30

Слѣды потери краткихъ формъ причастія относятся къ первымъ вѣкамъ древнерусской письменности¹). Въ XIV в. рѣзко выступалъся эта потеря, какъ въ сѣверныхъ, такъ и въ южныхъ памятникахъ. Въ южнорусскихъ грамотахъ XIV в. постоянно встрѣчаются формы: чтучи, рекучи, вживающи, при именахъ существ. въ множ. ч²). Тѣмъ не менѣе, въ то самое время, какъ приходили въ забвеніе формы этихъ причастій, функціи ихъ присущи были живому чувству языка. Распределенныя между многими формами, функціи съ теченіемъ времени, обыкновенно, отходять къ немногимъ уздѣлышнимъ формамъ, которые служатъ для выраженія разныхъ функцій. Такъ случилось, какъ извѣстно, съ прошедшими простыми, функціи которыхъ сосредоточились въ прошедшемъ времени на лѣ, при чемъ самая форма эта съ теченіемъ времени поставлена была въ особенныя условія для выраженія тѣхъ оттѣнковъ времени, которые принадлежали прошедшимъ простымъ. То же самое мы видимъ и въ краткихъ причастіяхъ. Когда они перестали измѣняться по падежамъ, то на окончанія неизмѣнныя (для наст. врем. чи, для прошед. ши) перенесено было функціональное значеніе вышедшихъ изъ употребленія разныхъ падежныхъ окончаній. Въ этомъ убѣждаетъ насъ синтаксическое построеніе рѣчи, сохранившееся въ южнорусскихъ грамотахъ XVI в. Оно отражается отчасти и въ современной намъ малорусской рѣчи, особенно въ языкѣ народныхъ пѣсенъ. Приведемъ примѣры:

### Предикативное употребленіе краткихъ причастій.

I. Съ глаголомъ вспомогательнымъ: „бачучи есмо высокіи послуги князя“ (1'рам. 1552 г.)³) „Тую уставу нашу давши есмо подданнымъ нашимъ“ (1'рам. 1561 г.)⁴).

¹) Лекціи по исторіі русскаго языка, Соболевскаго (1888 г.) стр. 156, 157: здѣсь приведены примѣры изъ многихъ памятниковъ, начиная отъ ХІ в. до XIV включительно.

²) АЗР. І. 25. АЮЗР. ІІ. 102.

³) АЗР. ІІ. 143. Многіе примѣры мы взгля у Миклошича (Vergleich. Syntax der Sl. Spr.), другие сообщены намъ О. Н. Левицкимъ, за что приносимъ ему вскрывную благодарность.

⁴) АЗР. ІІІ. 114.

31

ІІ. При глаголахъ воспріятія, ощущенія, наблюденія и т. п. (соотвѣтственно съ греческой конструкціей inf. cum accus.): „шла она с поля з роботы и обачила трех человѣковъ трясучи грушу ее“ (Гр. 1562) ¹), „застали есмо людей корсовскихъ оручи землю“ (Гр. 1562 г.) ²).

„Ударили дробні дощі, ударили тучі, ймили Петра Бондарюка у Харинюка спючи“ ³).

ІІІ. Послѣ вопросительныхъ и относительныхъ мѣстоименій: „купцы и ремесники всякіе маютъ добровольно огонь у своихъ домѣхъ завжды держати, коли хогляче“ (Гр. 1506 г.) ⁴), „Абы возвы такъ продавали, якъ зъ дому привели“ (Гр. 1541 г.) ⁵).

„Тутъ я шапку з себе хутко, в віконце, як мола“ ⁶).

„Нема спинку вдовиному синку, що звів з ума чужую дитинку: як извішли, на коника сівши: „будь здоровья, любая розмова!“ ⁷).

Аппозитивное употребленіе краткихъ причастій.

Здѣсь особеннаго вниманія заслуживаетъ, такъ называемый, дательный самостоятельный. Слѣды этой конструкціи въ изобилии встрѣчаются въ южнорусскихъ грамотахъ: „Новедили: женучи дей намъ вепровъ кормныхъ, то пакъ пантъ Окуровскій споткалъ насъ, прудко у санкахъ бегучи“ (Гр. 1564 г.) ⁸); „будучи намъ господарю на великомъ соймѣ, донесли прозьбы свои“ (Гр. 1565 г.) ⁹); „намъ слѣдитъ на отчизномъ нашомъ столцы, есмо напоминали“ (Гр. 1507) ¹⁰). Миклошичъ называетъ эти обороты рѣчи отголотскомъ (nachklang) церковнославянскаго языка, даже въ томъ случаѣ, когда причастіе сохраняетъ форму дат. падежа, напримѣръ: „стала... лѣта Божьего... мѣсяца... при томъ будучимъ“...

¹) Лук. кн. л. 179.

²) Ibid. л. 127.

³) Гол. I. 176.

⁴) АЗР. II. 3.

⁵) АЮЗР. I. 113.

⁶) Чуб. V. 655.

7) Ibid. 275. 8.

⁸) Луцк. кн. л. 9.

⁹) АЗР. II. 138.

¹⁰) Ibid. II. 21.

3*

32

(далѣе слѣдуютъ имена свидѣтелей: Гр. 1510)'). Мы тоже думаемъ, что это отголосокъ церковнославянской старины—только, во всякомъ случаѣ, не подражательный. Доказательство заключается въ томъ, что и въ народной малорусской рѣчи встрѣчаются довольно частые слѣды дательнаго самостоятельнаго: „як тий зозулі въ саду куличи, такъ вашій сестриці тамъ горюючи“ 2); „горе мені на чужини, без батенька живши“ 3).

Но если и теперь еще въ малорусскомъ нарѣчии продолжается старинная традиція въ построеніи рѣчи, то изъ этого вовсе не слѣдуетъ, что она составляетъ въ ней господствующее начало. Малорусское нарѣчие въ своемъ историческомъ развитіи шло тѣмъ же путемъ, какъ и всѣ другія, т. е. теряя старинную сжатость предложенія и безразличіе его составныхъ частей, постепенно переходило къ аналитическому строю рѣчи. По мѣрѣ того, какъ краткія причастія получали неподвижную форму неизмѣняемыхъ словъ, они уже не могли согласоваться съ именами существительными, и вмѣстѣ съ тѣмъ начали тяготѣть къ глаголу, какъ къ центру предложенія, которое въ слѣдствіе того получило большую грамматическую опредѣленность, большую расчлененность своихъ составныхъ частей. Въ связи съ этими перемѣнами въ причастныхъ формахъ предиката и аппозиціи, падали и, такъ называемые, вторые падежи, замѣняясь развитыми придаточными предложеніями, неопредѣленнымъ наклоненіемъ и проч.

Вмѣстѣ съ разнообразіемъ, которое при этомъ не исключало единства, обусловленнаго болѣе отчетливыми требованіями мысли, предложеніе приобрѣтало большую выразительность, и рѣчь становилась подвижнѣе.

Таковъ общій ходъ синтаксическаго перестроя рѣчи не только литературной, подвергавшейся разнообразнымъ постороннимъ вліяніямъ, во и болѣе консервативной народной рѣчи, какъ великорусской, такъ и малорусской.

1) Vergleich. Syntax, 828.

2) Чуб. V. 751.

3) Ibid. 1041.

33

Безъ сомнѣнія, въ XVI—XVII в. малорусское нарѣчіе слѣ-
довало новому теченію рѣчи, а не старому. Въ этомъ легко
убѣдиться посредствомъ сравненія письменныхъ памятниковъ
одинаковаго содержанія болѣе позднихъ съ древнѣйшими.

Приведемъ нѣсколько примѣровъ изъ Пересопницкаго еван-
гелія сравнительно съ Остроміровымъ.

І. „Бѣтахъ стѣдлѣе фарисен“ (Остр. 90, обор.).

„И сидѣли т'амь фарисеё“ (Перес. 34).

ІІ. „Изиде иіс и оўзьрѣк мьздоньмац яменемь леунік стѣдлща
на мыітьніиц“ (Остр. 92).

„Я пот'омь вішоль й оўзьрѣкль мыітника ймен'е Левію ў шнь
стѣдить на мыітніиц“ (Перес. 35).

ІІІ. „В'землѣши юго же не положь и жьнеши юго же не ст'я-
ляк“ (Луки 19. 21).

„Берěшь тӑ, где ӗсі нӗ положиль и пожинаешь где ӗсі нӗ стӗль“
(Перес. 66).

Дательный самостоятельный мелькаетъ то тамъ, то здѣсь
въ Пересопницкомъ евангеліи въ видѣ подражанія церковно-
славянской рѣчи, и въ этомъ случаѣ самое причастіе настоящаго
врем. является не въ русской формѣ (чій), а въ церковносла-
вянской (щій). Но въ громадномъ большинствѣ случаевъ этотъ
оборотъ рѣчи выражается или полнымъ придаточнымъ предложе-
ніемъ, или независимымъ предложеніемъ съ личнымъ глаголомъ:

„Іеще же юмоў не далече ст'яці отъ домоў посѣла кв ніемоў
сътьник“ (Остр. 95).

„Я коли не далеко кыль ў домоў послӑ протикь негò сòть-
ник“ (Перес. 38).

„Отъ мѣтнацкіемъ же сл вьсѣмъ“ (Остр. 101).

„И нӗ пїзналься никто“ (Перес. 43).

Вообще придаточныя предложенія, выраженные въ Остро-
міровомъ евангеліи посредствомъ краткихъ причастій, переда-
ются въ Пересопницкомъ евангеліи большею частію посред-
ствомъ полныхъ:

34

„Бѣ чула нѣ на юдиномь отъ сѣвѣрниць къ сѣпоты и се
жена дѣ з имающи недѣлѣнъ нѣ лѣтъ“ (Остр. 105).

„Кыль пакъ тс на ёдиномь ў сѣвѣрниць и насучаль ксѣвоту.
была тѣжъ тамъ жона таіа которайа не могла ў дучха нѣ лѣть“
(Перес. 55).

Встрѣчаются иногда въ Пересопницкомъ евангеліи слѣды
стариннаго синтаксиса, напр., вторые падежи, но въ употреб-
леніи ихъ замѣтно колебаніе, склоняющееся къ именит. съ творит.
вмѣсто двухъ именит., къ винит. съ творит. вмѣсто двухъ ви-
нительныхъ:

„Намѣи менѣ ўрѣченнымъ, а въ слѣдующей строкѣ: „Намѣи
мене ўрѣченна“ (Перес. 57).

„То не можѣ быті мойть оvecникомъ“ (ib. 58).

„Вѣра твод тѣбе здоровѣкого учинила“ (ib. 43).

Что же представляетъ книжная малорусская рѣчь XVII в.,
которую мы назвали славянорусскою?

Мы знаемъ общественно-религіозныя и политическія условія
ея появленія, поэтому и неудивительно, что въ ней господ-
ствуетъ церковнославянская старина, и притомъ не всегда
подлинная, но часто—подновленная, искусственная. Любопыт-
ная особенность этого подновленія заключается въ томъ, что
малорусскіе писатели не отказывались отъ изобрѣтенія такихъ
формъ, которые нельзя назвать ни старыми, ни новыми, которыхъ
нельзя отыскать въ древнеславянскомъ нарѣчіи и ни въ одномъ на-
родномъ славянскомъ нарѣчіи.— Таковы, напримѣръ, формы прича-
стій краткихъ и полныхъ въ мужес. р. имен. пад.: жинѣшъ, свѣтій,
жинѣшій, жинѣшій, напр.: „шінѣ есть пастыр добрый полагающі
дѣш скоя за ўкца“ (Мечъ Б. 189). Вообще славянорусская рѣчь
изобилуетъ широкимъ употребленіемъ причастій, съ которыми
связано старинное построеніе предложеній. Замѣчательно при
этомъ, что краткія формы причастій (точно такъ же, какъ и
краткія формы именъ прилагательныхъ) употребляются иногда
аттрибутивно, вопреки предписаніямъ грамматики Мелетія Смо-
трицкаго, который отрицалъ въ этихъ причастіяхъ косвенные
падежи:

35

„Совѣтсковаше народилъ въ разгмень мѣжь въ велико Новго-родѣ живѣ“ (Син. 20).

„Бѣшѣ живѣ сѣшѣ Олегѣ“ (ibid. 25).

„Турцы отруша its of his царя Баязета, яко несчастлива its“ (Густ. л. 363).

Гораздо чаще встрѣчаются эти причастія въ аппозитивномъ употребленіи, какъ съ именит. падежемъ, такъ и съ дательнымъ (въ видѣ дательнаго самостоятельнаго): „Той иже идет за щасъ темъ вповающи на него“ (Мечъ Б. 134) „явися въ Полщи новая немощь, глаголемая франца, южъ нѣкая жена ходяще на отпусты, принесе зъ Риму до Кракова“ (Густ. л. 360).

„Тѣло и душа, еше в Ран очима са преластивше, согрѣ-шиста: тѣло огъзрѣвши, “ако запрѣшенній оговѣ гѣло етъ“ красенъ: дѣша воцѣюбли, “акш щѣверѣзгѣ“ са очи етъ“ (Мечъ Б. 129).

„Не ламу вбѣлени пришѣдшѣ, прѣдóша тѣе брать“ (Син. 16).

„Бгѣ т'ако грѣхъ ради члѣкѣческихъ попѣстійшѣ“ (ibid).

Вторые падежи составляютъ постоянную принадлежность славянорусской рѣчи:

„Содѣлася всѣхъ Рωσсій Самодѣржецъ“ (Син. 38).

„Плѣтій ідолъ квіпало, егѣ же Бога плѣдникъ зѣмныхъ быти ми“ (ibid. 43).

Это одинъ изъ греческихъ оборотовъ рѣчи, которые, какъ извѣстно, съ особенною охотою вносились въ славянскій текстъ Библіи острожскими переводчиками ея.

Причастіе прошедшее гораздо чаще употребляется съ всномогательнымъ глаголомъ, чѣмъ безъ него. Но особенное пристрастіе замѣтно къ старинному аористу и прошедшему про-долженному времени. Простыя и сложныя прошедшія смѣшиваются иногда до безразличія. Иногда одинъ и тотъ же глаголъ въ двухъ рядомъ стоящихъ строкахъ принимаетъ форму то про-стаго, то сложнаго прошедшаго, напримѣръ: „сананча великія шкоды учини“ и „огонь въ Краковѣ много шкоды учинилъ“ (Густ. л. 359). „Перунъ... распятіе рѣзанное распорошилъ“, а чрезъ нѣсколько строкъ: „распятіе паки распороши“ (ibid). Впро-чемъ, большею частію простыя прошедшія употребляются въ

36

прямой рѣчи, а сложныя въ косвенной, напримѣръ: „Устави (Патріархъ) братства и ставропитія, дабы наши овцы не повиновались намъ“ (Густ. л. 371). „Нынѣ мы мысляхомъ просити короля и всего сенату, дабы насъ заловили при волостяхъ“ (ibid).

Ко всему этому нужно прибавить, что въ славянорусской рѣчи для соединенія предложеній постоянно употреблялись церковнославянские союзы: егдà, кнегдà, пónе, ӑцпъ, ҫбӑче, понеже, Зане, коёже, 860 и т. п. Изъ русскихъ союзовъ приняты были только тѣ, которые имѣются и въ церковнославянскомъ нарѣчіи. Это было своего рода архаическое украшеніе рѣчи, не мало вредившее простотѣ и естественности ея.

Такъ разрѣшали задачу свою тѣ малорусскіе писатели, которые въ церковнославянскомъ языкѣ видѣли готовый литературный органъ для выраженія мыслей. Они стремились возстановить этотъ языкъ во всей полнотѣ и чистотѣ его, но, помимо ихъ воли и сознанія, это уже не былъ церковнославянскій языкъ со всѣми его типическими особенностями. Вѣ приведенныхъ примѣрахъ рѣчи легко видѣть значительныя погрѣшности въ употребленіи церковнославянскихъ причастій, которые часто не согласуются съ своими существительными въ родѣ: „той 8покӑкші, жена ходяше, тѣа 8ухрѣкъ ши“. Подобныя ошибки встрѣчаются на каждомъ шагу. Очевидно, малорусскіе писатели употребляли церковнославянскія формы порусски,—иными словами, съ церковнославянскими формами они не соединяли тѣхъ функцій, которые нѣ когда были имъ присущи. Слѣдовательно, сами по себѣ церковнославянскія формы составляли нѣ что внѣшнее по отношенію къ тому языку, на котором они думали и говорили въ обыденной жизни. Сохранялась такимъ образомъ одна видимость церковнославянской рѣчи, которая считалась нарядной одеждой мысли, всегда обращенной къ матеріямъ болѣе или менѣе важнымъ. Это была ветхая одежда старика-отца на молодомъ организмѣ юноши-сына. Она была надѣта отчасти по нуждѣ, отчасти по убѣжденію въ томъ, что она можетъ доставить почетъ и уваженіе отъ тѣхъ людей, которые привыкли цѣнить въ человѣкѣ не столько личныя достоинства, сколько наслѣдственные права его.

Книжная малорусская рѣчь въ XVII вѣкѣ.

I.

Славеноросскій лексиконъ Памвы Берынды.—Составъ лексикона.—Значеніе
польскаго языка въ средѣ малорусскихъ писателей.— Взаимодѣйствіе вліяній межку
нарѣчіемъ малорусскімъ и польскимъ въ лексическомъ отношеніи.—Слова, встрѣча-
ющіяся въ нарѣчіяхъ великорусскомъ и польскомъ.—Спрягаемое причастіе на лъ
съ глагольнымъ корнемъ гес.—Дѣйствительные полонизмы въ книжной малорусской
рѣчи XVII в.

Въ 1627 году напечатанъ былъ въ типографіи кіево-пе-
черской лавры Лексиконъ славеноросскій Памвы Берынды. Чрезъ
двадцать шесть лѣтъ послѣ этого—въ 1653 году явилось второе
(кутеинское) изданіе этой книги. Время между первымъ и вто-
рымъ изданіемъ ея названо въ предисловіи къ этому послѣднему
не барзо долгимъ часомъ, въ теченіи котораго лексиконъ Берынды
„такъ щскѣдѣлъ, же щмаль гдѣ егò видетъ барзо“ 1). Главнымъ
побужденіемъ къ новому изданію его служило то обстоятельство,
что „беликославый и в мовѣк широкій тазыкъ слакенскій... тѣд-
нѣ слѣ и назвикъ... не ліало в собѣ магъ, зачѣ мнѣгѣ... ко-

1) Изъ библіотекі кіевскаго университета кн. за № 74.. Считаемъ нужнымъ
предупредить тѣхъ, кто пожелаетъ пользоваться для изученія лексикона П. Берынды
изданіемъ Сахарова (Сказанія русскаго народа, т. II), что оно на каждой страницѣ
представляетъ множество опечатокъ и даже рѣзкихъ искаженій стариннаго текста.
Для образца выписываемъ слово тченіе, которое у Сахарова объясняется подъ
словомъ тупоносый (sic) слѣдующимъ образомъ: „тупоносый, плосконосный; тченіе,
тканье полотна, или сувна; або текстъ, исправь послѣднюю строку, отъ самаго
тчевія, бо, чтеніа, зле тамъ есть“ (стр. 106). И дѣйствительно, зле есть,—только
не въ подлинникѣ, а въ выписанныхъ нами строкахъ, ибо здѣсь послѣ слова текстъ
пропущены слова: „Бѣ: А: Лѣ: Вѣкі“ (174), т. е. „Беспѣды Іоанна Злато-
уста на посланія апостольскія“. II. Берында предлагаетъ исправить слово
„ЧТĚНІЯ“, т. е. вижѣсто этого слова поставить слово „ПЧЕНІЯ“.

38

төйн не часто өгө Зажигӑю, дӑл небыро ҫынш... малый
з' читал шноса" пожыто..."

И въ самомъ дѣлѣ, не велики были въ то время свѣдѣнія
о славянскомъ языке въ средѣ обыкновенныхъ читателей. Судить
объ этомъ можно по тому, что въ лексиконѣ Берlandы нѣкото-
рыя слова приводятся въ разныхъ грамматическихъ формахъ,
которыя, по видимому, затрудняли многихъ читателей такъ же, какъ
и самое значеніе словъ. Такъ, напримѣръ, одни и тѣ же глаголы
встрѣчаются въ 1 и 2 л. един. ч. наст. вр., хотя основною
формою глагола считается первая изъ нихъ: вѣсн (20), дӑмы
(32): послѣдняя форма приведена для того, чтобы отчисить ее отъ
„дӑ“, стоящаго рядомъ съ мѣстоименіемъ „лӑ“. Одинъ и тотъ
же глаголъ объясняется въ формѣ аориста и преходящаго вре-
мени, въ формѣ повелит. накл. и причастія, напримѣръ, глаголъ:
навыкивти (54), а также формы: бысть (11), преста (122), бѣждӑ-
хсӑ (11), бѣдӑшь (11), бонмй (16), бонмӑмь (16) и т. п. Точно
такъ же имена существительныя, прилагательныя и мѣстоименія ча-
сто приводятся въ косвенныхъ формахъ, напримѣръ: ликвѣ (74), га-
дӑнми (27), Заматерквышъ (49), ӗмӗже (4), мй (78) и т. п.

Мы видѣли, что и въ средѣ писателей свѣдѣнія о славян-
скомъ языке не отличались надлежащей полнотой и отчетли-
востію. Славянскимъ языкомъ они считали языка славянорус-
скій, употребляя его иногда въ сочиненіяхъ такого рода, кото-
рыя требовали рѣчи болѣе простой и естественной. Такъ, Петръ
Могила въ собственnorучныхъ запискахъ своихъ говоритъ о пред-
метахъ и явленіяхъ обыденной жизни тѣмъ самымъ языкомъ,
на которомъ написаны имъ же составленныя церковныя пѣсно-
пѣнія и каноны. Чувствуется на каждой страницѣ его записокъ
слишкомъ серьезный тонъ, который не соотвѣтствуетъ бытовымъ
подробностямъ жизни. Приводимъ одинъ примѣръ изъ многихъ
подобныхъ: „Въ градѣ Бѣлоцерковскомъ Яну Никгловскому ро-
дися дщи. По обычаю же баба, въсприемши отроча, пупокъ
урѣза, нѣ недобрѣ связа. Не вилемшижъ се бабѣ, положи отроча
въ корытцѣ, объ нощь же кровь изъ отрочате течаше пупкомъ,
кровію же исплѣвъ. умираше“ (стр. 99).

39

Можно полагать, что и въ то время этотъ разладъ между
словомъ и его содержаніемъ не могъ производить благопрятнаго
впечатлѣнія на тѣхъ читателей, которые сознавали, что съ сла
вянскою рѣчью нельзя было обращаться запросто, не роняя ея
важности и достоинства. „Еваптелія и Апостола, говорилъ еще
І. Вишенскій, простымъ языкомъ не выворочайте; по литургіи
же для выразумѣнія людского попросту толкуйте и выкладайте“ ¹).
Мысль о неприкосновенности славянскаго языка въ церковныхъ
обрядахъ и богослужебныхъ книгахъ составляла общее убѣжде-
ніе всѣхъ малорусскихъ писателей въ XVII в. Вотъ что пишетъ
Арсеній Желиборскій, епископъ львовскій, въ предисловіи къ
изданному имъ въ 1644 году Требнику: „што са тѣчетъ но-
вшвыніклыхъ, што дѣнь штмѣнныхъ, такъ тѣгу яко и сенс,
”иншим тупофрафіямъ звычайныхъ корректѣра и попрѣакъ, тѣлѣ
дальнемы покой: маючи за то, же в рѣхломъ (што дай Бѣе)
часѣ, за ”общіямъ Архіереевъ православнѣе Цркве россійскѣ совѣтѣ“,
и не ўспалымъ старанѣемъ, стѣнетъ ёдна :зкаа статѣчнаа и не
штмѣннаа, такъ старшпретавмачаныхъ книгъ корректѣра, яко, и
в нашомъ словенскомъ тазѣшѣ ёшё не бѣлыхъ претавма-
чѣніе“ ²).

Но какъ провести разграничительную линію между языкомъ
проснымъ и непроснымъ „по литургіи“, т. е. въ тѣхъ случаяхъ,
когда приходилось говорить и писать „для выразумѣнія людскою“.
Какъ воздержаться отъ книжнаго слова тамъ, гдѣ въ простомъ
языкѣ не было подходящаго? Какъ устранить простое слово,
не всегда удобное для выраженія важной мысли, тамъ, гдѣ книж-
пое, болѣе солидное, было уже неясно?

Выходъ изъ этого положенія для малорусскихъ писателей
представлялся въ сближеніи славянорусской рѣчи съ общковен-
ною разговорною рѣчью грамотныхъ, „письменныхъ“ людей.
Собственно говоря, в-&amp;пъ сознательные первые шаги въ этомъ
направленіи сдѣланы были еще во второй половинѣ XVI вѣка,

¹) АЗЮР. т. II, 210.

²) Изъ библиотеки кіевской духовной академіи кн. подъ № с. 11.

40

но, пока не приведены были въ извѣстность грамматическія
особенности славянорусской рѣчи. оно не могло развиваться сп-
стематически. Только въ эпоху Петра Могилы, послѣ появленія
грамматики Мелетія Смотрицкаго, сдѣлалось возможнымъ проч-
ное взанмодѣйствіе между рѣчью книжною—славянорусскою и
народною. Плодомъ этого взанмодѣйствія была книжная мало-
русская рѣчь, которая должна была удовлетворять, какъ людей
болѣе книжныхъ своему грамматическою правильностію, такъ и
людей менѣе книжныхъ своему общедоступностію. Писатели ма-
лорусскіе называли эту рѣчь русскою мовою, россійскимъ языкомъ,
иногда же просто—языкомъ русскимъ.

Сводъ матеріаловъ этой рѣчи мы имѣемъ въ славенерос-
скомъ лексиконѣ Намы Берынды.

Начать онъ свой трудъ въ домѣ благочестиваго пана Фео-
дора Балабана, который понудилъ его, „аще и проста, реченія
и имена славенская избирати“
ПО смерти Балабана, Берында
занимался исправленіемъ и печатаніемъ книгъ во Львовѣ. Какъ
знатокъ типографскаго дѣла, вызванъ онъ былъ Елисеемъ Пле-
тенецкимъ въ Киевъ, гдѣ и умеръ въ должности Архитипографа
кіево-печерской лавры (1632). Служебное положеніе его давало
ему достаточные побужденія и средства къ продолженію давно
начатаго труда, которымъ занимался онъ въ теченіи тридцати
лѣтъ своей жизни. Такимъ образомъ лексиконъ Берынды есть
ничто иное, какъ записная книга умнаго типографа, который
не могъ относиться безсознательно къ славянскимъ книгамъ, на-
печатаннымъ подъ его наблюденіемъ. Составитель лексикона
имѣлъ въ виду прежде всего уяснить для самаго себя значеніе
непонятныхъ для него словъ, руководствуясь не столько учеными
соображеніями, сколько практическию надобностію. Поэтому мы
не можемъ согласиться съ мнѣніемъ Буслаева, что Берында
былъ ученымъ избрѣдователемъ ²). Конечно, онъ былъ обра-
зованнымъ человѣкомъ своего времени: ему извѣстны были грам-
матическія формы словъ, правильное употребленіе и начертаніе

1) Сказанія русскаго народа, Сахарова, т. II, 7.

2) Историческая христианатия Буслаева, 1111.

41

ихъ. Но мы не нашли въ лексиконѣ его того, что нашель г. Бу-
слаевъ, т. е. „сравненія формъ различныхъ славянскихъ нарѣчій“¹).
Правда, Берында для объясненія значенія словъ прибѣгаетъ ино-
гда къ другимъ славянскимъ и даже не славянскимъ нарѣчіямъ,
но свѣдѣнія его въ этой области сбивчивы и скудны. Приведемъ
нѣсколько примѣровъ:

1) „пѣсть: чѣски и рѣски когѣть, болѣнски пѣвень, литѣ-
ски петѣть“ (133);

2) „чпагъ: кишѣнъ, шакѣлтӑ, висага, ташка, капса, талмокъ,
кацокъ, словацки, тѣрка, мошна, чѣ: тобола, мѣшо, оугорски,
ершены“ (204).

Въ предисловіи къ первому изданію своего лексикона Бе-
рында жалуется, что трудъ его былъ презираемъ со сторо-
ны какихъ-то хульниковъ. Мы не знаемъ, въ чемъ заклю-
чались мнѣнія этихъ хульниковъ. Можетъ быть, они смуща-
лись наивной этимологіей лексикографа, который думалъ,
что „црковь названа есть и царя, и жез царскимъ домомъ есть“
(201), — этимологіей тѣмъ болѣе странной, что въ другомъ мѣстѣ
самъ Берында предлагаетъ другое—болѣе вѣроятное объясненіе
слова черковъ: „есть црковь харовны" и харована
цырклем, " и которого слова, и етіемъ ской, то есть, кыводъ
маетъ“ (219). Можетъ быть, они недовольны были граммати-
ческимъ безпорядкомъ, который допускалъ Берында, отступая
во многихъ случаяхъ отъ грамматической формы объясняемаго
слова,— переводя, напримѣръ, слово „непороченъ“ — словомъ: „без-
наганы“ (94), слово „пѣти“ — словами: „грѣмъ, перѣнъ“ (174)
и т. д. Могли не соглашаться они съ самою сущностью объяс-
неній Берынды. Во всякомъ случаѣ, намъ кажется, что для
оцѣнки труда Берынды нужно принимать во вниманіе глухой
намекъ его на современныхъ ему хулиниковъ такъ же точно,
какъ и мнѣніе кутеинскихъ издателей лексикона, которые назы-
ваютъ его потребнымъ и пожитечнымъ для многихъ. Дѣйстви-
тельно, онъ былъ потребнымъ и пожитечнымъ, какъ всякая

¹) Ссылки на кутеинское изданіе, приведенныя у Буслаева, при сличеніи
оказались невѣрными.

42

справочная книга, съ которой можно было соглашаться и не соглашаться по мѣрѣ начитанности въ славянскихъ книгахъ и ученой подготовки самаго читателя.

Въ наше время лексиконъ Берынды представляетъ интересъ этнографическій и историко-филологическій, какъ сборникъ ста- ринныхъ понятій, вѣрованій и преданій, которые отчасти сохра- нились въ народѣ и до настоящаго времени. Впрочемъ, для на- шей цѣли гораздо важнѣе самый составъ славяноросскаго лекси- кона, и именно той части его, которую Берында называетъ росскою. Здѣсь собраны слова подобоименные, которые Берында считалъ болѣе понятными для читателя, чѣмъ слова славянскія.

Птакъ, что же Берында называетъ словами росскими?

Во первыхъ, славянорусскія слова, свойственныя славян- скому и всѣмъ русскимъ нарѣчіямъ, напр.: „гғорѣ: ғѣдӑ“ (30), „ғрӑлдӑ: ыдӑ, прохождӑ“ (32), „крѣбь: крѣбь, цю ӗ тѣлѣ“ (68). Одно изъ этихъ словъ Берында сопровождаетъ любопытныі, орѣографическімъ примѣчаніемъ: „благо, говоритъ онъ, гдѣ пи- шӗлӑ без' титлы, въ Ӗҫской мовѣ знӑчитъ: не гарӑздӑ, мӑлӗ, недӗкӗ, оӳлӑмне, зймно, лѣнкӗ, гибӗно, блӗдӗ, синӗ, юо тӗк- пӗкӗ фӑрбӗ мӑет“ (4). Сюда же относятся слова, выдуманныя изъ корней славянорусскихъ: „бӗттӗ: бытность“ (11), „величӗ: велико, высокӗ“ (13), „вокӗда: воинствовкӗдей“ (16), „гӑлӗннӑ: гадбӗкость“ (28).

Во вторыхъ, общерусскія слова: „блағов'тишӗ: погода, паснал погода“ (7), „іже: кошӗн“ (63), „дієсь: сегідна“ (34). Большею частію слова этой группы передаются посредствомъ измѣненія фонетики церковнославянской на общерусскую: „крака: корова“ (67), „браздӑ: боюзна“ (10), „біждӑ: біжв“ (14), „Заграждёнӗ: Загоженье“ (47). Нѣкоторыя древнерусскія слова сдѣлались уже нецонятными: такъ, слово „котора“ Берында считаетъ ну- жнымъ объяснить словомъ „скар“ (67).

Въ третьихъ, польскія слова. Они представляютъ въ ле- ксиконѣ Берынды значительный процентъ всего состава росскитъ словъ, причемъ объясняемыми словами иногда являются у него тѣ же польскія слова, напримѣръ: „же: ӑ, лѣчь, вшакже, ылӑ тӗжь,

43

съкъзъ сълѣплѣкъщі " (42); „келей: чаша“ (63). Полагать надобно, что въ этихъ двухъ примѣрахъ польскія слова попали не на свое мѣсто по недосмотру лексикографа. По видимому, онъ считалъ нѣкоторыя слова, имѣющія въ польскомъ нарѣчии специальное значеніе, органическою принадлежностію росской мовы въ томъ же значеніи: такъ, по поводу слова: „дѣло“ онъ говоритъ: „россійски и полски стрѣлѣа великалѣ зовѣтся“ (39). Вообще же онъ не считалъ искаженіемъ росской мовы употребленіе въ ней польскихъ словъ, лишь бы они написаны были славянскими буквами. Нерѣдко въ лексиконѣ своемъ онъ приводитъ подобоименныя польскія слова для объясненія славянорусскихъ словъ, которые не нуждаются въ объясненіи: такъ, при словѣ „кѣла“ стоять у него: „набожество, рѣлѣа“ (26), при словѣ „сіла“ — слова: „мочь, тѣкѣе цнѣта“ (136) и т. п.

Можно отчасти объяснить эту широкую терпимость Берынды къ польскимъ словамъ тѣмъ обстоятельствомъ, что онъ, какъ и большинство литературныхъ дѣятелей того времени, были уроженцы волынской и галицкой земли, гдѣ съ особенною силою чувствовалось вліяніе польской культуры съ литературнымъ и общественнымъ органомъ ея—польскимъ языкомъ. Но были и другія причины, дававшія этому языку вѣсъ и значеніе въ глазахъ малорусскихъ писателей XVII вѣка. Одна изъ нихъ указана въ книгѣ, которая вышла въ свѣтъ изъ типографіи кіево-печерской лавры въ 1645 году подъ заглавіемъ: „Свѣрраніе короткое наѣки ў ариEREахъ кѣды православнокаролинское Христіанское“¹). Въ предисловіи къ этой книгѣ, имѣвшей въ свое время для южной Руси глубоко православное значеніе, говорится, что она „часов недавно прозорѣв“ напечатана была „діалектомъ полскими, ила пѣвныхъ и повѣнныхъ принчинъ, а не мнѣй для тѣи: абы оюста невѣстыдимыхъ помовщекъ Затамовѣны были, которые, бѣдны непріятеліми головными церкви всхódнен, діалектомъ полскими смѣли и бажилися розными герзіями церкви православнокаролинскаго магѣчнаг, съѣтъ ўглижати. Абъи такими же діалектомъ (гды прадібое,

¹) Изъ император. публичной библиотеки кн. подъ № 13 (III-5).

44

кызнӑнӑ ӗ цӗкӗвӗ читӑти кӗдлӗтӗ), зрӑжӗнӗ и поглӑнӗнӗ, вӗчне зоставали. Тепӗрӗ зась повтӗрӗ тӑл самӑл кнӑйжӗчка... дӑлӑктолӑмъ рӗҫкимъ прӗ дрӗквӗ скӗттӗ пчӗлнӑкӗтӗс..." Выписанныя намп строки рисуютъ живую картину того отдаленного отъ насъ времени. Оказывается, что польскій языкъ проникалъ, такъ сказать, въ самое святилище церковно-литературной дѣятельности—именно потому, что она стремилась освободиться отъ польскихъ вліяній. Кто хотѣлъ распространить православныя идеи въ болѣе обширномъ кругу читателей, тотъ долженъ былъ обращаться къ польской рѣчи. Понятно такимъ образомъ, почему многіе малорусские писатели владѣли ею въ совершенствѣ. Самъ Петръ Могила нашисалъ лучшее свое сочиненіе попольски¹). Отсюда ведутъ свое начало многіе полонизмы въ книжной малорусской рѣчи, отъ которыхъ не свободны были малорусские писатели не только въ периодъ польскаго государственного режима, но даже и тогда, когда онъ отошелъ уже въ вѣчность.

Есть нѣкоторая доля польской примѣси и въ самой народной малорусской рѣчи. Мы не беремы судить о томъ, какъ веника эта примѣсь. Думаемъ даже, что задача эта въ настоящее время совсемъ не выполняма за недостаткомъ подготовительныхъ работъ. Она будетъ рѣшена только тогда, когда мы будемъ имѣть истинно научный исторический словарь малорусскаго нарѣчія. Появился недавно малорусскій словарь Е. Желеховскаго, но это—простой перечень малорусскихъ словъ, составленный безъ всякой критики источниковъ ²). Во всякомъ случаѣ, не предрѣшая вопроса о вліяніи польскаго языка на малорусскій, считаемъ не излишнимъ замѣтить, что и въ польскомъ языкѣ не мало есть словъ малорусскаго происхожденія, которая входили въ него въ теченіи многихъ вѣковъ совмѣстной жизни малорусскаго племени съ польскимъ. Въ основѣ современного намъ литературнаго польскаго языка лежить малопольское нарѣчіе, которое соста-

¹) Аюзз abo kamiń z procy prawdy cerkwie świetey prawosławney Ruskiey. Kiuw. 1644. О сочиненіяхъ на польскомъ языке Сильвестра Коссова, Ліарада Барановича и другихъ малорусскихъ инсателей XVII в. см. Обзоръ русской духовной литературы, архіепископа Филарета.

²) „Малорусско-німецкій словар“，Львів, 1886.

45

вляется юговосточную разновидность мазурскаго, сосѣдняго съ
южнорусскими говорами галицкой Руси. Не могло не отразиться
это сосѣдство на лексическомъ составѣ литературнаго польскаго
языка. Творцы его Кочановскій и Рей были малополяне: послѣд-
ній родился и выросъ въ Червонной Руси. Второстепенные поэты
золотаго вѣка польской литературы Шимоновичъ (1557—1629)
и Зиморовичъ (1597—1628) были уроженцы г. Львова. Произве-
денія ихъ проникнуты искренней симпатіей къ жизни малорус-
скаго простонародья и переполнены словами, взятыми изъ устъ
его. Въ польскую рѣчь такъ называемаго образованнаго обще-
ства входили малорусскія слова и другимъ путемъ,—путемъ
усвоенія польской культуры, которое сопровождалось принятіемъ
католичества и отреченіемъ высшаго южнорусскаго сословія отъ
своей народности. Само собою разумѣется, что въ новой обста-
новкѣ не всегда была возможность подавить привычки къ родной
рѣчи, которая незамѣтнымъ образомъ входила въ польскую рѣчь.
На этой почвѣ взанмодѣйствія получились цѣлыя массы словъ,
о происхожденіи которыхъ трудно сказать что нибудь рѣши-
тельное. Сложность вопроса увеличивается еще оттого, что есть
значительное количество словъ, по видимому, польскихъ или ма-
лорусскихъ, между тѣмъ слова эти встрѣчаются и въ великорус-
скомъ нарѣчіи. Мы разумѣемъ не тѣ польскія слова, которые
появились въ литературномъ русскомъ языке путемъ прямаго
или косвеннаго занимствованія изъ языка польскаго ¹). Мы имѣ-
емъ въ виду такъ называемыя областныя слова, которые не легко
поддаются теоріі занимствованія ²). Есть, паконецъ, слова, общія

¹) Такихъ словъ Я. Гротъ насчитываетъ 94. См. Филологическія разысканія т. І.

²) Представляемъ для образца нѣсколько десятковъ такихъ словъ:

Або — ли, изи, иначе: Рязанс. Польс. abo, малорус. або.

Абы 1) дабы, чтобы: Пенз., Рязанс., 2) какъ-нибудь: Казанс., Рязанс. Польс. aby, малор. аби.

Вабить — обманывать, обольщать: Тамб. Польс. шабіć, малор. вабити.

Вадить 1) проводить время, пережидать, 2) не исполнять, обманывать: Нові.
Польс. hadzić безнокоить, ссорить, малор. вадити — вредить.

Вежа — шалашъ, покрытый хворостомъ и дерніозъ: Арх. Польск. wieża-
башня, малор. вежа — въ томъ и другомъ значеніи.

Всѣрять — ужинать: Пенз., Смоленск. Польс. wieſzegać, малор. вечеряти.

4

46

нарѣчіямъ польскому и великорусскому, и чуждыя въ то же время нарѣчію малорусскому ¹). Полагать надо, что эти слова составляютъ общеславянское настѣдство, не сохранившееся въ малорусскомъ нарѣчіи. Изъ того же общеславянскаго источника могли произойти многія малорусскія слова, существующія въ польскомъ и не сохранившіяся въ великорусскомъ нарѣчіи.

Господня—женщина, готовящая лицу: Твер. Польс. gospodyni, малор. господня — хозяйка.

Громада — собрание поселенъ, мірская сходка: Курс. Польс. громада и малорус. громада — въ томъ же значеніи.

Добре — хорошо: Тамб. Польс. dobrze, малор. добре.

Дуже — очень, весьма: Смоленск. Твер. Польс. діjo, малор. дуже.

Жадать — желать, хотѣть: Вологод., Рязан., Тамб. Польск. щадаć, малор. жадати.

Жаловатъ — жалѣть: Пенз. Польс. щалошаć, малор. жалкувати.

Жито — розь: Донск. Курс. То же въ польс. и малорус.

Живо — запаханное поле: Яросл. Польс. щішо, малор. жизни — жатва, жизни — время жатвы.

Жупанъ — худой кафтанъ, армянъ: Вологод., Смоленск. Польс. щиран — кафтанъ, то же и въ малорус.

Заробить — зарабатывать: Арх. Польс. заробіє, малор. заробити.

Зась (междом.) замолчи: Калуж.; въ томъ же значеніи это слово въ малорус. и польск., но въ послѣднемъ имѣть еще значеніе союзовъ: а, но, же.

Заховатъ — сирянать: Донск., Курс., Пенз. Польск. sachować, малор. заховати.

Зовчайо — обычновенно: Костром. Смоленск. Польск. гусцажне, малор. звичайно.

Знакомій — привѣтливый, дасковый: Ярослав. Польск. знакоміть — значительный, значенный. То же и въ малорус.

Казать — говорить: Воронеж., Калуж., Курс. Орловск., Смоленск. То же въ польс. и малорус.

Кій — посохъ, палка: Псков., Смоленск., Твер. То же въ польс. и малорус.

Конать — умирать, кончаться: Курс., Смоленск. То же въ польс. и малорус.

Кунтошъ — женская длинная шуба, покрытая китайкой: Твер. Въ томъ же значеніи: Кунтошъ — Рязан. и Тульск. Польск. кунтус, малор. кунтуш.

¹) Вотъ для примѣра нѣсколько словъ:

Годи, объ — праздество, ииръ: Ворон, веселые юды — свадебное праздество: Ворон. Польск. gody, weselne gody.

Онадысь — недавно: Пск. Польск. onedaj.

Ощера — зубоскалъ, васмѣшникъ: Тамб. Польск. oszczerga; въ малоруск. нѣть этого слова, хотя корень его сохранился въ глаголахъ: щирити зуби — свалить зубы, ощириться — осклабиться.

Перезъ — черезъ: В.лад., Тверск. Польск. przeg.

47

Все это не больше, какъ только гаданія, которая имѣютъ
однако же всѣ признаки вѣролтности, на сколько мы можемъ
судить объ этомъ по немногимъ болѣе или менѣе всякому извѣ-
стнымъ лексическимъ даннымъ.

Гораздо тверже почва грамматическая.

Звуки и формы малорусскаго нарѣчія настолько свособразны,
что о польскомъ влѣяніи на тѣ и другія не можетъ быть и рѣчи.

Купа — куча, грунпа: Тульс. То же въ польс. и малорус.

Лагодить — ладить: Курс. Польс. lagodzić — смягчать, умѣрить, облегчать, малор. лагодити — исправлять, приспособлять.

Ледва — едва: Смоленс; ледбѣ: Тульс. Польс. ledwie, малор. ледві.

Мара — призракъ: Курс. Польс. тара, малор. мара.

Мары — носпилки для мертвыхъ: Курс. То же въ польс. и малорус.

Надъя — надежда: Арх. Польс. nadzicja, малор. надія.

Нехай — пусть: Донс., Курс., Нижегор., Смоленс. Польс. nicch, малор. нехай

Пильно — пристально, внимательно, прилежно: Курс., Смоленс., Твер. То же въ польс. и малорус.

Понурый — печальный: Тверс. То же въ польс. и малорус.

Посасть 1) приданое: Орлов. 2) свадьба: Твер. Польс. posad, приданос; то же значеніе этого слова и въ малорус.

Рачить — хотѣть: Олонец. Польс. тасутъ — благоволить, удостоить. То же въ малорус.

Смажить — жарить: Псков., Тамб. Польс. smazut', малор. смажити.

Сподвывать — надѣяться: Псков., Тамб. Польс. сподзiewać się, малор. сподвигаться.

Трохи — немного: Калуж., Тульс., Смоленс., Польс. troche, малор. трохи.

Хижий — аккуратный, опрятный: Смоленс. Польс. — chyżyu скорый, проворный, малорус. хижий — хищный, жадный.

Ховать 1) прятать: Калуж., Курс.. Смоленс. 2) погребать: Курс.; въ обонхъ значеніяхъ польс. chować, малор. ховати.

Честововать — угощать: Арх., Смоленс. Польс. czezować, малор. частувати.

Чи — ли, или: Донс. 2) развѣ: Калуж. Польс. czu, малорус. чи — въ томъ и другомъ значеніи.

Ловка — телица, молодая корова: Волою., Тамб., Тульс. Польс. julówka, малор. яловка.

(Матеріалы для сравнит. и объяснят. словаря и грамматики I — ІІІ. Спб. 1854 г. Подобныхъ примѣронъ много найти можно также въ изданномъ недавно словарѣ областнаго Архангельскаго нарѣчіи. Спб. 1885 г.).

Раскверить — раздражить, разсердить: Нижегор., Тверс.; раскверить — принести въ слезы: Вологод., Орлов. Польс. rozkwilići — растрогать.

Тливкій, т.ливый — чувствительный къ впѣшнимъ влѣшениемъ (о больныхъ членахъ тѣла), раздражительный: Арх. Польс. tkliwy — вообще чувствительный.

Торъ — видное мѣсто, гдѣ бываетъ много народа: Волою. Польс. tor — путь, дорога, слѣдь.

(Ibidem).

4*

48

Сомнительными остаются только пѣкоторыя глагольныя формы за-
падныхъ малорусскихъ говоровъ, преимущественно галицкихъ.
Это—такъ называемыя описательныя формы прошедшаго времени,
которыя въ изъявит. наклоненіи образуются посредствомъ спря-
гаемаго причастія на лѣ съ глагольнымъ корнемъ яес¹). Изъ тѣхъ
же элементовъ и почти тѣмъ же способомъ образуются эти формы
въ польскомъ языкѣ ²). Только гуцульское сми (ходив-сми) съ
своими варіантами—смь, смо (1 л. ед.) значительно отличается
отъ соотвѣтствующей формы, какъ въ польскомъ, такъ и въ дру-
гихъ славянскихъ нарѣчіяхъ ³). Мы думаемъ, что это сми обра-
зовалось изъ формы ясми (1 л. ед.), которая утвердилась въ
письменныхъ русскихъ намятникахъ сѣверныхъ и южныхъ не
ранѣе XV в. Представляетъ ли это ясми медіальную форму, или

¹) 1-е л. един. ч. муж. р.: ходивем и ходивем, ходивійм, ходивім, ходивім. У Гуцловъ: ходивсми или ходивсме или ходивсмо (изъ ясми).

Женс. р. ходилим.

Сред. р. ходилим.

2 о л. един. ч. муж. р. ходив яес, ходивѣсь, ходивійсь, ходивісь и ходивѣсь.

Женс. р. ходилась.

Сред. р. ходилось.

1-е л. множ. ч.: ходилисьмо, ходимісьме, ходилим.

2-е л. множ. ч.: ходили яесте, ходилисьсть.

Въ 3-мѣ л., какъ един., такъ и множ. ч, всномогательнаго глагола пѣть.

Точно такъ же къ корню би изъ быхъ присоединяется корень яес. Отсюда полу-
чаются формы: би-м, би-сь, би-сьмо, би-съте. Для об; азованія прошедшаго условнаго
времени эти формы присоединяются къ спрягаемому причастію: ходив-бим, бись, —
ходили бисьмо, бисьте,— или же, сверхъ тѣго, берутъ на помощь себѣ спрягаемое
причастіе всномогательнаго глагола: був, буля, булб, булі: був бим, був бись, був
би ходив,— були бисьмо, були бисьте, булиб ходили (Em. Ogonows. Studien auf
dem Gebiete der Ruthen. Spr. 144—145).

2) 1 л. ед. chodziłem, am, om 1 л. ми. myśmy chodzili, ły.

2 — chodziłěs, łas, łoś, 2 — wyście chodzili, ły

3 — chodził, ła, ło 3 — oni, e, e, chodzili, ły.

³) При единствѣ метода въ образованіи этихъ формъ во всѣхъ славянскихъ нарѣчіяхъ найболѣе яркіе признаки самостоятельности состоять только въ способ-
разной фонетической окраскѣ:

Чемс. chválil jsem, jsi, chválili jsme, jste.

Словац. hvalil sem, si, —hvalili smo, ste.

Лужинско-Серб. khwalił sym, sy, —khwalili smy, śce.

Сербс. хвалио сам, си,—хвалили смо, сте.

Болгарс. хвалилъ съмъ, си,—хвалили сме, сте.

49

же оно образуется по аналогії съ 2 л. единс. юсі, для насъ это
въ данномъ случаї безразлично. Важно то, что гуцульское сми
не одно и то же, что польское м. Гуцульская форма болѣе пол-
ная: изъ древнерусской юсми она утратила только начальное ю.
Мы можемъ такимъ образомъ указать слѣды этой формы въ
древнерусскихъ памятникахъ, не прибѣгая къ гипотезѣ о поль-
скомъ происхожденіи ея. Точно такъ же въ древнихъ южнорус-
скихъ памятникахъ встрѣчается и юсмо (въ грамотахъ XIV в.),
рядомъ съ юсмы (1 л. мн), но не есме и не есмя, какъ въ сѣ-
вернорусскихъ памятникахъ. Окончаніе мо появилось прежде
всего въ формахъ повел. накл. (Книга поученій Ефрема Сирина
XIII в.), затѣмъ распространилось и на 1 л. наст. вр. изъявит.
накл. ¹). Это, во всякомъ случаї, не то же самое, что польское
ту въ ѳту, поэтому окончаніе мо можно прямо вывести изъ
древнихъ южнорусскихъ памятниковъ, а не изъ польскаго языка.
То же нужно сказать и о 2 л. един. ч. юсь (съ), которое встрѣ-
чается уже въ волыпской лѣтописи по Ипатьевскому списку ²).
Наконецъ, есть одинъ примѣръ и формы юмь въ начальной лѣ-
тописи по Лаврентьевскому списку ³). Всѣ эти данные расположа-
тъ насъ думать, что галицко-малорусскія формы прошедшаго
времени возникли самостоятельно на древнерусской или, по
меньшей мѣрѣ, на древней южнорусской почвѣ. Если и есть
какая нибудь надобность допускать польское вліяніе, то, оче-
видно, оно не было безгранично, а имѣло значеніе только лишь
охранительное, т. е. въ данномъ случаї оно укрѣпляло и под-
держивало коренныя малорусскія формы, возникшія приблизи-

¹) Мы предпочитаемъ объясненіе этой формы, предложенное г. Потебней (Зам. о малор. нарѣч. стр. 15), заявленію г. Соболевскаго, что эта форма должна быть считаема общеславицкимо (Очерки изъ ист. рус. яз., 116). Думаемъ также, что книга поученій Ефрема Сирина относятся къ XIII, а не къ XV в., какъ думаетъ г. Соболевскій. Историческія и палеографическія доказательства принадлежности ея XIII в., представленныя въ свое время Срезневскимъ (Свѣд. и зам. впі. І. стр 37—47), не потеряли для насъ своей убѣдительности и послѣ замѣчаній объ этомъ предметѣ г. Соболевскаго (Жур. М. Н. Нр. 1883 г. № 5).

²) „Брате! ты мепе пи на полону ялъ, ни копьемъ мя еси добылъ, ии изъ городовъ моихъ выбилъ(ъ) мя есь“ (Пиат. 593); „ты ми братъ есь“ (ibid).

³) „Я творилъ емь“ (Лавр. 105 въ выноскѣ). Это емь ни въ какомъ случаї, не чогло появиться здѣсь подъ вліяніемъ великорусскаго нарѣчія.

50

тельно въ XIII—XIV в. Что касается до восточныхъ малорусскихъ говоровъ, то и въ нихъ до настоящаго времени сохранилась наклонность къ употребленію причастія на лѣ стъ кспомогат. Глаголомъ въ гораздо большей степени, чѣмъ въ великорусскомъ нарѣчии. Пзѣ двухъ влѣяній — великорусскаго и польскаго—мы гораздо болѣе склонны допускать первое въ предѣлахъ восточныхъ малорусскихъ говоровъ, чѣмъ послѣднее въ предѣлахъ западныхъ говоровъ. Во всякомъ случаѣ, легче понять ослабленіе и утрату существующихъ формъ подъ влѣяніемъ другаго языка, чѣмъ созданіе подъ такимъ же влѣяніемъ новыхъ формъ, которые никогда не были присущи чувству языка.

Совѣмъ не то мы видимъ въ произведеніяхъ тѣхъ малорусскихъ писателей, которые писали книжною малорусскою рѣчью. Здѣсь польскія влѣянія очевидны, и притомъ не только въ лексическомъ подборѣ словъ, которые служили для выраженія такъ называемыхъ культурныхъ понятій, но и въ сферѣ собственно грамматической. Замѣчая въ народной рѣчи формы, сходныя съ польскими, малорусскіе писатели сгущали иногда польскія краски безъ всякой надобности. Такъ, въ сложномъ прошедшемъ времени они предпочитали польскій типъ его малорусскому ¹). Именныя флексіи менѣе подчинялись польскому влѣянію ²), но въ употребленіи тѣхъ или другихъ падежей замѣтны иногда слѣды польскаго синтаксиса ³). Особенно рѣзко бросаются въ глаза эти слѣды въ тѣхъ предложеніяхъ, которые соединены польскими союзами въ замѣнѣ церковнославянскихъ или народныхъ малорусскихъ ⁴). Собственно говоря, это внѣшняя синтаксическая прикраса, въ сущности не измѣняющая строенія

1) Далемъ, далесь, а не давемъ давесь, давем, давесь и проч.

2) Нарѣдка встрѣчается мѣстный падежъ един. ч. менѣ существительныхъ сред. р. въ польской формѣ: „на кождомъ мѣстцу, на сérдцу“ (Г. К. 35. 43).

3) Таковъ, напримѣръ, творительный предикативный падежъ въ польской конструкціи: „кто хочетъ прѣлѣтетьмъ быти скѣтокъ, то есть не-прѣлѣтетьмъ Вжилмъ“. „Все людѣ грашׁніи съ хорыми“ (Г. кл. 39).

4) Къ такимъ союзамъ относятся: албо, гды (въ смислѣ когда и если), же, поневажъ и т. п.

51

рѣчи—такъ же, какъ и употребленіе нѣкоторыхъ предлоговъ и на-
рѣчій польскихъ ¹). Гораздо важнѣе встрѣчающееся иногда постро-
еніе предложеній по латино-польскому образцу ²). Что касается
до расположенія словъ въ предложеніи, то въ этомъ отношеніи
малорусскіе писатели нерѣдко руководствовались, подобно поль-
скимъ, латинскою конструкціей рѣчи. Отсюда же они займство-
вали всѣ риторическія средства выраженія, которые, какъ из-
вѣстно, даютъ соблазнительную возможность мыслить безъ мыслей.
Съ самодовольствомъ человѣка, вѣрующаго въ чудеса риторики,
І. Галятовскій такъ повѣствуетъ объ ея секретахъ: „спытаетъ
кто, якъ можетъ з'mалон чáсти (т. е. изъ темы) великое ка-
зан'е оучинити? скáзв'ю, трéба твю часть казан'я а'пл'єф'єко-
бати, розшрл'ати, трéка придакати до ней приклады, подоб'éнства,
сентенци, ф'єг'єры, то м'алал часть великимъ казан'емъ зостá-
нетъ“ (Г. Наука, 131).

Такимъ образомъ путемъ школы, путемъ общественныхъ
вліяній малорусская книжная рѣчи воспринимала чуждыя ей
черты польской рѣчи, подчиняясь вмѣстѣ съ нею вліянію латин-
скаго синтаксиса.

Какіе же въ ней признаки собственно малорусскіе?

Въ четвертую группу россійскъ словъ Берында внесъ огром-
ную массу народнаго малорусскаго матеріала, которымъ, по
мѣрѣ надобности, мы будемъ пользоваться въ обзорѣ звуковъ и
формъ книжной малорусской рѣчи XVII вѣка.

2) Ведущъ, подущъ, презъ, иные, жь, завіше и проч.

2) Таково, напримеръ, превращеніе неопредѣленнаго наклоненія, составляю-
щаго дополненіе не глагола или же пмені, а цѣлаго предложеніи, въ личные гла-
голы такъ называемаго финальнаго придалочнаго предложенія: „БАВУАОНЧИКОВЕ
БВДОВАЛИ БЕЖВ, ВЫСОКУЮ А' ПО' ПБО, ЖЕБЫ СОБ'К СЛАВНОЕ ИМ'А НА
СВ'КТ'К ОУЧИННИА” (Г. К. 23). „ИДÉТ'В ДО НАС' ХС' НЕ ДАЛ' ТОГ'В
ЖЕБЫ ГР'КШНЬ' ЛКДЕЙ ОДОСЛАЛ' ДО ПÉКЛА“ (Ibid. 60).

II.

Классификация малорусскаго материала въ книжной малорусской рѣчи XVII вѣка.—Черты малорусскаго нарѣчия, выходя съ церковнославяницими.—Звуки гласовые и согласные.—Формы имени существительного.—Глагольныя формы.

„Людемъ потѣбна естъ мōба“, сказано въ панегирикѣ Петру Могилѣ, ибо „хтò не глыбый, зажь не тóтъ, щò не мовитъ слоба?“

Отсюда—важность грамматики, которая „ъчнитъ слѣкъ и мōкы“ и даетъ возможность „тò познáти. гдè позбóлено пò нí-бомъ мѣстїе“ человѣку, какъ „юзьмномъ звѣрѣати“.

Очевидно, составитель этихъ стиховъ не довольствовался
своюю природною мовою, безъ которой онъ не могъ бы присту-
пить къ изученію самой грамматики. Онъ имѣть въ виду мову
книжную, принятую въ кругу людей болѣе или мénѣе просвѣ-
щенныхъ: „по мōкн, говоритъ онъ, знать рѣтера, поетъ“...

II однако же въ его собственной мовѣ замѣтны слѣды на-
роднаго просторѣчія. Видно, не легко было ему подавить въ
себѣ чувство родной рѣчи, которая сопровождаетъ, какъ извѣстно,
всякое движеніе мысли, сообщая ей своеобразныя краски. Не легко
было и другимъ малорусскимъ писателямъ отрѣшиться отъ впе-
чатлѣній народнаго быта. народныхъ понятій, которые перепле-
таются съ народною рѣчью въ одно неразривное цѣлое. Это,
можно сказать, стихійное вліяніе народной рѣчи поддерживалось
и укрѣплялось необходимостью обращаться съ живымъ словомъ
къ людямъ разныхъ общественныхъ положеній, разныхъ степе-
ней образованія, начиная отъ представителей власти духовной и
свѣтской до простой челяди. Издавая въ свѣтъ „Свѣраниѣ корот-
кон наѣки ў артикѣлахъ вѣры“, сотрудники Петра Могилы до-
вольно обстоятельно указали кругъ читателей, для которыхъ

53

предназначалась эта книга. „Пѣбликѣется“ она, сказано въ пред-
мовь къ ней, „для силы въ церкви православной, а, шаняческой въ ход-
неи, въ тѣмъ цель и конецъ, „абы не тылько салые Іерзее въ пара-
фѣлхъ свойхъ... на скв... подавали на койкий день“, но чтобы „и
свѣцкіе православные оумѣючиі читати, не вмѣючимъ и простѣй-
шими съ повинстви способомъ на скв преподавать Заправовали, а
найбасть крімѣ рѣдить дѣтей свойхъ, панобе челадь, преположенные совѣ-
полѣлыхъ, всобиékшимъ єднѣй способомъ, „абы по школахъ всѣ
дидаскальшѣ „акш найпилѣй свойхъ оучинѣвъ Заправовали“...

Такимъ образомъ народныя стихіи рѣчи вторгались и въ
богословскія сочиненія не только полемическаго, но и догмати-
ческаго содержанія. Даже въ богослужебныхъ книгахъ, напримѣръ,
въ Тридехъ, особенно постныхъ, мы встрѣчаемъ малорусскую
рѣчь—именно въ синаксарягъ, въ которыхъ обыкновенно разска-
зывается исторія праздника или святаго въ поучительномъ тонк.
На симъ „Учительныхъ евангелій“, преобладавшихъ въ первой
половинѣ XVII вѣка, появились въ печати громадные сборники
проповѣдей, написанныхъ тою же книжною малорусскою рѣчью,
во второй половинѣ XVII в. Мы разумѣемъ проповѣди Юанникія
Галятовскаго и Антонія Радивиловскаго. Само собою разумѣется,
что въ произведеніяхъ поэтческаго колорита — всякаго рода
виршагъ и апокрифическихъ сказаніяхъ — народная рѣчь должна
была выступить съ особенною настойчивостью. То же нужно ска-
зать и о малорусскихъ тѣтописяхъ, какъ первой, такъ и второй
половины XVII вѣка.

Трудно разобраться въ громадной массѣ изданныхъ и не-
изданныхъ произведеній, представляющихъ матеріалъ для изу-
ченія книжной малорусской рѣчи XVII вѣка. Въ основѣ ея ле-
жала та же славянорусская рѣчь, черты которой указаны нами
были выше. Что касается до малорусскихъ особенностей ея, то
у разныхъ писателей онъ распредѣлены неравномѣрно. Большею
частію ученость писателя обратно пропорціональна народности
его рѣчи. Многое зависѣло также отъ предмета рѣчи: чѣмъ
дальше онъ стоялъ отъ жизни, тѣмъ меньше считалось возмож-
нымъ говорить объ немъ обыкновенною рѣчью. На этихъ отно-

54

шеніяхъ предмета къ ученой эрудиціі писателя основаны
разныя колебанія въ сторону книжнаго или народнаго строя
рѣчи. Отсюда стилистическое разнообразіе книжной малорусской
рѣчи, поддерживаемое также индивидуальностію писателя, тѣмъ
или другимъ складомъ ума, тѣми или другими душевными на-
выками и вкусами его. Иногда ученый писатель обладалъ при-
родною живостію мысли, поэтому о самыхъ отвлеченныхъ пред-
метахъ онъ говорилъ живою рѣчью. Таковъ, напримѣръ, былъ
Юанникій Галятовскій, составитель схоластической риторики, из-
вѣстной подъ заглавіемъ: „Найкаʻлбо спосвѣзложеніа казан-
ша“. Наука эта не помѣшала ему сообщить книжнымъ, услов-
нымъ формамъ выраженія рѣзкій колоритъ народной рѣчи.

Представляя опытъ научнаго анализа книжной малорусской
рѣчи въ цѣломъ ея составѣ, а не въ отдѣльныхъ произведеніяхъ
тѣхъ или другихъ малорусскихъ писателей, мы будемъ пиксать
опорной точки въ тѣхъ условіяхъ обработки ея, которые стояли
независимо отъ личнаго авторства и даже подчиняли своему
вліянию его своеобразные приемы и средства выраженія. Эти
условія заключались въ самыхъ свойствахъ малорусскаго нарѣ-
чія. Мы разумѣемъ прежде всего церквы сходства съ нарѣ-
чіемъ церковнославянскимъ, располагавшія малорусскихъ писате-
лей къ употребленію тѣхъ или другихъ славянскихъ звуковъ и
формъ, которые болѣе или менѣе свойственны были и древне-
русскимъ нарѣчіямъ. Нѣкоторые изъ этихъ звуковъ и формъ и
донынѣ еще спорадически живутъ въ разныхъ говорахъ велико-
русскаго и малорусскаго нарѣчій, но въ этомъ послѣднемъ боль-
шинство изъ нихъ занимаетъ выдающееся положеніе, какъ ти-
пическая принадлежность всем малорусскаго нарѣчія, въ которомъ,
вообще говоря, церковнославянская старина менѣе забыта, чѣмъ
въ нарѣчіи великорусскомъ.—Нужно отмѣтить затѣмъ въ книжной
малорусской рѣчи такъ называемые общерусскіе элементы ея, чуж-
дые церковнославянскому нарѣчію. Одни изъ нихъ составляютъ
общую принадлежность всемъ великорусскихъ и малорусскихъ
говоровъ, другие же можно назвать общерусскими въ томъ
смыслѣ, что они встрѣчаются въ отдѣльныхъ говорахъ, какъ ве-

55

ликорусскаго, такъ и малорусскаго нарѣчій. Встрѣчаются нѣко-
торые изъ нихъ и въ другихъ славянскихъ нарѣчіяхъ, которые
самостоятельнымъ путемъ пришли къ тѣмѣ же результатамъ, но
мы въ данномъ случаѣ отправляемся отъ мысли, что въ велико-
русскомъ и малорусскомъ нарѣчіяхъ есть такія особенности, кото-
рыя удобнѣе всего объясняются отношеніями благожайшаго род-
ства между ними, располагающаго думать, что оба они возникли
изъ одного благожайшаго источника. Поэтому мы не желаемъ
безъ нужды расширять кругъ аналогій, не справляясь съ основ-
ными свойствами матеріала, къ которому онъ прилагаются.—На-
конецъ, послѣ выдѣленія общерусскихъ звуковъ и формъ, въ
остатѣ получатся собственно малорусскіе звуки и формы. Они
тоже восходять къ преданіямъ древнерусской письменности, во
въ то же время они чужды, какъ церковнославянскому, такъ и ве-
ликорусскому нарѣчію.

Весь этотъ матеріаль рѣчи представляетъ устойчивую,
твердую почву, отъ которой не могли отрѣшиться малорусскіе
писатели,—не можемъ отрѣшиться и мы въ изслѣдованіи со-
зданной ими книжной малорусской рѣчи. Мы остановимся, глаш-
пымъ образомъ, на звуковой сторонѣ ея, а также на формахъ
имени существительнаго и глагола, оставляя въ сторонѣ мѣсто-
именныя и сложныя именныя формы, представляющія большею
частію видоизмѣненіе простыхъ именныхъ формъ. Не войдутъ
въ наштъ обзоръ также звуки и формы, которые сохранились во
всѣхъ русскихъ нарѣчіяхъ, какъ общее наслѣдство отъ прасла-
янской эпохи. Вообще же—для устраненія всякихъ недоумѣній,
считаемъ нужнымъ замѣтить, что мы имѣемъ въ виду не столько
грамматику книжной малорусской рѣчи, сколько ея стилисти-
ческія особенности, состоявшія въ большей или меньшей зави-
симости отъ грамматическаго матеріала ея. Не всѣ звуки и
формы, какъ общерусскія, такъ и малорусскія, вошли въ составъ
книжной малорусской рѣчи XVII вѣка, поэтому не всѣ они встрѣ-
чаются и въ нашемъ изслѣдованіи. Мы рѣшились сдѣлать исключ-
шеніе только для тѣхъ звуковъ и формъ, преимущественно ма-
лорусскихъ, отсутствіе которыхъ въ книжной малорусской рѣчи
немаловажно для характеристики ея.

56

Гласный звук е без ютнаго призвука.

Одна пъз звуковыхъ особенностей современнаго памъ ма-
лорусскаго нарѣчія, сближающая его съ нарѣчіями южносла-
вянскими—болгарскимъ, сербскимъ и словинскимъ, есть широкое
е безъ ютнаго призвука и, слѣдовательно, безъ смягченія пред-
шествующаго согласнаго. Оно звучитъ твердо: а) въ полноглас-
ныхъ формахъ, а равно при сочетаніи согласныхъ съ слогами ср,
ре: бѣреі, простіртый, хресімъ; б) въ тѣхъ случаяхъ, когда упо-
требляется между согласными, какъ бѣглый звукъ, для облегченія
выговора: вітер, сесшіръ; в) вообще въ тѣхъ случаяхъ, когда звукъ е
соотѣтствуетъ церковнославянскому: день. Церковнославянское
ю послѣ согласныхъ въ малорусскомъ нарѣчіи сохранилось только
въ сред. р. именъ прилагательныхъ, въ имен. и вин. един. ч:
сіньейе, третьейе, а въ сѣверно-малорусскомъ и галицкомъ гово-
рахъ—при удвоепныхъ согласныхъ: весілѣе, насінѣе. Въ украин-
скомъ говорѣ въ этихъ формахъ слышится я вмѣсто ю. Слѣды этого
превращенія ю въ я можно видѣть уже въ XIII в.: умноженья,
куръ глашенья (Типогр. еван. № 6, XIII в.) ¹). Копечно, въ
древнѣйшемъ состояніи малорусскаго нарѣчія мягкое е (= ю) было звукомъ болѣе распространеннымъ, чѣмъ въ послѣдствіи: ²) по крайней мѣрѣ, въ древнерусскихъ памятникахъ не только съверныхъ, но и южныхъ, мы встрѣчаемъ ю тамъ, гдѣ по цер-ковнославянской грамматикѣ можно бы было ожидать е: к.левема,
оумножиткъ, (('бор. 1073 г.), о (ЖК. О. ХІІ в.), и даже въ сравнительно позднихъ южнорусскихъ памятникахъ изрѣдка стоитъ ю вмѣсто е: ишье, веію (Луц. еван. XIV в.) ³). Въ замѣнѣ этого ю постепенно развивалось въ малорусскомъ нарѣчіи широкое е, которое въ церковнославянскомъ нарѣчіи, безъ сомнѣнія, произносило иначе, чѣмъ ю. Теперь въ мало-
русскомъ нарѣчіи это широкое е употребляется преимущественно
въ открытыхъ слогахъ—въ тѣхъ сочетаніяхъ съ согласными

1) Очерки изъ исторіи русскаго языка, Соболевскаго, 84.

2) Очерки звуковой исторіи малорусскаго нарѣчія, 115.

3) Очерки изъ исторіи русскаго языка, Соболевскаго, 81, 82.

57

звуками, гдѣ въ церковнославянскомъ нарѣчіи было простое, не
ютированное е: менѣ, тебе, себе (род. ед.), нѣ, нѣбо, ведѣть и
проч. Вотъ это старое е, тождественное съ церковнославянскимъ
неютированнымъ е, напоминало малорусскимъ писателямъ цер-
ковнославянское нарѣчіе, поэтому ютированное е (не), какъ за-
мѣчаетъ Мелетій Смотрицкій, „нынѣшніи писцѣи оставися“. Въ
правописаніи малорусскомъ рядомъ съ обыкновеннымъ е уста-
новилось долгоязычное е ¹). Мелетій Смотрицкій предлагаетъ упо-
треблять эту букву въ иностранныхъ словахъ, напр., въ словѣ
„эмманѣилъ“, а также въ падежахъ мног. ч. для отличія ихъ
отъ падежей един. ч: „той клефѣтъ, тѣхъ клефѣтъ“. Въ позд-
нѣйшей малорусской печати эта буква выражала ютированное
е въ началѣ словъ: ёгò, ёже, ётъ и проч.

Губные и юртанные согласные.

Непереходная мягкость согласныхъ въ малорусскомъ на-
рѣчіи менѣе развита, чѣмъ въ великорусскомъ. Въ этомъ отно-
шеніи малорусское нарѣчіе представляетъ большее сходство съ
южнославянскими, чѣмъ съ сѣверными славянскими нарѣчіями,
изъ которыхъ въ лужицкомъ, польскомъ и великорусскомъ всякий
согласный звукъ можетъ быть произнесенъ твердо и мягко. Это
та особенность согласныхъ звуковъ, которую Срезневскій назы-
ваетъ „строгимъ отличеніемъ слоговъ твердыхъ и мягкихъ“, и ко-
торую онъ считаетъ нормальной чертой „чистаго славянскаго
языка“. Образцами наиболѣе „чистаго славянскаго языка“ онъ
признаетъ языкъ Остромірова евангелія, Туровскаго еванге-
лія, Чудовской псалтири, Сборника 1073 г., Сборника XIII
словъ Григорія Назіанзина, Евгеніевской псалтири ²). Между
тѣмъ, во всѣхъ этихъ памятникахъ ХІ вѣка есть уже болѣе
или менѣе рѣзкіе слѣды смѣшенія твердыхъ слоговъ съ мягк-

¹) Е встрѣчается уже въ Служебникѣ XII в. (Московс. синод. библиот. Горс. и Новостр. кн. 5, стр. 4). Вирочемъ, стали употреблить є, говорить Срезневскій, только въ коцѣ XIV в. (Славянорус. налеографія, см. Ж. М. Н. Пр. 1867 г., Ициарь).

2) Древніе славянское намятываніе юсоваго письма, 169—184.

58

кими—съ преобладаніемъ первыхъ надъ послѣдними. Такъ, въ
Остроміровомъ евангелии часто стоитъ въ вмѣсто въ послѣ шипна-
щихъ,—буквы а, о, Ь вмѣсто я, ну, л, послѣ з и р: къ навзя. пѣназеv.
аллѣа и проч. Срезневскій объясняетъ это смѣшеніе діалекти-
ческимъ наслѣдіемъ разныхъ нарѣчій южнославянскихъ. Такъ
или иначе, не подлежитъ сомнѣнію то обстоятельство, что въ
древнѣйшей редакціи ХІ вѣка церковнославянскій языкъ пред-
ставлялъ уже систему согласныхъ, значительно накопленную къ
твердому произношенію ихъ. Что касается до нарѣчій древне-
русскихъ, то въ нихъ послѣ паденія въ появилась, какъ се-
кундарная твердость, такъ и секундарная мягкость согласныхъ
въ слѣдствіе новой группировки ихъ. На страницахъ древне-
русскихъ памятниковъ, съверныхъ и южныхъ, встрѣчаются явле-
нія того и другаго рода, но воспользоваться ими для характе-
ристики тѣхъ или другихъ древнерусскихъ говоровъ пока нѣть
никакой возможности. То же нужно сказать и о превращеніи
твердыхъ согласныхъ въ мягкіе, и наоборотъ, стояццемъ неза-
висимо отъ паденія глухихъ гласныхъ. Относительно южнорус-
скихъ говоровъ можно замѣтить только, что въ нихъ отвердѣніе
согласныхъ развивалось по мѣрѣ развитія широкаго е и смѣ-
шенія основнаго и съ основнымъ и. Въ современныхъ говорахъ
малорусскаго нарѣчія найбольшую твердость сохранили губные
и гортанные согласные ¹). Правда, подъ вліяніемъ позднѣйшихъ
превращеній въ области гласныхъ звуковъ, губные согласные
начали произноситься мягко въ малорусскомъ нарѣчіи предъ
і изъ н, о, с, а гортанные—предъ і изъ о и основнымъ и, въ
нѣкоторыхъ же галицкихъ говорахъ и предъ другими ютиро-
ванными гласными ²). Тѣмъ не менѣе твердость губныхъ и гор-
танныхъ согласныхъ составляетъ господствующую черту мало-
русскаго нарѣчія. не чуждую и разнымъ говорамъ великорус-
скимъ, особенно бѣлорусскому, въ которомъ она, однако же, про-
ведена съ меньшею послѣдовательностію, чѣмъ въ малорусскомъ

1) Оперкъ звуковой исторіи малорусскаго нарѣчія, 228—233, 248—253.

2) Studien auf dem Gebiete der Ruthen. Spr. E. Ogonowski, 78, 79, 80.

59

нарѣчіи¹). Отмѣтили эту черту и малорусскіе писатели XVII
вѣка. Такъ, мы постоянно встрѣчаемъ у нихъ: цѣковъ (Рад. Ог.
156), лѣбѣковъ (Г. М. 202), кровъ (Лям. Бѣлоз.) и т. п. Нерѣдко
послѣ губныхъ стоитъ л.: лѣклѣтъ (Рад. Ог. 392), мѣклѣтъ (Ів. 301),
пѣлнѣтво (Ів. 42), мѣло (Ів. 29), но какъ произносились въ этомъ
случаѣ губные, видно изъ начертаній: здѣобѣ (Рад. Ог. 29),
кезправѣ (Ів.), ею (Ів. 1016). еютъ (Ів. 1123). Только предъ
ъ = і губные произносились, какъ и теперь произносятся, мягко.
Конечно, это правописаніе во многомъ отступаетъ отъ древнѣй-
шихъ образцевъ церковнославянской рѣчи, но и въ ней, какъ
извѣстно, губные согласные мало способны были къ мягкому
произношенію. Точно такъ же и гортанные согласные не сое-
динаются въ малорусскомъ нарѣчіи съ ютированными и вообще
съ мягкими гласными, поэтому они и донынѣ сохраняютъ старин-
ную свою перегодную мягкость: во флексіяхъ именъ существи-
тельныхъ, именно передъ е, они переходятъ въ шилящіе: не-
боже, козаще, пѣше, а передъ і—въ свистящіе: небозі, на річѣ,
у стрісі. Такъ было и въ церковнославянскомъ языке, о чемъ
обстоятельно говоритъ въ грамматикѣ своей Мелетій Смотрицкій.
Такимъ образомъ, подчиняясь своему природному выговору, ма-
лорусскіе писатели поддерживали въ книжномъ употребленіи
эту старину церковнославянскую: дѣбѣ (Г. К. 24), къ дѣбѣзѣ
(Ів. 213), къ кнѣзѣ (Г. М.), къ ѳѣзѣ (Ів.), къ наїзѣ (Г. К. 219),
къ флѣшѣ (Ів. 210), монѣзѣ (Ів. 240).

### Звучные согласные.

Есть еще одна черта малорусскаго консонантизма, созвуч-
ная съ церковнославянскимъ: это именно сохраненіе звучныхъ
согласныхъ въ тѣхъ частяхъ слова, гдѣ въ церковнославянскомъ
нарѣчіи они стояли предъ гласными звуками вообще и глухими
гласными въ частности. Особенно рѣзко бросается въ глаза со-
храненіе звучныхъ въ концѣ словъ: скарб, рів, горь, город, ниж,
віз и проч. Но и въ срединѣ словъ звучные согласные выдер-

¹) Обзоръ звуковъ и формъ облорусской рѣчи, Карскаго, 67, 69–70.

60

живаются не только тамъ, гдѣ въ церковнославянскомъ нарѣчіи они встрѣчались съ гласными звуками, по даже тамъ, гдѣ этихъ послѣднихъ никогда не было: *ребміи*, *стерэміи*, *взэміи*. Собственно говоря, ни въ одномъ славянскомъ нарѣчіи эта количественная слабость согласныхъ не проведена съ такою послѣдовательностію, какъ въ малорусскомъ. Что касается великорусскаго нарѣчія, то въ этомъ отношении оно представляетъ сплошную картину количественной силы согласныхъ, ибо въ немъ ассимилируются звучные въ отозвучные, какъ въ срединѣ словъ предъ отозвучными, такъ и въ концѣ словъ. Не повторяя того, что сказано нами было въ послѣдованіи о количественной природѣ малорусскихъ согласныхъ ¹), считаемъ не излишнимъ указать на звучное произношеніе ихъ въ малорусскомъ нарѣчіи, какъ на такую особенность, которая располагала малорусскихъ писателей къ сохраненію на письмѣ звучныхъ согласныхъ въ тѣхъ самыхъ случаяхъ, гдѣ они стояли и въ церковнославянскомъ нарѣчіи подъ защитой гласныхъ звуковъ, и особенно г.ухихъ гласныхъ г и ъ. Въ такихъ, напримѣръ, начертаніяхъ, какъ *тѣндацкій* (Рад. Ог. 385), *найдођожшихъ* (Ів. 11), звуки д и ж не только писались, но и произносились. Слѣдуетъ ли отсюда, что эти гласные въ малорусскомъ нарѣчіи жили долго, чѣмъ въ великорусскомъ ²), объ этомъ можно спорить, но остается безспорнымъ тотъ фактъ, что потеря ихъ не отразилась въ малорусскомъ нарѣчіи на перестрѣ звучныхъ согласныхъ въ пользу отозвучныхъ, поэтому и теперь для малороссіянина не представляетъ никакого затрудненія выдержать въ правописаніи звучные согласные звуки, соотвѣтствующіе церковнославянскимъ.

Чередованіе согласныхъ звуковъ съ гласными.

Въ связи съ звучной природой малорусскихъ согласныхъ стоитъ
болѣе или менѣе равномѣрное чередованіе ихъ съ гласными звуками.
Уже сами по себѣ звучные согласные заключаютъ въ себѣ нѣкоторый
оттѣнокъ гласности. А такъ какъ въ окончаніяхъ малорусскихъ

1) Очеркъ звуковой исторіи малорусскаго нарѣчія, 151–219.

2) Studii auf dem Gebiete der Ruthen. Spr. E. Ogonowski, 48.

61

словъ главнымъ образомъ сосредоточены гласно-oddучные элементы,
то понятно, почему звуковые согласные скопляются большею
частію въ началѣ словъ. Поэтому въ началѣ и въ концѣ мало-
русскихъ словъ чрезвычайная рѣдкость встрѣтить трехчленныя и
особенно четырехчленныя согласныя группы, нерѣдко встрѣ-
чаемыя въ нарѣчіяхъ западно-славянскихъ. Въ этомъ отношеніи
малорусское нарѣчіе принадлежитъ къ типу южнославянскихъ,
не уступая имъ въ легкости согласныхъ группъ, растворен-
ныхъ обиліемъ гласнаго элемента. Мы имѣли случай указать
техническія условія этого звуковаго строя малорусской рѣчи ¹).
Это именно:
1) приставка и вставка гласныхъ звуковъ для об-
легченія выговора согласныхъ сочетаній: и-режа, И-вовѣ ²), и-шовѣ,
и-шала (Перес. еван. 26), о-се.ієдень, ис о-вторка (Хм. л.), у-весь,
'у къ ґгєнсь (Сбор. ц. ар. м.), у вѣ олшари (Кіев. л. 84), у воши
(Меж. л. 98), у вѣ иншахъ мьсянгъ (Па.і. З. К. 1006), лев-исва,
а не льва, лобъ-лоба, а не лба; 2) приставка согласныхъ къ на-
чалу слова дікъ устраненія зіянія: в-оюнь, в-овія (Га.і. ев. XIII в.) ³),
в-олшари (Полик. ев. XIV) ⁴), в-окно (Грам. XV в.) ⁵), и-оріг., ї-анюк.
3) отбрасываніе начальныхъ гласныхъ и вокализація согласныхъ
для той же цѣли: ю.іка, му вмѣсто сму ⁶), мамъ (Полик. ев.
XIV в.) ⁷), слѣдкѣ (Г. К. 31), усі. усі вмѣсто всі, всі (Грам.
ХV в.) ⁸), оу вмѣсто вѣ, унукъ вмѣсто внукъ (Гр. 1350) ⁹). Тѣ же
явленія повторяются и въ срединѣ словъ ¹⁰). Конечно, въ цер-
ковнославянскомъ нарѣчіи они не имѣли того вида, какой имѣютъ
теперь въ малорусскомъ нарѣчіи, но важно то, что, развиваясь
постепенно на древнерусской почвѣ, они наклоняли малорусскій

1) Очеркъ звуковой исторіі малорусскаго нарѣчія, 151—219.

2) АЗР. І. 30.

3) Очерки изъ исторіі рус. яз. Соболевскаго, 105.

4) Ibidem.

5) АЗР. І. 43.

6) АЮЗР. П. 102.

7) Очерки изъ исторіі рус. яз. Соболевскаго, 99.

8) Древніе цамятники рус. письма и яз. Срезневскаго, 687.

9) Гол. гр. № 2.

10) Studien auf dem Gebiete der Ruth. Spr. Ogonowski, 57. 63. 90. 95.

5

62

консонантизмъ къ равновѣсію его съ вокапизмомъ, что, какъ
извѣстно, составляетъ въ церковнославянскомъ нарѣчіи особенно
рѣзкую, выдающуюся его особенность.

Не мало сохранилось въ малорусскомъ нарѣчіи церковно-
славянскихъ арханзмовъ и въ склоненіи именъ существительныхъ.

Именительный падежъ множ. ч.

Смененіе темы а съ темой у въ именит. множ. явилось уже
въ церковнославянскомъ нарѣчіи, вступается нерѣдко въ древне-
русскихъ намятникахъ, сохранилось и донынѣ пренущественно въ
галичскихъ говорахъ малорусскаго нарѣчія: палавове (Чуб. V, 223),
малавове (Пис. Б. Х.), а мои свалавове — у воді ракавове (Гол. 1. 74),
„що то в полі за олімове (Ів. 37), — даже въ женск. р. тромадове
(Ів. II. 33), поэтому и въ книжной малорусской рѣчи XVII в:
папове, монахове (Г. К 62), жидове, туркове и все еретикове (Пац.
З. К. 320). Есть въ ней и другія не менѣе древнія окончанія
имен. множ. муж. р: козан и козаш (Льв. П.), мници (ib.). И
теперь еще не вполне исчезли эти формы изъ народной рѣчи:
вовіи, птасі, слузі ¹). Вовсе нѣтъ въ малорусскомъ нарѣчіи позд-
нѣйшихъ великорусскихъ окончаній а, я для именъ существи-
тельныхъ муж. р. ²).

Родительный падежъ множ. ч.

Арханческія формы во множ. ч: сім юд, сім рік послѣ
именъ числительныхъ свойственны, какъ великорусскому нарѣ-
чію, такъ и малорусскому. Впрочемъ, малорусскіе писатели, по
видимому, избѣгали этихъ формъ. Въ галичскихъ пѣсняхъ житьть
еще старинная форма: подіа (Гол. І. 293), которая не встрѣ-
чается не только въ великорусскомъ, но и въ остальныхъ говорахъ
малорусскаго нарѣчія. Отсюда аналогіческія формы въ именахъ
темы а мяткаго склоненія: пѣдіа (Гол. ІІІ. 100), коніа (ib. 226).

¹) Studien auf dem Gebiete der Ruth. Spr. Odonowski, 125.

²) Эти окончанія появляются въ великорусскихъ грамотахъ только въ XV в. (Очеркъ исторіи звуковъ и формъ русскаго яз. Колосова, 140).

63

Слѣды этой формы есть и въ книжной малорусской рѣчи XVII в.: „подій поѣубили“ (Хм. л.), рӑзей вмѣсто разъ или разовъ (Рад. Ог. 396).

Дательный падежъ единст. и множеств. ч.

Въ церковнославянскомъ нарѣчіи окончаніе ови въ единс. ч. употребляется не только въ именахъ темы а, но и въ именахъ темы і мужес. р: господѣви (Остр. еван.). Въ древнерусскихъ нарѣчіяхъ это была форма очень распространенная, но настойчивѣе выдерживается она въ памятникахъ южнорусскихъ и западнорусскихъ. Въ книжной малорусской рѣчи XVII вѣка она составляетъ такое же обычное явленіе, какъ въ церковнославянскомъ и въ современномъ малорусскомъ нарѣчіи: кумові, коневі (въ галиц. кумові, коневі), при чемъ это окончаніе безразлично употребляется въ именахъ предметовъ одушевленныхъ и неодушевленныхъ.

Считаемъ нужнымъ отмѣтить также исконное согласіе малорусскаго нарѣчія съ церковнославянскимъ въ маткомъ склоненіи именъ женс. р. землі, души,—утраченное въ великорусскомъ нарѣчіи. ¹)

Арханческія формы дат. мног. слышны еще въ галицкихъ говорахъ, какъ въ темѣ а, такъ и въ темѣ і: въ послѣднемъ случае иногда безъ всякаго отмічія отъ церковнославянскихъ: костем, людем, но часто съ малорусскимъ видоизмѣненіемъ е въ і, а въ именахъ темы а—звука о въ і. Не исчезла эта старинная форма, никогда жившая во всѣхъ русскихъ нарѣчіяхъ, и въ сѣверно-великорусскомъ говорѣ ²). Въ книжной малорусской рѣчи часто возстановлялись церковнославянскія окончанія омъ, смъ, какъ такія формы, которые не были еще утрачены въ чувствѣ языка, хотя въ народномъ употребленіи и были уже окрашены малорусской фонетикой: паномъ, тапаромъ (Хм. л.), яломъ (Пис. Б. Х.), юдичомъ (Г. К. 172), непріятелемъ (Льв. П.), лѣдемъ (Г. М. 84) и т. п.

¹) Объ этомъ см. ниже.

²) Обзоръ звуковыхъ и формальныхъ особенностей народнаго русскаго языка, Колосова, 219.

5*

64

Винительный падежъ множ. ч.

Во множ. ч. и теперь еще замѣтно въ народныхъ и пѣсняхъ стремленіе сохранить старинный винит. падежъ, не замѣняя его въ именахъ предметовъ одушевленныхъ падежемъ родительнымъ: „ви, високі береги, не стискайте ми саны, а ти, тихий Дунай, моі саны не займай“ (Гол. III. 23): „присилайте свати въ хати“ (ib. 162). Точно такъ же и въ книжной малорусской рѣчи XVII в.: „побили и пана, и папю, и дѣтія“ (Льв. II.); „Мессія прабедицкій люкъ щкінѣтні старозаконныі ґрфѣцы — колы, козлы, баганы. “обцы, голукі, гоґранцы, кORSКІІ“ (Г. М. 224); „нѣвѣсты пѣсотны“ (Хмѣл. л.); „на козаки пошли лахи“, но въ той же фразѣ: „по-были козаковъ“ (ibid).

Звательный падежъ.

Въ старину формы звательнаго падежа свойственны были
всѣмъ русскимъ нарѣчіямъ, хотя уже въ XI в. въ сѣверно-вс-
ликорусскомъ говорѣ встрѣчастесь замѣна звательнаго падежа
именительнымъ. Такъ, въ новгородскихъ Минеяхъ XI в. рядомъ
съ „миханіе архистратиге“ есть „миханіе архистратига“. ¹) Теперь зват. падежъ сохранился во всѣхъ говорахъ малорусскаго нарѣчія со всѣми церковнославянскими особенностями его: въ именахъ темы а съ окончаніями о, е: жыко. зем. куме, въ именахъ темы у—съ окончаніемъ у: сану,—при чемъ въ малорусскомъ нарѣчіи дальше проведено церковнославянское смѣшеніе темы а съ темой у: парю, коню, батьку, дѣдку и проч. Сохранилось и церковнославянское смягченіе гортанныхъ въ этомъ падежѣ въ нинящіе предъ гласнымъ е: друже, чоловіе. Въ галицкихъ пѣсняхъ удержались даже такія формы этого падежа, какъ онѣе, жено: „ой, онѣе мій, преч від мене, не роскравай серце мое“ (Гол. I. 141); „ой рік же я до жени: ходимъ, жено, до куми“ (Ibid. 216). Само собою разумѣется, что въ употребленіи этого падежа

¹) Изв. Ак. т. II, вын. V, 436. О незначительныхъ остаткахъ этого падежа въ сѣверно-великорусскихъ народныхъ пѣсняхъ см. Обзоръ звук. и форм. особенностей народнаго рус. языка, Колосова, 214.

65

старинные малорусские писатели не чувствовали никакого различия между своим родным нарѣчием и церковнославянским, поэтому зват. падежъ тсегда составлялъ коренную принадлежность книжной малорусской рѣчи: матько (Г. Чуд. 136), мама (Рад. Ог. 783), пра́телько (Г. К. 149), надъѣе мол (Стр.), дѣше (Г. Чуд. 134), дрѣже (Г. К. 24), ста́рче (Г' Чуд. 134), сынѣ (1b. 107), та́ть, мачи́тELю (1b. 185). Встрѣчается, хотя и рѣдко, зват. падежъ и въ темахъ i: „О лѣбости Земнай“ (Стр.).

Во множес. ч., какъ и въ церковнославянскомъ нарѣчии, зват. падежъ замѣняется именительнымъ, и притомъ иногда въ старинной формѣ темы у: корожки́токе (Г. К. 168), пановѣ, скакатоке (К. Х.).

## Творительный падежъ един. и множ. ч.

Въ творит. единс. женс. р. въ малорусскомъ нарѣчии, согласно съ церковнославянскимъ, окончанія ою, сю, никогда не переходятъ, какъ въ великорусскомъ, въ ой, гй. То же и въ книжной малорусской рѣчи XVII в.: рѣкою, Землею, даже копѣю (Г. К. 71).

Во множ. ч. въ нѣкоторыхъ разнорѣчияхъ галицкаго малорусскаго говора сохранились арханческія окончанія этого падежа, какъ въ именахъ темы а: берегы, волы, плявы, пытны, даже съ переносомъ окончанія мужес. р. на женс. р: с. лѣзы, — такъ и въ именахъ темы i: кістьми¹), при чемъ вліяніе этихъ послѣднихъ на перья замѣтно не только въ галицкомъ, но и въ украинскомъ малорусскомъ говорѣ: кістьми, црішми. Тѣ же старинныя формы и то же смѣшеніе темы а съ темой i въ этихъ формахъ замѣчается и въ съверно-великорусскомъ говорѣ, хотя нѣкоторыя разнорѣчія этого говора вовсе не знаютъ творит. падежа множ. ч., замѣняя его дательнымъ 2). Малорусские писатели XVII в. не различали въ этомъ падежѣ темы а отъ темы i, приписывая смѣшеніе этихъ темъ церковнославянскому нарѣчию, въ которомъ, по мнѣнію М. (Смотрицкаго, возможны были двоякія окончанія въ творит. множ: пастын, скѣднѣтели, крач, знаменіи и пастырми, скѣдні-

1) Studien auf dem Gebiete der Ruth. Spr. Ogonowski, 127.

2) Оборъ звук. и форм. особенностей вароднаго русскаго языка. Колосова, 223.

66

телми, крачалі. Знаменити. Сь другой стороны, эти послѣдня
окончанія они охотно употребляли въ такихъ выраженіяхъ. ко-
торыя носятъ всѣ признаки народной конструкціи рѣчи: „передъ
зелеными святы“ (Ільв. П.); „вѣчными часы у згодѣ жити“ (Ibid.).

Предложенный падеж един. и множ. ч.

Мягкое склоненіе именъ темы а въ един. ч. удерживаетъ цер-
ковнославянское окончаніе и: на коні, на полі, на землі. Въ вели-
корусскомъ нарѣчіи старинное и замѣнено мягкимъ е (ль). Весьма
можетъ быть, что і въ данномъ случаѣ сохранилось въ малорус-
скомъ нарѣчіи, благодаря раннему превращенію въ соотвѣт-
ствующихъ окончаніяхъ твердаго склоненія ль въ і, по отри-
цать непосредственную связь этого і съ тѣмъ и, которое мы ви-
димъ въ церковнославянскомъ нарѣчіи, вѣтъ никакого основа-
нія. Если это і образовалось изъ ль твердаго склоненія, какъ
думаетъ г. Нотебня ¹), то что за звукъ былъ въ этомъ падежѣ
до появленія въ немъ і—ль, какъ не гласный, еще болѣе іотный (изъ
jaí), чѣмъ ль (изъ aí)? А если это былъ такой же іотный звукъ,
то онъ не вновь явился здѣсь, а только получилъ поддержку въ
однородномъ звукѣ изъ твердыхъ окончаній. То же я постоянно
выдерживается и въ книжной малорусской рѣчи XVII в: при
конці (Г. К. 155), къ мори (Ів. 52), аъ Нолиці (Хм. л.) и т. и.

Во множ. ч сохранились въ галицкихъ разнорѣчіяхъ ста-
ринныя окончанія ex и даже ex: сынex, монастырex, присex, ело-
новex, торопx²), громопx³). Окончаніе ex появилось въ темѣ а
изъ темы і, а ос, по нашему мнѣнію, есть остатокъ стариннаго
смѣшенія темы а съ темой у. Уже въ Остроміровомъ евангеліи есть
слѣды этого смѣшенія, напр: къ домxѣ. Въ Добриловомъ еван.
ХІІ в. встрѣчаемъ то же самое слово съ замѣной є посредствомъ
o: домогъ⁴). Такія же формы не рѣдки и въ другихъ древнерус-
скихъ, а также и южнорусскихъ памятникахъ: оу торюгъ,
(Ів. 513), о полькогъ (Гр. 1543 г.) ⁵), столицъхъ (Нерес.

¹) Отчетъ о 20 присужденіи наградъ гр. Уварова, 782.

2) Studien. Ogonowski, 127, 128.

3) Отчетъ о занятіяхъ. Славян. нар. (1876 г.) Кочубинскаго, 48.

4) Очерки изъ и. торіи рус. яз. Соболевскаго, 115.

5) АЗЮР. І. 99.

67

еван. 72). Въ грамматикѣ М. Смотрицкаго иѣтъ окончанія эт.
но окончаніе егъ Смотрицкій приписываетъ церковнославян-
скому языку не только въ именахъ темы i, но и въ именахъ
темы a, какъ въ мягкомъ склоненіи именъ мужес. и сред. р.,
напр: пістырехъ, вракѣхъ, сѣрдечехъ, такъ и въ твердомъ: кōн-
нехъ, дрѣехъ. Вся разница, по его мнѣнію, твердаго склоненія
отъ мягкаго заключается въ томъ, что въ первомъ возможно ря-
домъ съ этъ окончаніе ихъ. Въ данномъ случаѣ, какъ и во мно-
гихъ другихъ, М. Смотрицкій, очевидно, смѣшиваетъ старое гъ
новымъ: церковнославянское окончаніе этъ темы i, перенесенное
въ малорусскомъ нарѣчіи на имена темы a, онъ распространяетъ и
въ церковнославянскомъ нарѣчіи на тѣ же имена. Въ другихъ ма-
лорусскихъ произведеніяхъ XVII в. есть, какъ этъ, такъ и огъ:
вѣ послѣхъ (Хм. л.). на кōнехъ (Г. К. 36), вѣ пьенехъ (Сл. о
безд.), звѣрѣохъ (Г. Наука). Смѣшиваясь съ этъ, окончаніе ох
могло переходить въ малорусскомъ нарѣчіи чрезъ юхъ въ юхъ.

Двойственное число.

Остатки разныхъ падежей двойств. ч. удѣлѣли до на-
стоящаго времени въ малорусскомъ нарѣчіи: „вина дві складыві“
(Гол. I. 186), „назадъ руці звязали“ (ib. I. 139), „дві яблучи
лала“ (ib. I. 69), даже дві слові (ib. III. 217), оні, очима, даже
крыльма (Гол. I. 38), дворома (ib. I. 18). У М. Смотрицкаго
исчислены всѣ церковнославянскія формы двойст. числа, но,
конечно, въ XVII вѣ кѣ онѣ не могли уже существовать во всей
полнотѣ ни въ народномъ употребленіи, ни въ книжной маю-
русской рѣчи. Въ этой послѣдней часто встрѣчаемъ: очіи, очима
(Сл. о безд.), дѣ навѣ (Г. М. 86), а черезъ строку: дѣ наѣки
(ib.), дѣ печать (Рад. Ог. 45). Творит. двойст. большею частію
попадается въ именахъ числительныхъ: нест'mà (Г. К. 62), 3бомà
(ib. 72), дѣ наадцать (Г. М. 239).

Въ согласныхъ темахъ малорусское нарѣчіе представляетъ
одну особенность, стоящую въ связи съ церковнославянскими
формами. Мы разумѣемъ имена существительныя съ тематиче-
скимъ я, которая въ малорус. означаютъ не только молодыхъ

68

животныхъ, но и предметы неодушевленные въ значеніи иментъ уменьшительныхъ, напр.: горшія, кольція. Суф. ти въ этихъ име-
нахъ удерживается въ малорусскомъ нарѣчіи, какъ и въ церковно-
славянскомъ, и притомъ въ обоихъ числахъ, а не въ одномъ
множ. числѣ, какъ въ нарѣчіи великорусскомъ, гдѣ суф. ти въ
единс. ч. сохранился только въ словѣ дата. Слова: мыла, яня,
порося, умя, лошадь только въ творит. падежѣ единс. ч. теряютъ
суф. ти: телаям, яням и проч. Есть подобныя формы и въ книж-
ной малорусской рѣчи XVII в.: „квѣдѣчи дитѣлмѣ малѣмъ“ (Г. М.
227), звѣфѣлѣтъ (Г. Каз. 24), межнѣ звѣфѣлѣты (Рад. Ог. 375),
къ звѣфѣлѣтахъ (Г. М. 94.). стлл. на ослѣти (Г. К 61), звѣфѣлѣти
(Г. М. 227), пташѣта, пташѣтъ (Г. Каз. 49), калѣнѣтамѣ,
калѣнѣтахъ (Рад. Ог. 515).

Глагольныя формы.

Въ глагольныхъ формахъ малорусское нарѣчіе значительно
отступило отъ церковнославянскаго. Можно указать только не-
многіе остатки старины.

Неопр. наклоненіе сохраняетъ еще суф. ти не только
подъ удареніемъ, какъ въ великорусскомъ нарѣчіи. Этотъ суф-
фиксъ изрѣдка слышится и въ сѣверномъ великорусскомъ говорѣ,
и наоборотъ, въ малорусскихъ говорахъ, сѣверномъ и украин-
скомъ, рядомъ съ ти есть и тѣ. Въ книжной малорусской рѣчи
XVII в. окончаніе тѣ чрезвычайно рѣдко,—всюду господствуетъ
въ ней ти—окончаніе столько же народное, какъ и церковно-
славянское.

Такъ называемые архаические глаголы не потеряли еще въ
малорусскомъ нарѣчіи своихъ древнихъ окончаній во 2 л. единс.
и множ. чиселъ: даси, ясід. дасті, ясті. Въ сѣверномъ говорѣ
великорусскаго нарѣчія изрѣдка встрѣчаются архаические формы
во 2 л. единс., но не множ. числа ¹), есть онѣ и въ бѣлорус-
скомъ нарѣчіи ²). Нерѣдки эти формы и въ книжной малорус-

1) Обзоръ звуковыхъ и форм. особенностей народ. рус. яз. Колосова, 243.

2) Оборъ звуковъ и формъ бѣлорусской рѣчи, Карскаго, 141.

69

ской рѣчи XVII вѣка: оўвѣкі (Г. М. 304). кыдаси (Рад. Ог. 386). дасі, дастѣ (Г. Каз. 3).

Есть даже остатки аориста въ одномъ изъ архаическихъ говоровъ малорусскаго нарѣчія (у Гуцуловъ): „ой пішла биг до сестриці, сестриця ми мила“ (Гол. І. 222); „ой дам же вам. ледіники, по пив-золотого, ой абисте ми имили фусточку шовкову“ (ib. 223). Дія обозначенія прошедшаго продолженнаго въ томъ же говорѣ употребляется причастіе на лб съ юх: був юх“, при чемъ въ помощь къ юх появляется иногда семи: „косив юх сми“, „дивив юх си сми з горы на нёго“ ¹). Это юх (юс) образовалось по аналогіи съ бых въ слѣдствіе смѣшенія формъ аориста съ формами наст. времени: такъ, въ Пересонницкомъ евангеліи встрѣчаемъ: юхмо вм. есмо: „кыдѣлан юхмо“. Въ той же формѣ аориста часто можно встрѣтить вспомогат. глаголъ и въ книжной малорусской рѣчи XVII в.: „мысламо ў той и ў бѣшемо могли тѣло ўгдѣ стовѣ сѣ крѣта сиатти“ (Стр. 46): „мы суть присланы на тое, абыхмо унію приняли“ (Львов. Н.); „то вабъ на васъ, же бысте не програли за выгране“ (ibid). Рядомъ съ былмо, абыхмо встрѣчаются формы: быхмы (Пал. 3. К. 321), абыхмы (ib. 320), при чемъ хмы, хмо нерѣдко стоять вмѣсто смы, смо или же рядомъ съ этими послѣдними окончаніями: „штохмы увѣрили“ (Пал. 3. К. 320), повинныхмы (ib. 319), естехмы (ib.), естехмо (ib. 1146), заговалисмы (ib. 320), слышалисмо (ib. 1000). Но всему видно, что въ XVII вѣкѣ эти архаические формы находили еще слабую поддержку въ живой рѣчи, но, вообще говоря, малорусскіе писатели употребляли формы аориста въ ихъ подлинномъ видѣ, и притомъ не отъ одного вспомогат. глагола, только въ тѣхъ случаяхъ, когда хотѣли писать по церковнославянски. Это была одна изъ тѣхъ глагольныхъ формъ, посредствомъ которой они отличали росскую мову отъ церковнославянской. І. Галятовскій употребляетъ аористъ, а также прошедшее продолженное время только въ текстахъ священнаго писанія. Ногда одинъ и тотъ же глаголъ онъ ставитъ въ обычной формѣ прошедшаго времени на лб и въ формѣ аориста или про-

¹) Studien. Ogonowski, 145.

70

шедшаго продолженнаго, напр.: „Довільна Євдокія Велика" Палава Петра й Павла, котірки ходили по скітів плакали. Ведіть жаламісты: в плакати“ (Г. Каз. 35).

Гораздо лиже къ народной рѣчи стоитъ прошед. сложное время изъ причастія на лѣ и вспомогательнаго глагола есть. который не сливается съ причастіемъ въ одно слово, какъ и въ церковнославянскомъ нарѣчии. Въ народныхъ думахъ довольно обычно 2 л. един. ч. вспомогат. глагола: „Ой хмеле, Хмельниченьку! упинив ее ясуси и між козаками великую трусь“ (Чум.). Нарѣдка и 3 л. един. ч. того же глагола употребляется съ причастіемъ на лѣ: „не есть се настъ куля яничарська постреляла, а есть се отцева и паніматчина молитва покарала“ (Чум.). Въ чувствѣ языка глаголъ есть, очевидно, не имѣть морфологischескаго значенія: онъ служитъ только риторическимъ средствомъ сдѣлать удареніе на сказуемомъ. Это видно, между прочимъ, изъ того, что форма есть стоитъ и иногда при личномъ глаголѣ въ настоящемъ времени: „есть сія галера не будить, ни світом пудить“ (Чум.), —стоитъ также вмѣсто 2 л.: „не есть ви козаки, есть ви тайдамаки“ (Чуб. V. 706). 1-е л. множес. ч. глагола есть, спышно только въ Галиціи, большейю частію слитно съ причастіемъ на лѣ, иногда отдѣльно отъ причастія: „ой добре сьмо упинали, же сьмо теклю запустили“ (Гол. І. 54). Не менѣе часто встрѣчается въ народныхъ именяхъ, препущественно галицкихъ, 2 л. множес. ч.: „а настъ есть повінчили, що би менѣ ся били“ (Чуб. V. 576) 1). Тѣ же самыя формы прошед. сложнаго времени составляютъ постоянную принадлежность книжной малорусской рѣчи XVII в.: „кзіллъ єси собѣ жонд лѣпшія“ (Алекс.), — „се звѣрѣ лектъ нѣзілъ естъ егд.—(Г. Р. 5), —іакъ есміе жній на скѣтѣ“ (Ів. 45), — „гдѣ естѣ сл подѣлн“ (Стр. 28). Выписанныя нами фразы не лишили народнаго колорита. Совсѣмъ иное дѣло есть и суть съ причастіемъ на лѣ: „Зтмѣстіла есть.“

1) Едва ли возможны въ народной рѣчи формы есть и суть, напрѣдка попадающіеся изъ сборниковъ галицкихъ ивсенъ Головацкаго: „пане ти мій, пане Константе! пуса мене до дому, хоть есть заволаный“ (Гол. III. 91); „суть бо в мене два вартивинчеьки“ (Ів. 157): „ой суть у мене чарі готові — більше лічко, чорвні брови“ (Ів. І. 202 III. 30).

71

(К. Х), „грѣшный люде сѣть затвердѣлые“ (Г. К. 52). Въ XVII в. это были, какъ и теперь, формы книжныя, а не народныя.

Въ западныхъ говорахъ современнаго намъ малорусскаго нарѣчія распространена особенная форма будущаго времени, составленная изъ сочетанія буду съ причастіемъ на я: „не будет ти въ насъ робила, — сріблом-злотом будем шила“ (Гол. І. 28). Есть мнѣніе, что эта форма займствована изъ польскаго языка ¹), — но замѣчательно, что она не составляетъ обычнаго явленія въ книжной малорусской рѣчи XVII вѣка, которая, какъ мы видѣли, не чуждалась займствованій изъ языка польскаго. Мы нашли всего два примѣра въ памятникахъ, нами прочитанныхъ: „уступовати будем мусьли“ (Пал. З. К. 1062), „діаколъ не кв-детъ могла збадити и окрасти“ (Сбор. ц. ар. м.). Въ грамматикѣ М. Смотрицкаго нѣтъ о ней и помину, хотя она была свойственна нарѣчію церковнославянскому, судя по древнѣйшимъ памятникамъ славянской письменности. ²) Нерѣдко можно встрѣтить ее также на страницахъ древнерусскихъ и старинныхъ южнорусскихъ памятниковъ, начиная отъ XIII до XVI вѣка включительно ³). Едва замѣтные остатки ея сохранились и въ современномъ сѣверно-великорусскомъ говорѣ ⁴). Всѣ эти дания сдва ли могутъ служить къ подкрѣпленію мысли о польскомъ происхожденіи этой формы въ народной малорусской рѣчи. Она рѣдко встрѣчается въ книжной малорусской рѣчи просто потому, что оказалась излишнею рядомъ съ обычною формою сложнаго будущаго изъ глагола буду съ неопредѣленнымъ наклоненіемъ, т. е. по той самой причинѣ, по которой отвергнута она и въ восточныхъ говорахъ малорусскаго нарѣчія.

Глаголы съ энклитическимъ ся въ великорусскомъ нарѣчии и въ восточныхъ говорахъ малорусскаго являются въ непосредственномъ сочетаніи съ ся, которое всегда стоитъ постѣ гла-

¹) Изъ записокъ по русской грамматикѣ, Потебни, Н. 211.

²) Vergleichende Syntax der Slavischen Spr. Miklosich, 806.

³) Лекціи по исторіі русскаго языка, Соболевскаго, 167–168.

⁴) Обзоръ звуковыхъ и формальныхъ особенностей нар. рус. яз. Кодосова, 249.

72

гола¹). Въ западных малорусских говорах мѣстоименіе ся
стоитъ впереди и послѣ глагола, отдѣляясь отъ него однимъ
или же нѣсколькими словами, напр.: „не нагулялам ся, не находи-
лам ся, только молоденька щом нажурилася“ (Чуб. V. 218); „я
таки ся, моя мати, втікаты надію“ (Гол. І. 151); „не смій же ся,
дівчинонько, колы з тя сь не смію“ (Ів. І. 113). Это свободное
употребленіе мѣстоименія ся при глаголахъ было свойственно
церковнославянскому языку и всѣмь вообще древнерусскимь го-
ворамъ²). Совпадая съ народною рѣчью, оно составляетъ по-
стоянную принадлежность и книжной малорусской рѣчи XVII
вѣка, напр.: „не сѣднися са тѣ боятися якіо тѣснѣ боятися“ (Г. К.
185); „къ збѣйо са щбнѣйкала (церковь), къ тѣснѣ са крѣбкѣ скинѣкъ тѣ
стѣ менѣ ми точнѣ ла“ (Кир. Трапк. 72. об.).

Таковы въ общихъ чертахъ церковнославянскіе арханзмы
въ книжной малорусской рѣчи XVII вѣка. Они сообщаютъ ей
народный характеръ не сами по себѣ, а въ связи съ такими
особенностями рѣчи, которыхъ мы напрасно стали бы пекать въ
нарѣчіи церковнославянскому. Разумѣемъ прежде всего обще-
русскіе звуки и формы, къ обзору которыхъ мы и должны те-
перь обратиться.

¹) Глаголы эти. по Миклошичу, соответствуютъ. какъ медианымъ, такъ и страдательнымъ формамъ глагола въ другихъ языках (Vergleich. Syntax der Slav. Spr. 263).

²) Ibidem 271.

III.

Общерусскіе звуки и формы.— Формы имени существительного — Глагольныя формы.

Въ предыдущей главѣ указаны были нѣкоторые изъ общерусскихъ звуковъ и формъ, совпадающихъ съ церковнославянскими,— теперь же мы займемся тѣми изъ нихъ, которые чужды были нарѣчію церковнославянскому.

Одни изъ общерусскихъ звуковъ и формъ не уступаютъ въ древности церковнославянскимъ архаизмамъ: они напоминаютъ о томъ моментѣ въ жизни русскихъ нарѣчій, который выражается въ наукѣ идеей русскаго праязыка. Другіе возникли на памяти исторіи, въ тотъ или другой вѣкъ древнерусской письменности. Но ссть между ними такіе, о которыхъ трудно высказаться въ рѣшительномъ направленіи: составляютъ ли они общерусское наслѣдство отъ предполагаемой эпохи праязыка русскаго, или же они возникли на почвѣ древнерусскихъ нарѣчій, изъ которыхъ въ послѣдствіи образовалісь нарѣчія великорусское и малорусское. Особенную трудность въ этомъ отношеніи представляютъ тѣ звуки, которые не повсемѣстно распространены въ русскихъ нарѣчіяхъ, хотя и не составляютъ исключительной принадлежности одного изъ нихъ, потому что встрѣчаются, какъ въ великорусскомъ, такъ и въ малорусскомъ нарѣчіи. Мы считаемъ эти звуки общерусскими, не стѣсняясь тѣмъ обстоятельствомъ, что ихъ нѣтъ теперь въ томъ или другомъ говорѣ великорусскаго или малорусскаго нарѣчія. По мѣрѣ развитія этихъ нарѣчій, объемъ распространенія этихъ звуковъ сtribивался, но отсюда вовсе не слѣдуетъ, чтобы они по своему

74

происхождению не были общерусскими, тѣмъ больше, что и въ древнерусскихъ памятникахъ, какъ съверныхъ, такъ и южныхъ, они представляютъ обычное явленіе.

Ни такъ, начнемъ обзоръ свой съ звуковъ гласныхъ и со-
гласныхъ.

Буквы А и ТА.

Позвѣстно, что въ самую раннюю эпоху славянорусской
письменности, русскіе, какъ говоритъ Востоковъ, „не имѣли
звуковъ, выраженныхъ буквами я, А крилловской азбуки и
вмѣсто оныхъ выговаривали у и я“ ¹). Уже въ Остроміровомъ
евангеліи есть случай замѣны юсовъ чистыми гласными. Въ
Галицкомъ евангеліи 1144 г. вовсе нѣтъ большаго юса, а ма-
лый юсь постоянно стоитъ послѣ мягкихъ согласныхъ—тамъ,
гдѣ по современному великорусскому и малорусскому произно-
шенію требуется и или послѣ шипящихъ а: копьціяго, искожаліе
и проч²). Есть и въ Галицкомъ евангеліи та, но оно употреб-
బьется только въ началѣ словъ или слоговъ, при чемъ та
стоитъ иногда тамъ, гдѣ, согласно съ церковнославянскимъ пре-
даніемъ, должно было бы стоять я, напр. юа ³). Въ книжной
малорусской рѣчи XVII в. это правописаніе видопозвѣнилось
такимъ образомъ, что та заняло мѣсто въ началѣ словъ, а А
въ срединѣ и въ концѣ словъ, какъ послѣ согласныхъ, такъ
и послѣ гласныхъ. М. Смотрицкій говорить: „та и А различе-
стькътъ: “номѣ сопередінѣ реченій, “окомѣ ко сведѣ и ко концѣ по-
лагаемѣ: “авлѣшеслъ“ и проч.

Глухіе и гласные г и б

Не менѣе древней чертой всѣхъ русскихъ парѣчий мы счи-
таемъ паденіе глухихъ гласныхъ г и б. Говоримъ это въ виду
того мнѣнія, по которому „древніе глухіе звуки во многихъ

¹) Разсуждение о славянскомъ языке, Востокова, 8.

2) Материалы для истории письменности, Буслаева, 42.

³) Ibidem.

75

случаяхъ были еще въ XIV—XV в., особенно въ сѣверныхъ
говорахъ, а въ нѣкоторыхъ случаяхъ, между прочимъ, на концѣ,
въ сѣверно-великорусскомъ (спорадически) доходять впѣшь до
нашего времени"¹). Считаемъ вполне убѣдительнымъ замѣчаніе,
высказанное по этому поводу Колосовымъ, который самъ записы-
валъ народныя пѣсни въ сѣверномъ краѣ. Онъ говоритъ, что
глухие гласные, слышные въ концѣ словъ (идуты, крылатко,
колодцы вмѣсто идутъ, крылато, колодцы), вызваны условиями
стихотворнаго размѣра, составляя принадлежность народной мет-
рики, а не народной фонетики²). Что касается до существованія
глухихъ гласныхъ въ XIV—XV в., то оно утверждается на
такомъ правописаніи словъ, которое, во всякомъ случаѣ, можно
объяснять различно. Извѣстно, что въ самыхъ древнихъ памят-
никахъ славянорусской письменности мы встрѣчаемъ случаи
замѣны глухихъ гласныхъ чистыми, а также обратные случаи
постановки глухихъ гласныхъ вмѣсто чистыхъ, наконецъ, случаи
совершеннаго исчезновенія глухихъ гласныхъ. Изъ вѣка въ
вѣкъ можно слѣдить за этими тремя особенностями правопис-
анія г и ю въ древнерусскихъ памятникахъ, при чемъ каждая
изъ нихъ увеличивается въ размѣрѣ по мѣрѣ накопленія пись-
менныхъ памятниковъ³). Негче всего понять послѣднюю особен-
ность, т. е. совершенное опущеніе на письмѣ г и ю: полагать
надобно, что оно соответствовало действительной потерѣ этихъ
овъ въ произношеніи. Но какъ понимать г и ю вмѣсто о г
г, и особенно—обратные случаи? Защитники поздняго паденія г
г и ю усматриваютъ въ этихъ двухъ способахъ начертанія глухихъ
гласныхъ доказательство ихъ жизни. Но мы не видимъ логи-
ческаго основанія изъ двухъ противоположныхъ явленій пись-
кать одинъ и тотъ же выводъ. Намъ могутъ возразить, что одинъ
и тѣ же случаи правописанія въ разные вѣка древнерусской
письменности могутъ имѣть развыя значенія. Но въ опредѣленіи

¹) Къ исторіи звуковъ рус. л.: Нотебни, 72.

²) Обзоръ... Колосова, 4.

³) Матеріаль собранъ въ книгѣ Колосова: Очеркъ исторіи звуковъ и формъ рус. яз. съ ХІ по XVI в.

76

этихъ значений, по нашему мнению, и заключается вся трудность вопроса. Кто иметь расположение слышать глухие гласные и въ современном ритме съверно-великорусскихъ пѣсень, тотъ истолкуетъ и въ вмѣсто о и съ обратные слушанъ древнерусскихъ памятникахъ въ пользу своего мнѣнія. Но, пока не устраненъ произволъ въ толкование древнерусскаго правописанія посредствомъ болѣе точныхъ наблюдений надъ его особенностями, мы не имѣемъ логическаго основанія считать глухіе гласные долговѣчными въ русскихъ нарѣчияхъ ¹). Поэтому мы остаемся при своемъ прежнемъ мнѣніи, что „пока не будутъ указаны точные орфографические примѣты, по которымъ можно было узнавать присутствіе глухихъ звуковъ въ произношеніи древнерусскихъ писцевъ, до тѣхъ поръ невозможны попытки хронологически опредѣлить эпоху, когда глухіе звуки исчезли въ русскомъ языкѣ ²). Совѣмь другое дѣло вопросъ о томъ, когда глухіе гласные начали падать въ русскихъ нарѣчияхъ. Положительно можно сказать, что этотъ моментъ выступаетъ въ самомъ началѣ документальной истории ихъ въ древнерусскихъ памятникахъ, т. е. въ ХІ в. Употребленіе и въ вмѣсто о и съ этихъ последнихъ буквъ вмѣсто и въ, возникшее въ ХІ в., по нашему мнѣнию, указываетъ на звуковую близость этихъ звуковъ, которые въ произношеніи почти не различались между собой, поэтому переписчики и смѣшивали чистые гласные съ глухими. Ясно, что индивидуальная природа и въ ны, сознанная творцами славянской азбуки, затмилась уже въ то время, когда

¹) По поводу словъ: конец, Горовскъ, парство (ХІV—ХV в.) Колосовъ ставить вопросъ: „есть ли въ этихъ формъ чистый гласный звукъ, или приближенное выражение глухаго, или оболоченіе мягкости предшествующаго согласнаго“,— и затѣмъ изъ трехъ предноложеній считаетъ найболѣе вѣролицкимъ второе (Обзоръ, 12). Почему онъ предпочитаетъ второе предноложеніе первому и третьему, не видно изъ его книги. Это одинъ изъ многихъ примѣровъ произвольнаго отношенія къ данному вопросу. Можно, конечно, на основаніи замѣны и въ чистыми гласными разумѣвать о неопределенности гласныхъ, которые выражались посредствомъ и въ, но весь вопросъ въ томъ, какая это неопределенность — та ли, которая искони была присуща глухимъ гласнымъ и составляется, такъ сказать, ихъ индивидуальнѣю природу, или неопределенность подчинѣйшая, возникшая въ эпоху паденія ихъ.

²) Очеркъ звуковой истории мадор. нарѣчия, 66.

77

начал писать эти буквы вмѣсто о и е, и наоборотъ. Трудно
сдѣлать отсюда иной выводъ, хотя и отрицать снорадическое
существованіе ө и ь въ ХІ в. тоже трудно. Что касается до
малорусскаго нарѣчія, то мы положительно не считаемъ въ немъ
возможнымъ существованіе глухихъ гласныхъ въ XVI—XVII в.,
какъ доказываетъ это г. Огоновскій ¹), который, вопреки мнѣнію
г. Потебни, полагаетъ, что ө и ь удерживались долго въ мало-
русскомъ нарѣчіи, чѣмъ въ великорусскомъ. Онъ ссылается на
ударенія надъ ө и ь въ рукописяхъ XVI—XVII в: луцкодовати,
длѣго (Перес. еван.), цѣкѣсть, палѣть (Берында), но ударенія
здѣсь показываютъ только, что ө и ь произносились, какъ глас-
ные звуки. Для п дтвержденія своей мысли онъ указываетъ также
на преобладаніе въ малорусскомъ нарѣчіи звучныхъ согласныхъ
надъ отозвучными. Но это явленіе во ясякомъ случаѣ не тожде-
ственно съ дѣйствительною жизнію глухихъ гласныхъ въ народ-
номъ употребленіи. На звучные согласные перенесенъ былъ от-
тѣнокъ гласности, принадлежавшій вообще гласнымъ звукамъ,
а не однимъ только глухимъ гласнымъ, поэтому мы можемъ
сказать только, что въ звучныхъ согласныхъ сильнѣе выступаетъ
гласный элементъ, чѣмъ въ отозвучныхъ, не болѣе того, но опре-
дѣлить частныя свойства этого элемента, тотъ или другой спе-
ціальный характеръ его, мы не имѣемъ никакой возможности.
Кто утверждаетъ, что преобладаніе звучныхъ гласныхъ въ мало-
русскомъ нарѣчіи доказываетъ существованіе глухихъ гласныхъ
въ такое позднее время, какъ въ XVI—XVII в., тотъ долженъ
признавать существованіе глухихъ гласныхъ и въ наше время,
потому что и теперь звучные согласные не перестали быть
звучными въ малорусскомъ нарѣчіи. Съ другой стороны, если-
М. Смотрицкій произносилъ ө и ь, какъ глухіе звуки, то онъ
охотно приписалъ бы это произношеніе и церковнославянскому
языку, которому онъ усвоилъ множество звуковыхъ и формаль-
ныхъ особенностей русскаго произношенія. Между тѣмъ, о ө и
ь онъ выражается самымъ рѣшительнымъ образомъ, что они
„саміи собѣю гласа издати не морѣтка“.

1) Studien. Ogonowski, 48.

6

78

Полногласіе.

Полногласіе, какъ ископная черта всѣхъ русскихъ нарѣ-
чій, проходить чрезъ всѣ вѣка южнорусской письменности. Въ
малорусской книжной рѣчи XVII в. полногласныя формы встрѣ-
чаются въ особенномъ изобилии: сѣромь (Пер. 154), нагорѣда
(Рад. Ог. 367), сѣлокь (Ів. 371), сѣкорочасть (Ів. 394), коло-
сальнія (Ів. 400), солѣдкій (Ів. 475). Такъ называемое второе
полногласіе (сѣвернорус. молонья, беревно — церковно: мажни,
къякно) встрѣчается, какъ извѣстно, въ малорусскомъ нарѣчии
довольно рѣдко. ¹) Такъ же рѣдко встрѣчается оно и въ старин-
ныхъ южнорусскихъ памятникахъ. Въ Галиц. еван. 1144 г
г. Ягичъ нашелъ всего два примѣра: дѣлѣжніка, пырѣсть ²). Въ
старину, какъ и теперь, оно, видимо, было свойственно глав-
нымъ образомъ сѣвернорусскому говору. Мы не нашли пика-
кихъ слѣдовъ этого явленія и въ позднѣйшей малорусской пись-
менности XVII в. Позволяемъ ссѣбъ высказать предположеніе,
не есть ли употребленіе двухъ полугласныхъ при плавныхъ л,
р признакъ затменія слогообразовательной природы этихъ зву-
ковъ, повидимому, не утраченной въ нѣкоторыхъ горскихъ го-
ворахъ малорусскаго нарѣчія? Думаютъ, обыкновенно, что въ
словахъ: врѣмь, трѣвати, тѣльѣ, рѣші, рѣчете (Головац. Роз-
права о яз. южнор. 50), курма, крытица, курныца (Кочуб. 1
Отчетъ, 1876 г. 41) слышится въ произношеніи, какъ глухой
гласный звукъ ³). Слѣды слогообразовательнаго употребленія
плавныхъ звуковъ замѣтны и въ старинныхъ южнорусскихъ па-
матникахъ: двары, дверемъ, княщшая (Галиц. еван. XIII в.),
крес, крыи (Поликари. еванг. XIV в.), княнеться (Луц. еванг.
XIV в.) ⁴). Въ южнорусской печати XVII в. есть начертанія:
по крѣи (Г. Мес. 212), крѣкавый (Ів.), на крѣлѣ (Ів. 214), хетя
при рѣ въ подобныхъ случаяхъ большею частію стоить и или я:
'къжистко (Г. К. 185), крѣвакленое (ib. 5), дрыжатъ (ib. 50).

1) Studien... Ogonowski, 53.

2) Четвере критико-палеогр. статьи, Ягича, 97.

3) Studien... Ogonowski, 42.

4) Очерки изъ исторіи русскаго языка, Соболевскаго, 72.

79

## Буква їь для выраженія і изь їь і основною п.

Кь общерусскимъ звукамъ мы причисляемъ и тѣ звуки, которые въ обоихъ русскихъ нарѣчіяхъ великорусскомъ и малорусскомъ соответствуютъ церковнославянскому їь¹). Объ этихъ звукахъ высказано было много минѣній, но вопросъ о томъ, какіе именно звуки скрывались въ древнерусскихъ нарѣчіяхъ подъ церковнославянскою буквою їь, до настоящаго времени остается спорнымъ. Принимаютъ обыкновенно за исходную точку этихъ нарѣчій въ произношепіи буквы їь долгое с. И мы въ своемъ изсѣдованіи о букваѣ їь не отрицали этого минѣнія, допуская, что въ праязыкъ русскомъ возможно было долгое с, какъ выразитель того звука, для которого въ церковнославянскомъ нарѣчіи придумана была буква їь²). Но можно ли въ звукахъ е или єе, посредствомъ которыхъ въ памятникахъ ХІ и особенно XII в. (амѣняется буква їь видѣть долгое с?³). Одни считаютъ это е приблизительнымъ выразителемъ долгаго е, но эта приблизительность, очевидно, не рѣшаетъ вопроса о томъ, существовало ли долгое с—єь въ самомъ началѣ древнерусской письмен-

¹) Мы продолжаемъ считать тождественными звуками малорусское и сѣверно-великорусское іь—єь, вопреки минѣнію г. Петеби, который высказался противъ нарѣшей мысли въ разборѣ сочиненія нашего „Очеркъ звуковой исторіи малор. нарѣчія“ (Отчетъ о 20-мъ происхожденіи наградѣ гр. Іварова, 791—794) Тождественны эти звуки 1) по своему происхожденію, если допускать, что это і образовалось изъ долгаго е=іь; 2) по результатамъ, если будемъ разсматривать ихъ съ качественной стороны. Повидимому, і—єь малорус. и сѣверно-великорус. не представлять сходства только по условіямъ образования своего или, какъ говорить г. Петеби, по процессамъ измѣненія своего. Но эти процессы отличаются полностью только въ сѣверномъ малорусскомъ говорѣ. Если мы допускаемъ, что они были возможны и въ украинскомъ говорѣ, то почему не допустить того же и для сѣверно-великорусскаго говора? Если въ немъ мы не видимъ ихъ теперь, то также точно не видимъ и въ украинскомъ говорѣ. Но то, что утрачено теперь въ этомъ последнемъ, hence бысть утрачено и въ первомъ. Навпрilogoe можно сказать только одно, что условія измѣненія їь въ і, какъ остатки старины, въ настоящее время сохрастились только въ сѣверномъ малорусскомъ говорѣ.

²) Очеркъ звуковой исторіи малор. нарѣчія, 93–94.

³) Случан такой замѣны см. Колосова Очеркъ... 60 и Соболевс. Очерки... 81.

в*

80

ности¹). Другие высказываются больше определино, утверждая, что въ то время, когда произошло печезновение глахихъ гласныхъ, и былъ еще долгимъ звукомъ²). Но и это миѣніе нуждается въ доказательствахъ. Поэтому мы остаемся при своемъ прежнемъ мнѣніи, что „въ историческую эпоху долгое съ русскихъ нарѣчіяхъ не было звукомъ, присущимъ живому чувству русскаго языка“³). Мы признаемъ долгое съ вмѣсто и за переходную точку для русскихъ нарѣчій, стоящую за предѣлами докumentальныхъ данныхъ, которые представляютъ намъ древнѣйшіе намятиники русской письменности. Здѣсь уже мы видимъ не только съ и ю вмѣсто и, и обратно—и вмѣсто съ, но также съ вмѣсто и. а равно и вмѣсто и. Тотъ и другой обмѣнъ и то съ съ, то съ и, встрѣчаются въ однихъ и тѣхъ же памятникахъ ХІ в., какъ сѣверныхъ (въ новгородскихъ Минеяхъ 1096—97 г.), такъ и южныхъ (Сбор. 1073 г.). Можно объяснить эту двойственность произношенія буквы и тѣмъ обстоятельствомъ, что въ сознаніи русскихъ писцевъ были два представленія объ этой буквы—одно книжное, а другое народное. Первое принесено было вмѣстѣ съ священными книгами южнославянскими учителями, произносившими и, какъ съ. Само собою разумѣется, что оно могло совнадать съ народнымъ произношеніемъ и, какъ съ, въ тѣхъ или другихъ древнерусскихъ говорахъ. Но и помимо этого условія, такое произношеніе и могло установиться въ кругу грамотныхъ людей при чтеніи и переписѣ богослужебныхъ книгѣ. Этимъ объясняется преобладаніе съ вмѣсто и надъ і вмѣсто и. Что касается до произношенія буквы и, какъ і, то оно не имѣло за собою въ ХІ в. книжнаго преданія, и потому появленіе съ вмѣсто и въ письменности объясняется только втворченіемъ въ нее народнаго выговора. Такъ и ли иначе, не подлежить сомпьейню. что въ ХІ в. буква и въ древнерусскихъ нарѣчіяхъ звучала не одинаково.—Гораздо сложнѣе вопросъ о происхожденіи съ, и вмѣсто и. Примыкаютъ ли эти звуки прямо и непосредственно

¹) Очеркъ... Колосова, 38.

²) Очерки изъ исторіи русскаго языка, Соболевскаго, 81.

³) Очеркъ звуковой пistorії малор. нарѣчія. 84.

81

къ долгому с, или между ними и долгимъ с посредствующими
звуками были дифтонги úje, úje, сохранившіеся въ сѣверныхъ
говорахъ малорусскаго нарѣчія? Мы имѣли случай высказаться
за это послѣднее предположеніе и не имѣемъ причинъ предпо-
читать ему первое. Мы думаемъ, что сѣверно-малорусскихъ диф-
тонговъ нельзя вывести изъ краткихъ с, и, смѣнившихъ ю: они
могли появиться только изъ долгаго е. Если же они существу-
ютъ теперь, какъ архаизмы, то еще болѣе могли существовать
нѣкогда, какъ новообразовавшіеся звуки, давшіе жизнь велико-
русскому с и малорусскому и вмѣсто ю. Къ сожалѣнію, по
письменнымъ памятникамъ нельзя опредѣлить времени ихъ по-
явленія въ устахъ народа, и въ этомъ заключается слабая сто-
рона нашего предположенія. Тѣмъ не менѣе оно имѣеть за себя
всѣ теоретическія основанія. По крайней мѣрѣ, въ чешскомъ
нарѣчіи ie было посредствующимъ звукомъ между древнѣйшимъ
ю и позднѣйшимъ с, і ¹). Правда, въ чешскихъ памятникахъ ie
появляется сравнительно поздно — въ XIV в., но въ разныхъ
славянскихъ нарѣчіяхъ дифтонги могли появиться въ разное
время. Нужно принять во внимание и то обстоятельство, что
латинская азбука болѣе располагала къ фонетическому письму,
чѣмъ церковнославянская. Если бы чешскіе писатели употреб-
ляли эту послѣднюю, то, можетъ быть, чешское ie пришлось бы
возстановлять апріорнымъ путемъ такъ же, какъ и предпола-
гаемые нами въ древнерусскихъ нарѣчіяхъ дифтонги úje, úje
вмѣсто ю. Древнерусскіе писцы получили букву ю имѣстѣ съ
юсами, вмѣстѣ съ ѳ, ё, ă, ă и другими условными знаками, подъ
которые должны были подставлять звуки того языка, на кото-
ромъ сами говорили,— и вотъ мы видимъ, что они употребляютъ
букву ю для выраженія разныхъ звуковъ, которыхъ, надо пола-
гать, вовсе не имѣлъ въ виду изобрѣтатель ея. Они ставятъ
букву ю не только тамъ, гдѣ она требуется церковнославянскимъ
правописаніемъ, но и тамъ, гдѣ она была вовсе неумѣстна. Въ
этомъ случаѣ они руководствовались то клижнымъ произноше-
ніемъ этой буквы, то народнымъ. Можно, однако, въ южно-

¹) Hattala, Zvukaslovi, 69.

82

русской письменности проследить изъ вѣка въ вѣкъ постепен-
ный ростъ народнаго произношенія этой буквы, какъ і. Все
чаще и чаще она выступаетъ, какъ выразитель не только і изъ
ъ. но и і изъ с. Въ XVII в. буква ю равнозначительна буквѣ
а: она постоянно употребляется для выраженія звука і. Встрѣ-
чается буква и тамъ, где, по требованію славянскаго правопис-
анія, должна стоять буква ю. Вотъ нѣсколько примѣровъ:
не юдѣтъ и не юдѣтъ (Г. М. 238). нѣмъ (Г. К. 5), зѣмъ (ib. 8).
изъявъ (Хмел. І.), попли (.Ьв. II.), издіе (ib.). пинздъ (Мям.
Острож.), бѣшаню (ib.). Гораздо чаще встрѣчаются обратные
случан: нерѣдо даже основное и пишется черезъ ю: катѣсю
(Г. К. 40), напѣтъ (ib. 44), погѣтъ (ib. 155), погѣлѣ (ib. 198).
пѣ бѣмъ, не лѣ (ib. 62), бѣтѣнъ (ib. 57). квѣтѣ (козій), ка-
ранѣи, кофѣнѣи, ёленѣи (Бер. 140) и т. и. Особенно рѣзко бро-
сается въ глаза эта особенность правописанія въ такихъ ино-
странныхъ сювахъ, какъ Льня, комиссія (Хм. І), льтерѣ и
тамъ же: пітерами (Пал. З. К. 999), мѣнѣта (Г. К. 16), интел-
лягѣніе (intelligibile) „төе юз ѡзгъ лѣтєсл“ (Г. М. 301).

Превращеніе неударяемаго а въ о.

Извѣстно, что въ окающихъ говорахъ великорусскаго на-
рѣчія неударяемый гласный звукъ о, за немногими исключеніями.
не переходитъ въ а. То же консервативное отношеніе къ звуку
о мы видимъ и въ малорусскомъ нарѣчіи, которое не превра-
щаетъ неударяемаго о въ а: зоря, козак, отаман, Олекса, Опа-
нагъ и проч. Это предпочтеніе звука о звуку а есть старинная
черта древнерусскаго вокализма, въ которомъ замѣчается склон-
ность превращать неударяемое а въ о: полатъ (Чуд. псал.
ХІІ в.), сонона (Б. Б. и Г. ХІІ в.) и т. п.'). Она утрачена
въ южно-великорусскомъ и бѣкорусскомъ говорахъ, где, наобо-
ротъ, неударяемое о превращается въ а 2). Въ современномъ

1) Очеркъ исторіи звуковъ и формъ русскаго яз. Колосова, 77. 91.

2) Оборъ звуковыхъ и форм. особенностей русскаго яз. Колосова, 54–56.

83

малорусскемъ нарѣчіи, какъ и въ книжной малорусской рѣчи XVII в., ударяемое и неударяемое а часто превращается въ о: кѣждый (Г. Каз. 145), розный (Г. М. 220), розъявилъ (ib. 206), младенцы (ib. 298), розмоклѣли (Г. Каз. 143), Озѣбъ (Меж. л.) и т. п.

Превращеніе въ о (je въ jo).

Еще рѣшительнѣе въ древнѣйшихъ русскихъ памятникахъ выступаетъ превращеніе начальнаго є въ о. Такъ, въ Остромі-ровомъ еван: олен вмѣсто клен, въ Собр. 1073 г: оже вмѣсто кже и т. и. Мнимая ли это особенность древнерусскаго вока-лизма, или подлинная, не подлежитъ сомнѣнію, что изъ совре-менныхъ нарѣчій русскихъ она сохранилась главнымъ образомъ въ малорусскомъ и отчасти въ сѣвернорусскомъ ¹). Въ книжной малорусской рѣчи XVII в. она встрѣчается рѣдко.

Превращеніе с въ о (jo) послѣ мягкихъ согласныхъ есть тоже давнее явленіе въ древнерусскихъ памятникахъ, какъ сѣ-верныхъ, такъ и южныхъ ²). Въ XIII в. появляется превращеніе с въ о подъ вліяніемъ ударенія: жонъ, шонъ, у чомъ ³). Это, какъ извѣстно, черта современного южно-великорусскаго говора, въ которомъ для перехода с въ jo, о послѣ согласныхъ требуется удареніе надъ е вмѣстѣ съ твердостію слѣдующаго за е слога. Эти условія не всегда обязательны въ сѣверно-великорусскомъ говорѣ и совершенно не обязательны въ малорусскомъ нарѣчіи. Не были они обязательны и въ древнерусскихъ нарѣчіяхъ. Весьма вѣроятно предположеніе г. Соболевскаго, что ограни-ченіе перехода е въ о въ южно-великорусскомъ говорѣ стоитъ въ зависимости отъ развитія въ немъ такъ называемаго аканья ⁴). Въ старинныхъ южнорусскихъ памятникахъ XII—XIII в. появ-ляется ю вмѣсто е: ужасающіяся—З. л. един. ч. (Добр. ев. ХІІ в.),

1) Ibid. 69—70; Очеркъ звуковой исторіи малорус. нарѣчія, 139.

2) Лекціі по исторіі русскаго л.: Соболевскаго, 52—53.

3) Очеркъ.. Колосова, 93.

4) Лекціі по исторіі русскаго л.: Соболевскаго, 55.

84

июньмъ (Галиц. ев. ХІІІ в.), щодръ (Типогр. ев. ХІІ—ХІІІ в.) ¹). Полагать надобно, что это ю образовалось изъ посредствующаго ю, и что оно стоит вѣ въ всякой зависимости отъ ударенія. Во всякомъ случаѣ, о вмѣсто е послѣ согласныхъ, и именно шипящихъ, представляетъ обычное явленіе и въ книжной малорусской рѣчи XVII вѣка, какъ подъ удареніемъ, такъ и безъ ударенія: чогò (Г. М. 301), икцѣго (Стр. 25), цюкѣю (Г. Каз. 141), пиншокки (Г. М. 307) и т. п.

Перегласованіе о, а въ е.

Широко развито въ великорусскомъ нарѣчіи перегласованіе звука о и особенно а въ е и даже въ и подъ вліяніемъ предшествующей юты и даже шипящихъ согласныхъ, заключающихъ въ себѣ юту, и вообще согласныхъ мягкихъ. Разница въ этомъ отношеніи между сѣверно-великорусскимъ и южно-великорусскимъ говоромъ состоитъ въ томъ, что послѣдній не допускаетъ перегласованія въ ударяемомъ а, тогда какъ въ первомъ перегласованіе составляетъ обычное явленіе, какъ въ ударяемомъ, такъ и въ неударяемомъ а. За исключеніемъ украинскаго говора, въ остальныхъ малорусскихъ говорахъ—въ сѣверномъ, и особено въ галицкомъ, перегласованіе составляетъ органическую принадлежность народной фонетики. Въ галицкихъ говорахъ оно представляетъ полное сходство съ сѣвернорусскимъ, т. е. послѣ всѣхъ согласныхъ, въ которыхъ явно или скрыто существуетъ юта, подлежитъ перегласованію ударяемое и неударяемое а: памѣть, рыбѣй, жень, щесْтѣ, месо. Не переходитъ а (я) въ ю, когда съ гласнаго начинается слово или слогъ: я, поясъ, стоянѣ, — изрѣдка и послѣ согласныхъ, особенно послѣ л: дія, лія, гулять. Въ свою очередь и ю перегласуется дальше—въ і (й): щістьне, місіць и т. п. Перегласованіе отмѣчено уже въ древнѣйшихъ памятникахъ, какъ сѣверныхъ, такъ и южныхъ: въ Сбор. 1073 г: вспраштєемыгъ, доброствореніє дьія, сєю дьіє, камыкъ премотеніє ²); въ новгородской Минеѣ 1091 г: въждедая, сураже-

¹) Очерки изъ исторіи русскаго яз. Соболевскаго, 93.

²) Ibidem, 103.

85

чинъ¹). Въ Галицкомъ евангеліи 1144 г. послѣ шипящих сто-
итъ, какъ мы видѣли, л, изрѣдка а²), иногда й: мѣножьйша³).
Послѣдній случай можно объяснить перегласованіемъ, какъ бы
ни звучала буква й, какъ е или какъ і. Въ юннорусскихъ
грамотахъ XIV—XV вв. нерѣдко вѣрѣчаются такія формы,
какъ розвезати, полѣдать и т. п. ⁴). Подобныхъ примѣровъ
немало найти можно и въ книжной малорусской рѣчи, особенно
въ произведеніяхъ, написанныхъ въ первая десятиптія XVII в.
Такъ, въ Учительномъ евангеліи 1604 г: клижнего, подорѣжнего;
въ Казаньяхъ Карповича 1615 г: се вмѣсто ся (90), хотѣли (89);
въ Кіевской лѣтописи 1621 г: бачечи, светою (81), поднялъе (80),
наставѣшнего (82), сзыкъ (87) и т. п. Впрочемъ, примѣри, вы-
писанные нами, напоминаютъ бѣлорусское перегласованіе неу-
даряемаго а въ е⁵).

Замѣна ы звукомъ у вѣ формахъ отъ глаха быти.

Во всѣхъ формахъ глагола быти въ малорусскомъ нарѣчіи
является звукъ у вмѣсто ы: бунт, був, бувши, отсюда—бувати,
бував, бувавши. Это у вмѣсто ы свойственно и нѣкоторымъ ве-
ликорусскимъ говорамъ, особенно бѣлорусскому⁶). Одни объяс-
няютъ у въ глаголѣ быти „память о низкомъ произношеніи
ы“, 7) другіе выводятъ его изъ двоегласнаго уі, предполагая,
что у вытѣснило і⁸), но, принимая во внимание, что въ другихъ
случаяхъ, за исключеніемъ немногихъ словъ, въ сѣверно-мало-
русскомъ говорѣ ы не измѣняется въ у, можно скорѣе всего
согласиться съ мнѣніемъ гг. Брикнера и Огоновскаго, что у
здѣсь появилось изъ формы буду = перковносл. бѣднѣ. 9) Мало-

1) Лекціі по исторіі русскаго яз. Соболевскаго, 67.

2) Четыре критико палеографическія статьи, Ягича, 91-93.

3) Матеріалы для исторіі пис. Буслава, 12.

4) Dokumenta mold. Kalužniacki, 8. См. также Acta grodzkie i ziemskie... Lwów (1868), т. 1.

5) Обзоръ звуковъ и формъ бѣлорусской рѣчи, Карскаго, 46.

6) Ibidem, 55.

7) Два изслѣдованія о звукахъ рус. яз. Потебни, 122.

8) Ягичъ, Archiv, II, 358.

9) Ibidem, — Studien... Ogonowski, 39—49.

86

русскіе писатели XVII в. большęю частію удерживали коренное
ы въ формахъ отъ были, но встрѣчаются и формы съ у: буа,
буми (Хм. л.), бувши, збунь (Сл. о безд.).

Замъна о збукомъ у въ глаголахъ съ тематическимъ ова.

Такъ же точно встрѣчается въ обѣлорусскомъ нарѣчіи у вмѣ-
сто о въ глаголахъ съ тематическимъ ова, какъ и въ малорус:
дарувати, панувати, бѣлорус: дарувані, панувані¹). Это пост.ѣд-
нее у, равно какъ и предыдущее, мы не можемъ считать въ обѣ-
лорусскомъ нарѣчіи замѣствованіемъ изъ малорусскаго, потому что
оно распространенѣ въ мѣстностяхъ отдаленныхъ отъ малорусскаго
народонаселенія, напр. въ витебской губерніи. Малорусскіе писа-
тели XVII в. избѣгали употребленія у въ глаголахъ на ова, хотя въ
народной рѣчи, безъ сомнѣнія, въ то время слышалось въ этихъ
случаяхъ и у рядомъ съ о. Въ нѣкоторыхъ формахъ этихъ г.ла-
головъ появляется у и въ книжной малорусской рѣчи XVII в.

Смѣшніе у съ в.

Смѣшніе у съ в, какъ въ начальныхъ, такъ и въ сере-
динныхъ слогахъ, есть явленіе рѣдкое въ сѣверно-великорус-
скомъ говорѣ, болѣе частое въ южно-великорусскомъ, обычное—
въ бѣлорусскомъ и во всѣхъ говорахъ малорусскаго нарѣчія.
Начиная съ ХІ вѣка, оно встрѣчастесь въ памятникахъ только
южныхъ, напр. въ Сбор. 1073 г: уселенны, въодно, вочинены:
въ Як. Θ. ΧІІ в: вюдникъ, вюдникомъ ²). Съ XIII в. мы видимъ
его, какъ въ сѣверныхъ, такъ и въ южныхъ памятникахъ ³).
Очевидно, смѣшніе у съ в не было одинаково распространенѣ
и въ древнерусскихъ нарѣчіяхъ, хотя, съ другой стороны, оно
не было свойственно исключительно южнорусскимъ говорамъ.
Въ современномъ малорусскомъ нарѣчіи оно проведено съ безу-
словною строгостію: въ немъ невозможно, напримѣръ, превращеніе
в въ фі передъ отвучными согласными (лафіка, фіторникъ),
какъ въ большинствѣ говоровъ великорусскаго нарѣчія. Проходя

¹) Обзоръ... Барскаго, 55.

²) Очеркъ исторіи звуковъ и формъ русскаго яз. Колосова, 62—78.

³) Лекціі по исторіі русскаго яз. Соболевскаго, 87—88.

87

съ особенною настойчивостію чрезъ всѣ вѣка южнорусской письменности, смѣшеніе в съ у постоянно встрѣчается и въ книжной малорусской рѣчіи XVII в.: оstsъ, квесь (Бер. 14), некрожай, на вікраиннѣ, квітѣль (Г.М.35), огътѣккаетъ (Рад. Ог. 473).

Смѣшеніе въ с. в и вокализація въ а. у.

Нѣкоторое сходство съ предыдущимъ явленіемъ представляетъ смѣшеніе л съ в и затѣмъ вокализація этого последняго звука въ у. Обыкновенно это бываетъ тамъ, где въ церковнославянскомъ нарѣчіи стоитъ согласный + ль + согласный: в.лѣ = вовк = воук, л.лъный = повний = поуній. Въ причастіи прошешемъ на лг конечное л тоже превращается въ в, у: далъ, ходилъ = дав, ходив = дау, ходиу. Въ древнерусскихъ нарѣчіяхъ серединнымъ превращеніямъ соответствовало сочетаніе г.л вмѣсто церковнослав. лг. Во всякомъ случае, вокализація л чрезъ в въ у находится въ связи съ потерей г, въ которомъ твердый согласный л нѣкогда имѣлъ свою поддержку, какъ имѣетъ и теперь въ гласныхъ звукахъ а, о, которые являются въ томъ же причастіи женс. и сред. р: дала, дала, ходила, ходилъ. Что касается до формъ: сокіл, орел, въ которыхъ удерживается л, то весьма вѣроятно, что здѣсь глухой г потерянъ былъ позже ¹). Какъ бы то ни было, только превращеніе л въ в и у свойственно не только малорусскому нарѣчію, но и бѣлорусскому, отчасти и нѣкоторымъ сѣверно-великорусскимъ говорамъ ²). Въ малорусской письменности въ первый разъ мы встрѣчаемся съ этимъ явленіемъ въ кондѣ XVII в.: кыдкѣ (Левкись Зизанія 1596 г.) ³), въ XVII в. оно встрѣчается очень часто: ковна, мовчѣ (Бер. 157), стокченный (ib. 156). Въ спрягаемомъ причастіи рядомъ съ л не менѣе часто встрѣчается и в, и притомъ у одного и того

¹) Studien... Ogonowski 68. Тамъ же приведены эристичные формы, встрѣчающіяся въ нѣкоторыхъ мѣстахъ Галиціи: соків, кужів, горівка, вмѣсто сокіл, кужіл, горілка.

²) Обзоръ звуковыхъ и форм. особен. народнаго рус. яз. Колосова, 165-166.

³) Studien... Ogonowski, 68.

88

же писателя: „Хе нѣкого не зневажалъ, нѣ бибѣ, нѣ лѣ“ (Г. К. 62), ишотъ и ишовѣ (Льв. П.), збивѣ, покнавѣ, звонивѣ (Меж. л. 97), спаливѣ (ib. 98) и спалилѣ, взялѣ (ib. 99).

Различные формы смягченія д. и т.

Изъ общерусскихъ явленій въ сферѣ согласныхъ звуковъ самымъ давнимъ и наполнѣе распространеннымъ нужно считать смягченіе д. и т. въ ж. и т. Оно постоянно выдерживается и въ малорусскомъ правописаніи XVII в.: потверждаетъ (Пал. З. К. 1025), божь, божа (Г. М. 152), оUTHЕЖКАЮЧИ (ib. 212), нако-фочають (ib. 215).

Какъ малорусскому, такъ и великорусскому нарѣчіямъ свойственно и жд изъ дѣ, но въ малорусскомъ и бѣлорусскомъ нарѣчіи есть еще дж изъ того же дј = церковнославянскому жд. а также ждж изъ зд, напр: прижожданъ, бѣлорус. прижажанъ. Оставляя въ сторонѣ вопросъ объ отношеніи дж къ жд, замѣтимъ, что жд, ждж, есть одна изъ старинныхъ примѣтъ малорусскаго консонантизма. Она вstringается уже въ древнѣйшемъ южнорусскомъ памятникѣ—въ Галицкомъ евангеліи 1144 года: дожить, рожче, ижченеть и проч. ¹). Можно полагать, что здѣсь жд образовалось изъ жд посредствомъ диссимиляціи дж съ предыдущимъ ж, или ж съ предыдущимъ жд (у Берынды: быждачаю 155), а затѣмъ въ современныхъ малорусскихъ формахъ: дошч, рішче (рождение) произошла ассимиляція ж съ звукомъ ч—можетъ быть, подъ вліяніемъ отвердѣнія ч. Въ книжной малорусской рѣчи XVII в. есть та и другая форма: дожчѣ, дожчи (Г. К. 53) и дошъ (Льв. П.), бѣлажачи (Бер. 50), бѣжчка (Г. Каз. 193), наконецъ, бѣсчкою (Бер. 77), бѣшкою (Рад. Ог. 1130), бѣшчѣ (ib. 893) ²). Всѣ формы смягченія д. встрѣчаются у малорусскихъ писателей XVII в.: горджѣ, брыджѣ (Бер. 180), прибѣджѣ (ib. 123), дрѣждѣ (Бер. 170),

1) Четвере критико-палеографич. статьи, Ягича, 86.

2) Въ исправлении построенной при Огородни Радивиловскаго правильнымъ считается 3 бѣшкою, а не 3 бѣкою.

89

найжджӑктъ (Рад. Ог. 2), отъждали (Льв. Н.). Впрочемъ, они
охотно замѣняютъ жд, ждж простымъ ж, а при сочетаніи ж
и другихъ шипящихъ съ свистящими во многихъ случаяхъ они
с.ѣдуютъ народному выговору: къ оўкзѣсткѣ (Г. Каз. 105) и
оўкзѣтка (Рад. Ог. 293), прорѣцтво (Г. Каз. 72), скѣдоцтво
(Г. М. 151), токариство (ib. 109) и проч. Здѣсь же, час, шчас
путемъ ассимиляціи превратились въ зс, гс, сс, при чемъ второе
с неслышно въ произношеніи. Форма кѣдзкій (Г. М. 392)
явилась по аналогіи съ формой козкій (ib. 303), иногда встрѣ-
чается и кѣдскій (Рад. Ог. 390); въ бѣлорус. боскій изъ бозькій,
люскій изъ лютскій, людскій ¹). Мы не встрѣтили, между про-
чимъ, народной формы різдво. (въ бѣлорус. роство) ²), которая
образовалась изъ рождество чрезъ цѣлый рядъ переходныхъ
формъ: рождество, рождество, розство, роство, роздво (д въ т
посредствомъ прогрессивной ассимиляціи), наконецъ, різдво.
Вмѣсто этой формы постоянно употребляется подновленная въ
русскомъ вкусѣ церковнославянская форма: рождество.

Отвердьніе шипящихъ.

Шипящіе согласные, образовавшіеся посредствомъ переход-
наго смягченія зубныхъ д и т, а также гортанныхъ соглас-
ныхъ, въ древнерусскихъ нарѣчіяхъ произносились мягко. Только
съ XIV в. появляются слѣды отвердѣнія шипящихъ, какъ въ
сѣверныхъ, такъ и въ южныхъ древнерусскихъ памятникахъ ³).
Теперь мягкость шипящихъ соединяется въ галицкихъ говорахъ
большею частію съ перегласованіемъ гласныхъ: ж, щ, ч, щ,
сц, ш, п, к, и т. п. Независимо отъ случаевъ перегласованія,
въ горныхъ діалектахъ, преимущественно въ гудульскомъ, ши-
пящіе произносятся мягко: начали, чесали, чёло, чужий и т. п. ⁴).
Эта древнерусская мягкость шипящихъ сохранилась и въ сѣверно-
великорусскомъ говорѣ, но въ южно-великорусскомъ и бѣлорус-

1) Обзоръ звуковъ и формъ бѣлорусской рѣчи, Карскаго, 74.

2) Ibidem, 79.

3) Лекціі по исторіі русскаго яз. Соболевскаго, 93—94.

4) Studien... Ogonowski, 74.

90

скомъ шипящіе большѣю частію отвердѣлі ¹). То же нужно скажать и объ украинскомъ малорусскомъ говорѣ. Въ которомъ мягкие шипящіе слышатся только въ существительныхъ на икъ и лѣ: збіжжя, лошя. Въ малорусской книжной рѣчи XVII в. шипящіе тоже постоянно тверды, вѣроятно, подъ вліяніемъ украинскаго говора: мічъ (Г. Каз. 71), полнотѣ (Рад. Ог. 151), дожді (Сл. о безд.), нѣмчы (Лам. острож.с.), моллчы, межы (ів.), чого (Г. М. 301) и т. п.

Мягкость свистящихъ.

Зато в полнѣ сохранилась въ украинскомъ говорѣ малорусскаго нарѣчія древнерусская мягкость свистящихъ согласныхъ. Согласный съ въ малорусскомъ нарѣчіи произносится мягко въ суп. вск: жиовнѣский, паньський ²), отсюда же по аналогіи и мягкое произношеніе з въ словахъ: низький, близкий. (Слѣды мягкаго с есть и въ древнихъ южнорусскихъ памятникахъ: гали-шьськую, сидоньськую (Луц. св. XIV в. ³). Въ именахъ существительныхъ съ тематическимъ иc этотъ звукъ только предъ с произносится твердо, предъ остальными гласными—мягко: отсѣп. отня, отню. лицѣ, лиця, лицю, молодія, молодіць и проч. Въ галицкомъ говорѣ это и отвердѣваетъ, особенно въ имен. пад. ед. ч. ⁴). Съверно-великорусскій говоръ въ этомъ отношеніи сходенъ съ малорусскимъ,—въ южно-великорусскомъ и вѣторусскомъ и отвердѣло ⁵). Мелетій Смотрицкій призналъ за церковнославянскимъ нарѣчіемъ твердое и: 2отѣпъ, 2отѣд, 2отѣс, пѣлница,— поэтому и въ малорусской печати подобныя формы представляютъ твердое и, но въ письменныхъ малорусскихъ памятникахъ XVII в. нерѣдко можно встрѣтить мягкое и, напр. въ Львовской лѣтониси: соня, сонцю и т. п.

¹) Обзоръ звуковыхъ и форм. особенностей народнаго яз. Колосова, 156–157.

²) Г. Огоновскій объясняетъ мягкое съ въ этихъ словахъ мягкости слѣдующаго за с гортаннаго (Studien... 72).

³) Очерки изъ исторіи русскаго языка, Соболевскаго, 75.

⁴) Studien... Ogonowski, 74.

⁵) Обзоръ звуковыхъ и форм. особенностей народнаго яз. рус., Колосова, 155.

91

Обмѣнъ свистящихъ съ памятниками.

Извѣстно, что въ древнѣйшихъ памятникахъ новгородскаго письма, начиная съ ХІ вѣка, вѣрчается взаимный обмѣнъ и и ч: циновъ, львѣба, младенѣча, вѣнч themselves (Минея 1096 г.) ¹) Эта черта выполнѣ сохранилась въ сѣверно-великорусскомъ говорѣ ²), Она чужда малорусскому нарѣчію, за исключеніемъ нѣкоторыхъ палектовъ галицкаго говора: цемный и нѣмый, німъ и німъ, чюю и юю ³). Не есть ли это остатокъ древнерусской старины? Мы ставимъ этотъ вопросъ, имѣя въ виду обмѣнъ согласныхъ и и ч въ южнорусскихъ памятникахъ, начиная съ XIII вѣка ⁴). Даже въ XVII в. изрѣдка вѣрчается этотъ обмѣнъ въ малорусской письменности: ци вмѣсто чи (Уч. ев. 1604 г.), ци ш вм. чили (Стр.), судне вм. судне (ib.).

Смягченно-удвоенные согласные.

Гораздо болѣе вособразно для малорусскаго нарѣчія смягченіе согласныхъ, соединенное съ удвоеніемъ ихъ, хотя и это явленіе, чуждое говорамъ сѣверно-великорусскому и южно-великорусскому въ именахъ существительныхъ сред. р. темъ ю, свойственно, какъ извѣстно, великорусскому говору. Оно имѣетъ мѣсто въ именахъ существительныхъ съ суфиксомъ ие, причемъ и сокращается въ ь, а і ассимилируется съ предыдущимъ согласнымъ, смягченнымъ посредствомъ ь. Такъ получается изъ всѣмѣхъ чрезъ всѣERYE сѣверно-малорус. вселѣлe, украинс. ве-сі.льва. Въ галицкихъ говорахъ стягивается обыкновенно їе въ єе. при чемъ смягчается предшествующій согласный звукъ часто безъ удвоенія. Конечно, исходной точкой въ этомъ удвоеніи нужно признать сокращеніе и въ ь. Оно вѣрчается уже въ Сборн. 1073 г. (причатьe, очькъ) и въ другихъ памятникахъ ХІ вѣка. Хотя это ь вмѣсто и не составляетъ исключительной принадлежности древнерусской письменности, но въ ней оно явилось

¹) Изв. Ак. т. Х, вын. II, стр. 431–435.

²) Обзоръ... Колосова, 181–184.

³) Studien... Ogonowski, 75.

⁴, Очерки... Соболевскаго, 111.

92

совершенно самостоятельно, подъ вліяніемъ древнерусскихъ говоровъ. Оно было свойственно преимущественно тѣмъ изъ нихъ, изъ которыхъ образовалось малорусское нарѣчіе. Такъ можно думать въ виду рѣшительнаго предпочтенія сокращенныхъ сочетаній ж, яа. ю, ли предъ полными ик, икъ, икъ. ип въ древнѣйшихъ южнорусскихъ памятникахъ. Въ Галицкомъ еван. 1144 года, говоритъ г. Ягичъ, „такъ много примѣровъ этого рода сочетаній, что собственно слѣдовало бы подобрать тѣ, гдѣ противъ правила имѣется полная форма ¹). Въ XIV в. появляются въ южнорусскихъ грамотахъ подобныя формы, но уже безъ я: паданя ²), по божіемъ нароженья, обличе ³); въ XV в: печатно, милостю, широкостю ⁴); въ XVI в: здѣшнѣ, квірченѣ, змілобанѣ, збѣжѣ, написанѣ (Перес. ев.). Отсутствіе я ясно указываетъ на то, что въ этихъ формахъ произошелъ уже процессъ удвоенія согласныхъ ⁵). Въ малорусскомъ правописаніи XVII в. удвоенные согласныя пишутся рѣдко: намъ встрѣтился одинъ только служацъ такого рода: скиннѣ вм. скинніе (Уч. ев. 1604 г.), —если не считать, вѣроятно, подновленныхъ издателемъ формъ: въ навиганьню, для збыраньня, кореньня (Сл. о безд.); обыкновенно отмѣчается только мягкость согласныхъ посредствомъ надстрочного знака, а не удвоенія самихъ согласныхъ: камѣнѣ (Г. К. 57), камѣнѣнъ (ib. 33), камѣнѣлъ (ib. 166). Иногда же согласные непосредственно присоединяются къ ютированнымъ гласнымъ безъ всякаго знака смягченія: на свитаню (Льв. П.), за помочь и за помочу (ib.) и т. п.

### Согласный 1.

Въ малорусскомъ нарѣчіи и въ большей части южно-великорусскихъ говоровъ нѣтъ звука і = г; только въ иностранныхъ словахъ употребляется і = г: данокъ, дудъ. Сохранились однако же въ малорус. рефлексы этого звука: въ словахъ дзвін, джерело,

¹) Четверо еритико-налеографич. статьи, Ягича, 90.

²) АЗР. І. 23.

³) АЮЗР. І. 1.

⁴) Гол. гр. № 3, 9.

⁵) Очеркъ звуковой исторіи малорус. нарѣчія, 213 – 217.

93

какъ дъ, такъ дж, изъ г—г¹). Въ виду этого обстоятельства, а также соображеній объ отношеніи церковносл. 5 къ 5, мы не считаемъ возможнымъ настаивать на своемъ прежнемъ мнѣніи, что въ церковнославянскомъ нарѣчіи всегда произносилось, какъ h, и что г—h древнѣе ясъ малорусскомъ нарѣчіи. Чѣмъ г—г. Есть слѣды образованія h—г изъ г—г въ ХІІ—ХІІІ в.: б.ласловите, б.ласловленъ изъ б.ласловите, б.ласловленъ²), —хотя, конечно, не всякое малорусское г—h образовалось изъ г—г. Мы совершенно согласны съ Колосовымъ, что древнерусскій языкъ зналъ, какъ придыхательное h, такъ и нѣмое г. Но сознательное различение того и другаго звука въ малорусскихъ памятникахъ началось только въ XIV вѣкѣ, когда для выраженія пѣмаго г начали употреблять начертаніе къ: Скиркійю (Гр. 1387 г.), буркимистру (Гр. 1393 г.)³). Вмѣсто сложнаго начертанія къ въ XVII придумана была для обозначенія г—г особенная буква г: итѣменъ, чтіи-трафій (Бер.).

### Согласный ф.

Нѣтъ также въ малорусскомъ нарѣчіи, какъ и въ облорусскомъ, звука ф. Никогда не переходитъ въ малорусскомъ произношеніи звучный въ отозвучный ф ни въ концѣ, ни въ срединѣ словъ предъ отозвучными, какъ въ большинствѣ великорусскихъ говоровъ. Звукъ ф замѣняется въ малорусскомъ нарѣчіи согласнымъ х, особенно въ сочетаніяхъ съ р: хресет, хранцуз, иш хв: Хведор, хворутна. хвіяючка. Только въ галицкомъ говорѣ, и то больше частію въ словахъ займствованныхъ, с.лишится ф: фляшка, фаный, фрасуватися. Тѣмъ же путемъ займствованія переходилъ звукъ ф и въ древнерусскія нарѣчія, изъ кохъ одни были расположены къ нему больше, другія—меньше ⁴). Въ древнѣйшихъ южнорусскихъ памятникахъ мы нерѣдко встрѣчаемъ х не только вмѣсто ф, но и вмѣсто къ: негташмія (Галиц. ев. XIII в.), хроль (Луц. ев. XIV в.) ⁵), —хрыстите, хрыщю, хрышеньк (Галпц.

¹) Studien... Ogonowski, 72—75.

²) Очерки изъ исторіи русскаго яз. Соболевскаго, 106.

³) Замѣтки о малорусскомъ нарѣчіи, Потебни, 71.

⁴) Лекціі по исторіі русскаго яз. Соболевскаго, 99.

⁵) Ibidem.

7

94

ев. 1441 г.) ¹), хто (Грам. XIV в.) ²) Нарѣдка вѣрѣчается это народное правописание въ книжной малорусской рѣчи XVII в.: хто (Хм. Л.), нѣхто (Льв. Н.). Но, вообще говоря, малорусские писатели охотно слѣдовали совѣту Мелетія Смотрицкаго — строго различать фі отъ хв, т. е. писать: форма, а не хформа, хвала, а фіала, поэтому въ иностранныхъ словахъ они постоянно удер- живаютъ фі: фоғрма (Г. Каз. 43), фієра (ib. 39), фіалівокъ (ib. 46).

Позвѣстно, что въ древнерусскихъ нарѣчіяхъ существовали многія формы имени и глагола, сходныя съ церковнославянскими. Но само собою понятно, что перемѣны въ области звуковъ должны были непосредственно отражаться на искаженіи и потерѣ самыхъ формъ. Особенно сильное вліяніе въ этомъ отношеніи должно было производить паденіе глухихъ гласныхъ, которое вызвало цѣ- лые ряды словъ съ согласными окончаніями. Старыя звуковыя комбинаціи, смѣшиваясь съ новыми, давали богатый матеріалъ для нивел.进口ующаго дѣйствія такъ называемой аналогіи, кото- рая не только сама шла по слѣдамъ звуковыхъ превращеній, но и вызывала эти послѣднія. Такимъ образомъ, въ замѣнѣ однихъ морфологическихъ пропорцій, являлись другія, то сход- ныя въ разныхъ русскихъ нарѣчіяхъ, то различныя.

Согласно съ нашимъ планомъ, мы остановимся сперва на сходныхъ, т. е. на общерусскихъ формахъ имени существительнаго.

Буква ў въ мяткомъ склоненіи имени существ. женс. р. родит. син. и винит. множ., и мужес. р. въ именит. и винит. множ. и.

Во всѣхъ русскихъ нарѣчіяхъ падежи родит. един. ч., а также именит. и винит. множественнаго, въ темѣ ю именъ женс. рода оканчиваются на и, при чемъ единс. число отъ множ. отличается только удареніемъ: землй, душі (родит. ед.), земля, души (именит. и винит. множ.) ³). То же и въ мяткомъ склоне- ніи именъ существительныхъ мужс. р., какъ въ сѣверныхъ,

1) Четыре критико-палеографич. статьи, Игича, 97.

2) АЗР. І. 20.

3) Въ нѣкоторыхъ малорусскихъ говорахъ вѣрѣчается вмѣсто и окончаніе не (см. Очеркъ звуковой исторіи малорус. нарѣчія, 309).

95

такъ и въ южныхъ нарѣчіяхъ, винит. множ. въ слѣдствіе смѣ-
шенія съ именит. множ. принялъ форму этого послѣдняго па-
дежа: мужи, койи, лучи, при чемъ въ именахъ одушевленныхъ.
уже въ XIII в. этотъ падежъ началъ смѣшиваться съ родит.
множ. Этому и въ церковнославянскомъ языкѣ соотвѣтствуетъ л,
а въ древнерусскихъ памятникахъ, какъ съверныхъ, такъ и
южныхъ. нъ: такъ, уже въ Остроміровомъ еван: недѣль (родит.
ед.), въ Сбор. 1073 г: пѣдшіе (именит. множ.), въ Сбор. 1076 г:
вѣдовіе (винит. множ.) ¹). Въ XII—XIII вв. вмѣсто нъ встрѣча-
ются въ этихъ падежахъ звуки на (послѣ шипящихъ—а) с и и:
стѣна Біша (родит. ед. въ Як. ІІ. и Г. XII в.), про свое муже
(винит. множ. въ гр. 1230 г.), борькои земли (родит. ед. въ Р.
Прав. XIII в), овчи (винит. множ. ibid.) и т. п. ²). Существуетъ.
миніе, что нъ во всѣхъ этихъ формахъ есть окончаніе прасла-
вянское, искони отличавшее русскій языкъ отъ церковнославан-
скаго, что оно соотвѣтствуетъ л, такъ же, какъ въ извѣст-
ныхъ случаяхъ ы соотвѣтствуетъ л³). Но мы не видимъ
ь во всѣхъ тѣхъ счучаяхъ, гдѣ стоитъ ы въ соотвѣтствіи съ л:
нѣтъ, напримѣръ, нъ въ формахъ: бия, время. Если бы нъ—л
такъ же, какъ ы—л, то получились бы формы: бинь, времь. По-
этому необходимо перенести замѣну л посредствомъ нъ съ пра-
славянской почвы на древнерусскую.—Какъ же произносилось въ
древнерусскихъ нарѣчіяхъ это нъ? Г. Соболевскій утверждаетъ.
что нь произносилось иначе, чѣмъ с, потому что въ противномъ
случаѣ это нь—е превратилось бы въ о послѣ мягкихъ согла-
сныхъ—звуковой процессѣ, который начался въ XIII в., и ко-
тораго не замѣчаемъ мы въ нь ⁴). Съ своей стороны считаемъ
нужнымъ замѣтить, что если съ изъ нь не сдѣлалось того же, что
съ основнымъ с, то потому именно, что е изъ нь еще до XIII г.
въ нѣкоторыхъ русскихъ говорахъ получалось изъ дифтонговъ—
такъ же, какъ въ другихъ говорахъ оттуда же образовалось и

¹) Много примѣровъ изъ памятниковъ XI, XII, XIII вв. см. Очеркъ истории звуковъ и формъ рус. яз. Колосова, 69, 82–83.

2) Подробіе—ibidem, 83, 94–96.

3) Русскій филологич. Вѣст., 1881 г. № 3.

4) Ibidem, 1881 г. № 3, 5.

7*

96

и, следовательно, въ чувствѣ языка не исчезло еще въ то время
различеніе с изъ нъ отъ основного с, потому-то с изъ нъ и не
пошло тѣмъ путемъ превращенія послѣ мягкихъ согласныхъ въ
о (jo), какъ основное с. Но нашему мигнію, во всѣхъ указан-
ныхъ случаяхъ буква нъ прозносилась въ древнерусскихъ нарѣ-
чіяхъ, какъ звукъ мягкій, который можно было противопоста-
вить твердому я, следовательно, буква нъ выражала звукъ, вы-
званный аналогіей отъ этого самаго я, звукъ не мождосвѣд-
ный съ я, но подобный ему. Весьма можетъ быть, что это былъ
звукъ и въ тѣхъ древнерусскихъ нарѣчіяхъ. Въ которыхъ буква нъ
произносилась, какъ и, но ничего нѣтъ певѣроятнаго и въ томъ,
что въ другихъ нарѣчіяхъ, въ которыхъ буква нъ произносилась,
какъ съ этотъ звукъ с, выраженный посредствомъ нѣ, сохраняя с.ѣды
своего происхожденія изъ нѣ, противопоставлялся твердому я. Когда
въ этихъ послѣднихъ нарѣчіяхъ смѣнилось с на и, то, полагать
надобно, это было уже действіе фонытческаго закона —такъ на-
зываемаго перегласованія, хотя и нельзя объяснять одинъмъ этимъ
закономъ появленія и въ мягкихъ окончаніяхъ, где нѣ когда въ цер-
ковославянскихъ нарѣчіяхъ стоялъ А въ противоположность
юсовому я твердыхъ окончаній. Поэтому мы думаемъ, что въ
однихъ нарѣчіяхъ звукъ и въ разсматриламыхъ формахъ утвер-
дились вмѣсто церковно-славянскаго А только подъ вѣяніемъ ана-
логіи отъ я, въ другихъ — при помощи перегласованія, но въ
томъ и другомъ служащі разные писцы пользовались буквою нъ
для выраженія неодинаковыхъ звуковъ — то с, то и. Южнорус-
скіе писцы выражали буквою нъ преимущественно этотъ послѣд-
ній звукъ, сохраняя и въ XVII в. преданіе древней южнорус-
ской письменности. Вонрески славянской грамматики Мелетія
(мотрицкаго, который въ родит, един. и винит, множ. имень
существительныхъ мягкихъ окончаній именетъ А (сѣна, мрежа),
они употребляли во всѣхъ этихъ случаяхъ букву нъ, которую
произносили, конечно, какъ и. Такъ, родит. с. и: землѣ (Г.
К. 39), есть и землѣ (ib. 187), во всemi душь (Па. 3. К. 978).
САВГЕКИНЦК (Стр. 26), до рокъ (Льв. Н.); —именит. множ. ку.шь
(.Ьв. П.); вывит. множ.: вѣкѣ (Г. К. 81). ЗПАНЧЕ (К. Х.), к:гъ-

97

пак (Рад. Ог. 642), шакак (ib. 1081). То же ъ и въ винит.
падежъ мужес. р., глѣбъ въ церковнославянскомъ нарѣчіи былъ л:
конь (Хм. л.), есть и кони (ib.), олтарль (ib.). Но такъ какъ ъ
произносили, какъ и, то и въ имен. множ. ч. муже. рода, глѣбъ
въ церковнославянскомъ нарѣчіи было и, въ малорусской книж-
ной рѣчи часто видимъ ъ: юсѣть, пригодить (Каз. Л. Карп.),
учитель (Пал. З. К. 977), кнѣздь, кролѣк, царѣк (Г. К. 61),
нъмць, онь (Льв. П.).

Гораздо рѣшительнѣе выступаетъ действіе аналогіи въ тѣхъ
формахъ именъ существительнаго, которая появились въ слѣд-
ствіе смѣшенія темъ, а также смѣшенія родовыхъ окончаній и
падежей.

Смѣшеніе темъ въ именахъ существительныхъ.

Къ давнимъ явленіямъ во всѣхъ русскихъ нарѣчіяхъ отно-
сится смѣшеніе именъ темы а съ именами темы у въ род. един.
(Льву Сбор. 1073 г.) и въ предлож. един. (въ пирѣ Рус. Правда
по спис. ок. 1282 г.) ¹). Въ книжной малорусской рѣчи XVII в.
это смѣшеніе представляється тоже одно изъ заурядныхъ явленій,
особенно послѣднее: 3 чаккъ (Г. Каз. 101), по очию, у великома-
страгу (Льв. П.), къ кнѣзью (Г. Каз. 116).

То же нужно сказать и о смѣшеніи именъ темы а съ именами темы і въ родит. и дат. един. ч: юсѣя, ояня вмѣсто юсѣи, олии. Въ малорусскихъ памятникахъ XVII в. послѣднія, болѣе древнія формы воєсе не встрѣчаются. Въ родит. множ. уже въ XIV в. появляется форма: (подъ)²). Оставляя въ сто- ронъ вопросъ о томъ, образовалась ли она изъ в, замѣтимъ только, что во всѣхъ русскихъ нарѣчіяхъ она г.убоко проникла въ темы а: даже въ славянской грамматикѣ М. Смотрицкаго встрѣчаемъ: пастырѣи, магѣеей и проч.

Въ томъ же родит. множ. уже въ XI в. обнаружилось
смѣшеніе именъ темъ а съ именами темѣ у: прѣховѣ (Остр. ев.

1) Лекціи по исторіі русскаго языка Соболюскаго, 121, 122.

2) Очеркъ исторіі звуковъ и формъ русскаго яз. Колосова, 109.

98

255 в.), врачевъ (ib 243 в.), вождевъ (Сбор. 1076 г.) ¹). Съ развитіемъ древнерусской письменности постепенно усниливается преобладаніе окончаній вѣр, сѣм. падъ в., ль. Въ малорусской книжной рѣчи XVII в. замѣтно колебаніе въ этомъ падежѣ между темами у и і: непрѣлѣтеліовъ (1ª К. 17) и непрѣлѣелей (ib.), звѣшвѣвъ (ib. 56) и звѣшей (ib.).

См. менѣе родовых окончаній вѣр имена существительных.

Въ дат., творит. и предлож. падежѣ мног. ч. имена существительныя мужес. и сред. р. во всѣхъ русскихъ нарѣчіяхъ принимаютъ окончанія именъ существительныхъ женс. р.: амъ-ямъ, ами-ямі, агъ-ягъ. До XVI в., повидимому, держались еще старинныя окончанія этихъ падежей. Въ одномъ памятникѣ XII в. мы встрѣтили окончанія ами. ями: прекраснамъ прижама (Монаст. уст.) ²), но этотъ единственный случай не можетъ служить доказательствомъ ранней аналогіи въ этихъ формахъ отъ именъ существительныхъ женс. р. Зато въ XIV вѣкѣ, какъ въ сѣверныхъ, такъ и въ южныхъ памятникахъ, рѣшительно выступаетъ действіе этой аналогіи ³). Вѣроятно, раньше всего подчинились ей имена существительныя средняго р., въ которыхъ именит. мног. оканчивается на а. Въ предложномъ падежѣ посредствующей формой отъ лѣгкъ къ агъ могли быть окончанія злѣ, огъ, перешедшія изъ темы а въ тему у и весьма нерѣдкія въ южнорусскихъ памятникахъ, даже сравнительно позднихъ ⁴). Впрочемъ, въ книжной малорусской рѣчи XVII в. разсматриваемыя нами формі, безъ сомнѣнія, были уже во всеобщемъ употребленіи, какъ и теперь въ народной рѣчи. Въ грамматикѣ Мелетія Смотрицкаго стоять рядомъ формы: піорѣками, дрѣгами и піорѣки, дрѣги, но падежи дат. и предлож. выдержаны по церковнославянски.

1) Нав. Ак. т. Х. 5.

2) Ibidem.

3) Примѣры у Колосова, см. Очеркъ истории звуковъ и формъ русскаго языка, 169-110.

4) См. выше стр. 66—67.

99

Смѣшеніе родовыхъ окончаній выразилось также въ имен.
пад. един. ч. собственныхъ именъ, которые послѣ паденія глу-
хихъ гласныхъ охотно начали принимать окончаніе о, какъ въ
сѣверныхъ, такъ и въ южныхъ памятникахъ: Данію, Федорко
(Смол. гр. 1284 г.), Михайло (Нов. гр. 1317 г.) ¹).—То же въ
южнорусскихъ грамотахъ XIV в: Стецко, Васько, Останіко.
Г.цѣко, Михайло ²). Для объясненія этого явленія едвали можно
обращаться къ теоріи о долговременномъ существованіи глухихъ
гласныхъ въ русскихъ нарѣчіяхъ, даже и въ сѣверномъ, гдѣ
обыкновенно встрѣчаются такія формы, какъ Ролфо, Тумане
(Смол. гр. 1229 г.), Павле, Нинате (Новгор. купч. XIII—XIV в.),
Окѣнѣо, Марке. Өедоро, Пвановиче (Новгр. гр. XIV в.). Смѣ-
шеніе глухихъ гласныхъ съ чистыми въ такихъ и подобныхъ
случаяхъ, по нашему мнѣнію, есть ничто иное, какъ графиче-
ская замѣна однихъ буквъ другими, легко объясняемая привыч-
кой малограмотныхъ писцевъ произносить з и ю, какъ о и е,
поэтому въ сѣверныхъ грамотахъ мы часто встрѣчаемъ эти по-
слѣднія буквы вмѣсто первыхъ, и наоборотъ. Такъ, иногда въ
одной и той же грамотѣ одни и тѣ же слова пишутся двоякимъ
образомъ: миро и миръ, будьте и будьте, битоса и битиса, око
и окъ (Смол. гр. 1229 г.). Къ такимъ же ошибкамъ въ право-
писаніи мы относимъ аналогіческія формы въ южнорусскихъ па-
мятникахъ: юссе вмѣсто юсть, придѣне вмѣсто придѣны (Добр.
ев. XII в.), дамо вмѣсто дамъ (Типогр. ев. № 7, XIII в.), къ
пюдѣемо вмѣсто къ пюдѣемъ (Луц. ев. XIV в.) ³). Что касается
до именъ существительныхъ, относящихся къ названію лицъ и
званій, то въ великорусскомъ нарѣчіи смѣшеніе родовыхъ окон-
чаній въ этихъ именахъ пошло дальше, чѣмъ въ малорусскомъ.
Уже въ XIII—XIV вв. въ сѣверно-великорусскихъ грамотахъ
встрѣчаемъ окончаніе а рядомъ съ о съ соответствующими ко-
свенными падежами женск. р: Самуйль (дат. е. л.), Гавриль, Да-
киль (винит. ед.) и т. п. ⁴). Въ книжной малорусской рѣчи XVII в.

¹) Изв. А. т. Х. 5, 6

2) Гол. гр. № 3, 7.

3) Очерки изъ исторіи русскаго языка, Соболевскаго, 71.

4) Лекціі по исторіі русскаго языка, Соболевскаго, 132.

100

господствует окончание о: Марка (Г. М. 336). Милайло. Григорко (Гус. л. 372) и т. и. Нерѣдки также формы: митғаноз-лита (Г. Чуд. 143). патріарха, скларга, езумта (Густ. л. 369—370). Впрочемъ, а въ этихъ формахъ, очевидно, явилось, какъ и въ польскомъ языке, подъ вліяніемъ латинскихъ формъ.

### Смѣшеніе падежей въ именахъ существительныхъ.

Зват. падежъ въ малорусскомъ нарѣчии, какъ мы видѣли, сохранила до настоящаго времени, не замѣняясь падежемъ именительнымъ. Обратная замѣна именит. падежа зятельнымъ въ именахъ существит. мужес р. встрѣчается иногда въ народныхъ пѣсняхъ: „призжае синку к своему двору“ (Чуб. V. 706), „ой занедужав молодый цумач“ (ib. 1048). Это явленіе общерусское, и притомъ давнее, возникшее въ ХІІ — ХІІІ в. ¹). Встрѣчается оно и у малорусскихъ писателей ХVІІ в.: Николаев вмѣсто Наколай (Г. Каз. 20), Айге вмѣсто Арій (Рад. Ог. 709).

Не менѣе древнего общерусскою особенностью въ формахъ имени существит. нужно считать смѣшеніе винит. падежа въ именахъ оружевленныхъ мужес рода съ родительнымъ, а также во множ. ч. смѣшеніе винит. падежа съ именительнымъ. Первое смѣшеніе встрѣчается уже въ памятникахъ ХІ—ХІІ в., какъ съверныхъ, такъ и южныхъ: „иматы жинкота кѣннаго“ (Остр. ев. 8. в.), „къзлаккі ківкаго мина“, „мдъй хлѣкка“ (Галиц. еван. 1144 г.) ²). Употребленіе винит. вмѣсто именит., и обратно, во множест. ч. началось не позже ХІІІ в. ³). Вѣт эти общерусскія явленія составляютъ обычную черту и книжной малорусской рѣчи ХVІІ в. Въ винит. мпож. Мелетій (Смотрицкій старается приблизиться къ церковнославянскимъ формамъ: крѣаты, пастырѣ, крѣач, но козина, дръга, сѣина, крѣача и тому подобныя замѣны винительнаго падежа формами родительнаго онъ приписываетъ. какъ мы видѣли, и языку славянскому.

¹) Лекціи по исторіі русскаго языка, Соболецкаго. 137.

²) Описание с авляческихъ рукописей, Горскаго и Невост. 614 1. 211.

³) Лекціи по исторіі русскаго языка, Соболецкаго. 139.

101

Не менѣе значительны общерусскія отклоненія отъ церковнославянскихъ глагольныхъ формъ.

Суффиксы неопред. наклоненія ти, ть, чь.

Въ неопр. накл. съ XII в. началось уже колебаніе между формами ти и ть. Такъ, въ договорной грамотѣ Ярослава Володиміровича съ нѣмцами (1195 г.) читаемъ: „а кого Богъ поставить князя, а съ тѣмъ миръ пошвердить“ ¹). Нужно, впрочемъ, сказать, что форма ть встрѣчается довольно рѣдко не только въ XII, но и въ XIV в.: „оу желѣза оцедить“ (Смол. гр. 1229 г.). ²) „жидовѣ мають утягати и выстерегаться“ ³) Гораздо чаще встрѣчается ть въ XV в. ⁴), не устраняя и въ последующихъ вѣкахъ стариннаго ти. Эта живучесть окончанія ти не можетъ служить въ польку предположенія, что достигательное наклоненіе начало выходить изъ употребленія въ XV в. подъ вѣляніемъ превращенія ти въ тѣхъ и последовавшаго затѣмъ смѣшенія этого последняго окончанія съ суффиксомъ достигат. накл. тѣ. Можно указать въ древнерусскихъ памятникахъ прижмѣры появленія тѣ въ тѣхъ случаяхъ, когда въ старину употреблялось тѣ; даже ти въ древнѣйшихъ памятникахъ стошь иногда вмѣсто ть, напр.: „и, ли, сурѣстовати лѣкѣто камѣ“ (Остр. ев. 45, в). Поэтому мы полагаемъ, что удобнѣе говорить о затѣнѣ достигат. наклоненія посредствомъ неопредѣленаго, чѣмъ о фонетическомъ воздѣйствіи одной формы на другую. Въ последнѣйшихъ рукописяхъ вмѣсто достигат. накл. является неопредѣлен. съ общерусскимъ окончаніемъ ти ⁵), которое въ настоящ

¹) Грамоты, касающіяся сношенія съ верозап. Россіи съ Рагою, Папіерскаго, изл. Археогр. комиссіей.

²) Славянскі христоматія Воскресенскаго, 65. Колосовъ считаетъ въ этомъ случае в графической замѣной звука е, который въ свои очередь стонить вмѣсто и (Очеркъ. 98). Это, очевидно, фонетическая штязжка. Пелзя также считать оцедить формой повелит. накл, потому что она не соответствовала бы контексту рѣчи, въ которой постановленія договаривающихся сторонъ всюду выражены въ формѣ неопред. наклоненія.

³) A3P 1, 25.

⁴) Ibid. I, 71, 83

⁵) Изъ занисокъ по русской грамматике. Потебни, 299

102

цее время сохранилось. какъ въ съверномъ великорусскомъ, такъ и въ галицкомъ малорусскомъ говорѣ.

Вызвано это чи вліяніемъ согласныхъ темъ наст. времени. Въ южнорусскихъ письменныхъ памятникахъ окончаніе чи последовательно идетъ, начиная съ XIV в.: рѣчи (Гр. 1385 г.) ¹), отверчена (Гр. 1386 г.) ²), мони (Гр. 1486 г.) ³), пожечь, старечь, суквучь (Пересоп. ев. XVII в.), забыть (Пал. з. К. 1083), высьчи (Льв. II), кымочь (Рад. Ог. 385), печь (Г. К. 185).

### Точныя окончанія наст. времени изъявит. наклоненія.

Въ изъявит. наклоненіи не всѣ личныя окончанія наст. времени сохранились въ нарѣчіяхъ великорусскомъ и малорусскомъ. Съ XIII в. начали колебаться формы двойст. ч. 4), въ XIV в. онѣ постепенно вымирали. Какъ ни усилывался Мелетій Смотрицкій поддержать эти формы въ своей грамматикѣ, онѣ не привились къ книжной малорусской рѣчи XVII в.

Въ един. и множес. числахъ настоящаго времени личныя окончанія получили не тотъ вид, какой они имѣли въ церковно-славянскомъ нарѣчіи. Такъ, юсы уже въ XI в. иногда замѣняются чистыми гласными въ 1 л. единс. и въ 3 л. множес. ч: приимоу (Туровс. ев. ХІ в.) ⁵), розумію, глають (Сбор. 1076 года) ⁶). Архаическое окончаніе 1 л. единс. ч. мь тоже въ ХІ в. начало превращаться въ мъ: уже въ Остром. евангеліи съ особенностью настойчивостію употребляется форма имамъ. Подобныя формы встрѣчаются также въ ХІІ и ХІІІ в. ⁷) Глаголъ нesmь. воْроятно, подъ вліяніемъ аналогіи отъ 2 л. единс. ч. нesи, съ давнихъ временъ получил. форму нesmi ⁸). Въ слѣдствіе пре-

¹) АЗР 1 27.

²) АЗЮР. II, 102.

³) АЗР. I, 80.

⁴) Очеркъ исторій звуковъ и формъ русскаго яз. Колосова, 99.

⁵) Свѣдѣнія и замѣтки о маюнѣ и пенив. памятникахъ, Срезневскаго, М45, 108.

⁶) Историческая христианія, Буславева, 300.

⁷) Свѣдѣнія и замѣтки... Срезневскаго, № 31, стр. 4. Другіе памятники русскаго письма и яз. Срезневскаго, 192, 214, 227, 232.

⁸) Колосовъ указываетъ одинъ примѣръ изъ XII в. (Очеркъ.. 85). Въ XIII и XIV в. форма сложнаго прошедшаго съ нesми рѣдо встрѣчается, а въ XV в. она

103

вращенія мь въ мь 1 л. множес. ч. совпало съ 1 л. единс. ч. Можетъ быть, это обстоятельство было поводомъ къ превращенію во множ. ч. мь въ мы: уже въ (бор. 1073 г.—несмы ¹): Вообще же въ глаголахъ сохранилось во всѣхъ русскихъ нарѣчіяхъ окончаніе 1 л. множ. ч. мь—конечно, безъ всякой примѣси глухаго гласнаго звука.

Во 2 л. един. ч. рано появилось окончаніе шь вмѣсто ши: въ памятникахъ XII—XIII в. находимъ: тружаешь (еван. XII в. кіевъ, церк. но-арх. муз.), прыткешь (еван. XII—XIII в. Рум. муз. № 104) ²), аьдаешь, дылаешь, посулѣшь (гр. 1229 г.) ³). Допуская въ русскихъ нарѣчіяхъ раннюю потерю глухихъ гласныхъ, думаемъ, что окончаніе шь уже во время появленія своего означало не болѣе, какъ мягкій шипяцій звукъ. поэтому не лишено основанія предположеніе г. Соболевскаго, что окончаніе ши въ древнерусскихъ памятникахъ есть особенность церковнославянская, а не русская ⁴). Постѣ отвердѣнія шипящихъ, ъ въ окончаніи шь не было уже знакомъ мягкости согласнаго ш, а въ книжной малорусской рѣчи XVII в., согласно съ народнымъ произношеніемъ, принято было за правило писать шъ, а не шь: на<sup>8</sup>чӑвешъ, мӑвешъ, ҫнӑнчӑвешъ (г. М. 122, 123).

Въ 3 л. един. и множ. ч. украинскій говоръ малорусскаго нарѣчія вмѣстѣ съ бѣлорусскимъ и южно-великорусскимъ ближе стоитъ къ церковнославянскому нарѣчію, удерживая мягкое ш. т. е. шь. Въ галицкомъ малорусскомъ и съверномъ великорусскомъ, а также въ литературномъ русскомъ, м отвердѣло. Хотя предъ ся это отвердѣніе м встрѣчается уже въ Мстиславовомъ еван. XII в. (уср.амл.лютсă, 2стакл.лютсă) ⁵). но явленіе это ст. особенною силою выступаетъ въ болѣе позднихъ памятникахъ XV в. ⁶). Мелетій Смотрицкій, примѣняясь къ западнымъ мало-

составляеть обмкновенное явленіе. какъ въ южниорусскихъ, такъ и въ сѣвернорусскихъ памятникахъ.

¹) Описание слав. руковисей, Горскаго и Невостр. Озд. П, кн. 2, 392.

²) Лекціі по исторіі русскаго яз. Соболевскаго, 112.

³) Очеркъ исторій звуковъ и формъ русскаго яз. Колосова, 97.

⁴) Лекціі... Соболевскаго, 112.

⁵) Историческая христоматика, Буслаева, 37, 38.

⁶) Очеркъ.. Колосова, 145.

101

русскимъ говорамъ, установилъ для 3 л. един. и множ. ч. окоп-
чаніе тѣх: оно принято было и въ книжную малорусскую рѣчи
ХVІІ в.—Что касается до опущенія тѣх въ 3 лицѣ един. и
множ. ч., то оно отвергнуто было малорусскими писателями
ХVІІ вѣка, какъ особенность простопародной рѣчи. Между тѣмъ,
это одна изъ характерныхъ ея особенностей. Является она уже
въ древнѣйшихъ памятникахъ русской письменности—въ при-
пискѣ къ Остромірову евангелию, въ Сборникѣ 1073 г. Въ настоя-
щее время формы безъ тѣх, тѣх въ 3 л. един. ч. распространены
присмущественно въ малорусскомъ и соѣднихъ съ малорусскими
бѣлорусскихъ говорахъ; гораздо рѣже встрѣчаются опѣ въ осталь-
ныхъ великорусскихъ говорахъ.

### Замѣна прошед. простыхъ прошанцами сложными.

Относительно прошедшихъ простыхъ установилось миѣніе,
что въ первые вѣка славянонорусской письменности они не чужды
были древнерусскимъ нарѣчіямъ. На страницахъ древнерусскихъ
памятниковъ, какъ аористъ, такъ и прошедшее продолженное
время, составляютъ обычное явленіе. Такъ, въ болѣе поздней
редакціи ихъ XII и XIII в. мы видимъ прежде всего рѣзкое
преобладаніе такъ называемаго аориста, который въ глаголахъ
1 класса на гласную тему иногда употребляется въ 3 л. един.
ч. безъ тѣх, тѣх: нача (Пролог. новгор. соф. билд. 1150 г.) поча
(Кормч. 1281 г.)¹) и т. п. Наоборотъ, въ прошед. продолженномъ
времени 3 л. един. и множ. ч. часто является съ окончаніемъ
тѣх, которое встрѣчается иногда и въ южноставянскихъ памят-
никахъ, но присмущественно—въ памятникахъ древнерусскихъ
Видно, что это окончаніе не было нарѣчно кніяпіемъ южноста-
янской письменности. Особенно интересно въ древнерусской
книжной рѣчи своеобразное построеніе прошед. продолжен. вре-
мени: большейю частію оно образуется подъ в.піяниемъ аналогіи
отъ темъ глагольныхъ на а: и,ц,лашіе (Остр. ев. 4 в.), ид,лашіе
(ib. 34. б), жиклашіе (ib. 9. в.), ж, есть и ид,кашіе (ib. 95. г.),
жиккашіе (ib. 41. в.). Гораздо чаще встрѣчаются сокращенные
формы: идăше, жівяше (Арх. ев. 1092 г.), тьрьняше, идăше

¹) Древніе памятники русской пис. и яз. Средневека, 234, 237.

105

(Мин. 1095 г.) ¹). Въ ХІІ ХІІІ вв. эта однообразная форма
прошед. продолжен. времени встрѣчается еще чаще, указывая
на затменіе этой категоріи времени въ живой рѣчи. Вообще же
нужно сказать, что въ самыхъ древнихъ памятникахъ русской
редакціи замѣтно уже предиочтеніе сложныхъ формъ времени
простымъ. Можетъ быть, близкайшимъ новодомъ къ этому пред-
почтенію служило стремленіе отличить 2 л. един. ч. въ прошед-
шихъ простыхъ отъ 3-го, поэтому для втораго лица сперва
употреблялась сложная форма, а затѣмъ она начала проникать
и въ другія лица. Такое предположеніе мы допускаемъ на томъ
основаніи, что въ древнерусскихъ памятникахъ съ особенною
настойчивостію употребляется сложная форма прошед. времени
во 2 л. един. ч. Въ ХІІІ в. встрѣчаются уже ошибки въ упо-
требленіи прошедшихъ простыхъ: такъ, въ галицкомъ спискѣ
еванг. чтеній конца ХІІ в. встрѣчается: „другая не амильне
глубины землѣ“ ²). Формы прошедшихъ простыхъ казались тѣмъ
менѣе обязательными, что съ опущеніемъ вспомогат. глагола въ
сложныхъ прошедшихъ, которое нерѣдко встрѣчается уже въ
ХІІ в. („язъ дат“ Грам. Мстисл. 1130 г., „се вдат. Варламе“
Грам. хут. 1192 г.), ³) формы сложныхъ прошедшихъ являлись
въ упрощенномъ видѣ. Какъ бы то ни было, въ ХІІІ—ХIV вв.
формы прошед. простыхъ были уже пережитымъ моментомъ во
всѣхъ русскихъ нарѣчіяхъ, хотя и были понятны народу, по-
стому онѣ и не выходили изъ книжного употребленія не только
тогда, но и гораздо позже. Конечно, вымираніе этихъ формъ
пропусходило не сразу: нѣкоторые изъ нихъ могли продолжать
свое существованіе, какъ остатокъ старины. Судить объ этомъ.
мы можемъ по тому, что и теперь еще жалкіе остатки ихъ, какъ
мы видѣли, не печезли окончательно. Вообще говоря, въ обыден-
ной рѣчи онѣ казались излишними: здѣсь причастіе спрягаемое
на лѣ сдѣлалось замѣстителемъ прошедшихъ простыхъ. Впрочемъ,
и въ книжной малорусской рѣчи XVII в. онѣ тоже отсутствуютъ.

¹) Лекціі .. Соболевскаго, 114.

²) Свѣдѣлія и зам. о маловѣсѣ. и неписѣ. памятникахъ, Срезневскаго, № 15, 413. Примѣры ошибокъ въ употребленіи прошедшихъ простыхъ изъ разныхъ вѣковъ см. Лекція.. Соболевскаго. 165.

³) Древые памятники русскаго письма и яз. Срезневскаго. 498, 510.

106

## Виды глаголов в южнорусской письменности ХІ, ХІІ, ХІІІ вв.

Въ связи съ этимъ явленіемъ, по нашему миѣнію, находится развитіе въ русскихъ глаголахъ тѣхъ особенностей, которые въ грамматикахъ принято называть видами глаголовъ или стененями действія, выражаемаго посредствомъ глаголовъ ¹).

Извѣстно, что въ образованіи кратной степени во всѣхъ славянскихъ нарѣчияхъ самое рѣшительное влияние имѣетъ гласный звукъ а, поэтому глаголы V класса съ тематическимъ гласнымъ а представляютъ наимолѣе удобную почву для передвиженія глаголовъ изъ продолженной степени въ кратную. Тема этихъ глаголоь расширяется посредствомъ суффикса а, который видонзмѣняется въ нарѣчіи великорусскомъ въ звукъ и послѣ твердыхъ согласныхъ, и въ звукъ и послѣ гортанныхъ, а также послѣ мягкихъ согласныхъ, при чемъ для устраненія зіянія между суффиксомъ кратной степени и тематическимъ гласнымъ вставляется й, удареніе же большею частію передвигается съ тематическимъ гласнаго на корень, въ которомъ гласный звукъ иногда успѣливается: дѣлать - дѣлывать, полакать - табаковать и т. п. Форму кратной степени могутъ принимать и глаголы другихъ классовъ, но всегда подъ условіемъ перехода этихъ глаголовъ

¹) Миклошичъ раздѣляетъ славянскіе глаголы на совершенные и несовершенные, и латѣмь — въ послѣднихъ различаетъ действіе длящееся (verba durativa) отъ действія повторяющагося (verba iterativa). Эти послѣдіе глаголы, обыкновенно обозначаемые суффиксомъ а, усиливаютъ итерацію посредствомъ удвоеннаго суффикса а, являлись такимъ образомъ итеративными второй степени: чеcе. sedām — глаголъ итеративный отъ sedu, sedācām — итеративный отъ sedām (Vergleich. Syntax der Slav. Spr. Miklosich, 276—277). — Некрасовъ раздѣляетъ русскіе глаголы по стененямъ действія на краткіе, продолженные и кратные. Краткость и кратность, говорить онъ, суть выны общаго, родокаго понятія продолжительности. Въ нихъ противоположность представляется конкретнѣе, съ проявлениемъ действія на самомъ дѣлѣ (О значеніи формъ русскаго глагола, 1865 г, 155). Недостатокъ этой послѣдней классификаніи заключается въ томъ, что въ ней не дано падежашаго мѣста глаголамъ совершеннымъ, которые не имѣютъ суффикса краткой степени ку, — зато она представляетъ менѣе сбивчивости въ разграчнѣніи первой и второй степени. По Некрасову, кидать, бросать — глаголы просто продолженные (у Миклошича verba iterativa первой степени), кидывать, брать — глаголы кратные (у Миклошича verba iterativa второй степени). Поэтому, принимая общеприятное въ славянскихъ грамматикахъ дѣленье глаголовъ на совершенные и несовершенные, мы будемъ держаться терминологіи Некрасова въ отношеніи къ глаголамъ несовершеннымъ.

107

въ V классъ, хотя переходная форма эта въ глаголахъ велико-
русскихъ не всегда употребляется. Такъ, отъ глагола дать (1 к. л.)
чрезъ дава (давать)—давывать,—отъ быть (1 к. л.) чрезъ быва (бы-
вать)—бывывать,—отъ сидеть (ШІ к. л.) чрезъ сидя + а, сидя + а—
съживать,—отъ ходить (ІV к. л.) чрезъ ходя + а, жожа—хажи-
вать и т. д. Иногда глаголы 1 класса, принимая тематический
гласный звукъ глаголовъ V класса, сразу получаютъ значеніе крат-
ной степени: ъсть—ьдáть, пять—павать и т. п. ¹).

Таковы въ общихъ чертахъ отношенія между степенью
продолженной и кратной въ великорусскомъ нарѣчіи. Само со-
бою разумѣется, что они установились не сразу. Собственно
говоря, кратная степень возникла уже на памяти исторіи. Она
непозвѣстна была церковнославянскому нарѣчію въ тѣхъ комби-
націяхъ, которыя встрѣчаются въ нарѣчіи великорусскомъ, хотя,
по мнѣнію Миклошича, въ сферѣ славянскихъ нарѣчій система
глаголовъ совершенныхъ и несовершенныхъ послѣдовательно была
выдержана уже до начала славянской письменности, т. е. до
ІХ вѣка ²). Во всякомъ случае, только съ того времени, по мнѣрѣ
появленія памятниковъ славянской письменности, является воз-
можность с.п.ѣдить за дальнѣйшимъ развитіемъ степеней дѣйствія
въ разныхъхъ славянскихъ нарѣчіяхъ. Вопросъ этотъ, сколько
намъ извѣстно, не былъ еще разработанъ съ историко-сравни-
тельной точки зрѣнія. Тѣмъ не менѣе можно считать несомнѣн-
нымъ, что въ разныхъхъ славянскихъ нарѣчіяхъ движеніе глаго-
ловъ по степенямъ дѣйствія не остановилось на той стадіи, ко-
торую мы видимъ въ церковнославянскомъ нарѣчіи. Особенно
это нужно сказать о нарѣчіяхъ великорусскомъ и чешскомъ,
въ которыхъ кратная степень дѣйствія проведена съ большейю
силою и выразительностію, чѣмъ въ остальныхъ нарѣчіяхъ.

Что же представляютъ въ этомъ отношеніи древнерусскія
нарѣчія?

Мы видѣли въ древнерусскихъ памятникахъ прошедшеее
продолжен. время въ особенной, или лучше сказать, стяженной

²) Замѣпу звука а звуками ы, и въ великорусскомъ нарѣчіи Миклошича объясняетъ отсутствіемъ надъ а ударенія (Vagleich. Syntax der. Slav. Spr. 309).

²) Vergleich. Syntax der. Slav. Spr. Miklosich, 294.

108

конструкції на агъ, дъгъ. Это была, конечно, вымирающая форма
и, такая однако же, въ которой весьма самътно обнаружилось
стремленіе языка восполить старое новымъ. Самая форма про-
шеднаго продолженнаго времени выходила изъ употребленія,
по функция его была присуща живому чувству рѣчи, которая
пуждалась въ выраженіи действія незаконченнаго, продолжен-
наго. И вотъ мы видимъ въ древнерусской книжной рѣчи то
же явленіе, которое находили во всѣхъ русскихъ нарѣчияхъ
при образовании кратной степени действія, т. е. переходъ гла-
головъ разныхъ классовъ въ V классъ. Поэтому намъ кажется,
что аористъ раньше вышелъ изъ употребленія, чѣмъ прошедшее
продолженное время, въ которомъ чутствовалась боиѣе настоя-
тельная нужда. Окончательное паденіе прошед. продолженнаго
времени, по нашему мпѣшію, наступило тогда, когда вполень
окрѣила аналогія отъ глаголовъ V класса. Такимъ образомъ
прошед. продолженное время мало по малу получило въ крат-
пыхъ формахъ глагола свое выражение, т. е. онѣ сдѣлались какъ
бы описательными формами прошед. продолженнаго времени.
Можно было бы назвать этотъ способъ выражения прошед. про-
долженнаго времени степеннымъ описаніемъ его.

Слѣды кратной степени можно замѣтить уже въ самыхъ
ра礀ныхъ памятникахъ древнерусской письменности. Такъ, въ
Остроміровомъ евангелии мы встрѣчаемъ формы: *отъъкѣцякакати*
(есть и отъъкѣцякати 83. а), отъъкѣцякакааше (185 в.) и, что осо-
бенно важно, отъъкѣцякакаеніи (162)—въ наст. времени, какъ въ
народномъ великорусскомъ нарѣчии. Въ ХІІ—ХІІІ в. является и
характеристическое и вмѣсто а: упърнѣвати (ГК Б. и Г. ХІІ в.) ¹),
повѣдываемъ (Тріодь ХІІІ в.) ²), посуждати (Гр. полоц. кн
Нязасл. около 1265 г.), поискивати (Гр. литовск. кн. Гердения
1264 г.) ³). Въ XIV в. являются эти формы и въ малорусскихъ
памятникахъ: с.любовати (Гр. 1393 г.) ⁴), по:верживати (Гр.
1) Очеркъ исторіи звуковъ и формъ русскаго яз. Колосова. 99.
2) Ibidem.
3) Грамоты... Непіерскаго, изд. А хеогр. Коммиссіі.
4) АЗР. ІІ. 204.

1) Очеркъ исторіи звуковъ и формъ русскаго яз. Колосова, 99.

2) Ibidem.

4) АЗР. ІІ. 204.

109

1375 г. ¹). Въ XV, XVI и XVII лъкахъ онѣ встрѣчаются въ малорусскихъ памятникахъ въ самой разнообразной конструкціи. Приведемъ возможно большее число примѣровъ въ неопр. накл. для того, чтобы сдѣлать приблизительный расчетъ относительно дви- женія этихъ формъ въ малорусскомъ нарѣчіи.

XV лѣкъ: бирами ²), дацвати ³), тяпвати ⁴), хоживати ⁵), розпахивати ⁶), понскивати ⁷), осаживати ⁸), заступовати ⁹), отправовати ¹⁰), приймовати ¹¹), пригожашія ¹²).

XVI вѣкъ: дьшвати ¹³), лов.швати ¹⁴), опѣтывати ¹⁵), отка-
зывати ¹⁶), персяховывати ¹⁷), подпрогиватися ¹⁸), пророб.швати ¹⁹),
спрошивати ²⁰), узрушивати ²¹), дацвати ²²), пивати ²³), зас.лю-
вати ²⁴), найдовати ²⁵), поступовати ²⁶), справовати ²⁷), выймо-
вати, запорожновати, захововати, звнѣдовати, налядовати,
оболокиватися, отгожовати, перекажовати, помаювати, послу-

¹) Очеркъ звуковой исторіі малорус. нарѣчія, 355.

2) АЗР. І 110.

3) Ibidem.

4) АЗЮР. І. 19.

5) АЗР. І. 119.

6) АЗЮР. І. 10.

7) Ibidem. II. 109.

8) Ibid. I. 10.

9) АЗЮР. Н. 109.

10) АЗР. І. 50.

11) Ibid. I. 49.

12) Ibid. I. 39.

13) АЗЮР. І. 49.

14) Ibid. I. 54.

15) Ibid. I. 51.

16) АЗЮР. І. 51.

17) Ibid. I. 108.

18) Ibid. I. 39.

19) Ibid. I. 52.

20) Ibid. I. 130.

21) Ibidem

22) Ibid. I. 56.

23) АЗЮР. І. 28. Пересони, еван. 32.

24) АЗЮР. І. 88.

25) Ibid. I. 144.

26) Ibid. I. 98.

27) Ibid. I. 41.

8

110

новати, прижовати, пророковати, прошовати, розпороватися,
розрывовати, гожовати, чиновати, опровати, ядати ¹), зопо-
вати ²), наюрожати ³), наїздчати ⁴), стискати ⁵), стяга-
тися ⁶).

Въ предназначенъх примѣрах мы имѣемъ три типа кратныхъ
степеней: 1) **ова 2) ова 3) согласный + а.** Два последіе типа
сохранились и въ современномъ намъ малорусскомъ нарѣчіи съ
тѣмъ различіемъ, что ова въ большинствѣ малорусскихъ гово-
ровъ звучитъ, какъ ува⁷), и притомъ чаще употребляется въ
обыденной рѣчи. Чѣмъ третій типъ, сохранившійся преимуще-
ственно въ народной поэзіи ⁸). Что касается до глаголовъ на
ова, то въ настоящее время ихъ почти нѣтъ въ малорусскомъ
нарѣчіи, за исключеніемъ двухъ-трехъ глаголовъ 1 класса съ
однослѣднымъ корнемъ, оканчиваящимся на и ⁹). Образованіе
глаголовъ на ова до такой степени чуждо малорусскому нарѣчію.

¹) Нересон. еван. 35, 70, 3–5, 22, 22, 38, 18, 62, 111, 16, 70, 3–4, 88, 113, 38, 3–8, 3–24, 72, 78.

²) АЗЮР. I, 57.

³) Ibidem.

⁴) Ibid. I. 33.

⁵) Ibid. I. 148.

⁶) Ibid. I. 89.

⁷) По мишню г. Потебни, это ульилось не въ силу одного отсутствія ударена-
нія, но и отъ ассимилирующего взянія звука в (Замѣтки о малорус. нарѣчіи, 50).
Лицать думаетъ, что у въ ува появилось подъ взяяніемъ аналогіи отъ 1 л. един. ч.
(Arch. für Slav. Philol. П. 358). Во вскомъ случаѣ, это явленіе сравнительно позд-
нее. Въ грамотѣ Александра, господаря модлявскаго (1407 г.), есть форма тор-
говати (АЗР. I. 31). Но единственному случаю нельзя придать особенного зна-
ченія—тѣмъ болѣе, что самая грамота напечатана не съ подлѣника, а со списка,
доставленнаго Д. Зубрицкимъ.

⁸) „Будуть дівки приходжати, тое зілье рвати“ (Гол. І, 93); „по світлоныці походжле, у скляночці мед ношае“ (Чуб. І, 1088); „в чистим полю, край дороги, на коніку все пізджае“ (Гол. І. 265); „з вербів грушок не зідала, дівок в злоті не видала“ (Чуб. В. 336); „ой и сказав пан Канівський рублі поміняты, абы ёго бои-дарівіи три дві видзвоняти“ (Гол. І. 65); „ой де твоі, Абазинне, нисапіи скрині? Ой побрали вражі ляхи, що пасали свині“ (ibid. 13).

⁹) „Хто тую горілку пивае, від несі біди зазнае“ (Чуб. В. 1088); „прощай
меце, мати. як я живав в світі“ (Гол І. 135); „меце мати годувала, в головоньку
не бивала“ (Чуб. В. 610).

111

что въ занимствованныхъ великорусскихъ пѣсняхъ окончаніе
вывать обыкновенно передѣлывается въ увать ¹).

Всегда ли такъ было?

Судя по даппымъ, приведеннымъ нами выше, въ XIV и
XV в. нерѣдки были глаголы на ава. Въ XVI в. они замѣтнымъ
образомъ начали выходить изъ употребленія, уступая свое мѣсто
глаголамъ на ова, т. е. начали идти по аналогіи съ глаголами
VI класса, пока эти послѣдніе не смѣшались съ первыми въ
общемъ образованіи на ува ²). Рядомъ съ этимъ образованіемъ
шло стяженіе ава въ а съ перенесеніемъ ударенія на этотъ
послѣдній звукъ. Въ книжной малорусской рѣчи XVII в. люби-
мою формой являются образованія на ава, въ которыхъ, какъ и
въ глаголахъ VI класса, тема наст. времени оканчивается на у:
знайдѣсвалиса (Г. Каз. 110), прѣимовали (Рад. Ог. 1111), пристъ-
покáли (ib. 1112), Заколкетъ (Тр. п. 22), прѣимѣетъ (ib. 915),
послѣдѣвѣтъ (ib. 945). Эти образованія предпочитаются стяжен-
нымъ формамъ: садовимо (Лекс. Бер. 99), а не сажаемо, похо-
жьемо (ib. 186), а не похожаю. Впрочемъ, есть перешкожаю и пи-
шешкожьемо (ib. 100); даже Мелетій Смотрицкій, перечисляя въ
своей славянской грамматикѣ глаголы, сложенные съ предю-
гами, обронилъ народную форму: похожаць. Изрѣдка встрѣчаются
образованія на ава, при чемъ и относится къ корню глагола:
бараціа (Пал. З. К. 992), пикалъ (Рад. Ог. 880), мѣквалъ (ib. 767).
Не менѣе рѣдки и народныя образованія на ува: посвѣпѣвѣкалъ
(Рад. Ог. 915), подкопували (Хм. л.) и т. п. Вообще говоря,
этихъ послѣднихъ избѣгали малорусскіе шписатели, регулируя
народное произношеніе книжнымъ употребленіемъ. которое въ
данномъ случае казалось имъ болѣе правильнымъ.

¹) „Куравушка по брежку похожуває, шовковую та травушку тонкіхуває, холодною водицею закусуває“ (Чуб. V. 805).

2) Въ сербскомъ нарѣчіи, по паблюденіямѣ Данилича, до самаго конца XVII в. существовали еще образованія на ова и ева, смѣшившіяся теперь образованіемъ на ава (Историја облика, 254). Склонность къ образованію на їва, їва замѣтна и въ польскомъ нарѣчіи, тогда какъ въ чещскомъ господствуетъ ава.

88

112

Прошедшее условное время.

Во всемъ русскихъ нарѣчіяхъ условное прошедшее образуется при помощи частицы бы изъ аориста быгъ, который до XIV в., повидимому, составлялъ принадлежность живой рѣчи. Въ XIII—XIV в. является рядомъ съ быхъ и бы въ соединеніи съ разными союзами: а, ажъ, алижъ: „што есте просили насъ, а быхомъ васъ пустили торговатъ, а бы вамъ не закажали, мы хочемъ ради то учинити“ ¹); „ажъ бы то было не измешано“ ²); „судья жидовскій ...... къ суду не маетъ предъ себе приводити, они жѣ бы чрезъ скаргу быль паведень“ ³). Впрочемъ, въ книжной малорусской рѣчи XVII в. рядомъ съ бы часто употребляется, какъ мы видѣли, и быгъ, бытмо, бытмо, бытше подъ віяниемъ западныхъ малорусскихъ говоровъ, въ которыхъ эти формы и теперь еще живутъ въ устахъ народа.

Новелішligое наклоненіе.

Въ повелит. накл. 2 л. един. ч. во всемъ русскихъ нарѣчіяхъ теперь звучитъ одинаково: подъ удареніемъ выдерживается суф. повелит. накл. а (иді), безъ ударенія онъ замѣняется посредствомъ л. т. е. посредствомъ смягченія согласнаго звука (гтань) ⁴), послѣ гласныхъ и превращается въ юту (ламай). Нотеря суффикса и изъ един. ч. перешла и во 2 л. множ. ч. (статье). Это—давнее явленіе въ русскихъ нарѣчіяхъ: уже въ XIII вѣкѣ, какъ въ сѣверныхъ, такъ и въ южныхъ памятикахъ, встрѣчаются формы: украш., остальне, обильне (Галиц. еван. XIII в.). сходьте (Вѣпск. окт. XIII в.) ⁵), не дѣшьте, не

1) Пъз. Ак. т. Х., вын. 6: снимок съ грамоты послѣ 1341 г.

2) Ibidem., 688.

3) АЗР. І. 25.

4) Въ галицкомъ малорусскомъ говорѣ даже ударяемое и переходитъ въ неударяемое, т. е. удареніе переносится на корень со смягченіемъ послѣдняго звука въ корѣ и безъ смягченігъ: хвалъ, подь, прид, подъ (у лемковъ). Изрѣдка въ этихъ случаяхъ нѣть смягченія и въ украинскомъ говорѣ: подерже (Studien... Ogo-nowski, 141—142).

5) Очерки изъ исторіи русскаго я., Соболевскаго, 79.

113

обидьте (Новг. купч. XIV в.) ¹). Тѣ же формы повторяются и въ книжной малорусской рѣчи XVII в.

Не менѣе древнею общерусскою особенностью нужно считать смѣну и на и подъ удареніем въ 1 и 2 л. множес. ч. повелит. наклоненія, которая, полагать надобно, произошла подъ вліяніем аналогіи отъ 2 л. един. ч. Мы видимъ эту смѣну въ памятникахъ ХІ—ХІІ в: **приведите** (Остр. еван. 73, б.), **остал-**
**интека** (ib. 230, а). Въ ХІІІ—ХІV вѣках и вмѣсто и не со-ставляетъ уже рѣдкости, особенно въ сѣверныхъ памятникахъ ²). Въ южнорусскихъ письменныхъ памятникахъ гораздо настойчи-вѣе удерживается въ этихъ случаяхъ, но объ этомъ и въ книжной малорусской рѣчи XVII в. мы скажемъ ниже.

Къ общерусскимъ явленіямъ нужно отнести также 1) влія-ніе наст. врем. изъявит. накл. на тематические согласные пове-лительнаго наклоненія, хотя самимъ качествомъ согласныхъ ве-ликорусское парѣчіе отмечается отъ малорусскаго: пекі, пекіте, помой, помойте (великорус.), печі, печіть, поможій, поможіть (малорус.); 2) замѣну 1 л. множеств. повелит. накл. 1 лицемъ множеств. ч. изъявит. наст. времени съ значеніемъ будущаго: нойдемъ (великорус.), пидемо (малорус.). Первое явленіе вовсе не встрѣчается въ книжной малорусской рѣчи XVII вѣка, второе—очень рѣдко.

### Причастія наст. и прошед. врем. дѣшв. залога.

Считаемъ нужнымъ остановиться еще на причастіяхъ наст. и прошед. времени дѣйст. залога, какъ на отлагольныхъ фор-махъ общерусскаго происхожденія, имѣвшихъ немаловажное значеніе въ конструкціи книжной малорусской рѣчи XVII в.

Извѣстно, что въ согласныхъ темахъ причастія наст. врем. дѣйст. зал. въ древнѣйшихъ памятникахъ русской письменности, какъ сѣверныхъ, такъ и южныхъ, оканчивается на а въ именит. един. мужес. рода, а не на я, какъ въ языке славянскомъ: рѣка (Сбор. 1073 г.), мола (Мин. 1096 г.), чтаа (Добр., еван. 1164

1) Пistorическая христоматія, Вуслѣва, 560.

2) Свѣдѣнія и замѣтки., Средневекаго, № 29, стр. 79.

114

г.) ¹). Другая форма того же причастія, соотвѣтствующая церковносл. **А**, есть я. Съ теченіемъ времени эта послѣдняя форма вытѣснила первую. Самые древніе слѣды замѣны **а** посредствомъ я относятся къ XIV в. ²) Рядомъ съ формами **идя**, **ведя** появляются въ XIII и особенно въ XIV в. окончанія: яче, ячи, учи, ючи: исправяче (въ записи Пантел. еван. XIII в.) ³), исправляваюче (Галиц. еван. XIII в.) ⁴), чинячи, моячи, готячи (Гр. 1388 г.), ⁵) рекучи (1361 г.) ⁶) вживаючи (Гр. 1340 г.) ⁷). Въ малорусскомъ нарѣчии эти послѣднія окончанія, соотвѣтствующія имененному мног. (въ церковносл. **uste**) сдѣлались господствующими. Формы на **а**, я въ народномъ языкомъ встрѣчаются рѣдко, большейю частію въ пословицахъ: „у Бога все мои“; „хліб та одежа, йів бы козак лежа“; „худоба перестояне живе“ ⁸). Можно полагать, что уже при самомъ появлініи своемъ формы ячи, учи имѣли значеніе такъ пазываемыхъ дѣвричастій: въ древнерусскихъ памятникахъ мы не встрѣтили этихъ формъ въ склоняемомъ видѣ. Любопытно, однако же, что въ южнорусскихъ грамотахъ XIV в. онѣ являются уже въ видѣ членныхъ причастій: „князь Федоръ, воевода Луцкій, будучи того часу“; „мы, Александръ, або Витовтъ, знаменито чинимъ тымъ нашимъ листомъ нинѣннимъ и потомъ будучимъ“; „заказуючи (жидамъ) вину памъ мають заплатити“ ⁹). Формы эти не находятъ подтверждения въ народномъ языкомъ, но въ памятникахъ южнорусской письменности, отличающихся народнымъ складомъ рѣчи, онѣ составляютъ обычное явленіе. То же мы видимъ и въ книжной малорусской рѣчи XVII в: **мáючи** (Г. М. 161), **макалючи** (Г' Каз. 111), **маючому** (Сл. о безд.) и т. п.

¹) Лекціі по исторіі русскаго яз. Соболевскаго, 116. Другіе примѣры тамъ же.

²) Очеркъ исторіі звуковъ и формъ русскаго яз. Кодосова, 14. Лекціі. Соболевскаго, 185.

³) Лекціі.. Соболевскаго, 183.

⁴) Очеркъ ил' исторіі русскаго яз. его же, 20.

⁵) АЗР. І, 23.

⁶) АЮЗР. І. 1.

⁷) Ibid. II. 102.

⁸) Украінські приказы и приказывы. Помиса, 35.

⁹) АЗР. І. 26, 23, 26.

115

Въ народной рѣчи, какъ великорусской, такъ и малорусской, сохранилась краткая форма прошед. прич. дѣйст. залога, употребляемая въ смыслѣ дѣвричастія, съ окончаніемъ ни, которому въ гласныхъ темахъ предшествуетъ согласный в. Это окончаніе соотвѣтствуетъ именит. множ. (церковносл. ив). Оно утвердилось въ народной рѣчи въ замѣнѣ литературнаго русскаго вѣ, а также старинныхъ формъ съ тематическими согласными: идѣ, сѣдѣ, несѣ, вѣзьмѣ, начѣнѣ (въ послѣднихъ двухъ причерахъ ям, ян, изъ л) Что касается до членныхъ прошед. причастій дѣйст. залога, то ихъ нѣтъ въ народныхъ нарѣчіяхъ ни великорусскомъ, ни малорусскомъ. Они существуютъ только въ литературномъ русскомъ языкѣ, какъ существовали и въ книжной малорусской рѣчи, въ которую перешли изъ книжной славянорусской рѣчи.

IV.

Черты малорусскаго нарѣчія, чуждыя нарѣчіямъ церковнославянскому и ве-
ликорусскому.—Звуки гласные и согласные. — Глагольныя формы.

Намъ остается еще сдѣлать обзоръ звуковъ и формъ соб-
ственно малорусскихъ, входящихъ въ составъ книжной малорус-
ской рѣчи XVII в.

Гласный и изъ о и с.

Самая рѣзкая особенность малорусскаго вокализма—это
превращеніе въ извѣстныхъ случаяхъ основныхъ о и с въ і.

Объ этомъ явленіи мы въ свое время достаточно высказа-
лись¹). Указавъ на связь его съ потерей глухихъ гласныхъ, мы
обратили вниманіе на сѣверно-малорусскія замѣны основныхъ о
и с, доуская три стадіи въ развитіи і изъ о и с: древнѣйшую—
оо, ее, среднюю, на которой подъ вліяніемъ ударенія явились
дифтонги уо, юо и стяженія ихъ у, ю, позднѣйшую—уі, юі и
стяженіе ихъ і. Затѣмъ, сблизивъ сѣверно-малорусскіе дифтонги
двухъ типовъ уо, уо съ дифтонгами іе, іе (изъ м), мы сдѣлали
вѣроятныя заключенія о дальнѣйшемъ развитіи изъ этихъ диф-
тонговъ ихъ великорусскихъ и малорусскихъ замѣстителей,—о
времени появленія малорусскаго і изъ о. с,—наконецъ, по южно-
русскимъ памятникамъ, начиная съ XIV вѣка, мы указали пре-
вращенія звуковъ о и с.

¹) Очеркъ звуковой истории малорусскаго нарѣчія, 107–123.

117

Противъ этихъ положеній высказано было нѣсколько за-
мѣчаній, сущность которыхъ сводится къ вопросу о времени
появленія въ малорусскомъ нарѣчіи той или другой количествен-
ной замѣны серединныхъ гласныхъ.

Такъ, г. Потебня полагаетъ, что въ малорусскомъ нарѣчіи
возможно было одновременное существованіе серединныхъ глу-
хихъ (сън) и удлинненіе чистыхъ (коонъ). По его мнѣнію, „какъ
замѣна глухихъ чистыми, такъ и удлинненіе чистыхъ въ сред-
нихъ слогахъ суть вознагражденія не за потерю, а лишь за
ослабленіе конечныхъ глухихъ“. Означая ступень паденія глу-
хихъ, среднюю между нынѣшнѣю и древнею, посредствомъ значка',
„я, говоритъ Потебня, представляю себѣ такую постепенность
формъ: 1) ко-нь, съ-нь: 2) кон', ссон' (т. е. о еще далеко отъ
двухъ явственныхъ оо, близкихъ къ дифференцированію въ уо,
а ў еще отличимо отъ о: коон', сон" ¹). Мы получили такимъ
образомъ не цѣлые звуки, а только дроби звуковъ, съ которыми,
во всякомъ случаѣ, не легко справиться: въ словѣ, цацримѣръ,
сон' три гласныхъ звука, изъ которыхъ первый—полный, дру-
гой—отличимый отъ перваго (вѣроятно, половинный), а третій—
неизвѣстно какой, такъ какъ онъ означаетъ „ступень паденія
глухихъ, среднюю между нынѣшнѣю и древнѣй“... Все дѣло въ
томъ, что почтенный изслѣдователь въ позднѣйшихъ трудахъ сво-
ихъ отступлѣ отъ прежняго мнѣнія своего о времени потери
глухихъ гласныхъ въ русскихъ нарѣчіяхъ. Прежде онъ думалъ,
что они потеряны были въ XII в. и даже раньше ²), —теперь
онъ думаетъ, что „до полнаго уничтоженія глухихъ дѣло не
дошло и теперь, если взять во вниманіе, что сохраненіе раз-
ницы въ малорус. между конечными звучными и отозвучными (біб.
піп) невозможно безъ сохраненія каккотораго остатка глухаго
звука“ ³). Интересно, между прочимъ, сближеніе въ этомъ отно-
шеніи малорусскаго нарѣчія съ польскимъ. „Фактъ въ томъ, го-
ворить г. Потебня, что въ польскомъ литературномъ языке въ

1) Къ исторіи звуковъ русскаго языка, 51.

2) Замѣтки о малорусскомъ нарѣчіи, 14.

3) Къ исторіи звуковъ русскаго языка, 51.

118

среднихъ слогахъ предъ звучными стоитъ о (изъ оо, уо), а предъ
отзвучными ђ: hób и pop. chód и kot. bóg и bok. Объясненіе со-
стоинъ въ томъ, что конечный глухой звукъ долженъ удерживаться
здѣсь послѣ отзвучныхъ (болѣе сильныхъ), требовавшихъ бѣдь-
шаго напряженія дыханія, чѣмъ послѣ звучныхъ, почему предъ
послѣдними появилось удлиненіе основнаго о въ. то время, какъ
предъ первыми нѣть¹). Для насъ кажется непонятнымъ, что
въ польскомъ нарѣчіи конечный глухой звукъ долженъ удержи-
вается послѣ отзвучныхъ, между тѣмъ въ малорусскомъ на-
рѣчіи предполагается следъ глухаго звука даже и теперь—именно
послѣ звучныхъ, которые отличаются (конечно, какъ и въ поль-
скомъ нарѣчіи) меньшимъ напряженіемъ дыханія, следовательно,
меньше обезпечиваютъ цѣлость глухихъ гласныхъ. Какъ бы мы,
во всякомъ случае, ни отодвигали потерю глухихъ гласныхъ
отъ первыхъ вѣковъ древнерусской письменности, все таки едва ли
можно утверждать положительно, что „два-три столѣтія назадъ
такія слова, какъ сон (въ малорусскомъ нарѣчіи) были близки
къ двухсложности, а между тѣмъ о изъ 6 въ нихъ уже существ-
ствовало“ ²). Если среднее о въ словѣ сон уже тогда существо-
вало, то не было необходимости въ 5, потому что самое о мог-
ло быть вызвано не ослабленіемъ, а самой потерей 5, следо-
вательно, слово сон не было тогда двухсложнымъ. Если же оно
было двухсложнымъ, то средняя о не существовало, а былъ на
его мѣстѣ глухой гласный звукъ. Если следствіе допускается,
то и причина должна быть принята, потому что следствіе безъ
причины, какъ извѣстно, не бываетъ. Что касается до тѣхъ со-
ображеній, которые основываются на положеніи, что во всѣхъ
русскихъ нарѣчіяхъ 6 въ словѣ сон (сонъ) звучитъ, какъ о. а
не какъ уо, у или і, а это неизбѣжно должно было бы слу-
читься въ малорусскомъ нарѣчіи, если бы въ то время, когда
начали говорить куонь, кунь, кінь. глухой 6 въ словѣ сонъ прес-
вратился въ о,— то на это можно замѣтить, что о въ такихъ
словахъ, какъ сон не могло превратиться въ уо. у или і въ
следствіе краткости о, образовавшагося изъ 5.

¹) Къ исторіи звуковъ русскаго языка, 51–52.

²) Ibidem.

119

Недавно явилось въ наукѣ документальное подтверж-
деніе того положенія, что первоначальніемъ моментомъ вѣ об-
разованіи i изъ основнаго о было оо., — именно вѣ южно-
русскихъ памятникахъ XIII—XIV в. есть формы: вѣ воовьця.
воовьцилъ (Галиц. еван. XIII в.), вооца, вооціи (Поликар. еван.
XIV в.) ¹). Такимъ образомъ долгое о, записанное въ одномъ
изъ гродненскихъ говоровъ, существуетъ не менѣе шести вѣковъ.
Но такъ какъ всякое звуковое явленіе возникаетъ и развивается
раньше, чѣмъ появляется въ письменныхъ памятникахъ, то обра-
зованіе оо можно передвинуть съ XIII къ XII и даже ХІ в.,
т. е. къ начальной эпохѣ древнерусской письменности. Отсюда
изъ уо—у, изъ уі—і. Кромѣ этого пути въ образованіи у, і,
г. Соболевскій предполагаетъ и другой путь. Онъ думаетъ, что
послѣ паденія глухихъ гласныхъ „долгое о сначала звучало
открыто, потомъ стало звучать закрыто и приближаться къ у.
въ которое оно и стало переходить еще въ ХІІ вѣкъ, и кото-
рое мы находимъ въ ужасающіеся 3. л. ед. ч. (Добр. еван. ХІІ в.).
щюдрѣ, субутный (Типогр. еван. № 6, ХІІ—ХІІІ в.). Въ совре-
менномъ малорус. это у изъ о долгаго сохраняется во многихъ
говорахъ: буі, кунь, муі“ и проч. ²). Но у въ приведенныхъ
словахъ есть ничто иное, какъ звукъ, стяженный изъ уо. какъ
доказываютъ тѣ же говоры, въ которыхъ говорятъ буі и буoі,
кунь и кунoй, муі и муoй. По нашему мнѣнію, нѣтъ никакой
надобности осложнить вопросъ новой типотезой, предполагая
между оо и дифтонгами долгое у, когда это у въ народномъ
произношеніи есть звукъ краткій, и когда предъ нами на лице
всѣ градаціи этого звука, какъ вверхъ, такъ и внизъ, изъ ко-
ихъ большая часть скрѣпляется свидѣтельствомъ древнѣйшихъ
южнорусскихъ памятниковъ. Не видимъ скачка въ развитіи ї
изъ основнаго о и въ чешскомъ нарѣчіи: и здѣсь изъ основнаго
о явилось долгое о, изъ этого последняго по, а изъ по—позд-
нѣйшее ї. Другое дѣло—образованіе краткаго у изъ краткаго
(неударяемаго) о. Здѣсь пѣтъ условій для образованія дифтонга,

1) Очерки изъ исторіи русскаго языка, Соболевскаго, 97.

2) Ивѣш. 96—97.

120

поэтому въ словахъ: яблуня, упіять, пужар и т. п. у явилось
прямо изъ о. Это явленіе, собственно говоря, общерусское, но
оно не отмѣчено нами въ обзорѣ общерусскихъ звуковъ, между
прочимъ, потому что намъ не встрѣтилось оно въ позднѣйшей
малорусской книжной рѣчи. Первые слѣды этого явленія отно-
сятся къ ХІ в: такъ, уже въ Сбор. 1073 г. творит. пад. женск.
р: **которившій вмѣсто которившія** ¹).

По аналогіи съ долгимъ о нужно допустить и долгое е. но
этотъ предполагаемый арханэмъ не отысканъ въ народныхъ го-
ворахъ, можетъ быть, потому что долгое с очень рано начало
превращаться въ юо, и отсюда обычнымъ путемъ чрезъ юю въ
ју (ю): юдущомъ, мытаромъ (Холмс. еван. XII—XIV в.), юдь-
юмъ (Галиц. еван. XIII в.), отрочиюмъ (Холм. еван.) ²). Безъ
всякаго сомнѣнія, с, подъ вліяніемъ потери конечныхъ глухихъ
сласныхъ, уже измѣнилось во всѣхъ тѣхъ случаяхъ, гдѣ въ
древнѣйшихъ южнорусскихъ памятникахъ мы видимъ ю вмѣсто
с. Это явленіе рѣзко обозначилось въ XIII в: такъ, въ Добри-
ловомъ евангеліи 1164 г. очень часто написется ю тамъ. гдѣ
прежде (напр. въ Галицкомъ евангеліи 1144 г.) стояло е: зна-
мьне, учынное, камѣнное, корѣнное, ремѣнное, учимѣнное, знынное, пыщы, сныды, шысть, въ ными, о сны, въ нынѣ, съей, будьтъ и проч. ³).

Какъ звучалъ этотъ ю?

1. Соболевскій называетъ его новымъ въ отличіе отъ древ-
няго ю, который, по его мнѣнію, одинъ только изъ всѣхъ зву-
ковъ „при распаденіи общеславянскаго языка перешелъ въ
отдѣльныя славянскія нарѣчія, въ томъ числѣ и въ русскій
языкъ, въ качествѣ долгаго звука“ ⁴). Въ древнѣйшее время онъ
пропизноился, какъ мяткое е, и вмѣстѣ съ е имѣлъ способность

1) Очеркъ исторіи звуковъ и формъ русскаго яз. Колосова, 62.

2) Очерки изъ исторіи русскаго яз. Соболевскаго, 93. По наблюденію г. Нов-
тебни, предъ твердыми согласными и предъ ј основное е превращается въ і чрезъ
ю: вев = айов = айуов, — јеј = юој = юој и т. д., а предъ мягкими согласными
је прямо превращается въ јі (і): лебіды изъ лебеды, ацціле изъ бележн. (За-
мѣтки о малорусскомъ нарѣчіи, 32, 33).

3) Очерки изъ исторіи русскаго языка, Соболевскаго, 2, 3, 4.

4) Ibidem. 80. Въ послѣднемъ сочиненіи своемъ г. Соболевскій выражается
объ этомъ съ большейю осторожностью: „ль, говорить опъ, какъ кажетъся, былъ един-

121

 сильно смягчать предшествующій согласный звукъ, по всегда имѣя склонность къ переходу въ і, съ теченіем времени онъ началъ отклоняться къ іотному і. Относительно новаго І г. Соболевскій думаетъ двояко: съ одной стороны это было долгое с, которое однако же въ нѣкоторыхъ случаяхъ „не смотря на исчезновеніе глухаго или и въ послѣдующемъ слогѣ, не подвергалось измѣненію и осталось краткимъ“ ¹). Эта действенность въ воззрѣніи на новый І выступаетъ еще рѣзче въ слѣдующихъ словахъ: „новый І первоначально отличался отъ с только количествомъ. Имѣя всѣ качества с, и въ ихъ числѣ склонность къ переходу въ о, которой не имѣлъ древній ІІ, онъ никогда не былъ тождественнымъ съ этимъ послѣднимъ“ ²). Вирочемъ. въ этомъ новомъ ІІ сохранилась и еще черта, роднящая его съ древнимъ ІІ. Можно думать, говорить г. Соболевскій, что ІІ переходить въ о чаще, чѣмъ с, вѣроятно потому, что онъ сохранилъ древнюю мягкость“ ³). Такимъ образомъ, новый ІІ есть отчасти долгій, а отчасти краткій звукъ; кое-что онъ сохранилъ изъ древняго ІІ, по не все. кое-что изъ основнаго с, по не все: въ немъ есть всѣ условия для того, чтобы сѣдѣваться всѣмъ, чѣмъ угодно. По нашему миѣнію, удобнѣе говорить о видовомѣніяхъ основнаго с, которая прописходили подъ разными условиями, а также—объ этихъ самыхъ условіяхъ, которые породили разные рефлексы звука с, выраженные между прочимъ, и буквымъ, —а не о новомъ фиктивномъ ІІ, составленномъ изъ разнообразныхъ и отчасти несовременныхъ элементовъ. Но этого мало: въ истѣдованіи г. Соболевскаго, комѣ новаго ІІ изъ с указаны по галицко-волынскимъ намятникамъ еще два новые ІІ). Самъ по себѣ и старый ІІ представляетъ не малую загадку въ разныхъ славянскихъ нарѣчіяхъ и въ разныя эпохи иписьменности въ каждомъ изъ этихъ нарѣчій.

ственный долгій звукъ въ русскомъ языке древнѣйшаго периода* (Текціи по истории русскаго языка, 40).

¹) Очерки изъ исторіи русскаго языка, 89.

²) Ibidem, 92—93.

³) Ibidem, 93.

⁴) Ibidem, 93—64.

122

Теперь же выступаютъ предъ нами нѣсколько новы й въ
южнорусской письменности, и всѣ они представляютъ варіаціи
стараго, въ наукѣ недостаточно выясненнаго, т. е. къ одной
малоправѣстной величинѣ присоединяется и нѣсколько новыхъ, еще
менѣе извѣстныхъ. Въ самомъ дѣлѣ, сдѣлались ли яснѣе самые
звуки послѣ того, какъ обозначающая ихъ буква названа № 1,
2, 3? Такую нумерацію можно бы было примѣнить почти ко
всякому звуку для обозначенія всѣхъ переходовъ его въ другіе
звуки. Такъ, напримѣръ, я въ малорусскомъ нарѣчіи переходить
въ у, о, е, і ¹), — и вотъ изъ одного я, со включеніемъ основ-
наго. можно было бы составить пять номеровъ, знаніе которыхъ
имѣло бы интерес болѣе орѣографическій, чѣмъ лингвистиче-
скій. Намъ кажется, что этотъ методъ изслѣдованія, отвлекая
вниманіе отъ звука къ буквѣ, невольно располагаетъ къ буквен-
ному представлению звука, т. е. ко внесенію яъ это представле-
ніе того, что намъ извѣстно не столько о звукѣ, сколько о
буквѣ. А такъ какъ орѣографія буквы я въ правѣйшей рус-
ской письменности даетъ намъ сравнительно немного данныхъ
безспорныхъ и точныхъ, то отсюда незобѣжно должна полу-
читься неопредѣленность и собственность и въ представленіи того
звука, который послѣ паденія глухихъ гласныхъ образовался
изъ основнаго е, и который со второй половины XII вѣка на-
чать обозначаться въ южнорусскихъ памятникахъ посредствомъ
буквы ю²). Можно сказать только, что въ данномъ случае основное
е могло перейти въ растяженное, долгое е, и эта подчиненная,
секундарная долгота могла быть выражена посредствомъ буквы ю.
А такъ какъ е предъ мягкими согласными переходить въ і (jī),
то позволительно думать, что буква ю уже въ XII вѣкѣ, послѣ
паденія конечныхъ глухихъ гласныхъ, могла выражать и звукъ
і (jī). Сходный съ тѣмъ и, который въ нѣкоторыхъ древнерус-
скихъ памятникахъ является въ XII и даже XI вѣкѣ на мѣстѣ
основнаго ю.

¹) Studien... Ogonowski, 39-40.

²) О другихъ недостаткахъ теоріи г. Соболевскаго, пріурочисной къ этио-
графическому распредѣленію древнерусскихъ племенъ, мы надѣмся поговорить въ
другое время.

123

Считаемъ своею обязанностію отнестись критически и къ собственному мнѣнію о значеніи малорусскихъ дифтонговъ изъ основныхъ о, е. Въ изслѣдованіи своемъ объ этихъ звукахъ мы считали ихъ первозвуками, изъ которыхъ въ послѣдствіи образовались стяженные гласные, какъ великорусскіе о, е, такъ и малорусскіе у, ю, і. Мы отодвигали ихъ къ общему моменту въ жизни русскихъ нарѣчій, который соотвѣтствуетъ идеѣ русскаго праязыка. Противъ этого мнѣнія съ особенною убѣдительностію высказано было нѣсколько замѣчаній г. Ягичемъ. „Что удобнѣе, говорить онъ, выводить ли великорусс. бол, смол изъ буол, смюл, или же сказать, что и по паденіи конечнаго г великорусское о удерживаетъ тотъ же вѣсъ безъ всякой количественной перемѣны? Охотно можно согласиться съ тѣмъ, что въ великорусскомъ бол звукъ о пѣкогда произносился протяженнѣе, какъ и теперь въ сербскомъ бол... Слѣдовало бы и ограничиться этимъ положеніемъ,—слѣдовало бы сказать, что въ великорусскомъ нарѣчіи о качественно осталось непримѣннымъ, а количественно съ теченіемъ времени сократилось, а въ малорус. изъ бол = боол явилось не только буол—бу, но и буі—біг ¹). Не споримъ, что въ привлеченіи великорусскаго нарѣчія къ малорусскимъ дифтонгамъ изъ о, е бы па добрая доля преувеличенія, объясняемаго желаніемъ вывести великорусскій и малорусскій вокализмъ изъ одного первоисточника, по мы всегда считали мнѣніе свое не болѣе, какъ гипотезой, на смѣну которой должно прийти другое болѣе вѣроятное объясненіе, поэтому мы охотно допускаемъ возможностьвиженія двухъ главныхъ русскихъ нарѣчій не отъ дифтонговъ, сохранившихся въ подлясскомъ малорусскомъ говорѣ изъ о, е. а отъ удлиненныхъ, или же, какъ говоритъ г. Ягичть, растяженныхъ гласныхъ (оо. ee), образовавшихся въ эпоху паденія г и й.

Въ книжной малорусской рѣчи XVII в. мы вовсе не встрѣчаемъ дифтонговъ, какъ нѣтъ ихъ и въ древнѣйшихъ южнорусскихъ памятникахъ. Что касается до стяженныхъ звуковъ, то они составляютъ въ ней обычное явленіе: бѣль вмѣсто боль

¹) Archiv für Slaw. Philologie, II, 254—255.

124

(Кир. Транк. 56), х'ёръмъ вмѣсто хоромъ (ib. 61), павътъ вмѣсто
люмъ (Лекс. Бер. 198), рѣвъ вм. ровъ (ib. 216). рѣгъ вм. ровъ
(ib. 140), гъръмъ вм. громъ (ib. 174), намютъ вм. наметъ (ib. 115),
к'юй вм. въ ней (ib. 116), скокъ вм. соей (Г. К. 218), облѣтъ
вм. обѣтъ (Хм. л.). звычакмъ, шпыт'алакмъ вм. звычаемъ, шпы
малемъ (Рад. Ог.). Стаженіе у. ю было популярно въ средѣ пи-
сателей въ теченіи всего XVII вѣка и, повлѣдимому, распростра-
пено было далеко за предѣлами съверныхъ малорусскихъ гово-
ровъ: такъ, мы постоянно встрѣчаемъ эту старинную особен-
ность малорусскаго вокализма въ перепискѣ Богдана Хмельниц-
каго: свуй, покунъ, мутъ, нутъ, попувъ, послакушѣ и т. и. Что
касается до і изъ у, ю. то оно—тоже не рѣдкость на всемъ
пространствѣ XVII вѣка, при чемъ і, какъ изъ ю (с), такъ и
изъ у (о). обозначается иногда буквою й, а въ слѣдствіе смѣ-
шенія и съ я—гласный і изъ у, о обозначается и буквою я:
пїїде вм. пойде (Кир. Транк. 52 об.). укнімъ вм. уборъ, зтѣкъ
вм. змѣ = сонмъ козьей (ib. 153), юрмікъ вм. юрмокъ (Кіев.
л. 85), о укрыв.люшмъ вм. шемъ (Діар. А. Ф. 144), въ козац-
кимъ вм. комъ (І.Ьв. П.), килька, килько вм. килько (ib.), въ сенъмъ
вм. въ сономъ (ib.). къ г'юцкнамъ вм. комъ (Г. Каз. 104). ю чімъ
вм. ю чемъ (ib. 122), на кес'ымъ вм. ломъ (Рад. Ог. 893), по
т'ымъ вмѣсто по томъ (ib. 1083), пѣчъ и на той же страницѣ:
к' пѣт'къ (ib. 695), к'ів'кахъ вмѣсто квікеахъ (ib. 945), на другій не-
дели (Меж. л. 97).

Стишменіе основнаго и съ основнымъ я.

Не мало затрудненій въ исторіи русскихъ нарѣчій представ-
ляетъ также звукъ я. Въ неслѣдованіи своемъ объ этомъ звукѣ
мы указали по народнымъ говорамъ и по памятникамъ древне-
русской письменности звуковыя замѣны основнаго я въ связи
съ образованіемъ этого звука, что привело насъ къ заключенію
о вѣроятномъ произношеніи я въ древнерусскую эпоху, какъ я.
Этимъ объяснили мы развитіе въ XIV в. секундарнаго я вмѣсто
основнаго я, а также вообще стремленіе малорусскаго вокализма
къ губному порядку гласныхъ. Что касается до средняго украин-

125

скаго и, то оно, какъ резульватъ смѣшенія основнаго и съ основнымъ я и перехода того и другаго въ широкое я, есть звукъ поздній, не получившій въ южнорусской письменности надлежащаго выраженія ¹).

Противъ этого мнѣнія высказано было не мало возраженій, изъ которыхъ вѣкоторыя отличаются крайне нее неумѣренностью тона. Съ особенною рѣзкостію выразился по этому поводу г. Колосовъ ²). По его мнѣнію, мы не обратили вниманія на тубной характеръ звука я. Это положеніе, установленное дедуктивно, Колосовъ защищаетъ прославленіемъ дедукціи, хотя бы она и не согласовалась съ очевидными фактами. „Если бы и не разъ, а много разъ встрѣтилось въ памятникахъ на мѣстѣ я сочетаніе буквъ, которое не соответствуетъ природѣ этого звука, я бы, говорить онъ, попытался объяснить себѣ такое сочетаніе такъ или иначе, но не усумнился бы въ вѣрности сдѣланныхъ выше заключеній⁴. Но самъ Колосовъ, противъ воли своей, выводитъ наружу вредъ чистой дедукціи, указывая на то, что Шлейхеръ, желая подыскать соответствіе я = гв, допустилъ и = въ (бъжнъ), тогда какъ здѣсь и сократилось въ ь, следовательно, нѣтъ здѣсь ничего похожаго на разложеніе я въ гв. Слѣдуя, однако же, дедуктивному методу, Колосовъ утверждаетъ, что въ древнеславянскомъ языкѣ ряды звуковъ а. і, у будто бы никогда не смѣшиваются между собою,—будто бы, сверхъ того, находятся въ полномъ соответствіи между собою. Но въ данномъ случае мы считаемъ болѣе убѣдительнымъ мнѣніе Шлейхера, который ставитъ примѣтой сѣверо-восточнаго семейства языковъ смѣшеніе, напримѣръ, ряда і съ рядомъ а³). Что касается до соответствія звуковъ, то оно, какъ видно изъ статьи самого Колосова, совсѣмъ не полнос. Такъ, по его мнѣнію, я (гв) соответствуетъ и, но и не разлагается: гдѣ же тутъ полное соответствіе? Затѣмъ, съ тѣми же приемами дедуктивнаго упримства Колосовъ вступаетъ въ полемику не съ нами только, но и съ

¹) Очеркъ звуковой исторіи малорусскаго нарѣчія, 124–143.

²) Загадочине звуки въ исторіи русскаго яз. Колосова, 1876 г.

³) Compendium, Schleicher, 126.

9

126

Миклошичемъ, Шлейхеромъ, Гатталой и Гейтлеромъ, которые не отрицаютъ, какъ извѣстно, небнаго элемента въ звукъ ы. Но его мнѣвію, изъ элементовъ: "въ образовалось вы—". Звукъ подрядка губнаго, произношенія котораго мы навѣрино не знаемъ",— но при этомъ предполагаетъ, что въ древнеславянскомъ языке ы звучало такъ, какъ звучитъ теперь въ нарѣчіяхъ великорусскомъ и польскомъ ¹). „Было ли когда ы двоесласнымъ звукомъ, и это, говоритъ онъ, непозвѣстно“ ²). Итакъ, этотъ непозвѣстный иксъ извѣстенъ только тѣмъ, что онъ былъ чисто губной звукъ. Колосовъ упрекаетъ насъ за то, что мы, какъ и другіе, дали большое значеніе фрейзингенской замѣнѣ ы посредствомъ иі. Допустимъ, что это такъ, что иі въ данномъ случаѣ не выражаетъ дифтонга. Откуда же все-таки і ьъ томъ же фрейзингенскомъ намятывѣ вмѣсто ы, т. е. откуда небный элементъ въ ы? Слушаанъ замѣны ы посредствомъ і въ намятникахъ русской редакціи, указанные нами, Колосовъ объясняетъ діалектическими наслѣдіями. Допустимъ, что это черта не русская,—но откуда же небность въ ы, хотя бы и не русскомъ? И какимъ образомъ славянскія нарѣчія, утратившія ы, взяли для замѣны его звукъ изъ другой категоріи, т. е. именно звукъ і, если вѣрить Колосову, что въ нихъ категоріи гласныхъ звуковъ не смѣшиваются между собою? Колосовъ отвѣчаетъ на этотъ вопросъ сбивчиво. Въ одномъ мѣстѣ онъ говоритъ: „і нарѣчій, утерявшихъ ы, и: "Несущественно явилось изъ ы, равнаго великорусско-польскому ы, или чрезъ ту ступень, которую представляетъ среднее и на мѣстѣ ы въ малорусскомъ“ ³),—а въ другомъ мѣстѣ утверждаетъ, что между основнымъ ы—(произношеніе котораго намъ невѣдомо) и современной его замѣной і посредствующимъ звукомъ было то ы, которое удержалось въ русскомъ и польскомъ нарѣчіяхъ по настоящее время“ ⁴). Но если і изъ ы явилось непосредственно, то въ ы заключался небный элементъ, выступившій въ і. Если же между ы и і былъ посредствующій звукъ, то ка-

¹) Загадочные звуки русскаго яз., 2.

²) Ibidem, 19.

³) Ibidem, 19.

⁴) Ibidem, 15.

127

кой именно — великорусско-польское и. и.ли малорусское среднее
и? Одинъ разъ древнѣйшее произношеніе и Колосову вѣдомо, въ
другой разъ — невѣдомо. И если невѣдомо, то можно ли говорить
о посредствующей ступени между величинами, изъ которыхъ
одна совершенно неизвѣстна? Можно ли съ увѣренностью утвер-
ждать послѣ этого, что „въ эпоху появленія первыхъ письмен-
ныхъ славянскихъ памятниковъ и произносилось такъ, какъ
произносится теперь въ русскомъ и польскомъ?“ ¹) Нужно согла-
ситься, что и это есть не болѣе, какъ гипотеза, можетъ быть,
болѣе вѣроятная, чѣмъ наша гипотеза о древнерусскомъ произ-
ношеніи и, какъ и. Нужно и то еще сказать, что въ лѣкото-
рыхъ малорусскихъ говорахъ есть слѣды дифтонга въ произно-
шеніи и ²), и поэтому догадка г. Потебни объ образованіи нѣ-
которыхъ современныхъ звуковъ изъ дифонга и не лишена сері-
ознаго значенія ³). Въ виду всего сказаннаго можно вполнилъ со-
гласиться съ г. Колосовымъ только въ томъ, что и дѣйстви-
тельно одинъ изъ загадочныхъ звуковъ въ русскихъ нарѣчіяхъ. Что
касается нашихъ сообразеній о звукѣ и, то для насть они имѣ-
ютъ нѣкоторое значеніе лишь на столько, на сколько согла-
сяются съ письменными памятниками. Остается несомнѣныймъ,
что въ древнѣйшихъ памятникахъ русской редакціи перѣдко
встрѣчается замѣна основнаго и буквой и, а въ южпорусскихъ
памятникахъ XV—XVI в. — обратная замѣна основнаго и и даже
і изъ ю буквой и. Это именно тотъ моментъ смѣшенія и съ и,
который выразился въ преобладаніи этого послѣдняго звука
надъ первымъ, и на которомъ стоять современные талицкіе,
подольскіе и волынскіе говоры малорусскаго нарѣчія. Онъ отра-
зился довольно рѣзко и въ кинжной малорусской рѣчи XVII в:
скоймы, надъ ныма, о кѣры (Уч. ев.), Володиморовы (дат. ед.
Пал. Б. К. 1107), приспособлены (Тр. п. 10), Западники (ib. 131),
прычынъ, дѣшь, чѣтынѣ, выражалы (Лям. Острожск.), въ лѣсты

1) Загадочные звуки русскаго изъ. 19.

2) Отчетъ о занятіяхъ слаганес. нарѣчіями, Кочубинскаго. І, 45; II, 47.
Granomatyka jezyka maloruskiego, Wagilewicza, 1845 г., предисловіе, стр. XVIII.

3) Отчетъ о 20 присужденіи наградъ гр. Уварова, 805–807.

g*

128

вмѣсто въ листъ (Діар. А. Ф. 63), коло нылъ (П'в. Н.). пожи-
вымы (Хм. л.), тыр'анъ (Г. К. 5), нѣчыстоты (род. ед. Рад. Ог.
929), крѣбы (ib. 1079). къ бѣкѣ вмѣсто въ връль (ib. 115). Мо-
жно думать, что въ это время уже существовало и позднѣй-
шее украинское среднее и. Мы видимъ его тамъ, гдѣ встрѣча-
емъ постановку и вмѣсто мы, которая къ концу XVII вѣка по-
степенно усиливается: тисл'ча (Уч. ев.), владиками (Пал. З. К.
1045), пастирству (ib. 1046), подстаростимъ (Хм. л.), сокрѣнкин
(К. Х.), ҫыбы (Рад. Ог. 433), и т. п.

Коренные согласные въ старинномъ малорусскомъ правописаніи.

Основная черта малорусскихъ согласныхъ—преобладаніе
звучныхъ надъ отвучными и твердыхъ надъ мягкими указана на-
ми выше. Съ этой стороны малорусские согласные сравнитель-
но съ церковнославянскими и великорусскими представляютъ
различіе въ отношеніи количественномъ, а не качественномъ,
поэтому мы и не могли причислить ихъ къ звуковымъ особенно-
стямъ собственно малорусскимъ, т. е. безусловно чуждымъ тому
или другому говору великорусскаго нарѣчія. Такъ, напримѣръ,
въ бѣлорусскомъ нарѣчіи губные и гортанные произносятся
твердо въ такихъ же случаяхъ, какъ и въ малорусскомъ ¹);
звучные согласные устойчивѣе въ бѣлорусскомъ, чѣмъ въ сѣ-
верно-великорусскомъ и южно-великорусскомъ ²). Что касается до
малорусской книжной рѣчи XVII в., то въ пей замѣтно стрем-
леніе держаться словообразованія. Поэтому мы видимъ корен-
ные согласные тамъ, гдѣ въ народномъ произношеніи имѣли
мѣсто иные звуки, образовавшіеся путемъ ассимиляціи: ладка, а
не гатка, молодший а не молотший, отче, а не отче, коротший,
а не корочий, пушший, а не пучий, дочь, а не доцѣь, книжиль,
а не книзиль, хвалиться, а не хвались. хвалиться, а не хваличка,
и т. п. Расположеніе къ сохраненію на письмѣ коренныхъ
согласныхъ поддерживалось отчасти навыкомъ къ грамматиче-
скому сравненію словъ малорусскихъ съ церковнославянскими,

1) Обзоръ звуковъ и формъ бѣлорусской рѣчи, Карскаго, 67, 70.

2) Ibidem, 65, 66, 68, 73, 84.

129

отчасти твердой позиціей въ малорусскомъ консонантизмѣ звуч-
ныхъ согласныхъ, не подчиняющихся ассимиляцію съ отзучными,
на что было указано выше. Впрочемъ, народный выговоръ часто
оказывался сильнѣе всякихъ этимологическихъ соображеній. Осо-
бенно охотно слѣдовали ему малорусскіе писатели, когда онъ
совпадалъ съ коренными звуками въ словѣ, поэтому перѣдко
можно встрѣтить у нихъ такія формы, какъ **бѣгчі**, а не **быгчи**
(Рад. Ог. 1112), **облѣгті**, а не **облѣхті** (Г. К. 73)—формы,
какъ извѣстно, позднѣйшія, возникшія путемъ народной эти-
мологіи изъ стремленія къ этимологической ясности слова. Еще
сильнѣе сказалось вліине народной фонетики въ тѣхъ случаяхъ.
когда отозвучные согласные встрѣчались съ звучными: здѣсь асси-
миляція отъ согласныхъ звучныхъ часто брала верхъ надъ корен-
ными согласными: такихъ примѣровъ, какъ **дожич** (Г. М. 147),
**збырання**, **збуты** (С.л. о безд.), можно было бы привести чрез-
вычайное множество.

### Звуковыя особенности въ склоненіи именъ существительныхъ.

Въ склоненіи именъ существительныхъ малорусское нарѣ-
чіе сохранило, какъ мы видѣли, много старинныхъ окончаній,
сходныхъ съ церковнославянскими. Есть въ галицкомъ говорѣ
немногія оригинальныя формы, возникшія на древнерусской почвѣ:
такова, напримѣръ, форма творит. падежа темы а. ја въ име-
нахъ существит. женс. р: **рибоў(в)**, **землеў(в)**, отсюда и въ
именахъ существительныхъ темы і: **космеў(в)**. Объясняютъ эти
формы потерей ј между о и у ¹), но мы болѣе склонны думать,
что онѣ образовалісь по аналогіи отъ именъ существительныхъ
мужес. р: **домовь**, **доловь** (**домови**, **долови**), при чемъ произошло
смѣшеніе падежей дательнаго съ творительнымъ. Форма **домовь**
встрѣчается уже въ XII в. въ одной смоленской грамотѣ ²),
**доловь**—въ южно-русскихъ грамотахъ XIV в. ³). Не менѣе ори-
гинальна форма того же падежа въ нѣкоторыхъ галицкихъ разно-

1) Замѣтки о малорус. нарѣчіи, Потебни, 55. Studien Ogonowski, 121.

2) Изв. Ак. т. Х, вып. 6, 602.

3) Приложения къ Отерку звуковой исторіи малорус. нарѣчія.

76

Рожицка—жезлъ, вѣтвѣ, ваія,
ѣія.

Розбаченье — разсмотреніе, раз-
смочреніе, мудрованіе.

Розбачую — разсмочряю, раз-
мышляю.

Розбиваю — разбываю, разѣкаю,
просаждаю.

Розбранье — зрѣніе, стязаніе,
возскапаніе, обиновеніе.

Розбираю — мысли — разсмочряю,
размышляю.

Розбойныкъ — хищникъ.

Розбуяюсь — разсвѣрѣпѣваю.

Розбыванье — стремленіе.

Розважанье — зри розбранье.

Розважаю себя — вимѣлю себя.

Розвязую — разрѣшаю, рѣшаю.

Розинѣваюсь — негодую, огорче-
ваюсь, полотѣваю.

Розююшую — росповѣдаю.

Роздаваю — раздаваю, строю.

Роздираю — растерзаю.

Роздічую — разсверѣпѣваю.

Роздѣленный — системъ — разстою.

Роздѣлне — строчне.

Роздѣляю — раздѣляю, упраж-
няю, рѣшаю, раздаваю, строю.

Роздѣлъ — глава, предѣленіе.

Розеймую — упражняю.

Роззявляю — разширяю.

Розинка — сухва, сухощь.

Розкидую — разоряю.

Розливаю — разливаю.

Розлично — различно, разнствен-
но.

Розличаю — раздѣляю, разликую.

Розмаите — различно, разнствен-

но, многообразнѣ, всеобраз-
но, всяко.

Розмаитый — различный, много-
образный.

Розмаитыми — многими.

Розмова — бесѣда, гаданіе, омнія, ..

Розмовленіе — бесѣдование, бес-
ѣда.

Розмовляю за кимъ — ходатай-
ствую, ходотаю.

Розмышлены — размышленіе,
смышленіе, мудрованіе, раз-
смотреніе, разсмочреніе, зрѣ-
ніе, видѣніе.

Розмышляюсь — поучаюсь, раз-
мышляюсь, обинуюся, г.лум-
люся.

Розмывную — разоряю.

Розмякченіе — ослабленіе.

Рознѣе — разногласіе.

Розное — разыственное, различ-
ное.

Розность — разніе, различіе,
разноличіе, разногласіе, разн-
ство, сопротиворазніе.

Розношу — расповѣдаю.

Розный — системъ — розню, разн-
ствую.

Рознюсь — разли myself.

Розогочую — поущаю, поущряю,
предобручаю, подвизаю.

Розпиралось — раздѣляюсь.

Розпорожную — изнуряю, испра-
шаю.

Розправую — розличаю.

Розпросшиваю — разширяю.

Розрадитель — строитель.

77

Розрадовуюсь — разливаюся отъ
радости.

Розрвань — распяря, раздоръ,
сѣченіе, разногласіе.

Розрываю — растерзаю, просаждаю.

Розростуюсь — гобзую.

Розрухъ — крамола, молва, смущеніе, плищъ, раздоръ, расколъ, нестроеніе, развѣтъ, грохотъ.

Розрухъ чиню — крамолю, смущаю, молвю.

Розрухъ чинячій — сковникъ,
ковникъ, распѣватѣль, кра-
молникъ, распрѣворецъ.

Розпитаю — изнуряю.

Розпитую — разстаю.

Розс.лав.шнъ — разношеніе.

Розс.лав.лясь — промчуся, распо-
вѣдаю.

Розсмотрую — смотряю, разсмотряю.

Розстань — распутіе, исходище.

Розсужаю — разсуждаю, смат-
ряю, разсматряю, разсмотряю,
востязую.

Розповокую — разтручаю, розбываю, разсѣкаю, истпѣваю.

Розпорную — растерзаю.

Розумный — разумный, разумычный.

Розумное — разумное, словесное,
размыслительное.

Розумысл.ный — мудрый, разуме- нъ, благоухищренный, красный, умный, мысленный, цѣлому дрый.

Розумѣнье — ненцеваніе, мнѣніе,
виденіе, разумѣніе, разумъ,
познаніе, сказаніе.

Розумью — разум'ю, мню, вмѣ-
няю, вомѣняю.

Розумѣймо — вонмѣмъ

Розумъ — умъ, умишленіе, ухищреніе, коварство, разумъ.

Розумъ знаменитый — мудрованіе.

Розумъ хлѣчаю — умъ восперяю,
воскриляю.

Розгодъ — проторъ.

Розчиняю — разчиняю.

Розчка — вѣтвь, розга, вѣя, жез.пъ.

Розшарпаю — разхищаю.

Розшарюю — иждиваю, изну-
ряю, истрошаю.

Розширеніе — народованіе.

Розширяю — разширяю.

Рокъ — годъ, годище, лѣто.

Ролныкъ — тяжатель, земный
дѣлатель, земледѣлецъ, паха-
тель, ратай.

Рола сама плодная — никну-
щая.

Роса замерзлая — златина.

Росказано — ми — повеленъ есмь...

Росказань — зацовѣдь, повеленіе,
завѣщаніе, маніе, маяніе, ма-
новеніе.

Росказь — повелѣваю.

Росказуючий — повелитель.

Роскошний живот — роскошь,
сладость, сласть, сластолю-
біе, сладострастіе, услажде-
ніе, утѣшеніе, пространство,
пространное питаніе.

78

Роскошникъ — сласто. побецъ, ласкосердій.

Роскошую — наслаждаюся, упинаться, пресыщаюся, питаюсь пространно.

Роскненіе (сіс)—растеніе.

Росоль — слатина.

Роспаленье — роздеженіе, кручиня, распаленіе.

Роспаленьеся — возгорѣніе.

Роспалина — щѣль, вертепъ, скважина.

Роспачаючий — отчаянный.

Роспачую — отчаеваюся.

Роспачь — отчаяніе. нечаяніе.

Роспорошую — расточаю, разоряю.

Росправа — подлога, подложеніе.

Росправне — строчне.

Росправный — обрѣтословецъ.

Росправую — росчиняю.

Роспуста — невоздержаніе, ласксердство, досада, студодѣйство, студодѣяніе, ослаба, разсверѣпѣніе.

Роспуста — распутіе, исходище.

Роспустный — студный.

Роспустный стемь — шатаюсь.

Роспушь — взри роздорожа.

Роспущаю — рѣшаю, роздѣляю, устремляюся.

Роспущаюся — ослабѣваю, развсверѣпѣваю, устремляюся.

Роспущенье — стремленіе.

Ростеркъ — молва, смущеніе, пинцъ, мятежъ, пря, распя, крамола, раздоръ, распирѣваніе.

Ростиряю — ослабѣваю.

Ростопляюся — таю, истасваю.

Росторюю — растерзаю.

Ростропность — остроуміе, острозразуміе, цѣлому дріе, уму прованіе, вѣжество, разумъ.

Ростропный — умный, мысленный, цѣлому дрный, вѣжа, смисленный.

Ротмистръ — ротникъ.

Роштъ — сковрада, огнице.

Рубаха — срачица, хитонъ, рубище.

Рудель — кормъ, кормило, гресло кормилное.

Рукость — рукоясть.

Рукосмѣство — зареченіе.

Рукомя — смецъ, поручникъ, испоручникъ.

Румѣаю — оживую, двегую (сіс).

Руменую — мерзлаю (сіс).

Румянецъ — повапленіе.

Рура — врутка.

Руринка — ятра.

Ручникъ — понявица, рукомыкъ.

Рушаюсь — движусь.

Рыбакъ — рыбить, рыбать.

Рытесь у замку — верія.

Рыза дольая — подиръ.

Рыза верхная — эпотида.

Рыкаю — лаю.

Рымарь — усмоввецъ.

Рынокъ — купилище, торжище.

Рысованіе — кроеніе, начертаніе, повапленіе.

Рысую — крою, чертаваю, сѣннопишу.

Рыхло — абіе, скоро.

79

Рыцерский — юношеский, храб-
рый.

Рыцерство — мужедоблестіе, по-
бѣдная, побѣдителная, храб-
рость.

Рыцеръ — воинъ.

Рыцеръ выборный — исполній,
защитникъ, мужедоблествен-
никъ, побѣдникъ, противо-
борецъ.

Рычу якъ левъ — рыкаю, шатаюся.

Рыю — саяю, рѣю.

Рыдко — на малѣ.

Рызачка — хороба, дусерія.

Рызныкъ — закалатель.

Рызъ — заколеніе.

Рыпый — волчецъ.

Рычынкъ — вѣтый, соглаголникъ.

Рычъ — вещъ, пря, трудность,
потреба.

Рышу — разрѣшаю.

Рядно — вретище, власяница, ру-
бище.

Рядца — строитель.

Рядъ — правленіе, устроеніе.

Рядъ веду — правлю.

Ряженье — строение дому, смот-
реніе, домоправленіе.

Ряжу — правлю, исправляю,
царствую, справую.

C.

Сайайдакъ — тулъ.

Садъ — рай.

Сажавка — купечь.

Сажаю в темницу — связую, во-
вергаю в темницу.

Сакраментъ — тайна.

Салата — лѣсная желтяница.

Саля — восходница, прикров-
никъ сѣный, дворъ.

Самородный — самодѣланъ.

Саранча — прузи, пружіе, акри-
ды.

Сваруся — которуся, распѣваю,
крамолуюся, тяжуся, боруся,
ратую.

Сварились — бѣждахуся.

Сваръ — котора, крамола, пря,
распря, любопрѣніе, преко-
словіе, прерѣканіе.

Свекруха — свекролѣ, свекра.

Свербитъ — прокаженъ.

Свербитъ в очахъ — мѣитъ.

Свербъти — капоскатись.

Сверцокъ — сверщѣ.

Свистюлка — свирѣль, цѣвница
сопѣль, сопѣль.

Свищу — свиряю.

Свобода — отрада.

Свободитѣль — спаситель.

Свободитися — спастись, отлу-
читися.

Свой — властный, свойствен-
ный, присвоенный, усвоен-
ный, свойскій.

Свое — мнѣманье — самомнѣніе,
самохотѣніе.

Своязвѣше — нустошне, безчиннѣ.

Своязвѣникъ — студодѣй, само-
чинникъ.

Своязвѣность — презорство.

6

80

Свято-й — непокорный, сту-
дод-й, напыленный, своеин-
никъ.

Свояво-ю — безчиную, безчин-
ствую, разсвер-пѣваю, ша-
таюсь, которуся.

Свят-вия — безчиніе, безчинство,
пустошь, разсвер-пѣніе, пе-
покорство. напыленіе, на-
праснство, ослаба, досада,
котора.

Свят-дума — зри свое мнѣманье.

Свят-ко- — свѣдитель, послухь.

Свят-мос- — вѣдѣніе, свѣдѣніе.

Свят-мый —-пскусный.

Свят-ко-тво — свѣдителство.

Свят-чу — свѣдителствую, пос.лу-
шествую.

Свят-часа — сіяю (sic).

Свят-ло- — свѣтъ, сіяніе, заря.

Свят-лы- — цѣлѣ, цѣлый, пра-
вый.

Свят-т — міръ, вселенная.

Свят-на панъ — міродержца.

Свят-на сотворенье — міра тво-
реніе.

Свят-готанье — баснословіе, бля-
дословіе.

Свят-готаный — обрѣтословецъ,
баснословецъ, блядословъ.

Свят-об-вос- — святова.

Свят-об-вый — преподобный,
говѣный.

Свят-оста — святыня, тайны.

Свят-сно- — та-нинство.

Свят-сны- — жрецъ, святен-
нодѣйственны-къ, тайнодѣй-
ственны-къ, іерей.

Свят-сень- — чистительство.
жречество.

Свят-еня — празднованіе, праз-
никъ.

Себе — ся.

Сельсь- — житейское, мир-
ское.

Скрестар- — тайникъ.

Скрестны — духовны.

Скрестъ — тайна.

Село — весь.

Селян- — поселянинъ.

Селяне — народніи поселяне, ни-
варъ. особници.

Селтын- — суда.

Серия — усерзь, усеряга.

Сердеч- — присердечно, муже-
ски, мужественнѣ, усердно.

Сердечное порушен- — движеніе
сердечное, страсть, пристра-
стіе.

Серд-мос- — ярость, рвеніе.

Серд-тый — яростивый, жесто-
кій.

Серд-ный — средний, соумѣрен-
ный.

Сер- — гѣдъ. голотъ, слана.

Сер- — яруся, надимаюсь.

Сер- — лан.

Сер-а транс- — униніе, небре-
женіе.

Сер-е тра- — униваю.

Свят-на — сѣдина.

Сикавка — сморщт.

Сико- — клеветникъ.

Сила — моцъ, крѣпость, держаа.

Сил. — слѣдъ.

Сил. — зѣлность.

81

Силеный—зѣлный, юношеский.

Силю—пѣнница, сѣть, мрежа, тенетъ, пугло.

Силюзмъ — противоположеніе, противорѣчіе, умышленіе, смышленіе, недоумѣніе.

Синый едвабѣ — сянета,...

Силливоспъ — сипота.

Силливый — медленоязычный, косногласный.

Скаженье — растлѣніе, разореніе.

Сказанье — разумъ.

Сказите. ность — т. л. еніе.

Сказа — разт. литель.

Сквапливый — наглый, напрасный.

Скиба — виоранная толпа.

Скиваю — помаваю.

Скидчѣ — низложитель.

Скидаю — низлагаю.

Складка — согласіе, слогъ.

Складую — составляю.

Складъ — сил. ляба.

Скленѣе — прилѣпленіе, прилогъ.

Склены — гажа (sic).

Скленъ — камара.

Склююкъ (sic) — прилагаю, прилѣпляю.

Склюнный — благоувѣтливый.

Скляниця — сткляниция.

Сковорода — сковрадъ.

Сковранокъ — шуръ.

Скора — кожа.

Скора — овчая — милоть.

Скора — отестрая (sic) — цапа, ящеръ.

Скорникъ — усмаръ.

Скорпаный — скорпеный.

Скоричный — слякъ, слукъ, сляченъ, согбень.

Скорченѣе — сокращеніе.

Скориюю — сопрятаю.

Скорупянный — скуделний.

Скривженье — неправданіе.

Скриня — ковчегъ, влагалище.

Скрипки — гусли.

Скритый — лукавый, понурливый.

Скробатись — копошатись.

Скрозь — чрезъ, сквозь.

Скромне — опрятно.

Скромность — честность.

Скромный — благоугодительный, кроткый, кротокъ, миренъ, мирный, соумѣренный.

Скромный шырь — кротчайший.

Скроны — скранія.

Скруха — сокрушеніе, уміленіе.

Скруху маю — умыляюсь, сокрушаюсь, сокрушаю, сотираю, сломляю, сосѣццаю.

Скупо — сцѣгло, стигло.

Скутсчне — дѣтелнѣ.

Скутокъ — дѣло, изводство.

Слабый — клосенъ, немощенъ.

Славетный — нарочитый, нарочитъ, изрядный, изящный.

Сліна — плюновеніе.

Слѣдыный — лѣпый, зри красный.

Слово — глаголъ, рекло.

Слоневъ дозоріа — слононачалникъ.

Слонъ — елефантъ.

Слова — слань, слана.

82

Служебный — рабий.

Служень — служеніе.

Слухаю — слушаю.

Слухаю пило — внимаю, вну-
шаю, внемлю.

Слухаю пилно — внемли, внушил.

Слушне — въ лѣпоту, въ расно-
ту, изящнѣе, послѣдователнѣ,
лѣно, подобно, лѣть есть, по-
доболѣино, подобонскусно, до-
стойно, подобающее.

Слушный — приличный.

Слыкій — ползкий, ползокъ.

Слымаки — зелви.

Слѣдъ — стопа.

Слѣдомъ за килъ иду — послѣ-
дую, послѣдствую.

Слѣвоборонъ — нощный врань —
на инициахъ и здѣхъ любить
обитати.

Слобовное — благонарочное.

Слобую — обѣщаю, обѣтую, обѣтъ творю.

Слѣбъ — обѣть, обещаніе.

Смакъ — сласть, сладость.

Смачная поправа — сласть, сладость.

Смарюю — умащаю.

Смеркань — сумракъ.

Смертный — мертвенный.

Смерть — скончаніе.

Смокъ — змій.

Смокъ, що воду тянетъ — водо-
важца.

Смола — пекло, сажа.

Смотренье — смотреніе, глядъ.

Смотрю — зрю, блюду.

Смотрю до цели — намѣраю.

Смотрія — зри, виждь.

Смродъ — попраніе, скверна.
тина.

Смутный — дряхлъ, дряхлый,
драсель, тяжекъ, тяжкосер-
дый.

Смутный убіоръ — вретище.

Смутокъ — печаль, скорбь, ры-
даніе, стѣваніе, тяжкосер-
діе, дряхлость, кручива.

Смучся — дряхлую, дряселью.
печалую, стужаюся, тяжко-
сердствую.

Смылъ — умъ, разумъ, мудро-
ваніе, чувство, умышленіе,
смышленіе.

Смѣвалство — смѣхотворчество,
смѣхотворства гражданство.

Смѣлѣ — дерзновеннѣ, не оби-
нялся.

Смѣлость — дерзновеніе, дер-
зость, необиновеніе, велико-
душіе.

Смѣлый — дерзокъ, дерзкий, дер-
зый, дерзостенъ, продерза-
тель, великодушный, напрас-
нивъ.

Смѣлый естемъ — смѣю, дерзаю,
необинуюся.

Смѣлѣе — уметь, отреби, попра-
ніе, изгрѣбы.

Смѣхъ — жартъ, гумъ, подра-
жаніе, грохотъ.

Снать — нетяжестнѣ, нена-
вистнѣ.

Снать — негли, васнь либо нѣ-
що, простѣ.

Снать мы ся — сонія вижу.

83

Сновы. що на вола к.гадутъ —
сонузница.

Сновданье — заутрникъ, нѣцеръ
(sic), ваятель (sic).

Сокира — сѣчиво.

Сокира до муру — оскордъ.

Сокъ — глыбь.

Соловий — славый.

Солодкій — сладкій, слапцъ.

Солюма — стебліе.

Солюная земля — слатина зем-
ная.

Сонъ — соніе, виденіе.

Сопрятную — сокровищую, со-
крываю.

Соромавьє — стижкуся, обинуюся,
срамляюся, червонѣюся.

Соромъ — срамъ, студъ.

Соромяжливость — стидѣніе,
обиновеніе.

Соромяжливъ — посупленъ.

Сорочка — срачица, хитонъ.

Составів в костяхъ — глезны.

Составъ в чюнкахъ — составъ.

Сочвица — сочиво.

Спадокъ — наслѣдіе, жребій, до-
стояніе.

Спадокъ — падежъ.

Спанялес — щапственнѣ.

Спільностю — прилежно, спри-
лежаніемъ.

Спільность що чиню — ухіпіраю.

Спіраюся — стязаюся, прюся.

Списую — плацтую, соплѣтаю.

Спілкаю — возряжаю.

Сповиноваченье — соимѣтелство,
сœмленie, сообщенie, сочтa-
ніє.

Сповѣданье — чаяніе, упованіе,
надежда.

Сповѣдаюсь — исповѣдаюсь.

Сповѣдь — исповѣданіе.

Сподъваюся чого — ожидаю.

Спокойный — мирный, миренъ.

Сполечникъ — обещникъ.

Сполечность — соимѣтелство, со-
емленіе, сообщеніе, сопреби-
ваніе, сочтаніе, общеніе, со-
ближеніе.

Сползахваченье — совосхищеніе.

Сполкованье — тожъ, що и спо-
лечность.

Сполкуюсь — сочетаваюся, обща-
юся, сообщаюся, сопребываю.

Сполкующий — обещникъ.

Сполне — сполечне, единодушно,
единомысленно, купно, еди-
ногласно.

Сполництво — участіе, прича-
стіе.

Спологуюсь — ужасаюся.

Спорный — суперникъ.

Споръ — пря, прекословіе, прѣ-
ніе, рвеніе, противлевіе, реть,
тяжба, распря, любопѣніе.

Споряжаю — устройю, учняю.

Споряженце суды — благостоя-
ніе.

Способный — десный, приличный.

Способ — образъ, устроеніе.

Спопокаю — стрѣтаю, срѣтаю,
срящу.

Спочатку — искони, изначала,
вначалѣ.

Справа — упражненіе, умышленіе,
ніе, смышленіе.

84

Справедливъ — праведнѣ, въ
правду, послѣдователнѣ, изя-
щнѣе, въ лѣпоту, въ рясноту.

Справедливость — правда.

Справедливый — праведный, пре-
подобный.

Справный — строителный.

Справованный — дѣйствуемый.

Справовальне — устроеніе, искусъ.

Справую — исправляю, прохо-
жду, дѣйствую, сотворяю, вос-
хожду, строю.

Справы — дѣянія, дѣла, дѣтели.

Справна — дѣлатель, наставникъ,
настоятель, вождь, строитель.

Справность — суета.

Спросный — шкаредный, шка-
редъ, безмѣстный, злобраз-
ный.

Спроста — бошію, убо, ....
всяко.

Спротивляются — возражаю.

Спрятаю — сочтаваю, сочетаваю.

Спрятать домовый — мшелъ, со-
прятаніе, рѣшина.

Співанье — пѣніе.

Співанье высокое — пѣснь сте-
пенная.

Співанье поисробное — рыданіе
гробное.

Спіжарня — житница, храни-
лище, хранило.

Спішу — спѣю.

Спішься — спѣю.

Срамный удѣ — луна (sic).

Срамота — срамъ, студъ, без-
честіе, досажденіе, понось,
укоризна, укоръ, оклевета-

ніе, омѣшеніе, смущеніе.

Срамоченье — поношеніе, понось.

Сребра пробуючій — сребропис-
кусникъ.

Сребролюбчій — сребролюбецъ.

Сротій — дывий, безчеловѣчный,
жестокъ, лютый, безстуденъ,
неотрѣченъ, неумолимъ, не
сердоболь, немилосердъ, не-
благоутробенъ, немилостивъ,
звѣрообразный, грозный, лютъ,
лютый.

Сротность — жестота, безчеловѣ-
чіе, немилосердіе, сверѣніе,
сверѣпство.

Срожуся — озлобляюся, огорче-
ваюся, сверѣпѣю. срого-
взроку, яровидный, звѣрооб-
разный.

Ставалось — бываю.

Ставъ — сонмъ водный.

Стадникъ — оревъ.

Стадо очее — паства.

Стадій — стадій, стадіонъ, по-
прище.

Стадняя — стояніе.

Сталость — доблесь, мужество,
крѣпость, благостояніе.

Сталося — бысть.

Сталый — благоприсѣдителный,
добь, доблественный, муже-
ственный, крѣпкій, постоян-
ный, десный.

Сталый естемъ — доблествую,
мужествую, крѣплюся, вели-
колушествую, храбрствую.

Сталый на всякие бѣды — велико-
душенъ, храбрый.

85

Сталаю разуму — великолу-
шенъ.

Становиско — станъ, приста-
нище.

Станов.ю—уставляю.

Станов.ю домъ — потикаю домъ
или обозъ.

Станъ—санъ, достоинство, ...

Старане ве.ликос — многопеча-
лие, попеченіе, промишле-
ніе, угодіе, страсть, неполу-
ченіе.

Старанье найбольшое — опаство.

Старанесь — печаловане, попе-
ченіе, подвигъ, страданіе, прин-
лежаніе, печаль, мнѣлоим-
ство.

Стараются — пекуся, печалуюся,
подвзаюся.

Стараноційся — тщаливый, тща-
телный.

Старецъ — старѣйшый, старѣй-
шіна.

Стародавный — древный, ветхый.

Старожитный — тое жъ.

Староста — квигочій, епархъ,
предstateль, предсѣдатель.

Старость — настояте.льство.

Старость — сѣдна, матерство.

Старший — наставникъ, предво-
дитель, предсѣдатель.

Старший надъ ширмирми —
тризноположникъ.

Старшинство — народово. инте-
ство, настояте.льство, предсѣ-
дател.ство, достоинство.

Старшинствую — правлю.

Старый — ветхый, древный.

Статечность — зри. сталость.

Статчный — зри. сталый.

Статчніе речи — тщиво.

Статутокъ християнскій —
уставъ, нравъ, веленіе, пре-
даніе, зри — правостафиро-
ванье, ухищреніе.

Стафируся — ухищряюся.

Ствержаю — утверждаю.

Створенье — тварь, созданіе,
сотвореніе.

Створитель — содѣтель, тво-
рецтв, сооружитель, воздатель,
сотворитель.

Стебелье — стебліе.

Стежка — стезя, путь.

Стерегу — б.люду, брегу, храню,
присѣжу.

Стереженье — б.люденіе, бреж-
ніе, храненіе, присѣдѣніе.

Стережи — снабди, спаси, из-
бави.

Стережись — снабдися.

Стертый — истнѣнъ.

Стертые на поролъ — истненіе,
истнѣніе.

Стираю — сокормляю, сокру-
шаю.

Стираю на муку — истнѣваю.

Стирка — сударь.

Стирнакъ — управитель, корм-
чій.

Стиръ — греблю кормлное,
кормъ.

Сточнѣе — сотлаченый, сокру-
шенный.

Стоину — изнемогаю, немоще-
ствую.

86

Стодола — житница.

Столец — полкружникъ, сѣда-
лище.

Столина — црестолъ, өронъ.

Столярь — древодѣ ля, ...

Сторожа — кустодія, стражба,
храненіе, хранилище.

Сторона — страна.

Сторонюеь — устраняюся, освѣ-
няюся.

Стось — составъ.

Страва — пища, ядь, снѣ дь.

Стравленъ бываю — умучаюсь.

Стравляю — умучаю, неживаю,
изнуряю.

Страдный — бѣ дный, страст-
ный.

Стражь — зри сторожа.

Страfunку — по случаю, при-
личнѣ.

Страховище — пугало, страхо-
ваніе.

Страшно — зри страховище.

Страшный — лютый, грозный,
ужасный.

Страшу — мяту, пакощу, ужа-
саю.

Страшусь — ужасаюсь, мяtuся.

Стричокъ — вервь, вервія, уже.

Стройтъ — стражтъ, кустодій.

Стромю.овъ — стремг.лавъ.

Стросканый — дряхлый.

Строфованье — обличеніе, хухна-
ніе.

Строфую — обличаю, показую
(sic), порицаю, оглаголую, зло-
словляю.

Строфую— обличитель, об-
личникъ.

Струпльвъ — прокаженъ.

Струченый — возраженъ, низвер-
женъ.

Струнокъ — стручецъ.

Стручно — возражаю.

Стрѣ ла — ратище.

Стрѣ лянье — верженіе.

Стрѣ чаю — стрѣ таю, срѣ таю,
срящу.

Студенцъ — ровтъ, ровенникъ.

Студень — спудей, ученикъ,
тщатель.

Студень — взима.

Студня — кладязь, кладенецъ.

Стукъ — мятежъ, молва, мяте-
ніе, топотъ.

Ступень — степень.

Стыдается — стижуся, срамлюся,
обинуюся.

Стѣ нна — забрало.

Стѣ нныкъ меду — соттъ.

Стялаю — сообязую.

Судилице — судище.

Судина — орудина.

Судина — дѣ ля огивы — чванецъ.

Судоный домъ — преторъ.

Судъ — судба.

Сукно — портище.

Сукня — верхняя риза, одежда.

Сукцессія — приемничество.

Сумма якою писанія — глава,
главизна, оглавленіе, смыш-
леніе.

Сумнѣ е — совѣ тъ, разумѣ.

Супортокъ — праща.

88

Творюю карку — жестоковый-ный.

Твердью — жесткою.

Тверзлюся — трезвлюся.

Тверзый — трезвый, бодрый.

Твержу — извѣствую, провѣщаваю.

Төшө — убо.

Телесныкъ — ласкосердий.

Телычка — о трехъ лѣтехъ юница.

Темница — уза, юза, узница, юзнице, стражба, твержа, селеніе, твердина.

Темность — тьма, сумракъ.

Темность грубая — тьма осяжимая.

Темный — мрачный.

Теперьный — настоящий.

Теперьне менканье — настоящее житіе.

Тепръ — нынѣ, днес.

Термоныца — пружуся.

Термны — уставъ, предѣль.

Терпетина — теревиндъ.

Терпимость — терпеніе.

Терпимость свекалов — долго-терпеніе.

Терпимый — пожадателный.

Терпю — стражду, подемлю, приемлю.

Теслѣство — роблю — переводѣ-ствую.

Тескность — туга, бѣда, безслужье, несладость, туга съ тяжестію, негодованіе.

Тесла — древодѣля, зодчій.

Тестаментъ — завѣтъ.

Тему — ваяю, изваяю, начертаю.

Тиранство — томленіе, мучительство, насилие, насиливаніе.

Тиранъ — мучитель, томитель.

Тираньзую — насилствую.

Титуль — титла, надписаніе.

Тихо — без щуки, тое жь безъ шума, безъ плюскости.

Тихость — тишина, отишіе, безмолвіе, кротость, несмущеніе.

Тихый — кротокъ, тишайший, благоугодительный.

Тканье — тченіе.

Туманъ — сказатель.

Тумокъ — тайстра, бремя.

Тусть — толща, тукъ.

Тусть — мождаанъ.

Туша — обстояніе, народъ многъ.

Тоболь — тоболецъ, зри — тайстра.

Товарищей — обычный.

Товариство — дружба, дружество, состояніе.

Товаришка — жопа, сожительница, другиня.

Товарищ — клевретъ, другъ, подругъ, сожитель.

Товарищ в дорозь — сопутникъ, сопутственникъ.

То — сіе, тожде.

Тоғи — южъ, таче.

Тотосьный — мудрецъ внѣшный.

Тоесь — сіе, тоже, сшесть, сичить.

89

Тожъ — таче.

Токмо — толма.

Толко — толико, течію, кромѣ.

Толко разовъ — толикощи, ...

Толкованіе — сказаніе.

Толюкно — мѣлта (sic), прясло.

Толкость — толща.

Толстыя — дебелый.

Топнью — таю, истаеваю.

Тополя зеленая — тереванжъ.

Топоръ — сѣчиво.

Торба — зри тайстра.

Торлаю — терзаю, влеку.

Торловникъ — торжникъ.

Торл — торжище, тризнище, купилище.

То то — тоже, сіе.

Тошню — тужду, нюю, тужу.

Травло — иждиваю, изнуряю.

Травло в жолудку — изсучаю.

Травло з килъ — приилдиваю.

Трамъ — бервно, бервено, слѣмя.

Трапенье — бореніе, стуженіе.

Трапень естемъ — мятусь.

Траплю — бору, напаствую, ополчаюся, стужаю, труды дѣю, удручаю, озюобляю, возмущаю.

Трафляюсь — ключаюсь, приключаюсь, случаюся.

Трафупокъ — случай, притча.

Трану — погубляю, изнуряю, пиждиваю.

Трвавый — добль, мужестіе, крѣпкій, твердый.

Трвано — пребываю, терплю, подемлю.

Трвога — возмущеніе, соклащае-

ніе, крамола, молва, мятежъ, мятеніе, смятеніе.

Трвожу — возмущаю, соклащаю, смущаю, крамоляю.

Трвожуся — мятусь, крамолюся, смущаюся, сомнюся, низпа даю.

Треба — требѣ, подобаетъ, лѣпо есть.

Требенецъ — евнухъ, каженикъ.

Трезво — дѣломудрно.

Трезвость — цѣломудріе, цѣломудреніе.

Трезвый — цѣломудрный, цѣломудреный, бодрый.

Треманье — зри трепетаніе, стенапіе, колѣбаніе, раслабленіе.

Тремчу — трепещу, стѣню, колѣбанюся.

Тресфинство — кощунство, гражданство (sic).

Тресфиюю — кощунствую.

Тресфіны — ..., кощунникъ.

Трибунальъ — судище, судилище.

Триумфюю — в побѣдѣ являюся.

Триумфъ — побѣдная, побѣдителная, одолѣніе, натриженніе (sic), ...

Троска — туга, дряхлость, попеченіе.

Троскивый — дряхлый, попечителный.

Тростина — трость.

Трога — велми стигло, стиглѣ.

Трошусь — молвлю, смущаюся, уживаю, стужаюся.

Троякии — помостъ на приску—

90

треверстныя основы на триз-
ници.

Трояко—трегубо, треверстно.

Трудно — невозможно, несть воз-
можно. немощно.

Трудность — упражнение, сту-
женіе, неудобство, недоумѣ-
ніе, тапинство, недоумѣваніе,
недомышленіе, недомыслимо,
неможеніе, лукавство.

Трудоватый — прокаженъ, про-
каженный.

Трудъ — проказа.

Труженье — подвигъ, страданіе.

Трумна — рака.

Труштзна — ядъ, ядъ смертонос-
ный, отрава, балство.

Тручаю — рѣю, порѣваю.

Трассенье земль — трусь.

Трясуся — трепещу, колѣбаюсь,
стеню.

Тупа — раченіе.

Тупий — жилищный.

Туженье клащаю (sic) — зри
тескню.

Тулякъ — лестецъ.

Тулянье — скитаніе.

Туляюся — скитаюся, облужа-
юся.

Тум. л. 16 — плищъ.

Тупканье — топотъ.

Тупкаю — к. леп. лю.

Тупий — немощный.

Тупость — немощь.

Турбаторъ — расколникъ. раз-
дорникъ, смущаяй. зри — ро-
стеркъ чинячій.

Турма — зри темница.

Турния — к. лопотъ, сваръ. молва.

Турикъ — сарацинъ. скифъ.

Тутешный — здешный.

Тутъ — зде.

Тученье — насипченіе, питаніе.

Тучу — умащаю, насипщаю.

Тицый — тошь.

Тыждень — седмица. неделя.

Тыжъ — убо, и убо.

Тью — плоть.

Тьюмъ трубый — многоплотный,
дебелый.

Тьиный — сѣный, сѣновый.

Тьнь — сѣнь.

Тьну посполу — сослаждаюся.

Тьнушь — красуюся.

Тяб. пна — скрижаль.

Тяжаръ на серцу — тяжкосердіе.

Тяжкосить — тягота. тяжесть,..., рана.

Тяжкий — тяжекъ, неотречен-
ный, притужный.

у.

Убіоры — остегны.

Убіоръ оздобный — украшеніе.

Убираюся — понираю.

Убіаланье — умилостивленіе, очи-
ценіе.

Убіалань — умилостивляю.

Убогий — бѣдень, ницый.

Убопихъ халупки — холуги.

Убожество — убожіе, окаяніе,
окаянство.

91

Убожство — нищета, худость.

Убранье — надраги.

Убытаю — угонзаю.

Уважаю — внемлю, ввнушаю, вос-
тязую, воспоминаю, разсмотряю, сматряю, умышляю, со-
славляю.

Уважный — благоискусный, вни-
матель, увнушитель, благо-
словный.

Убогияю — упражняю.

Убогияюся — упражняюся.

Увѣдали — позналъ.

Увязаю — уг.лебаю, унзаю.

Увяслю — митра.

Улюжую — совѣщеваю, согласую,
припоручаю.

Убогица — мѣра у тесель, пра-
вило.

Ують — грань, уголъ.

Уютьжую (sic) — удружаю.

Уразаю (sic) — уг.лебаю.

Ударъне — претиканіе.

Удатне — праведнѣ, по достоя-
нію, въ лѣпоту, достойнѣ.

Удаю на що — устремляюся.

Удію — брозда.

Удка — удица.

Ужалуюся — жалѣю, умилляюся,
раскаеваюсь.

Уже — абіе, скоро.

Ужежъ — убо ли.

Уживаю — гобзую, нас.лаждаюся,
раскаеваюсь, употребляю, при-
емлю, дѣйствую.

Ужитечный — добродѣтельный.

Ужатый — благоувѣтливый,
добродѣтельный.

Узда — брозда.

Уздоровляю — устрабляю, исцѣ-
ляю.

Узнанье — разумѣніе, познаніе.

Указую — сказую, являю, розмовляю, назнаменовую.

Уколяю — занзаю, прободаю.

Укоренье — зри ганба.

Укормляю — пресищеніе, упи-
тованіе.

Укормляю — упитоваю, преси-
жаю.

Укоряю — потязаю, поем.лю, по-
ручаю, повлачаю.

Укосий — косвенный.

Укосость — кривина.

Укривженье — обида, обидѣніе.

Укривжоный — обидимый.

Укривжоныя — естемъ — врежда-
юся.

У.лженье — отрада.

У.ливаю — инстукаю, изваяю.

У.лиша — стогна, халуга.

У.лиша — широкая — площадь.

У.лишка — межда.

У.люмность — бѣда, немощь, вредъ.

У.люмный — бѣдный, немощный, вредный, несовершенъ.

У.льченье — исцѣленіе, устраба.

У.льчую — исцѣляю, подаю исцѣ-
леніе, устрабляю.

У.меншаю — оскудѣваю.

У.меньшенье — умаленіе, оску-
деніе, истощаніе, истоще-
ніе.

Умер.ный — мертвый, усопшый, престав.лиший, опочившый.

92

Умершіе — успеніе, смерть, преставленіе.

Умешканіе — водвореніе.

Умираю — преставляюся, успішаю, умираю.

Уміснє — самохотніємъ, устроєніємъ.

Умова — закладъ, сложеніе, сроченіе.

Умовляю — совѣщеваю, согласую, припоручаю.

Умовляю кого — увѣщеваю.

Умовляю с кимъ — совѣщеваюся.

Уморіе — умершіевленіе.

Умоляю — возмаитаю, утверждаю.

Умышляю — смышляю.

Умієність — мудрость, умѣніе.

Умієтный — коварный.

Унижение умісніе — смиреномудріе.

Уния — соединеніе.

Упадокъ — паденіе, падежъ, бѣда.

Упевненье — назвѣствованіе.

Упевняю — назвѣствую, увѣряю, увѣщеваю, достовѣрне творю.

Упевняюче — увѣщателное, вѣрователное.

Упережаючія — процгументъ, предваряючій, первый.

Упережую — варяю, упредваряю, предиду, предпостизаю.

Уплеть — соплетеніе.

Удобанье — благоволеніе.

Удобьюся — угаждаю.

Упокоренье умас.у — смиренномудріе.

Упоминаю — наказую.

Упоминаючія — обличный, обличитель.

Упомянулося — упѣтомудряюся.

Упорный — жестокій, напраснивъ, самосродный, гордостенъ, сверепѣяся, непокорительный, напыщенный, дерзый, яростенъ, презоривый.

Упорожняюся — упражняюся.

Упоръ — необузданіе, непокорение.

Управляю — исправляю, руководствую.

Управить — руководимъ.

Упрямь — отъ сердца, присердно, вистыѣе (sic).

Упредмось — усердіе.

Упрошу — умоляю, упрощаю.

Упѣсть в статьу — хлябь.

Упърненный — воспѣрнѣ.

Уразумь (sic) — коварство, вѣжество, художество умное.

Ураченіе — убѣжденіе.

Ураченный — блаженный.

Урачую — убѣждаю, учествую.

Уробініе — сооруженіе, воздѣланіе.

Уробляю — сооружаю, творю, сотворяю.

Урода — зри красота, краса.

Уродивъ — зри красный.

Уростаю — возрастаю.

Урушаетъ — зри ганба.

Урупаюся — поношаю, поругаюсь.

Урядникъ — наставникъ, вождь, строитель, предсѣдатель.

93

Урядицтво — настоятелство.

Придный санъ — достоинство,
устроительство, учителство.

Придъ юсподарскій — строение,
домостроение, домоправленіе.

Уряду тою — службы сія.

Усиливань — начинаніе.

Усилию — належу, убѣждаю, по-
нуждаю, подвизаю, нещадно
даю.

Усилившія — бѣдщи.

Усіновленіе — усіновеніе, уси-
новленіе, синоположеніе.

Ускромінчный — смиренный.

Ускромляю — умучаю, укрочаю,
смиряю.

Усіновань — служеніе, упокое-
ніе.

Усмиряю — сопрятаю.

Усмомрую — сразуѣваю, сора-
зумѣваю, разсмощряю.

Усміряю — утоляю.

Усмірянье — осклабленіе.

Усміряюсь — осклабляюсь, умі-
каюсь.

Усміть — поспать.

Успокоение — миръ, умирение,
смириение, угодіе.

Уставить — постанови тѣ, назна-
меновалъ.

Уставшіе — всегда, присно, во
вѣки.

Уставший — благоприсѣди-
тельный, присный, искрный.

Уставленный — парекованный,
пареченный.

Уставленная работа — зарочно,
цѣло (sic).

Устаю — исчезаю, оскудѣваю,
таю.

Устериюсь — сохраняюся.

Устияю — спѣю.

Уступаю — допущаю.

Утарчка — рать, борба, подвигъ.

Утвержденье — уттерженіе, дер-
жава.

Утертая дорога — протрутень
путь, протрутень.

Устеченье — гонзеніе.

Утискаю — оскорбляю, стужаю,
смиряю.

Утискованіе — стуженіе. уко-
ризна, зрі — ганба.

Утискую — скорблю, стужуюся.

Утисненье — обстояніе, попеченіе, печаль, скорбь, тѣнота.

Утопляю — потопляю, погру-
жаю.

Утрапенье — озлобленіе, тревол-
неніе, бѣда, печаль, злочлю-
ченіе, злополучіе.

Утрапленный — бѣдный.

Утрапленъ бываю — озлобляюсь,
низпадаю.

Утрапляю — озлобляю.

Утрана — тщета, вредъ, изну-
реніе, иструшеніе, преторъ.

Утранникъ — ласкосердій, изну-
ритель.

Утраненный — лишенный.

Утраную — изнуряю, иструшаю,
отщетѣваюсь, тщету приемлю.

Утученый — мождаанъ.

Утѣканье — гонзеніе, бѣгство.

Утѣкаю — гонзаю, избѣгаю.

Утѣха — роскошь, услажденіе,

95

Филя — время.

Филя на водъ — волна, волненіе.

Флетня — сопль, сонѣль, цѣв-
ница.

Ф.лиси — гребцѣ.

Ф.ляша — фаска.

Фо.варокъ — село.

Фо.га — отрада, ослаба.

Фо.гую — щажу.

Фо.гуючи — щадя, снисходител-
нѣ, отрадпѣ.

Форма — образъ, зводъ.

Форма найпершая — первообразіе.

Формованъе — образованіе, изобразеніе.

Формую — образую, ухищряю.

Фортей — ученіе.

Фортуна — блаженство, полученіе.

Фортуна чія — случай.

Форытаръ — звончикъ, управи-
тель.

Франца — френчуя, проказа.

Фрасова.ш — востужиша, пакос-
тиша.

Фрасованый — уничтоженный, дряхлый.

Фрасов.швый — печаленъ, опе-

чаленъ, прискорбенъ, поступ-
ленъ.

Фрасунокъ — туга, дряхлость, без-
сластіе, негодованіе, бѣда, пе-
чаль, скорь, сѣтованіе, же-
лѣтба, желѣнь, посuciленіе.

Фрасунки — многопечаліе.

Фрасую — мяту.

Фрасуюся — тужу, дряхлую, дря-
селую, мовлю, скорблю, опе-
чаляюсь, печалую, стужаюсь,
униваю.

Фратъ — пронир.ливецъ, пронир-
ливъ.

Фримарчу (sic) — измѣняю, ..., запрещаю, обличаю, язвлю, порицаю, зарицаю.

Фуканъе — зри ганба.

Фундаментъ — фамеліонъ, основаніе, вина, начало.

Фундаментъ закладаю — основа-
ніе полагаю.

Фундуючій — основатель, зда-
тель.

Фунтъ — мнасъ.

Фунгура — образъ.

Фунгула — воскликновеніе.

Фуняра — сопль, сонѣль.

X.

Хапаю — ем.лю, похищаю.

Характеръ — обвѣшеніе, узоно-
шеніе.

Хатки — убогихъ — халуги, кущи.

Хваленье — славословіе.

Хвалішти — угодити.

Хва.ик — славлю, составляю, бла-
гословляю, блажу, благоче-
ствую, величаю.

Хватаю — зри хапаю.

Хворостъ — рождіе, хвастіе,...

Хвостъ — опашъ, ошибъ, хоботъ.

7

96

Хвъюся—влаюся, энъюся.

Хвъянъ—влаанье, мааніе.

Хел.п.ливость.—любочестіе, му-
дрованіе, киченіе, шатаніе,
величаніе.

Хел.п.ливый.—любочестень.

Хел.п.юся.—любопочитаюся, ки-
чуся, величаюся.

Хен.дот.ый—юбрый, юношеский,
лѣпый, красный.

Хен.до.го—сочиненъ. юношески.

Хаба—точною, кромѣ.

Хибляю—погрѣшаю.

Хитлянкъь.—лицемѣрство, ли-
цемѣріе, оп.ламство, лицепрія-
тіе.

Хитляный — велерѣчивъ, бу-
словный, любопитный, лице-
мѣръ, лукавый, блядивъ.

Хитрость.— сообщеніе, звѣніе,
лукавство, коварство, ухищ-
реніе, учченіе, кознь.

Хитрый—коварный, лукавый,
ухищренный.

Хитрая зрада—кознь.

Х.папань—воскликновение.

Х.липаю—п.лакаю, п.лачуся, съ
воздиханіемъ восклицаю.

Хлопецъ—дѣтищъ.

Хлопъ—посел.пинъ, селянинъ,
селникъ.

Х.люба—зри хел.п.ливость.

Х.люб.юся—зри хел.п.люся.

Х.мара.—сумракъ теменъ, при-
мракъ теменъ, облакъ.

Х.марашка—драселуетъ.

Хованьё—сокровище, кроль.

Ховаю—храню.

Ховз.кий—ползокъ, полз.кий.

Хоженье—хожденіе, шествіе.

Хожу—хожу, шествую.

Хороба—недугъ, язва, болѣзнь.
страданіе, недугованіе, вредъ,
немощь.

Хороба доля.—многовременно
страданіе.

Хороба не.п.льчонная.—вредъ не-
удобъ, лѣкуемъ.

Хорованіе—зри хороба.

Хорошее—лѣпо, хупаво.

Хорошій—зри красный.

Хорошость—зри красота.

Хорювѣе—зnamение.

Хоружый—знамен.оносный, зна-
мен.оносецъ.

Хорую—недугую, немощ.ц.ствую
болѣзную...

Хорый—недужный, немощный.

Хоть—хотей, хочажъ, аще же
или убо, убо, поне.

Хоть—изволеніе, хотеніе, жа-
жель (sic).

Хочу—хочу, волю, желаю.

Хранъ на. кою—васнь.

Хребетъ—задняя, плещи, меж-
дорамія.

Хромый — клосентъ, клосый,
вредный, маломощный, кю-
снецъ.

Хронение—говѣніе.

Хроповатый—трудный, сухъ,
притруденъ.

97

Хтивость—желаніе, вожделёніе, похоть.

Хтивость маю — вожделѣваю,
желаю, похотствую.

Хустка — сударъ, убруецъ, гла-
вотяжъ.

Хутливый — тщаливый.

Ц.

Цапа — ящеръ.

Царюородъ — царитрадъ, Кон-
стантинополь, Византія.

Цвѣтникъ — рай.

Цвѣнченіе — обученіе, устроеніе,
навикновеніе, благоискуство,
вѣжество, наказаніе, г.лум-
леніе, поощреніе, учченіе,
вѣжа.

Цвѣну — наказую, вразумляю,
обучаю.

Цвѣнуся — навицаю, поучаюсь,
г.лумлюся.

Ц.беръ — водоносъ, ровъ.

Ц.г.никъ — п.линөникъ.

Целя — плинова, кирпичъ.

Ц.ду.ла — свитокъ.

Ц.г.никъ — мытаръ, митоимецъ.

Ц.ль — намѣреніе, благоизволеніе, благоволеніе, предложеніе, предсязятье.

Ц.рковый — соборный, склесі-
архъ.

Ц.рковъ — святыня, святынще.

Ц.тарство — владычество, иге-
монія, самодержство, могут-
ство, держава.

Цесаръ — кесарь.

Центаръ — таланть.

Ц.гъ — содружество.

Ца — еда, едали, убо, тѣмже.

Цабуля — червленый лукъ.

Цабуля ческая — лукъ.

Цимбали — бряцало, кимвалъ
доброгласенъ.

Цинамонъ — кинамонъ, корица,
каситиръ.

Ципарисъ — кипарисъ.

Цистерна — источникъ, кладязь,
кладенецъ, сусѣкъ.

Цитра — гуель, бряцало.

Цитриста — гудецъ.

Цицка — сосецъ.

Цикки — сосци, перси.

Цнота — добродѣтель, благость
святба, сила.

Цнотливый — добродѣтелный.

Цорка — дщеръ, дщи.

Цудность — зри красота.

Цудный — зри красный.

Ц.рмъ — сапоги.

Ц.рмаръ — швецъ, сапогошвецъ.

Ц.льованъ — лобзапіе.

Ц.льую — лобзаю, лобжу.

Ц.льый — цѣлъ, всесовершенъ.

Ц.льга — знаменіе.

Ц.льхую — знаменую.

Цякавость — оплатство.

Цякавый — велерѣчпъ, любо-
пытный, буесловъ.

98

Ч.

Чарованіе—обава, обавленіе.

Чаровникъ—балий, волхвъ, вол-
шебникъ, чародѣй, обаватель,
обаянникъ.

Чаровница—балія.

Чары—волшба, волшеба.

Чары на шин ношеніе—уз.поно-
шеніе, узonoшеніe.

Чарами труючій—чароотравникъ.

Часъ—время.

Часъ—грань, часть.

Часъ певный або намъренный—
кресь, нарoкъ.

Чаша—насококъ.

Чаша—келихъ, кратаръ, сткля-
ница, чаша.

Чашникъ—черпчій, черпаючій.

Чертка—коробка, спудъ.

Чекаю—чаю, ожидаю, терплю,
подем.ю, предваряю, варяю,
предпостизаю.

Человѣсти—скранія, ланити.

Чему—воскую, почти.

Чепецъ—вѣнецъ.

Червень — червоность, чермность.

Червоная китка—конура.

Червоность—оброщеніе, черм-
ность.

Червоный—чермный.

Червоную з сорому — срамляюсь,
рдѣюсь.

Червѣ — т.ля.

Черна—чреда.

Червикъ — сипадалій, плесница,
сапогъ, обуща.

Черево—чрево. утроба.

Череда—чреда.

Черезъ—замимо, презъ, чрезъ.

Черезъ нею — нимъ.

Черезъ тѣбѣ — тобою.

Черезъ мене — мною.

Черезъ нихъ — ними.

Черезъ весь животъ—чрезъ все
житіе, по всему житію.

Чрезъ во.по божію—волею бо-
жіею.

Черенный зубъ—членовный.

Черепаха—жельвъ.

Чернецтво—иночество.

Черненъ—мнихъ, инокъ, монахъ,
калугеръ, еллинецъ (sic).

Чернила—мопахиня, мишища.
инокина.

Чернуха—кокулица.

Черпаю—черплю, черпаю.

Черствый — бодрый, юношескій.

Чеснокъ львый — лукъ.

Честный — говѣнный.

Честую юсти — страннопри-
маю, утощаю, страннововожу.

Честь — пиръ, учрежденіе.

Чести прагенче — любочестіе.

Чиншъ — дань.

Чиню — творю, сотворяю, соде-
ловаю.

Чирвѣстый — зріи черствый.

Чирство — юношески.

Чисто — право, цѣлому дрио.

Чистость — чистота, честность,
цѣлому дріе, ясность, свѣтъ.

Чистый — благоговѣнный, цѣло-

100

Шемранье — ропотъ. роптаніе, хухнаніе, шатаніе, сренство.

Шемру — ропоту, хухнаю.

Шемручий — ропотливъ.

Шепетливый — косногласный, козноязычный, медленоязичный.

Шестинедесяца — роженица.

Шибала — презоръ.

Шибенчики — палачныки.

Шидаръ — ругатель, кощунникъ.

Шидерство — руганіе, огавіе, огавство, кощупство.

Шиджу — ругаюся.

Шинкаръ — винарекъ.

Ширмерство — борба, страданіе, подвигъ, подвизаніе.

Ширмуло — подвизаюся, воспользоваюся.

Ширмьръ — подвижникъ, страдалецъ, тризникъ.

Широкость — пучина, широта.

Широкость мьена — растояніе.

Широце — пространно, отрадно.

Шишакъ — шлемъ.

Шня — тилъ, выя.

Шкапа — робленая, подяремникъ.

Шкарадный — шкарадъ, студный, срамный, сквернавый.

Шкарадная мова — срамословіе, блядъ.

Шкода — тщета, вредъ, лукавство.

Шкоду подеймую — общетѣваюся.

Шкоду чиню — отиценаю (sic).

Шкодливый — тяжекъ, лукавень,

вредный, пакостный, гажкосердный.

Шкодуо — тщету приемлю, подемлю.

Шкожу — вреждаю. пакошу, обпужду, повреждаю, неправдую.

Шкодила — вредитель, пакостникъ, подстрѣкатель, губитель.

Шкодъ — вреди.

Шлобъ — объѣтъ, объѣщаніе.

Шлягетність — честность. честность.

Шлягетный — добрый, древний, ветхый.

Шмата — рубь.

Шматила — рубище.

Шнуръ теселский — правилю.

Шопа — сѣнь, скинія, станъ.

Шлетність — безобразіе.

Шлетный — злообразный, шкаредъ, шкаредный.

Шлетная мова — срамословіе, блядъ.

Шпечу — посмragдаю.

Шпикльръ — житница, хранилище, хранилища.

Шпиране — пареніе.

Шпираю — пару.

Шпираюшъ о миль — истязуюсь.

Шпиталь — болница.

Шпиговаль — согляданіе.

Шпігую — соглядаю.

Шпигушъ мя — истязуюсь.

Шпігъ — подходникъ, соглядатай, прелагатай, сходникъ, позоритель.

Што — что.

101

Штортиста—пресудникъ.

Штортъ—пресудница.

Штука—извитіе, хитрость, ко-
варство, ученіе.

Штука лотровская — скверна-
вый, скверный.

Штучный—коварный.

Шуба—утвореніе, милоть.

Шубравецъ—рубищеносецъ.

Шуканіе — возисканіе.

Шукаю — ищу, возищу, возискаю.

Шуля — шуя, шуйца.

Шум.енье — шатаніе.

Шумло — шатаюсь.

Шумъ — звукъ, щукъ.

Шутство — смѣхотворство.

Шутъ — рубищникъ, смѣхо-
творца.

Ш.

Шадьнье — щаженіе, попеченіе.

Шас.ливый — благоженный, благо-
получный, деспый, благоден-
ствень.

Шас.ливство — благожество.

Шасти ть ми ся — благоден-
ствую, благополучаю, гобзую,
изобилую.

Шастье — благожество, благо-
денствіе, благополучіе, полу-
ченіе, случай.

Шастья кому причина — блага.

Шебет.ливость — блядословіе.

Шебля в трапезь — щегпуша.

Шеканье — лаяніе.

Шекарь — лаятель.

Шекаю — лаю.

Шепаю — исцѣпѣваю.

Шире — истиннѣ, вѣри, не-
зюбивѣ, припирно.

Ширость — незлобіе, независть,
цѣлость, независтное.

Ширый — незлобивый, независт-
ный, неумитный, простый,
нелестный, припирный, не-
вѣжда, цѣлый, цѣлъ, правый.

Шодроб.ливость — благостиня,
милосердіе, щедрота.

Шодроб.ливость противу то-
стей — страннолюбіе, щедрота.

Шодроб.ливы — страннолюбивъ,
страннопріятнѣ, благій, мило-
стнѣ, щедрый, щедръ.

Шока — крань.

Шо на мо — прочее, опотомь.

Шось — нѣчто.

Шул.ый — тенкій.

Шульна — скважина.

Шульццль — отирати свѣчки, оцѣ-
щало.

Ю.

Южь — болше, таче, доселѣ.

Южь к тому — паче до се-
лѣ.

Южь не — не к тому.

Юр.ег.тъ — урокъ.

Юрность — разверѣніе, не-
чистота.

Югтовый — кожаный, усмѣнъ.