ИЗСЛ҃ДОВАНИЯ НИСУРОМЪ.

111

<table><tr><td>80.</td><td>3=240</td><td rowspan="5">раздѣленныя на 40, общую мѣру.</td><td>6</td></tr><tr><td>20.</td><td>4= 80</td><td>2</td></tr><tr><td>20.</td><td>6=120</td><td>3</td></tr><tr><td>20.</td><td>12=240</td><td>6</td></tr><tr><td>30.</td><td>24=720</td><td>18</td></tr></table>

35.

И шакъ, по выводамъ Нибура, изъ 35 гражданъ 6 были въ первомъ Классѣ, и слѣдственно имѣли
вліяніе на государство болѣе 29-ти осшальныхъ;
все число гражданъ во 2-мъ Классѣ было трешью
перваго, а число гражданъ 3-го половиною, чеш-
вертаго съ нимъ равнялось, а пяшаго втрое пре-
восходило. Положивъ въ 1-мъ классѣ 6000, всѣ
Классы содержали 35,000. Это число, по мнѣнію
Нибура, находился въ весьма вѣрномъ отношеніи
къ 84,700, что было выводомъ первой ревизіи
(census), осшапокъ гражданъ отъ Классовъ сосшав-
лялъ разницу.

И въ самомъ раздѣліи Центурій каждаго Клас-
са на стариковъ и юношей, основная мысль:
дашь вліяніе меньшему числу, не была упущена.
Первыя Центуріи содержали въ себѣ всѣхъ до 45
лѣшъ; послѣднія, людей отъ сего возраста до 15
лѣпъ. Здѣсь при маломъ вниманіи ясно, что пер-
выя долженствовали быть малочисленѣе, и ма-
бели народонаселенія дающъ поводъ къ предполо-
женію, что они были не болѣе половины. Но,
поелику онѣ образовывали равное число съ ценшу-

Классахъ было къ каждой другой, какъ 1, 1/4, 1/4, 1/4, 3/8.
Здѣсь у Нибура смыслъ текста весьма пеменъ.

412

Римская История,

рілми юношей, то и видно, какой запасъ приго-
шовленъ былъ, дабы придать перевѣсъ людямъ
старымъ и опышнымъ въ дѣлахъ. Если юношей пер-
ваго Класса было 4000 (Нибуръ замѣчаетъ, чшо
когда ихъ не было столько, шо и не было причи-
ны дѣлишь на 40 ценшурій), придавъ половину
(2000) старикамъ, мы найдемъ 6000 для перваго
и 35,000 для всѣхъ Классовъ.

Подаши Римлянъ установлялись мѣрою иму-
ществъ, установленною при ревизіи. Каждый обя-
занъ былъ сдѣлашь вѣрное объявленіе о своемъ
семейшвѣ и подашномъ имуществѣ; подашь нала-
галась на шысячи, число измѣняемое и иногда тя-
желое, но долги сюда не причислялись. Плебеи
счищали въ подашномъ имуществѣ домы, доход-
ныя земли и другое имущество; не вошедшіе-же
въ Классы только домы и имущество. Патриціи,
владѣшіе общественными землями, которыя мог-
ли быть обращены въ казну, плачили десятину,
а съ собственности, въ городѣ и внѣ города, вѣ-
роятно на равнѣ съ Плебеями. Явно, по огром-
нымъ работамъ, предпринятымъ во время послѣд-
нихъ Царей, что государственные доходы были
весьма значительны; по изгнаніи Царей, Патриціи
освободили себя отъ плашежа десятины, и ни
одна великая работа не была уже предприни-
маема.

Римскій ассъ, во времена Сергія, содержалъ въ
себѣ полный функъ; послѣ сего, числа, назна-
ченныя для опредѣленія имуществъ, могутъ уди-
вить. Нибуръ входишъ по сему случаю въ по-
дробное и любопытное изслѣдованіе о существѣ и

ИЗСЛ҃ДОВАЙНАЯ НИБУРОМЪ.

113

Цѣнносши монешъ сего періода въ средней Ишаліи; онъ ясно доказываетъ, что изобиліе и качешшво мѣди, доставляемой рудниками Римскаго государства и иностранною морговлею, были велики и дѣлали сей мешаллъ обыкновеннымъ и дешевымъ, шакъ, что его употребляли даже на воинскіе доспѣхи и домашнія вещи. Нибуръ прежде того уже доказалъ, что неклейменные куски обращались въ Лапіумѣ, землѣ Самнишской и другихъ, и что деньги вѣсили, а не счишали.

Центуріи, собравшіяся въ Comitium (Марсово поле), представляли собою видъ воинства. Тутъ была конница (Центуріи всадниковъ), линейная пѣхота и легкія войска (Классы), резервы (Accensi Velati), военные снаряды, музыканты (Fabri, Tibicines, Cornicines), обозъ (Proletarii), хотя послѣдніе и не составляли собою части воинства. По требованію, каждый Классъ и каждая Центурія поставляли своихъ воиновъ въ извѣсшномъ, установленномъ порядкѣ. Древняя форма Римскаго Легіона была форма Греческой Фаланги. Каждая Центурія состоя изъ тридцаши человѣкъ (по одному ошь шриба), строилась въ легіонъ; первый Классъ составлялъ первую линію, другие Классы осшальные ряды, и вошь причина, почему вооруженіе уменьшлаось по Классамъ: послѣдніе были защищены вооруженіемъ первыхъ. Accensi и Velati не входили въ легіоны, и, пакѣ какъ и въ Классы; они исправляли свою должносшь, и должны были идти за легіономъ и засшупать убылыхъ, но какъ послѣдующіе всегда брали оружіе и мѣста убитыхъ или раненыхъ вои-

Май 1829.

8

114

Римская История,

новъ, шо Аccensi всегда почши вступали въ легі-
онъ, дѣйшствуя механически къ подкрѣпленію силь
его. Первый Классъ выводилъ въ поле 40 центурій,
или 1200 человѣкъ; второй и третій, вмѣстѣ,
сшолько-же; чешвершый и пяшый шакже 40, что
все составляло 120 центурій. Первый Классъ всегда
стоялъ въ первомъ ряду, выносилъ жаръ битвы, и
шакимъ образомъ плашилъ за свои полишическія
преимущества, подвергаясь большимъ опасносшямъ.
Тоже было и съ всадниками, кошорые, легче одѣ-
шые, подвергались всему нашиску стрѣлъ, копій
и камней непріяшельскихъ.

Когда всѣ Центуріи собраны бывали на Марсо-
вомъ полѣ, Царь, или чиновникъ его предшавляв-
шій, предлагалъ на голоса ихъ опредѣленіе Сена-
ша, ошносительно выборовъ, или закона, кошо-
рый чишанъ былъ передъ ними. Неограниченная
власть дана была имъ ошвергнушь, но согласіе
шребовало подтвержденія курій. Паприціи весьма
много пошеряли своей силы при центуріальномъ
учрежденіи. Впрочемъ, управляя большинствомъ
Сената, гдѣ каждая мѣра была начинаема, они
могли въ своихъ Куріяхъ ошвергнушь законъ про-
шедшей Центуріи. Но Паприціи не удовольствова-
лись шѣмъ. Если лѣшопись справедлива, они сдѣла-
ли заговоръ и погубили Царя; ширанъ, коего воз-
вели они на шронъ, былъ орудіемъ небеснаго мще-
нія за злодѣйшво Паприціевъ. Соединясь съ Пле-
беями, они низвергнули сего ширана, и сшрашась
Плебейскаго союза, не хошѣли уже возстановишь
консшитуціи Сервія.

— Здѣсь исключаемъ мы три страницы Англійской

ИЗСЛЁДОВАННАЯ НИБУРОМЪ.

415

рецензії, ибо содержаніе ихъ не относится соб-
свенно къ творенію Нибура. Кришикъ упомина-
ешъ о благородномъ негодованіи, съ какимъ Нибуръ
защищаетъ права Плебеевъ Римскихъ и говоришъ о
несправедливосши Паприціевъ, описываешьъ сильное
чувство, съ какимъ засшупается знаменишый Ни-
буръ за свободу Грековъ, находя въ ихъ борьбѣ съ
Османами подобіе борьбы Плебеевъ съ Римскими
дворянами. «Первый изобразивъ намъ,» продолжаетъ
Кришикъ, «въ насшоящемъ видѣ права, пешинный
харакшеръ, духъ Плебеевъ, давъ имъ новое бытіе
въ Исторіи, Нибуръ предшашельствуетъ за нихъ
у помомства, прошивъ олигархіи, жестокой и
безумно угнетавшей ихъ; but the partizans of demo-
cracy and radicalism,» прибавляемъ Англійскій Ре-
цензенпъ, «must not dream of recurring to his pages
for support. No man is more adverse than he is to de-
mocracy—none, we apprehend, more favourable to just
and moderate monarchy. Twice has he inscribed his work
to his august sovereign (Нибуръ посвятилъ свою кни-
гу Его Величеству, Королю Прусскому. Eine Ge-
schichte Roms, сказалъ онъ въ посвященіи, in hellen
und grossen Umrissen, frey von störender Mannichfaltig-
keit, mit lebendiger Wahrheit dargestellt, dürfte sich nicht
weniger würdig achten die Aufmerksamkeit eines Fürsten
zu beschäftigen als tief eindringende und umfassende Schil-
derungen der wichtigsten Epochen neuerer Zeit. Nicht
so kritische Untersuchungen dunkler Zeiten des grauen
Alterthums, nicht so ein Werk welches, indem es nahe
herantritt um das Einzelne zu betrachten, selten die
Standpunkte einnehmen kann vor denen sich jene reichen
und grossen Uebersichten ausbreiten).

8*

116

Римская История,

Мы удивляемся, что Кримтикъ находитъ достой-
нымъ особенной похвалы непознанношь мнѣній Ни-
бура. «Таже горячая любовь къ истинѣ, добродѣ-
тели и благоразумной свободѣ, шаже ненависть
къ шираншву и угнешенію, кошорыя оживляли
страницы первого изданія его книги, перешли
вполнѣ и во второе.» Но какъ-же иначе? И не
уже-ли просшительны въ геніяльномъ писашелѣ
уклоненія ошь истины, по какимъ нибудь частнымъ
отношеніямъ? — Далѣе, чувшшво національной гор-
дости, являющееся у Англійскаго Рецензента, намъ
весьма понятно. Нибуръ, приводя примѣры, ка-
сается спорнаго вопроса объ уравненіи правъ Ир-
ландскихъ Каполиковъ. «Справедливыя требованія
Плебеевъ могутъ быть сравнены съ требованіями
Ирландскихъ Каполиковъ, дворяншво, среднія зва-
нія и народъ коихъ находился въ шакомъ-же угне-
шеніи, подъ лицемѣрнымъ предлогомъ религіи, съ
равною справедливостію требуешь своихъ правъ
и, рано или поздно, получишь ихъ.» Слова: лице-
мѣрный предлогъ, возбудили сильныя возраженія Ан-
гличанина. Ошдадимъ однакожь справедливость: не
смогря на несоглашеніе въ шакомъ дѣлѣ, гдѣ го-
ворила національная гордосшь, чишашели видѣли,
какъ ошывался онъ о Нибурѣ, историкѣ и писа-
шелѣ. Предлагаемъ заключеніе рецензіи.

« Обширность шатьи нашей заставляешъ насъ
умолчать объ остальномъ содержаніи книги
Нибура; онъ доводить происшествія до 260
года, излагая послѣдовавшія послѣ Сервія со-
бышія и установленіе гUGEбунства. Два дру-
гіе шома будушъ предшавляшь Исторію Рима

ИЗСЛЁДОВАННАЯ НИБУРОМЪ.

117

до окончанія республики. Съ нешерпѣніемъ ждемъ ихъ, и съ грустью думаемъ, что мы не скоро ихъ увидимъ, ибо здоровье знаменишаго Автора, какъ мы узнаемъ отъ него самаго, можемъ задержать ихъ появленіе. Впрочемъ, мы обращаемъ вниманіе просвѣщенныхъ читашелей на первое издание. Конечно, первый шомъ онаго перерветъ свою цѣну послѣ издания его вторично, болѣе обширнымъ развитіемъ испышашельнаго ума, освѣтвившаго самобышную теорію, и измѣненіями, какія ученоссть и шрудъ сдѣлали въ ономъ; но второй томъ, гдѣ изъяснены законы о раздѣленіи полей и другіе ваважные предметы, стоитъ изученія прилежиаго; самъ Авторъ говоришъ, что онъ хочется не передѣлать, но шолько дополнишь и исправишь его, почему можно полагашь, что при новомъ издании онъ не потерпить большихъ измѣній.

« Надобно-ли накопецъ сказать вообще наше мнѣніе о швореніи Нибура? Говоривъ о немъ подробно, можемъ добавить теперь только то, что это швореніе геніяльное, и прискорбно видѣть, когда шакіе люди, каковы Шлегель и Вахсмушъ, судили объ немъ столь невѣрно. Впрочемъ, если они имѣли несчастіе не соглашаться съ Небуромъ во многомъ, за то говорили вообще искренно, умѣренно, и самъ Небуръ конечно согласителя, что замѣчанія ихъ иногда были ему пригодны. Пошом-спво конечно не забудешь и шѣхъ людей, которые противорѣчили Небуру. »

Рецензентъ извѣщаетъ читашелей объ Англійскомъ переводѣ Нибуровой Римской Пistorіи, съ перваго издания, и входить въ nextоры крип-

118

РУССКАЯ ЛИТТЕРАТУРА.

ческія сличенія онаго съ подлинникомъ. Сіи крити-
ческія замѣчанія были-бы безполезны для нашихъ
чишашелей. Мы надѣемся досшавить имъ болѣе
удовольствія, извѣсшивъ, чшо одинъ изъ молодыхъ
лишшерашоровъ Русскихъ переводишъ уже Испо-
рію Нибурову, съ 2-го изданія, и, можешь быть,
въ концѣ нынѣшняго года начнешъ печашаше сей
переводъ. Прочшешъ-ли хоть шогда старое поко-
лѣніе нашихъ лишшерашоровъ сіе великое творе-
ніе? Освободятъ-ли наконецъ хоть тогда Русскіе
Авторы и Переводчики Римскую Исторію отъ вол-
чицы Ромуловой и прыжковъ Рема черезъ Римскія
стѣны? Поспыдаятся-ли хошь тогда (въ нѣкошо-
рыхъ пансіонахъ) учишь Римской Исторіи по кни-
жонкамъ Шрекка и Гильмара Кураса?

СОВРЕМЕННАЯ БИБЛIOГРАФІЯ.

Книги 1828 года.

— Согиненія въ прозѣ и стихахъ. Труды Обще-
шва Любишелей Россійской Словесности при Импе-
раторскомъ Московскомъ Университешѣ. Часть седь-
мая. М. 1828 г., въ ш. Универсиш., in S, V и 301
стр.

Книга, находящаяся передъ нашими глазами,
есь 27-й помъ Трудовъ Общества Любишелей
Россійской Словесности. Предшесшвовавшіе помы
заключающъ въ себѣ много замѣчательныхъ и важ-

РУССКАЯ ЛИТТЕРАТУРА.

119

ныхъ статей, дѣйшствительно споспѣшествовав-
шихъ успѣхамъ нашей Словесности. Разсмощримъ
содержаніе сего седьмаго тома второй коллекціи.

Сочиненія прозаическія. Рѣгъ при возобновленіи за-
сѣданій Общества (соч. Θ. Θ. Кокошкина). Авторъ
благодаритъ сочленовъ своихъ за избраніе его въ
Предсѣдатели Общества, напоминаешь о прошедшей
славѣ онаго, даетъ обѣшы слѣдовать по спонамъ
незабвеннаго предшественника своего (А. А. Про-
коповича-Антонскаго), говоритъ, чшо цѣль Обще-
ства есть «усовершенствованіе Отечественной
Словесности, а благородный предметъ всѣхъ чле-
новъ онаго польза роднаго языка и слава Отече-
ства.» Мы увѣрены въ этомъ; но, послѣ сего,
мы никакъ не ожидали-бы всштѣшишь въ Рѣчи Г-на
Предсѣдателя слѣдующія слова: «Здѣсь (въ Об-
ществѣ) развѣ только по слухамъ извѣстны стран-
ныя пренія о шомъ, классической или романшиче-
ской, родъ превосходнѣе.» Какъ? Общество, имѣю-
щее цѣлю усовершенствованіе Отечественной Сло-
весности, почитаетъ преніе о Классицизмѣ и Ро-
мантизмѣ страннымъ?... Мы не вѣримъ глазамъ
своимъ, читая сіи строки. Преніе о Классицизмѣ
и Романтизмѣ занимаетъ всю грамотную Европу;
ошь рѣшенія онаго зависитъ участь Словесности —
а Общесшво Словесности находишъ сіе преніе
страннымъ, и какъ будшо радуешься, чшо можете
играть въ молчанку, при общемъ движеніи!... Но
если Общество удостоиваетъ мѣлочные произве-
денія въ стихахъ и прозѣ своими сужденіями, если
оно занимается критикою сего рода лиштерату-
ры, шо можно- ли ему оставашься въ бездѣйспівіи

120

РУССКАЯ ЛИТТЕРАТУРА.

при рѣшеніи такого вопроса, отъ кошораго ко-
леблется весь міръ литтературный и зависить
будущая участь сего самаго Общества? Мы ско-
рѣе поняли-бы, если-бъ Общество объявило войну
Романтизму, основавшись на какихъ нибудь ува-
жительныхъ причинахъ: но бездѣйствіе есть во
всякомъ случаѣ смерть. Жизнь оказывается въ
дѣятельности. И въ чемъ-же Общество полагаетъ
усовершенствованіе Словесности, если не въ рѣ-
шеніи важныхъ вопросовъ о Словесности, не въ со-
вершеніи такихъ подвиговъ, кошорые тягостны и
часпо невозможны для ослѣльнаго лица? Обще-
ство составляешь авшоришетъ (да просшить намъ
оно сіе чужеземное выраженіе!) и потому-шо его
голосъ попотребнѣ и силенѣ не въ мѣлочахъ, а въ
огромныхъ литтературныхъ вопросахъ. Посмотримъ
однакожь, чѣмъ занималось Общесшво въ послѣд-
нее время, ибо Рѣчь Г-на Предсѣдашеля произне-
сена 28 Ноября 1827 года, и всѣ шруды, подъятые
Обществомъ послѣ сего, напечашаны въ разсма-
шриваемой нами книгѣ.

Похвальное слово В. В. Капнисту ( соч. А. И. Писарева ) (*). Сташья сія оживлена чувствомъ истиннаго уваженія къ творцу Ябеды. Но шолько сія неподдѣльносшь чувства и отличаетъ, можетъ бышь послѣднее сочиненіе покойнаго Писарева, отъ обыкновенныхъ, заказныхъ похвальныхъ словъ, ибо въ его Словѣ много прошиворѣчій, общихъ

(*) Оно было уже напечатано въ 5-й книжкѣ Ате-
нея 1828 года.

РУССКАЯ ЛИТТЕРАТУРА.

121

мѣстъ и излишней хвалы. Напримѣръ, Авторъ увѣ-
ренъ, что Ломоносовъ «избралъ лирическій родъ
предпочитательно прочимъ;» онъ доказываемъ,
что это было необходимо, неизбѣжимо, но,
далѣе, самъ упоминаешь, что Ломоносовъ зани-
мался и другими родами поэзіи. Въ наше
время рѣшено, что Ломоносовъ былъ Лирикъ,
Трагикъ, Эпикъ, Орашоръ, но все это болѣе по
должности, нежели по вдохновенію, что въ этомъ
онъ какъ-бы желалъ только показать примѣръ дру-
гимъ; главнымъ-же спремленіемъ его были нау-
ки, гдѣ онъ видѣлъ неизмѣримое поприще своему
дѣятельному генію. Авторъ Слова увѣряешь, что
онъ глядишь на Капнисша «безпристрастнымъ
взглядомъ критика» – и шавитъ его, какъ Лири-
ка, на ряду, и въ нѣкоторыхъ отношеніяхъ выше
Державина и Дмитриева; въ Ябедѣ онъ видишь и
Аристофана, и Мольера, и Шекспира (!!). Теоре-
тическіе выводы Авшора могли-бы дать поводъ къ
сильному опроверженію. Вообще, надобно приба-
вить, что если Общество перепечашало сіе Сло-
во изъ уваженія къ памяти Писарева, то мы го-
шовы ошдашъ ему всю справедливость, и скажемъ
искренно, что немногіе изъ нашихъ литтерату-
ровъ напишутъ сташью споль плавнымъ, чисшымъ
слогомъ, какимъ писалъ покойный Писаревъ. Но если
сташью о Капнистѣ выдающъ намъ какъ разсуж-
деніе, достойное вниманія по мыслямъ, выводамъ
и заключеніямъ, то мы никакъ не признаемъ въ
ней сихъ достоинствъ. Впрочемъ, если-бы Обще-
шво занималось Романшизмомъ и Классицизмомъ,
то оно непремѣнно было-бы согласно съ нами; но

122

РУССКАЯ ЛИТТЕРАТУРА.

послѣ шоржественнаго отрицанія Г-на Предсѣда-
шеля (см. выше), мы молчимъ, ибо въ спорѣ не
будемъ понимашь другъ друга.

Опредѣленія ( соч. И. Ө. Калайдовича ). Не уже-
ли эта сташья была чишана въ Общесшѣ?... Вошь
образчики изъ нея : « Исшинно шо, чшо въ самой
вещи есшь; ложно шо, чего въ самой вещи нѣтъ.
Исшина радуешь, ложь печалишь; исшина живо-
шворишь, ложь убиваетъ; исшина покоишь, ложь
возмущаешь; исшина пишаетъ, ложь насышишь не
можешъ; исшина согрѣваетъ сердце, ложь леде-
нишь его.-Радость-приятное ощущеніе духа; пе-
чаль-непріяпное. О радости и говорить радостно.
Радуюсь, что вижу васъ въ добромъ здоровьѣ. Вы
крайне обрадовали меня вашимь посѣщеніемъ. Какъ
я радъ, любезный другъ, что шы пристроился къ
мѣсшу. » Все это очень хорошо, но для чего это
напечашано?

О происхожденіи Италіянскаго языка ( соч.. С.
Е. Раіча ). Развѣ происхожденіе Итальянскаго язы-
ка ошносится къ шрудамъ Общества Любителей
Россійской Словесности? Да и самая сташья сія
не сшòила шого, чшобы представляшь ее въ
Общесшво. Это какой-то опрывокъ, нессяязный,
дурно написанный (*). Взявъ Тирабоски, Женге-

(*) Есть-ли связь въ слѣдующемъ предложеніи :
« Много и конечно не безполезно говорено было о влія-
ніи знаковъ на идеи; доказано шакже, что языкъ то-
гда полько возвышается до степени языковъ литтера-
турныхъ, когда народъ до избѣстной степени еозвы-
сится въ полититескомь отношеніи. » Чпо это шакое ?
Логогрифъ, Шарада, Загадка, или Омонимъ ?

РУССКАЯ ЛИТТЕРАТУРА.

123

не, Сисмонди, или даже одного изъ нихъ, можно
въ три часа написать объ Ишальянскомъ языкѣ
статью, получше этой.

Письмо изъ Мещоры ( соч. М. Н. Макарова ).
Это отрывокъ изъ юморическаго пушешествія, въ
1821-мъ году. Авторъ самъ прекрасно харакшеризи-
руешь оное. « Я не всегда, » говоришь онъ, « какъ-
бы елѣдовало, занимаюсь подробностями мѣстны-
ми: я мучусь только человѣческимъ нetherпѣніемъ
видѣть все вдаль, все вдаль, знашь одно новое и
одно новое, иногда ненужное и незначительное!...
а пошому, какъ и слѣдуешь, часшехонько забывая
самое любопышное, говорю и разсказываю шебѣ
собственно только о самыхъ бѣдныхъ поверхно-
сшяхъ.» Не понимаемъ, для чего и сія сташья на-
печатана въ Трудахъ Общесшва Россійской Сло-
весноски?

О похвальныхъ словахъ. Отрывокъ ( соч. И. И.
Лажечникова ). Хорошо написанный, но, по мнѣні-
ямъ, не нашего времени отрывокъ. Для чего Об-
щество не занимается теоріею Классицизма и Ро-
маншизма !

Отрывки изъ Цицероновой Рѣти противъ Цеци-
лія (съ Лашинскаго А. Клвъ). Знаніе Музыки и
Геометріи необходимо для Оратора (изъ Квинши-
ліана Л.). Не знаемъ, что трудился надъ пере-
водомъ сихъ двухъ отрывковъ; но, вспоминая о
переводахъ изъ Лашинскихъ Классиковъ, И. И. Да-
выдова, помѣщенныхъ въ прежнихъ шомахъ Тру-
довъ Общества, дивимся смѣлосши новыхъ Гг-дъ
Переводчиковъ. Этимъ господамъ не худо было-бы

124

РУССКАЯ ЛИТТЕРАТУРА.

припоминать себѣ почаще слѣдующія слова изъ ихъ собственнаго перевода : » Того мало, если шы хо- чешь какъ нибудь успѣшь, чшобы тебя слушали; должно произвести то, чтобы слушали тѣбя съ охошою и съ удовольствіемъ (стр. 109. ) »

Стихотворенія. Въ семъ ощѣлѣ Трудовъ Общества на сей разъ участвовали: Гг. Кокошкінъ, Шатровъ, П. Θ. Калайдовичъ, Бороздна, А. А. Писаревъ; Кн. И. М. Долгорукій, Шевыревъ, Раичъ, Аксаковъ, Д. П. Глѣбовъ, Колачевскій, ... вичъ, Новиковъ, С. В. Капнистъ, Кн. Шаховской, Ив. Сл., Слѣпцовъ, Волковъ, Трегубовъ. Замѣчательнаго мы ничего не встрѣтили.

За симъ слѣдующъ : Протоколы засѣданій Общества, письма разныхъ лицъ и дѣловыя бумаги. Неужели все это такъ любопытно, что надлежало занять сими посторонними Литтературѣ дѣлами 61 страницу? И почему Общество причисляетъ къ Трудамъ своимъ дѣловыя, писанныя въ Департаментахъ и Присутственныхъ мѣстахъ бумаги, въ сочиненіи коихъ трудились Гг. Письмоводители и Секретари сихъ мѣстъ, а не члены Общества? Замѣтимъ еще, что въ протоколахъ засѣданій постранныхъ ученыхъ обществъ обыкновенно излагается и вся сущность читанныхъ статей. У насъ-же, напротивъ, говорятъ: » Г. А. читалъ vtъ; Г. В. читалъ свою статью; Г. С. читалъ отрывокъ; Г. Д. читалъ свои стихи. » Какое понятіе даемъ это публикѣ о трудахъ Общесшва? ибо книги конечно издаются для публики. Если-же статьи напечатаны вмѣстѣ съ протоколами, то къ чему повторять названіе статей?

РУССКАЯ ЛИТТЕРАТУРА.

125

Наконецъ, въ видѣ приложеній, напечатаны слѣ-
дующія статьи: Производнаго Словаря буква Д
(Н. А. Бекетова). Вошъ истинно дѣльное занятіе
Общества! Конечно шрудъ сей можно назвать
шолько приготовительнымъ и весьма несовершен-
нымъ, но онъ относится къ надлежащимъ заняші-
ямъ Общества – и довольно. Статья объ Офенскихъ
словахъ, по нашему мнѣнію, не принесетъ ни ма-
лѣйшей пользы. Какое употребленіе можно сдѣлать
изъ этихъ варварскихъ, областныхъ (*), не Рус-
скихъ словъ? – Непонятное названіе небольшой
статьи: Слова, произносимыя Рлзанской губерніи
въ Раненбургскомъ уѣздѣ, столько-же изумляетъ
нась, какъ и содержаніе оной! Что это такое?
Къ чему послужать для Русскаго языка исковеркан-
ныя уѣздныя слова, и какая надобность намъ, что
въ Раненбургскомъ уѣздѣ говорятъ, вмѣсто: сты-
дить – абизорить, самая дура – Банолда, фортш-
мейстеръ – бахместеръ, шалишь – дуровать, и
проч. и проч.?

Вошь обозрѣніе Трудовъ Общесшва Л. Р. Сл.,
почти за полтора года. Стремится-ли къ своей
цѣли Общесшво? Оправдываетъ-ли оно свою преж-
нюю славу?... Будемъ надѣяться, что слѣдующій
томъ Трудовъ его доставитъ болѣе пищи для ума
и воображенія. Мы увѣрены, что поченный
Предсѣдатель и достойные сочлены его обращать

(*) Это и не областныя, но условныя, вымышленныя
слова, между порговцами, которые слывутъ Офе-
нами. Неужели это нарѣчіе?

126

РУССКАЯ ЛИТТЕРАТУРА.

наконецъ вниманіе на шѣ предмешы, кошорые до-
сшойны занятій ихъ, и не всегда будутъ наполнять
шомы Трудовъ своихъ несвязными, ошрывками, без-
цѣльными собраніями словъ, посредственными сти-
хами, протоколами, бумагами Присупіственныхъ
мѣстъ и взаимными комплиментами. Замѣшимъ, ми-
моходомъ, что не худо было-бы Обществу понзящі-
нѣ издавашь свои Труды: оно имѣетъ для сего
средства. Седьмой шомъ напоминаетъ своею на-
ружносшью времена Гуштенберга и Фаусша.

Кс. П.

— Историгескія Записки Императрицы Юзефины,
Маріи — Розъ Ташеръ де ла Пажери, первой супруги
Наполеона Бонапарте, собранныя дѣвицею М. А.
Ле-Нормандъ. М. 1828 г. въ ш. Селивановскаго,
2 ч., in-8. 279 и 308 стр.

Дѣвица Ленорманъ извѣстна болѣе славою воро-
жеи, нежели писательницы. Во время Наполеона
она шерпѣла даже гоненія за свои некромантиче-
скія проказы и пошому-то, можешь быть, ея Запи-
ски о Юзефинѣ опзываются немилосшью къ покой-
ному Имперашору. Ей не должно вѣрить на слово.
На ряду съ Записками дѣвицы Ленорманъ можно по-
ставишь ея-же: Пророгескія воспоминанія Сивиллы,
о пригинахъ взятія ея подъ стражу въ 1809 году,
книгу, изданную въ 1814 году. Извѣстный остро-
уміемъ своимъ, Французскій Журналистъ Гофманъ
назвалъ ее за сію книгу скутною волшебницею (la
sorcière ennuyeuse), и вышерпѣлъ ошъ нея жестокую
брань въ другомъ Журналѣ. Она еще издала нѣсколь-
ко книгъ, въ Сивиллиномъ родѣ, и наконецъ вы-

РУССКАЯ ЛИТТЕРАТУРА.

127

ступила на литтературную сцену съ Записками Юзефины. Это сочиненіе имѣло успѣхъ во Франціи, ибо оно любопытно, хотя, какъ мы уже упомянули, ему не во всемъ должно вѣрить. Русскій переводъ довольно хорошо; онъ сокращеннѣе подлинника.

Книги 1829 года.

Букетъ. Карманная книжка для любителей и любителейцъ Театра, на 1829 годъ. Изданная Е. Аладьинымъ. СПБ., 1829 г. въ ш. Мед. Деп. Мин. Вн. дѣль, in-16. 324 стр. Съ поршрешомъ и грав. заглавнымъ листкомъ.

Книга сія могла-бѣ быть весьма пріятнымъ по-
даркомъ для домашнихъ театровъ, если-бы Изда-
тель ея былъ построже въ выборѣ пьесъ. Литше-
ратора займешъ не надолго эшо собраніе, ибо оно
соспавлено изъ легонькихъ комедій и ошрывковъ.
Скажемъ о нихъ свое мнѣніе. Говорить правду,
потерять дружбу, комедія въ 1 дѣйствіи, соч.
Мариво (Les Sincères), передѣланная съ Француз-
скаго (прозою) П. А. Кашенинымъ. Эшо одна изъ
самыхъ безвѣстныхъ комедій Мариво. Лучшими
пьесами его Французы почитаютъ слѣдующія: La
Surprise de l'amour, Les Fausses Confidences, Les Jeux
de l'Amour et du hasard. « Я ощдалъ-бы яблоко по-
слѣдней », сказалъ Жоффруа, « но объявляю, что
прекраснѣйшая изъ сихъ трехъ богинь ешь не иное
что, какъ простая смертная. Мариво пренебрегъ
изученіе нравовъ и характеровъ; онъ сбился съ
пуши въ лабириншѣ женскаго сердца, занимаясь
шолько разсмашиваніемъ и разложеніемъ мужесhalbъ

128

РУССКАЯ ЛИТТЕРАТУРА.

изгибовъ и складокъ онаго, невѣдомыхъ самимъ
женщинамъ. Въ его комедіяхъ нѣмъ ни картинъ,
ни портретовъ: однѣ фантастическія миніатюры,
похожія и на все и ни на что. Онъ спарался изо-
бражать однѣхъ женщинъ; мужскія фигуры у него
всегда только принадлежность, замѣшавшіяся слу-
чайно между женщинами. Да и въ женщинахъ онъ
описывалъ всегда одно: какъ онѣ поддаются любви
и какъ спараются скрывать отъ другихъ и отъ са-
михъ себя раждающуюся сшрассть. Вотъ разборъ
всѣхъ пьесъ Мариво! » Такъ оцѣнивають Мариво
сами просвѣщенные Французы, и послѣ этого мы
не постигаемъ, что побудило Гна Кашенина пере-
дать намъ весьма плохую пьеску осмѣяннаго, уста-
рѣлаго Французскаго Комика, котораго манер-
ность и изысканность въ драматическихъ пьесахъ
и въ романахъ, также нѣкогда славныхъ, запечат-
лѣна извѣсшнымъ словцомъ: Marivaudage. У него есте-
ственна одна неесшесшенносшь; онъ вѣчно го-
няется за умомъ, вѣчно не впопадъ, и, за это
желаніе казаться острякомъ, къ нему справедливо
примѣняли снихъ:

L'esprit qu'on veut avoir, gâte celui qu'on a.

О слогѣ перевода говорить не будемъ. Кажешься,
что Г. Переводчикъ не пересмотрѣвши ошдалъ
свой трудъ въ печать. Многія выраженія его на-
поминають любезнигество слога Гна Погодина. –
Монологъ Берты изъ Гриальпарцеровой шрагедіи:
Прагодительница (die Ahnfrau). Стихи довольно
гладки, но слабы – Полногъ, или кто прежде
поцѣлуетъ? Комедія въ одномъ дѣйшіи, въ

РУССКАЯ ЛИТТЕРАТУРА.

129

вольныхъ сшихахъ, передѣланная съ Француз-
скаго Господиномъ Карашыгинымъ. Въ крашкомъ
извѣстіи о драмашической напечатанной пьесѣ,
не всегда должно излагать ея содержаніе, пошо-
му что у читашеля, кошорый узнаешь содержа-
ніе ея изъ Журнала, эшо опнимаетъ много зани-
мательности при чшеніи самой пьесы. Скажемъ
просто, что Полногъ есть милая, веселая коме-
дійка, переведенная на Русскій языкъ не шолько
вольными, но и свободными сшихами. Желаемъ даль-
нѣйшихъ успѣховъ Г-ну Переводчику! Онъ пишетъ
стихи не хуже первокласснаго (для пріяшелей)
Комика нашегоъ Князя Шаховскаго. Тѣже пріемы,
свобода и недосшапки. Монологъ Беатрисы, изъ
Шиллеровой трагедіи Мессинскал Невъста, впол-
нѣ переведенной Г-мъ Розчевымъ и печашаемой въ
Москвѣ. Ошрывокъ сей заставляетъ желать появ-
ленія въ свѣшъ всего перевода (*). Темушка, или
она не такъ глупа, комедія въ одномъ дѣйшвіи,
 соч. Князя А. А. Шаховскаго. Довольно скучная и
незанимательная по завязкѣ, но бѣглыми сшихами
написанная комедія. Эшо одинъ изъ листиковъ вѣн-
ка первой степени, надѣваемаго на Автора Аристо-
фана нѣкошорыми кришиками.—Отрывки изъ коме-
діи: Арзамасскіе гуси ( соч. Н. Х.). По нашему
мнѣнію эшо лучшій цвѣшокъ въ Букетѣ. Непри-
шворная веселосшь и необыкновенная легкость сши-

(*) Во время печатанія сего листа, переводъ Г-на Розчева вышелъ въ свѣшъ: мы вскорѣ дадимъ объ ономъ опчеть.

Май 1829.

9

130

РУССКАЯ ЛИТТЕРАТУРА.

ховъ въ сихъ отрывкахъ, дають намъ средство
угадашь, что Авторъ оныхъ есть Н. И. Хмель-
ницкій, любимѣйшій изъ современныхъ Русскихъ
комиковъ, но, къ общему сожалѣнію, давно забыв-
шій благодарную Публику. Въ самомъ дѣлѣ, не
взирая на всѣ неблагоріятныя для сего отличнаго
Автора, впрочемъ случайныя, временные театраль-
ныя отношенія, почти всѣ, оригинальныя и перс-
водныя, пьесы его безпрестанно играются на пуб-
личныхъ шеатрахъ обѣихъ столицъ и на домаш-
нихъ шеатрахъ лучшихъ обществъ. Ненапечатан-
ная комедія его: Нерѣшительный, ходишь въ пуб-
ликѣ, переписанная тысячу разъ. Какого успѣха
надобно еще желать? Какой признательности къ
дарованію, и признанія, что пьесы Г-на Хмель-
ницкаго нравятся всѣмъ? Отръ него публика тре-
бушь одного: новыхъ пьесъ, ибо напередъ увѣ-
рена въ ихъ доспоинсшвѣ. Отрывки изъ Арзамас-
скихъ гусей порадовали насъ еще и шѣмъ, что по-
ложенія и стихи въ нихъ исполнены такою силою
и новостью, какихъ не было въ прежнихъ пьесахъ
Г-на Хмельницкаго: доказательство, что онъ со-
вершенствуется. Для примѣра, выписываемъ сло-
ва Побродяжкина, который по своему толкуя Лю-
бушкѣ о Пешербургскомъ наводненіи 7-го Ноября
1824 года, восклицаешь:

А кто несчастію причина?
Блаженной памяти покойный Государь
Петръ Алексѣевичъ! Былъ умный Царь,
А къ морю черезъ чуръ подъѣхалъ близко.
Какъ въ ямѣ строиться, когда есть материкъ?

Русская ЛИТТЕРАТУРА.

131

Вопъ то-то, матушка! и былъ великъ,
А выстроился низко.

— Свѣтскій слугай, комедія въ одномъ дѣйствіи,
въ сшихахъ, Н. И. Х., то есть, какъ мы полага-
емъ, того-же Автора. Досел пьеса сія была из-
вѣстна только по оррывку, напечашанному въ од-
номъ Альманахѣ, года за три. Говоря, по всегдаш-
ней привычкѣ нашей, правду, всѣмъ и каждому,
признаемся, что причисляемъ пьесу сію къ слабѣй-
шимъ произведеніямъ Г-на Хмельницкаго. Впрочемъ,
извѣстная аксіома, что нелучшее отличныхъ пи-
сапелей составило-бы славу посредственныхъ.
Такъ думаемъ мы и о Свѣтскомъ слугѣ: нткошо-
рыя, истинно комическія сцены, и рѣзвоссть, мѣш-
кость многихъ сшиховъ, выкупающі въ сей коме-
діи незанимашельноссть и неесentiallyносшь завяз-
ки. Отрывки изъ Манускрипта, подъ названіемъ:
Опытъ Словаря театральнаго и прот. Без:поко-
восшь названія, худая примѣша для сочиненія!
Прочишавъ Отрывки изъ Опыта Словаря, мы ду-
маемъ, что Авторъ нарочно пишешъ его въ про-
спонародномъ вкусѣ, желая придашь своему сочи-
ненію комическій понъ. Но поцышка сія неудачна,
ибо грубыя выраженія всегда быгаюшъ не остры.
Примѣръ: «Комическіе акшеры дѣлаюшъ иногда не
«кстати каррикатурныя ужимки, прибавляюшь ошь
«себя слова, и, кратко сказашь, дурагатся на
«сценѣ.» Къ тому-же, въ изъясненіяхъ Автора
видно незнаніе своего предмеша, заставляющее
думать, что онъ никогда не бывалъ въ шеашрѣ.
Примѣръ: «Аплодисментъ и проч. Въ Лексиконѣ

9*

132

РУССКАЯ ЛИТТЕРАТУРА.

«такъ объяснено сіе слово: радосшное восклицаніе,
«совоплесканіе, рукоплесканіе, радостный кликъ,
«веселый шумъ, и всякое изъявленіе отлитнаго удо-
«вольствія; но какъ у насъ, и во всякомъ благо-
«устроенномъ правленіи (развѣ мы — правленіе ?),
«непозволишельны въ шеашрѣ ни радосшное вос-
«клицаніе, ни радостный кликъ, ни веселый шумъ, то
«мы просто скажемъ, что Аплодисментъ есть одо-
«бреніе, оказываемое зришелемъ акшеру или автору
«посредствомъ рукоплесканія, то естъ біеніемъ ладо-
«ни объ ладонь!» Не говоря о слогѣ, спрашиваемъ
всѣхъ, посѣщающихъ шеашры обѣихъ столицъ: шакой-
ли Лайпрапскій монастырь, шакую-ли пантомимную
бесѣду находимъ мы въ нашемъ паршерѣ? И от-
куда получилъ извѣстіе Авворъ, что въ благо-
устроенныхъ государствахъ непозволишельны въ
теашрѣ ни радосшныя восклицанія, ни радостный
кликъ, ни веселый шумъ? Напротивъ, и во Фран-
ціи, и въ Россіи, и вездѣ, громкія рукоплесканія со-
провождаются обыкновенно крикомъ: браво! и разны-
ми привѣтливыми восклицаніями къ актерамъ, шакъ
что опыъ нихъ иногда, какъ говоришь, спонутъ
шеашральныя стѣны. Правишастьство никогда не
запрещашь веселишься и радоваться: веселитесь
на здоровье! Скажемъ за тайну Автору, что оно
именно для этого устроивашь и шеашры. Наблю-
даешься одно условіе всякаго собранія порядочныхъ
людей: не выходишь изъ границъ благоприсшойно-
сти и приличія. Желая добра Автору, совѣтуемъ
сму сдѣлать со своимъ манускриптомъ то, что, го-
ворятъ, хотѣлъ сдѣлать Виргилій съ рукописью
своей Энейды. — Театральные Анскдоты. . . Поща-

РУССКАЯ ЛИТТЕРАТУРА.

133

дите, Г-нъ Переводчикъ Анекдошовъ, Француз-
скіе подлинники оныхъ, чишашелей, и рецен-
зейша.

Изданіе сего Альманаха весьма хорошо. Тоже дол-
жно было сказать объ изданіи *Подсѣжника*, но
это пропущено нами единственно по ошибкѣ. Въ
Русскихъ книгахъ доспоиншшво изданія, не часто
встрѣчаемое, должно быть замѣчаемо. Прибавимъ,
что отсутствіе шипографической роскоши особенно
непріятно въ альманахахъ, многими покупаемыхъ
для подарка дамамъ. Поршрешъ Г-на Карашыгина,
приложенный къ Букету, сходень съ подлинникомъ
своимъ и выгравированъ прекрасно.

—Стихотворенія Барона Дельвига. СПб. 1829 г.,
въ ш. Дсп. Народн. Просв., in 8, IV и 173 стр.

Въ одной изъ слѣдующихъ книжекъ Телеграфа мы
помѣсшимъ разборъ сихъ прелесшныхъ сшихошво-
реній. Теперь сдѣлаемъ шолько библіографическую
замѣшку. На оберткѣ сей книги напечатано: *Цѣна
10 рублей*, съ пересылкою 11 рублей. Конечно, вся-
кій воленъ назначать своему труду цѣну; но и мы
вправѣ сказать, чтоо книгу, въ 10 съ небольшимъ
лишовъ, безъ гравюръ, напечатанную такимъ об-
разомъ, что на многихъ страницахъ пришлось по
чешыре и даже по два сшиха, шакую книжечку прода-
вать по 10 рублей—не сообразно ни съ чѣмъ! Самъ
владѣлецъ ея ошибется въ разсчетѣ, ибо положи
онъ свою книгу по 5 рублей за экземпляръ, и,
мы увѣрены, ея разошлось—бы вдвое болѣе, не-
жели при 10 рублевой цѣнѣ. Дорогую цѣну надоб-
но полагашь за плохія книги, а Сочиненія Барона

134

РУССКАЯ ЛИТТЕРАТУРА.

Дельвига вознаградили-бы цѣну многочисленносшью
читашелей. За чѣмъ Авторъ не поддержалъ самымъ
дѣломъ своего эпиграфа :

Das Lied, das aus der Kehle dringt,
Ist Lohn, der reichlich lohnet?

Авторы наши ссылаются на Байрона, кошорый
бралъ за свои сочиненія кучи золота; но онъ бралъ
ихъ отъ книгопродавца, кошорый назначаль за про-
изведенія Байрона обыкновенную цѣну, и заплачен-
ная Автору сумма вознаграждалась для книгопро-
давца шысячами продаваемыхъ экземпляровъ. Лад-
вока заплашилъ Шашобріану за его сочиненія бо-
лѣе полумилліона франковъ, но продавалъ ихъ по
7¼ франковъ за шолшый шомъ превосходнаго из-
данія. Недавно за рукопись Генриха III-го, знаме-
нишой драмы Дамаса, книгопродавецъ заплашилъ
9000 франковъ, но продаешь печатные экземпляры
оной по обыкновенной цѣнѣ. У насъ, напротивъ,
гдѣ все дешевле, чѣмъ во Франціі, можно-ли на-
лагашь на книги огромную цѣну? Скажутъ: у насъ
мало читающихъ. Тѣмъ болѣе должно прода-
вать книги дешево, чшобы число читающихъ уве-
личилось. Можемъ увѣришь Автора Купальницъ,
что многіе, истинно уважающіе его люди, обра-
зованные юноши, кошорыхъ участіемъ онъ долженъ
дорожишь, для которыхъ именно онъ пишешь, съ
сожалѣніемъ разщающихся съ его книгою, услышавъ
отъ книгопродавца цѣну оной, ибо есшь-ли возмож-
носшь удѣлить на книгу десять рублей, если весь
доходъ соспошь, напримѣрь, изо сша рублей

["РУССКАЯ ЛИТТЕРАТУРА.", "135", "ВЪ МЪСЯЦЪ? Авторы надъюшся на досшапочныхъ людей: надъйтесь!", "Упрекъ нашъ относишся не къ однимъ Стихо-\nтвореніямъ Барона Дельвига, но ко всѣмъ несораз-\nмѣрно дорого продаваемымъ книгамъ. Мы вступи-\nлись за пользу Литтерашуры, бѣднѣющей чита-\nшелями отъ излишней привязанности Авторовъ\nнашихъ—по крайней мѣрѣ не къ читашелямъ!", "Кс. П.", "—Господинъ Боть. Соч. Пиго-ле-Брюня. Переводъ съ Французскаго Н. Левицкаго. СПб. 1829 г., въ ш. А. Смирдина. 4 части, in 12, 240, 230, 240 и 253 стр.", "Фамилія Г-на Переводчика затрудняетъ Библіо-\nграфа. На заглавныхъ листкахъ 3-й и 4-й части,\nона напечатана тапъ, какъ означено нами въ заглавіи,\nа въ Приношеніи, напечатанномъ при 4-й части,\nиначе. Вотъ для любоцытныхъѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣ

136

РУССКАЯ ЛИТТЕРАТУРА.

торой книжки ему начинать. Переводъ сего ро-
мана шакъ дурень, какъ шолько возможно. Во-
образише себѣ высочайшее незнаніе языковъ, и
шого, съ котораго переводятъ, и шого, на коно-
рый переводятъ, вообразите совершенное незнаніе
литтературныхъ приличій, вообразите переводъ
сь шакими принадлежностями, и, навѣрное, Русскій
Боть превзойдешъ ваши ожиданія. Эшо явленіе, до-
сшойное вниманія въ наше время. Списываемъ, для
образчика, первую страницу четвертой части :
«Софія, не смотря на смущеніе своихъ чувствъ,
была способна къ размышленію. Непредвидѣнное
происшесшіе (?) могло перемѣнишь образъ мыслей
ея ошца, и сквозь слезы она въ будущемъ усма-
привала благополучіе (?!). Карлъ, горягій, стре-
мительный, не иное чшо видѣлъ, какъ шолько пре-
пяшствія (!). Его возвышенное воображеніе пред-
сшавляло ему оныя непреодолимыми, и Г-нъ Бошъ,
пошедши къ нему, увидѣлъ наижалостнѣйшее зрѣ-
лище: племянникъ его былъ присматриваемъ въ
безпамятствѣ, не узнающій ничего окружающаго
его, даже своего дяди, коего одинъ голосъ засшав-
лялъ его прежде дрожашь, и который шеперь толь
ему любезень (??).» Бѣдный Пиго-Лебрёнь!

Гг. Пешербургскіе журналисшы часто, и по
дѣлѣмъ, нападающъ на Московскихъ Переводчиковъ.
Мы почищаемъ нападеніе на писашелей такого-то
именно города (какъ будшо приписныхъ къ нему!),
слишкомъ недальновиднымъ: дурныхъ писашелей,
шакъ-же какъ и разныхъ родовъ дурнаго, шолько-
же въ Пешербургѣ, какъ и въ Москвѣ. Обличайте
дурнаго Автора или Переводчика бездѣ, не спра-

РУССКАЯ ЛИТТЕРАТУРА.

137

шивая о его родѣ и племени. Какое намъ дѣло,
кшо онъ и гдѣ живешь? Мы судимъ о книгѣ,
а не о человѣкѣ. Вошь, напримѣръ, и Пешер-
бургская книга, а недосташки ея напоминають
Гренландію. Видно, чѣпо великолѣпныя спѣны,
памятники и просвѣщеніе Пешербурга не научаюшь
порядочно писашь.

— Два года въ Константинополѣ и Морѣ (1825–
1826), или историческіе очерки Махмуда, Яны-
чаръ, новыхъ войскъ, Ибрагима Паши, Солимана
Бея, и проч. Соч. К. Д. Перевель съ Французскаго
А. Очкинъ. Изданіе второе, исправленное. СПб.
1829 г., въ ш. Ив. Глазунова, gr. in 8. IV и 213
стр., съ 16-ю раскрашенными картинками.

Книга сія сдѣлалась столь извѣстна своими до-
стоинствами, что мы почитаемъ ненужнымъ при-
бавлять что-либо къ извѣстію о ней, помѣщенно-
му въ 23-й книжкѣ М. Телеграфа на 1828-й годъ.
Необыкновенный успѣхъ перваго изданія Русскаго
перевода сей книги, обѣщашь и второму благо-
пріятную будущносшь.

— Спасаемал Греціл, или картина военныхъ дѣй-
ствій Россіянъ прошивъ Турокъ, въ 1827 и 1828-мѣ
годахъ. Съ приложеніемъ офиціяльныхъ акшовъ,
паршикулярныхъ писемъ и военныхъ анекдошовъ.
Съ гравированными портрешами и каршинками. 2
ч. СПб. 1829 г., въ ш. Ивана Байкова, in 8, 58,
ХХ и 262, ХХХ стр.

Книга, весьма хорошо соспавленная п кēшами
изданная. Въ ней собраны всѣ офиціяльныя, въ га-
зепахъ напечатанныя, спашьи, касательно ны-
нѣшней войны съ Турками, начиная ошь Лондон-

138

РУССКАЯ ЛИТТЕРАТУРА.

скаго договора 24 Юня 1827 года, до окончанія
прошлогодней кампаніі. Кому не любопытно повто-
рить въ памяти своей описаніе сихъ великихъ со-
бытій? Сверхъ того, книга сія послужишъ превос-
ходнымъ матеріяломъ для Историка. Какъ жаль,
чшо мы не имѣемъ подобнаго сборника объ оше-
чесшвенной войнѣ 1812 года! Портреты: Фельд-
маршала Графа Витгенштейна и Героя Эриванска-
го, приложенные къ сей книгѣ, очень хороши.
Картинки, изображающія переправу Государя Импе-
ратора черезъ Дунай и Русскій лагерь при Шумлѣ,
шакже досшойны вниманія.

— Краткая Всемірная Исторія. М. 1829 г., въ
ш. Универсишешской, in 8, 187 стр.

Кажется, это переводъ, или сокращеніе Пели-
цевой Всеобщей Исторіи, хошя Издатель нигдѣ о
шомъ не упоминаемъ. Не имѣя подъ рукою подлин-
ника, и давно читавъ оный, не можемъ сказать,
какъ пользовался имъ Русскій Издатель, но, судя
по тому, чтобъ передъ нашими глазами, рекоменду-
емъ сію книгу наставникамъ юношества. Послѣ
Введенія, занимающего 46 страницъ, Исторія
въ сей книгѣ заключается въ гетырехъ періодахъ :
1-й, отъ основанія древнѣйшихъ государсшвъ до
Кира Персидскаго; 2-й, отъ Кира до Александра
Македонскаго; 3-й, отъ Александра до едино-
державія въ Римѣ Октавія; 4-й, оъ самодержавія
Августа до разрушенія Западной Римской Имперіи.
Слѣдственно въ сей части шолько оканчиваешься
Древняя Исторія. Сождавъ появлія слѣдующихъ
часшей, которыя должны оправдашь названіе сей

Русская ЛИТТЕРАТУРА.

139

Исторії Всемірною, мы постараемся изложить мысли наши о схоластическихъ сборникахъ, издаваемыхъ подъ именемъ Исторій. Книга, о кошорой извѣщаемъ, можешь служишь пособіемъ для училий, но, по крашкосши своей и по формѣ, она едва-ли удобна для учениковъ: это одни указанія на главныя историческія точки. Почишаемъ весьма полезными приложенные къ ней названія хорошихъ и отличныхъ книгъ по разнымъ частямъ Исторіі.

— Наставленіе къ выдѣлыванію хорошаго домашнего уксуса. Сочиненіе У. СПб. 1829 г., въ ш. Имп. Восп. Дома, in 12, 26 стр.

Насъ увѣрялъ одинъ опытный Технологъ, что книжка сія дѣйствительно можетъ быть полезна въ домашнемъ хозяйствѣ. По нашшавленію Автора сдѣланный уксусъ будешь хорошъ, но нѣсколько дорогъ; есть средѣшва дѣлать уксусъ весьма добротный, но гораздо дешевѣйшій. — Дешевизна и доброта: вотъ исшинная шайна всякаго хорошаго заводчика и фабриканша.

## СМѣСЬ.

### Русский Театръ.

Молодость Генриха V-го, комедія въ 3-хъ дѣйствіяхъ; Полифемъ или шоржество Галатеи, балетъ въ 2-хъ дѣйствіяхъ; Дѣдушка-женихъ, водебиль въ 1-мъ дѣйствіи (бенефисъ Г-на Шольца, Капельмейшера Императорскло Teampa).

Пословица: нѣшь худа безъ добра, весьма ушѣши-

140

Смѣсь.

тельна для рода смертныхъ; но весьма защрудни-
тельно то, что нѣшъ добра безъ примѣси зла,
или по крайней мѣрѣ — безъ неудобшвъ. Большой
Пешровскій шеапръ можно смѣло назвашь однимъ
изъ лучшихъ произведеній зодчества. Обширносшь
сцены, великолѣпіе и удобное расположеніе залы для
зрителей — все это превосходно и даже напомина-
етъ знаменишые памяшники древнихъ! Но для Мо-
сквы все это очень неудобно. Аршисты здѣшней
труппы не могутъ, подобно древнимъ актерамъ,
прикладывать ко ршу мѣдныя воронки, для того,
чтобы голосъ ихъ былъ слышимъ на такомъ про-
сшрансшвѣ, а публика наша не можешъ возишь съ
собою въ Теапръ слуховыя трубы, для того чтобы
понять кое что изъ комедій и водевилей, представ-
ляемыхъ въ столь огромномъ зданіи. Если-бы мы
имѣли большую Оперу — дѣло другое! Тогда и Боль-
шой шеапръ былъ бы въ полномъ смыслѣ хорошъ и
удобенъ. Но шакъ какъ на сей великолѣпной сценѣ,
мы видимъ только неизбѣжное Чванство Транжири-
на, Три дѣла, превозносимаго и превесьма хвалимаго
Өедора Григорьевича Волкова — то мудрено ли, что
жители Сшолицы оставляютъ себѣ въ удоволь-
ствіи посѣщашь Русскій Теапръ? Къ сей скудо-
сти нашего репертуара, должно прибавшіе и то,
что кромѣ комедій: Аристофанъ и Благородный
теапръ, и Оперы Панъ Твардовскій, мы не видѣли
въ теченіе трехъ лѣшъ другихъ первыхъ представ-
леній для зрителей. Всѣ новыя пьесы дающись въ
пользу бенефиціянтовъ, которые никакъ не согла-
сятся пожершвовашь своими выгодами и играшь на
шѣсномъ, неудобномъ Маломъ шеапрѣ. Ошь сего

Смѣсь.

144

происходитъ то, что многія очень хорошія пьесы
теряютъ весь эффектъ на сценѣ, имѣющей двад-
цать семь аршинъ въ ширину и двадцать два въ
вышину !!... Эшо самое и случилось съ прекрасною
комедіею: Молодость Генриха Vго, которая до-
нынѣ доставляетъ большое удовольствіе Парижской
публикѣ. Эта комедія была разыграна лучшими на-
шими актерами, (*) и со всѣмъ шѣмъ, три четвер-
ши зрителей не могли замѣшить ни искусной игры
артистовъ, ни замысловатыхъ мѣстъ, коими изоби-
луетъ сіе произведеніе Дюваля... Небольшой и
хорошо устроенный шеашръ, на подобіе С. Петер-
бургскаго Малаго — необходимъ для Москвы.

Теперь повшоримъ еще разъ: нѣшь худа безъ доб-
ра! Въ шотъ же день бенефиса Г-на Шольца, публи-
ка съ удовольствіемъ смотрѣла на новый, прекрас-
ный балешъ Г-жи Гюллень, обставленный съ вели-
колѣпіемъ, приличнымъ Императорскому Театру.
Декораціи, машины, косшюмы — были превосходны.
Объ искусствѣ нашей многочисленной балетной труп-
пы нечего и говорить. Но главную прелесть сего
зрѣлища соспавляло мастерство, съ коимъ былъ при-
думанъ, сочинень и поставленъ балешъ Полфемъ.
Содержаніе онаго очень просто и всѣмъ извѣстно

(*) Въ этой комедіи играли: Г-жи Льбова-Синецкая, Борисова и Златопольская, Гг. Моталовъ, Щепкинъ и Сабуровъ. Кажется, можно ручаться, что подобное сему собраніе артистовъ съумѣло — бы разыграть хорошую пьесу !

142

Смѣсъ.

изъ Миологіи (*). Изобрѣшательный умъ и пылкое воображеніе Гжи Гюллень украсили его — если смѣемъ такъ выразиться — всѣми хитросшими шанцо-вальнаго искусства. Граціозныя положенія, прелес-стныя группы, игривыя пляски, уподобляли сей ба-лешъ картинѣ Албана, прозваннаго живописцемъ Грацій. Въ семъ случаѣ обширность шеапра много способствовала и даже была необходима для удо-влешворительнаго выполненія сего зрѣлища. Вызовъ на сцену сочинительницы Балета, былъ яснымъ до-казательствомъ удовольствія публики. Музыка, вся вновь сочиненная Г. Шольцомъ, была такъ-же пре-лестна, какъ и самый балепіь. Москва можетъ по-благодарить этого искуснаго и трудолюбиваго Ка-пельмейстера: не говоря о множествѣ небольшихъ

(*) Гигантъ Полифемъ держитъ во владѣніяхъ своихъ юную Нимфу Галатею, которую, по обыкно-венію всѣхъ Театральныхъ Опекуновъ, прочитъ за себя. Богъ любви, несогласный на столь неравный бракъ прелестной Нимфы съ безобразнымъ, одногла-зымъ исполиномъ, приводитъ къ Галашѣ пастуха Аци, который, съ помощью Амура, преодолѣваетъ всѣ препятствія и получаетъ руку красавицы. Каза-лось-бы, что пастухъ не слишкомъ выгодная партія для такой красавицы, у коей находился въ услуженіи цѣлое сонмище Игръ, Амуровъ, Смѣховъ и даже Три-тоновъ. Но — видно, что въ старину были не такъ разборчивы, какъ нынѣ, и бракъ сосвоялся тѣмъ скорѣе, что сама Венера была посаженою матерью у бѣднаго Ациса; и, посадивши юную чету на облако, увезла къ себѣ.

Смѣсь.

443

оперъ, водсвилей и мелодрамъ, имъ написанныхъ,
Полифемъ есть уже девятый балетъ, имъ сочинен-
ный. У насъ не рѣдко, или лучше сказать, слишкомъ часто вопіюшъ на щедрость Русскихъ къ ино-
странцамъ, призжающимъ въ наше опечество. Не
обязываетъ-ли насъ справедливость признаться въ
шомъ, что иностранцы не даромъ берутъ боль-
шую плату за свои труды? Не выходя изъ Москов-
скаго Теашра, представимъ доказательство выше-
сказаннаго. Гг. Ришарды и Гжа Гюллень получаютъ
огромное жалованье — за свои таланты. Но сверхъ
сего не они-ли образовали у насъ такую искусную
балешную трупну? Не они ли въ каждомъ спек-
таклѣ показывающі собою примѣры рачительнаго
исполненія своей обязанности и вниманія къ своему
искуству, которое такъ желательно видѣть у
всѣхъ Русскихъ артистовъ? Принуждалъ-ли кто Гна
Шольца писать музыку, а Гжу Гюллень сочинять
балешы? Какую другую плату, кромѣ жалованья,
получающі они за сіи труды? Что-же ихъ къ сему
побуждаетъ? Омвѣтъ всегда одинъ и тошь-же : за-
ботливость о славѣ и любовь къ своему искусству :
два чувства, по несчастію весьма рѣдко вспрѣчае-
мыя у нашихъ сошественныхъ артистовъ.

Въ заключеніе спектакля представленъ былъ въ
первый разъ: Дѣтшка-женихъ, водевиль, передѣ-
ланный съ Французскаго Г. Ленскимъ, нешомимымъ
поставщикомъ водевильныхъ изящностей. Разска-
зываютъ, что въ старые годы, въ Франціі, когда
вышелъ въ свѣтъ романъ: Нума Помпилій, иѣкшо
изъ Версальскихъ щеголей засchalъ одну даму, за-
няшую членіемъ сего произведенія чопорнаго Фло-

144

Смѣсь.

ріана. Читашельница, сказавши что книга ей нравится, спросила у посѣшишеля : извѣстень ли ему этотъ романъ? — Само собою разумѣшется, что ошѣшь былъ : давно чишаль! — Любопытно знашь, сказала дама, чѣмъ это кончится? — О! ошѣчаль высокоученный франшъ, кончился шѣмъ же, чѣмъ и всѣ другіеро маны. Какъ водится, Помпилій женился на Нумѣ, вошь и все! — Въ представленіи вышеупомянутаго водевиля, когда дѣдушка, еще въ половинѣ пьесы, предваришельно изъявилъ свое согласіе на женишьбу внука, многіе изъ зрителей подумали, что водевиль приходишь къ окончанію, и что Помпилій вѣрно женился на Нумѣ, слѣдовательно и смозрѣшь нечего. Всѣ начали всшавать со своихъ мѣстъ и выходишь въ корридоры, съ whichъ шумомъ, что не возможно было дослушать пьесу, и сихъ ради причинѣ мы о достоинствѣ оной ничего сказашь не можемъ.

В. У.

ЗАМѣЧАНИЕ.

Н. И. Борхардшъ, будучи корреспондентомъ многохъ Нѣмецкихъ газешъ и журналовъ, просилъ насъ извѣстить публику, что статья о Телеграфѣ, переведенная въ Галатею (№ ХІ, стран. 261) изъ 174 № Вѣнскаго моднаго журнала, писана не имъ, но доставлена къ Издашению упомянутаго Нѣмецкаго журнала изъ Москвы этъ посторонней особы. Какъ литтературѣ благородно-мыслящій и корреспондентъ добросовѣстный, Гни Борхардшъ не хочетъ, чтобы кто-нибудь почелъ его авторомъ статейки,

Смѣсь.

145

писалой съ нарушеніемъ всѣхъ правиль литтературной совѣспи и общественной вѣжливости. Въ прошломъ году, въ Вѣнскомъ модномъ журналѣ всего напечашано было сташей Гна Борхардша только двѣ: Sommerleben in Moskwa и Apotheose des Jocko.

Въ N° XVII Галатеи (стран. 53) опять переведена была сташья съ Нѣмецкаго, взятая изъ Zeitung für die elegante Welt, въ кошорой Сочинитель передаетъ Нѣмецкой публикѣ ошибочные извѣстія о Русской Литтературѣ. Сія сташья доставлена къ Издателю Нѣмецкой газеты неизвѣстно отъ кого, и въ прошломъ году въ Zeitung für die elegante Welt ни одной строчки отъ Гна Борхардша послано не было.

Литтературные лазушчики говорятъ, что будто одна рука писала и Нѣмецкій оригиналь сташьи о Телеграфѣ, за кошорую съ такою жалостливою поспѣшностью уцѣпилась Галатея, и Русскій переводъ сей сташейки. Можешь быть! Мало-ли есшь людей, которые сочиняютъ гужія мазурки и кропаютъ въ шоже время сташейки для Русскихъ и Нѣмецкихъ журналовъ. Улика въ музыкальномъ хищеніи можешь зашавившіеся пакого масшера взяться за ремесло критика. Впрочемъ, Гда Издатели Галатеи, Дамскаго Журнала и Славянина могутъ писать и переводить о Телеграфѣ что угодно: ошвѣта имъ не будетъ. Съ сожалѣніемъ видя, чшо Гнѣ Раичъ удачно старается бышь Московскимъ Г-мъ Воейковымъ, Издатель Телеграфа искренно жалѣшь о немъ, и не хочешь входить ин въ какія пренія съ Галашеею и двумя ея соповарищами.

Май 1829.

10

146

ПАРИЖСКІЯ МОДЫ (*).

Le rose vif était, au dernier concert du Vauxhall, la couleur dominante des chapeaux: il y en avait de moire blanche, d'autres de crêpe blanc, ornés, sur la passe et sous la passe, de rubans de gaze satinés bleu sur bleu; mais les chapeaux les plus nouveaux étaient couleur chamois-rosé, abricot-rosé, saumon.

Les modistes ne peuvent suffire aux commandes de chapeaux et de capotes en tissu de paille formant des raies ou des quadrilles. Une rosette en ruban de gaze fixe sur ces chapeaux un bouquet à la jardinière en plumes.

Quelques capotes couleur de rose sont entièrement composées de rubans de gaze à raies satinées, cousus bord à bord.

Parmi les ornemens des chapeaux on distingue le laurier
à feuillage vert-tremble sans fleurs; le tuhya à pomme ou
fleurs de fantaisie. Nous avons entendu nommer *casvarina* une
fleur de fantaisie qui a du rapport avec la tulipe, et du ca-
lice de laquelle sort comme une houppe.

Nous avons vu sur un chapeau de crêpe-crêpé, une branche de rosier, dont les roses étaient moitié batiste rose, et moitié marabout blanc.

En général la passe des chapeaux de paille de riz et celle
des chapeaux de paille d'Italie sont moins grandes que l'été
dernier : cependant on met dessus une fleur d'un très-grand

(*) До 1 Мая (н. с.) 1829 года.

ПАРИЖСКИЯ МОДЫ.

147

volume, celle du nymphea, par exemple, ou une longue branche de pin, de maronnier, de catalpa.

Il faut mettre le vert au nombre des couleurs à la mode, et, en première ligne, le vert des-Indes, plus franc, plus vif que le vert-anglais. On garnit de rubans vert-des-Indes les chapeaux chamois-rosé.

Les gros de Naples, pour robes habillées, couleur vert-des-Indes, sont moirés.

Une des couleurs foncées, en grande vogue, porte le nom de sanglier ; c'est un gris brun.

Il y a des rubans de gaze satinée à mille raies, d'autres à fleurs : ceux où les fleurs sont de la même couleur que le fond, se nomment rubans *façon de blonde*. Les rubans où les fleurs sont au *coloris*, c'est-à-dire représentées avec leurs couleurs naturelles et le feuillage vert, portent le nom de rubans *printanniers*.

Un beau-fils fait monter sa cravate très-haut, et la serre très-peu. Cette manière de la porter, s'appelle *en cataplasme*.

Les pantalons à la mode se font en dauphine, espèce de casimir très-fin, gris perle.

Les redingotes de drap œil de corbeau ont un collet parreil, très-large, un seul rang de boutons, et la taille basse et étroite.

Головные уборы. Яркій розовый цвѣтъ былъ главнымъ цвѣтомъ шляпокъ въ послѣднемъ воксальномъ концертѣ. Кромѣ розовыхъ, замѣчены еще шляпки: изъ бѣлой морелевой машеріі; бѣлыя крепостья, убранныя, на поляхъ и подъ полями, газовыми атласистыми леншами, голубыми на голубомъ; но самыя новыя шляпки были цвѣна серны-розоваго, абрикосоваго-розоваго и цвѣша семги.— Модистки

148

ПАРИЖСКІЯ МОДЫ.

не успѣвають надбѣлаться шляпокъ и капошовъ со-
ломенныхъ, полосашыхъ и съ квадратами; розешка
изъ газовыхъ лентъ придерживаетъ на такой шляп-
кѣ букетъ перьевъ à la jardinière.— Капошы розоваро
цвѣта дѣлаются изъ газовыхъ лентъ, съ атласис-
шыми полосками, сшишыми вмѣстѣ, соспавляющихъ
такимъ образомъ цѣльную матерію ( и въ Москву
привозяшъ теперь столь широкія ленты, что сши-
вая ихъ по двѣ вмѣстѣ, можно употреблять вмѣсто
машерій).— Вошъ замѣчательнѣйшіе цвѣшы или ра-
сшенія для уборки шляпокъ: лавръ, безъ цвѣтовъ,
съ листьями зелено-осинового цвѣта; тюгіа съ пло-
дами или цвѣшами выдуманными. Выдуманъ еще новый
цвѣшокъ: касварина, похожій на пюльпанъ, у кошо-
раго въ чашечкѣ находился родъ кисши.— На крепь-
креповой шляпкѣ замѣтили вѣтку розъ, сдѣланную
на половину изъ розоваро га батиста, на половину изъ
бѣлаго марабу.— Вообще поля соломенныхъ шляпокъ
бѣлыхъ и Ишальянскихъ, нынѣшній годъ гораздо ме-
нѣе огромны, нежели въ прошломъ году. Но уборка
большими цвѣшами и большими расшеніями, какъ-то:
кувшинчиками, длинными вѣтками сосны, каштан-
ника, катальпы, остается по прежнему.

Модные уборы. Къ лучшимъ моднымъ цвѣшамъ присовокупить должно оштѣнокъ зеленаго цвѣта, называемый vert-des-Indes: онъ ярче и живѣе оштѣнка vert-anglais. Лентами сего оштѣнка убираюшь шляпки, цвѣта серны-розоваро.

Гроденапли для нарядныхъ пластьевъ зеленаго цвѣ-
та, vert-des Indes, бываютъ морелевые (объринные).

Еще одинъ изъ густыхъ цвѣтовъ, называемый ка-
баньмь, въ большой модѣ: онъ сѣро-шемный.

Парижскія моды.

149

Есть ленты газовыя, апласистыя, со множеством
полосокъ; другія съ цвѣтами. Тѣ, на которыхъ цвѣ-
шочки одинаковаго цвѣша съ полемъ ленты, назы-
ваются леніпами на блондовый фасонг; леншы, на
кошорыхъ рисунки или полоски цвѣшные, мо есть,
цвѣшы выпканы въ ихъ нашуральномъ цвѣшѣ и съ
зелеными листками, называются rubans printanniers.

Мужскія моды. Щеголи подвязываютъ гал-
стухи весьма высоко и не туго; шакой манеръ под-
вязывать галстухъ называешся en cataplasme.— Мод-
ные паншалоны дѣлаютъ изъ дофина: это родъ
шонкаго казимира, сѣро-перловаго цвѣта.— Сукон-
ные сюртуки, цвѣша вороньяго глаза, дѣлаются съ
такимъ-же суконнымъ ворошникомъ, широкимъ, съ
однимъ рядомъ пуговицъ, и съ шаліею низкою и узкою.

ПАРИЖСКІЯ ВѣСТИ.

Московскія щеголихи могушъ порадоваться, если
шолько чужая неудача есть умѣшеніе при своей неу-
дачѣ: Лоншанское гулянье въ Парижѣ было весьма
плохо, по причинѣ дурной погоды. Наше гулянье
подъ Новинскимъ совсѣмъ было испорчено непогодою.
По крайней мѣрѣ, теперь Москва не позавидуешь
Парижу, узнавши, что не въ одной Москвѣ Май
смотрить Сентябремъ.

Мы слышимъ жалобы, что Русскіе журналисты
иногда ошибаются въ переводахъ модныхъ названій
леншочекъ, манерій шляпокъ, цвѣповъ, и на гру-
бомъ Русскомъ языкѣ не могушъ выразить всѣхъ
шонкостей, какія изобрѣтаетъ умъ Французскихъ

150

Парижская вěсти.

щеголихъ, щеголей; ресторашёровъ, и проч. и проч.
Просимъ строгихъ критиковъ попробовать силъ сво-
ихъ въ переводѣ нѣ сколькихъ строчекъ. Вотъ описа-
ніе кушаньевъ, которые поданы были на одномъ ще-
гольскомъ обѣдѣ: Filets de saumon sautés, à la chimac.
Attelets de filets de carrelet. Salade de filets de brochet.
Filets de vive à la sauce verte. Filets de merlan, panés et
grillés. Filets de sole à la ravigotte. Des pâtes d'Italie à la
purée de carottes, des navets de Freneuse glacés au sucre,
des pains à la duchesse (des groseilles de Bar, gelée de pom-
mes de Rouen, ou toute autre confiture); des croquettes
d'œufs à la reine; une brioche au fromage de Parmesan, et,
un baba (espèce de brioche au safran et aux raisins secs).

Въ Парижѣ изобрѣли билльярдъ, который склады-
ваешься и раскладывается, какъ просшой складной
споль: въ 10 минушъ можешь сложить его и по-
ставить снова. Важное удобство для людей, кошо-
рые не имѣютъ особой комнашъ билльярдной, и
лѣ нятся ходить гулять.

Вотъ простые щегольскіе косшюмы и экипажъ для
прогулки: колясочка, или фаэшонъ, запряженный
двумя не-парными лошадьми. Мужчина, въ сюршуч-
кѣ, совершенно застегнутомъ, въ мериносовомъ
пунцовомъ галстухѣ, панталонахъ до-финовыхъ, цвѣ-
та серны, самъ правитъ. Дама, въ шляпкѣ-капотѣ
изъ Русскаго атласа, или крепъ-креповой убранной
сиренью; въ платьѣ мериносовомъ или изъ Норвич-
скаго крепа, цвѣта vert-anglais, въ полосатомъ
манто, съ длиннымъ воротникомъ.— Назади сидишь
слуга, въ бѣ ломъ сюршукѣ, съ маленькимъ ворош-
никомъ. Подлѣ него— ce qui serait de la dernière inconve-
nance si la mode ne l'autorisait— садишься щеголь-прія-

Парижскія вѣсти.

151

шель, въ сюршучкѣ, и, облокотясь на стѣнку даэ-
пона, говоритъ съ дамою.

СВАДЕБНАЯ КОРЗИНКА (corbeille de mariage),
шо есть подарки, которые женихъ подносить не-
вѣстѣ, всегда была предпемю особливыхъ заботъ,
и всегда строго слѣдовало при этомъ наблюдающі
законы моды, чтобы жениху не показашься незнаю-
щимъ приличій высокаго пона. Нынѣ, прежде всего
дѣло въ шаляхъ; ихъ должно быть гетыре: одна
длинная и, кромѣ букетовъ, съ двумя бордюрами;
другая длинная-же, черная; трешья квадратная, съ
цвѣтными угольниками и съ розешомъ на срединѣ:
она стѣдѣшь тысячи двѣ-три франковъ; четвертая
не важна: тысячи въ полторы франковъ, полосатая,
отъ чего и называюшь ее лошадиная попона (couver-
ture de cheval).

Щегольскія столовыя комнаты обивающі иногда
обоями бумажными (en papier-agathe).

Дамы вышивающъ на длинной узкой полосѣ канвы
крупные цвѣты, особливо розы, и шакія полосы слу-
жатъ снурками для звонковъ; но въ богатыхъ до-
махъ для звонковъ вѣшающі къ стѣнѣ двѣ позолочен-
ныя цѣпочки, между которыми обыкновенно сша-
вился зеркало.

Щеголи выдумали новый родъ галопа въ верховой
ѣздѣ, и назвали его galop de bois de Boulogne (галопъ
Булоньскаго лѣса); при этомъ галопѣ, жокей ска-
челѣ большимъ трошомъ, а когда щеголь самъ поѣ-
дешь трошомъ, жокей долженъ скакать малымъ
галопомъ.

152

ПАРИЖСКІЯ МОДЫ.

На приложенныхъ карминкахъ:

1. Дама. Креповый шокъ, съ опкрышымъ верхомъ. Креповое пластье и рукава, называемые слов новьими ушами.

2. Мужтина. Фракъ суконный; жилетъ ашласный, и сверхъ его другой изъ шелковаго пике. Казимировые панталоны.— Суконный сюршукъ съ шалью, мягкіе сапоги, ашласный галстухъ.

ПРИБАВЛЕНІЕ

КЪ

МОСКОВСКОМУ ТЕЛЕГРАФУ.

№ 9. Май. 1829.

КРАТКІЯ ОСНОВАНІЯ ХІМІИ

ДЛЯ ФАБРИКАНТОВЪ И ЗАВОДЧИКОВЪ.

(Продолженіе)

Наконецъ, должно еще упомянуть о Флуорѣ
или Плавикотворѣ, копюрый не постравленъ
нами въ таблицѣ. Хочя знаюпъ досшовѣрно, чтоо
онъ есть основаніе плавиковой кислоты (acide fluorique), но донынѣ не могли еще разло-
жить его. Полагающъ иные, что плавиковая ки-
слота союшошь изъ соединенія водошвора и
плавикопвора, какъ вещества просшаго; другіе
утверждаюпъ напрошивъ, что соединеніе плави-
комвора съ кислоршоромъ сосшавляетъ плавико-
вую кислопу.

Изъ соединеній бурія съ сожигаемыми веще-
ствами образуются соспавы, называемые обурен-
ными (borure); изъ соединеній фосфора съ сожи-
гаемыми шѣлами, офосфоренными (phosphu-
res); изъ соединенія съ сожигаемыми шѣлами се-
ленія, оселеніенными (séléniures).

10

150

Б. Металлическія.

Мешалы сушь вещества сожигаемыя, болѣе или
менѣе блестящія, плавкія, ковкія, способныя
переходить въ сосстояніе окисловъ, а нѣкоморыя
и кислопъ, при соединеніи съ кислопворомъ. Ихъ
цѣнятъ, смочря по мѣрѣ ихъ неизмѣняемости и
удобства для нашихъ потребностей. Сосшавы, ко-
шорые они образующъ соединяясь взаимно, назы-
ваются сплавками, а шо, чшо происходитъ отъ
соединенія ихъ окисловъ съ кислопами, именуется
солью (sel). Поелику всѣ мешаллы болѣе или менѣе
способны окисляться, мы объяснимъ ихъ здѣсь по
порядку сродспіва ихъ съ кислопворомъ. Когда они
соединены съ симъ веществомъ, то есть, когда
находяшся въ сосстояніи окисла, имъ можно воз-
вратить первобышное ихъ сосистаніе, сильно раз-
горячивъ въ плавильномъ горшкѣ, съ углемъ, ис-
полченнымъ въ порошокъ; это химическое дѣй-
ствіе называешься возстановленіем (reduc-
tion). Кислопы вообще имѣютъ свойство расшво-
рять мешалы, окисливъ оные, и кислопворъ,
кошорый тогда соединяешься съ мешаллами, бы-
ваешь производимъ или самыми кислопами, или
водою, кошорою онъ разведенъ, и кошорая при
шомъ разлагаешься. Мы пройдемъ здѣсь крашко
всѣ мешаллы; но о сплавкахъ ихъ не будемъ
говорить ничего, ибо сія часть требуешь осо-
беннаго объясненія.

151

Отдѣленіе 1.

Мешалловъ сего опѣленія мы не находимъ въ
состояніи чисło-мешаллическомъ; они нѣ возста-
новляющѣе опѣ угла, и вообще существующѣ въ
природѣ въ большомъ количествѣ, но въ видѣ
окисловъ: въ эшомъ состояніи мы будемъ изу-
чать ихъ. Мешаллы сего опѣленія сушь: Алю-
миній, Силицій, Магнезій, Птіпрій, Гли-
циній и Цирконій.

Отдѣленіе 2.

Мешаллы сего опѣленія также находятся въ
природѣ въ видѣ окисловъ; ихъ получаютъ
съ большою трудностію, и всегда въ малыхъ
количествахъ, и тушь влажный воздухъ и вода
потчасъ обращаютъ ихъ въ окислѣ; по сему объ-
яснимъ мы ихъ въ сташь объ окислахъ. Сіи ме-
шаллы сушь основныя вещества земель: Извест-
ковой, Стронціанной, Баритовой, и ще-
лочей: Литтія, Соды и Поташу, о кошо-
рыхъ мы уномянемъ въ послѣдšíви.

Отдѣленіе 3.

Мешаллы сего опѣленія поглощаютъ кисло-
творъ воды, будучи раскалены до красна, и окис-
ляются при всякихъ температурахъ воздуха. Ихъ
пять. Первые четыре изъ сихъ мешалловъ; превра-
щенные въ соли, употребляются красильщиками.

Марганець, мешаллѣ бѣловашый, ломкій,
весьма окисляемый, и опѣ соображенія съ возду-

10*

152

хомъ быстро превращающійся въ порошокъ шем-
ный, или черноваший. Въ состояніи мешалличе-
скомъ онъ никуда не употребляешся; но въ видѣ
окисла идешъ на разныя употребленія, и особен-
но въ бѣленье, ибо изъ него извлекающъ хлоръ.

Цинкъ, или Шпіаутеръ, мешаллъ бѣло-
синеваший, лешучъ, весьма плавокъ, не ковокъ,
горитъ огнемъ, когда попить его на воздухѣ,
и идешъ на весьма многое. Въ видѣ соли, онъ
можешь употребляться въ крашенье, но впрочемъ
для этого употребляютъ его мало.

Желѣзо, мешаллъ бѣло-сѣроваший, штагучій,
ковкій и плавкій, шолько при самой высокой шем-
перапурѣ. Его находится въ природѣ великое
количество, въ видѣ окисловѣ, колчедановѣ или
желѣза соединеннаго съ сѣрою, и солей. Соляныя
соединенія, гдѣ естъ желѣзо, весьма употреби-
пельны для крашенья.

Олово, мешаллъ серебряной бѣлизны, только
шемнѣе серебра, весьма плавокъ, не штагучъ, до-
вольно ковокъ, и въ видѣ солей употребленъ
на фабрикахъ.

Кадмій, мешаллъ споль-же бѣлый, какъ и
олово, лешучъ, мягокъ, штагучъ, плавокъ, но
по причинѣ рѣдкости своей мало употребише-
ленъ на фабрикахъ и заводахъ.

Отдѣленіе Ч.

Металлы сего оштѣленія не разлагаютъ воды
ни при какой шемперапурѣ, не измѣняются ошь

153

жара, и поглощаюшь кислородъ при всякой температурѣ.

Мышьякъ, металлъ ломкій, соединяющійся съ кислотами, лешучій, цвѣта съро-стальнаго, ядовитый во всѣхъ своихъ состояніяхъ; его обыкновенно находятъ въ рудникахъ, соединенный съ другими металлами; въ соединеніи съ сѣрою онъ идешь въ крашенье (аурипигментъ).

Молибдена, металлъ соединяющійся съ кислотами, не плавкій, и добываемый обыкновенно въ видѣ порошка черноватаго. Онъ еще мало извѣстенъ, и почти никуда не употребляется.

Хромій, металлъ бѣло-сѣроватый, весьма ломкій, почти неплавимый, соединяющійся съ кислотами. Съ недавняго времени, соединенія его съ нѣкошорыми веществами стали употреблять въ крашенье.

Волфрамъ (Tungstène), металлъ сѣро-стальнаго цвѣта, не плавкій, удобно соединяющійся съ кислотами и весьма окисляемый; донынѣ безъ употребленія на фабрикахъ.

Колумбій, металлъ соединяющійся съ кислотами, и донынѣ извлекаемый только въ видѣ черноватаго порошка.

Сюрьма, или Антимонія, металлъ ломкій, бѣло-синеватый, соединяющійся съ кислотами, и употребляемый на многихъ фабрикахъ и заводахъ. Титаній, металлъ, соединяющійся съ кислотами, твердый, ломкій, красно-желшоватый, неплавкій, и неупотребительный.

154

Ураній, мешалъ густо-сѣраго цвѣша, не
блестящій, почти неплавимый, довольно мяг-
кій и мало окисляемый; не употребителень.

Церій, мешалъ, еще весьма мало извѣспójный,

Кобальтъ, мешалъ сѣро-стальнаго цвѣпа,
весьма швердый, удобно превращаемый въ поро-
шокъ, трудный въ плавкѣ, и въ видѣ окисла упо-
требляемый на разныхъ фабрикахъ и заводахъ.

Висмутъ, мешалъ бѣло-желтоватый, весьма
плавкій, пласпинковатый, ломкій, употребляе-
мый въ крашеньѣ, въ соединеніи съ кислотами.

Теллурій, мешалъ бѣловатый, сѣро-свинцот-
ваго цвѣша, блесящъ, ломокъ, плавокъ и лешучъ
при высшей температурѣ; разгорячаемый на воз-
духѣ горишъ огнемъ; впрочемъ мало извѣсшенъ и
неупотребителенъ въ заведеніяхъ промышленности.

Никкель, мешалъ бѣло-сѣроватый, плягучій,
неплавкій, мало окисляемый, и донынѣ мало упо-
требительный.

Свинецъ, мешалъ бѣло-синеватый, весьма
ковкій, мягкій и плавкій, весьма окисляемый при
высшей температурѣ; упошребленіе его много-
образно, а въ видѣ солей онъ идещъ въ крашенье.

Отдѣленіе 5.

Металлы сего отдѣленія не разлагаюшь воды
ни при какой температурѣ, и шолько жаръ на
нихъ дѣйствуешь.

Ртуть есль единственный мешалъ, жидкій
въ обыкновенной температурѣ. Онъ бѣло-бле-

155

спящъ; и весьма употребителен въ мешалличе-
скомъ состояніи и въ соединеніяхъ съ другими
веществами.

Осмій, мешалъ неплавкій и неупотреби-
шельный, донынѣ извлекаемый шолько въ видѣ
черноватаго порошка.

Отдѣленіе 6.

Металлы сего отдѣленія не поглощаютъ ки-
словвора ни при какой температурѣ, и распя-
гиваются шолько опъ жара.

Палладій, Родій и Иридій, бѣловаты,
почти неплавки, и неупотребительны. Сереб-
ро бѣло-блестяще, звонко, тягуче, ковко, и въ
большомъ употребленіи на множествѣ фабрикъ и
заводовъ. Платина почти также тяжела, какъ
серебро, но болѣе тягуча, ковкà, только весь-
ма трудна въ плавленіи. Золото желшо, бле-
сяще, тяжело, и есть самый тягучій и самый
ковкій изъ всѣхъ мешалловъ; о всеобщемъ упо-
пребленіи его и говорить не нужно.

СОСТАВЫ, ОБРАЗУЕМЫЕ СОЕДИНЕНИЕМЪ ВЕЩЕСТВЪ ПРО-
СТЫХЪ, НЕ-МЕТАЛЛИЧЕСКИХЪ.

1. Вода. Жидкость безъ запаха, безъ вкуса,
безцвѣтная, образуемая соединеніемъ 88 90
ча-
сшей кислорвора и 11 10
часшей водорвора, по
вѣсу, или 2-хъ часшей кислорвора и 1-й водо-
швора по объему ихъ. Сія жидкость, кошорую

156

вообще можно назвать окисломъ водопвора, есть
вещество самое необходимое для человѣка. Хочя
ее вообще рѣдко видимъ чистую, по притинѣ сс-
ляныхъ веществъ, кооторыя она растворяешъ въ
нѣдрахъ и на поверхности земли, но въ крашеньѣ,
если примѣсь постороннихъ частицъ не весьма
велика, и цвѣтна красокъ не самые нѣжные, это не
мѣшаетъ, шѣмъ-же болѣе въ другихъ упопреблені-
яхъ. Впрочемъ, естъ многія средства очищать
воду. Одно изъ самыхъ прослыхъ: пропусканье
сквозь угольный порошокъ. Если вода соединена съ
солами известковыми, надобно прибавлять въ нее
немного пошашу. Для красильщиковъ можно на-
грѣвавші воду съ прибавкою малаго количества
отрубей, а когда она закипитъ, слѣдуетъ под-
ложить немного креморшаршару, и пошомъ сни-
машь нечистую пѣну, но при семъ очищеніи въ
водѣ все еще осопается много посторонняго.

Вода служитъ мѣриломъ сравнишельной тяже-
сти пвердыхъ и жидкихъ тѣлъ. Для узнанія
относипельной плотности разныхъ жидкостей,
дѣлаются особые спеклянные инструменты, на-
зываемые ареометры, или волчки: они тѣмъ
менѣе погружаются въ жидкость, въ кошорую они
опущены, чѣмъ она плотнѣе. Такіе волчки дѣ-
лаются и для узнанія спиртовыхъ жидкостей, кои
легче воды; волчками-же узнаюшъ плотность кис-
ломъ и соляныхъ расшворовъ, кооторые тяжеле
воды.

157

Вотъ простое средство узнать досшапочную для крашенья чисшоту воды: надобно наблюдашь, разводимъ-ли она совершенно мыло, не осшавляя нераспусившихся комковъ или шариковъ, ибо кусочки сіи показывають, что въ водѣ есть чаги землистыя, кошорыя соединяясь съ мыльнымъ масломъ, образующъ нераспускающіеся комки.

2. Аммоніакъ. Вещество воздухообразное, соединеніе двухъ частей водотвора и одной азоша. Аммоніакъ употребляется въ промышленности; разведенный водою, онъ имѣетъ сильныя щелочные свойства и большое сродспіво со всѣми окислами. Нѣкошорыя изъ соединеній его съ кислотами употребляются въ крашеньѣ, о чемъ мы будемъ говорить особо. Здѣсь скажемъ молько, что аммоніакъ есть естественное произведеніе, происходящее отъ разложенія животныхъ веществъ, и что его можно доставать перегоняя въ колбѣ роговыя вещества, мясо или кости.

Здѣсь надобно бъ было объяснишь соединеніе водотвора съ хлоромъ; но поелику сей составъ имѣетъ свои опличительныя свойства, кошорыя дѣлають его похожимъ на кислоты, то мы будемъ говорить объ немъ при кислотахъ.

### Окислы (OXIDES).

Выше объяснено, что пакъ называются соединенія кислотвора съ сожигаемыми тѣлами, пакія, кошорыя не имѣющъ кислаго вкуса. Многія сожи-

158

гаемыя не-мешаллическія шѣла одарены свойствомъ
окисляться, шакже какъ и мешаллы, между про-
чимъ: сѣра, фосфоръ, уголь и азошъ. Мы видѣли,
что самая вода есть сосшавное шѣло, образую-
щееся отъ соединенія кислопвора и водопвора.

Мешаллическіе окислы весьма многочисленны.
Объяснимъ здѣсь важнѣйшіе.

Квасцовая земля (alumine) есть окислъ мешалла алюминія, и одна изъ основныхъ частей соли, извѣстной подъ именемъ квасцовъ. Она бываетъ сладка на вкусъ; вода разводипъ ее, но не растворяетъ, и при дѣйствіи огня она мешается и самую дѣлимосТЬ свою. Во всѣхъ глиნиспыхъ земляхъ находился она въ большомъ количествѣ.

Магнезія, окислъ мешалла магнезія, земля
бѣлая, не прозрачная, не разводимая водою. Со-
единеніе оной съ хлоромъ употребляется для
бѣленья тканей, кошорыя назначаються въ набивку.

Извѣстъ, окислъ кальція: одно изъ самыхъ
распросраненныхъ въ природѣ веществъ. Очищен-
ная огнемъ отъ угольной кислоты, съ кошорою
она обыкновенно бываетъ соединена, извѣстъ
идетъ на многое. Ее соединяютъ съ хлоромъ и
употребляютъ для бѣленья; извѣстъ имѣетъ свой-
ство щелочей въ высокой степени.

Сода или окислъ Содія, есть щелочной
окислъ, который употребляется въ крашеньѣ,
будучи соединенъ съ различными кислотами. Со-

159

ду извлекаюшь изъ морскихъ расшеній, а наибо-
лѣе изъ содоваго серборачника, или соды
травы, сожигая сіе растеніе, и суша пошомъ,
пока теплота произведешь шѣсто изъ золы, ко-
торое отъ охлажденія дѣлаешься комками. До-
стаюшъ пакже соду пережигая (кальцинируя)
смѣсь сѣро-кислой соды, негашеной извести и
угля. Но какимъ-бы образомъ ни извлекали соду,
она всегда бываешь нѣсколько обугленная, и
ее омѣдѣляюшъ отъ газа угле-кислаго, всегда съ
нею соединеннаго, смѣшивая съ равною частію
негашеной извести и разводя въ водѣ, коно-
рой вѣсѣ въ 15 или 20 разъ превосходитъ вѣсѣ
смѣси. Тогда извесѣь вбираешь въ себя газъ
угле-кислый, омѣдѣдешь на дно, и сода оспаешься
растворенная въ водѣ. Сода вкусомъ горька,
жгуща и весьма щелочна. Вь видѣ окисла, шо
есшь, когда она не соединена ни съ какою ки-
слошою, сода соединяется съ маслами, жиромъ,
и составляемъ вещесшво, называемое мыломъ.
Сославъ сей производится при возвышенной
температурѣ. Бѣлыя и пестрыя Марсельскія мы-
ла сушь соединеніе оливковаго масла и соды.
Ихъ производяпъ вливая по немногу въ кипящее
масло содовый щелокъ, и когда уже составъ сдѣ-
лаешься довольно мыловымъ, омѣдѣляюшъ выва-
ренный щелокъ, и сливаюшъ остальное въ дере-
вянныя формы. Сода употребляешься еще въ чи-
сшомъ сосстояніи красильщиками для раствора

160

кубовой краски, въ холодныхъ сосудахъ. Сода кладешься шуда обугленная; но какъ вмѣстѣ съ нею кладути и известку, то кислова ея переходинъ въ известку, и сода дѣлается числою.

Поташь, или окислъ пошассія, вещество бѣлое, легкое, весьма фдкое, имѣющее въ высочайшей спепени всѣ свойства щелочей, и сильно привлекающее къ себѣ влажность и газъ кисло-угольный изъ воздуха. Поташь добывающі изъ дерева, выщелачиваніемъ водою древесной золы, выпариваніемъ изъ нея щелока и каленіемъ оспашка въ печахъ. Изъ этого выходить вещество въ видѣ обугленномъ и есшь пошъ пошашь, копорый мы видимъ въ торговѣ. Смѣшивая его съ негашеною известкою, разведенною водою, доводятъ пошашь, пакже какъ и соду, до чисшоты. Поташь весьма употребишеленъ для бѣленья и крашенья; но какъ его употребляющі обыкновенно въ соединеніи съ какою либо кислородою, то мы будемъ о немъ говорить особо, объясняя соли, копорыя онъ образуєші. Поташь, подобно содѣ, можемъ въ соединеніи съ жирными шелами соспавші мыло, но пошаное мыло всегда бываемъ легко; отъ него не льзя, пакъ какъ отъ содоваго, оштѣливъ вываренный щелокъ, но надобно варить и выпаривать, пока смѣсь достигнемъ нѣкоторой крѣпости. Придающі ей достаipoчную степень твердости прибавкою небольшаго количества смолы;

161

или соле-кислой соли, шакже морской соли во время варки; но тогда образуется насшоящее содовое мыло, ибо кислота морской соли обращается на попашь, и основанія оной соединяются съ жирными веществами, почему такое мыло можешь быть шакже отдѣлено ошь щелока, какъ и обыкновенное содовое.

Марганецъ образуетъ чешыре окисла, но только перекись, чернаго цвѣна, упошребляется въ крашеньѣ. Сей окислѣ, смѣшанный съ премя частями морской соли и двумя сѣрной кислоты, служипъ для приготовленія хлора, упошребляемаго въ бѣленьи. Вмѣсто сѣрной кислоты и соли, можно употребить пять часшей соленой кислоты на одну часпь окисла.

Желѣзо образуетъ три окисла: бѣлый, если онъ влаженъ или оводяненъ, черный и красный. Всѣ они весьма упошребительны въ крашеньѣ, но всегда въ соединеніи съ какими либо кислотами; проспраннѣе объяснился въ описаніи солей желѣзнаго основанія.

Олово образуетъ два окисла: бѣлый и черный, шакже упошребляемые для крашенья въ соединеніи съ кислотами.

Мѣдь образуетъ два окисла: зеленый и буро-черный, упошребляемые для крашенья въ соединеніи съ разными кислотами. Также точно упошребляющихся три свинцовые окисла; соли свинцовые особенно упошребительны; висмутъ и

162

шпіаутеръ, въ видѣ солей, могутъ усѣшно служишь для крашењя.

Кислоты (ACIDES):

Кислоты суть вещества почти всегда нахо-
дащіяся въ жидкомъ сосстояніи; вкусъ ихъ ки-
селъ и остръ, и онъ превращаютъ въ красный
цвѣтъ большую часть синихъ расширенныхъ
цвѣтовъ, имѣютъ великое сродство съ щелочами,
землями или окислами металлическими, собствен-
но шакъ называемыми; составы, кошорые про-
изводятъ они, соединяясь съ сими основаніями,
называются солями. Мы означаемъ здѣсь глав-
нѣйшія кислоты, имѣющія основаніемъ своимъ
простыя вещества, и извлекаемыя изъ распи-
шельныхъ или живопныхъ веществъ. Всѣ кисло-
пы приемлюшъ свойство кислотности отъ из-
быпка кислотвора, и изъ всѣхъ шѣхъ, о кошо-
рыхъ мы будемъ говорить, шолько соляная
(гидро-хлоровая) кислота составляемъ исклю-
ченіе, ибо основаніе оной (хлоръ) соединено съ
водошворомъ.

Сѣра образуетъ двѣ кислоты, употребляемыя
въ крашеньѣ: газъ сѣрно-кисловатый, по-
лучаемый отъ медленнаго сожиганія сѣры, или
разложенія сѣрной кислоты живошными вещества-
ми въ колбѣ; симъ газомъ бѣлянѣ шерсть и
шелкъ. Другая кислота идѣпъ на множество
различныхъ употребленій, просто сама по себѣ
и въ соединеніяхъ: эшь жидкость густая, жир-

163

ная, и въ двое тяжеле воды. Обыкновенная въ
пторговлѣ сѣрная кислота сего рода показы-
ваетъ около 66° по ареомешру Боме. Ее добыва-
юпъ сожигая сѣру въ свинцовой комнатѣ, куда
въ поже время впускаюшъ воду и селищровашый
газъ; сей газъ передаецъ свой кислотворъ сѣрно-
ватой кислотѣ, опъ сожженія сѣры являющейся,
и производитъ съ водою сѣрную кислому, просто
называемую купороснымъ масломъ.

Газъ угле-кислый производился сожигані-
емъ угля, ш. е. соединеніемъ сего пѣла съ ки-
слотворомъ, и хошя онъ самъ по себѣ неупо-
пребляется въ крашеньѣ, но его должно замѣ-
пшь, ибо онъ сосставляетъ важный предпемъ
въ броженіи; сей газъ является ошъ разложенія
живопныхъ и распиченныхъ пѣлъ.

Азотъ, соединяясь съ кислотворомъ, произ-
водитъ двѣ кислоты: газъ кисло-селитро-
ватый и газъ кисло-селитряный, коiorые
содержатъ въ себѣ разныя количества кисло-
пвора. Кислоселитряный добываешь съ водою,
есть жидкость безцвѣшная, въ полтора ра-
за тяжеле воды, предшавляющая сильныя ка-
чества кислопъ, разлагающая собою вещества
распичельныя и живопныя, красящая ихъ въ
желѣный цвѣпъ, и имѣющая особенный, непріяп-
ный запахъ; она разлагается медленно отъ сол-
нечнаго свѣта, коiorый извлекаемъ кислотворъ,
въ видѣ газа, а находящійся въ водѣ обращаемъ

164

въ газъ селистрованный, отъ чего жидкость окрашивается въ желтый и въ шемный цвѣтна.

Селистрянная кислопа весьма употребительна въ крашеньѣ, и посредствомъ ее производятъ разные металлические растворы олова, свинцу, висмуша, желѣза и даже цинка. Обыкновенно, дѣйствія оной на сіи металлы сопровождаются изверженіемъ газа селистроватаго, происходящимъ ошъ разложенія части селистрянной кислопы, которая уступаетъ нѣкоторое количество кислотвора металлу. Сію кислопу добывающі соединяя селистрокислый пошашъ, ш. е. селитру обыкновенную, съ сѣрною кислотою, которая соединяется съ пошашемъ, и извергаетъ селизряную кислопу въ видѣ бѣлаго пара; посредствомъ спеклянныхъ трубокъ сей паръ идеепѣ въ бушыли съ водою, въ коей и вмѣщается. Дабы произошло соединеніе сѣрной кислопы и селишры, надобно немного подогрѣпія ихъ.—Кислопа селистроватая, еслѣ газъ желтаго цвѣша, вкуса крѣпкаго и запаха удушающаго.

(Будеть продолженіе)

При семъ № Прибавленія находится изображеніе моднаго экипажа, который въ Парижѣ называющі дрожки. Парижане переняли его у насъ, но сдѣлали по своему, и пестротой экипажа, кажется, хотѣли сохранить въ немъ признакъ сѣvernаго вкуса.

№ 10.

Май

МОСКОВСКИЙ ТЕЛЕГРАФЬ.

КУЗЕНЕВА КУРСА
ИСТОРИИ ФИЛОСОФИИ,

Лекція первая.

Мм. Гг.

Въ будущемъ году намъренъ я ввесши васъ въ
Грецію, и изложить вамъ пу изумляющую Фи-
лософію, которая зовется именемъ Плашона и
представляешьъ все глубокомысліе ума человѣче-
скаго, всѣ прелесши воображенія. Но ни одна
система не вразумишальна, сама по себѣ взяшая;
умъ проницашельный и шочный не можешь опре-
дѣлишельно показать всѣ слѣдствія пой или дру-
гой системы, не рѣдко укрывающіяся даже ошъ
основашелей ихъ ученія. И что значашъ начала безъ
послѣдовашельныхъ заключеній? Всякая система
полько тогда совершенно вразумишальна, когда
въ ней опкрываются всѣ слѣдствія, выводимыя изъ
ея началъ. На оборотъ, невозможно вполне знашь
сиспемы, не зная ея происхожденія и ученій, ей
предшествовавшихъ. Такъ Плашона не возможно

Май 1829.

11

154.

Лекция Кузенева

выразумѣть безъ послѣдователей его, Неоплато-
никовъ; штѣмъ менѣе онъ вразумипеленъ безъ
его предшественниковъ, Гераклита и Пиотагора.
Посему, желая болѣе проникнуть Философію Пла-
тона, я изложу всю эпоху Исторіи Философіи,
къ кошорой она принадлежитъ.

Сказанное объ одной системѣ относится и
къ различнымъ эпохамъ Исторіи Философіи. Дѣй-
ствительно, эпоха есть не иное чѣпо, какъ вла-
дыческво одной великой системы, имѣющей си-
стемы предшествовавшія и послѣдовавшія, ко-
ихъ знаніе необходимо для познанія ея самой; и
если свести Исторію Философіи въ небольшое
число эпохъ, пю, для познанія одной изъ нихъ,
нужно знать всѣ прочія, съ ихъ взаимными ош-
ношеніями.

По симъ причинамъ я почіпаю необходимымъ
въ началѣ курса занять васъ приготовленіемъ къ
полному изложенію Философіи Платоновой и Фи-
лософской эпохи, къ кошорой она принадлежитъ—
именно, обозрѣніемъ всѣхъ эпохъ Исторіи Фи-
лософіи. Безъ сомнѣнія, я въ семъ изложеніи буду
крашокъ; но, при всей крапкости, обо всемъ
будемъ упомянуть. Прежде всего надобно при-
готовить очерпаніе; за симъ послѣдуетъ окон-
чаніе карпины и постепенное обозрѣніе различ-
ныхъ эпохъ Исторіи Философіи. Такимъ обра-
зомъ разсмотрѣны будутъ всѣ задачи, какія

КУРСА ФИЛОСОФІЇ.

155

предлагалъ себѣ умъ человѣческій въ различныя
времена и въ различныхъ ученіяхъ. На высотахъ
науки и Исторіи откроется моя цѣль, мои на-
мѣренія; пiamъ возблеслишъ звѣзда, долженспву-
ющая озарять пространный путь, намъ предле-
жащій, при изученіи и изслѣдованіи Исторіи Фи-
лософіі. Короче, въ будущемъ году займемся
Платономъ и Греціею; въ нынѣшнемъ—человѣ-
чествомъ и всеобщею Исторіей Философіи.

Можешь быть, Мм. Гг., инымъ покажется
странно, что я Исторію задачь ума человѣче-
скаго и Философскихъ ученій принимаю не за
простое исчисленіе произвольныхъ мечтаній; чипо
по моему мнѣнію, Философія не есть произведе-
ніе суетудрія, а необходимое развитіе суще-
ственной попрѣносť мысли. На сей предметъ
обратимъ наше вниманіе. Дѣйствительно, Фи-
лософія не есть-ли изложеніе мечтаній, родив-
шихся въ умахъ нѣкоторыхъ людей, послѣ рас-
пространившихся ихъ примѣромъ, или она есть
другъ человѣчества? Принадлежитъ-ли она токмо
Плашону и Аристотелю, или самому разуму
человѣческому? Не есТЬ-ли она роскошь разума,
или основаніе ея заключается въ естespвѣ че-
ловѣческомъ? Посему, имѣется-ли она мѣсто въ
ряду знаний человѣческихъ и ея Исторія можешь-
ли быть наукою? Изслѣдованіе сего предвари-
тельнаго вопроса будетъ предметомъ нынѣшней
бесѣды. Мы должны убѣдиться въ томъ, что вы

11*

156

Лекція Кузенева

стеклись сюда не изъ суетнаго любопытства,
а я не по одному только навыку, но чпо мы
хотимъ вмѣстѣ удовлетворить возвышенной по-
шребносши духа, нераздѣльной съ мыслию чело-
вѣческой и шшолько-же существенной, сколько
существенны пошребносши другихъ наукъ.

Какъ скоро человѣкъ приобрѣшаетъ познаніе
себя самаго, онъ уже находился въ мірѣ чуж-
домъ, непріязненномъ, кошораго законы и явле-
нія, по видимому, прошиворѣчать его суще-
ствованію. Для противодѣйствія, онъ одаренъ
разумомъ и волею. Онъ существуешь единствен-
но при условіи предвѣдѣнія сихъ законовъ и яв-
леній; они разрушили-бы его существованіе,
если-бы онъ не могъ наблюдать оные, измѣрять
ихъ дѣйствіе и вліяніе. Помощію разума, по-
степенно развивающагося и въ прочности напра-
вляемаго, человѣкъ познаешь видимый міръ; по-
мощію воли, онъ измѣняешь сей міръ и преобра-
зуешь: населяешь пусшыни, искапываемъ рѣки,
изглаждаешь горы; короче, въ продолженіе вѣ-
ковъ, онъ свершашешь всѣ сіи чудеса, коимъ мы
болѣе не изумляемся, по привычкѣ къ могуще-
ству своему и его дѣйствіямъ. Мм. Гг. ! кпо
первый измѣрилъ пространство, его окружавшее,
сосчиталъ предшены, вокругъ его находившіеся,
замѣшилъ свойства ихъ и дѣйствія, шотъ поло-
жилъ основаніе наукамъ Физико-Машематиче-
скимъ. Кшо первый преодолѣлъ препятствія въ

КУРСА ФИЛОСОФИИ.

157

удовлетвореніи пошребностей жипейскихъ, помъ
произвелъ промышленность. Соедините вѣка и
труды поколѣній: вы получите въ итогѣ все,
чпо мы нынѣ видимъ. Науки Физико-Математи-
ческія сушь побѣды, одержанныя умомъ человѣче-
скимъ надъ шайнами природы; промышленность
есть побѣда, одержанная волею надъ силами сей
природы. Міръ въ помъ соспояніи, въ какомъ
вспрѣпилъ его человѣкъ, былъ ему чуждѣ; міръ-
же въ помъ видѣ, въ какомъ представляюпъ
его науки Физико-Математическія и промышлен-
ность, есть міръ, сходный съ человѣкомъ, имъ
самимъ преображеный. Обозрите окресшъ себя—
вездѣ вы вспрѣпите себя самихъ; вездѣ найде-
пе болѣе или менѣе измѣнный видъ разума и
воли человѣческой. Природа до человѣка содержа-
ла вещи, существа безъ значенія. Человѣкъ пре-
образилъ вещи, ознаменовалъ оныя личностью
своей, возвысилъ до· значенія представителей ра-
зумѣнія и воли своей, и сообщилъ имъ чась
своей самобытности. Міръ въ первоначальномъ со-
спояніи былъ предмешомъ труда человѣческаго;
все значеніе его заключалось въ возможносши мо-
го упопребленія, какое изъ него сдѣлалъ чело-
вѣкъ. Благороднѣйшее назначеніе человѣка, въ
отношеніи его къ міру, соспошь въ уподобле-
ніи окружающей природы себѣ самому, въ пре-
образованіи оной, въ запечатлѣніи ея разумѣні-
емъ своимъ и волею. Промышленность, повпо-

158

Лекція Кузенева

римъ, есть иоржество человѣка надъ природою;
она предъ изобрѣташельностію ума спала без-
сильною и преобразилась: это швореніе новаго
міра, не имѣющее никакихъ предѣловъ, кромѣ
могущества мысли; конецъ сего творенія мож-
но себѣ представишь только въ совершенномъ
превращеніи природы въ человѣчество. Подроб-
носціи сего разсмашиваемъ Политическая Эко-
номія; она слѣдуетъ за успѣхами промышленно-
сти, нераздѣльными съ успѣхами наукъ Физико-
Машемашическихъ.

Думаю, Мм. Гг., что никто не станетъ об-
винять меня въ несправедливости вразсужденіи
наукъ Физико-Машемашическихъ и Политической
Экономід. Вопросимъ только: развѣ нѣтъ дру-
гихъ наукъ, кромѣ Физико-Машемашическихъ?
Развѣ Политическая Экономія одна занимаетъ
разумѣніе наше, и уже-ли шолько въ промыш-
ленности усмашивается наше могущество? Всѣ
сіи предметы имѣютъ одно и може основаніе—
пользу. Слѣдовашельно вопросъ перемѣняется въ
другой: одно-ли полезное составляемъ потреб-
ность естества нашего, единственную идею,
на ко whomую сводятся всѣ прочія идеи разумѣ-
нія; уже-ли только съ эпой стороны разсмаши-
ваетъ человѣкъ всѣ вещи и только полезнаго въ
нихъ ищетъ? Нѣтъ; извѣстно, что между дѣй-
ствіями, происходящими отъ различныхъ сно-
шеній людей между собою, есть такія, кошо-

КУРСА ФИЛОСОФИИ.

159

рыя, кромѣ пользы или вреда, представляющъ намъ другую спорону, именно спорону справедливости, или несправедливости. Вошъ новый предмешъ изслѣдованій, споль-же дѣйствишельный, какъ и первый, изъ комораго получаются новыя слѣдствія, споль-же вѣрныя, какъ первыя, и еще болѣе удивительныя.

Идея справедливости есть честь и слава природы человѣческой. Человѣкъ скоро замѣчаетъ ее, но замѣчаетъ, какъ молнію во мглѣ страспей: сія идея въ его очахъ безпрестанно уничтожается безпорядкомъ страстей и прошивуположныхъ желаній. Такъ называемое первоначальное, еспественное общество еслѣ состояніе воинспвенное, гдѣ владычествує право сильнаго и гдѣ правосудіе попирается ногами страсти. Не смотря на это, идея правосудія поражаетъ умъ человѣка; она ошвѣшпівуетъ внутреннему его гласу: скоро осуществленіе оной спасновился непреодолимою потребностью — и, какъ на идеѣ полезнаго образовалъ онъ новую природу, послѣ, вмѣсто общества первоначального, безпорядочнаго, на идеѣ справедливости, онъ творитъ новое общество. Правосудіе осуществленное есть государство, комораго назначеніе соспоиштъ въ охраненіи идеи справедливости. Отсюда новое общество, гражданское и полипческое, коморое есть не иное что, какъ правосудіе, приведенное въ дѣйствіе посред-

160

Лекция Кузенева

сшвомъ закона. Здѣсь не разсмашривается безконечное разнообразіе элементовъ человѣка, бывшихъ жершвами безпорядка въ общесшѣ первоначальномъ; не разсмашривается человѣкъ во всей цѣлосши : но здѣсь наблюдается человѣкъ въ оthenenii kъ идѣ правосудія и неправосудія, ш. е. какъ сущесшво, могущее совершить неправосудное, или подпасть оному, въ дѣйствіяхъ свободной воли. Опселѣ рождающіся всѣ обязанноши и всѣ права. Единственное, законное право соспоишъ въ требованіи уваженія справедливыхъ дѣйствій воли; единственная обязанность въ гражданскомъ обществѣ ешь уваженіе свободной воли другихъ. Посему правосудіе соспоишъ во взаимномъ охраненіи воли человѣческой. Государство не ограничиваетъ воли, какъ иные говорятъ; напропивъ, оно развиваетъ волю человѣка и утверждаетъ. Сверхъ гого, въ обществѣ первоначальномъ люди необходимо различны, и по нуждамъ, и по чувствованіямъ, и по способностямъ тѣлеснымъ, умственнымъ, нравственнымъ; но въ государствѣ и предъ закономъ, гдѣ люди принимаются за лица, или сущеспва, оданенныя разумомъ и волею, всѣ равны; пошому что воля всѣхъ одинакова и равна себѣ самой. Посему равеншво ешь только принадлежношь воли, служащей основаніемъ законнаго порядка въ мірѣ полишіческомъ, кошорый ешь шакже швореніе ума человѣческаго, болѣе удивительное

КУРСА ФИЛОСОФІЇ.

161

въ сравненіи съ первоначальнымъ обществомъ, нежели міръ промышленноши въ сравненіи съ міромъ видимымъ.

По разумѣніе наше идетъ еще далѣе. Неоспо-
римо таже, чіпо вѣншніе предмешы и дѣянія
человѣческія, при всемъ своемъ безконечномъ раз-
нообразіи, представляющіеся то полезными или
вредными, то справедливыми или несправедли-
выми, сверхъ сего могутъ казаться прекрасными
или безобразными. Идея изящнаго столь-же не-
раздѣльна съ умомъ человѣческимъ, какъ идея
полезнаго и правосуднаго. Вопросише себя при
взглядѣ на необозримое и спокойное море, или
на цѣпи горъ; при воззрѣніи на мужественное
или прелестное лице мужчины или женщины; при
размышленіи о поступкѣ великодушія. Человѣкъ,
пораженный идеей изящнаго, объемлется ею,
ондѣляецъ, распространяетъ ее, развиваетъ,
очищаетъ въ мысли своей, и, помощію сей идеи
внушенной вѣншими предмешами, онъ снова
изслѣдуецъ сіи предмепы, находитъ оные при
впоричномъ воззрѣніи нисшими въ сравненіи съ
тою идеей, которую онъ посредствомъ ихъ
приобрѣлъ. Какъ благошворныя силы природы
предшіавляються намъ въ смѣшеніи съ явленіями
ужасными и гибельными, въ коихъ онѣ скрыва-
ются опѣ взоровъ нашихъ, или какъ правосудіе
и добродѣшель подобны быстрой молніи во мглѣ
первоначальныхъ общесшвъ: пякъ въ мірѣ обра-

162

Лекция Кузенева.

зовъ естespівенныхъ изящество предшівляется
намъ подъ нѣкіимъ покровомъ. Необозримое море,
высокая гора, или другими словами, необъятная
вода и груда камней, рождаюшъ пемный, сбив-
чивый, неполный образъ идеи безконечнаго. Изящ-
нѣйшій предшешъ въ мірѣ и прелестнѣйшее изо-
браженіе имѣюшъ свои недоспатки. Какъ много
на это дѣйствуешь вещественностъ! Но и ве-
ликій подвигъ, высочайшее и чисшѣйшее изяже-
шво, ближе разсматриваемый, представляетъ
шакже несовершеншво. Вообще все дѣйстви-
тельное смѣшенно и несовершенно. Всякое дѣй-
спительное изящескво, въ какомъ-бы родѣ ни
было, ничто предъ идеаломъ, въ немъ изобража-
ющимся. Что-же дѣлаетъ человекъ? Что онъ
дѣлаетъ, мм. Гр.? Обновивъ природу и обще-
ство промышленносшью и законодательствомъ,
онъ передѣлываешь предметы, породившіе въ
немъ идею изящнаго, и передѣлывая по сей са-
мой идѣ, образуешь оные несравненно изящнѣйши-
ми. Не оспанавливаясь на разматриваніи идеала,
онъ творишъ для сего идеала новую природу,
въ которой красоша отражается разшіельнѣе,
нежели въ природѣ первоначальной. Красоша ис-
кусства столько-же превосходитъ красоту есте-
ственную, сколько человекъ превосходитъ всю
окружающую природу. Не должно думать, что
сія красоша мнимая; ибо высочайшая испина со-
держится въ мысли; по наїзнѣе испинно, чшіо

КУРСА ФИЛОСОФІЇ.

163

лучше отражаетъ мысль: посему произведеніе искусства гораздо испиннѣе, нежели произведенія естественныя. Міръ искуспівъ или изящный сполько-же испиненъ и дѣйспѣвишеленъ, сколько дѣйспѣвишеленъ міръ полишическій и міръ промышленности. Подобно симъ мірамъ, міръ изящный естъ дѣло разума и воли человѣка: шамъ преобразующся необуданныя страсти и своенравная природа; здѣсь—грубыя, естественныя красоты.

Предспѣавше себѣ существо, кошорое взирало-бы на первые дни вселенной и человѣка, кошорое видѣло-бы землю послѣ сошворенія ея Создателемъ и всѣ красошы сихъ вешхихъ дней; кошорое смошѣло-бы на прелесшные образы природы, слышало-бы очароватѣльные погдашніе звуки—короче, существо, взиравшее на міръ перво-бышный, и кошорое явилось-бы нынѣ среди чудесъ законовъ, наукъ и искусствъ: въ изумленіи, могло-ли-бы оно узнать прежнее обишалище человѣка, куда какъ-бы низошло высшее швореніе и преобразило всю землю?

Но и сей міръ, преобразованный могущесшомъ человѣка; сія природа, обновленная по его образу; сіе общество, устроенное по идеѣ справедливости; сіи чудеса искусства, коими услаждается жизнь, еще не удовлетворяютъ человѣка. Мысль его стремился за предѣлы міра, имъ успрояемаго и украшаемаго; человѣкъ, при всей высокости разума, послѣгаетъ бытіе высшаго могуще-

164

Лекція Кузенева

спва, проявляючагося въ произведеніяхъ своихъ,
въ природѣ и человѣчествѣ, Существа, о комо-
ромъ повѣдающъ творенія его, копорое вся со-
бою исполняетъ, въ которомъ исповѣдаемъ не-
záвисимость и всемогущество. Человѣкъ, заклю-
ченный въ предѣлы сего міра, все видимъ въ обра-
захъ онаго; но и въ сихъ самыхъ образахъ пред-
полагаетъ онъ необходимое пребываніе сущности,
причины и начала всѣхъ силъ и всѣхъ преобра-
зованій, замѣченныхъ имъ въ себѣ самомъ и въ
мірѣ. Короче, за предѣлами наукъ и искусствъ,
человѣкъ постигаецъ. Творца вселенной, вездѣ-
сущаго и промысломъ своимъ все содержащаго.
Творецъ безъ творенія для чувственнаго человѣка
непостижимъ; твореніе безъ Творца для мысли
человѣка есть непонятная загадка, а для сердца
шяжкое бремя.

Исповѣданіе Творца, вѣ міра сущаго, но въ
мірѣ являющагося, сосставляемъ естесшвенную
религію. Человѣкъ не остановился на перво-
чальномъ мірѣ, на первобытномъ обществѣ, на
первородныхъ красотахъ: пакъ не остановли-
вается онъ и на религіи естественной. Дѣй-
сшивельно, естесшвенная религія, или спрем-
леніе мысли къ Творцу за предѣлы творенія,
есть какъ-бы молнія быспрая и крашковремен-
ная въ естесшвенной жизни человѣка — молнія,
освѣщающая душу его, подобно идеѣ изящнаго,
справедливаго или добраго, полезнаго или испин-

КУРСА ФИЛОСОФИИ.

165

наго. Въ мірѣ вещественномъ все стремился омра-
чить, погасить, истребить религіозное чувство-
ваніе. Что-же дѣлаетъ человѣкъ? Тоже, что дѣ-
лалъ прежде въ опношеніи къ міру видимому,
обществу и красопамъ естесшвеннымъ: по силѣ
преобладающей въ немъ новой идеи, онъ шворилъ
иной міръ, опличный отъ видимаго, къ коно-
ромъ, отдаляясь отъ всѣхъ прочихъ существъ,
онъ живетъ жизнію божественною и покмо Все-
могущему причастенъ. Вопъ, сей-по мірѣ рели-
гіи составляемъ Вѣру. Чувство религіозное бы-
ло-бы безсильно, если-бы остановилось на про-
спомъ созерцаніи; все сильное пребуепъ рас-
крытія, осуществленія: и Вѣра есть раскрыпіе,
осуществленіе религіознаго чувствованія; она въ
сравненіи съ религіею естественною поже, что
искусства, науки, законы въ сравненіи съ есте-
ственною красопою, съ міромъ видимымъ, съ
первобычнымъ общесшвомъ. Торжеспіво религіоз-
наго созерцанія заключается въ созданіи Вѣры,
равно какъ торжесство идеи изящнаго заключается
въ созданіи искусства и торжесство идеи справедли-
воспи въ созданіи государсшвъ. Вѣра, озаренная
Опкровеніемъ, превыше міра существеннаго: во
первыхъ назначеніе ея соспоишъ въ воззваніи чело-
вѣка къ Богу, между шѣмъ какъ природа внешняя
приковываетъ слабое человѣческво къ землѣ, ошвле-
кая отъ неба; во впорыхъ, она поразительнѣе изо-
браженіемъ дѣлъ божественныхъ; въ шрешьихъ, она

166

Лекція Кузенева

всегда сь нами пребываєпъ, тогда какъ въ мірѣ видимомъ для бренныхъ очей нашихъ божеспווносль поглощается вещеспווнослью. Вѣра, своимъ единствомъ, ясноспью и пребываемостью сильнѣе вызываетъ человѣка къ Создателю, нежели міръ видимый. Сія побѣда надъ жизнью обыкновенною выше побѣдъ, прославленныхъ нами въ законахъ, наукахъ и искусствахъ.

Какимъ-же образомъ, Мм. Гг., Вѣра столь дѣятельно взываетъ человѣка къ Создателю? Во-обще предшавленіемъ темныхъ опношеній человѣчества и природы къ Богу, въ образахъ внешнихъ, въ изображеніяхъ живыхъ, въ символахъ. Созиданіемъ вѣры, человѣчеспіво возносится надъ всѣмъ вещеспווеннымъ; но симъ достигаетъ-ли оно послѣднихъ предѣловъ? Здѣсь исшина, всѣ опношенія человѣка и природы къ Богу облечены въ священные символы религіи. Но мысль можешь-ли остановиться на символахъ? Она, созерцавши Творца въ его твореніи, созидаешь вѣру, гдѣ вновь срѣшаетъ обожаемаго Создателя. Иногда человѣкъ оснашется при символахъ и какъ-бы видипъ въ нихъ то, чего собственно символы не содержатъ, или что содержатъ они косвенно и сравнительно; тогда шеплошазамѣщаетъ размышленіе. Не сморщя на сіе, религіозныя чувствованія не соспавляюші конечнаго развішія慮азумѣнія. Человѣкъ, обожая символъ, чувствуєпъ потребность опідашь себѣ опѣтѣ въ обожаніи.

КУРСА ФИЛОСОФІЇ.

167

Но отдають себѣ омчешъ, Мм. Гг.; дѣло весьма
важное. Какимъ образомъ омдаемъ мы себѣ ом-
чешій? Единственно разложеніемъ пого, въ чемъ
омчешъ омдаемъ, и преобразованіемъ въ чисшыя
понятія, кои послѣ разумъ изслѣдуешьъ и произно-
ситъ судъ объ ихъ истинѣ или ложноши. И шакъ,
за чувствованіями религіозными слѣдуешьъ размы-
шленіе; языкъ вѣры, проникнутый восторгомъ,
есть Поэзія; языкъ размышленія — Діалектика :
тутъ опкрывается новый міръ, за предѣлами мі-
ра символовъ и религій. Въ шотъ день, когда
человѣкъ въ первый разъ сталъ размышлять, ро-
дилась Философія. Философія есть не иное чпо,
какъ размышленіе, въ связи и порядкѣ возвышен-
ное до спепени мешоды. Ни одна истина не
принадлежитъ Философіи исключительно, но всѣ
истины ея собственность; ибо ея долгъ омдапь
омчешъ во всѣхъ истинахъ, изслѣдовать оныя и
преобразовашь въ идеи!

Идеи суть самыя мысли въ ихъ естественномъ
образѣ. Онѣ могутъ быть испинныя или ложныя,
болѣе или менѣе раскрытыя; но всѣ онѣ имѣ-
ють што общаго, что для мысли совершенно вра-
зумительны и для понятія не требуютъ никако-
го посредства. Иногда идеи имѣютъ нужду въ
извѣспіномъ порядкѣ; но различныя ихъ соедине-
нія не измѣняютъ значенія; онѣ имѣютъ различ-
ныя спепени; на спепени нисшей, равно какъ
и на высшей, сохраняютъ свойство свое, имен-

168

Лекція Кузенева

но свойство быть пожественнымъ изображеніемъ мысли. Очевидно, что мысль понимаетъ себя и шолько собою. Въ изслѣдованныхъ нами областяхъ размышленія мысль вспрѣчала себя и собою себя понимала; она понимала себя вѣрнѣе или не столь вѣрно, смочря поному, въ какихъ образахъ себя созерцала; высшее ея разумѣніе памъ, гдѣ она сама себѣ спановилась предмешомъ.

Здѣсь достигаетъ мысль предѣла своего; ибо мысль предыдти себя не можетъ. Къ сему предѣлу она необходимо стремится; жаждетъ изучить себя въ своемъ существѣ; пока не достигаетъ сего предѣла, ея развитіе несовершенно. Слѣдовательно, Философія есть полное развитіе мысли. Безъ сомнѣнія, способы развитія мысли бываютъ совершенные и недостаточные, равно какъ и различныя исповѣданія, законы, системы наукъ, произведенія искусствъ. Не смочря на сіе, Философія, подобно религіи, законамъ, наукамъ и искусствамъ, есть действительная потребность разумѣнія, необходимое слѣдшіе не одного какого-либо ума, но всего человѣчества и поспеннаго развитія мыслящей способности. Недовольные Философіей да осуждающіе человѣчество и его Творца. Но, вмѣсто осужденій, лучше подивимся высокому назначеннію своему, являющемуся въ разумѣ, кошорый, вездѣ и всегда шокмо себя наблюдая, себя постигаетъ.

И шакъ, Мм. Г., идеи сословляющіе собствен-

КУРСА ФИЛОСОФИИ.

169

но предмешъ Философии. Не должно думать, что мы вършим идеямъ по сходству ихъ съ предшественіями; онъ, будучи невидимы, именно себя самихъ представляютъ. Существенное свойство ихъ то, что онъ понятны; однѣ онъ шокмо вразумительны; онъ, безъ нашего вѣдома, въ помъ или другомъ видѣ, насъ убѣждаютъ. Философія есть міръ идей; она послѣднее торжество мысли человѣческой и высшая степень разумѣнія надъ послѣдовательными препенями промышленности, законодательства, искусствъ.

Испытайте, Мм. Гг., измѣнивъ изложенный порядокъ послѣдовательныхъ препеней разумѣнія: вы сами убѣдитесь въ невозможности. Безъ промышленности, или безъ нѣкотораго противодѣйствія міру внѣшнему, равно безъ законодательствъ, или безъ подчиненія страшей законамъ, без сильно дѣйствіе мыслящей способности; невозможно, чтобы размышленіе предшесшовало воспоргу, а Философія искусствамъ. Художникъ, начиная быть Философомъ, уже болѣе не художникъ. Такъ въ свяпыхъ образахъ религіи и обученіяхъ в содержится истина; но всѣ ея истины облечены паинспвенностью. Религія обращается къ сердцу, ему говорить она и его убѣждаемъ; анализъ и Діалектика не могли предшесвовать символамъ и паинспвенности; послѣднее усиліе мыслящей способности есть умозрѣніе, озаренное Опкровеніемъ.

Май 1829.

12

170

Лекція Кузенева

«Идеи безъ сомнѣнія шемны для чувственности, воображенія и сердца; ибо чувственность ощущаетъ только виѣшніе предмешы; воображеніе имѣетъ попребносшь въ представленіяхъ, сердце въ чувствованіяхъ. Очевидность виѣшняя утверждается единственно условіемъ другой очевидности внутренней, рождающейся опѣ размышленія, очевидности философической. Посему Философія есть наука наукъ; оприцать превосходство Философіи надъ всѣми прочими науками, значилъ оприцать превосходство размышленія надъ всѣми прочими дѣйствіями мыслящей способности. Съ превосходствомъ Философіи соединяешся и ея терпимость. Дѣйствительно, она есть высшее разумѣніе; конечное объясненіе всѣхъ вещей: и потому можеіь-ли она чему-либо враждовать? Философія не враждуешь на промышленность, а напротивъ излагаетъ ей начала и приготовляешь основанія для ея произведеній. Философія не враждуешь законамъ; напротивъ она возводитъ оные на высшую степень духа законовъ. Философія не обрѣзываемъ крыльевъ искуству; напротивъ слѣдуетъ за нимъ, измѣряя его силы и цѣль. Изъ религіи заимствуешь Философія могущественныя внушенія и пользуется ея святыми изображеніями и поученіями, преобразуя испины ея въ собственное существо и образы; она озараетъ шемныя чувствованія религіозныя, разоблачаетъ символы и возвышаетъ таинственность на степень чиспаго разума.

КУРСА ФИЛОСОФИИ.

171

Всѣ изслѣдованныя нами области мыслящей способности, Мм. Гг., равно почны, необходимы, и въ преемственной послѣдовательности своей составляютъ цѣлое, жизнь человѣчества. Свой-спиво сихъ ношребностей есть проявленіе каждой изъ нихъ въ особенности. Не рѣдко всшрѣчается бореніе сихъ стихій человѣчества; но испинное любомудріе должно оныя сближать и мирить. Вы, Мм. Гг., не услышите съ сей каюедры словъ непріязненныхъ для чего-либо добрайо, испиннаго и изящнаго. Пора Философіи, вмѣсто сосшавленія особаго ученія, обнять всѣ ученія. Таковъ духъ новой Философіи, и сего должно ожидашь отъ просвѣщенія девятнадцатаго столѣпія.

Юноши, намѣревающіеся внимать урокамъ! Философіи! любише все истинное, доброе, изящное; это основаніе Философіи! Она облекаетъ сію любовь въ свои образы. Не отшавайте отъ хода естественныхъ наукъ и промышленности; поучайтесь въ нихъ спремленію воли и разума къ преобладанію надъ міромъ чувственнымъ. Изучайте законы отечественные—and симъ изученіемъ воспламеняйтесь любовію къ Монархамъ, оные даровавшимъ. Въ Искуствахъ и Словесности приобрѣпайте восторгъ ко всему изящному. Воспішанные въ Вѣрѣ Хриспіанской и укрѣпленные ея возвышеннымъ ученіемъ, въ испинной Философіи, съ объясненіемъ и разумѣніемъ ученія, вы обрѣшете ненарушимое спокойствіе душевное. Духъ време-

12*

172 Лекція Кузенева Курса Философії.

ни требуєш, чшобы мы ничего не отвергали безъ причины, принимали-бъ все съ поняпіемъ: шаковъ долженъ быть характеръ юношества. Постараюсь въ преподаваніи быть вѣрнымъ исполнителемъ сихъ требованій.

Мм. Гг.! Въ нынѣшній день я старался показать, что Философія есть необходимая, постюянная и непреоборимая потребность разума человѣческаго; я показалъ сіе быспірымъ обозрѣніемъ главныхъ попотребностей разума. Въ слѣдующій разъ намѣренъ доказать сію-же самую истину другимъ образомъ: мы разсмопримъ разумъ человѣческій въ его очевидномъ изображеніи—въ Исторіи. Исторія, Мм. Гг., покажешь намъ, что Философія, какъ необходимая потребность разума, проявлялась во всѣ эпохи человѣчесшва и сопутствовала ему во всѣхъ его развитіяхъ. Это будетъ предмешомъ слѣдующей бесѣды.

СТИХОТВОРЕНІЯ.

173

НОЧНЫЯ МЫСЛИ

О ЖИЗНИ, СМЕРТИ И БЕЗСМЕРТИ.

Э. ЮНГА.

(Оконченіе ноти 1-й).

Всегда, повсюду, въ каждой смерщныхъ долѣ
Какъ горестна о прошломъ счастьи мысль!
О мысль, рушишель моего покоя!
Сквозь шѣсныя минувшихъ дней враша,
Ведомая безмолвіемъ и мракомъ,
Она выходишъ тайно, какъ убійца,
Скипаешься, несчасшный странникъ, въ прошломъ
Тамъ горесшей неутомимо ищетъ,
Находимъ шамъ пустыню, разрушене
И радосшей усопшихъ шѣни видишъ.
Я о богатшшѣ прошлыхъ дней поскую,
Надъ блеклыми утѣхъ цвѣшами плачу,
О благахъ, прежде милыхъ, шрепещу,
И каждое мнѣ горько наслажденье.

Почто скорбѣшь? скорбѣшь лишь о себѣ?
Для одного-ль меня сіяетъ солнце?
Я-ль только смершный? Ангелы-ль иные?
О всѣхъ грущу я: доля всѣхъ одна!
За всякимъ, въ видѣ шомъ или другомъ,
Судьба участокъ укрѣпила муки;
Всякъ земнородный бѣдствія наслѣдникъ.

Зараза, гладъ, раздоры, брань, огнь, бури
И угнѣшенье, съ сердцемъ облеченнымъ

174

Стихотворення.

Трикрашы мѣдью, испышуюшь смершныхъ.
Тамъ человѣкъ, подобіе Творца,
Въ шмѣ рудниковъ забылъ, какъ свѣтишь солнце;
Тамъ онъ, безсмертный, какъ его владѣецъ,
Къ веслу по смерть прикованъ, пашешъ волны
И съ нивы сей ошчаянье собираешь;
Иные въ брани за Владыкъ жестокихъ
Послѣднихъ силъ лишенны и увѣчны,
На нищету осуждены, и въ царствѣ
Чрезъ нихъ спасенномъ, просяшь подаянья.
Тамъ бѣдносшь и, собрашь ея, недугъ
Въ безпомощной свирѣпшвующь полпѣ
И гробъ въ пріюшъ желанный прешворяющъ!
Сколь многіе, стеная, мрутъ въ больницахъ!
Сколь многіе сшенаютъ о больницѣ!
Иной, средь нѣги вскормленный формуной,
О хладномъ ближнихъ молишъ состраданьи,
И молишь ( мыслишь шяжело!) вошţе!
О вы, ушѣхъ питомцы! ушомившись
Ошъ постѣщеній модныхъ, ошдохните
Въ жилищѣ бѣдствій; накормите алчныхъ,
И легче вамъ сносишь избытокъ будешъ.
Но нѣшь! вы низкимъ чтите все благое.
И пусть-бы сихъ лишь угнетало горе!
Оно разитъ какъ благоссть, шакъ и мудрость:
Недуга зло воздержныхъ посигаетъ,
Невинныхъ кара, и въ глущи укромной
Не безопасень ошъ тревоги миръ.
Какъ намъ зловредна часть осторожносТЬ!
Какъ гибельна малѣйшая безпечность!
Намъ быть защитой счастіе безсильно,
Желаннаго не властны дашь желанья.

СТИХОТВОРЕНЯ.

175

И какъ, почти всегда, предметъ желаній
Далекъ онъ общей всѣхъ ихъ цѣли, счастья!
Гладчайшій путь здѣсь мернами обилень,
Другъ лучшій часто намъ вредишь невольно.
О, сколько бѣдствій даже безъ несчастья!
Какія брани безъ враговъ! а сколько
Враговъ имѣшь лучшій изъ людей!
Но безконеченъ счешь всѣхъ зслѣ: скорѣе
Намъ вздоховъ, чѣмъ причины ихъ, не спанешь
Сколь малая земнаго круга доля
Населена! Осташокъ есть пустыня,
Пески иль море, скалы, степи, лѣды,
Чудовищъ, яда, змѣй и смерти обласшь.
Таковъ земли сей видъ. Увы! онъ образъ,
Вѣрнѣйшій образъ жизни человѣка.
Такъ божескія наши наслажденья
Окружены пространнымъ царствомъ зла,
Гдѣ брань ярішся, бѣдствія бушующі,
Язвятъ смершельно горесши и страши
И поглощаетъ все судьбы пучина.

Что-жь я, столь дерзко о себѣ скорбящій?
И въ мужествѣ мы помощью чужою
Живемъ, и въ дѣствѣ. Благосѣшь—человѣку
Урокъ природы первый и послѣдній;
Своекорыстный золь своихъ достоинъ;
Но возвышающие бѣдствія мудрѣйшихъ:
Самопознанье укрощаетъ муку.
Съ разсудкомъ вмѣстѣ мнѣ велишь оно
Другой истокъ избранъ скошеннымъ мыслямъ:
Дѣлись я, слабѣшь горести пошокъ.
Прими-же, свѣшь, мой долгъ шебѣ, слезу!
О, сколько печаленъ видъ земнаго счастья

176

Стихотворенія.

Для швхъ, чей взоръ проникнуть можетъ далѣ!

О шы, чье сердце плаваетъ въ восторгахъ!

Желаешь-ли, чтобъ я хвалилъ швой жребій?

Желаешь вѣрно: гордость жаждешь хвалъ –
Такъ пусшь-же гордость мнѣ швоя просшишь
Цѣлебное напоминанье дружбы.

Счасшливецъ бѣдный! слѣпотой счасшливъ шы,
Безумствомъ къ долгой присужденъ улыбкѣ;

Знай, гибелью своей шы веселишься,
И радосши шебѣ задашокъ муки;

Несчасшіе есшь злой заимодавецъ:

Оно возвысишь плату за отсрочку,

Оно бичемъ прошекшаго блаженства

Разить шебя немилосердо станешь.

Тебя лелѣшь счасшіе, Лоренцо!

Ты сердцемъ жадно пьешь Сирены пѣсни!

Ты дорогъ мнѣ! Не гнѣвайся: упрочить,
Не омрачить швою хочу я радосшь.

Не помышляй, что страхъ священъ для бури,
Не довѣряй улыбкѣ льствовой рока.

Ужасно-ль небо въ гнѣвѣ? Несомнѣнно;

Но въ милосши оно ужасно шакже;

Его дары сушь шолько испытанье,

Не увольненье отъ забошь, зовъ къ долгу;

Они должны естрашить насъ, какъ и бѣдщва,

Учишь насъ знать начало ихъ и цѣль,

И трепеща наградъ незаслуженныхъ,

Тушить огнь крови, укрощашь восторги –

Иль ихъ объятья наши умерщвляющъ,

Нѣпь! ихъ творяшь шяжеле всякихъ бѣдствій.

Былая радосшь какъ вражда друзей,

Какъ люшая междуусобья брань,

СТИХОТВОРЕНІЯ.

177

Съ неслыханной разишъ намъ сердце злобой.
Страшись того, что счастьемъ здѣсь зовешься,
И радостей чуждайся преходящихъ:
Кто не на вѣчномъ зиждешь основаньи,
Тотъ смертьвъ своимъ гошовитъ наслажденьямъ.

Мон съ шобою умерли, Филандръ!
Твой вздохъ послѣдній уничтожилъ чары,
И красота земли исчезла. Гдѣ
Ея всѣ грады? Гдѣ златыя горы?
Все дикая пустыня, слезъ юдоль:
Волшебникъ умеръ. Бѣдная горсть праха!
Какая въ день единый перемѣна!
О, какъ наградой долго-жданной льстила
Тебя надежда! Какъ шы величался,
Самодовольный! Какъ гордился, близкій
Къ желанной цѣли! И тогда незримый
Зародышъ смерти, разросшалсь въ мракѣ.
Мечшамъ швоимъ со злобой насмѣхался,
И поѣдалъ ужь червь прелестный цвѣшъ,
И паль онъ мига одного добычей.

Предусмотрѣнье лишь условно мудро.
Лоренцо! Мудрость иногда въ безумство
Тогда-жь преходишь, какъ о ней родится
Надменная въ насъ мысль. Какъ слабъ нашъ взоръ!
Ему лишь видѣнъ настоящій мигъ;
Мигъ будущій, какъ судный день, скрышь въ мракѣ.
Мы проникаемъ и пророчимъ тщетно:
Частицами шечетъ къ намъ время; рокъ
Частицѣ каждой, прежде чѣмъ она
Сольется съ жизнью, запретилъ подъ кляшвой
Повѣшвовашь, гдѣ вѣчносши начало.

178

СТИХОТВОРЕНІЯ.

Возможное возможно каждый миг:
Въ часахъ сей жизни нѣшъ часовъ завѣшныхъ.
Какая-жь мысль смѣлѣе и надменнѣй
На завтра нашей дерзостной надежды?
Гдѣ наше завтра? Въ шомъ, не въ здѣшнемъ мірѣ.
Сіе для многихъ вѣрно; никому
Противное не вѣрно. И на семъ
Обманчивомъ шшоль часто « можешь бышь »
Какъ на скалѣ гранишной созидаемъ
Своихъ надеждъ мы, предпріятій горы,
Какъ будшо все здѣсь вѣчно; созидаемъ,
И падаемъ, ихъ созидая, въ гробы.
И для Филандра саванъ не былъ шшшшъ.
Предвѣсшья Небо не дало! Сколь много
Не шакъ гошовыхъ гибнейшъ шакъ нежданно,
По предвѣщаньяхъ многихъ, все нежданно!
Страшнѣь изъ золѣ послѣдняго, Лоренцо!
Страшись кончины медленно внезапной!
О, какъ сія нечаянносшь ужасна!
Будь мудръ сегодня; отлагашь безумно:
Наставшій день умчится за протекшимъ,
За нимъ другой – и позабыта мудрость!
Тать времени – ошрочка: годъ за годомъ
Она уносишь, и умчашся всѣ,
И на случайносшь одного мгновенья
Всей вѣчности удѣлъ намъ осшается.
Сіе не странно, ибо повседневно,
Но шѣмъ страннѣй шакая повседневность.
Грубѣйшее изъ нашихъ заблужденій
Есть мысль, чшо жишь еще шакъ долго намъ,
Чіпо рождены еще мы шакъ недавно.
Мы льсшимъ себѣ и нѣкогда мечтаемъ

СТИХОТВОРЕНІЯ.

179

Умнѣе быть; а гордосшь отъ похвалъ,
Хать ошь своихъ лишь собственныхъ, расшетъ,
И будущій мудрецъ собой доволенъ:
Тогда-то жизнь! Когда-же? Никогда!
Все, что у насъ изъ времени, безумству,
Что у судьбы, то мудрости дается.
Мы замысламъ даемъ дѣяній шитло;
Не презирашь глупцовъ — не глупость вовсе:
Едва-ль и мудрость властна сдѣлать больше.
Обѣтами, медлители, богаты
Во весь свой вѣкъ мы; въ молодости, правда,
Самодовольны, дремлемъ мы безпечно,
И, какъ сыны усердные, отцамъ лишь
Ума и большей мудрости желаемъ;
Лѣшь въ шридцашь мыслимъ: не подобны-ль мы имъ?
Познавъ то въ сорокъ, измѣняемъ планъ;
Бранимъ свои отсрочки въ пяшьдесятъ;
Потомъ съ усильемъ твердымъ, на благое
Рѣшаемся, рѣшенья измѣняемъ
И умираемъ — шаковы, какъ жили.

А все за шѣмъ, что человекъ счипаетъ
Себя безсмертнымъ, смертными всѣхъ прочихъ.
Промчился-ли надъ нимъ судьбы перунъ
И ужасомъ его наполнить сердце —
Такая сердца язва въ насъ, какъ слѣдъ
Стрѣлы, пронзившей невредимый воздухъ,
Какъ слѣдъ орлиныхъ крылъ въ лазури неба,
Какъ ошь весла бразда на Океанѣ.
Насъ мысль о смерти покидаешь вмѣстѣ
Съ слезою грусни, съ сей природы данью
Въ гробъ милыхъ падшей въ часъ разлуки вѣчной.
Могу-ли я забышь Филандра? Нѣшь!

180

СТИХОТВОРЕНЯ.

О сердце, полное печали! Дай я
Сшенаньямъ волю, мнѣ не спанетъ ночи,
И жавронокъ мои услышитъ вопли.

Онъ пробуждаешь звучнымъ гласомъ ушро;
Въ груди, язвимой шерніемъ жестоко,
Во шмѣ я пѣснью услаждаю горесшь
Тебѣ подобно, Филомела; звѣздѣ,
Прошу, какъ шы вниманья, и вошце:
Онѣ швоимъ внимають лишь напѣвамъ.

Но не гордись: иные есть пѣвцы,
Ихъ гласъ плѣняешь позднее пошомство.

Одѣшый мглою, плѣнникъ шмы, во шмѣ
Восторговъ ихъ я вторю изліянья,
Мученія шѣмъ сердца заглушая;
Мнѣ чувствва ихъ досшупны, но не пламень.

О если-бъ, мрачный, хошь и не слѣпецъ,
Какъ Меонидъ, иль Мильшонъ, шы, имѣлъ я
Вашъ гласъ, иль швой, соперникъ Меонида!

Ты человѣка пѣль; лешя за жизнь,
Безсмертнаго пою я человѣка.

Что-жь днесь и важно, если не безсмертче?

О, если-бъ шы избралъ сей пушь высокій,
Изъ царства мрака въ вѣчный день ведущій!

О, если-бъ шы на пламенныхъ крылахъ
Взлешѣлъ шуда, отколѣ пасшь я долженъ:
Безцѣннымъ мірь сокровищемъ владѣлъ-бы
И шщешнаго шруда не предпріялъ я!

Съ Англ. М. Вронтенко.

—*—•*—•*—

182

ПОВЕСТЬ.

Мѣшокъ съ золотомъ

(Русская выль).

Мы плохо знаемъ Русскія деревни : и не диво !
Мы проѣзжаемъ въ нихъ, рѣдко госшимъ, никогда
не живемъ. Естѣ-ли время наблюдать, спраши-
вапъ, записывать, если наблюдатель скачетъ
на почповыхъ, подлѣ грязной станціи кричитъ
шолько что : скорѣе, скорѣе, и въ лаковую
карету свою требуетъ только подорожную ? О
скакунахъ по казенной надобности и гово-
рить нѣчего. Путешественники наши ѣздятъ по
городамъ, а въ городахъ обѣдаютъ у воеводъ,
пьютъ чай у предводителей, и въ пятьдесятъ
графъ своихъ спашистическо-географическихъ о-
писаній всшавляютъ свѣдѣнія о посѣвахъ и жаш-
вахъ, на угадъ сказанныя, которыя могли-бы
они опыскать въ Пешербургѣ. Капитаны-Ис-
правники, не всѣ мастера наблюдашь нравы и
обычаи, умѣютъ подписывать только свои имена.
А помѣщики ? Да, они живутъ не въ городахъ
иногда, но и не деревняхъ. Будто пśарня-де-
ревня, будто господскій домъ—деревня! Тотъ
худо знаемъ бытъ нашихъ помѣщиковъ, кто на-

Повѣсть.

183

зовавъ его деревенскимъ. Правда, есть разница между жишьемъ помѣщика въ городѣ и въ деревнѣ: въ деревнѣ подчиваютъ васъ шиповкой, а не Шампанскимъ, возятъ гулять между полями, засѣянными хлѣбомъ, и до смерти надобдають вамъ разсказами о жашвахъ и покосахъ, но— тутъ и кончилось все деревенское! Тотъ-же бостонъ послѣ объда, пѣ-же слуги съ парелками за объдомъ, пѣ-же концерты, кошорые надобли вамъ въ городѣ, пѣ-же кузины, шешушки и мапушки, шѣ-же шляпки и чепчики, гувернёры и моськи, кошорыхъ вы видали въ го-родахъ зимою. Иногда помѣщикъ захочетъ показать вамъ деревенскую простопу: прикащикъ сгонитъ на барскій дворъ мужиковъ и бабъ, господинъ дастъ имъ поцѣловать ручку, велиптъ пѣть, плясать, кланяться, и дозволяешь напиться до пьяна.

Узнаете-ли деревню въ такомъ деревенскомъ бышу? Повторю, чпо сказалъ: мы не знаемъ Русскихъ деревень. Наши сказочники рѣдко попадаютъ на правду: они списываютъ большею частію не свое, а всего скорѣе ничего не пишутъ о Русскихъ деревняхъ. Отъ того, мы предсплавляемъ себѣ ихъ и хуже и лучше, нежели каковы онъ въ самомъ дѣлѣ. Бульварный романистъ розовою водою разрисуетъ вамъ стасшье, милое, беззабопное веселье Русскаго пасшушка, нѣжную подружку его, сельскую красавицу, а чипашель

184

ПОВЕСТЬ.

его, когда ѣхавши по большой дорогѣ въѣзжа-
етъ въ Русскую деревню, пюнешъ въ грязи или
колопился по деревянной мостовой, видитъ два
ряда однообразныхъ, запачканныхъ или выбѣлен-
ныхъ хижинъ, нѣсколько колодцовъ по обѣимъ
сшоронамъ, пестрыя перила вокругъ дворовъ,
молпу народа у пистейнаго дома, сельскихъ кра-
савицъ въ понявахъ и сарафанахъ, совсемъ не
поэтическихъ, когда за нимъ бѣгутъ общипан-
ные, босые мальчишки и просятъ милоспоры... .
признайтесь, чпо читашелю идиллій розоваго
романиспа Русская деревня кажется недоспойною
красокъ и лиры, а розовое описание просто
враньемъ? Но и бульварный романиспъ и чита-
тель его равно ошибаются.

Нѣтъ! Не въ господскій домъ, не на почто-
выхъ и не по большой дорогѣ надобно намъ
ѣхать. Посохъ въ руки, далѣе въ сторону отъ
пыльной дороги, въ лѣсъ, въ поле: тамъ Рус-
ская деревня; идише въ ту деревню, вокругъ
которой нешронувшые ни исправникомъ, ни по-
мѣщикомъ, стоятъ огромные шога сѣна, а на
гумнахъ скирды хлѣба порчатъ какъ сахарныя
головы и желѣютъ отъ лучей заходящаго солн-
ца; мѣльница стучитъ, и колдунъ-мѣльникъ на-
сыпаецъ возы хлѣба; тучныя, беззабошныя спа-
да бродятъ вокругъ. Для чего шолпу людей под-
лѣ Бахусова храма вводить съ характеристику
Русской деревни? Это шалуны, повѣсы дерев-

ПОВЕСТЬ.

185

ни: этошъ народъ вездѣ водился. Я поведу васъ лучше къ мірской избѣ, гдѣ люди бывалые, какъ лунь сѣдые, и зажимочные креспьяне пол-кующъ и судяпъ міромъ и съ миромъ, важ-но, чинно. Не презирайше ихъ совѣпа: дѣло болѣшое занимаетъ ихъ. Башюшкѣ-Царю понадо-бились люди: у него война за свяшую Русь съ басурманомъ съ Французомъ, съ Шведомъ, и они гадающъ кому чередъ на Царскую службу, они разщаются съ дѣпьми, съ родными. Пойдемъ въ церковь ихъ, проспую, благолѣпную, посмошримъ на ряды креспьянъ, вглядимся, какъ шихо, вни-мательно слушающъ они слово Божіе, какъ усер-дно, въ проспотѣ сердца, кладупъ земные по-клоны. Свяпоспѣ религіи живо почувствуєте вы только въ сельской церкви, гдѣ умъ покорень вѣрѣ, гдѣ жизнь безвѣспная, начинаясь креще-ніемъ въ храмѣ, кончился въ немъ-же, и шихій креспѣ дѣдовской могилы видѣнъ юному внуку изъ оконъ хижины его. Не бойтесь грубаго балахо-на и зипуна креспьянскаго: подъ ними часпо бьется сердце золотое, доброе, горячее. Рус-скій креспьянинъ говоривъ, словоохощенъ: по-говорите съ нимъ, спросите у него; не пугай-шесь его неученаго выговора, его невылоще-ныхъ фразъ: вы найдете въ нихъ умъ свѣжій, пропой и, нерѣдко, сильный. Кресьянки Рус-скія не пасшушки Аркадскія, но какъ часто вы увидите на щекахъ ихъ розы, въ сердѣ найде-

Май 1829.

13

186

ПОВЕСТЬ.

ше сильныя страши, услышите рѣть умную и
смышленную. Подите въ деревню вечеромъ, въ
праздникъ, когда хороводы ихъ, издалека видимые, песпрѣюшъ на зелени луга: до сердца Русскаго долетятъ звуки ихъ родной, унылой пѣсни; они напомнятъ ему безвѣстную красавицу, погибшую опъ любви къ милому другу, добраго молодца, кошорый не пережилъ красной дѣвицы...

Нѣшь, друзья мои, я знаю Русскихъ крестьянъ, я живалъ, говаривалъ съ ними, просиживалъ вечера въ ихъ бесѣдахъ, въ ихъ хороводахъ, слыхалъ многое, чпо западало мнѣ въ душу и оспавалось въ памяти. У нихъ свой міръ, свои повѣрья, свой умъ, свои недосшатки и добродѣшли. Дай мнѣ перо Ирвингъ, Цшокке, я разсказалъ-бы вамъ много, много такого, что споило-бы разсказа о нашихъ городскихъ красавицахъ, Швейцарскихъ пастухахъ и Шовландскихъ горцахъ. И какъ мнѣ жаль, чпо я не могу изобразить вамъ настоящаго быта Русскихъ крестьянъ, ихъ жизни, нравовъ, обычаевъ! И въ деревняхъ пакже горяпіе страши, пакже любятъ, пакже бываютъ счаспливы и тоскуютъ, какъ въ бѣлокаменной Москвѣ и въ позолоченномъ Пешербургѣ. Тамъ естъ свои богачи, свои бѣдняки... Кспаши, послушайше: мнѣ пришла шеперь въ голову былъ Русская, просшая, неукрашенная: я разскажу вамъ, какъ она случи-

Повѣсть.

187

лась. Мой разсказъ не выдумка. Въ Москвѣ многіе помнямъ еще эпу быль и не дадушъ мнѣ соулгапь. Я выведу вамъ Русскихъ кресшьянъ, буду говорить ихъ языкомъ, и—припишите моему неумѣнью, если простой разсказъ мой вамъ не понравится.

Въ нѣсколькихъ десяткахъ верстъ ошь Москвы жилъ былъ въ одномъ большомъ селѣ кресшьянинъ... назовемъ его Өедосей, сынѣ кресшьянина Панкратья; имени дѣда онъ почти не понилъ, а прадѣдовой и могилы не зналъ: кресшь съ нее свалился, она вросла въ землю и сравнялась съ землею. Фамилій у кресшьянъ нашихъ почти не бываетъ; развѣ изрѣдка привяжешься къ кому нибудь изъ нихъ кличка долгорукаго, немазанаго, сухаго, хромаго. Горожане страхъ какъ дорожатъ такими кличками, а въ деревняхъ этого обычая не водился. И такъ проспо Өедосей Панкратовѣ, жилъ и поживалъ въ своемъ большомъ домѣ, молился Богу, любилъ жену, любилъ дѣшей (Богъ далъ ему трехъ сыновъ) и мало зналъ горя и кручины. Добрые люди говорили, что Богъ благословилъ Өедосея за его добродѣшель, его гостеприимство и радушіе ко всякому. Въ самомъ дѣлѣ: у Өедосея всегда бывали ошворены вороша для проѣзжаго и прохожаго. Принималъ онъ ласково, сѣно вѣсилъ чеспю, овесъ мѣрялъ съ верхомъ, кормилъ сышно, и за все бралъ дешевле другихъ.

13*

188

Повесть.

Съ проходящихъ-же Өедосей ничего не бралъ,
а иногда, видя хвораго, копюрый шащился на
родину изъ Москвы, гдѣ работалъ въ попѣ лица
и опкуда вмѣсто деньжонокъ несъ пусшую ко-
шомку, Өедосей дасшь бывало еще бѣдняку на
дорогу хлѣба и гривенникъ, а иного, бѣдчи
по пуши, довезешь до ближней деревни, и за
все требуетъ одного: помолись за Өедосея!
Если-же шелъ странникъ, или шла странница,
въ Кіевъ, или въ Соловки, Өедосей всегда бывало
пошлетъ на свѣчку. Онъ любилъ и погулять съ
пріятелями, но не въ кабакѣ: людъ у него со-
бирался почешный; выборные, сотскіе, самъ ста-
роспа бывало обнимающихся съ Өедосеемъ, и увѣ-
реніямъ въ дружбѣ, спасибамъ за хлѣбъ за соль
конца нѣшь. Өедосей живалъ на добрую сташь:
шолько у него и у старосты въ цѣломъ селѣ
были самовары, и когда бывало поразгулялись
госли, то самоваръ и на столѣ, и пока осу-
шашь его, воды не жалѣютъ; чай пивали у него
всѣ госли съ сахаромъ, въ прикуску, и многіе,
жалѣя сахара, уносили кусочекъ его домой ребя-
шишкамъ, а желшую воду, копорую называли
чаемъ, выпивали шакъ, проспо. По самоварамъ
что-ли, у старосты съ Өедосеемъ было особое
душевное сродство и пріятельspivo. Өедосей ра-
довался эмому, и не безъ причины: шри сына,
молодецъ къ молодцу, росли у него; у старо-
шы была дочь—заглядѣнье, и наслѣдница всего до-

ПОВЕСТЬ.

189

бра. Сколько увивалось вокругъ нея молодёжи, сказать трудно! Но красавица Груня ни на кого не смочрёла. Староста Филарешъ, отецъ ея, высмапривалъ, выглядывалъ молодца, хотёлъ избраннаго принять къ себѣ въ домъ, и вся деревня думала, что Ванюша, младшій сынъ Оедосеевъ, будетъ зяпнемъ старосты.

Но почему шакъ думали люди? Надобно признаться, что хотя всѣ сыновья Оедосеевичі были молодцы статные, видные, добрые и работящіе, но старшій — зашибался хмельной! Богъ знаетъ, откуда привязалась къ нему эта бѣда: кажешься, что и въ роду ихъ не бывало пьющихъ. Клю Русской человѣкъ не пьетъ? Но выпить съ радосли не бѣда, а пить, чтобъ пьяну быть, это, всякій православный скажетъ, не лучше картежничества. Что-жъ дѣлать! Бѣда такая случалась съ бѣднякомъ Осипомъ, рѣдко, но все случалась, и иногда Оедосей куда грозно высчитывалъ ему худыя слѣдствія его дурной склонности. Осипъ плакивалъ съ горя, крѣпился, давалъ обѣщанія опцу и матери, и опять не могъ устоять противъ искушенія. Особливо проклятыя Московскія рестораціи пуще всего губили Осипа. Бывало Осипъ приѣдешь въ Москву, продаешь хлѣбъ, овесъ, живносшь, и только что зазвенишь у него деньга въ мошнѣ, откуда ни возмупился приятели, зазовушь распить полгаленка чаю, разопьешь: Осипу надобно поставить другой,

190

Повесть.

тамъ пивца, и Осипъ начнешъ писапь мыслеше!
Масляные здоровяки, прислужники ресторацій,
хорошо знаютъ чѣмъ приласкать деревенскаго
госшия. Ихъ бѣганье, ихъ обольстивленное сшу-
чанье шарелками и чашками, ихъ услужливые
клики: ась, ась, ась, когда гость спучитъ
повелительнымъ ножикомъ въ мѣдную полоска-
шельную чашку, все это гибель крестьянскому
карману, здоровью и счасью. Знаете-ли, что
меня всегда грусшь беремъ, когда я хожу по
Московскимъ улицамъ и вижу, въ растворенныя
окошки, добрыхъ нашихъ крестьянъ вокругъ за-
саленныхъ скашерпей въ рестораціяхъ! Шагу
по Москвѣ не спупишь, чтобы не попался вамъ
Лиссабонь, Краковь, Казань, или рука
изъ облаковъ съ подносомъ и чашками, или два
самовара, намазанныя по сторонамъ сдова; Рас-
терляція. Я гошовъ-бы каждому посѣпишелю
ихъ сказашь: «Что ты здѣсь дѣлаешь, бѣднякъ!
«Бѣги домой, спыдись торжественнаго, крас-
«наго лица своего; купи лучше на свой рубль
«саекъ домой, обновку женѣ... лучше брось
«ихъ въ воду, а не прашь въ рестораціи!»...
Но, пріятели вѣрно не шакъ говорятъ, и не
шакъ говаривали они Осипу Өедосееву. Пріяте-
ли въ крестьянствѣ тоже, что въ высшихъ об-
щеспвахъ картежные игроки; это выжига, под-
торговщики, кулаки базарные: они бываютъ
богашые и бѣдные. Воѣ порядочные люди опъ

Повесть.

191

души ихъ презирають; многихъ можешь опили-
чипь по щегольскимъ жидовскимъ кафшанчикамъ,
по жилету, по галстуху, по подбритымъ воло-
самъ: но ихъ шерпаясь въ деревняхъ, шакъ, какъ
шерпятъ игроковъ наши знахные бояре, графы
и князья, съ ними совѣшуются какъ съ людьми
опышными. Къ несчастію, часто въ свѣшѣ при-
нимаюсь плутовсѣство и шалости за опыты,
и испытаннаго въ шалоссяхъ и плутовсѣнаго
называюсь въ деревняхъ бывалымъ, тертымъ
калачемъ, прошедшимъ сквозь огонь и
воду, а въ городахъ опытнымъ, перего-
рѣвшимъ въ страстяхъ.

Но я заговорился, и забылъ о чемъ шло дѣло.
Разумѣешься, что Осипъ не могъ уже нравить-
ся старосѣмъ и быть суженымъ Груни. Брашь
его средній былъ что называють у насъ мизан-
тропъ, а въ деревнѣ нелюдимъ. Съ измала
онъ росъ молчаливый, угрюмый, не ходилъ въ
посидѣлки и хороводы, бѣгалъ ошъ людей, а въ
бесѣдахъ сидѣлъ задумавшись, какъ будто игол-
ку проглопилъ. Ошцу нѣчего было на него по-
жаловашься: Сергей былъ припюмъ овечка дома
и волъ на рабочѣ. Что-же? Вѣдь не вложишь
веселья въ душу, когда она веселиться не хо-
чешъ! Бывають ужъ такіе не веселые люди съ
роду, Богъ знаешь ошъ чего. Такому человѣ-
ку дайше чиновъ и почестей, золота и сереб-
ра, и добрую жену и всякихъ земныхъ благъ:

192

Повѣсть.

у него душа все омپалкиваетъ, ей все не ми-
ло: хандра, какъ червякъ, пючипъ сердце, и
напрасно говорятъ, что у просшыхъ людей ея
не бываетъ. Такой нелюдимъ могъ-ли понра-
виться Грунѣ, веселой, рѣзвой? Сергѣй-же ска-
залъ опцу своему на орѣзъ, что никогда не
хочетъ жениться. Оедосей думалъ, качалъ голо-
вою, наконецъ сказалъ: авось образумится,
и оставилъ попеченіе, шѣмъ болѣе, что Ваню-
ша, третій сынъ его, любимецъ машушкинъ,
былъ и красивѣе обоихъ брашьевъ, и ни сколько
не походилъ на нихъ.

Вошь былъ красавецъ и душой и шѣломъ !
Русые волосы его кудрявились на головѣ сами
собою; румянецъ игралъ во всю щеку, хотя заго-
рѣлое лицо и грубыя руки показывали, что Ва-
нюша былъ не бѣлоручка. Въ самомъ дѣлѣ, никшо
лучше его не умѣлъ сколотить бороны, обпе-
сать доски, загородить клѣшушки, покрыть со-
ломою навѣса, выпрячь, запрячь и въ ухабѣ сбе-
речь, какъ говоришъ пословица. На покосѣ онъ
шелъ всегда въ первой косѣ; вѣрно узнавалъ онъ
вѣдро и ненастье по примѣпамъ, и ничко изъ
рукъ у него не вываливалось. Но бывши первымъ
въ рабопѣ, онъ не былъ вторымъ и на поси-
дѣлкахъ и въ хороводахъ. Когда въ праздникъ
выходилъ онъ щеголемъ, въ своей черной пояр-
ковой шляпѣ, красной александрійской рубашкѣ,
шелковомъ пояскѣ съ серебромъ, въ кафтанѣ на

ПОВЕСТЬ.

193

распашку, и шелъ по деревни, то всякой дѣвушкѣ бывала надобность выбѣжашь за вороты или выглянуть за окошко: то надобно было подать Хриспа ради, то надобилось бѣжашь къ колодцу за водою, то курицы уходили далеко, то маленькіе брашишки плакали; но что и говорить о причинахъ, когда дѣвушка ихъ сыскиваетъ! Мне кажется иногда, что Богъ замѣнилъ у женщинъ умъ хипростью, и дѣвушки такъ-же бываютъ хитры въ деревняхъ, какъ и въ городахъ, когда надобно украсить минушку у рабоны, или провесни старушку бабушку или старичка дѣдушку. Я самъ видалъ... но что полковать о старинѣ! Разумѣется, что Ванюша не былъ олухомъ при ласковосши своихъ сосѣдокъ. Къ одной подвершывался онъ съ привѣпливымъ словцомъ; другой кланялся; идя мимо шrepьей, защигивалъ пѣсенку, въ которой величались ея черные глаза или русые волосы. А глаза Ванюши говорили лучшие всякихъ пѣсенъ: эшотъ разговоръ понятенъ вездѣ. За то копца не было привѣпствіямъ. «Ванюша, здорово!» раздавался тоненькій голосокъ съ одной стороны.—«Куда пы, Ваня?» говорили съ другой.—«Иванъ Оедосечь! здравствуй, каково пы живешь? Будешь-ли сего дня у свата Парамона?» спрашивала трешья. А когда въ хороводахъ и на посидѣлкахъ являлся Ванюша, путъ-по бывало шушуканья у дѣвушекъ. Пѣсню-ли онъ запѣвалъ,

194

Новость.

голосъ его заливался въ звонкихъ перекапахъ; сказку-ли начиналъ сказывать, прибаупкамъ и при- сказкамъ счешу не было. Дѣвушки смѣялись, хо- хошли, сердца ихъ бились сильно, сильно, ще- ки горѣли, глаза сіяли, какъ звѣзды: въ дерев- няхъ не умѣютъ скрывать сердечнаго чувства. Старосша Филаремъ улыбался, поглаживалъ бо- роду и усы, и полкалъ Өедосея, когда Ванюша начиналъ пляску съ Грунею; Өедосей гошовъ былъ самъ пусшиться въ присядку съ радосши, и полько что бывало не вымолвишь: «Ну, брапъ, Филаремъ Карпычъ! какова парочка!» Груня шла павою, а Ванюша соколомъ подлешалъ къ ней, и коршуномъ вился вокругъ красавицы.

Но вошь бѣда! Вдругъ дѣвушки разлюбили Ванюшу, и по дѣломъ: онъ переспалъ имъ кланяшься, заигрывать съ ними, зашучивать. Чшо за спѣсь такая? Какая спѣсь! У Ванюши на сердцѣ зашевелилось что-то напущенное. Онъ спалъ не веселъ, не разговоривъ, задумывался... ужъ не брашнина-ли хандра на него навязалась? Нѣтъ! онъ разлюбилъ всѣхъ, и полюбилъ одну, и шакъ полюбилъ, чшо ему не спалось, ни пилось, ни ѣлось. Эшо одна была Груня, дочь старосты Филареша. Богъ знаешь отъ чего! Видалъ онъ ее и прежде, и пѣвалъ съ нею, и говаривалъ и пля- сывалъ, а все не догадывался, чшо она такая близкая родня его сердцу, чшо безъ нея свѣпъ не милъ ему, а съ нею шолько онъ и хорошъ и

Новѣсть.

195

красенъ. Странное дѣло, чшо и къ Грунѣ перешла такая-же шоска: она сидѣла дома повѣся голову, сложа руки, и машь не одинъ разъ вспрыскивала ее святою водою, крестила, благословляла, и все было безполезно: Грунѣ не становилось радостнѣе. Дившесь еще пюму, чшо ни Груня Ванюшѣ, ни Ванюша Грунѣ не смѣли сказашь словечка, даже спали рѣже сходиться вмѣстѣ, то-сковали не видя другъ друга, а если знали, чпо гдѣ-нибудь могушь всшрѣпшься, то—не шли шуда. Еще больше: имъ показалось, чшо они да-же не любяшъ другъ друга Если эпо кажешься вамъ неврояпнымъ, то вы не любили, или любили только половиной сердца. Такова бываепъ лю-бовь настоящая. Дѣвушки! не вѣрьте краснобаю, если онъ вамъ красиво сказываепъ, какъ онъ васъ любишъ, какъ ему ничшо не мило безъ васъ! Спросите у меня: я любилъ, я натерпѣлся горя опъ злодѣя сердца, и я скажу вамъ, чшо шошъ, кому суждено сердце ваше, шошъ сначала покажешься вамъ и дикъ, и нелюдимъ; вамъ покажешься, будто онъ даже не любишъ васъ, и вы его не любише! Видали-ль вы грозу? Вспомнише, что сперва найдешь черная пуча, и все заволочешъ въ глазахъ вашихъ: темно, грустно, то-скливо, а попомъ уже засверкаюшъ молніи и покапипіся громъ-, и снова засвѣпшь солнце. Ту-ча—первая шоска любви; громъ и молнія—любовь сердечная; громомъ и молніей небо цѣлуешься съ

ИСТОРИЯ ГОСУД. РОССИЙСК., соч. КАРАМЗИН. Ч67

И точно такъ, какъ мученія болѣзни родили
въ немъ адскія, а побѣда природы небесныя ви-
дѣнія, и мучительный сонъ приближалъ минуту
разрушенія, а усладительный велъ за собою здо-
ровье: точно такъ и наши духовные сны, наши
духовныя горячки не полько воспаляютъ насъ,
но и вмѣстѣ съ шѣмъ способствующій къ исцѣле-
нію, и страшные призраки сердца исчезающій, ко-
гда мы излечаемся отъ нашихъ заблужденій.

И. Ср. – Кмшь.

ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА РОССІЙСКАГО ( сочиненіе Н. М.
Карамзина ). СПб. шомы I–VIII, 1816 года, ІХ,
1821 г., Х, ХІ, 1824 г., ХІІ, 1829 года (первые
восемь шомовъ напечатаны вторымъ изданіемъ, въ
1818 и 1819 годахъ).

Означивъ въ заглавіи шашьи всѣ двѣнадцать шомовъ
*Исторіі Государства Россійскаго*, мы не хошімъ
одакожь предлагашь чишашелямъ нашимъ подробн-
аго разбора сего замѣчашельнаго творенія, не бу-
демъ слѣдовашь за Творцомъ его подробно во всѣхъ
отношеніяхъ, разсматривашь Исторію Государ-
шва Россійскаго съ общихъ и часпныхъ сторонъ,
и Сочинителя оной, какъ Историка и Палеографа,
Философа и Географа, Археографа и Изслѣдовате-
ля историческихъ машеріяловъ. Кришика такого
объема не можешь быть шашьею журнала и по-
тому уже, что огромностію своею превзошла-бы
она предѣлы, кошорые должны быть полагаемы
шашьямъ изданій повременныхъ. Мы хошіимъ шоль-

468 История Госуд. Российскаго,

ко вообще обозрѣть твореніе Карамзина, въ то время, когда послѣдній шомъ сего творенія показалъ намъ предѣлъ труда, коего досшигнулъ незабвенный для Россіи Писашель. Если журналы должны быть зеркаломъ современнаго просвѣщенія, современныхъ мнѣній, если они должны передавашь публику голосъ людей высшаго образованія, ихъ взглядъ на предметы важные, whichaращіe на себя вниманіе, шо, конечно обязанностью журналиста должно почесть сужденіе объ Исторіі Государства Российскаго, основанное на выводахъ изъ разнообразныхъ мнѣній и на соображеніяхъ людей просвѣщенныхъ. Рѣшительно можно сказать, что не было прежде, и, можешь быть, еще долго не будетъ, въ Лиштературѣ нашей другаго творенія, столь великаго, whichaющаго на себя такое сильное, всеобщее внитаніе ощечесвенной публики. Въ Европѣ сочиненіе Карамзина принято было съ любопытнымъ участіемъ, какъ предшавіитель нашегоъ просвѣщенія, нашпхъ мнѣній о важнѣйшихъ предмешахъ общественной жизни, нашегоъ взгляда на людей и событія. Показашь причины восшорга, коньъ Русскіе читатели привѣтсшовали трудъ Карамзина, холодности, съ какою отозвались Европейцы, узнавъ его въ переводахъ, и, руководствуясь мнѣніями критиковъ достойныхъ уваженія, означить степень, какую занимаетъ Карамзинъ въ Исторіи Современной Лиштературы, современнаго просвѣщенія, нашегоъ и Европейскаго, означить заслугу его, оценить права его на славу: вошь цѣль нами предположенная.

Не думаемъ, чтобы благомыслящіе люди поста-

СОЧИНЕНИЕ КАРАМЗИНЫМЪ.

469

вили въ вину рецензенца его неизвѣстношь и огромность славы творенія, имъ разсмашриваемаго. Мѣстническство въ литтературѣ пора намъ изгнашь, какъ изгнанъ сей гибельный предразсудокъ изъ гражданскаго нашего быша. Безпристрастіе, почшеніе къ человѣку, его достойному: таковы обязанности, исполненія коихъ должна требовать нублика ошъ критика, не только твореній Карамзина, но и всякаго явленія литтературнаго; болѣе нитого. Негодованіе, съ коимъ нублика, и — оскѣливаемся прибавить—Сочинитель сей статьи, всѣрѣшили въ прошломъ году критику Г-на Арцыбыше-ва на Исторію Государства Российскаго, происходило отъ неприличнаго пона, отъ мѣлочничества, несправедливости, показанныхъ Г-мъ Арцыбашевымъ въ своихъ спашьяхъ. Напрошивъ: чѣмъ болѣе голосовъ, чѣмъ болѣе мнѣній, шѣмъ лучше. Мы должны истреблять несчастную полемику, безславящую хоротаго литтератора, должны предоставлять ее шѣмъ людямъ, которые хошяпъ сдѣлаться извѣстными, хошя-бы безславіемъ; но критика справедливая, скромная, судящая о книгѣ, не объ autorѣ, далека ошъ шого, чѣло многіе у насъ почитаютъ критикою, шакъ далека, какъ небо ошъ земли. Критика есшь дыханіе литтерашуры, и всякое покушеніе достигнуть критики дѣльной должно, по крайней мѣрѣ, быть извинено людьми безпристрастными.

Другое обстоятельство, гораздо важнѣйшее, можешь занять насъ. Спрашиваемъ: настало-ли для насъ время сужденій о Карамзинѣ? Теперь настано. Уже три года прошло, какъ всѣ земныя отно-

470

ИСТОРИЯ ГОСТД. РОССИЙСКАГО,

шенія, всѣ личныя пристрастія, предубѣжденія погребены въ могилѣ незабвеннаго; осдались шолько его шворенія: наше наслѣдство неопъемлемое. Для насъ, новаго поколѣнія, Карамзинъ существующь только въ Исшоріи Литтературы и въ швореніяхъ своихъ. Мы не можемъ увлекаться ни личнымъ пристрастіемъ къ нему, ни своими страстями, заславлявшими нѣкошорыхъ современниковъ Карамзина мошѣть на него невѣрно. Трудъ Карамзина совершенъ: картина великаго художника предшавлена намъ недоконченная, правда, но уже хладъ смерти оковалъ живошворную руку шворца, и мы, скорбя о пошерѣ, можемъ судить о трудахъ его, какъ о созданіи цѣломъ. Къ счасшію нашему, если Карамзинъ и слишкомъ рано умеръ для надеждъ нашихъ, шо, все многое имъ сдѣлано, и швореніе его столь-же важно, сколь огромно. Онъ не успѣлъ изобразить намъ избавленія ощечества великимъ Мининымъ и славнымъ Пожарскимъ; не успѣлъ повѣствовать царствованій крошкаго Михаила, мудраго Алексія, божественнаго Пешра, дѣлъ великихъ и чудесныхъ, совершившихся въ менѣніе семидесяти слишкомъ лѣшь, съ 1611 года (на кошоромъ онъ остановился) по 1689-й годъ. Здѣсь хошѣлъ кончиться Карамзинъ свое швореніе, крашкимъ очеркомъ изобразить осшальную Исшорію Россіи, отъ восшествія на пресшоль Пѣтра Великаго до нашего времени, и указать на будущую судьбу ощечества; но будущее известно единому Богу, сказалъ Карамзинъ, посвящая Исшорію свою Александру Благословенному, и мы при гробѣ Карамзина, слыша о предположеніяхъ его, могли по-

СОЧИНЕНИЕ КАРАМЗИНЫМЪ.

471

вторить сіи слова. Не смотря на все это, Карамзинъ-повторимъ сказанное нами-многое успѣлъ исполнить по своему предположенію: онъ изобразилъ намъ собышія Русской Исторіи за семь съ половиною столѣшій, преслѣдовалъ ее отъ колыбели Русскаго народа до возмужалосши Русскаго Государства, сего дивнаго исполина вѣковъ. Мало для насъ, дорожившихъ славою Карамзина; довольно для славы его. Онъ успѣлъ в; выполнѣ развить шаланшъ свой: далѣе онъ и не могъ уже шагнушь. Въ двѣнадцати томахъ Исторіи Государства Российскаго весь Карамзинъ.

Время лешишь быстро; дѣла и люди быстро смѣняются. Мы едва можемъ увѣришь себя, что почичаемое нами настоящимъ, сдѣлалось уже прошедшимъ, современное историтескимъ. Такъ и Карамзинъ. Еще многіе причисляютъ его къ нашему поколѣнію, къ нашему времени, забывая, что онъ родился шестьдесятъ слишкомъ лѣшъ тому (въ 1765 году); что болѣе 40 лѣшъ прошло, какъ онъ выступилъ на поприще литшературное; что уже совершилось 25 лѣшъ, какъ онъ прекрашилъ всѣ другія литшературныя упражненія, и занялся молько Исторіею Россіи, и, слѣдовашельно, что онъ приступилъ къ ней за гетверть вѣка до настоящаго времени, будучи почти сорока лѣшъ: это такой периодъ жизни, въ кошорый человѣкъ не можешь уже сшерешь съ себя пипа первоначальнаго своего образованія, можешь только не ошпашь отъ своего быстро-грядущаго впередъ вѣка, только слѣдовать за нимъ, и то напрягая всѣ силы ума.

472

История Госуд. Российскаго,

Хронологическій взглядъ на литтературное по-
прище Карамзина показываетъ намъ, что онъ
былъ Литтерашоръ, Философъ, Историкъ прошед-
шаго вѣка, прежніго, не нашего поколѣнія. Эшо
весьма важно для насъ во всѣхъ отношеніяхъ, ибо
симъ оцѣняются вѣрно достоинства Карамзина, за-
слуги его и слава. Различеніе вѣка и времени ка-
ждаго предмета, есть истинное мѣрило вѣрности
сужденій о каждомъ предметѣ. Сіе мѣрило усовер-
шенствовано машематическимъ умомъ мыслителей
нашего времени. Еще Древніе знали его, и Цицеронъ
говорилъ, что могушъ быть non vitia hominis, sed
vitia sæculi; но отъ того, что мнѣніе эшо было
несовершенно, неполно, происходило множество
ошибокъ въ сужденіяхъ.

Еслибы надобно было сравнивать съ кѣмъ - либо
Карамзина, мы сравнили-бы его съ Ломоносовымъ.
Карамзинъ шелъ съ того мѣста, на кошоромъ Ло-
моносовъ остановился; кончилъ шо, что Ломоносовъ
началъ. Подвигъ того и другаго былъ равно великъ,
важень, огромень въ оинношеніи къ Россіі. Ломо-
носовъ зашалъ стихіи языка Русскаго смѣшан-
ныя, неустроенныя; литтерашуры не было. Напи-
шанный изученіемъ писашелей Лашинскихъ, онъ умѣль
раздѣлить стихіи языка, привесшіе въ порядокъ,
образовашь первоначальную Литтературу Русскую,
училъ Грамматикѣ, Ришорикѣ, писалъ стихи, былъ
орашоромъ, прозаикомъ, исшорикомъ своего време-
ни. Послѣ него до Карамзина, въ теченіе 25 лѣшъ,
было сдѣлано весьма немного. Карамзинъ (замѣшимъ
странную случайношь: родившійся въ самый годъ
смерти Ломоносова), образованный изученіемъ писа-

СОЧИНЕНИЕ: КАРАМЗИНЫМЪ.

473

телей Французскихъ, проникнутый современнымъ
просвѣщеніемъ Европы, которое было рѣшительно
все Французское, перенесъ приобрѣшенное имъ въ
родную почву, и сильнымъ, дѣянѣльнымъ умомъ сво-
имъ двинулъ впередъ современниковъ. Подобно Ло-
моносову, чрезвычайно разнообразный въ своихъ за-
няшіяхъ, Карамзинъ былъ грамматикомъ, стихо-
шворцомъ, романистомъ, историкомъ, журнали-
шомъ, полніческимъ писашелемъ. Едва-ли най-
демъ какую-либо ошрасль современной ему Литте-
рашуры, на которую онъ не имѣлъ-бы вліянія: са-
мыя ошибки его были поучительны, засшавляя ўмы
другихъ шевелишься, производя недоумѣнія, споры,
изъ кошь являлась истина.

Такъ дѣйствовалъ Карамзинъ, и въ слѣдствіе се-
го должно оцѣнять его подвиги. Онъ былъ безъ со-
менѣнія первый Литтераторъ своего народа въ кон-
цѣ прошедшаго столѣтія, былъ, можешь быть,
самый просвѣщенный изъ Русскихъ современныхъ
ему писашелей. Между тѣмъ вѣкъ двигался съ не-
слыханною дошаго времени быстротою. Никогда
не было открыто, изъяснено, обдумано столь мно-
го, сколько открыто, изъяснено, обдумано въ Ев-
ропѣ въ послѣднія двадцать пять лѣтъ. Все пэ-
мѣнилось, и въ полніческомъ и въ литтератур-
номъ мірѣ. Философія, Теорія Словесности, Поэзія,
Исторія, знанія Политическія—все преобразовалось.
Но когда начался сей новый периодъ измѣненій,
Карамзинъ уже кончилъ свои подвиги вообще въ
Литтературѣ. Онъ не былъ уже дѣйствующимъ ли-
цомъ: одна мысль занимала его: Исторія Отечества;

Люнь 1829.

31

474 ИСТОРИЯ ГОСУД. РОССИЙСКАГО,

ей посвящалъ онъ тогда все время и труды свои.
Безъ него развилась новая Русская Поэзія, началось
изученіе Философіі, Исторіі, Политическихъ зна-
ній сообразно новымъ идеямъ, новымъ понятіямъ
Германцовъ, Англичанъ и Французовъ, перекален-
ныхъ (retrempés, какъ они сами говорятъ) въ страш-
ной бурѣ и обновленныхъ на новую жизнь.

Какое досшоиншво имѣющъ шеперь для насъ со-
чиненія, переводы и труды Карамзина, исключая
его Исторію? Только историческое, сравнительное.
Карамзинъ уже не можемъ быть образцомъ ни по-
эша, ни романисша, ни даже прозаика Русскаго.
Періодъ его кончился. Легкая проза Жуковскаго,
стихи Пушкина выше произведеній въ сихъ родахъ
Карамзина. Удивляемся, какъ шагнулъ въ свое вре-
мя Карамзинъ, чшимъ его заслугу, почешно вписы-
ваемъ имя его въ Исторію Литтературы нашей,
но видимъ, что его Русскія повѣсти, не-Русскія;
его проза далеко омстала ошь прозы другихъ но-
вѣйшихъ образцовъ нашихъ; его сшихи для насъ
проза; его Теорія Словесности, его Философія для
насъ недосшашочны.

Такъ и должно бышь, ибо Карамзинъ не былъ
геній огромный, вѣковой: онъ былъ человѣкъ боль-
шаго ума, образованный по своему, но не принад-
лежалъ къ вѣчно-юнымъ исполнамъ Философіи,Поэ-
зіи, Машемашики, жилъ во время быстраго из-
мѣненія юной Русской Литтературы, шакое вре-
мя, въ кошорое необходимо все быстро измѣняеш-
ся. Онъ увлекалъ современниковъ и самъ былъ увле-
ченъ имц.

СОЧИНЕНИИ. КАРАМЗИНЫМЪ.

475

Объяснивъ себѣ такимъ образомъ Карамзина, какъ
Литтература вообще, обращаемся къ его Исторіи.

Она заняла осшальные двадцать три года жизни
Карамзина (съ 1802 по 1826-й годъ): онъ шрутился
ревностно, посвятилъ ей лугшее время своей жизни.
Но шалъ-ли онъ на ряду съ великими Историками
Древняго и Новаго времени? Можешъ-ли его Испо-
рія назвашься произведеніемъ нашего времени?

Сравненіе его съ Древними и Новыми Истори-
ками, коихъ имена ознаменованы славою, мы уви-
димъ въ послѣдшвіи; но шеперь скажемъ молько,
что какъ самъ Карамзинъ вообще былъ писатель
не нашего вѣка, такъ и Исторіи его мы не можемъ
назвать твореніемъ нашего времени.

Въ эшомъ мнѣніи нѣшъ ничего оскорбляющаго на-
мять великаго Карамзина. Истинныя, по крайней
мѣрѣ современныя намъ, идеи Философіи, Поэзіи и
Исторіи явились въ послѣдніе двадцать пять лѣшъ,
слѣдственно, испинная идея Исторіи была недос-
тупна Карамзину. Онъ былъ уже совершенно обра-
зованъ по идеямъ и понятіямъ своего вѣка, и не могъ
переродиться въ шо время, когда трудъ его былъ
начашь, понятіе объ ономъ совершенно образовано,
и оставалось шолько исполнять. Объяснимся по-
дробнѣе.

Мы часто слышимъ слово: Исторія, въ смыслѣ
запутанномъ, ложномъ и превратномъ. Собствен-
по слово сіе значишь: дѣписаніе; но какъ раз-
лично можно принимать и понимать его! Намъ
говорятъ объ Историкахъ, и исчисляющій сряду:
Иродоть, Таціть, Юмъ, Гизо, не чувствѣя, ка-

31*

476 История Госуд. Российскаго,

кое различіе между сими знаменишными людьми, и
какъ ошибается шотъ, кто ставитъ рядомъ Иро-
дота и Гизо, Тиша-Ливія и Гердера, Гиббона и
Тьерри, Робертсона и Минье.

Новѣйшіе мыслишели объяснили намъ в圓нѣ значе-
ніе слова: *Исторія*; они показали намъ, чтō долженъ
разумѣть подъ симъ словомъ философъ. Исторія,
въ высшемъ значеніи, не естъ складно-написанная
лѣшопись временѣ минувшихъ, не естъ простое
средшто удовлѣшворять любопышствō наше; нѣшь:
она пракшическая повѣрка философскихъ понятій
о мірѣ и человѣкѣ, анализъ философскаго синтеза.
Здѣсь мы разумѣемъ только всеобщую Исторію, и
въ ней видимъ мы исчинное откровеніе прошедшаго,
объясненіе настоящаго и пророчесшво будущаго.
Философія проницаетъ всю бездну минувшаго:
видишь шворенія земныя, до человѣка бывшія,
о вскрывающі слѣды человѣка въ шаинственномъ Во-
шокѣ и въ пустыняхъ Америки, соображаетъ пре-
данія людскія, разсматриваетъ землю въ опіноше-
ніи къ небу и человѣка въ опіношеніи къ его оби-
талищу, планешѣ, движимой рукою Провидѣнія въ
Пространствѣ и Времени. Такова до-Исторія
(Urgeschichte) человѣка. Человѣкъ являешься на зем-
лѣ: образуешься общесшво; начинаешься жизнь гело-
ств'eства и начинаешься исторія Человѣка. Здѣсь
Историкъ смочришь на царства и народы, сіи пла-
неты нравственнаго міра, какъ на машематическія
фигуры, изображаемыя міромъ вещественнымъ. Онъ
соображаетъ ходъ человѣчества, общественность,
иравы, понятія каждогоъ вѣка и народа, выводишь

СОЧИНЕНИЕ. КАРАМЗИНЫМЪ.

477

Цѣпь причинъ, производившихъ и производящихъ со-
быпія. Вотъ Исторія высшая.

Но формы Исторіи могутъ быть многообразны
до безконечности. Исторія можетъ быть крити-
ческая, повѣствовательная, ученая: въ основаніи ка-
ждая изъ нихъ должна быть философия, по
духу, а не по названію, по сущности, воззрѣнію
своему (ибо просло прибавивъ названіе : философи-
тескал, по примѣру Райналя, мы не сдѣляемъ ни
какой исторіи въ самомъ дѣлѣ философскою). Все-
общая Исторія есшь шотъ огромный кругъ, въ ко-
емъ вращаются другіе безчисленные круги: Исторіи
часшныя, народовъ, государѣшвъ, земель, вѣрованій,
знаний. Условія Всеобщей Исторіи уже опредѣля-
ють, каковы должны бышь сіи частныя Исторіи.
Онѣ должны сшремиться къ основѣ Всеобщей Исто-
ріи, какъ радіусы къ центру: онѣ показывають
философу: какое мѣсто въ мірѣ вѣчнаго бытія за-
нималь шотъ или другой народъ, по или другое
государство, шотъ или другой человѣкъ, ибо для
человѣчества равно выражаетъ идею-и цѣлый на-
родъ и человѣкъ историческій: человѣчество жи-
вѣшь въ народахъ, а народы въ предшавителяхъ,
двигающихъ грубый мастеріяль и образующихъ изъ
него отдѣльные нравственные міры.

Такова истинная идея Исторіи, по крайней мѣ-
рѣ, мы удовлетворяемся нынѣ шолько сею идеею
Исторіи, и починяемъ ее за истинную. Она со-
здѣла въ вѣкахъ, и изъ новѣйшей Философіи разви-
лась въ Исторіи, шочно такъ-же, какъ подобныя
идеи развились изъ Философіи въ теоріяхъ Поэзіи
и Полиическихъ знаний.

478

История Госуд. Российскаго,

Но если сія идея принадлежишь нашему вѣку,
скажушь намъ, слѣдшвенно, никшо не удовле-
шворитъ нашихъ требованій, и самые великіе ис-
торики должны померкнуть при лючахъ немногихъ
новѣшихъ, скажемъ болѣе—будущихъ историковъ.

Такъ, если намъ указываюшь на Грека, Римля-
нина, какъ на примѣръ высочайшаго совершенства,
какого только могъ досигнушь человѣкъ, какъ на
образецъ, кошорому должны мы безусловно слѣдо-
вать: это ложный классицизмъ Исшоріи; онъ недо-
статогенъ и невѣренъ. Но, отвергнувъ его, мы
всякому и всему найдемъ мѣсшо и чередъ. Не ду-
майте, чшобы мы хотѣли заставившіе каждаго быть
философомъ: мы сказали, что формы Исшоріи раз-
нообразны до безконечности; въ каждой формѣ
можно быть совершеннымъ, по крайней мѣрѣ ве-
ликимъ Историкомъ; исполните шолько условія ро-
да, вами избраннаго, и вы удовлетворите требо-
ванія современнаго совершеншва.

Исторія можешь быть прагматитеская, если вы
разсмашриваете событія, положимъ, какого ни-
будь государства, въ опношеніи къ системѣ го-
сударeschвъ, въ коей оно заключалось, и сію систе-
му во Всеобщей Исторіи народовъ, если вы своди-
те всѣ событія на причины, и открываете связь
сихъ причинъ съ другими, поясняя причины собы-
тіями и, обращно, поясняя чрезъ шо Исторію Че-
ловѣчества, въ шомъ мѣстѣ, вѣкѣ, предмешѣ,
который вы избрали. Такова Исторія Европейской
гражданственности (Histoire générale de la civilisation
en Europe, depuis la chûte de l'empire Romain jusqu'à

СОЧИНЕНИЕ КАРАМЗИНЫМЪ.

479

la révolution française) Гизо. Можете взять объемъ меньше, разсмочрѣшь события государства, или періода, не возводя его къ Всеобщей Исшоріи Человѣчества, но сія цѣль должна быть въ умѣ Историка; таковы: Исторія Карла V, сөч. Робер-II сона, Исторія паденія Римской Имперіи, соч. Гиббона, шворенія, которыя можно-бы назвашь совершенными въ своемъ родѣ, если-бы философія сихъ Историковъ была выше шой, которую они почищали за совершенную, если-бы понятія сихъ писателей о Политическихъ знаніяхъ были доведены до нынѣшней зрѣлости, если-бы матеріялы были въ ихъ время лучше обработаны. Наконецъ, находимъ еще родъ Исторіи, который назовемъ повѣстовательнымъ. Это простое повѣшвованіе бышій, если можно, краснорѣчиво, но главное-вѣрно изложенныхъ. Здѣсь собственно нѣтъ Историка: говорятъ события; но требуется искусство необыкновенное. Вѣрность надобна не въ однихъ годахъ, но въ духѣ, выраженіи, дѣлахъ, словахъ дѣйствующихъ лицъ, въ нравахъ, обычаяхъ, повѣряхъ, жизни народа. Древніе Историки въ этомъ примѣры совершенства, и писателю такой Исторіи можно поэторить слова Карамзина: « Не подражай Тациту, но пиши такъ, какъ онъ писалъ-бы на тсоемъ мѣстѣ.» Изъ новѣйшихъ превосходный примѣръ такой Исшоріи показалъ намъ Бараншъ, и, какъ Историкъ военный, Наполеонъ, въ описаніяхъ своихъ походовъ. Иродотъ, Өукидидъ, Тишъ-Ливій, Тацитъ, очаровывающіе своими повѣствовательными исторіями. Они живутъ въ своихъ описаніяхъ, дышушъ воздухомъ съ тѣми людьми, ко-

480

История Госуд. Российского,

ихъ; изображаютъ: это Омировы поэмы въ мірѣ
Исторіи. Важнѣйшее затрудненіе для насъ, новыхъ,
если мы хотимъ переселиться въ другой вѣкъ, въ
другой народъ, состоитъ въ ошдѣленіи себя отъ
всѣхъ мнѣній, отъ всѣхъ идей своего вѣка и на-
рода, въ собраніи красокъ для каршины, въ изы-
сканіи истины обширною кришикою. Древніе о
многомъ говоряшъ несправедливо; но они увѣрены
въ истинѣ съ такимъ добродушіемъ, съ такою
убѣдишельносшію, съ какою Омиръ былъ увѣренъ
въ своей Географіи и Миоологіи; сверхъ шого, намъ
нечѣмъ повѣришь ихъ разсказа, и мы вѣримъ на
слово. Пошому, Историческая Кришика совершенно
отнимаетъ у Древнихъ наименованіе Историковъ—
Философовъ, Историковъ Прагматическихъ, и смо-
трите на нихъ только, какъ на краснорѣчивыхъ
повѣствовалей.

Точно такъ-же, какъ Французы составили особен-
ный родъ классическихъ швореній изъ ложнаго по-
дражанія Древнимъ, ложное понятіе о Древнихъ
Историкахъ произвело особый классизмъ истори-
гескій. Хочѣли засшавить подражашь Дреенимъ,
перенимали у нихъ всѣ формы, выраженія, даже
слова. Ошибка была въ томъ, что подражали внѣ-
шнимъ формамъ, не понимая духа Древнихъ. Въ по-
слѣдствіи смѣшали все это съ ошибочною Филосо-
фіею, съ умнічаньемъ, апофеегмами и сеншенціями,
несносными и пошлыми. И съ самаго возстановле-
нія Европейскаго просвѣщенія, Исторія, послѣ мо-
настырскихъ лѣшописей и легендъ, являлась без-
образною, нелѣпою смѣсью; изрѣдка только мель-
кали Махіавели, Боссюэшы, Монщескъё. Въ про-

СОЧИНЕНИЕ КАРАМЗИНЫМЪ.

481

шедшемъ вѣкѣ оказалось стремленіе къ Исторіи
болѣе совершенной, и въ то время, когда Гер-
деръ постигалъ шайну Всеобщей Исторіи, Юанни
Мюллеръ угадывалъ, какъ должно писашь новымъ
Историкамъ повѣствовательную Исторію, Герман-
скіе ученые явили истинную критику Исторіи,
Французы первые начали образовывать, по слѣдамъ
Макіавеля, Бюссюэша и Монтескьё, Исторію фи-
лософическую. Ихъ опыты были недосташечны, и
недосташки сихъ опытовъ озозеались въ творені-
яхъ Юма, Гиббона, Робертсона, послѣдовашелей
Французской Философіи XVIII-го вѣка. Надобно
было соединить труды Шеллинговъ, Шлегелей,
Кузеновъ, Шлецеровъ, Гердеровъ, Нибуровъ, узнать
Классицизмъ и Романтизмъ, узнать хорошо Поли-
шическія науки, оцѣнивать надлежащимъ образомъ
Древнихъ, свѣдашь требованія Новѣйшихъ,
можешь бышь, даже родишься Шиллеру, Цшокке,
Гёте, В. Скотшу, дабы могли мы наконецъ по-
нять, чѣпò есть Исторія, какъ должно ее писать
и чѣпò удовлетворять нашъ вѣкъ.

Приложимъ всѣ сіи разсужденія къ Исторіи Го-
сударства Россійскаго, и мы увидимъ, что тво-
реніе Карамзина въ омношеніи къ Исторіи, какой
требуешь нашъ вѣкъ, есть може, что другія со-
чиненія Карамзина въ омношеніи къ современнымъ
требованіямъ нашей Литтературы: она неудовле-
творишельна.

Карамзинъ не могъ выйдти и не вышелъ изъ но-
нятій своего вѣка, времени, въ которое шолько
что начала проявляться идея философической ис-

482 История Госуд. Российскаго,

морі, еще не ясно опредѣлены были отношенія
Древнихъ къ намъ, и особыя условія новыхъ писа-
телей; Политическія знанія были не успѣшнѣлены;
повѣствовашельная часть Испоріі не понята
вполнѣ.

Какъ Философъ—Историкъ, Карамзинъ не выдер-
житъ строгой кришики. Прочитайте мысли его
объ Испоріі, и вы согласитесь съ этимъ безъ
дальнѣйшихъ объясненій.

« Испорія » (шакъ начинаешь Карамзинъ свое
Предисловіе къ Испоріи Государства Российскаго),
« Испорія въ нѣкоторомъ смыслѣ (?) есть священ-
«ная книга народовъ: главная, необходимая; зер-
«цало ихъ бышія и дѣятельности; скрижаль от-
«кровеній и правиль; завѣтъ предковъ къ потом-
« сіву; дополненіе, изъясненіе настоящаго и при-
« мѣръ будущаго. »

Прекрасныя фразы, но чтò въ нихъ заключается?
Священная книга въ нѣкоторомъ смыслѣ, и, въ то-
же время—главнал, необходимая, зерцало бытіл,
скрижаль откровеній, завѣтъ предковъ; объясня-
юшъ-ли намъ всѣ сіи слова сущность предмеша?
Таково-ли должно бышь опредѣленіе Испоріи?

« Правишели, законодашели » (продолжаетъ Ка-
рамзинъ) « дѣйствующь по указаніямъ Испоріи...
« Мудрость человѣческая имѣшь нужду въ опы-
« шахъ... Должно знашь, какъ искони мятежныя
« страсти волновали гражданское общество, и ка-
« кими способами благотворнал власть ума обузды-
« вала ихъ бурное стремленіе... И простой гражда-

СОЧИНЕНИИ. КАРАМЗИНЫМЪ.

483

« нинъ долженъ читать Исторію. Она миришь его
« съ несовершенствовѣ видимаго порядка вещей,
« какъ съ обыкновеннымъ явленіемъ во всѣхъ вѣкахъ;
« умѣшаешь въ государственныхъ бѣдствіяхъ, сви-
« дѣшельствуя, гто и прежде бывали подобныя,
« бывали еще ужаснѣйшіл и государство не разру-
« шалось; она питаетъ нравственное гувѣство (?),
« и праведнымъ судомъ своимъ располагаетъ душу
« къ справедливосши, ко торая ушверждаетъ наше
« благо и согласіе общества. Вотъ польза. » -

Все это сказано прекрасно, но такъ-ли долженъ
смотрѣть на Исторію философъ? Сдѣлавши сна-
чала опредѣленіе риторическое, намъ говорятъ,
что Исторія полезна, ибо -

1-е Правители народовъ справляются съ нею,
какъ судьи съ старымъ архивомъ, дабы рѣшашь
дѣла такъ, какъ ихъ прежде рѣшали. Совершенная
несправедливость!

2-е Граждане видятъ, что зло всегда было, что
люди всегда терпѣли, почему и имъ надобно тер-
пѣть. Умѣшёніе, подобное тому сравненію, ко торое
употребилъ Карамзинъ въ IX-мъ томѣ, гово-
ря, что Рускіе шакже славно умирали подъ шопора-
ми палачей Царя Юанна IV-го, какъ Греки умира-
ли при Термопилахъ (*)! Послѣ такого ограничен-
наго взгляда на пользу, Авторъ переходитъ къ
удовольствію Исторіи, основанному на томъ, что
любопытство сродно геловѣку, и если нравятся

(*) Томъ IX, стр. 437.

484 История Госуд. Российскаго,

намъ романы, вымыслы, шѣмъ болѣе должна нравиться Исторія, соединяя съ занимательностью романа истину событий. Еще болѣе Исторія още-чесшвенная, продолжаетъ Авторъ, и отъ частного эгоизма народовъ переходишь къ тому, чѣмъ бы должно было начать: важности, какую имѣешь Исторія Россіи въ Исторіи Человѣчества. Полагаете, что вамъ скажушь, какъ среди волненія ІХ-го вѣка образовалась Россія; какъ заслонила она Европу ошь Монголовъ въ XIII-мъ вѣкѣ; какъ вступала въ сисшему Европы, въ XVIII-мъ вѣкѣ; какъ дѣйствовала въ XIX-мъ вѣкѣ. Совсѣмъ нѣшь! Авторъ видишь одно любопытство: оно составляете для него все; онъ спарается доказать, что ни чушь не любопытнѣе и не занимашельнѣе Исторіи Русской Исторіи другихъ народовъ; что и въ нашей Исторіи есть картины, слугаи, кошорые любопытны не менте, каршинъ и случаевъ, описанныхъ Древними Историками. Вы думаете, что Авторъ скажетъ о феодализмѣ Варяжскомъ, образованіи Русскихъ княжествъ, сближеніи съ Греціею, сліяніи Азіи и Европы въ Россіи, преобразованіи Россіи рукою Пешра; напротивъ: Авторъ называетъ пять вѣковъ Исторіи Русской маловажными для разума, предметомъ, не богащымъ мыслями для прагмашика, красотами для живописца, напоминаешь, что Исторія не романъ и міръ не садъ, гдѣ все должно быть пріятно, и ушѣшаетъ наконецъ, что въ салѣмъ пустыняхъ встрѣтаются виды прелестные, а въ доказашельство указываешь на походы Святослава, нашествіе Башыя, Куликовскую битву, взятіе Казани, ослѣпленіе Василька! Или Историкъ дума-

СОЧИНЕНИЕ. КАРАМЗИНЫМЪ.

485

ЕПЪ, ЧТО МЫ, КАКЪ ДЪШИ, Принимаясь за его книгу, напередъ спрашиваемъ: Не скугна-ли она? Или — онъ не Философъ — Историкъ!

Онъ и не прагматикъ, когда пошомъ увѣряешь, что несправедливо будетъ, если мы пропустимъ скугное натало Русской Истории. «Нѣга гитателей «осудишь-ли на вѣчное забвеніе дѣла и судьбу на-«шихъ предковъ? Они страдали, а мы не захо-«тимъ и слушать объ нихъ? Иноземцы могутъ про-«пусшиль скучное для нихъ, но добрые Россіяне «обязаны имѣть болѣе мерпѣнія, слѣдѣл правилу «государственной нравственности, которая ста-«витъ уваженіе къ предкамъ въ доспоинство гра-«жданину образованному.» Не значить-ли это доказвать, что шѣло безъ головы не можешь существовать, и можно-ли Исшорику — Прагматику имѣть дѣло съ лѣносшью читашелей, и пошому-же заставлять насъ чишашь страданія предковъ, почему сосْтраданіе и уваженіе заставляетъ молодаго гнука мерпѣливо выслушивать разсказы о мѣлочныхъ подробностяхъ жизни стараго и больнаго дѣда!

«Доселѣ,» говоришь Авторъ, «доселѣ Древніе «служать намъ образцами. Никто не превзошелъ «Ливія въ красотѣ поствованія, Таціта въ спѣ: «вотъ главное! Знаніе всѣхъ правъ въ всѣтѣ (?), «ученость Нѣмецкая, остроуміе Вольгерово, ни «самое глубокомысліе Макіавелево въ Историкѣ не «замѣняющі шаланта изображать дѣйствія.» — Припомнимъ сіи слова: они замѣчательны.

МЫ МОГЛИ-БЫ ВЫПИСАТЬ, РАЗОБРАТЬ ВСЕ ПРЕДИСЛОВІЕ

486 История Госуд. Российскаго,

къ Исторіи Государшва Российскаго: читашели
увидѣли-бы тогда духъ, планъ, расположеніе тво-
ренія Карамзина, и согласились-бы съ мнѣніемъ на-
шимъ, что Карамзинъ, какъ философъ, какъ праг-
матикъ, естъ писашель не нашего времени. Но и
приведенныхъ нами мѣстъ досшашочно, чтобы по-
казать, какъ понималь, какъ писалъ Карамзинъ
свою Исторію.

Прочитайте всѣ 12 томовъ Исторіи Государ-
шва Российскаго, и вы совершенно въ этомъ убѣ-
дитесь. Въ цѣломъ объемѣ оной нѣшъ одного общаго
начала, изъ кошораго истекали-бы всѣ событія
Русской Исторіи: вы не видите, какъ Исторія Рос-
сіи примыкается къ Исторіи Человѣчества; всѣ
часами оной отѣляются одна ошъ другой; всѣ не-
соразмѣрны, и жизнь Россіи осшается для чиша-
шеля неизвѣстною, хошя его ушомляющъ подроб-
ностями неважными, ничтожными, занимающъ,
прогающъ каршинами великим, ужасными, выво-
даясь передъ нимъ полпу людей до излишества
огромную. Карамзинъ нигдѣ не предшавляешъ вамъ
духа народнаго, не изображаетъ многочисленныхъ
переходовъ его, ошъ Варяжскаго феодализма до
деспопическаго правленія Іоанна, и до самобышна-
го возрожденія при Мининѣ. Вы видите шрой-
ную, продолжительную галлерею поршретовъ, по-
шавленныхъ въ одинакія рамки, нарисованныхъ не
съ натуры, но по волѣ художника, и одѣшныхъ так-
же по его волѣ. Это лѣшопись, написанная ма-
стерски, художникомъ таланта превосходнаго,
изобрѣшашельнаго, а не Исторія.

СОЧИНЕНИЕ КАРАМЗИНЫМЪ.

487

« Но, » скажешь намъ, « если такъ, то сочинение Карамзина подойдет именно къ тому роду Исторій, который мы выше сего назвали повествовательнымъ. Карамзинъ, сказавши, что Древніе служашъ намъ образцами донынѣ, что сила и красота повѣствованія есть гласное для историка, конечно успѣлъ поддержать свое мнѣніе исполненіемъ. »

Но Карамзинъ видѣлъ въ Древнихъ образцы превратно, и, поставивъ силу и красоту повѣствованія главнымъ, кажешься, не зналъ, что онъ дѣлаетъ шоже, что дѣлали классики Французскіе, подражая Древнимъ. Французская трагедія, въ сравненіи съ трагедіею Грековъ, есть и поже, что Исторія Карамзина въ сравненіи съ Исторіею Иродота и Тита—Ливія. Тамъ и здѣсь не понято, что Древніе совершенно сливались съ предметомъ, самобытность Древнихъ исчезала, шакъ сказаць, въ предметѣ, который преобладалъ ихъ воображеніемъ, былъ ихъ вѣрою. Французскіе классики и Карамзинъ, напротивъ, духъ свой, самихъ себя, свои понятія, чувствованія, облекали въ формы предмета, ихъ занимающаго; ошъ того все представлено у Французскихъ классиковъ и у Карамзина невѣрно и преврашно. Возьмемъ швореніе его только съ одной стороны въ семъ ошношеніи.

Исторія Русская начинается прибышіемъ грозныхъ морскихъ разбойниковъ къ племенамъ полудикихъ Славянъ и Финновъ. Пришельцы-разбойники суть страшные Нордманны; они порабощаютъ Славянъ и Финновъ. Сіи два элемента борются,

488 История Госуд. Российского.

измѣняются въ Руссовъ; свычка съ деспопизмомъ
Азіи и Греціи, пампіархальное прабленіе покорен-
ныхъ Славянъ и, открывшійся для Варяжскихъ ис-
кашелей приключеній, пушь въ Царьградъ, истре-
бляютъ обыкновенный Нордманскій феодализмъ;
являя феодализмъ совершенно особенный: удѣльную
систему одного владычествующаго семейства Кня-
зей Русскихъ. Удѣлы распадаются; вѣра Хриспіан-
ская измѣняетъ харакшеры вождей и народа; яв-
ляется борьба удѣловъ, силящихся сливаться въ одно
цѣлое; на Сѣверѣ, ошь удаленія Русскихъ Князей
на Югъ и естественнаго положенія сшраны, яв-
ляется Республика Новогородская; все падаетъ
подъ иго Моңголовъ. Духъ народа борешся съ симъ
игомъ, освобождается и являемъ въ Россіи одно
деспопическое государство, которое вскорѣ раз-
рушается подъ собственною своею шаягосшью. Рабъ
дѣлается Царемъ, ужасая единственно могуще-
стовомъ имени; но это была крайняя степень дес-
попизма: ужасъ имени исчезъ, настала эпоха но-
вая. Паденіе Новагорода и свирѣпось Грознаго
былъ необходимы для сліянія во едино расшерзан-
ныхъ частей государства; насильственное слі-
яніе требовало сильнаго внушренняго броженія, и
вѣкъ Самозванцовъ низвергнулъ деспопизмъ, разбу-
дилъ самобытный духъ народа: онъ создался изъ
сильныхъ элементовъ, испытанныхъ въ буряхъ фео-
дализма, порабощенія, деспопизма, и — Россія ожи-
ла подъ крошкимъ, благодѣтельнымъ Самодержаві-
емъ великой династіи Романовыхъ; съ Миннымъ
началась Исторія Россіи, какъ Государетва; съ
Цешромъ, какъ Государства Европейскаго.

СОЧИНЕНИЕ КАРАМЗИНЫМЪ.

489

Карамзинъ предположилъ себѣ совсѣмъ другое, и уже въ названіи его книги: Исторія Государства Российскаго, заключается ошибка. Съ прибышія Рурика, онъ начинаешь говоришь; мы, наше; видишь Российль; думаешь, что любовь къ ощечеству требуешь облагороженія варваровъ, и въ воинъ Олега, воинъ Юанна Грознаго, воинъ Пожарскаго не замѣчаешь разницы; ему кажешься достоинствомъ гражданина образованнаго правило государственной нрасственности, требующее уваженія къ предкамъ. Послѣ сего можешь-ли ожидашь понятія, что до Юанна III-го была не Россий, но Русскіл Государства; чшобы въ Олегѣ видѣлъ Авторъ Нормандскаго варвара; въ борьбѣ удѣловъ ошдалъ равную справедливость и Олегу Черниговскому и Владиміру Мономаху? Нѣтъ! и не найдете этого. Олегъ пылаетъ у него славолюбіемъ героевъ, побѣдоносныя знамена сего герол развѣваются на берегахъ Днѣстра и Буга; Мономахъ являешься ангеломъ-хранишелемъ законной власши, а Олегъ Черниговскій властолюбивымъ, жестокимъ, отсергающимъ злодѣйство только тогда, когда оно безполезно, коварнымъ, бунтовщикомъ; на цѣлое поколѣніе Олеговичей падаетъ у него позоръ и посрамленіе! Такъ въ Рурикѣ видишь онъ монарха самодержавнаго, мудраго; въ полудикпхъ Славнахъ народъ славный, великій, и-даже воинскія трубы Святославовыхъ воиновъ Карамзинъ почишаетъ достацаетельствомъ любви Российль къ искусству мусикійскому!

Послѣ всего этого, удивительно-ли, что Европа

июнь 1829.

32

490 История Госуд. Российскаго,

пейскіе ученые, ожидавшіе Исторію Карамзина сь
нетерпѣніемъ, приняли сіе швореніе холодно, не
даютъ ему мѣста между знаменишными Историками
новѣйшими: Нибуромъ, Тьерри, Гизо, Баран-
шомъ, и другими. Карамзинъ не выдерживаетъ
сравненія и съ великими Историками прошедшаго
вѣка: Робертсономъ, Юмомъ, Гиббономъ, ибо,
имѣя всѣ ихъ недосшашки, онъ не выкупаетъ ихъ
шѣмъ обширнымъ взглядомъ, пою глубокою изы-
скашельноспью причинъ и слѣдствій, какія видимъ
въ безсмертныхъ швореніяхъ трехъ Англій-
скихъ Историковъ прошедшаго вѣка. Карамзинъ
шакже далекъ олѣ нихъ по всему, какъ далека въ
умственной зрѣлости и дѣятельносніи пр. свѣщенія
Россія отъ Англіи.

Люди, привыкшіе видѣть недоброхочство и зло
во всякомъ безприсшрастномъ сужденіи, скажушъ,
чіpo мы ошипимаемъ у Карамзина всѣ его досшоин-
сшва, хошімъ унизішь сего великаго человѣка въ
глазахъ современниковъ, укажушъ намъ на голосъ
всего ошечества, воздающаго ему еднодушную
похважу. Оправдываемся, указывая пакимъ людямъ
на то почищеніе уваженіе, съ какимъ мы го-
воримъ о Карамзинѣ. Но не будемъ безопѣшны въ
воспоргѣ благодарности, и поспараемся ожда-
вать самимъ себѣ вѣрный отвѣшь въ своихъ чув-
співахъ!

Напротивъ, не полько не хошімъ мы унижать
Карамзина, но возвысимъ его, можемъ быть, бо-
лѣе нежели осмѣляться возвысишь самые слѣдые
приверженцы. Мы скажемъ, что никто изъ Рус-
скихъ писателей не пользовался такою славою,

СОЧИНЕНИЕ. КАРАМЗИНЫМЪ.

491

какъ Карамзинъ, и никто болѣе его не заслуживалъ сей
славы. Подвигъ Карамзина достоинъ хвалы и удивлѣ-
нія. Хорошо зная всѣхъ ощечественныхъ, современ-
ныхъ намъ липтерашоровъ, мы осмѣливаемся ушвер-
ждать, что нынѣ никто изъ всѣхъ липшерашоровъ
Русскихъ не можешь быть даже его преемникомъ, не
шолько подумашь шагнуть далѣе Карамзина. До-
вольно-ли эшого? Но Карамзинъ великъ только
для нынѣшней Россіи, и въ отношеніи къ нынѣшней
Россіи, не болѣе.

Слава, кошорую единодушно ошдаешь какой
лнбо народъ одному человѣку, не бываешь ошибкою,
ибо сей одинъ, если онъ приобрѣлъ шакую славу,
есть исшинный предшавитель народа, его прослав-
ляющаго, онъ совпадаетъ съ народомъ и превышаешь
его. Подвигъ Карамзина въ Исторіи Ощечествен-
ной, для насъ, Русскихъ, шакъ-же великъ, какъ под-
вигъ его въ нашей Липтературѣ. Въ семъ случаѣ
иностранцамъ не льзя судить насъ, ибо они не
знають нашихъ отношеній, коими опредѣляется
цѣна всему. Посшараемся предшавить доказашель-
ства справедливости мого удивленія, какое воз-
буждаетъ Карамзинъ въ своемъ ощечествѣ.

1. Можно-ли не оцѣнишь достойно смѣлости
предпріятія Карамзина? Необыкновенный умъ вп-
дѣнъ въ каждомъ его предпріятіи липтератур-
номъ. Онъ угадывалъ поисрѣносши своего времени,
умѣлъ удовлетворять имъ, и въ 1790-мъ году ду-
малъ и писаль: «Больно, но должно по справедли-
вости сказать, что у насъ до сего времени нѣтъ
хорошей Россійской Исторіи, т. е. писанной съ

32*

492

История Госуд. Российскаго,

Философскимъ умомъ, съ кришикою, съ благород-
нымъ краснорѣчіемъ. Говорятъ, что наша Исторія
сама по себѣ менѣе другихъ занимательна: не ду-
маю; нуженъ полько умъ, вкусъ, шалантъ. Можно
выбрать, одушевиться, раскрасить, и чиматель
удивился, какъ изъ Нестора, Никона, и проч.
могло выйдти нѣгто привлекательное, сильное, до-
шойное вниманія не полько Русскихъ, но и чуже-
ешранцовъ (*).» Въ шеченіе 12-ти лѣтъ послѣ
шого, онъ не осшавлялъ сей мысли, удивлялъ со-
общичей своихъ мастерскими опытами (описаніе
бунта при Царѣ Алексіѣ; Пушешествіе въ Троиц-
ко-Сергіеву Лавру, и проч.), и въ 1802 году началъ
Исторію. Надобно знашь, надобно испышать всю
трудность подобнаго предпріятія, знашь, чшѣ
нашель Карамзинъ и чшѣ осшавилъ послѣ себя. Онъ
создавалъ и мастеріялы, и сущность, и слогъ ис-
торіи, былъ кришикомъ лѣшописей и памятни-
ковъ, генеалогомъ, хронологомъ, палеографомъ,
нумизматомъ.

2. Надобно хорошо разсмочрѣшь и поняшь, ка-
кой шагъ сдѣлалъ Карамзинъ отъ всѣхъ своихъ
предшественниковъ. Кшо, скольконибудь сносный,
являлся до него, кромѣ Француза Левека (и пой
бѣ Самарянинъ!)? Щербатовъ, Эминъ, Нехачинъ,
Килковъ, Татищевъ стбоянпъ-ли критики? Наши
издашели лѣшописей, частныхъ исторій, изыска-
шели древностей оказывали глубокое незнаніе,

(*) Сочиненія Карамзина (изд. третіе). М. 1820 г.,
т. IV, стр. 187.

СОЧИНЕНИЕ. КАРАМЗЛНЫМЪ.

493

и часто, совершенное невѣжество. Скажемъ болѣе,
замѣтимъ, чего, кажется, еще не замѣчали: кри-
шики на Карамзина, нападки Г-дъ Каченовскаго,
Арцыбышева и клеврешовъ Вѣстника Европы, самая
защита Карамзина Г-мъ Руссовымъ и Г-мъ Дмишріе-
вымъ, не доказывающі-ли превосходства человѣка
необыкновеннаго надъ людьми, неумѣющими ни мыс-
лить, ни писашь; едва могущими владѣть небольшою
ученосшью, какая мелькаешъ иногда въ ихъ шяже-
лыхъ и нестройныхъ созданіяхъ?

3. Карамзинъ оказалъ незабвенныея заслуги от-
крышіемъ, приведеніемъ въ порядокъ машеріяловъ.
Правда, еще до него сдѣланы были попытки,
и шруды почпенныхъ мужей: Байера, Тунмана,
Миллера, особливо знаменишаго Шлецера, были
значишельны, важны. Но ни кто болѣе Карамзина
не оказалъ заслугъ Россійской Исторіи въ семъ от-
ношеніи. Онъ объялъ всю Исторію Русскую, отъ
начала ея до XVII вѣка, и не льзя не грустить,
что судьба не допустила Карамзина довесни сво-
его обозрѣнія машеріяловъ до нашихъ временъ.
Началъ онъ дѣя пельно, и какъ будшо оживилъ рев-
носшь другихъ изыскашелей. Графъ Румянцевъ съ
того времени началъ покровишельствовать подоб-
нымъ предпріяніямъ, и подъ его покровишель-
ствомъ трудились посильно Гг. Калайдовичъ, Стро-
евъ, Погодинъ, Восшоковъ, и другіе, всѣ заслу-
живающіе, хотя и не въ равной степени, нашу
благодарность; изыскивались машеріялы за грани-
цюю Россіі; переводились извѣстія Писателей Вос-
шочныхъ; печатались акты Государсшвенные. Са-

49

ИСТОРИЯ ГОСУД. РОССИЙСКАГО,

мая Академія Наукъ, какъ будто ожила, и показала намъ въ Гг. Кругѣ, Френѣ, Лербергѣ доспойныхъ преемниковъ Шлецера и Миллера; многіе (Базузе, Вихманнъ, Графъ Θ. А. Толшой) начали собирать библіошеки Русскихъ досшопамятносшей; образовались вообще Палеографія, Археографія, Нумизмaphika, Генеалогія Русская. Скажутъ, что шаково было стремленіе времени; но Карамзинъ угадалъ его, Карамзинъ шелъ впереди всѣхъ, и дѣлалъ всѣхъ болѣе. Дадъ живишельное начало, осшавивъ въ первыхъ восьми шомахъ драгоцѣнное руководство всѣмъ послѣдовашелямъ своимъ, Карамзинъ наконецъ (въ этомъ должно признаться) какъ будшо утомился: 9, 10, 11-й и особенно 12-й шомы его Исшоріи показывающъ, что уже не съ прежнею дѣятельносшью собиралъ и разбиралъ онъ машеріялы. И здѣсь видно сказанное нами, что въ двѣнадцати шомахъ Исшоріи своей Карамзинъ весь; однакожь, расположеніе машеріяловъ, взглядъ на нихъ, были-бы для насъ драгоцѣнны и при усталосши Карамзина, съ кошорою не льзя сравнивать самой пылкой дѣятельности многихъ.

4. Но до конца поприща своего, Карамзинъ собранилъ ясношь, умѣнье въ часшной критикѣ событій, вѣрность въ своихъ частныхъ означеніяхъ. Не ищите въ немъ высшаго взгляда на событія: говоря о междоусобіяхъ удѣловъ, онъ не видитъ въ нихъ порядка, не означитъ вамъ причинъ, свойствъ ихъ, и только въ половинѣ XV-го вѣка говоритъ вамъ: «Отселѣ Исшорія наша приемлемъ достоиншво » исшинно государственной, описывая уже не без-

СОЧИНЕНИЕ КАРАМЗИНЫМЪ.

№95

» смысленные драки княжескія... союзы и войны
» имѣющы важную цѣль: каждое особенное пред-
» пріятіе есть слѣдствіе главной мысли, устре-
» мленной ко благу отегества (*). — Ошибка явная,
замѣченная нами съ самаго Введенія, гдѣ Карамзинъ
назваль первые пять вѣковъ Испоріп Русскаго на-
рода маловажными для разума, небогатыми ни
мыслыми для прагматика, ни красотами для жи-
вописца! Съ VI-го шома, Испорикъ признаемъ уже
достоинство Русской Испоріи, но и въ этой,
имѣющей Государственное достоинство (?) Испоріп,
не ищище причины злодѣйствъ Юанна, быстраго
возвышенія и паденія Бориса, успеховъ Самозванца,
безначалія, послѣ него бывшаго. Чипаете описаніе
борьбы Россіи съ Польшею, но не видите, на чемъ
основывается странное упорство Сигизмунда, въ
слѣдствіе коего онъ, согласившись сперва, не
даемъ пошомъ Россіи сына своего, не видите мо-
го, на чемъ основано спасеніе Россіи отъ чуж-
даго владычества. Придешь по годамъ событіе :
Карамзинъ описываемъ его, и думаетъ, что испол-
нилъ долгъ свой, не знаешь, или не хочешь знать,
что событіе важное не выростаетъ мгновенно,
какъ грибъ послѣ дождя, что причины его скрываются
глубоко, и взрывъ означаетъ только, что филиль,
проведенный къ подкопу, дорогѣлъ, а положенъ и
зажженъ былъ гораздо прежде. Надобно-ли изобра-
зипь (не нужную впрочемъ для Русской Испоріи)
подробную картину двишенія народовъ въ дре-
внія времена: Карамзинъ ведешь черезъ сцену Ким-

(*) Томъ IV, стр. 5 и 6.

496

История Госуд. Российскаго,

меріянъ, Скиёовъ, Гунновъ, Аваровъ, Славянъ,
какъ Китайскія тѣни; надобно-ли описашь наше-
ствіе Татаръ: передъ вами только картинное изо-
браженіе Чингисъ-Хана; дошло-ли до паденія Шуй-
скаго: Поляки идутъ въ Москву, берушъ Смоленскъ,
Сигизмундъ не хочешь дать Владислава на царство,
и — болѣе нѣтъ ничего! Это общій недосташокъ
писашелей XVIII вѣка, кошорый раздѣлялъ съ ними и
Карамзинъ, ошь кошораго не избѣгалъ иногда и са-
мый Юмъ. Такъ, дойдя до революціи при Карлѣ І, Юмъ
искренно думаетъ, что внѣшнія бездѣлки оскорбили
народъ и произвели революцію; шакъ, описывая
Кресшовые Походы, всѣ называли ихъ слѣдствіемъ
убѣжденій Петра Пустынника, и Робершсонъ гово-
рятъ вамъ это, шакъ-же, какъ при Реформаціи вамъ
указывающъ на индульгенціи и Папскую Буллу,
сожженную Лютеромъ. Даже въ наше время, по-
вѣствуя о Французской революціи, развѣ не пола-
гали, что философы разврашили Францію, Фран-
цузы, по природѣ въшренники, одурѣли ошь чада
Философіи, и — вспыхнула революція! Но когда опи-
сывающъ вамъ самыя событія, шо Юмъ и Роберш-
сонъ говорятъ вѣрно, точно: и Карамзинъ шакже
описываешь событія, какъ кришикъ благоразумный,
человѣкъ знающій подробноши ихъ весьма хорошо.

Только шамъ не можелѣ положиться на него, гдѣдолж-
но сообразишь характеръ лица, духъ времени: онъ
говорилъ по лѣшописцамъ, по своему основному
предположенію объ Исторіи Русской, и нейдѣшь да-
лѣе. Къ этому присовокупляешься у Карамзина, какъ
мы замѣшили, худо понятая любовь къ Ощечеству.
Онъ стыдится за предка, раскрашивасться, (вспомнимъ,

СОЧИНЕНИЕ. КАРАМЗИНЫМЪ.

497

что онъ предполагалъ дѣлашь эшо, еще въ 1790 году); ему надобенъ герой, любовь къ Ошечесшву, и онъ не знаешь, что отецество, добротѣтель, геройство для насъ имѣющъ не шѣ значенія, какія имѣли они для Варяга Святославова, жишеля Новагорода въ ХІ-мъ вѣкѣ, Черниговца ХІІ-го вѣка, подданнаго Θεοδора въ XVII-мъ вѣкѣ, имѣвшихъ свои понятія, свой образъ мыслей, свою особенную цѣль жизни и дѣлъ.

5. Замѣшимъ еще, что Карамзинъ, оставшись шѣмъ-же, чѣмъ былъ и при другихъ лиштера-шурныхъ заняшіяхъ, не измѣняя своему духу, не выходя изъ условій своего времсни, умѣль измѣнить внѣшнія формы. Логическій порядокъ его идей выше всѣхъ современниковъ; образъ мыслей благо-родный, смѣлый, въ шомъ направленіи, какое почи-паетъ Карамзинъ лучшимъ. На каждую главу его Исторіі можно написать огромное опроверженіе, посільнѣе замѣчаній Г-на Арцыбышева; едва-ли не половину страницъ его шворенія можно подвергнушь кришикѣ во многихъ ошношеніяхъ, но нигдѣ не ошка-жете въ похвалѣ уму, вкусу, умѣнью Карамзина.

6. Наконецъ (припомнимъ: главное, по словамъ са-мого Карамзина) умъ его, вкусъ и умѣнье простер-лись на языкъ и слогъ Исторіи въ такой сильной сшепени, что въ семъ послѣднемъ отношеніи, для насъ, Русскихъ, Карамзина должно почесть писа-шелемъ образцовымъ, единственнымъ, неподража-емымъ. Надобно учиться у него эшому риому ора-шорскому, эшому расположенію периодовъ, въсу словъ, съ какимъ пошавлено каждое изъ нихъ. Н. И. Гречъ принялъ, при сосшавленіи Грамматики Рус-скаго языка, все касательно сего предмета въ Исто-

498

История Госуд. Российскаго,

ріи Карамзина, за основныя правила, ссылался на нее, какъ на авшоришешь, и не ошибся. Кромѣ Душкина, едва-ли есть шеперь въ Россіи писашель, стшоль глубоко проникавшій въ тайны языка още-чественнаго, какъ проникаль въ нихъ Карамзинъ.

Краснорѣчіе Карамзина ·очаровательно. Не вѣ-
рише ему читая его, и убѣждаетесь неизъяснимою
силою слова. Карамзинъ очень хорошо зналъ это,
и пользовался своимъ преимуществомъ, иногда
жершвуя даже простотою, вѣрностью изображеній.
Такъ онъ изображаетъ намъ царствованіе Іоанна
IV-го, сперва шихо, спокойно, величественно, и
вдругъ дѣлается суровымъ, порывистымъ, когда
наступило время жизни не супруга Анашасіи, не
побѣдителя Казанн, но Тиверія Александровской
слободы, убійцы браша, мучителя Воротынскаго ;
уже противоположноśль разійельно замѣште
между І-ю и II-ю главами ХІ-го, и І-ю и II-ю главами
ХІІ шома. Но это замѣшное, слѣдственно, нелов-
кое усліе искусства могутъ-ли не выкупить без-
численныя красоты творенія Карамзина! Не гово-
римъ о ІХ, Х и ХІ шомахъ, гдѣ жизнь Мит-
рополита Филиппа, смершь Царевича Іоанна, са-
мого Іоанна IV-го, избраніе Годунова, низверженіе
Димитрія Самозванца сушь мѣста неподражаемо на-
дисанныя: они станушъ наряду съ самыми красно-
рѣчивыми, безсмертными странцами Θукидидовъ,
Ливіевъ, Робершсоновъ, и въ семь ошношеніп, слова
почтеннаго Издашеля ХІІ-го шома Исшоріи Госу-
дарства Российскаго: « Карамзинъ не имѣль неста-
ствія пережить талантъ свой,» совершенно справед-
лявы. Но и въ 12-мъ томѣ есть мѣста изумляющаго

СОЧИНЕНИЯ. КАРАМЗИНЫМЪ.

499

краснорѣчія, на примѣръ: Шуйскій предъ Королемъ Польскимъ и смерть Ляпунова. Уже рука Карамзина коснѣла, а духъ его все еще хранилъ юношескую бодрость воображенія.

Вошь неошьемлемыя досшоинства и заслуги на-
шего незабвеннаго Историка. Еслі мы строго су-
дили его недостапіки, то, конечно, никшо не
можешь сказать, чшобы мы не цѣнили и досшоинсивъ
его. Сочинитель сей сташьи осмѣливается думать,
что посвятивъ себя занятію Отечественною Испо-
ріею съ самой юности, нынѣ, послѣ многолѣтнихъ
трудовъ, онъ можешь съ нѣкошорою надеждою
полагать, что имѣешь предъ другими почиташе-
лями великаго Карамзина преимущесвенное право
говорить о досшоинсівахъ и недосташкахъ его.

Не будемъ поставлять въ гаслугу Карамзину, что онъ, можешь быть, не былъ такъ хорошо приго-TEMOWLEN'KIE VSOYME, KAKY ZNAMENITVYE EUROPEYSKIE EGO SPOPERNIKHI. Карамзинъ получилъ обра- Zованіе не ученое, но свѣтское; онъ въ послѣд- SHWIIN SAIMU PЕРЕВОСПИТАЛЪ себя: ТЪМЪ БОЛЬЕ ЕМУ чести; но намъ нѣтъ никакой надобности до ча- STCHNIXU SRENDSTVU I SPOMOBOVU PISATCHELA: MY CУДИМУ сколько его твореніе. Замѣшитъ здѣсь мимоходомъ: БЫЛИ I HEPEREY ESTЬ LЮDI BЪ ROCCII, BOLHE Kарам-ZINA HNAJUSHIE KAKY-LIBO CHASTY, KЪ ИСТОРИИ РУС- ской относящуюся; НЮ СІЕ ЧАСТНОЕ ЗНАНІЕ ПОГЛО- JAEET VСѣ DРУГІЯ IХЪ СПОСОБНОСТІ, И НЕ ДАЕТЪ ИМЪ СРЕДШВА ДАЖЕ И ПОДУМАТЬ СРАВНИТЬСЯ СЪ ВЕ- LIKIM' Tворcm' ИСТОРИИ ГОСУДАРСТВА РОССІЙСКАГО: они каменьщики, Карамзинъ зодчій, И ВЕЛИКІЙ ЗОД-

500 ИСТОР. ГОСУД. РОССИЙСКАГО, СОЧИН. КАРАМЗ.

чій. Зданіе, имъ построенное, не удивляешъ цѣла-
го міра, подобно зданіямъ Микель-Анджеловъ, но
шѣмъ не менѣе оно сосшавляешъ честь, и красу
своего вѣка для той страны, въ коей оно воздви-
гнуто.

И современники-сограждане были справедливы
къ великому Карамзину. Твореніе его еще долго
будемъ предмешомъ удивленія, чести и хвалы на-
шей. Карамзинъ научилъ насъ Исторіи нашей; идя
по слѣдамъ его, мы со временемъ научимся избѣгать
его погрѣшносшей, недосташковь, можемъ и должны
сравнивать его съ геніяльными шворцами и возда-
вашь ему не безусловную хвалу крикливаго невѣ-
жесства; но въ иложе время, съ негодованіемъ ош-
вергаемъ мы порицателей человѣка необыкновен-
наго. Онъ былъ столь великъ, сколько позволяли
ему время, средства, способы его и образованіе
Россіи; благодарность къ нему есть долгъ нашъ.

Н. П.

РУССКАЯ ЛИТТЕРАТУРА.

501

СОВРЕМЕННАЯ БИБЛІОГРАФІЯ.

Книги 1829 года.

—Исторія Геродіана, въ осьми книгахъ, о Римской
Имперіи, по кончинѣ Марка Аврелія до избранія
младшаго Гордіана. Пере вель съ Греческаго Василій
Оболенскій. М. въ Т. Селивановскаго. 1829. Х и 276
стр. in 8.

Геродіаново сочиненіе достойно вниманія попо-
му только, что оно служиль однимъ изъ главныхъ
источниковъ для Исторіи описываемаго въ ономъ
времени. Разумѣется, что какъ Историкъ, въ
нынѣшнемъ значеніи слова сего, Геродіанъ имѣшь
весьма невысокое доспоиншство. Онъ совсемъ не
можетъ быть поставленъ вблизи великихъ Исто-
риковъ Римскихъ. Обыкновенный чиняцель даже не
можешь пользоваться его сочиненіемъ, ибо оно не
имѣшь Литтературнаго достоинства, и, сверхъ
шого, многое изображаетъ недосшаточно и не
вѣрно, что показалъ Гиббонъ и другие писатели,
занимавшіеся периодомъ описываемаго Геродіаномъ
временн. Геродіанъ занимаетъ точно такое мѣсто
въ Римской Исторіи, какое продолжатели Нестора
занимаютъ въ Русской. Это источникъ воды въ
пустынѣ; но должно, чпобы искусствый химикъ ош-
дѣлилъ ошъ нея постороннія частицы: тогда шоль-
ко можно будетъ употреблять ее.

502

РУССКАЯ ЛИТТЕРАТУРА.

Русскій переводъ Геродіана заслуживалъ-бы благо-
дарносѣшь, если-бы Г. Переводчикъ присовокупилъ
къ нему замѣчаніл, сдѣлалъ сводъ шѣхъ мѣстъ, въ ко-
ихъ Геродіанъ противорѣчитъ другимъ Исшорикамъ,
наконецъ, если-бы онъ, вмѣстѣ съ переводомъ, на-
печаталъ шекстъ подлинника и обогатилъ его вве-
деніемъ, наполненнымъ не безусловными похвалами
избранному имъ Авшору, но испивною оцѣнкою
Геродіанова сочиненія. Для кого издалъ свою книгу
Г. Переводчикъ? Для людей ученыхъ? но они не
могушь пользоваться ею, ибо не могутъ положить-
ся на вѣрность перевода и должны справляться съ
подлинникомъ, съ комментарiorами, заниматься сра-
вненіемъ Геродіана съ Капитолиномъ, Лампридіемъ,
Требелліемъ-Полліономъ, Фл. Вопискомъ, Викторомъ,
и другими. Переводомъ своимъ Г. Оболенскій не изба-
вилъ ученыхъ людей отъ сего шруда.Не посвящившіе
себя исключительно Филологіи шакже не будушъ
читашь сего перевода, ибо имъ надобны Исшоріи,
очищенныя критикою. И какую пользу получать
они, прочитавъ лѣпописный разсказъ о пяшидеся-
ти годахъ Римской Исторіи? Иное дѣло читать
Ливія, Тациа, Плумарха, Юлія Цезаря: шамъ
наслажденіе искусствомъ и силою генія Авшора.
Надобно прибавить еще, что переводъ Г-на Обо-
ленскаго, какъ книга, писанная на Русскомъ язы-
кѣ, подлежитъ строгому осужденію. Разверните
ее на какой угодно страницѣ, вездѣ всшѣштие
неестественныя выраженія и шемношу слога. На-
добны-ли доказательства? Вошъ они:

« Когда они дѣлали сей раздѣлъ, то всѣ прочіе
печальными лапцами поникли въ землю; Юлія-же го-

РУССКАЯ ЛИТТЕРАТУРА.

503

ворила: Землю и море, о дѣти мои, вы кашлились какъ раздѣлить; два машерика, какъ говорите вы, ошдѣляющись проливомъ; но машъ свою какъ вы раздѣлише? Какъ, несчастная, раздѣлюсь я, или расшоргнусь между обоими вами? Сперва меня убей-ше, и расторгши, каждый у себя похорони часть свою. Такимъ образомъ и я буду раздѣлена между вами, вмѣстѣ съ моремъ и землею. Сказавъ сіе, со слезами и рыдая, схвативъ обоихъ въ объятія, прижала къ грудямъ и спаралась сблизить ихъ; всѣ были объяты жалостью; сопѣшь распущень; предложеніе отмѣнено и каждый возврашился въ свои тертоги» (стр. 139). «Желалъ-бы я, воины, говорить вамъ обычнымъ образомъ, чшобъ и мнѣ слова мои были прилагны, и вамъ слушать пріят-ны. Наслаждавшись шолью продолжительнымъ мин-ромъ, если шеперь услышите чідо новое, необхо-димо будете поражены тѣмъ, какъ необычайносшію» (стр. 202). «Еще болѣе подвигся онъ къ жесто-кости и къ ожестогенію прошивъ всѣхъ заговоромъ, будто прошивъ него сдѣланнымъ, въ кошоромъ уча-ствовали многіе стонатальники и всѣ Сепаторы. Былъ нѣкто Магнусъ благороднаго проехожденія и Про-консуль; оклесетали его, чшо онъ собираешь про-тивъ Максимина скопище, и убѣждаетъ воиновъ, избрашь его Императоромъ; а приговольенія къ сему были слѣдующія» (стр. 222). Punctum!

Мы удивляемся, чшо Г. Оболенскій, при своихъ познаніяхъ и умѣ, шакъ неудачно избираешь пред-мешы для прудовъ свопхъ и издarestъ книги въ ша-комъ несовершенномъ видѣ.

504

РУССКАЯ ЛИТТЕРАТУРА.

Онъ издалъ переводъ Разговоровъ Плашона О за-
конахъ, шо есть именно шо сочиненіе, которое
многіе критики почишающъ не-Платоновымъ; впро-
чемъ, если-бы оно было и подлинное. сочиненіе
Плашона, шо не дало-бы Русскимъ чишателямъ по-
няшія о безсмертномъ Грекѣ. По крайней мѣрѣ Раз-
говоры О законахъ были переведены съ большимъ
тщаніемъ, нежели Геродіанъ; съ симъ послѣднимъ
Г. Переводчикъ обошелся весьма неучтиво.

Г-ну Оболенскому извѣстно личное наше къ нему
уваженіе; но, по пословицѣ: въ полѣ съѣзжаютъ,
родней не ститаются, мы сказали шо, что думаемъ
о новомъ его трудѣ. Сколько важныхъ заняшій ожи-
дающъ Лишшератора ташихъ досшоиншвъ, какъ
онъ! Надобно шолько бышь поразсмошишельнѣе въ
выборѣ трудовъ своихъ и ношчешливѣе въ исполненіи оныхъ.

— Исторія Древней и Новой Литтературы. Со-
чиненіе Фридриха Шлегеля. Переводъ съ Нѣмецка-
го. Часть персая. СПб. въ Т. А. Смирдина. 1829.
VIII и 364 сшр. in 8.

На Русскомъ языкѣ мало являлось донынѣ šколь
полезныхъ книгъ, какъ переводъ Исторіи Древней
и Новой Литтературы, соч. Фр. Шлегелемъ. Мы
ожидаемъ большой пользы ошь сего перевода, и
просимъ чишателей нашихъ обращишь на оный осо-
бенное вниманіе. Незнакомые съ подлинникомъ сей
книги найдушь здѣсь чшеніе самое поучительное,
ибо Авторъ, одинъ изъ первѣйшихъ Европейскихъ
критиковъ, обозрѣваешь въ Исторіи своей почти
всѣ Лишшерашуры и говоришь о нихъ какъ Фило-

РУССКАЯ ЛИТТЕРАТУРА.

505

софь, обогащенный величайшими филологическим познаниями. Появленіемъ такихъ книгъ должно дорожить и учиться изъ нихъ. Всякому, кто шолько имѣемъ возможноспь, совѣтуемъ прочитать Шлегеля: время, упопребленное имъ на сіе чтеніе, не погибнешь втуне. Съ появлениемъ въ свѣшь второй части Русскаго перевода сей книги, мы постараемся предшавить читашелямъ нашимъ свои мысли объ оной; шеперь-же, почтаемъ приличнымъ знакомить ихъ съ Фридрихомъ Шлегелемъ вообще.

Фамилія Шлегелей знаменита въ Германской Литтературѣ. Въ прошедшемъ столѣтіи были въ оной извѣстны трое братьевъ Шлегелей: Юаннъ Илія, поэшь и замѣчательный критикъ; І. Адольфъ, поэшь, проповѣдникъ и переводчикъ извѣстнаго и у насъ сочиненія Лебаштё: Les beaux arts réduits à un même principe; наконецъ, Генрихъ Шлегель, сочинитель Исторіи Даніи и переводчикъ многихъ пьесъ Англійскаго штампа.

Но дѣти Адольфа Шлегеля, Августъ Вильгельмъ и Фридрихъ, въ полномъ смыслѣ прославили свою фамилію. Заслуги Авгусша Вильгельма удивительны: Курсъ Драматистской Литтературы (кошораго Русскій переводъ давно объщанъ, но къ сожалѣнію доселѣ не вышелъ въ свѣшь), превосходный переводъ всего Шекспирова Театра, переводъ Кальдеона, Данта, мѣлкія собственныя его стиховворенія, сочиненія объ Индійской Литтературѣ, Лашинскій переводъ Бхахавашъ-Гиты, множество сочиненій о разныхъ предмешахъ Литтературы, на Французскомъ и Нѣмецкомъ языкахъ, крищи въ разныхъ журналахъ, и проч., ставаясь сего Эс-

Люнь 1829.

33

506

РУССКАЯ ЛИТТЕРАТУРА.

шетика и Поэша въ число первостепенныхъ геніевъ.

Фридрихъ Шлегель писалъ не столь много, какъ брашъ его, но въ сочиненіяхъ своихъ показалъ не менѣе ума и ученосши. Сначала онъ былъ назначенъ къ купеческому состоянію и занимался торговыми дѣлами, но непобѣдимымъ призваніемъ былъ увлеченъ къ Липшературнымъ занятіямъ. Въ 1793 году въ первый разъ явился онъ на новомъ поприщѣ, съ филологическими изслѣдованіями, и началъ заниматься вмѣстѣ съ брашомъ своимъ, отъ котораго трудно отличишь его въ первый періодъ жизни Фридриха: оба браша писали въ однихъ журналахъ и почти объ однихъ предмешахъ. Фридрихъ долго занимался критикою. Первое замѣчашельное сочиненіе его было: Греки и Римляне, изданное въ 1797 году. Это сочиненіе осталось неконченнымъ, хотя нѣкоторые ошрывки продолженія онаго и напечатаны. Ученая публика увидѣла однакожь, чего можно было ожидать отъ сего глубокомысленнаго писателя. Въ 1799 году издалъ онъ Люцинду. Эшошъ романъ, въ письмахъ, произвелъ сильнѣйшее впечатлѣніе въ Германии и былъ предметомъ жестокихъ критикъ: его почли совершенно безнравственнымъ. Авторъ хотѣлъ отвѣчать, но не исполнилъ сего, и даже въ послѣдствіи старался истребишь всѣ экземпляры Люцинды. Послѣ сего въ первый разъ явился онъ какъ поэшъ. Въ 1801 году изданъ его Геркулесь Музагетъ и вскорѣ зашѣмъ Аларкось. Въ сей послѣдней трагедіи Авторъ пытался какъ можно ближе подражать Эсхилу въ романтическихъ формахъ. Почти въ эшо-же время Фридрихъ пушешесшвоваль по Франціи и чишалъ въ Парижѣ курсъ Философіи,

РУССКАЯ ЛИТТЕРАТУРА.

507

кошорымъ слушашели его были не довольны, такъ-же какъ и Профессоръ ими. Въ одномъ Журналѣ онъ сказалъ о Французахъ, что «Химія и Краснорѣ чіе сушь двѣ главныя ошрасли ихъ Лиштерашуры.» Во Франціи онъ занимался шакже собираніемъ лѣтописей о временахъ рыцаршва и преданій объ Орлеанской Дѣвѣ.

Черезъ нѣсколько лѣшъ по возвращеніи въ Германию, онъ принялъ Римско-Кашолическую религію; жена его, дочь знаменишаго Моисея Мендельзона, сначала воспитанная въ вѣрѣ отца своего и пошомъ принявшая религію своего мужа, перешла шакже къ Католицизму. Женщина сія достойна уноминанія: она превосходно перевела Коринну Г-жи Сталь, и переводъ ея былъ изданъ прежде оригинала. Она извѣсшна и нѣкошорыми другими Лиштературными трудами; сверхъ того она помогала своему мужу во всѣхъ его ученыхъ трудахъ, кошорые, вмѣстѣ съ пе-ремѣною религіи, должны были шакже принять дру-гое направленіе. Дошолѣ штѣно связанные съ бра-шомъ, они оба преподавали одно Лиштературное ученіе и оба стремились къ одной цѣли: справед-ливо называли ихъ Лиштературными Дюскурами. Можешьъ бышь и послѣ религіозной перемѣны Фридриха, они остались нѣжными брашьями; но опда-лились одинъ отъ другаго; даже согласіе ихъ въ мнѣніяхъ уничтожилось. Они оба продолжали зани-машься Филологіею, Кришикою, Воєшочными языка-ми, Поэзіею, и салѣдовали одной теоріи; но пове-деніе ихъ сдѣлалось совершенно различно.

Въ 1808 году Фридрихъ принѣхалъ въ Вѣну, желая собрать и нѣкошорыя документыльныя свѣдѣнія для

33*

508

РУССКАЯ ЛИТТЕРАТУРА.

исторической драмы *Карль плтый*, нензданной имь.
Лесшный пріемъ ошь многихъ особъ зашпавилъ новаго
Католика осшашься въ Вѣнѣ. Въ 1809 году, на-
ходясь при главной квартирѣ Эрцѣ — Герцога Кар-
ла, онъ возбуждалъ патріопизмъ Австрійцевъ сво-
ими прокламаціями. Когда настало время мира,
Фридрихъ началъ чишашь лекціи о Новой Исторіи и
объ Исторіи древней и новой Литтературы. Мы ска-
зали въ крашкихъ словахъ свое мнѣніе о его лекціяхъ
Литтературныхъ, нынѣ являющихся въ Русскомъ пе-
реводѣ; лекціи Фридриха Шлегеля о Новой Исто-
ріи не ошличающихся шою независимосшью въ мнѣ-
ніяхъ, которою были ознаменованы прежнія его
сочиненія. Заслуживъ благоволеніе Князя Меттер-
ниха, Фр. Шлегель былъ посланъ, въ 1818 году,
во Франкфуршъ, въ качествѣ Совѣщника Австрій-
скаго Посольсшва, но пробылъ шамъ не долго. Послѣ
сего онъ служилъ въ Государственной Канцеляріи.
Въ 1827 году онъ чишалъ курсъ Философіи жизни,
изданный имъ въ слѣдующемъ году. — Фр. Шлегель
былъ человѣкъ чрезвычайно толстый, шакъ что
глядя на него, трудно было повѣришь, чшобы подъ
сею оболочкою скрывалось столько ума, познаній
и мешафизической тонкосши. Послѣдній курсъ свой
онъ чишалъ дурно, однозвучно, даже не разбиралъ
своей рукописп, но все это вознаграждали его глу-
бокія и вмѣстѣ ясныя, тонкія мысли. Къ концу
1828 г. Шлегель былъ въ Дрезденѣ, и готовясь ошпра-
виться назадъ въ Вѣну, скончался, 12 Января (н.
ст.) 1829 года, почши скоропостижно (*).

(*) Краткую сію біографію заимствовали мы изъ
Французскаго Журнала : Le Globe.

РУССКАЯ ЛИТТЕРАТУРА.

509

— Рѣчи, произнесенные въ торжественномъ соб-
раніи Императорскаго Московскаго Университета,
Юня 26 дня 1829 года. М. въ Ун. Т. 1829. 70 стр.
іе 4.

Рѣчей помѣщено здѣсь, по обыкновенію, двѣ:
Русская, Объ уаловіяхъ, содѣйствующихъ произра-
сттанію растеній вообще, и съ особенности Эконо-
мигескихъ, произнесенная Профессоромъ Минера-
логіи и Сельскаго Хозяйсшва, Г-мъ Ловецкимъ, и
Ламинская, De ophthalmologiæ praestantia (О пре-
имуществахъ Офталмологіи, или знанія о глад-
захъ), произнесенная Г-мъ Профессоромъ Эвені-
усомъ. Но всего любопытнѣе слѣдующая за сими
рѣчами: Краткал Исторія Московскаго Универ-
ситета и его Утебнаго Округа, съ 5-го тисла Юлл
1828, по 26 тисло Юня 1829 года. Изъ нея ви-
димъ, что касательно просвѣщенія Роессіи во-
обще, сдѣланы въ прошекшемъ Академическомъ го-
ду слѣдующія Государственныя постановленія: 1-е,
Учреждень Главный Педагогическій Институшъ,
для образованія достойныхъ учителей; 2-е, Высочай-
ше ушвержденъ, въ 8-й день прошлаго Декабря 1828
года, новый, благодѣшельный Успавъ Гимназій и
Училищъ Уѣздныхъ и Приходскихъ; 3-е, образованъ
Институшъ изъ 20-ти природныхъ Россіянъ, наз-
начаемыхъ для замѣщенія, со временемъ; Профес-
сорскихъ кафедръ; 4-е, преобразованы Цензурные
Комишеты; 5-е, Ярославское Демидовское Высшихъ
Наукъ Училище снова поступило въ вѣдомство Мос-
ковскаго Университета, а бывшій Почетный По-
печитель сего училища, Тайный Совѣщникъ Безо-
бразовъ уволень ошь сего званія. Университетъ

510

РУССКАЯ ЛИТТЕРАТУРА.

причисляемъ къ счаспливымъ для него событіямъ
постъщеніе Барона Гумбольдша и, особенно, по-
сѣщеніе Его Свѣшлосши, Г-на Министра Народ-
наго Просвѣщенія, Князя К. А. Ливена. Сей зна-
менитый Сановникъ удостоилъ присутшествіемъ сво-
имъ лекціи каждаго изъ Профессоровъ и Адъюнкшовъ,
и, наконецъ, «въ собраніи всѣхъ Профессоровъ, съ
глубокомысліемъ и подробностями изложилъ свои
замѣчанія о найденномъ имъ благоустройствѣ Уни-
верситеша, о настоящемъ теченіиѣѣ въ ономъ
и о томъ единодушномъ усиліи всѣхъ членовъ онаго,
безъ кошараго весьма трудно дальнѣйшее усовер-
шенствованіе больші многосложнаго заведенія.»

Въ теченіе сего года Университештъ лишился
двухъ Профессоровъ: М. Г. Гаврилова и Н. А. Бе-
кетова, и Лекцора И. А. Пельша. Въ Нравственно-
Политическомъ отдѣленіи учреждены кафедры Рос-
сійской Исторіи со Статистикою и Исторіи Пъ-
зишической. Университештъ призналъ своими По-
чешными Членами: Генерала ошъ Инфантерії, Бѣ-
лорусскаго Генераль-Губернашора Князя Н. Н. Хо-
ванскаго, нѣ когда обучавшагося въ Московскомъ
Университештѣ; Дѣйсшвительнаго Статскаго Со-
цѣшника, Новгородскаго Гражданскаго Губернашо-
ра А. У. Денфера, и Барона Александра Гумбольд-
ша. — Г-нъ Министръ Народнаго Просвѣщенія
разрѣшилъ поешроить обсерваторію, на отпущен-
ную уже для сего сумму, 53,121 р., на дачѣ Уни-
верситешской, что на Трехъ горахъ. Нах одящіеся
при Университештѣ Кабинешы, Библіопека и Музей,
обогатились приношеніям отъ разныхъ мѣръ и
лицъ, и покунками.

РУССКАЯ ЛИТТЕРАТУРА.

511

Во все продолженіе учебнаго года ушверждены: А. Докторами Медицины 7, В. Магистрами 2, С. Лекарями 1-го ошдѣленія 27, 2-го ошдѣленія 39, 3-го ошдѣленія 7 человѣкъ; Д. Вешеринарными врагами 2, Е. Зубнымъ лекаремъ 1, Ф. Акушерами 5, Г. Аптекаремъ 1-го ошдѣленія 1, Н. Провизорами 8, І. Гезселями 6 человѣкъ; К. Повивальною бабкою 1 особа.

4 Чиновника получили аптесташы, на основании Указа 1809 года Августа 6 дня.

По уваженію поведенія и успѣховъ въ науках, изъ числа слушавшихъ Курсы въ Отдѣленіяхъ Нравственно-Политигескомъ, Физико-Математигескомъ и Словесномъ, ушвердены: Кандидатами, изъ Дѣйствительныхъ Студентовъ 10, изъ Студеншовъ 8; Дѣйствительными Студентами 46 человѣкъ. Получили свидѣшельства на степень Кандидатовъ 2, на степень Дѣйствительныхъ Студентовъ 9 человѣкъ изъ Слушашелей.

Въ концѣ сего учебнаго года въ Университетѣ находилось учащихся, въ Отдѣленіяхъ: Врагебномъ, Лекарей 73, Студеншовъ 178, Слушашелей 17; въ Нравственно-Политигескомъ, Кандидашовъ 4, Студентовъ 170, Слушашелей 32; въ Физико-Математигескомъ, Кандидашовъ 4, Студеншовъ 29, Слушашелей 2; въ Словесномъ, Кандидашовъ 6, Студеншовъ 94, Слушашелей 20.

Въ 11 губерніяхъ Московскаго Учебнаго Округа, во весь годъ открыто: Уздныхъ Училищъ 2, Приходскихъ 6, частныхъ Пансіоновъ 10; закрыто: Приходскихъ Училищъ 3, частныхъ Пансіоновъ 5.

512

РУССКАЯ ЛИТТЕРАТУРА

Учреждены Училища для дѣтей канцелярских слухателей в городах Костромѣ, Орлѣ и Рязани. Къ концу учебнаго года, въ Моск. Учебн. Округѣ сосшяло: Губернских Гимназій 11, Уѣздных училищ 92, Приходских 126, частных Пансіонах и школ 57. Учащихся во всѣхъ 12-ти Губерніях считалось: въ Гимназіяхъ 964, въ Уѣздных и частных училищахъ 11,068, въ частных Пансіонах муж. пола 550, женскаго 567, всего-же учащихся 13,149 человекъ; при оныхъ чиновниковъ и учипелей 1007 человекъ. Кромѣ разныхъ значительныхъ положительствованій по Округу, замѣчательно изъявленное Дворянствомъ Рязанской губерніи желаніе пожертвовать до 166 тысячъ рублей на заведеніе при Рязанской Гимназіи Благороднаго Пансіона. По Высокайшему повелѣнію приняты мѣры для устроенія Ланкашерскихъ школ, и въ Москвѣ уже учреждена таковая школа при Никишскомъ училищѣ (*).

Универсишетъ предлагаетъ на слѣдующій годъ, для разрѣшенія, слѣдующую задачу: « Num Medicina Physiologica, quæ nomine doctrinæ medicæ novæ hodie insignitur, merito principatum respectu Medicinæ practicae exercendæ sibi vindicet?» Награда за разрѣшеніе, 250 рублей,

— Russische Miscellen zur genauern Kentniss Russlands und seiner Bewohner (Разныя согиненія о Россіи, служащій къ подробному познанію сей земли и ел

(*) Въ отчешѣ Университетскомъ неправильно именуется сія метода Ландкастерскою. Имя знаменитаго изобрѣшателя сей методы Юсифъ Ланкастеръ (Lancaster).

РУССКАЯ ЛИТТЕРАТУРА.

513

обитателей). Издаваемыя Георгомъ Энгельгард-
шомъ. Часть первая. СПб., въ ш. Академіи Наукъ,
1829. IV и 204 сшр., in 8.

Первая изъ помѣщенныхъ въ сей книгѣ сташей,
ссѣть выборъ изъ Рѣти, произведенной въ 1822 году
въ шоржественномъ собраніи Царскосельскаго Ли-
цѣся, Г-мъ Бѣлухою-Кохановскимъ, воспитанникомъ
Лицѣя, въ которой Авторъ хошѣлъ изобразить вели-
чіе Россіи. Въ семъ оррывкѣ больше восклицаній,
чѣмъ дѣла.-Обозрѣніе всѣхъ, съ послѣдніе 25 лѣтъ
совершенныхъ Русскими мореплавателями путешествій
кругомъ свѣта, и прог. Чрезвычайно любо-
пышная и весьма хорошо составленная сташья!
Мы желали-бы даже перевести ее для своего Жур-
нала, ибо на Русскомъ языкѣ еще нѣтъ сшоль яс-
наго, полнаго и крашко изложеннаго обозрѣнія за-
слугъ и подвиговъ Россійскихъ мореплавашелей.
Отрывки изъ Дневника, писаннаго во время пути
на Макарьевскую ярмарку. Многія черты Русска-
го быта замѣчены и выражены Авторомъ очень
удачно. Ессь любопытныя пзвѣстія о мѣстно-
стяхъ. Чукотскал ярмарка въ Островно, извлече-
ніе изъ писемъ Г-на Лейшенанта Машюшкина, быв-
таго воспитанника Лицѣя, пынѣ-же пзвѣстнаго сво-
цами доспоинсшлами Морскаго Офицера. Извлече-
ніе сіе весьма любопытно: оно даетъ понятіе о
предметѣ новомъ и для Европейца удивительно
занимашельномъ. Къ сему оррывку приложено изо-
браженіе мѣстечка Островно, рисованное (шакъ-
же какъ и изображеніе, находящееся на заглав-
номъ лишографированномъ листкѣ) Г-мъ Машюш-
кинымъ. Оба сіи рисунка перенесены на ка-

514

РУССКАЯ ЛИТТЕРАТУРА.

мень извѣсшнымъ художникомъ-любителемъ Г-мъ
Лангеромъ. Марова и Андрей, историческое сказа-
ніе, частію переводъ, частію выборъ изъ повѣсти
Г-на Дарагана, напечашанной въ Литтературныхъ
Прибавленіяхъ къ Сыну Отечества 1824 года. Не-
большіе анекдоты и характерныя герты, заключа-
ютъ въ себѣ также нѣчто любопытное. Вообще
книга сія дѣлаетъ чесшь Г-ну Энгельгардту, дол-
го бывшему однимъ изъ почетнѣйшихъ насшавни-
ковъ юношества, нынѣ-же, какъ видно, посвяща-
ющему досуги свои Литтературнымъ заняшіямъ.

— Отрывки изъ прозаическихъ согиненій лучшихъ
Россійскихъ писателей, для постепенныхъ занятій
переводами съ Русскаго языка на Французскій и
Нѣмецкій. Второе изданіе, исправленное и допол-
ненное (съ такимъ-же заглавіемъ на Французскомъ
и Нѣмецкомъ языкахъ). СПб., въ т. вдовы Плю-
шаръ, 1829. XI, XLV, 310 и 239 стр., in 8.

Опдавая полную справедливость благонамѣрен-
ному предпріяшію Г-дъ Издашелей сей книги, мы
никакъ не можемъ согласиться, чтобы всѣ избран-
ные ими оррывки принадлежали гутшімъ нашимъ
писателямъ. Въ книгѣ ихъ главное: выборъ. И Вве-
деніе, или грамматическія упражненія, занимаю-
щія XLV странницъ, подлежали-бы также внима-
тельнѣйшему разсмострѣнію. Но всего болѣе мы
поражены страннымъ сочешаніемъ именъ Авто-
ровъ, признаваемыхъ Гг. Издашелями за гутшихъ.
Подлѣ Г-на Булгарина, Г-нъ Броневскій, подлѣ
Карамзпна; Г-нь Каченовскій! Неужели это рав-
но доспойные подражанія писателей? Боже сохра-

РУССКАЯ ЛИТТЕРАТУРА.

515

ни наших юношей писать такъ, какъ пишушь
Гг. Броневскій и Каченовскій; но дай Богъ пи-
сать имъ подобно Г-ну Булгарину, и хоть нѣсколько
приблизиться къ Карамзину! Но удивляться-ли сей
неразборчивости Г-дъ Издателей, когда они, въ
число лугшихъ писателей Русскихъ, включили да-
же Князя Шаликова и Г-дъ Маршынова, В. Нико-
нова, Филимонова, Погодина!... Ужь кēшаши бы-
ло-бы включишь и Г-на Воейкова, издавшаго десят-
ки томовъ чужихъ Образцовыхъ Сочиненій и не
умѣющаго написать ни одной сшрочки правильно,
умно, или даже сносно. Въ этомъ Г-нъ Воейковъ
одинъ изъ лугшихъ, ибо мы не знаемъ, чмò подъ
словомъ лугшій понимають Г-да Издатели, сбли-
жая писателей, кошорыхъ имена воютъ отъ ужаса,
видя себя вмѣспѣ.

— Ганцъ Кюхельгартень. Идиллія въ каршинахъ.
Соч. В. Алова ( писано въ 1827 году ). СПб. въ ш.
А. Плюшара (?). 1829. 71 сшр. in 12.

Издашель сей книжки говоришъ, что сочиненіе
Г-на Алова не было предназначаемо для печаши,
но, что важныя для одного Автора пригины побу-
дили его перемѣнишь свое намѣреніе. Мы думаемъ,
что еще важнѣйшія причины имѣлъ онъ не изда-
вашъ своей Идилліи. Достоинство слѣдующихъ пя-
ти стиховъ укажешь на одну изъ сихъ причинъ:

Мнѣ люшыя дѣла не новость;
Но дьявола отрекся я,
И остальная жизнь мол —
Заплата малая моя
За прежней жизни злую повѣсть.

516

РУССКАЯ ЛИТТЕРАТУРА.

Заплатою таких стиховъ должно-бы быть сбере-
реженіе оныхъ подъ спудомъ.

— Аксель, повѣсть изъ исторіи тридцати шт-
ней войны, соч. Ванъ-деръ-Вельда. Переводъ съ
Нѣмецкаго М. В. — М. въ Унив. тип. 1829. 95 стр.
in 16.

Хорошій переводъ занимашельной повѣсти. При
рѣдкости грамотныхъ Русскихъ Переводчиковъ,
это явленіе пріятное.

— Essais poétiques. Par Achille Lestrelin (Стихотвор-
ные опыты Ахиллеса Лестрелена). М. въ ш. А. Се-
мена. 1829. Х. 107 стр. in 8.

Въ предисловіи Г. Лестреленъ говоритъ: «Самая
строгая критика, можешь быть, ободрила-бы Ав-
тора, узнавъ, что съ годъ только онъ въ первый
разъ вступилъ на сей тернистый пушь (поэзіи),
и что доthолѣ Музы оставказывали ему въ своей бла-
госклонности. Сначала онъ почиталъ свое вдохно-
веніе за горячку рифмъ, и думалъ, что имъ облада-
етъ страсть къ стихошворству; но нѣкопорыя
ученыя особы ободрили его, привели ему въ при-
мѣръ Жанъ-Жака Руссо и многихъ превосходныхъ
поэтовъ Французскаго Парнасса, выступившихъ
на сцену и получившихъ огромные успехи уже въ
спарыхъ лѣтахъ. Сіи совѣшны внушили ему смѣ-
лосшь; онъ работалъ и черезъ шесть мѣсяцовъ из-
далъ Бѣлую Шаль, поэму, разсмострѣнную во мног-
хъ журналахъ.» Послѣ сего, выписавъ замѣчанія
на Бѣлую Шаль, помѣщенныя въ Журналѣ Bulletin
du Nord, Авторъ переводитъ и наше сужденіе о
его поэмѣ, напечатанное въ 9-й книжкѣ М. Теле-

РУССКАЯ ЛИТТЕРАТУРА.

517

графа 1828 года. Онъ чрезвычайно доволень имъ, прошивъ ожиданія нашего. Посему-то, мы не хотимъ перемѣнять пона своихъ сужденій о его сочиненіяхъ, и скажемъ, что Опыты, или мѣлкія смихотворенія Г. Лестрелена, ни въ чемъ не уступаютъ Етлой Шали. Чтобы показать читашелямъ нашимъ, чего можно ожидать опъ Г-на Лестрелена, переводимъ еще слѣдующія слова изъ его предисловія: «По примѣру лучшихъ поэзовъ, Авторъ (ш. е. Г. Лестрелень) пишетъ въ прозвѣ предметы своихъ помышленій и на сей-то основѣ начинаетъ свою поэтическую работу. Онъ создалъ себѣ четыре плана, и нынѣ въ прозвѣ предаетъ ихъ тиасненію, подъ названіемъ Повѣстей (Nouvelles), да бы исключительно занявшія новымъ трудомъ своимъ.» Поздравляемъ публику съ пріятною будущностью! Жаль, что мы не можемъ перевести всего Предисловія, и особенно тѣхъ мѣстъ, гдѣ Авторъ хвалишь себя съ безпримѣрною скромносшью.

— Нищій, или ужасъ, владычествующій въ вершепѣ игроковъ. Московская повѣсть. Стихотвореніе Николая Оомина. М. въ ш. С. Селивановскаго. 1829. 24 стр. in 8.

Излѣяніе разстроеннаго воображенія! Какъ не проклятнашь игроковъ, внушающихъ шакіе дурные стихи! Желаемъ скорѣйшаго истребленіяихъ шварей, даже для пользы Лимтературы.

518

Извѣстія изъ Сибири.

СМѣСЬ.

Письма съ береғовъ Лены (*).

Письмо I. Я помню, любезный другъ, что поня-
шія твои о Сибири не проспирались далѣе Ир-
кутска, о кооторомъ я сообщилъ шебѣ нѣ которыя
свѣдѣнія; шеперь хочу вести шебя къ Сѣверу, къ
полярному кругу, въ страну мятелей и снѣговъ;
хочу познакомить шебя съ Гипербореями, словомъ:
поведу шебя въ Якушскъ, городъ, лежащій подъ
62° съверной широты, за 9000 верстъ разстоянія
отъ Петербурга. Страна, съ кошорою намѣренъ я
шебя познакомить, не славился просвѣщеніемъ,
населенношію, или плодородіемъ; нѣтъ! она зна-
менита шолько соболями, лисицами и бѣлкою, а
любопышна историческими событіями, имѣвшими
вліяніе на всю Иркутскую губернію и наши сно-
шенія съ неприсутнымъ Китаемъ, Камчашкою,

(*) Съ особеннымъ удовольствіемъ печатая сіи лю-
бопышныя извѣстія объ ошдаленномъ краѣ Сибири,
полученные нами отъ той особы, кооторой сообщилъ
ихъ Г-нъ Щ., мы надѣемся, что насъ не оставятъ
продолженіемъ оныхъ. Отъ лица читателей Телегра-
фа, благодаримъ почтеннаго Г-на Щ. — Изд. Тел.

Извѣстія изъ Сибири.

519

Америкою и Японіею. Страна сія пусша и необра-
бошана; сообщенія въ ней устроены по рѣкамъ, какъ
вообще бываешь въ странахъ новооткрытыхъ, да и
самая населенность ограничивается длинною поло-
сою по рѣкѣ Ленѣ, по обѣ стороны которой бро-
дятъ Тунгусы съ спадами своихъ оленей; даже
нѣмъ надежды, чтобы увеличилось здѣсь народона-
селеніе, по недосташку удобныхъ мѣстъ и способовъ къ содержанію. Кажется, что столь малая
населенносшь здѣшняго края необходима въ нашемъ
политическомъ быту: въ лѣсахъ Ленскихъ водись
множество бѣлки и лисиць, кошорыя въ Китай-
ской торговлѣ составляютъ важнѣйшую статью;
по впадающимъ-же въ Лену рѣкамъ: Киреньгѣ,
Олекмѣ, Впиму и Алдану, уходятъ Тунгусы и
Якуты на Яблонный хребетъ, гдѣ ловятъ лучшихъ
во всей Сибири соболей.

На разстояніи 200 верстъ отъ Иркушска къ Сѣ-
веру, до самой Лены, лежитъ плодородная доли-
на, называемая Братскою степью. Долина сія усѣ-
яна и Русскими селеніями и Бурятскими кочевьями.
Лена есть сѣверный рубежъ огромной Имперіи
Чингисъ-Хана. При деревнѣ Качугѣ, я спусшился
на сію величайшую рѣку; до сего мѣста ѣдушь пу-
шешественники въ кибишках, далѣе или вер-
хомъ по берегу, или въ лодкахъ, отъ станціи до
стапанціи; зимою-же по лѣду въ кибишках. На об-
рашномъ пуши изъ Якутска путешествіе совер-
шается или верхомъ, или въ лодкахъ, кошорыя
тянутся вверхъ противъ шеченія, лошадьми. Селе-
ніе Качугъ примѣчательно тѣмъ, что отъ онаго
Лена дѣлается судоходною, и всѣ шовары въ Я-

520

Извѣстія изъ Сибирь.

кутскъ, Охопскъ и Камчашку отправляются от-
сюда на барках и на павозках; посему весною бы-
ваетъ здѣсь большое стеченіе народа.

Говорятъ, что лѣшомъ нѣшь ничего прелестнѣе
береговъ Лены, но зимою ничего не можешъ быць
скучнѣе и однообразнѣе сей дороги. Вообразите себѣ
ущелину между двумя кряжами горъ средней высо-
шы, чрезвычайно однообразныхъ на разстояніи
2500 верстъ, изъ копорой видна только узкая по-
лоса пеба; прибавьше къ тому еще въ 45° морозы,
и чрезвычайно длинныя станціи, иногда верстъ въ
50. До перваго уѣзднаго города, Киренска, и
верстъ на 200 за нимъ, всшѣчаеше маленькія се-
ленія, отъ двухъ до десяти домовъ; но далѣе одинъ
только станціи, кошорыя успроены лѣшъ за 40
пазадъ, населены посельщиками, и расположены
преимущественно по лѣвому берегу Лены; правый-
же почти вездѣ неприступень. Всѣ здѣшніе посе-
ленцы находятъ пропитаніе единственно отъ со-
держанія станцій: мѣстъ удобныхъ для хлѣбопа-
шества чрезвычайно мало; луговъ для выгоновъ
скоша нѣшъ, а въ дополненіе, зло ужасное, мпоже-
шво медвѣдей каждое лѣто производить опустоше-
ніе въ рогашомъ скошѣ.

Съ окончаніемъ Бурятскихъ стойбищъ, начина-
ются кочевья Тунгусовъ; я сказалъ много: не ко-
чевья, но земля, обитаемая Тунгусами. Народъ сей,
въ полномъ смыслѣ, бродить съ оленями по лѣсамъ
и горамъ, и больше двухъ дней не останавливается
на одномъ мѣстѣ. Если-бы предложить вопросъ:
Къмъ населить землю, сосвящую изъ пепроходи-

Извѣстія изъ Сибири.

521

мыхъ лѣсовъ и горъ? Выборъ палъ-бы на Тунгу-
совъ. Олень составляешь все богашество Тунгуса;
звѣрь сей лѣтомъ питаешь правою, а зимою мо-
хомъ, растушимъ на деревахъ, слѣдовательно не
пребуешь къ содержанію своему никакихъ забошь
ошъ хозяина. Самъ Тунгусъ довольствуешься мясомъ
убитаго имъ звѣря; но какъ въ звѣряхъ не
всегда бываешь изобилѣе, шо нерѣдко приходится
ему быть голоднымъ по нѣскольку сушокъ; въ са-
мой уже крайносши рѣшается онъ убить оленя;
но при семъ случаѣ собирающись къ нему всѣ сосѣ-
ди, сколько ихъ найдется, и съѣдающъ скотину
въ одинъ или два дня; хозяину-же осшаются однѣ
косши, кошорыя, высушивъ и исполокши, варишь
онъ со снѣгомъ, и шѣмъ питаешься до слѣдующаго
благопріятнаго слутая. Юршы или кибитки Тун-
гусскія дѣлаются изъ бересты, кое какъ; осшавляя
мѣшко, покидающъ и юршу. Ужасно предшавишь
себѣ: каково Тунгусу въ такомъ жилищѣ, при 40 гра-
дусныхъ морозахъ! Но это для нихъ ничего не
значишъ. Мнѣ случалось видать дѣшей ихъ нагихъ
и бѣгающихъ около юршы по снѣгу. Сказывающъ,
что при рожденіи, Тунгуса шошчась погружающъ
въ снѣгъ. Тунгусы не споль безобразны лицомъ,
какъ Бурята; въ прежнія времена они вышивали
лица, но нынѣ осшавляющі сіе украшеніе. Языкъ
ихъ нѣжень и благозвучень, нравы просшы. Малое
число изъ нихъ исповѣдуетъ Хрисшіанскую вѣру,
а осшальные, можно сказашь, не имѣющъ никакой
религіи. Подлинное числа ихъ неизвѣстно, да и мо-
жно-ли сдѣлать вѣрную перепись народу, бродя-
щему по лѣсамъ и горамъ, ошъ Амура до Ледови-

Люнь 1829.

34

522

Русский Театръ

маго моря, между Енисеемъ и берегами Восточ-наго Океана? Правда, что Тунгусы собираются въ извѣстныя времена года на какую нибудь рѣку, для плашежа ясаку, но выходятъ только пѣ, коимъ нужно что нибудь вымѣнять у Русскихъ. Въ вѣдомсвѣтѣ Киренскаго Исправника счишается Тунгусвъ около тысячи душь.

Н. Ш-ъ.

Русскій Театръ.

Обрѣева собака, драма въ 3хъ дѣйствіяхъ; Динго-матъ, водевиль въ 2хъ дѣйствіяхъ; Новый Парнсь, водевиль въ одномъ дѣйствіи; Семикъ, диверсисмапь (бенефись Гжи Н. Рѣпиной).

Зло неизбѣжно въ мірѣ семъ, и даже необходимо, потому что безъ него не было-бы добра, пакъ-же какъ безъ горесши не было-бы и радости. Будемъ, по крайней мѣрѣ, благодарить Провидѣніе за то; что оно дозволяетъ и доброе и худое въ равной мѣрѣ, подобно тому, какъ мужчины и женщины родятся въ равномъ числѣ. Родъ человѣческій стремится къ совершенству; всѣ умы напрягаются для содѣйствія ходу просвѣщенія. Но между штѣмъ видимъ, что предразсудки, пороки и глупости не опстаютъ ошь сего исполина, быстрыми шагами прошекающего свое поприще, къ ушѣшенію рода смерщныхъ. Все худое, все то, что благомыслящіе люди, вооруженные свѣтильниками наукъ и бичемъ истинъ, стараются испребить для блага всѣхъ живущихъ, все это укрывается ошь мѣшкихъ ударовъ Философіи, и подобно гидрѣ, ежеминутно возраждается, въ разныхъ ви-

въ Москвѣ.

523

дахъ и образахъ. Тщетно благошворительное Прави-
шельство дѣлаетъ мудрыя постлановленія, имѣющія
цѣлью очевидную и всѣмъ понятную пользу граж-
данъ. Злоупотребленія зараждаются въ самыхъ сихъ
учрежденіяхъ, подобно мышамъ и крысамъ, которыя,
пеизвѣстно откуда, берутся въ новомъ и прочномъ
зданіи. Все творимое человѣкомъ подвержено симъ не-
удобшѣнамъ. Но не ужели мыши и крысы могутъ кого
либо принудить къ разрушенію удобнаго и прекра-
снаго строенія? Нѣтъ, конечно! Въ шакомъ случаѣ
должно, по мѣрѣ возможности, истреблять сихъ вред-
ныхъ пварей, и препятствовать ихъ размноженію.

Тоже самое бывасть и въ нравственномъ мірѣ. Зло
едва- ли можешь быть совершенно искоренено; но мѣмъ
не менѣе должно зайLOSSISSEURIE
объ истребленіи пле-
велъ, и употреблять всѣ дозволительныя средства,
для сокрушенія возросшихъ, и для воспрепятствова-
нія прозябенію ихъ сѣмень. Въ этой безпрерывной
борьбѣ желанія добра, со всюду являющимся зломъ,
благое Провидѣніе явно оказываетъ свою помощь.
Самые отвратительные пороки имѣютъ свою смѣш-
ную и чувствительную сторону, такъ, что не поль-
ко громы Владыкъ земныхъ, но и ловкіе щелчки людей,
повидимому безсильныхъ, могутъ разить змѣй злоу-
потребленій, и препятствовать распленію оныхъ.

Слово: колкости, недаромъ означаетъ удачныя нас-
мѣшки, потому что онѣ въ полномъ смыслѣ колюшъ
мѣхъ, которые погрязли въ благѣ предразсудковъ,
пороковъ, и оврашительность своего виталища по-
читаютъ себѣ обороною. Въ этомъ случаѣ, саширы,
эпиграммы, и выведеніе на сцену таковыхъ лицъ,
можно уподобить камнямъ, коими рѣзвые мальчики

34*

524

Русский Театръ

раздробляють высунувшіяся изъ нодъ пины головы
жабъ и лягушекъ, между тѣмъ какъ сами они пахо-
дялся въ нѣкошоромъ омѣдленіи омъ нечисшаго и
смраднаго мѣсна. Такова цѣль и Комедіи. Смѣшить
и забавлять народъ, было и донынѣ ссть ея фунда-
ментальное предназначеніе. Но она, какъ и все близ-
кое къ изящному, не удовольствовалась своими пер-
воначальными формами. Ей, шо есть Комедіи, по-
казалось, что безпрестанныя одурачснія Синьора
Паншалона, произведенныя плушнями Арлекина и
уловками Коломбины, равно какъ и вѣчные любовные
успѣхи Синьора Леандра и Донны Изабеллы, еще не-
досташочны для выполненія ея обязанности. Комедія,
расширявъ крылья, свободно воспарила подъ чисшымъ
небомъ, и ястребиными глазами обзирая гадовъ нрав-
ственнаго міра, начала стремительно бросаться на
нихъ. Со всѣмъ уваженіемъ нашимъ къ Классической
древности, не будемъ упоминать о компкахъ Гре-
ческихъ и Римскихъ, которые не посвигли наспоя-
щей цѣли Комедіи. У нихъ была она орудіемъ личніо-
сти, или средствомъ смѣшить публику, во чюо бы
шо ни стало. Гораздо ближе къ нашему времени без-
смертные Шекспиръ и Мольеръ. Первый, кошораго
въ отношеніи къ Драмашическому Искусству можно
смѣло назвать всеобъемлющимъ геніемъ, угадалъ шайну
исшинной Комедіи, и извлекъ оную изъ прошивополож-
ности смѣшнаго съ плачевнымъ. Какъ сердцевѣдѣе
онъ предшавлялъ человѣка такимъ, каковъ онъ въ
сущності, шо естъ и смѣшнымъ и жажкимъ. Вели-
кому шаланту Шекспира удалось выказать въ зани-
машельномъ видѣ сіи столь прошивныя спороны
нащего юдольнаго быша. – Мольеръ избралъ себѣ

въ Москвѣ.

525

другую стезю. Онъ началъ разсмашрибать худую
и смѣшную сторону, не человекъ вообще (кою-
рый въ естествѣ своемъ не измѣнился до сконча-
нія міра), а обычаевъ своего времени. Смѣло мож-
но сказать, что сей великій Комикъ поражалъ
предразсудки и заблужденія своего вѣка не пали-
цею Геркулеса, а сшрѣлами Аполлона, досшавляв-
шими какое-то наслажденіе шѣмъ, кои были уяз-
влены оными. Но какія были наслажденія безсмерт-
наго Мольера! За удовольствіе, имъ безпрерывно
досшавляемое современникамъ, за печашь славы,
наложенную имъ на вѣкъ гордаго Людовика, поль-
зовался-ли онъ должнымъ возмездіемъ? Нѣтъ! Вся
жизнь его была не иное что, какъ борьба съ пред-
разсудками, коимъ онъ наносилъ столь мѣшкіе
удары. Пошомшво оцѣнило сіе по достоинству;
но при жизни своей, Мольеръ испилъ до послѣд-
ней капли фіалъ горечи; онъ испышалъ, сколь
трудно сражаться съ гидрою закоренѣлыхъ преду-
бѣженій; онъ узналъ, что пороки, столь смѣло
имъ разимые, хотя не имѣющіе пѣвердой и надеж-
ной брони, но шѣмъ не менѣе, подобно дикобра-
зу, уязвляющіе своими иглами нападающаго на
нихъ. И шакъ, ушѣшьмесь, шруженики, подви-
зающіеся на тернистомъ поприщѣ Драматической
Словесности, ушѣшьмесь тою неушѣшительною
мыслію, что и великіе ваши предшественники,
ваши образцы, должны были испышашь всю труд-
носТЬ борьбы съ мракобѣсіемъ! Разсмочите по-
внимательнѣе ихъ красивые вѣнцы, и вы увиди-
те, что они были омочены слезами получившихъ
оные.

526

Русский Театръ

Въ 8-й книжкѣ Телеграфа извѣщали мы нашихъ
читашелей о чаемомъ представленіи, въ пользу
Актрисы Г-жи Н. Рѣпиной, прекрасной Комедіи :
*Дворянскіе выборы*. Благодаря повсюду распространя-
ющемуся просвѣщенію, и мудрому, благодѣтель-
ному Цензурному Успѣну, который удовле-
творяешь попотребношамъ нашего вѣка, драмаши-
ческіе писашели начали громить пороки и пред-
разсудки, искусно выставляя ихъ безобразно-смѣш-
ную сторону. Въ вышеупомянутой Комедіи, ма-
стерскою и смѣлою кистью начершано изображе-
ніе одного изъ гнуснѣйшихъ злоупотребленій, про-
исходящаго отъ шого, что просвѣщеніе у насъ не
слишкомъ еще глубоко пустило свои корни. Обра-
зованная публика обрадовалась сему новому явле-
нію, и болѣе шысячи экземпляровъ Комедіи рас-
продано было въ два мѣсяца. Изъ сего явствуетъ,
что наши соотечественники любятъ исшинное и
хорошее, но – *мракобѣсіе* на сей разъ не осталось
въ покоѣ, и дикимъ своимъ голосомъ возопіяло, что
Комедія *Дворянскіе выборы*, оскорбляетъ не
шолько все сословіе дворянъ, но даже посягаетъ
на благотворное учрежденіе Мудрой Государыни !
Помилуйте, господа! Гдѣ вы это нашли? Въ шер-
заемой вами Комедіи видимо явное благоговѣніе къ
установленію Великой Монархини, а стрѣлы са-
ширы обращены только на злоупотребленія, неиз-
бѣжно долженствующія произойдти отъ сего са-
маго учрежденія, пособу что въ мірѣ семь
нѣтъ такой свяшыни, подъ предлогомъ коей не
укрывались-бы злоухищренія. Не видимъ-ли мы въ
нашемъ Лиштературномъ бышу, что самое про-

въ МОСКВѣ.

527

свѣщеніе, въ гиганшскомъ своемъ ходѣ, ведачитъ за
себою цѣлую полную смѣшныхъ и уродливыхъ при-
зраковъ, подлежащихъ ударамъ кричики и саширы?
Черви и насѣкомыя зараждаются отъ благошвор-
ныхъ лучей дневнаго свѣтила, и мудрено-ли, что
чипимое нами просвѣщеніе пораждаетъ скороспѣ-
локъ-мудрецовъ, безграмотныхъ журналистовъ, за-
дорныхъ недоумокъ, поклонниковъ οиты-ижицы, за-
кляпныхъ враговъ буквы Э, желчныхъ педагоговъ, и
проч., и проч., мысячу разъ и прогее? Вся эта сволочь
бываетъ обыкновенно предмешомъ насмѣшекъ ис-
шинницъ любищелей просвѣщенія. Неужели ка-
кой-нибудь ученый будешь гнѣватсья, когда уви-
дитъ въ комедии педанта, представленнаго въ
карриканурномъ и смѣшномъ видѣ? Напротивъ!
Ученый самъ пошѣшился надъ забавнымъ своимъ
собраниемъ по свяшищу наукъ. Я думаю, смѣло
можно ручаться, что благовоспитанные юноши
восьмидесятныхъ годовъ не обижались штѣмъ, что
Мишрофанушка, съ своими учишелями, былъ выве-
день на сцену Придворнаго Теамра, по приказа-
нію Великія Екатерины. Какой честный Предсѣ-
дашель Палашы вздумаетъ узнавать себя въ из-
вѣсшномъ дѣншвующемъ лицѣ Кōмедіи: Ябеда,
игранный по Высочайшей волѣ Императора Павла?
Какой здравомыслящій членъ Англійскаго Клуба
оскорбился штѣмъ, что безсмертный Грибоѣдовъ
далъ ему въ шоварищи небывалыхъ Фамусовыхъ,
Репешиловыхъ, Лохмотьевыхъ, и другихъ? Не знаю,
что думаюшъ Господа мракобѣсы; только имѣю
чесшь имъ объявить, что я, нижеподписавшійся,
принадлежу къ одной изъ древнѣйшихъ фамилій Рос-

528

Русский театр

сійскаго Дворянства, и ни мало не обижаюсь штѣмъ, что собрашы мои по званію дворянина, каковы сушь Кожедраловъ и Забойкинз, выведены на сцену въ настоящемъ ихъ видѣ. Я вмѣнилъ-бы себѣ въ чесшь познакомишься съ Твердовыми; но никогда не шалъ-бы искашь знакомства съ Старопутовымъ и даже посмѣялся-бы ошъ души, если-бы увидѣлъ, какъ Его Высокородіе былъ выведенъ подъ ручки изъ залы Дворянскаго Собранія. Въ этихъ-же чувствахъ ручаюсь и за всѣхъ образованныхъ членовъ почленнаго Дворянскаго сословія. И шакъ, мужайшесь, благородные поборники исшины! Смѣло разите грозною палицею вашего остроумія предразсудки и злоупотребленія. Вопли черни не заглушашь радосшныхъ кликовъ, коими благомыслящіе сыны овечесліва привѣствующь вашиенія! ... Какъ-бы то ни было, шолько объщанное на 21-е Юня представленіе Комедіи: Дворянскіе выборы, осложено до другаго времени, за штѣмъ, ттобы гусей не раздразнить, и вмѣсто сей Комедіи дана была извѣстная Драма: Обріева собака, вѣроятно пошому, чшо вѣрная и добрая собака, лучше... но осшавимъ это, и не будемъ говорить о старой Драмѣ. Увѣдомимъ шолько Г-дъ охопниковъ, чшо прекрасная собака, шоль искусно выполнившая свою роль, принадлежитъ Актёру, Г-ну П. Степанову.

Въ слѣдъ за симъ былъ предшавленъ прекрасный и замысловашый Водевиль: Дипломать, давно уже игранный въ Пешербургѣ. Здѣсь употчивали насъ новымъ переводомъ, Гг-дъ Паслова и Шевырева. Если полубогъ Геркулесъ, въ угодношь прекрасной

въ Москвѣ.

529

Омфалѣ, отложилъ свою тяжеловѣсную дубину и
припялся за веретено, то мудрено-ли, что Г-нъ
Шевыревъ снялъ на время колпакъ любомудрія, по-
ложивъ въ сторону перо, съ него-же сливается ин-
дивидуально-объективная криптика, и началъ по-
свештывашь на водевильной дудочкѣ? — « Ладно-ли
игралъ? » спросяшь чишатели. Со грѣхомъ по по-
ламъ! отвѣтимъ мы. Хорошо, что у него былъ со-
трудникъ, кошорый прекрасными и замысловатыми
кунлетами нѣсколько заглушилъ нестройные звуки
новаго инструмента, избраннаго Г-мъ Шевыре-
вымъ. Вопъ образчикъ водевильныхъ подвиговъ се-
го неумышнаго Криптика: молодой Французъ, по
обычаю своихъ единоземцовъ привыкшій говоришь
каламбурами, сшряпаетъ комплименшы прекрасной
Графинѣ. И чтожь? Онъ увѣряетъ, что доселѣ онъ
искалъ счастія въ стаканѣ, а теперь нашелъ его
съ графинѣ!! Не правда-ли, что это очень инди-
видуально и объективно, и чю въ семъ велимудро-
изысканномъ каламбурѣ, отъ созвучія словъ: гра-
финъ, Графинъ, есть какая-то младенцеская одно-
сторонность? Въ оправданіе глупосши, сказанной
молодымъ Французомъ, онъ говоришъ, что утомил-
ся ошъ дальнаго пути, ошъ чего-де и каламбуръ
тяжеловатъ. Смѣло можемъ увѣришь, что добрые
ребяша Французы очень откровенны, и когда со-
врушъ, то признаются въ томъ чисшосердечно.
Маркизъ, представленный въ Дипломатѣ, вѣрно со-
знался-бы въ томъ, что его каламбуръ отмѣнно
плосковать, въ чемъ совѣтуемъ созналься и Г-ну
Шевыреву. Впрочемъ, пьеса была разыграна недур-
но. За шо косшюмы были уморишельны! Владѣшель-

530

Русский Телтръ

ный Герцогъ и сынъ его явились въ первомъ дѣй-
сшвіи Водевиля въ егерьской ливреѣ, какого-ни-
будь Германскаго Барона, имѣющаго до двухъ шы-
слять шалеровъ ежегоднаго дохода. На счешѣ ко-
стюмовъ пожалѣемъ о Г-нѣ Баншышевѣ, занимав-
шемъ роль Принца, на коего онъ былъ шшолько-
же похожъ, сколько на Китайскаго Императора.
Эшотъ молодой аршисшѣ, ш. е, Г-нъ Баншышевъ,
имѣешъ очень пріятный голосъ и забопишся объ
усовершеніи своего пѣнія. Все предвѣщаетъ въ
немъ хорошаго опернаго акціёра. Не льзя-ли ему
позаботиться шакже о посвященіи себя въ шаин-
сшва актерскихъ уловокъ на счешѣ наружнаго ви-
да? Природа не всѣхъ одѣляешъ красошою. Из-
вѣстно, что знаменишый Лекенъ былъ малаго ро-
спа, нѣсколько шолстовашъ и неуклюжъ, и имѣль
рошъ, растянущый до самыхъ ушей. За всѣмъ шѣмъ,
онъ былъ насшоящій царь на сценѣ. Безобразіе его
исчезало, и самыя прихопливыя дамы временъ Лю-
довика XV-го видѣли въ немъ-почти красасца. При
шшоль пріятномъ голосѣ, какимъ обладаетъ Г-нъ
Баншышевъ, желательно было-бы видѣть и прі-
яшную наружность. Въ образецъ умѣнья получить
оную, укажемъ ему на недавно бывшаго здѣсь Ак-
тёра Г-на Брянскаго.

Водевиль: Новый Парись, есть новое, прелесш-
ное произведеніе легкаго пера Г-на Хмельницкаго.
Не разсказываемъ о содержаніи сей пьесы, для шо-
го, чтобы любопытные зрители были пріятно
изумлены сею прекрасною шушкою. Г-жа Н. Рѣпи-
на, своею непринужденною, нашуральною игрою за-
служила вызовъ опъ восхищенной публики. Дѣв.

въ Москвѣ.

531

Карпакова и въ маловажной роли оказала свой та-
ланшъ, кошорый, по непоснижимому упрямству,
оставляетъ она въ небреженіи, посвящивши себя
на служеніе Терпсихоры. Жаль, и очень жаль!
Дѣв. Карпакова, ни фигурою, ни искусствомъ сво-
имъ, никогда не станешь на ряду, не только съ
первоклассными нашими шанцовщиками, каковы:
Г-жи Воронина-Иванова, Рѣшардъ; Лопухина, Хар-
ламова и Сипникова – но едва-ли даже сравнится
съ Г-жами Ленскою и М. Ивановою, симп двумя
прелесшными сестрами, кошоры и малый свой
ростъ сдѣлали какъ-бы необходимымъ для прель-
щенія публики. Г-жа Кураева была очень не дурна
въ роли сварливой перенощицы. Не смотря на все
это, испинные любоптели отечественнаго театра;
всегда со вздохомъ, лишь только увидятъ актрису.
въ роли старухи, воспоминаютъ о незабвенной
Г-жѣ Лисицыной! Потеря эшой неподражаемой ар-
тистки, шакъ рано оставившей теашръ, столь-
же незамѣшima, сколько и потеря несравненнаго
Рязанцова!

О представленіи прекраснаго Дивертисмана, со-
чиненія покойнаго Аблеца, мы ничего сказашь не
можемъ, потому что водевиль: Новый Парисъ,
кончился въ исходѣ первого часа по полуночи, а
нижеподписавшійся не расположень былъ наслаж-
дались зрѣлищемъ восходящаго солнца по выходѣ
изъ Театра.

Василий Ушаковъ.

532

Замѣчаніе Г-ну

Г-ну РАИЧУ-АМ ФИТЕАТРОВУ.

Въ 26-й книжкѣ Галашеи вы напечатали не отвѣтъ, а откликъ противъ обличеній, написанныхъ мною и помѣщенныхъ въ 11-й книжкѣ Московскаго Телеграфа. Долгомъ поставляю вновь обличипь васъ въ разныхъ несправедливыхъ показаніяхъ и увершкахъ, коими наполненъ вашъ откликъ.

Дѣло шло о шомъ, что Г. Борхардтъ не называлъ Россіи ауломъ, что онъ не пасынокъ, а вѣрно-подданный Русскій, и что, слѣдовательно, обвиненія ваши, противъ него устремленныя, суть не иное что, какъ клевеша: это я доказалъ, и опровѣргнуть этого вы не можете. Вамъ надлежало-бы шолько сознапиться, что вы виноваты предъ Г-мъ Борхардтомъ, какъ предъ гражданиномъ; но вмѣсто сего нризнанія, чшо сплели вы?

Отъ безпорядка-ли въ головѣ, или желая какъ ни-будь отвершѣться отъ исшины, вы говорите, что объяснили въ 24-мъ № Галашеи слово Aula. Правда, какой-то добрый человекъ сказалъ вамъ, что слово Aula не значишь аулъ, и вы сознались въ этомъ, то есть, публично признались въ своемъ невѣжесшѣ и въ несправедливости. Но я долженъ былъ повшорить изъясненіе гибельнаго для совѣсти вашей слова, потому что, сознаваясь въ своемъ невѣжесшѣ, вы все шаки утверждали, что Г. Борхардтъ употребилъ слово Черкесское, Чеченское или Абхазское, а не Лашинское, принятое въ Нѣмецкій языкъ. Такимъ образомъ, основанное на оскорбишельномъ для рѣка нашегоъ незнанія, лживое показаніе ваше, что

ИЗДАТЕЛЮ ГАЛАТЕИ.

533

Г. Борхардтъ называемъ Россію аюломъ, остава-
лось, хотя-бы для однихъ васъ и подобныхъ вамъ,
не опровергнущымъ. Я опровергъ сію клевету вашу,
и въ доказашельство, что просвѣщенные Нѣмцы
упошребляющъ слово Аula точно въ шомъ смыслѣ,
въ какомъ употребилъ его Г. Борхардтъ, привелъ
выписку изъ Iensкихъ Вѣдомостей. Послѣ этого,
надобно имѣть ваше безсшыдство, чтобы осмѣлиться
ушвердая, что Профессоры Iensкаго Универси-
теша, издающіе упомянушыя Вѣдомости, которые
вы сами называете утěными (шакъ истина обнару-
живается, даже и въ вашихъ словахъ), что сіи
Издатели сушь Литтераторы неблаговоспѣшанные,
безумные, ибо они упошребляютъ слово Aula, пи-
шушь жалкимъ образомъ, и что, вмѣстѣ съ ними,
я не имѣю никакого понятія о свойствахъ и чи-
стотѣ Нѣмецкаго языка. Послѣ урока, даннаго мною
часъ въ семъ языкѣ, я могъ-бы ушвердаясь про-
шивное и не согласиться съ вашимъ мнѣніемъ о Про-
фессорахъ Iensкаго Университета, по оспавляю въ
покоѣ ваше незнаніе: думайше какъ хотите, Г.
Раичъ-Амфитеашровъ! Мне совѣсно за васъ. До
чего унизились вы! До какихъ нелѣпостей можетъ
доводить несправедливость!... Впрочемъ, въ избѣ-
жаніе всякихъ привязокъ, замѣчу, что я всегда
готовъ учишься Нѣмецкому языку у Профессоровъ
Iensкаго Университета (одного изъ знаменитейшихъ
въ Германіи), всегда въ ономъ буду слѣдовашь примѣру
Издателей Iensкихъ Ученыхъ Вѣдомостей, въ ко-
торыхъ участвовали Шиллеръ, Фихте, Шеллингъ,
Шлегели, и почти всѣ славнѣйшіе Литтераторы
и ученые, которыми гордится Германія! Изданіемъ

534

ЗамѣЧАНІЕ Г-ну

Генскихъ Вѣдомосшей занимаются и нынѣ первоклас-
сные ученые. Если Г. Борхардъ пишешь «точно та-
кимъ-же Чухонско-Нѣмецкиль нарѣемъ» (Гал. спр.
79-я), какъ сіи господа, то я поздравляю его:
онъ писатель изящный. Вы прибавляете, что симъ-
же «нарѣчіемъ говорятъ Нѣмцы съ Тверской и Ами-
шровки», и что, «шакія писанія читать не только
грѣшно, но даже стыдно, и проч.» По вашей Логикѣ
выходите, что Нѣмцы, живущіе на Тверской или
Дмитровкѣ, говорятъ и пишутъ постыднымъ языкомъ:
Надобно-ли опровергашь это? Напомню вамъ, Г.
Амфитеашровъ, что въ назначенныхъ вами мѣстахъ
живутъ многие знамные и ученые Нѣмцы, ибо Твер-
ская и Дмитровка одни изъ лучшихъ мѣстъ Москвы.
Вотъ какъ зашмило васъ слово Aula!

Намеки ваши о деньгахъ (опять!), о кумовствахъ
и подобномъ сему, освавляю безъ вниманія. Я не
могу и не обязанъ перемѣнять вашего меркантиль-
наго взгляда на предметы.

Вы говорите, что я вмѣняю ебѣ Литтературное
доспоинсство Г-ну Борхардту его службу при Бла-
городномъ Пансіонѣ. Эшь неправда. Я сказалъ, что
онъ Русскій подданный, Русскій урожденецъ и Русскій
чиновникъ, въ доказашельство его гражданскихъ, а
не литтературныхъ правъ. И можно-ли вамъ на судъ
представлять чьи-бы то ни было Литтературныя
права? На письмо Гёше къ Г-ну Борхардту я ука-
залъ, дабы вразумить васъ, какъ просвѣщенные
Нѣмцы смотрятъ на шруды нашего соотечествен-
ника. Вы не понимаете эшого – и Богъ съ вами!

Я не слыхалъ отъ Г. Розчева, чтобы онъ самъ
остановилъ напечашаніе посланнаго имъ къ вамъ

ИЗДАТЕЛЮ ГАЛАТЕИ.

535

письма о стихопвореніи: Видѣніе Валтазара. По возращеніи Г. Розчева въ Москву, мы узнаемъ истину вашего показанія; но, объявивъ, что вы напечатаете его письмо, вамъ должно было извѣстить публику и причинѣ ненапечатанія онаго. Каждый читатель Галатеи въ правѣ напомянуть вамъ объ этомъ. Но если что либо и воспрепятствовало Г-ну Розчеву напечаташь у васъ свое письмо, тоoso не менѣе онъ доказалъ вамъ онымъ клевепу вашу на меня въ перепечаткѣ, а дѣло только въ этомъ и заключается. Содержаніе сего письма мнѣ извѣстно: разскажите оное хоть въ нѣskолькихъ словахъ, и вы буде пристыжены. Видѣніе Валтазара вы называете оригинальнымъ стихопвореніемъ: оригиналъ его находится въ сочиненіяхъ Байрона, въ Еврейскихъ мелодіяхъ.

Желая уличить меня въ двуличіи, вы говорите, что за нѣсколько мѣсяцовъ я называлъ васъ хорошимъ теловѣкомъ, а теперь думаю иначе. Я не только называлъ, но даже почиталъ васъ хорошимъ человѣкомъ, и доказалъ вамъ это не одними словами: вспомните о прошлогодней не-литтературной персоніи съ вашимъ Іерусалимомъ, и не заставляйте меня говорить болѣе о семъ предмѣтѣ. Вы сами привязываетесь ко мнѣ и присуждаете входить въ посроннія объясненія. Такъ, Г. Раичъ! я погиталь васъ хорошимъ человѣкомъ; но теперь, по прошетству нѣskолькихъ мѣсяцовъ, и видѣвъ 26 книжекъ Галатеи, повторяю, что вы принадлежите къ тислу тѣхъ людей, съ которыми не льзя, уважая самого себя, входить въ состланіе. Гдѣ тушь двуличность?

536

Замѣчаніе Г-ну

За урокъ въ знаніи людей, данный вами мнѣ, я служу вамъ только Литтературными уроками.

Далѣе вы утверждаете, что никогда не писали, не только плаксивыхъ, но даже и никакихъ романсовъ и элегій. Можешь быть, ваши Перекати поле, Я плыву и наплыву, и десятки другихъ сшишонковъ, не стоять названія романсовъ и элегій: это пустоцѣштъ литтературный; но плаксивыми и брюзгливыми называющі ихъ всѣ чиняшели. Спрощите у нихъ сами объ этомъ!

Не на обумъ, и не желая обижать васъ, сказалъ я, что Галатея литтературно ниже Дамскаго Журнала. Издатель сего Журнала по крайней мѣрѣ знаетъ склоненія именъ, правила согласованія словъ, знаетъ Русское правописаніе: у васъ, Издателя Галатеи, на каждой страницѣ видимо совершенное непѣдѣніе даже въ эшомъ. Вы ссылаешесь на опечатки: стара шушка! Не льзя дѣлать такихъ опечашокъ. Не льзя, чтобы вы отъ одного недосмотра, вмѣсто Журнала издавали образцы кривописанія. Видите- ли, что я основательно назвалъ Журналъ вашъ нисшимъ, по литтературному достоинству, въ сравненіи съ Дамскимъ Журналомъ.

Знаете- ли, Г. Раичъ-Амфишеарровъ, что вы ошиблись въ разсчешѣ, безъ полку, безъ познаній, при одномъ невѣжествѣ и желаніи бранишься начавъ войну съ другими журналами? Васъ обличающі и будушъ обличать на каждомъ шагу, ибо, съ такими Литтераторами, какъ вы и ваши сотрудники, правда, спыдно состязашься, но побѣждашь васъ такъ-же легко, какъ пугать Индѣйскаго пѣтуха. Злѣчу вамъ еще, что Литтературная война занимашельна тогда

ИЗДАТЕЛЮ ГАЛАТЕИ.

537

шолько, когда въ обѣихъ воюющихъ сторонахъ ви-
дѣнъ умъ, остроша и благонамѣренность. Вы-же, не
смыслите сказать ни одного остраго слова, спотыка-
ешесь на каждомъ шагу, безпрестанно оказываете
полное, всяческое незнаніе, и смѣшите людей
единственно на свой счѣтъ. Неужели вамъ пріятно
играть споль жалкую роль? Уймитесь! Издатели
Дамскаго Журнала и Славянипа могутъ служить
вамъ примѣромъ, что безсмысленная брань не воз-
вышаетъ, а роняетъ журналъ. Вирочемъ, попы-
тайте еще силь своихъ, если вамъ хочется полу-
чить нѣсколько новыхъ уроковъ.

До новой галиматейной клевешы, прощайте.

Издатель Моск. Телеграфа.

Июль 1829.

34

538

ПАРИЖСКІЯ МОДЫ (*).

Quoique nous soyons en été, on porte encore des chapeaux de moire, blanche, bleue ou rose. Ces chapeaux sont bordés d'un demi voile de blonde et ornés d'une branche de camelia blanc à cœur rose, qui descend obliquement du haut de la forme à droite, jusque vers le milieu de cette forme à gauche.

Une des modes de cette année consiste à doubler la passe des chapeaux de paille d'Italie en gros de Naples blanc, rose, bleu, cerise, etc.

Pour la promenade dans le jardin ou dans les champs, les jeunes personnes ont des capotes de paille cousue; dont la passe, très longue et plaquée contre les joues, est doublée en gros de Naples, vert, rose, jaune ou bleu. Pour toute garniture, ces capotes ont un ruban qui en fait le tour, et dont les bouts forment brides.

A la campagne, nous avons vu plusieurs danseuses dont la coefficients était ornée de fleurs naturelles: pavots, bluets, laurier-rose, œillets et grenades. Ces fleurs à longue tige, étaient placées derrière les coques de cheveux qui formaient le sommet de la coefficients.

Quelques merveilleuses ont essayé à l'Opéra, et au Théâtre-Favart, de se coefficient aussi avec des fleurs naturelles ; mais la chaîne a fané ces fleurs avant la fin du spectacle.

A la promenade, quelques redingotes de jaconat, ouvertes par devant, laissent voir le jupon; on les appelle redingotes

(*) До 20 июня (н. с.) 1829 г.

ПАРИЖСКИЯ МОДЫ.

539

à la maîtresse, paree que Mlle Léontine Fay en porte une semblable dans la pièce de ce nom.

Dans les bals champêtres on porte beaucoup de robes de mousseline fond blanc, à grand feuillage vert, jaune, bleu ou rose, disposée en colonnes. Ces robes sont faites en guimpe; elles ont des manches à l'imbécille. Le corsage est recouvert par un fichu de tulle uni, avec entre-deux brodés. Le fichu forme pélerine; il est bordé d'une petite dentelle; ses longs bouts, croisés par devant, se nouent en rosette par derrière.

A la campagne, les jeunes personnes portent presque toutes, le matin, un canezou plissé; une jupe de guimgamp uni, et un très-grand chapeau de paille d'Italie, orné, au bas de la forme, d'un ruban noir et à brides noires. Le canezou est fermé par six ou huit boutons d'or, de nacre ou d'écaille.

Il y a quelques années que les merveilleuses eurent l'idée de porter des ceintures formées de deux rubans de couleurs différentes, réunies par derrière, au moyen d'une couture; on nomma boîteuses, ces ceintures. Aujourd'hui, des colliers, des supots de crispins sont de deux couleurs, l'une à droite l'autre à gauche. On leur a donné le nom de colliers à la fiancée, à cause d'un des roles de Mad. Pradher (Henriette de la Fiancée).

On appelle châle-cachemire-moresque, un châle en ¼ carré, fabriqué à l'aide de chaînes chinées, et présentant par ce moyen des fonds de deux et trois couleurs, ornés dans les coins d'un semé de petits bouquets de cachemire. C'est le produit d'une des premières fabriques de Lyon; il se trouve à Paris en gros seulement chez M. Rey, rue Sainte-Apolline, n° 13, et en détail dans les meilleures maisons de nouveautés.

540

ПАРИЖСКИЯ МОДЫ.

Prèsque toutes les étoffes françaises, pour robe, sont à
grands rammages; les étoffes anglaises, au contraire, sont à
très-petits dessins.

Les nouvelles redingotes de nos élégans sont en drap-
zéphir bleu-anglais, avec collet à schall, en velours de la
même puance; elles ne descendent qu'aux genoux.

Quelques merveilleux ont des gilets de piqué blanc, dont
le schall rabattu est en piqué de couleur.

Les souliers fins ont maintenant des talons hauts d'un
demi-pouce; ces souliers sont presque pointus; on les serre
par une rosette sur le coude-pied.

Les chemises que l'on porte le matin à la campagne, sont
de batiste, à pois de couleur ou à petits bouquets.

Головные модные уборы. Не смотря на лѣшо,
все еще видны шляпки изъ шелковыхъ морелеьыхъ
машерій, бѣлыя, голубыя, розовыя; поля такой
шляпки окружаетъ блондовый полу-вуаль; уборку
составляешь вѣтка бѣлой камеліи, съ розовымъ
пестикомъ внутри цвѣшка; вѣтка должна быть
наколота на шляпку вкось, сверху тульи направой
сторонъ къ срединѣ лѣвой стороны.—Въ число
модъ нынѣшняго лѣта должно включить подбой
полей желѣыхъ соломенныхъ шляпокъ гроденаплемъ,
бѣлымъ, розовымъ, голубымъ, вишневымъ, и проч.
—Для прогулокъ, въ саду или въ полѣ, молодыя
особы надѣвающі капоты—шляпки, изъ сшитыхъ
соломенныхъ плетушекъ; у шакихъ шляпокъ поля,
огромныя и пригнушыя къ щекамъ, подбиты бы-
вающі гроденаплемъ, зелеѣнымъ, розовымъ, жел-
шымъ, или голубымъ. Все украшеніе состоитъ
въ лѣнѣ, которая окружаетъ шлякту и концами
образуетъ завязки.—Въ деревнѣ многія особы явля-
ются въ панцы, съ уборкой головы нашуральными
цвѣтами: макомь, васильками, пуховикомь, гво-

Парижскія моды.

541

здикою, гренадами. Всѣ сіи цвѣты, на длинныхъ
спебелькахъ, прикалываются за складками воло-
сой, находящимися на верху головы. Нѣкоторыя
изъ щеголихъ вздумали было убирать головы нашу-
ральными цвѣтами и въ городѣ, выѣзжая въ шеатры,
но оставили эту моду, ибо цвѣты вянушъ до окон-
чанія спектакля.

Модныя пластья. Реденготы жаконнашовые, ош-
крышые спереди, шакъ, что надѣпое подъ иными пла-
шье видно, называются реденготы à la maîtresse (ре-
денготъ госпожи), потому, что любимая Парижанами
акцриписа Леонтина Фе, является въ подобномъ реден-
готѣ, съ пьесѣ, имѣющей такое названіе (точно такой
реденготъ, ошкрытый спереди, на груди и на спинѣ
до пояса, называется: реденготъ à la Malvina). —
На сельскихъ балахъ является много кисейныхъ
пластьевъ, у кошорыхъ по бѣлому полю набиты
рідами огромныя листья, зеленаго, желтаго, голу-
баго или розоваго цвѣшовъ. Такія пластья дѣлаются
въ родѣ блузь, съ рукавами à l'imbécille. Корсажъ за-
крываетъ фишю изъ гладкаго шюля, съ вышитыми
двумя полосами, образуя собою пеллеринку; по кра-
ямъ узенькія кружева, а длинные концы фишю, спе-
реди положенныя на крестъ, завязываются сзади.
—Молодыя особы въ деревнѣ, ушромъ, всего ча-
ще одѣваются шакъ: каньзу со складками, и съ
6-ю или 8-ю золотыми, черепаховыми, или пер-
ламутровыми пуговками; юбочка изъ гладкаго ген-
гана; большая соломенная шляпка, съ черною лен-
пою внизу тульи; концы ленты соспавляють
завязки.

Разныя моды. Уже иѣсколько лѣшъ тому, какъ
щеголихи вздумали носить пояса изъ двухъ разно-
цвѣтныхъ лентъ, сшитыхъ вмѣстѣ, такіе пояса были
названы boîteuses (хромые); ошъ того и цвѣшокъ
двухъ различныхъ цвѣшовъ, на одномъ стеблѣ, назы-
вается шакже. Теперь ленты, кошорыми завязывающіе-
ся вокругъ шеи пеллеринки, называются криспинами
(съ множествомъ мѣлкихъ складокъ) и бываютъ двухъ-
цвѣтныя: одного съ правой, другаго съ лѣвой сто-

542

Парижскія моды.

роны. Ихъ называють: ожерелье à la fiancée (не-вѣстино), пошому, что Г-жа Прадеръ играетъ въ такомъ нарядѣ роль Генріепты, въ пьесѣ назы-ваемой: Невѣста. — Шаль въ ¼ квадрашиыхъ, вы-шканную на разноцвѣтныхъ ниткахъ, и отъ того представляющую два и три цвѣта въ одномъ сплош-номъ полѣ, и по угламъ украшенню малепькимъ букетами, на манеръ бывающихъ обыкновенно на Кашемирскихъ шаляхъ, называють шаль Кашемиро-вал-Мавританскал. Это новое произведение Ліон-скихъ фабрикъ продается оптомъ только въ ма-газинѣ Г-на Рей (rue St. Apolline, № 13), а въ раз-ницу по всѣмъ Парижскимъ магазинамъ. — Почти всѣ шелковыя модныя майперіп Французскія, для плать-евъ, дѣлающихся нынѣ съ большими разводами; Англій-скія, напропивъ, съ мѣлкими узорами.

Мужскія моды. Модные сюртуки щеголей дѣ-лають изъ, шакъ называемаго, зефирнаго сукна (drap-zéphir), голубаго отшѣнка, именуемаго bleu-anglais; они длиною только до колѣнъ; зорошникъ дѣлается шалью, изъ бархата, одинаковаго съ сюртукомъ цвѣта. — Нѣкошорые щеголи носятъ жилешы изъ бѣлаго пике, съ откиднымъ воротникомъ изъ пике цвѣтнаго. — Башмаки щеголя бывають съ осипрыми носками, высокими каблуками, завязывающися спе-реди розешкою. Щеголь въ деревнѣ, ушромь, но-сивъ песирую батистовую рубашку.

На приложенныхъ каршинкахъ:

1. Дама. Креповая капотъ-шлянка; гроденапле-вое платье, цвѣшное; шарфъ damassée.

2. Мужтина. Фракъ суконный, цвѣта Русской зе-лени (vert-russe); паншалоны изъ Тибетской шкани.

ПЕЧАТАТЬ ПОЗВОЛЯЕТСЯ,

съ пѣмъ, чтобы по отпечатаніи представлены были
въ Цензурный Комитетъ три экземпляра. Москва,
юня 28 дня 1829 года.

Цензоръ Сергъй Глинка.

ВЪ ТИПОГРАФІЙ АВГУСТА СЕМЕНА.

ОГЛАВЛЕНІЕ

XXVII-Й ЧАСТИ.

О Драматической Литтературѣ новыхъ народовъ. Соч. Барона Экштейна (статьи 2-я и 3я) 3, 409

Кузенева Курса Исторіі Философіі лекція первая.................................................. 153

Замѣчанія о Трансильваніи (отрывокъ письма изъ Бухареста)................................... 285

Измаилъ Аліевъ, Князь Мангашовскихъ Нагайцовъ (отрывокъ письма изъ Прочно-Окопской крѣпости)................................................... 431

Кокетство и любовь (оконтаніе) .................................... 46

Мѣшокъ съ золотомъ (Русская быль)..... 182, 306

Уничтоженіе (соч. Жанъ-Поля Рихтера) ............ 454

Стихотворенія :

Разговоръ на гробѣ поэта (М. Н. Лихонина)..... 40

Ночныя мысли о жизни, смерти и безсмертіи души. Соч. Юнга (окончаніе 1-й пѣсни. Пер. съ Англ., Гна. Вронченко)..................... 173

Украинскія Мелодіи (Н. А. Маркевича)..... 295, 451

Кавказъ (В....Теплякова)................................... 301

Эпиграмма.................................................... 306

Къ Неерѣ (изъ Тибулла, съ Лаш. А. Киреевъ).... 452

КРИТИКА.

Römische Geschichte—Dasselbe, zweite Ausgabe—Schlegel's Recension—Geschichte des Römischen Staates (Римская Исторія, соч. Нибура—она же второго изданія—Шлегелевъ Разборъ Нибуровой Римской Исторіи—Древняя Исторія Римскаго государства, соч. Вахсмута (оконтаніе). 82

II

Полтава. Поєма А. Пушкина. Спб. 1829 г.... 219

Мессинская небвста. Трагедія Шиллера; перебводъ А. Ротчева. М. 1829......... 236

Замѣчанія на книгу: О достатыхъ стропилахъ, соч. Жилли; пер. Гна Ломновскаго......... 352

Стихотворенія Барона Дельвига. СПБ. 1829. 359

Исторія Государства Россійскаго. (Сочиненіе Н. М. Карамзина); 12 помовъ. Спб. 1816. 1829 г.................. 467

Современная Русская Литтература 1828 и 1829 годовъ......... 119, 246, 375 и 501

СМѣСЬ:

Русскій Театръ........ 139, 268, 392 и 522

Замѣчаніе.................. 144

Изъясненіе каршинки.................. 274

Увѣдомленіе.................. 277

Тну Раичу Амфитеатрову......... 396, 532

Письма съ береговъ Лены.................. 518

Парижскія моды........ 146, 280, 404, 538

Парижскія вѣспи.................. 149

При сей части находится семь каршинокъ навѣшихъ, дамскихъ и мужскихъ, модъ. Въ Прибавленіи къ Телеграфу четыре изображенія мебелей, экипажей, хозяйственныхъ устройствъ, и проч.

ПОПРАВКА.

Въ No 5-мъ Телеграфа, стр. 22, стр. 11, послѣ слова: снѣди, должно прибавить: въ обратномъ содержаніи, а въ 15-й строкѣ, вмѣсто: въ обратномъ, должно быть: въ прямомъ.

Просимъ почтенныхъ особъ, удоспоивающихъ Телеграфъ присылкою статей, извинить, что иногда вкрадываются при напечатаніи ошибки: онъ неизбѣжны по скорости печатанія. Немедленно по извѣщеніи насъ объ опечаткахъ, оныя будутъ нами оптѣчаемы.

ПРИБАВЛЕНІЕ

къ

МОСКОВСКОМУ ТЕЛЕГРАФУ:

№ 12. Юнь 1829.

ОПИСАНІЕ ГЕРАРДОВА СПОСОБА

ПОСТРОЕНІЯ КИРПИЧНЫХЪ ЗДАНІЙ (*).

Читано въ годовомъ собраніи Император-
скаго Московскаго Общества Сельскаго
Хозяйства, 30 Апръеля 1829 г.

Въ прошедшемъ году, посредствомъ Земледѣль-
ческаго Журнала, было доведено до свѣдѣнія сель-
скихъ хозяевъ краткое извѣщеніе о моемъ изо-
брѣпеніи построенія кирпичныхъ сельскихъ до-
мовъ. Желаніе убѣдиться собственнымъ опытомъ

(*) Въ прошедшемъ году помѣстили мы въ *Приба-
вленіи кō Телеграфу* краткое извѣстіе объ изобрѣме-
ніи Его Превосходительства, А. И. Герарда. Важ-
ность онаго такъ сильно чувствовали многіе, чipo не
удовлетворяясь нашимъ краткимъ извѣстіемъ, и из-
вѣщеніемъ, ко whomе помѣщено было въ *Земледѣль-
тескомъ Журналь* [(№ XXIII, 1828 г. стр. 272 -
274)], три неизвѣстныя намъ особы, изъ разныхъъ

13

202

въ пользоватelleхъ строенiй заспавило, меня за-
медлишь сообщенiемъ подробнѣйшаго описанiя
оныхъ. Прошедшая зима была предназначена для
сихъ опытовъ. Я построилъ кирпичныя строенiя
шремя способами. Во 1-хъ, въ одинъ кирпичъ, съ
промежуткомъ между двухъ полукирпичныхъ стѣ-
нокъ, наполненнымъ золою. Во 2-хъ, въ полшора
кирпича, съ двумя промежушками между трехъ
полукирпичныхъ стѣнокъ, ничѣмъ не наполненны-
ми, и гдѣ одинъ воздухъ служилъ преградою для
выхода шеплоты изнушти покоевъ въ наружу и
для проницанiя наружнаго холода внушрь сшро-

мѣстъ Россiи, писали къ намъ и просили дальнѣй-
шихъ поясненiй. Мы не могли удовлетворить симъ
требованiямъ; но теперь почтенный Изобрѣтатель
помѣстилъ въ Земледѣльческомъ Журналѣ подробное
описаніе своего новаго способа построенія кирпич-
ныхъ зданiи. Оцѣняя въ полной мѣрѣ важность
изобрѣтенiя, и желая какъ можно болѣе распростра-
нить свѣдѣнiя объ ономъ, мы отнеслись съ прось-
бою къ Его Превосходительству, чшобы, съ его по-
зволенiя, сташья изъ Земледѣльческаго Журнала была
перепечатана въ Прибавленiи къ Телеграфу. Желая
только пользы общей, не думая извлекать какихъ-
либо своекорыстныхъ выгодъ, и обнаrodывая свое
изобрѣшеніе подробно, дабы каждый могъ имъ вос-
пользоваться, Его Превосходительство охотно на сіе
согласился, и въ слѣдствіе мого, сташья, читан-
ная въ Обществѣ Сельскаго Хозяйства, перепеча-
шывается нами. Нельзя изобразить необыкновенности

203

еній. Сій два способа оказались совершенно сов-
отвѣтствующими плеоріи моего поспіроенія. Въ
такихъ избахъ, при обыкновенной топкѣ, было
тепло и сухо. 3-й способъ, какъ я и предпола-
галъ, былъ неудовлетворителенъ, именно: изба,
построенная изъ двухъ полукирпичныхъ сийнокъ,
съ пусшоюю въ 4 вершка, однимъ воздухомъ
наполненною, оказалась холодна. Почему въ тѣхъ
мѣспахъ, гдѣ заруднишельно доставленіе въ
большемъ количесвѣ золы и угля, для забивки
между сѣнокъ, можно упощребить деревянные
опилки, мохъ, косшрику, мѣлкую соломенную

и выгодъ новаго изобрѣшенія лучше того, какъ изо-
бразилъ ихъ С. А. Масловъ, въ Земледѣльческомъ
Журналѣ. «Если-бы» говоришъ Г-нъ Масловъ, «если-
бы ктонибудь сказалъ, что онъ построишь въ одинъ
кирпичъ избу, коморая будетъ также прочна, какъ
сдѣланная обыкновеннымъ образомъ въ 2¼ или 3
кирпича; что она зимою не будетъ промерзать ни
отъ какихъ морозовъ; что въ нее можно будетъ
переѣхать жить потчасъ послѣ построенія; что эта
изба будетъ совершенно суха, тепла и, наконецъ,
что она будетъ еще и безопасна отъ пожара, то,
конечно, никто сему безъ объясненія не повѣритъ.
Но изобрѣшеніе Генералъ Маіора и Кавалера Антона
Ивановича Герарда совершенно удовлетворяетъ всѣмъ
симъ условіямъ, и основано не на теоріи только, но
утверждено совершеннымъ опытомъ. » Изъ предлагае-
мой здѣсь статьи и рисунка читатели могутъ удо-
стовѣриться во всемъ сказанномъ. Изд. Тел.

13*

204

рѣзку, гуменный кормъ, и много веществъ мому
подобныхъ, замѣшья пришомъ, чпобы промежу-
шокъ между двухъ спѣнокъ былъ не въ 2¼, а въ
4 вершка.

Желая, чтобы способъ моего построенія кир-
пичныхъ зданій послужилъ въ пользу и повсюду
распроспранился въ Россіи, я для сего предшав-
ллю Обществу подробное онаго описание съ ри-
сунками и моделью.

А. Ч. Ампопь Герардв.

ЗАПИСКА

О самомъ построеніи кирпичныхъ зданій по способу
ГЕРАРДА

(*съ гертежемъ*).

Доспоинство всякаго жилаго строенія соспо-
имъ въ прочности, пеплотѣ, сухости, въ
безопасности ошъ огня, и сверхъ пюго, для лю-
дей неимущихъ, въ дешевизнѣ; я надѣюсь, что,
всѣ сіи условія выполнены способомъ построенія,
здѣсь описаннымъ.

Строеніе дѣлается изъ кирпичей; каждая спѣ-
на его соспоинпъ изъ двухъ спѣнокъ, съ пу-
спымъ между оными промежушкоиъ, о которомъ

205

буду обстоятельно говорить послѣ. Каждая изъ вышеупомянутыхъ стѣнокъ дѣлается шолько въ полъ-кирпича, и не смочря на сю шонину, вся стѣна столь-же шверда, какъ обыкновенная въ 2¼ и въ три кирпича. Сія півердость придается стѣнамъ посредствомъ проволочныхъ скобъ, щол-щиною въ ⅓ дюйма, а длиною премя вершками болѣе, нежели ширина промежутка, оспавлен-наго между двухъ стѣнокъ; такъ, на примѣръ : если промежутокъ между стѣнокъ будетъ въ два аршина, по скобы должны быть въ 5 вершковъ и 11. д. Дѣвѣ спіѣнки связываются между собою сими скобами, кошорыя укрѣпляются въ сере-дину кирпичей той и другой стѣнокъ, прошиво-лежащихъ другъ другу; для сего просверлива-юпъ въ кирпичахъ буравомъ дыры, глубиною въ ½ вершка, чѣмъ дѣлается очень легко при кладкѣ, а можно также и на заводѣ, до обжига кирпи-чей, пропыкишь ихъ, чѣмъ еще легче. По разчи-сленію, шакихъ кирпичей пошебно 15 на 100.

Сю перевязку проволочными скобами надобно начипать на первомъ ряду кирпича, кошорой лежитъ на фундаментѣ, и повторять чрезъ всякіе восемь рядовъ на девятомъ, разстояніемъ одной скобы олѣ другой горизонтально на 5, 6 и 7 чепвертей, смочря по пюму, какъ ловчѣе при-дешься. Въ углахъ надобно, чѣмъы угловой на-ружный кирпичъ былъ связанъ скобами съ обѣими

206

кирпичами внушреннихъ двухъ спіѣнокъ, кою-
рыя къ нему сходяпся. Угловую перевязь также
повшорять шолько черезъ восемь рядовъ. Кругомъ
оконъ и дверей перевязывашь скобами тѣ кир-
пичи, которые обхватываютъ шпунтъ косяковъ,
у оконъ черезъ 6 и 7 рядовъ, а у дверей черезъ
4 и 5 рядовъ. Опъ сей перевязки косяки у две-
рей держатся гораздо крѣпче, нежели задѣлыва-
емые въ каменныхъ, спроеніяхъ обыкновеннымъ
образомъ.

Пустоша въ срединѣ спѣны, или промежу-
покъ между двумя спѣнками, есть существен-
ная черта разницы сего рода спроеній опъ обык-
новенныхъ кирпичныхъ. Опъ сей пустоты про-
исходятъ всѣ ихъ выгоды, по естъ: пеплота,
сухость и дешевизна. Первую мысль къ сему по-
дало мнѣ всеобщее и необходимое обыкновеніе
у насъ въ Россіи: вставлять на зиму двойныя
рамы, кошорыя, защищая насъ двумя линіями
спекла опъ жестокихъ морозовъ, дѣйствуютъ
одинаково съ промежупкомъ оспавляемымъ между
двумя спѣнками.

Всякій, имѣющій нѣкоинорыя свѣдѣнія въ Фи-
зикѣ, знаешь законы, по которымъ сообщается
теплота и холодъ, а притомъ легко можно увѣ-
риться и онымъ, что есть тѣла, изъ кою-
рыхъ одни сообщаютъ холодъ и теплоту скорѣе,
другія медленнѣе, а иныя почти совсѣмъ не со-

207

общаюшь. Если положить кусок мешалла или
камня на горячую печь, по они скорѣе сопрѣ-
ются, нежели такой-же кусок сухаго дерева ;
по сему различному свойству піѣлъ проводить
тепло и холодъ, они называются, или сильны-
ми проводниками, каковы мешаллы, или слабы-
ми, каково сухое дерево, или почти вовсе не-
проводниками, каковъ сухой воздухъ, кошорый
почитается въ числѣ самыхъ слабыхъ проводни-
ковъ. Отъ сего-по происходитъ благопворное
дѣйствіе двойныхъ оконъ, ибо воздухъ, находя-
щійся между ними, прерываешь, сколько возможно,
сообщеніе между внѣшнимъ холодомъ и внупрен-
нею шеплотою комнаты, одинаково проходящи-
ми сквозь спекла, вставленныя въ рамахъ; точно
поже производишъ промежушокъ между двухъ
слѣнокъ. Онъ прерываешь сообщеніе холода на-
ружной стѣны съ внутреннею. Поспянное дѣй-
ствіе мороза нашихъ продолжительныхъ зимъ
проходимъ сквозь кирпичныя спѣны, какъ-бы онъ
поласпы ни были, потому, чѣмъ кирпичъ, какъ
тѣло плочное, самъ по себѣ есть хорошій про-
водникъ, опъ чего всегда въ каменныхъ домахъ
спѣны зимою холодны. Отъ сего холода обык-
новенное каменное спроеніе не можешь быть
пакъ сухо, какъ плочное деревянное, или какъ
спроеніе, о которомъ здѣсь идешь рѣчь, въ ко-
емъ, если внутри комнаты тепло, по и спѣны
внутреннія не холодны.

208

Если-бы воздухъ совершенно не принималъ и не сообщалъ холода, по можно-бъ было оставить промежупокъ между двухъ стѣнокъ пускымъ, то есть наполненнымъ однимъ воздухомъ; но какъ онъ, по свойству всѣхъ жидкихъ шѣлѣ, при малѣйшей перемѣнѣ въ спепени шеплошь, приходилъ въ движеніе, расширяясь и сжимаясь, а пришомъ всегда болѣе или менѣе содержалъ въ себѣ влаги, кошорая есть сильный проводникъ, слѣдственно, прикасаясь къ двумъ спѣнкамъ различной спепени шеплошь, онъ будетъ находиться въ безпрестанномъ кругообращеніи, и будетъ переноситься холодъ опѣ наружной спѣнки къ внутренней, а опѣ сей послѣдней теплопу къ наружной. Для предупрежденія этого надобно наполнять сю пустому такимъ веществомъ, кошорое, будучи весь-ма слабымъ проводникомъ, прерывало-бы сообщеніе между двухъ стѣнокъ движущагося воздуха. Изъ всѣхъ извѣстныхъ піѣлѣ, зола есть самый слабый проводникъ холода, послѣ нея уголь. Но какъ оба сіи вещества въ иныхъ мѣстахъ трудно досташать въ большомъ количествѣ, по можно вмѣсто ихъ употреблять деревянныя онилки, мохъ, кострику, мѣлкую соломенную рѣзку, гуменный кормъ, однимъ словомъ: всякія піѣла царешва расшительнаго, кошорыя сухи и дробны, и изъ коихъ всякій можешь выбрать по, чѣло по его мѣстности ему удобнѣе. — Я съ моей стороны предположилъ сдѣлать опыны съ упомянутыми

209

веществами при построении каменныхъ избъ и о
послѣдствіяхъ сообщу мои наблюденія для общаге
свѣдѣнія.—Но какое-бы вещество ни было выбрано
для наполненія промежушка между двухъ стѣнокъ,
надобно его сколько возможно плотнѣ набивать.
Когда для сего упошребляюще зома или уголь,
шо, какъ они сушь самые слабые проводники хо-
лода и тепла, можно оспавлять промежушокъ
между двумъ стѣнокъ оне болѣе, какъ въ 2 или
2¼ вершка, но если будетъ упошреблено другое
вещество, тогда не менѣе ¼-хъ вершковъ.

Фундаментъ сего рода зданій, подобно какъ и
другихъ каменныхъстроеній, должно заклады-
вашь на машинки, шакъ, чумобъ онъ былъ на обѣ
спороны шире стѣны вершка на три. Сверхъ по-
верхности земли фундаментъ долженъ шакже со-
стоять изъ двухъ стѣнокъ съ промежушкомъ, рав-
ной ширины противъ промежупка въ стѣнахъ. По
складкѣ фундамента, пошчасъ надобно наполнипь
его промежушокъ шѣмъ-же веществомъ, копорымъ
предположено наполнипь промежутки въ стѣнахъ,
и набить крѣпко; попомъ должно положить пер-
вый рядъ кирпича обѣихъ стѣнокъ и связать ихъ
скобами, какъ сказано, ш. е. всѣ ч處ше угла и
весь рядъ, въ разстояніи скоба отъ скобы на 6
и 7 четвертей. Послѣ складки нѣсколькихъ рядовъ
кирпича обѣихъ стѣнокъ засыпать промежушокъ
выбраннымъ веществомъ, и уколопить оцое сколь-
ко можно крѣпче. Всякому ясно, члю гораздо

210

удобнѣе будешь убивать мѣлкій слой засыпки, нежели полстый. На девятомъ ряду кирпича по-вѣторишь связь проводочными скобами, и шакъ продолжашь, пока дойдешь внутренняя стѣна до той вышины, на кошорой предположено класшь машицы и мостишь пошолокъ. Послѣдній рядъ кир-пича внутренней стѣнки, также должно связать съ наружнымъ скобами; равно и два кирпича съ обѣ-ихъ сторонъ, между которыми лажетъ каждая машица, связываются съ прошиволежащими кир-пичами наружной стѣнки, также посредствомъ скобъ. Машиды концами должны лежать пюль-ко на внутренней стѣнѣ, наровнѣ съ нею, и не вдавашься въ промежушокъ. Тоже наблюдашь и съ накапникомъ, для шого, чѣпъ имъ не со-общался холодъ отъ наружной стѣнки, кошорую продолжашь класшь, пока она будетъ отъ 5-ти до 6-ти вершковъ выше машицъ, что соста-витъ ряда чешыре кирпичей. Промежушокъ меж-ду двухъ стѣнокъ наполнять употребляемымъ для засыпки веществомъ и убивать оный, какъ прежде; но оставшуюся пустоту между наружной стѣнкою и пошолкомъ, равно и всю поверхносшь потолка засыпашь и убивать непремѣнно золою, вершка въ два, для предохраненія отъ пожара. Сей понкій слой золы совершенно ошврашилъ всякую опас-носшь отъ огня, шакъ, что если-бы и крышка сго-рѣла, шо пошолокъ даже шлѣшь не будетъ. Сверхъ золы надобно, насыпать еще вершка на два или

211

на три, земли для того, чтобы золу не снесло вѣпромъ. Послѣ опѣлки кирпичной работы на-
добно всестроеніе внутри и снаружи выбѣлило густымъ распоромъ извесши, чѣмъ залѣпились
всѣ скважины, которые могли остаться между кирпичами, и пресѣчется шеченіе зоздуха.

Косяки дверей и оконъ должны имѣть шпун-
пы, полщиною противъ ширины промежупка, на-
ходящагося между двухъ спѣнокъ, и должны въ
него входить на полтора вершка, такъ, что
шпунти будешь обхваченъ кирпичами, которые,
какъ сказано выше, должно связать скобами, и
именно: у оконъ черезъ 6-ть рядовъ, а у две-
рей черезъ 4 и 5-ть рядовъ; ошъ сего косяки
держатся необыкновенно крѣпко, не сморщя ни
на какое хлопанье дверьми. У нижнихъ косяковъ
оконныхъ дѣлапь отливы, которые простирались
бы на вершокъ черезъ наружную спѣнку, дабы по-
мѣшать косому дождю заливаться къ окнамъ,
опъ чего сырость можешь прокрадываться въ
промежутокъ спѣнъ.

Убѣдясь опытомъ въ пользѣ и удобности сего
рода строеній, съ двумя спѣнками и однимъ про-
межушкомъ, засыпаннымъ золою, приступилъ я къ
другому опыту, а именно: къ постройкѣ кир-
пичнаго спроенія съ двумя промежушками внушри
спѣнъ, ш. е. дѣлая ихъ изъ трехъ спѣнокъ, каждую
въ полкирпича, въ равномъ другъ отъ друга раз-
стояніи, именно на 4 вершка, съ шѣмъ, чтобы

212

промежутики оставившь пустыми, или наполненны-
ми однимъ только воздухомъ, и сего рода спрое-
ніе оказалось столь-же удобно, шепло и сухо,
какъ выше описанныя.

Всѣ три сутки каждой стѣны, шакже углы и
корнизы около дверей, оконъ и малицъ, все
связывается подобнымъ-же образомъ проволочны-
ми скобами; но при кладкѣ сего втораго рода
строеній надобно наблюдать, чтобы среднюю
стѣну весни всегда нѣсколькими рядами выше
прочихъ, дабы можно было ее обмазывать жид-
кимъ растворомъ, и залѣплять пѣмъ всѣ сква-
жины, для пресѣченія всякаго сообщенія воздуха
изъ одного промежутка въ другой. Въ семъ ро-
дѣ строеній, ш. е. съ двумя промежутками въ
стѣнахъ; надобно для оконъ дѣлать по два ко-
сяка, изѣ коихъ одинъ спавился съ лѣшней ра-
мою въ наружный промежушокъ, а другой, для
зимней рамы, во внутренній.

Извѣсіно по опышу, что наружные углы камен-
ныхъ строеній иногда оббиваются внизу отъ уда-
ровъ экипажами и проч., то, для ошвращенія сего,
по угламъ предлагаемыхъ мною строеній надобно
спавить снаружи опкосные столбы, или тумбы.

Мысль о семъ родѣ строеній мнѣ шакже пода-
ли двойныя окны, ибо опыхи, кошорые я дѣлалъ
надъ ними въ прошедшія двѣ зимы, показали мнѣ,
что когда снаружи было 28 град. мороза, то
мермоменъ, висящій между рамами, никогда не

213

опускался ниже А и 5°, а когда снаружи было
шолько 4 или 5°, пю онъ былъ на нѣсколько гра-
дусовъ выше нуля; по сему ясно, чю погда съ из-
внѣ дѣйствуетъ на стѣну холодъ, а изнупри
спроенія тепло, пю въ первомъ промежушкѣ, при-
косновенномъ къ наружной спѣнкѣ, въ самые силь-
ные морозы не будетъ болѣе 4 или 5° мороза,
а въ поже время въ другомъ промежушкѣ, при-
косновенномъ къ внутренней спѣнкѣ, будетъ уже
4 и 5° выше нуля, отъ чего внутренняя спѣнка
остыть не можею.

Впрочемъ, все, чю здѣсь сказано, сказано изъ
опыта, и чпобы убѣдиться въ прочности и удоб-
ности сего рода спроеній, всякій можею само-
лично видѣть образцовыя мои строенія, кошорыя
находятся: одно въ 13-ти версіяхъ отъ Мо-
сквы, по старой Калужской дорогѣ, въ деревнѣ
Голубинѣ; оно выспроено прошлаго 1828-го года
и кончено было осенью около Октября; въ немъ
жили нынѣшнюю зиму и пользовались теплопою и
сухостію, какъ-бы въ деревянныхъ строеніяхъ, въ
чемъ ссылаюсь на многія лица, посѣщавшія сіе
спроеніе зимою; другое въ сельцѣ Алебьевѣ, Туль-
ской губерніи, Чернской округи, выстроенное
1827-го года. Въ семъ послѣднемъ жили люди безъ
всякаго озябшенія обѣ прошлые жесшокія зимы.

Чпобы доказашь дешевизну сего рода строе-
ній, предлагаю смѣшу нужнаго для нихъ маше-
ріяла. На квадратную сажень, въ полкирпича ши-

214

рины, надобно восемь кирпичей въ рядъ, а рядовъ 27, что составить 216 кирпичей. Изъ сего исчисленія видно, что для горницы вышины отъ полу до потолка въ три аршина, десять и двѣ надцать вершковъ, а ширины и длины во всѣ спороны въ 10-ть аршинъ, надобно 9-ть пыс. кирпичей. Такой-же вышины, но въ квадратѣ по 9-ти аршинъ, довольно 8-ми пысять, а такой-же вышины, по 8-ми аршинъ въ квадратѣ, 7-ть пысять. Проволоки отъ 25 до 48-ти фунтовъ. Извесники, какъ обыкновенно, по количеству кирпичей, а прочая внутренняя отдѣлка шаже, что и для всякаго деревяннаго строенія. Для веществъ, употребляемымъ на засыпку промежушковъ, смѣшь я не дѣлаю, ибо объемъ сихъ веществъ различный, и всякому легко удостовѣриться на опыте, сколько чего попрѣбно по ширинѣ промежушковъ, осшавляемыхъ между спѣнъ (*).

(*) Сей способъ построенія кирничныхъ домовъ удостоенъ ВЫСОЧАЙШАГО вниманія, и нынѣ шнимъ образомъ будетъ выстроено тяжкого рода здѣніе въ Мостовѣ, подъ надзоромъ самого Г. Изобрѣштавеля.