70

ГУСЛИ—РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

рина ея у головки — 10 сант., на противоположномъ (широкомъ) концѣ — 28 сант., а толщина голоснаго ящика — 5¹/₂ сант. Струны числомъ 7 (по словамъ Трофима, могло ихъ быть и 8), какъ на всѣхъ инструментахъ разсматриваемаго типа, прикрѣплены однимъ концомъ наглухо у узкаго конца или головки, къ желѣзному пеперечному пруту, продернутому черезъ- бока головки, а другимъ — къ подвижнымъ вращающимся колкамъ, расположеннымъ въ рядъ, пересѣкающій наискось поверхность инструмента. Голосная доска снабжена нѣсколькими, изображенными въ видѣ черныхъ кружковъ, голосниками. По другую сторону ряда колковъ — доска, уже безъ ящика съ нижней стороны, продолжается въ довольно широкое крыло. Кружки и зигзаги на этомъ крылѣ служатъ для его украшенія. Трофимовы гусли, по своему очертанію, представляютъ сходство съ каннелью псковскихъ Эстовъ-полувѣрцевъ (см. выше, фиг. 8) и съ литовскими (латышским) канклесъ (куаклесъ), изображенными на фиг. 11. На одномъ изъ краевъ гуслей находится отверстіе, черезъ которое продѣта веревочка, служившая для вѣшанія инструмента на гвоздь (ср. выше стр. 12, 50), какъ показано на рисункѣ. Струнъ на описываемыхъ гусляхъ не сохранилось.

Для возстановленія троя инструмента, г. Васильевъ заказалъ Трофиму новыя гусли, которые и были изготовлены имъ въ про- шедшее лѣто. Новый экземпляръ гуслей, нынѣ также пожертвова- нанный г. Васильевымъ музею консерваторіи, предварительно переданъ былъ имъ для изслѣдованія на мѣстѣ, въ присутствіи Трофима, профессору С.-Петербургской консерваторіи Г. А. Ма- реничу, который доставилъ о нихъ г. Васильеву довольно подроб- ный отзывъ, впослѣдствіи подтвержденный имъ и мнѣ лично и здѣсь воспроизводимый. Данныя гусли имѣютъ 7 металличе- скихъ (пзъ тонкой мѣдной проволоки) струнъ одинакой толщины. Строй и объемъ музыкальной скалы ихъ слѣдующій:

Струны: 1 2 3 4 5 6 7

Гусп. держатся играющимъ наискось на колѣнахъ, причемъ краї длинийшей стороны инструмента упирается на колѣна;

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТЪ

71

крыло его оказывается въ такомъ случаѣ обращеннымъ къ лѣвой рукѣ играющаго, а головка — къ правой; корпусъ же инструмента покоится плашмя на животѣ играющаго. Ладовъ нѣтъ; но играющій ставитъ посрединѣ инструмента три пальца лѣвой руки, вертикально, между струпами: безыменный палецъ — между струнами 2-й и 3-й (fa—sol), средній — между 4-й и 5-й (la—si) и указательный — между 6-й и 7-й (do—re). Пальцы эти, касаясь лѣвымъ своимъ бокомъ струнъ fa, la и do, заглушаютъ ихъ и даютъ свободно звучать прочимъ струнамъ: mi-bémol, sol, si и ré; передвигая немного тѣ же пальцы въ другую сторону, т.-е. касаясь правымъ ихъ бокомъ струнъ sol, si и ré, играющій заглушаетъ эти тоны, а свободно звучать тогда прочія струны: mi-bémol, fa, la и do. Способъ игры Трофима довольно оригинальный: сложивъ одинъ на другой пальцы правой руки, большой, указательный и средній, онъ водитъ ими, какъ плектромъ, по струнамъ взадъ и впередъ у самой головки инструмента, бряцая по струнамъ ногтями (впрочемъ иногда онъ ударлетъ по струнамъ и мягкой стороной пальцевъ) и издавая постоянно, смотря по положенію пальцевъ лѣвой руки, одинъ изъ двухъ аккордовъ: fa-la-do или sol-si-ré, причемъ нижней струны (mi-bémol—«подголоска», по выраженію Трофима) онъ касается не всегда; но тонъ этотъ не перестаетъ во все время игры звучать, какъ педаль, и, смягчая рѣзку, на нашъ слухъ, послѣдовательность чистыхъ квинтъ и сообщал ей своеобразную гармоническую неопределенность, придаетъ извѣстную прелесть данной послѣдовательности. Надо имѣть еще въ виду, что Трофимъ играетъ свои аккорды очень нѣжно. Игра его, положенная на ноты, имѣетъ, приблизительно, такой видъ:

Dolcissimo.

и т. д. ¹

1) Я уже сказалъ, что mi-bémol (подголосокъ) хотя и не ударяется при каждомъ аккордѣ, тѣмъ не менѣе постоянно гудитъ, какъ педаль; вслѣдствіе этого г. Мареничъ, для выраженія производимаго этой нотой виечатѣнія, изобразилъ ее въ примѣрѣ въ видѣ непрерывной педали.

72

ГУСЛИ — РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

Итакъ игра выходитъ у него не мелодическая (онъ не переби-
раетъ пальцами отдѣльныхъ струнъ), а аккордная, по препмуще-
ству ритмическая. Отсюда истекаетъ чрезвычайная монотонность
Трофимовой музыки, происходящая вѣроятно и оттого, что онъ уже
давно пересталъ упражняться на гусляхъ и, за давностью лѣтъ, мо-
жетъ быть запамятовать прочіе пріемы игры; взявшись же вновь
за инструментъ послѣ многолѣтней паузы, лишь вслѣдствіе настоя-
тельной просьбы г. Васильева, онъ ограничился въ данномъ слу-
чаѣ однимъ только бренчаніемъ на двухъ аккордахъ, съ прибав-
леніемъ къ нимъ диссонпрующаго подголоска (mi-bémol) нижней
струны. Въ настоящее время этимъ пріемомъ игры исчерпы-
вается все искусство Трофима. Забросилъ же онъ игру на своихъ
гусляхъ вслѣдствіе насмѣшекъ молодежи надъ стариковской гу-
сельной музыкой, вытѣсненной современной игрой на гармоникѣ.

Практиковавшаяся Трофимомъ игра на гусляхъ представля-
летъ соединеніе многихъ чертъ и пріемовъ, отмѣченныхъ выше
со словъ разныхъ авторовъ, по отношенію къ гуслямъ, кантеле,
канклесъ. Такъ напр. Вейнемейненъ (ср. выше, стр. 43) бралъ
гусли на колѣна и тамъ ставилъ ихъ наискось,—очевидно такъ,
какъ то дѣлалъ и Трофимъ. По словамъ Калевалы,

По струнамъ ногтей десятокъ
Всѣ пять пальцевъ пробѣгаютъ.

Упоминаніе о ногтяхъ, быть можетъ, намекаетъ на удареніе
струнъ ногтями, какъ игралъ и Трофимъ, причемъ только по-
с.ѣдній не перебиралъ пятью пальцами струнъ, какъ Вейнемей-
ненъ. Впрочемъ мы видѣли, что древніе русскіе гусляры, подобно
Вейнемейнену, пускали десять перстовъ на струны, «похаживали»
по струнамъ (ср. выше, стр. 14), словомъ перебирали струны, а
не только бренчали аккорды, какъ Трофимъ. Намекъ на игру на
струнахъ ногтями встрѣчается и въ латышскихъ пѣсняхъ: о
Чортовой матери, сидящей на яблонѣ и играющей на куаклесъ
(см. выше, стр. 61), говорится въ пѣсни. вѣроятно не безъ при-
чины:

У нея пять пальцевъ, пять ногтей.

Игра ногтями, т.-е. удареніе струнъ концами пальцевъ сто-

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТЪ

73

роной ногтей, быть можетъ перемежавшаяся съ игрой мягкимп
концами пальцевъ, вѣроятно практиковалась ради большей звон-
кости, большей остроты звука: ноготь игралъ въ такомъ случаѣ
какъ бы роль плектра или палочки, посредствомъ которой, по
свидѣтельству Шлегеля (см. выше, стр. 48), играли въ старину
на струнахъ своей каннели Эсты.

Далѣе, какъ на финской кантеле, такъ и на русскихъ гусляхъ
(Трофимовыхъ, также на описанныхъ Фетисомъ, ср. выше,
стр. 36), струны имѣли постоянную высоту, не подвергаясь
новышенію посредствомъ нажима пальцами. Трофимъ игралъ
аккорды. Аккорды исоплиялись и на канклесъ прусскими. Ин-
товцами (стр. 54), а равно и русскими игрецами на первобыт-
ныхъ пяти-струнныхъ гуслихъ въ началѣ нынѣшняго столѣтія,
какъ то видно изъ приведенного выше (стр. 38), записаннаго
Боальдѣ примѣра сопровожденія на гусляхъ мелодіи пѣсни
аккордами.

Трофимъ Ананьевъ былъ гусляръ-любитель, а не по ремеслу;
онъ никогда не игралъ въ собраніяхъ, публично, а всегда только
у себя дома; притомъ, сколько можно было понять изъ его словъ,
онъ всегда импровизовалъ: «когда взгрустется, скажешь бывало:

«Эхъ, кто не былъ за Дунаемъ,
Тотъ горюшка не знаетъ!»

и начнешь звонить, что на душѣ есть..., а слезы ручьемъ текутъ».
Это подлинныя слова его. Двустишіе: «Эхъ, кто не былъ за Ду-
наемъ», и т. д., говорилось имъ скороговоркой, не подъ музыку.
Надо имѣть весьма воспріимчивую къ музыкальнымъ звукамъ
натуру, чтобы проливать слезы отъ игры, подобной Трофимовой.
Впрочемъ, извѣстно, что народы первобытные нерѣдко поютъ
пѣсни, составленныя всего изъ 2—3 тоновъ, и находятъ въ этомъ
вполнѣ художественное наслажденіе¹. Итакъ Трофиму гусли слу-
жили лишь для изліянія, въ чрезвычайно однообразныхъ звукахъ,
грусти; инструментъ имѣлъ въ глазахъ его характеръ жалобный,
каковой въ большей части приведенныхъ выше (стр. 58—59)

1) Ср. мою книгу: Древн. индо-кит. гамма вт. Азіи и Евр., 27—28.

74

ГУСЛИ — РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

латышскихъ загадкахъ и пѣсняхъ приписывается и латышскимъ
народомъ своимъ куаклесъ. Такая ограниченность взгляда на
инструментъ выражается и въ томъ, что Трофимъ никогда не
игралъ на гусляхъ ни сопровожденія къ пѣснямъ (или былинамъ),
ни плясовой музыки. Въ этомъ проявляется его односторонность
какъ гусляра, такъ какъ въ текстахъ былинъ и старинныхъ на-
родныхъ пѣсень мы имѣемъ несомиѣнныя доказательства тому,
что звуками гуслей въ старину сопровождались и пѣсни и пляски.
Трофимъ, впрочемъ, говоритъ, что на гусляхъ можно играть
«дьякскія», т.-е. духовныя пѣсни. Самъ же онъ таковыхъ сыграть
не съумѣлъ.

На предложенные Трофиму вопросы, не знаетъ ли онъ, ка-
кого вида были гусли въ глубокую старину, какъ и при какихъ
обстоятельствахъ на нихъ играли, не знаетъ ли онъ чего будь
о нсалтирѣ, о цимбалахъ (инструментахъ, родственныхъ гуслямъ,
см. ниже), онъ отвѣчалъ, что нпчего не знаетъ, и могъ дать
свѣдѣніи только о своей собственной игрѣ и своего дяди. Онъ
прибавилъ, что ему неизвѣстно также, существуютъ ли въ на-
стоящее время у кого либо гусли, подобныя его собственнымъ,
но помнить, что лѣтъ пятьдесятъ назадъ ему говорили, что ка-
кой-то гусярѣ, также крестьянинъ и русскій (имени его не могъ
припомнить, деревни также), возвращался домой съ гуслями и
былъ растерзанъ въ лѣсу хищными звѣрями; послѣ случайно
нашли его шапку и обломки гуслей. Въ Лудоньской волости, въ
деревни Велень, онъ видѣлъ гусли у колониста-латыша; но тѣ
гусли короче, струны на нихъ желѣзныя и ихъ много. Онъ оче-
видно видѣлъ многострунныя куаклесъ такой формы, какая изоб-
ражена раньше на фиг. 12; на экземплярахъ латышскихъ
(литовскихъ) куаклесъ музея Имп. Русск. Географическаго Обще-
ства наибольшее число струнъ достигаетъ двѣнадцати, но быть
можетъ, что оно въ нѣкоторыхъ случаяхъ еще увеличивалось:
мы видѣли выше (стр. 46), что на позднѣйшей финской кан-
теле, вмѣсто первоначальной, такъ сказать, классической цифры
струнъ — 5, число ихъ доходитъ до 16.

Сопоставляя все вышеизложенное, приходимъ къ предполо-

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТЪ

75

женію, что первобытнѣйшая форма гуслей, съ относительно малымъ числомъ струнъ, вѣроятно заимствована Славянами изъ Византіи. У Славянъ заимствовали ее Финны (западные), отъ которыхъ, въ свою очередь, переняли ее Литовцы и Латыши. Наиболѣе первобытную форму представляютъ вѣроятно пяти-струнныя гусли, изображеніе которыхъ находимъ у Гютри (см. выше, фиг. 3), — гусли, наиболѣе близко подходящія, по виѣшнему виду, къ древнѣйшей пяти-струнной кантеле Финновъ. Позднѣйшія многострунныя кантеле, а равно и изображенныя выше (фиг. 9) прусско-литовскія, также многострунныя русско-литовскія канклесъ, и латышскія куаклесъ и даже каннель псковскихъ Эстовъ-полувѣрцевъ представляютъ уже болѣе или менѣе усовершенствованныя формы, какъ по увеличенному противъ 5 количеству струнъ, такъ и по развитію края доски, лежащаго по тѣ сторону ряда колковъ, виѣ струнъ и голоснаго ящика, въ форму болѣе или менѣе широкаго крыла. Такую, отчасти уже усовершенствованную форму, не смотря на сохраненную въ общемъ грубость и первобытность отдѣлки инструмента, представляютъ и семи-струнныя, снабженныя только что названнымъ крыломъ, гусли Трофима Ананьева, которые, весьма сходствуя съ каннелью состѣднихъ Эстовъ-полувѣрцевъ, быть можетъ, заимствовали свою болѣе развитую форму уже отъ Эстовъ. Если это предположеніе вѣрно, то судьба первобытныхъ гуслей выразилась бы въ слѣдующемъ странствованіи: изъ Византіи къ Славянамъ (гжели), отсюда къ Финнамъ и Эстамъ (kantele, kannel), а отсюда къ Литовцамъ и Латышамъ (kankles, kūkles) и, быть можетъ, черезъ посредство Эстовъ-полувѣрцевъ — обратно съ Гусскимъ, уже почти забывшимъ свой первоначальный инструментъ (гусли); послѣдній обратный переходъ можетъ относиться именно къ Трофимовымъ (и сходнымъ съ ними, бывшимъ въ употребленіп въ мѣстахъ, граничащихъ съ жилищами Эстовъ) гуслямъ. Во всякомъ случаѣ ныпѣ гусли въ рукахъ русскаго парода представляютъ весьма рѣдкое, исключительное явленіе¹.

1) Интересно, что между сокровищами, выкопанными Шлиманомъ, изъ открытыхъ имъ развалинъ Трои (Schliemann: Ilios Stadt und Land der Tro-

76

ГУСЛИ — РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

r) Psalterion.

Въ западной Европѣ издавна извѣстны были струнные инструменты, носившіе название Psalterion или Psalterium, заимствованные изъ греко-римскаго міра, въ свою очередь получившаго

janer. 1881. S. 472—473) находится два предмета (фиг. 14 а и б), принимаемые Шлиманомъ за обломки музыкальныхъ инструментовъ, называемыхъ имъ «лирами». Оба предмета весьма небольшаго объема, сдѣланы изъ слоновой кости, и представляютъ: первый—4, а второй—7 отверстій, какъ будто бы предназначенныхъ для колковъ струнъ, которыхъ, слѣдовательно, въ первомъ служаѣ было 4, а во второмъ—7. Малый размѣръ обоихъ предметовъ показываетъ, что это не могли быть дѣйствительные музыкальные инструменты, а скорѣе

б.

Фиг. 14.

Два предмета изъ слоновой кости (объясняемые какъ обломки моделей четырех-струннаго(а) и семи-струннаго(б) гуслеобразныхъ музыкальныхъ инструментовъ), вырытые изъ земли на мѣстѣ развалинъ Трои, на глубинѣ: а—26 и б—23 фут.

модели или миніатюрныя воспронзведенія таковыхъ. Во всякомъ случаѣ, если бы объясненіе Шлимана оправдалось, то мы имѣли бы доказательство тому, что типъ инструментовъ, подобный разсматриваемому нами типу гуслей — кантеле — канкласъ, извѣстнѣ былъ уже въ древнія времена въ Малой Азіи. Въ ряду только что попменованныхъ станцій на пути странствованія гуслей слѣдовало бы, въ такомъ случаѣ, прибавить еще одно предшествующее звено — Малую Азію. Но и Малая Азія едва ли была мѣстомъ изобрѣтенія типа гуслевидныхъ инструментовъ, который, какъ мы увидимъ ниже, извѣстнѣ былъ уже въ древнѣйшемъ, ассирійско-вавилонскомъ мірѣ и, вѣроятно, вмѣстѣ съ разными другими предметами культуры, отсюда проникъ въ Малую Азію и далѣе — въ Европу.— Шлиманъ назвалъ описанныя модели инструментовъ «лирами»: это ошибка, такъ какъ греческая лира имѣла совершенно иную форму.

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТЪ

81

нецъ щита, быть можетъ, представлялъ собою голосной ящикъ (ср. родственную форму этого инструмента, фиг. 19).

Къ квадратнымъ (или четвероугольнымъ вообще) псалтирямъ принадлежатъ и слѣдующіе два псалтиря (девяти- и трехструнный) въ рукахъ Давида, изображенаго въ качествѣ пастыря, въ обоихъ случаяхъ сидящаго на возвышеніи, между тѣмъ какъ кругомъ его пасутся стада (фиг. 21, 22). Первое изъ этихъ изображеній заимствовано изъ греческаго рукописнаго псалтиря ІХ вѣка¹, второе—изъ славянскаго рукописнаго псалтиря конца XIV вѣка². Къ той же категоріи относится и большихъ размѣровъ четвероугольный псалтирь, находящійся въ рукахъ одного изъ музыкантовъ на древней фрескѣ Кіево-Софійскаго собора (фиг. 23), произведенія византійскихъ художниковъ ХІ вѣка (1037)³.

Замѣтимъ, что въ западно-европейскихъ манускриптахъ ІХ по ХІ в. царь Давидъ обыкновенно изображается пграющимъ на квадратномъ псалтирѣ. Это, по замѣчанію Куссемакера, свидѣтельствуетъ въ пользу существовавшаго въ то время взгляда на псалтирь, какъ на орудіе наиболѣе благородное и наиболѣе различное для прославленія Бога. Съ XII же столѣтія псалтирь въ рукахъ Давида обыкновенно замѣщается арфой⁴.

Въ то время какъ всѣ до сихъ поръ приведенные псалтири представляли треугольныя или четвероугольныя рамки съ натянутыми на нихъ струнами, мы съ ХІ вѣка начинаемъ встрѣчать на западѣ Европы и спеціально гуслевидные инструменты, т.-е. состоящіе изъ плоскаго голоснаго ящика и голосной доски, надъ которой и параллельно плоскости которой протягиваются струны.

1) Кондаковъ: Миніатюры греческой рукописи псалтири ІХ вѣка изъ собранія А. И. Хлудова въ Москвѣ. 1878 г. Послѣдняя таблица.

2) Весьма драгоцѣнный, по множеству украшающихъ его миніатюръ, экземпляръ этой рукописи составляетъ принадлежность музея Императорскаго Общества Любителей Древней Письменности.

3) Закревскій: Описаніе Кіева. 1868 г. Листъ XII.—Ср. Кондаковъ: О фрескахъ лѣстницъ Кіево-Софійскаго Собора, въ Запискахъ Имп. Русскаго Археологического Общества. Т. III, вып. III и IV, 1888 г.

4) Coussemaker въ Ann. arch. de Didron. III, 85.

6

82

ГУСЛИ — РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

Фиг. 23.

Музыканты, плясуны и потѣшники съ древней (ХІ в.) фрески (византійскаго письма) Кіево-Софійскаго собора. Въ срединѣ группы, на первомъ планѣ, игрецъ на большомъ семи-струнномъ псалтирѣ.

а. б.

Фиг. 24.

Музыканты, играющіе на псалтиряхъ полукругломъ (семи(?)-струнномъ) и треугольномъ (ляти?) струнномъ) съ закругленными углами, изваянные, въ числѣ прочихъ музыкантовъ, на капители колонны аббатства св. Георгія въ Бошервилѣ (ХІІ вѣка).

Таковъ напр. инструментъ, находящійся въ рукахъ одного изъ музыкантовъ, украшающихъ капитель колонны аббатства св. Георгія въ Бошервилѣ (Bocher-ville) въ Нормандіи (фиг. 24б). Памятникъ этотъ относится къ XII вѣку¹: Музыкантъ б играетъ на треугольномъ, съ закругленными углами, псалтирѣ. Число струнъ вѣроятно — 5, судя по количеству выступающихъ на верхней (при данномъ положеніи) сторонѣ треугольника колковъ. Голосной ящикъ очевидно лежитъ подъ самыми струнами, на что указываютъ голосники въ декѣ

1) Тамъ же: VI, 315.

84

ГУСЛИ—РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

или на подставку, или же плашмя прислонялись ко груди играю-
щаго (фиг. 24). Въ послѣднемъ случаѣ инструменты эти (фиг. 246)
сближаются съ изображеннымъ выше (фиг. 1) инструментомъ
гуслира на миніатюрѣ славянскаго псалтиря XIII—XIV вѣка.

Квадратные псалтири, по замѣчанію Куссемакера, въ западной
Европѣ вовсе вышли изъ употребленія къ концу ХІ вѣка, а тре-
угольные — съ ХІІ вѣка получили названіе рота (Rota), вошедшее
встрочемъ въ употребленіе уже въ ІХ вѣкѣ¹. Такимъ образомъ
и самое названіе Psalterion на время, по крайней мѣрѣ, было
оставлено. Но вслѣдъ затѣмъ начинается знаменательное время
крестовыхъ походовъ (ХІІ и ХІІІ в.), имѣвшихъ столь сильное
вліяніе на соціальныя отношенія въ Европѣ вообще, а вмѣстѣ
съ тѣмъ и на музыку и музыкальные инструменты европейскихъ
народовъ. Въ особенности сильно было вліяніе послѣднихъ крес-
стовыхъ походовъ. Пораженные богатствомъ и пышностью обы-
чаевъ мусульманъ—говоритъ Куссемакеръ—крестоносцы всту-
пали съ ними въ сношенія. Послѣднія расширялись и сдѣлались
обычными между востокомъ и западомъ. Именно въ этотъ послѣд-
ній периодъ труверы и менестрели, сопутствовавшіе крестонос-
цамъ, одни — въ качествѣ свиты знатныхъ рыцарей, другіе — увле-
ченные любовью къ странствованію и приключеніямъ, познакоми-
лись съ инструментами восточныхъ народовъ. Къ числу послѣд-
нихъ принадлежалъ и арабскій santir или pisantir, и нынѣ еще
употребительный въ Египтѣ. Это инструментъ струнный, состоя-
щій изъ плоскаго деревяннаго ящика въ формѣ треугольника съ
усѣченной вершиной. Металлическія струпы прикрѣпляются къ
колкамъ, воткнутымъ вдоль лѣваго бока инструмента. По струнамъ
играющій бьетъ маленькими деревянными палочками съ насажен-
нымъ на концѣ каблучкомъ, иногда сдѣланымъ изъ слоновой кости,
пногда роговымъ; ударяютъ по струпамъ одною только вышуклою
его стороною. Описанный инструментъ, будучи займствованъ
европейскими музыкантами, получлѣ въ Европѣ сходное съ ори-
гинальнымъ—santir, pisantir — названіе Psalterium (съ много-

1) Тамъ же: ІХ, 329—330.

88

ГУСЛИ — РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

Фиг. 30.

Женщина, играющая на псалтирѣ съ вѣрообразно расположенными струнами, изъ выше приведенной (фиг. 28) картинки чешской Велиславовой библии. Въ срединѣ голосной доски круглый голосникъ.

Фиг. 31.

Ангелъ, играющий на псалтирѣ съ вѣрообразно расположенными стру- нами, изъ чешскаго Passionale 1312 года. Въ срединѣ голосной доски — голосникъ.

Возвращаюсь къ псалтирямъ
болѣе правильнаго очертанія.
Вотъ (фиг. 32—36) дѣлая серія
изображеній средневѣковыхъ
западно-европейскихъ псалти-
рей, представляющихъ развитіе
первоначальной треугольной или
точнѣе — трапеціевидной формы.

Фиг. 32 представляетъ только корпусъ инструмента съ колками, выступающими на одной изъ его сторонъ, но безъ струнъ. Голос- ная доска инструмента снабжена нѣсколькими голосниками. Въ фиг. 33 и 34 псалтирь изображенъ въ рукахъ играющихъ, кото- рые стоять и, держа инструментъ вертикально, прислоненнымъ ко груди, подпираютъ его объими руками. Въ первомъ случаѣ играющій перебираетъ, подёргиваетъ струны пальцами, во вто- ромъ — маленькими палочками или перышками. Въ фиг. 35 псал- тирь онять въ вертикальномъ положеніи покоится на колѣнахъ играющей на немъ пальцами, спидящей Венеры. Наконецъ въ послѣдней картинкѣ (фиг. 36), принадлежащей XIV вѣку, изобра- женъ Младенецъ Иисусъ, играющий пальцами же на псалтирѣ,

90

ГУСЛИ — РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

Фиг. 35.

Венера, играющая, сидя, на многострунномъ псалтирѣ, покоящемся узкимъ
основаніемъ своимъ на колѣнахъ играющей, изъ рукописи XIV вѣка.

который лежитъ передъ нимъ горизонтально¹. Струны псал-
тирей, по свидѣтельству Герсона (Gerson: Opera omnia. Т. III,
р. 627), были серебреныя или состояли изъ смѣси золота съ
серебромъ. Онѣ издавали острые звуки и требовали мягкой игры.
Число струнъ на псалтиряхъ не было точно опредѣлено и под-
вергалось большимъ колебаніямъ. Въ то время какъ древнѣйшіе
псалтири имѣли 6, 10, 12, 15 струнъ, уже въ XIII вѣкѣ число
послѣднихъ достигало иногда до 32, а въ XVI столѣтіи даже до
76, или вѣрнѣе до 38 паръ струнъ (такъ какъ въ данномъ
случаѣ онѣ настраивались попарно)². Прэторіусъ приводитъ
слѣдующее изображеніе псалтире-образнаго трапеціевиднаго

1) Всѣ эти изображенія взяты изъ неоднократно уже названной мною статьи Куссемакера, въ Ann. arch. de Didron. III, 269; IX, 330—334.

2) Fétis: Hist. gén. de la mus. V, 154.

92

ГУСЛИ—РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

инструмента (фиг. 37), сближаемого имъ съ цимбалами (ср. ниже,
«Прибавленіе»), не давая ему, однако, спеціальнаго названія¹. Еще
въ 30-хъ годахъ нашего столѣтія въ Америкѣ былъ въ употреб-
леніи очевидно именно этотъ инструментъ, сохранившій старинное
названіе Psalterion или Salterion и состоявшій изъ трапеціе-
виднаго (вышиною въ 4 дюйма) ящика съ голосной доской и про-
тянутыми въ немъ металлическими струнами, въ объемѣ трехъ
октавъ. Инструментъ лежалъ горизонтально передъ игрокомъ,
ударявшимъ по струнамъ пальцами².

Д) Гусли-псалтирь.

Олеарій, путешествовавшій по Россіи въ 1630-хъ годахъ и
составившій подробное описание своего путешествія въ Моско-
вію, сообщаетъ нѣкоторыя интересныя свѣдѣнія о замѣченныхъ
имъ на пути музыкальныхъ увеселеніяхъ русскаго народа. На
боярскихъ свадьбахъ русскихъ, по его словамъ, играла разная
музыка, между прочимъ — на инструментѣ, называемомъ псал-
тирь (Psaltir)³. Иноземное названіе инструмента указываетъ на
запимствованіе его извѣтѣ. Не можетъ подлежать сомнѣнію, что
упоминаемый Олеаріемъ псалтирь русскихъ музыкантовъ, слы-
шанный имъ въ первой половинѣ XVII столѣтія, но конечно во-
шедшій въ Россіи въ употребленіе гораздо раньше этого вре-
мени, былъ одинъ изъ видовъ запимствованнаго съ востока трапе-
ціевиднаго, съ закругленными сторонами, Psalterium'а. Это дока-
зывается и даннымъ Олеаріемъ изображеніемъ музыканта, играю-
щаго на такомъ инструментѣ. Должно замѣтить, что въ Россіи
получила наибольшее распространеніе, такъ сказать, полное право
гражданства, именно указанная трапеціевидная форма псалтиря,
съ закругленными обыкновенно кнаружи сторонами, вслѣдствіе

1) Praetorius: Synt. mus II, Col. XXXVI, Fig. 1.

2) Schilling: Encyclopädie der gesammten musikalischen Wissenschaft. 1836.
V, 566—567: «Psalter».

3) Olearius: Vermehrte Moscowitische und Persianische Reisebeschreibung.
1656. S. 215.

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТЪ

93

чего инструментъ нерѣдко получалъ полукруглое очертание (иногда, впрочемъ, встрѣчаются изображенія треугольныхъ псалтирей съ прямыми или слегка вогнутыми боками). Сказанное подтверждается имѣющимися описаніями и изображеніями русскаго музыкальнаго инструмента — псалтиря изъ XIV, XVI, XVII и XVIII столѣтій, а равно и сохранившимися экземплярами его изъ ХІХ вѣка. Я указывалъ уже раньше на то, что слово гусли нерѣдко выражало собою вообще струнные инструменты; тѣмъ легче могло оно, даже въ смыслѣ болѣе спеціальнаго названія, быть даваемо и близко-родственному древнерусскимъ гуслямъ псалтиру.

Гусли-псалтирь треугольной формы изображаются на русскихъ миніатюрахъ уже XIV вѣка, въ рукахъ, или точнѣе на груди или на животѣ, играющихъ на нихъ пальцами царя Давида.

Фиг. 38.

Заглавная буква Д, — миніатюра изъ рукописнаго псалтиря XIV вѣка, изображающая игреца на треугольныхъ гусляхъ-псалтирѣ.

Фиг. 39.

Заглавная буква Т,— миніатюра изъ того же псалтиря, какъ и Фиг. 38, также изображающая игреца на треугольныхъ гусляхъ-псалтирѣ.

или другихъ лицъ. Таковы наир. слѣдующіе рисунки, заимствованные изъ рукописнаго псалтиря XIV столѣтія (Фиг. 38, 39) и

94

ГУСЛИ — РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

Фиг. 40.

Заглавная буква Д, — миніатюра изъ служебника XIV вѣка, изображающая игрца на трапеціевидныхъ съ закругленными углами, почти полукруглыхъ гусляхъ-псалтирѣ.

изъ служебника того же вѣка (фиг. 40). Первая и третья изъ этихъ фигуръ изображаютъ заглавную букву Д, а вторая — заглавную же букву Т¹.

Не подлежитъ сомнѣнію, что такой же формы «гусли» были въ употреблении въ Россіи и въ XV вѣкѣ, такъ какъ форма эта повторяется и въ рисункахъ XVI столѣтія. Таковы напр. слѣдующія изображенія (фиг. 41 и 42). Эти двѣ картинки Новгородской работы займствованы изъ Маскальевской Четырь - Минен за августъ (въ Сунодальной библіотекѣ № 997), писанной по повелѣнію преосвященнаго архиепископа Новгородскаго и Псковскаго, Макарія, въ 1542 году. Надъ первой изъ нихъ (фиг. 41) помѣщена надпись слѣдующаго содержанія: «Царь Давидъ пасяше овцы и играша въ гусли егда бѣмладъ у отца своего Иесѣя». Вторая (фиг. 42) изображаетъ царя Давида, сидящаго съ гуслями въ рукахъ на престолѣ, окруженаго толпою поющихъ и играющихъ на разныхъ музыкальныхъ орудіяхъ². Въ русскомъ азбуковникѣ XVI столѣтія находимъ слѣдующее опредѣлешіе: «Псалтирь во Евреяхъ бѣсотворенъ сосудъ древинъ, на немъ же бяху десять струнъ и нарицашеся той сосудъ по гречески псалтирь,

1) Прохоровъ: Русск. древн. Кн. VI, стр. 59—61 (ср. относящіеся сюда рисунки).

2) Бусланъ: Историческіе очерки русской народной словесности и искусства 1861 г. II, стр. 325 (ср. рис. 1 и 2 сюда относящіеся).

96

ГУСЛИ—РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

Фиг. 42.

Царь - Давидъ, возсѣдающий на престола,  
окруженный хорами пѣвцовъ и музыкан-  
товъ, здѣсь не изображеныхъ, держить на  
колѣнахъ полукруглыя одиннадцати-струн-  
ныя гусли-салтирь, на которыхъ играетъ  
пальцами,—миниатюра изъ того же памят-  
ника, какъ фиг. 41.

цающемъ «гусли и смыки
и сопѣли и всякое гуде-
ніе»; также въ старин-
ныхъ русскихъ повѣстяхъ,
притчахъ, сказкахъ, и т. п.;
напр. въ повѣсти о прекрас-
номъ Девгеніи читаемъ:
«нача (Девгеній) веселитися
во всю нощь, и повелѣша
людемъ своимъ въ тинпаны
и въ набаты бити, и въ
сурны играти, сіи рѣчь тру-
бить и въ гусли играть»;
старый мужъ, сваяться къ
дѣвицѣ, по словамъ старин-
ной притчи, обращается къ
дѣвицѣ со слѣдующею рѣ-
чью: «і сотворю тебѣ пиръ
великіі і на пиру велио
всякую потѣху іграти гу-
сельникомъ и трубникомъ
и пляску»; въ сказкѣ объ
Иванѣ Пономаревичѣ (изъ
сборника рукописей Бу-
слаева) читаемъ: «нача
(Иванѣ) в гусли играть
преславны ігры»¹, и т. п.

Обращаюсь къ изобра-
женію псалтиря XVII вѣка.
Гусельники, игравшіе при
дворѣ царя Михаила Оедо-
ровича ², претерпѣвали,

1) Тамъ же: II (1860), 319, 387, 453.

2) Изъ именъ гусельниковъ, потѣшавшихъ своей игрой царя Михаила Оедоровича, сохранились слѣдующія: Уѣзда, Богдашка Власьєвъ (1626 г.),

98

ГУСЛИ—РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

ствованнаго у Олеарія¹. Инструментъ, называемый «псалтирь» (Psaltir), по описанію Олеарія, почти имѣетъ видъ цимбаловъ (Hackebret). Его держатъ на колѣнахъ и играютъ на немъ пальцами, какъ на арфѣ². Слова эти вполнивѣ поясняются даннымъ рисункомъ.

Въ царствованіе царей Михаила Өедоровича и Алексѣя Михайловича мы встрѣчаемъ гусли (и другія музыкальныя орудія), какъ въ рукахъ скомороховъ, такъ и въ домахъ москвичей, богатыхъ и бѣдныхъ, встрѣчаемъ ихъ и среди крестьянъ,— у послѣднихъ вѣроятно въ простѣйшей, первобытной ихъ формѣ. При обопхъ названныхъ царяхъ, въ особенности же при Алексѣѣ Михайловичѣ, начавшееся еще въ XV вѣкѣ преслѣдованіе скомороховъ, главнѣйшихъ представителей инструментальной игры, достигаетъ высшаго предѣла: воздвигается усиленное, энергическое гоненіе противъ скомороховъ и ихъ музыки, а также противъ музыкальныхъ инструментовъ вообще. По свидѣтельству Олеарія, натріархъ (Юасафъ) повелѣлъ не только запретить игру кабачьимъ музыкантамъ (скоморохамъ) и разбивать и уничтожать ихъ инструменты, гдѣ таковые попадутся, но и вообще запретилъ Русскимъ всякаго рода инструментальную музыку, приказавъ въ домахъ вездѣ отобрать музыкальные инструменты и сжечь ихъ на Москвѣ рѣкѣ. Распоряженіе это, однако, не распространялось на дома Нѣмцевъ, а также на палаты боярина Никиты Ивановича Романова, которому натріархъ многаго приказывать не осмѣливался и который имѣлъ у себя разные музыкальные инструменты³. Въ царской грамотѣ (1648 г.) приказывалось, чтобы «скомороховъ съ м(д)омрами и съ гусли и съ волынкамъ и со всякими игры... въ домъ къ себѣ не призывали», и далѣе въ той же грамотѣ читаемъ: «А гдѣ объявятся домры и сурны и гудки и гусли и хари (= маски) и всякіе гудебные бѣсовскіе сосуды, и тыбъ тѣ бѣсовскіе велѣлъ вынимать и, изло-

1) Olearius: Verm. Mosc. und Pers. Reisebeschr. 193.

2) Тамъ же: 215.

3) Тамъ же: 302.

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТЪ

99

мавъ тѣ бѣсовскіе игры, велѣлъ жечь»¹. Въ 1657 году ростовскій митронолитъ Юна особою «памятью» предписывалъ, чтобы скомороховъ не было «и въ гусли бъ и въ домры и въ сурны и въ волынки... не играли, а буде... учнутъ... скомрахи въ гусли и домры... играть,... и темъ скомрахомъ... быть отъ него святителя въ великомъ смирніи и наказаніи безъ пощады и во отлученіп отъ церкви»². Въ Наказѣ монастырскимъ прикащикамъ (XVII в.) предписывалось крестьянамъ, подъ угрозою нени, чтобы они (крестьяне) «въ сопѣли и въ гусли, и въ гудки и въ домры... не играли и въ домѣхъ у себя не держали»³. Изъ этихъ свидѣтельствъ усматриваемъ, что гусли, въ числѣ прочихъ музыкальныхъ инструментовъ, въ данную пору (въ XVII в.) были распространены какъ между скоморохами, такъ и въ средѣ народа, и пользовались немалымъ расположеніемъ послѣдняго. Власти вторгались въ дома мирныхъ гражданъ и вырывали изъ ихъ рукъ и уничтожали находимыя тамъ музыкальныя орудія. Но послѣдняя мѣра могла имѣть только временное значеніе: при ослабленіи преслѣдованій несомнѣнно заводились новые инструменты, взамѣнъ уничтоженныхъ. Доказательствомъ тому служатъ многочисленныя свидѣтельства писателей XVIII вѣка, неоднократно упоминающихъ о русскихъ гусляхъ, которые у иноземныхъ авторовъ получаютъ обыкновенно названіе арфы или точнѣе: лежачей арфы, горизонтальной арфы, также встрѣчающіися изображенія палитревидныхъ гуслей на народныхъ картинкахъ, въ родѣ нижеслѣдующей (фіг. 44). Подъ этой картинкой, изображающей обезьяну въ роли учителя музыки, помѣщена надпись, неудобовоспроизводимая въ полнѣмомъ ея составѣ. Надпись начинается такъ: «Котъ вступиль впауку: взялъ іпоту вруку. а кошка за гусли села», и т. д.⁴ Инструментъ, на которомъ лапками играетъ кошка, есть трапе-

1) Ивановъ: Описаніе государственнаго архива старыхъ дѣлъ. 1850 г. 296 и сл.

2) Акты собранные и изданные археографическою экспедиціею. 1836 г. IV, № 98.

3) Акты юридическіе, изд. археографическою комиссіею. 1838 г. № 334.

4) Ровинскій: Русскія народныя картинки. Атласъ: № 267.

7*

МУЗЫКАЛНЫЙ ИНСТРУМЕНТЪ

101

черпнуты изъ только что приведенного сочинения сего послѣдняго.—Георги, въ концѣ XVIII вѣка описывавшій Россію со стороны культурной, такъ выражается о русскихъ гусляхъ: «Гусли—лежачая арфа съ металлическими (собственно «провоюлочными») струпами (Drathsaiten). Въ общемъ строеніи своемъ гусли имѣютъ большое сходство съ вошедшимъ въ употребленіе въ южной Германіи псалтиремъ (Psalterium). Они представляютъ уже всѣ діатоническіе интервалы. Весь объемъ ихъ достигаетъ нѣсколькихъ тоновъ свыше двухъ октавъ. Полутоновъ нѣтъ; чтобы добыть таковой, щиплѣть струну близъ кобылки (Steg). Струны этой лежачей арфы, по вѣшнему виду сходной съ цимбалами (Hackebrett, см. ниже), не ударяются молоточками, какъ у цимбаловъ, но играются пальцами. *)го представляетъ то преимущество, что гуденіе струнъ заглушается сразу помощью наложенія на нихъ части ладони, между тѣмъ какъ концы пальцевъ касаются другихъ струнъ. Въ разныхъ полѣхъ, привлѣлетъ Георги, я находилъ нѣкоторыхъ солдатъ, игравшихъ на гусляхъ съ достаточнымъ искусствомъ»¹. Не подлежить, следовательно, сомнѣнію, что Георги видѣлъ въ Россіи инструментъ, сходный съ упомянутымъ выше (фиг. 37), изображенъмъ у Прэторіуса, и въ то же время близко сходствующій съ приведенными выше русскими гуслями-палтирями, также съ изображенными на вышеприведенной народной картинѣ (фиг. 44).

Профессоръ Императорской Академіи Наукъ, Г. Ф. Мпллеръ, по возвращеніи своемъ въ 1743 году изъ камчатской экспедиціи, описывая бытъ живущихъ въ Казанской губерніи языческихъ народовъ, поименовываетъ и ихъ музыкальныі орудія. При этомъ онъ замѣчаетъ следующее: «изъ игральныхъ инструментовъ первой у нихъ есть на подобіе лежачей гарфы², видомъ

1) Georgi: Bemerkungen über Russland in Rücksicht auf Wissenschaft, Kunst, Religion und andere merkwürdige Verhältnisse. 1788. I, 363.

2) Лежачей или горизонтальной арфой называютъ гусли, между прочимъ, еще следующіе авторы: Штелинъ (въ 1770 г.), Гютри (въ 1795 г.), Фетисъ (въ 1835 г.), Энциклопедическій лексиконъ (въ 1838 г.) и др. Соотвѣтствующія цитаты помѣщены въ другихъ мѣстахъ настоящей статьи.

102

ГУСЛИ — РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

полумѣсяца, объ 18 струнахъ. Такіе инструменты употребіетельны
и у Русскихъ, которые называются гуслями»¹. Здѣсь очевидно
рѣчь идетъ не о первобытной формѣ гуслей съ небольшимъ числомъ
струнъ, а объ усовершенствованной многострунной ихъ формѣ,
имѣющей очертаніе транеціи съ закругленными углами и сторо-
нами, въ родѣ гуслей-псалтиря, изображеныхъ выше на колѣнахъ
у царя Давида, въ фиг. 41 и 42. Число струнъ—18 совпадаетъ
съ только что приведеннымъ свидѣтельствомъ Георгіп о русскихъ
псалтиревидныхъ гусляхъ, настроенныхъ діатопнически и имѣв-
шихъ объемъ двухъ октавъ съ прибавкой еще нѣ сколькихъ то-
новъ, что и составитъ всего около 18 струнъ. Подтверждениемъ
свидѣтельства Миллера можетъ служить пінтересный фактъ, что

еще нѣ сколько лѣтъ назадъ въ Костромской
губерніи у одного черемиса найдены были
23-струнныя гусли сходной формы, изобра-
женіе которыхъ въ полуоборотѣ здѣсь вос-
производится съ фотографическаго снимка,
полученнаго мною отъ М. О. Пѣтухова
(фиг. 45). Оригиналь этого инструмента,
къ сожалѣлію, не былъ своевременно пріо-
брѣтенъ для какой-нибудь русской кол-
лексіі, а сдѣлался достояніемъ музея брюс-
сельской консерваторіи. Что данный инстру-
ментъ займствованъ отъ Русскихъ, дока-

зывается его русскимъ названіемъ—гусли. По словамъ Миллера
(см. выше), упомянутый имъ, сходный съ русскими гуслями,
инструментъ у Татаръ называется гусли, у Черемисовъ— кю-
селѣ, у Чувашъ—гюсѣлѣ², словомъ восточные инородцы запм-
ствовали у Русскихъ псалтиревидныхъ гусли вмѣсѣ съ ихъ рус-
скимъ названіемъ, почти не измѣнившимся въ ихъ устахъ.

Фиг. 45.
Черемисскій двадцати-
трех-струнныя почти
подукруглыя гусли, съ
фотографическаго ихъ
изображенія въ полу-
профнафѣ.

1) Описаніе живописныхъ въ Казанской губерніи языческихъ народовъ, яко
то Черемист, Чувашъ и Вотяковъ. 1791 г. (стр. 80.—Ср. статью того же автора:
«Описаніе трехъ языческихъ народовъ въ Казанской губерніи», въ Ежемѣ-
сlicher I. J. A. K. 1876 г., 2-я половина, стр. 145.

2) Опис. жив. въ Каз. губ. языч. нар. 80.

104

ГУСЛИ—РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

Гусли эти имѣютъ 26 струнъ и совершенно сходны съ вышеп-
упомянутыми 23-струнными гусями, пріобрѣтенными отъ ко-
стромскаго черемиса; онѣ приближаются и къ формѣ полумѣсяца,
съ которойю въ прошедшемъ столѣтіи сравнивалъ Миллеръ гусле-
образный инструментъ нашихъ восточныхъ инородцевъ. Драго-
цѣнный экземпляръ этотъ совершенно наглядно воспроизводитъ
оригиналъ, съ котораго въ началѣ XVII вѣка српсовывалъ русскій
псалтирь Олеарій (ср. выше, стр. 97, фіг. 43), а равно и «гусли»,
изображавшіяся на русскихъ миніатюрахъ начинал съ XIV вѣка
(ср. выше, фіг. 40—42). Въ полу-профилѣ видъ этого инструмента
совпадаетъ съ вышеприведенной фіг. 45.—Въ числѣ музыкаль-
ныхъ инструментовъ, досгавленныхъ на Московскую этнографи-
ческую выставку 1867 года, были и чувашскія гусли о 34
струнахъ¹. Строй этихъ гуслей-псалтирей восточныхъ народовъ
къ сожалѣшію не былъ опредѣленъ на мѣстѣ (хранищіеся въ
музеяхъ экземпляры обыкновенно разстроены до неузнаваемости
строя, или даже вовсе лишены всѣхъ или многихъ струнъ); но,
въ виду того, что это—инструменты, очевидно заимствованные у
Русскихъ, имѣемъ основаніе предполагать, что строй ихъ діато-
ническій, какъ у оригіального инструмента, русскихъ «гуслей—
лежачей арфы», описанныхъ Георги (ср. выше, стр. 101), а мо-
жетъ быть, именно у снабженныхъ большимъ количествомъ струнъ,
и хроматическій, какъ у болѣе усовершенствованныхъ, клавиро-
образныхъ русскихъ гуслей (см. ниже, стр. 106 и сл.).—И такъ,
въ то время какъ западные Финны въ древнѣйшія времена заим-
ствовали у Русскихъ первобытную, простѣйшую форму гуслей,
получившихъ у нихъ производное отъ «гусли» названіе «kantele»,
финскіе народы восточные (Черемисы), также Чуваши и Татары
заимствовали отъ Русскихъ, въ позднѣйшія времена, усовершен-
ствованную форму гуслей (псалтирь), удержавъ и русское назва-
ніе этого инструмента в полнѣ или почти безъ измѣненія — «кю-
селѣ», «гюсслѣ», «гусли».

1) См. Сборн. антропол. и этн. свѣд. I, 163.

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТЪ

105

е) Новѣйшія усовершенствованныя русскія гусли.

Въ XVIII столѣтіи гусли появляются въ продажѣ у инструментальныхъ мастеровъ, строившихъ и другіе музыкальные инструменты, салонные и оркестровые, западно-европейскіе. Такъ напр. въ 1752 году встрѣчаемъ газетное объявленіе отъ музыкальныхъ инструментовъ мастера Икгольма, предлагающаго публикѣ: «клавицимбалы, клавикорты, гусли, контрбасы и скрипицы»¹. Само собою разумѣется, что упомянутыя здѣсь гусли представляли уже инструментъ усовершенствованный, барскій, стоявшій на болѣе или менѣе одинаковомъ художественномъ уровнѣ съ прочими, рядомъ съ ними поименованными музыкальными орудіями. Ригельманъ, писавшій въ концѣ XVIII столѣтія, говоритъ о малорусскихъ городскихъ музыкантахъ, искусно игравшихъ на разныхъ инструментахъ, между прочимъ и на гусляхъ: «изъ нихъ (Малоруссовъ) много музыкантовъ бываетъ — пишетъ онъ. Игра ихъ болѣе на скрипкахъ, на скрипичномъ басѣ, на цимбалахъ, на гусляхъ, на бандурѣ, на лютѣ, притомъ и на трубахъ»². Здѣсь рѣчь підегъ, вѣроятно, уже о гусляхъ въ послѣднемъ, наиболѣе усовершенствованномъ фазисѣ ихъ развитія, такъ какъ во второй половинѣ XVIII вѣка (если не раньше) установилась форма этого инструмента, удерживающаяся и понынѣ у городскихъ жителей въ тѣхъ рѣдкихъ случаяхъ, когда еще употребляютъ гусли, какъ музыкальный инструментъ. «Еще недавно — писалъ въ 1856 году Кулишъ — на гусляхъ игрывали въ Малороссіі дворянне стараго вѣка; теперь вы ихъ найдете только у священниковъ; а одинъ только разъ, именно въ 1853 году, я встрѣтилъ этотъ инструментъ въ рукахъ слѣпаго иѣвца-нищаго, въ Золотопошскомъ уѣздѣ Полтавской губерніи»³. Трапецієвидная форма гуслей-псалтиря продолжаетъ удерживаться по отношению къ рамкѣ, въ которой заключаются струны, но самая рамка вмѣ-

1) С.-Петербургскія Вѣдомости 1752 г. № 85.

2) Прибавленіе къ Лѣтописному повѣствованію о Малой Россіи 1785—1786 г., въ Чтеніяхъ Имп. Общества исторіи и древностей россійскихъ при Московскомъ университетѣ 1847 г. Апрѣль, стр. 87.

3) Кулишъ: Записки о южной Руси. 1856. І, стр. 189, прим.

106

ГУСЛИ—РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

щается въ плоскій продолговатый четвероугольный ящикъ. Подъ струнами, во всю ширину ящика распространяется голосная доска (въ псалтиревидныхъ гуселяхъ только сравнительно узкими полосами выступающая за предѣлы рамки), снабженная тремя или болѣе голосниками. Ящикъ обыкновенно закрывается крышкой и ставится на столъ, или же снабжается четырьмя ножками, по одной на каждый его уголъ. Привожу нѣкоторыя свидѣтельства современниковъ о такихъ гуселяхъ послѣдней конструкціи. Штелинъ, съ 1738 года состоявшій профессоромъ историческаго класса Императорской Академіи Наук¹ и, въ качествѣ очевидца, сообщившій многія интересныя свѣдѣнія о музыкѣ и театрѣ въ Россіи въ прошедшемъ столѣтіи, даетъ слѣдующее описаніе гуслей, употреблявшихся въ барскихъ домахъ въ Петербургѣ въ 60-хъ годахъ XVIII вѣка: «Гусли или лежачая арфа — пишетъ Штелинъ — по устройству, виду и величинѣ совершенно сходны съ обыкновеннымъ клавиромъ (клавикордами), съ тою только разницею, что онѣ не снабжены тангентами². На мѣдныхъ струнахъ, натянутыхъ въ гуселяхъ какъ у клавира и прикрѣпленныхъ къ желѣзнымъ колкамъ или шпенечкамъ, иногда настроенныхъ уже и въ полутонахъ, играютъ пальцами обѣихъ рукъ: пальцы касаются струнъ, или рвутъ ихъ. При соблюденіи, во время игры, поперемѣннаго Piano и Forte, чтѣ имѣетъ мѣсто въ исполненіи лучшихъ игроковъ, звукъ гуслей бываетъ дѣйствительно весьма пріятный, полный, и издали сходствуетъ съ органнымъ регистромъ закрытыхъ трубъ. Всѣдствіе того гусли употребляются во многихъ знатныхъ домахъ для застольной музыки и производятъ такой же эфектъ, какъ

1) См. Матеріалы для исторіи Ими. Академіи Наук. V (1889), стр. 4.

2) Клавиръ (или клавикорды) состоялъ изъ плоскаго четвероугольнаго ящика, покоившагося на ножкахъ или на особенной подставкѣ. Надъ этимъ ящикомъ натянуты были струны (по двѣ на каждый тонъ), которые приводились въ колебаніе посредствомъ металлическихъ (мѣдныхъ или желѣзныхъ) палочекъ (тангентовъ), прикасавшихся къ струнамъ на подобіе смычка. Тангенты же приводились въ движеніе посредствомъ клавишей (claves), расположенныхъ рядомъ, въ видѣ обычной фортепіанной клавіатуры, — отсюда и названіе «клавиръ». См. подробное описание клавира у Schilling: Encycl. der ges. mus. Wiss. IV, 132 sqq.: «Klavier».

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТЪ

107

совокупность трехъ или четырехъ инструментовъ; онъ превосходятъ лучшій клавесинъ, издавая болѣе продолжительный и шире раздающійся тонъ. Притомъ же многіе русскіе мастера или гуслисты нынѣ до того усовершенствовали свою игру, что съ большою бѣглостью и пріятностью, въ полныхъ аккордахъ, исполняютъ новѣшія итальянскія произведенія: театральные балеты, оперныя аріи и цѣлыя партитулы"¹.

Георги, свидѣтельство которого о псалтиревидныхъ гусляхъ приведено мною выше (стр. 101), упоминаетъ и объ усовершенствованныхъ гусляхъ, снабженныхъ полутонами (ср. выше, сходныя слова Штелина), прибавляя, что соотѣствующія имъ струны натянуты были нѣсколько ниже струнъ діатоническихъ (т.-е. на уровнѣ нѣсколько болѣе низкомъ, чѣмъ послѣднія). При проведеніи пальца glissando по струнамъ, звучали, вслѣдствіе того, только струны діатоническаго звукоряда; что же касается полутоновъ, то ихъ во время игры приходилось выщипывать въ промежуткахъ между прочими струнами ². О звукѣ гуслей тотъ же авторъ говорить въ другомъ мѣстѣ, что гусли звучатъ пріятно, что на нихъ можно многое разыгрывать, и что, вслѣдствіе того, онѣ еще иногда встрѣчаются и слушаются въ хорошихъ домахъ (слова эти писаны 20 лѣтъ снустя послѣ вышеприведенного свидѣтельства Штелина). «Вѣтъ столицы гусли часто служатъ для застольной музыки, и.п. сами по себѣ, или сть нѣніемъ», прибавляетъ Георги ³.

1) Stählin: Nachrichten von der Musik in Russland, v. Haygold's Beylagen zum neunveränderten Russland. II. 1770. § 19.

2) Georgi: Bemerk. üb. Russl. I, 364.

3) Georgi: Versuch einer Beschreibung der russischen kayserlichen Residenzstadt St.-Petersburg. 1790. II, 396.—Не останавливаемось здѣсь на описаніи гуслей, нашедшемъ себѣ мѣсто въ «Энциклопедическомъ. Лексиконѣ» 1838 г. Т. XV, стр. 254, такъ какъ составіе данной статьи о гусляхъ въ сущности только повторилъ отчасти, и то съ грубой ошибкой, вышеприведенное (стр. 101) описанные гуслей Георги. Послѣдній авторъ говорить, что на гусляхъ играютъ не палочками, какъ на цимбалахъ, а прямо пальцами. а авторъ статьи о гусляхъ въ Энциклопедическомъ. Лексиконѣ communique, будто бы на гусляхъ играютъ «или перебирая струны пальцами, или ударяя по струнамъ двумя металлическими палочками». Это сообщеніе невѣрно, такъ какъ, судя по всѣмъ преданіямъ, рисункамъ, и удержавшейся еще практикѣ игры на гусляхъ, очевидно,

108

ГУСЛИ—РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

Гусельная игра въ XVIII столѣтіи пользовалась вниманіемъ
и при дворѣ. Такъ напр. около 1730 года придворнымъ гусли-
стомъ былъ Маньковскій, упоминаемый Марковичемъ въ 1733
году, по случаю пмѣвшей мѣсто въ этомъ году свадьбы этого
виртуоза¹. Въ 1738 году послѣдовалъ именной Высочайшій указъ
гвардіи маіору Шипову объ учрежденіи въ Малороссіи школы,
въ которую набирались, для пополненія придворнаго хора, обла-
давшія лучшими голосами дѣти; здѣсь послѣднихъ обучали пѣнію
и «струнной музыкѣ», именно игрѣ на скрипкѣ, гуселяхъ и бан-
дурѣ, и обученныхъ тому и другому отправляли въ Петербургъ
ко двору². Вѣроятно изъ среды питомцевъ этой школы происхо-
дили и пѣкоторые придворные гуслисты XVIII столѣтія. Около
1780 года въ должности придворнаго гуслиста состоялъ Трутов-
скій, положившій, между прочимъ, на музыку стихотвореніе
Державина «Кружка»³.

что «палочекъ» никогда для игры на русскихъ гуселяхъ не употребляли. Авторъ
данной замѣтки очевидно, измѣняя слова Георги, имѣлъ въ виду цимбалы
(иногда дѣйствительно неточно называвшіеся гуслями), по струнамъ которыхъ
 играютъ палочками. Собственно-же гусли всегда игрались пальцами.

1) Марковичъ: Дневныя записки. 1859 г. І, 414 (подъ 1733 годомъ).

2) Вотъ подлинныя слова этого указа: «Вы требуете резолюціи, оставшихъ
за отсылкою сюда пѣвчихъ четырехъ человѣкъ содержать ли, или распустить,
на что во Всемилостивѣйшую Нашу резолюцію вамъ повелѣваемъ... Изъ упо-
мянутыхъ пѣвчихъ оставить одного régента, который бы въ пѣніи четверо-
голосномъ и партесномъ былъ совершенно искусенъ, и учредить небольшую
школу, въ которую набирать со всей Малой Россіи изъ церковниковъ, тако жъ
изъ казачьихъ и мѣщанскихъ дѣтей и изт. прочихъ и содержать всегда въ
той школѣ до 20 человѣкъ, выбирам, чтобъ самые лучшіе голосы были, и ве-
лѣть ихъ оному регенту обучать Кіевскаго, такожъ и партеснаго пѣнія, а при-
томъ сыскавъ искусныхъ мастеровъ изъ иностранныхъ и изъ Малороссій-
скихъ, и велѣть изъ оныхъ же учениковъ обучать и струнной музыкѣ, а
именно на скриптицѣ, на гуселяхъ и на бандорѣ, дабы могли на оныхъ инстру-
ментахъ съ нотъ играть и которые пѣнію, такожъ и на струнной музыкѣ
обучены будутъ, изъ тѣхъ по вся годы лучшихъ присылать ко Двору нашему
человѣкъ по 10, а на тѣ мѣста паки вновь набирать, и пока тѣ учители тамо
въ школѣ обучать будутъ, давать имъ надлежащее жалованье, а ученикамъ
опредѣлить на пропитанье и пастье и обувь, сколько потребно по вашему раз-
сужденію изъ Мало-Россійскихъ доходовъ (Первое Полное Собраніе Законовъ.
Т. Х, стат. 7656).

3) Державинъ: Записки 1743—1812, съ примѣчаніями Бартенева.
1860 г. Стр. 131, примѣч.

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТЪ

109

Въ ХІХ вѣкѣ, въ первой его половины, еще встрѣчались
въ народѣ первобытныя гусли, описанныя Фетисомъ, позра-
женныя Гютри, и экземпляръ которыхъ, недавно поступившій
въ собственность музея С.-Петербургской консерваторіи, опи-
санъ и изображенъ мною выше (см. стр. 68 и сл.) и нынѣ представляетъ исключительную рѣдкость. Псалтири, т.-е. треугольныя
или трапеціевидныя, или приближающіяся къ формѣ трапеціи, съ
закругленными сторонами («видомъ полумѣсяца»), гусли вѣроятно
еще попадались въ Россіи въ началѣ нынѣшняго вѣка; теперь же
онѣ встрѣчаются, и то весьма рѣдко, только у инородцевъ, заим-
ствовавшихъ этотъ инструментъ у Русскихъ, но удерживавшихъ
эту форму нѣсколько долѣе, подобно тому, какъ Финны, Эсты,
Литовцы и Латыши еще удерживаютъ форму инструмента, близ-
кую къ древнѣйшимъ первобытнымъ русскимъ гусеймъ. Гораздо
болѣе употребительными были въ началѣ ХІХ вѣка въ Россіи
клавирообразныя гусли. По словамъ одного изъ торговцевъ
музыкальными инструментами на Толкучемъ рынкѣ въ Петер-
бургѣ, еще въ 70-хъ годахъ нашего столѣтія приносилось на
рынокъ для продажи множество клавирообразныхъ гусейль боль-
шей или меньшей величины, которые покупались лавкой за без-
цѣнкъ и потомъ, за полнымъ отсутствіемъ спроса на нихъ, про-
лежавъ долгое время въ лавкѣ, уничтожались, какъ непужный
хламъ. Такія гусли и нынѣ еще встрѣчаются у нѣкоторыхъ лю-
бителей старины, въ особенности же среди нашего духовенства,
между представителями котораго еще въ самое послѣднее время
были и есть замѣчательные виртуозы-natуралисты (я бы могъ
назвать нѣсколько именъ), играющіе на гусляхъ, не зная нотъ,
выучившись своему искусству на слухъ, по преданію, и такимъ же
образомъ передающіе его повѣйшимъ поколѣніемъ. Бывали у
насъ, впрочемъ, и виртуозы, заботившіеся о болѣе раціональномъ
изученіи игры на гусляхъ. Таковымъ является Ўедоръ Куше-
новъ-Дмитревскій, издавшій въ 1808 году

110

ГУСЛИ—РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

ж) Школу для гуслей¹.

Школа эта заключаетъ въ себѣ, кромѣ основныхъ элемен-
тарныхъ свѣдѣшій о нотныхъ знакахъ, счетѣ, музыкальныхъ
терминахъ вообще, еще примѣры для упражненій (экзерсисы и
гаммы простыми и двойными нотами, для каждой руки отдѣльно
и обѣихъ вмѣстѣ), наглядно знакомящіе насъ съ техникой игры
на клавироподобныхъ гусляхъ, а также цѣлый рядъ пьесъ, пре-
имущественно—переложеній для гуслей любимыхъ пѣсень и арій
того времени, танцевъ, а равно и пѣсколькихъ духовныхъ пѣсень.

Школа Кушенова-Дмитревскаго представляетъ библиографи-
ческую рѣдкость. Находившійся въ рукахъ моихъ экземпляръ
принадлежалъ князю В. Θ. Одоевскому и послѣ его смерти по-
ступилъ въ библиотеку Румянцевскаго музея. Знакомствомъ
своимъ съ этой школой я обязанъ любезности г. Директора Им-
ператорской публичной библиотеки, Л. Θ. Бычкова, который, по
просьбѣ моей, приказалъ вышисать на время школу изъ библио-
теки Румянцевскаго музея въ Петербургъ. Въ виду рѣдкости
этого сочиненія, считаю не лишнимъ познакомить читателей съ
полнымъ заглавіемъ его, съ изображеніемъ гуслей въ немъ по-
мѣщенномъ, съ заглавіемъ важнѣйшихъ отдѣловъ школы, а равно
и съ полнымъ перечнемъ заключающихся въ немъ пьесъ для
гуслей, который имѣетъ интересъ и въ томъ отношеніи, что по-
казываетъ, какія пѣсни и аріи пользовались около 1800 года
наибольшею любовью русской публики.

1) Еще раньше Кушенова-Дмитревскаго, въ 1802 г., было издано другое руководство къ игрѣ на гусляхъ Померанцевымъ, подъ заглавіемъ: Азбука или способъ самый легчайшій учиться играть на гусляхъ по нотамъ, безъ помощи учителя, по которой можно обучиться въ непродолжительномъ времени и быть знающимъ ноты, и искуснымъ на ономъ инструментѣ игрокомъ, съ приложеніемъ Русскихъ пѣсень. Сочин. Максима Померанцева. М. 1802. 5 руб. Сочиненіе это, отмѣченное въ Росписи россійскимъ книгамъ для чтенія изъ библиотеки Александра Смирдина 1828 г., стр. 423, мнѣ не удалось найти ни въ одномъ изъ петербургскихъ книгохранилищъ. Судя по цѣнѣ обѣихъ названныхъ школъ: Кушенова-Дмитревскаго (10 руб.) и Померанцева (5 руб), первая вѣроятно гораздо объемистѣе второй.

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТЪ

111

1. Заглавный листъ.

Новѣшная
Полная школа
или
Самоучитель
для гуслей,

по которому легчайшимъ способомъ безъ помощи учптеля, самому
собою можно научиться правильно и вѣрно играть на гусляхъ,
съ присовокупленіемъ

новыхъ Русскихъ пѣсенъ, такъ же Арій и Хоровъ изъ Русалки,
Кондръ-тансовъ, Польскихъ, Вальсовъ, Кадрилей и проч.

Сочиненное извѣстнымъ Россійской публикѣ. юбителемъ сего
инструмента

Г. Өедоромъ Күшеновымъ-Дмитревскимъ.

Содержащій въ себѣ слѣдующія наставленія:

1) Начальныя правила азбуки и какъ держать положеніе тѣла
въ игрѣ; 2) Изъясненіе всѣхъ знаковъ употребляемыхъ при
игрѣ въ нотѣ; 3) О разчетѣ нотъ; 4) Примѣры для упражненія
съ пассажами состоящія изъ 11 уроковъ; 5) Примѣры для знанія
тоновъ употребляемыхъ въ музыкѣ; 6) Изъясненіе всѣхъ вообще
Итальянскихъ терминовъ, которые наблюдаемы должны быть
при игрѣ всякой піесы съ прибавленіемъ Духовныхъ сочиненій
для гуслей положенныхъ.

Съ изображеніемъ гравированнаго вида гуслей и руки для озна-
ченія названія пальцевъ.

Печатано съ дозволенія Санктпетербургскаго Цензурнаго Ко-
митета.

Въ Санктпетербургѣ
при Императорской Академіи Наукъ 1808 года.

(На оборотѣ заглавнаго листа):
Видъ гуслей¹ (фиг. 47).

1) Струны, настроенные въ діатоническомъ порядкѣ, лежащія въ болѣе высокой плоскости, въ отличіе отъ протянутыхъ нѣсколько ниже, дающихъ хроматические тоны, ради наглядности, означены здѣсь сравнительно болѣе толстыми чертами. Ф.

112

ГУСЛИ — РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

Фиг. 47.

Видъ усовершенствованныхъ клавирообразныхъ гуслей начала ХІХ стоåтія, съ сокращеннымъ, ради наглядности, до двухъ октавъ объемомъ инструмента.

На семъ рисункѣ показаны двѣ октавы, заключающія въ себѣ 15 струнъ полныхъ тоновъ и 10 полутоновъ; но недолжно разумѣть, чтобъ гусли имѣли только двѣ октавы; сей видъ для одного только лучшаго понятія о семъ инструментѣ, сдѣсь изображенъ. Гусли дѣлаются о четырехъ съ половиною, о пяти и болѣе октавъ.

(Слѣдуетъ изображеніе руки съ обозначеніемъ названія пальцевъ цифрами: 1 для большаго пальца, 2 для указательнаго, и т. д.: 3, 4, 5).

## 2. Текстъ.

О нотахъ.

О упражненіи.

(Здѣсь, между прочимъ, помѣщены наставленія для учащагося, какъ должно держать свое тѣло во время игры, выписываемое мною в полнѣ):

(стр. 2) При игрѣ наблюдать должно: чтобы не сидѣть голову наклоня и спину согнувши, дабы симъ средствомъ соблюсти могъ всякой потребное устроеніе тѣла своего, и тѣмъ самымъ не пренятствовать свободному дышанію, что весьма важно въ отношеніи къ здоровью; сверхъ же того и самыя труднѣйшія сочиненія чтобъ играны были безъ малѣшаго какого нибудь не приличнаго расположенія тѣла, и остерегаться еще долженъ, чтобы плеча и голова никакого двишенія не дѣлалі; конечно что есть привычка многихъ, не только что любителей музыки; но и прескуснѣйшихъ

114

ГУСЛИ—РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

— Российми лѣтить странами!
На златых крылах молва!
Солнце(а) новаго лучами
Освѣщается Москва!
Александръ Елисавета
Восхищаете (вы?) насъ.
Польской.

(Стр. 50)

Духовныя сочиненія
положенныя для гуслей.

— О всепѣтая Матп.

— Нынѣ силы Небесныя.

— Иже Херувимы.

Всѣ поименованныя пьесы представляютъ технику довольно
сходную съ фортепіанной техникой малой трудности и легко п
удобно могутъ быть исполняемы на фортепіано.

Наглядное понятіе о техникуѣ игры на гусляхъ читатель полу-
читъ изъ нижеслѣдующихъ, въ особомъ приложеніи, примѣровъ
упражненій и пьесъ для гуслей, заимствованныхъ мною изъ школы
Кушенова-Дмитревскаго.

Въ заключеніе считаю не лишнимъ привести здѣсь изобра-
женіе играющаго на клавирообразныхъ гусляхъ (фиг. 48), нынѣ
принадлежащихъ М. О. Пѣтухову ¹.

Я кончилъ историческій очеркъ нашего народнаго музыкаль-
наго инструмента—гуслей. Наибольшую трудность представляю
опредѣленіе первоначальной, первобытной формы гуслей въ тѣ
времена, изъ которыхъ не сохранилось ни экземпляровъ самаго
инструмента, ни даже изображеній его. Приведенныя мною выше
(стр. 61 и сл.) соображенія о томъ, что старинные народные гусле-
видные инструменты обитателей сѣверо-западнаго угла Россіи:
Финновъ, Эстовъ, Гитовцевъ и Латышей, близко сходные между
собой, какъ по внѣшнему виду, такъ и по названіямъ (кантеле,
каннель, канклесъ, куаклесъ), исходятъ изъ еще болѣе древняго,
иноземнаго источника, а именно изъ древне-славянскихъ гѣслей,

1) Изображеніе это заимствовано изъ журнала «Нива». 1888 г. № 33, стр 824.

116

ГУСЛИ—РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

няхъ, по словамъ которыхъ онъ дѣлаются изъ тонкихъ досокъ, и сами называются тонкими или даже доской, досочкой гусельной (ср. выше, стр. 16—18); таковыми же являются первобытныя гусли въ рукахъ народа, судя по вышеописанному экземпляру гуслей музея С.-Петербургской консерваторіи, а равно и по изображенію гуслей у Гютри п описанію ихъ у Фетиса (стр. 35—37, 68 и сл.). Таковыми были очевидно тѣ легкія, ручныя гусли, которые, по выраженію пѣсень и былнѣ, носились гусярами подъ полой, подъ мышкой, подъ назухой, даже въ карманѣ, которые удобно вѣшались на гвоздикѣ, съ которыми въ рукахъ гуслярѣ могъ съ легкостью вспрыгивать на «мѣсто скоморошское», на «печку муравлену» (стр. 10—12, ср. 31). Что русскія первобытныя гусли не были инструментомъ смычковымъ, и.ш бала.айко- или гитаро-образнымъ, мною доказано вышло. Что онѣ не были инструментомъ, похожимъ на древній треугольный или четвероугольный греко-римскій psalterion, состоявшій изъ рамки съ натянутымъ въ пей струнами и всегда державшійся вертикально во время игры, доказывается общими всѣмъ стариннымъ русскимъ пѣснямъ выраженіями о томъ, что гусли во время игры лежали на колѣнахъ игравшаго пип на столѣ передъ игравшимъ, который всегда и непремѣнно сидѣлъ во время игры, — пріемъ, наиболѣе удобный и до сихъ поръ обыкновенно соблюдаемый пироками на гуслевидныхъ доскообразныхъ инструментахъ народовъ сѣверо-западнаго угла Россіи. Если представленныя мною соображенія о заимствованіи Финнами гуслей у Русскихъ вѣрно, то древность нашего инструмента въ первобытномъ его видѣ должна быть опредѣлена по меньшей мѣрѣ въ тысячу слишкомъ лѣтъ.

Вторую стадію развитія разсматриваемаго инструмента пред-
ставляютъ уже гораздо болѣе обPLEныя струнами гусли-псаЛ-
тирь. Въ то время какъ заимствованный съ востока псалтирь
на западѣ Европы удержалъ по преимуществу форму трапеціи,
нерѣдко съ вогнутыми боковыми сторонами, въ Россіи, всѣдѣствѣ
закругленія угловъ у вершины трапеціи, псалтирь получалъ по
преимуществу форму почти полукруга (Иногда, впрочемъ, гусли-
псалтирь получали въ Россіи и треугольную форму, ср. фиг. 38

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТЪ

117

и 39). Кромѣ того въ рукахъ играющихъ въ западной Европѣ обыкновенно пипрокое основаніе трапеціи оказывается обращен- нымъ кверху, а въ Россіи наоборотъ—книзу. Полукруглый псал- тирь является изображеннымъ на русскихъ миніатюрахъ XIV и XVI вѣковъ и на картинѣ у Олеарія (XVII в.); таковымъ же опписы- вается онъ (какъ инструментъ «на подобіе лежачей гарфы», видомъ полумѣсяца») въ XVIII вѣкѣ и встрѣчается еще въ наше время въ рукахъ заимствовавшихъ его у Русскихъ, восточныхъ наро- довъ: Черемисовъ, Чувашей, Татаљъ, даже сохранившихъ еще русское названіе, лишь съ незначительными искаженіями: гюсслѣ, кюселѣ, и т. п. (стр. 102). И такъ, въ то время, какъ древнѣйшая доскообразная форма гуслей заимствована у Русскихъ западнымп Финнами и (отъ нихъ) Литовцами, удержавшими ее до нашихъ дней, позднѣйшая, болѣе усовершенствованная форма (много- струнныя гусли-псалтирь) заимствована и также отчасти удержи- вается еще до настоящаго времени восточными Финнами и дру- гими народами, заселяющими сѣверо-восточныя окраины Россіи. Въ то время, какъ первобытныя гусли именуются тонкими, доской или досочкой гусельной, гусли-псалтирь, какъ орудіе занимающее гораздо большій объемъ, снабженное гораздо болѣе глубокимъ и пространнымъ голоснымъ ящикомъ, вѣроятно, вслѣдствіе такого вида своего, называются современными авторами уже «гусель- нымъ сосудомъ». Вспомнимъ объясненіе псалтиря изъ стариннаго русскаго азбуковника: «во Евреяхъ бѣ сотворенъ сосудъ дре- вянъ, на немъ же баху десять струнъ» (стр. 94),—авторъ этого объясненія очевидно, называя данное орудіе «сосудомъ», имѣлъ въ виду обычный въ то время въ рукахъ русскихъ гусейровъ объе- мистый, съ широкимъ и глубокимъ голоснымъ ящикомъ, псал- тирь. Въ «Бесѣдахъ св. Кесарія» (славянскій переводъ греческаго оригинала относится къ XIV вѣку) читаемъ между прочимъ: «всякъ ще гуслиный съсудъ... удареніемъ рукъ правиться»¹. Въ гра-

1) Рукопись Московской Духовной Академіи, № 156, л. 131.—Въ грече- скомъ оригиналѣ, по справкѣ, сообщенной мнѣ проф. И. В. Помяловскимъ, стоинъ: «Всякое музыкальное орудіе» (IIžv dě pouškōv žržkōv). Перевод-чикъ можетъ быть въ данномъ случае руководствовался извѣстнымъ ему сосудообразнымъ видомъ русскаго музыкальнаго орудія — псалтиря.

118

гусли — русский народный

мотѣ царя Алексѣя Михайловича (1648 года) упоминаются: «домры
и сурны и гудки и гусли и хари и всякие гудебные бѣсовскіе
сосуды»¹. Гудебный сосудъ въ видѣ тѣхъ широкихъ полукруг-
лыхъ гуслей-псалтиря, какія изображены на фиг. 40—43, едва ли
возможно было носить подъ полой, подъ пазухой, въ карманѣ,
какъ старинную первобытную «гусельную досочку»; съ такимъ
«гусельнымъ сосудомъ» въ рукахъ едва ли Добрыня могъ бы съ
легкостью вспрыгнуть на «печку муравлену», такой обширный
«гудебный сосудъ» едва ли могъ бы получать названіе «гусельной
досочки». Все это убѣждаетъ насъ въ томъ, что многострунный,
«видомъ полумѣсяца», псалтирь, называемый многими авторами
именемъ — «гусли», составляетъ уже вторую стадію развітія
гуслей, — форму, посредственно или непосредственно заимство-
ванную Русскими, какъ и западной Европой, съ востока, изъ
Азіи, въ періодъ, слѣдовавшій за эпохой крестовыхъ походовъ.

Наконецъ, въ XVIII вѣкѣ, находимъ гусли еще значительно
усовершенствованныя, получившія форму, сходную съ клави-
ромъ (стр. 105 и сл.), но только безъ клавишей. Такого усовер-
шенствованнаго вида гусли не только сохранились до нашего
времени въ рукахъ многихъ любителей старины, но даже мѣстами
еще практически примѣняются.

Окончивъ свой очеркъ, предлагаю читателямъ еще разъ оки-
нуть взоромъ нѣкоторые изъ вышеприведенныхъ рисунковъ, въ
слѣдующемъ порядкѣ:

Фиг. 3 и 13 — первобытныя гусли, досковидныя;

» 38—46 — гусли-псалтирь, полукруглые (иногда тре-
угольныя или трапеціевидныя);

» 47 и 48 — новѣйшія усовершенствованныя гусли,
клавирообразныя.

Въ этой послѣдовательности рисунковъ намъ наглядно раскры-
вается вся исторія развитія русскихъ гуслей.

1) Ивановъ: Опис. государ. арх. стар. дѣлъ. 296 и сл.

Цимбалы.

Считаю не лишнимъ упомянуть о близко родственномъ рус-
скимъ гуслямъ-псалтирю инструментѣ — цимбалахъ. Впервые
инструментъ этотъ упоминается въ Россіи въ началѣ XVII вѣка,
въ царствованіе Михаила Өедоровича, составляя въ это время,
вмѣстѣ съ органами (введенными уже въ концѣ XV вѣка при
царѣ Юаннѣ III), необходимую принадлежность царской потѣш-
ной палаты. При послѣдней, въ царствованіе Михаила Өедоро-
вича, состояли постоянные игрецы на этихъ инструментахъ: цим-
бальники и органные мастера. Въ 1614 году цимбальникомъ
потѣшной палаты былъ Томило Михайловъ Бѣсовъ, позже
Милетій Степановъ (1626—1632) и Андрей Андреевъ
(1631 г.)¹. Едва ли въ данныхъ случаяхъ подъ именемъ «цим-
балы» слѣдуетъ подразумѣвать старинный клавишный инстру-
ментъ cembalo или clavicembalo, но вѣроятно именно ин-
струментъ cimbal, т.-е. извѣстные до сихъ поръ въ Россіи и
въ другихъ мѣстахъ «цимбалы». Весьма вѣроятно, что первое
появленіе цимбаловъ въ Россіи относится къ болѣе раннему вре-
мени. Цимбалы (Cimbal, Salterio tedesco, Hackebrett) — инстру-
ментъ старинный и очевидно заимствованъ съ востока, а именно
изъ арабскаго Santir или Pisantir (см. выше, стр. 84), имя кото-
раго, какъ замѣчено мною было раньше, въ Европѣ отождестви-
лось съ похожимъ по звуку Psalterion. Мерсэнъ (Mersenne), музы-
кальный ученый XVI столѣтія, описываетъ цимбалы еще подъ
именемъ Psalterium, какъ треугольный инструментъ, съ натя-

1) Забѣлинъ: Дом. бытъ русск. царыцъ. 442.

122

ГУСЛИ — РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

нутыми на немъ 13 хорами¹ частью мѣдныхъ, частью стальныхъ струнъ, по которымъ ударяли палочками. Подъ тѣмъ же именемъ (ср. Salterio tedesco) извѣстны были цимбалы въ Германіи еще и въ XVIII столѣтіи². Прэторіусъ (въ началѣ XVII в.) даетъ весьма, впрочемъ, несовершенное изображеніе этого инструмента, называя его однако уже нѣмецкимъ именемъ Hackbret (фиг. 49)³. Инстру-

Фиг. 49.

Цимбалы,—рисунокъ снятъ съ довольно неудовлетворительнаго изображенія ихъ у Прэторіуса (1614 г.). По бокамъ инструмента двѣ палочки, которыми ударяли по струнамъ.

ментъ этотъ въ первобытномъ видѣ извѣстенъ былъ уже въ ІХ вѣкѣ въ Санкт-Галленѣ и первоначально ограничивался объемомъ лишь 4 или 5 тоновъ съ одиночными для каждого тона струнами⁴.

1) Хорами струнъ называются пары, иногда и тройки, струнъ одинаково настроенныхъ, какъ у нашего фортепіано.

2) См. Walther: Mus. Lex. II, 502: «Psalterium».

3) Praetorius: Syntagma musicum. 1614—1619. II, col. XVIII, Fig. 3.

4) Reissmann: Illustr. Gesch. d. deut. Mus. 140—141.—Прэторіусъ упоми- наетъ о старинномъ итальянскомъ инструментѣ, получившемъ у простаго народа названіе instromento di porco (Sau- oder Schweinetopff), т.-е. «синой инструментъ» (синой горшокъ). Царлино (въ XVI в.) называлъ его instro- mento di alto Basso. Форма этого инструмента (фиг. 50) приближается къ вышеприведеннымъ фигурамъ псалтирей (фиг. 28, 32—37, 44). Кишечныя струны, числомъ до 30, съ обоихъ концовъ прикрѣплялись къ подвижнымъ колкамъ. Играющий ударялъ по струнамъ палочкой (Praetorius: Synt. mus. II, 98.— Ср. Walther: Mus. Lex. I, 30: «Alto basso»). — Лепнеръ (1690 г.) сближаетъ прусско-литовскій Kanklos съ нѣмецкимъ «такъ называемымъ Schweinskopf», подразумѣвая очевидно подъ этимъ именемъ только что разсмотрѣный «Schweinetopff», «instromento di porco» (Lepner: Der Preusche Littauer. 94). Подтвержденіемъ тому, что этотъ инструментъ дѣйствительно былъ въ упо- требленіи у Курляндскихъ Латышей въ XVII столѣтіи, служить свидѣтельство

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТЪ

123

Цимбалы (Hackebrett), по словамъ Музыкальной Энциклопедии Шиллинга, имѣютъ видъ продолговатаго четвероугольнаго ящика, обыкновенно до 4 футовъ длины, 3—3½ фут. ширины и 1 фут. высоты. Голосная доска распространяется по всему ящику и снабжается двумя отверстіями — голосниками. Надъ этой доской протягиваются струны (мѣдныя или стальныя), однимъ концомъ прикрѣпляемыя посредствомъ петель къ желѣзнымъ штифтикамъ, а другимъ — къ подвижнымъ деревяннымъ колкамъ. Струны первоначально натягивались по одной для каждого тона, но съ теченіемъ времени, притомъ уже издавна, онѣ удваивались или даже утраивались для каждого тона (ср. выше: «хоры струнъ»). Строй ихъ первоначально былъ діатоническій, а позже сдѣлался хроматическимъ. Объемъ ихъ составлялъ 3, позже 4 октавы отъ С до ≈. Играющій на цимбалахъ ударяетъ по струнамъ двумя легкими деревянными палочками (отсюда и нѣмецкое названіе

Фиг. 50.

Старинный гуслеобразный такъ называемый «свиной инструментъ» (Schweinskopf, instromento di porco). Струны перебираются пальцами.

пастора Буркгардта, записавшаго въ церковную книгу свою, между 12 апрѣла и 3 мая 1666 г., слѣдующія слова, относящіяся до его поѣздки въ Нидденъ: «На великій праздник. Благовѣщенія я отправился въ Нидденъ, чтобы тамъ произнести проповѣдь... Утромъ я самъ ходилъ отъ дома къ дому, понуждая ихъ приходить. Одинъ изъ нихъ, по имени Скирбе, стоялъ передъ дверью, дѣлая инструментъ, называемый ими «свиной головой» (Schweißs Kopf). См. у Bezzenberger: Die kurische Nehrung und ihre Bewohner. 1889. S. 213—253. Цитату эту обязательно сообщилъ мнѣ академикъ А. А. Куникъ.

124

гусли — русский народный

Hackebrett—рубильная доска), снабженными на концахъ продолжатыми головками, съ тою цѣлью, чтобы послѣднія распостраняли свой ударъ на обѣ или на всѣ три струны каждого «хора». Одна сторона молоточковъ обтянута сукномъ или войлокомъ, для того чтобы возможно было достиженіе piano. Forte цимбаловъ чрезвычайно пронзительно. Неспособный къ тонкимъ оттѣнкамъ выраженія, инструментъ этотъ преимущественно употребляется для сопровожденія или для пополненія звука, въ особенности при танцахъ, гдѣ онъ вполне умѣстенъ и можетъ замѣнять оркестръ. Рѣзкій тонъ цимбаловъ уже издавна навлекалъ на нихъ порицанія музыкантовъ. Оттомаръ. Іуциній (въ 1536 г.) въ своей Musurgia выражается о цимбалах такъ: «instrumentum ignobile propter ingentem strepitum vocum» (инструментъ неблагородный вслѣдствіе великаго его грохотаніа)¹. Въ одной изъ галицко-русскихъ коломіекъ громкій гулъ цимбаловъ, въ противуположность тонкому звуку скрипокъ, охарактеризованъ слѣдующимъ стихомъ:

> На скрипочки тири-рири, на цимбалы бамъ, бамъ².

Вслѣдствіе вульгарности тона цимбаловъ, они пренебрегались западными музыкантами прошедшихъ столѣтій. Прэторіусъ, повсѣятившій музыкальной органографіей значительную часть своего извѣстнаго сочиненія Syntagma musicum и описавшій массу различнѣйшихъ инструментовъ, даже не счель нужнымъ итѣ сколько остановиться на описаніи цимбаловъ, какъ «не принадлежащихъ собственно къ музыкѣ», и ограничился лишь приведеннымъ выше (фиг. 49) весьма несовершеннымъ изображеніемъ даннаго инструмента. Замѣтимъ, что въ это самое время цимбалы, какъ интересная новинка, входили въ употребленіе въ русской царской потѣшной палатѣ (см. выше, стр. 26, 121). Маттесонъ, сто лѣтъ спустя послѣ Прэторіуса, называя «шаловливые» цимбалы въ числѣ поименованныхъ имъ музыкальныхъ орудій, прибавляетъ,

1) Schilling: Encycl. der ges. mus. Wissensch. III, 414: «Hackebrett».

2) Головацкій: Нар. пѣс. ІІІ. п, 448.

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТЪ

125

ЧТО Они достойны «быть пригвожденными въ подозрительныхъ домахъ»¹.

Въ Германіи въ 30-хъ годахъ нашего столкія цимбалы встрѣчались еще въ Турингіи, среди горныхъ жителей, а равно и въ оркестрахъ странствовавшихъ музыкантовъ. Но уже и въ то время они все болѣе и болѣе выходили изъ употребленія. Нынѣ еще находимъ цимбалы въ значительномъ употребленіи въ цыганскихъ оркестрахъ въ Венгріи² и Румыніи. Мнѣ пришлось однажды [въ 1881 г.] въ Софіи слышать прибывшій туда изъ Румыніи оркестрѣ, состоявшій изъ 3-хъ скрипокъ, контрабаса, свирѣли (т.-е. связанныхъ въ одинъ рядъ маленькихъ, постепенно

1) Matthewson: Das neu eröffnete Orchester. 1713. S. 280: «Die tändelnden Hackbretter sollen in die verdächtigen Häuser angenagelt werden».

2) Вотъ какъ. Францъ Листъ описываетъ игру венгерскихъ цыганъ: Оркестръ ихъ — говорить онъ — въ прежнія времена состоять изъ нѣсколькихъ инструментовъ, разнообразныхъ и совокупляемыхъ между собою ad libitum; но основу его составляли скрипка и цимбалы, т.-е. родъ доски, снабженной струнами, которые натянуты въ системѣ, аналогичной системѣ струнъ четвероугольного фортепіано, и ударуются палочками, помощью которыхъ извлекается громкій металлическій тонъ... Какъ на скрипкѣ, такъ и на цимбалахъ удобно исполняются мелодматическія фигуры, трели и пассажи при каждойъ педали. Встрѣчаемъ, описаніе цимбаловъ, точное и вполѣь соответствующее нынѣшнему ихъ виду, въ первыхъ повѣствованіяхъ о цыганахъ. О нихъ упоминается уже въ XV вѣкѣ... Скрипка и цимбалы составляютъ главный интересъ цыганскаго оркестра, остальные же инструменты обыкновенно служатъ лишь къ удвоснію гармоніи, къ усіленію ритма и вообще къ сопровожденію; по большей части они состоять изъ флейтъ, кларнетовъ, нѣсколькихъ мѣдныхъ инструментовъ, віолончели, контрабаса и вторыхъ скрипокъ, смотря по обстоятельствамъ. Первая скрипка изливается въ пассажахъ, пораждаемыхъ капризною изобрѣтательностью виртуоза, а цимбальникъ ритмизируетъ этотъ бѣгъ, принимая на себя заботу обозначать то ускореніе, то замедленіе темпа, то энергію, то мягкость выраженія. Онъ управляетъ съ необычайною ловкостью и быстротою фокусника маленькими деревянными молоточками, которыми пробѣгаетъ по мѣднымъ и стальнымъ струнамъ... Цимбальникъ раздѣляетъ съ первымъ скрипачемъ право развивать извѣстные пассажи, продолжать до безконечности извѣстныя варіаціи, подчиняясь минутному своему настроенію. Онъ неотмѣнно припадлежить къ числу виртуозовъ-солистовъ банды, какъ выражается цивилизированный цыганъ. Время отъ времени появляются и виртуозы на віолончели или кларнетѣ, вступающіе въ состязаніе съ первымъ скрипачемъ и цимбальникомъ, также предающіеся неограниченной импровизаціи. Нѣкоторые изъ нихъ даже пріобрѣтали себя громкую извѣстность, но въ общемъ они всетаки составляли лишь исключенія (Liszt: Des Bohémiens et de leur musique en Hongrie. 1859. P. 245—247).

МУЗЫКЛАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТЪ

129

А Микола плеще въ руки,
Подскакуючи до Любки,
Боже пхъ спаси!¹

Цимбалы, это «instrumentum ignobile» (ср. выше, стр. 124), вмѣстѣ съ другими музыкальными орудіями, гремять и грохочутъ здѣсь, возбуждая веселую толпу къ плясанію, кричанію, скаканію и рукоплесканіямъ. Приведенные примѣры пѣсень подтверждаютъ сказанное выше о преимущественномъ назначеніи цимбаловъ, пополнять своимъ звукомъ игру другихъ инструментовъ, въ особенности при танцахъ.

Въ восьмидесятыхъ годахъ прошедшаго столѣтія, Игельманъ писалъ о малорусскихъ музыкантахъ, что они играли на разныхъ инструментахъ, между прочимъ и на «цымбалахъ»². Францъ. Истъ въ пятидесятыхъ годахъ нашего столѣтія видѣлъ цимбалы въ рукахъ малорусскихъ крестьянъ. По его словамъ, инструментъ этотъ былъ весьма распространенъ въ то время между послѣдними. Играющій навѣшивалъ себѣ цимбалы посредствомъ длинного ремня на шею, что давало ему возможность играть на нихъ, не ставя ихъ на столъ, и вмѣстѣ съ тѣмъ увеличивало ихъ звучность³. Изображенныe выше южно-славянскіе цимбалы Мустафы также снабжены ремнемъ, надѣвавшимся имъ на шею (см. выше, стр. 126). Такимъ способомъ ношенія инструмента объясняются слова вышеприведенныхъ (стр. 128—129) пѣсень, по которымъ играющіе на цимбалахъ свободно ходятъ (кругомъ діжы, вслѣдъ за дѣвицею, молодицею, и т. п.) во время самой игры. Точно такимъ образомъ носили свой цимбаловидный инструментъ еще древне-ассирійскіе музыканты, также игравшіе на немъ на ходу, какъ то показываетъ приведенное выше изображеніе (фиг. 26). Въ Этнографическомъ Сборникѣ Императорскаго Гусскаго Географическаго Общества, гдѣ описываются современныя музыкальныя увеселенія русскаго народа въ разныхъ мѣстахъ

1) Головацкій: Нар. пѣс. II, 495, 497.

2) Въ Чтен. въ Имп. Общ. истор. и древн. при Моск. универс. 1847г. Апрѣль. II, стр. 87.

3) Liszt: Des Bohémiens. 246.

9

130

ГУСЛИ — РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

империи, цимбалы упоминаются только въ описаніи обычаевъ Новградволынскаго уѣзда Волынской губерніи: «Цимбалы похожи на гусли — читаемъ мы тамъ; струны ихъ приготовляются изъ тонкаго дрота (= проволоки, нѣм. Drath); по нимъ играющій ударяетъ двумя палочками подъ тонъ и тактъ скрипцы»¹ (ср. выше малорусскія пѣсни, гдѣ цимбалы обыкновенно сочетаются сō скрипками). Кромѣ того и главнымъ образомъ цимбалы находятся въ рукахъ евреевъ-музыкантовъ въ Западномъ Краѣ: къ скрипкѣ, кларнету и контрбасу нерѣдко присоединяются цимбалы, бубны, и проч. Оркестры эти играютъ при еврейскихъ свадьбахъ и въ синагогахъ, при нѣкоторыхъ особенно торжественныхъ случаяхъ ². Еще не такъ давно цимбалы встрѣчались въ оркестрахъ странствовавшихъ по русскимъ провинціямъ еврейскихъ музыкантовъ. Образъ еврея-цимбальника, вмѣстѣ съ другими музыкантами пгравшаго для танцевъ въ помѣщичныхъ усадьбахъ средней Россіи, сохранился еще въ воспоминаніи пишущаго эти строки, изъ самаго ранняго его дѣтства (въ 40-хъ годахъ нашего столѣтія), прожитаго имъ въ Мещевскомъ уѣздѣ Калужской губерніи.

Въ прошедшее лѣто случилось мнѣ найти въ одной лавочкѣ, торгующей гармониками, балалайками и другими народными музыкальными инструментами, экземпляръ цимбаловъ небольшаго размѣра, попавшій въ лавку изъ рукъ какого-то еврея и нынѣ пріобрѣтенный музеемъ С.-Петербургской консерваторіи. Онъ имѣетъ видъ, изображеный на фиг. 52. Мастеръ, приведшій инструментъ въ должный видъ, далъ струнамъ его діатонический строй гаммы do-majeur. Каждый тонъ представленъ трехструннымъ хоромъ, кромѣ пяти нижайшихъ тоновъ, изъ которыхъ для одного, ближайшаго къ трехструннымъ, натянуто двѣ, а для прочихъ трехъ — по одной только струнѣ. Строй послѣднихъ трехъ одиночныхъ струнъ (басковъ) можетъ произвольно измѣняться посредствомъ передвиженія вправо

1) I, 307, примѣч.

2) Тамъ же: IV, 43.

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТЪ

131

или вълѣво подпирающей ихъ подвижной кобылки. На поверх-
ности голосной доски инструмента, снабженной двумя круглыми
голосниками, прикрѣплены двѣ деревянныя полоски, правая и
лѣвая, идущія почти параллельно бокамъ инструмента. Трех-

Фиг. 52.

Цимбалы (русско-еврейскіе) музел С.-Петербургской консерваторіи (приблизи-
тельно 1/10 натуральной величины). Глубина голоснаго ящика — 4 сантиметра.
Пониже инструмента изображено два молоточка, которыми ударяютъ по
струнамъ.

струнные хоры натянуты не въ одной плоскости, а такъ, что
подъ каждый хоръ подставлено, понеремѣшно на лѣвой или на
правой изъ только что поименованныхъ полосокъ по особой дере-
вянной кобылкѣ, вслѣдствіе чего одинъ хоръ съ высоты своей
кобылки на правой полоскѣ спускается внизъ на лѣвую полоску,
а сосѣдній хоръ — съ высоты своей кобылки на лѣвой спускается
внизъ на правую полоску, и т. д. Это понеремѣшное расположеніе
хоровъ струнъ представляетъ большое удобство при удареніи
по нимъ молоточками, такъ какъ удареніе производится по возвы-
шенному (надъ сосѣднимъ пониженнымъ) концу хора.

Подобно усовершенствованнымъ русскимъ гусямъ, въ но-
вѣйшее время, именно въ Венгріи (странѣ цимбальной игры по
премуществу), строятся и цимбалы чрезвычайно усовершен-
ствованной конструкціи; такимъ цимбаламъ даютъ видъ широкаго
и глубокаго ящика, покоящагося на четырехъ пожкахъ, съ при-
мѣненіемъ, какъ у фортепіано, педали, и постепеннымъ расшире-
ніемъ объема музыкальной скалы инструмента. Привожу изобра-

ДОПОЛНЕНІЯ

Къ стр. 9, прим. 1: Я не имѣю здѣсь въ виду упоминанія
гуслей рядомъ съ другими названіями струнныхъ инструментовъ
въ славянскихъ переводахъ греческихъ памятниковъ или въ сла-
вянскихъ перефразировкахъ греческихъ текстовъ. Такъ напр. въ
древнемъ славянскомъ сказаніи о составѣ Давидомъ псалтири, помѣ-
щенномъ въ псалтирѣ Свнодально-типографской библіотеки XIV
вѣка (№ 103, лл. 8 и 9), близко сходномъ съ греческимъ сказаніемъ
Юсифа Флавія, помѣщенномъ въ греческой рукописи XV вѣка,
называются: псалтирь, гусли и прегудница, соотвѣтствующіе
греческому: хαι xιννύραις (= kinnor), хαι ναύλαις (naula =
nabla), хαι ψαλτηρίφω (=psalterium) у Юсифа Флавія (Древности.
Тр. Моск. Археол. Общ. III. 1, 5—6). Въ этомъ и подобныхъ ему
случаяхъ славянскіе подражатели греческимъ текстамъ, или пере-
водчики ихъ, очевидно старались на славянскомъ языкѣ подбирать
лишь соотвѣтствующее число видовыхъ названій струнныхъ
музыкальныхъ орудій, мало заботясь притомъ о точномъ совпа-
деніи вида называемыхъ ими инструментовъ съ видомъ инстру-
ментовъ, иноземныя названія которыхъ ими переводились. Въ
славянскихъ переводахъ книгъ Ветхаго Завѣта встрѣчаемъ также
разнообразныя названія, то славянскія, то заимствованныя съ

134

ГУСЛИ — РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

греческаго, напр.: то струнныя орудія вообще (Псал. IV, LIII,
LIV, LX, и др.), то гусли (Псал. XCVII, 5; CXLVI, 7; CXLIX, 3),
то псалтирь (Псал. CXLIII, 9), то гусли и псалтири (І Цар.
Х, 5; III Цар. Х, 12; Псал. XXXII, 2; LVI, 9; LXXX, 3), то
гусли и цитры (Пр. Дан. III, 7), то псалтири и цитры
(І Паралип. XV, 16; II Паралип. V, 12), и т. п. Вообще строить
какія либо соображенія или заключенія о видѣ инструментовъ на
основаніи сличенія соотвѣтствующихъ ихъ названій въ еврей-
скомъ оригиналѣ книгъ Священнаго Писанія и переводахъ ихъ
на другіе языки, рѣшительно невозможно, такъ какъ переводчики,
всѣдствіе естественной некомпетентности своей въ музыкаль-
номъ дѣлѣ, именно въ данномъ отношеніи вносили полную сбив-
чивость и запутанность понятій, нерѣдко сопоставляя п смѣшивая
музыкальныя орудія совершенно разновидныя, въ большомъ числѣ
случаевъ заботься лишь о подбраніи соотвѣтствующаго ориги-
налу количества названій пиструментовъ на переводномъ языкѣ.
Такая запутанность и сбивчивость понятій обусловливалась, впро-
чемъ, и отсутствіемъ всякихъ положительныхъ данныхъ о видѣ
многихъ инструментовъ, называемыхъ въ книгахъ Священнаго
Писанія.

Къ стр. 19: Изъ угорско-русской пѣсни:

Гусли моп яворовы!

(Головацкій: Нар. пѣс. II, 548).

Къ стр. 32: Изъ свадебной пѣсни:

(Стоятъ палаты, въ палатахъ столики)
Какъ за однимъ то столомъ
Сидить добрый молодецъ...
Какъ игралъ то онъ...
Во гусли серебряны.

(Терещенко: Бытъ русск. нар. II, 391).

Гусли очевидно лежатъ здѣсь на столѣ передъ играющимъ
на нихъ, сидящимъ за столомъ молодцемъ.

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТЪ

135

Къ стр. 60, прим. 1: Гусли называются также серебреными, очевидно вслѣдствіе стальныхъ (= серебреныхъ) своихъ струнъ, какъ и золотыми — вслѣдствіе мѣдныхъ (= золотыхъ) струнъ, напр.:

Онъ игралъ попгрывалъ
Во гуселышки серебряны.

(Терещенко: Бытъ русск. нар. II, 316. Ср. выше, дополненіе къ стр. 32).

Въ старинной повѣсти: «Дѣяніе прежнихъ временъ храбрыхъ человѣкъ», Девгеній бренчитъ подъ окномъ красавицы Стратиговны на гусляхъ серебряныхъ съ золотыми струнами.

(Карамзинъ: Ист. Гос. Рос. III, прим. 272).

—●—

ЗАМЪЧЕННЫЯ ОПЕЧАТКИ:

<table><thead><tr><th>Страница</th><th>Строка</th></tr></thead><tbody><tr><td>7</td><td>17 снизу</td></tr><tr><td>7</td><td>3 »</td></tr><tr><td>28</td><td>2 »</td></tr><tr><td>57</td><td>3 сверху</td></tr><tr><td>61</td><td>18 ”</td></tr><tr><td>70</td><td>4 »</td></tr><tr><td>78</td><td>1 снизу</td></tr><tr><td>83</td><td>1 »</td></tr></tbody></table>

<table><tr><td>Напечатано:</td></tr><tr><td>отгонить</td></tr><tr><td>1873</td></tr><tr><td>28</td></tr><tr><td>kukles</td></tr><tr><td>я «подымусь...</td></tr><tr><td>прикрѣплены</td></tr><tr><td>1X</td></tr><tr><td>Тамъ же:</td></tr></table>

<table><tr><td>Должно читать:</td></tr><tr><td>отгонить</td></tr><tr><td>1871—1873</td></tr><tr><td>27</td></tr><tr><td>kûkles</td></tr><tr><td>«я подымусь...</td></tr><tr><td>прикрѣплены были</td></tr><tr><td>XI</td></tr><tr><td>Coussemaker въ Ann. arch. de Didron.</td></tr></table>

ВЪ КНИЖНЫХЪ И МУЗЫКАЛЬНЫХЪ МАГАЗИНАХЪ
ПРОДАЮТСЯ

Сочиненія Ал. С. ФАМИНЦЫНА:

РЕЦЕНЗІЯ о сочиненіі г. Шафранова: «Складъ народно-русской пѣсенной рѣчи разсматриваемой въ связи съ напѣвами». Спб. 1881 г. (Писана по порученію Императорской Академіи Наук). Цѣна 80 коп.

БОЖЕСТВА ДРЕВНИХЪ СЛАВЯНЪ. Изследованіе. Выпускъ 1-ый. Спб. 1884 г. Цѣна 3 руб.

СКОМОРОХИ НА РУСИ. Изследованіе. Спб. 1889 г. Цѣна 1 р. 50 коп.

ДРЕВНЯЯ ИНДО-КИТАЙСКАЯ ГАММА въ Азіи и Европѣ, съ особеннымъ указаніемъ на ея проявленіе въ русскихъ народныхъ напѣвахъ, съ многочисленными нотными примѣрами. Музыкально-этнографическій этюдъ. Спб. 1889 г. Цѣна 1 р. 50 коп.

ГУСЛИ русскій народный музыкальный инструментъ. Историческій очеркъ, съ многочисленными рисунками и нотными примѣрами. Спб. 1890 г. Цѣна 2 руб. (Въ продажу поступило всего 225 экземпляровъ).

Дозволено цензурою. С.-Петербургъ, 17 Апрѣля 1890 года.