12

ОТЧЕТЪ О ЛУНЬ.

1820.

Которымъ душу всю луна
Объемлетъ такъ непостижимо?
Ты скажешь: ангелъ невидимо
Въ ея лучахъ слетаетъ къ намъ...
Съ какою вѣстью? Мы не знаемъ;
Но вѣстница мы понимаемъ;
Мы вѣримъ сладостнымъ словамъ,
Невыражаемымъ, но внятнымъ;
. летимъ неволею за нимъ
Къ тѣмъ благамъ сердца невозвратнымъ,
Къ тѣмъ упованіямъ святымъ,
Которыми когда-то жили.
Когда съ привѣтною мечтой,
Еще не встрѣтившись съ судьбой,
У ясной младости гостин.
Какъ часто вдругъ возвращено
Какимъ-то быстрымъ мановеньемъ
Все улетѣвшее давно!
И видимъ мы воображеньемъ
Тотъ свѣжій лугъ, гдѣ мы цвѣли;
Даруемъ жизнь друзьямъ отжившимъ:
Былое кажется небывшимъ
И насъ манящимъ издалі;
И то, что нашимъ было прежде,
Съ чѣмъ мы простились навсегда,
Намъ мнится нашимъ, какъ тогда,
И ввѣреннымъ еще надеждѣ...
Кто жъ пзъяснитъ намъ, что она,
Сія волшебная луна,
Другъ нашей ночи непознанный?
Не островъ ли она блаженный,
И не гостиница ль земли,
Гдѣ, навсегда простясь съ землею,
Луша слетается съ душею,
Чтобъ повидаться издалі

1820.

ОТЧЕТЪ О ЛУНЪ.

129

Съ покинутой, но все любимой
Ихъ прежней жизни стороной?
Какъ съ прага хижины родимой
Надъ брошенной своей клюкой
Съ утѣхой странникъ отдохнувшій,
Гладитъ на путь, уже минувшій,
И думаетъ: «тамъ я страдалъ,
Тамъ былъ унылъ, тамъ ободился,
Тамъ утомленный отдыхалъ
И съ новой силою сопрался.»
Такъ нашп, можетъ быть, друзья
[Въ обѣтованное селенье
Переведенный семья]
Воспоминаній утѣшенье
Вкушаютъ, гляда изъ луны
Въ предѣлы здѣшней стороны.
Здѣсь и для нихъ была когда-то
Прелестна жизнь какъ и для насъ;
И ихъ маншетъ надежды гласть,
И ихъ испытывала тратой
Тогда имъ тайная рука
Разгаданіаго провидѣнья.
Здѣсь всѣ ихъ прежнія волненья,
Чѣмъ жизнь прискорóna, чѣмъ сладка,
Любви счастливой упоенья,
Любви отверженной тоска,
Надежды смѣлость, трепетъ страха,
Высокихъ замысловъ мечта,
Великость, слава, красота....
Все стало обѣдной горстью праха;
И прежнихъ темныхъ, ясныхъ лѣтъ,
Одинъ для нихъ примѣтный слѣдъ:
Тотъ уголокъ, въ которомъ гдѣ-то
Подъ легкимъ дерномъ гробовымъ
Сшить сердце, нѣкогда земнымъ,

Луковский т. II.

9

130

КН. ОБОЛЕНСКОЙ.

1820.

Смятеннымъ пламенемъ согрѣто;
Да можетъ быть въ краю пномъ
Еще любовью незабытой
Ихъ бытіе и нынѣ слито,
Какъ прежде, съ нашимъ бытіемъ;
И нынѣ съ мылыми родными
Они бесѣдуютъ душой;
И, знавшьсь съ тратами земными,
Дѣля пхъ, не смущаясь ими,
Подъ часъ утѣхой неземной
На сердце наше налетаютъ,
И сердцу тихо возвращаютъ
Надежду, вѣру и покой.

КЪ КНЯГПНѣ

А. Ю. ОБОЛЕНСКОЙ.

Княгиня, для чего отъ насъ
Вы такъ безжалостно спѣшите?
На годы скрыться вы хотите,
Намъ показавшися на часъ.
Я знаю чтò, какою властью
Къ Москвѣ старинной васъ манитъ;
Я знаю дивный сей магнитъ:
По почтѣ скачете вы къ счастью.
Нельзя ль мнѣ на ухо шепнуть,
Когда вы сей открыли путь,
И какъ его открыть возможно?
Нельзя ль маршрута показать,
И мнѣ на случай подписать
Своей рукою подорожной?
О благодатной сторонѣ,
Гдѣ это счастіе танится,
Извѣстно по преданью мнѣ;

1820.

КН. ОБОЛЕИСКОЙ.

131

Порою же объ немъ и снится;
Но мыльный сонъ, какъ ил зову,
Придти не хочеть на яву,
Хотя придти бы и не трудно.
Въ немъ все и просто и не чудно,
И сверхъестественнаго иѣтъ;
Объ этомъ счастьи вздорный свѣтъ
Имѣетъ ложныя познанья;
Его жилищу описанья
Въ печатныхъ книгахъ не падемъ;
Любимцы же его объ немъ
Рассказывать весьма лѣнивы:
Счастливцы вѣчно молчаливы,
Одно несчастіе — крикунъ.
Но мой домашній говорунъ —
Досужное воображение —
Мнѣ сочинило на угадъ.
Хотя сей богъ на первый взглядъ
Очаровательной приманкой
П не коснется до души,
Но нечувствительно, въ тину,
Приятностью, лицемъ, осанкой
Сдружитъ васъ нёхотя съ собой;
Онъ жить привыкъ въ ладу съ природой;
Любовь съ довѣрчевой свободой
И вѣрный спутник ихъ покой
Гостятъ безвыходно у бога,
И отгоняютъ отъ порога
Его имъ ввѣренныхъ дверей
Душегубительную ревность.
Стыдливость, предъ которой древность,
Не воздвигая алтарей,
Въ молчаніи благоговѣла —
Прелестный сторожъ красоты,
Безъ блеска рпзъ, безъ наготы.

1820.

КН. ОБОЛЕНСКОЙ.

133

И вы бы въ мигъ, безъ колдовства,
Все остальное угадалли.
Сей богъ — докончу въ двухъ словахъ—
Есть богъ семейственнаго счастья;
Его могу я безъ пристрастья
Хвалить и въ прозвѣ и въ стихахъ:
Я отъ него благодѣяній
До сей поры не получалъ,
А что я знаю, то узналъ
Изъ сновидѣній и преданій.
Извѣстно: должно быть двоимъ,
Чтобъ смѣть явиться передъ нимъ—
Для одинокихъ нѣтъ пріема.
Княгня, васъ прошу теперь
[Къ нему дорога вамъ знакома]:
Нельзя ль, чтобъ отворилась дверь
Въ его пристанніе святое
И для меня, чтобъ въ добрый часть
Вдругъ я преобразился въ насъ,
Чтобъ я одинъ вдругъ сталъ—насъ двое!
Прошу мнѣ спутника найти
Такаго, чтобъ къ жилищу бога
Была пріятна съ нимъ дорога,
Чтобъ не пришлось съ полушуті
Назадъ бѣжать, не озпралесь;
Хоть вамъ довѣрчиваю ввѣряясь,
Ни не боюсь я не дойти;
Но все на всякий страхъ желаю
[Чтобъ легче было выбрать]
Попутчика вамъ описать,
Какимъ его воображаю.
Скажу вамъ: онъ, пль нѣтъ, она—
Ужъ не ребенокъ быть должна:
Ребенку надобенъ учитель;
А я, мечтательнаго зритель,

1820.

КН. ОБОЛЕНСКОЙ.

135

Большой не надобенъ запасъ...
Любовь къ добру—п въ добрый частъ!
Еще бъ я много здѣсь прибавилъ;
Но васъ въ Москву зовущій рокъ,
Къ несчастью слишкомъ малый срокъ
Моей болтливости оставилъ.
Ни такъ желаю чтобъ она
Со мной въ дурномъ была сходна,
А въ добромъ разнилась со мною;
Страдалъ вмѣстѣ зломъ однимъ,
Скорѣе зло мы пстребимъ;
Добро жъ, согласною душою
Дѣля, въ одно соединимъ;
Разсудокъ ясный п падѣлной
Я предпочту неосторожной,
Хотя и милой остротѣ;
Хочу, чтобъ свѣтъ она судила
Въ спокойной сердца простотѣ,
П мыслью вѣрною свѣтила,
Не ослѣпляя, въ тпшшѣ
Какъ другъ-путеводитель мнѣ!
Не пылкаго воображенья,
Живаго я желаю ей;
Одно—товарищъ заблужденья,
Другое—геній нашихъ дней,
На всѣхъ путяхъ цвѣты находитъ
П краски свѣжія наводитъ
На жизнь поблекшую отъ лѣтъ...

Княгиня, васъ ужъ съ нами нѣтъ;
Мелькнули вы, какъ привидѣнье,
П обѣдный, спрота-поэтъ,
Я остаюсь теперь въ сомнѣньѣ.

136

КН. ОБОЛЕНСКОЙ.

1820.

Вы сам пль показаллись мнѣ,
Нль только ваша тѣнь во снѣ
Явилась мнѣ съ воспоминаньемъ
О дняхъ веселыя Москвы,
Съ любезностью, съ очарованьемъ,
Какимъ тогда п.ѣнял. вы,
И съ милостивымъ обѣщаньемъ
Необходимой мнѣ жены?
Какъ жаль, что насъ такие сны
Лишь мноходомъ навѣщаютъ,
Лишь только дразнятъ счастьемъ насть,
И прочь летать въ тотъ самый часть,
Когда осталось обещаютъ,
Какъ жаль, что съ ваши суждено
Мосей судьбою своейравной
Мнѣ быть знакомымъ такъ давно,
А быть короткимъ, такъ недавно;
Умомъ бы яснымъ и живымъ
Вы сонный умъ мой разбудил.п
И зоркость опыта сдруж.ш
Съ с.ѣпымъ ребячествомъ мопмъ,
Не испугавъ воображенья.
Какъ жаль, что ваши наставенья
Не могутъ мнѣ комнасомъ быть.
Я признаюсь, опасно плыть
Мнѣ по морю большаго свѣта
Съ обманчивой звѣздой поэта:
Любуясь милой сей звѣздой,
И с.ѣдуя мечтой послушной
За прелестью ея воздушной,
Я руль позабываю мой,
Не знаю камней, жертвы ждущихъ,
И въ обольстительныхъ лугахъ
Зрю призракъ береговъ цвѣтущихъ
На непрступныхъ берегахъ...

140

ЦЕПКСЬ И ГАЛЬЦЮНА.

1821.

1821

ЦЕПКСЬ И ГАЛЬЦЮНА.

[ОТРИВОКЪ ИЗЪ ОВИДИЕВЫХЪ ПРЕВРАЩЕНИЙ].

Ценксъ тревожимый ужасомъ тайныхъ, чудесныхъ видѣній,
Былъ готовъ испытать прорицанье Кларійскаго бога—
Въ Дельфы же путь заграждали Форбасъ и дружинъ флеги-
анъ.

Онъ приходитъ къ своей Гальціонѣ, вѣрной супругу,
Ей сказать о разугѣ... сказать... ужаснулась, и хладомъ
Грудь облилась, бдѣдность ланиты покрыла, слезами
Очи затмились, трикраты отвѣтъ начинала—трикраты
Скованный горемъ язикъ измѣналъ; наконецъ возопила,
Частымъ рѣданіемъ томно-печальную рѣчь прерывал:
«Милый супругъ мой, какою виной отъ себя удалила
Я твое сердце? Уже ли не стало въ немъ прежней любовнѣ?
Ты равнодушно теперь покидаешь свою Гальціону;
Путь выбираешь дальнѣйшій; я ужъ милѣй въ отдаленьи.
Странствуй ты по землѣ—тогда бы сердце не знаю
Страха въ печали, была бы тоска безъ заботы... но моря,
Моря страшусь; ужасаетъ печальная мрачность нучины;
Волны—я зрѣла вчера—корабельны обломки носили;
Здѣсь не разъ на гробницахъ пустыхъ пимена я читала.
Другъ, не ввѣряйся надеждѣ безстрашнаго сердца; не льстися
Дружбой родителя, бога Эола, могущаго спу
Вѣтровъ смирять п море по волѣ мутить и покопить.
Разъ овладѣвши волшами, раскованные вѣтры не знаютъ
Евйству границъ; и земля и моря пимъ покорны; сгоняютъ
Тучи на небо и страшнымъ огнемъ зажигаютъ ихъ нѣдра.
Ахъ! чѣмъ болѣ пхъ зпаю [а знать пхъ должна; я младен-
цемъ

Часто въ жилищѣ отца ихъ видала], тѣмъ болѣ страшусь ихъ.
Если же ни просьбы, ни слезы моп надъ тобою не вдастны,

1821.

ЦЕНКСЬ І ГАЛЬЦІОНА.

141

Если ужъ въ море далекое должно, должно пускаться,
Другъ, возьми съ собою меня: мы раздѣлимъ судьбу ну:
Зная, чѣмъ стражду, менѣе буду страдать; что ни встрѣ-
тимъ,

Все заодно; безъ разлуки невѣрнымъ волнамъ предадимся.»
Тронутый жалобной рѣчью супруги, синъ Люциферовъ
Долго безмолвствовалъ, въ сердцѣ тая глубокое горе.
Но постоянный въ желаньи, онъ ввѣрить своей Гальціони
Вмѣстѣ съ собой пропизволу опаснаго моря не смѣетъ.
Хочетъ ее убѣдить ободрительнымъ словомъ.... напрасно!

Нѣтъ убѣжденья печальной душѣ. Наконецъ онъ сказалъ ей:
«Долго разлука и краткая дѣтсь; но я Люциферомъ
Свѣтлымъ клянусь возвратиться, если допуститъ судьбу ну.
Прежде, чѣмъ дважды луна въ небесахъ совершиться успѣетъ.»
Симъ обѣтомъ надежду на скорый возвратъ ожививши,
Онъ повелѣлъ спустить на волны ладью и не медля
Снасти устропить и все изготовить къ далекому об'бу.

Видитъ ладью Гальціона п., въщей душей предузнавши
Будущій рокъ, содрогнулась, слезы ручьемъ похиллись;
Нѣжно прижалась къ супругу лицемъ безнадежно печальнымъ;
Томно шепнула: прости! и пала безъ чувства на брѣгъ.
Медлитъ унылый супругъ; но иловцы ужъ рядамъ взмахнули
Весла, прижавъ пхъ къ могучимъ грудамъ, и согласнымъ
ударомъ

Вспѣнили влагу. Тронулось судно. Она отворила
Влажные очи, и видитъ его у кормы.... Удаляясь,
Знакомъ прощальнымъ руки онъ послѣдній привѣтъ посы-
лаетъ;

Тѣмъ же знакомъ она отвѣчала. Далѣ и далѣ
Берегъ уходитъ, п очи лица распознать ужъ не могутъ;
Долго, долго преслѣдуетъ взоромъ об'гущее судно;
Но когда и оно въ отдаленьи пространства пропала,
Синится взоромъ поймать на мачтѣ играющій парусъ;
Скоро и парусъ пропалъ. И безмолвно въ чертогъ опустѣлый
Тихо пошла Гальціона и пала на одръ одинокій....

142

ЦЕПКСЪ И ГАЛЬЦЮНА.

1821.

Ахъ! и чертогъ опустѣлый, и одръ, и все раздражало
Грустное сердце, твердя о далеко-плывущемъ супругѣ.
Судно бѣжитъ. Вдругъ вѣтеръ шатнулъ неподвижныя верви:
Праздныя весла къ бокамъ ладіп прислонивъ, корабельщикъ
Волю далъ парусамъ и пустилъ ихъ свободно по мачтѣ:
Полные вѣтромъ попутнымъ, шумя, паруса натянулись.
Море браздя, половину пути ужъ ладья совершила;
Берегъ повсюду равно отдаленъ, повсюду невидимъ.
Вдругъ, передъ ночью, надумался волны, море бѣлѣетъ;
Спільный порывистый вѣтеръ внезално ударилъ отъ юга.
«Свить паруса!» возопилъ ужаснувшійся кормщикъ... на-
прасно!

Вѣтра могучій порывъ помѣшалъ повелѣные исполнить;
Шумомъ ревущей волны заглушило невнятное слово.
Самы гребцы на работу бѣгутъ; одинъ убираетъ
Весла, другой чпнитъ расколовшійся бокъ, тотъ исторгнуть
Сплится парусъ у вѣтра; а тотъ изъ ладьи выливалъ
Въ трещины бьющую воду, волны волнамъ возвращаетъ.
Все въ безпорядкѣ, а буря грознѣй и грознѣй; отовсюду
Вѣтры, слетаяся, бьются, и море, вздымался, воетъ;
Кормщикъ бодрость утратилъ, и самъ, признавая опасность,
Гдѣ они, что имъ начать, отъ чего остеречься, не знаетъ.
Властвуетъ буря, ничтожны предъ нею искусство и опыты;
Вихорь, вопли гребцовъ, скрыпѣнье снастей, непрерывный
Плескъ отшибаемыхъ волни и громѣ отовсюду... ужасно!
Воды бутрами, и море то вдругъ до самаго неба
Рвется допрянуть и темныя тучи волнами обрызгать;
То, подымая желтый песокъ изъ глубокія бездны,
Мутно желѣетъ; то вдругъ чернѣе стигійскія влаги;
То, опадая и пѣной шпякой разбившись, бѣлѣетъ.
Мчится трахинское легкое судно играющимъ бурп;
Вдругъ возлетитъ и какъ будто съ утесстой горной стрем-
нины

Смотритъ въ глубокій долъ, въ глубокую мглу Ахерона;
Вдругъ съ волной упадетъ и, кругомъ взгроможденному морю,

1821.

ЦЕНКСЪ И ГАЛЬЦЮНА.

143

Видитъ какъ будто изъ адскія бездны далекое небо.

Страшно гремитъ ладія, отшібая разящія волны:

Такъ раздаются удары въ стѣнѣ, тяжелымъ тараномъ

Глухо разимой пль брошеннымъ тяжкимъ обломкомъ утеса.

Словно какъ иламенпый левъ свирѣпѣетъ, тѣснимый ловцамъ;

Бѣшенъ встаетъ на дыбы, п грудью кидается въ копья:

Такъ яршмая вѣтромъ волна, бросалась на мачты,

Судно грозится пожрать и реветъ, надъ нимъ подимаясь.

Кіль разшатался; утративъ защиту смолы, раздал пся

Бренные сшивы досокъ, п вторглась губящая в.лага;

Вдругъ облака, разступившись, дождемъ зашумѣли; казалось,

Небо упало на море и море возвиглося къ небу.

Взмокли всѣ паруса; смѣшал псь съ водами пучины

Воды небесъ, п казалось, что звѣзды утратило небо.

Темную ночь густила темная буря; но часто

Молніи быстрымъ, излучистымъ блескомъ, летая по тучамъ,

Ярко сверкали, п обездна морскал въ громахъ загоралась.

Вдругъ поднялся п бѣлить, раскачавшись, ударить на судно

Валъ огромный. Подобно бойцу великану, который

Дерзко не разъ набѣгалъ на раскатъ осажденнаго града,

Соптый, снова рвался, паконецъ, окрыляемый славой,

Сплой взбѣжалъ на вершину стѣны, одинъ изъ дружины:

Такъ, посреди стѣсненныхъ валовъ, осаждающихъ судно,

Всѣ неревыся главой, воздвигся страшный девятый;

Хлещетъ, бьетъ по скрыпучимъ бокамъ ладіи утомленной.

Рвется, ворвался, п вдругъ овладѣ тѣ завоеваннымъ судномъ.

Волны, частью толнятся на приступъ, частью вломились;

Все трепещетъ, какъ будто во градѣ, когда ужъ въ проломи

Бросился врагъ и стѣна за стѣною, гремя, упадаетъ;

Тщетно искусство; мужество пало; мнится, что съ каждой

Новой волною новая страшная смерть нападаетъ.

Нѣтъ спасенья! тотъ плачетъ; тотъ цѣпенѣетъ; тотъ мерт-

вымъ

Въ гробѣ завидуетъ; тотъ къ богамъ посылаетъ обѣты;

Тотъ, напрасно руки подъемля къ незримому небу,

144

ЦЕНКСЪ И ГАЛЬЦЮНА.

1821.

Молитъ пощады; тотъ скоропитъ объ отцѣ, тотъ о братѣ,
Тотъ о супругѣ и чадахъ, каждый о томъ, что покинулъ;
Ценксъ о милой своей Гальцюнѣ: одной Гальцюны
Имя твердитъ онъ, тоскуетъ по ней, но, тоскуя утѣшень
Тѣмь, что она далеко; хотѣлъ бы къ домашнему орегу
Разъ оглянуться, разъ хотѣлъ бы лицемъ обратиться
Къ милому дому... но гдѣ же онъ? разъяренная буря
Все помутила; сутукою мглою черныя тучи
Небо все обложилъ, и ночь безпредѣльная всюду.
Вихорь вдругъ палетѣлъ... затрещавъ, подюмилась пала
Мачта за край и руль пополамъ. И, вставъ на добычу,
Грозенъ, жаденъ, смотритъ пзъ бездны валъ-побѣдитель.
Тяжкій, словно Авосъ, могучей рукою съ подошвы
Сорванный, словно Ппндъ, обрушенный въ бездну морскую,
Онъ повалился. Корабль, раздавленный падшей громадой,
Вдругъ потонули. Одни пзъ пловцевъ, захлебнувшись
Въ вихрѣ пѣнныхъ валовъ, не всплыли и разомъ погпōли;
Часть за обломки ладьи ухватились. Ценксъ рукамп,
Нѣкогда скипетръ носившимп, стиснулъ отбpтую доску;
Въ помощь отца, въ помощь Эола, водою душимый,
Часто зоветъ онъ, по чаще зоветъ свою Гальцюну;
Съ нейю мысли и сердце; жаль ея, а не жизни;
Молитъ онъ волны: тѣло его до очей Гальцюны
Милыхъ донесть, чтобъ родная рука его схоронила;
Онъ утопаетъ, но только что волны дыханье отпустятъ,
Онъ Гальцюну зоветъ, онъ шепчетъ водамъ: Гальцюна!
Вдругъ горой набѣхала волна, закрипѣла, и лоннувъ,
Пала къ нему на главу, и его задавила паденьемъ...
Мракомъ задернувшись, въ оную ночь былъ незримъ и не-
знаемъ

Свѣтлый Люциферъ: невластный покинуть вершины Олимпа.
Онъ въ высотѣ облаками закрылъ печальную очи.—
Тою порою Эолова дочь, объ утратѣ не зная,
Ночи свои въ нетерпѣнны считаетъ, готовитъ супругу
Платья, уборы готовитъ себѣ, чтобъ ей и ему нарядиться

1821.

ЦЕПКСЬ И ГАЛЬЦЮНА.

145

Въ день возврата, ласкались уже невозможнымъ свиданлемъ.
Всѣхъ боговъ призывая, предъ всѣми она зажигаетъ
Жертвенный ладопъ, Юнону жъ богиню усердѣе молитвъ,
Молитвъ, увы! о погибшемъ, навѣкъ невозвратномъ супругѣ;
Молитвъ, чтобъ онъ былъ здоровъ, чтобъ къ ней возвратился,
чтобъ вѣрный
Сердца не отдалъ другой.... изъ столькихъ напрасныхъ же-
ланій

Только послѣднее слишкомъ, слишкомъ исполнено было.
Но молѣбы Гаальціоны о мертвомъ тревожатъ Юнону:
Жертву и храмъ осквернляетъ рука, посвященна л тѣнп.
«Вѣстница воли боговъ [сказала Юнона Придѣ],
Знаешь, гдѣ Сонъ обпиваетъ, безмолвный податель покоя.
Къ этому богу лети отъ мена повелѣть, чтобъ не медля
Въ образѣ мертваго Ценка призракъ послалъ Гаальціонѣ,
Нстину ей возвѣстить.» Сказала.... Прида въ одеждѣ,
Яркостью красокъ блестящей, лугой въ небесахъ отразившись,
Выстро порхнула къ обтели бога, въ сказалахъ сокровенноп.
Есть въ сторонѣ киммеріанъ пустая гора съ каменницей
Мрачной пещерой; издавна тамъ Сонъ обпиваетъ лѣнивый.
Тамъ никогда, ни утромъ, ни въ полдень, ни въ пору заката
Фебъ не сіяетъ; лишь тонкій туманъ, отъ земли подымаясь.
Влажною стелется мглой и сумракъ сомнительный свѣтить.
Тамъ никогда будущій пернатыхъ съ пурпуровымъ гребнемъ
Дня не привѣтствуетъ крикомъ, ни песь-сторожитель мол-
чанья

Лаемъ своимъ не смущаетъ, ни говоромъ гусь осторожный;
Тамъ ни птицы, ни звѣря, ни легкой вѣтки древесной
Шорохъ не слышенъ и слова языкъ человѣчій не молвитъ;
Тамъ живетъ безгласный Покой. Изъ-подъ камня сочаса,
Медленной струйкой Летійскій ручей, по хрящу пробирался,
Слабымъ, чуть слышнымъ журчаньемъ сладко наводитъ дре-
моту:

Входъ пещеры обсаженъ цвѣтами роскошнаго мака

Съ множествомъ травъ: изъ нихъ усынительный сокъ выжимая,

Жуковей, . П.

10

146

ЦЕНКСЬ І ГАЛЬЦІОНА.

1821.

Влажная Ночь благодатно кропить имъ усталую землю.

Въ цѣломъ жилищѣ нѣтъ ни одной скрыпучія двери,
Тяжко на петляхъ ходящей, нѣтъ на порогѣ и стража.

Одръ изъ гебена стоптъ по срединѣ чертога, задернутъ
Темной завѣсой; наполнилъ пухомъ упругимъ подушки.

Богъ, разместавшись на ложѣ, тамъ нѣжитъ разслабленны
члены.

Ложе осыпавъ, Сны безтѣлесные, леткія Грезы

Тихо лежатъ въ безпорядкѣ, несчетны, какъ нивные класы,
Листья дубровъ киль несокъ, на орегѣ набросанный моремъ.

Входитъ въ пещеру младая богина, раздвинувъ рукою

Входъ заслонавшіе Сны. Сіанье небесной одежды

Быстро темный чертогъ облеснуло. Встревоженный блескомъ,

Вогъ медленно поднялъ очи и снова закрылъ ихъ:

Спілѣся встать, но слабость голову сонную клонитъ;

Нехотя онъ приподнялся; шаталась, оперся на руку;

Всталъ.—Зачѣмъ ты? спросилъ онъ богиню.—Прида сказала:
«Сонъ, живущихъ покой! о Сонъ, божество благодати!

Миръ души, усладитель заботъ, усталаго сердца

Нѣжный по тяжкихъ трудахъ и печалахъ дневныхъ оживитель,
Сонъ! повел.ш, чтобъ Мечта, подражатель обманчивый правдѣ.

Въ городъ Иракловъ Трахины подъ видомъ царя полетѣла,
Тамъ сновидѣньемъ погибѣе супруга явить Гальціонѣ.

Такъ повелѣла Юона.» Окопчивъ, Прида младая

Вога покинули спѣшить: невольно ее покоряла

Сонная сила, и тихо гралось въ нее усыпленне...

Снова лазурью по радутѣ свѣтлой она полетѣла.

Вогъ изъ несемѣтнаго роя имъ порожденныхъ Видѣній

Выбралъ пискуника, всѣхъ принимателя видовъ Морфesa:

Выдумщикъ хитрый, по волѣ во всѣхъ онъ является лицахъ.

Есе выражаетъ: и постунь и тѣлодвиженья и гоіось,

Даже всѣ виды одеждъ и каждому свойственны рѣчи:

Но способенъ онъ брать лишь одинъ человѣческій образъ.

Есть другой—тотъ является птицей, звѣремъ, шпящимъ

Змѣемъ, сливетъ на Олимпѣ Икелосъ, а въ людяхъ Фоветорѣ.

1821.

ЦЕНКСЬ І ГАЛЬЦІОНА.

147

Третій мечтательный Фантазось, дивнымь своимъ дарованьемъ.
Въ камни, волны, пригорки, нии, во все, что бездушно,
Съ легкостью быстрой ваететь. Они царямь и владыкамъ.
Чудятся ночью; другіе жъ народъ и гражданъ посѣщаютъ.
Богъ. миновавъ пхъ, изъ легкаго соншища вызвалъ Морфesa
Волю Ириды свершить; потомъ, обез实施ъ дремотой,
Голову томно склонить и въ маткій пухъ погрузился.
Тихо Морфей на воздушныхъ, безъ шороха вѣющихъ крыль-
яхъ

Мракомъ летить; онъ, скоро полетъ совершَا, очутился
Въ градѣ гемонемкомъ, и крылья сложить, и Ценксовъ образить
Приналъ: бѣдентъ. подобно бездушному, нагъ, безобразецъ.
Онъ подошелъ къ одру Гальціони: струею лылася
Влага съ его бороды; съ волосъ бѣжали потоки.
Къ ложу тихо склонившись лицемъ, обштымъ слезами,
Онъ сказалъ: «я Ценксь; узнала ль меня, Гальціона?
Смерть уже ль измѣнила меня? Всмотрися—знаешь;
Или хоть призракъ супруга вмѣсто супруга обнимешь.
Тщетны были моленья твои, Гальціона: погнѣпъ я.
Въ морѣ Эгейскомъ, южный, порывистый вѣтеръ настигнулъ.
Нашу ладью. и долго бросалъ по волниамъ, и разрушилъ;
Мнѣ въ уста, напрасно твое призывавшія пня,
Влага морская влилась. Не гонецъ предъ тобой, Гальціона,
Съ вѣстью невѣрной; не слуху невѣрному нынѣ ты внемлешь:
Самъ я, въ морѣ погнѣшій, тѣбѣ повѣствую погнѣбель.
Встань же, вдова; дай слезъ мнѣ; одѣнься въ одежду пе-
чалѣ.

О, да не буду я въ тартарѣ темномъ бродить неоплаканъ!»
Такъ говорилъ Морфей, и голосъ его былъ подобенъ
Голосу Ценкса; очи его непритворно слезами
Плакалъ; даже п руки свои простиралъ онъ, какъ Ценксь.
Тяжко во снѣ Гальціона рыдала; сквозь сонъ протянула
Руки; ловить его. но лишь воздухъ нустой обнимаетъ.
«Стой! она возопила—помедлі, я за тобою.»
Собственный голосъ и призракъ ее пробудились; вскочила

148

ЦЕНКСЪ И ГАЛЬЦИОНА.

1821.

Въ страхѣ; пщетъ, очами кругомъ озиралсь, тутъ ли
Видѣнный другъ?... На крикъ ея прибѣжавшій невольникъ

Подаль свѣтильникъ—напрасно! нигдѣ его не находитъ.

Съ горя бьетъ себя по лицу, раздираетъ одежду.

Перси терзаетъ и рветъ на гладь неразвитыя кудри.

Что съ тобой, Гальціона? спросила кормилица въ страхѣ.

«Нѣтъ Гальціоны, она возопила, нѣтъ Гальціоны!

Съ Ценксомъ вмѣстѣ она умерла; оставь утѣшенье:

Онъ погпѣ: я видѣла образъ его и узнала.

Рукъ простерла его удержать, напрасно—то было

Тѣнь, но тѣнь знакомая, подчиненный Ценксовъ образъ.

Правда. почувствилось мнѣ, что въ миломъ лицѣ выражалось

Что-то чужое, не прежнее: прелести не было прежней.

Вѣденъ, нагъ, утомленъ, съ волосами, струящими влагу.

Мнѣ привидѣлся Ценксъ, и тамъ стоялѣ онъ, печальный!

Вотъ то мѣсто.... [и мутно глаза привидѣны искали].

Другъ! не того ли страшилося вѣщее сердце, когда я

Такъ молила тебя останься и вѣтрамъ не вѣрить?

Къ смерти навстрѣчу спѣшить ты.... почти жъ Гальціону

Здѣсь ты покинулъ? Вмѣстѣ намъ все бы спасеніемъ было.

Ахъ! тогда ни минути бы жизни розно съ тобою

Я не утратила: смерть постигла бы насъ неразлучныхъ.

Нынѣ жъ, въ отсутствіи, губну твоею погибелью; море

Все мое лучшее, всю мою жизнь въ тебя погубило.

Буду безжалостнѣй самаго моря, если останусь,

Тяжкую жизнь влачить, терпя нестерпимое горе.

Нѣтъ! не хочу ни терпѣть, ни тебя отрекаться, о million,

Вѣдный супругъ мой; все раздѣлали; пускай насъ въ могилѣ.

Если не урна одна, то хоть надпись одна сочетаетъ;

Розно прахомъ, будемъ хотя именами не розно.»

Тутъ умолкла: печаль оковала языкъ п рыданье

Духъ занимало, п стоны рвалися изъ ноющей груди.—

Было утро; она повлеклась на тихое взморье

Къ мѣсту тому, откуда всѣдъ за пливущимъ смотрѣла.

Тамъ стояла долго. «Отсюда ладья побѣжала;

1821.

ЦЕНКСЬ І ГАЛЬЦІОНА.

149

Здесь мы последнимъ любзаньемъ простынсь.» — Такъ по-
вторя

Прошлое думою. взоръ помраченій она устремляла
Въ далъ морскую. Въ далъ, на волнахъ колыхаясь, мел-
кается

Что-то какъ трушь—но что? для печального взора не ясно.
Ванже и б. п. ке, видимъ и видимъ; уже Гальціона
Можетъ входіи распознать иллювіщее мертвое тѣло.

Кто бы ни былъ погибшій, но буреи погибъ онъ; и горько
Плата объ немъ, какъ онъ о чужомъ, она возопила:

«Горе, бедный, тебя! и горе жени обдовѣшней!»
Тѣло плывешь, а сердце въ ней болѣ и болѣ мутится.

Вотъ ужъ у брега; вотъ и черты различаетъ ужъ око.

Смотритъ.... Кто же? Ценксь. «Онъ!» возопила. терзая

Персп. волосы, платье. Съ берега трепетны руки
Къ тѣлу простерла. «Такъ ли, мои милий, такъ ли, несчаст-
ный;

Ты возвратился ко мнѣ?».... Въ томъ мѣстѣ плотина изъ
камня

Еретъ заслонила высокой стѣной отъ прилиwnаго моря,
Въ бурю же яростъ и силу напорной волни утомила.
Съ той высокой стѣны въ пучину стремлавъ Гальціона
Бросилась.... Что же? о чудо! она изъвилась, и надъ моремъ.

Воздухъ свисталъ внезаинно-разцѣтнымъ крыломъ разбивал,
Вдоль по взобучимъ волнамъ полетѣла печальною птицей.

Жалобно въ грустномъ полетѣ, какъ будто кого прилипкая,
Звонкимъ цемлян посомъ, она протяжно степала;

Примо на трупъ охладѣлый и бѣдный она опустилась:
Нѣтъно безгласнаго юнымъ крыломъ обняла, и какъ будто
Слилась душа его пробудить безотвѣтнымъ любзаньемъ.

Былъ ли чувствителенъ Ценксь, волны ль ему, колыхаясь.
Подняли голову — что бы то ни было — онъ приподнялся.

Скоро, надъ ихъ одиночествомъ сжалась, безсмертные боги
Въ птицъ обратили обонъ; одна пить судьба; и понынѣ
Вѣрны бывалой любви; и понынѣ ихъ бракъ не разорванъ.

1821.

прологъ.

151

## ПРОЛОГЪ.

Сельское мѣсто; впереди на правой сторонѣ часовня и въ ней об-
разъ Богоматери; на лѣвой сторонѣ высокій, вѣтвистый дубъ.

ТИБО Д'АРКЪ, ЭТТЕНТ, АРМАНЪ, РАЙМОНДЪ, АЛИНА, ЛУИЗА, ЮАННА.

### ТИВО.

Такъ, добрые сосѣди, ныньче мы
Еще фрапцузы, граждане, свободно
Сватой землей отцевъ своихъ владѣемъ;
А завтра.... какъ узнать? чьи мы? что наше?
Во всѣхъ мѣстахъ пришelleцъ торжествуетъ;
Вездѣ враговъ знамена; ихъ конами
Истоптаны отеческія нивы;
Парижъ врата ихъ войскамъ отворилъ,
И древняя корона Дагоберта
Досталася въ добычу поземку;
Внукъ королей безъ трона, безъ пріюта,
Скитается въ своей землѣ, какъ странникъ;
Знатнѣйшій перъ, ближайшій пзъ родныхъ
Противъ него съ врагами въ заговорѣ;
Родная мать ему готовить гибель;
Деревни, города выплаютъ; тихо
Еще у насъ въ долнахъ... но дойдетъ,
Дойдетъ и къ намъ гроза опустошенья.
И такъ, друзья, пока еще есть воля,
Я дочерей хочу пристроить съ Богомъ.
Для женщины противъ временъ опасныхъ
Необходимъ заботливый защитникъ;
А съ къмъ любовью, тому въ бѣдахъ легко.
Этъентъ, тебя понравилась Алина;
У насъ поля сосѣдственно границатъ,
Сердца же заодно... такой союзъ
Угоденъ Богу. Ты, Арманъ, ни слова;
А ты глаза, лупза, опустила...
Друзья, друзья, вы встрѣтились сердцами —

152

ОРГЕАНСКАЯ ДЖВА.

1821

Не мнѣ васъ раздучать. Къ чему богатство?
Кто въ наши дни богать? Теперь все наше
До первого врага или пожара;
Теперь одинъ спасительный пріютъ:
Грудь вѣрная пыньянаго мужа.

ЛУПЗА.

Арманъ!

АРМАНЪ, подавая ей руку.

Твой павеста.

ЛУПЗА.

А ти, сестра?

ТПВО.

На каждую дамъ тридцать десятипль,
И городъ, и дворъ и стадо — Богъ
Благословилъ меня, благословить
И васъ.

АЛИНА.

Утѣшь отца, сестра Іванна,
Пусть въ этотъ день устропится три счастья.

ТПВО.

Подите; завтра мы сиграемъ свадьбу.
И пиръ на всю деревню; приготовьте.

Что надобно.

Алина. Лупза, Арманъ и Эльень ухотить.

Твои, Каннела, сестры

Выходить замужъ; ихъ судьба счастлива;
При старости онъ мое веселье;
Одна мышь ты миѣ горе и печаль.

РАЙМОНДЪ.

Сосѣдъ, на что Каннету огорчать?

ТВОЯ, указывая на Раймонда.

Вотъ юноша прекрасный, честный; съ нимъ
Никто у насъ въ деревни не сравнитса;
Тебѣ онъ отдалъ душу; три весны,

1821.

ПРОЛОГЪ.

153

Какъ опъ, задумчивый, съ желаньемъ тихимъ.
Съ безропотнымъ, покорнымъ постоянствомъ
Вздыхаетъ по тѣбѣ; а ты молчишь,
Ты холодно сама въ себѣ тапшься;
П ни одинъ изъ нашихъ поселенъ
Улибкою твоею не утѣшень.

Смотрю: ты въ полнотѣ прекрасной жизни;
Пора надеждъ весна твоя пришла;

Цвѣтешь... но я напрасно ожидаю,
Чтобъ любовь въ душѣ твоей созрѣла;

Прикорбно это мнѣ. Боюсь, но впчу,
Что надъ тобой ошиблась природа;

Я не люблю души холодной, черствой,
Безчувственной въ порѣ прекрасной чувства.

## РАЙМОНДЪ.

Не припуждай ее, мой честный Аркъ.
Любовь москвians есть прекрасный
Несбесный плодъ; прекрасное свободно;
Оно медленно и тайно зрѣетъ.

Теперь ся веселѣ жить въ горахъ;
Къ намъ въ хилкины, жилища суеты,
Съ вершинъ ихъ она сходить боится.

Нерѣдко я съ благоговѣньемъ тихимъ
Пзъ дола всѣдъ за ней смотрю, когда

Она одна, въ величіи надъ стадомъ
Стоптъ и взоръ склоняетъ въ размышлены
На мелкія облѣти земныя.

Я влку въ ней тогда знамѣованье
Чего-то высшаго, и часто минтєлъ,

Что изъ другихъ временъ пришла она.

## ТИВО.

А это мнѣ противно! для чего
Чуждаться ей своихъ сестеръ веселыхъ?

Всегда встаетъ до раннихъ пѣтуховъ,

154

ОР.ЕВАНСКАЯ ДЕВА.

1821.

Чтобы бродить по высотамъ пустыннымъ;
Н въ страшный часъ — въ который человекъ
Довѣрчивый тѣнится къ человеку —
Украдкою, какъ иттица, другъ развалить,
Въ туманное жилище привидѣній,
Въ ночную тьму обѣжить, чтобъ горный вѣтеръ
Подслушивать на темномъ перекресткѣ.
Зачѣмъ она всегда на этомъ мѣстѣ?
Зачѣмъ сюда гонять ей стадо? Часто
Видать я, какъ она часъ цѣхый въ думѣ
Подъ этимъ деревомъ Друидовъ, гдѣ
Боится бѣть счастливое созданье,
Сидить недвижима... а здѣсь не пусто;
Здѣсь водится недобрый съ давнихъ лѣтъ;
У стариковъ ужасныя преданья
Сохранени объ этомъ старомъ дубѣ;
И часто шумъ какихъ-то голосовъ
Намъ слышится въ его печальныхъ вѣтвяхъ.
Однажды мнѣ случилось запоздать,
Меня вела дорога мимо дуба,
И вдругъ, мнѣ видится: подъ этимъ сидитъ
Туманное, а что?... не знаю! тихо
Изсохшего рукой принодняю
Шпрокую одежду, и меня
Какъ будто бы маньло... сотворивъ
Молитву, я обѣжалъ скорѣе прочь.

РАЙМОНДЪ, указывая на образъ въ часовѣ.

Не вѣрю я; не козни сатаны,
А чудотворный ликъ Пречистой Дѣвы
Ее всегда приводить въ это мѣсто.

ТИВО.

Нѣтъ, нѣтъ! и сны и страшныя видѣния
Меня, мой другъ, тревожатъ не напрасно:
Три ночи я все вижу, будто въ Реймсѣ

1821.

PROLOGUE.

155

Она спидтъ на королевскомъ тронѣ;
Семь яркихъ звѣздъ вѣнцемъ на головѣ;
Въ ея рукѣ какой-то чудный скпнетрѣ,
И изъ него три бѣлыхъ лилен,
И я — ея отецъ — и обѣ сестры,
И герцоги, и графы, и прелаты,
И самъ король предъ нею на колѣпахъ!...
Моей ли хришнѣ такая слава?
Нѣтъ, это не къ добру; то знакъ на денъя;
Пносказательно мнѣ этотъ сонъ
Ея души изобразить надменность;
Убожества она стыдится; Богъ
Ей даровалъ богатство красоты,
Ее щедрый всѣхъ нашихъ поселянокъ
Влагословилъ чудесными дарами....
И гордость грѣшнал зашла къ ней въ душу;
А гордостью и ангелы ногнѣм,
И сю врагъ въ свои насъ ловитъ сѣти.

РАЙМОНДЪ.

Но кто жъ скромнѣй, кто непорочнѣй въ правахъ
Твоей смиренныя Іоанны? Старшимъ
Сестрамъ она съ веселимъ сердцемъ служитъ;
Въ селѣ у насъ она всѣхъ выше.... правда!
Но гдѣ найдешь работницу прилежитъ?
Бывалъ ли ей и низкій трудъ противенъ?
Ты видишь, подъ ея рукой чудесно
Твои стада и жатвы процвѣтаютъ;
На все, къ чему она коснется, сходитъ
Непостижимое благословенье.

ТИБО.

Непостижимое.... такъ, правда! ужасъ
Объемлетъ при такомъ благословеньи.
Ни слова; я молчу; молчать мнѣ должно....
Мнѣ лѣ вызывать на судъ свое дитя?

156

ОРГЕАНСКАЯ ДВА.

1521

Могу лишь остеречь; могу молиться;
Но остеречь мой долгъ... Оставь сей дубъ;
Не будь одна; не рой кореньевъ въ полночь;
Не составляй изъ сока пхъ пшья,
П не черти въ нескѣ волшебныхъ знаковъ.
Намъ въ области духовъ легко проникнутъ;
Насъ ждутъ они и молча стерегутъ,
И тихо внемя, въ бурахъ вылетаютъ.
Не будь одна: въ пустынѣ искуситель
Передъ самимъ Создателемъ явился.

БЕТРАНДЪ входитъ съ шлемомъ въ рукахъ.

РАЙМОНДЪ.

Молчи, идетъ Бертрандъ; онъ возвратился
Изъ города. Но что несетъ онъ?

ВЕРТРАНДЪ.

Вы

Дивитесь, что съ такимъ добромъ я къ вамъ
Являюсь?

ТИБО.

Подчинно; откуда взялъ

Ты этотъ шлемъ? На что знакъ бѣдъ и смерти
Принесъ ты къ намъ въ жилище тинчи?

ЮАННА, которая до сихъ поръ не принмала ни-
какого участія въ томъ что вокругъ нея проис-
ходило, становится внимательнѣе и подходить
ближе.

ВЕРТРАНДЪ.

И самъ едва могу я объяснить,
Какъ мнѣ достался онъ. Я покупалъ
Желѣзныя пэдѣлья въ Вокулёрѣ;
На площади толпилась тьма народа
В кругъ бѣглецовъ, лишь только прибѣжавшихъ
Съ недоброю изъ Орлеана вѣстью;
Весь городъ былъ въ волненьи; сквозь толпу

1821.

ПРОЛОГУ.

157

Съ успешіемъ я промѣпался... Вдругъ
Цыганка смуглая со мной столкнулась;
Въ рукахъ у ней былъ этотъ шлемъ; она,
Пронзительно въ глаза мнѣ посмотрѣвъ,
Сказала: ты, я знаю, ищешь шлема;
Вотъ шлемъ, не дорогъ онъ, возьми. — На что?

Я отвѣчалъ ей, къ латинкамъ пойди;
Я земледѣлецъ, мнѣ нѣтъ нужды въ шлемѣ.—
Но я искакъ не могъ отговориться;

Возьми, возьми! она одно твердила,
Теперь для головы стальная кровля

Приютѣе всѣхъ каменныхъ палатъ.—

И такъ изъ улицы однойъ въ другую
Она за мной гналась съ этимъ шлемомъ.

Я посмотрѣлъ: онъ былъ красивъ и сѣелѣръ;
Былъ рыцарской достоинъ головы;

Я взялъ его, чтобъ бибѣке разглядѣть;
Но между тѣмъ, какъ я стоялъ въ сомнѣнь,
Она изъ глазъ моихъ, какъ сонѣ, пропала:
Ее толной народа унесло....

И этотъ шлемъ въ моихъ рукахъ остался.

ЮАННА, ухватаясь за него поспѣшно.

Отдай мнѣ шлемъ.

ВЕРТРАПДЪ.

На что? Такой нарядъ
Не двѣвчей назначеньі головъ.

ЮАННА, вырывая шлемъ.

Отдай, онъ мой, и мнѣ принадлежитъ.

ТИВО.

Юанна, что съ тобой?

РАЙМОНДЪ.

Оставь ее;

Въ ней мужествомъ наполнена душа,
И ей уборъ воинственный приotenъ.

158

ОРГЕАНСКАЯ ДЖВА.

1821.

Ты поминшь самъ, какъ прошлюю весной
Она въ горахъ здѣсь волка одолѣла,
Ужаснаго для стадъ и настуховъ.
Одна, одна, душею львица, дѣва
Чудовище сразила, и ягненка
Исторгула изъ челюстей кровавыхъ.
Чью бъ голову сей шлемъ ни украшалъ,
Но ей проплочѣнъ опѣ.

тибо.

Бертрандъ, какая

Бѣда еще случилась? Что сказали
Бѣжавшіе изъ Орлеана?

БЕРТРАНДЪ.

Боже,

Помплуй королю и наштъ народъ!
Мы въ двухъ болшихъ сраженіяхъ разбопѣ:

Враги въ срединѣ Франціи; все взято
До самыхъ береговъ Луары; войски
Со всѣхъ сторонъ сошлись подъ Орлеанъ,

И страшная осада началася.

тибо.

Какъ! съверъ весь уже опустошень,
А хищникамъ все мало: къ югу мчатся

Съ войной....

БЕРТРАНДЪ.

Безчленный снарядъ осадный

Со всѣхъ сторонъ придвинутъ къ Орлеану.

Какъ лѣтомъ пчелъ волнующійся рой,

Слетаяся, жужжитъ крутомъ улья,

Какъ саранча, на нивы темной тучей

Обрушившись, кипитъ необозримо:

Такъ Орлеанъ безчисленно народы

Осыпали, въ одно столпившись войско;

Отъ множества племенъ разноязычныхъ

1821.

ИРОЛОГЪ.

159

Наполишъ станъ г.ухимъ невнятнымъ, шумомъ;
И всѣхъ своихъ землевластителей герцогъ
Бургундскій въ строй съ пришельцами поставилъ:
Изъ Литтиха, изъ Генего, изъ Гента,
Богатаго и бархатомъ и шелкомъ,
Изъ мирнаго Брабанта, изъ Намура.
Изъ городовъ Зеландіи приморскихъ,
Блистающихъ опрятностью веселой,
Отъ пажитей голландскихъ, отъ Утрехта,
Отъ сѣверныхъ Фризландіи предѣловъ,
Подъ знамена могущаго Бургунда
Соплися полки разрушить Орлеанъ.

ТИВО.

О горестный, погибельный раздоръ;
На Францію оружіе французовъ!

БЕРТРАНДЪ.

И бронею покрывшись, Изабелла,
Мать короли, князей баварскихъ плема,
Примчалась въ стань враговъ, и разжигаетъ
Пхъ хитрыми словами на погибель
Того, кто живень пріятъ у ней подъ сердцемъ.

ТИВО.

Срази ее проклятіемъ Господь!
Богоотступница, погибнешь ты,
Какъ нѣкогда Иезавель погибла.

БЕРТРАНДЪ.

Заботливо осадой управляетъ
Рушители стѣнъ, ужасный Саллисбургъ;
Ст. нимъ Люнель, боецъ съ душой звѣршеннойъ;
И вождь Тальботъ, одинъ судьбу сраженій
Свершающийй убійственнымъ мечемъ;
Они клались, въ отвагѣ дерзновенной,
Всѣхъ нашихъ дѣвъ предать на посрамленне:
Сразить мечемъ, кто встрѣтится съ мечемъ.

["160", "ОР.ЛЕАНСКАЯ ДВА.", "1821.", "Придвинуты къ стѣнамъ четыре башни,\nП, городомъ владычествуя грозно,\nСъ ихъ высоти убійства жаднымъ окомъ,\nНевидимый, считаетъ Саллисъуръ,\nНа улицахъ посѣшныхъ иѣшchodовъ.\nУжъ много бомъ упало въ городъ; церкви\nВъ развалинахъ, и самъ великолѣный\nХрамъ Богоматери грозитъ наденьемъ.\nБезчисленны подкопы подъ стѣнами;\nВесь Орлеанъ стоитъ теперь надъ бездной,\nИ робко ждетъ, что вдругъ подъ нимъ она,\nГремящая, разверзится и всныхнетъ.", "ЮАНИА слушаетъ съ великимъ безпрестанно успѣваю-\nщимся виниманіемъ и наконецъ надѣваетъ на го-\nлову шлемъ.", "тибо.", "Но гдѣ Сантраль? Что сдѣлалось съ لا Гпромъ?\nГдѣ Дюнуа, отечества надежда?\nСъ побѣдою висредъ стремится врагъ —\nА мы обѣ нихъ не зпаемъ и не скишшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшш

1821.

прологъ.

161

Онъ слабый полкъ собралъ и къ королю
Съ шестнадцатью знаменами идетъ.

ЮАННА, поспѣшно.

Кто этотъ рыцарь?

ВЕРТРАНДЪ.

Бодрикуръ; но трудно

Отъ посковъ врага ему укрыться:
Двѣ арміи преслѣдуютъ его.

ЮАННА.

Но гдѣ же онъ? Скажи скорѣй, что слышно?

ВЕРТРАНДЪ.

На переходъ одинъ отъ Вокулёра
Стоитъ онъ лагеремъ.

ТИБО.

Молчи, Іоанна;

Ты говоришь о томъ, чего не смыслишь.

ВЕРТРАНДЪ.

Увѣрившись, что врагъ неодолимъ,
И помощи отъ короля не чал —
Чтобы спастись отъ пга нновемцевъ,
И сохранить себя законной власти —
Рѣшился граждане Вокулёра
Могущему Бургунду покориться,
Но съ тѣмъ, чтобы онъ пхъ принялъ договоръ:
Чтобы возвратилъ насъ древнему престолу,
Какъ скоро миръ опять межъ ними будетъ.

ЮАННА, вдохновенно.

Съ кѣмъ договоръ? Ни слова о покорствѣ!
Спасатель живъ; грядетъ, грядетъ онъ въ спѣш!...
Могущій врагъ падетъ подъ Орлеаномъ:
Исполнилось! для жатвы онъ созрѣлъ!...
Свопмъ серпомъ вооружилась дѣва;
Пожнетъ она кичливыя надежды;

Жуковскій, .. II.

11

162

ОРЛЕАНСКАЯ ДВА.

1821

Сорветъ съ небесъ продерзостную славу,
Взнесенную безумцами къ звѣздамъ...
Не трепетатъ! впередъ! не пожелтѣть
Еще на пивѣ класть, и кругъ луны
На небесахъ еще не совершится —
А ни одинъ уже британский конь
Не будетъ пить изъ чистыхъ водъ Луары.

БЕРТРАНДЪ.

Ахъ! въ нашп дни чудесъ ужъ не бываетъ.

ЮАННА.

Есть чудеса!... Взовьется голубица,
И налетитъ съ отважностью орла
На ястребовъ, терзающихъ отчизну;
И низразитъ она сего Вургунда
Цареотступпика, сего Тапльбота,
Сторукаго громителя небесъ,
Съ ругателемъ святыхъ Салисбургъ;
И побѣгутъ толпы островитянъ,
Затрепетавъ, какъ агицы, передъ небо...
Господь съ ней будетъ! Богъ всеспѣльный брани
Пошлетъ свое дрожащее создание;
Творецъ земли себя въ смрренной дѣвѣ
Явитъ земѣ... зане онъ всемогущій!

ТИВО.

Какой въ ней духъ пророчитъ?

РАЙМОДЪ.

Этотъ шлемъ

Воинственно воспаменитъ въ ней душу:
Взгляните на нее: глаза какъ звѣзды,
И все лицо ея преобразилось.

ЮАННА.

Какъ! древнему престолу пастъ? Странѣ,
Избранной славою, подъ вѣчнымъ солнцемъ

1821.

ПРОЛОГТ.

163

Препраснѣйшей, счастливому Эдему,
Странѣ, Творцу любезной, какъ зѣница
Его очей, рабою быть пришельца?...
Здѣсь рухнула невѣрыхъ сила; здѣсь
Былъ первый крестъ, спасенья знакъ, воздвигнутъ:
Здѣсь прахъ лежитъ святаго Людовика;
Ерусалимъ отсюда завоеванъ....

ВЕРТРАНДЪ.

Вы сливите?... Откуда вдругъ открылся
Такой его свѣтъ?.... О, дочерью чудесной,
Сосѣдъ, тебя Господь благословилъ.

ЮНА.

Намъ не пимѣть властителей законныхъ.
Воспитанныхъ единымъ съ нами небомъ?
Для насть короліи нашъ долженъ умереть,
Неумирающій; защитникъ п.уга,
Хранитель стадъ, плодотворитель нивъ.
Невольникамъ дарующій свободу,
Скапающий предъ тронъ свой наши грады,
Покровѣ безсилія, гроза злодѣйства,
Безъ зависти возвышенный надъ міромъ,
И человѣкъ и ангелъ утѣшены
На вражеской землѣ?.... Престолъ законныхъ
Властителей и въ пышности своей
Для слабаго пріютъ; при немъ на стражѣ
П власть и ми-lюсть; стать предъ нимъ боится
Виновный; предъ него съ надеждой правый
Идетъ въ лицо судьи смотрѣть безъ страха...
Но царь-пришелецъ, чужой страны питомецъ.
Предъ кѣмъ отцевъ священный прахъ не срытъ
У насть въ землѣ: земли не взлюбитъ нашей.
Кто нашимъ юношамъ товарищъ не былъ,
Кому языкъ нашъ въ душу не бѣжитъ,
Тотъ будетъ ли для насть отецъ въ коронѣ?

164

ОР.ЛЕАНСКАЯ ДВА.

1821.

ТИВО.

Да защитить Всевышній короля
И Францію! Намъ мирнымъ поселянамъ
Мечъ незнакомъ; намъ браннаго коня
Не укротить; мы будемъ ждать смиренно,
Кого намъ дастъ владыкою побѣда!
Сраженія успѣхъ есть Божій судъ.
Король нашъ тотъ, кто былъ муропомазанъ
Въ священномъ Реймсѣ, кто пріялѣ державу
Падъ древними гробами Сенъ-Дени....
Друзья, пора къ работѣ; помни каждый
Ближайшій долгъ свой; пусть князья земные
Земную власть по жеребью берутъ!
А намъ смотрѣть въ типи на разрушене:
Покорной намъ земли оно не тронетъ;
Пускай пожжетъ селенья наши пламень,
Пускай кони притопнутъ наши нивы—
Съ младой весной взойдетъ младая жатва,
А низкія легко возстанутъ кровли.

Всѣ, кромѣ Юанны, уходить.

ЮАННА. Долго стоитъ въ задумчивости.

Простите вы, холмы, поля родные;
Пріютно-мирный, ясный долгъ, прости;
Съ Юанной вамъ ужъ болѣ не видаться,
Навѣкъ она вамъ говорить: прости!
Друзья-луга, древа, мон питомцы,
Вамъ безъ меня и цвѣсть и доцвѣтать;
Ты, сладостный долины голосъ, эхо,
Такъ часто здѣсь пгравшее со мной,
Прохладный гротъ, потокъ мой быстротечный,
Иду отъ васъ, и не приду къ вамъ вѣчно.

Мѣста, гдѣ все бывало мнѣ усладой,
Отнынѣ вы со мной разлучены;

1821.

PROLOGUE.

165

Мон стада, не буду вамъ оградой...

Безъ пастыря бродить вы суждения;

Досталось мнѣ пасти иное стадо

На пажитяхъ кровавыя войны.

Такъ вышнее назначило избранье;

Меня стремить не суетныхъ желанье.

Кто нѣ когда, гремя и пламенѣя,

Въ горящій кустъ къ пророку писходилъ;

Кто на царя возвидѣлъ Монсея,

Кто отрога Давида укрѣпилъ —

И съ спѣшнымъ въ бой сталъ пастырь не блѣдный —

Кто пастырямъ всегда благоволилъ,

Тотъ здѣсь вѣщалъ ко мнѣ изъ сѣни древа:

«Иди о мнѣ свидѣтельствовать, дѣва!

«Надѣть должна ты латы боевыя,

Въ желѣзо грудь младую заковать;

Страшься надеждъ, не знай любви земныя.

Вѣнчальныхъ свѣчъ тебя не зажигать;

Не быть тебя душой семьи родныя;

Цветущаго младенца не ласкать...

Но въ битвахъ я главу твою прославлю;

Всѣхъ выше дѣвъ земныхъ тебя поставлю.

«Когда начнетъ блѣднѣть и смѣлый въ брани,

И роковой пробьетъ отчизнѣ часть—

Возьмешь мою ты орфамму въ длань,

И мощь враговъ сорвешь, какъ жиница класть;

Поставишь ихъ надменной власти грани,

Преобратишь во плачъ побѣдный гласъ,

Дашь ратнымъ честь, дашь блескъ и сплу трону,

И Карла въ Реймсъ введешь принять корону.»

Мнѣ обещалъ небесный пивѣщенье;

Исполнилось... и шлемъ сей посланъ мнѣ.

166

ОРГЕАНСКАЯ ДЕВА.

1821.

Какъ оранный огнь его прикосновенье,
Съ нимъ мужество, какъ Божій херувимъ....
Въ кипящій бой несетъ души стремленѣе;
Какъ бура, пытъ ея неукротимъ.....
Се битвы кличъ! полки съ полками стали!
Взвылись кони и трубы зазвучали!

Уходить.

ДЪЙСТВІЕ ПЕРВОЕ.

ЯВЛЕНІЕ І.

ДЮНУА, ДЮ ШАТЕЛЬ.

ДЮНУА.

Нѣтъ! долѣ не стерплю; нора покинуть
Намъ королю, который самъ безславно
Себя покинулъ. Кровь бунтуетъ въ жилахъ,
И душу всю я выплакать готовъ,
Смотря на бѣдную отчизну..... Боже!
Разбойники мечами города,
Старинныя жилища чести, дѣятъ,
И выдаютъ пхъ ржавые ключи
Съ покорностью врагу.... а мы, мы здѣсь
Въ бездѣйствін покоя расточаемъ
Священные спасенія часы.
Лишь вѣсть пришла, что Орланъ въ осадѣ —
Спѣшу свою Нормандію покинуть,
Нечу сюда въ надеждѣ, что король,
Готовый въ бой, полки ужъ вывелъ въ поле...
Но что жъ? Онъ окружень толпой шутовъ;
Въ кругу свопхъ безпечныхъ трубадуровъ
Заботится разгадывать загадки,
И лѣшь пыры даетъ своей Агнесѣ.
Какъ будто все спокойно!.... Конетабѣ,
Терпѣнье потерявъ, уже рѣшился
Разстаться съ нимъ.... п я, и я разстанусь;
Пора судьбоѣ на власть его предать.

1821.

ДЕЙСТВИЕ НЕРВОЕ. ЯВЛЕНІЕ Н.

167

ДЮ ШАТЕЛЬ.

Но вотъ и онъ.

ЯВЛЕНІЕ Н.

ТЪ ЖЕ Н КОРОЛЬ КАРЛЪ.

КОРОЛЬ.

Друзья, скажу вамъ новость:

Нашъ конетабль прислалъ мнѣ мечѣ свой; онъ...

Онъ просится въ отставку... въ добрый часъ!

Брюзгливецъ мнѣ ужъ сдѣлался несносенъ;

Все не по немъ; лишь онъ одинъ все знаетъ.

ДЮНУА.

Ахъ! твердый мужъ безцѣнень въ наше время;

Разстаться съ нимъ было объ тяжело.

КОРОЛЬ.

Другъ Дюнуа привыкъ противорѣчить....

Но самъ же ты всегда съ нимъ былъ въ раздорѣ.

ДЮНУА.

Я признаюсь: онъ гордъ, досаденъ, скученъ;

Вѣкъ ничего онъ кончить не умѣлъ...

Но въ пору онъ узналъ сіе искусство:

Онъ прочь пдетъ, когда остаться—стыдъ.

КОРОЛЬ.

Я вижу, ты въ своемъ веселомъ нравѣ;

Смущать его не стану... Дю Шатель,

Король Рене прислалъ ко мнѣ пословъ...

Они пѣвцы, пхъ имя знаменито;

Ихъ угостить хочу великолѣпно,

И каждому по цѣпи золотой....

КЪ ДЮНУА.

Къ чему твой смѣхъ?

ДЮНУА.

Ты цѣпи золотыя

Куешь словам.

168

ОРЛЕАНСКАЯ ДВА.

1821.

ДЮ ШАТЕЛЬ.

Государь, твоя

Казна ужъ вся давно истощена,
И денег нѣтъ....

КОРОЛЬ.

Найди; пѣвецъ высокій

Безъ почетні отселѣ не пойдетъ;
Для насъ при немъ нашъ мертвый жезлѣ цвѣтетъ;
Онъ жизни вѣтві безсмертно-молодую
Вплетаетъ въ нашъ безжизненный вѣнецъ;
Властителю совластвуетъ пѣвецъ:
Переселясь въ обитель неземную,
Изъ легкихъ сновъ себѣ онъ зyxдетъ тронъ;
Пусть объ руку пдетъ съ монархомъ онъ:
Они живутъ на высотахъ созданья.

ДЮ ШАТЕЛЬ.

О государь, до сихъ поръ я щадилъ
Твой слухъ; для насъ была еще надежда;
Но все сказать велитъ необходимость:
Не о дарахъ намъ думать, нѣтъ! о томъ,
Гдѣ завтра хлѣбъ найти себѣ насущный.
Растрачено все золото твое,
И наши всѣ сокровищницы пусты;
Съ роптаньемъ ждетъ условной платы войско,
Грозясь твою покинуть знамена;
Не въ спинахъ я твой королевскій домъ
И скучною рукою содержать.

КОРОЛЬ.

Но развѣ намъ ужъ средства не осталось?
Отдай въ залогъ, что можно заложить.

ДЮ ШАТЕЛЬ.

Все, государь, напрасно: на три года
Доходы всѣ впередъ заложены.

1821.

ДЪИЙСТВИЕ ПЕРВОЕ. ЯВЛЕНІЕ Н.

169

ДЮНУА.

А срокъ придетъ... ни денегъ, ни залоговъ!

КОРОЛЬ.

Еще у насъ земель богатыхъ много.

ДЮНУА.

Пока щадитъ ихъ Богъ и мечъ Тальбота;

Но Орлеанъ въ осадѣ; сдайся онъ —

Тогда паси овецъ съ своимъ Рене.

КОРОЛЬ.

На счетъ Рене ты любишь умъ острить;

Но этотъ твой безобластный король

Ми въ даръ прислалъ сокровище безцѣнно.

ДЮНУА.

Пзаби Богъ! не право ль на Несаполь?

Несчастный даръ! оно въ цѣнѣ упало

Съ тѣхъ поръ, какъ онъ пасетъ свопхъ овецъ.

КОРОЛЬ.

То ясная забава, шутка, праздникъ,

Который онъ душѣ своей готовитъ:

Средь ужасовъ существенности мрачной,

Онъ сотворилъ невинный, чистый міръ;

Онъ царское, великое замыслѣть:

Призвать назадъ то время старинъ,

Тѣ дни любви, когда любовь вздымала

Груды рыцарей великимъ и прекраснымъ.

Когда въ судѣ присутствовали жены,

Суровое смягчая нѣжнымъ чувствомъ.

Въ спехъ временахъ живетъ незлобный старецъ;

И въ той красѣ, какой они плѣняютъ

Насъ въ дѣдовскихъ преданьяхъ, въ древнихъ пѣсняхъ—

Какъ Божій градъ на свѣтlichenъ облакахъ.

Онъ мыслятъ пхъ переселить на землю.

Онъ учредилъ верховный судъ любви,

Гдѣ рыцарей дѣла судпь будутъ.

170

ОРЛЕАНСКАЯ ЦВА.

1821.

Гдѣ чистыхъ женъ святое будетъ царство,
Гдѣ чистал любовь для насъ воскресnetъ—
И онъ меня избралъ царемъ любви.

ЛЮНА.

Не столько я еще забытъ природой,
Чтобъ отвергать владычество любви,
И въ областяхъ любви мое наслѣдство;
Я сынъ ея, она дала мнѣ пла,
Молимъ отцемъ былъ Орлеанскій принцъ —
Онъ не встрѣчалъ красавицъ непреклонныхъ,
За то не зналъ пѣсняхъ вражьихъ замковъ.
Ты хочешь быть царемъ любви по праву?
Храбрѣйшимъ будь изъ храбрыхъ. Въ старыхъ книгахъ
Случилось мнѣ чистать, что неразлучны
Любовь и рыцарская бодрость былъ;
Не настухи, слыхалъ я, а герон
За круглый столъ садились въ древни годы.
Лишь тотъ, чья грудь защитой красотѣ,
Беретъ ея награду... Мѣсто бол
Передъ тобой — сразуясь за тронъ наслѣдный;
Опасность ждетъ — стань съ рыцарскимъ мечемъ
За честь вѣнца, за славу женъ прекрасныхъ.
Когда жъ, сломивъ враговъ, изъ ихъ когтей
Кровавую корону смѣло вырвешь—
Тогда твой часть, тогда царю пропалично
Вѣнцомъ любви чело свое украсить.
КОРОЛЬ вошедшему пажу.

Что скажешь?

НАЖЪ.

Ждутъ гонцы изъ Орлеана.

КОРОЛЬ.

Впусти.

Нажъ уходить.

Они пришли просить защиты...

Что отвечать? И самъ я беззащитенъ.

1821.

ДЭЙСТВИЕ НЕРВОЕ. ЯВЛЕНИЕ НИ.

171

ЯВЛЕНИЕ НИ.

ТЪ ЖЕ, ОРЛЕАНСКИЕ ЧИНОВНИКИ.

КОРОЛЬ.

Какую вѣсть, граждане Орлеана,
Вы принесли? Что мой надежный городъ?
Все такъ же ли съ отважнымъ постоянствомъ
Упорную осаду отражаетъ?

ЧИНОВНИКЪ.

Ахъ! государь, мы въ крайности; погибец
Часъ отъ часу непобѣжимъ; сбиты
Всѣ впѣшнія твердыни; каждый приступъ
.Ипшаетъ насъ и войска и земли;
Ужъ на стѣнахъ защитники рѣдѣютъ;
Всечасно въ бой выходитъ рать; но съ бол
Немногіе приходятъ въ городъ; скоро
Постигнетъ насъ бѣда ужасный — голода.
Въ такой бѣдѣ высокій Рошеньеръ,
Намѣстникъ твой, обычаемъ стариннымъ,
Съ врагомъ вступилъ въ послѣдній договоръ:
Чтобы городъ сдать черезъ двѣнадцать дней,
Когда къ нему не подоспѣетъ войска,
Могущаго осаду отразить,

Дюна показываетъ досаду.

КОРОЛЬ.

Двѣнадцать дней! какъ мало!

ЧИНОВНИКЪ.

Непріятель

Насъ пронустиль, и мы пришли тебя

О помощи спасительной молитвою.

Будь жалостливъ, не медлі, государь,
Нѣмь Орлеанъ для Франціи погибнетъ.

ДЮНА.

Возможно ли?... Какъ Санtraль могъ согласиться
На гнусный этотъ договоръ?

172

ОРЛЕАНСКАЯ ДЪВА.

1821.

ЧИНОВНИКЪ.

О НЕТЪ!

Никто не смѣлъ о сдачѣ и помыслить,
Пока былъ живъ Сантраль великодушный.

ДЮНУА.

Его ужъ нѣтъ?

ЧИНОВНИКЪ.

Сражаясь на стѣнѣ,

За короля онъ съ честію погибъ.

КОРОЛЬ.

Сантраль погибъ! Ахъ! въ немъ одномъ погибло

Мнѣ войско храбрыхъ.

Входить рыцарь и говорить тихо съ Дюнуа, которъ показываетъ изумленіе и негодованіе.

Что еще случилось?

ДЮНУА.

Къ тебе прислалъ Дугласъ: его шот.ландцм

Волnуются, грозятся отступить,

Когда не дашь задержанной пмъ платы.

КОРОЛЬ КЪ ДЮ ШАТЕЛЬЮ.

Ты слышалъ?

ДЮ ШАТЕЛЬ, пожиная плечами.

Что могу я?

КОРОЛЬ.

Объщай;

Продать, что есть; въ залогъ полъ-королевства.

ДЮ ШАТЕЛЬ.

Напрасно все: они словамъ не върятъ.

КОРОЛЬ.

Они мое надежнѣйшее войско;

Уже ль теперь, теперь меня покинутъ?

ЧИНОВНИКЪ, на колѣнахъ.

О государь, спаси твой Орлеанъ!

1821.

ДЖИСТВИЕ НЕПВОЕ. ЯВЛЕНІЕ IV.

173

КОРОЛЬ, ВЪ ОТЧАЛЫП.

Могу ль родить вамъ войско изъ земли?
Въ моей рукѣ созрѣетъ ли вамъ жатва?
Вотъ грудь моя; мое пусть вырвутъ сердце;
Пусть выбьютъ изъ него монету; жизнью
Готовъ купить вамъ золото и войско.

ЯВЛЕНІЕ IV.

ТЪ ЖЕ И АГНЕСА СЪ ЛАРЧИКОМЪ ВЪ РУКАХЪ.

КОРОЛЬ БЪЖИТЪ КЪ НЕЙ НА ВСТРѣЧУ.

Агнесса, ты ль? Приди, мой утѣшпитель;
Лай руку мнѣ въ ужасный часъ бѣды;
Отчаянье въ мою тѣншится душу;
Но ты моя... не все еще погибло.

АГНЕСА.

О государь!

Смотря на предстоящихъ въ смятеніп.

Что с.лышу?... Дюнуа,

Уже ли?

ДЮНУА.

Правда.

АГНЕСА.

Какъ! такая крайность?

Солдатамъ платы нѣтъ, бунтуетъ войско?

ДЮ ШАТЕЛЬ.

Все правда.

АГНЕСА, отдавая ларчикъ.

Вотъ вамъ деньгъ; здѣсь мон

Алмазы; серебро мое расплавьте
Въ монету; замки всѣ мон въ залогъ;
Въ залогъ мон прованскія помѣстья;
Все въ золото, чтобъ войско успоконить!
Скорѣй! бѣги, не мед.ш, Дю Шатель.

КОРОЛЬ.

Что, Дюнуа? Что, Дю Шатель? Еще ли
Я бѣдень? Нѣтъ.... Взгляните на нее;

1821.

ДЕЙСТВИЕ НЕПОВЕ. ЯВЛЕНІЕ IV.

173

ПУСТЬ БУДЕТЬ НАМЪ ПОДУШКОЙ ОСТРЫЙ КАМЕНЬ.
БЕЗРОПОТНО СНЕСЕТЬ СУРОВЫЙ РАТНИКЪ
СВОЮ БѣДУ, КОГДА КОРОЛЬ ИРИМЪ
И ТВЕРДОСТИ И САМООТВЕРЖЕНЬЯ.

КОРОЛЬ, УСМѣХАЛСЬ.

И ТАКЪ, ДОЛЖНО ОБЪЩАННОЕ СБЫТЬСЯ:
ДАВНО, ДАВНО МОНАХИНЯ ВЪ КЛЕРМОНЪ
ВЪ ПРОРОЧЕСКОМЪ ЖАРУ МИЙ ПРЕДСКАЗАЛА,
ЧТО ЖЕНЩИНА СРАЗИТЬ МОИХЪ ВРАГОВЪ.
И МОЙ ПРЕСТОЛЬ НАСЛЕЙДЫЙ ЗАВОЮЕТЬ.
Я МИШЛЬ ЕЕ НАЙТИ ВЪ БРИТАНСКОМЪ СТАНЬ,
ЕЕ ПСКАЛЬ Я ВЪ МАТЕРИИСКОМЪ СЕРДЦЬ...
НО ЗДЕСЬ ОНА, СПАСИТЕЛЬНИЦА СЛАВЫ;
ВЪ СВЯЩЕННЫЙ РЕЙМСЬ ЗА НЕЮ МЫ НОЙДЕМЬ;
ПОБЕДУ ДАСТЪ ЛЮБОВЬ МОЕЙ АГНЕСЬ.

АГНЕСА.

ТЫ ПОБЕДИШЬ МЕЧЕМЪ СВОПХЪ ДРУЗЕЙ.

КОРОЛЬ.

РАЗДОРЪ ВРАГОВЪ ДРУГАЯ НАМЪ НАДЕЖДА.
УЖЕ МОЛЫА МИЙ ВЪРНАЙ СКАЗАЛА,
ЧТО ОХЛАД:ЛЬ КЪ СОЮЗУ АНГЛИЧАНЬ
МОЙ РОДСТВЕННИКЪ БУРГУНДСКИЙ ГЕРЦОТЪ; СКОРО
УЗНАЮ ВСЕ; КЪ ФЛИШНУ Я ЛА ГПРА
ПОСЛАЛЬ, ЧТОБЪ ОНЪ ОЗЛОБЛЕННАГО ПЕРА
СКЛОНИЛЬ НА МИРЪ И ДРУЖБЪ ВОЗВРАТИЛЬ.
ВСЕЧАСНО ЖДУ ОТВѣТА.

ДЮНУА. СМОТРЯ ВЪ ОКНО.

РЫЦАРЬ ЗДЕСЬ:
СЕЙ ЧАСЬ СОШЕЛЪ СЪ БОЯ ОНЪ У КРЫЛЬЦА.

КОРОЛЬ.

ЖЕЛАНИЙ ГОСТЬ!... ДРУЗЬЯ, ТЕПЕРЬ РѣШИТСЯ:
КЪ ПОБЕДЬ ЛЬ НАМЪ ИДТИ, И ПЬ УСТУПИТЬ?

ОРГЕАНСКАЯ ДВА.

1821.

ЛВ.ГЕНЕВ.

ТЪ ЖЕ, ЛА ГПРЪ.

КОРОЛЬ.

Скажи, Ла Гиръ, надежда или смерть?
Чего намъ ждать? Скорѣй, двумя словами!

ЛА ГПРЪ.

Твой мечъ — вотъ вся теперь для насъ надежда.

КОРОЛЬ.

И такъ непримиримъ надменный герцогъ;
Но что же опъ тебя сказалъ въ отвѣтъ?

ЛА ГПРЪ.

Еще не давъ пропнести мнѣ слова,
Потребовалъ онъ съ гордостью, чтобъ выданъ
Былъ Дю Шатель: онъ мыслитъ и по нынѣ,
Что Дю Шатель убѣлъ его отца.

КОРОЛЬ.

Когда жъ такой постыдный договоръ
Отвергнемъ мы...

ЛА ГПРЪ.

Тогда и миръ отвергнутъ.

КОРОЛЬ.

И ты мое исполнитъ повелѣнье?
Сказалъ, что я готовъ съ нимъ на мосту
У Монтеро, гдѣ палъ его отецъ,
Сразиться?...

ЛА ГПРЪ.

Я твою перчатку бросилъ;
Я объявилъ, что ты, забывъ свой санъ,
Идешь съ нимъ въ бой на жизнь и смерть, какъ рыцарь.
Но гордо онъ отвѣтствовалъ: нѣтъ нужды
Сражаться мнѣ за то, что ужъ мое.
Когда же Карлъ столь жадничаетъ боя,
То пусть найдетъ меня подъ Орлеаномъ:

178

ОР.ЛЕАНСКАЯ ДЪВА.

1821.

Сватаго Людспга, какъ близъ него
Стояли гордые Бедфордъ и Глостеръ,
Какъ нашъ Филиппъ, бургундскій герцогъ, братъ твой,
Пропизноспль предъ нимъ объѣтъ подданства.

КОРОЛЬ.

Невѣрный братъ! предатель нашей чести!

ЛА ГИРЪ.

Ребенокъ оробѣлъ и спотыкнулся,
Всходя на тронъ по ступенямъ высокимъ.
«Недобрый знакъ!» послышалось въ народѣ,
Н поднялся отвсюду громкій хохотъ.
Но что же?... Вдругъ твоя роднал мать....
О вѣчный стыдъ!... приблизилась.... скажу ли?

КОРОЛЬ.

Скажи.

ЛА ГИРЪ.

И на руки схвативъ младенца,
Его сама на тронъ твой посадила.

КОРОЛЬ.

О, сердце матери!

ЛА ГИРЪ.

Бургундцы сами,
Грабптели, привыкшіе къ убійству,
При видѣ семъ зардѣшься отъ стыда.
Но что жъ она?... Взглянувши на толпу,
Сказала вслухъ: французы я для васъ
Больную вѣтвь здоровою смѣнила;
Для васъ на вѣкъ отвергнула я сына,
Исчадіе безумнаго отца.

ДЮНУА.

Чудовище!

КОРОЛЬ.

Вы слышали, друзья?

Чего жъ вамъ ждать? Спѣшите возвратиться

1821.

ДИЙСТВИЕ НЕРВОЕ. ЯВЛЕШЕ Н.

179

Въ свой Орлеанъ, и гражданамъ скажите,
Что самъ король ихъ клатвы разрѣшаетъ.
Не у меня спасенья имъ пскать.
Пускай идутъ съ покорностью къ Тургунду;
Онъ милостивъ; его прозванье: Добрый.

ДЮНУА.

Возможно ли?... Покинутъ Орлеанъ?
ЧИНОВНИКЪ.

О государь, не отнимай отъ насъ
Твоей руки; не отдавай на жертву
Грабительству британцевъ Орлеана;
Въ твоемъ вѣнцевѣ опъ самый лучшій перлъ;
Онъ вѣрностью къ законнымъ королямъ
Всегда былъ знаменитъ.

ДЮНУА.

Но развѣ мы

Разбиты?... Мы ль покинемъ поле чести,
За Орлеанъ меча не обнаживъ?
Какъ? Не проливъ ни капли крови, ты
Осмѣлишься ничтожнымъ словомъ вырвать
Пзъ сердца Франціи твой лучшій городъ?

КОРОЛЬ.

Довольно кровь лилась; напрасно все;
Рука небесъ на мнѣ отяготѣла;
Вездѣ моя разбиты войска; я
Парламентомъ отвергнутъ; мой Парижъ
П весь народъ врагу рукоплескаютъ;
И кровные преслѣдуютъ меня!
П все мой врагъ—сама родная мать!...
Мы перейдемъ не медля за Луару;
Не устоять противъ рук небесъ;
Она теперь на насъ за поземца.

АГНЕСА.

Что слышу?... Мы ль, въ самихъ себѣ отчаясь,
Отечества постыдно отречемся?

*

180

ОРГЕАНСКИА ЛЕВА.

1821

Достойно ли тебя такое слово?
Нѣтъ, матери чудовищное дѣло
Минутно твои геройскій духъ смучило.
Войди въ себя: будь снова твердый мужъ;
Съ величіемъ обѣдъ противостань,
И побѣдишь....

КОРОЛЬ, въ горестной задумчивости.
Успѣя напрасны;
Ужасная свершается судьба
Надъ родомъ Валуа; его самъ Богъ
Отрицнулъ; мать злодѣйствами ногиѣль
Накапкала на мой несчастный домъ;
Отецъ мой былъ безумцемъ двадцать лѣтъ;
Везременно моихъ трехъ старшихъ братьевъ
Сразила смерть.... то Божій приговоръ:
Погибнетъ все местаго Карла племя.

### АГНЕСА.

Въ тебе оно воскреснетъ обновленнымъ.
О, вѣрь въ себя! Судьбою не напрасно
Ты, младший брать, твоихъ ногибшихъ братьевъ
Вылѣ пережить пазначенъ; не напрасно
Ты на црестѣ пожedанный возведенъ;
Твоя, твоя прекрасная душа
Есть избранный цѣлитель тяжкихъ ранъ,
Отечеству раздоромъ нанесенныхъ;
Пожаръ войны гражданской ты потушши;
Мпѣ сердце говоритъ: ты дашь намъ мпру.
И Франція создатель новый будешь.

### КОРОЛЬ.

Не я... Крутымъ и бурнымъ временамъ
Въ правители сильнѣйшій кормщікъ нуженъ.
Счастливѣть могутъ бы я народъ снокойный —
Но съ дикостью бунтующей не слажу;
Не мнѣ мечемъ кровавымъ развергѣти
Себѣ сердца, запершілся въ злобѣ.

1821.

ДЪЕЙСТВИЕ НЕРВОЕ. ИВЛЕНІЕ V.

181

## АТГЕСЛ.

Народъ твой слѣпъ; онъ призракомъ обманутъ;
Сей тяжкій сонъ не можетъ продолжиться;
День не далекъ: пробудится любовь
Къ законнымъ королямъ — въ груди французовъ
Она всегда жива и непзимѣнна —
Пробудтесь и ненависть и ревность,
Врожденны двумъ націямъ противнымъ,
И гордый врагъ свои погибнетъ счастьемъ....
Не отходи жъ отъ поприща побѣдъ,
Воюй, борьсь за каждый шагъ земли;
Обороняй, какъ собственную грудь,
Твой Орлеанъ — скорѣй всѣ переправы
Разрушь, скорѣе всѣ сожги мости,
Ведущіе за грань твоей державы,
Туда, гдѣ нѣтъ ужъ чести, за Луару.

## КОРОЛЬ.

Что могъ, то все я сдѣлалъ; самъ, какъ рыцарь,
Я былъ готовъ на смертный поединокъ
За мой вѣнецъ... но вызовъ мой отвергнутъ.
Я тщетно жизнь моихъ народовъ трачу;
Всѣ города моп валятся въ прахъ.
Пль, матери свирѣной упенобясь,
Своихъ дѣтей на жертву самъ я брошу?
Нѣтъ, лучше самъ погибну, пхъ спасал!

## ДЮНУЛ.

О Боже! то ль языкъ монарха? Такъ ли
Вѣнецъ свой должно уступать?... Послѣдній
Твой подданый отважно отдаетъ
И кровь и жизнь за мнѣнье, за любовь
И ненависть свою; все жертва партій
Во времена войны междоусобной!
Тогда свой плугъ бросаетъ земледѣецъ;
Старикъ, дитя — киндаются къ мечу;

182

ОРГЕАНСКАЯ ДЖВА.

1821

ИІ гражданинъ свой городъ, пахарь нину
Своей рукою жгутъ; и каждый рвется
Тебѣ служить иль вредъ тебя нанесть,
Чтобъ отстолить души своей желанье.
Никто не дастъ пощады и не приметъ,
Какъ скоро честь зоветъ и биться должно
За идола иль Бога своего.

И такъ отбрось изъ нѣженную жалость—
Она душѣ монарха непришлі乎а;
Пускай война сама свой огнь потушитъ;
Не ты ее безумно воспалилъ.
Народъ за тронъ себя щадить не долженъ—
Таковъ законъ и вѣчный жребій свѣта;
Пнаго мы, французы, не признаемъ;
И стыдъ той націп, которой жаль
Все положить за честь свою святую.

КОРОЛЬ КЪ ЧИНОВНИКАМЪ.

Подите! вамъ защитой небеса;
А я для васъ ничто.

ДЮНА.

Да отвратится жъ
На вѣки Богъ побѣды отъ тебя,
Какъ ты отъ Франціп! Когда ты самъ
Себя оставилъ — мы должны разстаться.
Не Англия съ бунтующимъ Бургундцемъ —
Твой робкій духъ тебя сгоняетъ съ трона.
Природный даръ французскихъ королей
Геройство — ти жъ не мужемъ быть рожденъ.

Къ чиновникамъ.

Монарха нѣтъ у васъ; но я за вами!
Я затворюсь въ родимый Орлеанъ,
И съ нимъ въ его развалахъ погибну.

Хочешь идти.

184

ОРЛЕАНСКАЯ ДЖВА.

1821

ДЮ ШАТЕЛЬ, НА КОТПАХЪ.

О Государь!

КОРОЛЬ.

Ни слова! рѣшено, поди.

ДЮ ШАТЕЛЬ.

Нѣтъ! нѣтъ!

Склонись на миръ съ Филиппомъ, государь:

Другаго нѣтъ спасенья для тебя.

КОРОЛЬ.

Какой совѣтъ!... Но развѣ ты забылъ,

Что жизнь твоя цѣною примиренья?

ДЮ ШАТЕЛЬ.

Вотъ голова моя; я за тебя

Не разъ ее носилъ въ сраженье... пынѣ

Я за тебя жъ несу ее на плаху.

Пнаго средства нѣтъ; предай меня

На прозволъ неумолимой злобы;

Пускай вражда въ моей крови потухнетъ.

КОРОЛЬ, съ горестью.

Какъ! до того ль дошло?... Мон друзья,

Которымъ вся моя душа открыта,

Мнѣ путь стыда къ спасенью выбираютъ!

Теперь свою всю бѣдность узнаю:

На честь мою довѣренность погибла.

ДЮ ШАТЕЛЬ.

О нѣтъ!...

КОРОЛЬ.

Молчи! не раздражай меня!

Хотя бы сто престоловъ мшѣ терать —

Я не спасусь погибшію друга....

Исполни то, что явелѣлъ, поди;

Чтобъ на суда немедленно грузились.

ДЮ ШАТЕЛЬ.

Иду.

180

ОРГЕАНСКАЯ ДЖВА.

1821

КОРОЛЬ.

Зачѣмъ?

ЛА ГИРЪ.

Судьба войны на нашей сторонѣ:
Дано сраженіе; мы победили. *

КОРОЛЬ.

Ля Гирь, меня ты льстишь молвой напрасной.
Мы победили? Нѣтъ, то слухъ невѣрный.

ЛА ГИРЪ.

Повѣршь ты чудесныйшему скоро.
Но вотъ пдетъ архіянскопъ; съ нимъ
И Дюну.

АГНЕСА.

О сладкій цвѣтъ победы!

Какъ скоро плодъ небесный онъ приноситъ:
Согласіе и миръ!

ЯВ. ІЕНІЕ ІХ.

Тѣ же, АРХІЕПСКОЙ, ДЮНУА, РАУЛЬ.

АРХІЕПСКОЙ.

Графъ, государь,

Забудьте гнѣвъ, другъ другу дайте руку;
Раздору мѣста нѣтъ; за насъ Всевышній.

Король и Дюну обижаются.

КОРОЛЬ.

Друзья, мое сомнѣние разрѣшите;

Я върю вамъ и вѣрить вамъ страшусь;

Когда и какъ столь быстро перемѣна

Чудесная свершилась?

АРХІЕПСКОЙ Раулю.

Говори.

* Пропущено:

АГНЕСА.

Побѣда!.. о, какъ слово иногда

Звучитъ божественно и музыкально о!

1821.

ДЭЙСТВИЕ ЦЕРВОЕ. ЯВЛЕНІЕ ІХ.

187

РАУЛЬ.

Шестпадцать было насъ знаменъ; мы шли
Примкнуть къ тебе; нашъ храбрый предводитель
Былъ рыцарь Бодрикуръ изъ Вокулёра.
Но только мы достигли Фермантонскихъ
Высотъ и въ долъ, Юнной орошенный,
Спустились... вдругъ явился намъ вдали
Равнину всю занявшій непріятель.
Хотимъ назадъ... возвратный путь захваченъ;
Спасенья нѣтъ; побѣда невозможна;
Храбрѣйшіе упали духомъ; ратникъ
Оружіе готовъ былъ кинуть; тщетно,
Совѣтуясь, вожди пскали средства
Къ отпору—средства нѣтъ... Но въ этотъ мигъ
Свершается неслыханное чудо:
Изъ глубинъ густой дубовой рощи
Выходитъ къ намъ дѣвица: яркій шлемъ
На головѣ; идетъ, какъ божество,
Прекрасная и страшная на взглядѣ,
Пі темными кудрями по плечамъ
. Иетаютъ волосы... и вдругъ чело
Сіаніемъ небеснымъ обвилось,
Когда она, приблизившись, сказала:
«Что медлите, французы? На врага!
Будь онъ морскихъ песковъ непсчислимѣй—
За васъ Господь и Дѣва Пресватал!»
Пі вмигъ она изъ рукъ знаменоносца
Псторгла знамя; съ нимъ впередъ, и въ страшномъ
Веллчіи пошла передъ рядами.
Мы, пзумлись, безмолвные, невольно
За дивною воцелью цели дѣдъ...
Пі на врага ударіи, какъ буря.
Оторопѣвъ, ударомъ оглушенный,
Недвижимый, пеуганными смотритъ

1821.

ДИЙСТВИЕ ПЕРВОЕ. ЯВЛЕННЕ Х.

189

Когда лишь Богъ одинъ спасти насъ можетъ.

Естественно ль? И гдѣ законъ природы?

Скажи, отецъ повѣрить ли мнѣ чуду?

ГОЛОСА ЗА СЦЕНОЮ.

Да здравствуетъ спасательница-дѣла!

КОРОЛЬ.

Пдетъ.

Къ Дюнуа.

Ваймп мое на время мѣсто;

Пророчишу мы опыту подвергнемъ;

Когда съ необсъ ей послало всезнанье —

Она сама откроетъ короля.

## ИВ.ИЕННЕ Х.

ПРЕЖНІЕ, ЮАННА, за нею чиновники орланскіе и множество рицарей, которые занмаютъ всю глубину сцены. Ст. величіемъ выступаетъ она впередъ и осматриваетъ предстоящихъ одного за другимъ.

Дюнуа, съ важностію.

Ты ль, дивная....

ЮАННА ирерваетъ его величественно.

Ты Бога испытешь;

Не на своемъ ты мѣстѣ, Дюнуа!

Вотъ тотъ, къ кому меня послало небо.

Рѣшительно прибѣжается къ королю, преклоняетъ предъ нимъ колѣно, потомъ встанетъ и на нѣскою шаговъ отступаетъ. Дюнуа скойтъ съ мѣста. Король остается одинъ посреди сцены.

КОРОЛЬ.

Мое лицо ты видишь въ первый разъ;

Кто далъ тебя такое откровенье?

ЮАННА.

Я видѣла тебя.... но только тамъ,

Гдѣ ты ни кѣмъ не зримъ былъ, кромѣ Бога.

Прибѣжается и говорить тайнственно.

Ты помнишь ли, что было въ эту ночь?

Тогда, какъ все кругомъ тебя заснуло

190

ОРГЕАНСКАЯ ДЖВА.

1821.

Глубокимъ спомъ — не ты ль, покинувъ ложе,
Съ молитвою предъ Господомъ простерся?
Великъ выдти... я твою молитву
Тебѣ скажу.

КОРОЛЬ.

Что Богу я повѣрилъ,
Не我要 того и отъ людей.
Открой при нихъ моей молитвы тайну —
Тогда твое признаю назначенье.

ЮАННА.

Ты произнесъ предъ Богомъ три молитвы;
И первою молитъ ты, чтобъ Всевышній —
Когда твой тронъ стажаніемъ неправымъ
Иль незаглаженной изъ древнихъ летъ,
Виной обремененъ и тѣмъ на насть
Навлечена губящая война—
Тебя избралъ миротельною жертвой,
И на твою покорную главу
Назилъ за насть всю чашу наказанья.

КОРОЛЬ, отступая съ трепестомъ.

Но кто же ты, чудесная?... Откуда?...
Всѣ въ изумленіи.

ЮАННА.

Другая же твоя была молитва:
Когда уже назначено Всевышнимъ
Тебя лишить родительскаго трона,
И все отнять, чѣмъ праотцы твои
Вѣнчанные владѣи въ сей земѣ —
Чтобъ сохранить тебя три лучшихъ блага:
Спокойствіе души самодовольной,
Твоихъ друзей и вѣрную Агнесу.

Король закрываетъ лицо и плачетъ. Движеніе изумленія въ толпѣ. Юанна, помолчавъ, продолжаетъ.

Скажу ли твою послѣднюю молитву?

1821.

ДЭЙСТВИЕ ПЕРВОЕ. ЯВЛЕНІЕ Х.

191

КОРОЛЬ.

Довольно; вѣрую; сего не можетъ
Единный человекъ; съ тобой Всевышній!

АРХИЕПСКОЙ.

Откройся жъ намъ, всезнающая, кто ты?
Въ какомъ краю родилась? Кто и гдѣ?
Счастливые родители твои?

ЮАНН.

Святой отецъ, меня зовутъ Юанна;
Я дочь простаго настуха; родилась
Въ мѣстечко Домъ-Реми, въ приходѣ Тула;
Тамъ стадо моего отца насла
Я съ дѣтскихъ летъ; и я слухала часто,
Какъ набѣжалъ на насъ островянинъ
Непостовы, чтобъ сдѣлать насъ рабами,
Чтобъ посадить на тронъ нашъ поземца,
Немилаго народу; какъ столицей
И Франціей властительствовалъ онъ...
И я въ слезахъ мошла Богоматерь:
Насъ отъ цѣпей пришѣльца защитить,
Намъ короля законнаго сберечь.
И близъ села, въ которомъ я родилась,
Есть чудотворный ликъ Пречистой Дѣвы —
Къ нему толпой приходятъ богомольцы —
И близъ него стоптъ священный дубъ,
Прославленный издревле чудесами;
И я въ тѣні его спѣть любила,
Паса овецъ — меня стремлю сердце —
И всякій разъ, когда въ горахъ пустынныхъ
Случалося ягненку затеряться,
Пропадшаго являлъ мнѣ дивный сонъ,
Когда подъ тѣмъ я дубомъ засыпала.
И разъ — всю ночь съ усердною молитвой,
Забывъ о снѣ, спѣла я подъ древомъ —

192

ОРГЕАНСКАЯ ДЪВА.

1821

Пречистая предстала мнѣ; въ рукахъ
Ея былъ мечъ и знамя, но одѣта
Она была какъ я, пастушкой, и сказала:
«Узнай меня, возстань; идти отъ стада;
Господь тебя къ инному призываетъ.
Возьми мое святое знамя, мечъ
Мой ополѣь и имъ неустрашимо
Разти враговъ народа моего,
Проведи помазанника въ Реймсъ,
П увѣнчай его вѣнцомъ наслѣднымъ.»
Но я сказала: мнѣ ль, сміренной дѣвѣ,
Неопытной въ улѣасномъ дѣлѣ брани,
На подвигъ гибельный такой дерзать?
«Дерзай — она рекла мнѣ — чистой дѣвѣ
Доступно все великое земли,
Когда земной любви она не знаетъ.»
Тогда моихъ очей она коснулась...
Подъемлю взоръ: исполнено все небо
Сияющихъ крылатыхъ серафимовъ;
И въ ихъ рукахъ прекрасныя липенъ;
И въ воздухѣ провѣлъ сладкій голосъ...
И такъ Пречистая три ночи сряду
Являлась мнѣ и говорила: «встань,
Господь тебя къ инному призываетъ.»
Но въ третью ночь она, явясь во гнѣвѣ,
Мнѣ строгое сіе вѣщала слово:
«Удѣлъ жены — тяжелое терпѣнье;
Возьми твой крестъ, покорствуй небесамъ;
Въ страданіи земное очищенье;
Смиренный здѣсь — возвышенъ будетъ тамъ.»
И съ словомъ симъ она съ себя оделку
Пастушку сōросила, и въ дивномъ блескѣ
Явилась мнѣ царинцею небесъ,
И на меня сть утѣхой поглядѣла,

1821.

ДЪЙСТВІЕ ПЕРВОЕ. ЯВЛЕНІЕ Х.

193

ІІ медленно па свѣтлыхъ облакахъ
Къ обители блаженства полетѣла.

Всѣ тронуты. Атнеса въ слезахъ закрываетъ лицо руками.

АРХІЕПСКОПЪ, ПО ДОЛГОМЪ МОЛЧАНІП.

Должно молчать передъ глаголомъ неба
Сомнѣніе премудрости земной:

Здѣсь пистинѣ событіе свидѣтель;

Единный Богъ подобное творить.*

КОРОЛЬ.

Достоинъ ли я мулости такой?

Всевидящій, необольстимый, ты,

Свидѣтель душъ, въ моей душѣ читаешь.

ЮАННА.

Покорности всегда Господь доступенъ;

Смирился ты—тебя онъ возвеччишь.

КОРОЛЬ.

И такъ съ врагомъ могу еще бороться?

ЮАННА.

Я Францію во власть твою предамъ.

КОРОЛЬ.

И Орланъ не будетъ завоеванъ?

ЮАННА.

Скорѣй назадъ Луара потечетъ.

КОРОЛЬ.

И Реймса я съ побѣдою достигну?

ЮАННА.

По трупамъ ихъ тебя въ него введу.

Всѣ предстоящіе рыцари, показывая мужество, гремятъ
копьями и щитами.

* Пропускъ въ переводѣ:

ДЮНУА.

Нѣтъ, не словамъ—ея глазамъ я вѣрю,
И чистотѣ дѣвческой ея.

ЖУКОВСКІЙ Т. II.

13

1821.

ДЪЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ. ЯВЛЕНІЕ ХІ.

195

Извѣчены на лезвеѣ булатномъ.

Найди сей мечъ—въ немъ сила и побѣда.

КОРОЛЬ.

Немедленно исполнить, Дю Шатель.

ЮАННА.

И бѣлое хочу носить я знамя,

Обшитое пурпурной полосой.

Изобразить на немъ святую Дѣву

Съ Спасителемъ-младенцемъ на рукахъ,

И подъ ея стопами шаръ земной;

Въ ея рукѣ такое было знамя.

КОРОЛЬ.

Исполню все.

ЮАННА къ архіепископу.

Святой архіепископъ,
Моей главы коснись твоей рукою,
И дочь свою, отецъ, благослови.

Становится на колѣна.

АРХІЕПИСКОПЪ.

Не намъ тебя благословить; тобою

Сошлю на насть благословенье... Съ Богомъ

Гряди; а мы, и въ мудрости своей,
Слѣдцы.

ПАЖЪ.

Герольдъ отъ графа Салисбург.

ЮАННА.

Введи! Господы приводить къ намъ его.

ЯВЛЕНІЕ ХІ.

ТЪ ЖЕ, ГЕРОЛЬДЪ.

КОРОЛЬ.

Къмъ посланъ ты, герольдъ? Съ какою вѣстью?

ГЕРОЛЬДЪ.

Найду ли здѣсь я Карла Валуа?

196

ОРГЕАНСКИЯ ДЖВА.

1821

ДЮНУА.

Презрительный ругатель, какъ дерзаешь

Ты короля законнаго французовъ

Эдѣсь на его землѣ не признавать?

Твой санъ тебя защита; безъ того....

ГЕРОЛЬДЪ.

Одинъ король законный у французовъ;

Но онъ теперь живетъ въ британскомъ станѣ.

КОРОЛЬ КЪ ДЮНУА.

Спокойся, другъ.... доканчивай, герольдъ!

ГЕРОЛЬДЪ.

Военачальникъ мой, жалѣя крови,

Которая пропита и прольется,

Свой грозный мечъ въ ножнахъ остановилъ;

И гибнущій спасая Орлеанъ,

Съ тобой вступить желаетъ въ договоръ.

КОРОЛЬ.

Въ какой?

ЮАННА.

Позволь мнѣ пменемъ твоимъ

Сказать отвѣтъ герольду.

король.

Говори.

Тебѣ рѣшить судьбу войны пль мпра.

ЮАННА.

Кто говоритъ, герольдъ, въ твоемъ лицѣ?

ГЕРОЛЬДЪ.

Графъ Салисбури, вождь британцевъ.

ЮАННА.

Лжешь,

Герольдъ; одни живые говорятъ;

И такъ твой вождь здѣсь говорить не можетъ.

1821.

ДЪЙСТВИЕ ПЕРВОЕ. ЯВЛЕНІЕ ХІ.

197

ГЕРОЛЬДЪ.

Но вождь мой живъ — и здравіемъ и сплой
Исполненъ онъ врагамъ на истребленье.

ЮАННА.

Вчера былъ живъ — а нынче на зарѣ
Убптъ онъ выстрѣломъ изъ Орлеана,
Когда стоялъ на башнѣ Лятурнель.
Смѣшься ты моей чудесной вѣстп:
Но вѣрь не мнѣ — свопмъ глазамъ, герольдъ.
Ты, въ лагерь свой вступая, будешь встрѣченъ
Печальнымъ его похоронамп.
Теперь скажп: въ чемъ ваше предложенье?

ГЕРОЛЬДЪ.

Когда тебѣ все тайное открыто —
Его сама ты знаешь безъ меня.

ЮАННА.

Но знать его не нужно мнѣ теперь.
Внимай, герольдъ, внимай и повтори
Мон слова британскимъ полководцамъ:
Ты, англійскій король, ты, гордый Г.люстеръ,
П ты, Бедфортъ, бичи моей страны,
Готовьтесь дать Всевышнему отчетъ
За кровь пролитую; готовьтесь выдать
Ключи градовъ, отъятыхъ вопреки
Святѣшаго божественнаго права.
Отъ Господа предъизбранная дѣва
Несетъ вамъ миръ пль гпбель — выбрайте!
Вѣщаю здѣсь, и вѣдомо да будетъ:
Не вамъ, не вамъ Всевышній завѣщалъ
Святую Францію — но моему
Владыкѣ, Карлу; онъ отъ Бога избранъ;
И вступтъ онъ въ столицу съ торжествомъ,
Любовію народа окруженный....
Теперь, герольдъ, спѣшп къ твоимъ вождямъ:

198

ОРГЕАНСКАЯ ДЪВА.

1821

Но знай, когда съ сей вѣстію до стана
Достигнешь ты — ужъ дѣва будетъ тамъ,
Съ кровавою свободой Орлеана.

Уходитъ; всѣ за нею.

ДѣЙСТВІЕ ВТОРОЕ.

ЯВЛЕНІЕ І.

Мѣсто, окруженное утесами. Ночь.

ТАЛЬБОТЪ, ЛЮНЕЛЬ, ГЕРЦОГЪ ВУРГУНДСКІЙ, ФАСТОЛЬФЪ,
ШАТЫЛОНЪ, СОЛДАТЫ.

ТАЛЬБОТЪ.

Здѣсь можемъ мы, подъ этими скалами,
Гразбить шатры; здѣсь мѣсто безопасно;
Сюда сберемъ скорѣе бѣглецовъ,
Гразстроенныхъ внезапностью и страхомъ.

По высотамъ разставить страну. Правда,
Преслѣдовать не будутъ ночью насъ;

Хотя бъ они нмѣли крылья — намъ

Нельзя теперь бояться нападенья:

Но все нужна предосторожность; врагъ

Успѣхомъ ободренъ, а мы разбіты.

Фастольфъ уходитъ съ солдатами.

ЛЮНЕЛЬ.

Разбіты! мы! невѣрная судьба!

Возможно ли постигнуть, чтобы французъ

Торжествовать и насъ бѣгущихъ видѣлѣ....

О, Орлеанъ, могила нашей славы,

Честь Англіи погибла предъ тобой!

Постыдное презрительное бѣгство!

Новѣрятъ ли градушия лѣта,

Чтобы женщиной былъ прогнанъ побѣдител.

При Пуатье, Креки и Азинкурѣ?

1821.

ДЪЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ. ЯВЛЕНІЕ І.

199

ГЕРЦОГЪ.

УТѣШИМСЯ; не силой человѣка
Разбиты мы, но силой чародѣйства.

ТАЛЬВОТЪ.

НѣТЪ, силой нашего безумства... Герцогъ,
Уже ль и ты испуганъ привидѣньемъ?
Но суевѣріе не оправданье
Для робкихъ; первый ты бѣжалъ съ твоимъ.

ГЕРЦОГЪ.

Но кто же устоллъ? Все поѣжало.

ТАЛЬВОТЪ.

НѣТЪ, прежде всѣхъ твое крыло смѣшалось.
Не вы ли въ лагерь къ намъ вломились съ воплемъ:
«Пропали! адъ за Францію воюетъ!»
И не тогда ль смятенье стало общимъ?

ЛЮНЕЛЬ.

Вы первые бѣжалъ, это правда.

ГЕРЦОГЪ.

На первыхъ насъ ударилъ непріятель.

ТАЛЬВОТЪ.

Онъ угадалъ, что вы не устопте,
Что робкіе и храбрыхъ ув.лекутъ.

ГЕРЦОГЪ.

Какъ?... Я ль одинъ винною пораженья?

ЛЮНЕЛЬ.

Свидѣтель Богъ, безъ васъ бы Орлеана
Не потерять намъ....

ГЕРЦОГЪ.

Такъ! но потому,
Что вы безъ насъ его бъ и не видали.
Кто вамъ открылъ во Францію дорогу?
Кто руку вамъ защитную простеръ
При выходѣ на брегъ враждебно-чуждий?

200

ОРГЕАНСКАЯ ДЖЕВА.

1821.

Къмъ Генрихъ вашъ въ Паршкъ коронованъ?

Кто покорилъ ему сердца французовъ?...

Не будь моя могущая рука

Вожатый вашъ — вы дыма бъ не выдали,

Встающего вдали съ французской кровью.

ЛЮНЕЛЬ.

Такъ! будь въ словахъ напыленныхъ побѣда —

Ты былъ бы здѣсь одинъ завоевателѣ.

ГЕРЦОГЪ.

Раздражены утратой Орлеана,

Хотите вы всю желѣть напрасной злобы

На вѣриаго союзника пролить.

Но кто ж у васъ похитилъ Орлеанъ?

Не вы ли? Онъ готовъ былъ покориться—

Кто помѣшалъ?... Корысть и зависть ваша.

ТАЛЬБОТЪ.

Не для тебя его мы осаждали.

ГЕРЦОГЪ.

Уйди я съ войскомъ... что бъ тогда вы были?

ЛЮНЕЛЬ.

Все то жъ, что въ день побѣды азианской,

Когда съ тобой и съ Франціей один

Мы сладили.

ГЕРЦОГЪ.

Но цѣну дорогую

За мой союз регентъ вашъ заплатилъ.

ТАЛЬБОТЪ.

Онъ стоптъ намъ теперь еще дороже:

Онъ честні пась лишилъ предъ Орлеаномъ.

ГЕРЦОГЪ.

Молчи, Тальботъ, пль будешь сожалѣть!

За тѣмъ ли я отечества отрекся,

И на себя навлекъ позоръ измѣши,

Чтобы сносить ругательства пришельцевъ?

202

ОРГЕАНСКАЯ ДЖВА.

1821.

ЛЮНЕЛЬ.

Нѣтъ, я молчу! мнѣ все равно; и лучше
Разрознить то, ему нельзя быть вмѣстѣ.

КОРОЛЕВА.

Уже ль и здѣсь владычествуетъ адъ,
Столь гибельно смутивший насъ въ сраженьи?
Скажите, кто зачинщикъ былъ? Тальботъ,
Ты ль, выгоду свою пренебрегая,
Достоинство союзника обидѣлъ?
Но что начнешь, союзъ его отринувъ?
Не пмъ ли вашъ король на тронѣ нашемъ?
Кого вѣнчалъ, того и развѣнчать
Ему легко. Пускай нахлынетъ вся
Британія на наши берега—
Не побѣдить, когда согласны будемъ:
Лишь Франція для Франціи опасна.

ТАЛЬВОТЪ.

Союзника надежнаго я чту;
Но долгъ вождя предателей беречься.

ГЕРЦОГЪ.

Кто пренебрегъ коварно благодарность,
Тому знакомъ и лжи языкъ безстыдный.

КОРОЛЕВА.

Какъ, герцогъ, ты ль забудешь честь, и руку
Подашь рукъ, еще облитой кровью
Предательски убитаго отца?
Безуміе повѣрить, чтобъ дочинъ,
Къ погибели тобою приведенный,
Тебѣ твой стыдъ простить отъ сердца могъ,
Надъ бездной онъ, и насть въ нее готовъ....
Ты ль самъ свое творенье унчтожишь?
Здѣсь, здѣсь твои друзья; въ союзѣ тѣсномъ
Съ Британіей спасеніе твое.

1821.

ДЪИЙСТВИЕ ВТОРОЕ. ЯВЛЕНЕ Н.

203

ГЕРЦОГЪ.

О мирѣ я съ дофиномъ и не мыслилъ;
Но какъ молчать?... Могу ль снести презрѣшье
И дерзкую хвастливость пришлецовъ?

КОРОЛЕВА.

Не обвиня горячности минутной.
Прискорбень вождь: поѣдой онъ обманутъ;
Въ несчастіи мы всѣ несправедливы;
Спѣшше же съ нимъ обняться; припритесь,
Пока раздоръ еще не разгорѣлся.

ТАЛЬВОТЪ.

Что скажешь, герцогъ? Кто душою правъ,
Тому легко покорствовать разсудку;
Я убѣжденъ совѣтомъ королевы.
Забудь моп поспѣшныя слова,
И руку мнѣ залогомъ дружбы дай.

ГЕРЦОГЪ.

Согласенъ, вотъ рука; необходимость
Вěлѣтъ мнѣ гнѣвъ правдивый укротить.*
Даютъ другъ другу руку.

ПОНЕЛЬ, смотря на нихъ, про себя.

Надежда миръ, подписанный Мегерой!

КОРОЛЕВА.

Въ сраженьи мы разбѣтны, полководцы,
И счастье не за насъ; но бодрость нашу
Сразитъ ли неуспѣхъ? Пускай дофинъ,
Отчался въ защитѣ неба, адъ

* Пропускъ въ переводъ:

КОРОЛЕВА.

И хорошо; скорѣй запечатлѣйте
Союзъ вашъ крѣпкимъ, братскимъ поцѣлуемъ—
И на-вѣтеръ всѣ гнѣвныя слова.

Герцогъ и Татьяна обнимаются.

204

ОРЛЕАНСКАЯ ДВЕА.

1821.

Въ сообщники зоветъ... напрасно губитъ

Онъ душу: адъ его не защититъ.

Будь дѣва ихъ вождемъ побѣдоноснымъ —

За васъ его разгнѣванная мать.

ЛЮНЕЛЬ.

Нѣтъ, королева, мой совѣтъ: въ Парлажъ

Вамъ возвратиться; намъ не нужно женщинъ.

ТАЛЬБОТЪ.

Такъ, признаюсь, съ тѣхъ поръ какъ въ станѣ вы,

Намъ ни на что благословенья нѣтъ.

ГЕРЦОГЪ.

Подите; вамъ при войскѣ быть не должно;

На васъ глядитъ неблагоскюнно ратникъ.

КОРОЛЕВА, смотря на каждого съ изумленіемъ.

И ты за нихъ! и ты къ неблагодарнымъ,

Флипппъ, присталъ ругаться надо мной!

ГЕРЦОГЪ.

Нѣтъ, королева, рать теряетъ бодростъ;

Противно ей за васъ идти въ сраженье.

КОРОЛЕВА.

Возможно ль? Васъ едва я проприпила —

И вы меня согласны ужъ отречься. *

Но знать хочу, въ союзѣ мы пль нѣтъ?

Не за одно ль сражаемся мы дѣло?

ТАЛЬБОТЪ.

Не за одно; мы рыцарски стопмъ

За честь отечества, за наше право.

ГЕРЦОГЪ.

Я за отца убійцамъ отомщаю;

Сыновпій долгъ вложилъ мнѣ въ руку мечъ.

* Пропущенъ перерывъ этой рѣчы:

ТАЛЬБОТЪ.

Намъ, королева, нечего бояться

И чорта, если васъ не будетъ близко.

206

ОРБЕАНСКАЯ ДЖЕВА.

1821

Дерзнулъ пронзить въ богоотступной злобѣ:

Сама своей рукою пстреб.лю

Я бытіе, дарованное мною.

Но вы за что ведете съ нимъ войну?

На тронъ его какое ваше право?

Обдой ли, нарушеннымъ ли долгомъ

Онъ на себя навлекъ гоненье ваше?

О нѣтъ! корысть и зависть вашъ законъ.

Но мнѣ онъ сынъ — властна я ненавидѣть.

ТАЛЬБОТЪ.

Такъ, мать свою по мщенью знаетъ онъ.

КОРОЛЕВА.

Ругатели презрѣные, не вамъ

Правдивый свѣтъ коварствомъ обмануть.

На Францію разбойнически руку

Простер.ш вы, британцы, но по праву

Здѣсь шагу нѣтъ земли подвластной вамъ;

Вы хищникъ. А ты, бургундский герцогъ,

Ты, обезславленный прозваньемъ: Добрый,

Не ты ль врагамъ свою отчизну продалъ?

Не ты ль отцевъ настѣдіе пришельцу,

Грабителю отдалъ на разграбленье?

А все твердитъ языкъ вашъ: справедливость.

О лицемъры, васъ я презпраю.

На мнѣ лицины нѣтъ; съ лицомъ открытымъ

Иду на судъ; пусть судитъ свѣтъ..... * Простите!

Уходи.

* Пропускъ въ переводѣ:

ГЕРЦОГЪ.

И правда!... похвалиться вы властны,

Что мнѣнья свѣта встрѣтили безстрашно.

КОРОЛЕВА.

Во мнѣ есть страсти, кровь во мнѣ кипитъ,

1821.

ДЖЙСТВИЕ ВТОРОЕ. ЯВЛЕНИЕ III.

207

ЯВЛЕНІЕ ІІІ.
ТАЛЬБОТЪ, ГЕРЦОГЪ, ЛЮНЕЛЬ.

ТАЛЬБОТЪ.
Вотъ женщина!....
ЛЮНЕЛЬ.
Что дѣлать, полководцы?
Все ль отступать, пль быстро обратившись,
Рѣшительнымъ ударомъ истребить
Безславіе последняго сраженья?

Какъ и въ другой. Я вашей королевы
Вѣнецъ надѣла для того, чтобъ жить,
А не сіять безжизненной звѣздою:
Уже ли мнѣ отъ радостей житейскихъ
Велите отказаться, потому
Что волей рока годы молодые
Я принесла безумному на жертву?
Свобода мнѣ дороже самой жизни!...
А что меня стѣсняетъ?... Впрочемъ, полно
Мнѣ съ вами спорить о моихъ правахъ.
У васъ съ пелень въ крови застой и порча:
Вамъ не понять всей силы наслажденья...
Вотъ обѣщенство — оно для васъ понятно!...
И этотъ обѣдный герцогъ всю-то жизнь
Промалъся между добромъ и худомъ:
Не можетъ онъ сердечно непавидѣть,
Да и любить не можетъ... Я—въ Мелунъ!

Указывая на Люнелл.

Подайте мнѣ вотъ этого, чтобъ было
Мнѣ съ кѣмъ спастися отъ мертвящей скуки;
А тамъ уже какъ знаете... Пожалуй,
И слушать я не стану про бургундцевъ
И англичанъ.

Кваетъ головою своему пажу и хочетъ вийти.

ЛЮНЕЛЬ.

Позвольте! мы въ Мелунъ
Доставимъ цвѣтъ французской молодежи,
Весь цвѣтъ, что будетъ сорванъ въ ратномъ полѣ.

КОРОЛЕВА, останавливаясь.

Вы годы лишь владѣть мечемъ; одинъ
Гранцузъ умѣетъ нѣжно говорить.—

1821.

ДЪЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ. ЯВЛЕНІЕ IV.

209

ГЕРЦОГЪ.

Не сливкомъ на себя

Надъйся, Люнель.

ТАЛЬВОТЪ.

Сведи насъ Богъ —

Ее ласкать моя рука не станетъ.

Теперь пойдемъ; пстраченныя сплы

Возобновимъ минутою покоя;

Но только день займется — на сраженье.

Уходятъ.

ЯВЛЕНІЕ IV.

Темная ночь. Вдали показывается ЮАННА ВЪ ШЛЕМЪ, ВЪ ПАН-
ЦЫРЪ; остальная одежда женская; въ рукахъ ед знамя.
За нею дюнуа, ла гирь, множество рыцарей и сол-
ДАТЬ. Они сперва являются на высотахъ, осторожно
пробираются между утесамп, потомъ сходятъ на сцену.

ЮАННА, окружающимъ ее рыцарямъ.

[Между тѣмъ безпрестанно подходить войско; оно занимаетъ
наконецъ всю глубину театра].

Мы стражу обошли — в вотъ ихъ лагерь;

Намъ мракъ не пзмѣнить; теперь пора

Съ себя сложить покровъ безмолвной ночи;

Пусть въ ужасѣ погибельную óмьость

Узнаетъ нашу врагъ.... Ударьте разомъ,

Воскликнувъ: Богъ и дѣва!

СОЛДАТЫ, гремя оружіемъ.

Богъ и дѣва!

СТРАЖИ, за сценю.

Къ оружію?

ЮАННА.

Огня! зажечь шатры!

Пускай пожаръ удвоштъ ихъ тревогу!

Нзвечь мечп! рубть и пытеблять!

Всѣ солдаты обнажаютъ мечи и бѣгутъ за сцену; Юанна
хочетъ за нимп слѣдовать.

Жуковскій, 1. П.

14

1821.

ДЪЙСТВИЕ ВТОРОЕ. ЯВЛЕНІЕ V.

211

ДРУГОЙ.

Не можетъ быть!

Какъ въ лагерь ей зайти?

ТРЕТИЙ.

На облакахъ

Примчалась, съ ней всѣ бѣсы заодно!

Множество бѣжитъ черезъ сцену:

Спасайтесь!... бѣгите!... все пропало!

ТАЛЬБОТЪ, за ними.

Куда вы?... Стой!... Не видятъ и не слышатъ.

Разрушена покорность; страхъ бунтуетъ;

Какъ будто адъ всѣ ужасы свои

Наслалъ на насъ и вдругъ одно безумство

Постигло всѣхъ; и ройкій и безстрашный

Бѣгутъ; отпора нѣтъ; весь лагерь

Внезапная погибель обхватила.

Уже ль во мнѣ одномъ осталась память,

А все вокругъ меня въ чаду безумства?

И такъ опять бѣжать, отъ малодушныхъ,

Во всѣхъ бояхъ бѣжавшихъ передъ намп!...

Но кто жъ сія владычица судьбы

Ужасная рѣшительница битвы,

Дающая и львную отважность,

И ратный духъ, и силу малодушнымъ?...

Обманщца ль подъ маскою геройства

Въ презрѣнный страхъ безстрашныхъ приведетъ

И женщина ль — о вѣчный стыдъ! — исторгнетъ

Пзъ рукъ мохъ награду славы?

СОЛДАТЪ БЕЖИТЬ ЧЕРЕЗ СЦЕНУ.

Дѣва!

Бѣги! бѣги! спасайся, полководецъ!

ТАЛЬБОТЪ, гонится за нимъ съ мечемъ и убываетъ его.

Безумецъ! вотъ тебя мое спасенье!

Никто не смѣй о бѣгствѣ поминать!

Уходитъ.

*

212

ОРЛЕАНСКАЯ ДЖВА.

1821.

## ИВЛЕШЕVI.

Сцена открывается. На высотах видный плающий англий-
ский лагерь. Встество и преследованіе; стукъ оружія п
громъ барабановъ. Чрез несколько времени является
монгомери.

МОПГОМЕРН.

Куда бѣжать?... Кругомъ враги, вездѣ погибель!
Тамъ вождь разгнѣванный, карающимъ мечемъ
Дорогу заслонить, навстрѣчу смерти гонить;
А здѣсь ужасная... повсюду, какъ пожаръ
Губительный, она свирѣствуетъ... И нѣтъ
Защитнаго куста, пещеры темной нѣтъ.
За чѣмъ переплывалъ я море?... Вѣдный! бѣдный!
Обманутый любимою мечтой, я здѣсь
Пскалъ въ бою прекрасной славы... что жъ нашелъ?
Моей судьбы неодолимал рука
Меня въ сей бой на гибель привела... Почто
Не на брегу моей Саверны я теперى,
Въ дому родительскомъ, гдѣ матерь я покинулъ.
Въ печалѣ, гдѣ моя цвѣтущая невѣста?

Юанна является вдали на уtest, освѣщенная паменемъ
пожара.

О страхъ!... Что вижу я?... Ужасал пдетъ;
Пзъ пламени, сія грозно, поднялась
Она, какъ мрачное страшлище изъ ада...
Куда спасусь?... За мною огнепны очи
Ужъ погнались; уже бросаетъ на меня
Пздалека непзбѣжимыхъ взоровъ сѣть;
Я чувствую, уже волшебный узелъ мнѣ
Опуталъ ноги; я прикованъ къ мѣсту, спіly
Для обѣства нѣтъ; я принужденъ — хоть вся душа
Противится — смотрѣть на смертоносный образъ.

Юанна дѣлаетъ несколько шаговъ и опять останавлив-
вается.

1821.

ДЭЙСТВИЕ ВТОРОЕ. ЯВЛЕНІЕ VII.

213

Подходитъ.... Буду дь ждать, чтобъ грозная ко мнѣ

Приб.шvisлась?... Мола о жизни, обимму

Ея колѣна; можетъ быть, ее смягчу;

Въ ней сердце жёпщины; слезамъ она доступна.

Хочетъ цдти къ ней навстрѣчу; Юанна быстрыми шагами
къ нему подступасть.

ЯВЛЕНІЕ VII.

МОНГОМЕРИ, ЮАНИА.

ЮАНИА.

Стой! ты ноги! британка жизнь тебя дала.

МОНГОМЕРИ падаетъ предъ нею на колѣна.

Помедли, грознал; не опускай рукъ

На беззащитнаго; я бросилъ мечъ и щитъ;

Я предъ тобой обезоруженный, въ слезахъ;

Оставъ ми въ свѣтъ прекрасной жизни; мой отецъ

Богатъ помѣстямъ въ цвѣтущей сторонѣ

Валлийской, гдѣ Саверна по густымъ лугамъ

Катитъ веселый свой потокъ; тамъ много навѣ

Обильныхъ у него; и злато и сребро

Онъ дастъ, чтобъ выкупить единственнаго сына,

Когда къ нему дойдетъ молва его неволи.

ЮАНИА.

Обманутый, ноги他也, въ руку дѣвы ти

Въ неумолимую досталася; изъ нея

Ни избавленія, ни выкупа ужъ нѣтъ;

Когда бъ у крокодила ты во власти былъ,

Когда бъ ты трепеталъ подъ тяжкой лапой тигра,

П.п. дѣтей младыхъ у львниці устребилъ—

Тебѣ осталась бы надежда на пощаду.

Но встрѣча съ дѣвою смертельна.... Я вступила

Съ могуществомъ нездѣшнимъ, строгимъ, недоступнымъ,

На вѣкъ въ связующій-ужасно договоръ:

214

ОРГЕАНСКАЯ ДЖВА.

1821.

Все умерщвлять мечемъ, что мнѣ сраженій Богъ
живущее пошлетъ на встрѣчу роковую.

### МОНГОМЕРИ.

Ужасна рѣчь твой, но взоръ твой ясно-тихъ!
И, зримая вблизи, уже ты не страшна;
Всю душу мнѣ п.ѣннілъ твой милый, кроткій ликъ...
Ахъ! женской прелостью и нѣжностью твоей
Молю тебя: смягчись надъ младостью моею.

### ЮАННА.

Не уповай на нѣжный полъ мой; не зови
Меня ты женщиной.... Подобно безтѣлеснымъ
Духамъ, незнающимъ земнаго сочетанья,
Не прюбуаюсь я породѣ человека.
Престань молить.... подъ этой броней сердца нѣтъ.

### МОНГОМЕРИ.

Душевластительнымъ, святимъ любви закономъ
Передъ которымъ все смиряется, молю:
Смягчись! на родинѣ менѣ невѣста ждетъ,
Прекрасная, какъ ты, въ прекрасномъ цвѣтѣ жизни;
И ждетъ она возврата моего въ печаль.
О, если ты сама любовь знавала, если
Ждешь счастья отъ любви—не разрывай жестоко
Двухъ сочетавшихся любовію сердецъ.

### ЮАННА.

Ты именуешь здѣсь боговъ земныхъ и чуждихъ,
Нечтимыхъ мной и мной отверженныхъ; вотще
Зовешь любовь, не знаю я объ ней, и вѣчно
Моя душа не будетъ знать ел закона.
Готовься жить оборонять—твой часъ насталъ.

### МОНГОМЕРИ.

Увы! смягчись моихъ родителей судьбою;
Они ждутъ сына.... о свыхъ ты вспомни, вѣрно
И день и ночь они тоскуютъ по тобѣ.

1821.

ДЪИСТВИЕ ВТОРОЕ. ЯВЛЕНІЕ VII.

215

ЮАННА.

Несчастный! ты родителей напомнил мы.
Но сколько здѣсь отъ васъ безчадныхъ матерей!
П сколько чадъ оспротѣлыхъ, и невѣстъ,
Безбрачно овдовѣвшихъ!... Пусть теперь узнаютъ
П матери британскія, какъ тяжко тратить
Надежду жизни, милыхъ чадъ! пусть ваши вѣдовы
Поймутъ, что значитъ скорбъ по милыхъ невозврат-
ныхъ.

МОНГОМЕРН.

Увы! погибну ли на чужѣ, не оплаканъ?

ЮАННА.

Но кто васъ звать въ чужую землю—пстреблать
Цвѣтущее богатство нивъ, насъ изъ домовъ
Семейныхъ выгонять п пламениптъ войны
Вносить въ спокойное святие градовъ?...
Мечтали вы, въ надменности душъ своей,
Свободно-дышущимъ французамъ дать неволю,
И Францію великую, какъ челнъ покорный,
Пустить во слѣдъ за вашимъ гордимъ кораблемъ...
О вы, безумцы! нашъ державный гербъ пропить
Къ престолу Бога; легче вамъ сорвать звѣзду
Съ небесъ, чѣмъ хижину единую похитить.
У Франціи нераздѣлно-вѣчной... Часъ
Возмездія ударилъ: ни одинъ живой
Не проплыветъ въ обратный путь святаго моря,
Сеп грани, божествомъ уставленной межъ намп,
Которую безумно вы переступили.

МОНГОМЕРН опускаетъ ея руку.
П такъ погибнуть, смерть ужасную увидѣть?...

ЮАННА.

Умри, другъ... и зачѣмъ такъ робко трепетать
Предъ смертію, предъ непобѣжною?... Смотри,
Кто я. Простая дѣва; объдною пастушкой

216

ОРГЕАНСКИЯ ДЪВА.

1821.

Родилась я; и мечь был чуждъ моей рукѣ,
Привыкнувшей носить невинно-легкій посохъ...
Но вдругъ, отъятая отъ пажитей домашнихъ,
Отъ груди милаго отца, отъ милыхъ сестрѣ,
Я здѣсь должна... должна—не выборъ сердца, голосъ
Небѣсъ меня влечетъ—на гнѣель вамъ, себѣ
Не въ радость, призракомъ карающимъ бродить,
Носить повсюду смерть, потомъ... быть жертвой смерти.
Н пе взойдетъ миѣ день свиданія съ семьею;
Еще для многихъ васъ погибельна я буду;
И много сотворю вдовицъ; но наконецъ
Сама погибну... и свершу свою судьбу.
Свершилъ свою и ты... берись за бодрий мечъ,
П бой начнемъ за милую добычу живни.

МОНГОМЕРИ ВСТАЕТЪ.

П такъ, когда ты смертнал, когда мечу
Подвластна, какъ и мы, срагимся; мнѣ, быть можетъ,
За Англію назначено тебя отмстить.
Я жребій свой кладу въ святую руку Бога;
А ты, призвавъ на помощь весь твой страшный адъ,
Отступница, дерись со мной на жизнь и смерть.

Схватываетъ мечъ и щитъ и нападаетъ на пее. Вдали раз-
дается военная музыка. Чрезъ пѣсколько минутъ Монго-
мери падаетъ.

ЮАННА.

Твой рокъ привелъ тебя ко мнѣ... прости, несчастный!
Отходить отъ него и останавливается въ размышленіи.
О благодатная! что ты творишь со мною?
Ты неволнѣственной рукѣ даруешь сплу;
Неумолимостью вооружаешь сердце;
Тѣснится жалость въ душу мнѣ; рука, готовясь
Сразить живуще созданіе, трепещетъ,
Какъ будто храмъ божественный нисповергал;
Одинъ ужъ блескъ изъятаго меча мнѣ страшень.....

1821.

ДЪИСТВИЕ ВТОРОЕ. ЯВЛЕНЕ VIII.

217

Но только повелить мой долгъ—готова сила:
Пепещенный мечъ, какъ пѣгий духъ живой,
Владычествуетъ самъ трепещущей рукой.

## ЯВЛЕНЕ VIII.

ЮАНИА, РЫЦАРЬ СЪ ОПУЩЕННЫМЪ ЗАБРАЛОМЪ.

### РЫЦАРЬ.

Ты здѣсь, отступица?... Твой часъ ударилъ;
Тебя давно пщу на полѣ ратномъ;
Страшлище, созданье сатаны,
Исчезни; въ адъ сокройся, призракъ адскій.

### ЮАНИА.

Кто ты?... Тебя посылъ не добрый ангелъ,
На встрѣчу мнѣ... по виду, не простой
Ты ратникъ; минись мнѣ, ты не британецъ;
Бургундскій гербъ ты носишь на щитѣ,
И мечъ мой самъ склонился предъ тобою.

### РЫЦАРЬ.

Прокатая! не княжеской рукѣ
Тебя бы поразить; подъ топоромъ
Презрѣннымъ налача должна бы ты
На плахѣ умереть—не съ честью пасть
Подъ герцогскимъ Бургундіи мечемъ.

### ЮАНИА.

И такъ, ты самъ державный этотъ герцогъ?

РЫЦАРЬ, поднимая забрало.

Я... Трепещи, конецъ твой наступилъ;
Теперь тебѣ не въ помощь чародѣйство;
Лишь робкихъ ты досель одолѣвала —
Мужъ твердый ждетъ тебя....

1821.

ДЪЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ. ЯВЛЕНИЕ ІХ.

219

ЮАННА.

Ни слова, Дюнуа.... И я Гиръ, умолжу.

Я съ герцогомъ бургундскимъ говорю.

Въѣ молчать.

Что дѣлаешь, Флиппъ? Н на кого

Ты обнажилъ убійства жадный мечъ?

Сей Дюнуа — сынъ Франціи, какъ ты;

Сей храбрый — твой землякъ и сослуживецъ;

Н я сама — твоей отчизны дочь;

Всѣ мы, которыхъ ты обрекъ на гибель,

Принадлежимъ тебе, тебя готовы

Принять въ объятія, склонить колѣна

Передъ тобой почтительно желаемъ

Н для тебя нашъ мечъ безъ острія.

Въ твоемъ лицѣ, подъ самымъ вражьпмъ шлемомъ,

Мы зримъ черты любимаго монарха.

ГЕРЦОГЪ.

Волшебница, ты жертву обольстить

Приманкою сладкорѣчевой мыслинь;

Но не меня тобѣ поймать; мой слухъ

Оборонень отъ сѣти словъ коварныхъ;

Твоихъ очей пылающія стрѣлы

Отъ твердыхъ латъ души моей отпрянутъ...

Что медшшь, Дюнуа?... Сразимся; биться

Оружіемъ должны мы, не словами.

ДЮНУА.

Смерва слова, потомъ удары; стыдно

Бояться словъ; не та же лѣ это робость,

Свидѣтельство неправді?

ЮАННА.

Настъ не крайность

Влечетъ къ твоимъ стопамъ, и не пощады

Съ покорностью мы просимъ... оглянись!

Британскій станъ лежитъ въ кровавомъ пещѣ,

220

ОРГЕАНСКАЯ ДЖВА.

1821

И поле все покрыли ваши труны;
Ты всюду громъ трубы французской внемлешь...

Всевышній произнесь: побѣда наша!

Но лаврами прекраснаго вѣнца
Съ тобою мы готовы подѣлиться...

О, возвратись! врагъ милый, перейди

Туда, гдѣ честь, гдѣ правда и побѣда.

Небесь посланница, сама я руку

Тебѣ даю; спасительно хочу я

Тебя увѣлѣть въ святое наше братство;

Господь за насть! всѣ ангелы его —

Ты пхъ не зришь — за Францію воюють;

Лилейми увѣнчаны они;

Пбѣзникъ сей чистой офицермы

Подобится святое наше дѣло;

Его символъ: божественная Дѣва.

ГЕРЦОГЪ.

Прельстительны слова коварной лип,
Ея жъ языкъ — простой языкъ младенца;

П адскій духъ, вселівшийся въ нее,
Невинности небесной подражаетъ.

Нѣтъ! страшно ей внимать.... Къ мечу! мой слухъ,
Я чувствую, слабѣй моей руки,

ЮЛННА.

Ты миншь, что я волшебница, что адъ

Союзникъ мой.... но развѣ миротворство,

Прощеніе общѣ, есть дѣло ада?

Согласіе ль пзъ тымы его псходить?

Что жъ человѣчески-прекрасный, чище

Святой борьбы за родину? Давно ли

Сама съ собой природа въ спорѣ, небо

Съ неправой стороны и адъ за правду?

Когда же то, что я сказала, свято —

Кто могъ внушить его минѣ, кромѣ неба?

1821.

ДЭЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ. ЯВЛЕНІЕ І.

221

Кто могъ сойти ко мнѣ въ мою долину,
Чтобы душѣ неопытной открыть
Великую властителей науку?
Я предъ лицемъ монарховъ не былвала,
Языкъ мой чуждѣ искусству словъ... но что же?
Теперь тебя должна я убѣдить —
И умъ мой свѣтелъ, зру дѣла земныя;
Судьба державъ, народовъ и царей
Ясна душѣ младенческой моей;
Мон слова, какъ стрѣлы громовыя.

ГЕРЦОГЪ смотритъ на нее ст. изумленіемъ.
Что я? и что со мной?... Какая сила
Мой смутный духъ незапно усмирила?...
Обманчивъ ли сей трогательный вцѣд?
Нѣтъ! чувствую, не адскій обольститель
Меня влечетъ; мнѣ сердце говорить:
Съ ней Богъ, она небесъ благовѣститель.

ЮАННА.

Онъ тронутъ... такъ, онъ тронутъ; не напрасно
Молила я... лицо его безгнѣвно!
Его глаза миролюбиво-лесны...
Скорѣй... покинуть мечъ... и сердце къ сердцу!
Опъ п.лачетъ!... онъ смиряется!... онъ нашъ!

И мечъ знамя выпадаютъ изъ рукъ ея; опа бѣжить къ гер-
цогу, обнимаетъ его въ спяшномъ движении: Я Гпръ п
Дюнуа бросаютъ мечи и стремятся въ объятія герцога.

ДЭЙСТВІЕ ТРЕТЬЕ.

ЯВЛЕНІЕ І.

Дворецъ короля Карла въ Шалопѣ на Марнѣ.

ДЮНУА, ЛА ГПРЪ.

ДЮНУА.

Мы вѣрные друзья и сослуживцы,
Мы за одно вооружились дѣло,

1821.

ДЪЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ. ЯВЛЕНІЕ Н.

223

Но вспомни, кто она? Дочь земледѣльца.

Принченъ ли тебя такой союзъ?

Кто твой отецъ? И съ кровью королей

Смѣшается ль простая кровь пастушков?

### ДЮНУА.

Она небесное дитя святой

Проды, какъ и я; равны мы саномъ.

И принцу ли безславно руку дать

Ей, ангеловъ невѣстѣ непорочной?

Блистательный земныхъ коронъ сияютъ

Лучи небесъ кругомъ ея главы;

Невидимы, нпчтожны и презрѣнны

Предъ нею всѣ величія земли;

Поставьте тронъ на тронъ, до самыхъ звѣздъ

Воздвигнитесь... но все вамъ не достигнуть

Той высоты, на коей предстоитъ

Намъ въ ангельскомъ величествѣ она.

### ЛА ГИРЪ.

Пускай рѣшить король.

### ДЮНУА.

Нѣтъ! ей одной

Рѣшить. Она свободу намъ спасла —

Пускай сама останется свободна.

### ЯВЛЕНІЕ Н.

Тѣ же, король, дю Шатльель, ШАТЛЬБОНЪ, АГНЕСА.

### ЛА ГИРЪ.

Вотъ и король.

КОРОЛЬ КЪ ШАТЛЬБОНУ.

Онъ будетъ? Онъ готовъ

Меня признать и дать объѣтъ подданства?

### ШАТЛЬБОНЪ.

Такъ, государь; въ Шалонѣ всенародно

Желаетъ пасть Филиппъ, бургундскій герцогъ,

124

ОРГЕАНСКАЯ ДВЕА.

1821.

Къ твоимъ стопамъ; и миѣ онъ повелѣлъ
Привѣтствовать, тебя, какъ короли,
Законнаго владику своего;
За мною вслѣдъ онъ скоро самъ здѣсь будетъ.

АГНЕСА.

Онъ лишико, день стократъ благословенный!
Желанный день согласія и мира!

ШАТПЛЬОНЪ.

Съ нимъ двѣсти рыцарей; передъ тобой
Готовъ склонить свои колѣна герцогъ,
Но мысlichтъ онъ, что ты того не стерпишь,
И родственно прострешь ко брату рук.

КОРОЛЬ.

Моя душа летитъ къ нему павѣрѣчу.

ШАТПЛЬОНЪ.

Желаетъ онъ, чтобы о вражѣ минувшей
Не поминать при первой вашей встрѣчѣ.

КОРОЛЬ.

Минувшее на вѣки позабыто;
Лишь ясные дни въ будущемъ я вижу.

ШАТПЛЬОНЪ.

За всѣхъ своихъ ходатайствуетъ герцогъ:
Прощеніе безъ исключенья всѣмъ.

КОРОЛЬ.

Всѣмъ! всѣмъ! они опять мое семейство!

ШАТПЛЬОНЪ.

Не исключать из королевы, если
На мпръ съ тобой она согласна будетъ.

КОРОЛЬ.

Не я воюю съ ней, она со мною;
Конецъ вражѣ, когда ей мпръ угоденъ.

ШАТПЛЬОНЪ.

Двѣнадцать рыцарей залогомъ мира.

226

ОРГЕАНСКАЯ ДЖВА.

1821

Торжественно убрать, и звонъ
Колоколовъ пускай провозгласитъ,
Что Франція съ Бургундіей мирится.
Но что?... Трубятъ!

Звукъ трубы.

ПАЖЪ, ВБЪГАЛ ПОСПЪШНО.

Бургундский герцогъ въ городъ

Вступаетъ.

ДЮНУА.

Рыцари, къ нему навстрѣчу!

Уходить съ Ла Гпромъ и Шатльюномъ.

КОРОЛЬ.

Агнеса, плачешь?... Ахъ! и у меня
Нѣтъ сплѣ для этой радостной минуты;
Сколь много жертвъ досталось смерти прежде,
Чѣмъ мирно мы увидѣться могли.
Но стихнула свирѣшность бури; день
Смѣнилъ ночью тьму; настанетъ время,
И намъ плоды прекрасные созрѣютъ.

АРХИЕПСКОЙ, смотря въ окно.

Народъ со всѣхъ сторонъ; и нѣтъ ему
Дороги; на рукахъ его несутъ,
Сорвавъ съ коня; цѣлуютъ платье, шпоры...

КОРОЛЬ.

О доброй мой народъ! огонь во мщеньи!
Огонь въ любви.... Какъ скоро, примиренный,
Онъ позабылъ, что этотъ самый герцогъ
Его отцевъ и чадъ убійцей былъ!
Всю жизнь одна минута поглощаетъ.
Агнеса, укрепьць! восторгъ твой сильный
Его душѣ быть можетъ укоризной;
Чтобъ здѣсь ничто его не оскорбляло.

228

ОРГЕАНСКИЙ ДЕВА.

1821.

КОРОЛЬ.

Но про тебя молва гласитъ иное:
Что будто ты въ любви непостояненъ,
И вѣрности не вѣришь.

ГЕРЦОГЪ.

Государь,
Невѣріемъ невѣрный и наказанъ;
Заранѣ вы постигли сердцемъ то,
Что поздно мнѣ открыто бурной жизнью.

Увидя архіепископа, подаетъ ему руку.
Вы здѣсь, отецъ; вы вѣчно тамъ, гдѣ честь.
Благословите. Кто васъ хочетъ встрѣтить,
Тотъ праведной стези не покидай.

АРХІЕПИСКОПЪ.

Благодарю Всевышняго! я радость
Вкусить в полнѣ, и свѣтъ готовъ покинуть:
Моя глаза прекрасный день сей зрѣли.

ГЕРЦОГЪ Атнест.

До насть дошло, что всѣ свои алмазы
Вы отдали, дабы сковать изъ нихъ
Оружіе противъ меня... уже ли
Вамъ такъ была нужна моя погибецъ?
Но споръ нашъ конченъ; все должно напись.
Что въ немъ утрачено; алмазы ваши
Нашлись; войнѣ вы жертвовали ими —
Ихъ отъ меня примите знакомъ мира.

Беретъ у одного изъ пришедшихъ съ нимъ ларечко, и по-
даетъ его Атнест; она смотритъ въ неюумѣніи на ко-
роля.

КОРОЛЬ.

Возьми; то мнѣ залочь вдвойнѣ священный
Прекрасный любви и примиренья. *

Пропущено въ перевод:

ГЕРЦОГЪ, влетелъ ей въ волосы алмазную розу.

Якъ, что теперь въ рукахъ моихъ цвѣточковъ,

230

ОРГЕАНСКАЯ ДЪВА.

1821

ГЕРЦОГЪ.

О вѣрьте, я спокойнѣ сердцемъ не былъ,
Воюя противъ васъ. Когда об' вы знали...

Указывая на Агнесу.

Но для чего жъ ее вамъ не приъ?

Ея слезамъ кто об' могъ не покориться?

Теперь всему конецъ; самъ адъ не властень

Насъ разлучить, прижавшихъ сердце къ сердцу;

Узналъ свое теперь я мѣсто; здѣсь,

При васъ свое я страннічество кончилъ.

АРХИЕПСКОПЪ.

Въ союзъ вы—и Франція, какъ фенккъ,

Подимется изъ непла своего;

Загладится войны кровавый слѣдъ;

Сожженныя селенья, города

Блистательный возстанутъ изъ развалинъ,

П жатвою поля зазеленѣютъ.

Но надшіе раздора жертвой—ихъ

Уже не воскресить! и слезы, въ вашей

Враждѣ пролитыя, пролиты были

И будутъ; разцвѣтетъ другое племя,

Но прежнее все жертвой обѣдъ увѣло....

Пробудятся ль отцы для счастья внуковъ?

Таковъ раздора плодъ: для васъ, монархи,

Урокъ сей; божество меча ужасно;

Его могущества не испытуйте; разъ

Исторгнувшись съ войной, оно уже —

Какъ соколъ, съ вышни на крикъ знакомый

Слетающий къ стрѣлку — не покорится

Напрасному призванью человѣка;

И не всегда къ намъ во время, какъ нынѣ,

Спасеніе небесное исходитъ.

ГЕРЦОГЪ.

О государь! при васъ небесный ангелъ.

Но гдѣ жъ она? Что медлить?....

1821

ДЪЕЙСТВІЕ ТРЕТЬЕ. АВЛЕНІЕ IV.

231

КОРОЛЬ.

Гдѣ Іоанна?

Почто въ торжественно-счастливый мигъ
Не видимъ мы создательницы счастья?

АРХІЕВИСКОПЪ.

Ея душѣ противень, государь,
Веселый блескъ роскошнаго двора.
Когда ее гласть Божій не стремитъ
Въ среду людей, зачива она
Скрывается отъ взоровъ любопытныхъ;
Какъ скоро нѣтъ заботы ей о благѣ
Отечества — она въ бесѣдѣ съ Богомъ;
И всюду съ ней его благословенье.

АВЛЕНІЕ IV.

ПРЕПОДА, ЮАННА, ВЪ ПАНЦЫРЪ, НО БЕЗЪ ШЛЕМА; НА ГОЛОВѣ ЕЯ
ВѣНОКЪ ИЗЪ БѣЛЫХЪ РОЗЪ.

КОРОЛЬ.

Юанна, ты священницей пришла
Благословить тобою утвержденный
Союзъ.

ГЕРЦОГЪ.

Ужасна ты была въ сраженьи;
Но сколь мила въ спокойной красотѣ!
Юанна, я исполнить свой объѣтъ;
Довольна ль мною ти?

ЮАННА.

Себя. Флишить,
Возвысилъ ты смпреніемъ своимъ.
Доселѣ намъ въ пожарномъ блескѣ оранг
Явился ты кометой бѣдоносной:
П благостью теперѣ ты намъ сіяешь.

Осматриваясь.

Всѣ рыцары въ торжественномъ собраньи,
П свѣтная горшь въ очахъ ихъ радость;

232

ОРГЕАНСКАЯ ДЖВА.

1821

Лишь одного несчастнаго я зрѣла...
Тоскует онъ при общемъ торжествѣ.

ГЕРЦОГЪ.

Кто онъ? Какимъ таксельнымъ преступленьемъ
Обремененъ, чтобъ милости не вѣрить?

ЮАННА.

Дерзнетъ ли онъ приблизиться? Скажи...
И онъ у ногъ твоихъ. О, доверши
Прекрасный подвигъ твой; нѣтъ припиренья,
Когда душа не вся еще свободна!
Отравой намъ цѣ.исное питье,
Когда въ святомъ мирительномъ сосудѣ
Хотя одна есть ненависти капля.
Не можетъ быть обиды сто.ль кровавой,
Чтобъ ты ее въ сей день не позабылъ.

ГЕРЦОГЪ.

Я понимаю.

ЮАННА.

Такъ! и ты простишь;
Не правда ль, другъ?... Войди же, Дю Шатель;
Своихъ враговъ всѣхъ милуетъ Филиппъ:
И ты прощенъ.

ГЕРЦОГЪ.

Что дѣлаешь со мною,
Юанна?... Знаешь ли, чего ты проспишь?

ЮАННА.

Привѣт. пиво, безъ исключенья, всѣхъ
Зоветъ въ свой домъ гостепріпмецъ добрый;
Какъ небеса вселенную свободно,
Такъ друга и врага объемлетъ милость;
Безъ выбора, повсюду блескомъ равнымъ
Въ непзѣримости сілетъ солнце;
Всѣмъ жаждущимъ растеніямъ равно
Даетъ свою живую росу небо;
На всѣхъ, для всѣхъ, добро нпсходить свыше.

1821.

ДЭЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ. ЯВЛЕНИЕ IV.

233

ГЕРЦОГЪ.

Не властенъ я упорствовать предъ нею;
Моя душа въ руках ся, какъ воскъ....
Приближься, Дю Шатель.... Не оскорбься,
О тѣнь отца, что руку я свою
Въ сравненную тебя влагаю руку;
Не оскорбитеся, вы, боги смерти,
Что измѣнилъ я страшной клятвѣ мщенья;
У васъ, во тьмѣ подъемнаго покоя,
Не бьется сердце; тамъ все въчно, все
Непозняемо.... Но все иное
Здѣсь на землѣ, подъ яснымъ блескомъ солнца;
Здѣсь человѣкъ, живымъ влекомый чувствомъ,
Игралище всесильнаго мгновенья.

КОРОЛЬ ЮАННѣ.

О, какъ тебя благодарить, Юанна?
Прекрасно ты свершила свой объѣть;
Ты всю мою судьбу пресобразила:
Мон друзья со мной примпрены,
Мон враги изприпуты во прахъ,
У хищника мон отняты земли,
Ни все тобой.... Что дамъ тебя въ награду?

ЮАННА.

Будь въ счастьи человѣкъ, какъ былъ въ несчастьи;
На высотѣ величины земнаго
Не позабудь, что значитъ другъ въ объѣть:
То испытать ты въ горькомъ унапesseny:
Къ объединенію въ народѣ правосуднымъ
И мн.остивымъ будь: изъ объединенной кущи
Тебѣ извелъ спасительницу Богъ....
Вся Франція твою признаетъ власть;
Ты праотцемъ владыкъ великихъ будешь:
Потомки отъ тебя своею славой
Затмить твоихъ предшественниковъ славу

234

ОРГЕАНСКАЯ ДЖВА.

1821

И родъ твой будетъ цвѣсть, доколь любовь
Онъ сохранитъ къ себе въ душѣ народа;
Лишилъ гордостью погибнуть можетъ онъ;
И въ пиздкой хижинѣ, откуда пынѣ
Спаситель вышелъ твой, танься грозно
Для правнуковъ виновныхъ истребленье.

ГЕРЦОГЪ.

Пророчица, наставленная небомъ,
Когда тебя въ грядущемъ тайны нѣтъ,
Скажи и мнѣ о племени моемъ:
Продлится ли величіе его?

ЮАННА.

Филиппъ, я взю тебя во блескѣ, въ силѣ:
Елизъ трона ть, и выше гордый духъ
Стремится возлетѣть; подъ облака
Онъ смѣлое свое возносить зданье:
И сильный рука изъ высоты
Строение гордини остановить....
Но не страшись, не рушится твой домъ;
Онъ дѣвою для славы сохранится;
И скептироносные монархи, сильныхъ
Народовъ пастыри, отъ ней родятся;
Могущіе, они съ двухъ славныхъ троновъ
Дадутъ законъ и знаемому свѣту
И новому, сокрытому Всевышничьи
Еще за мглой морей непереплытыхъ.

КОРОЛЬ.

О, если духъ открылъ тебя, повѣдай:
Сей дружеский, спасительный союзъ—
Продолжится ли онъ, чтобы и внукали нашимъ,
Какъ намъ, благотворить?

ЮАННА, помолчавъ.

Владыкъ міра,

1821.

ДЪИЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ. ЯВЛЕНІЕ IV.

235

Страшитеся раздора, не будите
Вражды въ ся ужасномъ логовищѣ;
Разсвирѣшьвъ, не стихнетъ; отъ нея
Ужасное родится поколѣнье;
Она пожаръ пожаромъ зажигаетъ...
Но я молчу... Спокойно въ настоящемъ
Ловите счастіе, а мнѣ оставьте
Градущее безмолвіемъ закрыть.

АГНЕСА.

Юанна, ты въ душѣ моей читаешь;
Ты вѣдаешь, хочу ль мірскихъ величій...
Скажи и мнѣ пророческое слово.

ЮАННА.

Небесный духъ являетъ мнѣ одну
Великую всемірнаго судьбину...
Твоя жъ судьба въ твоей душѣ танцева.

ДЮНАУ.

Но что жъ тебя самой назначилъ Богъ?
Откройся намъ, небесная. О, вѣрно
Тебя ждетъ лучшее земное счастье,
Въ награду за твое смиренье.

ЮАННА, задумчиво и смиренно показавъ на небо.

Счастье

На небесахъ у вѣчнаго Огца.

КОРОЛЬ.

Покърь его монарху твоему;
И почтено твое да будетъ пма
Во Франціи; пускай тебя дивится
Позднѣйшіе потомки... да свершится
Теперь же долгъ мой; на колѣна!

Юанна становится на колѣна; король вынимаетъ мечъ и
прикасается имъ къ ней.

СИМЪ

Прикосновеніемъ меча, Юанна,

236

ОРГЕАНСКАЯ ДЪВА.

1821

Король тебя даруетъ благородство;
Возстань; твоя возвышена порода,
И самый прахъ отцевъ твоихъ прославленъ;
Лилей Франціп твой гербъ; знатнѣйшштъ
Отнынъ будь равна высокимъ саномъ;
Твоя рука будь первому изъ первыхъ
Великою наградой; мнѣ жъ оставь
Тебѣ найти достойнаго супруга.

ДЮНУА.

Моя она; ее и въ низкой дочѣ
Я выбралъ сердцемъ—честь не возвышаетъ
Моей любви, ни доблести ея;
Передъ лицомъ монарха моего,
Въ присутствіи святаго мужа церкви,
Готовъ ее наречь моей супругой,
Готовъ подагъ ей княжескую руку,
Когда мой дартъ принять благовоштъ.

КОРОЛЬ.

Непзъяснимы, за чудомъ чудо
Творишь ты... Такъ, я въ рю, для тебя
Возможно все; ты въ этомъ гордомъ сердцѣ,
Любовію досель непобѣжденномъ,
Любовь произвела.

ЛА ГИРЪ.

Краса Іоанны

Есть кроткое души ея сміреніе;
Она всего великаго достойна—
Но чужды ей и гордыя желанья,
И почестей блестящая ничтожность;
Простой удѣлъ, любовь простаго сердца
Съ моей рукой я предлагаю ей....

КОРОЛЬ.

И ты, Лі Гирь? Два равныхъ предъ тобою
Соперника по мужеству и сану,

1821.

ДЪИСТВИЕ ТРЕТЬЕ. ЯВЛЕНІЕ IV.

237

Юанна.... ты враговъ со мной сдружила,
Мой тронъ возвысила; уже ль теперь
Меня лишшь друзей моихъ върнѣйшихъ?
Для одного награда; по достойны
Равно награды оба; отвѣчай.

АТНЕСА.

Ед душа внезанностью смутилась,
И дѣвственнымъ стыдомъ она краснѣетъ.
О, дайте ей спроситься съ сердцемъ, тайну
Съ подругой върной раздѣлить, и душу
Передо мной открыть непризнѣдно;
Теперь мой часъ; какъ иѣжная сестра
Ириблизиться могу я къ строгой дѣвѣ,
Чтобъ желское съ заботливостью желской
Размыслить вмѣстѣ съ неп. Оставьте насъ
Рѣшить на единъ.

КОРОЛЬ.

Пойдемъ.

ЮАПНА.

Постойте!
Нѣтъ, государь, мои пылаютъ щеки
Не пламенемъ смятеннаго стыда;
Н то, что я могу сказать ей втайне,
То я скажу и предъ лицомъ мужей....
О рыцари! своимъ избраньемъ вы
Великую мѣнѣ дѣлаете честь;
Но развѣ я для сустныхъ величій
Покинула отеческую наству?
Для брачнаго лѣ вѣнца я трудъ младую
Одѣла въ сталь и панцирь боевой?
Нѣтъ, призвана я къ подвигу мному;
Лишъ чистою свершится дѣвой онъ;
Я на землѣ вопѣльніца Бога;
Я на землѣ сунута не найду.

238

ОРГЕАНСКИЯ ДЖВА.

1821

АРХИЕПСКОЙ.

Быть на землѣ соютницей супруга
Есть жребій женщины; храни законъ
Природы, божеству она угодна;
И, совершивъ указанное небомъ,
Тебя пославшимъ въ бой, ты броню скинешь,
Ты перейдешь къ судьбѣ своей смиренной,
Покинутой для браннаго меча;
Не дѣвственной рукѣ имъ управлять.

ЮАННА.

Святой отецъ, еще не знаю я,
Куда меня пошлетъ могущій духъ;
Придеть пора, и онъ не промолчитъ,
И покорюсь тогда его величью;
Теперь же онъ вештъ начатый подвигъ
Свершить: еще монархъ мой не увѣнчанъ;
Еще селѣ главы его избранной
Не освятилъ; еще онъ не король.

КОРОЛЬ.

Но мы идемъ стезей прямою къ Реймсу.

ЮАННА.

И медлить намъ не должно; врагъ повсюду;
Дорогу намъ онъ мыслить заградить;
Но сквозь него промчу къ побѣдѣ васъ.

ДЮНУА.

Когда же все, Юанна, совершится,
Когда войдемъ съ тобою въ стѣны Реймса,
Склюшься ли ты внимательно тогда...

ЮАННА.

Когда Господь вештъ, чтобы я съ побѣдой
Нзь грозныя борьбы со смертью вышла,
Тогда всему конецъ; тогда пастушкѣ
Ужъ мѣста нѣтъ въ обители монарха.

1821.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ. ЯВЛЕНІЕ IV.

239

КОРОЛЬ, ВЗЯВЪ ЕЕ ЗА РУКУ.

Теперь тебе лишь гоюсть духа внятень;

Любовь молчить въ груди, горящей Богомъ;

Но вѣрь, она молчать не вѣчно будетъ.

Утихнетъ брань; побѣда приведетъ

Къ памъ ясный миръ; въ сердца вольется радость;

Нѣжнѣйшія пробудятся въ нихъ чувства...

Тогда объ нихъ провѣдаешь и ты,

Тогда впервой печали сладкой слезы

Проemmъ твои глаза и будешь сердцемъ;

Исполненнымъ доньѣ только неба.

Съ любовію скать земнаго друга;

Всѣхъ ныть ты для счастія спасла —

И одному тогда ты будешь счастьемъ.

ЮАННА.

Посмотрѣвъ на него съ унылымъ негодованіемъ.

Нѣмъ, утомаясь божественнымъ явленьемъ,

Ужъ хочешь ты разбить его сосудъ;

И благовѣстницу верховной воли

Низверсть во прахъ нептожности земной?

О маловѣрие! сердца с.гѣны!

Величіе небесъ кругомъ васъ бѣещетъ;

Ихъ чудеса предъ вамъ безъ покрова;

А я для васъ лишь женщина... безумцы!

Но женщины п. подъ бронею же.г.б.зной

Мѣшаться въ бой, водить мужей къ побѣдѣ?

Погибель мнѣ. когда Господне мщенье

Носа въ рукѣ, я суетную душу

Отдамъ любви, отъ Бога запрещенной;

О нѣтъ! тогда мнѣ лучше объ не родиться;

Ни с.лова болѣе: не раздражайте

Моей душой владѣющего духа;

Одинъ ужъ взоръ же.лающаго мужа

Есть для меня и страхъ и оскверненье.

240

ОРГЕАНСКАЯ ДЕВА.

1821.

КОРОЛЬ.

Умолкинте; се не преклонить.

ЮАННА.

Вели, вели греметь трубой военной;
Спокойствіе меня тѣншій и мучитъ;
Стремительно зоветъ моя судьба
Меня отъ сей бездѣйственности хладной;
И строгій гласъ твердитъ мы: довершай.

ЯВЛЕНІЕ V.

Тѣ же, рыцарь вбѣгасть поспѣшно.

КОРОЛЬ.

Что сдѣлалось?

РЫЦАРЬ.

Близъ Марны непріятель;
Онъ строится въ сраженье.

ЮАННА вдохновенно.

Бой и брань!

Теперь душа отъ узъ своихъ свободна....

Друзья, къ мечамъ; а я устрою войско.

Уходить поспѣшно.

КОРОЛЬ. На Гиру.

Поди за ней. Передъ стѣнами Реймса
Они хотятъ сорвать съ меня корону.

ДЮНУА.

Пхъ мчитъ не мужество, но безнадежной
Свпрѣшности отчаянный порывъ.

КОРОЛЬ герцогу.

Филиппъ, тебя я не зову; но часть
Насталъ минувшее загладить.

ГЕРЦОГЪ.

Будешь

Доволенъ мной.

1821.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ. ЯВЛЕНЕ VI.

241

КОРОЛЬ.

Я самъ дорогой чести
Хочу идти предъ войсками моими,
Хочу въ виду вънчательнаго Реймса
Вѣнецъ мой заслужить. Моя Агнеса,
Твой рыцарь говоритъ тебе: прости!
АГНЕСА подастъ ему руку.
Не плачу я; моя душа спокойна;
На небесахъ живетъ моя падежа;
На то ль даны столь явные залоги
Спасены ихъ, чтобъ послѣ намъ погбónуть?...
Ти побѣдишь; то сердца предвѣщанье;
И въ Реймсѣ намъ назначено свиданье.

Вѣь уходять. Сцена перемѣняется; видно открытое поле
на немъ разсыпаны группы деревьевъ; за сценою слы-
шны военные инструменты, выстроены стукъ оружія;
сражающиеся пробѣгаютъ черезъ сцену; наконецъ все-
тихо; сцена пуста.

ЯВЛЕНЕ VI.

ТАЛЬБОТЬ выходить раненый, опирались на ФАСТОЛЬФА, за
НИМЬ СОЛДАТЫ, скоро потомъ ЛЮНЕЛЬ.

ТАЛЬБОТЬ.

Подъ этими деревьями, друзья,
Меня оставьте; сами въ бой подите;
Чтобы умереть, помощникъ мнѣ не нужень.

ФАСТОЛЬФА.

Несчастный дешѣ враждебная судьба!
Къ Люнелю.

За чѣмъ пришешь ты, Люнель? Смотри,
Нашъ храбрый вождь отъ раны умпраетъ.

ЛЮНЕЛЬ.

Да сохранить насъ небо! Встань, Тальботь:
Не время намъ о ранахъ помышлять;
Вели ожить припродѣ; одолѣй
Бунтующую смерть.

Жуковскій, 11.

16

242

ОРГЕАНСКАЯ ДВЕА.

1821

ТАЛЬБОТЬ.

Напрасно все;

Судьба произнесла: должна погибнуть
Во францін британская держава;
Послѣднее отчаянною оптвой
Я истощилъ, чтобы рокъ сей отвратить:
Пздѣсь лежу, разбитъ стрѣлой громовой,
Чтобы бboldе не встать. Потерянъ Реймсь —
Парижъ спасайте.

ЛЮНЕЛЬ.

Нѣтъ для насъ Парижа:

Онъ договоръ съ дофиномъ заключилъ.

ТАЛЬБОТЪ, срывая съ себя повязку,

Бѣгите жъ вы, кровавые потоки!

Противно мнѣ смотрѣть на это солнце.

ЛЮНЕЛЬ.

Мигъ ждать нельзя; Фастольфъ, на этомъ мысль

Вождю опасно быть; памъ отстоять

Его не можно; насъ тѣснятъ ужасно;

Ряды разстроены; за дѣвой вслѣдъ

Они бѣгутъ — и все, какъ буря, ломать.

ТАЛЬБОТЪ.

Безумство, ты превозмогло; а я

Погибнуть осужденъ. И самъ боги

Противъ тебя не въ снахъ устать.

О гордый умъ, ты, свѣтлое рожденье

Премудрости, верховный основатель

Созданія, правители міра, что ты?

Тебя несетъ, какъ бурный конь, безумство;

Вотще твоя узда; ты бездну видишь,

И самъ въ нее съ ипмъ падаешь невольно;

Будь проклять тотъ, кто въ замислахъ великихъ

Теряетъ жизнь, кто мудро выбираетъ

Себѣ стезю вѣрнѣйшую. Безумству

Принадлежитъ земля.

1821.

ДЭЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ. ЯВЛЕНІЕ VI.

243

ЛЮНЕЛЬ.

Тальботъ, тебя
Не много здѣсь минутъ осталось; вспомни
О Богѣ.....

ТАЛЬВОТЪ.

Если бъ мы разбиты былъ,
Какъ храбрые отъ храбрыхъ — намъ отрадой
Была бы мысль, что мы въ рукѣ судьбы,
Играющей землею самовластно;
Но жалкой быть пгрушкою мечти....
Пль наша жизнь вся отданная бурямъ,
Не стопла славнѣйшаго конца?

ЛЮНЕЛЬ.

Тальботъ, прости! дань слезъ моихъ тебя
Я приннесу, какъ другъ твой, послѣ битвы,
Когда останусь цѣлъ.... теперь иду....
Еще судьба на полѣ боевомъ
Свой держитъ судъ п жребіп бросаетъ.
Простимся до другаго свѣта! кратокъ
Разлуки мигъ за дольную любовь!

Уходитъ.

ТАЛЬВОТЪ.

Минута кончштъ все; отдамъ землѣ
И солнцу все, что здѣсь во мнѣ сливалось
Въ страданіе и въ радость такъ напрасно;
И отъ могучаго Тальбота, славой
Наполнившаго свѣтѣ, на свѣтѣ будетъ
Одна лешь горсть летучей пыли. Такъ
Весь гпбнетъ человѣкъ — и вся намъ прибныль
Отъ тягостной борьбы съ суровой жизнью
Есть убѣжденіе въ небытіи
И хладное презрѣнье ко всему,
Что мнилось намъ величимъ и желаннымъ.

244

ОРГЕАНСКАЯ ДЕВА.

1821.

## В. ВЕНЕ VII.

КОРОЛЬ, ГЕРЦОТЪ, ДЮНУА, ДЮ ШАТЕЛЬ И СОЛДАТЫ ВХОДЯТЬ.

ГЕРЦОТЪ.

Сраженье рѣшено.

ДЮНУА.

Побѣда наша.

КОРОЛЬ, ЗАМѣТИВЪ ТАЛЬБОТА.

Но кто же тамъ, покинутый, лежитъ

Въ бореніи съ послѣднею минутой?

По бронѣ онъ не ратникъ рядовой.

Скорѣй! помочь, когда еще не поздно!

Къ Тальботу приближаются солдаты.

ФАСТОЛЬФЪ.

Не приблизайтесь! прочь! почтице къ смерти

Того, кто былъ вамъ страшень такъ живой!

ГЕРЦОТЪ.

Что вижу я? Тальботъ лежитъ въ крови.

Приблизается къ нему; Тальботъ, взглянувъ на него быстро,
умираетъ.

ФАСТОЛЬФЪ.

Не подходи, предатель ненавистный!

Твой видъ смутилъ послѣдний взоръ героя.

ДЮНУА.

Тальботъ, погибельный, неодолимый,

Стоًь малое пространство для тебя,

Котораго желаньямъ исполниться

Всей Франціи общпрной было мало!

Преклоняетъ мечь предъ королемъ.

Теперь привѣтствую васъ королемъ;

Дрожалъ вѣнецъ на вашей головѣ,

Нока душа жила еще въ семъ тѣлѣ.

1821.

ДЦБ'ЯСТВІЕ ТРЕТЬЕ. ЯВЛЕНІЕ ІХ.

247

Меня сюда увлекъ изъ жаркой опты,
Чтобы своихъ спасти отъ грозной встрѣчи
Съ монмъ мечемъ; по самъ теперь погибешь.

ЧЕРНЫЙ РИЦАРЬ.

Почто за мной ты гонишься? Почему
Такъ бышено къ монмъ стопамъ пристала?
Не суждено мнѣ насть твоей рукой.

ЮАННА.

Противень ты душѣ моей, какъ ночь,
Которой цвѣтъ ты носишь; истребить
Тебя съ лица земли исодопашно
Влечетъ меня мотужнее желанье.
Скажься, кто ты? Открой забрало. Если объ
Передо мной Тальботъ не палъ въ сраженьи,
Тогда бы я сказала: ты Тальботъ.

ЧЕРНЫЙ РИЦАРЬ.

Шп. смолкинулъ гласть пророческаго духа?

ЮАННА.

Нѣтъ, громко онъ вѣщастъ мнѣ, что здѣсь
Моя бѣда стоптъ съ тобою рядомъ.

ЧЕРНЫЙ РИЦАРЬ.

Юанна д'Аркъ, съ нобѣдою до Реймса
Дошла ты — стой! не далѣ! Будь довольна
Своимъ вѣнцомъ, и счастье отпусти,
Служившее тебе рабомъ покорнымъ;
Не жди, чтобы оно забуитовало;
Ласкаетъ насъ, но вѣрность ненавидитъ,
Пникому не служитъ до конца.

ЮАННА.

Почто ты мнѣ велишь съ моей дороги
Сойти, забывъ начатый мною подвигъ?
Свершу его, исполню свой объѣдь.

248

ОРГЕАНСКАЯ ДБВА.

1821.

ЧЕРНЫЙ РЫЦАРЬ.

Могучая, ты все нисповергаешь;
Покорень бой тебя — но удержись
Отъ бол; мнѣ повѣрь, пока не поздно.

ЮАННА.

Не винушу меча я изъ руки,
Локоль враги не втоптаны во прахъ.

ЧЕРНЫЙ РЫЦАРЬ.

Смотрите же, тамъ сіяютъ башни Реймса;
Туда твой путь; ты видишь блещетъ куполъ
Соборныя величественной церкви —
Въ нее вступить ты можешь съ торжествомъ,
Въ ней увѣнчать монарха, свой объѣтъ
Исполнить, но... Йанна, не входи
Въ ту церковь; мнѣ повѣрь — и возвратись.

ЮАННА.

Но кто же ты, прельститель двуязычный?
Ты мнишь меня смутить и ужаснуть
Обманчивымъ пророчествомъ...

Черный рыцарь хочетъ уйти; она заступаетъ ему дорогу.

Постой!

ОТВѣТСТВУЙ МНЕ ПЛЬ ГИБНИ...

Хочешь ударить въ него мечемъ.

ЧЕРНЫЙ РЫЦАРЬ.

Прикасается къ ней рукой и она остается неподвижна.

Умерщвляй

Одно лишь смертное.

Громъ и молния; рыцары печезаетъ.

ЮАННА.

Долго молчить въ изумленіи, потомъ ономнившись говорить.

То былъ не здѣшній

И не живой... то было привидѣнье,
Враждебный духъ, изникнувшій изъ ада,
Чтобы смутить во мнѣ святую вѣру.

1821.

ДJЬИСТВИЕ ТРЕТЬЕ. ИВЛЕНИЕ Х.

249

Но ми в съ мечемъ владыки моего
Кто страшень? Нѣ тъ, иду: зоветъ побѣ да;
Пусть на меня весь адъ вооруж himself;
Жвпъ Богъ — моя надежда не смутился.

ИВЛЕНЕ Х.

ЮАННА, ЛЮНЕЛЬ.

ЛЮНЕЛЬ.

Отступница, готовься въ бой; погибнуть
Одинъ пзъ насъ на этомъ мѣ стѣ долженъ;
Храбрѣ йшіе тобой умершівлены;
Герой Тальботъ въ объятіяхъ мохъ
Съ велпкою душой своей разстался;
Отмщу за храбраго, п.ль будь одна
Для насъ судьба; но пасть ли ми, пль нѣ тъ,
Ты прежде знать должна, кого твой рокъ
Съ тобою свелъ: я Люнель, послѣ дній
Британскій вождь, еще непобѣ жденный.

Нападаетъ на нее; черезъ минуту она вышла въ руки
его мечь.

О счастіе!

Борется сл. нею; Юанна во время борьбы срываетъ съ него
шлемъ, и онъ остается съ непокрытою головою; под-
нявшіи мечъ, чтобы его поразить, она говоритъ:

ЮАННА.

Умри! святая Дѣва

Моей рукой тебя приноситъ въ жертву.

Въ эту минуту ея глаза встрѣчаются съ глазами Люнеля;
пораженная видомъ его, она стоптъ неподвижна, и рука
ея опускается.

ЛЮНЕЛЬ.

Что медлишь? Что ударъ твой задержало?
Взявъ честь, возьми и жизнь; я не хочу
Пощады; я въ твоихъ рукахъ.

Она подаетъ ему знакъ рукою, чтобы онъ бѣ жалъ.

1821.

ДJЬЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ. ЯВЛЕНІЕ І.

255

Милый слышится мнѣ голосъ,
Милый видится мнѣ лицъ.

Возвратился, буря бранп!
Загремите, стрѣлы, кошья!
Вы ударьте, строй на строй!
Битва, дай душѣ покой!

Тише, звуки! замолчите,
Обольстители души!
Непонятнымъ упоеньемъ
Вы ее очаровали:
Слезы льются отъ печали.

Помолчавъ, съ большею живостію:

Могла ли я его сразить? О, какъ
Сразить, узрѣвъ его прекрасный образъ?
Нѣтъ, нѣтъ, себя скорѣй бы я сразила.
Виновна ль я, склонясь душой на жалость?
И грѣхъ ли жалость?... Какъ?... Скажи жъ, Іоанна,
Была ль къ другимъ тѣ жалостлива въ битвѣ?
И жалости ль покоренъ былъ твой мечъ,
Когда младой валѣецъ предъ тобою
Лежалъ въ слезахъ, вотще моля о жизни?
О, сердце хитрое, тѣ ль несесса
Всезрящія заманишь въ ослѣпленье?
Нѣтъ, нѣтъ, тебя влекло не сожалѣнье!...

Увы! почти дерзнула я примѣтить
Его лица младую красоту!
Несчастная, сей взоръ — твоя погибель!

Орудія слѣнаго хочетъ Богъ.
Идти за нимъ должна была ты слѣпо;
Но волю ты дала очамъ узрѣть —
И отъ тебя щитъ Божій отклонился,
И адская тебя схватила сѣть.

Задумывается, вслушивается въ музыку, потомъ говорятъ:

1827.

НА СМЕРТЬ ЧИЖИКА. КЪ ГРАФИНѣ Ш...ОЙ.

405

Пока былъ живъ товарищъ легкокрылый,
Мини игралъ и жить любилъ, и пѣлъ;
Но вѣрный другъ изъ міра улетѣлъ —
Мини за минъ покинулъ свѣтъ постылый.

Покойся жъ здѣсь, плѣнительный пѣвецъ!
Намъ доказалъ нежданный твой конецъ,
Что безъ любви — могила жизни краше
Что наша жизнь лишь тамъ, гдѣ сердце наше.

## НА СМЕРТЬ ЧИЖИКА.

Въ семъ гробѣ вѣрный чижикъ мой!
Природы милое творенье,
Изъ мирной области земной
Онъ улетѣлъ, какъ сновидѣнье.

Онъ для любви на свѣтѣ жилъ,
Онъ нѣжной пѣсенкой отвѣтной
За ласку нѣжную платилъ,
И подлеталъ къ рукѣ привѣтной.

Но въ свѣтѣ страшно и любить:
Ему былъ данъ дружокъ крылатый;
Чтобы милаго не пережить,
Онъ въ гробѣ скрылся отъ утраты!

КЪ ГРАФИНѣ Ш...ОЙ,

ПОСЛѣ ЕЯ ДЕБЮТА ВЪ РОЛИ МЕРТВЕЦА.

Графиня, не забудьте слова,
Оставьте маску мертвеца;

496

КЪ ГРАФИНЪ Ш...ОЙ.

1827.

Какая страшная обнова
Для столь прелестнаго лица;
Какъ наряжаться въ ваши лѣта,
Съ такою милой красотой,
Но образцу другаго свѣта,
По страшной модѣ гробовой?
Вчерашняя, скажу вамъ, шутка
Была разительный урокъ,
Урокъ для сердца и разсудка...
И этотъ тихій уголокъ,
Гдѣ предо мной, въ одно мгновенье,
На мѣсто прелести м.адой,
Явилось грозное видѣнье,
Унылый призракъ гробовой,
Его я не забуду вѣчно.
Нѣтъ, такъ шутить безчеловѣчно!
И это будь въ послѣдній разъ!
Когда, оставивъ въ свѣтѣ насъ,
Вы въ темноту ночную скрылись,
Съ веселымъ прелести лицомъ,
И вдругъ на насъ оборотились
Нзъ тымы ужаснымъ мертвецомъ,
Невольно сердце взволновалось,
И въ быстрой перемѣнѣ сей
Ему житейское сказалось
Всей ненадежностью своей:
«Какъ все желанное невѣрно,
Какъ упованье лицемѣрно,
Какъ счастья перемѣнчивъ видъ;
Душа лишь вслѣдъ за нимъ порвется,
Оно лицомъ къ ней оберется,
II передъ ней мертвецъ стоптъ.»
Графиня, ваше превращенье
Меня въ сей бросило испугъ;
Но, вдругъ сразивъ воображенье,

408

КЪ НАРЫШКИНУ.

1827

Васъ проситъ русскій стихотворецъ,
Жуковскій [просто говоря],
Чтобъ въ Петергофѣ вы призрѣли
Его земное существо,
И въ тепломъ уголѣ согрѣли
Съ нимъ то младое божество,
Которое за нимъ летаетъ,
Ему покоя не даетъ
И въ свѣтѣ Музою сліветъ.
Онъ вамъ богиню повѣряетъ,
Сказавъ за тайну, что она
Причудліва и прихотлива,
Въ просторѣ жить приучена,
Забка и временемъ лѣнива.
Богиня — женщина, и ей
Дана причудничать свобода.
А Петергофская природа
Пзвѣстна сыростью своей;
Легко ей дать пѣвцу потачку
И въ немъ восторгъ воспламенить,
Легко пѣвца и простудить,
И за небесную горячку
Земной горячкой заплатить.
И такъ прошу васъ о квартпрѣ
Такой, чтобъ могъ я въ ней, порой,
Непростужонною рукой,
Не по студёной бѣгать лпрѣ.
Нельзя ль, чтобъ былъ и камелекъ?
На съверѣ, гдѣ часто вьюга
Смѣняетъ теплый вѣтерокъ,
Поэту важная услуга
Въ каминѣ яркій огонекъ.
Другую тайну вамъ открою:
Я не одинъ сбираюсь къ вамъ;
Вся сволочь Пинда, вся за мною

410

ПИСЬМО КЪ Н. Н.

1827.

Но этотъ томъ теперь сто разъ
Милѣй мнѣ мыльми стихами,
Которые шепнули шутя
Вамъ богъ парнасскій мимоходомъ
Ипшь для того, чтобъ, ихъ прочтя,
Я сталъ счастливымъ сумасбродомъ
И веселился какъ дитя.
Я очень радъ, что я вашъ крестникъ:
Благодарю монмъ духамъ—
Безъ нихъ пришло ли объ въ мысли вамъ
Мнѣ титулъ: гробовой прелестникъ
Прелестными стихами дать.
Онъ мой теперь на вѣкъ, по праву:
Его ни за какую славу
Не соглашуся промѣшать.
Еще жъ прибавлю я: вы правы—
Пскатели парнасской славы
Мнѣ всѣ завидовать должны;
Они, вѣнцомъ ея плѣнялись,
Къ нему по кочкамъ, задыхаясь,
Карабкаться осуждены.
Моя жъ судьба совсемъ моя:
Сама Харита молодая
Своимъ магническимъ перомъ
Мнѣ написала мой дипломъ
На сей вѣнецъ, поэту лестный;
Съ улыбкой славѣ подала;
Съ улыбкой слава приняла
П полетѣла въ путь небесный;
Къ нему я бабочкой прильнулъ
И вслѣдъ за славою порхнулъ...
Хоть я вѣнца и недостоинъ,
Но мной онъ полученъ отъ васъ;
Пускай бранитъ меня Парнассъ—
Я буду въ совѣсти спокоенъ!

420

ВИДЪЕНИЕ.

1828

Ангелъ встрѣтился со мной:
Взоръ его былъ грустно-ясень,
Лпкъ задумчиво-прекрасень;
Надъ главою молодой
Кудри легкіе летали,
И короною сияли
Розы бѣлые на ней;
Спѣга чистаго бѣлѣй,
На шлечахъ была одежда;
Онъ былъ свѣтелъ, какъ надежда;
Какъ покорность небу, тихъ;
И на крыліяхъ живыхъ —
Какъ съ привѣтственнаго брега
Голубь древняго ковчега
Сь вѣткой мира — онъ летѣлъ....
Сь чѣмъ летѣлъ, куда?.... Я знаю!
Добрый путь! благословляю,
Вожій ангелъ, твой удѣлъ.
Жду тебя; твое явление
Будетъ тамъ, какъ провидѣнье,
Откровенное очамъ;
Сиротство увидишь тамъ,
Младость и лачущую встрѣтишь
И скорбящую любовь,
И для нихъ надеждой вновь
Опустѣлый міръ освѣтишь....
Сь нимъ былъ твой чистый братъ;
Срокъ земной его свершился,
Онъ съ землей на вѣкъ простился,
Онъ опять на небо взятъ;
Ты пмъ данъ за ихъ утрату;
Твой чередъ — благотворить,
И отозванному брату
На землѣ замѣной былъ.

1828.

ОТРЫВКИ ИЗЪ И.ПАДЫ.

421

ОТРЫВКИ ИЗЪ И.ПАДЫ. *

Жертву принесли богамъ, да пошлютъ Плюну спасенье,
Гекторъ поспѣшно потекъ по красиво устроеннымъ стогнамъ;
Замокъ высокій Пергама пройдя, наконецъ онъ достигнулъ
Скейскихъ воротъ, ведущихъ изъ града въ широкое поле.
Тамъ Гетеонову дочь Андромаху, супругу, онъ встрѣтилъ;
Съ нею былъ сынъ. На груди у кормицы нѣжный младенецъ
Тихо лежалъ: какъ звѣзда лучезарная, былъ онъ прекрасенъ;
Гекторъ Скамандріемъ назвалъ его; отъ другихъ онъ былъ
позванъ

Астіанаксомъ [понеже лишь Гекторъ защитой былъ града].

¹⁰ Ласково руку пожавши ему, Андромаха сказала:
«Неумолимый, отважность погубитъ тебя. Не жалешь
Ты ни о сына своемъ въ пеленахъ, ни о бедной супругѣ,
Скоро вдовъ безотрадной; ахейцы тебя незбѣжно,
Силюю всюю напавъ, умертвить. Для меня же бы лучше
Въ землю сокрыться, тебя потерявъ: что будетъ со мною,
Если тебя, отнятаго рокомъ могучимъ, не станетъ?
Горе! ужъ нѣтъ у меня ни отца, ни матери нѣжной;
Мой отецъ умерщвленъ Ахиллесомъ божественнымъ; Овы,
Градъ киликянъ, съ блестящими златомъ вратами разрушивъ,
²⁰ Самъ онъ убилъ Гетеона, но не взялъ оружія; чуждый

* Сей переводъ сдѣланъ по нѣкоторымъ особеннымъ причинамъ. Переводчикъ, не знающий по гречески, старался только угадывать Гомера, изъѣя предъ глазами нѣмецкіе переводы Иліады — Россовъ и Шпильберговъ. Сей опытъ его не долженъ быть сравниваемъ и не можегъ выдержать сравненія съ переводомъ Н. Н. Гнѣдича, который передаетъ намъ самого Гомера, вслушиваясь въ природный языкъ его; здѣсь, такъ сказать, отголосокъ отголоска. Стихи, нанесутанные курсивомъ, принадлежатъ самому переводчику: они служатъ соединеніемъ отрыковъ,ѣднѣ переведенныхъ изъ Иліады и заимствованныхъ изъ VI, XVII, XIX и XX пѣсней. В. Ж. [Въ настоящемъ изданіи вмѣсто курсива стихи Луковскаго отличены вносными знаками].

422

ОТРЫВКИ НЗЪ ИЛЛАДИ.

1828.

Мыс.ш такой, онъ съ оружіемъ вмѣстѣ сожженію предалъ
Кости родителя, въ почесть ему погребальный насыпалъ
Холмъ, и платанами горныя нимфы тотъ холмъ обсадили.
Семеро братьевъ еще у меня оставалось въ отчизнѣ —
Всѣ онп, въ день единый, повержены въ бездну Аида:
Всѣхъ безпощадной рукой умертвилъ Ахиллесъ быстроногій.
Матерь царницу отъ пажитей густолѣспстаго Плака
Въ рабство добычей войны онъ увлекъ, но за выкупъ великій
Скоро ей отдалъ свободу, чтобъ пала отъ стрѣлъ Артемиды.

30 Гекторъ, ты все мнѣ теперь: и отецъ и нѣжная матерь;
Ты мой единственный братъ, о Гекторъ, цвѣтущій супругъ мой!
Будь же ко мнѣ сострадателенъ, здѣсь останься на башнѣ;
Сыну не дай спротства, супругѣ не дай быть вдовою;
Тамъ на холмѣ смоковницы войско поставь: нападенье
Легче оттуда на градъ; тамъ открыты для приступа стѣны.
Съ той стороны уже трпраты на насъ покушались
Оба Аякса, Пдоменей, Дюмедъ и Атриды.»

Кротко отвѣтствуетъ гривистымъ шлемомъ украшенный Гек-
торъ:
«О Андромаха, и я о томъ же печалюсь; но стыдъ мнѣ
40 Будетъ тогда отъ троянскихъ мужей и отъ женъ Пліона,
Если, какъ робкій, сюда удалось, уклоняся отъ боя;
То запрещаетъ и сердце; донынѣ привыкъ я спокойно
Бодрствовать духомъ и биться у всѣхъ впереди, охраняя
Трою, великую славу отца и мою; но предвидитъ
Вѣщее сердце и тайно гласитъ мнѣ тревожное чувство:
Нѣкогда день сей наступитъ — падетъ священная Троя,
Съ нею Пріамъ и народъ царя копьеноснаго бодрый.
Но не Трои грядущее горе, не участь Гекубы,

Нп же Пріамова гибель, ни же столь многихъ, столь храбрыхъ
50 Братьевъ моихъ истребленье, тогда непобѣжно падущихъ
Въ прахъ подъ рукою врага, сокрушаютъ нынѣ такъ сильно
Душу мою, какъ мысль о тѣбѣ, Андромаха, когда ты,
Вслѣдъ за одѣяннымъ мѣдною бронею мужемъ ахейскимъ,
Плача, отсюда пойдешь, лишенная свѣта свободы,

1828.

ОТРЫВКИ ИЗЪ ПЛАДЫ.

423

Или въ Аргосѣ будешь съ рабочими ткать для царцы,
Нѣ, утомленный, тяжкимъ сосудомъ въ ключѣ Гиперейскомъ
Черпая воду, будешь въ слезахъ поминать о Пергамѣ.
Можешь быть, видя, какъ плачешь въ своемъ одиночествѣ,
скажутъ:

«Вотъ видова знаменитаго Гектора, бывшаго первымъ
60 Въ войскѣ троянскомъ, въ тѣ дни, какъ сражались у
стѣнъ Илюна.»

То услыша, ты съ новою всномнишь тоской, что на свѣтѣ
Нѣтъ ужъ того, что отъ рабства надежною былъ бы защитой.
Нѣтъ! я лучше хочу, чтобъ меня бездыханнаго скрыли
Въ землю, чѣмъ слышать о плачѣ твоемъ и крушительномъ
пѣнѣ.»

Такъ отвѣтствовалъ Гекторъ, и къ сыну рукъ простеръ онъ;
Гобко отъ нихъ отклонился, и къ лону кормицы съ крикомъ
Бросился миллионъ младенецъ, дичася отца, устрашенный
Яркимъ блистаніемъ латъ и косматою гривою шлема,
Грозно надъ нимъ защумѣвшею съ мѣдноогромнаго гребня.

70 Съ грустной улыбкой и мать и отецъ посмотрѣли на сына.
Шлемъ съ головы снимаетъ поспѣшно блистательный Гекторъ;
Бранный уборъ на землю кладетъ, и на рукъ взяли
Сына, цѣлуетъ его съ умиленьемъ, и нѣжно лежетъ.

Громко взвываетъ потомъ онъ къ безсмертнымъ богамъ и Зевесу:
«Царь Зевесъ! вы, боги Олимпія! молю васъ, да будетъ
Нѣкогда сынъ мой, какъ я, благолюбіемъ первый въ народѣ,
Столько же мышцею крѣпокъ и мощно господствуетъ въ Троѣ.
Пусть со временемъ скажутъ: отца своего превзошелъ онъ!
Видя его, изъ сраженья идущаго съ пышною броней,

80 Снятой съ врага — и такая хвала да порадуетъ матерь.»
Такъ сказавъ, положилъ онъ въ объятія нѣжной супруги
Сына. Она, улыбаясь сквозь слезы, душистымъ покровомъ
Персей одѣла его; и, глубокой печалію полный,
Гекторъ, ее приласкавши рукою, привѣтно сказалъ ей:
«Бѣдная, ты не должна обо мнѣ сокрушаться такъ много;
Противъ судьбы я никѣмъ преждевременно сосланъ не буду

424

ОТРЫВКИ НЗЪ И.ПАДШ.

1828.

Въ темный Апдъ; но судьбы ни единый еще не избѣгнутъ.
Смертный, родившийся разъ на землѣ, ни смѣлый, ни робкій.
Съ миромъ же въ домъ свой пойди: занимайся порядкомъ
хозяйства,

⁹⁰ Пряжей, тканьемъ; наблюдай, чтобѣ рабы и рабини въ
работѣ

Были прилежны своей; о войнѣ же имѣть попеченье—
Дѣло троянскихъ мужей и мое изъ всѣхъ напобѣ.»
Кончивъ, свой гривистый шлемъ поднимаетъ блистательный
Гекторъ.

Медленнымъ шагомъ, и часто назадъ озираясь, и слезы
Горѣкія молча лія, Андромаха пошла и достигла
Скоро обители Гектора. Много служительницъ было
Собрано тамъ за работую; всѣ сокрушались съ нею;
Заживо Гекторъ былъ въ домѣ оплаканъ своемъ. Непзѣжно,
Мини онѣ, онъ погибнетъ; мы вѣчно его не увидимъ.

¹⁰⁰ «Пстину вѣщал скорбъ предсазала имъ; время настало
«Событіе тому, что давно предназначено было; но прежде
«Славой великой покрылся могучій защитникъ Пергама.
«Палъ Патроклъ отъ рукъ благороднаго Гектора; втуне
«Шлемъ Ахиллесовъ и щитъ покрывали его; непзѣжный
«Часть судьбы наступła—и съ Патроклова хладнаго трупа
«Гекторъ совлекъ Ахиллесову броню, и сѣча зажглась
«Вкругъ бездыханнаго юноши, прежде столь бодраго въ битвѣ.
— Я къ кораблямъ Антилоха послалъ возвѣстить Ахиллесу
Гпбель Патрокла; но знаю, что къ намъ не придетъ онъ на
помощь,

¹¹⁰ Сколь ни кипѣлъ бы на Гектора злобою... онъ безоружень.
Намъ одинимъ защищать умершьвленнаго друга. Упорно
Будемъ стоять за него; спасемъ бездыханное тѣло.
Такъ говорилъ Менеялъ Теламонову сыну Аяксу.
«Правда, Арридъ знаменитый! Аяксе отвѣчалъ Менеяло:
Ты съ Меріономъ Патрокла храни; наклонитесь и тѣло,
Взявъ на плеча, несите изъ боя. Мы жъ, оба Аякса,

1828.

ОТРЫВКИ ИЗЪ И.ПАДЫ.

425

Равные мужеством сердца, всегда неразлучные въ битвѣ,
Будемъ стремленье троять и великаго Гектора дружно
Грудью своей отражать, охраняя отшествіе ваше.»

¹²⁰ Царь Менеілай съ Меріономъ подъемлюсь Патроклово
тѣло
Сильной рукою съ земли: ужаснулись трояне, увидя
Тѣло во власти ахеянъ и бросились съ воплемъ за ними.
Словно какъ пы, упредя звѣроловцевъ младыхъ, на лѣснаго
Вепря, когда онъ порапелъ, кидаются вдругъ, но липь только
Вѣшеный онъ, ощетинясь, на нихъ обернется, въ испугѣ
Всѣ разсыпаются — такъ и трояне сначала стремятся
Бодро впередъ, подымая мечи и двуострыя копья;
Но липь только Аяксы въ лицо пыл лицомъ обратятся —
Всѣ бѣднѣютъ и боя начать ни одинъ не дерзаетъ.

¹³⁰ «Царь Менеілай съ Меріономъ безстрашно медлительнымъ шагомъ,
«Пдуть впередъ, уноса изъ сраженья Патроклово тѣло;
«Пхъ защищаютъ Аяксы; бдпстательный Гекторъ съ Энеемъ
«Рвутся, какъ львы разъяренные, спились добычу похитить;
«Страшной грозой къ кораблямъ ипроближается шумная битва.
Робко межъ темъ Антилохъ къ Ахиллесовой ставкѣ подходить.
Онъ спѣлъ впереди кораблей недалеко отъ моря,
Мраченъ, тревожимый думой о томъ, что уже совершилось.
«Горе! онъ мыслилъ: зачѣмъ къ кораблямъ въ безпорядкѣ
тѣснятся

Снова ахейцы, покинувъ сраженье? Страшусь, что со мною
¹⁴⁰ Сбудется то, что давно предсказала мнѣ матерь: что
долженъ,
Прежде меня отъ троянъ мирмидонецъ погпбнуть храбрѣйшій.
Сердце дрожить; ужъ не палъ ли Менетіевъ сынъ? Непре-
клюнный

Другъ! а я умолялъ уйти къ кораблямъ, отразивши
Вражій пожаръ и отнюдь не испытывать съ Гекторомъ сплы.»
Такъ размышлялъ Ахиллесъ — и предъ нимъ съ сокрушитель-
ной вѣстью

426

ОТРЫВКИ ИЗЪ ИЛЛАДЫ.

1828.

Сынъ престарѣлаго Нестора, слезы ліющій, явился.

«Горе мнѣ! сынъ благородный Пелея, ты долженъ о страшной
Слышать бѣдѣ, какой никогда не должно бы случиться!

Палъ Натроклъ: ужъ теперь за его бездыханное тѣло

150 Бьются; онъ нагъ — оружіе Гекторъ могучій похитилъ.»
Мрачное облако скорбіи лицо Ахиллеса покрыло.

Объ онъ горсти наполнились пепломъ, главу имъ осыпалъ;

Ликъ молодой почернѣлъ, почернѣла одежда и самъ онъ,
Тѣломъ великимъ пространство покрывши великое, въ прахѣ
Былъ распостертъ, и волосы рвалъ и бился объ землю.

Дѣвы, имъ купно съ Натрокломъ пѣненныя, въ страхѣ изъ
ставки

Выбѣжавъ, громко вопили надъ нимъ и перси терзали.

Съ нимъ стеналъ Антилохъ; заливались слезами, всей силой
Онъ Ахиллесовы руки держалъ, чтобъ въ безуміи горя

160 Самъ онъ сѣбѣ не пронзилъ изошреннымъ оружіемъ груди.

Съ страшнымъ воплемъ онъ плакалъ. Его услышала матерь,
Въ домѣ сѣдаго отца, на дѣбѣ глубокаго моря.

Громко она зарыдала, и къ ней собрались Неренды,
Сестры младые, морской глубины златовласы дѣвы.

Полонъ былъ ими подводный, серебряный домъ, поражали

Всѣ онѣ перси, печаялись съ сестрой. Имъ Фетида сказала:

«Милыя сестры, Неред безсмертныя дочери, много,
Много печали на сердцѣ моемъ; о горе мнѣ бѣдной!

Мнѣ, Ахиллеса великаго матери! мною рожденный

170 Сынъ, столь душой благородный, столь мужествомъ слав-
ный, въ герояхъ

Нервный... онъ цвѣлъ, какъ младое прекрасное древо: съ
любовью

Нѣжной воспитанный, выросъ, и мной наконецъ къ Пліону
Посланный, поплылъ туда въ корабляхъ острогрудыхъ... и
вѣчно

Мнѣ ужъ его не увидѣть въ отеческомъ домѣ Пелея;

Но доколѣ и живъ онъ, сіяніемъ дня озаренный,

Онъ осужденъ на страданье и матерь ему не поможетъ.

1828.

ОТРИКВИ ИЗЪ ИЛЛАДЫ.

427

Милля сестры, покинемъ глубокое море; миѣ должно,
Должно сына увидѣть, мнѣ должно провѣдать, какое
Новое горе ему, не вступавшему въ бой, приключилосе.»

180 Такъ сказавъ, изъ пещеры выходить Оетіда, и съ него Сестры, Нереевы дочери, слезы ліющія. Волны Моря кругомъ ихъ шумять, раздѣляясь. Достигнувшіи Трои, На берегъ входить одна за другою въ томъ мѣстѣ, гдѣ зрѣлись

Всѣ корабли мирмидонянъ кругомъ Ахиллесовой ставки.

Матерь къ нему подопіла, зарыдала надъ нимъ, и обнявши
Нѣжной рукой преклоненную голову сына, сказала:

«Что же ты плачешь? Что бодрую душу твою сокрушить?

Будь откровененъ со мною! Зевесь громовержецъ исполнилъ
Все, о чемъ ты молился, подъемля здѣсь руки. Ахейцы

190 Много стыда претерпѣли, утративъ тебя, и, тѣснимы
Спой враговъ къ кораблямъ, безнадежно тебя призывали.»

Тяжко, тяжко вздохнувъ, отвѣчалъ Ахиллесъ быстроногій:

«Матерь, не тщетно молилъ я, исполнилъ Зевесь громовер-
жецъ

Все; но какая въ томъ польза, когда потерялъ я Патрокла,
Друга нѣжнѣйшаго, милаго мнѣ, какъ сіанье дневное?

Онъ погибъ, и оружіе Гекторъ убійца похитилъ.

Крѣпкое, дивное, даръ отъ боговъ Олимпійскихъ Пелею

Въ оный день, какъ тебя сочетали безсмертную съ смертнымъ.

Выло бы лучше, когда объ ты осталась богинею моря,

200 Лучше, когда бы простой, не безсмертной супруги су-
прутомъ

Былъ Пелей: безконечной тоской по утраченномъ сыне

Будешь ты нынѣ крушиться; ужъ вѣчно его не увидишь

Въ домъ отца. Да и сердце мое запрещаетъ мнѣ долѣ

Здѣсь межъ живыми скитаться; но прежде Гекторъ заплатилъ.

Мнѣ за Патроклову жизнь, подъ моею ногой издыхая.»

Матерь, ліющая слезы, отвѣтствуетъ: «то, что сказалъ ты,

Мнѣ возвѣщаетъ, что жизни твоей прекращеніе близко:

Самъ ты за Гекторомъ вслѣдъ неминуемо долженъ погибнуть—

428

ОТРИВКИ НЗЪ ПЛЯДЫ.

1828.

Такъ новелѣла судьба.» Ахиллесъ возразилъ ей угрюмо:

210 «Пусть я погибну теперь! что въ жизни, если Патрокла
Миѣ защитить не дано? Далеко отъ любимой отчизны
Палъ онъ, а я не пришелъ отразить ненавистную гибель.
Что я? Родительскихъ мирныхъ полей суждено не видать миѣ;
Жизни Патрокла спасти я не могъ; не могъ быть защитой
Столькимъ друзьямъ, орагороднымъ, отъ спільного Гектора
падшимъ.

Здѣсь я спжу, позади кораблей, безполезное время
Свѣту, я, Ахиллесъ, изъ всѣхъ мѣднолатныхъ ахеянъ
Въ битвѣ храбрѣйшимъ, хотя на совѣтѣ другимъ уступаю.

О! да я потибнуть вражда и гнѣвъ, отемняющий часто

220 Разумъ мудрѣйшимъ! сначала онъ сладостнѣй меда, но
скоро

Пламень снѣдающий въ сердцѣ, вкуснымъ его, зажигаетъ.
Такъ и меня раздражилъ Агамемпонъ, царей повелитель.
Но пусть будетъ прошедшимъ прошедшее; сколько прискорбно
Сердцу оно—раздраженное сердце должно покориться.

Я иду — не избѣгнешь меня ты, Патрокловъ убійца,
Гекторъ. Свой жребій принять я готовъ, когда ни назначатъ
Вѣчный Зевесъ и безсмертные боги. Олимпа; и миѣ ли
Нынѣ роптать на судьбу, когда и Алкидъ орагородный,
Сынѣ громовержа любимый, былъ нѣкогда ею постпигнутъ?

230 Ели подобный удѣль и меня ожидаетъ, пусть лягу
Въ землю, дыханье утративъ; но славу величкую прежде
Здѣсь соберу, быстротечныя жизни въ замѣну; здѣсь многихъ
Дѣвъ полногрудныхъ дарданскихъ принужу крушиться, и слезы
Съ юныхъ ланить отпирать, закрывшись руками

Лица и вздохи спирая въ груди, раздираемой горемъ.
Скоро узнаютъ, что я отдохнулъ. А ты не надѣйся,
Матерь, меня удержать: никогда я не буду покоренъ.»
«Истину ты говоришь, отвѣчала Фетида: похвально
Быть для друзей отъ бѣды и отъ смерти защитой; но Троя

210 Нынѣ владѣетъ твоими блестящими латами; хищный
Гекторъ, украшенный ними, ликуетъ — хотя и недолго

1828.

ОТРЫВКИ НЗЪ ИЛЛАДЫ.

429

Въ нихъ величаться ему: предназначенный часть недалеко.
Но безоружный, мой сынъ, не бросайся въ тревогу Арена:
Здѣсь помедли, доколѣ меня опять не увидишь.
Завтра сюда на развѣтѣ, лишь только подымется солце.
Съ пышной бронею, псковатной богомъ Ифестомъ, приду я.»
Такъ говорила богиня и съ сыномъ могучимъ простилась.
Къ юнымъ сестрамъ, среброногимъ богинамъ, потомъ обращаясь,

«Милыя сестры, сказала, теперь погрузится въ море,

250 Въ домъ возвратитесь Нереда и старцу сѣдому пучины
Все возвѣстите. А я на вершину Олимпа къ Ифесту
Нрямо отсель полечу умолять, чтобъ оружіе далъ намъ.»

Копчила: въ лоно зыбей погрузились младышія богини.

Выстро къ вершинѣ Олимпа отъ нихъ полетѣла Фетида.

Тою порою ахейцы отъ грознаго Гектора съ громкимъ
Воллемъ бѣжали къ своимъ кораблямъ, на брега Эллиспонта,
Сплясь напрасно изторгнуть изъ боя Натроклово тѣло;
Гекторъ, какъ бурное иламя, гиался за нимъ; ужъ трикраты
За ногу мертваго сзади хваталъ онъ, готовый добычу

260 Вырвать изъ рукъ у ахейнь, и кипалъ троянъ, и трикраты

Сплою всею Алксы его отражали отъ трупа.

Иростный, иламенный, все низвергалъ онъ; то, бѣгая быстро,
Былся въ толкѣ; то, стоя недвижимъ, сзывалъ громогласно
Въ битву своихъ и рвался неотступно на хладное тѣло.

Такъ надъ растерзанной ланью, голодный, очамъ сверкая,
Левъ космоланый сидитъ, не тревожася пастырей крикомъ.

Тщетно Алксы отважные борются съ нимъ; овладѣлъ бы
Онъ непобѣжно Натрокломъ съ великою славой, когда бы
Нра съ небесъ не послала Приду къ Пелееву сыну.

270 «Сынъ Пелеевъ, бѣги, бѣги на помощь къ Натроклу;
Витва уже подошла къ кораблямъ. Посмотри: убиваютъ
Страшно другъ друга, одни отбиваясь, другіе, стремятся
Тѣло схватить; одолѣютъ трояне; блистательный Гекторъ
Скоро похитить Натрокла, и въ Трою умчитъ, и на башни

430

ОТРЫВКИ ИЗЪ И.ПАДЫ.

1828.

Вывставить голову, снятую съ плечь въ посрамленье ахеянъ.
Полно медлить: пль псамъ напитаться Патрокловымъ тѣломъ?
Встань, безоружный, взбѣги на раскатъ; покажися троянамъ;
Образъ твой ужасъ нагонитъ на нихъ; ободрятся ахейцы.»
Такъ Ахиллесу богиня Прида сказала и скрылась.

280 Гласомъ ея возбужденный, вскочилъ Ахиллесъ. И Ленна
Мощныя плечи ему облачила эгидой ужасной,
Огненной тучей главу обвила, и съ нея заблистали
Грозно лучи, озаряя окрестность. Какъ димъ, извиваясь,
Всходить далеко на островѣ, ратью враговъ обложенномъ—
[Бодро весь день осажденные обьются, но сядетъ лишь солнце,
Всюду костры зажигаютъ, и съ яркими пскрами пламя
Всходить великимъ столбомъ, и окрестъ отраженное моремъ,
Свѣтить, чтобы видѣли путь корабли, приносящіе помощь]
Такъ съ головы Ахиллеса липстанье въ эепръ подымалось.

290 Онъ взбѣжалъ на раскатъ и ставъ на виду у ахеянъ,
Крикнулъ... пронзительный крикъ повторила Паллада Ленна
Отзывомъ громкимъ: троянъ обуялъ неописанный ужасъ.
Такъ оглушительный громъ боевыя трубы, возвѣщая
Приступъ, незанно мутить осажденныхъ. Едва Ахиллесовъ
Голосъ послышался, дрогнуло каждаго сердце; всѣ конп,
Гибель почуа, подняли гривы и съ топотомъ громкимъ
Вспять понесли колесницы: правители ихъ въ изступленьи,
Съ бѣднымъ лицомъ, обратаяся назадъ, неподвижнымъ смот-
рѣли

Окомъ на грозный лица Ахиллесова блескъ. Троекратно

300 Крикнулъ онъ съ валу на нихъ — троекратно, разбоптыя
страхомъ,
Войска троянъ и союзныхъ назадъ въ безпорядкѣ бросались.
Тутъ отъ свопхъ колесницъ и отъ собственныхъ копій двѣ-
надцать

Храбрыхъ дарданянъ погибло. Ахейцы, похитивъ Патрокла.
Въ ставкѣ простерли его на одрѣ, и друзья окружили
Тѣло. Пришелъ Ахиллесъ. Залился онъ слезами, увидя
Друга, предъ нимъ на одрѣ неподвижно лежащаго, острой

1828.

ОТРИВКИ ИЗЪ ИЛЛАДИ.

431

Мѣдью произненнаго; самъ онъ недавно его на сраженье,
Броней своею облекши, послалъ: но назадъ не пришелъ онъ.
Тою порой, постоянный въ теченіи Гелюстъ, вою

310 Пры свершая, сошелъ неохотно къ водамъ Океана;
Въ нихъ потонувшее солнце печезло, и войско ахеянъ,
Послѣ губительной брани, въ глубокій покой погрузилось.

«Но трояне вкусить не могли ни покоя, ни пищи,
«Смутно они собраллись на совѣтъ. Опершися на копья,
«Всѣ стояли и сѣсть не дерзалъ ни единый и всѣмъ инымъ
«Сердце тревожила мысль о явившемся въ бой Ахиллесѣ.
«Полидамантъ благомыслящій, Гекторовъ другъ осторожный,
«Первый подалъ совѣтъ: покинути поле сраженья,
«Въ Трою войти. Намъ теперь благовонная ночь благосклонна;
320 «Такъ онъ сказвалъ: Ахиллеса держитъ она; но заутра,
«Въ полѣ увида насъ, выйдетъ онъ въ битву. Тогда неп-
обѣжно

«Миогіе будутъ добычею псовъ. Удалимся же въ Трою, покуда
«Время; на торжествъ ночь проведемъ подъ небомъ откры-
тымъ;

«Съ первымъ же блескомъ денницы сберемся на стѣны; пу-
скай онъ

«Боя отвѣдать приблизился къ нимъ: лишь напрасно могучихъ
«Коней свопхъ утомить; но въ Трою ему не ворваться. —
Сумраченъ, бровь нахмуря, отвѣтствовалъ пламенный Гек-
торъ:

«Полидамантъ, осторожный совѣтъ твой теперь безполезенъ:
Намъ ли, какъ робкимъ, бѣжать въ огражденную башни
Трою?

330 Мы ль не устали еще, за стѣнами тѣснясь, укрываться?
Нѣкогда городъ Пріамовъ, межъ всѣми народами славный,
Былъ знаменитъ на землѣ изобліемъ мѣди и злата;
Но ужъ давно изъ печальныхъ жилищъ изобліе скрылось.
Мы раздражили Зевеса: во Фрпгіи, въ краѣ союзномъ
Пышной Месоніи, проданы лучшія утвари наши.

432

ОТРЫВКИ ИЗЪ И.ПАДЫ.

1828.

Нинѣ жъ, когда мнѣ могучій Кроніонъ, Зевесѣ вседержитель,
Славу послалъ отразить къ кораблямъ мѣднолатныхъ ахеянъ,
Я ли укроюся въ Троѣ? Какой же совѣтъ подаешь ты?
Кто изъ троянѣ покорится ему? Здѣсь я повелитель.

340 Слушайте жъ слово мое и мою исполните волю:
Пищу пускай по дружинамъ раздѣлять; насытьесь, но каждый
Будь осторожень, и стражъ да не дремлеть на стражѣ. Заутра
Съ первымъ сіяньемъ денницы, оружіе мѣдное взвяши,
Мы побѣжимъ къ кораблямъ на рыштѣльный приступъ. И
если

Правда, что всталъ Ахиллесъ, то недобное время онъ выбралъ:
Я не страшуся его безпощаднаго встрѣтить; отважно
Стану предъ нимъ, не заботясь, меня ли, его ли украсить
Славою бой.... неподкупенъ Арей, и разящихъ разитъ онъ.»
Гекторъ сказалъ, и трояне, согласнѣе съ нимъ, отвѣчали
350 Плескомъ шумящимъ.... слѣнцы! пмъ Паллада затмила
разсудокъ:

Злое благому они предпочли и осталіся въ полѣ.
Въ горѣ и плачѣ ту ночь надъ Патрокловымъ тѣломъ ахейцы,
Глазъ не смыкая, всю провели. Ахиллесъ, положивши
Мощныя руки на грудь неподвижную друга, со стономъ
Плакалъ, Такъ грозналъ львица рычитъ, когда звѣроловецъ
Львенка младаго ея изъ глубокаго лога похитилъ:
Злюбяся, рыщетъ она по ущеліямъ съ жалобнымъ ревомъ.
Такъ Ахиллесъ вопіялъ, окруженный толпой мирмидонянъ:
«Боги! сколь были належды мон безразсудны, когда я,
360 Тщась утолить сокрушенье Менетія, далъ объщанье
Вмѣстѣ съ украшеннымъ славой Патрокломъ въ Онунтъ воз-
вратились,

Трою разрушивъ и много богатой добчи скопивши,
Смертный замыслитъ одно, а Зевесѣ совершаетъ пное!
Оба единую землю мы кровью своей нанитаемъ
Здѣсь въ отдаленномъ троянскомъ краю. И меня не увидятъ.
Вѣчно въ жилищѣ отцовъ ни Пелей, мой родитель
Драхлый, ни матерь Фетида. Здѣсь лягу, покрытый могилой.

1828.

ОТРЫВКИ ИЗЪ И.ПАДЫ.

433

Если же послѣ Натрокла назначено въ землю сойти мнѣ,
О мой Натроклъ! я твое совершу погребенье, повергнувъ
370 Голову Гектора съ броней его предъ тобой и двѣнад-
цать

Юношей плѣнныхъ, сыновъ благороднѣйшихъ Трои, заклавши
Въ почесть твою и обженной тѣни твоей въ утѣшенье!

Съ миромъ же спи у моихъ кораблей въ ожиданіи мести;
Нусть троянки, плѣненные нами, и денно и нощно

Плачутъ дотолѣ надъ тѣломъ твоимъ и персп терзаютъ.»

Съ сини словами друзьямъ повелѣлъ Ахиллесъ благородный,
Чистой водою огромный котелъ треножный наполнивъ,

Прахъ съ запекшейся кровію смыть съ Натроклова тѣла.

Ставятъ треножникъ на яркій огонь и шумающей струею

380 Льется въ него ключевая вода, и хворостъ бросаютъ
Въ пламя: оно обхватило котелъ и вода закипѣла

Въ мѣдномъ звѣщящемъ сосудѣ. Омытое теплою влагой

Тѣло умаслили тучнымъ елеемъ; потомъ, ароматной

Девятилѣтней мазью наполнивши раны, простерли

Тпхо его на одрѣ и, покрывъ полотномъ драгофѣннымъ,

Купно и тѣло и ложе блестящею тканью одѣи.

Эосъ младая въ одежѣ багряной, безсмертнымъ и смертнымъ
День приносящая, встала изъ водъ океана. Оетида

Съ дивной, Ифестомъ ей данной, бронею пришла къ Ахиллесу;

390 Онъ распростертый лежалъ надъ бездушнымъ Натрок-
ломъ, и громко

Плакалъ; окрестъ миридонане въ мрачномъ молчаньи сидѣли.

Тпхо межъ ними прошла среброногая матерь богиня

Къ сыну, и за руку взявші его, умиленно сказала:

«Сынъ мой, оставимъ покопиться мертваго, сколько бъ о немъ
мы

Въ сердѣ своемъ ни крушились: онъ силенъ безсмертныхъ
постигнутъ.

И принесла невредимую броню отъ бога Ифеста,

Чудо красы: ни на комъ изъ людей не бывало подобной.»

Жуковскій, т. II.

28

434

ОТРЫВКИ ПЗЪ ИЛЛАДЫ.

1828.

Такъ сказавъ, положила Өетида къ ногамъ Ахиллеса
Броню; громкій оружіе звукъ издало; мирмидонянъ

400 Ужасъ проникнулъ: взглянуть не посмѣлъ ни единный
богинѣ

Црямо въ лицо и всѣ трепетали. Но гнѣвомъ сильнѣйшимъ,
Броню узря, закинѣлъ Ахиллесъ; глаза засверкали
Нскрамп, вспыхнувъ подъ тѣнью рѣсницъ, какъ ужасное плама;
Жадной рукою онъ броню схватилъ, и даромъ чудеснымъ
Бога Шфеста плѣненный, имъ сталъ любоваться; но скоро
Снова сдѣлался мраченъ; потомъ, обратятся къ Өетидѣ,
«Матерь, сказалъ онъ, оружіе дивпо твое и немедля
ВыбѣрУ я въ битву. Но сердце мое неспокойно; онъ будетъ
Здѣсь бездыханный лежать: насѣкомыя жадныя могутъ

410 Въ равы влетѣть, въ нихъ червѣ поселится, и можетъ
гніенье

Въ тѣло проникнувши, образъ его опозорить прекрасный.»
«Будь, мой возлюбленный сынъ, беззаботенъ, сказала Өетида:
Съ нимъ неразлучная, стану сама разгонять насѣкомыхъ,
Жадно снѣдающихъ тѣло убитаго мужа; хотя бы
Медленный года надъ нимъ совершился полетъ, я нетлѣннымъ
Тѣло его сохраню и еще онъ прекраснѣе будетъ.
Съ сими словами она проливаетъ на рани Патрокла
Сокъ благовоинной амврозіп съ нектаромъ свѣтлопурпурнымъ.

«Берегомъ моря посвѣшено потекъ Ахиллесъ благородный;

420 «На голосъ звучный его собрался ахейци. Прискорбно
«Руку онъ подалъ Атриду, и былъ примирительной жертвой
«Ноздній межъ нимп союзъ утвержденъ. Агамемнонъ могучій
«Лалъ повелѣнье дары отнести къ Ахиллесу.» Немедля
Царь Одиссей съ сыновьями почтеннаго Нестора, съ славнымъ
Сыномъ Филія Мегитомъ, съ Өоантомъ и съ ними Креоновъ
Синтъ Ликомедъ, Меріонъ, Меланиптъ къ Агамемнону въ
ставку
Идутъ п, выбравъ семь драгоцѣнныхъ треножниковъ, двад-
цать

1828.

ОТРЫВКИ ИЗЪ И.ПАДЫ.

435

СВЕТЛЫХЪ СОСУДОВЪ, ДВЕНАДЦАТЬ КОНЕЙ И СЕМЬ РУКОДЬЛЬНЫХЪ
ПЛѣННИЦЪ СЪ ОСЬМОЙ БРИЗЕПДОЙ, ОТХОДИТЬ ВЪ ШАТЕРЪ АХИЛ-
ЛЕСОВЪ,

430 Царь Одиссей впереди съ десятью талантами злата.

ВСѣ ПОТОМЪ, ОКРУЖИВЪ АХИЛЛЕСА, ЕГО ПРИГЛАШАЮТЪ

СЪ НИМИ ОБЪДЪ РАЗДѣЛИТЬ; НО, ТЯЖКО ВЗДОХНУВЪ, ОТВѣЧАЛЪ
ОНЪ:

«О друзья! умоляю васъ, если хоть мало я дорогъ
Вашему сердцу, не требуйте нынѣ, чтобъ я насладился
Вашею пищею: горе всю душу мою раздираетъ.

НѣТЪ, не коснусь ни къ чему до самыя поздния ночи.»

ВСѣ ПОЛКОВОДЫ ПРОСТИЛСЬ ТОГДА СЪ АХИЛЛЕСОМЪ; ОСТАЛОСЬ
ОБА АТРИПА, ИДОМЕНЕЙ, ОДИССЕЙ БЛАГОРОДНЫЙ,

НЕСТОРЪ И СТАРЕЦЪ ФЕНПКСЬ. ПРОЯСНИТЬ ОМРАЧЕННУЮ ДУШУ

430 Друга старались они разговоромъ веселымъ; но тщетно.
СУМРАЧЕНЪ БЫЛЪ ОНЪ, ЛИШЬ ОБТЫЕ Единой алкалъ, непрестанно
ДУМАЛЪ О МЕРТВОМЪ, ОБЪ НЕМЪ ЛИШЬ ОДНОМЪ ГОВОРИЛЪ НЕ-
ПРЕСТАННО:

«О, сколько часто бывало, что самъ ты заботишь, обѣдный,
Въ ставку мою прибавилъ съ подкреплѣшительной утренней пи-
щей,

Мнѣ возвѣщая, что войско ахеянъ шатры покидало,
Снова съ троянами въ оитву готовое выйти; а нынѣ

Здѣсь ты лежишь бездыханный! Не можетъ мое услаждаться
СЕРДЦЕ НИ ПИЩЕЙ, НИ СЛАДКИМЪ ВИНОМЪ БЕЗЪ ТЕБЯ. Я ТОЛЬ
СПИЛЬНЫМЪ

Не былъ бы горемъ сражень, и услышавъ о смерти Пелеа,
450 Льющаго слезы во Фтіи своей обо мнѣ отдаленномъ,
Бьющемся въ чуждомъ краю за обиду Елены презрѣнной,
Ни же печальную вѣсть получивши о сынѣ, въ Скиросѣ
Мнѣ разцвѣтающемъ, богоподобномъ Неоптолемѣ,

Если онъ живъ! — Я донынѣ всегда упованнымъ тайнымъ
СЕРДЦЕ СВОЕ УТѣШАЛЪ, ЧТО ПОГИБНУ ОДИНЪ, РАЗЛУЧЕННЫЙ

СЪ СЛАВНЫМЪ КОНАМИ АРГОСОМЪ, ВЪ ТРОЯНСКОЙ ЗЕМЛѣ, ЧТО,
ВЪ ПРЕДѣЛЫ

k

436

ОТРЫВКИ НЗЪ ПЛЛАДЫ.

1828.

Фтіп родной возвратся, ты самъ въ корабляхъ обълокрылыхъ
Сына въ Скпросѣ возьмешь и ему покажешь въ отчизнѣ
Всѣ богатства мои, рабовъ и царевы чертоги.

460 Чувствовалъ я, что тогда ужъ Пелей иль въ землѣ,
бездыханный,

Будетъ лежать, иль, можетъ быть, грустно свой вѣкъ доживая,
Будетъ согбенъ отъ печали и лѣтъ, все боясь, что отъ Троп
Вѣстникъ придетъ и скажетъ ему: Ахиллеса не стало.»

Такъ говорилъ онъ и плакалъ. Сидѣвшіе съ нимъ воздыхали,
Каждый о томъ помышляя, что въ домѣ далекомъ оставилъ.

Взоръ сострадательный съ неба Зевесъ на печальныхъ скло-
нинши,

Быстро къ богинѣ Палладѣ крылатую рѣшь обращаетъ:
«Пли, Паллада, покинутъ тобой Ахиллесъ благородный?

Видишь, какъ онъ на брегу у своихъ кораблей черногрудыхъ,
470 Плача о мертвомъ Натроклѣ, сидитъ одинокий. Другіе
Утренней пищей себя подкрѣпляютъ; но онъ не приемлетъ
Ппищі. Лети жъ и во грудь Ахиллесу амврозіи сладкой

Съ нектаромъ влей, чтобъ отъ голода силъ онъ своихъ не
утратилъ.»

Такъ Зевесъ говорилъ, упреждая желанье Аонны.

Быстро она—какъ орелъ съ необъятными крыльями, съ звон-
кимъ

Крикомъ — къ шатрамъ полетѣла съ небесъ. Ужъ ахейцы
толпились,

Въ бой ополчаясь. Во грудь Ахиллеса амврозіи сладкой
Съ нектаромъ тайно Аонна вліла, чтобъ отъ голода силы

Онъ не утратилъ, и снова потомъ возвратилась въ обпѣтель
480 Зевса. Ахейцы волнами текли, корабли покидая.

Словно какъ частый, клоками сиплющій снѣгъ, уносимый

Сѣвернымъ, быстро эопръ проласняющимъ вѣтромъ, изъ ста-
водъ

Сыпались шлемы безчисленны, рой за сверкающимъ роемъ,
Круто согбенные латы, изъ ясеня твердаго копья,

Съ острою бляхой щиты; до небесъ восходило сіянье:

1828.

ОТРЫВКИ ИЗЪ ИЛЛАДШ.

437

Въ блескъ оружій смѣялась земля; подъ ногами бѣгущихъ
Берегъ гремѣлъ. Посреди ихъ броней Ахиллесъ облекался.
Зубъ его скрежетали, и очи, какъ быстрое пламя,
Рдѣш, сверкая; по сердце его нестерпимой печалью
490 Было наполнено. Злобой кипя, на троянъ разъяренный,
Взялъ онъ доспѣхъ, чудесное бога Пфеста созданье;
Голени въ свѣтлыя, гладкія пожоги прежде облекши,
Каждую пряжкой серебряной туго стянулъ онъ; огромнымъ
Панциремъ мощную грудь обложилъ; на плечо драгоцѣный
Мечъ съ рукой тью серебряной, съ лезвіемъ мѣднымъ повѣсилъ.
Послѣ надѣлъ необъятный, тяжкій, блескомъ подобный
Полному мѣсяцу щитъ: какъ далекій мажъ мореходцамъ
Свѣтить во мгѣ, пламенѣя одинъ на вершинѣ утеса —
Буря же вдаль отъ друзей пхъ несетъ по пумящему морю —
500 Такъ лучезарно свѣтился божественный щитъ Ахиллесовъ,
Чудо искусства. Потомъ на главу онъ надвинулъ тяжелый
Гривистый шлемъ; онъ сіялъ какъ звѣзда, и густымъ злато-
власимъ
Конскимъ хвостомъ былъ украшенъ на немъ воздымавшійся
гребень.

Броней одъянный, силу свою Ахиллесъ испытуетъ:
Двигался въ ней онъ свободно и члены обнявший броня
Легче казалася крылъ и какъ будто его подымала.
Тутъ онъ отцово копье изъ ковчега прекраснаго вынулъ.
Тяжкоогромное — въ сонмѣ ахелнъ его ни единый
Двинуть не могъ, но легко имъ пграла рука Ахиллеса:
510 Ясень могучій съ гордой главы Пеліона срубинши,
Создалъ Хпронъ то копье для Пелея, врагамъ на погибель.
Автомедонъ и Алимъ на коней возложили поспѣшно
Свѣтлую сорую и удила силой втѣснили имъ въ зубы:
Туго потомъ натянувшія бразды, впереди колесницы
Ихъ укрѣплили. Автомедонъ въ колесницу съ блестящимъ
Прянулъ бичемъ. Ахиллесъ, изготовясь въ кровавую битву,
Сталъ позади, какъ Геліосъ дивной бронею сіяя.
Тутъ громогласно къ Пелеевымъ бодрымъ конямъ онъ вос-
кликнулъ:

438

ОТРЫВКИ ИЗЪ ИЛЛАДЫ.

1828.

«Ксанөъ и Валій, славныя дѣти Подарги, вѣрнѣе,
520 Добрые кони, вы нынѣ правителю вашему будьте;
Сытаго боемъ его къ кораблямъ возвратите; не мертвымъ
Въ полѣ оставьте, подобно Патроклу.» На то легконогій,
Дышащій пламенемъ Ксанөъ отвѣчалъ, до копытъ наклонившіе
Гордую голову — пышная грива упала на землю;
Ира лилѣйной рукой разрѣшила языкъ — онъ промолвиłъ:
«Такъ, мы живаго еще тебя принесемъ, сынъ Пелеевъ;
Но предназначенный день твой ужъ близко. Не нашей
Волей, но сплою бога и строгой судьбой то свершилось;
Нѣтъ, не мы замедленьемъ свои и безвременной лѣнью
530 Дали троянамъ похитить Патроклову крѣпкую броню;
Сынъ густовласыя Литы, богъ незбѣжный постигнулъ
Въ битвѣ его и Гектора честью побѣды украсилъ.
Пусть на бѣгу мы полетъ опреждаемъ Зефира, изъ легкихъ
Вѣтровъ легчайшаго вѣнянемъ крылъ благовонныхъ — но
вѣдай:

Ты отъ могучаго бога и смертнаго мужа погибнешь.»
Онъ сказалъ и языкъ обезмолвила спла Эринній.
Сумраченъ ликомъ, ему отвѣчалъ Ахпллесъ быстроногій:
«Ксанөъ, для чего безполезно мнѣ смерть прорицаетъ? И
самъ я

Знаю, что мнѣ далеко отъ отца и отъ матери должно

540 Здѣсь по закону судьбы умереть. Но я все не престану
Биться и мучить троянъ ненасытною битвой.»
Звучно онъ крпкнулъ и съ тонотомъ громкимъ помчаліся кони;
Слѣдомъ за нимъ изъ заградъ побѣжалі ахейцы. Трояне
Ждали ихъ въ полѣ, густыми толпами построясь на холмѣ.
Вѣчный Зевесъ съ многоглавой вершины Олимпа Өемиду
Всѣхъ боговъ пригласить на совѣтъ посылаетъ. Богиня
Имъ повелѣла собраться въ обителяхъ неба. Предстали
Всѣ и самые боги потоковъ и въ тѣнистыхъ рощахъ,
Въ темныхъ долинахъ, въ источникахъ тайныхъ живущія
нимфы;

550 Древній одинъ Океанъ не явился. Въ чертогахъ, Ифес-
стомъ

1828.

ОТРЫВКИ ИЗЪ ИЛЛАДИ.

439

Созданныхъ съ дивнымъ искусствомъ по волѣ Зевеса, на тронахъ

Боги спѣшли кругомъ громовержца. Призванью Фемиды
Самъ Посидонъ покорился. Онъ вышелъ изъ водъ и съ другими
Сѣлъ на совѣтъ. Наконецъ вопросилъ онъ владыку Зевеса:
«Богъ громоносный, зачѣмъ ты призвалъ насъ въ чертоги
Олимпа?

Пли рѣшить замышляешь ты участь троянъ и ахеянъ,
Вышедшихъ въ поле и снова исполненныхъ яростью битвы?»

Въ тучахъ гремящій Зевесъ, отвѣчая, сказалъ Посидону:

«Богъ, колебатель земли, ты мон помышленія знаешь,

560 Знаешь о чемъ сей совѣтъ. И о гнѣнущихъ умъ мой печется.

Здѣсь я буду спѣть на скалѣ высочайшей Олимпа,
Зрѣлщемъ боя себя услаждая. Но вамъ позволяю
Къ войскамъ троянъ и ахеянъ идти, и можете помощь
Той сторонѣ подавать, на которую склонить васъ сердце.
Если одинъ Ахиллесъ нападетъ на троянъ — ни мгновенья
Въ полѣ они не подержатся противъ Пелидовой сили;
Трепетъ ихъ всѣхъ поразилъ при единомъ его появленьи.
Нынѣ жъ, когда онъ такъ сильно разгнѣванъ погибелью друга,

Я страшусь, чтобъ, судьбоѣ вопреки, не разрушилъ и Троп.»

570 Такъ Зевесъ говорилъ и вспылалъ безсмертные боемъ.
Съ неба они, раздѣлясь, ко враждующимъ ратамъ слетѣ.п.
Мощная Ира пошла къ кораблямъ съ Палладой Аепной;
Съ ней Посидонъ, облегающий землю, и Эрмій, обнѣный
Кознями, щедрый податель богатства, и медленнотажкій,
Пламенноокій Ифестъ, чрезъ силу влекущій хромую
Ногу. Но шлемомъ блестящій Арей обратился къ троянамъ,
Съ нимъ полнокудрый Фебъ и мѣткостью стрѣлъ Артемида
Гордая, Лито и Ксановъ и Киприда съ улыбкой привѣтной.
Были надменны ахейцы, пока не вмѣшались боги

580 Въ бой — Ахиллесъ появленѣемъ свонь, по долгомъ
покоѣ,

440

У ГРОВА ГОСУДАРСНИ МАРШ ӨЕОДОРОВНЫ.

1823.

Ихъ ободрилъ, а тролне, при видѣ Пелеева сына,
Блескомъ брони Арею подобнаго, всѣ трепетали —
Но лишь только сомли Олимпийцы ко смертнымъ Эриннись
Страшно свирѣпствовать вдругъ начала. То стоя на валѣ,
Подлѣ глубокаго рва, то на брегѣ шумящаго моря
Гласомъ могучимъ Аөпна кричала. И черной подобень
Бурѣ. Арей завывалъ, то съ горней вершины Пергама
Капча троянъ, то бѣгая взадъ и впередъ у высокой
Каликолоны, внѣ стѣнѣ, не вдали Симопсова брега.

590 Такъ Олимпийские боги рать на рать возбуждали.
Скоро вездѣ запыталъ разрушительный бой пстребенья.
Страшно гремѣлъ всемогущій отецъ людей п безсмертныхъ
Съ неба; внизу колебалъ Посидонъ необъятную землю:
Горы тряслись; отъ подошвы богатой потоками Иды,
Все до вершины ея и Пергамъ съ кораблами дрожало.

Въ царствѣ глубокой, подземныя тьмы Айдоней возмутился;
Блѣдень съ престола собѣжалъ онъ и крикнулъ страшася,
чтобъ свыше

Твердой земли не пронзилъ Посидонъ сокрушитель, чтобъ оку
Смертныхъ людей п боговъ неприступный Айдъ не открылся,
600 Страшный, мглистый, пустой, п безсмертнымъ самимъ
ненавистный.

У ГРОВА ГОСУДАРСНИ ИМНЕРАТРЦЫ

МАРШ ӨЕОДОРОВНЫ,

ВЪ НОЧИ НАКАНУНЬ ЕЯ ПОГРЕБЕНЬЯ.

И такъ твой гробъ съ мольбой объемлю;
И такъ покинула ты землю,
Небесно-чистая душа;
Какъ Божій ангелъ, соверша
Межъ намъ путь благотворяшій,
Какъ день, безъ облакъ заходящій,

1828.

У ГРОБА ГОСУДАРСНИ МАРШ ВЕОДОРОВНЫ.

441

Ты удалась отъ насъ.
Непзъяснимый смертный часъ!
Еще досель не постигаемъ,
Что на землѣ тебя ужъ нѣтъ....
Тобой былъ такъ украшенъ свѣтъ!
Еще такъ тѣсно мы сливаемъ
Тебя со всѣмъ что въ мірѣ есть
Намъ драгоцѣннаго, святаго;
Еще привычкою обрѣсть
Тебя все мнимъ среди земнаго;
А ты?.... О, каждому изъ насъ
Часть жизни умерла съ тобою;
Съ твоей отшедшего душою
Какой-то сладкій свѣтъ угасъ,
Которымъ сердце ободрялось,
Въ которомъ тапнство являлось
Святаго промысла ему.
Тобою радуясь безпечно,
Мы жизнь твою спиталі вѣчной....
П вдругъ ко гробу твоему
Пдемъ на вѣчную разлуку.
Твою ль цѣлусемъ мы въ слезахъ,
Досель подательницу благъ,
Теперь безчувственную руку?
Ты ль въ багрянцѣ, подъ вѣнцомъ,
Съ снимъ безотвѣтственнымъ лицомъ
На гласъ любви, на гласъ печали?
Такою ль мы тебя видалі?...
Сей погребальный эпіміамъ,
Сей ликъ, едва въ немъ зримый намъ,
Сія возвышенная рака,
Среди тапнственнаго мрака
Одна стоящая въ лучахъ,
Блистанье гробоваго трона,
Главы лишенная корона,

442

У ГРОБА ГОСУДАРЫННІ МАРІІ ӨВОДОРОВНІ.

1828.

Порфира падшая на прахъ...
Невыразимое видѣнье!
Трепещетъ здѣсь воображенье
Предъ ужасомъ небытія...
Но здѣсь же умиленно я
Отраднымъ ангеломъ на землю
Сходящій сладкій голосъ внемлю:
«Не возмущайтесь душой.» *
О, это ты; сей голосъ твой!
Заутра пышность сей гробницы,
Сей прахъ минувшія царницы,
Землѣ на вѣки отдадутъ —
Но что же, что въ ней погребутъ?
Лишь гробъ, лишь скрытое во гробѣ,
Лишь смерти безъименный знакъ;
Въ земной, таинственной утробѣ
Отъ глазъ сокроетъ вѣчный мракъ
Одинъ лишь видъ уничтоженья,
Одинъ символъ небытія...
Но жизнь прекрасная твоя,
Символъ прекрасный провидѣнья,
Межъ нами будетъ, какъ была,
Всегда жива, чиста, свѣтла,
Воспоминаньемъ благодатна,
И сердцу вѣчно безутратна.

Въ рѣшительный прощанья часъ
Съ любовью, съ горькимъ сокрушеньемъ,
Съ невыразимымъ умиленьемъ,
Я падаю въ послѣдній разъ
Передъ гробницею твоею...
О, я дерзаю передъ нею

* Въ сію ночь было читано Евангеліе: «да не смущается сердце ваше.»

1828.

У ГРОВА ГОСУДАРЫНИ МАРШ ВЕОДОРОВНЫ.

443

За всю Россію говорить,
И въ голосъ мой соединить
Всѣ голоса, въ сіе мгновенье
Въ одно сліянные молеіье:
Благодаримъ, благодаримъ
Тебя за жизнь твою межъ нами!
За тронъ твой, царскими дѣлами
И сердцемъ благостнымъ твомьмь
Украшенный, превознесенный;
За образецъ, тобой явленный
Божественные чистоты;
За прелесть кроткой простоты
Среди блистанья царской славы;
За младость дѣвъ, за жизнь дѣтей,
За чистые, душой твоей
Полѣка сохраненны нравы,
За благодать, съ какою ты
Спѣшила въ душный мракъ больницы,
Въ пріютъ страдающей вдовницы
И къ колыбели спроты....
Съ тобой часть жизни погребая,
И матерь милую свою
Въ тебя могилѣ уступая,
Въ минуту скорбную сію,
Въ единый плачъ сліясь сердцами,
Всѣ предъ тобою говоримъ:
Благодаримъ! благодаримъ!
И нѣ когда потомки съ нами
Всѣ повторять: благодаримъ!

[Ноябрь, 1828].

444

АЛОНЗО.

1829

1829

А Л О Н З О .

БАЛЛАДА, ИЗЪ УЛАНДА.

Изъ далекой Палестин
Возвратясь, пѣвецъ Алонзо
Къ замку Бальби приближался,
Полонъ пѣсней вдохновенныхъ:

Тамъ красавица младая,
Струны звонкія подслушавъ,
Обомлѣетъ, затрепещетъ,
И съ альтана взоръ наклонитъ.

Онъ приходитъ въ замокъ Бальби,
И подъ окнами поетъ онъ
Все, что сердце молодое
Втайне выдумать умѣло.

И цвѣты съ высокихъ оконъ,
Видитъ онъ, къ нему склонился;
Но царицы сладкихъ пѣсней
Межъ цвѣтами онъ не видитъ.

И ему тогда прохожій
Прошепталъ съ лицомъ печальнымъ:
«Не тревожь покоя мертвыхъ;
Спитъ во гробѣ Изолина.»

И на то пѣвецъ Алонзо
Не отвѣтствовалъ ни слова;
Но глаза его потухли
И не бьется болѣ сердце.

1829.

АЛОНЗО.

445

Какъ незапнымъ дуновеньемъ
Вѣтерокъ лампаду гаситъ,
Такъ угасъ въ одно мгновенье
Молодой пѣвецъ отъ слова.

Но въ старинной церкви замка,
Гдѣ пылали ярко свѣчи,
Гдѣ во гробѣ Изолина,
Подъ душистыми цвѣтами,

Лѣдноликая тежала,
Всѣхъ пропинкъ незапный трепетъ:
Оживленная, изъ гроба
Изоисна поднялась....

Отъ безчувствія могли
Возвратясь незапно къ жизни,
Въ гробовой она одежѣ,
Какъ въ уборѣ брачномъ, встала:

И не зная, что съ ней было,
Какъ объятая видѣньемъ.
Пзумленная спросила:
Не пропѣлъ ли здѣсь Алонзо?...

Такъ, пропѣлъ онъ, твой Алонзо!
Но ему не пѣть ужъ болѣ:
Пробудивъ тебя изъ гроба,
Самъ засунулъ онъ — и на вѣки.

Тамъ, въ странѣ пресказаныхъ,
Нщетъ онъ свою земную,
До него съ земли на небо
Улетѣвшую подругу....

Небеса кругомъ сіяютъ,
Безмятежны и прекрасны....

446

ПОЛИКРАТОВЪ ПЕРСТЕНЬ.

1829.

И надеждой обольщенный,
Ихъ блаженства пролетая,

Капчетъ тамъ онъ: Изолина!
И спокойно раздается:
Извинна! Изолина!
Тамъ въ блаженствахъ безотвѣтныхъ.

ПОЛИКРАТОВЪ ПЕРСТЕНЬ.

БАЛЛАДА, ИЗЪ ШИЛЛЕРА.

На кровѣ онъ стоялъ высоко,
И на Самосъ богатый око
Съ весельемъ гордымъ преклонялъ:
«Сколь щедро взысканъ я богами!
Сколь счастливъ я между царями!»
Царю Египта онъ сказалъ.

— Тебѣ благоприятны боги;
Они къ твоимъ врагамъ лишь строги,
И всѣхъ ихъ предали тебя;
Но живъ одинъ, опасный миститель;
Пока онъ дышетъ... побѣдитель,
Не довѣряй своей судьбою.

Еще не кончилъ онъ отвѣта,
Какъ изъ союзнаго Милета
Явился присланный гонецъ:
«Побѣдой ты украшенъ новой:
Да обовьетъ опять лавровой
Главу властителя вѣнецъ;

Твой врагъ постигнутъ строгой местью;
Меня послалъ къ вамъ съ этой вѣстью

1829.

ПОЛИКРАТОВЪ ПЕРСТЕНЬ.

447

Нашъ полководецъ Полидоръ.»
Рука гонца сосудъ держала:
Въ сосудѣ голова лежала:
Врага узналъ въ ней царскій взоръ.

И гость воскликнулъ съ содроганьемъ:
— Страшись! судьба очарованьемъ.
Тебя къ погибели влечетъ.
Невѣрныя морскія волны
Обломкомъ корабельныхъ полны:
Еще не въ пристани твой флотъ. —

Еще слова его звучали...
А клики брегъ ужъ оглашали,
Народъ на пристани кинѣлъ;
И въ пристань, царь морей крылатый,
Дарами дальньхъ странъ богатый,
Флотъ торжествующій влетѣлъ.

И гость, увидя то, блѣднѣетъ.
— Тебѣ Фортуна благодѣетъ...
Но ты не вѣрь, здѣсь хитрый ковъ,
Здѣсь тайная погибель скрыта:
Разбойники морскіе Крита
Отъ здѣшнихъ близко береговъ. —

И только выронилъ онъ слово,
Гонецъ вбѣгаетъ съ вѣстью новой:
«Побѣда, царь! судьба хвала!
Мы торжествуемъ надъ врагами:
Флотъ критскій пстребленъ богами:
Его ихъ буря пожрала.»

Пспутанъ гость нежданой вѣстью...
— Ты счастливъ; но судьбыны лестью

448

ПОЛИКРАТОВЪ ПЕРСТЕНЬ.

1829.

Такое счастье мнится мнѣ:
Здѣсь вѣчны блага не бывали,
И никогда намъ безъ печали
Не доставалися онѣ.

И мнѣ все въ жизни улыбалось;
Непозѣняемо, касалось,
Я силой вышней былъ хранимъ:
Всѣ блага прочилъ я для сына....
Его, его взяла судьбина;
Я долгъ мой сыномъ заплатилъ.

Чтобы вѣрной избѣжать напасти,
Моли невидимыя власти
Подлить печали въ твой фіалъ.
Судьба и въ милюстяхъ мздонмецъ:
Какой, какой ея любимецъ
Свой вѣкъ не бѣдственно кончалъ?

Когда жъ въ несчастьи рокъ откажешь,
Исполни то, что другъ твой скажешь:
Ты призвoni несчастье самъ.
Твои сокровища несмѣтны:
Нъ изъ нихъ скорѣй, какъ даръ завѣтный,
Отдай любимое богамъ. —

Онъ гостю внемлетъ съ содроганьемъ:
«Монмъ избраннымъ достоянемъ
Донынъ этотъ перстень былъ;
Но я готовъ властямъ незримымъ
Добромъ пожертвовать любимымъ....»
И перстень въ море онъ пустилъ.

На утро, только лучъ денники
Озолотилъ верхні столицы,

450

ЖАЛОБА ЦЕРЕРЫ.

1829.

Я вездѣ ее искала,
Въ дневномъ свѣтѣ и въ ночи;
Всѣ за ней я посылала
Аполлоновы лучи;
Но ея подъ сводомъ неба
Не нашелъ всезрящій богъ;
А подземной тьмы Эреба
Лучъ его пронзить не могъ:
Тѣ брега недостижимы,
И богамъ ихъ страшенъ видъ...
Тамъ она! неумолимый
Ею властуетъ Апдѣ.

Кто жъ мое во мракъ Плутона
Слово къ ней перенесетъ?
Вѣчно ходитъ челнъ Харона,
Но лишь тѣнѣ онъ беретъ.
Жизнь подземнаго страшится;
Недоступенъ адъ и тихъ;
П съ тѣхъ поръ, какъ онъ стремится,
Стиксъ не видывалъ жпыхъ;
Тьма дорогъ туда низводитъ:
Нп одной оттуда нѣтъ;
И отшедшій не приходитъ
Нпогда опять на свѣтъ.

Сколь завидна мнѣ печальной
Участь смертныхъ матерей!
Легкій пламень погребальной
Возвращаетъ имъ дѣтей;
А для насъ, боговъ нетлѣнныхъ,
Что усладою утратъ?
Насъ безрадостно-блаженныхъ,
Парки строгія щадятъ...
Парки, Парки, поспѣшите
Съ неба въ адъ меня послать;

1829.

ЖАЛОБА ЦЕРЕРН.

451

Правъ богини не щадите:
Вы обрадуете мать.

Въ тотъ предѣлъ — гдѣ, утѣшенью
И веселію чужда,
Дочь жнветъ—свободной тѣнью
Полетѣла бъ я тогда;
Близъ супруга, на престолѣ
Мнѣ предстала бы она,
Грустной думою о во. гѣ
И о матерію полна;
И ко мнѣ бы взоръ склонился,
И меня узналъ бы онъ,
И надъ нами бъ прослезился
Самъ безжалостный Плутонъ.

Тщетный призракъ! стонъ напрасный!
Все однимъ путемъ небесъ
Ходить Геліосъ прекрасный;
Все на вѣкъ рѣшилъ Зевесъ;
Жизнью горнею доволенъ,
Ненавидя адску ночь,
Онъ и самъ отдать не воленъ
Мнѣ утраченную дочь.
Тамъ ей быть, доколь Анда
Не освѣтить Аполлонъ,
Или радугой Прида
Не сойдетъ на Ахеронъ!

Нѣтъ ли жъ мнѣ чего отъ милой,
Въ сладкопамятный завѣтъ:
Что осталось все, какъ бы то,
Что для насъ разлуки нѣтъ?
Нѣтъ ли тайныхъ узъ, чтобы и мы
Снова сблизить мать и дочь,

*

454

ДОНИКА.

1829.

И ласточка, летя надъ нимъ, боялась
Къ нему дотронуться крыломъ.

Хотя бъ стада отъ жажды умирали,
Хотя бъ напилъ ихъ лѣтній зной:
Отъ береговъ его онъ бѣжали
Смятенно-роѣкою толпой.

Случалося, что вѣтеръ и осокой
У озера не шевелилъ:
А волны въ немъ вздымались высоко,
И въ нихъ ужасный шопотъ былъ.

Случалося, что бурею разпма,
Дрожала твердая скала:
А мертвыхъ водъ поверхность недвижима
Была спокойнѣе стекла.

И каждый разъ—въ то время, какъ могилой
Кто въ замкѣ угрожаемъ былъ—
Пророчки, гармоніей унылой
Изъ бездны голосъ исходилъ.

И въ замкѣ томъ, могуществомъ величій,
Жилъ Ромуальдъ; пмѣлъ онъ дочь;
Плѣнялось все красой его Донки:
Лицо—какъ день, глаза—какъ ночь.

И рыцарей толпа предъ ней тѣнпилась:
Всѣ душу приносили въ даръ;
Однимъ изъ нихъ красавица плѣнлась:
Счастливецъ этотъ былъ Эвраръ.

И радъ отецъ; и скоро ужъ наступить
Желанный, сладкій часъ, когда
Во храмѣ ихъ священникъ совокупить
Святимъ союзомъ навсегда. —

1829.

ДОНИКА.

455

Былъ вечеръ тихъ и небеса алѣли;
Съ невѣстой шелъ рука съ рукой
Кенихъ; они на озеро глядѣли
И услаждались тишиной.

Ни трепета въ листахъ деревъ, ни знака
Мальшей зыб на водахъ....
Лишь лаяньемъ Доникина собака
Пугала иташекъ на кустахъ.

Любовь въ груди невѣсты иламепѣла
И въ темныхъ таяна очахъ:
На жениха съ тоской она глядѣла,
Ей въ душу вкрадывался страхъ.

Все было вкругъ какой-то полно тайной:
Безмольвно гась лазурный сводъ:
Какой-то сонъ лежалъ необычайной
Надъ тихою равниной водъ.

Вдругъ бездна ихъ унылый и глубокой
И тихій голосъ издала:
Гармонія въ далі небесъ высокой
Отозвалась и умерла....

При звукѣ семъ Доника поблѣдила
И стала сумрачно-тиха;
И вдругъ.... она трепещетъ, охладѣла,
И пала въ руки жениха.

Оцѣпеньѣвъ, въ безумствѣ изступленья,
Отчаянный онъ поднялъ крикъ....

Въ Доникѣ нѣтъ ни чувства, ни движенья:
Сомкнуты очи, мертвый ликъ.

Онъ рвется.... плачетъ.... вдругъ пошевелились
Ея уста.... потрясена

456

ДОНИКА.

1829

Диханьемъ легкимъ грудь... глаза открылись...
И встала медленно она.

И мутными глядитъ кругомъ очами,
И къ другу на руку легла,
И слабая, невѣрными шагами
Обратно въ замокъ съ нимъ пошла.

И были съ той поры ся ланиты,
Не свѣжей розы красотой,
Но блѣдностью могильною покрыты;
Уста пугали синевой.

Въ ея глазахъ, столь сладостно сіявшихъ,
Какой-то острый лучъ сверкалъ,
И съ блѣдностью ланить, глубоко впавшихъ,
Онъ что-то страшное сливалъ.

Ласкаться къ ней собака ужъ не смѣла;
Ее прикликать не могли;
На госножу, дичась, она глядѣла
И выла жалобно вдалли.

Но нѣжная любовь не измѣнила:
Съ глубокой нѣжностью Эврартъ
Скорбѣлъ объ ней, и тайной скорби сила
Любви успивала жартъ.

И милая, дѣля его страданья,
Къ его склонилась мольбамъ:
Назначень день для бракосочетанья;
Женихъ повелъ невѣсту въ храмъ.

Но линь туда вошли они, чтобъ вѣрный
Предъ алтаремъ обѣтъ изречь:
Иконы всѣ померкли вдругъ, и сѣрный
Дымъ побѣжалъ отъ брачныхъ свѣчъ.

460

ЛЕНОРА.

1829.

— О другъ мой, что небесный рай?
Что адское мученье?

Съ нимъ вмѣстѣ — все небесный рай:
Съ нимъ розно — все мученье;

Утасни ты, противный свѣтъ!

Погибши, жизнь, гдѣ друга нѣтъ!

Съ нимъ розно, умерла я
И здѣсь и тамъ для рая.—

Такъ дерзко, полная тоской,
Душа въ ней бунтовала...

Творца на судъ она съ собой
Безумно вызывала,

Терзалась, волосы рвала

До той поры, какъ ночь пришла,
И темный сводъ надъ намъ
Усыпался звѣздами.

И вотъ... какъ будто легкій скокъ
Коня въ тиши раздался:

Несется по полю звѣдокъ;

Гремя, къ крыльцу примчался;

Гремя, избѣгалъ онъ на крыльцо:

И двери брякнуло кольцо...

Въ ней жили задрожали..

Сквозь дверь ей прошептали:

«Скорѣй! сойди ко мнѣ, мой свѣтѣ!
Ты ждешь ли друга, спишь ли?

Меня забыла ты, иль нѣтъ?
Смѣшешься ли, грустишь ли?»

-- Ахъ, милый!... Богъ тебя принесъ!

А я... отъ горькихъ, горькихъ слезъ
И свѣтъ въ очахъ затмился...
Ты какъ здѣсь очутился?

1829.

МЕНОРА.

461

«Съ.даемъ въ полночь мы коней...
И Иду издалека.
Несмех, другъ; сойди скорѣй;
Путь дорогъ, мало срока.»

— На что спѣшить, мой милый, намъ?

И вѣтеръ воетъ по кустамъ,
И тьма ночная въ полѣ;
Побудь со мной на волѣ.

«Что нужды намъ до тьмы ночной!
Въ кустахъ пусть вѣтеръ воетъ.

Часы бѣгутъ; конь борзый мой
Копытомъ землю роетъ;

Нельзя намъ ждать; сойди, дружокъ;

Намъ долгій путь, намъ малый срокъ;
Не въ пору сонъ и нѣга:
Сто миль намъ до ночлега.»

— Но какъ же конь твой пролетитъ
Сто миль до утра, милой?

Ты слышишь, колоколъ гудитъ:
Одиннадцать пробило.

«Но мѣсяцъ всталъ, онъ свѣтить намъ...
Гладка дорога мертвецамъ;

Мы скачемъ, не боимся;
,до свѣта мы домочьмся.»

— Но гдѣ же, гдѣ твой уголокъ?

Гдѣ нашъ пріютъ укромный?

«Далеко онъ... пять, шесть досокъ...
Прохладный, тихий, темный.»

— Есть мѣсто мнѣ? «Обонмъ намъ.

Пождемъ; все готово тамъ:

Ждутъ гости въ нашей кельѣ;
Пора на новоселье!»

464

ЛЕНОРА.

1829

Вдали, вблизи, со всёмъ сторонъ,
Все мицо ихъ обѣжаю;

И все какъ тѣнь, и все какъ сонъ
Мгновенно пропадаю.

«Не страшно ли?» — Мѣсяцъ свѣтитъ намъ.

«Гладка дорога мертвецамъ!...
Да что же такъ дрожшь ты?»
— За чѣмъ о нихъ твердшь ты?

«Мой конь, мой конь, песокъ обѣжитъ;
Я чую, ночь свѣтѣе;

Мой конь, мой конь, пѣтухъ кричитъ;
Мой конь, несись быстрѣе...

Оконченъ путь; исполненъ срокъ;

Нашъ близко, близко уголокъ;
Въ минуту мы у мѣста...
Пріѣхали, невѣста!»

Къ воротамъ конь во весь опоръ
Примчавшись, сталъ и топнулъ;

Бздокъ быцемъ стегнулъ затворъ —
Затворъ со стукомъ лопнулъ;

Они кладбище видятъ тамъ...

Конь быстро мчится по гробамъ;
Лучи луны сіяютъ,
Кругомъ кресты мелькаютъ.

И что жъ, Ленора, что потомъ?
О страхъ!... въ одно мгновенье

Кусокъ одежды за кускомъ
Слетѣлъ съ него, какъ тѣнѣе;

И нѣтъ ужъ кожъ на костяхъ;

Безглазый черепъ на плечахъ;
Нѣтъ каски, нѣтъ колета;
Она въ рукахъ скелета.

1829.

судъ вожий.

465

Конь прынулъ... пламя изъ ноздрей
Волною побѣжало;

И вдругъ... все пылью передъ ней
Расшиблось и пропало.

И вой и стонъ на вышинѣ;

И крикъ въ подземной глубинѣ:
Лежить Ленора въ страхѣ
Полмертвая на прахѣ.

И въ блескѣ мѣсячныхъ лучей,
Рука съ рукой, летаетъ,

Віясь надъ ней, толпа тѣней,
И такъ ей принѣваетъ:

«Терпіи, терпіи, хоть ноетъ грудь;

Творцу въ обѣдахъ покорна будь;

Твой трупъ сойди въ могилу!

А душу Богъ помилуй!»

СУДЪ ВОКІЙ
НА ДЪ ЕПИСКОНОМЪ.

БАЛЛАДА, НЗЪ САУТН.

Были и лѣто и осень дождливы;

Были потоплены пажити, нивы;

Хлѣбъ на поляхъ не созрѣлъ и пропалъ;

Сдѣлался голодъ, народъ умиралъ.

Но у епископа милостью неба

Нолны амбары огромные хлѣба;

Жито сберегъ прошлогоднее онь:

Былъ остороженъ епископъ Гаттонъ.

Жусовскій, 1. Н.

30

466

судъ пожий.

1829.

Рвутся толпой и голодный и нищій
Въ двери епископа, требуя пищи;
Скупъ и жестокъ былъ епископъ Гаттонъ;
Общей бѣдою не тронулся онъ.

Слушать и вошли ему надоѣло;
Вотъ онъ рѣшился на страшное дѣло:
Бѣдныхъ изъ ближнихъ и дальнíchъ сторонъ,
Слышно, скликаетъ епископъ Гаттонъ.

«Дожили мы до нежданаго чуда:
Вынулъ епископъ добро изъ-подъ спуда;
Бѣдныхъ къ себѣ на пирушку зоветъ.»
Такъ говорилъ пзумленный народъ.

Къ сроку собрались званые гости,
Блѣдные, чахлые, кожа да кости;
Старый, огромный сарай отворенъ:
Въ немъ угостить ихъ епископъ Гаттонъ.

Вотъ ужъ столнились подъ кровлей сарая
Всѣ пришлецы изъ окружнаго края...
Какъ же ихъ принялъ епископъ Гаттонъ?
Былъ имъ сарай и съ гостями сожгенъ.

Глядя епископъ на пепетъ пожарный,
Думаетъ: «будутъ мнѣ всѣ благодарны;
Разомъ избавилъ я шуткой моей
Край нашъ голодный отъ жадныхъ мышей.»

Въздобъ епископъ къ себѣ возвратился,
Ужинать сѣлѣ, ппровалѣ, веселился,
Спалѣ, какъ невинный, и сновъ не видалъ...
Правда! но болѣ съ тѣхъ поръ онъ не спалъ.

1829.

судъ божий.

467

Утромъ онъ входитъ въ покой, гдѣ висѣли
Предковъ портреты и видитъ, что съѣли
Мышни его живописный портретъ,
Такъ, что холстинь и признака иѣтъ.

Онъ обомлѣлъ; онъ отъ страха чуть дышетъ...
Вдругъ онъ чудесную вѣдомость слышитъ:
«Наша округа мышами полна,
Въ житнщахъ съѣденъ весь хлѣбъ до зерна.»

Вотъ и другое въ ушахъ загремѣло:
«Богъ на тебя за вчерашнее дѣло!
Крѣпкій твой змокъ, епископъ Гаттонъ,
Мышни со всѣхъ осаждаютъ сторонъ.»

Ходъ былъ до Рейна отъ замка подземной;
Въ страхѣ епископъ дорогою темной
Къ берегу выйти изъ замка спѣшитъ:
«Въ реннской башни спасусь!» говоритъ.

Башня изъ реннскихъ водъ подымалась;
Издали острымъ утесомъ казалась,
Грозно изъ пѣны торчащимъ, она;
Стѣны кругомъ ограждала волна.

Въ легкую лодку епископъ садится;
Къ башни причалió, дверь заперъ, и мчится
Вверхъ по гранитнымъ, крутымъ ступенямъ;
Въ страхѣ одинъ затворился онъ тамъ.

Стѣны изъ стали казались слиты,
Были рѣшотками окна зайчи,
Ставни чугунные, каменный сводъ,
Дверью желѣзною запертый входъ.

468

КУБОКЪ.

1829.

Узникъ не знаетъ, куда пріютиться;
На полъ, взямуривъ глаза, онъ ложится...
Вдругъ онъ испуганъ стенаньемъ глухимъ:
Всныхнули ярко два глаза надъ нимъ.

Смотритъ онъ... кошка спидитъ и мучитъ;
Голосъ тотъ грѣшника давитъ и мучитъ;
Мечется кошка; невесело ей:
Чуетъ она приближенье мышей.

Палъ на колѣна епископъ и крикомъ:
Бога зоветъ въ изступленіи дикомъ.
Воетъ преступникъ... а мыши плавутъ...
Ближе и ближе... дошлли... ползутъ.

Вотъ ужъ ему въ разстояніи близкомъ:
Слышно, какъ лѣзутъ съ рошаньемъ и нискомъ:
Слышно, какъ стѣну ихъ ланки скребутъ;
Слышно, какъ камень ихъ звуы грызутъ.

Вдругъ ворвались непобежные звѣри;
Сыпются градомъ сквозь окна, сквозь двери,
Спереди, сзади, съ боковъ, съ высоты...
Что тутъ, епископъ, почувствовалъ ты?

Зубы объ камни они навострили,
Грѣшнику въ кости ихъ жадно впустили,
Весь по суставамъ раздернутъ былъ онъ...
Такъ былъ паказанъ епископъ Гаттонъ.

КУБОКЪ.

БАЛЛАДА, ИЗЪ ИШШЛЕРА.

«Кто, рыцарь ли знатный иль латникъ простой,
Въ ту бездну прыгнетъ съ вышни?

1829.

КУБОКЪ.

469

Бросаю мой кубокъ туда золотой:
Кто сыщетъ во тьмѣ глубины
Мой кубокъ и съ нимъ возвратится безвредно,
Тому онъ и будетъ наградой побѣдной.»

Такъ царь возг.ласпѣль и съ высокой скалы,
Впсѣшней надъ бездной морской,
Въ пучину бездонной, зіяющей мышь,
Онъ бросилъ свой кубокъ златой.
«Кто, смѣлый, на подвигъ опасный рѣшится?
Кто сыщетъ мой кубокъ и съ нимъ возвратится?»

Но рыцарь и латникъ недвially стоять;
Молчанье — на вызовъ отвѣтъ;
Въ молчаныи на грозное море глядятъ:
За кубкомъ отважнаго пѣтъ.
И въ третій разъ царь возг.ласпѣль громогласно:
«Отыщется ль смѣлый на подвигъ опасной?»

И всѣ безотвѣтны... вдругъ пажъ молодой
Смиренно и дерзко впередъ;
Онъ снялъ епанчу, и снялъ поясъ онъ свой;
Ихъ молча на землю кладетъ...
И дамы и рыцари мыслять, безгласны:
«Ахъ! юноша, кто ты? Куда ты, прекрасный?»

И онъ цд.ступаетъ къ наклону скалы,
И взоръ устремилъ въ г.убину...
Нзъ чрева пучины бѣжалъ валы,
Шумъ и гремя, въ вышину;
И волны спирались и пѣна кипѣла:
Какъ будто гроза, наступал, ревѣла.

И воетъ, и свищетъ, и бьетъ, и шинить,
Какъ влага, мышаясь съ огнемъ;

470

КУВОКЪ.

1829.

Волна за волною; и къ небу летить
Дымящимся пѣна столбомъ;
Пучина бунтуетъ, пучина клокочетъ...
Не море ль изъ моря извергнуться хочетъ?

И вдругъ, успокоясь, волненье легко;
И грозно изъ пѣны сѣдой
Разнилось черною щелью серло;
И воды обратно толпой
Помялись во глубь истощеннаго чрева;
И глубь застонала отъ грома и рева.

И онъ, упредя разъяренный приливъ,
Спасителя-Бога призвалъ,
И дрогнули зрители, всѣ возопивъ —
Ужъ юноша въ безднѣ пропалѣ.
И бездна тапнственно зѣвъ свой закрыла:
Его не спасетъ ни какая ужъ спла.

Надъ бездной утихло... въ ней глухо шумитъ...
И каждый, очей отвести
Не смѣл отъ бездны, печально твердитъ:
«Красавецъ отважный, прости!»
Все тише и тише на днѣ ея воетъ...
И сердце у всѣхъ ожиданіемъ ноетъ.

«Хоть бось ты туда свой вѣнецъ золотой,
Сказавъ: кто вѣнецъ возвратитъ,
Тотъ съ нимъ и престолъ мой раздѣлитъ со мной!
Меня твой престолъ не прельститъ.
Того, что скрываетъ та бездна нѣмал,
Ни чья здѣсь душа не разскажетъ живая.

«Не мало судовъ, закруженныхъ волной,
Глотала ея глубина:

1829.

КУБОКЪ.

471

Всѣ мелкой назадъ вылетали щепой
Съ ея неприступнаго дна...»
Но слышится снова въ пучинѣ глубокой
Какъ будто роптанье грозы недалекой.

И воетъ, и свищетъ, и бьетъ, и шипитъ,
Какъ влага, мѣшаясь съ огнемъ;
Волна за волною; и къ небу летить
Дымящимся пѣна столбомъ...
И брызнулъ потокъ съ оглушительнымъ ревомъ,
Извергнутый бездны зіяющимъ зѣвомъ.

Вдругъ... что-то сквозь пѣну сѣдой глубины
Мелькнуло живой бѣлкой...
Мелькнула рука и плечо изъ волны...
И борется, споритъ съ волной...
И видятъ — весь берегъ потрясся отъ лица —
Онъ лѣвою правитъ, а въ правой добыча.

И долго дышалъ онъ, и тяжко дышалъ,
И Божій привѣтствовалъ свѣтъ...
И каждый, съ весельемъ, «онъ живъ!» повторялъ:
«Чудеснѣе подвига нѣтъ!
Изъ темнаго гроба, изъ пропасти влажной,
Спасъ душу живую красавецъ отважной.»

Онъ на берегъ вышелъ; онъ встрѣченъ толпой;
Къ царевымъ ногамъ онъ упалъ;
И кубокъ у ногъ положилъ золотой;
И дочери царь приказалъ:
Дать юношѣ кубокъ съ струей впнограда;
И въ сладость была для него та награда.

«Да здравствуетъ царь! Кто живетъ на землѣ,
Тотъ живенью земной веселись!

472

КУБОКЪ.

1829.

Но страшно въ подземной тайнственной мглѣ...
И смертный предъ Богомъ смирьse:
И мыслью своей не желай дерзновенно
Знать тайны, пмѣ мудро отъ насъ сокровенной.

«Стрѣлою стремглавъ полетѣлъ я туда...
И вдругъ мнѣ на встрѣчу потокъ:
Изъ трещины камня лилася вода;
И впхоръ ужасный повлекъ
Меня въ глубину съ непонятною сплой...
И страшно меня тамъ кружило и било.

«Но Богу молитву тогда я принесъ.
И онъ мнѣ спасителемъ былъ:
Торчащій изъ мглы я увидѣлъ уtest
И крѣпко его обхватилъ;
Висѣлъ тамъ и кубокъ на вѣтви коралла:
Въ бездонное влага его не умчала.

«И смутно все было внизу подо мной
Въ пурпуровомъ сумракѣ тамъ;
Все спало для слуха въ той безднѣ глухой;
Но видѣлось страшно очамъ,
Какъ двигались въ ней безобразныя груды,
Морской глубины несказанныя чуди.

«Я видѣлъ, какъ въ черной пучинѣ кипятъ,
Въ громадный свивался клубъ:
И млатъ водяной, и уродивый скатъ,
И ужасъ морей однозубъ;
И смертью грозилъ мнѣ, зубами сверкал,
Мокой ненасытный, гіена морскал.

«И былъ я одинъ съ неизбѣжной судьбой,
Отъ взора людей далеко;

1829.

КУБОКЪ.

473

Одинъ межъ чудовищъ, съ любящей душой,
Во чревѣ земли, глубоко
Подъ звукомъ живымъ человѣчья слова,
Межъ страшныхъ жильцовъ подземелья нѣ мова.

«И я содрогался... вдругъ слишу: ползетъ
Стоного грозно изъ мглы,
И хочетъ схватить, и разпнулся ротъ...
Я въ ужасѣ прочь отъ скалы!...
То было спасеньемъ: я схваченъ приливомъ
И выброшенъ вверхъ водомета порывомъ.»

Чудесень разсказъ показался царю:
«Мой кубокъ возьми золотой;
Но съ ипмъ я и перстень тебя подарю,
Въ которомъ алмазъ дорогой,
Когда ты на подвигъ отважишься снова
И тайны всѣ дна перескажешь морскова.»

То слыша, царевна съ волненьемъ въ груди.
Краснѣя, царю говорить:
«Довольно, родитель, его пощади!
Подобное кто совершить?
И если ужъ должно быть опиту снова,
То рыцаря вышли, не пажа младова.»

Но царь, не випмая, свой кубокъ златой
Въ пучину швырнулъ съ высоты:
«И будешь здѣсь рыцарь любимѣйшій мой,
Когда съ нимъ воротишься ты;
И дочь моя, нынѣ твоя предо мною
Заступница, будетъ твоею женою.»

Въ немъ жизнью небесной душа зажена;
Отважность сверкнула въ очахъ;

1829.

ПЕРЧАТКА.

475

Пошевелилъ густою гривой,
И потянулся, и зѣвнулъ,
И легъ. Король опять рукой махнулъ —
Затворъ желѣзной двери грянулъ,
И смѣлый тигръ пзъ-за рѣшотки прянулъ;
Но видитъ льва, робѣетъ и реветъ,
Себя хвостомъ по ребрамъ бьетъ,
И крадется, кослся взглядомъ,
И лежетъ морду языкомъ,
И, обошедши льва кругомъ,
Рычитъ и съ нимъ ложится рядомъ.
И въ третій разъ король махнулъ рукой—
Два барса дружною четой
Въ одинъ прыжокъ надъ тигромъ очутились;
Но онъ ударъ пмѣ тяжкой лапой далъ,
А левъ съ рыканьемъ всталъ....
Они смирились,
Оскаливъ зубы, отошли,
И зарычали, и легли.

И гости ждутъ, чтобъ битва началася.
Вдругъ женскал съ балкона сорвалася
Перчатка.... всѣ глядятъ за ней....
Она упала межъ звѣрей.
Тогда на рыцаря Делоржа съ лицемърной
И колкою улыбкою глядитъ
Его красавица и говоритъ:
«Когда мена, мой рыцарь вѣрной,
Ты любишь такъ, какъ говоришь,
Ты мнѣ перчатку возвратишь.»

Делоржъ, не отвѣчавъ ни слова,
Къ звѣрямъ идетъ,
Перчатку смѣло онъ беретъ,
И возвращается къ собранью снова.

1829.

КОРОЛЕВА УРАКА.

477

Въ Мароккъ мы за вѣру нашей кровью
Омоемъ землю; тамъ въ послѣдній часъ
Прославимъ мы того, кто самъ за насъ
Мученіе пріялъ съ такой любовью.

Въ Конмбру наши грѣшния тѣла
Перенесутъ: на то святая воля,
Дабы смиренныхъ мучениковъ доля
Для христианъ спасеніемъ была.

И тотъ, кто первый наши гробы встрѣтитъ
Пзъ васъ двоихъ, король иль ты, умретъ
Въ ту ночь: на утро новый день взойдетъ,
Его жъ очей онъ болѣ не освѣтитъ.

Прости же, королева, Богъ съ тобой!
Вседневно за тебя молиться станемъ,
Пока мы живы; и тебя помянемъ
Въ ту ночь, когда конецъ настанетъ твой.

Нять чернецовъ, одинъ послѣ другова
Влагословивъ се, въ свой путь пошл,
И въ Афріку смиренно понесли
Небесный даръ ученія Христаова.

«Король Альфонзо, знаетъ ли что свѣтъ
О чернецахъ? Какая ихъ судьба?
Пріялъ ли умъ царя Мрамолина
Учене ихъ? Или уже ихъ нѣтъ?»

— Свершилося великое ихъ дѣло:
Въ небесную они вступили дверь;
Предъ Господомъ стоять они теперь
Въ вѣнцѣ, въ одежду мучениковъ бѣлой.

478

КОРОЛЕВА УРАКА.

1829.

А ихъ тѣла, подъ зноемъ, подъ дождемъ,
Лежатъ въ пыли, истерзаны мученьемъ;
И вѣрные почтить ихъ погребеньемъ
Не смѣютъ, трепеща передъ царемъ. —

«Король Альфонзо, изъ земли далекой
Какая намъ о мученпкахъ вѣсть?
Оказана ль имъ погребенья честь?
Смягчился ли Мирамолинъ жестокой?»

— Свирѣный мавръ хотѣлъ, чтобъ ихъ тѣла
Безъ погребенья честнаго пѣстѣлли,
Чтобъ расклевалъ ихъ врань пль псы ихъ сѣли,
Чтобъ ихъ костей земля не приняла;

Но Божіи тамъ молни пылали;
Но Божій громъ всечасно падалъ тамъ;
Къ почіющимъ въ нетѣніи тѣламъ
Нп пецъ, нп врань коснуться не дерзали.

Мирамолинъ, спмъ чудомъ поражень,
Подумать: намъ такие страшны гости,
П Педро, братъ мой, взялъ святыя кости;
Ужъ на пути къ Конмбрѣ съ нимъ онъ. —

Всѣ алтари копмбрскіе цвѣтами
П тканями богатыми блестятъ;
Всѣ улицы копмбрескія кинять
Шумящим, веселыми толпами.

Звонить въ колокола, кадать, поютъ:
Священники и рыцари въ собраньѣ;
Готово все начать торжествованье,
Лишь короля и королеву ждутъ.

480

КОРОЛЕВА УРАКА.

1829.

Вдругъ, дикій венрь имъ путь перебѣжалъ.
«Лови! лови!» къ своимъ нетерпѣлливый
Кричить король—и конь его ретпый
Черезъ поля за венремъ поскакалъ.

И венря онъ гоняетъ. Той норою
Медлительно во срѣтенные мощей
Пдетъ Урака съ свитою своей,
И весь народъ валить за ней толпою.

И вдалекѣ представился имъ ходъ:
Идутъ, поютъ, песутъ святыя рапи;
Уже онѣ предъ взорами Ураки,
И съ нею въ прахъ простерся весь народъ.

Но гдѣ жъ король?.... Увы! Урака плачетъ:
Исполниться пророчеству надъ ней!
И вотъ, глядитъ.... со свитою своей,
Оконца ловтъ, король Альфонзо скачетъ.

«Угодники святые, за меня
Вступитесь! [она гласитъ, рыдая].
Мнѣ помоги, о Дѣва Пресвятая,
Въ послѣдній часъ рѣшительнаго дня.»

И въ этотъ день въ Коньбрѣ все ликуетъ;
Народъ поетъ; всѣ улицы шумятъ;
Не радостенъ лишь королевинъ взглядъ;
На праздникъ одна она тоскуетъ.

Проходитъ день, и праздникъ замолчалъ:
На западѣ давно ужъ иотемнѣло;
На улицахъ Коньбры онустьло;
И тихо часъ полночный наступалъ.

1829.

ПОКАЯНЬЕ.

483

Святейшее слово онъ хочетъ сказать—
Устамъ не покорствуютъ звуки;

Сосудъ живоносный онъ хочетъ поднять —
Дрожащія падаютъ руки.

«Есть грѣшникъ великий во храмѣ святомъ!
И бремя на немъ святотатства!

Нѣтъ части ему въ разрѣшеньи моемъ:
Онъ здѣсь не отъ нашего братства.

«Нѣтъ слова, чтобъ мпрѣ водворло оно
Въ душѣ, погубленной отнынѣ;

И онъ обрѣтетъ осужденье одно
Въ чистейшей небесной святынѣ.

«Бѣги жъ, осужденный; отверглись отъ насъ;
Не жди моего заклинаńья;

Бѣги, да свершу невозбранно въ сей часъ
Великий обрядъ покаянья.»

Съ толпой на колѣнахъ стоялъ плигримъ,
Въ простую одѣтъ власянцу;

Впервые узрѣлъ онъ сіяющий Римъ,
Великую вѣри столицу.

Молчанье храня, онъ пришелъ изъ своей
Далекой отчизны, какъ пищій;

И цѣлые сорокъ онъ дней и ночей
Почти не касался до пищі;

И въ храмѣ, въ святой покаянія часъ,
Усерднѣй никто не молился....

Но гранулъ надъ нимъ заклинательный гласъ —
Онъ блѣденъ поднялся и скрылся.

*

484

ПОКЛЯНІЕ.

1829.

Спѣшить запрещенный покинуть онъ Римъ;
Преслѣдуемъ словомъ ужаснымъ,
Къ шотландскимъ пѣдетъ онъ горамъ голубымъ,
Къ озерамъ отечества яснымъ.

Когда жъ возвратился въ отечество онъ,
Въ старинную дѣдовъ обитель:
Вассалы къ нему собрались на поклонъ,
И ждали, что скажетъ властитель.

Но прежній властитель, дотолѣ вождемъ
Имъ бывшій ко славѣ побѣдной,
Пхъ принялъ съ унынымъ, суровымъ лицомъ,
Съ потухшими взорами, блѣдной.

Сложилъ онъ съ вассаловъ подданства обѣтъ,
И съ ними безмолвно простился;
Покинулъ онъ замокъ, покинулъ онъ свѣтъ,
И въ келью отшельникомъ скрылся.

Себя онъ обрекъ на молчанье и трудъ;
Безъ сна проводилъ онъ всѣ ночи;
Какъ блѣдный убійца, ведомый на судъ,
Бродилъ онъ, потупивши очи.

Не зналъ онъ покрова ни въ холодъ, ни въ дождь;
Въ раздранной ходилъ власянцѣ;
И въ кельѣ, бывалый властитель и вождь,
Гнилѣлся, какъ мертвый въ гробницѣ.

Въ святой монастырь Богоматери далъ
Онъ часть своего достоянья:
Чтобы тамъ о погибшихъ соборъ совершалъ
Вседневно обрядъ поминанья.

1829.

ПОКАЯНЬЕ.

485

Когда жъ поминанье соборъ совешалъ,
Моляся въ усердін тепломъ:
Онъ въ храмъ не входилъ; передъ дверью лежалъ
Онъ въ прахѣ, осыпанный тепломъ.

Окрестъ сторона та прекрасна была:
Рѣка, наравнѣ съ берегами,
По зелени яркой лазурно текла
И зелень попла струями;

Живыя дороги вплись по полямъ;
Межъ нивами села б.истали;
Пестрѣли стада; отвѣчая рогамъ,
Долины и холмы звучали;

Святой монастырь на пригоркѣ стоялъ
За темною кленовъ оградой:
Межъ ними — въ то время, какъ вечеръ сіямъ —
Багряной горѣлъ онъ громадой.

Но грѣшнымъ очамъ непримѣтна краса
Веселой, окрестной природы;
Безъ блеска для мертвой души небеса,
Безъ голоса рощи и воды.

Есть мѣсто — туда, какъ могильная тѣнь,
Одною дорогой онъ ходить;
Тамъ часто задумчивъ спидитъ онъ весь день,
Тамъ часто и ночи проводить.

Въ лѣсномъ захолустьи, гдѣ сонный ворчитъ
Источникъ, влачася лѣниво,
На дикой полянѣ часовня стоитъ
Въ обломкахъ, заглохшихъ крашивой;

486

ПОКАЯНЬЕ.

1829

И черны обломки: пожаръ тамъ прошелъ;
Золою, стопившейся въ камень,

И падшею кровлей задавленный полъ,
Рѣшотки, стерпѣвшія пламень,

И полосы дима на голыхъ стѣпахъ,
И древній алтарь безъ святыни,
Все сердцу твердитъ, пробуждая въ немъ страхъ;
О тайнѣ сей мрачной пустынѣ.

Ужасное дѣло свершилось тамъ:
Въ часовѣ пустыннаго мѣста,
Въ часъ ночи, обѣтъ принося небесамъ,
Стояні женихъ и невѣста.

Къ красавицѣ бурною страстью пылалъ
Округи могучій властитель;
Но нравился болѣей скромный вассалъ,
Чѣмъ гордый его повелитель.

Соперникка ревность была пимъ страшна:
И втайнѣ пхъ бракъ совершился.

Ужъ клятва любви небесамъ предана,
И пастырь надъ ними молился....

Вдругъ топотъ и кликъ и пламя кругомъ!  
Пхъ тайна открыта; въ кипѣнѣ.

Обиды, любви, обезумѣнъ виномъ,
Дерзнулъ онъ на страшное мщенье:

Захлопнуты двери; часовня горитъ;
Стенаньямъ смѣется губитель;
Все пышетъ, валится, трещитъ и гремитъ,
И въ пеплѣ святыни обнѣть. —

1829.

ПОКАЯНЬЕ.

487

Былъ вечеръ прекрасенъ и тихъ и душестъ;
На горныхъ вершинахъ сіяло;
Сводъ неба глубокій былъ темень и чистъ;
Торжественно все упахало.

Въ общеши иноковъ слышался звонъ:
Тамъ было вечернее бдѣнье;
И иноки пѣли хвалебный канонъ,
И было ихъ сладостно пѣнье.

По-прежнему грустенъ, по-прежнему дикъ,
[Ужъ годы прошли въ покаяньѣ],
На мѣсто, гдѣ сердце онъ мучить привыкъ,
Онъ шелъ, погруженный въ молчанье.

Но вечеръ невольно бесѣдовалъ съ нимъ
Своей миротворной красою,
И тихой земли усипленьемъ святымъ,
И звѣздныхъ небесъ тишиною.

И воздухъ его обнималъ теплотой,
И пилъ ароматъ онъ цѣлебный,
И въ слухъ долеталъ издалека порой
Отшельниковъ голосъ хвалебный.

И съ чувствомъ, давно позабытymъ, поднялъ
На небо опъ взоръ свой угрюмой,
И долго смотрѣлъ и недвижимъ стоялъ,
Окованный тайною думой....

Но вдругъ содрогнулся — какъ будто о чемъ
Ужасномъ онъ вспомнилъ — глубоко
Вздохнулъ, сталъ бѣдный, и обычнымъ путемъ
Пошелъ, какъ мертвецъ, одиноко.

488

ПОКАЯНІЕ.

1829.

Главу опустя, безнадежно унылъ,
Отчаянно стиснувшіи руки,
Приходить туда онъ, куда приходилъ
Ужъ годы вседневно для муки.

И видитъ... у входа часовни спидтъ
Чернецъ, еъ размышлены глубокомъ,
Онъ чуденъ лицомъ; на него онъ глядитъ
Пронзающимъ внутренность окомъ.

И тихо сказалъ наконецъ онъ: Христосъ
Тебя сохрани и помилуй!

И грѣшнику душу привѣтъ сей потресъ,
Какъ лучъ воскресенья — могилу.

— Отвѣтствуй мнѣ, кто ты? [чернецъ вопросилъ]
Свою мнѣ повѣдай судьбину;

По виду ты странникъ: быть можетъ, ходилъ,
Свершая объѣтъ, въ Палестину?

Или ко гробамъ чудотворцевъ святыхъ
Свое приносиłъ поклоненье?

Съ собою мощей не принесъ ли какихъ,
Дарующихъ грѣшнымъ спасенье?

«Мощей не принесъ я; къ гробамъ не ходилъ,
Спасающимъ насъ благодатью;

Не зрѣлъ Палестин... но въ Римѣ я былъ,
И преданъ на вѣки проклятью.»

— Проклятія вѣчнаго нѣтъ для живыхъ;
Есть вѣрный за падшихъ заступникъ.

Приди, повѣдайся въ тайныхъ своихъ
Грѣхахъ предо мною, преступникъ.

1829.

ПОКАЯНЬЕ.

489

«Что сдѣлать не властенъ святѣйшій отецъ,
Владыка и Божій намѣстникъ,
Тебѣ ли то сдѣлать? И кто ты, чернецъ?
Кѣмъ посланъ ты, милюсти вѣстникъ?»

— Я здѣсь издалека: былъ въ той сторонѣ,
Гдѣ вѣдома участь земнаго;
Здѣсь память загладить позволено мнѣ
Ужаснаго дѣла ночнаго. —

При словѣ семъ грѣшникъ на землю упалъ.... Всѣ члены его трепетали.... Онъ исповѣдь началъ.... но что онъ сказалъ, Того на землѣ не узнали.

Лишь мѣсяцъ ихъ тайнымъ свидѣテлемъ былъ,
Смотря сквозь древесныя сѣни;
И, мнилось, въ то время, когда онъ свѣтилъ,
Двѣ легкія вѣялн тѣни;

Двумя облачками кавались онѣ;
Все выше, все выше взлетали:
И все неразлучны; и вдругъ въ вышинѣ
Съ лазурью слились и пропали.

И онъ на землѣ не встрѣчался съ тѣхъ поръ.
Одно сохранилось въ преданьѣ:
Съ обычнымъ обрядомъ священный соборъ
Во храмѣ свершалъ поминанье;

И пѣннымъ торжественнымъ полонъ былъ храмъ
И тихо дымились кадилы,
И вмѣстѣ съ земными невидимо тамъ
Служили небесныя сплы.

ВИБЛЮГРАФИЧЕСКІЯ ПРИМѣЧАНІЯ.

Воспоминаніе, Пѣсня и Изъ Гете [стр. 1 — 3] были
напечатаны въ изданіи «Для немногихъ», въ 1818 году, откуда
Пѣсня перепечатана въ «Сынѣ Отеч.» 1820, № 33. Всѣ они
внесены только въ посмертное изданіе «сочиненій Ж.» подъ
годомъ ихъ первоначального напечатанія, а нами помѣщены
подъ 1816 г. на основаніи указанія г. Зейдлица, по словамъ
котораго Жуковскій, разстроенный и огорченный предпола-
гавшимся тогда выходомъ въ замужество М. А. Протасовой,
написалъ въ началѣ 1816 г. третье и первое изъ указанныхъ
стихотвореній. Второе же, напечатанное вмѣстѣ съ ним и
помѣщее прямое отношение къ тогдашнимъ обстоятельствамъ
жизни Жуковскаго, даже какъ будто вызвано было письмами
къ нему Марыи Андреевны, писанными въ началѣ 1816 г.,
почему и отнесено нами также къ этому году.

Стихи, пѣтые на празднествѣ 28 марта 1816 г. [стр. 3]
напечатаны въ «Сынѣ От.» 1816, № 14 п въ «Интератур-
номъ Музеумѣ» 1827 г., а потомъ только въ посмертномъ
изданіи. — Въ тетрадяхъ Пушкина сохранились переписаные
его рукою 2, 3, 5 и 6 строфы этого стихотворенія п были
напечатаны П. В. Анненковымъ въ VII т. сочиненій Пуш-
кина, какъ черновой пабросокъ его «Наполеона» [стр. 36].
Можетъ быть П. написалъ ихъ по нами, а можетъ быть
списалъ съ утраченнаго теперь оригинала, потому что текстъ
его представляетъ слѣд. варianты: «валовъ покорныхъ воз-
двигать» [2 стр.], «къ стопамъ солдатъ» [3 стр.], «за
право мечъ свой обнажилъ» и «кто въ грозную минуту
мести» [6 стр.].

492

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЯ ПРИМЕЧАНИЯ.

Стихи, выръзанные на гробѣ А. Θ. С. [стр. 5] напечатаны въ 1 и 2 изданіяхъ «сочиненій Ж.», но не вошли въ послѣдующія, а въ посмертномъ явился почему-то безъ четырехъ заключительныхъ строкъ.

Сонь и Счастіе во снѣ [стр. 5, 7] напечатаны въ «Полярной Звѣздѣ» на 1823 г., а къ 1816 году отнесены 5-мъ изданіемъ, равно какъ и стихотвореніе Пѣсня вѣдняка [стр. 6], напечатанное въ «Соревн. Просв.» 1820, ч. 10.

Весеннее чувство [стр. 8] напечатано въ «Соревновательѣ Просвѣщенія» 1821, ч. 13, и отнесено 5 изданіемъ къ 1815 г., а нами къ 1816-му, на основаніи письма самого Ж. въ статьѣ г. Зейдлица. Также по письму Жуковскаго помѣщено здѣсь и стихотвореніе Тамъ невеса.... [стр. 9], напечатанное въ первый разъ въ статьѣ г. Шевырева [Москвитинецъ 1853, № 2, стр. 79, 142]. Хотя оно написано въ подражание одному романсу Шатобріана, но многое измѣщено противъ подлинника и подробности взяты Ж. съ роднаго ему села Мишенскаго. Въ подлинникѣ заглавія нѣтъ, почему мы и опустили данный гр. Блудовымъ въ посмертномъ изданіи длинный заголовокъ: «Вольное подражание романсу Шатобріана: combien j'ai douce souvenance.»

Всѣ напечатання на стр. 9—37 стихотворенія отнесены въ 1816 г. 5 изданіемъ; напечатаніе же въ первый разъ были: Мщеніе и Узникъ въ «Невскомъ Зрителѣ» 1820, ч. 2; Гаральдъ и Три цѣсни въ «Соревновательѣ Просв.» 1820, ч. 9 и 10; Овсянный кисель и Красный карвункуль въ «Трудахъ общества любит. росс. слов.» 1817, ч. 9 и 10; Деревенскій сторожъ и Тлѣнность въ изд. «Для немногихъ» 1818, № 3.

Послание къ *** и Къ родинмъ [стр. 38 и 43] напечатаны были въ 1827 г. въ «Московскомъ Телеграфѣ» [№ 9], а за тѣмъ въ посмертномъ изданіи «сочиненій» подъ годомъ ихъ перваго напечатанія. Между тѣмъ они не имѣютъ никакого соотношенія съ событиями жизни Ж. въ 1827 г. и кромѣ того оказалось, что изъ помѣщенныхъ въ «Москов-

ЕВЕЛОГРАФИЧЕСКИЯ ПРИМЕЧАНИЯ.

493

скомъ Телеграфѣ» 1827 г. стихотворепій Ж., нѣкоторыя написаны за нѣсколько лѣтъ передъ тѣмъ. Полагая, что первое стихотвореніе можетъ относиться къ браку М. А. Протасовой, мы нашли менѣе ошþбочнымъ помѣстить его подъ 1816, чѣмъ подъ 1827 г. Сюда же отнесли мы и второе стихотвореніе, на томъ основаніп, что первый портретъ съ Ж. былъ сдѣланъ въ 1816 г., по пріѣздѣ его въ Петербургъ, и есть указаніе въ одномъ изъ писемъ на посылку роднымъ портрета именно въ 1816 г.

Подобныя же соображенія заставили насъ помѣстить подъ 1816 г. п. сяѣдующія два стихотворенія: Явленіе боговъ п Стихи при посылкѣ комедій [стр. 41 и 42], напечатанные въ «Памятникѣ Отечеств. Музъ» и «Славянскѣ» 1827 г. Даже, кажется, вѣрнѣе было бы отнести послѣднее стихотворение къ ряду «Долбинскихъ» [1815 г.], съ которыми оно очень сходно и по изложенію. Впрочемъ только дальнѣйшія розысканія и напечатаніе полной переписки Жуковскаго современемъ опредѣлятъ настоящее мѣсто всѣхъ четырехъ стихотвореній въ ряду пропизведеній нашегоъ поэта.

Къ мѣсяцу п Утѣшеніе въ слезахъ [стр. 44 — 45], напечатанные въ изданіи «Для немногихъ» 1818 г. [№ 1 п 2] п отнесенные 5 изданіемъ къ тому же году, помѣщены нами подъ 1817-мъ, согласно указанію г. Зейдлица. По его словамъ, Жуковскій, подъ конецъ 1817 г. избранный учптелемъ русскаго языка при великой княгинѣ Александрѣ Оеодоровнѣ, прощаясь съ деритскими друзьями, перевелъ изъ Гёте эти двѣ пѣсни.

Къ портрету великой княгини Александры Оеодоровны [стр. 46] напечатано въ «Соревнователѣ Просв.» 1818, № 2, а отсюда вошло въ 6-е изданіе, но съ пропускомъ 6-го стпха.

Въ альбомъ кн. Щербатовой [стр. 47] напечатано въ «Москвитянскѣ» 1852, № 24, и перепечатано въ посмертномъ изданіи подъ 1817 годомъ.

Протоколъ 20 арзамасскаго засѣданія [стр. 47] напечатанъ въ «Русскомъ Архивѣ» 1868, № 4 — 5, откуда

494

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЯ ПРИМѣЧАНИЯ.

и взятъ нами, за немѣніемъ другаго полнаго текста. У насть
были только неполные выпинки изъ этого «протокола», по
которымъ мы и исправили, что было возможно. Къ сожалѣ-
нію большѣ половины текста у насть не было, почему и оста-
лись не выправленными напр. семистопные стихи, которыхъ,
конечно, не могло быть въ подлинникѣ.

Всѣ стихотворенія, напечатанныя на стр. 54 — 82, отнесены къ 1818 г. 5 изданіемъ. Напечатаны они были въ первый разъ почти всѣ въ изданіи «Для немногихъ» 1818 г., именно: въ № 1: Рыцарь Тогенбургъ; въ № 2: Листокъ; въ № 3: Утренняя звѣзда, Вѣрность до гроба; въ № 4: Горная дорога, Лѣсной царь, Лѣтній вечеръ; въ № 5: Великой княгинѣ Александрѣ Оеодоровиѣ и Графъ Гапсбургскій. Послѣднее стих. перепечатано было въ «Вѣстн. Европы» 1819, № 13, а предидущее издано отдельно въ Москвѣ въ 1818 г. Кромѣ того перепечатаны были: Рыцарь Тогенбургъ въ «Синѣ Отеч.» 1818, № 9; Вѣрность до гроба—тамъ же 1821, № 17, и Лѣтній вечеръ—тамъ же № 44. За тѣмъ остальные изъ стихотвореній, помѣщенныхъ на 54—82 стр., были напечатаны: Невыразмое — въ «Памятникѣ Отеч. Музъ» 1827 г., Къ минимопролетѣ вшему генію — въ «Синѣ От.» 1820, № 42; Жизнь — тамъ же № 18.

Слѣдующія за тѣмъ въ нашемъ изданіи стихотворенія, на
стр. 82 — 86, отнесены нами къ 1818 г. по временни ихъ
первоначальнаго напечатанія въ изданіи «Для немногихъ»:
Рыбакъ, Мпна и Калоба пастуха — въ № 1. Новая
любовь — въ № 2. Они въ изданія «сочиненій Ж.» при
жизни его не были внесены, а напечатаны только въ по-
смертномъ.

Въ альвомъ Карамзиной [стр. 86] взято нами изъ 6-го
изданія «сочиненій», а кантата К. В. Раумера: «Смерть
Иисуса [стр. 87] — изъ «Русскаго Архива» 1870, № 7. Оба
отнесены къ 1818 г. по находящимся при нихъ помѣтамъ
о временни, въ которое были написаны.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЯ ИЛИМЪЧАНИЯ.

495

НА КОЧИНУ КОРОЛЕВЫ ВИРТЕМВЕРГСКОЙ [стр. 96] хотя
и было отнесено самимъ Жуковскимъ къ 1818 г., но мы пе-
ренесли въ 1819 г., потому что королева Екатерина Павловна
скончалась 9 января 1819 г.

Государынъ Маріи Θεοδορονή [стр. 104] напечатано
въ «Синъ Отеч.» 1821, № 1 и имѣетъ помѣту: «въ юнѣ
1819 г.» Стихотвореніе это не было перепечатано ни въ
одномъ изданіи «сочиненій Жуковскаго».

ЦВѣТЪ ЗАВѣТА [стр. 114] отнесено было самимъ Жуков-
скимъ въ 9 томѣ 4-го изданія къ 1819 г., а въ 5-мъ изда-
ніи перенесено въ 1818 г. Мы возстановили первое обозна-
ченіе, согласно помѣтѣ подъ этимъ стихотвореніемъ, помѣщен-
ной при напечатаніи его въ 1-й книге «Кіевлянина» М. Мак-
синовича на 1840 годъ.

ПРАМАТЕРЬ ВНУКЪ [стр. 117]. Стихотвореніе это, отнесенное Жуковскимъ въ 5-мъ изданіи тоже къ 1818 г., мы перенесли на 1819 г., потому что оно написано на первое причащеніе ея высочества великой княгини Маріи Николаевны, родившейся 6-го августа 1819 г.

ПОДРОВНЫЙ ОТЧЕТЪ О ЛУНИ [стр. 119] — отнесенъ Жу-
ковскимъ къ 1822 г., но по словамъ г. Зейдінца, онъ былъ
чертанъ Жуковскимъ государынѣ, въ Павловскѣ, въ юнѣ 1820 г.,
что несомѣнно подтверждается п первымъ напечатаніемъ
этого стихотворенія отдѣльною брошюрою въ 1820 г., при чемъ
сдѣлана помѣта, возстановленная нами въ текстѣ, что сти-
хотвореніе было представлено авторомъ именно «въ Павлов-
скѣ 18-го юня 1820 г.»

Можетъ быть ко временіи 1818—1820 г., когда Жуковский
летомъ жилъ въ Павловскѣ, относится приписываемое ему
шуточное стихотвореніе по случаю похоронъ бѣлки, со-
общенное намъ съ рукописи съ именемъ Жуковскаго. Не пьѣя
никакихъ свѣдѣній объ этомъ стихотвореніи и положительно
отрицая, что переданный намъ листокъ писанъ будто-бы рукою
самого Жуковскаго, мы не рѣшились внести этихъ стиховъ
въ текстъ книги, а помѣщаемъ пхъ здѣсь.

496

БНБЛЮГРАФЧЕСКИЯ ПРИМЕЧАНИЯ.

ВЪ КОМИТЕТЪ,

УЧРЕЖДЕННЫЙ ПО СЛУЧАЮ ПОХОРОНЪ ПАВЛОВСКОЙ ВѣКШИ ИЛИ БѣЛКИ
ОТЪ ДЕПУТАТА ЖУКОВСКАГО.

Прошу меня не осуждать,
Что я промедлилъ судъ свой дать
О надписяхъ покойной бѣлкой,
Здѣсь дѣло шло не о бездѣлѣ.
Я прежде долженъ былъ узнать
О томъ какой была породы
Покойница съ большинъ хвостомъ,
Какъ жизнь вела, и какъ потомъ
Лишившися своей свободы
[Быть можетъ за грѣхи свои],
Съ домашней вѣточки скочила
Въ карманъ безжалостный Пльи,
Какъ сдѣлался карманъ могила,
И прочее. Вотъ мой отвѣтъ:
Звѣрокъ покойный былъ поэтъ.
За то, что онъ явиться въ свѣтъ
Дерзнулъ съ своею музой мелкой,
Обнivenный имъ Аполлонъ
Велѣлъ, чтобы по смерти онъ
Еще бродилъ по свѣту бѣлкой,
Стихомарателямъ въ урокъ.
Но Фебъ и въ гнѣвѣ своенравенъ:
Поэтъ былъ, какъ поэтъ, безславенъ,
За то сталъ славенъ, какъ звѣрокъ.
Илья искалъ въ лѣсу забавы,
И бѣлку спряталъ онъ въ карманъ;
Но все на свѣтѣ семъ обманъ:
Карманъ Пльи сталъ храмомъ славы
Для осужденнаго пѣвца.
Пока пѣвецъ сей ждалъ вѣнца
Себѣ въ горячкѣ вдохновенья,
Онъ былъ добычею забвенья!
Но только что онъ бѣлкой сталъ
И равнодушно промѣнялъ
На рощу, волю и орѣхи —
Всѣ стихотворныя утѣхи,

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЯ ПРИМѣЧАНИЯ.

497

Судьбѣ разгнѣванной на зло
Его безсмертіе пашло.
А ты, задохшійся въ карманѣ
Неумолимаго Ильи,
Поэтъ, пускай стихи твои
На вѣкъ сокроются въ туманѣ
Забвенья для грядущихъ лѣтъ,
Но для тебя забвенья нѣтъ!
Судьбы напрасно вѣроломство:
Ты бѣлкой перейдешь въ потомство!...
Теперь, какъ избранный судья,
Осмѣлюсь вамъ представить я
На безпристрастное рѣшене
Мое о надписяхъ сужденье.
Ихъ шесть готово пумеровъ —
Всѣ хороши! но грудой словъ
Похвальныхъ, согласитесь сами,
Не должно бременить могилъ:
Илья ужъ бѣлку задушилъ
На что жъ душить ее стихами!
Притомъ — скажу на всякій страхъ,
Не все въ прекрасныхъихъ стихахъ
Для всѣхъ покажется прекрасно:
Вотъ, напримѣръ, въ однихъ есть Dreck.
Признайтесь въ нашъ учтивый вѣкъ
Къ могилѣ подойти опасно
Съ такой душистой похвалой;
Въ семъ словѣ, правда, смыслъ простой,
Оно и кратко, и понятно;
Мы знаемъ: бѣлка, человѣкъ
И все земное счастье Dreck!
Но Dreck для вкуса непріятно! —
Въ другихъ есть кудри, пудри—нѣтъ!
Стиховъ такихъ не приметъ свѣтъ;
Они и черствы и не гладки;
Къ тому жъ на камняхъ гробовыхъ
Мы ищемъ падписей простыхъ:
На нихъ не нужны намъ загадки.
Чтобы кудри, пудри объяснить,
Въ вѣкахъ грядущихъ, можетъ быть,
Ученость завела бы споры,
И доброй бѣлки милый прахъ

Жуковскій, т. II.

32

498

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЯ ИРИМЪЧАНИЯ.

Надолго бъ посемлить въ умахъ.
Недоумънье и раздоры.
На что жъ моглией бѣлки намъ.
Временъ грядущихъ докторамъ.
Давать несчастный поводъ дратье:
За смислъ непзъяснимыхъ словъ.
И въ толкованьяхъ завираться.
Короче, выборъ мой говѣть:
Для блага докторовъ почтенныхъ
Изъ надписей, мнѣ порученныхъ.
Одну назначилъ я — и вотъ:
Ея смпренный переводъ:
«Веселое дитя природы
Безпечно въ рощѣ я жила.
И въ ней довольства и свободы
Изображеніемъ была.
Но бросилъ непзѣжный камень.
Судьбою посланный И.лья,
И мнѣмь, какъ летучій памѣнъ,
Потухла быстро жить моя.
И мнѣ пріютъ могла стала,
И тѣлкій камень надо мной;
Но счастье здѣсь и я знавала:
Мила и Вожій свѣтъ былъ мой!»

Къ кн. А. Ю. Оболенской [стр. 130 и 137]. Второе изъ
этихъ стихотвореній напечатано въ «Слишь Отеч.» 1822 г.
№ 1, а первое — тамъ-же въ № 10, хотя, судя по содер-
жанію, должно быть написано рапѣе напечатаннаго прежде
него. Оно не было внесено Жуковскимъ въ «собраніе его
сочиненій» и перепечатано только въ посмертномъ, тогда
какъ второе перепечатывалось авторомъ въ 3, 4 и 5 изда-
ніяхъ, и отнесено въ последнемъ къ 1818 г. Мы поставили
его подъ 1820 г., потому что самъ Жуковстій отнесъ его
сюда въ своемъ изданіи, напечатанномъ въ 1824 г., и
процензированномъ еще въ 1822 г. Полагаемъ, что въ 1822 г.
авторъ могъ вѣрнѣе, пежелѣ въ 1849 г., опредѣлить: когда
именно онъ написалъ это стихотвореніе, потому что въ пер-
вомъ случаѣ ему приходилось признавать — за два или за

ВИВЛЮГРАФИЧЕСКИЯ ПРИМЕЧАНИЯ.

499

четыре года пазадъ оно написано, а во второмъ — разница была уже между 29-ю и 31-мъ годами.

ПРЕДСКАЗАНІЕ И «ПЛАЧЬ О СЕВЬ...» [стр. 138—139] напечатаны нами въ первый разъ съ подлинныхъ рукописей поэта, хранящихся въ Публичной Еписліотекѣ. Время, когда написаны оба эти стихотворенія, непозвѣстно и они поставлены подъ 1820 г. только приблизительно. Мы даже увѣрены, что они написаны гораздо поздѣе, особенно второе. Современемъ выяснится поводы къ ихъ сочиненію, а вмѣстѣ съ тѣмъ опредѣлится и ихъ надлежащее мѣсто.

ЦЕНКСЬ И ГАЛЬЦІОНА [стр. 104]. Мы перепечи этотъ переводъ въ 1821 г. изъ 1822 г., указаннаго 5 изданиемъ, потому что въ печати онъ явился именно въ 1821 г. [Сынъ Отечества, № 9].

ОРЛЕАНСКАЯ ДЪВА [стр. 150]. Отрывки изъ этого переводовѣ первоначально были напечатаны въ изданіи «Дня немногихъ» еще въ 1818 г. [№ 6] и въ «Полярной Звѣздѣ» на 1823 г., а первый переводъ появился въ 3-мъ изданіи «сочиненій» Луковскаго, вышедшемъ въ 1824 г. Поэтому г. Зейдlsцъ не совсемъ точно говорить, будто Луковскій въ первую поѣздку свою заграницу [съ октября 1810], по приѣздѣ въ Берлинъ, «тотчасъ же припинался переводить «Орлеанскую дѣву, которую и успѣлъ окончить во время пустешествія и на обратномъ пути въ Берлинѣ» [1821 г.]. Какъ видно, Луковскій только продолжалъ въ Берлинѣ переводъ, начатый спишкомъ за два года до того въ Петербургѣ. Нѣкоторыя мѣста подлинника остались не переведенными, а можетъ быть исключены тогдашней цензурою. Послѣднее положеніе, калется, подтверждается письмомъ Луковскаго къ Гнѣдичу, въ которомъ онъ между прочимъ ишшетъ: «и Юанна попала въ узники и къ такому тюремщику, что ужъ не видать ей свободы». Эти «исключенные» плп «не переведенные» мѣста приведены нами въ выноскахъ къ тексту, въ переводѣ Л. А. Мела, изъ Геробелева изданія «сочиненій Шилтера» въ русскомъ переводѣ.

*

500

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЯ ПРИМѣЧАНИЯ.

Пери и ангелъ [стр. 305] — напечатано въ «Синѣ Отечества» 1821, № 20 и тогда-же перепечатано отдѣльною брошюрою. Мы сохранили поясняющія текстъ подстрочныя выноски, бывшія въ этихъ двухъ изданіяхъ, но не вошедшія въ послѣдующія перепечатки.

Лалла-Рукъ [стр. 325]. Стихотвореніе это относится къ государынѣ великой княгинѣ Александрѣ Оеодоровнѣ, въ бытность которой въ Берлини былъ устроенъ великолѣпный праздникъ, съ рядомъ живыхъ картинъ на сюжетъ поэмы Томаса Мура: «Лалла-Рукъ», въ которыхъ она сама изображала Лалла-Рукъ, а великий князь Николай Павловичъ — Америса. Подробности объ этомъ празднествѣ разсказаны у А. Т. Гrimма [См. «Отеч. Зап.» 1866, № 12, стр. 746—7]. Лонгиновъ указывалъ въ «Русскомъ Архивѣ» [1870, № 3], будто въ шестомъ изданіи выпущена изъ этого стихотворенія цѣлая строфа противъ первоначально напечатаннаго текста, но гдѣ это было напечатано — не указалъ. Намъ пзвѣстно, что въ первый разъ это стихотвореніе явилось только въ 5-мъ изданіи сочиненій Ж., но тамъ разницы съ 6-мъ нѣтъ. Наконецъ, даже въ подлинной рукописи, хранящейся въ Публичной Библіотекѣ, мы не нашли лишней строфы противъ печатнаго, и взяли оттуда только прозапческое дополненіе къ стихамъ, которое и помѣстили при нихъ [стр. 327—8].

Явленіе поэзіи [стр. 328] напечатано въ «Памятникѣ Отеч. Музъ» 1827 г. и отнесено къ 1821 г. 5 изданіемъ.

Къ портрету Гете [стр. 329] напечатано въ «Соревнов. Просв.» 1821, ч. 13. Оно было внесено только въ посмертное изданіе. Пушкинъ упрекалъ Жуковскаго въ непомѣщеніп этого стихотворенія въ 3-мъ собраніи сочиненій: «Надпись къ Гёте», «Ахъ, еслибъ мой милый», «Гевій» все это прелесть; а гдѣ они? [Р. Арх. 1870, № 6].

Шильонскій узникъ [стр. 330]. Переводъ отнесенъ къ 1821 г. 5-мъ изданіемъ, а напечатанъ былъ въ первый разъ отдѣльною брошюрою въ 1822 г. [цензура 14 апреля]. Книжечка печаталась Н. И. Гнѣдичемъ и вышла съ приложеніемъ

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЯ ИТЛИМЪЧАНИЯ.

501

картинки, рисованной Н. Пвановымъ по наброску А. Н. Оленина и гравированной А. Ухтомскимъ. Картинка эта раздѣлена на двѣ части: въ верхней она представляетъ видъ Шпильонскаго зàмка, а въ нижней — видъ темпцы. О печатаніи сохранились у насъ записки и замѣтки Жуковскаго, между которыми находится и Шуточная записка къ Гнѣдичу [стр. 344]. Ее подписалъ у насъ Лопгиновъ и напечаталъ въ «Русскомъ Арх.» 1867, № 2, откуда она и была перепечатана въ 6 изданіи. Въ текстѣ нынѣшняго изданія мы, по недосмотру, не отдѣлили ее къ 1822 г., къ которому она относится.

Замокъ Смальгольмъ [стр. 345]. Баллада эта, первоначально озаглавленная согласно подлиннику: «Пвановъ вечеръ», была представлена Жуковскимъ въ цензуру въ августѣ 1822 г., но ею не пропущена, такъ что Ж. долженъ былъ обратиться съ жалобою къ министру духовныхъ дѣлъ и народнаго прозвѣшенія. Цензурный комитетъ съ своей стороны представилъ министру общпрный докладъ, съ подробнымъ изложеніемъ содержанія баллады, выписками стиховъ, сличеніемъ пхъ съ подлинникомъ и пр., нашелъ 23 невѣрности въ переводѣ и привелъ 6 пунктовъ, по которымъ стихотвореніе должно быть запрещено, какъ «не заключающее въ себѣ ничего полезнаго для ума и сердца и совершенно чуждое всякой нравственной цѣли». Благодаря, однако, вмѣшательству министра, переводъ явился черезъ два года въ печатп: въ «Соревнователѣ Просв.» [1824 г. № 2] подъ заглавіемъ «Замокъ Смальгольмъ» и въ «Новостяхъ Литературы» Воейкова [1824 г., кн. 7], подъ заглавіемъ «Дункановъ вечеръ», съ замѣною вездѣ «Ивана» Дунканомъ и стъ измѣненіемъ слѣд. стиховъ:

И она помолясь, и крестомъ оградясь,
Воросила: «но что же съ тобой?»
И ужасное знаменье въ столъ вожжено
Напечатаны пальцы на немъ;
На рукѣ обожженной черничетъ пятно:
И закрыта съ тѣхъ поръ полотномъ.

502

БИБЛІОГРАФІЧЕСКІЯ ПРИМѣЧАНИЯ.

Подробности этого цензурного процесса изложены у М. П. Сухомлинова въ «Матеріалах для истории просветов, въ Русі», приложенных къ «Журн. Мин. Нар. Просв.» 1866 г. [стр. 37—48 и 94—95]. Въ 1824 г. баллада, подъ назвánнымъ заглавіемъ, была перепечатана въ 3-мъ изданіи «стихотвореній Ж.» съ общими примѣчаніями, сохранившимися п въ 4-мъ изданіи, по не вошедшимъ въ 5-е и 6-е.

Вотъ эти примѣчанія, составляющія отчасти отвѣтъ на обвиненія цензуры, особенно наставлявшей на неумѣстности «панихиды», «чернецовъ» и пр. въ безнравственномъ стихотвореніи:

«Замокъ Смальголмъ [Smaylhom или Smallholm-Tower], гдѣ полагается сцена происшествія, описанного въ сей балладѣ, известенъ любителямъ шотландскихъ древностей и жиловописныхъ видовъ. Онъ стоптъ на возвышенномъ мѣстѣ, не подалеку, отъ сѣверныхъ предѣловъ графства Роксбургскаго и въ самой средѣ пустынныхъ утесистыхъ горъ, называемыхъ пещаніями скалами [Sandiknow-cragз]. Доселѣ цѣло главное зданіе, огромная четвероугольная башня; окружающий ее шрикій дворъ былъ обессенъ стѣною, нинѣ упадшею, и сверхъ того защищаемъ почти отовсюду глубокимъ оврагомъ и болотомъ; приближеніе къ оному возможно только съ западной стороны, и то по кругой, камешстой тропинкой. Комнаты замка, какъ во всѣхъ погранчныхъ шотландскихъ крѣпостцахъ, расположены по однойъ въ каждомъ ярусѣ и соединаются узенными лѣстницами; стѣны въ девять футовъ толщины; кромѣ внутреннихъ деревянныхъ дверей, входъ загражденъ звѣнѣ же. позною рѣшеткою; на кровѣ два бартизана, или платформа, конъ могли служить и для обороны въ случаѣ осады, и для прогулки и обозрѣнія окрестностей. Одна пзь близкайшихъ къ замку горъ господствуетъ надъ прочимъ; она называется: Watchfold [сторожевая]; тутъ въ смутныя времена безпрестанной войны съ Англіей, зажигался маякъ и стоялъ каравль. У стѣны, внѣ двора, и теперь еще видны развалины часовни.

БИБЛІОГРАФІЧЕСКІЯ ПРИМѣЧАНИЯ.

503

Валтеръ Скоттъ, авторъ сей баллады, въ младенчествѣ
своемъ жилъ въ соцѣствѣ Смальгольмъ, иногда и въ самомъ
замѣ, который принадлежитъ одному изъ его родственниковъ,
и по чувству благодарности поэтической, захотѣлъ просла-
вить его стихотворною сказкою: формы оной [между прочимъ
частыя рѣшungena на полустихія] запмѣствованы имъ изъ народ-
ныхъ быльевыхъ иѣсень южной Шотландіи [Border-tale];
содержаніе имѣетъ сходство съ однимъ стариимымъ преда-
піемъ, доньіи сохранившимся у субѣрныхъ прапедцевъ.

Торопясь въ Бротерстонъ.

Бротерстонъ—уединенная лощина въ горахъ за нѣсколько
миль отъ Смальгольма.

Анкрамморскія битвы баропѣ не видаłъ.

Со временъ Дуарда I до начала семнадцатаго вѣка, эпохи
соседенія Шотландіи съ Англіей, военные дѣйствія въ со-
предѣльныхъ областяхъ сихъ государствъ почти не прекра-
щались. Часто между монархами существовали мирные до-
говоры, даже родственные связи, но ихъ подданные не по-
кiedали оружія; они понеремѣшно раздражали своихъ сосѣ-
довъ, и, по мести и имъ пезанными пападеніями, грабежами,
уōйствами. Такъ въ 1544 году лордъ Эверсъ и баронетъ
Бріанъ Латонъ ворвались съ вооруженными толнами въ окрест-
ности Лиддесделя и, опустошая ихъ, принуждали жителей при-
сятать королю англійскому. Ими, какъ повѣствуютъ оче-
видцы, выжжено около двухъ сотъ замковъ, домовъ, церквей;
уóйто бóлѣе четырехъ сотъ человѣкъ; множество отведено въ
плянъ и съ ними [замѣчаніе, достойное шотландской эконо-
міи] цѣлыя стада лошадей, рогатаго и мелкаго скота. Ска-
зываютъ, что Геприхъ VIII обѣщалъ отдать симъ хищни-
камъ разоренный ними край въ феодальное помѣстье; услі-
шавъ о томъ, Арчибальдъ Дугласъ графъ Ангусскій поклялся,
что напишетъ жалованную грамату на нихъ самихъ острымъ
перомъ и кровавыми чернилами. «Узнаютъ, прпбавилъ онъ,

504

ВИБЛЮГРАФИЧЕСКИЯ ПРИМѣЧАНИЯ.

каково ругаться надъ гробами моихъ предковъ»; ибо лордъ Эверсъ и Бріанъ Литонъ истребили могильные камни Дугласова рода въ аббатствѣ Мельрозскомъ. Въ 1545 году они опять вступили въ Шотландію; съ ними было 3000 наемныхъ пностранныхъ воиновъ, 1500 англичанъ изъ ближнихъ графствъ и 700 присягнувшихъ Англіи шотландцевъ. Сей второй набѣгъ еще болѣе перваго ознаменованъ дѣлами безчеловѣчія: лордъ Эверсъ, взявъ Брумгаузъ, сжегъ не только这两 мокъ, но, какъ утверждаетъ Леслей, и владѣтельницу онаго, престарѣлую почтенную женщину со всѣмъ ея семействомъ. Дошедши до Мельрозскаго аббатства и снова разтрабивъ оное, англичане отступили къ Джедборгу; въ семъ мѣстѣ ихъ до гналъ графъ Ангускій съ тисачью человѣкъ конницы; къ нему вскорѣ присоединился и славный Норманъ Леслей: онъ на чальствовалъ войсками графства Файвскаго; лордъ Эверсъ, вѣроятно опасался переправляться черезъ рѣчку Тевіотъ въ виду шотландцевъ, остановился среди полей, принадлежащихъ деревни Анкрамъ-Муръ; полководцы шотландскіе съ своей стороны не знали, идти ли имъ впередъ. Пока они разсуждали о томъ, прискакалъ съ небольшимъ числомъ своихъ отборныхъ ратныхъ людей [retainers] баронетъ Вальтеръ Скоттъ-Боклю: ему, какъ опыtedźbшему волну того времени, историкъ Бухананъ и Питтскотти приспосcyатъ успѣхъ по слѣдовавшаго за симъ сраженія. По его совѣту, графъ Ангускій отступили съ занятой имъ горы и, расположивъ свои войски у подошвы оной, на равнинѣ, называемой Паніергъ, или Пеніель-Геігъ, отправилъ часть легкой конницы еще далѣе назадъ. Увидѣвъ ее на одномъ изъ крайнихъ къ горизонту холмовъ, англичане сочли сіе знакомъ общаго бѣгства шотландцевъ и устремились за ними въ погоню; но едва достигли оставленной Дугласомъ высоты, какъ имъ представилась главная сила шотландскихъ коней-щиковъ [spearmen], готовая къ бою. Тогда шотландцы двинулись впередъ и съ яростію ударили на англійскія войска, усталыя, изумленныя, и сверхъ того ослѣвлаемыя лучами заходящаго солнца и обла-

ВИБЛЮГРАФИЧЕСКІЯ ПРИМѣЧАНИЯ.

505

ками пыли, которые навѣвалъ на нихъ сильный встрѣчный вѣтеръ. Говорятъ, что въ минуту нападенія, цапли, песяганная шумомъ, поднялась изъ ближняго болота: «каль, сказалъ графъ Ангусскій, что здѣсь нѣтъ моего сокола; у насъ бы разомъ было двѣ потѣхи.» Какъ скоро смѣшаллись ряды англичанъ, то невольные присяжники ихъ шотландцы, ждавшіе лишь сего случал, сорвали съ себя красные англійскіе кресты, присоединились къ единоземцамъ и, убивая бѣгущихъ непріятелей, воскликвали: помни Брумгаузъ! Въ сей опѣтѣ погпбли лордъ Эверсъ, баронетъ Бріапъ Лятонъ, сынъ его, множество другихъ знатныхъ людей и 800 радовыхъ вопновъ; 1000 человѣкъ взяты въ плѣнъ, въ томъ числѣ лондонскій альдерманнъ Ридъ, котораго Генрихъ VIII, въ наказаніе за изъявленное имъ несогласіе на добровольную подать, отпирѣлъ сражаться съ шотландцами; въ послѣдствіи, торгусь о выкупѣ, Ридъ нашелъ, что его побѣдители еще неуступчивѣе короля въ дѣлахъ депежныхъ. Генрихъ VIII, узнавъ о смерти Эверса, грозился отомстить графу Ангусскому. Дугласъ отвѣчалъ съ чувствомъ достойнымъ своего рода: «не ужъ ли мой шуришь * сердится за то, что я, какъ добрый шотландецъ, отплатилъ Ральшу Эверсу за раззореніе отеческой земли и отеческихъ гробовъ: калется предки мои того стопли; они были лучше насъ и короля Генриха; а онъ за это хочетъ отнять у меня жизнь; пусть отвѣдаетъ: ему худо знакомы горы Кирнетебльскія; въ нихъ я подержусь противъ всей его англійской арміи.»

Мѣсто, на коемъ была сія славная въ шотландскихъ лѣто-
писяхъ битва Анкрамморская, называется Лиліардинымъ
косогоромъ [Lyliards-edge], по имени одной воинственной
женщины, тутъ погребенной; иные старинки еще видали ея
надгробный камень съ слѣдующею надписью:

Fair maiden Lyliard lies under this stane;
Little was her stature, but great was her fame;

* Графъ Ангусскій былъ женатъ на одной изъ сестеръ Генриха, Маргеритѣ, вдовѣ шотландскаго короля Іакова IV.

506

ВИВЛАЮТРАФИЧЕСКИЯ ИРИМЬЧАНИЯ.

Upon english louns, she laids many thumps,
And, when he flegs was cutted off, she fought upon her stumps. *

Въ монастырь на горѣ
Панихиду опъ позванъ служить.

Нужно ли объяснять нашимъ читателямъ, что здѣсь гре-
ческое слово панихида [всепощиал] употреблено въ смыслѣ
не особеннаго рода службы, а вообще моленія объ усопшихъ,
и что церковные обряды, о коихъ упоминается въ слѣдую-
щихъ стихахъ, принадлежать къ богослуженію римско-като-
лической вѣры. Въ 1545 году она была еще господствующею
въ Шотландіи, хотя уже и прежде сего времени являлись въ
ней многіе проповѣдники начатой Лютеромъ реформаціи; пер-
вые, Патрикъ Гампльтонъ аббатъ Ферпскій и Генрихъ Фо-
рестъ бенедиктинскій монахъ, съ нѣкоторыми изъ ихъ послѣ-
дователей, сожжены по приговору духовнаго судилища, и да-
же учреждена почти пиквизиторская комиссія на новыхъ ере-
пиковъ; въ одной предѣдателствовала Даемсь Гампльтонъ-
Феннеръ, незаконнорожденный брать графа Аррана, бывшаго
регентомъ королевства. Только въ 1561 году объявлена въ
Шотландіи общею вѣрою — реформатская по учению Кальвп-
нову, и симъ торжествомъ протестанти облигованы вспо-
моженію, явному и тайному, англійской королевы Елизаветы.

Гдѣ подъемется мрачный Эльдонъ.

Эльдонъ, высокій холмъ съ тремя конечными вершинами,
надъ самымъ городомъ Мельрозомъ, въ который любопытные
пріѣзжаютъ смотрѣть развалины великолѣпнаго монастыря.
На Эльдонѣ, какъ повѣствуютъ, подъ деревомъ давно уже
истѣвшимъ, произносили свои предсказанія, славный поэтъ
и пророкатель XIII столѣтія, Томасъ Ирмонтъ, владѣлецъ

* Подъ симъ камнемъ лежитъ прекрасная дѣва Лилиардъ; она была роста малаго, но велика славою; ею панесены англичанамъ многія язвы, и, потерявъ ноги въ бою, она, держась на колѣнахъ, еще сра- жалась.

СПИЛЛОГИЧЕСКИЯ ПРИМЕЧАНИЯ.

507

замка Эрсильдона, прозванный: The Rhymer, то есть риемо
или стихо-творецъ.

Дай одинъ мнѣ отвѣтъ! Ты спасешь или нѣтъ?

Сей порывъ безкорыстной нѣжности въ преступной, изумленной страшнымъ видѣніемъ жевшишій, достопнѣ замѣчанія. Она забывасть все: горесть потери, мщеніе супруга, ужасъ разговора съ пришельцемъ изъ другаго свѣта, и только спрашиваетъ: ея несчастный любовникъ не погибъ ли душею за нее, за беззаконную страсть, коей она была предметомъ. Читатель чувствуетъ, что такое сердце еще способно возвратиться къ добродѣтіи, и что вѣра будетъ его путеводителемъ.

Сей монахъ молчаливый и мрачный... кто онъ?

Та монахиня... кто же она?

То убійца, суровый Смальгольмскій баронъ;

То его молодая жена.

Здѣсь опять должно замѣтить необыкновенное искусство автора. Вмѣсто того, чтобы съ школьнымъ риторствомъ описывать первыя дѣйствія раскалянія, почти всегда одинаковыя, онъ вдругъ перепостить воображеніе читателя къ другой эпохѣ. Прошло много летъ; въ самомъ сосѣдствѣ Смальгольма назабыты и многущественный феодальный владѣецъ, и славная красотою жена его; даже память ужаснаго, сверхъестественнаго прошествія изглажена пними повѣйшими; но для вновныхъ ничто не миновалось; чувство преступленія живетъ и возраждается въ грызущей себя совѣсти; оно, какъ въ первые часы, наполняетъ всю душу сихъ отшельниковъ, безмоловныхъ, безутѣшныхъ на вѣки... но не безпадежныхъ, пбо предъ ними алтарь любви всепрощающей.»

Стихотворенія, напечатанныя на стр. 352—391, отнесены къ 1822 году 5 изданіемъ. Повѣрки для этого обозначенія не было ни въ письмахъ Луковскаго, ни въ какихъ-нибудь постороннихъ указаніяхъ, и мы по этому впали въ небольшую ошибку; именно: стихотвореніе «Три путника» [стр. 353]

508

ВИБЛЮГРАФИЧЕСКИЯ ПРИМѣЧАНИЯ.

было найдено нами въ «Полярной Звѣздѣ» на 1823 г., процензированной 30 ноября 1822 г., почему мы не усомнились въ правильности указанія на этотъ годъ въ 5 изданіи сочиненій. Между тѣмъ вторичный пересмотръ старыхъ журналовъ при составленіи настоящихъ примѣчаній открылъ намъ, что это стихотвореніе, доявленія въ «Полярной Звѣздѣ», уже было напечатано въ 1820 г. въ «Соревнователѣ Просвѣщенія» [№ 5]. Въ оглавленіи мы исправили свою ошибку, отнесся «Трехъ путниковъ» къ этому году. Изъ прочихъ стихотвореній было напечатаны: Повѣдитель [стр. 352] въ «Полярной Звѣздѣ» на 1823 г.; Разрушеніе Трои, переводъ 2-й пѣсни Виргплісовой Энепды, въ томъ-же альманахѣ на 1823 [Смерть Пріама] и на 1824 г. [Приступъ къ замку Пріама]; Привидѣніе и Тайнственный, посѣтитель [стр. 386] — въ «Сѣверныхъ Цвѣтахъ» на 1825 г.; Море [стр. 388] и Мотылекъ и цвѣты [стр. 388—389] въ томъ-же альманахѣ на 1829 г., откуда взято нами и подстрочное примѣчаніе къ послѣднему стихотворенію, не вошедшее въ послѣдующія перепечатки. Наконецъ, Пѣсня «Отымаетъ наши радости» была напечатана въ «Сынѣ Отеч.» 1822, № 15. Стихотворенія же: Влизость весны [стр. 352] и Путешественникъ и поселянка [стр. 354] явились въ первый разъ въ 3 изданіи «Стихотвореній Луковскаго».

«Я музу юную вывало» [стр. 392] было напечатано въ концѣ последнихъ томовъ 3-го а потомъ 4-го изданія «Стихотвореній Луковскаго» [Спб. 1824 и 1836 г.], по не вошло въ 5-е изданіе. Въ посмертномъ изданіи оно было отнесено къ 1836 г., согласно указашію Лонгинова [въ Р. Арх. 1864, № 5—6, с. 633], который означилъ 1836 годъ, вѣроатно, потому что просмотрѣлъ эти стихи въ изданіи 1824 г. Мы отнесли ихъ къ 1822 г., на томъ основаніи, что 3-е изданіе «Стихотвореній» было процензировано, въ полномѣ своемъ составѣ, еще 6 декабря 1822 г., почему въ немъ и не встрѣчается ни одногоъ стихотворенія, написаннаго Луковскимъ послѣ 1822 г.

БИБЛІОГРАФІЧЕСКІЯ ПРИМѣЧАНИЯ.

509

АНГЕЛЪ и ПЪВЕЦЪ [стр. 393] напечатано въ «Сынѣ
Отеч.» 1823 г., № 41, и не вошло въ собранія сочиненій Ж.,
кромѣ только посмертнаго изданія. Оно написано по слѣд. слу-
чаю. Въ числѣ празднествъ, бывшихъ въ Гатчинѣ, въ 1823 г.,
по с.лучаю пріѣзда невѣсты великаго князя Михаила Павло-
вича, виртембергской принцессы Шарлотты, былъ данъ 6 ок-
тября музыкальный вечеръ. Въ концѣ его былъ пропѣты эти
стихи, положенные на музыку Мауреромъ. Слова ангела
пѣла княжна Хилкова, а пѣвца — г. Всеволожскій. Передъ
вторымъ куплетомъ, на театрѣ, въ облакахъ, была пред-
ставлена группа, изображавшая судьбу, которую окружали
духи жизни.

ОТВѣТЪ КН. ВЫЗЕМСКОМУ [стр. 396] взятъ нами изъ 6
изданія «СОЧИНЕНИЙ».

Къ Ушаковой и Гендриковой [стр. 397]. Въ первый
разъ напечатано въ «Библіографическихъ Запискахъ» 1861,
№ 2, а къ 1823 г. отнесено посмертнымъ изданіемъ.

ПРОЩАЛЬНАЯ ПЪСНЬ [стр. 398] напечатана въ «Сынѣ
Отеч.» 1824, № 1, и отсюда вошла только въ посмертное
изданіе.

ХОРЪ ДЪВИЦЪ [стр. 400] напечатанъ въ «Дамскомъ
Журналѣ» 1826, № 5, и отсюда въ посмертномъ изданіи.

ПРОЩАЛЬНАЯ ПЪСНЬ [стр. 401] напечатана въ «Сла-
вянинѣ» 1827, № 9, и отсюда тоже только въ посмертномъ
изданіи.

ГОСУДАРЫНѣ ПМПЕРАТРИЦЪ АЛЕКСАНДРЪ ОЕОДОРОВНѣ
[стр. 403] напечатано нами по рукописи Публичной Библіо-
теки и отнесено къ 1827 г. приблизительно, потому что
въ этомъ году управленію ея величества были поручены го-
сударемъ императоромъ нѣкоторыхъ учебно-благотворительныхъ
заведеній. Можетъ быть, однако, что стихотвореніе это от-
носится къ концу 1828 гг. даже къ 1829 г., т. е. ко вре-
мени, когда подъ управленіе ея величества перешли заведе-
нія, пользовавшіяся покровительствомъ императора Маріи
Оеодоровны.

510

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЯ ВРИМЬЧАНИЯ.

С.г.дующія за тѣмъ стихотворенія, на стр. 405—409, от-
несены къ 1827 г. тоже приблизительно, по времени их
напечатанія въ «Памятникъ Отечественныхъ Музъ» на 1827 г.
Въ этомъ альманахъ было напечатано 10 стихотвореній
Жуковскаго, съ такой оговоркой при первомъ: «Сія и другія
піэсы В. А. Жуковскаго, украшающія сей альманахъ, сочинены
имъ за пѣсполько лѣть предъ симъ». Три изъ этихъ
стихотвореній самъ Жуковскій помѣстить потомъ въ со-
браніи свопхъ сочиненій и отнесі: 1) Надгробіе Турге-
невымъ къ 1807 г., 2) Невыразимое — къ 1818 г. и
3) Поэзію ввидѣ Ламла-Рукъ къ 1821 г. За тѣмъ ока-
залось, что 4) Отрывокъ изъ письма — находится въ
числѣ «долFINскИХъ» рукописей 1815 г., 5) Къ ней — по
указанію г. Зейдлина несомѣнно написано въ 1810 г.: а
6) Стихи при посылкѣ комедій — мы по сходству ихъ съ
«долFINскими», отнесли къ 1816 г. За тѣмъ остальные че-
тыре стихотворенія, по непмѣнію искакихъ указаній объ нихъ,
ми оставили подъ 1827 г., и къ стихотворенію «На смерть
чижика» присоединили изъ рукописей Публичной Еиб.лю-
техъ подобное же: Чижикъ [стр. 404], полагая, что оно
можетъ быть черновымъ наброскомъ, или передѣлкою, по-
мѣщенаго въ альманахъ. Замѣтимъ, что А. Л. Нарыш-
кинъ, къ которому относится Письмо, помѣщенное на стр.
407, умеръ еще въ 1826 г.

Подобнал-же неувѣренность въ дать стихотвореній, на-
печатанныхъ въ 1827 г. въ «Московскомъ Телеграфѣ» и «Ста-
ванинѣ», заставила насъ размѣстить часть этихъ стихотво-
репій подъ другіе годы, согласно имѣвшимся въ виду указа-
ніямъ и соображеніямъ, о чемъ оговорено при каждомъ изъ
нихъ, и указало, что одно стихотвореніе [«Къ портрету Гёте»]
было уже напечатано еще въ 1821 г. въ другомъ журналѣ.

Письмо къ Н. Н. [стр. 409] напечатано въ «Отеч. Зап.»
1855 г. № 1 и перепечатано въ 12-мъ томъ издания 1857 г.,
причемъ выпущенъ весь Post-Scriptum [стр. 411—412],
противъ которого гр. Блудовъ написалъ въ корректурѣ: «не

ВИБЛЮГРАФИЧЕСКИЯ ПРИМЕЧАНИЯ.

511

ИСКЛЮЧИТЬ-ИВ ВЕСЬ ЭТОТЪ Р -S.?

Къ Гёте [стр. 412] напечатано въ первый разъ въ изданыхъ Н. И. Тургеневымъ, въ 1872 г., «Письмахъ А. Н. Тургенева» [стр. 115]. Изъ письма, въ которомъ приведены эти стихи, видно, что Жуковский 8 сентября 1827 г. приходъ въ Лейнцигъ, проведя три дня въ Веймарѣ, «въ бездѣ съ Гёте», которому и оставилъ эти стихи.

НА МИРЪ СЪ ПЕРСІЕЮ, КЪ *** И КЪ ЭММЪ [стр. 413 и 414] напечатаны въ «Славянскихъ» 1828, № 17, 40 и 43 и оттуда перенечатаны въ посмертномъ изданіи. При последнемъ стихотвореніи мы не оговорили въ текстѣ, что оно переведено изъ Шиллера.

ТОРЖЕСТВО НОВЫДИТЕЛЕЙ [стр. 414] отнесено 5 изданіемъ къ 1829 г., а нами перенесено въ 1828 г., потому что помѣщено было въ «Съверныхъ Цвѣтахъ» на 1829 годъ, процензрованныхъ 27 декабря 1828 г., и вышедшихъ въ саломъ началъ следующаго года.

ВИДЭПІЕ [стр. 419] помѣщено тамъ-же. Въ нашемъ изданіи мы перенесли его изъ 1829 г., указанного 5-мъ изданіемъ, по въ 1828 году поставили его немного выше, чѣмъ бы следовало, потому что придержались порядку напечатанія стихотвореній Ж. въ «Съверныхъ Цвѣтахъ», где оно помѣщено всѣдѣ за предыдущимъ, тогда какъ собственно должно следовать за стихотвореніемъ: «У гроба государыни Маріи Оседоровны» [440—443], ибо кажется относится къ государствѣ императрицы Алексіандрѣ Оеодоровѣ, принявшей 6 декабря 1828 г. подъ свое покровительство заведенія, бывшія прежде подъ управленіемъ скончавшейся императрицы Маріи Оеодоровны.

ОТРЫВКИ ИЗЪ ИЛЛАДЫ [стр. 421] отнесены Жуковскимъ къ 1832 г., между тѣмъ какъ они были напечатаны въ «Св. Цв.» на 1829 г., процензрованныхъ, какъ сказано, еще въ 1828 г. Мы возстановили при переводѣ пі подстрочное приложение, бывшее въ альманахѣ.

512

БИБЛІОГРАФІЧЕСКІЯ ПРИМѣЧАНІЯ.

У ГРОБА ГОСУДАРЫНИ МАРИИ ӨЕОДОРОВНЫ [стр. 440] отнесено Жуковскимъ къ 1829 г., а нами помѣщено въ 1828 г., потому что государыня скончалась 24 октября этого года, а погребеніе совершено 13 ноября. Стихотвореніе Ж. было тогда же напечатано отдѣльной брошюрою, процензрованной 14 ноября, т. е. на другой день послѣ погребенія тѣла усопшей государыни.

Остальные стихотворенія этого тома отнесены къ 1829 г. 5-мъ изданіемъ сочиненій Жуковскаго. Изъ нихъ ЧАТКА [стр. 474] напечатана въ «Муравейникъ» 1831 г., № 3, а прочія всѣ появились въ первый разъ въ отдѣльномъ изданіи пропзведеній Жуковскаго, вышедшемъ въ 1831 г., въ 2 частяхъ, подъ заглавіемъ: «Баллады п повѣсти В. А. Жуковскаго».