168

пошлетъ одного сына Юріева на службу, то послѣдній долженъ
идти безъ ослушанья²¹⁹. Выраженія честно и грозно въ на-
чалѣ княженія Василія Васильевича не находимъ въ договор-
ныхъ грамотахъ этого Великаго Князя даже и съ двоюродными
братьями Андреевичами, встрѣчаемъ только въ договорѣ съ
княземъ Василіемъ Ярославичемъ, внукомъ Владиміра Андрее-
вича ²²⁰; нѣтъ этого выраженія и въ договорѣ Андреевичей съ
Юріемъ²²¹; но послѣ смерти Юрія оно является постоянно въ
договорахъ Василія Васильевича съ удѣльными князьями.

Договоры Великихъ Князей Московскихъ съ Великими же
Князьями Тверскими и Рязанскими сходны съ упомянутымъ вы-
ше договоромъ Великаго Князя Василія Васильевича съ дядею
Юріемъ, съ тою только разницею, что Юрій, какъ удѣльный
князь, не можетъ самъ собою, непосредственно, сноситься съ
Ордою, посылаетъ дань чрезъ Великаго Князя, тогда какъ Ве-
ликіе Князья Тверской и Рязанскій сохраняютъ относительно
Татаръ вполне независимое отъ Московскаго князя положеніе,
сами знаютъ Орду, по тогдашнему выраженію. Если Тверской
князь и обязывается иногда считать Московскаго старшимъ бра-
томъ, то это опредѣленіе отношеній остается безъ дальнѣйша-
го объясненія. Относительно выступленія въ походъ въ догово-
рахъ между Великими Князьями — Московскимъ, Тверскимъ и
Рязанскимъ встрѣчаемъ обыкновенно условіе, что если Великій
Князь Московскій сядетъ на коня, то и другой договариваю-
щійся Великій Князь обязанъ садиться на коня; если Москов-
скій пошлетъ воеводъ, то и другой обязанъ сдѣлать тоже; толь-
ко въ договорахъ Димитрія Донскаго и сына его Василія съ
Михаиломъ Тверскимъ встрѣчаемъ особенности: въ первомъ
Тверской Великій Князь обязанъ садиться на коня и въ томъ
случаѣ, когда выйдетъ на рать двоюродный братъ Московскаго
Князя, Владимиръ Андреевичь²²². Въ договорѣ Василія Димит-
ріевича читаемъ²²³: «Пойдетъ на насъ царь (ханъ) ратію, или
рать Татарская, и сяду я на коня самъ съ своею братьею, то и
тебѣ, братъ, послать ко мнѣ на помощь двухъ своихъ сыновей,
да двухъ племянниковъ, оставивъ у себя одного сына; если
же пойдутъ на насъ или Литва, или Ляхи, или Нѣмцы, то тебѣ
послать дѣтей своихъ и племянниковъ на помощь; кормъ они

169

возьмутъ, но инымъ ничѣмъ корыстоваться не должны. Также,
если пойдутъ на васъ Татары, Литва или Нѣмцы, то мнѣ идти
самому къ вамъ на помощь съ братьями, а нужно будетъ мнѣ
котораго брата оставить у себя на сторожу, и я оставлю. А къ
Ордѣ, тебѣ, и къ царю, путь чистъ, и твоимъ дѣтямъ, и твоимъ
внучатамъ, и вашимъ людямъ.» Этотъ договоръ заключенъ со-
вершенно на равныхъ правахъ, даже у Тверскаго князя болѣе
правъ, чѣмъ у Московскаго, безъ сомнѣнія въ слѣдствіе воз-
раста Михаила Александровича: такъ послѣдній ни въ какомъ
случаѣ не обязывается самъ выступать въ походъ.

Что касается формы договорныхъ грамотъ, то до временъ Ве-
ликаго Князя Василія Димитріевича онѣ обыкновенно начина-
лись словами: «По благословенію отца нашего митрополита;»
первая дошедшая до насъ договорная грамота, начинающаяся
словами: «Божіею милостію и Пречистыя Богоматери,» есть до-
говорная грамота Василія Димитріевича съ Тверскимъ княземъ
Михаиломъ; постоянно же эта форма начинаетъ встрѣчаться въ
договорныхъ грамотахъ со временъ Василія Васильевича Тем-
наго, именно начиная съ договора его съ княземъ Василіемъ
Ярославичемъ Серпуховскимъ. Послѣ этихъ словъ слѣдуютъ
слова: «На семъ, на всемъ (имярекъ), цѣлуй ко мнѣ крестъ,
(имярекъ). Оканчиваются грамоты такими же словами: «А на
семъ на всемъ цѣлуй ко мнѣ крестъ по любви въ правду, безъ
хитрости.» Когда, въ слѣдствіе извѣстныхъ стремленій, вражда
между родичами, между Великимъ Княземъ и удѣльными, дош-
ла до крайпости, когда мирились только по нуждѣ, съ враждою
въ сердцѣ, съ намѣреніемъ нарушить миръ при первомъ удоб-
номъ случаѣ, то начали употреблять болѣе сильныя нравствен-
ныя средства, для того чтобъ побудить къ сохраненію договора:
явились такъ называемыя проклятыя грамоты.—Но эти про-
клятыя грамоты, это усиленіе нравственныхъ принужденій, не
достигало цѣли, и служитъ для насъ только признакомъ край-
няго усиленія борьбы, при которой враждующіе дѣйствовали по
инстинкту самосохраненія, не разбирая средствъ, не сдержи-
ваясь ни какими нравственными препятствіями. — Что касает-
ся формы духовныхъ завѣщаній княжескихъ, то они начина-
лись слѣдующими словами: «Во имя Отца и Сына и Св. Духа.

Исторія Россіи. Т. IV.

15

170

Се азъ грѣшный худый рабъ Божій (имярекъ) пишу душевную грамоту, ни кѣмъ не нуженъ, цѣлымъ своимъ умомъ, въ своемъ здоровьи.»

При обзорѣ распредѣленія волостей княжескихъ, мы видѣли, какую важную долю изъ нихъ князья давали обыкновенно своимъ женамъ. Этому богатому надѣленію соответствовало и сильное нравственное и политическое вліяніе, какое уступалось имъ по духовнымъ завѣщаніямъ мужей. Калита въ своемъ завѣщаніи приказываетъ княгиню свою сѣ меньшими дѣтьми старшему сыну Семену, который долженъ быть по Богѣ ея печальнокомъ. Здѣсь завѣщатель не предписываетъ сыновьямъ, комрѣ попеченія, никакихъ обязанностей относительно жены своей, потому что эта жена, княгиня Ульяна, была имъ мачиха. До какой степени мачиха и ея дѣти были чужды тогда дѣтямъ отъ первой жены, доказательствомъ служитъ то, что сынъ Калиты, Іоаннъ II, не иначе называетъ свою мачиху, какъ княгинею Ульяною только, дочь ея не называетъ сестрою²²⁴; это объясняетъ намъ старинныя отношенія сыновей и внуковъ Мстислава Великаго къ сыну его отъ другой жены, Владиміру Мстиславичу, маче шічу. — Иначе опредѣляются отношенія сыновей къ роднымъ матерямъ по духовнымъ завѣщаніямъ княжескимъ: Донской приказываетъ дѣтей своихъ княгинѣ: «а вы, дѣти мои, говорить онъ, живите за одно, а матери своей слушайтесь во всемъ; если кто изъ сыновей моихъ умретъ, то княгиня моя подѣлитъ его удѣломъ остальныхъ сыновей моихъ: кому что дастъ, то тому и есть, а дѣти мои изъ ея воли не выйдутъ. Дастъ мнѣ Богъ сына, и княгиня моя подѣлитъ его, взявши по части у большихъ его братьевъ. Если у кого-нибудь изъ сыновей моихъ убудетъ отчины, чѣмъ я его благословилъ, то княгиня моя подѣлитъ сыновей моихъ изъ ихъ удѣловъ: а вы, дѣти мои, матери слушайтесь. Если отниметъ Богъ сына моего, князя Василья, то удѣлъ его идетъ тому сыну моему, который будетъ подъ нимъ, а удѣломъ послѣдняго княгиня моя подѣлитъ сыновей моихъ: а вы, дѣти мои, слушайтесь своей матери: что кому дастъ, то того и есть. А приказалъ я своихъ дѣтей своей княгинѣ: а вы, дѣти мои, слушайтесь своей матери во всемъ, изъ ед. воли не выступайте ни въ чемъ. А который сынъ

171

мой не станет слушаться своей матери, на томъ не будетъ мо-
его благословенія.»

Договоръ Великаго Князя Василія Димитріевича съ братья-
ми начинается такъ: «По слову и благословенію матери нашей
Авдотьи.» Въ договоръ свой съ братомъ Юріемъ Василій вно-
сить слѣдующее условіе: «А матерь свою намъ держать въ ма-
терствѣ и въ чести.» Сыну своему Василій Димитріевичь нака-
зываетъ держать свою мать въ чести и въ матерствѣ, какъ Богъ
реклъ; въ другомъ завѣщаніи обязываетъ сына почитать мать
точно также, какъ почиталъ отца. Князь Владиміръ Андреевичь
Серпуховской даетъ своей женѣ право судить окончательно
споры между сыновьями, приказываетъ послѣднимъ чтить и слу-
шаться матери. То же самое приказываетъ сыновьямъ и Васи-
лій Темный. — Относительно княгинь вдовъ и дочерей ихъ въ
завѣщаніи Владиміра Андреевича находимъ слѣдующее распо-
ряженіе: «Если Богъ отниметъ котораго-нибудь изъ моихъ сы-
новей, и останется у него жена, которая не пойдетъ за-мужъ,
то пусть она съ своими дѣтьми сидить въ удѣлѣ мужа своего,
когда же умретъ, то удѣлъ идетъ сыну ея, моему внуку; если
же останется дочь, то дѣти мои всѣ брата своего дочь выда-
дутъ за-мужъ, и брата своего удѣломъ подѣлятся всѣ поровну.
Если же не будетъ у нея во все дѣтей, то и тогда пусть сноха
моя сидитъ въ удѣлѣ мужа своего до смерти и поминаетъ на-
шу душу, а дѣти мои до ея смерти въ брата своего удѣлъ не
вступаются никакимъ образомъ.»

Мы видѣли, что волости, оставляемыя княгинямъ, раздѣлялись
на такія, которыми онъ не имѣли права располагать въ своихъ
завѣщаніяхъ, и на такія, которыми могли распорядиться произ-
вольно; послѣднія назывались опричнинами. Но кромѣ того въ
Московскомъ княжествѣ были такія волости, которые постоянно
находились во владѣніи княгинь, назначались на ихъ содер-
жаніе; эти волости назывались княгининскими пошлыми.
Относительно ихъ Великій Князь Василій Димитріевичь въ за-
вѣщаніи своемъ дѣлаетъ слѣдующее распоряженіе: «Что ка-
сается селъ княгининскихъ пошлыхъ, то они принадлежатъ ей;
вѣдаетъ она ихъ до тѣхъ поръ, пока женится сынъ мой, послѣ

172

чего она должна отдать ихъ княгинѣ сына моего, своей снохѣ,
тѣ села, которыя были издавна за княгинями.»

Во всѣхъ этихъ волостяхъ княгиня была полною владѣтель-
ницею. Димитрій Донской на этотъ счетъ распоряжается такъ:
«До какихъ мѣстъ слободскіе волостели судили тѣ слободы при
мнѣ, до тѣхъ же мѣстъ судятъ и волостели княгини моей. Если
въ тѣхъ волостяхъ, слободахъ и селахъ, которыя я взялъ изъ
удѣловъ сыновей моихъ и далъ княгинѣ моей, кому-нибудь изъ
сиротъ (крестьянъ) случится пожаловаться на волостелей, то
дѣло разберетъ княгиня моя (учинитъ исправу), а дѣти мои въ
то не вступаются.»—Владиміръ Андреевичь распорядился такъ:
«На мытниковъ и таможниковъ Городецкихъ дѣти мои приста-
вовъ своихъ не даютъ и не судятъ ихъ: судить ихъ, своихъ
мытниковъ и таможниковъ княгиня моя.»

Духовенство, во имя религіи, поддерживало всѣ эти отноше-
нія сыновей къ матерямъ, какъ они опредѣлялись въ духов-
ныхъ завѣщаніяхъ княжескихъ. Митрополитъ Юна писалъ кня-
зьямъ, которые отнимали у матери своей волости, принадлежа-
щія ей по завѣщанію отца²²⁵: «Дѣти! Била мнѣ челомъ на васъ
мать ваша, а моя дочь, жалуется на васъ, что вы поотнимали у
нея волости, которыя отецъ вашъ далъ ей въ опричну, чтобъ
было ей чѣмъ прожить, а вамъ далъ особые удѣлы. И это вы,
дѣти, дѣ лаете богопротивное дѣло, на свою душевную поги-
бель, и здѣсь, и въ будущемъ вѣкѣ... Благословляю васъ, чтобъ
вы своей матери челомъ добили, прощеніе у ней выпросили,
честь бы ей обычную воздавали, слушались бы ея во всемъ, а
не обижали, пусть она вѣдаетъ свое, а вы свое, по благослове-
нію отцовскому. Отпишите къ намъ, какъ вы съ своею матерью
управитесь: и мы за васъ будемъ Бога молитъ, по своему свя-
тительскому долгу, и по вашему чистому покаянію. Если же
станете опять гнѣвить и оскорблять свою мать, то, дѣлать не-
чего, самъ боясь Бога и по своему святительскому долгу, пошлю
за своимъ сыномъ, за вашимъ владыкою и за другими многими
священниками, да взглянувши вмѣстѣ съ ними въ божествен-
ныя правила, обговоривъ и разсудивъ, возложимъ на васъ ду-
ховную тягость церковную, свое и прочихъ священниковъ не-
благословеніе.»

173

Таковы были между-княжескія отношенія въ сѣверовосточ-
ной Руси. Мы видимъ, что переходъ родовыхъ отношеній въ
государственныя, переходъ удѣльныхъ князей изъ родичей въ
служебниковъ, по скольку онъ выражается въ договорныхъ кня-
жескихъ грамотахъ, совершается очень медленно, благодаря
именно долгому господству родовыхъ княжескихъ отношеній
и въ слѣдствіе того, что Великій Князь долженъ здѣсь усили-
вать свою власть насчетъ ближайшихъ родственниковъ, выго-
ды которыхъ требуютъ поддержанія старыхъ родовыхъ формъ
при опредѣленіи отношеній въ договорахъ, хотя, разумѣется,
при перемѣнѣ отношеній на дѣлѣ, при новыхъ стремленіяхъ и
понятіяхъ, и самыя родовыя формы измѣняются и показываютъ
ясно разрушеніе старыхъ отношеній: такъ, напримѣръ, выраже-
нія, встрѣчающіяся въ договорахъ описываемаго времени: дер-
жать дядею, держать племянникомъ, держать братомъ ровнымъ—
не имѣютъ смысла при родовыхъ отношеніяхъ, гдѣ существу-
ютъ только отношенія отца къ дѣтямъ, гдѣ дядя есть отецъ,
старшій братъ — отецъ, племянникъ, младшій братъ—сыновья.
Обязательство удѣльнаго князя — служить Великому, и обя-
зательство послѣдняго кормить удѣльнаго, смотря по службѣ,
являются разъ въ договорѣ Димитрія Донскаго съ двоюроднымъ
братомъ Владиміромъ Андреевичемъ, и потомъ исчезаютъ въ
слѣдствіе того, что Василій Димитріевичъ и Василій Василье-
вичь находятся въ менѣе выгодномъ положеніи относительно
родичей. Даже довольно неопределное выраженіе: «держать
великое княженіе честно и грозно» — утверждается не вдругъ
въ договорныхъ грамотахъ. Договоровъ служебныхъ князей съ
тѣми князьями, къ которымъ они вступали въ службу съ отчи-
нами, изъ сѣверовосточной Руси до насъ не дошло; но мы имѣ-
емъ довольное число такихъ договоровъ изъ Руси югозапад-
ной. Въ 1448 году князь Өедоръ Львовичь Воротынскій, взяв-
ши городъ Козельскъ въ намѣстничество изъ руки Казимира,
короля Польскаго и Великаго Князя Литовскаго, записался сво-
его господарю безъ лести и безъ хитрости²²³. Король Казимиръ
въ 1455 году пишетъ, что далъ вотчину князю Воротынскому,
узрѣвши вѣрную его службу²²⁷. Договорная грамота князей Но-
восильскихъ и Одоевскихъ съ Казимиромъ начинается тѣмъ,

*

174

что означенные князья били челомъ господарю великому кня-
зю, чтобъ принялъ ихъ въ службу. Тотъ пожаловалъ, принялъ
ихъ въ службу, и они обязываются служить ему вѣрно во всемъ,
безъ всякой хитрости, и быть во всемъ послушными, давать ему
ежегодную дань (полѣтное), быть въ его волѣ, имѣть однихъ
друзей и враговъ. Казимиръ, съ своей стороны, обязывается
держать ихъ въ чести и въ жалованьи, оборонять отъ всякаго;
обязывается и за наслѣдниковъ своихъ не нарушать договора, не
вступаться въ ихъ отчину; въ противномъ случаѣ крестное цѣ-
лованье съ нихъ долой и они становятся вольными; обязывает-
ся судъ и исправу давать имъ во всякихъ дѣлахъ чистыя, безъ
перевода: судьи королевскіе сѣзжаются съ ихъ судьями и су-
дятъ, поцѣловавши крестъ, безъ всякой хитрости; если возник-
нетъ у судей споръ, то дѣло переносится на рѣшеніе Великаго
Князя; споры самихъ князей между собою отдаются также на рѣ-
шеніе Казимира²²³. Любопытно сравнить дошедшую до насъ ду-
ховную грамоту Ольгердова внука, князя Андрея Владимірови-
ча, съ духовными грамотами Московскихъ князей: и въ этихъ
письменныхъ памятникахъ, какъ во всякихъ другихъ, выска-
зывается различіе въ характерѣ странъ, гдѣ они писаны. И Мо-
сковскія и южно-Русское завѣщаніе начинаются словами: «Во
имя Отца, и Сына, и Св. Духа,» послѣ чего въ Московскихъ, какъ
мы видѣли, означается, что завѣщатель находился въ добромъ
здоровѣ, душевномъ и тѣлесномъ,—замѣчаніе, необходимое для
того, чтобъ духовная имѣла полную силу,— и потомъ, безъ вся-
кихъ околичностей, излагаются распоряженія завѣщателя. Въ
духовной же Гедиминовича нѣтъ замѣчанія о душевномъ и тѣ-
лесномъ здравіи: вмѣсто того завѣщатель распространяется,
какъ онъ съ женою и дѣтьми приѣхалъ въ Кіевъ Богу молить-
ся, поклонился всѣмъ святынямъ, благословился у архимандрита
Николая, поклонился гробамъ родственниковъ и всѣхъ свя-
тыхъ старцевъ, и сталъ размышлять въ своемъ сердцѣ: сколько
тутъ гробовъ, а вѣдь всѣ эти мертвецы жили на семъ свѣтѣ
и пошли всѣ къ Богу; пораздумавъ, что скоро и ему туда
придется идти, гдѣ отцы и братья, князь почелъ приличнымъ
написать духовное завѣщаніе²²⁹.

175

Мы видѣли, что прежде князь было общимъ, не отъемлемымъ названіемъ для всѣхъ членовъ Рюрикова рода, а старшій въ этомъ родѣ князь назывался Великимъ, при чемъ мы видѣли, что названіе Великій Князь придавалось инача и младшему въ родѣ просто изъ учтивости, отъ усердія пишущаго къ извѣстному князю. Въ описываемое время на сѣверѣ, при ослабленіи родовой связи, родоваго единства, при стремленіи князей къ особенности, независимости, мы должны ожидать, что явится много князей, которые въ одно и тоже время будутъ величать себя названіемъ Великихъ и не обманываемся въ своихъ ожиданіяхъ: князья Московскіе носять это названіе по праву, обладая постоянно старшимъ столомъ Владимирскимъ; но въ тоже самое время называютъ себя Великими князья Тверскіе и Рязанскіе, въ родѣ князей Рязанскихъ—князья Пронскіе, стремясь постоянно къ независимости, называютъ себя также Великими; наконецъ видимъ, что по-прежнему, и тѣ младшіе, удѣльные князья, которые въ офицііальныхъ памятникахъ никогда не смѣютъ называть себя Великими, въ памятникахъ неофиціальныхъ, изъ учтивости величаются этимъ названіемъ: такъ св. Кириллъ Бѣлозерскій въ духовной своей называетъ Великимъ Княземъ удѣльнаго Можайскаго, Андрея Дмитриевича²³⁰. Прежде, когда все вниманіе обращалось на родовыя отношенія князей, а не на владѣнія, старшему Великому Князю противополагались младшіе; но теперь, когда родовыя отношенія стали рушиться, отношенія же по владѣніямъ и зависимости начали выдвигаться на первый планъ, въ противоположность Великому Князю для младшихъ являются названія удѣльныхъ и помѣстныхъ князей²³¹. Мы видѣли, что и прежде нѣкоторые князья назывались Великими Князьями всея Руси, какъ, напримѣръ, Мономахъ, Юрій Долгорукій; въ описываемое время, изъ офиціальныхъ памятниковъ видимъ, что уже Юаннъ Калита называется Великимъ Княземъ всея Руси²³² и потомъ всѣ его преемники. Изъ прежнихъ названій княжескихъ встрѣчаемъ Господинъ; вновь являются: Господарь и Государь. Что касается происхожденія первого слова, то оно одинаково съ происхожденіемъ слова князь: оспода означаетъ семью, осподарь — начальника се-

176

ми, отца семейства²³³; должно замѣтить также, что первое наз-
ваніе употребительнѣе на югѣ, второе на сѣверѣ. Господинъ и
Господарь встрѣчаются въ соединеніи, напр. «занеже, Госпо-
дине Князь Великій, намъ твоимъ нищимъ нѣчимъ борони-
тися противу обидящихъ насъ, но токмо, господине, Богомъ и
Пречистою Богородицею, и твоимъ, господине, жалованіемъ на-
шего господина и Господаря²³⁴.» Что значеніе слова Госпо-
дарь или Государь было гораздо важнѣе значенія прежняго
Господинъ, свидѣтельствуетъ упорное сопротивленіе Новго-
родцевъ ввести его въ употребленіе вмѣсто Господинъ. Го-
сподарь противополагается служащимъ: «Кто кому служитъ,
тотъ съ своимъ господаремъ и йдетъ²³⁵.» Для Великихъ Кня-
зей встрѣчаемъ названія: Великаго Государя Земскаго²³⁶, Ве-
ликаго Государя Русскаго²³⁷, Великаго Господаря, Самодерж-
ца²³⁸. Самый полный титулъ Великаго Князя Московскаго для
внѣшнихъ сношеній встрѣчаемъ въ договорной грамотѣ его съ
Казимиромъ, королемъ Польскимъ: «По Божьей воли и по на-
шей любви, Божьею милостью, се язъ Князь Великій Василій
Васильевичъ, Московскій и Новгородскій и Ростовскій и Пермь-
скій и иныхъ²³⁹.» — По прежнему подданные, все остальное
народонаселеніе, противополагаются князьямъ подъ названіемъ
черныхъ людей²⁴⁰.

При подлинныхъ грамотахъ княжескихъ, дошедшихъ до насъ
отъ описываемаго времени, находятся печати князей съ различ-
ными изображеніями и надписями. На печати Юанна Даниловича
Калиты съ одной стороны находится изображеніе Інсуса Христа,
на другой св. Юанна; вокругъ надпись: «Печать Великаго Кня-
зя Ивана.» У Симеона Гордаго на одной сторонѣ печати изоб-
раженіе святаго Симеона, на другой надпись: «Печать Князя
Великаго Семенова всея Руси.» У брата его Юанна II на од-
ной сторонѣ печати изображеніе святаго Юанна съ надписью:
«Агіосъ Юаннъ», на другой надпись: «Печать Князя Великаго Ива-
на Ивановича.» У Димитрія Донскаго на одной сторонѣ печати
изображеніе св. Димитрія, на другой надпись: «печать Князя Ве-
ликаго Димитрія»; но на другой печати того же князя встрѣча-
емъ надпись съ прибавленіемъ всея Руссіи. У Васілія Димит-
ріевіта нѣсколько печатей; на одной изображеніе св. Васілія

177

Кесарийскаго и надпись: «печать Князя Великого Васильева
Дмитріевича всея Руси»; на другой изображеніе всадника съ ко-
пьемъ, обращеннымъ остріемъ книзу; третья печать имѣетъ
изображеніе всадника съ поднятымъ мечемъ, и разныя другія.
На печати Василія Темнаго видѣнъ всадникъ съ копьемъ, на-
ходящимся въ покойномъ положеніі, остріемъ вверхъ. На пе-
чати Тверскаго князя Бориса Александровича встрѣчаемъ так-
же изображеніе всадника съ поднятымъ мечемъ.

И въ описываемое время вступленіе князя на столъ сопровож-
далось обрядомъ посаженія. Вотъ какъ описывается посажен-
іе Александра Невскаго во Владимирѣ: преосвященный Кирил-
ло митрополитъ встрѣтилъ его со крестами, со священнымъ со-
боромъ и со множествомъ людей, и посадилъ его на великомъ
княженіи во Владимирѣ, на столъ отца его, съ пожаловані-
емъ царевымъ (ханскимъ) 241. Великій Князь Василій Ди-
митріевичь былъ посаженъ на столъ посломъ Тохтамыше-
вымъ 242, Василія Васильевича посадилъ на столъ посолъ ханскій
у Пречистыя, у Золотыхъ дверей 243. Такимъ образомъ въ этомъ
самомъ обрядѣ обозначалась ясно зависимость Русскихъ князей
отъ хановъ Татарскихъ; теперь, слѣдовательно, для удовлетво-
рительнѣйшаго рѣшенія вопроса о значеніи князя на Руси въ
описываемое время мы должны постараться опредѣлить степень
DEPEND
ВЫПОЛНИЛ
ВСЕХ
ЕГО
ИЗ
ВЫПОЛНИЛ
ВЫПОЛНИЛ
ВСЕХ
ЕГО
ИЗ
ВЫПОЛНИЛ
ВЫПОЛНИЛ
ВСЕХ
ЕГО
ИЗ
ВЫПОЛНИЛ
ВЫПОЛНИЛ
ВСЕХ
ЕГО
ИЗ

178

дивши все, возвратились въ Орду ²⁴⁶. Подъ 1262 годомъ лѣто-
писецъ говорить, что по всѣмъ городамъ Русскимъ былъ совѣтъ
на Татаръ, которыхъ Батый и потомъ сынъ его Сартакъ поса-
жали властелями по всѣмъ городамъ Русскимъ. Князья, согла-
сившись между собою, выгнали Татаръ, потому что было отъ
нихъ насиліе: богатые люди откупали у Татаръ дани и коры-
стовались при этомъ сами, а многіе бѣдные работали въ ростахъ.
Тогда же, при изгнаніи и убіеніи Татаръ, въ Ярославлѣ убили
отступника Зосиму или Изосима, который, съ позволенія по-
сла ханскаго, дѣлалъ много зла христіанамъ ²⁴⁷. Въ 1269 году
Великій Князь Ярославъ Ярославичь, сбираясь идти на Нѣм-
цевъ, пришелъ въ Новгородъ вмѣстѣ съ Амраганомъ, великимъ
баскакомъ Владимирскимъ ²⁴⁸. Потомъ Великій Князь Василій Яро-
славичь съ тѣмъ же самымъ Амраганомъ воевалъ волости Новго-
родскія ²⁴⁹. Подъ 1275 годомъ упоминается о второмъ перечисле-
ніи ²⁵⁰; подъ 1290 о возстаніи жителей Ростовскихъ на Татаръ,
которые были ограблены ²⁵¹. Послѣ извѣстія объ Амраганѣ мы не
встрѣчаемъ на сѣверѣ извѣстій о баскакахъ, встрѣчаемъ баска-
ка только разъ на югѣ, въ Курской области, подъ 1284 годомъ—
ясный знакъ, что на сѣверѣ баскаковъ больше не было, иначе
лѣтописи не могли бы умолчать о нихъ въ разсказѣ о событияхъ,
въ которыхъ Татары принимали важное участіе, какъ напримѣръ
въ борьбѣ между сыновьями Невскаго; упоминаются только одни
послы, временно являвшіеся въ Русскихъ городахъ. Послѣ 1275
года не упоминается болѣе о перечисленіи—ясный знакъ, что
ханы, по разнымъ причинамъ, начали оказывать полную довѣ-
ренность князьямъ, и что послѣдніе взяли на себя доставку да-
ни въ Орду; но еще подъ 1266 годомъ лѣтописецъ говорить
объ ослабѣ отъ насилія Татарскаго по смерти хана Берге. Уже
князь Андрей Александровичь Городецкій возводилъ въ Ордѣ
обвиненіе на старшаго брата Димитрія Переславскаго, будто
тотъ не хочетъ платить дани хану: конечно, если бы въ это вре-
мя находился въ Россіи баскакъ или главный сборщикъ пода-
дей, дорога, то не родному брату пришлось бы доносить на
Димитрія, и ханъ не сталъ бы основываться на однихъ Ан-
дреевыхъ доносахъ; если же въ этихъ дѣлахъ были замѣшаны
и баскаки, и дороги, то какимъ образомъ лѣтописецъ умол-

179

чалъ о нихъ? неумолчалъ же онъ о Кавгадыѣ. Такимъ обра-
зомъ чрезъ удаленіе баскаковъ, численниковъ и сборщиковъ
дани князья освобождались совершенно отъ Татарскаго вліянія
на свои внутреннія распоряженія; но и во время присутствія ба-
скаковъ мы не имѣемъ основанія предполагать большаго вліянія
ихъ на внутреннее управленіе, ибо не видимъ ни малѣйшихъ
слѣдовъ такого вліянія.

На югозападѣ самое подробное описание вступленія княжескаго на столъ читаемъ въ разсказѣ Волынскаго лѣтописца о вступленіи Мстислава Даниловича на столъ Владимирскій, оставленный ему по распоряженію двоюроднаго брата Владиміра Васильковича: Мстиславъ пріѣхалъ въ соборную церковь, созвалъ бояръ и гражданъ, Русскихъ и Нѣмцевъ, которымъ прочли Владимірово завѣщаніе, и слышали всѣ отъ мала до велика, послѣ чего епископъ благословилъ Мстислава крестомъ воздвизальнымъ на княженіе. Здѣсь, на югѣ, жители Бреста не хотѣли признавать Мстислава своимъ княземъ, не хотѣли исполнять завѣщанія Владимірова; на сѣверѣ не видимъ ничего подобнаго, не встрѣчаемъ также извѣстій о рядахъ или уговорахъ гражданъ съ князьями; не встрѣчаемъ извѣстій и о томъ, чтобъ князья созывали вѣча и объявляли народу о походѣ. Князья, по-прежнему, чаще сами предводительствуютъ войскомъ, чѣмъ посылаютъ воеводъ; но ни въ одномъ изъ нихъ не замѣчаемъ такой охоты къ бою, какую видѣли въ князьяхъ старой, южной Руси.

Законодательная дѣятельность князей выразилась въ описыва-
емое время на сѣверѣ въ уставной грамотѣ Великаго Князя Ва-
силія Димитріевича на Двину ²⁵², въ судной грамотѣ Великаго
Князя Александра Михайловича, данной Пскову, и въ уставной
грамотѣ князя Константина Димитріевича, данной тому же горо-
ду ²⁵³. Въ 1395 году митрополитъ Кипріанъ писалъ Пскови-
чамъ: «Слышалъ я, что Суздальскій владыка Діонисій, будучи
во Псковѣ, составилъ грамоту и присоединилъ ее къ грамотѣ
Великаго Князя Александра—по чему ходить, какъ судить, ко-
го какъ казнить, да написалъ и проклятіе на того, кто нач-
нетъ поступать иначе. Діонисій владыка сдѣлалъ это не свое
дѣло, не по закону и не по правиламъ. Если Великій Князь
Александръ написалъ грамоту, по чему ходить: то воленъ въ

180

томъ всякій царь въ своемъ царствѣ, или князь въ
своемъ княженьи—всякія дѣла рѣшить и грамоты за-
писывать; такъ и Великій Князь Александръ воленъ былъ на-
писать грамоту, по чему ходить, на христіанское добро, а Ді-
онисій владыка вплелся не въ свое дѣло, написалъ гра-
моту негодную, и я эту грамоту рушаю. Вы же, дѣти мои Пско-
вичи, какъ прежде ходили по грамотѣ Князя Великаго Але-
ксандра, какъ была это у васъ старина: такъ и теперь потойста-
ринѣ ходите; а грамоту Діонисіеву пришлите ко мнѣ, я самъ ее
раздеру; та грамота не въ грамоту, а что написалъ онъ тамъ
проклятіе и неблагословеніе патріаршее, и я это проклятіе сни-
маю и благословляю васъ. Ходите, дѣти, по своему обычаю (по
своей пошлинѣ) и по старинѣ суды судите: кого виноватаго по-
жалуете, вольны, показните ли за какую вину, также вольны;
дѣлайте по старинѣ, чисто и безъ грѣха, какъ и всякіе христі-
ане дѣлаютъ.» О дѣятельности князя относительно суда и рас-
правы такъ читаемъ въ договорѣ Димитрія Донскаго съ Влади-
міромъ Андреевичемъ Серпуховскимъ: Великій Князь говоритъ
двояродному брату: «Судовъ тебѣ Московскихъ безъ моихъ на-
мѣстниковъ не судить, а стану я судить Московскіе суды, то я
буду этимъ съ тобою дѣлиться. Если случится мнѣ не быть въ
Москвѣ, и ударить мнѣ челомъ Москвитинъ на Москвитина, то
я дамъ пристава и пошлю къ своимъ намѣстникамъ, чтобы они
рѣшили дѣло, вмѣстѣ съ твоими намѣстниками. Если же уда-
ритъ мнѣ челомъ кто изъ великаго княженія на Москвитина, на
твоего боярина, то я пошлю за нимъ пристава, а ты пошлешь за
своимъ своего боярина. Если же ударить мнѣ челомъ мой на
твоего, кто живетъ въ твоемъ удѣлѣ, то я пошлю къ тебѣ, а ты
рѣшишь дѣло; а ударить тебѣ челомъ твой на моего, кто жи-
ветъ въ моемъ удѣлѣ и въ великомъ княженіи, то ты пошлешь
ко мнѣ, и я рѣшу дѣло, а послать намъ за ними своихъ 254 бояръ.

Мы видимъ, что по прошествіи извѣстнаго времени Россія
освободилась отъ Татарскихъ численниковъ, и сами князья ста-
ли собирать дань съ своихъ волостей и доставлять въ Орду. О
томъ, какъ собиралась дань въ волостяхъ, составлявшихъ общее
владѣніе Калитина потомства, можно найти извѣстія въ усло-
віяхъ договора между Димитріемъ Донскимъ и Владиміромъ Ан-

181

дреевичемъ Серпуховскимъ: «если мнѣ, говоритъ Великій Князь,
придется послать своихъ данщиковъ въ городъ и на перевозы
и въ волости княгини Ульяны, то тебѣ своихъ данщиковъ слать
съ моими данщиками вмѣстѣ, а въ твой удѣлъ мнѣ своихъ дан-
щиковъ не всылать;» слѣдовательно, каждый удѣльный князь
собиралъ въ своемъ удѣлѣ дань независимо, и потомъ отдавалъ
ее Великому Князю для доставленія въ Орду. Въ другомъ до-
говорѣ тѣхъ же князей говорится: «Что наши данщики сберутъ
въ городѣ (Москвѣ), въ станахъ и въ варяхъ, тому идти въ мою
(В. Князя) казну, а мнѣ давать въ выходѣ.» Послѣ того, какъ
поголовное перечисленіе не возобновлялось болѣе, то количе-
ство выхода, разумѣется, стало зависѣть отъ соглашеній Вели-
кихъ Князей съ ханами. Безъ сомнѣнія съ самаго начала Ве-
ликіе Князья предложили ханамъ большую сумму денегъ, чѣмъ
ту, которую доставляли Татарскіе численники и откупщики;
потомъ эта сумма должна была измѣняться въ слѣдствіе раз-
ныхъ обстоятельствъ; такъ напр. мы видѣли, что иногда князья,
соперничествуя изъ ярлыка, падбавляли количество выхода ²⁵⁵.
Мамай требовалъ отъ Димитрія Донскаго дани, какую предки
послѣдняго платили ханамъ Узбеку и Чанибеку, а Димитрій со-
глашался только на такую дань, какая въ послѣднее время
была условлена между нимъ самимъ и Мамаемъ; нашествіе Тох-
тамыша и задержаніе въ Ордѣ сына великокняжескаго Василія
заставили потомъ Донскаго заплатить огромный выходъ: была
дань великая по всему княженію Московскому, говоритъ лѣто-
писецъ, брали по полтинѣ съ деревни, давали и золотомъ въ
Орду. Въ завѣщаніи своемъ Димитрій Донской упоминаетъ о
выходѣ въ 1,000 рублей со всѣхъ волостей, принадлежавшихъ
его сыновьямъ; здѣсь доля каждаго изъ пяти удѣловъ опредѣ-
ляется слѣдующимъ образомъ: Коломенскаго—342 рубля, Зве-
нигородскаго 272, Можайскаго съ отѣздными мѣстами 235,
Дмитровскаго 111 рублей, удѣла князя Ивана 10 рублей. Доля
выхода, падавшая на княжество Серпуховское, удѣлъ Влади-
міра Андреевича, не могла быть здѣсь означена, и такимъ об-
разомъ мы лишены средства сравнить Серпуховской удѣлъ съ
другими удѣлами Московскаго княжества относительно коли-
чества выхода, и слѣдовательно относительно матеріальныхъ

История Россіи Т. IV.

16

182

средствъ. Доля Серпуховскаго удѣла опредѣлена въ договорѣ Великаго Князя Василія Димитріевича съ дядею Владиміромъ Андреевичемъ и въ завѣщаніи послѣдняго: эта доля состояла изъ 320 рублей; но количество всего выхода въ обоихъ случаяхъ означено другое, именно 5,000 рублей; наконецъ во второмъ договорѣ Василія Димитріевича съ княземъ Серпуховскимъ встрѣчаемъ извѣстіе о выходѣ въ 7,000 рублей; изъ тѣхъ же источниковъ узнаемъ, что Нижегородское княжество платило выходу 1,500 рублей. Извѣстна также доля каждого изъ пяти удѣловъ, на которые раздробилось Серпуховское княжество по смерти Владимира Андреевича: княгня съ своего участка пластила 88 рублей, князь Серпуховской 48 рублей съ половиною, князь Боровскій 33 рубля, князь Ярославльскій 76, князь Радонежскій 42; князь Перемышльскій 41; съ Городца князья Семенъ и Ярославъ платили 160 рублей въ Нижегородскій выходъ (1,500 рублей); съ Углича 105 руб. Здѣсь останавливаетъ насъ малость доли князя Семена Боровскаго—33 рубля; любопытно также, что средства одного Городца превышали средства двухъ удѣловъ князей Семена и Ярослава, Боровска и Ярославля. Въ эти уроки, въ эту опредѣленную сумму, которую долженъ былъ вносить каждый удѣлъ для выхода, не входила чрезвычайная дань, которую князья брали съ своихъ бояръ большихъ и путныхъ, по кормленію и путямъ 256. Это выраженіе: брать дань по кормленію и путямъ, также: брать дань на Московскихъ станахъ и на городѣ на Москвѣ, съ противоположеніемъ дани, взятой на численныхъ людяхъ; выраженіе: положить дань на волости по людемъ по силѣ; наконецъ выраженіе: потянуть данью по землѣ и по водѣ — всѣ эти выраженія уже показываютъ, что дань бралась не поголовно. Великій Князь Василій Васильевичъ пишетъ въ своемъ завѣщаніи: «Какъ начнутъ дѣти мои жить по своимъ удѣламъ, то княгиня моя и дѣти пошлють писцовъ, которые опишутъ ихъ удѣлы по крестному цѣлованію, обложатъ данью по сохамъ и по людямъ, и по этому окладу княгина и дѣти мои станутъ давать въ выходъ сыну моему Ивану.» Едигей въ письмѣ къ Великому Князю Василію Димитріевичу говоритъ, что послѣдній во всѣхъ своихъ владѣніяхъ бралъ дѣнь по рублю съ двухъ сохъ, но серебра этого не присылалъ

183

въ Орду. Измѣнчивость выхода выражается обычнымъ въ кня-
жескихъ договорахъ условіемъ: «А прибудетъ дани больше или
меньше, взять ее по тому же разсчету» и т. п. Со временъ Дон-
скаго обычно статью въ договорахъ и завѣщаніяхъ княжес-
кихъ является то условіе, что если Богъ освободить отъ Орды,
то удѣльные князья берутъ дань, собранную съ ихъ удѣловъ,
себѣ, и ничего изъ нея не даютъ Великому Князю: такъ продолж-
жаютъ сохранять они родовое равенство въ противоположность
подданству, всего рѣзче обозначаемому данью, которую князья
западной Руси уже платятъ Великому Князю Литовскому.

Кромѣ выхода или дани были еще другаго рода издержки
на Татаръ, Ордынскія тягости и проторы. Таковъ былъ я мъ—
обязанность доставлять подводы Татарскимъ чиновникамъ 257,
содержаніе посла Татарскаго и его многочисленной хищной сви-
ты 258; наконецъ поѣздки князей въ Орду, гдѣ должно было да-
рить хана, женъ его, вельможъ и всѣхъ сколько-нибудь значи-
тельныхъ людей; не удивительно, что у князей иногда не доста-
вало денегъ и они должны были занимать ихъ въ Ордѣ у та-
мошнихъ бесерменскихъ купцовъ, а чтобъ заплатить потомъ
послѣднимъ, занимать у своихъ Русскихъ купцовъ; отсюда
долги княжескіе раздѣляются въ ихъ договорахъ на долгъ бе-
серменскій и Русскій: князь Звенигородскій Юрій Дмитріевичь
въ договорѣ съ племянникомъ Василіемъ Васильевичемъ гово-
ритъ: «чтож занялъ у гостей и у суконниковъ 600 рублей, и за-
платилъ твой ордынской долгъ Резепъ-Хозѣ и Абину въ кабалы,
и на кабалахъ подписалъ это серебро, то ты сними съ меня
этотъ долгъ 600 рублей, а съ тѣми гостями вѣдайся самъ безъ
меня; я только назову тебя тѣхъ людей, у которыхъ я занялъ
деньги.» Какъ средства Великаго Князя превосходили средства
удѣльныхъ, видно изъ того, что онъ не рѣдко имѣлъ возмож-
ность жаловать послѣднихъ, позволяя имъ извѣстное время не
платить выхода съ цѣлаго удѣла или съ части его.

Дань шла въ казну княжескую тогда только, когда не было
запросовъ изъ Орды, то есть, когда считали возможнымъ не удо-
влетворять этимъ запросамъ; постоянные же доходы княжескіе
состояли по-прежнему въ пошлинахъ торговыхъ, судныхъ и до-

184

ходовъ съ земельной частной собственности. Торговыя пошли-
пы въ княжескихъ договорахъ опредѣляются такимъ образомъ:
князья требуютъ обыкновенно другъ отъ друга, чтобъ новыхъ
мытовъ не замышлять, старые же, обычные мыты, состоять въ слѣ-
дующихъ сборахъ: съ воза пошлины деьга, съ человѣка ко-
стокъ деньга, если кто поѣдетъ безъ воза, верхомъ на лошади,
по для торговли, платить деньгу же; кто утаится отъ мытника,
промышленься, то платить съ воза промыты 6 алтынъ, да запо-
вѣди столько же, сколько бы возовъ ни было; промыта состоитъ
въ томъ, когда кто объѣдетъ мытъ; если же кто проѣдетъ мытъ,
а мытника у заставы (завора) не будетъ, то промыты нѣтъ; если
мытникъ догонить купца, то пусть возьметъ свой мытъ, но про-
мыты и заповѣди здѣсь нѣтъ. Съ лодьи пошлина: съ доски два
алтына, со струга алтынъ. Тамги и осмничаго берется отъ рубля
алтынъ; но тамга и осмничее берется только тогда, когда кто
начнетъ торговать; если же поѣдетъ только мимо, то знаетъ
свой мытъ да костки, а другихъ пошлинъ нѣтъ; если же кто по-
ѣдетъ безъ торгу, то съ того ни мыта нѣтъ ²⁵⁹, ни пошлинъ.

Кромѣ означенныхъ пошлинъ въ источникахъ упоминаются еще:
гостиное, вѣсчее, пудовое, пошлина съ серебрянаго литья 260,
рѣзанка, шестьдесятъ, побережное 261, пятно (пошлина
съ положенія клейма на лошадей) 262, пошлины съ соляныхъ
варницъ (противень, плошки 263), сторожевое, медовое 264, звовое
(пошлина съ рыбныхъ промысловъ) 265, закось или закосная по-
шлина 266, поватажное 267, портное 268.

Изъ судныхъ пошлинъ упоминаются: вина, поличное 269, безад-
щина 270, татинъ рубль 271, пересудъ 272 и проч. Наконецъ упоми-
нается пошлина съ браковъ, или такъ называемая новоженная ку-
ница 273. Въ описываемое время не встрѣчаемъ упоминовенія о
двухъ отрасляхъ княжескихъ доходовъ, которые подъ именемъ
полюдья и погородья упоминаются въ извѣстной грамотѣ кня-
зя Ростислава Смоленскаго. Обычай князей ѣздить на полюдье, т.
е. объѣзжать свою волость, вершить дѣла судныя и брать дары,
упоминается еще въ извѣстіяхъ Константина Багрянороднаго, по-
томъ встрѣчаемъ упоминовеніе о немъ въ лѣтописи въ концѣ XII
вѣка, но потомъ это названіе исчезаетъ; но исчезъ ли обычай, и
когда именно исчезъ? этихъ вопросовъ рѣшить не можемъ.

185

Мы видѣли, какою богатою земельною собственностію владѣли
князья; произведенія этихъ земель не только служили для про-
довольствія двора, но шли такжевъ торговлю; на послѣднее ука-
зываетъ условіе въ договорѣ съ Рязанскимъ княземъ, чтобъ съ
торговыхъ людей великоскияжескихъ не брали мыта²⁷⁴. Въ опи-
сываемое время встрѣчаются извѣстія объ оброкѣ, который
должны были платить поселенные на земляхъ люди два раза въ
годъ, весною и осенью²⁷⁵, на весенній и осенній Юрьевъ день²⁷⁶.

Одною изъ важнѣйшихъ статей дохода было пчеловодство и варка
меду; объ этой статьѣ князья постоянно упоминаютъ въ своихъ
договорахъ и завѣщаніяхъ ²⁷⁷. Потомъ упоминаются княжескія
соляныя варницы: въ области Галицкой, такъ называемая Соль²⁷⁸;
подлѣ Юрьева упоминается Великая Соль²⁷⁹; на Городцѣ Волж-
скомъ князья имѣли также соляныя варницы ²³⁰. О важности рыб-
ной ловли для князей свидѣтельствуетъ завѣщаніе Серпухов-
скаго князя Владиміра Андреевича о рыбной ловлѣ подъ Город-
цемъ: онъ приказываетъ двоимъ сыновьямъ, чтобъ они устро-
или себѣ общій йзъ и дѣлили добычу поровну. Одною изъ важ-
нѣйшихъ отраслей звѣроловства была ловля бобровъ, для кото-
рой у князей былъ особый разрядъ служителей (бобровники);
что бобры водились тогда по близости Москвы даже, сви-
дѣтельствуетъ завѣщаніе князя Владиміра Андреевича, ко-
торый отказываетъ старшему сыну бобровниковъ въ ста-
нахъ Московскихъ. Выгоды отъ звѣроловства и страсть къ
охотѣ придавали въ глазахъ князей большую важность лов-
чему и сокольничему пути, т. е. праву промышлять надъ звѣ-
ремъ и птицею; Симеонъ Гордый потребовалъ отъ братьевъ,
чтобъ они уступили ему на старѣйшинство оба эти пути въ
станахъ Московскихъ, которые должны были находиться съ об-
щемъ владѣніи; по завѣщанію Владиміра Андреевича ни одинъ
изъ его сыновей не смѣлъ охотиться въ удѣлѣ другаго безъ
позволенія послѣдняго. Что охота была псовая, свидѣтельст-
вуетъ названіе ловчихъ — псарами; для ловли птицъ употреб-
лялись также и перевѣсы ²³¹. Князья посылали толпы своихъ
промышленниковъ, ватаги къ Бѣлому морю и Сѣверному оке-
ану, въ страну Терскую и Печерскую за рыбою, звѣремъ и
птицею: изъ грамоты Великаго Князя Андрея Александровича

186

узнаемъ, что уже тогда три ватаги великокняжескія ходили на
море, со своимъ ватамманомъ (ватагаманомъ, атаманомъ);
Калита даетъ жалованную грамоту Печерскимъ сокольни-
камъ ²⁸². Въ завѣщаніяхъ и договорахъ княжескихъ упоминает-
ся оконюшемъ пути, о правѣ ставить и кормить своихъ ко-
ней; Юаннъ Калита завѣщалъ одно свое стаде сыну Семену,
другое Ивану, а остальными приказалъ подѣлиться сыновьямъ и
женѣ поровну. Симеонъ Гордый завѣщалъ своей женѣ 50 коней
ѣздовыхъ и два стада. Юаннъ II-й отказалъ двоимъ сыновьямъ
пополамъ стада свои коневыя, жеребцевъ и кобылицъ; Донской
раздѣлилъ стада между сыновьями и женою. Владиміръ Андре-
евичь Серпуховской отказалъ свое стадо сѣдельное — коней,
лошаковъ и жеребцовъ, также кобылье стадо — женѣ своей.
Наконецъ доходной статьею для князей являются сады, къ ко-
торымъ причислено было извѣстное число садовниковъ.

Мы видѣли, что князья пользовались остатками своихъ дохо-
довъ для приобрѣтенія имуществъ недвижимыхъ; о движимости ихъ
можно имѣть довольно полное понятіе изъ духовныхъ завѣщаній.
Юаннъ Калита оставилъ послѣ себя двѣнадцать цѣпей золотыхъ,
три пояса золотыхъ, поясъ большой съ жемчугомъ и съ ка-
меньемъ, поясъ золотой съ капторгами, поясъ сердоничный око-
ванъ золотомъ, поясъ золотой Фрижекій съ жемчугомъ и ка-
меньемъ, поясъ золотой съ крюкомъ на червчатомъ шелку, поясъ
золотой царевскій; двѣ чаши золотыя съ жемчугомъ, два овка-
ча золотыхъ, двѣ чашки круглыхъ золотыя, двѣ чары золотыя;
блюдце золотое съ жемчугомъ и каменьемъ, десять блюдъ се-
ребряныхъ, два чума золотыхъ большихъ, два чумка золотыхъ
поменьше, коробочку золотую; послѣ первой жены его, княгини
Елены, остались вещи: четырнадцать обручей, ожерелье, мони-
сто кованое, чело, гривна. Кромѣ того Калита упоминаетъ еще
озолотѣ, которое онъ при добылъ, и о серебряныхъ сосудахъ.
Изъ дорогаго платья Калита оставилъ дѣтямъ: кожухъ черле-
ный жемчужный, кожухъ желтый объяринный съ жемчугомъ, два
кожуха съ аламами и съ жемчугомъ, коцъ великую съ бармами,
бучай соболій съ наплечками, съ жемчугомъ и каменьемъ, скор-
латное портище, саженое, съ бармами, шапку золотую.

Все это движимое имущество раздѣлено было между тремя

187

сыновьями и женою; вещи первой жены пошли ея дочери. Доля
князя Андрея Ивановича Серпуховскаго досталась сыну его
Владиміру; Симеонъ Гордый завѣщалъ все женѣ своей, отъ ко-
торой только нѣкоторыя вещи перешли къ Великому Князю
Юанну II-му; послѣдній оставилъ послѣ себя три иконы 283, пять
цѣпей золотыхъ, изъ которыхъ три съ крестами 284, одну шапку
золотую, однѣ бармы, четыре пояса, изъ которыхъ два съ жем-
чугомъ и каменьемъ 285, двѣ сабли золотыя, двѣ обязи золо-
тыя, двѣ серьги съ жемчугомъ, два чечака золотыхъ съ ка-
меньемъ и жемчугами, три овкача золотыхъ, два ковша большихъ
золотыхъ, одну коробку сердоничную, золотомъ окованную, од-
ну бадью серебряную съ наливкою серебряною, одинъ опашень
скорлатный, саженый, аламъ жемчужный, наплечки золотыя съ
кругами, съ каменьемъ и жемчугами, аламъ малый съ жемчуга-
ми, чашку золотую и стаканъ Цареградскій, кованый золотомъ 286,
блюдо серебряное съ кольцами. Будущимъ зятьямъ своимъ Ве-
ликій Князь оставилъ по цѣпи золотой и поясу золотому.

Димитрій Донской оставилъ послѣ себя одну икону, одну
цѣпь, восемь поясовъ, бармы, шапку золотую, вотолу саженую,
снасть золотую, наплечки, аламъ, два ковша золотыхъ 287.

Василій Димитріевичь оставилъ своему сыну: страсти большія,
крестъ патріарха Филофея, икону Парамшина дѣла, цѣпь кресча-
тую, шапку золотую, бармы, три пояса, коробку сердоничную,
ковшъ золотой князя Симеона Гордаго, сосудъ окованный зо-
лотомъ, каменный сосудъ, присланный въ подарокъ отъ Витов-
та, кубокъ хрустальный, присланный въ подарокъ отъ Поль-
скаго короля. Удѣльный князь Юрій Дмитріевичь Звенигород-
скій оставилъ послѣ себя три иконы, окованныя золотомъ, три
пояса и блюдо большое двуколечное.

Великая княгпня Софья Витовтовна оставила: ящикъ съ мо-
щами, икону окованную на мусіи, икону Пречистыя Богороди-
цы съ пеленою, большую икону Богородицы стѣнную съ пеле-
ною и съ убрусцами, ёикону свв. Козьмы и Даміана, икону св.
Өедора Стратилата, выбитую на серебрѣ. Кромѣ того оставила
два дубовыхъ ларчика, большой и малый, большой ящикъ и ко-
робью съ крестами, иконами и мощами.

Великій Князь Василій Васильевичь Темный оставилъ пять
крестовъ золотыхъ: одинъ изъ нихъ Петра Чудотворца, другой

188

Парамшинскій, третій Патріарха Филоея; икону золотую и на изумрудѣ, шапку, бармы, сердоликовую коробку и два пояса. Изъ этого перечисленія мы видимъ, что движимое имущество Великихъ Князей Московскихъ вовсе не увеличивается послѣ Калиты, напротивъ уменьшается; бѣдность завѣщанныхъ вещей особенно поражаетъ насъ въ духовной Димитрія Донскаго, сына и внука его. Такое оскудѣніе мы должны приписать во-первыхъ раздѣленію между сыновьями и передачѣ вещей дочерямъ; потомъ желанію князей увеличивать болѣе недвижимую собственность, чѣмъ движимую; Тохтамышеву нашествію и большимъ издержкамъ въ Ордѣ послѣ этого нашествія; большимъ издержкамъ въ Ордѣ при Василії Дмитриевичѣ для пріобрѣтенія ярлыковъ на Нижній-Новгородѣ и Муромъ, наконецъ сmutному княженію Василія Васильевича и тому, что Василій Косой и Шемяка грабили въ Москвѣ казну великокняжескую. Золотая шапка завѣщавается постоянно старшему сыну, начиная съ завѣщанія Калиты; бармъ Калита не отказываетъ старшему сыну Семену, отказываетъ одежды съ бармами младшимъ сыновьямъ; но съ завѣщанія Юанна II мы видимъ бармы постоянно въ числѣ вещей, завѣщаемыхъ старшему сыну; также, начиная съ завѣщанія Юанна II-го, къ старшему сыну постоянно переходитъ коробка сердоничная или сердоликовая, золотомъ окованная; впрочемъ и Калита упоминаетъ о золотой коробочкѣ, которую онъ завѣщалъ княгинѣ съ дочерьми. Благословеніе иконами встрѣчаемъ впервые въ завѣщаніи Юанна II-го; замѣчательно, что оружіе, именно двѣ золотыхъ сабли, встрѣчаемъ только между вещами этого князя, равно какъ двѣ серьги, завѣщанныя сыновьямъ. Въ духовной Димитрія Донскаго встрѣчаемъ очень мало платья; въ духовныхъ Василія Димитріевича и Василія Темнаго вовсе не встрѣчаемъ его. Движимое богатство князей югозападной Руси состояло, какъ видно, въ тѣхъ же самыхъ вещахъ, какъ и насѣверовостокѣ; такъ мы видѣли, что князь Владиміръ Васильевичь Волынскій предъ смертію роздалъ бѣднымъ все свое имѣніе: золото, серебро, дорогіе камни, золотые и серебряные пояса, отцовскіе и свои; серебряныя блюда большія и кубки золотые и серебряные побилъ и полилъ въ гривны, также поступилъ съ золотыми монистами бабки и матери своей 238.

Жизнь Русскаго князя на сѣверѣ и югѣ, въ описываемое вре-

189

мя, мало чѣмъ разнилась отъ жизни прежнихъ Русскихъ князей.
Замѣчаемъ, что князія имена выходятъ изъ употребленія; князья
обыкновенно называются именами, взятыми изъ Греческихъ свят-
цевъ; изъ старыхъ Славянскихъ именъ употребляются такія,
которыя принадлежали святымъ прославленнымъ князьямъ, ка-
ковы: Владиміръ, Борисъ, Глѣбъ, Всеволодъ. Въ потомствѣ Кон-
стантина Всеволодовича встрѣчаемъ только одного Мстислава;
въ потомствѣ Ярослава Всеволодовича находимъ одного Яро-
слава и одного Святослава; чаще встрѣчаемъ князія имена въ
областяхъ, принадлежавшихъ къ старой Руси, Смоленской, Ря-
занской, Черниговской. Но если вышло изъ обычая давать князь-
ямъ Славянскія языческія имена, то сохранялся обычай давать
по два имени, хотя оба были взяты изъ Греческихъ святцевъ;
такъ извѣстно, что сынъ Василія Темнаго имѣлъ два имени—
Юаннъ и Тимоѣей, изъ которыхъ употреблялось только одно
первое. Восприемниками при крещеніи князей встрѣчаемъ духов-
ныя лица: такъ владыка Новгородскій Василій ѣздилъ во Псковъ
крестить сына (Михаила) у князя Александра Михайловича
Тверскаго; Митрополитъ Алексій крестиłъ князя Ивана Бори-
совича Нижегородскаго; у Димитрія Донскаго сына Юрія кре-
стилъ св. Сергій Радонежскій 289; у князя Василія Михайлови-
ча Кашинскаго крестиłъ сына Димитрія Троицкій игуменъ Ни-
конъ, преемникъ св. Сергія, вмѣстѣ съ бабкою новорожденна-
го, Великою Княгинею Евдокіею 290; у Василія Васильевича
Темнаго крестиłъ сына (Юанна) Троицкій же игуменъ Зино-
вій 291. На княжескіе крестины бывали большіе сѣїзды, пріїз-
жали князья родственники съ женами, братьями, дѣтьми и боя-
рами 292. Обрядъ пострига сохранялся 293. Касательно воспи-
танія князей встрѣчаемъ одно извѣстіе, что князь Михаилъ
Александровичь Тверской ѣздилъ въ Новгородъ къ крестному
отцу своему, владыкѣ Василію, учиться у него грамотѣ 294; мо-
лодому князю было тогда семь лѣтъ. Между боярами княжес-
кими упоминаются дядьки 295. Женились князья въ первый разъ
отъ четырнадцатилѣтняго до двадцатилѣтняго возраста296; какъ
и прежде, свадьбы опровождались богатыми пирами; какъ видно,
вѣнчались князья въ томъ городѣ, гдѣ княжилъ отецъ невѣсты, у
котораго былъ первый пиръ, а потомъ всѣ родные и гостя пировали

190

у женихова отца; такъ Глѣбъ Васильевичь, князь Ростовскій, женилъ сына Михаила на дочери Ярославскаго князя Федора Ростиславича, и вѣнчаніе происходило у послѣдняго въ Ярославлѣ, куда пріѣхалъ отецъ жениховъ и много другихъ князей и бояръ; потомъ жениховъ отецъ задалъ большой пиръ въ Ярославлѣ же, почтилъ свата своего, князя Федора Ростиславича и всѣхъ гостей—князей, бояръ и слугъ 297; брачные пиры назывались кашею 298. Отъ обычая жениться въ городѣ отца невѣстина происходитъ выраженіе, что такой-то князь женился у такого-то князя. Но понятно, что подобный обычай могъ соблюдаться только тогда, когда женихъ былъ еще князь молодой, ниже или равный по достоинству съ отцемъ невѣсты, и когда послѣдній былъ живъ; но если женился князь не молодой уже, или даже если молодой, но важнѣе тестя, или бралъ сироту, то женихъ не йздилъ самъ въ городъ невѣстинъ, а посылалъ за нею бояръ своихъ: такъ Симеонъ Гордый, Великій Князь Московскій, послалъ двухъ бояръ привести себѣ невѣсту изъ Твери, сироту, дочь князя Александра Михайловича. Димитрій Донской женился на дочери Нижегородскаго князя Димитрія Константиновича, но свадьба была не въ Москвѣ и не въ Нижнемъ, а въ Коломнѣ, на половинѣ дороги, ибо изъ Москвы въ Нижній путь шелъ москвою рѣкою и Окою мимо Коломны; выборъ Коломны здѣсь объясняется тѣмъ, что оба Великіе Князя не хотѣли нарушить своего достоинства: Московскій не хотѣлъ йхать жениться въ Нижній, а Нижегородскій не хотѣлъ йхать на свадьбу къ дочери въ Москву къ шестпадцатилѣпнему зятю. Такъ и Александръ Невскій, взявши дочь у Полоцкаго князя, вѣнчался съ нею въ Торопцѣ, гдѣ былъ первый пиръ, и потомъ въ Новгородѣ другой 299. Вѣнчали князей епископы; если въ городѣ, гдѣ женился князь, не было епископскаго стола, то приглашался для вѣнчанія тотъ епископъ, къ епархіи котораго принадлежало княжество; такъ вѣнчать князя Василія Ярославича въ Кострову пріѣзжалъ епископъ изъ Ростова 300. Изъ завѣщанія Великаго Князя Юанна II мы видимъ, что было въ обычѣ тестю дарить зятьевъ: такъ Великій Князь назначаетъ будущимъ зятьямъ въ завѣщаніи по золотой цѣпи и по золотому поясу. Мывидѣли, что обычай давать приданое былъ уже и прежде 301; но те-

191

перь встрѣчаемъ въ источникахъ и самое это слово; такъ **Димитрій Шемяка**, въ договорѣ съ **Великимъ Княземъ Василіемъ Васильевичемъ**, упоминаетъ о своемъ приданомъ, которое было означено въ духовной грамотѣ его тестя и которое захватилъ братъ его Василій Косой ³⁰². Женились князья и въ описываемое время, какъ мы уже могли усмотрѣть, въ своемъ родѣ, потомъ часто женились на княжнахъ Литовскихъ и выдавали дочерей своихъ за-мужъ въ Литву; иногда женились въ Ордѣ на княжнахъ Татарскихъ; **Великій Князь Василій Димитріевичь отдалъ дочь свою Анну за Греческаго царевича Юанна, сына Мануилова** ³⁰³; наконецъ князья женились на дочеряхъ боярскихъ и выдавали дочерей своихъ за бояръ: дочь **Великаго Князя Нижегородскаго Димитрія Константиновича была за-мужемъ за Московскимъ бояриномъ Николаемъ Васильевичемъ**, сыномъ тысячкаго **Вельяминова**; дочери **Московскаго боярина Ивана Димитріевича были-одна за сыномъ Владиміра Андреевича Серпуховскаго**, Андреемъ, другая за однимъ изъ князей **Тверскихъ** ³⁰⁴; сынъ **Донскаго, князь Петръ Дмитровскій, женился на дочери Московскаго боярина Поліевкта Васильевича** ³⁰⁵; одинъ изъ сыновей **Тверскаго Великаго Князя Михаила Александровича женатъ былъ на дочери Московскаго боярина Еодора Андреевича Кошки** ³⁰⁶, а **внука послѣдняго была за Княземъ Ярославомъ**, сыномъ **Владиміра Андреевича Серпуховскаго** ³⁰⁷. Изъ примѣра Симеона Гордаговидимъ, что князья вступали въ бракъ иногда до трехъ разъ; тотъ же **Великій Князь Симеонъ развелся со второю женою своею Евпраксіею и отослалъ ее къ отцу, одному изъ князей Смоленскихъ** ³⁰⁸; князь **Всеволодъ Александровичь Холмской также отослалъ княгиню свою къ роднымъ въ Рязань** ³⁰⁹.

О занятіяхъ княжескихъ въ описываемое время, по характеру источниковъ, мы имѣемъ меньше извѣстій, чѣмъ въ периодѣ предшествовавшій. Противъ прежняго для князей прибавилась теперь новая, важная и тяжкая обязанность — это поѣздки въ Орду; **Юаннъ Калитаѣздилъ туда девять разъ; сынъ его Симеонъ Гордый въ кратковременное княженіе свое былъ тамъ пять разъ. Иногда князья отправлялись въ Орду и съ женами** ³¹⁰ и съ дѣтьми ³¹¹, иногда собиралось по нѣскольку князей и ђха-

192

ли туда вмѣстѣ ³¹²; о князѣ Глѣбѣ Васильевичѣ Ростовскомъ говорится, что онъ съ молодыхъ лѣтъ служилъ Татарамъ, и много христіанъ избавилъ отъ ихъ обидъ ³¹³; иногда князья должны были отправляться съ ханомъ въ походъ ³¹⁴.

Волынскій лѣтопсецъ говоритъ, что князь Даніилъ Галицкій, поѣхавши однажды провожать свое войско, убилъ на дорогѣ самъ рогатиною три вепря, да отрокъ его трехъ же ³¹⁵. О племяннике Даніиловомъ, князѣ Владимірѣ Васильевичѣ Волынскомъ говорится, что онъ былъ ловецъ добрый и храбрый, завидитъ вепря или медвѣдя, не станетъ дожидаться слугъ, но самъ сейчасъ убьетъ всякаго звѣря ³¹⁶. Не знаемъ, въ такой ли степени сѣверные князья раздѣляли эту страсть къ охотѣ съ своими южными соплеменниками; мы видѣли, что князь Владиміръ Андреевичь Серпуховской запретилъ сыновьямъ въ духовномъ завѣщаніи охотиться безъ позволенія въ чужихъ удѣлахъ; видѣли, что у князей были ловчіе, псари и сокольники, которыми они дорожили; но съ другой стороны мы знаемъ, что для князей охота составляла также промыселъ, что они посылали безъ себя своихъ ловчихъ добывать звѣря и птицу. Такъ въ сказаніи о Лукѣ Колоцкомъ говорится, что когда сокольники удѣльнаго князя Можайскаго Андрея Дмитріевича выѣзжали покняжескому приказу съ ястребами и соколами на ловлю, то Лука билъ и грабилъ сокольниковъ, ястребовъ и соколовъ себѣ бралъ, и случалось это много разъ. Князь Андрей Дмитріевичь терпѣлъ, иногда и посылалъ къ Лукѣ, но тотъ приказывалъ отвѣчать ему жестоко и сурово, и самъ не переставалъ бить играбить несколько сокольниковъ, но и ловчихъ княжескихъ, отнимая у нихъ медвѣдей ³¹⁷. Одинъ изъ ловчихъ рѣшился отомстить Лукѣ и нашелъ удобный случай: поймавши однажды медвѣдя лютаго, онъ приказалъ вести его мимо Лукина двора; Лука, увидавши медвѣдя, вышелъ самъ къ нему съ служкою и приказалъ княжескому ловчему пустить звѣря на дворѣ; тотъ воспользовался случаемъ и выпустилъ медвѣдя прежде, чѣмъ Лука успѣлъ уйти въ комнаты: звѣрь бросился на него и истерзалъ такъ, что слуги отняли его едва живаго³¹⁸. Изъ этого разсказа видно, что ловили большихъ медвѣдей живыми и употребляли ихъ потомъ на утѣху.

Какъ сѣверные князья проводили свой день, видно отчасти

193

изъ одного извѣстія, именно изъ извѣстія о Суздальской битвѣ:
здѣсь сказано, что Великій Князь Василій Васильевичь ужи-
налъ у себя со всѣми князьями и боярами, и пиръ продолжался
до глубокой ночи. На другой день, по восшествіи солнца (7
Юля) Великій Князь приказалъ служить заутреню, послѣ ко-
торой пошелъ опять уснуть. Видимъ, что по утрамъ ко князю
являлись сыновья его, бояре и другіе люди съ разными дѣлами
по управленію. Смерти княжеской предшествовало обыкновен-
но постриженіе въ иноки и въ схиму; о кончинѣ князя Димитрія
Святославича Юрьевскаго разсказывается, что когда Ростовскій
епископъ постригъ его въ иноки и схиму, то онъ внезапно лишил-
ся употребленія языка, потомъ опять сталъ говорить, и, взгля-
нувши на епископа радостными глазами, сказалъ ему: «Госпо-
динъ отецъ, владыка Игнатій! исполни Господь Богъ твой
трудъ, что приготовилъ меня на долгій путь, на вѣчное лѣто,
снарядилъ меня воиномъ истинному Царю Христу, Богу наше-
му ³²⁰. Вотъ подробное описание кончины Великаго Князя
Тверскаго Михаила Александровича: уже два года прошло,
какъ Михаилъ отправилъ въ Царьградъ пословъ съ милостынею
къ соборной церкви Св. Софіи и къ Патріарху, по своему обычаю;
Императоръ и патріархъ приняли и отпустили пословъ Твер-
скихъ съ большою честію, и патріархъ отправилъ къ Михаилу
своего посла съ иконою страшнаго суда, съ мощами святыхъ,
съ честнымъ мвромъ. Когда Великій Князь узналъ, что послы
приближаются къ Твери, то велѣлъ имъ войти въ городъ къ
вечеру: пришла ему мысль—встрѣтивъ икону отъ святаго мѣ-
ста и принявъ благословеніе отъ патріарха, не возвращаться
болѣе домой. На другой день утромъ, когда сыновья, другіе
князья, бояре и разные люди ждали его съ дѣлами по обычно-
му городскому управленію, Михаилъ не велѣлъ уже никому
входить къ себѣ, а позвалъ одного епископа Арсенія, которо-
му объвилъ о намѣреніи своемъ постричься, прося его, чтобъ
онъ не говорилъ объ этомъ никому другому. Не смотря на то
уже по всему городу разнесся слухъ, что Михаилъ хочетъ ос-
тавить княженіе и постричься въ монахи. Народъ изумился,
иные не вѣрили, но всѣ собирались, какъ на дивное чудо; боя-
ре и отроки его, склоняясь другъ къ другу, проливали слезы,

История Россіи Т. IV.

17

194

плакала княгиня, молодые князья, но въ присутствіи Михаила никто не смѣлъ сказать ни слова, потому что всѣ боялись его: былъ онъ человѣкъ страшный, и сердце у него точно львиное. Между тѣмъ послы изъ Царяграда вошли въ городъ, неся свя- щенные подарки; епископъ, все духовенство и множество на- рода вышли къ нимъ на встрѣчу со свѣчами и кадилами, вы- шелъ и самъ Великій Князь, съ трудомъ вставши съ постели, и встрѣтилъ пословъ на своемъ дворѣ у церкви святаго Ми- хаила. Поклонившись икопѣ, Михаилъ приказалъ отнести ее въ соборную церковь Св. Спаса, самъ ее проводилъ туда, и ког- да икону поставили на приготовленное для нея мѣсто, вышелъ изъ церкви къ пароду, сталъ на высокую ступень, и поклонясь на всѣ стороны, сказалъ: «Простите меня братія и дружина, до- брые сыны Тверскіе! оставляю вамъ любимаго и старшаго сы- на Ивана, пусть будетъ вамъ княземъ вмѣсто меня, любите его, какъ и меня любили, а онъ пусть соблюдаетъ васъ, какъ я соблюдалъ.» Народъ отвѣчалъ горькими слезами и похвала- ми своему старому князю, который смиренно всѣмъ опять по- клонился и пошелъ на постриженіе въ Аванасьевскій мона- стырь, гдѣ, за извѣстную плату, выпросился жить у одного мо- наха, именемъ Гріпгорія. На четвертый день онъ приялъ по- стриженіе подъ именемъ Матвѣя, и черезъ восемь дней послѣ этого обряда умеръ 321. — Въ разсказѣ о кончинѣ Князя Ди- митрія Юрьевича Краснаго говорится, что его не хоронили семь дней до тѣхъ поръ пока пріѣхалъ братъ его Димитрій Шемяка; тогда отпѣли, положили въ колоду, засмолили ее и повезли въ Москву для погребенія въ церкви Архангела Михаила, общемъ тѣстѣ погребенія всѣхъ потомковъ Калиты, какъ Великихъ Князей, такъ и удѣльныхъ 322. Великій Князь Василій Василь- евичь Темный, по словамъ лѣтописца, хотѣлъ предъ смертію постричься въ монахи, но ему не дали воли; умеръ онъ въ суб- боту, въ третьемъ часу ночи, а на другой день, въ воскресенье, схоронили его, — слѣдовательно, безъ особенныхъ обстоя- тельствъ, хоронили на другой день 323. На югозападѣ погребе- ніе Волынскаго князя Владиміра описывается такъ: Княгиня съ слугами дворными омыли тѣло, обвили его аксамитомъ съ кружевомъ, положили на сани и повезли во Владиміръ, гдѣ по-

195

ставили въ Богородичной церкви на сѣняхъ, потому что было уже
поздно; на другой день совершено было погребеніе съ обычными
причитаніями ³²⁴. Похвала доброму князю въ устахъ лѣтописца
мало рознится отъ прежней; о Великомъ Князѣ Василіи Яро-
славичѣ Костромскомъ говорится, что онъ былъ очень добро-
дѣтеленъ, любилъ Бога отъ всего сердца безъ лукавства, былъ
милостивъ, ко святымъ церквамъ прилеженъ, чтилъ много епи-
скоповъ, какъ начальниковъ и пастырей, любилъ и чтилъ и весь
священническій и монашескій чинъ; былъ незлобивъ и легком про-
щалъ согрѣшающихъ предъ нимъ ³²⁵. О князѣ Глѣбѣ Василье-
вичѣ Ростовскомъ говорится, что онъ пищи и питья не щадилъ
и подавалъ требующимъ, много церквей построилъ и украсилъ
иконами и книгами, священническій и монашескій чинъ очень
почиталъ, ко всѣмъ былъ любовенъ и милостивъ, гордости не-
навидѣлъ и отвращался отъ нея какъ отъ змія; когда умеръ,
то не малую жалость и плачь оставилъ по себѣ всѣмъ знаю-
щимъ его ³²⁶.

Объ одежѣ княжеской мы уже могли составить понятіе при
исчисленіи вещей, остававшихся послѣ князей Московскихъ;
въ лѣтописи при описаніи бѣгства князя Василія Михайловича
Кашинскаго сказано, что онъ убѣжалъ въ одномъ терликѣ и
безъ кивера³²⁷. При описаніи наружности Волынскаго князя Вла-
диміра Васильковича говорится, что онъ стригъ бороду ³²⁸.

Измѣненія, происшедшія въ между-княжескихъ отношеніяхъ,
должны были непремѣнно отразиться и на положеніи дружины.
Осѣдлость князей въ однихъ извѣстныхъ княжествахъ должна
была повести и къ осѣдлости дружины, которая могла теперь
пріобрѣсть важное первенствующее земское значеніе въ ка-
чествѣ постоянныхъ, богатѣшихъ землевладѣльцевъ, въ ка-
чествѣ лицъ, пользующихся наслѣдственно правительствен-
ными должностями. Потомки Даніила Александровича не тро-
гаются изъ Москвы; начиная съ Юанна Калиты всѣ Московскіе
князья постоянно удерживаютъ за собою великокняжескую
Владимирскую область; князья не позволяютъ чужимъ боярамъ
покупать села въ своихъ волостяхъ; одни только Московскіе
бояре имѣютъ постоянную возможность покупать села въ обла-
сти Владимирской, какъ припадлежащей постоянно ихъ князь-

196

ямъ, и мы видимъ, что они пользуются этимъ правомъ. Имъ вы-
годно, слѣдовательно, удерживать Владимирскую область ивмѣ-
стѣ главное, первенствующее значеніе за своими князьями, и
мы видимъ, какъ они усердно объ этомъ стараются. Какъ, вмѣ-
стѣ съ увеличеніемъ могущества князей Московскихъ, усили-
валось значеніе бояръ ихъ, видно изъ того, что Великіе Князья
Нижегородскій, Тверской ищутъ родственныхъ союзовъ съ
ними. Не смотря на скудость источниковъ, дошедшихъ до насъ
отъ описываемаго времени, въ нихъ можно встрѣтить довольно
ясныя указанія на усилившеся значеніе боярѣ 329. Уже было
упомянуто въ своемъ мѣстѣ, какъ переселеніе бояръ съ юга въ
Московское княжество помогло усиленію послѣдняго, а это
самое усиленіе въ свою очередь должно было привлекать къ Мо-
сковскимъ князьямъ отовсюду богатыхъ, знатныхъ и дарови-
тыхъ бояръ; мы видѣли, какую службу отслужилъ Москвѣ при-
шлецъ съ юга—бояринъ Волынскій Боброкъ. Здѣсь мы видимъ,
какъ извѣстное положеніе дружины, на Руси способствовало
усиленію одного княжества насчетъ другихъ, собранію земли
Русской: въ слѣдствіе единства рода княжескаго въ древней
Руси, земля сохраняла свое единство; дружинникъ, переходя
отъ одного князя къ другому, не измѣнялъ чрезъ это несколько
ни Русской землѣ, ни роду княжескому, владѣвшему ею не-
раздѣльно. Это право свободнаго перехода дружинники удер-
жали и на сѣверѣ: отсюда, какъ скоро они замѣчали невыгоду
службы у слабаго князя, и выгоду у сильнаго, то свободно пе-
реходили къ послѣднему, ибо здѣсь не было измѣны прежнему
князю, а только пользованіе своимъ правомъ, признаннымъ
всѣми князьями; такъ мы видѣли, что Великій Князь Василій
Димитріевичъ, склонивши на свою сторону дружину Нижего-
родскаго князя, овладѣлъ безпрепятственно его княжествомъ.

По родословнымъ книгамъ еще съ княземъ Даніиломъ Але-
ксандровичемъ пріѣхалъ въ Москву вельможа Протасій, пре-
докъ знаменитыхъ Вельяминовыхъ; вѣриѣе извѣстіе, что Про-
тасій былъ тысячкимъ при Калитѣ 330, послѣ чего мы видимъ
этотъ санъ наслѣдственнымъ и для потомковъ Протасія. При
одинаковой осѣдлости Князей и бояръ ихъ въ другихъ княже-
ствахъ, подобныя явленія найдемъ не въ одной Москвѣ: такъ

197

выхалъ изъ Чернигова въ Тверь Борисъ Өедоровичь, прозвищемъ Половой, и былъ въ Твери бояриномъ, сынъ его также былъ здѣсь бояриномъ, внукъ, правнукъ и праправнукъ были тысячкими ³³¹. Кромѣ Вельяминовыхъ мы видѣли цѣлый рядъ знатныхъ фамилій, который продолжается отъ Калиты до правнука его. Но подлѣ этихъ, такъ сказать, коренныхъ Московскихъ бояръ мы видимъ постоянно приплывъ пришлецовъ: пріѣзжаютъ служить Московскимъ князьямъ не только знатные люди изъ югозападной Руси и изъ странъ чуждыхъ, но вступаютъ къ нимъ въ службу князья Рюриковичи съ юга и сѣвера, Гедиминовичи изъ Литвы. Мы видѣли, къ какимъ явленіямъ иногда подавалъ поводъ пріѣздѣ новаго знатнаго выходца, который ђотѣлъ вступить въ службу къ князю только при условіи высокаго мѣста; но чтобъ дать ему это мѣсто, нужно было взять его у другаго стариннаго боярина, понизить послѣдняго и вмѣстѣ съ нимъ цѣлый рядъ другихъ бояръ, занимавшихъ мѣста подъ нимъ: это называлось на тогдашнемъ языкѣ заѣздомъ, новый выходецъ заѣжалъ старыхъ бояръ, которые обязаны были подвинуться, чтобъ дать ему высшее мѣсто. Такъ, при Калитѣ, выходецъ съ юга Родіонъ Несторовичь заѣхалъ боярина Акиноа съ товарищами. Тогда Москва не взяла еще явнаго перевѣса надъ другими княжествами, Акиноу можно было пренебречь ею, и, раздосадованный заѣздомъ, онѣ отъѣхалъ въ Тверь; но послѣ, когда Москва усилилась окончательно и боярскіе роды обжились въ ней, тогда имъ невыгодно стало отъѣзжать отсюда; они, въ случаѣ заѣзда, скорѣе соглашались уступать высшее мѣсто пришлецу. Такъ, въ княженіе Донскаго, выходецъ съ юга, Волынскій Боброкъ заѣхалъ Тимофея Васильевича Вельяминова съ товарищами, и тотъ уступилъ ему первое мѣсто; при Василіи Димитриевичѣ Литовскій выходец, князь Юрій Патрикѣевичь, заѣхалъ также нѣкоторыхъ бояръ. Определіе перемѣны въ боярскихъ отношеніяхъ, происшедшей въ слѣдствіе заѣзда, называлось мѣно ю (мѣнить). Объ этой мѣнѣ мы имѣемъ слѣдующее извѣстіе: «Какъ Князь Юрій Патрикѣевичь пріѣхалъ и заѣхалъ бояръ: Константина Шею, да Ивана Дмитриевича, Володимера Даниловича, Димитрія Васильевича, Өедора Кошкипа Голтая, мѣнилъ дѣдъ мой Князь Вели-

198

кій Василей Дмитріевичь сь своимъ отцемъ съ Кипріяномъ митро-
политомъ, своими бояры: Дмитріемъ Александровичемъ, Сте-
паномъ Васильевичемъ, Иваномъ Өедоровичемъ, Өедоромъ дру-
гимъ Андреевичемъ, Даниломъ Өеофановичемъ; Кипріянъ ми-
трополитъ мѣнилъ моимъ дѣдомъ съ Великимъ Княземъ Васи-
ліемъ. Дмитріевичемъ, своими бояры: чернцомъ Андреемъ Осло-
бятемъ, Дмитріемъ Еуфимьевичемъ, Степаномъ Өеофановичемъ,
Демьяномъ Романовичемъ, Михаиломъ Раемъ ³³².»

Кромѣ завѣщанія Димитрія Донскаго, и изъ другихъ из-
вѣстій мы знаемъ, что бояре по прежнему были думцами князя,
Князь думалъ, совѣтовался съ ними о дѣлахъ ³³³. Начиная съ
Симеона Гордаго, бояре являются свидѣтелями въ княжескихъ
духовныхъ грамотахъ. Рязанскій Великій Князь Олегъ Ивано-
вичь въ одной своей жалованной грамотѣ говорить: «Посовѣ-
товавшись (сгадавъ) съ отцемъ своимъ, владыкою Василіемъ и
съ своими боярами (слѣдуютъ имена ихъ), далъ ³³⁴ я» и проч.;
но мы должны замѣтить, что въ грамотахъ Московскихъ князей
мы этого выраженія не находимъ. Видимъ боярь, которые поль-
зуются особенною довѣренностьюѣкоторыхъ князей, и чрезъ
это обнаруживаютъ большое вліяніе на дѣла: таковъ былъ,
Семенъ Тонилѣевичь при князѣ Андрѣ Александровичѣ, бояре
Өедоръ Андреевичь и сынъ его Иванъ Өедоровичь Кошка при
Василіи Димитріевичѣ, Морозовъ при князѣ Юришъ Дмитріевичѣ;
мы видѣли, какъ вліяніе, переданное старикомъ Кошкою молодому
(относительно) сыну своему, возбудило негодованіе старшихъ,
отразившееся и въ лѣтописи.

Раздѣленіе дружины на старшую и младшую сохраняется и
въ описываемое время, только съ перемѣною иѣкоторыхъ на-
званій. Старшая дружина по-прежнему поситъ названіе бо-
яръ или боляръ. Право боярь на свободный отъѣздъ отъ од-
ного князя къ другому, отъ Великаго къ удѣльному, и наобо-
ротъ, также отъ Великаго къ Великому же, отъ Московскаго
напримѣръ къ Тверскому или Рязанскому и наоборотъ, под-
тверждается во всѣхъ договорахъ княжескихъ. Князья обязы-
вались въ договорахъ своихъ не сердиться на отѣхавшихъ
отъ пихъ боярь, не захватывать ихъ селъ и домовъ, оставшихся
во владѣніяхъ прежняго князя. Въ слѣдствіе этого права боярь

199

сохранять свои недвижимыя имущества послѣ отъѣзда, въ
княжескихъ удѣлахъ постоянно могли находиться волости чу-
жихъ бояръ, не смотря на то, что князья не позволяли чужимъ
боярамъ покупать селѣ въ своихъ удѣлахъ; волости чужихъ
бояръ могли находиться въ княжескихъ удѣлахъ еще и потому,
что извѣстное княжество, напримѣръ Серпуховское, принадле-
жало сначала одному князю, Владиміру Андреевичу, и бояре
его могли свободно покупать села по всему княжеству, но по
смерти Владиміра Андреевича его владѣнія раздѣлились между
сыновьями его на нѣсколько особыхъ удѣловъ, бояре его так-
же разошлись по сыновьямъ, при чемъ легко могло случиться,
что бояринъ остался служить старшему брату, Серпуховскому
князю, а село его, по новому раздѣлу, очутилось въ удѣлѣ кня-
зя Боровскаго. Это обстоятельство заставило князей вносить
въ свои договоры условіе, что бояре относительно суда и дани
подвѣдомственны тому князю, во владѣніяхъ котораго живутъ,
гдѣ у нихъ недвижимая собственность: князья обязываются вѣ-
дать такихъ бояръ судомъ и данью какъ своихъ ³³⁵; но въ во-
енное время бояре должны были идти въ походъ съ тѣмъ кня-
земъ, которому служили, въ случаѣ же осады города, въ кото-
ромъ или близь котораго они жили, они должны были оставаться
и защищать этотъ городъ ³³⁶. Въ случаѣ спорнаго дѣла между
однимъ княземъ и бояриномъ другаго, оба князя отсылали отъ
себя по боярину для рѣшенія этого дѣла; если же посланные
бояре не могли между собою согласиться, то избирали третьяго
судью; но всякое дѣло боярина съ своимъ княземъ судить
послѣдній ³³⁷. За службу свою бояре получали отъ князей из-
вѣстныя волости и села въ кормленіе: Юаннъ Калита въ за-
вѣщаніи своемъ упоминаетъ о селѣ Богородицкомъ, которое
онъ купилъ и отдалъ Борису Воркову: «если этотъ Ворковъ, го-
воритъ Великій Князь, будетъ служить которому-нибудь изъ
моихъ сыновей, то село останется за нимъ; если же переста-
нетъ служить дѣтямъ моимъ, то село отнимутъ». Касательно
пользованія доходами съ кормленій, Симеонъ Гордый распо-
ряжается такъ въ своемъ завѣщаніи: «Если кто-нибудь изъ
бояръ мопхъ станетъ служить моей княгинѣ, и будетъ вѣ-
дать волости, то обязанъ отдавать княгинѣ моей половину до-

200

хода (прибытка).» Димитрій Донской съ двоюроднымъ братомъ
своимъ Владимиромъ Андреевичемъ уговорились такъ относи-
тельно боярскихъ кормленій: «Если боярши поѣдетъ съ кор-
мленья, отъ тебя ли ко мнѣ, отъ меня ли къ тебе, не отслуживъ
службы, то дать ему кормление по исправѣ, т. е. за то только
время, какое онъ находился въ службѣ, или онъ обязанъ от-
служить службу». До насъ дошли ввозныя или послушныя гра-
моты, дававшіяся при пожалованіи кормленіемъ: въ нихъ при
казывалось жителямъ отдаваемой въ кормленіе волости чтить
и слушаться посланнаго къ нимъ на кормленіе; послѣдній вѣ-
даетъ ихъ и судить, и тіунамъ своимъ ходить у нихъ велить,
а доходъ долженъ брать по наказному списку; волости жалова-
лись въ кормленіе съ мытами, перевозами, со всеми намѣстничь-
ими доходами и съ пошлиною ³³³.

Между самими старшими членами дружины, между боярами,
встрѣчаемъ различіе: встрѣчаемъ названіе большихъ бояръ.
Лѣтописецъ говорить, что послѣ убійства тысяцкаго Алексѣя
Петровича Хвоста большіе Московскіе бояре отѣхали въ Ря-
зань³³⁹. Димитрій Донской требуетъ отъ двоюроднаго брата сво-
его Владиміра Андреевича, что въ случаѣ, если онъ, Великій
Князь, возьметъ дань на своихъ боярахъ, на большихъ и на
путныхъ, то и удѣльный князь долженъ также взять дань на
своихъ боярахъ, смотря по кормленію и по путямъ, и отдать ее
Великому Князю ³⁴⁰. Великій Князь Василій Васильевичь дого-
варивается съ Шемякою, что если общіе судьи ихъ не согла-
сятся, то берутъ себѣ третьяго судью, для чего берутъ сперва
изъ бояръ великокняжескихъ двоихъ, да изъ бояръ Шемяки од-
ого большаго ³⁴¹. Кромѣ упомянутаго условія Донскаго съ
Владиміромъ Андреевичемъ, мы не встрѣчаемъ больше названія
большихъ бояръ вмѣстѣ съ путными; но вмѣстѣ съ путны-
ми боярами или путниками встрѣчаемъ, на первомъ мѣстѣ,
боярь введенныхъ. Относительно этихъ введенныхъ и пут-
ныхъ бояръ мы постоянно встрѣчаемъ условіе, что когда, въ
случаѣ городовой осады, бояре обязаны садиться въ осаду или
защищать тотъ городъ, въ которомъ живутъ, бояре введенные и
путники избавляются отъ этой обязанности³⁴². Кромѣ того, о пут-
ныхъ боярахъ въ договорѣ Великаго Князя Василія Димит-

201

ріевича сь Владиміромъ Андреевичемъ Серпуховскимъ встрѣ-
чаемъ условіе: «Если намъ взять (дань) на своихъ боярахъ на
путныхъ, то тебѣ взять на своихъ боярахъ на десяти.» Въ жа-
лованной грамотѣ Великаго Князя Василія Васильевича Троиц-
кому Сергіеву монастырю, въ 1453 году, читаемъ: «Если кто
станетъ чего искать на игуменскомъ приказчикѣ, то сужу его я,
Князь Великій, или мой бояринъ введенный³⁴³. Въ родословной
Кикишъ говорится, что Логгинъ Михайловичь Кикинъ былъ
у Великаго Князя Димитрія Юанновича бояринъ введенный и
и городадержавецъ, держалъ города Волокъ и Торжокъ безъ от-
нимки; сынъ Логгина, Тимоѣей, называется также бояриномъ
введеннымъ ³⁴⁴.

Объяснить значеніе этихъ названій: бояринъ в веденный и
путный, мы можемъ только по сображенію съ другими подобны-
ми же названіями. Мы видѣли, что въ одной грамотѣ на мѣстѣ
боярѣ введенныхъ находятся большіе, изъ чего имѣемъ ос-
нованіе заключать, что оба эти названія были равнозначущи.
Послѣ встрѣчаемъ названіе дьяковъ введенныхъ. Въ извѣ-
стіи о царскомъ сытенномъ дворѣ XVII вѣка находимъ, что
при немъ состояли степенный ключникъ и четыре человѣка
путныхъ; степенный вѣдалъ царскіе погреба съ питьями, при-
ходъ имъ и расходъ, и проч.; когда Царь сядетъ за столъ, то
степенный ключникъ входитъ съ поставцемъ и велитъ разно-
сить напитки, кому слѣдуетъ; а путные ключники исполня-
ютъ тѣже самыя обязанности въ походахъ. И такъ мы видимъ,
что путными или путниками назывались тѣ лица, которые от-
правляли извѣстную должность во время похода. Въ Руси Ли-
товской встрѣчаемъ также путныхъ бояръ, и съ тѣмъ же са-
мымъ значеніемъ; въ королевскихъ уставахъ на счетъ ихъ чи-
таемъ: «Если по нашему приказу путные бояре поѣдутъ на до-
рогу, то въ томъ году ничего не платятъ; безъ воли и приказу
нашего урядники наши на дорогу и никуда ихъ не посылаютъ;
будучи же на дорогѣ, служатъ они по старому»³⁴⁵.

Встрѣчаемъ въ описываемое время и названіе околоѣнчаго.
Серпуховской князь Владиміръ Андреевичь сдѣлалъ намѣстни-
комъ въ Серпуховѣ околоѣничаго своего, Якова Юрьевича Но-
сильца ³⁴⁶; въ разсказѣ о битвѣ съ Бегичемъ упоминается Мо-

202

сковскій окольничій Тимофеей (Вельяминовъ). Въ жалованной грамотѣ Рязанскаго князя Олега Ивановича Ольгову монастырю, въ числѣ бояръ, съ которыми совѣтовался при этомъ князь, упоминается Юрій окольничій. Этотъ Юрій занимаетъ здѣсь шестое мѣсто, изъ чего можемъ заключить, что окольничіе и въ описываемое время, какъ послѣ, хотя и причислялись къ старшей дружинѣ, составляли вмѣстѣ съ большими боярами (послѣ просто съ боярами) думу княжескую, однако занимали второстепенное мѣсто. Въ числѣ бояръ въ означенной Ольговой грамотѣ упоминается Манасія дядька, занимающій мѣсто выше окольничаго, и Юрій чашникъ, слѣдующій за окольничимъ. Въ другой Рязанской грамотѣ выше чашника встрѣчаемъ названіе стольника, которое встрѣчается и въ Московскихъ грамотахъ ³⁴⁷. Эти оба званія опредѣляются легко изъ самыхъ словъ, указывающихъ прямо на должность; но что была за должность окольничаго? На нее мы встрѣчаемъ указаніе въ позднѣйшихъ источникахъ, изъ которыхъ видимъ, что окольничій употреблялся въ походахъ царскихъ,ѣздилъ передъ Государемъ постаранъ, и при этомъ случаѣ иногда въ окольничіе назначались дворяне—ясный знакъ, что здѣсь окольничій представлялъ уже не чинъ только, а должность ³⁴⁸. Если мы сравнимъ это извѣстіе о значеніи окольничихъ съ извѣстіями о значеніи бояръ путныхъ, то будемъ имѣть основаніе принять ихъ за тождественныя, тѣмъ болѣе, что въ какомъ отношеніи прежде находятся путники къ боярамъ большимъ или введеннымъ, въ такомъ же отношеніи послѣ находимъ окольничихъ къ боярамъ. Младшая дружина, въ противоположность старшей, боярамъ, носить общее названіе слугъ и дворянъ; но въ большей части памятниковъ выдѣляются составныя части младшей дружины, и первое мѣстоздѣсь, второе послѣ бояръ, занимаютъ дѣти боярскіе,— названіе, показывающее ясно, изъ кого составлялся этотъ высшій отдѣлъ младшей дружины. Дѣти боярскіе имѣютъ одинакое положеніе съ боярами относительно права отѣзда и волостей, не имѣя только права участвовать въ думѣ княжеской.

Второй отдѣлъ младшей дружины составляютъ собственно такъ называемые слуги, слугивольные, люди дворные ³⁴⁹, которые, по тогдашнему выраженію, бывали въ кормленьи и въ доводѣ, и

203

которые, относительно свободнаго отъѣзда, имѣли одинакое право съ боярами и дѣтьми боярскими³⁵⁰, отличаясь отъ послѣднихъ происхожденіемъ. Отъ этихъ слугъ вольныхъ отличались слуги другаго рода, промышленники и ремесленники, какъ то: бортники, садовники, псари, бобровники, бараши, дѣлюи, которые пользовались княжескими землями. Московскіе князья обязываются не принимать ихъ въ службу, блюсти за одно, земель ихъ не покупать. Если кто изъ этихъ слугъ не захочетъ жить на своей землѣ, то самъ можетъ уйти прочь, но земли лишается, она отходитъ къ князю. Такого рода слуги обыкновенно называются въ грамотахъ слуги подъ дворскимъ, ибо находились подъ вѣдомствомъ дворскаго; этимъ названіемъ отличаются они отъ вольныхъ слугъ перваго разряда, которые бывали въ кормленіи и въ доводѣ³⁵¹. Наконецъ у князей встрѣчаемъ невольныхъ слугъ, холопей, которые могли употребляться въ тѣже самыя должности, въ какихъ находились и слуги подъ дворскимъ³⁵², равно и въ высшія должности, по домовому и волостному управленію, напр. въ тіуны, посельскіе, ключники, старосты, казначеи, дьяки; всѣ эти должностныя лица назывались большими людьми въ отличіе отъ простыхъ холопей, меньшихъ людей. Названіе гриди, гридьба, исчезаетъ, но встрѣчается еще иногда названіе мужа³⁵³.

На югозападѣ встрѣчаемъ также бояръ и слугъ, слугъ дворныхъ; между боярами встрѣчаемъ лучшихъ бояръ; между слугами дворными дѣтей боярскихъ³⁵⁴. Со времени Литовскаго владычества названіе бояръ для старшихъ членовъ дружины остается въ областяхъ Русскихъ, но при дворѣ великокняжескомъ оно исчезаетъ, замѣняется названіемъ паны, паны рада. До насъ дошли жалованныя грамоты Великихъ Князей Литовскихъ, вступавшимъ къ нимъ въ службу Русскимъ дружинникамъ. Если кто-нибудь изъ вельможъ Литовскихъ свидѣтельствовалъ предъ Великимъ Княземъ о знатности выходца, то послѣ дняго принимали и при дворѣ Литовскомъ соотвѣтственно его прежнему значенію, какъ человѣка родовитаго и рыцарскаго, равняли его въ правахъ съ князьями, панами и шляхтою хоругвенною. Новый слуга обязывался быть вѣрнымъ Великому Князю: съ кѣмъ послѣдній будетъ ширепъ, съ тѣмъ и

204

онъ долженъ быть мирент, и наоборотъ, и отправлять военную службу вмѣстѣ съ прочею шляхтою, князьями, панами и земянами. Изъ этого мы видимъ, какъ раздѣлялись и назывались служилые люди (шляхта) при дворѣ Великихъ Князей Литовскихъ. Дошли до насъ присяжныя грамоты и тѣхъ вельможъ, которымъ Великіе Князья Литовскіе давали держать города: новый державецъ обязывался держать городъ вѣрно, не передавать его никакому другому государству, кромѣ Великаго Княжества Литовскаго; въ случаѣ смерти Великаго Князя городъ сдать его преемнику³⁵⁵. О богатствѣ южно-Русскихъ, именно Галицкихъ, бояръ можно имѣть понятіе изъ извѣстія о взятіи двора боярина Судислава, гдѣ найдено было много вина, овощей, корма, копій, стрѣлѣ ³⁵⁶. Что бояре на югѣ получали отъ князей волости, объ этомъ источники описываемаго времени говорятъ ясно: Даніилъ Романовичь не велить принимать Черниговскихъ бояръ, а раздавать волости Галицкимъ только; и въ слѣдъ за тѣмъ встрѣчаемъ извѣстіе, что доходы съ Коломыйской соли шли на раздачу оружникамъ ³⁵⁷. Больному Волынскому князю Мстиславу донесли, что братъ его Мстиславъ, еще не вступивъ въ управленіе княжествомъ, уже раздаетъ боярамъ города и села ³⁵⁸. Отъ временъ Литовскихъ дошли до насъ извѣстія о жалованіи слугъ землями въ вѣчное владѣніе ³⁵⁹; при этихъ пожалованіяхъ опредѣляется обязанность пожалованнаго являться на службу съ извѣстнымъ количествомъ вооруженныхъ слугъ ³⁶⁰. Имѣнія даются въ вѣчное владѣніе съ правомъ передать ихъ по смерти дѣтямъ и ближнимъ, съ правомъ продать, подарить, распорядиться имъ, какъ сочтутъ для себя полезнѣе; впрочемъ Олгердовъ внукъ, князь Андрей Владиміровичь, пишешь въ своей духовной, что бояре, которымъ онъ далъ имѣнія, должны съ этихъ имѣній служить женѣ его ³⁶¹. Боярскія вотчины въ югозападной Руси издавна были свободны отъ дани, не были тяглыми; въ Смоленскѣ дань (посощина) шла только съ тѣхъ имѣній боярскихъ, которые были пожалованы Великимъ Княземъ Витовтомъ и его преемниками.

По привилегіи Казимира Ягелловича, данной Литовскимъ землямъ въ 1457 году, князья, паны и бояре могли выѣзжать въ чужія земли, кромѣ земель непріятельскихъ, для приращенія

205

своего состоянія и для подвиговъ воинскихъ, съ тѣмъ однако условіемъ, чтобъ въ ихъ отсутствіе служба великокняжеская съ ихъ имѣній нисколько не страдала. Имуществами отчинными или пожалованными отъ Витовта, они имѣютъ право владѣть такъ, какъ князья, паны и бояре Польскіе владѣютъ своими иму- ществами, имѣютъ право ихъ продать, промѣнять, отчудить, по- дарить и всячески на свою пользу употребить. Подданные ихъ освобождаются отъ всякихъ податей, платежей, поборовъ и се- ребщизны, отъ мѣръ, которые называются дяклами, отъ подво- довъ, отъ обязанности возить камень, бревна, дрова для обжи- ганія кирпичей или извести, отъ кошенія сѣна и проч., исключая работъ, необходимыхъ для построенія новыхъ крѣпостей и поправки старыхъ; остаются также въ силѣ старыя повинности: постоп, поборы, постройки новыхъ мостовъ, поправки старыхъ, исправленіе дорогъ. Ихъ люди зависимые и невольные не могутъ быть принимаемы ни Великимъ Княземъ, ни его чиновниками. Если будетъ жалоба на кого-нибудь изъ людей ихъ, то Вели- кій Князь не посылаетъ своего дѣцкаго, но прежде будетъ по- требована управа у господина, которому виноватый принадле- житъ, и только въ томъ случаѣ, когда въ назначенный срокъ управа не будетъ учинена, дѣцкій посылается, но виноватый платитъ за вину только своему господину, а не кому-либо дру- гому ³⁶².

Мы видѣли на сѣверѣ, въ числѣ боярѣ, окольничихъ, стольни- ковъ, чашниковъ. Встрѣчаемъ также должность конюшаго, дворскаго. Въ современныхъ источникахъ указана только одна обязанность дворскаго: вѣдать слугъ княжескихъ — ма- стеровыхъ и промышленныхъ, но конечно дѣятельность его этимъ не ограничивалась. Встрѣчаемъ казначеевъ, ключни- ковъ, тіуновъ: всѣ эти должностныя лица могли быть изъ сво- бодныхъ и изъ холопей. Относпительно ключниковъ свободныхъ въ завѣщаніи князя Владиміра Андреевича Серпуховскаго на- ходимъ слѣдующее распоряженіе: «Что мои ключники некуп- ленные, а покупили деревни за моимъ ключемъ, сами ключники дѣтямъ моимъ ненадобны, а деревни ихъ дѣтямъ моимъ». Въ раз- сказѣ о Мамаевомъ побоищѣ встрѣчаемъ рынду, который тутъ имѣетъ обязанность возить великокняжеское знамя ³⁶³. Изъ лиц

Исторія Россіи. Т. IV.

18

206

правительственныхъ находимъ древній санъ тысяцкаго и ви-
димъ его уничтоженіе въ Москвѣ при Димитріи Донскомъ. Не
встрѣчаемъ болѣе посадниковъ, вмѣсто ихъ находимъ намѣст-
никовъ, волостелей, становщиковъ и околичниковъ, которые
различались другъ отъ друга обширностію и важностію управ-
ляемыхъ участковъ. Въ жалованныхъ грамотахъ обыкновенно
говорится, что намѣстники и волостели не възмаютъ въ извѣ-
стныя волости, не судятъ тамошнихъ людей и не посылаютъ къ
нимъ ни за чѣмъ. Великій Князь Василій Димитріевичь требуетъ
отъ дяди своего Владиміра Андреевича, чтобъ тотъ не судилъ
судовъ Московскихъ безъ великокняжескихъ намѣстниковъ;
если въ отсутствіе Великаго Князя изъ Москвы, подастъ ему
просьбу Москвичь на Москвича, то онъ даетъ пристава и посы-
лаетъ къ своимъ намѣстникамъ, которые должны разобрать дѣ-
ло вмѣстѣ съ намѣстниками удѣльнаго князя. Тіуны являются
съ прежнимь значеніемъ. При разбирательствѣ дѣлъ употреб-
лялись чиновники: приставы, доводчики, на посылки по разнаго
рода дѣламъ употреблялись посельскіе, о которыхъ намъ пря-
мо извѣстно, что они могли быть изъ несвободныхъ слугъ кня-
жескихъ; для письменныхъ дѣлъ употреблялись дьяки и подъ-
ячіе³⁶⁴; дьяки употреблялись также и для дѣлъ посольскихъ: такъ
Шемяка послалъ въ Казань дьяка своего Федора Дубенскаго
стараться о томъ, чтобъ Великаго Князя Василія Васильевича
не выпускали изъ плѣна. Ониси земель производились писцами.
Для сбора разнаго рода податей существовалъ рядъ чиновни-
ковъ подъ названіемъ данщиковъ, боровщиковъ (отъ бора), бѣл-
щиковъ (отъ бѣлки), ямщиковъ (отъ яма), бобровниковъ, закос-
никовъ, бортниковъ³⁶⁵.

На югозападѣ до Литовскаго владычества встрѣчаемъ званія:
дворскаго, который имѣетъ здѣсь важное значеніе и въ мирѣ, и на
войнѣ: дворскій Григорій въ Галичѣ вмѣстѣ съ епископомъ Ар-
теміемъ является на первомъ планѣ: оба противятся князю Да-
ніилу Романовичу, и потомъ оба являются къ нему съ предло-
женіемъ принять городъ ³⁶⁶. Знаменитый Андрей, дворскій Да-
ніила, является на первомъ планѣ въ походахъ; по всему вид-
но, что въ слѣдствіе вліянія сосѣднихъ государствъ, Польска-
и Венгерскаго, дворскій въ Галичѣ имѣлъ важное значеніе па-

207

латинá. Важнымъ сановникомъ является па югъ печатникъ (канцлеръ): печатникъ Кириллъ посланъ былъ князьями Даніюломъ и Василькомъ въ Бакоту исписать грабительства бояръ и утишить землю; печатника встрѣчаемъ и въ Смоленскѣ въ концѣ XIII вѣка ³⁶⁷. Видимъ и въ Москвѣ печатника, которымъ при Димитріи Донскомъ былъ знаменитый священникъ Митяй. Встрѣчаемъ и на югѣ стольниковъ ³⁶⁸. Встрѣчаемъ сѣдельничаго, но вѣ другомъ, высшемъ значеніи, чѣмъ прежде ³⁶⁹; находимъ новое названіе снузниковъ, подлѣ боярѣ ³⁷⁰; писецъ на югѣ употребляется въ томъ же значеніи, въ какомъ дьякѣ на сѣверѣ ³⁷¹.

Таковъ былъ составъ дружины и собственно двора княжескаго на сѣверѣ и югѣ. Но кромѣ означенныхъ званій и раздѣленій, и здѣсь, и тамъ, въ описываемое время входятъ въ число княжескихъ слугъ князья же племени Рюрикова и Гедиминова, лишенные своихъ владѣній, или, по-крайней-мѣрѣ, лишенные правъ независимыхъ владѣльцевъ. Въ началѣ, въ описываемое время, эти князья не входятъ еще въ общий служебный распорядокъ, составляютъ особый отдѣлъ дружины, при чемъ становятся выше бояръ. Князья успоеливаются другъ съ другомъ, что въ случаѣ отъѣзда князья служебные лишаются своихъ вотчинъ ³⁷². Что же касается происхожденія остальныхъ членовъ дружины, то на сѣверѣ опа наполнялась выходцами изъ южной Руси, изъ Литвы, изъ Орды и даже изъ Германіи. На югѣ, во Владимірѣ Волынскомъ видимъ Нѣмца Маркольта съ важнымъ значеніемъ ³⁷³; тамъ же въ службѣ князя Владиміра Васильковича видимъ Кафилата, выходца изъ Силезіи ³⁷⁴, потомъ Прусса ³⁷⁵.—Въ смутное время въ Галичѣ важнаго значенія достигъ бояринъ Григорій, внукъ священника; вмѣстѣ съ нимъ упоминаются Лазарь Доможиричъ и Иворъ Молибожичь, люди низкагло происхожденія (племени смердья); но было ли это явленіе слѣдствіемъ смутнаго времени, или могло случиться и при обыкновенномъ порядкѣ вещей — этого рѣшить нельзя ³⁷⁶. Мы видимъ, что люди знатнаго происхожденія, но не достигшіе еще званія члена старшей дружины, образуютъ особый отдѣлъ въ младшей дружинѣ, подъ именемъ дѣтей боярскихъ.

Кромѣ дружины, войско, по-прежнему, составлялось и изъ

208

городовыхъ полковъ; полки, составленные изъ Московскихъ
жителей упоминаются въ княжескихъ договорахъ обыкновенно
подъ именемъ Московской рати; Василій Васильевичь Темный
вывелъ противъ дяди Юрія Московскихъ гостей и другихъ жи-
телей. Въ жалованкой грамотѣ Василія Темнаго Троицкому Сер-
гіеву монастырю говорится о сельчанахъ, обязанныхъ берего-
вой службою ³⁷⁷. На югѣ Ростиславъ Михайловичь Черниговскій
собралъ въ Перемышль многихъ смердовъ для войны съ Даніи-
ломъ Галицкимъ ³⁷⁸, при чемъ лѣтописецъ говоритъ, что эти смер-
ды составляли пѣхоту, которая дала побѣду Ростиславу; но въ
знаменитомъ Ярославскомъ сраженіи, тотъ же Ростиславъ всту-
пилъ въ битву съ одною конницею, оставилъ пѣхоту у города,
и былъ побѣжденъ Даніиломъ, у котораго была и конница и пѣ-
хота.—На сѣверѣ, заслышавъ о приближеніи непріятеля, князья
разсылали грамоты по всѣмъ волостямъ своимъ для сбора вой-
ска; но мы видѣли, какъ эти сборы были медленны, когда на-
добно было имѣть дѣло съ непріятелемъ, подобнымъ Олгерду
или Тохтамышу. Когда непріятель былъ уже близко, то изъ
первыхъ собравшихся ратниковъ составляли сторожевой полкъ
и отправляли въ заставу, чтобъ задержать по возможности вра-
га ³⁷⁹. Выступивъ въ походъ, посылали напередъ сторѣжи
развѣдать о движеніяхъ непріятеля, добыть плѣнниковъ, отъ
которыхъ можно было бы узнать все подробно; добыть плѣнника
значило, по тогдашнему выраженію, добыть языка. Въ по-
ходѣ войско кормилось на счетъ областей, чрезъ которые про-
ходило: такъ говорится, что Великій Князь Василій Василье-
вичь, заключивъ перемиріе съ Василіемъ Косымъ, распустилъ
свои полки, которые развѣхались всѣ для собранія кормовъ.
Предъ вступленіемъ въ битву войско располагалось по-преж-
нему: въ срединѣ становился великій полкъ, по обѣ стороны
его двѣ руки—правая илѣвая, напереди передовой полкъ; видимъ
употребленіе съ большою пользою засадъ, или западнѣхъ
полковъ: засада рѣшила Куликовскую битву въ пользу Рус-
скихъ; благодаря засадѣ, начальникъ ушкуйниковъ, Прокопій,
съ двумя тысячами войска разбилъ пять тысячъ Костромичей.
По-прежнему предъ началомъ битвы князья говорили рѣчи. По-
прежнему, видя бѣгство непріятеля, ратники бросались обди-

209

рать мертвыхъ, иногда преждевременно, какъ напримѣръ на Суздальскомъ бою; на югѣ и на сѣверѣ видимъ старый обычай браниться съ непріятелемъ ³⁸⁰. Въ южной лѣтописи упоминается о Русскомъ боѣ ³⁸¹, какъ отличавшемся своими особенностями. Сѣверный лѣтописецъ, по случаю битвы Василія Васильевича Темнаго съ Василіемъ Косымъ, говоритъ, что Литовскій выходецъ, князь Иванъ Баба Друцкой изрядилъ свой полкъ съ копьями по-литовски, и этотъ Литовскій обычай противополагаетъ Русскому. Выраженіе: съ копьями—не можетъ намъ дать нонятія объ особенностяхъ Литовскаго боя, ибо и Русскіе одинаково употребляли это оружіе: такъ напримѣръ при описаніи Куликовской битвы говорится, что задній рядъ закладывалъ копья на плеча переднимъ, при чемъ у переднихъ копья были короче, а у заднихъ длиннѣе. Венгерскій полководецъ отзывался о южно-Русскихъ ратникахъ, что они охочи до бою, стремительны напрвый ударъ, но долго не выдерживаютъ.—Южно-Русскіе полки любили биться въ чистомъ полѣ, на открытыхъ мѣстахъ; Даніилъ Галицкій, во время похода на Ятвяговъ, говоритъ своему войску: «развѣ не знаете, что христіанамъ пространство есть крѣпость, а поганымъ тѣснота» ³⁸². Въ сѣверномъ лѣтописцѣ находимъ извѣстіе, что когда Великій Князь Василій Васильевичь послалъ полки свои противъ Татаръ къ Окѣ подъ начальствомъ князя Звенигородскаго, то этотъ воевода испугался и возвратился назадъ; иначе поступили другие воеводы, князь Иванъ Висильевичь Оболенскій-Стрига и Федоръ Басенокъ, въ войнѣ Новгородской; встрѣтившись, въ числѣ двухъ сотъ человѣкъ, съ непріятелемъ, у котораго было 5000 человѣкъ, они сказали: «если не вступимъ въ бой, то погибнемъ отъ своего Государя Великаго Князя» — сравились и одержали побѣду. На югѣ сохранялся обычай, по которому князь долженъ былъѣ хать впереди войска, потому что онъ былъ искуснѣе всѣхъ въ ратномъ дѣлѣ и его болѣе всѣхъ слушались; такъ князья Русскіе и Польскіе говорили Даніилу Романовичу: «Ты король; голова всѣмъ полкамъ; если пошлешь кого-нибудь изъ насъ напередъ, то войско не будетъ слушаться; ты знаешь воинскій чинъ, яратное дѣло тебя за обычай, и всякій тебя постыдится и побоится; ступай самъ напереди». И Даніилъ, урядивши полки, самъ поѣхалъ

210

напереди, съ однимъ дворскимъ и небольшимъ числомъ отро-
ковъ. На сѣверѣ, по свидѣтельству сказаній о Мамаевомъ по-
боищѣ, Великій Князь Димитрій, поѣздивъ немного впереди
въ сторожевыхъ полкахъ, возвратился въ великій полкъ.

Вооруженіе на сѣверѣ состояло изъ щитовъ, шлемовъ, рога-
тинъ, сулицъ, копій ³³³, сабель ³⁸⁴, ослоповъ, топоровъ. Южный
лѣтописецъ такъ описываетъ вооруженіе полковъ Даніила Га-
лицкаго: «щиты ихъ были какъ заря, шлемы какъ солнце во-
сходящее, копья дрожали въ рукахъ ихъ какъ трости многія,
стрѣльцы пли по обѣ стороны и держали въ рукахъ рожанцы
свои, наложивши на нихъ стрѣлы». Въ другой разъ, вышедшина
помощь къ королю Венгерскому, Даніилъ вооружилъ своевойско
по-татарски: лошади были въ личинахъ и коврахъ кожаныхъ,
а люди въ ярыкахъ; самъ же Даніилъ одѣть былъ по обычаю
Русскому: сѣдло на конѣ его было изъ жженаго золота, стрѣ-
лы и сабля украшены золотомъ и разными хитростями, кожухъ
изъ Греческаго оловира, обшитъ кружевами золотыми плоскими,
саноги изъ зеленаго сафьяна (хза) шиты золотомъ; когда король
попросился унего въ станъ, то Даніилъ ввелъ его въ свою по-
лату³⁸⁵ (полатку). И на югѣ между оружіемъ попадается назва-
ніе рогтичи и или рогатицы, также мечи и сулицы. Въ духовной
Волынскаго князя Владиміра упоминается ³⁸⁶ броня доща-
тая ³⁸⁷. Изъ отнятыхъ у непріятеля коней и оружія составляли
сайгатъ. ³⁸⁸. По-прежнему на югѣ употребляются стяги илихо-
ругви, на сѣверѣ они уже начинаютъ называться знаменами:
такъ въ сказаніяхъ о Мамаевомъ побоищѣ упоминается черное
знамя, которое возили надъ Великимъ Княземъ. Для созванія
войска набой употреблялись трубы: Василій Васильевичь Тем-
ный самъ началъ трубить войску, заслышавъ о приближеніи
Косаго.

Относительно характера войнъ должно замѣтить, что на сѣ-
верѣ (включая сюда область Сѣверскую, Рязанскую и Смолен-
скую), изъ девяноста извѣстій о войнахъ внутреннихъ или меж-
доусобныхъ, мы встрѣчаемъ не болѣе двадцати извѣстій о
битвахъ, слѣдовательно семдесятъ походовъ совершено было
безъ битвъ. Раздѣливъ описываемый періодъ времени въ 234 го-
да на двѣ равныя половины, увидимъ, что въ первую полови-

211

ну, до 1345 года, который придется въ началѣ княженія Симео-
на Гордаго, было только пять битвъ, остальные же пятнадцать
относятся ко второй половинѣ, и изъ этихъ пятнадцати почти
половина, именно семь битвъ приходятся на усобицу, происхо-
дившую въ княженіе Василія Темнаго между этимъ княземъ и
его дядею и двоюродными братьями — доказательство усиленна-
го ожесточенія къ концу борьбы. На югѣ же въ продолженіе
семнадцати лѣтъ, отъ 1228 года до Ярославской битвы, встрѣ-
чаемъ двѣнадцать извѣстій о походахъ, и между ними четыре
извѣстія о битвахъ, между которыми двѣ были лютыя — Звениго-
родская и Ярославская. О внѣшнихъ войнахъ въ описываемое
время на сѣверѣ встрѣчаемъ около 160 извѣстій, и въ томъ чи-
слѣ около пятидесятى только извѣстій о битвахъ; изъ этого чи-
сла битвъ болѣе тридцати было выиграно Русскими. Изъ обща-
го числа извѣстій о войнахъ сорокъ пять относятся къ войнамъ
съ Татарами, сорокъ одно къ войнѣ съ Литовцами, тридцать съ
Нѣмцами Ливонскими; остальные относятся къ войнѣ со Шве-
дами, Болгарами и проч. На югѣ до Литовскаго владычества
встрѣчаемъ сорокъ съ чѣмъ —нибудь извѣстій о войнахъ внѣш-
нихъ, въ томъ числѣ одиннадцать извѣстій о битвахъ, изъ ко-
торыхъ восемь были выиграны Русскими! Во время междоусоб-
ныхъ войнъ на сѣверѣ встрѣчаемъ разъ тридцать пять извѣстія
о взятіи городовъ, причемъ разъ пять попадаются осады не-
удачныя; во внѣшнихъ войнахъ разъ пятнадцать упоминается о
взятіи городовъ Русскими, разъ семь неудачныя осады; разъ
семнадцать Русскіе отбили осаждающихъ отъ своихъ городовъ,
разъ около семидесяти упоминается о взятіи Русскихъ горо-
довъ, преимущественно Татарами, во время нашествій Батыева,
Тохтамышева, Едигеева. На югѣ во внѣшнихъ войнахъ разъ
семь упоминается о взятіи городовъ Русскими, раза три избав-
леніе Русскихъ городовъ отъ осады, разъ неудачная осада Рус-
скими, разъ одиннадцать взятіе городовъ Русскихъ непріятелемъ.

Касательно осадъ городовъ, въ самомъ началѣ описываемаго
періода мы уже встрѣчаемъ извѣстія о стѣнобитныхъ орудуяхъ,
порокахъ, таранахъ, турахъ. Во время осады Чернигова Да-
ніиломъ Романовичемъ Галицкимъ и Владиміромъ Рюриковичемъ
Кіевскимъ, осаждающіе поставили таранъ, который металъ

212

камнемъ на полтора перестрѣла, а камень былъ въ подъемъ че-
тыремъ мужчинамъ сильнымъ. Ростиславъ Михайловичь Черни-
говскій, во время осады Ярославля Галицкаго, употреблялъ по-
роки или праки. Вотъ какъ описывается взятіе приступомъ
города Гостинаго Волынскими войсками, отправленными на по-
мощь къ Польскому князю Кондрату: «Когда полки пришли къ
городу и стали около него, какъ боровы великіе, то начали
пristроиваться на взятіе города; князь Кондратъ ѣздилъ и го-
ворилъ Русскимъ: «Братья моя милая Русь! потяните за одно
сердце!» и ратники полѣзли подъ забрала, а другіе полки сто-
яли неподвижно, сторожа, чтобъ Поляки не подкрались внезап-
но. Когда ратники прильѣзли подъ забрала, то Поляки стали
пускать на нихъ камни, точно градъ сильный, но стрѣлы
осаждающихъ не давали осажденнымъ выникнуть изъ забралъ;
потомъ начали колоться копьями; много было раненыхъ въ го-
родѣ отъ копій и стрѣлъ, и начали мертвые падать изъ забралъ
какъ снопы; такимъ образомъ взятъ былъ городъ и сожженъ,
жители перебиты и поведены въ плѣнѣ ³⁸⁹. На сѣверѣ, Новго-
родцы, сбираясь въ походъ подъ Раковоръ, пріискали мастеровъ,
которые стали чинить пороки на владычнемъ дворѣ. Во время
осады Твери Димитріемъ Донскимъ, осаждающіе окружили городъ
острогомъ, приставили туры и приметали приметъ около всего
города; эта осада продолжалась четыре недѣли, городъ не былъ
взятъ, потому что Тверской князь поспѣшилъ заключить миръ
съ Московскимъ. Первымъ дѣломъ осаждающихъ было пожечь
посадъ и всѣ строенія около осажденной крѣпости или города;
но иногда это дѣлали сами осажденные, приготовляясь къ оса-
дѣ. Въ разсказѣ объ осадѣ Москвы Тохтамышемъ въ первый
разъ упоминаются пушки и тюфяки, употребленные осажден-
ными; тутъ же упоминаются и самострѣлы; осажденные, кромѣ
того, что бросали камни и стрѣлы, лили на осаждающихъ также
горячую воду. Московскій кремль ниразу не былъ взятъ силою,
ибо Тохтамышъ овладѣлъ имъ хитростію; Смоленскъ оба раза
былъ взятъ Витовтомъ также хитростію; Тверь, послѣ Татарскаго
нашествія съ Калитою, ни разу не была взята; Новгородъ не
былъ взятъ никогда; Псковъ выдержалъ шесть осадъ отъ Нѣм-
цевъ.

213

Относительно числа войскъ въ описываемое время у насъ еще
менѣе точныхъ извѣстій, чѣмъ даже въ периодъ предшествовав-
шій. Правда, мы имѣемъ извѣстіе о числѣ Русскаго войска,
сражавшагося на Куликовомъ полѣ, но это извѣстіе почерпну-
то изъ украшенныхъ сказаній и есть еще другія причины со-
омнѣваться въ его вѣрности. Когда Великій Князь Димитрій пе-
ревезся черезъ Оку и сосчиталъ своихъ ратниковъ, то нашелъ,
что ихъ болѣе двухъ сотъ тысячь, причемъ Великій Князь жа-
лѣлъ, что у него мало пѣхоты, и оставилъ у Лопастны вели-
каго воеводу своего Тимофея Васильевича, чтобъ онъ прово-
жалъ по Рязанской землѣ тѣ пѣшіе и конные отряды, которые
будутъ приходить послѣ. И дѣйствительно потомъ сказано, что
пришло къ нему много пѣхоты, много житейскихъ людей и куп-
цовъ изо всѣхъ земель и городовъ, такъ что послѣ ихъ при-
хода насчиталось уже болѣе 400,000 войска. Но если мы при-
мемъ въ соображеніе, что Димитрій долженъ былъ ограничиться
силами одного Московскаго и Великаго Княжества съ подруч-
ными князьями и отрядомъ двухъ Олгердовичей, что извѣстіе о
приходѣ Новгородцевъ болѣе чѣмъ сомнительно, что на извѣ-
стіе о Тверской помощи также нельзя много настаивать, что о
полкахъ Нижегородскихъ и Суздальскихъ нѣтъ и помину, то
извѣстіе о 400,000 войска не можетъ не показаться преувели-
ченнымъ. Въ Суздальскомъ бою съ Василіемъ Темнымъ было
только полторы тысячи войска, хотя съ нимъ были тутъ князья
Можайскій, Верейскій и Серпуховской, недоставало одного
Шемяки, чтобъ всѣ силы Московскаго княжества были въ сбо-
рѣ. Новгородцы выставили противъ Василія Темнаго 5,000 вой-
ска, и эту рать лѣтописецъ называетъ великою вельми. Разу-
мѣется, мы не можемъ сравнивать похода Василія Темнаго
на Казанскаго хана съ походомъ дѣда его Димитрія на Мамая:
самыя жалобы лѣтописца на чрезмѣрное истощеніе областей
Московскихъ послѣ Куликовской битвы показываютъ напряже-
ніе чрезвычайное.

Таково является, по источникамъ, состояніе дружины и вой-
ска вообще. Что касается до остального народонаселенія, го-
родскаго и сельскаго, то города сѣверовосточной Руси въ опи-
сываемое время представляются намъ съ другимъ значеніемъ,

214

чѣмъ какое видѣли мы у городовъ древней, югозападной Руси.
Усобицы между князьями продолжаются по прежнему, но горо-
да не принимаютъ въ нихъ участія какъ прежде, ихъ гōлоса не
слышно; ни одинъ князь не собираетъ вѣча для объявленія го-
родовому народонаселенію о походѣ или о какомъ-нибудь
другомъ важномъ дѣлѣ, ни одинъ князь не уряживается ни чемъ
съ горожанами. За Владимиръ и его область борются князья—
Переяславскій и Городецкой, Московскій и Тверской, но рас-
положеніе Владимирцевъ къ тому или другому сопернику ни-
когда не кладется на вѣсы для рѣшенія спора, какъ нѣкогда
расположеніе Кіевлянѣ; цѣня важность Владимира и его обла-
сти, борясь за нихъ, князья однако перестаютъ жить въ столь-
номъ городѣ отцевъ, остаются въ своихъ опричнинахъ; это
обстоятельство должно было бы дать Владимирцамъ большую
независимость при обнаруженіи своего расположенія въ пользу
того или другаго соперника: но ничего подобнаго не видимъ.
Начинается усобица въ Московскомъ княжествѣ между дядею
и племянникомъ; одинъ изгоняетъ другаго изъ Москвы, какъ
нѣкогда изъ Кіева, но о голосѣ Москвичей ни слова, ни слова о
томъ, чтобъ князья соперники прислушивались къ этому голосу,
спрашивали его; говорится о заговорѣ многихъ Москвичей, бо-
яръ, гостей и чернецовъ въ пользу Шемяки противъ Василія
Темнаго, но ни слова о вѣчѣ, о гласномъ выраженіи народнаго
мнѣнія, оiaisprѣ сторонъ между гражданами, какъ это мы ви-
дѣли въ старину на югѣ; два раза Москва, лишенная князей,
предоставляется себѣ самой: во время Тохтамышева нашествія
и послѣ Суздальскаго боя, и ни въ томъ, ни въ другомъ случаѣ
ни слова о вѣчѣ; лѣтописецъ говоритъ только о волненіи, ко-
торое въ первомъ случаѣ было утишено прибытіемъ князя Ос-
тея. Три раза упоминаются вѣча или возстанія: два раза вѣча
простыхъ людей на бояръ — въ Костромѣ, Нижнемъ, Торжкѣ,
одинъ разъ вѣче въ Ростовѣ на Татаръ; упоминаются и прежде
совѣты на Татаръ въ городахъ, при чемъ видимъ и участіе кня-
зей ³⁹⁰; но въ старыхъ городахъ, Смоленскѣ, Муромѣ, Брян-
скѣ, жители вмѣшиваются въ княжескія усобицы: Смольяне не
хотѣли имѣть своимъ княземъ Святослава Мстиславича, и по-
слѣдній долженъ былъ силою сѣсть у нихъ на столѣ; Брянцы

215

сходятся вѣчемъ на князя своего Глѣба Святославича; въ Му-
ромѣ обнаруживаются двѣ стороны, изъ которыхъ одна стоитъ
за князя Федора Глѣбовича, а другая за Юрія Ярославича.

Но и въ описываемое время существовалъ на сѣверѣ городъ,
который, не смотря на усилия Андреи Боголюбскаго, Всеволо-
да III, сына его Ярослава, внука Ярослава, правнука Михаила,
сохранилъ прежнее значеніе старшихъ городовъ въ областяхъ,
значеніе власти, сохранилъ прежній обычай, какъ на думу, на
вѣче сходиться: то былъ Новгородъ Великій. Мы видѣли, какъ
въ слѣдствіе родовыхъ княжескихъ отношеній и усобицъ, яви-
лись ряды, какъ Великіе Князья рядились съ Кіевлянами, какъ
послѣ Всеволода Ольговича тіунъ въ Кіевѣ становился выбор-
нымъ отъ города; мы видѣли, что въ слѣдствіе тѣхъ же самыхъ
обстоятельствъ, но еще болѣе усиленныхъ, явились ряды и въ
Новгородѣ, и здѣсь посадники и тысяцкіе стали выборными. Мы
видѣли, что начало рядовъ Новгородскихъ должно отнести ко-
временамъ Всеволода Мстиславича; но дошедшая до насъ са-
мая древняя изъ договорныхъ грамотъ Новгородскихъ съ Вели-
кими Князьями относится ко временамъ Ярослава Ярославича;
послѣ этого князя мы имѣемъ цѣлый рядъ подобныхъ грамотъ
съ малыми измѣненіями одна противъ другой, ибо Новгородцы
держались старины: нсвыя отношенія, явившіяся на сѣверѣ, не
могли дать имъ новыхъ льготъ; все стараніе ихъ долженствова-
ло быть направлено къ тому только, чтобъ удержать прежнее.

Такъ въ началѣ грамотъ Новгородцы обыкновенно говорить,
чтобъ князь цѣловалъ крестъ на томъ, на чемъ цѣловали дѣды
и отцы, держать Новгородъ въ старинѣ, по пошлинѣ безъ обиды;
послѣ исчисленія всѣхъ условій говорится, что такъ пошло отъ
дѣдовъ и отцевъ. Въ грамотахъ Ярослава Ярославича говорит-
ся только о крестоцѣлованіи княжескомъ; но въ грамотахъ сы-
на его Михаила является уже и клятва Новгородцевъ — дер-
жать княженіе честно, по пошлинѣ, безъ обиды; наконецъ съ
того времени, какъ младшіе, удѣльные князья Московскіе на-
чали присягать — держать княженіе старшихъ честно и гроз-
но, Новгородцы также должны были внести въ свои грамоты:
грозно. Договоръ заключался отъ имени владыки, посадника,
тысяцкаго, соцкихъ, отъ всѣхъ старѣйшихъ, отъ всѣхъ мень-

216

шихъ, отъ всего Новгорода. Владыка посылалъ князю благо-
словеніе, остальные сановники и жители поклонъ.

По условіямъ, опредѣлявшимъ права князя, какъ правителя,
князь держалъ всѣ волости Новгородскія не своими мужами,
но мужами Новгородскими. Мы не должны забывать, что подъ
именемъ волостей разумѣлось тогда не только то, что мы теперь
разумѣемъ подъ этимъ названіемъ, но также должности, дохо-
ды. Князь безъ посадника не раздавалъ волостей, не давалъ
грамотъ. Князь рядилъ Новгородъ и раздавалъ волости, нахо-
дясь въ Новгородѣ, но не могъ дѣлать этого, находясь въ Суз-
дальской землѣ; безъ вины не лишалъ никого волости. На Нѣ-
мецкомъ дворѣ князь торговалъ посредствомъ купцовъ Новго-
родскихъ, не могъ затворять двора, приставлять къ нему при-
ставовъ, нарушать договоровъ, заключенныхъ съ городами Нѣ-
мецкими, долженъ былъ, по выраженію грамотъ, блюсти Новго-
родскую душу, т. е. не дѣлать Новгородцевъ клятвопреступника-
ми передъ Нѣмцами.—Изъ этихъ условій видимъ, что давать гра-
моты, скрѣплять ими извѣстныя права—принадлежало князю,
только при участіи посадника; но потомъ Новгородъ, въ этомъ
отношеніи, забылъ старину, и грамоты стали даваться на вѣ-
чѣ безъ участія князя; такъ дана была жалованная грамота
Троицкому Сергіеву монастырю въ слѣдующей формѣ: «По бла-
гословенію господина преосвященнаго архиепископа богоспа-
саемаго Великаго Новгорода владыки Еуолимія, по старой гра-
мотѣ жалованной, пожаловали посадникъ Великаго Новагорода
Дмитрий Васильевичъ и всѣ старые посадники, тысяцкой Ми-
хайла Андреевичъ въ всѣ старые тысяцкіе, и бояре, и житые лю-
ди, и купцы, и весь Господинъ Великій Новгородъ на вѣчѣ, на
Ярославлѣ дворѣ 391.» Великій Князь Василій Васильевичъ унич-
тожилъ эту новизну; въ его договорѣ съ Новгородцами читаемъ
условіе: «вѣчнымъ грамотамъ не быть,» вмѣстѣ съ другимъ ус-
ловіемъ: «А печати быть князей великихъ.» Понятно, что, при-
своивши себѣ право давать грамоты отъ вѣча, безъ князя, Нов-
городцы привѣшивали къ этимъ грамотамъ и свою городовую
печать.

По условіямъ, опредѣлявшимъ права князя, какъ судьи,
князь не судилъ суда безъ посадника; Новгородцы обязывают-

217

ся не отнимать суда у великокняжескихъ намѣстниковъ, исключая двухъ случаевъ: во-первыхъ, когда придетъ вѣсть о вторженіи непріятеля; во-вторыхъ, когда жители будутъ заняты укрѣпленіемъ города, и обвиненные или тяжущіеся не будутъ имѣть времени отвѣчать передъ судомъ. Соцкіе и рядовики безъ великокняжескаго намѣстника и безъ посадника не судятъ нигдѣ. Зовъ къ суду по волости производится посредствомъ позовниковъ великокняжескихъ и Новгородскихъ, въ городѣ посредствомъ подвойскаго великокняжескаго и Новгородскаго. Если князю донесутъ на кого-бы то ни было, то онъ не даетъ вѣры доносу, прежде нежели изслѣдуется дѣло; князь не посуживаетъ грамотъ, т. е. не перемѣняетъ грамотъ, данныхъ прежними князьями; не посужаетъ ряду вольнаго, т. е. когда соперники полюбовно уладятъ дѣло между собою; не замышлиетъ самъ суда; не даетъ вѣры навѣтамъ холопа или рабы на господина; не судитъ ни холопа, ни рабы, ни половника безъ господаря ихъ; дворяне княжескіе изъ Новгородской волости за рубежъ суда не выводятъ и не судятъ, вязчей пошлины не берутъ. Если случится судъ великокняжескому чело- вѣку съ Новгородцемъ, то судятъ отъ Великаго Князя бояринъ, и отъ Великаго Новгорода бояринъ, судятъ право, по крестному цѣлованію. Если же заспорятъ, не смогутъ рѣшить дѣла, то когда Великій Князь или его братъ, или сынъ пріѣдутъ въ Новгородъ, тогда рѣшать это дѣло. Судей своихъ по волости князь шлетъ на Петровъ день.

По условіямъ, опредѣлявшимъ доходы княжескіе, князь по- лучалъ даръ отъ всѣхъ Новгородскихъ волостей; въ Торжкѣ и Волокѣ держалъ тіуна въ той части этихъ городовъ, которая ему принадлежала, а въ Вологѣ тіуна не держалъ; на двухъ погостахъ, Имоволюскомъ и Важанскомъ бралъ куны; когда князь халъ въ Новгородъ, то бралъ даръ по станціямъ (посто- ніямъ), а когда халъ изъ Новгорода, тогда дара не бралъ. Суд- ныхъ пошлинъ Новгородцы обязываются не утаивать, равно какъ всякихъ доходовъ и оброковъ княжескихъ. Пошлины Ве- ликимъ Князьямъ и митрополиту отъ владыки брать по стари- нѣ. Крюкъ Великимъ Князьямъ по старинѣ на третій годъ. Князь пользовался въ назначенныхъ мѣстахъ правомъ косить сѣно,

Исторія России. Т. IV

19

218

ловить звѣрей, рыбу, варить медъ³⁹². Князь собиралъ дань въ Заволоцкихъ владѣніяхъ Новгорода; но онъ или продавалъ (отдавалъ на откупъ) эту дань Новгороду, или могъ посылать и своего мужа, но только изъ Новгорода, въ двухъ посадахъ, и никакъ не съ Низу, и потомъ посланный долженъ былъ возвращаться опять въ Новгородъ, а не прямо къ Великому Князю; раздавать даней на Низу князь не могъ. Въ Вотскую землю князь посылалъ ежегодовъ. Дворяне княжескіе и тіуны его имѣютъ право брать прогоны³⁹³; но дворяне не имѣютъ права по селамъ брать подводы у купцовъ, развѣ только въ томъ слушаѣ, когда надобно дать вѣсть о приближеніи непріятеля. Ни князь, ни княгиня, ни бояре, ни дворяне ихъ не могли въ Новгородской волости держать селъ, покупать ихъ, принимать въ даръ, также ставить слободъ и мытовъ.

Изъ всѣхъ этихъ условій видно, что Новгородъ не платилъ Великому Князю дани, исключая даней Заволоцкихъ, о которыхъ упоминается еще подъ 1133 годомъ. Но мы видѣли, что въ 1259 году наложена была на Новгородъ дань Татарская, число; лѣтописецъ говоритъ, что Татары переписали домы христіанскіе, и что богатымъ было легко, а бѣднымъ тяжело³⁹⁴; изъ послѣднихъ словъ можно видѣть, что количество платимой суммы было одинаковое дія всѣхъ жителей, дань была наложена безъ соображенія съ средствами плательщика. Но мы видѣли также, что Татары скоро перестаютъ сами сбирать дань, и поручаютъ это князьямъ, которые такимъ образомъ получаютъ возможность распорядиться сборомъ дани по-своему; тоже самое дѣлаютъ и Новгородцы: они платятъ Великому Князю такъ называемый черный боръ для хана, и вносятъ въ свои договоры условіе: «Если приведется Князьямъ Великимъ взять черный боръ, и намъ черный боръ дать по старинѣ.» Такъ, когда Димитрій Донской, послѣ Тохтамышева нашествія, долженъ былъ дать въ Орду большой выходъ, то послалъ и въ Новгородъ брать черный боръ³⁹⁵. Какъ брался этотъ черный боръ, мы знаемъ изъ данной Новгородской грамоты Великому Князю Василью Васильевичу на черный боръ по Новоторжскимъ волостямъ³⁹⁶: «Брать Князя Великаго черноборцамъ на Новоторжскихъ волостяхъ на всѣхъ, куда пошло по старинѣ, съ сохи

219

по гривнѣ новой, да писцу княжому мортка съ сохи; а въ company два коня да третье припряжь, да штанъ кожевничій за соху (идетъ), неводъ за соху, лавка за соху, плугъ за двѣ сохи, кузнецъ за соху, четыре пѣшши за соху, ладья за двѣ сохи, црѣнѣ за двѣ сохи; а кто сидитъ на исполовьи, на томъ взять за полсохи; гдѣ Новгородецъ заѣхалъ лодьею, или торгуетъ лавкою, или староста, на томъ не взять; и кто будетъ одерноватый, беретъ мѣсячину, на томъ также не брать. Кто, покинувъ свой дворъ, вбѣжить во дворъ боярскій, или кто утаитъ соху и будетъ изобличенъ, тотъ платитъ за вину свою вдвое за соху.» Такимъ образомъ мы видимъ, что дань платилась съ промысловъ, и опредѣлялась величиною средствъ промышленника, при чемъ всѣ промыслы приравнивались къ сохѣ, которая выражала опредѣленную величину средствъ, употребляемыхъ при обработкѣ земли.

Мы видѣли, что опредѣленіе однихъ только финансовыхъ отношеній Новгорода къ Великимъ Князьямъ можно отнести ко временамъ Ярослава 1-го, что опредѣленіе остальныхъ отношеній, какъ мы встрѣчаемъ его въ договорныхъ грамотахъ, должно быть отнесено ко временамъ позднѣйшимъ, началось не ранѣе княженія Ярополка Владиміровича въ Кіевѣ. Начавшіяся съ этихъ поръ усобицы между Мономаховичами и Ольговичами и между разными линіями Мономахова потомства, частыя перемѣны Великихъ Князей отразились въ Новгородѣ, который постоянно признавалъ свою зависимость отъ Великаго Князя, бралъ себѣ князя изъ его руки: и здѣсь начались волненія и усобицы, смѣны, изгнаніе князей, образовались партіи, приверженные то къ тому, то къ другому изъ нихъ; если сначала князья смѣнялись въ слѣдствіе смѣнъ въ Кіевѣ, то потомъ начали смѣняться въ слѣдствіе торжества той или другой стороны въ самомъ Новгородѣ; чиновники княжескіе, посадники, тысяцкіе стали выборными, начали смѣняться въ слѣдствіе торжества той или другой стороны, въ слѣдствіе смѣны князей, съ которыми стали заключаться договоры, ряды. Князья южные, занятые своими родовыми счетами и усобицами, смотрѣли равнодушно на утвержденіе такого порядка вещей въ Новгородѣ; если Ольговичи уступали Кіевлянамъ выборъ тіуна, то нѣтъ ничего уди-

220

вительнаго, что другіе южные князья легко соглашались и на Новгородскія условія; Изяславъ Мстиславичь одинаково ведетъ себя какъ на Кіевскомъ, такъ и на Новгородскомъ вѣчѣ. Но съ тѣхъ поръ какъ приняли первенствующее положеніе князья сѣверные, мы видимъ постоянное враждебное столкновеніе ихъ съ бытомъ Новгорода, развившимся, по всѣмъ вѣроятностямъ, полнѣе, и опредѣлившимся точнѣе, нежели въ другихъ старыхъ городахъ. Всеволодъ III привелъ-было уже Новгородъ совершенно въ свою волю, сынъ его Ярославъ хотѣлъ сдѣлать тоже самое, хотѣлъ управлять Новгородомъ изъ пригорода Торжка: обоимъ помѣшалъ южный князь Мстиславъ; Александръ Невскій шелъ по слѣдамъ предковъ; братъ его Ярославъ хотѣлъ привести Новгородъ въ свою волю съ помощью Татарскою, но былъ остановленъ братомъ Василіемъ; Димитрій Александровичь былъ остановленъ въ подобныхъ же намѣреніяхъ братомъ Андреемъ, Михаилъ Тверской Юріемъ Московскимъ. Но Московскіе князья, получивши первенство, измѣняютъ поведеніе предшествовавшихъ князей относительно Новгорода: они оставляютъ въ покоѣ его бытѣ, не допускаютъ только дальнѣйшаго распространенія Новогородскихъ правъ, напримѣръ освобожденія отъ митрополичьяго суда, и все вниманіе обращаютъ только на то, чтобъ получить съ Новгорода какъ можно больше денегъ, овладѣть его главными доходами, получаемыми съ Заволочья. Каліга сталкивается враждебно съ Новгородомъ и всякій разъ за деньги, за то, что хочетъ взять съ него больше положеннаго; онъ дѣлаетъ также первую попытку овладѣть Заволочьемъ; сынъ его Симеонъ Гордый начинаетъ княженіе походомъ на Новгородъ—за деньги, за то, что Новгородцы не хотятъ позволить ему собирать дань на Торжокскихъ волостяхъ. Димитрій Донской идетъ на Новгородъ, когда, въ слѣдствіе Тохтамышева нашествія, онъ чувствуетъ большую надобность въ деньгахъ; Василій Димитріевичь возобновляетъ попытку Калиты, хочетъ овладѣть Заволочьемъ; Темный беретъ съ Новгорода богатые окупы; но Темный уже сильнѣе всѣхъ своихъ предшественниковъ, онъ освободился отъ родичей, собралъ ихъ удѣлы, у него нѣтъ соперниковъ ни въ Твери, ни въ Нижнемъ, онъ не боится ни Литвы, ни Орды—и потому можетъ

221

думать уже о послѣднемъ ударѣ Новгороду, объ уничтоженіи его стараго быта; онъ дѣйствительно думаетъ объ этомъ, но смерть мѣшаетъ исполненію думы.

Уже давно, по всѣмъ вѣроятностямъ, во второй четверти XII вѣка посадникъ въ Новгородѣ сталъ выборнымъ и занялъ мѣсто подлѣ князя при судѣ и раздачѣ волостей, хотя при этомъ князь не потерялъ вліянія при избраніи посадника и не лишился права требовать его смѣны, объявивши только вину его: такъ мы видимъ, что въ 1171 году князь Рюрикъ Ростиславичь отнялъ посадничество у Жирослава и выгналъ его изъ города; князь Святославъ Мстиславичь не могъ сдѣлать того же съ посадникомъ Твердиславомъ, потому что, вопреки условію, хотѣлъ лишить его должности безъ вины; въ описываемое время Александръ Невскій настоялъ на то, чтобъ посадникъ Ананія лишенъ былъ должности; братъ Невскаго Ярославъ требовалъ, чтобъ трое бояръ были лишены должности; Новгородцы упрощили его простить этимъ людямъ, и удовольствоваться тѣмъ, что должность тысячкаго отдана была, по его волѣ, человѣку, ему преданному. Отъ начала XV вѣка дошло до насъ иностранное извѣстіе (Ланноа), что посадники и тысячкіе мѣнялись ежегодно. Мы видимъ, что Великіе Князья посылаютъ въ Новгородъ своихъ намѣстниковъ; какое же было значеніе этихъ лицъ? Подъ 1342 годомъ лѣтописецъ указываетъ намъ намѣстника великокняжескаго Бориса, который, вмѣстѣ съ владыкою Василиемъ, примирилъ враждующія стороны; подъ 1375 годомъ встрѣчаемъ другое извѣстіе о намѣстникѣ: Новгородцы, желая упросить владыку Алексія, чтобъ онъ не оставлялъ епископіи, стали вѣчемъ на дворѣ Ярослава, и послали съ челобитьемъ къ владыкѣ съ вѣча намѣстника великокняжескаго Ивана Прокшинича, посадника, тысячкаго, и другихъ многихъ бояръ и добрыхъ мужей: здѣсь, какъ и слѣдуетъ ожидать, намѣстникъ занимаетъ мѣсто выше городскихъ сановниковъ. Въ описывающее время, когда попадаются извѣстія о довольно значительныхъ войнахъ Новгородцевъ съ Шведами, Ливонскими Нѣмцами, Литвою, войнахъ, которыя объявлялись формально и оканчивались мирными договорами, можно усмотрѣть степень участія князя или намѣстника его во внѣшнихъ сношеніяхъ, въ рѣ-

*

222

шеніяхъ относительно войны и мира. Подъ 1242 годомъ встрѣ-
чаемъ извѣстіе, что послѣ Ледоваго побоища, Нѣмцы прислали
въ Новгородъ за миромъ съ поклономъ, безъ князя (Алексан-
дра), и миръ былъ заключенъ. Подъ 1256 годомъ встрѣчаемъ
любопытное извѣстіе, что Александръ Невскій выступилъ въ
походъ съ своими полками и Новгородскими, при чемъ Новго-
родцы не знали, куда, на какой пародъ князь идетъ — знакъ,
что Александръ не объявлялъ на вѣчѣ о походѣ, не спраши-
валъ согласія гражданъ на него. Орѣховскій договоръ со Шве-
дами, заключенный въ 1323 году, начинается такъ: «Я, Князь
Великій Юрій, съ посадникомъ Варѣоломеемъ, тысячкимъ Ав-
рамомъ и со всѣмъ Новгородомъ, докончалъ съ братомъ моимъ,
Свейскимъ королемъ ³⁹⁷. Во времена Московскихъ князей, пре-
доставившихъ Новгородъ самому себѣ, дававшихъ Литовскимъ
князьямъ право показнить Новгородцевъ, если они сгрубятъ
имъ, въ это время, разумѣется, вѣче получило большую свобо-
ду въ опредѣленіи своихъ внѣшнихъ отношеній: такъ видимъ,
что когда Шведскій король Магнусъ прислалъ въ Новгородъ съ
требованіемъ принять католицизмъ, грозя въ противномъ слу-
чаѣ войною, то въ совѣщаніи по этому случаю видимъ владыку,
посадника, тысячкаго и всѣхъ Новгородцевъ — о намѣстникѣ
великокняжескомъ не упомянуто; а при заключеніи договора
съ княземъ Михаиломъ Александровичемъ Тверскимъ Новго-
родцы вносять условіе, чтобъ Великій Князь безъ Новгород-
скаго слова не замышлялъ войны. Но при этомъ князь не терялъ
своего участія во внѣшнихъ сношеніяхъ: въ 1420 году Орденъ
прислалъ пословъ въ Новгородъ съ предложеніемъ назначить
сѣздѣ для мирныхъ переговоровъ. Въ это время въ Новгородѣ
жилъ князь Константинъ Дмитриевичь, разссорившійся съ бра-
томъ, Великимъ Княземъ Василіемъ; Новгородцы приняли его
въ честь, дали ему пригороды, бывшіе прежде за Литовскими
князьями, и кромѣ того по всей волости Новгородской сборъ
пошлины, называемой коробейшиною; но въ то же время въ
Новгородѣ находился и намѣстникъ Великаго Князя Василія,
князь Федоръ Патрикѣевичь, и вотъ, по словамъ лѣтописца,
Нѣмецкіе послы условились съ княземъ Константиномъ и со
всѣмъ Великимъ Новгородомъ, что быть на сѣздѣ самому ма-

223

гистру, а князю Константину и Новгородцамъ послать своихъ
бояръ; въ слѣдствіе чего были посланы на съѣздъ намѣстникъ
великокняжескій, князь Федоръ Патрикѣевичь, бояринъ князя
Константина — Андрей Константиновичь, двое посадниковъ и
трое бояръ Новгородскихъ³⁹⁸. Наконенъ изъ дошедшихъ до
насъ договорныхъ грамотъ Новгородцевъ съ Любекомъ и Гот-
скимъ берегомъ — одна, относящаяся къ концу XIII или нача-
лу XIV вѣка, написана отъ имени Великаго Князя Андрея, по-
садника, тысяцкаго и всего Новгорода; въ ней сказано, что
гости будутъ на Божіихъ рукахъ, княжескихъ и всего Новго-
рода; другая грамота, относящаяся ко второй половинѣ XIV
вѣка, половинѣ Московской или намѣстнической, написана отъ
имени архіепископа, посадника, тысяцкаго и всего Новгорода.

Изъ двѣнадцати смутъ въ Новгородѣ, о которыхъ упоми-
наетъ лѣтописецъ въ периодъ отъ 1054 до 1228 года только двѣ
не были въ связи съ княжескими перемѣнами: возстаніе кон-
цевъ въ слѣдствіе бѣгства Матея Душильчевича въ 1218 го-
ду, и возстаніе на владыку Арсенія въ 1228 году. Въ не-
 periodъ времени отъ 1228 до 1462 года лѣтописецъ упоминаетъ
21 разъ о смутахъ, изъ которыхъ только четыре были въ связи
съ княжескими отношеніями. Большею частію Новгородцы воз-
стаютъ на своихъ сановниковъ, при чемъ нельзя не усмотрѣть
борьбы двухъ сторонъ, стороны лучшихъ и стороны меньшихъ
людей. Мы видѣли, что и въ периодъ отъ 1054 до 1228 года
посадники избирались обыкновенно изъ одного извѣстнаго кру-
га знатныхъ фамилій; если при избраніи въ другія должности
слѣдовали тому же обычаю, то легко понять, какое значеніе
должны были получить знатныя фамиліи, какія общія цѣли дол-
жны были онѣ преслѣдовать, и какія волненія въ городѣ дол-
жна была производить вражда нѣкоторыхъ изъ нихъ другъ съ
другомъ. Мы видѣли, къ какимъ явленіямъ повела расприя Сте-
пана Твердиславича съ Водовикомъ въ 1230 году; въ 1255 г.
лучшіе люди составляютъ совѣтъ — побить меньшихъ и ввести
князя на своей волѣ; на раздѣленіе интересовъ общихъ сторонъ
лѣтописецъ указываетъ также въ извѣстіи о наложеніи дани
Татарской; тоже самое видимъ и въ смутѣ 1418 года. Но здѣсь
раждается вопросъ о происхожденіи бояръ Новгородскихъ: было

224

ли это званіе наслѣдственнымъ въ нѣкоторыхъ фамиліяхъ, или
нѣтъ? Извѣстно, что въ нашей древней исторіи никогда и нигдѣ
боярское званіе не было наслѣдственнымъ; боярами назывались
старшіе члены дружины, думцы, совѣтники князя, который
возводилъ въ это званіе, давалъ это значеніе или сыновьямъ
своихъ старыхъ бояръ и дружинниковъ вообще, смотря по мѣ-
рѣ ихъ достоинства, или людямъ, вновь вступающимъ въ дру-
жину, смотря опять по достоинству и по разнымъ другимъ ус-
ловіямъ: разумѣется происхожденіе отъ знаменитаго и люби-
маго княземъ боярина давало его сыну большее право и лег-
кость къ достиженнію того же званія; но въ случаѣ нужды и
дѣтскіе могли стать боярами, какъ обѣщалъ сдѣлать князь Вла-
диміръ Мстиславичь при извѣстномъ случаѣ³⁹⁹. Но мы должны
строго различать въ источникахъ названіе боярина въ значеніи
старшаго члена дружины, названіе, употребляющееся въ про-
тивоположность съ названіями другихъ младшихъ членовъ дру-
жины, и тоже самое названіе, употребленное въ общемъ смыслѣ,
въ смыслѣ знатныхъ, большихъ людей, въ смыслѣ дружины во-
обще, съ противоположеніемъ ей всего остального народона-
селенія, людей простыхъ, черныхъ. Такъ и въ Новгород-
ской лѣтописи названіе бояръ употребляется въ общемъ смы-
слѣ знатныхъ людей, вячшихъ, въ противоположность мень-
шимъ, простымъ. Подъ именемъ бояръ или большихъ, вяч-
шихъ людей въ Новгородѣ разумѣются всѣ правительствен-
ныя лица, какъ отправляющія свою должность, такъ и ста-
рыя, члены всѣхъ тѣхъ знатныхъ фамилій, которые успѣли
сосредоточить въ своемъ кругу правительственныя должности.
Сынъ посадника имѣлъ важное значеніе, какъ сынъ посадника,
какъ сынъ при этомъ знаменитаго, могущественнаго по своему
вліянію человѣка, и въ слѣдствіе этого принадлежалъ къ числу
большихъ, знатныхъ людей, бояръ, назывался бояриномъ въ от-
личіе отъ обыкновеннаго, простаго человѣка, а не потому онъ
назывался такъ, что имѣлъ особый санъ боярина, или принад-
лежалъ къ сословію бояръ. Татары, боясь волненія народнаго
въ Новгородѣ, просятъ князя Александра, чтобъ онъ приста-
вилъ къ нимъ сторожей, и князь велитъ стеречь ихъ сыну по-
садничьему и всѣмъ дѣтямъ боярскимъ; потомъ, по смерти

225

Александра Невскаго, Новгородцы послали за братомъ его
Ярославомъ сына посадничьяго и лучшихъ бояръ.

Слово: бояре въ общемъ значеніи лучшихъ, знатныхъ лю-
дей, противополагаемыхъ простымъ людямъ, употребляется не
въ одной Новгородской, но и во всѣхъ другихъ лѣтописяхъ;
понятно, что въ другихъ княжествахъ подъ именемъ бояръ
обыкновенно члены дружины противополагаются всему осталь-
ному народонаселенію. Такъ подъ 1315 годомъ лѣтописецъ го-
воритъ, что князь Аванасій Даниловичь пошелъ изъ Новгоро-
да въ Торжокъ съ Новгородскими боярами безъ черныхъ лю-
дей 400; при описаніи усобицъ въ Твери, говорится, что тяжко
было боярамъ и слугамъ, тяжко было и чернымъ людямъ 401.
О Димитріи Донскомъ сказано, что онъ, желая предупредить Ми-
хаила Тверскаго, привелъ по всѣмъ городамъ къ присягѣ бо-
яръ и черныхъ людей 402. При описаніи Раковорской битвы
Новгородскій лѣтописецъ говоритъ, что много пало добрыхъ
бояръ, а иныхъ черныхъ людей безъ числа 403. Встрѣчается и
старинное названіе люди, въ значеніи простыхъ, черныхъ лю-
дей и въ противоположность знатнымъ, боярамъ, дружинѣ во-
обще; такъ говорится, что Тверской князь Михаилъ Алексан-
дровичь, пожегши Дмитровскіе посады, волости и села, бояръ и
людей привелъ плѣнными въ Тверь 404; а въ Волынской лѣтопи-
си встрѣчаемъ названіе простыхъ людей, въ противополож-
ность боярамъ 405. Наконецъ, въ противоположность дружинѣ,
все остальное народонаселеніе носитъ названіе земскихъ лю-
дей 406. Такимъ образомъ, въ противоположность князьямъ,
всѣ не-князья были смерды, черные люди; въ противополож-
ность боярамъ и дружинѣ вообще все остальное народонаселе-
ніе также носило названіе простыхъ, черныхъ людей; изъ это-
го народонаселенія будутъ выдѣляться новые высшіе разряды
или сословія, и всѣ остальные нисшіе, въ отношеніи къ этимъ
новымъ разрядамъ, будутъ называться также черными людьми.
Такъ въ Новгородѣ, при подробномъ перечисленіи слоевъ го-
родоваго народонаселенія, послѣ бояръ встрѣчаемъ житыхъ
людей, значительныхъ по своему богатству, людей, которые,
не принадлежа къ городовой аристократіи, къ лицамъ и фами-
ліямъ правительственнымъ, не принадлежали также и къ куп-

226

цамъ, ибо не занимались торговлею. За житыми людьми или му-
жами⁴⁰⁷ слѣдуютъ купцы, и наконецъ черные люди; подъ 1398
годомъ лѣтописецъ говорить, что ко Владыкѣ Новгородскому
пришли бить челомъ посадники, бояре, дѣти боярскіе, житые
люди и купеческія дѣти; иногда житые люди помѣщаются по-
слѣ купцовъ⁴⁰⁸. Тѣже самыя части городоваго населенія, кро-
мѣ житыхъ людей, видимъ и во всѣхъ другихъ городахъ сѣве-
ровосточной Руси: когда князь Юрій Ярославичь обновилъ за-
пустѣлый Муромъ, и поставилъ въ немъ свой дворъ, то ему
подражали въ этомъ бояре, вельможи, купцы и черные люди⁴⁰⁹.
Въ Москвѣ купцы уже раздѣляются на гостей и суконниковъ;
Московскіе князья въ договорахъ своихъ условливаются обы-
кновенно — гостей, суконниковъ и городскихъ людей блюсти
вмѣстѣ, и въ службу ихъ не принимать. Послѣднее условіе объ-
ясняется тѣмъ, что гости, суконники и вообще городскіе люди
были люди данные или тяглые, и позволеніе переходить имъ въ
дружину лишало бы князей главнаго источника доходовъ, ли-
шало бы ихъ средствъ платить выходъ въ Орду. Послѣ, въ XVII
вѣкѣ мы увидимъ, какой страшный ущербъ въ Московскихъ
финансахъ былъ произведенъ стремленіемъ тяглыхъ городскихъ
людей выйти изъ податнаго состоянія вступленіемъ въ службу
или зависимость отъ духовенства, бояръ и служилыхъ людей, и
какія сильныя мѣры употребляло правительство для воспрепят-
ствованія этому выходу. Тоже самое побужденіе заставляло кня-
зей и въ описываемое время условливаться не принимать въ служ-
бу данныхъ людей⁴¹⁰, ни купцовъ, ни черныхъ людей, ни чис-
ленныхъ или числяковъ, и земель ихъ не покупать; если же кто
купилъ подобныя земли, то прежніе владѣльцы должны выкупить
ихъ, если могутъ; если же не будутъ въ состояніи выкупить, то
покупщики должны потянуть къ чернымъ людямъ; если же не за-
хотятъ тянуть, то лишаются своихъ земель, которые даромъ пе-
реходять къ чернымъ людямъ — распоряженіе, тождественное
съ позднѣйшими распоряженіями, по которымъ бѣломѣст-
цамъ, людямъ нетяглыми, запрещалось покупать земли тяглыхъ
людей. Тоже самое побужденіе заставляло Московскихъ князей
условливаться не держать въ Москвѣ закладней и не покупать
человѣка съ дворомъ; князья обязываются также не покупать

227

земель ордынцевъ и дѣлюевъ, которые должны знать свою службу, какъ было прежде, при отцахъ. Подъ именемъ дѣлюевъ разумѣются всякаго рода ремесленные и промышленные люди, поселенные на княжихъ земляхъ; ордынцами же называются плѣнники, выкупленные князьями въ Ордѣ и поселенные также на княжихъ земляхъ⁴¹¹.

Городское тяглое населеніе по прежнему раздѣлялось на сотни: Новгородцы говорятъ въ своихъ грамотахъ, что купецъ долженъ тянуть въ свое сто, а смердъ въ свой погостъ; здѣсь подъ смердомъ разумѣется сельскій житель. Московскіе князья въ своихъ договорахъ говорятъ о черныхъ людяхъ, которые тянутъ къ сотникамъ; иногда же говорятъ о черныхъ людяхъ, которые тянутъ къ становщику: и здѣсь надобно, думаемъ, понимать такъ, что въ первомъ случаѣ говорится о городскихъ людяхъ, а во второмъ о сельскихъ. Сотникъ или соцкій удерживаетъ прежнее значительное положеніе свое въ Новгородѣ; въ началѣ договорныхъ грамотъ съ князьями говорится, что шлется князю благословеніе отъ владыки, поклонъ отъ посадника, тысяцкаго и всѣхъ соцкихъ. Но если купцы и вообще горожане тянули къ своимъ соцкимъ, то соцкіе должны были тянуть къ тысяцкому; Великій Князь, въ договорахъ съ удѣльными, выговариваетъ, чтобъ Московская рать по прежнему выступала въ походъ подъ его воеводою, и чтобъ князья не принимали къ себѣ никого изъ этой рати; послѣднее условіе показываетъ намъ, что эта рать состояла изъ горожанъ; мы знаемъ также, что имя воеводы давалось преимущественно тысяцкому. Кромѣ собственныхъ горожанъ, тянувшихъ въ городскія сотни, могли жить въ городѣ на своихъ дворахъ холопи и сельчане княжескіе: такъ Димитрій Донской условливается съ Владимиромъ Андреевичемъ Серпуховскимъ послать въ городъ (Москву) своихъ намѣстниковъ, которые должны очистить холопей ихъ и сельчанъ; отъ этого происходило, что въ Москвѣ находились дворы, которые тянули къ селамъ⁴¹².

На Вятское устройство могутъ указать намъ только первые строки посланія митрополита Юны, который обращается къ троимъ воеводамъ земскімъ, ко всѣмъ ватаманамъ, подвойскимъ, боярамъ, купцамъ, житымъ людямъ и ко всему христіанству⁴¹³.

228

Въ городовомъ быту югозападной Руси до Литовскаго вла-
дычества самымъ замѣчательнымъ явленіемъ былъ приплывъ чу-
ждаго народонаселенія — Нѣмцевъ, Жидовъ, Армянъ. Подъ
1259 годомъ Волынскій лѣтописецъ сообщаетъ намъ любопыт-
ное извѣстіе о построеніи и населеніи города Холма: однажды
князь Даніилъ Романовичь, охотясь, увидалъ красивое и лѣс-
ное мѣсто на горѣ, окруженной равниною (полемъ): мѣсто ему
полюбилось, и онъ построилъ сперва на немъ маленькую крѣ-
пость, а потомъ другую, большую, и началъ призывать отовсю-
ду Нѣмцевъ и Русскихъ, иноязычниковъ и Поляковъ, и набѣ-
жало много всякихъ ремесленниковъ отъ Татаръ: сѣдельни-
ки, лучники, тулники, кузнецы, мѣдники, серебряники, заки-
пѣла жизнь, и наполнились дворами окрестности города (крѣ-
пости), поле и села. Князь Мстиславъ Даниловичь, для выслу-
шанія завѣщанія брата своего Владиміра Васильевича, созы-
ваетъ во Владимірѣ Волынскомъ горожанъ (мѣстичей) — Рус-
скихъ и Нѣмцевъ; на похоронахъ Владиміровыхъ плакали
Нѣмцы, Сурожцы и Жиды. Во время Литовскаго владычества
Жиды получили большія льготы; города Русскіе стали полу-
чать право Нѣмецкое, Магдебургское. По грамотѣ Витовтовой,
данной въ 1388 году⁴¹⁴, за убійство, нанесеніе раны, побоевъ
Жиду виноватый отвѣчаетъ также, какъ за убійство, раны, по-
бои, нанесенныя шляхтичу; если христіанинъ разгонитъ Жидов-
ское собраніе, то наказывается по обычаю земскому и все его
имущество отбирается въ казну; за оскорбленіе, нанесенное
школѣ Жидовской, виноватый платитъ великокняжескому ста-
ростѣ два фунта перцу. Жида можно заставить присягнуть на
Десяти заповѣдяхъ только при важномъ искѣ, гдѣ дѣло идетъ
не меньше какъ о 50 гривнахъ литаго серебра; въ другихъ же
случаяхъ Жидъ присягаетъ передъ школою, у дверей. Жида
займодавца нельзя заставить выдать закладъ въ субботу. Если
христіанинъ обвинитъ Жида въ убійствѣ христіанскаго мла-
денца, то преступленіе должно быть засвидѣтельствовано тремя
христіанами и тремя Жидами добрыми; если же свидѣтели объ-
явятъ его невиннымъ, то обвинитель долженъ потерпѣть тоже
наказаніе, какое предстояло обвиненному. — Ставши коро-
лемъ Польскимъ, Ягайло немедленно, въ 1387 году, далъ Виль-

229

нѣ Магдебургское право; Великій Князь Сигизмундъ Кейстутовичь въ 1432 году подтвердилъ это пожалованіе грамотою на Русскомъ языкѣ: въ слѣдствіе этого жители Вильны, какъ Римской, такъ и Русской вѣры, высвобождались изъ подъ вѣдомства воеводъ, судей и всякихъ чиновниковъ великокняжескихъ, и во всѣхъ дѣлахъ расправлялись передъ своимъ войтомъ. Отъ того же Сигизмунда жители Вильны, какъ Ляхи, такъ и Русь, получили право безмытной торговли по всему княжеству Литовскому, вѣсчую и другія пошлины въ своемъ городѣ, а Великій Князь Казимиръ Ягайловичь освободилъ ихъ отъ обязанности доставлять подводы. Въ привиллегіи короля Казимира, данной Литовскимъ землямъ въ 1457 году, городскіе жители сравнены въ правахъ съ князьями, панами и боярами, кромѣ права выѣзжать за границу и кромѣ управы надъ подвластными людьми. — Старый Полоцкъ, имѣвшій одинакій бытъ съ Новгородомъ—Великимъ, сохраняетъ этотъ бытъ, или, по-крайней-мѣрѣ, очень замѣтные слѣды его, и при князьяхъ Литовскихъ. Такъ видимъ, что онъ заключаетъ договоры съ Ригою, съ магистромъ Ливонскимъ, и привѣшиваетъ къ этимъ договорамъ свою печать. Король Казимиръ въ своей уставной грамотѣ Полоцку, говорить: «Приказываемъ, чтобы бояре, мѣщане, дворяне городскіе и все поспольство жили въ согласіи, и дѣла бы наши городскія дѣлали всѣ вмѣстѣ согласно, по старинѣ, и сходились бы всѣ на томъ мѣстѣ, гдѣ прежде издавна сходились; а безъ бояръ мѣщанамъ, дворянамъ и черни сеймовъ не собирать.» Для сбора денегъ на короля устроенъ былъ въ Полоцкѣ ящикъ за четырьмя ключами: ключь боярскій, ключь мѣщанскій, ключь дворянскій и ключь поспольскій; для храненія ключей избирались изъ всѣхъ этихъ сословій по два человѣка добрыхъ, годныхъ и вѣрныхъ, которые одинъ безъ другаго ящика не отпирали. — Кто были эти дворяне? безъ сомнѣнія служня прежнихъ Полоцкихъ князей⁴¹⁵.

Внѣшній видъ Русскаго города не разнился отъ внѣшняго вида его въ прежде-описанное время. Въ Москѣ явилась каменная крѣпость (кремль) только въ княженіе Димитрія Донскаго; мы видѣли, какъ во время Тохтамышева нашествія Москвичи хвалились, что у нихъ городъ каменный, твердый и во-

Исторія Россіи. Т. IV.

20

230

рота желѣзныя. Въ 1394 году задумали въ Москвѣ копать ровъ
отъ Кучкова поля въ Москву рѣку; много было людямъ убытка,
говорить лѣтописецъ, много хоромъ разметали, много труди-
лись, — и ничего не сдѣлали. Черезъ пять лѣтъ послѣ зало-
женія Московскаго кремля заложенъ былъ и каменный кремль
Нижегородскій. Заложеніе обширной крѣпости въ Твери лѣ-
тописецъ приписываетъ еще св. Михаилу Ярославичу; но подъ
1368 годомъ встрѣчаемъ извѣстіе, что въ Твери срубили дере-
вянную крѣпость и глиною помазали; потомъ князь Михаилъ
Александровичь велѣлъ около крѣпостнаго валу выкопать ровъ
и валъ засыпать отъ Волги до Тмаки, а въ 1394 году тотъ же
князь велѣлъ рушить обветшалую стѣну и тутъ же рубить бру-
сьемъ ⁴¹⁶. Какъ видно, Кремль Донскаго былъ единственною ка-
менною крѣпостью во всемъ Московскомъ княжествѣ; въ Сер-
пуховѣ князь Владимиръ Андреевичь построилъ крѣпость дубо-
вую ⁴¹⁷. Гораздо болѣе извѣстій о городскихъ постройкахъ встрѣ-
чаемъ въ лѣтописяхъ Новгородскихъ и Псковскихъ: въ 1302 году
заложена была въ Новгородѣ каменная крѣпость; въ 1331 влады-
ка Василій заложилъ городъ каменный отъ Владимирской церкви
до Богородицкой, и отъ Богородицкой до Борисоглѣбской, и въ
два года строеніе было окончено; а Юрьевскій архимандритъ
Лаврентій поставилъ стѣны около своего монастыря, въ сорокъ
саженъ, съ заборалами; въ 1334 году владыка покрылъ свой ка-
менный городъ, а въ слѣдующемъ году заложилъ острогъ ка-
менный отъ Ильинской церкви къ Павловской. Въ 1372 году
выкопали ровъ около Людина конца, Загородья и Неревскаго
конца; въ 1383 выкопали ровъ около Софійской стороны, къ
старому валу; въ 1387 сдѣлали валъ около Торговой стороны.
Въ 1400 владыка Юаннъ заложилъ каменный дѣтинецъ. Ино-
страничному путешественнику Ланноа (въ началѣ XV вѣка) Нов-
городъ показался удивительно огромнымъ, но дурно укрѣплен-
нымъ, Псковъ: по его отзыву, укрѣпленъ былъ гораздо лучше ⁴³⁸.
Дѣйствительно мы часто встрѣчаемъ извѣстія о городовыхъ по-
стройкахъ въ Псковѣ: въ 1309 году здѣсь заложена была стѣ-
на плитная отъ Петропавловской церкви къ Великой рѣкѣ; въ
1374 году Псковичи заложили четвертую стѣну плитнюю, отъ
рѣки Псковы до Великой, подлѣ старой стѣнки, которая была

231

съ дубомъ немного выше человѣческаго роста, а черезъ годъ поставили два костра каменныхъ на торгу; въ 1387 году поставили три каменныхъ костра у новой стѣны на приступѣ; въ 1394 выстроили перши или перси; въ 1397 четыре костра каменныхъ; въ 1399 заложена новая стѣна съ тремя кострами; въ слѣдующемъ году поставлены два новыхъ костра, а въ 1401 году пристроили новую стѣну къ старой подлѣ рѣки Великой; въ 1304 заложили новую стѣну каменную подлѣ рѣки Псковы и старой стѣны, толще и выше послѣдней, и покрыли ее; въ 1407 выстроили стѣну противъ персей отъ гребли до сторожевой избы толще и выше; въ 1417 наняли мастеровъ, выстроили стѣну и поставили костеръ: въ Петровъ постъ кончили строение, а въ Успенскій оно упало; въ 1420 поставили новый костеръ, и выстроены были новые перши: строили ихъ 200 чело-вѣкъ, которые взяли у Пскова за работу 1000 рублей, да тѣмѣ, которые плиту обжигали, дали 200 рублей; но черезъ три года строение распалось. Въ 1452 году урядили новую стѣну у першей и въ ней 5 погребовъ; въ 1458 наддѣлали надъ старою стѣною новую, и дали за это мастерамъ полтораста рублей.— Кромѣ самихъ Новгорода и Пскова, въ ихъ волости видимъ и нѣсколько другихъ каменныхъ городовъ: Копорье, Орѣшекъ, Ямскій городъ, Порховъ, Изборскъ, Гдовъ; какъ легко и скоро строили деревянныя крѣпости, видно изъ извѣстія подъ 1414 годомъ, что Исковичи поставили городъ Коложе въ двѣ недѣли; деревянную Московскую крѣпость Калиты начали рубить (строить) въ Ноябрѣ и кончили въ началѣ весны слѣдующаго 1338 года.

Въ Новгородѣ отъ 1228 до 1462 года было выстроено не менѣе 150 церквей, включая монастырскія и исключая поставленныя на мѣстѣ старыхъ, обветшалыхъ; изъ этого числа не менѣе 100 каменныхъ; въ периодъ предшествовавшій, какъ мы видѣли, было построено около 70 церквей, и такъ какъ число церквей, построенныхъ при св. Владимірѣ и Ярославѣ I, нельзя простирать далеко за 20, то число всѣхъ церквей Новгородскихъ въ половинѣ XV вѣка можно полагать около 230; любопытно, что въ продолженіе первыхъ 42 лѣтъ—отъ 1228 до 1270 года—лѣтописецъ упоминаетъ о построеніи только двухъ

232

церквей въ Новгородѣ. Во Псковѣ, въ описываемое время, по-
строено было 35 церквей, изъ нихъ 23 каменныхъ, двѣ дере-
вянныхъ и о десяти неизвѣстно. Въ Москвѣ лѣтопись упо-
минаетъ о построеніи только пятнадцати каменныхъ церквей:
изъ этого видно, какъ отсталъ главный городъ сѣверовосточ-
ной Руси отъ Новгорода и даже отъ Пскова; о количествѣ цер-
квей Московскихъ въ половинѣ XIV вѣка можно судить по
извѣстію о пожарѣ 1342 года: сказано, что погорѣлъ городъ
Москва весь и церквей сгорѣло 18. Въ Нижнемъ Новгородѣ въ
концѣ XIV вѣка было 32 церкви⁴¹⁹. — Упоминаются мостовыя
во Псковѣ: напримѣръ въ 1308 году посадникъ Борисъ замы-
слилъ помостить торговище, и помостили, и было всѣмъ людямъ
хорошо, заключаетъ лѣтописецъ; въ 1397 году снова помости-
ли торговище; но мы видимъ, что отъ Пскова или Новгорода
никакъ нельзя заключать къ другимъ городамъ, да и во Пско-
вѣ мостили только торговую площадь, гдѣ было безпрерывное
стеченіе народа, для котораго, разумѣется, было хорошо, ко-
гда онъ не былъ принужденъ стоять по колѣна въ грязи. Эта
мостовая была, разумѣется, деревянная, ибо каменной не было
здѣсь и въ XVII вѣкѣ. Въ Новгородской и Псковской лѣтопи-
си находимъ извѣстіе о построеніи мостовъ съ нѣкоторыми
подробностями: напримѣръ въ 1435 году наняли Псковичи най-
митовъ сорокъ человѣкъ строить новый мостъ на рѣкѣ Пско-
вѣ; балки должны были доставить наймиты сами, а рилини,
городни и дубья были Псковекія; наймитамъ заплачено было
70 рублей; въ 1456 году намостили мостъ большой черезъ
рѣку Пскову, и дали мастерамъ⁴²⁰ 60 рублей, да потомъ
еще прибавили 20. Изъ городскихъ частей упоминаются въ
Новгородѣ концы, улицы, полуулицы, улки⁴²¹.

Что касается внѣшняго вида югозападныхъ Русскихъ горо-
довъ, то мы знаемъ отзывъ Венгерскаго короля о Владимирѣ
Волынскомъ, что такого города не находилъ онъ и въ Нѣмец-
кихъ земляхъ; городскія стѣны и на югѣ, какъ на сѣверѣ, ут-
верждались пороками и самострѣлами. Въ Холмѣ, при Даніилѣ
Романовичѣ, среди города была построена башня высокая, съ
которой можно было стрѣлять по окрестностямъ, основаніе ея
было каменное, вышиною 15 лактей, а сама была построена изъ

233

тесанаго дерева, и выбѣлена, какъ сыръ, свѣтилась на всѣ
стороны; подлѣ нея находился колодязь, глубиною въ 35 са-
женъ. Въ поприщѣ отъ города находился столпъ каменный, а
на немъ орелъ каменный изваянъ, высота камню 10 лактей, съ
головами же и подножками 12. О князѣ Владимірѣ Василько-
вичѣ лѣтописецъ говоритъ, что онъ много городовъ срубилъ;
между прочимъ въ Каменцѣ поставилъ столпъ каменный, вы-
шиною въ 17 саженъ, такъ что всѣ удивлялись, смотря на него.
Столица великаго княжества Литовскаго, Вильна, въ началѣ
XV вѣка состояла изъ дурныхъ деревянныхъ домовъ, имѣла
деревянную крѣпость и нѣсколько кирпичныхъ церквей⁴²².

Такъ какъ и въ описываемое время, кромѣ стѣнъ и церквей,
остальное строеніе въ Русскихъ городахъ было почти исключ-
ительно деревянное, то и теперь пожары должны были свирѣп-
ствовать по-прежнему. О Московскихъ пожарахъ лѣтопись
упоминаетъ въ первый разъ подъ 1330 годомъ; въ 1335 году
Москва погорѣла вмѣстѣ съ нѣкоторыми другими городами; въ
1337 былъ новый большой пожаръ, при чемъ сгорѣло 18 цер-
квей; послѣ пожара ножшелъ сильный дождь, и что было выне-
сено въ погреба и на площади, то все потонуло. Въ 1342 по-
добный же пожаръ; въ 1357 Москва сгорѣла вся съ 13 цер-
квами; въ 1364 году загорѣлась Москва во время сильной за-
сухи и зияо, поднялась буря и разметала огонь повсюду: этотъ
пожаръ, начавшійся отъ церкви Всѣхъ Святыхъ, слылъ боль-
шимъ; въ 1388 сгорѣла почти вся Москва; въ 1389 сгорѣло
въ Москвѣ нѣсколько тысяч дворовъ; подобный же пожаръ въ
1395 году; потомъ упоминается о пожарѣ въ Москвѣ въ 1413,
1414, 1415, въ 1422, 1441; въ 1445 знаменитый пожаръ по-
слѣ Суздальскаго бою; въ 1453 выгорѣлъ весь кремль; въ
1458 сгорѣло около трети города. Такимъ образомъ во 130
лѣтѣ 17 большихъ пожаровъ, по одному на 7 лѣтѣ. — Въ Нов-
городѣ въ 1231 году сгорѣлъ весь Славенскій конецъ; пожаръ
былъ такъ лютъ, говорить лѣтописецъ, что огонь ходилъ по во-
дѣ черезъ Волховъ; въ 1252 году опять погорѣло Славно; въ
1261 сгорѣло 80 дворовъ; въ 1267 сгорѣлъ конецъ Неревскій,
при чемъ много товара погорѣло на Волховѣ въ ладьяхъ, все
сгорѣло въ одинъ часъ, и многіе отъ того разбогатѣли, а дру-

*

234

гіе многіе обнищали; въ 1275 погорѣлъ торгъ съ семью деревянными церквами, четыре каменныхъ огорѣло, да пятая Нѣмецкая; въ 1299 году ночью загорѣлось на Варяжской улицѣ, поднялась буря, изъ Нѣмецкаго двора перекинуло на Неревскій конецъ, занялся большой мостъ и была великая пагуба: на торговой сторонѣ сгорѣло 12 церквей, въ Неревскомъ концѣ 10. Въ 1311 году было три сильныхъ пожара: сгорѣло 9 церквей деревянныхъ, 46 обгорѣло; потомъ упоминается сильный пожаръ подъ 1326 годомъ; такой же подъ 1329, 1339; въ 1340 году упоминается объ одномъ изъ самыхъ лютыхъ пожаровъ: между прочимъ погорѣлъ владычній дворъ и церковь Св. Софіи, изъ которой не успѣли вынести всѣхъ иконъ, большой мостъ сгорѣлъ весь по самую воду; всѣхъ церквей сгорѣло 43, по другимъ извѣстіямъ 50, а людей погибло 70 человекъ; по инымъ извѣстіямъ, сгорѣло 48 церквей деревянныхъ и упало три каменныхъ. Въ 1342 году, во время большаго пожара, сгорѣло три церкви и много зла случилось: люди не смѣли жить въ городѣ, перебрались на поле, а иные жили по берегу въ судахъ, весь городъ былъ въ движеніи, бѣгали больше недѣли, наконецъ владыка съ духовенствомъ замыслили постъ, и ходили со крестами по монастырямъ и церквамъ. Въ 1347 году погорѣло шесть улицъ; въ 1348 два пожара: во второй горѣло на пяти улицахъ, сгорѣли 4 деревянныхъ церкви; въ 1360 погорѣлъ Подолъ съ Гончарскимъ концемъ, при чемъ сгорѣло семь деревянныхъ церквей; въ 1368 году былъ пожаръ злой, по выраженію лѣтописца: погорѣлъ весь дѣтинецъ, владычній дворъ, церковь Св. Софіи огорѣла, часть Неревскаго конца и Плотницкій конецъ весь, а въ слѣдующемъ году погорѣлъ конецъ Славенскій; черезъ годъ новый пожаръ: погорѣлъ весь Подолъ и нѣкоторыя другія части города; въ 1377 году сгорѣло семь церквей деревянныхъ и огорѣло три каменныхъ; въ 1379 сгорѣло 8 улицъ и 12 церквей; въ 1384 былъ пожаръ въ Неревскомъ концѣ, сгорѣло двѣ церкви; въ слѣдующемъ году сгорѣли два конца—Плотницкій и Славенскій, весь торгъ; каменныхъ церквей сгорѣло 26, деревянныхъ 6; начался пожаръ въ середу утромъ, горѣло весь день и ночь и въ четвергъ все утро, людей сгорѣло 70 человекъ. Въ 1386 году сгорѣлъ ко-

235

нецъ Никитиной улицы; въ 1388 году погорѣла торговая сторона: сгорѣло 24 церкви и погибло 75 человѣкъ. Въ 1391 сгорѣло 8 деревянныхъ церквей, по другимъ извѣстіямъ 15, огорѣло 3 каменныхъ, по другимъ извѣстіямъ семь, людей погибло 14 человѣкъ; въ томъ же мѣсяцѣ погорѣлъ весь Людинъ конецъ съ семью деревянными церквами и четырьмя каменными; въ 1394 погорѣлъ владычній дворъ съ околоткомъ, сгорѣло 2 церкви деревянныхъ и 8 каменныхъ огорѣло; въ 1397 погорѣлъ берегъ; въ 1399 былъ пожаръ въ Плотницкомъ концѣ, Славенскій сгорѣлъ весь, огорѣло 22 каменныхъ церкви, сгорѣла одна деревянная; въ 1403 году опять погорѣла часть Плотницкаго конца, а Славенскій сгорѣлъ весь, при чемъ сгорѣло 15 каменныхъ церквей; по другимъ извѣстіямъ, каменныхъ 7, а деревянныхъ двѣ; въ 1405 два пожара: на Яневой улицѣ сгорѣло 15 дворовъ, потомъ погорѣлъ Людинъ конецъ, часть Прусской улицы, часть дѣтинца, сгорѣло 5 деревянныхъ церквей и одна каменная, огорѣло каменныхъ 12, при чемъ погибло 30 человѣкъ; въ 1406 погорѣлъ княжой дворъ, а въ слѣдующемъ году погорѣлъ Неревскій конецъ, огорѣло 12 церквей каменныхъ, и въ томъ числѣ Св. Софіи, сгорѣло 6 деревянныхъ; въ 1414 погорѣлъ Неревскій конецъ, пять деревянныхъ церквей сгорѣло, 8 каменныхъ огорѣло; въ 1419 погорѣло два конца — Славенскій и Плотницкій съ 24 церквами; въ 1424 погорѣла Торговая сторона и Людинъ конецъ весь; въ 1434 погорѣли два конца; въ 1442 было три сильныхъ пожара въ одномъ мѣсяцѣ. Такимъ образомъ въ Новгородѣ, въ описываемое время, приходилось по одному сильному пожару на 5 лѣтѣ. Подъ 1391 годомъ встрѣчаемъ въ лѣтописи извѣстіе о средствѣ, которое придумали Новгородцы для предупрежденія пожаровъ: послѣ большаго пожара, бывшаго въ этомъ году, они взяли у Св. Софіи съ полатей десять тысячъ серебра, скопленныхъ владыкою Алексѣемъ, и раздѣлили по 1000 рублейъ на каждый конецъ: на эти деньги поставили костры каменные по обѣ стороны острога у всякой улицы. Во Псковѣ упоминается десять большихъ пожаровъ, въ Твери семь, два въ Смоленскѣ, два въ Торжѣ и по одному въ Нижнемъ, Старицѣ, Ростовѣ, Коломнѣ, Муромѣ, Корѣльскомъ городкѣ, Орѣшкѣ, Молвоти-

236

цахъ. Что касается народонаселенія городовъ, то подъ 1230 годомъ говорится, что въ Смоленскѣ погибло отъ мору 32,000 человѣкъ; въ Новгородѣ въ 1390 году, по одному иностранному извѣстію (Кранца), погибло отъ мору 80,000 человѣкъ; въ Москвѣ, во время Тохтамышева взятія, по однимъ извѣстіямъ погибло 24,000 человѣкъ, по другимъ — вдвое меньше.

Земельные участки, принадлежащіе къ городу, назывались его волостями, а совокупность всѣхъ этихъ участковъ называлась уѣздомъ; названіе уѣзда происходить отъ способа или обряда размежеванія, который назывался разъѣздомъ, межевщикъ разъѣзжикомъ, или заѣздникомъ, межевать — разъѣзжать, слѣдовательно, все что было приписано, примежевано къ извѣстному мѣсту, было къ нему у-ѣхано, или за-ѣхано, составляло его уѣздъ; что было отписано, не принадлежало къ нему, было отъ-ѣхано, составляло волости отъ-ѣздныя. Но уѣздомъ называлась не одна совокупность мѣстъ, волостей, принадлежавшихъ городу: такое же названіе могла носить и совокупность мѣстъ или земель, принадлежавшихъ къ извѣстному селу, и дѣствительно мы встрѣчаемъ село съ уѣздомъ⁴²³. Въ правительственномъ отношеніи уѣздъ раздѣлялся на волости, волости на станы, станы на околицы; населенныя мѣста въ уѣздѣ носили различныя названія: встрѣчаемъ городки, слободы, слободки, села, селца, деревни, починки селà, новоселки, встрѣчаемъ села, принадлежащія къ слободамъ, села въ слободахъ, деревни, принадлежащія къ селамъ, къ починкамъ. Извѣстно, какъ обширна была волость Новгорода-Великаго; по давно утвердившемуся въ нашей наукѣ мнѣнію, Новгородскія волости изстари дѣлились на пять большихъ частей или пятинъ, которые соотвѣтствовали раздѣленію Новгорода на пять концевъ такъ, что жители каждой пятины вѣдались устаросты того городскаго конца, къ которому ихъ патина принадлежала. Объ этомъ прямо и ясно говоритъ Герберштейнъ; изъ Русскихъ источниковъ, въ житіи св. Саввы Вишерскаго читаемъ, что преподобный, имѣя нужду въ землѣ для построенія монастыря, посылалъ для испрошенія этой земли въ Славинскій конецъ. Сохранились даже въ спискахъ и грамоты, данные правленіемъ конца Вишерскому монастырю на земли,

237

концу принадлежавшія. Здѣсь могутъ возразить, что въ озна-
ченныхъ грамотахъ дѣло идетъ не о пятинныхъ отношеніяхъ къ
концу, а просто о земляхъ, находившихся не далеко отъ Нов-
города (въ 7 верстахъ) и принадлежавшихъ Славинскому кон-
цу. Но извѣстно, что области пятинъ, какъ напримѣръ, Обонѣж-
ской (въ которой находились Вишерскія земли), начина-
лись непосредственно отъ Новгорода, что въ Обонѣжской
пятинѣ были погосты, находившіеся еще ближе къ Новго-
городу, чѣмъ Вишерскія земли, напр. Деревяницкій, Волотов-
скій⁴²⁴. И въ описываемое время видимъ, что князья и вообще
землевладѣльцы стараются увеличивать народонаселеніе льгота-
ми, которыя они даютъ пришлымъ людямъ: въ княженіе Ди-
митрія Донскаго какой-то Евсейка вздалъ переселиться изъ
Торжка въ великокняжскую вотчину, на Кострому, и Великій
Князь освободилъ его отъ всѣхъ податей, кромѣ оброка по 5
куницъ на годъ; кромѣ того приказалъ его блюсти дядѣ свое-
му, Василію Тысяцкому⁴²⁵. При уступкѣ земельнаго участка
монастырю или какому-нибудь частному лицу, князья обыкно-
венно помѣщаютъ въ своихъ жалованныхъ грамотахъ то усло-
віе, что если землевладѣлецъ населитъ данный участокъ, то это
населеніе освобождается на нѣсколько лѣтъ отъ всѣхъ податей
или тягостей, при чемъ различаются два случая: если землевла-
дѣлецъ перезоветъ на свой участокъ прежде жившихъ на немъ
людей, старожилцевъ, или перезоветъ выходцевъ изъ дру-
гихъ княжествъ, инокняженцевъ: для послѣднихъ льготъ
было больше, давалась имъ свобода отъ всѣхъ податей на двой-
ное количество лѣтъ въ сравненіи съ первыми, обыкновенно на
десять лѣтъ вмѣсто пяти; въ случаѣ успѣшнаго заселенія дан-
наго участка, землевладѣлецъ получилъ новыя льготы, новыя
награды; такъ напримѣръ монахи Кириллова монастыря за то,
что полученную ими пустошь распахали, людей собрали, селце
и деревниц нарядили, получили отъ Великаго Князя Василія
Васильевича льготу: никому изъ чиновниковъ не велѣно было
ѣздить на это селце и деревни и останавливаться въ нихъ, брать
кормы, проводниковъ, подводы⁴²⁶. Условія, на которыхъ приш-
лые люди поселялись на пустыхъ участкахъ, разумѣется, за-
висѣли отъ взаимнаго соглашенія ихъ съ землевладѣльцами: они

238

могли обрабатывать землю за извѣстную плату отъ владѣльца, по найму и назывались наймитами; могли пользоваться землею, уплачивая владѣльцу ея половину собираемых произведений, и потому назывались половниками, треть произведеній—почему назывались третниками; или платили владѣльцамъ деньги за право пользованія землею, и назывались серебряниками; наконецъ встрѣчаемъ названіе рядовыхъ людей, отъ какого-нибудь, намъ неизвѣстнаго, ряда или договора. Мы видимъ изъ княжескихъ грамотъ, что эти люди переходили съ одной земли на другую, изъ одного княжества въ другое, перезывались; понятно, что самыя льготы, которые они получали при заселеніи пустыхъ участковъ, побуждали ихъ къ переходамъ: ибо, живя на одномъ мѣстѣ, по истеченіи извѣстнаго срока, напримѣръ, десяти лѣтъ, они лишались льготъ, и имъ выгодно было перейти на другое мѣсто, заселивъ которое, они получали опять льготы. Впрочемъ видимъ уже ограниченіе произвольнаго перехода сиротъ или хрестьянъ (такъ называлось тогда сельское народонаселеніе) опредѣленіемъ срока для него: сирота могъ оставлять землю, отказываться, только осенью, по окончаніи полевыхъ работъ, именно за двѣ недѣли до Юрьева дня и недѣлю спустя послѣ Юрьева дня осенняго, при чемъ серебряники должны были заплатить свое серебро⁴²⁷. Поэтому видимъ запрещеніе перехода или перезыва крестьянъ въ видѣ льготы для извѣстнаго землевладѣльца: такъ напримѣръ Великій Князь Василій Васильевичь пожаловалъ игумена Троицкаго Сергіева монастыря и братію, запретивъ переходъ крестьянамъ - старожилцамъ изъ монастырскаго села Присѣкъ и деревень, къ нему принадлежащихъ⁴²⁸. Дальнѣйшимъ ограниченіемъ было запрещеніе землевладѣльцамъ, которыхъ земли были освобождены отъ общаго княжескаго суда и пошлинъ, принимать къ себѣ тяглыхъ волостныхъ людей, тянувшихъ судомъ и пошлинами къ князю, и довольствоваться только переходомъ инокняженцевъ: такъ Юаннъ Калита запретилъ Юрьевскому архимандриту принимать на свои земли тяглыхъ Волоцкихъ людей и выходцевъ изъ Московскаго княжества; такъ Великій князь Василій Димитріевичь постановилъ это условіе при позволеніи митр ополиту Фотію купить деревню въ волости

239

Талшѣ⁴²⁹. Наконецъ иногда князь не только позволялъ извѣстному землевладѣльцу не отпускать отъ себя крестьянъ, но давалъ право возвращать и тѣхъ, которые прежде вышли: такъ Великій Князь Василій Васильевичь далъ это право игумену Троицкаго Сергіева монастыря относительно людей, вышедших изъ монастырскихъ селъ въ Углицкомъ уѣздѣ⁴³⁰. Что же касается отношеній переходнаго сельскаго народонаселенія къ землевладѣльцамъ, то мы знаемъ, что нѣкоторымъ изъ послѣднихъ князья жаловали право суда надъ поселенными на ихъ земляхъ людьми, кромѣ душегубства и суда смѣснаго: въ послѣднемъ случаѣ землевладѣльцы эти судили вмѣстѣ съ намѣстниками и волостелями княжескими или ихъ тіунами; иногда жаловалось право суда, кромѣ душегубства, разбоя и татьбы съ поличнымъ⁴³¹.

Но подлѣ этого переходнаго сельскаго народонаселенія мы видимъ народонаселеніе несвободное, принадлежащее землевладѣльцамъ; такъ въ жалованныхъ грамотахъ землевладѣльцамъ отличаются люди, купленные ими, отъ тѣхъ, кого они перезовутъ, или старожилцы и пришлые люди отличаются отъ окупленныхъ⁴³²; князья въ своихъ договорахъ отличаютъ холопей своихъ отъ сельчанѣ⁴³³, говорятъ о своихъ бортикахъ и оброчникахъ купленныхъ, о людяхъ купленныхъ, о людяхъ дѣловыхъ, которыхъ они прикупили или за вину взяли себѣ, о людяхъ полныхъ (рожденныхъ въ холопствѣ), купленныхъ, грамотныхъ (отдавшихся добровольно въ холопство по кабальнымъ грамотамъ). Изъ зависимыхъ людей упоминаются также закладни или закладники, которые, на извѣстныхъ условіяхъ, заложились за другаго; такъ какъ главнымъ побужденіемъ къ закладничеству было желаніе освободиться отъ повинностей, лежавшихъ на свободномъ и самостоятельномъ человѣкѣ, то князья и условливаются не держать закладней въ городѣ (Москвѣ). Такимъ образомъ мы должны отличать, въ описывае мое время, людей свободныхъ и самостоятельныхъ, людей несамостоятельныхъ (каковы были закладни), и наконецъ людей несвободныхъ, которые могли быть вѣчно или временно несвободны, смотря по тому, родились ли они въ несвободномъ состояніи, были куплены, попались въ плѣнѣ, или отдались доброволь-

240

но въ холопство на ограниченное число лѣтъ. Для первыхъ
встрѣчаемъ названіе людей полныхъ, челяди дернова-
той; выраженіе: послать на отхожую значило освободиті
подобныхъ людей⁴³⁴. Что касается положенія холопа, то Нов-
городцы въ своихъ договорахъ требуютъ, чтобъ доносъ холо-
па или рабы на господина не имѣлъ силы, и чтобъ судьи не
судили холопа и половника безъ господаря. Говоря о разныхъ
слояхъ народонаселенія въ древней Руси, мы не можемъ обой-
ти вопроса о томъ: кто и какъ могъ владѣть земельною соб-
ственностію? Кромѣ людей служилыхъ и духовенства, въ чи-
слѣ землевладѣльцевъ видимъ и гостей: подъ 1371 годомъ на-
ходимъ извѣстіе, что въ Нижнемъ Новгородѣ былъ гость Та-
расъ Петровъ, который выкупилъ изъ плѣна своею казною мно-
жество всякихъ чиновъ людей, и купилъ себѣ вотчины у Вели-
каго Князя, шесть селъ за рѣкою Кудьмою. Но значеніе гостя
въ лѣтописи неопредѣленно: иногда гости употребляются вооб-
ще въ смыслѣ торговыхъ людей, купцовъ, иногда въ значеніи
лучшихъ, богатѣйшихъ купцовъ; въ Новгородскихъ памятни-
кахъ гости не составляютъ особаго разряда, вездѣ видимъ толь-
ко купцовъ. Но естественно, что только богатѣйшіе купцы,
гости могли приобрѣтать земельную собственность, ибо они од-
ни только, по своимъ средствамъ, могли, не оставляя торговли,
заниматься и сельскимъ хозяйствомъ, тогда какъ купцы незна-
чительные не были въ состояніи въ одно время и торговать въ
лавкѣ и жить въ селѣ. Кромѣ того, столкновеніе государствен-
ныхъ интересовъ должно было уже въ описываемое время ве-
сти къ тому, что купцамъ нельзя было владѣть земельною соб-
ственностію; ибо всякий землевладѣлецъ долженъ былъ слу-
жить государству, а купецъ былъ человѣкъ данный, платив-
шій въ казну деньги съ своего промысла; если купецъ стано-
новился землевладѣльцемъ, то онъ, относительно государствен-
ныхъ требованій, долженъ былъ совмѣщать въ себѣ два харак-
тера: человѣка служилаго и человѣка даннаго; но понятно, что
онъ не могъ удовлетворить вмѣстѣ этимъ двумъ требованіямъ;
мало того, мы видѣли, что по финансовымъ требованіямъ, онъ не
могъ бросить торга и перейти въ служилые люди, ибо князья
клялись другъ другу не принимать къ себѣ въ службу торго-

241

выхъ людей. Всѣ землевладѣльцы необходимо должны были перейти въ служилые люди, ибо государство не хотѣло между служилыми и промышленными людьми признавать никакого другаго разряда: такъ послѣ, по Уложенію, дѣти неслужилыхъ отцовъ, купившіе вотчины, должны были записаться въ царскую службу; въ противномъ случае вотчины отбирались у нихъ въ казну. Класса земледѣльцевъ, живущихъ на своихъ земляхъ, не могло образоваться въ описываемое время, ибо и теперь, какъ прежде, продолжалась постоянная колонизація сѣверовосточныхъ пространствъ, постоянное переселеніе, броженіе; земледѣльцу невыгодно было оставаться долго на одномъ мѣстѣ по самому качеству почвы на сѣверовостокѣ, которая нигдѣ не обѣщала продолжительнаго плодородія, чрезъ нѣсколько времени послѣ перваго занятія, послѣ выжиги лѣса, требовала уже бѣльшихъ трудовъ, и земледѣльцу выгодно было оставлять ее и переходить на новую почву. Кромѣ того, во все продолженіе древней Русской исторіи, мы видимъ стремленіе менѣе богатыхъ, менѣе значительныхъ людей закладываться за людей болѣе богатыхъ, болѣе значительныхъ, пользующихся особенными правами, чтобъ подъ ихъ покровительствомъ найти облегченіе отъ повинностей и безопасность. Стремленіе это мы видимъ и въ другихъ Европейскихъ государствахъ въ средніе вѣка; оно естественно въ новорожденныхъ обществахъ, при отсутствіи безопасности, когда правительство, законы—еще не такъ сильны, чтобъ дать покровительство, безопасность всѣмъ членамъ общества. Такимъ образомъ выгодно было земледѣльцамъ переходить на земли богатыхъ и знатныхъ землевладѣльцевъ, архіереевъ, монастырей, вельможъ, ибо, кромѣ выше упомянутыхъ лѣгтъ при первомъ поселеніи, поселенцы пользовались еще лѣгтами, заключавшимися въ разныхъ правахъ, колорыя имѣли тѣ или другіе землевладѣльцы, а главное—пользовались покровительствомъ сильныхъ людей. При обращеніи вниманія на отличительную черту нашей древней исторіи, на колонизацію страны, легко рѣшается вопросъ о томъ, какъ произошла поземельная собственность и различные ея виды. Какъ только сѣверовосточная Русь выступаетъ на историческую сцену, такъ мы видимъ въ ней сильную колонизацію,

Исторія Россіи. Т. IV.

21

242

происходящую подъ покровительствомъ князей; если бы мы да-
же не имѣли опредѣлительныхъ извѣстій объ этой колонизаціи,
то мы необходимо должны были бы предположить ее, ибо исто-
рія застаетъ сѣверовосточную Русь Финскою страною, а по-
томъ видимъ ее Славянскою; слѣдовательно, допустивъ даже,
что Финское народонаселеніе не исчезало, но ославянивалось,
мы должны допустить сильную Славянскую колонизацію. Но
эта колонизація происходила не въ до-историческія времена,
когда «живяху кожно съ родомъ своимъ на своихъ мѣстѣхъ;»
она происходила на памяти исторіи, когда сѣверовосточная
Русь составляла уже опредѣленную область, княжество, гдѣ
владѣла извѣстная линія княжеская; слѣд. колонизація не мог-
ла происходить безъ вѣдома и вліянія извѣстнаго правительст-
ва. Ростовъ Великій существовалъ до призванія князей; ему
принадлежала обширная, малонаселенная, но опредѣленная об-
ласть. Для потомковъ первыхъ насельниковъ, городскихъ и
сельскихъ, земля находится въ общемъ владѣніи; на это ука-
зываетъ обычный способъ владѣнія землями, принадлежавшими
общинамъ городскимъ и сельскимъ. Но остаются обширныя не-
населенныея пространства, ни кому не принадлежащія, т. е. при-
надлежащія городу, Ростову, а въ Ростовѣ находится высшее
правительственное лице, князь, который управляетъ всею об-
ластью посредствомъ своихъ чиновниковъ, волостелей, слѣд.
никакая дальнѣйшая перемѣна, никакія новыя права и отно-
шенія не могутъ прозойти безъ вѣдома, безъ распоряженія кня-
жескаго; положимъ, что сначала князь распоряжается въ обла-
сти не безъ вѣдома и участія старшаго города, но конечно мы
не имѣемъ никакого права думать, чтобы послѣ Андрея Бого-
любскаго и Всеволода III князья распоряжались чѣмъ бы то
ни было съ вѣдома и согласія Ростовцевъ. Прежде всего кня-
зья могли распоряжаться землею, принадлежащею ихъ волости,
отдавая ее въ полное владѣніе членамъ своей дружины, съ пра-
вомъ населять ее всякаго рода людьми, вольными и невольны-
ми; могли распоряжаться землею, отдавая ее духовенству; на-
конецъ могли продавать ее богатымъ купцамъ или гостямъ, по-
добнымъ вышеупомянутому Тарасу Петрову, которые имѣли
возможность населить купленную землю:— вотъ разные виды

243

происхожденія частной земельной собственности, вотчинъ. Но, съ одной стороны, мы видѣли, что для жителей городовъ и селъ существовала исконная привычка смотрѣть на земли, принадлежавшія ихъ городамъ и селамъ, какъ на общее достояніе; земля принадлежала общинѣ, а не отдѣльнымъ членамъ ея; когда же община потеряла свое самостоятельное значеніе передъ княземъ, то земля естественно стала государевою; съ другой стороны, земли оставалось все еще много; какъ частные люди, землевладѣльцы старались населить принадлежавшія имъ участки, перезывая къ себѣ отовсюду землевладѣльцевъ: такъ точно старалось и правительство о населеніи остававшихся у него пустыхъ земель. Являлись насельники, земледѣльцы, и принимались съ радостію; но какимъ же образомъ они селились? Они не покупали земель у правительства, ибо, во-первыхъ, у нихъ не было средствъ для покупки, во-вторыхъ, имъ не было никакой выгоды покупать, когда они могли пользоваться землею безъ покупки, и потомъ, найдя землю неудобною, переселяться на новыя мѣста. Если подобные поселенцы оставались долго на занятыхъ ими участкахъ, то, разумѣется, эти участки переходили къ ихъ дѣтямъ, безо всякихъ новыхъ формъ и сдѣлокъ; но ясно, что какъ у правительства, такъ и у насельниковъ сохранялось вполне сознаніе, что занятыя послѣдними земли не составляютъ ихъ полной собственности, не суть ихъ вотчины, не пожалованы имъ за службу, не куплены ими, но уступлены только въ пользованіе, хотя правительству и выгодно, чтобъ это пользованіе продолжалось какъ можно долго, переходило изъ рода въ родъ. Вотъ происхожденіе такъ называемыхъ черныхъ или государственныхъ земель. Что сказано о селахъ, то должно быть примѣнено и къ городамъ, ибо города населялись точно также, какъ села. Извѣстный промышленникъ селился въ городѣ, на отведенной ему отъ правительства землѣ, ставилъ дворъ, оставлялъ эту землю и дворъ въ наслѣдство дѣтямъ, передавалъ ихъ за деньги, продавалъ другому подобному себѣ лицу — правительство не вступалось, лишь бы только эта черная земля не сдѣлалась бѣлою, не перешла бы къ кому-нибудь въ видѣ полной частной собственности: отсюда всѣ из-

244

вѣстныя распоряженія о непокупкѣ земель черныхъ людей, т. е. о непереводѣ собственности государственной въ частную.

Кромѣ повинностей, означенныхъ выше въ статьѣ о доходахъ княжескихъ, въ описываемое время встрѣчаемъ извѣстія о другихъ обязанностяхъ сельскаго народонаселенія, напримѣръ обязанностяхъ городъ дѣлать, дворъ княжой и волостелинъ ставить, коня княжаго кормить, сѣно косить, на охоту ходить по приказанію ловчихъ княжескихъ (на медвѣдя и на лося), давать кормъ, подводы и проводниковъ князю, воеводамъ, намѣстникамъ, волостелямъ, тіунамъ и всякаго рода чиновникамъ и посланцамъ княжескимъ.

Кромѣ означенныхъ слоевъ народонаселенія, въ первый разъ, въ описываемое время, именно въ концѣ первой половины XV вѣка, встрѣчаемъ названіе козаковъ Рязанскихъ, которые пришли на помощь къ Рязанцамъ и Москвичамъ противъ Татарскаго царевича Мустафы; они пришли вооруженные сулицами, рогатинами и саблями⁴³⁵.

Мы видѣли стараніе князей умножать народонаселеніе въ своихъ княжествахъ; теперь обратимъ вниманіе на обстоятельства, препятствовавшія этому умноженію, на бѣдствія—политическія (войны междоусобныя и внѣшнія) и физическія (голодъ, моръ и другія). Мы видѣли на сѣверѣ въ описываемое время 90 усобицъ, въ продолженіе которыхъ Владимирская область (съ Переяславлемъ, Костромою и Галичемъ) терпѣла 16 разъ, Новгородская 15, Московская 14, Тверская 13, Смоленская, Рязанская и Двинская по 9 разъ, Сѣверская и Суздальско-Нижегородская по 4, Ярославско-Ростовская 3, Вятская 2, Псковская 1; такимъ образомъ Владимирская область, болѣе другихъ терпѣвшая отъ усобицъ, подвергалась опустошеніямъ по одному разу почти въ 15 лѣтъ, относительно же всей сѣверной Россиі придется по одной войнѣ слишкомъ на два года. Опустошеніямъ отъ внѣшнихъ враговъ Новгородская область подвергалась 29 разъ, Псковская 24, Рязанская 17, Московская 14, Владимирская и Нижегородская по 11, Сѣверская 8, Смоленская и Тверская по семи, Ярославско-Ростовская 4, Вятская 1; слѣдовательно Новгородская область, болѣе другихъ, по-видимому, терпѣвшая отъ внѣшнихъ войнъ, подвергалась непрія-

245

тельскимъ нашествіямъ по одному разу на 8 лѣтъ. Круглое чи-
сло непріятельскихъ нашествій будетъ 133; изъ этого чи-
сла на долю Татарскихъ опустошеній приходится 48, считая
всѣ извѣстія о тиранствахъ баскаковъ въ разныхъ городахъ;
приложивъ къ числу опустошеній отъ внѣшнихъ враговъ число
опустошеній отъ усобицъ, получимъ 232, слѣдовательно при-
дется по опустошенію почти на каждый годъ. Но понятно, что
на этихъ однихъ цыфрахъ нельзя основать никакихъ выводовъ;
такъ напримѣръ, Новгородская и Псковская области терпѣли
больше всѣхъ другихъ отъ нашествій внѣшнихъ враговъ, и не
смотря на то, Новгородъ и Псковъ оставались самыми богатыми
городами во всей сѣверной Россіи, ибо Псковъ во все это вре-
мя былъ только разъ во власти враговъ, которые, впрочемъ, какъ
видно, не причинили ему большаго вреда; Новгородъ же ни ра-
зу не доставался въ руки непріятелю; большая часть нашест-
вій Нѣмецкихъ, Шведскихъ и Литовскихъ, отъ которыхъ тер-
пѣли Новгородъ и Псковъ, ограничивались пограничными во-
лостями ихъ и нисколько не могутъ идти въ сравненіе съ на-
шествіемъ Батыя, съ двукратнымъ Татарскимъ опустошеніемъ
во время усобицъ между сыновьями Невскаго, съ опустошені-
емъ Тверской области Татарами и Калитою, съ нашествіемъ
Тохтамыша, Едигея. Также обманчивы приведенные цыфры и
относительно восточныхъ областей; такъ напримѣръ, цыфры по-
казываютъ, что Московское княжество подвергалось бѣльшимъ
опустошеніямъ, чѣмъ княжество Тверское; но разсмотрѣніе дру-
гихъ обстоятельствъ, и именно—когда и какого рода опустоше-
ніямъ подвергались оба соперничествующія княжества, совер-
шенно измѣняетъ дѣло: Тверское княжество подверглось страш-
ному опустошенію въ—конецъ отъ Татаръ и Калиты при князѣ
Александрѣ Михайловичѣ; потомъ, не успѣло оно оправиться
отъ этого бѣдствія, начинаются усобицы княжескія, заставляю-
щія народъ выселяться изъ родныхъ предѣловъ въ другія кня-
жества, тогда какъ Москва не терпитъ опустошеній отъ внѣш-
нихъ враговъ отъ Калиты до Донскаго, а усобицы начинаются
въ ней только въ княженіе Василія Васильевича, когда она уже
воспользовалась временемъ отдыха и взяла окончательно верхъ
надъ всѣми другими княжествами. Цыфры показываютъ, что болѣе

*

246

частымъ нападеніямъ внѣшнихъ враговъ подвергались погра-
ничныя области на юговостокѣ и сѣверозападѣ — Рязанская,
Новгородская и Псковская, Рязанская отъ Татаръ, Новгород-
ская и Псковская отъ Шведовъ, Нѣмцевъ и Литвы,— и числовое
большинство остается на сторонѣ сѣверозападныхъ границъ.
Но мы замѣтили, что нашествій Шведскихъ и Нѣмецкихъ нельзя
сравнивать съ Татарскими; съ другой стороны, не должно
преувеличивать и вреда, которое Россія претерпѣвала отъ Та-
таръ; не должно забывать, что иго тяготѣло особенно только въ
продолженіе первыхъ 25 лѣтъ, что уже въ 1266 году лѣтопи-
сецъ извѣщаетъ объ его ослабленіи, что уже въ концѣ XIII вѣ-
ка исчезаютъ баскаки и князья сами распоряжаются относитель-
но выхода; что послѣ Татарскихъ опустошеній, которые были
слѣдствіемъ усобицы между сыновьями Невскаго, до опустоше-
шенія Тверской области Татарами съ Калитою, и послѣ этого
вплоть до Тохтамышева нашествія, въ продолженіе, слѣдова-
тельно, слишкомъ 50 лѣтъ, за исключеніемъ пограничныхъ кня-
жествъ Рязанскаго и Нижегородскаго, сѣверовосточная Россія
не слыхала о Татарскихъ нашествіяхъ, а потомъ, кромѣ Тох-
томышева, Едигеева и Улу-Махметова нашествія, набѣги ка-
сались только границъ, и по-прежнему терпѣло отъ нихъ преи-
мущественно княжество Рязанское. Вообще съ цыфрами въ ис-
торіи надобно обходиться очень осторожно.

Обратимся къ физическимъ бѣдствіямъ. Подъ 1230 годомъ лѣ-
тописецъ говорить о голодѣ, свирѣпствовавшемъ во всей Россіи,
кромѣ Кіева: въ половинѣ Сентября морозъ побилъ весь хлѣбъ
въ Новгородской области, и отсюда началось горе большое,
говорить лѣтописецъ, начали покупать хлѣбъ по 8 кунъ, кадь
ржи по 20 гривенъ, пшеницы по 40 гривенъ, пшена по 50, овса
по 13; разошелся весь городъ нашъ и вся волость, и наполни-
лись чужіе города и страны братьями нашими и сестрами; ос-
тавшіеся начали мереть: трупы лежали по улицамъ, младенцевъ
грызли псы; бли мохъ, сосну, кору липовую, листъ разный;
нѣкоторые изъ черни рѣзали живыхъ людей и бли, другіе об-
рѣзывали мясо съ труповъ, иные бли лошадей, собакъ, кошекъ;
преступниковъ казнили, вѣшали, жгли, но встало другое зло:
начали зажигать домы людей добрыхъ, у которыхъ чуяли рожь,

247

и грабили имёніе ихъ; между родными не было жалости, сосудь
сосудь не хотѣлъ отломить куска хлѣба; отцы и матери отда-
вали дѣтей своихъ изъ хлѣба въ рабство купцамъ иноземнымъ;
по улицамъ скорбь при видѣ труповъ, лежащихъ безъ погребе-
нія, дома тоска при видѣ дѣтей, плачущихъ по хлѣбѣ, или уми-
рающихъ съ голоду; цѣны возвысились наконецъ до того, что
четвертую часть кади ржи начали покупать по гривнѣ серебра.
Архіепископъ Спиридонъ поставилъ скудельницу, и приста-
вилъ человѣка добраго и смиреннаго, именемъ Станила, возить
въ нее мертвецовъ на лошади со всего города; Станилъ возилъ
цѣлый день безпрестанно, и навозилъ 3030 труповъ; скудель-
ница наполнилась, поставили еще другую, и наклали 3500 тру-
повъ. Псковской лѣтописецъ разсказываетъ объ этомъ голодѣ
у себя въ тѣхъ же чертахъ; его особенно поразило то, что въ
великій постъ люди ѣли конину: «написалъ бы и еще кой о
чемъ похуже, да и такъ уже горько,» оканчиваетъ онъ свой
разсказъ. Въ Смоленскѣ выстроено было четыре скудельницы,
въ которыхъ было положено 32,000 труповъ. Въ 1251 году
пошли дожди въ Новгородской области, подмочили хлѣбъ и сѣ-
но, осенью морозъ побилъ хлѣбъ; въ 1291 году тоже самое; въ
1303 году тамъ же зима была теплая, не было снѣгу черезъ
всю зиму, и люди хлѣба не добыли. Въ 1309 году былъ голодъ
сильный по всей Русской землѣ, потому что мышь поѣла вся-
кій хлѣбъ. Въ 1331 году была большая дороговизна въ Рус-
ской землѣ: это голодное время слыло подъ названіемъ ро-
слой ржи. Въ 1364 году съ половины лѣта стояла мгла, зной
былъ страшный, лѣса, болота и земля горѣли, рѣки высохли; въ
слѣдующемъ году тоже самое, и отсюда сильный голодъ. Осенью
1370 года было снѣгу много, и хлѣбъ пошелъ подъ снѣгъ; но
зима было теплая, весь снѣгъ сошелъ въ самомъ началѣ вели-
каго поста, и хлѣбъ былъ сжатъ въ великій постъ; лѣтомъ въ
солнцѣ показались мѣста черныя, какъ гвозди, мгла была та-
кая, что на сажени нельзя было ничего передъ собою видѣть,
люди сталкивались лбами, птицы падали съ воздуху людямъ
на головы, звѣри смѣшивались съ людьми, медвѣди и волки бро-
дили по селамъ, рѣки, болота, озера высохли, лѣса горѣли, го-
лодъ былъ сильный по всей землѣ. Въ 1373 году при сильномъ

248

зноѣ не было ни капли дождя во все лѣто. Лѣтомъ 1407 года было сумрачно и дождливо, крылатый червь летѣлъ отъ востока на западъ, поѣлъ деревья и засушилъ ихъ; въ 1409 году множество людей померло отъ голоду; въ 1412 дороговизна въ Нижнемъ Новгородѣ; въ 1419 году снѣгъ выпалъ 15 Сентября, шелъ трое сутокъ и покрылъ землю на 4 пяди, пошли морозы; но потомъ стало тепло, снѣгъ сошелъ, но хлѣба сжали мало послѣ снѣга, и начался голодъ по всей Русской землѣ.

Въ 1421 году свирѣствовалъ голодъ въ Новгородѣ и по всей Русской землѣ, много людей померло съ голоду, другие ушли въ Литву, иные померзли на дорогѣ, потому что зима была очень холодна; въ Москвѣ оковъ ржи покупали по полтора рубля, въ Костромѣ по два рубли, въ Нижнемъ по шести; во Псковѣ тогда кѣти были полны хлѣба отъ прежнихъ лѣтъ, и вотъ пошли ко Пскову Новгородцы, Корѣла, Чудь, Вожане, Тверичи, Москвичи, просто сказать, пошелъ народъ со всей Русской земли, и нашло его множество, стали покупать рожь во Псковѣ, по волостямъ и пригородамъ, и возить за рубежъ, цѣны поднялись, зобница ржи начала продаваться по 70 ногатъ, жита по 50, овса по 30, въ слѣдствіе чего Псковичи запретили вывозить хлѣбъ за рубежъ, а нахожихъ людей стали выгонятъ изо Пскова и изо всѣхъ волостей; иные разошлись, а которые остались во Псковѣ, тѣхъ множество перемерло, и наклали ихъ въ одномъ Псковѣ четыре скудельницы, а сколько погибло по пригородамъ и волостямъ — тѣмъ и числа нѣтъ. Осенью 1429 года земля и лѣса горѣли, дымъ стлался по воздуху, съ трудомъ можно было видѣть другъ друга, отъ дыму умирала рыба и птица, рыба послѣ того пахла дымомъ два года; слѣдствіемъ такой погоды былъ голодъ сильный по всей землѣ Русской; въ 1436 году морозъ побилъ хлѣбъ въ жатвенную пору, и была большая дороговизна; зимою 1442 года лютые морозы много причинили зла людямъ и животнымъ; въ 1444 году опять лютая зима и дороговизна сѣна; подъ 1446 годомъ Новгородскій лѣтописецъ говоритъ, что въ его области хлѣбъ былъ дорогъ не только этого году, но въ продолженіе 10 лѣтъ, двѣ коробьи по полтинѣ, иногда больше, иногда меньше, а иногда и вовсе негдѣ купить; была скорьб сильная: только и слышно было, что

249

плачь да рыданіе по улицамъ и по торгу, многіе отъ голоду
падали мертвые, дѣти передъ родителями, отцы и матери передъ
дѣтьми; многіе разошлись въ Литву, къ Нѣмцамъ, бусурма-
намъ и Жидамъ, изъ хлѣба отдавались въ рабство купцамъ.

О морѣ долго не встрѣчаемъ извѣстій: подъ 1284 годомъ
южный лѣтописецъ упоминаетъ о сильномъ морѣ на животныхъ
въ Руси, Польшѣ и у Татаръ: лошади, рогатый скотъ, овцы
померли безъ остатка; сѣверный лѣтописецъ упоминаетъ о мо-
рѣ на скотъ подъ 1298 годомъ; потомъ подъ 1308 о морѣ на
людей; подъ 1318 о морѣ въ Твери; подъ 1341 о морѣ на ро-
гатый скотъ въ Новгородѣ; во Псковѣ же въ этомъ году былъ
моръ сильный на людей: негдѣ стало погребать, гдѣ выкопа-
ютъ могилу мужу или женѣ, тамъ же положать и дѣтей малыхъ,
головъ семь или восемь въ одномъ гробѣ. Но это бѣдствіе бы-
ло только предвѣстникомъ ужаснѣйшихъ: наступила страшная
вторая половина XIV вѣка. Еще подъ 1348 годомъ лѣтописецъ
упоминаетъ о морѣ въ Полоцкѣ; въ 1350 году заслышали о
морѣ въ далнихъ странахъ; въ 1351 году начался моръ во
Псковѣ съ такимъ признакомъ: харкнетъ человѣкъ кровью, и
на четвертый день умираетъ; предвидя скорую смерть, мужчи-
ны и женщины шли въ монастыри и тамъ умирали, постригшись;
другіе приготовлялись къ смерти въ домахъ заботами о душахъ
своихъ, отдавая имѣніе свое церквамъ и монастырямъ, духов-
нымъ отцамъ и нищимъ; священники не успѣвали ходить за
каждымъ мертвецомъ на домъ, но приказывали свозить всѣхъ
на церковный дворъ, и на ночь къ утру набиралось труповъ по
тридцати и больше у каждой церкви, и всѣмъ было одно отпѣ-
ваніе, только молитву разрѣшительную читали каждому порознь,
и клали по три или по пяти головъ въ одинъ гробъ; такъ было по
всѣмъ церквамъ, и скоро стало негдѣ погребать, начали погре-
бать подальше отъ церквей, наконецъ отведены были подъ клад-
бище пустынѣ мѣста совершенно вдалекѣ отъ церквей. Многіе
думали, что никто уже не останется въ живыхъ; потому что если
моръ войдетъ въ какой одинъ либо родъ или семью, то рѣдко
кто оставался въ живыхъ; если умиравшіе отдавали кому дѣ-
тей своихъ или имѣніе, то и принимавшіе скоро заболѣвали и
умирали, въ слѣдствіе чего стали бояться принимать что-либо

250

отъ умирающихъ и родные начали бѣгать родныхъ; за то нѣ-
которые великодушные, отбросивши всякой страхъ, и чужихъ
мертвецовъ погребали, для спасенія душъ своихъ. Псковичи по-
слали въ Новгородъ звать владыку Василія, чтобъ пріѣхалъ
благословить ихъ; владыка пріѣхалъ, обошелъ весь городъ съ
духовенствомъ со крестами, мощами святыхъ, весь народъ
провожалъ кресты, взывая: «Господи помилуй!» Пробывъ не-
много дней во Псковѣ, владыка поѣхалъ назадъ здоровымъ, но
на дорогѣ, на рѣкѣ Узѣ436, занемогъ и умеръ. Въ слѣдъ за
владыкою моръ шелъ изо Пскова въ Новгородъ; во Псковѣ сви-
рѣпствовалъ онъ съ весны до зимы, въ Новгородѣ отъ Успень-
ева дня до весны слѣдующаго года; единовременно съ Новго-
родомъ моръ свирѣпствовалъ въ Смоленскѣ, Кіевѣ, Черниговѣ,
Суздалѣ, въ Глуховѣ и Бѣлоезерскѣ не осталось ни одного
человѣка; мы видѣли, что въ 1353 году моръ свирѣпствовалъ
въ 'Москвѣ. Въ 1360 году свирѣпствовалъ второй моръ во
Псковѣ съ новымъ признакомъ: у кого выложатся желѣза, тотъ
скоро умиралъ; опять Псковичи послали въ Новгородъ звать къ
себѣ владыку Алексѣя: тотъ пріѣхалъ, благословилъ всѣхъ
отъ великаго до убогаго, обошелъ весь городъ со крестами,
отслужилъ три литургіи, и моръ началъ переставать. Въ 1363
году явился моръ съ низовьевъ Волги, началъ свирѣпствовать
въ Нижнемъ Новгородѣ, потомъ въ Рязани, Коломнѣ, Перея-
славлѣ, Москвѣ, Твери, Владимирѣ, Суздалѣ, Дмитровѣ, Мо-
жайскѣ, Волокѣ, Бѣлѣозерѣ; предъ началомъ болѣзни человѣ-
ка какъ рогатиною ударить за лопатку, или подъ груди про-
тивъ сердца, или между крыльцами, потомъ больной начинаетъ
харкать кровью, почувствуетъ сильный жаръ, за жаромъ слѣ-
дуетъ обильный потъ, за потомъ дрожь — и это послѣднее; бо-
лѣзнь продолжалась день, два, рѣдко три; показывались и желѣ-
за, не одинаково: у иного на шеѣ, у другаго на стегнѣ, подъ
пазухою, подъ скулою, за лопаткою; умирало въ день чело-
вѣкъ по пятидесятіи, по сту и больше; бѣдствіе продолжалось
не одинъ годъ, обходя разные города. Подъ 1373 годомъ лѣ-
тописецъ упоминаетъ о сильномъ морѣ на людей и скотскомъ
падежѣ въ слѣдствіе жаровъ и бездождія. Въ 1375 упоминает-
ся о морѣ въ Кіевѣ; въ 1387 былъ сильный моръ въ Смолен-

251

ской области: изъ самого Смоленска вышли только пять чело-
вѣкъ живыхъ и затворили городъ; подъ 1389 годомъ упоми-
нается сильный моръ во Псковѣ, подъ слѣдующимъ годомъ въ
Новгородѣ. Подъ 1402 годомъ упоминается моръ въ Смолен-
скѣ, подъ 1403 во Псковѣ—желѣзою, моръ пришелъ изъ Дер-
пта; въ 1406 году это бѣдствіе возобновилось во Псковѣ; въ
1409 году моръ съ кровяною харкотою свирѣпствовалъ въ во-
лостяхъ Ржевскихъ, Можайскихъ Дмитровскихъ, Звенигород-
скихъ, Переяславскихъ, Владимирскихъ, Юрьевскихъ, Рязан-
скихъ и Торусскихъ, показывался и въ нѣкоторыхъ Москов-
скихъ волостяхъ: первый признакъ — у больнаго руки и ноги
прикорчитъ, щею скривитъ, зубы скрежещутъ, кости хрустятъ,
всѣ составы трещатъ, кричитъ, вопитъ; у иныхъ и мысль измѣ-
нится, умъ отнимется; иные, одинъ день поболѣвши, умирали,
другіе полтора дня, нѣкоторые два дня, а иные, поболѣвши
три или четыре дня, выздоровливали; въ 1414 была болѣзнь
тяжкая по всей Русской землѣ—костоломъ; въ 1417 моръ съ
кровохарканіемъ и желѣзою опустошилъ Новгородъ, Ладогу,
Русу, Порховъ, Исковъ, Торжокъ, Дмитровъ и Тверь; въ Нов-
городѣ владыка Симеонъ, съ духовенствомъ всѣхъ семи собо-
ровъ и всѣми жителями, обошелъ крестнымъ ходомъ около все-
го города, послѣ чего Новгородцы, одни на лошадяхъ, другіе
пѣшкомъ, отправились въ лѣсъ, привезли бревенъ и поставили
церковь св. Анастасіи, которую въ тотъ же день освятили и
отслужили въ ней литургію, а изъ остального лѣсу поставили
церковь св. Илии; въ Торжкѣ также въ одно утро построили
церковь св. Атанасія; подъ 1419 годомъ упоминается моръ въ
Кіевъ и другихъ югозападныхъ странахъ, въ слѣдующемъ го-
ду моръ началъ опустошать сѣверовосточную полосу — Кос-
трому, Ярославль, Юрьевъ, Владимиръ, Суздаль, Переяславль,
Галичъ, Плесо, Ростовъ: хлѣбъ стоялъ на нивахъ, жать было
некому; потомъ моръ, вмѣстѣ съ голодомъ, опустошилъ Нов-
городъ и Исковъ; въ 1423 году моръ съ желѣзою и кровохар-
каніемъ въ Новгородѣ, Корелѣ и по всей Русской землѣ; въ
1425 моръ былъ въ Галичѣ, а съ Троицына дня въ Москвѣ и
по другимъ областямъ, продолжался и въ слѣдующихъ годахъ;
явился новый признакъ — прыщь: если будетъ прыщь синій, то

252

человѣкъ на третій день умираетъ, если же красный, то выгнивалъ и больной выздоравливалъ; въ Декабрѣ 1441 года начался сильный морѣ желѣзою во Псковѣ, и продолжался все лѣто 1442 года, а по пригородамъ и волостямъ до Января 1443 г. Послѣднее извѣстіе о морѣ подъ 1448 годомъ: былъ моръ на лошадей и на всякой скотѣ, былъ и на людей, но не сильный. — Такимъ образомъ, въ продолженіе всего описываемаго времени, встрѣчаемъ не менѣе 23 извѣстій о морѣ въ разныхъ мѣстахъ; но если мы обратимъ вниманіе, что до второй половины XIV вѣка о морѣ упоминается не болѣе трехъ или четырехъ разъ, и всѣ остальныея извѣстія относятся къ этой несчастной половинѣ вѣка, то здѣсь придется по извѣстію на каждыя пять лѣтъ. Нельзя не замѣтить, что послѣ успокоенія отъ внѣшнихъ и внутреннихъ войнъ, которымъ наслаждалось княжество Московское, Владимирское и Нижегородское во времена Калиты и Симеона Гордаго, съ первыхъ же годовъ второй половины XIV вѣка начинаетъ свирѣпствовать моровая язва и скоро потомъ опять начинаются сильныя внутреннія и внѣшнія войны; возобновляется борьба Москвы съ Тверью, Рязанью, Новгородомъ, видимъ опустошительныя нашествія Татарскія и Литовскія. Не смотря однако на это, Димитрій Донской нашелъ средства вывести на Куликово поле войско, достаточное для побѣды надъ Мамаевыми толпами; при этомъ нельзя забывать того явленія, что послѣ физическихъ бѣдствій, пагубныхъ для народонашенія, послѣднее стремится къ увеличенію съ большею силою; такимъ образомъ на Куликовскую битву явилось молодое поколѣе, которое родилось уже послѣ страшной язвы, опустошившей Русь въ концѣ княженія Симеона Гордаго. Изъ другихъ разрушительныхъ явленій природы, лѣтописи упоминаютъ о землетрясеніи подъ 1230 годомъ, и потомъ не ранѣе, какъ подъ 1446 годомъ; о первомъ упоминаютъ лѣтописцы Суздальскій и Новгородскій, о второмъ Московскій; Суздальскому разсказывали самовидцы, какъ въ Кіевѣ, во время землятрясенія 1230 года, разступилась въ Печерскомъ монастырѣ Богородичная каненная церковь на четыре части, въ трапезницѣ снесло со столовъ все кушанье и питье; въ Переяславлѣ Русскомъ церковь св. Михаила разсѣлась на-двое; земля тряслась вездѣ въ одинъ

253

день и часъ, 3 Мая, во время литургіі. Того же мѣсяца 10 числа солнце при своемъ восхожденіі было на три угла, какъ кіоврига, по выраженію лѣтописца, потомъ сдѣлалось мало, какъ звѣзда, и погибло; 14 числа солнце опять начало погибать и три дня являлось въ видѣ мѣсяца; того же 14 числа, какъ солнце стояло мѣсяцемъ, по объ его стороны явились столпы красные, зеленые, синіе, и сошелъ огонь съ небеси, какъ облако большое, надъ ручьемъ Лыбедью; всѣмъ людямъ показалось, что уже пришелъ послѣдній часъ, начали цѣловаться другъ съ другомъ, прощаться, горько плакали, но страшный огонь прошелъ черезъ весь городъ безъ вреда, палъ въ Днѣпрѣ и тутъ погибъ. Въ Новгородской лѣтописи встрѣчаемъ извѣстія о сильныхъ наводненіяхъ, напримѣръ въ 1421 году, въ Маѣ мѣсяцѣ, вода въ Волховѣ поднялась, снесла великій мостъ и два другихъ, въ одномъ мѣстѣ снесла церковь, во многихъ церквахъ могли служить только на хорахъ (полатяхъ), потому что внизу была вода. Подъ 1399 годомъ лѣтописецъ упоминаетъ о необыкновенно ранней веснѣ, о страшныхъ грозахъ, отъ которыхъ погибло много людей; такія же грозы были и въ 1406 году,—между прочимъ подъ этимъ годомъ встрѣчаемъ въ лѣтописи слѣдующее извѣстіе: послѣ Петрова дня въ Нижегородской области была такая буря, что вѣтеръ поднялъ на воздухъ человѣка вмѣстѣ съ телѣгою и лошадью; на другой день телѣгу нашли висящею на верху высокаго дерева, и то на другой сторонѣ Волги, лошадь мертвою на землѣ, а человѣка нигдѣ не нашли; о лютыхъ грозахъ зимою, о страшныхъ грозахъ и буряхъ лѣтомъ упоминается еще подъ 1442 годомъ; въ юнѣ 1460 года, въ Москвѣ, съ запада явилась туча страшная и темная, и поднялась такая буря, что отъ пыли никому нельзя было смотрѣть, люди были въ отчаяніи; на этотъ разъ мракъ и вѣтеръ скоро прекратились, но на другой день къ вечеру взошла туча съ юга, поднялась опять страшная гроза и буря, многія и каменныя церкви поколебались, забрала на Кремлевскихъ стѣнахъ были сорваны и разнесены, крыши съ церквей и верхи сметаны, по селамъ многія церкви изъ основанія вырваны и отнесены далеко въ сторону, лѣса старые, боры и дубы съ корнемъ вырваны.

Изъ явленій, вредно дѣйствовавшихъ на народное здоровье,

*Исторія Россіи. Т. IV.*

22

254

видимъ обычай хоронить мертвыхъ внутри городовъ, около церквей; не знаемъ, какія, на оборотъ, принимались мѣры предосторожности во время моровыхъ язвъ; что же касается вообще до врачебныхъ средствъ, то объ нихъ не имѣемъ почти никакихъ извѣстій; узнаёмъ только, что Великій Князь Василій Васильевичь, какъ средство отъ сухотной болѣзни, приказывалъ зажигать у себя на тѣлѣ трутъ, во многихъ мѣстахъ и часто; раны разгнились и болѣзнь кончилась смертію.

Мы видѣли обстоятельства, долженствовавшія содѣествовать умноженію народонаселенія въ нѣкоторыхъ областяхъ преимущественно передъ другими, напримѣръ въ княжествѣ Московскомъ. Изъ областей, и прежде имѣвшихъ, относительно, густѣшее народонаселеніе, въ слѣдствіе выгодъ положенія, благопріятнаго для торговли, область Новгородская и Псковская сохраняли эти выгоды. Торговое значеніе Новгорода для восточной Европы, въ описываемое время, не могло нисколько уменьшиться,— по-прежнему онъ былъ посредникомъ торговыхъ сношеній между Азіею, восточною и съверною Европою; отсюда понятно накопленіе богатствъ въ Новгородѣ, увеличеніе его народонаселенія, расширеніе, украшеніе самого города, который, послѣ упадка Кіева, безспорно оставался самымъ богатымъ, самымъ значительнымъ городомъ во всей Россіи. Новгородскихъ купцовъ видимъ на отдаленномъ югозападѣ, во Владимирѣ Волынскомъ⁴³⁷; вездѣ Великій Новгородъ выговариваетъ путь чистый безъ рубежа и новыхъ мытовъ для купцовъ своихъ, Торжокскихъ и пригородныхъ, для чего куплена была въ Ордѣ и ханская грамота⁴³⁸; выговариваетъ, чтобъ князья не нарушали грамотъ, заключенныхъ имъ съ городами Нѣмецкими, не затворяли двора Нѣмецкаго, не приставляли къ нему приставовъ и торговали на этомъ дворѣ только посредствомъ Новгородцевъ. Какъ Нѣмцы дорожили Новгородомъ, видно изъ того, что когда въ 1231 году свирѣпствовалъ здѣсь городъ, Нѣмецкіе купцы пріѣхали съ хлѣбомъ изъ-за моря, и сдѣлали много добра, по словамъ лѣтописца, значитъ продали товаръ свой дешевою цѣною. Съ 1333 до 1391 года не было крѣпкаго мира у Новгорода съ Нѣмцами, и вотъ въ 1391 году слѣхались въ Изборскѣ Новгородскіе послы съ Нѣмецкими; въ

255

числѣ послѣднихъ были не только послы изъ Риги, Юрьева и
Ревеля, но также заморскіе, изъ Любека и Готскаго берега.
Встрѣчаемъ въ лѣтописи особый отдѣлъ Новгородскихъ куп-
цовъ, производившихъ торгъ солью (прасоловъ)⁴³⁹; встрѣча-
емъ упоминовеніе о торговыхъ дворахъ — Готскомъ, Псков-
скомъ⁴⁴⁰. Наконецъ отъ описываемаго времени до насъ дошли
три договора Новгородцевъ съ Любекомъ, Готскимъ берегомъ
и Ригою: первый относится къ 1269 году и немногимъ отли-
чается отъ приведенного прежде договора первой половины
XIII вѣка; второй относится къ концу XIII или началу XIV
вѣка, ко времени княженія Андрея Александровича: въ немъ
Новгородцы даютъ купцамъ Латинскаго (Нѣмецкаго) языка три
сухихъ (горныхъ) пути по своей волости, и четвертый водяный
(въ рѣчкахъ), съ условіемъ; что если путь сдѣлается нечистъ
(опасень), то князь подастъ объ этомъ вѣсть иностраннымъ
купцамъ, и велить своимъ мужамъ проводить ихъ. Въ другой гра-
мотѣ, относящейся ко второй половинѣ XIV вѣка, Новгородцы
обязываются не поминать впередъ вреда, причиненнаго ихъ
купцамъ. Нѣмецкими разбойниками передъ Невою; изъ этого до-
говора узнаемъ, что Новгородцыѣ здили торговать въ Любекъ,
на Готскій берегъ и въ Стокгольмъ⁴⁴¹. Любопытны нѣкоторыя
подробности о Нѣмецкой торговѣ въ Новгородѣ, заключающі-
яся въ постановленіяхъ, или такъ называемыхъ скрахъ: напр.
запрещалось брать у Русскихъ товаръ въ кредитъ, вступать съ
ними въ торговую компанію и перевозить ихъ товары; запре-
щалось вывозить поддѣльный воскъ, ввозить поддѣльныя сук-
на; запрещалось продавать товары помелочамъ; — розничная про-
дажа, съ ограниченіями, дозволялась только такъ называемымъ
Kindern. Никому не позволялось ввозить товаровъ на сумму,
превышавшую 1000 марокъ серебра. Право избирать олдерма-
новъ было въ послѣдствіи предоставлено только депутатамъ
Любека и Висби, и притомъ изъ ихъ же | гражданъ; тоже самое
соблюдалось и при выборѣ священниковъ. Запрещалось испра-
шивать привиллегіи для личныхъ выгодъ или дѣлать новыя по-
становленія безъ согласія Любека и Висби. Запрещалось при-
возить купцовъ иностранныхъ, не принадлежавшихъ къ Нѣ-
мецкому обществу, преимущественно Ломбардскихъ. Главный

256

путь иностранныхъ купцовъ шелъ, по-прежнему, Невою, Ладожскимъ озеромъ, Волховомъ черезъ Старую Ладогу, къ Волховскимъ порогамъ, по которымъ, за извѣстную плату, проводили ихъ суда особенные лоцмана, далѣе къ Taberna piscatorum (Рыбацкая слобода на 33 верстѣ отъ Ладож. озера), потомъ къ Gestevert (Гостинопольская пристань на 34 верстѣ отъ Ладож. озера), гдѣ платили пошлину, наконецъ приѣзжали въ Новгородскую пристань.

Смоленскъ продолжаетъ торговыя связи съ Ригою, которые
были такъ выгодны, что правительства обоихъ городовъ усло-
вились, въ 1284 году, не препятствовать взаимной торговлѣ, хо-
тябы между Смоленскимъ княземъ и епископомъ, или магистромъ,
и произошли какія-нибудь непріятности ⁴⁴²; кромѣ пословъ отъ
магистра и горожанъ Рижскихъ, заключили этотъ договоръ
двое купцовъ — одинъ изъ Брауншвейга, другой изъ Мюнсте-
ра. Отъ половины XIV вѣка до насъ дошелъ также договоръ
между Смоленскомъ и Ригою, заключенный по докончанію дѣ-
довскому и по старымъ грамотамъ ⁴⁴³; Смоленскій князь назы-
ваетъ магистра братомъ, объщается блюсти Нѣмцевъ въ сво-
ихъ владѣніяхъ, какъ и своихъ Смольнянъ, а правительство
Рижское обязывается поступать точно также у себя съ Смоль-
нянами. Полоцкъ продолжаетъ свои торговыя связи съ Ригою и
подъ Литовскою зависимостію: въ 1407 году Полочане заклю-
чили договоръ съ Рижанами о свободной торговлѣ между обо-
ими городами; постановлено, чтобъ Полочане въ Ригѣ, а Ри-
жане въ Полоцкѣ не торговали малою торговлею, чтò розни-
цею зовутъ; Полочане могутъ мимо Риги ѣздить въ какую угод-
но землю сухимъ путемъ и водою, тоже право имѣютъ и Ри-
жане относительно Полоцка; если Полочанинъ совершить ка-
кое-нибудь преступленіе въ Ригѣ, то его отсылать для суда въ
Полоцкъ, и наоборотъ; соль въ Полоцкѣ должно вѣсить тѣмъ
же вѣсомъ, какимъ вѣсять воскъ, тѣми же колоколами; вѣсъ
Полоцкій будетъ больше Рижскаго полупудомъ; сперва Рижане
посылаютъ свои колокола и скалвы въ Полоцкъ на свой счетъ,
а потомъ, когда эти колокола сотрутся, или изломаются, или
пропадутъ, то уже Полочане на свой счетъ посылаютъ въ Ригу
для исправленія этихъ колоколовъ; серебряные вѣсы держать

257

въ Ригѣ полузолотникомъ больше одного рубли; вѣсовщикамъ
цѣловать крестъ, что будутъ вѣсить справедливо; какъ одно-
му, такъ и другому вѣсовщику при взвѣшиваніи отойти прочь
отъ скалъ, и рукою не принимать, а вѣсчую пошлину брать въ
Ригѣ на Полочанахъ такую же, какую берутъ бъ Полоцкѣ на
Рижанахъ. Если случится тяжба между Полочаниномъ и Рижа-
ниномъ, то истцу знать истца, а другому никому въ ихъ дѣло
не вмѣшиваться, и за это препятствій торговлѣ не дѣлать; куп-
цамъ будетъ путь свободный и во время усобицы между маги-
стромъ Ордена (мештеремъ Задвинскимъ) и земскими людьми.
Привозимые Нѣмецкими купцами товары были: хлѣбъ, соль,
сельди, копченое мясо, сукно, полотно, пряжа, рукавицы, жем-
чугъ, сердоликъ, золото, серебро, мѣдь, олово, свинецъ, сѣра,
иголки, четки, пергаменъ, вино, пиво. Вывозимые: мѣха, кожи,
волосъ, щетина, сало, воскъ, лѣсъ, скотъ и произведенія во-
стока: жемчугъ, шелкъ, драгоцѣнныя одежды, оружіе. — Во
Псковъ изъ Нѣмецкой земли приходили вино, хлѣбъ, овощи.
Изъ вещей, носившихъ названіе Русскихъ, встрѣчаемъ: Рус-
скія перчатки, Русскія постели, Русскія чашки. Мы видѣли воз-
вышеніе цѣнъ на съѣстные припасы; о цѣнахъ же обыкновен-
ныхъ, на сѣверѣ, можно имѣть понятіе изъ одной жалованной
грамоты Великаго Князя Василія Васильевича Троицкому Сер-
гіеву монастырю: «Волостелю даютъ съ двухъ плуговъ полоть
мяса, мѣхъ овса, возь сѣна, десять хлѣбовъ; а нелюбъ полоть,
то два алтына, не любъ овесъ — алтынъ, не любъ возь сѣна —
алтынъ, не любы хлѣбы — за ковригу по деньгѣ ⁴⁴⁴.

Если Новгородъ, Смоленскъ, Полоцкъ, старинныя Русскія
торжища, богатѣли по-прежнему торговлею, благодаря выгод-
ному положенію своему, то древнее средоточіе южной, Грече-
ской торговли на Руси, Кіевъ, опустошенный усобицами и Та-
тарами, переставшій быть главнымъ городомъ Руси, презрѣн-
ный сильнѣйшими князьями, Суздальскими, Галицкими, Литов-
скими, представлялъ во второй половинѣ XIII вѣка жалкое
зрѣлище: Плано-Карпини насчитываетъ въ немъ не болѣе 200
домовъ. Но природныя выгоды оставались прежнія, и купцы изъ
разныхъ странъ, по старой привычкѣ, продолжали пріѣзжать
въ Кіевъ: такъ вмѣстѣ съ Плано-Карпини пріѣхали туда куп-

*

258

цы изъ Бреславля; потомъ приходило туда много купцовъ изъ
Польши, Австрии, Константинополя: послѣдніе были Итальян-
цы: Генуезцы, Венеціане, Иизане. Купцы изъ Торна пріѣзжа-
ли на Волынь и въ Галичъ: въ 1320 году здѣшній князь Ан-
дрей Юрьевичь, который называетъ себя Dux Ladimiriae et do-
minus Russiae, далъ Торнскимъ купцамъ грамоту, въ силу ко-
торой никто изъ его мытниковъ или служителей не смѣлъ тре-
бовать отъ нихъ суконъ или другихъ товаровъ, уступаетъ имъ
всѣ права, которыми они пользовались при отцѣ его; обѣщаетъ,
что если кто-нибудь изъ нихъ потерпитъ обиду, то за каждый
денарій, неправедно отнятый, получитъ вдвое. Послѣ, Гедими-
новичи, княжившіе на Волыни, не хотѣли пропускать купцовъ
изъ Польши и Германіи черезъ свою землю на востокъ (Heiden-
land), дабы утвердить складку товаровъ во Владимирѣ, Луцкѣ
и Львовѣ, какъ бывало изстари. О торговлѣ Галичанъ и По-
дольцевъ въ Молдавіи, Бессарабіи, Венгріи, получаемъ извѣстіе
изъ уставной грамоты, даннойъ Львовскимъ и Подольскимъ куп-
цамъ господаремъ Молдавскимъ въ 1407 году⁴⁴⁵; Русскіе купцы
покупали въ Молдавскихъ владѣніяхъ Татарскій товаръ: шелкъ,
перецъ, камки, тебенки, ладанъ, Греческій квасъ, потомъ покуп-
али скотъ: свиней, овецъ, лошадей, мѣха бѣличьи и лисьи, ов-
чины, кожи, рыбу, воскъ; продавали сукно, которое складывалось
въ Сочавѣ, шапки, ногавицы, пояса, мечи, серебро жженое Вен-
герское, куницъ Венгерскихъ. Черноморская торговля произво-
дилась черезъ городъ Солдайю или Судакъ, въ Таврида: сюда
приставали всѣ купцы, идущіе изъ Турціи въ сѣверныя страны,
сюда же сходились купцы, идущіе изъ Россіи и странъ сѣверныхъ
въ Турцію: первые привозили ткани бумажныя, шелковыя и пря-
ные коренья, послѣдніе преимущественно дорогіе мѣха; что
подъ этими мѣховыми торговцами должно разумѣть именно Рус-
скихъ купцовъ, доказываетъ разсказъ Рубруквиса о крытыхъ
телѣгахъ, запряженныхъ волами, въ которыхъ Русскіе купцы
возятъ свои мѣха; по словамъ того же Рубруквиса, купцы изо
всей Россіи пріѣзжали въ Крымъ за солью, и съ каждой нагру-
женной телѣги давали Татарамъ двѣ бумажныхъ ткани пошли-
ны. Знаемъ также изъ другихъ источниковъ, что въ XIV вѣкѣ
Русскихъ купцовъ можно было найти въ Кафѣ, Оцѣ, Греціи⁴⁴⁶.

259

Встрѣчаемъ извѣстія и о торговлѣ при-Волжской, съ Татарми: такъ лѣтописецъ говоритъ, что Татарскій царевичъ Арапша перебилъ много Русскихъ купцовъ и богатство ихъ пограбилъ⁴⁴⁷; Тохтамышъ послалъ слугъ своихъ въ Болгарію захватить Русскихъ купцовъ съ судами ихъ и товарами⁴⁴⁸. Нижній Новгородъ, благодаря положенію своему, уже и въ описывающее время производилъ значительную торговлю: такъ говоритъ, что Новгородскіе ушкуйники пограбили въ Нижнемъ множество купцовъ, Татаръ и Армянъ, равно какъ и Нижегородскихъ; пограбили товару ихъ множество, а суда ихъ разсѣкли; здѣсь перечисляются и разныя названія этихъ судовъ: паузки, карбасы, лодьи, учаны, мишаны, бафты и струги. Восточные купцы торговали въ городахъ Русскихъ подъ покровительствомъ Татаръ: Тверичи, во время возстанія своего на Татаръ, истребили и купцовъ Ордынскихъ, старыхъ и пришедшихъ вновь съ Шевкаломъ; подъ 1355 годомъ упоминается о приходѣ въ Москву Татарскаго посла и съ нимъ гостейъ Сурожанъ; подъ 1389 годомъ встрѣчаемъ извѣстіе объ Авраамѣ Армянинѣ, жившемъ въ Москвѣ; наконецъ видимъ, что въ Москву приходили и купцы съ запада, именно изъ Литвы⁴⁴⁹.

Мы видѣли заботы Новгородцевъ о томъ, чтобъ купцамъ ихъ былъ путь чистъ по Русскимъ княжествамъ; Великіе Князья сѣверовосточной Руси въ договорахъ между собою и въ договорахъ съ Великимъ Княземъ Литовскимъ выговариваютъ тоже самое. Видимъ, что монастыри получаютъ право безпошлинной торговли: Новгородцы, въ половинѣ XV вѣка, дали на вѣчѣ Троицкому Сергіеву монастырю грамоту, въ которой запрещалось Двинскимъ посадникамъ, Холмогорскимъ и Вологодскимъ, ихъ приказчикамъ и пошлинникамъ брать пошлины и судить людей Троицкаго монастыря, старцевъ или мирянъ, которые будутъ посланы монастыремъ на Двину, зимою на возахъ, а лѣтомъ на одиннадцати лодьяхъ: «А кто эту грамоту Новгородскую нарушитъ, обидитъ купчину Сергіева монастыря, или его кормниковъ (кормчихъ) или осначевъ (оснастчиковъ), тотъ дастъ посаднику и тысяцкому и всему Господину Великому Новгороду пятьдесятъ рублей въ стѣну⁴⁵⁰. А вы, бояре Двинскіе, и житые люди, и купцы! обороныйте купчину Сергіева монастырь.

260

ря, даже и тогда, когда Новгородъ Великій будетъ немиренъ съ
пѣкоторыми сторонами⁴⁵¹; блюдите монастырскаго купчину и
людей его какъ своихъ, потому что весь Господинъ Великій
Новгородъ жаловалъ Сергіевъ монастырь, держитъ его своимъ,
и вы, посадники, бояре, приказчики ихъ и пошлинники, сей
грамоты Новгородской не ослушайтесь.» Митрополитъ изъ Мо-
сквы посылалъ своихъ слугъ въ Казань съ рухлядью для тор-
говли⁴⁵². Великіе Князья Литовскіе, для поднятія своего
главнаго города Вильны, даютъ ея купцамъ право безпошлин-
вой и безпрепятственной торговли во всѣхъ Литовскихъ и Рус-
скихъ областяхъ⁴⁵³. Въ Вильнѣ видимъ ярмарки два раза въ
годъ⁴⁵⁴; въ городахъ восточной Россіи видимъ торги по во-
скресеньямъ⁴⁵⁵.

Относительно монеты должно замѣтить, что въ первой полу-
винѣ XIV вѣка счетѣ гривнами замѣняется счетомъ рублями,
при чемъ не трудно усмотрѣть, что старая гривна серебра и но-
вый рубль одно и тоже⁴⁵⁶; слово: куны, въ значеніи денегъ во-
обще, начинаетъ смѣняться теперь употребительнымъ Татар-
скимъ словомъ: деньги. Такъ какъ отъ описываемаго времени
дошли до насъ прямыя извѣстія о кожаныхъ деньгахъ, то мы
обязаны здѣсь подробнѣе разсмотреть этотъ давній, важный и
запутанный вопросъ въ нашей исторической литтературѣ. Здѣсь
должно отличать два вопроса: вопросъ о мѣхахъ, обращав-
шихся вмѣсто денегъ и имѣющихъ цѣнность сами по себѣ,
и вопросъ собственно о кожаныхъ деньгахъ, о частицахъ
шкуры извѣстнаго животнаго, не имѣющихъ никакой цѣнности
сами по себѣ, и обращающихся въ видѣ денегъ условно. Отно-
сительно обоихъ вопросовъ мы встрѣчаемъ у изслѣдователей
крайнія мнѣнія: одни не хотятъ допускать въ древней Россіи
металлической монеты и заставляютъ ограничиваться одними
мѣхами⁴⁵⁷; другіе, наоборотъ, подлѣ металлической монеты не
допускаютъ вовсе мѣховъ⁴⁵⁸. Противъ перваго мнѣніямъ уже ука-
зали неопровержимыя свидѣтельства источниковъ⁴⁵⁹; противъ
втораго существуютъ свидѣтельства также неопровержимыя,
напр. въ уставной грамотѣ князя Ростислава Смоленскаго: «А се
погородіе отъ Мьстнславля 6 гривенъ урока, а почесть гривна
и три лисицы; а се отъ Крупля гривна урока, а пять ногатъ

261

за лисицу.» Или: «Се заложилъ Власей св. Николѣ полсела въ 10 рублѣхъ да въ трехъ сорокѣхъ бѣлки.» Здѣсь мы ясно видимъ, что подлѣ, вмѣстѣ съ гривнами и рублями, принимались въ уплату мѣха, и это самое показываетъ, что, безъ всякаго сомнѣнія, было время, когда употребленіе мѣховъ для уплатъ всякого рода, употребленіе ихъ вмѣсто денегъ было господствующимъ; Смоленскій, князь или его пошлинникъ, вмѣстѣ, съ рублемъ бралъ три лисицы; частное лице, какой-то Власій, вмѣстѣ съ 10 рублями занялъ и три сорока бѣлки, и обязался уплатить тоже самое; также точно первые князья брали дань съ подчиненныхъ племенъ одними черными куницами и бѣлками, потому что серебра этимъ племенамъ было взять негдѣ; такъ точно въ это время и частные люди совершали свои уплаты одними мѣхами. Явилась металлическая монета, но она не вытѣснила еще мѣховъ; выраженіе: «а пять ногатъ за лисицу» — показываетъ намъ переходъ отъ уплаты мѣхами къ уплатѣ деньгами. Если и князья, и простые люди, принимали въ уплату мѣха вмѣсто денегъ, то нѣтъ намъ нужды разсуждать о томъ, что цѣнность пушнаго товара не могла оставаться всегда одинаковою, по различію лицъ, имѣющихъ или неимѣющихъ въ немъ нужду, по различію мѣстъ, болѣе или менѣе богатыхъ этимъ товаромъ, что шкуры звѣрей — товаръ, подверженный порчѣ, что онъ теряетъ достоинство даже отъ частаго перехода изъ рукъ въ руки: ни пошлиникъ Смоленскаго князя не взялъ бы въ казну трехъ истертыхъ лисьихъ мѣховъ, ни упомянутый Власій не занялъ бы трехъ сороковъ истертыхъ бѣлокъ, и ясно также, что если въ Смоленской области лисица стоила пять ногатъ, то въ Черниговской могла стоить больше или меньше. Труднѣе объясненіе другаго явленія, именно собственныхъ кожаныхъ денегъ, имѣющихъ условную цѣнность; но въ исторіи много такихъ явленій, которыхъ мы объяснить теперь не можемъ, и которыхъ однако отвергать не имѣемъ права, если объ нихъ существуютъ ясныя, не подлежащія сомнѣнію извѣстія. Но таковы именно свидѣтельства современниковъ и очевидцевъ — Рубруквиса и Гильберта де-Ланноа⁴⁶⁰; названія единицъ нашей древней монетной системы могли, положимъ, ввести въ заблужденіе навѣшихъ изслѣдователей, могли, положимъ, ввести въ заблуж-

262

деніе Герберштейна, за сто лѣтъ до котораго, по его собственному свидѣтельству, перестали уже употреблять вмѣсто денегъ мордки и ушки бѣлокъ и другихъ звѣрей; но какъ же отвергать свидѣтельства Рубруквиса и Ланноа—очевидцевъ? Одинъ старый изслѣдователь, отвергавшій кожаныя деньги, смѣялся надъ свидѣтельствомъ, что въ Ливоніи ходили бѣличьи ушки съ серебряными гвоздиками и назывались ногатами; другой, позднѣйшій изслѣдователь, находитъ это извѣстіе замѣчательнымъ: по его мнѣнію, оно можетъ указывать на обычай нашихъ предковъ мелкую серебряную монету, для сохранности, укрѣплять въ лоскутки звѣриныхъ шкуръ, откуда легко могло образоваться у иностранцевъ мнѣніе, что въ Россіи ходили бѣличьи и куньи мордки или ушки, части шкуры, негодныя для мѣха, но надежныя для храненія монетъ. — Изслѣдователи могутъ успокоиться на счетѣ кожанахъ лоскутовъ съ гвоздиками, ибо такова была именно форма древнѣйшихъ ассигнацій въ Европѣ: въ 1241 году Императоръ Фридрихъ II пустилъ въ обращеніе кожаныя деньги въ Италіи; онѣ состояли изъ кожанаго лоскута, на одной сторонѣ котораго находился небольшой серебряный гвоздикъ, а на другой изображеніе государя; каждый лоскутъ имѣлъ цѣнность золотаго августала. Знаемъ, что такого же рода монеты ходили во Франціи въ XIV вѣкѣ. Не ужели же мы должны предположить, что Ланноа въ Новгородѣ, Рубруквисъ въстепяхъ при-Воложскихъ, Итальянскіе, Французскіе историки на западѣ Европы — всѣ согласились выдумать кожаныя деньги и дать имъ обращеніе — въ своихъ извѣстіяхъ только! Наконецъ знаемъ, что у Татаръ, въ описываемое время, были бумажныя и кожаныя деньги по образцу Китайскому⁴⁶¹.

О перемѣнахъ монеты въ Новгородѣ встрѣчаемъ слѣдующія извѣстія: подъ 1410 годомъ лѣтописецъ говоритъ, что Новгородцы начали употреблять во внутренней торговлѣ лобки и гроши Литовскіе и артуги Нѣмецкіе, а куны отложили; подъ 1420 годомъ говорится, что Новгородцы стали торговать деньгами серебряными, артуги же, которыми торговали 9 лѣтъ, продали Нѣмцамъ. Псковской лѣтописецъ, въ соотвѣтствіе Новгородскому извѣстію подъ 1410, говоритъ подъ 1409, что во Псковѣ отложили куны, и стали торговать пѣнязями, а подъ 1422 годомъ говоритъ,

263

что Псковичи стали торговать чистымъ серебромъ; Новгородскій же лѣтописецъ говорить, что въ это время во Псковѣ деньги сковали, и начали торговать деньгами по всей Русской землѣ.462 Но эти перемѣны не могли обойтись безъ смутъ въ Новгородѣ: подъ 1447 годомъ лѣтописецъ разсказываетъ, что начали Новгородцы хулить деньги серебряны, встали мятежи и ссоры большія, между прочимъ посадникъ Сокира или Сѣкира, напоивши ливца и вѣсца серебрянаго, Федора Жеребца, вывелъ его на вѣче и сталъ допытываться, на кого онъ лилъ рубли? Жеребецъ оговорилъ 18 человѣкъ, и, по его рѣчамъ, народъ скинулъ съ моста нѣкоторыхъ изъ оговоренныхъ, у другихъ домы разграбили, и даже вытащили имѣніе ихъ изъ церквей, чего прежде не бывало, замѣчаетъ лѣтописецъ. Несправедливые бояре научали того же Федора говорить на многихъ людей, грозя ему смертію; но когда Жеребецъ протрезвился, то сталъ говорить: «И лилъ на всѣхъ, на всю землю, и вѣсилъ съ своею братьею, съ ливцами.» Тогда весь городъ былъ въ большой печали, одни только голодники, ябедники и посульники радовались; Жеребца казнили смертію, имѣніе его вынули изъ церкви и разграбили. Чтобы помочь злу, посадникъ, тысяцкій и весь Новгородъ установили пять денежниковъ, и начали переливать старыя деньги, а новыя ковать въ ту же мѣру, платя за работу отъ гривны по полуденьгѣ; и была христіанамъ скорьб великая и убытокъ въ городѣ и по волостямъ.

Главные торговые города древней Руси — Новгородъ, Кіевъ, Смоленскъ, Полоцкъ — обязаны были своею торговлею и своимъ богатствомъ природному положенію, удобству водныхъ путей сообщенія. Въ описываемое время города сѣверовосточной Руси, Москва, Нижній, Вологда были обязаны своимъ относительнымъ процвѣтаніемъ тому же самому. И долго послѣ сухимъ путемъ по Россіи можно было толькоѣ здить зимою; лѣтомъ же оставался одинъ водный путь, который потому имѣетъ такое важное значеніе въ нашей исторіи; морозъ и снѣга зимою, и рѣки лѣтомъ, нельзя не включить въ число важнѣйшихъ дѣятелей въ исторіи Русской цивилизаціи. Князьяѣ зѣдили въ Орду водою; такъ извѣстно, что сынъ Димитрія Донскаго, Василій, отправился къ Тохтамышу въ судахъ изъ Владимира Клязьмою

264

въ Оку, а изъ Оки внизъ по Волгѣ; Юрій Даниловичь Московскій поѣхалъ въ послѣдній разъ въ Орду изъ Заволочья по Камѣ и Волгѣ. Изъ Москвы въ города при-Окскіе и при-Волжскіе отправлялись водою: такъ отправился изъ Москвы въ Муромъ на судахъ пареченный митрополитъ Юна для переговоровъ съ князьями Ряполовскими на счетъ дѣтей Великаго Князя Василія Темнаго. Епифаній, въ житіи св. Стефана Пермскаго, говорить: «всякому хотящему шествовати въ Пермскую землю, удобственъ путь есть отъ града Уствыма рѣкою Вычегдою вверхт, дондеже внидетъ въ самую Пермь.»

При удобствѣ путей сообщенія водою, лѣтомъ, и саннымъ пустемъ, зимою, перечисленныя прежде благопріятныя обстоятельства для торговли⁴⁶³ имѣли силу и теперь. Касательно же премятствій для торговли мы прежде всего должны упомянуть, разумѣется, о Татарскихъ опустошеніяхъ, послѣ которыхъ Кіевъ, напримѣръ, не могъ уже болѣе оправиться. Но здѣсь мы опять должны замѣтить, что Кіевъ упалъ не въ слѣдствіе одного Татарскаго разгрома: упадокъ его начался гораздо прежде Татаръ, въ слѣдствіе отлива жизненныхъ силъ, съ одной стороны, на сѣверовостокъ, съ другой—на западъ. Другихъ главныхъ рынковъ—Новгорода, Пскова, Смоленска, Полоцка не коннулись Татарскія опустошенія. Послѣ утвержденія Татарскаго господства, ханы и баскаки ихъ для собственной выгоды должны были благопріятствовать торговлѣ Русской; въ Ордѣ можно было все купить, и у Новгородцевъ была ханская грамота, обезпечивавшая ихъ торговлю; притомъ же, по прошествіи перваго двадцатипятилѣтія тяжесть ига начинаетъ уменьшаться, и послѣ видимъ значительное развитіе восточной торговли и Волжскаго судоходства; даже съ достовѣрностію можно положить, что утвержденіе Татарскаго владычества въ Средней Азіи, также въ низовьяхъ Волги и Дона, и вступленіе Россіи въ число зависящихъ отъ Орды владѣній, очень много способовало развитію восточной торговли; время отъ Калиты до Димитрія Донскаго должно считать самымъ благопріятнымъ для восточной торговли, ибо непосредственной тяжести ига болѣе не чувствовалось, и между тѣмъ Татары, успокоиваемые покорностію князей, ихъ данью и дарами, не пустошили Русскихъ

265

владѣній, не загораживали путей. Послѣ попытокъ порвать Та-
тарскую зависимость, послѣ Куликовской битвы, или нѣсколь-
ко ранѣе, обстоятельства становятся не такъ благопріятны для
восточной торговли: опять начинаются опустошительныя наше-
ствія, отъ которыхъ особенно страдаютъ области Рязанская и
Нижегородская, Нижегородская — преимущественно жившая во-
сточною, Волжскою торговлею; теперь ханы, вооружаясь про-
тивъ Россіи, прежде всего бросаются на Русскихъ купцовъ,
которыхъ только могутъ достать своею рукою. Подъ 1371 го-
домъ встрѣчаемъ любопытное извѣстіе, изъ котораго, съ одной сто-
роны, можно видѣть богатство купцовъ Нижегородскихъ, а съ дру-
гой стороны гибельное вліяніе Татарскихъ опустошеній на по-
граничины Русскія области: былъ, говорится, въ Нижнемъ гость
Тарасъ Петровъ, первый богачь во всемъ городѣ; откупилъ онъ
полону множество всякихъ чиновъ людей своею казною, и ку-
пилъ онъ себѣ вотчину у князя, шесть селъ за Кудьмою рѣкою;
а какъ запустѣлъ отъ Татаръ этотъ уѣздъ, тогда и гость пе-
реѣхалъ изъ Нижняго въ Москву. Но не всегда же Россія по-
слѣ Мамая находилась въ непріязненныхъ отношеніяхъ къ Ор-
дѣ, и давно протоптанный путь не могъ быть вдругъ покинутъ.

Въ договорѣ Димитрия Донскаго съ Олгердомъ видимъ усло-
віе о взаимной свободной торговѣ; но этимъ договоромъ не кон-
чилась борьба между Москвою и Литвою, не могла не страдать
отъ нея и торговля. Впрочемъ открытая вражда между Москов-
скими и Литовскими князьями не была постоянною, притомъ
же во время ссоръ съ Москвою, Литва находилась въ мирѣ съ
Рязанью, Тверью, Новгородомъ и Псковомъ. Псковъ часто
враждовалъ съ Нѣмцами, и не смотря на то, торговля загра-
ничная дѣлала его одинимъ изъ самыхъ богатыхъ и значитель-
ныхъ городовъ Русскихъ — знакъ, что частая вражда съ Нѣм-
цами не могла много вредить этой торговѣ. И Новгородъ не
всегда былъ въ мирѣ съ Нѣмцами: мы видѣли, что съ 1383 до
1391 года не было между ними крѣпкаго мира, и когда въ по-
слѣднемъ году миръ былъ заключенъ, то Нѣмецкіе послы приѣ-
хали въ Новгородъ, товары свои взяли, крестъ цѣловали, и на-
чали дворъ свой ставить снова: значитъ, при началѣ ссоры това-
ры были захвачены Новгородцами и дворъ Нѣмецкій раззорѣнъ.

Исторія Россіі. Т. IV.

23

266

Изъ приведенной выше грамоты узнаёмъ, что Новгородскіе купцы терпѣли иногда отъ Нѣмецкихъ разбойниковъ передъ самою Невою; еще болѣе, какъ видно, терпѣла Волжская торговля отъ Новгородскихъ ушкуйниковъ; но и это бѣдствіе не было продолжительно. Относительно ушкуйничества должно за- мѣтить, что это явленіе служить также доказательствомъ раз- витія Волжской торговли въ XIV вѣкѣ: зпачитъ было что грабить, когда образовались такія многочисленныя разбойничьи шайки.

Торговля должна была содѣйствовать распространенію ре- мереслъ, искусствъ, въ тѣхъ мѣстахъ, въ которыхъ она наиболѣе процвѣтала: самые богатые торговые города, Новгородъ, Псковъ, отличаются прочностію своихъ укрѣпленій, многочисленностію своихъ церквей. Церкви и каменные, по-прежнему, строились скоро: церковь Архангела Михаила въ Москвѣ была заложена, окончена и освящена въ одинъ годъ 464; тоже говорится и о монастырской церкви Чуда Архангела Михаила 465; нѣкоторыя деревянныя церкви, такъ называемыя обыденныя, начинали строить, оканчивали и освящали въ одинъ день; но соборная церковь Св. Троицы во Псковѣ строилась три года: сперва Псковичи дали наймитамъ 200 рублей, чтобъ разрушить стѣны старой церкви; старый матеріалъ былъ сваленъ въ рѣку Вели- кую, ибо считалось неприличнымъ употребить его на какое- нибудь другое дѣло; на другой годъ заложили новую церковь, дали мастерамъ 400 рублей и много ихъ потчивали 466. Въ Тве- ри, во время стройки соборной церкви Св. Спаса, поставили внутри ея маленькую деревянную церковь и служили въ ней, пока мастера оканчивали большую 467. И въ описываемое время иногда складывали церкви очень неискусно: въ Коломнѣ толь- ко что окончили каменную церковь, какъ она упала 468; въ Новгородѣ едва успѣли мастера, окончивши работы, сойти съ церкви св. Юанна Златоуста, какъ она упала 469. Лѣтопис- цы употребляютъ въ извѣстіяхъ о построеніи церквей иностран- ное слово: мастера, но нигдѣ не видно, чтобъ призываемы были иностранцы для этихъ построекъ. Въ княженіе Василія Димитриевича въ Новгородѣ извѣстны были, какъ искусствые стро- ители, три мастера: Иванъ470, Климентъ и Алексѣй. Кромѣ церк- вей и колоколенъ, подъ 1409 годомъ упоминается о построеніи

267

въ Новгородѣ владыкою Юанномъ теремца каменнаго, гдѣ свя-
тили воду каждый мѣсяцъ. Упоминается по-прежнему о по-
крытіи церквей оловомъ; въ 1420 году Псковичи наняли ма-
стеровъ Өедора и дружину его обивать церковь св. Троицы
свинцомъ; но не могли отыскать ни во Псковѣ, ни въ Новго-
родѣ такого мастера, который бы могъ лить свинчатыя доски;
посылали и къ Нѣмцамъ въ Юрьевъ, но поганые, какъ выра-
жается лѣтописецъ, не дали мастера; наконецъ пріѣхалъ ма-
стеръ изъ Москвы, отъ Фотія митрополита, и научилъ Өедора,
какъ лить доски; мастера получили 44 рубли. Новгородскій
владыка Евөимій покрылъ чешуею церковь св. Георгія въ Ла-
догѣ. Упоминается по-прежнему о золоченіи главѣ или мако-
вицѣ ⁴⁷¹; упоминается о позлащеніи гроба князя Владиміра Яро-
славича и матери его Анны въ Новгородскомъ Софійскомъ со-
борѣ⁴⁷². Говорится, что Тверской епископъ Өедоръ сдѣлалъ у
церкви Св. Спаса двери мѣдныя⁴⁷³; въ Нижегородской церкви
Св. Спаса были двери дивныя, устроенные мѣдью золоченою⁴⁷⁴.
Ростовскій епископъ Игнатій помостилъ краснымъ мраморомъ
дно (полъ) Богородичной церкви⁴⁷⁵; тоже сдѣлалъ Тверской
владыка Өедоръ у себя въ церкви Св. Спаса⁴⁷⁶. Вѣрѣчаемъ
извѣстія объ украшеніи церквей живописью: въ 1343 году
Греческіе мастера подписали (росписали) соборную церковь
Успенія Богородицы въ Москвѣ; подъ слѣдующимъ годомъ го-
ворится о росписаніи монастырской церкви Св. Спаса въ Москвѣ;
мастера были родомъ Русскіе, ученики Грековъ⁴⁷⁷—Гойтанъ, Се-
менъ и Иванъ, съ учениками своими и дружиною. Подъ 1395 го-
домъ упоминается о росписаніи церкви Рождества Богородицы
и придѣла св. Лазаря въ Кремлѣ: мастера были — Өеофанъ
Грекъ и Семенъ Черный; тотъ же Өеофанъ Грекъ росписалъ
церковь св. Архистратига Михаила въ 1399 году; въ 1405 году
росписывали церковь Благовѣщенія на княжомъ дворѣ Өеофанъ
иконникъ Грекъ, Прохоръ старецъ изъ Городца, да чер-
нецъ Андрей Рублевъ. Подъ 1409 годомъ говорится о роспи-
саніи церкви Богородицы Владимирской мастерами: Даниломъ
иконникомъ и Андреемъ Рублемъ. Въ Новгородѣ церковною
живописью занимались также Греки: подъ 1338 годомъ упо-
минается Исаія Гречинъ Упомянутый мастеръ, Грекъ Өеофанъ,