— 31 —

равнодутіе казаковъ къ своему настоящему положенію и полная апатія ко всякому необязательному труду.

Кочечно, съ перваго раза кажется весьма страшнымъ: какимъ образомъ населеніе можетъ умирать съ голоду въ странѣ, гдѣ воды кишатъ рыбою, а лѣса полны всякаго звѣря? Вѣдь здѣсь стоптъ только пойдти съ ружьемъ, чтобы убить козу или изѣобря, а не то забросить сѣть, или какой-нибудь другой снаряжѣ, чтобы паловить, сколько угодно, рыбы. Къ тому же, передъ глазами каждого живой примѣръ ипородцы, обITAющіе рядомъ съ казаками, несущіе даже хлѣба, по тѣмъ не менѣе умѣющіе прокормить себя и свою семью круглый годъ.

При ближайшемъ знакомствѣ съ казаками, эта загадка разрѣшается довольно легко. Тысячи примѣровъ, встрѣчаемыхъ на всякомъ шагу, вскорѣ убѣждаютъ каждаго новчка, что, независимо отъ другихъ по стороннихъ причинъ, Уссурійское населеніе, много и само виновно въ томъ безъисходномъ положеніи, въ которомʻ оно находится въ настоящее время.

Всеобщая лѣнь и апатія—вотъ тѣ двѣ язвы, которые глубоко проникли все это населеніе и довели его до подобнаго грустнаго, если только не сказать, отчаяннаго положенія.

Дѣйствительно, можно указать изъ десяти разъ на девять, что голодный казакъ скорѣе будетъ сидѣть не вшили, по сложа руки, нежели отправится на промыслѣ или на работу, если только опа недоставляетъ уже черезъ чуръ большіе барышни. Апатічное бездѣствіе составляетъ для него высшее благо жизни и, въ этомъ отношеніи, онъ не уступаетъ итальянскимъ лаццарни, съ тою только разширяю что посѣданіе пользуются, по крайней мѣрѣ, благодатнымъ калиматомъ, а наши казакъ, вдобавокъ ко всему, еще мерзнутъ зною, въ тѣхъ нищепечныхъ лохмотьяхъ, которыми они прикрываютъ свое грѣшное тѣло.

Борьба съ нуждою, голодомъ и различными невзгодами отражается не только на правственной сторонѣ, по даже и на самой физіономіи Уссурійскихъ казаковъ. Блѣдный цвѣтъ лапа, впаляя щеки, выдавшіяся скулы, иногда вывороченныя губы, по большой части невысокій ростъ и общий болѣзненный впѣдъ — вотъ характерныя черты физіономіи этихъ казаковъ.

Не увидите вы здѣсь красиваго веллкорусскаго мужика, съ его окладистою бородою, или молодого, краснощекаго парня. Нѣтъ! самыя дѣти казаковъ, живой типъ своихъ отцевъ, какія-то вялыя, непгривыя. Ни

— 32 —

разу не слыхалъ я на Уссури русской пѣсни, которая такъ часто звучитъ на берегахъ Волги; не запоетъ ямщикъ, который васъ везетъ, про «не бѣлы снѣги» или про что либо другое въ этомъ родѣ; нѣтъ даже здѣсь обычнаго русскаго покрикиванія на лошадей, а какое-то особенное, въ родѣ: цсши, цсши, цсши... которое произносится тихо, вполголоса и такъ звучитъ непріятно, что иногда морозъ деретъ по кожѣ.

Вообще, все что вы видите на Уссури, и казаковъ, и ихъ бытъ, все дѣьствуетъ крайне непріятно, въ особенности на свѣжаго человѣка.

Вездѣ встрѣчаешь грязь, голодъ, нищету, такъ что невольно болѣетъ сердце при видѣ всѣхъ этихъ явленій.

Въ послѣдней главѣ настоящей книги, при общемъ обзорѣ колони заціи Уссурійскаго края, мы разберемъ подробно тѣ причины, которые поставили казаковъ въ такое неутѣшительное положеніе, а теперь скажемъ нѣсколько словъ о мѣстной торговѣ, главнымъ центромъ которой служитъ селеніе Хабаровка, лежащее при сліяніи Амура и Уссури.

Это селеніе *), живописно раскинувшееся на правомъ гористомъ берегу послѣдней рѣки, вытянулось, въ настоящее время, болѣе чѣмъ на версту въ длину и имѣть 111 домовъ, въ которыхъ, кромѣ войскъ, считается 350 человѣкъ жителей обоего пола; цифра же солдатъ бываетъ различна, и колеблется между 150-400 человѣкъ, смотря по временамъ года.

Такимъ образомъ главную массу населенія составляютъ войска; за тѣмъ слѣдуютъ купцы, крестьяне, отставные солдаты и китайцы. По-слѣдніе живутъ въ нѣсколькихъ фанзахъ **) и число ихъ невелико, но оно значительно увеличивается лѣтомъ, въ июнѣ и въ июлѣ, когда китайскіе торговцы съѣзжаются сюда съ Уссури, ближайшихъ частей Амура и даже съ Сунгари, для продажи соболей, получаемыхъ ими отъ гольдовъ, орочей и другихъ инородцевъ Амурскаго края.

Комічество ввозимыхъ ежегодно лѣтомъ въ Хабаровку соболей весьма значительно п, по словамъ здѣшнихъ купцовъ, простирается до двадцати тысячъ.

Для продажи, китайцы обыкновенно связываютъ этихъ соболей пач-

*) Хабаровка основана въ 1857 г. солдатами линейнаго баталіона.

**) Фанзою называется китайскій домъ, подробное описание котораго будетъ сдѣлано въ IV гл. настоящей книги.

— 33 —

ками 10—12 штукъ. Въ каждой такой пачкѣ можно найти два, три хорошихъ соболя, штуки четыре порядочныхъ, остальные же всегда весьма плохо; между тѣмъ какъ цѣна за всѣхъ одинаковая и прости- рается среднимъ числомъ 4 — 6 и даже 8 серебряныхъ рублей за шкурку. При этомъ слѣдуетъ замѣтить, что мѣхъ Уссурійскаго собола незавидный, по большей части свѣтлый и коротко-пушпстый. Лучшія соболи привозятся въ Хабаровку только изъ Бурейнскихъ или Хинган-скихъ горъ.

За соболей, покупаемыхъ отъ китайцевъ, въ большей части случаевъ, надобно платить серебряными рублями, такъ какъ китайцы, а за ними и другіе инородцы, почти вовсе не берутъ нашихъ бумажковъ и даже мелкое серебро принимаютъ неохотно, только какъ сдачу.

Подобное условіе ставитъ каждаго путешественника, желающаго что- либо купить у китайцевъ, въ весьма затруднительное положеніе, такъ какъ серебряный рубль можно достать здѣсь, заплативъ за него не менѣе 1 р. 50 коп. кредитными билетами. За весьма немногими исключеніями, это постоянный курсъ, но иногда они поднимается до 1 руб. 70 коп., а бывали примѣры, что и до двухъ рублей.

Пользуясь такимъ обстоятельствомъ, здѣшніе купцы, и въ особен- ности Благовѣщенскіе, завели весьма выгодную для себя торговлю сер- едромъ. Они выписываютъ его изъ Москвы, гдѣ покупаютъ по бир- жевымъ цѣнамъ, а затѣмъ продаютъ китайцамъ, имѣя на каждомъ рублѣ 25 — 30 коп. чистаго барыша.

Такая продажа идетъ десятками тысячъ рублей, и все это серебро уходить безвозвратно въ Китай, гдѣ тотчасъ же переливается въ ки- тайскія деньги, имѣющія форму слитковъ различной величины.

Покупка соболей, какъ въ Хабаровкѣ, такъ и во всемъ Уссурійскомъ краѣ, производится исключительно мѣстными купцами и приезжими сюда, напрочно для этой цѣли, изъ Читы или даже изъ Цркутскага. Тѣ и другіе другъ передъ другомъ, стараются закупить какъ можно больше соболей, а черезъ то безпрестанно повышаютъ ихъ продажную цѣну.

Говорить, что въ послѣдние годы соболи стали свое, даже втроеорожке противъ того, по-чемъ они продавались при первоначальномъ занятіи нами Уссурійскаго края, когда въ этой торговѣ было еще мало конкурентовъ.

Однако мѣстные торговцы нашли способъ конкурировать и теперь, съ приезжавшими богатыми купцами. Для этой цѣли, они даютъ китай-

— 34 —

цамъ въ долгъ товаровъ, часто на нѣсколько тысячъ, съ обязанностію,
доставлять имъ за это всѣхъ добытыхъ соболей. Разумѣется, цѣна на
этихъ соболей назначается по оболонному согласію и, въ случаѣ, если
китаецъ хочетъ за нихъ очень дорого, то и нашъ торговецъ накиды-
ваетъ лишь не на свой товаръ, такъ что не остается въ убыткѣ.

Въ свою очередь, китайцы имѣютъ большой разсчетъ получать товары
впередъ, въ кредитъ. Эти товары они сбываютъ инородцамъ также въ
долгъ, по за то обязываютъ ихъ доставлять имъ всѣхъ добытыхъ зимою
соболей, назначая за послѣднихъ самыя незначительныя цѣны, по соб-
ственному усмотрѣнію.

Однако, не смотря на это, промышленницу—орочу или гольду—важно
имѣть кредитъ у китайца въ томъ именно отношеніи, что, даже въ
случаѣ неудачнаго промысла, онъ можетъ брать у него, въ счетъ бу-
дущей добычи, все необходимое, главнымъ же образомъ прось и водку,
первое какъ любимую пищу, а послѣднюю какъ великое лакомство.

Такимъ образомъ, при собоюной дачѣ въ долгъ товаровъ, какъ
наши торговцы, такъ и китайцы остаются въ большихъ барышахъ и
только обѣдный инородецъ, тяжкимъ трудомъ добывающій своихъ соболей,
не получаетъ за нихъ и нятой доли той цѣны, по которой онъ идутъ
въ продажѣ. Хотя китайцы, по большой части, честно выплачиваютъ
соболями за взятые у нашихъ торговцевъ товары, но въ послѣднее время
бывают также примѣры, что, наверъ пожальще въ долгъ, китаецъ
уходилъ въ Манчжурию и не возвращался обратно.

Гораздо важнѣе, нежели соболиная торговля, для мѣстнаго Уссурій-
скаго населенія, торговля тѣми предметами, которые составляютъ на-
сущную необходимость даже самаго неприхотливаго быта. Однако, въ
этомъ отношеніи, весьма мало можно встřитить утěшительнаго не только
въ Хабаровкѣ, но и во всемъ Уссурійскомъ краѣ.

Основанная исключительно на спекуляціяхъ различныхъ аферистовъ,
голышей пришедшихъ сюда съ десятками рублей и думающихъ, въ нѣ-
 сколько лѣтъ, нажить десятки тысячъ, Уссурійская торговля зиждется,
главнымъ образомъ, на эксплуатаціи населенія, въ особенности инород-
ческаго, на различныхъ рискованныхъ аферахъ, а всего болѣе на умѣшьи
пользоваться обстоятельствами, и по пословицѣ «ловить рыбу въ мут-
ной водѣ».

Индивидуалими этой торговли служатъ десятка три различныхъ
личностей: частію питомцевъ бывшей амурской компаніи, частію преж-

— 35 —

нихъ маркитантовъ, прикащиковъ, отставныхъ солдатъ, фельдшеровъ и т. д.

Болѣе болатыя изъ нихъ, т. е. успѣшнѣ нажиться, живутъ въ Хабаровѣ, остальные же по казачьимъ станцамъ на Уссури и въ южно Уссурійскомъ краѣ на озерѣ Ханка.

Соображаясь со слонностями всего здѣшняго населенія, какъ русскаго, такъ и ипородческаго, для котораго водка составляетъ первое благо жизни, а пьяство райское населеніе и которое, для такихъ утѣхъ, отдаетъ послѣдній грошъ, Уссурійскіе купцы гортуюгъ всего болѣе спиртными напитками, потомъ разными магеріалами и дабами, до которыхъ большіе охотники китайцы; прочіе же товари, хотія бы и самые необходимые, держатъ въ неолюшомъ количествѣ, только для прилики, чтобы хотія сколько-и-иудь маскировать продажу главнаго источника всѣхъ своихъ торговыхъ доходовъ — водки.

Съ такимъ характеромъ существуютъ лавки въ болѣе обширныхъ станцахъ и въ самой Хабаровѣ. Въ послѣдней этихъ лавокъ счинается десять, по изъ нихъ болѣе друнъ порядочны только три, остальные же, какъ по своему паруанному виду, такъ еще болѣе по внутреннему содержанію, ни чѣмъ не отличаются отъ обыкновенныхъ кабаковъ.

Товары свои Хабаровскіе купцы получатъ частію изъ Николаевска *), куда эти товары привезутся на иностранныхъ корабляхъ, частію же выписываютъ ихъ изъ Читы и изъ Иркутска, рѣшѣ прямо изъ Москвы. Торговцы по Уссурійскому станцамъ запасаютъ товары уже въ Хабаровѣ.

Всѣ эти товары самаго изъ какаго касется. потому что какъ изъ Россіи, такъ и изъ-за границы, стараются солть сюда самую дрань, которая неподъ съ рукъ дома. При这就ъ же цѣнѣ на нихъ не-помѣрны. Уже съ Иркутскъ и Николаевскъ цѣнѣ на все, по крайней мѣрѣ, десятки за тѣмъ Хабаровскіе торговцы берутъ въ полтора, или два разъ противъ того, по-чемъ они сами покупаютъ: наконецъ ихъ прикащили или другіе мелкіе купцы, гортующіе до станцамъ на Уссури, берутъ опять въ полтора или два разъ противъ Хабаровскіхъ цѣнѣ. Изъ такого перехода товары, уже молѣно сѣе представить, до какой

*) Областной городъ Николаевскъ болатъ квасшій на устѣ Амура.

— 37 —

<table><thead><tr><th rowspan="2">Названія товаровъ</th><th>Ц</th><th>Б</th><th>Н</th><th>Ы.</th></tr><tr><th>Въ Николаевскъ.</th><th>Въ Хабаровскъ.</th><th>По Уссурійскимъ станцамъ.</th></tr></thead><tbody><tr><td>Сахаръ, за пудъ.</td><td>8—10 р.</td><td>14—18 р.</td><td>20 р.</td><td></td></tr><tr><td>Вишневая наливка, бутылка</td><td>75 к.</td><td>1 л. 25 к.</td><td>1 р. 50 к.</td><td></td></tr><tr><td>Пиво эль, бутылка</td><td>75 к. 1 р.</td><td>1 р. 75 к. 2 р.</td><td></td><td>»</td></tr><tr><td>Сарзинки, коробка</td><td>70 к.</td><td>1 р.</td><td>1 р 20 к.</td><td></td></tr><tr><td>Вълые американские сухари, пудъ.</td><td>8 р.</td><td>12—14 р.</td><td>18—20 р.</td><td></td></tr><tr><td>Нишечная калифорнійская мука, пудъ.</td><td>4 р.</td><td>6—8 р.</td><td>8—10 р.</td><td></td></tr><tr><td>Рисъ, за фунт.</td><td>10 к.</td><td>15—20 т.</td><td>25—30 к.</td><td></td></tr><tr><td>Укулет, за бутылку</td><td>25 к.</td><td>50—60 к.</td><td>75 к.</td><td></td></tr><tr><td>Кераминъ, банка, 25 бутылокъ</td><td>8—10 р.</td><td>18—20 р.</td><td>»</td><td></td></tr><tr><td>Спиртъ, алькоголь (бутылка)</td><td>60 к.</td><td>1 р.</td><td>1 р. 40 к.</td><td></td></tr><tr><td>Водка, бутылка.</td><td>25—30 к.</td><td>45 к.</td><td>75 к.</td><td></td></tr></tbody></table>

Изъ об'ехъхъ этихъ табличекъ видно, по какимъ безобразнымъ цѣпнамъ, продаются въ Уссурійскомъ краѣ всѣ привозные товары.

Смѣшно сказать, что выгоднѣе выписывать изъ Москвы, по почтѣ, даже такие предметы, какъ свѣчи и пеньковыя веревки. Дѣйствительно, пудъ послѣднихъ въ Москвѣ стоитъ 3 руб., за пересылку нужно заплатить 12 руб., да за укупнорку и страхованіе, положимъ 50 коп.; слѣдовательно выходить 15 руб. 50 коп., все же не 16 руб. какъ въ Хабаровскъ. Пудъ стариновыхъ свѣчей, съ пересылкою, будетъ стоить 25 руб., слѣдовательно на пять руб. дешевѣе, нежели у купцовъ на Уссуріи. Многіе другие товары, какъ-то, матеріі, табакъ, сукна и проч. можно получать, выписывая, вдвоем. дешевле протпвѣ здѣшняго, но при этомъ съ тою огромною выгодою, что всѣ предметы будутъ хорошаго качества, а не та гниль и оборыші, которые продаются Уссурійскими купцами.

Кромѣ того, при отсутствіи одной конкуренціи, цѣны на товары не имѣютъ опредѣленной нормы, а совершенно завпсятъ отъ произвола продавца. Появится ли большой запросъ на какой-нибудь товаръ или, просто, онъ остается въ продажѣ. Тогда у одногоъ какого-нибудь купца, сейчасъ же цѣна на него пакладывается двойная, или, если уже сильно совѣсть зазритъ, то полуторная.

— 38 —

Немного дешевле можно купить всё вообще товары только льтомъ, когда, съ верховьевъ Амура, приходятъ съ Хабаровку баржи съ различными товарами, отправляемыми лькоторыми купцами изъ Читы и изъ Иркутска, собственно для продажи по Амурскимъ станицамъ и въ городахъ: Благовѣщенскѣ и Николаевскѣ. Однако, названыя баржи никогда не плаваютъ по Уссури, населеніе которой лишено даже и этой незначительной выгоды. При всемъ томъ, одна изъ самыхъ главныхъ доходныхъ статей для здѣшнихъ купцовъ есть водка, которая едва ли гдѣ потребляется въ такомъ количествѣ, сравнительно населенія, какъ вообще во всемъ Амурскомъ краѣ.

Уссурійскіе купцы, обыкновенно, покупаютъ въ Николаевскѣ алько голь (въ 93°) банками въ пять галлоновъ (25 бутылокъ) каждый, и платить за такую банку 14-15 р. За тѣмъ они разводятъ его водою, вливая на каждое ведро алькоголю два ведра воды. Этотъ разведенный спиртъ продается въ Хабаровкѣ по 45 коп., а по станицамъ по 75 к. за бутылку. Слѣдовательно, въ первомъ случаѣ больше чѣмъ вдное, а въ послѣднемъ почти въ четверо противъ того, сколько они стойтъ са мому купцу. При томъ же эта водка отпускается часто казакамъ въ долгъ, съ условіемъ, или исполнить изъвѣстную работу, или наловить осенью рыбы, которую зимою покупаютъ тѣже самые казаки, разумѣется за двойную и тройную цѣну, такъ что торговецъ, въ сущности, имѣетъ еще большіе барыши.

Такими-то спекуляціями и наживаютъ сѣбѣ деньги всѣ аферисты, которые являются сюда нищими, а черезъ нѣсколько льтъ уже ворочаютъ большими капиталами. Они сами открыто говорятъ, что «если на одинъ рубль сельзя заработать въ годъ три, то не стойтъ денегъ брать въ руки» и подобное правило. Конечно, можетъ быть примѣнимо въ здѣшнихъ мѣстахъ, гдѣ вся торговля основана на эксплуатаціи и афёрѣ, а не на правильныхъ и честныхъ оборотахъ.

Черезъ Хабаровку проходитъ линія Амурскаго телеграфа, который соединяетъ г. Николаевскъ съ Новгородскою гаванью, лежащюю въ залива Посьета.

Не отрицая нѣкоторой, впрочемъ, весьма малой сельзы, приносимой въ настоящее время этпмъ телеграфомъ, нельзя не пожелать, въ будущемъ, лучшаго его устройства. Въ особенности теперь, когда телеграфное сообщеніе устраивается, съ одной стороны отъ г. Стрѣтенска по Амуру до Хабаровки, а съ другой отъ Новгородской гавани до Шан-

— 39 —

гая и когда, такимъ образомъ, нынѣ шшій Уссурійскій телеграфъ войдетъ въ связь съ Россией и Европою,—теперь является настоящительная необходимость обеспечить болѣе правильное и постоянное по немъ сообщеніе.

Мнѣ кажется, прежде всего слѣ дуетъ разширить просѣку, которая, въ лѣ сахъ Уссурійскаго края, имѣть всего пять сажень ширины, такъ что падающія деревья безпрестанно портатъ проволоку, а черезъ то дѣ йствіе очень часто прерывается. Инача на долгое время.

Кромѣ телеграфнаго сообщенія въ Уссурійскомъ краѣ, зимою, производится почтовое, а лѣ томъ пароходное *), двумя небольшими казенными пароходами, которые буксруютъ по Уссури, Сунгачъ и на оз. Ханка, баржи съ провіантомъ и фуражемъ для войскъ. Правильныхъ рейсовъ эти пароходы не дѣ лаютъ по приходить и уходить изъ Хабаровскъ, по мѣ рѣ надобности въ казенной перевозкѣ и буксировкѣ баржъ. Вмѣ стѣ съ тѣ мъ эти пароходы возить и пассажировъ хотѣ той провозъ не обязателенъ для нихъ, такъ что капитанъ, по своему усмотрѣнію, можетъ принять и не принять всякое частное лицо. Впрочемъ подобныхъ путешественниковъ бывасть здѣ сь немного, только купцы; всѣ же офицеры и чиновники, обыкновенно, имѣютъ различныя предписания на право проѣ зда.

Обращаясь еще разъ къ самой Хабаровскѣ, слѣ дуетъ сказать, что выгодное положеніе этого седлена при седліи двухъ грошадныхъ водныхъ системъ — Амурской и Уссурійской — обѣщетъ ему широкое развитіе, даже въ педалекомъ будущемъ. Чтобы на гоғорланѣ, а рано и пли поздно, Николаевскъ долженъ потерать свое значение, какъ порта и какъ мѣ ста центральнаго управления Приморской Областію. Въ первомъ отношеніи опъ имѣть вѣ селье сильныхъ конкурентовъ во Владивостокѣ и Посольѣ нашихъ южныхъ гаванахъ, во второмъ — въ Хабаровскѣ. При самомъ поверхностномъ знакомствѣ съ Приморской Областію можно утвердительно сказать что вся ея будущность, какъ страны земледѣ льческой, заключается въ Уссурійскомъ и въ особенности южно-Уссурійскомъ краѣ, а ии какъ не на низовыхъ. Амура, или въ другихъ еще болѣе сѣ верныхъ частяхъ. Поятно, что и центральное управление

*) Пароходство на Уссури открылось, обыкновенно, около 20 апреля и продолжается до первыхъ чисель октября.

— 40 —

краемъ должно находиться какъ можно ближе къ тѣмъ мѣстностямъ, куда направлена главная его дѣятельность; между тѣмъ какъ, въ на-стоящее время, оно удалено отъ этихъ мѣстъ болѣе чѣмъ на тысячу верстъ. И тѣмъ сильнѣе чувствуется подобный недостатокъ въ странѣ безъ дорогъ, гдѣ сообщеніе совершенно прекращается весною и осенью на продолжительное время.

Всякое администравивное распоряжение, иногда очень спѣшное, не можетъ быть доставлено во время, въ особенности при неисправномъ дѣйствіи существующаго телеграфа. Такимъ образомъ, даже извѣстіе о появліеніи въ нашихъ предѣлахъ, весною 1868 г., Китайскихъ раз-бойниковъ, было получено въ Николаевскѣ только черезъ 17 дней послѣ его отправенія, вслѣдствіе недѣйствія телеграфа и невозможности поч товаго сообщенія, во время весенней распутицы.

Съ другой стороны, перенесеніе центральнаго управленія изъ Николаевска въ Хабаровку, куда, слѣдовательно, переберутся всѣ служащіе, сильно подниметъ мѣстную производительность Уссурийскаго края и до ставитъ ему возможность вѣрнаго и обширнаго сбыта своихъ земле-дѣльческихъ произведеній, а это, безъ сомнѣнія, выгодно отразится на благосостояніи его обитателей.

Начнемъ теперь про самое путешествіе.

Проведя нѣсколько дней въ Хабаровкѣ, я направился вверхъ по Уссури не на пароходѣ, а на лодкѣ, такъ какъ, при подобномъ способѣ движенія, можно было подробнѣе ознакомиться съ краемъ, по которому приходилосьѣхать. Лодка у меня была своя собственная, гребцовъ же я бралъ въ каждой станицѣ посмѣнно. Гоньба почты и провозъ проѣз-жающихъ составляютъ повинность казаковъ, которые, по-очередно, выставляютъ въ каждой станицѣ зимою лошадей, а лѣтомъ гребцовъ и лодки. Каждая такая очередь стоитъ недѣлю; прогоны платятся по три копѣйки на версту зимою за лошадь, а лѣтомъ за каждого гребца. Впрочемъ, лѣтомъ проѣзжающихъ въ лодкахъ почти никого не бываетъ, кромѣ казачьихъ офицеровъ, которыеѣздятъ по лѣламъ служебнымъ. Зимою дорога по лыду Уссури довольно хороша, но лѣтомъ другихъ сообщеній, кромѣ водяныхъ, не существуетъ. Правда, между станицами есть тропинки, но по нимъ можно пробраться только пѣшкомъ или верхомъ, да и то не всегда благополучно, особенно, во время наводненій.

Мое плаваніе по Уссури, отъ ея устья до послѣдней станицы — Буссе (477 верстъ), продолжалось 23 дня и все это время сильные дожди,

— 41 —

шедшіе иногда сутокъ по двое безъ перерыва, служили большою по-
мѣхою для всякаго рода экскурсія.

Собраныя растенія за-частую гибли отъ сырости, чучела птиць не просыхали какъ слѣдуетъ, и портились, а большая вода въ Уссури, которая, во второй половинѣ юня, прибыла сажени на двѣ противъ обыкновеннаго уровня и затопила всѣ луга, не давала возможности, иногда впродолженіе цѣлаго дня, выходить изъ лодки.

Съ поднятіемъ вверхъ по рѣкѣ, измѣняется и характеръ ея береговъ, по различію которыхъ, можно приблизительно опредѣлить границы нижнаго, средняго и верхнаго теченія Уссури.

Первое, т. е. нижнее теченіе, простирается отъ ея устья, до впа-
денія слѣва р. Норъ и характеризируется, въ общемъ, преобладаніемъ
равниной формы поверхности. Здѣсь, на лѣвой сторонѣ Уссури, не-
обозримыя равнины тянутся, непрерываясь, отъ самого Амура, вплоть
до устья Нора, а на западъ простираются до возвышенностей, раздѣ
ляющихъ притоки Уссури съ притоками Амура и Сунгари.

Эти громадыя равнины вездѣ имѣютъ одинъ и тотъ-же характеръ:
обширяны заливныя низменности, съ множествомъ большихъ и малыхъ
озеръ, смѣняются площадями пѣсколько возвышенными и невысокими,
по большой части узкими и длинными увалами или рѣлками, пдущими
во всевозможныхъ направленіяхъ. Вездѣ здѣсь преобладаетъ травяная
растительность, которая, по заливнымъ изпнамъ, состоитъ почти
исключительно изъ Тростеповычи (Calamagrostis purpurea) дости-
гающей саженнаго роста, а по кочковатымъ берегамъ озеръ, покры
тыхъ множествомъ Чилима (Trapa natans) и Кувшинки (Nymphaea
tetragona) и окаймленныхъ тростникомъ (Arundo phragmitis) или
апромъ (Acorus calamus), изъ видовъ осоки (Carex) и Ситоскина
(Cyperus). На болотистыхъ окраинахъ этихъ озеръ весною цвѣтетъ Си-
бирскій касатикъ (Iris sibirica), заливающий тогда цѣлыя пространства
своимъ прекраснымъ голубымъ цвѣтомъ, а поздѣе, уже лѣтомъ, на
тѣхъ-же самыхъ болотахъ, во множествѣ, развивается не менѣе кра-
сивый гнантскій мытникъ (Pedicularis grandiflora), усыпанный боль-
шими розовыми цвѣтами. Кромѣ того, здѣсь-же ветрѣчаются: лютикъ
(Ranunculus flammula), Пушинка (Eriophorum angustifolium), Чина
(Lathyrus palustris) и другія болотныя травы.

Тамъ, где равнина дѣлается возвышеніем, растительность становится болѣе разнообразна, а множество кустовъ таволги и шиповника

— 42 —

образуют густыя зарости. Кой-гдѣ появляются здѣсь небольшія группы деревьев: дуба, черной березы, осины, липы, маакіи и др., между которыми густо растетъ вѣтвистый кустарникъ леспедецы.

Но самая разнообразная растительность встрѣчается на сухой почвѣ рѣлокъ, гдѣ всего болѣе растутъ деревья и кустарники, а изъ травя-истыхъ растеній чаще другихъ попадаются: *Лиліи красная и жел-тая* (*Lilium pulchellum*, L. spectabile), *Пюны* (*Paeonia albiflora*) *Ясенецъ* (*Dictamnus fraxinella*), *Синюха* (*Polemonium coeruleum*), *Вацеріана* (*Valeriana officinalis*), *Крестовникъ* (*Senecio pratensis*) и золотисто-жел-тый *Hemerocallis graminisca*. Густыя зарости этихъ и другихъ травъ переплетаютъ: *Подмаренникъ* (*Gallium boreale*), *Повилица* (*Cuscuta japonica*), *Дюскорея* (*Dioscorea quinqueloba*) и *Menispermum dauricum*.

Правая сторона ппжнаго теченія Уссури далеко не представляетъ однообразія равнины лѣваго берега. Здѣсь, т. е. по правой сторонѣ рѣки, верстъ за пятьдесятъ отъ ея устья, вдругъ вздымается, тысячи на три или на четыре футовъ, хребетъ *Хехцыръ*, который тяется затѣмъ, на пѣкоторое разстояніе, вдоль Амура и пускаетъ къ берегу Уссури иногда крутыя, по большей же части пологія, отрасли.

Этотъ хребетъ сплошь покрытъ лѣсами, состоящими изъ ильма, липы, ясени, клена, дуба, грѣцкаго орѣха, пробки и другихъ листвен-ныхъ деревьевъ, съ которыми перемѣшаны хвойныя породы: кедръ, ель, пихта и лиственница. Густой подлѣсокъ образуютъ: лещина, бузина, жасмины, спирень, калпна, елей-герококкусъ, жимолость и другіе кустар-ники, свойственные Уссурійскому краю. Вообще, хехцырскій хребетъ представляетъ такое богатство лѣсной растительности, какое рѣдко можно встрѣтить въ другихъ, даже болѣе южныхъ частяхъ Уссурій-скаго края.

Южный, крутой склонъ этого хребта рѣзко обрамляетъ собою рав-нину, которая теперь раскинулась также и на правомъ берегу Уссури, и несетъ частію луговой, частію лѣспетый характеръ.

Но эта равнина продолжается недолго, и вскорѣ принимаетъ волно-образную форму поверхности, которая все болѣе и болѣе увеличивается, съ приближеніемъ къ среднему теченію Уссури, гдѣ, наконецъ, холми-стыя возвышенности праваго берега подходятъ къ рѣкѣ, пологими скатами.

Сама Уссури, въ нижнемъ теченіи разобивается на множество рука-

— 43 —

вовъ, или такъ называемыхъ притокъ образующихъ большіе и малые острова. Тѣ изъ нихъ, которые не высоко подняты надъ водою, имѣютъ, обыкновенно, болотистую почву, съ множествомъ паноснаго лѣса и всегда сплюшь покрыты талыникомъ; тѣ же, которые лежатъ возвыше, такъ что никогда, или, по крайней мѣрѣ, рѣдко затопляются водою, представляютъ разнообразную древесную и кустарную растительность, среди которой особенно часто попадается таволга, виноградъ, яблонь и черемуха.

Въ 38 верстахъ отъ своего устья, Уссури соединяется съ однимъ изъ большихъ рукавовъ Амура, извѣстнымъ подъ именемъ Курминской притоки, и отсюда имѣтъ весьма быстрое течение. При ширинѣ около 1³/4, версты. Изъ притоковъ ея низкаго течения, кромѣ Нора, впадающего слѣва, съ правой стороны замѣчательны три рѣки: Кій, Хоръ или Норъ и Симъ.

Самая большая изъ нихъ Хоръ, которая течетъ чрезвычайно быстро и, по словамъ иниродцевъ, имѣтъ до 400 верстъ длины. Впрочемъ, обо всѣхъ этихъ рѣкахъ мы неимѣемъ никакихъ точныхъ свѣдѣний. Вообще, вся страна къ востоку отъ Уссури, до сихъ поръ еще совершенная для насъ terra incognita. Во многихъ мѣстахъ, на разстоянии какихъ небудь двадцати или тридцати верстъ отъ берега Уссури, не былъ ни кто изъ русскихъ, а главный красть. Сихотѣ-Алиня не посвящается даже и нами извѣропромышленниками. Между тѣмъ эта часть Уссурійскаго края, какъ по своимъ лимитическимъ условиямъ, такъ и по характеру своей природы, по всему вѣролатію, рѣзко оценивается отъ самой длины, слѣдовательно, представляетъ большой научный интересъ и обширное поприще для будущихъ изъездователей.

Среднее течение Уссури, простирающееся отъ устья Нора до впадения рр. Има и Мурни, характеризуется обрѣніемъ горъ, которые сопровождаютъ оба берега рѣки и часто находить къ ней, то пологими скатами, то крутыми или ствѣсными утесами; никогда же береговыя горы удаляются немного въ сторону, и оставляютъ мѣсто для неширокой длины. Вмѣстѣ съ тѣмъ, Уссури здѣсь гораздо бѣднѣе островами, не жели въ иниемъ течения и при томъ значительно уменьшается въ размѣрахъ, въ особенности выще впадения справа, самаго большаго изъ всѣхъ своихъ притоковъ — Бакина.

Эта рѣка вытекаетъ изъ главнаго краста Сихотѣ Алиня, недалеко отъ берега Японскаго моря и, направляясь съ востока на западъ, имѣтъ

— 44 —

около 600 верстъ длины. Какъ всё правые притоки Уссури, Бикинъ
течетъ весьма быстро и при устьѣ достигаетъ полутораста саженъ ши-
рины, при значительной глубинѣ.

Говорятъ, что по немъ можно подниматься, на небольшихъ паро-
ходахъ, верстъ на сто, но подобныхъ попытокъ еще не было сдѣ-
лано.

Долина Бикина, въ низовьяхъ этой рѣки, имѣетъ верстъ десять
ширины, но чѣмъ далѣе вверхъ, тѣмъ все болѣе и болѣе съуживается,
такъ что, наконецъ, горы подходать къ самому берегу. Эти горы покрыты
дремучими, сначала лиственными, а потомъ хвойными лѣсами, которые
славятся обиліемъ соболей и служатъ главнымъ мѣстомъ зимняго про-
мысла многихъ инородцевъ, не только съ Уссури, но даже съ ближай-
шихъ частей Амура.

Выше впаденія Бикина, Уссури съузилась почти на половину противъ
своего устья и, далѣе вверхъ, оба берега ея несутъ вполне гористый
характеръ. Съ правой стороны хребетъ *Самуръ*, идущій параллельно
Сихотэ-Алиню, наполняетъ все пространство между Бикиномъ и Има;
слѣва же, горы хотя и нестоль высоки, но также тянутся, непрерывно,
вдоль берега и, наконецъ, понижаясь мало по малу, сливаются съ бо-
лотистыми равнинами р. Мурени.

Береговые утесы, которыми часто обрываются въ рѣку боковые
отроги главныхъ хребтовъ, состоять, по изслѣдованіямъ спеціалистовъ,
изъ глинистаго сланца, песчаника и известняка; рѣже попадается гра-
нитъ, иногда измѣненный въ гнейсъ.

На такихъ утесахъ, въ особенности обращенныхъ къ югу, встрѣ
чаются самыя разнообразныя и интересныя формы травянистыхъ расте-
ній: *Гвоздика* (Silene inflata), *Череда* (Bidens parviflora), *Очитокъ*
(Sedum Selskianum), *Колоколникъ* (Campanula punctata), *Selaginella
rupestris*, *Aspidium fragans* и др., а боковыя, пологія ихъ скаты
одѣты густыми заростями различныхъ кустарниковъ, среди которыхъ
чаще другихъ встрѣчаются: леспедеца, лещина, елейтерококкуссъ, бузи-
на, таволга, бересклетъ, калина, панаксъ, шиповникъ и сирень; вино-
градъ, максимовичія и діоскорея переплетаютъ собою эти чащи, и дѣ
лаютъ ихъ почти непроходимыми.

Береговыя лѣса, которые, по мѣрѣ удаленія отъ рѣки, становятся
еще гуще и величественнѣе, состоять изъ смѣси различныхъ листвен-
ныхъ породъ: ясени, клена, ильма, акаціи, орѣха, пробки, маакіи, между

— 45 —

которыми попадаются изрѣдка яблонь, черешка и говольно общирныя кущи дуба, осины и черной березы.

Среди этихъ лѣсовъ разбросано множество лужаекъ, покрытыхъ самымъ разнообрознымъ ковромъ цвѣтовъ и отчасти паноминающихъ европейскіе луга. Изъ травянистыхъ растений, свойственныхъ такимъ мѣстностямъ можно назвать: *Лилию* (Lilium avenaceum), *Кивокосту* (Delphinium Maackianum), *Васильистникъ* (Thalictrum amurense), *Чемеркуу* (Veratrum nigrum), *Луковникъ* (Lactuca amurensis), *Бубенчики* (Adenophora latifolia), *Лапоты* (Convallaria majalis, C. multiflora), *Habenaria linearifolia*, *Melampyrum roscum*, вьющеся *Glossocomia lanceolata* и полукустарникъ *Smilax excelsa*.

По лѣснымъ опушкамъ и въ самыхъ лѣсахъ растутъ: *Прикрытъ* (Aconitum lycoctonum, A. volubile), *Спаржа* (Asparagus Sieboldi), *Нижма* (Tanacetum vulgare), *Чистотьль* (Chelidodomium majus), *Oreorchis patens* и панорогникъ *Polipodium vulgare*.

Но лишь только перейдти къ низменнымъ равнинамъ, то опять являются непроходимыя зарости тростеполевицы, многочисленныя озера съ тростникомъ и кочками, поросшими осокою; словомъ, всѣ тѣ страшныя трущобы, которыми такъ:іото нижнее течение Уссури и черезъ которыя, въ иныхъ мѣстахъ, совершенно не возможно пробраться.

По мѣрѣ приближенія къ устьямъ рѣкъ Пма и Мурени, изъ которыхъ первая впадаетъ съ правой, а другая, верстъ десять выше, съ лѣвой стороны Уссури, гористый характеръ береговъ ея средняго течения начищаетъ мало по малу измѣняться. Окрестныя горы уже не такъ высоки, чаще и дальше отходятъ въ стороны, образуютъ бѣле обширные и пологіе скаты, въ самую рѣку гораздо рѣže вдаются утесы; словомъ, все возьщаетъ о приближеніи внью обширныхъ луговыхъ и болотистыхъ равнинахъ, которые характеризуютъ собою верхнее течение Уссури. Къ области этого постѣдняго, можно отнести все дальнѣйшее пространство, до сліянія рѣкъ Ула-хэ и Даби-хэ, изъ которыхъ перван, какъ уже было сказанно выше, составляетъ главную вѣтвь. Обѣ вышеназванныя рѣки Пма и Мурени, весьма мало изслѣдованы.

Первая изъ нихъ, пмѣющая чрезвычайно быстрое течение п шрипу, при устьѣ, около восьмидесятіи сажень, вытекаетъ изъ *Сихотъ-Алины* и хотя длина ея въ точности непозвѣстна, но, во всякомъ случае, она гораздо менѣе длины Бикина.

Верстахъ въ десяти отъ своего устья, Нимَا принимаетъ сільва

4

— 46 —

р. Ваку, которая больше чежели она сама. Объ эти рѣки, по причипѣ своего быстраго, извилистаго течения и множества напосныхъ карчей, совершенно негодны для плаванія даже самыхъ малыхъ пароходовъ.

Другая рѣка — Мурень, находится въ китайскихъ предѣлахъ и еще менѣе извѣстна, нежели Има. Она вытекаетъ изъ горъ Кентей-Алинь, имѣетъ около 300 верстъ длины и впадаетъ въ Уссури двумя главными устьями.

По долинѣ этой рѣки, китайская тропа ведетъ, отъ Уссури, къ двумъ ближайшимъ Манчжурскимъ городамъ Санъ-Сину и Нингутѣ.

Выше устья Има, Уссури имѣетъ уже не болѣе ста патидесятіи сажень ширины, и чѣмъ далѣе вверхъ, тѣмъ болѣе и болѣе дѣлается скромною рѣкою, такъ что при впаденіи Дауби-хэ, съуживается сажень на семьдесятъ.

Сообразно уменьшенію ширины, теряется и глубина рѣки, въ особенности выше устья Сунгачи, гдѣ, въ малую воду, во многихъ мѣстахъ бываетъ не болѣе 2¹/₂ футовъ. Такая незначительная глубина, при быстромъ течении, весьма затрудняетъ движение даже самыхъ небольшихъ пароходовъ, такъ что собственно хорошее плаваніе по Уссури можетъ производиться только отъ ея устья до впаденія р. Сунгачи, которая приносить воды оз. Ханка.

Общій характеръ береговъ верхней Уссури состоитъ въ исключительномъ преобладаніи равнина, которые, на правой сторонѣ рѣки, имѣютъ волнообразную форму поверхности и представляютъ обширные луга, поросшіе рѣдкимъ лѣсомъ; на лѣвомъ же берегу, состоять изъ болотистыхъ низменностей, пдущихъ непрерывно чю самаго озера Ханка.

Береговыя горы, совершенно пзчезающія на лѣвой сторонѣ, сначала чуть видятся на горизонѣ праваго берега и, только впослѣдствіи, подходятъ все ближе и ближе, такъ что, при впаденіи Дауби-хэ, отсю ятъ отъ него не болѣе четырехъ или пяти верстъ.

Вмѣстѣ съ тѣмъ и самая долина праваго берега измѣняетъ свой луговой характеръ и дѣлается весьма лѣсистою. Вездѣ по ней встрѣчается много мѣстъ удобныхъ для земледѣлія, по, къ несчастію, такія мѣста почти всѣ обываютъ подвержены наводненіямъ.

Изъ притоковъ верхнаго течения Уссури самый большой, съ правой стороны, есть р. Та-Ситу-хэ, а слѣва въ нея впадаетъ Сунгача,

— 47 —

объ которой, равно какъ и обо всемъ Ханкайскомъ бассейнъ, будетъ подробно разсказапо въ слѣдующей главѣ.

Во врема слѣдования въ лодкѣ, что пропусходило крайне медленно противъ быстраго течения, мы съ товарищемъ обыкновенно шли бе-регомъ, собирали растения п стрѣляли попадавшихся п пинцъ. То и другое сильно замедляло движение впередъ и невообразимо непостоянно было для гребцовъ-казаковъ, которые на подобичаго рода занятія смотрѣли, какъ на глупость и ребячество. Одни пзъ нихъ, болѣе флегматически, постоянно презрительно относились къ мончѣ пинцамъ и травамъ; дру-гіе же думали, что собираемыя растения какія и п будь особенно цѣнны, но только они не знаютъ въ нихъ толку, проснили открыть пмъ свой секретъ. Станичные писаря и старшины, какъ люди болѣе образован-ные, зачастую лѣзли съ вопросами, въ родѣ такихъ: «Какіе вы это, ваше благородіе, климаты составляете?»; а однажды старикъ казакъ, видя что я долго не сплю и сушу растения, съ полнымъ участіемъ и вздохомъ сказалъ: «Охъ, служба, служба царская, много опа дѣлаетъ заботы и господамъ.»

Про ботаника Максимовича, который былъ па Уссури въ 1860 году, казаки помнятъ де сихъ поръ, и часто у меня спрашивали: «Кто та-кой опъ былъ, полковникъ и п пѣтъ?» Въ станцѣ Буссе па верхней Уссури, миѣ случилось остановиться па той же самой квартирѣ, гдѣ жилъ г Максимовичъ и когда я спросилъ про него хозяйку, то она отвѣчала: «Жидъ-то опъ у насъ, да Богъ его знаетъ, былъ какой-то травникъ.» Что же опъ здѣсь дѣлалъ? спрашивалъ я хозяина. «Травы собиралъ и сушилъ, звѣрьковъ и птичекъ разныхъ набивалъ, даже ло-вилъ мышей, козявокъ и червяковъ, — одно слово гпусъ всякій», огвѣчалъ опъ миѣ. съ видимымъ презрѣніемъ къ подобнаго рода за-пятіямъ.

Оставимъ всю эту пошлость и глупость, отъ которыхъ пѣтъ спасенія даже въ далѣехъ дѣбяхъ Сибри и перейдемъ къ прерванному разсказу.

Чуть-свѣтъ, обыкновенно вставалъ я п. наскоро напившись чаю, пу-скался въ путь. Въ хорошие дни, утро бывало тихое, безоблачное. Уссури гладка, какъ зеркало и только кой-гдѣ всплеснувшаяся рыба взволнуетъ па минуту, поверхность воды. Природа давно уже проснулась и безпо-койныя Крашки (Sterna longipennis) сijnютъ беззѣ по рѣкѣ. часто бро-сались па воду, чтобы схватить замѣченную рыбу. Сърыя цапли (Ardea cinerea) важно расхаживаютъ по берегу; мелкие Кушки (Actitis

- 48 -

hyppoleucus, Tringa minuta, Totanus glareola, T. ochropus) проворно об-
гаютъ по песчанымъ откосамъ, а многочисленныя стада утокъ пере-
летаютъ съ одной стороны рѣки на другую.

Голубыя сороги (Pica cyana), и шрикунны (Pastor sturninus). каж-
дыя своимъ стадомъ, неумолкая кричать по островамъ, гдѣ начинаетъ
теперь поспѣвать любимая ихъ ягода черемуха. Изъ ближайшаго лѣса
доносится голосъ Китайской иво.ли (Oriolus cochinensis). кото-
рая больше, красивѣе, да и свиститъ погромче нашей европейской.

То тамъ, то здѣсь украдкою мелькнетъ какойнибудь хищникъ, а
высоко въ воздухѣ носится большой Стрижг (Acanthilis caudacuta),
который то поднимается къ облакамъ, такъ что его почти не совсемъ видно,
то мелькнувъ, какъ молния, опускается до поверхности рѣки, чтобы
схватить мотылька. Дѣйствительно, этотъ превосходный летунъ едва ли
имѣетъ соперника въ быстротѣ; даже хищный соколъ и тотъ неможетъ
поймать его. Я видѣлъ, во время осеннаго пролета этихъ стрижей,
какъ цѣлыя стада ихъ проносились возлѣ, сидащаго на вершинѣ сухаго
дерева, сокола чеглока (Falco subbuteo), но онъ и не подумалъ на нихъ
броситься, зная, что недогнать ему этого чуднаго летуна.

Впливаемъ въ узкую протоку *), берега которой обросли, какъ этъ-
ною, густыми зелеными ивами, и передъ нами является небольшая
робкая цапля (Ardea virescens vart. scapularis) или голубой зимородокъ
(Alcedo ispida vart. bengalensis), который сидитъ, какъ истуканъ, на су-
хомъ. выдающимся надъ водою суку дерева и выживаетъ мелкихъ ры-
бокъ, свою единственную пищу; но встревоженный нашимъ появленіемъ
послѣшно улетаетъ прочь.

Поднимается выше солнце, наступаетъ жара и утреніе голоса смол
каютъ; за то оживаетъ міръ насѣкомыхъ, и множество бабочекъ нор-
хаетъ на песчаныхъ берегахъ рѣки. Между всѣми ими, безспорно, самая
замѣчательная, по своей красотѣ есть осторожная Papyliodachus,
въ ладонь величиной, и превосходнаго голубаго цвѣта, съ различными
оттѣнками. Но есть съ бабочками появляются тучи мучащихъ насѣ-
комыхъ, которые, впрочемъ, въ тихіе дни, не прекращаютъ свои на-
паденія, въ теченіи цѣлыхъ сутокъ, но только смѣняютъ другъ друга.

Дѣйствительно, комары мошки и оводы являются, мѣтомъ, въ Ус-

*) Протокою называютъ здѣсь рукавъ рѣки.

— 49 —

курійскомъ краѣ, еъ такомъ обезчленномъ множествѣ, что, невид-
шему собственнымъ глазами, или не испытавшему на себѣ всей муки
отъ названныхъ настюкомыхъ, трудно даже составить объ этомъ и
понятіе.

Безъ всякой преувеличенія, могу сказать, что если въ тихій, пас-
мурный день идти по высокой транѣ Уссурийскаго луга, то тучи этихъ
настюкомыхъ можно унодобить разѣсь только сиѣжнымъ хюйнямъ силь-
ной матели, которая обдаетъ васъ со всѣхъ сторонъ. Ип днемъ, ни
ночью провлятыя настюкомыя не дяютъ нокою ии человѣку, ии живот-
нымъ и слишкомъ мало заботятъя о своемъ тѣлѣ тотъ, къто вдумаетъ,
безъ тымокура, присѣсть на Уссурийскомъ лугу для какой-бы то ни-
было надобности.

Дневной жарь сѣятъ прохладный вечеръ. Надо подумать объ
остановкѣ. чтобы просунуть собранныя растения, сѣять чучелу—дру-
гую итицъ и набросать замѣтки обо всемъ, видѣINомъ въ теченіи дня.
Выбирай гдѣ и сухой песчаний берегъ, я приказывалъ лодкѣ
приваливать къ пому и объявлять, что здѣсь остаемся почевать.

Живо устраивался описуакъ. разводился костеръ и мы съ товарищемъ
приимались за свои работы, а между тѣмъ, наши солдаты варили чай
и пезательный укишъ.

Говорятъ, что голодъ самый лучшій покупать, и съ этимъ конечно
согласится всякій кому, хотя не много. удавалось вести страннымую
жизнь, дышать свободнымъ вудухомъ лѣсовъ и полей... ...

Между тѣмъ заходитъ солнце, сумерки ложатся досельно быстрон. въ на-
сегунающей темнотѣ, начищаютъ мелкать. какъ звѣздочки, сверкающія на
сѣкомыя, а тысячи ночиныхъ рабочекълетаются на сѣтѣ костра. По
немногу замолкаютъ дневные итаки; только однообразно поступиваетъ
японскій колондō (Caprimumulus jotacae), за съ оливжайшаго болота до-
носится дребезжашій, похожій на барабанную трель. голодъ водяной
курочки (Gallinula erythrothorax), въ перешкку съ которымъ раздается
звонкій свистъ камышковъ (Salicaria aëdon). лучшей изъ всѣхъ здѣш-
нихъ пѣвицъ.

Наконецъ, мало-но-малу. смолкаютъ всѣ голоды и наступаетъ пол-
ная тишина: разъѣд изрѣдка исцелется рыбѣ, или векрикнетъ ночной
итица... ...

Окончивъ, инига уже поздно ночь, свои работы, мы ложились
тутъ же у костра и. не смотря на несныхъ комаровъ, скоро засы-

— 50 —

палп самымъ крѣпкимъ спомъ. Утренній холодъ, обыкновенно, застав
лялъ просыпаться на восходѣ солнца и спѣшить въ дальнѣйшій путь.
Такъ проводили мы дни своего плаванія по Уссури. Къ несчастію,
частые и сильные дожди много мѣшали успѣшному ходу путешествія
п припуждали, въ такое время, почевать въ станцахъ. чтобы, хотя
во время почп, обсушить и себя и собраныя коллекціи.

## ГЛАВА III.

Рѣка Сунгача. — Окрестныя равнины. — Великолѣпный цвѣтокъ Нелюбія. — Озеро Ханка. — Характеръ его береговъ. — Обидіе рыбы. — Русскія поселенія: Турій-Рогъ, Троицкое, Астраханское, пость Камень-Рыболовъ. — Степи между оз. Ханка и р. Суйфуномъ. — Деревня Никольская. — Охотки старинныхъ укрѣпленій. — Рѣка Суйфунъ.

Въ двѣнадцати верстахъ выше станцы Буссе, Уссури припимаетъ слѣва р. Сунгачу, пеширокое устье которой, трудно даже и замѣтить, въ густыхъ заростахъ береговаго ивняка. Между тѣмъ, эта рѣка, составляюща стокъ оз. Ханка, приноситъ значительную массу водъ, а по оригинальному характеру своего течения, заслуживаетъ особеннаго вниманія и любовытства. Двистительное, едка-ли можно найдти другую рѣку, котораи такъ прихотливо изломала бы свое руслѣ и образовала столько частыхъ и крутыхъ извѣлишъ, какъ Сунгача.

Достаточно сказать, что въ то время, какъ по примеру направлению, отъ ея истока до устья, только 90 верстъ по самой рѣкѣ это протяженіе увеличивается почти втрое в составлаетъ болѣе 250 верстъ. Кромѣ того во многихъ мѣстахъ Сунгача поворачиваетъ петолько подъ примыкъ, но даже подъ острымъ угломъ къ своему прежнему направлению; часто, проѣхавъ три четырь версты, случается вповь подъѣзжать сажень на десять къ тому мѣсту, откуда началась пзвплина. Наші солдаты, довольно мѣтко, прозвалі эти пзлучины. Восьмерками въ самомъ дѣлѣ, если взять сразу двѣ большія пзвплины, то, въ общемъ своемъ centering'همь много будутъ походить на цифру 8.

Такаа извѣлѣистость, при пезначительной ширинѣ рѣки, отъ 20—25 сажень на всемъ теченіи, много затрудняетъ плаваніе даже небольшихъ

— 52 —

пароходовъ, которые, при крутыхъ поворотахъ, часто выскакиваютъ
носомъ на берегъ, или задѣваютъ за него свои колесами.

Къ счастію, на всемъ своемъ протяжении, Сунгача имѣетъ большую
глубину отъ 2—5 даже въ иныхъ мѣстахъ до 10 сажень, и при томъ
эта глубина начинается у самаго берега, такъ что рѣка течетъ въ глу-
бокой промоинѣ. Скорость же теченія, при самомъ истокѣ изъ оз. Ханка,
довольно велика, но въ среднихъ и нижнихъ своихъ частяхъ Сунгача
струится медленно. Вмѣстѣ съ тѣмъ, большая глубина отчасти иску-
паетъ тѣ неудобства для плаванія, какіи представляютъ извилины рѣки.

Однако и эти неудобства могутъ быть значительно устранены вно-
словѣствіи, ест. по мѣрѣ заселенія края, возникнутъ большѣ оживленныя
сообщенія между Уссурійскимъ и Ханайскимъ бассейнами. Нужно будетъ
только проконать узкія полосы земли между извилинами рѣки, и тогда
путь по ней можетъ сократиться на половину.

Мѣстность, орошаемая Сунгачею, представляетъ совершенную рав-
нину, которая начинается на лѣвой сторонѣ Уссури, еще отъ устья
Мурени и тяnetся, не прерываясь, до восточныхъ береговъ озера Ханка.

Въ нижнемъ теченіи рѣки, эти равнины имѣютъ большѣ возвышен-
ное положеніе и во многихъ мѣстахъ покрыты лиственными лѣсами,
въ которыхъ преобладаетъ дубъ, а густой подлѣсокъ состоитъ изъ
разнообразныхъ кустарниковъ, свойственныхъ Уссурійскому краю.

Лѣсные луга замѣчательны разнообразіемъ травянистой флоры. Во-
обще, въ нижнемъ теченіи Сунгачи можно найти мѣста удобныя для
поселеній и дѣйствительно, въ десяти верстахъ отъ ея устья, лѣтомъ
1867 г., выстроена новая казачья станица—Маркова. Но по мѣрѣ под-
нятія вверхъ по рѣкѣ, окрестныя равнины переходить, мало-по-малу,
въ болотистыя низменности, которые разстилаются по всему среднему
и верхнему течению Сунгачи *)

Эти утомительно-однообразныя, покрытыя множествомъ озеръ и
гладкія какъ полѣ, низины, на правомъ берегу рѣки простираются до

*) Только верстахъ въ двадцати (если считать на прямикъ, а не по извилинамъ рѣки) отъ истока Сунгачи изъ оз. Ханка, на правой ея сторонѣ, верстахъ въ трехъ отъ берега рѣки, стоитъ нѣсколько горокъ. средней высоты, покрытыхъ лѣсомъ. Здѣсь-же Сунгача принимаетъ сплава небольшой притокъ, который не носить никакого особенного названія, и извѣстенъ у казаковъ подъ общимъ име-
немъ «рѣчки».

— 53 —

горъ, которые сопровождают теченіе р. Дуби-Хо; на лѣбой же сторонѣ. Идутъ, непрерываясь, какъ только можетъ хватать глазъ и сливаются съ болотистыми равнинами р. Мурени.

На всемъ означенномъ пространствѣ, за исключеніемъ такъ называемыхъ уваловъ, т. е. небольшихъ и узкихъ возвышеній, которыя иногда та- путся среди болотъ, иѣтъ ни одногоъ кlockа земли. Удойной для засе- ленія. Даже въ сухую пору года, Сунгачпискія низменности, по большой части, совершенно непроходимы, а во время дождей онѣ обываютъ сплошь залиты водою.

Сообразно такимъ неподходнымъ условіемъ, растительность этихъ равнинъ отличается своимъ однообразіемъ и много папомикаетъ боло гистые луга и пжиней Уссури. Какъ тамъ, такъ и здѣсь вездѣ преобладаетъ тростенолепница, осока, различные злаки, а по берегамъ озеръ тростникъ, достигающій саженнаго роста.

Въ тоже время, совершенное безлюдье характеризуетъ эти непри- годныя для человѣка равнины. Ни ипородческаго, ни русскаго населенія иѣтъ по Сунгачѣ. Только четыре нашихъ пограничныхъ поста, нако- торыхъ живетъ по иѣсколько казаковъ, стоятъ одиноко, въ разстояніи 20-30 верстъ одинъ отъ другаго.

Но за то если взоръ путешественника томится однообразіемъ какъ мѣстности, такъ и флоры Сунгачинскихъ равнинъ, то онъ бываетъ, съ изыбыткомъ, вознагражденъ появліемъ великолѣннаго цвѣтка *Нелюмбіи* (Nelumbium speciosum), который, мѣстамъ, во множествѣ, растетъ по береговымъ озрамъ и заливамъ Сунгачи.

Это водное растеніе, облизгій родственникъ гвяпской царственной викторіи, развѣ только ей и уступаетъ мѣсто по своей красотѣ.

Чудно впечатлѣніе, производимое, въ особенности въ первый разъ, озеромъ, сплошь покрытымъ этими цвѣтами. Огромные (болѣе аршина въ діаметрѣ) круглые кожистые листья, немного приподнятыя надъ водою, совершенно закрываютъ его свою яркою зеленью, а надъ ними высятся, на толстыхъ стебляхъ, цѣлые сотни розовыхъ цвѣтовъ, изъ которыхъ иные имѣютъ шесть вершковъ въ діаметрѣ своихъ раз- вернутыхъ лепестковъ *).

Такой огромной величины достигаетъ здѣсь цвѣтокъ этого растенія,

*) Пелюмбія цвѣтетъ въ лѣбшихъ мѣстахъ въ августѣ

— 54 —

котораго роднаа далекія теплыя страны: Японія. южный Китай и Бен-
галіа *).

Но какъ странная аномалія, оно заходитъ на сѣверъ даже до устья
Уссурп, хотя попадается тамъ въ колпчествѣ несравненно мельшемъ, не-
желп въ бассейнъ из. Ханка **).

Быстрая и удобная зада на пароходѣ, послѣ утомительнаго плаванія
въ лодкѣ. казалась необыкновенно пріятною, тѣмъ бодѣе, что дожди
пакопецъ кончились, наступила хорошая погода и солнце ярко свѣтило
съ безоблачнаго неба. Самое плаваніе по узкой, крайне извилистой
рѣкѣ. текущей среди пустынныхъ равнинъ, имѣло особенный,ориги-
пальный и припятательный характеръ. котораго, конечно, нельзя уже
нигдѣ пайти въ Европѣ.

Все пернатое население рѣки, повнцимому, писклько не боялось
шуму парохода, а только удивлилось, откуда могло появиться такое
невпандное чудовище. Многочисленныя утки и цапли вылетали чуть не
изъ подъ самыхъ колесъ; бакланы, эти осторожныя итицы, подпускали
къ себе шаговъ на пятьдесятъ и уже тогда такело поднимались съ
воды; даже бѣлые китайские журавли, изрѣдка ходившіе парами по ок-
рестнымъ бодотамъ. несмотря на всю пугливость, только пристально
смотрѣли на пароходъ, пусканиемъ и нисководно разъ свой громкій крикъ,
по не улетали прочь.

Раза два-тро случалось увидать, дкуль возму возлѣ самаго берега,
когда она приходила паниться рѣчной воды или. быть можетъ, положать
въ прохладной тѣнѣ густаго тальника, которымъ обросли всѣ берега
Сунгаче. Увидавъ пароходъ, путливо-животное не знало что дѣлать
отъ удивленія и испуга. И стояло неподвижно, какъ копанное; только
черезъ итѣ сколько минутъ, когда первый страхъ проходилъ. оно пуска-
лось быстро скакать по высокой травѣ.

Однажды, шагахъ въ двухстахъ, показался даже медвѣдь и, по-
пившись изъ травы на заднія ланы, началъ смотрѣть на нарушителя
спокойствія въ его владѣніяхъ. Однако, пущенная мною въ него пуля.

*) Въ Европѣ Нелюмойя растетъ въ неолюшомъ колпчествѣ на устьѣ Волги.

**) Кролѣ Сунгачи, въ Ханкайскомъ бассейнѣ. Нелюмбін много по озерамъ
болотистой долны Лэцу-южнаго притока Ханга. На побережніп Японскаго моря
а нигдѣ не встрѣчалъ этого растенія.

— 55 —

уразумила мишку, что гораздо лучше убираться по-добру по-здорову, чёмъ глазъть, хотя па рѣдкую, по несовѣтѣ безопасную, дпковинку.

Черезъ два съ половиню дня, по выходѣ изъ станки Буссе, мы прибыли къ истору Сунгачи и передъ пам'яткрылась община водная гладь озера Ханка. которое находилось въ спильномъ волненіи, такъ что нужно было ожидать, пока утихнетъ вѣтеръ и можно будетъ пуститься, по широкому водному бассейну, на нашемъ маленькому пароходѣ.

Наружный видъ оз. Ханка не имѣтъ въ себѣ ничегъ привлекательного. Огромная площадь мутной воды, пикзіе, болотистые, или песчаные берега и далекія горы, сніія на противоположной сторонѣ вогтъ все, что съ перваго раза представляется каждому, кто видитъ это озеро отъ пустока Сунгачи.

По своей формѣ оз. Ханка представляетъ симпlichъ, расширенный на съ-верѣ, сътвержденный къ югу и вытянутый большою осью въ послѣднемъ направленіи. Набольшая длина его, отъ сѣвера къ югу, около 80, а шрина, отъ востока къ западу, около 60 веретъ. Окружность проп-
стпрается до 250 в., а площадь занимаетъ до 3,400 кв. верстъ. Од-
нако, не смотря на такую величину, оз. Ханка чрезвычайно малю, и
хотя подробныхъ промѣровъ еще не было сдѣлано, по набольшая глу-
бина, которая до сихъ поръ ниндена, равняется только 24 футамъ и
то около средины. Начиная же отъ береговъ, на полверсты, а часто и
того болѣе, глубина не превосходитъ пяти или шестн футовъ. Дно,
вездѣ гладкое какъ полъ, состоитъ изъ песка, съ примѣсью различныхъ
органическихъ остатковъ.

Такая малая глубина, при сильной бурливости, служитъ большинъ препятствіемъ къ развитію судоходства на оз. Ханка. Во время спильного вѣтра, часто налетающаго вдругъ, порывами, здѣсь разводится огромное вертикальное волненіе, которое мутить воду до дня, и дѣлаетъ рѣш-
тельно невозможнымъ плаваніе па малыхъ пароходахъ. которые никогда стоять сутокъ по двое у пустока Сунгачи и ждутъ, пока успокоится озеро.

Впрочемъ, если современемъ, при большей развитіи судоходства
на оз. Ханкѣ, будутъ устроены большіе пароходы, предназначенные спе-
ціально для плаванія по этому озеру, то, за исключеніетъ рѣдкихъ
случаевъ, они будутъ имѣть возможность плавать здѣсь во всккое время.

На сѣверной сторонѣ большаго оз. Ханка лежитъ, такъ называемое.

— 56 —

Малое озеро *'), которое отдѣляется отъ большаго мѣстою рѣлкою, шириною отъ ста саженъ до полуверсты, или немного болѣе. Надъ уровнемъ озера эта рѣдка возвышена отъ 3—5 и въ рядкихъ мѣстахъ до 8 саженъ.

Малое Ханка имѣетъ верестъ 35 длины и отъ 5 — 12 ширины. Подобно Большому озеру, оно также чрезвычайно мелко, такъ что въ икоторыхъ мѣстахъ можно, какъ говоратъ, перейдти въ бродъ съ одного берега на другой. За исключениемъ мѣсистой полосы, раздѣляющей воды обѣхъ озеръ, всѣ берега малаго Ханка болотисты, поросли тростникомъ, и трудно доступны.

По всему вѣролію, это озеро составляю нѣкогда частъ большаго, но господствующіе юго-западные вѣтры, образовали мало по малу напосы, которые явились въ видѣ перешейка, отдѣлившаго собою эту часть. Мѣетные китайцы говоратъ, слышанное отъ своихъ стариковъ, что на ихъ нами ти Малое Ханка было отдѣлено отъ Большаго только радомъ острововъ, которые, увеличиваясь все болѣе и болѣе отъ наносовъ, наконецъ, образовали перешеекъ.

Однако, по временамъ, и теперь еще возобновляется сообщеніе между Большимъ и Малымъ озерами. Такимъ образомъ, спѣльные дожди, шедшие въ июль 1866 г., до того переполнили ***) Малое Ханка, что оно сѣлало въ перешейкѣ прорывъ, черезъ который излишняя вода вылилась въ Большое озеро. Прорывъ этотъ, шириною около полуверсты, существовалъ два года, по потомъ его опять забросало наносами, такъ что теперь воды обѣхъ озеръ снова разобщены между собою.

Изъ притоковъ, нитающихъ озеро Ханка ****), самые большіе находятся на южной и западной его сторонѣ. Съ востока же и съ сѣвера вливается только по одной небольшой рѣчкѣ, именно: съ сѣвера—Сандахэза. Затѣмъ, по порядку съ юга на западъ, въ Ханка впадаютъ слѣдующія рѣки: *Лэфу* — самая большая

*) Большое Ханка китайцы называютъ Синка-ху (большая вода) и малое—Сіа-ху (т. е. малая вода).

**) Высота воды въ оз. Ханка невсегда бываетъ одинакова, смотря потому сухое, или дожливое стоить время года. Въ послѣднемъ случаѣ, уровень воды иногда повышается фута на два, даже на три и это явленіе служитъ нагляднымъ доказательствомъ того, какое огромное количество влаги выпадаетъ въ бассейнѣ Ханка.

***) Малое Ханка вовсе не имѣетъ сколько нибудь значительныхъ приоковъ.

57 —

изъ всѣхъ; Мо—вторая по величинѣ; Бянъ-хэ Грязная, Итаки и, накопецъ, Туръ или Белынъ-хэ.

Изъ всѣхъ этихъ рѣкъ только по одной Лифу могутъ плавать не-
большіе пароходы, верстъ на 40 отъ ея устья, по подобная возможн-
ость не представляетъ никакой выгоды, о чемъ подробно будетъ из-
ложено въ VIIІІ главѣ настоящей книги *).

Такимъ образомъ, стъ перваго взглада кажется страннымъ, что озеро, принимая восемь рѣкъ, изъ которыхъ четыре — Эму Мо. (Санъ-хэ и Туръ — довольно значительны, выпускаетъ только одну, и то сравнительно небольшую, Сунгачу **). Но если принять во внимание огромную площадь самаго озера, то станетъ ясно, что излишкъ приливаемыхъ водъ, уравновѣшивается испареніемъ. При томъ же в Сунгуча, имѣя значительную глубину и довольно быстрое теченіе при истокѣ **), отливаетъ большую массу водъ изъ оз. Ханка, и тѣмь ежегодно пхъ обонѣдетъ.

Переходя за тѣмъ къ описанію характера береговъ оз. Ханка, слѣ-
дуетъ сказать, что весь южный и восточный берегъ Большаго озера
состоитъ изъ сополышныхъ болотъ, которые, на стѣверной сторонѣ, оги-
баютъ малое Ханка и, продолжаясь по западную его сторону, перехо-
дить накопецъ въ холмистую степь, раскинувшуюся по обѣ стороны
нограничной рѣкки Белень-хэ.

Эти болота, составляющіе непрерывное продолженіе Сунгачинскихъ
изменностей, изоблываютъ небольшими, тинистыми, не глубокими озе-
рами, и по большой части совершенно недоступны.

*) Въ той-же главѣ будутъ подробно описаны и другие главные пригода, как-  
до: Мо и Санъ-хэ.

*) Слѣдуетъ замѣтить, что Сунгача вытекаетъ изъ оз Ханка двумя устьями изъ которыхъ менѣе, извѣтное подъ именемъ малой Сунгачи, выходить изъ озера 12-ю верстами южнѣе истока главнаго рукава. Затѣмъ, верстахъ въ семи (если считать на прагикъ) отъ озера, оба рукава соединяются между собою.

*)*) Скорости течения Сунгачи при истокѣ, измѣренная мною въ началѣ марта, равнялась: у берега 45 ф. въ минуту, въ пяти саженяхъ отъ него—60 ф. и по среднику рѣк 125 ф. въ минуту. Пішира рѣк при истокѣ равняется 18 саженямъ, насыплишай здѣсь глубина по среднику 15 футовъ, у береговъ 5 футъ. Эдѣсѣ же кетаги сказать, что Сунгача не замѣщаетъ даже и збною, верстъ на двадцать отъ своего истока изъ озера, идѣ постовѣно стопать небольшая (около версты въ окружности) подынь. Телерадиура измѣренной мною въ началѣ марта воды, въ незамерляющей части Сунгачи (при выходѣ ся изъ озера), равнялась ± 0,9° Р. въ то время, когда на воздухѣ теряются вспыхивать — 11,7° Р.

— 58 —

На всей южной сторонѣ озера и на восточной до истока Сунгачи *) онъ подходятъ вплоть къ самому берегу, поросшему тростпикомъ **. Начиная же отъ истока Сунгачи, далѣе къ сѣверу, болотистыя равнины отдѣляются невысокою береговою рѣлкою, или такъ называемымъ береговымъ уваломъ, отъ песчанаго берега Ханка, который имѣетъ нѣ сколько саженъ ширины.

Узкій береговой увалъ, начавшійся отъ самаго истока Сунгачи, соединяется за тѣмъ съ нѣсколькими другими, подобными же увалами, идущими среди болотъ ***) и, мало по малу, превращается въ болѣе ли рокую (отъ ¼ до ½ версты) и высокую (отъ 2-5 и иногда до 8 саженъ) береговую полосу, которая наполняетъ собою весь перешеекъ между Большімъ и Малымъ озерами, а затѣмъ танется до устья р. Беленъ-хэ.

Верстахъ въ 20 сѣвериѣ истока Сунгачи, на береговой полосѣ, сплошь покрытой лиственнымъ лѣсомъ, вдругъ появляется сосна (Pinus sylvestris), которую нигдѣ нельзя встрѣтить на Уссури и очень рѣдко даже въ Сихотэ-Алипѣ. Достигая весьма крупныхъ размѣровъ, это дерево растетъ довольно густымъ лѣсомъ, верстъ на 40 по берегу Ханка, а затѣмъ, разбросаннымъ группами, встрѣчается въ горахъ западной его стороны.

По болотистымъ пищнамъ восточнаго берега Ханка (собственно къ сѣверу отъ устья Сунгачи) тянутся, какъ сказано выше, узкія и незвысокія, но иногда очень длинныя, рѣлки, извѣстныя у мѣстныхъ жителей подъ именемъ уваловъ. Подобные же увалы встрѣчаются по равнинамъ среднаго и нижнаго течения Сунгачи, а также на сѣверо-восточной сторонѣ Малаго Ханка.

Суда по направленію этихъ уваловъ, ихъ пезначительной ширии и высотѣ ****), а также по песчаному, напосному грунту, изъ котораго

*) Собственно до истока малой Сунгачи, которая, какъ сказано выше, выходитъ изъ оз. Ханка въ 12 вер. къ югу отъ начала главнаго рукава.

**) Только въ двухъ мѣстахъ: на устьѣ р. Лэсу и верстахъ въ 10 южнѣе истока малой Сунгачи, среди болотъ, на самомъ берегу, стоять уединенно небольшія горки.

***) Послѣдний, самый длинный изъ всѣхъ уваловъ, соединяется съ береговымъ верстахъ въ 30 сѣвернѣе истока Сунгачи.

****) Всѣ эти увалы имѣютъ ширину 100-300 саженъ и возвышаются отъ 2-5, рѣдко до 10 саженъ надъ окрестными равнинами.

— 59 —

они состоять, можно съ достоверності полагать, что названные увалы были
некогда берегами оз. Ханка, которое занимало въ то время всѣ ны-
кишія Сунгачинскія равнины, быть можетъ, простирилось до самой
Уссури.

Действительно, направленіе всѣхъ уваловъ, постоянно параллельное
восточному и сѣеро-восточному берегу Ханка, несоблюдно находится
въ связи съ господствующими здѣсь западными и юго-западными вѣт-
рами, которые набираютъ значительныя массы песку и другихъ напо-
совъ на восточный берегъ и, такимъ образомъ, способствуютъ образо-
ванію здѣсь возвышения, или увала.

Затѣмъ, усиленное спареніе, изсакновеніе или обмеленіе пѣкоторыхъ
притоковъ *), а быть можетъ и другія физическія причины, заставляли
озеро уменьшаться въ объемѣ и отступать отъ своего прежняго берега.

Оставленная такимъ образомъ площадь, благодаря глинистой подъ поч-
вѣ, превратилась въ болотистую равнину, а на новые берега озера онять
сталъ приноситься песокъ и другіе паносы, опять начало дѣлаться воз-
вышеніе и, черезъ много лѣтъ, превратилось въ увалъ.

Такая история, вѣроятно, повторилась пѣсКОМЬ разъ п всегда ре-
зультатомъ ея было образованіе увала и болотистой пыши между
нимъ и отступившими водами озера.

Ближайшіе къ нему увалы самі паглядно говорятъ о такомъ пхъ
происхожденіи.

Здѣсь, параллельно восточному берегу, тяется пять уваловъ, въ раз-
стояніи ¼—1 версты одинъ отъ другаго. Три изъ нихъ, въ томъ
числѣ и береговой, самые высокіе и вполнивъ образовавшіеся. Два же
другіе, промежуточные, едва подчиняются на пѣсКОМЬ футовъ надъ
окрестными низинами, слѣдовательно, еще не успѣли достаточно возвы-
ситься въ то время, когда озеро принуждено было еще разъ отступить
отъ своихъ береговъ.

Пространство между всѣми пятью увалами, есть тошкое полу-болото,
полу-озеро, которое, со временемъ, по всему вѣроятію, превратится въ
такую же болотистую низину, какъ и всѣ прочія Сунгачинскія равнины.

*) Обмеленіе пѣкоторыхъ притоковъ оз. Ханка, могло произойти въ весьма не-
давнія времена, всѣдствіе громадной порубки лѣсовъ, которую, до послѣднихъ
годовъ, китайцы производили въ горахъ западнаго его берега, ради грибнаго про-
мысла, о чемъ будетъано въ славящей главѣ.

5

— 60 —

Наконецъ, на подобный способъ происхождения уваловъ и Сунгачинскихъ топкихъ болотъ, указываетъ еще то обстоятельство, что всѣ рѣшительно озера, во множествѣ разсыпанныя по этимъ болотамъ, имѣютъ почти одинаковую глубину, не превосходящую пять или шесть футъ. Такое явленіе, несомнѣнно, находится въ связи съ мелководьемъ самаго оз. Ханка.

Всѣ увалы поросли прекрасными лиственными лѣсами, въ которыхъ преобладаютъ дубъ и липа, достигающіе огромныхъ размѣровъ. Подлѣсокъ, состоящій, главнымъ образомъ, изъ леспедецы и лещины, переплетенныхъ виноградомъ и другими вьющимися растеніями, образуетъ здѣсь страшно густыя зарости, въ которомъ лѣтомъ выводятъ дѣтей многіе звѣри, въ особенности козы, изюбри и кабаны.

Въ противоположность восточной сторонѣ, западные берега озера Ханка несутъ гористый характеръ. Однако здѣсь горы идутъ въ нѣкоторомъ разстояніи отъ озера и только въ двухъ мѣстахъ — между устьями рр. Беленъ-Хэ и Усачи и къ югу отъ устья Сіянъ-Хэ—подходятъ, волнообразными возвышенностями, къ самому берегу, оканчиваясь здѣсь песчаниковыми и глинистыми обрывами вышиною отъ 10—25 саженъ.

Въ пространствѣ же между устьями Усачи и Сіянъ-Хэ, гдѣ горы отходятъ верстъ на десять въ сторону, по берегу Ханка стелятся также равнины, частію болотистыя, частію луговыя, но затопляемыя во время сильныхъ дождей.

Горы западнаго берега оз. Ханка *) составляютъ продолженіе и развѣтвленіе хребта, который отдѣляетъ собою бассейнъ этого озера отъ бассейна Мурени на сѣверѣ и Суйфуна на югѣ. Вмѣстѣ съ тѣмъ, этотъ хребетъ служитъ пограничною чертою нашихъ владѣній съ Китаемъ и, по всему вѣроятію, составляетъ боковую отрасль Сихотэ-Алиня.

Относительно рыбы, оз. Ханка представляетъ замѣчательное богатство и разнообразіе, но ихтіологическая фауна его до сихъ поръ еще почти совершенно не изслѣдована.

Изъ наиболѣе встрѣчающихся здѣсь рыбъ, можно назвать: таймень (Salmo fluviatilis); ленокъ (Salmo coregonoides); сазанъ (Cyprinus carpio); карась (Carassius vulgaris); бь.ля сыра (Culter mongolicus); касат-

*) Подробно объ этихъ горахъ будетъ изложено въ ІХ гл. настоящей книги.

— 61 —

ка (Bagrus calvarius); сомъ (Silurus asotus); налимъ (Lota vulgaris); осетръ (Acipenser Schrenckii), и калуга (Acipenser orientalis) *).

*) Нижеслѣдующій подробный список рыбъ, водящихся въ оз. Ханка, обязательно сообщенъ мнѣ т. Дыбосскимъ, извѣстнымъ ихтіологомъ, занимающимся въ настоящее время изслѣдованіемъ оз. Байкала. Къ сожалѣнію, 1. Дыбосскій, постѣтившій оз. Ханка явтомъ 1869 г., могъ пробыть на немъ слишкомъ короткое время, всего три дня.

Списокъ рыбъ водящихся въ озерѣ Ханка.

(Всѣ русскія названія рыбъ—мѣстныя).

I. Окуневыя (Percoidei).

1. Пила-рыба (Perca-chuan-tsi? Baz).

2. Чортъ-рыба (Gen? sp?).

II. Лососевыя (Salmonei).

3. Таймень (Salmo fluviatilis Pall.).

4. Ленокъ (Salmo coregonoides Pall.).

5. Хайрусь (Thymallus Grubii. Dyb.).

6. Сигъ (Coregonus chadari. Dyb.)."

III. Карповыя (Cyprinoidei).

7. Сазанъ (Cypriuus carpio vart. mürgo. Dyb.).

8. Карась (Carassius vulgaris. L.).

9. Пискарь (Gobio fluviatilis nov. vart.).

10. Пискарь морской (Gabiobarbus? nov. sp.).

11. Конь (Gabiobarbus labeo. Pall.).

12. Чебакъ (Idus Waleckii. Dyb.).

13. Сычъ (Желотощекъ) (Gen? nov. sp? an. Nasus dauricus. Baz.).

14. Толпыга (Gen. nov. sp? an. cephalus mandjuricus. Baz.).

15. Лещъ (Gen? nov. sp? an. Abramis mandjuricus Baz.).

16. Лещъ (Gen? sp?).

17. Чехонь (Gen? sp? an Abramis pekinensis Baz.).

18. Красноперъ (Pseudaspius leptocephalus. Pall.).

19. Красноперъ (Pseudaspius? sp? nov.).

20. Вѣлая рыба (Culter mongolicus. Baz.).

21. Верхоглядъ (Gen? nov. sp?).

22. Вьюнъ (Cobitis decemcirrosus. Baz.).

IV. Щуковыя (Esocini).

23. Щука (Esox Reichertii. Dyb.)

V. Сомовыя (Silurini).

24. Сомъ (Silurus asotus. Pall.).

25. Сомъ-Хойза (Silurus nov sp?).

— 62 —

Дѣйствительно, не глубокія, мутныя и сильно нагрѣваемыя *) воды
оз. Ханка, имѣющаго дно песчано-илистое, а берега или болотистые или
песчаные, представляютъ такія выгодныя условія для жизни рыбы и въ
особенности для развитія икры, какихъ трудно найти гдѣ-либо въ дру-
гомъ озерѣ.

Для послѣдней цѣлли, т. е. для метанія икры, ежегодно приходятъ
сюда съ Уссури огромныя массы рыбъ, въ особенности бѣлой и осетровъ.

Самый сильный ходъ бываетъ съ начала мая, когда озеро уже со-
вершенно очистится отъ лѣда **), и такъ какъ вся рыба должна про-
ходить чрезъ еднійственный путь—не широкую Сунгачу, то эта рѣка,
въ теченіе всего лѣта, въ особенности въ маѣ, въ буквальномъ смысл-
лѣ, кишптъ рыбою. Обпліе послѣдней бываетъ до того велико, что ея
очень часто убиваютъ колеса пароходовъ. Мало того, выпрыгивающая
изъ воды рыба, часто сама заскакиваетъ въ лодки и даже иногда
на палубу пароходовъ. Я самъ былъ свидѣテлемъ подобнаго случая, и
могу сверхъ того представить ручательство лицъ весьма почтенныхъ,
какъ однажды, на истокѣ Сунгачи, сазанъ, въ 18 фунтовъ вѣсомъ,
вскочилъ на палубу парохода, прямо подъ столъ, на которомъ пасса-
жиры пили вечерній чай.

При томъ же пѣкоторыя рыбы достигаютъ здѣсь громадныхъ раз-
мѣровъ. Правда, осетры попадаются большею частію около пуда вѣсомъ,

26. Касатка (Bagrus calvarius. Baz.).

27. Касатка-скрыпунъ (Bagrus nov. sp?).

VI. Угревыя (Anguilliformes).

28. Угорь (Muraena pekinensis? Baz.).

29. Лента-рыба (Gen? sp?).

VII. Налимовыя (Gadini).

30. Налимъ (Lota vnlgaris. L.)

VIII. Осетровыя (Sturiones).

31. Осетръ (Acipenser Schrenckii. Brdt.).

32. Калуга (Acipenser orientalis. Pall.).

33. Стерлядь (Gen? sp?).

*) Температура воды, измѣренная по срединѣ оз. Ханка 7 августа въ 11 часовъ дня, была равна + 16° Р. Въ Сунгачѣ 8 августа въ подень + 18° Р. Въ Уссури 10 августа въ жаркій день + 19° Р. на поверхности воды.

**) Ледъ на Ханкѣ бываетъ въ три фута толщины и окончательно уничтожает-
ся только въ началѣ мая. См. объ этомъ гл. Х «О климатѣ».

— 63 —

рѣдко въ два и еще рѣже въ три или четыре пуда, но за то калуга достигаетъ 30 пудовъ, при длинѣ болѣ двухъ саженъ, а мѣстные китайцы-старожилы говорятъ, что есть даже экземпляры и въ 50 пуд. *).

Странно, какимъ образомъ такая громадная рыба можетъ привольно жить въ озерѣ, котораго глубина, во многихъ очень мѣстахъ, менѣе длины ея туловища.

Однако, не смотря на все баспословное обиліе рыбы, это естественное богатство приноситъ весьма малую пользу мѣстному населенію, такъ какъ рыбный промыселъ существуетъ здѣсь въ самыхъ пичтожныхъ размѣрахъ. Имъ занимаются, для собственнаго обихода, только крестьяне, живущіе на западномъ берегу оз. Хапка, да отставной солдатъ и китаецъ при истокѣ Сунгачп.

Правда, крестьяне имѣютъ неводъ, которымъ ловятъ преимущественно мелкую рыбу, но за то для ловли большихъ рыбъ—осетровъ и калугъ — употребляются единственно желѣзныя крючья, которые опускаются въ воду, безъ всякой приманки **).

Но не смотря даже на такой несовершенный способъ ловли, употребляемый исключительно при истокѣ Сунгачи, какъ въ мѣстѣ наполѣе рыбномъ, китаецъ и солдатъ здѣсь живущіе, имѣя сотню крючковъ, въ хорошій периодъ, ежедневно ловятъ по пѣсколько осетровъ, а иногда и калугу.

Ловъ начинается обыкновенно съ половины февраля, по наполѣе успѣшный обываетъ въ маѣ. Затѣмъ, онъ продолжается все лѣто и осень до половины октября, когда по Сунгачи уже начинаетъ идти мелкій ледъ.

Рыбу солятъ илиѣдатъ въ свѣжемъ видѣ; пкру же, которую не умѣютъ приготовлять въ прокъ, употребляютъ дляѣды свѣжепросольную, а иногда, когда попадется калуга, въ которой пкры обываетъ отъ 3-4 пудовъ, то прямо выбрасываютъ эту икру, какъ вещь негодную для храненія. Между тѣмъ въ Хабаровѣ и даже на оз. Хапка, на противоположной его сторонѣ, въ посту Камень-Рыболовъ, привозная изъ Москвы въ жестянкахъ икра, продается по два рубля за фунтъ.

*) Нѣсколько лѣтъ гому назадъ, на устьѣ Уссури, действительно понимали калугу въ 47 пудовъ.

**) Устройство подобнаго снаряда, или какъ его здѣсь называютъ — снасти, будетъ подробно описано въ следующей главѣ, при рассказѣ о рыбномъ промыслѣ инородцевъ.

— 64 —

Китаецъ, живущій при истокѣ Сунгачи, ловитъ осетровъ и калугъ, главнымъ образомъ, для добыванія изъ нихъ хряща, который онъ сбываетъ въ ближайшій манчжурскій городъ Сань-Синъ, по два серебряныхъ рубля за фунтъ. Приготовляя этотъ хрящъ для продажи, китаецъ сначала варитъ его немного въ водѣ, чтобы удобнѣе можно было отдѣлить мясо, которое потомъ совершенно очищаетъ щеточкою; наконецъ сушитъ на солнцѣ уже совершенно очищенный хряшъ. Послѣдній долженъ быть безъ малѣйшихъ частицъ мяса, такъ что чистка щеточкою — процедура весьма копотливая, но за то приносящая хорошіе барыши.

По словамъ того же китайца, этотъ хрящъ употребляется у нихъ въ кушаньяхъ богатыми людьми.

Кромѣ рыбы, въ оз. Ханка водится также много черепахъ (Tryonix Maackii), достигающихъ значительной величины: 10 вершковъ длины, 6 — 7 ширины и въсомъ 10 — 15 фунтовъ. Впрочемъ эти черепахи водятся и на Уссури до самаго ея устья, но только попадаются здѣсь въ гораздо меньшемъ количествѣ, нежели на оз. Ханка *).

Весьма странно, что такое общпрное и богатое рыбою озеро, до прихода русскихъ, было чрезвычайно мало населено по берегамъ, гдѣ теперь, да и во время занятія нами края, раскинуто всего шесть — семь китайскихъ фанзъ.

За то съ водвореніемъ русскихъ, западные берега Ханка начали быстро оживляться и на нихъ, въ настоящее время, раскинуто уже три нашихъ деревни: *Турій-Рогъ* или *Воронежская*, *Троицкая* и *Астраханская* **).

Самое лучшее изъ всѣхъ этихъ поселеній, не только на берегахъ Ханка, но во всемъ южно-Уссурійскомъ краѣ есть, безспорно, деревня *Турій-Рогъ*, состоящая изъ 32-хъ дворовъ, въ которыхъ обитаетъ 241 душа обоего пола.

Эти крестьяне пришли на Амуръ въ 1860 г., изъ губерній Воро-

*) Что же касается до тюлней, о которыхъ упоминаетъ г. Маакъ въ своемъ «Путешествіи по долинѣ Уссури», то, по тщательно наведеннымъ справкамъ и дичнымъ наблюденіямъ, ихъ вовсе нѣтъ въ оз. Ханка.

**) Сверхъ того, вновь переселившимися съ Амура крестьянами, въ июлѣ 1869 г., уже выбрано мѣсто для четвертой деревни возлѣ Тихой-Губы, недалеко отъ устья р. Усачи.

— 65 —

нежской, Тамбовской и Астраханской, и были первоначально поселены на львомъ его берегу, верстахъ въ двадцати ниже устья Уссури. Затѣмъ, когда это мѣсто оказалось негоднымъ, потому что его залпываетъ водою, тогда, черезъ годъ, ихъ перевели на правую сторону Амура; но когда и здѣсь разлитіе рѣки затопило всѣ пашни, тогда, уже въ 1862 г., этихъ крестьянъ поселили на сѣверо-западномъ берегу изъ. Ханка, въ двухъ верстахъ отъ устья пограничной р. Беленъ-Хэ, тамъ, гдѣ они живутъ въ настоящее время.

Мѣстность, на которой расположена описываемая деревня, представляетъ собой холмистую степь съ суглинистою и черноземною почвою, покрытою невысокою, по чрезвычайно разнообразною травою. Благодаря такой удобной мѣстности, крестьяне распахали уже достаточное количество земли (239 десят.), на которой засѣваютъ различные хлѣба и получаютъ хорошій урожай, такъ что даже имѣютъ возможность продавать ежегодно небольшой пизлишкъ.

Кромѣ того, въ самой деревни находятся обширные огороды, а на поляхъ устроены бакчи, гдѣ сѣются арбузы и дыни. Послѣдня родятся довольно хорошо, но арбузы далеко не даютъ такихъ великолѣпныхъ плодовъ, какъ напр. въ Астраханской губерніи, откуда крестьяне принесли съ собой сѣмяна.

Кромѣ того бурундуки (Tamias striata), которыхъ на оз. Ханка безчисленное множество, сильно портатъ всѣ плоды вообще, а арбузы и дыни въ особенности. Они прогрызаютъ въ нихъ соку дырки и достаютъ сѣмяна, до которыхъ чрезвычайно лакомы. Такая операція, обыкновенно, производится передъ самымъ созрѣваніемъ плода и никакіе караулы не помогаютъ, потому что звѣрокъ пробирается тихомолкомъ, ночью п въ то время, когда сторожъ ходитъ на одномъ концѣ огорода или бакчи, онъ спокойно работаетъ на другомъ.

Скотоводство у жителей деревни Турій-Рогъ развивается также довольно обширно, благодаря степной мѣстности, представляющей на каждомъ шагу превосходныя пастбища.

Изъ скота крестьяне всего болѣе содержать быковъ, на которыхъ здѣсь пропводится обработка полей. Сверхъ того, быкъ служить п какъ упряжное животное, такъ что лошадей здѣсь сравнительно не много. Наконецъ, овцеводство также начнаетъ развиваться, находя на здѣшнихъ ступяхъ всѣ выгодныя условия, которыхъ нѣтъ на самой Уссури.

Вообще, принявшись съ энергіею за устройство своего быта, жители

— 66 —

д. Турій-Рогъ уже достигли того, что имѣютъ почти всѣ необходимыя домашнія обзаведенія, живутъ довольно хорошо и, въ будущемъ, могутъ падѣяться еще на большее довольство.

Двѣ другія деревни, расположеныя на западномъ берегу оз. Ханка— Троицкая и Астраханская *) гораздо моложе Турьяго-Рога, по времени своего существованія. Первая изъ нихъ основана въ 1866 году, а вторая только въ началѣ 1868 года, крестьянами изъ губ. Астраханской и Воронежской.

Обитатели д. Троицкой жили первоначально на Амурѣ, верстахъ въ двухъстахъ ниже г. Благовѣщенска, и уже вторично перекочевали на оз. Ханка, соблазнившись разсказами о плодородіи здѣшнихъ мѣстностей.

Вообще, громкіе и часто преуемичные слухи о богатствахъ южно-Уссурійскаго края, заставляютъ крестьянъ, поселенныхъ на Амурѣ, бро- сать уже обспjenныя мѣста и ежегодно, по нѣсколько десятковъ се- мействъ, отправляться на оз. Ханка. Но этотъ переходъ не представ- ляетъ и сотой доли тѣхъ трудностей, которые приходилось терпѣть имъ, пда на обѣтованный Амуръ изъ Россіи. Теперь, при переселеніи на оз. Ханка и вообще по Амуру, крестьянъ обыкновенно перевозятъ на бар- жахъ, букспруемыхъ пароходами, такъ что переселенцы могутъ брать съ собою скотъ, телеги, плуги и прочія хозяйственныя принадлежности.

Постъ Камень-Рыболовъ, единственное мѣсто гдѣ пристаютъ паро- ходы, плавающіе по оз. Ханка **), есть вмѣстѣ съ тѣмъ и пунктъ вы- садки новыхъ переселенцевъ.

Обыкновенно, по прибытіи сюда, нѣсколько человѣкъ изъ нихъ от- правляются розыскивать удобныя для поселенія мѣстности.

Хотя вся степная полоса, раскінувшаяся въ длину на цѣлую сотню верстъ, между оз. Ханка и р. Суйфуномъ, представляетъ, на каждомъ шагу, такія мѣста, по уже по привычѣ, сродной русскому крестьянину, вповь прибывшіе долго затрудняются выборомъ новаго пункта. Въ од- номъ мѣстѣ, кажлись, и хорошо, луговъ, полей много, да мало воды;

*) Д. Троицкая расположена возлѣ устья р. Сіянъ-Хэ, а д. Астраханская верстахъ въ десяти далѣе къ югу. Въ первой 20 дворовъ и 120 душъ обоего пола; во второй же 30 дворовъ и 205 душъ.

**) Одно изъ важныхъ неудобствъ, представляемыхъ оз. Ханка для плаванія, заключается въ отсутствіи заливовъ, удобныхъ для пристанища пароходовъ, что особенно не выгодно при извѣстной бурливости этого озера.

— 67 —

въ другомъ до лѣсу далеко и т. д. Перебирая подобнымъ образомъ, долго колеблются крестьяне въ выборѣ мѣста. долго совѣтуются между собою и наконецъ рѣшаютъ, или поселиться въ один изъ деревень, уже существующихъ, или основать новую.

Замѣчательно, что даже здѣсь. гдѣ на квалратную милю едва-ли придется три—четыре человѣка осѣдлаго населенія. и здѣсь уже крестьяне начинаютъ жаловаться на тѣсноту и на то, что прибывшіе ранѣе ихъ, заняли самыя лучшія мѣста.

Возвращались затѣмъ къ деревнямъ Астраханской и Троицкой, слѣдуетъ сказать, что первая изъ нихъ почти не уступаетъ Турьему-Рогу по благосостоянію своихъ жителей. Въ особенности богато живутъ нѣ- сколько семействъ молоканъ, которые принесли сюда изъ Россіи свое трудолюбіе и свой религіозный фанатизмъ.

Въ то же время, у крестьянъ д. Троицкой, основанной еще такъ недавно, сразу замѣтно мѣнѣшее довольство, нежели у опитателей д. Астраханской и Турьаго-Рога. Впрочемъ пѣтъ сомпингія, что черезъ нѣ- сколько лѣтъ и эти крестьяне обстроятся какъ слѣдуетъ и заживутъ не хуже своихъ соседей, которые также много натерпѣлись, при перво- начальномъ обзапеденіи.

Кромѣ хлѣбопашества и скотоводства, рыбный промыселъ можетъ доставить большія выгоды крестьянамъ, живущимъ по берегамъ оз. Ханка.

До сихъ поръ этотъ промыселъ начинаетъ проявляться только въ д. Астраханской жители которой, будучи рыбаками еще на родинѣ, успѣли уже обладетьсѣ бѣльшимъ невотомъ. Нужно замѣтить, что для ловли этимъ снарядомъ, лучшаго мѣста какъ оз. Ханка трудно даже и представить, такъ какъ, при небольшой глубинѣ, оно вездѣ имѣтъ дно песчано-илистое и гладкое какъ полъ; при томъ, постоянно мутная вода, также много помогаетъ успѣху ловли. Крестьяне занимаются ею во всев- кое свободное отъ полевыхъ работъ. время, всего чаще по праздникамъ, или наканунѣ ихъ.

Ловъ всегда производится на одномъ и томъ же мѣстѣ. возлѣ д. Астраханской, и способъ его самый простой. Обыкновенно, завозить на лодкѣ неводъ на полверсты въ озеро, потомъ спускаютъ его тамъ и на веревкахъ тянутъ. полугругомъ, въ берегу. За одну такую тоню, вы- тягиваютъ, среднимъ числомъ, отъ 3-7 пудовъ различной рыбы, а при счастіи пудовъ десять, или даже того болѣе.

Самое лучшее время для ловли неводомъ бываетъ, по разсказамъ

— 68 —

крестьянъ, весною и осенью, когда рыба во множествѣ приближается къ берегамъ. Зимою рыбной ловли вовсе не производится.

Бытъ крестьянъ, здѣсь, на далекой чужбинѣ, тотъ же самый какъ и въ Россіи, откуда переселенцы принесли съ собою всѣ родимыя привычки, повѣрья и примѣты.

Всѣ праздники, съ различными къ нимъ приложеніями, исполняются ими также аккуратно, какъ бывало на родинѣ, и каждое воскресенье въ деревняхъ можно видѣть наряженныхъ парней и дѣвушекъ, которые спѣшатъ къ обѣди въ церковь, тамъ гдѣ она уже выстроена *). Затѣмъ, въ праздничные дни послѣ обѣда, въ хорошую погоду, какъ тѣ такъ и другіе, нарядившись, прогуливаются по улицѣ, или сидятъ на завалинахъ у своихъ домовъ. Однако пѣсни случается слышать очень рѣдко; видно крестьяне еще дичатся на новой сторонѣ.

Что же касается до воспоминаній о родинѣ, то крестьяне теперь уже нисколько о ней не тоскуютъ.

«Правда, сначала, особенно дорогою **), было немного грустно, а теперь Богъ съ нею, съ родиною» обыкновенно говорятъ они. «Что тамъ? земли мало, тѣснота, а здѣсь видишь какой просторъ: живи гдѣ хочешь, паши гдѣ знаешь. лѣсу тоже вдоволь, рыбы и всякаго звѣря множество; чего же еще надо? А дастъ Богъ пообживемся, поправимся, всего будетъ вдоволь, такъ мы и здѣсь Россію сдѣлаемъ,» говорятъ не только мужчины, но даже и ихъ благовѣрныя хозяйки.

Кромѣ трехъ вышеописанныхъ деревень, на юго-западномъ берегу оз. Ханка лежитъ постъ Камень-Рыболовъ, въ которомъ расположенъ штабъ 3-го линейнаго баталіона.

Это поселеніе состоитъ изъ двухъ десятковъ казенныхъ домовъ, выстроенныхъ по одному образцу и вытянутыхъ, въ двѣ линіи, на возвышенномъ берегу оз. Ханка. Кромѣ того, здѣсь есть пять крестьянскихъ дворовъ, иѣсколько китайскихъ фанзъ и землянокъ, въ которыхъ попѣщаются отставные солдаты. Наконецъ, здѣсь же живутъ и два торговца, едиственные во всемъ Ханкайскомъ бассейнѣ. Разумѣется, не имѣя конкурентовъ, эти торговцы продаютъ всѣ свои товары по самымъ безобразнымъ цѣнамъ.

*) Церкви есть въ Турьемъ-Рогѣ и на посту Камень-Рыболовъ.

**) Изъ Россіи на Амуръ крестьяне идутъ обыкновенно отъ двухъ до трехъ лѣть.

— 69 —

Здѣсь же кстати замѣтить, что название «Камень-Рыболовъ», при-
своенное посту*), собственно относится до сканистаго утеса, который
лежить верстахъ въ пяти южнѣе, и которымъ окапчинаются крутые
берега оз. Ханка, идущіе непрерывно отъ р. Сіянъ-хэ.

Не знаю, почему дано такое название этому утесу? Если по обилю
часкъ-рыболововъ (Larus canus), то этихъ итицъ встрѣчается здѣсь не
болѣе, чѣмъ и въ другихъ мѣстностяхъ оз. Ханка.

Весь августъ провелъ я на берегахъ этого озера, занимаясь пере-
писью крестьянъ и различными изслѣдованіями. Не смотря на довольно
поздее время года, я напелъ, въ течение этого мѣсяца, еще 130 ви-
довъ цвѣтущихъ растений. Въ то же время и охотничьи экскуріи пред-
ставляли очень много новаго и интереснаго. Въ особенности памятны
миѣ, въ послѣднемъ отношеніи, нустынныя, никѣмъ не посѣщаемыя,
мѣстности, на сѣверъ отъ устья р. Сіянъ-хэ.

Исколько разъ проводилъ я здѣсь, по цѣлымъ часамъ, въ засад-
кахъ на песчаныхъ косахъ, выдающихся среди болотистыхъ бе-
ретовъ, и видѣлъ, лицомъ къ лицу, свободную жизнь нератыхъ оби-
тателей.

Снутутыя моимъ приходомъ, различные кулики и утки спова воз-
вращались на прежнія мѣста и беззаботно обѣгали по песку, или купа-
лись. Въ водѣ, на разстоянии какихъ нибудь десяти шаговъ отъ за-
садки, повсе не подозрѣвая моло присутствія. Ноявившаяся откуда-то
тяжеловѣсная скопа (Pandion haliaetos), цѣлыхъ полчаса занималась
ловлю рыбы, бросаясь на нея какъ камень сверху, такъ что отъ
удара объ воду брызги летѣли фонтаномъ п все таки, ни чѣмъ не
поживившиесь, стъ досадою улетѣла прочѣ. Соколъ Сапсанъ, мельк-
нувъ какъ молнія изъ-за тростинка, схватилъ глупую, беззаботную
ржанку и быстро помчался къ берегу пожирать свою добычу. Изъ волнъ
озера поднялась черепаха, осторожно оглянулась, медленно проползла
и сколько шаговъ по песку и улеглась на немъ. Тутъ же, неподалеку,
и сколько воронъ пожирали только что выброшенную на берегъ мерт-
вую рыбу п, по обыкновенію, затѣвали драку за каждый кусокъ. Этотъ
ирѣе не укрылся отъ зоркихъ глазъ орлана бѣлохвоста (Haliaetos al-
bicilla), который парилъ въ вышниѣ и, по праву сильнаго, вздалмѣ

*) У китайцевъ это мѣсто называется Хоктун-кайзяп.

— 70 —

отнять у воронъ ихъ вкусную добычу. Большими, спиральными кругами началъ спускаться онъ изъ-подъ облаковъ и, сѣвъ спокойно на землю, тотчасъ унялъ споръ и драку, принявшись самъ добрать остатокъ рыбы. Обиженныя вороны сидѣли вогругъ, каркали, не смѣя подступить къ суровому царю и только изрѣдка урывали сзади небольшіе кусочки. Эта история происходила недалеко отъ меня, такъ что, палюбовавшись вдоволь, я выстрѣлилъ изъ ружья. Мигомъ всполошилось все вогругъ: утки закрякали и поднялись съ воды; кулички, съ разнообразнымъ пискомъ и свистомъ, полетѣли на другое мѣсто; черепаха опрометью бросилась въ воду, и только одинъ орелъ, въ предсмертной агоніи бившійся на пескѣ, поплатился своею жизнью, за право считаться царемъ между птицами, и привлекать на себя особенное вниманіе охотника.

Въ началѣ сентября я оставилъ оз. Ханка и направился къ побережью Япоскаго моря.

Все пространство, между юго-западнымъ берегомъ оз. Ханка и р. Суйфуномъ, представляетъ холмистую степь, которая на востокѣ ограживается болотистыми равнинами р. Лэфу, а на западѣ, мало по малу, переходитъ въ гористую область верхняго теченія рѣкъ Мо и Сахэзы *).

На всемъ этомъ протяженіи, занимающемъ въ длину болѣе ста верстъ (отъ Ханка до Суйфуна), а въ ширину отъ 25—40 в., только двѣ болотистыя долины, пинжяго и средняго теченія вышеназванныхъ рѣкъ, пѣсколько нарушаютъ однообразіе мѣстности, представляющей или обширные луга, или холмы, покрытые мелкимъ дубнякомъ и вещиною, съ рощами дуба и черной березы. Въ нѣкоторыхъ мѣстахъ, какъ напр. на водораздѣлѣ Мо и Сахэзы, мѣстность принимаетъ даже гористый характеръ, но вскорѣ степь опять беретъ свое и, на десятки верстъ, растилается широкою, волнистою гладью.

Травяной покровъ всей этой степени являетъ чрезвычайное разнообразіе, совершенно противоположное однообразію той растительности, которая покрываетъ болотистыя равнины по Сунгачѣ и Уссури.

Съ ранней весны до поздней осени, растилается здѣсь пестрый конверѣ цвѣтовъ, различныхъ смотря по времени года.

*) Рѣка Сахэза, или Лэ-фунцы, составляетъ лѣвый и самый большой притокъ Лэфу.

— 71 —

Одними изъ первыхъ являются Пione (Paeonia albiflora), Ясенецъ (Dictamnus fraxinella), Касатикъ (Iris sibirica, 1. laevigata), Красная липа (Lilium tenuifolium), Желтоголовникъ (Trollius Ledebouri), и Немерокallis graminea.

Нѣсколько позднѣе, т. е. въ концѣ юпя и въ юлѣ, здѣсь цвѣтутъ: Ломонось (Clematis mandjurica, C. fusca), Подмаренникъ (Galium verum), Melampyrum roseum, Calystegia daurica, Vincetoxicum amlexicaule, Platanthera hologlottis, Gymnadenia conopsea и др., а по мокрымъ мѣстамъ великолѣпный розовый Мытникъ (Pedicularis grandiflora).

Въ августѣ, степь то синьетъ отъ сплошныхъ массъ колокольчика (Platicodon grandiflorus), то желтѣетъ полосами золотушной травы (Patrinia scabiosaefolia), вмѣстѣ съ которой во множествѣ цвѣтетъ Кровохлебка (Sanguisorba officinalis).

Всѣ эти, равно какъ и многие другие виды травъ, достигаютъ здѣсь по большой части лишь средняго роста и не представляютъ тѣхъ неoproходимыхъ заростей, которые характеризуютъ собой Уссурійскіе и Сунгачинскіе луга.

Въ степной полосѣ появляется и всегдашняя спутница степей — дрофа (Otis tarda?), который нигдѣ не встрѣчается на самой Уссури. Кромѣ того здѣсь множество перепеловъ (Perdix muta) тетеревей (Tetrao tetrix) фазановъ (Phasianus torquatus) и мелкихъ пташекъ, какъ-то: жаворонковъ (Alauda arvensis), шеврицъ (Anthus campestris), чеккановъ (Saxicola rubicola), стренатокъ (Emberiza aureola, E. spodocephala) и др.

По болотистымъ долинамъ Мо и Сахэзы, въ изобили держатся гуси и утки различныхъ породъ, а также Японскіе и Китайскіе журавли (Grus leucochen, G. montignesia) бьлыя и стырыя цапли (Ardea alba, A. cinerea) и аисты (Ciconia alba, C. nigra). Скользя надъ самою землею, плавно летаетъ лунь (Circus melanoleucus) и быстро носится соколъ челюкъ (Falco subbuteo) между тѣмъ, какъ коршунъ (Milvusovus Govinda) и бьлохвостый орланъ (Haliaetos albicilla) медленно парятъ въ вышинѣ, высматривая для себя поживу.

Вообще, Ханкайскія стени есть самое лучшее, во всемъ Уссурійскомъ краѣ, мѣсто для нашихъ будущихъ поселеній. Не говоря уже про плодородную, черноземную и суглинистую почву, не требующую при томъ особеннаго труда, для первоначальной разработки, про обшир-

— 72 —

ныя, прекрасныя пастбища — важная выгода заключается въ томъ,
что степени не подвержены паводненіямъ, которые вездѣ на Уссури дѣ-
лаютъ такую огромную помѣху земледѣлію.

Правда, есть одинъ недостатокъ этихъ степей — именно малое количество воды, но его можно устранить, копая колодцы, или запру-
дивъ небольшіе, часто пересыхающіе, ручейки въ лощинахъ и черезъ то
образовать тамъ пруды.

Въ южной части степной полосы лежитъ главная ось береговаго
хребта или Сихотэ-Алиня *), который приходитъ сюда изъ Манчжур-
скихъ предѣловъ, и за тѣмъ тянется, параллельно берега Японскаго
моря, до самаго устья Амура.

Однако главный кряжъ этого хребта, служащій здѣсь водораздѣломъ
между бассейнами оз. Ханка и р. Суйфуна, такъ невысокъ *), что
вовсе почти неизмѣняетъ характера степени, лежащей по объ его стороны.

Сообщеніе черезъ степную полосу, съ побережьемъ Японскаго моря,
производится по почтовой дорогѣ, которая идетъ отъ поста Камень
Рыболовъ къ р. Суйфуну. Эта дорога довольно хороша для колесной
ѣзды, благодаря самому характеру мѣстности, черезъ которую она про-
ходитъ. Только долины Мо и Сахэзы, превращаясь въ дождливое время
года въ сплошныя болота, на которыхъ вода стоитъ отъ 2-3 футовъ
глубины, дѣлаютъ тогда серьозное препятствіе для сообщеній. Въ осо-
бенности неудобна въ этомъ отношеніи долина Мо, черезъ которую поч-
товая дорога идетъ на протяженіи 12 верстъ. Впрочемъ, въ настоящее
время уже сдѣлано изысканіе, для проложенія новой дороги, въ болѣе
узкомъ мѣстѣ долины Мо, гдѣ, слѣдовательно, можно удобнѣе устроить
хорошія гати.

Вообще, относительно почтоваго сообщенія, какъ съ побережьемъ
Японскаго моря, такъ и въ особенности съ бассейномъ Уссури, поселе-
нія, лежашія на берегу оз. Ханка, находятся до сихъ поръ въ самыхъ не-
выгодныхъ условіяхъ. Съ послѣднею мѣстностью, т. е. съ бассейномъ
Уссури, почтовое сообщеніе возможно только зимою, такъ какъ оно про-

*) Мѣстные китайцы называютъ этотъ хребетъ Пей-санъ.

*) Высота главной оси Сихотэ-Алиня, на водораздѣлѣ бассейна оз. Ханка и р. Суйфуна, по всему вѣрнотію, не достигаетъ и тысячи футовъ. Вообще, во всемъ Сихотэ-Алинѣ, сколько до сихъ поръ извѣстно, главная ось хребта много ниже боковыхъ его отроговъ

— 74 —

Нѣкоторые изъ нихъ есть вмѣстѣ съ тѣмъ и наши пограничные посты. На нихъ живутъ по нѣсколько казаковъ или солдатъ, которые возять почту и проѣзжающихъ.

Почтовыхъ лошадей, на каждой изъ такихъ станцій, держать обыкновенно по двѣ тройки, а иногда и того менѣе. При томъ же эти лошади бываютъ совершенно изнурены, отъ частой гоньбы и дурнаго корма, такъ что проѣзжающіе, очень часто, ходятъ пѣшкомъ и рады, если чуть живыя клячи тащутъ ихъ поклажу.

Въ самой южной части степной полосы расположены еще двѣ нашихъ деревни: Никольская и Суйфунская. Впрочемъ, послѣдняя составляетъ не болѣе, какъ выселокъ изъ первой и лежитъ отъ нея въ разстояніи пяти верстъ, на берегу р. Суйфуна.

Суйфунское поселеніе весьма небольшое и состоитъ всего изъ 5 дворовъ, между тѣмъ какъ въ Никольскомъ считается 47 дворовъ и, въ обѣихъ деревняхъ, 313 душъ об'его пола. Какъ Никольская, такъ и Суйфунская основаны въ 1866 г., одновременно съ селеніемъ Астраханскимъ и выходцами изъ тѣхъ же самыхъ губерній, т. е. Астраханской и Воронежской. Но здѣшнимъ крестьянамъ съ перваго раза не повезло и, въ маѣ 1868 г., обѣ деревни были сожжены партіею китайскихъ разбойниковъ (хунъ-хузовъ), ворвавшихся въ наши предѣлы.

Однако, не смотря на недавній погромъ, Никольская и Суйфунская уже успѣли немного оправиться и даже разшириться, такъ какъ, въ томъ же 1868 г., сюда перекочевали крестьяне, жившіе первоначально на верхней Уссури и Дауби-хэ.

Во всякомъ случае, нѣтъ сомнѣнія, что Никольское селеніе, въ скому-громъ времени, достигнетъ полнаго благосостоянія, чему лучшимъ ручательствомъ служатъ—трудолюбивая энергія ея обитателей съ одной стороны и прекрасная мѣстность съ другой.

Дѣйствительно, обширная, немного всхолмленная степь, съ весьма плодородною черноземною и суглинистою почвою, представляетъ здѣсь, на каждомъ шагу, отличныя луга и пашни; двѣ небольшія рѣчи — Чагоу и Тундагоу а въ пяти верстахъ р. Суйфунъ; кромѣ того обиліе лѣса возлѣ послѣдней рѣки — все это такія выгодныя условия, что нѣтъ сомнѣнія въ быстромъ развитіп Никольской, даже въ недалекомъ будущемъ, въ особенности если состоится предполагаемое перевпакеніе сюда, изъ п. Камень-Рыболовъ, штаба 3-го линейнаго балаліона.

— 75 —

Вблизи описываемой деревни находятся замѣчательные остатки двухъ старинныхъ земляныхъ укрѣпленій, которые, впрочемъ, попадаются изрѣдка и въ другихъ частахъ нашего южно-Уссурійскаго края.

Первое изъ этихъ укрѣпленій лежитъ верстахъ въ трехъ отъ деревни и представляетъ правильный четыреугольникъ, бока котораго расположены по сторонамъ свѣта. Каждый изъ этихъ боковъ имѣетъ около версты длины и состоитъ изъ землянаго вала, саженп двѣ съ половиной вышины, со рвомъ впереди.

Внутреннее пространство укрѣпленія представляетъ мѣстность совершенно ровную, и только съ западной стороны здѣсь придѣлана небольшая земляная насыпь. Сверхъ того, саженяхъ въ пятидесятى впереди южнаго бока, устроенъ небольшой земляной квадратъ, вѣроятно для боковой обороны.

Другое укрѣпленіе лежитъ всего въ полверстѣ отъ деревни, и не представляетъ правильнаго четыреугольника, хотя, въ общемъ своемъ очертаніи, все таки напоминаетъ подобную фигуру.

Валъ этого укрѣпленія имѣетъ три сажени вышины, но рва впереди его пѣтъ вовсе. Какъ бы взамѣнъ этого рва, въ самомъ валу сдѣлано много выдающихся частей, для острѣливанія и обороны съ боку.

Внутри втораго укрѣпленія находится много небольшихъ возвышеній, въ родѣ кургановъ, на которыхъ иногда лежатъ остатки кирпичей, а въ одномъ мѣстѣ стоять двѣ каменныхъ плиты, съ пѣскольными продѣланными въ нихъ отверстіями.

Кромѣ того, по дорогѣ къ дальнему укрѣпленію, въ полверестѣ отъ нашего селенія, на не большомъ бугоркѣ, лежитъ, высѣченное изъ красноватаго гранита, грубое изображеніе черепахи, имѣющее семь фуговъ въ длину, шесть въ ширину и три въ толщину. Рядомъ съ непо валяется каменная плита, которая, какъ видно по углубленію въ спиши черепахи, была вставлена сверху.

Эта плита, сдѣланная изъ мрамора, имѣетъ около восьми футъ длины, тутъ же лежитъ отбитая ея верхушка, съ изображеніемъ дракона.

Въ самой деревни стоять, найденные въ лѣсу два каменныхъ грубыхъ изображенія какихъ-то животныхъ, величично съ большую собаку.

Кому принадлежали всѣ эти обдѣланные камни и укрѣпленія? Нѣ-которыя относять ихъ къ XII в. по Р. Х. ко временамъ дипломата Нюж

6

— 76 —

чень, которая въ то время в佔я дадычествовала въ южной Манчжуріи, но,
миѣ кажется, что такое предположеніе не болѣе какъ гадательное. Позд-
нѣйшія археологическія изысканія, вѣроятно, пролютъ большій свѣтъ
на этотъ предметъ, и разъяснятъ намъ темную исторію этой страны,
которая долго была мѣстомъ кровавыхъ столкновеній, сначала Корей-
скихъ (Гаолійскихъ), а потомъ Манчжурскихъ племенъ съ Китайцами и
здѣсь, иѣсколько разъ, смѣнялось владычество тѣхъ и другихъ.

Во всякомъ случаѣ, съ большюю достовѣрностью можно предпола-
гать, что пѣкогда на этихъ, теперь пустынныхъ, мѣстностяхъ, были не
одни военные лагери, но и пункты постоянной осѣдлости, быть можетъ
даже города.

Подтвержденіемъ такому предположенію служатъ изсѣченія изъ камня,
которыя, конечно, не были бы сдѣланы въ мѣстахъ временной стоянки;
тѣмъ болѣе, что гранитъ, изъ котораго высѣчена черепаха, приходи-
лось везти издалека. Такъ какъ этотъ камень, сколько пзвѣстно, не
встрѣчается въ ближайшихъ частяхъ Суйфуна.

Но давно, очень давно совершалось все это, такъ что между ны-
нѣшнимъ, суднымъ населеніемъ, не осталось даже никакихъ положи-
тельныхъ преданій о тѣхъ временахъ...

Въ губокомъ раздумьѣ, бродилъ я по валамъ укрѣпленій, порос-
шихъ кустарникомъ и густою травою, на которой спокойно паслись
крестьянскія коровы.

Невольно, тогда пришла миѣ на память, извѣстная арабская сказка,
какъ нѣкій человекъ посѣшалъ, черезъ каждыя пять сотъ лѣтъ, одно и
то же мѣсто, гдѣ встрѣчалъ, понеменно, то городъ, то море, то
лѣса и горы и вскій разъ, на свой вопросъ, получалъ одинъ и тотъ
же отвѣтъ, что такъ было отъ начала вѣковъ.

Оставшись д. Инцольскую, я попылѣ виззъ но р. Суйфуну, кото-
рая впадаетъ въ Амурскій заливъ Японскаго моря и рѣзко отдѣляетъ
степную полосу, отъ гористой и лѣной, характеризующей собою все
морское побережье.

Пстоки Суйфуна находятся въ Манчжурскихъ предѣлахъ, такъ
что эта рѣка принадлежитъ намъ лишь среднимъ и нижнимъ своимъ
теченіемъ.

Однако, плаваніе по ней можетъ производится удобно, только до п.
Раздольпаго, т. е. верстъ на пятьдесятъ отъ устья. Далѣе же вверхъ,

— 77 —

Суйфупъ дѣлается сильно извилистымъ и наполнень мелями, по готовымъ, въ малую воду бываетъ менѣе двухъ футовъ глубцы.

Узкая долина, сопровождающая среднее течение этой рѣки, верстахъ въ пятнадцати ниже д. Николайson, вдругъ сжимается отвѣтными утесами, которые тянутся на протяжении около версты и извѣстны подъ именемъ Медвѣжьихъ Щекъ. Такое названіе присвоено имъ, какъ говоритьъ, потому, что, въ разсѣлинахъ этихъ скамъ, медвѣди часто устраниваютъ себѣ лимпія логовища. Сашъ я могу только засвидѣтельствовать, что это мѣсто очень живописно и замѣчательно многократнымъصرотеніемъ эхо, такъ что ружейный выстрѣлъ долго гремить различными перекатами.

Тотчасъ за Медвѣжими Щеками долина Суйфупа расширяется отъ 4—7 верстъ, и сначала представляетъ возвышенные луга, а потомъ, более къ устью рѣки, переходить въ болотистыя пыменности, покрытыя тростенолевицейю, осококо и тростинкомъ.

Бока этой долины, до самого моря, оставлены горами, которые покрыты дремучими лесами, состоящими переключительно изъ листенныхъ деревьевъ: дуба, пльма, грѣцкаго орѣха, пробки, клена, ясена, липы и др., съ чрезвычайно густымъ подлѣкомъ.

Какъ обыкновенно, эта растительность всего роскошнѣе развивалась въ падахъ, гдѣ текутъ горные ручьи и гдѣ переклетены виноградомъ зарости почти сопершенно непроходимы.

Въ то же время, открытыя мужчины среди лѣсовъ покрыты огромною травою, среди которой попадаются экземпляры дыны (Archangeлиса) въ десять футовъ вышлины и толщиною, у корня, болѣе двухъ дюймовъ въ діаметрѣ.

Спустившись въ лодкѣ до устьа Суйфупа, я отправился отсюда, на впитовой шкупѣ «Алеутъ», въ Повгороцкую гавань, лежашую въ заливе Поссевта, на самой южной охотенности нашихъ владѣній.

Осень видимо приближалась: почти становились замѣчательно ходовѣе, желатые лесность уже показались на многихъ деревьяхъ, стрижі и ласточки большими стадами тянутіи въ юту, а другіи ищцы собраллись въ стада и готовились къ отлету.

## ГЛАВА IV.

Инородческое населеніе Уссурійскаго края. — Китайцы, гольды, орочи или тазы. — Ихъ бытъ и промыслы. — Корейскія колоніи въ нашихъ предълахъ. — Посвященіе Корейскаго города Кыгенъ-Пу.

Настоящую главу я посвящу разсказу объ инородческомъ населеніи Уссурійскаго края, которое представляетъ собою четыре народности: китайцевъ, гольдовъ, орочей или тазовъ и паконецъ корейцевъ. Начнемъ по порядку.

### I Китайцы.

Изъ инородческихъ племенъ, обитающихъ въ Уссурійскомъ краѣ, первое мѣсто по числу принадлежитъ китайцамъ или манза *), какъ они сами себя называютъ.

Это населеніе встрѣчается какъ по самой Уссури, такъ п по ея большинмъ правымъ притокамъ, но всего болѣе скучено въ южно-Уссурійскомъ краѣ: по долинамъ Сандогу, Лифудинъ, Ула-хэ, Дауб-хэ; затѣмъ въ западной части Ханкайскаго бассейна и по всѣмъ болѣе значительнымъ береговымъ рѣчкамъ Японскаго моря, въ особенности на Шито хэ, Сучань, Та-Суду-хэ, Та Уху, Пхусунъ и Тазуши.

*) Правильнѣе, манзха, по замѣчанію нашего пекинскаго ученаго архимандрита Палладія. Однако, я буду вездѣ удерживать первое названіе, какъ употребительное на мѣстѣ. О значении этого слова я много разъ допытывался у китайцевъ, но никогда не могъ получить удовлетворительнаго отвѣта. Обыкновенно они говорятъ, что это слово есть настоящее названіе китайцевъ.

— 79 —

Трудно, ст. точн.стю, объяснить историческое прон.хождение этого
населения, и сами манзы на этот с.чет. ничего не знают. Всего в
роятнѣе, что съ тѣхъ поръ, какъ, въ половинѣ XVII вѣка по Р. Х..
манчжуры овладѣли Китаемъ, восточная часть ихъ родины. скучно па-
селенная туземными племенами орочей и голдюнь. сдѣлалась мѣстомъ
ссылки различных преступниковъ. Съ другой стороны, естественные
богатства этой страны, въ особенности соболь и дорогой корень Женъ-
Шень, цѣпимый въ Китаѣ на вѣст. золота, привлекали сюда цѣлыя
толны бездомныхъ скитальцевъ, непмѣвшихъ дѣла на родинѣ и при-
ходившихъ въ новый край, съ надеждою на скорое и легкое обогащение.
Наконецъ, морское побережье, гдѣ у скалистыхъ выступовъ въ изобиліи
растетъ морская капуста (осоѣдъ видъ морскаго водоросля Fucus), пред-
ставляло обширное поприще для промысла, не менѣе выгоднаго, чѣмъ
ловля соболя и исканіе Женъ-Шена. Такимъ образомъ, въ зависимости
отъ всѣхъ этихъ условій, сложилось мѣстное, китанское населеніе
края, которое можно раздѣлить на постоянное, или обѣдое и оре-
менное, или приходящееся.

Къ первому относятся тѣ китайцы, которые поселились здѣсь на
вѣчныя времена. занялись земледѣліемъ и жинутъ на однихъ и тѣхъ
же мѣстахъ. Это населеніе образовалось, въ розрѣтно, изъ обѣлыхъ и
ссылныхъ, а частію и изъ временно-приходящихъ, которымъ нравилась
дикая, свободная жизнь, внѣ всякихъ условій цивилизованаго общества.

Главнѣйшее занятіе всѣхъ осѣдлыхъ манзъ есть земледѣліе, которое
доведено у нихъ до совершенства. Пола, находящіяся при ихъ жилѣ-
щахъ или фанзахъ, могутъ служить образцомъ трудолюбія, такъ что
урожай хлѣба, въ особенности проса, составляющего главную пищу,
бываетъ чрезвычайно великъ, и обезпечиваетъ годичное существованіе
хозяина фанзы съ его работниками. Кромѣ проса, манзы застаиваютъ
также сорго, бобы, фасоль, кукурузу, ячмень и пшеницу, а на огоро-
дахъ различныя овощи, какъ-то: огурцы, дыши, капусту, рѣдкую, тес-
нокъ, лукъ. красный перецъ и табакъ. Лукъ и чеснокъ составляютъ
для нихъ любопомую овощь и употребляются какъ въ сиромъ видѣ, такъ
и въ различныхъ кушаньяхъ.

Сверхъ того, нѣ которые китайцы — правда очень немногіе —
занимаются воздѣлываніемъ Женъ Шена (Panax Ginseng), корень
котораго весьма дорогой цѣнится въ Китаѣ. Это растеніе, принадлежало
къ семейству Аралій, встрѣчается, въ дикомъ составлѣніи, въ южной

— 80 —

Манчжуріи и въ Уссурійской странѣ, приблизительно до 47° сѣв. шир.
Оно растетъ въ глубокихъ тѣнистыхъ лѣсныхъ падяхъ, но вездѣ очень
рѣдко.

Съ давнихъ временъ, китайская медицина приписываетъ корню Жень-
Шень различныя цѣлебныя средства, даже въ такихъ болѣзняхъ, какъ
истощеніе силъ, чахотка и т. п.; поэтому въ Китаѣ платятъ за него
громадныя цѣны. Оставляя даже въ сторонѣ преувеличения, въ этомъ
случаѣ, показанія прежнихъ писателей, которые, какъ напр миссіонеръ
Вероль, увѣряютъ, что фунтъ дикорастущаго Жень-Шены стоитъ въ
Пекинѣ до 50,000 франковъ, все-таки цѣна на дикорастущій Жень-
Шень въ Кптаѣ громаднѣя и, по разсказамъ манзъ, простирается до
двухъ тысячъ рублей серебромъ, на наши деньги, за одинъ фунтъ корня.
Воздѣлываемый же на пантаціяхъ Жень-Шень стоитъ несравненно де-
шевле, и продается только 40—50 рубл. серебр. за фунтъ.

Исканіемъ дикаго Жень-Шены въ южной Манчжуріи, ежегодно, за-
нимаются пѣскою пыль человѣкъ, получающихъ на такой промы-
селѣ дозволеніе и билеты отъ правительства. Въ прежнія времена, про-
мышленники приходили и въ южно-Уссурійскій край, но теперь этотъ
промышленъ прекратился здѣсь совершенно, хотя существовалъ не такъ
давно. въ размѣрахъ довольно обширныхъ. Еще миссіонеръ де-ла-
Брюьеръ, посѣтившій Уссурн въ 1846 г. и бывшій на ней первымъ
пъ европейцевъ, въ своихъ запискахъ разсказываетъ объ этомъ про-
мыслѣ и описываетъ, исполненную трудовъ и опасностей, жизнь иска-
телей Жень-Шены Въ настоящее время, подобные искатели вовсе не
приходятъ въ нашъ Уссурійскій край, и всѣ манзы единогласно гово-
рятъ, что причпюю тому занятіе пами края и распространеніе въ немъ
русскаго населеніа, котораго боятся промышленники.

Между тѣмъ, искусственное разведеніе Жень-Шены идетъ по преж-
нему и его плаитаціи изрѣдка встрѣчаются въ южно-Уссурійскомъ край
на Дауби-хэ. Сандогу, Сучапѣ и на пѣкоторыхъ рѣчкахъ морскаго по-
бережья.

Разведеніе и воспитываніе этого растенія требуетъ особеніяго, тщательнаго ухода. Обынновенно его садить сѣменами или корнями (послѣдій способъ разведенія гораздо лучше) въ гряды, которые имѣютъ одну сажень въ шприну и около десяти въ длину Земля для этихъ грядъ должна быть чистый черноземъ, который осенью сгребаютъ въ кучи, затѣмъ весною просѣиваютъ севозь особыя рѣдкія сита и только послѣ

— 81 —

подобной обдѣляки, кладутъ въ грады. Для защиты отъ соличныхъ лучей, которыхъ не любить это растеніе, надъ каждою градою устраивается навѣсъ изъ холета, иногда же изъ досокъ; кромѣ того съ сѣверной стороны также дѣлается защита отъ холоднаго вѣтра.

Съ наступленіемъ зимы, навѣсъ снимается и открытая града заносится спѣгомъ.

Въ первый годъ послѣ посѣва, корень вырастаетъ очень небольшой, но съ каждымъ годомъ толщина его увеличивается, хотя, впрочемъ, и при глубокой старости, они достигаетъ величины только указательнаго пальца человѣческой руки. Черезъ три года можно уже имѣть довольно порядочные корни, по обыкновенно здѣшніе китайцы держатъ ихъ большій срокъ. Затѣмъ, послѣ сбора, они приготовляютъ корни особеннымъ образомъ, посредствомъ общинки и тывариванія въ лодѣ, а потомъ отправляютъ на продажу въ Китай черезъ Ингуту, а иногда и моремъ, прямо въ Шангай. Хотя искусственно разводимый корень, какъ сказано выше, цѣпится гораздо пшиже дикаго, по гсе-таки цѣна его довольно высока, такъ что китаяцъ, отъ продажи своей илантаціи, получаетъ цѣлое состояние.

Кромѣ земледѣльческихъ фанзъ, располагающихся препмущественно въ долинахъ рѣкъ, есть еще другія, такъ-пазываемыя звѣровыя, обнататели которыхъ занимаются звѣршенымъ промысломъ.

Эти фанзы устанавливаются въ лѣсахъ, гдѣ обніе всѣихъ звѣрей обусловливаетъ возможность працильной и постоянной за ними охоты.

Впрочемъ число звѣровыхъ фанзъ, припадлежащихъ собственно манзамъ, не велико и этимъ промысломъ занимаются исключительно орочи или тазы и гольды, незнающіе земледѣлія.

Фанзы, въ которыхъ живутъ китайцы, располагаются большею частію въ одиночку, иногда же по нѣколько имѣется и образуютъ какъ бы поселенія или деревни. При гомъ всѣ эти фанзы выстроены на одинъ и тотъ же образецъ. Обыкновенно, каждая изъ нихъ имѣть честыреугольную форму, большѣ протянутую въ длину, чѣмъ въ ширину, съ соломенною крышкою. круто покатою на обѣ стороны. Стѣны фанзы около четверти аршина толщины и дѣлаются изъ глины, которойоѣ обмазанъ плетень, служащій имъ осопканіемъ. Съ соличной стороны продѣланы два. три рѣшетчатыхъ окна и между ними двери для входа. Какъ окна, такъ и верхняя половина дверей всегда заключены пропускною бумагою, промазанною жиромъ. Внутренние пространство фанзы бы-

— 82 —

ваетъ различно по величинѣ: это зависитъ отъ состоянія хозяина и числа живущихъ. Обыкновенно же фанзы имѣютъ 6—7 сажень въ длину и сажени 4 въ ширину. Кромѣ того, въ богатыхъ фанзахъ есть перегородка, которая отдѣлляетъ мѣсто, занимаемое хозяиномъ, отъ его работниковъ.

Внутри фанзы съ одной стороны, а въ нѣкоторыхъ и съ двухъ, придѣлываются глиняныя нары, которые возвышаются немного болѣе аршина надъ землянымъ поломъ. Эти нары покрыты соломенниками, искусно сплѣтными изъ тростника, и служатъ для сидѣнія, главнымъ же образомъ, для спанья. Съ одной ихъ стороны придѣлана печка, закрытая сверху большою чугунною чашею, въ которой приготовляется пища. Труба отъ этой печки проведена подъ всѣми нарами, и выводится наружу, где оканчивается большимъ деревяннымъ столомъ, внутри пустымъ. Дымъ отъ печи проходить по трубѣ подъ нарами, нагреваетъ ихъ, и затѣмъ выходитъ вонъ.

Кромѣ печи, по срединѣ фанзы всегда находится очагъ, въ котором постоянно лежать горячіе уголья, засыпанныя сверху золою для того, чтобы подольше сохранить жаръ. Очагъ у обѣдныхъ дѣлается просто на земляномъ полу, у богатыхъ же на особенномъ возвышеніи. И въ немъ иногда горить каменный уголь. Надъ такимъ очагомъ зимою, въ холодные дни, манзы сидятъ по цѣлымъ часамъ, даже днямъ, грѣются, курятъ трубки и попиваютъ чай или просто теплую воду, которая всегда стоитъ здѣсь въ чайникѣ. Потолка въ фанзѣ нѣтъ, а вмѣсто его, сажени на помторы отъ земли, положено нѣсколько поперечныхъ жердей, на которыхъ вѣшается разная межочь: кукуруза оставленная на сѣмена, старые башмаки, шкуры, одежда и т. п. Около же стѣнъ, незанятыхъ нарами, разставлены деревянные ящики и разная домашняя утварь. Вонь и дымъ въ фанзѣ обываютъ постоянно, частію отъ очага, частію отъ разной, развѣшанной на жердяхъ, дряни, которая ежедневно коптится въ дыму въ то время, когда тонится печка, потому что трубы подъ нарами рѣдко устроены такъ хорошо, чтобы въ нихъ выходилъ весь дымъ; большая его часть всегда идетъ въ фанзу. Кромѣ того, и прямо на очагѣ часто разводится огонь, а дымъ отъ него выходить въ расторренную дверь.

По наружнымъ бокамъ фанзы, обыкновенно, находятся пристройки, въ которые загоняется скотъ. складываются вещи, хлѣбъ и пр. Кромѣ того, при нѣкоторыхъ богатыхъ фанзахъ, въ особомъ помѣщеніи, устрое-

— 83 —

ны бывают жернова, для ядыки муки и крупы: эти жернова приходятся в движение акси, которые ходят по кругу.

Пространство вокруг фанзы, незапятое пристройками, обносится частоколом с воротами для входа. Кром всего этого, при икото- рых фанзах, находятся молельни; они ставятся сажен на десять в сторон и имьют форму часовенки, около сажени в квадрат. Вход в такую часовенку закрыть бывает рѣшетчатыми дверями, а внутри ея приклеено изображеніе Бога, в образ китайца. Перед этим изо- браженіем лежат разныя приношенія: полотенцы с каким-то писа- ніем, желѣзная чаша для огня, налочки, ленточки и т. п.

Таковы паружная форма и впутреннее устройство фанзь. Обитатели их — манзы живут рѣшительно всѣ без семейства, которые они должны были оставить в своем отечестве, при отравлении в этот край.

Безсемейная жизнь, какъ нельзя болѣе, отражается на самомъ ха- рактерѣ манзы и дѣлает его мрачнымъ, эгоистичнымъ. Рѣдко, рѣдко можно встрѣтить сколько-нибудь привѣтливаго манзу. Вообще грубость, неряшество, страшная жадность къ деньгам — вотъ качества, которые характеризуют всѣхъ представителей небесной имперіи, живущих въ нашихъ предѣлахъ. Всѣ помыслы и заботы манзы вертятся только на томъ, чтобы насытить свой желудокъ, да приобрѣсть нѣсколько липнихъ рублей; въ этого онъ пичего не знаетъ.

Въ каждой фанзѣ живут одинъ, два, а иногда и болѣе хозяевъ и нѣсколько работниковъ и вездѣ, гдѣ только случалось миѣ видѣть, образъ жизни манзъ одинъ и тотъ-же. Обыкновенно утромъ, на раз- свѣтѣ, они тонятъ печку, и въ чугунной чашѣ, которою она сверху закрыта, приготовляютъ свою незатѣливную пищу, состоящую главнѣй- шимъ образомъ изъ варенаго прока (буды). Въ тоже время раз- водится огонь и на очагѣ, такъ-что вскорѣ всѣ фанза наполняется дымомъ, для выхода которого растворяется дверь, даже сплошь, не смотря на морозъ. Холодъ снизу и дымъ сверху заставляютъ, нако- нецъ, подняться и тѣхъ манзъ, которые заснались подольше другихъ. Когда всѣ встали, то не умываясь, тотчасъ-же садятся на парахъ, около небольшихъ столиковъ и приступаютъ къ ФДР прока, которое для этого накладывается въ глиняные чашки, и подносится ко рту двумя тоненькими деревянными палочками. Какъ приправа къ вареному просу, часто дѣлается особый фокус соус изъ стручковаго перцу. Кромѣ того, въ богатыхъ фанзахъ приготовляютъ и икоторыя другія чушанья.

— 84 —

какъ-то: ппльмени, булки печеныя на пару, а также козлиное и оленье мясо. Утренняя Ђда продолжается около часу; манзы Ђлатъ непомърно много и притомъ пьютъ изъ маленькихъ чашечекъ, величиною немного болѣе наперстка, нагрѣтую водку (сули), которую приготовляютъ сами изъ ячменя.

Послѣ обѣда работники, обыкновенно, отправляются на работу: молотить хлѣбъ, убирать скотъ и проч.; сами-же хозяева остаются въ фанзѣ и, по большой части, пичего не дѣлаютъ. Въ холодное время, они, по цѣлымъ днямъ, сидятъ передъ очагомъ, грѣютсяся, куратъ трубки и попиваютъ чай, заваривая его прямо въ чашкахъ, изъ которыхъ пьютъ. Такъ проходитъ цѣлый день до вечера. Передъ сумерцами опять варится просо и опять дѣдятъ его манзы тѣмъ-же порядкомъ, а за тѣмъ, съ наступлениемъ темпоты, ложатся спать, или иногда сидятъ еще не-долго, употребляя для освѣшенія луčину, чаще-же почникъ. Въ которомъ горитъ сало или травяное масло. Вечернее время обыкновенно посвящается истребленію собственныхъ паразитовъ, которыхъ манзы отватительно казнятъ на переднихъ зубахъ. Во избѣжаніе, вѣроятно, тѣхъ-же самыхъ враговъ, на ночь. манзы спимаютъ съ себя все платѣе и спятъ голыми на теплыхъ нарахъ, нагрѣваемыхъ во время тоши печи. Привычка дѣ-лаетъ такую постель весьма удобною, по для европейца несовѣтъ мъ пріятно спать въ то время, когда одному боку очень жарко, а другому очень холодно, потому что фанза, во время мороза, сильно выстываетъ за ночь.

Такъ однообразно проходитъ день за днемъ въ течении цѣлой зимы; лѣтомъ-же манзы, съ образцовымъ трудолюбіемъ, занимаются обработ-кою своихъ полей.

Одежда манзъ до того разнообразна, смотря по времени года, со-стоянію и вкусу каждого, что, право, трудно ее точно описать. Въ большей части случаевъ преобладаетъ длиннополый халатъ изъ синей дабы, такого-же, а иногда и сѣраго цвѣта, панталоны и башмаки, съ очень узкими и загнутыми вверхъ носками. Эти башмаки дѣлаются изъ звѣриной или рыбей шкуры и въ нихъ, здѣшною, манзы накладываютъ, для мягкости и теплоты, сухую траву Ула-цхао *). Голосной уборъ

*) Эта трава принадлежить къ роду ситовниковъ (Cyperus) и есть та самая, которую манчжуры считаютъ въ числѣ трехъ благъ (соболя, Жень-Шеня и травы ула-цхао), адрованныхъ небомъ, ихъ родинѣ.

— 85 —

состоитъ изъ изъкой пляны съ откороченными вверхъ полями, а за
поясомъ манзы постоянно посатъ длиный и узкій лисетъ съ табакомъ
и трубкою.

Зимняя одежда состоитъ изъ короткой мѣховой куртки, шерстью
вверхъ, и такой-же шапки съ широкими мѣховыми наушниками. Все
это дѣлается изъ шкуры сенотовъ, рѣдко изъ мѣха антипопы.

Волосы свои манзы, какъ всё китайцы, брютъ спереди и сзади,
оставляя только на затылѣ длиный пучетъ, который сдѣляютъ въ
косу. Бороду также брютъ, оставляя один усы, а никогда и ключетъ
бороды, въ видѣ эспаньолки.

Всѣ остальные манзы имѣютъ свое собственное, организованное управ-
ление. Въ каждомъ поселеніи находится старшина, который разбираетъ
мелкія жалобы своихъ подчиненныхъ. Если же фанза стоитъ отдельно,
то она всегда приписана къ другому какому-нибудь мѣсту.

Всѣ старшины выбираются самыми манзами на известный срокъ,
по прослуженіи которого могутъ быть уволены, или оставлены на ето-
ричную службу. Въ слутаѣ же дурнаго поведенія, или какихъ-нибудь
проступковъ, они смѣшиваются и раньше срока, по приговору манзъ.

Кромѣ того, известный районъ имѣетъ одного главнаго, также вы-
борнаго, старшину, которому подчинены всѣ прочіе. Этотъ старшина
судитъ важные преступленія, напр. воровство, убійство, и власть его
такъ велика, что онъ можетъ показывать даже смертію.

Приведу одинъ рѣзкій случай такого суда, совершенного въ 1866
году, и разсказанныго мѣч очевидцами русскими. Виновный манза со-
вершилъ убійство во время картежной игры, которол происходила въ
фанзѣ Кызенъ-гу *). Онъ игралъ здѣсь вмѣстѣ съ другими манзами п
замѣтивъ, что одинъ изъ нихъ сплутовавъ, всталъ не говоря ни слова,
взялъ ножъ, какъ будто для того, чтобы накрошить табаку п этимъ
ножемъ поразилъ. прямо въ сердце, того манзу, который смошенничалъ
въ игрѣ. Убійцу тотчасъ-же связали и дали знам. главному старшинѣ,
который явился на судъ вмѣстѣ съ другими манзами.

Послѣ долгихъ разсужденій, приговорили на, закопать винов-
ного живыми съ землю п, для болѣе удобного исполненія такого при-
говора, рѣшили наноить его сначала пьянымъ.

*) Недалеко отъ вершины Уссурійскаго залпа.

— 86 —

Волею или неволею долженъ былъ осуаденный пить водку, уже въ виду выкопанной ямы, по хмель не бралъ его подъ вліяніемъ страха смерти. Тогда манзы, видя что онъ не пьянѣетъ отъ маленькихъ чащечекъ, которыми они обыкновенно пьютъ, стали наспіль лить ему въ горло водку большими чашками и, наконецъ, когда привели въ совершенное безпамятство, то бросили въ яму и начали заканывать. Когда насыпали уже довольно земли и несчастный, задыхаясь, сталъ ворочиться въ ямѣ, тогда нѣсколько манзъ бросились туда, ногами и лопатами стали утаптывать плотину землю и, наконецъ, совсѣмъ зако пали виновнаго.

Однако, въ настоящее время, принимаются мѣры къ ограниченію такого самоуправленія. Старшины хотя по прежнему будутъ выбираться манзами, но утвержденіе ихъ будетъ зависѣть отъ русскихъ начальниковъ, и власть ихъ суда будетъ простираться только на преступленія маловажныя.

Количество осѣдлаго китайскаго населенія трудно опредѣлить съ точностью, такъ какъ до сихъ поръ еще не сдѣлано точной переписи. Приблизительную-же цифру этого населенія можно полагать отъ четырехъ до пяти тысячъ душъ.

Временное, или приходящее китайское населеніе является въ южно-Уссурійскій край, для ловли морской капусты и трепанговъ; кромѣ того прежде много китайцевъ приходило сюда. ради грибнаго промысла и для промывки золота.

Ловля капусты производится на всемъ нашемъ побережьи Японскаго моря, начиная отъ залива Поссьета до гавани св. Ольги. Самыя лучшія мѣста для этой ловли есть утесистые берега заливовъ, гдѣ нѣтъ сильнаго волненія и гдѣ глубина не болѣе двухъ или трехъ сажень. Въ чистой, совершенно прозрачной, морской водѣ, на такой глубинѣ видны мельчайшія раковины и, между прочимъ, названныя водоросли, которые прикрѣпляются къ камнямъ, раковинамъ и т. п.

На одномъ и томъ-же мѣстѣ ловля производится черезъ годъ для того, чтобы водоросли могли вновь вырости.

Китайцы достаютъ ихъ со дна длинными деревянными вилами, сушать на солнцѣ, связываютъ въ пучки отп. 1-2 пудовъ, а затѣмъ везутъ во Владивостокъ, гав. св. Ольги и Новгородскую, гдѣ продаютъ, среднимъ числомъ, на наши бумажныя деньги. по одному рублю за пудъ. Покупкою морской капусты занимаются нѣсколько иностранныхъ

— 87 —

купцовъ, живущихъ во Владивостокѣ и Новгородской гавани, откуда они отправляютъ ее, на иностранныхъ корабляхъ въ Шангай, Чу-фу и др. китайскіе порты. По словамъ тѣхъ-же самыхъ купцовъ, изъ трехъ вышеназванныхъ пунктовъ, въ 1868 г., было вывезено 180,000 пудовъ капусты, а въ 1869 г. — 360,000 пудовъ *) .

Промыселъ морской капусты увеличивается съ каждымъ годомъ, чему причиною служитъ возможность промышленникамъ сбывать свою добычу во Владивостокѣ, гав. Новгородской и св. Ольги, слѣдовательно, въ пунктахъ, лежащихъ возлѣ самого мѣста лова, а не отправлять ея. какъ прежде, трудною вьючною дорогою въ ближайшія Манчжурскіе го- рода Санъ-синь и Нингуту. Благодаря удобству событія и дешевой мор- ской перевозкѣ, наша капуста стала весьма выгодно конкурировать на китайскихъ рынкахъ съ капустою, привозимою изъ Японіи, и запросъ на нея увеличивается съ каждымъ годомъ, а вслѣдствіе этого, развіп- вается самый промыселъ, и принимаетъ большѣ правильную, противъ прежняго, организацію. Теперь уже немного одиночныхъ ловцовъ, ко- торые промышляютъ сами отъ себя. Богатые купцы изъ гг. Хунъ- Чуна и Нингуты нанимаютъ, обыкновенно зимою, работниковъ на пред- стоящую **кніюю ловлю, снабжаютъ ихъ всемъ необходимымъ и от- правляютъ на лѣто въ море, подъ надзоромъ довѣренныхъ отъ себя лицъ. Первые, т. е. Хунъ-Чунскіе купцы, отниваютъ своихъ рабо- чихъ въ Новгородскую гавань, гдѣ на мысѣ Чурухада зимуютъ ихъ лодки, иногда въ числѣ большѣ тысячи. Сюда, въ апрѣлѣ, приходятъ эти работники, садятся отъ двухъ до трехъ человекъ въ каждую лодку, и пускаются въ море на выгодный промыселъ.

Такимъ образомъ одна большая часть ловцовъ капусты слѣдуетъ черезъ Новгородскую гавань, другая же — меньшая, избираетъ иной путь. Для этого изъ г. Хунъ-Чуна они поднимаются вверхъ по рѣкѣ того же имени, переходить черезъ невысокій переваль на р. Мангугай и отсюда слѣдуютъ двумя дорогами: или черезъ постъ Раздольный **), мимо вер- шинъ Амурскаго и Уссурійскаго заливеовъ на рр. Цыму хэ п (Сучанъ: или же, если Амурскій заливъ еще покрытъ льдомъ, то прямо отъ

*) Вывозъ 1868 г. былъ не великъ, вслѣдствіе безпорядковъ, произведенныхъ въ южно-Уссурійскомъ крае китайскими разбойниками (Хунъ-хузамп), о чемъ пу детъ разсказано далѣе.

**) На р. Суй-Фунь.

— 88 —

устья Мангугая, черезъ полуостровъ Муравьевъ-Амурскій, также на Су-
чанъ и Цыму-хэ. Въ вершинахъ этихъ и нѣкоторыхъ другихъ рѣкъ,
мѣстные Китайцы строятъ лодки, выдалбливая для такой цѣли ство-
лы огромныхъ ильмовъ, и этими лодками снабжаютъ ловцовъ капусты.
Наконецъ часть тѣхъ же промышленниковъ, пзъ Хунъ-Чуна, спускается
внизъ по рѣкѣ того же имени въ р. Тумангу и уже по ней выплываетъ
прямо въ море.

Число ловцовъ капусты, приходящихъ изъ Нингуты, менѣе нежели
изъ Хунъ-Чуна и они слѣдуютъ сухопутною дорогою на вершину р.
Суй-Фуна, потомъ мимо нашей деревни Никольской по рѣкѣ Чагоу
и, наконецъ, переваломъ на р. Май-хэ, а по ней къ Цыму-хэ и Су-
чану.

Соцравшись, такимъ образомъ, изъ разныхъ мѣстъ въ числѣ, при-
близительно, отъ трехъ до четырехъ тысячъ, китайцы съ наступле-
ніемъ весны, выходятъ въ море на ловлю капусты и продолжаютъ этотъ
промыселъ до начала осени. Когда дни бываютъ сильно вѣтранные, то
они укрываются въ заливахъ, и отправляются на охоту за оле-
нами, ради ихъ молодыхъ роговъ, такъ называемыхъ пантовъ, ко-
торые весьма дорого цѣнятся въ Китаѣ. Осенью, въ сентябрѣ, китайцы
свозятъ свою добычу во Владивостокъ, гав. Св. Ольги и Новго-
родскую, продаютъ ее тамъ, а затѣмъ отправляются во свояси. Часть
идетъ сухимъ путемъ, которымъ пришла, большее же количество на-
правляется моремъ въ Новгородскую гавань, гдѣ они оставляютъ, до
слѣдующей весны, свои лодки, подъ надзоромъ особыхъ надсмотрщи-
ковъ.

Однако не всѣ китайцы уѣзжаютъ на зиму домой. Нѣкоторые изъ
нихъ, вѣроятно, промышляющіе сами отъ собы, или приходящіе изъ
дальнихъ мѣстъ, какъ напр. изъ Нингуты, остаются въ нашемъ краѣ,
и, больше частію, на зиму нанимаются въ работники у богатыхъ
манзъ. Въ особенности много такихъ китайцевъ на Сучанѣ, гдѣ черезъ
это зимнее населеніе, по крайней мѣрѣ, вдвое болѣе лѣтняго.

Радомъ съ ловомъ капусты производится и ловля трепанговъ (Ho-
loturia), но только въ размѣрахъ несравненно меньшихъ. Въ сушеномъ
видѣ, они также сбываются въ Хунъ-Чунъ и китайскіе порты.

Другой промыселъ, ради котораго къ намъ ежегодно приходило зна-
чительное число китайцевъ изъ Манчжуріи, состоялъ въ собраніи и
сушеніи грибовъ, растущихъ на дубовыхъ стволахъ, подверженныхъ

— 89 —

гнієнію. Этотъ промыселъ всего болѣе былъ разместъ въ западной, го-
ристой части Ханкайскаго бассейна.

Для подобной цѣли китайцы ежегодно рубили здѣсь многие тысячи дубовъ, на которыхъ черезъ годъ, т. е на слѣдующее лѣто, когда уже начится гніеніе, являются слизистые паросты, въ впѣдѣ безформенной массы. Тогда манзы ихъ собирали, сушили, въ нарочно для этой цѣли устроенныхъ сушильняхъ, а затѣмъ отправляли въ Санъ-Синъ и Нингуту, гдѣ продавали, среднимъ числомъ на наши деньги, отъ 10—12 серебряныхъ рублей за пудъ.

Грибной промыселъ на столько быгодешъ, что имъ, до послѣдняго времени, занималось все китайское населеніе западной части Ханкайскаго бассейна, какъ мѣстное такъ и приходящее; послѣднее обыкновенно напималось въ работники у богатыхъ хозяевъ. Каждый владѣтель фанзы, истребивъ въ теченіе пяти или шести лѣтъ всѣ окрестные дубы, нерекочевывалъ на другое, еще не тронутое мѣсто, онять рубилъ здѣсь дубовый лѣсъ, и въ теченіе пѣсколькихъ лѣтъ занимался своимъ прошмломъ, послѣ чего переходилъ на слѣдующее мѣсто.

Такимъ образомъ прекрасные дубовые лѣса истреблялись методически, и теперь даже грустно видѣть цѣлые скаты горъ оголенными и сплошь заваленными гниющими остатками прежнихъ дубовъ, уничтоженныхъ китайцами.

Мѣстная администрация, сознавалъ весь вредъ отъ подобнаго безоб
разнаго истребленія лѣсовъ, пыталась нѣсколько разъ запретить этотъ
промыселъ, по всѣ запрещенія оставались мертвою буквою, такъ какъ
мы ни имѣли ни средствъ, ни желанія, фактически поддерживать наши
требованія. Во многихъ, даже очень многихъ мѣстахъ Уссурійскаго края,
китайцы знали русскихъ только по наслышкѣ, и конечно, смѣались
надъ всѣми нашими запрещеніями, передаваемыми вдобавокъ, черезъ
китайскихъ же старшихъ.

Военные действия съ Хунь Хузами въ 1868 г. повернули это дѣло
въ другую сторону и мѣстные манзы, поплатившись за свои спятіи
къ разбойникамъ, разрешемъ не одного десятка фанзъ, созналп, нако
нецъ, надъ собою нашу силу, и начали пначе относиться къ нашимъ
требованіямъ.

Теперь уже нѣтъ прежняго безобразнаго истребленія лѣсовъ, рад
сбора грибовъ, да и едва ли это можетъ повториться въ будущемъ.
такъ какъ съ учрежденіемъ въ южно-Уссурійскомъ краѣ конной казачьей

— 90 —

сотни, вездѣ будутъ являться разъѣзды и наблюдать за китайскимъ населеніемъ.

Третій родъ промысла, привлекавшій, и весьма недавно, въ наши владѣнія также значительное число китайцевъ, была промывка золота, розсыпи котораго находятся преимущественно въ пространствѣ между Уссурійскимъ заливомъ, рр. Цыму-хэ и Сучаномъ. Этотъ промыселъ существовалъ здѣсь уже давно, потому что въ вышеозначенномъ пространствѣ, на нѣкоторыхъ береговыхъ рѣчкахъ, видны несомнѣнные слѣды прежде существовавшихъ разработокъ, на которыхъ теперь растутъ дубы болѣе аршина въ діаметрѣ.

Для промывки золота китайцы приходили изъ тѣхъ же мѣстъ, откуда и для ловли капусты, или по одиночкѣ, чтобы работать, каждый для себя, или также небольшими партіями, снаряжаемыми отъ различныхъ хозяевъ. Нути, по которымъ они слѣдовали, были тѣ же самые какъ и для ловцовъ капусты, только нужно замѣтить, что большая часть ихъ шла сухопутною дорогою. Работая на прискахъ, эти китайцы, также какъ и ловцы капусты, получали все продовольствіе отъ богатыхъ манзъ-земледѣльцевъ—примущественно съ Цыму-хэ и Сучана—которые отъ поставки провизіи, конечно, имѣли хорошіе барыши.

На зиму, когда промывка золота прекращается, часть китайцевъ, занимавшихся этимъ промысломъ, отправлялась во свояси, другая же оставалась зимовать, преимущественно на Цыму-хэ и Сучанѣ.

Такимъ образомъ на обѣихъ этихъ рѣкахъ, въ особенности же на первой, къ зимѣ каждого года собиралось значительное количество всех возможныхъ обродагъ, готовыхъ за деньги и добычу на всякое дѣло. Неспособные ни къ какому честному и постоянному труду, они вели праздную, разгульную жизнь и большую часть своего времени проводили за картежною игрою, котораи воообще весьма сильно распространена между всѣми здѣшними китайцами. Въ нѣкоторыхъ мѣстахъ для этой цѣли устраиваются особыя фанзы, въ которыхъ играютъ цѣлые дни и ночи.

Многіе китайцы приходятъ издалека, собственно для того, чтобы играть и часто случается, что богатый хозяинъ, за одну ночь, проигрываетъ все свое состояніе, даже фанзу и идетъ въ работники.

До послѣдняго времени, промывка золота, производившаяся по различнымъ, преимущественно береговымъ рѣчкамъ, и вѣроятно, доставлявшая не слишкомъ большіе барыши, не привлекала на себя особеннаго

— 91 —

вниманія. Когда же, лѣтомъ 1867 г., на о. Аскольдѣ *) были случайно
открыты золотые розсыши, тогда на этотъ островъ устремились цѣлые
толны всевозможныхъ китайскихъ бродагъ. Однако, они были вскорѣ
прогнаны оттуда нашимъ военнымъ судомъ. привезшимъ съ собою не-
большой отрядъ солдатъ. Китайцы не оказали при этомъ напрякого со-
противления и добровольно убрались во своейши.

Между тѣмъ молва, объ открытіи золота на островѣ Аскольдѣ, бы-
стро пронеслась по сосьдней Манчжуріи, Китаю, даже цѣлому міру и,
какъ обыкновенно, слухи преувеличивались, по мѣрѣ своего распростра-
пенія. Понятно, какъ должны были действовать эти слухи на всѣхъ
прежнихъ искателей золота и на тѣхъ бездомныхъ бродагъ, которымп
такъ богата сосьдняя Манчжурія и которые извѣстны тамъ подъ пме-
немъ Хунъ-Хузовъ **).

Эти люди, по большой части различные преступники, бѣжавшіе изъ
Китая, чуждые всякихъ семейныхъ связей, живущіе сегодня здѣсь а
завтра тамъ. конечно, всегда были и будутъ готовы на предприятие,
хотя и опасное, но. въ случае успешѣха, объщавшіе скорое и легкое обо-
гашеніе. Они то и рѣшились, несмотря на неудачу первыхъ золотоискателей, прогнанныхъ съ Аскольда, вновь попытать счастія на этомъ
островѣ и, въ случаѣ вторичнаго познанія русскихъ, отражать уже
силу силою.

Въ теченіе зимы 1867/68 г. въ погранчной Манчжуріи, и препму-
щественно въ г. Хунъ-Чунъ, сформировались вооруженные партіи, ко-
торыя, поновившись прежними золотоискателями, явились въ апрѣлѣ
1868 г., въ числѣ пяти или шести сотъ человѣкъ, на о. Аскольдъ и
начали промывку золота. Однако эти Хунъ-Хузы, действіемъ того же
военного судна, вскорѣ принуждены были очистить островъ, перешли
на материкъ, где значительно усилились, приставшим къ нимъ мѣст-
нями китайцами, сожгли три нашихъ деревни ***) и два поста; по вскорѣ
были разбиты подоспѣвшими войскамп, частію уничтожены, а частію
ушли за границу.

*) О. Аскольдъ или Маячный, лежитъ верстахъ въ пятидесятіи на юго-востокъ отъ Владивостока и въ семи верстахъ отъ берега материка.

**) Слово Хунъ-Хузъ, въ буквальномъ переводѣ, значитъ «красная борода.» Объ-
ясненіе происхожденія такого названія я не могъ узнать обстоятельно.

***) Шкотову на р. Цыму-хв, Суйфунскую и Никольскую.

7

— 92 —

Военныя дѣйствія съ Хупъ-Хузами и симпатія, оказанная имъ мѣст-
ными китайцами, выяснили истинныя отношенія къ намъ этого насе-
ленія и ясно указали на необходимость какъ военныхъ, такъ и граж-
данскихъ мѣръ, для предупрежденія на будущее время подобныхъ явленій.

Въ первомъ отношеніи, т. е. въ военномъ, учрежденіе въ прошед-
шемъ году конной казачьей сотни, которая будетъ содержать постоян-
ные разъѣзды въ южно-Уссурійскомъ краѣ, составляетъ мѣру вполне
раціональную, такъ какъ теперь является возможность, фактически на-
облюдать за мѣстнымъ и пограничнымъ китайскимъ населеніемъ.

Что же касается до мѣръ гражданскихъ, то, мнѣ кажется, слѣдуетъ
произвести самую точную перепись, по крайней мѣрѣ, китайскаго насе-
ленія и обложить его хотя самую пичтожною податью, за право поль-
зованія нашею землею, на которой, нужно замѣтить, манзы заняли и
занимаютъ самыя лучшія мѣста.

Послѣдняя мѣра можетъ быть выгодна въ томъ именно отношеніи,
что заставить китайское населеніе смотрѣть на себя, какъ на поддан-
ныхъ русской земли, а на насъ какъ на хозяевъ этого края, но не на
оборотъ, какъ то было и есть до настоящаго времени.

Въ самомъ дѣлѣ, теперь всякій китайскій бродага, приходя къ намъ
изъ Манчжуріи, дѣлается совершенно независимымъ человѣкомъ: выби-
раетъ землю для своей фанзы гдѣ хочетъ, занимается чѣмъ угодно,
переходитъ туда или сюда, когда вздумаетъ и т. д., словомъ никому
не подчиняется.

Правда, съ прошедшаго года, каждый вновь приходащій манза дол-
женъ брать билетъ на жительство у мѣстнаго (окружнаго) русскаго на-
чальника, но при обширности края и при полномъ его незнапіи съ на-
шей стороны, наконецъ при неимѣніи средствъ—есть ли какая-нибудь
возможность фактически наблюдать, что пришедшій за билетомъ манза
тотъ именно или другой, и что нѣкоторые вовсе не берутъ такихъ би-
летовъ, или мѣняются ими по произволу.

Казачья сотня, о которой было упомянуто выше, много можетъ по
мочь въ этомъ отношеніп, такъ какъ ея главпою обязанностью будетъ
наблюдение за мѣстнымъ китайскимъ населеніемъ.

Но обложеніе поземельною податью этого населенія, можетъ принести
намъ еще и ту пользу, что уменьшить приливъ новыхъ манзъ изл.
Манчжуріи въ наши предѣлы, а можетъ быть даже заставить нѣкото
рыхъ, изъ живущихъ уже у насъ, уйдти обратно во свояси.

— 93 —

Послѣдняя выгода едва ли не будет самая важная, такъ какъ без-
семейное китайское населеніе, занимающеcе лучшія мѣста нашего Уссу-
рійскаго края, при томъ олушевленное полюю непавистью къ русским,
едва ли подаетъ какія-либо отрадныя надежды къ будущемъ и, конечно,
при всякомъ удобномъ случаѣ, можетъ стать на сторону нашихъ гра-
ГОВЪ, какъ то уже показалъ опытъ 1868 года.

## 2. Гольды.

Другое инородческое племя нашего Уссурійскаго края — гольды, оби-
таютъ по берегу Уссури и ея притока Дауб-хэ, сверхъ того, они встрѣ-
чаются и по Амуру отъ Бурейскихъ горъ (Малаго Хингана), до устья
р. Горыни, или нѣсколько далѣе.

Цыфра этого населенія неизвѣстна, по, во всякомъ случаѣ, на Уссури
гольдовъ живетъ болѣе пежели китайцевъ, отъ которыхъ они перенали
очень многое какъ въ олѣждѣ, такъ и въ постройкѣ своихъ жилищъ.

Послѣднія есть тѣ же самыя фанзы, безъ измѣненія, какъ во вну-
трениемъ, такъ и во впѣшнемъ устройствѣ. Вся разница состоитъ
только въ томъ, что при нихъ всегда находится, устрѣный на дере-
вянныхъ стойкахъ (для защиты отъ крысъ), амбаръ. въ которомъ
складываются запасы сушоной рыб.

Фанзы гольдовъ расположены на берегу Уссури и Дауб-хэ. обычно-
венно по нѣсколько (3—10) вмѣстѣ, и въ каждой такой фанзѣ живетъ
отдѣльное семейство; впрочемъ никогда вмѣстѣ съ родителями помѣщаются
и ихъ семейные сыновья.

Вообще, добродушный отъ природы правъ этого народа ведетъ къ
самой тѣсной семейной связи: родители горячо любятъ своихъ дѣтей,
которые, съ своей стороны, платятъ имъ такою же любою.

Миѣ лично много разъ случалось давать гольду х.кобъ, сахаръ и
т. п., и всякій разъ, получивъ лакомый кусокъ, онъ дѣлалъ его по-
ровию между всѣми членами своего семейства, большими и малыми. При
томъ, нужно самому видѣть ту искрениюю радость всего гольдскаго се-
мейства, съ какою оно встрѣчаетъ своего брата или отца возратив-
шагося съ промысла, или съ какой-нибудь другой олѣучки: старый и
малый бросаются къ нему на встрѣчу, и каждый сиѣшитьъ воскорѣе по-
здороваться.

Кромѣ того старики гольды, неспособные уже ни къ какой работѣ,

— 94 —

прокармливаются своими дѣтьми, которые всегда оказывают имъ полное
уважение.

На долю женщинъ у этого племени выпадают всѣ домашния работы
и ухаживание за малыми дѣтьми. На пхъ же попеченіп остается фанза
со всѣмъ имуществомъ, въ то время, когда зпмою мужчины уходятъ на
соболинный промыселъ.

Въ семейномъ быту, женщинъ, какъ хозяйки фанзъ, пользуются пра-
вами почти одинаковыми съ мужчинами, хотя все-таки находятся въ
подчиненіи у послѣднихъ. Онъ не участвуютъ въ совѣщаніяхъ мужчинъ
объ общихъ дѣлахъ, напр. объ отправленіи на звѣриный промыселъ,
рыбную ловлю и т. и. Словомъ женщина у гольдовъ прежде всего мать
и хозяйка дома; впѣ фанзы опа не имѣетъ никакого круга действій.

Каждый взрослый мужчина, въ особенности если онъ хозяинъ фанзы,
есть вмѣстѣ съ тѣмъ господинъ самаго себя и своего семейства, такъ
какъ всѣ дѣла у гольдовъ рѣшаются непоче, какъ съ общаго согласія
и только голосъ старшековъ, какъ людей болѣе опытныхъ, имѣетъ боль-
шое значение въ подобныхъ совѣщаніяхъ.

При миролюбивомъ характерѣ гольдовъ, большихъ преступлений у
нихъ почти вовсе не случается; даже воровство бываетъ очень рѣдко,
какъ исключеніе.

Въ своихъ религіозныхъ вѣрованіяхъ гольды преданы шаманству,
по, какъ кажется, шаманы пользуются у нихъ меньшимъ вліяніемъ,
пежели у другихъ ппородцевъ Амурскаго края.

Вообще гольды добрый, тихий п миролюбивый пароль, которому отъ
души можно пожелать лучшей будущности, хотя, къ сожалѣнію, наше
вліяние на нихъ до сихъ поръ еще совершенно незамѣтно.

Хлѣбопашества гольды вовсе не знаютъ; только изрѣдка у тѣхъ,
которые лѣтомъ, во время рыбной ловли, не повидаютъ свои фанзы,
можно видѣть огороды, гдѣ, кромѣ разныхъ овощей, болѣе всего засѣ-
вается табакъ; его курятъ не только всѣ мужчины, по даже женщинъ
и малыя дѣти.

Рыболовство лѣтомъ и звѣриный промыселъ зимою составляютъ
главное занятие этого парода, п обеспечиваютъ все его существованіе.

Рыбный промыселъ начнается весною, липь только вскроется Уссури
и по ней пачнетъ идти. Сплошною вассою, мелкій перетертый ледъ,
пли такъ-пазываемая шума, отъ которой рыба прячется по заливамъ.
Такъ какъ въ это время вода бываетъ высока, слѣдовательно довля

— 95 —

неводомъ неудобна, то для этой цѣли гольды употребляютъ особую круглую сѣть, устроенную такимъ образомъ. что она можетъ смыкаться, если потянуть за прикрѣпленную къ ней веревку. Бросивъ эту сѣть на дно, рыбакъ тащить ее за сопою, двигаясь потихоньку въ лодкѣ п когда попавшаяся рыба начнетъ дергать, то опѣ смыкаетъ сѣть п за-тѣмъ вытягиваясь свою добычу. Говоратъ, что при такомъ способѣ ловли, можно въ счастливый день поймать сотню и даже болѣе круп-ныхъ рыбъ.

Осенью, когда повторяется также самая история, т. е. передъ замер- заніемъ Уссури, по ней идетъ шуга, ловля рыбы по заливамъ бываетъ несравненно прибыльѣе, такъ какъ въ это время вода всегда почти мала, сѣднотательно въ дѣло можно употреблять певодъ. Иногда такія уловы бываютъ баснословно удачны и, вмѣстѣ съ тѣмъ, спидѣтель- ствуютъ о великомъ изоблікѣ въ Уссури всякой рыбы вообще.

Такимъ образомъ, осенью 1867 г., въ заливѣ воздѣ станцы Ниж- не Никольской за одну тоню, певодомъ въ 90 сажень длины, было ноймано 28,000 рыбъ. бѣлье всего бѣлой. сазановъ п тайменей. Когда подвели къ берегу крылья певода, который, пужно при томъ замѣтить, захватывалъ еще не весь заливъ. то не могли его вытащить п, оста- вивъ въ такомъ положеніи, вычерпывали рыбѣ въ течение двухъ дней. Если положить, круглымъ числомъ, по двадцати рыбѣ на пудъ, что слишкомъ уже много, то и тогда прибывший въсъ всей этой рыбы былъ около 1,400 пудовъ. Впрочемъ, это не единственный примѣр такой удачной ловли; нѣсколько разъ случаюся на Уссури, въ прежние годы, что за одну тоню вытаскивали семь, девять и даже двенадцать тысяч рыбъ.

Лишь только весною окончится ходъ льда и шуги, какъ вверхъ по Уссури идетъ, для метанія пкры, множество осетровъ и калугъ, ловъ которыхъ производится гольдами п не многими нашими казаками, по-средствомъ такъ называемыхъ снастей.

Каждая такая снасть состоитъ изъ длиной, толстой веревки, къ которой, на разстояніи отъ 2 — 3 футовъ, привязаны небольшія ве-ревочки, длиною около аршина, съ толстымъ желѣзными крючьями на свободныхъ концахъ. Къ послѣднимъ придѣлами поплавки изъ берег- сты, сосновой коры, пли чаще изъ проѣки, гамъ гдѣ она растетъ.

Къ общей толстой веревкой приклѣплены камни для тоню, чтобы она лежала на днѣ: концы же ея привязываются къ толстымъ кольямъ, рѣбрышь въ берегъ, или изъ ло рьки.

— 96 —

Подобный снарядъ ставится на мѣстахъ, наиболее посвящаемыхъ рыбою.

Главная веревка лежитъ па днѣ; крючья же съ поплавками поднимаются къ верху на длину веревочекъ, за которыя они привязаны.

Для того, чтобы удобнѣе осматривать поставленную снасть, къ общей веревкой привязывается большой поплавокъ, всего чаще обрубокъ дерева, который держится на поверхности воды.

Ловъ подобнымъ снарядомъ производится на томъ разсчетѣ, что большая рыба, идущая вверхъ по рѣкѣ, любитъ, какъ говорятъ мѣстные жители, играть съ встрѣтившимися ей поплавками и задѣваетъ въ это время за крючокъ. Почувствовавъ боль, она начинаетъ биться, задѣваетъ за другія, сосѣдния крючки и окопчательно запутывается. Впро чемъ, иногда сильная калуга отрываетъ даже нѣсколько крючковъ и ухудитъ. Но случается также, что впослѣдствіи, даже черезъ нѣсколько лѣтъ, она попадается вторично; зажившія раны на бокахъ ясно свидѣтельствуютъ тогда, что эта рыба уже и прежде попадалась на крючья.

Небольшія осетры, обыкновенно, удерживаются на одномъ крючкѣ и вытащить ихъ изъ воды очень легко.

Совсѣмъ другое бываетъ дѣло, когда попадется калуга пудовъ въ двадцать, тридцать и болѣе. Тогда нужно много ловкости и умѣнья, чтобы совладать съ подобною громадою.

Въ такомъ случае попавшуюся рыбу захватываютъ еще другими, такъ называемыми, подъемными крючьями и тащать на веревкахъ къ берегу.

Ловъ вышеописаннымъ снарядомъ распространенъ по всему Амуру и его притокамъ, но все-таки способъ его самый несовершенный и можетъ быть употребляемъ, съ успѣхомъ, развѣ только при здѣшнемъ, баснословномъ обилѣ рыбы.

Мало того, что, конечно, одна изъ многихъ тысячъ проходящихъ рыбъ попадется на крючекъ, необходимо нужно, чтобы она задѣла за него заднею частію тѣла, иначе ей удобно сорваться. Притомъ же и ловить можно только рыбъ не покрытыхъ чешуею, такъ какъ чешуйчатые виды обыкновенно оставляютъ только одну чешуйку, за которую задѣлъ крючекъ.

Въ продолженіе всего лѣта, гольды промышляютъ рыбу преимущественно острогою, которая имѣть форму трезубца и усажена на древкѣ. Длиною отъ двухъ до трехъ саженъ и толщиною около дюйма. Самый

— 97 —

трезубецъ сдѣланъ изъ желѣза и надѣтъ не плотно, такъ что легко можетъ соскакивать и держится въ это время на длинной тонкой бичевкѣ, которая укрѣплена также въ пачалѣ древка. Завидѣвъ мѣсто, где рябитъ вода отъ рыбы, или самую рыбу, только бросаетъ въ нее свое копье и желѣзо, вопзившись въ мясо, соскакиваетъ съ дерева; рыбѣ, въ особенности большая, метнется какъ молнія, но никогда не въ состоянии порвать крѣпкую бичевку, за которую и вытаскиваютъ ее изъ воды.

Гольды чрезвычайно ловко владѣютъ подобнымъ оружіемъ п, при благопріятныхъ обстоятельствахъ, очень рѣдко даютъ промахъ.

Проводя на водѣ большую часть своей жизни, гольдъ придумалъ для себя и особую лодку, такъ называемую оморочку. Эта лодка имѣетъ 2¹/₂ — 3 сажени длины, но не болѣе аршина шрины и оба носа ея высоко затнуты надъ водою. Остовъ оморочки дѣлается изъ тонкихъ крѣпкихъ палокъ и обтягивается берестою, такъ что эта лодка чрезвычайно легка и послушна малѣйшему движению весла; по нужно имѣть большую сноровку, чтобы безопасно упрашивать ею. Подъ пискусною рукою гольда, который однимъ длиннымъ веслочтъ гребетъ на обѣ стороны, эта лодка летить какъ итица; если же нужно потише, то опѣ бросаетъ длинное весло и, взявъ въ обѣ руки два маленькихъ, сдѣланныхъ на подобіе лопатокъ, изрѣдка гребетъ ими и не слышно скользитъ по зеркальной поверхности тихаго залива.

Впрочемъ гольды, съ малолѣтства привыкшіе къ водѣ, смѣлоѣ здѣдатъ въ этихъ лодкахъ по Уссури даже и въ сильный вѣтеръ.

Самая горячая пора рыбной ловли, для всего Уссурійскаго населения, бываетъ осенью, когда, въ половинѣ сентября, идетъ здѣсь вверхъ рѣки Красная Рыба (Salmo lagocephalus) въ безчисленномъ миожествѣ. Эта рыбѣ, извѣстная въ здѣшнихъ мѣстахъ подъ пменемъ кэты, вхочитъ въ концѣ августа изъ моря въ устье Амура, поднимается вверхъ по этой рѣкѣ, проникаетъ во всѣ ея притоки до самыхъ вершинъ “), и нечетъ икру въ мѣстахъ болѣе удобныхъ для ея развітия.

Ходъ красной рыбы на Уссури продолжается недѣли двѣ — съ половинъ до конца сентября — и въ это время всѣ спѣшать на берегъ рѣки съ небодами, острогами и др. снарядами. Даже облѣхвостые орланы слетаются

*) Красная Рыба совѣмь не заходитъ въ оз Ханка, вѣроятно, по прпчинѣ его чутной воды.

- 98 -

во множествѣ къ рѣкѣ, чтобыѣсть убитую, или издохшую и выброшенную на берегъ, рыбу. Гольды въ это время дѣлаютъ весь годовой запасъ для себя и для своихъ собакъ, которыхъ они держатъ очень много, какъ для звѣришаго промысла, такъ и для зимнейѣ зды.

Приготовленіемъ рыбы въ прокъ занимаются гольдскія женщины, которые, для этой цѣли, разрѣзываютъ каждую рыбину пополамъ и сушатъ ее на солицѣ. При этомъ вовсе не употребляютъ соли, такъ что подобная сушеная рыба, извѣстная здѣсь подъ именемъ юколы, издаетъ самый невыносимый запахъ.

Наши казаки хотя также занимаются ловлею красной рыбы, но далеко не съ такимъ рвепіемъ какъ гольды, и при томъ большая часть пзъ нихъ вовсе не дѣлаютъ себѣ запасовъ въ зиму, на случай голодовки.

Русскіе, обыкновенно, не сушатъ, но солять красную рыбу; въ такомъ видѣ она очень похожа вкусомъ на семгу, только и пѣсколько погрубѣе ея. Впрочемъ, на устьѣ Амура, гдѣ эта рыба ловится еще не исхудавшая отъ дальнаго плаванія, ея вкусъ пичуть не уступаетъ самой лучшей европейской семгѣ.

Обратный ходъ красной рыбы пепчувѣстепъ. Гольды и казаки говорятъ, что она не ворочается, но вся погибаетъ. Въ этомъ, вѣроятно, есть своя доля правды, такъ какъ уцѣлѣваетъ и возвращается назадъ можетъ быть одна изъ многихъ тысячъ рыбъ, по этому ея обратный ходъ и незамѣтепъ.

Какъ ни много пдетъ красной рыбы по Уссури, но все-таки Гольды говорятъ, что прежде ея бывало гораздо больше. Можетъ быть этому причиною, развивающееся по Амуру пароходство, а можетъ быть въ этихъ разсказахъ пграетъ, общая многимъ людямъ, страсть, хвалить прошлое, старину.

Когда замерзнетъ Уссури, рыбные промыслы гольдовъ почти прекращаются, такъ какъ всѣ здоровые мужчины отправляются въ это время въ лѣса на соболинный промыселъ. Только оставшіеся старики и женщины ловятъ еще рыбу на удочку, дѣлая для этого проруби во льду Уссури. На крючокъ, для приманки, привязывается кусочекъ красной матеріи, или кnochекъ козлопойной шкуры. Сидя на льду и держа удилище въ рукахъ, гольдъ безпрестанно дергаетъ имъ вверхъ и внизъ, чтобы приманка не стояла неподвижно.

На такую удочку попадаются преимущественно сазаны и таймени. Въ

— 99 —

счастливый день, говорят, можно поймать отъ двухъ до трехъ пудовъ, но только нужно имѣть терпѣніе и здоровье гольда, чтобы, отъ заря до зари, просидѣть открыто на льду, во время вѣтра и иногда при морозѣ въ 20° Р

Въ то время, когда Гольды ловить зимою рыбу на удочку, казаки добываютъ ее посредствомъ такъ называемыхъ залзокобъ. Для этой цѣли перегораживаютъ какой-нибудь рукавъ, или глубокое мѣсто на главномъ руслѣ рѣки, посредствомъ плетня, который опускается до дна и тамъ вколачивается. Въ этомъ плетнѣ, на расстояніи 1—2 сажень, дѣлаютъ свободные промежутки, въ которые вставляютъ сплетенныя изъ тальника морды. Эти морды иногда бываютъ сажена двѣ длины и около сажени вышины, такъ что въ подпятія ихъ изъ воды, тутъ же на льду, устраиваются особые рычаги, въ родѣ тѣхъ, какими достаютъ изъ колодцевъ воду въ нашихъ русскихъ деревнихъ.

Рыба, которая обыкновенно идетъ противъ течения, въстрѣчая пле- тень, ищетъ прохода и попадаетъ въ морду. Эти морды осматриваютъ каждый день утромъ и, сначала зимы, когда уловъ бываетъ всего при- бывленѣ, на 10 или 15 мордъ каждый разъ вынимаютъ отъ 10—15 пудовъ рыбы, т. е. среднимъ числомъ по одному пуду на каждую морду.

Сначала зимы бодѣе всего добываютъ такимъ образомъ наливовъ, которые въ это время мечутъ икру; потомъ начищаютъ попадаться са- заны, тапмени, бѣлая рыба и къ концу зимы, т. е. въ февралѣ, уловъ бываетъ весьма незначителенъ, такъ что многіе забздки въ это время совсемъ бросаются.

Кромѣ рыбной ловли, другой важный промыселъ, обезпечивающій существованіе гольдовъ, есть звѣроловство, въ особенности охота за со- болями. которая начинается съ первымъ снѣгомъ и продолжается почти всю зиму.

Лишь только замерзнетъ Уссури и земля покроется снѣгомъ, гольды оставляютъ свои семейства п. спарядившись какъ сидѣть, отправля- ются въ горы, лежатія между правымъ берегомъ Уссури и Японскімъ моремъ, препмущественно въ верховья рр. Бикина. Шма и га притока Вака. Многіе изъ нихъ, даже большая часть, илутъ на мѣста ловли еще ранѣе замерзанія воды. И подшинаются въ верховья названныхъ рѣкъ на подкахъ для того, чтобы не терять времени и начать охоту съ первымъ снѣгомъ; тѣ же, которымъ пади поближе, отправляются уже зимою. Для этой цѣли они снаряжаютъ особенные леткія и узлы

— 100 —

сани, называемыя нарты, кладутъ на нихъ провизию и все необходимое, и тащать эти нарты собаками, которые служатъ также для охоты.

Обыкновенно, добравшись до мѣста промысла, каждая партія раздѣлается на нѣсколько частей, которые расходятся по различнымъ падамъ и избираютъ ихъ мѣстомъ своей охоты. Прежде всего устраивается шалашъ. Въ которомъ складывается провизія и который служитъ для ночевокъ. Къ этому шалашу каждая отдѣльная партія собирается всякий вечеръ, между тѣмъ какъ днемъ всѣ ходать особо, или только вдвоемъ.

При этомъ гольды никогда не забываютъ взять съ собою своихъ боговъ или бурхановъ, которые представляютъ изображенія человѣка китайскаго типа, сильно размалеванное красною краскою на бумагѣ или на деревѣ. Устрѣлъ шалашъ, каждая партія вѣшаетъ тутъ же на деревѣ и своего бурхана. Отправляясь на промыселѣ, гольды молятся ему, прося хорошаго лова и, въ случаѣ дѣйствительной удачи, т. е. поймавъ хорошаго соболя, убивъ кабана или изюбра, опять приносять своему бурхану благодарственныя моленія, при чемъ орЫзгаютъ на него водкою, мажутъ самомъ или варенымъ просомъ и, вообще, стараются всякимъ образомъ выразить свою признательность.

Въ началѣ зимы, т. е. въ теченіе ноября и декабря, когда снѣгъ еще малъ. охота производится съ собаками, которые отыскиваютъ соболя и, взогнавъ его на дерево, начинаютъ лаять до тѣхъ поръ, пока не придетъ промышленникъ. По большой части соболь, взбѣжавъ на дерево, начинаетъ перепрыгивать съ одного на другое чрезвычайно быстро, но хорошая собака никогда не потребляетъ звѣря изъ виду и, сѣдня за нимъ съ лаемъ, всегда укажетъ охотнику дерево, на которомъ, наконецъ, онъ засѣдъ.

Случается, что иной соболь пускается на уходъ по землѣ и залѣзаетъ въ дупло дерева, въ нору, или подъ камни. Въ первомъ случаѣ, дерево обыкновенно срубается; во второмъ—копаютъ нору, если только это позволяетъ грунтъ земли и, наконецъ, въ третьемъ—выкуриваютъ звѣрьяка дымомъ. Охотясь за соболями, гольды бьютъ и другихъ звѣрей. Если только они попадаются. Весьма большою помѣхою для всѣхъ этихъ охотъ служатъ тигры, которыхъ довольно много на Уссури и которые часто ловятъ охотничьихъ собакъ, а иногда приходятъ даже къ самымъ шалашамъ спящихъ промышленниковъ.

Въ IX главѣ настоящей книги я сообщу подробно объ этомъ звѣрѣ и его продѣлкахъ, теперь же скажу только, что гольды страшно его

— 101 —

боятся и даже боготворять. Завидѣвъ тигра, хотя издали, гольдъ бро-
сается на колѣни и молить о пощадѣ; мало того, они поклоняются
даже слѣду тигра, думая этимъ умилостивить своего свирѣзаго бога.

Впрочемъ, съ тѣхъ поръ, какъ на Уссури поселились русскіе, и на-
чали почти каждый годъ бить тигровъ, многіе гольды видимо сомни-
ваются во всемогствѣ этого божества и уже менѣе рабочістѣвуютъ
передъ нимъ. Нѣкоторые даже совѣмъ перестали поклоняться тигровымъ
слѣдамъ, хотя все еще не отваживаются прямо охотиться за страшнымъ
звѣремъ.

Здѣсь кстати замѣтить, что гольды охотно замѣщаютъ свои преж-
нія фитильныя ружья, нашими сибирскими винтовками которые хотятъ
по виду не стоять и двухъ копѣекъ, но, въ искусныхъ рукахъ здѣш-
нихъ охотниковъ, безъ промаха бьютъ вскакаю звѣря и большаго и
малаго.

Когда выпадутъ большіе снѣга и охота съ собаками сдѣлается крайне
затруднительною, тогда гольды промышляютъ соболей пылымъ спосоюмъ
Нужно замѣтить, что въ это время, т. с. въ январѣ, у соболей начи-
нается течка и каждый изъ нихъ, напавъ на слѣдъ другаго, тотчасъ же
пускается по этому слѣду, думая найдти самку. Другой, третіи дѣлаютъ
то же самое, такъ что паконецъ протанчивается тропа, но которой уже
непремѣнно идутъ всѣ, случайно попавшіе на нее соболи. На такихъ
тропахъ гольды настараживаютъ особенные луки, устроенные такимъ
манеромъ, что когда соболы задѣнетъ за приводъ, то стрѣла бьетъ
сверху внизъ и пробиваетъ его на сквозь. Такой способъ охоты го-
раздо добычливѣе и не требуетъ особенныхъ трудовъ отъ охотника. ко-
торый только однажды въ сутки обходитъ и осматриваетъ свои снарады, а
остальное время сидитъ или спитъ въ своемъ шалашѣ.

Кромѣ того, есть еще одинъ способъ добытія соболей, который
также употребляется съ успѣхомъ. Этотъ способъ основанъ на при-
вычкѣ соболя, обѣгать непремѣнно по всѣмъ встрѣчнымъ колодамъ. Не
знаю, чѣмъ объяснить такую привычку, но я самъ, видѣвшись не одну
сотню соболинныхъ слѣдовъ въ хвойныхъ лесахъ, покрывающихъ лак-
пый кряжъ (Спотэ-Алина, всегда замѣчалъ толку самое соболь непре-
мѣнно въззѣть и проѣздить по верху каждый встрѣченной колодѣ.

Зная такое его обыкновеніе, въ тѣхъ мѣстахъ, где много соболи-
ныхъ слѣдовъ, устраиваютъ на колодахъ особенные проходныя дерев-
родки, въ которыхъ настараживаютъ брёна, а иногда даже падутъ

— 102 —

приманку: кусочекъ рыбы или мяса. Соболь, взбѣжавъ на колоду и схвативъ приманку, или просто, пробѣгая сквозь загородь, трогаетъ за приводъ бревна, которое падаетъ и давить звѣрька. Такой снарядъ употребляется всѣми инородцами на Уссури и нашими казаками, у которыхъ называется закономъ. Подобные слоны употребляются также для ловли енотовъ и зайцевъ.

Между всѣми соболиными промышленниками, какъ инородцами, такъ и русскими, развита чрезвычайная честность, относительно добычи охоты, запасовъ и т. п. Часто случается, что промышленникъ набредетъ на чужой шалашъ, въ которомъ никого нѣтъ и гдѣ лежитъся провизія, или добытые соболи, но онъ никогда ничего не украдетъ. Только, по существующему обычаю, онъ можетъ сварить съей обѣдъ и поѣсть сколько хочетъ, по ничего не смѣетъ брать въ дорогу. Примѣровъ воровства никогда не бываетъ и я, нѣсколько разъ распрашивая объ этомъ у казаковъ и гольдовъ. Всегда получалъ одинъ отвѣтъ, что если обы, случайно набредшій на чужой шалашъ, промышленникъ укралъ изъ него что-нибудь, то хозяинъ украденной вещи непремѣнно нашелъ обы его по слѣду и убилъ обы изъ винтовки. Вѣроятно, такая острастка сильно дѣствуетъ даже и на тѣхъ охотниковъ, которые, при случаѣ, не прочь стануть чужое.

Съ соболинымъ промысломъ гольды возвращаются въ концѣ зимы, т. е. въ февралѣ и мартѣ; другие же остаются въ лѣсахъ до вскрытия рѣкъ и выбѣзжаютъ уже на лодкахъ. Число соболей, юбываемыхъ каждымъ охотникомъ не одинаково каждый годъ, и мѣнается отъ 5—15 и даже до 20 штукъ. Это зависить отъ большаго или мѣншаго счастія; главнымъ же образомъ отъ количества соболей, которыхъ въ одинъ годъ бываетъ много, а въ другой, на тѣхъ же самыхъ мѣстахъ, мало. Подобное явленіе происходитъ отъ того, что соболи, также какъ обѣлки, хорьки, а въ Уссурійскомъ краѣ даже кабаны и дикія козы, предпринимаютъ періодическія переселенія изъ одной мѣстности въ другую. Такія переселенія обусловливаются различными физическими причинами. Такъ напр. когда снѣгъ падаетъ на мерзлую землю, слѣдовательно, кабанамъ неудобно копать ее, они тотчасъ же перекочевываютъ на другія, болѣе удобные, мѣста; точно также урожай кедровыхъ орѣховъ въ данномъ мѣстѣ, привлекаетъ туда множество обѣлокъ, за которыми слѣдуетъ и соболь, ихъ главный истребитель.

Всѣхъ добытыхъ соболей гольды отдаютъ китайцамъ за порохъ, свинецъ, просо, табакъ, соль и др. продукты, которые они забираютъ.

— 103 —

напередъ въ долгъ и за это обазываются доставлять весь свой удовъ. Заплативъ за прежде взятое, гольтъ снова забираетъ у китайца, опять несетъ ему на обудущій гольтъ всѣхъ добрыхъ тяжкимъ трудомъ соболей и. такимъ образомъ. никогда не освобожается отъ кабалы. Эта кабала такъ велика, что гольдъ не смѣетъ никому продать своихъ соболей, даже за цѣну гораздо большую, а обананъ всѣхъ доставить своему займодавцу китайцу, который назначаетъ цѣну по собетственному усмотрѣнію. И думаю, что каждый соболь обходится китайцу гораздо мѣнѣе рубла. Этихъ соболей китайцы, въ свою очередь, отдаютъ русскимъ купцамъ, большшею частію за товаръ, взятый въ долгъ, или свозитъ, лѣтомъ, на продажу въ с. Хабаровку, о чемъ уже было говорено во II главѣ.

Соболиныны промысломъ занимаются и паши казаки, но только въ размѣрахъ несравненно меньшихъ, чѣмъ гольды.

Русскіе охотятся на этихъ звѣрьковъ только съ собаками, и ухо-
дить изъ станицъ въ горы по первому снѣгу недѣли на двѣ, на три
или уже много на мѣсяцѣ.

### 3. Орочи или Тазы *).

Это племя, по числу вѣроятно не уступающее гольдамъ, обитаетъ
по береговымъ рѣчкамъ Люнскаго моря. пачипая отъ устья Суйфуна
до устья р. Тазуши и даже пѣсколько далѣе къ сѣверу; сверхъ того,
оно встрѣчается внутри страны по бойшимъ правымъ притокамъ Уссури
Букину, Има и др.

По образу своей жизни орочи раздѣляются на два сорта: брода
чихъ и осѣлыхъ.

Первые изъ нихъ представляютъ, въ полномѣ смыслѣ, типъ дикарей охотниковъ и цѣлую жизнь скиваются. съ своими семействами, съ мѣста на мѣсто, располагаются въ шалашахъ, устраиваемыхъ изъ бересты.

Это жалкое убѣжище ставится обыкновенно тамъ, где можно до-

*) Слово «Газа», какъ объясняли мы манзы, есть мѣстная передѣла китайскаго названія «Юни-да-дзы», что значитъ, въ буквальномъ переводѣ, рыбокожіе инородцы. Этимъ племенъ китайская географія, издавна, называетъ обитателей во-сточной Мацчуріи, употребляющихъ для обуви и одежды выдѣланныя шкуры рыбъ.

— 104 —

быть побольше пищи, слѣдовательно на берегу рѣки, когда въ ней
много рыбы, или въ лѣсной пади, если тамъ много звѣрей. Часто слу-
чается, что ороча, убывъ кабана или оления, перекочевываетъ сюла и
живетъ, пока не съѣстъ свою добычу, послѣ чего идетъ на другое
мѣсто.

Во время своихъ странствованій по Уссурійскому краю, миѣ нѣ-
 сколько разъ случалось встрѣчать одинокія становища этихъ бродягъ и
я всегда, съ обещеннымъ любопытствомъ, заходилъ къ нимъ. Обыкно-
венно, если семья сидитъ полуголая ворутъ огня, разложеннаго по
средниѣ шалаша, до того наполненнаго дымомъ, что съ непривычки
почти невозможно открыть глаза. Гутъ же валяются звѣрины шкуры,
рыболовные спарады, различная рухлядь и, радомъ съ малыми дѣтями,
лежать охотничьи собаки. При появлении незнакомца, цѣлое общество
разомъ забормочетъ, собаки залаютъ, по черезъ нѣ сколько минуть все
успоконится: собаки и дѣти по прежнему улягутся въ сторонѣ, взрослые
орочи и ихъ жены опять начнуть продолжать ёду, или какую ищудь
работу; словомъ, появились незвѣстнаго человека производить на этихъ
людей впечатлѣніе не больше, чѣмъ и на ихъ собакъ.

Съ грустнымъ настроеніемъ духа выходилъ я всегда изъ такого
шалаша. Какая малая разница, думалъ я, между этимъ человѣкомъ и
его собакою! Извѣся какъ звѣрь въ берлогѣ, чуждый всякаго общенія
съ себѣ подобными, онъ забываетъ всякія человѣческія стремленія и,
какъ животное, заботится только о насыщеніи свого желудка.

Поѣстъ мяса или рыбы, полу-изжаренной на угольяхъ, а затѣмъ
идетъ на охоту или спитъ, пока голодъ непринудить его снова встать,
развести огонь и въ дымномъ, смрадномъ шалашѣ вновь готовить
себѣ пищу.

Такъ проводитъ этотъ человѣкъ свою цѣлую жизнь. Сегодня для
него тоже, что вчера, завтра тоже, что сегодня. Ни чувства, ни желанія,
ни радости, ни належды, словомъ, ничто духовное, человѣческое для
него не существуетъ.

На дѣлѣ убѣдился теперь я въ томъ, что гораздо большая про-
часть лежитъ между цилилизованымъ и дикимъ человѣкомъ, неже-
ли между этимъ послѣднимъ и любымъ изъ высшихъ животныхъ.

Друга Partie orочей поднялась ступенью выхлоп сопокъ собратьй, и
достигла уже икоторой степени освѣдлости. Хотя они, также какъ и

— 105 —

гольды, не знаютъ земледѣлія, но, подобно послѣднимъ, живутъ въ фан-
захъ, которые, какъ по своему наружному виду, такъ и по внутреннему
устройству, ничѣмъ не отличаются отъ китайскихъ. Гбтомъ орочи
покидаютъ эти фанцы и переселутся на берега рѣкъ. обильныхъ ры-
бою, по съ наступлѣніемъ зимы, снова возвращаются въ нихъ. Эдѣсь
остаются тогда жені, старики и малыя дѣти, всѣ же взрослые муж-
чины уходятъ въ лѣса на соболиший промыселъ, съ котораго возера-
щаются къ началу весны. За забранныя у сосѣднаго, или какого-нпбудь
другаго манцы просо, табакъ, ламку п пр., ороча несетъ ему всѣхъ
добрытыхъ соболей. отдаетъ ихъ по цѣнѣ, назначенной китайцемъ и, за
тѣмъ опять, въ теченіе года, беретъ у него въ долгъ все необходимое
для себя, такъ что остается въ постоянной кабалѣ.

Женщины оротей, если и не отличаются красотою, то тѣмъ не менѣе
имѣютъ большую претензию на целецтво. хотя, конечно, по собствен-
ному вкусу. Прежде всего, у каждой изъ нихъ въ правой ноздрѣ и въ
ушихъ продѣты довольно толстая кольца. на которыхъ вѣтсятъ иѣдныя
или серебрянные бляхи, величинною въ двугривенный Кромѣ того, на
всѣхъ нальцахъ падѣты, иногда по иѣскоюко штукъ на одномъ, мѣд-
цыя и серебряные кольца, а на кистяхъ рупкъ такіе же, или рѣже,
стеклянные браслеты. Накопецъ, голова и все платки утрашено минюст-
вомъ различныхъ поушекъ: бубешчиковъ, мѣдныхъ или желѣзныхъ
пластиковъ и т. и, такъ что, при малѣйшемъ движеніи такой краса
вицы, издаются самыя негармонические звуки.

Однако «о вкусахъ не спорить» и безсемейные маны часто берутъ
себѣ этихъ женщинъ въ наложницы. Мужья и отцы орочи, какъ видно.
смотрять на такое дѣло весьма хладнокровно, потому что за-частую
сами живутъ вмѣстѣ съ китайцемъ. у которого находится ихъ дочь
или жена въ обоюдномъ владѣніи.

Нужно замѣтить, что всѣ ипородцы нашего Уссурийскаго края со-
вершенно свободно объясняются по-китайски, такъ что лютъ языкъ въ
здѣшнихъ мѣстахъ въ такомъ-же ходу, какъ и французскій въ Европѣ

4-е. Корейцы.

Къ числу замѣчательныхъ явлений, совершающихся въ послѣднее
время на крайнемъ востокѣ Азіи, следуетъ отнестися также иммиграцию

— 106 —

корейцевъ въ предѣлы Россіи и образованіе ими здѣсь новыхъ колоній. Густая населенность Корейскаго полуострова и развившіяся тамъ, вслѣдствіе этого, нищета и пролетаріатъ; грубый деспотизмъ, оковавшій со бою всѣ лучшія силы народа; наконецъ, облізость нашихъ владѣній, обильныхъ плодородною, ветронутою ночою — все это было сильною пружиною, достаточною даже для того, чтобы заставить и неподвижныхъ жителей востока, отречься отъ преданій прошлаго и, бросивъ свою родину, искать себѣ, при новыхъ условіяхъ и новой обстановкѣ, лучшей и боľѣе обезпеченной жизни.

И вотъ, боязливо, какъ будто еще перѣшалась покопіть вдругъ со всѣмъ прошлымъ, начали, мало по малу, жители обливайшихъ къ намъ владѣній Кореи изъявлять свою готовность на переселеніе въ русскіе предѣлы.

Съ нашей стороны подобное заявленіе было встрѣчено съ поднымъ сочувствіемъ, и еще въ 1863 г. къ намъ переселилось 12 семействъ.

Затѣмъ переселеніе повторялось кажды годъ, такъ что въ настоящее время въ нашихъ предѣлахъ образовались три корейскія деревни— Тызенъ-хэ, Янчи-хэ и Сидими *) въ которыхъ считается 1800 **) душъ обоего пола.

Примѣръ всѣхъ этихъ переселенцевъ сильно дѣйствуетъ на пограничное корейское населеніе, такъ что и теперь еще есть много желающихъ переселиться къ намъ.

Съ своей стороны, корейское правительство, всѣми средствами, старалось и старается пріостановить подобное переселеніе и употребляетъ самыя строгія мѣры, разстрѣливая даже тѣхъ корейцевъ, которыхъ удается захватить на пути въ наши владѣнія. Однако, несмотря на это, корейцы бросаютъ свои фанзы, тихомолкомъ почью цереправляются черезъ пограничную рѣку Тумангу (Гаоли дзянъ или Тумень-дзянъ) и уже тамъ, иногда даже подъ прикрытіемъ нашихъ солдатъ, безопасно слѣдуютъ въ Новогородскую гавань. До чего корейское правительство чуждается всякихъ спошеній съ русскими, можно судить уже изъ того,

*) Дер. Тызенъ-хэ лежитъ въ 18 верстахъ отъ Новогородской гавани въ заливѣ Посьсьта; Янчи-хэ — въ 14 верстахъ отъ той же гавани, а Сидими въ 80 верстахъ съвернѣе ея. Всѣ три деревни расположены на берегу рѣчекъ того же имени.

**) Подробная статистическая таблица помѣщена въ приложеніи.

— 107 —

что начальникъ пограничного города Кыгепъ-Пу запретил жителямъ, подъ страхомъ смерти, продавая что-либо русскимъ, и приказалъ уничтожить всѣ лодки, находящіяся въ городе для того. чтобы никто изъ корейцевъ не могъ перебрать на львую сторону рѣки, гдѣ стоитъ нашъ пограничный постъ. Однако, не смотря на строгое запрещение своего начальника, жители Кыгепъ-Пу, зимою, когда замерзнетъ рѣка, приходятъ ночью на этотъ постъ въ гости къ соллатамъ.

Корейскія деревни состоять изъ фанзъ, расположенныхъ въ разстояніи 100 — 300 шаговъ одна отъ другой. Свопмъ наружнымъ видомъ и внутреннимъ устройствомъ, эти фанзы ничѣмъ не отличаются отъ китайскихъ. Только въ тѣхъ изъ нихъ, въѣ находятся�ѣ сколько же- нятыхъ, пары раздѣлены перегородками на части, служащія отдѣльными спальнями для каждой пары.

Въ пространствахъ между фанзами находятся поля, въ трудолюби вой и тщательной обработки которыхъ корейцы�ѣсколько не уступаютъ китайцамъ.

Всѣ полевыя работы производятся на коровахъ и быкахъ; по плуги весьма дурного устройства, такъ что работа ими тяжела, какъ для скотины, такъ и для человѣка.

Изъ хлѣобовъ корейцы болѣе всего застанутъ просо (буды), которое составляетъ для нихъ, такъ же какъ и для китайцевъ, главную пинцу, потомъ бобы, фасоль и ячмень; въ меньшемъ же количествѣ сѣютъ кукурузу, картофель, гречку, коноплю и габакъ, а также огородныя оpestи: огурцы, тыквы, рѣдку, салать, красный перецъ и проч.

Хлѣобъ свой корейцы жнутъ необольшими серпами, въ родѣ нашей косы, и затѣмъ связываютъ въ споны, которые молотятъ колотушками на особыхъ токахъ, находящихся возьмѣнѣ фанзъ.

Табакъ, послѣ собы, вѣшаютъ подъ навѣсъ для просушки; курять всѣ, даже женщины. Для обработки конопли они спачала варить салый стебель часа два въ горчей водѣ, а потомъ уже руками обдираютъ волокно.

Кромѣ того корейцы, также какъ и китайцы, приготовляютъ для себя масло изъ сѣмянъ Кунжута (Sesamum orientale). Для этого они спачала мелотъ сѣмяна въ жорновѣ, потомъ палпиваютъ на нихъ не- много воды и варятъ; паконецъ, кладутъ въ мѣшокъ подъ глины.

8

— 108 —

мень. Масло, вмѣстѣ съ водою, вытекаетъ въ подставленный сосудѣ. Вкусомъ оно похоже на подсолнечное.

Кромѣ хлѣбопашества, корейцы занимаются скотоводствомъ, въ особенности разведеніемъ рогатаго скота, который служитъ имъ для работъ. Коровъ своихъ они никогда не доять и, также какъ китайцы, вовсе не употребляютъ молока.

Въ своемъ домашнемъ быту корейцы, или какъ они сами себя называютъ — каули, отличаются трудолюбіемъ, особенно чистотою, совершенно противоположно китайскимъ манзамъ. грязнымъ до-нельзя. Самое одѣяніе ихъ бѣлаго цвѣта уже указываетъ на любовь къ чистотѣ.

Обыкновеннаяinda мужчинъ состоитъ изъ верхнаго платья въ родѣ халата, съ чрезвычайно широкими рукавами, бѣлыхъ папталоńцъ и башмаковъ; на головѣ они посятъ черныя шляпы съ широкими позлями и узкою верхушкою. Шляпы эти сплетены, въ видѣ сѣтки, изъ волосъ; ободки ихъ сдѣланы изъ китоваго уса. Кромѣ того старики посятъ постоянно, даже и дома, особый волосоюной колпакъ.

Оджда женщинъ состоитъ изъ бѣлой кофты и такой же бѣлой юбки съ разрѣзами по бокамъ.

Волосы свои корейцы не брѣютъ, какъ китайцы, но собираютъ ихъ въ кучу па верху головы и сплетаютъ здѣсь въ видѣ столба; женщины же обвиваютъ волосы кругомъ головы и тутъ ихъ связываютъ. Во-обще красота волосъ считается главнымъ щегольствомъ, такъ что щеголихи, обжёницыя въ этомъ случае природою, носятъ пскуственныя косы, работа которыхъ доведена у корейцевъ до высшей степени совершенства.

Въ общемъ — физиологіи корейцевъ довольно приятны, хотѣа станъ ихъ, въ особенности женщинъ, далеко не можетъ назваться стройнымъ. Здѣсь прежде всего бросается въ глаза очень узкая, какъ будто сдавленная, грудь. Лица корейцевъ по большей части круглые, въ особенности у женщинъ, по при томъ бѣлыя, и всѣ они рѣшительно, какъ мужчины такъ и женщины, брючеты, съ такими же глазами.

Мужчины посятъ бороды, которые, впрочемъ, очень не велики и рѣдки. Роста мужчины, большейю частію, среднаго; женщины же нѣ сколько меньше. Послѣднія посятъ маленькихъ дѣтей не на рукахъ, какъ обыкновенно это дѣлается у насъ, но привязываютъ ихъ полотенцемъ за спину возлѣ поясницы.

— 109 —

Замѣчательно, что женщины у корейцев не имѣют имень, а называются по роднѣ, напримѣръ: мать, тетка, баобушка и пр.; у мужчин же сначала пишется и говорится фамилия, а потом пмя.

Каждый кореецъ можетъ имѣть только одну жену, но этотъ законъ не строго соблюдается и богатые держатъ иногда до трехъ женъ.

Корейскій властитель, Наранъ-Ними или Наран, имѣетъ девять женъ и живетъ во дворцѣ Пуханъ, изъ котораго есть подземельный ходъ въ сосѣднюю крѣпость Сеуль или Саури, столицу государства. Онъ считается меньшимъ братомъ китайскаго богдыхана и совершенно независимъ отъ него, хотя, по заведенному пазетари обычаю, однажды въ годъ, отправляетъ въ Пекинъ подарки, въ отплату за которые получаетъ новый календарь.

Каждый изъ поддающихся, являющихся передъ лицо своего царя, долженъ пасть лицъ на землю. Этотъ обычай соблюдаетъ также простой народъ, относительно чиновниковъ, въ особенности важныхъ по чину.

Вообще, деспотизмъ у корейцев развитъ до крайней степени и профессурѣ всѣ составы государственного организма. Самый видъ чиновника приводить въ трепетъ простаго человека. Когда отъ пасъ былъ посланъ офицеръ съ какимъ-то порученіемъ въ пограничный городъ Кыгепъ-Пу, то бывшій съ нимъ переводчикъ изъ корейцевъ, перешедшихъ къ намъ, трисся какъ листъ, увидавъ своего бывшаго начальника, хотя теперь былъ отъ него въ совершенной безопасности. До того еще сопранилось въ немъ прежнее обаятельное вліяние страха передъ начальствомъ.

Въ Кореѣ каждый городъ и деревня имѣютъ школу, где всѣ мальчики обучаются корейскому языку, а больше способные, сверхъ того и китайскому, на которомъ ведется вся высшая, дипломатическая переписка съ Китаемъ *)

Въ своихъ правственныхъ воззрѣшенияхъ корейцы имѣютъ понятие о высшемъ существѣ, душѣ и загробной жизни. Бога онъ называютъ Путэ-ними, душу—Хани, а небо или рай—Ханыри.

*) Кромѣ того по словамъ отца Палладіа китайскій языкъ обязательно употребляется въ законодательныхъ и административныхъ актахъ корейскаго правительства (Извѣст. географ. общ. 1870 г. т. VI, № 11 стр. 20).

— 110 —

Собственно въ Коретѣ двѣ религії: буддайская и религія духовъ, состоящая въ поклоненіи разнымъ божествамъ и геніямъ. Служителями (шаманами) этой религіи могутъ быть не только мужчины, но и женщины, послѣднія даже въ особенности. Тѣ и другія состоять при особыхъ кумирняхъ и славятся вообще силою своихъ заклинаній отъ различныхъ обществій, во что корейцы вѣруютъ безусловно *) .

Замѣчательно, что у корейцевъ сохранились преданія какъ бы за-
имствованныя изъ Ветхаго Завѣта, напр. о потопѣ, Моисеѣ и т. д. *)

Однажды, во время пребыванія въ д. Тызенъ-хэ, мнѣ случилось быть свидѣテлемъ поминокъ по умершему. Обрадъ этотъ совершается слѣдующимъ образомъ. Когда я пришелъ въ фанзу, гдѣ происходили поминки, то всѣ корейцы просили меня сѣсть на солому, разостланную на дворѣ и тотчасъ-же поставили передо мною небольшую деревянную скамейку, на которой стояло глиняное блюдцо, съ тонкого нарѣзанными кусочками свинины и сушоной рыбы. Въ тоже время мнѣ предложили самаго лакомаго напитка—нагрѣтой водки съ медомъ; я нарочно попробовалъ одинъ глотокъ—мерзость ужасная. Между тѣмъ началась самая церемонія поминокъ, для чего сначала принесли нѣсколько выдѣланныхъ собачьихъ шкуръ и разостлали ихъ на дворѣ. Два, три человѣка присутствующихъ, поочередно, ложились лицъ на эти шкуры и что то бормотали шопотомъ. Въ тоже время, двое сыновей умершей матери, по которой совершались самыя поминки, стояли подлѣ лежащихъ и нанѣвали са- мымъ плачевнымъ голосомъ.

Полежавъ минуты три, гости вставали, замѣняясь новыми и, отойдя немного въ сторону, садились большей частію на корточки; при этомъ получали свинину и рыбу, также какъ и я на скамейкѣ, и выпивали чашку водки. Эта чашка нѣсколько разъ обходила всѣхъ присутствующихъ, которые, въ антрактахъ между ђдою и питьемъ, наклонялись другъ къ другу и что то тихо бормотали. Каждый вновь приходящій продѣлывалъ всю церемонію, отъ которой не увернулся даже и мой кре- щеный спутникъ—старшина деревни Тызенъ-хэ. Яженщины находились

*) Сообщение архимандрита Палладія. (Извѣст. географ. общ. 1870 г. т. VI, № 11, стр. 22).

*) Эти преданія, по замѣчанію отца Палладія, могутъ быть известны въ Коретѣ, по разсказамъ христіанъ корейцевъ, которыхъ прежде было довольно, въ особенности въ сѣв. части этого государства (тамъ-же стр. 22).

— 111 —

отдѣльно отъ мужчинъ внутри фапзы, даже съ завѣшаннымъ окномъ, и голосили тамъ во время церемоніи.

Всѣ присутствующіе были одѣты въ свою обыкновенную бѣлую одежду, а на головахъ имѣли черныя шляпы съ широкими полами: только одѣяніе обоихъ сыновей умершей матери было сѣрато цвѣта и вмѣсто шляпъ у нихъ были надѣты какіе-то сѣрые копаки. Такая одежда счтается признакомъ траура, который, по закону корейцевъ, долженъ носиться три года. Самые номинки совершаются, какъ и у насъ, однажды въ годъ, въ день смерти, и проложаются съ утра до глубокой ночи. Другихъ праздниковъ у корейцевъ очень мало, всего четыре въ году, да и изъ тѣхъ только одинъ продолжается трое сутокъ; остальные-же празднуются по одному дню.

Переселась къ памъ, пѣкоторые изъ корейцевъ пришли православную вѣру, такъ что теперь въ д. Тызенъ-ха есть пѣсколько десятковъ христіанъ мужчинъ и женщинъ, и въ томъ численѣ старшина древни. Его прежняя фамилия и имя были Чун-унъ-кунъ; теперь же онъ на зывается Петръ Семеновъ, по имени и отчеству своего крестнаго отца, одного изъ нашихъ офицеровъ.

Этотъ старшина пожилой человѣкъ 48 летъ, умѣеть хоїя и плохо, говорить по русски и кромѣ корейскаго языка знаетъ не много по китайски. Ходить онъ въ русскомъ сюртухѣ, обетриженъ по русски, и даже при своей фанзѣ выстроялъ большую русскую избу. Любознательность этого человѣка такъ велика, что онъ пѣсколько разъ высказывалъ мнѣ свое желаніе, побывать въ Москвѣ и Петербургѣ. чтобы посмотрѣть эти города.

При томъ-же этотъ старшина человекъ весьма услужливый и честный. Въ продолженіе двухъ сутокъ, которые я прообылъ въ д. Тызенъ-ха, онъ находился неоглучно при мнѣ, везде ходилъ со мною, разсказывалъ и когда, на процягъи, я предложилъ ему деньги за услуги, то онъ долго отказывался отъ нихъ. И взялъ только послѣ настоятельной просьбы съ моей стороны.

Вообще услужливость, вѣжливость и трудопібіе составляютъ. сколько я могу замѣтить, отличительную черту характера корейцевъ, которые въ этомъ случае, стоять безконечно выше своихъ сосѣден китайцевъ-манзъ, грубыхъ и до-цельзя жадныхъ на деньги.

Кромѣ всего вышеплѣоженнаго, я могъ весьма не много узнать отъ корейцевъ обл. ихъ родинъ, частно по немымъ хорошаго пер-вочика.

— 112 —

а частію и потому, что они сами мало знаютъ объ отдаленныхъ частяхъ
своего отечества. Однако, въ виду большаго интереса сообщаемыхъ фак-
товъ, я передамъ ихъ въ томъ видѣ какъ самъ слышалъ, не ручаясь
за достовѣрность.

Начну съ того, что по разсказамъ корейцевъ хребетъ Чанъ-бо-Шанъ
(или правильнѣе Тянъ-пэ-сянъ) бываетъ покрыть снѣгомъ не круглый
годъ, а только зною, весною п осенью; лѣтомъ же снѣгъ сходитъ
даже съ самыхъ высшихъ точекъ. Въ дремучихъ лѣсахъ, его покры-
вающихъ, водятся соболи, которыхъ нѣтъ во всей остальной Кореѣ.

Высоко въ горахъ лежитъ озеро, имѣющее около пяти верстъ въ
окружности, изъ котораго вытекаютъ три рѣки: Сунгари — къ сѣверу,
Туманга—къ востоку п къ западу Амнока (Ялу-цзянъ), впадающая въ
Желтое море и составляющая границу между Манчжуріею и Кореею.
Озеро это еще замѣчательно тѣмъ, что по берегамъ его множество ка-
кихъ то особенныхъ камней, которые легки какъ дерево, такъ что пла-
ваютъ на водѣ и выносятся вытекающими рѣками.

Подобный разсказъ я слышалъ не только отъ корейцевъ, по также
и отъ одного китайца, который долго жилъ въ г. Нингутѣ (у подошвы
Чанъ-бо-Шана) и хорошо знаетъ объ этомъ явленіи. Если дѣйствительно
такое показаніе справедливо, то не есть ли вышеупомянутые камни
пэмза вулканическаго пропсхожденія — фактъ въ высшей степени инте-
ресный.

Наконецъ корейцы говорятъ, что на южномъ склонѣ Чанъ-бо-Шана
живетъ особое горное племя (Деу-тапги), независимое ни отъ Кореи ни
отъ Манчжуріи и строго оберегающее свою независимость.

Въ заключеніе главы объ пnorодческомъ населеніи, я считаю умѣст-
нымъ помѣстить разсказъ, о посѣшеніи мною въ октябрѣ 1867 г., по-
граничнаго корейскаго города Кыгентъ.Пу.

Этотъ городъ находится въ 25 верстахъ отъ Новгородской гавани,
и расположенъ на лѣломъ берегу р. Туманги, которая имѣетъ здѣсь
около ста саженъ ширины.

Весь городъ, состоящій изъ трехъ или четырехъ сотъ фанзъ, налѣ-
ленныхъ какъ гнѣзда ласточекъ подъ крышею, выстроенъ на довольно
крутомъ южномъ склонѣ горы, которая упирается въ рѣку отвѣснымъ
утесомъ.

Самая большая часть, приблизительно три четверти города, распо-
ложена внутри стены, сложенной изъ камна и имѣющей сажени полторы

— 113 —

вышины, а толщину около сажени. Стѣна эта, въ общемъ своемъ очер-
тапіи, представляетъ форму квадрата. Одной стороной она примыкаетъ
къ обрыву берега, а отсюда тяется вдоль горы, заключая внутри себя
пространство съ версту длины и около полверсты ширины.

Впрочемъ большая часть этого пространства остается пустымъ, такъ
какъ фанзы, тамъ находящіяся, скучены къ подошвѣ горы.

Въ самой стѣнѣ вдѣлано пѣсколько пушечъ безъ лафетъ, такъ что
эти грозныя орудія могутъ стрѣлять только по одному паправленію
внизъ по Тумангѣ.

Вообще своимъ наружнымъ видомъ городская стѣна сильно напо-
минаетъ каменныя ограды, которыми обыкновенно обlyсятся кладбища
большихъ городовъ. На юго-западномъ углу ся находится вышка, вдѣ
постоянно стоитъ часовой, и тутъ же устроена комната къ видѣ казэ-
мата, въ которую садать преступниковъ.

Въ средину крѣпости, если только можно употребить здесь подобное
название, ведутъ трое воротъ и тамъ живетъ самъ начальникъ города;
виѣ ея находится немного, только пѣсколько десатковъ фанзъ. да и тѣ
жмутся какъ можно ближе къ самой крѣпости. Таковъ наружный, весьма
не привлекательный видъ г. Кыгепъ-Пу, который миѣ предстояло по-
сѣтить.

Обождавъ до девяти часовъ утра, чтобы дать какъ съвдуетъ про-
спаться тамошнимъ жителямъ и въ особенности ихъ начальника, я взялъ
лодку, находящуюся на нашемъ пограничномъ посту, трехъ гребцовъ и
поплылъ вверхъ по рѣкѣ къ городу, до которого разстояніе отъ нашего
караула не болѣе версты. Со мной былъ также переводчикъ, одинъ изъ
солдатъ, живущихъ на посту, и хотя онъ весьма плохо говорилъ по
корейски, но все-таки, съ помощью пантомимъ, могъ передать обыкно-
венный разговоръ.

Въ то время, когда наша лодка плыла по рѣкѣ, пѣсколько разъ
показывались около фанзъ внизу и въ крѣпости на верху горы. обѣлыя
фигуры корейцевъ и пристально посмотрѣвъ, буда-то быстро скрыва-
лись. Но лишь только мы вышли на берегъ и направились къ городу,
какъ со всѣхъ концовъ его начали собраться жители, бойшіе и малые,
такъ что вскорѣ образовалась огромная толпа, тѣсно окружившая насъ
со всѣхъ сторонъ. Въ то же время явилось пѣсколько полицескихъ и
двое солдатъ, которые спрашивали зачѣмъ мы пришли. Когда я об-
спилъ черезъ переводчика, что желалъ видѣться съ начальствомъ го-

- 114 -

рода, то солдаты отвѣчали па это рѣшительнымъ отказомъ. говорили что ихъ начальникъ пикого не принимаетъ, потому что болѣшь и что даже если пойдти доложить ему, то за это тотчасъ отрѣжутъ голову. Впрочемъ, все это была только одна уловка со стороны солдатъ, не желавшихъ пустить насъ въ городъ; вмѣстѣ съ тѣмъ они требовали, чтобы мы тотчасъ же уходили на свою лодку и уѣзжали обратно.

Эпая характеръ всѣхъ азіятцевъ, въ обращеніи съ которыми слѣдуетъ быть настойчивымъ и даже ппогда дерзимъ, для достижения своей цѣли, я началъ требовать, чтобы пепремѣнно доложили начальнику города о моемъ пріѣздѣ.

Между тѣмъ толпа увеличивалась все болѣе п болѣе, такъ что поплцейскіе начали уже употреблять въ дѣло свои палочки, которыми быстро угощали самыхъ пазойливыхъ и любопытныхъ.

Дѣйствительно, становилось уже несноснымъ это нахальное любопытство. съ которымъ васъ разсматриваютъ съ ногъ до головы, щупаютъ, берутъ прямо изъ кармана или изъ рукъ вещи п чуть не рвутъ ихъ на частп. Впрочемъ въ толпѣ были только один мужчины; женщинъ я не видалъ ни одной во все время своего пребыванія въ Кыгенъ Пу. Незнаю, дѣйствовало ли дѣсь запрещеніе ревнивыхъ мужей, или корейки, къ ихъ чести, мепѣе любопытны, чѣмъ европейскія женщины.

Между тѣмъ солдаты *) опять начали повторять свое требованіе, чтобы мы убирались обратно и пакопецъ, видя наше упорство, спросили: имѣю ли я какую-либо бумагу къ ихъ начальнику, безъ чего уже никомъ образомъ пельзя его видѣть. Хотя со мной не было никакого документа въ этомъ родѣ, по, по счастію, оказалось въ кармашѣ открытое изъ Прокутскага предписаніе, па полученіе почтовыхъ лошадей и я рѣшился пустить въ дѣло эту бумагу, па которой сидѣла большая красная печать, самая важная вещь для корейцевъ.

Взявъ отъ меня это предписанные, одинъ изъ солдатъ началъ рассматривать печать и потомъ вдругъ спросилъ: почему же бумага написана не по корейски?

На это я ему отвѣчалъ, что корейскаго переводчика теперь нѣтъ въ

*) Одежда корейскихъ солдатъ такая же какъ у обыкновенныхъ жителей, т. е. широкая въ родѣ халата; только на шляпѣ они имѣютъ по два павлиныхъ пера. У полинейскихъ на шляпахъ напито по два красныхъ шнура.

— 115 —

Новгородской гавани, что онъ куда-то уѣхалъ, а безъ него некому было
писать.

Убѣдившись такимъ аргументомъ и помявшись еще немного, солдатъ
рѣшился наконецъ доложить обо миѣ начальнику города. Для этого онъ
сдѣлалъ рукою знакъ, чтобы слѣдовать за нимъ и повелъ насъ въ
особый домъ, назначенный для пріема иностранныхъ, которые, до по-
сѣдняго времени, состояли только изъ погранчныхъ китайскихъ властей.

Домъ, назначенный для такого пріема, находится съ краю города, ша-
гахъ въ пятидесяті отъ крѣпости и состоитъ изъ простаго навѣса,
обнесенного треми деревянными стѣнами, съ такимъ же поломъ, на ко-
торый ведутъ нѣсколько стуененъ. Внутри зданий, къ средней стѣнѣ,
придѣлано еще небольшое отдѣленіе въ ролѣ маленькой компаты, съ
рѣшетчатыми дверями. Надъ этими дверями виситъ доска съ кабпмъ-то-
писаніемъ, вѣроятно заключающемъ правпла, какъ должны вести себя
иностранны, удостоенные великой чести видѣть начальника города Кы-
генъ-Пу. Однако, сѣдва ли кто изъ немногихъ иностранныхъ злѣсь быв-
шихъ, могъ читать наставленія относительно своего поведенія, такъ
какъ онъ написаны только по-корейскі.

Оставивъ насъ въ пріемномъ домѣ и сказавъ чтобы мы здесь ждали,
солдаты пошли съ докладомъ къ начальнику города. Между тѣмъ полпа,
не отстававшая ни на минуту и все болѣе увеличивавшаяся, оцять
окружила насъ со всѣхъ сторонъ и биткомъ набилась даже подъ навѣсъ.
Мальчишки начали уже школнить. дергали насъ изъ-полъ тишка за
фалды или за папталоны, а сами скрывались. Взрослые же корейцы по
прежнему опщупывали, обнюхивали или стояли неподвижно, не спуская
съ насъ глазъ.

«Ноганъ, мордѣа одно слово», сказалъ плюнушки въ сторону быв-
шій со мною унтеръ-офицеръ, которому уже сильно надоѣли корейскіе
мальчишки.

Минутъ черезъ десать послѣ ухода солдатъ, принесли пѣсколько
плетеныхъ изъ травы цыновокъ, которые разослали на полу и одну
изъ нихъ покрыли небольшимъ ковромомъ; все это было знакомъ, что
начальникъ города согласился на свиданіе.

Спустя еще немного, въ крѣпости вдругъ раздалось пѣніе — знакъ
шествія начальника, котораго несли четыре человѣка на деревянныхъ
носителяхъ. Впереди шло нѣсколько полицейскихъ, которые свои дли-
ными и узкими палочками, или скорѣе линейками, разгонали народъ.

— 116 —

потомъ четыре мальчика, исполняющіе должность прислужниковъ; за ними ъхалъ, на плечахъ своихъ подчиненныхъ, самъ начальникъ города и. наконецъ, человѣкъ десять солдатъ заключали шествіе. Все это пѣло, или лучше сказать кричало во всю глотку, что, вѣроятно, у корейцевъ дѣлается всегда, когда только куда-нибудь несутъ начальника. Самъ онъ сидѣлъ сложа руки и совершенно неподвижно, на юревянномъ креслѣ, придѣланномъ къ носилкамъ и покрытомъ тигровою шкурою.

Вся толпа, до сихъ поръ шумная, лишь только увидала шествіе, мигомъ отхлынула прочь, и образовавъ проходъ, почтительно стала по бокамъ дороги; нѣсколько человѣкъ даже поверглись ницъ.

Взойдя на ступеньки приемного дома, носильщики опустили свои но-сили. Тогда начальникъ всталъ съ нихъ, сдѣлалъ нѣсколько шаловъ внутрь зданія и, поклонившись мнѣ, просилъ сѣсть на тигровую шкуру, которую сняли съ креселъ и разослали на цыновкахъ.

Самъ онъ довольно красивый пожилой человѣкъ 41 года, по фа-миліи Юнь-Хабъ и въ чинѣ капитана, самти по корейски.

Въ одежѣ начальника не было никакихъ особенныхъ знаковъ от-личія. Капъ обыкновенно у корейцевъ, эта одежда состояла изъ бѣлаго верхняго платья, панталонъ, башмаковъ и шляпы съ широкими полями.

Прежде чѣмъ сѣсть на коверъ, разостланный рядомъ съ тигровою шкурою, назначенною собственно для меня, Юнь-Хабъ снялъ свои баш-маки, которые взялъ и поставилъ въ сторонѣ, одинъ изъ находящихся при немъ мальчиковъ. Въ то же времени возлиѣ насъ положили бумагу, кисточку, тушь для писанія и небольшой мѣдный ящикъ, въ которомъ, какъ я послѣ узналъ, хранится печать. Наконецъ принесли ящикъ съ табакомъ, чугунный горшокъ съ горячими угольями, для закуриванія и двѣ трубки, которые тотчасъ же были наложены и закурены. Одну изъ нихъ начальникъ взялъ себѣ, а другую предложилъ мнѣ, но когда я отказался, потому что не курю, тогда эта трубка была передана пере-водчику солдату, который, по моему приказанію, усѣлся рядомъ со мною.

Всѣ же остальные присутствующіе, даже адъютантъ начальника и много другихъ корейцевъ, вѣроятно самыхъ важныхъ обитателей города, стояли по бокамъ и сзади насъ.

Наконецъ когда мы усѣлись, Юнь-Хабъ прежде всего обратился ко мнѣ съ вопросомъ: зачѣмъ я приѣхалъ къ нему?

Желая найдти какой-нибудь предлѣгъ, я отвѣчалъ, что приѣхалъ собственно для того, чтобы узнать спокойно ли здѣсь на границѣ и не

— 117 —

обижаютъ ли его наши солдаты. На это получилъ отвѣтъ, что все спокойно, а обиды нѣтъ никакой.

Затѣмъ онъ спросилъ: сколько мнѣ лѣтъ и какъ моя фамилія? То и другое велѣлъ записать своему адъютанту, который скоро записалъ цифру лѣтъ, но фамилію долго не могъ выговорить и наконецъ изобразилъ слово, даже не похожее на нее по звукамъ. Однако, чтобы отдѣлаться, я утвердительно кивнулъ головою и, въ свою очередь, спросилъ о числѣ лѣтъ и фамиліи начальника.

Этотъ послѣдній сначала принялъ меня за американца, и долго не хотѣлъ върить тому, что я русскій.

Затѣмъ разговоръ свелся на войну, недавно бывшую у корейцевъ съ французами и Юнь-Хабъ, какъ истый патріотъ, совершенно серьезно увѣрялъ меня, что эта война теперь уже кончилась полнымъ торжествомъ. Корейцевъ, которые побили нѣсколько тысяч враговъ, а сами потеряли, за все время, только шесть человекъ.

Потомъ принесли географическій атласъ коренской работы и Юнь-Хабъ, желая блеснуть своему ученостію, началъ показывать мнѣ части свѣта и различныя государства, называя ихъ по именамъ. Но, какъ видно, онъ имѣлъ весьма скудныя географическія свѣдѣнія. потому что часто сбивался въ названіяхъ и справлялся въ текстѣ, приложенномъ къ каждой картѣ. Я же нарочно притворился ничего незнающимъ, а потому корейскій географъ могъ врать, не смущаясь. Всѣ карты были самой топорной работы, и хотя очертанія нѣ которыхъ странъ панесены довольно върно, ио въ то же врема попадались страшно грубыя ошибки. Такъ напр. полуостровъ передней Индіи урѣзанъ до половины, а на мѣстѣ нашей Камы показана какая-то рѣка. безъ истока и устья, въ родѣ длиннаго, узкаго озера.

Перебирая одно за другимъ различныя государства, и часто нево-
образимо скажая ихъ названія, Юнь-Хабъ наконецъ добирался до Ег-
ропы, гдѣ тотчасъ же отыскалъ и показалъ Францію съ Англією. По
томъ, пропустивъ все остальное, перешелъ къ Россіи, гдѣ также пока-
залъ Петербургъ, Москву и, не знаю почему именно. Уральскія горы
Показанія его относительно Россіи оказались на столь обширны, что
онъ даже зналъ о сожжении Москвы Французами. Когда эту фразу мой
переодичкъ никакъ не могъ понять и передать, то Юнь-Хабъ вѣдѣлъ
пеплу изъ горшка, въ которомъ закуриваютъ трубы, положилъ на со
што карты, гдѣ обозначена Москва и показалъ: «Французы».

— 118 —

Затёмъ разговоръ перешелъ опять на Корею. Здѣсь начальникъ вы- казалъ большую осторожность, даже подозрительность и давалъ только самые уклончивые отвѣты. Такъ напримѣръ: когда я спрашивалъ у него сколько въ Кыгенъ—Пу жителей? далеко ли отсюда до Корейской столицы? много ли у нихъ бойска? то на все это получать одинъ и тотъ же отвѣтъ: «много».

На вопросъ: почему корейцы не пускаютъ въ свой городъ русскихъ и не ведутъ съ ними торговли? Юнь-Ханъ отвѣчалъ, что этого не хо- четъ ихъ царь, за нарушеніе приказаній котораго, безъ дальнейшихъ разсуждений, отправятъ на тотъ свѣтъ. При этомъ онъ, наивно, просилъ передать нашимъ властямъ, чтобы выдали обратно всѣхъ пересели- шихъся къ намъ корейцевъ, и онъ тотчасъ же прижметъ всѣмъ имъ отрѣзать головы.

Между тѣмъ, принесли для меня угощеніе, состоявшее изъ большихъ, довольно вкусныхъ грушъ, чищенныхъ кедровыхъ орѣховъ и какихъ- то праниковъ. Во время Ђды всего этого, начальникъ, оказавшійся не менѣе любопытнымъ чѣмъ и его подчиненные, разсматривалъ бывшія со мною вещи: штуцеръ, револьверъ и подзорную трубу. Все это онъ, вѣроятно, видѣлъ еще прежде, потому что зналъ какъ обращаться съ револьверомъ и подзорною трубою.

Между тѣмъ, бывшіе со мною солдаты бесѣдовали въ сторонѣ, какъ умѣли. съ корейцами. даже боролись съ ними и показывали разные гимнастические фокусы. Все это очень нравилось окружавшей ихъ толпѣ и наконецъ, когда одинъ изъ солдатъ пропласалъ въ присидку, то это привело въ такой восторгъ корейцевъ, что они рѣшились даже доложить о подобной потѣхѣ своему начальнику. Послѣдній также пожелалъ ви- дѣть пляску, а потому солдатъ еще разъ пропласалъ передъ нами, къ полному удовольствію всѣхъ присутствующихъ и самого Юнь-Хаба.

Въ это время привели на судъ трехъ виновныхъ, уличенныхъ въ покражѣ коровы. Представъ предъ лицо свого начальника, подсудимые поверглись лицъ и что-то бормотали минутъ съ пять. Выслушавъ та- кое, вѣроятно, оправданіе, Юнь-Хабъ сказалъ, отрывисто. и сколько словъ и полицейские, схвативъ виновныхъ за чуобы — что весьма удобно при корейской прическѣ—потащили ихъ куда-то въ городъ.

Послѣ суда разговоръ продолжался не долго и наконецъ, когда я объявилъ, что желаю уйдти, то Юнь-Хабъ тотчасъ же всталъ и вѣж- ливо раскланялся. На прощаньи онъ только пожелалъ, чтобы я выстрѣ-

— 119 —

лилъ изъ штуцера, для чего приказалъ поставить небольшую доску, на разстояніи около ста шаговъ. Когда я выстрѣлилъ и пуля, пробивъ эту доску, малеко еще пошла рикошетами по полю, то вся толпа издала какой-то громкій, отрывистый звукъ, въкротно знакъ одобрения, а Юнь-Хабъ тонко улыбнулся и гторично раскликанъ со мною. Затыкъ, усѣвъ-шись на носки, съ прежней церемонією и пыніемъ, онъ двинулся въ крѣпость. Я же съ сопомни солдатами, въ сопровожденіи всей толпы, направился къ берегу и, переправившись черезъ рѣку, поѣхалъ обратно въ Новгородскую гавань, откуда вскорѣ предпринялъ экспедицію для изслѣдования южно-Уссурійскаго края.

## ГЛАВА V.

Заливъ Поссьета.—Выючное путешествіе въ гавань Св. Ольги и оттуда на р. Уссури.—Выходъ изъ Новгородской гавани.—Общій характеръ побережья Японскаго моря.—Ловля звѣрей ямами.—Фитильныя ружья.—Травяные пожары или палы.—Владивостокъ — Охота за оленями.—Переправа черезъ р. Май-хэ.—Деревня Шкотова.—Пустая фанза въ лѣсу.—Манза гастрономъ.—Прибытие на р. Сучанъ.

Южная часть, принадлежащихъ намъ береговъ Японскаго моря, представляетъ обширную впадину, извѣстную подъ общимъ именемъ залива *Нетръ Великій*) изрѣзанную множествомъ другихъ меньшихъ заливовъ, бухтъ, гаваней и изобилующую цѣлымъ архипелагомъ острововъ.

Изъ всѣхъ меньшихъ заливовъ общей впадины, напрочѣе удобствъ для стоянки судовъ представляютъ: бухта Золотой-Рогъ на южной оконечности полуострова Муравьевъ-Амурскій и заливъ Поссьета, о которомъ слажемъ теперь нѣсколько словъ.

Этотъ заливъ лежитъ на самомъ югѣ нашихъ владѣній и состоять изъ трехъ частей: рейда *Паллады*, образующаго его наружную сторону и двухъ бухтъ—*Новгородской* и *Экспедиціи*, глубоко врѣзавшихся внутрь материка. Первая изъ нихъ лежитъ вправо отъ рейда Паллады, послѣдняя прямо противъ него.

По своей величинѣ, бухта Экспедиціи гораздо больше Новгородской, но за то менѣе удобна для столицы судовъ, потому что вслѣдствіе открытаго положенія, подвержена сильнымъ сѣверо-западнымъ вѣтрамъ,

*) Длина этою залива (по хордѣ) отъ мыса Поворотнаго до устья р. Туманчи, равняется 175 верстамъ, а ширина, т. е. углубленіе отъ этой линіи внутрь материка — составляетъ около 80 верстъ.

— 121 —

которые разводятъ здѣсь огромное волненіе. Отъ Новгородской гавани и рейда Паллады эта бухта отдѣляется длиною, но узкою песчаною ко сою, оканчиваяющеюся скалистымъ мысомъ Чурухада, и небольшимъ полуостровомъ, окончательѣе которого извѣстна подъ именемъ мыса Шелихова. На этомъ полуостровѣ находятся залежи каменнаго уряда, разработка которого производится линейными солдатами, для потребности нашихъ военныхъ судовъ.

Новгородская гавань меньше *) бухты экспедиции, но за то имѣть болѣе закрытое положеніе, следовательно, удобнѣе для столкнов судовъ. При самомъ ея началѣ, расположенъ постъ Новгородскій, состоящій изъ восьми казенныхъ домовъ, въ которыхъ живутъ солдаты съ своими начальниками, двухъ частныхъ, принадлежащихъ иностранному купцу, занимающемуся здѣсь покупкою морской капусты и изъ нѣсколькихъ китайскихъ фанзъ. Кромѣ того, на съверномъ берегу бухты Экспедиции возникло недавно селеніе Новокіевское **), въ котором расположенъ 1-й линейный баталюнъ, а въ нѣсколькихъ верстахъ отъ него лежитъ корейская деревня Ячи-хэ. Въ 18 верстахъ отъ Новгородскаго поста, или какъ его называютъ, гавани, находится другое большее Корейское селеніе — Тызенъ-хэ, а на противоположной сторонѣ бухты Экспедиции лежитъ Китайская деревня Ханшина, одно изъ складочныхъ мѣстъ морской капусты, привозимой сюда осенью промышленниками.

Такимъ образомъ берега залива Поссьета, хотя и беднѣные ***) , но весьма плодородные по своей почвѣ ****), начинаютъ по немногу оживляться и нельзя не пожелать быстраго развитія здѣсь нашихъ поселеній. Тѣмъ болѣе, что этотъ заливъ есть едва ли не самое лучшее мѣсто для окончательнаго устройства порта на нашихъ берегахъ Японскаго мора. Правда, онъ имѣть въ этомъ отношеніп сильнаго конкурента во

*) Бухта Экспедиции имѣть въ окружности около 30 верстъ. Новгородская гавань простирается въ длину около 10 верстъ, при средней ширинѣ 1—2 верстъ. Глубина ея въ нижнихъ и среднихъ частяхъ 5—10 саженъ, а въ верхнихъ только отъ 2—3 саженъ.

**) Это селеніе основано въ 1867 г., и въ настоящее время имѣть около 100 домовъ.

***) Берега залива Поссьета покрыты только мельчимъ кустарникомъ и высокою травою. Впрочемъ, въ 15 верстахъ отъ съвернаго берега бухты Экспедиции, лежатъ горы, покрытые строевымъ лѣсомъ.

****) Только восточная часть бухты Экспедиции имѣть болотистые берега

— 122 —

Владивостокъ, представляющемъ на первый взглядъ, большія выгоды, въ особенности для стоянки судовъ — такъ какъ бухта Золотой Рогъ совершенно закрыта горами — но при болѣе подробной и безпристрастной оцѣнѣ, выгодъ или невыгодъ того и другаго мѣста, шансы преимущества, сколько кажется, склоняются на сторону залива Поссьета.

Дѣйствительно, одна изъ первыхъ выгодъ этого послѣдняго, передъ Владивостокомъ, заключается въ меньшемъ замерзаніи, вслѣдствіе чего заливъ Поссьета болѣе открытъ для навигаціи.

Правда, бухты Новгородская и Экспедиція замерзаютъ мѣсца на три, но за то рейдъ Паллады покрывается льдомъ только во внутренней своей части, и не болѣе какъ на два мѣсяца. При томъ же въ этомъ, весьма нетвердомъ льду, судно всегда можетъ прорубиться, для подхода къ Новгородской гавани. Между тѣмъ, Владивостокская бухта, съ заливами Амурскимъ и Уссурійскимъ, бываетъ покрыта льдомъ, въ продолженіи трехъ мѣсяцевъ *) и для судна невозможно прорубиться, чтобы войдти сначала въ узкій проливъ Босфоръ Восточный, а оттуда въ бухту Золотой-Рогъ къ Владивостоку.

Затѣмъ другое важное преимущество залива Поссьета заключается въ томъ, что берега этого залива весьма плодородны и удобны для селенія, чего уже совершенно нельзя найти, не только вблизи Владивостока, но даже и на всемъ полуостровѣ Муравьевъ-Амурскій. Далѣе, въ военномъ отношеніи, заливъ Поссьета имѣтъ также большое преимущество передъ Владивостокомъ, такъ какъ укрѣпленіе его несравненно удобнѣе. Дѣйствительно, Владивостокъ, находящійся на самой оконечности полуострова Муравьевъ-Амурскій, можетъ быть легко отрѣзанъ непріятелемъ, расположившимся въ вершинахъ Амурскаго и Уссурійскаго заливовъ. При томъ этотъ портъ удобно бомбардировать съ трехъ сторонъ—запада, востока и юга—такъ что для обезпеченія его въ этомъ отношеніи, потребуются большія и дорого стоющія сооруженія. Между тѣмъ, какъ заливъ Поссьета, врѣзанный внутрь материка, не можетъ быть отрѣзанъ непріятелемъ, не подверженъ бомбардированію во всѣхъ своихъ частяхъ и самый доступъ къ Новгородской гавани легко заградить, укрѣпленіемъ только внѣшнихъ частей рейда Паллады, и расположеніемъ батарей, на нѣкоторыхъ другихъ, выдающихся мысахъ.

*) Въ 1568 г. Владивостокская бухта замерзла 18 декабря; вскрывается же она вмѣстѣ съ Амурскимъ и Уссурійскимъ заливами, обыкновенно во второй половинѣ марта.

— 123 —

Правда, Владивостокъ, кромѣ закрытаго положенія бухты, пмѣетъ еще преимущество передъ Поссьетомъ, заключающееся въ обиліп лѣсовъ, которыхъ вовсе пмѣтъ въ самомъ заливѣ Поссьета и мало даже въ его окрестностяхъ, но, пмѣ кажется, что подобная выбода немного перетягиваетъ вѣсы на сторону Владивостока. Хорошій строевой и даже колабельный лѣсь находится только въ пятнадцати верстахъ отъ самаго порта *), и доставка его туда можетъ производиться лишь моремъ, слѣдовательно, огибая большой мысъ, отдѣляющий бухту Золотой-Регъ отъ Амурскаго залпва. Велѣдѣствіе этого, разстояніе доставки увеличивается до 25 верстъ, между тѣмъ какъ при перевозкѣ изъ того же пункта въ заливѣ Поссьета, судно должно проходить около 130 верстъ, т. е. разстояніе въ пать разъ большее.

Но пмѣ кажется, что въ виду другихъ, несоминыхъ премуществъ залива Поссьета передъ Владивостокомъ, дальность доставки лѣса въ Новгородскую гавань, сѣда ли можетъ служить сильнымъ аргументомъ, относительно ея неудобства. Тѣмъ болѣе, что такой лѣсъ можетъ доставляться сюда изъ мѣстъ болѣе близкихъ, напр. съ устья р. Мангугая пли даже съ р. Сидеми.

Третье преимущество Владивостока заключается въ томъ, что этотъ портъ менѣе удалent отъ внутренности Уссурийскаго края, пежели заливъ Поссьета. Однако, подобное неудобство много сглаживается при томъ условіи, что сообщеніе залива Поссьета съ внутренніемъ Уссурийскаго края, можетъ производиться по морю до устья Суйфуна, а оттуда вверхъ по этой рѣшѣ до и. Раздольнаго и далѣе по той же самой сухопутной дорогѣ, которую предиолаютъ устронить отъ Владивостока къ озеру Хапка. Зато залива Поссьета лежить возлѣ самой границы Манчжуріи и Кореп, слѣдовательно, можетъ составить скорѣе, пежели Владивостокъ переходный пунктъ нашего активнаго влияния на эти страны. Тѣмъ болѣе, что отсюда менѣе патидесяни верстъ до Манчжурскаго города Хупъ-Чупа, откуда торговая дерога ведетъ къ г. Ингутѣ и далѣе внутрь Манчжуріи.

Таковы «pro и contra» которые можно выяснять, относительно Владивостока и Поссьета и которые, сколько кажется, оставляютъ право первенства за послѣднимъ изъ нихъ.

*) Возлѣ урочища Седанки.

9

— 124 —

Проведя около мѣсяца въ Новгородской гавани и ея окрестностяхъ,
я предпринялъ вьючную экспедицію въ гав. Св. Ольги и оттуда на р.
Уссури. Цѣль моей экспедиціи заключалась въ томъ, чтобы познако-
миться съ этой малоизвѣстною частію южно-Уссурійскаго края, и кро-
мѣ того я имѣлъ служебное порученіе, переписать нашихъ крестьянъ,
живущихъ на Сучанѣ и возлѣ гавани Св. Ольги.

Сборы въ дорогу не обошлись безъ большихъ хлопотъ, такъ какъ
нужно было кунить шесть лошадей и снарядить ихъ всею вьючною
принадлежностію, что далеко не легко и не дешево въ здѣшнихъ мѣ-
стахъ, гдѣ часто нельзя достать самыхъ обыкновенныхъ вещей, напр.
ремней, веревокъ и т. п. Однако кое-какъ удалось уладить все для
дороги. Лошади были куплены въ пограничномъ Манчжурскомъ городѣ
Хунп-Чуп, сѣдна и прочія вьючныя принадлежности были собраны, по
кусочкамъ, изъ разныхъ мѣстъ, и 16-го октября я выступилъ изъ
Новгородской гавани. Кромѣ товарища — незмѣннаго спуника всѣхъ
мопхъ странствованій — я взялъ съ собою еще двухъ солдатъ, для
ухода и присмотра за вьючными лошадьми. Послѣднія везли кой-какія
вещи, бышія со мною въ дорогѣ, продовольствіе какъ для меня, такъ
и для солдатъ, заключавшееся въ нѣсколькихъ пудахъ сухарей и мѣшкѣ
проса; наконецъ одна лошадь была спеціально навьючена дробью, свин-
цомъ, норохомъ и другими принадлежностями охоты.

Эта послѣдня, т. е. охота, составляла главный источникъ нашего
продовольствія, такъ какъ, при громадномъ обиліи и птицѣ и звѣрей въ
здѣшнемъ краѣ, можно было ежедневно имѣть сколько угодно свѣжаго
мяса. При томъ же, будучи страстнымъ охотникомъ, я часто убивалъ
такъ много разной дичи, что незналъ даже, куда ея дѣвать и много
разъ приходилось бросать цѣликомъ дигихъ козъ, такъ какъ не было
возможности тащить всѣхъ ихъ съ собою.

Впослѣдствіи, я буду имѣть еще много случаевъ поговорить о здѣш-
ней охотѣ, а теперь скажу только читателю, что въ теченіе менѣе
чѣмъ полутора лѣтъ, произведенныхъ мною собственно въ экспедиціяхъ
по Уссурійскому краю, я рѣшительнолѣлъ, вмѣстѣ съ товарищемъ, двѣнад-
цать пудовъ дроби и свинцу. Такая цифра весьма наглядно говоритъ:
каково обилѣе дичи и какова охота въ дѣвственныхъ мѣстахъ Уссурій-
скаго края.

На всемъ пространствѣ, отъ залива Поссьета до гавани св. Ольги,
я намѣревался слѣдовать, держась морскаго побережья, которое здѣсь

— 125 —

везде несет один и тотъ же характеръ. Горы, составляющія спачала отроги пограничнаго хребта, а потомъ Сихотэ-Алиня, обрываются въ море отвѣсными утесами, *) между которыми открываются неширокія долины береговыхъ рѣгъ. Такія долины оканчиваются у моря изменными, песчаными берегами, представляющими рѣзкій контрастъ съ ограждающими ихъ утесами.

Морскіе вѣтры и сильные туманы, господствующіе на побережья, вредать успешному росту деревьевъ, поэтому береговая полоса, на шинину отъ 10 — 20 верстъ, вообще обѣдна лѣсами. Правда, здѣсь везде растетъ высокая трава и густой кустарникъ, состоящій главнымъ образомъ изъ лесведеці, лещины, мелкаго дубника, съ примѣсью винограда, таволги, калины, бузины и шиновника, по изъ деревьевъ, почти исключительно, попадается дубъ. Онъ образуетъ, по склонамъ горъ, рѣдкіе лѣса и хотя достигаетъ никогда значительныхъ размѣровъ, но, вѣроятно, всѣдствіе неблагоприятныхъ климатическихъ условій, обыкновенно имѣть пустой внутри стволъ, такъ что совершенно негоденъ для построекъ.

За береговою полосою, далѣе впутрь страны, лѣса становятся гуще, величественѣе и самый составъ ихъ дѣлается чрезвычайно разнообразнымъ, такъ что здѣсь встѣчаются всѣ породы деревьевъ, свойственныя Уссурійскому краю и даже появляются иные которые повыся, какъ напр. Грабз (Ostrya mandjurica), достигающій десяти саженной вышины, при толщинѣ 2 — 3 футовъ.

Различные кустарники, поименованные во II й главѣ, достигаютъ здѣсь роскошнаго развитія и составляютъ густой подлѣсокъ, въ котором особенно часто попадается колючая аралія (Aralia mandjurica), довольно рѣдкая на самой Уссури. Это небольшое деревцо растетъ, преимущественно, по каменистымъ горнымъ скатамъ и, будучи усажено острыми шипами, образуетъ никогда чащу, черезъ которую нигде совершенно невозможно пробраться.

Быстро начали мелькать дни мосто путешествія...... Обыкновенно, вставши съ разсвѣтомъ, я приказывалъ вьючить лошадей, которые должны были слѣдовать, вмѣстѣ съ солдатами, по указанному направлению; самъ же отправлялся впередъ, никогда вмѣстѣ съ товарищемъ, или,

*) Отъ 100 — 300 футовъ вышины.

— 126 —

чаще, одинъ. На случай встрѣчи съ какимъ-нибудь врагомъ—человѣкомъ или звѣремъ — я имѣлъ при себѣ. кромѣ ружья, кинжалъ и револьверъ, а пенимѣный тругъ—лягавая соба. всегда заранѣе могла предупредить объ опасности.

Особенную заманчивость всегда имѣлъ для меня эти одинокія сганствованія по здѣшнимъ первобытнымъ лѣсамъ. въ которыхъ единоственная тропинка, бывало чуть замѣтно вьется, среди густыхъ заростותей кустарниковъ и травы, иногда вышиной болѣе сажени.

Кругомъ певидно ни малѣшаго слѣда руки человѣка: все дико, пустынно, нетронуто. Только звѣри, которые то тамъ, то здѣсь медалькаютъ по сторонамъ, напоминаютъ путнику, что и эти лѣса полны жизни, по жизни дикой, своеобразной...

Часто увлечшись охотою, я заходилъ далеко въ сторону отъ тропинки, такъ что догонялъ своихъ спутниковъ уже на ночлегѣ, который избирался обыкновенно въ лѣсу, или на пещаномъ берегу обстроя горной рѣчи.

Здѣсь живо разводился костеръ, лошади пускались на настобище, а мы, покопивъ свои работы, дожились подъ великолѣпнымъ пологомъ яснаго ночного неба и засыпали крѣпкимъ спомъ, подъ музыкальные звуки лебединаго крика, или подъ шумъ буруна, если такая почѣвка случалась недалеко отъ берега моря.

Первоначальный путь нашъ, изъ Новгородской гавани, лежалъ къ посту Раздольному на р. Суйфунѣ. На этомъ пространствѣ, занимающемъ около 170 верстъ, идетъ вьючная почтовая тропа и выстроено шесть станцій, на которыхъ содержится по нѣсколько лошадей и живутъ по три солдата, исполняющіе должность ламниковъ.

Хотя по вышепрописанному пути нельзя и думатьѣ хать въ какомъ бы то ни было экнпажѣ, однако вьючная тропа проложена довольно хорошо, и въ пѣкоторыхъ мѣстахъ устроены даже мосты черезъ рѣчи. Правда, эти мосты состоять изъ простаго пакатника на подпоркахъ, такъ что его спостить въ каждое паводческіе, по все-таки, благодара имъ, можно, по кройней мѣрѣ скоро и сухо, перевести лошадей черезъ попутныя рѣчи, а не переправлять ихъ въ бродъ, или вплавь, какъ то обыкновенно дѣлается здѣсь во всѣхъ другихъ мѣстахъ.

Изъ береговыхъ рѣкъ названной мѣстности, замѣчателны по своей величинѣ: Сидеми, Манугай и Амьба-белла, впадающія въ Амур-

— 127 —

скій заливъ. По живописнымъ ихъ долинамъ разбросаны китайскія фапзы и кромѣ того на Сидеми лежитъ небольшой корейскага деревня.

Не смотря на мелководье какъ влажныхъ камняхъ талъ и другихъ береговыхъ рѣчекъ Японскаго моря, везде в встречалъ по пимъ мно-жесто красной рыбѣ (Salmo lagocerebus), которая захочитъ сюда осенью. Для метанія икры. Такой ходъ, въ землиныхъ мѣстахъ, начинается нѣсколько позже чѣмъ на Аюб. Именно съ половины сен-табря иутся до половины или даже до копьа октября.

Русские и китайцы ловятъ тогда красную рыбę большини илѣтеным изъ тальпика мордами, которые кладутъ въ рѣку, загораживая ее по-перегъ. или — просто крючьями, привязанными штукъ по десяти къ длиной палкѣ, безъ всякой приманки.

Проходящая мимо рыбѣ сада задѣаетъ за крючки, дергаетъ палку и человѣкъ, держащій ее въ рукахъ, истаскиваетъ пойманную добычу на берегъ.

Такой сносомъ ловли всего лучше ухвается почью. по гораздо въ мечь-шемъ употребленіи, нежели ловъ мордами, который не требуетъ ипка-кой особенной заботы и притомъ обываетъ несравненно добрѣе.

Во время сильнаго хода, морзя осматриваютъ угрозъ и вечеромъ п всякий разъ. обвинениею. находятъ въ нихъ отъ 50 — 100, даже и бойкѣ, рыбѣ, которые погнали до того пабьются, въ эту плетущку, что ковсе не оставляютъ сильнаго мѣста.

Удипетельно, какъ жесть захочетъ красная рыбѣ, по межкамъ гор-нымъ рѣчкамъ моргаго посрежа. И вдругъ же п бьтъ изъ ружья къ такихъ лесныхъ ручьяхъ, которые пѣли не бодѣе сажены шприцы и глубоку. во многихъ мѣстахъ, менѣшую нежели толщина самой рыбѣ, синной палкѣмъ гетерой шелк тола сокѣмъ паружу изъ воты.

Однаке не даромъ дестанутъ красной рыбѣ пособила странствованія. Почти въ экземпляры, убывшие мною въ такихъ мѣстахъ, ныели поло-манными плавательными перья, а тѣлю воротитъ заявки и какого-то от-несованаго цвѣта, такъ что видимо были болѣзницы и сплошно паду-репныя.

Горные хребты, обручающіе долины вышеназначенныхъ береговыхъ рѣчекъ, сапонь и притыды дремучими, премущественно лесовѣнны ясамъ, въ которыхъ держится множество различныхъ звѣрей. Дикую козу (Servus capreclus), Акензус или пятилистный орелъ (Servus axis). Изъобрѣ (Servus elaphus), Медвeди (Ursus arctos, Ursus thibetanus).

— 128 —

Кабановъ (Sus scrofa ferus), Енотовидныхъ собакъ (Canis procyonoides) и Барсуковъ (Meles taxus); менѣе часто попадаются Тигръ (Felis tigris), Барсъ (Felis irbis), Рысь (Felis linx), Дикая кошка (Felis undata), Гималайская куніца (Mustella flavigula) и Антилопа (Antilope crispa). Объ этихъ звѣряхъ, равно какъ и о другихъ млекопитающихъ Уссурійскаго края, будетъ подробно разсказано въ одной изъ слѣдующихъ главъ, теперь же я упомяну только о способѣ добыванія пхъ мѣстными инородцами и преимущественно китайцами, посредствомъ ловли въ ямы.

Для этой цѣли, на извѣстномъ мѣстѣ въ лѣсу, гдѣ, по охотничьимъ прпмѣтамъ, напобѣе любитъ бродить звѣрь, устраивается, изъ срубленныхъ деревьевъ п валежника, засѣка, вышиною около двухъ аршинъ. Въ такой засѣкѣ, на разстояніи 100—150 саженъ, выкапываются глубокія (10—14 фут.) ямы, съ болѣе шпрокимъ основаніемъ нежели верхушкою, слѣдовательно, съ наглонными боками. Отверстіе подобной ямы закладывается тонкимъ хворостомъ или сухою травою, такъ что предательская ловушка совершенно незамѣтна. Сверхъ того, передъ нею вбивается рядъ колышковъ, на которые кладется жердь для того, чтобы животное непремѣнно сдѣлало скачекъ и, пробивъ покрышку ямы, ввалилось бы въ нее.

Такъ дѣйствительно и случается. Олень, коза или какой-либо другой большой звѣрь, вѣстрѣчая въ лѣсу засѣку, направляется вдоль ея, пока ненадетъ отверстіе, въ которое прыгаетъ, черезъ набитые колышки, и попадаетъ въ ловушку.

Иногда подобныя засѣки устраиваются на большія разстоянія. Такимъ образомъ, поперегъ всего полуострова Муравьевъ Амурскій, между вершинами Амурскаго и Уссурійскаго заливовъ, устроена засѣка, которая имѣтъ въ длину девятнадцать верстъ, и около полутораста ямъ. Кромѣ оленей и козъ въ нихъ попадаются кабаны п волки. Случалось даже, что тигръ проваливался въ эту западню, но всегда, однимъ прыжкомъ, выходилъ на свойоду.

Самый лучшій ловъ въ ямы бываетъ весною, когда звѣри идутъ на лѣто въ гольцы и глухія падп. Худшее же время для этой ловли — зима, когда глубокій снѣгъ засыпетъ поверхность ямъ, такъ что нужно дѣлать прочную покрышку, черезъ которую звѣрь иногда не проваливается.

Пойманыхъ въ ямы самцовъ пятистыхъ оленей и изюбрей, китайцы приводять домой живыми, помѣщаютъ ихъ здѣсь въ особыхъ

— 129 —

стойлахъ и кормятъ сѣпомъ до того времени, пока у нихъ спадутъ старые рога и замѣщятся новыми, такъ называемыми пантами.

Тогда оленей убиваютъ и за молодые рога выручаютъ хорошія деньги *) Говорить, что даже старые самцы, въ неволѣ, скоро ручьютъ и дѣлаются весьма смиряными.

Самую большую помѣху для ловли ямами составляютъ медвѣди, которые достаютъ оттуда попавшихъ звѣрей и съѣдаютъ. Иногда-же мишка самъ спускается въ яму, часто до половины наполненную водою, и ѣстъ тамъ козу или оленя. Замѣчательно, что какъ ипѣлѣокъ кажется, съ перваго взгляда, неуклюшій звѣрь, но всегда съумѣетъ выбраться благополучно изъ ямы, въ которую залѣзетъ. Если послѣдняя глубока, то, по разсказамъ промышленниковъ, мишка приносить предварительно толстое бревно, по которому спускается въ яму и вылѣзаетъ изъ нея.

Кромѣ ямъ, китайцы, да и всѣ другие инородцы, охотятся за звѣрями съ фитпльными ружьями. Эти ружья имѣютъ стволъ среднаго калибра, длиною аршина два съ половиною и короткое ложе, въ родѣ ручки у пистолета. Замѣкъ состоитъ только изъ курка, спуска и пружины, прикрѣпленной на вищней сторонѣ. Для стрѣльбы, въ курокъ вставляется зажженный фитиль, который, падая при спускѣ пружины на полку, воспламняется насыпанный на ней порохъ. Нечего и говорить, что въ дождь изъ подобнаго ружья совсемъ нельзя стрѣлять, да и во всякое другое время черезъ-чуръ много хлопотъ, потому что напередъ необходимо вставить на мѣсто зажженый фитиль, который носится обмотаннымъ вокругъ руки. Случается и такъ, что фитиль еще не зажженъ, или какъ ипѣдь потухъ, когда вдругъ появляется звѣрь; тогда охотникъ долженъ напередъ высѣчь огопь изъ кремня, зажечь фитиль и потомъ уже думать о выстрѣлѣ.

При охотѣ за большими звѣрями, манзы кладутъ въ свое ружье огромный зарядъ — разъ въ пять болѣе нашего обыкновеннаго — и загоняютъ въ стволъ отъ пяти до семи пуль, сдѣланныхъ по калибру ружья, такъ что зарядъ, по длиѣ, запитываетъ иногда болѣе полуаршина. Можно себѣ представить, какъ сильна обываетъ отдача при выстрѣлѣ, когда охотникъ долженъ еще приложить короткую ручку этого

*) Объ этихъ рогахъ будетъ разсказано въ IX главѣ при описании оленей.

— 130 —

ружья къ скулѣ своей правой щеки. Обыкновенно, послѣ выстрѣла подоб-
нымъ зарадомъ, стрѣлокъ получаетъ такой ударъ въ лицо, что дѣлаетъ
Богъ знасть какую гримасу, и мшѣ нѣ сколько разъ случалось видѣть
ярыхъ охотниковъ, которые постоянно имѣли вспухнувшія правыя
щеки.

Отъ поста Раздольнаго, путь мой лежалъ къ Владивостоку. Отвра-
тительный шая троицка вела спачала по болотамъ Суйфусской долины,
а за тѣмъ, мило вершины Амурскаго залива, гдѣ стоитъ нашъ постъ
Угловой, направилась берегомъ моря, вдоль полуострова Муравьевъ-
Амурскій. Послѣ дній довольно гористъ и сплошь покрытъ мѣшаннымъ
лѣсомъ, въ которомъ многія деревья, въ особенности ель, кедръ и
пльмъ, достигаютъ огромныхъ размѣровъ, и могутъ доставить пре-
красный материалъ для кораблестроенія.

Совершенно посочшая трава, вездѣ уже пытрѣлялась пожарами, или,
какъ пхъ здѣсь цазываютъ, палами, которые, весною и осенью, нарочно
пускаются мѣстными жителями, для облегченія охоты за звѣрями, и
вообще для уничтоженія тѣхъ страшныхъ травянистыхъ заростей, ко-
торые успѣваютъ вырости во время лѣта.

Способъ распространенія паловъ самый легкий: стоитъ только за-
чечь одну былику засохшей травы и пожаръ, въ особенности во время
вѣтра, распространается на большое пространство, съ страшною быст-
ротою.

Черное облако дыма обозначаетъ днемъ направленіе огня, впереди
котораго бѣгутъ различные звѣри и летятъ стада птицъ, спасаясь отъ
пожирающей стихіи. Не разъ и мшѣ самому, вмѣстѣ съ вьючными ло-
шадьми, случалось выжидать, пока процесется огненная струя, а никогда
даже уходить, въ бродъ, на противоположную сторону рѣки.

Ночью, горячіе палы представляютъ великолѣпную картину Звѣ-
ваясь змею, бѣжить огненія струя и вругъ. встрѣчая массы болѣе
сухой и высокой травы, всыхиваетъ яркимъ пламенемъ, и опять дви-
жется далѣе узкую лентою.

Для избѣжанія опасности отъ огня, мѣстные жители, въ тихую по-
году, нарочно обжигаютъ труду вокругъ своихъ жилищъ и такимъ
образомъ обеспечиваютъ пхъ отъ пожара.

Подъ вечеръ 26 октября, я выбрался до Владивостока и въ гу же
почь поднялась спільная мать, которая продолжалась до полулune слѣ-

— 131 —

дующаго дня, такъ что сиѣгу выпало вершка на четыре *). Слыша теперь завываніе бури, я благодарилъ судьбу, что успѣлъ добраться до жилья, а то пришлось бы цѣлую ночь мерзнуть на дворѣ. Замѣчательно, что еще паканунѣ этой матери, я нашелъ въ лѣсу вторично разцѣлѣшій кустъ Рододендра, который такъ отрадно было видѣть, среди оголен- ныхъ деревьевъ и изсохшпхъ листьевъ, кучами наваленныхъ на землю.

Почти всѣ мои лошади сопли себѣ синны, частію отъ дурной до- роги, частію отъ неумѣнія вьючить, поэтому я рѣшился прожить съ недѣлю въ Владивостокѣ, чтобы замѣнить сильно сопныхъ лошадей новыми, а другимъ дать немного опраковываться.

Владивостокъ вытянутъ, на протяженіи болѣе береты, по сѣвер- ному берегу бухты «Золотой Рогъ» обшириной, глубокой **), со всѣхъ сторонъ обставленной горами и потому чрезвычайно удобной для сто- анки судовъ.

Кромѣ солдатскихъ казармъ, офицерскаго флигеля, механическаго заведенія, различныхъ складовъ пропіанта и другихъ запасовъ, въ немъ считается около пятидесятъ казенныхъ и частныхъ домовъ, да десатка два китайскихъ фанзъ. Число жителей, кромѣ китайцевъ, но вмѣстѣ съ войсками, простирается до пяти сотъ челоѣкъ ***). Частные лома припадлежать, по большей части, отставнымъ, павѣдда здѣсь посе- лившимся, солдатамъ и четыремъ ишостраншымъ купцамъ, которые имѣ- ютъ лавки, но преимущественно занимаются торговлею морской калусты.

*) Ранѣе этого времени сиѣгу шелъ только отважны, ночью съ 15 на 16 ок- тября, но тогда его выпало очень немного, да и тотъ согнало, что-самъ пъ десаты сѣдующаго уѣга.

**) Бухта Золотой-Рогъ нѣстъ въ длину до 3 веретъ, а шиону 1¼—2 вер., при глубинѣ 5—14 сажень.

***) По произведенной съ 1868 году полніи, во Владивостокъ считалось:

Ломовъ.

<table><tr><td>Частныхъ</td><td>35</td></tr><tr><td>Казенныхъ</td><td>22</td></tr><tr><td>Китайскихъ фанзъ</td><td>20</td></tr></table>

Кипоцѣ.

<table><tr><td>а) Сужащихъ солдатъ и магрсовъ съ пухъ женами и дѣтей</td><td>348</td></tr><tr><td>б) Разнаго обмочанаго солдатъ съ женами и дѣтей</td><td>50</td></tr><tr><td>с) Последцевъ и отставныхъ солдатъ</td><td>32</td></tr><tr><td>д) Пухъ ленъ и дѣтей</td><td>5</td></tr><tr><td>е) Китайцевъ</td><td>3</td></tr></table>

— 132 —

Главный рынок этой капусты бываетъ во Владивостокѣ въ концѣ августа и въ началѣ сентября, когда сюда собирается нѣсколько сотъ манзъ, привозящихъ на продажу, всю добычу своей лѣтней ловли.

Высушенная капуста, какъ уже говорено было прежде, связывается въ пучки вѣсомъ отъ $1^{1/2}$—2 пудовъ и въ такомъ видѣ пускается въ про-дажу. Манзы складываютъ эти пучки на берегу кучами, вышиною болѣе сажени, покрываютъ ихъ соломою отъ дождя и самп живутъ въ па-латкахъ, разбитыхъ возлѣ кучь.

Такимъ образомъ, въ началѣ сентября, т. е. въ самый разгаръ капустной торговли, во Владивостокѣ устраивается цѣлый базаръ, или, правильнѣе, лагерь, который продолжается до половины этого мѣсяца.

Затѣмъ, купленная капуста нагружается на иностранные корабли, и отправляется въ Шангай пли Чу-фу, для продажи.

Но если, съ одной стороны, развивается торгъ капустою и черезъ это богатѣютъ поностранные купцы *), то съ другой—не много можно сказать похвальнаго про торговлю этихъ купцовъ во Владивостокѣ, товарами, составляющими насущную потребность мѣстныхъ жителей. Не говоря уже про то, что всѣ эти товары самый низкій бракъ, по-купаемый по большой части съ аукціона, въ Гамбургѣ или въ Шангаѣ, существующія на нихъ цѣны безобразно высоки и постоянно увеличиваются по мѣрѣ того, какъ товаръ уже на исходѣ, или остается въ рукахъ только у одного купца.

Не буду приводить цѣнъ различныхъ товаровъ, продающихся во Владивостокскихъ лавкахъ; эти цѣны можно узпать каждому, если пominять на три, а иногда даже на четыре, и только въ рѣдкихъ слу-чаяхъ на два, ту сумму, которую стоитъ данная вещь въ Европѣ. При семъ непремѣнно слѣдуетъ помнить, что каждый изъ этихъ товаровъ са-маго низкаго достопнства: гнилой, подмоченный, или какимъ бы ни было образомъ, но непремѣнно искаженный.

Исключеніе, только не въ цѣнѣ а въ качествѣ, можно сдѣлать для одной водки, которая приготовляется изъ чистаго американскаго алько-голя, и составляетъ главный предметъ торговли и главный продуктъ потребленія въ здѣшнихъ мѣстахъ.

Пользуясь снѣгомъ, выпавшимъ 27 октября, я отправился на дру-

*) Изъ русскихъ купцовъ только одинъ, живущій во Владивостокѣ, занимается торговлею морской капусты, но и то въ небольшихъ размѣрахъ.