830

ваемыя для того хижины, гдѣ она остается послѣ родовъ сорокъ дней; во все это время никто ее не посъщаетъ и она почитается нечистою.

Тушины, Пшавы и Хевсуры, ведя безпрерывную войну съ сосѣдними, хищными Лезгинскими и Кистинскими племенами, всѣ вооружены и могутъ выставить болѣе 5,000 войска. Сражаются обыкновенно пъшіе; выстрѣлы ихъ мѣтки. Большими массами бьются они рѣдко, но обыкновенно бродятъ небольшими отрядами по горамъ и лѣсамъ, отыскивая непріятелей. Мщеніе за кровь почитается первою добродѣтелью. Родственники убитаго отращиваютъ волосы на головѣ и бородѣ, и не стригутъ и не брютъ ихъ до тѣхъ поръ, пока не отмстятъ смертію убійцѣ или его родственникамъ. Убитому непріятелю отсѣкаютъ правую руку ²⁷, и высушивъ ее, прибиваютъ на стѣнѣ въ хижинѣ; числомъ такихъ рукъ измѣряется знатность и храбрость каждаго; молодой человѣкъ, не обладающий нѣсколькими непріятельскими руками, не найдетъ себѣ невѣсты.

Выше замѣчено было, что они управляются поставляемыми отъ правительства приставами. Внутреннія распри разбираются сельскими старостами, которые называются Хевись-Бери, «монахъ ущелья.» Необходимость пасти зимою стада въ Самухъ главная причинахъ покорности. Впрочемъ, Пшавы и Хевсуры никакой подати не платятъ; только Тушины платятъ сабалахо, «подать за пастьбу скота,» по 1040 рублей серебромъ въ годъ. При Грузинскихъ Царяхъ давали они, вмѣсто денегъ, 400 барановъ и 200 ягнятъ за Алванское поле, а за пастьбу скота въ Самухъ Туши, Пшавы и Хевсуры платятъ пошлину казенному откупщи-

27. Эготъ обычай существуетъ у Лезгиновъ.

531

ку, имъющему ее на откупъ: за барана и овцу по 5 копѣекъ, за рогатую скотину 10 коп., за лошадь 20 копѣекъ серебромъ съ головы.

Одежду Туши, Пшавы и Хевсуры всѣ носять оди-
накую съ Кахетинцами, цвѣтомъ почти всегда черную.
Зимою живутъ въ домахъ, устроенныхъ на подобіе
Кахетинскихъ; въ другое время года, когда кочуютъ
со стадами на Алванскомъ полѣ и въ Самухъ, живутъ
въ войлочныхъ шатрахъ.

Въ горахъ Тушетіи, Пшавіи и Хевсуріи есть множество развалинъ церквей и небольшихъ крѣпостей. Лучше сохранившіяся церкви суть слѣдующія: при селеніи Хахмати (въ Хевсуріи), во имя св. Креста, сооруженная царицею Тамарою; при селеніи Барисахо (въ Хевсуріи), неизвѣстно во имя какого святаго, а по-строеніе ея приписываютъ также царицѣ Тамарѣ; при селеніи Шуапхо (въ Пшавіи), во имя св. Георгія, построенная при царѣ Теймуразѣ; при селеніи Чаргали (въ Пшавіи), во имя пресв. Богородицы (время по-строенія неизвѣстно). При селеніи Омало (въ Тушетіи) есть крѣпость, построенная изъ аспида, безъ изве- стіи; въ длину она 40, въ ширину 25, въ вышину 9 саженъ; построеніе ея приписываютъ царицѣ Та- марѣ, слава которой доселѣ гремитъ здѣсь въ горахъ.

Погостивши у Тушинъ, Пшавовъ и Хевсуровъ,
переправился я снова чрезъ Алазань, и по цвѣтушімъ
ея долинамъ пріѣхалъ въ селеніе *Вардисубани*, т. е.,
дорога розъ, находящееся возлѣ самаго Телава.

Большая часть крестьянскихъ домовъ въ Кахетіи
не похожа на жилища Карталинцовъ. Они построены
на поверхности земли, изъ широкихъ досокъ, покрыты
соломою, и наружностію живо напоминаютъ Русскія
крестьянскія избы.

332

Я пріъхалъ въ Телавъ въ самый разгаръ страстей.
Все мъстное за пріъздъ въ Грузію коллежское ас-
сессорство съ цетерпъніемъ ожидало наградъ за под-
виги при подошвѣ горы Цави (зри выше). «Что
говорятъ обо мнѣ горцы?» спрашивало меня одно
приземистое, плотное, лыское ассессорство. «О!» от-
вѣчалъ я, «слава о вашемъ аппетитѣ гремитъ въ
Тушетіи. Когда вы удостоите Тушипъ своимъ по-
съценіемъ, то получите славное педисъ кира.»²³

Городъ Телавъ сооруженъ въ 1011 году Кахетин-
скимъ царемъ Квирике. По раззореніи, въ 1620 году,
персидскимъ шахомъ Аббасомъ города Греми, столицы
Кахетіи, Телавъ сдѣлался мъстопребываніемъ Кахе-
тинскихъ царьковъ, величавшихъ себя, подобно царь-
камъ Карталинскимъ, Царями Царей.

Зданія въ Телавъ отнюдь не показываютъ, чтобы
въ нихъ обитали животныя изъ породы людей. Нѣтъ
ни одного камня, который ручался бы, что городъ
былъ когда либо столицею какого нибудь короля.
Мъстоположеніе Телава прелестно. Онъ на высокомъ
холмѣ, съ котораго видѣнъ почти весь уѣздъ, распо-
ложенный, большею частію, на равнинѣ, орошаемой
Алазанью, а къ ней съ сѣверной стороны примыкаетъ
Дагестанскій хребетъ горъ, бойшую часть года по-
крытый снѣгомъ. За хребтомъ обитаютъ хищныя Лез-
гинскія племена. Въ Телавъ есть крѣпость, т. е. про-
странство земли, обнесенное каменною оградою, съ
нѣтсколькими башнями. Внутри ограды находятся
церковь, окружный судъ, уѣздное казначейство и
городская тюрьма. Всѣ зданія обветшали, исключая

28. Недисъ-кира прогоны за зубы. Въ прежнія времена, при посѣщеніи царей или чиновныхъ особъ, хозяинъ, уговѣстивші, дѣлалъ имъ подарки, за то что они кушали его хлѣбъ-соль. Эти подарки назывались педисъ-кира.

333

дома казначейства, недавно отстроенного. Не угодно
ли заглянуть въ окружный судъ? Войдя въ крѣпостныя
ворота, на правой сторонѣ, видите развалины какого-
то каменного зданія и чрезъ груды камней и кирпи-
чей входите въ какія-то каморки. Въ одной изъ нихъ
стоитъ столъ, покрытый сукномъ, и т. д.

Въ Телавѣ есть и сады, но незначительные, по
причинѣ безводія. Рѣчка, протекающая черезъ Телавъ,
наполняется водою только во время весны и во время
дождей; воду получаютъ изъ ключей. При камераль-
номъ описаніи (1831 г.) оказалось въ Телавѣ 492 дома;
въ нихъ обитало тогда обоего пола Грузиновъ и Армянъ
2,861 душа. Всѣ они принадлежатъ къ сословію кре-
стьянѣ, казенныхъ, церковныхъ, помѣщичьихъ. Сверхъ
того есть небольшое число домовъ княжескихъ и ду-
ховенства.

Я заглянулъ въ градскую тюрьму, и къ удивленію, нашелъ только одного арестанта изъ туземцовъ. Утѣшительное зрѣлище: изъ 67,291 души народопаселенія, состоящаго изъ племенъ необразованныхъ и частію дикихъ, только одинъ преступникъ! Не знаю чему это приписать: нравственности ли жителей, бдительности ли мѣстнаго правосудія, или искусству жителей скрывать свои преступленія и въ случаѣ нечаяннаго открытія сваливать вину на Лезгиновъ?

Въ селеніяхъ Телавскаго уѣзда считается 7,456 домовъ Грузиновъ, Армянъ и Татаръ;²⁹ въ нихъ обоего пола, за исключеніемъ женскаго пола Татаръ, 53,802 души. Они состоятъ изъ крестьянъ казенныхъ, церковныхъ и помѣщичьихъ. Присоединивъ къ тому жителях города Телава и дистанцій Тушинской, Пшав-

29. Татары поселились въ Кахетіи въ Х вѣкѣ по Р. Х.

834

ской и Хевсурской, по управленію принадлежащихъ
къ Телавскому уѣзду, всѣхъ домовъ будетъ 10,193; въ
нихъ душъ обоего пола, кромѣ женскаго пола Татаръ,
67,291. Сверхъ того дворанства (тавади ³⁰ и азнаури ³¹)
и духовенства можно положить до 1000 душъ обо-
его пола.

Главный промыселъ жителей Телавскаго уѣзда,
Грузиновъ и Армянъ, какъ и во всей Кахетіи, соста-
вляетъ винодѣліе. Занимаются также земледѣліемъ
(предметы его сарачинское пшено, кукуруза и ячмень),
шелководствомъ и пчеловодствомъ, но два послѣдніе
предмета незначительны и не составляютъ отраслей
торговли, а служатъ только для удовлетворенія до-
машнихъ потребностей каждаго семейства. Шелко-
водство нѣсколько значительное находится въ селеніи
Гавазы, лежащемъ на лѣвомъ берегу Алазани, близъ
самой Лезгинской границы.

Одинъ изъ Телавскихъ помѣщиковъ, именно гене-
ралъ кн. Чавчевадзе, дѣлалъ въ своихъ помѣстьяхъ
удачные опыты разведенія шафрана и размотки шелка
по Европейской методѣ; разведеніе шафрана поддержи-
вается съ успѣхомъ донынѣ, но размотка шелка, по
разнымъ обстоятельствамъ, оставлена. Татары Телавскіе
занимаются исключительно скотоводствомъ.

Винодѣліе важнѣйшій промыселъ жителей. Въ Телавскомъ уѣздѣ ежегодно добывается винограднаго вина, краснаго и бѣлаго (перваго въ превосходнѣйшемъ

30. Тавади Русскіе перевели князь. Это слово происхо-
дитъ отъ тави, голова.

31. Азнаури, въ вольномъ Русскомъ переводѣ, значитъ дво-
ряне. Кажется, это названіе ближе было бы перевести при-
дворными тавадовъ, чѣмъ они действительно были. Весьма
недавно многіе азнаури освобождены отъ крѣпостнаго вла-
дѣнія тавадовъ.

535

количество) два миллиона тунг; водки выпоняется изъ выжимок виноградныхъ и изъ разныхъ фруктовъ (тутовыхъ и фиговыхъ ягодъ, абрикосовъ и проч.) 40,000 тунг. Вино вкусомъ подходитъ къ винамъ Бургонскимъ. Важнейшие сорты винограда слѣдующие: мцване, плодъ круглый, буро-палевый, прозрачный, кисти небольшія и ягоды разсыпныя; мцвиване, плодъ овальный, желтоватый съ бурью, прозрачный, кисти небольшія, ягоды сидятъ не очень тѣсно; ркацители, плодъ овальный, блѣдно-желтоватый, прозрачный, кисти посредственныя, разсыпныя, ягоды сидятъ тѣсно; кумси, плодъ мало продолговатый, палевый, прозрачный, кисти и ягоды разсыпныя; цобенури, круглый, желтозеленый, прозрачный, кисти большія, ягоды сидятъ не очень тѣсно; ганжури, круглый, палевый, прозрачный, кисти большія, ягоды сидятъ тѣсно; обаклури, круглый, блѣднозеленый, непрозрачный, кисти и ягоды разсыпныя; мчкнари, такой же, какъ и обаклури; нацари, мелкій, зеленобурый, непрозрачный, кисти и ягоды разсыпныя; саперави, круглый, черносизый, кисти и ягоды небольшія, разсыпныя; жгіа, продолговатый, черносизый, кисти большія и разсыпныя, ягоды сидятъ не очень тѣсно. Изъ всѣхъ упомянутыхъ сортовъ винограда сокъ получается бѣлый, кромѣ саперави, у котораго сокъ красный; кожа его служитъ для превращенія бѣлаго винограднаго сока въ красный. Лучшее вино получается изъ саперави; за нимъ даютъ хорошее вино: мцване, мцвиване, ркацители, кумси, цобелури и жгія; отъ ганжури получается вино посредственное; отъ обаклури и мчкнари слабое; нацари для вина вовсе недобенъ: онъ слабъ и водянистъ. Выдѣлка вина производится слѣдующимъ образомъ: весь собранный виноградъ, безъ различія сортовъ и качествъ, спѣлый,

336

перъёлый и попорченный, кладутъ въ давильню и да-
вятъ босыми ногами; сокъ, посредствомъ отверзтій,
сдѣланныхъ внизу давильни, чрезъ жолоба втекаетъ
въ глиняные кувшины, врытые въ землю и столь
огромные, что иной вмѣшаетъ до 440 ведеръ вина.
Броженіе продолжается около трехъ недѣль, и на
время броженія въ кувшинахъ оставляется небольшое
отверзтіе, чрезъ которое входитъ весьма малое коли-
чество кислотвора, необходимаго для совершеннаго
броженія, что много вредитъ добротъ вина. Потомъ
кувшинъ плотно закрывается каменною доскою и за-
сыпается землею. Строеніе, гдѣ выдѣлывается и хра-
пится вино, называется Грузинами марани. При раз-
ложеніи маджара оказалось, что онъ содержитъ
большое количество воды, посредственное сахару и
малое слизи, винно-каменную соль и особенно удобо-
растворимое въ водѣ вещество. Нѣкоторые утверждаютъ,
что въ Кахетіи употребляютъ для окраски вина ягоды
бузины, но это совершенно несправедливо, и чтобы
придать вину густой красный цвѣтъ, употребляютъ
здѣсь только кожу винограда саперави.

Мъра випа въ Кахетіи раздѣляется на сапальни,
чапы и тунги. Одна сапальня содержитъ въ себѣ 28
чапъ, чапа 3 тунги, тунга равняется 1/3 Россійскаго
ведра. Продажная цѣна вину отъ 20 до 100 копѣекъ
серебромъ за тунгу. Лучшимъ виномъ почтается
получаемое въ селеніяхъ Кондоли, Кварели, Шиль-
ди, Ахмети и Цирандали.

На продажу вино отправляется преимущественно
въ Тифлисъ. Перевозятъ его въ бурдюкахъ, 32 сци-
тыхъ изъ бычачьихъ или буйволовыхъ шкуръ, шерстью

32. Бурдюки дѣлаютъ пэъ козьихъ шкуръ, по никогда изъ
бараньихъ.

537

внутрь, намазанныхъ нефтью, отъ чего вино получаетъ нефтяной запахъ и вкусъ, для непривыкшихъ крайне непріятный. Въ незабвенное управленіе закавказьемъ Князя Варшавскаго выписаны были изъ Россіи бочары, обучать туземцовъ дѣлать бочки, но ихъ искусствомъ никто, кромѣ Князя Чавчевадзе, не воспользовался. Грузинамъ вино не вино, если не пахнетъ бурдюкомъ.

Нельзя впрочемъ безусловно обвинять Кахетинцовъ въ пристрастіи къ бурдюкамъ. Выше сказано, что вино сохраняется въ глиняныхъ кувшинахъ, зарытыхъ въ землю. Погребовъ и подваловъ въ Кахетіи нѣтъ; слѣдовательно, если вино сохранять въ бочкахъ, то оно скоро окиснетъ. Для перевозки также невозможно употреблять вмѣсто бурдюковъ бочки: дороги и арбы Кахетинскія для того малоудобны; при томъ же (и главное дѣло), если перевозить вино въ бочкахъ, то необходимо должно продавать вдругъ все вино, въ каждой изъ нихъ помѣщающееся; при продажѣ по частямъ, отъ неполноты бочки, вино скоро портится, какъ всѣмъ извѣстно. Напротивъ, бурдюки не представляютъ подобнаго затрудненія: по мѣрѣ убыли вина, бурдюкъ перевязывается и пустоты въ немъ никогда не бываетъ. Винодѣліе приносить важныя годы жителямъ. Въ Телавъ съ уѣздомъ находится Армянъ и Грузиновъ, занимающихся винодѣліемъ, 30,266 душъ мужескаго пола. Они добываютъ ежегодно два милліона тунгъ вина. Оцѣнивъ каждую тунгу, по самой умѣренной цѣнѣ, въ 25 коп. серебр., выйдетъ, что они могутъ получать ежегодно 500,000 рублей серебромъ. Допустите, что изъ двухъ милліоновъ тунгъ половина выпивается хозяевами и поступаетъ помѣщикамъ. Слѣдовательно, за остальное количество выручаютъ однакожь жители 250,000 рублей серебр.,

338

изъ чего придется на каждую душу мужескаго пола
ежегоднаго дохода болѣе 8 рубл. 26 коп. серебрөмь.

Говорятъ, что Кахетинцы гостепріимны. Каждый
путешественникъ, кто бы онъ ни былъ, угощается
даромъ; предложить деньги за пищу и вино значить
напести хозяину тяжкую обиду; впрочемъ, говорю по
слухамъ, а на опытѣ мнѣ не случалось въ томъ удоб-
ствовѣриться. Разсказываютъ, что гостепріимство здѣсь
производится слѣдующимъ образомъ: если приѣдетъ
въ селеніе какой-нибудь чиновникъ, въ особенности
Русскій, то во время объда и ужина собираются къ
нему старики; каждый приноситъ кувшинчикъ вина
и что нибудь съѣстное; сдѣлавъ низкій поклонъ гостю,
садятся вокругъ него и вмѣстѣ трапезуютъ; азарпешъ,
сопровождаемый восклицаніями: аллахъ-верди и яхши
іолѣ, переходитъ изъ рукъ въ руки.

Если одно строгое соблюденіе постовъ можно на-
звать набожностію, то Кахетинцы, подобно Карталин-
цамъ, очень набожны. Охотно посѣщаютъ они одна-
кбѣ храмы, изъ которыхъ приходскіе такъ тѣсны,
что едва могутъ вмѣщать десятка три человѣкъ; по-
тому внутри храмовъ стоять только женщины, а муж-
чины, войдя въ церковь, послѣ нѣсколькихъ покло-
новъ, кладутъ свои шапки предъ образами, въ знакъ
того, что они жертвуютъ Богу головою, и потомъ
выходятъ изъ храма и слѣшаютъ божественную службу
внѣ его. Кромѣ помянутыхъ при описаніи Марткоб-
скаго праздника суевѣрій, вотъ еще нѣсколько обра-
щиковъ здѣшняго суевѣрія: если кому удастся за-
стрѣлить оленя или тура, то непремѣнно отдаетъ онъ
рога его въ церковь, въ воспоминаніе жертвоприношенія
Авраама. Въ болѣзнѣхъ прибѣгаютъ къ слѣдующимъ
средствамъ: берутъ восковой шарикъ, нашептываютъ
на него какія-то слова, прикладываютъ къ глазамъ

539

больнаго и потомъ привѣшиваютъ шарики на стѣнѣ церкви; также опутываютъ церковь шелковыми, бу- мажными или шерстяными нитками, и т. п. Вѣрятъ ворожеямъ, предсказателямъ и снотолкователямъ. Какъ всѣ обитатели юга, Кахетинцы лѣнивы и не могутъ похвалиться опрятностію; впрочемъ, не смотря на то, нищихъ между ними рѣшительно нѣтъ. Трудныя ра- боты въ Кахетіи исправляютъ наемные Имеретины. Благословенный климатъ доставляетъ всѣ средства къ существованію, а о собираніи богатства здѣсь не за- ботятся. Кротость и послушаніе не послѣднія добро- дѣтели жителей; но не смотря на сіи врожденныя качества, Кахетинцы, выведенные изъ терпѣнія, упо- добляются хищнымъ эвѣрямъ.

Большая часть высшаго сословія, кромѣ позумен- товъ на чухахъ, ничемъ не отличается отъ простолю- диновъ. Время убиваютъ въ тяжбахъ, попойкахъ, въ игрѣ въ нарды,³³ шахматы и карты, а главное въ кейфѣ. Разсказываютъ, что нѣкоторые батоно швилеби ³⁴ Кахетинскіе весною забавляются слѣдующимъ обра- зомъ: когда деревья еще не покрылись листьями, шени чериме, дѣлаютъ въ садовой оградѣ лазейку и близъ ел прячутся съ заряженными ружьями. Если въ лазейку войдетъ рогатая скотина или свинья, осо-

33. Игра, родъ триктрака.

34. По Грузински швило сынъ, множ. швилеби, сы- новья. Грузинскія фамиліи не имѣютъ окончанія обл. Фа- миліи: Циціановъ, Орбельяновъ, Русіевъ. Русской фабри- ки; по Грузински ихъ зовутъ Цици-швили, Орбелиани- швили, Руси-швили. Простолюдины фамилій не имѣютъ, а прозваются по имени отцовъ. Эти швили, сынъ, и шви- леби, сыновья, дѣлаютъ большое затрудненіе въ судопроиз- водствѣ. Часто въ Грузинскія присутственныя мѣста обра- щаются изъ Россіи съ требованіемъ объясненій по дѣлу крестьянъ Швилевыхъ, или Швилебовыхъ.

340

бєнно принадлежашая бѣдному поселяпину, то ее за-
стрѣливають и мясо съїдаютъ съ родственниками и
друзьями.

Въ семи верстахъ отъ Телава, по дорогѣ къ Сиг-
паху, лежитъ селеніе Цинандали, принадлежащее г.
м. князю Чавчевадзе, крестнику Великой Екатерины.
Родитель его былъ посланникомъ царя Ираклія въ С.
Петербургѣ и подписалъ со стороны Грузіи трактатъ,
по которому Царь Карталинскій и Кахетинскій при-
зналъ надъ собою верховную власть Россіи; съ Рус-
ской стороны трактатъ былъ подписанъ Княземъ По-
темкинымъ Таврическимъ. Домъ помѣшика въ Ци-
нандали выстроенъ по Европейски — явленіе един-
ственное въ селеніяхъ закавказскихъ. Съ балкона ви-
дѣнъ почти весь уѣздъ. Къ С., близъ подошвы Даге-
станскаго хребта, виднѣется селеніе Кварели, гдѣ рас-
положенъ баталіонъ пѣхоты, защищающій Кахетію
отъ вторженія Лезгиновъ; къ С. В. Джаро-Бъллоканская
область, къ С. З. Аллахвердскій монастырь, или пра-
вильнѣе Крестовоздвиженскій соборъ; среди обширной
равнины извивается Алазань; лѣвый берегъ ея, до са-
мой подошвы горъ, покрытъ дремучимъ лѣсомъ. Въ
Цинандали разсказывали мнѣ о происшествіи, не за-
долго предъ тѣмъ случившемся въ Кварели. На сол-
датъ, бывшихъ въ лѣсу, напали трое Лезгиновъ; защи-
щая свою жизнь, одинъ изъ солдатъ убилъ Лезгина ;
остальные спаслись бѣгствомъ. Алука, старшина Лез-
гинскаго селенія Капучи, родственникъ убитаго, явил-
ся въ Кварели къ командиру квартировавшаго тамъ
въ то время баталіона Грузинскаго гренадерскаго полка,
и требовалъ выдачи солдата. Разумѣется, ему отказали.
Но кто не знаетъ варварскаго обычая горцевъ — мще-
нія за кровь? Алука, твердо вѣрл, что прахъ убита-
го родственника до тѣхъ поръ неуспокоится, пока не

341

будетъ отмщенъ, объявилъ баталіонному командиру,
что онъ силою возметъ убійцу, и если будетъ нужно,
то соберетъ шайку соплеменниковъ и вооруженною
рукою нападетъ на Кварели. Слова сіи побудили ко-
мандира схватить Алуку и посадить на гауптвахту,
впредь до разрѣшенія начальствомъ его участи.

Однажды, въ жаркій полдень, солдаты, бывшіе на
гауптвахтѣ отдыхали подъ тѣнію околорастущихъ
деревъ. Въ караульнѣ, гдѣ содержался Алука, остал-
ся одинъ спящій солдатъ. Мысль о свободѣ и ме-
сти, безпрестанно занимавшая Алуку, побудила его при-
бѣгнуть къ ужасному злодѣйству: бывшимъ въ ка-
раульнѣ камнемъ, онъ разможжилъ голову спящему сол-
дату, потомъ выбѣжалъ изъ караульни, бросился на
часоваго (который былъ рекрутъ), вырвалъ у него
ружье, и ударивъ его сильно прикладомъ, обратил-
ся въ бѣгство. Но злодѣй торжествовалъ недолго.
Тушинъ, считавшій Алуку предметомъ кровомщенія,
узнавъ объ его арестѣ, тщетно упрашивалъ командира
о выдачѣ его, выжидая удобнаго случая для совер-
шенія мести. Съ такою цѣлію, во все время ареста
Алуки, онъ бродилъ около гауптвахты, и когда убій-
ца выбѣжалъ изъ караульни, Тушинъ убилъ его изъ
ружья. Тѣмъ не кончилась кровавая драма. У Алуки
были сынъ и племянникъ; они въ свою очередь дол-
жны были мстить за кровь родственника. Однажды
вечеромъ, семейство Кварельскихъ крестьянъ располож-
жилось ужинать возлѣ своей сакли. Жившій у нихъ
Имеретинъ посланъ былъ въ садъ, принести плодовъ.
Едва сдѣлалъ онъ нѣсколько шаговъ, выстрѣлъ изъ
ружья повергъ его мертвымъ. Это встревожило хо-
зяевъ. Взрослые изъ нихъ, взявъ ружья, обыкновен-
но всегда заряженныя, пошли къ саду и вскорѣ уви-
дѣли двухъ Лезгиновъ, отрѣзывающихъ правую руку у

35

342

мертваго Имеретина. Удачный выстрълъ положилъ
на мѣстѣ одного изъ нихъ, другой обратился въ бѣг-
ство; сдѣлалась тревога; бѣглеца скоро настигли, тя-
жело рапили и онъ вскорѣ умеръ. Оказалось, что
одинъ изъ злодѣевъ былъ сынъ, а другой племянникъ
Алуки. Вотъ происшествіе, рисующее духъ и харак-
теръ неукротимыхъ обывателей Лезгистана.

Въ Цинандали познакомился я съ князьями, нося-
щими фамилію Руси-швили, что значитъ сынъ Рус-
скаго. Ихъ фамилія очень многочисленна въ Телав-
скомъ уѣздѣ. Члены ея почитаютъ себя потомками
Русскихъ, пришедшихъ въ Грузію съ княземъ Всево-
лодомъ Андреевичемъ, котораго преданіе называетъ
супругомъ извѣстной царицы Тамары, жившей боль-
шею частію въ Кахетіи. Князья Руси-швили суть
живые и неоспоримые свидѣтели древнѣйшаго знаком-
ства Русскихъ съ Грузинами.

Отъ селенія Цинандали до селенія Мокузани, на
разстояніи пятнадцати верстъ, дорога идетъ садами,
принадлежащими разнымъ селеніямъ, за которыми
жилищъ почти вовсе не видно. На этомъ простран-
ствѣ пути лежитъ селеніе Уріету-бани; въ немъ по-
казывали мнѣ Имеретина, искусно дѣлающаго операціи
въ каменныхъ болѣзняхъ; онъ называется Ия швили,
и считается въ близкомъ родствѣ покойному генералу
князю Ящвилие, изъ правильнѣе Ия швили.

Отъ селенія Мокузани, славящагося виномъ (оно
принадлежитъ фамиліи Князей Чавчевадзе), начинает
ся Сихнахскій уѣздъ. Отсюда до Сигнаха прогоны
платятся за двадцать пять верстъ, но въ самомъ дѣлѣ
разстояніе болѣе сорока верстъ. Дерога ровная, но
часто пересѣкается канавами и содержится въ примѣр-
ной неисправности. Верстахъ въ пяти отъ Мокузани
находится казенное селеніе Велись-Цихе, примѣчатель-

543

ное по многолюдству и богатству жителей, большею
частію Армянъ, занимающихся покупкою шелка въ
Джаро-Бълоканской области и владѣніяхъ Улусуйска-
го ³³ Султана. Въ Велисъ-Цихе есть каменные дву-
этажные домы, впрочемъ незавидной архитектуры, и
довольное число лавокъ, явленіе очень рѣдкое въ се-
леніяхъ закавказья. Подъезжая къ Сигнаху должно
тащиться верстъ пять по каменистому руслу высох-
шей рѣки, и потомъ около трехъ верстъ взбираться на
кругую гору, на вершинъ которой стоитъ городъ Сиг-
нахъ. Онъ основанъ извѣстнымъ царемъ Иракліемъ.
Въ немъ, бывши еще царевичемъ, долго жилъ сынъ
и преемникъ его, послѣдній Грузинскій царь Георгій.
Сигнахъ расположенъ на вершинѣ высокой горы, пере-
сѣкаемой глубокими оврагами, и по мѣстоположенію
очень выгоденъ для кратковременной обороны, но для
постояннаго жительства неудобенъ, особенно по недо-
статку воды, совершенной невозможностиѣзды въ
экипажахъ и даже трудности пѣшей ходьбы. Потому,
во время управленія закавказьемъ Князя Варшавскаго,
предполагалось перенести городъ въ селеніе Вакири,
или къ монастырю Стефанъ-Цминда (св. Стефана), гдѣ
во времена Грузинскихъ Царей собирались войска, на-
значаемыя противъ Лезгиновъ. Сигнахъ имѣетъ крѣ-
пость, то есть, мѣсто на полугорѣ, обнесенное стѣною,
съ нѣсколькими башнями. Эгу крѣпость, имѣющую 4¹/₂
версты въ окружности, основалъ царь Ираклій и на-
звалъ Сигнахи, что значитъ на Грузинскомъ языкѣ
сборное мѣсто. На томъ мѣстѣ, гдѣ нынѣ домы Сиг-
нахскихъ жителей, съ давнихъ временѣ было селеніе.
Въ крѣпости, кромѣ Грузинской церкви, уѣзднаго каз-

35. Русскіе обыкновенно называютъ ихъ Елисуйскими,
или Илисуйскими.

35*

544

начейства и нѣсколькихъ хижипъ, другихъ зданій
пѣтъ. Подлѣ церкви видѣнъ курганъ — могила Рус-
скихъ, умерщвленныхъ пѣкогда въ Сигнахъ, во время
Кахетинскаго бунта. Когда вспыхнуло возмущеніе,
они заперлись въ церкви. Неистовые бунтовщики
тіцетно требовали сдачи. Грузинскіе свяченники, при-
пимавшіе живѣйшее участіе въ мятежѣ, рѣшились об-
маномъ вызвать Русскихъ изъ засады. Съ такою цѣ-
лію недостойные служители алтаря пришли къ свя-
щенному убѣжищу въ полномъ облеченіи и убѣдили
Русскихъ выйти, общая свободный пропускъ въ Тиф-
лисъ. Несчастные повѣрили клятвамъ священнослу-
жителей, но едва вышли изъ церкви, какъ пали подъ
лезвеемъ убійцъ. Только одинъ успѣлъ убѣжать и
былъ спасенъ Грузинкою, спрятавшею его въ кувши-
нѣ, гдѣ обыкновенно сохранялось вино. Послѣ разсказа
о кровавыхъ происшествіяхъ, утѣшительно упомянуть
о подвигахъ благородныхъ. Въ одномъ изъ Кахетин-
скихъ селеній есть восмпадцать домовъ Грузиновъ, осво-
божденныхъ правительствомъ отъ платежа податей за
спасеніе во время бунта нѣсколькихъ рядовыхъ Ниж-
городскаго лрагупскаго полка. Честь и слава вамъ,
вѣрные подданные! — Сигнахъ, такъ же какъ и Телавъ
не можетъ похвалиться красотою зданій. Впрочемъ
въ немъ торговля изрядная; есть довольно лавокъ; одинъ
изъ обывателей производитъ обширный торгъ шелкомъ
и записанъ въ Московскомъ купечествѣ по 1-й гильдіи.
Замѣчательно, что съѣстные припасы привозятся на
продажу въ Сигнахъ изъ окрестныхъ селеній женщи-
нами; въ число припасовъ привозятъ необыкновенную
потому что жители Сигнаха, не знаю по какимъ при-
чипамъ, сами не пекутъ хлѣба и въ городъ вовсе
пѣтъ пекарней, Кромѣ Сигнахскаго узѣда, во всемъ
закавказьи пѣтъ примѣра, чтобы женщины произво-

545

дили торговлю, и особенно, чтобы рѣшались являться на городскихъ рынкахъ, гдѣ, безъ сомнѣнія, трудно имъ укрыться отъ глазъ постороннихъ мужчинъ. Не одинъ Татарки, но и Армянки и Грузинки почитаютъ за страшный стыдъ и грѣхъ показать свое лицо постороннему мужчинѣ, особенно при свидѣтеляхъ. Сигнахъ терпить нужду въ водѣ; она получается изъ родника, находящагося на краю пронасти и называемаго Тавгатехили, что на Грузинскомъ языкѣзначитъ: «разбей голову.» Родникъ такъ малъ, что во времена Грузинскихъ Царей происходили смертоубийства при полученіи воды и отъ того произошло названіе родника.

Въ Сигнахъ, при послѣднемъ камеральномъ описании (1832 года), оказалось казенныхъ церковныхъ и помѣщичьихъ крестьянъ 550 домовъ; въ нихъ жителей Грузиновъ и Армянъ обоего пола 3,000. Въ уѣздѣ, съ участкомъ, называемымъ Кизихи, 36 6,652 дома; въ нихъ Татаръ, Грузиновъ и Армянъ обоего пола (исключая Татарскихъ женшинъ), 54,050 душъ. Слѣдовательно, все народонаселеніе города и уѣзда простирается свыше 58,000 душъ.

И здѣшнимъ уголовнымъ судамъ мало работы. При посыщеніи градской тюрьмы, я нашелъ въ ней двухъ арестантовъ изъ туземцовъ.

Жители Сигнахскаго уѣзда пропитаніе снискиваютъ отъ земледѣлія, винодѣлія и скотоводства. Первымъ преимущественно занимаются Кизихцы, владѣющіе плодоносными землями. Кизихи при Грузинскихъ Ца-

36. Названіе произошло отъ жителей, пришедшихъ изъ Кизика, что въ Малой Азіи, здѣсь носелившихся; въ древности онъ назывался Камбечовани, т. е. земля буйволовъ (по Груз. камбечи), потому что въ этомъ участкѣ водилась лучшая порода буйволовъ.

546

ряхъ считалась житницею Кахетіи, и землями ея такъ дорожили, что цари пи за какія услуги не дарили деревень въ Кизихи. Вина выдѣлывается ежедневно до 70,000, водки до 30,000 тунгъ. Способъ выдѣлки вина, храненіе его и сорты винограда тѣ же, какія въ Телавскомъ уѣздѣ. Лучшимъ виномъ почитается добываемое въ селеніяхъ Мокузани и Карданахи. Въ первомъ получается много бѣлаго вина, цвѣтомъ подходяцаго къ мадерѣ.

Въ двухъ верстахъ отъ Сигнаха, къ С. В., въ лощинѣ, окруженной горами, лежить Георгівскій соборъ, обыкновенно называемый монастыремъ св. Нины, по Грузински Нино Цминда. Онъ основанъ въ 338 году по Р. Х. Грузинскимъ царемъ Миріаномъ. Поводомъ къ построенію храма, слѣдуя преданію, было слѣдующее: св. Нина, просвѣтительница Грузіи, проповѣдая вѣру Спасителя, на томъ мѣстѣ, гдѣ нынѣ стоитъ соборъ, переселилась въ блаженную вѣчность. Царь Миріанъ хотѣлъ перенести мощи ея въ городъ Мцхети, бывшій тогда столицею Грузіи, но привсемъ его желаніи никто немогъ прикоснуться къ св. мощамъ, потому царь повелѣлъ соорудить надъ ними церковь во имя св. великомученика и побѣдоносца Георгія, покровителя Грузіи, съ придѣльною церковью во имя св. Нины, гдѣ и донынѣ почиваютъ мощи ея, подъ спудомъ. Въ храмѣ св. Георгія погребены: Экзархъ Грузіи, литрополитъ Θεοφилактъ, скончавшійся 19 іюля 1821 года, и генералъ-маіоръ Гуляковъ, убитый 13 Января 1804 года въ Джарской области, между селеніями Джары и Закаталы, въ сраженіи съ Омаромъ ханомъ Аварскимъ. На мраморной доскѣ, находящейся надъ прахомъ Гулякова, вырѣзана на Грузинскомъ и Русскомъ языкахъ надпись: "Храброму, мужественному и неустрашимому генералъ-маіору Василію Се-

347

меновичу Гулякову (слѣдуетъ исчисленіе его орденовъ), воздвигнулъ сей памятникъ скорби начальникъ и другъ его (слѣдуетъ полный титулъ) Князь Циціановъ.» Сначала Гуляковъ былъ похороненъ въ селеніи Вакири, близъ Сигнаха, но въ послѣдствіи, вопреки желанію Грузинскаго духовенства, прахъ героя перенесенъ въ монастырь св. Нины. Близъ могилы Гулякова приготовилъ себѣ могилу преосвященный Іоаннъ, митрополитъ Сигнахскій и Кизихскій, обыкновенно называемый Бодбели. На каменномъ столпѣ, поддерживающемъ сводъ церковный, при подножіи котораго приготовлена монастира преосвященнаго, внизу ликовъ святыхъ, написанъ портретъ Бодбели, въ орденскихъ знакахъ св. Анны 1-го класса.

Церковь св. Нины часто подвергалась опустошениемъ непріятелей, вторгавшихся въ Кахетію. Въ томъ видѣ, какъ она теперь находится, возобновилъ ее митрополитъ Іоаннъ, въ 1823 году. Она обнесена каменною оградою, внутри которой два каменные корпуса для монашествующихъ. Внѣ ограды каменный двухъ-этажный домъ, Гдѣ живетъ митрополитъ и помѣщается крестовая церковь во имя Успенія Пресвятая Богородицы, и деревянный, довольно ветхій домикъ для Сигнахскаго Духовнаго Училища. Ниноцминдскому собору принадлежатъ въ Сигнахскомъ уѣздѣ пять селеній, въ томъ числѣ и селеніе Бодби,³⁷ отъ котораго митрополитъ Іоаннъ (изъ фамиліи Князей Макаевыхъ) извѣстенъ въ народѣ подъ именемъ Бодбели.

Изъ Ниноцминда отправился я, верхомъ, обозрѣть селенія, лежащія въ горахъ Сигнахскаго уѣзда. Во

37. Бодби происходитъ отъ Грузинскаго слова будуа, гнѣ здо; мѣстоположеніе монастыря соответствуетъ названію.

548

многихъ изъ нихъ живутъ князья-помѣщики. Жили-
щами имъ служатъ, большею частію, каменныя башни;
рѣдко встрѣчаются небольшіе безобразные домики;
внутренность жилищъ удивительно неопрятна. Въ од-
номъ изъ подобныхъ замковъ, рано утромъ пробу-
дилъ меня крикъ передъ окнами. Выглянувъ на ули-
цу, я увидѣлъ, что мой хозяинъ усердно колотилъ пал-
кою крестьянина, приговаривая: пури да гвино, что на
Грузинскомъ языкѣ значитъ: «хлѣба и вина.» Что
такое? Одинъ изъ крестьянъ, отговариваясь бѣдностію,
не платилъ требуемой подати, и за то получилъ палоч-
ные выговоры изъ рукъ самого господипа. Невѣрят-
но, но между тѣмъ справедливо, что Грузинскіе по-
мѣщики (исключенія слишкомъ, слишкомъ рѣдки) не
имѣютъ собственнаго домашняго хозяйства, а соби-
раютъ для себя съѣстные припасы съ крестьянъ, и
чаще всего получаютъ готовое кушанье, по очереди,
съ каждого семейства.

Въ тотъ же день пріѣхалъ я на Муганлинскій постъ,
-лежащій близъ рѣки Юри. Недалеко отъ него лежитъ
селеніе Дамбали, въ окрестностяхъ которого, 7 незя-
бря 1800 года, Русскіе въ первый разъ дрались съ
Лезгинами, предводимымп Омаромъ ханомъ Аварскимъ.
Лезгины были разбиты на-голову.

Отдохнувъ ильсколько времени на Муганлинскомъ
посту, отлично устроенномъ, я рѣшился пуститься въ
Джаро Бълоканскую область. Около полудня тройка
клять кое-какъ дотащила меня до Царскихъ Колодцовъ,
или правильнѣ Царскихъныхъ, ибо по Грузински они
пазываются Дедопанисъ-цкари. Царскіе Колодцы на-
ходятся на небольшой долинѣ. Здѣсь устроенъ штабъ
квартиры пъхотнаго генералъ-фельдмаршала Князя
Варшавскаго, Графа Паскевича-Эриванскаго полка,
21-й артиллерійской бригады, 1-й баттарейной и Дон-

549

ской казачей № 3-го ротъ. Здѣсь также лѣтомъ рас-
полагается лагеремъ Нижегородскій драгунскій полкъ.
Всѣ здѣшніе обитатели военные. Домы штабъ и оберъ-
офицеровъ деревянные, довольно красивые, чистые и
опрятные. Солдаты живутъ въ особыхъ домикахъ;
впрочемъ теперь строятъ и казармы.

Я остановился въ домъ гостепріимнаго полковника
Н. И. Кашкарова. Его благосклонному вниманію обл-
занъ я былъ подробнымъ осмотромъ заведеній, состоя-
щихъ при командуемомъ имъ графскомъ полку: школы,
гдѣ успѣшно обучаются грамотѣ 70 рекрутовъ; об-
ширныхъ огородовъ, снабжающихъ полкѣ овощами;
скотоводства, пчельника, состоящаго изъ 600 ульевъ,
конскаго завода, имѣющаго 70 головъ. Между рога-
тымъ скотомъ особенно замѣчательна порода быковъ
изъ Талышинскаго ханства; у нихъ горбы на спинѣ,
среди лопатокъ.

Царскіе Колодцы получили свое наименованіе отъ
колодезя, здѣсь находящагося, при которомъ Грузин-
скіе Цари, со временъ царя Давида, лѣтомъ распола-
гали лагери войскъ, собиравшихся для отраженія
отъ набѣговъ Лезгиповъ. Древнихъ зданій близъ ны-
нѣшняго поселенія никакихъ нѣтъ, кромѣ остатковъ
церкви св. пророка Иліи, находящейся на вершинѣ
скалы. На другой день утромъ, вмѣстѣ съ восходомъ
солнца, отправился я въ путь. Спустясь съ пригорка,
примыкающего къ долинѣ Царскихъ Колодцовъ, я
въѣхалъ въ обширную долину, орошаемую Алазанью.
Передъ глазами тянулась цѣпь Дагестанскихъ горъ,
большую часть года покрытыхъ снѣгомъ. Переправясь
на паромъ на лѣвый берегъ Алазани, я вступилъ въ
густой, мрачный лѣсъ, состоящій изъ чинаровъ, ясе-
ней, грецкихъ орѣховъ, и проч.; изрѣдка попадались
виноградныя лозы; изъ нихъ ипыя имѣли діаметръ

350

въ полъ-аршина. Отсюда, съ лъваго берега Алазани, начинается Джаро-Бълоканская область. Дорогою часто встрѣчались мнѣ Джарскіе жители, рубившіе дрова для крѣпости, строившейся въ ихъ области. Они, казалось, безъ малѣйшаго ропота способствовали ея устройству, хотя знали, что она положитъ навсегда конецъ ихъ буйной вольности.

Около пяти часовъ по полудни было, когда добрался я до крѣпости Новыя Закаталы, основанной въ 1830 году, возлѣ селенія Закаталы, бывшаго главнымъ въ Джарской республикѣ. Она находится на небольшомъ пригоркѣ и имѣетъ въ окружности около двухъ верстъ. Мѣстоположеніе довольно выгодно, такъ что для покоренія ея нужна сильная и искусная артиллерія, слѣдовательно, Азіятскимъ войскамъ, не исключая и Турецкихъ, она неприступна. До 1830 года были тутъ домы жителей, купленные у нихъ казною. Такое распоряженіе фельдмаршала имѣло весьма выгодное вліяніе на умы жителей; они не могли надивиться великолушію Русскихъ. «Правосуденъ Падишахъ Русскій!» говорилъ мнѣ Маммадъ Вали Джанги Оглы, старшина Закатальскій, умнѣйшій изъ всѣхъ Джарцовъ. «Ему нужно построить крѣпость, и за ключекъ земли, за груды камней, онъ платить деньги, и кому же? Людямъ совершенно ему подвластнымъ.»

Земли Джаро-Бълоканской области лежатъ на лѣвомъ берегу Алазани и простираются до самой подошвы Дагестанскаго хребта. Съ сѣвера граничатъ они съ землями больныхъ Лезгиновъ; съ востока съ владѣніями Улусуйскаго Султана; съ юга съ Сигнах-скимъ и Телавскимъ уѣздами; съ запада съ Телавскимъ уѣздомъ. Все пространство земли, большею частію, покрыто густымъ лѣсомъ. Джаро-Бълоканская область

551

до 1830 года составляла республику, управлявшуюся
своими законами, своими властями. Еще при управ-
леніи Грузією князя Циціанова, она признала вер-
ховную власть Россіи, обязавшись єжегодно платить
дани 833 литры 38 шелка, или деньгами по 10,000 р.
серебромъ. Въ послѣдствіи времени не только дань
не уплачивалась Джаро-Бълоканцами, но они дозво-
ляли себѣ даже производить грабежи въ Кахетіи и
дерзко отвергали приказанія закавказскаго начальства.
Фельдмаршалъ Графъ Эриванскій, кончивъ по Напо-
леоновски дѣла съ Персіянами и Турками, съ береговъ
Евфрата явился на берегахъ Алазани. Одного имени
Паскевича достаточно было для усмиренія буйныхъ
республиканцовъ. Почетнѣйшіе жители явились съ
покорностію въ его станъ, прося пощады и обѣщая
быть вѣрными подданными. Фельдмаршалъ, руковод-
ствуясь всегдашнимъ милосердіемъ и великодушіемъ
Русскаго Монарха, простиłъ ихъ именемъ Государя
Императора, объявивъ, что отнынѣ Джаро-Бълокан-
ская республика есть неотъемлемая принадлежность
Россіи. Въ слѣдствіе того войска наши заняли селенія
республики, названной Джаро-Бълоканскою областію;
учреждено областное правленіе, въ члены котораго
назначены, кромѣ Русскихъ, почетные туземные
старшины; приступлено къ сооруженію крѣпости.
Такъ совершено паденіе буйной Джарекой республикй,
и она покоится подъ кроткимъ владычествомъ Россіи.
Джаро-Бълоканская область раздѣляется на семь ма-
галовъ или волостей: Джари 1500, Бълокани 600,
Катехи 340, Тала 800, Мухахи 600, Чардахи 300 и
Дженнихи 600, а всего 4,740 домовъ. Обитатели ма-
галовъ Лезгины. Они были властелинами земли и

38. Литра равняется девяти Российскимъ фунтамъ.

332

племенъ **Енгило** и **Муганло**, изъ которыхъ въ первомъ 840, а во второмъ 1137 домовъ. Енгило суть Грузины, плѣн ппы **Джаро-Бѣлоканцами** при царѣ Теймуразѣ. Названіе получили они отъ Татарскаго слова енги, то есть, переселенцы. Енгило говорятъ Грузинскимъ языкомъ и въ иаружныхъ обрядахъ подражаютъ музульманамъ, но въ тайнѣ слѣдуютъ ученію Спасителя. Женщины особенно преданы христіанству и часто поворожденныхъ носятъ тайно въ Кахетію для св. крещенія. Въ ихъ селеніяхъ и попынѣ находятся остатки древнихъ церквей. До совершеннаго присоединенія **Джаро-Бълоканской области къ Россіи**, несчастные Енгило чрезвычайно угнѣтались своими повелителями, преслѣдовавшими ихъ за христіанство, и потому большая часть ихъ удалилась въ собыднія владѣнія Улусуйскаго Султана, давняго приверженца Россіи. Енгило платятъ своимъ господамъ подать хлѣбомъ, соразмѣрно участкамъ земли, обработываемымъ каждымъ семействомъ. Сверхъ того при выдачѣ дочерей въ замужство даютъ отъ пяти до шести Голландскихъ червонцовъ. **Муганло** суть частію плѣиные, а болье бѣглые изъ Грузіи Монголы; ихъ участь, какъ единовѣрцовъ властителямъ, была сносить, нежели Енгило. Въ помянутыхъ выше семи магалахъ находятся слѣдующія Лезгинскія селеніл: въ **Джарскомъ**, Мацесеи, Кабзидара, Караджали, Сумайли, Дардакари, Гогами, Джари и Закаталы; въ **Бълоканскомъ**, Бълокани, Цаблуани, Чандри-Схеви и Рихотала; въ **Катехскомъ**, Катехи, Кайбулаоба, Гудовъ-Кара и Топъ-Куручь; въ **Тальскомъ**, Тала и Кыргызы; въ **Мухахскомъ**, Мухахи, Сапончи и Базара; въ **Чардахскомъ**, Чардахи; въ **Джиннихскомъ**. Годбарамхи, Мамрихи, Джиннихи, Марсяни, Шудулло и Лалапама. Селенія Енгило суть слѣдующія: Али-абадъ,

553

Мосули, Енгіани, Корагани, Шотевани, Загани, Тис-
мало, Кандахи и Капанахчи. Селенія въ Муганло :
Муганло, Ипандаро, Чобанколу, Кеймуръ, Падаръ,
Курдъ-Демуръ, Бой-агматли, Киндыръ-Кала, Катал-
парехъ, Лалало, Алмало, Бабало, Кара-балдуръ и
Кичикъ-Лянджи.

Правленіе въ Джаро Бълоканской области было
республиканское. Каждое селеніе имѣло своего кетхуда,
старшину. Дѣла общественныя, или важныя, рѣша-
лись судомъ, называемымъ Джаматъ. Въ немъ присут-
ствовали муллы, кетхуды и старики. Часто засѣда-
нія Джамата бывали шумны и нерѣдко оканчивались
дракою и смертоубійствомъ. Я видѣлъ многихъ Джар-
цовъ, имѣющихъ на лицѣ слѣды сабельныхъ ранъ, и
на вопросы мои, гдѣ они ихъ получили, преравно-
душно отвѣчали они «въ ссорѣ съ сосѣдями,» за ка-
кой нибудь вздоръ, или чаще за споры въ Джаматѣ.
Всѣ вообще Джаро-Бълоканцы, не исключая Енгило и
Муганло, суть музульмане секты Сунни. Просвѣше-
ніе у нихъ на самой низшей степени; весьма немно-
гіе знаютъ грамотѣ. Употребительный между ними
языкъ Татарскій, но они говорятъ и по Лезгински.
Ремеслѣ, кромѣ необходимыхъ въ общежитіи, не зна-
ютъ; впрочемъ, женщины дѣлаютъ ковры и грубыя
шелковыя ткани; равнымъ образомъ есть нѣсколько
мастеровъ, дѣлающихъ сабли, кинжалы, ружья и пи-
столеты. Въ нѣкоторыхъ селеніяхъ жители содержатъ
красильни, для крашенія въ красный, голубой, тем-
нозеленый, свѣтло и темно-синій цвѣта. Главнѣйшія
занятія жителей шелководство, земледѣліе, садоводство,
и отчасти скотоводство и пчеловодство. Шелка еже-
годно добывается до 3,000 пудовъ, сарачинскаго пше-
на до 20,000 четвертей. Шелкъ вымѣнивается у
нихъ Сигнахскими Армянами. Обыкновенно вмѣсто

554

денегъ платятъ имъ за шелкъ ситцами, бумажными платками, шелковыми тканями, сукнами, зеркалами, и проч. Поврежные жители Алазани имѣютъ изрядный доходъ отъ цереправы черезъ рѣку, ибо здѣсь прямой путь изъ Шекинской и Ширванской провинцій. Главнѣйшія переправы Муганлинская, Урдобская и Алмалинская. За переправу арбы берутъ рубль серебромъ, а за вьюкъ отъ 20 до 50 коп. серебромъ.

Послѣ объѣда отправились мы верхомъ въ селеніе Закатала, или правильнѣе Захаръ-тала, то есть, селеніе Захара, ибо первый поселившійся здѣсь былъ Грузинъ Захарій. Домы Джарцовъ каменные, двухъ-этажные, весьма опрятные и красивые; они гораздо превосходнѣе Русскихъ избѣ. Селеніе выстроено безпорядочно; домы стоять въ густомъ лѣсу, разсѣянно, въ довольно далекомъ одинъ отъ другаго разстояніи. Жители обоего пола выходили изъ домовъ смотрѣть на нашъ поѣздъ; женщины были безъ покрывалъ и мы имѣли случай видѣть нѣсколько пригожихъ Лезginокъ. Одежда Джарцовъ обоего пола обыкновенная Грузинская; только женщины носять на головѣ бѣлый уборъ, совершенно сходный съ маскераднымъ домино нашихъ дамъ.

Проводники привели насъ къ четырѣугольной башни, имѣющей семь этажей и называемой Джангеръ-кала; она построена въ началѣ прошлаго вѣка какимъ-то Амиръ Агматомъ, по случаю ожиданнаго нашествія Грузинскаго царя Теймураза. Огсюда пригласилъ насъ къ себѣ Закатальскій кетхуда Мамадъ Вани Джанги Оглы, умнѣйшій и хитрѣйшій изъ всѣхъ Джаро-Бѣлоканцовъ.

Въ обширномъ шелковичномъ и фруктовомъ саду, передъ дверьми дома, разостланы были ковры и цвѣтные Хорасанскіе войлоки. Хозяинъ пригласилъ насъ

555

садиться и тотчасъ велѣлъ подавать кушанья, бозбашь, 39
нябабъ, пловъ, сыръ, медъ и проч. Не желая огор-
чить хозяина отказомъ, мы усълись на коврахъ по-
Азіятски и принялись вгорично объдать. Сыновья при-
несли огромные кувшины, съ бозою 40 и, принялись
подчивать насъ изъ серебряныхъ азарпешей. Джарцы
препроворно осушили кувшины. Пока мы объдали,
нѣсколько мальчиковъ забавляли насъ стрѣльбою изъ
лука, при чемъ вмѣсто стрѣлъ служили небольшіе
камешки. Они пускали ихъ весьма мѣтко и безъ про-
маха сбивали грецкіе орѣхи, груши, яблоки.

Обратно въ крѣпость потхали мы другою дорогою;
осмотрѣли мечеть и гробницу знаменитаго за Кавка-
зомъ Омара, хана Аварскаго, умершаго въ Закаталахъ
съ горя, послѣ пораженія его Русскими на берегахъ.
Юри. Славная битва Закатальская доставила Мальтій-
скія знамена Кабардинскому полку, что нынѣ пѣхот-
ный фельдмаршала Князя Вартавскаго, Графа Паске-
вича-Эриванскаго. Близъ гробницы Омара хана намъ
показывали мѣсто, гдѣ былъ убитъ генералъ-маіоръ
Гуляковъ, и дерево, будто бы раненое Русскимъ ядромъ,
слѣды котораго и теперь видны.

На другой день, съ нѣкоторыми чиновниками, от-
правился я въ Бълоканы. Близкое сосѣдство вольныхъ
Лезгиновъ было причиною, что насъ провожала пѣхота;
сдѣлавъ небольшой переходъ, мы стали лагеремъ
близъ селенія Катехи, на небольшой полянѣ, окру-
женной густымъ лѣсомъ. Джарцы изъ сосѣднихъ
селеній собрались вооруженными толпами смотрѣть
нашъ лагерь. Пріѣхалъ по какимъ-то дѣламъ и

39. Супъ изъ баранины, приправленный шафраномъ.

40. Вареное бѣлое впіоградное вино; оно довольно сладко и весьма крѣпко.

536

Улусуйскій Султанъ съ братьями; изъ пихъ меньшой, прелестный двадцати-трехъ лѣтній мужчина, истинный Малекъ-Адель.

Владѣнія Улусуйскаго Султана сопредѣльны съ Джар-
скою областію. Въ нихъ считаютъ до 3000 семействъ.
Владѣлецъ признаетъ власть Россіи и платитъ ежегод-
но дань, 336 литръ шелку, или вмѣсто него деньги-
ми 4,400 рубл. серебромъ. Названіе Илисуй, Елисуй;
или правильнѣе Улу-су, произошло отъ имени главна-
го селенія въ Улусуйскихъ владѣніяхъ Улу-су, что
на Лезгипскомъ языкѣ значитъ: много воды; дѣйстви-
тельно, водою изобилуютъ всѣ земли сихъ владѣній.
Улусуйскій Султанъ самый преданнѣйшій Россіи вла-
дѣлецъ въ Лезгистанѣ. Одинъ изъ сыновей его слу-
жилъ въ Эриванскомъ карабинерномъ полку и палъ
въ знаменитомъ Ахалцыхскомъ штурмѣ.

Близъ селенія Катехи видны остатки каменной
стѣны, построенной Грузинскою царньцею Тамарою,
отъ Сабуи до Нухи, для отвращенія Лезгинскихъ на-
бѣговъ. Здѣсь выставлялся караулъ.

Утромъ лагерь нашъ снялся, и мы пустились въ
Бѣлоканскій редутъ, отстоящій отъ крѣпости Новые
Закаталы въ 30, а отъ селенія Бѣлоканы въ 3-хъ
верстахъ. Онъ построенъ въ 1830 году, на обширной
долинѣ, примыкающей къ Дагестанскому хребту. Въ
редутъ два орудія. Жилища военныхъ состоять изъ
хижинъ, сплетенныхъ изъ хвороста и обмазанныхъ
глиною.

Лѣтомъ 1830 года; илько Шейхъ Шабанъ явился
въ Лезгистанъ и именемъ Пророка требовалъ, чтобы
всѣ правовѣрные вооружились и подъ его предводи-
тельствомъ шли изгнать Русскихъ изъ Джаро-Бѣло-
капской области, увѣрая, что онъ твердо надѣется на
успѣхъ, и при появлении его, Русскіе, не сдѣлавъ

337

выстрѣла, оставятъ область. Такіе вздорные разсказы имѣли вліяніе на Лезгиновъ, всегда готовыхъ къ грабежу. Около 6000 человѣкъ собрались къ Шейху Шабану и подъ предводительствомъ его пошли на Българскій редутъ. Коммендантъ редута, маіоръ Бучкіевъ; уроженецъ счастливой Кахетіи, предваренный о за мыслахъ хищниковъ, приготовился принять незваныхъ гостей и угостить по Русски. Въ одно прелестное утро, толпы пѣшихъ Лезгиновъ потянулись съ горъ къ редуту; впереди ъхалъ верхомъ Шейхъ Шабанъ, съ знаменемъ въ рукахъ: Храбрый баталіонъ пѣхотнаго Князя Варшавскаго, Графа Паскевича-Эриванскаго полка сталъ подъ ружье на стѣнахъ редута и спокойно ожидалъ приближенія непріятеля. Маіоръ Бучкіевъ, не откры вая огня, дозволилъ осаждающимъ подойти на ружей ный выстрѣлъ къ редуту. Шейхъ Шабанъ, ничего не подозрѣвая, гордо говорилъ своему войску, что предсказанія его сбываются на дѣлѣ, но вдругъ гря нули орудія и батальный огонь. Неожиданное привѣт- ствіе среди обольстительныхъ надеждъ изумило Лез- гиновъ; они остановились. Не давъ имъ времени опо- мниться, наши повторили привѣтствіе. При третьемъ разѣ Лезгины рѣшительно потерялись, и не сдѣлавъ ни одного выстрѣла залегли въ просо, посѣянное близъ крѣпости. Русскіе продолжали истребленіе ихъ; ночь прекратила бой и спасла немногихъ хищниковъ отъ смерти.

—Погостивъ двое сутокъ у храбрыхъ защитни- ковъ Бълоканъ, я пустился въ обратный путь. Пере- правясь чрезъ Алазань, довольно рано пріѣхалъ я въ урочище Кара-Агачь ⁴¹, штабъ-квартиру Нижегород- скаго драгунскаго и Донскаго казачьяго полковъ, от- стоящее отъ Царскихъ Колодцовъ въ шести верстахъ.

41. Черное дерево.

36

358

И въ Кара-Агачъ обитаютъ одни военные. Не оста-
навливаясь здѣсь, пустился я въ дальнѣйшій путь.

Между Кара-Агачемъ и Царскими Колодцами, на
высокой каменистой скалѣ, видны остатки крѣпости
Джкуети, основанной царицею Тамарою. Преданіе го-
ворить, что она живала здѣсь лѣтомъ и держала
Лезгиновъ въ такомъ страхѣ, что по ея велѣнію при-
посили они ей ледъ съ вершинъ Дагестанскихъ. Я взо-
брался на скалу, желая осмотрѣть крѣпость. Только
остатки стѣнѣ и башень и груды камней напоминаютъ
о существованіи здѣсь крѣпости. Видъ отсюда восхи-
тительный: Алазанская долина и цѣпь Дагестанскихъ
горъ красуются передъ глазами. Солнце бросало по-
селѣдніе лучи свои на вершипы горъ. Долго любовался
я огненнымъ слѣдомъ заходящаго свѣтила и пріѣхалъ
въ Царскіе Колодцы уже при свѣтѣ луны, но не оста-
навливаясь, пустился въ обратный путь къ Тифлису.

Въ 28-ми верстахъ отъ Мучанлинскаго поста, на
большой почтовой дорогѣ, осмотрѣлъ я двѣ колоніи
Виртембергцовъ, Маріенфельдъ и Нетерсдорфъ, отстоя-
щія одна отъ другой на нѣсколько саженъ. Въ одной
считается 35 домовъ и 170 душъ, а въ другой 19 до-
мовъ и 85 душъ обоего пола. По мѣстоположенію
своему, обѣ колоніи принадлежать къ Телавскому
уѣзду, но управленіе ими не зависитъ отъ Телавскаго
начальства. Колонисты занимаются земледѣліемъ, са-
доводствомъ и скотоводствомъ. Сады ихъ расположены
но правому берегу Іори. Вино, выдѣлываемое ими,
очень дурно, кисло и отнюдь не можетъ равняться
съ Кахетинскимъ. Здѣшніе колонисты несравненно
бѣднѣе другихъ колонистовъ въ Грузіи.

Д. ЗУБАРЕБЪ.

СВЪДЪНІЯ

О

КНЯЗЪ ПОТЕМКИНЪ.

(СТАТЬЯ ВТОРАЯ.)

Послъ письма отъ Булгакова, подававшаго върную
надежду на продолженіе мира, въсть о разрывъ была,
по Русской поговоркъ, какъ снѣгъ на голову. Войска
было достаточно, но Россія не приготовилась къ войнѣ
наступательной, - и надлежало на первую кампанію
ограничиться оборонительными мѣрами, именно, при-
крытіемъ границъ Россіи и Польши. Потому Украин-
ской арміи, въ числѣ 32,000 чел., велѣно было всту-
пить въ Подолію, а на 78,000-ю Екатеринославскую
возложено было огражденіе Русскихъ предъловъ со
стороны Очакова, Чернаго моря и Кубани. Только
Севастопольскій флотъ получилъ повелѣніе дѣйствовать
наступательно. «Подтверждаю вамъ,» писалъ Потем-
кинъ къ графу Войновичу, «собрать всѣ корабли и
фрегаты и стараться произвести дѣло, ожидаемое отъ

63*

360

храбрости и мужества вашего и подчиненныхъ вашихъ.
Хотя бъ всѣмъ погибнуть, но должно показать всю не-
устрашимость къ нападенію и истребленію непріятеля.
Сіе объявите всѣмъ офицерамъ вашимъ. Гдѣ завидите
флотъ Турецкій, аттакуйте его, во чтобы ни стало,
хотя бъ всѣмъ пропасть.»

Пока курьеръ поскакалъ въ Петербургъ вѣстни-
комъ войны, Потемкинъ, избравшій главною своею
квартирою Елисаветградъ, не оставался въ бездѣйствіи.
Снабдивъ подробными инструкціями начальствовавшихъ
подъ нимъ генераловъ, онъ въ то же время старался
возбудить противъ Порты разныхъ владѣльцовъ Кубан-
скихъ и закавказскихъ племенъ, изъ которыхъ, неза-
долго передъ тѣмъ, владѣ лицъ Шамхалъ Тарковскій
вступилъ въ подданство Россіи. Такъ полетѣли отъ
него нарочные къ Кабардинцамъ, Шетланцамъ, Ин-
гершевцамъ и прочимъ народамъ, а также къ Ханамъ
Дербентскому и Аварскому, показывавшимъ готов-
ность поддаться Россіи; онъ вошелъ въ сношенія съ
извѣстнымъ Агою - Магометъ - ханомъ, бывшимъ въ
послѣдствіи Персидскимъ шахомъ, съ Махмутомъ-
пашею Скутарскимъ и съ Али-пашею Янинскимъ,
говаривавшимъ въ послѣдствіи: «Потемкинъ былъ ве-
ликій человѣкъ и понималъ меня.» — Всѣ сіи сноше-
нія не имѣли однакожь полезныхъ для Россіи по-
слѣдствій.

Начало войны ознаменовалось неудачею съ Русской
стороны. Севастопольскій флотъ, на который Потем-
кинъ возлагалъ большія надежды, былъ застигнутъ
въ морѣ жестокою бурею, занесшею одинъ линейный
корабль, св. Марія Магдалина, въ Константинопольскій
проливъ, гдѣ онъ взятъ былъ Турками со всѣмъ эки-
пажемъ. Остальные корабли и суда были столь сильно
повреждены, что едва возвратились въ Севастополь.

361

Между тъмъ Турки, сдълавъ нъесколько неудачныхъ нападеній на Кинбурнъ, 1-го октября произвели на сію крѣпость жестокую аттаку, и только послѣ самаго упорнаго сраженія уступили побѣду. Суворовъ, лично распоряжавшійся Кинбурнскими войсками, и въ послѣднемъ дѣлѣ раненый, получилъ за сію блистательную побѣду орденъ св. Апостола Андрея, а Потемкинъ, обрадованный успѣхомъ, писалъ къ побѣдителю слѣдующее: «Ваше Превосходительство совершеннымъ пораженіемъ и истребленіемъ Турковъ, дерзнувшихъ на Кинбурнъ, умножа заслуги ваши предъ Монархинею и отечествомъ, подтвердили справедливость тѣхъ заключеній, которыя имѣла всегда Россія о военныхъ вашихъ достоинствахъ. Ваше бдѣніе и неустрашимость, споспѣшествуемыя храбростію сотрудниковъ вашихъ, доставили намъ сію, сколь сильную, столь и непріятелю чувствительную побѣду. Признавая труды ваши, опасности и важность сдѣланнаго Туркамъ удара, чрезъ сіе изъявляю вамъ мою искреннюю благодарность и поручаю засвидѣтельствовать оную также и всему войску, участвовавшему въ семъ дѣлѣ. Исполня сіе по долгу начальства моего, присовокупляю и личное къ тому увѣреніе, что по особливому къ вамъ усердію и уваженію вашихъ талантовъ, весьма будутъ мнѣ пріятны случаи къ показанію вамъ услугъ, и я не премину оными пользоваться.» Суворовъ, получившій письмо Потемкина въ одно время съ весьма милостивымъ рескриптомъ отъ Императрицы, отвѣчалъ Потемкину: «Такого писанія отъ Высочайшаго Престола я никогда ни у кого не видывалъ; судите жь, свѣтлѣйшій князь, мое простонравіе. Какъ же мнѣ не уѣшаться милостями вашей свѣтлости! Ключъ таинства моей души всегда будетъ въ вашихъ рукахъ.»

Октябрь мѣсяцъ, начавшійся побѣдою надъ Тур-

562

ками при Кинбурнъ, былъ еще ознаменованъ удачны-
ми дѣйствіями генераловъ Текелли и Потемкина, ко-
торые, переправясь за Кубань, нанесли тамъ сильныя
пораженія скопищамъ вышеупомянутаго шаха Мансу-
ра и очистили отъ нихъ весь берегъ отъ устья Лабы,
вверхъ по Кубань, до самыхъ вершинъ снѣжныхъ
горъ.

Наступленіе зимы прекратило военные дѣйствія, и
Потемкинъ занялся приготовленіями къ будущей на-
ступательной кампаніи. Между тѣмъ императоръ Ю-
сифъ, вѣрный своему слову, объявилъ войну Турціи,
выставилъ противъ нея 100,000 войска и назначилъ
одного изъ своихъ генераловъ, извѣстнаго принца
Де-Линя (послѣ бывшаго фельдмаршаломъ), состоять
при Потемкинѣ въ качествѣ военно-дипломатическаго
коммисара. Воинъ-царедворецъ передалъ намъ мно-
го любопытнаго о великолѣпномъ Князѣ Тавриды (какъ
назвалъ Потемкина Державинъ). «Пріѣхавъ къ Кня-
зю,» разсказываетъ Де-Линь, «я кидаюсь ему на шею
и спрашиваю: «когда сдастся Очаковъ?» — Ахъ! Бо-
же мойъ — отвѣчаетъ онъ — тамъ 18,000 гарнизо-
на, а у меня столько нѣтъ и въ цѣлой арміи! У меня
во всемъ недостатокъ, и если Богъ не поможетъ, я
несчастнѣйшій человекъ въ мірѣ!» — «Какъ?» сказалъ
я ему, «а побѣда при Кинбурнѣ? а удаленіе Турец-
каго флота отъ Очакова? Развѣ изъ всего этого нель-
зя извлечь пользы? Я скакалъ день и ночь. Мнѣ ска-
зали, что вы уже начали осаду? «Куда — отвѣчалъ
Потемкинъ, «дай только Богъ, чтобы Татары не при-
шли сюда, да непредали всего огню и мечу! Богъ ме-
ня спасъ (чего я никогда незабуду), допустивъ собрать
всѣ мои войска, находившіся за Бугомъ. Чудо, что
я еще могъ удержать за собою весь здѣшній край.
«Да гдѣ же Татары?» сказалъ я. — «Да, вездѣ — былъ

563

отвѣтъ Князя. — Въ сторонѣ Аккермана стоитъ сераскиръ съ сильнымъ корпусомъ Турковъ, 12,000 въ Бендерахъ, занятъ весь Днѣстръ и 6,000 ихъ въ Хотинѣ.» Во всемъ этомъ не было ни слова нравды. Но могъ ли я воображать, чтобы онъ сталъ такъ обманывать того, въ комъ, по моему мнѣнію, имѣлъ нужду? Я уподоблялся, какъ говоритъ маршалъ Нейпергъ, при заключеніи мира 1739 г., Люциферу, низвергнутому свою гордостью: я воображалъ, что буду командовать обѣми Русскими арміями. Въ послѣдствіи, въ концѣ 1787 г., Де-Линь представилъ Потемкину, отъ имени Императора, планъ на предстоявшую кампанію 1788 года, прося въ замѣнѣ доставить свой, и черезъ нѣсколько дней получилъ его. Содержаніе плана заключалось въ двухъ строкахъ: Avec l'aide de Dieu, j'attaquerai tous ce qui sera entre le Bog et le Niester.

Зимнее время было ознаменовано большою дѣятельностью со стороны Потемкина; онъ продолжалъ комплектовать свою армію рекрутами; учредилъ при легкоконныхъ полкахъ первыя въ Россіи конно-егерскія команды; набралъ двухъ-тысячный гусарскій полкъ Екатеринославскихъ волонтеровъ; сформировалъ изъ заграничныхъ выходцовъ разныя волонтерскія команды, или когорты, часть коихъ долженствовала составлять особый отрядъ при главной квартирѣ, подъ названіемъ Бугской Спиры, и составилъ изъ Чугуевскихъ казаковъ корпусъ передовой стражи Екатеринославскихъ регулярныхъ казаковъ, а въ заключеніе собралъ подъ знамена свои до 1,000 бывшихъ Запорожцовъ, въривъ начальство надъ ними ихъ же бывшему кошему атаману Бѣлому и назвавши ихъ войскомъ вěрныхъ казаковъ. Въ послѣдствіи, они оказались достойными такого названія; передъ открытіемъ кампаниі 1788 года, Потемкинъ послалъ къ нимъ низкеслѣ-

564

дующее возваніе: «Коша върныхъ казаковъ гну атама-
ну, подполковнику Бълому, старшинамъ и войску! Му-
жественные подвиги, оказанные симъ войскомъ въ те-
ченіе послѣдней войны, и ревностное къ службѣ Е.
И. В. усердіе обнадеживаютъ меня, что и нынѣ не-
устите вы воспользоваться всѣми случаями къ отли-
ченію себя поисками надъ непріятелемъ. Онъ теперь
въ глазахъ вашихъ. И такъ искуство и особливую
расторопность въ ночныхъ. покушеніяхъ, всегда для
васъ удачныхъ, можете вы теперь новыми возобновить
опытами. Нужна тутъ только извѣстная ваша неустра-
шимость. Я же съ моей стороны увѣряю, что если
таковое предпріятіе ко вреду непріятеля съ успѣхомъ
вами произведено будетъ, то я всемърное употреблю
стараніе доставить вамъ преимущества и выгоды,
каковыхъ вы и не представляете. Сіе я утверждаю
моимъ словомъ.»

При формированіи разнородныхъ и разнообразныхъ войскъ, Потемкину чрезвычайно хотелось учредить у себя конный полкъ изъ жидовъ. Къ формированію его было приступлено и уже набрался цѣлый эскадронъ, но нерасположеніе новобранцовъ къ военному ремеслу заставили Потемкина распустить ихъ. «Забавно было смотрѣть на нихъ,» разсказываетъ принцъ Де-Линь. «Сидя скорчившись, на короткихъ стременахъ, такъ, что бороды почти касались колѣнъ, они совершенно походили на обезьянъ. Если еще къ тому прибавить боязнь каждого упасть съ лошади и неловкость, съ какою они держали длинныя свои пики, то, право, можно было подумать, что они передразниваютъ казаковъ.»

Апръеля 4-го 1788 года, Императрица подписала
рескрипты къ обоимъ фельдмаршаламъ, повелѣвавшія:
Румянцову прикрывать Польшу и берега Днѣстра и Бу-

365

го, привлекая на себя силы Турковъ, между тѣмъ,
какъ Австрійцы будутъ брать Хотинъ и Бълградъ, а
Потемкину оборонять Крымъ и брать Очаковъ. Пер-
вою дивизією Екатеринославской арміи, гдѣ находи-
лась и квартира главнокомандующаго, начальствовалъ
генералъ-аншефъ князь Рѣпнинъ; второю генералъ-ан-
шефъ Суворовъ; Таврическимъ корпусомъ генералъ-ан-
шефъ Каховскій, Кубанскимъ генералъ-поручикъ Та-
лызинъ, Кавказскимъ генералъ-аншефъ Текелли; Се-
вастопольскимъ флотомъ контръ-адмиралъ графъ Вой-
новичъ. Начальствовавшій на Кавказъ генералъ-пору-
чикъ П. С. Потемкинъ былъ отозванъ въ главную
армію. Флотъ, находившійся въ Днѣпровскомъ ли-
манъ и причисленный къ дивизіи Суворова, былъ раз-
дѣленъ на двѣ эскадры — парусную и гребную, изъ
коихъ первая въѣрена была контръ-адмиралу Поль-
Жонесу (Paul Jones), Американцу, пріобрѣтшему себѣ
огромную извѣстность въ войнѣ за независимость Аме-
рики, а начальство надъ гребною принялъ упомяну-
тый выше Принцъ-Нассау-Зигенъ.

«Еслибы у насъ было продовольствіе,» писалъ
принцъ Де-Линь къ Императору,» въ апрѣлѣ мѣсяцѣ,
мы выступили бы уже въ походѣ; если бы имѣли пон-
тоны, мы переправились бы уже черезъ рѣки; если
бы имѣли мы ядра и бомбы, то приступили бы къ
осадѣ крѣпости, но объ этомъ-то обо всемъ и забыли.
Князь велѣлъ привезть всѣ снаряды по почѣ, и до-
ставка ихъ, вмѣстѣ съ покупкою, обойдутся въ три
милліона рублей.» Потемкинъ гналъ, что медленное
приготовленіе къ походу будетъ служить пищею для
разгласовъ его недоброжелателей, и потому писалъ къ
Императорацѣ (5-го мая): «Дѣла много; оставляю злоб-
ствующихъ и надѣюсь на васъ, матушка! Принцъ Де-
Линь, какъ вѣтряная мѣльница: у него я, то Терситъ,

366

то Ахиллесъ.» — «Конечно, Князь можетъ надѣяться,» сказала Императрица, въ кругу своихъ приближенчныхъ,» оставлень не будетъ. Онъ не знаетъ другагор государя; я сдѣлала его изъ сержантовъ фельдмаршаломъ; не такіе его злодѣи нынѣ, каковы были.» Сновстя нѣсколько дней, Князь Таврическій писалъ: «Самъ съ рекрутами иду доказать свое усердіе и умереть христianиномъ. Въ войнѣ обстоятельства перемѣнчивы; можетъ быть и Турки нѣкоторыя удачи получатъ.»

Первая дивизія Екатеринославской арміі, гдѣ находился Потемкинъ, выступила изъ Ольвіополя 23-го мая, и въ послѣднихъ числахъ сего мѣсяца, въ ожиданіи переправы черезъ Бугъ, остановилась лагеремъ около нынѣщняго Вознесенска. Въ продолженіе похода, многочисленный Турецкій флотъ, предводимый Капитанъ-Пашею, прибылъ къ Очакову и расположился частію въ морѣ, частію въ Днѣпровскомъ лиманѣ, противъ Кинбурна. Прибытіе сего флота было ознакоменовано геройскою смертію капитана втораго ранга Сакена, командовавшаго одною изъ дуббель-шлюпокъ флотиліи Принца Нассау-Зигена и явившаго разительный примѣръ рѣшительности и самоотверженія. Происшествіе сіе изображено было нижеслѣдующими словами въ донесеніи Князя Таврическаго къ Императрицѣ: «Въ то время, когда суда непріятельскія показались на Лиманѣ, двойная шлюпка, съ капитаномъ Сакеномъ, посланная отъ Принца Нассау-Зигена къ генералу Суворову, возвращалась къ флотиліи; тринадцать судовъ непріятельскихъ устремились за нею въ погоню. Достигаемый Турками, капитанъ Сакенъ отказалъ на флотилію маленькую шлюпку, у него бывшую, съ девятыю матросами, приказавъ имъ объявить опасномъ своемъ положеніи, и что ни онъ, ни его судно въ рукахъ непріятельскихъ не будутъ. Сіи мат-

567

росы видѣли его окруженнаго непріятелемъ, сдѣпив-
шагося съ онымъ и поднявшагося на воздухъ. Если
при семъ случаѣ не истребилъ онъ съ собою судна
непріятельскаго; такъ, какъ увѣряютъ, то неустраши-
мость, съ которой онъ сражался и геройская его смерть
показали Туркамъ, какихъ они имѣютъ непріятелей.»
Въ дополненіе къ разсказу прибавимъ, что когда Са-
кенъ, исполнивъ свое порученіе у Суворова, долженъ
былъ возвращаться назадъ и увидѣлъ предстоявшую
ему опасность отъ Турецкихъ судовъ, то при разстава-
ніи съ подполковникомъ Козловскаго пѣхотнаго полка
Марковымъ, сказалъ ему: «Положеніе мое опасно,
но честь свою я могу еще спасти: если Турки атта-
куютъ меня двумя судами, я возьму ихъ; съ тремя
буду сражаться; отъ четырехъ не побѣгу, но если
нацадетъ больше, тогда — прощай, Оедоръ Ивано-
вичъ! мы болѣе не увидимся.» Онъ сдержалъ сло-
во, и Императрица, получа донесеніе Потемкина, ще-
дрою рукою излила милости на родственниковъ погиб-
шаго.

Между тѣмъ, пока Потемкинъ медлилъ перепра-
вою, Принцъ Нассау-Зигепъ, при содѣйствіи Жонеса,
два раза, 7-го и 17-го юня, одержалъ надъ Турецкимъ
флотомъ, стоявшимъ въ Днѣировскомъ лиманѣ, бли-
стательныя побѣды, доставившія ему дозволеніе упор-
треблять Русскій вице-адмиральскій флагъ и орденъ
Св. Георгія 2-го класса. Юля 1-го, по повелѣнію
фельдмаршала, онъ опять аттаковалъ остатокъ Турец-
каго флота, спасшійся подъ стѣны. Очакова, и истре-
билъ въ лиманѣ всѣ его суда до послѣдняго. Въ слѣдъ
за тѣмъ, 3-го июля, произошло сраженіе близъ острова
Оеодоносія, между Севастопольскою эскадрою, контръ-
адмирала графа Войновича и тѣми изъ кораблей Ка-
питанъ-Паши, которые не входили въ лиманъ, а оста-

368

вались въ морѣ. Русскіе удержали мѣсто битвы, но
сраженіе не ознаменовалось никакими важными по-
слѣдствіями, и замѣчательно только тѣмѣ, что оно
было первое между Севастопольскимъ и Турецкимъ
флотомѣ.

Сколь дѣятеленъ былъ князь Потемкинъ въ при-
готовленіяхъ къ кампаніи, столь медлителенъ былъ
онъ въ дѣйствіяхъ, требовавшихъ скорости и рѣши-
тельности. Только 20-го июля явился онъ подъ Оча-
ковомъ. Столь продолжительное, почти двухъ-мѣсяч-
ное, и можно сказать, непримѣтное движеніе глав-
наго корпуса Екатеринославской арміи отъ Ольвіопо-
ля не предвѣщало блестящихъ успеховъ при самомъ
началѣ поприща Потемкина въ званіи главнокоманду-
ющаго въ военное время, и едва не возбудило къ нему
недовѣрія арміи и публики, нетерпѣливо ожидавшихъ
извѣстій изъ-подъ Очакова. Императрица не скрывала
своего нетерпѣнія и часто повторяла: «Скоро ли сдастся
Очаковъ!» Князь Юрій Владимир. Долгорукій, участ-
никъ въ Очаковскомъ походѣ, говоритъ: «Князь По-
темкинъ никогда не вмѣшивался въ военныя распоря-
женія, а все старался выбирать себѣ подъ команду
лучшихъ генераловъ. Истиннымъ предводителемъ
его арміи былъ князь Николай Васильевичъ Рѣпнинъ.
Князь Потемкинъ все разъѣзжалъ въ коляскѣ, хотя я
его уговаривалъ сѣсть верхомъ и подарилъ ему ло-
шадь очень добрую и смирную. Обо всемъ этомъ по-
ходѣ сказать можно, что кто этъ роду не видалъ вой-
ска на походѣ и тотъ увидѣлъ бы неустройство. Мар-
ши дѣлали самые короткіе, но людей и лошадей такъ
перемучили, что сдѣлали множество больныхъ.» Къ
симъ словамъ прибавимъ еще два анекдота, случившіеся
до прихода арміи подъ Очаковъ. Извѣстный Ла-
файетъ, желавшій въ то время вступить въ Русскую

369

службу, но удержанный смутными обстоятельствами,
возникшими во Франции, прислалъ къ Потемкину
свѣдущаго, по его словамъ, инженера. Когда при-
сланный былъ введенъ въ палатку фельдмаршала, то
схватилъ его за руку и съ перваго слова сказалъ:
«Здравствуйте, генералъ! Ну, что у васъ тутъ? Вамъ
хочется взять Очаковъ? Хорошо, мы вамъ возмемъ
его. Нѣтъ ли только у васъ Вобана или Кугорна?
Да, хотѣлось бы мнѣ еще заглянуть въ Сенъ-Реми,
припомнить забытое или прочитать то, что мнѣ еще
самому неизвѣстно; правду говоря, я инженеръ не
военный, а путей сообщенія (des ponts et chaussées)!»
Потемкинъ былъ въ веселомъ расположеніи духа,
посовѣтовалъ инженеру отдохнуть, не обременять се-
бя чтеніемъ, и велѣлъ накормить его хорошимъ объ-
домъ. Въ другой разъ, когда лагерь главной кварти-
ры находился при Ново-Григорьевскѣ, по лѣвую сто-
рону Буга, и пришло извѣстіе о первой побѣдѣ Прин-
ца Нассау-Зигена, Потемкинъ послалъ за принцомъ
Де-Линемъ. Обнимая его, онъ сказалъ ему: «Все
отъ Бога! Взгляните на эту церковь: я построилъ ее
во имя св. Григорія, моего покровителя, и Кинбурн-
ская побѣда была одержана на утро того дня, въ
который празднуется память сего угодника!»—При по-
лученіи вѣсти о вторичномъ пораженіи Принцемъ Нас-
сау Турецкаго флота, Князь опять кинулся обнимать
Де-Линя, говоря: «Помните ли что я вамъ сказалъ о
Ново-Григорьевскѣ? Вотъ вамъ еще доказательство!
Не очевидно ли, что я избалованное дитя судьбы?» Онъ
отправилъ послѣ сего въ Очаковъ слѣдующую проклама-
цію: «Мы, повелѣвшій истребить эскадру Капитанъ-Па-
ши, чрезъ сіе даемъ знать гарнизону и жителямъ го-
рода Очакова, что если они сдадутся отъ сего време-
ни черезъ 24 часа, то мы позволимъ гарнизону выйти

370

съ имъніемъ, но безъ оружія, а жителямъ оставляя
все имущество и свободу, такъ, что они останутся
спокойными въ ихъ домахъ и въ городъ никакого гра-
бительства пе будетъ, и для того прислать имъ отъ
города депутата и аманатовъ къ Принцу Нассау (ко-
торый лиманомъ овладѣлъ), дабы утвердить договоръ,
а ежели въ показанное время положительнаго отвѣта
не будетъ, то наша еухопутная армія въ тотъ же
день, со всемю артиллеріею, отъ замка, а эскадра отъ
моря городъ окружатъ и откроютъ огонь. Тогда
уже ни женщины, ни старики, ни младенцы пощады
ждать не должны.» Турки отвѣчали готовностью обо-
роняться до послѣдней крайности.

Армія Потемкина пришла подъ Очаковъ 20-го юля
и расположилась въ разстояніи 3¹/₂ верстъ отъ крѣ-
пости, примкнувъ правымъ крыломъ своимъ къ Чер-
ному морю, а лѣвымъ къ Днѣпровскому лиману, но
осадные работы начались только 13-го августа. Про-
должительный промежутокъ времени прошелъ въ по-
строеніи нѣсколькихъ окоповъ и въ частыхъ, но без-
плодныхъ сStrengthахъ Русскихъ передовыхъ отрядовъ
съ вылазками гарнизона. Главная квартира Потем-
кина была расположена за правымъ флангомъ, и во-
кругъ его огромной и богатой ставки всякій вечеръ
грѣмѣла музыка, управляемая капельмейстеромъ Сарти.
Онъ не однажды обнаружилъ свою личную храбрость
и присутствіе духа, находясь въ мѣстахъ самыхъ опас-
ныхъ. Лучшее понятіе объ немъ въ то время можетъ
дать разсказъ принца де-Линя:

Князь сказалъ мнѣ: «Эта несносная крѣпость (cette
chienne de place) сильно меня безпокоитъ!» — «Она
еще долго будетъ васъ безпокоить,» отвѣчалъ я, «если
вы не станете действовать противъ нея рѣшительно.
Сдѣлайте фальшивую аттаку съ одной стороны, и вско-

571

чивъ въ ретраншаментъ съ другой, вмѣстѣ съ гарни-
зономъ ворвитесь въ старую крѣпость. Тогда она
будетъ ваша.» «Не ужели вы думаете,» сказалъ онъ,
«что Очаковъ походить на вашъ Сабачъ, который
зщищала только тысяча человѣкъ гарнизона, а брали
20,000?»—Я отвѣчалъ Князю, что онъ долженъ го-
ворить съ большимъ уваженіемъ и стараться подра-
жать аттакѣ, столь рѣшительно произведенной двумя
баталіонами пѣхоты и самимъ Императоромъ, распо-
ряжавшимъ аттакою среди града пуль. На другой
день, когда Князь отправился осматривать шестнадцати-
пушечную баттарею, имъ самимъ устроенную въ от-
крытомъ полѣ, въ 80 саженяхъ отъ ретраншамента,
онъ вспомнилъ о разговорѣ, происходившемъ между
нами на канунѣ, и когда сbijавшіяся на насъ ядра
убили подлѣ него артиллерійскаго фурлейта и двухъ
лошадей, сказалъ смѣясь графу Браницкому: «Спро-
сите у принца де-Линя, храбрѣе ли меня былъ его
Императоръ подъ Сабачемъ?» Надобно сказать правду,
что фальшивая нолуаттака наша была жарка и что
не было ничего благороднѣе и веселѣе храбрости Князя.
Я любилъ его до безумія въ этотъ и въ три послѣ-
дующіе дня, когда онъ подвергался величайшимъ опас-
ностямъ.»—«Вижу,» сказалъ я ему, «что для развле-
ченія вашего необходимо пускать мимо васъ пушеч-
ныя ядра.» Примѣры личной храбрости главнокоман-
дующаго не подвигали однакожь дѣла впередъ; при
одной изъ его рекогносцировокъ, пушечнымъ выстрѣ-
ломъ убило сопровождавшаго его Екатеринославскаго
губернатора, генералъ-маіора Синельникова. «Чув-
ствительное приемлю участіе,» написалъ Потемкинъ къ
вдовѣ убитаго, «въ огорченіи вашемъ, причиненномъ
смертію вашего супруга. Потеря сія весьма меня тро-
гаетъ и огорчаетъ. Онъ былъ человѣкъ, котораго служба

572

и собственныя ко мнѣ усердіе и привязанность были
мнѣ ·извѣстны, а сіе и налагаетъ на меня долгъ пе-
щись о ближнихъ его. Прошу васъ поскорѣе дать мнѣ
знать, какъ о дѣтяхъ вашихъ, показавъ ихъ мѣста,
такъ и о сродникахъ, и что я могу сдѣлать въ ихъ
пользу. Прошу относиться ко мнѣ въ надобностяхъ
вашихъ и быть увѣренными, что всякій случай будетъ
мнѣ пріятенъ, гдѣ только могу увѣрить васъ въ при-
знательности къ покойному и въ истинномъ почитаніи
къ вамъ.» Онъ подарилъ потомъ наслѣдникамъ Си-
нельникова 229 душъ мужескаго и 190 душъ женскаго
пола, изъ собственныхъ своихъ Екатеринославскихъ
имѣній, со всею землею и хозяйственными обзаведе-
ніями.

«Извините меня, ваше сіятельство,» писалъ Потем-
кинъ къ Румянцову, отъ 9-го августа, «что я не самъ
пишу, имъя ногтоѣду на двухъ пальцахъ. Теперь
Капитанъ-Паша съ флотомъ раздѣляетъ мое вниманіе,
тѣмъ паче, что и съ сухаго пути ожидаютъ Турки.
помощи. Въ Очаковъ непріятель въ нуждѣ и стѣсненъ,
однакожь упоренъ.»

«Я думаю,» говоритъ Де-Линь въ письмѣ къ Им-
ператору, «что мы начали осаду Очакова, или по
крайней мѣрѣ, такъ себѣ воображаемъ. Построили
четыре плохихъ редута, въ разстояніи 700 саженъ
отъ ретраншамента и 900 отъ крѣпости. Непріятель не
удостоилъ даже стрѣлять по работающимъ, не смотря
на то, что для работъ были выбраны самыя свѣтлыя,
лупныя ночи. Говорятъ, что намѣрены поставить еще
два новы ередута, въ 200 саженяхъ отъ крѣпости, и
20-ти пушечную брешь-баттарею, но все дѣлается по
двумъ или тремъ планамъ, такихъ людей, которые
ничего не видали и сами ни инженеры, ни артилле-
ристы. Князь, не желая показать, что сдѣлаетъ чьимъ

573

либо совѣтамъ, смѣшиваетъ всѣ планы вмѣстѣ, даетъ приказанія, потомъ опять отмѣняетъ, и только по напрасну тратитъ время и людей.» Нельзя принимать всѣхъ сихъ словъ за истину, но правда, что вся осадная армія, отъ генераловъ до рядовыхъ, скучала бездѣйствіемъ. Потемкинъ, до крайности человѣколюбивый, заботился о сбереженіи людей, а между тѣмъ ихъ гибло болѣе, нежели погибло бы, можетъ быть, на штурмѣ. Множество было переранено; въ томъ числѣ находились: родственникъ Императрицы, генералъ-поручикъ Принцъ Ангальтъ Бернбургскій; генералъ-маіоръ М. Л. Голенищевъ-Кутузовъ и храбрый Французскій волонтеръ графъ Рожеръ Дамасъ, бывшій потомъ главнокомандующимъ Неаполитанскихъ войскъ. Турки, ободряемые близкимъ присутствіемъ эскадры Капитанъ-Паши и медленнымъ ходомъ осады, смѣлѣе начали вылазки. При одной изъ нихъ, происходившей подлѣ самаго берега лимана, Принцъ-Нассау-Зигенъ, увидѣвъ перевѣсъ на сторонѣ Турковъ, послалъ во флангъ имъ нѣсколько судовъ изъ своей флотиліи, прогналъ ихъ и просилъ у Потемкина извиненія, что безъ его приказа осмѣлился разбить не-пріятеля. Вскорѣ потомъ Принцъ настоятельно говорилъ Потемкину о необходимости сдѣлать скорѣе брешъ и рѣшительнымъ штурмомъ кончить дѣло. «А сколько брешей сдѣлали вы въ Гибралтаръ?» сказалъ Князь, намѣкая на неудачное покушеніе Принца овладѣть Гибралтаромъ во время его первыхъ кампаній. Кол-кій вопросъ и какое-то неудовольствіе Потемкина на контръ-адмирала Жонеса заставили обоихъ начальниковъ лиманскаго флота проситься въ отпускъ и оба они уѣхали, Принцъ Нассау въ Варшаву, Жонесъ въ Петербургъ. Командованіе парусною эскадрою перелано контръ-адмиралу Мордвинову, а гребною капи-

37

1574

тану 2-го ранга Киленину, вскорѣ потомъ убитому. Августа 22-го, Суворовъ, начальствовавшій на лѣвомъ флангѣ, рѣшился прервать общее бездѣйствіе, и въ надеждѣ, что вся армія за нимъ двинется, онъ пошелъ четырьмя кареями противъ праваго фланга ретраншамента, лежавшаго передъ Очаковомъ по всему протяженію сухопутной стороны, но былъ раненъ пулею въ шею и понесъ весьма чувствительную потерю въ людяхъ, заставившую его безъ успѣха возвратиться въ лагерь. При началѣ его движенія принцъ Де-Линь, замѣтивъ удобный случай ворваться въ ретраншаментъ съ лѣваго фланга его, откуда всѣ Турки бросились къ правому, угрожаемому Суворовымъ, послалъ къ Потемкину просить на то позволеніл. «Съ начала нѣтъ отвѣта,» пишетъ Де-Линь. «Князь плакалъ, ибо человѣколюбіе, которое тутъ было не у мѣста, возбуждало въ немъ сожалѣніе о тѣхъ, кто можетъ пасть при аттакѣ, хотя потера ихъ была неизбѣжна для пріобрѣтенія успѣха. Кончилось тѣмъ, что позволенія дано не было.»

Потемкинъ весьма разсердился на Суворова. «Мнѣ странно,» писалъ онъ къ нему, «что въ присутствіи моемъ дѣлается движеніе безъ моего позволенія, пѣхотою и конницею... Изводьте меня увѣдомлять, что у васъ происходить будетъ, а не такъ, что даже и не прислали мнѣ сказать о двишеніи впередъ.» Суворовъ отвѣчалъ: «Невинность не терпить оправданія. Всякій имѣетъ свою систему и по службѣ лѣ имѣю свою. Мне не переродиться — и поздно! — Свѣтлѣйшій князь! Успокойте остатки моихъ дней! Шея моя не оцараплена; чувствую сквозную рану; тѣло изломано. Коли вы не можете побѣдить свою неминость, удалите меня отъ себя. Добродѣтель всегда-гонима. — Вы вѣчны, вы кратки!» — Суворовъ въ

375

самомъ дѣлѣ уѣхалъ, думая навсегда разстаться съ
Потемкинымъ, но Князь скоро забылъ прошедшее, и
по взятіи Очакова опять пригласилъ вылечившагося
героя въ свою армію.

Между тѣмъ дѣла Австрійцовъ были не совѣщанъ
удачны, и хотя крѣпость Хотинъ сдалась соединенному
корпусу Принца Кобургскаго и графа И. П. Салты-
кова, но Турки въ сентябрѣ одержали побѣду надъ
самимъ Императоромъ при Слатинѣ. Опасаясь, чтобы
надежды не ободрили осажденныхъ и желая отдалить
отъ Очакова Капитанъ-Пашу, Потемкинъ поручилъ
своему генеральсъ-адъютанту Сенявину (послѣ бывше-
му адмиралу), съ нѣсколькими крейсерскими судами,
сдѣлать поискъ изъ Севастополя на берегъ Анатоліи,
первый со времени учрежденія Русскаго флота на
Черномъ морѣ. Экспедиція была совершена успѣшно.
Сенявинъ истребилъ много транспортовъ съ провіан-
томъ для Турецкой арміи, стоявшихъ при Синопѣ,
Воннѣ и Карасундѣ, надълалъ тревогу на всемъ про-
тяженіи берега, и счастливо миновавъ встрѣчи съ Ка-
питанъ-Пашею, въ началѣ октября возвратился въ Се-
вастополь. Посылавши Сенявина, какъ самъ Потем-
кинъ говорилъ, на вѣрную жертву, онъ былъ обрадо-
ванъ его возвращеніемъ, доволенъ его дѣйствіями, и
разсуждая, что отличіе его подъ статутъ ордена св.
Георгія не подходило, а награду орденомъ св. Влади-
міра превышало, придумалъ новый знакъ, составляв-
шій средину между сими обоими орденами: своеручно
надѣлъ ему въ петлицу Владимірскій крестъ 4-й сте-
пени, съ лентою завязанною бантомъ. «Заслугъ много,
а знаковъ отличій мало,» писалъ Князь Таврическій
къ Императрицѣ, вмѣстѣ съ донесеніемъ объ экспеди-
ціи Сенявина, и объяснилъ о придуманномъ имъ, но-
вомъ родѣ наградъ, который и установился потомъ,

37*

576

подъ названіемъ ордена св. Владиміра 4-й степени съ
бантомъ. Экспедиція Сенявина, покрайней мѣрѣ, до-
ставила Потемкину поводъ къ реляціи въ Петербургъ,
гдѣ всѣ нетерпѣливо повторяли: «Когда сдастся Оча-
ковъ?» Румянцовъ порадовалъ Императрицу извѣще-
піемъ о взятіи Хотина. Текелли и Талызинъ уепѣшно
действовали на Кубани, но подъ Очаковомъ, глав-
нымъ пунктомъ общаго вниманія и главною цѣлью
кампанія 1788 года, все шло по старому — были однѣ
вылазки.

По набожности Потемкина и по особенному его вѣ-
рованію въ священномученика Григорія, память кото-
раго празднуется 30-го сентября, вся осажденная ар-
мія нетерпѣливо ожидала сего дня, полагая, что хоть
тогда главнокомандующій рѣшится на приступъ. Ран-
нимъ утромъ, всѣ генералы приняли мѣры, въ случай
приказа, быть въ немедленной готовности къ аттакѣ;
всѣ собрались въ палатку. Князя для поздравленія его,
а еще болѣе полученія приказа, но надежды ихъ бы-
ли напрасны. Потемкинъ сидѣлъ нахмурясь, прикла-
дывая къ головѣ платокъ, намоченный оделаваномъ,
больной, или желая только казаться больнымъ. Октя-
бря 4-го послѣдовалъ приказъ: «Приближаясь теперь
къ предпріятію для овладѣнія городомъ, съ крайнимъ
прискорбіемъ усматриваются столь гнусные измѣнни-
ки и предатели вѣры христіанской и отечества, какъ
на сихъ дняхъ случилось, четыре егеря Лифланскаго
корпуса, учинившіе къ бусурманамъ побѣгъ. Объявивъ
сіе, я требую отъ честныхъ солдатъ и помнящихъ
свою прислугу, чтобы они напередъ скаредные помы-
слы таковыхъ бездѣльниковъ открывали, и знали бы,
что когда Богъ поможетъ овладѣть городомъ, то укры-
вающіеся тамъ не избѣгнутъ примѣрнаго и жестокаго
наказанія.»: Началыныя слова сего приказа возбуди-

577

ли было опять утраченныя надежды, но не надолго. Движимый человекъ колюбіемъ, Потемкинъ никакъ не рѣшался брать крѣпости штурмомъ, въ надеждѣ, что когда поздняя осень заставитъ Капитанъ-Пашу удалиться, гарнизонъ сдастся добровольно. Между тѣмъ проливные дожди, снѣгъ, холодъ и грязь, въ которой утопали осаждавшіе, безпрерывно умножали число больныхъ, особенно свойственною южному климату лихорадкою. Принцъ Де-Линь, князь Ю. В. Долгорукій, Польскіе магнаты, князь Любомирскій, графъ Сологубъ, и многіе другие, не имѣвшіе должностей при осадной арміи, оставили лагерь и разъѣхались, кто куда. 4-го ноября послѣдовало нетерпѣливо желанное Потемкинымъ удаленіе Турецкаго флота, но передъ отплытіемъ его Капитанъ-Паша доставилъ гарнизону силное подкрѣпленіе и дѣло снова затянулось. Турки продолжали свои вылазки; при одной изъ нихъ изрубили генералъ-маіора Максимовича, распоряжавшаго работами на лѣвомъ флангѣ; зимнія стужи, оковавъ лѣдомъ берега, заставили Русскія суда на лиманѣ войти въ свои пристани и остановили ходъ осадныхъ работъ, которые, протянувшись болѣе трехъ мѣсяцовъ, еще не достигли до контръ-эскарпа ретраншамента. Надлежало вознаградить медленіе блистательною побѣдою. Потемкинъ, обрадованный, что вѣрные казаки (прежде бывшіе Запорожцы) овладѣли укрѣпленнымъ, лежащимъ передъ

* Замѣчательно, что 26 октября Императрица, проснувшись съ сильною болью въ поясницѣ, сказала: «Это отъ Очакова, который вчера или сегодня берутъ. J'ai souvent de tels pressentiments.» Въ самомъ дѣлѣ, къ обѣду прискакалъ курьеръ отъ князя Потемкина, съ довесеніемъ объ успѣхахъ генерала Текелли и планомъ предполагаемой аттаки Очакова.—«Капитанъ-Паша дѣлаетъ большое препятствіе,» писалъ Князь, «придѣпился къ Очакову, какъ Шпанская муха.»

378

Очаковомъ островомъ Березанью, рѣшился на приступъ.

Декабря 1-го былъ отданъ по арміи слѣдующій приказъ: «Истоща всѣ способы къ преодолѣнію упорства непріятельскаго и преклоненію его къ сдачѣ осажденной нами крѣпости, принужденнымъ я себя находу употребить наконецъ послѣднія мѣры. Я рѣшился брать ее приступомъ, и на сихъ дняхъ, съ помощію Божіею, произведу оный въ дѣйство. Представляя себѣ мужество и неустрашимость войска Россійскаго и противополагая онымъ крайность, въ которой находится гарнизонъ Очаковскій, весьма умалившійся отъ погибшихъ во время осады, изнуренный болѣзнями и терпящій нужду, ожидаю я съ полною надеждою благополучнаго успѣха. Я ласкаюсь увидѣть тутъ отличные опыты похвальнаго рвенія, съ которымъ всякій воинъ устремится исполнять долгъ свой. Таковымъ подвигомъ, распространяя славу оружія Россійскаго, учинимъ мы себя достойными названія, которое имѣетъ армія, мною предводимая; мнѣ же останется только хвалиться честію, что я имѣю начальствовать столь храбрымъ воинствомъ. Да даруетъ Всевышній благополучное окончаніе!» Штурмъ предназначено было произвести шестью колоннами: 4-мя на правомъ, подъ главнымъ распэряженіемъ князя Рѣпнина, и 2-мя на лѣвомъ Флангѣ, подъ командою генералъ-аншефа Меллера. «Всѣ колонны,» сказано было въ диспозиціи къ штурму, «должны аттаковать живо и не занимаясь перестрѣлкою, итти на штыкахъ. Командующіе колоннами и гг. штабъ и оберъ-офицеры имѣютъ наблюдать порядокъ, предупреждая замѣшательство, и не допускать кидаться на добычу, а поступать съ храбростію, свойственною Россійскому войску, возлагая несомнѣную падежу на помощь Христа Спасителя нашего.

379

При аттакѣ непріятельскихъ укрънленій, я даю на
волю командующихъ флангами брать пушки малаго
калибра или нѣтъ. Постановленіе пушекъ на реданты
непріятельскіе зависѣть будетъ отъ удачи, и тогда,
по условію съ г-мъ генераломъ и кавалеромъ Иваномъ
Ивановичемъ Меллеромъ, то исполнить. Хорошо, если-
бы удалось съ непріятелемъ вмѣстѣ войти въ крѣ-
пость, но я почитаю лучшимъ, отрѣзавъ его отъ оной,
истреблять, не допуская. При всякой колоннѣ имѣть
знающаго Турецкій языкъ, для могущихъ быть объя-
сненій. Кто изъ Турковъ будетъ сдаваться, того, оби-
рая оружіе, отсылать къ резерву; женщинъ и младен-
цовъ щадить, отсылая ихъ туда же. Время аттаки
будетъ ознаменовано сигналомъ, за нѣсколько предъ
свѣтомъ. Чтобы къ послѣ-завтрашнему дню все было
тотово.» Декабря 4-го послѣдовало дополненіе къ дис-
позиціи, заключавшееся въ слѣдующемъ: «Остерегаться
и убѣгать минъ, хотя онъ не столь страшны, но люди
не въ такомъ убѣжденіи о ихъ неопасности, и напро-
тивъ, болѣе всего ихъ боятся. Чтобы войтить въ крѣ-
пость купно съ непріятелемъ, я почитаю невозможнымъ:
входы извѣстны только имъ, куда побѣгутъ они ма-
лыми кучами; спуски во рвы тоже незнакомы; раз-
строиваться для насъ вредно. Стараться выгнать изъ
ретраншамента, отнять землянки, аттакуя со всѣхъ сто-
ронъ, принудить ихъ обнять повсюду ретраншаментъ,
чѣмъ они эслабѣютъ, а если побѣгутъ въ крѣпость,
то стѣснятся и въ обоихъ случаяхъ намъ будетъ
польза. На лѣвомъ флангѣ вся цѣль на крѣпость, а
потому и силы туда отъ всѣхъ пунктовъ той дирекціи
долженствуютъ быть направлены; аттака ретранша-
мента въ той сторонѣ только простое озабочиваніе
непріятеля. Я повторяю, что единственная и рѣши-
тельная цѣль есть крѣпость; все обратить и усилить

580

ту сторону резервомъ лѣваго фланга. Завладѣніе Гассанъ-Паши, " причемъ и истребленіе непріятеля, живущаго въ новой слободѣ, исполнится, есть нужное предпріятіе, ибо хотя бы и не удалось войти въ крѣпость, то поставя тамъ твердую ногу, стѣсненъ непріятель до крайности будетъ, отымется у него вода, не будетъ пристанища судамъ, ежели бы Турки вздумали подвезти хлѣбъ или войско. Первой колоннѣ итти гораздо до свѣта, а прочимъ колоннамъ на ретраншаментъ, и такъ размѣрить время, чтобъ темнотою дойтить до оpra. Передъ свѣтомъ Турки спятъ крѣпко. Я прошу гг. генералъ-аншефовъ условиться между собою о времени. Когда услышать крикъ: «ура,» въ которой ни есть колоннѣ, то всѣмъ другимъ повторить. Незапное нападеніе во всѣхъ мѣстахъ отниметъ у непріятеля способъ соединиться; въ землянкахъ и домахъ истреблять его скоропостижно. Какъ я сказалъ выше о важности аттаки на Гассанъ-Пашу, то и желаю, чтобы Принцъ Ангальтъ, съ колонною своею изъ гранадеръ и егерей, въ полной мѣрѣ способствовалъ первой колоннѣ и въ истребленіи непріятеля и овладѣніи паланкою (замкомъ) Гассанъ-Паши. Есть тамъ мечеть, довольно крѣпкая стѣнами; тутъ и на паланкѣ возмутъ паши постъ. Сказанная вторая колонна не прежде войдетъ въ нагорный ретраншаментъ, какъ по успѣхъ на нижней части къ Гассанъ-Пашѣ. Завтра въ полдни прошу весь генералптетъ, пазначенный къ дѣлу, пожаловать прийтить ко мнѣ для словеснаго объясненія, ибо всего написать не можно.»

Декабря 6-го, въ день св. Николая Чудотворца, твердыни Очакова пали передъ Русскою храбростью,

* Такъ называемаго Гассанъ-Пашинскаго замка, который находился на самой оконечности Очаковскаго мыса.

581

и городъ, по данному войскамъ обѣщанію, былъ от-
данъ на трехъ-диевное разграбленіе. Во время штурма
Потемкинъ оставался почти неподвижно на одной
изъ осадныхъ баттарей, и опершись головою на
руку, безпрестанно повторялъ: «Господи помилуй!»
— Трехъ-бунчужный паша, пачальствовавшій въ крѣ-
пости, до 300 другихъ сановниковъ и офицеровъ и
4000 нижнихъ чиновъ плѣнныхъ; 309 пушекъ и 107
знаменъ были трофеями побѣдителей. Убитымъ вѣр-
наго счета не было, но полагали число ихъ, вмѣстѣ
съ умершими отъ ранъ, до 10,000. Русскіе лишились
убитыми и ранеными: ген. маіора, бригадира; 147
офицеровъ и 2,720 нижнихъ чиновъ. Главною причи-
нею нашей потери былъ взрывъ двухъ пороховыхъ по-
гребовъ, послѣдовавшій уже при концѣ приступа.
Потемкинъ немедленно увѣдомилъ Императріцу о по-
бѣдѣ, и въ то же самое время послалъ повѣщенія объ
ней къ митрополитамъ, Кіевскому Самуилу, Московско-
му Платону и С. Петербургскому Гавриилу; кроме то-
го Могилевскому архіепископу Сестренцевичу и мно-
гимъ свѣтскимъ лицамъ, пользовавшимся его уважені-
емъ и довѣренностью. Въ числѣ ихъ былъ, жившій
въ Москвѣ, князь Ю. В. Долгорукій. «Въ день св.
Николая,» писалъ къ нему Потемкинъ, «я штурмовалъ
Очаковъ. Богъ пособилъ взять его въ ⅔ часа. Атта-
ка была ведена вдругъ на Гассань-Пашу, ретранша-
ментъ и крѣпость, въ которую первый вошелъ Алекс-
сандръ Николаевичъ*. Бригадиръ Горичъ убитъ, взошедъ
на стѣну, а генералъ-маіоръ Волконскій на ретранша-
ментъ. До 8,000 непріятелей положили мы на мѣ-
стѣ; въ плѣнъ взято много; пропасть женщинъ.

* Самойловъ, племянникъ Потемкина, генералъ-пору-
чикъ, послѣ бывшій графомъ и генералъ-прокуроромъ,

382

Артиллерії взято 309 пушекъ и мортиръ, все мѣд-
ныхъ, да на Березанѣ 23, знаменъ 170 и на Береза-
нѣ 12; трехъ-бунчужный паша съ множествомъ чи-
новниковъ; добыча пребогатая. Турки были отбор-
ные, съ отмѣннымъ оружіемъ. Боже мой! какъ на-
ши шли! Рѣдко въ уеньи бываетъ такой порядокъ.
И какъ были храбры! Божія милость видимо помо-
гаетъ. Прилагаю здѣсь планъ». Письмо къ митро-
политу Платону было слѣдующаго содержанія: «Богъ
даровалъ взять Очаковъ. Больше 8,000 непріятелей па-
ло на мѣстѣ. Многочисленной артиллеріи взято 309
пушекъ, все мѣдныя. Запаса всякаго довольно. Знаменъ
170. Богъ меня никогда не оставляетъ. Вездѣ помощь
его была со мною. Помолитесь за меня.» Письмо къ
митрополиту Гавріилу начиналось словами: «Побора-
ющая по насъ десница Всевышняго низложила про-
тивящихся намъ,» а оканчивалось такъ: «По всегда-
нему В. Впрев. благосклонному расположенію, ласкаюсь
я, что въ семъ благопріятномъ происшествіи сугубое
примете вы участіе, и какъ сынъ отечества, и какъ
искренній мой доброжелатель.» Черезъ три дня послѣ
штурма, Потемкинъ отдалъ по арміи приказъ: «Г-мъ
генералъ-аншефамъ и кавалерамъ, князю Н. В. Рыпи-
ну и И. И. Меллеру, представить ко мнѣ обстоятельно
о дѣйствіяхъ и движеніяхъ каждой изъ въренныхъ
имъ частей при произведеніи штурма на Очаковъ и
согласно ли оныя поступали съ даннымъ отъ меня
расположеніемъ. Касательно отличившихся храбрыма

* За сими словами слѣдовала еще принципка: «Мое ни-
жайшее почтеніе супругъ, Катеринъ Александровнѣ, и еже-
ли не трудно будетъ, то прошу заказать для меня въ Вознесен-
скомъ монастырѣ вышить филейное дамское, полное платье,
хотя въ полторы тысячи рублейъ, только бы походило на
кружевное, а я пришлю хорошую Турчанку.»

583

подвигами подтвердить господамъ частнымъ начальникамъ, чтобы наблюдая строжайшую справедливость, предъставили о тѣхъ единственно, которые отличнымъ образомъ ознаменовали военныя свои дѣйствія; как-даго подвигъ таковой долженъ быть описанъ, не смѣшивая всѣхъ во едино, дабы по мѣрѣ заслуги и награда была отличная. Въ семъ случаѣ не должно имѣтьѣ мѣста никакое покровительство, которое вредъ службѣ и обиду достойнымъ приносить. Мое желаніе есть различить превосходныя заслуги отъ обыкновенныхъ и наградить всѣхъ по справедливости.»

Первое донесеніе Потемкина Императрицѣ о взятіи Очакова было весьма кратко. Въ заключеніи втораго, подробнаго, писалъ онъ: «Всевышній покровительствовалъ оружію В. И. В., ему же слава и благодареніе. Всемилостивѣйшая Государыня! воззрите съ милосердіемъ на труды неописанные, какіе несли ваши войска, и на безпримѣрныя ихъ усердіе и храбрость. Штурмъ Очакова не только знаменитъ успѣхомъ, но и по точности, съ каковою все исполнено. Я смѣло могу В. И. В. увѣрить, что съ такимъ порядочнымъ строемъ въ арміи вашей еще никакого дѣла не было. Отдавъ всю справедливость служившимъ подо мною генераламъ и войску, себя почитаю счастливымъ, что имѣю пріятный случай свидѣтельствовать о ихъ храбрости.»

Суровая зима 1788 года, которую въ южной Россіи долго помнили подъ именемъ Очаковской, весьма затрудняла зарываніе въ землю убитыхъ. По сей причинѣ, и для устрашенія Турковъ многочисленностью падшихъ ихъ собратій, Потемкинѣ приказалъ свозить непріятельскіе трупы за устье лимана на ледъ, откуда, по вскрытіи водъ, прибивало ихъ къ Турецкимъ берегамъ.

584

Еще и нынѣ существуетъ возвышеніе, или кур-
ганъ, на которомъ во время осады Очакова стояла
великолѣпная палатка. Потемкина; курганъ сей назы-
ваютъ Потемкинскою могилою, но названіе несправед-
ливо, ибо, какъ увидимъ ниже, Потемкинъ не умеръ
и не похороненъ на семъ мѣстѣ.

Черезъ нѣсколько дней послѣ штурма, побѣдонос-
ныя войска пошли на зимнія квартиры, назначенные
имъ между Диѣпромъ и Бугомъ и по лѣвому берегу
первой изъ сихъ рѣкъ, а Румянцовъ еще прежде рас-
положился въ Молдавіи и верхней Бессарабіи.

Извѣстіе о паденіи Очакова достигло въ Петер-
бургъ 16-го Декабря, и тѣмъ болѣе произвело тамъ
всеобщую радость, что было совсемъ неожиданно.
Всѣ отличившіеся были награждены по представле-
нію Потемкина; офицерамъ, не получившимъ Георгі-
евскаго или Владимірскаго крестовъ, были разданы
золотые крестообразные знаки, а всѣмъ нижнимъ чи-
памъ серебряныя медали, тѣ и другія на Георгіевской
лентѣ. Потемкинъ получилъ, при рескриптѣ отъ 16
Декабря, недостававшій еще ему орденъ св. Георгія
1-го класса.

Въ Петербургъ нетерпѣливо ожидала Князя Таври-
ческаго Императрица для личныхъ съ нимъ совѣщаній,
какъ о планѣ на предстоявшую кампанію 1789 года,
такъ и о дѣлахъ съ Швеціею, которая, во время дѣй-
ствій Украинской и Екатеринославской арміи на югъ,
пеожиданно для Россіи завязала съ нею войну на
съверѣ. «Князю Григорію Григорьевичу Орлову,» ска-
зала однажды Екатерина, въ кругу своихъ прибли-
женныхъ, «за чуму слѣланы мраморныя ворота; Графу
Румянцову-Задунайскому поставлены были тріумфаль-
ныя ворота въ Коломинъ, а Князя Г. А. Потемкина-
Таврическаго совсемъ позабыли!» «Какого съ нимъ

385

разсчета не ділайте,» сказалъ Императрицѣя кабинетъ-секретарь А. В. Храповицкій. «Такъ,» отвѣчала Екатерина, «однакожь все онъ человекъкъ; можетъ быть, ему захочется награды.» Послѣ того велѣно было къ пріѣзду Потемкина иллюминовать въ Царскомъ Селѣ мраморныя ворота, и украсивъ ихъ военною и морскою арматурою, написать въ транспарантахъ стихи, выбранные самою государынею изъ оды Петровы на покореніе Очакова. Надъ воротами, въ лавровомъ вънкѣ, была изображена надпись:

Ты въ плескахъ вникдешь въ храмъ Софіи.

«Тутъ ничего не могутъ перетолковать,» сказала Императрица. «Въ Софіи есть Софійскій соборъ.» Она разумѣла второе названіе Царскаго Села Софіею.

Кромѣ иллюминаціі, въ ожиданіи Князя Потемкина, съ наступленіемъ каждого вечера, была освящаема вся дорога отъ Царскаго Села до Петербурга. Наконецъ, онъ прибылъ въ столицу 4-го февраля, въ 7 часовъ вечера, остановясь въ обыкновенныхъ своихъ комнатахъ въ Эрмитажѣ, и прежде нежели успѣлъ собраться къ Императрицѣ, она предупредила его своимъ посѣщеніемъ. Такъ внимательна была она къ покорителю Очакова. Но много наградъ ожидало его еще впереди: 14-го апреля, при утвержденіи доклада Потемкина о наградахъ за Очаковскій штурмъ, Императрица, «въ вящшее доказательство своей справедливости къ благоразумному предводительствованію Княземъ Потемкинымъ Екатеринославской ларміи,» пожаловала ему фельдмаршальскій жезлъ, украшенный лаврами и алмазами, и особымъ указомъ на имя Селана повелѣда заготовить похвальную грамату. съ описаніемъ всѣхъ его заслугъ, а кромѣ того, въ память ихъ, выбрать медаль. Медаль сія представляла

386

съ одной стороны грудное изображеніе Князя, съ сло-
вами вокругъ него : Князь Г. А. Потемкинъ-Тавриче-
скій, генераль-фельдмаршаль; на другой сторонѣ были
карта Очакова и двѣ надписи; въ верху : Усердіемъ
и храбростью; внизу : Въятіе Очакова, крѣпости
Береганской и побѣды на лиманѣ, въ 1788 году.
Екатерина своеручно возложила на Потемкина ордентъ
св. Александра Невскаго, для ношенія на груди, при-
крѣпленный къ драгоцѣнному солитеру, подарила ему
100,000 рублей для достройки дома его, въ послѣд-
ствіи купленнаго въ казну и названнаго Таврическимъ
дворцомъ, и прислала ему драгоцѣнную золотую шпагу,
съ алмазами и надписью : Командующему Екате-
ринославскою сухопутною и морскою силою, успѣхами
увѣнчанному. Шпага сія была поднесена Князю на
большомъ золотомъ блюдѣ, имѣвшемъ надпись: Коман-
дующему Екатеринославскою сухопутною и морскою
силою и строителю военныхъ судовъ. Прежде тото, 7-го
марта, послѣдовало повелѣніе присоединить Украин-
скую армію къ Екатеринославской, сохраняя объимъ
одно названіе, а фельдмаршаль Румянцовъ получилъ
приглашеніе прибыть въ Петербургъ. Думали и по-
нынѣ еще думаютъ, что сія перемѣна произошла по
домогательству Потемкина и нерасположенію Импера-
трицы къ Задунайскому герою, но такое мнѣніе со-
вершенно несправедливо. Убѣжденіе въ несбыточности
Восточнаго проэкта, безпокойства, возникавшія въ
Польшѣ, непріязненное расположеніе Англіи, и осо-
бенно Пруссіи, война съ Швеціею и малочисленность
войскъ на сѣверѣ и въ западныхъ областяхъ Россіи
требовали передачи командованія войсками полковедцу
искусному и опытному, а кто лучше Румянцова могъ
быть къ тому избранъ? Съ недоумѣніемъ объ истин-
ныхъ причинахъ отзыва отъ арміи и съ прискор-

387

біемъ получилъ побѣдитель Оттомановъ повелѣніе Им-
ператрицы. Сочтя его за несомнѣный признакъ не-
милости, печальный оставилъ онъ края, нѣ когда быв-
шіе свидѣтелями его подвиговъ и славы, отъ сильнаго
душевнаго волненія занемогъ, послалъ просьбу объ
увольненіи его за границу на воды, а въ ожиданіи
отвѣта уѣхалъ въ одну изъ своихъ Малороссійскихъ
деревень, Вишенки. «Въ отзывѣ васъ отъ арміи,»
писала къ нему Императрица, «не имѣли Мы инаго
вида, кромѣ употребленія васъ на служенія въ иномъ
мѣстѣ, соразмѣрно вашимъ степени и искусству, слѣд-
ственно и увѣрены, что вы отдадите справедливость
добрымъ къ вамъ расположеніямъ.» Когда не стало
Потемкина и вѣсть о кончинѣ его достигла до Румян-
цова, герой Кагульскій не могъ скрыть отъ окру-
жавшихъ своего сожалѣнія. «Потемкинъ былъ мнѣ
соперникъ,» сказалъ онъ съ навернувшимися на гла-
захъ сдезами, «но Россія лишилась въ немъ великаго
человѣка и усерднѣйшаго слуги отечеству.» Отзывъ,
равно любопытный для историка дѣлъ Потемкина и
для дѣеписателя жизни Румянцова.

Потемкинъ, обремененный почестями и наградами, уѣхалъ изъ Петербурга 6-го мая, предполагая вы-  
тъснить Турковъ изъ всего пространства, лежащаго  
между Днѣпромъ и Дунаемъ, гдѣ занимали они Ки-  
шеневъ, Бендеры, Каушаны, Паланну, Аккерманъ,  
Измаилъ и Килію. Въ ожиданіи, пока войска, осаж-  
давшіе въ предшествовавшемъ году Очаковъ, собе-  
рутся къ Днѣстру, Потемкинъ предписалъ бывшей Укра-  
инской арміи выступить съ зимнихъ квартиръ тремя  
корпусами: главный, ввѣренный генералъ-аншефу  
князю Рѣцкіну, расположился по лѣвому берегу Пру-  
та, у селенія Козмешти, недалеко отъ Рябой Моги-  
лы; влѣво отъ него, къ сторонѣ Бендеръ, находился

388

корпусъ генералъ-аншефа Кречетникова, а вправо,
въ Берладъ, для ноддержанія связи съ Австрійцами,
сталъ Суворовъ. Вскоръ, когда Потемкинъ прибылъ
въ Елисаветтрадъ, Екатеринославская армія была раз-
дѣлена на двѣ части: одну составляли главный кор-
пусъ, или 1-я дивизія, подъ непосредственнымъ на-
чальствомъ главнокомандующаго; 2-я дивизія, ген.
аншефа князя Ю. В. Долгорукаго и 3-я дивизія, ген.
аншефа Суворова; во 2-й части, въренной князю
Рѣпнину, находились двѣ дивизіи: 4-я, или главный
корпусъ, ген. поручика И. В. Гудовича и 5-я, у Кин-
бурна, ген. маіора барона Ферзена; корпусъ Кречет-
никова до времени оставался отдѣльнымъ; Таври-
ческимъ корпусомъ командовалъ ген. аншефъ Ка-
ховскій; Кавказскимъ, вмѣсто ген. аншефа Текелли,
навлекшаго на себя нерасположеніе Потемкина без-
полезною экспедиціею подъ Анапу, ген. аншефъ
графъ И. П. Салтыковъ; Кубанскимъ генералъ-по-
ручикъ баронъ Розенъ.

Предстоявшая кампанія не предвѣшала блистатель-
ныхъ успеховъ. Австрійцы ограничивались оборони-
тельнымъ положеніемъ, во всемъ смыслѣ сего слова,
ибо отступали при каждомъ появлении Турковъ въ ихъ
сосѣдствѣ. По истощенію Молдавскихъ магазейновъ
и сильному разлитію Прута, сорвавшему и изломав-
шему всѣ мосты на сей рѣкѣ и затопившему дороги,
войска князя Рѣпнина нуждались въ продовольствіи,
и только въ половинѣ юня начали получать его ис-
правно; бури свирѣпствовавшія на Днѣпрѣ и медлен-
ное, по разнымъ непредвидѣннымъ обстоятельствамъ,
доставленіе провіанта, задержали дивизіи главноко-
мандовавшаго и князя Долгорукаго на зимнихъ квар-
тирахъ, такъ, что только къ половинѣ юля собра-
лись онъ у Ольвіополя; 10-го августа главная квар-

389

тират была перенесена въ Дубоссары. Полгода драго-
нѣниаго времени пропало безъ пользы и слова Юсифа
II, казалось, сбывались. Но можно привесть нѣкото-
рыя обстоятельства въ защиту Князя Таврическаго.
Имъя отъ Императрицы наставленіе не отклоняться
отъ мира съ Портою, и прибывъ къ арміи въ то вре-
мя, когда въ Турціи воцарился новый султанъ, Се-
лимъ III, а верховный визирь, въ ожиданіи повелѣній
правительства, остановился въ бездѣйствіи у Исакчи, онъ
выжидалъ, какой оборотъ возмутъ дѣла Турковъ.
Кромѣ того не могъ онъ перейти за Днѣстръ по при-
чинѣ продолжительнаго плаванія Турецкаго флота въ
виду Крыма, куда Турки угрожали высадкою. «Я
удерживаюсь, Всемилостивѣйшая Государыня,» пи-
салъ Потемкинъ, «оказаться всѣми силами у Днѣстра,
ради того, что флотъ, конечно, весь кинется къ мысу
Таклы и онъ крайне стѣснитъ насъ въ этой сто-
ронѣ.»

Пребываніе Потемкина въ Дубоссарахъ вовсе не
походило на приготовленія къ войнѣ. «Ставка Князя,»
пишетъ очевидѣцъ, князь Ю. В. Долгорукій, «весьма
похожа была великолѣпіемъ на визирскую; даже
полковникъ Боуръ насадилъ вокругъ нея садъ въ
Англійскомъ вкусъ. Капельмейстеръ Сарти, съ двумя
хорами роговой музыки и прочихъ многихъ музы-
кантовъ, насъ ежедневно забавлялъ. Казалось, что
свѣтѣйшій князь тутъ намѣренъ былъ остаться на-
всегда.»

Въ половинѣ юля Турки зашевелились. Верховный
визирь, получивъ повелѣніе Султана дѣйствовать насту-
пательно, хотѣлъ вытѣснить Австрійцовъ изъ Молдавіи;
съ сею цѣлію перенравивъ до 25000 на лѣвый берегъ
Дуная, направилъ онъ ихъ на Фокшаны. Суворовъ, сто-
явшій въ Берладѣ, поспѣшилъ къ Австрійцамъ на по-

38

590

мощь, и соединяясь съ ихъ корпусомъ, бывшимъ подъ
начальствомъ Принца Кобургскаго, 21-го июля раз-
билъ непріятеля, уже скоплявшагося при Фокшанахъ.
Визирь, раздраженный сею неудачею, умноживъ свои
войска до 90,000, повелъ ихъ самъ противъ союзниковъ,
а между тѣмъ и Гассанъ-паша, бывшій, въ 1788 го-
ду Капитанъ-Пашею, выступилъ туда же изъ Измаила,
съ 30,000 Турковъ и Татаръ. Оба полководца не имѣли
успѣха: князь Рѣпнинъ, по повелѣнію Потемкина, при-
соединивъ къ себѣ корпусъ Кречетникова, выступилъ
противъ сераскира и заставилъ его войти обратно
въ Измаильскую крѣпость, а армія верховнаго визиря,
7-го сентября, была разбита на голову. Суворовымъ
и Принцомъ Кобургскимъ у рѣки Рымника. Здѣсь
необходимо замѣтить, что клевета недоброжелательство-
вавшихъ Потемкину современниковъ взвела на него
несправедливое обвиненіе. Разсказываютъ, что князь
Рѣпнинъ, вогнавъ Гассана-пашу въ Измаилъ и обло-
живъ сію крѣпость, до такой степени навелъ пани-
ческій страхъ на Турковъ, что они готовились искать
спасенія въ бѣгствѣ, когда Русскіе, одушевленные
успѣхомъ, громили окруженныя со всѣхъ сторонъ
стѣны крѣпости. Вдругъ получается отъ фельдмарша-
ла повелѣніе отступить немедленно и Измаилъ уцѣ-
лѣлъ. Догадывались, что Потемкинъ изъ зависти выр-
валъ фельдмаршальскій жезлѣ изъ рукъ Рѣпкина. Смѣло,
положа руку на сердце, можемъ сказать, что сім. сло-
ва неправда: Потемкинъ, не только не давалъ Рѣп-
нину повелѣнія отступить отъ Изманла, но даже и
о походѣ его туда узналъ послѣ его ухода. Все
дѣло происходило такъ, что Рѣпнинъ, заслонивъ Гас-
сану-пашѣ путь къ соединенію съ верховнымъ визи-
ремъ, 7-го сентября, въ одинъ день съ побѣдою при
Рымникѣ, разбилъ его при рѣкѣ Сальчѣ, верстахъ въ

391

30-ти отъ Ларги, и потомъ быстро преслѣдовалъ его къ Измаилу. Прибывъ къ сей крѣшности 11-го сентября, онъ надъявлся овладѣть ею такъ же легко, какъ въ 1770 году, вскорѣ послѣ Кагульской побѣды, но найдя крѣпость несравненно лучше укрѣпленною, видя, многчисленный гарнизонъ, готовый обороняться отчаянно, и имѣя только полевыя орудія, нашелся въ необходимости отступить, произведя однакожь продолжавшимся нѣсколько часовъ дѣйствіемъ баттарей сильный пожаръ въ крѣпости. Все сдѣлалось безъ предварительныхъ сношеній съ главнокомандовавшимъ, знавшимъ только о пораженіи сераскира у Сальчи и преслѣдованіи его. И фельдмаршальскій жезлъ едва ли могъ быть полученъ Рѣпнинымъ за взятіе Измаила, Дѣло другое штурмъ Праги Суворовымъ, кончившій войну и рѣнившій судьбу цѣлаго государства.

Потемкинъ въ теченіе лѣта обоэрѣвалъ Херсонъ и Очаковъ и убѣдился въ ихъ безопасности. При первомъ извѣстіи о движеніяхъ верховнаго визиря оставилъ онъ Дубоссары, въ первыхъ числахъ сентября перешелъ Анѣстръ, и въ теченіе сего мѣсяца, усиливъ свои войска корпусомъ Рѣпнина, почти безъ кровопролитія выгналъ Турковъ изъ занятыхъ ими мѣстъ менду Анѣстромъ и Дунаемъ, кромѣ Бендеръ, Измаила и Киліи. Сентября 4-го былъ занятъ Кишиневъ; 13-го генералъ-поручикъ графъ де Бальменъ овладѣлъ Каушанами; 23-го казачій полковникъ Платовъ (послѣ бывшій графъ и атаманъ Донскаго войска) занялъ замокъ Паланку; 30-го сдался Аккерманъ. Сентября 14-го генералъ-поручикъ Гудовичъ, командовавшій въ Очаковъ, и генералъ-маіоръ (въ послѣдствіи адмиралъ) Рибасъ, принявшій начальство надъ лиманскою гребенюю флотиліею, взяли штурмомъ замокъ Гаджибей, на томъ мѣстѣ, гдѣ нынѣ ОдеCCA.

38*

892

По позднему времени года объ Измаилъ и Килій
нельзя было и думать. Потемкинъ желалъ заключить
кампанію покореніемъ Бендеръ и обложилъ сію крѣ-
пость 30-го октября, съ правой стороны собственнымъ
своимъ корпусомъ, съ лѣвой войсками Гудовича. Гар-
низонъ Бендерскій состоялъ изъ 16,000 и могъ вы-
держать осаду, но несогласія между его началь-
никами, сохранявшійся въ свѣжей памяти штурмъ
1770 года и недавній примѣръ съ Очаковомъ, располож-
жили Турковъ къ миролюбію. Рѣшительное объявленіе
Потемкина, что онъ возметъ крѣпость во чтобы то ни
стало, и огонь, открытый по его повелѣнію изъ всей
артиллеріи, заставили пашей не медлить сдачею, осо-
бенно, когда они получили отъ Русскаго главнокоман-
дующаго слѣдующее объявленіе: «Начальствующему
въ Бендерахъ пашѣ, прочимъ пашамъ, старшинамъ,
всему войску и жителямъ. Я чрезъ сіе знать даю, что
съ многочисленною арміею всемилостивѣйшей моей
государыни Императрицы Всероссійской приближаюсь
къ Бендерамъ, съ тѣмъ, чтобы сей городъ взять не-
премѣнно. Законъ Божій повелѣваетъ напередъ во-
просить. Я слѣдую сему святому правилу и милосер-
дію моей самодержицы, объявляю всѣмъ и каждому,
что если городъ отданъ будетъ добровольно, то всѣ
безъ вреда съ собственнымъ пмѣніемъ отпущены
будутъ къ Дунаю, куда захотятъ; казенное же все
долженствуетъ быть отдано намъ. Въ противномъ
случаѣ поступлено будетъ, какъ съ Очаковомъ, и на
васъ уже тогда Богъ взыщетъ за женъ и младенцовъ.
Избирайте для себя лучшее.» Гарнизонъ не рѣшился
испытать участи защитниковъ Очакова, началъ пере-
говоры съ уполномоченнымъ отъ Потемкина княземъ
Ю. В. Долгорукимъ и 3-го ноября сдалъ крѣпость.
«Благоразумное соотвѣтствіе начальниковъ и жителей

393

Бендерскихъ моимъ объ нихъ предположеніямъ,» на-
писалъ Потемкинъ въ крѣпость, «достойно отъ нашей
стороны всевозможнаго уваженія. Я имѣю силу много-
мощную войскъ, мнѣ высочайше врученныхъ, и чело-
вѣколюбивыя правила Е. И. В., всемилостивѣйшей
моей самодержицы, гдѣ есть способъ спасти многое
число невинныхъ душъ, къ симъ послѣднимъ долженъ
приклоняться. И такъ я, высочайшимъ монаршимъ
словомъ даю свободу всѣмъ Порты Оттоманской жи-
телямъ и войскамъ, Бендерскимъ и пришедшимъ,
опричь христіанъ, съ ихъ женами, дѣтьми и имуще-
ствомъ, выйти со всею военною честію, оставя намъ
до послѣдней вещи, что казнѣ принадлежитъ, артил-
лерію, оружіе, магазины, припасы и словомъ все. Я
требую, чтобы скорѣе, какъ можно, крѣпость была
сдана, а на первый случай вездѣ караулы наши вве-
дены были, ибо позднее время не позволяетъ отлага-
тельствъ. Для способствованія отвозу семействъ и
имѣнія дамъ я повозокъ, и какъ вдругъ нельзя, мо-
жетъ быть, набрать должнаго числа, то отправлять
будемъ по частямъ. Хлѣбъ собственный, какой есть
у жителей, я весь за сходную цѣну куплю въ казну.
Ежели что имѣютъ прочаго, то все позволяется про-
дать. Установленіе всего препоручаю я Е. С. высоко-
превосходительному господину генералу-аншефу и
кавалеру князю Долгорукому, къ которому обо всемъ
относиться. Снисходительства таковыя, да послужатъ
увѣреніемъ Османскому народу, что моя самодержица
и мы, ея подданные, опричь войны, расположены къ
нимъ не иначе, какъ дружбою. Моля всемогущаго
Бога, создателя неба и земли, объ утвержденіи согла-
сія, вамъ, господамъ превосходительнымъ пашамъ и
народу, желаю всякихъ благъ.» Въ сдавшейся крѣ-
пости было найдено 300 пушекъ, 25 мортиръ и боль-

894

шое количество запасовъ военныхъ и съюстныхъ. «Повергая къ освященнымъ В. И. В. стопамъ,» доносилъ фельдмаршалъ, «мое усерднѣйше-подданническое поздравленіе, что Всевышній даровалъ В. И. В. блистательную кампанію, которая помощію его совершенилась въ два мѣсяца, присовокупляю къ сему поздравленіе отъ генералитета, офицеровъ и всѣхъ немустрашимыхъ и храбрыхъ солдатъ вашихъ. Христосъ наша сила, и мы въ воскресенье воспоемъ благодарственная въ храмѣ св. Георгія, обращенномъ изъ главной мечети.»

О занятіи Кишинева, Аккермана и Бендеръ, т. е. тѣхъ мѣстъ, гдѣ Потемкинъ находился лично, князь Ю. В. Долгорукій разсказываетъ слѣдующее: «Извѣстіе отъ Рѣпнина о движении Турковъ насъ побудило, и я, не спавши, въ одни сутки войско переправилъ, пошелъ въ Кишиневъ, гдѣ стоялъ Турецкій паша, и какъ только наши легкія войска показались, Турецкая конница побѣжала. Я, скакавъ за казаками, увидѣлъ пѣхоту въ овратѣ, велѣлъ храгунамъ спѣшиться и аттаковать. Мы частію Турковъ перебили, а частію въ полонъ перебрали; храбрые казаки не только конницу, но и самого пашу въ плѣнѣ привели. По нѣкоторомъ отдохновеніи, мы пошли къ крѣпости Аккерману, куда пришедъ, я разставилъ всю артиллерію на высотахъ въ виду крѣпости, а позади войско. На другой день паша выслалъ мнѣ сказать, что желаетъ войти въ переговоры. Я объявилъ о семъ князю Потемкину; онъ мнѣ далъ полную власть заключить капитуляцію, и въ тотъ же день паша выслалъ своего уполномоченнаго. Я согласился выпустить гарнизонъ съ его имуществомъ, подъ условіемъ уступить нашей Императрицѣ все принадлежашее Суитану, артиллерію, порохъ, провіантъ, и на сихъ условіяхъ, въ 10 ча-

395

совъ слѣдующаго утра, я крѣпость и городъ занялъ, Словно, какъ бы войны не было; наши съ Турками обходились ласково, и по вступленію въ тотъ же день всѣ лавки были отперты. Оставивъ тутъ гарнизонъ и сдѣлавъ распоряженія, пошли мы къ Бендерамъ, гдѣ я имѣлъ подъ начальствомъ 56,000 войска, и разными колоннами, въ одну минуту, по данному отъ меня предписанію, крѣпость была обложена по объимъ сторонамъ Днѣстра. Я въѣхалъ въ форумъ, но Турки производили пальбу съ такою осторожностію, что казалось боялись кого убить, чтобы насъ не раздразнить. Примѣтивъ, что крѣпость вовсе не намѣрена обороняться, я пріѣхалъ къ Потемкину, сказалъ ему свое замѣчаніе, и мы отправили парламентера имъ сказать, что войско Русское съ тѣмъ пришло, чтобы Бендеры взять, а хотятъ ли они безъ траты людей крѣпость отдать или намѣрены защищаться, ибо все таки, по позднему осеннему времени, мы не можемъ тутъ долго забавляться и участь Бендеръ непремѣнно должна рѣшиться въ одни сутки. Въ отвѣтъ мы получили, что всѣ три паши къ намъ для переговоровъ будутъ. Послѣ объда они пріѣхали, и я съ ними, черезъ переводчика, до самой полуночи возился. Наконецъ общались они на то же утро отворить ворота, на условіяхъ, на какихъ сдался Аккерманъ. Они поѣхали въ крѣпость, а я пошелъ къ Потемкину, лежавшему въ кибиткѣ на постелѣ, и поздравилъ его съ Бендерами. Онъ меня благодарилъ и сказалъ: «Выпьемъ славнаго Венгерскаго, которое мнѣ сегодня маюръ Скипоръ изъ Кракова привезъ!» Мы выпили Венгерскаго по большой рюмкѣ, не меѣе порядочного стакана. Утромъ я занялъ городъ и тотчасъ же въ немъ лавки открылись.»

Со взятомъ Бендеръ кончилась кампанія 1789

596

года. Дъйствительно можно сказать, что она продолжалась только два мѣсяца, сентябрь и октябрь. Князь Потемкинъ, оставивъ достаточные гарнизоны въ Бендерахъ и Аккерманѣ, и приказавъ подорвать Гаджибей, распустилъ войска на зимнія квартиры, частію въ Екатеринославской губерніи и на правомъ берегу Днѣпра, а частію между Прутомъ и Днѣстромъ; самъ онъ главною квартирою избралъ Яссы. На Кубани въ теченіе сего года не произошло ничего замѣчательнаго. Австрійцы со второй половины года начали дѣйствовать съ большими противъ прежняго успѣхами, заняли Валахію, одержали нѣсколько побѣдъ на бе-регахъ Дуная и Савы, и въ заключеніе взяли крѣпости Бѣлградъ и Кладово. Ихъ успѣхи, вмѣстѣ съ побѣдою Суворова при Рымникѣ и занятіемъ приднѣстровскихъ крѣпостей, объщали союзникамъ въ 1790 году еще большія выгоды, но — Россія желала мира.

«Всемилостовѣйшая Государыня!» доносилъ Потемкинъ 22-го ноября, «13-го числа сего мѣсяца началась зима и продолжается. Первые дни были жестоки морозомъ и мѣтелицею. Не бывало никогда столь крѣпкой и нечаянной зимы; рѣки стали вдругъ; прекратились транспорты, чрезъ что въ провіантѣ и всякаго рода доставленіи сдѣлалась остановка. Полкамъ трудно отходить въ квартиры, особливо тѣмъ, которые пошли въ Екатеринославскую губернію степью, а и всѣмъ геперально до Кишинева степь же проходить было надобно. Но, слава Богу, многіе уже достигли квартиръ безвредно и время настало мягче. О скотѣ я уже не упоминаю; радуюсь, что люди цѣлы. Не могу довольно описать В. И. В, безконечныхъ затрудненій въ приведеніи всего въ порядокъ. Заботы превосходатъ почти мои силы. Какъ доставлять провіантъ отдаленнымъ частямъ, аммуницію и рекрутовъ по толь великому

897

некомплекту. Они поздно собираются, почему ради усиленія полковъ другія нужны мѣры.»

Кроткое обращеніе Русскихъ войскъ съ обитателями покоренныхъ мѣстъ имѣло благопріятныя послѣдствія. Турки стали сговорчивѣе. Первый подалъ къ тому примѣръ Измаильскій сераскиръ Гассанъ-паша, передъ началомъ войны съ Россіею сильно возстававшій противъ разрыва мира. Прозванный отъ своихъ соотечественниковъ крокодиломъ моря битвъ, онъ ненавидѣлъ Русскихъ уже и за то, что потерпѣлъ отъ нихъраженіе, въ 1770 году, при Чесмѣ, гдѣ начальствовалъ Оттоманскимъ флотомъ; ненависть его усилилась еще болѣе отъ потерь, понесенныхъ имъ въ 1788 году подъ Очаковомъ, на Днѣповскомъ лиманѣ. Но погдавляя чувство личнаго нерасположенія къ Россіи, онъ противился войнѣ, по убѣжденію, что она вовлеченѣ только Турцію въ новыя потери и за двумя, тремя успѣхами Турковъ послѣдуетъ десять неудачь. Еще лѣтомъ 1789 года, Императрица, на всякій слухай, сообщила Потемкину проэктъ мирныхъ условій съ Портою, слѣдующаго содержанія: 1) освобожденіе Булгакова; 2) безусловное подтвержденіе трактата, заключенаго въ 1770 году при Кучукъ-Кайнарджи, изъяснительной конвенціи 1779, торговаго договора 1783 и акта о земляхъ Татарскихъ того же года, и 3) оставленіе каждой державы при настоящихъ своихъ владѣніяхъ, т. е., что рѣку Дунай оставить границею между Россіею и Портою, или пространство между сею рѣкою и Днѣстромъ объявить независимымъ, старався однакожь удержать за Россіею устье Днѣстра и крѣпость Аккерманъ. Потемкинъ сообщилъ условія Аккерманскому пашѣ, который передалъ ихъ Измаильскому сераскиру, немедленно вошедшему въ сношенія съ Потемкинымъ. «Я могу увѣрить В. И. В.,» сказано

598

въ одномъ изъ писемъ Потемкина, по случаю сихъ
сношеній, «что Турки въ крайнемъ страхъ отъ войскъ
вашихъ, и конечно миръ выгодный могъ бы быть,
когда бы не случилось помѣшательствъ отъ другихъ,
а не менѣе и отъ союзниковъ нашихъ, которые себѣ
хотятъ всего, а намъ ничего; Турки же расположены
къ намъ, а къ нимъ нѣтъ. Я могу, Всем. Госуд.,
васъ увѣрить, что Богъ миѣ далъ такую довѣренность
въ Туркахъ, что они оказываютъ болѣе ко мнѣ привя-
занности, нежели къ своимъ начальникамъ.» Сими слова-
ми заключилась переписка Потемкина съ Императрицею
въ 1789 году; 26-го декабря послѣдовалъ на его имя
благодарственный рескриптъ, въ которомъ было ска-
зано: «Дабы имя ваше, усердною къ намъ службою
прославленное, въ воинствѣ нашемъ пребывало на-
всегда въ памяти, соизволяемъ, чтобъ кирасирскій Ека-
теринославскій полкъ, * коего вы шефъ, отнынѣ
впредь именовался князя Потемкина кирасирскимъ пол-
комъ.» Въ слѣдъ за тъмъ Императрица прислала По-
темкину въ Яссы 100,000 рублей деньгами и въ
150,000 рублей лавровый вѣнокъ, осыпанный брильян-
тами и другими драгоцѣнными каменьями. Подполков-
никъ Валеріанъ Александровичъ Зубовъ, присланный
отъ фельдмаршала въ Петербургъ съ извѣстіемъ о
взятіи Бендеръ, былъ награжденъ званіемъ флигель-
адъютанта, чиномъ полковника, табакеркою съ импе-
раторскимъ вензелемъ въ 2,000 р., перстнемъ въ 8,000
р. и 10,000 рублей денегъ. Правитель канцеляріи
Потемкина, генералъ-маіоръ В. С. Поповъ, привезшій
ключи Бендеръ, получилъ орденъ св. Анны, тогда
еще не раздѣленный на степени, и 6000 рублей. Такъ

* До 1783 года назывался Новотровцкимъ.

599

высоко цѣнились успѣхи Князя Таврическаго надъ не-
пріятелемъ.

Не переходя къ происшествіямъ 1790 года, остается
сказать еще о нѣкоторыхъ распоряженіяхъ, показы-
вающихъ между прочимъ, какъ глубоко впечатлѣлась
въ Потемкинѣ признательность къ святителю, доста-
вившему въ его власть Очаковъ, и какъ много цѣнилъ
онъ тотъ день, въ который покорена была крѣпость
Очаковская. Осматривая въ началѣ 1789 года, еще
до отъѣзда своего въ Петербургъ, Очаковскую степь
и берега Буга, онъ основалъ при устьѣ Ингула го-
родъ и верфь, далъ ему названіе Николаева, и пер-
вый, въ томъ же году тутъ заложенный, 46-ти пу-
шечный фрегатъ наименовалъ св. Николаемъ. Такъ
въ Новороссійскомъ краѣ явился еще новый, портовой
городъ, съ верфью, сдѣлавшійся въ послѣдствіи глав-
нымъ мѣстомъ управленія Черноморскимъ флотомъ.
Далѣе по близости сего новаго города онъ основалъ
монастырь, назвавъ его Спасо-Николаевскимъ, Гассанъ-
Пашинскій замокъ переименовалъ въ Николаевскій, и
въ заключеніе сформировалъ въ Екатеринославской ар-
міи новый полкъ, подъ именемъ свято-Николаевскаго
гренадерскаго: такъ чтилъ и честилъ Князь Таврическій
святаго угодника, въ день котораго совершилось па-
деніе Очакова. Въ продолженіе 1789 года занимался
онъ также и разными переформированіями войскъ;
главнѣйшія заключались въ преобразованіи нѣсколькихъ
легкоконныхъ полковъ въ конно-егерскіе, до того вре-
мени не существовавшіе въ Русской арміи.

Начало 1790 года было ознаменовано новымъ зна-
комъ монаршаго благоволенія къ Потемкину; онъ по-
жалованъ Великимъ Гетманомъ казацкихъ войскъ Ека-
теринославскихъ и Черноморскихъ. Въ слѣдствіе сего
превратилъ онъ нѣсколько регулярныхъ конныхъ пол-

800

ковъ въ казачьи, назвалъ одинъ изъ Чугуевскихъ казачьихъ полкомъ Булавы Великаго Гетмана и составилъ при себѣ многочисленный конвой изъ казаковъ. Въ Яссахъ, окружаемый толпами знатнѣйшихъ бояръ обоихъ княжествъ Молдавіи и Валахіи, Потемкинъ проводилъ много времени въ пиршествахъ и другихъ увеселеніяхъ, и между прочимъ, нарочно выписалъ себѣ изъ С. Петербурга балетмейстера Розетти съ фигурантами. Но и среди шумныхъ, безпрерывныхъ празднествъ дѣятельно занимался онъ дѣлами и продолжалъ переговаривать съ Гассаномъ-пашею, который между тѣмъ возведенъ былъ въ санъ верховнаго визиря. Освобожденіе Булгакова, послѣдовавшее по повелѣнію Султана, безъ всякаго посторонняго посредничества, еще болѣе обнадеживало въ близкомъ заключеніи мира, и между новымъ визиремъ и Потемкинымъ завелась дружественная переписка. «Отвѣтствуя на пріятельское писаніе, которымъ ваше сіятельство почтить меня изволили,» писалъ Князь къ Гассану, «во первыхъ поздравляю В. С. искренно съ милостію, которую Е. В. Султанъ изъявилъ къ вамъ, пожаловавъ васъ своимъ верховнымъ визиремъ. Избраніемъ особы В. С. въ достоинство верховнаго министра мира и войны въ своей имперіи, Е. В. отдалъ всю справедливость признаннымъ достоинствамъ В. С. и испытанному искусству въ дѣлахъ государственныхъ. Е. В. явилъ также опытъ справедливости своей и уваженія къ праву народному, освободивъ пристойнымъ образомъ министра Е. И. В., моей всемилостивѣйшей государыни, неправедно задержаннаго при объявленіи войны покойнымъ султаномъ Абдулъ Гамидомъ. Я почитаю сей поступокъ первымъ шагомъ къ содѣланію счастливаго мира между объими воюющими державами. Я не распространяюсь, ни о необходимости, ни о причинахъ,

601

воспалившихъ огнь настолшей войны; а сокращаюсь
тъмъ единымъ замъчаніемъ, что моя Всем. Государ.
правиломъ имѣетъ щадить кровь человѣческую, ибо
человѣколюбіе есть ея законъ, и сіе чувствованіе до-
казать изволила предъ цѣлымъ свѣтомъ во все время
славнаго своего царствованія. Е. И. В., слѣдуя сему
правилу, желаетъ искренно положить конецъ бѣдствіямъ
народнымъ и возстановить прочный миръ, соотвѣтствую-
щій достоинству священнойъ ея особы. Если правила
ваши сходствуютъ съ нашими основаніями, то я не
умедлю, назнача старшаго изъ генераловъ, снабдить
его достаточными наставленіями и полномочіемъ для
вступленія въ действительные переговоры о мирѣ съ
тою особою, которая отъ В. С. будетъ къ тому упол-
номочена. Когда предпріемлется дѣло столь спаси-
тельное, когда касается до утвержденія взаимнаго блага
объихъ имперій, тогда удобно и скоро соглашаются,
лини бы намъреніл съ той и съ другой стороны были
чистосердечны. Что принадлежитъ до меня, то я отвѣт-
ствую за ревность и готовность, съ которыми исполнять
буду намъренія моей государыни, и нѣтъ славы, кото-
рая не уступила бы имени миротворца моего отечества.
Но болѣе всего пріятно мнѣ будетъ трактовать о столь
важномъ дѣлѣ съ министромъ, къ которому я испол-
пенъ уваженія, и раздѣлять съ В. С. всю славу и без-
численныхъ народовъ благословенія, которые излѣетъ
на насъ возстановленіе тишины между воюющими дер-
жавами. Желая В. С. на многіе годы всякаго рода
благополучій, пребываю съ чувствіями отличнѣйшаго
высокопочитанія и истиннаго дружества, В. С. усерд-
нѣйшій и готовый къ услугамъ.» — Въ отвѣтъ на
сіе письмо Гассанъ-паша предлагалъ учредить кон-
грессъ въ Рущукѣ, но Потемкинъ не соглашался.
«Назначеніе мѣста конгресса въ Рущукѣ,» отвѣчалъ

602

онъ визирю, «для меня неудобно по дальнности, да и конгрессъ дѣло излишнее, ибо отъ меня предложена будутъ ясны, коротки и тверды, что и не можетъ производиться, какъ при моемъ присутствіи, а трактованіе съ полномочными высокаго союзника нашего В. С. можете учредить, гдѣ вамъ угодно, и я отъ чистаго сердца желаю всякаго успѣха.» Дальнѣйшая переписка прекратилась внезапною смертью Гассанапаши, и почти въ то же время скончался союзникъ Екатерины императоръ Юсифъ. Два сіи обстоятельства много измѣняли положеніе дѣлъ. Возмущеніе Бельгіи и безпокойства, возникшія въ Венгріи, отвlekали Австрійскій Дворъ отъ войны и заставляли его желать скорѣйшаго мира, а война съ Швеціею и угрозы Пруссіі соединиться съ Польшею противъ Россіі поставляли Россію въ необходимое вести съ Портою войну оборонительную. Въ ожиданіи того, на что будетъ склоненъ новый визирь, продолженіе войны или заключеніе мира, Потемкинъ вошелъ и съ нимъ въ сношенія, а между тѣмъ принялъ предосторожность на случай возобновленія военныхъ дѣйствій. По непосредственному его распоряженію, главный корпусъ Екатеринославской арміи, подъ начальствомъ князя Рѣпнина, получилъ повелѣніе наблюдать за Польшею; правое крыло, подъ командою графа Суворова, названнаго Рымникскимъ, заняло позицію за Прутомъ, въ окрестностяхъ Берлада, для вспомоществованія, въ случаѣ надобности, Австрійскимъ войскамъ, занимавшимъ Валахію; лѣвое крыло, ввѣренное генералъ-аніефу барону Меллеру-Закомельскому и причисленная къ нему гребная лиманская флотилія были назначены для наблюденія за сильными Турецкими гарнизонами въ Измаилѣ и Киліи; генералъ-поручикъ П. С. Потемкинъ, съ летучимъ корпусомъ, занялъ позицію между

603

обоими крылами, наблюдая за непріятелем со стороны Дуная; охраненіе Очакова и Кинбурна поручено большому корпусу, подъ начальством генералъ-маіора графа Де-Кастро-Лацерда; корпусъ генералъ-аншефа Каховскаго, или Тавричскій, по прежнему оставался въ Крыму; генералъ-поручики Розенъ и Бибиковъ командовали, первый на Кубани, второй на Кавказъ; командованіе Севастопольскимъ флотомъ возложено на контръ-адмирала Ушакова, а графу Войновичу, почему-то впадшему въ немилость у князя Потемкина, поручено начальство надъ незначительною флотиліею на Каспійскомъ морѣ. Наконецъ множество Греческихъ крейсеровъ, собранныхъ храбрымъ полковникомъ Ламбро-Качіони, безпрерывно тревожили Турковъ въ Архипелагъ; небольшая эскадра военныхъ судовъ снаряжалась отъ Русскаго правительства въ Триестѣ; подъ начальствомъ контръ-адмирала Гипса, вскорѣ смѣннаго генералъ-маіоромъ В. С. Томарною, послѣ бывшимъ посланникомъ въ Константинонолѣ. Потемкинъ предложилъ притомъ Императрицѣ срѣть завоеванныя у Турковъ крѣпости Очаковъ, Бендеры и Аккерманъ, представляя, что выводъ изъ нихъ гарнизонъ усилить дѣйствующія войска 20,000 чел., а то, что не надобно будетъ поддерживать ихъ укрѣпленій, облегчитъ казну отъ большихъ издержекъ; притомъ многочисленная артиллерія сихъ крѣпостей, будучи перелита, могла бы снабдить армію и флотъ большимъ количествомъ новыхъ орудій. Наконецъ, если бы обстоятельства потребовали возвратить Туркамъ всѣ сіи крѣпости, то они, получивъ одну землю, лишались надежныхъ опоръ на границъ своей съ Россіею.

Новый верховный визирь, Шерафъ-паша, также наклонный къ миру, какъ и его предшественникъ, изъявилъ готовность продолжать начатые переговоры.

604

Потемкинъ отправилъ къ нему статскаго совѣщника
Лошкарева, того самаго, который былъ резидентомъ
у послѣдняго Крымскаго хана Шагинъ-Гирея. По
наклонности объихъ сторонъ къ миру, всячески умер-
живались отъ непріязненныхъ дѣйствій на сухомъ
пути, но морскія силы Турціи не были въ прямой
 зависимости у верховнаго визиря, и Капитанъ-Паша,
ослѣпленный падеждою на успѣхъ, вышелъ съ силь-
нымъ флотомъ въ Черное море, направляя плаваніе
прямо къ берегамъ Крыма. Потемкинъ, извѣщенный
о томъ, предписалъ контръ-адмиралу Ушакову не-
медленно итти на встрѣчу непріятелю и стараться
аттаковать его. «Возложите твердое упованіе на Бога,»
писалъ онъ къ нему, «и при случаѣ сразуитесь съ не-
пріятелемъ; старайтесь скорѣе окончить ваше плаваніе
и придти на показанное мѣсто, гдѣ я васъ осмотрю
и усилю судами. Христосъ съ вами! Я молю его
благость, да ниспошлетъ на васъ милость и увѣнчаетъ
успѣхами.» — Черезъ нѣсколько дней, онъ опять пи-
салъ къ нему: «Молитесь Богу! Онъ намъ поможетъ;
положитесь на него, ободрите команду и произведите
въ ней желаніе къ сраженію. Милость Божія съ вами!»
Ушаковъ отвѣчалъ донесеніемъ о побѣдѣ: 8-го июля
увидѣлъ онъ Турецкій флотъ, готовящійся прорваться
въ проливъ между Чернымъ и Азовскимъ морями,
заградилъ ему путь, и послѣ жаркаго сраженія, вы-
играннаго съ несравненно меньшими силами, прину-
лилъ къ отступленію. Темная ночь не дозволила ему
преслѣдовать побѣжденныхъ: то была первая побѣда,
одержанная корабельнымъ Российскимъ флотомъ надъ
Турками па Черномъ морѣ и оправдала она
выборъ Потемкина. Черезъ семь недѣль потомъ,
Ушаковъ вторично аттаковалъ непріятельскій флотъ
между Гаджибеемъ и островомъ Тендрою, и по дву-

805

кратномъ сраженіи: 28. и 29-го августа, разбилъ его
совершенно. Турецкій линейный корабль былъ взлать;
другой, адмиральскій, сожженъ, съ бывшею на немъ
казною всего флота и 600 чел. экипажа; адмираль
Сайтъ-бей попалъ въ плѣнъ и самъ Капитанъ-Паша
нашелъ спасеніе только въ byгствѣ. Потемкинъ, из-
вѣшая о сей победѣ статскаго софѣника. Фал'ева,
строившаго тогда Николаевъ, писалъ къ нему: «Наши,
благодаря Бога, Туркамъ такаго пер'ну. задали, что
любо. Спасибо Оедору Оедоровичу!» Въ слѣдъ за тѣмъ
самъ Потемкинъ посвѣтилъ флотъ и благодарилъ всѣхъ
отъ старшаго до младшаго, а Императрица наградила
Ушакова орденомъ св. Георгія 2 класса. Сноръ о
первенствѣ: флотовъ на Черномъ морѣ былъ рѣшенъ:
Русскій флагъ явно торжествовалъ надъ Оттоманскимъ
и опасенія за Крымъ миновались. Здѣсь была новая
заслуга: Потемкина.

Пока военные дѣйствія происходили на морѣ, на
сухомъ пути все оставалось по старому. Турки также
искренно желали прекратить войну, какъ и Русскіе,
но они хотѣли перемиоія, а Потемкинъ предлагалъ
миръ или войну. Пруссія, Англія и Голландія склѣ-
нивъ Австрію къ примиренію съ Портою, предлагали
свое: посредничество. С. Петербурскому кабинету, но
Императрица хотѣла имѣть дѣло съ Турціею безъ по-
сторонняго вмѣшательства. Юля 16-го Австрія заклю-
чила съ Портою миръ. Потемкинъ, незадолго передъ
тѣмъ отрядившій Сузорова къ Бухаресту, на помощь
Принну Кобургскому, поспѣшилъ отозвать его на преж-
нюю позицію. «Вотъ, мой милостивый другъ,» писалъ
онъ къ Рымникскому герою, «Австрійцы кончили.....
Что курьеръ пріѣдетъ, то вы въ свое мѣсто. По смерть
Ки. П. Т.» На другой день, 1-го августа, писалъ онъ
Сузорову опять: «Какъ уже кончено у Австрійскаго

39

806

Двора съ Берлинскимъ мирное съ Портою положеніе,
о чемъ Принцъ Кобурхъ долженъ быть увѣдомленъ,
а ежели и нѣту, то все равно; не для чего драться и те-
рять людей за удержаніе земли, которую положено от-
датьъ; то и слѣдуетъ В. С., изпѣстя Принца Кобурха и
доставя ему мое письмо, стать съ корпусомъ по лѣную
сторону рѣки Бузео; иначе трудно будетъ отходить,
если Турки, сладивши, всѣ оборотятся на васъ.» Глав-
нокомандующій писалъ тогда же визирю: «В. С. ока-
зывая расположеніе блистательной Порты о возстано-
вленіи мира, желали знать, на какомъ основаніи всемил.
мол монархина поставить оный полагаетъ. Вамъ из-
вѣстно, что Россія не подала никакой причины къ вой-
нѣ. Порта разорвала миръ наглымъ образомъ, причи-
нила обиду высочайшему достоинству Е. И. В. и на-
несла великіе убытки; Россія же, при всякомъ успѣхѣ
оказывала склонность къ окончанію войны и теперь
предпочитаетъ миръ. Основаніемъ сему: утвержденіе
всѣхъ постановленій съ Портою Кайнарджинако мира
и всѣхъ трактатовъ послѣ того постановленныхъ, безъ
изъятія; изъ пріобрѣтеній нѣимѣнной войны, въ наг-
ражденіе большихъ убытковъ, границу по Днѣстрѣ.
возвращая Портъ прочія завоеванія, съ нѣкоторымъ
весьма резонабельнымъ условіемъ для Молдавіи. «В.
С. не можете, по справедливости не дознать умѣреніи-
сти требованій, столь справедливыхъ. Что касается
до Швеціи, то я имѣю разрѣшеніе увѣриты что Е. И.
В.,» всемил. моя государыня возстановить съ симъ
государствомъ, миръ, не требуя отъ него никакихъ
пріобрѣтеній и довольствуясь возобновленіемъ преж-
нихъ трактатовъ. Впрочемъ: г-нъ ст. совѣ и кав.
Монікаревъ перескажетъ вамъ все изъстно.» Ходъ пе-
реговоровъ по сему письму довольно ясно можетъ
быть видѣнъ изъ пожеслѣдующихъ партикулярныхъ

607

писемъ и: наставленій Потемкина. Лошкарева отъ 16-го августа. «Визирь говорилъ вамъ о перемиріі. На что оно, когда миръ мы сдѣлать готовы? Кондиціи, которыя я предложилъ, суть крайнія и маловажныя. Ежели они хотятъ быть чистосердечны, то все кончится въ скорости. Ежели отвѣтъ замѣшкается, то долго не ждите, ибо я терпѣть не буду. Дайте мнѣ знать о числе ихъ войскъ; въ разговорахъ какъ можно меньше говорить о Пруссакахъ, а напротивъ, коли случай дойдетъ видѣться, то обходитесь сколь можно глаже. При случаяхъ толкуйте имъ, сколь мала наша претензія, о мирѣ же скажите, что они увидятъ сколь оный будетъ сохраняемъ чистосердечно. Мнѣ странно, что они объ Очаковѣ упомянули; вы имъ начисто скажите, ежели объ немѣ говорить, то и ми-ра нѣтъ.» Отъ 29 августа. «На что перемиріе, ежели они чистосердечно желаютъ мира. Послѣдняя черта высочайшихъ намѣреній весьма умѣренная; она объявѣлена имъ. Мы отъ сего не отступимъ. О медиаціи другихъ я не имѣю указа; съ моей стороны только скажу, что имперіямъ столь знатнымъ неужели мало своего голоса? Ты имъ скажи отъ себя. Я сажусь сей часъ въ карету и не скажу куда ўду. Что Богъ дастъ! Въ разговорѣ сдѣлайте разсужденіе, что какъ имъ не стыдно вилять. Чрез сіе для переду дѣлается недовѣрка. Мы тѣ ними хотимъ помириться и жить дружно, чему Богъ свидѣтель. Купи мнѣ, ежели найдешь, хорошую бирюзу, или курильницу бо-гатую, и другое хорошее Турецкое.» Отъ 7-го сентяб-ря. «Наскучили уже Турецкія басни; ихъ министер-ство и насъ и своихъ обманываетъ. Тянули столько и вдругъ теперь выдумали медиацію Прусскую, да и мнѣ предлагаютъ. Это дѣло не мое, а Дворамъ при-надлежитъ. Мои инструкціи или миръ или война.

39*

808

Вы имъ изъялените, что коли мириться, то скорѣе;
иначе буду ихъ бить. Скажите имъ, чтобы они поду-
мали: ежели помиримся поздно, то армія должна
остаться въ Молдавіи до будущаго лѣта, ибо чрезъ
пустую степь, не только зимою, но и въ глубокую
осень иттить въ наши граніцы не можно, а чрезъ то
не только Молдавію, но и Валахію получить въ свое
правленіе имъ нельзя. Государыня, при всѣхъ аван-
тажахъ, можно сказать, имъ даруетъ миръ, ибо что
значитъ пустая степь, и та ханская, она же и безвод-
ная. Сами проситесь прочь, и конечно, скорѣй пріѣз-
жайте.» «Плюйте на ложныя разглашенія, которыя у
васъ на нашъ счетъ дѣлаются,» писалъ Потемкинъ,
отъ 8-го сентября, въ Варшаву.» Суворовъ, слава Богу,
цѣлехонекъ; на сухомъ пути дѣла не было нигдѣ;
Турки и смотрѣть на насъ близко не смѣютъ. Какъ
имъ не наскучитъ лгать! Лучше бы подумали, что
еслибъ были съ нами дружны, то Молдавія была бы
уже ихъ. На морѣ намъ Богъ помогъ совершенно
разбить флотъ непріятельскій.»

ТРИ ОПЕРЫ.

СОВРЕМЕННАЯ БЫЛЬ.

I.

НОРМА.

Тому съ небольшимъ мъсяцъ, въ одно прекра-
сное утро, какъ иногда пишутъ наши романисты,
лежа въ пюстели читалъ я книгу доктора Сальга о
заблужденіяхъ и предразсудкахъ. Не подумайте,
что я читалъ книгу его по выбору или въ первый
разъ—нѣтъ! причина самая простая и пустая: постель
моя столла подъ полками съ книгами; заблужденіямъ
и предразсудкамъ стало тѣсно отъ просвѣщеннаго ума
состей; они не выдержали преслѣдованій доктора
Круга, который своимъ философскимъ лексикономъ
тѣснилъ ихъ неумолимо, и соскочили съ полки прямо
въ мои объятія. Заблужденія и предразсудки полагали,
что поэтъ, a natura; долженъ принять ихъ защиту.
Отъявленный врагъ всякой несправедливости въ дру-
гихъ, я не хотѣлъ, по праву хозяина самовластно воз-
вратить имъ права гражданства на моихъ полкахъ, и

610

принялся снова читать ихъ, желая произнесть приговоръ съ полною, возможною справедливостію.

Читаю. Звонятъ. Докладываютъ: «Алексѣй Семенычъ пришелъ.» — Проси. — Входитъ Алексѣй Семенычъ Кленовъ, но вы не знаете Алексѣя Семеныча и я хочу васъ съ нимъ познакомить.

Алексъй Семенычъ Кленовъ получилъ отличное образование въ одномъ изъ лучшихъ ясныхъ заведений пашихъ, хорошее имѣніе по наслѣдству и прекрасную наружность отъ природы. Роста онъ средняго; сложенъ весьма хорошо; волосы русые, глаза голубые, лицо выразительное; ума глубокаго, но говорливъ, какъ женщина; всегда веселъ, но только въ бесѣдѣ, гдѣ есть третій; въ двоемъ, по крайней мѣрѣ со мною, тайная грусть осѣняетъ прекрасное лицо; какое-то опасение, недовѣрчивость, робость замѣтны въ словахъ и физіогноміи, особенно съ тѣхъ поръ, когда онъ открылъ мнѣ свою тайну. Тайна, по наружности, пустая, ничтожная, но если принять въ соображеніе всѣ обстоятельства и отношенія, съ которыми она имѣла тѣсную связь, бьюю отъ чего грустить и безпокоиться: Алексъй Семенычъ рѣшился быть актеромъ и поступить въ драматическую труппу С. Петербургскаго Александринскаго театра. Я не скрывалъ отъ него моихъ сомнѣній, старался представить ему самую вѣренную картину всѣхъ препятствій, неудачь, и проч. и проч. неминуемыхъ спутниковъ на тяжкомъ пути. Напрасно: Алексъй Семеновичъ былъ упрямъ, какъ актеръ уже старый, и насильно требовалъ помощи, содѣйствія, наставленій. Я спорилъ съ нимъ до тѣхъ поръ, пока не убѣдился, что все мое краснорѣчіе нуль предъ его завѣтною цѣлью; тогда уже, нечего дѣлать, я перемѣнилъ образъ разговора и предложилъ подѣлиться съ нимъ всѣми свѣдѣніями, какія

611

достались мнѣ отъ чтеній, опыта и размышленій. Ко взаимному удивленію, мы съ Алексейем Семенычемъ въ нѣ сколько бесѣ дъ открыли, что, начала драматическаго искусства весьма просты, а примѣ ненія ихъ безчисленны; что примѣ ненія составляютъ огромную практическую науку, которую мало изучить книжнымъ образомъ, но надобно всю перевѣ рить собственнымъ опытомъ; завести домашній театръ изъ самаго ограниченнаго персонала, а главное, безъ публики, и заниматься искусствомъ точно такъ, какъ занимаются анатоміею, зоологіею, опытною химіею и т. п. Невольно, сама собой, непримѣ тно образовалась у насъ своя теорія драматическаго искусства, съ раздѣ леніями и подраздѣ леніями собственно нашими. Болѣе трехъ, мѣсяцовъ употребили мы на разсмотрѣ ніе первой главы нашей методы, именно на чтеніе, и въ то прекрасное утро, когда пришелъ ко мнѣ Алексей Семенычѣ, мы предполагали приступить ко второй главѣ, физіогномикѣ, или какъ технически называютъ, мимль. Я собралъ, по возможности, всѣ матеріялы. Лессингъ, Лафатеръ, Шмитъ, Циммерманъ, Тиқъ, рисунки, Психологіи, Лабрюйеръ, Өеофрастъ — все лежало на столѣ, и ожидало нашего анатомическаго прикосновенія.

«Нечего сказать: исправенъ ты, Алексей Семенычъ!» сказалъ я, лѣ ниво поднимаясь съ постели и накидывая на себя халатъ.

— «Я всю ночь не спалъ; мнѣ мерещились всѣ эти рожи,» отвѣ чалъ Алексей Семенычѣ, указывая на большой листъ, гдѣ въ систематическомъ порядке расположены были гримасы страстей по методѣ Лафатера. «Что это вы читали?»

«О заблужденіяхъ и предразсудкахъ доктора Сальга.

— «Хорошо?»

«Нѣ тъ.»

612

— «Почему ?»

«И самъ не знаю: не нравится. Въ томъ классъ людей, гдѣ водятся предразсудки такого рода, доктора Сальга читать не станутъ, а гдѣ книга его можетъ найти читателей, тамъ нѣтъ уже именно тѣхъ предразсудковъ, которые онъ преслѣдуетъ. Ихъ смѣнили другіе, такъ сказать, высшіе предразсудки и заблужденія; отъ нихъ также нѣтъ лекарства, пока не минуетъ вѣкъ, носившій свои заблужденія; какъ борьбельзнь неизлечимую.

— «Понимаю. Нѣмецкая философія, безусловное обожаніе Шекспира, Гете....

«Господи Боже мой! Мало ли ихъ! Въ какомъ множествѣ предразсудковъ и мы съ тобой участвуемъ. Вотъ, мнѣ кажется, и еще одинъ предразсудокъ, принадлежащій времени.»

Съ этими словами я подалъ Кленову еще мокрую афишу.

— «Паста въ ролѣ Нормы!» сказалъ онъ съ какимъ то трепетомъ. «Паста, которой удивлялись Тальна и Европа! Паста divina, Паста несравненная, и вы не върите....»

«Не върю, какъ не върю первостепенности талантовъ Горація Вернета, Мейербера и многихъ, многихъ прославленныхъ и превознесенныхъ. Оглянитесь: сколько геніевъ драматическаго искусства сошли для насъ съ тріумфальныхъ піедесталовъ и очутились на первой ступенькѣ храма искусствъ, почти въ уровень съ своею публикою? Намъ помогла наша анатомія, взыскательная, мелочная, подробная, но виноваты, кажется, не мы? Не правда ли?....»

— «Но Паста....»

«Что и говорить прежде времени: должна быть женщина съ талантомъ; о цѣніи я и не говорю. Мо-

815

жетъ быть, нъкоторая степень одушевленія, нъсколько
счастливыхъ жестовъ, умъренность въ движеніяхъ,
при необъятномъ искусствѣ пѣнія, составили ей двой-
ную славу первой пѣвицы и первой актрисы, что
могло случиться тѣмъ скорѣе, что эти два таланта
соединяются весьма рѣдко и трудно... Но до вечера
недалеко, а теперь займемся нашимъ дѣломъ.»

Мы передвинули зеркало между двухъ оконъ, по-
ставили передъ нимъ столъ, и предварительно стали
кривляться, испытывая, до какой степени лица наши
одарены подвижностью черхъ. Мы невольно расхо-
хотались. Но когда составили мы реестры страстей,
различныхъ степеней чувства, съ подраздѣленіями по
оттѣнкамъ, какія подмѣтить можно — о, тогда мы за-
были о Пасть, заблужденіяхъ и предразсудкахъ...
Намъ открылся новый міръ; наука сама собою вы-
растала изъ ничего, наука великая, положительная,
несомнѣнная... Мы видѣли возможность нъкоторой
классификаціі, возможность условными знаками, но-
тами записывать двишенія физіогноміи, и оба невольно
погрузились въ размышленія. Первый опомнился я,
и весьма естественно: для меня драматическіе опыты
были забавою; для Клепова составляли все — будущ-
ность, славу: Слѣдовало приниматься за любовный
гримасы и я сказалъ Кленову: «Ну, Алексей Семе-
нычъ, теперь мое дѣло сторона; это по твоей части.»

Алексей Семенычъ покраснѣлъ; лицо егб измѣни-
лось; на глазахъ показались слезы. Изумленіе мое
возрастало. «Что съ тобой?» спросилъ я. Онъ мол-
чалъ. Я всталъ, набилъ трубку, закурилъ; давай
разгуливать по комнатѣ и думать: какимъ образомъ
быть скромнымъ и вмѣстѣ удовлетворить невольному
любонытству? Кленовъ самъ меня выручилъ.

«Вотъ видите: вы меня хотѣли отвлечь отъ завѣт-

814

ной моей цѣли, а для нея, можетъ быть, навсегда я: теряю блаженство, счастливой любви. Вы меня сочтете безумцомъ, но я васъ познакомлю съ нею; вы увидите, вы все увидите, поймете, и не будь той старой Мегеры, она пошла бы со мной къ вѣнцу и оттуда прямо на подмостки Александринскаго театра! Да! Я не шучу.... ручаюсь.... знаю ея сердце, любовь къ искусству.... И знаете ли отъ чего у насъ нѣтъ театра ?»

— «Очень любопытенъ знать.»

«Отъ того, что нѣтъ актеровъ. А отъ чего нѣтъ актеровъ?»

— «Отъ того что нѣтъ театра,» перебилъ я, «нѣтъ оригинальныхъ піесь высшаго разряда.»

«Совсѣмъ не то, совсѣмъ не то!» въ свою очередь перебилъ меня Алексѣй Семенычъ. «Отъ того, что предразсудки и заблужденія очарованымъ кругомъ уединили сословіе актеровъ въ гражданскихъ клас- сахъ....»

— «Кто тебя сказалъ?»

«Я знаю, вы мнѣ подкинете тысячу противорѣчій. Вы меня сами пугали этими предразсудками, но будь что будетъ, а Одьга Андревна увидить своего же- ниха не у алтаря, а въ театрѣ, какимъ нибудь Сы- номъ любви или Влюбленнымъ Шекспиромъ.»

— «Отъ чего же Сыномъ любви?»

«Да, непремѣнно. Это ужъ привилегированныя пьесы для всякаго дебюта. Любонытно: въ какихъ пьесахъ дебютировали начинающіе до рождения Сына любви и Влюбленнаго Шекспира ?»

— «А знаешь ли? Мне кажется, что въ этомъ вы- борѣ участвовалъ не одинъ случай. Положеніе начи- нающего актера у насъ имѣтъ какую-то аналогію съ Сыномъ: любви и Влюбленнымъ Шекспиромъ. Для

615

тебя же, кажется, объ придутся кстати. Первая потому, что ты поступишь въ сословіе, которое ты самъ считаешь какимъ-то оазисомъ общества; вторая влюбленный актеръ; дай Богъ въ тебя увидѣть когда пить новаго Шекспира....»

«Нѣтъ! я не върю судьбѣ моей. Съ нѣкотораго времени голова моя похожа на калейдоскопъ; ее переворачиваютъ безпрестанно невидимые духи; узоры.... Охъ! не говорите, не спрашивайте.... когда наступаютъ холодныя минуты размышленія, мнѣ сдается, что вы правы, что я безумецъ.... что я.... И кто поручится, что у меня есть талантъ, т. е. такой талантъ, который помогъ бы мнѣ составить славу театра, сдѣлаться образцомъ, стать на ряду съ Каномъ, Тальмой, Пастой? Кто поручится?

— «Трудъ и усердіе», отвѣчалъ я, «а прочіе мастеріялы всѣ на лицо.... Но Ольга Андревна меня крѣпко смущаетъ.»

«Не бойтесь, клянусь вамъ, не бойтесь: она перенесетъ потерю; я ее знаю; она будетъ благословлять мою рѣшимость. Вы полагаете только и великихъ людей, что въ книгахъ.... Да, есть ли у васъ время?.... Можете ли вы пожертвовать получасомъ?»

Я одѣлся и мы отправились по ужасной Петербургской мостовой, на дрянномъ Петербургскомъ извощикѣ, на Литейную. Продолжать разговора не было возможности; стукъ и боль въ бокахъ уничтожали всякую къ тому охоту; безъ малаго въ полчаса, мы достащились до огромнаго семнадцати-этажнаго дома, гдѣ проживала Ольга Андревна. Къ счастію, намъ не надобно было совершать воздушнаго путешествія; на площадкѣ лѣстницы въ бель-этажѣ Алексѣй Семеновичъ позвонилъ въ колокольчикъ, и лакей, въ дезабилье, отворилъ двери. «Дома?» — Дома. — Мы вошли.

610

Алексей Семенович представил меня хозяйку и дочери; раскланялись, устлись.

«Что, Алексей Семенович,» спросила етаруха, въ огромномъ чепчикъ, держа въ рукахъ очки и перетирал ихъ платкомъ — «будете вы сегодня у Пасты?...»
— «Непремѣнно.»

«Ужасная дороговизна, батюшка, Алексей Семенович; въ третіи не приходится, а второй дорого, право, дорого. Ужь и во второй-то намъ съ Олинькой что-то целовко, а до третьяго я и не добреду. Номилуй Богъ, что выдумаютъ, право! Гдѣ теперь деньги? Тутъ и дѣти подросли, и все, не только театръ, стало такъ дорого, что упаси Господи! Знаете : мы хотѣли въ троемъ взять ложу, да очереди не уладимъ. Паста будетъ, говорятъ, играть четыре оперы по два раза, такъ на три семьи никакъ не раздѣлишь. Бѣда такая, право! Ужь пожалуйте, Алексей Семенович, посель театра заверните къ намъ; мы васъ обождемъ съ чаемъ, а вы намъ разскажете, что за невидаль такал.

Разговоръ подобнаго рода продолжался около получаса. Олинька и Кленовъ все время промолчали; я едва могъ кое-гдѣ пристегнуть два, три слова, и не видя никакой возможности въ тотъ разъ ближе познакомиться съ Ольгою Андревного, взялъ шляпу и сталъ прощаться.

«Ну, что? какова?» спросилъ Кленовъ, когда мы сходили съ лѣстницы. Не безъ смѣха отвѣчалъ я: «Собой не дурна; но согласились: больше я уже не могъ ничего замѣтить?»

— «Постойте, погодите! Кстати, старуха просила васъ завтра объдать. Пожертвуйте для меня вашими новыми правилами. Вѣдь вы объдали же у Х., у Z.?»
«Буду,» отвѣчалъ я. Мы разестались.

817

И предыдущему Нормы кончилось. Я искал гла-
зами Кленова — напрасно: его не было; на другой
день, перед обедомъ, я захалъ за нимъ, вмѣстѣ
отправиться къ Мисельскимъ — дома нѣтъ.

«Върятно, онъ ужъ на мѣстѣ,» подумалъ я. Пріпа-
жаю — какъ бы не такъ: не бывалъ, ни вчера, ни
свогодня!

— «Взбалишной такой,» говорила старуха, «а мы
его съ Олинькой прождали до перваго часа.» Разска-
жите, пожалуйте, какъ вы нашли Пасту?»

Съюкотораго времени я сталъ чрезвычайно скупъ
на откровенность въ дѣлахъ искусства; меня измучили
споры, самолюбія, пристрастія и воззрѣнія. Я собиралъ
ся съ мыслями, хотѣлъ сказать что нибудь, въ чемъ
ничего не заключалось бы, однимъ словомъ отдать-
ся! Вдругъ колокольчикъ, и безъ доклада вбѣжалъ
Кленовъ, такой веселый — лицо у него было, такъ ска-
зать, сіятельное и нежные. Всегда — «Гдѣ вы пропадаете, Алексей. Семенычъ?»

спросила старуха. И я вдругъ вспялѣлъ вдругъ, и вскочилъ

— «Гдѣ?» вотвѣчамъ онъ быстро, и слова поми้сь
рѣкою. Мы всѣ привстали, когда онъ вошелъ, и долж-
ны были прослушать стоя предлинную рѣчь, которую
передаю моимъ читателямъ со:всю:точностью, руча-
сть за мою намять.

— «Гдѣ?» говорилъ Кленовъ. — Я видѣлъ Норму, я
видѣлъ ликую женщину, Галлянку, жрицу; я видѣлъ
всѣ три характера, дивно слитые, дивно раздѣльные.
Видѣлъ, чувствовалъ, осязалъ то, чему удивлялся Галь-
ма. И моя судьба велика! Я могу понимать двойствен-
ные, тройственные характеры. Наша система върна.
Начинайте съ человѣка; сообразите, первое его полъ,
потомъ возрастъ; наконецъ его врожденный характеръ;
тогда уже опредѣлите къ какому народу при-

618

надлежитъ этотъ человѣкъ. Но каждый народъ въ
разныя эпохи не похожъ на самого себя; отыщите
отличительныя черты того вѣка. Наконецъ, каждый
народъ, во всякую эпоху, имѣетъ различныя сословія,
а сословія свои отличительные характеры..., Чуд-
но, право, чудно! Мы прочли всѣхъ толкователей
драматическаго искусства; мы изъ собственнаго безко-
рыстнаго размышленія извлекли истины; мы ужа-
сались громадъ обязанностей актера, и вдругъ этотъ
ничтожный балаганъ, обсыпанный пестрою толпою
любоытныхъ зрителей, превращается въ дремучую,
священную дубраву поклонниковъ Ирминсула. Входить
не актриса, нѣтъ! она не передвигаетъ ногъ по пра-
виламъ стариннаго менюэтто, не размахиваетъ руками,
подобно вѣтряной мельницѣ—ничего не бывало: идетъ
себѣ женщина обыкновенной походкой, безъ малѣй-
шаго принужденія восходитъ на священный камень,
взошла, положила серпъ и — выросла... Дѣй-
ствіе начинается. Каждое движение обнаруживаетъ
принужденіе, стараніе казаться величественною, тол-
пы ради... Вы еще ничего не знаете, а уже види-
те, что жрица попрала свою религію, что нѣтъ
уже въ ея дѣйствіи искренности, что она притвор-
щица по необходимости, напрягаетъ всѣ силы со-
хранить пионическую важность передъ лицомъ невѣ-
жествующихъ идолопоклонниковъ. Наступаетъ время
молитвы — этому сердцу не легко молиться, но она
должна предводить хоръ молельщиковъ; здѣсь мужны
кокетство, притворство, искусство, блескъ пынія ина-
че Галлы не повѣрятъ ея искренности. Но въ тѣ мгно-
венія, когда толпа уже распалена молитвой, когда
женщинѣ можно украсть мгновеніе для себя, голосъ
падаетъ, и какъ будто въ самой груди поетъ одно
сердце, поетъ свой плачъ, свои стоны, цѣлебно ла-

619

скаетъ, лелъетъ свои раны... Словомъ, тутъ уже
чтo-тобольшe самого искусства: это, мнѣ, кажется,
вдвойнѣ играть и пъть, снаружи и внутри. Адалыгиза
приходить довѣрить тайну своей любви: верховной жри-
цѣ. Какой холодный приемъ! Какая опять прину-
женная важность! Но разсказъ вскрываетъ раны серд-
ца. Нормы: лицо, одно лицо отражаетъ всѣ оттѣнки
сердечной бури; одно слово: о rimebranza! даетъ все-
му лицедѣйствію полный, ясный характеръ; воспо-
минанія побѣждаютъ; жрица исчезла — осталась толь-
ко женщина. Но кто же счастливецъ, побѣдитель
сердца Адалыизы? Maestro притащилъ его самого
на сцену для терпѣета. Поллюцъ входитъ, да, Под-
ліюцъ, тотъ самый, который оставилъ. Норму, мать
двухъ своихъ дѣтей... Здѣсь камень преткновенія!
Какъ выразить ужасъ? Какимъ звукомъ, какимъ жe-
стомъ? Въ такихъ неожиданныхъ случаяхъ дискус-
ство теряетъ свои правила. Все долженъ дѣлать
одинъ вкусъ, одинъ врожденный инстинктъ, и Паста
почти присыла отъ ужаса, руки поднялись, лицо иско-
веркалось судорожно; рѣзкій крикъ излетѣлъ изъ онѣ-
мѣлыхъ устъ и черезъ минуту на Полліона брояется,
не: Римская матрона, не Парижская дама, не ревни-
вица Восточныхъ таремовъ, нѣтъ! Галлиана, дикая, не-
обузданная; руки ея похожи на когти звѣра; она вод-
яница лѣсовъ Галлии, волчица, у которойѣ украли дѣтей
безчувственные охотники! О сценѣ предполагаемаго
дѣтоубійства и говорить нечего: оно самое вздорное
мѣсто во всей оперѣ и послужило только предло-
гой для превосходнаго дуэта. Но наступаетъ по-
слядняя сцена: приводятъ пойманнаго. Полліона...
Здѣсь всѣ чувства перемѣшались: отмстить однимъ
ударомъ меча—мало: надобно насладиться мщеніемъ, и
Норма удалаетъ всѣхъ; упреки, требованія, все нап-

C320

расно — неблагодарный непреклонень. Все совер-
шилось: ей не за чьмъ жить на этомъ святѣ; святыня;
по призыву Нормы, наполняется поклонниками Ирмин-
сула, и къ общему ужасу, она объявляет себя соу-
частницею преступленія. Но какъ объявляет! По-
кажите мнѣ, въ какомъ бы то ни было искусствѣ, одно,
единое художественное произведеніе, въ которомъ всѣ
части, всѣ мѣста были бы равно совершенны. Опытный
художникъ сохранлетъ лучшія, сильнѣйшія положенія
для конца; начинающій обременяетъ ими начало. Фи-
налъ Нормы можетъ быть причисленъ къ лучшимъ окон-
чаніямъ оперъ. Съ признаніемъ Нормы совершилась
пьева и всѣ положенія приняли истинно-драматическій
характеръ. Здѣсь Паста возвышается до недоступной
другимъ степени высокаго, истинно-трагическаго.
Она, какъ будто хвастаетъ, желаетъ блеснуть своимъ
великодушіемъ въ глазахъ—увы! еще любимаго измѣн-
ника, и не видя для него спасенія, раздѣляетъ съ нимъ
огненное ложе! Когда признаніе совершено, и совер-
шено съ такою поразительною правдою, что у зрите-
лей брызнули слезы, серлца забились, занялось дыха-
ніе, Паста обращается къ Поллиону: смѣсь нежныхъ
упрековъ и удачной мести дышитъ въ пыніи, осанкѣ,
поступи, лицѣ, во всемъ. Qual cor tradisti? гоноритъ
она, но уже сама ни о чьмъ не жалѣетъ. Все со-
вершилось; она счастлива, что уже не разлучится съ
мужемъ, но каковъ же ихъ союзъ — па кострѣ, въ
пламени! Смѣсь всѣхъ этихъ ощущеній, какъ море
вольнется безпрестанно; страшное, адское счастіе
выражается въ простомъ и крупномъ стихѣ: *Crude!*
*Romano, tu sei con me!* Но какъ онъ сказанъ! Боже!
какъ онъ сказанъ! Всю ночь а повторямъ это мѣсто
въ памяти моей, чтобы сохранить его—надолю, какъ
образецъ совершенства всѣхъ частей драматическаго

621

искусства. Любовь к мужу излилась; на умъ приходятъ дѣти и Паста преобразилась. Судьба дѣтей испугала ее; она бросается к отцу и моленія полислись рѣкою; вслушайтесь въ слова: ихъ не поетъ Паста, но говорить, такъ убѣдительно, такъ трогательно, и прислушивается: смягчилось ли, забилось ли ссредце отца? Вслушайтесь въ этотъ разговоръ: тутъ, кажется, будто нѣтъ словъ; одни стоны матери, одни ласки и моленія, выраженные звуками безъ рѣчей. Богъ знаетъ, что это такое! Подобной матери мнѣ не случалось видѣть. Все забыто... Дѣти... спасеніе дѣтей, усыновленіе дѣтей... ихъ будущее счастіе — вотъ предсмертныя мысли примѣрной матери; но огонь казни запылалъ, дерзкія жрицы прикоснулись къ священной повязкѣ и гордость верховной жрицы пробудилась. Величественно снимаетъ она сама символъ чистоты и невинности; черное покрывало возвѣстило начало казни — ее влекутъ къ костру. Норма не думаетъ о себѣ; еще мѣстами, понятными даже для ребенка, могутъ отца объ дѣтяхъ, и вдругъ завистливый занавѣсъ разрушаетъ очарованіе. Чудно, право чудно! До такой степени еще не доходило искусство.»

Алексей Семенычъ присѣлъ, и облокотивъ голову на руки, какъ будто отдыхалъ отъ сильныхъ ощущений, пробужденныхъ въ немъ послѣднимъ представлениемъ Нормы.

— «Послушайте,» сказала старуха, «да, вы такъ, Алексей Семеновичъ, пожалуй, и съ ума сойдете!»

— «О, нѣтъ, Анна Петровна. Норма меня ободрила, вылечила отъ сомныній. Все лѣто на пролетѣ буду я заниматься драматическимъ искусствомъ и осенью приглашу васъ и Ольгу Андревну на мой первый дебютъ, и съ перваго дебюта я стану высоко, вы увидите! Я покажу, какъ надобно читать стихи и про-

40

G22

зу; вы увидите, какъ я буду умѣренъ въ мѣстахъ; ѣы
удивитесь игрѣ моей физіогноміи, но игрѣ правдивой,
а не безсмысленнымъ кривляньямъ. Да, да, вы уви-
дите, съ какою простотою, благородствомъ, тихо, безъ
крика, я буду вести мою ролю. Дат, вы увидите, не-
премѣнно увидите — я рѣшился!»

«Ну, такъ и есть!» сказала старушка. «Я вамъ всегда говорила, Алексѣй Семенычъ, что театръ васъ къ добру не приведетъ; въ умѣ-ли вы?.....»

— «Какъ нельзя больше!» почти закричалъ Кленовъ. «Презирайте меня, смѣйтесь — все, что вамъ угодно! Я рѣшился.»

«Вы не шутите?» спросила старуха, значительно
подымаясь съ дивана, куда было присѣла.....

— «Шутить искусствомъ, шутить моей славой,
любовью, счастіемъ, жизнію? Нѣтъ! я рѣшился.»

«Жаль,» сказала старуха угрюмо, выходя изъ ком-
наты — вы рѣшились не посъщать моего дома.»

Олинька поблѣднѣла, но Алексѣй Семенычъ подо-
шелъ къ ней, смѣло взялъ ее за руку и сказалъ, къ
изумленію моему, весьма твердымъ, хотя и тихимъ
голосомъ:

— «Я ожидалъ грозы; надобно было когда ни-
будь открыться, но вы не обвиняете меня—нѣтъ! вы
благословляете на путь великій, на путь высокой и
безкорыстной славы..... Не такъ-ли?

Олинька залилась слезами и не отвѣчала ни слова.
Изъ другой комнаты послышался ръзкій и гнѣвный
голосъ Анны Петровны: «Олинька, Олинька!»

Олинька привстала и хотѣла уйти, но Кленовъ
удержалъ ее за руку, и она, какъ будто невольно,
повиновалась ему.

«Простите, Ольга Андревна, простите навсегда!»
сказалъ онъ, почти сквозь слезы.

623

— «Богъ милостивъ!» отвѣчала дѣвушка, вырвала
руку и скрылась.

«Мы отобѣдали!» подумалъ я, молча взялъ шля-
пу и ушелъ. Уже на улицъ догналъ меня Кленовъ.
Молча шли мы по Литейной, молча повернули на Си-
меоновскій мостъ, молча разошлись, каждый въ свою
сторону.

II.
СЕМИРАМИДА.

Два послѣдующіе дня промелькнули быстро. Я
былъ занятъ, а въ свободное время слушалъ толки
о Пастѣ. Любопытные толки! Я никогда не ста-
ну повторять ихъ, по весьма щекотливымъ причинамъ.
Наступила пятница; въ трудахъ далеко ли до объѣда?
Послѣ краткаго отдыха ударило 6 часовъ; въ поло-
винъ 7-го, съ ужасной высоты третьяго яруса, я уже
занимался разсматриваніемъ публики Большаго Театра,
огромнаго собранія судей Пасты. Вижу: входитъ
въ партеръ Кленовъ. Холодно отвѣчалъ онъ на при-
вѣтствія знакомыхъ; было примѣтно, что онъ укло-
няется отъ всѣхъ толковъ и разговоровъ, и признаюсь,
его уклончивость ласкала мое самолюбіе, потому что
она была слѣдствіемъ моихъ совѣтовъ. Въ тотъ
день шла Семирамида; уже началась увертюра, уже
партеръ и ложи нѣсколько успокоились, хотя въ бель-
этажѣ царствовала пустота, предвѣщавшая, что его
посвѣтители своимъ приѣздомъ не дадутъ намъ, горнимъ,
спокойно слушать, по крайней мѣрѣ, половину первого
акта; по счастію, къ выходу Семирамиды все успо-
коилось; пьеса прошла благополучно, но когда нас-

40*

624

тупилъ финальный терцетъ, многіе, неизвѣстно... по-
чему, стали уходить. Мы, горніе, ужасно были огор-
чены не вниманіемъ нѣкоторыхъ слушателей къ ху-
дожницѣ и къ своимъ сочленамъ: не нравится, не хо-
дите; не понимаете музыки, тѣмъ паче не ходите, но
мѣшать другимъ слушать превосходный терцетъ Росси-
ни, право — непростительное варварство и вмѣстѣ не-
достатокъ образованія. Конечно, у трехъ, у четырехъ
могли случиться дѣла, не терпящія отлагательства,
но у сотни? — Мы были весьма обижены и огорчены,
но Кленовъ былъ вѣс себя: это можно было примѣ-
тить по его движеніямъ, изъявлявшимъ самое отчаян-
ное нетерпѣніе, такъ, что я сталъ опасаться какой-
нибудь съ его стороны неприличной выходки, и при-
знаюсь, въ ту минуту я позавидовалъ театральнымъ
нравамъ иныхъ государствъ, гдѣ повелительный го-
лосъ публики усаживаетъ на мѣста самыхъ дерзкихъ
смутителей общей тишины и вниманія. Каково же
было мое удивленіе, когда самъ Кленовъ не дослушалъ
всего финала, и едва только Арзасъ убилъ Семирами-
ду, Алексѣй Семеновичъ бросился вонъ изъ театра,
почти опрометью, и — былъ таковъ.

Прошло нѣсколько дней. Алексѣй Семенычъ и не
думалъ являться ко мнѣ для продолженія нашихъ лю-
бопытныхъ занятій; я рѣшился навѣдаться самъ, что
съ нимъ случилось. Къ удовольствію моему, я узналъ
отъ оберъ-камердинера Кленова, что все, слава Богу,
благополучно: Алексѣй Семеновичъ ъстъ и спитъ весь-
ма исправно; каждый день выѣзжаетъ въ гости; по-
лучилъ изъ деревни деньги, расплатился съ долгами,
а остальныя отнесъ въ Банкъ; словомъ, все такъ было
хорошо, успокоительно, что я освободился отъ всѣхъ
сомчѣній, какія невольно внушалъ мнѣ характеръ мо-
его пріятеля. Время было объденное; до дома далеко;

625

желудокъ, лучше всякихъ чāсовъ и лакеевъ, док-
ладывалъ, что «кушать готово,» и я, по живот-
ному инстинкту, завернулъ въ Петербургскій трактиръ,
знаменитый дороговизною и мотовствомъ. Войдя въ
первую комнату, я почувствовалъ легкую дрожь, ро-
бость. Совѣсть ласково упрекала меня за то, что я
нарушаю мои спасительныя правила, но видъ собе-
сѣдниковъ въ главной залѣ изгладилъ невольное ощу-
щеніе: ихъ было четверо и между ними Кленовъ.
Одинъ изъ прочихъ былъ отъявленный дилетантъ пѣ-
нія, прочіе дилетанты хорошей кухни. Когда я во-
шелъ, дилетантъ пѣнія разглагольствовалъ, дилетанты
кухни кушали. Кленовъ молчалъ и слушалъ против-
ника съ язвительною улыбкой.

«Ужъ если и на инструментѣ сфальшатъ,» говорилъ
ораторъ, съ ученымъ видомъ знатока, «такъ и тамъ
ухо рѣжетъ, а въ голосѣ, въ пѣніи этотъ недостатокъ
не выносимъ! Интонація, главное дѣло интонація!»

— «Что мнѣ въ вашей интонаціи!» почти закри-
чалъ Кленовъ. «Интонація вѣрная, непогрѣшительная
такая же Нѣмецкая Утопическая выдумка, какъ и транс-
цедентальная философія; эта пѣвческая мечта сгла-
живаетъ въ голосѣ всѣ качества, уничтожаетъ всѣ от-
тѣнки чувства, обращаетъ его въ духовой инструментъ
и — только. Мало ли мы слыхали удивительныхъ
кларнетовъ и гобоевъ съ двумя только оттѣнками
piano и forte, и съ придачей радикально-фальшивыхъ
нотъ, когда онъ обрываются отъ напряженія, немину-
емаго въ Нѣмецкомъ пѣніи. До Пасты, простите мо-
ему невѣжеству, я не слыхалъ пѣнія, не слыхалъ
свободно, непринужденно ліющихся звуковъ, съ от-
тѣнками столь различными и столь безчисленными,
какъ, можетъ быть, переливы цвѣтовъ въ перьяхъ ко-
либри. Пѣніе Пасты есть послѣдовательная, полм

626

ная школа п'єнія: простота, непринужденность, грація, сила, наконецъ смыслъ и чувство — тутъ все есть. Она играетъ звуками, какъ птица; она говоритъ ими, какъ умная собесѣдница; она плачетъ, рыдаетъ, любить, ненавидить; всѣ возможныя чувства и страсти, съ безчисленными ихъ оттѣнками, все, все она выражаетъ звуками. Вамъ пропоютъ тѣ же ноты, какъ тѣ же ноты играетъ кларнетъ, но души, чувства, смысла не ищите въ этомъ кларнетномъ п'єніи. И что я говорю: никто не сдѣлаетъ такого триллера, никто такъ ловко не броситъ ноты и не подхватитъ разорванной нити звуковъ, можно сказать, на воздухѣ, съ сугубой силой.

Нерѣдко, слушая знаменитыхъ п'євицъ, я удивлялся Россини: какъ можно было испешрять превосходныя мелодіи безчисленными фіоритурами, руладами простыми и сложными, синкопическими скачками формадъ и т. п. ? — Паста пропѣла Семирамиду — понимаю, что все это нужно, необходимо, имѣть безчисленные оттѣнки, понятные одному композитору и огромнымъ талантамъ. Паста не прибавляетъ ничего своего, но тѣ же ноты поетъ съ такою оконченною, художническою тонкостью, которая кажется уже недостижимою.

Фальшить! Да, она всю жизнь фальшила. Среднія ut, re и mi всегда у нелѣ были въ такомъ же сомнительномъ состояніи, какъ и теперь, и если на нихъ основанъ рисунокъ мелодіи, никогда не обходилось и не могло обойтись безъ фальша; но если они были нотами безъ ударенія, переходящими, этотъ фальшъ не замѣтенъ. Конечно, будто я съ вами спорю — нимало: недостатокъ, и огромный, но за то ужъ недостатокъ почти единственный, за то достоинства ея п'єнія: неизмѣримы. Это общая участь всего геніяльнаго: по натурѣ геній еще неполное земное, совершенство; иначе прочь его съ земли; у него всегда есть недос-

627

татки и недостатки такой важности, что они сохраняютъ нѣкоторое равновѣсіе съ достоинствами, мирятъ человѣчество съ избыткомъ превосходства въ геніи. То же явленіе вы встрѣтите у всѣхъ великихъ людей, а къ числу великихъ, безспорно, принадлежитъ Паста. Будьте безпристрастны: я именно стремлюсь къ тому, и думаю, что если бы ученіе стәралось сгладить два врожденные недостатка Пасты, фальшивую терцію и сипльость въ басовой октавѣ, тогда Паста осталась бы все таки съ несовершенствами въ этихъ отношеніяхъ, а прочія достоинства были заглушены на вѣки, и Тальмъ и всему поющему міру не у кого было бы учиться. Вамъ остается еще одинъ недостатокъ, и вы, не понимаю почему, рады имъ воспользоваться; и не вы одни, многіе пользуются этимъ недостаткомъ, но мнѣ даже совѣстно вымолвить, въ чемъ вы обвиняете Пасту! Вамъ кажется, тоже не знаю почему, что ужъ если геній, такъ не смѣй старѣться, будь вѣчно юнъ, будь безсмертенъ — и представьте, что знать истинный геній? Ваше желаніе почти сбылось: Паста въ пѣніи нова и молода, и ужъ во всякомъ случаѣ Паста безсмертна! Ручаюсь вамъ, что ни вы, ни десятки вамъ подобныхъ.....

Я побоялся за окончаніе фразы, и схвативъ за плечо Кленова, сказалъ громко, почти съ крикомъ: «Здравствуй, Алексѣй Семеновичъ! Ты, я вижу, пустился въ музыку; этого таланта я за тобой не зналъ.»

«Пристрастіе и невѣжество принудятъ на старости учиться по Еврейски....»

— «Эхъ, батюшка, Алексѣй Семенычъ! всѣхъ не переучишь; дай каждому думать по своему и говорить что думаетъ; увидишь, всѣ станутъ умнѣе. Скажи ка лучше, отъ чего ты глазъ ко мнѣ не кажешь?»

028

«Не успѣлъ еще записать всего; я хочу отмѣтить,
даже нарисовать все, что меня поразило въ Пастѣ...»

— «Прекрасныя будутъ каррикатуры!» сказалъ дилетантъ пѣнія, оскорбленный рѣчами Кленова; прочіе дилетанты занимались жаркимъ и запивали пріятный разговоръ шампанскимъ. Выходка пѣвца вывела изъ терпѣнія Кленова; онъ вскочилъ; салфетка свалилась подъ — столъ стулъ отшатнулся.

«Каррикатуры?» закричалъ Кленовъ. «Да знаете
ли вы, что художники до сихъ поръ ходятъ любо-
ваться каждою позою Пасты, каждымъ поворотомъ
ея головы, каждымъ движеніемъ ея мудрыхъ рукъ,
учиться, какъ въ академію; находятъ въ ней полное
изученіе антиковъ, находятъ и новое, но всегда прав-
дивое, вѣрное, естественное? Нѣтъ у Пасты пустаго
желанія красоваться безпрерывно необыкновенными,
величественными положеніями: какъ велитъ роль,
какъ требуетъ натура—вотъ ея законы. Посмогрите
Пасту въ Семирамидѣ, и вы поймете, что значитъ
играть, что значитъ быть актеромъ. Вы знаете ли
Семирамиду? Вы зиаете ли, что въ этой роли нѣтъ
сильныхъ мѣстъ, называемыхъ актерами мѣстами
выгодными, эффектными? Равно нѣтъ ничего неожи-
даннаго, страшнаго, по тѣмѣ понятіямъ, какія дол-
жно приписать баснословному вѣку Семирамиды, но
все, что вы читали о Вавилонѣ, о дивной его царицѣ,
все вы найдете въ одной Пастѣ! Пьніе ея дышитъ
роскошью Востока; всѣ движенія чудно величественны,
царственны; такая женщина можетъ принадлежать
только ко временамъ баснословнымъ. Какое спокой-
ствіе и плавность въ походкѣ! Приложить ли руку
къ устамъ, видно, что думу думаетъ царица; при-
ложить ли руку къ груди — царица, женщина, но
эта женщина — царица! Она умѣетъ чувствовать и

829

скрывать свои чувства. Царица сердита и рука ея
схватилась за край мантіи — и вся драпировка гово-
ритъ кто разсердился; но она царица, она не выйдетъ
изъ себя; она выросла въ формахъ и нравахъ двор-
цовъ Вавилонскихъ и какое-то идеальное достоинство
во всѣхъ ея отвѣтахъ, во всѣхъ ея движеніяхъ. Въ
самомъ сильномъ волненіи страсти, она не забывается,
и хотя любить Арзаса, но когда требуетъ отъ него
завѣтной бумаги, настойчивость ея спокойна, торже-
ственна. Jo voglio, говоритъ она, и я никогда не за-
буду этого Jo voglio!.... Или сцена явленія тѣни
Нина! Еслибы намъ показался какой нибудь прао-
тецъ, мы онѣмѣли бы, или закричали, такъ, что по-
лиція услышала бы. Но въ тѣ блаженныя времена,
когда люди, по милости жрецовъ, и послѣ смерти из-
волили дѣлать визиты и мѣшаться въ домашнія лѣла
своихъ семействъ, когда явленія тѣней были въ при-
вычку, наводили не страхъ паническій, не ужасъ, а
непріятное чувство, иногда даже досаду, гнѣвъ..... и
какъ это превосходно исполняетъ Паста! Она ис-
пугалась; ей очень непріятно видѣться съ господи-
номъ Ниномъ, и вы знаете почему очень непріятно;
страхъ страхомъ, но она знаменита своимъ притвор-
ствомъ, она на глазахъ всего Двора; на лицѣ написаны
всѣ волненія души, а въ движеніяхъ прежнее, приня-
тое и съ неподражаемымъ искусствомъ выдержанное
спокойствіе. Я видѣлъ Норму и Семирамиду. и не
могу сказать, что видѣлъ въ объихъ операхъ Пасту;
нѣтъ! я видѣлъ двухъ разныхъ женщинъ, ни въ чемъ
одна на другую непохожихъ, ни въ чемъ, ни въ тѣ-
лодвиженіяхъ, ни въ мимѣ, ни даже въ пѣніи. Въ
Семирамидъ все иначе спѣто. Въ Нормѣ царствовали
какая-то дикость, материнское чувство, оскорбленная
любовь простой женщины; въ Семирамидѣ пѣніе было