— 18 —

III.

1. ШУ-БА, РУ-КА, ЛЮ-ДИ, ПУ-ЛЯ, ВИ-ЛЫ, ЗИ-МА,
ЛИ-ПА, ЗА-РЯ, ДЫ-РА, ВИ-НО, МУ-ХА, РЫ-БА, ТУ-ЧА,
КУ-ЧА, БА-НЯ, МУ-КА.

2. ТРА-ВА, СТУ-ЧИ, КРЫ-СА, КЛЮ-ЧИ, БЛЮ-ДО,
ТРУ-БА, КРИ-ВА, ГРУ-ША, ГРИ-ВА, ГЛИ-НА, КНИ-ГА,
ЦВЪ-ТЫ, КРЫ-ША, БЛИ-НЫ, СПИ-ЦА, ГЛА-ЗА, ГРИ-БЫ,
ДВЕ-РИ.

3. НЕ-БО, МО-РЕ, ПЕ-РО, ПЪ-НА, СЪ-НИ, ГО-РЕ, ЩЕ-КА.

4. СТРА-ШНО, СКЛА-ДЫ, ВЗДРО-ГНУ, КСТА-ТИ,
ВЗЛЪ-ЗУ, ВСТРЪ-ЧА, ВСКРИ-КНУ.

5. БУ-МА-ГА, СТА-РУ-ХА, КА-РТИ-НА, БУ-ЛА-ВКА, БА-
ШМА-КИ, ДЕ-РЕ-ВНЯ, ЛИ-СИ-ЦА, КРЕ-СТИ-НЫ, КУ-
РИ-ЦА, КО-МНА-ТА.

6. Я-МА, И-СКРА, И-ЗБА, У-ЖИ, У-ТКА, У-МНА, О-ВЦЫ,
А-ЗБУ-КА, Е-ЛИ, Е-СТЬ, Ъ-СТЬ, Ё-ЛКА, Ъ-ЗДА, Е-ЖИ.

7. ВО-Е-ВО-ДА, ЗА-И-КА, ПРІ-Ъ-ХА-ЛЪ, НА-У-КА, СІ-
Я-ЕТЪ.

8. Э-ТО, Э-ТО-ТЪ, Э-ТО-МУ, Э-ТИ, Э-ТУ, Э-ТИ-ХЪ!

9. РО-ТЪ, КО-ТЪ, НО-СЪ, СЛА-ЛЪ, СТА-РЪ, БЫ-ЛЪ,
СЫ-НЪ, ЗО-ЛЪ, КУ-ПИ-ТЬ, ТРО-СТЬ, КА-ЗНЬ, РО-ЗНЬ,
ПА-СТЬ, МА-СТЬ.

10. ДУ-РНОЙ, ХО-РО-ШІЙ, СТОЙ, ПО-МИ-ЛУЙ, ГУ-СТОЙ.

— 19 —

11. ЗЕ-ЛЕЁ-НЫЙ, ВЕ-СЁ-ЛЫЙ, ПЕ-СТРЫЙ, А-ЛЕ-ША, ЗА-
ПЛЕЁ-ЛЪ, ЖДЕЁ-ТЪ.

12. ЖУ-ЖЖА-ТЪ, ВВА-ЛИ-ЛИ, СТРА-ННО, ССО-РА,
ПО-ДДА-ВА-ТЬ.

13. ВЪ-ѣ-ХА-ЛЪ, БОЙ-КА-Я, СЪ-ѣ-ЛЪ, У-ѣ-ХА-ТЪ,
НАЙ-ДЕ-МЪ, МЕ-НЬ-ШОЙ, И-ЗЪ-Я-НЪ.

a.

На-ши пря-ли, а ва-ши спа-ли.
На нѣ-тъ и су-да нѣ-тъ.

б.

Ба-бу-шкѣ то-ль-ко дѣ-ду-шка не
вну-къ.

И-зба крѣ-пка за-по-ро-мъ, а дво-рѣ
за-бо-ро-мъ.

e.

Не ве-ли-къ све-рчо-къ, да слы-шно
кри-чи-тъ.

Не ве-ли-чка ка-пля, а ка-ме-нь до-
лби-тъ.

За-ря де-нь-гу да-ё-тъ.

*

— 20 —

Аа, Ёб, Вв, Тг, Дд. Ее, Жж, Зз,  
Ии, Іі, Нк, Ал, Мм, Кн, ОО, Пп,  
Гр, Ес, Тт, Уу, Фф, Хх, Цц, Чч,  
Шш, Шшу, Ѕз, Ѕви, Ѕв, Ѕп, Ээ,  
Жю, Яя. Оө, Ур.

А. А.

А-збу-ку у-ча-тъ. на всю и-збу кри-
ча-тъ.

А-рши-нъ на су-кно, ве-дро на ви-но.

А-лъ цвѣ-тъ ми-лъ на ве-сь свѣ-тъ.

a.

И пче-ла ле-ти-тъ на кра-сный цвѣ-
то-къ.

Се-мей-на-я ка-шка гу-ще ки-пи-тъ.

Б. Б.

Бу-ла-тъ же-лѣ-зо и ки-се-ль не рѣ-
же-тѣ.

Бы-ли бы ко-шки, а мы-шки бу-ду-тъ.

б.

Ка-кой па-ле-цъ ни у-ку-си, всё
бо-ль-но.

— 21 —

## В. В.

Во-ро-нъ за мо-ре ле-та-лъ, а у-мнѣй не ста-лъ.

в.

Не ра-зѣ-вай рта, му-ха не вле-ти-тъ.
У-да-ло-сь че-рвя-ку на вѣ-ку лап-стъ
съ-ѣ-сть.

## Г. Г.

Глу-пой пти-цѣ свой до-мъ не ми-лъ.

г.

Не го-ды ста-рѣ-ю-тъ — го-ре.
Ка-къ гля-ди-шь, та-къ и ви-ди-шь.

## Д. Д.

Два ра-за не у-ми-ра-ть.

д.

Гдѣ цѣ-то-къ, та-мъ и ме-до-къ.
Не бу-де-тъ снѣ-га, не бу-де-тъ и
снѣ-да.

## Е. Е.

Е-сп и-зѣ-ри-шь-ся въ а-лты-нѣ, не
по-вѣ-ря-тъ и въ ру-блѣ.

е.

Слѣ-пой ще-но-къ и то-тъ къ ма-те-ри
лѣ-зе-тъ.

На се-рди-ты-хъ во-ду во-зя-тъ.

— 22 —

Ж. М.

Жа-ли-тъ пчё-лка, жа-ль мё-ду.

Же-лѣ-зо-мѣ хлѣ-ба до-бы-ва-ю-тѣ.

Ж.

У кня-ги-ни кня-жа, у ко-шки ко-тя,—
всё то-же ди-тя.

Жи-ли дѣ-ды — не ви-да-ли бѣ-ды, ста-
ли жи-ть вну-ки—на-те-рпѣ-ли-сь
му-ки.

3. 3.

Зна-е-мъ са-ми—кри-вы са-ни.

Знай све-рчо-къ свой ше-сто-къ.

Зна-е-тъ ко-шка, чь-ё мя-со съ-ѣ-ла.

3.

Лю-би възя-ть, лю-би и да-ть.

У стра-ха гла-за во-ли-ки.

Съ во-за у-па-ло — не сы-ще-шь.

И. У.

И мѣ-ся-цъ свѣ-тн-тѣ, ко-ль со-лнца
нѣ-тѣ.

и.

Въ те-мно-тѣ и гни-лу-шка свѣ-ти-тѣ.

Ди-тя па-да-е-тѣ, —а-нге-лѣ пе-рш-нку
сте-ле-тѣ.

— 23 —

К. К.

Ко-шкѣ и-гру-шки, мы-шкѣ слё-зки.

Ка-къ во-лка ни ла-скай, онъ всё къ
лѣ-су гля-ди-тъ.

к.

Кра-сна пти-ца пе-ро-мъ, че-ло-вѣ-къ
у-мо-мъ.

П. Л.

Лѣ-то со-би-ра-е-тъ, зи-ма съ-ѣ-да-етъ.

л.

Въ тѣ-сно-тѣ лю-ди жи-ву-тъ.

У-плы-ли го-ды ка-къ ве-шні-я во-ды.

М. М.

Ма-те-ри-нска-я мо-ли-тва со дна мо-
ря по-дни-ма-е-тъ.

Мо-кро-му до-ждь не стра-ше-нъ.

м.

Не рой дру-го-му я-му, са-мъ у-па-
дё-шь.

— 24 —

Н. К.

Ка чу-жой зе-млѣ и ве-сна не кра-сна.

На грѣ-хъ ма-сте-ра нѣ-тъ.

Но-ва-я ме-тла чи-сто ме-тё-тъ.

н.

Ви-на го-ло-ву кло-нитъ.

Ку-да и-го-лка, ту-да и ни-тка.

О. О.

Око ви-ди-тъ да-лѣ-ко, а мы-слѣ ещё
да-ль-ше.

Око-ло пчё-лки ме-до-къ.

о.

Ми-лѣ бы-лѣ мо-ло-де-цѣ: до-ма не
ви-да-лѣ ве-се-лья, у-шё-лѣ на
чу-жби-ну—за-пла-ка-лѣ.

Не мо-ре то-пи-тъ — лу-жа.

П. П.

Пти-ца не сѣ-е-тъ, не жнѣ-тъ, а сы-то
жи-вѣ-тъ.

По снѣ-гу гри-бы не ищи.

Пра-вду, ка-къ ши-ло въ мѣ-шкѣ, не
ута-и-шь.

п.

Въ пу-стой и-збѣ за-мка не на-до.

ѣ-ха-лѣ пря-мо, у-па-лѣ въ я-му.

— 26 —

Т. М.

Ми-ше Ђ-де-шь, да-ль-ше бу-де-шь.

МЂ-хъ-же щей да жи-же влей.

То-нко пря-сть, до-лго жда-ть.

м.

Не ра-бо-та су-ши-тъ — за-бо-та.

Не мо-ре то-пи-тъ, а вЂ-тры.

У. У.

У-мЂй взя-ть, у-мЂй и да-ть.

У се-ми ня-не-къ ди-тя бе-зъ гла-зу.

У-пу-сти-лъ грп-ву, за хво-стъ не
де-ржи-сь.

у.

О то-мъ ку-кушка и ку-ку-етъ, что
гнЂ-зда у ней нЂтъ.

Чу-жа-я бЂ-да не да-ё-тъ у-ма.

Ф. Ф.

Фу-нта-ми пу-ды, ко-пЂ-й-ка-ли ру-б.и.

Фи-ли-пъ къ пе-чкЂ при-ли-пъ.

ф.

ЫЫ ро-дня: на ва-шей ба-бу-шкЂ са-
ра-фа-нъ го-рЂ-лъ, на-шъ дЂ-ду-шка
ру-ки грЂ-лъ.

— 27 —

## Х. Х.

Ху-до-е де-ре-во въ су-къ ра-стё-тъ.

Хо-ди-тъ Зи-ня ро-тъ ра-зи-ня.

Хо-че-шь Ђ-сть ка-ла-чи, не си-ди на
пе-чи.

## х.

У стра-ха гла-за ве-ли-ки.

Дво-е плѣ-ши-вы-хъ за гре-бе-нь дра-
ли-сь.

## Ц. У.

Ца-ря не всѣ ви-дя-тъ, а всѣ зна-ю-тъ.

До Ца-ря да-лё-ко, до Бо-га вы-со-ко.

## У.

Это то-ль-ко цвѣ-то-чки, а я-го-ды
впе-ре-ди.

Вый-де-тъ кра-сно со-лнце, уй-дё-тъ
свѣ-те-лѣ мѣ-ся-цъ.

## Ч. У.

Чу-жа-я ду-ша те-мна.

Чѣ-мъ у-ши-бё-шь-ся, тѣ-мъ и лѣ-чи-сь.

## Ч.

Мой-же му-чки, да не тѣ-же ру-чки.

У ре-бя-тъ да у зай-ча-тъ по два
зу-ба.

Уче-нь-е свѣ-тѣ, не-у-че-нь-е — тѣ-ма.

— 28 —

Ш. Ш.

Ше-лу-ди-вый ба-ра-нъ всё ста-до
по-рти-тъ.

Ши-ла въ мѣ-шкѣ не у-та-и-шь.

Ш.

Гу-чка бѣ-лѣ-нь-ка, ду-ша че-рне-нь-ка.

Ко-ша-чь-и-мъ гла-за-мъ ды-мъ не
стра-ше-нъ.

Шц. Шу.

Ш,е-но-къ ла-е-тъ, у ста-рши-хъ с.гы-
ши-тъ.

Шу-ка у-ме-рла, да зу-бы щѣ-лы.

Ще-рби-на въ но-жѣ, ще-ти-на въ е-жѣ.

Щ.

Въ ра-до-сти сы-шу-тъ, въ го-рѣ за-
бу-ду-тъ.

Вся-ка-я ще-ль пи-щи-тъ.

Не бе-ри го-рсткой, а бе-ри ще-по-ткой.

Что-то въ лѣ-су пи-щи-тъ, — во-лѣ-ба-ра-на та-щи-тъ.

Г.

Гу-ка ру-ку мо-с-тѣ и о-бѣ бѣ-лѣ жи-
ву-тѣ.

Дѣ-ло у-чи-тъ и му-чи-тъ, и ко-рмш-тъ.

— 31 —

IV.

О въ А

a

a

Воронъ соколомъ не быть.

a

a

Воронъ ворону глаза не выклюнетъ.

a

a

a

Ш

E

a

а ца

своей боится.

A

а a

Одну половину прожили и другую
а
проживёмъ.

a

Пропали деньги у мужика, и не
а
могли найти вора. Когда собрались
a
всѣ мужики, староста закричалъ: „брат-
a
цы, пожаръ! на ворѣ шапка горить“.

a

a

a

a

a

a

A

a

Одинъ мужикъ схватился за шапку.

Ш

И всѣ узнали, что онъ былъ воръ.

— 32 —

Была одна сильная, злая собака. Она грызла всѣхъ собакъ, кромѣ двухъ; она не грызла маленькаго щенка и большаго волкодава.

Булатъ желѣзо и кисель не рѣжетъ.

## Загадки.

На дворѣ горой, а въ избѣ водой.

(Снѣгъ).

Лежитъ — ниже кота, встанетъ — выше коня. (Дуга).

Идётъ лѣсомъ — не треснетъ, идётъ плёсомъ — не плеснетъ. (Мѣсяцъ).

## В вѣ II

Не то бѣды, что родился не хлѣбъ, а лебеда; а то бѣды, что ни хлѣба, ни лебеды.

— 33 —

Хлѣба ни куска, такъ въ теремѣ тоска.

Грибы ищутъ. по лѣсу рыщутъ.

Мальчикъ набралъ грибовъ; ему тяжело было нести, и онъ оставилъ ихъ въ лѣсу. На зарѣ онъ пошелъ взять ихъ. Грибы унесли.

Наши лепёшки поѣли кошки.

Мальчикъ катался на лѣду и расшибъ носъ. Безъ костей и рыбки не съѣшь.

Загадки.

Самъ дубовый, поясъ вязовый, носъ ой липовый. (Бочка).

Маленекъ, удаленекъ, сквозь землю прошелъ, красну шапочку нашелъ. (Грибъ).

Азбука. Кн. 1.

3

— 34 —

## В въ Ф.

а а

а

а а т

МолоДецъ на оВецъ, а на молодца и
а ф
сама овца.

A

ав

Овечку стригутъ. а другая тогоже
жди.

Ф

а

Левъ страшно, обезьяна смѣшно.

ова

Льва соннаго не буди.

T

а ф

a

Гладкая головка — отцу - матери не
а
кормилецъ.

A

а а

Одна голова не бѣдна. а бѣдна, такъ
а
одна.

а ф

a

a

Волкъ съѣлъ овцу; охотники пой-
мали волка и стали его бить. Волкъ
сказалъ: „напрасно вы меня бьёте: я
а
не виноватъ, что сѣръ; меня такимъ
х
з
Богъ сдѣлалъ“. А охотники сказали:

— 35 —

„Не за то бьютъ волка, что сѣръ, а
ш
а
ф

за то, что овцу сѣлѣ“.

Загадки.

ой
а
т
а
а
ротенько, по полу скокъ-скокъ, по
ф
лавкамъ скокъ-скокъ, и сѣлѣ въ уго-
локъ. (Вѣнпкъ).

Братъ брата трётъ, бѣлая кровь
идётъ. (Жернова и мука).

3 въ С.

с
т
а
ж
Возь подъ горою, возжи упали.
а
Что съ воза упало, то пропало.
с
а
с
Десять разъ примѣрь, одинъ разъ
ш
отрѣжь.
а
Съ разу всему не научишься.

— 36 —

Кошкѣ игрушки, мышкѣ слѣзки.

Слеза скоро сохнетъ.

Мужикъ сталъ спускать возь подъ
гору и замоталъ крѣпко возжи на
руку. Возжи остались въ рукахъ. возь

укатился подъ гору.

Одинъ разъ два мужика хали на
встрѣчу и защѣпились санями. Одинъ
кричитъ: ..Посторонись, мнѣ скорѣе въ
городъ надо", а другой говорить: ..Ты
посторонись, мнѣ скорѣе домой надо".

Они долго спорили. Третій мужикъ уви-
далъ и сказалъ: ..Если вамъ скоро надо.

такъ осадите назадъ".

— 37 —

Загадки.

Безъ ногъ, безъ рукъ, рубашки про-
ситъ. (Подушка).

Дѣдушка безъ топора мѣстъ моститъ.
(Морозъ).

Г въ Х.

Голенькій охъ, а за голенькимъ Богъ.
На Бога надѣйся, самъ не плошай.
Богатому какъ хочется, убогому какъ
мochется.

Богатому жаль корабля, убогому —
костыля.

Плыли рыбаки на лодкѣ; поднялась
буря. Они бросили вёсла и стали кре-
ститься, а лодку подхватило вѣтромъ и

— 38 —

a
отнесло дальше отъ берега. Богу мо-
лись, а къ берегу гребись.

ой
Внизу жилъ бѣдный сапожникъ, а
вверху богатый баринъ. Сапожникъ
мѣшалъ спать барину: всё пѣлъ пѣсни.
Баринъ далъ сапожнику мѣшокъ де-
негъ; сапожникъ сталъ богатъ ипе-
ресталъ пѣть: всё караулилъ свои
деньги. Богатъ ждётъ пакости, а убогъ
радости.

Загадки.

Точимъ скатерти бранныя, ставимъ
яства сахарныя, людямъ на потребу,
Богу на угоду. (Пчёлы, воскъ, мёдъ).

с
е
а
Летитъ звѣрокъ черезъ Божій до-

— 39 —

а а а а
МОКЪ, ЛЕТИТЪ ГОВОРИТЪ: МОЯ СИЛА ГО-
РИТЪ. (Пчела).

Г ВЪ К

ой к

СТАРЫЙ ДРУГЪ ЛУЧШЕ НОВЫХЪ ДВУХЪ.

а а а

ДРУГУ сколько можно помогай.

к

ж

к

СЪБЛЪ-БЫ ПИРОГЪ, ДА ВЪ ПЕЧИ СЖЁГЪ.

Ы

ПИРОГА ЖДАТЬ--НЕ БВШИ СПАТЬ.

а к

а

к

ПОРОГЪ ПОСКРЕБЛА, ПИРОГЪ ИСПЕКЛА.

с

а

БЕЗЪ БОГА НИ ДО ПОРОГА, А СЪ НИМЪ
ХОШЬ ЗА МОРЕ.

ой к

а

НЕИЗВЕДАННЫЙ ДРУГЪ НЕХОРОШЪ ДЛЯ
УСЛУГЪ.

ДРУГА НЩИ, А НАЙДЕШЬ--БЕРЕГИ.

а

ЗНАЮЧИ НЕДРУГА, НЕ ЗОВИ НА ПИРЪ.

а

а

ДВА ОХОТНИКА ПОШЛИ ВЪ ЛЪСЬ ЗА
МЕДВЕДЖАТАМИ. ОДИНЪ ПОЛЪЗЪ ВЪ ОВРАГЪ

А

а с

а к

— 40 —

а
къ берлогъ и кривить оттуда: „Я мед-
вѣдя попмаль!“ „Веди сюда!“ „Да ней-
детъ.“ „Такъ самъ иди!“ „Да не пу-
скаетъ.“

a
У одной барыни была собачёнка не-
больше крысы. Когда кто-нибудь вхо-
диль къ барынѣ, собачёнка бросалась
с
грызть, но она не могла достать выше
к
сапогъ, а сапога прокусить не могла.
a
Бодливой коровь Бог рогъ не дайтъ.

Загадки.

a
Вокругъ поля достанутъ, а вокругъ
головы не достанутъ. (Глаза).

с
Безъ крылъ летить. Безъ ногъ бѣ-
ны
жить, безъ огня горить, безъ ранъ
а
болить. (Вѣтеръ, тучи, солнце, сердце).

— 41 —

Ч въ ІІІ

Ш
Скучно жить Афонюшкѣ на чужой
а
сторонушкѣ.

Ш
Скучень день до вечера, коли дѣ-
лать нечего. / в а

е
Не скучай работой, а скучай за-
ботой.

А
Одинъ ученикъ просилъ книгу; ему
далі. Онъ сказалъ: „непонятна!“ Ему
ш
дали другую. Онъ сказалъ: „скучно!“

а
Дали бабѣ холстѣ, она говоритъ: толстѣ;

а, а
дали бабѣ потонѣ. -- говоритъ: дай болѣ!

е
Мужикъ съять пашню и пропустилъ
а
одно мѣсто. Когда выросла рожь, об-
а
сѣвокъ сталь видѣнъ. Бабы стали жать
ш
рожь и обошли кругомъ обсѣвокъ. А

- 42 -

ап а а а а обѣвокъ жаловался и говорилъ: „За
ш а а что меня бабы обошли?“

Загадки.

Ш
Что краше свѣта, что выше лѣса,
ш
что чаще лѣса, что безъ кореньевъ,
ш
что безъизвѣстно?

Краше свѣта — красно солнце,
Выше лѣса — свѣтелъ мѣсяцъ,
Чаще лѣса — часты звѣзды,
с а е о
Безъ коренья — тяжелъ камень,
Безъизвѣстна — Божья воля.

Д въ Т.

Т
Радъ-бы въ рай, да грѣхи не пу-
скаютъ.

Т
Рада-бы курица на свадьбу не идти.
а а
да за крыло волокутъ.

— 43 —

T

a

Трудъ человека кормитъ.

х

Труды Богъ любитъ.

A

a

T

Одинъ бѣднякъ поѣхалъ въ городъ
о
и зашелъ въ гости; лошадь его увели
ова
а
е
воры. Изъ худаго кармана послѣдній
ца
грознъ валится.

T

B

Загадки.

c

a

a

T

Разсыпался горохъ на четырнадцать
a
x
т
дорогъ. (Народъ изъ церкви).

T

x

Сѣмя плоско, поле гладко, кто умѣ-
етъ, тотъ и сѣетъ. (Письмо).

a

a

Два конца, два кольца,—въ серединѣ
т
ГВОЗДЬ. (Ножницы).

~~~~~

— 44 —

Я ВЪ Е.

e a

Тяжело противъ воды плыть.

Ш a a

Тяжко жить одному на свѣтѣ.

Е a ш т

Языкъ не лопатка, знаетъ что сладко.

Е a

Языкъ голову кормить, онъ-же и
губить.

e

Волкъ унёсъ ятнёнка; лисица стала
в a е
его уговаривать. Волкъ съѣлъ ятнёнка

a a

и говорить: „вотъ я пожалѣлъ его,
оставить кости да кожу“.

e

в

Загадки.

e a

У двухъ матерей по пяти сыновей.
(Руки).

a a

Всякому мальчику по чуланчику.
(Перчатка).

a с

a

Въ тѣсной избушкѣ ткуть холсты
старушки. (Пчёлы).

— 45 —

ЖВЪ III

Ш

с

Ложкой кормить, стеблёмъ глазъ колетъ.

A

a

a

Одинъ горшокъ, а много ложекъ.

Ш

Мужъ глава, жена душа.

a

a

a

Не во всякомъ камнѣ искра, не во
всякомъ мужѣ правда.

A

a

a

Одинъ человекъ увидалъ во снѣ
много киселя, да нечѣмъ было его ђсть.

a

в

к

a

На другую ночь онъ лёгъ спать и по-
ложилъ съ собою ложку, но кисель
уже ему не приснился.

a

a

ш

a

Загадки.

Ш

a

Два брюшка, четыре рожка. (Подушка).

a

Чёрненька собачка свернувшись ле-
жить; не лаетъ, не кусаетъ, а въ домъ
не пускаетъ. (Замокъ).

— 46 —

## ТСЯ И ТЬСЯ ВЪ ЦА

ц а" а

Люди надѣются до самой смерти.

Бабы въ полѣ сѣютъ,

На Бога ся (себя) надѣютъ.

a

Волки и злые люди ходятъ и озираются.

a

в

Бѣдный часто ся (себя) озираетъ, хоть его и не кличутъ.

A

в

ц а

Отъ чего трудно учиться и всякую работу дѣлать?

a

и

Мельница не по вѣтру, а противъ вѣтра мелетъ.

a

ш

Мать отдавала дочь замужъ и приказывала ей слушаться всѣхъ въ мужниковъ домъ и обо всёмъ спрашиваться.

ц а

ца

— 47 —

Поутру свекровь послала молоДай-  
ку за водой; молодка спросила: въ чёмъ  
носить воду? Невѣстка на смѣхъ ска-  
зала: рѣшетомъ. Молодка взяла рѣше-  
то и пошла за водой. Мужикъ уви-  
далъ, и спросилъ, зачѣмъ она такъ  
дѣлаетъ? „Мнѣ такъ велѣли“. — Ну,  
видно добрыхъ людей слушаться, —  
рѣшетомъ водуносить.

Загадки.

Кланяется, кланяется, придётъ до-
мой — растянеется. (Топоръ).

Два брата глядятся, а вмѣстѣ не
а  ца      а  а
сойдутся. (Полъ и потолокъ).

Безъ рукъ, безъ ногъ подъ окномъ
ца      ца
стучится, — въ домъ просится. (Вътеръ).

— 48 —

К ВЪ Х.

х

ав

х

а

а̊

И Богъ на того, кто обидитъ кого.

х

х

а

Никто не можетъ, такъ Богъ помо-
жетъ.

ав ш

а

a

a

У кого что болитъ, тотъ о томъ и го-
ворить.

a

a

Два человѣка на улицѣ нашли вмѣ-
стѣ книгу и стали о ней спорить. Тре-


e

d

X

a

тій спросилъ: „Кто изъ васъ грамот-
ный?" Они сказвали: „Никто, оба не-

ой

A

x

a

ный?" Они сказвали: „Никто, оба не-
грамотные." Два плѣшивыхъ за гре-
бень дерутся.

ца

Загадки.

T

Сидитъ баба на грядкахъ, вся въ за-
платкахъ; кто взглянетъ, тотъ запла-
четъ. (Луковица).

x

a

— 49 —

a Семьдесятъ одёжекъ, всѣ безъ застё-
жекъ. (Капуста).

Г въ В.

а ова ф а
Виноватаго кровь — вода, а невин-
ова
наго — бѣда.

а а ч
Вздулся какъ пузырь дождевой и
в
сталь — ничего.

На деревнѣ умеръ мальчикъ; мать
в
его плакала, а на улицѣ пѣли пѣсни.
Льсъ по дереву не плачетѣ.

a a ой
Пріѣхалъ купецъ на постоянный
а
а
а
дворъ и спросилъ обѣдать. Хозяйка
ж
расказывала, какие къ ней заѣзжаютъ
а
а
купцы, а обѣдать не собирала. Есть
ш
что слушать, да нечего кушать.
В

Азбука. Кн. І.

4

— 50 —

Загадки.

ОВА ОВА ОЙ
Живой мёртваго бьётъ, а мёртвый
а а а
во всю глотку орётъ. (Колоколъ).

Летълъ жукъ и шумълъ: убью,
а ав ав
убью; гусь спросилъ: кого, кого? Те-
а
ленокъ сказалъ: меня, меня, а уточка
а а
говоритъ: такъ, такъ....

А ВЪ О.

ОВА А
Не ищи большаго, потеряешь малое.
а ава
Больнаго волка на овцу станетъ.

А АВА АВА
У богатаго мужика борода расчёса-
а а
на лопатой, а у бѣднаго клиномъ. Бо-
ой а а
гатый говоритъ: Иванъ мнѣ долженъ,
а а а
и расправитъ бороду въ одну сторону:
и Петръ мнѣ долженъ, и расправить

— 51 —

абороду въ другую сторону. А бѣдный говорить: „и я ему долженъ“, и соберётъ всю бороду въ горсть.

### Загадки:

Стоитъ въ полѣ столбъ; этого столба ни перейти, ни перебхать; хлѣбомъ не отманить, деньгами не откушить. (Смерть).

Летитъ—воетъ, сядетъ—землю роетъ. (Жукъ).

### С въ 3.

Сдѣлайся богатъ, друзья будутъ.

Содѣлавши добро, — не кайся. Съ чѣмъ въ колыбельку, Съ тѣмъ и въ могилку.

Съ дуру, что съ дубу. Съ умнымъ найти. съ дуракомъ—потерять.

— 53 —

Катились каточки по ясному мо-
сточку, увидали зарю — пали въ воды.

(Звѣзды).

И въ Ы.

Жили дѣды, не видали обѣды; стали
бы жить внуки, натерпѣлись муки.

Жидъ крещёный, конь лечёный, не-
ой другъ примирёный.

А
Одинъ человѣкъ много про себя рас-
казывалъ. Кто бы дятла зналъ, кабы
носомъ не стучалъ.

Работникъ сталъ бранить хозяина.
И собака не лаетъ на того, чей хлѣбъ
п itself.

Загадки.

Не живой, а дышетъ. (Квашня).

— 54 —

с
а
а
с
к
Безъ огня горитъ, безъ ногъ бѣ-
ы
с
житъ, безъ крылъ летитъ. (Солнце, тучи,
в Втерпъ).

a

Молодъ былъ — въ четыре дудки

а

игралъ, старъ сталъ — землю поднялъ.

(Быкъ).

ИЙ ВЪ ОЙ

ой
с
а
Тихій возь будетъ на горѣ.

а
ой
Короткій счётъ, длинная дружба.

ой
ы
ова
х
Прыткій набѣжитъ, а на тихаго Богъ
нанесётъ.

a
с
ой
ф
Мышь вскочила въ узкій кувшинъ,

a
с
в
а
не могла изъ него выскочить и закри-
чала: „пусти“!

a
Къ бѣдному мужику въ домъ при-

о
ой
ей

шелъ жалкій нищій. У бабы былъ

— 55 —

только одинъ хлѣбъ; она отдала поло-
вину нищему. Когда она вышла на
дворъ, то увидала· на верейкѣ (*) си-
дить рой; баба огребла его и у ней
повелись пчелы. Дай въ окно, Богъ
дастъ въ подворотню.

Загадки.

Маленькій, кругленькій, а за хвостъ
не поймаешь. (Клубокъ).

Маленькій Данилка въ петелькѣ уда-
вился. (Пуговка.)

Синенька маленька, скачетъ—всѣхъ
людей краситъ. (Иголка)

Скоро Єстъ, мелко жуётъ, сама не
Єстъ, другимъ не даётъ (Пила).

(*) Воротный столбъ.

— 56 —

А въ Е

Жалѣть мѣшка, не завесть дружка.

a a
Жаль молока — не видать кошки.

Овцы ходили подъ лѣсомъ; два яг-
ненка отбѣжалъ отъ стада. Старая ов-
ца сказала: „Не шалите ягнята, доша-
литесь до бѣды.“ А волкъ стоялъ за
кустомъ и сказалъ: „Не вѣрьте, ягня-
та, старой овцѣ; она говоритъ такъ
а ш ё
а потому, что у нея ноги неходятъ отъ
а старости и ей завидно. Зачѣмъ вамъ
скучать? — бѣгайте больше.“ Ягнята по-
слушали волка и побѣжали, а волкъ
а поймалъ ихъ и зарѣзалъ. Шаловливая
а овца волку корысть.

— 57 —

Загадки:

Не шагаетъ, а ходить. (Дверь).

А а а а ы а
Одинъ говорить: „побѣжимъ, побѣ-
жимъ;“ другой говорить: „постоимъ,
а а а а а
а а е а а а е
постоимъ“, третій говорить: пошатаем-
а е а е
ся. пошатаемся. (Рѣка, берега и трава).

ЫЙ ВЪ ОЙ.

Счастливый пойдётъ—кладъ найдётъ,
безсчастный и гриба не сыщетъ.

Счастливой собакъ и хозяина не
а
нужно.

Хозяинъ хотѣлъ вывести въ своемъ
а а
огородѣ репейники и каждый день хо-
дилъ ихъ выкапывать; но каждый разъ,
какъ онъ работалъ въ репейникахъ,
в
репьи цѣплялись къ его платью, и когда

— 58 —

а
онъ отцѣплялъ ихъ и бросалъ на земь,
а
на томъ мѣстѣ, куда онъ бросалъ ста-
ой
арый репейникъ—выросталъ новый.

Загадки.

ой
Быкъ желѣзный, хвостъ кудельный.
(Иголка съ нитками).

ой
Бѣлый лебедь на ящахъ сидитъ.
(Снѣгъ).

ИЙ ВЪ ЕЙ.

а
Хорошій товаръ самъ себя хвалитъ.

а
Хорошей хозяйкой домъ стоитъ.

ей
На вдовій дворъ хоть щепку кинь.

е
Вдовьей участи не завидуй.

а
Два рыбака тянули неводъ. Когда
а
стало тяжело, одинъ остановился и ска-
ш
залъ, что неводъ не хорошій; другой

— 59 —

а а а
остановился и сказалъ: „неводъ хоро-
ей с ей ей
шій, но грузъ лишній“. Третій сказалъ:
с
„Послѣ разсудимъ; а теперь тащить
а а
надо“. За споромъ дпло стало.

Загадки.

е
Синій цвѣточекъ, малъ малышочекъ;
Мясо бросятъ, а шкурку износятъ;
Въ землю малый ушелъ, въ синей
шапкѣ пришелъ. (Ленъ)

— 60 —

Артиллеристъ, блѣдный какъ полотно, не шевелясь, смотрѣлъ на дѣтей.

Матросы спустили лодку, бросились въ неё и, сгибая вёсла, понеслись что было силы къ мальчикамъ; но они были ещё далеко отъ нихъ, когда акула уже была не дальше 20-ти шаговъ.

Мальчики сначала не слыхали того, что имъ кричали, и не видали акулы; но потомъ одинъ изъ нихъ оглянулся, и мы всѣ услыхали пронзительный визгъ, и мальчики поплыли въ разныя стороны.

Визгъ этотъ какъ будто разбудилъ артиллериста. Онъ сорвался съ мѣста и побѣжалъ къ пушкамъ. Онъ поѣвернулъ хоботъ, прилёгъ къ пушкѣ, прищѣлился и взялъ фитиль.

Мы всѣ, сколько насъ ни было на кораблѣ, замерли отъ страха и ждали, что будетъ.

Раздался выстрѣлъ, и мы увидали, что артиллеристъ упалъ подлѣ пушки и закрылъ лицо руками. Что сдѣлалось съ акулой и съ мальчиками, мы не видали, потому что на минуту дымъ застлалъ намъ глаза.

Но когда дымъ разошёлся надъ водою, со всѣхъ сторонъ послышался сначала тихій ропотъ, потомъ ропотъ этотъ сталъ сильнѣе и наконецъ со всѣхъ сторонъ раздался громкій, радостный крикъ.

Старый артиллеристъ открылъ лицо, поднялся и посмотрѣлъ на море.

По волнамъ колыхалось жёлтое брюхо мёртвой акулы. Въ нѣсколько минутъ лодка подплыла къ мальчикамъ и привезла ихъ на корабль.

V.

КАКЪ МУЖИКЪ УБРАЛЪ КАМЕНЬ.

На площади въ одномъ городѣ лежалъ огромный камень. Камень занималъ много мѣста и мѣшалъ ѣздѣ по городу. Призвали инженеровъ и спросили ихъ, какъ убрать этотъ камень и сколько это будетъ стоить.

Одинъ инженеръ сказалъ, что камень надо разбивать на куски порохомъ и потомъ по частямъ свезти его, и что это будетъ стоить 8000 руб.; другой сказалъ, что подъ камень надо подвести большой катокъ и на катѣ свезти камень и что это будетъ стоить 6000 рублей.

А одинъ мужикъ сказалъ: «а я уберу камень и возьму за это 100 рублей».

У него спросили, какъ онъ это сдѣлаетъ. И онъ сказалъ: «я выкопаю подлѣ самаго камня большую яму; землю изъ ямы развалю по площади, свалю камень въ яму и заровняю землёю».

Мужикъ такъ и сдѣлалъ, и ему дали 100 рублей и еще 100 руб. за умную выдумку.

САМОКРУТКА.

Одинъ мужикъ выучился мельничному мастерству и сталъ дѣлать мельницы водяныя, вѣtreныя и конныя.

— 62 —

Потомъ онъ задумалъ сдѣлать такую мельницу, что-
бы не нужно было ни воды, ни вѣтра, ни лошадей:\ онъ хотѣлъ сдѣлать такъ, чтобы тяжёлый камень спу-
скался книзу и своей тяжестью вертѣлъ колесо, и опять
бы поднимался кверху, и опять спускался—такъ чтобы
мельница ходила сама.

Мужикъ пошёлъ къ барину и сказалъ: «я приду-
малъ такую мельницу — самокрутку, что сама будетъ
ходить безз. воды и безъ лошадей; только разъ завести,
она и будетъ ходить до тѣхъ поръ, пока остановишь.
Нѣтъ только у меня денегъ на лѣсъ, да на чугунъ.
Дай мнѣ, баринъ, триста рублей денегъ, я тебя пер-
вому сдѣлаю такую мельницу».

Баринъ спросилъ у мужика—знаетъ- ли онъ грамотѣ.

Мужикъ сказалъ, что не знаетъ.

Тогда баринъ сказалъ: «вотъ еслибы ты зналъ гра-
мотѣ, я бы тебя книжку далъ о механикѣ, и тамъ ты
бы прочёлъ о такой мельницѣ и увидалъ-бы, что такой
мельницы сдѣлать нельзя, что много людей учёныхъ
посходили съ ума—всё выдумывали такую мельницу,
чтобъ сама ходила.

Мужикъ не повѣрилъ барину и сказалъ: «въ кни-
гахъ вашихъ много дурно пишутъ. Такъ-то ученый ма-
шинистъ построилъ крупорушку купцу въ городѣ, да
только испортилъ, а я хоть не грамотный, да какъ
взглянулъ, такъ увидалъ и переладилъ рушку—стала
работать».

Баринъ сказалъ: «чѣмъ же ты подымешь свой ка-
мень, когда онъ спустится?»

Мужикъ сказалъ: «самъ по колесу поднимется».

Баринъ сказалъ: «поднимется, да ниже, а другой

— 66 —

лить всё пополамъ“. Сосѣдъ сказалъ: „такъ разорвите пополамъ всѣ платья, разбейте пополамъ всю посуду и пополамъ разрѣжьте всю скотину“. Братья послушали сосѣда и у нихъ ничего не осталось.

## Левъ, медвѣдь и лисица.

Левъ и медвѣдь добыли мяса и стали за него драться. Медвѣдь не хотѣлъ уступить и левъ не уступалъ. Они такъ долго бились, что ослабѣли оба и легли. Лисица увидала промежь ихъ мясо, подхватила его и убѣжала.

## Собака, пѣтухъ и лисица.

Собака и пѣтухъ пошли въ товарищахъ странствовать. Ввечеру пѣтухъ уснулъ на деревѣ, а собака пристроилась у того-же дерева промежь кореньевъ. Какъ пришло время, пѣтухъ запѣлъ. Лисица услыхала пѣтуха, прибѣжала и стала снизу просить, чтобы онъ сошелъ къ ней, будто ей хочется оказать почтенье ему за то, что у него голосъ хорошъ. Пѣтухъ скавалъ: „надо

— 67 —

прежде разбудить дворника, онъ спить
промежь кореньевъ. Пусть отопрётъ,
тогда я сойду». Лисица стала искать
дворника и забрехала. Собака живо
вскочила и задушила лисицу.

## Лошадь и конюхъ.

Конюхъ кралъ у лошади овёсъ и
продавалъ, а лошадь каждый день чи-
стилъ. Лошадь и говоритъ: „если вправду
хочешь, чтобъ я была хороша, — овёсъ
мой не продавай“.

## Лягушка и левъ.

Левъ услыхалъ — лягушка громко
квакаетъ и подумалъ, что большой звѣрь
такъ громко кричить. Онъ подождалъ
немного, видитъ — вышла лягушка изъ
болота. Левъ раздавилъ ее лапой и ска-
залъ: „глядѣть не на что, а я испу-
гался“.

## Обезьяна и горохъ.

Обезьяна несла двѣ полныя горсти
гороху. Выскочила одна горошинка;
обезьяна хотѣла поднять и просыпала

— 69 —

## Курица и золотыя яица.

У одного хозяина курица несла золотыя яица. Ему захотѣлось сразу побольше золота и онъ убилъ курицу (онъ думалъ, что внутри ея большой комъ золота), а она была такая-же, какъ и всѣ курицы.

## Волкъ и старуха.

Голодный волкъ разыскивалъ добычу. На краю деревни онъ услыхалъ въ избѣ плачетъ мальчикъ и старуха говоритъ:

— Не перестанешь плакать, я тебя волку отдамъ.

Волкъ не пошёлъ дальше и сталъ дожидаться, когда ему отдадутъ мальчика. Вотъ пришла ночь; онъ всё ждётъ и слышитъ — старуха опять приговариваетъ:

— Не плачь, дитятко; не отдамъ тебя волку; только приди волкъ, убьёмъ его.

Волкъ и подумалъ: видно тутъ говорятъ одно, а дѣлаютъ другое; и пошёлъ прочь отъ деревни.

— 70 —

## Учёный сынъ.

Сынъ прīѣхалъ изъ города къ отцу
въ деревню. Отецъ сказалъ: „нынче
покось, возьми грабли и пойдёмъ, по-
соби мнѣ“. А сыну не хотѣлось рабо-
тать, онъ и говоритъ: „я учился нау-
камъ, а всѣ мужицкія слова забылъ;
что такое грабли?“ Только онъ по-
шёлъ по двору, наступилъ на грабли;
они его ударили въ лобъ. Тогда онъ
и вспомнилъ, что такое грабли, хва-
тился за лобъ и говоритъ: „и что за
дуракъ тутъ грабли бросилъ!“

## Мужикъ и лошадь.

Поѣхалъ мужикъ въ городъ за об-
сомъ для лошади. Только что выѣхалъ
изъ деревни, лошадь стала заворачи-
вать назадъ къ дому. Мужикъ уда-
рилъ лошадь кнутомъ. Она пошла и
думаетъ про мужика: „куда онъ, ду-
ракъ, меня гонитъ; лучше бы домой“.
Не дозвая до города, мужикъ видитъ,
что лошади тяжело по грязи, своро-
тилъ на мостовую; а лошадь воротить
прочь отъ мостовой. Мужикъ ударилъ

— 71 —

кнутомъ и дёрнулъ лошадь; она пошла
на мостовую и думаетъ: „зачѣмъ онъ
меня повернулъ на мостовую, только
копыта обломаешь. Тутъ подъ ногами
жёстко“.

Мужикъ подъѣхалъ къ лавкѣ, ку-
пилъ овса, и подъехалъ домой. Когда
приѣхалъ домой, далъ лошади овса. По-
шадь сталаѣть и думаетъ: „какіе лю-
ди глупые! только любятъ надъ нами
умничать, а ума у нихъ меньше на-
шего. О чёмъ онъ хлопоталъ? Куда-
тоѣ здилъ и гонялъ меня. Сколько мы
ни зѣдили, а вернулись же домой. Луч-
ше бы съ самаго начала оставаться
намъ съ нимъ дома; онъ бы сидѣлъ
на печи, а я бы зѣла овёсъ“.

## II.

### Море.

Море широко и глубоко; конца морю не видно. Въ морѣ солнце встаётъ и въ морѣ садится. Дна моря никто не досталъ и не знаетъ. Когда вѣтра нѣтъ, море сине и гладко; когда по-dуетъ вѣтеръ, море всколыхается и станетъ неровно. Подымутся по морю волны; одна волна догоняетъ другую; онъ сходятся, сталкиваются и съ нихъ брызжетъ бѣлая пѣна. Тогда корабли волнами кидаетъ, какъ щепки. Кто на морѣ не бывалъ, тотъ Богу не ма-ливался.

### Слѣпой и глухой.

Слѣпой и глухой пошли въ чужое поле за горохомъ. Глухой сказалъ слѣпому: „ты слушай и мнѣ сказывай, а я буду смотрѣть—тебѣ скажу“.

- 73 -

Вотъ они зашли въ горохъ и сѣли.
Слѣпой ощупалъ горохъ и говоритъ:
„стручистъ.“ А глухой говоритъ: „гдѣ
стучитъ?“ Слѣпой спотыкнулся на ме-
жу и упалъ. Глухой спросилъ: „что
ты?“ Слѣпой говоритъ: „межа!“ Глухой
говоритъ: „бѣжать?“ — и побѣжалъ. А
слѣпой за нимъ.

## Подкидышъ.

У бѣдной женщины была дочь Ма-
ша. Маша утромъ пошла за водой и
увидала, что у двери лежитъ что-то
завёрнутое въ тряпки. Маша постави-
ла вёдра и развернула тряпки. Когда
она тронула тряпки, изъ нихъ закри-
чало что-то: уа! уа! уа! Маша нагну-
лась и увидала, что это былъ малень-
кій красный ребёночекъ. Онъ громко
кричалъ: уа! уа! Маша взяла его въ
руки и понесла въ домъ, и стала съ
ложки поить молокомъ. Мать сказала:
„что ты принесла“? Маша сказала:
„ребёночка; я нашла у нашей двери.“
Мать сказала: „мы и такъ бѣдны, гдѣ
намъ кормить ещё ребёнка; я пойду
къ начальнику и скажу, чтобъ его

— 74 —

взяли". Маша заплакала и сказала: „ма-
тушка, онъ не много будетъ Ђсть,
оставь его. Посмотри, какія у него кра-
сненькія сморщенныя ручки и пальчи-
ки." Мать посмотрѣла, ей стало жал-
ко. Она оставила ребёночка. Маша
кормила и пеленала ребёночка, и пЂ-
ла ему пЂсни, когда онъ ложился
спать.

Камень.

Одинъ бѣдный пришелъ къ богатому
и сталъ просить милостыню. Богатый
не далъ ничего и сказалъ: „поди вонъ“!
но бѣдный не уходилъ. Тогда богатый
разсердился, поднялъ камень и бросилъ
имъ въ бѣднаго. Бѣдный поднялъ ка-
мень, положилъ за пазуху и сказалъ:
„до тѣхъ поръ буду носить этотъ ка-
мень, пока не придётся и мнѣ бросить
въ него“. И пришло это время. Бога-
тый сдѣлалъ дурное дѣло: у него от-
няли всё, что у него было, и повезли
въ тюрьму. Когда его везли въ тюрь-
му, бѣдный подошёлъ къ нему, вы-
нулъ изъ за пазухи камень и замах-
нулся; потомъ поразifuался, бросилъ

— 75 —

камень на земь и сказалъ: „напрасно я такъ долго носилъ этотъ камень: когда онъ былъ богатъ и силенъ, я боялся его; а теперь мнѣ жалко его“.

: Какъ меня выучили шить.

Когда мнѣ было шесть лѣтъ, я про-
сила мать дать мнѣ шить. Она сказала:
„ты еще мала, ты только пальцы на-
колешь“; а я всё приставала. Мать до-
стала изъ сундука красный лоскутъ
и дала мнѣ: потомъ вдѣла въ иголку
красную нитку и показала мнѣ, какъ
держать. Я стала шить, но не могла
дѣлать ровныхъ стежковъ; одинъ сте-
жокъ выходилъ большой, а другой
попадалъ на самый край и прорывал-
ся насквозь. Потомъ я уколола палецъ
и хотѣла не заплакать, да мать спро-
сила меня „что ты?“ — я не удержалась
и заплакала. Тогда мать велѣла мнѣ
идти играть.

Когда я легла спать, мнѣ всё мере-
щились стежки; я всё думала о томъ,
какъ-бы мнѣ скорѣе выучиться шить,
и мнѣ казалось такъ трудно, что я
никогда не выучусь. А теперь я вы-

— 76 —

росла большая и не помню, какъ вы-
училась шить: и когда я учу шить
свою дѣвочку, удивляюсь, какъ она
не можетъ держать иголку.

Пожарныя собаки.

Бываетъ часто, что въ городахъ на
пожарахъ остаются дѣти въ домахъ,
и ихъ нельзя вытащить: потому что
они отъ испуга спрячутся и молчатъ,
а отъ дыма нельзя ихъ разсмотрѣть.
Для этого въ Лондонѣ пріучены соба-
ки. Собаки эти живутъ съ пожарны-
ми, и когда загорится домъ, то по-
жарные посылаютъ собакъ вытаски-
вать дѣтей. Одна такая собака въ
Лондонѣ спасла двѣнадцать дѣтей; её
звали Бобъ.

Одинъ разъ загорѣлся домъ. И ког-
да пожарные пріѣхали къ дому, къ
нимъ выбѣжала женщина. Она плака-
ла и говорила, что въ домѣ осталась
двухлѣтняя дѣвочка. Пожарные по-
слали Боба. Бобъ побѣжалъ по лѣст-
ницѣ и скрылся въ дымѣ. Черезъ пять
минутъ онъ выбѣжалъ изъ дома и въ
зубахъ за рубашку нёсъ дѣвочку. Мать

— 77 —

бросилась къ дочери и плакала отъ радости, что дочь была жива. Пожарные ласкали собаку и осматривали её не обгорѣла ли она; но Бобъ рвался опять въ домъ. Пожарные подумали, что въ домъ есть ещё что-нибудь живое, и пустили его. Собака побѣжала въ домъ и скоро выбѣжала съ чѣмъ-то въ зубахъ. Когда народъ разсмотрѣлъ то, что она несла, то всѣ расхохотались: она несла большую куклу.

, Какъ меня не взяли въ городъ.

Собрался батюшка въ городъ. А я ему говорю: „батя, возьми меня съ собой“. А онъ говоритъ: „ты тамъ замёрзнешь; куда тебя“. Я повернулся, заплакалъ и пошёлъ въ чуланъ. Плакалъ-плакалъ и заснулъ. И вижу я во снѣ, будто отъ нашей деревни небольшая дорожка къ границѣ; и вижу я—по этой дорожкѣ идётъ батя. Я догналъ его, и мы пошли съ нимъ вмѣстѣ въ городъ. Иду я и вижу—впереди топится печка. Я говорю: „батя, это городъ?“ А онъ говоритъ: „онъ самый“. Потомъ

— 78 —

мы дошли до печки, и вижу я — тамъ пекутъ калачи. Я говорю: „купи мнѣ калачика“. Онъ купилъ п далѣ мнѣ. Тутъ я проснулся, всталъ, обулся, взялъ рукавицы и пошёлъ на улицу. На улицѣ ребята катаются на ледянкахъ; на салазкахъ и на скамейкахъ. Я сталъ съ ними кататься и катался до тѣхъ поръ, пока не иззябъ. Толь-ко я вернулся и влѣзъ на печку, слышу — батя вернулся изъ города. Я обрадовался, вскочилъ и говорю: „Батя, что — купилъ мнѣ калачика? Онъ говоритъ: „купилъ“. И далѣ мнѣ калачъ. Я скочилъ на лавку и сталъ плясать съ радости.

## Какъ меня въ лѣсу застала гроза.

Когда я былъ маленькій, меня послали въ лѣсъ за грибами. Я дошёлъ до лѣсу, набралъ грибовъ и хотѣлъ идти домой. Вдругъ стало темно, пошёлъ дождь и загремѣло. Я испугался и сѣлъ подъ большой дубъ. Блеснула молнія такая свѣтлая, что мнѣ глазамъ больно стало и я зажмурился. Надъ моей головой у меня затрещало

— 79 —

и загремѣло; потомъ что-то ударило меня въ голову. Я упалъ и лежалъ до тѣхъ поръ, пока пересталъ дождь. Когда я очнулся, по всему лѣсу капало съ деревьевъ, пѣли птицы и играю солнышко. Большой дубъ сломался. И изъ пня шёлъ дымъ. Вокругъ меня лежали оскретки отъ дуба. Платье на мнѣ было всё мокрое и липло къ тѣлу; на головѣ была шишка и только немножко больно. Я нашёлъ свою шапку, взялъ грибы и побѣжалъ домой. — Дома никого не было; я досталъ въ столѣ хлѣба и влѣзъ на печку. Когда я проснулся, я увидалъ съ печки, что грибы мои изжарили, поставили на столъ и уже хотятъѣсть. Я закричалъ: „что вы безъ меняѣдите“? Они говорятъ: „чтожь ты спишь? Иди скорѣй,ѣшь“.

## „ Мужикъ и огурцы.

Пошёлъ разъ мужикъ къ огороднику огурцы воровать. Подползъ онъ къ огурцамъ и думаетъ: „вотъ дай унесу мѣшокъ огурцовъ, продамъ; на эти деньги курочку куплю. Нанесётъ

— 80 —

МНЬ КУРИЦА ЯИЦЪ, СЯДЕТЬ НАСТЬДОЧКОЙ,
ВЫВЕДЕТЬ МНОГО ЦЫПЛИТЬ. ВЫКОРМЛЮ
Я ЦЫПЛИТЬ, ПРОДАМЪ, КУПЛЮ ПОРОСЁ-
НОЧКА — СВИНКУ; НАПОРОСИТЬ МНЬ СВИНКА
ПРООСЯТЬ. ПРОДАМЪ ПРООСЯТЬ, КУПЛЮ КО-
БЫЛКУ; ОЖЕРЕБИТЬ МНЬ КОБЫЛКА ЖЕРЕ-
БЯТЪ. ВЫКОРМЛЮ ЖЕРЕБЯТЪ, ПРОДАМЪ; КУ-
ПЛЮ ДОМЪ И ЗАВЕДУ ОГОРОДЪ. ЗАВЕДУ ОГО-
РОДЪ, НАСАЖУ ОГУРЦОВЬ, ВОРОВАТЬ НЕ
ДАМЬ, КАРАУЛЬ БУДУ КРЬПКІЙ ДЕРЖАТЬ.
НАЙМУ КАРАУЛЬЩИКОВЬ, ПОСАЖУ НА
ОГУРЦЫ, А САМЪ ТАКЪ-ТО ПОДОЙДУ СТО-
РОНКОЙ, ДА КРИКНУ: ЭЙ, ВЫ, КАРАУЛЬТЕ
КРЬПЧЕ!"" КАКЪ ЗАКРИЧИТЬ НА ВСЮ ГЛОТ-
КУ. КАРАУЛЬЩИКИ УСЛЫХАЛИ, ВЫСКОЧИ-
ЧИЛИ, ИЗБИЛИ МУЖИКА.

## КАКЪ Я ДЪДУШКЪ НАШЕЛЬ ПЧЕЛИНЫХЪ МА-
ТОКЪ.

МОЙ ДЪДУШКА ЛЬТОМЪ ЖИЛЬ НА ПЧЕЛЬ-
НИКЪ. КогДА я ПРИХАЖИВАЛЪ КЪ НЕМУ,
ОНЪ ДАВАЛЪ МНЬ МЁДУ.

ОДИНЪ РАЗЪ Я ПРИШЁЛЬ НА ПЧЕЛЬНИКЪ
И СТАЛЪ ХОДИТЬ ПРОМЕЖЬ УЛЬЕВЪ. Я НЕ
БОЯЛСЯ ПЧЁЛЬ, ПОТОМУ ЧТО ДЪДЪ НАУ-
ЧИЛЪ МЕНЯ ТИХО ХОДИТЬ ПО ОСЬКУ *).

*) М тo, тдъ ставятъ пчёлъ.

— 81 —

И пчёлы привыкли ко мнѣ и не кусали. Въ одномъ ульѣ я услышалъ, что-то квохчетъ. Я пришёлъ къ дѣду въ избушку и разсказалъ ему.

Онъ пошёлъ со мною, самъ послушалъ и сказалъ: ,,изъ этого улья уже вылетѣлъ одинъ рой, первакъ, съ ста- рой маткой; а теперь молодыя матки вывелись. Это онѣ кричатъ. Онѣ зав- тра съ другимъ роемъ вылетать бу- дутъ“. Я спросилъ у дѣдушки, какія такія бываютъ матки? Онъ сказалъ:

— ,,А матка всё равно, что царь въ народѣ; безъ нея нельзя быть пчёламъ“.

Я спрашивалъ: ,,а изъ себя онѣ ка- кія?“

Онъ сказалъ: ,,приходи завтра; Богъ дастъ отроится, — я тебѣ покажу и мёду дамъ“.

Когда я на другой день пришёлъ къ дѣдушкѣ, у него въ сѣняхъ висѣли двѣ закрытыя роевни съ пчёлами. Дѣдъ велѣлъ мнѣ надѣть сѣтку и обвязалъ мнѣ её платкомъ по шеѣ; потомъ взялъ одну закрытую роевню съ пчёлами и понёсъ её на пчельникъ. Пчёлы гудѣли въ ней. Я боялся ихъ и запряталъ руки

Азбука. Кн 1.

6

— 82 —

въ портки; но мнѣ хотѣлось посмотрѣть матку, и я пошёлъ за дѣдомъ.

На осѣкѣ дѣдѣ подошёлѣ къ пустой колодѣ, приладилѣ корытце, открылѣ роевню и вытряхнулѣ изъ нея пчёлѣ на корыто. Пчёлы поползли по корыту въ колоду и всѣ трубѣли, а дѣдѣ вѣ- нигчкомѣ пошевеливалѣ ихъ.

,,А вотъ и матка!‘‘ Дѣдѣ указалѣ мнѣ вѣничкомѣ, и я увидалѣ длинную пчелу съ короткими крылышками. Она про- ползла съ другими и скрылась. Потомъ дѣдѣ снялѣ съ меня сѣтку и пошёлѣ въ избушку. Тамъ онъ далѣ мнѣ боль- шой кусокъ мёду, я сѣлѣ его и об- мазалѣ себѣ щёки и руки. Когда я пришёлѣ домой, мать сказала:

,,Опять тебя баловникъ дѣдѣ мёдомъ кормилѣ‘‘. А я сказалѣ: ,онъ за то мнѣ далѣ мёду, что я ему вчера нашёлѣ улей съ молодыми матками, а нынче мы съ нимъ рой сажали..‘

()

Пожаръ.

Въ жнитво мужики и бабы ушли на работу. Въ деревнѣ остались только

— 83 —

старые да малые. Въ одной избѣ оста-
вались бабушка и трое внучатъ. Ба-
бушка истопила печку и легла отдох-
нуть. На неё садились мухи и кусали
 её. Она закрыла голову полотенцемъ и
заснула. Одна изъ внучекъ, Маша (ей
было три года), открыла печку, нагребла
угольевъ въ черепокъ и пошла въ сѣ-
ни. А въ сѣняхъ лежали снопы. Бабы
приготовили эти снопы на свясла *).
Маша принесла уголья, положила подъ
снопы и стала дуть. Когда солома стала
загораться, она обрадовалась, пошла въ
избу и привела за руку брата, Кирюшку
(ему было полтора года, и онъ только-
что выучился ходить), и сказала: „глянь.
Килюска, какую я печку вздула“. Сно-
пы уже горѣли и трещали. Когда застла-
ло сѣни дымомъ, Маша испугалась и
побѣжала назадъ въ избу. Кирюшка
упалъ на порогѣ, расшибъ носъ и за-
плакалъ; Маша втащила его въ избу.
и они оба спрятались подъ лавку. Ба-
бушка ничего не слыхала и спала. Стар-
шій мальчикъ, Ваня (ему было восемь

*) Соломенные жгуты, чтобъ вязать снопы.

— 84 —

лѣтъ), былъ на улицѣ. Когда онъ увидалъ, что изъ сѣней валитъ дымъ, онъ вбѣжалъ въ дверь, сквозь дымъ просоཆилъ въ избу и сталъ будить бабушку; но бабушка съ просонковъ ошалѣла и забыла про дѣтей, выскочила и побѣжала по дворамъ за народомъ. Маша тѣмъ временемъ сидѣла подъ лавкой и молчала; только маленькій мальчикъ кричалъ, потому что больно разбилъ себѣ носъ. Ваня услыхалъ его крикъ, поглядѣлъ подъ лавку и закричалъ Машѣ: „бѣги, сгоришь!“ Маша побѣжала въ сѣни, но отъ дыма и отъ огня нельзя было пройти. Она вернулась назадъ. Тогда Ваня поднялъ окно и велѣлъ ей лѣзть. Когда она пролѣзла, Ваня схватилъ брата ві потащилъ его. Но мальчикъ былъ тяжёлъ и не давался брату. Онъ плакалъ и толкалъ Ваню. Ваня два раза упалъ, пока дотащилъ его къ окну; дверь въ избѣ уже загорѣлась. Ваня просунулъ мальчикову голову въ окно и хотѣлъ продолжнуть его; но мальчикъ (онъ очень испугался) ухватился рученками и не пускалъ ихъ. Тогда Ваня закричалъ

— 85 —

Машѣ: „тащи его за голову!“ а самъ толкалъ сзади. И такъ они вытащили его въ окно на улицу.

## Какъ я пересталъ бояться слѣпыхъ нищихъ.

Когда я былъ маленькій, меня пугали слѣпыми нищими, и я боялся ихъ. Одинъ разъ я пришёлъ домой, а на крыльцѣ сидѣло двое слѣпыхъ нищихъ. Я не зналъ, что мнѣ дѣлать; я боялся бѣжать назадъ и боялся пройти мимо ихъ: я думалъ, что они схватятъ меня. Вдругъ одинъ изъ нихъ (у него были бѣлые, какъ молоко, глаза) поднялся, взялъ меня за руку и сказалъ: „паренёкъ! что-же милостыньку?“ Я вырвался отъ него и прибѣжалъ къ матери. Она выслала со мною денегъ и хлѣба. Нищіе обрадовались хлѣбу, стали креститься и бѣсть. Потомъ нищій съ бѣлыми глазами сказалъ: „хлѣбъ твой хорошій—спаси Богъ“. И онъ опять взялъ меня за руку и ощупалъ её. Мнѣ его стало жалко и съ тѣхъ поръ я пересталъ бояться слѣпыхъ нищихъ.

— 86 —

Мышь-дѣвочка.

Одинъ человѣкъ шёлъ подлѣ рѣки и увидалъ, что воронъ несётъ мышь. Онъ бросилъ въ него камнемъ, и воронъ выпустилъ мышь; мышь упала въ воду. Человѣкъ досталъ её изъ воды и принёсъ домой. У него не было дѣтей, и онъ сказалъ: „ахъ! еслиъ эта мышь сдѣлалась дѣвочкой!“ И мышь сдѣлалась дѣвочкой. Когда дѣвочка выросла, человѣкъ спросилъ её: „за какоʻты хочешь замужъ?“ Дѣвочка сказала: „хочу выйти за того, кто сильнѣе всѣхъ на свѣтѣ“. Человѣкъ пошёлъ къ солнцу и сказалъ: „солнце! моя дѣвочка хочетъ выйти замужъ за того, кто сильнѣе всѣхъ на свѣтѣ. Ты сильнѣе всѣхъ; женись на моей дѣвочкѣ“. Солнце сказало: „я не сильнѣе всѣхъ: тучи заслоняютъ меня“.

Человѣкъ пошёлъ къ тучамъ и сказалъ: „тучи! вы сильнѣе всѣхъ, женитесь на моей дѣвочкѣ“. Тучи сказали: „нѣтъ, мы не сильнѣе всѣхъ: вѣтеръ гоняетъ насъ“.

Человѣкъ пошёлъ къ вѣтру и ска-

— 87 —

залъ: „вѣтеръ! ты сильнѣе всѣхъ; же-
нись на моей дѣвочкѣ“. Вѣтеръ ска-
залъ: „я не сильнѣе всѣхъ: горы оста-
навливаютъ меня“.

Человѣкъ пошёлъ къ горамъ и ска-
залъ: „горы женитесь на моей дѣвоч-
кѣ: вы сильнѣе всѣхъ“. Горы сказали:
„сильнѣе насъ крыса: она грызётъ
насъ“.

Тогда человѣкъ пошёлъ къ крысѣ
и сказалъ: „крыса! ты сильнѣе всѣхъ;
женись на моей дѣвочкѣ“. Крыса со-
гласилась. Человѣкъ вернулся къ дѣ-
вочкѣ и сказалъ: „крыса сильнѣе всѣхъ:
она грызётъ горы, горы останавливав-
ютъ вѣтеръ, вѣтеръ гонитъ тучи, а
тучи заслоняютъ солнце, и крыса хо-
четъ жениться на тебя“. Но дѣвочка
сказала: „Ахъ! что мнѣ теперь дѣлать!
какъ же я выйду замужъ за кры-
су?“ Тогда человѣкъ сказалъ: „ахъ!
если-бъ моя дѣвочка сдѣлалась опять
мышью!“

И изъ дѣвочки сдѣлалась мышь, и
мышь вышла замужъ за крысу.

— 88 —

? Липунюшка.

Жилъ старикъ со старухою. У нихъ не было дѣтей. Старикъ поѣхалъ въ поле пахать. А старуха осталась дома блины печь. Старуха напекла блиновъ и говоритъ:

„Если бы былъ у насъ сынъ, онъ бы отцу блиновъ отнёсъ; а теперь съ кѣмъ я пошлю?“

Вдругъ изъ хлопка вылѣзъ маленький сыночекъ и говоритъ:

— Здравствуй, матушка!

А старуха и говоритъ: „откуда ты, сыночекъ, взялся, и какъ тебя звать?“

А сыночекъ и говоритъ:

— Ты, матушка, отпряла хлопочекъ и положила Вѣ столбочекъ, я тамъ и вывелся. А звать меня Липунюшкой. Дай, матушка, я отнесу блиновъ батюшкѣ.

Старуха и говоритъ:

„Ты донесёшь ли, Липунюшка?“

— Донесу, матушка.

Старуха завязала блины въ узелокъ и дала сыночку. Липунюшка взялъ узелокъ и побѣжалъ въ поле.

— 89 —

Въ полѣ попалась ему на дорогѣ кочка; онъ и кричитъ:

— Батюшка, батюшка, пересади меня черезъ кочку! Я тебя блиновъ принёсъ.

Старикъ услыхалъ съ поля, кто-то его зовётъ, пошёлъ къ сыну навстрѣчу, пересадилъ его черезъ кочку и говорить:

— „Откуда ты, сынокъ?“ А мальчикъ говорить:

— Я, батюшка, въ хлопочкѣ вывел-ся“, и подалъ отцу блиновъ. Старикъ сѣлъ завтракать, а мальчикъ говоритъ:

— Дай, батюшка, я буду пахать.

А старикъ говоритъ: „У тебя силы не достанетъ пахать“.

А Липунюшка взялся за соху и сталъ пахать. Самъ пашетъ и самъ пѣсни поётъ.

Тхалъ мимо этого поля баринъ и увидалъ, что старикъ сидитъ завтра-каетъ, а лошадь одна пашетъ. Баринъ вышелъ изъ кареты и говоритъ старику: „какъ это у тебя старикъ, лошадь одна пашетъ?“

А старикъ говоритъ: „У меня тамъ

— 90 —

мальчикъ пашетъ, онъ и пѣсни поётъ".
Баринъ подошёлъ ближе, услыхалъ
пѣсни и увидалъ Липунюшку.

Баринъ и говоритъ: „старикъ! про-
дай мнѣ мнѣ мальчика“. А старикъ
говорить „нѣтъ, мнѣ нельзя продать,
у меня одинъ только и есть“.

А Липунюшка говоритъ старику:
„продай, батюшка, я убѣгу отъ него“.

Мужикъ и продалъ мальчика за сто
рублей. Баринъ отдалъ деньги, взялъ
мальчика, завернулъ его въ плато-
чекъ и положилъ въ карманъ. Ба-
ринъ пріѣхалъ домой и говорить же-
нѣ: „я тебя радость привёзъ“. А же-
на говоритъ: „покажи, что такое?“ Ба-
ринъ досталъ платочекъ изъ карма-
на, развернулъ его; а въ платочекъ ни-
чего нѣту. Липунюшка ужъ давно Къ
отцу убѣжалъ.

ШШ.

СЛОНЪ.

У одного Индъйца былъ слонъ. Хозяинъ дурно кормилъ его и заставлялъ много работать. Одинъ разъ слонъ разседился и наступилъ ногою **на** своего хозяина. Индъецъ умеръ. Тогда жена индъйца заплакала, принесла своихъ дѣтей КЪ слону и бросила ихъ слону **подъ** ноги. Она сказала: „слонъ! ты убилъ отца, убей и ихъ“. Слонъ посмотрѣлъ **на** дѣтей, взялъ хоботомъ старшаго, потихоньку поднялъ и посадилъ его себѣ **на** шею. И слонъ сталъ слушаться этого мальчика и работать **для** него.

Китайская Царица Силинчи.

У Китайскаго Императора Гоангчи была любимая жена Силинчи. Импе-

— 92 —

раторъ хотѣлъ, чтобы весь народъ помнилъ его любимую царицу. Онъ показалъ женѣ шелковичнаго червя и сказалъ: „научись, что СЪ этимъ червякомъ дѣлать и какъ его водить, и тебя народъ никогда не забудетъ“.

Силинчи стала смотрѣть червей и увидала, что когда они замираютъ, то На нихъ бываетъ паутина. Она размотала эту паутину, спряла её ВЪ нитки и соткала шёлковый платокъ. Потомъ она примѣтила, что черви вοдятся На тутовыхъ деревьяхъ. Она стала собирать листъ СЪ тутоваго дерева и кормить имъ червей. Она развела много червей и научила свой народъ, какъ водить ихъ.

Съ тѣхъ поръ прошло пять тысячъ лѣтъ, а Китайцы До сихъ поръ помнятъ Императрицу Силинчи и Вѣ честь ея празднуютъ.

### Какъ научились Бухарцы разводить шелковичныхъ червей.

Китайцы долго одни умѣли разводить шёлкъ и ни кому этого искус-

— 93 —

ства не показывали, а продавали за дорогія деньги шёлковыя ткани.

Бухарскій царь услыхалъ объ этомъ, и ему захотѣлось достать червей и научиться этому дѣлу. Онъ просилъ Китайцевъ дать ему сѣмянъ червей и деревьевъ. Они отказали. Тогда Бухарскій царь послалъ сватать за себя дочь У Китайскаго Императора и велѣлъ сказать невѣстѣ, что У него всего много Вѣр царствѣ, нѣтъ только одного—шёлковыхъ тканей;—такъ чтобы она Сѣ собою потихоньку привезла сѣмянъ шелковицы и червей, а то не ВО что ей будетъ наряжаться.

Царевна набрала сѣмянъ червей и деревьевъ и положила себѣ Вѣ головную повязку.

Когда на границѣ стали осматривать, — не везётъ-ли она Сѣ собою потихоньку чего запрещеннаго, никто не посмѣлъ развязать ея повязку.

И Бухарцы развели У себя тутовыя деревья и шелковичныхъ червей, а царевна научила водить ихъ.

— 94 —

## Эскимосы.

На свѣтѣ есть земля, гдѣ только три мѣсяца бываетъ лѣто, а остальное время бываетъ зима. Зимой дни бываютъ такие короткие, что только взойдётъ солнце, тотчасъ и сядётъ. А три мѣсяца, въ самую середину зимы, солнце совсемъ не восходитъ, и всѣ три мѣсяца темно. Въ этой землѣ живутъ люди; ихъ называютъ Эскимосами. Люди эти говорятъ своимъ языкомъ, другихъ языковъ не понимаютъ и никогда ИЗЪ своей земли не здятъ. Ростомъ Эскимосы бываютъ невелики. но головы у нихъ очень большія. Тѣло у нихъ не бѣлое, а бурое, во лросы черны и жёстки. Носы у нихъ тонкіе, скулы широкія, глаза малень кія, Эскимосы живутъ въ снѣговыхъ домахъ. Они строятъ пухъ такъ: на рубятъ изъ снѣгу кирпичей и сложатъ изъ нихъ домъ, какъ печку. Вмѣсто стеколъ они вставляютъ въ стѣны льдины, а вмѣсто дверей они дѣлаютъ длинную трубу подъ снѣгомъ и черезъ эту трубу влѣзаютъ

— 95 —

ВЪ свои дома. Когда приходитъ зима,
ихъ дома совсемъ заносить снѣгомъ.
и У нихъ дѣлается тепло. Дятъ Эски-
мосы оленей, волковъ, бѣлыхъ медвѣ-
дей. Они ловятъ рыбу ВЪ морѣ крюч-
ками на палкахъ и сѣтями. Звѣрей
они убиваютъ ИЗЪ луковъ стрѣлами
и копьями. Эскимосы дятъ, какъ
звѣри, сырое мясо. У нихъ нѣтъ льна
и пеньки, чтобы дѣлать рубахи и ве-
рёвки, нѣтъ и шерсти, чтобы дѣлать
сукно; верёвки они дѣлаютъ ИЗЪ жилѣ
звѣрей, а платье — ИЗЪ звѣриныхъ
кожъ.

Они складываютъ двѣ кожи шерстью
наружу. протыкаютъ рыбьими костя-
ми, и сшиваютъ жилами. Такъже они
дѣлаютъ рубахи, штаны и сапоги. Же-
лѣза У нихъ тоже нѣтъ. Они дѣлаютъ
копья и стрѣлы ИЗЪ костей. Больше
всего они любить бѣсть звѣриный и
рыбій жиръ. Женщины и мущины
одѣваются одинаково. У женщинъ толь-
ко бываютъ очень широки сапоги. Вѣ
эти широкія голенища сапоговъ онъ
кладутъ маленькихъ дѣтей и такъ но-
сять ихъ.

— 96 —

Въ срединѣ зимы у Эскимосовъ вы-
ваетъ три мѣсяца темно. А лѣтомъ
солнце совѣмъ не садится, и ночей
совѣмъ не бываетъ.

Отъ скорости сила.

Одинъ разъ машинаѣ хала очень
скоро по желѣзной дорогѣ. А на самой
дорогѣ, на перѣздѣ, стояла лошадь СЪ
тяжёлымъ возомъ. Мужикъ гналъ ло-
шадь черезъ дорогу, но лошадь не могла
сдвинуть возвъ, потому что заднее коле
соскочило. Кондукторъ закричалъ ма-
шинисту: „держи“, но машинистъ не
послушался. Онъ смекнулъ, что мужикъ
не можетъ ни согнать лошадь СЪ те-
лѣгой, ни своротить её, и что машины
сразу остановить нельзя. Онъ не сталъ
останавливать, а самымъ скорымъ хо-
домъ пустилъ машину и во весь духъ
налетѣлъ на телѣгу. Мужикъ отбѣ-
жалъ отъ телѣги, а машина, какъ щеп-
ку, сбросила съ дороги телѣгу и ло-
шадь, а сама не тряхнулась, пробѣжа-
ла дальше. Тогда машинистъ сказалъ
кондуктору: „теперь мы только убили

— 97 —

одну лошадь и сломали телѣгу, а если
бы я тебя послушалъ, мы сами бы
убились и перебили бы всѣхъ пасса-
жировъ. На скоромъ ходу мы сброси-
ли телѣгу и не слыхали толчка, а на
тихомъ ходу насъ бы выбросило Изѣ
рельсовъ.

Какъ въ городѣ Парижѣ починили домъ.

Въ одномъ большомъ домѣ разо-
шлись врозь стѣны. Стали думать, какъ
ихъ свести такъ, чтобы не ломать крыши.
Одинъ человѣкъ придумалъ. Онъ вдѣлалъ
съ обѣхъ сторонъ въ стѣны желѣз-
ныя ушки; потомъ сдѣлалъ желѣзную
полосу, такую, чтобы она на вершокъ
не хватала отъ ушка до ушка. По-
томъ загнулъ на ней крюки по кон-
цамъ такъ, чтобы крюки входили въ
ушки. Потомъ разогрѣлъ полосу на
огнѣ; она раздалась и достала отъ ушка
до ушка. Тогда онъ задѣлъ крюками
за ушки и оставилъ её такъ. Полоса
стала остывать и сжиматься, и стянула
стѣны.

7

— 98 —

## Куда дѣвается вода ИЗЪ моря?

Изъ родниковъ, ключей и болотъ вода течётъ ВЪ ручьи, Изъ ручьёвъ ВЪ рѣчки, Изъ рѣчекъ въ большія рѣки, а изъ большихъ рѣкъ течётъ ВЪ моря. Съ другихъ сторонъ ВЪ моря текутъ другія рѣки, и всѣ рѣки текутъ ВЪ моря СЪ тѣхъ поръ, какъ міръ сотворёнъ. Куда дѣвается вода Изъ моря? Отчего оно не течётъ черезъ край?

Вода Изъ моря поднимается туманомъ; туманъ поднимается выше, и Изъ тумана дѣлаются тучи. Тучи гонитъ вѣтромъ и разноситъ по землѣ. Изъ тучъ вода падаетъ на землю. Съ земли стекаетъ ВЪ болота и ручьи. Изъ ручьёвъ течётъ ВЪ рѣки; Изъ рѣкъ въ море. Изъ моря опять вода поднимается ВЪ тучи, и тучи разносятся по землѣ....

— 101 —

Идёт онъ, дурень,
Домой, да плăчетъ,
На голосъ вoldъ.
А мать браніти,
Жена пѣнăти,
Сестра-то тăкже:
«Дурень, ты, дурень,
«Тоже ты слово
«Не такъ бы молвилъ,
«А ты бы молвилъ:
«Канунъ да ладанъ,
«Дай же Господь Богъ
«Царство небесно,
«Пресвѣтный pāй ĝēй.
«Тебя бы дурня
«Тамъ накормили
«Кутьёй съ блинами».
— «Добро же баба,
«Ты, бабарйха,
«Матерь Лукёрья,
«Вперёдъ я дурень
«Таковъ не буду».
Пошёлъ онъ, дурень,
На Русь гулăти,
Людей видăти,
Себя казăти;
На встрѣчу сваѣьба,—
Онъ имъ и молвилъ:
«Канунъ да ладанъ,
«Дай Господь Богъ вамъ,
«Царство небесно,

«Пресвѣтный pāй всѣмъ».
Скочили дрўжки,
Схватили дўрня,
Зачали бяти,
Плетьми стегăти,
Въ лицо хлестăти.
Пошёлъ, заплăкалъ,
Идётъ да вдётъ;
А мать браніти,
Жена пѣнăти,
Сестра-то тăкже:
«Дурень, ты, дурень,
«Ты глупый Бабинъ,
«Ты тоже слово
«Не такъ бы молвилъ;
«А ты бы молвилъ:
«Дай Господь Богъ вамъ,
«Князю съ княгіней,
«Законъ приняти,
«Любовно жăти,
«Дѣтей сводăти».
— «Вперёдъ я дурень
«Таковъ не буду».
Пошёлъ онъ, дурень,
На Русь гулăти,
Людей видăти,
Себя казăти.
Попался дурню
На встрѣчу стăрецъ;
Онъ ему молвилъ:
«Дай Богъ тѣ старцу

— 102 —

«Законъ приняти,
«Любовно жить,
«Дѣтей сводить».
Какъ схватитъ стадии
За воротъ дѣрня,
Сталъ его бить,
Сталъ колотить,
Сломалъ костыль весь.

Пошёлъ онъ, дѣрень,
Домой, самъ плăчетъ,
А мать бранить,
Жена журить,
Сестра-то такъże:
«Ты дурень, дѣрень,
«Ты глупый Бабинъ,
«Ты тоже слово,
«Не такъ бы молвилъ.

«А ты бы молвилъ:
«Благословія мя,
«Святой Игʻменъ».

— «Добро же, баба,
«Ты бабариха,
«Матерь Лукерья,
«Вперёдъ я, дѣрень,
«Таковъ не буду».
Пошёлъ онъ, дѣрень,
На Русь гулять,
Въ лесу ходить.
Увидѣлъ дѣрень
Въ бору медвѣдя,—
Медвѣдъ за ёлью

Дерётъ корову.
Онъ ему молвить:
«Благословія мя,
«Святой Игʻменъ».
Медвѣдъ на дѣрня
Кинулся, сграбилъ,
Зачалъ ковёркать,
Зачалъ ломать,
Едва живаго
Дурня оставилъ.
Приходитъ дѣрень
Домой, самъ плăчетъ.
На голосъ влетъ,
Матери скажетъ.
А мать бранить,
Жена пѣнать,
Сестра-то такъже:
«Ты дурень, дѣрень,
«Ты глупый Бабинъ,
«Ты тоже слово
«Не такъ бы молвилъ:
«Ты бы заўськалъ,
«Ты бы загайкалъ
«Заулюлюкалъ».
— «Добро же, баба,
«Ты, бабариха,
«Матерь Лукерья,
«Сестра Чернава.
«Вперёдъ я, дѣрень,
«Таковъ не буду».
Пошёлъ онъ дѣрень

— 103 —

На Русь гуляти,
Людей видàти,
Себя казàти.
Идётъ онъ, дўрень,
Во чистомъ полѣ,—
На встрѣчу дўрню
Идётъ полковникъ.
Зауськалъ дўрень,

Загайкалъ дўрень,
Заулююкалъ.
Сказалъ полковникъ
Своимъ солдатамъ,
Схватили дўрня,—
Зачали бити,
До смерти дўрня
Тутъ и убйли.

## СВЯТОГОРЪ БОГАТЫРЬ.

Вызжалъ-ли Святогоръ гулять въ чисто поле,
Никогъ-то Святогоръ онъ не нахаживалъ,
Съ кѣмъ бы силой богатырскою помяться;
А самъ чуетъ въ себѣ силу онъ велякую,
Чуетъ—живчикомъ по жилкамъ разливается,
Грузно съ силы Святогору, какъ отъ бремени.
И промолвилъ Святогоръ-свѣтъ похваляючись:
«По моей ли да по силѣ богатырскоей
«Кабъ державу мнѣ найти, всю землю поднялъ бы.»
Со тѣхъ словъ увидѣлъ Святогоръ прохожаго,—
Сдалека въ степи идётъ прохожій съ сùмочкой,—
И поѣхалъ Святогоръ къ тому прохожему.
ѣдетъ рýсью, всё прохожій идётъ пèредомъ,—
Во всю прыть не можетъ онъ догнать прохожаго.
Закричалъ тутъ Святогоръ да громкимъ голосомъ:
«Гой, прохожій человѣкъ, пожди немножечко,
«Не могу догнать тебя я на доброй конь».
Сдалека прохожій Святогора слѣшался,
Становился, съ плечъ на землю бросалъ сùмочку

— 104 —

На ђзжаетъ Святогоръ на эту сўмочку,
Своей плёточкой онъ сумочку пощўпывалъ, —
Какъ урòслая та сумочка не трòнется.
Святогòръ съ коня перстомъ её потрогивалъ,—
Не сворòхнется та сумка, не шевèльнется.
Святогòръ съ коня хваталъ рукой, потягивалъ,—
Какъ урòслая та сумка не поднймется.
Слѣзъ съ коня тутъ Святогоръ, взялся за сўмочку,
Онъ приладился, взялся руками оббими,
Во всю сйлу богатырску принатўжился,—
Отъ натўги по бѣлу лицу аль кровь пошла,
А поднѣлъ суму отъ земп только нà волосъ,
По колѣна жъ самъ онъ въ мать сыру землю угрязъ.
Взговорйтъ ли Святогоръ тутъ громкимъ гòлосомъ:
«Ты скажи же мнѣ, прохожий, правду истинну,
«А и чтò, скажи ты, въ сумочкѣ наглàдено?»
Взговорйтъ ему прохожий да на тѣ слова:
«Тяга въ сўмочкѣ отъ матери сырой земли».
Взговорйтъ тутъ Святогоръ да ко прохòжему:
«А ты сàмъ кто есть, какъ звать тебя по ймени?»
Взговорйтъ ему прохожий ли на тѣ слова:
«Я Микўла есмь, мужикъ я Селянйновичъ,
«Я Микўла,—меня любить мать сырà земля».

— 106 —

А, а, азъ, а.

Афету же яшася полунощ-
ныя страны и западныя: Ми-
дія, Арменія, Сармати и
другія.

Х, х, хѣръ, х.

Симъ же, и Хамъ и Афетъ,
раздѣливше ¹) землю, —
жребьи метавше, — не пре-
ступати ни комуже въ жре-
бій братень, живяху ²) кож-
до ³) въ своей части.

Б, в, буки, б.

Бысть ⁴) языкъ единъ, и
умножившимъся человѣкомъ
⁵) на земли, помыслиша соз-
дати столпъ до небесе ⁶).

Б, в, вѣди, в.

И собрашася на мѣстѣ Се-
наръ здати столпъ до небесе
и градъ около его Вавилонъ.

З, з, земля, з.

И здаша столпъ за четы-
редесять лѣтъ, и несвершенъ
бысть.

Іафету же достались сѣ-
верныя страны и западныя:
Мидія, Арменія, Сарматія и
другія.

Симъ же и Хамъ и Іафетъ,
раздѣливши землю,— жре-
быи кинувши,— (чтобъ) не-
переходить никому въ долю
братнину, жили каждый въ
своей части.

Былъ языкъ (и народъ)
одинъ, и, когда умножились
люди на землѣ, задума-
ли они выстроить столбъ
(башню) до неба.

И собрались на мѣстѣ Се-
наръ строить столбъ (баш-
ню) до неба и городъ во-
кругъ него Вавилонъ.

И строили башню сорокъ
лѣтъ, и (еще) некончена
была.

1) Раздѣливше — раздѣливши.

2) Живяху — они жили, живяхомъ — мы жили, живясте — вы жили.

3) Кождо — каждый, когождо — каждаго, комуждо — каждому.

4) Бысть — онъ былъ, былъ — я былъ.

5) Умножившимъся человѣкомъ — когда умножились люди.

6) Небесе — неба, небеси — небу, небесемъ — небомъ.

— 107 —

Г, г, глаголь, г.

И сниде ¹) Господь Богъ видѣти градъ и столпъ, и рече ²) Господь: се родъ и языкъ единъ.

Р, р, рцы, р.

И съмѣси ³) Богъ языки, и раздѣли на седмьдесятъ и два языка, и разсѣя по всей земли. По размѣшеньи же языкъ ⁴), Богъ вѣтромъ вели- кимъ разруши столпъ.

V, v, ижица, v.

И есть останокъ его про- межю Асура и Вавилона, и есть въ высоту и въ ши- роту локоть пять тысячъ четыреста тридесятъ три.

H, z, erъ, ъ (въ концѣ слова ъ, и какъ О въ серединѣ слова).

По разрушеньи же столпа и по раздѣленьи языка, прія- ша сынове Симови въсточ-

И сошёлъ Господь Богъ, (чтобъ) видѣть городъ и башню, и сказалъ Господь: вотъ родъ одинъ и языкъ (народъ) одинъ.

И смѣшалъ Богъ языки (народы), и раздѣлилъ на семьдесятъ два народа (язы- ка), и разсѣялъ по всей землѣ. Послѣ смѣшенія же народовъ, Богъ вѣт- ромъ большимъ разрушилъ башню.

И есть остатокъ ея между Ассиромъ и Вавилономъ, и онъ въ высоту и ширину локтей пять тысячъ четы-реста тридцать три.

Послѣ разрушенія башни и послѣ раздѣленія наро- довъ, взяли потомки Симовы

¹) Сниде—онъ сошёлъ, скидохъ—и сошёлъ.

²) Рече—онъ сказалъ, рекохъ—я сказалъ.

³) Смьси—онъ смѣсилъ, смьсихъ—я смѣсилъ.

⁴) Языкъ—языковъ (народовъ, языци—языки народа).

— 109 —

Ђ, ђ, ять, ђ.

Такоже и тѣже Словѣне
пришедше сѣдоша по Днѣпро
и нарекошася Поляне, а дру-
зіи Древляне, зане сѣдоша
въ лѣсѣ.

И, и, иже, и.

Ині сѣдоша на Двинѣ и
нарекошася Полочане, рѣчѣ-
ки ради, яже ¹) втечеть ²) въ Двину именемъ Полота.
Отъ сея прозвашася Поло-
чане.

Н, и, нашъ, и.

Словѣне же сѣдоша около
езера Илмеря, и прозвашася
своимъ именемъ, и сдѣла-
ша градъ, и нарекоша и ³) Новгородъ. Тако разидеся
Словѣньскій языкъ, тѣмже
и грамота прозвася Словѣнь-
ская.

Такъ тѣже Славяне при-
шедши сѣли по Днѣпру и
назвались Поляне, а другіе
(назвались) Древляне, по-
тому что сѣли въ лѣсахъ.

Иные сѣли по Двинѣ и
назвались Полочане отъ
рѣчки, которая втекаетъ въ
Двину, по имени Полота.
Отъ нея (-то) прозвались
Полочане.

Славяне же сѣли вокругъ
озера Илменя и прозвались
своимъ именемъ, построили
городъ и назвали его Нов-
городъ. Такъ разошелся сла-
янскій народъ (языкъ);
по нёмъ же и грамота про-
звалась Славянская.

ѣ, ь, ерь (ѣ въ концѣ слова, въ серединѣ какъ е).

Оньдрѣю брату Петрову
учащю ⁴) въ Синопіи и при-

Когда Андрей, братъ Пе-
тровъ, училъ въ Синопіи,

¹) Яже—которая, еяже — которой, ейже — которой, юже — ко-
торую.

2) Втечетъ — втекаетъ, втечетчи — втекаешь.

³) И — его, ю — её, е — его.

⁴) Оньдрѣю учащую — когда Андрей училъ.

— 110 —

шедшю ¹) ему въ Корсунь,
увидѣ, яко изъ Корсуня
близь устье Днѣпрьское;
въ схотѣ поити въ Римѣ
и приде въ устье Днѣпрь-
ское.

(ё), щ, отъ.

Ётолѣ понде по Днѣпру
горѣ, и по приключаю при-
де и ста подъ горами на
березѣ ²). Заутра въставѣ, и
рече къ сѣщимъ съ нимъ уче-
никомъ ³): «видите ли горы
сія?»

Я, И, та, лѣ, лѣ, я.

«Яко на сихъ горахъ возсія-
сть благодать Божіѣ, имать
градъ великъ быти ⁴), и церк-
ви многи Богъ воздвигнути
имать ⁵)». Иʻшедъ на горы
сілѣ, благослови лѣ ⁶), по-
стаки крестъ, и помоливʻслѣ

пришёлъ онъ въ Корсунь
и увидѣлъ, что отъ Корсу-
ни близко устье Днѣпров-
ское; захотѣлъ онъ идти
въ Римъ и пришёлъ въ
устье Днѣпровское.

Оттуда поплылъ по Днѣ-
пру вверхъ, и случайно
подплылъ и остановился
подъ горами на берегѣ.
На утро, вставши, онъ ска-
залъ бывшимъ съ нимъ
ученикамъ: «видите ли го-
ры эти?»

«(Что) На этихъ горахъ воз-
сіяетъ благодать Божія,
городъ большой будетъ и
церквей много Богъ воз-
двигнетъ.» Взошедши на го-
ры эти, онъ благословилъ
ихъ, поставилъ крестъ,

¹) Пришедшю ему—когда онъ пришёлъ.

²) На березь—на берегѣ, берези — берега, на березьхъ — на берегахъ.

³) Ученикомъ—ученикамъ, ученици-ученики, ученикъ—учениковъ.

⁴) Имать быти — онъ будетъ, имамъ быти — я буду, имашь быти — ты будешь.

⁵) Имать воздвигнути — воздвигнетъ, имамъ воздвигнути — воздвигну.

⁶) Я — ихъ.

— 111 —

Когу, и сълѣзъ съ горы сеѣ,
идеже послѣже бысть Кіевъ,
и пойде по Днѣпру горѣ.

Ш, щ, ща, щ.

И прииде въ Словѣни, идѣ-
же нынѣ Новѣгородъ; и видѣ
ту люди суплѣ, како есть
обычай ишѣ, и како сл
мѣють ¹), хвостутсѣ, и
удивислѣ ишѣ.

£, є, есть, е.

Иде въ Варлѣги и приде въ
Римъ, исповѣда, елико научи
и елико видѣ, и рече: «див-
но видѣвъ Словѣньскую зем-
лю, идучи ми слѣмо; видѣвъ
бани древены, и пережьгуть ²)
є ³) рамлѣно, совлокутьсѣ и
будуть нази, ⁴) и ослѣютсѣ
квасомъ уснілѣнымъ, и возь-
муть на слѣ прутье младое,
бьютьсѣ сами».

и, помолившись Богу, со-
шёлъ съ горы этой, гдѣ
послѣ былъ Кіевъ, и по-
плылъ по Днѣпру вверхъ.

И пришёлъ къ Славянамъ, гдѣ нынче Новгородъ; и видѣлъ жившій тамъ народъ, какіе обычанъ у нихъ, и какъ они могутся, хлещутся, и подивился онъ ишѣ.

Пошёлъ онъ къ Варя-
гамъ и пришёлъ въ Римъ,
и разсказалъ, сколькихъ
научилъ и сколько ви-
дѣлъ, и говорилъ: «съ
удивленіемъ видѣлъ я
Славянскую землю, когда
шёлъ сюда; видѣлъ бани
деревянныя, и истопятъ
ихъ крѣпко, раздѣнутся
до-нага и обольются ква-
сомъ кислымъ, и возьмутъ
на себя вѣтки молодыя (и)
бьютъ себя сами».

¹) Ся мытьъ—моются, ся мыемъ—моемся, ся мыете—моетсяь.

²) Пережгуть—разожгутъ, пережжемъ—разожжёмъ, пережжете—разожжёте.

³) Е—ихъ. ⁴) Нази—наги, голы; назіи—нагіе, назія—нагія. назая дртвеса—нагія деревья; наихъ, натимъ, натими, о назихъ.

— 113 —

Ш, ш, ша, ш.

Не хожаше зать по невѣсту, но пиводуху вечеръ, а завтра приношаху по ней, что вдадуче.

S, s, зѣло, з.

А Древляне живуху скверньскимъ образомъ, скотьски: убиваху дутъ дуга, гадуху все нечисто, и ворака у нихъ не бываше ¹), но умыкиваху дѣвицл.

Т, т, твердо, т.

И Радимичи, и Вѣтичи, и Сѣверъ одинъ обычай имлуху: живуху въ лѣсѣ, такоже вслѣдій сѣрь, гадуще ²) все нечисто, брачи не бываху въ нихъ, но игриша межю седы, и ту умыкаху жены собѣ; имлуху же подвѣ и по тѣи жены.

А, д, люди, д.

Ише кто умрлше, творлуху
трызну надъ нимъ, и посемь
творлуху калду велику, и
взлажалухъ ³) и на калду;

Не ходилъ зять за невѣстой, но приводили (ее) съ вечера, а на утро приносили за ней, чтó даютъ.

А Древляне жили звѣрскимъ образомъ, по скотски: убивали другъ друга, ѣли всё нечистое, и браковъ у нихъ не бывало, но похищали дѣвицъ.

И Радимичи, и Вятичи, и Сѣверъ одинъ обычай имѣли: жили въ лѣсу, какъ всякій звѣрь, ѣли всё нечистое, браковъ не бывало у нихъ, но игры между сѣлъ, и тутъ похищали женъ себѣ; и имѣли по двѣ и по три жены.

Если кто умиралъ, дѣлали тризну (поминки) надъ нимъ, и потомъ дѣлали коствёръ большой, и клали

¹) Бываше — бывало, онъ бывалъ. бывахъ — я бывалъ, бываше — ты бывалъ.

²) Дарше — яда, идуше — ида.

³) Взлажалумъ — возлагали.

Азбука. Кн. 1.

S

— 115 —

пережivenіж Мовскева до Давыда Валлиопѣвца лѣтъ шесть сотъ и одно.

I, i, ii, i.

А штъ Давыда Валлиопѣвца и штъ начала царства Соломонъ ¹) до плѣненік Іерусалима лѣтъ четыреста четыредесать и осмь.

3, 3, ксii, кс.

А отъ плѣненья до Олезандрра лѣтъ триста осмьнадцать, а отъ Олезандрра до Рождества Христова лѣтъ триста тридесать и три.

К, к, како, к.

А штъ Христова Рождества до Константина лѣтъ триста осмьнадцать, штъ Константина же до Михаила сего лѣтъ пятьсотъ четыредесать и два. Въ лѣто же шесть тысячъ триста шестьдесятъ седьмое имаху. ²) дань Вархзи изъ заморьъ на Чуди

сея до Давида Псалмопѣвца шестьсотъ одинъ годъ.

А отъ Давида Псалмопѣвца и отъ начала царства Соломонова до плѣненія Ерусалима четыреста сорокъ восемь лѣтъ.

А отъ плѣненія до Александра триста восемьнадцать лѣтъ, а отъ Александра до Рождества Христова триста тридцать три года.

А отъ Христова Рождества до Константина триста восемьнадцать лѣтъ, отъ Константина же до Михаила этого пятьсотъ сорокъ два года. Въ шесть тысячъ триста шестьдесятъ седьмомъ году брали дань Варяги изъ заморья

¹) Соломония—Соломонова, Соломонъ—Соломоновъ, Соломоню—Соломонову, Соломонимъ—Соломоновымъ, о Соломони—о Соломоновомъ.

²) Имаху—бралп, имали; имахомъ—мы брали, имасте—вы брали.

*

— 117 —

велика и обильна, а нафіда
вз ней нѣтъ; да пойдѣте ¹)
княжити и колодѣти нами».

И избрансял тон братья съ
роды свои, пошша по со-
вѣ всю Русь и придова; ста-
рѣйший Рюрикъ сѣдѣ въ Но-
вѣградѣ, а другій Синеусъ на
Бѣлѣозерѣ, а третій Изборь-
сть ²) Труворѣ.

### П, ц, цы, ц.

По дву же люти ³) Сине-
усъ умре, и братъ его Тру-
воръ, и пріл власть Рюрикъ.
И влста ⁴) у него два му-
жа, Аскольдъ и Диръ, не
племени его, но боїри-
на ⁵), и та ⁶) испросистасл
ко Парю-городу съ родомъ
своимъ.

### Д, д, добрo, д.

И поидоста по Днѣпру, и

вяне и Кривичи: «вся зем-
ля наша велика и богата,
а распорядка въ ней нѣтъ;
такъ пойдите князить и
владѣть нами». И выбра-
лись три брата съ родны-
ми своими, и взяли съ со-
бою всю Русь, и пришли;
старшій Рюрикъ сѣлъ въ
Новгородѣ, а второй Сине-
усъ въ Бѣлоозерѣ, а тре-
тій въ Изборскѣ Труворѣ.

Послѣ двухъ лѣтъ Сине-
усъ померъ и братъ его
Труворъ, и принялъ власть
Рюрикъ. И было у него
два мужа, Аскольдъ и Диръ,
не рода его, но бояре; и
они отпросились къ Царь-
граду съ родными своими.

И пошли по Днѣпру и,

¹) Пойдите — попадите, пойди — пойди.

²) Изборьсть — въ Изборскѣ, Кевъ — въ Кевѣ, Смоленство — въ Смоленскъ.

³) По дву люти — послѣ двухъ лѣтъ; два лѣта — два года; двепма лѣтома — двумъ годамъ, двумя годами.

⁴) Бяста — было двое, бяховы — мы двое были.

⁵) Боярина — два боярина, боярину — двухъ бояръ, бояринома — двумъ боярамъ, двумя боярами.

⁶) Та — эти двое, мою — этихъ двухъ, тѣма — этими двумя, этими двумъ.

ИЗЪ ЧЕТЬИ МИНЕИ.

О Филагріи мнисѣ ¹), иже,
налѣзъ ²) тысѣшъ златникъ,
и възврати погубившемъ.

Кѣ нѣкто мъніхъ, Филагрій
именемъ, живый въ Іеруса-
лимѣ; дѣлаше рѣскодѣліе и
отъ своего трѣда гадающе
хлѣзѣ. И егда стояше на
торжви, продацѣ дѣло свое,
и забы етерѣ ³) влагалище,
имѣше ⁴) тысѣшъ златьникъ.
И обрѣтъ ⁵) е ⁶) старецъ,
ста на мѣстѣ своемъ, гла-

О ФИЛАГРІИ МОНАХЪ, КОТО-
РЫЙ, НАШЕДШИ ТЫСЯЧУ ЗО-
ЛОТЫХЪ, ВОРОТИЛЪ ПОТЕРЯВ-
ШЕМУ.

Былъ нѣкто монахъ, по
имени Филагрій, жившій въ
Іерусалимѣ; онъ дѣлалъ ру-
кодѣліе и отъ своего труда
ѣлъ хлѣбъ. Когда стоялъ
онъ (разъ) на торгу, прода-
вая работу свою, забылъ
одинъ (человѣкъ) кошель,
заключавшій тысячу золо-
тыхъ. Нашедши его, ста-

1) О мнисѣ — о монахъ; мнихъ — монахъ; мниси — монахи; о мнисѣ хъ — о монахахъ; о, мнише! — о, монахъ!

2) Налѣзъ — нашедши;налѣзти — найдти.

3) Єтеръ — нѣкоторый, нѣкто; етера — нѣкоторая; етеру — нѣкоторую; етеро — нѣкоторое.

4) Имуше — имѣющее, имѣвшее, содержавшее; имуща — имѣющая; ишы — имѣющій.

5) Обрѣтъ — нашедши; обрѣсти — найдти.

6) —его (т. е. влагалище); ю —ее; и — его (говоря про мужчину).

— 121 —

ТОМ ¹) ЕПИСКОПЪ, И БЫСТЪ ГЛАСЪ СЪ НЕВЕСЕ, ТАМГОЛАМ ЕЛЫ¹: Иди по утреніи ко онѣмъ вратомъ града и, егоже аще ²) узбіши въchodлія пеерѣве, того удержи, да помолить съ; и прядѣть вы ³) дождь. ГОТВОРИ же ЕПИСКОПЪ тако: изыде со канфосомъ своимъ и сѣде ⁴) у вратъ града.

И СЕ ВЪХОДЛѣШЕ ⁵) ЕДИНЫ СТАРЕЦЬ, НОСЛ БРЕМА ДРОВЪ НА ПРОДАНІЕ. ВѣКСТА ⁶) ЕПИСКОПЪ И УДЕРНА ЕГО. И АВИЕ СЛОЖИ СЪ РАМЫ ⁷) СИ ⁸) БРЕМА

ЭТОМЪ ЕПИСКОПЪ ТОЙ СТРАНЫ, И БЫЛЪ ГОЛОСЪ СЪ НЕБА, ГОВОРИВШІЙ ЕМУ: ИДИ ПОСЛѣ УТРени КЪ ТЪМЪ (ДАЛЬШИМТЬ) ВОРОТАМЪ ГОРОДА, И, ЕСЛИ КОГО УВИДИШЬ ВХОДЯЩАГО ПРЕЖДЕ (ДРУГИХЪ), ТОГО И ОСТАНОВИ, ЧТОБЫ ОНЪ ПОМОЛИЛѣСЯ; И БУДЕТЪ ВАМЪ ДОЖДЬ. И СДѣЛАЛЪ ЕПИСКОПЪ ТАКЪ: ВЫШЕЛЪ СЪ ПРИЧТОМЪ СВОИМЪ И СЪЛЪ У ВОРОТЪ ГОРОДА.

И ВОТЪ ВХОДИТЪ ОДИНЪ СТАРИКЪ, НЕСЯ БЕРЕМЯ ДРОВЪ НА ПРОДАЖУ. ВСТАЛЪ ЕПИСКОПЪ И ОСТАНОВИЛЪ ЕГО. И ТОТЪ ТОТЧАСЪ СЛОЖИЛЪ СЕБѣ

¹) ТОМ — ТОЙ; ТЪ — ТОТЪ, ТА — ТА, ТО — ТО; ТОГО, ТОМ, ТОГО.

²) АЦЕ — ЕСЛИ.

³) ВЫ — ВАМЪ.

⁴) СѣДЕ — ОНЪ СЪЛЪ; СЪДОХЪ, СЪДОХОМЪ, СЪДОСТЕ, СЪДОША.

5) ВѣХОДЛѣШЕ — ОНЪ ВХОДИЛЪ; ВЪХОДЛѣХЪ, ВЪХОДЛѣХОМЪ, ВЪХОДОСТЕ, ВЪХОДЛѣХУ.

6) ВѣКСТА — ОНЪ ВСТАЛЪ; ВѣКСТАХЪ, ВѣКСТАХОМЪ, ВѣКСТАСТЕ, ВѣКСТАША.

7) Съ РАМУ — СЪ (ОБОИХЪ) ПЛЕЧЬ; РАМО — ПЛЕЧО, РАМѣ — (ОБА) ПЛЕЧА, РАМУ — (ОБОИХЪ) ПЛЕЧЬ. (ОБОИХЪ) ПЛЕЧАХЪ, РАМОМА — (ОБОИМЪ) ПЛЕЧАМЪ, (ОБОИМИ) ПЛЕЧАМИ; РАМЕНА — ПЛЕЧИ.

8) СИ — СЕБѣ; СЕВЕ — СЕБЯ; СЕБѣ ИЛИ СИ, СЪ — СЕБЯ.

— 122 —

дровъ. И, поклоньсѣ ¹) емъ
епископъ, помоли сѣ емъ,
глаголъ: «Айва! Господа ради
помоли сѣ, да послеть ²)
намъ Господь милость и вѣ-
деть нынѣ на землю дождь!»
Старецъ же недостойна сѣ
глаголаше. И тако ³) при-
лежаше ⁴) емъ епископъ, да
сѣ помолить, и тако, пре-
клонивъ колѣни, помоли сѣ,
и сниде дождь.

Моли же старца епископъ,
глаголъ: «Сотвори любовь, от-
че! пользы ради рѣчи ⁵) намъ

съ плечъ беремя дровъ. И, поклонившись ему, епископъ попросилъ его, говоря: «Отецъ мой! Господа ради, помолись, чтобы послалъ намъ Господь милость свою, и чтобы былъ нынче на землю дождь!» Но старикъ говорилъ, что онъ недостоинъ. И когда епископъ упрашивалъ его, чтобы онъ помолился, и когда онъ, поклонивъ колѣна, помолился, дождь и пошёлъ.

И просилъ епископъ ста-
рика, говоря: «Окажи ты
намъ милость, отецъ! польз-

¹) Поклонися — поклонившись, поклонившійся; поклонь-
шися — поклонившаяся, поклонь шеся — поклонившееся.

2) Послеть — пошлётъ; послати — послати.

3) Яко — какъ, когда; такъ какъ.

4) Прилежаше — онъ настаивалъ; прилежати — не отсту-
пать, не отставать, настаивать.

5) Рѣчи — скажи; рещи — сказать; реку — я говорю, я
скажу; речеші — ты говоришь, ты скажешь; речеть — онъ го-
ворить, онъ скажетъ; речемъ — мы говоримъ, мы скажемъ;
речете — вы говорите, вы скажете; рекуть — они говорятъ,
они скажутъ; рѣцѣмъ — скажемъ! Дьяконъ на ектеніи воз-
глашаетъ: отъ всей души, отъ всего помышлѣші нашего
рѣцѣмъ вьси! — а клиръ оканчиваетъ: Господи помилуй! —
Рѣцѣте — скажите!

— 72 —

МАГНИТЪ.

I.

Въ старину былъ пастухъ; звали его Магнисъ.
Пропала у Магниса овца. Онъ пошёлъ въ горы искать.
Пришёлъ на одно мѣсто, гдѣ—одни голые камни. Онъ
пошёлъ по этимъ камнямъ и чувствуетъ, что сапоги
на нёмъ прилипаютъ къ этими камнями. Онъ по-
трогалъ рукой—камни сухіе и къ рукамъ не лишилъ.
Пошёлъ опять, — опять сапоги прилипаютъ. Онъ сѣлъ,
разулся, взялъ сапогъ въ руку и сталъ трогать имъ
камни.

Тронетъ кожей и подошвой—на прилипаетъ, а какъ
тронетъ гвоздями, такъ прилипнетъ.

Была у Магниса палка съ желѣзнымъ накопич-
комъ. Онъ тронулъ камень деревомъ — не прилипаетъ;
тронулъ желѣзомъ—прилипло такъ, что отрывать надо.

Магнисъ разсмотрѣлъ камень, видитъ, что похожъ
на желѣзо, и принёсъ куски камня домой. Съ тѣхъ
поръ узнали этотъ камень и прозвали его магнитомъ.

МАГНИТЪ.

II.

Магнитъ находятъ въ землѣ съ желѣзной рудой.
Тамъ, гдѣ есть магнитъ въ рудѣ, и желѣзо самое
лучшее. Изъ себя магнитъ похожъ на желѣзо.

Если положить кусокъ желѣза на магнитъ, то и
желѣзо станетъ притягивать другое желѣзо. А если
положить стальную иголку на магнитъ, да поддержать

— 73 —

подольше, то иголка сдѣлается магнитомъ и станетъ къ себѣ притягивать желѣзо. Если два магнита сводить концы съ концами, то одни концы будутъ отворачиваться другъ отъ друга, а другіе будутъ сцѣпляться.

Если одну магнитную палочку разрубить пополамъ, то опять каждая половинка будетъ съ одной стороны цѣпляться, а съ другой отворачиваться. И ещё разруби,—тоже будетъ; и ещё руби сколько хочешь,—всё тоже будетъ: одинакіе концы будутъ отворачиваться, разные цѣпляться, какъ будто съ одного конца магнитъ выпираетъ, а съ другаго втягиваетъ. И какъ его ни разломи, всё съ одного конца онъ будетъ выпирать, а съ другаго втягивать. Всё равно какъ еловую шпинку, гдѣ ни разломи, всё будетъ съ одного конца пупомъ, а съ другаго чашечкой. Съ того ли, съ другаго ли конца,—чашечка съ пупомъ сойдётся, а пупъ съ пупомъ и чашечка съ чашечкой не сойдутся.

## МАГНИТЪ.

### III.

Если намагнитить иголку (подержать подольше съ магнитомъ) и насадить её серединкой на шпенёкъ, такъ чтобы она ходила вольно на шпенькѣ, то какъ хочешь верти магнитную иголку, какъ пустишь—она станетъ однимъ концомъ на полдни (югъ), другимъ на полночь (сѣверъ).

Когда не знали магнита, по морю не плавали далеко. Какъ выйдутъ далеко въ море, что земли не видать, то только по солнцу и по звѣздамъ и знали,

— 74 —

куда плыть. А если пасмурно, не видать солнца и звездъ, то и не знаютъ сами, куда плыть. А корабль несётъ в тромъ и занесётъ на камни, и разобьётъ.

Пока не знали магнита, не плавали по морямъ вдаль отъ берега; а когда узнали магнитъ, то сдѣлали иголку магнитную на шпенькѣ, чтобъ она вольно ходила. По этой иголкѣ и стали узнавать, въ какую сторону плывутъ. Съ магнитной иголкой стали создить дальше отъ береговъ, и съ тѣхъ поръ много новыхъ морей узнали.

На корабляхъ всегда бываетъ магнитная иголка (компасъ) и есть мѣрная верёвка съ узлами на концѣ корабля. И верёвка придѣлана такъ, что она разматывается и по ней видно, сколько корабль проѣхалъ.

Такъ что когда плывутъ на кораблѣ, всегда знаютъ, на какомъ теперь мѣстѣ корабль, далеко ли отъ берега и въ какую сторону.

VI.

СУХМАНЪ.

Какъ у ласкова князь-Владиміра
Пированье шло, шёлъ почестенъ пиръ
На бояръ, князей, добрыхъ молодцовъ.
На пиру-то всѣ порасхвастались:
Одинъ хвастаетъ золотой казной,
Другой хвастаетъ что добрымъ конёмъ,
Сильный хвастаетъ своей силою,
Глупый хвастаетъ молодой женой,
Умный хвастаетъ старой матерью.
За столомъ сидитъ призадумавшись
Богатырь Сухманъ Одихмантьевичъ,
И ничѣмъ Сухманъ онъ не хвастаетъ.
Тутъ Владиміръ-князь, красно солнышко,
Самъ по горенкѣ онъ похажива(е)тъ,
Желтыми кудрями онъ потряхива(е)тъ,
Одихмантьичу выговарива(е)тъ:
«Что, Сухмантьюшка, ты задумался?
«Что не бѣшь, не пьёшь и не кушаешь,
«Бѣлой лебеди ты не рушаешь
«И ничѣмъ въ пиру ты не хвастаешь?»
Взговорилъ Сухманъ таковы слова:
—«Если хвастать мнѣ ты приказываешь,

— 76 —

— «Привезу-жъ тебя я, похвастаю,

— «Лебедь бѣлую не кровавлену

— «И не ранену, а живьёмъ въ рукахъ».

И вставалъ Сухманъ на рѣзвы ноги,
Онъ сѣдалъ коня свого добраго,
Выѣзжалъ Сухманъ ко синю морю,
Ко синю морю, къ тихимъ заводямъ.

Подъѣзжалъ Сухманъ къ первой заводи,
Не наъзживалъ бѣлыхъ лебедей.

Подъѣзжалъ Сухманъ къ другой заводи,
Не нахаживалъ гусей-лебедей.

И у третій тихой заводи —
Нѣтъ сѣрыхъ гусей, бѣлыхъ лебедей.

Тутъ Сухмантьюшка призадумался:

«Какъ поѣду я въ славный Кіевъ-градъ?

«Что сказать будетъ князь-Владиміру?»

И поѣхалъ онъ къ мать Нѣпра рѣкѣ.

Глядь—течётъ Нѣпра не по старому,
Не по старому, не по прежнему.

А вода съ пескомъ въ ней смутилась.

Тутъ Нѣпру рѣку Сухманъ спрашивалъ:
«Что течёшь ты такъ, мать Нѣпра рѣка,
«Не по старому, не по прежнему,
«А вода съ пескомъ помутилася?»

Испровѣщится мать Нѣпра рѣка:

«Я затѣмъ теку не по старому,

«Не по прежнему, по старинному,

«Что стоять за мной, за Нѣпрой рѣкой,

«Сорокъ тысячей злыхъ Татаровей.

«Они мостъ мостятъ съ утра до ночи.

«Что намостятъ днёмъ, то въ ночь вырою,

— 77 —

«Да изъ силъ ужъ я выбиваюся».
Взговорилъ Сухманъ таковы слова:
«То не честь-хвала молодецкая—
«Не отвѣдать мнѣ силъ татарскіихъ».
И пустилъ коня свого добраго,
Чрезъ Нѣпру рѣку перескакивалъ,
Не мочилъ копытъ его добрый конь.
Подъѣзжалъ Сухманъ ко сыру дубу,
Ко сыру дубу, кряковистому,
Дубъ съ кореньями выворачивалъ,
А съ комля дуба бѣлый сокъ бѣжалъ;
Ту дубиночку за вершину бралъ
И пустилъ коня на Татаровей.
Сталъ Сухмантьюшка поварачивать,
Той дубиночкой сталъ помахивать.
Какъ махнётъ впередъ, станетъ улица,
Отвернётъ назадъ—переулочекъ.
Всѣхъ побилъ Татаръ Одихмантьевичъ,
Убѣжало ли три Татарченка,—
Подъ кусточками, подъ ракитовыми
У Нѣпры рѣки схоронилися.
Подъѣзжалъ Сухманъ къ мать-Нѣпрѣ рѣкѣ,
Изъ подъ кустиковъ въ Одихмантьича
Три Татарченка стрѣлки пустили
Во его бока, въ тѣло бѣлое.
Свѣтъ-Сухмантьюшка стрѣлки выдернулъ
Изъ своихъ боковъ, изъ кровавыхъ ранъ,
Листьемъ маковымъ позатыкивалъ,
И споролъ ножомъ трёхъ Татарченковъ.
Приѣзжалъ Сухманъ къ князь-Владиміру,
Привязалъ коня на дворѣ къ столбу,

— 79 —

Дубъ Добрынюшка поднималъ съ земли.

Привозилъ его ко Владиміру,

Такъ Добрынюшка выбоваривалъ:

«Правдой хвастастъ Одихмантьевичъ:

«За Нѣпрой рѣкой я видалъ—лежать

«Сорокъ тысячей злыхъ Татаровей,

«И дубиночка Одихмантьича,

«На лучиночки вся исщепана».

Тутъ велѣлъ слугамъ Володиміръ князь

Въ погреба идти во глубокіе,

Выводить скорѣй Одихмантьича,

Приводить къ себѣ на ясны очи,

Таковы слова выбоваривалъ:

«За услуги тѣ за великія

«Добра молодца буду миловать».

«Буду жаловать его до люби

«Городами ли съ пригородками,

«Еще сѣлами да съ приселками,

«Золотой казной да безсчетною».

Въ погреба идуть во глубокіе

Къ Одихмантьичу услуги вѣрные,

Говорятъ ему таковы слова:

«Выходи, Сухманъ, ты изъ погреба:

«Володиміръ князь тебя милуетъ,

«За твои труды за великий

«Хочешь солнышко тебя жаловать

«Городами ли съ пригородками,

«Еще сѣлами да съ приселками,

Выходилъ Сухманъ во чисто поле,

Говорилъ Сухманъ таковы слова:

ЧАСТЬ ВТОРАЯ.

НЕСТОРОВА ЛЪТОПИСЬ.

УБІЕНІЕ АСКОЛЬДА И ДИРА И ПОСЕЛЕНІЕ ОЛЕГА СЪ
ИГОРЕМЪ ВЪ КІЕВЪ.

Въ лѣто ¤SТч. Шонде Олегъ, поимъ воł многи, Варѣги, Чюдь, Словѣни, Мерю, Весь, Кривичи, и приде къ Смоленску съ Кривичи, и пріл градъ, и посади мужь свой. ¹) Оттуда поиде внизъ, и взл Любець, и посади мужь свой.

Шридоша къ горамъ къ Кі-
євьскимъ, и увидѣ Олегъ, яко

Въ 6390 году, пошёлъ
Олегъ, взявъ воиновъ много:
Варяговъ, Чуди, Славянъ,
Мери, Веси и Кривичей. И
пришёлъ къ Смоленску съ
Кривичами, и принялъ го-
родъ, и посадилъ намѣстни-
ка своего. Оттуда пошёлъ
внизъ, и взялъ Любечь, и
посадилъ мужа своего.

Пришли они къ горамъ
къ Кіевскимъ, и увидалъ

¹) Мівъ свой — своего мужа (человѣка); міжи свой — своихъ мужей (людей).

Азбука. Кн. 2.

6

— 82 —

Асколдъ и Диръ книжита ¹), похорони вои въ лодъхъ, а другъм назад остави, а самъ приде, носъ Игоръ дѣсьска. Напиплу подъ Угорьское, похоронивъ вои свої, и присла ко Асколду и Дирови, глаголъ: «тако гость есмь, идемъ въ Греки отъ Олга и отъ Игоръ книжича, да придѣта ²) къ намъ къ родомъ своимъ».

Асколдъ же и Диръ придоста; выскакавъ же вси прочіи изъ лодъ, и рече Олегъ Асколду и Дирови: «вы нѣста книзлъ, ни рода книжа, но изъ есмь роду книжа», — вынессуша Игоръ, — «и се есть сынъ Рюриковъ». И убиша Асколда и Дира, несоша на гору, и погребоша и на горѣ, еже сленынѣ зоветь Угорьское.

Олегъ, что Аскольдъ и Диръ княжатъ (вдвоёмъ), спряталъ воиновъ въ лодкахъ, а другихъ назади оставилъ, а самъ подплылъ, взявъ Игоря ребенка. И подплылъ подъ Угорское (урочище), спрятавъ воиновъ своихъ, и послалъ къ Аскольду и Диру, говоря: «я купецъ — а идёмъ мы въ Греки отъ Олега и отъ Игоря княжича. Такъ приходите вы оба къ намъ, къ роднымъ своимъ».

Аскольдъ и Диръ пришли; повыскакивали всѣ остальные изъ лодки, и сказалъ Олегъ Аскольду и Диру: «оба вы не князья и не рода княжескаго, а я рода княжескаго»; вынесли (тутъ) Игоря, «а вотъ сынъ Рюрика». И убили Аскольда и Дира, и снесли на гору, и похоро-

¹) Книжита — они двое княжатъ (царствуютъ); книживѣ — мы двое княжимъ.

²) Придѣта — придите вы двое; придѣвѣ — придемъ мы двое.

— 84 —

латы многы разбиша, а церьк-
ви пожьгоша; а их же има-
ху полонники, овехъ по-
ставку, другы же мучаху,
иня же разстролуху, а дру-
гихъ въ море влестца, и ина
многа зла творлуху Русь Гре-
комъ, елико же ратніи тво-
рѣть.

И повелѣ Олегъ коемъ
своимъ колеса изъдѣлати и
въставити кораблѣ на колеса;
и бывшю покосну вѣтрУ, ус-
помѣа прѣ съ полѣ, и пад-
ше къ городу. Видѣвше же
Грецѣ убошасѣ и ркоша,
выслашше ко Ольгови: «не
погублѣ городъ, имемѣсь по
дань, лѣкже хощеши». И
стави Олегъ вои, и вынесо-
ша ему брашна и вино, и не
прімѣ его; бѣ бо устроено съ
отравою. И убошасѣ Гре-
цѣ и ркоша: «нѣсть се Олегъ,
но святый Дмитрій, посланъ
на ны отъ Бога».

дворцовъ много разорили и
церквей пожгли. А какихъ
забирали въ плѣнъ—однихъ
рубили, другихъ мучили,
нѣкоторыхъ разстрѣливали,
а другихъ въ море побро-
сали, и другихъ много золъ
творили Русскіе Грекамъ—
всѣ, какія воины дѣлаютъ.

И велѣлъ Олегъ воинамъ
своимъ колёса сдѣлать и
поставить корабли на ко-
лёса; и когда поднялся боко-
вой вѣтеръ, поставили па-
руса со стороны поля и такъ
шёлъ онъ къ городу. Увидѣвъ
же это, Греки испугались
сказали, выславши (по-
словъ) къ Олегу: «не губи
города,— возьмемся давать
дань, какъ хочешь». И оста-
новилъ Олегъ воиновъ, и
вынесли ему кушанье и ви-
но, и онъ не принялъ ихъ;
потому-что было приготов-
лено съ отравою. И устра-
шились Греки и сказали:
это не Олегъ, а Святой Ди-
митрій, посланный на насъ
отъ Бога.

— 85 —

И заповѣда Олегъ дань даł-
ти на ѳб кораблій, по ві грив-
нѣ на человѣка, а въ кораблі
по мѣ мужь; няшаслѣ Греци
по се, и почаша Греци мира
просити, дабы не воевалъ
Грецькой земли. Олегъ же,
мало отступивъ отъ города,
нача миръ творити съ царе-
ма Грецькыма ¹), съ Леономъ
и съ Александронъ, посла къ
нима въ городъ Карла, Фар-
лофа, Велмуда, Рулава и
Стемида, глаголъ: «имѣйте
съ по дань». И ркоша Гре-
цѣ: «чего хочете и дамы
ти».

И заповѣда Олегъ дати
воемъ на ѳб кораблій, по
двѣнадцать гривнѣ на ключь,
и потомъ даłти уклады на
Рускіе городы. И рече Олегъ
«исшійте прѣ повоюочиты РУ-
си, а Словѣномъ кропійны».  
И быкѣ тако.

И потребовалъ Олегъ дань
давать на двѣ тысячи кораб-
лей, по двѣнадцати гривень
на человѣка; а въ кораблѣ
было по сорока человѣкъ.
Взялись Греки за это, и
стали Греки мира просить,
чтобъ не воевалъ онъ гре-
ческой земли. Олегъ, не-
много отойдя отъ города,
сталъ миръ заключать съ
(двумя) царями греческими,
съ Львомъ и Александромъ,
послалъ къ нимъ въ городъ
Карла, Фарлафа, Велмуда,
Рулава и Стемида, говоря:
«Возьмитесь (давать) мнѣ
дань». И сказали Греки: «че-
го хотите? Мы дадимъ тебе».

И выговорилъ Олегъ, что-
бы дано было воинамъ его
дани на двѣ тысячи ко-
раблей по двѣнадцати гри-
венъ на человѣка, а затѣмъ
дать (еще) плату на рускіе
города. И сказалъ Олегъ
Грекамъ: «пошейте шелко-

¹) Царема Грецкима—двумя греческими царями, двумъ греческимъ царямъ; царлъ Грецкалъ—два греческихъ царя.

— 89 —

ное, но не скоро учавшесл,
такш памятно тѣнъ вѣ. И со
многимъ прописаніемъ учше
его учитель, Обаче макли
что успѣваше.

Во единъ щдней ходили
единъ въ нѣкоей дѣбравѣ, — лю-
баше бо щ юности безмолвіе,
и многажды единъ въ без-
молвныхъ прохождашесл мѣ-
стѣхъ, — швѣрѣте нѣкоего ино-
ка, въ дѣбравѣ стоящія и мо-
литвѣ творіша. Онъ же при-
банивесь, ста байз егъ, и
штиллаше конца молитвы, та-
же сотвори емъ поклоненіе.
Некъ же вопросы: что требѣ-
еші чадо? щѣша Отрокъ,
глаголъ: «вдань есмь Отче
учитися книгамъ, и не молъ
ничтоже размѣшти, и ниже
сказѣетъ ми учитель мой,
чего радні зѣлв скорблю, и
не вѣмъ что творити; но молю
честнѣю твою святыню, по-
момъ Бога въ ми, како да
вразмѣнѣ мол святymi тво-
никами молитвами». Некъ же со-
творивъ молитвѣ, балгослови
его, рѣкъ: «се щнынѣ, чадо,

ченія грамотѣ, но медленно
учился, потому что па-
мятью былъ тупъ. Съ боль-
шимъ стараніемъ училъ его
учитель, однакожъ онъ ма-
ло успѣвалъ.

Однажды, гуляя одинъ въ
нѣкоторой дубравѣ, — ибо
любилъ онъ отъ юности без-
молвіе и часто одинъ про-
гуливался въ безмолвныхъ
мѣстахъ, — нашёлъ онъ нѣ-
коего монаха, стоявшаго въ
дубравѣ и творившаго мо-
литву. Онъ приблизившись
сталъ подлѣ него и ожи-
далъ окончанія молитвы, и
потомъ едѣлалъ ему по-
клонъ. Монахъ (же) спро-
силъ: что тебѣ нужно, ди-
тя мое? Отвѣчалъ отрокъ,
говоря: «отданъ я, отецъ,
учиться грамотѣ, и немогу
ничего понять, о чёмъ мнѣ
говорить учитель мой, по-
чему очень печалюсь и не-
знаю, чтобѣлать; молю чест-
ную твою святость, помо-
ли Бога обо мнѣ, чтобы онъ
вразумилъ меня святыми
твоими молитвами». Монахъ

— 91 —

шасл и ў житіл сегш на
мѣста свѣтла и прохладна,
шставивше все имѣніе свое
наслѣдникс своему Варфоло-
мею. Онъ же преставленіе ро-
дителей своихъ видѣвъ, по-
мышлѣше въ себѣ, глаголъ: «и
азъ смертенъ есмь, и вслѣкш
умрети имамъ такш и роди-
тели мои». Такш благоразшім-
ный Отрокъ разсѣдивъ крат-
кое сіе житіе, раздаде шстав-
шеесѣ по родителѣх имѣніе,
не шставлѣл себѣ на нѣжное
препитаніе ничтоже: упова
бо на Бога дающаго пишь
алчшшимъ. Таже ўиде въ пш-
стыню, и сотворь хижинь,
пребываше въ ней, подвизацсѣ
и моллсѣ къ Богъ непре-
станно.

По нѣкоемъ же времени
пріиде къ нему нѣкій шсвя-
щенный инокъ, именемъ Ми-
трофань; ў тогу блаженный
Варфоломей во иноческій чинъ
пострижесл, имый ў рокленіл

мени переселились они изъ
этой жизни въ мѣста свѣт-
лыя и отрадныя, остави-
вили все имѣніе свое на-
слѣднику своему Варфоло-
мею. Онъ же, видѣвъ кон-
чину родителей своихъ; ду-
малъ самъ съ собою, гово-
ря: «и я смертенъ, и во
всякомъ случаѣ умру, какъ
и родители мои». Такъ
благоразумный отрокъ, раз-
мысливъ о скоротечной
этой жизни, роздалъ ос-
тавшееся послѣ родите-
лей имѣніе, не оставивъ
себѣ (даже и) на необхо-
димое пропитаніе ничего:
ибо уповалъ онъ на Бога,
дающаго пищу голодаю-
щимъ. Затѣмъ онъ уда-
лился въ пустыню и, сдѣ-
лавши хижину, пребывалъ
въ ней, трудясь и молясь
Богу безпрестанно.

Черезъ нѣкоторое время
пришелъ къ нему одинъ
священно-инокъ (іеромо-
нахъ) по имени Митрофанъ.
Отъ него блаженный Вар-
фоломей въ монашескій чинъ

— 92 —

СВОЕГВ ДВАДЕСАТЬ И ТРИ ЛЕТА,
И НАРЕЧЕНО БЫТЬ НАМ ЕМЫ
СЕРГІЙ. ПРЕБЫСТЬ ЖЕ ТОЙ
СВАЛЩЕННОПОНОКУ СУ СЕРГІЕМУ
МАЛАШ ДНЕЙ, И ПОСЕМЬ РЕЧЕ
ЕМЫ: АЗВ ЧАДО ШХОЖДУ ВЫ
ПЫТЬ СВОЙ, ТЕВЕ ЖЕ ПРЕДАЮ
ВЫ РЫЦЕБ НОЖИИ. И ПРОРЕЧЕ
ГЛАГОЛЬ: «РАСПРОСТРАНИТЫ БОГУ
НА МЫСТЬ СЕМЬ ОБИТЕЛЬ ВЕ-
ЛИКУ И ПРЕСЛАВИМЫ». СОТВОРИВА
ЖЕ МОЛИТВУ, ШИДЕ. А СВАЛТЫЙ
СЕРГІЙ НА МЫСТЬ ТОМЬ ШСТАСА,
И ТРЫЖДАШЕСА, УМЕРШВЛАЛ
ПЛОТЬ СВОЮ БДЫНІЕМУ, ПОСТОМУ,
И МНОГОРАЗЛИЧНЫМИ ТРЫДЫ.
РО ВРЕМЯ ЗИМНЕЕ РАЗСЫДАЮ-
ЩЕЙСА ЗЕМЛІ Ш МРАЗА, ОНУ
ВЫ ЕДИНОЙ ОДЕЖДЬ ТЕРПЛШЕ,
АКИ БЕЗПЛОТЕНЬ ТАВЛЯЛСА.

СИМЬ ТАКШ БИВАЮЩИМУ,  
СЛАВА Ш НЕМУ НАЧА ПРОХОДИ  
ТИ ВСЮДУ, И СТЕКАЛЫСА КУ  
НЕМУ МНОЗИ Ш ОКРЕСТНЫХ  
ГРАДОВУ И СТРАНУ ПОЛЬЗЫ РА  
ДИ, ИНТИ ЖЕ ХОТЛЩЕ СУ НИМУ

БЫЛЪ ПОСТРИЖЕНЪ, ИМЯ ОТЪ
РОДУ СВОЕГО ДВАДЦАТЬ ТРИ
ГОДА, И ДАНО БЫЛО ПМЯ ЕМУ
СЕРГІЙ. ПРЕБЫЛЪ ЭТОТЪ СВЯ-
ЩЕННО-ИНОКЪ СУ СЕРГІЕМЪ
НЬСКОЛЬКО ДНЕЙ И ПОТОМЪ
СКАЗАЛЪ ЕМУ: Я, СЫНЪ МОЙ,
УХОЖУ ВЪ ПУТЬ СВОЙ, А ТЕ-
БЯ ОТДАЮ ВЪ РУКИ БОЖИИ.
И ОНЪ ПРЕДСКАЗАЛЪ, ГОВОРЯ:
«РАСПРОСТРАНИТЪ БОГЪ НА
МЫСТЬ ЭТОМЪ ОБИТЕЛЬ ВЕЛИ-
КУЮ И (ПРЕ)ЗНАМЕНИТУЮ».
И, СОВЕРШИВЪ МОЛИТВУ,
УШЕЛЪ. А СВАЛТЫЙ СЕРГІЙ
НА МЫСТЬ ТОМЪ ОСТАЛСЯ, И
ТРУДИЛСЯ, УМЕРЩВЛЯЯ ПЛОТЬ
СВОЮ БОДРСТВОНАМЪ, ПОС-
ТОМЪ, И МНОГОРАЗЛИЧНЫМИ
ТРУДАМИ. ВЪ ЗИМНЕЕ ВРЕМЯ,
КОГДА РАЗСЫДАЛАСЬ ЗЕМЛЯ
ОТЪ МОРОЗА, ОНЪ ВЪ ОДНОЙ
ОДЕЖДЬ ТЕРПЬЛЪ (СТУЖУ),
КАКЪ-БЫ БЕЗПЛОТНЫМЪ ОКА-
ЗЫВАСЬ.

КОГДА ЭТО ТАКЪ БЫЛО,
СЛУХЪ О НЕМЪ НАЧАЛЪ ПРО-
ХОДИТЬ ВСЮДУ, И ПРИХОДИЛИ
КЪ НЕМУ МНОГІЕ НЗЪ БЛИЗ-
ЛЕЖАЩИХЪ ГОРОДОВЪ И МЫСТЬ
РАДИ ПОЛЬЗЫ (ДУШЕВНОЙ), А

— 93 —

жити, и наставлалися їго
на пять спасеніл. Оні же
любезній пріємлаліше приходлі-
щыл къ немі. І созда пер-
вѣе мал церковь, таже по-
велѣніемъ тогда бывшагі ар-
хієрєа Феогноста шєвлітися
во мал пресвятілі Троицы:
таже и монастырь честенъ
воздвиже, иже есть и до ны-
нѣ благодатію Христовою.
Умоленъ же бывъ братіи,
пріл священство ўкоположе-
ніемъ Атанасіі епископа, и
пасліше добрѣ ввѣренное себѣ
словесное стадо, наставлалі є
на пажити дховныі.

Проходів же слухає у
нема всюду, і многима її
Окрестныхъ стран собирало-
щымся, пріиде нѣкій архі-
мандrite її Смоленска, име-
нема Сімона, той многолій
имѣній принесія, даде въ руцѣ
святаго, да большю церковь
созиждетъ, сама же себе вдаде
въ повиновеніе святома.

иные желая съ нимъ жить
и научиться отъ него пути
спасенія. Онъ же съ любо-
вію принималъ приходя-
щихъ къ нему. И постро-
илъ сперва малую церковь,
которая по повелѣнію тогда
бывшаго архієрєя Феогноста
освящена во имя Пресвятой
Троицы; таже и монастырь
честной воздвигъ, который
существуетъ и до-нынѣ по
благодати Христовой. Упро-
шенъ бывъ братією, при-
нялъ священство чрезъ ру-
коположеніе Атанасія епис-
копа, и пасъ усердно ввѣ-
ренное ему словесное ста-
до, указывая ему пастище
духовное.

Когда слухъ о нёмъ сталъ
проникать всюду, и многіе
изъ близлежащихъ мѣстъ
собирались (къ нему), при-
шёлъ одинъ архимандритъ
изъ Смоленска, по имени
Симонъ: онъ, принёсши боль-
шое имущество, отдалъ его
въ руки святаго, чтобы
онъ большую церковь по-
строилъ, а самого себя от-

— 95 —

міръ, и просити таже на по-
треб? но еще претерпимъ
сію ночь, за же изыдемъ
ш мѣста сегу, да не умремъ
ш глада». Святый же утѣ-
шаше ихъ, сказала имъ Отецъ
святыхъ житій, какъ многій
скорби, гладъ, и жаждь, и
наготъ Господа ради претер-
пѣша, и глаголаше имъ сло-
веса Христова: «Гоззрите на
птицы небесныя, тако ни
съютъ, ни жнѣтъ, ни въ жит-
ницы собираютъ, и Отецъ
небесный питаетъ ихъ: аще
же птицы питаетъ, насъ ли
не можетъ пропитати? Се
нынѣ терпѣнія времъ, мы
же не терпѣаны тавихомъ,
не хотѣше понести въ малѣ
времени принючшагосъ намъ
искушенія, еже аще съ бла-
годареніемъ прѣли бы, въ
великую поживѣнія бы
намъ, безъ искушенія бо зла-
то не совершается». И про-
рече глаголъ: «нынѣ на мало
время пропасти намъ шку-
даніе, заughtа же всѣхъ благъ
изобилѣе будетъ».

намъ идти въ міръ, и про-
сить, чтò нужно? потер-
пимъ мы ещё эту ночь, а
утромъ уйдёмъ отсюда,
чтобъ не умереть съ го-
лоду». Святой же утѣшалъ
ихъ, разсказывая житія
святыхъ отцовъ, какъ они
многія скорби, голодъ, и
жажду, и наготу терпѣли ра-
ди Господа, и говорилъ имъ
слова Христовы: «Посмотри-
те на птицъ небесныхъ, какъ
онъ ни съютъ, ни жнутъ,
ни въ закромы не собира-
ютъ, и Отецъ Небесный пи-
таетъ ихъ; а если птицъ
питаетъ, насъ-ли не можетъ
пропитать? Вотъ нынѣ тер-
пѣнія время, а мы не тер-
пѣливыми оказались, не
желая перенесть короткое
время случившагося намъ
испытанія,—которое, ежели
бы мы съ благодарностію
приняли (его), въ великую
пользу обратилось-бы намъ,
ибо безъ испытанія золото не
очищается». И предсказалъ
онъ (имъ), говоря: «нынѣ на
малое время случился намъ

— 96 —

И сбытся прореченіе святаго: во утрій бо день принесено бысть въ монастырь множество хлѣбовъ новопеченыхъ, и рыбъ многоихъ, и иныхъ различныхъ новоготованныхъ брашенъ шнѣкоегъ незнаема человѣка. Глаголахъ бо принесшіи: «Онъ сей Христолюбецъ присла авѣ Сергію и живѣщымъ съ нимъ братіямъ». Моллѣхъ же братія принесшихъ, да въ сятъ съ ними пищи, они же не восхотѣша, повѣдающе, такъ повелѣно имъ есть скорш возвратитися, и поспѣшшеслъ изыдоша изъ Обители.

Чысть же брашна тогъ довольнѣ на многи дни братіямъ, и глагола къ нимъ преподобный: «видите братіе и чудители, каково подаваетъ Богъ воздающіе терпѣнію, не забѣдетъ бо увогихъ своихъ до конца, и не имать никогда же презрѣти мѣста сегв святаго, и живущихъ въ немъ рабовъ

недостатокъ, а утромъ всѣхъ благъ обиліе будетъ.

И сбылось пророчество святаго: ибо на другой день принесено было въ монастырь множество свѣжихъ хлѣбовъ, и рыбъ много и другихъ различныхъ вновь приготовленныхъ яствъ отъ одного незвѣстнаго человѣка. Принёсшіе говорили: «онъ, этотъ христолюбецъ прислалъ (все это) отцу Сергію и живущимъ съ нимъ братьямъ». Просили же братья принёсшихъ вкусить съними пищи, но они не захотѣли, говоря, что велѣно имъ немедленно вернуться, и, поспѣшивъ, ушли изъ обители.

Было пищи той довольно на много дней братьямъ, и говорилъ имъ преподобный: «смотрите, братья, и удивляйтесь, какое подаётъ Богъ вознагражденіе терпѣнію, ибо не забудетъ бѣдныхъ своихъ до конца, и не оставитъ никогда въ пренебреженіи мѣста этого свя-

— 98 —

пренемогайте, но молитесь съ вѣрою. Аще бо людемъ непокоривымъ источни водѣ ѡ камене въ пѣстыни, кольми паче васъ работающіхъ емъ не презритъ. Единую же поемъ нѣкоего съ собою брата Отай, сниде въ дебрь, иже подъ монастыремъ: не бѣ же въ дебрі той воды теклѣріл никогдаже, такоже древніи человѣцы гавѣ извѣствовахъ. Святый же шбѣтъ въ единомъ рвѣ малъ воды ѡ наводненій дождевнагш, преклони колѣна, и помолисл прилѣжнш къ Гогѣ, и внезапѣ источникъ велій гависл, иже и до нынѣ всѣми видимъ есть, и черпютъ ѡ негш на всѣхъ по-тревѣ монастырскію.

Поселлнинъ нѣкій, земля-
дѣлецъ ѡ далечайшія станы,
слышавъ мнѣгдаш в святомь
Сергіи, восхотѣ видѣти его:
и пришедъ во сбитель препо-
добнагш, копрошаше в немъ,
гдѣ есть? Гасчисл же тогда

ную подать, только не осла-
бѣвайте, но молитесь съ
вѣрою! Ибо если людямъ
непокорнымъ извѣлъ воду
изъ камня въ пустынѣ, то
тѣмъ болѣе васъ, трудящих-
ся Ему, не пренебрежетъ.
И однажды, взявъ тайно
съ собою одного брата, по-
шёлъ онъ въ лѣсъ, который
былъ близъ монастыря; не
было же въ лѣсу томъ во-
ды текущей никогда, какъ
старожилы прямо говорили.
Святой же, нашедши въ
одномъ рву немного воды
(оставшейся) отъ новодне-
нія дождеваго, преклонилъ
колѣна и помолился усердно
Богу, и неожиданно явился
большой источникъ, который
и доселѣ всѣмъ видимъ, и
черпаютъ изъ него на вся-
кую нужду монастырскую.

Поселянинъ нѣкоторый,
земледѣлецъ изъ дальнаго
мѣста, слышавъ многое о
святомъ Сергіи, захотѣлъ
видѣть его, и, прійдя
въ сбитель преподобнаго,
сталъ спрашивать о нѣмъ,

— 100 —

немце слышаў, и надѣліў узрѣти его въ велицѣй славѣ и чести, и се нынѣ виждаў еднаго ница и нечестнаго старца». Святый же разумѣв помышленія егw, сыллa благодарил его: такоже бо гордый w похваленіи и почитаніи, такw сміренномудрый w безчестіи и уничиженніи своемъ радѣетсцѣ. И поемши посельнина того къ себѣ, постави емw трапезу и любезнш учреди егw.

Посемь рече емw: «не скорби человѣче, ибо егже видѣти желалаши, вскорѣ узриши». Ещe же святому глаголюшв, се вѣстникъ прīдe, возвѣшалa пришествіе князя нѣкоегw велика въ монастырь, и воставъ святый изыде въ срѣтеніе князю, иже со множествомъ салѣз своихъ гордлaшe. Узрѣвъ же князь святагw, потцавслa прiтече къ немw, и предваривъ своимъ поклоненiемъ до земли, прослaше благословенiя w преподобна-

Я пришёлъ видѣть великаго пророка, о которомъ слышалъ, и надѣлся увидѣть его въ большой славѣ и чести, а тутъ вотъ вижу какого-то нищаго, невзрачнаго монаха». Святой же, понявъ его мысли, весьма благодарилъ его: ибо какъ гордый похвалѣ и почести, такъ сміренномудрый безчестію и униженію своему радуется; и взявши поселянина этого къ себѣ, приготовилъ ему обѣдъ, и съ любовію угостилъ его.

Послѣ того сказалъ ему: «не печалься (добрый) человекъ! Ибо, кого ты хочешь видѣть, того вскорѣ увидишь!» Ещё святый говорилъ, какъ вотъ явился вѣстникъ, объявляя о прибытіи въ монастырь одного знатнаго князя, и святой вставъ вышелъ на встрѣчу князю, который шёлъ со множествомъ слугъ своихъ. Увидя же князь святаго, носійшивъ подошёлъ къ нему, и предупредивъ своимъ по-

— 103 —

тлаголә: «Сергіє, молишиә
ш чадѣхъ твоихъ, и прілто
єсть моленіе твое, смотри
же и вижд число иноковъ
во имм святых Троицы со-
бирающихъ въ твою паствъ».
Святый же воззрѣвъ, видѣ
множество многое птиц пре-
красныхъ, не точію въ мона-
стырѣ, но и Окрестъ мона-
стырѣ сѣдăщихъ, и поющихъ
пѣсни ангельскім съ несказан-
ною сладостію.

И паки слышашесл глась
глаголюшь: «имже Образомъ
зриши птицы сіл, такш умно-
житсі стадо ученикъ твоихъ, и
по тѣбѣ не сканѣетъ, и такш
чѣдш и различнѣ украшени
бѣдѣ тѣ по добродѣтелмъ ихъ
послѣдовати хотѣшіи стопамъ
твоимъ». Святый же зрл, уди-
влѣшесл чудномъ томѣ ви-
дѣнію. Хотѣли же Общни-
ка и свидѣтелл видѣнім то-
гш имѣти, возгласивъ призва-
преждереченнаго Сімона, такш
близъ бывша. Сімонѣ же удивл-

лаго дня. Дошёлъ до него
другой разъ голосъ, гово-
рящій: «Сергій! ты молишь-
ся о дѣтяхъ твоихъ, и при-
нята молитва твоя! смотри
и види число монаховъ во
имя Святой Троицы соби-
рающихся въ твою паству».
Святой же взглянувъ уви-
дѣлъ великое множество
птиц прекрасныхъ, нетоль-
ко въ монастырѣ, но и око-
ло монастыря сидящихъ и
поющихъ пѣсни ангельскія
съ невыразимою пріятно-
стію.

И опять слышенъ былъ
голосъ, говорящій: «Какъ
видишь ты птицъ этихъ,
такъ увеллчится собраніе
учениковъ твоихъ, и послѣ
тебя не уменьшится, и такъ
дивно и различно украшены
будутъ по своимъ добродѣте-
лямъ желающіе слѣдовать
по стопамъ твоимъ!» Святой
же видя удивлялся чудному
тому, явліемію. Желая имѣть
участника и свидѣтеля это-
го явлія, крикнувъ при-
звалъ онъ прежде-назван-

— 105 —

ніе да вѣдетъ съ вами. Слы-
шаҳомъ еже по Бозѣ житіе
ваше доброе тельно слѣо, и
поҳваліҳомъ и прославіҳомъ
Бога: Обаче ёдина глагизна
еще не достаточествѣетъ, как
не Общее житіе стлѣжасте.
Но понеже въ си преподобне,
как и самый Ногоотецъ
пророкъ Давидъ, иже всл
шсѣзавый разумомъ, ничто-
же ино возможе тако похва-
лити, точію: «Се нынѣ что
доброе? или что красно? но
ěже жити братіи вкѣпѣ». По-
томѣже и мы совѣтъ благъ
даемъ вамъ, какъ да соста-
вите Общее житіе, и ми-
лость Божія и наше благо-
словеніе да вѣдетъ съ вами.

Сіе патріаршее посланіе
преподобный пріємъ, пойде къ
преосвященномѣ всѣм Рωс-
сіи митрополітѣ блаженному
Алексію, и показавъ емъ
посланіе, вопрошаше его,
глаголъ: «ты святый вал-
дыко какъ повелѣваешь?»

гословеніе да будетъ съ ва-
ми! Слышали мы по Богѣ
жизнь вашу весьма добро-
дѣтельную, и похвалили и
прославили Бога; впрочемъ
одной стороны ещё недо-
стаетъ, что общежитія не
устроили у себя. И, по-
елику знаешь, преподобный,
что и самый Ногоотецъ
Пророкъ Давидъ, который
всё обнялъ умомъ, ничего
другого не могъ такъ по-
хвалить, какъ (слѣдующее)
только: «Чтò же есть те-
перь добрайо? —или чтó пре-
краснаго? —конечно, жить
братьямъ вмѣстѣ!» —то и
мы совѣтъ добрый даёмъ
вамъ, чтобы вы установили
общежитіе; и милость Бо-
жія и наше благословеніе
да будетъ съ вами.

Это патріаршее посланіе
преподобный принявъ, по-
шёлъ къ преосвященному
всей Россіи митрополиту
блаженному Алексію, и по-
казавъ ему посланіе, спро-
силъ его, говоря: «ты, свя-
той владыка, какъ велишь?»

— 107 —

ШЕДЗ ЖЕ ТАКШ ЧЕТЫРЕДЕССЛТЬ
ПОПРИЩЬ, ШВРФТЬТЕ БЛАГОВГОД-
НОЕ СЕБЬ МѣСТО БЛИЗЬ РѣКИ
ЗОВОМОЙ, КИРЖАЧЬ, И ТАМО
ВСЕЛИВСКА ЖИВЛѣЩЕ. БРАТИЛ ЖЕ
ВИДЛѣВШЕ СЕВЕ Щ ОТЦА ШСТАВ-
ЛЕННЫХ, ВЫША ВЪ ВЕЛИЦКІЙ
СКОРБИ И СМѣЩЕНІИ, ТАКО ОВЦЫ
БЕЗЬ ПАСТЫРЯ, И ПРИЛѣЖНШ ЕГУ
ИСКАХ ВСЮДА. ВРЕМЕНИ ЖЕ Нѣ-
КОЕМУМІНУМУШ, УВѣДАНЫ БЫСТЬ
Щ БРАТИЙ, И ПРИШЕДШЕ МОЛОНУ
СВЕМАГО СО СЛЕЗАМИ, ДА ВОЗ-
ВРАТИСТСА ВО ОБИТЕЛЬ, НО
ОНЫ НЕ ХОТЛѣШЕ, ЛЮБЛЬ БЕЗ-
МОЛВІЕ И УЕДИНЕНИЕ: ТОГУ РА-
ДИ МНОЗИ Щ УЧЕНИКУ ЕГУ
ШСТАВИВШЕ ЛАУРО, СУ НИЛЪ
ВЪ ПѣСТЫНИ ТОЙ ВОДВОРИША-
СА, И ПО ВРЕМЕНИ МОНАСТЫРЬ
И ЦЕРКОВЬ ВО ИЛЛѣ ПРЕСВЯТЫА
БОГОРОДИЦЫ ВОЗДВИГОША.

НО БРАТИЛ ВЕЛИКІЛ МАУВЫ
БЕЗЪ ОТЦА СВОЕГО ЖИТИ НЕ
ТЕРПЛѣЩЕ, И УМОЛІТІ ЁГО, ДА
ВОЗВРАТИСТСА КЪ НИЛЪ, НЕ МО-
ГУЩЕ, ИДОША КЪ ПРЕОСВЛѣЩЕН-

ЧТО НИКТО НЕ ЗНАЛЪ О ТОМЪ,
И ПОШЕЛЪ ВЪ ПУСТЫНУ; ПРО-
ШЕДШИ ЖЕ ОКОЛО СОРОКА
ВЕРСТЪ, НАШЕЛЪ БЛАГОПРИЯТ-
НОЕ СЕБЬ МѣСТО БЛИЗЬ РѣКИ,
НАЗЫВАЕМОЙ КИРЖАЧЬ, И ТАМЪ
ПОСЕЛИВШИСЬ ЖИЛЪ. БРАТЬЯ,
ВИДЯ СЕБЯ ОСТАВЛЕННЫМИ
ОТЦОМЪ, НАХОДИЛЫСЬ ВЪ
ОБЫШОЙ ПЕЧАЛИ И БЕЗПОКОЙ-
ЕСТВѣ, КАКЪ ОВЦЫ БЕЗЪ ПАС-
ТУХА, И УСЕРДНО ЕГО ИСКАЛИ
ВЕЗДѣ. ЧЕРЕЗЪ НЕСКОЛЬКО
ВРЕМЕНИ ОДНАКОЖЪ БРАТЬЯ
УЗНАЛИ, ГДѣ ОНЪ; И ОНИ ПРИ-
ШЕДШИ ПРОСИЛИ СВЯТАГО СО
СЛЕЗАМП, ЧТЫБО ОНЪ ВОЗВРА-
ТИЛОСЯ ВЪ ОБИТЕЛЬ, НО ОНЪ
НЕХОТѣЛЪ, ЛЮБЯ МОЛЧАНІЕ И
УЕДИНЕНИЕ: ПОЭТОМУ МНОГІЕ
ИЗЪ УЧЕНИКОВЪ ЕГО ОСТАВИЛИ
ЛАВРУ, ПОСЕЛИЛЫСЬ СЪ ПУС-
ТЫНѣ ТОЙ, И СО ВРЕМЕНЕМЪ
МОНАСТЫРЬ И ХРАМЪ ВО ИМЯ
ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЫ ПО-
СТРОИЛИ.

НО БРАТЬЯ ВЕЛИКОЙ ЛАВРЫ,
НЕ БУДУЧИ ВЪ СОСТОЯНІИ
ЖИТЬ БЕЗЪ ОТЦА СВОЕГО, И
НЕ ИМѣЯ ВОЗМОЖНОСТИ УПРО-
СИТЬ ЕГО ВОЗВРАТИТЬСЯ КЪ

— 108 —

номъ митрополитъ Алексію, прослыше, да Онъ послетъ къ преподобному, повелѣвающи на первое мѣсто емъ возвратиться. Блаженный же Алексій послал два нѣкія архимандрита, молл, да посѣшаетъ и утѣшить братію свою возвращеніемъ своимъ къ нимъ, да не когда стѣживши безъ негу, разыдѣтся, и мѣсто святое шпѣстѣтъ. Преподобный же Сергій не могій преслѣшати архіереа, возвратися въ лавру на первое свое пребываніе, и утѣшишася братія сѣла.

Епископъ Пермскій святый Стефанъ велию къ преподобному любовь имѣлъ, нѣкогда ђ епископіи своемъ въ градъ Москвыъ идąше пѣтемъ, иже ђстонцъ ђ Сергіева монастырь такъ пать поприщъ или вмѣшне: скорѣ же спѣшали ко градѣ, умѣсили тогда не быти во обители святаго, но возвратив

нимъ, пошли къ преосвященному митрополиту Алексію, прося, чтобы онъ послалъ къ преподобному, повелѣвая ему возвратиться на прежнее мѣсто. Блаженный же Алексій послалъ двухъ архимандритовъ, прося, чтобы онъ послушалъ и утѣшилъ братію свою возвращеніемъ своимъ къ нимъ, чтобы они, печаясь безъ него, не разошлись, и мѣсто святое не опустѣло. Преподобный Сергій, не могши ослушаться архіерея, возвратился въ лавру на прежнее свое пребываніе, и утѣшились братья весьма.

Епископъ Пермскій святой Стефанъ великую къ преподобному любовь имѣя, нѣкогда изъ епархіи своей въ городъ Москву слѣдовалъ дорогою, которая отстонить отъ Сергіева монастыря около пяти вёрстъ или больше; поспѣшая въ городъ, рѣшился не быть тогда въ обители святаго,

— 109 —

шисл во своём, пріити къ преподобному. Бывшу же ему противъ монастырь, воста съ колесницы своего и прочетъ: «Достоино есть», и Обычнѣю молитвѣ сотворивъ, поклонисл Сергію преподобному, сице рекз: «Миръ тебе Адъховный брате».

Словисл же тогда Сер-
гію блаженному на трапезѣ
гасти. РазмѣBV же адъхомъ
поклоненіе епископово, во-
ста въ тойже часу тра-
пезы, и магд постолъ, и
молитвѣ сотворивъ, поклони-
см такожде епископѣ далече
В Обители Щстошнем, рекз:
«радѣйсѣ и ты пастырю Хри-
стова стада, и миръ Божій
да пребываетъ съ товою». Бра-
тім же удившасл w необыч-
номъ томъ дѣлѣ, и размѣ-
ша нѣцы, такъ видѣніе ви-
дитъ преподобный.

По скончаніи же трапезы во-
просиша егъ w бывшемъ, Онъ
же исповѣда имъ, глаголъ: «ВЗ

но возвращаясь домой, за-
ѣхать къ преподобному.
Когда былъ онъ противъ
монастыря, онъ всталъ съ
повозки своей и прочитавъ:
«Достоино есть» и обык-
новенную молитву совер-
шивъ, поклонился Сергію
преподобному, сказавъ слѣ-
дующее: «миръ тебя, ду-
ховный брать!»

Случилось тогда Сергію
блаженному ъсть въ трапе-
зѣ; узнавъ духомъ поклонъ
епископа, всталъ онъ тот-
часъ же изъ за стола, и не-
много постоявши и молит-
ву совершивши, поклонился
также епископу, находив-
шемуся далеко отъ обители,
сказавъ: «радуйся и ты,
пастырь Христова стада,
и миръ Божій да будетъ съ
тобой!» Братья удивились
необыкновенному этому слу-
чаю, и поняли нѣкоторые,
что видѣніе видитъ препо-
добный.

По окончаніи же стола
сросили его о бывшемъ.
Онъ же открылъ имъ, го-

— 112 —

швѣтаю же таковагъ кромѣ
тебе единагъ. Рѣмъ же из-
вѣстнѣ, такъ и великодер-
жавній книзѣ, и вси людіе
мірстіи и дѣховніи, даже до
послѣднагъ, возлюблѣ тѣ,
и не пнагв когв, точію те-
бе на престолъ той требовати
бѣдѣ, такъ достойна свѣа.
Нынѣ убв преподобне, пріп-
ми сань епископства, по
моемъ же исходѣ престолъ
мой воспріимеши».

Преподобный же сім гла-
голы слышавъ, шкорвисл
ѣлъ, недостойна во толи-
катъ сана вмѣни себе быти.
Ко архіерею же швѣша: «про-
сти мѣ владыко, такъ выше
моемъ мѣры хощеши ми на-
ложити времѣ, но сем' не-
возможно быти никогдаже:
кто бо сѣмъ азъ грѣшный
и хѣдѣйшій паче всѣхъ чело-
вѣкъ, да такова сана дерзнѣ
коснѣтисл?» Блахемный же
Алексій мнѣга изрече словеса
къ свѣтомъ ш Божествен-

слѣ меня пасти стадо Хри-
стово; не нахожу же та-
кого человѣка, кромѣ тебя
одного. Знаю же достовѣр-
но, что и великодержавные
князья, и всѣ люди мірскіе
и духовные, даже до пос-
лѣдняго человѣка, полюбять
тебя, и не другаго кого, а
только тебя на престолъ
этотъ требовать будутъ,
какъ достойнаго. Итакъ
теперь, преподобный, при-
ми сань епископскій, по
моей же смерти престолъ
мой примешь».

Преподобный же эти слова
услышавъ, опечалился весь-
ма, ибо недостойнымъ та-
кого сана считалъ себя.
Архіерею же отвѣчалъ:
«прости мнѣ, владыко! ты
сверхъ моей силы хочешь
на меня наложить тяжесть,
но этому нельзя быть ни-
когда: ибо кто я, грѣшный
п худшій изъ всѣхъ людей,
чтобы я осмѣлился кос-
нуться такого сана?» Бла-
женный же Алексѣй много
сказалъ словъ святому

— 113 —

ныхъ писаній, преклонялъ егъ
къ воли своей: но смиреній
любитель не преклонись ни-
какоже. Наконецъ щѣша, гла-
голючи:

Владыко святый, аще не
хощеши щѣнати хѣдость мою
щѣ предѣлъ сихъ, и щѣ слы-
шаній твоегу, то не прило-
жи прочее глаголати в семъ
ко мнѣ, ниже иномъ комъ
попѣсти, да стѣжаетъ ми та-
ковыми словесы, понеже ни-
когда возможетъ швѣсти во
мнѣ на то изволеній.

Архіерей же видѣвъ святаго
непреклонна, преста глаголати
емъ в томъ, во̲с̲лѣ, да не
когда, стѣживъ си преподоб-
ный, щідетъ въ далечайшыл
страны и пѣстыни, и лишитс̲л
Москва таковагу свѣтилиника:
утѣшивъ же его словесы дѣ-
ховными, щіпѣсти съ миромъ
въ монастырь. Не по мно-
зѣмъ же времени иже во свѣ-
тыхъ Алексій митрополітъ щ
житій щиде, и паки блажен-
ный Сергій принѣждаемъ бѣ
моленіемъ щ великодержав-

Азбука. Кн. 2.

изъ Божественныхъ писа-
ній, склоняя его къ волѣ
своей, но смиренія люби-
тель не склонился никакъ;
наконецъ отвѣчалъ, говоря:

Владыко Святой, если пе
хочешь удалить недостой-
ность мою изъ предѣловъ
этихъ, и отъ словъ тео-
ихъ, то не продолжай бо-
лѣ говорить объ этомъ мнѣ,
ни другому кому не допу-
стн, чтобы онъ печалилъ
меня такими словами, но-
елику никто не можетъ най-
ти во мнѣ на то согласія.

Архіерей же, видѣвъ свя-
таго непреклоннымъ, пере-
сталъ говорить ему о томъ,
опасаясь, чтобы преподоб-
ный опечаясь не ушёлъ
какъ-нибудь въ дальнѣй-
шія страны и пустыни, и
не потеряла бы Москва та-
кого свѣтильника. Утѣшив-
ши же его словами духов-
ными, отпустилъ съ ми-
ромъ въ монастырь. Черезъ
нѣкоторое же время, при-
численный къ лику свя-
тыхъ Алексій митрополить

8

— 114 —

ныхъ князей и ſвѣхъ лю-
дей, да восприниметъ престолъ
митрополіи Российской: свя-
тый же аки твердый адамантъ
непреклоненъ пребыть.

Въ та лѣта Божіимъ за
грѣхи наша попущеніемъ,
быть нашествіе нечестивагу
Мамац царл татарскагу на
Россійскю землю, в чесомъ
великомъ князю Димитрию
скорбѣшъ, святый Сергій
молитвою его вошρѣжи, и в
побѣдѣ пророчествова, глагол:
«изыди противъ варваръ, всл-
ное сумнѣніе ўвергши ў се-
ве, и Богѣ помогающѣ ти,
враги побѣдиши, и здравъ во
Отечество свое возвратишисл».

Великій же князь, на по-
мощь Божію, и на молитвы
святагу надѣл всл, пойде, и
сотворивъ врань съ татары,
побѣди ихъ, такъ едва съ
малою дрѣжиною Шамай убѣ-

отошёлъ отъ міра сего, и
опять блаженный Сергій
былъ убѣждаемъ просьбами
великодержавныхъ князей
и всѣхъ людей, чтобы при-
нялъ престолъ митрополіи
Русской; Святой же, какъ
твердый алмазъ, остался
непреклоненъ.

Въ тѣ года Божіимъ за
грѣхи наши попущеніемъ
было нашествіе нечестива-
го Мамая, царя Татарска-
го, на Русскую землю, о
чёмъ когда великій князь
Димитрий скорѣлъ, святой
Сергій молитвою его ворору-
жилъ, и о побѣдѣ предска-
зывалъ, говоря: «выди про-
тивъ варваровъ, всякое сом-
пѣніе отбросивши отъ се-
бя, и съ Божіей помощью
ты враговъ побѣдишь и въ
отечество своё воротишься
невредимымъ».

Великій же князь, на по-
мощь Божію и на молитвы
святаго надѣясь, пошёлъ и,
сразившись съ Татарами,
побѣдилъ ихъ, такъ, что
едва съ малою дружиною

— 116 —

НІЛ СЕДМЬДЕСЯТЪ ОСМЬ.
ПРОВИДЬВЪ ЖЕ ПРЕЖДЕ ШЕСТИ
МЪСЛЦЕВЪ СВОЕ КЪ БОГУ ПРЕ-
СТАВЛЕНІЕ, ПРИЗВА БРАТІЮ И
ВРОЧИ СТАРЬЙШИНСТВО УЧЕНИКЪ
СВОЕМЪ ИМЕТЕЛЬ НІКВНЪ, ИЖЕ
АЩЕ И МЛАДЪ БЪ ЛѣТЫ, НО
УМЪ ЕГУ СЪДИННАМИ ЦВЕТЛАШЕ,
И ВО ВСЕМЪ ЖИТІИ ПОДРАЖАШЕ
УЧИТЕЛЮ И НАСТАВНИКЪ СВОЕМЪ
СЕРГІЮ ПРЕПОДОБНОМЪ.

Того убв Нікхна Сергій
нгълномъ поставивъ, самъ
безмолвствовати нача: Сеп-
темвріа же мѣсца въ недѣ лѣ
тѣлесный впаде, и размѣшвъ
конечное свое къ Богѣ ще-
ствіе, призва и почи братію
довольн. Благословеніе же и
прощеніе имъ подавъ, въ сам-
ый часъ исхода пречистыхъ
танъ причастисл, и такв
святю дѣшѣ предаде въ рѣ-
цѣ Божіи.

Бѣ же лице егъ свѣтло,
не такъ мертва, но такъ спл-

ОТЪ РОДУ СЕМЬДЕСЯТЪ ВОСЕМЬ
ЛѣТЪ. ПРЕДУСМОТРѣВЪ ЖЕ
ЗА ШЕСТЬ МЪСЯЦЕВЪ СВОЕ КЪ
БОГУ ОТШЕСТВІЕ, ПРИЗВАЛЪ
БРАТІЮ И ПЕРЕДАЛЪ НАЧАЛЬ-
СТВО УЧЕНИКУ СВОЕМУ, ИМЕ-
НЕМЪ Никону, КОТОРЫЙ ХО-
ТЯ И МОЛОДЪ БЫЛЪ ГОДАМИ,
НО УМЪ ЕГО СЪДИНАМИ ПРО-
ЦВѣТАЛЪ, И ВО ВСЕЙ ЖИЗНИ
ПОДРАЖАЛЪ УЧИТЕЛЮ И НАС-
ТАВНИКУ СВОЕМУ Сергію пре-
ПОДОБНОМУ.

ИТАКЪ ЭТОГО Никона Сер-
гій нгуменомъ поставилъ,
САМЪ ЖЕ НАЧАЛЪ БИЗМОЛЬ-
СТВОВАТЬ. СЕНТЯБРЯ ЖЕ МЪ-
СЯЦА ВЪ БОЛЬЗНЬ ТЕЛЕСНУЮ
ВПАЛЪ, И, УРАЗУМѣВЪ ОКОН-
ЧАТЕЛЬНОЕ СВОЕ КЪ БОГУ ОТ-
ШЕСТВІЕ, ПРИЗВАЛЪ И ДОЛГО
ПОУЧАЛЪ БРАТІЮ. БЛАГОСЛО-
ВИВЪ ЖЕ ПХЪ И ПРОСТИВ-
ШИСЬ СЪ НИМИ, ВЪ САМЫЙ
ЧАСЪ СМЕРТИ ПРЕЧИСТЫХЪ
ТАНИИ ПРИОБЩИЛЯСЯ, И ТА-
КИМЪ ОБРАЗОМЪ СВЯТУЮ СВОЮ
ДУШУ ПРЕДАЛЪ ВЪ РУКИ
БОЖІИ.

БЫЛО ЛИЦО ЕГО СВѣТЛО,
НЕ КАКЪ У МЕРТВАГО, НО

КНИГА БЫТІЯ.

ГЛАВА II.

ё. И совершил Ёгъ въ день
шествій дѣла свої, тăже со-
творій: й почі въ день сед-
мый ў всѣхъ дѣл своїхъ,
тăже сотворій.

т. И бягві Ёгъ день сед-
мый, й ўсті ёгў; тăків въ
той почі ў всѣхъ дѣл сво-
їхъ, тăже начátъ Егъ тво-
риті.

Д. Сіл книга бытія нёбѣ й
землян, ёгдă бысть, въ ˝нь-
же дѣнь сотворй Гѣь Егъ
небо й землю,

ё. И всѣкій слѣкъ сѣлный,
прежде дăже быти наземлій,
й всѣкъю травѣ сѣлную,
прежде дăже произвѣсти: не

2. И совершилъ Богъ кь
седьмому дню дѣла Свои,
которыя Онъ дѣлалъ, и по-
чилъ въ день седьмый отъ
всѣхъ дѣлъ Своихъ, кото-
рыя дѣлалъ.

3. И благословилъ Богъ
седьмый день и освятилъ
его; пѣо въ оный почилъ
отъ всѣхъ дѣлъ Своихъ,
которыя Богъ творилъ и
созндалъ.

4. Вотъ происхожденіе
неба и земли, при сотво-
реніи ихъ, въ то время,
когда Господь Богъ создалъ
землю и небо,

5. И всякий полевый ку-
старникъ, котораго ещё не
было на землѣ, и всякую
полевую траву, которая

— 119 —

вó ӳдождй Гӑь ӗгӗ на зӗм-  
мо, й чӑвӗкз не бӗше дӗла-  
ти ю.

3. Источник же исхождӑ-
ше из земли, и напахне всё
лице земли.

з. Й. создӑ ӗгӗ чӑка,
пӗрсть [взӗмъ] ӳ землй, й
вӑнч въ лицӗ ӗгӗ дыхӑнӗ
жизни: й бысть чӑкъ въ дӑ-
шу жив.

й. Й. насадй Гӑь ӗгӗ рай
во ӗдӗмӗк на востоҫкyy, й
введӗ тӑмш чӑка, ӗгӗже
создӑ.

Б. Й. прозвѣ ӗгӗ ӗпӗ;
ӳ землй вскное дрӗво крӑс-
ное въ виднӗ, й доброе въ
сиѣдь: й дрӗво жизни посрӗ-
дӗ рӑл, й дрӗво, ӗже вӗдӗ-
ти размӗтелнное добрагъ й
мкавагъ.

51. Й заповѣда Гӑь ӗгӗ
Ăмъ, ӗгӗ: ӳ вскагъ дрӗ-
ва, ӗже въ рай, сиѣдю
сиѣси:

51. ӗрӗва же, ӗже ра-
змӗнти доброе и мкавое, не
сиҫте ӳ негъ: ӑ въ ӗкь-

ещё не росла: ибо Господь
Богъ не посылалъ дождя
на землю, и не было че-
ловѣка для воздѣлыванія
земли.

6. Но паръ поднимался
съ земли, и орошалъ всё ли-
цо земли.

7. И создалъ Господь Богъ человѣка изъ праха земнаго, и вдунулъ въ лицо его дыханіе жизни, и сталъ человѣкъ душёю живою.

8. И насадилъ Господь Богъ рай въ Едемѣ на во-стокѣ; и помѣстилъ тамъ человѣка, котораго создалъ.

9. И произрастилъ Господь Богъ изъ земли всякое дерево, пріятное на видъ и хорошее для пищи, и дерево жизни посреди рая, и дерево познанія добра и зла.

16. И заповѣдалъ Господь Богъ человѣку, говоря: отъ всякаго дерева въ саду ты будешь ъсть;

17. А отъ дерева по-
знанія добра и зла, не ъшь
отъ него; ибо въ день, въ

— 120 —

же ӑшӗ дӗнь сиӗсте ӳ негӗ,  
смӗртӗю оӳмрете.

Йи. Ӗрӗчӗ Ӗҫӗ Ӗҫӗ: не
добрӑ ӗҫти·чӑкӗкӗ ӗҫӗномӑ:
сотворимӑ ӗмӑ помоҫникӑ по
нӗмӑ.

Бӑ. Ӗ создӑ Ӗҫӗ ӗҫӗ ӳ
земли всӑ ӗвӗрӗ сӗлныл й
всӑ птицы нӗныл, й приведӗ
лӑ ко Ӑдӑмӑ, виӑдӑн, что
наречетӗ лӑ: й вслӑко ӗже ӑшӗ
наречӗ Ӑдӑмӑ дӑшӑ ӗкӗмӑ, сӗ
ймлӑ ӗмӑ.

К. Й наречӗ Адӑмӑ йменӑ
всӑмӑ скотӑмӑ, й всӑмӑ
птицамӑ нӗнымӑ, й всӑмӑ
свӑрӗмӑ земныллӑ: Адӑмӑ
же не ӳбрӗтеслӑ помоҫниклӑ
подобный ӗмӑ.

Ка. Й наложй Ӗҫӗ йзстӗп-
лӗнӗ на Адӑма, й оӳспе: й
взлӑ ӗдйно ӳ рӗбрӑ ӗгӗ, й
йсполни плӑтйю вмӗстӗ ӗгӗ.

Кв. Й создӑ Ӗҫӗ Ӗҫӗ рӗбрӑ,
ӗже взлӑ ӳ Адӑма, взлӗмӑ, и
приведӗ ю ко Адӑмӑ.

который ты вкусишь отъ
него, смертію умрěшь.

18. И сказалъ Господь Богъ: не хорошо человеку быть одному; сотворимъ ему помощника, соответственнаго ему.

19. Господь Богъ образовалъ изъ земли всѣхъ животныхъ полевыхъ, и всѣхъ птицъ небесныхъ, и привёлъ (ихъ) къ человѣку, чтобы видѣть, какъ онъ назовётъ ихъ, и чтобы, какъ наречётъ человѣкъ всякую душу живую, такъ и было имя ей.

20. И нарекъ человекъ
имена всѣмъ скотамъ и
птицамъ небеснымъ и всѣмъ
звѣрямъ полесымъ: но для
человѣка не нашлось по-
мощника, подобнаго ему.

21. И навёлъ Господь Богъ на человекъа крѣпкій сонъ; и, когда онъ уснулъ, взялъ одно изъ рёберъ его, и закрылъ то мѣсто плотію.

22. И создалъ Господь Богъ изъ ребра, взятаго у человекъа, жену, и привёлъ

— 121 —

КГ. И речё Адамъ: сё ны-
нѣ кость ӳ костей монѣ, й
плать ӳ плотн моёл: сіл
наречётсі жена, якш ӳ мӳ-
жа своегъ взлтӑ бысть сіл.

ее къ человѣку.

23. И сказалъ человѣкъ:
это кость отъ костей мо-
нихъ и плать отъ плотн мо-
ей; она будетъ называться
женою: ибо взята отъ му-
жа (своего).

## ГЛАВА III.

Smйй же ӗк мӑрӗштей
кҫӗкъ свӗрӗй ӗҫшӗкъ на зем-
ли, йӗже сотворӗ Гӑь Бгӗ.
Й речӗ smйй женӗ: чтӗ ӑкш
речӗ Бгӗ: да не ӑҫҫӗ ӳ всл-
кагш дрӗва рӑйскагш;

б. Й речӗ жена smйй: ӳ
всӑкагш дрӗва рӑйскагш ӑҫҫӗ
бӳдӗмӗ:

Г. Ӗ плачӑ же дрӗва,
ӗже ӗсть посрӗлӗ рӑм, речӗ
Бгӗ: да не ӑҫҫӗ ӳ негӗ, ни-
жӗ прикоснӗтесл ӗмӗ, да не
оӳмрӗте.

д. Й речӗ smйй женӗ: не
смӗртнӗ оӳмрӗте.

Е Рӑдӑше бо Бгӗ, якш
вз Ӗньже ӑще дӗнь снӗҫӗ
ӳ негӗ, ӳвӗрӗзӳҫтс̧л Ӗчи вӑ-
ши, й вӳдӗте якш бози, вӗк-

Змӗй былъ хитрӗе всӗкъ
звӗрӗй полевыхъ, которыхъ
создалъ Господь Богъ. И
сказалъ змӗй женӗ: под-
линно ли сказалъ Богъ: не
ӗшьте ни отъ какого дере-
ва въ раю?

2. И сказала жена змӗю:
плоды съ дерӗвъ мы мо-
жемъ ӗсть,

3. Только плодовъ дерева,
которое среди рая, ска-
залъ Богъ, не ӗшьте ихъ,
и не прикасайтесь къ нимъ,
чтобы вамъ не умереть.

4. И сказалъ змӗй женӗ:
нӗтъ, не умрӗте;

5. Но знаетъ Богъ, что
въ день, въ который вы
вкусите ихъ, откроются
глаза ваши, и вы будете,

— 122 —

дальне доброе и лескавое.

5. И видаť жена, якш добрө
дрөво въ снѣдь, и якш ойгод-
но Ччима видаѣти, и кра-
нө ӗсть ӗже разумъти: и
вземші п' плодá ӗгӗ, ядӗ:
й дадӗ мѣжъ своемъ съ со-
бюю, и ядоста.

2. И вверзошась Очи
Овѣма, и разумѣша, якш
нази вѣша: й сниста лист-
віе смоковное й сотвориста
себѣ преполканій.

й. И оціслішаста гласъ
Гла Бга ходіша въ рая по
полудни: й скрытась Адамъ
же й жена ӗгӗ в' лицá Гла
Бга пósредъ дрěва раяйскаг.
у.

Б. И позва Гъ Бгъ
Адама, й рече ӗмӗ: Адаме,
гдѣ ӗсі;

г. И речё ӗмӗ: гласъ слы-
шахъ теве ходіша въ рая й
оѣвомъ хась, якш нагъ ӗслѣ,
й скрыхась.

дт. И речё ӗмӗ Бгъ: ктò
возвѣсті тѣбѣ, якш нагъ ӗсі,
'ше не бы в' дрěва, ӗгӗже

какъ Боги, знающіе добро
и зло.

6. И увидѣла жена, что дерево хорошо для пищи, и что оно пріятно для глазъ и вождѣленно, потому что даётъ знаніе; и взяла плодовъ его, и ъла; и дала также мужу своему, и онъ влѣ.

7. И открылись глаза у нихъ обоихъ, и узнали они, что наги, и ешши смоковные листья, и сдѣлали себѣ опоясанія.

8. И услышали голосъ Господа Бога, ходящаго въ раю во время прохлады дня; и скрылся Адамъ и жена его отъ лица Господа Бога между деревьями рая.

9. И возвалъ Господь Богъ къ Адаму, и сказалъ ему: (Адамъ,) гдѣ ты?

10. Онъ сказалъ: голосъ Твой я услышалъ въ раю, и убоялся, потому что я нагъ, и скрылся.

11. И сказалъ (Богъ):
кто сказалъ тебя, что ты
нагъ? не влѣ ли ты отъ

— 125 —

Расточи ймѣніе своё, живый
бас̧днш.

Ді. П̧зжівшъ же ёмъв всѣ,
быість глāдъ крѣпокъ на стра-
нѣ той, й той начатѣ лішá-
тисл.

ёі. П̧шédъ прилѣпнисл ёдй-
номъ ў житель толѣ страны.
Й послā ёгō на сёла своё
пасті свиній.

Ші. Н̧ желӑше насытити
чрёво своё ў рожеўц, тӑже
тӑдӑхъ свиніл: й никтōже
дашшě ёмъ.

Зі. Въ себѣ же пришёдь,
рěчě: колиқш наемникшам
Оцця моегў ізбываютъ хлѣ-
бы, ӑзь же глӑдомъ гиблю;

Йі. Воставъ идă ко Оцѣ
моемъ, й рѣкѣ ёмѣ: Оче,
согрѣшнѣхъ на нѣо и пред
тобою.

Бі. П' оўже нѣ сьмь достоинъ
нарещисл сыйъ твой: сотво-
ріл мал тӑкъ ёдінагў ў наем-
никъ твойх.

К. П' воставъ йде ко Оцѣ
своемъ. Эшє же ёмъ далёче

дальнюю сторону, и тамъ
расточилъ имѣніе своё, жи-
вя распутно.

14. Когда же онъ про-
жилъ всё, насталъ вели-
кій голодъ въ той странѣ,
и онъ началъ нуждаться.

15. И пошёлъ, присталъ
къ одному изъ жителей
страны той; а тотъ по-
салъ его на поля свои
пасти свиней.

16. И онъ радъ былъ
наполнить чрево своё рож-
ками, которые ўпі свиньи;
по никто не давалъ ему.

17. Пришёдши же въ
себя, сказалъ: сколько на-
ёмниковъ у отца моего из-
быточествуютъ хлѣбомъ, а
я умираю отъ голода!

18. Встану, пойду къ
отцу моему, и скажу ему:
отче! я согрѣшилъ противъ
неба и предъ тобою.

19. И уже недостоинъ
называться сыномъ твоимъ;
припи меня въ число на-
ёмниковъ твоихъ.

20. Всталъ, и пошёлъ
къ отцу своему. И когда

— 126 —

същес, оъзрѣп ёгро џцъ ёгро: й лайъс ёмъс бысть, й текъ нападе на выю ёгро, й шпаловыза ёгро.

ка. Рече же ёмъс сынъ: Єче, согрѣшнѣ на ибо й пред тобою, й оўже иксьль достоинъ нарещись сынъ твой.

ёв. Речё же Сцъ къ рабошлс свои: изнесите Оджадъ пёрвю, й швалецъите ёго, й дадите перестень на рось ёгро, й салогі на нозь:

ёг. Й привёдше телесъ оўпитанный законите, й міше вессаймась:

кд. Якъ сынъ мой сей мёртви въ, й живё: й изгнвазъ въ, й шбpвpтесл. Й на- чайша веселитись.

ке. Бѣ же сынъ ёгро старый на седь: й якъ грандыи привлажись къ домъ, слыша пѣніе й лайки:

ёks. Й призвавъ ёдинагу ў ўтрpкъ, вопрошáше: чтo оўво сіл сѣть;

онъ былъ ещё далеко, увидѣлъ его отецъ его, и сжалился; и побѣжавъ палъ ему на шею, и цѣловалъ его.

21. Сынъ же сказалъ ему: отче! я согрѣшилъ противъ неба и предъ тобою, и уже недостоинъ называться сыномъ твоимъ.

22. А отецъ сказалъ рабамъ своимъ: принесите лучшую одежду, и одѣньте его, и дайте перстень на руку его, и обувь на ноги.

23. И приведите откормленнаго телёнка, и законите; станемъ ѣсть, и веселиться!

24. Ибо сей сынъ мой былъ мёртвъ, и ожилъ; пропадалъ и нашёлся. И начали веселиться.

25. Старший же сынъ его былъ на полѣ; и, возвращаясь, когда приблизился къ дому, услышалъ пѣніе и ликованіе.

26. И, призвавъ одного изъ слугъ, спросилъ: чтo это такое?

— 127 —

КЗ. Өнг же речӗ ӗмӗ, тӑкв
брӑтъ твой прййде: й заклӑ
Ҫӳҫ твой телцӑ оӳпитӑнна,
тӑкв зӑрӑва ӗрӗ прйӑтъ.

Ки. Разгнӑвасл же, й не
хотӑше внит: Ҫӳҫ же ӗгӗ
йзшӗдз молӑше ӗрӗ.

Кҫ. Өнг же ӳшӗҫӑв рӗ-
чӗ Ҫӳҫ: сӗ толайкв лӑтъ ра-
бӑтаю тӗн, й николӑже зӑ-
пшӗнди твоӑ престпӑх, й
мнӗ николӑже дӑлӑ ӗҫӗ коз-
лӑтӗ, да со дрӳги свойми
возвеселӑлӑ ҫых.

Л. Ӗгдӑ же сынг твой сей,
йзлӑдый твоӗ йлнӗнӗ с'любо-
дӑйцӑми, прййде, заклӑлӗ ӗҫӗ
ӗмӗ телцӑ питомаго.

Ла. Өнг же речӗ ӗмӗ: чӑ-
до, ты всегда со мною ӗҫӗ,
й всл мол твоӑ сӗть:

Ав. Позвеселӑтижесл й
возврӑдовати подовӑше, тӑкв
брӑтъ твой сей мӗртвӑ ӗн,
й ӳживӗ: й йзгивӑз ӗн, й
ӳбрӗтесл.

27. Онъ сказалъ ему:
братъ твой пришӗлъ; и
отецъ твой законолъ от-
кормленнаго телӗнка, по-
тому что принялъ его здо-
ровымъ.

28. Онъ осердился, и
не хотӗлъ войти. Отецъ
же его вышедши, звалъ его.

29. Но онъ сказалъ въ
отѣтъ отцу: вотъ я столь-
ко лѣтъ служу тѣ, и ни-
когда не преступалъ при-
казанія твоего: но ты ни-
когда не далъ мнѣ и коз-
лӗнка, чтобы мнѣ повесе-
литься съ друзьями своими.

30. А когда этотъ сынъ
твой, расточившій имѣніе
твоё съ блудницами, при-
шёлъ; ты законолъ для не-
го откормленнаго телӗнка.

31. Онъ же сказалъ ему:
сынъ мой, ты всегда со
мною, и всё моё твоё.

32. А о томъ надобно
было радоваться и весе-
литься, что братъ твой сей
былъ мӗртвъ и ожилъ: про-
падалъ и нашёлся.

ПСАЛОМЪ ХХХVI.

Псаломъ Давида.

Не ревнёнъ Asкавнѣюшьмь,  
ниже завѣди творѣшьмь без-  
законіе.

Б. Занè якш травà скорш
пъзвѣстъ, и якш sělě sláka
скорш шпадъстъ.

Г. О'повай на Г'да, й
творí бāгостýню: й населй
зёмлю, й о'пасёшись въ бо-
гатъсть ёл.

Д. Насладисл Гдєви, й
хăстъ тн прошёhl сєрдца
твоєгъ.

Ё. Еврой ко ГАЎ пѣть
твой, й оўповай на него, й
той сотворитъ.

З. Й йзведěть якъ свѣтъ
прада твою, й слѣдѣ твою
якъ полудне.

3. Повинисл Гдєви, й

Не ревнуй злодѣямъ, не
завидуй дѣлающимъ безза-
коніе.

2. Ибо они, какъ трава,
скоро будутъ подкошены,
и, какъ зеленѣюшій злакъ,
увянутъ.

3. Уповай на Господа и
дѣлай добро; живи на зем-
лѣ, и храни истину.

4. Утѣшайся Господомъ,
и Онъ исполнитъ желанія
сердца твоего.

5. Предай Господу путь
твой, и уповай на Него, и
Онъ совершить.

6. И выведетъ, какъ
свѣтъ, правду твою, и
справедливость твою, какъ
полдень.

7. Покорься Господу и

— 129 —

оўмолі ёгў. Не ревнўі спѣю-
щемъ въ пѣті своёмъ, чело-
вѣкъ творѣшемъ законопре-
стѣпнё.

й. Престаnings W гнѣва, й
штави тарость: не ревншй,
ěже лвкавновати.

Б. Занè лвкавнющіи по-
тревлѣтсѣ: терпѣшіи же Гāдā
тiіи наслѣдлѣ зѣмлѣ.

т. Й ёще мálw, й не вѣ-
детъ грѣшника: й взыšeши
мѣсто ёгъ, й не вбѣршěши.

āl. Крótцын же наслѣдлѣ
зѣмлѣ, й наслѣдлѣ ш мно-
жествѣ мйрā.

Б1. Назноāетъ грѣшный
прāведнаго, й посрежёшетъ
нāнь звѣй свойми:

Г1. Гāь же посмѣетсѣ
ěмь, занè проzирāетъ, āкш
прīдетъ дěнь ēгw.

Д1. Мěчь нзвлекóша грѣш-
ницы, напрōгōша лвкъ свой,
низлōжити оўбōга й нīцлa,
заклāти прāвыл сérдцемъ.

надѣйся на Него. Не рев-
нуй успѣвающему въ пути
своёмъ, человѣку лукав-
нующему.

8. Перестань гнѣваться,
и оставь ярость; не ревнуй
до того, чтобы дѣлать зло.

9. Ибо дѣлающіе зло ис-
требятся, уповающіе же на
Господа наслѣдуютъ землю.

10. Ещё не много, и не
станетъ нечестиваго; по-
смотришь на его мѣсто, и
нѣтъ его.

11. А кроткіе наслѣдуютъ
землю, и насладятся мно-
жествомъ мира.

12. Нечестивый злоумыш-
ляетъ противъ праведника,
и скрежещетъ на него зу-
бами свои.

13. Господь же посмѣ-
вается надъ нимъ: ибо ви-
дитъ, что приходить день
его.

14. Нечестивые обнажа-
ютъ мечь, и натягиваютъ
лукъ свой, чтобы низло-
жить бѣднаго и нищаго,
чтобы пронзить идущихъ
прямымъ путёмъ.

Азбука. Кн. 2.

9

— 130 —

ЁІ. Мечь йхъ да внідетъ
въ сердца йхъ, й дѣцы йхъ да
сокрѣшатьсѣ.

ІІ. Дѣше малое правед-
никъ, паче богатства горѣш-
ныхъ мага.

Зі. Зане мышцы горѣшныхъ
сокрѣшатьсѣ, оъутверждайтъ же
праведный Гдѣ.

Ы. Вѣсть Гдѣ пѣти непо-
фочныхъ, й достоиніе йхъ
въ вѣкъ вѣдетъ.

ОІ. Не постыдиться во
врѣмѣ лютое, й во днѣхъ
глаза насытятъсѣ.

К. Дѣкъ горѣшницы погиб-
нѣтъ, вразі же Гдѣ ни къпиш
прослѣвитисѣ ймъ и вознес-
тисѣ, изчезающе дѣкъ дѣлъ
изчезоша.

Ка. Залѣмлетъ горѣший, й
не возвратить, праведный же
щедрить, й даетъ.

Кв. Дѣкъ благословляй
ěгw наслѣдатъ земля, кла-
нѣшіи же ěгw потребовать.

Кг. ГО Гда ступы чело-
вѣкъ всправлѣютъсѣ, й пѣті
ěгw восхощетъ сѣлa.

15. Мечь пхъ войдётъ
въ пхъ же сердце, и лукъ
пхъ сокрушатся.

16. Малое у праведника
лучше богатства многихъ
нечестивыхъ.

17. Ибо мышцы нечисти-
выхъ сокрушатся, а правед-
никовъ подкрепляетъ Гос-
подь.

18. Господь знаетъ дни
непорочныхъ, и достояніе
пхъ пребудетъ вовѣкъ.

19. Не будутъ они посты-
жены во время лютое, и во
дни голода будутъ сыты.

20. А нечистивые погиб-
нутъ, и враги Господни,
какъ тукъ агнцевъ, печез-
нутъ, въ дымѣ печезнутъ.

21. Нечестивый беретъ
взаймы, и не отдаётъ; а пра-
ведникъ миляетъ и даетъ.

22. Нее благодаренные
Имъ наследуютъ землю, а
проклятые Имъ нытроятся.

23. Господомъ утверж-
даются стоны великого че-
ловѣка, и Онъ благодарить
къ пути его.

— 131 —

КД. Ӗгдӑ падӗтъ, не раз-
бӗтӗтс̧, ӑкъ Гӑь подкрӗп-
лӑетъ рӳкӳ ӗгӗ.

Ке. Юнчӣшӣй быхъ, йбо
состарӗхс̧, й не видахъ прӑ-
ведника ӗставлена, ниже сӗ-
мене ӗгӗ прос̧ша хӑвы.

Къ. Ӗсъ дӗнь миљуетъ,
й взаймъ даётъ прӑведный, й
сѣмъ ӗгӗ во бӑгословӗнӗ
бӳдетъ.

Къз. Оуклонис̧а ӳ слӑ, й
сотворӣ бӑго, и вселис̧а въ
вӗкъ вӗка.

Ки. Ӗкъ Гӑь любитъ сӳдӑ,
й не ӳставитъ прӗбныхъ сво-
йхъ, во вӗкъ сохранӑтӗс̧:
беззаконницы же изженӗтс̧,
й сӗмлӑ нечестивыхъ потре-
битс̧.

Кҫ. Прӗнцы же наслӑ-
датъ зӗмлӑю, й вселӑтс̧а въ
вӗкъ вӗка на нӗй.

Л. Оҫтӑ прӗнагъ почӑт-
с̧а премрости, й ӑзькъ ӗгӗ
возглӑчетӑ сӳдӑ.

Ла. Законъ Бта ӗгӗ въ

24. Когда онъ будетъ па-
дать, не упадётъ; ибо Гос-
подь поддерживаетъ его за
руку.

25. Я былъ молодъ, и
состарѣлся, и не видалъ
праведника оставленнымъ,
и потомковъ его просящи-
ми хлѣба.

26. Онъ всякой день ми-
луетъ и взаймы даётъ, и
потомство его въ благосло-
веніе будетъ.

27. Уклоняйся отъ зла,
и дѣлай добро, и будешь
жить вовѣкъ.

28. Ибо Господь любить
правду, и не оставляетъ
святыхъ Своихъ: вовѣкъ
сохранятся они: (а безза-
конные будутъ извержены),
и потомство нечестивыхъ
истребятся.

29. Праведники наслѣ-
дуютъ землю, и будутъ
жить на ней вовѣкъ.

30. Мета праведника из-
рекають премудрость, и
языкъ его произносить
правду.

31. Законъ Бога его въ

— 145 —

Сложить:

997+8. Положи 997.

Прикладывай къ семи простымъ восемь простыхъ. Приложишь три, а пяти недостанеть. Выйдетъ:

Переложи десять простыхъ на одинъ десятокъ, — будетъ:

Переложи десять десятковъ на одну сотню, — будетъ:

Переложи десять сотень на одну тысячу, — будетъ:

Приложи теперь, чтó недостало, — пять простыхъ, будетъ:

Азбука. Кн. 2.

10

— 147 —

Изъ десяти скинь, чтò не достало, —
три простыхъ. Осталось:

$$1005-8=997$$

## Сложить:

$999+1$. $3992+8$. $998+7$. $6000+4000$.

$9800+200$. $9950+50$. $9993+7$. $100097+1498$.

$9999+30005$.

## Вычество:

1000 — 1. 1000 — 999. 4000 — 8. 4000 — 3992.

1005—998. 1005—7. 10000—4000. 10000—6000.

10000 — 50. 10000 — 9950. 10000 — 9993.

10000 — 7. 101595 — 100097. 101595 — 1498.

40004 — 9999. 40004 — 30005.

— 148 —

БЕЗЪ СЧЕТОВЪ СЧИТАТЬ СЛѣВА

С л о ж и т ь: 565 + 839.

Сочти сколько сотень и запиши... 1300, тринадцать
сотень,

а 5 и 8 сотень зачеркни 565 + 839.

Сочти сколько десятковъ и за-
пиши подъ 13 сотнями . 1300
90 девять десят-
ковъ.

а 6 и 3 десятка зачеркни 565 + 839.

Сочти простыя и запиши подъ
9 десятками . . . . 1300
. . . . 90
14 простыхъ.

а 9 и 5 зачеркни . . . 565 + 839.

Сочти, сколько сотень, десятковъ
и простыхъ . . . . . . 13*4.

Десять десятковъ — все равно; что
одна сотня; вышло . . . . . 1404.

$$
\begin{array}{r}
987 + 654 = & \\
1500 & \\
130 & \\
11 & \\
\hline
1641 &
\end{array}
$$

$$
\begin{array}{r@{\,}c@{}c@{}c@{}c@{}c@{}c}
  &   &   &   &   &   & \\
\cline{2-7}
876 & + & 329 & = &   &   & \\
  &   & 1100 &   &   &   & \\
  &   &   90  &   &   &   & \\
  &   &   15  &   &   &   & \\
  &   &   \cline{5-7}
  &   & 11*5 & -- & 1205 & \\
\end{array}
$$

— 153 —

ЗАДАЧИ

I.

1) Нынче 1872 годъ. Мнѣ 43 года отъ роду, а дѣдъ старше меня на 48 лѣтъ. Въ какомъ году родился дѣдъ?

Дѣдъ старше меня на 48 лѣтъ, а мнѣ 43 года; сколько же дѣду лѣтъ? 43 да 48 будетъ 91. Значитъ онъ 91 годъ тому назадъ родился. Какой былъ годъ 91 годъ тому назадъ? Надо вычесть 91 изъ 1872.

Если мнѣ въ 1872 году 43 года, то значитъ я 43 года тому назадъ родился. Надо вычесть 43 изъ 1872; узнаешь, въ которомъ году я родился,—въ 1829. А когда я родился, дѣду ужъ было 48 лѣтъ. Стало быть онъ родился 48 лѣтъ прежде 1829 года. Надо вычесть 48 изъ 1829.

2) Купецъ пріѣхалъ на ярмарку и купилъ сукна на 5687 рублей, да бархату на 6898 рублей, и хотѣлъ ещё купить ситцу на 365 рублей, да недостало у него на ситецъ 58 рублей. Сколько у купца было денегъ?

У купца достало денегъ на сукно—5687 рублей, и на бархатъ — 6898, (сложить)—всего 12585; да на ситецъ достало 365 безъ 58. Вычесть 58 изъ 365,—узнаешь сколько достало на ситецъ; а приложить къ 12585,— узнаешь сколько всѣхъ было денегъ.

Если бы достало купцу денегъ на всё, то вышло бы всѣхъ денегъ 5687+6898+365. Сложи всё вмѣстѣ и вычи сколько недостало; узнаешь, сколько всѣхъ было денегъ.

# ДЛЯ УЧИТЕЛЯ.

## КЪ ПЕРВОЙ ЧАСТИ.

Заставляя учениковъ разсказывать басни, нужно стараться, чтобы ученики передавали не только самое содержание басни, но и тотъ общій выводъ, который по ихъ понятіямъ вытекаетъ изъ нея.

Заставляя разсказывать статьи втораго отдѣла (II, стр. 13—30), нужно стараться, чтобы ученики при описаніяхъ и разсказахъ передавали подробности разсказа или описанія.

(Описанія и разсказы должны служить ученикамъ образцами для сочиненій.)

А при сказкахъ требуйте отъ ученика преимущественно связного изложения хода дѣла.

Въ четвертомъ и пятомъ отдѣлахъ (IV, V, стр. 41—74) болѣе всего обращайте вниманіе ученика на тѣ свѣденія, которые передаются въ статьяхъ этихъ отдѣловъ.

Большая часть этихъ статей назначена преимущественно для вызова учениковъ на вопросы по различнымъ отраслямъ знанія. Отыѣты зависятъ отъ свѣдѣній и умѣнья учителя.

Въ шестомъ отдѣлѣ (VI, стр. 75) болѣе всего обращайте вниманіе на ударенія, и сели ученикъ не можетъ самъ усвоить правильнаго ударенія, то прочтите сами нѣсколько стиховъ.

— 156 —

Общее правило для стиха былини состоять въ томъ, что
ударение находится на 3-мъ слогѣ и съ конца и съ начала,
напр.

Илья Мўромецъ, сынъ Ивӑновичъ.

Во всѣхъ русскихъ статьяхъ второй книги поставлено
особаго шрифта въ корняхъ словъ, и кромѣ того крупнымъ
шрифтомъ обозначены слѣдующія грамматическія формы:

Въ первомъ отдѣлѣ (стр. 1—12) тѣ падежи единственного числа существительныхъ, въ которыхъ употребляется буква н.

Заставляйте ученика составлять изреченія, въ которыхъ
бы были существительныя въ предложномъ и дательномъ
падежахъ съ окончаніями на н. Или предлагайте ему изре-
ченія въ другихъ падежахъ, а его заставляйте передѣлывать
такъ, чтобы были употреблены дательный или предложный;
напримѣръ: Я держу палку рукой. Уменя палка въ......
и т. п.

Во второмъ отдѣлѣ (стр. 13—30) поставлено крупное
н въ окончаніяхъ мѣстоименій, и въ числительныхъ одинъ,
девѣ. Заставляйте ученика составлять изреченія съ мѣстои-
меніями, имѣющими н въ окончаніяхъ падежей.

Въ третьемъ отдѣлѣ (стр. 31—40) обозначено въ окон-
чаніяхъ глаголовъ. Заставляйте ученика находить неоконча-
тельное наклоненіе такихъ глаголовъ и называть ихъ въ
разныхъ формахъ, имѣющихъ н; напр. хотѣть, онъ хо-
тѣлъ, хотѣвшись.

Въ четвертомъ отдѣлѣ (стр. 41—60) обозначено въ
сравнительныхъ и превосходныхъ степеняхъ нарѣчій и
прилагательныхъ. Заставляйте ученика составлять изрече-
нія, въ которыхъ была бы сравнительная и превосходная
степень.

Въ пятомъ отдѣлѣ (стр. 61—74) всѣ упражненія на
букву н соединены вмѣстѣ. Спрашивайте ученика, почему

— 157 —

ВЪ такомъ и такомъ мѣстѣ поставлено ъ крупнымъ шриф-
томъ.

Къ стихамъ и къ славянскому относится тоже, чтоб сказано въ первой книгѣ.

КЪ ТРЕТЬЕЙ ЧАСТИ. О СЧЕТѣ.

Вычитаніе и сложеніе заставляйте дѣлать на счетахъ, за-
писывая то, что выходить, на разграфленной бумагѣ.

Безъ счетовъ заставляйте ученика первое время писать на
разграфленной бумагѣ по разрядамъ чиселъ.

Пройдите всѣ упражненія болѣе или менѣе подробно, смо-
трая по способности ученика, но всегда заставляйте дѣлать
одновременно сложеніе и вычитаніе изъ суммы слагаемыхъ.

На стоженіи съ большихъ разрядовъ и безъ подписыванія
слагаемыхъ чиселъ одного подъ другимъ упражняйте ученика
какъ можно дольше. Оно яснѣе и полезнѣе для ученика,
чѣмъ сложеніе съ меньшихъ разрядовъ: естественѣе прежде
узнать сколько тысячъ, а потомъ сколько единицъ.

Пройдя сложеніе цифрами, обратите вниманіе ученика на
значеніе * и на возможность съ помощію этого знака
цифрами какъ же, какъ счетами. различно изображать числа,
имѣющія пули.

Вычитаніе не-механическое есть одно изъ самыхъ трудныхъ
ариометическихъ дѣйствій, и для того, чтобы дальнѣйшіе успѣ-
хи были легки, не торопитесь вычитаніемъ и не жалѣйте мѣлу
или карандаша, а заставляйте по нѣскольку разъ переписывать
то число, изъ котораго вычитается, — какъ показано въ упраж-
неніяхъ.

Обратите вниманіе ученика на то, что, вычитан многораз-
рядное число, онъ всякій разъ разombваетъ его на разряды, и
вычитаетъ отдельно сотни, десяти и единицы.

— 158 —

Вычитаніе точно также естественѣе съ большихъ разря-
довъ, и потому дольѣе упражняйте въ немъ ученика.

Не говорите правила о числе въ умѣ, присписываемомъ
въ сложеніи; а главное, не говорите правила о заниманіи,
и о томъ, что нуль, черезъ который перескочили; становится
9-ю. Ученикъ самъ пускай выведеть эти правила.

Объясненіе задачъ возможно тремя способами:

1) Разъясненіе самой задачи, какъ въ задачахъ № I.

2) Составленіе точно такой же задачи съ самыми малыми
числами, какъ чтобы ученикъ тотчасъ же въ умѣ дѣлалъ
ее, — какъ въ задачахъ № II.

3) Перестановка неизвѣстнаго въ той же задачѣ, какъ
въ задачахъ № III. Полезно заставить ученика дѣлать тоже
самое хотя съ самыми легкими задачами.

Составлайте сами такого рода задачи и задавайте ученику.

- 2 -

ОЛЕНЬ.

Олень подошёлъ къ рѣчкѣ напиться, увидалъ себя
въ водѣ и сталъ радоваться на свои рога, что они
велики и развилисты, а на ноги посмотрѣлъ и говоритъ:
«только ноги мои плохи и жидки.» Вдругъ выскочи
левъ и бросься на оленя. Олень пустился скакать по
чистому полю. Онъ уходилъ, а какъ пришёлъ лѣсъ,
запутался рогами за сучья, и левъ схватилъ его.
Какъ пришло погибать оленю, онъ и говорить: «то-то
глупый я! Про кого думалъ, что плохи и жидки, тѣ
спасали, а на кого радовался, отъ тѣхъ пропалъ.»

СОБАКА И ВОЛКЪ.

Собака заснула за дворомъ. Голодный волкъ набралъ
жалъ и хотѣлъ съесть её. Собака и говорить: «Волкъ!
подожди меня ссть, — теперь я костлява, худа. А вотъ
дай срокъ, хозяева будутъ свадьбу играть; тогда мнѣ
ты будетъ вволю, я разжирѣю, — лучше тогда меня
ссть». Волкъ повѣрилъ и ушёлъ. Вотъ приходитъ онъ
въ другой разъ и видитъ — собака лежитъ на крышѣ.
Волкъ и говорить: «чтожъ, — была сватьба?» А собака
говорить: «вотъ что, волкъ: коли другой разъ застан-
ешь меня сонную передъ дворомъ, не дожидайся
больше сватьбы.»

ІІ.

СЛѣПОЙ И МОЛОКО.

Одинъ слѣной отъ роду спросилъ зрячаго:
Какого цвѣта молоко?

— 3 —

Зрячій сказалъ: «цвѣтъ молока такой, какъ бумага
бѣлая.»

Слѣпой спросилъ: «а что, этотъ цвѣтъ такъже шур-
шитъ подъ руками, какъ бумага?»

Зрячій сказалъ: «нѣтъ, онъ бѣлый, какъ мука бѣлая.»

Слѣпой спросилъ: «а что, онъ такой-же мягкій и
сыпучій, какъ мука?»

Зрячій сказалъ: «нѣтъ, онъ просто бѣлый, какъ
заяцъ бѣлякъ.»

Слѣпой спросилъ: «что-же, онъ пушистый и мягкій,
какъ заяцъ?»

Зрячій сказалъ: «нѣтъ, бѣлый цвѣтъ такой точно
какъ снѣгъ.»

Слѣпой спросилъ: «что-же, онъ холодный, какъ
снѣгъ?»

И сколько примѣровъ зрячій ни говорилъ, слѣпой
не могъ понять—какой бываетъ бѣлый цвѣтъ молока.

ВОЛКЪ И ЛУКЪ.

Охотникъ съ лукомъ и стрѣлами пошёлъ на охоту,
убилъ козу, взвалилъ на плечи и понёсъ её. По дорогѣ
увидалъ онъ кабана. Охотникъ сбросилъ козу, выстрѣ-
лилъ въ кабана и ранилъ его. Кабанъ бросился на охотни-
ка, споролъ его до смерти, да и самъ тутъже издохъ.
Волкъ почуялъ кровь и пришёлъ къ тому мѣсту, гдѣ
лежали коза, кабанъ, человѣкъ и его лукъ. Волкъ
обрадовался и подумалъ: «Теперь я буду долго сытъ;
только и не стану ѣсть всего вдругъ, а буду ѣсть по-
немногу, чтобы ничего не пропало: сперва съѣмъ, чтоб
пожёстче, а потомъ закушу тѣмъ, чтоб помягче и по-
слаще.

*

— 4 —

Волкъ понюхалъ козу, кабана и человѣка и скажалъ: «это кушанье мягкое, я съѣмъ это послѣ; а прежде дай съѣмъ эти жилы на лукѣ.» И онъ сталъ грызть жилы на лукѣ. Когда онъ перекусилъ тетиву, лукъ разскочился и ударилъ волка по брюху. Волкъ тутъ-же издохъ, а другіе волки съѣли и человѣка, и козу, и кабана, и волка.

КОМАРЪ И ЛЕВЪ.

Комаръ прилетѣлъ ко льву и говоритъ: «ты думашешь, въ тебя силы больше моего? Какъ-бы не такъ! Какая въ тебя сила? Что царапаешь ногтями и грызешь зубами; —это и бабы такъ-то съ мужиками дерутся. Я сильнѣе тебя: хочешь, выходи на войну!» И комаръ затрубилъ и сталъ кусать льва въ голыя щёки и въ носъ. Левъ сталъ бить себя по лицу лапами и и драть когтями; изодралъ себя въ кровь всё лицо и изъ силъ выбился.

Комаръ затрубилъ съ радости и улетѣлъ. Потомъ запутался въ паутину къ науку, и сталъ наукъ его сосать. Комаръ и говоритъ: «сильнаго звѣря, льва. одолѣлъ, а вотъ отъ дряннаго паука погибаю.»

ІІІ.

ЛОШАДЬ И ХОЗЯЕВА.

У садовника была лошадь. Работы ей было много, а корму мало. И стала она молить Бога, чтобы ей перейти къ другому хозяину. Такъ и сдѣлалось. Садовникъ продалъ лошадь горшечнику. Лошадь была

— 6 —

IV.

ОЛЕНЬ И ВИНОГРАДНИКЪ.

Олень спрятался отъ охотниковъ въ виноградникъ.
Когда охотники проминовали его, олень сталъ объ-
ѣдать виноградные листья.

Охотники примѣтили, что листья шевелятся, и ду-
маютъ: «не звѣрь ли тутъ подъ листьями?»—выстрѣ-
лили и ранили оленя.

Олень и говоритъ умираючи: «подѣломъ мнѣ за то, что я хотѣлъ съѣсть листья тѣ самые, какіе спасли меня».

ТОПОРЪ И ПИЛА.

Пошли два мужика въ лѣсъ за деревомъ. У одно-
го былъ топоръ, а у другаго пила. Вотъ они выбрали
дерево и стали спорить. Одинъ говоритъ—надо дерево
срубить, а другой говоритъ—надо снилить.

Третій мужикъ и говоритъ: «я сейчасъ помирю васъ;
если топоръ востёръ, то лучше рубить, а если пи-
ла ещё вострѣе, то лучше пилить». Онъ взялъ топоръ
и сталъ рубить дерево. Но топоръ былъ такъ тупъ,
что имъ нельзя было рубить.

Онъ взялъ пилу; пила была плохая и совсѣмъ не
рѣзала. Тогда онъ сказалъ: «вы подождите спорить;
топоръ не рубить, а пила не рѣжетъ. Вы прежде
отточите топоръ да поправьте пилу, а потомъ ужъ
спорьте» Но тѣ мужики еще пуще разсердились другъ
на друга за то, что у одного былъ неточеный то-
поръ, а у другаго пила тупая; и они стали драться.

— 7 —

КОТЪ И МЫШИ.

Завелось въ одномъ домѣ много мышей. Котъ за-
брался въ этотъ домъ и сталъ ловить мышей. Уви-
дали мыши, что дѣло плохо, и говорятъ: «давайте,
мыши, не будемъ больше сходить съ потолка, а сю-
да къ намъ коту не добраться!» Какъ перестали мы-
ши сходить внизъ, котъ и задумалъ, какъ-бы ихъ
перехитрить. Уцѣнился онъ одной лапкой за пото-
локъ, свѣсился и притворился мёртвымъ. Одна мышь
выглянула на него, да и говоритъ: «Нѣтъ, братъ!
хошь мѣшкомъ сдѣлайся, и то не подойду.»

ПЕРЕПЕЛКА И ПЕРЕПЕЛЯТА.

Мужики косили луга, а въ лугу подъ кочкой бы-
ло перепелиное гнѣздо.

Перепёлка съ кормомъ прилетѣла къ гнѣзду и
увидала, что кругомъ всё обкошено. Она и говоритъ
перепелятамъ: «ну дѣти,—бѣда пришла! Теперь мол-
чите и не шевилитесь, а то пропадёте; вечеромъ пе-
реведу васъ.» А перепелята радовались, что въ лугу
свѣтлѣе стало, и говорили: «мать—старая, оттого и не
хочетъ, чтобы мы веселились»; и стали пищать и
свистать.

Ребята принесли мужикамъ на покосъ обѣдать,
услыхали перепелятъ и порвали имъ головы.

ПТИЦЫ ВЪ СЪТИ.

Охотникъ поставилъ у озера сѣти и накрылъ много
птицъ. Птицы были большія, подняли сѣть и улетѣли

— 8 —

съ ней. Охотникъ побѣжалъ за птицами. Мужикъ увидалъ, что охотникъ бѣжитъ, и говоритъ: «и куда бѣжишь? Развѣ пѣшкомъ можно догнать птицу?» Охотникъ сказалъ: «Кабы одна была птица, я бы не догналъ, а теперь догоню».

Такъ и сдѣлалось. Какъ пришёлъ вечеръ, птицы по-
тянули на ночлегъ каждая въ свою сторону: одна къ
лѣсу, другая къ болоту, третья въ поле; и всѣ съ сѣтью
упали на землю и охотникъ взялъ ихъ.

СОБАКА И ПОВАРЪ.

Поваръ готовилъ обѣдъ; собаки лежали у дверей кухни. Поваръ убилъ телёнка и бросилъ кишки на дворъ. Собаки подхватили, поѣли и говорятъ: «поваръ хорошій: хорошо стряпаетъ».

Немного погодя, поваръ сталъ чистить горохъ, рѣ-
пу и лукъ, и выбросилъ обрѣзки. Собаки кинулись,
отвернули носы и говорятъ: «испортился нашъ поваръ:
прежде хорошо готовилъ, а теперь никогда не годится».

Но поваръ не слушался собакъ, а стряпалъ обѣдъ
по своему Обѣдъ сѣели и похвалили хозяева, а не
собаки.

V.

ВОЛКЪ И КОЗА.

Волкъ видитъ—коза пасётся на каменной горѣ, и
нельзя ему къ ней подобраться; онъ ей и говорить:
«ношла бы ты внизъ: тутъ и мѣсто поровнѣе и тра-
ва тебя для корма много слаще».

— 9 —

А коза говорить: «не затѣмъ ты, волкъ, меня внизъ зовѣшь: ты не объ моёмъ, а о своёмъ кормѣ хлопочешь.»

## ЦАРЬ И СОКОЛЪ.

Одинъ царь на охотѣ пустилъ за зайцемъ люби-маго сокола и поскакалъ.

Соколъ поймалъ зайца. Царь отнялъ зайца и сталъ искать воды, гдѣ бы напиться. Въ бурѣ царь нашёлъ воду. Только она по каплѣ капала. Вотъ царь досталъ чашу съ сѣдла и подставилъ подъ воду. Во-да текла по каплѣ, и когда чаша набралась полная, царь поднялъ её ко рту и хотѣлъ пить. Вдругъ соколъ встрепенулся на рукѣ у царя, забилъ крыльями и выплеснулъ воду. Царь опять подставилъ чашу. Онъ долго ждалъ, пока она наберётся вровень съ краями, и опять, когда онъ сталъ подносить её ко рту, соколъ затрепыхался и разлилъ воду.

Когда въ третій разъ царь набралъ полную чашу и сталъ подносить её къ губамъ, соколъ онять разлилъ её. Царь разсердился и, со всего размаха ударивъ сокола объ камень, убилъ его. Тутъ подъѣхали царские слуги, и одинъ изъ нихъ побѣжалъ вверхъ къ роднику, чтобы найти побольше воды и скорѣе набрать полную чашу. Только и слуга не принёсъ воды; онъ вернулся съ пустой чашкой и сказалъ: «ту воду нельзя пить; въ родникѣ змѣя и она выпустула свой ядъ въ воду. Хорошо, что соколъ разлилъ воду. Если бы ты выпилъ этой воды, ты бы умеръ».

Царь сказалъ: «дурно же я отплатилъ соколу—онъ спасъ мнѣ жизнь, а я убилъ его».

— 10 —

## ГАЛЧЕНОКЪ.

Пустынникъ увидалъ разъ въ лѣсу сокола. Со-комъ принёсъ въ гнѣздо кусокъ мяса, разорвалъ мясо на маленькіе куски и сталъ кормить галчёнка.

Пустынникъ удивился, какъ такъ соколъ кормить галчёнка, и подумалъ: «галчёнокъ, и тотъ у Бога не пропадётъ: и научилъ же Богъ этого сокола кормить чужаго сироту. Видно Богъ всѣхъ тварей кормить, а мы всё о себѣ думаемъ. Перестану я о себѣ заботиться, не буду себѣ припасать пищи. Богъ всѣхъ тварей не оставляетъ, и меня не оставитъ».

Такъ и сдѣлалъ: сѣлъ въ лѣсу и не вставалъ съ мѣста, а только молился Богу. Три дня и три ночи онъ пробылъ безъ питья и ды. На третій день пустынникъ такъ ослабѣлъ, что ужъ не могъ поднять руки. Отъ слабости онъ заснулъ. И приснился ему старецъ. Старецъ будто подошёлъ къ нему и говоритъ: «ты зачѣмъ себѣ пищи не припасаешь? Ты думаешь Богу угодить, а ты грѣшишь. Богъ такъ міръ устроилъ, чтобъ каждая тварь добывала себѣ нужное. Богъ велѣлъ соколу кормить галчёнка потому, что галчёнокъ пропалъ бы безъ сокола; а ты можешь самъ работать. Ты хочешь испытывать Бога, а это грѣхъ. Проснись и работай по прежнему». Пустынникъ проснулся и сталъ жить по прежнему.

# VI.

## ЦАРСКІЙ СЫНЪ И ЕГО ТОВАРИЩИ.

У Царя было два сына. Царь любилъ старшаго и отдалъ ему всё царство. Мать жалѣла меньшаго сы-

— 11 —

на и спорила съ Царёмъ. Царь на неё за то сердился, и каждый день была у нихъ изъ за этого ссора. Меньшій Царевичъ и подумалъ: «лучше мнѣ уйти куда-нибудь», —простился съ отцомъ и матерью, одѣлся въ простое платье и пошёлъ странствовать.

На пути сошёлся онъ съ купцомъ. Купецъ разсказалъ Царевичу, что былъ онъ прежде богатъ, но что всѣ его товары потонули въ морѣ, и что онъ идётъ теперь въ чужіе края поискать счастья.

Они пошли вмѣстѣ. На третій день сошелся съ ними ещё товарищъ. Они разговорились и новый товарищъ разсказалъ, что онъ мужикъ; былъ у него домъ и земля, но что была война, поля его стоптали и дворъ его сожгли; не при чёмъ ему стало жить; и что идётъ онъ теперь искать работы на чужую сторону.

Они пошли всѣ вмѣстѣ. Подошли они къ большому городу, и сѣли отдохнуть. Вотъ мужикъ и говорить: «ну, братцы, будетъ намъ гулять; теперь мы пришли къ городу, надо намъ за работу приниматься, кто какую умьетъ.

Купецъ говоритъ: «я умью торговать. Если бы у меня было хоть немного денегъ, я бы много наторговалъ.» А Царевичъ говоритъ: — «а я не умью ни работать, ни торговать; я только умью царствовать. Еслибъ было у меня царство, я бы хорошо царствовалъ.» — А мужикъ говоритъ: — «а мнѣ ни денегъ, ни царства не нужно; у меня только бы ноги ходили, да руки ворочали,— я проживу и вась ещё прокормлю. А то вы, пока кто денегъ, а кто царства дожидаетесь, съ голоду помрёте.» А Царевичъ говоритъ:

— 12 —

«Купцу деньги нужны, мнѣ царство нужно, тебѣ
сила нужна, чтобъ работать; а и деньги, и царство,
и сила намъ отъ Бога. Захочетъ Богъ, и мнѣ цар-
ство дастъ, и тебѣ силу; а не захочетъ ни тебѣ
силы, ни мнѣ царства не дастъ.»

Мужикъ не сталъ слушать, а пошёлъ въ городъ.
Въ городѣ онъ нанялся таскать дрова. Ввечеру ему
заплатили деньги. Онъ ихъ принёсъ товарищамъ и
говоритъ: «Вы покуда собираетесь царствовать, а я
ужь заработалъ.»

На другой день купецъ выпросилъ денегъ у мужи-
ка и пошёлъ въ городъ.

На торгу купецъ узналъ, что въ городѣ мало ма-
сла и каждый день ждутъ новаго привоза. Купецъ
пошёлъ на пристань и сталъ высматривать кораб-
ли. При немъ пришёлъ корабль съ масломъ. Ку-
пецъ прежде всѣхъ вошёлъ на корабль, отъискалъ
хозяина, купилъ всё масло и далъ задатокъ. Потомъ
купецъ побѣжалъ въ городъ; перепродалъ масло и за
свои хлопоты заработалъ денегъ въ 10 разъ больше
противъ мужика и принёсъ товарищамъ.

Царевичъ и говоритъ: «Ну, теперь мой черёдъ идти
въ городъ. Вамъ обоимъ посчастлиилось, можетъ
и мнѣ тоже будетъ. Для Бога ничего не труд-
но,—что тебѣ мужику дать работу, что купцу ба-
рыши, что Царевичу царство».

Входитъ Царевичъ въ городъ, видитъ опъ,—народъ
ходитъ по улицамъ и плачетъ. Царевичъ сталъ спра-
шивать, о чёмъ плачутъ. Ему говорятъ: «развѣ не
знаешь, нынче въ ночь нашъ царь умеръ, и другаго
царя намъ такого не найти?» — «Отчего же онъ

— 13 —

умеръ»?—«Да должно быть злодѣи наши отравили». Царевичъ разсмѣялся и говоритъ: «Это не можетъ быть».

Вдругъ одинъ человѣкъ присмотрѣлся къ Царевичу, примѣтилъ, что онъ говоритъ нечпсто по ихнему и одѣтъ не такъ, какъ всѣ въ городѣ, и крикнулъ:

— «Ребята! этотъ человѣкъ подосланъ къ намъ отъ нашихъ злодѣевъ разузнавать про нашъ городъ. Можетъ онъ самый отравилъ Царя. Видите, онъ и говоритъ не по нашему и смѣется, когда мы всѣ плачемъ. Хватайте его, ведите въ тюрьму!»

Царевича схватили, отвели въ тюрьму и два дня не давали ему пищи. На третій день пришли за Царевичемъ и повели его на судъ. Народа собралось много слушать, какъ будутъ судить Царевича.

На судѣ Царевича спросили, кто онъ и зачѣмъ пришёлъ въ ихъ городъ? Царевичъ сказалъ:—«Я царскій сынъ. Мой отецъ отдалъ всё царство старшему брату, а мать за меня заступалась и изъ за меня отецъ съ матерью ссорились. Я этого не захотѣлъ; простился съ отцомъ и матерью и ушёлъ странствовать. По дорогѣ встрѣтилъ я двухъ товарищей: купца и мужика и съ ними подошёлъ къ вашему городу. Когда мы спѣли отдыхали за городомъ, мужикъ сказалъ, что надо теперь работать, кто что умѣетъ; купецъ сказалъ, что онъ умѣетъ торговать, но что у него денегъ нѣтъ; а я сказалъ, что я умѣю только царствовать, да у меня царства нѣтъ. Мужикъ сказалъ, что мы съ голоду помрёмъ, дожидаючи денегъ да царства, а что у него есть сила въ рукахъ, и что онъ и себя, и насъ прокормитъ. И онъ пошёлъ въ городъ, заработалъ деньги и принёсъ намъ. Купецъ на

— 14 —

эти деньги пошёлъ и наторговалъ вдесятеро; а я
пошёлъ въ городъ нынче, и вотъ меня взяли и по-
напрасну посадили въ тюрьму и два дня не давали
ćсть, и теперь хотятъ казнить. Да я этого ничего
не боюсь, потому что знаю, что всё отъ Бога, и за-
хочетъ Богъ, такъ вы меня казните понапрасну, а
захочетъ, такъ вы меня царёмъ сдѣлаете.»

Когда онъ всё это сказалъ, судья замолчалъ и не
зналъ, что говорить. Вдругъ одинъ человекъ изъ на-
рода закричалъ:

— «Намъ Богъ послалъ этого Царевича. Мы не
найдёмъ себѣ лучше царя! Выбирайте его въ цари!»

И всѣ выбрали его царёмъ.

Когда его выбрали царёмъ, Царевичъ послалъ за го-
родъ привести къ себѣ своихъ товарищей. Когда имъ
сказали, что ихъ требуетъ Царь—они испугались: ду-
мали, что они сдѣлали какую-нибудь вину въ горо-
дѣ. Но имъ нельзя было убѣжать и ихъ привели къ
Царю. Они упали ему въ ноги, но Царь велѣлъ
встать. Тогда они узнали своего товарища. Царь
разсказалъ имъ всё, что съ нимъ было, и сказалъ
имъ: — «Видите ли вы, что моя правда? Худое и до-
брое—всё отъ Бога. И Богу не труднѣе дать цар-
ство Царевичу, чѣмъ купцу барышъ, а мужику
работу. »

Онъ наградилъ ихъ и оставилъ жить въ своёмъ
Царствѣ.

ПРАВЕДНЫЙ СУДЬЯ.

Одинъ Алжирскій царь Бауакасъ захотѣлъ самъ
узнать, — правду- ли ему говорили, что въ одномъ изъ

— 15 —

его городовъ есть праведный судья, что онъ сразу узнаётъ правду и что отъ него ни одинъ плутъ не-можетъ укрыться. Бауакасъ переодѣлся въ купца и поѣхалъ верхомъ на лошади въ тотъ городъ, гдѣ жилъ судья. У въѣзда въ городъ къ Бауакасу подошёлъ калѣка и сталъ просить милостыню. Бауакасъ подалъ ему и хотѣлъѣхать дальше, но калѣка уцѣнился ему за платье. «Что тебѣ нужно?» спросилъ Бауакасъ; «развѣя не далъ тебѣ милостыни?» — «Милостыню ты далъ», сказалъ калѣка, «но ещё сдѣлай милость, довези меня на твоей лошади до площади, а то лошади и верблюды какъ-бы не раздавили меня». Бауакасъ посадилъ калѣку сзади себя, и довёзъ его до площади. На площади Бауакасъ остановилъ лошадь. Но нищій не слѣзалъ. Бауакасъ сказалъ: «что-жь сидишь, слѣзай, мы пріѣхали!» А нищій сказалъ: «зачѣмъ слѣзать,—лошадь моя; а не хочешь добромъ отдать лошадь, пойдёмъ къ судьѣ.» Народъ собрался вокругъ нихъ и слушалъ, какъ они спорили; всё закричали: «ступайте къ судьѣ, онъ васъ разсудить.»

Бауакасъ съ калѣкой пошли къ судьѣ. Въ судѣ былъ народъ и судья вызывалъ по очереди тѣхъ, кого судилъ. Прежде чѣмъ черёдъ дошёлъ до Бауакаса, судья вызвалъ учёного и мужика: они судились за жену. Мужикъ говорилъ, что это его жена, а учёный говорилъ, что его жена. Судья выслушалъ ихъ, помолчалъ и сказалъ: «Оставьте женщину у меня, а сами приходите завтра».

Когда эти ушли, вошли мясникъ и масленникъ. Мясникъ былъ весь въ крови, а масленникъ въ маслѣ. Мясникъ держалъ въ рукѣ деньги, масленникъ руку

— 16 —

мясника. Мясникъ сказалъ: «Я купилъ у этого чело-
вѣка масло и вынулъ кошелѣкъ, чтобы расплатиться:
а онъ схватилъ меня за руку и хотѣлъ отнять день-
ги. Такъ мы и пришли къ тебе,— я держу въ рукѣ
кошелѣкъ, а онъ держитъ меня за руку. Но деньги
мои, а онъ—воръ».

А масленникъ сказалъ: «Это неправда. Мясникъ при-
шёлъ ко мнѣ покупать масло. Когда я налилъ ему
полный кувшинъ, онъ просилъ меня размѣнять ему
золотой. Я досталъ деньги и положилъ ихъ на лавку,
а онъ взялъ ихъ и хотѣлъ обѣжать. Я поймалъ его
за руку и привёлъ сюда». Судья помолчалъ и ска-
залъ: «оставьте деньги здѣсь и приходите завтра.»

Когда очередь дошла до Бауакаса и до калѣки,
Бауакасъ разсказалъ какъ было дѣло. Судья выслушалъ
его и спросилъ нищаго. Нищій сказалъ: «это всё
неправда. Я тѣхалъ верхомъ черезъ городъ, а онъ си-
дѣлъ на землѣ и просилъ меня подвезти его. Я по-
садилъ его на лошадь и довёзъ, куда ему нужно было:
но онъ не хотѣлъ слѣзать и сказалъ, что лошадь его.
Это неправда»

Судья подумалъ и сказалъ. «оставьте лошадь у
меня и приходите завтра.»

На другой день собралось много пароду слушать,
какъ разсудить судья?

Первые подошли учёный и мужикъ.

«Возьми свою жену», сказалъ судья учёному, «а
мужику дать 50 палокъ». Учёный взялъ свою жену,
а мужика тутъ же наказали.

Потомъ судья вызвалъ мясника.

«Деньги твои», сказалъ онъ мяснику; потомъ онъ

— 17 —

указалъ на масленника и сказалъ: «а ему дать 50 палокъ.»

Тогда позвали Бауакаса и калѣку. «Узнаешь-ты свою лошадь изъ двадцати другихъ?» спросилъ судья Бауакаса.

— «Узнаю.»

— «А ты?»

— «И я узнаю», сказалъ калѣка.

— «Иди за мною», сказалъ судья Бауакасу.

Они вошли въ конюшню. Бауакась сейчасъ-же промежь другихъ двадцати лошадей показалъ на свою. Потомъ судья вызвалъ калѣку въ конюшню и тоже велѣлъ ему указать на лошадь. Калѣка призналъ лошадь и показалъ её. Тогда судья стѣлъ на свое мѣсто и сказалъ Бауакасу:

— «Лошадь твоя; возьми её. А калѣкѣ дать 50 палокъ».

Послѣ суда, судья пошёлъ домой, а Бауакась пошёлъ за нимъ.

«Что-же ты, или не доволенъ моимъ рѣшеніемъ?» спросилъ судья.

«Нѣтъ, я доволенъ,» сказалъ Бауакась. «Только хотелось-бы мнѣ знать—почемъ ты узналъ, что жена была учёнаго, а не мужка, что деньги были мясниковы, а не масленниковы, и что лошадь была моя, а не нищаго?»

«Про женщину я узналъ вотъ какъ: позвалъ её утромъ къ себѣ и сказалъ ей: налей чернила въ мою чернильницу. Она взяла чернильницу, вымыла её скоро и ловко и налила чернила. Стало быть она привыкла это дѣлать. Будь она жена мужка, она не

Азбука. Кн. 3.

2

— 18 —

съумѣла-бы это сдѣлать. Выходитъ, что учёный былъ
правъ. Про деньги я узналъ вотъ какъ: положилъ я день-
ги въ чашку съ водой и сегодня утромъ посмотрѣлъ—
всплыло-ли на водѣ масло. Если-бы деньги были мас-
ленниковы, то онъ были бы запачканы его масляными
руками. На водѣ масла не было, стало быть мясникъ
говорить правду.»

«Про лошадь узнать было труднѣе. Калѣка такъже,
какъ и ты, изъ двадцати лошадей сейчасъ указалъ
на лошадь. Да я не для того приводилъ васъ обоихъ
въ конюшню, чтобы видѣть, узнаете-ли вы лошадь, а
для того, чтобы видѣть — кого изъ васъ двоихъ
узнаетъ лошадь. Когда ты подошёлъ къ ней, она
обернула голову, потянулась къ тебя; а когда калѣка
тронулъ её, она прижала уши и подняла ногу. По-
этому я узналъ, что ты настоящій хозяинъ лошади.

Тогда Бауакасъ сказалъ:

«Я не купецъ, а царь Бауакасъ. Я пріѣхалъ сюда,
чтобы видѣть — правда-ли то, что говорить про тебя.
Я вижу теперь, что ты мудрый судья. Проси у меня
чего хочешь, я награжу тебя.»

Судья сказалъ: Мне не нужно награды; я счаст-
ливъ уже тѣмъ, что царь мой похвалилъ меня.»

КАКЪ МУЖИКЪ ГУСЕЙ ДЪЛИЛЪ.

У одного бѣднаго мужика не стало хлѣба. Вотъ
онъ и задумалъ попросить хлѣба у барина. Чтобы
было съ чѣмъ идти къ барину, онъ поймалъ гуся,
изжарилъ его и понёсъ. Баринъ принялъ гуся и го-
воритъ мужику: «спасибо, мужикъ, тебя за гуся; только
не знаю, какъ мы твоего гуся дѣлить будемъ. Вотъ

— 19 —

у меня жена, два сына, да двѣ дочери. Какъ бы намъ раздѣлить гуся безъ обиды?» Мужикъ говоритъ: я раздѣлю. Взялъ ножикъ, отрѣзалъ голову и говоритъ барину: «ты всему дому голова, тебя голову». Потомъ отрѣзалъ задокъ, подаётъ барынѣ: «тебѣ, говоритъ, дома сидѣть, за домомъ смотрѣть, тебя задокъ». Потомъ отрѣзалъ лапки и подаётъ сыновьямъ. «Вамъ», говоритъ, «ножки — топтать отцовскія дорожки». А дочерямъ далъ крылья. «Вы», говоритъ, «скоро изъ дома улетите, вотъ вамъ по крылышку. А остаточки себѣ возьму!»—и взялъ себѣ всего гуся.

Баринъ посмѣялся, далъ мужику хлѣба и денегъ.

Услыхалъ богатый мужикъ, что баринъ за гуся наградилъ бѣднаго мужика хлѣбомъ и деньгами, зажарилъ пять гусей и понёсъ къ барину.

Баринъ говоритъ: «спасибо за гусей, да вотъ у меня жена, два сына, двѣ дочери — всѣхъ шестеро; какъ бы намъ поровну раздѣлить твоихъ гусей?» — Сталъ богатый мужикъ думать и ничего не придумалъ.

Послалъ баринъ за бѣднымъ мужикомъ и велѣлъ дѣлить. Бѣдный мужикъ взялъ — одного гуся далъ барину съ барыней и говоритъ: «вотъ васъ трое съ гусемъ»; одного далъ сыновьямъ — «и васъ», говоритъ, «трое»; одного далъ дочерямъ — «и васъ трое»; а себѣ взялъ двухъ гусей. «Вотъ», говоритъ, «и насъ трое съ гусями,—всѣ поровну».

Баринъ посмѣялся и далъ бѣдному мужику ещё денегъ и хлѣба, а богатаго прогналъ.

СТРОГОЕ НАКАЗАНІЕ.

Одинъ человекъ къ пошёлъ на торгъ и купилъ говяди-

— 20 —

ны. На торгу его обманули—дали дурной говядины, да еще обвѣсили.

Вотъ онъ идётъ домой съ говядиной и бранится. Встрѣчается ему царь и спрашиваетъ, кого ты бранишь? А онъ говоритъ: «я браню того, кто меня обманулъ. Я заплатилъ за три фунта, а мнѣ дали только два, и то дурную говядину. Царь и говоритъ: «Пойдёмъ назадъ на торгъ; покажи того, кто тебя обманулъ». Человѣкъ пошёлъ назадъ и показалъ купца. Царь свѣсилъ при себѣ мясо: видить, точно обманули; царь и говоритъ: «Ну, какъ ты хочешь, чтобъ я наказалъ купца?» Тотъ говоритъ: «вели вырѣзать изъ его спины столько мяса, насколько онъ обманулъ меня»

Царь и говоритъ: «Хорошо, возьми ножъ и вырѣжь изъ купца фунтъ мяса; только смотри—чтобы у тебя вѣсѣ былъ-бы вѣренъ, а если вырѣжешь больше или меньше фунта, ты виноватъ останешься.

Человѣкъ смолчалъ и ушёлъ домой.

## ЦАРСКИЕ БРАТЬЯ.

Одинъ Царь шёлъ по улицѣ. Нищій подошёлъ къ нему и сталъ просить милостыню.

Царь не далъ ниčего. Нищій сказалъ: «Царь, ты видно забылъ, что Богъ всѣмъ одинъ Отецъ; мы всѣ братья и намъ всѣмъ дѣлиться надо». Тогда Царь остановился и сказалъ: «ты правду говоришь, мы братья и намъ дѣлиться надо», и далъ нищему золотую деньгу. Нищій взялъ золотую деньгу и сказалъ: «Ты мало далъ; развѣ такъ дѣлятся съ братьями? Надо дѣлить пōровну. У тебя миллионъ денегъ, а ты мнѣ далъ одну.» Тогда Царь сказалъ: «то правда, что

— 21 —

у меня милліонъ денегъ, а я тебя далъ одну; но у меня и братьевъ столько же, сколько денегъ».

VII.

КАКЪ Я ВЫУЧИЛСЯ ЪЗДИТЬ ВЕРХОМЪ.

Когда я былъ маленькій, мы каждый день учились, только по воскресеньямъ и по праздникамъ ходили гулять и играли съ братьями. Одинъ разъ батюшка сказалъ: «надо старшимъ дѣтямъ учиться ђздить верхомъ. Послать ихъ въ манежъ». Я былъ меньше всѣхъ братьевъ и спросилъ: «А мнѣ можно учиться?» Батюшка сказалъ:—«ты упадёшь». Я сталъ просить его, чтобъ меня тоже учили и чуть не заплакалъ. Батюшка сказалъ: «ну, хорошо, и тебя тоже. Только смотри: не плачь, когда упадёшь. Кто ни разу не упадётъ съ лошади, не выучится верхомъ ђздить».

Когда пришла середа, насъ троихъ повезли въ манежъ. Мы вошли на большое крыльцо, а съ большаго крыльца прошли на маленькое крылечко. А подъ крылечкомъ была очень большая комната. Въ комнатѣ вмѣсто пола былъ песокъ. И по этой комнатѣ здили верхомъ господа и барыни, и такіе же мальчики, какъ мы. Это и былъ манежъ. Въ манежѣ было несовѣмъ свѣтло и пахло лошадьми, и слышно было, какъ хлопаютъ бичами, кричатъ на лошадей, и лошади стучатъ копытами о деревянныя стѣны. Я сначала испугался и не могъ ничего разсмотрѣть. Потомъ нашъ дядька позвалъ берейтора и сказалъ: «вотъ этимъ мальчикамъ дайте лошадей, они будутъ учиться ђздить верхомъ». Берейторъ сказалъ: «хорошо».

— 22 —

Потомъ онъ посмотрѣлъ на меня и сказалъ: «этотъ
малъ очень». А дядька сказалъ: «онъ обещаетъ не
плакать, когда упадётъ». Берейторъ засмѣялся и ушёлъ.

Потомъ привели трёхъ осѣдланныхъ лошадей, мы
сняли шинели и сошли по лѣстницѣ внизъ въ манежъ.
Берейторъ держалъ лошадь за корду *), а братья зѣ-
дили кругомъ него. Сначала они зѣдили шагомъ, по-
томъ рысью. Потомъ привели маленькую лошадку. Она
была рыжая и хвостъ у нея былъ обрѣзанъ. Её звали
Червончикъ. Берейторъ засмѣялся и сказалъ мнѣ: «ну,
кавалеръ, садитесь». Я и радовался, и боялся, и ста-
рался такъ сдѣлать, чтобъ никто этого не замѣтилъ.
Я долго старался попасть ногою въ стремя, но никакъ
не могъ, потому что я былъ слишкомъ малъ. Тогда
берейторъ поднялъ меня на руки и посадилъ. Онъ ска-
залъ: «не тяжёлъ баринъ,— фунта два, больше не бу-
детъ».

Онъ сначала держалъ меня за руку, но я видѣлъ,
что братьевъ не держали, и просилъ, чтобы меня пу-
стили. Онъ сказалъ: «а не боитесь?» Я очень боялся,
но сказалъ, что не боюсь. Боялся я больше отъ того,
что Червончикъ всё поджималъ уши. Я думалъ, что
онъ на меня сердится. Берейторъ сказалъ: «ну, смо-
трите-жъ не падайте!» и пустилъ меня. Сначала Чер-
вончикъ ходилъ шагомъ, и я держался прямо. Но сѣдо
было скользкое и я боялся свернуться. Берейторъ меня
спросилъ: «ну что, утвердились?» Я ему сказалъ:
«утвердился». «Ну, теперь рысцой!», и берейторъ за-
щёлкалъ языкомъ.

*) Корда—веревка для того, чтобы по кругу генять лошадей.

— 23 —

Червончикъ побѣжалъ маленькой рысью и меня стало подкидывать. Но я всё молчалъ и старался не свернуться на бокъ. Берейторъ меня похвалилъ: «Ай да кавалеръ, хорошо!» Я былъ очень этому радъ.

Въ это время къ берейтору подошёлъ его товарищъ и сталъ съ нимъ разговаривать, и берейторъ пересталъ смотрѣть на меня.

Только вдругъ я почувствовалъ, что я свернулся немножко на бокъ съ сѣдла. Я хотѣлъ поправиться, но никакъ не могъ. Я хотѣлъ закричать берейтору, чтобъ онъ остановилъ; но думалъ, что будетъ стыдно, если я это сдѣлаю, и молчалъ. Берейторъ не смотрѣлъ на меня, Червончикъ всё бѣжалъ рысью, и я ещё больше сбился на бокъ. Я посмотрѣлъ на берейтора и думалъ, что онъ поможетъ мнѣ; а онъ всё разговаривалъ съ своимъ товарищемъ и, не глядя на меня, приговаривалъ: «молодецъ кавалеръ». Я уже совсемъ былъ на боку и очень испугался. Я думалъ, что я пропалъ. Но кричать мнѣ стыдно было. Червончикъ тряхнулъ меня еще разъ, я совсемъ соскользнулъ и упалъ на землю. Тогда Червончикъ остановился, берейторъ оглянулся и увидалъ, что на Червончикѣ меня нѣтъ. Онъ сказалъ: «вотъ-те на! свалился кавалеръ мой», и подошёлъ ко мнѣ. Когда я ему сказалъ, что не ушибся, онъ засмѣялся и сказалъ: дѣтское тѣло мягкое. А мнѣ хотѣлось плакать. Я попросилъ, чтобы меня опять посадили; и меня посадили. И я ужъ больше не падалъ.

Такъ мы зѣдили въ манежѣ два раза въ недѣлю, и я скоро выучился зѣдить хорошо, и ничего не боялся.

— 24 —

СОЛДАТКИНО ЖИТЬЕ.

Мы жили бѣдно на краю деревни. Была у меня мать, нянька (старшая сестра) и бабушка. Бабушка ходила въ старомъ чупрунѣ и худенькой панёвѣ, а голову завязывала какой-то ветошкой, и подъ горломъ у ней висѣлъ мѣшочекъ. Бабушка любила и жалѣла меня больше матери. Отецъ мой былъ въ солдатахъ. Говорили про него, что онъ много пилъ и за то его отдали въ солдаты. Я какъ сквозь сонъ помню—онъ приходилъ къ намъ на побывку. Изба наша была тѣсная и подпертая въ серединѣ рогулиной, и я помню, какъ я лазилъ на эту подпорку, оборвался и разбилъ себѣ лобъ объ лавку. И до сихъ поръ мѣтина эта осталась у меня на лбу.

Въ избѣ были два маленькія окна и одно всегда было заткнуто ветошкой. Дворъ нашъ былъ тѣсный и раскрытый. Въ серединѣ стояло старое корыто. На дворѣ была только одна старая, кособокая лошаденка; коровы у насъ не было, были двѣ плохенькія овчёнки и одинъ ягненокъ. Я всегда спалъ съ этимъ ягненкомъ. Бли мы хлѣбъ съ водою. Работать у насъ было некому, мать моя всегда жаловалась отъ живота, а бабушка отъ головы и всегда была около печки. Работала только одна моя нянька, и то въ свою долю, а не въ семью, покупала себѣ наряды и собиралась за мужъ.

Помню я—мать стала больнѣе и потомъ родился у ней мальчикъ. Мамушку положили въ сѣни. Бабушка заняла у сосѣда крупицъ и послала дядю Нефеда за попомъ. А сестра пошла собирать народъ на крестины.

— 25 —

Собрался народъ, принесли три ковриги хлѣба. Родня
стала разставлять столы и покрывать скатертями. По-
томъ принесли скамейки и ушатъ съ водой. И всѣ
сѣли по мѣстамъ. Когда приѣхалъ священникъ, кумъ
съ кумой стали впереди, а позади стала тетка Аку-
лина съ мальчикомъ. Сталі молиться. Потомъ вынули
мальчика и священникъ взялъ его и опустилъ въ воду.
Я испутался и закричалъ: «дай мальчика сюда!» Но
бабушка разсердилась на меня и сказала: «молчи, а то
побью».

Священникъ окунулъ его три раза и отдалъ тёткѣ
Акулинѣ. Тётка завернула его въ миткаль и отнесла
къ матери въ сѣни.

Потомъ всѣ сѣли за столы, бабушка наложила каши
двѣ чашки, налила постное масло и подала народу.
Когда всѣ нались, — вылились изъ за столовъ, поблаго-
дарили бабушку и ушли.

Я пошёлъ къ матери и говорю:

— «Ма, какъ его зовутъ?» Мать говорить: «такъже,
какъ тебя».

Мальчикъ былъ худой; ножки, ручки у него были
тоненькія, и онъ всё кричалъ. Когда ни проснёшься
ночью, онъ всё кричитъ, а мамушка всё баюкаетъ,
принѣваетъ. Сама кряхтитъ, а всё поётъ.

Одинъ разъ ночью я проснулся и слышу—мать пла-
четъ. Бабушка встала и говорить: «чтo ты, Христосъ
съ тобой!» Мать говорить: «мальчикъ померъ». Бабуш-
ка зажгла огонь, обмыла мальчика, надѣла чистую ру-
башечку, подпоясала и положила подъ святое. Когда
разсвѣло, бабушка вышла изъ избы и привела дядю
Нефеда. Дядя принесъ двѣ старенькія тесинки и сталъ

— 26 —

дѣлать гробикъ. Сдѣлалъ маленькое домовище и положилъ мальчика туда. Потомъ мать сѣла къ гробику и тонкимъ голосомъ стала причитать и завыла. Потомъ дядя Нефедъ взялъ гробикъ подъ мышку и понёсъ хоронить.

Только у насъ и было радости, какъ мы няньку отдавали замужъ. Пріѣхали къ намъ разъ мужики и принесли съ собой ковригу хлѣба и вина. И стали подносить своё вино матери. Мать выпила. Дядя Иванъ отрѣзалъ ломоть хлѣба и подаль ей. Я стоялъ подлѣ стола и мнѣ захотѣлось хлѣбушка. Я нагнулъ мать и сказалъ ей на ухо. Мать засмѣлась, а дядя Иванъ говорить: «что онъ? хлѣбца?» и отрѣзалъ мнѣ большой ломоть. Я взялъ хлѣбъ и ушёлъ въ чуланъ. А нянька сидѣла въ чуланѣ. Она стала меня спрашивать: «что тамъ мужчи говорятъ?» Я сказалъ: «вино пьютъ». Она засмѣлась и говоритъ: «это они меня сватаютъ за Кондрашку».

Потомъ собрались играть свадьбу. Всѣ встали рано. Бабушка топила печку, мать мѣсила пироги, а тётка Акулина мыла говядину

Нянька нарядилась въ новые коты, надѣла сарафанъ красный и платокъ хорошій и ничего не дѣлала. Потомъ, когда истопили избу, мать тоже нарядилась, и пришло къ намъ много народу,—полная изба.

Потомъ подъѣхали къ нашему двору три пары съ колоколами. И на задней парѣ сидѣлъ женихъ Кондрашка въ новомъ кафтанѣ и въ высокой шапкѣ. Женихъ слѣзь съ телѣги и пошёлъ въ избу. Надѣли на няньку новую шубу и вывели её къ жениху. Посадили жениха съ невѣстой за столъ и бабы стали ихъ ве-

— 27 —

личать. Потомъ вылѣзли изъ за стола, помолились Богу и вышли на дворъ. Кондрашка посадилъ няньку въ телѣгу, а самъ сѣлъ въ другую. Всѣ посажались въ телѣги, перекрестились и поѣхали. Я вернулся въ избу и сѣлъ къ окну ждать, когда свадьба вернётся. Мать дала мнѣ кусочекъ хлѣбца, я поѣлъ, да тутъ и заснулъ. Потомъ меня разбудила мать, говорить: «ѣдутъ»! дала мнѣ скалку и велѣла сѣсть за столъ. Кондрашка съ нянькой вошли въ избу и за ними много народа, больше прежняго. И на улицѣ былъ народъ и всѣ смотрѣли къ намъ въ окна. Дядя Герасимъ былъ дружкою; онъ подошёлъ ко мнѣ и говорить: «вылѣзай». Я испугался и хотѣлъ лѣзть, а бабушка говоритъ: «ты покажи скалку и скажи: а это что?» Я такъ и сдѣлалъ. Дядя Герасимъ положилъ денегъ въ стаканъ и наилѣ вина и подалъ мнѣ. Я взялъ стаканъ и подалъ бабушкѣ. Тогда мы вылѣзли, а они сѣли.

Потомъ стали подносить вино, студень, говядину; стали пѣть пѣсни и плясать. Дядѣ Герасиму поднесли вина; онъ вышилъ немного и говоритъ: «что-то вино горько». Тогда нянька взяла Кондрашку за уши и стала его цѣловать. Долго играли пѣсни и плясали, а потомъ всѣ ушли и Кондрашка повёлъ няньку къ себѣ домой.

Послѣ этого мы стали ещё бѣднѣе жить. Продали люшадь и послѣднихъ овецъ, и хлѣба у насъ часто не было. Мать ходила занимать у родныхъ. Вскорѣ и бабушка померла. Помню я, какъ матушка по ней выла и причитала: «Уже родимая моя матушка! на кого ты меня оставила горькую горемычную? на кого покинула свое дитятко безсчастное? где я ума-разума возьму?

— 28 —

КАГЪ МНЪ ВѣКЪ ПРОЖИТЬ?» И ТАКЪ ОНА ДОЛГО ПЛАКАЛА И ПРИЧИТАЛА.

Одинъ разъ пошёлъ я съ ребятами на большую дорогу лошадей стеречь и вижу—идётъ солдатъ съ сумочкой за плечами. Онъ подошёлъ къ ребятамъ и говорить: «Вы изъ какой деревни, ребята?» «Мы—говоримъ—изъ Никольскаго». —«А что, живётъ у васъ солдатка Матрёна?» А я говорю: «жива, она мнѣ матушка». Солдатъ поглядѣлъ на меня и говоритъ: «а отца своего видалъ?» Я говорю: «онъ въ солдатахъ, не видалъ». Солдатъ и говоритъ: «ну, пойдёмъ, проводи меня къ Матрёнѣ, я ей письмо отъ отца привёзъ». Я говорю: какое письмо? А онъ говоритъ: вотъ пойдёмъ, увидишь.

«НУ ЧТОЖЪ, ПОЙДЁМЪ»

Солдатъ пошёлъ со мной, да такъ скоро, что я обгомъ за нимъ не поспѣвалъ. Вотъ пришли мы въ свой домъ. Солдатъ помолился Богу и говоритъ: «здравствуйте!» Потомъ раздѣлся, стѣлъ на конникъ и сталъ оглядывать избу, и говоритъ: «чтожъ, у васъ семьи только?» Мать оробѣла и ничего не говоритъ, только смотритъ на солдата. Онъ и говоритъ: «гдѣжъ матушка?—а самъ заплакалъ. Тутъ мать подобѣжала къ отцу и стала его цѣловать. И я тоже влѣзъ къ нему на колѣни и сталъ его обшаривать руками. А онъ пересталъ плакать и сталъ смѣяться.

Потомъ пришёлъ народъ, и отецъ со всѣми здоровалился и разсказывалъ, что онъ теперь совсѣмъ по билету вышелъ.

Какъ пригнали скотину, пришла и нянька и подобровалась съ отцомъ. А отецъ и говоритъ: «это чья же молодая бабочка?» А мать засмѣялась и говоритъ:

— 29 —

«свою дочь не узналъ». Отецъ позвалъ её ещё къ себе и поцѣловалъ и спрашивалъ, какъ она живетъ? Потомъ мать ушла варить яичницу, а няньку послала за виномъ. Нянька принесла штофiekъ заткнутъ бумажкой и поставила на столъ. Отецъ и говоритъ: «это что?» А мать говоритъ: «тебѣ вина». А онъ говоритъ: «Нѣтъ, ужъ пятый годъ не пью; а вотъ яичницу подавай!» Онъ помолился Богу, сѣлъ за столъ и сталъ есть. Потомъ онъ говоритъ: «Кабы я не оросилъ пить, я бы и унтеръ-офцеромъ не былъ, и домой бы ничего не принёсъ,—а теперь слава Богу». Онъ досталъ въ сумкѣ кошель съ деньгами и отдалъ матери. Мать обрадовалась, заторопилась и понесла хоронить.

Потомъ, когда всё разошлись, отецъ лёгъ спать на задней лавкѣ и меня положилъ съ собой, а мать легла у насъ въ ногахъ. И долго они разговаривали, почти до полуночи. Потомъ я уснулъ.

Поутру мать говоритъ: «охъ, дровъ-то нѣтъ у меня!» А отецъ говоритъ: «топоръ есть?»—«Есть, да щербатый, плохой». Отецъ обулся, взялъ топоръ и вышелъ на дворъ. Я поѣжалъ за нимъ.

Отецъ сдёрнулъ съ крышъ жердь, положилъ на колоду, взмахнулъ топоромъ, живо перерубилъ и принёсъ въ избу, и говоритъ: «ну вотъ тебя и дрова, топи печь; а я нынче пойду приншу купить избу, да лису на дворъ. Корову также купить надо». Мать говоритъ: «Охъ, денегъ много на всё надо».

А отецъ говоритъ: «а работать будемъ. Вонъ мужикъ-то растётъ!» Отецъ показалъ на меня.

Вотъ отецъ помолился Богу, поѣлъ хлѣбца, одѣлся и

— 30 —

говорить матери: «а есть яички свѣжія, такъ испеки въ
болѣ къ обѣду». И пошёлъ со двора.

Отецъ долго не ворочался. Я сталъ проситься у матери за отцомъ. Она не пускала. Я хотѣлъ уйти, а мать не пустила меня и побила. Я сѣлъ на печку и сталъ плакать. Тутъ отецъ вошёлъ въ избу и говорить: «о чёмъ плачешь?» Я говорю: «я хотѣлъ за той бѣчь, а мать меня не пустила, да ещё побила», и ещё пуще заплакалъ. Отецъ засмѣялся, подошёлъ къ матери и сталъ её бить нарочно, а самъ приговаривать: «не бей Оедьку, не бей Оедьку!» Мать нарочно будто заплакала, отецъ засмѣялся и говоритъ: «вотъ вы съ Оедькой какіе на слёзы слабые, сейчасъ и плакать». Потомъ отецъ сѣлъ за столъ, посадилъ меня съ собой рядомъ и закричалъ: «ну, теперь давай намъ, мать, съ Оедюшкой обѣдать; мы бѣсть хотимъ».

Мать дала намъ каши и яицъ, и мы стали бѣсть.
А мать говоритъ: «ну что-же, — инструбъ?» А отецъ го-
ворить: «купилъ, 80 цѣлковыхъ, липовый, бѣлый,
какъ стекло. Вотъ дай срокъ, мужикамъ купимъ винца,
они миѣ и свезутъ воскреснымъ дѣломъ».

Съ тѣхъ поръ мы стали хорошо жить.

VIII.

БУЛЬКА.

У меня была мордашка. Её звали Булька. Она была
вся чёрная, только кончики переднихъ лапъ были бѣлые.
У всѣхъ мордашекъ нижняя челюсть длиннѣе верх-
ней и верхніе зубы заходятъ за нижніе; но у Буль-

— 31 —

ки нижняя челюсть такъ выдавалась вперёдъ, что на-
лецъ можно было заложить между нижними и верх-
ними зубами. Лицо у Бульки было широкое, глаза
большіе, черные и блестящіе; и зубы и клыки бѣ-
лые всегда торчали наружу Онъ былъ похожъ на ара-
па. Булька былъ смирный и не кусался, но онъ былъ
очень силенъ и цѣнокъ. Когда онъ бывало уцѣпится за
что-нибудь, то стиснетъ зубы и повиннетъ, какъ тряп-
ка; и его, какъ клещука, нельзя никакъ оторвать.

Одинъ разъ его пускали на медвѣдя и онъ вцѣпил-
ся медвѣдю въ ухо и повисъ, какъ піявка. Медвѣдь
билъ его лапами, прижималъ къ себѣ, кидалъ изъ сто-
роны въ сторону, по не могъ оторвать и повалился на
голову, чтобы раздавить Бульку; но Булька до тѣхъ
поръ на нёмъ держался, пока его не отлили холодной
водой.

Я взялъ его щенкомъ и самъ выкормилъ. Когда я
ѣхалъ на Кавказъ, я не хотѣлъ брать его, и ушёлъ
отъ него потихоньку, а его велѣлъ запереть. На пер-
вой станціи я хотѣлъ уже садиться на другую пере-
кладную, какъ вдругъ увидалъ, что по дорогѣ катит-
ся что-то чёрное и блестящее. Это былъ Булька въ
своёмъ мѣдномъ ошейникѣ. Онъ летѣлъ во весь духъ
къ станціи. Онъ бросился ко мнѣ, лизнулъ мою руку
и растянулся въ тѣни подъ телѣгой. Языкъ его вы-
сунулся на цѣлую ладонь. Онъ то втягивалъ его на-
задъ, глоталъ слюни, то опять высовывалъ на цѣлую
ладонь. Онъ торопился, не поспѣвалъ дышать, бока
его такъ и прыгали. Онъ поворачивался съ боку на
бокъ и постукивалъ хвостомъ о землю.

Я узналъ потомъ, что онъ послѣ меня пробилъ ра-

— 32 —

му и выскочилъ изъ окна, и прямо по моему слѣду
поскакалъ по дорогѣ, и проскакалъ такъ вёрстъ 20-ть
въ самый жаръ.

БУЛЬКА И КАБАНЪ.

Одинъ разъ на Кавказѣ мы пошли на охоту за ка-
банами, и Булька прибѣжалъ со мной. Только-что гон-
чія погнали, Булька бросился на ихъ голосъ и скрыл-
ся въ лѣсу. Это было въ Ноябрѣ мѣсяцѣ: кабаны и
свиньи тогда бываютъ очень жирные.

На Кавказѣ, въ лѣсахъ, гдѣ живутъ кабаны, бываетъ
много вкусныхъ плодовъ: дикаго винограду, шишекъ,
яблокъ, грушъ, ежевики, желудей, терновнику. И ког-
да всѣ эти плоды поспѣютъ и тронутся морозомъ—
кабаны отъѣдаются и жирѣютъ.

Въ то время кабанъ такъ бываетъ жиренъ, что не
долго можетъ бѣгать подъ собаками. Когда его пого-
няютъ часа два, онъ забивается въ чащу и останов-
ливается. Тогда охотники бѣгутъ къ тому мѣсту, гдѣ
онъ стоитъ и стрѣляютъ. По лаю собакъ можно знать,
сталъ ли кабанъ или бѣжить. Если онъ бѣжить, то
собаки лаютъ съ визгомъ, какъ будто ихъ бьютъ; а
если онъ стоитъ, то они лаютъ, какъ на человѣка,
и подвываютъ.

Въ эту охоту я долго бѣгалъ по лѣсу, но ни разу
мнѣ не удалось перебѣжать дорогу кабану. Наконецъ я
услыхалъ протяжный лай и вой гончихъ собакъ и по-
бѣжалъ къ тому мѣсту. Ужъ я былъ близко отъ ка-
бана. Миѣ уже слышенъ былъ трескъ по чащѣ. Это
ворочался кабанъ съ собаками. Но слышно было по

— 33 —

лаю, что они не брали его, а только кружились около.
Вдругъ я услыхалъ—зашуршало что-то сзади, и увидалъ
Бульку. Онъ видно потерялъ гончихъ въ лѣсу и спу-
тался, а теперь слышалъ ихъ лай и, также какъ я,
что было духу катился въ ту сторону. Онъ бѣжалъ
черезъ полянку по высокой травѣ, и мнѣ отъ него вп-
на только была его чёрная голова и закушенный языкъ
въ бѣлыхъ зубахъ. Я окликнулъ его, но онъ не огля-
нулся, обогналъ меня и скрылся въ чащѣ. Я побѣ-
жалъ за нимъ, но чѣмъ дальше я шёлъ, тѣмъ лѣсъ
становился чаще и чаще. Сучки сбивали съ меня шап-
ку, били по лицу, иглы терновника цѣплились за
платье. Я уже былъ близокъ къ лаю, но ничего не
могъ видѣть.

Вдругъ я услыхалъ, что собаки громче залаяли, что-
то сильно затрещало и кабанъ сталъ отдуваться и за-
хрипѣлъ. Я такъ и думалъ, что теперь Булька до-
брался до него и возится съ нимъ. Я изъ послѣднихъ
силъ побѣжалъ черезъ чащу къ тому мѣсту. Въ са-
мой глухой чащѣ я увидалъ пёструю гончую соба-
ку. Она лаяла и выла на одномъ мѣстѣ, и въ трёхъ
шагахъ отъ нея возилось и чернѣло что-то.

Когда я подвинулся ближе, я разсмотрѣлъ кабана и ус-
лыхалъ, что Булька пронзительно завизжалъ. Кабанъ за-
хрюкалъ и посунулся на гончую; гончая поджала хвостъ
и отскочила. Мнѣ сталъ виденъ бокъ кабана и его голова.
Я прицѣлился въ бокъ и выстрѣлилъ. Я видѣлъ, что
попалъ. Кабанъ хрюкнулъ и затрещалъ прочь отъ меня
по чащѣ. Собаки визжали, лаяли слѣдомъ за нимъ; я
по чащѣ ломился за ними. Вдругъ почти у себя подъ
ногами я увидалъ и услыхалъ что-то. Это былъ Буль-

Азбука. Кн. 3.

3

— 34 —

ка. Онъ лежалъ на боку и визжалъ. Подъ нимъ была лужа крови. Я подумалъ: пропала собака; но мнѣ теперь не до него было, я ломился дальше. Скоро я увидалъ кабана. Собаки хватали его сзади, а онъ поворачивался то на ту, то на другую сторону. Когда кабанъ увидалъ меня, онъ сунулся ко мнѣ. Я выстрѣлилъ другой разъ почти въ упоръ, такъ что щетина загорѣлась на кабанѣ, и кабанъ—захрипѣлъ, пошатался и всей тушей тяжело хлопнулся на земь.

Когда я подошёлъ, кабанъ уже былъ мёртвый и только то тамъ, то тутъ его пучило и подёргивало. Но собаки, ощетинившись, однѣ рвали его за брюхо и за ноги, а другія локали кровь изъ раны.

Тутъ я вспомнилъ про Бульку и пошёлъ его искать. Онъ позлъ мнѣ на встрѣчу и стоналъ. Я, подошёлъ къ нему, присѣлъ и посмотрѣлъ его рану. У него былъ распоронъ животъ, и цѣлый комокъ кишокъ изъ живота волочился по сухимъ листьямъ. Когда товарищи подошли ко мнѣ, мы вправили Булькѣ кишки и зашили ему животъ. Пока зашивали животъ и прокалывали кожу, онъ всё лизалъ мнѣ руки.

Кабана привязали къ хвосту лошади, чтобъ вывезти изъ лѣсу, а Бульку положили на лошадь, и такъ привезли его домой. Булька проболѣлъ недѣль шесть, и выздоровѣлъ.

## ФАЗАНЫ.

На Кавказѣ дикихъ куръ зовутъ фазанами. Ихъ такъ много, что онъ тамъ дешевле домашней курицы. За фазанами охотятся съ кобылкой, съ подсаду и изъ

— 35 —

под собаки. Съ кобылкой вотъ какъ охотятся: возь-
мутъ парусины, натянутъ на рамку, въ серединѣ рамки
сдѣлаютъ перекладину. А въ парусинѣ сдѣлаютъ про-
рѣшку Эта рамка съ парусиной называется кобылкой.
Съ этой кобылкой и съ ружьёмъ, на зарѣ выходятъ
съ лѣсъ. Кобылку несутъ передъ собою и высматри-
ваютъ въ прорѣшку фазановъ. Фазаны по зарямъ
формятся на полянкахъ. Иногда цѣлый выводокъ—на-
сѣдка съ цыплятами, иногда пѣтухъ съ курицей, иногда
нѣсколько пѣтуховъ вмѣстѣ.

Фазаны не видятъ человѣка, а не боятся парусины
и поднускаютъ къ себѣ близко. Тогда охотникъ ставитъ
кобылку, высовываетъ ружьё въ прорѣху и стрѣляетъ
по выбору.

Съ подсаду охотятся вотъ какъ: пустятъ дворную
собачёнку въ лѣсъ и ходятъ за ней. Когда собака най-
дётъ фазана, она бросится за нимъ. Фазанъ влетить
на дерево и тогда собачёнка начинаетъ на него лаять.
Охотникъ подходитъ на лай и стрѣляетъ фазана на деревѣ.
Охота эта была бы легка, если бы фазанъ садился на дерево
на чистомъ мѣстѣ и сидѣлъ бы прямо на деревѣ, такъ
что его бы видно было. Но фазаны всегда садятся на
густыя деревья въ чащѣ, и какъ завидятъ охотника,
такъ прячутся въ сучкахъ. И бываетъ трудно пролѣть
въ чащѣ къ дереву, гдѣ сидить фазанъ, и трудно раз-
смотрѣть его. Когда собака одна лаетъ на фазана, онъ
не боится ея; сидить на сучке и ещё пѣтушится на неё
и хлопаетъ крыльями. Но какъ только онъ увидитъ
человѣка, то сейчасъ же вытягивается по сучку, такъ
что только привычный охотникъ различить его, а не-
привычный будетъ стоять подлѣ и ничего не увидитъ.

— 36 —

Когда казаки подкрадываются къ фазанамъ, то они надвигаютъ шапку на своё лицо и не глядятъ вверхъ, потому что фазанъ боится человѣка съ ружьёмъ, а больше всего боится его глазъ.

Изъ подъ собаки охотятся вотъ какъ: берутъ лягавую собаку и ходятъ за ней по лѣсу. Собака чутьёмъ услышитъ, гдѣ на зарѣ ходили и кормились фазаны, и станетъ разбирать ихъ слѣды. И сколько бы ни напутали фазаны, хорошая собака всегда найдётъ послѣдній слѣдъ, выходъ съ того мѣста, гдѣ кормились. Чѣмъ дальше будетъ идти собака по слѣду, тѣмъ сильнѣе ей будетъ нахнуть, и такъ она дойдётъ до того мѣста, гдѣ днёмъ сидитъ въ травѣ или ходитъ фазанъ. Когда она подойдётъ близко, тогда ей будетъ казаться, что фазанъ ужъ тутъ, прямо передъ ней, и она всё будетъ идти осторожнѣе; чтобы не спугнуть его, и будетъ останавливаться, чтобы сразу прыгнуть и поймать его. Когда собака подойдётъ совсемъ близко, тогда фазанъ вылетаетъ и охотникъ стрѣляетъ.

## МИЛЬТОНЪ И БУЛЬКА.

Я завёлъ себѣ для фазановъ лягавую собаку. Собаку эту звали Мильтонъ; она была высокая, худая, крапчатая по сѣрому, съ длинными брылами и ушами; и очень сильная и умная. Съ Булькой они не грызлись. Ни одна собака никогда не огрызалась на Бульку. Онъ бывало только покажетъ свои зубы, и собаки поджимаютъ хвосты и отходятъ прочь. Одинъ разъ я пошёлъ съ Мильтономъ за фазанами. Вдругъ Булька прибѣжалъ за мной въ лѣсъ. Я хотѣлъ прогнать его, но

— 37 —

никакъ не могъ. А идти домой, чтобы отвести его, было
далеко. Я думалъ, что онъ не будетъ мѣшать мнѣ, и
пошёлъ дальше: но только что Мильтонъ почуялъ въ
травѣ фазана и сталъ искать, Булька бросился вперёдъ,
и сталъ соваться во всѣ стороны. Онъ старался прежде
Мильтона поднять фазана. Онъ что-то такое слышалъ
въ травѣ, прыгалъ, вертѣлся; но чутьё у него плохое и
онъ не могъ найти слѣда одинъ, а смотрѣлъ на Миль-
тона и бѣжалъ туда, куда шёлъ Мильтонъ. Только
что Мильтонъ тронется по слѣду, Булька забѣжить
вперёдъ. Я отзывалъ Бульку, билъ, но ничего не могъ
съ нимъ сдѣлать. Какъ только Мильтонъ начиналъ
искать, онъ бросался вперёдъ и мѣшалъ ему. Я хотѣлъ
уже идти домой, потому что думалъ, что охота моя
испорчена, но Мильтонъ лучше меня придумалъ, какъ
обмануть Бульку. Онъ вотъ что сдѣлалъ: какъ только
Булька забѣжить ему вперёдъ, Мильтонъ бросить слѣдъ,
повернётъ въ другую сторону и протворится, что онъ
ищетъ. Булька бросится туда, куда показалъ Миль-
тонъ, а Мильтонъ оглянется на меня, махнётъ хвостомъ
и пойдётъ опять по настоящему слѣду. Булька опять
прибѣгаетъ къ Мильтону, забѣгаетъ вперёдъ, и опять
Мильтонъ нарочно сдѣлаетъ шаговъ десять въ сторону,
обманетъ Бульку и опять поведётъ меня прямо. Такъ
что всю охоту онъ обманывалъ Бульку и не далъ ему
испортить дѣла.

ЧЕРЕПАХА.

Одинъ разъ я пошёлъ съ Мильтономъ на охоту.
Подлѣ лѣса онъ началъ искать, вытянулъ хвостъ, под-
нялъ уши и сталъ принюхиваться. Я приготовилъ ружьё

— 38 —

и пошёлъ за нимъ. Я думалъ, что онъ ищетъ куропатку, фазана или зайца. Но Мильтонъ не пошёлъ въ лѣсъ, а въ поле. Я шёлъ за нимъ и глядѣлъ вперёдъ. Вдругъ я увидалъ то, чтó онъ искалъ. Впереди его бѣжала небольшая черепаха, величиною съ шапку. Голая, темно-сѣрая голова на длинной шеѣ была вытянута, какъ пестикъ; черпаха широко перебирала голыми лапами, а спина ея вся была покрыта корой.

Когда она увидала собаку, она спрятала ноги и голову и опустилась на траву, такъ что видна была только одна скорлупа. Мильтонъ схватилъ её и сталъ грызть; но не могъ прокусить её, потому что у черепахи на брюхѣ такая же скорлупа, какъ и на спинѣ. Только спереди, сзади и съ боковъ есть отверстія, куда она пронускаетъ голову, ноги и хвостъ.

Я отнялъ черепаху у Мильтона и разсмотрѣлъ, какъ у нея разрисована спина и какая скорлупа и какъ она туда прячется. Когда держишь её въ рукахъ и смотришь подъ скорлупу, то только внутри, какъ въ подвалѣ, видно что-то чёрное и живое. Я бросилъ черепаху на траву и пошёлъ дальше, но Мильтонъ не хотѣлъ её оставить, а нёсъ въ зубахъ за мною. Вдругъ Мильтонъ взвизгнулъ и пустилъ её. Черепаха у него во рту выпустила лапу и царапнула ему ротъ. Онъ такъ разсердился на неё за это, что сталъ лаять и опять схватилъ её и понесъ за мною. Я опять велѣлъ бросить, но Мильтонъ не слушался меня. Тогда я отнялъ у него черепаху и бросилъ. Но онъ не оставилъ ея. Онъ сталъ торопиться лапами подлѣ нея рыть яму. И когда вырылъ яму, то лапами завалилъ въ яму черепаху и закопалъ землёю.

— 39 —

Черепахи живутъ и на землѣ и въ водѣ, какъ ужин
и лягушки. Дѣтей они выводятъ яицами, и яица кладутъ на землѣ, и не высниживаютъ ихъ, а яица сами, какъ рыбья икра, лопаются—и выводятся черепахи. Черепахи бываютъ маленькія, не больше блюдечка, и большія, въ три аршина длины и вѣсомъ въ 20 пудовъ. Большія черепахи живутъ въ моряхъ.

Одна черепаха въ весну кладётъ сотни яицъ. Скорлупа черепахи—это ея рѣбра. Только у людей и у другихъ животныхъ рѣбра бываютъ каждое отдельно, а у черепахи рѣбра срослись въ скорлупу. Главное же то, что у всѣхъ животныхъ рѣбра бываютъ внутри подъ мясомъ, а у черепахи рѣбра сверху, а мясо подъ ними.

БУЛЬКА И ВОЛКЪ.

Когда я уѣзжалъ съ Кавказа, тогда ещё тамъ была
война, и ночью опасно было ѣздить безъ конвоя.

Я хотѣлъ выѣхать какъ можно раньше утромъ, и
для этого не ложился спать.

Мой пріятель пришёлъ провожать меня, и мы сидѣли весь вечеръ и ночь на улицѣ станицы передъ моей хатой.

Была мѣсячная ночь съ туманомъ, и было такъ свѣт-
ло, что читать можно, хотя мѣсяца и не видно было.

Въ серединѣ ночи мы вдругъ услыхали, что черезъ
улицу на дворѣ пищิตъ поросенокъ. Одинъ изъ насъ
закричалъ: «это волкъ душитъ поросенка!»

Я побѣжалъ къ себѣ въ хату, схватилъ заряженное
ружьё и выбѣжалъ на улицу. Всѣ стояли у воротъ
того двора, гдѣ пищалъ поросенокъ и кричали мнѣ:

— 40 —

«сюда!» Мильтонъ бросился за мной, —встрно думалъ, что я на охоту иду съ ружьёмъ; а Булька поднялъ свои короткія уши и метался изъ стороны въ сторону, какъ будто спрашивалъ, въ кого ему велять вцѣпиться. Когда я подбѣжалъ къ плетню, я увидалъ, что съ той стороны двора прямо ко мнѣ бѣжитъ звѣрь. Это былъ волкъ. Онъ подбѣжалъ къ плетню и вскочилъ на него. Я отстранился отъ него и приготовилъ ружьё. Какъ только волкъ соскочилъ съ плетня на мою сторону, я приложился почти въ упоръ и спустилъ курокъ; но ружьё сдѣлало: «чикъ» и не выстрѣлило. Волкъ не остановился и побѣжалъ черезъ улицу. Мильтонъ и Булька пустились за нимъ. Мильтонъ былъ близко отъ волка, но видно боялся схватить его; а Булька какъ ни торопился на своихъ короткихъ ногахъ—не могъ поспѣть. Мы бѣжали, чтоб было сплы, за волкомъ, но и волкъ и собаки скрылись у насъ изъ виду. Только у канавы на углу станицы мы услыхали подланьанье, визгъ и видѣли сквозь мѣсячный туманъ, что поднялась пыль и что собаки возились съ волкомъ. Когда мы прибѣжали къ канавѣ, волка уже не было, и обѣ собаки вернулись къ намъ съ поднятыми хвостами и разсерженными лицами. Булька рычалъ и толкалъ меня головой,—онъ видно хотѣлъ что-то разсказать, но не умѣлъ.

Мы осмотрѣли собакъ и нашли, что у Бульки на головѣ была маленькая рана. Онъ видно догналъ волка передъ канавой, но не успѣлъ захватить, и волкъ огрызнулся и убѣжалъ. Рана была небольшая, такъ что ничего опаснаго не было.

Мы вернулись назадъ къ хатѣ, сидѣли и разговарив

— 41 —

вали о томъ, чтó случилось. Я досадовалъ на то, что ружьё моё оставилось и всё думалъ о томъ, какъ бы тутъ же на мѣстѣ остался волкъ, еслибъ оно выстрѣлило. Пріятель мой удивлялся, какъ волкъ могъ заплѣзть на дворъ. Старый казакъ говорилъ, что тутъ ни тѣ ничего удивительнаго, что это былъ не волкъ, а что это была вѣдьма, и что она заколдовала моё ружьё. Такъ мы сидѣли и разговаривали. Вдругъ собаки бросились, и мы увидали на серединѣ улицы передъ нами опять того же волка; но въ этотъ разъ онъ отъ нашего крика такъ скоро побѣжалъ, что собаки уже не догнали его.

Старый казакъ послѣ этого уже совсемъ мѣ увѣрился, что это былъ не волкъ, а вѣдьма; а я подумалъ, что не бѣшеный ли это былъ волкъ, потому что я никогда не видывалъ и не слыхивалъ, чтобы волкъ послѣ того, какъ его прогнали, вернулся опять на народъ.

На всякий случай я посыпалъ Булькѣ на рану пороху и зажёгъ его. Порохъ вспыхнулъ и выжегъ больное мѣсто.

Я выжегъ порохомъ рану затѣмъ, чтобы выжечь бѣшеную слюню, если она еще не успѣла войти въ кровь. Если же попала слюня и вошла уже въ кровь, то я зналъ, что по крови она разойдётся по всему тѣлу и тогда уже нельзя вылѣчить.

## ЧТО СЛУЧИЛОСЬ СЪ БУЛЬКОЙ ВЪ ПЯТИГОРСКѣ.

Изъ станицы я поѣхалъ не прямо въ Россію, а сначала въ Пятигорскъ, и тамъ пробылъ два мѣсяца.

— 42 —

Мильтона я подарилъ казаку охотнику, а Бульку взялъ съ собой въ Пятигорскъ.

Пятигорскъ такъ называется отъ того, что онъ стоитъ на горѣ Бешъ-Тау. А Бешъ по татарски значить пять, Тау—гора. Изъ этой горы течётъ горячая сѣрная вода. Вода эта горяча, какъ кипятокъ, и надъ мѣстомъ, гдѣ идётъ вода изъ горы, всегда стоитъ паръ, какъ надъ самоваромъ. Всё мѣсто, гдѣ стоитъ городъ—очень весёлое. Изъ горъ текутъ горячіе родники, подъ горой течётъ рѣчка Подкумокъ. По горѣ лѣса, кругомъ поля, а вдалекѣ всегда видны большія, Кавказскія горы. На этихъ горахъ снѣгъ никогда не таетъ, и онѣ всегда бѣлыя, какъ сахаръ. Одна большая гора Эльбрусъ, какъ сахарная бѣлая голова, видна отовсюду, когда ясная подерода. На горячіе ключи пріѣзжаютъ лѣчиться и надъ ключами сдѣланы бесѣдки, навѣсы, кругомъ разбиты сады и дорожки. По утрамъ играетъ музыка и народъ нытъ воду, или купается и гуляетъ.

Самый городъ стойтъ на горѣ, а подъ горой есть слобода. Я жилъ въ этой слободѣ въ маленькомъ домикѣ. Домикъ стоялъ на дворѣ и передъ окнами былъ садикъ, а въ саду стояли хозяйскія пчёлы, не въ колодахъ, какъ въ Россіи, а въ круглыхъ плетушкахъ. Пчёлы тамъ такъ смирны, что я всегда по утрамъ съ Булькой сиживалъ въ этомъ садикѣ промежду ульевъ.

Булька ходилъ промежду ульевъ, удивлялся на пчёлѣ, нюхалъ, слушалъ, какъ онъ гудятъ, но такъ осторожно ходилъ около нихъ, что не мѣшалъ имъ, и они его не трогали.

Одинъ разъ утромъ я вернулся домой съ водъ и сѣлъ пить кофій въ палисадникѣ. Булька сталъ чесать се-

— 43 —

бѣ за ушами и гремѣть ошейникомъ. Шумъ трево-
жилъ пчёлъ, и я снялъ съ Бульки ошейникъ. Немно-
го погодя я услыхалъ изъ города съ горы странный и
страшный шумъ. Собаки лаяли, выли, визжали, люди
кричали, и шумъ этотъ спускался съ горы и подходилъ
всё ближе и ближе къ нашей слободѣ. Булька пере-
сталъ чесаться, уложилъ свою широкую голову съ бѣ-
лыми зубами промежъ переднихъ бѣлыхъ лапокъ, уло-
жилъ и языкъ, какъ ему надо было, и смирно лежалъ
подлѣ меня. Когда онъ услыхалъ шумъ, онъ какъ буд-
то понялъ, чтó это такое, насторожилъ уши, оскалилъ
зубы, вскочилъ и началъ рычать. Шумъ приближался.
Точно собаки со всего города выли, визжали и лаяли.
Я вышелъ къ воротамъ посмотрѣть, и хозяйка моего
дома подошла тоже. Я спросилъ: «что это такое?»
Она сказала: «это колодники изъ острога ходятъ со-
бакъ бьютъ. Развелось много собакъ, и городское на-
чальство велѣло бить всѣхъ собакъ по городу».

— Какъ, и Бульку убьютъ, если попадётся?

— Нѣтъ, въ ошейникахъ не велять бить.

Въ то самое время, какъ я говорилъ, колодники
подошли ужъ къ нашему двору.

Впереди шли солдаты, сзади четыре колодника въ
цѣпяхъ. У двухъ колодниковъ въ рукахъ были длин-
ные желѣзные крючья и у двухъ дубины. Передъ
нашими воротами одинъ колодникъ крючкомъ зацѣпилъ
дворную собачёнку, притянулъ её на середину улицы,
а другой колодникъ сталъ бить её дубной. Собачён-
ка визжала ужасно, а колодники кричали что-то и
смѣялись. Колодникъ съ крючкомъ перевернулъ собачён-

— 44 —

ку и, когда увидалъ, что она издохла, онъ вынулъ крючёкъ и сталъ оглядываться, нѣтъ ли ещё собаки.

Въ это время Булька стремглавъ, какъ онъ кидался на медвѣдя, бросился на этого колодника. Я вспомнилъ, что онъ безъ ошейника и закричалъ: «Булька, назадъ», и кричалъ колодникамъ, чтобы они не били Бульку. Но колодникъ увидалъ Бульку, захохоталъ и крючкомъ ловко ударилъ въ Бульку и защѣпилъ его за ляшку. Булька бросился прочь; но колодникъ тянулъ къ себѣ и кричалъ другому: «бей!» Другой захахнулся дубиной, и Булька былъ бы убитъ, но онъ рванулся, кожа прорвалась на ляшкѣ, и онъ, поджавъ хвостъ, съ красной раной на ногѣ, стремглавъ влетѣлъ въ калитку, въ домъ и забился подъ мою постель.

Онъ спасся тѣмъ, что кожа его прорвалась насквозь въ томъ мѣстѣ, где былъ крючекъ.

КОНЕЦЪ БУЛЬКИ И МИЛЬТОНА.

Булька и Мильтонъ кончились въ одно и тоже время. Старый казакъ не умѣлъ обращаться съ Мильтономъ. Вмѣсто того, чтобы брать его съ собой только на итицу, онъ сталъ водить его за кабанами. И въ туже осень сѣкачъ ¹) кабанъ распоролъ его. Никто не умѣлъ его зашить, и Мильтонъ издохъ. Булька тоже недолго жилъ послѣ того, какъ онъ спасся отъ колодниковъ. Скоро послѣ своего спасенія отъ колодниковъ онъ сталъ скучать и сталъ лизать всё, чтó ему попадалось. Онъ лизалъ мѣ руки, но не такъ какъ прежде, когда ла-

¹) Сѣкачъ—двухгодовалый кабанъ съ острымъ, незагнутымъ клыкомъ.

— 45 —

скался. Онъ лизалъ долго, и сильно налегалъ языкомъ, а потомъ начиналъ прихватывать зубами. Видно ему нужно было кусать руку, но онъ не хотѣлъ. Я не сталъ давать ему руку. Тогда онъ сталъ лизать мой сапогъ, ножку стола, и потомъ кусать сапогъ или ножку стола. Это продолжалось два дня, а на третий день онъ пропалъ, и никто не видалъ и не слыхалъ про него.

Украсть его нельзя было, и уйти отъ меня онъ не могъ; а случилось это съ нимъ 6 недѣль послѣ того, какъ его укусилъ волнѣ. Стало быть волнѣ точно былъ бѣшеный. Булька взбѣсился и ушелъ. Съ нимъ сдѣлалось то, что называется по охотничьи—стечка. Говорятъ, что бѣшенство въ томъ состоитъ, что у бѣшенаго животнаго въ горлѣ дѣлаются судороги. Бѣшеныя животныя хотятъ пить и не могутъ, потому что отъ воды судороги дѣлаются сильнѣе. Тогда они отъ боли и отъ жажды выходятъ изъ себя и начинаютъ кусать. Вѣрно у Бульки начинались эти судороги, когда онъ начиналъ лизать, а потомъ кусать мою руку и ножку стола.

Я здилъ вездѣ по округѣ и спрашивалъ про Бульку, но не могъ узнать, куда онъ дѣлся и какъ онъ издохъ. Если бы онъ бѣгалъ и кусалъ, какъ дѣлаютъ бѣшеныя собаки, то я бы услыхалъ про него. А вѣрно онъ забѣжалъ куда-нибудь въ глушь и одинъ умеръ тамъ. Охотники говорятъ, что когда съ умной собакой сдѣлается стечка, то она убѣгаетъ въ поля или лѣса и тамъ ищетъ травы, какой ей нужно, вывалывается по росамъ и сама лѣчится. Видно Булька не могъ вылѣчиться. Онъ не вернулся и пропалъ.

— 46 —

## РУСАКЪ.

Заяцъ-русакъ жилъ зимою подлѣ деревни. Когда пришла ночь, онъ поднялъ одно ухо, послушалъ; потомъ поднялъ другое, поводилъ усами, понюхалъ и сѣлъ на заднія лапы. Потомъ онъ прыгнулъ разъ-другой по глубокому снѣгу и опять сѣлъ на заднія лапы и сталъ оглядываться. Со всѣхъ сторонъ ничего не было видно, кромѣ снѣга. Снѣгъ лежалъ волнами и блестѣлъ какъ сахаръ. Надъ головой зайца стоялъ морозный паръ и сквозь этотъ паръ виднѣлись большія, яркія звѣзды.

Зайцу нужно было перейти черезъ большую дорогу, чтобы придти на знакомое гумно. На большой дорогѣ слышно было, какъ визжали полозья, фыркали лошади и скрипѣли кресла въ саняхъ.

Заяцъ опять остановился подлѣ дороги. Мужики шли подлѣ саней съ поднятыми воротниками кафтановъ. Лица ихъ были чуть видны. Бороды, усы, рѣсницы ихъ были бѣлые. Изъ ртовъ и носовъ ихъ шёлъ паръ. Лошади ихъ были потныя, и къ поту присталъ иней. Лошади толкались въ хомутахъ, ныряли, выныривали въ ухабахъ. Мужики догоняли, обгоняли, били кнутами лошадей. Два старика шли рядомъ, и одинъ рассказывалъ другому, какъ у него украли лошадь.

Когда обозъ проѣхалъ, заяцъ перескочилъ дорогу и полегоньку пошёлъ къ гумну. Собачёнка отъ обоза увидала зайца. Она залаяла и бросилась за нимъ. Заяцъ поскакалъ къ гумну по субоямъ; зайца держали субои, а собака на десятомъ прыжкѣ завязла въ снѣгу и остановилась. Тогда заяцъ тоже остановился, посидѣлъ на

— 47 —

заднихъ лапахъ и потихоньку пошёлъ къ гумну. По дорогѣ онъ на зеленяхъ встрѣтилъ двухъ зайцевъ. Они кормились и играли. Заяцъ поигралъ съ товарищами, покопалъ съ ними морозный снѣгъ, поѣлъ озними и пошёлъ дальше. На деревнѣ было всё тихо, огни были потушены. Только слышался на улицѣ плачъ ребенка въ избѣ, да трескъ мороза въ брёвнахъ избъ. Заяцъ прошёлъ на гумно и тамъ нашёлъ товарищей. Онъ поигралъ съ ними на расчищенномъ току, поѣлъ овса изъ начатой кладушки, взобрался по крышѣ занесённой снѣгомъ на овинъ и черезъ плетень пошёлъ назадъ къ своему оврагу. На востокѣ свѣтилась заря, звѣздь стало меньше, и ещё гуще морозный паръ подымался надъ землёю. Въ ближней деревнѣ проснулись бабы и шли за водой; мужики несли кормъ съ гуменъ, дѣти кричали и плакали. По дорогѣ ещё больше шло обозовъ и мужики громче разговаривали.

Заяцъ перескочилъ черезъ дорогу, подошёлъ къ своей старой норѣ, выбралъ мѣстечко повыше, раскопалъ снѣгъ, лёгъ задомъ въ новую нору, уложилъ на спинѣ уши и застанулъ съ открытыми глазами.

## IX.

### ОСНОВАНИЕ РИМА.

Былъ одинъ Царь, и у него было два сына: Нумиторъ и Амулій. Когда онъ умиралъ, онъ сказалъ сыновьямъ: «какъ вы хотите раздѣлиться между собою? Кто возьмётъ себѣ царство, а кто всѣ мои богатства?» Нумиторъ взялъ царство, а Амулій взялъ богатства. Когда Амулій взялъ богатства, ему стало завидно, что

— 48 —

братъ его царёмъ, и онъ сталъ дарить солдатъ и
уговаривать, чтобы они прогнали Нумитора, а его бы
поставили царёмъ. Солдаты такъ и сдѣлали, и Аму-
лій сталъ царёмъ. У Нумитора была дочь. У дочери
этой родилась двойня—два мальчика. Оба были велики
и красивы.

Амулій боялся, чтобы народъ не полюбилъ этихъ
близнецовъ, когда они выростутъ, и не выбралъ-бы ихъ
царями. Онъ позвалъ своего слугу Фаустина и сказалъ
ему: «возьми этихъ двухъ мальчиковъ и брось ихъ въ
рѣку».

Рѣка называлась Тибръ.

Фаустинъ положилъ дѣтей въ зыбку, отнёсъ на бе-
регъ и положилъ тамъ. Фаустинъ думалъ, что они
помрутъ сами. Но Тибръ разлился до берега, поднялъ
колыбелку, понёсъ её и поставилъ у высокаго дерева.
Ночью пришла волчица и стала своимъ молокомъ кор-
мить близнецовъ.

Мальчики выросли большіе и стали красивые и силь-
ные. Они жили въ лѣсу недалеко отъ того города, ГДѣ
жилъ Амулій, научились бить звѣрей и тѣмъ корми-
лись. Народъ узналъ ихъ и полюбилъ за ихъ красоту.
Большаго прозвали Ромуломъ, а меньшаго Ремомъ.
Одинъ разъ пастухи Нумитора и Амулія стерегли ско-
тину недалеко отъ лѣса и поссорились, Амуліевы на-
стухи угнали стада Нумитора. Близнецы увидали это и
побѣжали за пастухами, догнали ихъ и отняли ско-
тину.

Пастухи Нумитора были сердиты за это на близнецовъ,
выбрали время, когда Ромула не было, схватили Рема и
привели въ городъ къ Нумитору и говорятъ: «Прояви-

— 49 —

лись въ лѣсу два брата, отбиваютъ скотину и разбой-
ничаютъ. Вотъ мы одного поймали и привели». Нуми-
торъ велѣлъ отвести Рема къ Царю Амулію. Амулій
сказалъ: «Они обидѣли братниныхъ пастуховъ. Пускай
братъ ихъ и судить». Рема опять привели къ Нуми-
тору. Нумиторъ позвалъ его къ себѣ и спросилъ: «От-
куда ты, и кто ты такой?» Ремъ сказалъ:

«Насъ два брата; когда мы были маленькіе, насъ
принесло въ колыбелки къ дереву на берегу Тибра, и
тамъ насъ кормили дикіе звѣри и птицы. И тамъ
мы выросли. А чтобы узнать, кто мы такіе,— у насъ
осталась наша зыбка. На ней мѣдныя полоски. И на
полоскахъ что-то написано».

Нумиторъ удивился и подумалъ: не его ли это внуки?
Онъ оставилъ у себя Рема и послалъ за Фаустиномъ,
чтобы спросить его.

Между тѣмъ Ромулъ искалъ брата и нигдѣ не
могъ найти его. Когда ему сказали пастухи, что брата
повели въ городъ,— онъ взялъ съ собой зыбку и по-
шёлъ за нимъ. Фаустинъ сейчасъ узналъ зыбку и ска-
залъ народу, что это внуки Нумитора, что Амулій хо-
тѣлъ утопить ихъ. Тогда народъ озлобился на Аму-
лію и убилъ его, а Ромула и Рема выбралъ Царями.
Но Ромулъ и Ремъ не захотѣли жить въ этомъ городѣ,
а оставили тутъ царствовать своего дѣда Нумитора.
А сами пошли назадъ къ тому мѣсту подъ деревомъ,
гдѣ ихъ выкормила волчица подлѣ рѣки Тибра, и по-
строили тамъ новый городъ, — Римъ.

Азбука. Кн. 3.

— 50 —

КАКЪ ГУСИ РИМЪ СПАСЛИ.

Въ 390-мъ году до Р. Х. дикіе народы Галлы напали на Римлянъ. Римляне не могли съ ними справиться, и которые убѣжали совѣтъ мъ войъ изъ города, а которые заперлись въ кремлѣ. Кремль этотъ назывался Капитолій. Остались только въ городѣ один сенаторы. Галлы вошли въ городъ, перебили всѣхъ сенаторовъ и сожгли Римъ. Въ серединѣ Рима оставался только кремль Капитолій, куда не могли добраться Галлы. Галламъ хотѣлось разграбить Капитолій, потому что они знали, что тамъ много богатствъ. Но Капитолій стоялъ на крутой горѣ: съ одной стороны были стѣны и ворота, а съ другой былъ крутой обрывъ. Ночью Галлы украдкою полѣзли изъ подъ обрыва на Капитолій: они поддерживали другъ друга синзу и передавали другъ другу копья и мечи.

Такъ они потихоньку взобрались ни обрывъ: ни одна собака не услыхала ихъ.

Они уже полѣзли черезъ стѣну, какъ вдругъ гусп почуяли народъ, заготали и захлопали крыльями. Одинъ Римлянинъ проснулся, бросился къ стѣнѣ и собралъ подъ обрывъ одного Галла. Галлъ упалъ и свалилъ за собою другихъ. Тогда собѣжались Римляне и стали киндать брёвна и каменья подъ обрывъ, и перебили много Галловъ. Потомъ пришла помощь къ Риму, и Галловъ прогнали.

Съ тѣхъ поръ Римляне въ память этого дня завели у себя праздникъ. Жрецы идутъ наряженные по городу; одинъ изъ нихъ несётъ гуся, а за ними на верѣвѣ тащатъ собаку. И народъ подходитъ къ гусю и кла-

— 51 —

няется ему и жрецу; для гусей дают дары, а собаку
биют палками до тѣхъ поръ, пока она не издохнетъ.

ПОЛИКРАТЪ САМОССКИЙ.

Былъ одинъ греческій Царь Поликратъ. Онъ во всёмъ
былъ счастливъ. Онъ завоевалъ много городовъ и сталъ
очень богатъ. Поликратъ и описалъ въ письмѣ всю
свою счастливую жизнь, и послалъ это письмо своему
другу царю Амазису въ Египетъ. Амазисъ прочёлъ
письмо, и описалъ Поликрату отвѣтъ. Онъ писалъ
такъ: «Пріятно бываетъ знать друга въ удачѣ. Но
мнѣ твоё счастье не нравится. По моему, лучше бы
ваетъ, когда человѣку въ одномъ дѣлѣ удача, а въ другомъ и нѣтъ,— чтобы было въ перемежку Послушай меня
и сдѣлай вотъ что: что есть у тебя дороже всего, то
возьми и брось куда нибудь въ такое мѣсто, чтобы не
попалось людямъ. И тогда у тебя будетъ счастье въ
перемежку съ несчастьемъ»

Поликратъ прочёлъ это и послушался своего друга
Онъ сдѣлалъ вотъ что: былъ у него дорогой перстень;
взялъ онъ этотъ перстень, собралъ много народа, и
сѣлъ со всёмъ народомъ въ лодку. Потомъ велѣлъ
ѣхать въ море. И когда выѣхалъ далеко за острова,
тогда при всёмъ народѣ бросилъ перстень въ море и
вернулся домой.

На пятый день одному рыбаку случилось поймать
очень большую, прекрасную рыбу, и захотѣлъ онъ по-
дарить её Царю. Вотъ пришёлъ онъ къ Поликрату на
дворъ, и когда Поликратъ вышелъ къ нему, рыбакъ ска-
залъ: Царь, я поймалъ эту рыбу и принёсъ тебя, потому

— 52 —

что такую прекрасную рыбу только Царю кушать». Поликратъ поблагодарилъ рыбака и позвалъ его къ себѣ обѣдать. Рыбакъ отдалъ рыбу и пошёлъ къ Царю, а повара разрѣзали рыбу и нашли въ ней тотъ самый перстень, чтó Поликратъ бросилъ въ море.

Когда повара иринесли Поликрату его перстень и разсказали, какъ они нашли его,—Поликратъ написалъ другое письмо въ Египетъ къ своему другу Амазису и описалъ, какъ онъ бросилъ перстень и какъ онъ нашёлся. Амазисъ прочёлъ письмо и подумалъ: это не къ добру,—видно нельзя уйти отъ судьбы. А лучше мнѣ разойтись съ своимъ другомъ, чтобы потомъ не жалѣть его; и онъ послалъ сказать Поликрату, что ихъ дружбѣ конецъ.

Въ то время былъ одинъ человѣкъ Оройтесъ. Этотъ Оройтесъ былъ сердитъ на Поликрата, и хотѣлъ погубить его. Вотъ Оройтесъ придумалъ какую хитрость. Написалъ онъ Поликрату, что будто Персидскій царь Камбизъ обидѣлъ его и хотѣлъ убить, и что онъ будто ушёлъ отъ него. Оройтесъ такъ написалъ Поликрату: «У меня много богатствъ, но я не знаю, гдѣ мнѣ жить. Прими ты меня къ себѣ съ моими богатствами, и тогда мы съ тобой сдѣляемся самые сильные цари. А если ты не вѣришь, что у меня много богатствъ, такъ пришли кого-нибудь посмотрѣть.

Поликратъ и послалъ своего слугу посмотрѣть, правда ли, что Оройтесъ привёзъ столько богатствъ. Когда слуга пріѣхалъ смотрѣть богатства, Оройтесъ такъ обманулъ его: онъ взялъ много лодокъ и во всѣ наложилъ камни; а сверхъ камней до краевъ заложилъ золотомъ.

— 53 —

Когда слуга Поликрата увидѣлъ эти лодки, онъ по-
вѣрилъ, что лодки всѣ по края были полны золотомъ,
и такъ и разсказалъ Поликрату.

Тогда Поликратъ захотѣлъ самъ хать къ Оройтесу
смотрѣть его богатства. Въ эту самую ночь дочь По-
ликрата увидала во снѣ, что онъ будто виситъ на
воздухѣ. Дочь и стала просить отца, чтобъ онъ не
ѣздилъ къ Оройтесу; но отецъ разсердился и сказалъ,
что онъ её не отдастъ замужъ, если она не замолчитъ
сейчасъ. А дочь сказала: «Я рада никогда не идти
замужъ, только не зди ты къ Оройтесу; я боюсь, что
съ тобой случится бѣда».

Отецъ не послушался ея и поѣхалъ. Когда онъ при-
ѣхалъ, Оройтесъ схватилъ его и повѣсилъ до смерти.
Такъ-то сонъ дочери и совершился.

Такъ и случилось, какъ угадалъ Амазисъ, что большое
счастье Поликрата кончилось большимъ несчастьемъ.

БОГЪ ПРАВДУ ВИДИТЪ, ДА НЕ СКОРО СКАЖЕТЪ.

Въ городѣ Владимірѣ жилъ молодой купецъ Аксё-
новъ. У него были двѣ лавки и домъ.

Изъ себя Аксёновъ былъ русый, кудрявый, краси-
вый и первый весельчакъ и пѣсенникъ. Съ молоду
Аксёновъ много пилъ и когда напивался—буянилъ,
но съ тѣхъ поръ, какъ женился, онъ бросилъ пить,
и только изрѣдка это случалось съ нимъ.

Разъ лѣтомъ Аксёновъ поѣхалъ въ Нижній на яр-
марку. Когда онъ сталъ прощаться съ семьёй, жена
сказала ему:

— 54 —

— Иванъ Дмитриевичъ, не зди ты нынче, я про тебя дурно во снѣ видѣла.

Аксёновъ посмѣялся и сказалъ:

— Ты всё бошься, какъ-бы не загулялъ я на ярмаркѣ?

Жена сказала:

— Не знаю сама, чего боюсь, а такъ дурно видѣла,—видѣла, будто ты приходишь изъ города, снялъ шапку, а я гляжу: голова у тебя вся сѣдая.

Аксёновъ засмѣялся.

— Ну, это къ прибыли. Смотри,—какъ расторгуюсь, дорогихъ гостинцевъ привезу.

И онъ простился съ семьёй и уѣхалъ.

На половинѣ дороги сѣхался онъ съ знакомымъ купцомъ и съ нимъ вмѣстѣ остановился ночевать. Они напились чаю вмѣстѣ и легли спать въ двухъ комнатахъ рядомъ. Аксёновъ не любилъ долго спать; онъ проснулся среди ночи и, чтобы легче холодкомъ было хать, взбудилъ ямщика и велѣлъ запрягать. Нотомъ вышелъ въ чёрную избу, расчёлся съ хозяиномъ и уѣхалъ.

Отъѣхавши вёрстъ сорокъ, онъ опять остановился кормить, отдохнулъ въ сѣняхъ на постояломъ дворѣ, и въ обѣдъ вышелъ на крыльцо и велѣлъ поставить самоваръ; досталъ гитару и сталъ играть. Вдругъ ко двору подъѣзжаетъ тройка съ колокольчикомъ, и изъ повозки выходитъ чиновникъ съ двумя солдатами, подходитъ къ Аксёнову и спрашиваетъ: кто? откуда? Аксёновъ всё разсказываетъ, какъ есть, и просить: не угодно ли чайку вмѣстѣ выпить? Только чиновникъ всё пристаетъ съ распросами: «Гдѣ ночевалъ

— 34 —

шадь. Она, сердечная, какъ упала на бокъ, такъ и
лежитъ, только бьется ногами, —до земли не достаетъ;
въ головѣ дыра, и изъ дыры такъ и свищетъ кровь
черная, —на аршинъ кругомъ пыль смочила.

Одинъ татаринъ подошелъ къ лошади, сталъ сѣдло
снимать. Она все бьется, —онъ вынулъ кинжалъ, про-
рѣзалъ ей глотку. Засвистѣло изъ горла, трепенулась
и паръ вонъ.

Сняли татары сѣдло, собру. Сѣлъ татаринъ съ крас-
ной бородой на лошадь, а другие подсадили Жилина къ
нему на сѣдло; а чтобы не упалъ, притянули его рем-
немъ за поясъ къ татарину и повезли въ горы.

Сидить Жилинъ за татариномъ, покачивается, ты-
чется лицомъ въ вонючую татарскую спину. Только и
видить передъ собой здоровенную татарскую спину,
да шею жилистую,—да бритый затылокъ изъ подъ
шапки синьется. Голова у Жилина разбита, кровь за-
пеклась надъ глазами. И нельзя ему ни поправиться
на лошади, ни кровь обтереть. Руки такъ закручены,
что въ ключицѣ ломить.

ѣхали они долго съ горы на гору, переѣхали въ
бродъ рѣку, выѣхали на дорогу и поѣхали лощиной.

Хотѣлъ Жилинъ примѣчать дорогу, куда его везутъ, —
да глаза замазаны кровью, а повернуться нельзя.

Стало смеркаться; переѣхали еще рѣчку, стали под-
ниматься по каменной горѣ, запахло дымомъ, забрехали
собаки. Пріѣхали въ аулъ ¹). Послѣзли съ лошадей
татары, собрались ребята татарскіе, окружили Жилина,
нищать, радуются, стали камнями пулять въ него.

¹) Аулъ—татарская деревня.

— 35 —

Татаринъ отогналъ ребятъ, снялъ Жилина съ лошади и кликнулъ работника. Пришелъ ногаецъ, скуластый, въ одной рубахѣ. Рубаха оборванная, вся грудь голая. Приказалъ что-то ему татаринъ. Принесъ работникъ колодку: два чурбака дубовыхъ на желѣзныя кольца насажены, и въ одномъ кольцѣ пробойчикъ и замокъ.

Развязали Жилину руки, надѣли колодку и повели въ сарай; толкнули его туда и занерли дверь. Жилинъ упалъ на навозъ. Полежалъ, ощупалъ въ темнотѣ, гдѣ помягче, и легъ.

## II.

Почти всю эту ночь не спалъ Жилинъ. Ночи короткія были. Видитъ—въ щелкѣ свѣтиться стало. Всталъ Жилинъ, раскопалъ щелку побольше, сталъ смотрѣть.

Видна ему изъ щелки дорога—подъ гору идетъ, на право сакля татарская, два дерева подлѣ ней. Собака черная лежитъ на порогѣ, коза съ козлятами ходитъ— хвостиками подергиваютъ. Видитъ—изъ подъ горы идетъ татарка молоденькая, въ рубахѣ цвѣтной, распояской, въ штанахъ и сапогахъ, голова кофтаномъ покрыта, а на головѣ большой кувшинъ жестяной съ водой. Идетъ, въ спинѣ подрагиваетъ, перегибается, а за руку татарченка ведетъ бритаго, въ одной рубашенкѣ. Прошла татарка въ саклю съ водой, вышелъ татаринъ вчерашній съ красной бородой, въ бешметѣ въ шелковомъ, на ремѣ кинжалъ серебряный, въ башмакахъ на босу ногу. На головѣ шапка высокая, баранья, черная, назадъ заломлена. Вышелъ, потягивается,

— 36 —

бородку красную самъ поглаживаетъ. Постоялъ, велѣлъ что-то работнику и пошелъ куда-то.

Проѣхали потомъ на лошадяхъ двое ребятъ къ водо-
ною. У лошадей храпъ мокрый. Выбѣжали еще маль-
чишки бритые, въ однѣхъ рубашкахъ безъ портокъ,
собрались кучкой, подошли къ сараю, взяли хворостину
и суютъ въ щелку. Жилинъ какъ ухнетъ на нихъ;
завизжали ребята, закатились бѣжать прочь,—только
колѣнки голыя блестятъ.

А Жилину пить хочется, въ горлѣ пересохло; думаетъ: хоть бы пришли провѣдать. Слышитъ — отníраютъ сарай. Пришелъ красный татаринъ, а съ нимъ другой, поменьше ростомъ, черноватенькій. Глаза черные, свѣтлые, румяный, бородка меленькая подстрижена; лицо веселое, все смѣется. Одѣтъ черноватый еще лучше: бешметъ шелковый спіній, галунчикомъ обшитъ. Кинжалъ на поясѣ большой, серебряный; башмачки красные, сафьянные, тоже серебромъ обшиты. А на тонкихъ башмачкахъ другіе, толстые башмаки. Шапка высокая, бѣлаго барашка.

Красный татаринъ вошелъ, проговорилъ что-то точно
ругается и сталъ; облокотился на притолку, кинжа-
ломъ пошевеливаетъ, какъ волкъ изъ подлобья косится
на Жилина. А черноватый,—быстрый, живой, такъ весь
на пружинахъ и ходить,—подошелъ прямо къ Жилину,
сълъ на карточки, оскаливается, потрепалъ его по
плечу, что-то началъ часто-часто по своему лопотать,
глазами подмигиваетъ, языкомъ прищелкиваетъ, все
приговариваетъ: корошо урусъ! корошо урусъ!

Ничего не понялъ Жилинъ и говоритъ: «Пить, воды пить дайте».

— 37 —

Черный смыется. «Корошъ урусъ», — все по своему лошадьETC.

Жилинъ губами и руками показалъ, чтобъ пить ему
далі.

Черный понялъ, засмѣялся, выглянулъ въ дверь,
кликнулъ кого-то: «Дина!»

Прибѣжала дѣвочка — тоненькая, худенькая, лѣтъ три-
надцати и лицомъ на чернаго похожа. Видно, что дочь.
Тоже — глаза черные, свѣтлые и лицомъ красивая. Одѣта
въ рубаху длинную, спнюю, съ широкими рукавами
и безъ пояса. На полахъ, на груди и на рукавахъ
оторочено краснымъ. На ногахъ штаны и башмачки,
а на башмачкахъ другіе съ высокими каблуками; на
шеѣ монисто, все изъ русскихъ полтинниковъ. Голова
непокрытая, коса черная и въ косѣ лента, а на лентѣ
привѣшены бляхи и рубль серебряный.

Велѣлъ ей что-то отецъ. Убѣжала и опять пришла,
принесла кувшинчикъ жестяной. Подала воду, сама
сѣла на корточки, вся изогнулась такъ, что плечи ни-
же колѣнъ ушли. Сидитъ, глаза раскрыла, глядитъ
на Жилина, какъ онъ пьетъ,— какъ на звѣря какого.

Подалъ ей Жилинъ назадъ кувшинъ. Какъ она прыг-
нетъ прочь, какъ коза дикая. Даже отецъ засмѣялся.
Послалъ ее еще куда-то. Она взяла кувшинъ, побѣ-
жала, принесла хлѣба преснаго на дощечкѣ круглой, и
опять сѣла, изогнулась, глазъ не спускаетъ — смот-
ритъ.

Ушли татары, заперли опять дверь.

Погодя немного приходитъ къ Жилину ногаецъ и
говоритъ:

— «Ай-да, хозяинъ, ай-да!»

— 38 —

Тоже не знаетъ по русски. Только понялъ Жилинъ. что велитъ идти куда-то.

Пошелъ Жилинъ съ колодкой, хромаетъ, ступить нельзя, такъ и воротитъ ногу въ сторону. Вышелъ Жилинъ за ногайцемъ. Видитъ—деревня татарская, домовъ десять, и церковь ихняя, съ башенкой. У одного дома стоятъ три лошади въ сѣдлахъ. Мальчишки держатъ въ поводу. Выскочилъ изъ этого дома черноватый татаринъ, замахалъ рукой, чтобъ къ нему шелъ Жилинъ. Самъ смѣется, все говоритъ что-то по своему, и ушелъ въ дверь. Пришелъ Жилинъ въ домъ. Горница хорошая, стѣны глиной гладко вымазаны. Въ передней стѣнѣ пуховики пестрые уложены, по бокамъ висятъ ковры дорогіе; на коврахъ ружья, пистолеты, шашки—всѣ въ серебрѣ. Въ одной стѣнѣ печка маленькая вровень съ поломъ. Полъ земляной, чистый, какъ токъ, и весь передній уголъ устланъ войлоками; на войлокахъ ковры, а на коврахъ пуховыя подушки. И на коврахъ, въ однихъ башмакахъ сидятъ татары: черный, красный и трое гостей. За спинами у всѣхъ пуховыя подушки подложены, а передъ ними на круглой дощечкой блины просяные, и масло коровье распущено въ чашкѣ, и пиво татарское—буза, въ кувшинчикѣ. Ёдятъ руками и руки всѣ въ маслѣ.

Вскочилъ черный, велѣлъ посадить Жилина къ сторонкѣ, не на коверъ, а на голый полъ; залѣзъ опять на ковёръ, угощаетъ гостей блинами и бузой. Посадилъ работникъ Жилина на мѣсто, самъ снялъ верхніе башмаки, поставилъ у двери рядкомъ, гдѣ и другіе башмаки стояли, и сѣлъ на войлокъ поближе къ хозяевамъ; смотритъ, какъ они ёдятъ, слюни утираетъ.

— 39 —

Поѣли татары блины, пришла татарка въ рубахѣ такой же, какъ и дѣвка, и въ штанахъ; голова платкомъ покрыта. Унесла масло, блины, подала лоханку хорошую и кувшинъ съ узкимъ носкомъ. Стали мыть руки татары, потомъ сложили руки, сѣли на колѣнки, подули во всѣ стороны и молитвы прочли. Поговорили по своему. Потомъ одинъ изъ гостей татаръ повернулся къ Жилину, сталъ говорить по русски:

— «Тебя», говорить, «взялъ Кази-Мугамедъ»,—самъ показываетъ на краснаго татарина, «и отдалъ тебя Абдулъ-Мурату»,—показываетъ на черноватаго. — «Абдулъ-Муратъ теперь твой хозяинъ». — Жилинъ молчить. Заговорилъ Абдулъ-Муратъ, и все показываетъ на Жилина, и смѣется и приговаетъ: «солдатъ урусъ, корошо урусъ». Переводчикъ говорить: «онъ тебя велитъ домой письмо писать, чтобъ за тебя выкупъ прислали. Какъ пришлють деньги, онъ тебя пустить».

Жилинъ подумалъ и говорить: «а много ли онъХО-
четъ выкупа?»

Поговорили татары; переводчикъ и говорить:

— Три тысячи монетъ.

— «Нѣтъ,» говорить Жилинъ, «я этого заплатить не могу». Вскочилъ Абдулъ, началъ руками махать, что-то говорить Жилину,—все думаетъ, что онъ пойметъ. Перевелъ переводчикъ, говорить: «Сколько же ты дашь?» Жилинъ подумалъ и говорить: 500 рублей. Тутъ татары заговорили часто, всѣ вдругъ. Началъ Абдулъ кричать на краснаго, залопоталъ такъ, что слюни изорта брызжутъ.

А красный только жмурится, да языкомъ пощелки-
ваетъ.

— 40 —

Замолчали они, переводчикъ говоритъ:

— Хозяину выкупа мало 500 рублей. Онъ самъ за тебя 200 рублей заплатилъ. Ему Кази-Мугамедъ былъ долженъ. Онъ тебя за долгъ взялъ. Три тысячи рублей, меньше нельзя пустить. А не напишешь, въ яму посадятъ, наказывать будутъ плетью.

«Эхъ», думаетъ Жилинъ, «съ ними что робѣть, то хуже». Вскочилъ на ноги и говоритъ:

— А ты ему, собакъ, скажи, что если онъ меня пугать хочетъ, такъ ни копьейки-жъ не дамъ, да и писать не стану. Не боялся, да и не буду бояться васъ, собакъ!

Пересказалъ—переводчикъ, опять заговорили всѣ вдругъ.

Долго лопотали, вскочилъ черный, подошелъ къ Жилину:

— «Урусъ», говоритъ, «джигитъ, джигитъ Урусъ!»

Джигитъ по ихнему значитъ «молодецъ». И самъ смѣется; сказалъ что-то переводчику, а переводчикъ говоритъ:

— Тысячу рублей дай.

Жилинъ сталъ на своемъ: — «Больше 500 рублей не дамъ. А убьете, — ничего не возьмете».

Поговорили татары, послали куда-то работника, а сами то на Жилина, то на дверь поглядываютъ. Пришелъ работникъ и идетъ за нимъ человѣкъ какой-то, толстый, босикомъ и ободранный; на ногѣ тоже колодка.

Такъ и ахнулъ Жилинъ, — узналъ Костылина. И его ноймали. Посадили ихъ рядомъ; стали они разсказывать другъ другу, а татары молчатъ, смотрятъ. Раз-

— 41 —

сказалъ Жилинъ, какъ съ нимъ дѣло было; Косты-
линъ разсказалъ, что лошадь подъ нимъ стала и ружье
осѣклось, и что этотъ самый Абдулъ нагналъ его и
взялъ.

Вскочилъ Абдулъ, показываетъ на Костылина, что-
то говорить. Перевелъ переводчикъ, что они теперь оба
одного хозяина, и кто прежде деньги дастъ, того преж-
де отпустятъ.

— «Вотъ», говоритъ Жилину, «ты все серчаешь, а то-
варищъ твой смирный; онъ написалъ письмо домой,
пять тысячъ монетъ пришлють. Вотъ его и кормить
будутъ хорошо, и обижать не будутъ».

Жилинъ и говоритъ:

— Товарищъ какъ хочетъ; онъ, можетъ, богатъ, а
я не богатъ. Я, говоритъ, какъ сказалъ, такъ и бу-
детъ. Хотите—убивайте, —пользы вамъ не будетъ, а
больше 500 рублей не напишу.

Помолчали. Вдругъ какъ вскочитъ Абдулъ, досталъ
сундучекъ, вынулъ перо, бумаги лоскутъ и чернила,
сунулъ Жилину, хлопнулъ по плечу, показываетъ:
«пиши». Согласился на 500 рублей.

— «Погоди еще», говоритъ Жилинъ переводчику, «ска-
жи ты ему, чтобъ онъ насъ кормилъ хорошо, одѣлъ-
обулъ какъ слѣдуетъ, чтобъ держалъ вмѣстѣ, —намъ ве-
селѣй будетъ, и чтобы колодку снялъ». Самъ смотритъ
на хозяина и смѣется. Смѣется и хозяинъ. Выслушалъ
и говоритъ:

— «Одежу самую лучшую дамъ: и черкеску, и са-
поги, хоть жениться. Кормить буду какъ князей. А
коли хотятъ жить вмѣстѣ—пускай живутъ въ сараѣ.
А колодку нельзя снять—уйдутъ. На ночь только сни-

— 42 —

мать буду». Подскочилъ, треплетъ по плечу. — «Твоя хо-
рошъ, моя хорошъ!»

Написалъ Жилинъ письмо, а на письмѣ не такъ
написалъ,—чтобы не дошло. Самъ думаетъ: «я
уйду».

Отвели Жилина съ Костылинымъ въ сарай, принесли
имъ туда соломы кукурузной, воды въ кувшинѣ, хлѣба,
двѣ черкески старыя и сапоги истрепанные, солдатские.
Видно—съ убитыхъ солдатъ стащили. На ночь сняли
съ нихъ колодки и заперли въ сарай.

ШШ.

Жилъ такъ Жилинъ съ товарищемъ мѣсяцъ цѣлый.
Хозяинъ все смѣется. — «Твоя, Иванъ, хорошъ,— моя,
Абдулъ, хорошъ. » А кормилъ плохо,— только и давалъ,
что хлѣбъ прѣсный изъ просяной мухи, лепешками
печеный, а то и вовсе тѣсто непеченое.

Костылинъ еще разъ писалъ домой, все ждалъ при-
сылки денегъ и скучалъ. По цѣлымъ днямъ сидитъ
въ сараѣ и считаетъ дни, когда письмо придетъ, или
спитъ. А Жилинъ зналъ, что его письмо не дойдетъ,
а другаго не писалъ.

— «Гдѣ», думаетъ, «матери столько денегъ взять за
меня заплатить. И то она тѣмъ больше жила, чтó я
посылалъ ей. Если ей 500 рублей собрать, надо ра-
зориться въ конецъ. Богъ дастъ—и самъ выберусь».

А самъ все высматриваетъ, вышытываетъ, какъ
ему бѣжать.

Ходить по аулу, насвистываетъ, а то сидитъ, что-
нибудь руководѣльничаетъ, или изъ глины куколъ лѣ-

— 43 —

питъ, или плететъ плетенки изъ прутьевъ. А Жилинъ
на всякое руководьлье мастеръ былъ.

Слѣнилъ онъ разъ куклу, съ носомъ, съ руками,
съ ногами и въ татарской рубахѣ, и поставилъ куклу
на крышу.

Пошли татарки за водой. Хозяйская дочь Динка
увидала куклу, позвала татарокъ. Составили кувшины,
смотрятъ, смѣются. Жилинъ снялъ куклу, подаетъ
имъ. Онъ смѣются, а не смѣютъ взять. Оставилъ онъ
куклу, ушелъ въ сарай и смотритъ, что будетъ?

Подбѣжала Дина, оглянулась, схватила куклу и
убѣжала.

На утро смотритъ, на зорькѣ Дина вышла на по-
рогъ съ куклой. А куклу ужъ лоскутками красными
убрала и качаетъ какъ ребенка, сама по своему при-
баюкиваетъ. Вышла старуха, забранилась на нее,
выхватила куклу, разбила ее, услала куда-то Дину на
работу.

Сдѣлалъ Жилинъ другую куклу, еще лучше, — отдалъ
Динѣ. Принесла разъ Дина кувшинчикъ, поставила,
сѣла и смотритъ на него, сама смѣется, показываетъ
на кувшинъ.

«Чего она радуется?» думаетъ Жилинъ. Взялъ кув-
шинъ, сталъ пить. Думалъ вода, а тамъ молоко. Вы-
пилъ онъ молоко, — «хорошо», говоритъ. Какъ взра-
дуется Дина!

— «Хорошо, Иванъ, хорошо!» — и вскочила, забила въ
ладоши, вырвала кувшинчикъ и убѣжала.

И съ тѣхъ поръ стала она ему каждый день кра-
дучи молока носить. А то дѣлаютъ татары изъ козь-
яго молока лепешки сырныя, и сушатъ ихъ на кры-

— 44 —

шахъ,—такъ она эти лепешки ему тайкомъ принаши-
вала. А то, разъ рѣзалъ хозяинъ барана,—такъ она
ему кусокъ баранины принесла въ рукавѣ. Броситъ и
убѣжить.

Была разъ гроза сильная, и дождь часъ цѣлый какъ изъ ведра лилъ. И помутились всѣ рѣчки. Гдѣ бродъ былъ, тамъ на три аршина вода пошла, камни воро- чаетъ. Повсюду ручьи текутъ, гулъ стоитъ по горамъ. Вотъ, какъ прошла гроза, вездѣ по деревнѣ ручьи бѣ- гутъ. Жилинъ выпросилъ у хозяина ножикъ, вырѣзалъ валикъ, дощечки, колесо оперилъ, а къ колесу на двухъ концахъ куколъ придѣлалъ.

Принесли ему дѣвчонки лоскутковъ,—одѣлъ онъ ку-
колъ: одна—мужикъ, другая—баба; утвердилъ ихъ,
поставилъ колесо на ручей. Колесо вертится, а куколки
прыгаютъ.

Собралась вся деревня: мальчишки, дѣвчонки, бабы;
и татары пришли, языкомъ щелкаютъ:

— Ай, урусъ! ай, Иванъ!

Были у Абдула часы русскіе, сломанные. Позвалъ онъ Жилина, показываетъ, языкомъ щелкаетъ. Жилинъ говорить:

— Давай, починю.

Взялъ, разобралъ ножичкомъ, разложилъ; опять сладилъ, отдалъ. Идутъ часы.

Обрадовался хозяинъ, принесъ ему бешметъ свой
старый, весь въ лохмотьяхъ, подарилъ. Нечего дѣлать,
взялъ,—и то годится покрыться ночью.

Съ тѣхъ поръ прошла про Жилина слава, что онъ
мастеръ. Стали къ нему изъ дальнихъ деревень при-
ѣзжать; кто замокъ на ружье или пистолетъ починить

— 45 —

принесетъ, кто часы. Привезъ ему хозяинъ снасть: и щипчики, и буравчики, и подпилочекъ.

Заболѣлъ разъ татаринъ, пришли къ Жилину: «по-
ди, полѣчи». Жилинъ ничего не знаетъ, какъ лѣчить.
Пошелъ, посмотрѣлъ, думаетъ: «авось поздоровѣеть
самъ». Ушелъ въ сарай, взялъ воды, песку, помѣ-
шалъ. При татарахъ нашепталъ на воду, далъ выпить.
Выздоровѣлъ на его счастье татаринъ. Сталъ Жилинъ
немножко понимать по ихнему. И которые татары при-
выкли къ нему,— когда нужно, кличутъ: Иванъ, Иванъ;
а которые все какъ на звѣря косятся.

Красный татаринъ не любилъ Жилина. Какъ уви-
дитъ, нахмурится и прочь отвернется, либо обругаетъ.
Былъ еще у нихъ старицкъ. Жилъ онъ не въ аулѣ, а
приходилъ изъ-подъ горы. Видалъ его Жилинъ только
когда онъ въ мечеть проходилъ Богу молиться. Онъ
былъ ростомъ маленькій, на шапкѣ у него бѣлое по-
лютенце обмотано. Бородка и усы подстрижены,—бѣлые,
какъ пухъ; а лицо сморщенное и красное, какъ кир-
пичъ. Носъ крючкомъ, какъ у ястреба, а глаза сѣрые,
злые, и зубовъ нѣтъ,—только два клыка. Идетъ, бы-
вало, въ чалмѣ своей, костылемъ подпирается, какъ
волкъ озирается. Какъ увидитъ Жилина, такъ захра-
питъ и отвернется.

Пошелъ разъ Жилинъ подъ гору—посмотрѣть, гдѣ
живетъ старицкъ. Сошелъ по дорожкѣ, видитъ—садикъ,
ограда каменная; изъ-за ограды—черешни, шепталы и
избушка съ плоской крышкой. Подошелъ онъ поближе,
видитъ—ульни стоять плетеные изъ соломы, и пчелы
летаютъ, гудятъ. И старицкъ стоитъ на колѣночкахъ,
что-то хлопочетъ у улья. Поднялся Жилинъ повыше

— 46 —

посмотрѣть и загремѣлъ колодкой. Старикъ оглянулся—
какъ визгнетъ; выхватилъ изъ-за пояса пистолетъ,
въ Жилина выпалилъ. Чуть успѣлъ онъ за камень
притулиться.

Пришелъ старикъ къ хозяину жаловаться. Позвалъ
хозяинъ Жилина, самъ смѣется и спрашиваетъ:

— Зачѣмъ ты къ старику ходилъ?

— «Я», говорить, «ему худаго не сдѣлалъ. Я хо-
тѣлъ посмотрѣть, какъ онъ живетъ». Передалъ хозяинъ.

А старикъ злится, шипитъ, что-то лопочетъ, клыки
свои выставилъ, махаетъ руками на Жилина.

Жилинъ не понялъ всего,— но понялъ, что старикъ
велитъ хозяину убить русскихъ, а не держать ихъ
въ аулѣ. Ушелъ старикъ.

Сталъ Жилинъ спрашивать хозяина: что это за ста-
рикъ? Хозяинъ и говоритъ:

— «Это большой человѣкъ! Онъ первый джигитъ
былъ, онъ много русскихъ побилъ, богатый былъ. У
него было три жены и 8 сыновъ. Всѣ жили въ одной
деревни. Пришли русские, разорили деревню и семь
сыновей убили. Одинъ сынъ остался и передался рус-
скимъ. Старикъ поѣхалъ и самъ передался русскимъ.
Пожилъ у нихъ три мѣсяца, нашелъ тамъ своего
сына, самъ убилъ его и бѣжалъ. Съ тѣхъ поръ
онъ бросилъ воевать, пошелъ въ Мекку—Богу молиться.
Отъ этого у него чалма. Кто въ Меккѣ былъ, тотъ
называется Хаджи и чалму надѣваетъ. Не любить онъ
вашего брата. Онъ велитъ тебя убить; да мнѣ нельзя
убить,—я за тебя деньги заплатилъ; да я, тебя, Иванъ,
полюбилъ; я тебя не то, что убить,—я бы тебя и вы-
пускать не сталъ, кабы слова не далъ». Смѣется, самъ

— 47 —

приговариваетъ по-русски: «твоя, Иванъ, хорошъ,— моя, Абдулъ, хорошъ!»

IV.

Прожилъ такъ Жилинъ мѣсяцъ. Днемъ ходить по аулу или руководьмичитъ, а какъ ночь придетъ, за- тихнетъ въ аулѣ, —такъ онъ у себя въ сараѣ копаетъ. Трудно было копать отъ камней, да онъ подпилкомъ камни теръ, и прокопалъ онъ подъ стѣной дыру, что въ пору пролѣзть. «Только бы», думаетъ, мнѣ «мѣсто хорошенько узнать, въ какую сторону идти. Да не сказываютъ никто татары».

Вотъ онъ выбралъ время, какъ хозяинъ уѣхалъ; по- шелъ послѣ обѣда за аулъ, на гору,—хотѣлъ оттуда мѣсто посмотрѣть. А когда хозяинъ уѣзжалъ, онъ при- казалъ малому за Жилинымъ ходить, съ глазъ его не спускать. Бѣжить малый за Жилинымъ, кричитъ:

— Не ходи! Отецъ не велѣлъ. Сейчасъ народъ по- зову!

Сталъ его Жилинъ уговаривать.

— Я, говорить, далеко не уйду,—только на ту гору поднимусь; мнѣ траву нужно найти,—вашъ народъ лѣ- чить. Пойдемъ со мной; я съ колодкой не убѣгу. А тѣбѣ завтра лукъ сдѣлаю и стрѣлы.

Уговорилъ малаго, пошли. Смотрѣть на гору—не далеко, а съ колодкой трудно; шелъ-шелъ, насилу взобрался. Сѣлъ Жилинъ, сталъ мѣсто разглядывать. На полдни за сарай лощина, табунъ ходить, и аулъ другой въ низочкѣ видѣнъ. Отъ аула другая гора—еще круче; а за той горой еще гора. Промежь горъ лѣсъ

— 48 —

синѣется, а тамъ еще горы—все выше и выше поднимаются. А выше всѣхъ,—бѣлыя, какъ сахаръ, горы стоять подъ снѣгомъ. И одна снѣговая гора выше другихъ шапкой стоитъ. На восходъ и на закатъ—все такія же горы; кое-гдѣ аулы дымятся въ ущельяхъ. Ну, думаетъ: это все ихняя сторона. Сталъ смотрѣть въ русскую сторону:—подъ ногами рѣчка, аулъ свой, садики кругомъ. На рѣчке, какъ куклы маленькія видно,—бабы сидятъ, полоскаютъ. За ауломъ пониже гора, и черезъ нее еще двѣ горы, по нимъ лѣсъ; а промежь двухъ горъ синѣется ровное мѣсто, и на ровномъ мѣстѣ, далеко-далеко, точно дымъ стелется. Сталъ Жилинъ вспоминать, когда онъ въ крѣпости дома жилъ, гдѣ солнце всходило и гдѣ заходило. Видитъ—тамъ точно, въ этой долинѣ должна быть наша крѣпость. Туда, промежь этихъ двухъ горъ, и бѣжать надо.

Стало солнышко закатываться. Стали снѣговыя горы изъ бѣлыхъ—алыя; въ черныхъ горахъ потемнѣло; изъ лощинъ паръ поднялся, и самая та долина, гдѣ крѣпость наша должна быть,—какъ въ огнѣ загорѣлась отъ заката. Сталъ Жилинъ вглядываться,—маячить что-то въ долинѣ, точно дымъ изъ трубъ. И такъ и думается ему, что это самое—крѣпость русская.

Ужъ поздно стало. Слышно—мулла прокричалъ. Стадо гонятъ—коровы ревутъ. Малый все зоветъ: «пойдемъ», а Жилину и уходить не хочется.

Вернулись они домой. «Ну, думаетъ Жилинъ, теперь мѣсто знаю, надо бѣжать». Хотѣлъ онъ бѣжать въ ту же ночь. Ночи были темныя,—ущербъ мѣсяца. На бѣду—къ вечеру вернулись татары. Бывало, пріѣзжаютъ они—гонятъ съ собой скотину, и пріѣзжаютъ

— 49 —

веселые. А на этотъ разъ ничего не пригнали, и привезли на сѣдлѣ своего убитаго татарина, брата рыжаго. Пріѣхали сердитые, собрались всѣ хоронить. Вышелъ и Жилинъ посмотрѣть. Завернули мертваго въ полотно, безъ гроба, вынесли подъ чинары за деревню, положили на траву. Пришелъ мулла, собрались старики, полотенцами повязали шапки, разулись, сѣли рядкомъ на пятки передъ мертвымъ.

Спереди мулла, сзади три старика въ чалмахъ рядкомъ, а сзади ихъ еще татары. Сѣли, потупились и молчатъ. Долго молчали. Поднялъ голову мулла и говорить:

— Алла! (значитъ Богъ). Сказалъ это одно слово,— и опять потупились и долго молчали; сидятъ, не шевелятся. Опять поднялъ голову мулла:

— «Алла!» и всѣ проговорили: «Алла!»—и опять замолчали. Мертвый лежитъ на травѣ, не шелохнется, и они сидятъ какъ мертвые. Не шевельнется ни одинъ. Только слышно, на чинарѣ листочки отъ вѣтерка поворачиваются. Потомъ прочелъ мулла молитву, всѣ встали, подняли мертваго на руки, понесли. Принесли къ ямѣ. Яма вырыта не простая, а подкопана подъ землю, какъ подвалъ. Взяли мертваго подъ мышки да подъ лытки, перегнули, спустили полегонечку, подсунули сидьмя подъ землю, заправили ему руки на животъ.

Притащилъ ногаецъ камышу зеленаго, заклали камышомъ яму, живо засыпали землей, сравняли, а въ головы къ мертвецу камень стоймя поставили. Утопали землю, сѣли опять рядкомъ передъ могилкой. Долго молчали.

Азбука. Кн. 4.

4

— 50 —

— «Алла! Алла! Алла!» — Вздохнули и встали.

Роздалъ рыжій денегъ старикамъ, потомъ всталъ, взялъ плеть, ударилъ себя три раза по лбу и пошелъ домой.

На утро видитъ Жилинъ — ведетъ красный кобылу за деревню, и за нимъ трое татаръ идутъ. Вышли за деревню, снялъ рыжій бешметъ, засучилъ рукава, — ручищи здоровья, — вынулъ кинжалъ, поточилъ на брускъ. Задрали татары кобылѣ голову кверху, подошелъ рыжій, перерѣзалъ глотку, повалилъ кобылу и началъ свѣжевать, — кулачищими шкуру подпарываетъ. Пришли бабы, дѣвки, стали мыть кишки и нутро. Разрубили потомъ кабылу, стащили въ избу. И вся деревня собралась къ рыжему поминать покойника.

Три дня ъли кобылу, бузу пили, покойника поминали. Всѣ татары дома были. На четвертый день, видитъ Жилинъ, въ обѣдъ куда-то собираются. Привели лошадей, убрались, и поѣхали человекъ 10-ть, и красный поѣхалъ; только Абдулъ дома остался. Мѣсяцъ только народился, ночи еще темныя были.

— «Ну», думаетъ Жилинъ, «нынче бѣжать надо», и говорить Костылину. А Костылинъ заробѣлъ.

— Да как же бѣжать? — мы и дороги не знаемъ.

— Я знаю дорогу.

— Да и не дойдемъ въ ночь.

— А не дойдемъ — въ лѣсу переночуемъ. Я вотъ лепешекъ набралъ. Чтожъ ты будешь сидѣть? Хорошо пришлютъ денегъ, а то вѣдь и не соберутъ. А татары теперь злые, за то, что ихняго русскіе убили. Поговариваютъ — насъ убить хотятъ.

Подумалъ-подумалъ Костылинъ.

— Ну, пойдемъ!

— 51 —

V.

Полѣзъ Жилинъ въ дыру, раскопалъ пошире, чтобъ
и Костылину пролѣзть; и сидятъ они, — ждутъ, чтобы
затихло въ аулѣ.

Только затихъ народъ въ аулѣ, Жилинъ полѣзъ
подъ стѣну, выбрался. Шепчетъ Костылину: «по-
лѣзай». Полѣзъ и Костылинъ, да зацѣпилъ камень
ногой, загремѣлъ. А у хозяинна сторожка была—пестрая
собака. И злая-презлая; звали ее Уляшинъ. Жилинъ
уже напередъ прикормилъ ее. Услыхалъ Уляшинъ,—за-
брехалъ и кинулся, а за нимъ другія собаки. Жилинъ
чуть свиснулъ, кинулъ лепешки кусокъ,—Уляшинъ
узналъ, замахалъ хвостомъ и пересталъ брехать.

Хозяинъ услыхалъ, загайкалъ изъ сакли: «гайть!
гайть, Уляшинъ!»

А Жилинъ за ушами почесываетъ Уляшина. Мол-
читъ собака, третется ему объ ноги, хвостомъ махаетъ.

Посидѣли они за угломъ. Затихло все, только слы-
шно—овца иерхаетъ въ закутѣ, да низомъ вода по
камушкамъ шумитъ. Темно, звѣзды высоко стоять на
небѣ; надъ горой молодой мѣсяцъ закраснѣлся, кверху
рожками заходитъ. Въ лощинахъ туманъ какъ молоко
бѣлѣется.

Поднялся Жилинъ, говоритъ товарищу: ну, братъ,
айда!

Тронулись; только отошли, слышать,—запѣлъ мулла
на крышѣ: «Алла! Бесмилла! Ильрахманъ!» Значитъ—
пойдетъ народъ въ мечеть. Сѣли опять, притаившись
подъ стѣнкой. Долго сидѣли, дожидались, пока народъ
пройдетъ. Опять затихло.

*

— 52 —

— «Ну, съ Богомъ!» Перекрестились, пошли. Прошли черезъ дворъ подъ кручь къ рѣчкѣ, перешли рѣчку, пошли лощиной. Туманъ густой, да низомъ стоитъ, а надъ головой звѣзды виднешеньки. Жилинъ по звѣздамъ примѣчаетъ, въ какую сторону идти. Въ туманѣ свѣжо, идти легко, только сапоги неловки,—стоптались. Жилинъ снялъ свои, бросилъ, пошелъ босикомъ. Попрыгиваетъ съ камушка на камушекъ, да на звѣзды поглядываетъ. Сталъ Костылинъ отставать.

— Тише, говоритъ, иди; сапоги проклятые—всѣ ноги стерли.

— Да ты сними, легче будетъ.

Пошелъ Костылинъ босикомъ,—еще того хуже: изрѣзалъ всѣ ноги по камнямъ, и все отстаетъ. Жилинъ ему говорить:

— Ноги обдерешь—заживутъ, а догонятъ—убьютъ, хуже.

Костылинъ ничего не говорилъ, идетъ-покряхтываетъ. Шли они низомъ долго. Слышатъ—вправо собаки заbreхали. Жилинъ остановился, осмотрѣлся, полѣзъ на гору, руками ощупалъ.

— Эхъ, говоритъ, ошиблись мы,—вправо забрали. Тутъ аулъ чужой—я его съ горы видѣлъ; назадъ надо, да влѣво, въ гору. Тутъ лѣсъ долженъ быть.

А Костылинъ говорить:

— Подожди хоть немножко, дай вздохнуть,—у меня ноги въ крови всѣ.

— Э, братъ, заживутъ; ты легче прыгай. Вотъ какъ!

И побѣжалъ Жилинъ назадъ, и влѣво въ гору, въ лѣсъ. Костылинъ все отстаетъ и охаетъ. Жилинъ шигнетъ-шигнетъ на него, а самъ все идетъ.

— 53 —

Поднялись на гору. Такъ и есть—лѣсъ. Вошли въ лѣсъ,—по колючкамъ изодрали все платье послѣднее. Напали на дорожку въ лѣсу. Идутъ.

— «Стой!» Затопало копытами по дорогѣ. Остановились, слушаютъ. Потопало какъ лошадь и остановилось. Тронуллись они—опять затопало. Они остановятся—и оно остановится. Подползъ Жилинъ, смотрить на свѣтъ по дорогѣ,—стоитъ что-то. Лошадь не лошадь, и на лошади что-то чудное, на человѣка не похоже. Фыркнуло—слышитъ. «Что за чудо!» Свиснулъ Жилинъ потихоньку,—какъ шаркнетъ съ дороги въ лѣсъ и затрещало по лѣсу,—точно буря летитъ, сучья ломаетъ.

Костылинъ такъ и упалъ со страху. А Жилинъ смѣется, говорить:

— Это олень. Слышишь—какъ рогами лѣсъ ломитъ? Мы его боимся, а онъ насъ боится.

Пошли дальше. Ужъ высожары спускаться стали, до утра не далеко. А туда ли идутъ, нѣтъ ли,—не знаютъ. Думается такъ Жилину, что по этой самой дорогѣ его везли, и что до своихъ верстъ десять еще будетъ,—а примѣты вѣрной нѣтъ, да и ночью не разберешь. Вышли на полянку. Костылинъ сѣлъ и говорить:

— Какъ хочешь, а я не дойду,—у меня ноги не идутъ.

Сталъ его Жилинъ уговаривать.

— Нѣтъ, говорить,—не дойду, не могу.

Разсердился Жилинъ, плюнулъ, обругалъ его.

— Такъ я же одинъ уйду,—прощай!

Костылинъ вскочилъ, пошелъ. Прошли они версты

— 54 —

четыре. Туманъ въ лѣсу еще гуще сѣлъ, ничего не видать передъ собой, и звѣзды ужъ чуть видны.

Вдругъ слышать—впереди топаетъ лошадь. Слышно—подковами за камни цѣпляется. Легъ Жилинъ на брюхо, сталъ по землѣ слушать.

— Такъ и есть,—сюда, къ намъ, конный йдетъ!

Сбѣжали они съ дороги, сѣли въ кусты и ждутъ. Жилинъ подползъ къ дорогѣ, смотритъ—верховой татаринъ йдетъ, корову гонитъ, самъ себѣ подъ носъ мурлычетъ что-то. Проѣхалъ татаринъ. Жилинъ вернулся къ Костылину.

— Ну, пронесъ Богъ,—вставай, пойдемъ.

Сталъ Костылинъ вставать и упалъ.

— Не могу, — ей Богу, не могу; силъ моихъ и йтъ.

Мужчина грузный, пухлый, запотѣлъ; да какъ обхватило его въ лѣсу туманомъ холоднымъ, да ноги ободраны,—онъ и разсолодѣлъ. Сталъ его Жилинъ силой поднимать. Какъ закричитъ Костылинъ:

— Ой, больно!

Жилинъ такъ и обмеръ.

— «Что крчишь? Вѣдь татаринъ близко,—услышитъ».

А самъ думаетъ: «Онъ и вправду разслабъ; чтó мнѣ съ нимъ дѣлать? Бросить товарища не годится».

— Ну, говоритъ, вставай, садись на закорки,—спесу, коли ужъ идти не можешь.

Подсадилъ на себя Костылина, подхватилъ руками подъ ляжки, вышелъ на дорогу, поволокъ.

— Только, говоритъ, не дави ты меня руками за глотку, ради Христа. За плечи держись.

Тяжело Жилину,—ноги тоже въ крови и уморился.

— 55 —

Нагнется, подправитъ, подкинетъ, чтобъ повыше сидѣлъ на немъ Костылинъ, тащитъ его по дорогѣ.

Видно услыхалъ татаринъ, какъ Костылинъ закричалъ. Слышитъ Жилинъ—ѣдеть кто-то сзади, кличетъ по своему. Бросился Жилинъ въ кусты. Татаринъ выхватилъ ружье, выпалилъ,—не попалъ, завизжалъ по своему и поскакалъ прочь по дорогѣ.

— «Ну», говоритъ Жилинъ, «пропали, братъ! Онъ, собака, сейчасъ соберетъ татаръ за нами въ погоню. Коли не уйдемъ версты три — пропали». — А самъ думаетъ на Костылина: «И чортъ меня дернулъ колоду эту съ собой брать. Одинъ я бы давно ушелъ».

Костылинъ говоритъ:—Иди одинъ, за что тебя изъ за меня пропадать.

— Нѣтъ, не пойду, не годится товарища бросать.

Подхватилъ опять на плечи, поперъ. Прошелъ онъ такъ съ версту. Все лѣсъ идетъ и не видать выхода. А туманъ ужъ расходиться сталъ, и какъ будто тучки заходить стали, не видать ужъ звѣздъ. Измучился Жилинъ.

Пришелъ у дороги родничекъ, камнемъ обдѣланъ. Остановился, ссадилъ Костылина.

— Дай, говоритъ, отдохну, напьюсь. Лепешекъ повѣдимъ. Должно быть недалеко.

Только прилегъ онъ пить, слышитъ — затопало сзади. Опять кинулись вправо, въ кусты, подъ кручь, и легли.

Слышатъ голоса татарскіе; остановились татары на томъ самомъ мѣстѣ, гдѣ они съ дороги свернули. Поговорили, потомъ зауськали, какъ собакъ притравливаютъ. Слышатъ—трещитъ что-то по кустамъ, прямо

— 56 —

къ нимъ собака чужая чья-то. Остановилась, забрехала.

Лѣзутъ и татары — тоже чужie; схватили ихъ, посвязали, посадили на лошадей, повезли.

Проѣхали версты три,—встрѣчаетъ ихъ Абдулъ хозяинъ съ двумя татарами. Поговорилъ что-то съ татарами, пересадили на своихъ лошадей, повезли назадъ въ аулъ.

Абдулъ ужъ не смѣется и ни слова не говорить съ нимп.

Привезли на разсвѣтѣ въ аулъ, посадили на улицѣ. Сбѣжались ребята. Камнями, плетками бьютъ ихъ, визжать.

Собрались татары въ кружокъ, и старикъ изъ подъ горы пришелъ. Стали говорить. Слышитъ Жилинъ, что судятъ про нихъ, чтó съ ними дѣлать. Одни говорятъ — надо ихъ дальше въ горы услать, а старикъ говорить: «надо убить». Абдулъ споритъ, говоритъ: «я за нихъ деньги отдалъ; я за нихъ выкупъ возьму». А старикъ говоритъ: «Ничего они не заплатятъ, только бѣды надѣляютъ. И грѣхъ русскихъ кормить. Убить, — и кончено».

Разошлись. Подошелъ хозяинъ къ Жилину, сталъ ему говорить:

— Если, говоритъ, миѣ не пришлють за васъ выкупъ, я черезъ двѣ недѣли васъ запорю. А если затѣшь опять бѣжать,—я тебя какъ собаку убью. Пиши письмо, хорошенько пиши!

Принесли имъ бумаги, написали они письма. Набили на нихъ колодки, отвели за мечетъ. Тамъ яма была аршинъ пяти,— и снустили ихъ въ эту яму.

— 57 —

VI.

Житье имъ стало совсемъ дурное. Колодки не сни-
мали и не выпускали на вольный свѣтъ. Кидали имъ
туда тѣсто непеченое, какъ собакамъ, да въ кувшинѣ
воду спускали. Вонь въ ямѣ, духота, мокрота. Косты-
линъ совсемъ разболѣлся, распухъ, и ломота во всемъ
тѣлѣ стала; и все стонетъ или спитъ. И Жилинъ
пріунылъ, видитъ—дѣло плохо. И не знаетъ, какъ
выдраться.

Началъ онъ было подкапываться, да землю некуда
кидать; увидалъ хозяинъ, пригрозилъ убить.

Сидитъ онъ разъ въ ямѣ на корточкахъ, думаетъ
объ вольномъ житьѣ, и скучно ему. Вдругъ прямо ему
на колѣнки лепешка упала, другая, и черешни посы-
пались. Поглядѣлъ кверху,—а тамъ Дина. Поглядѣла
на него, посмѣялась и убѣжала. Жилинъ и думаетъ:
«Не поможетъ ли Дина?»

Расчистилъ онъ въ ямѣ мѣстечко, наковырялъ глины,
сталъ лѣнить куколъ. Надѣлалъ людей, лошадей, со-
бакъ; думаетъ: «какъ придетъ Дина, брошу ей».

Только—на другой день нѣтъ Дины. А слышитъ Жи-
линъ—затопали лошади, проѣхали какіе-то, и собра-
лись татары у мечети, спорятъ, кричатъ и поминаютъ
про русскихъ. И слышитъ голосъ старика. Хорошенько
не разобралъ онъ, а догадывается, что русскіе близко
подошли,— и боятся татары, какъ бы въ аулъ не зашли,
и не знаютъ, что съ плѣнными дѣлать.

Поговорили и ушли. Вдругъ слышитъ—зашуршало
что-то на верху. Видитъ: Дина присѣла на корточки,
колѣнки выше головы торчатъ, свѣсилась, монисты

— 58 —

висятъ, болтаются надъ ямой. Глазенки такъ и бле-
стятъ какъ звѣздочки. Вынула изъ рукава двѣ сыр-
ныя лепешки, бросила ему. Жилинъ взялъ и гово-
ритъ: — «Что давно не бывала? А я тебя игрушекъ на-
дѣлалъ. На, вотъ!» Сталъ ей швырять по одной. А
она головой мотаетъ, не смотритъ. «Не надо», го-
воритъ. Помолчала, посидѣла и говоритъ: «Иванъ!
тебя убить хотятъ». Сама себѣ рукой на шею пока-
зываетъ.

— Кто убить хочетъ?

— Отецъ, — ему старики велять. А мнѣ тебя жалко.

Жилинъ и говоритъ:

— А коли тебя меня жалко, такъ ты мнѣ палку
длинную принеси.

Она головой мотаетъ,—что «нельзя». Онъ сложилъ
руки, молится ей:

— Дина, пожалуйста! Динушка, принеси!

— «Нельзя», говоритъ, «увидятъ, всѣ дома», и ушла.

Вотъ сидить вечеромъ Жилинъ и думаетъ: «что будетъ?» Все поглядываетъ вверхъ. Звѣзды видны, а мѣсяцъ еще не входитъ. Мужла прокричалъ, затихло все. Сталъ уже Жилинъ дремать, думаетъ: «побонется дѣвка».

Вдругъ на голову ему глина посыпалась; глянулъ
кверху—шестъ длинный въ тотъ край ямы тыкается.
Потыкался, спускаться сталъ, ползетъ въ яму. Обра-
довался Жилинъ, схватилъ рукой, спустилъ;—шестъ
здоровый. Онъ еще прежде этотъ шестъ на хозяйской
крышѣ видѣлъ.

Поглядѣлъ вверхъ,—звѣзды высоко въ небѣ блестятъ,
и надъ самой ямой, какъ у кошки, у Дины глаза въ

— 59 —

темнотѣ свѣтятся. Нагнулась она лицомъ на край ямы
и шепчетъ: «Иванъ, Иванъ!» А сама руками у лица
все машетъ,—что «тише молъ».

— Что? говорить Жилинъ.

— Уѣхали всѣ, только двое дома.

Жилинъ и говорить:

— Ну, Костылинъ, пойдемъ, попытаемся послѣдній
разъ; я тебя подсажу.

Костылинъ и слышать не хочетъ.

— Нѣтъ, говорить, ужъ мнѣ видно отсюда не выд
ти. Куда я пойду, когда и поворотиться силъ нѣтъ?

— «Ну, такъ прощай, — не поминай лихомъ». Поцѣ-
ловался съ Костылинымъ.

Ухватился за шестъ, велѣлъ Динъ держать и по-
лѣзъ. Раза два онъ обрывался,—колодка мѣшала. Под-
держалъ его Костылинъ,— выбрался кое-какъ на верхъ.
Дина его тянетъ рученками за рубаху изо всѣхъ снѣ,
сама смѣется.

Взялъ Жилинъ шестъ и говорить:

— Снеси на мѣсто, Дина, а то хватятся,—при-
быть тебя.

Потащила она шестъ, а Жилинъ подъ гору пошелъ.
Слѣзъ подъ кручь, взялъ камень вострый, сталъ за-
мокъ съ колодки выворачивать. А замокъ крѣпкій,—
никакъ не собьетъ, да и неловко. Слышитъ—бѣжить
кто-то съ горы, легко попрыгиваетъ. Думаетъ: «вѣрно
опять Дина». Прибѣжала Дина, взяла камень и гово-
ритъ:

— Дай, я.

Сѣла на колѣночки, начала выворачивать. Да ру-
ченки тонкія какъ прутики,—ничего сплы нѣтъ. Бро-

— 60 —

сила камень, заплакала. Принялся опять Жилинъ за
замокъ, а Дина сѣла подлѣ него на корточкахъ, за
плечо его держитъ. Оглянулся Жилинъ, видитъ — на
лѣво за горой зарево красное загорѣлось, мѣсяцъ
встаетъ. «Ну, думаетъ, до мѣсяца надо лощину прой-
ти, до лѣсу добраться». Поднялся, бросилъ камень.
Хоть въ колодкѣ —да надо идти.

— Прощай, говоритъ, Динушка. Вѣкъ тебя помнить буду.

Ухватилась за него Дина, шаритъ по немъ руками,
ищетъ—куда бы лепешки ему засунуть. Взялъ онъ
ленешки.

— «Спасибо», говоритъ, «умница. Кто тебѣ безъ меня
куколъ дѣлать будетъ?» И погладилъ ее по головѣ.

Какъ заплачетъ Дина, —закрылась руками, побѣжала
на гору, какъ козочка прыгаетъ. Только въ темнотѣ
слышно—монсты въ косѣ по спинѣ побрякиваютъ.

Перекрестился Жилинъ, подхватилъ рукой замокъ
на колодкѣ, чтобы не бренчалъ, пошелъ по дорогѣ,—
ногу волочитъ, а самъ все на зарево поглядываетъ,
гдѣ мѣсяцъ встаетъ. Дорогу онъ узналъ. Прямикомъ
идти верстъ восемь. Только бы до лѣсу дойти прежде,
чѣмъ мѣсяцъ совсемъ выйдетъ. Перешелъ онъ рѣчку,—
побѣлѣлъ уже свѣтъ за горой. Пошелъ лощиной, идетъ,
самъ поглядываетъ: не видать еще мѣсяца. Ужъ за-
рево посвѣтлѣло и съ одной стороны лощины все
свѣтлѣе-свѣтлѣе становится. Ползетъ подъ гору тѣнь,
все къ нему приближается.

Идетъ Жилинъ, все тѣни держится. Онъ спѣшитъ,
а мѣсяцъ еще скорѣе выбирается; ужъ и на право
засвѣтились макушки. Сталъ подходить къ лѣсу,

— 61 —

выбрался мѣсяцъ изъ-за горъ,—бѣло, свѣтло совсѣмъ, какъ днемъ. На деревахъ всѣ листочки видны. Тихо, свѣтло по горамъ; какъ вымерло все. Только слышно внизу рѣчка журчитъ.

Дошелъ до лѣсу,—никто не попался. Выбралъ Жилинъ мѣстечко въ лѣсу потемнѣе, сѣлъ отдыхать.

Отдохнулъ, лепешку сѣлъ. Нашелъ камень, при-
нялся опять колодку сбивать. Всѣ руки избилъ, а не
сбилъ. Поднялся, пошелъ по дорогѣ. Прошелъ съ вер-
сту, выбился изъ силѣ,—ноги ломить. Ступитъ шаговъ
десять и остоновится. «Нечего дѣлать», думаетъ, «буду
тащиться пока сила есть. А если сѣсть, такъ и не
встану. До крѣпости мнѣ не дойти, а какъ разсвѣ-
тетъ,—лягу въ лѣсу, переднюю, и ночью опять пойду».

Всю ночь шелъ. Только попались два татарина верхами,—да Жилинъ издалека ихъ услышалъ, схоронился за дерево.

Ужъ сталъ мѣсяцъ ближнѣе, роса пала, близко къ
свѣту, á Жилинъ до края лѣса не дошелъ.—«Ну, ду-
маетъ, еще тридцать шаговъ пройду, сверну въ лѣсъ
и сяду». Прошелъ 30 шаговъ, видитъ—лѣсъ кончается.
Вышелъ на край—совсѣмъ свѣтло; какъ на ладонкѣ
передъ нимъ степь и крѣпость, и на лѣво, близехонько
подъ горой,—огни горятъ, тухнутъ, дымъ стелется, и
люди у костровъ.

Вглядѣлся—видитъ: ружья блестятъ, казаки, сол-
даты.

Обрадовался Жилинъ, собрался съ послѣдними си-
лами, пошелъ подъ гору. А самъ думаетъ: «избави
Богъ,—тутъ, въ чистомъ полѣ, увидитъ конный тата-
ринъ; хоть близко, а не уйдешь».

— 62 —

Только подумалъ—глядь: на лѣво, на бугрѣ стоять
трое татаръ, десятины на двѣ. Увидали его,—пусти-
лись къ нему. Такъ сердце у него и оборвалось. За-
махалъ руками, закричалъ что было духу своимъ:

— Братцы! выручай! братцы!

Услыхали наши,—выскочили казаки верховые. Пус-
тились къ нему—наперерѣзъ татарамъ.

Казакамъ далеко, а татарамъ близко. Да ужъ и
Жилинъ собрался съ послѣдней силой, подхватилъ ру-
кой колодку, бѣжить къ казакамъ, а самъ себя не
помнить, крестится и кршить:

— Братцы! братцы! братцы!

Казаковъ человѣкъ 15-ть было.

Испугались татары,—не доѣзжаючи стали останов-
ливаться. И подобѣжалъ Жилинъ къ казакамъ.

Окружили его казаки, спрашиваясь: «кто онъ, что
за человѣкъ, откуда?» А Жилинъ самъ себя не пом-
нить, плачетъ и приговариваетъ:

— Братцы! братцы!

Выбѣжали солдаты, обступили Жилина; кто ему
хлѣба, кто каши, кто водки; кто шинелью прикры-
ваетъ, кто колодку разбиваетъ.

Узнали его офицеры, повезли въ крѣпость. Обрадо-
вались солдаты, товарищи собрались къ Жилину.

Разсказалъ Жилинъ, какъ съ нимъ все дѣло было,
и говорить:

— Вотъ и домой съѣздилъ, женился! Нѣтъ, ужъ
видно не судьба моя.

И остался служить на Кавказѣ. А Костылина только
еще черезъ мѣсяцъ выкупили за пять тысяч. Еле жи-
ваго привезли.

~~~~~

V.

ЛISIЙ ХВОСТЪ.

Человѣкъ поймалъ лисицу и спросилъ ее: «кто научилъ лисицъ обманывать хвостомъ собакъ»? Лисица спросила: «Какъ обманывать? Мы не обманываемъ собакъ, а просто бѣжимъ отъ нихъ что есть сплы». Человѣкъ сказалъ: «Нѣтъ, вы обманываете хвостомъ. Когда собаки догоняютъ васъ и хотятъ схватить,—вы поворачиваете хвостомъ въ одну сторону; собака круто поворачиваетъ за хвостомъ,—а вы тогда бѣжите въ противную сторону». Лисица засмѣялась и сказала: «мы дѣлаемъ это не для того, чтобы обманывать собакъ; а дѣлаемъ это только для того, чтобы поворачиваться: когда собака догоняетъ насъ, и мы видимъ, что не можемъ уйти прямо,— мы поворачиваемъ въ сторону; а для того, чтобы поворотиться вдругъ въ одну сторону, намъ нужно взмахнуть хвостомъ въ другую,— такъ какъ вы это дѣлаете руками, когда хотите на бѣгу поворотиться. Это не наша выдумка; это придумалъ самъ Богъ еще тогда, когда онъ сотворялъ насъ,— для того, чтобы собаки не могли переловить всѣхъ лисицъ».

ШЕЛКОВИЧНЫЙ ЧЕРВЬ.

У меня были старыя тутовыя деревья въ саду. Еще дѣдушка мой посадилъ ихъ. Мне дали осенью золот-

— 64 —

никъ сѣмянъ шелковичныхъ червей и. присовѣтовали вы-
водить червей и дѣлать шелкъ. Сѣмяна эти—темносѣрыя,
и такія маленькія, что въ моемъ золотникѣ я сосчи-
талъ ихъ 5835. Они меньше самой маленькой була-
вочной головки. Они совсемъ мертвыя; только когда
раздавишь, такъ они щелкнутъ.

Сѣмечки валялись у меня на столѣ, и я было забылъ
про нихъ.

Но разъ весной я пошелъ въ садъ и замѣтилъ, что
почка на тутовикѣ стала распускаться, и на припорѣ
солнечномъ ужъ былъ листъ. Я вспомнилъ про сѣмена
червей и дома сталъ перебирать ихъ и разсыпалъ по-
просторнѣе. Большая часть сѣмечекъ были уже не
темносѣрыя, какъ прежде, а одни были свѣтлосѣрыя,
а другія еще свѣтлѣе, съ молочнымъ отливомъ.

На другое утро я рано посмотрѣлъ яички и увидалъ,
что изъ однихъ червячки уже вышли, а другія раз-
бухли и налились. Они видно почувствовали въ своихъ
скорлупкахъ, что кормъ ихъ поспѣлъ.

Червячки были черные, мохнатые и такіе маленькіе,
что трудно ихъ было разсмотрѣть. Я поглядѣлъ въ
увеличительное стекло на нихъ и увидалъ, что они въ
япчика лежать свернутые колечкомъ, и какъ выходить,
такъ выпрямляются. Я пошелъ въ садъ за тутовыми
листьями, набралъ пригоршни три, положилъ къ себѣ
на столъ и принялся готовить для червей мѣсто, такъ
какъ меня учили.

Пока я готовилъ бумагу, червячки почуяли на столѣ
свой кормъ и поползли къ нему. Я отодвинулъ и сталъ
манить червей на листъ, и они, какъ собаки за кускомъ
мяса, ползли за листомъ по сукну стола черезъ каран-

— 65 —

даши, ножницы и бумагу. Тогда я нарѣзал бумаги, протыкалъ ее ножичкомъ, на бумагу наложилъ листья, и совѣмъ съ листомъ наложилъ бумагу на червяковъ. Червячки пролѣзли въ дырочки, всѣ взобрались на листъ и сейчасъ же принялись за ѣду.

На другихъ червей, когда они вывелись, я также наложилъ бумагу съ листомъ, и всѣ пролѣзли въ дырочки и принялись ѣсть. На каждомъ листѣ бумаги, всѣ червяки собирались вмѣстѣ и съ краевъ объѣдали листъ. Потомъ, когда съѣдали все, то ползали по бумагѣ и искали новаго корма. Тогда я накладывалъ на нихъ новые листы дырявой бумаги съ тутовымъ листомъ, и они перелѣзали на новый кормъ.

Они лежали у меня на полкѣ, и когда листа не было, они ползали по полкѣ, приползали къ самому краю, но никогда не спадали внизъ, даромъ что они слѣпые. Какъ только червякъ подойдетъ къ обрыву, онъ, прежде чѣмъ спускаться, изо рта выпуститъ наутинку и на ней приклеится къ краю, спустится, повиситъ, по осмотрится, и если хочетъ спуститься — спустится, а если хочетъ вернуться назадъ, то втянется назадъ по своей паутинкѣ.

Цѣлые сутки червяки только и дѣлали, что ѣли. И листу все имъ надо было подавать больше и больше. Когда имъ принесешь свѣжій листъ и они переберутся на него, то дѣлается шумъ, точно дождь по листьямъ: это они начинаютъ ѣсть свѣжій листъ.

Такъ старшіе черви жили пять дней. Уже они очень выросли и стали ѣсть въ 10 разъ больше противъ прежняго. На пятый день, я зналъ, что имъ надо засыпать, и все ждалъ, когда это будетъ. Къ вечеру на

Азбука. Кн. 4.

5

— 66 —

5-й день точно — одинъ старшій червякъ прилипъ къ
бумагѣ и пересталъ ъсть и шевелиться.

На другія сутки я долго караулилъ его. Я зналъ,
что черви и нѣ сколько разъ линяютъ, потому что выро-
стаютъ и имъ тѣ сно въ прежней шкурѣ, и они надѣ-
ваютъ новую.

Мы караулили по перемѣнкамъ съ моимъ товарищемъ.
Ввечеру товарищъ закричалъ: «раздѣ ваться началъ,
ндите!» Я пришелъ и увидаль, что точно, — этотъ чер-
вякъ прицѣнился старой шкурой къ бумагѣ, прорвалъ
около рта дыру, высунулъ голову, и тужится, изви-
вается — какъ бы выбраться, но старая рубашка не
пускаетъ его. Долго я смотрѣлъ на него, какъ онъ
бился и не могъ выбраться, и захотѣлъ помочь ему. Я
ковырнулъ чуть-чуть ногтемъ, но тотчасъ же увидаль,
что сдѣ лалъ глупость. Подъ ногтемъ было что-то жид-
кое, и червякъ замеръ. Я думалъ, что это кровь, но
потомъ я узналъ, что у червяка подъ кожей есть жидкій
сокъ — для того, чтобы по смазкѣ легче сходила его ру-
башка. Ногтемъ я вѣ рно разстройлъ новую рубашку,
потому что червякъ хотя и вылѣзъ, но скоро умеръ.

Другихъ уже я не трогалъ, а они всѣ также вы-
бирались изъ своихъ рубашекъ; только нѣ которые про-
падали, а всѣ почти, хотя и долго мучались, но вы-
ползали — таки изъ старой рубашки.

Перелинявши, червяки сильнѣе стали ъсть, п листу
пошло еще больше. Черезъ 4 дня они опять заснули и
опять стали вылѣзать изъ шкурь. Листу пошло еще
больше, и они уже были ростомъ въ осьмушку вершка.
Потомъ черезъ шесть дней — опять заснули и вышли
опять въ новыхъ шкурахъ изъ старыхъ, и стали уже

— 67 —

очень велики и толсты, и мы едва поспѣвали готовить
имъ листъ.

На 9-й день старшіе червяки совсѣмъ перестали
ѣсть и поползли вверхъ по полкамъ и по столбамъ. Я
собралъ ихъ и положилъ пмъ свѣжаго листа, но они
отворачивали головы отъ листа и ползли вочь. Я вспом-
нилъ тогда, что червяки, когда готовятся завиваться въ
куклы, то перестаютъ совсѣмъ ѣсть и ползутъ вверхъ.

Я оставилъ ихъ и сталъ смотрѣть, чтó они будутъ
дѣлать.

Старшіе влѣзли на потолокъ, разошлись врозь, по-
ползали и стали протягивать по одной паутинкѣ въ
разныя стороны. Я смотрѣлъ за однимъ. Онъ забрался
въ уголъ, протянулъ нитокъ шесть на вершокъ отъ
себя во всѣ стороны повисъ на нихъ, перегнулся под-
ковой вдвое, и сталъ кружить головой и выпускать
шелковую паутину, такъ что паутина обматывалась
вокругъ него. Къ вечеру онъ уже былъ какъ въ ту-
манѣ въ своей паутинѣ. Чуть видно его было; а на
другое утро ужъ его и совсѣмъ не видно было за па-
утиной; онъ весь обмотался шелкомъ, и все еще мо-
талъ.

Черезъ три дня онъ кончилъ мотать и замеръ.

Потомъ я узналъ, сколько онъ выпускаетъ въ длину
паутины въ эти три дня. Если размотать всю его па-
утину, то выйдетъ иногда больше версты, а рѣдко
меньше. И если счесть сколько разъ надо мотнуть чер-
вяку головой въ эти три дня, чтобы выпустить пау-
тину, то выйдетъ, что онъ повернется вокругъ себя
въ эти три дня 300,000 разъ. Значитъ онъ не пере-
ставая дѣлаетъ каждую секунду по обороту. За то уже

*

— 68 —

послѣ этой работы, когда мы сняли нѣсколько куко-
локъ и разломили ихъ, то мы нашли въ куколкахъ
червяковъ совсемъ высохшихъ, бѣлыхъ, точно воско-
выхъ.

Я зналъ, что изъ этихъ куколокъ съ бѣлыми, во-
сковыми мертвецами внутри—должны выйдти бабочки;
но глядя на нихъ, не могъ этому вѣрить. Однако все
таки я на 20-й день сталъ смотрѣть, чтò будетъ съ
тѣми, какихъ я оставилъ.

На 20-й день, я зналъ, что должна быть перемѣна.
Ничего не было видно, и я уже думалъ—что-нибудь не
такъ, какъ вдругъ примѣтилъ—на одномъ коконѣ кон-
чикъ потемнѣлъ и намокъ. Я подумалъ уже, не испор-
тился ли, и хотѣлъ выбросить. Но потомъ подумалъ:
не такъ ли начинается?—и сталъ смотрѣть, чтò будетъ.
И точно, изъ мокраго мѣста что-то тронулось. Я долго
не могъ разобрать, чтò это такое. Но потомъ показа-
лось что-то похожее на голову съ усиками. Успки
шевелились. Потомъ я замѣтилъ, что лапка просуну-
лась въ дырку, потомъ другая,— и лапки цѣплялись и
выкарабкивались изъ куколки. Все дальше и дальше
выдиралось что-то, и я разобралъ—мокрую бабочку.
Когда выбрались всё шесть лапокъ,— задокъ выскочилъ,
она вылѣзла и тутъ же сѣла. Когда бабочка обсохла,
она стала бѣлая, расправила крылья, полетала, покру-
жилась и сѣла на окно.

Черезъ два дня бабочка на подоконникѣ рядкомъ на-
клала яицъ и приклеила ихъ. Яички были желтыя.
25 бабочекъ положили яица. И я набралъ 5,000 яичекъ.

На другой годъ я выкормилъ уже больше червей и
больше вымоталъ шелку.

— 69 —

СТАРЫЙ ТОПОЛЬ.

Пять лѣтъ нашъ садъ былъ заброшенъ; я нанялъ
работниковъ съ топорами и лопатами, и самъ сталъ ра-
ботать съ ними въ саду. Мы вырубали и вырѣзывали
сушь и дичь и лишніе кусты и деревья. Больше всего
разрослись и глушили другія деревья—тополь и черё-
муха. Тополь идетъ отъ корней, и его нельзя вырыть,
а въ землѣ надо вырубать корни. За прудомъ стоялъ
огромный въ два обхвата тополь. Вокругъ него была
полянка; она вся заросла отростками тополей. Я ве-
лѣлъ ихъ рубить: мнѣ хотѣлось чтобы мѣсто было ве-
селѣе, —а главное, мнѣ хотѣлось облегчить старый то-
поль, потому что я думалъ—всѣ эти молодыя деревья
отъ него идутъ и изъ него тянутъ сокъ. Когда мы вы-
рубали эти молодые топольки, мнѣ иногда жалко ста-
новилось смотрѣть, какъ разрубали подъ землею ихъ
сочные коренья, какъ потомъ въ четверомъ мы тяну-
ли и не могли вырвать надрубленный тополекъ. Онъ
изо всѣхъ силъ держался и не хотѣлъ умирать. Я по-
думалъ: видно нужно имъ жить, если они такъ крѣпко
держаться за жизнь. Но надо было рубить, и я рубилъ.
Потомъ уже, когда было поздно,—я узналъ, что не надо
было уничтожать ихъ.

Я думалъ, что отростки вытягиваютъ сокъ изъ ста-
раго тополя, а вышло на оборотъ. Когда я рубилъ ихъ,
старый тополь ужъ умиралъ. Когда распустились листья,
я увидалъ (онъ расходился на два сука), что одинъ
сукъ былъ голый; и въ тоже лѣто онъ засохъ. Онъ
давно уже умиралъ и зналъ это, и передалъ свою жизнь
въ отростки.

— 70 —

Отъ этого они такъ скоро разрослись, а я хотѣлъ его облегчить—и побилъ всѣхъ его дѣтей.

ЧЕРЕМУХА.

Одна черемуха выросла на дорожкѣ орѣшника и за-
глушала лещиновые кусты. Долго думалъ я — рубить
иль не рубить ее; мнѣ жаль было. Черемуха эта росла
не кустомъ, а деревомъ вершка три въ отрубѣ и са-
жени 4 въ вышину, вся развилистая, кудрявая, и вся
обсыпанная яркимъ, бѣлымъ, душистымъ цвѣтомъ. Из-
далека слышенъ былъ ея запахъ. Я бы и не срубилъ
ее, да одинъ изъ работниковъ (я ему прежде сказалъ
вырубить всю черемуху) безъ меня началъ рубить ее.
Когда я пришелъ, ужъ онъ врубился въ нее вершка на
полтора, и сокъ такъ и хлюпалъ подъ топоромъ, когда
онъ попадалъ въ прежнюю тяпку. «Нечего дѣлать,
видно судьба», — подумалъ я, взялъ самъ топоръ и
началъ рубить вмѣстѣ съ мужикомъ.

Всякую работу весело работать; весело и рубить.
Весело наискось глубоко всадить топоръ, и потомъ на-
прямикъ подсѣчь подкошенное, и дальше и дальше вру-
баться въ дерево.

Я совсѣмъ забылъ о черемухѣ и только думалъ о
томъ, какъ-бы скорѣе свалить ее. Когда я запыхался,
я положилъ топоръ, уперся съ мужикомъ въ дерево и
попытался свалить его. Мы качнули: дерево задрожало
листьями, и на насъ закапало съ него росой и посы-
пались бѣлые, душистые лепестки цвѣтовъ.

Въ тоже время, точно вскрикнуло что-то,—хрустнуло
въ серединѣ дерева; мы налегли, и, какъ будто запла-

— 71 —

кало,—затрещало въ серединѣ, и дерево свалилось. Оно разодралось у надруба и покачиваясь легло сучьями и цвѣтами на траву. Подрожали вѣтки и цвѣты послѣ паденія и остановились.

«Эхъ! штука-то важная!» сказалъ мужикъ. «Живо жалко!» А мнѣ такъ было жалко, что я поскорѣе отошелъ къ другимъ рабочимъ.

## КАКЪ ХОДЯТЪ ДЕРЕВЬЯ.

Разъ мы вычищали на полубугрѣ подлѣ пруда за-
росшую дорожку. Много нарубли шиповника, лозины,
тополя,— потомъ пришла черёмуха. Росла она на самой
дорогѣ и была такая старая и толстая, что ей не могло
быть меньше 10 лѣтъ. А пять лѣтъ тому назадъ, я
зналъ, что садъ былъ чищенъ. Я никакъ не могъ по-
нять—какъ могла тутъ вырости такая старая черёмуха.
Мы срубили ее и прошли дальше. Дальше, въ другой
чащѣ, росла другая такая же черёмуха, даже еще по-
толше. Я осмотрѣлъ ея корень и нашелъ, что она рос-
ла подъ старой липой. Липа своими сучьями заглу-
шила ее и черёмуха протянулась аршинъ на пять пря-
мымъ стеблемъ по землѣ, а когда выбралась на свѣтъ,
подняла голову и стала цвѣсти. Я срубилъ ее въ кор-
нѣ, и подивился тому, какъ она была свѣжа и какъ
гнилъ былъ корень. Когда я срубилъ ее, мы съ му-
жиками стали ее оттаскивать; по сколько мы ни та-
щили,— немогли ее сдвинуть: она какъ будто прилип-
ла. Я сказалъ: «посмотри, не зацѣпили-ли гдѣ?» Ра-
ботникъ подлѣзъ подъ нее и закричалъ: «Да у ней дру-
гой корень; вотъ на дорогѣ!» Я подошелъ къ нему и
увидалъ, что это было правда.

— 72 —

Черёмуха, чтобы ея не глупила липа, перешла изъ-
подъ липы на дорожку, за три аршина отъ прежняго
корня. Тотъ корень, что я срубилъ, былъ гнилой и су-
хой, а новой былъ свѣжій. Она почуяла видно, что ей
не жить подъ липой, вытянулась, вцѣпилась сучкомъ за
землю, сдѣлала изъ сучка корень, а тотъ корень бро-
сила. Тогда только я понялъ, какъ выросла та первая
черёмуха на дорогѣ. Она тоже вѣрно сдѣлала,—но ус-
пѣла уже совсѣмъ отбросить старый корень, такъ что
я не нашелъ его.

УДЪЛЬНЫЙ ВѣСЬ.

Греческій Царь Гіеронъ Сиракузскій заказалъ своему
золотыхъ дѣлѣ мастеру Димитрію золотую корону для
идола Юпитера и далъ ему 12 фунтовъ золота. Дими-
трій сдѣлалъ корону, и когда Царь ее свѣсилъ, то въ
коронѣ было ровно 12 фунтовъ. Только царь прослы-
шалъ, что Димитрій укралъ много золота и въ корону
подмѣшалъ серебра. Царю хотѣлось доискаться, много-
ли подмѣшано серебра въ коронѣ, и онъ велѣлъ ее пе-
ретопить, чтобы видѣть середину. Былъ одинъ умный
и ученый человѣкъ, родной царю, Архимедъ. Онъ сказ-
залъ царю: «не вели ломать корону, чтобы даромъ не
пропала работа; а я, не ломаючи корону, узнаю, сколько
въ ней серебра и сколько золота. Царь согласился съ
Архимедомъ, и Архимедъ сдѣлалъ такъ:

Онъ взялъ фунтъ золота и фунтъ серебра, и свѣ-
силъ ихъ просто на вѣсахъ; а потомъ свѣсилъ ихъ въ
водѣ. Фунтъ золота въ водѣ потянулъ на одну гирьку
меньше, чѣмъ прежде, а фунтъ серебра на двѣ гирьки
меньше.

— 73 —

Потомъ Архимедъ всю корону свѣсилъ въ водѣ, позвалъ Царя и сказалъ: «Съ фунта чистаго золота, если вѣсить въ водѣ, — остается гирька; а если вѣсить серебро въ водѣ, — остаются двѣ гирьки съ фунта; стало быть, если корона вся изъ чистаго золота и въ ней 12 фунтовъ, то въ двѣнадцати фунтахъ надо снять съ вѣсовъ 12 гирекъ. Вотъ смотри». Онъ положилъ на вѣсы 12 фунтовъ и сталъ вѣшать корону въ водѣ. Корона не потянула двѣнадцати фунтовъ безъ 12 гирекъ, а меньше. Сняли еще гирекъ, — Архимедъ и говорить: «Вотъ сколько тутъ снято лишнихъ гирекъ, на столько Димитрій и обманулъ тебя». Такъ Архимедъ вѣрно узналъ, сколько было серебра подмѣшано въ корону.

ВРЕДНЫЙ ВОЗДУХЪ.

Въ селѣ Никольскомъ, въ праздникъ, народъ пошелъ къ обѣдинѣ. На барскомъ дворѣ остались скотница, староста и конюхъ. Скотница пошла къ колодцу за водой. Колодезь былъ на самомъ дворѣ. Она вытащила бадью, да не удержала. Бадья сорвалась, ударилась объ стѣнку колодца и оторвала веревку. Скотница вернулась въ избу и говорить старостѣ:

— «Александръ! слазяй, батюшка, въ колодезь, — я бадью упустила». Александръ сказалъ:

— «Ты упустила, ты и доставай». Скотница сказалъ, что она, пожалуй, сама полѣзетъ, — только, чтобы онъ спускалъ её.

Староста посмѣялся ей и сказалъ:

— «Ну, пойдемъ. Ты теперь на тощакъ, такъ я удержу; а послѣ обѣда и не удержать».

— 74 —

Староста привязалъ палку къ веревкѣ, и баба верхомъ сѣла на нее, взялась за веревку и стала слѣзать въ колодезь, а староста за колесо сталъ спускать ее. Въ колодцѣ было всего шесть аршинъ глубины, и только на аршинъ стояла вода. Староста спускалъ за колесо потихоньку и все спрашивалъ: «Еще что-ли?» Скотница кричала оттуда: «еще немного!»

Вдругъ староста почувствовалъ, что веревка ослабла; онъ окликнулъ скотницу, но она не отвѣчала. Староста поглядѣлъ въ колодезь и увидѣлъ, что баба лежитъ въ водѣ головой и кверху ногами. Староста сталъ кричать и звать народъ; но никого не было. Пришелъ только одинъ конюхъ. Староста велѣлъ ему держать колесо, а самъ вытянулъ веревку, сѣлъ на палку и полѣзъ въ колодезь.

Только что конюхъ спустилъ старосту до воды, съ старостой сдѣлалось то же самое. Онъ бросилъ веревку и упалъ головой внизъ на бабу. Конюхъ сталъ кричать, потомъ побѣжалъ въ церковь за народомъ. Обѣдня отошла, и народъ шелъ изъ церкви. Всѣ мужики и бабы побѣжали къ колодцу. Всѣ столинлись у колодца и всякій кричалъ свое,—но никто не зналъ, чтó дѣлать. Молодой плотникъ Иванъ пробился сквозь толпу къ колодцу, схватилъ веревку, сѣлъ на палку и велѣлъ себя спускать. Иванъ только привязалъ себя къ веревкѣ кушакомъ. Двое спускали его, а другіе всѣ смотрѣли въ колодезь, чтó будетъ съ Иваномъ. Какъ только онъ сталъ доходить до воды, онъ бросилъ веревку руками и упалъ бы головой, но кушакъ держалъ его. Всѣ закричали: «тащи его назадъ!» — и Ивана вытащили.

— 75 —

Онъ какъ мертвый висѣлъ на кушакѣ, голова его тоже висѣла и билась о края колодца. Лицо было сине-багровое. Его вынули, сняли съ веревки и положили на землю. Думали, что онъ мертвый; но онъ вдругъ тяжело дохнулъ, сталъ перхать и ожилъ.

Тогда хотѣли лѣзть еще, но одинъ старый мужикъ сказалъ, что лазить нельзя, потому что въ колодцѣ дурной воздухъ, и что этотъ дурной воздухъ убиваетъ людей. Тогда мужики побѣжали за баграми и стали вытаскивать старосту и бабу. Старостина жена и мать голосили у колодца, другіе ихъ упинали, а мужики цѣпляли въ колодцѣ баграми, и старались вытащить мертвыхъ. Раза два они дотаскивали старосту до половины колодца за его платье; но онъ былъ тяжелъ, платье прорывалось и онъ срывался. Наконецъ зацѣпили его въ два багра и вытащили. Потомъ вытащили и скотніцу. Оба уже были совсемъ мертвые и не ожили.

Потомъ, когда стали разсматривать колодезь, то узнали, что точно, — внизу колодца былъ дурной воздухъ.

Воздухъ этотъ бываетъ такой тяжелый, что въ немъ ни человѣкъ и никакое животное жить не можетъ. Спустили въ колодезь кошку,— и какъ она дошла до того мѣста, гдѣ стоялъ другой воздухъ, она сейчасъ умерла. Мало того, что животное жить не можетъ,— свѣча тамъ не можетъ горѣть. Спустили свѣчу, и какъ она дошла до того мѣста—сейчасъ потухла.

Бываютъ мѣста подъ землей, гдѣ этотъ воздухъ собирается, и если попадешь въ такое мѣсто, то сейчасъ умираешь. Для этого въ рудникахъ дѣлаютъ лампы, и прежде чѣмъ человѣку идти въ такое мѣсто, спускаютъ туда лампу. Если лампа тухнетъ, то и человѣ-

— 76 —

ку нельзя идти; тогда пускаютъ туда чистаго воздуха
до тѣхъ поръ, пока можетъ огонь горѣть. Подлѣ горо-
да Неаполя есть одна такая пещера. Въ ней дурной
воздухъ всегда стоитъ внизу на аршинъ отъ земли,
а выше хорошій воздухъ. Человѣкъ будетъ ходить по
этой пещерѣ и ему ничего не сдѣлается; а собака—
какъ войдетъ, такъ и задохнется.

Откуда берется этотъ дурной воздухъ? Онъ дѣлает-
ся изъ того самаго хорошаго воздуха, какимъ мы ды-
шемъ. Если собрать много людей въ одно мѣсто и за-
крыть всѣ двери и окна такъ, чтобы не проходилъ
свѣжій воздухъ, то сдѣлается такой же воздухъ, какъ
въ колодцѣ, — и люди помрутъ.

Сто лѣтъ тому назадъ, на войнѣ, индѣйцы взяли
въ плѣнъ 146 англичанъ и заперли ихъ въ подзем-
ную пещеру, куда не могъ проходить воздухъ.

Плѣнные англичане, когда побыли тамъ нѣсколько
часовъ, стали задыхаться,— и подъ конецъ ночи изъ нихъ
123 умерло, а остальные вышли сле живые и больные.
Сначала въ пещерѣ воздухъ былъ хорошъ; но когда
плѣнные выдышали весь хорошій воздухъ, а новаго не
приходило,— сдѣлался дурной воздухъ, похожій на тотъ,
что былъ въ колодцѣ, и они померли. Отчего дѣлается
дурной воздухъ изъ хорошаго, когда соберутся много
людей? Оттого, что люди, когда дышутъ, то забираютъ
въ себя хорошій воздухъ, а выдыхаютъ дурной.

— 77 —

## ГАЗЫ.

### I.

Воздухъ бываетъ разный, хоть онъ всегда свѣтлый и невидный.

Вода расходится въ воздухѣ, дѣлается летучею; и когда много воды въ воздухѣ, онъ бываетъ сырой, когда мало—сухой.

Когда въ закрытомъ мѣстѣ надышутъ люди, воздухъ бываетъ дурной, нездоровый; а на открытыхъ мѣстахъ, или въ лѣсу,—воздухъ здоровый, хорошій. Это бываетъ отъ того, что въ закрытой комнатѣ къ обыкновенному воздуху прибавился тотъ дурной воздухъ, который выдыхаютъ изъ себя люди и всѣ животныя.

Стало быть въ воздухѣ есть разныя части, и ихъ глазомъ нельзя отличить: всѣ похожи на обыкновенный воздухъ. Эти разныя вещества, разные газы, смѣшаны въ воздухѣ такъ, какъ вода съ уксусомъ или съ виномъ. Если въ воду налить водки, то вода и водка перемѣшаются такъ, что глазомъ не разберешь, есть ли въ водѣ водка, или нѣтъ,— и много ли ея, или мало. Но понюхать, — и можно разобрать; такъ и въ воздухѣ бываетъ разная смѣсь, и глазами ничего нельзя видѣть, а можно только почувствовать, когда долго дышешь. Въ хорошемъ воздухѣ дышать пріятно и здороово, въ дурномъ тяжело и иногда вредно.

Для дыханія нужнѣе всѣхъ частей воздуха одна, называемая кислородомъ. Если собрать этотъ газъ отдѣльно и всунуть въ него курилку, то она сейчасъ загорится огнемъ. Стало быть отъ него дерево и всякая другая вещь горитъ сильнѣе. А если кислорода нѣтъ въ воздухѣ, и всунуть въ такой воздухъ курилку, она погаснетъ.

— 78 —

Отъ того воздухъ и нуженъ для горѣнія, что въ немъ есть кислородъ. Чтобы огонь разгорѣлся, на него душутъ, машутъ; а если хочешь, чтобы загорѣвшаяся вещь погасла, — сдѣлай такъ, чтобы вокругъ нея не было воздуха; накрой ее, зажми со всѣхъ сторонъ, — и она погаснетъ.

Другая часть воздуха — азотъ. Въ немъ дышать нельзя и вещи не могутъ горѣть.

Третья часть воздуха — углекислый газъ, углекислова. Она тоже не годится ни для дыханія, ни для горѣнія. Этого газа мало въ воздухѣ, но онъ вездѣ есть. Когда же его наберется много, то онъ опускается и сбирается внизу, потому что онъ тяжелѣе другихъ газовъ.

Четвертая часть воздуха — водяные пары, летучая вода.

Когда мы дышемъ, то кислородъ уходитъ въ наше тѣло, и въ томъ воздухѣ, который мы выдыхаемъ, кислорода меньше, чѣмъ въ обыкновенномъ воздухѣ, а за то больше углекислоты. Вотъ отъ чего воздухъ становится дурнымъ отъ дыханія.

Деревья, травы и всѣ растенія тоже дышутъ, только они не втягиваютъ въ себя воздухъ, какъ мы втягиваемъ грудью, а выбираютъ его всѣми листочками и молодой корою. И изъ всѣхъ листочковъ тоже незамѣтно выдыхается воздухъ; и этотъ воздухъ тоже не такой, какъ обыкновенный: въ немъ меньше углекислоты и больше кислорода. Стало быть растеніямъ нужна углекислота, которая не нужна и вредна животнымъ. И вотъ отчего въ лѣсу воздухъ такой здоровый: тамъ и углекислоты меньше, и кислорода больше.

— 79 —

## ГАЗЫ.

## II.

Если въ ведро съ водой набрасать камней, пробокъ, соломы, дерева сухаго и сыраго, насыпать песку, глины, соли, налить туда же масла, водки, и все это взболтать и смѣшать, — и потомъ посмотрѣть, чтò будетъ дѣлаться, то увидишь, что камни, глина, песокъ пойдутъ на дно; сухое дерево, солома, пробки, масло всплывутъ кверху; соль и водка распустятся, такъ что ихъ не будетъ видно. Все это будетъ сначала кружиться, шевелиться, толкать другъ друга, а потомъ все найдетъ себѣ мѣсто и разстановится: чтò тяжелѣе, то скорѣе пойдетъ книзу; чтò легче, то скорѣе пойдетъ на верхъ.

Точно также въ воздухѣ, надъ землею размѣщаются всѣ газы. Какіе тяжелѣе воздуха, тѣ садятся ниже; какіе легче, тѣ поднимаются выше; какіе могутъ распуститься, тѣ расходятся по всему воздуху.

Если бы газы не дѣлались новые, не смѣшивались бы съ другими, не перемѣнялись бы, то воздухъ бы стоялъ надъ землею и не шевелился бы, какъ вода въ ведрѣ, когда она устоится; но на землѣ безпрестанно дѣлаются новые газы, и тѣ, какіе есть, смѣшиваются съ другими веществами.

Каждый человѣкъ, кождое животное, когда дышетъ, то выбираетъ изъ воздуха кислородъ и въ самомъ себѣ смѣшиваетъ его съ веществами своего тѣла, а выпускаетъ уже другимъ газомъ. Всякое растение — трава, дерево забираетъ въ себя углекислоту и выпускаетъ кислородъ. Вода въ одномъ мѣстѣ изъ жидкой дѣлается летучею, водянымъ газомъ, невидимымъ паромъ; въ

— 80 —

другомъ мѣстѣ изъ летучей воды дѣлается жидкая. Отъ этого въ воздухѣ всегда ходятъ разные газы: какіе легче, тѣ идутъ вверхъ, какіе тяжелѣе — тѣ опускаются внизъ, — и ходятъ газы безпрестанно, какъ въ ведрѣ съ водою разныя вѣщества. Но всего больше весь воздухъ шевелится и ходитъ отъ того, что— какъ онъ гдѣ нагрѣется, такъ поднимается кверху,— а какъ остынетъ, такъ идетъ къ низу. Когда въ солнечный день солнце съ боку свѣтитъ въ окно, то въ лучахъ солнца видно, какъ кружатся и прыгаютъ кверху и книзу пылинки. Это крутится теплый и холодный воздухъ и носить съ собою легкія пылинки.

## КАКЪ ДѣЛАЮТЪ ВОЗДУШНЫЕ ШАРЫ.

Если взять надутый пузырь и опустить его въ воду, а потомъ пустить, — то пузырь выскочитъ на верхъ воды и станетъ по ней плавать. Точно также, если кипятить чугунъ воды,—то на днѣ, надъ огнемъ, вода дѣлается летучею, газомъ; и какъ соберется немножко водяного газа, онъ сейчасъ пузыремъ выскочитъ на верхъ. Сперва выскочитъ одинъ пузырь, потомъ другой, а какъ нагрѣется вся вода, то пузыри выскакиваютъ не переставая; тогда вода кипитъ.

Такъ же, какъ изъ воды выскакиваютъ на верхъ пузыри надутые летучею водою, потому что они легче воды,—такъ изъ воздуха выскочитъ на самый верхъ воздуха пузырь надутый газомъ-водородомъ, или горячимъ воздухомъ,—потому что горячій воздухъ легче холодного воздуха, а водородъ легче всѣхъ газовъ.

Воздушные шары дѣлаютъ изъ водорода и изъ горячаго воздуха. Изъ водорода шары дѣлаютъ вотъ какъ:

— 81 —

сдѣлаютъ большой пузырь, привяжутъ его веревками
къ кольямъ и напустятъ въ него водорода. Какъ толь-
ко отвяжутъ веревку, пузырь полетитъ кверху, и
летитъ до тѣхъ поръ, пока не высочитъ изъ воздуха
того, который тяжеле водорода. А когда высочитъ на-
верхъ въ легкій воздухъ, то начнетъ плавать по воз-
духу, какъ пузырь на водѣ. Изъ горячаго воздуха дѣ-
лаютъ воздушные шары вотъ какъ. Сдѣлаютъ большой
пустой шаръ съ горлышкомъ внизу, какъ перевернутый
кувшинъ; и въ горлышкѣ придѣлаютъ клокъ хлопка, и
хлопокъ этотъ намочатъ въ спиртѣ и зажгутъ. Отъ
огня разогрѣется воздухъ въ шарѣ и станетъ легче воз-
духа холоднаго, и шаръ потянетъ кверху, какъ пузырь
изъ воды. И шаръ будетъ летѣть до тѣхъ поръ кверху,
пока не придетъ воздухъ легче горячаго воздуха въ
шарѣ.

Почти сто лѣтъ тому назадъ французы—братья Мон-
гольфьеры выдумали воздушные шары. Они сдѣлали
шаръ изъ полотна съ бумагой, напустили въ него го-
рячаго воздуха: шаръ полетѣлъ. Тогда они сдѣлали дру-
гой шаръ побольше, подвязали подъ шаръ барана, пѣ-
туха и утку, и пустили. Шаръ поднялся и опустил-
ся благополучно. Потомъ уже поддѣлали подъ шаръ ло-
дочку, и въ лодочку сѣлъ человѣкъ. Шаръ взлетѣлъ
такъ высоко, что скрылся изъ виду; полеталъ и потомъ
спустился благополучно. Потомъ придумали наполнять
шары водородомъ и стали летать еще выше и скорѣе.

Для того, чтобы летать на шару, подвязываютъ подъ него лодочку, и въ эту лодочку садятся по двое, по трое, и даже по восьми человѣкъ, и берутъ съ собою питье и ёдѣ.

Для того, чтобы спускаться и подниматься когда хо-

Азбука. Кн. 4.

6

- 82 -

чешь, въ шару сдѣланъ клапанъ, и этотъ клапанъ тотъ,
кто летитъ, можетъ за веревку потянуть и открывать
и закрывать. Если шаръ слишкомъ высоко поднимется,
и, кто летитъ, хочетъ спустить его, то онъ откроетъ
клапанъ,—газъ выйдетъ, шаръ сожмется и станетъ спу-
скаться. Кромѣ того на шару всегда есть мѣшки съ пе-
скомъ. Если сбросить мѣшокъ, то шару будетъ легче,
и онъ пойдетъ кверху. Если, кто летитъ, хочетъ спу-
ститься и видитъ, что внизу не ладно,— или рѣка,
или лѣсъ,—то онъ высыпаетъ несокъ изъ мѣшковъ, и
шаръ становится легче и опять поднимается.

РАЗСКАЗЪ АЭРОНАВТА.

Народъ собрался смотрѣть на то, какъ я полечу.
Шаръ былъ готовъ. Онъ подрагивалъ, рвался вверхъ
на четырехъ канатахъ и то морщился, то надувался.
Я простился съ своим, сѣлъ въ лодку, осмотрѣлъ, всѣ
ли мои припасы были по мѣстамъ, и закричалъ: «пу-
скай!» Канаты подрѣзали, и шаръ поднялся кверху сна-
чала тихо,—какъ жеребецъ сорвался съ привязи и огля-
дывался,—и вдругъ дернулъ кверху и полетѣлъ такъ,
что дрогнула и закачалась лодка. Внизу захлопали въ
ладоши, закричали и замахали платками и шляпами.
Я взмахнулъ имъ шляпой, и не успѣлъ опять надѣть
ее, какъ ужъ я былъ такъ высоко, что съ трудомъ
могъ разобрать людей. Первую минуту мнѣ стало жут-
ко, и морозъ пробѣжалъ по жиламъ; но потомъ вдругъ
такъ стало весело на душѣ, что я забылъ боять-
ся. Мнѣ ужъ чуть слышенъ былъ шумъ въ городѣ.
Какъ пчелы шумѣлъ народъ внизу. Улицы, дома, рѣка,
сады въ городѣ виднѣлись мнѣ внизу какъ на картин-

— 83 —

кѣ. Мнѣ казалось, что я царь надъ всѣмъ городомъ и народомъ,—такъ мнѣ весело было на верху. Я шибко поднимался кверху,— только подрагивали веревки въ лодкѣ, да разъ налетѣлъ на меня вѣтеръ, перевернулъ меня два раза на мѣстѣ; но потомъ опять не слыхать было, лечу ли я, или стою на мѣстѣ. Я только потому замѣчалъ, что лечу кверху, что все меньше и меньше становилась подо мной картинка города, и дальше становилось видно. Земля точно росла подо мной, становилась шире и шире, и вдругъ я замѣтилъ, что земля подо мной стала какъ чашка. Края были выпуклые,— на днѣ чашки былъ городъ. Мнѣ веселѣе и веселѣе становилось. Весело и легко было дышать и хотѣлось пѣть. Я запѣлъ; но голосъ мой былъ такой слабый, что я удивился и испугался своему голосу.

Солнце еще стояло высоко, но на закатѣ тянулась туча,— и вдругъ она закрыла солнце. Мнѣ опять стало жутко, и я, чтобъ заняться чѣмъ нибудь, досталъ барометръ и посмотрѣлъ на него, и по немъ узналъ, что я поднялся уже на 4 версты. Когда я клалъ на мѣсто барометръ, что-то затрепыхалось около меня, и я увидалъ голубкă. Я вспомнилъ, что взялъ голубкă затѣмъ, чтобы спустить его съ записочкой внизъ. Я написалъ на бумажкѣ, что я живъ и здоровъ, на 4-хъ верстахъ высоты, и привязалъ бумажку къ шеѣ голубя. Голубь сидѣлъ на краю лодки и смотрѣлъ на меня своими красноватыми глазами. Мнѣ казалось, что онъ про-sилъ меня, чтобы я не сталкивалъ его. Съ тѣхъ поръ какъ стало пасмурно, внизу ничего не было видно. Но нечего дѣлать, надо было послать внизъ голубя. Онъ дрожалъ всѣми перушками, когда я взялъ его въ руку.

— 84 —

Я отвелъ руку п бросилъ его. Онъ, часто махая крыльями, полетѣлъ бокомъ какъ камень книзу. Я посмотрѣлъ на барометръ. Теперь я уже былъ на пять верстъ надъ землею и чувствовалъ, что мнѣ воздуха мало, и я часто сталъ дышать. Я потянулъ за веревку, чтобы выпусить газъ и спускаться, но ослабѣлъ ли я, или сломалось что-нибудь — клапанъ не открывался. Я обмеръ. Мнѣ не слыхать было, чтобы я поднимался, — ничто не шевелилось; но дышать мнѣ становилось все тяжелѣе и тяжелѣе. «Если я не остановлю шаръ», подумалъ я, «то онъ лопнетъ, и я пропалъ». Чтобы узнать, поднимаюсь ли я или стою на мѣстѣ, — я выбросилъ бумажку изъ лодки. Бумажки точно камни летѣли книзу. Значитъ я какъ стрѣла летѣлъ кверху. Я изо всѣхъ силъ ухватился за веревку и потянулъ. Слава Богу — клапанъ открылся, засвистало что-то. Я выбросилъ еще бумажку — бумажка полетѣла около меня и поднялась. Значитъ я опускался. Внизу все еще ничего не было видно. Только какъ море тумана разстилилось надо мной. Я спустился въ ту-манъ. Это были тучи. Потомъ подулъ вѣтеръ, понесъ меня куда-то, и скоро выглянуло солнце, и я увидалъ подъ собой опять чашку земли. Но не было нашего го-рода, а какіе-то лѣса и двѣ синія полосы — рѣки. Опять мнѣ стало радостно на душѣ и не хотѣлось спус-каться; но вдругъ что-то зашумѣло подлѣ меня, и я увидѣлъ орла.

Онъ удивленными глазами поглядѣлъ на меня и остановился на крыльяхъ. Я какъ камень летѣлъ внизъ. Я сталъ скидывать баластъ, чтобъ зāдержаться.

Скоро мнѣ стали видны поля, лѣсъ, и у лѣса деревня, и къ деревнѣ идетъ стадо. Я слышалъ голоса

— 85 —

народа и стада. Шаръ мой спускался тихо. Меня увидали. Я закричалъ и бросилъ имъ веревки. Сбѣжался народъ. Я видѣлъ, какъ мальчикъ первый поймалъ веревку. Другіе подхватили, прикрутили шаръ къ дереву и я вышелъ. Я леталъ только 3 часа. Деревня эта была за 250 верстъ отъ моего города.

## ГАЛЬВАНИЗМЪ.

Былъ одинъ ученый итальянецъ Гальвани. У него была электрическая машина, и онъ показывалъ своимъ ученикамъ, что такое электричество. Онъ натиралъ крѣпко стекло шелкомъ съ мазью и потомъ къ стеклу подводилъ мѣдную шишечку укрѣпленную въ стеклѣ,— и изъ стекла перескакивала искра въ мѣдную шишечку. Онъ толковалъ имъ, что бываетъ такая же искра и отъ сургуча и отъ янтаря. Показывалъ, какъ перушки и бумажки иногда притягиваются электричествомъ, иногда отталкиваются, и отчего это бываетъ. Онъ много дѣлалъ разныхъ опытовъ съ электричествомъ, и все это показывалъ ученикамъ.

Однажды у него заболѣла жена. Онъ позвалъ доктора и спросилъ, чѣмъ её лѣчить? Докторъ велѣлъ сдѣлать ей супъ изъ лягушекъ. Гальвани велѣлъ наловить съѣдобныхъ лягушекъ. Ему наловили, убили ихъ и положили къ нему на столъ.

Пока кухарка не приходила за лягушками, Гальвани продолжалъ показывать ученикамъ электрическую машину и пускать искры.

Вдругъ онъ увидалъ, что мертвыя лягушки на столѣ дрыгаютъ ногами. Онъ сталъ присматриваться

— 86 —

и замѣтилъ, что всякій разъ, какъ онъ пуститъ искру изъ электрической машины, лягушки дрыгнутъ ногами. Гальвани набралъ еще лягушекъ и сталъ надъ ними дѣлать опыты. Всякій разъ выходило такъ, что какъ пуститъ искру, такъ мертвыя лягушки станутъ какъ живыя шевелить ногами.

Гальвани и подумалъ, что живыя лягушки не отъ того ли шевелятъ ногами, что въ нихъ проходить электричество. А Гальвани зналъ, что электричество есть и въ воздухѣ, что въ сургучѣ, янтарѣ и стеклѣ оно замѣтнѣе, но что оно есть въ воздухѣ и что гроза и молнія бываютъ отъ воздушнаго электричества.

Вотъ онъ и сталъ пытать, не будутъ ли мертвыя лягушки двигать ногами и отъ воздушнаго электричества. Для этого онъ взялъ лягушекъ, снялъ съ нихъ шкуру, отрѣзалъ головы и переднія лапы и подвѣсилъ ихъ мѣдными крючками къ крышѣ подъ желѣзный жолобъ. Онъ думалъ, что когда найдетъ гроза и въ воздухѣ будетъ много электричества, то черезъ мѣдную проволоку электричество пройдетъ въ лягушекъ, и они начнутъ шевелиться.

Только гроза проходила нѣсколько разъ, а лягушки не шевелились. Гальвани сталъ уже снимать ихъ, да снимаючи тронулъ лягушечьей ногой объ жолобъ,— и нога дрыгнула. Гальвани снялъ лягушекъ и сталъ пробовать такъ: онъ привязалъ къ мѣдному крючку желѣзную проволоку и проволокой трогалъ лягушечью лапу,— и лапа дрыгала.

Вотъ Гальвани и рѣшилъ, что всѣ животныя живы только отъ того, что въ нихъ электричество, и что электричество перескакиваетъ отъ мозга въ мясо и отъ

— 87 —

этого животныя движутся. Никто тогда еще не пробовалъ хорошоенько этого дѣла и не зналъ, и всѣ повѣрили Гальвани. Но въ это время другой ученый, Вольта, сталъ пробовать по своему и показалъ всѣмъ, что Гальвани ошибся. Онъ попробовалъ трогать латушку не такъ, какъ Гальвани, не мѣднымъ крючкомъ съ желѣзной проволокой—а либо мѣдной проволокой съ мѣднымъ крючкомъ, либо желѣзной съ желѣзнымъ крючкомъ,—и лягушки не шевелились. Лягушки шевелились только тогда, когда Вольта трогалъ пхъ желѣзной проволокой связанной съ мѣдной.

Вольта и подумалъ, что электричество не въ мертвой лягушкѣ, а въ желѣзѣ и мѣди. Онъ сталъ пробовать, и точно: какъ только сведешь вмѣстѣ желѣзо и мѣдь,—такъ и дѣлается электричество; а отъ электричества уже и дрыгаетъ ногами мертвая лягушка. Вольта и сталъ пробовать—какъ бы дѣлать электричество не такъ, какъ прежде его дѣлали. Прежде электричество дѣлали тѣмъ, что натирали стекло пин сургучъ. А Вольта сталъ дѣлать его тѣмъ, что желѣзо и мѣдь сводилъ вмѣстѣ. Онъ пробовалъ сводить вмѣстѣ желѣзо и мѣдь и другіе металлы и дошелъ до того, что изъ одного соединенія металловъ: серебра, платины, цинка, олова, желѣза—онъ производилъ электрическія искры.

Послѣ Вольты придумали еще усилить электричество тѣмъ, что промежъ металловъ стали наливать разныя жидкости — воду и кислоты. Отъ этихъ жидкостей электричество стало еще сильнѣе, такъ что ужъ не нужно—какъ прежде дѣлали—тереть, чтобы было электричество; а стоитъ только положить въ одну чашку

— 88 —

кусковъ разнаго металла и палить жидкостей — и въ этой чашкѣ будетъ электричество, и будетъ выходить искра изъ проволоки.

Когда придумано было это электричество, стали его прилагать къ дѣлу: придумали золотить и серебрить электричествомъ, придумали свѣтъ электрическій, и придумали электричествомъ на дальнемъ разстояніи съ мѣста на мѣсто передавать знаки.

Для этого кладутъ куски разныхъ металловъ въ стаканчики; въ нихъ наливаютъ жидкости. Въ стаканчикахъ набирается электричество, и это электричество проводить по проволокѣ въ то мѣсто, куда хотятъ, а изъ того мѣста проволоку проводить въ землю. Электричество въ землѣ бъежитъ опять назадъ къ стаканчикамъ и поднимается къ нимъ изъ земли по другой проволокѣ; такъ что электричество не переставая ходить кругомъ, какъ въ кольцѣ,—по проволокѣ въ землю и назадъ по землѣ, и опять по проволокѣ, и опять по землѣ. Электричество можетъ ходить въ одну и въ другую сторону,—какъ захочешь пустить его: оно можетъ идти сначала по проволокѣ и возвращаться по землѣ,—или сначала по землѣ и возвращаться по проволокѣ. Надъ проволокой, въ томъ мѣстѣ, куда даютъ знаки, придѣлана магнитная стрѣлка, и стрѣлка эта поворачиваетъ въ одну сторону, если электричество пустить туда по проволокѣ и назадъ по землѣ,—и въ другую, если электричество пустить туда по землѣ и назадъ по проволокѣ. По этой стрѣлкѣ уговорены знаки, и по этимъ знакамъ на телеграфахъ пишутъ съ одного мѣста въ другое.

— 89 —

## СОЛНЦЕ-ТЕПЛО.

Выдь зимой въ тихий, морозный день въ поле или въ лѣсъ, и посмотри кругомъ себя и послушай: вездѣ кругомъ снѣгъ, рѣки замерзли, сухія травки торчать изъ-подъ снѣга, деревья стоять голыя, ничто не шевелится.

Посмотри лѣтомъ: рѣки бѣгутъ, шумять; въ каждой лужицѣ лягушки кричатъ, буۀлькаютъ; птицы перелетываютъ, свистятъ, поютъ; мухи, комары вьются, жужжать; деревья, травы растутъ, махаются.

Заморозь чугунъ съ водой, — онъ окаменѣетъ. Поставь замороженный чугунъ на огонь: станетъ лѣдъ трескаться, таять, пошевеливаться; станетъ вода качаться, бульки пускать; потомъ, какъ станетъ кипѣть, — загудитъ, завертится. Тоже дѣлается и на свѣтѣ отъ тепла. Нѣтъ тепла—все мертво; есть тепло—все движется и живетъ. Мало тепла—мало движенья; больше тепла—больше движенья; много тепла—много движенья; очень много тепла—и очень много движенья.

Откуда берется тепло на свѣтѣ? Тепло отъ солнца.

Ходить солнце низко зимой, стороною, не упираеть лучами въ землю, — и ничто не шевелится. Станетъ солнышко ходить выше надъ головами, станетъ свѣтить въ припоръ къ землѣ, — отогрѣется все на свѣтѣ и начнетъ шевелиться.

Станетъ снѣгъ осаживаться, станетъ отдувать лѣдъ на рѣкахъ, польется вода съ горъ, поднимутся пары изъ воды въ облака, пойдетъ дождь. Кто все это сдѣлаетъ? Солнце. Оттаютъ сѣмечки, выпустятъ ростки, зацѣпятся ростки за землю; изъ старыхъ кореньевъ

— 90 —

пойдут побѣги, начнутъ расти деревья и травы. Кто это сдѣлалъ? Солнце.

Встанутъ медвѣди, кроты; очнутся мухи, пчёлы; выведутся комары, выведутся рыбы изъ яичекъ на теплѣ. Кто все это сдѣлалъ? Солнце.

Разогрѣется въ одномъ мѣстѣ воздухъ, подымется, а на его мѣсто пойдетъ воздухъ похолоднѣе,—станетъ вѣтеръ. Кто это сдѣлалъ? Солнце.

Поднимуться облака, станутъ сходиться и расхо- диться, — ударить молнія. Кто сдѣлалъ этотъ огонь? Солнце.

Выростутъ травы, хлѣбà, плоды, деревья; насытятся животныя, напитаются люди, соберутъ корму и топ- лива на зиму; построятъ себѣ люди дома, построять чугунки, города. Кто все приготовилъ? Солнце.

Человѣкъ построилъ себѣ домъ. Изъ чего онъ его сдѣлалъ? Изъ бревень. Бревна вырублены изъ деревьевъ; деревья выростило солнце.

Топится печка дровами. Кто выростиłъ дрова? Солнце.

Бстѣ человекъ хлѣбъ, картофель. Кто выростиłъ? Солнце. Бстѣ человекъ мясо. Кто выкормилъ живот- ныхъ, птицъ? Травы. А травы выростило солнце.

Человѣкъ стронтъ каменный домъ изъ кирпича и известки. Кирпичъ и известка обожжены дровами. Дрова заготовило солнце.

Все, что людямъ нужно, что идетъ прямо на пользу,— все это заготовляется солнцемъ, и во все идетъ много солнечнаго тепла. Потому и нуженъ всѣмъ хлѣбъ, что его растило солнце и что въ немъ много солнечнаго тепла. Хлѣбъ грѣеть того, кто его вѣстъ.

Потому и нужны дрова и бревна, что въ нихъ много

— 91 —

тепла. Кто закупитъ дровъ на зиму, тотъ закупитъ солнечнаго тепла; и зимой, когда захочетъ, то и зажжетъ дрова и выпуститъ тепло солнечное себѣ въ горницу.

А когда есть тепло, то есть и движенье. Какое ни на есть движенье — все отъ тепла; — либо прямо отъ солнечнаго тепла, либо отъ тепла того, которое заготовило солнце въ углѣ, въ дровахъ, въ хлѣбѣ и въ травѣ.

Лошади, быки возвятъ, люди работаютъ, — что ихъ двигаетъ? Тепло. А откуда они взяли тепло? Изъ корма. А кормъ заготовило солнце.

Водяныя и вѣтреныя мельницы вертятся и мелютъ. Кто ихъ двигаетъ? Вѣтеръ и вода. А вѣтеръ кто гонить? Тепло. А воду кто гонить? Тепло-же. Оно подняло воду парами вверхъ, и безъ этого вода не падала бы книзу. Машинą работаетъ, — ее движетъ паръ. А паръ кто дѣлаетъ? Дрова. — А въ дровахъ тепло солнечное.

Изъ тепла дѣлается движенье, а изъ движенья тепло. И тепло и движенье отъ солнца.

IV.

МИКУЛУШКА СЕЛЯНИНОВИЧЪ.

Выѣзжалъ-ли Вольгà-свѣтъ съ дружиною
По селамъ-городамъ за получкою,

Съ мужиковъ выбирать дани-выходы;

Выѣзжалъ-ли, судырь, во чисто поле, —

Услыхалъ во чистомъ полѣ пахаря:

Слышно—пашетъ мужикъ, да посвистыва(е)тъ,
Сдалека, слышно, сошка поскришыва(е)тъ,
Сошнички по камнямъ, слышно, чёркаютъ, —

А не видно нигдѣ въ полѣ пахаря.

И поѣхалъ Вольгà къ тому пахарю—
Цѣлый день ѣхалъ съ утра до вечера,
А наѣхать не могъ Вольгà пахаря.

День другой ѣхалъ съ утра до вечера,

Третій день Вольгà ѣхалъ до пабѣдья—
Наѣзжаетъ Вольгà въ полѣ пахаря:

Въ полѣ пашетъ мужикъ, да попункива(е)тъ,

Съ края въ край онъ бороздку отвалива(е)тъ

— 93 —

Камни, корни сохой выворачива(е)тъ;

Камъ заѣдетъ мужикъ-отъ въ одинъ конецъ—
Со другаго конца и не виднушко.

А у пахаря сошка кленовенька,
Сошники во той сошкѣ булатные,
Захлеснуты гужочки шелковеньки,
А кобылка во сошкѣ соловенька.

Взговоритъ-ли Вольгà тому пахарю:

«Гой мужикъ-пахарёкъ! Божья помощь тѣ, —

«Божья помощь пахать, да крестьянствовать,

«Широку борозду отворачивать,

«Да коренья, каменья вывертывать!»

Говоритъ-ли мужикъ таковы слова:

«А спасибо, Вольга, — благодарствуемъ, —

«Божья помощь, подитка, намъ надобна,

«Божья помощь—пахать, да крестьянствовать.

«Самъ далеко-ль, йдешь, со дружинушкой?

«Далеко-ль Богъ несётъ, — куда путь держишь?»

Взоговиритъ-ли Вольгà таковы слова:

«А я йду, мужикъ, со дружинушкой

«По селамъ-городамъ за получкою —

«Выбиратъ съ мужиковъ дани-выходы.

«Ай, поѣдемъ со мной во товарищахъ!»

Взялъ мужикъ, воткнулъ сошку въ бороздочку,
Онъ гужочки шелковы взялъ выстегнулъ,
Взялъ изъ сошки кобылку да вывернулъ,
На кобылку ввалился, сѣлъ охлѣпью—
Со Вольгюю поѣхалъ въ товарищахъ.

— «А не ладно, Вольгà, я въ бороздочкѣ

«Свою сошку оставилъ не убранну:

— 94 —

«Камъ-бы сошка съ земельки повыдернуть,
«Съ сошничковъ какъ-бы землю повытряхнуть,
«А и бросить сошка за ракитовъ кустъ».

Посылалъ тутъ Вольга десять молодцевъ:

Велить сошку съ земельки повыдернуть,
Съ сошничковъ велить землю повытряхнуть,
А и бросить сошка за ракитовъ кустъ.—

Подъѣзжали ко сошкѣ тѣ моболодцы,
Соскочили въ бороздку съ добрыхъ коней,
Разомъ браллись за сошку кленовеньку,—
Отъ земли этой сошки поднять нельзя.

Они сошку за обжи вокругъ вертятъ,
А не могутъ съ земли сошку выдернуть,
Не могѣтъ съ сошниковъ землю вытряхнуть,—
А и бросить сошка за ракитовъ кустъ.

А и шлетъ-ли Вольга всю дружинушку:
Велить сошку съ земельки повыдернуть,
Съ сошничковъ велить землю повытряхнуть,
А и бросить сошка за ракитовъ кустъ.

Вотъ за сошку бралась вся дружинушка,
Разомъ бралась за сошку кленовую,—

Только сошку за обжи вокругъ вертятъ,
А не могутъ съ земли сошку выдернуть,
Не могѣтъ съ сошничковъ землю вытряхнуть,
А и бросить сошка за ракитовъ кустъ.

Подъѣзжалъ тутъ мужикъ-деревеньщина:

Онъ слѣзалъ со кобылки соловенькой,
Подходилъ къ своей сошкѣ кленовенькой,
Брался ручкой одной да попёхивалъ,
Изъ земельки онъ сошку выдерживалъ,
Съ сошничковъ онъ земельку вытрёхивалъ,

— 95 —

Онъ палицей камлыжки сокрёбывалъ
А и бросилъ сошка за ракитовъ кустъ.
На добрыхъ коней сѣли,—поѣхали.
Выѣзжаютъ они на дороженьку—
Мужикова кобылка ходой идетъ,
А Вольгінъ-отъ конь ужъ поскакиваетъ;
Мужикова кобылка рысцой пошла,
А Вольгінъ-отъ ужъ конь оставаться сталъ.
Передомъ мужикъ Ђдетъ, не тряхнется,—
Во всю прыть Вольгà Ђдетъ сугоною.
Мужику тутъ Вольгà сталъ покрикивать,
Мужику колнакомъ сталъ помахивать:
«Ты, мужикъ-пахарёкъ, ты постой, пожди,
«За тобою, мужикъ, не угонишься».
На Вольгу тутъ мужикъ пріоглѣнулся,
Сталъ кобылку свою укорачивать,—
И поѣхали шагомъ дорожкою.

Взговоритъ-ли Вольгà таковы слова:
«У тебя-ли, мужикъ, лошадь добрая—
«Кабы лошадь твоя да конькомъ была,—
«За лошадку цѣна-бы пятьсотъ рублей».

Говоритъ-ли мужикъ таковы слова:
«А и глупъ-ты, Вольга, глупо сказыва(е)шь;
«Я кобылочку взялъ изъ подъ матери,
«За сосунчика далъ я пятьсотъ рублей;
«А конькомъ-бы была—ей и смѣты нѣтъ».

Взговоритъ-ли Вольга таковы слова:
«А и какъ тя, мужикъ, звать по имени,—
«Величать тебя какъ по изотчеству?»

Говоритъ-ли мужикъ таковы слова:
— «А я ржи напашу, во скирды сложу,

ЧАСТЬ ВТОРАЯ.

НЕСТОРОВА ЛЪТОПИСЬ.

КАКЪ ВЛАДИМІРЪ ПОСЫЛАЛЪ УЗНАВАТЬ ВЪРЫ.

Въ лѣто ѕучіе. Гозва Го-
ладимеръ боллры свої и
старціি градьскіѣ, и рѣче
имъ: «се приходиша ко мнѣ
Болгаре, рѣкѣше: пріими за-
конъ нашъ; посемлѣ же при-
ходиша Нѣмці, и ти хва-
лахъ законъ свой; по сихъ
придоша Жидовѣ. Се же по-
слѣже придоша Гръюци, хъ-
лающе вси законы, свой же
хвалюще. И много глаголаша
сказающе отъ начала міръ,
о бытьи всего міра; съть же
хитро сказающе, и чюдно
слышати ихъ, любо комъ ждо
слѣшати ихъ, и дръгій свѣтъ
повѣдаютъ быти: да аще кто,

Азбука. Кн. 4.

Въ 6495 году созвалъ Владиміръ бояръ своихъ и стариковъ городскихъ, и сказалъ имъ: «Вотъ приходили ко мнѣ Болгаре, говоря: прими законъ нашъ, а послѣ приходили Нѣмцы, и тѣ хвалили законъ свой; послѣ нихъ пришли Евреи. А вотъ напослѣдокъ пришли Греки, хуля всѣ законы, а свой хваля. И много говорили, разсказывая отъ начала міра, о томъ, какъ весь міръ есть; и они очень искусно говорятъ, дивишься слушая ихъ, пріятно каждому слушать ихъ; они

7

— 101 —

НИВСЬ САДЕТЬ, И ГЛАДИТЬ
СЪМО И ОНАМО, ТАКО БЪШЕНЗ,
И НѣСТЬ ВЕСЕЛЬ ВЫ НИХЪ,
НО ПЕЧАЛЬ И СМРАДУ ВЕЛИКУ,
НѣСТЬ ДОВГУ ЗАКОНУ ИХЪ. И
ПРИДОХОМЪ ВЫ НЕМЦИ, И ВИ-
ДУХОМЪ ВЫ ХРАМУХУ МЛОГИ
СЛАЖБЫ ТВОРША, А КРАСОТЫ
НЕ ВИДУХОМЪ НИКОЕМ ЖЕ».

«И ПРИДОХОМЪ ЖЕ ВЫ ГРЕКИ,
И ВЕДОША НЫ, ИДТЬЖЕ СЛАЖАТЬ
КОГУ СВОЕМУ, И НЕ СВѣМЫ,
НА НЕБѣ ЛИ ЕСМЫ БЫЛИ, ЛИ
НА ЗЕМЛИ: НЕСТЬ БО НА ЗЕМ-
ЛИ ТАКАГО ВИДА, ЛИ КРАСОТЫ
ТАКОЙ, И НЕДОВМЕМУ БО
СКАЗАТИ; ТОКМО ТО ВѣМЫ,
ТАКО ОНЗДТЬ БОГУ СЪ ЧЕЛОВѣКИ
ПРЕВЫВАТЬ, И ЕСТЬ СЛАЖБА
ИХЪ ПАЧЕ ВСѣХЪ СТРАНЗ. МЫ
УБО НЕ МОЖЕМУ ЗАБЫТИ КРА-
СОТЫ ТОМ; ВСѣКУ БО ЧЕЛО-
ВЬКУ АШЕ УКСЕНТЬ СЛАДКА,
ПОСЛАДИ ГОРЕСТИ НЕ ПРИМАТЬ,
ТАКО И ЛЫ НЕ ИЛМАМЫ СДЬ
БЫТИ».

КЛОНИВШИСЬ СЯДЕТЪ, И ГЛИ-
ДИТЪ ТУДА И СЮДА, КАКЪ
БЕЗУМНЫЙ, И НѣТЪ РАДО-
СТИ ВЪ НИХЪ, НО ПЕЧАЛЬ И
СМРАДЪ БОЛЬШОЙ; НЕ ХО-
РОШТЬ ЗАКОНЪ ИХЪ. И ХОДИ-
ЛИ КЪ НЕМЦАМЪ, И ВИДѣЛИ—
ВЪ ХРАМАХЪ МЛОГО СЛУЖЕ-
НИЙ ДѣЛАЮТЪ, А КРАСОТЫ НЕ
ВИДѣЛИ НИКАКОЙ.»

«А ПРИШЛИ МЫ КЪ ГРЕКАМУ
И ПОВЕЛИ ОНИ НАСЪ (ТУДА),
ГД БЛАЖАТЬ БогУ СВОЕМУ,
И МЫ ПЕ НАВЕМЪ, НА НЕБЪ
ЛИ МЫ БЫЛИ, ИЛИ НА ЗЕМЛѣ:
ПОТОМУ ЧТО НѣТЪ НА ЗЕМ-
Лѣ ТАКОГО ЗРѣЛИЩА, ИЛИ
КРАСОТЫ ТАКОЙ; И (НИКАКЪ)
НЕ СЪУМѣЕМЪ РАЗСКАЗАТЬ
(ЧТО БЫЛО). ТОЛЬКО ТО МЫ
ЗНАЕМЪ, ЧТО ТАМЪ БОГЪ СЪ
ЛЮДЬМИ ПРЕБЫВАТЬ, И СЛУ-
ЖЕПІЕ ИХЪ ЛУЧШЕ, ЧѣМЪ У
ВСѣХЪ НАРОДОВЪ. МЫ ЖЕ НЕ
МОЖЕМЪ ЗАБЫТЬ КРАСОТЫ
ТОЙ, ПОТОМУ ЧТО ВСЯКІЙ ЧЕ-
ЛОВѣКЪ, ЕСЛИ ОТВѣДАЕТЪ
СЛАДКАГО, ТО ПОТОМЪ ГОРЬ-
КАГО НЕ ПРИМАЕТЪ; ТАКЪ
И МЫ ЗДѣСЬ (БОЛЬШЕ) НЕ ОС-
ТАНЕМЕСЬ».

— 103 —

Симъ же сп̧щимъ, Кор-
с̧вн̧ие, подъкопавше стѣнъ
градьскъю, крадѣше сыпле-
мъю перъсть, и ношахъ къ
совѣ въ градъ, сыплюще по-
средѣ града; воини же при-
сыпахъ болѣ, а Володимеръ
стоłше. И се мѣь Корсвн-
нинъ стрѣли, имѣнемъ Нас-
тасъ, напсавъ сице на стрѣ-
лѣ: «клавди, лѣе сѣть за
тобою отъ въстока, изъ то-
го вода идеть по трубѣ; ко-
павъ переңми». Володимеръ
же се слышавъ, возрѣвъ на
небо, рече: «аще се сл
сбѣдеть, и самъ сл крещю.»

И тѣ абье повелѣ копати
преки тѣбамъ, и прелѣша
водѣ; людье изнемогоша вод-
ною жажею и предашасл.
Вниде Володимеръ въ градъ
и дружина его, и посла Во-
лодимеръ ко цареви Василью
и Костлантинѣ, глагола сице:

бою) воиновъ своихъ, и
велѣлъ насыпь дѣлать къ
городу.

Когда они насыпались, Кор-
суняне, подкопавши стѣну
городскую и крадучи насы-
паемую землю, носили къ
себѣ въ городъ, сваливая
посрединѣ города. Воины
же продолжали насыпать,
а Владимиръ стоялъ. И вотъ
(одинъ) человѣкъ Корсуня-
нинъ, именемъ Настасъ, вы-
стрѣлилъ, написавъ такъ
на стрѣлѣ: «колодцы, ко-
торые за тобой отъ восто-
ка,—изъ тѣхъ вода идётъ
по трубѣ; перекопавши,пе-
рейми (воду).» Владимиръ
же это услышавъ, взглянув-
ши на небо, сказалъ: «Ес-
ли это сбудется, я самъ
крещусь.»

И тутъ сейчасъ велѣлъ ко-
пать поперекъ трубъ, и не-
реняли воду. Люди изнемог-
ли отъ жажды и сдались.
Вошёлъ Владимиръ въ го-
родъ и дружина его; и по-
салъ Владимиръ къ царямъ
Василію и Константину,

— 105 —

посласта къ Володимерѣ, гла-
голюща: «крестисл и тогда
послевѣ сестрѣ свою къ то-
бѣ». Рече же Володимеръ:
«да пришедъше съ сестрою
вашею крестлъ мѣ».

И послашаста царл и по-
сласта сестрѣ свою, сановники
нѣкія и прозвѣстеры: она же
не хотѣше ити; «так въ
полонъ», рече, «идѣ, лѣче
бы ми сдѣ умрети». И рѣ-
ста ей братьл: «еда какв об-
ратить Богъ тобою Русскію
землю въ показнье, а Гречь-
скую землю избавишь ї лю-
тыл рати: виднили ли, коль-
ко зла створиша Рѣсь Грек-
омъ? и нынѣ, аще не идѣ-
ши, тоже имѣть створити
намъ»; и одва ю принші-
диша.

Она же сѣдзши въ кѣварѣ,
цѣловавши ужинки свої, съ
плачемъ поиде чрезъ море;
и поиде къ Корсіню, и изи-

обрадовались, и упросили
сестру свою, именем Ан-
ну, и послали къ Влади-
міру, говоря: «крестися, и
тогда пошлёмъ мы сестру
свою къ тебя. И сказалъ
Владиміръ: «такъ пусть
придутъ съ сестрою свою
и крестятъ меня».

И согласились цари, по-
слали сестру свою, чинов-
никовъ нѣкоторыхъ и свя-
щенниковъ; а она не хо-
тѣла пдти. «Въ плѣнѣ», го-
ворила она, «иду, лучше
бы мнѣ здѣсь умереть». И
сказали ей братья: «Мо-
жетъ быть какъ-нибудь об-
ратитъ Богъ тобою русскій
народъ къ покаянію, и ты
греческій народъ избавишь
отъ злой войны. Видишь
ли сколько зла сдѣлали
Русскіе Грекамъ? И теперь
если не пойдешь, тоже сдѣ-
лаютъ намъ.» И едва её
убѣдили.

И она сѣвши въ корабль,
распростившись съ родны-
ми своими, съ плачемъ по-
плыла черезъ море. И при-

— 110 —

БОРЬБА РУССКАГО СЪ ПЕЧЕНЬГОМЪ.

Въ лѣто ѳ (£)ф. 'Иде Володи-
меръ на Хорваты. Пришедшю
бо ёмѣ съ войны Хорватьскы,
и се Печенѣзи придоша по
оной сторонѣ отъ Гълы; Воло-
димеръ же попиде противѣ имъ,
и срѣте ў на Трѣбежи на
бродѣ, кдѣ нынѣ Перея-
славль. И ста Володимеръ на
сей сторонѣ, а Печенѣзи на
оной, и не смѣхъ си на онъ
странѣ, ни они на сю странѣ.

И пріѣха князь Печенѣжь-
скый кз рѣкѣ, возва Воло-
димера и рече ёмѣ: «выпѣ-
сти ты свой мѣжь, а та свой
да слѣ борета; да аще твой
мѣжь ударить моимъ, да не
воюемъ за той лѣта, аше
нашъ мѣжь ударитъ, да вою-
емъ за той лѣта»; и рази-
достась разно. Володимеръ
же приде въ товары, и посла
биричи по товаромъ, глаго-
лъ: «нѣтъ ли такоговѣ мѣжа,

Въ 6500 году пошёлъ
Владиміръ на Хорватовъ; и
когда пришёлъ съ войны
Хорватской, вдругъ Пече-
нѣги пришли по той сторо-
нѣ отъ Сулы; Владиміръ
же пошёлъ на встрѣчу имъ,
и встрѣтилъ ихъ на Тру-
бежѣ на броду, гдѣ нынче
Переяславль. И остановил-
ся Владиміръ на этой сто-
ронѣ, а Печенѣги на той.
И не рѣшались (перейти)
ни эти на ту сторону, ни
тѣ на эту сторону.

И подъѣхалъ князь Пе-
ченѣжскій къ рѣкѣ, вы-
звалъ Владиміра и сказалъ
ему: «выставь ты своего
воина, а я своего, чтобы
они вдвоёмъ поборолись;
такъ (что) если твой во-
инъ ударить моимъ (объ
землю), такъ мы не будемъ
воевать три года, а если
нашъ воинъ ударитъ, такъ
мы будемъ воевать васъ три
года». И разошлись врозь. И

— 111 —

иже бѣ сѣ галъ съ Печенѣ-
жнномъ?» и не шбрѣтесл
никдѣже.

За пріѣхаша Печенѣзи
и свой мѣжь приведоша, и
у нашихъ не бысть. И по-
ча тѣжити Володимеръ, слѣ
по всѣмъ воемъ, и приде
единъ старъ мѣжь ко князю
и рече емъ: «княже! есть
у мене единъ сынъ меншей
дома, а съ четырми есмь
вышелъ, а онъ дома: ђ
дѣтства бо егв нѣсть ктв
имъ ударилъ: единою бо ли
и сварліщю, и онолмѣнѣ-
щю уснѣе, разгнѣвавъсѣ на
млѣ, преторже череви рѣка-
ма».

Князь же се слышавъ
радъ бысть, посла по нь, и
приведоша и ко князю, и
князь повѣда емъ вслѣ; сей
же рече: «княже! не вѣдь,
могъ ли со нь, и да исквслѣ

Владиміръ пришёлъ въ обозъ
и послалъ глашатаевъ по
обозу, говоря: «нѣтъ ли та-
кого ратника, который бы
схватился съ Печенѣгомъ?»
И не нашлось (такого) ни-
гдѣ.

На утро подъѣхали Пе-
ченѣги и своего воина вы-
вели, а у нашихъ не бы-
ло. И началъ печалиться
Владиміръ, посылая по все-
му войску, и пришёлъ одинъ
старый человекъ къ князю
и сказалъ ему: «князь,
есть у меня одинъ сынъ
меньшой дома; съ четырь-
мя я вышёлъ, а онъ дома;
отъ дѣтства его нѣтъ то-
го, кто бы его повалилъ:
разъ вотъ, когда я бра-
нилъ его, а онъ мялъ шку-
ру, то онъ, разсердившись
на меня, перервалъ кожу
руками».

И князь, это услыхавши,
обрадовался, послалъ за
нимъ, и привели его къ
князю, и князь сказалъ
ему всё: онъ же сказалъ;
«Князь, не знаю, въ си-

— 112 —

ММ: НѣТЫ ли быка велика и сила?»

И налѣзоша быкъ великъ и силенъ, и повелѣ раздражити быка; возложиша на нь желѣза горлча, и быка пѣстиша, и побѣже быкъ мимш и, и похвати быка рѣкою за бокъ, и вынѣ кожю съ мясы, еликъ емъ рѣка залъ; и рече емъ Володимеръ: «можеши сл съ нимъ бороти».

И на утрій придоша Печенѣзи, почаша звати: «нѣ ли мѣжа? се нашъ доспѣхъ». Володимеръ же повелѣ той нощи облечисл въ орѣжье; и приступша тѣ обои. Выпѣстнша Печенѣзи мѣже свой, бѣ бо превеликъ слѣш и страшенъ; и выступи мѣже Володимеръ, и узрѣ и Печенѣзинъ и посмѣлсл, бѣ бо середній тѣломъ.

силахъ ли я съ нимъ (бóроться), но пусть испытаютъ меня; нѣтъ ли здѣсь быка большаго и сильнаго?»

И нашли быка большаго и сильнаго, и велѣлъ (Владиміръ) разсердить быка. Положили на него желѣзо горячее, и быка пустили. И побѣжалъ быкъ мимо его, и ухватилъ онъ быка за бокъ, и вырвалъ кожу съ мясомъ, сколько у него рука захватила; и сказалъ ему Владиміръ: «ты можешь съ нимъ бороться».

И на утро пришли Печенѣги п начали кричать: «нѣтъ развѣ человѣка? вотъ нашъ готовъ». Владиміръ же велѣлъ той ночью надѣть оружіе, и подступили тутъ оба (войска). Выслали Печенѣги человѣка своего, и былъ онъ огроменъ очень и страшенъ; и вышелъ человѣкъ Владиміровъ, и увидалъ его Печенѣгъ и посмѣялся, потому что тотъ былъ средняго роста.

— 115 —

И размѣривше межи обѣма
полкома, пѣстиша ѳ къ со-
вѣ, и гастасѣ, и почаста сѣ
крѣпкѣ держати, и удари
Печенѣзина въ рѣкахъ до
смерти и удари имъ о
землю; и кликнѣша, и Пе-
ченѣзи побѣгоша, и Рѣсь
погнаша по нихъ сѣкѣше, и
прогнаша ѳ.

Володимеръ же радъ бывъ,
заложи городъ на бродѣ томъ,
и нарече и Перемславль, за-
не перем слав отрокъ отъ.
Володимеръ же великимъ мѣ-
жемъ створи того и отца
егв. Володимеръ же възвра-
тисл въ Кыевъ съ побѣдою
и съ славою великою.

И размѣривъ (разстояніе)
между обоими войсками: пу-
стили ихъ другъ къ дру-
гу; и схватилися они, и
начали крѣпко бороться, и
сдавилъ (Русскій) Печенѣ-
га въ рукахъ до смерти и
ударилъ имъ объ землю; и
(Русскіе) закричали, и Пе-
ченѣги побѣжали, и Рус-
скіе гнались за ними, ру-
бя (ихъ), и разогнали ихъ.

И Владиміръ обрадовав-
шись заложилъ городъ у
брода того и назвалъ его Пе-
рецславлемъ, потому чтопе-
ренялъ славу юноша тотъ.
И Владиміръ знатнымъ че-
ловѣкомъ сдѣлалъ его и
отца его. И Владиміръ вер-
нулся въ Кіевъ съ побѣ-
дою и славою великою.

ДОБРЫЯ ДѣЛА ВЛАДИМІРА.

По сихъ же придоша Пе-
ченѣзи къ Василевѣ, и Во-
лодимеръ съ малою дрѣжи-
ною изыде противѣ, и състѣ-
пившимсѣ, и не могъ стер-
пѣти противѣ, подвѣгъ ста
Азбука. Кн. 4.

Послѣ этаго пришли Пе-
ченѣги къ Василёву, и Вла-
диміръ съ малою дружиною
вышелъ на встрѣчу, и когда
сошлися, онъ не могъ выдер-
жать (нападенія) и отсту-

8

— 114 —

ПОДЪ МОСТОМЪ, ОДАВА УКРЫСЛ
ПРОТИВНЫХЪ; И ТОГДА СЕППА-
СЯ ВОЛОДИМЕРЪ ПОСТАВИТИ
ЦЕРКОВЬ СВЯТАГО ПРЕОБРА-
ЖЕНЬ, БЪ БО ВЪ ТЪ ДЕНЬ
ПРЕОБРАЖЕНЬЕ ГОСПОДНЕ, ЕГДА
СЫ БЫТЬ СЧА.

ИзвѣРЖЕ ВЕ КОЛОДИМЕРЪ
СЕГУ, ПОСТАВИ ЦЕРКОВЬ, И
СТВОРИ ПРАЗДНИКЪ ВЕЛИКЪ, ВА-
РМА ТЪ ПРОВАРЗ МЕДЪ, И СЫЗЫ-
ВАШЕ БОЛКОЫ СВОМ, И ПОСАД-
НИКЫ, СТАРЬШИНЫ ПО ВСЕМУ
ГРАДОМУ, И ЛЮДИ МНОГЫ, И
РАЗДАЛ УБОГЫМУ ТЪ ГРИВЕНУ.

ПРАЗДНОВАВЪ КНИЗЬ ДНЙ Й,
И ВЫЗВОРАШАТЬСЯ КЫЕВУ НА
УСПЕНЬЕ СВЯТЫЙ БЕГОРОДИЦА,
И ТУПАКЫ СОТЕРЧАШЕ ПРАЗД-
НИКЪ ВЕЛИКЪ, СЫЗЫВАЛ БЕЗЧИ-
СЛЕННОЕ МОЖЬСТВО НАРОДА. ВИ-
ДА ЖЕ ЛЮДИ ХРЕСТЬАНЫ СУ-
ЩА, РАДОВАШЕСЯ ДШЕЮ И ТЪ-
ДОМЪ, И ТАКУ ПО ВСЛАЖА
ТВОРЛНИЕ.

БЪ БО ЛЮБЛЯ СЛОВЕСА КНИЖ-
НАМ; СЛЫША ПО ЕДИНОМУ СУАН-

ПИВЪ ОСТАНОВИЛСЯ НИЖЕ МО-
СТА, И ЕДВА УКРЫЛСЯ (ОТЪ)
ВРАГОВЪ; И ТОГДА ОБЪЩАЛСЯ
ВЛАДИМІРЪ ПОСТАВИТЬ ЦЕР-
КОВЬ ВЪ ВАСПЛЕВЪ СВ. ПРЕ-
ОБРАЖЕНІЯ, ПОТОМУ ЧТО БЫЛО
ВЪ ТОТЪ ДЕНЬ ПРЕОБРАЖЕНІЕ
ГОСПОДНЕ, КОГДА ЭТА БЫЛА
БИТВА.

ИЗБАВИВШИСЬ ЖЕ ОТЪ ЭТО-
ГО, ВЛАДИМІРЪ ПОСТАВИЛЪ
ЦЕРКОВЬ, И СДЪЛАЛЪ ПРАЗДНЕ-
СТВО БОЛЬШОЕ, НАВАРИВЪ
ТРИСТА КОТЛОВЪ МЕДУ И НА-
ЗВАВШИ БОЯРЪ СВОИХЪ, И
ПОСАДНИКОВЪ, И СТАРЬШ-
ИНЪ СО ВСЕХЪ ГОРОДОВЪ, И
НАРОДУ МНОГО, И РАЗДАВШИ
БЪДНЫМЪ ТРИСТА ГРИВЕНЪ.

ПРАЗДНОВАВШИ КНИЗЬ ВО-
СЕМЬ ДНЕЙ, ВОЗВРАТИЛСЯ ВЪ
КІЕВЪ НА УСПЕНЬЕ СВ. БОГОРО-
ДИЦЫ, И ТУТЪ ОПЯТЬ ДЪЛАЛЪ
ПИРЪ БОЛЬШОЙ, СОЗЫВАЯ БЕЗ-
ЧИСЛЕННОЕ МНОЖЕСТВО НАРО-
ДУ. И ВЫДЯ НАРОДЪ ХРИСТА-
НАМИ, РАДОВАЛСЯ ДУШЕЮ И
ТЪЛОМЪ, И ТАКЪ ВСЕГДА ОНЪ
ДЪЛАЛЪ.

ЛЮБИЛЪ ОНЪ СЛОВА КНИЖ-
НЫЯ; СЛЫШАВЪ ИНОГДА ЧИ-

— 115 —

ТЕЛЬЕ ЧТОМО: «БЛАЖЕНИ МИ-
ЛОСТИВИИ, ТАКШ ТИ ПОМИЛОВА-
НИ ВѣДАТЬ»; И ПАКЫ: «ПРО-
ДАЙТЕ ИМЬНЬЛВАША И ДАДИ-
ТЕ НИЩИМЪ»; И ПАКЫ: «НЕ
СКРЫВАЙТЕ СОБЬ СОКРОВИЩЬ НА
ЗЕМЛИ, ИДТЬЖЕ ТАЛ ТАЛТЬ И
ТАТЬЕ ПОДЗКОПЫВАЮТЬ, НО
СКРЫВАЙТЕ СОБЬ СОКРОВИЩЕ НА
НЕВЕСТЬХЪ, ИДТЬЖЕ НИ ТАЛ ТАЛТЬ,
НИ ТАТЬЕ КРАДТЬ»; И ДАВЫ-
ЛА ГЛАГОЛЮЩА: «БЛАЖЕНЬ МѣЗЬ
МИЛѣМ и ДАМ»; СОЛОМОНА ЖЕ
СЛЫША ГЛАГОЛЮЩА: «ВДАЛЫЙ НИ-
ЩЕМУ, БОГУ взаимъ даетъ»; —
СИ СЛЫШАВЪ, ПОВЕЛЬ ВСЛКО-
МУ НИЩЕМУ и УБОГОМУ ПРИ-
ХОДИТИ НА ДВОРЪ КНАЖЬ И
ВЗИМАТИ ВСЛКВЪ ПОТРЕБЪ, ПИТЬЕ
И ГАДЕНЬЕ, И ОТЪ СКОТЬНИЦЬ
КУНАМИ.

У СТРОН ЖЕ И СЕ, РЕКЗ:
«ТАКШ НЕМОЩНИИ И БОЛНИ
НЕ МОГТЬ ДОЛЖТИ ДВОРА
МОЕГУ». ПОВЕЛЬ ПРИСТРОНТИ
КОЛА; И ВЪСКЛАДШЕ ХЛѣБЫ, МЛ-
СА, РЫБЫ, ОВОШЬ РАЗНОЧИ-
НЫЙ, МЕДЬ ВЪ ВЧЕЛАКАХЪ, А ВЪ
АРСЬГУХЪ КВАСЪ, ВОЗИТИ ПО ГО-

ТАЕМОЕ ЕВАНГЕЛІЕ: «БЛАЖЕН-
НЫ МИЛОСТИВЫЕ, ТАКЪ КАКЪ
ОНИ ПОМИЛОВАНЫ БУДУТЬ»;
И ОПЯТЬ: «ПРОДАЙТЕ ИМѣНІЕ
СВОЁ ПО ОТДАЙТЕ НИЩИМЪ»;
И ОПЯТЬ: «НЕ ПРИЧЬТЕ СЕБЪ
БОГАТСТВЪ НА ЗЕМЛѣ, ГДѣ
ЧЕРВЬ ТОЧИТЪ И ВОРЫ ПОД-
КАПЫВАЮТЪ, НО ПРИЧЬТЕ СЕБЪ
БОГАТСТВА НА НЕБѣ, ГДѣ НИ
ЧЕРВЬ (НЕ) ТОЧИТЪ, НИ ВОРЫ
(НЕ) КРАДУТЬ»; (СЛЫША) И
ДАВИДА, ГОВОРИЩАГО: «БЛА-
ЖЕНЪ ЧЕЛОВѣКЪ, МИЛУЮ-
ЩИЙ И ДАЮЩИЙ;» И СОЛОМОНА
СЛЫШАЛЪ, ГОВОРИЩАГО: «ДА-
ЮЩИЙ НИЩЕМУ, БОГУ ВЗАЙМЫ
ДАЕТЪ»; (ВСЕ) ЭТО СЛЫШАВШИ
ВЕЛѣЛЪ ВСЯКОМУ НИЩЕМУ И
УБОГОМУ ПРИХОДИТЬ НА ДВОРЪ
КНАЖЕСКІЙ, И БРАТЬ ВСЁ, ЧТО
НУЖНО: ПИТЬЕ И ЁДУ, И ИЗЪ
КАЗНЫ ДЕНЬГИ.

У СТРОИВЪ И ЭТО, СКАЗАЛЪ:
«СЛАБЫЕ И БОЛЬНЫЕ НЕ МО-
ГУТЬ ДОЙТИ ДО ДВОРА МОЕГО».
ВЕЛѣЛЪ СДѣЛАТЬ ТЕЛѣГИ, НА-
КЛАВШИ НА НИХЪ ХЛѣБА, МЯ-
СА, РЫБЫ, ОВОЩЕЙ РАЗНЫХЪ,
МЕДА ВЪ БОЧЕНКАХЪ, А ВЪ
ДРУГИХЪ КВАСУ, БОЗИТЬ ПО ГО-

*

— 116 —

родъ, взпрашающимъ: «кдѣ
болній и нищь, не могы хо-
дити?» тѣмъ раздавахъ на
потребѣ.

Се же пакы творлѣше лю-
демъ своимъ: по всл недѣлѣ
устави на дворѣ въ го\dынѣ-
цѣ пиръ твоити и прихоли-
ти болрѣомъ, и го\dемъ, и
съцьскымъ, и десцьскылѣ,
и нарочитымъ мѣжемъ, при
кнѣзи и безъ кнѣзѣ: быва-
ше множьство отъ мѣсъ, ў
скота и отъ свѣрины, бѣше
по изобилью отъ всегъ. Стда
же подъпѣл'хвѣтсьл, начыл'-
хвѣть роптати на кнѣзь, гла-
голюще: «Сло есть нашимъ
головамъ! да нашъ тасти де-
рев们的ми лжицами, а не
сребр'ными».

Се слышавъ Володимеръ,
повелъ исковати лжицъ среб-
рены тасти дрѣжинѣ; рекъ
сице: «такъ сребромъ и зла-
томъ не имамъ налѣзти дрѣ-
жины, а дрѣжиною налѣзъ
сребро и злато, какже дѣдъ
мой и отецъ мой допскасл
злата и сребра». Гѣ ко Во-

роду, спрашивая: «гдѣ боль-
ные и нищіе, (что) не мо-
гутъ ходить?» такимъ (лю-
дямъ) раздавали сколько пу-
жно.

А вотъ что еще дѣлалъ
для людей своихъ: каждую
недѣлю учердилъ въ (сво-
емъ) дворѣ пирѣ при-
готовлять и приходить боя-
рамъ, и дружинникамъ, и
сотскимъ, и десятскимъ, и
сановнымъ людямъ, при
князѣ и безъ князя. Бывало
множество мяса, и скота, и
дичины, было въ изобліи
всего. Когда же (бывало) по-
допьютъ, начнутъ роптать
на князя, говоря: «худо
нашимъ головамъ: онъ далъ
намъ ѣсть деревянными лож-
ками, а не серебряными.»

Это услышавши, Влади-
міръ велѣлъ наковать ло-
жекъ серебряныхъ, ѣстьдру-
жинъ, сказавъ такъ: «се-
ребромъ и золотомъ не до-
быть мнѣ дружины, а дру-
жиною добуду серебра и зо-
лота, какъ и дѣдъ мой и
отецъ мой допскались дру-

— 118 —

нилс̧ə ɛси; но даждь мнѣ,
да ти исправлю». Азъ же
ρθχъ емъ: «отгиди отселе и
николиже приходи, такъ нѣ-
си ты отъ Бога».

И рече ми: «жаль ми тебе,
такъ дѣло си гѣвиши, а мой
ɛси уже». Азъ же отвѣшахъ
къ нему паки: «Божій ɛсмь,
а не твой, діаволе».

И рече ми: «въ истинѣ
далъ есть намъ Богъ держа-
щихъ гнѣвъ и сло помнѣ-
щихъ: ты же имаши гѣ не-
дѣли гнѣва лс̧ə, и врагъ ɛси
съсѣдъ своемъ». Азъ же ρθχъ
емъ: «лжеши». Глагола ми:
«не имаши геенны палатѣл
памяти, сло имаши къ не-
мъ; азъ же къ помнѣшимъ
сло приставленъ ɛсмь, и уже
мой ɛси».

И такъ слышаҳъ се, идоҳъ
ко братѣ, и поклониҳс̧ə емъ,
и сотвориҳъ любовь. И обра-
тивс̧ə обрѣтоҳъ, такъ из-

говорить мнѣ: «поддался ты
искушенію! но дай только
мнѣ, и я поправлю тебя.
(все дѣло)!» Я же сказалъ
ему: «уйди отсюда, и ни-
когда больше не приходи,
потому что ты не отъ Бога!»

И сказалъ онъ мнѣ: «Жаль
мнѣ тебя, что ты дѣло себѣ
портишь; только ты ужъ
мой!» Я же опять отвѣчалъ
ему: «Божій—я, а нетвой,
сатана!»

А онъ сказалъ мнѣ: «(гов-
орю тебя) по истинѣ:
намъ отдалъ Богъ (всѣхъ),
не покидающихъ гнѣва и
помнящихъ зло: а ты уже
три недѣли, какъ въ гнѣвѣ,
и сталъ врагомъ ближнему
своему». Я же сказалъ ему:
«ты лжешь!» Сказалъ онъ:
«Итъя у тебя въ па-
мяти геенны огненной; зло
у тебя къ брату; а я и
приставленъ къ помнящимъ
зло, и ты ужъ—мой!»

И, какъ услышалъ я это,
такъ и пошелъ къ брату;
попросилъ у него прощенья
и вошелъ (съ нимъ) въ

— 119 —

жегъе зсть рѣкодѣл'є мое и
рогозиницю, на ней же клал-
нухл.

любовь. И вернувшись я уви-
дѣлъ, что (сатана) сжегъ
мою работу и рогожку, на
которой я клалъ поклоны.

КНИГА БЫТІЯ.

ГЛАВА XXXVII.

К. Івсифъ б'ше сед-
мин'десл'и лѣтъ, пасый Ов-
цы Оц'а своєг' съ бр'ат'єю
своєю.

Г. Іаквъ же любл'ше
Івсифа п'че всѣхъ сын'въ
свой'хъ, я'къ сын' въ ста'ро-
сти єм'в' бысть: й сотвор'и
єм'в' рйз' п'ест'в.

А. В'дѣвше же бр'ат'іл
єг'в, я'къ любитъ єг'о Оц'в
п'че всѣхъ сын'въ свой'хъ,
возненавидѣша єг'о, й не мо-
ж'єв' глаг'олати въ нем' ни-
чт'же мирно.

Є. В'дѣв же Івсифъ сон'з,
повѣда й бр'ат'і своєй.

Ш. Й реч'є йм'з: посл'шай-
те сна сет'в, єг'же в'дѣхъ.

2. Юсифъ, семнадцати
лѣтъ, пасъ скотъ отца
своего вмѣстѣ съ братья-
ми своими.

3. Израпль любилъ Юси-
фа болѣе всѣхъ сыновей
своихъ, потому что онъ былъ
сынъ старости его; и сдѣ-
лалъ ему разноцвѣтную
одежду.

4. И увидѣли братья его,
что отецъ ихъ любить его
болѣе всѣхъ братьевъ его;
и возненавидѣли его, и не
могли говорить съ нимъ
дружелюбно.

5. И видѣлъ Юсифъ сонъ,
и разсказалъ его брать-
ямъ своимъ: и они возне-
навидѣли его еще болѣе.

6. Онъ сказалъ имъ: вы-
слушайте сонъ, который я
видѣлъ.

— 121 —

брӑтіл ӗрӗ: Ӗҫҫ же ӗрӗ со-
блюдӗ слӑво сӗҫ.

ёі. Ӗшиҫша же брӑтіл
ӗрӗ пастн Ӗҫцы Ӗҫтӑ сво-
ерӗ въ Суҫӗмъ.

Гі. Й рӗчӗ Ієрӑль ко
Івӗҫҫ: ӗллӑ брӑтіл твоӑ не
пасӳтъ въ Суҫӗмъ; гранлӑ,
да послӑ тӑ въ нимъ. рӗчӗ
же ӗмӗ: сӗ ӑзл.

Ді. Рӗчӗ же ӗмӗ Ійль:
шӗдъ, вйждь, ӑшӗ зарӑвст-
вютъ брӑтіл твоӑ, й Ӗҫ-
цы; й повѣждь ми. й посллӑ
ӗрӗ ў юдӑли Хеврӑнн: й
пр̧ійде въ Суҫӗмъ.

Ёі. Й ўрӑвте ӗрӗ чело-
вѣкъ заблӑвляюша на полн:
вопросі же ӗрӗ чавѣкъ, гла-
голл: чесогў йцешн;

Ші. Ӗҫҫ же рӗчӗ: брӑтіи
моеӑ ймӗ: повѣждь ми, гдӗ
пасӳтъ.

Зі. Рӗчӗ же ӗмӗ человѣкъ:
шидӑша ўсюдӑ: слышаў бо
йў глаюшч: пойдемъ въ
Дофӑймъ. й йде Івӗҫҫ въ
слѣдѣ брӑтіи своєл, й ўб-
рӗтъе л въ Дофӑймѣ.

ли на него; а отецъ его
замѣтилъ это слово.

12. Братья его пошли па-
сти скотъ отца своего, въ
Сихемъ.

13. И сказалъ Израпль
Юсифу: братья твои не па-
сутъ ли въ Сихемѣ? Пой-
ди, я пошлю тебя къ нимъ.
Онъ отвѣчалъ ему: вотъ я.

14. Израпль сказалъ
ему: пойди, посмотрите,
здо-
ровы ли братья твои и
цѣлъ ли скотъ, и принеси
мнѣ отвѣтъ. И послалъ
его изъ долины Хевронской:
и онъ пришелъ въ Сихемъ.

15. И нашелъ его нѣкто
блуждающимъ въ полѣ, и
спросилъ его тотъ чело-
вѣкъ, говоря: чего ты
ищешь?

16. Онъ сказалъ: я ищу
братьевъ моихъ; скажи мнѣ,
гдѣ они пасутъ?

17. И сказалъ тотъ чел-
ловѣкъ: они ушли отсюда;
ибо я слышалъ, какъ они
говорили: пойдемъ въ До-
фанъ. И пошелъ Юсифъ за
братьями своими, и нашелъ

— 122 —

ЙІ. Предъзрѣшша же єго
йздалѣче, прѣжде приближ-
нім єгw къ нимъ: й слѣ
оўмьіслиша оўбіти єго.

Бі. Речé же кійждо къ
братс своємъ: сё сновідецъ
Оный йдетъ.

К. Нынѣ оўбо пріндіте,
оўбіемъ єгò, й ввёржемъ
єгò во єдінъ її рвівъ, й
речёмъ: слѣп люті снідѣ
єгò: й оўзрімъ, чтò бѣднъ
сшніл єгw.

Ка. Слішавъ же Рѣбімъ,
шл єгò йз рѣкъ йхъ, й ре-
чє: не оўбіемъ єгò на дшй.

Кв. Речé же ймъ Рвбімъ:
не пролійте крoве: ввёрзіте
єгò во єдінъ її рвівъ сіхъ,
йже къ пустіни, рѣкі же
не возлōжите на него: [тшá-
шесл бо] тāкш да йзьіметъ
єгò її рѣкъ йхъ, й щдáстъ
єгò єцв своємь.

Кг. Бысть же єгдà прйіде
Івсифъ къ брāтй своёй, со-
влекóша со Івсифа рый

ихъ въ Доовѣ.

18. И увидѣли они его
издали, и прежде нежели
онъ приблизился къ нимъ,
стали умышлять противъ
него, чтобы убить его.

19. И сказали другъ другу: вотъ идетъ сновидѣцъ.

20. Пойдемъ теперь, и
убьемъ его, и бросимъ его
въ какой нибудь ровъ, и
скажемъ, что хищный звѣрь
съѣлъ его; и увидимъ, чтó
будетъ изъ его сновъ.

21. И услышалъ сіе Ру-
вимъ, и избавилъ его отъ
рукъ ихъ, сказавъ: не
убьемъ его.

22. И сказалъ имъ Ру-
вимъ: не проливайте кро-
ви; бросьте его въ ровъ,
который въ пустынѣ, а
рукPI не налагайте на него.
Сіе говорилъ они (съ тѣмъ
намѣреніемъ), чтобы изба-
вить его отъ рукъ ихъ, и
возвратить его къ отцу его.

23. Когда Юсифъ при-
шелъ къ братьямъ своимъ,
они сняли съ Юсифа одеж-

— 123 —

пӗҫтӳҫю, тӑжӗ на нӗмъз:

Кӑд. Й поӗмши ӗгрӗ, вчер-
гӑша вӑ рӗҫвӑ: рӗҫвӑ же тӗшь,
воды не ймӑшӗ.

Кӗ. Й сӗдӑша тӑсти хлӗҫҫ: и
воззрӗҫшӗ Ҫчйма, вйӑҫша:
й сӗ пӳтницы Ісмӑилтӑнне йдӑ-
хӗ ӳ Галаӑда, й вӗлблӳды
йхӗ полны ӗҫмӑма, й ри-
тйны й стӑкти; йдӑхӗ же
вӗзӳҫе во Ӗҫгӳпетӗ.

Кҫ. Речӗ же Івӑда къ брӑ-
тіи своӗй: кӑм пӗльза, ӑшӗ
оӳбӗмъ брӑта нашего, й
скрыӗмъ крӑвь ӗгрӗ;

Къз. Грӑдӑите продадӑмъ
ӗгрӗ Ісмӑилтӑншумъ с̧имъ:
рӗҫҫӗ же наші да не вӑдӑҫҫ
на нӗмъ, тӑкъ брӑтҫ нашъ,
й плӑть наша ӗҫсть: послӑ-
шаша же брӑтӑм ӗгрӗ.

Ки. Й мимоидӑша чело-
вӗҫцы Мадӑйӑмстіи кӳпцы: й
йзвлекӑша й возведӑша Ив-
ҫифа йз рӑва, й продӑша
Івсифа Ісмӑилтӑншумъ на
двӑдеслать златнӑцкъ: й пове-
дӑша Івсифа во Ӗҫгӳпетӗ.

ду его, одежду разноцвѣт-
ную, которая была на немъ;

24. И взяли его и бро-
сили въ ровъ; ровъ же
тотъ былъ пустъ; воды въ
немъ не было.

25. И сѣли они ſсть
хлѣбъ, и взглянувъ, уви-
дѣли, вотъ, идетъ изъ
Галаада караванъ Изма-
ильтянъ, и верблюды ихъ
несутъ стираксу, баль-
замъ и ладонъ; идутъ они
отвезти это въ Египетъ.

26. И сказалъ Іуда брать-
ямъ своимъ: чтó пользы,
если мы убьемъ брата на-
шего, и скроемъ кровь его?

27. Пойдемъ, продадимъ
его Измаильтянамъ; а руки
наши да не будутъ на
немъ; ибо онъ брать нашъ,
плоть наша. Братья его
послушались.

28. И, когда проходили
купцы Мадіамскіе, выта-
щили Юсифа изо рва, и
продали Юсифа Измаиль-
тянамъ за двадцать среб-
рениковъ; а они отвели
Юсифа въ Египетъ.

— 124 —

КФ. Возвратисл же РУВІЛЬ КЗ РОВСЬ, ІІ не оўздРÊ Іўсифа яз РОВК: І растерзя рЫЗЫ СВОЛ.

Л. НІІ прійде къ брátін
своей, І рече: Отрочиця
нѣсть, дзя же кàмь ІІДѣ вто-
мѣ;

Ла. Пзэмше же рызь Ів-
сифовсь, заклáша козміца Ш
КОЗЬ, ІІ помáзаша рызь крón-
ВЮ.

ЯВ. НІІ послáшна рызь пéст-
ровю, ІІ принесóша ко Ойф
своемь, ІІІ рекóша; сюд ўбрв-
тóхомъ: познавáй, ăше рыза
сына твоегу ёсть, яд яй;

ЯГ. НІІ позна ю, ІІ рече:
рыза сына моегу ёсть: свѣрь
лютъ свѣдè егò: свѣрь вос-
хити Івсифа.

ЛД. НІІ растерзя Іаковъ
рызы своѣ, ІІ возложи вре-
тище на чресла своѣ, ІІІ пла-
кашесь сына своегу дні
многи.

Яе. Собрáшесл же всй сы-
нове ёгъ ІІ дшєрн, ІІІ прші-
доша оўтешити ёгò: ІІ не

29. Рувимъ же пришелъ
опять ко рву; и вотъ, нѣтъ
Юсифа во рвѣ. И разо-
дралъ онъ одежды свои,

30. И возвратился къ
братьямъ своимъ, и ска-
залъ: отрока нѣтъ, а я,
куда я дѣнусь?

31. И взяли одежду Ю-
сифа, и закололи козла, и
вымарали одежду кровью;

32. И послали разно-
цвѣтную одежду, и доста-
вилли къ отцу своему, и
сказали: мы это нашли;
посмотри, сына ли твоего
эта одежда, или нѣтъ.

33. Онъ узналъ ее, и
сказалъ: это одежда сы-
на моего; хищный звѣрь
съѣлъ его; вѣрно, растер-
занъ Юсифъ.

34. И разодралъ Іаковъ
одежды свои; и возложилъ
вретпще на чресла свои; и
оплакивалъ сына своего
многіе дни.

35. И собрались всѣ сы-
новья его, и всѣ дочери
его, чтобы утѣшить его;

— 125 —

ХОТМАШЕ ОЎТКШИТОСА, ГЛАГОЛ: ТАКШ СНІДАХ КЗ СЫНЯ МОЕМУ ВО АДЗ; І ПЛАКАСА І НЕМУ ЗОЦЫ ЄРВ.

Л. Мадіанитяне же продáша Івсіфa во Єрвєпеть Пентефію єввнєхв Фараєнова, архі- магір’я.

НО ОНЪ НЕ ХОТБЛЪ УТБ-
ШИТЬСЯ, И СКАЗАЛЪ: СЪ ПЕ-
ЧАЛЮЮ СОЙДУ КЪ СЫНУ МО-
ЕМУ ВЪ ПРЕПСНОДНЮЮ. ТАКЪ
ОПЛАКИВАЛЪ ЕГО ОТЕЦЪ ЕГО.

36. Мадіанитяне же про-
далі его въ Египтѣ Поти-
фару, царедворцу Фараоно-
ву, начальнику тѣлохрани-
телей.

ГЛАВА XL.

Б'ЫСТЬ ЖЕ ПО СЛОВЕС'ХЪ
СИХЪ, СОГР'ШИЙ СТАР'КЫШИНА
В'НАР'СКЪ ЦАР'Л ЄР'В'ПЕТСКА,
И СТАР'КЫШИНА ЖИТАР'СКЪ ГД'ИНЯ
СВОЕМ' ЦАРЮ ЄР'В'ПЕТСКОМ'.

Б. І разгнѣвася Фараєнє
на Ёба євнєх'и своє, на ста-
р'єйшнє в'нар'ска, й на ста-
р'єйшнє жит'ар'ска.

Г. І ввєрже йхъ въ тем-
нийъ во ог'зілнє, въ мѣсто,
йдѣже Івсіф'в ввєрженъ в'л'ше.

Д. І врвчі й'хъ стар'кій-
шіна темнийцы Івсіф'я, й
предста'ймъ: й бѣста дні

ПОСЛЬ СЕГО ВИНОЧЕРПІЙ
ЦАРЯ ЕГИПЕТСКАГО И ХЛЁ-
БАДАРЪ ПРОВИНИЛЫЕ ПЕРЕДЪ
ГОСПОДИНОМЪ СВОИМЪ, ЦА-
РЕМЪ ЕГИПЕТСКИМЪ.

2. И прогнѣвался Фара-
онъ на двухъ царедвор-
цовъ своихъ, на глав-
наго виночерпія и на глав-
наго хлѣбодара.

3. И отдалъ ихъ подъ
стражу въ домъ началь-
ника тѣлохранителей, въ
темницу, въ мѣсто, гдѣ
заключенъ былъ ЮСИФЪ.

4. Начальникъ тѣлохра-
нителей приставилъ къ нимъ
ЮСИФА, И ОНЪ СЛУЖИЛЪ ИМЪ.

— 127 —

Г. Ікъ віногрӑдѣ же трй лѣ-
торасли: й той цвѣтій процив-
несе ўрасли; зравы грозды
лішныя.

Аі. Й чӑша Фараонова
вз рѣш моей: й взял
грезня, й изжاء өный вз
чаші, й дача чаші вз рѣк
Фараоню.

Бі. Й рече ёмь Ів сифъ:
сіе разведінє семь: трй
лѣторасли, трй дні сѣть:

Гі. Ёщё трі дній помінѣтъ
Фарань санъ твой, я паки
поставить та ві старійшій-
ство твої вінарско, й пода-
си чаші Фарань из рѣк
єгі по сань твоем нєрвом,
коже был єсі віночній.

Ді. Но помній мă тобою
єгдя баго ти будет: я со-
творіши надо мною мăть: я
да помніеш ви ми Фара-
ні, и изведешь мă ў твер-
дыіи сем':

Ёі. Якш татбюю оўкрадень
выхъ из земли Ёврейскія, и
здѣ ничті слѣ сотворіхъ,

лоза предо мною.

10. На лозѣ три вѣтви.
Она развилась, показался
на ней цвѣтъ, выросли на
ней ягоды.

11. И чаша Фараонова въ
рукъ у меня. Я взялъ
ягодъ, и выжалъ ихъ въ
чашу Фараонову, и подалъ
чашу въ руки Фараону.

12. И сказалъ ему Ю-
сифъ: вотъ истолкованіе
его: три вѣтви—это три
дня.

13. Чрезъ три дня Фа-
раонъ вознесетъ главу твою,
и возвратитъ тебя на мѣ-
сто твое, и ты подашь ча-
шу Фараонову въ руку его,
по прежнему обыкновенію,
когда ты былъ у него ви-
ночерпіемъ.

14. Вспомни же меня,
когда хорошо тебя будетъ;
и сдѣлай ми благодѣяніе,
и упомяни обо мнѣ Фара-
ону, и выведи меня изъ
этого дома.

15. Ибо я украденъ изъ
земли Евреевъ; а также и
здѣсь ничего не сдѣлалъ,

— 128 —

НО ВВЕРГОША МА ВЗ РОВЗ
СЁЙ.

ШІ. НІ ВІДА Є СТАРЬЙШНЯ
ЖИТАРСЬ, ТАКУ ПРОМУ РАЗ-
СВАЙ, І РЕЧЕ ІВШИФ: НА ЗВ
ВІДАХУ СОНЬ, НІ МНАХСА ТРИ
КВІШНИЦЫ ХЛЯБВУ ДЕРЖАТИ
НА ГЛАВЬ МОЕЙ.

ЗІ. ВЗ КОШНИЦЯ ЖЕ ВЕРХ-
НЬЯ Щ ВСЕХУ РОДАВУ, ТАЖЕ
ФАРАУНЯ СЯСТЬ, ДБАХ ЩЕН-
НОЕ, НІ ПТИЦЫ НБЫНА ТАДАХУ
ТАЛ Щ КОШНИЦЫ, ТАЖЕ НА ГЛА-
ВЬ МОЕЙ.

ЙІ. ЧВЕЩАВУ ЖЕ ИВШИФУ,
РЕЧЕ ІМІ: СІЕ РАЗВІЗДАННІ
ЕГІ: ТРИ КВІШНИЦЫ, ТРИ ДНІ
СЬТЬ:

БІ. БШЕ ТРИ ДНІ, И ЩИ-
МЕЦ ФАРАУНЯ ГЛАВЬ ТВОЮ Щ
ТЕВЕ, И ПОВСИТЦ ТА НА ДРЕ-
ВЬ, И НЗЛАДАТ ПТИЦЫ НЕВЕС-
НЫ МЛАТЬ ТВОЮ Щ ТЕВЕ.

К. БЫТЬ ЖЕ ВЫ ДЕНЬ ТРЕ-
ТІЙ, ДЕНЬ РОЖДЕННЯ ВАШИ
ФАРАУНА, И ТИРАШЕ ПАР
ВСЕМУ СТРОКОМУ СВОНАХ: И
ПОМАНЬ СТАРЬЙШНИСТВО СТА-
РЬЙШИНЫ ВЫПРСНА, И СТАРЬЙ-
ШНИСТВО СТАРЬЙШИНЫ ЖИТАР-
СКА, ПОСРЕДЬ СТРОКА СВОНАХ:

за что бы бросить меня въ
темницу.

16. Главный хлѣбодаръ увидѣлъ, что истолковалъ онъ хорошо, и сказалъ Юсифу: мнѣ также снилось, вотъ на головѣ у меня три корзины решетчатыхъ.

17. Въ верхней корзинѣ всякая пища Фараонова, издѣліе пекаря; и птицы небесныя клевали ее изъ корзины на головѣ моей.

18. И отвѣчалъ Юсифъ, и сказалъ ему: вотъ истолкованіе его: три корзины—это три дня.

19. Черезъ три дня Фараонъ сниметъ съ тебя голову твою: и повѣсить тебя на деревѣ; и птицы небесныя будутъ клевать платье твою съ тебя.

20. На третій день, день рожденія Фараонова, едѣлалъ онъ пиръ для всѣхъ слугъ своихъ, и вспомнилъ о главномъ виночерпіи и главномъ хлѣбодарѣ, среди слугъ своихъ:

— 129 —

ка. Й постаби старѣйшій
вѣнарска въ старѣйшійн-
ство ěгw: й подадѣ чайвѣ въ
рѣкѣ Фараонью:

кв. Старѣйший же жи-
тарска повѣси [на дрěвѣ],
такоже сказа йма Iwiczn.

кг. Й не помлѣв старѣй-
шина вѣнарскъ Iwicфа, но
забы ěгō.

21. И возвратилъ главнаго
виночерпія на прежнее мѣс-
то, и онъ подалъ чашу въ
руку Фараону.

22. А главнаго хлѣбодара
повѣсилъ (на деревѣ), какъ
истолковалъ имъ Юсифъ.

23. И не вспомнилъ глав-
ный виночерпій объ Юсифѣ,
но забылъ его.

## ГЛАВА ХLI.

Кысть же по двою лѣтъ
днёй, Фараонъ відах сонъ:
мнѣніе сAGO стОлти прон őcč.

в. Й сè юки йз рѣки ис-
хождáх сédлье корáв дшбры
вйдомъ, й йзбранны тѣлесы
й пасáхсá по бpěгъ.

т. Дpогîм же сédлье крámz
йзыдóша по сихъ йз рěки
слѣ вйдомъ й тěлесы хěды,
й пасáхсá съ крámн по
bperg pěchнoмъ.

д. Й пода́ша сédлье крámь
слѣл й хадьи тěлесы сédлье
крávz дóбрыхъ вйдомъ, й йз-
бранныхъ тěлесы. [й сіл не-
вйдімы быша, якв внидо-

По прошествіи двухъ лѣтъ
Фараону снилось: вотъ, онъ
стоитъ у рѣки.

2. И вотъ, вышли изъ
рѣки семь коровъ, хорошихъ
видомъ и тучныхъ плотію,
и паслись въ тростникѣ.

3. Но вотъ, послѣ нихъ
вышли изъ рѣки семь ко-
ровъ другихъ, худыхъ ви-
домъ и тощихъ плотію, и
стали подлѣ тѣхъ коровъ,
на берегу рѣки.

4. И съѣли коровы худыя
видомъ и тощія плотію семь
коровъ хорошихъ видомъ и
тучныхъ. И проснулся Фа-
раонъ,

Азбука. Кн. 4.

9

— 130 —

ша въ чрёсла йъхъ] востá же
Фара́нъ.

ё. Й вйдаѣ сонъ вторый:
й сё сёмь клáси йсъхождáхъ
йз стёблйл ёдйнагъ йзбран-
ны й добрЫ.

3. Дръзіи же сédльь клáси
тónцыи, йстончénни вѣтромъ
йзрастá хв по нíхъ.

3. Й пожрōша сédльь клá-
си тónцыи й истончénни вѣт-
ромъ сédльь клáсвъй йзбран-
ныхъ й полныхъ. востá же
Фара́нъ, и бáше сónъ.

й. Бъсть же заўтра, й
возмъ тиса дымà ёгш: й по-
слáвъ, созвà всл сказáтели
Єїгъ петскіл, й всл мѣ дрыл
єгш: йсповѣда ймъ Фара́нъ
сónъ свой: й не бáше ска-
звалі тогш Фара́нъ.

6. Й речё старыйшина ві-
нáрська Фара́нсь, глы: гръхъ
мой воспоминáю днесь.

Т. Фара́нъ разгнěвасл на
рабы сво́м, й ввёрже насъ
въ темниць, въ домъ архі-

5. И заснулъ опять, и
силилось ему въ другой разъ:
вотъ, на одномъ стеблѣ
поднялось семь колосьевъ
тучныхъ и хорошихъ.

6. Но вотъ, послѣ нихъ
въросло семь колосьевъ то-
щихъ и из; сущенныхъ восточ-
нымъ вѣтромъ.

7. И пожрали тощіе ко-
лосья семь колосьевъ туч-
ныхъ и полныхъ. И про-
снулся Фараонъ, и понялъ,
что это сонъ.

8. Утромъ смутился духъ
его, и послалъ онъ, и при-
звалъ всѣхъ волхвовъ Егип-
та и всѣхъ мудрецовъ его,
и разсказалъ имъ Фараонъ
сонъ свой: но не было ни-
кого, кто бы истолковалъ
его Фараону.

9. И сталъ говорить глав-
ый виночерпій Фараону, и
сказалъ: грѣхи мои вспоми-
наю я нынѣ.

10. Фараонъ прогнѣвался
на рабовъ своихъ, и отдалъ
меня и главнаго хлѣбодара

— 131 —

магйра, менӗ й старӗйшинс
житӑрска.

ӑл. Й вйдӗхомъ сонъ Ӗба
ӗдйныл нӑшлӑ ӑзь й Ӗнъ,
кййждо свой сонъ вйдӗхомъ.

б1. Бӑше же тӑмо сь намы
юноша, Ӗтролк ӗврӗннӑ ӑр-
химӑгйровъ: й повкдахомъ
ӗмӗ, й разсӑдй намъ.

т1. Бысть же, ӑкоже ска-
зӑ намъ, тӑкш й слӑчисл,
мнӗ пӑки быти во своём
старййшинствѣ, ӑ Ӗному по-
вкшен.

д1. Послӑвӑ же Фараӑнш
призвӑ Івсиф: й йзведӑша
ӗгӗ йз твердыйны, й ӳстри-
гӑша ӗгӗ, й йзмӗнйша рӑзьы
ӗмӗ: й прййде кз Фараӑнс.

ё1. Речé же Фараӑнш Ів-
сиф: сонъ вйдӗхъ, й ска-
зьмӑй ӗгӗ нӗсть: ӑзь же слы-
шахъ w течӗ гӑюшахъ, ӑко
слышавъ сны, разсӑждӑӗши
тыл.

51. Ӗвӗҫӑвӑ же Івсифъ

подъ стражу въ домъ на-
чальника тѣлохранителей.

11. И снился намъ сонъ
въ одну ночь, мнѣ и ему,
каждому снился сонъ осо-
беннаго знаменія.

12. Тамъ же былъ съ нами
молодой Еврей, рабъ на-
чальника тѣлохранителей.
Мы ҫ расказалп ему сны
наши, и онъ истолковалъ
намъ каждому соотвѣт-
ственно съ его сновидѣніемъ.

13. И какъ онъ истолко-
валъ намъ, такъ и сбылось:
я возвращенъ на мѣсто мое;
а тотъ повѣшенъ.

14. И послалъ Фараонъ,
и позвалъ Юсифа; и по-
спѣшно вывели его изъ те-
мницы. Онъ остригся и пере-
мѣнилъ одежду свою, и при-
шелъ къ Фараону.

15. Фараонъ сказалъ Ю-
сифу: мнѣ снился сонъ,
и нѣтъ никого, кто бы истол-
ковалъ его, а о тѣ й слы-
шалъ, что ты умѣешь тол-
ковать сны.

16. И отвѣчалъ Юсифъ

*

— 132 —

Фараонъ, речё: без Бга не
швѣшáетс̧л спасéніе Фараонъ.

Зі. Речé же Фараонъ І́вси-
фъ, гӑл: во снѣ моёмъ мнѣхъс̧л
сто́лти на брёгѣ рѣчнѣмъ:

йі. Й ӑки пэ рѣки йсҳож-
дӑх сédьмь крӑвы дшбры
вйдомъ, й йзбранны тӑлесы,
й пасӑхс̧л по брёгъ.

Бі. Й сé дръгіл сédьмь
крӑвъ йсҳождӑх въ слӑдъ
йх йз рѣки, злы й недов-
ры йдомъ, й хады тѣлесы,
гаковіхъ не вйдѣхъ тако-
выхъ во всей землі Сrвпет-
стѣй хадшихъ.

к. Й излдóша сédьмь крӑ-
вы слы и хады сédьмь
крӑвз пёрвыхъ добрыйз и
избранныхъ:

ка. Й внідоша во оӳтрō-
бы йхъ, й не явйшасл, якъ
внідоша во оӳтрōбы йхъ: и
швайчил йхъ слӑ быша, якъ
й испёрва. востабз же [пӑки]
оӳснoхъ.

кв. Й вйдѣхъ пӑки во снѣ
моёмъ, й ӑки сédьмь клӑси
йсҳождӑхъ йз ёдйнагъ стéб-
лӑ пшӑны й добрый.

Фараону говоря: это не мое;
Богъ дастъ отвѣтъ во благо
Фараону.

17. И сказалъ Фараонъ
юсифу: мнѣ снилось: вотъ,
стою я на берегу рѣки.

18. И вотъ, вышли изъ
рѣкъ семь коровъ тучныхъ
плотію и хорошихъ видомъ;
и паслись въ тростникъ.

19. Но вотъ, послѣ нихъ
вышли семь коровъ другихъ,
худыхъ, очень дурныхъ ви-
домъ и тощихъ плотію; я
не видывалъ во всей землѣ
Египетской такихъ худыхъ,
какъ онѣ.

20. И съѣли тощія и ху-
дыя коровы прежнихъ семь
коровъ тучныхъ.

21. И вошли тучныя въ
утробу ихъ, но не примѣтно
было, что онѣ вошли въ
утробу ихъ. Онѣ были такъ
же худы видомъ, какъ и
сначала. И я проснулся.

22. Потомъ снилось мнѣ:
вотъ, на одномъ стеблѣ
поднялись семь колосьевъ
полныхъ и хорошихъ.

— 133 —

кг. Аръзіи же сѣдмь клá-
си тónцын й вѣтролгй истон-
чени йзницáхъ въ слѣдъ йхъ.

кд. Й пожрōша сѣдмь клá-
си тónцын й вѣтролгъ истон-
чёни сѣдмь клáсовъ дōбрыхъ
й пōлныхъ. рѣхъ оъвѣс скл-
зátěлěмъ, й не бысть повѣ-
далй мнѣ тогъ.

къ. Й рěчě Івсифъ Фара-
шнъ: сónгъ Фарашновъ едінгъ
ěсть: ĕлика Бгъ творитъ,
показà Фарашнъ.

къ. Сѣдмь крӑвы дӑврыл
сѣдмь лѣтъ сѣть: й сѣдмь
клáси дōбрīи, сѣдмь лѣтъ
сѣть: сónгъ Фарашновъ ёдінг
ěсть.

къз. Й сѣдмь крӑвы хѣдый,
тӑже йзыдōша по сйхъ, сѣдмь
лѣтъ сѣть: й сѣдмь клáси
тónцын й йстончёни вѣтролгъ,
сѣдмь лѣтъ сѣть: вѣдѣтъ
сѣдмь лѣтъ глáда.

ки. Слóво же èже рѣхъ
Фарашнъ, ёлика Бгъ тво-
рйтъ, показá Фарашнъ.

кф. Сè сédьль лěтъ прин-

23. Но вотъ, послѣ нихъ
выросло семь колосьевъ тон-
кихъ, тощихъ и из: сущен-
ныхъ восточнымъ вѣтролгъ.

24. И пожрали тощіе ко-
лосья семь колосьевъ хоро-
шихъ. Я разсказалъ это
волхвамъ, но никто не изъ-
яснилъ мнѣ.

25. И сказалъ Юсифъ
Фараону: сонъ Фараоновъ
одинъ: чтó Богъ сдѣлаетъ,
то Онъ возвѣстилъ Фараону.

26. Семь коровъ хоро-
шихъ, это семь лѣтъ; и
семь колосьевъ хорошихъ,
это семь лѣтъ: сонъ одинъ.

27. И семь коровъ тощихъ
и худыхъ, вышедшихъ пос-
лѣ тѣхъ, это семь лѣтъ;
также и семь колосьевъ то-
щихъ и изъшенныхъ вос-
точнымъ вѣтролгъ, это семь
лѣтъ голода.

28. Вотъ, почему сказалъ
я Фараону: чтó Богъ сдѣ-
лаетъ, то Онъ показалъ
Фараону.

29. Вотъ, наступаетъ семь

— 134 —

хódитъ, Ӗбйлность мнóга во
всей земли Ӗгvпетстй.

Ă. Прîйдăтъ же сédмь лěтъ
глáда по сийхъ: й завďadţ
сыйтۋсти вădăvăл во всёмь
Ӗгvптě, й погвбятъ глађ
зємлю:

Ла. Й не познáетс̧л Ӗб-
л'є на земл'й ӳ гл'ада в'дă-
шаг' по с'ихъ: с'яленъ во в'-
детъ с'л'а.

ЛВ. Повторис̧л же сонг
Фараонъ двады, и̧акъ йс-
тинно бѣдетъ слово ӗ̲же ӳ
Бга: й оӳскоритъ Бгъ сотво-
рїти Ӗно.

Ăг. Нынѣ оӳбо оӳсмотрй
человѣка мѣдра й смысленна,
й постáви ӗгъ над землєю
Ӗгvпетскою:

Лд. Й да сотворитъ Фара-
онъ, й постáвитъ мѣстона-
чальники по земли: и да со-
бирáють пăтю чáсть ӳ всěхъ
пладáвъ земли Ӗгvпетскіл
сěдми лěтъ Ӗбйльныхъ:

Ле. Й да соберѣтъ всákю
пйсє сédми лěтъ градăщихъ
добрыйъ сихъ: й да соберěт-
с̧л пшенйца под рєкв Фара-

лěтъ великаго изобилія во
всей землѣ Египетской.

30. Послѣ нихъ наста-
нутъ семь лѣтъ голода; и
забудется все то изобиліе
въ землѣ Египетской, и
истощитъ голодъ землю,

31. И непримѣтно будетъ
прежнее изобиліе на землѣ,
по причинѣ голода, который
послѣдуетъ, ибо онъ будетъ
очень тяжелъ.

32. А что сонъ повторился
Фараону дважды, это зна-
читъ, что сіе истинно слово
Божіе, и что вскорѣ Богъ
исполнить сіе.

33. И нынѣ да усмотрить
Фараонъ мужа разумнаго и
мудраго, и да поставить его
надъ землею Египетскою.

34. Да повелить Фараонъ
поставить надъ землею над-
зирателей, и собирать въ
семь лѣтъ изобилія пятую
часть всѣхъ произведеній
земли Египетской.

35. Пусть они берутъ
всякій хлѣбъ этихъ насту-
пающихъ хорошихъ годовъ,
и соберутъ въ городахъ

— 135 —

WHAT: пісця во градѣ ХУЗ да
хранит-se.

Ліс. І вѣдеть пісця соблю-
дена земля на сѣдмь лѣтъ
глалных хуз, тѣже ймѣтъ быти
въ земля Єгvпетстѣй, да не
потребитse землѣ въ гладѣ.

ЛЗ. Оүгөдно же бысть слово
пред Фарашномъ и пред всѣк-
ми рабы ёгъ.

Ли. І рече Фараънъ всѣмъ
рабъмъ своимъ: ёда вѣрл-
щемъ человѣка сицеваго, йже
имать Дха Бжіл въ себѣ;

Ло. Речё же Фарашнъ Ів-
сифъ: понёже показа Егъ
тебѣ всѣ сіл, нѣсть человѣ-
ка мѣдорѣйша й смѣсленнѣй-
ша паче тебе.

Лі. Ты вѣдеши въ домѣ
моемъ, й оўстѣ твой ху да
послушаютъ всі людіе мой:
радѣ престоломъ ўзь болнѣ
тебе вѣд.

Ла. Речё же Фарашнъ Ів-
сифъ: сё поставлѣю та днёсь
над всёю землёю Єгvпетскою.

хлѣбъ подъ вѣденіе Фара-
она въ пищу, и пусть бе-
регутъ.

36. И будетъ сія пища
въ запасъ для земли на
семь лѣтъ голода, которые
будутъ въ землѣ Египет-
ской, дабы земля не погиб-
ла отъ голода.

37. Сіе понравилось Фа-
раону и всемъ слугамъ его.

38. И сказалъ Фараонъ
слугамъ своимъ: найдемъ
ли мы такого, какъ онъ,
человѣка, въ которомъ былъ
бы Духъ Божій?

39. И сказалъ Фараонъ
Юсифу: такъ какъ Богъ
открылъ тебя все сіе; то
нѣтъ столь разумнаго и му-
драго, какъ ты.

40. Ты будешь надъ до-
момъ моимъ; и твоего слова
держаться будетъ весь на-
родъ мой; только престоломъ
я буду больше тебя.

41. И сказалъ Фараонъ
Юсифу: вотъ, я поставляю
тебя надъ всею землею
Египетскою.

— 138 —

Йг. Мин'ша же сédмь
лěтъ Өбйлныхъ, тăже быша
въ землй Өгрvпетстěй.

Нд. Й начáша сédмь лěтъ
глáдныхъ приходити, тăкже
рěчě Івсифъ: й бысть глáдъ
по всей землй: во всей
же землй Өгрvпетстěй быша
хлěвы.

Йе. Й взалкá всл землл
Өгрvпетскал: возопй же на-
рōдъ къ Фараónъ ӳ хлě-
бѣхъ. рěчě же Фараónг
всѣмь Өгрvптӑншмъ: йдите
ко Івсифъ, й ӗже рěчеть
вӑмь, сотворите.

Йс. Й гáдъ бáше на ли-
цѣ всл землй. ӳвěрзě же
Івсифъ всл житницы, й
прадаше всѣмь Өгрvптӑ-
ншмь.

Йз. Й всл страны при-
хождáхъ во Өгрvпетъ, къпо-
вáти ко Івсифъ: ӳвдержáше
во гáдъ всю зěмлю.

страданія моего.

53. И прошли семь лěтъ
изобилія, которое было въ
землѣ Египетской;

54. И наступили семь
лѣтъ голода, какъ сказалъ
Юсифъ. И былъ голода во
всѣхъ земляхъ: а во всей зе-
млѣ Египетской былъ хлѣбъ.

55. Но когда п вся земля
Египетская начала терпѣть
голодъ; то народъ началъ
вопіять къ Фараону о хлѣбѣ.
И сказалъ Фараонъ всѣмъ
Египтянамъ: пойдите къ Ю-
сифу, и дѣлайте, чтó онъ
вамъ скажетъ.

56. И былъ голода по всей
землѣ: и отворилъ Юсифъ
всѣ житницы, и сталъ про-
давать хлѣбъ Египтянамъ.
Голодъ же усиливался въ
землѣ Египетской.

57. И изъ всѣхъ странъ
приходили въ Египетъ, по-
купать хлѣбъ у Юсифа;
ибо голода усилился по всей
землѣ.

— 139 —

## ГЛАВА XLII.

ӑ. Бӳдӗвз же Іӑквз
тӑкв кӳпл ӗсть [пшенйцы]
во Ӗгvптӗ, речӗ сыншм
своймъ: почтo не радитӗ;

ё. Сё слышау, тӑкв ӗсть
пшенйца во Ӗгvптӗ: йдите
там, й кӳпите намъ мӑл
пйши, да живи вӑдемъ, й
не оӳмремъ.

г. Йдoша же брӑтiл Ів-
сифовы дӗслать, кӳпить пше-
нийцы во Ӗгvпетз:

д. Бенiамiна же, брӑта
Івсифова не впсти съ брӑ-
тiєю ӗгв, речӗ бо: да не
когда слышитcл [на псти]
ӗмv слo.

ё. Прiдоша же сынове
Ййлевы кӳпить съ приход-
щими: бӑше бо глӑдъ въ
земли Ханаӑнстей.

з. Івсиф же бӑше кнӑзь
земли: сей продаӑше всѣмъ
людемъ земли [тoл]. при-
шедше же брӑтiл Івсифовы,
поклонйшасл ӗмв лицемъ до
земли.

И узналъ Іаковъ, что въ
Египтѣ есть хлѣбъ, и ска-
залъ Іаковъ сыновьямъ сво-
имъ: что вы смотрите?

2. И сказалъ: вотъ, я
слышалъ, что есть хлѣбъ
въ Египтѣ; пойдите туда,
и купите намъ оттуда хлѣ-
ба, чтобы намъ жить и не
умереть.

3. Десять братьевъ Юси-
фовыхъ пошли купить хлѣ-
ба въ Египтѣ,

4. А Венiамина, брата
Юсифова, не послалъ Іаковъ
съ братьями его; ибо ска-
залъ: не случилось бы съ
нимъ бѣды.

5. И пришли сыны Израи-
левы покупать хлѣбъ, вмѣ-
стѣ съ другими пришед-
шими; ибо въ землѣ Ха-
наанской былъ голодъ.

6. Юсифъ же былъ на-
чальникомъ въ землѣ той;
онъ и продавалъ хлѣбъ все-
му народу земли. Братья
Юсифа пришли и поклони-
лись ему лицемъ до земли.

— 140 —

3. Відěв же Івсифъ братью свою, позна: й чужадайесь й х, й глаголаше й мъ жестокъ, й рече: й мъ: ўкад поіндосте; Оний же рѣша: ў землі Ханаанскім, купити піщи.

й. Позна же Івсифъ братію свою: Оний же не познаша ёгw.

6. Й помнѣ Івсифъ сны свої, тăже відъ ORN: й рече й мъ: соглдатан ёстє, соглдати пѣтей страны [сем] пріндосте.

т. Өний же рѣша: ні, гдйне, рабы твои притіндōхомъ купити піщи.

ді. Всі ёсмі сінове ёді-  
нагў чавка: мірницы ёсмі,  
не сьть рабі твоі соглдат-  
ані.

ё. Рече же й мъ: ні, но
пѣті землі [сем] пріндосте
согламдати.

Г1. Өний же рѣша: два-
надесать ёсмі брать рабі
твої въ землі Ханаані: й
сє мénшій [ш нас] со

7. И увидѣлъ Юсифъ братьевъ своихъ, и узналъ ихъ; но показалъ, будто не знаетъ ихъ, и говорилъ съ ними сурово, и сказалъ имъ: откуда вы пришли? Они сказали: изъ земли Ханаанской, купить пищи.

8. Юсифъ узналъ братьевъ своихъ; но они не узнали его.

9. И вспомнилъ Юсифъ сны, которые снились ему о нихъ; и сказалъ имъ: вы соглядатаи; вы пришли высмотрѣть наготу (слабыя мѣста) земли сей.

10. Они сказали ему:
нѣтъ, господинъ нашъ; рабы
твои пришли купить пищи.

11. Мы всѣ дѣти одного
человѣка; мы люди чест-
ные; рабы твои не бывали
соглядатаями.

12. Онъ сказалъ имъ:
нѣтъ, вы пришли вымот-
рѣть наготу земли сей.

13. Они сказали: насъ,
рабовъ твоихъ, двѣнадцать
братьевъ; мы сыновья одно-
го человѣка въ землѣ Ха-

— 143 —

ніхъ, й связа ёго пред
німи.

Ке. Повелѣ же Івсифъ
наполнити сосуды йхъ пше-
нийцы, й возвратити сребро
йхъ комьждо во вретище
своё, й дати ймь брашно
на пять: й бысть ймь такъ.

Къ. Й возложиме пше-
нийъ на Ослѣ своє, ївидо-
ша щтудь.

Къз. Ёршійъ же ёдінъ
вретище своё, дати піец
ослѣмъ своймь, йдѣже ста-
ша, й відъ оїзоль сребрѣ
своегі, й бѣ верхъ оїстій
вретищнагъ.

Ки. Й рече братьї своєй:
возвращенъ ми есть сребро,
й сè сiè во вретищи моємь.
й ойжасєа сце еїхъ: й
возвмітósчась, дрєгъ ко дрєгъ
глюше: чтò сiè сотвори
намъ;

Кө. Прідоша же ко Іá-
квѣ Отцѣ своемъ въ землю
Ханаю, й повѣдаша ёмъ
всѣ слѣдійшась ймь, гляше:

пъ нихъ Симеона, связалъ
его предъ глазами ихъ.

25. И приказалъ Юсифъ
наполнить мѣшками ихъ хлѣ-
бомъ, а серебро ихъ воз-
вратить каждому въ мѣ-
шокъ его, и дать имъ запа-
совъ на дорогу. Такъ и
сдѣлано съ ними.

26. Они положили хлѣбъ
свой на ословъ своихъ, и
пошли оттуда.

27. И открылъ одинъ изъ
нихъ мѣшокъ свой, чтобы
дать корму ослу своему на
ночлегѣ; и увидѣлъ серебро
свое въ отверстіи мѣшка
его.

28. И сказалъ своимъ
братьямъ: серебро мое воз-
вращено; вотъ оно въ мѣш-
кѣ у меня. И смутилось
сердце ихъ, и они съ трепе-
томъ другъ другу говорили:
что это Богъ сдѣлалъ съ
ними?

29. И пришли къ Іакову,
отцу своему, въ землю Ха-
наанскую, и разсказали ему
все случившееся съ ними,
говоря:

— 144 —

Л. Гла мѣжъ господинъ земли [Оны] къ намъ жестокъ, и ввѣрже насъ въ темнія, ăки соглашающіхъ землю.

Ла. Рѣхомъ же емь: мирицы ąсмы, нąсмы согладаются:

Лв. Дванадесять братья ąсмы, сынове Оцѣна нашегов: единаго нąсть, а мénшій со Оцѣемъ нашимъ днесь въ земли Ханааны.

Лг. Речé же намъ мѣжъ гăннъ земли [тое]: по сем' оубѣмъ, якъ миронцы ąстè: брата единаго ставите зд ой мене: а куплен'ю пшен'ец' дом вашем вземше, видите:

Лд. И приведите ко мнѣ брата вашего мénшаго: и оубѣмъ, якъ не соглашаются ąстè, но якъ миронцы ąстè: и брата вашего шдамъ вамъ, и куплю творите въ земли.

Ле. Бысть же егда испразнѣхъ врѣтища своё, и

30. Начальствующій надъ тою землею говорилъ съ нами сурово, и принялъ насъ за соглядатаевъ земли той.

31. И сказали мы ему: мы люди честные; мы не бывали соглядатаями;

32. Насъ двѣнадцать братьевъ, сыновей у отца нашего; одного не стало, а меньшій теперь съ отцомъ нашимъ въ землѣ Ханаанской.

33. И сказалъ намъ начальствующій надъ тою землею: вотъ, какъ узнаю я, честные ли вы люди. Оставьте у меня одного брата изъ васъ; а вы возьмите хлѣбъ ради голода семействъ вашихъ, и пойдите;

34. И приведите ко мнѣ меньшаго брата вашего, и узнаю я, что вы не соглядатаи, но люди честные; отдамъ вамъ брата вашего, и вы можете промышлять въ этой землѣ.

35. Когда же они опорожняли мѣшки свои; вотъ,

— 145 —

БАШЕ ОЎЗОЛЗ СРЕБРА ВО ВРЁ-
ТИЩИ КОЕГЎЖДО ЙХЗ: Й ВЫ-
ДЁША ОЎЗЛЫ СРЕБРА СВОЕГЪ
САМИ, Й ОЦЪ ЙХЪ, Й ОЎБО-
КШАСЛ.

ЛЗ. Речé же ймъ Іáквъз
Оцъ йхъ: менè безчáдна со-
творйсте: Іўсифа нѣсть, Гў-
меўна нѣсть, й Веніаміна
ли поймете; на мә бывшa
сіл всл.

ЛЗ. Речé же РУВИМЪ ОТ-
ЦЫ СВОЕМУ, ГЛЛ: ДОЙХЪ СЫ-
НЫВЪ МОЙХЪ ОЎБІЙ, АШЕ НЕ
ПРИВЕДУ ЁГУ КЪ ТЕБЕ: ДАЖДЬ
ЕГО ВЗ РЎЦЬ МОЙ, Й АЗЪ ПРИ-
ВЕДУ ЁГО КЪ ТЕБЕ.

Ли. Ӗнъ же речӗ: не пой-
детъ сынъ мой съ вӑми,
якъ брӑтъ ӗгӳ оӳмрӗ, й
той ӗдйнъ ӳстӑ: й салчӑтсӑ
ӗмӳ слӑ на пӳти, вз Ӗньже
ӑшӗ пойдете, й сведӗте стӑ-
рость мою съ печӑллю во
ӑдъ.

У КАЖДАГО УЗЕЛЪ СЕРЕБРА
ЕГО ВЪ МѣШКѣ ЕГО. И УВИ-
ДѣЛИ Они УЗЛЫ СЕРЕБРА СВО-
ЕГО, Они И ОТЕЦЪ ИХЪ, И
ИСПУГАЛІСЬ.

36. И сказалъ имъ Іа-
ковъ, отецъ ихъ: вы ли-
шили меня дѣтей: Юсифа
нѣтъ; и Симеона нѣтъ; и
Веніамина взять хотите,—
все это на меня!

37. И сказалъ Рувимъ
отцу своему, говоря: убей
двухъ моихъ сыновей, если
я не приведу его къ тебѣ;
отдай его на мои руки; я
возвращу его тебѣ.

38. Онъ сказалъ: не пой-
детъ сынъ мой съ вами; потому что братъ его умеръ,
и онъ одинъ остался. Если
случится съ нимъ несча-
стіе на пути, въ который
вы пойдете; то сведете вы
съдину мою съ печалью во
гробъ.

## ГЛАВА XLIII.

Ă. ГЛАДЪ ЖЕ ШДОЛЪ НА
ЗЕМЛЯ.

Б. БЫСТЬ ЖЕ ӖГДА СКОН-

Азбука. Кн. 4.

Голодъ усилился на землѣ.

2. И когда они съѣли

10

— 146 —

чӑша пшӗнӑцӗ ҫӑдӑшӗ, ҫӳже
принесҫа йз Ӗҫӳпта: й рӗчӗ
йӑмъ Ҫӳҫъ йӳҫ: пӑки шӗҫше
кӳпите нӑмъ мӑлӑш пыши.

Р. Речé же ӗмӗ Ӗҫда, гӑл:
клӑтвою засвидӑтельствова
нӑмъ мӑҫкъ гӑнъ земли
[тол], гӑл: не оӳзрите лицӑ
моет, ӑҫе брӑтъ вӑшъ мӗн-
шій не прйдетъ съ вӑми.

Ă. Ăҫće oŭbo pōsłoši
брата нашего съ нăми, пой-
демъ, и кӳпимъ тѣб пыши:

ё. Ăҫće же не pōsłoši
брата нашего съ нăми, не
пойдемъ: мӑжь бо рěчě нӑмъ,
гӑл: на оӳзрите лицӑ мо-
ет, ӑҫе брӑтъ вӑшъ мӗн-
шій не прйдетъ съ вӑми.

5. Речé же Йиль: почтo
слo сотворйсте ми, пов-
давше мӑжь, якш ӗсть вӑлъ
брӑтъ;

з. Ҫнй же рӗкшӑ: вопрос-
шӑл вопросі нӑсъ мӑжь й
рода нӑшет, глаголл: ӑшӗ
ӗшӗ Ҫӳҫъ вӑшъ живӑ ӗсть,
й ӑшӗ ӗсть вӑмъ брӑтъ; й
повкдахомъ ӗмӗ по вопросу

хлѣбъ, который привезли
изъ Египта; тогда отецъ
ихъ сказалъ имъ: пойдите
опять, купите намъ немного
пищи.

3. И сказалъ ему Іуда,
говоря: тотъ человѣкъ рѣ-
шительно объявилъ намъ,
сказавъ: не являйтесь ко
мнѣ на лице, если брата
вашего не будетъ съ вами.

4. Если пошлешь съ нами
брата нашего; то пойдемъ,
и купимъ тебя пищи.

5. А если не пошлешь,
то не пойдемъ; ибо тотъ
человѣкъ сказалъ намъ: не
являйтесь ко мнѣ на лице,
если брата вашего не бу-
детъ съ вами.

6. Израиль сказалъ: для
чего вы сдѣлали мнѣ такое
зло, сказавъ тому чело-
вѣку, что у васъ есть еще
братъ?

7. Они сказали: распра-
шивалъ тотъ человѣкъ о
насъ и о родствѣ нашемъ,
говоря: живъ ли еще отецъ
вашъ? есть ли у васъ братъ?
Мы и разсказали ему по

— 147 —

семъ: ёда вѣдаҳомъ, якш речетъ намъ: приведите брата вашего;

й. Речé же Іўда ко Ійлю
Отцв своемъ: Пп維стv Ор-
рочища со мнóю: й востáв-
ше пойдемъ, да живи вѣ-
демъ, й не оумремъ, й мы
й ты й ймѣніе háше.

Б. Ызя же возмѣ ёгò: Ш
рѣкв моєю взыски ёгò: ӑше
не приведѣ ёрш къ тебе, й
постáвлю ёгò пред тобою,
грѣшенъ вѣда къ тебе всл
днй.

Г. Ӑще бо быхомъ не
оўмедлили, оўже возвратй-
лисл бы двӑжды.

āl. Речé же ймъ Ійль
Оцъ юхъ: ӑще такш ӗсть,
сiе сотворите: возмите Ш
плодыкъ земныхъ въ сосуды
своi, и донесите чавѣкв дӑры,
рнтiных, медз, ѳв мiӑма же,
и стати, и теревин-ѳ, и
Орѣхи:

этимъ распросамъ. могли
ли мы знать, что онъ ска-
жетъ: приведите брата ва-
шего?

8. Іуда же сказалъ Из-
раилю, отку своему: от-
пусти отрока со мною; и
мы встанемъ и пойдемъ, и
живы будемъ и не умремъ
и мы, и ты, и дѣти наши.

9. Я отвѣчаю за него,
изъ моихъ рукъ потребешь
его. Если я не приведу его
къ тебя, и не поставлю
его предъ лицемъ твоимъ;
то останусь я виновнымъ
предъ тобою во всѣ дни
жизни.

10. Если бы мы не мед-
лили; то уже сходили бы
два раза.

11. Израиль, отецъ ихъ,
сказалъ имъ: если такъ,
то вотъ, что сдѣлайте: возь-
мите съ собою плодовъ зем-
ли сей, и отнесите въ даръ
тому человѣку нѣсколько
бальзама и нѣсколько меду,
стираксы и ладану, фи-
сташковъ и миндальныхъ
орѣховъ.

*

— 149 —

мъжіе [сіи] хлѣбъ въ по-
лѣдне.

Зі. Готворі же чѣнѣкъ,
также речё Івсифъ, й вве-
дѣ мѣжы въ дѣмъ Івсі-
фовъ.

Йи. Відѣше же мѣжіе,
такъ введоша пѣсѣ въ дѣмъ
Івсифовъ, рѣша: серѣдя рѣ-
діи возврашеннаго во врѣте-
щахъ нашихъ пѣровѣе, вбѣ-
датѣ ны, еже бы склавета-
ти насѣ, й нанести на ны,
да поймать насѣ въ рабы,
й өслѣ наші.

Бі. Принѣпивше же къ
чѣнѣ същемъ на дѣдомъ
Івсифовымъ, рекоша ёмь
при вратѣхъ дѣмъ,

к. Глюще: молимъ тѣ
гайнѣ: прѣдомѣ хомъ пѣровѣ
кѣпіти піщи.

ка. Бысть же ёгда пріи-
домъ на стаи, й шришій-
номъ врѣтища свої, й сѣ
средо коегѣждо во врѣтищи
єгі: тѣе средо наше вѣ-
сомъ возвратномъ нѣ рѣ-
камі нашими:

товь; потому что со мною
будутъ ёсть эти люди въ
полдень.

17. И сдѣлалъ человекъ
тотъ, какъ сказалъ Іосифъ,
и ввелъ человекъ тотъ лю-
дейихъ въ домъ Іосифовъ.

18. И испугались люди
эти, что ввели ихъ въ домъ
Іосифовъ, и сказали: это
за серебро, возвращенное
прежде въ мѣшки наши,
ввелі насъ, чтобы при-
драться къ намъ, и напасть
на насъ, и взять насъ въ
рабство, и ословъ нашихъ.

19. И подошли они къ
начальнику дома Іосифова,
и стали говорить ему у
дверей дома.

20. И сказали: послушай,
господинъ нашъ, мы при-
ходили уже прежде поку-
пать пищи.

21. И случилось, что,
когда пришли мы на ноч-
легъ, и открыли мѣшки
наши, — вотъ серебро каж-
даго въ отверстіи мѣшка
его, серебро наше по вѣсу
его, и мы возвращаемъ его

— 150 —

КВ. И срєбрò дрв'єдє принесоч'омь сь собою кв'п'ти п'п'ри: не в'к'мы, к'тò в'лож'и срєбрò во в'рєтн'ща н'аша.

КГ. Рече же ймь: м'рьв в'амь, не б'ойтесь: Гг'в в'ашь й Гг'в Оць в'аших' дад'е в'амь сокр'вн'ща во в'рєтн'щах' в'аших': а срєбрò в'аше за пр'ят'ое йм'ю. й йзведе кь н'имь С'меш'на:

КД. Й принесе в'од'в'ым'ти н'озь ймь, й д'ад'е п'ажити Осл'ымь й'хь.

КЕ. О'гот'окаша же д'ары, д'адеже ир'идет' І'в'сиф'в в'пок'дас: сл'шаша во, т'акш т'амо ймать в'б'дати.

КЗ. П'р'м'е же І'в'сиф'в в'д'омь: й принес'оша EMS д'ары, т'же йм'х'в в'р'в'к'ах' сво- 'хь, в'д'омь: й поклон'шас' 6мв' лиц'емь до земли.

КЗ. Й вопрос' й'хь: з'др'ави ли 6стє; й рече ймь: з'др'авь ли 6сть Оць в'ашь

своими руками.

22. А для покупки пищи мы принесли другое серебро въ рукахъ нашихъ. Мы не знаемъ, кто положилъ серебро наше въ мѣшки наши.

23. Онъ сказалъ: будьте спокойны, не бойтесь. Богъ вашъ и Богъ отца вашего далъ вамъ кладъ въ мѣшкахъ вашихъ; серебро ваше дошло до меня. И привелъ къ нимъ Симеона.

24. И ввелъ тотъ чело- вѣкъ людей сихъ въ домъ Юсифовъ, и далъ воды, и они омыли ноги свои; и далъ корму осламъ ихъ.

25. И они приготовили дары къ приходу Юсифа въ полдень; н'бо слышали, что тамъ будутъ 6сть хлѣбъ.

26. И пришелъ Юсифъ домой; и они принесли ему въ домъ дары, которые были на рукахъ ихъ, и покло- нились ему до земли.

27. Онъ спросилъ ихъ о здоровьи, и сказалъ: здо- ровъ ли отецъ вашъ ста-

— 152 —

BO E[г]V[П]Т]ИНЕ ТАСТИ ХЛ]БА СZ
E[В]Р]Е]И: М]ЕР]ЗОСТЬ БО Ģ]Э]СТЬ
E[Г]V[П]Т]АН]Ш]М]В [ВС]А]К] ПАСТ]ЫХ
О]В]Ч]И]И].

Ăг. Стдóша же прōмь
ěмš, пěрвенный по старōй-
шинству своем, ў мěнший
по мěншеству своем: ў ди-
вaalъсъ мѣжъ кийждо ко
брӑтъ своем.

ЛД. Н възмَاша части ў
негў къ себѣ. вмішалась
бысть частъ Ценіамінова пá-
че всѣхъ частей патеріею,
нěже Оныхъ. пися же, и
овпішася съ нимъ.

## ГЛАВА XLIV

ā. И заповѣда Івсифз
домостройтелю своемъ, гла-
голл: наполните врѣтища мѣ-
жемъ пions, ёликв мōгътъ
понесті: и вложите комъ ждо
сребрò верхъ о Svтіл врě-
тища.

ё. И чӑшь мою срěврл-
ню вложите во врěтище
мёншагъ, и цкнв пшеницы
ěrۋ. бысть же по словесн
Iwсифшь, якоже речё.

гутъ ѣсть съ Евреями; по-
тому что это мерзость для
Египтянъ.

33. И сѣли они предъ
нимъ, первородный по пер-
вородству его, и младшій
по молодости его, и диви-
лись эти люди другъ предъ
другомъ.

34. И посылались имъ
кушанья отъ него; и доля
Веніамина была впятеро
больше долей каждаго изъ
нихъ. И пили, и довольно
пили они съ нимъ.

И приказалъ Юсифъ на-
чальнику дома своего, го-
воря: наполни мѣшки этихъ
людей пищею, сколько они
могутъ нести, и серебро
каждаго положи въ отвер-
стіе мѣшка его.

2. А чашу мою, чашу
серебряную, положи въ от-
верстіе мѣшка къ млад-
шему, вмѣстѣ съ серебромъ
за купленный имъ хлѣбъ.
И сдѣлалъ тотъ по слову