28

уязвила, онъ заключилъ изъ пучка волосъ,
связаннаго на маковкѣ, что ешь была голо-
ва Музульманина. « Анаема на швою боро-
ду! » воскликнулъ Янаки. « Ахъ еслибъ я, какъ
эту, держалъ въ рукѣ всѣ головы проклята-
го рода Омарова! Ябъ изгоповилъ изъ нихъ
кебабѣ, и даромъ накормилъ бы всякаго пса
въ Конспанщинополѣ. Всѣмъ бы вамъ поги-
бель, а вашу мертвечину кормъ воронамъ!
Еслибъ каждому Греку удалось, какъ мнѣ,
играть вмѣсто мяча однимъ изъ безмоз-
глыхъ вашихъ череповъ! » Онъ въ яроспи
бросиль голову объ полъ и отполкнулъ
ее ногою. « Однако, » подумалъ онъ, при-
шедъ въ себя, « чѣпѣ жь мнѣ съ нею дѣ-
лать? увидѣшъ у меня: шакъ я пропаль;
вѣдь не шрудно повѣришь, чѣто я убилъ
Турка. »

Вдругъ закричалъ онъ въ коварномъ вос-
торгѣ: «а! хорошо чѣто вспомнилъ — къ
Жиду! къ Жиду! никогда не видано, не слы-
хано приличнѣйшее мѣсто для такой башки.
Къ нему я положу тебя, негодный осшапокъ
Мусульманина! »

Янаки схвашилъ голову и, спрятавъ подъ
одежду, побѣжалъ вдоль улицы къ тому мѣ-
сту, гдѣ лежалъ распостертый ірупъ Еврея,
съ головою между бедрами.

Въ Турціи, какъ извѣстно, когда голову

23

отрубятъ у Магометанца, кладушъ ему оную
подъ руку, въ опличіе отъ Хрисліанина или
Еврея, кошорымъ въ поношеніе помѣщающъ
въ подобномъ случаѣ голову между самыми
бедрами.

Въ тпакомъ положеніи помѣстилъ Янаки
голову Турка, и сколько позволяла ему по-
спѣшность, необходимая въ семъ дѣлѣ, по-
спарался помѣстить ее щека объ щеку съ
Евреемъ. Не смошрѣлъ никпо, и на дворѣ
было еще довольно шемно; онъ безопасно
воротился въ свою лавку, въ восторгѣ, чпо
ему удалось выразить всю ненависть свою
къ упѣснифелямъ, выспавивъ голову Турка
на столь обидное позорище.

Несчастный спрадалецъ, Еврей, былъ об-
виненъ въ покражѣ и убіеніи Магометанскаго
младенца — извѣстно, чипо въ Турціи и въ
Персіи Евреи не рѣдко отправляли сей об-
рядъ, по ихъ мнѣнію набожный — это об-
виненіе взволновало сволочь Цареградскую,
такъ чипо въ угодность ей онъ былъ обез-
главленъ. Казнили его съ умысломъ напро-
тивъ жилища одного богатаго Грека, и за-
препили свозить шѣло въ продолженіи трехъ
дней. Чиновникъ, кошорому была ввѣрена
казнь, предпочель это мѣсто другому, въ
надеждѣ сорвать съ Грека порядочныя деньги
за преждевременное удаленіе трупа, кошораго

30

сосѣдство, по общему мнѣнію, всегда есть
предвѣстіе бѣды. Но Грекъ, не забошясь о
послѣдствіяхъ, зашворилъ въ домѣ своемъ
окна и рѣшился обмануть ожиданіе принѣс-
нищелей. Такимъ образомъ казненный Еврей
пролежалъ срочное время; рѣдкій, кромѣ
правовѣрнаго, смѣлъ приближаться къ по-
му мѣсту, боясь, чпобы Магомешанская
полиція, всегда пользующаяся случаемъ оби-
дѣть Яура, не заставила несшь трупъ
до мѣста погребенія; вошь почему тей от-
вратительный, ужасный предметъ оставал-
ся безъ присмотрра, и Кебабчи Янаки могъ
безпрепятственно уложить голову, какъ выше
описано. Когда же, съ восходомъ дневнымъ,
улицы оживились: лишняя голова вскорѣ была
замѣчена, и вокругъ сошлась полпа несмѣш-
ная. Тотчась разнесся слухъ о чудесномъ шру-
пѣ Жида съ двумя головами. Эпю необычайное
извѣстіе полешѣло изъ успѣ въ другія: все
взволновалось въ городѣ; все бѣжало смотрѣть
чудо. Еврейскій Сангедринъ (*) предрекалъ
своему злополучному илемени необычайное со-
бытіе. Раввины бѣгали взадъ и впередъ, и вся
ихъ община спеклась около трупа, ожидая,
чпо онъ можетъ быть всшанешѣ, и надѣвъ обѣ
головы, избавишь ихъ отъ лапы упѣснищелей.

(*) Верховное собрание Раввиновъ.

31

Но счастіе какъ будто надъ ними издѣва-
лось — Янычаръ, замѣшавшійся въ полпу, при-
спально осмотрѣвъ лишнюю голову, вдругъ
закричалъ съ ужасомъ: « Алла-иль — Алла !
это не головы невѣрныхъ: одна голова наше-
го господина и повелищеля, Янычаръ-Аги. »
Послѣ чего, завидя нѣсколькихъ поварищей,
онъ ихъ подозвалъ и сообщилъ имъ откры-
тіе; они въ порывѣ ярости побѣхали передать
его въ свою Орту.

Вѣсті разнеслась какъ Греческій огонь, по
всему корпусу Янычаровъ, и страшный мя-
шежъ возникъ немедленно: видно въ городѣ
не знали еще о убіеніи начальника, кошорому
они были преданы, кошораго сами себѣ вы-
брали.

« Какъ? » говорили они: « мало еще измѣнни-
чески опняпь у насъ любимаго начальника! мы
должны шерпѣть позоръ, кошораго выше смер-
шные не знають! Какъ? благородной головѣ
Янычаръ-Аги лежать безчесшно на ряду съ
башкою Еврея! до чего мы дожили! Да не
мы одни поруганы: весь Исламизмъ поруганъ,
униженъ, обезславленъ! Нѣтъ: это дерзость
неслыханная, это пяшно сопрешся полько
исребленіемъ всего рода! — и какой песь
смѣль это сдѣлать? Какою судьбою его голо-
ва здѣсь? Не смастерилъ-ли эфаго прокля-
ший Визирь или Рейсъ-Эффенди съ Франк-

32

скими послами? — Валлà! Биллà! Таллà (*). клянемся святой Каабою, бородою Османа, саблею Омара: мы за себя отмечимъ! »

Пока свирѣпствуетъ мятежъ, мы попрочимъ чишпеля предшавить себѣ живо всю карпину. Жиды бѣгутъ во всѣ спороны, спасаясь отъ разъяренныхъ Турковъ, кошорые съ хуленіями рыщутъ по улицамъ полпами, и до зубовъ вооруженные палашами, писшолешами, призываютъ мщеніе на все, чппо имъ встрѣчается. Пусть онъ предшавить себѣ городъ съ узкими улицами, низкими домами, посреди коихъ ипѣснился безчисленный народъ въ одеждахъ разнаго покроя, пестрыхъ красокъ, и кричимъ, мяпешется какъ бы въ ожиданіи чего необычайнаго. Между ипѣмъ бросимъ взглядъ во внутренность сераля, посмотримъ, чппо дѣлало Его Султанское Величество съ ипѣхъ поръ, какъ мы разстались съ нимъ.

Въ ту самую ночь, какъ приходилъ портной, Султанъ повелѣлъ тайно отрубить голову Янычаръ-Аги, обожаемаго войсками и зачинщика всѣхъ безпокойствъ, не давно происходившихъ между ними. Въ своемъ нешерпѣніи, онъ приказалъ принесть ее къ себѣ, лишь шолько отрубятъ. Человѣкъ, коему было ввѣ-

(*) Валлà! биллà! паллà! — божбы Янычарскія.

33

рено исполненіе приказа, вошедъ въ комнату,
куда ему велѣли явиться съ головою, и видя
въ ней сидящаго мущину, естественно при-
нялъ его за Султана; не осмѣлившись взгля-
нушь, поспѣшилъ положить у его ногъ свое
бремя, и вышелъ съ поклонами, копорыхъ нашъ
порпной былъ свидѣпелемъ. Сулпанъ лишь
передъ пѣмъ унесъ у портнаго узель съ одеж-
дою Дервиша, замысливъ обмануть самаго ра-
ба Манзурн, и замѣнить ее другою: — онъ
хопѣлъ ушапить свое новое одѣяніе даже отъ
сего послѣдняго; — но не предугадавъ ни при-
несенія головы, ни скораго возврата Манзури
къ поршному, онъ самъ оспался въ совершен-
ной нерѣшимости, когда, ворошясь, не нашелъ
уже ни раба, ни Бабадула. Догонять ихъ — зна-
чило бъ нарушить всю шайну; и пакъ онъ
рѣшился дождашься возвращенія Манзури и
отъ него услышашь объясненіе случивша-
гося: онъ зналъ, чпо они не могли уйти безъ
пластья, а платье находилось у него въ рукахъ.
Между пѣмъ, безпокоясь объ участи ожидае-
мой головы, онъ послалъ за чиновникомъ, ко-
порому была вѣрена казнь — они объясни-
лись, при чемъ можно себѣ предсіавить сму-
щеніе обоихъ.

« Клянусь бородою » воскликнулъ, подумавъ,
Султанъ « клянусь бородою ! » голова вѣрно у
поршнаго. »

No 13.

3

34

Нешерпѣніе его видѣть Манзури увеличи-
лось. Напрасно онъ бѣсился, курилъ, кричалъ:
Алла! Алла! Эпо ни на мигъ не ускорило воз-
вращенія невольника, копорый преспокойно
собирался лечь въ постель, когда его снова
позвали къ Султану.

Онъ не успѣлъ явиться, какъ Султанъ за-
кричалъ: ай Манзури! скорѣй бѣги къ порт-
ному; онъ вмѣсто одежды дервиша унесь
голову Янычаръ - Аги; не меряй времени,
бѣги; не то быть бѣдѣ!» Тутъ онъ объ-
яснилъ ему несчастное приключеніе. Манзури
въ свою очередь поперялъ рѣшимоспѣ: ибо
умѣлъ найти молько лавочку Бабадула, но
вовсе не зналъ его жилища. Однако, боясь
еще болѣе прогнѣвшись повелителя, онъ пу-
спился отыскивать портнаго и пошелъ пря-
мо къ лавочкѣ, надѣясь о жилищѣ провѣдать
отъ сосѣдей. Безестанъ еще не былъ от-
крыть; молько одна кофейная была отво-
рена для раннихъ посѣтипелей; онъ при-
бѣгнулъ туда, но не получилъ никакого свѣ-
денія. Къ счаспію онъ вспомнилъ, чпо Баба-
дулъ называлъ себя Муэцциномъ небольшой
мечети на балыкъ-базарѣ – и посѣшилъ ту-
да. Въ то время Эзапѣ или призваніе къ
упрежней мольбѣ, раздавался со всѣхъ мина-
режовъ, и Манзури надѣлся застанъть хищ-
ника головы въ тошъ самый мигъ, когда

35

онъ будетъ призываясь правовѣрныхъ къ мо-
лиевѣ.

Приближаясь къ мечети, онъ услышалъ дро-
жащій, прерывистый голосъ, который всѣмъ
напоромъ легкихъ разсѣкалъ шишину утрен-
нюю, и показался ему сходнымъ съ Бабадуло-
вымъ; онъ не обманулся и, оспановясь у по-
дошвы минареша, увидѣлъ старика, ходящаго
вокругъ по галлерѣ и съ руками въ ушахъ (1),
съ открытымъ рпомъ исправляющаго службу
свою кричащаго изо всего горла. Поршной едва
увидѣлъ пѣлодвиженія, которыми манилъ его
Манзури, какъ исповѣданіе вѣры засѣло въ его
горлѣ; и въ испугѣ, колеблись между мыслію о
мертвой головѣ и о словахъ духовныхъ, онъ,
говоряпъ, напѣлъ такую чепуху, чпо причи-
нилъ соблазнъ многимъ набожнымъ сосѣдямъ,
внимавшимъ его пѣнію. Онъ сбѣжалъ безъ па-
мяпи, и защелкнувъ за собою дверь, ведущую
на лѣстницу, вспрѣтилъ на улицѣ Манзури.
Не дождавшись допроса объ участи бѣдной го-
ловы, онъ напалъ на невольника за его мни-
мый обманъ и хищрость.

«Не стыдно-ль» сказалъ онъ «поступишь

(1) Муэззинъ, призывая народъ къ молиPIВѣ, зашы-
каешь уши руками, въ знакъ отверженія суеть зем-
ныхъ.

3*

36

съ бѣднымъ Эмиромъ (1), какъ ты поступилъ
со мной? Развѣ мой домъ — бойня? Ужъ не
пришелъ ли ты обвинять меня въ убійствѣ?»

«Не говори, пріятель» отвѣчалъ Манзури :
развѣ не видишь, чѣпо это ошибка?»

«Хороша ошибка» закричалъ поршной «ты
ее придумалъ для этого, чтобъ напугать бѣд-
наго человѣка. Одинъ меня какъ дурака увѣ-
рилъ, чѣпо закажешь у меня платье, дру-
гой унесъ образецъ, а трешій на мѣсто его
далъ мнѣ мерпѣвую голову. Алла! Алла! по-
пался я въ гнѣздо разбойниковъ, въ шайку
злодѣевъ.»

Манзури зажалъ рукою ротъ поршнаго :
«Молчи» сказалъ онъ «сдѣлай милосѣсть; ты
все больше себя пушаешь. Еслибъ ты зналъ,
кого бранишь!»

«И знать не хочу» отвѣчалъ Бабадулъ :
«Молько и знаю, чѣпо кто вмѣсто платья
даешь огрубленную голову, долженъ быть
песь невѣрный.»

«Ты невѣрнымъ псомъ называешь намѣст-
ника Божія на землѣ? ты глупецъ полу-порт-

(1) Эмирами называются потомки Магомеша; они
имѣютъ различныя преимущества, какъ на прим.
носить зеленыя чалмы; судиться особымъ начальни-
комъ, который называется Емирбѣ - Ешрафѣ или Ше-
рифъ Емировъ. Кто ранилъ Емира, тому отрубаютъ
руку въ наказаніе.

37

ной, полу-молельщикъ!» воскликнулъ раздравленный Манзури. «Твои подлыя губы смѣюшь порочить имя пого, кто есіть Алемъ - ленали, прибѣжище міра? — говори скорѣй: гдѣ голова мершваго — не по вмѣсто ея ошрублю твою долой.»

Услышавъ это, поршной споялъ съ открытымъ ріпомъ, какъ будто бъ полько въ пу микушу отворились двери его разума. «Аманъ, Аманъ!» закричалъ онъ евнуху. «Ага! я не зналъ цѣны словамъ моимъ: кто бъ это подумалъ? Я не догадался: я оселъ, дуракъ, дубина. Бистиллà (1) ! во имя Пророка, приди ко мнѣ въ домъ: спопы твои принесутъ счасшіе, и чело раба твоего поднимеілся до неба.»

«Нельзя — спѣшу» сказалъ Манзури: да «гдѣ голова? подай мнѣ голову Янычаръ-Аги.»

Когда поршной услышалъ, чья голова была у него, и вспомнилъ, какимъ образомъ онъ опъ нея избавился — колѣна его подкосились опь спраха, и попь выступилъ по его тѣлу.

«Гдѣ она, вправду?» сказалъ онъ. «Аѣ, что со мной сдѣлалось! какой злой кизметъ (судьба) напаль на насъ.»

«Гдѣ же она?» повшорилъ нѣсколько разъ невольникъ «гдѣ она? говори скорѣй!»

(1) Во имя Вожіе.

38

Бѣдной портной былъ въ совершенномъ не-
доумѣніи, и перебиваясь, отъ одного опвѣша
къ другому, ваконецъ вовсе запушался, какъ
въ неводѣ.

« Сжегъ шы ее ? »

— « Нѣмъ. »

« Забросилъ ? »

— « Нѣмъ. »

« Такъ во имя Пророка, чтожъ шы съ нею
сдѣлалъ? съѣлъ ее ? »

— « Нѣмъ. »

« Она лежитъ у тебя въ домѣ ? »

— « Нѣмъ. »

« Ты ее спряталъ въ чужомъ домѣ ? »

— « Нѣмъ. »

Вышедъ изъ мерпѣнія, невольникъ Манзури
схвашилъ Бабадула за бороду, и грозно трях-
нувъ ему голову, вскричалъ: « шупъ! скажешь
ли, чпо съ нею сдѣлалось. »

« Ее пекушъ; » опвѣчалъ поперхаясь порт-
ной « я ужъ говорилъ шебѣ. . . »

« Пекушъ! » воскликнулъ рабъ въ великомъ
изумленіи: « для чего жъ шы пекъ ее? Для ѣды
чпо-ли? »

« Пекушъ — да и только; » опвѣчалъ Баба-
дуль « я говорю правду: чего жъ шебѣ боль-
ше? Тутъ онъ ему признался, что сдѣлали
онъ и жена его въ недоумѣніи.

39

« Веди меня къ булочнику ;» сказалъ Манзу-
ри «мы ее получимъ хошь полу-изжареную,
если нельзя иначе. Кіпо бы подумаль, что ста-
нушъ печь голову Янычаръ — Аги ? Аллà-
иль-Аллà. »

Они отправились къ булочнику Гассану,
въ то время вынимавшему хлѣбы свои изъ
печи; сказали, чего ищупъ, — и онъ безъ око-
личностей объяснилъ всѣ обстоятельства па-
реноса головы изъ горшка на столъ цыроль-
ника, почитая за счастіе, что имѣшь слу-
чай отговориться ошь отвѣпственності въ
дѣлѣ споль опасномъ.

Всѣ трое (Манзури, поршной и булочникъ)
пошли пошомъ къ цырольнику, и спросили :
что онъ слѣлалъ съ головою перваго своего по-
сѣшителя?

Кіоръ-Али, помявшись, началъ божиться, что
почелъ сей ужасный предмѣпъ непосредствен-
нымъ даромъ самаго Эвлиса, по праву должен-
ствовавшимъ перейти къ Яуръ-Ямаки, кошо-
рый безъ сомнѣнія поднесь уже его своей не-
вѣрной братіи въ видѣ кебабовъ. Полные изум-
ленія, на каждомъ шагу призывая Пророка, и
не зная, чѣмъ кончится такой неслыханный
рядъ приключеній, они присоединили брадо-
брея къ своей шайкѣ и пошли въ гостинницу
Янаки.

40

Грекъ, изумленный прибышіемъ столь много-
гихъ правовѣрныхъ, имѣлъ уже предчувшвіе,
чпо они пришли за мясомъ, не спюлько вкус-
нымъ какъ баранина. Когда его спросили о
мершвой головѣ, онъ сталъ упорно ушвер-
ждашь, чпо никогда ея не видывалъ, и ничего
о ней не знаешь.

Цырюльникъ показалъ мѣсто, где оставиль
голову, и поклялся въ помъ именемъ Корана.

Манзури не успѣлъ приняться за изслѣд-
ваніе спорнаго дѣла, какъ они примѣтили
чрезвычайное волненіе, возникшее въ городѣ
за открытіемъ двухъ головаго Еврея, и за
другимъ открытіемъ, которое имѣло столь
сильное дѣйствіе на весь корпусъ Янычаровъ.

Манзури, въ сопровожденіи поршнаго, булоч-
ника и брадобрея, пошелъ къ мѣсту, где ле-
жалъ распросіпершый трупъ Еврея, и каждый
въ изумленіи узналъ своего упренняго гостя—
искомую голову.

Между штѣмъ Грекъ Янаки, зная, какой жре-
бій его ожидалъ, не шеряя времени собралъ всѣ
деньги, бывшія у него подъ рукою — и бѣжалъ
изъ города.

«Гдѣ Грекъ?» спросилъ Манзури, смочря
кругомъ и думая, чипо онъ шелъ также за ни-
ми: «мы всѣ пойдемъ къ Сулпану.»

«Онъ бѣжалъ, повѣрьше мнѣ » отвѣстово-

41

валъ цырюльникъ: «я хопъ и слѣпъ, но вижу,
чasto онъ подарилъ Жиду лишнюю голову.»

Манзури хотѣлось бы взять голову назадъ;
но его окружила полпа вооруженныхъ и бѣше-
ныхъ воиновъ, обещавшихъ отмешить шому,
кто у нихъ ошняль военачальника: потому онъ
почель благоразумнымъ удались, и въ со-
провожденіи трехъ свидѣшелей явился къ сво-
ему повелипелю.

Чипшелю легче вообразить, нежели мнѣ
описать, чувствованія Султана, когда Манзу-
ри донесь ему все, чипо случилось: гдѣ онъ на-
шелъ голову Янычаръ-Аги, какъ она зашла ту-
да и какое причинила смяшеніе. Обнародовать
подробно весь ходъ приключеній — подвергло
бы посмѣянію и унизилобъ царское достоин-
ество; но оспавить дѣло въ наспоящемъ видѣ —
также не было возможності: ибо смяшеніе
могло возвыситься до такой степени, чипо не
льзя было бы унять его: оно могло бы и кон-
читься низверженіемъ и смертію Монарха.

Султанъ нѣсколько времени оставался въ не-
рѣшимости, крушая кочики усовъ своихъ, и
шихо твердя: Алла! Алла! — наконецъ ве-
лѣлъ призвать къ себѣ Великаго Визира и
Муфтія.

Испуганные внезапношію зова, сіи два ве-
ликіе санозника прибыли къ Империорскимъ
воромъ не въ завидномъ расположеніи духъ;

42

но какъ скоро Султанъ увѣдомилъ ихъ о смя-
шеніи, возникшемъ въ сполицѣ, они снова
успокоились.

По нѣкоторомъ соображеніи рѣшено, чтобы
портной, булочникъ, цырюльникъ и кебабчи
представи предъ судилище Муфіпія, кою-
рый, выслушавъ противъ нихъ обвиненіе въ
заговорѣ на Янычаръ - Агу и въ покражѣ го-
ловы его для испеченія, обритія, изжаре-
нія, осудилъ ихъ заплатить пеню крови;
но поелику кебабчи нанесъ головѣ огромную
и неслыханную обиду, причинилъ тѣмъ бунтъ
и сверхъ того былъ Грекъ и невѣрный: рѣ-
шили, чтобы Муфіпій издалъ противъ него
фетву, въ силу копорой каждый могъ сру-
бить ему голову и положить ее на помъ по-
зорномъ мѣстѣ, гдѣ онъ положилъ голову
Янычаръ-Аги.

Попомъ Султанъ условился съ великимъ
Визиремъ, для усмиренія Янычаровъ, назна-
чить новаго Агу, ими любимаго, а прежняго
схоронить съ надлежащею почесшію. Все бы-
ло исполнено (кромѣ умерщвленія бѣжавшаго
Грека) и спокойствіе водворилось опять въ
Константинополѣ. Но къ чести Султана на-
добно прибавить, что онъ не пюлько запла-
тилъ за портнаго, булочника и брадобрея
взысканную съ нихъ пеню, но еще далъ ка-

43

ждому изъ нихъ порядочное возмездіе за пре-
перпѣнное ими замѣшапельсіпво (*).

B. T.

Мірь звуковѣ.

На городской площади спорили Учелые о ка-
чествахъ звука; машемапическимъ ножемъ хо-
пѣли они открыть его сокровенное шаин-
сво; вопросы сыпались за вопросами :
одинъ спрашиваль: гдѣ скрывается звукъ?
другой: откуда является онъ? премій: ошь
чего такъ различны звуки? — чеҫвертый:
ошь чего звуки препещушь и отзываются
одинъ другому? — Всякій предлагалъ насіпав-
ленія своей опышноспі, — но къ несчастію,
опытносль одного не походила на опытносіь
другаго, и вычисленія слѣдовали за вычисле-
ніями, недоумѣнія за догадками, досада за
недоумѣніемъ.

Никому не внимая, старецъ на перрасѣ
ближняго дома наигрывалъ на люти, и строй-
ные звуки ея разносились по окресшностямъ;
иногда повѣвалъ вѣпръ; блеспящіе власы

(*) Сія повѣсть взята изъ книги *Adventures of Hajji Baba of Ispahan*, приписываемой Морьеру, извѣстному своимъ путешествіемъ въ Персію. Хаджи - Баба — родъ восточнаго Жиль - Блаза; въ немъ изображенъ всѣ соспоянія.

44

спарца переплетались съ злашыми струнами,
и на нихъ волновались лучи солнечные. —
Это необыкновенное зрѣлище поразило спо-
рящихъ: они избрали старца своимъ судіею,
и каждый, показывая ему неизмѣримые ряды
буквъ и чисель, спарался и увѣренъ былъ
согласить его съ собою.

Но старецъ не вѣрилъ вычисленіямъ лож-
ной опыноспи; зналъ, какъ часто она са-
ма себѣ прошиворѣчить, какъ часто спо-
шinkaется ея ничтожная гордость; въ душѣ
старша горѣло чувство высшее, святѣшее,
чувство, котораго обширность можешь из-
мѣриться лишь вселенною, чувство, которое
видишь шамъ, гдѣ близорукій опыть лишь
подозрѣваетъ, чувство пламенное, пакже
отличное отъ хладной опытности, какъ
свѣтлая мысль отъ живопінаго побужденія.

« Вы хошипе осязашь то руками, сказалъ
старецъ съ улыбкою, чipo понимается ду-
хомъ; вы хошипе опредѣлишь неопредѣлен-
ное, вычислилъ — неизчислимое, духовное
разсѣчь, какъ грубое вещество. Тщетное,
смѣшное успѣлe! Уловите прежде солнеч-
ный лучь въ хрустальную чашу и взвѣсыпе
его. » —

« Бнимайте же, гордые просшолюдимы,
вопъ чтоо древніе жрецы повѣдали ми в
плинствахъ звука:

45

« Далеко, далеко отъ нашего низменнаго
міра есть міръ опличный отъ всѣхъ из-
вѣстныхъ, міръ, копорый непостижимъ на-
приженному зрѣнію Астронома и не подчи-
няется искусственнымъ кругамъ и угламъ Гео-
мешра; ибо въ семъ мірѣ нѣтъ ни образовъ,
ни очертаній, ни пространства, ни цвѣта, ни-
чего опредѣленнаго, ничего видимаго, или ося-
заемаго; здѣсь муки сливаются съ наслаждені-
ями, буйныя спрасти съ спокойствіемъ духа;
обитатели сего міра — звуки; вѣчная любовь
соединяешь ихъ неразрывнымъ солюзомъ, какъ
чадъ одного семейства; они непреспанно вол-
нуются, переливаются одинъ въ другаго,
изчезающъ и снова появляются; жизнь ихъ—
вѣчная, живая гармонія, неизчерпаемая, какъ
пламя солнца. »

« Есть на землѣ люди, копорыхъ ударомъ
по очарованнымъ струнамъ вызываются зву-
ки на землю; звуки повинуются мощному
волшебнику; духовные, чисовые, привыкшіе
одинъ къ другому, оставляютъ родное оби-
талище, спремялся къ низменному шару;
здѣсь встрѣчаемъ ихъ грубое вещество, без-
жалоспіно разлучаемъ ихъ, и родные звуки
разносятся въ разныя стороны. »

« Слыхали ли вы вздохъ, излѣпѣвшій изъ
груди любезной? Поэты называють его не-
бесною гармоніею! Слыхали ли вы грозной

46

свистъ бури, трепетное завываніе вѣтра? –
Слыхали ли спонъ осиропѣвшей горлицы? –
Все это не иное что, какъ звукъ, шоскую-
щій о разлукѣ съ роднымъ ему звукомъ; онъ
перемѣняешь всѣ образы и жалобно спо-
нешь, и грозно завirasешь и дробился по
горамъ, и перяешься въ глуши лѣса; нѣпъ
ему спокойствія, пока онъ не соединится
съ соотечественникомъ; когда же родные
звуки вспрѣчающихся на землѣ, они узнаютъ
другъ друга, препещутъ, опuszываются –
еще мгновеніе, и они уже слились въ одно
очаровашельное созвучіе.

Каллидоръ.

47

НАУКИ.

ГЕОГРАФІЯ.

Планета, нами обитаемал, есть непрерыв-
ная цѣпь горѣ, возвышающаяся надъ
поверхностью водною.

Это подтверждается простымъ взглядомъ
на чертежъ міра. Видимъ цѣпи горъ, копорыя,
разсѣкая всю твердую землю, возвышаются
на подобіе хребетной кости, къ коей примы-
каюшъ прочія стрӑны, какъ рѣбра. Горы въ
Америкѣ и дупъ къ верху по западному берегу
чрезъ перешеекъ, простираясь наискось, по-
добно самой землѣ: гдѣ болѣе вдаются онѣ въ
средину, шамъ и земля становился шире, по-
ка наконецъ сіи горы за новой Мексикой не
поперяюлся въ странахъ неизвѣсіныхъ. Вѣ-
роятно сія цѣпь не полько идетъ до Илій-
ныхъ горъ, но и въ ширину соединяется со
многими горами, а въ особенности съ Синими,
шакъ какъ на прим. въ Южной Америкѣ, гдѣ
страна дѣлается шире, опколѣ горы про-
спираются и къ Сѣверу и къ Востоку. Оп-
сюда ясно видно, что Америка, по своей фигу-
рѣ, есть полоса земли, копорая, примыкая
къ горамъ своимъ, образуетъ по равнины, то
крутизны.

48

Три прочія части свѣта съ перваго взгляда представляють болѣе сложности; ибо онъ, при всей обширности своего объема, сослужаютъ только единую часть міра; но не смолтря на то, безъ труда можно увѣриться, чutto великій хребетъ Азіи есть корень многихъ горъ, простирающихся по Европѣ, можешь быть по Африкѣ, по крайней мѣрѣ по верхней ея часип. Въ Атласѣ видимъ одно продолженіе горъ Азіанскихъ, коiorыя въ срединѣ пвердой земли подъемлются на большую высоту и вѣроятно съ Лунными горами соединяются посредствомъ горныхъ опраслей при Нилѣ.— Дѣйствительно ли .Лунныя горы по своей высоюз и ширинѣ могутъ быть названы земнымъ хребіпомъ? — сей вопросъ разрѣшился въ будущемъ. Обширность страны и нѣкоторые опрывочныя извѣстія кажется увѣрять въ эпомъ; но если взглянемъ на рѣки, въ сей послосѣ земли намъ извѣстныя, то пла malочисленность и малая величина не позволять думать, чипобъ горы сіи были настоящимъ земнымъ поясомъ на равнѣ съ Азіанскимъ Ураломъ и Американскими Кордильерами. Но довольно сь пась того, чutto и въ сихъ часпяхъ свѣта земля по скелету горъ образована. Всѣ полосы ея просопираются параллельно опраслямъ горнымъ; гдѣ послѣднія шире и вѣтвиспѣе, шамъ и земли шире. Сей законъ образованія

49

видѣнъ и на островахъ и полуоспіровахъ. Земля направляетъ свои оконечности и члены по направленію хребта горнаго; посему мы въ пра- вѣ назвать ее многоразличною массой, копо- рая въ многообразныхъ слояхъ, примкнутыхъ къ своему скелету, образовалась и въ по- слѣдствіи стала обитаемою.

И такъ, первоначальныя горы послужили мѣриломъ и путемъ образованія пвердой зем- ли: въ нихъ видимъ древніе основные стол- пы зданія земнаго, на копорые вода и воз- духъ молько слагали свою тяжесіть, пока на- конецъ не пріутковилось и не уравнялось мѣсто для рожденія тварей органпческихъ. Кругообразнымъ размахомъ брошенаго шара не возможно объяснить произхожденія цѣпей горныхъ; ихъ нѣпь въ странахъ эквапора, гдѣ сопрясеніе земли долженствовало быть сильнѣйшимъ; пакже и не параллельно. ему онъ простираются, а особенно Американскія горы, копорыя идутъ прямо черезъ эквапоръ. Изъ таковыхъ мапемапическихъ изслѣдова- ній не льзя извлечь истины: припомъ же и высочайшія горы съ ихъ отраслями, въ срав- неніи съ массою движущагося шара, ничего не значатъ. Также безполезнымъ считаю въ именахъ горныхъ цѣпей предполагашь сходство съ Эквапоромъ и мериданами, тогда какъ между ними не существуетъ ничего общаго

№ 13.

4

50

и таковыя понятія могли бы ввести нась въ
ваблужденія. Дѣло идеть о первоначальномъ
ихъ видѣ, пропзхожденіи и направленіи, о ихъ
высотѣ и широтѣ, наконецъ о пакомъ фи-
зическомъ законѣ, который бы объяснилъ
ихъ образованіе, а вмѣстѣ съ ними и образо-
ваніе твердой земли. Дѣйствительно ли та-
кой законѣ откроется? идутъ ли горы какъ
лучи отъ единой почки? или какъ вѣтви
отъ единаго древа? или подобно угловатымъ
слоямъ желѣза? Вообще по какому общему за-
кону они сами собою образующъ основъ пла-
нешы. Вошь важной вопросъ, которому желаю
удовлетворительнаго разрѣшенія. Само собою
разумѣется, что я говорю здѣсь не о горахъ,
порожденныхъ попопомъ, но о первоначаль-
ныхъ, основныхъ горахъ земнаго шара.

Мы знаемъ довольно, что страны земли
простираются по направленію хребта горна-
го. Азія прежде другихъ частей свѣта бы-
ла обитаема; ибо въ ней находились самыя
широкія цѣпи горныя и на ихъ хребтѣ рав-
нина, педосягаемая солнами моря. По всему
вѣроятію, здѣсь въ какой-нибудь счастливой
долинѣ у подошвы и въ пѣдрахъ горъ была
первая богоизбранная колыбель человѣковъ.—
Опселѣ разпроспранились они къ югу вдоль
рѣкъ по прекраснымъ и плодоноснымъ равни-
намъ; къ сѣверу образовались племена гру-

51

бѣйшія, кошорыя скитались между рѣкъ и
горъ и со временемъ прошѣснились къ западу
даже до Европы. Толпы слѣдовали за толпа-
ми; народъ вышѣснялся народомъ; наконецъ
дошли они до моря, именуемаго Балтійскимъ;
чась перешла за него, часть опдѣлилась и
населила южную Европу. Сія послѣдняя уже
заняла была другими толпами народовъ и
поселенцевъ изъ Азіи: такимъ образомъ раз-
личные потоки человѣковъ и иногда отъ
противоположныхъ странъ спекались въ сей
уголъ земли—и посему-пю такъ богато его
населеніе. Въ послѣдствіи не одинъ вышѣс-
ненный народъ удалился на горы, оставивъ
своимъ побѣдителямъ равнины и поля от-
крышыя: опъ сего мы почти всегда встрѣ-
чаемъ древнѣйшіе останки народовъ и язы-
ковъ или на горахъ или въ углахъ земнаго
шара. Почти на каждомъ острѣвѣ, на всякой
полосѣ земли равнины заселены чуждымъ,
позднѣйшимъ народомъ, а въ горахъ укрыва-
ются грубыя племена древнѣйшія. Опъ сихъ-
то горъ, на коихъ ведущъ они жизнь суро-
вую, часто черезъ многіе вѣка произходили
бурные перевороты и болѣе или менѣе пре-
образовывали равнины. Сіи жили горъ не-
смѣщенными толпами по прямали Индію, Пер-
сію, Кишай, самыя западныя страны Азій-
скія и даже Европу, с power of deduction


4*

52

своими искусствами и прочнымъ раздѣленіемъ земель: сіи явленія на великомъ позорищѣ народовъ совершались и въ маломъ кругу ихъ. Такъ видимъ Марампіовъ въ южной Азіи, на многихъ островахъ набѣги дикихъ горцевъ; оставшіеся въ Европѣ древніе храбрые жицѣли горъ тревожили многія ея спраны и, если не могли быть побѣдителями, пю были разбойниками. — Однимъ словомъ, великіе хребшы горъ по видимому служили намъ первымъ обиталищемъ, колыбелію бурь всемірныхъ и хранилищемъ рода человѣческаго. Горы даюшъ землѣ воду, горы дають ей и народовъ: въ ихъ лонѣ раждаються испочники; въ ихъ нѣдрахъ созрѣваетъ духъ мужества и свободы, между тѣмъ какъ мирныя долины лежатъ подъ игомъ искусствѣвъ, нѣги и пороковъ Еще теперь высочы Азіи служатъ шумнымъ сборищемъ для большей части дикихъ народовъ — и кто знаетъ, къ какимъ наводненіямъ, къ какимъ переворотамъ въ вѣкахъ грядущихъ судьба ихъ назначила?

Недостаючныя свѣдѣнія объ Африкѣ не позволяють намъ говорить о движеніяхъ ея народовъ. Верхнія спраны, судя по племени людей, вѣрно населены выходцами изъ Азіи; по всему видно, что Египетъ омполѣ же, а не съ высокаго горнаго хребта своей пвердой земли стяжалъ сокровища образованія. Но из-

53

вѣстно, что онъ преперпѣвалъ наводненія отпъ
Эөіоплянъ, и на многихъ берегахъ Африки,
сколько мы ее знаемъ, слышно о дикихъ наро-
дахъ, которые пабѣгающъ съ высотъ Афри-
канскихъ. Одни Гагасы слывутъ настоящими
людоѣдами; но Кафры и народы выше Моно-
мопапы не успяпятъ имъ въ дикоспи. Однимъ
словомъ, и здѣсь Лунныя горы, воспріемлю-
щія въ себя всѣ дальныя страны внупренней
Африки, въ нѣдрахъ своихъ укрывающі перво-
начальную грубоспь сего племени земнаго.

Не знаю — ко временамъ древнимъ или но-
вѣйшимъ принадлежитъ населеніе Америки:
знаю шолько то, что у подошвы самыхъ вы-
сокихъ Кордильеровъ открыто самое обра-
зованное государство сей части свѣта — Пе-
ру: шакъ — у подошвы горы, въ умѣренной пре-
лестной долинѣ, находится Квипю. А вдоль
горныхъ цѣпей Хили даже до Патагонцевъ
простерлись дикіе народы. Прочія отрасли
горъ и вообще вся страна внутренняя намъ ма-
ло извѣстны; но мы довольно знаемъ, чтобы и
здѣсь убѣдиться въ томъ, что на горахъ и меж-
ду горъ всегда сохраняются древніе нравы, пер-
воводная дикость и независимость. Большая
часть сихъ народозъеще не покорена Испанцами
и они сами себѣ дали прозваніе храбрыхъ (los
bravos). Хладныя страны сѣверной Америки,
равно какъ и Азіи, судя по климату и образу

54

жизни ихъ народовъ, должно считать за обшир-
ную горную возвышенность.

Такимъ образомъ природа, своими цѣпями
горъ и рѣками, напояющими землю, обрисо-
вала грубый, но прочный чертежъ для всей
испоріи міра и для всѣхъ ея переворотовъ.—
Дѣло текущей Испоріи рода человѣческаго,
равно какъ и Естественной, разрѣшить слѣ-
дующіе вопросы: какимъ образомъ здѣсь и
памъ впѣснились народы и опкрыли даль-
нѣйшія страны? какъ простерлись они вдоль
по рѣкамъ и на плодоносныхъ равнинахъ по-
строили хижины, села и города? какъ они
заключали себя въ средѣ горъ и пустынь, у
береговъ рѣкъ, и называли своими эпи
углы земли, опредѣленные имъ природою и
привычкою? какъ отселѣ, смотря по свойству
страны, возникали различные образы жизни,
государспіва, пока родъ человѣческій не до-
сигъ наконецъ предѣловъ земли — и пре-
зрѣвъ безплодные берега, не пустился въ
море — искать на немъ себѣ пищи? Одна гор-
ная высота возлелѣяла звѣроловцевъ, воспи-
пала и укоренила въ нихъ дикость; другая,
болѣе обширная, въ климатѣ умѣренномъ, оп-
верзла шучныя поля для пастырей и сдружи-
ла съ ними мирныхъ живопныхъ; прещья вы-
сота облегчила и даже сдѣлала необходимымъ
земледѣліе; четвертая высота, примыкавшая

55

къ обильнымъ водамъ, заспавила плавайпь, ловить рыбу и напослѣдокъ породила морговлю: вопъ періоды соспоянія человѣчества, необходимость которыхъ произтекаетъ изъ различныхъ свойствъ нашей земли и ея измѣненій. Во многихъ странахъ въ продолженіи пысящелѣпій сохранились одни и шѣре нравы и образъ жизни; въ другихъ, напропивъ пого, они часпо были измѣняемы, большею часпію внѣшними причинами; но всегда и всюду сіи перемѣны зависятъ отъ положенія пой спракы, отколѣ онѣ происходятъ, равно и пой — гдѣ онѣ совершаются. Сама природа назначила моря, цѣпи горныя и рѣки гранями для спранъ, для народовъ, ихъ образовъ жизни, для языковъ и государствъ; во всѣхъ великихъ переворотахъ бытія человѣческаго они служили пустями направленія, или лучше сказать, предѣлами для всемірной Исторіи. Пусть иначе прострутся горы, поhyются рѣки, улягутся моря — и другую, совершенно другую картину разкроешъ намъ шумное зрѣлище народовъ.

Скажу нѣсколько словъ о берегахъ моря: по-
прище водъ своею обширностю може пь рав-
няться съ многообразіемъ и величиною твер-
дой земли. Почему въ Азіи до сихъ поръ су-
ществуетъ пакое согласіе во нравахъ и даже
предразсудкахъ народныхъ? Чцю сдѣлало Азію
кормилицей и образовательницей народовъ? –

56

Первая причина сему заключается въ помъ,
чпо она есть великая полоса твердой земли,
гдѣ не полько народы легко разпроспраняюш-
ся, но должны противъ воли всегда сохранять
свои взаимные связи. Великій горный хребетъ
отдѣляешь съверную Азію отъ южной; впро-
чемъ никакое море не разлучаетъ обширныхъ
странъ ея; одно Каспійское спойпъ у подошвы
Кавказа, какъ оспатокъ отъ древняго всемір-
наго Океана. Здѣсь-то преданіе легко проло-
жило для себя путь и могло безпреспанно
обогащаться новыми сокровищами изъ одной
и той же, или изъ другой страны. Здѣсь Рели-
гія, власть родительская и царская глубоко
пустили свои корни! Чѣмъ народы ближе къ
Азіи, чѣмъ они болѣе уважаютъ сіи предме-
пы, какъ древнюю, ненарушимую святыню :
въ этомъ уваженіи согласуются всѣ государ-
спва южной Азіи, не смочря на ихъ взаимное
различіе. Сѣверная часть, отдѣленная отъ
южной высокою спѣною горъ, хошя иначе обра-
зовала свои многочисленные народы; однакожь
не смочря на ихъ разность между собою, вез-
дѣ видишь може однообразіе. Необъятная по-
лоса землй, Тапарія, килипъ племенами раз-
личнаго происхождія, кошорыя всѣ почти
находятся на одной ступени образованія: ибо
нѣпъ между ними-мòря; они всѣ собраны на
единой обширной полосѣ земли, простираю-
щейся къ съверу.

57

Но въ Африкѣ — какую большую разпицу причинешь небольшое Чермное море! Хочя Абиссинцы суть племя Арабское, Египтяне народъ Азіамскій: но совершенно другой міръ нравовъ и образа жизни возникъ между ними. Тоже самое является и въ углахъ нижней Азіи. Какъ малы заливы Персидскій и Малайскій! но какою черпою первый отдѣлилъ Аравію отъ Персіи, впорой Малайцевъ отъ Камбожцевъ. Въ Африкѣ не замѣчаемъ шакого различія въ нравахъ и образѣ жизни; ибо ея народы не о专-дѣлены ни морями, ни заливами, но можешь быть, однѣми полько пустынями. Посему-то и чуждые народы не имѣтьъ возможности на нее дѣйствовать. Мы Европейцы гдѣ не были? куда не проникли? — но одна шолько сія не-объятная часть земли осталась для насъ цоч-ти неизвѣстною: ибо она не пріемлетъ въ се-бя никакихъ глубокихъ заливовъ моря, но какъ недоспупное царство злапа, простирается на югъ своею шупой полосою. Ужъ и въ Амери-кѣ не пошому ли шакъ много малыхъ народ-цевъ, что она и на сѣверѣ и на югѣ, и вдоль и поперегъ перерѣзана пошоками, морями и цѣпями горными? Судя по положенію, эпа зем-ля кажется самою доступною, поелику она со-споишь изъ двухъ полуострововъ, соединен-ныхъ однимъ узкимъ перешейкомъ, у комо-раго глубокой заливъ моря образуєшь большое собраніе острововъ. Вся Америка предшав-

58

ляєпъ какъ будпю одинъ берегъ: вошъ по-
чему она была удѣломъ почти всѣхъ мор-
скихъ силъ Европы, и въ войнахъ всегда
служила яблокомъ раздора. Сія мѣстность,
выгодная для насъ Европейскихъ разбойни-
ковъ, была по своему внутреннему раздробле-
нію выгодна для образованія древнихъ ея оби-
шателей. Ихъ ошдѣляли моря и рѣки, вы-
сопы и глубины совершенно недоступныя —
и вошъ почему образованіе одной спраны
или древнее слово преданія ощеческаго не
могло разпроспранишься повсюду, какъ то
было въ широкой Азіи.

Почему Европа отличается многоразличі-
емъ своихъ народовъ, ушонченносіью во нра-
вахъ и искусствахъ, а наиболѣе тѣмъ влія-
ніемъ, кошорое она имѣла на другія части
свѣпа? Знаю, что причины тому слишкомъ
многочисленны, чіпо я не могу ихъ собрать
во едино; но не льзя отвергнуть, чпо со
спороны физической важною и побудитель-
ной къ тому причиною было многообразіе ея
мѣстнаго положенія. Когда разными путями
и въ разныя времена двинулись сюда народы
Азіи: сколько мысовъ и заливовъ нашли они
здѣсь, сколько рѣкъ, различно протекающихъ,
 сколько малыхъ цѣпей горныхъ! Имъ можно
было жить вмѣстѣ и врозь, сподвизаться
на полѣ брани и снова мириться; сія мень-

59

шая часть міра, изъ многихъ членовъ составленная, въ маломъ видѣ представляла
шумное шолпилище всѣхъ земныхъ народовъ.
Средиземный Океанъ не содѣлался ли про-
свѣттиперемъ цѣлой Европы? Можно почип
рѣшиительно сказать, чutto онъ одинъ пере-
давалъ ей все образованіе древняго и средня-
го вѣка. Балтійское море должно уступить
ему въ этомъ, ибо оно просится къ
сѣверу, окружено было племенами грубѣйшими,
землями не сіполь плодоносными — и какъ
будто уклонилось отъ всемірнаго позорища
народовъ; не смотря на то, и оно было окомъ
просвѣщенія для всего сѣвера Европы. Боль-
шая часть земель, къ нему прилежащихъ,
остались бы безъ него также суровы, хлад-
ны и необитаемы. То же самое скажемъ о
заливѣ между Испаніей и Францій, о каналѣ
между сею послѣднею и Англіей, о мѣстномъ
положеніи самой Англіи, Италіи и древней
Греціи. — Измѣнипе предѣлы сихъ странъ,
шамъ отведите проливъ моря, здѣсь прегра-
дипе путь горою — и совершенно другимъ пу-
пемъ столѣпія поведутъ за собой и обра-
зованіе и опустошеніе міра и судьбу цѣлыхъ
народовъ и часпей земли нашей.

Во вторыхъ спросятъ: почему кромѣ на-
шихъ четырехъ частей свѣта нѣмъ еще пя-
пой части на томъ необозримомъ морѣ, гдѣ

60

долго полагали найти оную; но сей вопросъ
разрѣшенъ уже на самомъ дѣлѣ: надъ глубиною
морскою нѣпъи ни одной еще первообразной
горы, на основе которой могла бы
швердая земля образоваться. Высоты Азіи
пресѣкающихся въ Цейлонѣ гою Адама, въ
Суматрѣ и Борнео полосами горъ, идущими
изъ Малакки и Сіама; пакъ мысъ Доброй На-
дежды полагаетъ предѣлы для высотъ Афри-
ки, Огненная земля для горъ Американскихъ.
Опъ сихъ-по предѣловъ границъ, сей сполъь,
подпирающій зданіе швердой земли, скрылся
во глубинѣ моря и нигдѣ уже не выдается
надъ его поверхностью. На Новой Голландіи
нѣпъи горныхъ цѣпей перваго рода; острова
Филиппинскіе, Молукскіе и другіе, здѣсь и
памъ разсѣянные,— всѣ произхожденія волка-
ническаго и иные до сихъ поръ еще оспа-
лись огнедышущими. Здѣсь сѣра и кремень
совершили свое дѣло и вспомоществовали
къ устроенію распіtelьной почвы, комо-
рую вѣроятно они, какъ пеплицу природы,
согрѣвающъ своимъ подземнымъ жаромъ. И
кораллы въ продолженіи пысцелѣпій, быть
можетъ, образовали малые острова, подобно
почкамъ лежащіе на океанѣ міра; но далѣе не
просперлись физическія силы сей южной спра-
ны свѣта. Природа здѣсь назначила мѣсто
для великой бездны водъ: ибо сія пакже бы-

61

ла необходима странѣ обиваемой. Если нѣ-
когда откроють законъ образованія первыхъ
хребтовъ нашего міра и вмѣстѣ произхож-
деніе пвердой земли; по въ немъ узнають
и причину, почему южный полюсъ не могъ
имѣть цѣпей горныхъ, а слѣдовательно и
пятой часпи свѣта. Еслибъ она и была, то
по тперешнему состоянію земной атмосфе-
ры могла либѣ быть необиваемою и, подоб-
но льдамъ сѣвера, служипь собственностію
однимъ морскимъ звѣрямъ и птицамъ?

Выведемъ третью слѣдствіе изъ сказаннаго:
если мы разсмапчиваемъ землю, какъ сцену
исторіи человѣческой: то должны согласиться,
что Творецъ весьма мудро не въ движении
шара положилъ причину образованія горъ,
но успавилъ для сего другой законъ, нами еще
не открытый. Еслибъ Экваторъ и сильнѣй-
шее подъ нимъ потрясеніе земли были сего
причиною: то пвердая земля, самою болѣ-
шею широюю своею простершись подъ эк-
вапоромъ, должна бъ была занять жаркій по-
ясь міра, теперь прохлаждаемый моремъ. И
здѣсь тогда было бы средоючіе всего рода
человѣческаго — въ сей странѣ, столь непрі-
язненной для тѣлесныхъ и душевныхъ силъ
его, еслибъ осталось неизмѣннымъ настоя-
щее свойство всей природы. И первая колы-
бель, первое воспалище племени нашего

62

было бъ подвержено зною солнца, сильному
дѣйствію электризма, вѣтровъ и всѣхъ вра-
ждебныхъ переменѣ времени? И гдѣ разпро-
спранились бы люди? — не по хладному ли по-
ясу юга, сопредѣльному съ жаркимъ, равно
какъ и по сѣвернымъ странамъ земли? —
Отецъ міра лучшую колыбель избралъ для
нашего рожденія. Въ умѣренномъ поясѣ онъ
просперь коренный хребетъ горъ древняго мі-
ра; у подошвы его обитающія самые обра-
зованные народы. Здѣсь онъ далъ имъ стра-
ну кропкую, природу шихую, соединилъ всѣ
удобства съ мѣстомъ ихъ воспитанія, и позво-
ливъ имъ, возросшимъ и укрепленнымъ въ
силахъ, мало по малу перейти въ другія бо-
лѣе жаркія или хладныя страны. Такъ сна-
чала спокойно обопали первыя племена, а
попомъ разпроспранились по направлению
горъ и рѣкъ, и мало по малу привыкали къ
странамъ суровѣйшимъ. Каждый обработы-
валъ свой малый участокъ и жилъ имъ, какъ
будто бы въ немъ одномъ заключалась вся его
вселенная. Могла ли бъ жизнь человѣческая
такъ далеко развиться съ счастіемъ, несча-
спіемъ, еслибъ высшая цѣнью горъ подъ Эква-
торомъ долженствовала принять владыче-
слво надъ всѣмъ югомъ и сѣверомъ міра?
Такимъ образомъ Творецъ вселенной всегда
лучше устрояетъ, нежели мы въ состояніи

63

предписать ему: планета наша, не смотря на
свой неправильный видъ, совершила тѣ цѣли
божественные, кошерыхъ она быть можетъ
не достигла бы при образованіи болѣе пра-
вильномъ.

С. Ш.

(Нъ Гердера).

ИСТОРИЯ СЛОВЕСНОСТИ.

Выписка о Португальской Словесности.

Португальскій языкъ образовался чрезъ слі-
яніе гласныхъ и изключеніе согласныхъ изъ
Испанскаго вмѣстѣ съ политическимъ быті-
емъ Португалліи, то есть въ концѣ ХІ спо-
лѣшія.

Поэзія — близнецъ языка, но произведенія
Португальской вплошь до XV столѣтія любо-
пышны только въ Археологическомъ ошноше-
ніи. Сюда опіносялся спихотворцы хроники,
пѣсни рыцарей Двора Алфонза I и другія
поэмы, подражающія по формѣ и духу произве-
ніямъ Пепарки и его послѣдователей.

Въ XV столѣтіи государственное могуще-
ство обращило на всѣ ощечественные предметы
народную дѣятельность. Геприхъ и Еммануилъ
70 лѣтъ ободряли счасіяливыхъ подданныхъ ко
всему высокому и изящному; тогда описали
берега Африки, проложили путь въ Индію, за-

64

воевали ее, тогда пѣлъ сладко Рибейро и со-
спязался съ другомъ своимъ Кристоваломъ.

Рибейро, писавшій также первый и прозою,
показалъ соопечеспвенникамъ паспушескую
жизнь идеаломъ жизни человѣческой; онъ далъ
Порпугальской словесності буколическое на-
правленіе; прекрасная природа отчизны, без-
печная, малымъ довольная жизнь ея сыновъ со-
хранили оное доселѣ. Но часипо меркли живыя
краски Рибейро подъ кистью холодныхъ по-
дражателей, цѣлыми шысячьми имъ порож-
денныхъ.

Профессоръ Правовѣдѣнія, Саа Миранда (р. въ
1495) пушешествовалъ и занимался Филосо-
фіей, Поэзіей и музыкой. Формы его творе-
ній – Ипальянскія; духъ – оригинальный. Онъ
отличился въ посланіяхъ и гимнахъ, особенно
же въ эклогахъ, изъ коихъ многія написаны
по Испански. Его комедіи: os estrangerios и os
Villalpandios изображаютъ нравы и обычаи и
отечественные и дающъ ему спаршинство
между драматическими писателями Порму-
галліи.

Антоній Ферейра родился въ 1528 году, обу-
чался Правамъ въ Коимбрѣ и умеръ въ 1769
отъ моровой язвы. Правильность мыслей,
благородспво выраженій, почносшь карпинь
пріобрѣли ему славу Португальскаго Горація
и нареканіе ненародноспи. Лучшее твореніе

65

Ферейра — драматическая повѣспь о Инесѣ де Кастро. Въ разговорѣ находятъ много сходства съ Алфіери; въ хорахъ, соспавленныхъ наподобіе Греческихъ, ихъ силу и прелессть; они ошдѣльно составляютъ прекрасныя оды. Эту трагедію укоряютъ въ излишескихъ разсказовъ, замѣняющихъ дѣйствіе. Изъ мѣлкихъ твореній Ферейра преимущесвѣенно исполнены поэзіи его посланія.

Между подражаяпелями Миранда и Ферейра извѣстнѣе всѣхъ Каминха и Бернардесь. Въ нихъ замѣтно болѣе осіроумія, чѣмъ исчиннаго вдохновенія. Не шакъ славялся два Васконселлось, Лобо де Соронита и Родригесъ Кастро. Но славнѣе ихъ по твореніямъ и по несчастіямъ былъ Людвигъ Камоэнсъ, родившійся, какъ полагающъ, въ 1525 году отъ благородныхъ, но бѣдныхъ родителей. Онъ обучался въ Коимбрѣ, гдѣ занимался преимущественно Испоріей и Миθологіей, и писаль спихи, доставившіе ему уваженіе Ферейра и другихъ, хошя пламенносшь его воображенія и пугала ихъ, желавшихъ придать отечесвенной словесноспи правильноспь классической. Камоэнсъ переселился въ Лиссабонъ, поопомъ былъ высланъ за какую-то неоспорожносшь въ Сайпарамъ; вступлѣ въ военную службу, лишился глаза при осадѣ Цейты и возвратил-

№ 13.

5

66

ся съ надеждою получить за военные подвиги награду, кооторой пещенно искалъ онъ прежде за пѣсни. Но пѣшъ! его ожиданія не сбылись, и Камоэнсъ съ негодованіемъ въ 1553 году отправился въ Индію. Несчастіе сопутствовало ему, надежда обманула, и онъ былъ принужденъ вспустить въ корпусъ Волонтеровъ, посланныхъ на подкрѣпленіе Кохинхинскому владѣтелю. Съ нимъ возвратилось немного поварищей, а онъ самъ отправился въ Чермное море и провелъ цѣлую зиму на островѣ Ормусъ, гдѣ написаль саширу: *Disparates na India*. Онъ изобразилъ въ ней злоупотребленія, произходящія въ сей странѣ, за что и былъ сосланъ въ Макао, гдѣ въ шеченіи пяши лѣшъ занималъ какую-то незначущую должносѣть и безпрестанно трудился надъ своею эпопеею. Его вызвали въ Гоа по обвиненію въ лихоимствѣ; корабль его разбился въ виду пристани, все погибло, а пѣвецъ спасся вплавь, держа въ одной рукѣ Лузитанянъ и гребя другою. Тупъ посадили его немедленно въ пемницу; спали судишь; онъ оправдался, но остался въ ней за долги. Нѣсколько любителей словесности выкупили его и дали ему способъ возвратиться въ Лиссабонъ въ 1569 году.

Тогда царствовалъ Себастианъ, сынъ Юанна III, введшаго инквизицію и поручившаго

67

воспитаніе своего наслѣдника какимъ - по
слѣпымъ фанатикамъ; они подсилѣли
его идіпи войною на берега Африканскіе. Тамъ,
въ 1578 году, при Алгасерѣ, погибло Порту-
гальское войско; съ нимъ ногибъ и юный вла-
стипель, съ нимъ невозвратно пало величіе
Португаліи.

Себастіанъ не задолго до отъѣзда назна-
чилъ Камоэнсу пенсію въ 15,000 реевъ (около
400 рублей). Она была недостаточна для его
прокормленія, и вѣрный рабъ его ходилъ про-
сить милосердью за пого, кѣмъ гордилось
опечество. Пѣвецъ, разстроенный прошив-
ною судьбою, убийный несчастіями родины,
кончилъ въ богадѣльнѣ жизнь, богатую бѣд-
ствіями, въ 1579 году.

Камоэнсъ особенно прославился эпическою
поэмою os Lusiadas (Лузипаняне). Онъ хотѣлъ
включить въ нее всю Испорію Португаліи
и воздвигнуть вѣчный памятникъ великимъ
своимъ соопечественникамъ; подражалъ
Аріосту въ размѣрѣ и въ разнообразіи кар-
тинъ, то дикихъ и угрюмыхъ, то прога-
щельныхъ и нѣжныхъ, то веселыхъ и забав-
ныхъ, смѣшивалъ, подобно современнымъ ему
Испанцамъ, Миотологію древнихъ съ гаиян-
ствами Хриспіансства и съ народными повѣ-
ріями.

5*

68

Вотъ ходъ всей поэмы: въ 1хъ двухъ пѣсняхъ Вакхъ, подстрекаемый самолюбіемъ, преграждаетъ Португальцамъ пушь въ Индію; но Венера, покровипельчипвующая Герою, приводипь ихъ въ Мелинду. Здѣсь, въ продолженіи трепьей, четверпой и пяпой пѣсенъ, разсказываетъ Гама тамошнему властитељу Исторію Португаліи и повѣсть о собственномъ плаваніи (*); въ началѣ шестой заключаетъ съ нимъ союзъ и снова отправляется въ пушь, увеселяемый разнообразными повѣстями его товарищей. Седьмая пѣснь оканчивается приѣздомъ въ Индію и благосклоннымъ приемомъ Саморина. Начало восьмой—прежнее обращеніе Поэпа къ Музамъ, кошорымъ онъ такъ вѣрно служиль, кошорыя его такъ скудно награждали. Тушь описываешь онъ всю свою нищету и продолжаетъ разсказывать, какъ Саморинъ, послѣ многихъ препятствій, позволяешь Васко де Гама возврашиться въ опечссво. Венера возвышаетъ со дна морскаго чудный островъ, новый Армидинъ садъ, для опдохновенія успешныхъ мореплавашелей. Странно, что послѣ этого энизода, пламенѣющего всею сладостію Воспока, Поэпь объявляешь, что это ничто

(*) Тушь включены извѣстные эпизоды о Инесѣ де Кастро и Адамастахъ.

69

иное, какъ аллегорія, и холодно ее разска-
зываетъ. Первые октавы десятой пѣсни, но-
вое обращеніе къ Музѣ, ужасны мрачнымъ
опчаяніемъ самаго пѣвца. Сирена поетъ Пор-
тугальцамъ будущую судьбу ихъ опчизны, Өе-
мида ведетъ де Гама на высь горы, съ ко-
порой, по системѣ Пполомея, объясняетъ
ему устроеніе небесъ, и велилъ плыть къ
берегамъ родины. Поэма заключается про-
щаніемъ навѣки Камоэнса съ Музою.

Вошь дѣпская, но между шбмъ смѣлая
нипь эпопеи, копорую гордые соотечествен-
ники и удивленные иноземцы смѣло ставяпъ,
если не наровнѣ съ Иліадой и Одиссеей, то по
крайней мѣрѣ не ниже поэмъ Тассо и Аріоспо.
Прибавыпе къ эмому безпреспанныя сказки,
спранные анахронизмы, одновременное влія-
ніе божесіпвъ Олимпа и Пречиспой дѣвы,
ничпожность самаго героя, безпреспанно за-
пшьваемаго вводными лицами, вспомнише
вкусъ и образованность шбхъ, копорые гром-
ко и смѣло изъявляли свое восхищеніе къ
пворцу Лузипанянъ, и вообразите, если мо-
жете, ту прелесть частей, ту сладость
спиховъ, ту нѣгу и силу описаній, копорые
ихъ безъ сомнѣнія оправдывающъ.

Камоэнсъ написалъ еще много пѣсней, со-
неповъ, элегій, эклогъ и другихъ мѣлчей,

71

КРИТИКА.

Платоновы разговоры о законахъ, перев.
В. Оболенскаго съ Греческаго. Москва, въ
Типогр. Сел. 1827 in 8°, 555 страницъ.

Не смотря на правило изключать изъ по-
временнаго изданія все старое, мы, при вы-
ходѣ въ свѣтъ перевода сей книги, почли
нужнымъ помѣстить изъ нея отрывокъ, по-
тому чѣпо Платонъ, по мнѣнію нашему, до сихъ
поръ не успарѣлъ, особливо для Русскихъ чи-
пашелей, изъ коморыхъ многіе знаюпъ сего
мудреца полько по имени или по искажен-
нымъ полкованіямъ самыхъ оригинальныхъ его
мнѣній. Симъ полкамъ наиболѣе подвергались
его творенія о Законахъ и Республикѣ: на пр.
не разъ удавалось намъ всшѣчать и въ разго-
ворѣ и въ печати выходки на Плашона за то,
чѣпо онъ изъ своего предполагаемаго государ-
спва будто бы изгналъ вовсе Поэзовъ, слѣд.
презиралъ и ненавидѣлъ Поэзію: пусть ше-
перь прочтушъ его Законы — увидашъ, чѣпо
онъ изящныя искусства почипалъ основою вос-
пішанія, слѣд. не могъ презирать оныя; влія-
ніе Поэзіи на юношеспво онъ искалъ не
истребить, а заключить въ должные предѣлы,
чтобы она не отвлекала оное опъ государ-
ства, коморое, по его мнѣнію, должно бышь
цѣлію всѣхъ желаній, всѣхъ помысловъ испин-

72

наго гражданина. «Еслибы», говоришь онъ въ разг. VII «важные прагическіе Поэты при- «шли къ намъ съ предложеніемъ: иноплеменни- «ки! можемъ ли придти въ вашъ городъ? Мо- «жемъ ли предшавить вамъ свои произведе- «нія? или у васъ есть какое постановленіе «противъ Трагедіи?» — Мы бы отвѣчали боже- ственнымъ мужамъ: «почпеннѣйшіе иноземцы, «мы сами творцы прагедіи, по возможности по «прекрасной и совершенной. У насъ вся жизнь «есть подражаніе жизни изящнѣйшей, благород- «нѣйшей; а это мы называемъ самою испин- «ною прагедіей. Вы Поэты; и мы Поэты «шого же рода, сохудожники, соперники вамъ «въ изящномъ дѣйствіи, ко whom, какъ мы ду- «маемъ, основывается полько на испинномъ «законѣ. Поэтому не легко позволить вамъ го- «ворить предъ всѣмъ народомъ не полько о «мѣхъ предмешахъ, о коихъ мы говоримъ, но «и о многихъ другихъ, кои намъ противны.» И пакъ, по мнѣнію Плашона, міръ воображаемый не нужъ гражданину, ко whom удовлетво- ряешь міръ дѣйствительный, и внутреннія наслажденія по потребны ему полько для побуж- денія къ дѣйствію внѣшнему.

Очень обыкновенно пакже слышать мнѣніе, что все сказанное Плашономъ и всѣми древ- ними о государственномъ управленіи безпо- лезно для насъ при безчисленныхъ нашихъ оп-

73

крыпіяхъ, потребностяхъ, при совсѣмъ иномъ
устройствѣ новѣшихъ обществъ. Правда,
объемъ республики Аөинской не може, что
просранство нашихъ государspвъ, Римская
тога и Греческая манпія не по, что мундиръ
XIX вѣка; но все это отнесись только къ
механизму жизни государственной: коренныея
ея требованія не перемѣнились, ибо душа че-
ловѣка имѣшь въ наше время пѣ же влеченія
и способности, какія имѣла за 2 п. лѣшь.
Спанемъ держаться предыдущаго сравненія, и
скажемъ, что если не всѣ условія Греческой
Трагедіи приличны нашей сценѣ, то она пѣмъ
не менѣе остается образцовою для всякаго,
способнаго чувспвовапь изящное: такъ и Пла-
тоновы законы всегда могутъ направить по-
го законодашеля, коťорый мыслишь о цѣли
успроенія обществъ.

Дабы увѣриТЬ не чипавшихъ въ испинѣ сихъ
словъ, должно бы разобрать содержаніе всей
книги, и написать комментарій, величиною
равный ей самой. Не перяемъ надежды, что
Русская словесность со временемъ обогашился
споль драгоцѣннымъ памятникомъ мышленія;
но на сей разъ зададимъ себѣ представить со-
кращенно самое сущеспвенное изъ разговоровъ
о законодательстве.

Цѣлію законовъ полагаетъ Платонъ не обо-
гащеніе государства, не содѣланіе его непобѣди-

74

мымъ на войнѣ, но доставленіе всѣмъ гражданамъ благъ прочныхъ и существенныхъ. Сіи блага подводишь онъ подъ нѣсколько разрядовъ; первую степень занимаешь духовныя: ихъ соспавляешь чеппыре родовыя добродѣшли: мудрость, мужество, умѣренность и правосудіе; ни одна изъ сихъ добродѣщелей особенно не можешь составлять предмеша законодательства, цѣль сего послѣдняго ихъ соединеніе: ибо мудрость не совершенна безъ правосудія, мужескво неполно безъ умѣренности. Ко впорой степени оптоситъ онъ блага тѣлесныя: силу и здоровье; третью назначаемъ побочнымъ пріятностямъ жизни, изобилію имуществъ и тому подобному. Замѣшимъ, что въ послѣднихъ 2хъ степеняхъ счастливую посредственность предпочитаемъ онъ избытку.

Начеріпавъ законодательству цѣль, обнимающую кругъ не однихъ поступковъ, но всего бытія человѣческаго, онъ не могъ и средствъ его ограничить законами положительными. Законодатель пускъ болѣе спараешся вовдворять правила и обыкновенія, нежели предписывать законы: ибо симъ послѣднимъ гражданинъ долженъ учиться, а первыя онъ всасываешь съ молокомъ своей манeri. Самые законы положительные, по мнѣнію Плагона, должны соединять увѣщаніе съ угрозою и дѣйсвовывать совокупною силою убѣжденія и спра-

75

ха. Законодатель, не презирающій означенными
двумя средствами, опкроешь способъ не пок-
мо останавливаешь, но упреждаешь злые по-
ступки.

Но чпобы граждане были способны прини-
машь убѣжденіе, чпобы добрыя привычки внѣ-
дрились посреди ихъ, должно съ малолѣштва
пріучащь ихъ души къ любви и жаждѣ всего
добрайо. И такъ все приводишь къ воспита-
нію; вошь главной предмѣь Книти о Законахъ;
по его отдѣлѣ достойна она быть золошою
Книгою всѣхъ націй. Проницательный мудрецъ,
заслужившій у язычниковъ названіе божествен-
наго, глубоко видѣлъ связь воспитанія съ жиз-
нію и не ограничивалъ оное, какъ мы, немно-
гими годами. Забошы о младенцѣ начинаются
съ его рожденіемъ и, если можно, еще прежде.
Во весь ранній возрастъ, насъ пирають и ле-
лѣюшь женщины; нельзя исчислить огромно-
стpi вліянія, копорое примѣръ ихъ, разговоры,
сказки, коими онъ наполняють наше юное,
сильное воображеніе, имѣюшь на развивіе на-
шихъ практическихъ и теоретическихъ на-
клонностей. И такъ воспитаніе гражданъ не
можешь быть усѣшно безъ воспитанія жен-
щинъ; потому должно подчинять женское шѣ-
ло упражненіямъ, образовать ихъ умъ, дѣлать
ихъ способными къ оружію, на равнѣ съ му-
щинами — одинаково отстраняя отъ нихъ и

76

наглость и изнѣженность. Мущина долженъ выбрать себѣ супругу не позже 35 лѣпъ; при выборѣ должно спараться о соотвѣтсвѣтвіи со- стояній и пемпераментовъ, «чипобы горячее вино» по выраженію Плашона «разбавлялось водою, богомъ шрезвости» и обращно; для избѣжанія обмановъ, допускаешь онъ бѣсѣды и игры юношей съ дѣвами, гдѣ бы они могли, не обижая скромносини, знакомиться взаимно. Послѣ брака, молодые супруги обязаны стро- жайше наблюдашь воздерженіе и сохранять здоровье, для чего и поставляются особенные брачныя надзирательницы.

Когда родился ребенокъ, должно присту- пишь къ воспитанію; оно соспошь въ обра- зованіи тѣла и души, почему и воспитаніе раздѣляется на гимнастику и музыку. Зай- мемся сначала первою. Поелику силы чрезмѣр- но умножаются въ первомъ возрастѣ, шакъ что человѣкъ въ 5 лѣпъ достигаешь полож- вины естespвеннаго роспа, кормилицы долж- ны содержащь тѣло младенцевъ почпи въ без- преспанномъ движеніи, тѣмъ болѣе, что дви- женіе тѣла доставляешь душѣ ихъ желанное спокойствіе (*). На 7мъ году начинается гим-

(*) Между прочими правилами на счетъ обращенія съ дѣтьми, Плашонъ совѣтуешь приучать ихъ вла- дѣть одинаково обѣими руками и стараешься дока-

77

настическое ученіе: оно состоитъ въ пляскѣ
и въ воинскихъ играхъ: при чемъ должно на-
блюдашь, чипобы сіи игры были постоянныя,
ибо измѣненіе въ играхъ можешь внушить
въ дѣтскія души опасную любовь къ нововве-
деніямъ. Пляска раздѣляется на воинскую и
мирную; изъ послѣдней изгоняется всякое сла-
доспрастіе. Съ умноженіемъ лѣшь, юноши
упражняются въ борьбѣ и въ стрѣляніи изъ
лука на всенародныхъ поприщахъ, на праздне-
ствахъ. Для нихъ полезна и звѣриная охота—
но только ша, копорая, требуя ловкости, тру-
довъ и опваги, можешь служить пригоповле-
ніемъ къ войнѣ.

Вторая и важнейшая часть воспитанія есть
Музыка; гражданинъ долженъ ее слушать съ ма-
лолѣпства: ибо изящное, по мнѣнію Плато-
на, лучше всѣхъ наставленій развиваетъ доб-
рыя наклонности; ребенокъ, слушая пѣсни на-
родныя, рано привыкаешь уважать подвиги
опечесливые и соревновать славѣ опцовъ
своихъ; за шо — нововведеній въ словахъ и въ

зать, что предпочтение правой руки есть предразсудокъ. Но если бы въ самомъ дѣлѣ было шакъ, мы вѣрно знали бъ хоть одинъ народъ, у котораго обѣ руки служили бы равно; однако мы не знаемъ шакого народа. Пришлось, по тѣсной связи между руками и грудью, понятно, что дѣйствіе лѣвою рукою моглобъ ушомлять сердце, лежащее ближе къ лѣвому боку.

78

мелодіи не легко должно допускать, чипò поручается смочрѣнію гражданъ добродѣшельныхъ, опытныхъ судей изящнаго. Съ 14 года всякій гражданинъ безъ изключенія долженъ, въ продолженіи 3хъ лѣпъ, учишься игрѣ на лирѣ.

Ученіе словесности начинается съ 11го года; юноша не долженъ спѣшить пріобрѣстии боль- шію начитаніосТЬ, коюрой, по мнѣнію Пла- тона, приносить болѣе вреда, нежели пользы развившію способностей. За симъ слѣдующь упражненія въ Машемашикѣ, коюрой основа- нія легко показать еще въ играхъ, задавая дѣ- шямъ между собою раздѣлять и мѣрять дан- ныя количества и величины. Кромѣ пользы въ общежипіи, Машемашика, говоришь Пла- тонъ, особенно важна пошому «что она воз- буждаетъ умы, по природѣ медленные и гру- бые, дѣлаешь ихъ способными, проницатель- ными, и на перекоръ самой природѣ, во всемъ благоуспѣшными. «Нѣкопорыя свѣдѣнія въ Астрономіи почиташь онъ шакже не лишни- ми и приписываетъ сей наукѣ какую-то ре- лигіозную важность.

Замѣчалѣнъ шакже въ твореніи Плашона способъ доставлять молодымъ людямъ позна- ніе ихъ родины. Каждая изъ 12 областей, на кошорыя онъ дѣлишъ предполагаемое Государ- ство, выбираешь на всякіе 2 года 5 Агроно-

79

мовъ или земскихъ начальниковъ; они беруть
себѣ въ помощь по 12 юношей, съ которыми
въ эшотъ срокъ обходяшъ два раза всѣ обла-
сти и дѣлаюшъ повсюду возможныя улучшенія
сколько для защиты прошивъ непріятелей,
столько для удобства сообщеній внутреннихъ;
рѣшаюшъ всстрѣчаемыя распри между гражда-
нами, а сами показуюшъ примѣръ строжай-
шей нравственностни и воздержанія.

Таковъ планъ воспитанія, кошораго цѣль—
поселишь въ каждомъ изъ членовъ республики
любовь къ добродѣшли, къ порядку и вмѣстѣ
съ симъ любовь ко всему ощечественному. Для
укрѣпленія пріязни между согражданами, зако-
нодатель учреждаешьъ празднества и игры все-
народныя; при дѣлежѣ земли полагаетъ онъ
нужнымъ ощѣлить участокъ, посвященный
божеспвамъ-покровителямъ республики, бѣсѣ-
дамъ и общей прогулкѣ. Общіе пиры почита-
ешь онъ пакже сильнымъ пособіемъ къ сдру-
женію всѣхъ званій и возрасповъ; онъ позво-
ляемъ въ нихъ умѣренное употребленіе вина,
кошорое, по словамъ его, старцамъ возвраща-
ешь юношескій жаръ, а юношей учитъ въ на-
слажденіи не забывать приличія.

Мы ограничимъ себя эпимъ ощечомъ, и не
спанемъ говорить о мѣрахъ, предлагаемыхъ Пла-
тономъ для выбора чиновниковъ государспвен-
ныхъ, для податей, для оспраненія вреднаго влія-

80

нія иностранцевъ, для наказанія преступни-
ковъ и проч. и цроч. Многія изъ нихъ не при-
личны уже нашимъ обстоятельствамъ, многія
заимствоваль, можешь быть, Плашонъ изъ го-
сударствъ извѣстныхъ въ его время (*). Не
спанемъ говоришь о мепафизической части
сочиненія, гдѣ онъ доказываетъ бытіе боговъ
и милосердіе ихъ такими умспвованіями,
выше коихъ философія языческая ничего не
представляетъ намъ. Все эпо оцѣничь, какъ
мы выше сказали, долженъ Комментаторъ.

Но если, вникая въ идеи Плашона, мы бла-
гоговѣемъ предъ его выспреннимъ умомъ: што
онъ дружитъ, равняешь насъ съ собою плѣни-
шельнымъ своимъ изложеніемъ. Полагаешь,
что Книга о Законахъ есль произведеніе его
старосши; характеръ сего зрѣлаго возраста
примѣшенъ въ помъ благоговѣйномъ, шихомъ
восторгѣ, съ коимъ онъ говоришь о божесшѣ,
опъ него производя всѣ успановленія обще-
ства, все счастіе жизни; такимъ восторгомъ
дышечки, можно сказать, все сіе твореніе.
Сверхъ того, прогашельно видѣть, что въ
спарческомъ возрасшѣ, когда человѣкъ часто
склоненъ къ эгоизму и холодности къ ближ-

(*) На прим. онъ полагаетъ учредить шяжелую мо-
нешу, ко торая въ чужихъ краяхъ не имѣла бы никакой
цѣны; то же самое учредилъ Ликургъ въ Лакедемонѣ.

81

нимъ, мудрецъ могъ сохранить столь живое
участіе къ юношескимъ играмъ и дѣшскимъ
забавамъ, столь безпристрастное снисхождѣ-
ніе къ образу мыслей другихъ возрастовъ и
другаго пола. Прибавьше къ симъ доспоин-
ствамъ прелессть словоохотнаго Греческаго
разговора, аппlichескую, иѣсколько восшочную
вѣжливосшь, съ какою главное лице сей ум-
ственной драмы изъясняешь свои мысли и
опровергаетъ возраженія прошивниковъ— пой-
мете, почему соотечественники Плапона от-
личили сего мудрѣйшаго изъ мудрецовъ Гре-
ціи эпипетомъ божественнаго и вмѣстѣ
медорѣчиваго.

Благодарносْть переводчику, копорый вновь
передаль Русскимъ сіе безмертное тверреніе !
Переводы шакихъ книгъ обогащающъ, образу-
юпъ языкъ и ученый и общежительный. Гнь
Оболенскій держался вѣрно подлинника и съ
точносшію переложилъ его; это первостепен-
ное доспоинштво. Рецензентъ замѣтилъ впро-
чемъ, чипо во многихъ мѣстахъ перевода чи-
пашель не получаетъ понятія о сладкорѣчіи
Плашоновомъ.

В. Т.

No 13.

82

Элегіи и другія стихотворенія *Дмитрія Глѣбова*. Москва, въ Типографіі Авг. Семена. 1827 г. с. 30. IV.

Оглавленіе книги даетъ понятіе чипателеймъ о разнообразіи піэсъ, содержащихся въ семъ собраніи. Вопъ ея опдѣлы: Элегіи (2 книга), Баллады, Посланія, Романсы и Пѣсни, Пѣсни, Русскія пѣсни, Поэмы и Смѣсь.

Кромѣ Посланій, принадлежащихъ самому Г. Глѣбову, большую часть сихъ стихотворенийі соспавляють переводы изъ Бершеня, Мильвуа, Легуве и пр.; естъ не многіе изъ Горація и Байрона. Жаль, чѣпо Г. Глѣбовъ не выспавилъ при каждой піэсѣ имени ея подлиннаго сочинителя: онъ не могъ предполагать, чѣпобы переведенные имъ піесы были всѣ извѣстны чипаппелямъ въ оригиналѣ. Большая часть ихъ принадлежитъ Поэмамъ Французскимъ впорокласнымъ, кошорые упрашили для насъ свою цѣну. Въ наше время, когда шайна рифмы и мѣры сдѣлалась общею, кому могутъ нравиться на пр. Поэмы Легуве, съ ихъ вялыми описаніями, съ ихъ изнѣженной сценпименпальноспію, съ ихъ механическими распространеніями по правиламъ общихъ мѣспь въ Риторикѣ? Кпожь можешь запомнипь ихъ подробноспи? Не думаемъ, чѣпобы Г. Глѣбовъ хотѣлъ присвоить себѣ произведенія сихъ Поэтовъ со всѣми ихъ недоспашками.

83

Эта точность придала бы его книгѣ еще бо-
лѣе и наружного доспоинсепва и разнообразія,
кошораго онъ не упусшиль изъ виду, укра-
сівъ ее хорошо выгравированнымъ заглавнымъ
лисшомъ, каршинками, виньешами и раздро-
бивъ, какъ мы видѣли, на много мѣлкихъ
опдѣловъ.

Впрочемъ по нѣкошорымъ переводамъ, гдѣ
означены имена авипоровъ, чипашели будушъ
судить о прочихъ. Не спанемъ входить въ
подробности и замѣпимъ одно: ту гладкость
и чиспоту, кошорая, быть можеіъ, есть
единственное доспоинсіпво упомянутыхъ
Французовъ, не всегда находимъ въ скихахъ
Г. Глѣбова; напропивъ того, часпо видимъ
спѣснипельное владычество мѣры и риөмы
надъ правильностію и даже ясношію. На пр:

Сложенный стихъ трудомъ, сынъ хладный при-
нужденья,
Естьь шолько поздній плодъ упрямаго терпѣнья.
Тогда изящнаго онъ (поэти) ищетъ свѣтлыи храмъ
И молитвъ Феба онъ оставать восторгъ струнамъ :
Въ наукахъ творческихъ отыскиваетъ Геній.
Поэту въ жизни нѣпъ превратиностей, гоненій :
Судьбы онъ класшелинъ, и твердъ, неколебимъ,
Бряцаетъ на струнахъ, несчастіемъ гонимъ.
Поетъ ли, что бѣ отахъ отрадный день сокрылся,
Мильтонъ еще лутей денницы не лишился (*),

(*) См. удовольствія Поэта, стр. 214.

б"

84

Въ переводахъ изъ Горація и Байрона Г. Глѣбовъ еще менѣе счастливъ: первый почеряльѣ еъ нихъ свой огонь, свою силу, а въ Байроновомъ Сниѣ лучшія черпы искажены или пропущены.

Нѣкоторыя, какъ намъ кажется, оригинальныя спихотворенія Г. Глѣбова читашели прочтупъ съ большимъ удовольствіемъ.

Иногда вспрѣчаюлся у него выраженія довольно удачныя, на пр.

Воспоминаніе! несчастной оживи
Всю сладость дней, шобою сохраненныхъ.
Пускай съ побой она бесѣдовать идешь
Въ дни помные осенняго ненастья,
И свѣнь габвенія минутнаго найдешь
Въ разбалинахъ разрушеннаго стастья! (*)

— инь.

ПЯТЫЙ ТОМЪ разныхъ стихотворенийъ Графа Хвостова. Спп. 1827 г. двѣспи девяностодевяTEY страницъ. Съ примѣчаніями.

Что можешь прибавишь разборъ нашъ къ той славѣ, копорою сочинитель уже давно пользуетесь въ нашемъ липперашурномъ мірѣ? Ежели любители Поззіи прочтупъ пяпый томъ его спихотвореній, то найдушь въ немъ точно пѣже признаки, какими отличается преждевышедшее четырехтомное ихъ собраніе.

— инь.

(*) Осень стр. 26.

85

ИНОСТРАННЫЯ КНИГИ.

Курсъ Грегеской новѣйшей Литтературы, гит.
ъ Женевъ Яковаки Ризо Нерулосомъ, бызшимъ
первымъ Министромъ Грегескихъ Господарей Ва-
лахіи и Молдавіи, изданный Юани. Гумбєфтомъ.
Женева. 1827. І помъ. in 8° (168 стр.).

Въ пяшнадцатомъ столѣтіи, Греки, согбенные
подъ унизительнымъ игомъ, погрязшіе въ невѣжеспѣ
и суевѣрій, измѣненіемъ языка какъ бы ощужден-
ные отъ наслѣдія безсмертныхъ твореній пред-
колъ своихъ, казалось, утрашли печашь знамени-
шаго своего происхожденія. По прошествіп двухъ
вѣковъ они начинаюшъ пробуждающіеся отъ долгаго,
шяжкаго сна; нѣкошорые лучи просвѣщенія про-
никаюшъ въ Грецію, лзученіе языка письменнаго
останавливаешь возрастающее искаженіе словес-
наго; народъ снова обращается къ блестящимъ
своимъ воспоминаніямъ: знамѣйшіе граждане осно-
вываюшъ учреждена и вводять знанія Европейскія,
изъ высшихъ круговъ общества образованіе изхо-
дидшъ въ сослѣвія низкія, и невидимо гошовѣні по-
колѣніе Героевъ, шеперь съ такою честію проши-
ваюцкихъ кровь свою за свободу ощечества.

Гнѣ Ризо въ своемъ Курсѣ Словесности пред-
ставляетъ намъ живую и замимашельную каршну
сего возрожденія Греціи. Почтия Словесности ору-
діемъ къ просвѣщенію, писатель сей искусно разы-

86

скрваетъ п излагаетъ съ ясностію п жаромъ причи-
ны, пробудившія его соопечественниковъ. Онъ по-
казываешь, какъ Словесность, шо дѣйствуешь на
умы, то покоряется пхъ дѣйствію, и въ тако-
вомъ колебаніи видишь исторію умешвенныхъ по-
шребносшей народа, видишь способъ опредѣлишь
его нравственное состояніе. Наконсць, знакомя
нась съ писашелями, кошпи Греція гордился, съ
гражданами, великодушнымъ пашріошизмомъ уско-
рившимъ ходъ проссѣщенія, — онъ доказываешь, что
возстаніе Греціи, призываемое мольбами и усиліями
мудрыхъ и образованныхъ мужей, было непзбѣж-
нымъ слѣдствіемъ нравшеннаго усовершенствова-
нія народа, а не дѣйствіемъ фанашической черни,
возмущенной умами безпокойными.

Начальная сочиненіе свое, Г. Ризо думалъ посвя-
шишь немногія странцы сему предмету, но увле-
ченный его прелесшію, онъ далъ свободу перу, и
лю, чему надлежало быть крашкимъ введеніемъ, пре-
врашлось въ самое швореніе. Никто однако же не
подумаетъ упрекнушь его въ шомъ, что онъ измѣ-
нилъ заглавію книги. Если бы онъ разпространилъ
ее полнымъ изчисленіемъ ново-Греческихъ писаше-
лей, разборомъ произведеній, или разсужденіями о
вхъ ошношшельномъ доспоинсшвѣ: шо безъ сомнѣ-
нія возбудилъ бы менѣе любопытшва, и не могъ
бм дать вѣрнѣйшаго понятія о Литшерашурномъ
состояніп своего ощечеспва.

Гнъ Профессоръ Гумбершь, издашель шворенія,
здѣсь разсмашриваемаго, присоединилъ къ нему
весьма любопытное біографическое примѣчаніе, обѣ-
ясняющес намъ, какимъ образомъ Г. Ризо, совер-

87

шенно безъ помощи книгъ и выписокъ, могъ составить сочиненіе хося не полное, однакоже предполагающее большую образованносْть и глубокое познаніе Греческаго народа. Гнѣ Ризо, производя отъ одной изъ Фанаріотскихъ фамилій, изъѣстныхъ по своему просвѣщенію и вліянію на правительство, рано досигрѣ высокихъ степеней въ отеческиѣ своемъ. Бывѣ два раза главнымъ Министромъ въ обласняхъ Молдавіи и Валлахіи, Драгоманомъ въ переводномъ отѣленіи Министерства Иностранныхъ Дѣлъ въ Константинополѣ, имѣя возможность съ ровною удобностью узнавать и Грековъ и ихъ властнѣшелей, Г. Ризо лучшіе матеріалы для сочиненія своего находль въ воспоминаніяхъ собственной жизни, дѣятельно проведеной на столь возвышенномъ поприщѣ. Прибавимъ еще, что причисляемый къ первокласнымъ писателямъ своего народа, онъ съ опытностью Государственнаго человѣка соединяется знанія и способности поэма.

Упомянувъ о Фанаріотахъ, мы считаемъ не излишнимъ изложить въ семъ первомъ извлеченіи краспорѣчивыя страницы, посвященные Гомъ Ризо изображеннію исписнаго сосшоянія сего несчасшнаго класса его соотечественниковъ, къ коему онъ самъ принадлежалъ, и коимъ гордился. Въ другомъ извлеченіи мы будемъ слѣдовать вмѣстѣ съ авторомъ за произхожденіемъ и успехами ново-Греческой Словесности.

«До сихъ поръ я говорилъ о Греческихъ ученыхъ, возвращившихся изъ Европы около конца прошедшаго столѣтія, и измѣнившихъ умственное

88

положеніе народа Греческаго опкрыпшіемъ новаго
пуши для общесшвеннаго преподаванія наукъ. Я по-
казалъ нѣкошорыя причины сегѣ счастливаго пре-
образованія, и нѣсколько разъ называль имена Гос-
подарей, Драгомановъ Поршы и Греческихъ Кня-
зей, болѣе или менѣе содѣйшвовавшихъ исполненію
плана столь обширнаго, каково возрожденіе Гре-
ціи. Сіи Князья Греческіе извѣстны были подъ об-
щимъ названіемъ Фанаріотовъ; и я считаю нуж-
нымъ заключить Исторію втораго періода быст-
рымъ обозрѣніемъ сей замѣчательной часми на-
рода.»

«Нѣкошорые ложные разсказы отшѣ времени до
времени разпросшраняли въ Европѣ невыгодное о
нихъ мнѣніе. Предубѣжденные бушешественники
безъ разсмотрѣнія вѣрили слухамъ, вездѣ почти раз-
проспранившимся, и за зависшниками повторяли шѣ
же клевешы на Фанаріотовъ. Мѣщу шѣмъ сіп Фа-
наріоты неусыпно пеклись о благѣ народа; они
одни занпмались минисшерскими дѣлами Турецкаго
правленія, имѣли на рукахъ своихъ всѣ почти ди-
пломашическія сношенія съ Хриспіанскими Держа-
вами, и изключительно владычествовали въ обла-
стяхъ Молдавіи и Валлахіп. Власшъ ихъ, минушная
шѣнь власши, была однако же прибѣжищемъ для Гре-
ковъ, удрученныхъ непосредственнымъ присушстві-
емъ своихъ ушѣсмишелей. Кто же сіи Фанаріоты?
Какое пропзхожденіе ихъ? Какое было ихъ сосшо-
яніе, какія сношенія съ народомъ Греческимъ и Ту-
рецкимъ правленіемъ? Какое вліяніе имѣли они на
спѣхи образованія и наукъ? Вопросы важные для
.редмета, насъ занимающаго. — И я былъ одинъ изъ

89

сихъ Грековъ, нѣ когда называемыхъ Фан. ріотами ; но начинаю себя выше предразсудковъ, и могу безприсмотренно говорить о людяхъ, съ которыми связанъ былъ столькими оплошениями. Къ тому же возстание произвело счасшливое влияние между сы- нами Греціи; различіе сословій, состояній и правъ уже не существуетъ. И прежде, когда я нуждался въ опорѣ Фанаріошовъ, и долженъ былъ пещися о сохраненіи пъ дружбы, я всегда былъ выше низкихъ разсчеповъ. Теперь, когда почти всѣ сіи нечаспш- ные положили головы свои подъ убійственной сѣ- кпрсю, когда остались только немногіе изъ нихъ, и теперь не щадящіе жизни за омечеспіво, я буду говорить истину, и лишь не посмѣшусь обвинить меня ни въ присмотріи, ни въ страхъ.»

« Пistorія Фанаріошовъ восходитъ до взятия Константинополя. Послѣ паденія сего горсда, небольшое число знамныхъ семействъ, принужденныхъ въ немъ оставаться, собралось около предыдущего עśъ Магомета. Піго позволеніе имѣть въ срединѣ города храмъ, посвященный Богоматері, съ названіемъ: «Рōδον τὸ ἀμάραντον» (неувядаемая роза.) Но шакъ какъ церковь сія со всѣхъ сторонъ окружена была Музульманскиі домами: шо фана- пизмъ Магомешанскій, воспаленный побѣдами, не могъ въ шакой близости видѣть и слышать обря- довъ ненавистной ему вѣры. Церковь отъяли у Памріарха и немедленно превратили въ мечеть, которая и теперь еще сохранила древнее названіе

90

свое на Турецкомъ языкѣ: Гіуль Джамизи, «ме-
чешь розы.» Патріарху дали другую церковь худо
выстроенную, безъ сводовъ, находящуюся въ ча-
сии города Фанарѣ, не подалеку отъ шѣхъ во-
рать Константинополя, кооторыя еще во времена
Восточныхъ Императоровъ назывались: Πύλη τοῦ
Φαναρίου » враша Фанарскія. » Въ сей-шо части
города Патріархъ построилъ себѣ домъ, и здѣсь
члены Свнода должны были имѣть постоянное
жительство для управленія свѣтскими и духовны-
ми дѣлами церкви и народа. Здѣсь собрались остав-
шіеся члены знаменитыхъ фамилій столицы, со-
ставивъ сословіс Бѣлаго Духовенства, существую-
щаго въ одной Восточной церкви. Наконецъ въ
сей же части города и почти въ ту же эпоху
построено училище Константинопольское, назван-
ное Патріаршимъ училищемъ.»

« Бѣлое духовенство во времена Восточной Им-
періи составляло свинту и дворъ Патріарха, по
взятіи же Константинополя осталось почти при
однѣхъ шиплахъ, и доведено было до крайней бѣд-
ности. Но съ шѣхъ поръ, какъ Грекъ Константи-
нопольскій Панаіотаки получилъ должность Дра-
гомана Оштоманской Порты, какъ Александръ
Маврокордашо былъ преемникомъ его въ семъ ва-
жномъ достописывѣ, прежде нихъ не занимаемомъ
ни однимъ Грекомъ, особенно же съ того вре-
мени, какъ сынъ Александра Николай Маврокор-
дашо сдѣланъ былъ Господаремъ Валлахін, и прав-
леніе Молдавіи съ Валлахіею изключительно пре-
доставлено было Грекамъ, производящимъ ошь
знамныхъ фамилій Константинополя: съ шѣхъ са-

91

мыхъ поръ, семейства, расположившіяся въ Фанарѣ,
постепенно размножались и богашѣли. Вникая бо-
лѣе и болѣе въ дѣла министерства, сіи Греки со-
ставили особенную касшу, всенародно признанную
Турецкимъ правительствомъ. Хотя, подобно прочимъ
своимъ соотечественникамъ, Фанаріоты были раба-
ми, однако же они занимали должности, уважаемыя са-
мими Турками и ихъ правительствомъ. Имѣя почти
совершенно на своихъ рукахъ дѣла внѣшнія, кото-
рыя Турки должны были препоручить имъ по сво-
ему невѣжеству и неспособности, они вынуждены
были пропрѣшать многочисленныя свѣдѣнія, по-
шребныя для сей часіи управленія; для той же
цѣли старались они о воспитаніи дѣшей сво-
ихъ. Основашельное изученіе Греческаго, Латин-
скаго, Италіанскаго, Французскаго и главныхъ
трехъ Восточныхъ языковъ, Турецкаго, Арабскаго
и Персійскаго, было предварительнымъ условіемъ
и необходимымъ орудіемъ для успешнаго прохож-
денія труднаго и желаннаго поприща должностей,
до коихъ Константинопольскіе Греки могли до-
сигнуть. Фанаріоты, видѣвшіе въ просвѣщенія
ис источникъ своего повышенія, своей силы и сво-
ихъ привиллегій, дорожили людьми образованными,
и всѣмъ имуществомъ своимъ покровительствова-
ли шѣмъ изъ согражданъ своихъ, въ коихъ нахо-
дили достоинства и свѣдѣнія. Ученые Греки со
всѣхъ сторонъ сшекались въ Константинополь,
гдѣ умѣли цѣнить и награждать добродѣшли и
дарованія. Молодые Фанаріоты, назначенные для
политическихъ занятій, воспитывались подъ про-
свѣщеннымъ надзоромъ родителей, съ юныхъ лѣшъ

92

проникнули биля высокими чувствованиями, п на-
учились говорить языкомъ численнымъ и отличнымъ
ошь простонароднаго. Самыя женщины Фанаріюш-
скія говорили и писали хорошо и пріятно на оте-
чесшвенномъ языке своемъ. Когда мы особенно ста-
немъ разсматривать произведenną ново - Греческой
Словесности, мы назовемъ многихъ Константино-
польскихъ женщинъ, коихъ шзоренія заслуживающъ
вниманіе. Если бы я хотѣлъ унизиться до деклама-
ціи, обилькой одинѣми фразами, я еже много бы
могъ разрицтраншиться объ услугахъ, оказанныхъ
Фанаріюшами моему отечеству, и пышно раз-
вить петину, уже нѣсколько разъ мною повто-
ренную. Но начивая писать о семъ предмѣтѣ, я
счелю обязанностію поспавить себѣ за правило (и
здѣсь болѣе, нежели гдѣ - нибудь), ищего не гово-
ришь такого, чего бы я не могъ доказашь немед-
ленно, и предшавлять шолько дѣла, какъ един-
ственныя доказательства досшовѣрности Исто-
рика. »

Должно ли удивляться, что Сулшанъ, повелѣ-
нія коего счишаютъ приговорами неизбѣжными
какъ судьба, попираешь ногами законы, успавы,
права однажды данныея, особацьво въ отношеніп
къ народамъ, по его мнѣнію рожденнымъ для раб-
ства, съ копми онъ обходился какъ съ существа-
ми нечисшыми, предметами обращенія и омер-
зѣнія.

Побѣдонослые Турки дали Папріархамъ Кон-
стантинопольскому, Александрийскому, Антіохіи-
скому, Іерусалимскому, Архіепископамъ и Епи-
сконамъ Греческимъ, грамошы, содержащія въ се-

93

бѣ важныя права. Но права сіи, дарованныя миранами презрѣннымъ рабамъ, могли ли сохраниться непзѣнными, если бы какая-нибудь важная причина не поддерживала ихъ ненарушимости? Если отвергать сущесшваніе сей причины, то необходимо должно признашь Отеческую Поршу правленіемъ самымъ справедливымъ, самымъ совѣстнымъ, прямодушнымъ и ощеckимъ. И шакъ необходимо допустить должно, что нѣкошораго рода человѣческое провидѣніе постосвянно хранило цѣлосшь сихъ правъ, единственнаго прибѣжша народа. Тѣ лзъ Грековъ, кршорые имѣли вліяніе на Великую Поршу, безпрерывнымъ посредничествомъ ушѣшалѣ, смягчалі рабство сообщественниковъ, принимали къ сердцу ихъ блага, облегчали злоупотребленія и по возможності отклоняли жестокіе приговоры областныхъ начальниковъ.»

«Права сіи, поддержанныя Фанарішами, особенно относились къ духовенству и шѣмъ самымъ были весьма важны для сохраненія Греческой націи. Патріархъ и Архиепископы не могли бысть избираемы безъ согласія Синода и старѣйшинъ народныхъ, пребывающихъ въ Константинополѣ. Архиепископы были безсмѣнны. Патріархъ, съ утвержденія Султанскаго, могъ осуждать на изгнаніе Грековъ, обезческихъ себя порочной жизнію. Патріархъ, также какъ и Господарь Молдавіи и Валахіи, имѣлъ агента, черезъ хостераго цель свыи офиціальныя сношенія съ Отеческąй Порторою. Областные начальники и Пати не могли ни подъ какимъ предлогомъ вмѣшиваться въ дѣла церкв.

94

ковныя, ни переносить ихъ пъ подвлашшныя себѣ
судилища. Единственные законные судіи были Па-
пшіархъ и Синодъ, сославлявшіе нѣкошораго рода
присутственное мѣсшо. Имущество духовныхъ лпцъ
по смерти ихъ не бралось. Въ казну, и они сосшав-
ляли единственное изключеніе: изъ закона, по кошо-
рому Сулланъ есть наслѣдникъ всякаго, кто умрешъ
бездѣшнымъ. Таковы были нѣкоторые изъ главныхъ
пунктовъ сихъ грамошъ, или приспелегій; но про-
шиворѣча явно выгодамъ и предразсудкамъ Тур-
ковъ, онѣ не могли бы уцѣлѣть безъ дѣятельно-
хранящей силы; сія сила заключалась въ довѣрен-
ности, кошорою пользовались Фанаріоты. Зная
совершенно языкъ своихъ власшистелей, ихъ пред-
разсудки, обычаи и нравы, пользуясь преимуще-
ствомъ, ко whomoe многоразличныя свѣдѣнія и хоро-
шее воспитаніе дающъ надъ невѣжесшвомъ, они лег-
ко вкрадывались въ расположеніе вельможъ; искусно
овладѣвали шми, управляли ими по своему произволу.
Грекъ, занимающій мѣсшо Секрешаря - Драгомапа
Поршы, правиль почши всѣми дипломатическими дѣ-
лами; агенты Господарей Молдавскихъ и Валлахскихъ
съ дарами и деньгами безпрестанно обходили всѣхъ
Министровъ, всѣхъ корышполюбивыхъ Улеймъ, и
магическимъ очарованіемъ Голландскихъ червонцевъ
ослѣпляли глаза ихъ, смягчали ихъ жестокосердіе,
способствовали рѣшенію дѣлъ самыхъ трудныхъ
и самыхъ важныхъ для парода Греческаго. Опи-
раясь на сихъ Государственныхъ вельможъ, сдѣлав-
шихся, шакъ сказать, ихъ покровителей, Фана-
ріоты разпросѣтраняли вліяніе свое на внутрен-
ность Серая, на министерство и дѣховенство

95

Турецкое, и по возможности препятствовали об-
ласшнымъ начальникамъ явно сITHсывать права Грe-
ческаго духовенства, или разорять подданныхъ. »

« Если бы Фанаріошы всегда были въ согласіп
между собою, если бы у нихъ не было раздоровъ за
мѣсто Господаря, или Главнаго Драгомана, кошо-
рое всякій сшремился получить для себя; если бы
единственною пхъ цѣлью постегою было общее
благо общаго ощечества, а не частныя выгоды и
не алчносшь къ почестямъ, то они могли бы оказать
народу еще значительнѣйшія услуги. По несчастію,
совмѣстничество, честолюбіе, пщеславіе и бурные
порывы человѣческихъ сшрастей, столь гибельные
для народовъ свободныхъ и просвѣщенныхъ, прони-
каютъ пакже, хотя въ смѣшномъ видѣ, но не съ
меньшимъ неисповѣствомъ, въ среду народовъ, скло-
ненныхъ подъ пго унизительнѣйшаго рабства.
Такимъ образомъ Греки-Фанаріошы, всегда трево-
жимые симп низкими сшрастями, не дѣлали для
блага ощечества всего мого, что могли бы сдѣ-
лать. Но хошя Фанаріошы безпрестанно вра-
ждовали между собою п наносили другъ другу
удары шѣми цѣпями, кои сами едва могли вла-
чишь, они не упускали изъ вида блага Греціи,
покровительствовали сущесшующія училища, осно-
вывали новыя, уважали, и заспавляли уважашь
искусства и науки. Во многихъ опасныхъ обстоя-
тельствахъ, когда дѣло шло почти о сущесшова-
ніи народа, они являли искусство удивительное и
ревность на все дерзающую. Приведу нѣкоторые
примѣры, взятые на удачу. »

96

« Во время первой войны Имперашрицы Екатерины II съ Турцією, сей войны, въ корюру мощество Оштоманское совершенно сокрушено было Русскими войсками, Султанъ Мустафа, человѣкъ надежный, и исполненный варварством, свойственного Туркамъ, сопнающимъ женщинъ полу-существами, не могъ перенесшіь сшыда, при мысли, что онъ, Магомешанинъ и мущина побѣжденъ женщиною и Христианкою. Онъ былъ ожесточенъ прошивъ всего не-Мусульманскаго. Тогда Түрки впервые узнали, что Русскіе враги и побѣдишли ихъ, единовѣрцы Грековъ, ихъ рабовъ. Въ шакомъ затруднительномъ положеніи малѣйшее подозрѣніе, малѣшая клевеша, могли сдѣлаться намъ нагубными. И между штѣмъ при появлении Русскаго флоша всныхнуло одно изъ ужаснѣйшихъ возмущеній, возмущеніе Пелопонесса и Архипелага. Множество Греческихъ каперовъ, въ числѣ коихъ былъ славный Варвакл Пеарскій, носились подъ Русскимъ флагомъ по всѣмъ морямъ Оштоманской Имперіи. Воинственный народъ, Черногорцы, гошовы были возстать прошивъ Турковъ; на всѣхъ улицахъ Константинополя, и во всемъ пространствѣ Имперіи, старцы, женщины и дѣти съ угрозами бранили Грековъ « незрѣными Москвишлами!» Султанъ обдумывалъ планы совершенного изшребленія Грековъ, и Греки, пещогшіе ни спасшись бѣгствомъ, ни прошквусшоять, молили Бога о спасеніи душъ своихъ, когда Патриархъ Самуилъ, согласясь съ Инсиланшіями, Мурузами, Караджами и Суццами, сочинялъ записку въ видѣ просьбы, и осмѣлился самъ подать ее Султану. Въ за-

97

пискѣ сей онъ извинялъ народъ Греческій, пред-
лагалъ средства мирныя, и искусно показываль
Мустафѣ, что поступокъ насильственный дове-
дешь всѣхъ Грековъ до огчаянія, и возбудитъ все-
общее возстаніе. Фанаріошы, выше мной упомя-
нутые, пмѣя каждый своихъ особенныхъ покрови-
шелей въ Константинополѣ, поселили въ нихъ
шѣ же мысли, и умѣли дать такое направленіе
умамъ Турецкаго минисшерства, что Сулшанъ от-
казался отъ мщенія и началъ обходиться съ под-
данными своими съ кротосшію. »

« Если предпріяшіе несчасшнаго Риги, представ-
ленное Порфѣ въ самыхъ черныхъ краскахъ, не пмѣло
другихъ худыхъ послѣдствій, кромѣ смерти сего ве-
ликодушнаго гражданина, то причинно тому были
старанія Фанаріошовъ опровергнушь офиціяльныя
показанія сосѣдственной державы, и пмѣ удалось со-
вершенно изгладить пагубныя подозрѣнія, разпро-
странившіяся на весь народъ Греческій. »

« Во время войны Россіи съ Наполеопомъ, когда
сей разточитель драгоцѣнной крови своихъ вои-
новъ пошелъ прошивъ Короля, Прусскаго и его
агенны имѣлъ низкую жестокость обвиняшь пе-
редъ Сулшаномъ Селимомъ несчасшный народъ Гре-
ческій въ совершенной приверженности къ Рос-
сіи, и готовносши возмутишься при малѣйшемъ ма-
новеніи сей державы. Клевета сія, искусно сочинен-
ная, сдѣлала бы самое пагубное впечатлѣніе на умъ
Султана Селима, гордившагося дружбою Наполеона,
еслибы Господарь Караджа и Господарь Карлъ Кал-
лимахи, тогдашній Драгоманъ Оштоманской Пор-
ты, не употребили всей ревності своей и всего.

No 13.

7

98

своего вліянія, чюбібы разуватись Султана і докажать министрам' несправедливосТЬ такаго показанія.»

«Послѣ, когда Магмунъ, видя вторженіе Наполеона въ предѣлы Русскіе, въ прошивность договору съ Россиєю, ошправилъ войска свои въ Сербію и далъ Великому Визирю собственноручное повелѣніе наложить цѣши на всѣхъ женъ и дѣшей, и предашь мечу всѣхъ Сербовъ способныхъ носить оружіе, — Господарь Караджа отнесся прямо къ Султану и предшавилъ ему, чѣдо должно дождаться конца войны Россіи съ Франціею, дабы не навлечь на себя мщенія Александра, въ случаѣ победы сего Монарха. Сіе щастливое внушеніе устрашило Магмута; онъ оставилъ исполненіе повелѣнія своего, убійства прекратились, и народъ Сербскій былъ спасень ошь испребленія ему угрожавшаго.»

«Изъ сказаннаго мною видно, чѣдо Фанарюшамъ не льзя было не знать произходившаго въ Омпоманской Лимперіи; и Гетерія по своей важности не могла скрыться ошь бдительности ихъ, не смотря на шайну, въ коей ее хранпли. По несчастію ошь нихъ скрыли планъ, средства и время назначенное для возстановія. Если бы съ ними заблаговременно повсѣшовались и выслушали ихъ, они вѣроятно дали бы сему опасному п трудному дѣлу лучшій порядокъ, согласіе п дѣйствительность. Господарь Молдавскій, Миханъ Суццо, могъ бы однимъ словомъ, сказаннымъ министерству Омпоманскому, предупредить и разрушить предшія Испанши; но народъ Греческій уже находился въ шакомъ подозрѣніи, разположеніе къ возмущенію было шакъ явно,

99

что подобный поступок ввергнул бы Грецю въ бездну несчасшій. Къ пому же, исполненный скром- носши и патріотизма, онъ смочрѣлъ на сіе великое овечественное дѣло, какъ на догманическую исти- ну, которая должна оставаться безъ изслѣдованій; онъ охотно вѣрпль, что сія тайнственносшь выше его розысканій и изслѣдованій; онъ покорился своей судьбѣ съ добротѣшелью достойной удивленія, и пожертвовалъ богатствомъ, чинами, существовані- емъ своимъ и своего семейства, для будущаго блага овечесшва, на которос онъ не могъ надѣшься. »

« По смерти Архіепископа Эфесскаго, п моего брата Архиканцлера Пашріаршей церкви, Пашрі- архъ Григорій (скоро послѣ повѣшенный у воротъ своего дома) измѣлъ у себя тайное совѣщаніе, при коемъ присутствовали: Пашріархъ Іерусалимскій, четыре Архіепископа, Господарь Валлахскій Карлъ Каллимахп, Князь Константинъ Мурузп, Драгоманъ Оттоманской Порты, и Стефанаки Мавроіени, за- ступившій послѣ браша моего мѣсто Архиканцлера. Тогда Григорій пзложивъ всю опасность, шарался склоншь ихъ къ бѣгшту, и настоятельнѣ прочихъ совѣщовалъ сіе средство Господарю, Драгоману и Архиканцлеру, какъ ощамъ семейства, и лицамъ нужнымъ овечесшву. « А я, говорилъ онъ, вижу, что « казнь моя близка, но долгъ велишъ мнѣ умерешь « при своей должности, и я останусь; да не будетъ « бѣгшво мое для Турковъ благовиднымъ предло- « гомъ къ убійству Хриспіанъ сей Сшолицы. « Всѣ единогласно перебили рѣчь его, сказавъ: » Таже при- « чна, кошорая заставляешь Ваше Святоїшескво « оснашься и умерешь, возлагаешь и на насъ обя-

100

« занность предпочитать бѣгшву смершь, даже «жестокую.» — Не одинъ ни измѣнилъ слову, хотя они имѣли всѣ средства къ спасенію: всѣ едино- душно принесли себя въ жертву за благо свопхъ со- овечественниковъ, и всѣ нашли желаемую смерть. «

« Наконецъ послѣднимъ Фанаріошамъ оспавалось умереть смершію Героевъ: Священный отрядъ Испиланшіевъ видѣлъ въ рядахъ свопхъ многихъ мо- лодыхъ людей изъ первыхъ фамилій Фанарскихъ. Всѣ благородныя сердца оплакали судьбу сихъ избран- ныхъ мужей народа Греческаго, и похвалы мои ни- чего не могушь прибавившь къ славѣ, коей увѣнчались сіи героі. Я остановлюсь шолько надъ могилою ихъ, и скажу тѣмь, кошорые еще осмѣливаются клеветашь на Фанаріошовъ:

« Ils ne sont plus : laissez en paix leur cendre;
Par d'indignes clameurs ces braves outragés
A se justifier n'ont pas voulu descendre ;
Mais leur trépas les a vengés :
Ils sont tous morts pour vous défendre. »

Delavigne.

« Ихъ уже нѣшь; оставьше прахъ ихъ въ мирѣ !
« Герои, оскорбленные недостойной клеветою, не
« хотѣли унизиться до оправданій; но смерть ихъ
« за нихъ омнѣшила: они всѣ пали за васъ. «

« Я совершилъ свое дѣло. Я хотѣлъ несчастнымъ соотечественникамъ воздать должную честь за ихъ добродѣшли, досшоншва, заслуги и несчастія. Если я слишкомъ слабо защищалъ дѣло ихъ: то одинъ я заслуживаю укоризны. Я приводилъ за нихъ шолько не многія ощѣльныя дѣянія; я призналъ ксішну нѣкошорыхъ упрековъ, которые можно бы-

101

ло имъ сдѣлать, и отвергая клеветы, избѣгалъ
и пристрасшія. Во всякомъ случаѣ я долженъ
былъ, между многочисленными причинами, показать
и значительное пособіе, оказанное разпространенію
просвѣщенія сими мужами, коп, будучи сами обра-
зованы, умѣли цѣнить образованіе. Въ числѣ сихъ
несчастныхъ были люди величайшихъ достоинствъ,
каковы брашья Каллимахи, двое Князья Мурузи, Ми-
хапль Мано, Константинъ Негри, Князь Михаилъ
Ханзери, Георгій Маврокордато, и многіе другие
знаменишные мужи, драгоцѣнные для народа.»

« Супруги ихъ шакже получили воспитаніе, до-
стойное своего пола. Большая часть изъ нихъ хо-
рошо знали Французскій языкъ и говорили на немъ,
занимались Европейской музыкой, шанцованнымъ, жи-
вописью, и другимъ изящными искусствами. Обра-
щеніе ихъ было ловко и непринужденно, просто и
пріятно. Сліяніемъ нравовъ Греческихъ, Восточ-
ныхъ и Европейскихъ, онѣ являли въ себѣ пріятную
радугу дарованій, прелестей и добродѣшелей. Те-
перь горести, бѣдносшіе, странствующая жизнь, не-
увѣренность въ будущемъ, уже пestrѣбли илли ско-
ро истребяшъ сію прелесть обращенія въ Фанарі-
отскихъ женщинахъ еще существующихъ, и по лицу
земли разсѣянныхъ. Почти всѣ онѣ въ забвеніи и го-
ресни влачашъ жизнь, шѣмъ болѣе достойную сожа-
лѣнія, что первые годы ея прошекли въ лонѣ рос-
коши, наслажденій и мира. Достойныя уваженія
страданіями своими, и еще болѣе швердостію, съ ко-
торой умѣютъ переносить оныя, онѣ, покорясь Про-
видѣнію, ожидаюѣтъ дней менѣе мрачныхъ и судьбы
счастливѣйшей. Время сіе придешь, я надѣюсь, и

102

горячія мольбы стоялькихъ добродѣтельныхъ людей не останушься неуслышанными. »

« Исторія, часто обманутая наружносшію и всегда слишкомъ скорая въ своихъ приговорахъ, подшвердитъ, можешь быть, предразсудки, съ давнихъ времень разпросшраннівшіеся прошивъ Фанаріошовъ, и превосходя жестокосшію самыхъ палачей ихъ, повторишь ихъ имена съ понoшеніемъ... И не смочря на это, всѣ сіи несчастные погибли за отечество, и смерть ихъ тѣмъ горестнѣе, что была безполезна и безславна; одни повѣшены у воротъ домовъ своихъ, предъ глазами дѣшней и супругъ; другіе убішы или разорваны на части; никто изъ нихъ не получилъ послѣ смерти послѣдняго ушѣшенія умирающихъ — погребенія. Имущества ихъ были описаны; ихъ вдовы и спроты бродячія безъ пропитанія, были вынуждены — подаяніемъ снискивашь себѣ хлѣбъ. Весьма не многіе изъ семействъ спхъ несчастныхъ нашли средство спаслись въ Одессу или другіе города, и продать сущестованіе, коньъ обязаны великодушію Монарховъ и народовъ Европейскихъ. »

« Здѣсь я остановлюсь, и съ сердцемъ стѣсненнымъ горестію прекращу печальный разсказъ свой; я начерталъ хоши слегка Исторію Фанара. Нѣтъ, не горестныя воспоминанія о родинѣ, о иравахъ п обычаяхъ тѣхъ сшрань, гдѣ я воспишань, внушили мнѣ эти печальныя страницы. Опказавшись опѣ предразсудковь, различія сословій и кастъ, я никогда не сморѣлъ на себя какъ на Фанаріоша. Я былъ Грекомъ и не измѣнюсь до гроба. Но изъ глубины души своей оплакиваю сіи несчастья семейства,

103

сихъ достойныхъ мужей, безъ пользы утраченныхъ.
Послѣ погибели ихъ, я почишаю себя еще счасшли-
вымъ, что могу почишь ихъ нѣсколькими свя-
щенными воспоминаніями. Увы! не похвальное сло-
во писалъ я имъ, а рѣчь надгробную. » —

П. Киреевскій.

(Продолженіе впередь).

Политическое обозрѣніе Новой Испаніи,
Алекс. Гумбольдта.

(окончаніе).

Въ Европѣ вообще полагаютъ, что источники
Мексиканскаго богатства сосшоятъ въ рудокоп-
няхъ, и безплодныя покушенія нѣкоторыхъ Англій-
скихъ обществъ должны значительно уменьшить
въ глазахъ экономистовъ, основашелей сего мнѣнія,
внутренній кредитъ Новой Испаніи. Не иначе мож-
но сосшавшь себѣ подобное понятіе, какъ забывъ
объ обширносши страны и особенно о множествѣ
провинцій, которыя, кажется, вовсе не содержашь
драгоцѣнныхъ металловъ. Вмѣсто того, чтобы раз-
работывать руды, большая часшь народа Мекси-
канскаго занимается полевыми трудами. Сосшояніе
земледѣльца Индйскаго не было никогда, даже и
подъ правленіемъ Испанцевъ, шакъ худо, какъ въ За-
падной Индіи и въ большей части Америки; оно
даже превосходнѣе состоянія крестьянъ во многихъ
южныхъ странахъ Европы, особенно съ уничтоже-

104

нія рабства. Гумбольдтъ замѣшилъ въ своемъ путешествіи, что одинъ взглядъ на Мексиканскія нивы удосповѣряешъ, что земля щедро вознаграждає труды земледѣльца и что истинное благосостояніе народа Мексиканскаго не зависѣмъ ни ошь переворотовъ виѣшней морговли, ни ошь безпокойной Европейской политики. Въ Мексикѣ, прибавляешь сей учсный пушешественникъ, поля наплучше воздѣланныя, напоминающія самыя плодоносныя нивы во Франціи, сушь долпны простирающіся отъ Саламанки до Силао, Гваназуато и города Леона, и окружающія богатѣйшіе рудники въ свѣтѣ. Вездѣ, гдѣ открышь мешаллическія жилы, въ самыхъ безплодныхъ частяхъ Кордильеръ, на дикихъ и пустынныхъ равнинахъ, разработываніе рудъ, вмѣстошаго чшобы гредишь воздѣлыванію почвы, весьма вспомоществовало оному. Пушешествія по Андскому хребту или въ гористой части Мексики представляющі самые разишельные примѣры благошворнаго вліянія рудокопней на земледѣліе. Посшроеніе города непосредственно слѣдуешь за открытиемъ богатой руды. Если городъ стоипь на песчаномь склонѣ пли на гребнѣ Кордильеръ, шо новые поселенцы должны издалека досшавашь себѣ продовольствія и пищу скошу, упошребляемому на выкачивание воды, на извлеченіе и сортучиваніе рудъ. Скоро нужда раждешь промышленность: начинаю обрабошывать почву во рвахъ и на отлогостяхъ событнихъ горъ; вездѣ камень покрыває землею; въ окресностяхъ рудокопни устроиваються хижины. Дороговизна съѣстныхъ припасовъ, высокая цѣна сельскихъ произведеній, поддерживаемая пор-

["105", "говлею покупателей, обезпечивающи земледѣльца въ\nиздержкахъ, которымъ подвергаетъ его штагоспая\nжизнь горная. Даже вліяніе рудниковъ на постепен-\nную воздѣлку всей земли бываетъ продолжительнѣе\nсуществованія рудниковъ: какъ скоро истощились\nжилы и работы подземныя осшавлены, начинаешь\nуменьшаться и населенность, пошому что рудоко-\nпы ошправляющися искать счасшія въ другомъ мѣстѣ;\nно колонистъ удерживается привязанностію къ зем-\nлѣ, на которой родился, и кошорая очищена рукою\nостца его. Чѣмъ уединенѣе становится хижина,\nшѣмъ дѣлается привлекательнѣе для горнаго жителя.\nПри началѣ граждансшвенности, какъ и при окончаніи,\nчеловѣкъ по пидимому раскаляется, зачѣмъ наложилъ\nна себя бремя принужденія, вступая въ общество.\nОнъ любить уединеніе, пошому что оно возвраща-\nешь ему прежнюю свободу. Сіе нравственное на-\nправленіе, сія склонность къ уединенію особенно\nобнаруживаются между поколѣніями мѣднаго цвѣша,\nкоторымъ мирная жизнь и составшво съ бѣлыми\nсдѣлались несносными по опыту. Подобно Аркадя-\nнамъ, народы поколѣнія Азтегскаго любятъ селить-\nся по вершинамъ и общагосшямъ горъ самыхъ уте-\nсическихъ, и это много способствуетъ увеличенію\nнародонаселенности въ гористой части Мексикп.»", "Такой вкусъ, замѣченный Гумбольдтомъ у обита-\nтелей Новой Испаніи, зависимъ, безъ сомнѣнія, отъ\nихъ організаціи, располагающей ихъ къ унынію и\nкъ уединенію. По словамъ пушешесвенниковъ, быв-\nшихъ въ

106

жины. Не одинъ пушешесшвенникъ увѣрялъ меня,
что видя каждый вечеръ сію длинную цѣпь людей
мѣднаго цвѣша, уныло слѣдующихъ за нѣсколькими
повозками, наполненнымъ земледѣльческими орудія-
ми, и въ полголоса произносящихъ звуки медленные
и прошяжные, ему нѣсколько времени казалось, что
это погребальная процессія, и его должны были вы-
водишь изъ заблужденія. НеобходимосТЬ укрыться
ошь воинственныхъ и дикихъ Индѣйцевъ, опусто-
шающихъ многія провинціи и не менѣе жесшокихъ
къ своимъ землякамъ, какъ и Испанцамъ, служила
Азшегамъ; шакже не малою причиною выбора жи-
лища. Они теперь рѣже покушаются проникнуть
во внушренность страны и число ихъ нѣсколько
уменьшлось въ концѣ послѣдняго столѣтія, но не-
нависшь къ бѣлымъ осшалась въ прежней силѣ. Сіи
Индѣйцы соединились въ сѣверѣ, гдѣ ошняли боль-
шое пространство земли у обитателей Новой Мек-
сики. Между сими-шо премуцесшенно ордами ста-
раються посѣять возмущеніе враги сущесшующаго
положенія вещей, и между ими-шо возникъ не давно
голосъ въ пользу поколѣнія древнихъ кациковъ Ана-
гуакскихъ; что и было причиною началія войны за
независимость. Многія семейства Апахскія, Мок-
скія и Юшасскія, носящія имя мирныхъ Индѣйцевъ
(Indios de paz), въ противоположность попнѣшвен-
нымъ (Indien bravos), ведутъ жизнь осѣдлую, сшавлять
свои шалаши въ одномъ мѣстѣ и обработывающіе
маись. Однообразіе нравовъ, сходшь въ механиз-
мѣ языковъ Американскихъ, все будешь способство-
вать ихъ соединенію, какъ скоро умѣренное зако-
нодательство засшавившіе забышь шѣ варварскія вре-

107

мена, когда во внутреннихъ областяхъ Испанскій
офицеръ съ своими удальцами шравилъ Индѣйцевъ,
какъ звѣрей.

Сін внутреннія провинціі (provincias internas) мно-
гими Географами были смѣшаны (Райналь впаль
въ туже погрѣшность) съ Новою Мексикою, и
говоряшь о нихъ, какъ о странѣ богатой рудника-
ми и странѣ обширной. «Сія провинція, замѣчаетъ
Гумбольдшъ, простирается съ Юга на С. на 175
миль, а съ Западу къ Воспоку на 30-50 миль; слѣд-
ственно ея обширность гораздо менѣе, нежели
какъ думающі даже самые шуземцы, мало слѣдующіе
въ Географіи. Національная гордосТЬ заславляешь
даже разпроспранять, если не на самомъ дѣлѣ, шо
мысленно, предѣлы земли занятой Испанцами. Въ
замѣчаніяхъ, мнѣ сообщенныхъ, о положеніи Мекси-
канскихъ рудниковъ, разсшояніе между Ариспою и
Розаріо означено въ 300 морскихъ миль, а между
Ариспою и Кополою въ 400, не принимая въ раз-
счешъ шого, чшо все иншенданіство Соноры имѣ-
ешъ не болѣе 280 въ длину. По шой же причинѣ, и
особенно чшобы подслужиться у двора, конквисша-
доры, монахі миссій и первые колонисты дали вы-
сокія названія малымъ вещамъ. Мы описали одно
государство, Леонское, кошораго полное народо-
населеніе не превышаетъ числа Франціканскихъ
монаховъ въ Испаніи. Нѣсколько хижинъ, собран-
ныхъ вмѣстѣ, означаются пыщнымъ шишломъ го-
рода, и крести, поставленный въ одномъ изъ лѣ-
совъ Гвіаны, переносился на каршу миссіонеровъ,
посыляемую въ Мадридъ и Римъ, подъ именемъ
Индѣйскаго селенія.»

108

« Довольно разшільно, чи по через два століття послѣ перваго населенія Европейцами, Новая Мексика еще не коснулась Новой Бискаіи. Пусшыня, въ которой путешественники прешерпівають иногда нападеніе ошь Индѣйцевъ Куманховъ, раздѣляешь сіи двѣ провинціи. Она простирается ошь Пассо дель Горше до города Албукерка. До 1680 года, ш. е. до эпохи, въ которую произошелъ всеобщій бунтъ между Индѣйцами Новой Мексики, было гораздо менѣе земель невоздѣланныхъ и необитаемыхъ. Существующъ еще три деревни, Санъ-Паскуаль, Сомиллете и Сокорро, ко торыя находились между Муершскимъ болошомъ и городомъ Санша-Фе. Епископъ Тамаронъ въ 1760 году видѣль еще въ степи нѣсколько рудниковъ, въ поляхъ нащель онъ одичалыя абрикосовыя деревья, свидѣтельствующія, что страна сія была прежде воздѣлана. Самые опасные пункты для путешественника сушь тѣснина Робледская, къ западу ошь Ріо дель Норше, и Муершская пусшыня.

« Колонисты сей провинціи, извѣстные силою своего характера, живутъ въ непрерывной войнѣ съ сосѣдними Индѣйцами. Опасноши жизни полевой служать причиною населенія городовъ, превышающаго ожиданіе, въ странѣ шакой пустынной. Положеніе обитателей Новой Мексики сходствуетъ, во многихъ ошиношеніяхъ, съ положеніемъ народовъ Европейскихъ въ средніе вѣки. Пока одиночество подвергаетъ человѣка личнымъ опасностямъ, дотољ не можетъ установиться равновѣсіе между народонаселеніемъ городовъ и деревень. Но, кажется, несправедливо думать, чѣбы Индѣйцы, живущіе

109

въ непріязни съ Испанцами, были всѣ равно жестоки. Воссточные супь народъ кочевый и воинственный. Если они ведутъ торговлю съ бѣлыми: то сіе дѣлають часшо, не впдясь другъ съ другомъ, по правиламъ, кошорыхъ слѣды находятся у многихъ народовъ Африки. Дикари, во время набѣговъ на сѣверную часть Бользона де Мапима, ставятъ по дорогѣ, ведущей отъ Шикуаха къ Санто-Фе, небольшіе кресты, къ которымъ привѣшающіе кожаные мѣшечки съ малымъ количествомъ оленьяго мяса, а подъ ними разстилающіе буйволовую кожу. Индѣецъ означаетъ чрезъ сіе, что хочетъ вслупишь въ торговое (мѣновое) сношеніе съ поклониками креста. Онъ предлагаетъ путешественнику-хрисшіанну кожу для получения сѣстныхъ припасовъ, количества кошорыхъ не назначаетъ. Солдашы президіевъ (présidios), знающіе смыслъ гіероглифическаго разговора Индѣйцевъ, берушь буйволовую кожу и кладушь у креста соленое мясо: вошь образъ торговли, показывающій странную смѣсь довѣренности съ недовѣрчивостію.»

Старая и Новая Калифорнія, о кошорыхъ Гумбольдшъ даетъ полное стампистическое понятіе, досшавляющъ ему тамже предметъ для многихъ любопытныхъ сужденій. Нѣкоторыя провинціи Новой Испаніи представляютъ разпрѣльныя противоположности. Какъ песчана и камениста почва Старой Калифорніи, шакъ влажна и плодоносна почва Новой. По словамъ нашего ученаго пушешественника, эта страна есть одна изъ живописнѣйшихъ. Тамъ климашъ гораздо пріятнѣе, нежели на Воссточныхъ берегахъ Новаго Свѣта подъ тою же

110

широшою. Подъ владѣніемъ Испанцевъ, при кою-
ромъ Гумбольдшъ постѣщалъ Новую Испанію, раз-
дѣлялась новая Калифорнія на 18 миссій, управляе-
мыхъ 36-ю Францисканцами, которые были всѣ
Европейцы. Съ основанія сихъ миссій произошло,
по росписямъ, хранящимся въ приходскихъ церк-
вахъ, 33,717 крещеній и 8009 бракосочетаній. За
30 лѣпъ предъ штѣмъ обитатели сего берега были
народомъ кочевымъ, занимавшимся рыбною и звѣ-
риною ловлей и не воздѣлывавшимъ никакихъ рас-
шѣній. Народонаселеніе Новой Калифорніи увеличи-
лось бы еще быстрѣе, если бы законы, по кою-
рымъ управлялись Испанскія президіи, не были
совершенно противны成功的ымъ выгодамъ митро-
поліи и колоній. По симъ законамъ не позволялось
солдашамъ, стоящимъ въ Монтререйѣ, жить вѣ-
казармъ и основываться подобно бѣлымъ колони-
стамъ; потому что сіи послѣдніе, называемые въ
той странѣ (genté de razon) люди мыслящіе, не
такъ легко соглашались слѣпо повиноваться, какъ
несчасшие Индѣйцы.

Главное заняліе Индѣйцевъ, живущихъ въ селені-
яхъ Новой Калифорніи, сосшавляетъ выдѣлка олень-
пхъ кожъ, въ коей они чрезвычайно искусны.
У меня есшь кожні, выдѣланыя и писненныя въ
сей правопрііи, и я не думаю, чтобы при всемъ
совершенствѣ искусствѣ, въ Европѣ достигли до
такой гюкости и числовы въ рисункахъ и от-
пискахъ. Гумбольдшъ собралъ пзъ рукописныхъ
Журналовъ Полковника Констанцо подробноспіи объ
родахъ спхъ живописныхъ, водящихъся по горамъ между
Сапъ-Діего и Меншерей, и объ особенномъ искус-

444

ствѣ, съ которымъ Индѣйцы ихъ ловящъ. Предла-
гаю сіе любопышное мѣсто.

« На хребтѣ Кордильеръ, не очень возвышенномъ,
идущемъ по берегу, говоришъ онъ, равно какъ и
въ сосѣдственныхъ имъ пустыняхъ не находаясь
ни буйволовъ, ни лосей. По скату горъ, покрывае-
мыхъ снѣгомъ въ Ноябрѣ, показываются только бе-
рендосы съ корошкими рогами, какъ у сайги. Но
всѣ лѣса, всѣ долины покрышыя правою, наполне-
ны страдами оленей чрезвычайно рослыхъ, съ круг-
лыми и необыкновенно большими рогами. Часшо
видяшь ихъ по 40 и по 50 вмѣстѣ; они цвѣта
бураго, ровнаго, безъ пятенъ, рога, которые у
корней не сплюснушы, имѣютъ въ длину около 4¼
фушовъ. Всѣ пушешественники увѣряюшъ, что сей
большой олень Новой Калпфорніи есть одно изъ
красивѣйшихъ живошныхъ Испанской Америки.
Венады бѣгаюшъ чрезвычайно быстро, забросивъ
шею назадъ и прижавъ рога къ спинѣ. Лошади
Новой Испаніи, славящіяся бѣгомъ, не могутъ вбли-
зи за ними слѣдовашь; они равны на бѣгу сему
живощному, которое рѣдко пьешь, въ томъ моль-
ко случаѣ, если оно предъ шумъ утолило свою
жажду. Тогда олень, слишкомъ ощаяченный, не мо-
жешь развить силу своихъ мускуловъ и легко дот
стигаешься на бѣгу. Конный охотникъ, его пре-
слѣдующій, убиваемъ его, пакинувъ аркань (Lazzo),
какъ поступающъ во всѣхъ Испанскихъ колоніяхъ
при ловѣ дикихъ лошадей и быковъ. Индѣйцы упо-
требляютъ еще очень остроумную хитросшь для
того, чшобы приблизиться къ оленямъ и убить
ихъ. Они срѣзываютъ голову одному венаду, у ко-

112

шораго рога очень длинны, вырѣзываютъ шею и
падѣвающъ на собственную голову. Замаскирован-
ные шакимъ образомъ и вооруженные лукомъ и
стрѣлами, прямчуся они въ рощѣ илъ въ высокой
и густой травѣ. Подражая движеніямъ зления на
пассévѣ, они привлекающі стада сихъ живописныхъ,
обманутыхъ хишросшію человѣка. Г. Конспанцо ви-
дѣлъ такую необыкновенную охоту на берегахъ
канала Санпа-Барбара. »

Свѣденія о подробностяхъ, заключающхся въ
семъ новомъ изданіи, касательно произведеній
изъ царства расширенаго и особенно тѣхъ, ко-
торыя доставляющъ первые мастеріалы для ма-
нуфактуръ и торговли, необходимы не только уче-
нымъ и негоціаншамъ, но даже и свѣшскимъ лю-
дямъ, понятія коихъ о нѣкоторыхъ произведені-
яхъ Новаго Свѣта часшо спановались несправед-
ливыми опъ неточныхъ донесеній. Мы здѣсь раз-
смочримъ двѣ любопытныя сташьи, касающіяся
воспитанія кошенили и приготовленія жировоска
(adipocera).

Воспитаніе кошенили производился въ Новой
Испаніи и подревѣ, и при царяхъ Азтегскихъ но-
палены были весьма многочисленны. Налоги, коото-
рымъ подверглись природные жили сей провин-
ціи послѣ ея покоренія, малость цѣны, за кооторую
енкомендеры принуждали ихъ продавать кошень, бывші причиною, что сія отрасль Индійской про-
мышленности пришла въ препебреженіе вездѣ, кро-
мѣ ишенданшества Оаксакскаго. Не болѣе какъ за
40 лѣшъ предъ симъ полуостровъ Юкашанъ имѣль
еще значительныя заведенія для нопаленовъ. Въ

113

одну ночь срубили всё нопалы, на кошорыхъ жи-
вешъ кошениль. Индѣйцы полагаютъ, что прави-
шельство взяло сію жестокую мѣру, чтобы возвы-
сить цѣну сего произведенія, которосе хотѣли сдѣ-
лать изключипельною собсшвенностію Мисшеги.
Бѣлые увѣряютъ, напротивъ, что природные жи-
шели, раздраженные и вознегодовавшіе за цѣну, ко-
шорую шорговцы полагали на кошениль, изтребили
вдругъ, и съ общаго согласія, насѣкомыхъ и нопалы.

Индѣйцы Оаксакскаго инпенданшсшва не всѣ слѣ-
дующъ одинакой методѣ въ воспитываніи кошенили;
въ округахъ Солѣ и Зпмашланѣ разводлѣ попа-
ловые сады на скашѣ горъ пали въ углубленіяхъ,
отшстоящихъ на двѣ или на при мили ошъ ихъ
селеній. Они сажаютъ нопалы, вырубивъ и выжег-
ши деревья, покрывавшія землю. Если прочищашь
почву два раза въ годъ: то молодыя расшінія на
третій годъ окажутся способными пишать коше-
ниль. Для сего содержашель такого заведенія поку-
паешь въ Апрѣлѣ или Маѣ сучья ошъ tunas de
costilla, съ молодою кошенилью, недавно выведшею-
ся. Сіи сучья, ошѣленные ошъ пией и лпшен-
ные корней, сохраняющіп свой сокъ въ шеченіп
нѣсколькихъ мѣсяцевъ. Они продаются ночти по
3 франка за сомню на Оаксакскомъ рынкѣ. Индѣй-
цы сберегаютъ канцелярское сѣмя въ продолженіп
20 дней вишши своихъ хижинъ, пошомъ выносять
на свободный воздухъ. Лозы, на кошорыхъ сидишь
кошениль, сывѣшваютъ въ сараяхъ съ соломенными
крышками. Ращеніе кошениль производитъ шакъ
быстро, что въ Августѣ или Сентябрѣ мѣсяцѣ
машки бываютъ опять онлодотворены, между штмъ

№ 13.

8

114

какъ молодыя насѣкомыя еще не вышли. Кошениль
машокъ кладутъ въ особенныя, искусственные гнѣз-
да. Въ сихъ гнѣздахъ уносятъ ихъ за двѣ или за
шри мили отъ селенія и размѣщаютъ въ нопале-
нахъ, гдѣ молодыя растѣння принимаютъ кошень.
Машки несушь отъ тринадцати до пятинацать
дней. Если мѣсто плантаціи не очень возвышено:
то можно надѣшься на первый сборъ черезъ че-
пыре мѣсяца. Замѣчаютъ, что въ климашѣ холод-
нѣйшемъ, цѣтѣ кошенили равно ярокъ, но сборъ
бываетъ позже. Въ долинахъ машки болѣе плодят-
ся, но за то находятъ болѣе враговъ въ безчис-
ленномъ множествѣ насѣкомыхъ, ящерицъ, мышей
и птицъ, ихъ пожирающихъ. Очень заšруднительно
очищеніе лозъ нопаловыхъ: Индіянки употребля-
ющі для сего бѣличій или оленій хвостъ; онъ по
цѣлымъ часамъ просищивающі за однимъ деревомъ,
и не сморя на высокую цѣну кошенили, можно
усомниться въ значительности выгодъ ошь сего
заняпія, въ странѣ, гдѣ шакъ дорого время и
шруды человѣка.

« Индѣйцы, воспитывающіе кошениль и называе-
мые нопалерами, особенно живущіе въ окрестно-
сшяхъ города Оаксака, слѣдующі обыкновенію весь-
ма древнему и довольно странному, состоящему
въ прогульваніи кошенили (faire voyager la cochenille).
Въ сей части жаркаго пояса дожди идутъ въ до-
линахъ и равнинахъ ошь Мая мѣсяца до Окшября,
между шѣмъ какъ на сосѣдственной имъ цѣні горѣ,
называемой Сіерра де Истенье, частые дожди па-
дающі шолько отъ Декабря до Апрѣля. Вмѣсто
того, чшобы въ дождливое время года сберегать

415

насѣкомыхъ во внустренностии хижинъ, Индѣйцы кладутъ слоями кошепильныхъ машиокъ, покрытыхъ пальмовыми листами, въ корзины изъ гибкихъ ліа-новъ: сіп корзины (canastos) носятъ Индѣйцы на спинѣ, ходя съ возможною скоростью по горамъ Истенье, надъ ссленіемъ Саппа-Кашалина, отсшо-ящимъ ошь Оаксака на 9 миль. Матки кошениле-выя выводятъ дѣшей во время пушешествія. Ош-крывши корзины, находятъ ихъ наполненныхъ мо-лодыми насѣкомыми, кошорыхъ разсаживающій по нопаламъ Сіерры. Тамъ остаются онѣ до Октября мѣсяца, когда дожди окачиваются въ мѣстахъ, ме-нѣе возвышенныхъ. Тогда Индѣйцы возвращаются на гору за кошенилью и опять переносятъ ее въ сады Оаксакскіе. Такъ Мексиканецъ прогуливаетъ сихъ насѣкомыхъ, чтобы избавить ихъ ошь вредна-го вліянія сыросши, подобно какъ Испанецъ гоняетъ мериносовъ, чтобы избавить ихъ опѣ холода.

«Въ пору собиранія Индѣйцы замаривающі ма-шокъ, сгребаемыхъ на деревянныя блюда, бросая ихъ въ кипячую воду, или разкладывая слоями на солнцѣ, или полагая на рогожахъ въ шѣ самыя круглыя печи, кошорыя служашь для баней паро-выхъ и съ нагрѣшнымъ воздухомъ. По послѣднему способу, менѣе прочихъ употребительному, сохра-няется на тѣлѣ насѣкомыхъ та бѣловатая пыль, кошорою оно бываетъ покрыто, и которая возвы-шаешь цѣну его въ Вера-Круцѣ и Кадиксѣ. Поку-пашели предпочитающі бѣлую кошениль, пошопѣ что ее труднѣе подмѣшивать камедью, деревомъ, маюсомъ и красною землею. Въ Мексикѣ сущесшву-юшъесьма древніе законы касательно возпреща-

8*

116

сшвованія подмѣсей въ кошенили. Принуждены да-
же были устроить въ городѣ Оаксакѣ особенный
комитешь (jury de veadores), разсматривающій мѣшки
до выпуска за границу; повелѣно продавать коше-
ниль въ зернахъ, для того, чтобы Индѣйцы не
могли примѣшать поспороннихъ часшей въ большія
массы, называемыя бодогами. Но всѣ сіи предосто-
рожности недостаточны для избѣжанія обмановъ:
впрочемъ плушовѣшва, кошорыя дѣлающъ въ Мек-
сикѣ Тіангеры и Цанганы, незначительны въ срав-
неніп съ шѣми, кошорыя производился при прода-
жѣ сего издѣлія въ гаваняхъ Испаніи и въ прочихъ
странахъ Европы. »

Послѣ сей занимательной картины трудовъ надъ
разведеніемъ одного изъ главнѣйшихъ животныхъ
произведеній Новой Испаніи, Гумбольдтъ обозрѣ-
ваетъ бѣглымъ взглядомъ ловлю перловъ и китовъ,
сіи двѣ отрасли промышленности, которые со време-
немъ принесушь большую пользу государству, зани-
мающему берегъ пространствомъ болѣе, нежели въ
1700 морскихъ миль. Особенно отъ ловли кашало-
товъ получаются обильныя и дорогія произведенія,
ибо изъ всѣхъ масляныхъ жидкостей ни одно не
имѣшь такой ценности, какъ спермацешь (жиро-
воскъ, blanc de baleine), особенное вещество, находя-
щееся въ обширныхъ пусшоахъ рыла кашалоша.
Ошь каждаго изъ сихъ животныхъ можно получить
спермацету, по Адаму Смишу, 22,000 Парижскихъ
пиншь (*). Бочка въ 8 барилей продавалась въ Лон-

(*) 125 Англійскихъ барилей въ 32½ галлоновъ каж-
дую. (Recherches sur la richesse des nations, par Smith, tra-
duit de M. Jarnier, T. V. cmp. 451).

117

донѣ, во время войны, по 100 ф. списрл. Это ве-
щество сдѣалось еще дороже съ тѣхъ поръ, какъ
увеличилось его упопотребленіе ошъ новѣйшихъ из-
обрѣшеній, и въ прейсъ-кураитахъ Парижскихъ,
Гаврскихъ и Вера-Круцкихъ оно означено весьма
высокою цѣною.

Къ западнымъ берегамъ Мексики и особенно въ
ту часть Океана, которая заключается между за-
ливомъ Багоннскимъ, штормя островами Маріи и
мысомъ Св. Луки, гдѣ рыбная ловля весьма обиль-
на, выѣзжающъ ловцы кашалотовъ, принужденные
пройти болѣе 500 морскихъ миль и неправильно
называемые балленерами, ибо не смотря на стро-
гую экономію, наблюдаемую при сей поѣздкѣ, из-
держки шакъ значишельны, когда отправляются
за Горнской мысъ, чпо китовая ловля не можешь
быть ея цѣлію. «Великій Океанъ, говоришь Гум-
больдшъ, предшавляешь всѣ обстоятельства, благо-
пріятствующія удобности и прибыльности ловли
кашалотовъ. Будучи весьма богатъ моллюсками,
рыбою, дельфинами, черепахами и тюленями раз-
ныхъ родовъ, онъ предшавляемъ болѣе пищи
млекопитающимъ кишовой породы, нежели Ашлан-
тическій Океанъ. Ошъ шого сіи послѣднія водяш-
ся шамъ обильнѣе, гораздо жпрнѣе и огромнѣе. Ти-
шина, продолжающаяся въ теченіи большой части
года на равноденственной сторонѣ южнаго моря,
много способствуешь къ преслѣдованію кашало-
товъ и кишовъ. Первые никогда не оплывающі
далеко отъ береговъ Хили, Перу и Мексики, весьма
крушыхъ, опѣсныхъ и обмываемыхъ водою очень
глубокою; потому что вообще кашалошъ избѣгаетъ

418

мѣлкихъ мѣстъ, между шѣмъ какъ кишъ ихъ ищешь.
По этой причинѣ сіе послѣднее живошное водит-
ся обыкновенно по берегамъ Бразиліи, а первое
около Гвинеи, берега кошорой гораздо выше и при-
ступны для самыхъ большихъ кораблей. Большая
часть Англійскихъ и Англо-Американскихъ судовъ;
входящихъ въ Великій Океанъ, имѣющъ дволкую
цѣль: ловлю кашалотовъ и запрещенный моргъ съ
Мексикою и древними колоніями Испанскими. Онѣ
обѣзжаютъ мысъ Горнъ, покусившись прежде сдасть
концрабандный моваръ при усѣть рѣки де-ла-Пла-
шы. или въ президіи острововъ Малуисскихъ. Онѣ
начинаютъ ловлю кашалотовъ около малыхъ, пу-
сынныхъ острововъ Моша и Санта-Марія, къ югу
отъ начала Хили. Въ Мошѣ есшь дикія лошади, пу-
щеныя туда жишелыми сосѣднихъ береговъ, и ино-
гда служащія пощежю мореходцамъ. Островъ Санта-
Марія имѣтъ водяные ключи весьма чисшые и
обильные. Тамъ находятъ одичалыхъ свиней и родъ
рѣпы очень большой и весьма пишашельной, ко-
шорую почишающъ собšшенною сему климату.
Пробывши на сихъ водахъ около мѣсяца и произ-
ведши концрабандную морговлю на островѣ Хилое,
суда обыкновенно ушправляющеся вдоль берега Хи-
ли и Перу до Капъ - Блана, лежащаго подъ 4° 18'

южной широшы.
« Киповые промышленники издали умѣютъ ош-
личить кашалошовъ отъ киповъ, по образу, какъ
пускающі они воду. Кашалоты могутъ долго ки-
шовъ осшаваться подъ водою; когда они выйдутъ
на ея поверхосшіе, то дыханіе ихъ становился
прерывисшымъ; они не могутъ долго удерживашь

119

воду въ перепончатыхъ сумкахъ, кошорыя находят-
ся у нихъ надъ ноздрями; выбрасывающъ ее чаще,
выше и струлми болѣе направленными впередъ,
нежели у прочихъ животныхъ сей породы. Самка
кашалоша вчешверо или впятеро менѣе самца, изъ
ея головы получаешься не болѣе 25 Англійскихъ ба-
рилей жировоска, между шѣмь какъ голова самца
даетъ отъ 100 до 125. Обыкновенно плавающъ
самки большими кучами, предводимыя двѣмя или
шремя самцами, кошорые безпрестанно описывающъ
круги около всего стада. Молодыя самки, не даю-
щія болѣе 12 или 16 барилей спермацета, шакъ
вѣсно плывушъ одна подлѣ другой, что часто вы-
ходяшъ изъ воды на половину шѣла. Спермацетъ,
извлеченный изъ внутренностейъ рыла, кошорыя не
должно смѣшивать съ внутренними черепа, со-
ставляемъ только трешь количества вещества се-
го, оштѣляемаго отъ прочихъ частей шѣла. Жиро-
воскъ, получаемый изъ головы, есть высшаго каче-
ства и употребляется на свѣчи; а изъ шуловища
п хвоста извлекаемый служишъ въ Англіи для на-
веденія глянца на сукна.

«Чтобы сія ловля могла быть прибыльною, дол-
жно производить ее съ большею экономіею. Для
сего выѣзжающъ суда о 180 и 300 бочкахъ; еки-
пажъ сосшавляющъ не болѣе 16 или 24 человекъ,
въ шомъ числѣ капитанъ и шкиперъ, которые при-
нуждены сами бросашь острога, какъ просные
машросы. Въ Лондонѣ считающъ издержки на во-
оруженіе одного судна о 180 бочкахъ, обишаго
мѣдью и снабженнаго припасами на два года, въ
7,000 ф. смерлинговъ. При всякомъ кораблѣ, отправ-

120

ляющемся въ Южное море, бываетъ по два бота; для каждого изъ сихъ послѣднихъ назначаются 4 машроса, одинъ юнга (молодой матросъ, mousse), штурманъ, канатъ по 130 сажень (каждая въ 6 фу-шовъ) длиною, шри копья, пять осстроговъ, шопоръ и фонарь, чтобы ночью могли его издали видѣть; шкиперъ выдаетъ машросамъ пищу и очень умѣ-ренную сумму денегъ. Плаша зависшіе отъ про-изведенія ловли, ибо всякой членъ екипажа, бывши въ ней участникомъ, имѣшь право на прибыль. Капитанъ получаетъ ⅓ долю, шкиперь ⅓, бошсманъ (помощникъ шкипера) ⅓, подшкиперъ ⅔, машросъ ⅔, часшіе всего произведенія. Ловлю считающі удачною, если судно о 200 бочкахъ возвращается въ гавань съ 800 барилей жировоска. Кашалошы, пре-шерпѣвая безпрестанныя гоненія, становятся съ нѣкошораго времени боязливѣе, и ихъ ловишь ше-перь труднѣе; но для споспѣшесшванія плаванію по Южному морю, Британское Правительство вы-даетъ займы (avances) кораблямъ, выходящимъ на ловлю кашалотовъ. Сіи займы простираются отъ 300 до 800 ф. сторл., смоіпры по числу бочекъ на кораблѣ. Англо-Американцы производятъ сію лов-лю еще съ большею бережливостію, чѣмъ Англи-чане.»

По древнимъ Испанскимъ законамъ запрещалось судамъ съ киповыми промышленниками, равно какъ и всякому иностранныму кораблю, вступая въ Аме-риканскія гавани, развѣвъ въ случаѣ какого несчастія. Вообще Испанское правительство сморщѣло недо-вольнымъ окомъ на кашалотовую ловлю, привле-кающую Англичанъ и Американцевъ къ берегамъ

121

Перу и Мексики; ибо, пока сей ловли не было, жи-
тели западныхъ береговъ Америки не видали въ семъ
морѣ инаго флага, кромѣ Испанскаго. Правишель-
ству надлежало поощрять отечественныя ловли,
чпобы уничтожишь соперничество иностранцевъ;
но, кажешься, его недальные виды удержали отъ
таковыхъ покушеній. Теперь, когда ничто не пре-
пятствуешь развитію всѣхъ родовъ промышленно-
сти въ Новой Испаніи, Мексиканцы вѣроятно при-
мутся ревностно за ловлю кашаловѣовъ, пмѣя для
сего много преимуществъ передъ Европейцами и
Американцами Соединенныхъ Шташовъ. Имъ долж-
но совершать путь, 4000 милями крашчайшій, и
можно доставашь съѣстные припасы за цѣну сход-
нѣйшую.

« Я нахожусь въ Альварадо со 2 Декабря, по сво-
имъ надобностямъ; теперь здѣсь ничего не добудешь,
кромѣ лихорадокъ. Я говорю не о желтой — ужъ мѣ-
сяцъ какъ она прошла— но о лихорадкахъ желчныхъ,
воспалительныхъ, чешыредневныхъ, шридневныхъ и
другихъ. Только объ эшомъ и разговоры.—Каковъ Г***?
спрашивающъ. — У него лихорадка. И эшо говориш-
ся безъ вниманія, какъ въ Европѣ сказали-бы : у него
насморкъ; не болѣе занимаетъ и желшая лихорадка,
хося ошъ нея умирающъ каждый день.» Сей ошры-
вокъ изъ недавняго письма можешь дать понятіе о
періодически хъ опуспошеніяхъ, производимыхъ бо-
лѣзнію vortto и всѣми лихорадками, носящимися въ
извѣстную часть года по Вера-Крупу и Альварадо.
Бѣлые и пошомки Европейцевъ съ Индійцами, жи-
вущіе во внутренней части Мексики, легче зане-
могающі ошъ помишь, когда сходить на берегъ,

122

какъ говорятъ въ Мексикѣ, нежели Европейцы и
жители Соединенныхъ Штатовъ, приходящіе съ
моря. Сіп послѣдніе, посшепенно приблизжалось
къ южнымъ широтамъ, нечувствительно приго-
повляющихся къ штѣмъ жарамъ, которые должны
испыташь при выходѣ на сушу, между штѣмъ какъ
Испанцы-Мексикане подвергаются крутымъ пере-
мѣнамъ въ климашѣ, когда въ нѣсколько часовъ пе-
реносялся изъ умѣреннаго пояса въ жаркій. Гум-
большѣ замѣчаетъ, что смертность особенно ве-
лика между двумя классами людей, весьма различ-
ными по обычаямъ и образу жизни: это погонщики
лошаковъ (arrieros), чрезвычайно ушомляемые похо-
дами съ наемными лошаками по излучистымъ доро-
гамъ, подобнымъ С. Готардской, и рекрушы, назна-
чаемые для пополненія гарнизона Вера - Круцкаго.
«Въ шо время года, когда вомито сильнѣе свирѣп-
ствуетъ,» прибавляешь Авторъ Политигескаго
Опыта «достаочно самаго кратковременнаго прѣ-
быванія въ Вера-Круцѣ или въ атмосферѣ, окру-
жающей городъ, для шого чшобы людямъ, не при-
выкшимъ къ тому климашу, занемочь сею болѣзнію.

Жители города Мексико, намѣревающіеся оппра-
виться въ Европу и опасающіеся нездороваго воз-
духа на берегѣ, обыкновенно въ Ксалапѣ проводятъ
время до опплышія корабля: они пускаются въ
пушь ночью, когда атмосфера свѣжѣе, и прохо-
дашь Вера - Круць въ носплкахъ до шлюпки, ожи-
дающей ихъ въ гаваны; сіи предосторожносни бы-
вающі иногда безполезны, и случается, что одни
шолько сіи пасажиры подвергаются сказанной бо-
лѣзни въ самые первые дни путешествія.

123

«Большая часть призжающих Европейцевъ, при-
бавляешь Гумбольдтъ, чувствующъ во время своего
пребыванія в Вера-Круцѣ первые припадки сей болѣз-
ни, обнаруживающейся болью въ поясницѣ, желтѣніемъ
глазной перепонки и знаками прилива мокрошъ къ
головѣ. У многихъ оказывается болѣзнь уже по при-
бышіи ихъ въ Ксалапу или на горы де-ла-Пилета,
покрытые соснами и дубами, и возвышающіяся надъ
Океаномъ отъ 1600 до 1800 метровъ. Кшо доволь-
но долго жилъ въ Ксалапѣ, шошъ можешь узнашь по
лицу пушешественниковъ, ъдущихъ съ берега во вну-
стренность страны, что они заразились болѣзнію,
хотя бы ничего еще не чувствовали. Упадокъ духа
и страхъ увеличивающі предрасположеніе органовъ
къ приняшію вліяній заразы, и это причиною, что
начало желтой лихорадки оказывается гораздо силь-
нѣе, если неосторожно увѣдомляютъ больнаго объ
опасности, въ кошорой онъ находится. Я могу пред-
ставишь сему примѣръ штѣмъ болѣе любопытный,
что онъ вмѣсшѣ послужипъ свидѣшельствомъ
холодносши природныхъ обишашелей. Одинъ пуше-
шешвенникъ, съ кошорымъ я имѣлъ дружествен-
ныя связи въ продолженіи моего пребыванія въ
Мексикѣ, провелъ весьма короткое время въ Вера-
Круцѣ при своемъ первомъ пушешествіи изъ Евро-
пы въ Америку. Онъ прибылъ въ Ксалапу не чувствуя
ничего, что бы могло предупредить его въ опасно-
сти, въ которую онъ скоро ввергнешся. «Нынѣшнимъ
вечеромъ у васъ будешь вомито» сказалъ съ важно-
стію Индѣйской цирюльникъ, намыливая ему боро-
ду» пособу что сохнешь мыло, когда я навожу его,
а это признакъ никогда меня не обманывалъ, и

124

вошь ужь двадцать лѣтъ, какъ я брѣю пушешественниковъ (chapetons), кошорые проѣзжаютъ сей городъ по дорогѣ въ Мексико; изъ каждыхъ пяши трое умирающъ. » Эпошь смершный приговоръ произвель сильное впечатлѣніе на разсудокъ пушешественника: напрасно онъ доказывалъ Индѣйцу, сколько преувеличены его заключенія, и чшо жаръ кожи не можешь еще быть свидѣшельствомъ заразы; цирюльникъ настягивалъ въ справедливосши своего предсказанія. Дѣйшшѣяльно, болѣзнь обнаружилась чрезъ нѣ- сколько часовъ, и принуждены были возврашить его съ пуши въ Перому назадъ въ Ксалапу, гдѣ онъ едва не лишился жизни ошь ужаснаго вомишо. »

Здѣсь кончимъ извлеченіе и не сшанемъ слѣдовать за Гумбольдшомъ въ прочихъ часяхъ его шворенія, содержащихъ (особенно въ огненошеніи къ рудокопнямъ) самыя обширныя розысканія. Одна- кожь любопышно было бы слѣдить каждый шагъ сѣго знаменишаго писателя, столь справедливо названнаго великимъ известителемъ (le grand informateur), видѣть, какъ онъ осматривалѣпъ сію обширную чась свѣша, сперва въ огненошеніи астрономиче- скомъ, измѣряя долготу и широту ея, помошь сни- мая геологическій видъ ея, описывая разные слои почвы, вымѣривая высоту горныхъ хребтовъ, обшир- ность плоскихъ возвышенностей, образованіе и дли- ну береговъ, проникая даже во внутренность морей, ихъ орошающихъ, наблюдая разные роды ихъ жише- лей — расшѣнія, мадрепоры, все, чтоб производишь глубина водная — описывая всѣ роды рыбной ловли, выгодные въ сихъ моряхъ, слѣдствія подобныхъ пред- приянчій для народовъ Американскихъ и иностран- цевъ, нужды политическія, кошоры ихъ ободряли

125

или затрудняли. Такимъ образомъ описанъ театръ. Гумбольдпъ изображаешь и лица, на немъ дѣйствующія, опредѣляешь число жителей, ихъ занятаія, сходишь съ ними въ рудокопни, оцѣнивешь ихъ важность и достоинство, вычисляешь количество добрываемаго мешалла, объемлешь нравы физиологиче- скимъ характеромъ племенъ, вліяніемъ климата, ре- лигіозныхъ и государственныхъ учрежденій; однимъ словомъ, берешь въ помощь всѣ науки, начиная отъ просшой числительной до самыхъ ощвлеченныхъ ча- сшей Астрономіи, ошь свѣдѣній земледѣльческаго на- выка до пайншвъ Химіи и Мешаллургіи, чшобы объ- яснить явленія, кошоры представляются ему на пути его.

При всей учености своей твореніе Гумбольдта не есть просмо сухая компланція. Всѣ классы чиша- телей найдушь въ немъ заняшіе пріятное и разно- образное. Съ щочностію изслѣдованій спамисшіче- скихъ, съ ботанической номенклатурой Гумбольдтъ соединяешь описанія самыя живыя, и часто остро- умная картина нравовъ или любопытныя замѣчанія о наукахъ и искусствахъ слѣдующъ за подробными таблицами числа умершихъ или за глубокомысленными розысканіями физическими. Читая творенія Гум- больдша, думаешь, чшо видишь передъ собою плодъ соединенныхъ трудовъ цѣлаго общесшва. Сшоль раз- нообразно, шоль обширно дѣло сего великаго ума!

Одна физическая карша Новой Испаніи и горныхъ возвышенносшей досташочно доказываетъ всю не- объятносшь розысканій Гумбольдша. Ошѣлка сего драгоцѣннаго ашласа и вообще изящество всего изданія дѣлающъ честь издашелямъ Гг. Ренуарамъ.

— (2) —

126

СМѣСЬ.

Смерть Африканскаго путешественника
Маюра Ленга.

Извѣстный путешественникъ Маюръ Ленгъ, о котором мы увѣдомляли уже нашихъ чипшателей, допстигнувъ Томбукшу, раздѣлилъ жребій несчастнаго предшественника своего Мунго-Парка и умножилъ собою число жершвъ, погибшихъ на пуши къ открытиямъ во внутренносши Африки. — Вскорѣ по прибытии Ленга въ Томбукту, пишешь Правитель Хадамеса къ Пашѣ Триполійскому, явилось болѣе 30000 Фелласовъ, кошорыхъ сильныя и воинсшвенные племена исключительно господствующъ шеперь надъ неизмѣримыми Африканскими сшепами; шребул настоятельно выдачи Маюра, они объявили памяти умершвишь его, подъ предлогомъ, чтобы Христианскіе народы не могли получить тѣхъ сѣденій, которыя онъ въ сосшояніи былъ передашь имъ объ Суданѣ, и дабы шѣмъ воспрепятствовашь вшоргнушься и покоришь сіи ошдаленныя страны. Владѣтель, начальствующій въ Томбукшу, не хотѣлъ выдать чужесстранца, котораго принялъ со всею ласкою и госшепріимствомъ, и желалъ избавиться его ошъ ярості граговъ; но дабы не подпасшь самому мщенію многочисленныхъ преслѣдователей Маюра, онъ приказалъ шайно отвести его въ Бамбарру (въ другую часть Нигриціи) подъ прикрытиемъ 15 чел. конныхъ воиновъ, избранныхъ изъ собственной его стражи. На семъ пуши несчастный Ленгъ былъ скоро настигнутъ шайкою Фелласовъ,

127

узнавшихъ объ его бѣгствѣ и быстро его преслѣдо-
вавшихъ — они безчловѣчно умершвили его со всѣми
провожашьми.

Таковъ печальный конецъ неустрашимаго пуше-
шесшвенника, коморый первый проникнулъ до
маинственнаго города; всѣ усилия его содѣла-
лись пякимъ образомъ шщетными, и Томбукту,
при всѣхъ спараніяхъ, надолго еще останется недо-
шупнымъ изысканіямъ Европейцовъ, ибо вѣроятно
вмѣстѣ съ несчастнымъ Ленгомъ погибли и всѣ его
бумаги.

Между шѣмъ Фелласы не упустили благопріят-
наго случая упошребить въ свою пользу прибышія
Маіора Ленга въ Томбукту и за оказанное ему
жителями онаго покровишельство наложили на нихъ
сжегодную дань, какъ будшо сіи несчастные были
единомышленниками въ миномъ планѣ невѣрныхъ
завоевать ихъ земли.

Сіи послѣднія извѣстія сообщены однимъ Шеи-
комъ, нѣкогда долгое время жившимъ въ Томбук-
ту. Онъ увѣрлешъ сверхъ того о сущесшваніи
весьма достопримѣчательной пісторіи сего города,
по которой оказываешься, что онъ посроецъ въ
510 г. Эгиры (1116 Христіан. лѣшосчисленія). –
Сочинитель оной есть Сад – Ахмешъ – Баба, изъ
Аравапа, деревни, находящейся въ странѣ Кан-
шовъ, значительнаго поколѣнія народовъ въ Суданѣ.
Надѣялись достать сіе сочиненіе, дабы совокупить
его въ Королев. Парижской Библіотекѣ вмѣстѣ съ
мало извѣстнымъ въ Европѣ пушешесшвіемъ знаме-
нитаго Эбнь-Башушы.

—*—

128

О вновь найденномъ Греко-Египетскомъ
папирусѣ.

Сильвестръ Гвиди Романо, обогащёній за нѣ-
сколько предъ симъ Клементинскій музей въ Римѣ мно-
гими драгоцѣнными Египетскими древностями, при-
везъ теперь изъ Египта еще новое, весьма замѣча-
шельное собраніе рѣдкихъ ошрывковъ. Между ними
преимущесшенно обращаетъ на себя вниманіе одинъ
Грско-Египетскій папирусъ. Ученыя изысканія, сдѣ-
ланныя Г. Гвиди относительно сего папируса и объ
прицѣпленномъ къ нему драгоцѣнномъ камни, служашь
досшапочнымъ доказашельствомъ этого мнѣнія, чшо
онъ принадлежалъ нѣ когда Птоломею Филадельфу,
столько славному въ лѣшописяхъ Исторіп по любви
къ наукамъ и по переводу Священнаго Писанія, со-
вершенному подъ собственнымъ его надзоромъ. Сей
папирусъ совершенно сохранился; въ немъ не утра-
чено даже ни одной буквы. Въ Музеяхъ Европы нѣ пь
письменъ, кошорыя были бы древнѣе сего памятни-
ка; самый тексшъ соспоштъ изъ 45 строкъ. Можно
надѣяться, чшо сіе важное окрылиіе послужить,
нѣ кошорымъ образомъ, къ объяснію темныхъ
мѣстъ въ событіяхъ того времени.

234

мною 11 въ ожиданіи благопріятнѣйшей мину-
шы для переправы черезъ рѣку омдохнемъ
подъ пѣнью этихъ деревъ.»

И Парамарша съ паятью учениками усѣлись
подъ пѣнію пальмъ, находившихся на берегу,
ожидая спокойно минупы, когда рѣка заснетъ
и имъ безопасно можно будетъ чрезъ нее пе-
реправиться. Сидя такимъ образомъ, ученики
отъ бездѣлья принялись разсказывать своему
учителю различныя произшествія, въ коихъ
рѣка — предметъ ихъ заношы играла важную
ролю. Незнайка первый началъ разсказъ свой:

«Когда живъ былъ мой покойникъ дѣдуш-
ка, тогда я былъ еще ребенкомъ, и онъ раз-
сказывалъ мнѣ про многія жестокосші и плу-
товспва этой рѣки. Вошь одно произше-
сшвіе, кошорое съ нимъ самимъ случилось
при переправѣ черезъ нее и кошорое онъ ча-
сіпо любилъ повторять: прежде всего я дол-
женъ васъ предувѣдомить, что ощецъ мой
былъ очень извѣстный поргашь въ нашей спо-
ропѣ; онъ шорговалъ солью. Однажды пуше-
шесствуя съ однимъ изъ своихъ товарищей и
съ двумя ослами, навьюченными мѣшками съ со-
лью, они пришли къ этой рѣкѣ, черезъ кошо-
рую пмѣ надобно было переправляться. Нака-
пунѣ эпаго ночью шелъ сильный дождь, вода
прибыла, и когда ослы вошли въ воду, то мѣш-
ки съ солью совершенно охвашило водою.

235

Было жарко и отецъ мой съ поварищемъ
остановились на срединѣ рѣки, принялись
мыть себя и ословъ, чипобы имъ всѣмъ чешвс-
рымъ было прохладнѣе, и какъ имъ это очень
поправилось, по они осщались шамъ довольно
долгое время. Наконецъ — надобно же имъ бы-
ло выдши изъ рѣки и продолжаясь пушь свой;
по вообразите себѣ ихъ удивленіе; вышедши
на берегъ съ своими ослами, они увидѣли, чипо
мѣшки, кошорые бипкомъ были набинцы солью,
сдѣлались совершенно пусты. Ни порошинки
не осталось, все рѣка сѣла, и шакъ искусно,
чипо они эпаго и замѣпшіь не могли. Но
всего удивительнѣе имъ показалось то, что
рѣка украла всю соль не разорвавши и даже
не развязавши ни одного мѣшка.

Однакоже мой дѣдушка съ своимъ соцова-
рищемъ скоро упѣшились въ этомъ неща-
спіи. «Слава Богу» сказали они промежъ себя
«чипо лишь полько на соли вся бѣда оборва-
лась и мы не за маловажное щаспіе должны
почипашь, чипо эпя жестокосердая рѣка сѣв-
ши нашу соль и насъ не поглотила съ наши-
ми ослами.»

Когда Незнайка кончилъ свою исторію,
Шальной сказалъ слѣдующее: «давно уже
слыхаль я о плушовestвахъ и хитроспяхъ
этой рѣки; онъ въ этой сторонѣ всѣмъ извѣ-

236

сипны, и вопъ одна изъ ея хипроспей, о ко-
торой всѣ разсказывають (*).

Однажды собака украла часпь баранины въ
ближней деревнѣ и весьма довольная своею
добычею, возвращалась домой, неся ее во рту.
Въ то самое время, какъ она переправлялась
черезъ рѣку, рѣка представила ей въ водѣ
другую собаку пакже съ кускомъ баранины, и,
какъ казалось нашей собакѣ, гораздо съ боль-
шимъ, нежели у нее. Тогдаścia захочѣлось ей
возпользоваться этопю новою добычею; она
кидалѣ свой кусокъ, бросается за чужимъ,
но въ одно мгновеніе ни пого, ни другаго ку-
ска не спало, рѣка поглотила ихъ обоихъ ;
и бѣдная собака ворошилась домой съ опу-
щеннымъ хвоспомъ и пустымъ желудкомъ.»

Между шбѣмъ какъ Парамарша съ своими
учениками, сидя подъ шбѣнію пальмъ, убива-
ли время разсказами о рѣкѣ, — какой-по
чсловѣкъ съ другой спороны рѣки перепра-
вился чрезъ нее въ бродъ; видя, что глубина
рѣки не больше какъ на локопь, онъ смѣло
вошелъ въ воду и выѣхалъ на берегъ безъ ма-
лѣйшаго затрудненія.

(*) Эта басня наноминается всѣмъ извѣстную: Собака и ея шѣнь. Я думалъ прежде, что она всшавленна гораздо послѣ сочиненія сей книги, но вскорѣ увѣрился, что эта басня точно Индѣйскаго происхожденія и всѣмъ Индѣйцамъ давно извѣстна.

237

Можно посудить о удивлении, которое ощу-
пили Парамарша съ учениками, видя, что
всадникъ легко и безъ малѣйшей опасности
переправился черезъ рѣку. Изумленные долго
они молча смочрѣли другъ на друга; нако-
нецъ Зѣвака вымолвилъ: «Видѣли вы, какъ
эшопъ человѣкъ верхомъ легко переѣхаль
чрезъ воду? тогда какъ мы не знаемъ, къ че-
му руки приложить, кому обязанъ онъ эшимъ
щасніемъ, если не своей лошади? Видите вы,
какъ полезно имѣть лошадь? Еслибъ у на-
шего учипеля была лошадь, то посредствомъ
оной мы бы переправились чрезъ эту рѣку
безъ всякой опасности.»

Другіе ученики одобрили мнѣніе Зѣваки и
собравшись вѣс вмѣстѣ, приспупили къ учи-
шелю съ живѣйшею просьбою о помъ, чѣпобы
онъ какъ можно поскорѣе купилъ себѣ ло-
шадь за какую-бы то цѣну ни было.

Учипель уважилъ мнѣніемъ учениковъ сво-
ихъ, но какъ уже было поздно и имъ совсемъ
не хошлось провести ночь на эшопъ мѣстѣ,
онъ прервалъ ихъ просьбы слѣдующими сло-
вами: «мы объ эшопъ дѣлѣ поговоримъ по-
слѣ; теперь же надобно подумать, какъ выд-
пи изъ запруднительныхъ обстоятельствъ,
въ коихъ находимся, и перейти черезъ рѣку.
Обрашившись къ Бестолочи, онъ снова при-

238

казалъ ему изслѣдовашь, спипъ-ли рѣка или
нѣпъ.

Бестолочь послушался и взявши снова го-
ловню, кошорою онъ прежде дошрогивался до
рѣки и кошорая шогда еще совсемъ погасла,
онъ попихоньку приближился къ рѣкѣ съ
сердцемъ, шрепещущимъ опъ страха, и
дрожащею рукою дошронулся до воды по-
гасшею головнею. На эшшовъ разъ вода не
взволновалась, не зашипѣла. Ободренный симъ
первымъ опытомъ, онъ впустилъ головню
еще дальше въ воду, но какъ головня была
совсѣмъ холодна, то не произвела никакого
спрашнаго дѣйствія, кошорое прежде шакъ
напугало бѣднаго Бестолочь.

Совершенно ободренный своими опышами,
Бестолочь виѣ себя ошь радосши, прибѣжаль
къ Парамаршѣ и сказалъ ему съ видомъ до-
вольшва блишавшаго во всѣхъ его движені-
яхъ: «господинъ учитель! господинъ учитель!
возрадуйпесь со мною! хорошія, славныя вѣспи!
рѣка спипъ глубочайшимъ сномъ. Вотъ благо-
пріяшная минута для переправы! пойдемъ-ше-
же не шеряя времени и слѣдуйпе всѣ за мною
какъ можно пише.»

Услышавъ сію пріяшную новосшь, Парамар-
ша съ учениками поднялися и тихо, сохра-
няя глубочайшее молчаніе, смершно боясь,

239

чтобы не разбудить рѣку, на цыпочках приближились къ ней.

Однакожь, хошия воды не было и по келѣна, они вошли въ воду съ большею предоспорожноспію; во время переправы сердце у нихъ сильно билось отъ страха; они сохраняли глубочайшее молчаніе, едва смѣли дышать, чтобы не взволновать воду; спупивши одною ногою, они поднимали другую обънми руками и тихо опускали ее въ воду. Наконецъ съ большою боязнію и успавши до смерти, они перестащились на другую сторону.

Въ то время, какъ они поздравляли другъ друга съ щасшливою переправою и въ радости забывали всѣ напасши грозившія имъ въ тошь день вздумалось одному изъ учениковъ, а именно Незнайкѣ, перещищать все сообщение, дабы увѣришься, чѣ по никто изъ нихъ не осшался въ рѣкѣ во время переправы; но щипая Незнайка позабылъ включить въ щешь самаго себя и начелъ всего полько пять человѣкъ. Увѣрившись симъ щешомъ пѣсколько разъ повтореннымъ, чѣ по одного имъ недостаешь, онъ воскликнулъ: «ахъ какое нещастіе! какое нещастіе! одинъ изъ насъ уполнѣвъ въ рѣкѣ во время переправы! когда мы вошли въ рѣку, насъ было шестъ человѣкъ, а теперь всего полько пять осталось. Чѣ побы увѣрилъ васъ въ этомъ, я еще перечину,

240

станяпе рядомъ,— одинъ подальше отъ другаго, — чпобъ не смѣшаться.» Учитель съ учениками спали рядомъ, Незнайка спова нѣ- сколько разъ перещишалъ ихъ; но какъ каждый разъ онъ забывалъ включать въ щешь самаго себя, то все по его щену выходило полько нять человѣкъ.

Парамарша и другіе ученики, убѣжденные, что не можешь быть ошибки въ щешѣ, сполько разъ повпоренномъ Незнайкою, душою увѣрились, что точно имъ одного не достаешь, и что одинъ изъ ихъ товарищей поглощенъ рѣкою. Немедленно глубокая печаль разпроспранилась между ними: они хватали другъ друга подъ руки, наполняли воздухъ своими криками и рыданіями, ударяли себя въ грудь и однимъ словомъ показывали всѣ знаки опчаянія, какъ-то обыкновенно дѣлающіе, пошерявли друга или родственника.

Нагоревавшись досыпа, они обрапились къ рѣкѣ съ жесшочайшими упреками. «Жестокосердая рѣка!» восклицали они, «проклятая рѣка! ты, превосходящая свирѣпосшію и шигровъ и львовъ и другихъ хищныхъ звѣрей! Какъ въ тебѣ достало духу поглоитъь одного изъ учениковъ славнаго Парамаршы, сего знаменишаго мужа, коего имя столь уважается во всей странѣ нашей, сего свя-

241

таго учиппеля, коему всѣ безъ изъятія при-
носять дань почтенія, удивленія и похвалы?
Послѣ такого вѣроломства, что осмѣлился
опустить ногу въ швои коварныя воды? —»

Отъ упрековъ они скоро перешли къ про-
кляпіямъ; каждый изъ нихъ проклиналъ ее,
являя всѣ признаки совершеннаго опчаянія.

«Чпобъ изсякнуть швоему источнику, »
говорилъ одинъ, «пусть осушился дно швое
и не освпавшь на себѣ и малѣйшаго призна-
ка швоего существованія. »

«Чпобъ лягушки съ рыбами выпили шебя
досуха,» говорилъ другой, «и чпобъ ты не
мокрѣе была песчаныхъ береговъ швоихъ. »

«Чпобъ засуха шебя засушила, » говорилъ
прешій, «чпобъ три года не было капли
дождя, чпобы ключи швои заперлись, чпобы
комары съ мухами разжаживали по дну шво-
ему и смѣялись швоему безсилію. »

«Чпобы огонь поглотилъ шебя,» говорилъ
челвертый, «отъ устья и до русла.»

«Чпобы не было у шебя ни влаги, ни про-
хлады,» говорилъ послѣдій, «и чпобъ дно
швое покрылось кремиями и мерніемъ. »

Между шѣмъ какъ Парамарша съ своими
учениками предавались опчаянію и прокли-
нали рѣку, проходитъ пушешественникъ:

№ 15.

2

242

вєсколько времени слушал онъ въ молчаніи горькій ихъ ропотъ, наконецъ съ видомъ соспраданія онъ спросилъ у нихъ о причинѣ ихъ глубокой горести.

Учитель прерывающимся омъ слезъ голосомъ разсказалъ ему всѣ нещастія, которымъ они въ ропотъ день подвергались, а особливо бѣднѣвенный случай, погубившій одного изъ двухъ сошвоварищей во время переправы черезъ рѣку; «ибо,» говорилъ Парамарпіа, «когда мы вошли въ рѣку, насъ было шесть человѣкъ, а когда вышли, то осталось только пять, въ чемъ убѣдилъ насъ Незнайка много-кращными изчисленіями.»

Путешескіевенникъ, замѣшивъ изъ сихъ словъ, до какой степени доходила простота Парамарпы и учениковъ, вздумалъ возпользоваться ихъ слабоуміемъ:

«Признаюсь,» сказалъ онъ со вздохомъ, «что вамъ не могло приключиться большаго нещастія. Горестъ ваша трогаетъ мое сердце, и я готовъ быть вамъ полезнымъ и возврашение вашу пошерю; ибо прежде всего я долженъ увѣдомить васъ, что я великій чародѣй, и что если вы будете имѣть что мнѣ довѣренносіе и дадите мнѣ награду, соразмѣрную услугѣ, ко торую я намѣренъ оказать вамъ, что я возьмусь посредствомъ тайныхъ

243

заклинаній воскресить изъ мертвыхъ пого
изъ васъ, кошорый упонулъ въ рѣкѣ.

Парамарша принялъ предложеніе чародѣя
съ величайшего радосію. «У меня оспаеш-
ся,» сказалъ Парамарша, «40 золотыхъ фа-
ноновъ опь суммы, кошорую я взялъ на до-
рогу; если ты въ самомъ дѣлѣ можешь вос-
кресить пого изъ учениковъ моихъ, кошо-
раго поглотила эпа проклятая рѣка, то
я съ радосшію дамъ шебѣ 40 фаноновъ. Не
шребуй съ меня больше, ибо ничего иѣть
больше.»

—Сорокъ золотыхъ фаноновъ — восклик-
нулъ чародѣй—этиого очень мало въ сравне-
ніи съ услугою, кошорую я намѣренъ ока-
зать шебѣ. Но впрочемъ, если у шебя поль-
ко и естъ, чипо сорокъ фаноновъ, а ты мнѣ
кажешься не хипрымъ человѣкомъ, да и сверхъ
же пого, ты особа, всѣми уважаемая: то я
соглашаюсь за эту небольшую сумму воскре-
сить пого изъ швоихъ учениковъ, кошораго
поглотила рѣка эпа.—

Тупъ путешественникъ показалъ Пара-
маршѣ и ученикамъ его полстую палку, на-
ходившуюся у него въ рукахъ: «Вся моя ча-
родѣйская наука,» сказалъ онъ, «заключает-
ся въ этой палкѣ, и изъ конца этой очаро-
ванной палки выскочишь пошь изъ васъ,
кошорый упонулъ въ рѣкѣ, для сего вы всѣ

2*

244

должны спасть рядомъ, и чтобы каждый изъ васъ далъ мнѣ позволеніе ударить себя по плечамъ эпою палкою; получивши ударъ, каждый изъ васъ опкликнешся мнѣ своимъ именемъ, а между пѣмъ буду считать васъ, и къ концу счеща очумѣнѣся здѣсь всѣ шестѣ человѣкъ, какъ было до переправы черезъ рѣку.»

Сказавъ сіи слова, пuthешественникъ усмѣавші ихъ въ рядъ и начиная съ Брами-на, опѣсилъ ему препорядочный ударъ по спинѣ волшебною палкою. «Охъ, тише! ти-ше!» вскричалъ онъ, «это я Браминъ Пара-марша.»

—Вотъ одинъ! — сказалъ чародѣй, и еще сильнѣе ударилъ по спинѣ Бестолочь. «Ай! поясницу мнѣ пересѣбли» — вскричалъ онъ, «это я! ученикъ Бестолочь!»

—Вотъ другой! — сказалъ чародѣй, и та-кимъ образомъ продолжая каждаго надѣлять добрымъ ударомъ по спинѣ о одного до шестаго, добрался до послѣдняго; это былъ ученикъ Незнайка, вотъ самый, кошорый прежде перещипывая поварищей, не могъ одного дощипаться. Чародѣй такъ его хва-тилъ по спинѣ, чipo бѣдный Незнайка хлоп-нулся оземь: «Вотъ вамъ наконецъ и шестой, «вскричалъ чародѣй, это ушопшій; я воз «вращаю вамъ его въ цѣлоспи.»

245

Тогда убѣдились Парамарпа и ученики его,
чutto шотъ изъ нихъ, конопрый упонулъ въ
рѣкѣ, точно воскресъ подъ волшебною пал-
кою чародѣя; не желая снова заспавить его
повѣришь счетъ, они заплачили поскорѣе
ему условленную сумму, поблагодарили его
за услугу имъ оказанную и направили шаги
къ своему монастырю, куда и достигли безъ
дальнѣйшихъ приключеній.

—333-486—

246

НАУКИ.

ИСТОРИЯ

О ДРЕВНЕЙ ТОРГОВЛѣ.

(ИЗЪ ГЕРЕНА.)

Начало торговли шеряется во мракѣ древ-
ности, шочно также, какъ и произхожденіе
государствъ. Вообще понятно, чѣко торгов-
ля должна была родиться отъ нужды и отъ
взаимнаго размѣна продуктовъ—необходима-
го ея слѣдствія. Но здѣсь предсѣдатѣ еще
многіе важнѣйшіе вопросы, которые рѣшить
исторически ни коимъ образомъ не возможн-
но. Какъ, гдѣ въ первый разъ просшая мѣ-
на преврапѣлась въ настоящую торговлю,
и благороднымъ мешалламъ, какъ опредѣли-
шелямъ цѣны, придали извѣстную важность,—
какимъ образомъ сей обычай разпроспранил-
ся между народами и какія были первыя слѣд-
ствія онаго для сношеній и образованности,—
какъ и где въ первый разъ изъ оныхъ мешал-
ловъ спали чеканипъ монешу и какъ сіе
изобрѣпеніе сдѣлалось болѣе общимъ,— обо
всемъ эшомъ мы или совсемъ ничего, или
почти ничего не знаемъ. Мы не намѣрены,
и конечно было бы безполезно углубляться
въ розысканія по сему предмету; ибо все,
чѣко можно было сказать съ нѣкопорою до-

247

сповѣрноспію, давно уже сказано. Тѣмъ бо-
лѣе необходимо и, вѣроятно, тѣмъ будешь
поучительнѣе, представишь въ главныхъ чер-
пахъ картину древней порговли въ ея цвѣ-
лущія времена и преимущественно изобра-
зишь тѣ свойства, кошорыми она и въ оп-
ношеніи къ производспѣву и въ опношеніи
къ предмешамъ существенно опличалась отъ
порговли времень новѣйшихъ.

Пока извѣстны были шолько три большіе
маперика, кошорые мы разумѣемъ подъ име-
немъ Древняго Свѣта, дошолѣ и пуши, и
самый образъ производства всемірной пор-
говли должны были существенно опличать-
ся отъ тѣхъ, кошорые собственны поргов-
лѣ нашихъ времень. Оные три маперика не
были омдѣлены другъ отъ друга великими
морями; тдѣ не соединялись они между со-
бою, шамъ шолько малыя проспранспѣва раз-
лучали ихъ; и море, находившееся между
ними, море Средиземное, было не весьма об-
ширно. Омсюда обнаруживается главный ха-
ракшеръ погдашней порговли, кошорымъ она
совершенно опличается отъ новѣйшей: глав-
ную часть ея составляла сухопутная тор-
говля, морская была дѣломъ побочнымъ. Мы
привыкли успѣхи мореплаванія и успѣхи
порговли въ ображать себѣ неразрывными и
первыми измѣрять послѣднія; но сія мѣра

248

совсємъ не годится въ отношеніи къ вре-
менамъ древнимъ. Если плаваніе по морю
Средиземному и около нѣкоторыхъ береговъ
и производилось съ дѣятельностію: то оно,
необходимое для перевоза товаровъ, служило
почти единственно къ продолженію и облег-
ченію порговли сухопушной.

Значительная морская порговля началась
и сITTалась возможной только со времени
открытия Америки. Въ древносини, во вѣки
средніе порговля (говоря вообще) не испыпа-
ла никакихъ измѣненій: только упомянутое
производствіе составляется эпоху въ ея ис-
торіи. Главная большая дорога, общъ Воспо-
ка въ Европу и Африку, могла въ нѣкото-
рыхъ мѣстахъ измѣнять свое прямое на-
правленіе; но вообще осталась таже; и про-
изводившаяся по ней порговля всегда была
главною. Позволено даже сомнѣваться, могло
ли бы одно плаваніе вокругъ Африки произ-
веси оную всеобщую перемѣну: самое пла-
ваніе въ Индію, быть можется, безъ откры-
тия Америки осталось бы еще надолго про-
стымъ береговымъ плаваніемъ, каковымъ
дѣйствительно было при своемъ началѣ.

Но и безъ сего произшествія открыпѣе
Америки само по себѣ дало бы совершенню
иной видъ всемірной порговлѣ: открыпѣе пу-
ти въ Воспочную Индію къ whomу ялько

249

содѣйствовало. Въ новый міръ не было доро-
ги сухимъ пушемъ; не льзя было достигшупь
до него, плывя около береговъ или ошь
острова къ острову. Или надобно было оспа-
вить безъ вниманія сіе открыпіе со всѣми
его неизсчепными послѣдствіями, или чело-
вѣкъ долженъ былъ презрѣпь опасности Океа-
на. Скоро опустѣли гавани моря Средизем-
наго: народы береговъ Западной Европы оп-
крыли свои пристани флошамъ обѣихъ Ин-
дій; Океану возвращены природныя права
его:—онъ сдѣлался главнымъ пушемъ всемір-
ной порговли.

Но если существенный характеръ древней
всемірной порговли былъ шаковъ, чипо важ-
нѣйшую часть ея составляла сухопупная,
по вникнувъ подробнѣе въ свойства послѣд-
ней, опкроемъ главныя чершы для каршины
древней порговли вообще.

Еспесшвенно, чипо страны богатыя произ-
веденіями, наиболѣе уважаемыми, должны
быть главными мѣстами вывоза, особенно
когда сіи произведенія имъ изключипельно
или преимущесшвенно свойственны; оче-
видно, что вывозимые товары должны
идти оттуда въ шш земли, хотя бы
были онѣ весьма отдаленные, копорыя узна-
ли имъ цѣну. Но изъ прехъ часшей Древ-
няго Свѣпа Европа, даже до временъ Римской

250

монархіи, находилась въ такомъ соспояніи,
въ кошоромъ не могла быть важна для пор-
говли. Только нѣ кошорые изъ южныхъ при-
брежныхъ народовъ Греціи и Ипаліи вышли
изъ варварства; прочіе были слишкомъ гру-
бы, имѣли слишкомъ мало нуждъ и способ-
бовъ пріобрѣтенія, и если производилась съ
ними какая-нибудь порговля, то она не мог-
ла быть довольно значительна, чѣпобы сдѣ-
латься одною изъ главныхъ отраслей все-
мірной. Даже порговля Грековъ и Римлянъ
могла ли имѣть, кромѣ удовлетворенія соб-
ственныхъ надобностей, другую дальнѣйшую
цѣль? Какіе продукты ихъ, грубые или въ
издѣліяхъ, могли служить предшествомъ об-
мѣна на драгоцѣнныя произведенія Востока?
Почти одна Южная Ипалія представляешь
изключеніе: благородные мепаллы ея разхо-
дились повсюду.

Опсюда само собою явствуешь, чѣто Азія
и Африка, населенные, по большой часці, на-
родами образованными, толь богатыя, особ-
ливо первая въ Восточныхъ краяхъ своихъ,
драгоцѣнными произведеніями, имъ однимъ
свойственными, долженсіпвовали быть глав-
нымъ шеашромъ шогдашней порговли. Неиз-
мѣримая обширность земель сихъ двухъ ма-
периковъ, естесвенные ихъ свойства, мно-
жество сипей, въ нихъ находящихся, хищ-

251

ные народы, кочующие въ сихъ послѣднихъ,
поспавляли здѣсь взаимному сообщенію мно-
жество препятствій, кошорыхъ не знаюпь
обипашели странъ благоустроенныхъ, како-
вы нынѣшнія Европейскія. И пошому без-
опасность порговли требовала здѣсь извѣст-
ныхъ формъ, кошорыя не нужны въ ихъ стра-
нахъ. Частный человекъ не могъ одинъ со-
вершать отдаленныхъ и опасныхъ путеше-
спвій; необходимо нужно было составить
многочисленныя порговыя общесшва, кошо-
рыя были бы довольно сильны, чтобъ защи-
щаться сами собою, или могли бы содер-
жать при себѣ многочисленную полпу воору-
женныхъ наемниковъ. Но сіи порговыя обще-
ства, кошорыя мы называемъ испорченнымъ
словомъ караванами (*), не могли собираться
во всякое время и на всякомъ мѣстѣ. Куп-
цамъ надобно было значать навѣрное, гдѣ и
когда могли они найти доспаipочное коли-
ческво пушниковъ. Сверхъ того имъ не льзя
было мѣнять по произволу мѣстя закупа и
продажи; они должны были выбирать шѣ,
кошорыя къ тому назначало выгодное поло-
женіе и другія обстоятельства, или даже при-
вычка; ибо шамъ сколько можно было надѣ

(*) Собственно кирсаны; но я слѣдую принятому
выговору.

252

япься найти достапочное число продавцев
и покупщиковъ; наконецъ и выборъ пушей
не зависѣлъ ошъ ихъ произвола. Въ обшир-
ныхъ пуспыняхъ и песчаныхъ степяхъ, чрезъ
кошорыя должно хать въ сихъ частяхъ свѣ-
та, природа совсемъ не щедрою рукою раз-
сѣяла несколько мѣстъ благопріятнѣйшихъ,
гдѣ въ шѣни пальмъ и въ прохладѣ испоч-
никовъ пушникъ съ южнымъ скоомъ своимъ
находиться ошдыхъ, необходимый для нихъ при
перенесеніи сельскихъ трудностей. Присоеди-
нипе къ тому, что совсем обыкновенно
дѣлаются важными мѣстами попутнаго пор-
га, что здѣсь воздвигаемы были храмы и
святилища, подъ защипою кошорыхъ произ-
водилась порговля и кошорыя вмѣстѣ спа-
новились цѣлію пушешествій, что не рѣдко
сіи самыя обстоятельства давали здѣсь на-
чало городамъ сильнымъ и цвѣтущимъ; то-
гда опкроется, что и нужда и собственныя
выгоды привязывали купцовъ къ нѣкошорымъ
пушьямъ преимущественно.

Изъ всего сказаннаго объясняется, какимъ
образомъ порговля караванами необходимо
приняла извѣстныя формы, и чрезъ то по-
лучила особенный, определенный харакшеръ.
Не удивимся, когда увидимъ, что сей харак-
шеръ въ продолженіи столѣтій, даже шыся-
щелѣшій, оставался вообще неизмѣннымъ,

253

хотя упадокъ или уничтоженіе извѣстныхъ городовъ, возвышеніе другихъ, засупившихъ ихъ мѣсто, могло нѣсколько измѣниТЬ ея направленіе. Далѣе отсюда становился поняпно, какимъ образомъ нѣкошорыя області и города восочные, кошорые по самому положенію своему должны были сдѣлаться главными мѣстами взаимнаго сообщенія народовъ на пвердой землѣ, на пр: Вавилонъ и Египетъ, столь рано являются въ Испоріи во всемъ блескѣ цвѣтущаго состоянія и, не смотря на всѣ случившіеся съ ними перевороты, не пошеряли сего блеска ни въ древніе, ни въ средніе вѣки, хотя онъ и мрачился иногда на нѣсколько времени. Наконецъ, отсюда же самъ собою извлекается выводъ, на кошорый мы уже обращили внимание выше, чѣдо и въ древности и въ среднія времена харакшеръ великой всемірной торговли вообще остался одинаковымъ; ибо не могъ измѣниться, пока торговля не измѣнилась въ самой сущности, и сухопушная не преврашилась въ морскую. До полѣ, т. е. до открытия Америки, важнѣйшія перемѣны во всемірной торговѣ ошносились не столько къ образу ея производства и къ землямъ, въ коихъ она производилась, сколько къ народамъ, кошорые ее производили. Въ Александріи ли, въ Тирѣ окапчивались болышіе

254

порговые пупи, ведущие изъ Восточной Азии, — это не могло быть шакъ важно для порговли, чпобы чрезъ то самая сущность ея измѣнилась.

Свойство караванной порговли паково, что она требуетъ множества вьючныхъ живоп- ныхъ, преимущественно верблюдовъ, которые болѣе всѣхъ прочихъ способны переносить великія пяжесши и выдерживацѣ дол- говременныя пупешествія, особенно въ сстра- нахъ, бѣдныхъ водою. Для сей порговли нужны пакже люди, умѣющіе ходить за сими живопными, и сами привыкшіе къ пе- ренесенію всѣхъ трудноспей. Лошадь и ло- шакъ пакже способны для перевозу това- ровъ, но гораздо менѣе, нежели верблюдъ; и пособу значительная караванная порговля оспалась полько пѣмъ землямъ собствен- ною, гдѣ водился верблюдъ, корабль спепей, какъ называютъ его Арабы. Сіе живопное, принадлежа къ ручнымъ домашнимъ, не мо- жетъ однако же быть содержано въ стойлахъ, какъ лошадь и лошакъ: оно живетъ болѣе на вольномъ воздухѣ, и пособу разведеніе верблюдовъ въ большомъ количествѣ всегда было заняпіемъ народовъ кочующихъ. Симъ уже объясняется—если бы сверхъ этого коче- вая жизнь и не была столь согласна съ без- покойной жизнію каравановъ—почему сіи на-

255

роды обыкновенно принимали столь дѣятельное участие въ сей порговѣ. Хочя они с themselves не сушь собственно купцы, но—какъ то докажутъ нѣкоторые примѣры въ послѣдствіи — доставляютъ въючныхъ живопскихъ жишелямъ городовъ купеческихъ и обыкновенно сами отправляютъ ремесло вожащихъ (*). Если же половина Азіи и Африни занята сими народами и спадами ихъ (**), то удивительно ли, чѣко сія порговля могла шамъ разпространиться до такой степени?

Не смотря однакоже на всю силу верблюда, она слишкомъ не досапочна для порговли. Нѣсколько сотенъ верблюдовъ едва ли въ состояніи поднять грузъ одного изъ нашихъ

(*) См. объ эшомъ особенно Elphinstons Account of Cæbul, p. 200.

(**) Верблюдъ живешъ вездѣ въ Южной и Средней Азіи до 53º С. Ш., тѣмѣ и въ Сѣв. Африкѣ. Разпространенъ ли родъ верблюдовъ въ Южной Африкѣ, не извѣстно; но сколько мы знаемъ, то ихъ шамъ еще вовсе не находится; вѣроятно, въ семъ отношеніи служишъ границею кряжъ высокихъ горъ, проходящій въ срединѣ Африки. Я показалъ въ другомъ мѣстѣ въ особомъ разсужденіи, сколько важно было для Африканской порговли разведеніе верб.людовъ въ сей часѣ съѣта. См. Историческія сотенія Ч. II, 8º 420: о разведеніи верблюдовъ на мысѣ Доброй Надежды.

256

большихъ Оспъ-Индскихъ кораблей. Отсюда
понятно, что сухопутная порговля, въ раз-
сужденіи количеспва товаровъ, подвержена ве-
ликимъ неудобствамъ. Товары, слишкомъ тя-
желые, занимающіе много мѣста, или совсѣмъ
не могутъ быть предмешами сухопутной пор-
говли, или могутъ перевозиться шолько въ
маломъ количеспвѣ: замѣчаніе, копорое про-
ливаепъ ясный свѣпъ на свой спво древней
торговли вообще, объясняя, какимъ образомъ
многіе изъ полезнѣйшихъ продукшовъ, будучи
извѣсѣными, такъ мало входили въ поргов-
лю. Если важнѣйшее изъ всѣхъ Индѣйскихъ
произведеній, сарачинское пшено, было извѣ-
сіпно и на западѣ: по возможно ли было доспа-
влять оное въ большомъ количествѣ? Какъ
бы сухимъ путемъ везти изъ Бенгальъ въ Ев-
ропу сахаръ и селизру? Напропивъ шого,
легкіе и вмѣстѣ драгоцѣные товары, какъ
то: пряные коренья, аромашы, одежды изъ
легкихъ тканей, драгоцѣные камни и благо-
родные мешаллы удобнѣе всего могли быть
перевозимы и поопому были важнѣйшими пред-
мешами въ порговлѣ.

Сіи примѣчанія показывающі вмѣстѣ и важ-
ности караванной порговли для древняго міра.
Если образованность вообще естъ слѣд-
ствіе взаимныхъ сношеній народовъ: то не
льзя отвергнуть, что Азія и Африка образо-

257

ванносіпію своихъ жителей обязаны преимуще-
ственно сей порговлѣ: очевидно, чпо по са-
мому свойству своему она двоякимъ образомъ
могла произвести и разпространишь образо-
ванность. Дѣятельный попутный торгъ есть
необходимое слѣдствіе торговли караванной.
Путь каравановъ проспирается чрезъ многія
зѣмли, и нужды народовъ, обирающихъ въ сихъ
послѣднихъ, равно какъ и выгоды купцовъ,
пребують взаимныхъ сношеній. Безспорно,
чпо сіи опношенія могутъ оспаваться весьма
проспы въ продолженіи многихъ столѣтій.
Предполагашь, чпо успѣхи образованности
супь во всякомъ случаѣ необходимое ихъ слѣд-
ствіе, значило бы заключать слишкомъ
поспѣшно. Сначала сіи опношенія должны
ограничиваться размѣномъ предмешовъ, не-
обходимыхъ для удобства жизни.

Но и сей размѣнъ способствуешь уже совер-
шенствованію жизни домашней, какъ скоро
онъ шолько есть размѣнъ не вредныхъ, но
испинно полезныхъ предмешовъ. У народовъ,
болѣе образованныхъ, онъ получешь болѣе
значительности и важности, и если торговля
караванная не можешь разпространишь вездѣ
одинакой образованности: то оспаешь по-
лезною для народовъ въ другомъ опношеніи.
Во вступренности земель, чрезъ кои она про-
изводишь, пѣкоморыя мѣстα, какъ выше
No 15.

3

258

замѣчено, становятся главными мѣсцами по-
путнаго торга, многолюдными поржищами,
куда спекаются націи, гдѣ многіе, завлечен-
ные легкоспію выигрыша, основывающіе свое
житель спво. Такимъ образомъ возникають
большіе городă; здѣсь многолюдство, скоп-
леніе богатспвъ, изобиліе и роскошь, ими
порождаемыя, необходимо дають начало нѣ-
которой высшей образованности со всѣми ея
неминуемыми слѣдствіями, хорошими и дур-
ными: всемірная порговля во всей ея обшир-
носіи естесшвенно соединена съ попутнымъ
торгомъ и предполагаетъ его; а опзюда
сама собой уже открывается вся его важ-
ность.

Но хопля сухопутная порговля въ древно-
сти была важнѣйшею, и морская усшупала ей
въ значительности; однакожъ сія послѣдняя
не должна быть оспавлена безъ вниманія и пре-
буешь здѣсь тѣмъ точнѣйшаго изслѣдованія,
что часпо соспавляющі себѣ о ней весьма
ложное понятіе, или слишкомъ высокое, или
слишкомъ пизкое. Были писатели, коморые
не усомнились упверждашь, чѣпо уже Финикі-
яне или Карфагеняне зѣдили въ Америку; меж-
ду тѣмъ какъ другіе не хопѣли вѣрипь,
чтобы Финикіяне могли совершить и тѣ мор-
скія пупешесівія, о коморыхъ говорятъ
намъ дѣйствительныя свидѣтельства.

259

Главный характеръ древняго кораблепла-
ванія опредѣлился однимъ словомъ, когда
скажемъ, чтоо оно всегда оставалось берего-
вымъ плаваніемъ: въ опкрыпное море пуска-
лись только тогда, когда или естествен-
ныя препястія, особенно сильное стрем-
леніе воды, заставляли держаться вдали отъ
береговъ, или когда надобно было переплыть
небольшое проспранство. Обыкновенно при-
писываемъ сіе несовершенспіво незнанію ком-
паса. Но причина іпому была, безъ сомнѣнія,
гораздо существеннѣйшая и заключалась въ
ограниченності географическихъ свѣдѣній,
которыя обнимали только при манерика
древняго свѣпа. Для плаванія по открытому
морю нужна цѣль: какая жь быпь могла преж-
де опкрытія Америки? Такія морскія пуше-
шеспвія были не нужны; и самое изобрѣшеніе
компаса едва ли бъ дало имъ начало, еслибъ
смѣлый плаватель, съ его помощію, не про-
никъ на другую спорону Океана. Развѣ ком-
пасъ не былъ извѣстенъ цѣлымъ вѣкомъ преж-
де, нежели Колумбъ, имъ пушеводимый, пу-
спился въ открытое море?

Хоіпя древнее мореплаваніе по симъ при-
чинамъ могло бышь шолько береговымъ пла-
ваніемъ; не должно однако же съ понятіемъ о
немъ почась соединять, какъ то обыкно-
венно дѣлають, идеи несовершенства. Напро-

3*

260

півъ того, если съ одной спороны извѣстно,
чпо именно съ симъ родомъ мореплаванія со-
єдинены самыя большія трудности: по столь
же несомнѣнно съ другой, чпо имъ образу-
ются самые опыные мореходцы. До сихъ
поръ рыбныя ловли при Ньюфаундляндѣ и пла-
ваніе за каменными угольями не составляють
ли истинныхъ школъ Англійскаго мореход-
ства? Естьли гдѣ нибудь болѣе случаевъ зна-
комиться съ опасностями и учиться преодо-
лѣнію оныхъ? И такъ, слишкомъ поспѣш-
но было бы заключать изъ свойства древ-
няго кораблеплаванія о неумѣньѣ древнихъ
мореходцевъ и объ ограпиченности ихъ море-
плаванія. Не долговременное ли постоянное
береговое плаваніе довело самыхъ Португаль-
цевъ до открытія Остъ-Индіи? Положеніе
трехъ частей древняго свѣта не позволяешь
точно опредѣлишь, до какого именно мѣста
древніе могли доплывать. Плаваніе вдоль
береговъ, производимое въ теченіи продолж-
ительнаго времени, особенно благоприят-
ствуетъ безпрерывнымъ открытіямъ: ибо
нѣпъ опредѣленной точки, гдѣ бы оно долж-
но было остановиться; корысполюбіе и духъ
открытій безпрерывно влекущъ отъ извѣ-
спінаго къ неизвѣспіному. Представимъ себѣ,
что народъ, подобно Финикіянамъ и Карда-
ценцамъ, въ продолженіи столѣтій спокойно

261

и безпрепятственно производишь свое пла-
ваніе, — чпò можешь помѣшать ему спре-
миться безпрерывно далѣе и далѣе? опъ че-
го не предпринянь ему даже весьма омдален-
ныхъ пушешествій? Не дѣлаемъ никакого пред-
варишельнаго предположенія; но увѣрены, что,
здравая кришика не позволишь счишать вы-
мыслами извѣспія о пушешествіяхъ вдоль
береговъ Европы и Африки, или даже вокругъ
сей послѣдней, посому шолько, чпо сіи извѣ-
спія не согласны съ поняшіями, ко торыя мы
произвольно себѣ соспавили объ искусствѣ
древнихъ мореходцевъ. Нужно ли еще вѣрное
историческое доказательство? Намъ пред-
спавляющъ его Норманы въ среднемъ вѣкѣ.
Можно ли сомнѣваться въ помъ, что они
объѣзжали кругомъ Европу? Надобно ли ом-
казашь имъ въ возможность всякаго омда-
леннаго плаванія; ибо по естественному по-
ложенію земель своихъ они должны были бо-
роься еще съ гораздо большими трудно-
стями, нежели жищели береговъ моря Среди-
земнаго?

Между шъмъ мореплаваніе древнихъ не до
шакой спепени ограничивалось береговымъ
плаваніемъ, чпобы при посредственной омда-
ленности не могло быть перебѣда чрезъ
открышое море, когда сіе послѣднее было не
весьма обширно. Одинъ взглядъ на каршу, пред-

262

співляющую воспіочную половину земнаго шара съ тремя материками его, покажешь; что здѣсь есть два пакія моря особенной важности: *Средиземное* съ часпями своими, къ которымъ я причисляю и *Черное* море, и *Индѣйскій* Океанъ между берегами Восточной Африки, Аравіи и Индѣйскаго полуосoproва по сю сторону Гангеса, съ обоими заливатими своими, Аравійскимъ и Персидскимъ.

Море *Средиземное* должен спровало быть главнымъ твапромъ мореплаванія въ древнемъ свѣтѣ, находясь между всѣми тремя материками и при томъ окруженное самыми плодоносными и цвѣпущими ихъ частями. Множество острововъ, которыми оно усыпано, повсюду выходящіе во внупренностѣ моря полудострова, и умѣренная величина его должны были чрезвычайно облегчать плаваніе по оной. Оно сдѣлалось путемъ сообщенія между обипапелями прехъ часшей свѣта, которые, безъ сомнѣнія, оспались бы варварами, подобно жипелямъ средней Азіи, еслибъ поверхность, занимаемая симъ моремъ, была спепью, какъ Великая Монголія.

На *Индѣйскомъ* Океанѣ (на пространствѣ, нами означенномъ) мореплаваніе облегчается не только небольшойю стдаленносмію береговъ, островами, его покрывающими, но пакже вѣтрами, посвященно перемѣняющимися каждыя

263

полгода. Въ лѣпніе мѣсяцы отъ Мая до Октября, господствующіе здѣсь Юго-западные вѣтрЫ ря доносили до береговъ Малабарскихъ и Цейлонскихъ корабли, которые шли отъ береговъ Африки; другіе при помощи сѣверныхъ вѣтрОВЪ, въ поже время дующихъ въ Аравійскомъ заливѣ, проходили чрезъ проливъ Бабельман-дебскій. Вѣпры Сѣверо-Восточные, господ-спивующіе на Индѣйскомъ Океанѣ въ зимніе мѣсяцы, возвращали ихъ въ опечество, между пѣмъ какъ Южные, въ поже время дующіе въ Аравійскомъ заливѣ, доводили ихъ до самыхъ Сѣверныхъ береговъ сего послѣдняго. (*) Въ по-слѣдствіи сихъ розысканій будетъ показано, какъ рано народы Юга умѣли воспользоваться сими выгодами, предлагаемыми имъ природой; а изъ сдѣланыхъ уже замѣчаній видно, что по такое мореплаваніе могло существовать,

(*) На Индѣйскомъ морѣ и въ Аравійскомъ заливѣ дующъ по полугоду извѣстные вѣпры (Монзуны). одна-кожь не одни и пѣже въ обоихъ. Въ лѣпніе мѣсяцы ду-ють въ Аравійскомъ заливѣ Сѣверные вѣпры, съ помо-щію которыхъ корабли плавающі по немъ внизъ, а на Индѣйскомъ морѣ Юго-Восточные, пѣ самые, которые нужны по выходѣ изъ пролива Бабельмандебскаго, чіпо-бы доѣхать до Малабара. Напротивъ того, зимою го-сподствуютъ на Индѣйскомъ Океанѣ Сѣверо - Восточ-ные вѣпры, въ Аравійскомъ заливѣ Южные, ш. е. такіе, которые благопріятствуютъ возвращенію.

264

не измѣняя характера древнего мореход-
шва.

Если сіи предварительные взгляды на древ-
нюю всемірную порговлю могутъ служить къ
показанію великаго различія между ею и но-
вѣйшею: то сіе послѣднее вѣроятно еще бо-
лѣе объяснился сравненіемъ той и другой
въ оппошеніи къ образу производства и въ
оппошеніи къ предмешамъ каждой.

Вообще система древней порговли была го-
раздо простѣе системы новѣйшей; потому
что большая часть искусственныхъ учрежде-
ній, безъ которыхъ новѣйшая порговля те-
перь не могла бы существовать, тогда еще
были неизвѣстны. Цѣль ея вездѣ ограничи-
валась удовлетвореніемъ извѣстнымъ попотреб-
носцямъ, необходимымъ или порожденнымъ
роскошью. Купецъ, доспавляя нужные пред-
мехы, старался ихъ обмѣнять или продать
дороже, нежели они обходились ему самому въ
покупкѣ или обмѣнѣ, особенно если они были
усовершенствованы его трудами. Такимъ
образомъ онъ обогащалъ себя, но виды его не
выходили изъ эшаго круга. И шакъ, по глав-
ному своему характеру, порговля древняя
была ничто иное, какъ поргъ вещами или
товарами. Во многихъ случаяхъ, быть мо-
жетъ и всегда (по крайней мѣрѣ, вѣроятно
шакъ было въ глубокой древності) сіи шова-

265

ры обмѣнивались на другіе, и даже, гдѣ упо-
преблялись деньги какъ мѣра цѣны вещей,
безъ сомнѣнія, обращали болѣе вниманія на
вѣсъ, нежели на клеймо. Мы знаемъ, чѣто Фи-
никіяне, Персы и другіе народы чеканили
монету; знаемъ также, чѣто нѣкопорыя день-
ги были въ обращеніи и въ чужихъ земляхъ,
на пр: Дарики въ Греціи; но съ какимъ пра-
вомъ можно поже сказашь вообще о всѣхъ
деньгахъ въ древності? — Эпого вопроса намъ
ничѣпо не разрѣшаетъ. Какъ бы по ни было,
нельзя сомнѣваться, чѣто денежная торговля,
составляющая главную вѣшь нынѣшней, въ
древности если не была совсѣмъ неизвѣстною:
то, по крайней мѣрѣ, оспавалась въ своемъ
младенческѣ.

Въ большихъ городахъ, какъ то: Аθинахъ,
Римѣ, Александріи и другихъ, при всегдаш-
немъ спеченіи иноземцевъ, безъ сомнѣнія, дол-
женъ былъ производиться и обмѣнъ денегъ,
и были мѣнялы, кошорые симъ занимались.
Но пока не было еще векселей, обмѣнъ де-
негъ не могъ сдѣлаться главною вѣшью пор-
говли. Два мѣста въ древнихъ писателяхъ
указывающъ, по мнѣнію нѣкопорыхъ, на су-
ществованіе векселей; но сіи мѣстā не до-
вольно ясны, и едва ли въ нихъ говорится о
чемъ иномъ, какъ молько о просныхъ свидѣ-
шельствахъ (Anweisung). Если сіи послѣднія ча-

266

сто вручались трепиьему: то сіе было весьма естеспівенно и возможно; но тогда еще не знали искусства, пуская ихъ въ дальнѣйшее обращеніе, дѣлать ихъ собственнымъ предме- тпомъ порговли. Денежная порговля въ боль- шомъ видѣ, шакъ какъ она существуетъ въ наше время, находится въ слишкомъ тѣсной связи съ общественнымъ кредитомъ государствъ; особенно большіхъ порговыхъ горо- довъ: она есть слѣдствіе искусства, въ кою- ромъ умъ человѣческій дошелъ, быть можеіъ, до высіей спепени упонченности, — искус- ства дѣлить и уплачивать общественные долги какъ можно выгоднѣйшимъ образомъ. Сіе искусспіво осталось неизвѣстнымъ въ древ- немъ мірѣ, потому чіпо было излишнимъ. Для государстvenныхъ расходовъ, несравненно мень- шихъ, нежели въ наши времена, доспапочны были взимаемыя подати, а въ случаяхъ не- обыкновенныхъ (по крайней мѣрѣ, шакъ было въ республикахъ) добровольныя ссуды гражданъ, коморы обращно уплачивались, но не могли сдѣлаться предметомъ купеческихъ расчетовъ. Собственный поргъ векселями предполагаетъ вексельное право и едва ли можеіъ существво- вать безъ учрежденія регулярныхъ почтѣ; ибо все шупь зависѣть опіь вѣрности, скорости и пеперывности споженій. Копечно было бы несправедливо, предположивъ шеперь незап-

267

ное уничтоженіе нашихъ почтовыхъ учреж-
деній, изъ османовки, которая тогда произой-
ти должна, заключаю о недѣятельности древ-
ней морговли: уничтоженіе существующихъ
учрежденій всегда сопряжено съ большими не-
удобствами, нежели совершенный недоста-
токъ въ оныхъ, коморый обыкновенно воз-
награждается другими средствами. Но при
всемъ томъ не подвержено никакому сомнѣ-
нію, что нѣ коморыя омрасли нашей морговли
зависятъ совершенно омъ почтовыхъ учреж-
деній и при нихъ только могли образоваться.

Большая проспота древней пiorовли, со-
стоявшей единственно въ покупкѣ и продажѣ
товаровъ, оказывается шакже и въ томъ,
чпо ею занимались гораздо менѣе разнаго
рода участниковъ, нежели въ наше время.
Правда, и этого не надобно принимать въ
слишкомъ строгомъ смыслѣ. Кшо можешь
намъ сказать достовѣрно, чтpо происходитіо
въ большомъ Финикйскомъ или Карθаген-
скомъ купеческомъ домѣ? Многіе примѣры, на
пр. каска переводчиковъ или маклеровъ въ
Египтѣ, доказывающъ, ч ў большихъ ку-
печескихъ земляхъ морговля, сверхъ собствен-
ныхъ купцевъ, занимала мюлескво другихъ
людей, попутныхъ морговцевъ и пр., и во-
обще неизмѣняемость правовъ и всего прочаго
въ общественной жизни Востока ручается,

268

что и торговыя учрежденія здѣсь мало измѣ-
нились. И такъ, главная разница заключается
въ формѣ нынѣшней и древней Европейской
порговли. Вѣроятно однакожь, чпо по мог-
дашнимъ обстоятельствамъ, и на Востокѣ
купецъ не могъ, такъ какъ нынѣ, чрезъ дру-
гихъ исправлять дѣла свои въ земляхъ омда-
ленныхъ; что онъ самъ долженъ былъ совер-
шать путешествія для закупокъ; особенно
въ земли по ту сторону океана, какъ то:
Испанію и пр., которые населены были не-
образованными народами; что онъ пакимъ
образомъ часто бывалъ и хозяиномъ и вмѣ-
стѣ начальникомъ корабля своего; хотя все
это могло имѣть часпыя исключенія. Но
торговля по препорученіямъ не могла имѣть
въ древности нынѣшней формы своей; ибо
сія послѣдняя пакже весьма много зависишь
отъ нашихъ почповыхъ учрежденій.

Гораздо ограниченѣе, нежели нынѣ, было,
безъ сомнѣнія, и число предметовъ порговли
въ древности: многіе продукты были совсемъ
неизвѣстны или не употребительны; многіе
(какъ объяснено было выше), по свойству
тогдашняго перевоза, не могли быть важными
предметами сухопутной порговли.

Къ сему классу предметовъ относились во
первыхъ пужинѣйшій изъ всѣхъ товаровъ,

269

хлѣбъ. Если онъ не совершенно исключается изъ порговли сухопушной: то, по крайней мѣрѣ, сія послѣдняя не можешь доставлять большіхъ запасовъ онаго на далекія разстоянія. Опповая порговля хлѣбомъ необходимо соединяется съ мореплаваніемъ: по сей причинѣ и въ древности она ограничивалась только странами, прилежащими Средиземному, Черному морямъ и, быпь можешь, Аравійскому и Персидскому заливамъ. Здѣсь тѣже самыя земли, кошторыя нынѣ изобилующіе хлѣбомъ, берега Варварійскія и Египетъ, и въ древности отличались подобнымъ плодородіемъ, даже несравненно болѣе, нежели въ наши времена, по причинѣ лучшаго обработыванія почвы. Кто не знаетъ, что Римъ оспюда и изъ Сициліи извлекалъ свои запасы?

Еще съ большими затрудненіями сопряженъ перевозъ вина по сухому пути. Подобно всѣмъ жидкимъ моварамъ, оно можешь быпь перевозимо не на вьючныхъ живопныхъ, но только въ повозкахъ, кошторымъ не возможно слѣдовать за караванами, по причинѣ частаго недостатка въ проложенныхъ дорогахъ. Но быпь и другія причины, кошторыя должны были дать иной видъ порговлѣ винами въ древности. Стрāны западной Европы, нынѣ почти исключительно производящія вина, кошторыми оправляется значительный внѣшній

270

поргъ, давали ихъ мало или даже совсемъ не производили. Вообще поргъ винами не могъ быть такъ значителенъ, какъ въ наши времена, кромѣ не многихъ исключеній: обитали шѣхъ спрань, кошорыя сами не производили винъ, мало употребляли сей напинокъ, между шѣмъ какъ теперь видимъ совсемъ противное. Каждая земля производила и употребляла тогда свои собственныя вина; и развенденіе винограда могло быть шѣмъ значительнѣе, что еще не было религіи, кошорая бы, подобно Магомешанской, запрещала исповѣдникамъ своимъ употребленіе вина.

Какъ предметъ порговли, масло въ древности было важнѣе вина. Доставленіе его со-prяжено было съ меньшими трудностями; ибо оно удобнѣе выдерживаетъ перевозъ, не-жели многіе роды винъ; къ тому жь оно было во всеобщемъ употребленіи, ибо коровье почпи неизвѣстно въ Южныхъ спранахъ. Впрочемъ касательно добыванія его произошло мало перемѣнъ; засмли, тогда его производившія, доселѣ одинъ производящій его; поргъ симъ веществомъ былъ однимъ изъ важнѣйшихъ испочниковъ обогащенія для Си-циліи и Южной Италіи.

Напротивъ того, гораздо меньшимъ трудностямъ подверженъ былъ перевозъ всѣхъ шо-

271

варовъ, кошорые служаюпъ для одежды; хо-
пя грубый мaшeрiалъ не могъ вывозиться въ
тaкомъ количeствѣ, какъ нынѣ. Особенно
уважаемыя произвeденія, какъ-по : шeлкъ,
хлопчатая бумага, тонкая шeрeпъ исключи-
тельно припадлежали Востоку, и послѣдующія
розысканія покажутъ, скoль важны были въ
древней сухопутной тoрговлѣ сiи главные ея
предмeшы.

Наконецъ, драгоцѣнныя произведенія Восто-
ка, пряныя коренья и благовонія, въ не-
смѣшномъ количествѣ пошребляемыя при
жертвоприношеніяхъ, шекли разными пупями
изъ Аравіи и. Индіи къ Западу. Дальшій шія
объясненія предложены будущы въ послѣдствіи:
выше уже было замѣчено, что нѣмъ спатьи
въ торговлѣ, болѣе удобной для перевоза.

Для розысканій касательно политики и
торговли древняго міра, времена Македонскаго
и Римскаго владычества не сушь ни важнѣй-
шія, ни поучительнѣйшія. Гдѣ одинъ народъ
все нисповергаетъ предъ собою, шамъ по не-
обходимости должно изчезнуть по разно-
образіе формъ государственныхъ, кошорое
составляетъ сополь важное преимущество древ-
носіи; легко сплсняется и самая торговля.
Хотите ли перенеслись въ периодъ, когда сіе
разнообразіе политическихъ формъ было еще

272

видимо и мирныя сношенія народовъ представляли самую живую каршину? — не оспанавливайтесь на временахъ Македонянь и Римлянь. Время не задолго прежде основанія Персидской Монархіи и время самой Монархіи есть, кажется, то, копорое должнѣ в;ѣв удовлетворить взорамъ наблюдателя, и потому заслуживаешьъ подробнѣйшаго разсмотрѣнія. Послѣ уже легко объяснился, легко оцѣнился все, чтобъ вѣки позднѣйшіе представляла замѣчательнаго Александрійская порговля, чтобъ произвела Македонская и Римская политика. Но обращясь къ онымъ древнѣйшимъ временамъ, видишь все болѣе на своемъ мѣстѣ; народы еще не упрашили своей самобытности, какъ въ послѣдствіи, и при взаимномъ ихъ сообщеніи каждый является пѣмъ, чѣмъ по своему положенію быть долженствовалъ. Берега моря Средиземнаго были тогда заняты народами трудолюбивыми и мореходцами; Карthetav владычествовалъ надъ большей часпію береговъ Африканскихъ, старался удержать въ рукахъ своихъ порговлю съ внутренней Африкой, и его гавани были какъ бы главными вращами, въ копорые ввозились къ народамъ сей часпіи свѣта произведенія иноземныя. Кирена, обладавшая Восточной часпію береговъ сихъ, была его соперницей. Напропивъ, первой изъ сихъ рес-

273

публикъ Сицилійскіе и Италіанскіе Греки
воздѣлываніем плодоносной земли своей при-
обрѣли великія богатства, которыя своимъ
излишествомъ сдѣлались гибельны для нихъ
самихъ. Тѣсная земля ихъ едва могла произ-
вести столько масла и вина, сколько погло-
щали близкая Галлія и неизмѣримая Африка,
которымъ сіи произведенія мало или совсемѣмъ
не были свойственны; бѣльшая часть самой
Италіи была занята Эктурцами, народомъ,
который, не смочря на соперничество Кар-
θагенянъ, удержался на Средиземномъ морѣ;
Римляне, тогда еще владѣшели одного Ла-
ція, посѣщали на корабляхъ своихъ берега
Африканскіе и заключали съ Карθагенянами
торговые союзы; ключь сообщенія съ внуп-
ренней Галліей былъ въ рукахъ Массиліи,
самой мирной и счастливѣйшей изъ всѣхъ дер-
жавъ Греческихъ. На берегахъ Испаніи цвѣли
Гадесь и другія независимыя финикійскія се-
ленія, которыхъ корабли отваживались пла-
вать по самому Океану. Государства соб-
ственной Греціи, особливо Коринѣ и Аθи-
ны, пакже ихъ колоніи на берегу Юническомъ
владѣли торговлею на Егейскомъ и Черномъ
морѣ; самый затворенный для иностранцевъ
Египетъ, гдѣ еще стоялъ пресполъ фара-
оновъ, открылъ Грекамъ вольную гавань въ
Навкрашидѣ; и сіи Государи, въ надеждѣ

№ 15.

4

274

овладѣшь Финикіей и Сирією, перенесли свое
жилище изъ Мемфиса въ Саись, и на двухъ
моряхъ явились Египетскіе вооруженные фло-
пы. Ассирійскіе и Вавилонскіе опуспоши-
пели принудили племена внутренней Азіи
узнать ближе другъ друга; даже насильствен-
ныя переселенія народовъ — сіе первое сред-
сіпво, изобрѣшенное деспопизмомъ еще въ
младенческиѣ для удержанія завоеваній —
должны были познакомить ихъ короче между
собою и распространить ихъ взаимное сооб-
щеніе. Гордый Вавилонъ, самымъ положені-
емъ своимъ назначенный быть главою Азіи и
первымъ торговымъ мѣстомъ ея, былъ спо-
лицею промышленности и образованности,
между шѣмъ какъ Тирѣ и прочія Финикій-
скія государства сохраняли право, главныя
вѣшви Азіянско-Европейской торговли пе-
реводишь черезъ свои гавани. Подъ власію
Персовъ, какъ скоро упихли первыя бури,
сіе сообщеніе народовъ не испытало большаго
разспройства. Во время ихъ господства Азія
соспавила правильную, благоустроенную Им-
перію; по дорогамъ, ими проложеннымъ, мож-
но былоѣ здить безъ затрудненій опъ Сар-
деса до Бакпры и Персеполя, и самыя раз-
валины чертоговъ Царей ихъ, украшенныя
изображеніями празднесівъ, гдѣ каждая нація
является предъ прономъ съ плодами своего

275

шрудолюбія, доселѣ ясно говорятъ намъ о про-
мышленности народовъ и о царспвенной му-
дрости правителей.

Прибавьпе сюда еще современное сообщеніе
народовъ Южной Африки и Еθίοπία, кошо-
рые, производя торговлю караванную въ спе-
пяхъ Африканскихъ и Арабскихъ, находились
въ сношеніяхъ съ Карθагеномъ и Тиромъ, какъ
то будешь показано въ послѣдствіи — и сей
періодъ предшавіпъ вамъ каршину жизни и
дѣятельности, связей и сообщеній между на-
родами, кошорая приводишь наблюдаяшеля въ
изумленіе, пѣмъ пріятѣйшее, чѣмъ болѣе
она должна поразить его богашствомъ и мно-
горазличіемъ предшешовъ. Она не перенесетъ
насъ къ крайнему предѣлу времени историче-
скаго; но поставивъ въ ту точку, гдѣ ясный
свѣтъ написанія начинаешь теряться въ
сумракѣ, дающемъ изслѣдованію еще болѣе
прелести, когда оно умѣешь объяснить его.
Мы не имѣемъ цѣлю углубляться въ оный
темный періодъ прошедшаго, кошораго не
озарить никакой свѣтильникъ критики;
надѣемся однакоже, что нѣкошорые лучи про-
никнешь и въ сію мрачную ощдаленность.

Съ сей спороны хопимъ разсмаивривать
испорію міра древняго и представить, по
крайней мѣрѣ, въ простыхъ чертахъ ту раз-
нообразную картину, кошорую она должна

4

276

разцвѣтить для насъ. Пусть нѣсколько оп-
даляемся народы воинственные, прежде одни
почпи занимавшіе переднюю часть сей карти-
ны, и дадушь проспоръ другимъ, скромно
паившимся за ними. Пусть походы мирныхъ
каравановъ замѣнять зрѣлище опусшоши-
тельныхъ воинствъ и возникающія спѣны
новыхъ селеній закроють опъ взоровъ на-
шихъ видъ городовъ разрушенныхъ !

Рожалипъ.

Послѣ сего общаго обозрѣнія Геренъ приступаетъ
къ частнымъ изслѣдованіямъ.

277

КРИТИКА.

Дивь и Пери, повѣспь въ спихахъ, соч. А. Подолинскаго. С. П. бургъ въ Тип. Глав- наго Управленія пушей соенія 1827 in 8° 41 стран.

Съ перваго взгляда казалось бы, чипо духъ
человѣка, углубляясь въ себя, долженъ обда-
ляться отъ красотъ Природы; но опытъ не-
престано представляешь намъ упѣшитель-
ныя доказательства противнаго. Какая Поэ-
зія мрачнѣе, задумчивѣе Англійской, произвед-
шей Юнга, Байрона, Мильпона? Между пѣмь
въ Англіи многіе Поэты какъ бы рождены
были сочешать глубокомысліе Евронейское съ
роскошною живописью Воспока: это стрем-
леніе можно замѣпить еще у Шакспира (въ
его Видѣніи лѣтней почи); въ наше время
Англичанинъ Муръ приестраспилъ всю Европу
къ Восшочному роду Поэзіи, съ кошорымъ
впрочемъ Гёше и еще прежде Гердеръ ее по-
знакомили. — Мы Русскіе не оешались чужды-
ми его примѣру: нечувствительно обога-
щается словесность наша восшочными Апо-
логами, спихотвореніями, поэмами. Кришика
радуется, смочря на сіе обогащеніе; между
шѣмъ холодная предусмоприпельносѣть, въ ко-
торой ее часпо, но несправедливо укоряли,
заспавляемъ опасаться, чпобы роскошь

278

описаній не замѣнила у наших спихопворцевъ испинной силы чувствованій и мыслей; живописцы, щеголявшіе яркоспію красокъ, рѣдко отличались почноспію рисунка.

Содержаніе поэмы Дивъ и Пери взято изъ Персидскихъ сказаній о войнѣ добрыхъ духовъ съ злыми. Пери, плѣненная Дивами и посаженная подъ спражу одною изъ нихъ, обращаетъ своего пюремщика, и совершивъ на землѣ добрые подвиги, сподобляется вмѣстѣ съ нимъ возврапа въ вожделенной Рай. Мысль сія обращана уже многими въ разныхъ видахъ. Нельзя и требовать, чпобы въ небольшой спихопворной повѣсти она была развита съ надлежащей полною; — Дивъ, слабое повтореніе Аббадоны Клопшпокова, Пери — то же что Пери Томаса Мура.

Пробный камень молодаго спихопворца есть слогъ. Въ эпомъ отношеніи Гнѣ Подолинскій заслуживаетъ вниманіе и подаетъ весьма хорошія надежды. Его 4хъ спопные хореи тякушь звучно и свободно; можно бы пожелать имъ болѣе силы, особенно въ разговорахъ; впрочемъ соединить силу съ симъ изнѣженнымъ размѣромъ — весьма трудно; за то описанія волшебнаго ущелія Дивовъ и развалинѣ Гебріскихъ храмовъ отличаются живописью испинной Поэзіи.

280

Здѣсь не соблюдена мешафора: ибо понятій
виться и гряда согласишь не можно.

Тамъ же:

«Съ высоты слешятъ онѣ,
И цвѣшовъ блестящимъ златомъ
Мнѣ повѣютъ ароматомъ. »

Кромѣ двусмыслія, производимаго двумя шво-
рппельными падежами, здѣсь па же неисправ-
носьпь: металль и аромать — двѣ вещи не-
совмѣснимыя.

Въ строфѣ XXIX :

« Къ шрону Аллы въ краткій мигъ
Гласъ раскаянья достигъ. »

Краткій мигъ сшоль же мало сказать мож-
но, какъ свѣтлый свѣтъ или мокрое море.
Доспигнуть: трона, а не кв шрону.

Но число ошибокъ какого рода очень огра-
нично: попому имѣемъ право назвать ихъ
не ошибками, а неисправностями.

— eb.

—●—

281

Собрание

Словенскихъ памятниковъ, находящихся
въ Россіи. Составлено Петромъ Кеппе-
номъ, Магистромъ Правовѣднія, Док-
торомъ Философіи и Членомъ разныхъ
ученныхъ Обществъ. С. П. Б. въ Типогра-
фіи Шмп. Воспитательнаго Дома 1827
(въ большую 4-ку). Книга І, содержащая въ
себѣ памятники, собранные въ Германіи.
Отдѣленіе І. Десять лисповъ снимковъ и
26 страницъ общаго предисловія.

На первыхъ девяти лискахъ снимки трехъ
Словенскихъ епапей (шакже нѣсколькихъ
строкъ Лапинскихъ и одной Греческой) изъ
Фрейзингенской рукописи, хранящейся въ
Минхенѣ. Остававшееся на 9мъ лиспѣ порож-
нее мѣсто занято снимками почерка Словен-
скихъ буквъ пергаменнаго Четвероеванге-
лія 1492 г., находящагося въ Минхенѣ, мо-
литвы: Отче нашъ, Ангельскаго поз-
дравленія и Символа вѣры на Польскомъ
языкѣ напечатанныхъ въ книгѣ: Statuta Si-
nodalia Wratislaviensia въ Нюренбергѣ 1512
года, и конца послѣсловія изъ шой же кни-
ги statuta Sinodalia.

За симъ слѣдуешь общее предисловіе,
въ коемъ издашель объявляешь, какимъ об-

["282", "разомъ онъ, щедротами покойнаго Государ-\nственнаго Канцлера, приведень былъ въ со-\nстояніе напечашать сіе драгоцѣнное, какъ\nдля Палеографіи, такъ и для Исторіи языка\nСловенскаго, собраніе памяпниковъ; а чпобь\nдоспавить Филологамъ возможность судить\nсъ большею основашельностію о сообщае-\nмыхъ имъ выпискахъ, помѣщаетъ тушь же\nизвеченіе изъ древнѣйшей рукописи, писан-\nной Кирилловскими буквами, и именно изъ\nОстромирова Евангелія 1057 года, храняща-\nгося въ С. П. Б. Имп. публ. Библіотекѣ.", "Извлеченіе сіе заключаетъ на 24хъ страни-\nцахъ 12мъ разныхъ Евангельскихъ чпеній и\nпослѣсловіе Остромирова Евангелія. Все сіе\nнапечатано противъ рукописи изъ строки\nвъ строку, и не только съ точнѣйшимъ со-\nблюденіемъ правописіи въ часты и съ\nподражаніемъ форм:\n\n> **ЕВАНГЕЛЬСКИЕ**\n> **ЧПЕНІЙ И**\n> **ОПЫСАНИЕ**\n> **ИЗВЛЕНІЕ**\n> **ИЗДАНИЕ**\n> **ИЗВЛЕНІЕ**\n> **ИЗВЛЕНІЕ**\n> **ИЗВЛЕНІЕ**\n>

283

мастеріаловъ для сужденія о древнѣйшемъ
церковномъ языке Словенскомъ и о первона-
чальной формѣ буквъ Кирилловскихъ : по и
за сіе одно заслуживалъ бы онъ общей благо-
дарности.

Сожалѣшь должно, что книга сія пущена
въ свѣпъ неполною (вѣроятно за отѣздомъ
издашеля изъ Пешербурга). Къ ней недоспа-
ешъ текста, ип. е. объясненій и примѣча-
ній, объщанныхъ въ предисловіи. Сей текспъ,
какъ намъ извѣспно, печатается и выдешъ
въ концѣ года.

А. В.

---

284

ИНОСТРАННЫЯ КНИГИ.

Cours de Litterature Grecque moderne donné, à Genève par Jacovaky Rizo Néronlos, ancien premier ministre des Hospodars Grecs de Valachie et de Moldavie, publié par Jean Humbert. Genève 1827. 1 vol. in-8; (168 с.)

Курсъ Гретеской новѣйшей Литтературы, читанный въ Женевѣ Яковаки Ризо Нерулосомъ и пр.

(ОКОНЧАНІЕ.)

Новѣйшій Греческій языкъ образовался изъ испор-
ченнаго древняго. Эта порча спановится ощущ-
шельною со временъ Юстиніана, увеличивается при
завоеваніи Греціи Крестоносцами, и вѣроятно
языкъ Греческой пстребился бы въ сіе время, если
бы раздѣленіе церкви не ослѣлило совершенно Гре-
ковъ отъ Христианъ-похопшелей. Въ послѣдшіи
хранительной для языка сплою сталъ Папіаршій
престолъ Константинопольскій, удержавшій свое
вліяніе на Христианъ Восточныхъ. Духовенство не
переслало выдавать, на книжномъ Греческомъ
языкѣ, сочиненія, коморы, пмѣя цѣлю османавли-
вать ощупничество, предупреждали и конечный
упадокъ языка.

Уже въ началѣ осмнадцатаго столѣтія про-
стонародное нарѣчіе начинается выходить изъ со-
стоянія неподвижности, въ коморомъ оно пребыва-
ло дотолѣ. Только тогда люди ученые рѣшились
писать на Греческомъ новѣйшемъ. Это было един-
ственное средство сдѣлать просвѣщеніе общена-
роднымъ, и только съ сего времени начинается
эпоха образованности въ Греціи.

285

Ризо раздѣляешь на три періода Исторію лит-
тературныхъ успѣховъ своего народа. Пробѣжимъ
быстро картину двухъ первыхъ, имъ предшавлен-
ную, и болѣе остановился на трещемъ, который
имѣшъ для насъ важность ближайшую.

Первая епоха ознаменована заведеніемъ школъ для
преподаванія книжнаго языка Греческаго (1700 -
1750). Эшотъ первый шагъ къ образоланію былъ
слѣдствіемъ произшесшія, счасшливаго для Гре-
ковъ. Турецкое правительство дало имъ важное
право выбирать изъ своей среды драгомановъ и. Кня-
зей Молдавіи и Валахіи; и науки нашли сильныхъ
защитниковъ въ сихъ людяхъ, ошправлявшихъ шакія
высокія должности.

Главою шѣхъ, кошорые, въ семъ періодѣ, умѣли
дашь народу счасшливое стремленіе къ пріобрѣте-
нію знаний, долженѣ быть признанъ Александръ
Маврокордато, уроженецъ острова Хіоса. Онъ
былъ драгоманомъ Поршы и, пользуясь милостію
и уваженіемъ Минисшерства Ошноманскаго, упо-
шребилъ все свое вліяніе на покровительство со-
ошечественниковъ. Имъ позволилъ завести училища
въ разныхъ городахъ Турзіи Европейской п Малой
Азіи, и онъ самъ надѣлилъ сіп школы множествомъ
классическихъ швореній, печатанныхъ и купленныхъ
въ Европѣ. Сынъ его Николай, первый изъ Грековъ
названный Княземъ Валлахіи, послѣдоваль примѣру
ознацъ и столь же дѣятельно покровительствовалъ
науки и литтературу. Тогда-то языкъ Греческій
началъ очищаться мало по малу: на немъ чистались
проповѣди, имъ старались красно говоришь въ совѣ-
шахъ Синода и въ лучшихъ общесшахъ.

286

Самыми цвѣщущими школами того времени были Константинопольская и Янинская. Отшуда вышли: Самуилъ, Патріархъ Константинопольскій, Доро- вей Митпленскій, Евгеній Булгаръ, Өеотоки Кор- цирскій и множество другихъ молодыхъ Грековъ, которые, прослушавъ курсъ въ сихъ училищахъ, оправдывались въ Европу совершенствовать свои познанія. Всѣ они издали въ послѣдствіи времени разныя сочиненія на языкѣ Греческомъ, какъ книж- номъ, такъ и новѣшемъ.

Второй периодъ (1750-1800) отличается отъ пер- ваго введеніемъ въ Грецію ученыхъ познаній Евро- пейскихъ. Константинопольскій Патріархъ Саму- пльъ и Евгеній Булгаръ суть тѣ знаменитые му- жи, которые съ особеннымъ жаромъ поддержи- ли стремленіе, разъ уже данное, къ образованно- сми. Преимущесшенно первый, осмѣвая тщесла- віе своихъ соотечественниковъ, хошѣвшихъ быть писателями оригинальными, внушилъ имъ мысль, переводивъ классическія творенія новѣшей Евро- пы и на сей предмѣтъ обращѣ способности Грѣ- ческихъ писателей.

Погибель славнаго Риги, который, въ концѣ про- шедшаго столѣтія, сдѣлавъ неудачное покушеніе освободишь Грецію, былъ выданъ Туркамъ и обез- главленъ въ Бѣлградѣ, — имѣла вліяніе, хошя и не прямое, на способъ преподаванія въ Греческихъ учи- лищахъ.

До штхъ поръ большая часть Грековъ занимав- лась науками единственно для того, чтобы полу- чать мѣстá Профессорскія или пріобрѣсти славу литтературную. Въ Ксенофоншѣ они удивлялись

287

Историку, исполненному Аттической грацип, а не
полководцу-предводителю возвращенія десяти шы-
сячь. Въ Иродош искали они діалекта Іонійскаго,
неподражаемой простошы слога, а не вѣрной кар-
шины временъ, шоль богатыхъ гражданами — ге-
роями. Они чтили Димосовена за его краснорѣчіе,
за его силу ораторскую, не задумывалось надъ его
гражданскими добродѣшелями, надъ шѣмъ непоколе-
бимымъ постоянствомъ, съ которымъ онъ преслѣ-
довалъ, въ одно и шоже время, измѣнниковъ ощече-
ству и Филиппа, сокрушителя свободы Грековъ.

По смерти Риги членіе авшоровъ получило дру-
гой характеръ. Профессоры Словесности объясняли
Греческому юношесству не шолько красоты слога
и прелести выраженій, сколько нравы и характе-
ры, правила гражданскія и политическія, освящен-
ные сими безсмертными швореніями. Такова была
система ученія, избраннаго Ламбросомъ, Даніюломъ
Филиппдомъ, Констандасомъ, Веніаминомъ Псали-
дою, Кораемъ и пр. Посвящая свои способности на
довершеніе сего полезнаго переворота въ обученіи,
сіи знаменишые ученые дарили народъ свой множе-
ствомъ переводовъ, которые высчитывать было бы
слишкомъ долго, но которые всѣ имѣющі характеръ
чисło-ученый. — Переходя къ третьему періоду
(1800 до настоящаго времени), оставимъ слова
самаго Ризо :

« Быстрые успѣхи въ наукахъ и философіи озна-
меновали вторый періодъ; Греческой языкъ, непра-
вильно называемый простонароднымъ, обогащился
великимъ числомъ переводовъ и швореній ориги-
нальныхъ; но шолько въ третьемъ періодѣ языкъ

288

сей получлѣ правила поштеганыя п систему усо-
вершенствованія основашельную. Прежде нежели
привступлю къ сей послѣдней части нашей ученой
исторіи, почптаю за нужное изобразить нѣкото-
рыя внѣшнія причины, ускорившія умственное и
нравственное образованіе Греческой націи. Европа,
п особенно Турція, находилась въ обсшояшель-
ствахъ, благопріятныхъ для Грековъ; важныя поли-
шическія задачи, бывшія предмешомъ общаго раз-
мышленія въ сіе время, шумѣли и въ Греціи: она
съ жаромъ сшремплась ко всякаго рода совершен-
ствованію и въ типинѣ гошовила оружіе для сво-
его близкаго избавленія. »

« Такъ, среди порывовъ страшной бури, малый
уголокъ земли, счаспливый своимъ положеніемъ, на
своей скромной зелени оспанялась все ея бѣшен-
шво, приемлѣшъ отъ нея дождь благодѣшельный и
находить свое изобиліе въ разрушѣлыхъ ея дѣй-
ствіяхъ. Такъ Греція, въ продолженіи двадцати
пяти лѣтъ, извлекла свои выгоды изъ шѣхъ самыхъ
смятеній, которыя тревожили Европу. Революція
Французская грозила ниспровергнуть все сданіе
общественнаго устройства; шроны были потрясе-
ны въ самыхъ основахъ; все трепетало сей булавы
Геркулесовой, сей силы дѣйствительной и нрав-
ственной. Одно Правительство Турецкое, видя
Христианъ, истребляющихъ другъ друга, указыва-
ло на вражду ихъ, какъ на казнь неба, воображая,
что пророкъ услышалъ наконецъ обѣшь вѣрующихъ
и воздвигъ пса на вепря и вепря на псовъ. Но ра-
досшь его была не долговременна: хотя ощдален-
ная отъ мѣстъ, куда Франція устремляла свои на-

289

паденія, Имперія Оштоманская была поражена рес-
публиканцами въ самыхъ чувствительныхъ мѣстахъ
своихъ. Завоеваніе священной земли Египешской
угрожало въ одно время Исламизму и шрону Сул-
тановъ. Французскіе подосланцы имѣли порученіе
возмущать Грецію. Немедленно Россія и Англія,
предупреждая мятежъ, замышляемый Франціею, со-
единились съ Пормою и убѣдили ее ласкать Гре-
ковъ въ сихъ сомнишельныхъ обстоятельствахъ. »

« Успокоенный симъ двойнымъ союзомъ, Селимъ
ІІІ далъ Русскимъ и Англичанамъ чрезвычайное влі-
яніе на дѣлѣ своей Имперіи. Но Наполеонъ, побѣд-
тель при Аустерліцѣ, предшавилъ Султану свою
побѣду первымъ шагомъ къ возвращенію Крыма Вы-
сокой Порѣ. Селимъ повѣрилъ симъ леживымъ обѣ-
щаніямъ и замыслилъ измѣниТЬ своимъ союзникамъ.
Чшобы лучше обмануть Россію, онъ показалъ видъ,
будто уступаешь ей еще болѣе перевѣса, и позво-
лилъ судамъ Греческимъ плавать подъ Россійскимъ
флагомъ по всѣмъ морямъ Имперіи Турецкой. Но
власшь Наполеона надъ умомъ Селимовымъ ежеднев-
но давала поводъ къ обвиненіямъ противъ Поршы ;
Россія объявила ей войну и захвастила общпрныя
области Бессарабіи, Молдавіи и Валлахіи. Порѣ
нѣкогда было стѣснять Грековъ, кошорые, во время
мира, гордились покровишельствомъ Россіи: ибо
Въ шо же время Англія объявила войну Султану, про-
шла Дарданеллы съ сшрашнымъ флошомъ, и сей
послѣдній явился подъ стѣнами Константинополя.»

« Между штѣмъ заключень былъ миръ между Фран-
ціей и Россіею (1807). Мустафа, преемникъ Селима,
должень былъ одинъ борошься съ Имперашоромъ

№ 15.

5

290

Александромъ. Тогда торговля Грековъ приобрѣла значительную обширность; ей открылся новый путь чрезъ Бѣлградъ и Землинъ; Греки ввозили по оному въ Австрию несмѣшное количество хлопчашей бу-маги. Съ другой стороны, война Испанская сдѣла-лась исчочникомъ обогащенія для плавателей Идрій-скихъ, Спецційскихъ и Ипсарскихъ, которые достав-ляли съѣстные иринасы въ поршы полу-бстрова. Нѣсколько разъ сіп неустрашимые мореходцы пре-зирали блокадами державъ воюющихъ и проникали въ порты, самые утѣсненные. Такимъ образомъ, между тѣмъ какъ Наполеонъ громиль Европу, меж-ду тѣмъ какъ Турція страдала не только въ нерав-ной борьбѣ своей съ Россией, но еще (п гораздо бо-лѣе) отъ часпыхъ мяшежей янычаровъ, свергнув-шихъ Селима и умершвившихъ Великаго Визиря Му-сшафу Байрактара, — Греки, пользуясь спмь благо-пріятнымъ стеченіемъ обстоятельствъ, приближа-лись, безъ всякаго шума, къ той цѣли, ко торую до-стingнушь имъ казалось уже возможнымъ.»

« Въ сіе-шо выгодное время распространилась ихъ торговля, увеличилось богатство народное, сно-шенія съ иношранцами сдѣлались обширнѣе. Въ тридцать лѣтъ, у Грековъ явились купеческіе фло-шы, мануфактуры, торговые домы, которые основались или въ самой Греціи или въ прочей Европѣ; и Греки увидѣли счастливое вліяніе промышленно-си и богатства на образованность. И шакъ тор-говлю надобно признать одною изъ главныхъ при-чинъ возспановленія Греціи. »

« Народъ безъ торговли спановился народомъ —

291

затворникомъ; онъ исключаетъ себя изъ общества
націй, какъ пусшынникъ ошказываешся ошъ побуж-
денія, даннаго ему природою, ошъ побужденія къ
общежительности. Только сношенія торговыя про-
буждающъ промышленность, образующъ мореход-
шво, вводять или совершенствующъ науки и искус-
ства, раздробляютъ рабошы для умноженія произ-
веденій, приносять богатство. Турки, довольству-
ясь свои господствомъ надъ краями, шшоль обиль-
ными и цвѣшущими, сушь, шакъ сказашь, стражи-
евухи прекрасной природы: они смотрятъ на нее,
не касаясь ей. Они сохраняютъ всѣ склонности ко-
чевыхъ народовъ; имъ прияшіе скакашь на коняхъ
своихъ по долпнамъ безплоднымъ, нежели ходить
пѣшкомъ по нивамъ воздѣланнымъ; они презира-
ющъ землепашество и такимъ образомъ исребля-
ющъ въ самомъ началѣ произведенія, торговлю, на-
слажденія, промышленность и деньги. Вмѣсто шо-
го, чтобы обращаться къ симъ источникамъ бо-
гашства народовъ, они всегда дѣйствовали на обо-
ротъ, искали единшственно денегъ — сего послѣдняго
звѣна въ цѣпи богашства національнаго. Такое по-
ложеніе вещей естественно должно было вредишь
Портъ Оштоманской, и, въ самомъ дѣлѣ, области
плодоносныя превращались наконецъ въ пусшыни.
Всѣ земли, покоренные оружіемъ Турковъ, безъ ка-
пишуляціи, подавлены были игомъ права феодальна-
го; двѣ штети земель принадлежали касшѣ военной
или мечетямъ Имперіи и городамъ Меккѣ и Ме-
динѣ; осшальная часть ихъ, самая неплодоносная,
была обижаема наиболѣе грабишелями-Намѣстни-
ками. И народонаселеніе Европейскихъ и Азіаш-

5*

292

скіхъ провинцій Турціі уменьшалось весьма при-
мѣшно... »

Здѣсь изслѣдуешьъ авторъ тѣ причины, кошорыя
способствовали заведенію купеческихъ флотовъ и
успѣхамъ торговли, просвѣщенія и образованносни
въ Греціи.

« Въ шрактатѣ при Кайнарджи (маленькомъ го-
родкѣ въ дефилеяхъ горы Гема), шрактатѣ, для
Россіи шоль славномъ, написанномъ по приго-
вору ея торжесшвующаго оружія, кабинетѣ С. Пе-
тербургскій требовалъ, чтобы его консулы и вице-
консулы былі утверждены въ пристаняхъ Леванш-
екихъ, и чѣпъ имъ дана была возможносѣ покро-
вительствовашь дѣятельно торговѣ, флагу и под-
даннымъ Россіи. При сношеніи съ варварами сла-
быхъ шрактатѣ приносишь шолько же пользы какъ
лишь бумаги, ни на что негодной, сильный полу-
чаеть гораздо болѣе, нежели сколько выговорено
въ сташьяхъ. Порша позволила Россіи свободное
плаваніе по Черному и всѣмъ морямъ Оштоманской
Имперіи. Таганрогскій Поршь, на Азовскомъ морѣ,
былъ предметомъ перваго торговаго покушенія
Грековъ-островитянъ, которые, подъ Русскимъ фла-
гомъ, осмѣлились посвѣтливъ его. Греки дѣлались под-
данными Русскими помощію просныхъ патентовъ,
даваемыхъ имъ посланниками или консулами Рус-
скими. »

« Мирный договоръ, которымъ заключилась вто-
рая война, подтверждены условія Кайнарджскаго;
Порта признала за Россіею Крымъ и всѣ обласши,
сю завоеванныя, до лѣваго бѣрега Анѣстра. Екате-
рина II, съ искусствомъ, достойнымъ Пешра Вели-

293

каго, умѣла пользоваться своими побѣдами, между
шѣмъ какъ слабый Селимъ унывалъ при видѣ сво-
ихъ неудачь и унижался. Одесса сдѣлалась тогда
какъ бы Греческой колоніею. Въ самые первые годы
ея основанія, шамъ поселились многія купеческія фами-
лии Грековъ, и многіе купеческіе корабли острововъ
Юнійскихъ и Архипелажскихъ приходили въ Одесскій,
Крымскій и Таганрогскій поршы. Въ сіе-по время
три маленькіе острова, извѣстные до полѣ море-
плавателямъ единшвенно по своимъ скаламъ, Идра,
Спеція и Испара, предприняли плаваніе по Чер-
ному морю; и сіе плаваніе было предтечею пла-
ванія по морю Средиземному и пушешесшій ошда-
ленныхъ. Франція, во время революціи сражавшая-
ся со всею Европою, кромѣ Оптоманской Порты,
нѣсколько времени страдала ошь недосташка въ
хлѣбѣ. Мореходцы трехъ упомянутыхъ острововъ
воспользовались симъ обстоятельствомъ, покупали
хлѣбъ въ Одессѣ и Таганрогѣ, проходили Дарданел-
лы подъ флагомъ Русскимъ, потомъ, едва вошедши
въ море Средиземное, поднимали, какъ подданные
Порты, флагъ Турецкій, и прпвозили приписы въ
Порты Франціи, гдѣ имъ плашили дорогою цѣною.
Скоро обогашившись морговлею столь прибыль-
ною, они столь же скоро построили и вооружили
большіе шранспортыные корабли и съ островитя-
нами Егейскаго моря овладѣли морговлею Франціи
въ Левантѣ.»

«Съ конца прошедшаго столѣпія множество ку-
цическихъ семействъ, поселившись въ большихъ го-
родахъ Европы и Леванта, распросшраняли связи и
сношенія народа Греческаго, ободряли промышлен-

294

носшь и увеличивали богатство. Чрезъ ихъ посред-
шво множесшво молодыхъ людей оставляли Грецію
и оканчивали свое образованіе въ Университешахъ
Европейскихъ. Ученыя предпріятія размножались
ежедневно : въ двадцать первыхъ лѣшь нынѣшняго
школѣшія, болѣе трехъ шыслѣь сочиненій или пере-
водовъ на языкѣ Ново-Греческомъ были напечата-
ны въ Парижѣ, Вѣнѣ, Венециі, Лейпцигѣ, Москвѣ,
Яссахъ и Константинополѣ. Едва показывался про-
спекшь какой-нибудь новой Греческой книги, какъ
множесшво подписчковъ облегчали ея изданіе. Че-
шыре политическіе и литтературные журнала хо-
дили въ Греціи. Негоціанты соперничесшвовали уси-
ліями на пользу общую, и многіе изъ нихъ, какъ шо
брашья Зосимы, печашали на своемъ иждивеніи и
раздавали учплищамъ сочиненія Греческія древнія
и новыя. Наконецъ въ Одессѣ, Бухаресшѣ, Яссахъ и
Корфу основаны были шеатры, на которыхъ акте-
ры Греческіе играли шрагедіи, оригинальныя или
переводныя, на языкѣ Греческомъ новѣйшемъ. Люди
благоразумные надѣялись просвѣшить ощечество,
облегчая приобрѣшеніе свѣденій, сокращая время
ученія, кошорое излишне продолжала метода преж-
ния. Они съ радостію впѣли, что ихъ нація, при
содѣйствіи прошшесшій политическихъ обогащен-
ная торговлею, укрытая ошь фанатизма прави-
шельствъ, наконецъ способна къ нравшенному раз-
вишію. Блестящій былъ удѣлъ сихъ людей благород-
ныхъ : небо ввѣрило имъ, шакъ сказашь, будущую
судьбу ихъ ощечесша; они вняли сему прекрасному
назначенію, и ихъ соединенныя усилія произвели
дѣйствія благодѣшельныя. Въ продолженіи сего

295

трешьяго періода Греція занимаетъ, между про-
свѣщенными народами Европы, ту сшепень, кошо-
рой бы сей никогда покинуть не надлежало.»

«Вся исторія трешьяго періода можешь быть
заключена въ жизнеописаніи одного Корая. Сей че-
ловѣ къ необыкновенный, родившись въ Смириѣ
(1748), окончивъ курсъ наукъ въ училищѣ сего го-
рода, переѣ халъ въ Европу и въ послѣ дешвіи вре-
мени поселился во Франціи. Излишнимъ было бы
описывать подробности его жизни, высчитывать
ученые труды его: всякой можешь заглянуть въ Біо-
графію современниковъ (Biographie des contemporains) (*).
Въ началѣ нынѣ шняго вѣ ка, во Франціи едва было
извѣ сшно, что во Франціи есть Грекъ, называемый
Кораемъ. Его соотечесшвенники не обращали вни-
манія на то, что онъ ученыя сшепени свои полу-
чилъ въ Университешѣ гōрода Монпелье, издалъ нѣ-
сколько сочиненій Медицинскихъ и представилъ
ученой Европѣ переводъ Θеофрасōша и Инпокраша.
Греція узнала Корая тогда шолько, когда онъ из-
далъ на Ново-Греческомъ языкѣ Разсужденіе о пре-
ступленіяхъ и наказаніяхъ Беккаріи съ примѣ ча-
ніями и предисловіямъ. Эшо сочиненіе произвело
сильное дѣ йствіе въ умахъ Грековъ: тому причи-
ною было или самое время, въ кошорое оно яви-
лось, или цѣ ль, для которой оно было назначено.
Корай посвятилъ его республикѣ семи острововъ
Лонійскихъ. Сія республика тогда шолько что со-
сшавилась (1800); тогда въ первый разъ державы

(*) Мы постараемся предшавить нашимъ Читаше-
лямъ Біографію Кора.

296

Христіанскія обратили, казалось, вниманіе на по-
рабощенную Грецію і одной малой часці ея дали
тѣнь бышія полішическаго. Республика Іонійская
подавала счастливыя надежды прочимъ Грекамъ,
кошорые, изъ глубины мрака, съ наслажденіемъ взи-
рали на сію плеяду, какъ на предвѣсницу дня,
блестящаго для всей націи; въ новомъ созвѣздіи
семи острововъ они видѣли знакъ благорасположе-
нія правительствъ Европейскихъ къ Греціі. При
шакихъ обстоятельствахъ переводъ Беккаріи, по-
священный республикѣ Іонійской, разошелся скоро,
и Корай былъ прославленъ всѣми Греками какъ уче-
ный и пашріошь.»

«Между тѣмъ, не смочря на множество путеше-
ственниковъ, Европа еще не вѣдала нравственнаго
состоянія Греціи. Корай, въ сочиненіи своемъ: о
настоящемъ положеніи просвященія Грековъ, пер-
вый предшавиль пробужденіе Греческаго народа,
и его успѣхи въ умственномъ образованіи, далеко
превосходившіе по понятіе, которое имѣли объ
нихъ въ Европѣ. Это сочиненіе, напечатанное на
Французскомъ языкѣ и переведенное на новый Гре-
ческій, распространилось по всей Греціи, и возбуж-
дало Грековъ, которые, подобно выздоровливаю-
щимъ, сомнѣвались въ своихъ раждающихся силахъ.»

«Окончивъ изданіе Эοіопикъ Иліодора, Корай, какъ
человѣкъ достойный своего вѣка и возвышенный
надъ авторскимъ тщеславіемъ, началъ прекрасное
изданіе Эллинской Библіотеки, или собранія тво-
реній древнихъ писашелей, напечатанное иждивені-
емъ брашьевъ Зосимъ. Первые шомы содержашь
въ себѣ шворенія двухъ знаменишыхъ писашелей:

297

Исократа, орашора классичеекаго и Гражданина до-
бродѣшельнаго, и Плутарха, писателя второсще-
пеннаго по досшоинству литтературному, но до-
сшойнаго, по чувствамъ Пашріотическимъ, вѣка Фо-
кіонова и Эпаминондова. Исократъ, музыкою слога,
силою риторства, выраженіями, исполненными пре-
лесши и чувства, заслужилъ удивленіе своего вѣка;
хоша его упрскали иногда въ злоупотребленіи Ри-
торики, но не менѣе того онъ осшаешся образцемъ
вкуса и изящества, и драгоцѣннымъ источникомъ
для законодателей, Орашоровъ и Граждань всѣхъ
времень и народовъ. Вошъ почему Корай книгу свою,
назначенную для высшаго образованія молодыхъ
Грековъ, началъ рѣчами Исокраша, желая внушить
созотечесшвенникамъ возвышенныя чувства и лю-
бовь къ древней Литтературѣ. За ними слѣдующъ
сравнительныя жизнеописанія. Плутархъ имѣвшій
отечесшвомъ Херонею, гробъ свободы Греческой,
одинъ, въ свое время, думалъ о Греціи. Въ сравни-
пельныхъ жизнеописаніяхъ своихъ хошѣлъ онъ пока-
зашь Грекамъ, пресмыкавшимся предъ своими побѣди-
пелями, что и древніе Римляне едва могли сшоять
ха ряду съ Греческими героями. Сколь же далеко отъ
ихъ были шѣ, кошорыхъ украшали безсмысленнымъ
именованіемъ Божественнаго.

Къ Исократу и Плутарху присоединилъ Корай
объяснительныя ношы и предисловія, гдѣ онъ являеш-
ся Философомъ, Литтерашоромъ и Гражданиномъ.
Въ своихъ всшупишельныхъ рѣчахъ говоришь онъ
объ образованіи и совершенствѣ, къ коему можешь
достигнушь нашъ новый языкъ; о лучшемъ способѣ
сосшавленія Граммашикъ и образованія юношества;

298

о средшвѣ съ пользою чишашь древнихъ авторовъ;
о свѣшѣ, кошорый проливаешь на наши познанія по-
ложищельная Философія; объ обязанностяхъ Грековъ,
всѣхъ возрастовъ и сословій, въ ошношеніи къ сво-
ему овечеству. Эти совѣшь Корая, предшавленные
въ краснорѣчивой простошѣ, основанные на очевид-
ныхъ доказательствахъ, и утвержденные Европей-
скою извѣсшносшью автора, производching необыко-
венное дѣйствіе на всѣхъ Грековъ, способныхъ по-
нимашь ихъ. Тщетно педаншизмъ возшавалъ про-
тивъ сихъ могущихъ исшінѣ; шщетно старые пред-
разсудки нѣкошорыхъ школъ прелагали имъ упримое
сопрошивленіе: — нововведенія вездѣ находили бла-
госклонный пріемъ; смоль подвинулся впередъ на-
родъ нашъ; смоль свободны были умы ошъ предраз-
судковъ! »

Прежде Корая никшо не думалъ о сосшавленіи
правильной системы для очищенія Новогреческаго
языка. Всякой писаль согласно съ своими часшными
мнѣніями, не имѣя положишельныхъ основаній, и
сообразно своему большему или меньшему познанію
языка древняго. Но при началѣ текущаго шшолѣшія
Греки, возбужденные безпрестанно возрасшающимъ
просвѣщеніемъ, почувспівовали необходимосшь обра-
ботывашь философически родимое слово, и сюда
устремилось все ихъ вниманіе. Скоро мнѣнія разрѣ-
тились, и почши въ одно время явились на свой
предметъ три различныя сисшемы, бывшія предмѣ-
шомъ сильныхъ нападеній и защищавшіяся съ жаромъ.»

Первая изъ нихъ имѣла основаніемъ неопредѣлен-
ное стремленіе обогашишь языкъ словами и оборо-
шами, исказившимися мало по малу, или совер-

299

шенно забышыми во время древняго упадка Греческаго языка. Въ слѣдшвіи эшаго начала Греческій слогъ дѣлался смѣшеніемъ выраженій древнихъ съ выраженіями искаженными или низкими. Защитники этой системы, предводителями кошорыхъ былъ Неофишъ Дука, ссылались на примѣры нѣкошорыхъ знаменихыхъ писателей, какъ то Мелетія, Θεοτοκіи, и особенно на Евгенія. Корей сильно нападалъ на это ученіе, сражаясь съ нимъ то дѣльными доказашельствами, то оружіемъ насмѣшки, называя оное системою макаронитескою.»

«Вторая сисшема хошѣла писашь языкомъ разговарымъ, не перемѣняя ничего, ни въ значеніи словъ, ни въ ихъ измѣненіяхъ, ни въ оборотахъ. Ея основашелемъ былъ Юриспруденшъ Катардзи. Бывъ самъ человѣкомъ просвѣщеннымъ, онъ хошѣлъ средства къ образованію содѣлашь всеобщими, досшупными для всего народа; и, чшобы подкрѣпить свое мнѣніе, онъ сосшавилъ два шракшаша и Грамматику. Послѣ Кашардзи, главнымъ защитникомъ этой системы былъ Данійль Флиппидъ, кошорый, согласно съ ея правилами, перевелъ Логику Кондильяка, и Астрономію Лаланда. Но болѣе всѣхъ разпросренилъ ее Лрическій Поэшъ Аванасій Христопуло. Онъ принялъ всѣ положеніи Кашардзи и далъ имъ основаніе болѣе твердое. Онъ не шолько защищалъ упошребленіе просшонароднаго языка, но еще хошѣлъ доказатъ, что сей языкъ былъ однимъ изъ безчисленныхъ діалектовъ Дорійскихъ и Эолійскихъ. Поэшъ пріятный, одаренный цвѣшущимъ воображеніемъ, Христопуло увлекалъ всѣхъ прелесшью своихъ сшиховъ. Легкая поэзія, кошорая любишь выражашься

300

непринужденно, и не шерпить оборотовъ неосвя-
щенныхъ привычкою, подкрѣпила виды Христопуло;
и его анакреоншическія оды, писанныя самымъ про-
сшымъ слогомъ, были предметомъ восхищенія всѣхъ
Грековъ. Дамы шакже поддерживали его систему,
не литтературными разсужденіями, но шѣмъ удо-
вольствіемъ, кошорое онъ находили въ легкихъ про-
изведеніяхъ сего Поэта. Но шѣ, кошорые хотѣли
подражать простотѣ и народноши Христопуло,
не имѣя ни его ума, ни его свѣденій, писали слогомъ
низкимъ; прошивъ онаго возстали всѣ просвѣщен-
ные люди, желавшіе усовершенствовать языкъ,
и изшоргнушь его изъ того сосшоянія испорченно-
си, въ коемъ онъ находился.»

«Такова была колеблемость Граммашики: не было
ни твердыхъ положеній, ни цѣлаго, ни всеобщаго
національнаго начала. Корай почувствовалъ опас-
носшь, которой подвергался языкъ, и важность не-
удобствъ, могущихъ произойти ошь горячихъ спо-
ровъ литтераторовъ. Онъ нашелъ середину, унич-
тожавшую главныя злоупотребленія, и совѣшываль
писашь языкомъ и правильнымъ и понятнымъ, удо-
влетворяя штебованіямъ и ученыхъ и народа. Его
правиломъ было очищашь народное нарѣчіе, не вво-
дя въ него однакоже шѣхъ древнихъ оборотовъ, ко-
шорые слишкомъ удаллись ошь него,—изгонять сло-
ва иносшранныя, замѣняя ихъ, сколько возможно,
дювами Греческими, почерпаемыми съ умѣренно-
стію въ сокровищницѣ литтературнаго языка,— на-
конецъ избѣгать Галлицизмовъ и Германизмовъ,
многочисленными переводами введенныхъ въ новой
языкъ.»

301

« Эта система, первый опытъ копорой данъ Кораемъ, не замедлила обращить на себя вниманіе Греческаго народа; но, какъ и всякое важное нововведения, имѣла своихъ секшашоровъ, фанатиковъ и своихъ необузданныхъ враговъ, страдая равно ошь обоихъ. Партизаны Корая изказили его начала, преувелечивая ихъ. Эти мнимые Кораисы наводняли Грецію сочиненіями, писанными слогомъ не понятнымъ, его странные оборошы и неупотребительныя выраженія не находились ни у древнихъ, ни у новѣшѣнныхъ авторовъ. Зараза увеличивалась каждый день, и распространялась шакъ быстро, что сами авторы съ шрудомъ понимали другъ друга, и разбирали собственныя сочиненія. Тогда (въ 1812 году) написалъ я противъ нихъ комедію, подъ названіемъ: Новое нартие уденыхъ. Цѣль моя была не нападеніе на систему Корал, но предшавленіе странностей шѣхъ, которые искажали ее. Трудъ мой былъ не безполезъ: лѣкарство насмѣшки остановило успѣхи заразы. »

« Время ушвердило систему Корая; люди мыслящіе одобрили ее, за изключеніемъ иѣкоторыхъ не важныхъ пункшовъ. Съ шѣхъ поръ писменный языкъ явился въ красотѣ исшишно Эллинской, и языкъ разговорный шалъ чистымъ и изящнымъ. Но не одинъ Корай способствовалъ ея успѣхамъ и несправедливо бы было не упомянуть о братьяхъ Экономосахъ, Вамвасѣ, Газисѣ, Аргиропуло, Крестари, Ятропуло, Полихроніадѣ, Пикколо и Азопіусѣ. Всѣ сіи ученые способствовали своими трудами къ доведенію Греческаго языка до той правильности, которою онъ пеерѣ отличается. »

302

« Корай жилъ въ землѣ чужой и ошдаленной; не сморя на шо, онъ умѣлъ предвидѣшь, что близокъ тошъ день, когда призывъ къ оружію раздавшись въ лицелхъ Греціи, наполнишь ее крикомъ мщенія и свободы. Не сморя на преклонносшь лѣшь, сей старецъ - пашріошь и день и ночь писаль для своего ощечества, проповѣдывалъ размноженіе училищь и управлялъ ихъ образованіемъ для лучшаго разпространенія просвѣщенія. Въ то время первокласныя учебныя заведенія былъ въ Кидоніи, Смирнѣ, Сціо, Куруцемѣ, Бухаресшѣ, Яссахъ, Янинѣ и въ Аθинахъ.»

Бросивъ быстрый взглядъ на состояніе многочисленныхъ училищъ въ Греціи, въ то время, когда совершилось возсшаніе, Г. Ризо оканчиваетъ слѣдующимъ образомъ историческую часть своего литографурнаго курса:

«Въ годы, предшесшвовавшіе нашему освобожденію, успѣхи народные были столь быстры, общественный духъ столь бдішелень, что наблюдашель, видѣвшій Грецію въ одинъ годъ, съ шрудомъ узнавалъ ее въ слѣдующій, и что шѣ изъ Грековъ, кошорые не раздѣляли общихъ успѣховъ, казались согражданамъ ихъ Эпименидами, погруженными въ глубокій сонъ. Духовенство, первый и вѣрный хранитель языка, много способствовало къ сему разпространенію свѣта наукъ и сему движенію умовъ. Епископы и Архиепископы, возбужденные сими обстоятельствами, и повинуясь вліянію Пашріархальнаго пресшола, успѣшно трудились для разпространенія познаній. Нравы вездѣ смягчались и принимали одеж-

303

ду Европейскую; народный характеръ, униженный
долгимъ рабсшвомъ, возстановлялся съ гордостію;
молодые люди чувствовали необходимосТЬ образо-
ванія, и съ жаромъ искали его; уже снова начинали
являться науки и искусства; языкъ очищался еже-
дневно, посредствомъ умноженія училищъ и разпро-
страненіемъ журналовъ: Греческій народъ шелъ
скорыми шагами къ своему возрожденію.

Гдѣ шеперь убѣжище Греческихъ Музъ! Всѣ жи-
лища ихъ разрушены, всѣ школы уничтожены. Что
сдѣлалось съ училищами Смирны, Сціо, Янины,
Миссолунги и Константинополя? Какая участь
постигла учищелей? Увы! они всѣ погибли жер-
твою бѣдности, заразы или звѣрства варваровъ. »

«Что будешь шеперь съ нашею лишшерашурою?
Греки находясь въ продолженіи шесши лѣшь въ без-
престанной борьбѣ съ опасностями, видя ощечесшво
размерзаннымъ, ужели могутъ сохранишь еще то,
что служишь роскошью жизни и украшеніемъ обще-
ства? Въ опасностяхъ и страданіяхъ языкъ человѣка:
крикъ и стенаніе. Кшо нуждается въ одѣяніи и на-
сущномъ хлѣбѣ, тошь ищетъ выражашь шолько свою
бѣдность и свое ощчалніе. Можно ли требовашь
обращенія пріятнаго и ловкаго ошь гого, чье су-
ществованіе каждый часъ въ опасності? — Однако
же, не смотря на то, найдешь вы у Грековъ ла-
сковый пріемъ, человѣколюбіе и радушіе, внушенныя
не низкою снисходительностію и не подлой шру-
состью, кошорыя могли бы найти оправданіе въ
шоликихъ бѣдствіяхъ. »

« Молюсь и смѣю надѣяться, что Ощецъ
народовъ низведешь сосредашельный взоръ на

304

Грецію, і мощною рукою подымеші пзь кроваваго праха ея народъ, кошорый расточаетъ жизнь свою за возвращеніе правъ, неопъемлемыхъ и священныхъ, дарованныхъ природою каждому человѣку. Тогда снова процвѣшешъ образованносѣть и явятся искус- сшва, ея сопутники; тогда не одни старинные памятники и древнія развалины заманятъ въ Гре- цію путешественника; онъ встрѣшитъ Грецію жд- вую и возрожденную, — Грецію, населенную людьми ея досшойными, досшойными своихъ предковъ.»

Сочиненіе Ризо оканчивается прибавлениемъ, со- держащимъ въ себѣ Критигескій обзоръ главныхъ твореній новейшей Грегеской Литтературы. Здѣсь форма и образъ изложенія дѣлающъ выписку не возможною. И шакъ мы ограничимся указаніемъ на самую книгу тѣмъ изъ нашихъ читателей, кошо- рые захоятъ получить вѣрное понятіе о произве- деніяхъ, составляющихъ Новейшую Греческую Лиш- шерашуру.

—●●●—

305

*Mélanges Asiatiques, ou choix de morceaux de*
critique et de mémoires relatifs aux religions,
aux sciences, coutumes des nations orientales par Abel-Remusat. 1826. Tome premier
VIII et 756 p. Tome second III et 428 p.
grand in-8°.

Азіатская смѣсь, или собраніе отрывковъ,
относящихся къ религіи, наукамъ, обы-
чаямъ народовъ Восточныхъ. Соч. Абель-
Ремюза. въ 2 томахъ.

Это собраніе 46 разсужденій, ошрывковъ и уче-
ныхъ кришикъ, кошорыхъ большая часть была уже
помѣщена (съ 1811 г.) во Французскихъ Журналахъ.
Теперь сіи сташьи изданы особо съ нѣкоторыми
перемѣнами и прибавленіями. За вышедшими двумя
томами послѣдующъ два другіе, посвященные пре-
пмуцественно Литтературѣ, Географіи и Біографіи.
Не сморщя на то, что заглавіе даетъ чита-
шеллъ право ожидать отъ книги розысканій обо
всѣхъ главныхъ народахъ Азіи — въ ней ничего не
найдется для себя пошь, что ищешъ свѣденій о
Западной и Южной Азіи: главный или, лучше ска-
зать, единственный предметъ знаменишаго оріен-
талпста былъ Китай и омчасти Азія Средняя.
Въ семъ омшопеніи книга его содержитъ въ себѣ
весьма много важнаго. Между нами господствуешь
еще столько предразсудковъ о Китайцахъ, Евро-
пейцы еще шакъ худо зпаюшъ Литтературу обра-
зованнѣйшаго изъ народовъ Азіашскихъ! — между
№ 45.

6

["306", "тѣмь какъ прочія страны сей части слѣша еже-\nдневно становятся нами знакомѣе, на Китаѣ ле-\nжипъ еще такое непропищаемое покрывало, что п\nопрывочные я сташьи ученаго, занимающагося пре-\nпимущественно словесношію сего народа, стояшь\nвниманія, изслѣдованія всего учснаго міра. Вездѣ\nопровергаетъ сочинитель ложныя понятія о нра-\nвахъ, произведеніяхъ Китайцевъ, обнаруживаетъ\nглубокое невѣжество Фурмона, Байера и почти\nвсѣхъ тѣхъ Европейских ученыхъ, кошорые до\nнего слыли знашоками эшаго дѣла, и, безпрестанно\nпоказывая важность, разнообразное содержаніе\nкнигъ Китайских, онъ открываетъ новые, легкіе\nпути къ ихъ уразумѣнію.", "Сія книга содержитъ въ себѣ разборъ многихъ\nрѣдкихъ швореній, печатанныхъ Англичанами въ\nИндіи и Китаѣ; въ первой части разсмотрѣнъ\nновый Китайской переводъ Библіи, помѣщены раз-\nныя замѣчанія о религіи Будды, сообщены любо-\nпытныя извѣстія объ одномъ Кишайско-Санскрим-\nскомъ Словарѣ; вшорая часшь почти изключитель-\nно наполнена рецензіями сочиненій, касающихся до\nязыка Китайскаго. Въ концѣ сочинитель извѣщаетъ\nо планѣ подробнаго шворенія, въ которомъ онъ\nнамѣренъ описать драгоцѣнное собраніе Китай-\nскихъ рукописей въ Парижѣ.", "Изв G. g. Λ.", "—фігіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіфіф

307

Tableaux historiques de l'Asie, depuis la mo-
narchie de Cyrus jusqu'à nos jours : ouvra-
ge dédié à Mr. Guillaume et Alexandre
de Humbolt, par 1. Claproth; texte avec un
atlas in-folio. I—III Livraison. 1824. in 4°.

Историческія карты Азіи, начиная отв
монархіи Кира до нашихъ времень, соч.
Клапрота. Посвящ. Вильгельму и Алекс-
сандру Гумбольдтамъ. Съ атласомъ.

Ожидал окончанія сего шворенія, увѣдомимъ по-
камѣстъ чишателей о планѣ цѣлаго и объ его исполь-
неніи въ трехъ вышедшихъ книгахъ.—Это истори-
ко-географической обзоръ переворошовъ, кошо-
рые испышала Азія. Для сего обзора выбраны из-
вѣстныя эпохи, и шексѣ объясняется каршами.
Вошь ихъ порядокъ: карша І. Эпоха Кира, 530 л.
до Р. Х. II. Эпоха Дарія Исмаспа, 500. III. Эпо-
ха Александра Великаго, 322. IV. Эпоха раздѣле-
нія Александровой Монархіп, 281. V. Эпоха дина-
стіи Чинъ въ Кишаѣ, 210. VI. Эпоха Августа, 31.
VII. Эпоха Траяна и династіи Ганъ на Восшокѣ
116 л. по Р. Х. VIII. Эпоха раздѣленія Кишая на
три царства, 232. IX. Эпоха Сассанидовъ, 302.
Х. Эпоха царства Гунновъ, 425. XI. Эпоха Вели-
кой Монархіи Алшайскихъ Турковъ. 565. XII. Этно-
графическое обозрѣніе народовъ внутренней и сред-
ней Азіи до 1000 г. нашего лѣтосчисленія по Ки-
шайскимъ Историкамъ. Здѣсь останавливаешься шво-
реніе. Ошсюда видно, что сочинитель выбиралъ
свои эпохи въ главныхъ переворошахъ Азіп, кошо-
рые не всегда были эпохами. Исторіи Всемірной:

6*

308

по въ эпюмъ не лъзя упрекнушь его, ибо все его
вниманіе обращено было изключительно на сію
часьть свѣша. Сли эпохи взяты Кларротомъ отча-
сти въ Исторіи Азіи Восшочной, оч partialità
Запад-
ной, и преимущественно по показаніямъ Истори-
ковъ Кишайскихъ. Источники его извѣстій весьма
разнородны и не всѣ равнаго досшопнства въ гла-
захъ критики. Но, быть можемъ, самыя эпохи не
всегда удачно выбраны? На пр. для раздѣленія Ма-
кедонской Монархіи не гораздо ли важнѣ годъ сра-
женія при Иссѣ, 301, нежели 281?

Хотя сочинитель начинаетъ Киромъ, однакожь
онъ нрисовокупилъ и піитическую Персидскую
Исторію, извлеченную изъ Шахъ Наме. За нею слѣ-
дуетъ Персидская Исторія, обработанная по из-
вѣстіямъ Грековъ. Замѣтимъ, что на первой кар-
ьѣ къ Монархіи Кира надлежало бы причислять и
Єогдіану, ибо Кпръ лишился жизни въ войнѣ съ
Массагетамп по ту сторону Яксарта, и укрѣплен-
ныя мѣста вдоль сей рѣки омчаспіи получили свое
названіе отъ его имени.—За симъ сочинитель даетъ
обозрѣніе Исторіи Китайской до конца династіи
Чинъ 207 до Р. Х. Сколько мы можемъ судить,
оно составлено по твореніямъ Майла и Дегинья
съ прибавкою собственныхъ замѣчаній. Сочинитель
принявуполагаетъ плема Китайское Индо-Герман-
скому (Indo - Germanique), кошорое, говоришъ онъ,
разпрōстранилось по Европѣ и раздѣлялось на на-
слѣдственныя касшы, изъ коихъ одна была выше
другой, между пѣмъ какъ племя Китайское сосшо-
лло изъ семейсіпъ, другъ другу разныхъ. Но не
шо же ли всшрѣчаемъ вездѣ, гдѣ господствуешь

309

Будда и Исламизмъ? Это отдѣленіе оканчивается временемъ построенія великой стѣны, которая воз-двиглась не вдругъ, но составилась мало по малу изъ соединенія многихъ отдѣльныхъ частей.—Послѣ того описываются произшествія Западной Азіи по смерти Александра до 226 г. по Р. Х., когда пресѣклась Парөлнская династія. Сочинитель назы-ваетъ Парөянъ народомъ Индо-Германскимъ. Мы до сихъ поръ почитали ихъ народомъ илемени Та-марскаго (не Монгольскаго), и Клайротъ справед-лись тогда только, когда и Тамаръ причисляемъ къ Индо-Германцамъ. Слѣду ему, Парөянская Мо-нархія заключала въ себѣ чешыре царсьва, зави-сѣвшія отъ одного семейства; старшая отрасль владычесшовала въ Персіи, другая въ Арменіи, ирешья въ Бакшріи, чешсершая надъ Массагешами до Южной Россіи, Волги и Дона, куда принадле-жашь Голы, Аланы, Мидяне и пр. Намъ не из-вѣсшно, чшобы Цари Бакшріянскіе были въ зави-симости отъ Парөянскихъ, и еще менѣе понятно, какимъ образомъ владычество Парөлнъ могло про-стирашься къ Сѣверу за Черное море. — За симъ слѣдующъ произшествія Грузіи до половины трнадцатаго стоѣпія. Эта Исторія, равно какъ и Армянская, основывается почти на однихъ преданіяхъ, по большей части взятыхъ изъ Монаха Хоренскаго. — Для подробной Исторіи Князя, простирающейся до 220 г. по Р. Х., до уничтоженія династіи Гань или раздѣленія Имперіи, источниками Клайрота, имъ не озна-чеными, могли быть шолько упомянутые выше. — Въ шрешьей книге, предшавляющей этнографиче-

310

скую каршину Азіи въ средніе вѣки, сочинитель
пользовался Китайскими исшочниками и называешь
ихъ. По нимъ раздѣляешь онъ народы на пять
классовъ: племена Тунгусовъ, Сіамъ - Пп (Корей-
цевъ), Турковъ, Тибетянъ, Алано-Гошовъ съ голу-
быми глазами и бѣлокурыхъ. Къ Сѣверу они гра-
ничапъ съ народами Монгольскими и Самоѣдскими,
къ Западу съ народами Гуннскими и Финнскаго
произхожденія. Пошомъ о каждомъ изъ упомяну-
шыхъ народовъ говорился ошѣльно. Эшо раздѣ-
леніе любопытно, принадлежа Китайцамъ, пока-
зывая понятія сихъ послѣднихъ о прочихъ наро-
дахъ Азіи, входившихъ въ кругъ ихъ свѣдѣній. –
Однако же съ этой шетради исшорическія извѣ-
сшія сочиншеля просшираються шолько до 750, а
не до 1000 г., какъ обѣщаешь заглавіе.

Вышеупомянуwere карты очень хорошо выграфи-
рованы. Каждая изображаетъ цѣлую Азію, грани-
цы каждого Государства иллюминованы, неизвѣст-
ное ошавлено чернымъ. Въ шочности часто всшрѣ-
чаемъ недосшашки. На каршѣ, ошносящейся къ
281 г., находимъ царство Пергамское шакой об-
ширносши, какую оно получило чрезъ 60 лѣшъ
послѣ. На каршѣ эпохи Августа 31 г. до Р. Х.
Бришаннія показана уже Римскою провинціей. На
слѣдующей— (эпоха Траяна, 116 л. по Р. Х.), кромѣ
Египта къ Римской Имперіі причислена и Еθіοπія
до Аравійскаго залива — предѣль, до кошораго ни-
когда не достигало владычество Римлянъ. — За шо
надобно ошдашь полную справедливость сочините-
лю въ ошношеніи къ Восточной Азіи, кошорую онъ
всегда описываешь по Килайскимъ исшочникамъ.

Извѣ G. g. Λ.

311

Нѣсколько словъ объ Исторіи Наполеона
Бонапарте, сочиненной
Валтеромъ Скоттомъ (*).

Сочиненіе Валтера Скотта о Наполеонѣ,
копорое, можно сказать, еще въ пеленкахъ,
надѣлало столько шума въ литературномъ
свѣтѣ, извѣсіпно намъ до сихъ поръ по од-
нимъ опрывкамъ, помѣщаемымъ въ Англій-
скихъ и другихъ иностранныхъ изданіяхъ. Мы
надѣемся, что прилагаемые опрывки, заим-
ствованные изъ одной Англійской газеты, по
разнообразію своего содержанія, способны бу-
дуть дать нашимъ соотеческиенникамъ, на
первый разъ, довольно полное понятіе о шво-
реніи Скотта. Желая опредѣлить сіе понятіе,
 сколько позволешь намъ кругъ дѣйствія,
не лишнимъ почитаемъ сказать нѣсколько
словъ объ опзывахъ, сопровождающихъ по-
явленіе въ свѣтѣ новаго жизнеописанія На-

(*) Издашель получилъ сію сташью при слѣдующемъ письмѣ: » желая оказать нѣкошорую услугу Московскому Вѣстнику, посылаю нѣсколько опрысковъ изъ Исторіи Наполеоновой. Вы помѣстите оные вмѣстѣ съ слѣдующими замѣчаніями о книгѣ » и цр.

Издашель приносилъ усердную благодарность за
доспавленіе сихъ любопытныхъ сташей. Опрыски
помѣщены будуть въ слѣдующемъ нумерѣ.

312

полеонова. — Жанъ-Жакъ Руссо говаривалъ, что первый взглядъ на море вовсе не поразилъ его, попому чпо онъ много о немъ прежде наслышался. И обыкновенно между людьми случается, чпо предмешъ, ошъ кошораго заранѣе обещали себѣ слишкомъ большое удовольствіе, мало соотвѣтствуешь надеждѣ. Этопъ опытъ повторился шеперь на Валперѣ Скошѣ. Онъ слишкомъ рано разславилъ свое предпріяніе: попому исполненіе онаго находилъ шеперь спрогихъ судей въ иностранныхъ журналикахъ. Впрочемъ, эша ошибка В. Скошова произошла не ошъ самонадѣянности; онъ говорилъ въ предисловіи къ своей книге, чпо мысль къ ея сочиненію подала ему Соушеева Исторія 1814 и 1815 годовъ; недовольный ею, онъ рѣшился описать Наполеона, какъ человѣка, тако- вымъ, какимъ его характеръ предшавлялся уму его и воображенію. Сначала хотѣлъ онъ трудиться безымянно; но вскорѣ увидѣлъ, чпо сіе лишилъ его права пользоваться записками многихъ почпенныхъ людей, чпо ему было необходимо для разрѣшенія многихъ пропиворѣчащихъ извѣстій о героѣ предполагаемой испоріи; и заблаговременное объявленіе своего имени доставило ему пу важную выгоду, чпо онъ можешь поручиться за вѣрность каждой черпы своего повѣ-

313

спровоанія. Онъ говоришъ шпакже, чіпо хо-
шѣлъ ограничиться 2 шомами; между шѣмъ
Біографія Наполеона содержишъ 9 шпомовъ.
Критики не могутъ просить пого, чіпо
герой Біографіи является шолько въ 3 шомѣ;
цѣлые 2 первые заняты революціею, а до-
машняя жизнь описываемаго лица до всшеп-
ленія его на политическое поприще, изло-
жена на нѣсколькихъ страницахъ. Мы сами
согласны, чіпо эшь нѣсколько странно. Меж-
ду шѣмъ духъ партій также имѣшь явное
вліяніе на приговоры критиковъ: всякой мо-
лодецъ на свой образецъ, — Французы бра-
нять В. Скопша за шо, чіпо онъ будто бы
по народному приспрастію не отдаетъ дол-
жной справедливости бывшему ихъ Импера-
тору; Англійскіе оппозиціонные журналы за
шо, что онъ посылалъ нѣкоторыя мѣстна
своей исторіи на разсмотрѣніе Герцога Вел-
лингпона и слѣдоваль его поправкамъ; Нѣмцы
за шо, что они въ новой исторіи находшь
прекрасныя описанія, не находя новыхъ идей
и взглядовъ полиинческихъ. Но всѣ согла-
шаются, чіпо вѣнокъ за совершенную испо-
рію Наполеона еще осипается несорваннымъ.—
Не видавъ книги, мы не въ соспояніи под-
швердішь или опровергнуть ни одного изъ
сихъ сужденій. Замѣшимъ полько, чіпо не
приписѣло можешь бышь и время сорвать

314

эпохъ вѣнокъ. Великаго человѣка, подоб-
но великому зданію, можно обозрѣпь шоль-
ко въ извѣспномъ опдаленіи; тѣмъ менѣе
погда, когда часіпное самолюбіе, ненависть,
пріязнь опвсюду окружили зданіе домиками,
мѣшающими видѣпь его основаніе. Испо-
рикъ-философъ старается снести всѣ сіи
приспройки въ спорону. Но какой владѣлецъ
охопно успиппъ свое мѣспо? можешь
быть изчезнупъ поколѣнія, пока зданіе не
явится пособству въ полномъ видѣ съ сво-
ими испинными красотами и ошибками. —
Замѣпимъ еще, что, если до сихъ поръ ос-
паєлся нерѣшеннымъ, повредятъ ли помя-
пушные приговоры Валішеръ-Скопшовой славѣ,
то досповѣрно уже, что они не могушъ по-
вредить его карману: 5000 экземпляровъ
раскуплено въ первые два дни послѣ появлѣ-
нія книги; думають уже о другомъ изданіи.
Одна Французская газета сообщила почпи
невѣроятное извѣспіе, будто сочиницелю
предлагали 12000 ф. смер. (300,000 руб!.)
за 8000 экземпляровъ Исторіи Наполеона,
по раскупкѣ кошорыхъ онъ будетъ имѣть
падъ нею прежнее право собсправности.

—въ.

—3—»—●—»—

315

СМѣСЬ.

Абгустъ Людвигъ Шлецеръ (*).

(Соч. ГЕРЕНА.).

Ни одинъ изъ Нѣмецкихъ Историковъ не имѣлъ споль великаго вліянія на свой вѣкъ, какъ Шлецеръ. Вліяніе прочихъ ограничивалось лишшературою; его вліяніе разпространялось на жизнь дѣйствительную. Посему достоинства его не лызя измѣрять пою же. мѣрою, какою криптика измѣряешь прōсто авторскія достоинства.

Опличительная черпа его занятій со-
споишъ въ шомъ, что онъ (кромѣ язысканій
объ источникахъ Сѣверной Исторіи) имѣли
направленіе пракпическое. Каковы сушь Го-
сударѣства, и каковыми онъ быть должны
не полько вообще, но и каждое въ особенно-
сти,—вошь изслѣдованія, конмъ онъ посвя-
пилъ большую часть своей жизни. Сколь

(*) А. Л. Шлецеръ родился въ 1735. Учился въ Вир-
шембергѣ и Гетпингенъ 1751—1754. Былъ въ Швеціи
и Любекъ 1755 — 1759. Опять въ Гетпингенъ 1759 —
1761. Ошправился въ Петербургъ 1761. Сдѣланъ шамъ
Адъюнктомъ въ Академіи наукъ 1762. Сдѣланъ Про-
фессоромъ Политики въ Гетпингенѣ 1769. Умеръ
шамъ 1809.

316

ни важпы были въ глазахъ его вопросы объ
учрежденіяхъ Государствъ, однако вопросы
объ управленіи оными казались ему важнѣй-
шими. И сіе-по направленіе къ непосредствен-
но-практическому доставило его швореніямъ
входъ къ людямъ Государственнымъ и пѣмъ
вознесло его превыше обыкновенной сферы
міра Авторскаго.

Шлецеру было не болѣе 34 лѣшъ, когда онъ,
сдѣлавшись Профессоромъ Политики въ
Гешпингенѣ, началъ поприще Академиче-
ское. Жизнь его, испорію кошорой до сего
времени онъ написалъ самъ, показываясь,
какимъ образомъ онъ сдѣлался тогда пѣмъ
человѣкомъ, какимъ былъ въ послѣд-
ствіи. Характеръ его тогда уже образовал-
ся. Желаніе пушешествовать, не смочря на
то, чпо оно не исполнилось, шакъ какъ онъ
надѣлся, еще въ юношескомъ возрастѣ да-
ло извѣстное направленіе его заняпіямъ. Един-
ственною цѣлію его былъ тогда еще мало
посвящаемый Востокъ. Изученіе восочныхъ
и другихъ языковъ, въ особенності свѣдѣнія
въ Естественной Исторіи и Медицинѣ, ка-
зались ему для сего необходимыми; и ма-
кимъ образомъ соединились въ немъ позна-
нія, ко торыя рѣдко являлись въ совокуп-
ности. Судьба привела сего молодаго чело-
вѣка въ Пешербургъ. И никто изъ знавшихъ

317

его хотя нѣсколько не будетъ сомнѣваться
въ томъ, чпо пребываніе его въ Россіи
образовало его политическій и литте-
ратурный характеръ. Здѣсь пробудился
въ немъ духъ пропиворѣчія, копорый и
пребылъ навсегда Музою, его одушевлявшею.

Такимъ образомъ Шлецеръ ввелъ оппози-
цію въ историко – полиппическую липпе-
рашуру своего вѣка. Такая оппозиція весьма
полезна, предохраняя лиштературу отъ
односпоронности. И между пѣмъ писатель,
образующій такую оппозицію, въ собствен-
номъ характерѣ своемъ почти необходимо
долженъ быть односпороннимъ.

Весьма нужно знашь, изъ какого испочни-
ка произтекаетъ сія оппозиція — изъ често-
любія ли и стремленія приобрѣсти себѣ значи-
пельность, или изъ испочника благороднаго.

Не льзя не согласиться, что Шлецеромъ
къ счастію руководствовало послѣднее. Ис-
почниками сими были: чувство испины и
чувство права. Изъ сего однако же не слѣ-
дуешь, чтобы по всегда было исчиненнымъ
или справедливымъ, что паковымъ почиталъ
Шлецеръ, — чтобы желаніе оспоривать или
приобрѣсти себѣ значительность не имѣло
на него иногда нѣкошораго вліянія.

Весь онъ какъ бы созданъ былъ для оппо-
зиціи. Главнымъ правиломъ его было: ни-

318

чему не вѣрить, чему другіе вѣрили, пока оно не будетъ доказано. Слѣпо вѣрить не- справедливому было въ глазахъ его слабо- спію; а слабосшь онъ презиралъ. Чершы ли- ца у него были суровыя, языкъ грубой, ино- гда болѣе нежели грубый, и онъ, опкрытый врагъ деспопизма, былъ нѣкопорымъ обра- зомъ самъ деспопомъ въ кругу своемъ (*).

Его историческія изслѣдованія произвеклѣли совсѣмъ изъ другаго начала, и имѣли совсѣмъ другое направленіе, нежели у прочихъ нашихъ Испориковъ. Онѣ начались Испоріею Сѣвера. Первымъ его опкрышіемъ было положеніе, чповсе, почитаемое доселѣ объономъ из- вѣстнымъ, большею часпію баснословно и слѣ- довашельно должнѣ быпь опринуто. Второе, чпо испочники, изъ коихъ дополѣ почерпали историческія свѣдѣнія, пемны и не могупь быпь упошребляемы съ пользою, а потому должны быпь очищены. Къ симъ изслѣдова- ніямъ послужили ему поводомъ пребываніе и связи въ Пешербургѣ; приняпѣ же его въ члены шамошней Академіи обрашило оныя для него въ обязанность. Такъ была най- дена первая задача его жизни. Вско- рѣ плодами оной во время пребыванія его

(*) *Zeitgenossen, Современники*, четвертой части второе издѣленіе, с. 40.

319

въ Петербургъ были: Probe Russischer Annalen и
многія другія мѣлкія сочиненія, оплосящія-
ся къ древностямъ Российскимъ. Все сіе од-
накоже было ничто иное, какъ приугопов-
леніе и предварительный трудъ для важ-
нѣйшихъ предпріятій. Его ошьѣздъ оптуда
и опредѣленіе къ должности въ Геоппингенѣ
ошозвали его къ другимъ занятіямъ. Но лю-
бовь къ его молодосіпи, какъ онъ самъ назы-
валъ сіи первые труды свои, не угасла. Ко-
гда онъ, по прошествіи болѣе шридцами
лѣшь, уже въ старости, оспавилъ всѣ про-
чія занятія, по нашелъ въ ошдѣлкѣ своего
Нестора вознагражденіе за всѣ прежнія свои
жерпвы. Счаспливъ, кто всю жизнь свою
провелъ, слѣдуя пакому плану. Вдвое сча-
стливѣе шопь, кто при закапѣ оной можешь
совершипь свои предназначтанія.

Въ Сѣверной, а особливо въ Россійской
Исторіи, является Шлецеръ не столько пи-
самелемъ самой Исторіи, какъ изыскаше-
лемъ матеріаловъ для оной. Такъ названная
Всеобщая Сѣверная Исторія, которая подъ
его именемъ составляешь 310 часпь Всеоб-
щей Галльской Исторіи, содержитъ по боль-
шей часпи чужіе труды: собранныя имъ со-
чиненія Шенинга, Стришпера и другихъ объ
Географіи Сѣвера и т. д. Упомянутыя ма-
лыя сочиненія объясняюшь пѣкоторыя мѣ-

320

еста Российской Истории. Главнымъ его творе-
ніемъ остается критическій разборъ Неспо-
ровой Лѣтописи, въ коіпорой древнѣйшіе
и важнѣйшіе источники Российской Исторіи
очищены опъ всѣхъ поспороннихъ прибавле-
ній и объяснены его примѣчаніями. Правда,
сіе твореніе заключаетъ въ себѣ молько древ-
нѣйшую Исторію Российскаго Государства,
пришіомъ онъ не успѣлъ окончить и ея; но
главная цѣль была уже досигнуга. Хоя и
послѣ него объ нѣкоторыхъ мѣстахъ Неспо-
ровой Лѣтописи были различныя мнѣнія (на
примѣръ о произхожденіи Варяговъ), чѣмъ въ
espь темныхъ дѣлахъ иначе и быть не мо-
жешь; однако ж Шлецерово мнѣніе болѣе и бо-
лѣе подтверждается. Важнѣйшая его заслуга
соспошшъ въ критическомъ разборѣ самаго
пекства. Однако здѣсь могущъ сдѣлать вопросъ:
были ли нѣсколько десятковъ рукописей, прио-
брѣшенныхъ имъ изъ сотней, доспѣочнымъ
руководствомъ при крипикѣ? Онъ не въ си-
лахъ былъ приобрѣсти болѣе, и сдѣлалъ то,
чѣмо могъ сдѣлать. Всякой согласился, что
онъ сдѣлалъ очень много при сихъ малыхъ
пособіяхъ. Наградою его было то прекрасное
удовольствіе (сочинитель сей Біографіи зна-
 епъ опое по собственному опыту со време-
ни изданія эклогъ Стобеевыхъ) (*), кotorое

(*) *Histoire des Workc Ч. І. ... 11.*

321

доставляемъ высшая криптика, — удовольствые
возстановить по возможности пексъ пи-
сапеля, очистивъ оный опъ всѣхъ ошибокъ,
прибавленій, и проч. перепищиковъ. Пусть
пѣ, кои, не оприцая ревностнѣйшихъ пру-
довъ нашего писапеля, говорятъ не о томъ,
чѣ по имъ сдѣлано, а болѣе о томъ, что
ему, по ихъ мнѣнію, сдѣлать надлежало,—
пусть, говорю, примутся сами за дѣло и
кончать началое! Сдѣланное Шлецеромъ для
Сѣверной Испоріи есть вообще, по собствен-
нымъ словамъ его, предварительные труды и
матеріалы (*); соспавленіе самой Испоріи
предоставилъ онъ своимъ преемникамъ.

Его занялія Россійскою Испоріею были на
долгое время прерваны по случаю водворенія
его въ Гетпингенѣ. Здѣсь возымѣлъ онъ
идею о Всеобщей Испоріи, копорую препо-
даваль на своихъ лекціяхъ, и гія идея дол-
гое время, могу сказать, мучила его. Его
Испорія долженствовала вовсе не походить на
прочія Испоріи. Впрочемъ планъ его былъ
пакъ обширенъ, что онъ не полько не воз-
двигнулъ по оному зданію, но и не могъ кон-
чить приуготовительныя работы. Шлецеръ
цомѣспилъ мысли свои объ Испоріи въ пре-
дисловіи ко впорому изданію впорой часами

(*) Halleische Allg. Welthistorie. T. XXXI. с. 262.

7

322

своего начертанія оной. Сначала хотѣлъ онь
изложить Испорію всѣхъ народовъ порознь,
числомъ около 200, каждаго на полулиспѣ,
по есть изчислишь события безъ всякаго
объ нихъ разсужденія, сжавъ оныя, какъ сжи-
мають хлопчашую бумагу на Индѣйскихъ
корабляхъ—центнеръ въ пространство куби-
ческаго фупа (*). Изъ сей суммы должно
было сочинить систему, совершенно новый
трудъ, коiorый преимущественно долженъ
былъ заключать Испорію образованія и слѣ-
довательно открытій. Шлецеръ для опыта
началь было писать испорію вина; но это
ему не удалось (**); во всемъ освальномъ онъ
успѣлъ еще менѣе.

Онъ оставилъ намъ Всемірную Испорію,
по ея главному раздѣленію, въ сокращеніи и
связи, въ двухъ небольшихъ томахъ (первое
изданіе въ 1775 году, а второе въ 1801) (***).
Съ перваго взгляда видно, что это есть крат-
кое начертаніе, и между пѣмъ оно обнимаетъ
начало Испорій всѣхъ народовъ. Первый томъ

(*) Предисловіе, с. 8.

(**) Предисловіе, с. 12.

(***)Кромѣ сего: Vorbereitung zur Weltgeschichte für Kinder, 1779. Вообще онъ занимался почти менѣе самою Испорією, нежели способомъ преподавать ее.

Оба сіи сочиненія Шлецеровы переведены и вскорѣ
будутъ напечатаны. М. П.

323

содержипъ слѣдующія отдѣленія: міръ перво-
бышный, міръ пемный, и міръ предъ-испо-
рическій; впорой простирается шолько до
конца древнихъ временъ; прешій, кошорый
должень былъ заключать Испорію среднихъ
вѣковъ, не вышелъ. Не льзя не омдашь чести
Шлецеру за частныя оригинальныя мысли,
но вообще метода его не имѣла подражате-
лей. Главное правило его — оцѣнять народы
не по внутренней, а по внешней ихъ важности,
при чемъ Греки являются въ самомъ унизи-
шельномъ видѣ, —не требуешь опроверженія.
Въ Испоріи ліштературы достопримѣча-
тельна распря Шлецера по сему поводу съ
Гердеромъ. Его сочиненіе возбудило внима-
ніе и по имени Автора и по необыкновен-
нымъ сравненіямъ и по взаимно противорѣча-
щимъ сужденіямъ. Желаніе сказать что-либо
разипельное видно всякой разъ, когда онъ
говоришъ о чемъ-нибудь, не столь общеиз-
вѣстномъ. И какъ часто, чистая его, при-
нуждень бываешь спрашиваясь себя, какимъ
образомъ человѣкъ, кошорый шакъ худо
зналъ древность, писалъ Испорію древности?

Между штѣмъ въ Россіи еще занятія Шле-
цера приняли направленіе практическое. Онъ
находился тамъ во время возшествія на
престолъ Екатерины II, и былъ очевидцемъ
многихъ переменъ, кошорыя были слѣдствіе:

324

ями сего произшесшія, не только во внѣшнихъ огношеніяхъ, но и внутри Государсіпва. Все обрастило на себя его вниманіе и возбужділо склонность къ практической Політике и Статистикѣ. Первымъ плодомъ сего расположенія было сочиненіе Новопреобразованная Россия (*). Должность Профессора Політики въ Генпрингенѣ вмѣняла ему въ обязанность подобныя занятія.

Основаніемъ его Політики была ненависть къ деспопизму. Опличительная же черпа оной соспояла въ цѣмъ, чѣко онъ ненавидѣлъ деспопизмъ въ республикахъ гораздо болѣе, нежели въ монархическихъ государствахъ; можешь быть по шому, чѣко въ первыхъ онъ прикрываешься личиною свободы. Вотъ причина его опкрытой ненависти къ плѣмъ республикамъ; гдѣ, по мнѣнію его, деспопизмъ бралъ перевѣсъ, причина производившая въ немъ не только пристрастіе, но даже гошовношѣ къ величайшимъ несправедливоспѣямъ. Ариспокрація въ Бернѣ была для него ужасна. Нѣкоторые помняльѣ еще, въ какомъ гнѣвѣ былъ онъ на Цирихъ за Вазерово осужденіе. Сперва надѣлся онъ найти во Французской революціи начало лучшихъ временъ; но огор-

(*) Подъ именемъ его дѣда сѣ матерней спороны
Байгольда : Haigold Neuberandertes Kussland Theil. 1. 2. 1767.

325

ченіе его было тѣмъ чувствительнѣе, чѣто надежда сія шакъ ужасно обманула его. Онъ хотѣлъ владычества законовъ, но мало думаль о томъ, чѣто законы не могушъ владычествовавшіе, ежели люди сами не хотіяшь имъ повиноваться. Болѣе всего онъ ненавидѣлъ демокрашію. И не смоціря на пю, чѣто былъ громогласнымъ защипникомъ свободы, сообразной съ законами, онъ во время полипческаго раздѣленія на паршіи, никогда не былъ на сторонѣ демокрашіи. Онъ искренно любилъ государство, гдѣ онъ жилъ; ибо въ немъ наслаждался онъ всею свободою, какой онъ полько могъ пребовашь или жедашь: деспотизмъ новѣшаго завоевателя возбуждалъ его негодованіе тѣмъ болѣе, чѣто онъ самъ лично прешерпѣваль опѣ онаго.

Сильнѣйшее вліяніе Шлецера было на Спа-тисмику. Впрочемъ онъ не дисалъ объ ней опѣльной учебной книги, какъ о Полипикѣ. Поспупивъ въ Гецпингенъ, онъ нашелъ пушь, проложенный Ахенвалемъ; и доволь- спвовался приутоготовленіемъ шестнаго приумно-женнаго изданія его учебной книги (*). И хо-шя сія наука не была единственнымъ пред-мешомъ его заняшія, однако онъ написалъ объ ней сочиненіе, (хочя не конченное), Тео-

(*) Въ 1781 году.

326

рію Статистики (*). Онъ издалъ ее уже
въ спароспи, и слѣдовательно въ шакое
время, когда его идеи объ оной были опре-
дѣленны и рѣшишельны. Впрочемъ если бы
заслуги его для сей науки ограничивались
сею теоріею,по мы не могли бы спавить оныя
слишкомъ высоко. Онъ остался при неопре-
дѣленномъ и зыбкомъ опредѣленіи Ахенва-
ля, чпо Спаписпика какой-либо земли или
народа есть познаніе всѣхъ Государскихъ
доспопримѣчательноспей оной (*), вмѣсто
слѣдующаго, гораздо крашчайшаго, и все
постороннее изключающаго: Спаписпика
есть познаніе государства какъ государства.
Но не по этой теоріи должно судить о влія-
ніи Шлецера на Спапистику; оно было прак-
тическое. Съ одной стороны оно было вред-
но для сей науки, съ другой напропивъ при-
несло ей пользу неизмѣримую.

Онъ искажалъ науку, придавая слишкомъ
великую важность вещественнымъ силамъ
государства. Онъ началъ съ положенія, чипо
основная сила государства соспоипъ въ на-
родонаселеніи, и измѣрялъ оную только по
количеству, не обращая вниманія на каче-
сть. Но испина, чипо спо человѣкъ дѣя-

(*) Theorie der Statistik, nebst Ideen über das Studium
der Politik überhaupt. Erst. Heft; Einleit. 1804.

327

шельныхъ, просвѣщенныхъ, зажипочныхъ и
храбрыхъ, гораздо важнѣе для государства
тысячи лѣнивцевъ, невѣждъ, нищихъ и тру-
совъ, остается неоспоримою. Ибо что зна-
чать всё вещественныя богатства, когда
онъ не будущъ съ пользою употребляемы ду-
ховными дарованіями и познаніями. Къ та-
ковой односпоронноси привело Шлецера
разположеніе предметовъ въ таблицахъ, къ
коимъ онъ былъ вообще чрезвычайно привя-
занъ. Мы слишкомъ впрочемъ далеки ошь то-
го, чтобы безусловно отвергать достоинства
сташистическихъ таблицъ. Онъ весьма по-
лезны, если вѣрны, (знацамъ извѣстно, сколь
это важно), и предшавляющъ только то,
что можешь быть ими представлено. Та-
кимъ образомъ можно представить одно ве-
щественное; а по важной, вредной ошибкѣ
полагали, что можно измѣрять ими силы
государства. И шакъ судили о силѣ государ-
ства по народонаселенію, по доходамъ, по
квадратнымъ милямъ. Къ какимъ сіе приве-
ло послѣдствіямъ, ясно показала новѣйшая
Исторія.

Если можно Шлецера укорить въ помъ, чѣпо
онъ способствоваль къ разпространенію сего
ошибочнаго поняпія о Ставрискѣ (мы не
называемъ впрочемъ его указателемъ сей поч-
ки зрѣнія, или единственнымъ разпространи-

328

мелемъ сего ученія); то съ другой спороны не
можно оспоривашь у него великой и важной за-
слуги сей наукѣ, которая состояла въ томъ,
чпо онь ввелъ въ Статистику общеизвѣст-
носТЬ, (обнародованіе, Publicität).

До Шлецера въ Статистикѣ, особливо въ
Германіи, царствовала почти невѣроятная
паинстенноспь. Объ обыкновенныхъ явле-
ніяхъ разсуждали какъ о пайнахъ государ-
ственныхъ; ни одинъ служащій не говориль
объ нихъ свободно, или по тому, что счишаль
сіе опаснымъ, или по тому, что присяга ясно
запрещала ему эпо. Бродили во шьмѣ не поль-
ко при собираніи нодалей, но и при ихъ раз-
предѣленіи и возвышеніи; а посему не были
въ состояніи оцѣнить настоящаго положе-
нія государства, и Статистика должна была
осипаться сплешеніемъ заблужденій и лож-
ныхъ понятій.

Шлецеръ первый разогналъ сію паинствен-
носТЬ и шѣмъ доставилъ наукѣ ея испин-
ное доспоинсипво. Сего достигъ онъ какъ
журналиспь. Теперь будемъ мы говорить
о сихъ заняпіяхъ, коими онъ наиболѣе дѣй-
ствовалъ на свой вѣкъ. Въ 1776 году начался
его журналъ Briefwechsel meist historischen und politischen
Inhalts, кошорый съ 1783 года по 1793 про-
должался подъ именемъ Staatsanzeigen, безъ пе-
ремѣны въ содержаніи.

329

Хоіпя во время его журналнаго поприща было много газепъ въ большомъ обращеніи, однако не было ни одного полипическаго повременнаго изданія, кошорое заслуживало бы быпь здѣсь упомянутымъ. И пакъ долгое время онъ не имѣлъ соперниковъ; и сіе одно было уже большимъ его преимуществомъ. Разсмашривая съ другой спороны вѣкъ его, увидимъ, чпо всѣ внѣшнія обстоятельства благопріятствовали его предпріятіямъ. Эпо былъ вѣкъ Фридерика и Юсифа, когда въ Германіи была такая свобода книгопечатанія, кошорую мы шеперь знаемъ только по имени. Притомъ это былъ вѣкъ самаго покойнаго мира, когда взоръ наблюдашеля обращался болѣе на внутреннее, нежели на внѣшнее соспояніе государства: тогда не считалось еще преступленіемъ порицань по роки въ управленіи какого-либо чуждаго государства. И позволял себѣ иногда рѣзкія выраженія, онъ могъ надѣяться на защипу своего правопельшва, если только не выходилъ изъ предѣловъ благоприятноспи и умѣренности. Въ пакомъ вѣкѣ могло существовавь и процветать пакое полипиколиптературное заведеніе, для кошораго въ другое время не было бы мѣста.

Шлецеровы журналы не были назначены для новоспей полипическихъ; онъ предоставилъ

330

сіи послѣднія вѣдомоспиямъ. Въ нихъ излага-
лось сцестояніе и управленіе прочихъ, а особ-
ливо Нѣмецкихъ государствъ, съ сообщені-
емъ и объясненіемъ того, чѣпо случалось въ
оныхъ. Самъ Шлецеръ рѣдко писалъ; онъ
печалалъ, чѣпо ему было сообщаемо, когда
былъ увѣренъ въ важности и справедливости
сообщеннаго, и прибавлялъ къ сему свои
крапкія, но важныя замѣчанія. Хочя повре-
менное изданіе его не всегда было сочинені-
емъ оппозиціоннымъ, однако онъ смѣло
предъ всѣми возставалъ противъ несправед-
ливоспей. Начавъ шакой журналъ, Шлецеръ
не могъ имѣть недоспапка въ сочиненіяхъ
опъ поспороннихъ людей. Всѣ угнешенные
получали себѣ здѣсь прибѣжище; а угнеша-
пели начали внимательнѣе думать о своихъ
дѣйствіяхъ, ожидая, чѣпо онѣ будущѣ под-
вержены сужденіямъ публики,— будущѣ пред-
спавлены предъ глаза не только непросвѣщен-
ной полпы, но и высшаго сословія. Какъ
скоро появлялся новый нумеръ, то нѣсколь-
ко пысять экземпляровъ разходились по всей
Германіи; и даже въ кабинетѣ Маріи Тере-
зіи часпо спрашивали, не вышелъ ли «новый
Шлецеръ?»— Ни съ однимъ полипческимъ
писателемъ не случилось сего въ Германіи!

Природа назначила Шлецеру бысть не испо-
рикомъ, а полипческимъ писателемъ. Онъ

331

обладаль всѣми качествами для сего нужны-
ми. Оригинальность его идей, странносить
сравненій, грубость выраженій, разпросрани-
ли его сочиненія повсюду, и даже пестрота
и необыкновенность его языка (порокъ не-
сносной въ повѣствовашелѣ - историкѣ), не
вредили ему въ семъ случаѣ, когда нужна
была сила, а не красота слога (*). Ему про-
щали даже странное правописаніе его, ко-
тораго не потерпѣлъ бы читатель во вся-
комъ другомъ писашелѣ. Оригинальность
даже усиливалась посредствомъ онаго.

Шлецеръ подтвердилъ собою еще одно за-
мѣчаніе, что занятія журналиста и Историка
не могушь быть соединены въ одно и то же
время. II можешь ли это быть? Журналистъ
живешь въ настоящемъ, Историкъ въ про-
шедшемъ. Занимательное, предспавляемое
шшь мѣ и другимъ временемъ, слишкомъ раз-

(*) Wenn Sie sich Münde geben wollen, für mich wegen
meines Styls bei Kennern Apologien zu halten (пишешь
Шлецеръ къ I. Миллеру. См. его сочиненій XVI часть,
22 стр.), so kommt mir das eben so vor, als wenn Sie ein
Mädchen das håßlich ist, und es weiß; und sich völlig darob
tröstet, zu einer Beauté demonstriren wollen. Der Himmel weiß,
ich habe all meine Tage keinen Anspruch auf den Ruhm eines
Stylisten gemacht; ich weiß gar nicht was Styl ist; denn ich
schreibe blos wie mir der Schnabel gewachsen ist; und wunderte
mich manchmal, wenn Leute gut von meinem Styl sprachen. »

332

лично, и не льзя обращать внимание на то
и другое вмѣстѣ. Занялія Шлецера въ Испо-
ріи прекрашились, когда онъ сдѣлался жур-
налиспомъ. Но переставши издавать жур-
налъ, онъ опясть возврастился къ нимъ (*).
Съ сожалѣніемъ мы должны пакже замѣшить,
чпо чрезъ сіе уменьшалось и дѣйствіе его
учипельское. Именно ослабѣло оно въ то
время, когда сдава его, какъ журналиста,
находилась на высшей ступени. Къ тому же
способствовало и соперничество съ другими
Профессорами, а особливо съ Шпишле-
ромъ. При всей исправности его на лекці-
яхъ слушатели жаловались на частое повшо-
реніе и худое разположеніе. Однакожъ число
оныхъ довольно продолжительное время бы-
ло значительно. И хоя онъ болѣе возбуж-
далъ, нежели научалъ, однакожъ изъ школы
его вышло много отличнѣйшихъ государ-
ственныхъ и дѣловыхъ людей, кошорые вос-
поминали о немъ всегда съ благодарноспію.

К.

(*) Смот. Хронологическій реестръ его сочиненій
въ: Gelehrte Geschichte von Göttingen von Pütter und Saalfeld.

—*—

333

Литтературныя новости Лейпцигской
ярмарки.

По кашалогу послѣдней Лепцигской ярмарки чис-
ло новыхъ книгъ простирается до 2695, между ко-
торыми надобно полагать слишкомъ 300 повшори-
тельныхъ изданій, и почти около 400 Журналовъ.
Мы дивимся шакому множесшву плодовъ Герман-
ской трудолюбивой ученосши; но не шакъ думають
Нѣмцы: —взыскашельный сотрудникъ газеты, изъ
которой займешвуемъ отчасти наши извѣстія, весь-
ма серіозно жалуешься на малочисліе и недосташокъ
книжнаго шовара въ нынѣшнемъ году въ сравненіи
съ предыдущимъ. «Въ настоящемъ кашалогѣ» — го-
воритъ онъ — «шолько 19¼ печаши. лисловъ, въ
прошлогоднемъ было ихъ однимъ лисшомъ болѣ ;
и хоши дѣйствительно извѣстно, что въ продолж-
еніи текущаго года появилось въ Германіі бо-
лѣ 40 новыхъ книжныхъ магазиновъ, однако число
книгопродавцевъ, доставившихъ матеріалы для ка-
шалога, не превышаетъ 351, слѣдовательно ровно
чечырью десятками меѣе прошивъ 1826. —»

Чистая подобныя сужденія, по невольѣ пакъ шо
вырывается старинная поговорка: Suum cuire ! —
Нашъ лиштерашурный міръ, со всѣми своими звѣз-
дами и созвѣздіями, спокойно умѣщающійся въ двухъ
или трехъ книжныхъ лавкахъ, не нуждаешься еще
въ особливой ярмаркѣ для сбыша своихъ произве-
деній; и наши Журналисты, наблюдая съ своей
бумажной обсерваторіи число и качество лиште-
рашурныхъ планетъ; весьма и превесьма осшающихся
довольными, когда по исшеченіи года удасшся имъ,

334

со всѣми натяжками и неправдами, подвести со-
шенный итогъ подъ своими библіографическими
таблицами! Подождемъ, потерпимъ; можешь быть
и у насъ со временемъ будешь надъ чѣмъ пошру-
диться библіографамъ.

Начнемъ обозрѣніе наше съ повременныхъ изда-
ній: и въ Германіи Журналистика или ходячая
ежедневная Литтература содѣлалась, шакъ ска-
зать, общею цѣлію почи всѣхъ пишущихъ и чи-
шающихъ. Тамъ, едва ли не на всякой день и часъ
есть своя особенная Газета; на мѣстѣ одного ка-
кого-нибудь ежедневнаго Журнала, погибшаго во
мглѣ забвенія, вдругъ появляющихся многіе новые,
кошорые въ свою очередь шакже рѣдко бывающі долг-
говѣчны. Каждый факультешъ, каждая наука, каждое
ученое или какое бы то ни было публичное заве-
деніе имѣющі свои библіошеки, архивы, периодиче-
скія изданія. Изъ числа послѣднихъ, по одной шоль-
ко Юриспруденціи, появляется въ публикѣ восемь
всеобщихъ и паять гастныхъ; Медицина, съ принад-
лежащими къ ней побочными науками, насчиты-
ваешь для себя вдвое болѣе, не включая въ шо
число особливыхъ кришическихъ обзоровъ и пре-
восходнаго годового омчеша по омѣлу Наукъ Хи-
мическихъ, кошорое обязано своимъ сущесшвовані-
емъ двумъ славнымъ ученымъ Берцеліусу и Вёлеру.
Но не многіе изъ сихъ Газешъ и Журналовъ шакъ
удачно и хорошо исполняющі свое предназначеніе,
какъ Циммерманова Церковная Газета, Дингле-
ровъ Политехнитескій Журналь, Изида Окенова,
Яновы Лѣтописи Филологіи и листки Фроріена.
Появившіяся въ началѣ нынѣшняго года Берлинскія

438

Клапрошь, котораго верхняя часть и
до нынѣ называется Кемомь (Кемъ)!
на Юго-западъ отъ сей страны находи-
лась рѣка О-ну (Обь), а на Сѣверо-Во-
стокъ текла рѣка Ю-сіу или Юсь,
звливающійся въ Обь, на которой при
занятіи Русскими Сибири были глав-
ныя кочевья Киргизовъ.

Къ симъ доводамъ Г. Клапрошъ при-
бавляешь, что, по единогласному сви-
дѣтельству Китайскихъ Истариковъ,
народъ называвшійся Киргизами при
Монголахъ, носилъ при Тангской (Thang)
династіи (съ 618 по 907) наименованіе
Ха-кіа-цу. По принятому Китайцами
образу выраженія именъ иностранныхъ
слово сіе должно произносить Хакась.
Ма-туанъ-ли пишешь, что Хакасы бы-
ли одного племени сь Хоси-хе, или Хоси-
ху, и говорили однимъ языкомъ; а какъ
сей послѣдній народъ происходилъ отъ
Хіунгъ-ну, то слѣдовательно Киргизы
или Хакасы были Турецкаго поколѣнія.
При династіи же Ханской (Han), то
есть два столѣтія предъ Рождествомъ
Христовымъ и два столѣтія послѣ, шѣ-
же Киргизы назывались Кіань Куень.

Въ то время, когда они были из-
вѣстны подъ именемъ Хакасовъ, про-
должаешь Г. Клапрошъ, нравы ихъ не
были столъ дики, какъ нынѣ. Они тог-

439

да уже имѣли письмена и вели значи-
тельную торговлю съ Аравитянами,
Бухарцами и другими западными наро-
дами, въ особенности съ Хазарами, кото-
рые, живя по Волгѣ и Дону', были въ
часных сношеніяхъ съ Императорами
Константинопольскими. Хозары полу-
чили отъ Константина Өесалоникскаго,
наче извѣстнаго подъ именемъ Кирил-
ла, Азбуку, заключавшую въ себѣ буквы
Греческія и Славянскія; а отъ нихъ
азбука сія могла перейдти къ Кирги-
замъ.

Такимъ образомъ объясняетъ Г. Кла-
протъ, отъ чего надписи на камняхъ,
найденныхъ въ Сибири (въ земляхъ при-
надлежавшихъ Киргизамъ), вмѣщающъ
въ себѣ нѣкоторыя Греческія и Сла-
вянскія буквы между многими неизвѣ-
стными.

Разсмотрѣніе сихъ надписей до насъ
не касается; но мы изложили здѣсь мнѣ-
ніе объ оныхъ одного изъ извѣстнѣй-
шихъ Оріенталистовъ нашего времени,
попому что выписки изъ Китайскихъ
Лѣтописей, на которыхъ оно основано,
много служашь къ объясненію Исторіи
Киргизовъ (16). — Участьъ сего народа

(16) Плано-Карпини также два раза говорятъ о Кирги-
захъ въ 5-й главѣ описанія Ташарѣ; по извѣстія его
слишкомъ сбивчивы и неспредѣлительны. Однажды

440

съ 1¼-го и до конца 16-го столѣтія намъ неизвѣстна. Въ шеченіи же 17-го столѣтія мы безпрестанно встрѣчаемъ ихъ въ Лѣтописяхъ Сибири. Живя между Томомъ и Енисеемъ, по бѣлому и черному Юсамъ, у Абакана и въ окрестностяхъ горъ Саянскихъ, они почти цѣлое столѣтіе тревожили и разоряли сосѣдственные съ ними новыя поселенія Русскія, нѣсколько разъ передаваясь то Россіи, то Монгольскому Алтшынѣ Хану, то Владѣльцу Зюнгарскому (17). —

Въ 1607 году, бывъ разбиты Казаками Сибирскими, они невольно признали надъ собою власть Россіи, но въ 1609 году истребили посланныхъ къ нимъ для сбора яссака, и потомъ напали на Чулымскія волоски.

Въ 1614 году склонили всѣхъ Татаръ, обложенныхъ яссакомъ, и находившихся въ службѣ Русской, оппасть отъ Россіи, и тогда же опустошили окрестности Томска.

Въ 1619 году передались въ подданство Монгольскому Алтшынѣ, или Алтанъ Хану.

полагаемъ онъ сей народъ на Востокъ, а чрезъ нѣ- сколько страницъ пишетъ, что онъ на Югъ ошь мѣста, гдѣ кочевали Чингизъ и Угадай Ханы. См. издание Г. Языкова стр. 138 и 158.

(17) См. Сибирск. Иешорію Фишера, Миллера, и Льшописи Сибирскія.

441

Въ 1622 году напали на Кузнецкъ; разорили Обинскихъ Ташаръ и Томской уѣздъ.

Въ 1628 подучили Аринскихъ и Каческихъ Ташаръ напасть на Русскихъ людей, строившихъ Красноярскій Острогъ.

Когда же укрѣпленіе было кончено; то Киргизы стали болѣе страшиться Россіянъ, начали платить яссакъ и обещались оптасшъ опъ Алтанъ Хана; если построять имъ для защиты опъ него крѣпостъ на рѣкѣ Кемчикѣ; одно-ко же въ 1630 году опустили окрестности Красноярска. Бывъ наказаны опятъ дали яссакъ; обещали и впередъ давать оный; но присягать незахотѣли:

Въ 1633-мѣ или 1634 мѣ г., съ Княземъ своймъ Бехтенемъ, подступили подъ Кузнецкъ и разграбили окрестности его; а другая партія ихъ между шѣмъ опустилила мѣста, около Красноярска лежащія:

Бъ 1635 опять на оба города нападали, но опбиты:

Въ 1642 году Зюнгарскій Владѣлецъ Батуръ или Багатирь при переговорахъ съ Рускими Посланцами уже названъ Киргизовъ подданными своими; а Князя ихъ родственникомъ, и ссылался № 16:

29

442

ся по заключенный съ ними за нѣсколько
лѣшъ предъ шъмъ договоръ.

Въ 1646 году посланный къ нему
Боярскій сынъ Данила Аршинской имѣлъ
порученіе объяснить, что хотя Кир-
гизы оппали, но опять признають себя
подданными Россіи (18).

Въ 1652 году Алтанъ Ханъ вошелъ
съ войскомъ въ землю Киргизовъ и хо-
пѣлъ ихъ покорить; но часть ихъ спа-
слась бѣгствомъ въ границы Русскія
и переговоры Россіянъ съ Монголами
защитили ихъ. Впрочемъ симъ полѣко
отстрочена была ихъ участие: ибо въ
1657 году сынъ и наслѣдникъ Алтанъ
Хана Лобзань, или Лоузань (19) напалъ
на нихъ съ сильнымъ войскомъ и поко-
рилъ совершенно. Неизвѣстно, долго ли
они пробыли у него въ послушаніи; но
достовѣрно, что Русскіе и Калмыки
Зюнгарскіе еще не разъ принуждены
были сражаться съ ними и наказывать
ихъ.

Наконецъ въ концѣ 17-го или въ на-
чалѣ 18-го столѣтія, Зюнгарскій Ханъ
Тайдзій, по согласію съ Российскимъ
Правительствомъ, принудилъ ихъ пе-

(18) Всѣ сіи подробности взяты нами изъ Исторіи
Фишерà.

(19) Лоузаномъ называется онъ въ Сибирск. Истори-
ахъ. Монголы же именуютъ его Лобзань Тушету
Хань.

443

реселишься въ горы, лежащія между Ан-
деджаномъ; или Аньцзичжаномъ и Каш-
гаромъ.

Первое извѣстіе о семъ послѣднемъ
переселеніи внесено въ Исторію почти
свидѣшелями, а именно Шведскими офи-
церами; бывшими въ плѣну въ Россіи
и жившими въ началѣ 18-го столѣтія
въ Сибири (20).

Хотя они и не опредѣлили мѣстъ,
куда Киргизы были переселены Зюн-
гарскимъ владѣльцемъ; а гадашельно
положили ихъ близъ Индіи; хошя Фи-
шеръ, подтвердившій извѣстіе о пере-
селеніи Киргизовъ (21), также неназна-
чилъ рѣшиительно ихъ новыхъ жилищъ:
но позднѣйшія открытія и торговыя
связи Русскихъ съ Среднею Азіею уже
давно удостовѣрили ученый свѣтъ,
что они живушъ между Андеджаномъ и
Кашгаромъ (22) или между владѣніями ны-
нѣшняго Коканскаго Хана и малою Бу-
харіею, въ горахъ, которыя Кишайцы

(20) См. прим. Француз. перевода къ Histoire généalogique des Tatarès, печатанныя въ 1726 году. См. Récueil de Voyages au Nord, tom. X 1738 года.

(21) Сибирск. Истор. введен. § 58.

(22) Въ Башкирскомъ народѣ есть одна волость, или
поколѣніе, называемое Киргизъ. Полагать должно, что
оно составляешъ отрасль описываемыхъ здѣсь Кир-
гизовъ (Бурутовъ), но когда соединилось оно съ
Башкирами, намъ незвѣстно, и разысканія сего об-
стоятельства неводишъ въ предначертанной нами
планѣ сего сочиненія.

29 *

444

именующъ Яркенскими, Кашкарскими,
Ушскими; а Русскіе Тапары, около
шѣхъ мѣстъ поргующіе, называють
Ала-тау, Киргизъ-Тау.

Китайскіе Географы новѣйшихъ вре-
менъ пишушъ може. Въ доказательство
приведемъ здѣсь напечатанный Г. Тим-
ковскимъ въ его путешествіи въ Ки-
тай опрывокъ перевода изъ одного Ки-
тайскаго Географическаго сочиненія,
именуемаго Си - юй - вынь - цзянь - лу.

„Кергизы, по Китайски Буруты,
»сушь кочевой народъ, находящійся за
»восточнымъ Туркестаномъ нЗападъ.
»Обширная земля ихъ лежишь между
»Аньцзичжаномъ и Кашгаромъ. Они на-
»зываютъ владѣлѣцовъ своихъ Біями.
»Иные Біи имѣютъ ошь 10 до 20, дру-
»гіе ошь 20 до 30 улусовъ. Улусные лю-
»ди почищаются ихъ рабами. Кергизъ
»есть общее названіе народу сєму, ко-
»торый раздѣляется на многія орды,
»и каждая орда имѣешь своего Бія, ко-
»ихъ достоинство наслѣдственно, и рѣд-
»кіе зависѣть другъ ошь друга. Кергизы
»брѣютъ голову, не ѣдайтъ свинаго мя-
»са, плашье носять съ узкими рукава-
»ми; шапки квадратныя съ плоскимъ
»верхомъ. Женщины, вмѣсто украшенія,
»втыкаютъ на шапкѣ фазановыя перья.
»Обыкновенія и языкъ почти таковы,
»какъ и въ В. Туркесшанѣ, и если имѣ

445

»юшь, то небольшое различіе. — Жи-
»вушь въ войлочныхъ юрпахъ, питають-
»ся скоповодствомъ; мясо служишь
»имъ пищею, а кумызъ вмѣсто вина,
»такъ какъ у Олушовъ, или Зюнгаровъ.
»Любятъ Кишайскій фарфоръ, чай, гроде-
»пуры, холсты, шабакъ и вино, и
»почитающъ сіи вещи драгоцѣнными.
»Кергизы бѣдны, но отважны; неду-
»мающъ о жизни; корыстолюбивы,
»склонны къ грабежу и храбры на войнѣ.
»Хасаки и Белуры боятся ихъ; даже
»Зюнгары, вовремя могущества своего,
»не могли покорить ихъ подъ свою власть.
»Они грабили какъ В. Туркестанцовъ,
»за границы отправлявшихся, такъ и
»иностранныхъ купцовъ, изъ большой
»Бухаріи и другихъ мѣстъ въ Восточ-
»ный Туркестанъ пріѣзжавшихъ. Какъ
»скоро войска Кишайскія покорили За-
»падный край, то и Киргизы оста-
»вили (23) свои разбои. Біи ихъ ежегод-
»но посылающъ своихъ старѣйшинъ въ
»городъ Ушъ, къ Манжурскому Генера-
»лу, просить о доставленіи ко двору
»ихъ лошадей.

»Въ 23 мъ году Цяньлуня (1758) во
»время войны съ бунтовщикомъ Хоч-
»жамомъ, одинъ Би, кочевавшій по бли-

123) Западный край завоеванъ Кишайцами всѣдъ за покореніемъ Зюнгаріи (1756 года).

346

Пылалось токмо то, что было въ слалу Бога,
Омчизнь въ пользу, въ честь, покой:

Дары наукъ, искусствъ, произведенья,
Плоды ума, воображенья

И скромныхъ, медленныхъ, но вѣрныхъ намъ трудовъ:
Все, что безцѣнаго оставила намъ Древносѣшь,
И что могла въ теченіи вѣковъ

Украсишь, оживить испытливая ревносѣшь

Европы новыя дѣтей: —

Я видѣлъ въ храмѣ семъ, — (и, мчится, предъ собою
Еще ихъ зрю теперь!) — великихъ двухъ Мужей. —
Единый возсѣдалъ. — Глубокой думы мглою
Одѣлано чело; — но чувствіемъ отрадъ,

Неизражаемо-спокойнымъ и пріятнымъ

Сіялъ его небесный взглядъ, —

Какъ сѣятеля взоръ предъ полемъ необятнымъ,

Повѣреннымъ ему; — какъ нѣжный взоръ отца,

Простерійный къ сыну въ часъ безмолвнаго прощанья;

Какъ взоры доблести на прагѣ испытанья,

Горящей жаждою усиьшнаго конца.

Другой, какъ жрецъ иль Бардъ почтенный,

Вѣнцемъ дубовымъ увязенный,

Благоговѣйно предстоялъ,

И харшію въ рукѣ сложенную держалъ.

Его пылающія очи,

Какъ раннія свѣтила полуночи, —

Какъ омблескъ съверныхъ сіяній средь зимы,

Когда онъ освѣтятъ вдругъ нежданно

Пустынно-хладную обитель мершвой шьмы, —

Горѣлм радостью воспѣрга несказанной: —

347

Провидѣцъ, обнималъ онъ, мнится, цѣлый міръ;
Казалось, Корифей, водилъ онъ хоры лиръ. —
Какъ неба яснаго кристально отдаленье,
Какъ чистыя рѣки прозрачна глубина,
Являлись предъ нимъ грядущи времена,
И весь онъ былъ любовь, и свѣшъ, и вдохновенье! ...
Такъ! съ Ломоносовымъ Шуваловъ здѣсь один —
Один? ... но могутъ ли хотя на мигъ единый
Быть токмо для себя, они, —
Сіи всеобщихъ благъ героі-исполины? —
Нѣшь! мнилось мнѣ, сквозь сумракъ въ оный часъ,
Я зрѣлъ здѣсь въ радугахъ сіяющій Парнассъ;
Я зрѣлъ, сквозь зыби лѣтъ грядущихъ золотыя: —
Среди своихъ дѣтей, въ несчетныхъ племенахъ
Стояла преклонясь, съ слезами на очахъ
Благодарящая Россиą! ...

*

И шакъ исполнился души моей обѣшь
Тебѣ, Ощечество свяшое, завѣщанный! —
(Изрекъ совѣта мужъ, Царицею избранный)
Путями многими исходишъ съ неба свѣшь;
Мучи его вездѣ, но дѣйствующші оштѣнно:
Есть солнцы: искони хранилища его; —
Есть звѣзды: долгъ ихъ, даръ отъ первыхъ сообщенной
Въ пучинахъ разливать творенія всего. —
Такъ въ мірѣ нравственномъ: есть Геніи — свѣтила,
Какъ гости изрѣдка, авляемые намъ; —
Ихъ творческая власть — дать жизнь и ходъ умамъ;—
Имъ чудодѣйственно сама себя опкрыла.

Природа въ таинствахъ своихъ;
Премудрость низошла отъ горнихъ въ сонмѣ ихъ;

23 *

448

Клапротъ, говоря о вышепомянутыхъ надписяхъ Сибирскихъ, называшь
Бурушовъ **Киргизами** восточными,
для отличия отъ Казачьихъ ордъ, ко-
торымъ даетъ онъ имя Киргизовъ Западныхъ.
„Восточные, пишешь онъ,
переселены въ Китайскій Туркестанъ
изъ прежнихъ жилищъ между Оби и
Енисея, въ началѣ прошедшаго сто-
лѣшія (25).

Азіамцы называющь нынѣ народъ
сей Кара-Киргизами, то есть Черны-
ми Киргизами и (какъ уже сказано)
Бурутами; а Русскіе къ симъ двумъ
именамъ прибавили еще два: Дикихъ
Киргизовъ, и Закаменныхъ Киргизовъ.
Дикихъ, какъ говорятъ, потому, что
они храбрѣе Киргизъ-Казаковъ, и же-
стокостію своего еще страшнѣе ихъ
въ грабежахъ купеческихъ каравановъ.
Закаменнымц назвали ихъ жители
Сибирскіе вѣроятно потому, они жи-
вутъ въ горахъ; а въ Сибири, по
увѣренію путешественниковъ (b), подъ
словами въ камнѣ и за камнемъ разу-
мѣютъ вообще горы; отъ чего равнымъ

(25) См. *Journal asiatique* 1823, с. 7. Раздѣленіе сіе одна-
кожь не помышало ему въ другомъ мѣстѣ смѣшать
Бурушовъ съ Казаками, и написать, что локольніе
Наймановъ (составляющее значительную часть сре-
дней Казачьей Орды), принадлежитъ къ дикимъ
Киргизамъ, жившимъ прежде ня р. р. Оби и Енисеь.
См. потъ же *Jour. Asiat. Novembre 1824*.

449

образомъ и Ясашные крестьяне, занимающіе гористыя мѣста Томской Губерніи Бійскаго Уѣзда, названы Каменьщиками.

Вычисленные нами сей часъ набѣги и грабежи древнихъ, или подлинныхъ Киргизовъ на Сибирскіе города и селенія сдѣлали имя ихъ столько страшнымъ и ненавистнымъ, что Россіяне вмѣсто брани ідали оное и Казачьимъ Ордамъ, которые послѣ Киргизовъ наиболѣе дѣлали вреда Южнымъ областямъ Россіи, какъ по частымъ нечаяннымъ нападеніямъ, такъ по множеству своему и совершенной независимости отъ Россіи. Между тѣмъ всѣ прочія племена Тапарскія и Монгольскія въ сосѣдствѣ съ ними обитавшія, или по слабости несмѣли, или по народному характеру своему не хотѣли заводить частыхъ ссоръ и сраженій съ Русскими. Съ другой стороны, къ составленію названія Киргизъ-Кайсаковъ, побуждать должно было и то, что, народъ сей, именуясь Казаками, не могъ быть въ разговорѣ удобно отличаемъ отъ новыхъ обладателей Сибири: ибо самъ Ермакъ, сподвижники его, и помочки ихъ также были Казаки.

По всѣмъ симъ причинамъ Орды, кошорыя въ лѣтописяхъ нашихъ 16 го и 17 го столѣтій не имѣютъ другаго

450

названія кромѣ Ордь Казачьихъ, въ
дополненіе къ собственному имени сво-
ему Казакъ получили прилагательное
Киргизь, изъ чего сначала вышло
Киргизь-Казакъ, пошомъ Киргизь-Ка-
сакъ, и наконецъ Киргизь-Кайсакъ.

Основываясь на семъ, мы полагаемъ
справедливымъ, вмѣсто изуродованнаго
слова Кайсакъ, употреблять Казакъ,
а пошому говорить и писать: Киргизь-
Казаки или Киргизь-Казачьи Орды,
вмѣсто Киргизь-Кайсаковъ, и Киргизь-
Кайсацкихъ Ордъ. Такимъ образомъ
можно сохранить сему народу названіе,
котораго по крайней мѣрѣ вторая часть
будетъ подлинное его имя; а первая
всегда останется при второй, какъ
прилагательное, или прозваніе, данное
Россіянами.

Новое названіе, о которомъ гово-
римъ мы, вообще употребляется съ на-
чала 18 го столѣтія. Не смотря на
то, однакожь, въ бумагахъ 1740 и да-
же 1760 годовъ, хранящихся въ Архи-
вахъ Коллегіи Иностранныхъ Дѣлъ и
бывшей Оренбургской Губернской Кан-
целяріи еще встрѣчаются слова: Каза-
чьи Орды, и Киргизь-Касакское войско.
Въ книгѣ Вишзена Nord en Oost Tartarey,
печатанной въ 1705 году въ Амстер-
дамѣ и сочиненной по извѣстіямъ, ко-
шорыхъ большая часть была доставле-

451

на изъ Россіи по волѣ Петра Великаго,
пынѣнія Киргизскія Орды не называ-
ються иначе, какъ Казачьими Ордами,
няк Татарскими Казаками (*).

А. Левшинъ.

Отрывокъ изъ похвальныхъ словъ
Лапласу.

Ученый міръ прешерпѣлъ чрезвычай-
ную потерю въ лицѣ Лапласа, котораго
давно уже привыкли считать знамени-
шѣйшимъ членомъ онаго. Труды сего
Геометра скоро, безъ сомнѣнія, будушъ
разобраны въ подробномъ описаніи его
продолжительнаго, блестящаго поприща:
но теперь спѣшимъ извлечь изъ словъ,
произнесенныхъ надъ его гробомъ, глав-
ныя черты, изображающія его геній и
открытія. Четыре союварища Лапла-
са исполнили сей печальный, благоче-
сивый долгъ. Графъ Дарю, говоря отъ
ичени Французской Академіи, разсмат-
риваль Лапласа, какъ Геометра - Лит-
тератора; со стороны Комиссіи для

(*) Издатель приноситъ усердную благодарность дос-
топоченному сочинителю за доставленіи себѣ пре-
возходной стаѣи, и просимъ покорнѣйше всѣхъ
нашихъ ученыхъ украшаць Московской Вѣстникъ
своими сочиненіями. —

Ось многихъ изъ нихъ получилъ онъ уже благо-
склонные отзывы.

М. П.

452

опредѣленія долготъ (Bureau des Longitudes) Пуассонъ особенно старался показать незабвенные услуги, оказанныя имъ Астрономіи; наконецъ изъ членовъ Академіи Наукъ, Біотъ изчислилъ его труды по части Физики; Морисъ представилъ вліяніе, какое имѣлъ Лапласъ на ходъ человѣческихъ познаній вообще.

„Нюшонъ“ сказалъ Пуассонъ „привелъ къ одному началу постюанные законы, управляющіе веществомъ, и, чтò не менѣе достойно удивленія, онъ самъ вывелъ большую часть заключеній, до кошорыхъ можно было достигнуть только со временемъ помощію точнѣйшихъ наблюденій. Но сколь велико постюяніе между предвидѣніемъ генія, возвышающагося надъ человѣчествомъ, и нынѣшнимъ состюяніемъ Астрономіи, въ которой совершенно открыта связь между явленіями, и вычисленія оныхъ соглашены съ опытомъ! Для достиженія сего совершенства нужны были труды Эйлера, Клеро, д'Аламберта, Лагранжа и Лапласа. Въ Механикѣ небесной вполнѣ раскрыто ученіе математическихъ началь натуральной Философіи; оба сіи творенія носять имя одного автора, но онѣ суть плодъ размышленія многихъ поколѣній.“

453

,,Я назвалъ Лагранжа, и вы, Мм. Гг.,
ѣроятно вспомнили, какъ часто это имя
произносилось вмѣстѣ съ именемъ Лап-
ласа, какъ шѣсно сливались онѣ во мнѣніи
свѣта, означая для него высшіе успѣ-
хи силь умственныхъ. Долго ученая
Европа была свидѣтельницей, какъ ихъ
изслѣдованія объ одномъ и томъ же пред-
метѣ являлись въ свѣшѣ одно за дру-
гимъ; Комиссія для опредѣленія долгошъ,
отъ имени которой говорю я, никогда
не забудешь того засѣданія, дѣйстви-
тельно достопамятнаго, когда оба вели-
кіе ученые представили ей труды свои
относительно одной и той же теоріи,
принадлежащей къ числу важнѣйшихъ
въ Физической Астрономіи. Но столь
обширны были вопросы, занимавшіе
сихъ людей необыкновенныхъ, что они,
не истощая своего предмета, могли
разсматривать его съ шочекъ зрѣнія,
совершенно противуположныхъ. Сверхъ
того, въ ихъ умахъ существовала раз-
ность вѣроятно, замѣченная всѣми,
изучавшими ихъ творенія. Во всѣхъ во-
просахъ — касались ли они до качанія
(libration) луны или просто до чи-
сель, — Лагранжъ по большей части
смотрѣлъ на одни способы вычисленія, и
потому цѣнилъ такъ высоко изящество
формуль и всеобщество сихъ способовъ;
для Лапласа, напропивъ того, машемаши-

454

ческій анализъ былъ ничто иное; какъ
орудіе, которое онъ употреблялъ для
примѣненій самыхъ разнообразныхъ,
всегда подчиняя все частное существен-
ному въ вопросѣ. Быть можешь, судъ
помочься назовешь одного великимъ
Геометромъ; другаго великимъ Филосо-
фомъ, который ешарался объяснить
природу посредствомъ Геометріи. Такъ
Лапласъ даль намъ Теорію движенія жид-
костей въ волоесныхъ трубкахъ; опре-
дѣлилъ етепень върхолтносши разныхъ
способовъ вычисленій, основанныхъ
на множествѣ наблюденій; такъ зако-
ны прилива и отлива, не смотря на
всѣ случайныя обстоятельства, отъ
которыхъ они зависѣть, выразилъ онъ
формулами, которые съ удивительною
точностію согласуются съ наблюденіями,
опѣленными между собой слишкомъ
вѣковымъ промежуткомъ времени; такъ
онъ открылъ причину и мѣру вѣковаго
уравненія (*) луны и продолжитель-
ныхъ неравенствъ Сатурна и Юпитера:
это двѣ задачи, которыми Геометры за-
нимались весьма много, такъ что Ака-
демія наукъ издавна задавала оныя нѣ-
сколько разъ, и усилія разрѣшить ихъ

(*) Въ Астрономіи подъ словомъ уравненіе разумѣютъ
дополненіе до среднихъ чисель. Такъ уравненіе вре-
меніи есть разность между петиннымъ (солнечнымъ)
временемъ и среднимъ (гражданскимъ); и пр.

455

были шищетными. Между многими періодическими неравенствами луны Лапласъ отличилъ зависящуюсь отъ солнечнаго паралакса и показалъ штѣ неравенства, которые зависятъ отъ сжашести земли: нынѣ Астрономѣ, невыходя изъ своей обсерваторіи, однимъ наблюденіемъ движенія луннаго, можешь опредѣлить форму нашей планеты и ея разстояніе отъ солнца. Сіе вычисленіе открытій удивительныхъ, ( я гово рилъ о пѣхѣ, которые особенно доста влили наслажденіе воображенію Лапласа), съ Лапласовымъ направленіемъ ума кончу однимъ замѣчаніемъ. Только можно было открыть столь сложные, законы, движенія спутниковъ Юпітеровыхъ, разрѣ шить сей вопросъ, коего трудность зависѣ ла отъ обстоятельства, единственна то въ системѣ міра, заключающагослѣ въ движеніяхъ трехъ первыхъ спутниковъ и чудесно постигнутаго Лапласомѣ.“

,,Сіи труды занимали безпрерывно болѣе шестидесяти лѣшъ его жизни. Множество, разнообразіе его твореній изумило бы насъ, еслибъ давно не было извѣстно, что обіліе есть существенный признакъ генія. Надобно прибавить, что выкладки, которые бы отняли у Лапласа значительную часть столь драгоцѣннаго времени, дѣланы были его другомъ Буваромъ: Его фор-

456

мулы служашъ основаніемъ Астрономи-
ческимъ таблицамъ Деламбра, шакже его
друга, коего имя, по сей двоякой при-
чинѣ, должно бышь произнесено надъ
его гробомъ. Д' Аламбертъ направлялъ
первые шаги его на поприщѣ наукъ и
скоро замѣшилъ въ немъ Геометра, бу-
дущаго соперника. Онъ вступилъ въ
Акамедію двадцати чешырехъ лѣшь, но
уже сдѣлалъ еще прежде важное опі-
крышіе — неизмѣняемость среднихъ
разстояній плѣнѣ обѣ солнця и из-
далъ много важныхъ Разсужденій. Комис-
сія для опредѣленія долгѣшь слышалă
его послѣднее произведеніе, — его, шакъ,
сказать, послѣдній голосъ: еще въ семъ
году за двѣ недѣли до своей смерти ;
онъ сообщилъ намъ разсужденіе о ко-
лебаніяхъ (oscillations) атмосферы, уже
напечатанное въ *Connaissance des Tems*:
Новое изданіе *Системы міра* было
уже начаło; онъ гошовіль первое
прибавленіе къ пятому Тому Небе-
сной Механики, сего произведенія по-
слѣднихъ лѣшъ его; въ VII томѣ тру-
довъ Акамедіи Наукъ есть еще од-
но его Разсужденіе, досіпіенно заключа-
ющее рядъ твореній, коими онъ обога-
стилъ всѣ наші собранія и коихъ нача-
ло относится еще къ 1772."

„Лапласъ" прибавляетъ Біотъ, ;
обшекши небо Нютона, вписалъ шамѣ

457

свое имя подлѣ имени своего вели-
каго предшественника, искалъ для
своихъ мыслей области, менѣе из-
вѣстной и, руководимый умомъ, и об-
ширнымъ, и проницательнымъ, и вѣр-
нымъ, открылъ въ атомическомъ (mo-
leculaire) составѣ тѣлъ новые, такъ
сказать, міры, кои надлежало под-
чинить законамъ общей механики, но-
выя системы столь же чудесныя, какъ
міръ планетный,— но гораздо болѣе сло-
жныя, тѣ миріады частицъ, взаимно
другъ на друга дѣйствующихъ въ раз-
стояніяхъ непримѣтныхъ, представля-
ютъ вычисленію несравнено болѣе труд-
ности, нежели правильныя и простыя
движенія свѣтиль въ пустыняхъ неба.
Приложеніе началъ Машеманическихъ
къ подобнымъ изслѣдованіямъ послу-
житъ для Физики и Химіи свѣтильни-
комъ, кооторый озаритъ сокровища,
глубоко скрытыя. Оно сдѣлаетъ бо-
лѣе: ибо одно только вычисленіе, от-
крывая точныя необходимыя отноше-
нія явленій, можешь дать частному по-
знанію оныхъ видъ общей точной нау-
ки. Это приложеніе Механики къ Физи-
кѣ тѣлъ было еще предвидѣно Декар-
шомъ; Нютонъ сдѣлалъ первый его
опытъ; основалъ, приготовилъ его для
всей будущей его обширности шотъ,
котораго мы шшолько знаемъ.”

No 16.

30

457

Наконецъ Морисъ, разсматривая во-
обще труды Лапласа, говорилъ такъ:
„Не льзя было удержаться отъ одного
поразительнаго сравненія: ровно вѣкъ
прошелъ съ тѣхъ поръ, какъ Англія
проводила во гробъ великаго Нютона,
перваго изъ мыслиителей; мы нынѣ по-
гребаемъ того, кого Европа согласно
признала его преемникомъ.“

„Что началъ такъ счастливо Фи-
лософъ Англійской, то счастливо кон-
чиль Лапласъ на своемъ долгомъ, бли-
стательномъ поприщѣ: подобно первому
отъ возвышенныхъ размышленій о си-
стемѣ міра, которые могли бы занять
всю дѣятельность ума, менѣе обширна-
го, онъ умѣль сойти, такъ сказать, на
землю, дать новый характеръ изученію
той природы, которая гораздо къ намъ
ближе. Его проницательности, подкрѣп-
ляемой самыми остроумными способа-
ми вычисленій, его постояной осмо-
трительности, составлявшей отличи-
тельную черту его ума, одолжены мы
первыми началами Физики, истинно-Ма-
тематической, которой усовершенст-
вованіе будетъ дѣломъ его соперниковъ
и постюланнымъ предметомъ усилій ума
человѣческаго.“

»Академія наукъ имѣла Лапласа, бо-
лѣе полу-вѣка, въ числѣ своихъ чле-
новъ; и должно единогласно принзнать,

459

что обширность и важность трудовъ
сего великаго Геометра значительно
увеличили блескъ сего Общества. Ея
собранія сочиненій обогатились, въ про-
долженіи сего долговременнаго періода,
всѣми достопримѣчашельными изобрѣ-
шеніями, такъ далеко распространив-
шими кругъ нашихъ познаній о зако-
нахъ системы міра, — многими анали-
шическими Теорілми, способными къ
разнообразнымъ приложеніямъ, и уче-
ніемъ о вѣроятностяхъ, одолженнымъ
своимъ усовершенствованіемъ проница-
тельному генію сего великаго мужа. —
Здѣсь находимъ великій резульпашъ его
неусыпныхъ изысканій: достовѣрность
неизмѣняемости солнечной системы,
печати, которую Вѣчная Премудрость
наложила на свое твореніе; — резуль-
ташъ самый важный, самый высокій,
до какаго шолько могъ достигнупъ умъ
человѣка, если даже предположить, что
онъ когда нибудь можешь до сего воз-
выситься! — здѣсь также онъ самъ
себя нечувствительно почтиль по-
хвалою, произнесши весьма справедли-
вое мнѣніе, что въ осьмнадцатомъ сто-
лѣтіи ни одно, сколько нибудь важное,
астрономическое явленіе не предается
потомству, не бывъ объяснено въ своихъ
законахъ Математическимъ анализомъ:“

30 *

460

Но что сказать о томъ неизмѣри-
момъ вліяніи, которое сей знаменитый
ученый, нами теперь оплакиваемый,
имѣлъ въ продолженіи пятидесятى лѣтъ,
на всѣ омпрасли знаний Физическихъ по-
стоянно возбуждалъ онъ дѣятельныхъ и
пылкихъ юношей, его окружавшихъ,
къ преслѣдованію истины, которой
желалъ достигнуть. Они воспламеня-
лись его умомъ, и по его гласу спара-
лись совершенствовать Методы или
орудія изслѣдованій, и стремились за-
воевывать, съ новыми опытами, новыя
точки наблюденія. Въ этомъ смыслѣ
можно сказать, что онъ основалъ ико-
лу, и оставляетъ учениковъ, себя до-
стойныхъ. Сіе тишло долго будутъ
присвоивать себя тѣ, кои при воззрѣ-
ніе на него получали первыя свои вдох-
новенія, и первыми своими успѣхами
одолжены его свѣтлому руководству,
его постоянному ободренію.

,,Чувствованія, кои онъ внушалъ
въ нихъ, были признаны и иностран-
цами, отдававшими ему должную дань
удивленія. Франція могла по праву
гордиться, считая между своими дѣть-
ми того, кого современные ученые и
философы единогласно признаютъ пер-
вымъ гражданиномъ въ своей республикѣ:
мирное общество, которое, родясь съ

461

образованіємь, разпространяется по
мѣрѣ его успѣховъ, покоряется всѣмъ
законамъ, живетъ подъ всѣми правитель-
ствами, — которое, при блатодѣшель-
номъ своемъ вліяніи, снисходительное
къ невѣжеству, имъ просвѣщаемому и
грубости нравовъ, имъ смягчаемой,
чтишь въ Религіи все согласное съ ея
небеснымъ призхожденіемъ, и питаетъ
пенависть къ варварству, котораго не
можетъ укрошить, и суевѣрію, кото-
рое не можетъ искоренишь, но прокли-
наетъ и будешь проклинать во вѣки
вѣковъ."

,,Таковъ былъ человѣкъ, истинно знач-
менишый, съ которымъ мы теперь, въ го-
ресши сердечной, прощаемся, и который
не будешь забыть никогда. Знаменитый
по своимъ великимъ опкрытиямъ, дѣла-
ющимъ эпоху въ Исторіи наукъ, Лапласъ
будешь сіять въ постомѣсь за доста-
вленіе своему ощечеству славы, кошо-
рая безпорно выше всякой другой (*).

B. P.

(*) Надъемся, что друзья наукъ съ удовольствіемъ прочтупіь сіи строки, коими воздали должную чесшь Гению — люди, умѣвшіе лониматъ его. — Какал награда, и при жизни, и по смерти, лесшивѣ этой? Слава земль, въ которой таікія явленія — обыкновенны! М. П.

462

Разныя изеѣстія.

Въ Лембергъ, главномъ городъ Австрійской
Галиціі, существує тъ съ недавняго времени національ-
ный Музей, обязанный своимъ основаніемъ покой-
ному Графу Оссолинскому. Сей знаменитый Поль-
скій вельможа, известный также и въ ученомъ свѣтѣ
своими полезными трудами, завѣщалъ вѣ пользу сего
превосходнаго заведенія довольно значительный капи-
таль и прекрасную библиотеку изъ 19,000 томовъ,
мѣстѣ съ обширнымъ зданіемъ, въ которомъ, по его
желанію, долженствующіѣ быть выставляемы для пуб-
лики произведенія искусствъ, наукъ и все, что
имѣтъ какую либо важность для отечественной
Исторіі, какъ то: книги, рукописи, монеты, мелали
и т. д. — По сношенію завѣщателя съ Княземъ
Генрихомъ Любомирскимъ заведеніе сіе соединено во
едино съ маіоратѣмъ Пршеворскимъ: настоящій
глава послѣдняго, такъ какъ и его наслѣдникъ, есть
вмѣстѣ и попечитель музея. Для дальнѣйшаго поддер-
жанія и усовершенствованія этого благодѣтельнаго
п полезнаго предпріятія Государственные Чины Галиціи
опредѣлили шеперь 12,000 серебр. гульденовъ, съ
шѣмъ, чтобы въ теченіи послѣдняго года употребить
оные на исправленіе зданія, въ котором будутъ раз-
мѣщены для публики вышеупоманутые предметы. —
Сверхъ того, Князь Генрихъ Любомирскій имѣть
нанѣреніе умножить сей музей новымъ собраніемъ
досшоприимѣчаительныхъ медалей, и върояшно соотече-
ственники его, послѣду сему примѣру, поставятъ
себѣ въ особенную честь обогатить многими пожер-
швованіями такое заведеніе, кошораго существенная
польза для всякаго очевидна.

463

Славный бопанический садъ въ Горенкахъ, извѣстный въ Евгопѣ, Графа А. К. Разумовскаго, егоже картинная галлерей и богатая библіотека, (одна изъ немногій уцѣльшихъ въ 1812 году), коей каталогъ въ 1817 г. напечатанъ въ двухъ большіхъ томахъ, продаются — въ розницу. Какъ жаль, что ни одно общественное заведеніе не воспользовалось сими драгоцѣнными собраніями.

Иаъ отмета, читаннаго Секретаремъ Библейскаго Англійскаго Общества, о распространеніи Христіанства сл. 1 го по 18 е слѣдніе видно, что оно возрашло въ слѣдующей пропорціи:

<table><tr><td>1-й. вѣкъ.</td><td>500,000</td></tr><tr><td>2.</td><td>2,000 000</td></tr><tr><td>3.</td><td>5,000,000</td></tr><tr><td>4.</td><td>10,000,000</td></tr><tr><td>5.</td><td>15,000,000</td></tr><tr><td>6.</td><td>20,000,000</td></tr><tr><td>7.</td><td>25,000,000</td></tr><tr><td>8.</td><td>30,000,000</td></tr><tr><td>9.</td><td>40,000,000</td></tr><tr><td>10.</td><td>50,000,000</td></tr><tr><td>11.</td><td>70,000,000</td></tr><tr><td>12.</td><td>80,000,000</td></tr><tr><td>13.</td><td>75,000,000</td></tr><tr><td>14.</td><td>80,000 000</td></tr><tr><td>15.</td><td>100,000,000</td></tr><tr><td>16.</td><td>125,000,000</td></tr><tr><td>17.</td><td>155,000,000</td></tr><tr><td>18.</td><td>200 000 000</td></tr></table>

Въ послѣднемъ числѣ Католиковъ полагаемсл. 90,000,000

Христіанъ Греческаго исповѣданія. 35,000,000

464

Другихъ исповѣданій. : 75,000,000

Все же населеніе земнаго шара по
его показанію, просширается до 1,000,000,000

Въ семъ количествѣ:

<table><tr><td>Іудеєвъ</td><td>2,500,000</td></tr><tr><td>Христіанъ.</td><td>200,000,000</td></tr><tr><td>Магометанъ,.</td><td>140 000,000</td></tr><tr><td>Идолопоклонниковъ.</td><td>657,000,000</td></tr></table>

При семъ замѣтить должно, что число Іудеевъ пребываєть одинако, Христіане разумножаются, Магометане не разумножаются, если не уменшаются, Идолопоклонники уменьшаются.

Къ сему онъ присоединяемъ еще слѣдующія подробности:

Съ 1818 года число Христіанъ увеличилось во всѣхъ частяхъ свѣта. Болѣе 1000 Библейскихъ Обществъ пеклись о разпространеніи Св. писанія.

Журналъ лреній указывал на сію статью прибавляетъ въ замѣчаніи, что число Католиковъ гораздо болѣе: къ 90, 000, 000 Европейскихъ, надобно еще прибавить 20 или 30 000, 000, живущихъ въ Азіи и Америкѣ. По показанію сего журнала, число Христіанъ въ 1824 году возросло по крайней мѣрѣ до 230, 000, 000. Количество же идолопоклонниковъ Англійскимъ писателемъ увеличено: ибо принявъ показанное число Христіанъ, слишкомъ уже велико выдитъ число всѣхъ жителей земнаго шара: Африка населена весьма мало, новая Голландія почти пуста, и племена идолопоклонниковъ въ Америкѣ почти исребились. Теперь идолопоклонниковъ едва можно считать до 560, 000, 000 человекъ. —

4.

["## II", "Стр.", "Отрывки изъ Жизнеописанія Наполе-\nона Бонапарте, сочиненнаго", "С. Валтеромъ Скоштомъ. . 361", "## НАУКИ.", "Погодина: О раздѣленіи Словенскаго\nязыка на нарѣчія (изъ Добров-\nскаго). . . . . . . . . . . . . .

III

Смр.

Днвъ и Перх, Подолинскаго. . . . . 277

Словенскіе памятники внѣ Россіи, П. Кеннена. . . . . . . . . 281

Объ Искусствѣ смозрѣть на художества, Милиціи . . . . . . 408

ИНОСТРАННЫЯ КНИГИ.

Курсъ новѣйшей греческой Литературы, Ризо, . . . . . . . . . . 85, 284

Политическое обозрѣніе новой Испаніи, А. Гумбольта. . . . . . . . 103

Путешествіе Фразера въ Персію. . . 198

Извѣстія, служащія къ познанію Исторіи и проч. древнихъ Египтянъ, Зейфарша. . . . . . . . . . 211

Историческія карты, Клапроша. . . 307

Азіатская смѣсь, Абель Ремюза. . . . 305

Нѣчто объ Исторіі Наполеона, сочиненной С. Вадтеромъ Скоттюмъ. 311

Путешествіе Гамбы въ Южную Россию и проч. . . . . . . . . 420

С М Ђ С Ь.

Августъ Любвигъ Шлецеръ. . . . . 315

Отрывки изъ похвальныхъ словъ Лапласу. . . . . . . . . . . . 333

Изслѣдованіе объ имени Киргизъ-Касковъ. . . . . . . . . . . 452

IV

Смр.

<table><tr><td>Смерть Африканскаго путешественника Маіора Ленга.</td><td>126</td></tr><tr><td>Новыя Англійскія колоніи.</td><td>216</td></tr><tr><td>Рыбная ловля въ Керчи.</td><td>218</td></tr><tr><td>О заведеніи для соспавленія минеральныхъ водъ въ Москвѣ.</td><td>220</td></tr><tr><td>Лембергскіи Музей.</td><td>462</td></tr><tr><td>О продажѣ библіошекі и проч. Графа А. К. Разумовскаго.</td><td>463</td></tr><tr><td>Взглядъ на! разпросскраненіе Хриспіанской Религіи.</td><td>463</td></tr><tr><td>О вновь найденномъ Греко-Египетскомъ папирусѣ.</td><td>128</td></tr><tr><td>Литературныя новости Лейпцігской ярмарки.</td><td>333</td></tr><tr><td>Объявленіе.</td><td>343</td></tr></table>