тая удивонька и вечерять не варыла,
Вже-ж теи удивонькы та пшеныця поспила.
Пишла тая удивонька та пшеныци глядиты,
Аж вывела перепелочка маленькіи диты:
Перепелочко! та не литай темненькон ночи;
Бо повыколюеш на стебельця очи'.

(') Въ этой пѣснѣ, кажется, выражено покровительство Промысла слабымъ, въ лицѣ вдовы, и благодарность къ Провидѣнію, выраженная въ милосердіи вдовы къ птичкѣ, свившей гнѣздо въ ел пшеницѣ.

(Копотоп.)

ПОУЧИТЕЛЬНЫЯ.

359

О.ЛЕКСІЙ.

Ой у Бога велькая сыла!

Та й оженыв батько неволею сына:
Не зхотив вин из жинкою жыты.

Пишов же вин по пущах блудыты:
Блудыв же вин сим год и чотыри.

Прыблудывся к обидній годыни:
Його батько й маты не пизналы.

Та й за старця його засчыталы.

— Велю слугам келеньку зробыты.

Велю старцю у келеньци жыты.

Велю старцю йстоньки носыты.—

Ой час-пора слугы посылаты,
Нехай идє батько жытія чытаты.

Батько идє, жытія чытае,

З велького жалю и сам помирае:

— Ой Боже мій, окрашеный свите!
Сыну Олексію, як рожевый квите!

Я-ж на тебе та й не надывывся,

Тилькы за тобою та й запечалывся! —

Ой час-пора слугы посылаты.

Нехай идє маты жытія чытаты.

Маты идє, жытія чытае.

З велького жалю сама помирае:

Сыну Олексію як рожевый квите!

Я-ж на тебе та й не надывылась,

Тилькы за тобою запечалылась! —

Ой час-пора слугы посылаты,

Нехай идє жинка жытія чытаты.

Жинка идє, жытія чытае.

360

НРАВСТВЕННО-

Э велького жалю сама помирае:
Ой Боже-ж мій, окрашеный свите!
Мужу Олексію, як рожевый квите!
Я-ж з тобою та й не нажылася,
Тилькы за тобою та й изнебулася!

(Гадалч.)

1 А в Господа вельыкая сыла!
Одружыв по неволи сына.
Одружившы, казав в пари жыты,
А вин пишов на пущу блудыты.
Ходыв сим лит не йшы, не пывшы:
Прыйшов к отцю, як земля вчорнившы.
Отець, матка його не позналы,
В своим доми за старця прыналы.
Казав його до келі взяты,
Казав слугам йсты доношаты . . .
Слугы самы все те пожыралы,
А йому тее, що пеам. доношалы.

(Радомысль.)

Найкраще.

Та скажы мыни правду, мале пахоля,
Над якее зпілья¹ и в свити нема?
Чы над той же запашный васыльок?
Чы над той же хрещатый барвинок?
Чы над роженьку?

-- Запашный васыльок тры запахы ма²,
Хрещатый барвинок салы устыла.

А над тую та роженьку.

А над тую червоную

У свити нема! --

362

НРАВСТВЕНИО-

А над тую чирвоную
На свити немае.

Скажы мыни правду, мое сердынятко,
Которая пташка найраньше вставае:

Чы биленький лебедонько,
Чы маленький соловейко,
Чы зызуленька?

Билый лебедонько по води плавае,
Малый соловейко щебече раненько,

А над тую зызуленьку,
А над тую рабенькую
На свити нымае.

Скажы мыни правду, мое сердынятко,
Которая душа найлучче вжывае?

Чы молода дивчынонька,
Чы бидная удивонька,
Чы мужня жена?

Молода дивчына ничкы досыпляе,
Бидна удивонька сорок думок мае,

А над тую мужню жону,
А над тую господыню
На свити немае.

(Радомьсь.)

Загадкы.

Ой за гаем зелененькым

Брала дивка льон дрибненький,
Вона брала, выбирала,
И ходячы тонко слала,

ПОУЧИТЕЛЬНЫЯ.

365

Було тоби, молодому, було шануваться.
Шануваты було да здоровьячка свого:
А тепера не вернемось, бо пи-за-для чого.

(¹) На зеленим мости.

(Золотонош.)

## ІО.І Я.

Ой уродыла маты сынка на свлату неділю.
Дала мени нещасную долю: де я іп дину?
Ой взяла нещасную долю у пысану торбу,
Та понесла нещасную долю на торг продаваты,
А тепера люди та порозумілы не йдуть купуваты!
Ой возьму я нещасную долю, понесу до-дому,
Та кыну-ж нещасную долю з плеча додолу:
Пиды, пиды, нещасная доля, в поле заблудыся,
Ты вид мене молодои, молодон одчыпыся!
„Хоть же я, молода дивчына, в поли заблужуся,—
Ты прыйдеш жыто зажынаты, я за тебе вчеплюся;
Ты будеш, молода дивчыно, жыто зажынаты,—
Я буду у борозках лежаты . . .",
Пиды, пиды, нещасная доле, в лиси заблудыся!
„Ты прыйдеш, моя дивчыно, калыну ламаты,
А я буду пид кущем лежаты.„,
Пиды, пиды, нещасна доле, в мори утопыся!
„Ты прыйдеш, моя дивчыно, биле платья праты,
А я буду на кладці лежаты.„,
Ой пиду я, пиду з сього села по-пид лисом горою,
А оглянуся — ідє бида за мною.
Ой вернысь, бидо! чого ты вчепылась?

366

НРАВСТВЕННО-

„Не вернусь, дивчыно, я з тобою вродылась !,“
Ой вернысь, бидо! чого ты ввязалась ?

„Не вернусь, дивчыно! я з тобою винчалась !,“

(Гадяч.)

Ой пиду я долем по-над сынем морем
Доленькы шукаты, доленькы шукаты.
Не найшла я доли, найшла я рыболовив:
„Ой вы рыбалочкы, вы рыболовы!
Закыньте невид вид Днипра до моря:
Чы не выплыве к вам щаслывая доля!“,
Невид закидалы й доли не піймалы.
„Як була-б щаслыва, то я вам заплачу;
А як була-б нещасна, то й даром не хочу.
Ой пиду я, пиду, сиду в зеленому жыти:
Чи не прыйде щаслыва доля та до мене жыты.
Витер повивае, жыто розхыляе.
А до мене щаслывон доленькы немае.
Пиду я засяду в зеленим ячменні:
Чи не прыйде до мене моя доля ик моїй дочери.
Витер повивае. ячмінь розхыляе,
А до мене щаслывон доленькы немае.
Пиду та сиду в зеленому саду:
Чи не прыйде щаслывая доля та до мене на пораду.
Витер повивае й вышневый сад розхыляе,
А до мене щаслывон долн й на пораду немае.
Пиду я сиду в зеленых конопельках:
Аж підє до мене доля вже трошкы й пьяненька.
Де-ж ты, доле, була, що й мене й забула?

— Ой я в людях була. горплочку пыла, тым я тебе й забула.

СЪ КОЗАЧЕСТВА ДО УНІИ.

375

В море так вдывывся:
Чы вин тужыть за степамы.
Чы за дивчатамы?
Чы вин батька спогадав,
Що в Лятчыни де-сь пропав,
А по сым мори зо славою гуляв?
„Не тужу-ж я за степамы,
Ни за дивчатамы,
Ни я батька спогадав,
Що в Лятчыни де-сь пропав,
А по сым мори зо славою гуляв;
Но тужу-ж я, тужу, тужу та сумую.
И по Чорному мору очамы пантрую, —
Що як злая хвортуна потягне.
А Турок на нас нагряне:
Я з батька Самійленко, Коломіець з роду—
Не потоплю вражых сынив в солоную воду...
Подывиться казаченькы, по сыньому мору:
Чы то выдно мисяченька, чы вечирьню зору?
Чы буйни витры на море стягають.
Чы Турецьки кораблыкы на нас наступають?„
— Ны мисяць то, а ны зоры
Сіяють по мори,
Ны буйни витры стягають;
То Турецьки караблыкы на нас наступають."
„Годи-ж уже, козаченькы, пляшкы спорожняты.
На бандурках козацькы писни выграваты, —
Тепер густо з самопалив на Туркив цилыты,
Бо вже-ж бо нам раз последній з нымы ся-побыты..
Ой нене-ж моя, нене, матинко старенька.
Орлыце сыйпера, голубка сывенька!

376

БЫЛЕВЫЯ

Що-ж я тоби вдіяв,
Що ты мене прокляла,
Як на війну выряжала ?
Колы-б же вид тебе ўбоч витер повіяв,
И ридньому твому сыну

Опрощенне прынис а несщасну годыну...
Хто-ж тепер тебе буде потишаты,
Хто дарамы надараты,
И по твоим двору конем выграваты?...
Ты-ж мыни казала, ты-ж до мене промовляла,
Як на війну выпроваджала:
Тилько-то роду и плоду, що ты, мій сыну...
Бувай же здоров, та й повертайся та й в риднюю
Украину!...,
Ище довше пан-отаман голосыв бы красно,
Наступалы бисурманы. на козакив расно.
Загудилы козаченькы з самопалив густо, —
По всем мору по сыньому зробылося пусто;
Покынулы самопалы, а взялись за шабли, —
Нема чайок на всем мори, тилькы-но корабли.
Лынув сокил в Украину, та й прыносыть висты:
Не побачить Запорижже своих чайок двисти!
Лынув сокил в Украину, промовыв словамы:
Погыб козак Самійленко з всимы козакамы!

(Записалъ около 1820 г. въ г. Умани, Кіевской г., отъ Якова Самійленка-Коломіенка, Г. Изопольскій. «Atheneum,» 1844 г., Т. V. стр 26 и 27.)

378

Былеквыя.

Чы не радыться хто на славне Запорожже гуляты;

Аж тильки радяться, поражаються

Тры дукы-сребраныкы

На кабак итты

Меду да оковытои горилкы поываты.

Тоди-то козак добре дбав,

Попереду соби у кабаку кватеру займав:

Крей грубы сидае;

Плечы свои козацьки прыгривае.

Тогди дукы-сребраныкы у кабак ухожданы,

У стола сидалы,

По цебру меду, оковытои горилкы постановлялы.

Первый дука сребраныка Гаврыло Довгополенко Перецловський,

А другий Войтенко Ниженський,

Трейтій Золотаренко Черниговський.

Ище-ж бидного козака летягы не вытаньть

Ны медом шклянкою,

Ны горилкы чаркою:

То козак бидный летяга на дукив сребраныкв скоса поглядае:

То одын дука сребраныка був обачный,

Гаврыло Довгополенко Перецловський:

Из кармана людську денежку выймав.

Насти кабашній до рук добре оддавав,

А ще стыха словамы промовлав:

„Эй, каже, ты шынкарко молода, ты Насте кабашна!

Ты, каже, до сых бидных козакив летяг, хоч злая, да й обашна;

Колы-б ты добре дбала,

Сю денежку до рук прыймала,

До погреба одходыла,

Хоч норцового пыва уточыла.

Сьому козаку бидному летизи

Отъ Уніі до Хмельницкаго.

379

На похмилле жывит його козацький скрипыла.,,
Оттогди-то Настя кабашна денежку прыймала.
До погреба одходыла,
Меду да оковытои горилкы вточыла,
Козаку бидному летязи коновку в рукы втеребыла.
Оттогди козак бидный летяга, як узяв коновку за ухо,
Отледьиться, —аж и в дни сухо.
Оттогди-то козак бидный летяга,
Як став у соби хмиль козацький зачуваты,
Став коновкою по мосту погриматы;
Сталы в дукив сребраныкив
Из стола чаркы й шклянкы литаты:
69 Оттогди-ж то козак бидный летяга,
Як став у соби билшый хмель зачуваты,
Став з-пид панчыны рогожовои,
З-пид поясыны хмеловон.
Щирозлотный обушок выйматы,
Став шынкарци молодій за цебер меду застановляты;
Сталы дукы сребраныкы
Одын до ўдного стыха словамы промовляты:

„Эй шынкарко молода,
Настя кабашна!
Не маеться в тебе сей заставщыны выкупляты;
Нам, дукам сребраныкам,
Нехай не зарекаеться волы поганяты,
А тоби, Насти кабашній, груб топыты.,,
Оттогди-то козак бидный летяга,
Як став сін слова зачуваты,
Так вин став по-конець стола сидаты,

380

БЫЛЕВЫЙ.

Став чересок выныматы.

Став шынкарци молодий.

Насти кабашний.

Увесь стил червинцамы устытаты.

Тогда дукы сребраныкы,

Як сталы в його червинци зогладаты.

Тогда сталы ного вытаты

Медом шклянкою

И горилкы чаркою.

Тогда й шынкарка молода

Настя кабашна

Истыха словамы промоўляе:

„Эй козаче, каже, козаче!

Чы снидав ты сьогодни, чы обидав?

Ходы зо мною до кимнаты.

Сядем мы з тобою поснидаем.

Лы пообидаем.,

Тогда-то козак бидный летяга

По кабаку похождае.

Кватыру омэне.

На быстрыи рикы погладае.

Клыче, добре поклыкае:

„Ой рикы, каже, вы рикы нызовы.

Помошныци Днипровыи!

Або мыни помочы дайте,

Або мене з собою визьмите!,

Оттогда одын козак идё,

Шаты дорогы несе.

На його козацьки плечы надіе:

Другый козак идё,

Отъ Уніі до Хмельницкаго

381

Боты соціянові несе.
На його козацьки ногы надіє;
Трейтій козак підє,
Шлычок козацький несе.
На його козацьку главу надіє.
Тогда дукы сребраныкы
Стыха словамы промовляю:
„Эй не есть же се, братці,
Козак бидный летага,
А есть се Хвесько Кганжа Андыбер,
Гетьман запорозький!
Прысунься ты до нас, кажуть, блійче,
Ноклонымось мы тоби пылче:
Будем радыться,
Чы гаразд добре на славній Україні проживаты.",
Тогда сталы його вытаты
Медом шклянкою
И горилкы чаркою.
То вин тее од дукив сребраныкив прыймав,
Сам не выпывав,
А все на свои шаты пролывав:
„Эй шаты мои, шаты!
Пыйте, гуляйте:
Не мене шанують,
А вас поважають;
Як я вас на соби не мав,
Ныхто мене й гетьманом не почытав.",
Тогда-то Хвесько Кганжа Андыбер,
Гетьман запорозький,
Стыха словамы промовляв:
„Эй козакы, каже, диты, друзы, молодці!

382

БЫЛЕВЫЯ.

Прошу я вас. добре дайте,
Сых дукив сребраныкив,
За лоб, паче волив, из-за стола вывожайте,
Перед окнамы покладайте,
У тры березыны потягайте.

Тогда-ж то козакы, диты, друзья. молодци,
Добре дбалы.

Сых дукив сребраныкив за лоб бралы,
Из-за стола. паче волив. вывождалы,
Перед окнамы покладалы.
У тры березыны потягалы,

А ще стыха словамы промовлялы:

„Эй дукы, кажуть, вы дукы!

За вамы вси лугы и лукы,

Нигде нашому брату козаку летязи статы
И коня попасты!,

Тогда-то Хвесько Кганжа Андыбер,
Гетьман запорозький,
Хоча номер,

Дак слава його козацька не вмре, не поляже!
Теперешнього часу,

Господы утверды й подёржы
Люду Царського,
Народу хрыстыянського,
На многая лита.

(Записалъ оть кобзаря Андреа Шута — въ м. Александровкѣ, и Андреа
Бешка — въ л. Мень, — Сосницкаго у., Черниговской г., П. К.)

б.

9

Ище боты сапъянови,
По мужычи—постолы лутови;

Отъ Упин до Хмельницкого.

383

А ще оборы шовковыи,
Но жоночи — валовыи,
У-трое несуканы.

17 Тоди-ж то вин до города Кылыми прыбував,
Городом Кылыею произджав,
Слухав, прослухав:

Чы не радыться хто, порадыться на славную Украину
гуляты;

Аж ныхто не радыться, не поражаеться на славную
Украину гуляты,
Тильки радаться тры дукы сребраныкы

До Насти кабашнои меду да оковытои горилкы пидпываты:
Первый дука сребраныка Ниженський Войтенко,
А другый Черниговський Попаденко,
А трейтій Грыцько Коломіець.

Тоди-ж то воны до Насти кабашнои у кабак ухождаю,
Мед да горилку оковытую подпывалы.

Тоди-ж то козак бидный летяга у кабак ухождае.
Коло грубы сидае,
Козацьки свои бидных плечы согривае.

Тоди-ж то одын дука сребраныка велыкее мылосердые
соби мав,
Людську денежку з кармана выймав.
Да Насти до рук добре оддавав.
А ще стыха словамы промовлав:
„Эй Насте кабашна!

Ты. каже, для сых бидных козакив летяг, хоч зляя. да й
обачна.
Велю тоби до погреба одходыты,
Хоть норцового пыва уточыты,

381

Былеквыя.

Сьому козаку бидному летази
На похмелье жывит його козацькый скрипыты..

Тогда-ж то Настя кабашна сама до погреба не одходыла.

Служебку повирну посылала:

—Эй служебко, каже, ты моя повирна!

Велю тоби до погреба одходыты.

Хоть непрозого позна уточыты.

Сьому козаку бидному летази

Тогда служебка повирна до погреба одходыла.

Дви бечы помыновала,

Да у третьюи бочи горилкы оковытои вточыла.

Козаку бидному летази коновку в рукы втеребыла.

69 Оттогди-ж то вин поблужче их сидав.

Щырозлотный обушок з-за пазухы вилмав,

Насти кабашний за цебер меду застановляв.

Оттогди-ж то дукы сребраныкы стыха словамы промовлялы:

„Эй козак ты бидный летяга!

Не подоба сього обушка Насти кабашний застановляты.

Подоба тоби нам, дукам сребраныкам, волы поганяты.

А Насти кабашний груб топыты..

Оттогди-ж то козак бидный летяга на дукы сребраныкив

Великее пересердые мав,

Коло окна сидав,

На окно поглядав,

А ще стыха словамы промовляв:

„Эй рикы, каже, рикы нызовыи.

Помошныци Нистровыи!

122 Тогда-ж то дукы сребраныкы

Сталы на козаку бидному летази дорогыи шаты зоглядаты.

Сталы його медом и оковытою горилкою вытаты.

ВРЕМЕНЬ Б. ХМЕЛЬНИЦКАГО.

383

Тогди-ж то вин меду и горилкы не пидпывае,
Тильки на свои шаты злывае,
А ще стыха словамы промовляе:
„Эй шаты, каже, мон шаты дорогып!
Не мене шанують,
Вас поважають;
Як я вас на соби не мав,
Да и честы од дукив сребраныкив не мав.„

164

Тогди-ж то дукы сребраныкы
Стыха словамы промовлялы:
„Эй не есть ты козак бидный летяга,
А есть ты Хвесько Кганжа Андыбер,
Гетьман запорозький,
Тогди-ж то Хвесько Кганжа Андыбер,
Гетьман запорозький
Умер, и т. д.

(Записалъ, отъ кобзаря Андрел Бешка, въ м. Мень, Соспицкаго у.,
Черниговской г., П. К.)

## IV Времень Богдана Хмельницкаго.
(1647-1657 г.).

5. Про Хмельницкого та Барабаша. (1647-1648 г.).

Як из день — годыны
Счыналыся вельки войны на Украини,
Оттогди-ж то не моглы обибраты,
За виру хрыстянську одностайно статы;
Тильки обибрався Барабаш да Хмелныцький,
Да Клыша Билоцеркивський.
Оттогди воны од своих рук лысты пысалы,

49

386

Былевы.

До кроля Радыслава посылалы.

Тогда-ж то кроль Радыслав лысты чытае,
Назад одсылае;

У городи Черкаськом Барабаша гетьманом настановляе:

„Будь ты, Барабаш, у городи Черкаськом гетьманом,
А ты, Клыша, у городи Билой Церкви полковнычым,
А ты. Хмельныцький, у городи Чыгрыни хоть пысарем
військовы.“

Оттогди-ж то небагато Барабаш, гетьман молодый, гетьмановав,
Тилькі пшвтора года.

Тогда-ж то Хмельныцький добре дбав.

Кумом до себе гетьмана молодого Барабаша зазывав,
А ще дорогымы напыткамы його сытав,

И стыха словамы промовляв:

„Эй пане куме, пане Барабашу, пане гетьмане молодый!

Чы не моглы-б мы з тобою у-вох королевських лыстив
прочытаты,

Козакам козацькы порядкы подаваты.

За виру хрыстыянську одностайно статы?“

Оттогди-ж то Барабаш, гетьман молодый,

Стыха словамы промовляе:

„Эй пане гуме, пане Хмельныцький, пане пысару військовый:

На-що нам з тобою кролевськы лысты у-двих чытаты,

На-що нам козакам козацькы порядкы даваты?

Чы не лучче нам из Ляхамы,

Мостывымы панамы,

С упокоем хлиб-соль по вик вичный ужываты?“

Оттогди-ж то Хмельныцький на кума свого Барабаша
Велыке пересердые мае,

Ще кращымы напыткамы вытае.

Оттогди то Барабаш, гетьман молодый,

ВРЕМЕНЬ Б. ХМЕЛЬНИЦКАГО.

387

Як у кума свого Хмелныцького дерого гапытку напывсь,
Дак у його в спать повалівсь.

Оттогди-то Хмелныцький добрe дбaг,

Из правои рукы, из мезынного пальца щырозлотный перстень
изняв,

Из ливои кышени ключи быймав,

З-ння полса шовковый платок высмыкав,

На слугу свого повирного добре клыкав-поклыкав:

„Эй слуго ты мий, повиреный Хмелныцького!

Вело я тоби добре дбаты.

На доброго коня сидаты.

До города Черкаського до пани Барабашевои прыбуваты,

Кралевськи лысты до рук. добре прыйматы „

Оттогди-то слуга, повиреный Хмелныцького, добре дбав,

На доброго коня сидав.

До города Черкаського скорым часом, пылною годыною прыбував,

До пани Барабашевои у двир упужджав,

У сины ввiйшов — шлычок из себе скыдав,

У свитлыцю ввiйшов — нызькый поклон послав,

Тын значкы на скамьи покладав,

А ще стыха словамы промовляв:

„Эй пани, каже, ты, пани Барабашева, гетьманова молодая!

Уже-ж тепер твiй пани Барабаш, гетьман молодый.

На славнiй Укрании з Хмелныцькым вельыки бенкеты всчыняють,

Велилы воны тоби сiи значкы до рук прыйматы,

А мини лысты кролевськы оддаты;

Чы не моглы-б воны из кумом своим Хмелныцькым

У-двoх прочытаты,

И козакам козацьки порядкы даваты?„

Оттогди-ж то пани Барабашева, гетьманова,

Удариться об полы рукамы,

388

Былевыя.

Обильиться дрибными сльозамы,

Промовьть стыха словамы:

„Эй не з гора-биды мойму гану Барабашу

Схотилося на славній Украини з кумом своим Хмелныцькым
Вельыки бенкеты всчынаты!

На що-б им кралевськи лысты у-двох чытаты?

Не лучше-б им из Яхамы,

Мостывымы панамы,

С упокоем хлиб-соль вичны часы ужываты?

А тепер нехай не зарекается Барабаш, гетьман молодый,

На славній Україні огнив да тернив изгашаты,

Тилом своим панськым комары годоваты—

Од кума свого Хмелныцького.„

Оттогди-ж то пани молодая Барабашевая

Стыха словамы промовляе:

„Эй слуго повиренный Хмелныцького!

Не могу я тоби лысты кралевськи до рук податы,

А велю я тоби до ворит отхождаты,

Кралевськи лысты у шкатулі из земли выйматы.„

Оттогди то слуга повиренный Хмелныцького,

Як си слова зачував,

Так скорым часом, пылною годыною до ворит отхождав,

Шкатулу з земли з кролевськими лыстамы выймав,

Сам па доброго коня сидав,

Скорым часом, пылною годыною до города Чыгрына прыбував,
Свойму пану Хмелныцькому кралевськы лысты до рук добрө

оддавав.

Оттогди-то Барабаш, гетьман молодый, од сна уставае,

Кролевськи лысты у кума свого Хмелныцького зогляда;

Тогди й напытку дорогого не попывае,

А тильки з двора тыхо зьижджае,

ВРЕМЕНЬ Б. ХМЕЛЬНИЦКАГО.

389

Да на старосту свого Крачевського клыче, добре поклыкае:
„Эй старосто, каже, ты мій старосто Крачевськый!

Колы-б ты добре дбав,
Кума мого Хмелныцькаго жывцем узяв,
Ляхам, мостывым панам, до рук подав;

Ще-б нас моглы Ляхы, мостывын паны, за билозоров почытаты.„

Оттогди-то Хмелныцький як сіи слова зачував,
Так на кума свого Барабаша велыке пересердые мав,
Сам на доброго коня сидав,

Слугу свого повирепого з собою забырав.

Оттоди-то прыпало йому з правои рукы

Чотыры полковныкы:

Первый полковныче Максыме Олшанський,
А другий полковныче Мартыне Полтавський,
Трейтій полковныче Ивапа Богуне,

А четвертый Матвій Бороховычу.

Оттогди-ты воны на славну Украину прыбувалы,

Кролевськи лысты чыталы,
Козакам козацькы порядкы давалы.

Тогди-то у святый день у божественный у вовторнык
Хмелныцький козакив до сходу сонця пробуждае,

И стыха словамы промовляе:

„Эй козакы, диты, друзы, молодци!

Прошу я вас, добре дбайте,
Од сна уставайте,

Руський очынаш чытайте,
На лядськи табуры наижджайте,

Лядськи табуры на тры часты розбывайте,

Ляхив, мостывых панив, у пень рубайте,

Кров их Лядську у поли з жовтым писком мишайте,

Виры своеи хрыстыянськои у поругу вичны часы не подайте!„

390

Былевы.

Оттогди-ж то козакы, друзы, молодци, добре дбалы,
Од сна уставалы,

Руськый очынаш чыталы,
На Ядськын табуры напжджалы,
Ядськын табуры на тры часты розбывалы.

Яхив, мостывых панис, у пень рубалы,
Кров их ядську у поли з жовтым писком мишалы.

Виры своей хрыстыанськои у поругу вчыкъ часы не подалы.

Оттогди-то Бараҫаш, гетьман молодый, конем поижджае,
Плаче-рыдае.

Истыха словамы промовляе:

„Эй пане куме пане Хмелныцькый, пане пысару військовый!

На що-б тоби кролевські лысты у пани Барабашевои вызволяты?

На що-б тоби козакам козацькі порядкі даваты?

Не лучше-б тоби з намы из Лахамы,
З мостывымы панамы,

Хлиб-соль с упокоем ужываты?..

Оттогди-то Хмелныцький

Стыха словамы промовляе:

Як будеш ты мыни сымы словамы докоряты,
Не зарикаюсь я тоби самому с пілч головку, як галку, знаты,

Жону твою и дитей у полон жывцем забраты,

Турському салтану у подарунку одослаты..

Оттогди-то Хмелныцький як си слова зговорыв,

Так гаразд добре й учыныв:

Куму свойму Барабашеви, гетьману молодому,
З пілч головку як галку знав,

Жону його и дитей жывцем забрав,

Турському салтану у подарунку одослав.

С того-ж то часу Хмелныцький гетмановаты став.

ВРЕМЕНЬ Б. ХМЕЛЬНИЦКАГО,

391

Отгоди-ж то козакы, диты, друзы, молодци,
Стыха словамы промовлялы:
„Эй гетьмане Хмелныцькый,
Батю наш, Зинов Богдане Чыгырынськый!
Дай Боже, щоб мы за твоею головою пылы да гулялы,
Виры своєн хрыстыянськон у поругу впчні часы не подавалы!„
Господы, утверды люду царьського,
Народу хрыстыянського;
Всим слушащым,
Всим православным хрыстыянам
Пошлы, Боже, много лит!

(Записалъ, отъ кобзарей: Андрея Шута — въ м. Александровкѣ и Андрея Бешка — въ м. Менѣ, — Сосницкаго у., Черниговской г., П. К.)

## 6. Про Хмелныцького та Васыля Мо.давського (1650 г.).

Як из нызу из Днистра тыхый витер повивае,
Бог святый знае, Бог святый и видае,
Що Хмелныцькый думае-гадае.
Тогда-ж то не моглы знаты ны сотныкы, ны полковныкы,
Ны джуры козацькын,
Ны мужы громадськын,
Що наш пан гетьман Хмелныцькый,
Батю Зыпов Богдану Чыгырынськый,
У городи Чыгрыни задумав, вже й загадав:
Дванадцять пар пушок вперед себе одислав,
А ще сам з города Чыгрына рушав;
За им козакы йдуть,
Яко ярая пчола гудуть;
Который козак не міе в себе шабли булатнои,
Пыщали семыпьяднои.

392

Былевыя

Той козак кый на плечы забырае,
За гетьманом Хмелныцькым у в'охотне військо поспишае.

Оттогди-ж то, як до ричкы Днистра прыбував,
На тры часты козакив переправляв,
А ще до города Сорокы прыбував,
Пид городом Сорокою шанци копав,
У шанцях куренем стояв;
А ще од своих рук лысты пысав,
До Васылыя Молдавського посылав,
А в лыстах прышысував:
„Эй Васылью Молдавськый,
Господарю Волоськый!

Що тепер будеш думаты й гадаты:
Чи будеш зо мною быться ?
Чи мырыться ?

Чи города свои Волоськи уступаты?
Чи чирвинцамы полумыскы сповняты?
Чи будеш гетьмана Хмелныцького благаты?...,
Тогди-ж то Васылый Молдавськый,
Господар Волоськый,
Лысты чытае,
Назад одсылае,
А в лыстах прыпысуе:
„Пане гетьмане, Хмелныцькый,
Батьку Зинов Богдану Чыгрынськый!
Не буду я з тобою ны быться,
Ны мырыться,

Ны городив тоби своих Волоськых уступаты,
Ны чирвинцамы полумыскив сповняты:

Не лучше-б тоби покориться меншому,
Ненужли мыни тоби старшому?„

ВРЕМЕНЬ Б. ХМЕЛЬНИЦКАГО.

393

Оттогди-ж то Хмелныцький. як сіи слова зачував,
Так вин сам на доброго коня сидав,

Коло города Сорокы попижав,

На город Сороку поглядав,

Ище стыха словамы промовляв:

„Эй гóроде, гóроде Сороко !

Ще ты моим козакам дитям не заполоха.

Буду я тебе доставаты.

Буду я з тебе вельыкны скарбы маты.

Свою голóту наповняты,

По бытому тарелю на мисяць жаловання даваты.,

Оттогди-то Хмелныцький, як похвалывсь.

Так гаразд добре й учыныв:

Город Сороку у неділю рано задобидде взяв,

На рынку обид пообидав,

К полудній годыни до города Сичáвы прыпав,

Город Сичаву огнем запалыв

И мечем исплиндровав.

Оттогди-то іншь Сичавці гетьмана Хмелныцького у вичы не выдали;

Уси до города Ясы повтикалы,

До Васыля Молдавського истыха словамы промовлялы:

„Эй Васылю Молдавський,

Господарю наш Волоський !

Чы будеш за нас одностайне стояты ?

Будем тоби голдоваты;

Колы-ж ты не будеш за нас одностайне стояты,

Будем иншому пану кровью вже голдоваты.,

Оттоди-то Васыль Молдавський,

Господар Волоський,

Пару коней у колясу закладав,

50

ВРЕМЕНЬ Б. ХМЕЛЬНИЦКАГО.

397

Хмелныцькому нызькый поклон послалы:
„Пане гетьмане Хмелныцький,
Батю Зынов наш Чыгырынський!

На-що ты нас потребуеш?,,
Тогди-ж то Хмелныцький стыха словамы промовляе:

„Эй козакы, диты, друзы!
Прошу я вас, добре дбайте:
Соби гетьмана настановляйте.

Чы нема между вамы котрого козака старынного,
Отамана курйного?

Вже-ж я час од часу хорю.
Миждо вамы гетьмановаты не здолю;

То велю я вам между собою козака на гетьманство обыраты,
Буде между вамы гетьмановаты.

Вам козацьки порядкы даваты.,,

Тогди-то козакы стыха словамы промовлялы:

Не можем мы самы миждо собою козакамы гетьмана обибраты,
А жолаем од вашои мылосты послыхаты.,,

Оттогди-ж-то Хмелныцький стыха словамы промовляе:

„Эй козакы, диты, друзы!
Прошу я вас, добре дбайте:
Есть у мене Иван Луговський,
Который у мене дванадцять лит за джуру пробував,
Вси мои козацьки звычаи познав;

Буде между вамы козакамы гетьмановаты,
Буде вам козацьки порядкы даваты.,,

398

БЫЛЕВЫЯ.

Не хочем мы Ивана Луговського:
Иван Луговський блызько Ляхив, мостывых панив, жыве;

Буде з Ляхамы, мостывымы панамы, накладаты;

Буде нас козакив за не-вищо маты.,

Тогда-то Хмелныцький стыха, словамы промовляе:

„Эй козакы, диты, друзы!

Колы вы не хотите Ивана Луговського,

Есть у мене Павел Тетеренко.,

—Не хочем мы Павла Тетеренка.—

„Дак скажите, говорить, кого вы жолаете.,

— Мы, кажуть, жолаем Евраха Хмелныченка.

„Ще-ж, каже, мойму Евраху Хмелныченку

Тильки всього дванадцять лит от роду:

Ще вин возрастом мал, розумом не дійшлый.,

— Будем, говорять, поплич його днанадцять парсон сажаты.

Будуть його добрымы диламы наущаты,

Буде между нами козакамы гетьмановаты,

Нам порядкы даваты. —

Оттогда-то козакы добре дбалы;

Бунчук, булаву положылы,

Еврася Хмелныченька на гетьманство настановылы;

Тогда из разных пыщаль погрималы.

Хмелныченка гетьманом поздоровлялы.

Оттогда Хмелныцький, як благословеные сынови здав.

Так и в дом одправывся,

И сказав йому:

„Гледы-ж, говорить, сыну мій!

Як будеш немного Ташлыком рикою гуляты,

На бубны, на цуромкы выграваты,

Дак будеш отця жывого заставаты;

А як будеш много Ташлыком рикою гуляты,

ВРЕМЕНЬ Б. ХМЕЛЬНИЦКАГО.

399

На бубны, на цуромкы выграваты,
Дак не будеш отця жывого заставаты.,,
Тогди-ж-то Еврась, гетьман молодый.

Ташлыком рикою довго гуляв,
На бубны, на цуромкы выгравав,
Додому прыижджав,
И отця жывого не заставав.

Тогди-то велив у Штóмыном двори,
На высокий гори,
Гроб копаты.

Тогди-ж-то козакы штыхамы суходил копалы,
Шлыкамы землю вынóсылы,
Хмелныцького похоронылы;

Из разных пыщаль подзвонылы,
По Хмелныцькому похорон счынылы.

Тогди-ж-то коза́кы, покы старую голову Хмелныцького зачувалы,
Поты и Еврася Хмелныченка за гетьмана почыталы;
А як не сталы старои головы Хмелныцького зачуваты,
Не сталы и Еврася Хмелныченка за гетьмана почытаты:
„Эй, Еврасю Хмелныченку, гетьмане молодый!

Не подобало-б тоби над намы козакамы гетьмановаты;

А подобало-б тоби наши козацьки курени пидмитаты.

(Записалъ отъ кобзаря Андрея Шута, въ м. Александровкѣ, Сосницкаго у.,
Черниговской г., П. К.)

8 и 9. Про Перебійниса (1648 г.).

Ой почувайте и повидайте,
Що на Вкраини постало,
Що за Дашевым, пид Сорокою,
Множество Ляхив пропало.

Перебійнис просыть немного—

400

БЫЛЕВЫЯ.

Трох козаченькив з собою;
Рубае мечем головы з плечей,
А решту топыть водою:
„Ой пыйте, Ляхы, воды-калюжы
Болотяныи,
А що пывалы по тій Вкрайні
Меды та выны сытныі..
Та по чим козак славен? Найвся рыбы
И соломахы з водою;
З мушкетом стане. а серце въяне,
А Лях од духу вмырае.
Ой чы бач, Ляше, що пан Хмелныцький
На Жовтим Ниску пидбывся?
Семы козакив, добрых онакив.
Пид-за Выслою не скрывся.
Ой чы бач, Ляше, що козак пляше
На вороним коню перед тобою?
Ты, Ляше, злякнеш и з коня спадеш,
Сам прысыплешся земльою.
Ой чы бач, Ляше, що по Случ наше,
По Костяную могылу...
Ой навыслы, навыслы
Ляхы як вороны на вышни;
Не попустимо Ляхови Полщы,
Покы нашои жызносты!

(Записалъ, въ с. Суботовъ, Чигиринскаго у., Кіевской г., П. К.)

Ой не шумы луже дуже, и ты зеленый дубе!
Бо пид тобою, зеленый дубе, вся баталія буде!

ВРЕМЕНЪ Б. Хмельницкаго.

401

Ой за лугамы, за берегамы зхылылыся виты,
Засидають вражи Ляхы Перебійниса вбыты.

„Ой я Ляхив, ой я панив — не боюся:
Е ще в мене кинь буланый—з Ляхамы побьюся.„
Ой як же поихав козак Перебійнис до кумы рыбы йсты,
Аж прибигають из-пид Дашева препоганіі висты;

Ой як гляне козак Перебійнис у кватырку, —
Аж бигають Ляхы, вражи сыны, як шашкы по рынку;

Ой як крыкне козак Перебійнис на джуру малого:
„Ой сидлай, джуро, ой сидлай, малый, мыни буланого,
Соби-ж сидлай другого — гнідого старого;

Та пидтягай, малый джуро, та попругы стуга,
Бо буде-ж нам, малый джуро, вельыка потуга.„
Ой не вспив же та козак Перебійнис та на коня спасты,
Як узяв Ляхив, вражых сынив, у снопы класты;

Ой як оглянеться козак Перебійнис та на ливее плече —
Аж из-пид Дашева та до Волохова кривавая ричка тече;
Ой оглянеться та козак Перебійнис та на правую руку —
Аж не выскочить його буланенькый из-пид Лятеського трупу;
Ой оглянеться козак Перебійнис та на джуру малого —

Аж кладе джуро, кладе малый, ще лучче за нього.

„Ой поидьмо, малый джуро, та на Сорочу могылу ;
Одвидаем, джуро малый, вражу Лятеську сылу.„

Не вспив козак Перебійнис та до могылы дойхаты,
Як узяв джуро, та узяв малый, пистоли заряжаты;

Ой не вспив козак Перебійнис на могылу зъиздыты,

Як узяв джуро, та узяв малый, з пистолив палыты...

Й й тепер же Ляхы, й ой тепер же паны, вы славы зажылы,
Щоб нежывого Перебійниса пид могылою положылы.

(Записаль отъ Черноморцевъ, Черноморецъ В. Вареникъ, въ Землѣ
Черноморскихъ козаковъ.

51

402

Былевыя.

б.

Ой не розвывайся, ты зеленый дубе;
Бо на завтра мороз буде!

Ой не розвывайся, червона калыно;
Бо за тебе, червона калыно, не одын тут згыне.

Ой лугамы та берегамы розвывалыся виты:

„Хочуть тебе, Перебійносе, та Ляшенькы вбыты."
— Ой я-ж Ляхив, вражых жыдив, я их не боюся;

Бо я з нымы ище по-лыцарськи побьюся.—

„Бережыся та пан Перебійнис од темного лугу;
Идє Ляхив сорок тысяч—буде вельыка потуга!

Ой бережыся, Перебійнис, вид горы Шаматы !",
— Не боюся вид горы Шаматы:

Есть у мене козаченькы, одын буде сотню гнаты.

Ой того Перебійнис зовсим й не гадае;

Веде коня в нову станю, сам в курини гулае.

Ой видсуне та пан Перебійнис вид рынку кватырку —
Аж бигають Ляхы, як шашкы, по рынку.

Й ой крыкнув же та пан Перебійнис на джуру малого:

„Ой выводь, джура, та выводь. малый, коня вороного,
А соби, джуро, й соби. малый, старого гнидого;

Та пидтагай, джуро, та пидтагай, малый, тугенько попругы,
Й та пидцеляйся, джура, вид Ляшенька потуга(?).

Й ой та не вспив же й а пан Перебійнис на коныка систы.

Як почав Ляхив, вражых сылыв, на капусту спкты;

Й ой як повернеться та пан Перебійнис на правую руку,

Й аж не выскочить його кинь вороненький из Ляшського
треху:

Й ой повернеться та пан Перебійнис на правее плече.

Й аж пазад його коня вороного кровавая ричка тече;

Й ой як оглинесь та пан Перебійнис на джуру малого,

ВРЕМЕНЬ Б. ХМЕЛЬНИЦКАГО

403

И аж кладе джура, кладе малый, ще лучше вид його.

Й ой уже-ж догналы Ляхив, вражих сынив, та до ричкы
Жулины, —

Й ой уже Ляхы, вражи сыны, джуру й уловылы;

Й ой сталы джури й та пальци крутыты:

Скажы, джура, скажы, малый, й та чим Перебийниса
вбыты?

„И ой видрижте й або видпрвите й та срибного кгудзя,

Й то чи не вьете або чи не скараете вирного мого
друзя.,

Й ой не схотив же ты мени, хлопку, хлопкуваты, —

Й будеш же ты Ляхам стадо напуваты.

„И ой рад бы я тоби, пане Перебийносе, хлопкуваты,

Та угналысь мы далеко за Ляхамы, й доведеться
погыбаты.,

(Записалъ отъ Черноморцевъ, Черноморецъ В. Вареникъ, въ Землѣ
Черноморскихъ козаковъ.)

## 10. Про Нечая.

Та из-пид лису, из-пид лису, с-пид зеленого гаю,

Ой крыкнулы паны козаченькы: Утикаймо, Нечаю!

А Нечай того не думае, та Нечай не гадае,

А з кумасею из Хмельныцкою мед-выно крыжае.

Ой поставыв та Нечаенко та сторожу на мисци,

А сам пійшов до кумасенькы та щукы-рыбы йсты.

Озырпеться — аж нема сторожы та стороженькы на мисци;

Ой сив же та Нечаенко та щукы-рыбы йсты.

Ох и прылетилы до Нечаенка та не мудрыи висты:

„Ох и же ты, та пан Нечаенко, та мед-горилку крыжаеш,

А вже твоій стороженькы та на мисци немае.,

Ой крыкнув та Нечаенко та на жүру малого:

„Сидлай, журо, коня вороного, а пид мене гнидого старого;

404

Былевыя.

Ой пидтягай, та малый журо, та попругы истуга:
Буде на Ляхив, та на тых панив, та вельыка потуга!,,
Ох та не вспив та Нечаенко та на коня изсисты:
Задрыжалы в коня вороного та ниженькы на мисци.
Як пойхав та пан Нечаенко та од бахты до бахты,
Ох и став панив, ох и став Ляхив, та як снопыкы класты.
Озырнеться та Нечаенко та по ливую руку,—
Ох не выскочить та кинь воропенький та из Лядського
трупу.

Озырнеться та Нечаенко та на правее плече,—
А за ным ричка кривавая та быстренькая тече.
Озырнеться та Нечаенко та на ливее плече,—
Ой полетила та Нечаенку та голивонька з плечей.
Та поздъизджалысь та паны та сталы сумоваты:
Ой де-ж бо нам Нечаенкову голивоньку сховаты?
Ой сховаймо його голивоньку а де церков-Варвара,
Ой щоб розійшлась по усьому свиту Нечаенкова слава!
(Записалъ, отъ старухи, въ с. Сорокошичахъ, Остерскаго у., Чернигов-
ской г., А. В. Марковичъ.)

б.

б... Як була война с Поляком, дай Нечай — спивають — прыхав до
жыдивкы поисты...

Не вспив та Нечай козак щукы-рыбы зъйсты,
Як гляне в оконечко — аж уже Ляшкы в мисти.
Ой и крыкнув та Нечай козак на хлопця малого:
„Сидлай хлопче, сидлай, малый, коня вороного,
А пид мене старого гнидого!..,
Ой не вспив же та Нечай козак на коныка впасты,—
Почав Ляшкив, вражых сынив, як снопыкив, класты....
Ой повернув та Нечай козак на правее плече,—

ВРЕМЕНЬ Б. ХМЕЛЬНИЦКАГО.

405

Тече ричка та кривавая, що й конем не втече . . . .

Ой бросывся та Нечай козак з мистечка . . . . . . утикаты,

За ным, за ным та пан Потоцький та почав здоганяты.

Ой побиг же та Нечай козак в поли на долыну, —

Та исхватыв пан Потоцький Нечая ззаду за чупрыну:

„Ой чи це той хмиль, що по тыну в'ється?

Чи це той Нечай козак, що з Ляшкамы б'ється?

Годи тоби, хмелю, та по тыну выться!

Годи тоби, Нечай козак, вражый сыну, из Ляшкамы быться,

Збиглыся козаченькы, сталы раду радыты:

Де його тило поховаты-похороныты?

Похоронылы його тило у Польським костьоли,

А самы козаченькы розишлыся по своїй госпóди . .

(Записалъ, отъ старика Иваня Корнича, уроженца с. Николаевки, Богуслав-
скаго у., Кіевской г., въ м. Олишевкѣ, Козелецкаго у., А. Шишацкій-Илlichъ.)

B.

Ой у саду, в саду, у садочку быстра ричка протикае;

Гей там козак, козак Нечаенко да коныченка наповае:

„Ой пый, коню, сю холодну воду, бо не будеш уже пыты, —

Гей будеш ты, кою буланенький, сам на оркани ходыты. „

Гей поставыв козак Нечаенко вин стороженьку в мисти,

А сам пишов вин до Хмелныцькои щукы-рыбы йсты;

Та не довелося та Нечаенкови а щукы-рыбы йсты,

Гей довелося та Нечаенкови та в кватырочци систы.

Гей як крыкне козак Нечаенко а на хлопця малого:

„Сидлай, хлопче, а ты хлопче малый, а коня буланого!“

Гей як выскочыв козак Нечаенко сам коныченька сидлаты,

406

Былевыя.

Гей пид коныченьком, гей пид вороненькым, сталы ни-
женькы дрыжаты.

Гей як пройхав козак Нечаенко а од башты до башты,
Гей взяв Ляшкив а взяв Недоляшкив, як снопыкы на виз,
класты.

Гей як гляне козак Нечаенко а на правее плече,
Гей за коныком та за буланенькым кривавая риченька тече.
„Эй бижы-ж, хлопче, ох и бижы, малый, до высокого мосту;
Гей дамо Ляхам, а превражым сынам, превелыкую хлосту!„
Ой чи се-ж той хмиль, ой чи се-ж той хмиль, а що на
тыну въеться?

Ой оце той козак Нечаенко, що из Ляхамы бъеться.

(Записалъ, въ Кіевской г., П. К.)

г.

С-пид темного лису, с-пид зеленого гаю,
Ой крыкнулы наши козаченькы: Утикай Нечаю!
А Нечай же та Нечаенко того й не чувае,—
С кумасею с Хмелныцькою мед-выно кружляе.
Ой не вспив же та Нечаенко щукы-рыбы йсты,
Ой як гляне та в виконечко—аж Ляшенькы в мисци!
Ой як крыкне та Нечаенко та джуру малого:
„Сидлай, джура, сидлай, малый, коня вороного:
Сидлай, джура, сидлай, малый, коня вороного,
А другого та гнидого пид мене старого !“,,
Ой не вспив же та Нечаенко та на коныка спасты,—
Як став Ляхив, ураговых сынив, як снопыкы класты.
Ой як гляне та Нечаенко та на ливее пліче,
А за ным же, за Нечаенком, кривавая ричка тіче.
Ой як гляне та Нечаенко та на правую руку,—

ВРЕМЕНЬ Б. ХМЕЛЬНИЦКЕГО.

407

Кинь вороный, сам молодый, та не выскочить з трупу..

Не за велыкый час, та за малую годыну, —

Покотылась Нечаенкова голивка в долыну.

(Записалъ, отъ кобзаря Ивана Романенка, въ с. Британахъ, Борзен-
скаго у., Н. М. Бълозерскій).

д.

Крыкнув козак, крыкнув Нечай од гаю до гаю;

Ой крыкнулы козаченькы: Втикаймо, Нечаю!

Козак Нечай молод бував — на тё не вповае, —

Из панею Хмильныцькою мед-выно кружае.

Не вспив козак, не вспив Нечай конець стола систы,

Подывыться в кватырочку — аж Ляшенькы в мисти.

Не вспив козак, не вспив Нечай на коныка спасты, —

Як взяв Ляшкив, як став панкив, як снопыкив, класты.

Не вспив козак, не вспив Нечай на коныка систы, —

Як взяв Ляшкив, як став панкив, як капусту, сикты.

Обернувся козак Нечай од брамы до брамы, —

Выклав Ляшкив, выклав панкив, у чотыри лавы.

Оглянувся козак Нечай на правую руку, —

Не выскочить кинь козацький из Ляцького трупу.

Оглянувшись козак Нечай на ливее плече, —

За ным ричка кривавая, що й конем не втече.

(Записалъ Н. М. Мельникъ, въ Оробьяхъ, Лубенскаго у.)

11. Про Ивана Богуна (1651 г.).

Як у Вылныци, на граныци,

Над Бугом рикою,

Там стояв Иване Богуїне Каленьїцький,

Обытелю Комлыцький,

408

Былевыя.

Из Ляхамы, из мостывымы панамы,
Чотыры недили в запори,
Казав бы, як у тяжкій, велыкій неволи.

Од своих рук лысты пысав,
До гетьмана Хмелныцького посылав:

„Пане гетьмане Хмелныцький,
Батю Зынову Чыгырынський!

Помочы-порятунку дай ...“

(Записаль, оть кобзаря Андрея Шута, въ м. Александровъ,
Сосницкаго у., Черниговской г., П. К.)

12. Про Мороза (1656 г.).

a.

1 Ой Морозе та Морозенку, ты найславный козаче!
Ой за тобою та Морозенку та вся Україна плаче.

5 Не так тая та й Украина а як тее горде військо...
Ой заплакала та Морозыха ох идучы на мисто.

9 „Не плач, не плач та Морозыхо, об сыру землю не быйся;
Ой ходим з намы, з намы козакамы та меду-вына напыйся."
— Ой щось мыни, та мыли братья, та и мед-выно не пьеться:

15 Ой де-сь мій сын та Морозенко та из Турчыном бъеться.—

17 Из-за горы з-за крутои горде військо выступае;
Ой попереду та Морозенко сывым конем выгравае.
Ой и став же та Морозенко та й у поли гуляты:
Ой сталы-ж тоди та Морозенка Ляхы й Туркы оступаты.
Морозенко та козаченько, та як мак роспускався;
Ой Морозенко та козаченько та й у неволю попався.

29 Ой повелы та Морозенка та на Савур могылу:
„Ой подывыся, та Морозенку. та на свою й Україну!",
Воны-ж його а не былы, а не в чверти рубалы,
Ой тильки з його, з його молодого та жывцем серце взялы.

ВРЕМЕНЪ Б. ХМЕЛЬНИЦКАГО.

411

Попереду Морозенко сывым коньком летае...

Накажите отцю-матци, жени моїй, братци

(Записалъ, отъ кобзаря Андрея Шута, въ м. Александровкѣ, Сосницкаго у.,
Н. М. Бѣлозерскій.)

ж.

Ой Морозе, Морозенку, ой ты славный козаче!

За тобою, Морозенко, вся Україна плаче.

Не так же та Україна, а як те славне військо;

Заплакала Морозыха а пдучы на мисто.

„Не плач, не плач, Морозыхо, ой не плач, не журыся!

Та йды з намы козакамы та меду-вына напыйся.,

— Чомусь мыни, мылы братья, мед-выно не пъеться:

Ой десь мій сын Морозенко из Ордою бъеться.,

Пид Хоролом, пид Лубнамы, сыльне військо выступае,

Попереду Морозенко сывым конем выгравае;

Схылыв-склоныв голивоньку сыву коню на грывоньку,

Та роспустыв чорни кудри сыву коню до копыта....

Посадылы Морозенка на дубовій лавци;

Взялы знялы з Морозенка кармазын, сапъяньци.

Посадылы Морозенка на биле раденце,

Та выйнялы з Морозенка та кривавее серце.

(Записалъ Ф. И. Скорикъ, въ Скорыковкѣ, Золотошошскаго у.,)

3.

Ты Морозе, Морозенко, славный козаче;

По тоби, Морозенко, вся Вкрайна плаче.

412

Былевыя

Плаче, плаче Морозыха, на мисто идучы,

Як зачулы козаченькы мед-горилку п'ючы:

„Ой годи, Морозыхо, по йому тужыты;

Да ходимо з намы козакамы горилочки пыты „

Чомусь мени, козаченькы, горилка не п'еться:

Де-сь мій Морозенко з Ордою б'еться.

Б'еться, б'еться из Ляхамы, між трома шляхамы;

Пид пым конык вороненький, на им жупан голубенький.

И сам козак молоденький...

На йому жупанына з витром говорила:

Ты витер, витерочок, не подай Морозенка Ляхам
на поталу¹

(¹) Въ спискъ: на потаку.

(Записалъ, отт' чумаковъ изъ с. Алекс'евскаго, Бирючевскаго у.,
Воронежской г., И. д. Бълозерскій.)

## и.

Ой з-за горы кам'янои темне військо выступае.

Попереду Морозенко с'ывым конем выгравае;

За ным Морозыха з жалю омливае...

„Не плач, не плач, Морозыхо, нычого не бійся,

Иды з намы козакамы меду-вына напыться.„

— Ой щось мынп, мыли óраты, мед-выно не п'еться.

. . . . Сич з Ордою б'еться.—

Нехай б'еться, пехай одбываетесь,

А вже мене молодого не сподиваетесь!

Ступай, ступай, с'ывый кою, та тыхою с'опою:

Чи не з'ийдемося, чи не с'ринемося на мори з Ордою.

Стоить явор над водою, зовсем похыл'ься,

А вже Сич-маты из Ордою на сим лит змырывься.

Записать, въ Новороссійскую краь, А. Скальковскіп. «Чорубельники,»
1830 г., выг. III, стр. 154 — 155.)

Отъ Б. Хмельницкаго до XVIII вѣка.

413

13. Про Веремія Волошыка (1648-1657 г.).

Не знаю, якось там: Веремій Волошын, войн... пол-
ковнык козакам каже: „Се воюе не сотнык, не полковнык; се,
выдно, сам гатьман Хмельныцький воюе?“, Да от, одын войн
отсее узнав, що се не гатьман Хмельныцький, а Веремій Волошын,
Который у мене дванадцать лит за джуру пробував,

И вси мои звычап познав,
Дак се за мою хліб-соль благодареные мыни оддав:
А правою рукою чуть мене пополам не перетяв
Се, каже, Полскый началнык. А билш ничого не скажу.
Тильки знаю, що сказано: „Полковныче Уманський, да
„Веремій Волошын.“

(Записалъ, отъ кобзари Андрея Шута, въ м. Александровкѣ, Сосницкаго у., П. К.)

V. Отъ временъ Богдана Хмельницкаго до
начала XVIII вѣка.

14. Про Пвася Вдовыченка. (1684 г.).

a.

Эй як на славній, панове. Україні.

У славнім городи у Корсуні.

Там крыкне-поклыкне Хвылоне, Корсунський полковныче,

Козакив на Черкень-долыну у в'охотне військо выклыкае:

„Эй козакы, диты, друзья!

Прошу я вас, добре дбайте:

Чы нема міждо вамы котрого козака старынного,

Отамана куринного, —

У первому разі на герци погуляты.

За виру хрыстыянську одностайне статы?

Чы не мог бы котрый козак соби славы-лыцерствія достаты? „

414

Былеквыя.

Оттогди-ж то, як у городи Крылови жыла соби удова,
Старенька жена,
По мужеви Грыцыха,
А по прозванію Коновчыха;

Та мала соби сына едыного — Ивася Вдовыченка;

З-малку лелила, у наймы не пущала,
Чужым рукам на старанне не давала.

Ище-ж то вдова глас козацькый зачувае,
Сына свого Ивася Вдовыченка у поле до плуга одсылае.

Оттогди-то Хвылоне, Корсунськый полковныче,
На доброго коня сидав,
До города Крылова прыбував,
Хрещатый корогов на рынку поставляв,
Асаулы по улыцях розсылав,
Чирвоны праперкы у руки давав.
Асаулы по улыцях пробигалы,
Чирвоны праперкы у руцах проношалы,
Козакив на Черкень долыну у в'охотне військо выклыкалы.

Ище-ж то сам Хвылоне, Корсунськый полковныче,
На доброго коня сидае,

Миждо вынвычи и миждо броварнычи пробитае,
Ище стыха словамы промовляе:

„Эй вынныкы, броварныкы!
Годи вам по запичкам валяться,
По броварнях пыв варыты,
По вынныцях горилок курыты.

Очей своих молодецькых выкуряты,
Своимы молодецькымы паччмы сажы вытыраты!

Ходите з Хвылоном, Корсунським полковныком,
На Черкень долыну у в'охотне військо гуляты:

Чы не мог бы котрый козак соби славы лыцерствія достаты.„

415

Оттогди-ж то Ивась Удовыченко у поли глас козацький зачувае,
Из поля до господы пихотою прыбувае,

До матери, старенькон вдовы, крыжем у ногы впадае:

„Эй маты моя, вдово,

Старенькая жено !

Благословы мыни козаку молодому у первому рази на
герци погуляты,

За виру хрыстыянську одностайно статы:

Чы не мог бы я соби славы лыцерствія достаты?,

Тогди то вдова стыха словамы промовляе:

„Эй Ивасю Удовыченку, дытя мое!

Чы тоби в мене нічого спыты,

Чы нічого зъйсты

Чы ні-в-чим хорошо сходыты?

Чы тебе городова старшына не знае?

Чы мищанськая челядь не поважае?

Есть у нас кони вороны

И чотыры волы плуговыи;

Будем мы у поли хлиб пахаты,

Будем панив и козакив на хлиб, на силь затягаты,--

Будуть нас без лыцерствія добре знаты.,

— Эй маты моя, вдово,

Старенька жено !

Хотя-ж у нас є й кони вороны.

И чотыры волы плуговыи;

Хотя мы будем у поли хлиб пахаты,

Будуть мене паны и козакы на пыдпытку зневажаты,

Полежіем, домотуром, гречкосіем узываты.

А колы-б ты маты добре дбала,

Девьятеро скоту из кошары на выбор займала,

418

Былевыя.

Добрым лыцарем настановыш:
Нехай вин по походах пихотою не ходыть,
Своих молодецьких нижок не врывае,
Мене, матеры, старенькои вдовы, не проклынае!„
Тогди то козак — як вин коня до рук прынымав,
На Гаймап-долыни козакив нагоняв,
Чотыры сотни обмыновав,
У пятій сотни Ивася Вдовыченка познавав,
Коня до рук йому уручав.
Тогди-ж то Ивасю Вдовыченку на доброго коня сидае,
Миждо козакамы як сокил литае:
„Я-ж думав, що мене маты у доми клене-проклынае,
Аж вона обо мні велыкее старанне мае.
Дай мыни. Боже, сей поход сходыты,
Знав бы я, як свою матюр у доми споважаты!„
Отогди то на Черкень-долыну прыбувалы,
Козацькымы табурамы посталы.
Тогди-ж то Хвылопе, Корсунський полковныче,
Из намету выхождае,
До козакив стыха словамы промовляе:
„Эй козакы, диты, друзы!
Прошу вас, добре дбайте:
Чы нема между вамы котрого козака старынного,
Отамана куринного, —
У первому рази на герци погуляты,
За виру хрыстыянську достойно и праведно статы?
Чы не мог бы котрый козак соби славы лыцерствія достаты?„
Тогди то вси козакы замовчалы . . .
Тильки Ивась Удовыченко стыха словамы промовляе:
„Эй Хвылоне, Корсунський полковныче,
Батьку старый!
Благословы мыни козаку молодому

420

Былевыя.

Шлык из себе скыдав,
Хрест на себе слагав,
Отцеву и матчыну молытву спомынав,
Из усякым козаком сердешне прощеные мав,
Старого козака ридным отцем узывав,
Младого козака ридным братом узывав,
На Турецьки табуры пробигав,
Турецьки паметы поперевертав,
Турок пъядесат пид мич узяв,
Девъятеро жывцем извъязав.

Перед Хвылона, Корсунського полковныка, в намет прыставляв.

Тогди то Хвылоне, Корсунський полковныче.

Из намету выхождае,
Ивася Вдовыченка ридным братом узывае:
„Эй Ивасю Удовыченку. братець мій ридный!
Десь ты, каже, у походах бував,
Козацькых звычаев познав:

Прошу-ж тепер до свого намета, —
Сядем мы с тобою. поговорымо об козацькых прыкметах ...
Тогди-ж то Ивась Удовыченко

3 Хвылоном, Корсунським полковныком.
Попліч спідае,
Мед та ковыту горилку попывае.

Як став у соби нещасный хмель зачуваты,
Став другий раз у Хвылона. Корсунського полковныка,
Благословеныя прохаты,

Тогди то Хвылоне, Корсунський полковнык,
Нстыха словамы промовляе:
„Эй Ивасю Вдовыченку. братцю мій ридный!

Не волю я тоби хмельному на герци гуляты,

421

А велю я тоби у намети на моему лижку опочываты.„
Тогди то Ивасю Вдовыченку сього не слухае.

Другтый раз на доброго коня сидае.
Миждо казацькымы табурамы пробигае.

Шлыка не скыдае,
Хреста на себе не слагае,
Отдевон и материнои молытвы не спомынае,
И всякого козака зневажае.

Тогди-то на Черкени-долыну пробигав.
Як став из нызу литній витер повиват: 1.
Став його нещасный хмель изнемагаты.
Став вин колеви на грыву излегаты,

Став и поводы з рук упущаты...
Сталы його Туркы у хмелою познаваты.

Сталы по комышах засидаты,
Сталы його з коня збываты....

Став його кинь по Черкени-долыни сам гуляты...
Тогди-ж-то Хвылоне, Корсунський полковныче,

Из намета выхождае,
На Черкень-долыну поглядае,
До козакив стыха словамы промовляе:

„Эй козакы. диты. друзы!
Прошу я вас, добре добайте.

На кони сидайте.
На Черкень-долыну пробигайте:

Не дурно Ивася Вдовыченка кинь по степу гуляе;
Выдно, нашого первого лыцаря на свити немае?

Хоть тило його у трупу знахождайте,
Перед Хвылопа, Корсунського полковныка,

У намет представьте.„
Отогди-то козакы добре дбалы,

422

Былевыя.

На кóни сидалы,

На Черкель-долышу пробигалы,

Ивася Вдовыченка у трупу тило знахóдылы.

Вже-ж вин п очыма не гляне,

И рукамы не здыме,

И ногамы не пійде;

Тильки стыха словамы промовляе:

„По-малу, братци! не врázте мойс смертелных ран:

Не булатными шаблямы мене рубалы,

Не Ордынськими стриламы з коня збывалы, —

Се мене отцева молытва та матерыны сльозы побылы!

Отогди-то козакы добре дбалы,

Ивася Вдовыченку взялы,

Пред Хвылона, Корсунського полковныка,

У намет представылы.

Из намета выхождае,

И стыха словамы промовляе:

„Эй Ивасю Вдовычепку, братцю мій ридный!

Як я тоби не велив хмелному на герци гуляты,

А велив тоби у намети на монм лижку опочываты...”

Тогди-то Ивасю Удовыченку стыха словамы промовляе:

Батьку старый!

Не Ордынськими стриламы из коня збывалы, —

Се мене отцева молытва та матерыны сльозы побылы...”

— Де-ж тепер, Ивасю Вдовыченку, повелыш поховаты:

Чы до города Крылова одбавляты,

Чы на Черкени-долынп по-казацьки поховаты? —

Отъ Б. Хмельницкаго до XVIII въка.

423

Батьку старый!

Не велю я тоби до города Крылова одбавляты,

Мої матеры тускы й печали задаваты.

А велю на Черкени-долыни по-козацьки поховаты.,

Отогди-ж то козакы добре дабалы,

Штыхамы сухошил копалы,

Шлыкамы землю вышосылы, —

Ивасю Вдовыченка похоронылы;

Из разных пищаль подзвонылы, —

По Ивасю Вдовыченку похорон изчынылы.

Отогди-то козакы обратно до города Корсупа прыбувалы.

То ще вдова козаки стричала,

У козаки сына свого пытала.

То одын козак сказав йй правду:

„Эй маты, вдово,

Старенька жёно!

Не журысь по своему сыну Ивасю Вдовыченку:

Уже-ж тепер твій сын на Черкени-долыни оженывся —

Попав соби Туркеню, грепышную панну;

Уже-ж тепер вин и в військо не ходыть,

Ни якон подати не дае . . .

Ныхто в козацький угол не стукае.,

Отогди-то вдова не догадлыва бувала,

Ще у другого козака правды пытала.

То другый козак усю правду йй сказав:

„Эй удово,

Старенька жёно!

Не журысь по своему сыну Ивасю Вдовыченку;

Уже-ж тепер твій сын на Черкени-долыни оженывся:

Поняв соби Туркеню, препышную панну;

424

БЫЛЕВЫЯ.

Не якои подати не дае...
Ныхто в козацький угол не стукае;
Поняв соби панянку—
У чыстим поли могылу-землянку;
На могыли травы зелененьки
И цвиты биленьки...",
— А я-ж думала, що буду из свойм сыном жыты,
Чужоземскій невисти годыты,
Абы-як с упокоем хлиб-соль ужываты! —
Оттогди-ж то удова — не убогою себе мала —
Всих козакив у двир завертала,
Бочку меду, а другу оковытой горилкы выкотыла, —
Всих козакив попла, кормыла,
По Ивасю Вдовыченку похорон и весилле зчыныла.
Оттогди-ж то Ивась Вдовыченко помер,
А слава його не вмре, не поляже.

(Записалъ, отъ кобзаря Андрея Шута, въ м. Александровкъ, Сосницкаго у., П. К.)

б.

Ой у городи у Крылови жыла соби удова Грыцыха,
На прозваные Коновчыха,
Мала соби сына едного
Ивася молодого....

У городи Корсуни полковнык Корсупський
На рынок выхождае,
Хрещату корогов розпущае,
На охотне військо клыче-поклыкае:
„Хто не хоче за шаг дня дров рубаты,
По вынныцях ходыты,

XVIII вѣKA.

425

До йдите за мною, Корсунським полковныком, войоваты,
Проклатого непрыятеля Татарына у плин браты...”

(Записалъ, отъ кобзаря Ивана Романенка, въ с. Британахъ, Борзен-
скаго у., Н. М. Бѣлозерскій).

VI. Отъ начала и до конца XVIII вѣка.

15. Про Харька (1750 г.).

a.

Ой прыпысалы од лементаря до сотныка Харька лысты:

Ой прыйдь, прыйдь, сотныку Харьку, меду-вына до нас пыты.

Ой як став Харько, ой як став Харько з дому свого
выйжжаты,

А за ным його сотнычка стара с хлибом-силью проважаты:
„Ой не йдь, Харьку, ой не йдь, Харьку: бо то прокля-
тая зрада;

Лучче-б ты в замку був з козакамы, то-б я тоби була
рада..

Ой тым же вин соби та пойхав, що дуже горилкы впывся;

А за ным його та козаченькы: Ой стій, батьку, не журыся!

„Ой як же мыни, паны-молоди, як мыни не журыться,
Що пидо мною кинь буланенькый та почав становиться !

А ще к тому, мон козаченькы, и на серденьку стуга,
Що покыдаю я в Жаботыни свого вирненького друга..”

Ой як прыйхав до Паволочи, став з коня свого вставаты;

А Паволоцький сотнык став зараз медом його частуваты.

В славному городи у Паволочи меду-вына вин напывся,
Та и на панське билее лижко спаты зараз положывся.

Ой як прыйхалы та два Ляхы до Харька та з порадою;

Ой взялы, взялы сотныка Харька у Шамрайвку з собою.

13

54

426

БЫЛЕВЫЯ.

19. Ой як заржав же кинь буланенькый, стоячы бияля пекарни;
Ой залылы сотныка Харька в Шамрайвци у кайданы.
Ой як заржав же кинь буланенькый, стоячы там на помости:
Вже Харька стратылы й заховалы десь в зеленому хворости.
А в того пана та лементаря за плечыма ще й рушныщя;
А за ным ходыть стара Харчыха—би на, нещасна вдовыщя.
„Бодай тоби, папе лементарю, в свити тры лити болиты,
Що посыротыв бидну Харчыху и маленьки з нею диты!„

(Записаль оть Черноморцевъ, Черноморецъ В. Еареникъ, въ Земљ
Черноморскихъ козаковъ.)

б.

13. Ох и став Харко. ох и став сотнык з Жаботына выйжаты;
Ох и став його а кинь вороненькый на воротях споты-
катысь.
Ох и став Харко, ох и став сотнык до Паволочы прыйж-
жаты,
Ох вышов же а пан Паволочький медом—быном частоваты....

19. Ох и заржав коньк вороненький, а стоячы на стань:
А скололы Харка, скололы сотныка у голубим жупани.
Ох и заржав та коньк буланенький, а стоячы на-помости;
Бо сховалы Харка, сховалы сотныка вже в зеленій не-
хворощи.

(Записаль, въ Кіевской г., П. К.)

В.

Ох як став сотнык, ох став Харко у Паволоч уйжаты,
Ох став його сотнык, ох став його Паволочынський—Харка
зостричаты.

430

БЫЛЕВЫЯ.

Над ричкою, над Дунаем короговка въеться;
Ой там то наш та пан Супрун з Татарыном бъеться.

Над ричкою, над Дунаем короговка мае;
Десь нашого та Супруна на свити немае!

Ой не столы громовый, гарматы ворожський
Напирають на козакив та на Запорозцв.

Быйте, быйте та Супруна, пана коменданта,
Быйте, быйте не жалуйте, хоч ридного брата!

Ой не орла, не сокола збираються вбывы;
Ой то-ж пана та Супруна ведуть загубы.

Ой не ведить мене, братця, в глыбоку долыну,

Ой поведить мене, ворогы, па высоку могылу:

Нехай буде знаты Україна, де пан Супрун згынув.,

(Записалъ отъ Черноморцевъ, Черноюрецъ В. Вареникъ, въ Землѣ
Черноморскихъ козаковъ.)

21. Про Чупруна та Петра Кошовенка. (по 1775 г).

Ой из-за горы, из-за крутой, там туман налягае;

Ой там хлопчи, славни запорозци, як мак процвитае.

Ой вы хлопчи, славни запорозци, вы добрый люди! ...

Ой в суботу пораненьку Чупрун розгулявся,

А в недлю пораненьку в неволеньку попався.

Ой почалы превражый мурзальци Чупруна въязаты ...

Бижыть, бижыть Петро Кошовенко, рукамы махае:

Де-ж наш Чупрун молоденький на мори пропадае!

Ой повелы превражый мурзальци та на высоку могылу:

„Поглянь, поглянь, Чупрун молоденький, на свою Вкрайну.,”
— Уже-ж мени, превражый мурзальци, та й Вкрайна не

мыла;

Остається на тій Україні дивчынонька чорнобрыва!—

(Записалъ отъ кобзаря, въ Гадячскомъ уѣздѣ, А. Л. Метлинскій.)

Запорожская и Черноморская.

431

22. Про Запорозци вил Измайловым.

Вил Кылый до Измайлова покопани шанци;

Ой вырубалы Туркы Новодинцы у середу вранци.

А Чорноморци, храбри Запорозци, через Дунай перейздылы,

Воны-ж тую ироклатую Измайливську² Орду з батареи
зобыли.

Ой далы-ж, далы Измайливськи Туркы Надольскому Башк
знаты:

Що не мусыш, Анадольский Башк. против Чорноморцев
стояты.

Ой став же та Измайливський Баша билый флаг выкыдаты;

Ой тоди сталы славни Запорозци запасы й ружья вид-
бираты.

Ой бралы ружья й кони сороный,
Бралы й сукна дорогий,

Усе розмылише... которых попубалы,
То тих у вострови поховалы, —

А котори поранени—у Кылію одправлялы.

(¹) Шмайлова, (²) Шмайлівську и т. д.

(Записаль оть Черноморцевь. Черноморецъ В. Вареникъ, въ землѣ
Черноморских козаковъ.)

23. Про Головатого.

Ой стоялы на гавани, протыв Яныколя:

Ой там була хуртовына из Чорного моря.

Ой в недию пораненьку, як стало свитаты,

Ой став наш Головатый на хлопцв гукаты:

„Пидыймайте, добри хлопчи, паруса вси в гору,

Ой бъе Турок из Кинбүру з пушок на тревогу!,

Пиднялы добри хлопчи вси паруса в гору.

432

Былевыя.

Пійшлы Дніпром протыв воды корабли на воду.

Пійшлы наши добри хлопци Дніпром протыв воды;

Набралыся сердешный превелыкій биды.

Ой оглянув наш Головатый в прозорную трубу:
„Сп тепер я вражых Туркив бояться не буду!“,

(Исторія Запорожской сѣчи, Скальковскаго.)

Примѣчанія къ былѣннамъ

извѣстныхъ временъ.

Къ стран. 373.

I. До временъ козачества (до XVI вѣка).

1. Про Малого Гарею (1493—1501 г.), т. е. Менгли Гирея, хана Крымскаго, бывшаго съ 1467—1515 г., и неоднократно опустошавшаго Украицу. Въ 1493 г. онъ подступалъ къ Кіеву и выжегъ окрестности Чернигова; набралъ множество плѣниковъ. (Карамзинъ, изд. 5. Т. VI, стр. 151). Ливонцы (Полорянцы) воевали съ Литвою въ 1493—1501 г., и въ 1501 г. примнились. (Тамже, 187). Въ 1500 г. Менгли Гирей снова опустошалъ Литву, и взялъ въ плѣнъ до 50,000 душъ. Войска царя Юанна III заняли часть Литовской Руси до нынѣшней Кіевской губерніи. (Тамже, 184). Хуторянцы, упомянутые въ пѣсни, по преданію, суть жители Олишевскихъ хуторовъ. Къ стран. 374.

II. Со временъ козачества до уніи (XVI в.).

2. Про Венцеслава (около 1534 г.), — безъ сомнѣнія, Хмельницкаго, гетмана, упоминаемаго въ лѣтописи Самовидца подъ 1534 г. (Лѣт. Самовид., стр. 2.).

Къ стран. 374.

3. Про Дмытра Самійленка Коломійца (въ концѣ XVI в.), — предводителя Запорожцевъ, незвѣстнаго по исторіі. По преданію, онъ — сынъ Савиула Коломійца, и былъ гетманомъ у Запорожцевъ. (Opis powiatu Wasylkowskiego, Rulikowskiego, Warszawa, 1853 r.). Къ стран. 377.

III. Со временъ уніи до Богдана Хмельницкаго (до половины XVII в.)

4. Про Хвеська Кганжу Андыбера (до полов. XVIII в.). неизвѣ-

Запорожскія и Черноморскія.

433

стнаго по исторіі. Онъ, безъ сомнія, былъ гетманомъ въ первой
половинѣ XVII в., и, вѣроятно, не задолго предъ Богданомъ Хмель-
ницкимъ, т. е. до 1647 г. (Сличи думу съ извѣстіями въ лѣгоп.
Самовидца, стр. 5, подъ 1640 г., также стр. 7; лѣтоп. Велички,
Т. І, стр. 16—27 и слѣд.). Во времена войнѣ Богдана Хмельниц-
каго упоминается полковникъ (Уманскій) Ганджа, дѣйствовавшій
на Подолѣ. (Лѣт. Велички, І, 91,99, 300 и др. Памятники Кіев-
ской комисіи для разбора древнихъ актовъ, Т. І, отд. ІІ; и др.).
Къ стран. 385.

IV. Времена Богдана Хмельницкаго (1647—1657 г.).

9. Про Богдана Хмельницького та Барабаша (1647—1648 г.). Происшествія, воспѣтыя въ думѣ, случились въ концѣ 1647 и на- началѣ 1648 гг. (Величко, І, 25—29 и дал.; лѣтоп. Конисскаго, 58—60; лѣт. Самовид., 8, и др.). Къ стран. 391.

6. Про Хмельныцкого та Васыля Молдавського (1650 г.). Лѣтоп.
Самов., 16; и др.).
Къ стран. 408.

12. Про Мороза (1656 г.). Онъ былъ Корсунскимъ полковникомъ
еще въ 1642 г. и въ продолженіе войнѣ Богдана Хмельницкаго.
Убитъ въ 1656 г. («Денница» 1842 г. N 13, стр. 162—165.).
Къ стран. 413.

13. Про Веремія Волошына (1648-1657 г.). Лицо неизвѣстное
по исторіи.

V. Отъ временъ Богдана Хмельницкаго до начала XVIII в.

14. Про Ивася Вдовыченка (1684 г.). Лѣт. Самов., стр. 74;
«Collectanea», Sekowskiego, 1825 г., Т. II, стр. 182—186.)
Къ стран. 425.

15. Про Харка (1765—1768). Тамже. Маркевичъ, II, 659; народныя преданія.
Къ стр. 428.

VIII. Запорожскія и Черноморскія.

17. Про Сичэ (1760—1775 г.).

Составилъ Н. М. Бѣлозерскій.

55

Неизвѣстныхъ временъ.

435

Як будуть о Петри сыни озера замерзаты,
А о святим Васыліи калына билым цвитом процвитаты. —
»Эй добре-ж ты, братко, знаеш,
Добре, братко, ты видаеш:
Як сынім озерам о Петри не замерзаты,
А о святим Васыліи калыни билым цвитом не процвитаты...
То я нще сыніьки у свити прожывала,
А у старых людей не чувала,
Щоб сынім озерам о Петри замерзаты,
А о святим Васыліи калыни билым цвитом процвитаты.,,
— Добре-ж ты, сестро, знаеш,
Добре ты, сестро, и видаеш:
Як сынім озерам о Петри не замерзаты,
А о святим Васыліи калыни билым цвитом не процвитаты. —
„Эй як будеш ты, братко, на чужій сторони прожываты,
Будеш ты пыты и гуляты,
Будутьюю зорею и вечирнею
До тебе кумы и побратыми прыхождаты,
Будуть тебе ридным браткому называты...",
Пры добрій годыни —
Кумы й побратыми!
Як прыстыгла козака летігу нещаслывая годына,
Злая хуртовына,
То одцуралася й прытаманная родына.
На святую неділю люде з церквы йдуть,
Як бжолы гудуть,
Плече об плече торкаються,
Род з рóдом,
Брат из братом,
Сват из сватом,
На здоровье пытаються;

438

Былевыя.

А в крынычкы Салтанкы,
Де тры терны дрибненькых,
Два байракы зелененькых;
То там спочывалы тры браты ридненькых.
То тым воны спочывалы.

Що на рубани раны та на стреляни знемогалы:
Ти нарубани кров'ю исхожають,
Ти настреляни к серцю прылягають,
Кули душу с тилом розлучають.
Старший брат словамы промовляе:

„Братику мій середуłшый, ридненькый,
Голубоньку сывенькый!
Добре ты вчыны:

Мого лука шовкового тетыву знимы,
Козацьку голивку звьяжы;
До ричкы Самаркы,
Крыньщи Салтанкы,
Холоднои воды зайды!„

То середуłшый брат словамы промовляе:
„Братику мій старший ридненькый,
Голубоньку сывенькый!

Чы не одын нас мич рубав,
Чы не одни янычарськи кули пострелялы?

Що маю я на соби девятьять ран рубаных шырокых,
А чотыри стриляных глыбокых.
Та не так важки рубани шыроки,
Як стриляни глыбоки!
Волься мы, брате,

Попросимо мы найменшого брата трынбача,
Войськового грача:

Нехай вин жалибненько в військову суремку заграє:

НЕИЗВЕСТНЫХЪ ВРЕМЕНЬ.

439

То будуть тее козакы зачуваты,
Будуть ик нам прыбуваты,
Будем мы до свого отця та маткы в города хрыстыянськи
покланяты.
А вже в нас отець и маты
Все добристь соби малы-б,
Та в чыстее поле воны выхожалы-б,
Кошули тоненьки,
Покрывала биленьки
Воны вынощалы-б,
Наше тило козацьке хорошенько в чыстим поли поховалы-б,
Звиру,-птыци на поталу не давалы-б.,,
То найменшый брат тее зачувае,
Словамы промовляе:
„Братикы мой старши, ридненьки,
Голубонькы сывеньки!
Не треба нам, братця, в військову суремку граты,
Козакив до себе турбоваты!
Не добре мы, братця, самы почыналы,
Що вси тры охотою в військо выступалы;
Нас отець и маты спынялы, —
Мы вельыкую гордость в соби малы,
Роспрощення не прыймалы.
То не есть то нас, братьця, янычарськи кули в чыстим
поли пострылялы,
Есть то нас отцевськи й матчыны сльозы в чыстим поли побывалы.
То правда, панове-козакы, молодци,
Полегла
Трьох братив голова;
Их слава козацька не помре, не поляже.
Слава Богу й морю,

444

Былевыя.

Кинь биля його постриляный, порубаный;
Ратыще поламане,

Пихвы без шабли булатнои,
У ладивныци ны однисенького набою....

Тилькы й зосталась йому бандура подорожняя,
Та у глыбокий кышени люлька-бурунька,
Та тютюну пив-папушкы.

Козак сердега люлечку потягае,
У кобзу грае-выгравае,
Жалибно спивае:

„Гей братця, паны-молодци,
Козакы запорозци!

Де вы ся повертаете,
Як вы ся маете?

Чы до Сичы-матеры прыбуваете?

Чы до Сичы-матеры прыбуваете,

Чы Ляхив ворогив кыямы покладаете,

Чы Татар бесурменив малахаямы, як череду, у полон заганяете?

Колы-б мыни Бог помиг стари ногы росправляты,
За вамы поспишаты,

Може-б ще я здужав на останку вику вам заграты,
Голосно заспиваты!

Нехай бы моя кобза знала,
Що мене рука хрыстыянська поховала!

А то пропаде моя кобза ны за собаку:

Межатые сама-соби у степу . . . . . . . .

А вже мыни старенькому без коня пропадаты:

Не зможу я по степах чвалаты,
Будуть мене вовкы-спроманци зустриваты.

Будуть дидом

За обидом

Козацкія.

451

Ой крыкнула та лебедонька, море переплывшы;
Заплакалы чорпоморци, коней погубывшы.
Иде отаман та дорогою, ще й писни спивае;
Прызжае до курсня—аж коней немае!
Ой десь же вы, та паны-братья, все й у карты гралы,
Що вы кони козацькіп павікы втерялы.

Ой годи-ж вам, та паны братья, годи журытыся,
Ходии лучче до шынкаркы горилкы напытыся.

Шынкарочка та молодая тому и зрадила:

Насыпала цебер меду, да и сама сила.

(Чернигов., Пирятин.)

Ой-из за горы з-за крутенькои густый туман уставае,

А з-пид туману козак Шамрай сывым конем выгравае;

Ой выгравае та козак Шамрай, на коныка похылывся,

А за ным, за ным, та козак Зарвай: стій, брате, по-
простымся!

Ой колы-ж хотив, брате, Зарваю, прощенія прохаты,

То було-б тоби меншого брата на заизды высылаты;

Ой колы-ж хотив, брате Шамраю, та довго на свити жыты,

То було-б тоби не заходыты до кумы воды пыты.

Ой из-пид гаю, з-пид зеленого густый туман уставае,

А з-пид тумана з-пид густенького козак Зарвай стриляе.

Ой той же та козак Зарвай а вин быстрого ока:

Ой як затопыв из карабына, вывернув Шамрай бока.

(¹) З-за темненькои. (²) А попереду.

(Гадяч.)

Горе мени козакови, що батька немае, —

Батька нема, маты чужа, а жипка не любе;

452

Бытовыя.

Пишов бы я в Запорижья, дорогы не знаю!
В чыстим поли крыныченька. холодная вода;
Там дивчына воду брала. дорогу указала:
Оце гоби козаченьку тры дорогы вкупи —
Одна на Дии, друга на Крым. а третя на Запорижья! —
— Бодай-же ты. дивчыноько, счастя — долго мала,
Що ты менш молодому дорогу вказала! —

(Ромен.)

... Тоди мене. мыла. ждаты,
Як стане по степу витер повиваты,
Ковылу та комыш по степу розсыпаты!
Як стане по Динпру хмара похожаты.
Старый, динпр дожчем полоскаты —
Тоди мене. моя мыла. ждаты, пиджыдаты!
Як стане по небу грим гримотаты,
Та стане блыскаскамы небо засыпаты —
Тоди мене, моя мыла. ждаты. пиджыдаты!
Та прынессе мене не мий вороный.
Та прынессе моя кости витер буйный.
Тоди пытай витра буйного:
А не подивався молодый козак?
А витер буйный у-в-отвят просвыстыть:
Ой лежак козак убытый
Та у поли пид рокытою,
Та побачыв я. що вин на чужий сторони.
Та й прынсе козаков кости у край ридный!

(Н.в. сторовы Динпра.)

451

Бытовыя.

— А здоровы. хлопци, превражіи сыны,
Хто пад вамы. хлопци, отамануе? —

„Наш отаман та по-за возамы умываеться сльозамы."
Як прыскочить ватаг молоденький та до чумаченька блыжче,
Як ударить ватаг молоденький чумаченька спысом у груды—
Ой той же спыс у-двое зигнувся — Корнієнко осмихнувся!

„А вставайте хлопци, вы, добри молодци!
Та берите дрюкы у рукы,
Та берите, въяжите, у город везите,
В новый город Полтаву, та й уробымо славу.

(Гадяч.)

17. Ой як й узялы наши чумаченькы з-пид байраку выходыты.
Ой як й узялы вражи здобышнычкы частом до нас доиздыты;
Ой выпхало вражых здобышнычкив сорок коней ще й чотыри,
Ой як сталы вопы наперед возпив й а вси возы запынылы:
Ой вы, чумакы, все вы яретычи, чи багацько грошей е в вас?
Гей, е в нас гроши, здобышнычкы, сорок тысяч ще й чотырп.
Ой вы, чумакы. все вы яретычи, который в вас та отаман?
Ой як зыйшлося наше товарыство та докупы головамы;
Як посчытали, зараз и сказалы: Гаврыленко наш отаман!
Ой як выскочыв вражій здобышнычок та й на коня вороного;
Ой як ударыв срибным спысом в груды, аж йому спыс
зогнувся—

Ой Гаврыленко стоить, не вступывся: обернувся, осмихнувся...
Ой що-ж мы будем, наше товарыство що ж тепер будем ро-
быты.

Ой що багато вражых здобышнычкив з сього свипа й губыты!..
Ой пидоймайте. хлопци, війя в гору, таганамы пидоприте:
Ой берить з возпив, берить шпурования, ще й ватажку почепите.
Гей отто-ж тоби, превражый ватажку, та й на свиги не жыты:
Ой то-ж тоби, превражый ватажку, нас десятьох не побыты!

(Брацлав.)

456

Бытовия.

Давай знаты в третю рату аж до Кошового, —

Давай панам знаты, давай папам знаты,

Нехай дають порадоньку волив общукаты! —

Бижыть хлопець, бижыть мелый густымы терпамы. —

Похылылись густи травы, де волы погналы.

А у городи в Барышполи в уси дзвоны дзвонять:

Не журтесь, мыле братья, назад волы гонять!

Теклы ричкы невелычкы, тече вода этыха;

Набралыся чумаченькы з Татарвою лыха.

(Канев.)

Ой котылось сонечко по-над горою

А над тію та чумацькою дорогою.

Стало сонечко прыгривать,

Сталы того чумаченька волы прыставать,

Сталы його чумаченькы покыдать.

Ой вы, чумаченькы, вы братьця мои,

Не кыдайте-ж мене, братьця, в чужій сторони:

Ще-ж я в чужій сторононьци не прывык—

В чужій сторононьци нема роду, ни родыночкы,

Ни до кого прыхылыты и голивочки;

Выкопайте, братця, в моим двори крыныцю,

Чы не прыйде мыла брать холодную водыцю...

Прыйшла мыла воды брать, мене молодого не пизнала:

Беру з плеча видеречко, вона не дае;

Даю, даю золот перстень, вона не бере —

Тилько мени молодому жало завдае.

(Гадяч.)

Думав я женытыся, а тепер не буду;

Куплю сыви волы, чумаковать буду.

458

Бытовыя.

Як рушылы молоди чумакы эй по трахтырах пыты,—
Эй тилькы та сын Габрыленко сам волыкы доглядав.

(Чигирин., Канев.)

Чомусь мои волы не пасуться, да не будуть воды пыты;

Лучче було-б хазанпуваты, пиж по дорогам ходыты!

Хазяни дома та хазяинуе, на билюму спаты лягае,

А безщастный чумак у дорози всяку муку прынимае!

Стеле хазяин та пуховую пуховыцю,

А безщастный чумак у дорози та нещасну важныцю!

Занедужав та чумаченько, на драбыну похылывся;

За пым идё отець, маты: мий сыночку! не журыся!—

Занедужав чумаченько, задумав умерты.

Та никому чумакови доглядиты смерты.

— Помыпайте-ж чумаченька хоть цвилымы сухарями!

— Ой рады-б мы помынаты, стало харчив не ставаты!

Нарядылы тому чумакови трупу из рогожи.

Поховалы того чумаченька край зеленого лугу!

Злетив пугач на ворота: як пугу та й пугу!

Поховалы, маты, сына край зеленого лугу.

Злетив пивень на ворота, сказав: кукурику!

Не дожыдай, маты. сына до себе до-вику!

Выйшла маты за ворота та й стала плакаты:

Колы тебе, мий сыночку, в гости дожыдаты?

— Тоди мене, моя маты, будеш дожыдаты.

Як поросте зеленая трава в хати на помости!—

Росла, росла зеленая трава, стала посыхаты;

Ждала, ждала маты сына, стала забуваты.

(Копотоп.)

*

БУРЛАЦКО-СИРОТСКИЯ.

461

Ковала зозуля у гору летючы,
Плакала сырота у службопьку йдучы:
„Ой Боже мій, Боже, з высокого неба!
Чи-ж мыни, сыроти, цяя службонька треба?
Служебный хлиб добрый, тілько вымовленный;
Хазяин хлиб крае, та все вымовляе.
Ой крае-ж вин, крае срибными пожамы;
Промовляе до мене щырымы словамы . . . „
Плакала сырота дрибными сльозамы!

(Житопир.)

Ой сив — запыв, ой спв — зажурывся;
Чумаченько молоденький без доли уродывся!
Ой чи твоя недоленька, чи мое пещастя?
Чи мене поробыла шынкарочка Настя?
Ой чи далы у хлибови зьйсты, чи у горлини спыты?
Доведется чумакови на свити не жыты!
Пытаеться батько: де твоя, сыну, доля?
А чи в Сули, чи в Самари, чи у тыхому Дунан?
Потопае мои доля край сыпього моря, —
Ой хоть вона потопае, та ще й вырынае:
Вона свого отца, непьку усе спомынае,

(Гадач.)

*

Запыв чумак, запыв бурлак, запыв — зажурывся, —
Ой тым же вин зажурывся, без доли вродывся;
Нема йому щастя-доли, нема йому доли:
Ой як пишов дорогою доленькы шукаты,
Та не пайшов щастя й доли, пайшов сыне море.
Ой як зійшов серед моря та й став потопаты,
Ой як зійшов серед моря та й став потопаты,

462

Бытовыя.

Червоною хустыною на берег махаты.
Пихто-ж того чумаченька не йде рятоваты,
Тилькы идє рятоваты його ридна маты;
Изострила рыбалочок та й стала прохаты:
Рыбалочкы молодії, волить мою волю,
Рыбалочкы молодії, волить мою волю!
Ой роскыньте тонкый певид по сыньому морю.
Рыбалонькы молодії воленьку волылы,
Роскынулы тонкый певид, сына уловылы;
Тягнуть сына до бережка, з рота вода льеться.
Його маты старенькая в сыру землю бьется.
Ой пате-ж вам, рыбалонькы, сюю копу грошей,
Що вытяглы мого сынка... якый вин хороший!
Ой пате-ж вам рыбалочкы сього золотого,
Що вытяглы мого сынка та хоч нежывого!
Ой пате вам, рыбалонькы, хоч пыва напыться.
Що вытяглы мого сына та хоч подываться!
Ой пате вам, рыбалочкы, хоч солы на страву;
Поховайте мого сынка як рыбоньку выялу!
Выкопайте, рыбалонькы, глыбокую яму;
Ой насыпте, рыбалонькы, высоку могылу;
Посадите, рыбалонькы, чырвону калыну,
Ой щоб було выдиспинько на всю Україну.

(Кіев.)

Ой безщаспый чумаченько, що в корчми ночуе:
Рано встае, выно бере, всех людей частуе.
Що одну кварту выпывае, другу налывае;
Ой хто прыйде у жупани, братом пазывае.
За його добре найдяться, за його й напьються, —
А як прыйде жыд грабовать, з його й насміються.

БУРЛАЦКО-СИРОТСКІЯ.

463

Да беруть в його худобоньку, сам не знае за-що;
Кажуть люди и говорять, що чумак ледащо.
Ой пійду-ж я да до моря — сыне море грае:
Ой рад-бы я утопыться, море не прыймае.
Прыймы мене, сыне море, бо й так мыни горе:
Горе-ж мыни мыж горамы жыты з ворогамы!

(Кієв.)

Летыть орел по-над морем: ой дай море пыты!
Горе, горе сыритопьци на чужыни жыты.
Летыть крячок на той бочок, да й сив на тычыни:
Шлаче, плаче сыротына по своїй прычыни.
Сыдыть козак на могыли, думае, гадае;
Як погляне на вкранну — тяжко-важко вздыхае:
— Есть у мене родынопька далеко од мене,
Перечув я через люде, цурається мене.
Ой ты, моя родынопька, не цурайся мене;
Хоч сызою зозулькою перекуй до мене!
Туман, маты, по дорози у кучери вьеться:
Десь то моя лыха доля шляхом волочеться!
Волочешся, моя доля, иды утопыся,
А до мене молодого, во вик не верныся!

(Лѣв. стор. Диєпра.)

Нема в свити так никому, як бурлаци молодому:
Що вип робыть, выробляє аж пит очи залывае.

Де ты, бурлак, волочывся? заросывся, замочывся,
Зоросывся, замочывся, вечеряты опизнывся.

Лігай, бурлак і так спаты, бо ничого вечеряты —

До порога головамы, а до покутя ногамы.

Ще бурлака не послався, вже хозяин и проспаєся:

464

Бытовыя.

— Вставай, бурлак. годи спаты, пора у степ волы гнаты! —
Ой бурлака не вмывався, нема свыты—не вдягався,
Нема чобит—не вбувався, за воламы поспишався.
Пишов яром за товаром, а лугамы за воламы —
Трудно жыты з ворогамы!

Нема в святи гирш никому як бурлаку молодому:
Чумак робыть и працюе, и пит очи залывае,
И пит очи залывае, хозяин бурлака лае,
Хазяин бурлака лае, а хазяйка помагае.

Прыйшов бурлак до хаты: дай, хазяйка, вечеряты!
„Не топыла, не варыла, нема чого вечеряты.
Нема чого вечеряты, лагай бурлак и так спаты!
Чи на земли, чи на лави, до порога головамы.

Завтра рано за воламы! „
Еще бурлак не стелывся, вже хазяин пробудывся;
Еще бурлак не вкладався, а вже хазяин проспався.
„Вставай, бурлак, годи спаты; пора в поле волы гнаты!”,
Устав бурлак, зашатався, нема чобит — не взувався,
Нема свыткы — не вдягався, погнав волы — не вмывався,
Заросывся, замочився... а де бурлак волочився?

Яром, яром, за товаром. стежечками — за бычками,
А порою — за водою.

Чорна хмара выступае, дрибный дощык выкрапае,
Билый снижок выпорхае, бурлак пижки пиднимае,
Батька-матерь нарпае:

„На що-ж мене, мать. родыла, щастя-доли не вдилила!”,

(Правой стор. Дачина.)

466

Бытовыя.

Повинчала мене шабля гострая,

Що я взяв жену — соби землю сыру.

(Чернигов., Нѣжин.)

ПРОМЫШЛЕННИЦКІЯ.

Майданщинко-Лѣсницкая.‘

Майданчыкы — окаячыкы!

Да гирка ваша доля.

Що не вміете хлиба-солы йсты

Да з чорного поля!

Даж мы не оралы, даже мы не пахалы,

Да будем хлиба-солы йсты,

Ой як пидемо у щыры боры

Да берестоньку дырты.

Ой билая береза, билая береза,

Да тыхая розмова:

Ой десь-же моя любезная

Да в господи здоровья!

Тече ричка невелычка

Да до лыманочка . . .

По тим боци на толоци

Былы мы колочек:

Ой не одын й не два наши майданчыкы

Ходять без сорочек.

(¹) Майданщики-работники у гонки смолы.

(Остер.)

470

ШУТОЧНЫЯ ПЪСНИ.

Пора тоби, союшка, прясты та ткать.„
— Годи тоби, снигырушка, пыты та гулять;
Пора тоби, Снигырушка, сіять та орать!—
„Мій батюшка ни сіявъ, ни орав;
Та все пшенышни булкы йидӑв.„
— Моя маты ни пряла, ни ткала,
Да нага не ходыла, и по дви сорочкы носыла!—
Эта пъсня, вѣроятно, усвоена изъ великорусской.

(Конотоп.)

— Кумасю, кумасю, ты повная роже!
Не цурайся мене, не дай тоби Боже!
— Ты кумцю, голубцю, ой будь же ты ласков,
Пусты мои каченята через сины на став;
Тоби-ж мои каченята не народлють шкоды:
Ой напьються, наидяться, пидуть до господы.

(Кіев.)

Молодыи молодыи!
Чы таки в вас чоловикы, як у мене?
Бо у мене старычыще,
Не пускае на улыцю на игрыще . . .
А я свого старенького одурыла,
В полывьяним горшку борщу наварыла;
Наварывшы, поставыла,
Сама пошла на улыцю, та й гуляла.
А с'гуляньня та до дому,
Зостричаю старенького на порогу.
„Де-ж ты, мыла, ночувала,
Що ты вчора з вечора не бувала?,,
— На обори, мій мыленький, ночувала;
Я твоеи худобонькы доглядала:

ШУТОЧНЫЯ ПЪСНИ.

471

Чорна вивця окотылась
И рябая коривонька отелылась;
Чорна вивця та ягнычку,
А рабая коривочка да телычку. —
„Ой дзинькую¹ тоби, мыла,
Що ты меи² худобонькы доглядила!„,
(¹) Лякую. (²) моен.

(Радомысль.)

Ой ты дуб, я береза;
Ой ты пьяный, я твереза;
Ой ты старый, я молода;
Чом миж намы нелагода?

Ой я дуб, ты береза;
Ой я пьяный, ты твереза;
Ой я старый, ты молода:
Тым миж намы нелагода...

(Гадяч., Лебедин.)

Ой посіяв жыто над водою,
Та вродыться яре жыто з лободою;
Ой хто сее яре жыто та прополе,
Хто мене молодую до дому проведе?
Озоветься старый дид з бородою:
Ой я сее яре жыто та прополю,
Ой я сюю молоду дивчыну до дому проведу.
Не подоба, старый диду, не подоба—
Тым я тебе полюбыла, що в тебе худоба;
Нехорошый, старый диду, нехорошый —
Тым я тебе полюбыла, що багато грошей.

(Лъв. стор. Днѣпра.)

Захотила вража баба молодою буты,
Натыкала за намитку зеленои руты.
— Руто моя, руто моя, руто зелененька!
Я думала, що я стара, а я молоденька!—

ОБЪЯВЛЕНІЕ.

НЕДАВНО ОКОНЧЕНЫ ПЕЧАТАНІЕМЪ,
ВЫШЛИ ВЪ СВѣТЪ И ПОСТУПИЛИ ВЪ ПРОДАЖУ:
НАРОДНЫЯ ЮЖНОРУСКІЯ ПѣСНИ.

Изданіе А. Метлинскаго. КІЕВЪ. 1854.

Это полнѣйшее собраніе Южнорусскихъ, т. е., Малороссійскихъ, или Украинскихъ, пѣсень, числомъ до 1000, болѣе нежели на 30 печатныхъ листахъ, или 500 страницахъ. Цѣна 2 рубля серебромъ. Продается: Въ Харьковѣ, у Издателя, Профессора Университета, Статскаго Совѣтника, Амвросія Лукьяновича Метлинскаго, и книгопродавца Петра Ивановича Апарина; въ Кіевѣ, у книгопродавцевъ Ивана Ивановича Литова, Степана Ивановича Литова, Юсифа Завадскаго и Павла Петровича Должикова.

Тамъ же продаются слѣдующія книги:

О сущности цивилпзаціи и значеніи ея элементовъ. Соч. А. Метлинскаго. Харьковъ. 1839. Цѣна 1 руб. серебр.

Думкы и писни та ще де-що Амвросія Могилы. Изд. А. Метлинскаго. Харьковъ. 1839. Цѣна 1 руб. серебр.

Объ истинномъ значеніи поэзіи. Соч. А. Метлинскаго. Харьковъ. 1843. Цѣна 1 руб. серебр.

Южный Русскій Зборникъ (Его содержаніе: Предисловіе. Думкы и писни. Думы та спивы. Вовкулака. Наталя, або дви доли разом. Гарасько, або талан и въ неволи. Щыра любов.). Изд. А. Метлинскаго Харьковъ. 1848. Цѣна 2 рубля серебр.

Взглядъ на историческое развитіе Теоріі прозы и поэзіи. Соч. А. Метлинскаго. Харьковъ. 1850. Цѣна 1 руб. серебр.

Байкы и прыбаюткы Левка Боровыковського. Изд. А. Метлинскаго. Кіевъ. 1852. Цѣна 50 к., съ пересылкою 75 к. србр.

ПРИЛОЖЕНІЕ.

Помěщая, по желанію одного из моих сотрудниковъ, Н. М. Бěло-
зерскаго, составленныя имъ правила при записываніи думъ, пěсень и проч.,
я считаю долгомъ обратить особенное внимание любителей изслѣдо-
ванія народныхъ нарѣчій и памятниковъ словесности на прекрасныя
этнографическія программы Русскаго Географическаго Общества, 2-го
Отдѣленія Академіи Наукъ и недавно составленную подробную этногра-
фическую программу Высочайше утвержденной коммпсіи для описанія
губерній Кіевскаго Учебнаго Округа. Все, что будетъ мнѣ доставлено,
по части народныхъ нарѣчій русскаго языка, сѣверныхъ или южныхъ,
слова ли, пословицы, пѣсни, сказки или преданія и замѣчанія, я приму
съ благодарностію и обнародую по мѣрѣ силъ и средствъ. Обращаться ко
мнѣ прошу съ августа мѣсяца (1854) въ г. Харьковъ, надписывая:
Его Высокородію, Амвросію Лукьяновичу Метлинскому, Профессору
Университета.

Правила

при записываніи народныхъ думъ, пѣсень, сказокъ, преданій и т. п.

1. Отъ кого-что можно записывать?

Старинныя преданія, думы, пѣсни и пр., и особенно объ истори-
ческихъ событияхъ и лицахъ, болѣе всего можно записывать отъ старо-
жиловъ обоего пола и преимущественно отъ слѣпцовъ-кобзарей, банду-
ристовъ, лирниковъ; обрядныя и другія пѣсни, сказки и т. п. — болѣе отъ
старухъ и вообще женщинъ; любовныя и подобныя пѣсни, преимуществен-
но — отъ дѣвушекъ и парубковъ; колыбельныя и дѣтскія — отъ дѣтей.

2. Какъ что записывать?

Слѣдуетъ просить пѣвца или пѣвицу, раскащица или раскащицу,
чтобы они припомнили самыя старинныя думы, пѣсни или преданія —
особенно историческія (объ историческихъ событияхъ и случаяхъ вообще;
о разныхъ лицахъ, богатыряхъ, лыцаряхъ, характерникахъ, гайдамакахъ;
о курганахъ, кладахъ и т. п.). Для этого слѣдуетъ напоминать имъ о

— III —

разныхъ историческихъ событияхъ, лицахъ, и пр. Нелишнее заранѣе
составить въ записной книгѣ подробнѣйшій реестръ вопросовъ, по кото-
рому и выпытывать пѣвцовъ и раскащиковъ. — Записывать думы и пѣсни
слѣдуетъ сначала со словъ, т. е. заставивъ пѣвца сперва проговорить
думу и.п. пѣсню, такъ какъ она поется, не торопясь, припомнивши то,
что слѣдуетъ проговорить. Записавши со словъ, просить пропѣть, и,
если можно, то нѣсколько разъ, тоже самое. Во время пѣнія надобно
внимательно слѣдить, такъ ли записано со словъ, какъ поется, и допол-
нять пропуски, поправлять ошибки. — Въ думахъ слѣдуетъ означать
значкомъ — черточкою, на какомъ стихѣ пѣвецъ оканчиваетъ куплетъ.

Записавши думу или пѣсню со словъ и повѣривши во время пѣ-
нія, слѣдуетъ, не торопясь, прочитать записанное пѣвцу, котораго
спрашивать: такъ ли записано? не пропущено ли что нибудь? и, по его
замѣчаніямъ, дополнять пропуски и исправлять ошибки. Послѣ, просить
пѣвца или пѣвицу, чтобъ объяснили особенныя слова, невразумительныя
выраженія; къ собственнымъ именамъ, о событияхъ и пр. дѣлать примѣ-
чанія, со словъ пѣвца; также слѣдуетъ записать, которая дума или пѣсня,
по мнѣнію пѣвца, древнѣе.

Если пѣвецъ не помнитъ всей какой либо думы или пѣсни, то
записывать и отрывки, даже еслибъ они заключались въ нѣсколькихъ
стихахъ, и.п, еслибъ даже пѣвецъ не могъ ихъ пропѣть, а только могъ
проговорить, урывками.

Преданія, сказки и т. п. записывать со словъ; если чего нельзя
успѣть записать отъ разу, то оставивъ въ книгѣ чистое мѣсто, продолжать
записывать рассказъ далѣе, непремѣнно слово въ слово. По окон-
чаніи расказа, просить раскащика повторить незаписанныя въ книгу мѣста.
Въ прочихъ случаяхъ, поступать такъ какъ при записываньи думъ и
пѣсентъ. Мѣста, которыя поются, отмѣчать особымъ значкомъ.

Пѣвцовъ и раскащикозъ слѣдуетъ распрашивать: о ихъ имени, проз-
вищѣ, лѣтахъ, званіп, ремеслѣ; гдѣ, отъ кого и когда выучились думъ,
пѣсень, сказокъ или слышали преданія; кто именно еще, кромѣ него,
знаетъ думы, пѣсни, преданія и пр., — какія именно (т. е. о чемъ, или о
комъ), гдѣ живетъ, и пр. Также, нелишнее записывать и біографиче-
скія свѣдѣнія о пѣвцахъ и раскащикахъ, имен самими сообщаемыя.

— IV —

При записываніи обрядныхъ пѣсенъ. сверхъ всего, слѣдуетъ от
мѣчать: въ какомъ случаѣ какая поется

При каждой думѣ, пѣси, сказкѣ, преданіи и пр. должно означать:
отъ кого, гдѣ (т. е. отъ жителя какого мѣста) записаны.

При записываніи, вообще, должно быть точнымъ до мелочей: за-
писывать каждую букву, какъ она произносится пѣвцомъ или раскащи-
комъ; ставить, гдѣ слѣдуетъ, на слогахъ, ударенія, пояснять, по замѣ-
чанія мѣ пѣвцовъ и другихъ, неудобопонятныя слова и выраженія; а соб-
ственныя имена, названія и пр. объяснять такими же примѣчаніями.

Правописанія держаться одного какого либо, разъ принятаго.

При этомъ, для облегченія себя и другихъ, полезно составить, по
прилагаемому образцу:

Списокъ

Кобзарей (бандуристовъ) и лирниковъ.

1. Черниговской губерніи. Черниговскаго уѣзда: въ Шибариновкѣ,
за Бѣлоусомъ; въ Сиберяжи, около Шибариновки. Сосницкаго: въ
Едутахъ — Гордій и Савка; въ м. Александровкѣ — Андрей Шутъ; въ м.
Менѣ — Андрей Бешко; въ г. Сосницѣ — Алексѣй Ракъ; въ Волынкѣ
(нѣсколько); въ Ольшаномъ; въ Воловыцѣ, и гдѣ-то въ уѣздѣ — Дяко-
ненко. Борзенскаго: въ Гутовкѣ; въ Буромкѣ, и друг. мѣстахъ. Кроле-
вецкаго: въ Божку, близь Алтыновки. Въ этомъ уѣздѣ, и.п. Г. луховскомъ
кобзари знаютъ думу про Бруховецкаго. Стародубскаго: въ Семяновкѣ—
Антыпъ; въ Спасскомъ — Павелъ Козелъ. Городницкаго: въ Новыхъ
Боровичахъ; въ новомъ Ронскѣ (нѣсколько). Конотопскаго: въ Куренѣ;
въ Грыгоровкѣ, и друг. мѣстахъ.—Въ Черниговской губ. кобзарей осо-
бенно много въ сѣверныхъ уѣздахъ, и они пользуются, между соб-
ратіями, особеннымъ авторитетомъ.

2. Харьковской губерніи. Въ г. Харьковъ, близь холодной-горы, —
Гарбузъ. Харьковскаго уѣзда: въ Ольшанѣ, подъ Харьковомъ — Левко
и Петро Колибабы; Ахтырскаго: въ Тростинцѣ, — Залавскій.

3. Полтавской губерніи. Прилуцкаго уѣзда: въ Сокиринцахъ, въ
имѣніи Гр. Пав. Галагана. Гадячскаго: въ Розбишевкѣ и проч.

Кіевъ. Въ Университетской Типографіи. Печатать позволяется. 21 Мая 1854.

Цензоръ Д. Мацкевичъ.

ПАРОДИЫЯ ЮЖНОРУССКИЯ ИЬСНИ.

Изданіе А. Метлинскаго. КІЕВЬ. 1854.

Это полнійшее собраніе Южнорусскихъ, т. е., Малороссійскихъ, или Украинскихъ, п'сень, бол'е нежели на 30 печатныхъ листахъ, или 500 страницахъ. Цѣна 2 рубля серебромъ безъ пересылки. За пересылку прилагается за 2 фунта. Проводется: Въ Харьковъ, у Издателя, Профессора Университета, Статскаго Совѣтника, Амвросія Лукьлиовича Метлинскаго, и книгопродавца Петра Ивановича Апарина; въ Кіевѣ, у книго-продавцевъ Ивана Ивановича Литова, Степана Ивановича Литова, Юсифа Завадскаго и Павла Петровича Должикова.

О сущности цивилизаціи и значеніи ея элементовъ. Соч. А. Метлинскаго. Харьковъ. 1839. Цѣна 1 руб. серебр.

Байкы и прыбаюткы Левка Боровыковського. Изд. А. Метлинскаго. Кіевъ. 1852. Цѣна 50 к., србр.