— 6 —

слова не разумѣю. Что и говорить! ученье свѣтъ, неученье тьма!

Совѣтникъ. Конечно, матушка! кому Богъ открылъ грамоту, такъ надъ тѣмъ и сіяетъ благодать его. Нынѣ, слава Богу, не прежни времена. Сколько грамотей у насъ развелось: и то-то, вѣдь кому Господь откроетъ. Прежде было, кто писывалі хорошо по-русски, такъ тѣ знавали грамматику; а нынѣ никто ея не знаетъ, а всѣ пишутъ. Сколько у насъ исправныхъ секретарей, которые экстракты сочиняютъ безъ грамматики, любо дорого смотрѣть! У меня на примѣтѣ есть одинъ, которыйъ что когда напишетъ, такъ иной ученый и съ грамматикою во вѣки того разумѣть не можетъ.

Бригадиръ. На что, сватъ, грамматика? Я безъ нея дожилъ почти до шестидесяти лѣтъ, да и дѣтей взвелъ. Вотъ уже Иванушкѣ гораздо за двадцать; а онъ—въ добрый часъ молвить, въ худой помолчать—и не слыхивалъ о грамматикѣ.

Бригадирша. Конечно, грамматика не надобна. Прежде нежели ее учить станешь, такъ вѣдь ее купить еще надобно, заплатить за нее гривенъ восемь, а выучишь ли, нѣтъ ли, Богъ знаетъ.

Совѣтница. Чортъ меня возьми, ежели грамматика къ чему нибудь нужна, а особливо въ деревнѣ. Въ городѣ по крайней мѣрѣ изорвала я одну на папильоты.

Сынъ. J'en suis d'accord, на что грамматика. Я самъ писывалъ тысячу бильеду, и мнѣ кажется, что свѣтъ мой, душа моя, adieu ma reine, можно сказать, не заглядывая въ грамматику.

## ЯВЛЕНІЕ II.

### Тѣ же и Слуга.

Слуга. Господинъ Добролюбовъ приѣхать изволилъ.

Софья (въ сторону). Боже мой! Онъ приѣхалъ; а я невѣста другому.

Совѣтникъ. Пойдемъ же на встрѣчу сына друга моего и погуляемъ съ нимъ по саду.

Бригадиръ (къ Совѣтнице). Не изволите ли и вы проходиться?

Совѣтница. Нѣтъ, сударь, я останусь здѣсь. Мне сынъ вашъ сдѣлаетъ компанію.

Сынъ. De tout mon cœur, я съ вами наединѣ быть радъ.

- 7 -

Совѣтникъ (къ Бригадиршу). Вы, матушка, не изволите
ли также прогуляться?

Бригадирша. Изволь, изволь, мой батюшка.

Совѣтница (София). А ты по крайней мѣрѣ сдѣлай
компанію своей свекрови.

ЯВЛЕНІЕ Ш.

СОВЪТНИЦА, СЫНЪ.

Сынъ (садится очень близко Совѣтницѣ). Мне кажется,
сударыня, что вашъ сожитель не больше свѣту знаетъ,
сколько для отставнаго совѣтника надобно.

Совѣтница. Вы правду сказали: онъ ни съ кѣмъ въ
жизнь свою не обходился, какъ съ секретарями и подъя-
чими.

Сынъ. Онъ, я вижу, походитъ на моего батюшку, кото-
рый во свой вѣкъ разумныхъ людей бѣгалъ.

Совѣтница. Ахъ, радость моя! Мне мило твое чистосер-
дечіе. Ты не щадишь отца своего! Вотъ прямая добродѣ-
тель нашегоъ вѣка!

Сынъ. Чортъ меня возьми, ежели я помышляю его ме-
нажировать...

Совѣтница. Въ самомъ дѣлѣ, жизнь моя, мнѣ кажет-
ся, онъ не умнѣе моего мужа, котораго глупѣе на свѣтѣ
и бываютъ, однако очень рѣдко.

Сынъ. Вашъ резонеманъ справедливъ. Скажите жъ, су-
дарыня, чтò вы думаете о моей матери.

Совѣтница. Какъ, радость! въ глаза мнѣ это тебѣ ска-
зать совѣстно.

Сынъ. Пожалуй, говори чтò изволишь. Я индиферанъ
во всемъ томъ, что надлежитъ до моего отца и матери.

Совѣтница. Не правда ли, что она свѣтъ знаетъ столь-
ко же, сколько вашъ батюшка?

Сынъ. Dieu! какой вы знатокъ въ людяхъ! Вы, можно
сказать, людей насквозь проницаете. Я вижу, что надобно
объ этомъ говорить безо всякой диссимюляции; (вздохнувъ)
итакъ вы знаете, что я пренесчастливый человекъ. Живу
уже двадцать пять летъ, и имѣю еще отца и мать. Вы
знаете, каково жить и съ добрыми отцами; а я, чортъ ме-
ня возьми, я живу съ животными.

Совѣтница. Я сама стражду, душа моя, отъ моего уро-
да. Мужъ мой прямая приказная строка. Я живу нѣсколь-

— 8 —

ко лѣтъ съ нимъ здѣсь въ деревнѣ, и клянусь тебѣ, что всѣ способы къ отмщенію до сего времени у меня отняты были. Всѣ сосѣди наши такие неучи, такие скоты, которые сидятъ по домамъ, обнявшись съ женами. А жены пхъ, ха, ха, ха, ха! жены ихъ не знаютъ еще и до сихъ поръ, что это—дезабилье, и думаютъ, что будто можно прожить на семъ свѣтѣ въ полшифрокѣ. Онѣ, душа моя, ни о чемъ больше не думаютъ, какъ о столовыхъ припасахъ; прямыя свиньи ...

Сынъ. Pardieu! Поэтому, мать моя годится въ число вашихъ сосѣдокъ; а давно ли вы живете съ такою тварью?

Совѣтница. Мужъ мой пошелъ въ отставку въ томъ го-
ду, какъ вышелъ указъ о лихоимствѣ (2). Онъ увидѣлъ, что ему въ коллегіи дѣлать стало нечего, и для того повезь меня мучить въ деревню.

Сынъ. Которую, конечно, нажилъ до указа.

Совѣтница. При всемъ томъ онъ скупъ какъ кремень.

Сынъ. Или какъ моя матушка. Я безъ лести могу сказать о ней, что она за рубль рада вытерпѣть горячку съ пятнами.

Совѣтница. Мой уродъ при всемъ томъ ужасная хан-
жа: не пропускаетъ ни объѣдни, ни заврени и думаетъ, ра-
дость моя, что будто Богъ столько комплезанъ, что онъ
за всеношную проститъ ему то, чтò днемъ наворовано.

Сынъ. Напротивъ того, мой отецъ кромѣ зари никогда не маливался. Онъ, сказываютъ, до женитьбы не вѣрилъ, что и чортъ есть; однако, женятся на моей матушкѣ, скоро повѣрилъ, что нечистый духъ экзистируетъ.

Совѣтница. Перемѣнимъ рѣчь, je vous en prie; мои уши, терпѣть не могутъ слышать о чертяхъ и о тѣхъ людяхъ, которые столь много на нихъ походятъ.

Сынъ. Madame! скажите мнѣ, какъ вы ваше время проводите?

Совѣтница. Ахъ, душа моя, умираю съ скуки. И если-
бы поутру не сидѣла я часовъ трехъ у туалета, то могу
сказать: умереть бы все равно для меня было. Я тѣмъ
только и дышу, что изъ Москвы присылаютъ ко мнѣ не-
рѣдко головные уборы, которые я то и дѣло надѣваю на
голову.

Сынъ. По моему мнѣнію, кружева и блонды составляютъ головѣ наилучшее украшеніе. Педанты думаютъ, что это вздоръ и что надобно украшать голову снутри, а не

— 9 —

снаружи. Какая пустота! Чортъ ли видитъ то, что скрыто,
а наружное всякъ видитъ.

Совѣтница. Такъ, душа моя! я сама съ тобою однихъ
сентиментовъ; я вижу, что у тебя на головѣ пудра, а есть
ли чтó въ головѣ, того, чортъ меня возьми, примѣтить не
могу.

Сынъ. Pardieu! конечно, этого и никто примѣтить не
можетъ.

Совѣтница. Послѣ туалета лучшее мое препровожденіе
въ томъ, что я загадываю въ карты.

Сынъ. Вы знаете загадывать, grand Dieu! Я самъ могу
назваться пророкомъ. Хотите ли, чтобъ показалъ я вамъ
мое искусство?

Совѣтница. Ахъ, душа моя! ты одолжишь меня чрезвы-
чайно.

Сынъ (придвинувъ столикъ съ картами). Сперва вы мнѣ
отгадайте, а тамъ я вамъ.

Совѣтница. Съ радостью. Изволь загадывать короля и
даму.

Сынъ (подумавъ). Загадалъ.

Совѣтница (раскладываетъ карты). Ахъ, что я вижу!
Свадьба! (вздыхаетъ) Король женится.

Сынъ. Боже мой! Онъ женится! Что мнѣ этого несноснѣе!

Совѣтница. А дама его не любитъ...

Сынъ. Чортъ меня возьми, ежели и я люблю. Нѣтъ, нѣтъ
силъ болѣе терпѣть! Я загадалъ о себѣ. Ah, madame! или
вы не видите того, что я жениться не хочу?

Совѣтница (вздыханъ и жестомаясь). Вы жениться не хо-
тите? Развѣ падчерица моя не довольно плѣнила ваше
сердце? Она столько постоянна! (тambо, kinyès kcd'k

Сынъ. Она постоянна!... О верхъ моего несчастія! Она
еще и постоянна! (³) Клянусь вамъ, что ежели я это въ ней,
женяся, примѣчу, то ту же минуту разведусь съ нею.
Постоянная жена во мнѣ ужасъ производить. Ah, madame!
ежели бъ вы были жена моя, я бы вѣкъ не развелся съ вами.

Совѣтница. Ахъ, жизнь моя! Чего не можетъ быть, не
что о томъ терзаться? Я думаю, что и ты не наскучилъ
бы мнѣ лишними претензіями.

Сынъ. Позволь теперь, madame, отгадать мнѣ что-нибудь
вамъ. Задумайте и вы короля и даму.

Совѣтница. Очень хорошо. Король тревовый и керовал
дама.

— 10 —

Сынъ (разложивъ карты). Король смертно влюбленъ въ даму.

Совѣтница. Ахъ, что я слышу! Я въ восхищеніи. Я внѣ себя съ радости!

Сынъ (посмотрѣвъ на нее съ иначностію). И дама къ нему не безъ склонности.

Совѣтница. Ахъ, душа моя, не безъ склонности! Скажи лучше, влюблена до безумія.

Сынъ. Я бы жизнь свою, я бы тысячи жизней отдалъ за то, чтобъ свѣдать, кто это керовая дама. Вы краснѣете, вы блѣднѣете. Конечно, это...

Совѣтница. Ахъ, какъ несносно признаваться въ своей пассіи!

Сынъ (съ торопливостью). Такъ это вы...

Совѣтница (притворясь, будто послѣднее слово дорогоей стоитъ). Я, я сама.

Сынъ (вздохнувъ). А кто этотъ преблагополучный трефовый король, который возмогъ пронзить сердце керовой дамы?

Совѣтница. Ты хочешь, чтобъ я все вдругъ тебя сказала.

Сынъ (вставъ). Такъ, madame, такъ! я этого хочу, и ежели не я тотъ преблагополучный трефовый король, такъ пламень мой къ вамъ худо награжденъ.

Совѣтница. Какъ! и ты ко мнѣ пылаешь?

Сынъ (кинувшись на колѣни). Ты керовая дама!

Совѣтница (поднимая его). Ты трефовый король!

Сынъ (въ восхищеніи). О, счастье! о, bonheur!

Совѣтница. Можетъ быть, ты, душа моя, и не вѣдаешь того, что невѣста твоя влюблена въ Добролюбова, и что онъ самъ въ нее влюбленъ смертно.

Сынъ. St! St! они идутъ. Ежели это правда, oh! que nous sommes heureux! Намъ надобно непремѣнно оставить ихъ въ покоѣ, чтобъ они современемъ въ покоѣ насъ оставили.

### ЯВЛЕНІЕ IV.

### Тѣ же, ДОБРОЛЮБОВЪ и СОФЬЯ.

Софья. Вы изволили здѣсь остаться однѣ, матушка; я нарочно пришла къ вамъ для того, чтобъ вамъ однѣмъ не было скучно.

Добролюбовъ. А я, сударыня, взялъ смѣлость проводить ее къ вамъ.

— 11 —

Совѣтница. Намъ очень здѣсь нескучно. Мы загадывали въ карты.

Сынъ. Мне кажется, mademoiselle, что вы какъ нарочно пришли сюда свѣдать о вашей свадьбѣ.

Софья. Что это значитъ?

Совѣтница. Мы загадывали о тѣбѣ, и если вѣрить картамъ, которыея, впрочемъ, никогда солгать не могутъ, то бракъ твой не очень удаченъ.

Софья. Я это знаю и безъ картъ, матушка.

Сынъ. Вы это знаете; на что жъ вы рискуете?

Софья. Тутъ никакого риска нѣтъ, а есть очевидная моя погибель, въ которую ведутъ меня батюшка и матушка.

Совѣтница. Пожалуй, сударыня, на меня вины не полагай. Ты сама знаешь, что я отъ роду того не хотѣла, чего отецъ твой хочетъ.

Сынъ. На что такія изъясненія? (Къ Совѣтници) Madame, мы другъ друга довольно разумѣемъ; не хотите ли вы сойтиться съ компаніею?

Совѣтница. Для меня нѣтъ ничего комодкѣе свободы. Я знаю, что все равно, имѣть ли мужа, или быть связанной.

Сынъ (даетъ ей знаки, чтобъ она Софью и Добролюбсва оставила). Да развѣ вы никогда отсюда выйти не намѣрены?...

Совѣтница. Изволь, душа моя.

### ЯВЛЕНІЕ V.

### ДОБРОЛЮБОВЪ, Софья.

Довролюбовъ. Они насъ оставили однихъ. Что это значитъ?

Софья. Это значитъ то, что мой женихъ ко мнѣ нимало не ревнуетъ

Довролюбовъ. А мнѣ кажется, что и мачихѣ твоей не противно бъ было, еслибъ твоя свадьба чѣмъ-нибудь разорвалась.

Софья. Это гораздо примѣтно. Мне кажется, что мы очень некстати къ нимъ взошли.

Довролюбовъ. Тѣмъ лучше, ежели этотъ дуракъ въ нее влюбился, да и ей простительно пмѣ плѣниться.

Софья. Въ разсужденіи ея кокетства очень простительно, и она лучшаго себѣ любовника найти конечно не можетъ; однако я жалѣю о батюшкѣ.

— 12 —

Добролюбовъ. О, пожалуй о немъ не тужите. Батюшка вашъ, кажется мнѣ, съ отмѣнною нѣжностію глядитъ на бригадиршу.

Софья. Нѣтъ, этого я не думаю. Батюшка мой конечно и для того мачихѣ моей не измѣнитъ, чтобъ не прогнѣвить Бога.

Добролюбовъ. Однако онъ вѣдаетъ и то, что Богъ долготерпѣливъ.

Софья. Ежели жъ это правда, то кромѣ бригадирши, кажется мнѣ, будто здѣсь влюблены всѣ до единаго.

Добролюбовъ. Правда, только розница состоитъ въ томъ, что ихъ любовь смѣшна, позорна и дѣлаетъ имъ безчестіе. Наша же любовь основана на честномъ намѣреніи и достойна того, чтобъ всякій пожелалъ нашего счастья. Ты знаешь, что ежели бъ мой малый достатокъ не отвратилъ отца твоего имѣть меня своимъ, то бы я давно уже былъ тобою благополученъ.

Софья. Я тебя увѣряла и теперь увѣряю, что любовь моя къ тебе кончится съ жизнію моею. Я все предпринять готова, лишь бы только быть твоей женою. Малый твой достатокъ меня не устрашаетъ. Я все на свѣтѣ для тебя снести рада.

Добролюбовъ. Можетъ быть, и достатокъ мой скоро умножится. Дѣло мое приходить къ концу. Оно давно уже и кончилось, только большая часть судей нынче взятокъ хотя и не берутъ, да и дѣлъ не дѣлаютъ. Вотъ для чего до сихъ поръ бѣдное мое состояніе не перемѣняется.

Софья. Мы давно заговорились. Намъ надобно идти къ нимъ, для избѣжанія подозрѣнія.

КОНЕЦЪ ПЕРВАГО ДЪИСТВІЯ.

# ДЪИСТВІЕ ВТОРОЕ.

## ЯВЛЕНІЕ І.

### Совѣтникъ и Софья.

Совѣтникъ. Поди сюда, Софьюшка. Мне о многомъ ср. тобою поговорить надобно.

Софья. О чемъ изволите, батюшка?

— 13 —

Совътникъ. Во-первыхъ, о чемъ ты печалишься?

Софья. О томъ, батюшка, что ваша воля съ моимъ желаниемъ несогласна.

Совътникъ. Да развѣ дѣти могутъ желать того, чего не хотятъ родители? Вѣдаешь ли ты, что отецъ и дѣти должны думать одинаково. Я не говорю о нынѣшнихъ временахъ: нынѣ все пошло новое, а въ мое время, когда отецъ виноватъ бывалъ, тогда дерутъ сына; а когда сынъ виноватъ, тогда отецъ за него отвѣчаетъ; вотъ какъ въ старины бывало.

Софья. Слава Богу, что въ наши времена этого нѣтъ.

Совътникъ. Тѣмъ хуже. Нынѣ кто виноватъ, тотъ и отвѣчай, а съ иного чтò ты содрать изволишь? На что и приказы заведены, ежели виноватъ только одинъ виноватый. Бывало...

Софья. А правому, батюшка, для чего жъ быть виноватымъ?

Совътникъ. Для того, что всѣ грѣшны человѣцы. Я самъ бывалъ судьею: виноватый, бывало, платитъ за вину свою, а правый за свою правду; и такъ въ мое время всѣ довольны были: и судья, и истецъ, и отвѣтчикъ.

Софья. Позвольте мнѣ, батюшка, усомниться; я думаю, что правый, конечно, оставался тогда виноватымъ, когда онъ обвиненъ былъ.

Совътникъ. Пустое. Когда правый по приговору судейскому обвиненъ, тогда онъ уже сталъ не правый, а виноватый; такъ ему нечего тутъ умничать. У насъ указы потверже, нежели у челобитчиковъ. Челобитчикъ толкуетъ указъ на одинъ манеръ, то-есть на свой, а нашъ братъ, судья, для общей пользы, манеровъ на двадцать одинъ указъ толковать можетъ.

Софья. Чего жъ наконецъ, батюшка, вы отъ меня желаете?

Совътникъ. Того, чтобы ты мой указъ, идти замужъ, толковала не по нашему судейскому обычаю, и шла бы за того, за кого я тебя велю.

Софья. Я вамъ должна повиноваться; только представьте себѣ мое несчастіе: я женою буду такого дурака, который набить однѣми французскими глупостями, который не имѣетъ ко мнѣ не только любви, ни малѣйшаго почтенія.

Совътникъ. Да какого ты почтенія отъ него изволишь? Мнѣ кажется, ты его почитать должна, а не онъ тебя. Онъ

— 14 —

будетъ главою твою, а не ты его головою. Ты, я вижу,
дѣвочка молодая и не читывала священного писанія.

Софья. По крайней мѣрѣ, батюшка, будьте вы въ томъ
увѣрены, что онъ и васъ почитать не будетъ.

Совѣтникъ. Знаю, все знаю; однако твой женихъ имѣетъ
хорошее достоинство.

Софья. Какое, батюшка?

Совѣтникъ. Деревеньки у него изрядныя. А если зять
мой не станетъ рачить о своей экономіи, то я примусь за
правленіе деревень его.

Софья. Я не думаю, чтобъ будущій мой свекоръ захотѣлъ
васъ трудить присмотромъ за деревнями его сына. Свек-
ровь моя также хозяйничать охотница; впрочемъ, я ни чрезъ
то, ни чрезъ другое не выигрываю. Я привыкла быть свидѣ-
тельницею доброй экономіи.

Совѣтникъ. Тѣмъ лучше. Ты своего не растеряешь; а
это развѣ малое тебя счастье, что ты имѣть будешь такую
свекровь, которая, мнѣ кажется, превосходитъ всякую тварь
своими добротами.

Софья. Я, по несчастію моему, ихъ въ ней примѣтить еще
не могла.

Совѣтникъ. Это все-таки оттого же, что ты дѣвочка
молодая и не знаешь, въ чемъ состоять прямыя добродѣ-
тели. Ты не вѣдаешь, я вижу, ни своей свекрови, ни прямо-
го пути къ своему спасенію.

Софья. Я удивляюсь, батюшка, какое участіе свекровь
можетъ имѣть въ пути моего спасенія.

Совѣтникъ. А вотъ какое: вышедъ замужъ, почитай
свекровь свою; она будетъ тебя и мать, и другъ, и настав-
ница; чти ея первую по Бозѣ; угождай во всемъ быстро-
проницательнымъ очамъ ея и перенимай у нея все доброе.
О таковомъ вашемъ согласіи и люди на землѣ возвеселятся,
и ангели на небесахъ возрадуются.

Софья. Какъ, батюшка, неужели ангеламъ на небесахъ
такъ много дѣла до моей свекрови, что они тогда радовать-
ся будутъ, ежели я ей угождать стану?

Совѣтникъ. Конечно такъ. Или думаешь ты, что у Гос-
пода въ книгѣ животныхъ Акулина Тимофеевна не написана?

Софья. Батюшка! Я не вѣдаю, есть ли въ ней она.

Совѣтникъ. А я вѣрую, что есть. Поди жъ ты, другъ
мой, къ гостямъ, и какъ будто отъ себя выскажи ты своей
свекрови будущей, что я наставляю тебя угождать ей.

— 15 —

Софья. Позвольте мнѣ вамъ доложить, батюшка, на что это? Не довольно ли того, если я угождать ей буду безъ всякаго высказыванія?

Совѣтникъ. Я велю тебѣ ей высказывать, а не меня выпрашивать. Вотъ тебѣ мой отвѣтъ. Пошла!

### ЯВЛЕНІЕ II.

Совѣтникъ. (одинъ). Она не дура, однако со всѣмъ ея умомъ догадаться не можетъ, что я привязанъ къ ея свекрови, привязанъ очами, помышленіями и всѣми моими чувствы. Не знаю, какъ объявить ей о моемъ окаянствѣ. Вижу, что гублю я душу мою, желая соблазнить неблазную. О, грѣховъ моихъ тяжести! Да хотя бы и она согласилась на мое моленіе, что сотворитъ со мною Игнатій Андреевичъ, который столько же хранитъ свою супругу, сколько я свою хотя впрочемъ и не проходило у насъ сряду двухъ часовъ безссорно; вотъ до чего доводитъ къ чужой женѣ любовь! Выдаю дочь мою противъ желанія за ея сына, для того только, чтобъ чаще возмогъ я по родству видѣться съ возлюбленною сватьею. Въ ней нахожу я нѣчто отмѣнно разумное, которое примѣтить въ ней не могутъ. Я не говорю о ея мужѣ. Онъ хотя и всегда слылъ мужикомъ разумнымъ, однако военный человекъ, а притомъ и кавалеристъ, не столько иногда любить жену свою, сколько свою лошадь... А! да вотъ она и идетъ.

### ЯВЛЕНІЕ III.

#### Совѣтникъ и Бригадирша.

Совѣтникъ. Охъ!

Бригадирша. О чемъ, ты мой батюшка, вздыхаешь?

Совѣтникъ. О своемъ окаянствѣ.

Бригадирша. Ты уже и такъ, мой батюшка, съ поста и молитвы скоро на усопшаго походить будешь, и долго ли тебѣ изнурять свое тѣло?

Совѣтникъ. Охъ, моя матушка! Тѣло мое еще не изнурено. Далъ бы Богъ, чтобъ я довелъ его грѣшнымъ моимъ моленіемъ и пощеніемъ до того, чтобъ избавилося оно отъ дьявольскаго искушенія: не грѣшилъ бы я тогда ни на не- бо, ни предъ тобою.

Бригадирша. Передо мною? А чѣмъ ты, батюшка, грѣшишь передо мною?

— 16 —

Совѣтникъ. Окомъ и помышленіемъ.

Бригадирша. Да какъ это грѣшать окомъ?

Совѣтникъ. Я грѣшу предъ тобою, взирая на тебя
окомъ...

Бригадирша. Да я на тебя смотрю и обѣмъ. Неужели
это грѣшно?

Совѣтникъ. Такъ-то грѣшно для меня, что если хочу
я избавиться вѣчныя муки на томъ свѣтѣ, то долженъ я
на здѣшнемъ походить съ однимъ глазомъ до послѣдняго
издыханія. Око мое меня соблазняетъ, и мнѣ изткнуть его
необходимо должно, для душевнаго спасенія.

Бригадирша. Такъ ты и въ правду, мой батюшка, гла-
зокъ себѣ выколотъ хочешь?

Совѣтникъ. Когда все грѣшное мое тѣло заповѣдямъ
супротивляется, такъ, конечно, и руки мои не столь праведны,
чтобъ онѣ однѣ взялися исполнять писаніе; да я страшусь
теплыя вѣры твоего сожителя, страшусь, чтобъ онъ, узрѣвъ,
грѣхъ мой, не совершилъ на мнѣ заповѣди божей.

Бригадирша. Да какой грѣхъ?

Совѣтникъ. Грѣхъ, ему же вси смертные поработилися.
Каждый человекъ имѣетъ духъ и тѣло. Духъ хотя бодръ,
да плоть немощна. Къ тому же нѣсть грѣха, иже не можетъ
быти очищенъ покаяніемъ... (съ нѣжностію) Согрѣшимъ и
покаемся.

Бригадирша. Какъ не согрѣшить, батюшка! Единъ Богъ
безъ грѣха.

Совѣтникъ. Такъ, моя матушка. И ты сама теперь ис-
повѣдуешь, что ты причастна грѣху сему.

Бригадирша. Я исповѣдуюся, батюшка, всегда въ вели-
кій постъ на первой. Да скажи мнѣ, пожалуй, что тебѣ до
грѣховъ моихъ нужды?

Совѣтникъ. До грѣховъ твоихъ мнѣ такая же нужда,
какъ и до спасенія. Я хочу, чтобъ твои грѣхи и мои были
одни и тѣ же, и чтобъ ни что не могло разрушити совоку-
пленія душъ и тѣлесъ нашихъ.

Бригадирша. А что это, батюшка, совокупленіе? Я цер-
ковнаго-то языка столько же мало смышлю, какъ француз-
скаго. Вѣдь кого какъ Господь миловать захочетъ. Иному
откроетъ онъ и французскую, и нѣмецкую, и всякую грамоту;
а я, грѣшная, и по-русски-то худо смышлю. Вотъ съ тобою
не теперь уже говорю, а больше половины рѣчей твоихъ
не разумѣю. Иванушку и твою сожительницу почти головою

— 17 —

не разумѣю. Коли чью я рѣчь больше всѣхъ разберу, такъ это своего Игнатія Андреевича. Всѣ слова выговариваетъ онъ такъ чисто, такъ рѣчисто, какъ попугай... Да видалъ ли ты, мой батюшка, попугаевъ?

Совѣтникъ. Не оптицахъ предлежитъ намъ дѣло: дѣло идетъ о разумной твари. Неужели ты, матушка, не понимаешь моего хотѣнія?

Бригадирша. Не понимаю, мой батюшка. Да чего ты хочешь?

Совѣтникъ. Могу ли я просить...

Бригадирша. Да чего ты у меня просить хочешь? Если только, мой батюшка, не денегъ, то я всѣмъ ссудить тебя могу. Ты знаешь, каковы нынѣ деньги: ими никто даромъ не ссужаетъ, а для нихъ ни въ чемъ не отказываютъ. (Здсье входятъ Сынъ, а они его не видятъ).

Совѣтникъ. Не о деньгахъ рѣчь идетъ: я самъ для денегъ на все могу согласиться. (Становится на колъни) Я люблю, тебя, моя матушка... (Въ самое то время, увидѣвъ Совѣтникъ Сына вскочилъ; а Сынъ хохочетъ и аплодируетъ).

### ЯВЛЕНІЕ IV.

### Тѣ же и Сынъ.

Сынъ. Bravissimo! bravissimo!

Бригадирша. Что ты, Иванушка, такъ прыгаешь! Мы говорили о дѣлѣ. Ты помѣшалъ Артамону Власьичу: онъ, не знаю, чего-то у меня просить хотѣлъ.

Сынъ. Да онъ, матушка, дѣлаетъ тебя déclaration en forme.

Совѣтникъ. Не осуждай, не осужденъ будеши (отопротѣвъ, выходитъ).

Бригадирша. Иванушка! Вытолкуй ты мнѣ лучше, чтò ты теперь сказалъ.

Сынъ. Матушка, онъ съ тобою амурится! Разумѣешь ли хотя это?

Бригадирша. Онъ амурится! И, мой батюшка, что у тебя же на умѣ!

Сынъ. Чортъ меня возьми, ежели это не правда.

Бригадирша. Перекрестись. Какой божбой ты божишься; опомнись: вѣдь чортомъ не шутятъ. Сложи ручку, Иванушка, да перекрестись хорошенько.

— 18 —

Сынъ. Матушка, я вижу, ты этому не вѣришь. Да на что онъ становился на колѣни?

Бригадирша. Я почему знаю, Иванушка. Неужели это для амуру? Ахъ, онъ проклятый сынъ! да что онъ это вздумалъ?

ЯВЛЕНІЕ V.

## ТЪ ЖЕ И СОВЪТНИЦА.

Сынъ. Madame! я теперь былъ свидѣテлемъ пресмѣшныя сцены. J'ai pensé crever de rire. Твой мужъ объявилъ любовь свою моей матушкѣ! Ха, ха, ха, ха!

Совѣтница. Не въ правду ли! *(Во время рвчи Бригадиршиной отводить сына и нѣчто шепчетъ ему).*

Бригадирша (въ сердцахъ). Ахъ, онъ собака! Да что онъ и въ правду затѣялъ? Развѣ у меня Богъ языкъ отнялъ? Я теперь же все разскажу Игнатью Андрецку. Пускай-ка онъ ему лобъ раскроптъ по-свойски. Что онъ это вздумалъ? Вѣдь я бригадирша! Нѣтъ, онъ плутъ! Не думай того, чтобъ онъ нашелъ на дуру! Мнѣ, слава Богу, ума не занимать! Я тотчасъ пойду.... *(Сынъ и Совѣтница ухватились за полы).*

Сынъ. Матушка, постой, постой...

Совѣтница. Постой, сударыня.

Сынъ. Да развѣ ты, матушка, не примѣтила, что я шутилъ?

Бригадирша. Какая шутка! Вѣдь я слышала, какъ ты божился.

Совѣтница. Онъ, сударыня, конечно шутилъ!

Сынъ. Чортъ меня возьми, ежели это была не шутка.

Бригадирша. Какъ, ты и теперь такъ же божишься, батюшка! Что за дьявольщина! да чему же вѣрить?

Совѣтница. Какъ, сударыня, вы не можете шутки отдѣлить отъ серьёзнаго.

Бригадирша. Да, нельзя, мать моя: вѣдь онъ такъ божится, что мой языкъ этого и выговорить не поворотится.

Совѣтница. Да онъ конечно въ шутку а побожился.

Сынъ. Конечно въ шутку. Я знавалъ въ Парижѣ, да и здѣсь превеликое множество разумныхъ людей, et même fort honnêtes gens, которые божбу ни во что ставятъ.

Бригадирша. Такъ ты и заправду, Иванушка, шутилъ?

Сынъ. Хотите ли вы, чтобъ я еще вамъ побожился?

— 19 —

БРИГАДИРША. Да ты, можетъ быть, опять шутить ста-
нешь! То-то, ради Бога, не введи ты меня въ дуры.

Совѣтница. Кстати ли, радость моя! Будь спокойна.
Я знаю своего мужа; ежели бъ это была правда, я сама ка-
пабельна взбѣситься.

Бригадирша. Ну, слава Богу, что это шутка. Теперь
душа моя на мѣстѣ (отходитъ).

ЯВЛЕНІЕ VI.

Сынъ и Совѣтница.

Совѣтница. Ты было все дѣло испортилъ. Ну ежели
бы матушка твоя нажаловалася отцу твоему, вѣдь бы онъ
взбѣсился, и ту минуту увезъ отсюда и тебя съ нею.

Сынъ. Madame, ты меня въ этомъ простить можешь.
Признаюсь, что мнѣ этурдери, свойственно; а иначо худо
подражалъ бы я французамъ.

Совѣтница. Мы должны, душа моя, о томъ молчать,
и нескромность твою я ничѣмъ бы не могла экскюзовать,
еслибъ осторожность не смѣшна была въ молодомъ че-
ловѣкѣ, а особливо въ томъ, который былъ въ Па-
рижѣ.

Сынъ. О, vous avez raison! Осторожность, постоянство,
терпѣливость похвальны были тогда, когда люди не знали,
какъ должно жить въ свѣтѣ; а мы, которые знаемъ, что
это такое, que de vivre dans le grand monde, мы конечно были
бы съ постоянствомъ очень смѣшны въ глазахъ всѣхъ та-
кихъ же разумныхъ людей, какъ мы.

Совѣтница. Вотъ прямыя правила жизни, душа моя!
Я не была въ Парижѣ, однако чувствуетъ сердце мое, что
ты говоришь самую истину. Сердце человѣческое есть
всегда сердце и въ Парижѣ, и въ Россіи: оно обмануть не
можетъ.

Сынъ. Madame, ты меня восхищаешь; ты, я вижу, такое
же тонкое понятіе имѣешь о сердѣ, какъ я о разумѣ.
Mon Dieu! Какъ судьбина милосерда: она старается соеди-
нить людей одного ума, одного вкуса, одного нрава; мы
созданы другъ для друга.

Совѣтница. Безъ сомнѣнія, мы рождены подъ одною
кометою.

Сынъ. Все несчастіе мое состоптъ въ томъ только, что-
ты русская.

— 20 —

СОВЪТНИЦА. Это, ангелъ мой, конечно, для меня ужасная ногибель.

Сынъ. Это такой défaut, котораго ничѣмъ загладить уже нельзя.

СОВЪТНИЦА. Что жъ мнѣ дѣлать?

Сынъ. Дай мнѣ въ себѣ волю. Я не намѣренъ въ Россию умереть. Я сыщу occasion favorable увезти тебя въ Парижъ (4). Тамо остатки дней нашихъ, les restes de nos jours, будемъ имѣть утѣшеніе проводить съ французами; тамъ увидишь ты, что есть между прочими и такие люди, съ которыми я могу имѣть société.

СОВЪТНИЦА. Вѣрно, душа моя! Только, я думаю, отецъ твой не согласится отпустить тебя въ другой разъ во Францію.

Сынъ. А я думаю, что и его увезу туда съ собою. Прозвѣщаться никогда не поздно; а я за то порукою, что онъ, съѣздя въ Парижъ, по крайней мѣрѣ хотя сколько нибудь на человѣка походить будетъ.

СОВЪТНИЦА. Не то на умѣ у отца твоего. Я очень увѣрена, что онъ нашу деревню предпочтетъ и раю и Парижу. Словомъ, онъ мнѣ дѣлаетъ свой куръ.

Сынъ. Какъ? онъ мой риваль?

СОВЪТНИЦА. Я примѣчаю, что онъ смертно влюбленъ въ меня.

Сынъ. Да знаетъ ли онъ право честныхъ людей? Да вѣдаетъ ли онъ, что за это дерутся?

СОВЪТНИЦА. Какъ, душа моя, ты и съ отцомъ подраться хочешь?

Сынъ. Et pourquoi non? Я читалъ въ прекрасной книгѣ, какъ бишь ее зовутъ . . . le nom m'est échappé, да . . . въ книгѣ les sottises du temps, что одинъ сынъ въ Парижѣ вызывалъ отца своего на дуэль... а я, или я скотъ, чтобъ не послѣдовать тому, чтò хотя одинъ разъ случилося въ Парижѣ?

СОВЪТНИЦА. Твой отецъ очень смѣшонъ . . . такие дураки . . . ахъ! какъ онъ легокъ на поминѣ-то . . . вотъ онъ и идетъ!

ЯВЛЕНІЕ VII.

Тѣ же и БРИГАДИРЪ.

БРИГАДИРЪ. Я ужъ началъ здѣсь хозяйничать. Пришелъ звать васъ къ столу. Да что ты, матушка, разговорилась

— 22 —

занъ, нежели Франціі. Вѣдь въ тѣлѣ твоемъ гораздо больше связи, нежели въ умѣ.

Сынъ. Вотъ, батюшка, теперь вы уже и льстить мнѣ начинаете, когда увидѣли, что строгость вамъ не удалася.

Бригадиръ. Ну, не прямой ли ты болванъ? Я тебя назвалъ дуракомъ; а ты думаешь, что я льщу тебѣ: эдакой оселъ!

Сынъ. Эдакой оселъ! (въ сторону) Il ne me flatte pas... Я вамъ еще сказываю, батюшка, je vous le répète, что мои уши къ такимъ терминамъ не привыкли. Я васъ прошу, je vous en prie, не обходиться со мною такъ, какъ вы съ вашимъ ефрейторомъ обходились. Я такой же 'дворянинъ, какъ и вы, Monsieur.

Бригадиръ. Дурачина! дурачина! Что ты ни скажешь, такъ все врешь, какъ лошадь. Ну кстати ли отцу съ сыномъ считаться въ дворянствѣ? Да хотя бы ты мнѣ и чужой былъ, такъ тебѣ забывать того по крайней мѣрѣ не надобно, что я отъ арміи бригадиръ.

Сынъ. Je m'en moque.

Бригадиръ. Что это за манмокъ?

Сынъ. То, что мнѣ до вашего бригадирства дѣла нѣтъ. Я его забываю; а вы забудьте то, что сынъ вашъ знаетъ свѣтъ, что онъ былъ въ Парижѣ....

Бригадиръ. О, ежелибъ это забыть можно было! Да нѣтъ, другъ мої, ты самъ объ этомъ напоминаешь каждую минуту новыми дурачествами, изъ которыхъ за самое малое надлежитъ, по нашему военному уставу, прогнать тебя спицрутеномъ.

Сынъ. Батюшка! вамъ все кажется, будто вы стоите предъ фрунтомъ и командуете. Къ чему такъ шумѣть?

Бригадиръ. Твоя правда, не къ чему; а впередъ какъ ты что нибудь соврешь, то влѣплю тебѣ въ спину сотни двѣ русскихъ палокъ. Понимаешь ли?

Сынъ. Понимаю; а вы сами поймете ли меня? Всякій галантомъ, а особливо кто былъ во Франціи, не можетъ парировать, чтобъ онъ въ жизнь свою не имѣлъ никогда дѣла съ такимъ человѣкомъ, какъ вы; слѣдовательно, не можетъ парировать и о томъ, чтобъ онъ никогда битъ не былъ. А вы, ежели вы зайдете въ лѣсъ и удастся вамъ наскочить на медвѣдя, то онъ съ вами такъ же поступитъ, какъ вы меня трактовать хотите.

— 23 —

Бригадиръ. Эдакой уродъ! Отца примѣнилъ къ мед-вѣдю; развѣ я на него похожъ?

Сынъ. Тутъ нѣтъ развѣ. Я сказалъ вамъ то, что я думаю: voila mon caractère. Да какое право имѣете вы надо мною властововать?

Бригадиръ. Дуралей! я твой отецъ.

Сынъ. Скажите мнѣ, батюшка, не всѣ ли животныя, les animaux, одинаковы?

Бригадиръ. Это къ чему? Конечно, всѣ, отъ человѣка до скота. Да что за вздоръ ты мнѣ молоть хочешь?

Сынъ. Послушайте: ежели всѣ животныя одинаковы то вѣдь и я могу тутъ же включить себя?

Бригадиръ. Для чего нѣтъ. Я сказалъ тебя: отъ человѣка до скота; такъ для чего тебя не помѣстить себя тутъ же?

Сынъ. Очень хорошо; а когда щенокъ не обязанъ решпектовать того пса, кто былъ его отецъ, то долженъ ли я вамъ хотя малѣйшимъ респектомъ?

Бригадиръ. Что ты щенокъ, такъ въ томъ никто не сомнѣвается; однако я тебя, Иванъ, какъ присяжный человѣкъ, клянусь, что ежели ты меня еще примѣнишь къ сожалѣе, то скоро самъ съ рожи на человѣка походить не будешь. Я тебя научу, какъ съ отцомъ и заслуженнымъ человѣкомъ говорить должно. Каль, что нѣтъ со мною палки! (5) Эдакой скосырь выѣхалъ!

### ЯВЛЕНІЕ Н.

### Тѣ же и Бригадирша.

Бригадирша. Что за шумъ? Что ты, мой батюшка, такъ гнѣваться изволишь? Не сдѣлалъ ли ты, Иванушка, какого намъ убытку? Не потерялъ ли ты чего-нибудь?

Бригадиръ. И очень много! Пропажа не мала.

Бригадирша (запыхалася). Что за бѣда! Что такое?

Бригадиръ. Онъ потерялъ умъ, ежелп онъ у него былъ.

Бригадирша (отдыхая). Тьфу, какая пропасть! Слава Богу! Я было обмерла, испугалась: думала, что и впрямъ не пропало ль что-нибудь.

Бригадиръ. А развѣ умъ-отъ ничто?

Бригадирша. Какъ ничто? Кто тебя это сказывалъ, батюшка? Безъ ума жить худо: что ты наживешь безъ него?

— 24 —

Бригадиръ. Безъ него! А безъ него нажила ты вотъ этого урода; не говаривалъ ли я тебѣ: жена, не балуй ребенка; запишемъ его въ полкъ; пусть онъ, служа въ полку, ума набирается, какъ то я дѣлывалъ; а ты всегда изволила болтать: ахъ, батюшка! нѣтъ, мой батюшка! чтó ты съ младенцемъ дѣлать хочешь? не умори его, свѣтъ мой!—Вотъ, мать моя! вотъ онъ здравствуетъ. Вотъ за ми-нуту примѣнилъ меня къ кобелю: не изволишь ли и ты по-слушать?

Сынъ (злваетъ). Quelles espèces!

Бригадиръ. Вотъ, говори ты съ нимъ пожалуй, а онъ лишь только ротъ деретъ. Иванъ, не бѣси меня! Ты знаешь, что я разомъ ребра два у тебя выхвачу. Ты знаешь, каковъ я?

## ЯВЛЕНІЕ III.

### ТЪ ЖЕ И СовѣТНИЦА.

Совѣтница. Что ты, сударь, зятѣялъ? Возможноль, чтобъ я стерпѣла здѣсь такое barbarie?

Бригадиръ. Я, матушка, хочу поучить немного своего Ивана.

Совѣтница. Какъ, вы хотите поучить немного вашего сына, выломя у него два ребра?

Бригадиръ. Да вѣдь, матушка, у него не только-что два ребра; ежели я ихъ и выломлю, такъ съ него еще останется. А для меня все равно, будутъ ли у него тѣ два ребра, или не будутъ.

Бригадирша. Вотъ, матушка, какъ онъ о рожденіи своемъ говорить изволить.

Сынъ (къ Совѣтницѣ). C'est l'homme le plus bourru, que je connais.

Совѣтница. Знаете ли вы, сударь, что грубость ваша къ сыну вашему меня безпокоитъ?

Бригадиръ. А я, матушка, думалъ, что грубость его ко мнѣ васъ безпокоитъ.

Совѣтница. Ни мало. Я не могу терпѣть пристрастія. Мериты должны быть всегда респектованы; конечно вы не видите достоинствъ въ вашемъ сынѣ.

Бригадиръ. Не вижу! да скажите же вы мнѣ, какія достоинства вы въ немъ видите?

— 25 —

Совѣтница. Да развѣ вы не знаете, что онъ былъ
въ Парижѣ?

Бригадирша. Тольколь матушка, что въ Парижѣ! Онъ
былъ еще во Франціи. Шутка ль это!

Бригадиръ. Жена, не полно ль тебѣ врать?

Бригадирша. Вотъ, батюшка, правды не говори тебѣ.

Бригадиръ. Говори, да не ври.

Совѣтница (къ Бригадиру). Вы, конечно, не слыхивали
какъ онъ былъ въ Парижѣ принятъ.

Бригадиръ. Онъ этого сказать мнѣ до сихъ поръ еще
не смѣлъ, матушка.

Совѣтница. Скажи лучше, что не хотѣлъ; а ежели я
васъ, monsieur, попрошу теперь, чтобъ вы о своемъ вояжѣ
что-нибудь поговорили, согласитесь ли вы меня контанти-
ровать?

Сынъ. De tout mon coeur, madame; только въ присут-
ствіи батюшки мнѣ неспособно исполнить вашу волю. Онъ
зашумитъ, помѣшаетъ, остановитъ (6)...

Совѣтница. Онъ для меня этого, конечно, не сдѣлаетъ.

Бригадиръ. Для васъ, а ни для кого больше на свѣтѣ,
я молчать соглашаюсь, и то пока мочь будетъ. Говори,
Иванъ.

Сынъ. Съ чего жъ начать? par où commencer?

Совѣтница. Начните съ того, чѣмъ вамъ Парижъ по-
нравился и чѣмъ вы, monsieur, понравились Парижу.

Сынъ. Парижъ понравился мнѣ, во-первыхъ, тѣмъ, что
всякій отличается въ немъ своими достоинствами.

Бригадиръ. Постой, постой, Иванъ! Ежели это правда,
то какъ же ты понравился Парижу?

Совѣтница. Вы обѣщали, сударь, не мѣшать ему. По
крайней мѣрѣ вы должны учтивостію дамамъ, которыя хо-
тятъ слушать его, а не васъ.

Бригадиръ. Я виноватъ, матушка, и для васъ, а ни
для кого болѣе, молчать буду.

Совѣтница (къ сыну). Продолжайте, monsieur, continuez.

Сынъ. Въ Парижѣ всѣ почитали меня такъ, какъ я за-
служиваю. Куда бы я ни приходилъ, вездѣ или я одинъ
говорилъ, или всѣ обо мнѣ говорили. Всѣ моимъ разговоромъ
восхищались. Гдѣ меня ни видали, вездѣ у всѣхъ ра-
дость являлась на лицахъ, и часто, не могши ее скрыть,
декларировали ее такимъ чрезвычайнымъ смѣхомъ, кото-
рый прямо показывалъ, чтó они обо мнѣ думаютъ.

 соч. Ф. виз.

2

— 26 —

Совѣтница (Бригадиру). Не должны ли вы прийти въ восхищеніе? Я, ничѣмъ не будучи обязана, я отъ словъ его въ восторгѣ.

Бригадирша (плача). Я безъ ума отѣ радости. Богъ привелъ на старости видѣть Иванушку съ такимъ разумомъ.

Совѣтница (Бригадиру). Что жъ вы ничего не говорите?

Бригадиръ. Я, матушка, боюся васъ прогнѣвать, а безъ того бы я, конечно, или засмѣялся, или заплакалъ.

Совѣтница. Continuez, душа моя.

Сынъ. Во Франціи люди совѣтѣ не таковы, какъ вы, то есть не русскіе.

Совѣтница. Смотри, радость моя: я тамъ не была, однако я о Франціи получила уже отъ тебя изрядную идею. Не правда ли, что во Франціи живутъ по большей части французы?

Сынъ (съ восторомъ). Vous avez le don de déviner.

Бригадирша. Какъ же, Иванушка! неужели тамъ люди-то не такіе, какъ мы всѣ русскіе?

Сынъ. Не такіе какъ вы, а не какъ я.

Бригадирша. Для чего же? Вѣдь и ты мое рожденіе.

Сынъ. N'importe! Всякій, кто былъ въ Парижѣ, имѣть уже право, говоря про русскихъ, не включать себя въ число тѣхъ. затѣмъ что онъ уже сталъ больше французъ, нежели русскій.

Совѣтница. Скажи мнѣ, жизнь моя: можно ль тѣмъ изъ нашихъ, кто былъ въ Парижѣ, забыть совершенно то, что они русскіе?

Сынъ. Totalement ne l'яз. Это не такое несчастье, которое бы скоро въ мысляхъ могло быть заглажено. Однако нельзя и того сказать, чтобъ оно живо было въ нашей памяти. Оно представляется намъ какъ сонъ, какъ illusion.

Бригадиръ (къ Совѣтницѣ). Матушка, позволь мнѣ одно словцо на все ему сказать.

Сынъ (къ Совѣтницѣ). Cela m'excéde, je me retire (возвращайся).

Бригадирша (къ Совѣтницѣ). Чтò онъ, матушка, это говорилъ? Не занемогъ ли Иванушка, что онъ такъ опрометью отсюда кинулся. Пойти посмотрѣть-было.

### АВЛЕНІЕ IV.

#### Бригадиръ, Совѣтница.

Совѣтница. Вотъ что вы сдѣлали! Вы лишили меня удовольствія слышать исторію вашего сына и цѣлаго Парижа.

- 27 -

Бригадиръ. А я бы думалъ, что я избавилъ тебя отъ неудовольствія слышать дурачества. Развѣ, матушка, тебя угодно шутить надъ моимъ сыномъ?

Совѣтница. Развѣ вамъ, сударь, угодно шутить надо мною?

Бригадиръ. Надъ тобою! Боже меня избави. Я хочу, чтобы меня ту минуту аркибузировали (7), въ которую помышлю я о тебя худо.

Совѣтница. Благодарствую, сударь, за вашу эстиму.

Бригадиръ. Не за что, матушка.

Совѣтница. Вашъ сынъ, я вижу, страждетъ отъ вашихъ грубостей,

Бригадиръ. Теперь для васъ ему спускаю; однако, равно или поздно, я изъ него франгузскій духъ вышибу; я вижу, что онъ и вамъ уже скучень.

Совѣтница. Вы ошиблись. Перестаньте грубить вашему сыну. Вѣдаете ли вы, что я его словами восхищаюсь?

Бригадиръ. Какими?

Совѣтница. Развѣ вы глухи? Развѣ вы безчувственны были, когда онъ разсказывалъ о себѣ и о Парижѣ?

Бригадиръ. Я бы хотелъ такъ быть на этотъ разъ, матушка; я вижу, что вы теперь шутить изволите: разсказы его пустошь. Онъ хотя и мой сынъ, однако таить нечего: гдѣ онъ былъ? въ какихъ походахъ? на которой акціи? А ежели ты охотница слушать и впрямь что-нибудь пріятное, то прикажи мнѣ: я тебя въ одинъ мигъ разскажу, какъ мы турковъ наповалъ положили; я не жалѣлъ басурманской крови. И сколь тогда ни шумно было, однако все не такъ опасно, какъ теперь.

Совѣтница. Какъ теперь? Что это такое ?

Бригадиръ. Это то, о чемъ я, матушка, съ тобой давно уже поговорить хотелъ, да проклятый сынъ мой съ бездѣлками своими мѣшалъ мнѣ всякій разъ, и ежели тебя угодно, то я его завтра же за это безъ живота сдѣлаю.

Совѣтница. За что, сударь, хотите вы его такъ изувѣчить?

Бригадиръ. За то, что, можетъ быть, безъ него я давно бы тебя сказалъ мой секретъ и взялъ бы отъ тебя отвѣтъ.

Совѣтница. Какой секретъ? Какой отвѣтъ?

Бригадиръ. Я чиновъ не люблю, я хочу одного изъ двухъ: да или нѣтъ.

Совѣтница. Да чего вы хотите? Что вы такъ перемѣнились?

2**

— 28 —

Бригадиръ. О, ежели бы ты знала, какая теперь во
мнѣ тревога, когда смотрю я на твои бодрыя очи!

Совѣтница. Что это за тревога?

Бригадиръ. Тревога, которой я гораздо больше опаса-
юсь, нежели идучи противъ цѣлой непріятельской арміи.
Глаза твои мнѣ страшнѣ everywhere пуль, ядеръ и картечей.
Одинъ первый ихъ выстрѣлъ прострѣмилъ уже на вылетъ
мое сердце, и прежде, нежели они меня ухлопаютъ, сдаюся
я твоимъ военномѣннымъ.

Совѣтница. Я, сударь, дискуру твоего вовсе не пони-
маю, и для того, съ позволенія вашего, я васъ оставляю.

Бригадиръ. Постой, матушка! Я тебе вытолкую все
гораздо яснѣе. Представь себѣ фортецію, которую хочетъ
взять храбрый генералъ: что онъ тогда въ себѣ чувству-
етъ? Точно то теперь и я. Я, какъ храбрый полководецъ,
а ты моя фортеція, которая какъ ни крѣпка, однако все
бретту въ нее сдѣлать можно.

### ЯВЛЕНІЕ V.

## Тѣ же, Совѣтникъ и Добролюбовъ.

Совѣтникъ (къ Добролюбову). Такъ дѣло твое уже рѣшено?

Добролюбовъ. Рѣшено, сударь.

Бригадиръ. О, чортъ ихъ побери! Который разъ при-
нимаюсь, да не дадутъ кончить!

Совѣтница. Чтожъ вы, сударь?

Бригадиръ. Матушка, это не такое дѣло, о которомъ бы я говорить могъ при вашемъ сожителѣ. (Выходя) Я съ досады тресну.

### ЯВЛЕНІЕ VI.

## Совѣтникъ, Добролюбовъ, Совѣтница.

Совѣтникъ. Да ты какъ рано о дѣлѣ своемъ свѣдалъ?

Добролюбовъ. Сейчасъ.

Совѣтница. Какъ, вы вашъ процессъ выиграли?

Добролюбовъ. Такъ, сударыня; состояніе мое гораздо
поправилось. Я имѣю двѣ тысячи душъ.

Совѣтникъ. Двѣ тысячи душъ! О Создатель мой, Господи! и при твоихъ достоинствахъ! Ахъ, какъ же ты теперь почтенія достоинъ!

— 29 —

Совѣтница. Да не были ли вы притомъ и въ Парижѣ?

Довролюбовъ. Нѣтъ, сударыня.

Совѣтница. Жаль: это одно всѣ мериты помрачить можетъ.

Совѣтникъ. Однако ежели у кого есть двѣ тысячи душъ, то, мнѣ кажется, онѣ всѣ пороки наградить могутъ. Двѣ тысячи душъ и безъ помѣщичныхъ достоинствъ всегда двѣ тысячи душъ, а достоинства безъ нихъ — какія къ чорту достоинства! Однако, про насъ слово: чудно мнѣ, что ты могъ такъ скоро выходить свое дѣло, и, погнавшись за нимъ, не растерялъ и достальное.—

Довролюбовъ. Ваша правда. Корыстолюбіе нашихъ лихоимцевъ перешло всѣ предѣлы. Кажется, что нѣтъ такихъ запрещеній, которые ихъ унять бы могли.

Совѣтникъ. А я такъ всегда говорилъ, что взятки и запрещать невозможно (8). Какъ рѣшить дѣло даромъ за одно свое жалованье? Этого мы, какъ родились, и не слыхивали! Это противъ натуры человѣческой... Какъ же ты дошелъ до того, что наконецъ дѣло твое рѣшено стало?

Довролюбовъ. Мы счастливы тѣмъ, что всякій, кто не находитъ въ учрежденныхъ мѣстахъ своего права, можетъ идти наконецъ прямо къ вышнему правосудію. Я принялъ смѣлость къ оному прибѣгнуть и судьи мон принуждены были строгимъ повелѣніемъ рѣшить мое дѣло.

Совѣтникъ. Хорошо, что твое дѣло право, такъ ты могъ идти далѣе; ну, а ежели бы оно было не таково, какъ бы ты далѣе-то съ ними пошелъ?

Довролюбовъ. Я бы не только не пошелъ тогда далѣе, да и не сталъ бы трудить судебное мѣсто.

Совѣтникъ. Такъ хорошее ли это дѣло? А въ мое время всякій и съ правымъ и неправымъ дѣломъ шелъ въ приказъ и могъ, подружась съ судьею, получить милостивую резолюцію. Въ мое время далѣе не совались. У насъ была пословица: «до Бога высоко, до царя далеко».

Совѣтница (къ Довролюбуву). Мнѣ кажется, что вамъ время уже себя этаблировать, время жениться.

Довролюбовъ. Я ни на комъ жениться не хочу, когда вы не соглашаетесь за меня отдать дочь вашу.

Совѣтникъ. Другъ мой сердечный, ты былъ недостаточень, да къ тому же и мол обстоятельства не таковы, .

Совѣтница. Я, съ моей стороны, никогда въ вашемъ сватовѣс'tѣ не препятствовала.

— 30 —

Довролюбовъ. Однако я уже льстейться могу...

Совѣтникъ. Теперь мнѣ ни того, ни другаго сказать
нельзя. Пойдемъ-ка лучше, да выпьемъ по чашкѣ чаю. По-
слѣ обѣда о дѣлахъ говорить неловко. Я всегда интерес-
ныя дѣла рѣшилъ по утрамъ.

КОНЕЦЪ ТРЕТЬЯГО ДЛЯЙСТВАЯ.

ДѣЙСТВІЕ ЧЕТВЕРТОЕ.

ЯВЛЕНІЕ І.

Довролюбовъ, Софья.

Довролюбовъ. Я великую надежду имѣю къ соверше-
нію нашего желанія.

Софья. А я не смѣю еще ласкаться ею. Съ тобою я
могу говорить откровенно. Если это правда, что батюшка
измѣняетъ моей мачихѣ, то и перемѣна состоянія твоего не
можетъ перемѣнить его намѣренія.

Довролюбовъ. Однако я видѣлъ, съ какимъ чувствіемъ
услышалъ онъ вѣсть о рѣшеніи дѣла моего въ пользу мою.
Я также мыслей своихъ отъ тебя скрывать не могу. Ты
знаешь сама, что отецъ твой любитъ богатство; а корысто-
любіе дѣлаетъ изъ человѣка такія же чудеса, какъ и любовь.

Софья. Со всѣмъ тѣмъ корыстолюбіе рѣдко любовь по-
бѣждаетъ. Я не знаю, буду ли я столько счастлива, чтобъ
судьба твоя съ моей соединилась; я однако и тѣмъ однимъ
уже утѣшаюсь, что твое состояніе поправилось.

Довролюбовъ. Мое состояніе до тѣхъ поръ несчастно
будетъ, пока не исполнится мое главнѣйшее желаніе. Ты
знаешь, въ чемъ состоитъ оно. Тебѣ извѣстно мое сердце...

ЯВЛЕНІЕ НІ.

Тѣ же и БРИГАДИРША.

Довролюбовъ (видя, что Бригадирша слезы отирается).
О чемъ вы плакали, сударыня?

Бригадирша. Я, мой батюшка, не первый разъ на вѣ-
ку плачу. Одинъ Господь видитъ, каково мое житье!

— 31 —

Софья. Что такое, сударыня?

Бригадирша. Закажу и другу, и вороту идти замужъ.

Софья. Какъ, сударыня? Можете ли вы говорить это въ самое то время, когда хотите вы того, чтобъ я женою была вашего сына?

Бригадирша. Тебѣ, матушка, для чего за него нейти? Я сказала такъ про себя.

Довролюбовъ. Нѣтъ, вы про всѣхъ теперь сказать изволили.

Бригадирша. И вѣдомо.

Софья. Какъ же это; то про себя, то про всѣхъ? Скажите, матушка, что-нибудь одно.

Бригадирша. Ты изволь говорить; а мнѣ что?

Довролюбовъ. Что же вамъ угодно?

Бригадирша. Ничего. Я пришла сюда такъ, поплакать въ свою волю.

Софья. Да o чемъ же?

Бригадирша (плача). О томъ, что мнѣ грустно. Теперь Игнатій Андреевичъ напади на меня ни за что, ни про что. Ругалъ, ругалъ, а Господь вѣдаетъ за что. Ужъ я у него стала и свинья, и дура; а вы сами видите, дура ли я?

Довролюбовъ. Конечно видимъ, сударыня.

Софья. Да за что онъ такъ на васъ теперь напалъ?

Бригадирша. Такъ, слово за слово. Онъ же такого кругаго нрава, что упаси Господи; того и смотрю, что рѣзнетъ меня чѣмъ ни попало; разсуди же, моя матушка, вѣдь долго ль до бѣды: раскроптъ черепъ разомъ! Послѣ и спохватится, да не что сдѣлаешь.

Довролюбовъ. Поэтому ваша жизнь всякую минуту въ опасности?

Бригадирша. До лихаго часу долго ли?

Софья. Неужели онъ съ вами столько варварски поступалъ, что вы отъ него уже и терпѣли на это похожее?

Бригадирша. То нѣтъ, моя матушка. Этого еще не было, чтобъ онъ убилъ меня до смерти. Нѣтъ, нѣтъ еще!

Довролюбовъ. Объ этомъ, сударыня, васъ никто и не спрашиваетъ.

Софья. Довольно, ежели онъ имѣлъ варварство пользоваться правомъ сильнаго.

Бригадирша. То онъ силенъ, матушка. Однажды, и то безъ сердцовъ, знаешь, въ шутку, потолкнулъ онъ меня въ

— 32 —

грудь, такъ вѣришь ли, мать моя, Господу Богу, что я на-
силу вздохнула: такъ глазки подъ лобъ и закатились,—не
взвидѣла свѣта Божьяго?

Софья. И это было въ шутку!

Бригадирша. Насилу отдохнула; а онъ—мой батюшка—
хочетъ, да тѣшится.

Добролюбовъ. Изрядный смѣхъ!

Бригадирша. Недѣль чрезъ пять, шесть и я тому смѣя-
лась, а тогда, мать моя, чуть-было-чуть Богу дути не от-
дала безъ покаянія.

Добролюбовъ. Да какъ же вы съ нимъ жить можете,
когда онъ и въ шутку чуть-было васъ на тотъ свѣтъ не
отправилъ?

Бригадирша. Такъ и жить. Вѣдь я, мать моя, не одна
замужемъ. Мое житье-то худо-худо, а все не такъ, какъ
бывало наших офицершей. Я всего наглядѣлась. У насъ
былъ нашего полку первой роты капитанъ, по прозванью
Гвоздиловъ; жена у него была такая изрядная, изрядная мо-
лодка. Какъ, бывало, онъ разсерчаетъ за что-нибудь, а больше
хмѣльной: такъ, вѣришь ли Богу, мать моя, что гвоздить
онъ, гвоздить ее, бывало, въ чемъ душа останется, а ни
дай ни вынесп за что. Ну, мы, наше сторона дѣло, а ино
наплачешься, на нее глядя.

Софья. Пожалуйте, сударыня, перестаньте разсказывать
о томъ, что возмущаетъ человѣчество.

Бригадирша. Вотъ, матушка, ты и слушать объ этомъ
не хочешь, каково же было терпѣть капитаншѣ?

ЯВЛЕНІЕ III.

Тѣ же, Сынѣ и Совѣтница.

Совѣтница (Сыну). Не угодно ли сыграть партію въ
карты?

Сынъ. Съ великой охотою, avec plaisir.

Совѣтница. Такъ велѣть подать карты. Лакей! столъ
и карты. (Къ Добролюбову) Не изволите ли вы здѣсь пар-
тію въ кадриль?

Добролюбовъ. Ежели вамъ угодно. (Между тѣмъ ста-
вятъ столъ и подающі карты).

Сынъ (разбираетъ карты и подаетъ каждому по картѣ
для мѣстъ. Къ Совѣтницѣ). Madame! (Къ Бригадиршѣ) Madame

— 33 —

Бригадирша. Это на что, Иванушка? Да коли играть, такъ всѣ раздай. Развѣ, мой батюшка, нынѣ по одной карточкѣ играютъ?

Сынъ. Это для мѣстъ.

Бригадирша. И! мнѣ и такъ, по милости хозяйской, мѣсто будетъ.

Сынъ. Матушка, берите же.

Бригадирша. Да что мнѣ! батюшка, въ одной карточкѣ?

Совѣтница. Играете ли вы въ кадриль, сударыня?

Бригадирша. И, мать моя! я и слухомъ не слыхала, что это.

Совѣтница (къ Софья). Такъ возьмите вы.

Сынъ. Mademoiselle! (Подаетъ и всѣ садятся. Между тѣмъ какъ сынъ сдаетъ карты.)

Бригадирша. А я сяду, матушка, да посмотрю на васъ, какъ вы забавляетесь.

### ЯВЛЕНІЕ IV.

### Тѣ же, Бригадиръ и Совѣтникъ.

Бригадиръ. Ба! здѣсь и картежъ завели!

Совѣтникъ. А ты не изволишь ли со мною игорку въ шахматы, въ большую?

Бригадиръ. Давай, бери. (Садятся всѣ другомъ концѣ. Между тѣмъ, какъ Совѣтникъ съ Бригадиромъ выступаютъ и одинъ другому говорить:) я такъ, (а тотъ ему:) а я такъ.

Совѣтница. Въ кēрахъ волю.

Сынъ. Passe (и всѣ пасуютъ).

Совѣтница. Они и они.

Бригадирша. Что за околесница—они и они? кто это они?

Совѣтникъ (услышавъ ея вопрос). Нынѣ, матушка, всѣхъ игоръ и не разберешь, въ которыя люди тѣшиться изволятъ.

Бригадирша. Такъ, мой батюшка, ужъ чего нынѣ не выдумаютъ. Они и они! Куды мудренъ народъ! (Затянувъ къ сыну всѣ карты). Ахъ, Иванушка, какъ на рукахъ-то у тебя жлудей, жлудей!

Сынъ. Матушка, я брошу карты; je les jette par terre.

Совѣтница. И впрямъ, сударыня, вы бы могли это дер- жать только на умѣ... Рекизъ!

Бригадиръ (вслушавшись всѣ рпчѣ Совѣтницы). На умѣ Было бы на чемъ!... Шахъ!

Совѣтникъ. Плохо, плохо мнѣ приходитъ.

Бригадиръ. Не шути, сватушка.

2**

— 34 —

Сынъ (показавъ карты). Санпрандеръ шесть матедоровъ.

Бригадирша. Что, мой батюшка, что ты сказалъ, мададуры? Вотъ нынче стали играть и въ дуры, а бывало, такъ все въ дураки игрывали.

Совѣтникъ. Такъ, матушка моя, мало ли чего бывало, и чего нѣтъ,—чего не бывало, и что есть.

Бригадирша. Такъ, мой батюшка. Бывала и я въ людяхъ, а нынѣ — что ужъ и говорить — старость пришла, ужъ и памяти нѣтъ.

Бригадиръ. А ума не бывало.

Сынъ (поетъ французскую пьсню; Совѣтница пристаетъ къ нему. Къ Совѣтнику). Madame, мы оба беты. Матушка, пропойте-ка вы намъ какой-нибудь эръ.

Бригадирша. Что пропѣть? И, мой батюшка, голосу нѣтъ; духъ занимаетъ.... Да что это у васъ за игра идетъ? Я не разберу, хоть ты меня зарѣжъ. Бывало, какъ мы заведемъ игру, такъ или въ марьяжъ, или въ дураки; а всего веселѣй, бывало, въ хрюшки. Раздадутъ по три карточки; у кого пигусъ, тотъ и вышелъ; а кто останется, такъ дранье такое подымутъ, что животики надорвешь.

Совѣтникъ (смѣется съ нѣжностію). Ха, ха, ха! Я самъ игрывалъ, бывало, и, помнится мнѣ, при всякой картѣ разныя забавы.

Доброволовъ. Медіаторъ.

Бригадирша. Такъ, мой батюшка! (Схватила одну карты и подбѣжала къ Совѣтнику) Вотъ, бывало, коли кто виноватъ, такъ и скажутъ: съ той стороны не проси вотъ этого, а съ этой этого; а потомъ (держа въ одной рукѣ карты, однимъ пальцемъ шмыгаетъ. Между тѣлю Совѣтникъ остановляется игру въ шахматы и смотритъ на нее съ нѣжностію) тотъ и выглядываетъ карточку; а тамъ до этой карты и пойдетъ за всякую дранье; тамъ розно: краля по щекѣ, холопъ за ухо волокъ.

Бригадиръ. Жена, давай-ко со мною въ хрюшки! (Встанетъ. Къ Совѣтнику) Воля твоя, мы эдакъ вѣкъ не кончимъ.

Сынъ. Pardieu! Матушка, куда ты карты дѣвала?

Бригадирша. Здѣсь, Иванушка.

Сынъ (вскоча). Il est impossible de jouer. (Всп встанутъ.)

Бригадирша. Да я вамъ что, мой батюшка, помѣшала? Вѣдь у васъ есть карты, да еще и съ тройками.

Бригадиръ. Слушай, жена: ты куда ни придешь, вездѣ напроказишь.

— 35 —

БРИГАДИРША. Да тебѣ, мой батюшка, чѣмъ я помѣшала? Ты бы зналъ выступалъ своей игрой. Вѣдь я къ нему подошла (указывая на Совѣтника), а не къ тебѣ.

Бригадиръ. У кого нѣтъ ума, тотъ, подошедши къ одному, всѣмъ помѣшать можетъ.

Бригадирша. Вотъ такъ; я же виновата стала.

Сынъ. Матушка, да развѣ я виноватъ? *(Указывая на Добролюбова) ou ce monsieur? *(Указывая на женщинę) ou ces dames?*

Совѣтникъ. Полно, зятушка: тебѣ бы и грѣшно было упрекать рождшую.

Совѣтница. А вамъ стыдно, сударь, не въ вашп дѣла вступаться.

Бригадиръ. Я, сватъ, тебя люблю, а съ женою моей пожалуй ты не мири меня. Развѣ ты, сватъ, не вѣдаешь пословицы: «свои собаки грызутся, чужая не приставай».

Сынъ. Такъ, батюшка, всѣ пословицы справедливы, а особливо французскія. Не правда (къ Добролюбосу), монсieur?

ДОБРОЛЮБОВЪ. Я знаю много и русскихъ очень справедливыхъ; не правда ли, сударыня, *(къ Софья)*?

Софья. Правда.

Сынъ *(къ Софья)*. А какія жъ?

Софья. Напримѣръ, сударь: «ври дуракъ что хочешь со вранья пошлипъ не берутъ».

Бригадиръ. Такъ, матушка, ай люблю! Вотъ тебѣ пословица и загадка. А ежели хочешь ты, Иванъ, чтобъ я отгадалъ ее, такъ дуракъ-отъ выйдешь ты.

Сынъ. Par quelle raison?

Совѣтница. По какому резону?

Бригадиръ. По такому, матушка, что онъ вретъ безпошлинно.

Бригадирша. Слава Богу, милость Божія, что на враньето пошлипъ нѣтъ. Вѣдь куда бы какое всѣмъ намъ было разореніе!

Бригадиръ. А особливо тебѣ: ты бы часовъ въ пят шесть пошла по міру.

Совѣтникъ. Не гнѣвайся, матушка, на своего супруга на него сегодня худой стихъ нашелъ.

Бригадирша. И, мой батюшка, мнѣ ль сердиться, когда онъ гнѣвается; мое дѣло убираться теперь далѣ *(уходитъ)*

— 36 —

### ЯВЛЕНІЕ V.

БРИГАДИРЪ, СОВЪТНИКЪ, СОВЪТНИЦА, ДОБРОЛЮБОВЪ,
СЫНЪ, СОФЬЯ.

БРИГАДИРЪ. ДѣЛО И СДѣЛАЛА.

СОВЪТНИЦА (къ Софии). Поди жъ, сударыня, къ своей свекрови. ВѣДЬ ЕЙ НЕ ОДНОЙ СИДѣТЬ ТАМО.

Софья. Иду, сударыня (отходимъ).

### ЯВЛЕНІЕ VI.

БРИГАДИРЪ, СОВЪТНИКЪ, СОВЪТНИЦА, ДОБРОЛЮБОВЪ
И СЫНЪ.

СОВЪТНИКЪ. ВОЛЯ ТВОЯ, БРАТЕЦЪ! ТЫ ВЕСЬМА ХУДО ПОСТУПАЕШЬ СЪ СВОЕЮ СУПРУГОЮ.

БРИГАДИРЪ. А она весьма худо со мной.

СОВЪТНИЦА. ЧѣМЪ же, сударь?

БРИГАДИРЪ. ТѣМЪ, МАТУШКА, ЧТО ОНА НЕ КЪ МѣСТУ ПЕЧАЛЬНА, НЕ КЪ ДОБРУ ВЕСЕЛА; ЗАЖИЛАСЬ, ГРѣХА МНОГО, НЕ КСТАТИ.

СОВЪТНИКЪ. КАКЪ НЕ КСТАТИ? ЧТО ЖЪ ТЫ И ЗАПРАВДУ, СВАТУШКА? Дай Богъ ей многолѣтное здоровье и долгіе вѣки. СЪ УМОМЪ ЛИ ТЫ! КОМУ ТЫ ЖЕЛАЕШЬ СМЕРТИ?

СЫНЪ. Желать смерти никому не надобно, mon cher père, ниже собакѣ, не только моей матушкеѣ.

БРИГАДИРЪ. ИВАНЪ, НЕ УЧИ ТЫ МЕНЯ. Я ХОТЯ ЭТО И МОЛВИЛЪ, ОДНАКО ВСЕ БОЛЬШЕ ЕЙ ХОЧУ ДОБРА, НЕЖЕЛИ ТЫ НАМЪ ОБОИМЪ.

СЫНЪ. Я васъ не учу, а говорю правду.

БРИГАДИРЪ. Говори ее тогда, когда спрашиваютъ.

СОВЪТНИЦА. ДЛЯ ЧГО ЖЕ ВЫ ГОВОРИТЕ ЕМУ ТОГДА, КОГДА ОНЪ ВАСЪ НЕ СПРАШИВАЕТЪ.

БРИГАДИРЪ. ДЛЯ ТОГО, МАТУШКА, ЧТО ОНЪ МОЙ СЫНЪ; КАКОВО ЖЕ МНѣ БУДЕТЪ, КОГДА ЛЮДИ СТАНУТЪ ГОВОРИТЬ, ЧТО У ТАКОГО-ТО БРИГАДИРА, ЧЕЛОВѣКА ЗАСЛУЖЕННАГО, ЕСТЬ СЫНЪ НЕГОДНИЦА?

СЫНЪ. БАТЮШКА, Я НЕГОДНИЦА; je vous demande pardon; Я такой сынъ, по которомъ свѣтъ узнаетъ васъ больше, нежели по вашемъ бригадирствѣ! Вы, monsieur, (къ Добровію) конечно сами знаете много дѣтей, которые дѣлаютъ честь своимъ отцамъ.

— 37 —

Добролюбовъ. А еще больше такихъ, которыя имъ дѣла-
ютъ безчестье. Правда и то, что всему причиной воспитаніе.

Бригадиръ. Такъ, государь мой, это правда. Дура мать
его, а моя жена, причиною тому, что онъ сдѣлался повѣ-
сою, и тѣмъ хуже, что сдѣлался онъ повѣсою французскою.
Худы русскіе, а французскіе еще гаже.

Совѣтникъ. Э! Господа-Бога не боишься ты, сватушка;
за что ругаешь ты такъ свою супругу, которая можетъ
назваться вмѣстилищемъ человѣческихъ добродѣANELS?

Бригадиръ. Какихъ?

Совѣтникъ. Она смирна яко агнецъ, трудолюбива яко
пчела, прекрасна яко райская птица (вѣздыхая) и вѣрна яко
горлица.

Бригадиръ. Развѣ умна какъ корова, прекрасна какъ
бы кто... какъ сова.

Совѣтникъ. Какъ дерзаешь ты примѣнить свою супру-
гу къ ночной птицѣ?

Бригадиръ. Денную дуру къ ночной птицѣ примѣнить,
кажется, можно.

Совѣтникъ (вѣздыхая). Однако она все тѣ вѣрна пре-
бывѣлѣ.

Совѣтница. Въ самомъ дѣлѣ, много въ ней добродѣте-
ли, если она васъ любить.

Бригадиръ. Да кого же ей любить то, ежели не
меня? Мне дурно самому хвастать; а право я, кажется,
благодаря Бога, заслужилъ мой чинъ вѣрой и правдой, то-
есть она по мнѣ стала бригадиршей, а не я по женѣ бри-
гадиръ; это въ нынѣшнемъ свѣтѣ примѣтить надобно. Такъ
какъ же ей другаго-то и полюбить можно? А кабы я не
таковъ былъ, тогда посмотрѣлъ бы ея добродѣтель; а осо-
бливо когда бы поискалъ въ ней кто-нибудь также изъ
нашей братьи первыхъ пяти классовъ.

Совѣтникъ. Нѣтъ, братецъ, не говори того: супруга
твоя во истинну не такова. Да не похвалится всяка плоть
предъ Богомъ; а хотя бы достойный и предостойный чело-
вѣкъ поискалъ въ ней, право бы ничего не нашелъ. Вѣдь
это, мой другъ, не городъ,—штурмомъ не возьмешь.

Бригадиръ. Ты говоришь это, а я знаю, каковъ я.

Сынъ. Что жъ вы, батюшка? Ха, ха, ха, ха! неужели вы
думаете сердце взять штурмомъ?

Бригадиръ. Иванъ! мнѣ кажется, нѣтъ ли теперь штур-
ма въ твоей головушкѣ? Не можно ли потише?

— 38 —

Совѣтница. Вы сами шумѣть больше всѣхъ любите. Я не знаю, для чего вы хотите, чтобъ сынъ вашъ не говорилъ того, чтò онъ думаетъ? Вы ужасть какъ бизарны! *(Къ Сыну и Добролюбову)* Messieurs! я хочу оставить ихъ продолжать важные ихъ дискуры и васъ прошу сдѣлать то же.

Сынъ. Я иду за вамп. Adieu, messieurs!

ДОБРОЛЮБОВЪ. Я волѣ вашей повинуюсь.

## ЯВЛЕНІЕ VII.

### БРИГАДИРЪ И СОВѣТНИКЪ.

Совѣтникъ. И жена моя уже примѣтила, что ты на свою супругу нападаешь.

Бригадиръ. Нѣтъ; а я примѣтилъ, что она слишкомъ горячо вступается за моего сына.

Совѣтникъ. Я того не примѣчаю.

Бригадиръ. Тѣмъ хуже.

Совѣтникъ. А что же?

Бригадиръ. Ничего, сватъ; однако я моей женѣ не совѣтовалъ бы за чужаго дѣтину такъ при мнѣ вступаться.

Совѣтникъ. Ты думаешь, братецъ, что и я спустилъ бы женѣ моей, ежели бъ усмотрѣлъ я что-нибудь у нея благое на умѣ... Слава Богу, у меня глаза-то есть: я не изъ тѣхъ мужей, которые смотрятъ, да не видятъ.

Бригадиръ. Я, съ моей стороны, спокоенъ: жена моя другаго не полюбитъ.

Совѣтникъ. Цѣломудріе ея извѣстно тому, кто, по несчастію, ослѣпленъ ея прелестьми.

Бригадиръ. Однако такого дурака нѣтъ на свѣтѣ, которому бы вспало на мысль за нею волочиться.

Совѣтникъ. Да за что же ты бранишься?

Бригадиръ. Кого? Нѣтъ, братецъ. Я говорю, что эдакого скота не родилось, который бы вз düşалъ искать въ моей женѣ...

Бригадиръ. Будто я бранюсь, когда я говорю, что надобно быть великому скареду, ежели прельстится моею женою?

Совѣтникъ. Будто ты и не бранишься? *(Съ сердцем)* Почему же тотъ дуракъ, который бы плѣнился Акулиной? Тимофеевной?

— 39 —

Бригадиръ. Потому что она дура.

Совѣтникъ. А она такъ разумна, что всѣ ея слова напечатать можно.

Бригадиръ. Для чего не напечатать! Я слыхалъ, сватъ, что въ нынѣшнихъ печатныхъ книгахъ врутъ не умнѣе жены моей (9).

Совѣтникъ. Возможно ли тому статься, чтобъ въ книгахъ врали? Да вѣдаешь ли ты, братецъ, что печатному-то надлежитъ вѣрить всемъ намъ православымъ? Видно, вѣра-то у васъ пошатнулась (10); еретиковъ стало больше.

Бригадиръ. А мнѣ кажется, что много печатнаго вздору у насъ не отъ того, чтобъ больше стало еретиковъ, а развѣ отъ того, что больше стало дураковъ. Вѣдь я, говоря о женѣ моей, не говорю того, чтобъ она всемъхъ была глупѣе.

Совѣтникъ. А я говорю о твоей супругѣ и всегда скажу, что нѣтъ ея разумнѣе.

Бригадиръ. Хотя бы мнѣ съ досады треснуть случилось, однако не отопрусь, что твоя хозяйка весьма разумна.

Совѣтникъ. Всякому, братецъ, въ чужой рукѣ ломоть больше кажется. Я въ своей женѣ много вижу, чего ты не видишь.

Бригадиръ. Положимъ, что это правда; однако и то не ложь, что и я въ супругѣ твоей также многое теперь вижу, чего ты не видишь.

Совѣтникъ. А что бы такое?

Бригадиръ. То, что ты, можетъ быть, увидишь, да поздно.

Совѣтникъ. Я знаю, братецъ, къ чему ты пригибаешь! Ты думаешь, что я мало смотрю за моей женою; однако для счастья мужей дай, Господи-Боже, чтобъ всѣ жены таковы цѣломудренны были, какъ моя.

Бригадиръ. Женщины обыкновенно бываютъ цѣломудренны съ людьми заслуженными, а съ повѣсами рѣдко.

Совѣтникъ. Мудрено, братецъ Игнатій Андреевичъ, меня обмануть.

Бригадиръ. А всего мудренѣе, ежели я въ этомъ обманываюсь.

Совѣтникъ. Мы оба, кажется, не таковы, чтобъ наши жены могли отъ насъ полюбить чужаго мужика. Я съ первою женою жилъ лѣтъ съ пятнадцать и могу, благодаря Бога, сказать, что она такъ же жила, какъ и эта. Я въ женахъ не безсчастенъ.

- 40 -

БРИГАДИРЪ. Разумѣю.

Совѣтникъ. Жена, какая бы ни была, да только ежели у доброго мужа, то ей и на умъ не вспадетъ полюбить другаго.

Бригадиръ. Не говори, братецъ. Со мною служилъ въ одномъ полку секундъ-маіоромъ—до имени нужды нѣтъ— мужикъ не дуракъ и на взглядъ дѣтина добръ. Ростомъ чуть не вдвое меня выше...

Совѣтникъ. Этому статься нельзя, братецъ...

Бригадиръ. Однако я не лгу. Въ мое время, когда я еще былъ помоложе, народъ былъ гораздо крупнѣе.

Совѣтникъ. Только все не такъ крупенъ, ты какъ сказываешь. Правда, что и въ нашей коллегіи былъ канцеляристъ одинъ, чуть не впятеро меня толще...

Бригадиръ. Этому статься нельзя, братецъ...

Совѣтникъ. Конечно такъ. Когда я былъ въ коллегіи, тогда отъ президента до сторожа, всѣ были люди дородные (11).

Бригадиръ. Ты, братецъ, перебилъ только рѣчь мою. Да о чемъ бишь я тебя хотѣлъ сказывать?

Совѣтникъ. Право, не знаю.

Бригадиръ. И я не вѣдаю... о чемъ бишь... да, о секундъ-маіорѣ. Онъ былъ мужикъ предорогой; цѣлый полкъ зналъ, что жена его любила нашего полковника, подполковника, преміеръ-маіора, пли, лучше сказать, всѣ вѣдали, что изъ нашихъ штабъ и оберъ-офицеровъ не любила она одного его; а онъ, собачій сынъ, и мыслить не хотѣлъ, чтобъ она кромѣ его кого-нибудь полюбить могла.

Совѣтникъ. Что жъ мы такъ долго одни заговорились?

Бригадиръ. О дѣлѣ я говорить нескучливъ; однако пойдемъ туда, гдѣ всѣ. (Выхода) Впрямь, ежели не переставать разсказывать о томъ, какъ люди ошибаются, то мы не сойдемъ съ мѣста и до скончанія нашей жизни.

Совѣтникъ. Пойдемъ же, пойдемъ.

КОНЕЦЪ ЧЕТВЕРТАГО ДЪЙСТВІЯ.

— 41 —

# ДЪИСТВИЕ ПЯТОЕ.

## ЯВЛЕНІЕ І.

### БРИГАДИРША И СЫНЪ.

Бригадирша. Не упрямься, Иванушка. Для чего тебѣ не жениться?

Сынъ. Матушка! довольно видѣть васъ съ батюшкою, чтобъ получить совершенную аверсію къ женитьбѣ.

Бригадирша. А что жъ бы такое, другъ мой? развѣ мы спустя рукава живемъ? То правда, что деньжонокъ у насъ немного: однакожъ онѣ не переводятся.

Сынъ. Мало иль ничего, c' est la même chose, для меня все-равно.

Бригадирша. Какъ все-равно, батюшка! Случится иногда и въ десяти копейкахъ нужда, такъ и тѣхъ изъ земли не выроешь. Ужъ куда, право, нонѣ вы прихотливы стали! У васъ вотъ и десять копеекъ за помётъ; а того и не помнишь, что гривною въ день можно быть сыту.

Сынъ. Матушка, я хочу быть лучше голоденъ, нежели сытъ за гривну.

Бригадирша. Куда больно, Иванушка! не покорми-ка тебя сегодня, не покорми-тко завтра, такъ ты небось и нашимъ сухарямъ радъ будешь.

Сынъ. Въ случаѣ голода, осмѣлпваюсь думать, что и природный французъ унизилъ бы себя кушать наши сухари... Матушка, когда вы говорите о чемъ-нибудь русскомъ, тогда желалъ бы я отъ васъ быть на сто миль французскихъ, а особливо когда дѣло идетъ до моей женитьбы.

Бригадирша. Какъ же, Иванушка? Вѣдь мы ужъ на словѣ положили.

Сынъ. Да я нѣтъ.

Бригадирша. Да что намъ до этого? Наше дѣло сыскать тебѣ невѣсту, а твое дѣло жениться. Ты ужъ не въ свое дѣло и не вступайся.

Сынъ. Какъ, ma mère, я женюсь, и мнѣ нужды нѣтъ до выбора невѣсты?

Бригадирша. И вѣдомо. А какъ отецъ твой женился? А какъ я за него вышла? Мы другъ о другѣ и слухомъ не слыхали. Я съ нимъ до свадьбы отъ роду слова не

— 42 —

говорила, и начала уже мало по малу кое-какъ заговаривать съ нимъ недѣли двѣ спустя послѣ свадьбы.

Сынъ. За то послѣ слишкомъ вы другъ съ другомъ говорили.

Бригадирша. Дай-то Господи, чтобъ и тебѣ такъ же удалось жить, какъ намъ.

Сынъ. Dieu m'en préserve!

Бригадирша. Буди съ вами милость Божія и мое благословеніе.

Сынъ. Très obligé.

Бригадирша. Или я глуха стала, или ты нѣмъ.

Сынъ. Ni l'un, ni l'autre.

Бригадирша. Что это мнѣ съ тобою будетъ, Иванушка? Да по-каковски ты со мною говорить можешь?

Сынъ. Виноватъ; я и забылъ, что мнѣ надобно говорить съ вами по-русски.

Бригадирша. Иванушка, другъ мой, или ты выучи меня по французскому, или самъ разучись. Я вижу, что мнѣ никакъ нельзя ни слушать тебя, ни самой говорить (отходите).

Сынъ. Какъ изволишь.

## ЯВЛЕНІЕ II.

### СЫНЪ И СОВѣТНИЦА.

Совѣтница. Знаешь ли что, душа моя? Мне кажется, будто твой отецъ очень ревнуетъ; намъ какъ возможно стараться надобно скрывать любовь нашу.

Сынъ. Madame, возможно ли скрыть пожаръ, и такой сильный, car je brûle—moi,

Совѣтница. Я боюсь того, чтобъ свѣдавъ о нашемъ пламени, твой отецъ и дуракъ мужъ мой не пришли его тушить.

Сынъ. Такъ, vous avez raison: это такие люди, которые не въ свои дѣла вступаться любятъ.

Совѣтница. А особливо мужъ мой. Ему ничего нѣтъ пріятнѣе, какъ быть замѣшану mal à propos въ такое дѣло, которое до него не принадлежитъ, и чѣмъ меньше ему нужды до нашего пламени, тѣмъ больше онъ въ томъ интересоваться будетъ.

Сынъ. Vous avez raison. И какая бы ему тутъ была нужда?

— 43 —

Совѣтница. Вотъ какая: онъ говоритъ, жизнь моя, что будто мужъ и жена составляютъ одного человѣка.

Сынъ. Тѣмъ лучше: par conséquent! ежели тебѣ пріятно любить меня, такъ и ему должно то быть пріятно, что ты меня любишь.

Совѣтница. Конечно, онъ самъ себѣ контрадируетъ.

Сынъ. Madame, ты не была въ Парижѣ, а знаешь всѣ французскія слова. (Садятся оба). Avouez, (съ веселымъ видомъ) не имѣла ли ты коннесансу съ какимъ французомъ?

Совѣтница (застыдясь). Нѣтъ, душа моя. Мне нельзя было ни съ кѣмъ, живучи въ Москвѣ, познакомиться.

Сынъ. Et pourquoi? Тамъ развѣ мало французовъ?

Совѣтница. Я никого не знала, (съ презрѣніемъ) кромѣ учителей.

Сынъ. Да знаешь ли ты, каковы наши французскіе учители? Даромъ что большая изъ нихъ половина грамотѣ не знаетъ, однако для воспитанія они предорогіе люди: вѣдаешь ли ты, что я,—я, котораго ты видишь,—я до отѣзда моего въ Парижъ былъ здѣсь на пансіонѣ у французскаго кучера.

Совѣтница. Ежели это правда, душа моя, je vous demande pardon. Съ сего часа буду я въ сердѣ моемъ сохранять истинное почтеніе къ французскимъ кучерамъ.

Сынъ. Я совѣтую. Я одному изъ нихъ долженъ за любовь мою къ французамъ и за холодность мою къ русскимъ. Молодой человѣкъ подобенъ воску. Ежели бъ malheureusement я попался къ русскому, который бы любилъ свою націю, я, можетъ быть, и не былъ бы таковъ.

Совѣтница. Счастье твое и мое, душа моя, что ты попался къ французскому кучеру.

Сынъ. Однако оставимъ кучера и поговоримъ объ отцѣ моемъ и о твоемъ мужѣ.

Совѣтница. Возможно ли, душа моя, съ такой высокой матеріи перейти вдругъ въ такую низкую.

Сынъ. Для разумныхъ людей нѣтъ невозможнаго.

Совѣтница. Говори же.

Сынъ. Намъ надобно взять свои мѣры; prendre nos measures. (Входить съ одного конца Бригадиръ, съ другаго Совѣтникъ; а они, не видя ихъ, продолжаютъ.)

Совѣтница. Я, любя тебя, на все соглашаюсь.

Сынъ. На все! (Кидается на колѣни) Idole de mon âme!

— 44 —

## ЯВЛЕНІЕ ІІ.

Бригадиръ. Ба! это что? На яву пли во снѣ?

Совѣтникъ. Съ намп Богъ! Ужъ не обмороченъ ли я?

Сынъ (вскоча и оторопѣвъ). Serviteur très humble.

Бригадиръ. Теперь я съ тобой, Пванъ, по-русски пого-
ворить хочу.

Совѣтница (къ Совѣтнику). Ты, мой батюшка, внѣ се-
бя. Что тебѣ сдѣлалось?

Совѣтникъ (съ яростію). Что мнѣ сдѣлалось, проклятая! А
развѣ не ты, говоря съ этой повѣсою, на все соглашалась?

Сынъ. Да вы за чтò меня браните! Пусть изволить
меня бранить батюшка.

Бригадиръ. Нѣтъ, другъ мой. Я тебя поколотить сби-
раюсь.

Совѣтница. Какъ! вы его за то бить хотите, что онъ
изъ политесу сталъ передо мною на колѣни?

Бригадиръ. Такъ, моя матушка. Видѣлъ я, видѣлъ.
Поздравляю тебя, братецъ, перемѣнивъ зятя на свояка.

Совѣтникъ. О, Создатель мой, Господи! Приходило ль
на мое помышленіе видѣть такое богомерзкое дѣло!

Бригадиръ. Я, братецъ, тебѣ, помнишь, говорилъ: бе-
реги жену, не давай ей воли; вотъ что и вышло! Мы съ
тобою породнились, да не съ той стороны. Ты обженъ,
дочь твоя тоже (в сторону), да и я не меньше.

Сынъ (къ Совѣтнику). Не все ли равно, monsieur: вы хотите иметь меня своимъ свойственникомъ: я охотно...

Совѣтникъ. О, злодѣйка! ты лишила меня чести—моего
послѣдняго сокровища.

Бригадиръ (осердясь). Ежели у тебя, сватъ, только со-
кровища и осталось, то не слишкомъ же ты богатъ: не за
чѣмъ и гнаться.

Совѣтникъ. Разсуди жъ ты самъ, разумный человѣкъ,
и это малое сокровище ввѣрилъ я вотъ въ какія руки (ука-
зывая на жену свою).

## ЯВЛЕНІЕ IV.

Тѣ же, Бригадирша, Софья, ДОБРОЮБОВЪ.

Бригадирша. Сокровище! что за сокровище? Никакъ
вы кладъ нашли! Дай-то Господи.

— 45 —

Бригадиръ. Кладъ не кладъ, а кой-что нашли, чего и не чаяли.

Бригадирша. Что такое?

Бригадиръ (указывая на Совътника). Вотъ онъ въ прибыляхъ.

Совътникъ (Бригадиршъ). Проклятая жена моя, не убоялся Бога, не устыдясь добрыхъ людей, полюбила сына твоего, а моего нареченного зятя!

Бригадирша. Ха, ха, ха! какая околесница, мой батюшка! У Иванушки есть невѣста, такъ какъ ему полюбить ее? Это не водится.

Сынъ. Конечно, не водится; да хотя бы и водилось, то за такую бездѣлицу, pour une bagatelle, честнымъ людямъ сердиться невозможно. Между людьми, знающими свѣтъ, этому смѣются.

Бригадиръ. Кабы кто-нибудь за моей старухой имѣлъ дурачество поволочиться, я бы не сталъ отъ него ждать дальнихъ разговоровъ: отсочилъ бы я ему бока, гдѣ ни встрѣтился.

Совѣтникъ. Нѣтъ, государь мой; я знаю, что съ сыномъ вашимъ дѣлать. Онъ меня обезчестилъ; а сколько мнѣ безчестья положено по указамъ, объ этотъ я вѣдаю.

Бригадирша. Какъ! намъ платить безчестье! Напомни Бога, за что?

Совѣтникъ. За то, моя матушка, что мнѣ всего дороже честь... Я всѣ денежки, опредѣленныя мнѣ по чину, возьму съ него и не уступлю ни полушки.

Бригадиръ. Слушай, братъ: коли впрямъ дойдетъ дѣло до платежа, то сыну моему должно будетъ платить одну половину, а другую пусть заплатитъ тебя жена твоя. Вѣдь они обезчестили тебя за одно.

Бригадирша. И вѣдомо, грѣхъ пополамъ.

Совѣтница (къ мужу). Развѣ вы не хотите имѣть его своимъ зятемъ?

Совѣтникъ. Загради уста свои, проклятая!

Софья. Батюшка! послѣ такого поступка, который сдѣлалъ мой женихъ, позвольте мнѣ увѣрить васъ, что я въ жизнь мою за него не выйду.

Совѣтникъ. Я на это согласенъ.

Добролюбовъ (Софья). Надежда мнѣ льстить отъ часу болѣе.

Бригадиръ. И я не хочу того, чтобъ сынъ мой имѣлъ

— 46 —

такую цѣломудренную тещу; а съ тобой, Иванъ, я раздѣлаюсь вотъ чѣмъ (указываетъ палкою).

Совѣтникъ. Такъ, государь мой, ты палкой, а я монетою.

Сынъ. Батюшка, вы не слушайте его: онъ недостоинъ
имѣть ее женою.

Совѣтница. Измѣнникъ! варваръ! тиранъ!

Совѣтникъ (ораторъъ). Что, что такое?

Сынъ (къ Совѣтнику). Развѣ не я видѣлъ, какъ вы становились на колѣни передъ матушкой?

Бригадиръ. Кто на колѣни? Ба! передъ кѣмъ?

Сынъ. Онъ передъ моей матушкой

Бригадиръ. Слышишь ли, другъ мой? А! что это?

Совѣтникъ. Не смѣю воззрѣти на небо.

Бригадиръ (къ Бригадиршу). Онъ за тобою волочился, а ты мнѣ этого, дурища, и не сказала!

Бригадирша. Батюшка мой, Игнатій Андреевичъ, какъ передъ Богомъ сказать, я сама объ этомъ не вѣдала; мнѣ послѣ сказали добрые люди.

Бригадиръ. Братъ, съ Иваномъ-то я раздѣлаюсь; а тебя, я вижу, и на меня тоже челобитную подавать приходить, только не въ безчестьѣ, а въ увѣрѣчѣ.

Совѣтникъ (струся). Ваше высокородіе! и Господь
кающагося приемлетъ. Прости меня, согрѣшихъ предъ тобою.

Сынъ. Mon père! Изъ благопристойности...

Бригадиръ. Не учи ты меня, Иванъ; не забудь того, что я тебя бить сбираюсь.

Совѣтница. Что жъ ты и въ правду затѣялъ? (При-
ступк к нему) Развѣ не ты объявилъ мнѣ здѣсь на этомъ
мѣстѣ любовь свою?

Совѣтникъ. Какъ? Что такое, государь мой...

Бригадиръ (тише). Чего изволишь?

Совѣтникъ. О комъ она сказываетъ?

Бригадиръ. Обо мнѣ.

Совѣтникъ. Такъ ты, государь мой, пріѣхалъ въ домъ
мой за тѣмъ развѣ, чтобъ искушать жену мою?

Бригадиръ. Коли такъ, то я и назадъ поѣду.

Совѣтникъ. Не мѣшкавъ ни часа.

Бригадиръ. Ни минуты. Видно, что я къ честнымъ и
заслуженнымъ людямъ въ руки попался. Иванъ, вели ско-
рѣй подать коляску. Жена! сей минуты выѣдемъ вонъ изъ
такого дома, гдѣ я, и честный человѣкъ, чуть было не
сдѣлался бездѣльникомъ.

— 47 —

БРИГАДИРША. Батюшка мой, дай мнѣ хоть прибрать
кое-что.

БРИГАДИРЪ. Въ чемъ стоишь, въ томъ со двора долой!

Совѣтникъ. А что останется, то мое.

Сынъ (къ Совѣтницѣ кинувшись). Прости, la moitié de
mon âme!

Совѣтница (кинувшись къ Сыну). Adieu, полдуни моей!
(Бригадиръ и Совѣтникъ кидаются разнимать ихъ.)

Бригадиръ. Куды, собака?

Совѣтникъ. Куды, проклятая? О, Господи!

Бригадиръ (передразнивая его). О, Господи! Нѣтъ, братъ,
я вижу по этому, что у кого чаще всѣхъ Господь на язы-
кѣ, у того чортъ на сердцѣ.. Вонъ всѣ мои!

Совѣтникъ (въ слѣдъ за Бригадиршей, всплеснувъ руками.
Прости, Акулина Тимофеевна'!

ЯВЛЕНІЕ V

Совѣтникъ, Совѣтница, Софья, Довролюбовъ.

Совѣтникъ. О, Господи! наказуешь насъ по дѣямъ
нашимъ. А ты, Софьюшка, за чтò ты лишилась жениха
своего?

Довролюбовъ. Если ваша воля согласится съ желаніемъ
нашимъ, то я, ставъ женихомъ ея, почту себя за пребла-
гополучнаго человѣка.

Совѣтникъ. Какъ! ты, получивъ уже двѣ тысячи душъ,
не перемѣняешь своего намѣренія?

Довролюбовъ. Меня ни что на свѣтѣ не привлечетъ
перемѣнить его.

Совѣтникъ. И ты, Софьюшка, идти за него согласна?

Софья. Если ваше и матушкино желаніе не препятству-
ютъ тому, то я съ радостію хочу быть его женою.

Совѣтница. Я вашему счастію никогда не препятствовала.

Совѣтникъ. Ежели такъ, то будьте вы женихъ и не-
вѣста.

Довролюбовъ (Софья). Желаніе наше совершается; сколь
много я благополученъ!

Софья. Я однимъ тобою могу на свѣтѣ быти счастлива.

Совѣтникъ. Будьте вы благополучны; а я, за всѣ мои
грѣхи, довольно Господомъ наказанъ: вотъ моя геенна.

НЕДОРОСЛЬ.

КОМЕДИЯ ВЪ ПЯТИ ДЪЙСТВИЯХЪ (12).

ДЪИСТВУЮЩИЯ ЛИЦА:

Простаковъ.

Г-жа Простакова, жена его.

Митрофанъ, сынъ ихъ, недоросль.

Еремѣевна, мама Митрофанова

Правдинъ.

Стародумъ.

Софья, племянница Стародума.

Милонъ.

Г. Скотининъ, братъ г-жи Простаковой.

Кутейкинъ, семинаристъ.

Цыфиркинъ, отставной сержантъ.

Вральманъ, учитель.

Тришка, портной.

Слуга Простакова.

Камердинеръ Стародума.

Дѣйствіе въ деревнѣ Простаковых.

ДЪИСТВІЕ ПЕРВОЕ.

ЯВЛЕНІЕ І.

Г-ЖА ПРОСТАКОВА, МИТРОФАНЪ, ЕРЕМЪЕВНА.

Г-ЖА ПРОСТАКОВА (осматривая кафтанъ на Митрофанъ). Кафтанъ весь испорченъ. Еремѣевна, введи сюда мошенника Тришку. (Еремѣевна отходитъ). Онъ, воръ, вездѣ его объузилъ. Митрофанушка, другъ мой, я чаю тебя жметъ до смерти. Позови сюда отца. (Митрофанъ отходитъ).

ЯВЛЕНІЕ НІ.

Г-ЖА ПРОСТАКОВА, ЕРЕМЪЕВНА, ТРИШКА.

Г-ЖА ПРОСТАКОВА (Тришкъ). А ты, скотъ, подойди подбиже.—Не говорила ль я тебѣ, воровская харя, чтобъ ты кафтанъ пустилъ шире. Дитя, первое, растетъ; другое, дитя и безъ узкаго кафтана деликатнаго сложенія. Скажи, болванъ, чѣмъ ты оправдаешься?

Тришка. Да вѣдь я, сударыня, учился самоучкой. Я тогда же вамъ докладывалъ: ну да извольте отдавать портному.

Г-ЖА ПРОСТАКОВА. Такъ развѣ необходимо надобно быть портнымъ, чтобъ умѣть сшить кафтанъ хорошенько. Экое скотское разсужденіе!

Тришка. Да вѣдь портной-то учился, сударыня, а я нѣтъ.

СОЧ. Ф. ВИЗ.

3

— 50 —

Г-ЖА ПРОСТАКОВА. Еще онъ же и спорить! Портной учился у другаго, другой у третьяго; да первоетъ портной у кого учился? Говори, скотъ.

Тришка. Да первоетъ портной, можетъ быть, шилъ хуже и моего

Митрофанъ (ббываемъ). Звалъ батюшку. Изволилъ скажать: тотчасъ.

Г-ЖА ПРОСТАКОВА. Такъ поди же вытащи его, коли добромъ не дозовешься.

Митрофанъ. Да вотъ и батюшка.

### ЯВЛЕНІЕ III.

## Тѣ же и ПРОСТАКОВЪ.

Г-ЖА ПРОСТАКОВА. Что, что ты отъ меня прятаться изволишь? Вотъ, сударь, до чего я дожила съ твоимъ потворствомъ! Какова сыну обновка къ дядину сговору? Каковъ кафтанецъ Тришка сшить изволилъ?

ПРОСТАКОВЪ (отъ робости запинались). Мѣ... мѣшковать немного.

Г-ЖА ПРОСТАКОВА. Самъ ты мѣшковать, умная голова.

ПРОСТАКОВЪ. Да я думалъ, матушка, что тебѣ такъ кажется.

Г-ЖА ПРОСТАКОВА. А ты самъ развѣ ослѣпъ?

ПРОСТАКОВЪ. При твоихъ глазахъ мои ничего не видятъ.

Г-ЖА ПРОСТАКОВА. Вотъ какимъ муженькомъ наградилъ меня Господь: не смыслитъ самъ разобрать, что широко, что узко.

ПРОСТАКОВЪ. Въ этомъ я тебѣ, матушка, и вѣрилъ и вѣрю.

Г-ЖА ПРОСТАКОВА. Такъ вѣрь же и тому, что я холоцамъ потакать не намѣрена. Поди, сударь, и теперь же накажи...

### ЯВЛЕНІЕ IV.

## Тѣ же и СКОТИННѣ.

Скотиннѣ. Кого? за что? Въ день моего сговора! Я прошу тебя, сестрица, для такого праздника отложить казаніе до завтраго; а завтра, коль изволишь, я и самъ охотно помогу. Не будь я Тарасъ Скотиннѣ, если у меня не всякая вина виновата. У меня въ этомъ, сестрица, одинъ бычай съ тобою. Да за что жъ ты такъ прогнѣвалась?

Г-ЖА ПРОСТАКОВА. Да вотъ, братецъ, на твои глаза

— 51 —

пошлюсь. Митрофанушка, подойди сюда. Мѣшковатъ ли этотъ
кафтанъ?

Скотининъ. Нѣтъ.

Простаковъ. Да я и самъ уже вижу, матушка, что онъ
узокъ.

Скотининъ. Я и этого не вижу. Кафтанецъ, братъ,
сшить изряднехонько.

Г-жа Простакова (Тришкъ). Выйди вонъ, скотъ. (Еремъевнъ) Поди жъ, Еремѣевна, дай позавтракать ребенку. Вѣдь, я чаю, скоро и учители прійдутъ.

Еремѣевна. Онъ уже и такъ, матушка, пять булочекъ
скушать изволилъ.

Г-жа Простакова. Такъ тебя жаль шестой, бестія?
Вотъ какое усердіе! Изволь смотрѣть.

Еремѣевна. Да во здравіе, матушка. Я, вѣдь, сказала
это для Митрофана же Терентьевича. Протосковалъ до са-
маго утра.

Г-жа Простакова. Ахъ, Мати Божія! что съ тобою
сдѣалось, Митрофанушка?

Митрофанъ. Такъ, матушка. Вчера послѣ ужина схватило.

Скотининъ. Да видно, братъ, поужиналъ плотно.

Митрофанъ. А я, дядюшка, почти и вовсе не ужиналъ.

Простаковъ. Помнится, другъ мой, ты что-то скушать
изволилъ.

Митрофанъ. Да что? солонины ломтика три, да подо-
выхъ, не помню пять, не помню шесть.

Еремѣевна. Ночью то и дѣло испить проспилъ. Квасу
цѣлый кувшинецъ выкушать изволилъ.

Митрофанъ. И теперь какъ шальной хожу. Ночь всю
такая дрянь въ глаза лѣзла.

Г-жа Простакова. Какая жъ дрянь, Митрофанушка?

Митрофанъ. Да то ты, матушка, то батюшка.

Г-жа Простакова. Какъ же это?

Митрофанъ. Лишь стану засыпать, то и вижу, будто
ты, матушка, изволишь бить батюшку.

Простаковъ (въ сторону). Ну! бѣда моя! сонъ въ руку!

Митрофанъ (разнѣжась). Такъ мнѣ и жаль стало.

Г-жа Простакова (съ досадою). Кого, Митрофанушка?

Митрофанъ. Тебя, матушка: ты такъ устала, колотя ба-
тюшку.

Г-жа Простакова. Обойми меня, другъ мой сердеч-
ный! Вотъ сынокъ—одно мое утѣшеніе.

3*

— 52 —

Скотининъ. Ну, Митрофанушка! ты, я вижу, матушкинъ
сынокъ, а не батюшкинъ.

ПРОСТАКОВЪ. По крайней мѣрѣ я люблю его, какъ над-
лежитъ родителю; то-то умное дитя, то-то разумное, забав-
никъ, затѣнникъ! Иногда я отъ него внѣ себя, отъ радо-
сти самъ истинно не вѣрю, что онъ мой сынъ.

Скотининъ. Только теперь забавникъ нашъ стоитъ что-
то нахмурясь.

Г-жа ПРОСТАКОВА. Ужъ не послать ли за докторомъ
въ городъ?

МИТРОФАНЪ. Нѣтъ, нѣтъ, матушка. Я ужъ лучше самъ
выздоровлю. Побѣгу-тка теперь на голубятню, такъ авось
либо...

Г-жа ПРОСТАКОВА. Такъ авось либо Господь милостивъ.
Поди порѣзвьсь, Митрофанушка. (Митрофанъ съ Еремльев-
юю отходить).

ЯВЛЕНІЕ V.

Г-жа ПРОСТАКОВА, ПРОСТАКОВЪ, СКОТИНИНЪ.

Скотининъ. Что жъ я не вижу моей невѣсты? Гдѣ
она? Ввечеру быть уже сговору: такъ не пора ли ей ска-
зать, что выдаютъ ее замужъ.

Г-жа ПРОСТАКОВА. Успѣемъ, братецъ. Если ей это ска-
зать прежде времени, то она можетъ еще подумать, что
мы ее докладываемся. Хотя по мужѣ, однако я ей свой-
ственница; а я люблю, чтобъ и чужіе меня слушали.

ПРОСТАКОВЪ (Скотинину). Правду сказать, мы посту-
ERNI S C
Съ Софьюшкой какъ съ сущею сироткой. Послѣ отца
осталась она младенцемъ. Тому съ полгода, какъ ея ма-
тушкѣ, а мосей сватьюшкѣ, сдѣлался ударъ...

Г-жа ПРОСТАКОВА (показывая будто крестить серд-
це). Съ нами сила крестная!

ПРОСТАКОВЪ. Отъ котораго она и на тотъ свѣтѣ по-
ла. Дядюшка ея, г. Стародумъ, поѣхалъ въ Сибирь; а какъ
нѣсколько уже лѣтъ не было о немъ ни слуху, ни вѣсти,
то мы и считаемъ его покойникомъ. Мы, видя, что она
осталась одна, взяли ее въ нашу деревеньку и надзираемъ
надъ ея имѣніемъ, какъ надъ своимъ.

Г-жа ПРОСТАКОВА. Что, что ты сегодня такъ разо-
BRITISH C
мой батюшка? Еще братецъ можетъ подумать, что
мы для интересу ее къ себѣ взяли.

ПРОСТАКОВЪ. Ну какъ, матушка, ему это подумать? Вѣдь

— 53 —

Софьюпикино недвижимое имёніе намъ къ себѣ приominуть не можно.

Скотининъ. А движимое хотя и выдвинуто, я не челобитчикъ. Хлопотать я не люблю, да и боюсь. Сколько меня сосѣди ни обижали, сколько убытку ни дѣлали, я ни на кого не плѣ челомъ; а всякій убытокъ, чѣмъ за нимъ ходить, сдеру съ своих же крестьян,—такъ и концы въ воду (13).

ПРОСТАКОВЪ. То правда, братецъ: весь околотокъ говорить, что ты мастерски оброкъ собираешь.

Г-жа ПРОСТАКОВА. Хоть бы ты насъ поучилъ, братецъ батюшка; а мы никакъ не умѣемъ. Съ тѣхъ поръ, какъ все, чтò у крестьянъ ни было, мы отобрали: ничего уже содрать не можемъ. Такая бѣда!

Скотининъ. Изволь, сестрица, поучу васъ, поучу, лишь жените меня на Софьюшкѣ.

Г-жа ПРОСТАКОВА. Неужели ты бѣдна дѣвчонка такъ понравилась?

Скотининъ. Нѣтъ, мѣнѣ нравится не дѣвчонка.

ПРОСТАКОВЪ. Такъ по сосѣдству ея деревеньки?

Скотининъ. И не деревеньки: а то, что въ деревеньках-то ея водится, и до чего моя смертная охота.

Г-жа ПРОСТАКОВА. До чего, братецъ?

Скотининъ. Люблю свиней, сестрица: а у насъ въ околотокѣ такія крупныя свиньи, что нѣтъ изъ нихъ ни одной, которая, ставъ на задни ноги, не была бы выше каждого изъ насъ цѣлой головою.

ПРОСТАКОВЪ. Странное дѣло, братецъ. какъ родня на родню походить можетъ! Митрофанушка нашъ весь въ дядю—и онъ до свиней съизмала такой же охотникъ, какъ и ты. Какъ былъ еще трехъ лѣтъ, такъ, бывало, увидя свинку, задрожитъ съ радости.

Скотининъ. Это подлинно диковинка! Ну пусть, братецъ, Митрофанъ любитъ свиней для того, что онъ мой племянникъ. Тутъ есть какое-нибудь сходство: да отъ чего же я къ свиньямъ такъ сильно пристрастился?

ПРОСТАКОВЪ. И тутъ есть же какое-нибудь сходство. Я такъ разсуждаю.

— 54 —

ЯВЛЕНІЕ VI.

ТЪ ЖЕ И СОФЬЯ.

(Софья вошла, держа письмо въ рукь и имьч веселый видъ).

Г-жа ПРОСТАКОВА (Софья). Что такъ весела, матушка?
Чему обрадовалась?

Софья. Я получила сейчасъ радостное извѣстіе. Дядюш-  
ка, о которомъ столь долго мы ничего не знали, котораго  
я люблю и почитаю какъ отца моего, на сихъ дняхъ въ  
Москву пріѣхалъ. Вотъ письмо, которое я отъ него теперь  
получила.

Г-жа ПРОСТАКОВА (испуавшись, съ злобою). Какъ, Стародумъ, твой дядюшка, живъ? И ты изволишь затѣвать, что онъ воскресъ! Вотъ изрядный вымыселъ!

Софья. Да онъ никогда не умиралъ.

Г-жа ПРОСТАКОВА. Не умиралъ! А развѣ ему и умереть  
нельзя? Нѣтъ, сударыня, это твои вымыслы, чтобъ дядюш-  
кою своймъ насъ застращать, чтобъ мы дали тебя волю.  
Дядюшка-де человѣкъ умный; онъ, увидя меня въ чужихъ  
рукахъ, найдетъ способъ меня выручить. Вотъ чему ты  
рада, сударыня; однако пожалуй, не очень веселись; дя-  
дюшка твой, конечно, не воскресалъ.

Скотининъ. Сестра! ну да коли не умиралъ?

ПРОСТАКОВЪ. Избави Боже, коли онъ не умиралъ.

Г-жа ПРОСТАКОВА (къ мужу). Какъ не умиралъ? Что ты бабушку путаешь? Развѣ ты не знаешь, что ужъ нѣсколько лѣтъ отъ меня его и въ памятцахъ за упокой поминали? Неужто-таки и грѣшныя-то мои молитвы не доходили? (Къ Софья) Письмецо-то мнѣ пожалуйіі (почти вырываетъ). Я объ закладъ бьюсь, что оно какое-нибудь амурное, и догадываюсь отъ кого. Это отъ того офицера, который искалъ на тебя жениться и за котораго ты сама идти хотѣла. Да которая бестія безъ моего спросу отдаетъ тебя письма? Я доберусь. Вотъ до чего дожили: къ дѣвушкамъ письма пишутъ! Дѣвушки грамотѣ умѣютъ !

Софья. Прочтите его сами, сударыня: вы увидите, что ничего невиннѣе быть не можетъ.

Г-жа ПРОСТАКОВА. Прочтите его сами! Нѣтъ, судары-
ня! я, благодаря Бога, не такъ воспитана. Я могу письма-
получать, а читать ихъ всегда вели другому. (Къ мужу)
Читай.

— 55 —

ПРОСТАКОВЪ (доло смотъя). Мудрено.

Г-жа Простакова. И тебя, мой батюшка, видно воспитывали какъ красную дѣвицу Братецъ, прочти, потрудись.

Скотининъ. Я? Я и отъ роду ничего не читывалъ, сестрица! Богъ меня избавилъ этой скуки.

Софья. Позвольте мнѣ прочесть.

Г-жа Простакова. О, матушка, знаю, что ты мастеріца, да лихъ не очень тебя вѣрю. Вотъ, я чаю, учитель Митрофанушкинъ скоро прийдетъ: ему велю...

Скотининъ. А ужъ зачали молодца учить грамотѣ?

Г-жа Простакова. Ахъ, батюшка братецъ! ужъ года четыре какъ учится. Нечего, грѣхъ сказать, чтобъ мы не старались воспитывать Митрофанушку: тронмѣ учителямъ денижки платимъ. Для грамоты ходить къ нему дьячекъ отъ Покрова—Кутейкинъ. Арихметикъ учитъ его, батюшка, одинъ отставной сержантъ Цыфиркинъ. Оба они приходятъ сюда изъ города. Вѣдь отъ насъ и городъ въ трехъ верстахъ, батюшка. По-французскі и всѣмъ наукамъ обучаетъ его нѣмецъ—Адамъ Адамычъ Вральманъ. Этому по триста рубликовъ на годъ; сажаемъ за столъ съ собою; бѣлье его наши бабы моютъ; куда надобно—лозадь; за столомъ стаканъ винна; на ночь сальная свѣча, и парикъ направляетъ нашъ же Өомка даромъ. Правду сказать, и мы имъ довольны, батюшка братецъ: онъ ребенка не неволитъ. Вѣдь, мой батюшка, пока Митрофанушка еще въ недоросляхъ, пота его и понѣжить; а тамъ, лѣтъ черезъ десятокъ, какъ войдетъ, избави/ Боже, въ службу, всего натерпится. Какъ кому счастіе на роду написано, братецъ! Изъ нашей же фамилии Простаковыхъ, смотри-тка, на боку лежа, летятъ себѣ въ чины. Чѣмъ же плоше ихъ Митрофанушка? Ба! да вотъ пожаловалъ кстати дорогой нашъ постоялецъ.

## ЯВЛЕНІЕ VII.

### Тѣ же и ПРАВДИНЪ.

Г-жа Простакова. Братецъ, другъ мой, рекомендую вамъ дорогаго гостя нашего, господина Правдина; а вамъ, государь мой, рекомендую брата моего.

ПРАВДИНЪ. Радуюсь, сдѣлавъ ваше знакомство (14).

Скотининъ. Хорошо, государь мой; а какъ по фамилии? Я не дослышалъ.

ПРАВДИНЪ. Я называюсь Правдинъ, чтобъ вы дослышали.

— 56 —

Скотининъ. Какой уроженецъ, государь мой? гдѣ дедевеньки?

ПРАВДИНЪ. Я родился въ Москвѣ, ежели вамъ то знать надобно, а деревни мои въ здѣшнемъ намѣстничествѣ.

Скотининъ. А смѣю ли спросить, государь мой, имени и отчества не знаю: въ деревеньках вашихъ водятся ли свинки?

Г-ЖА ПРОСТАКОВА. Полно, братецъ, о свиньяхъ-то начонать. Поговоримъ-ка лучше о нашемъ горѣ. (Къ Правдину) Вотъ, батюшка! Богъ велѣлъ намъ взять на свои руки дѣвицу. Она изволить получать грамотки отъ дядюшекъ; къ ней съ того свѣта дядюшки пишутъ. Сдѣлай милость, мой батюшка, потрудься, прочти всѣмъ намъ вслухъ.

ПРАВДИНЪ. Извините меня, сударыня, я никогда не считаю писемъ безъ позволенія тѣхъ, къ кому они писаны.

Софья. Я васъ о томъ прошу. Вы меня тѣмъ очень одолжите.

ПРАВДИНЪ. Если вы приказываете (читаетъ).

«Любезная племянница! Дѣла мои принудили меня жить
«нѣсколько лѣтъ въ разлукѣ съ мопми ближними; а дальн-
«ность лпшила меня удовольствія имѣть о васъ извѣстія.
«Я теперь въ Москвѣ, проживъ нѣсколько лѣтъ въ Сиби-
«ри. Я могу служить примѣромъ, что трудами и честностію
«состояніе свое сдѣлать можно (¹⁴). Способствами, съ по-
«мощію счастія, нажилъ я десять тысячъ рублей доходу...»

Скотининъ и ода ПРОСТАКОВЫ. Десять тысячъ!

Скотининъ (читаетъ). «Которымъ тебя, моя любезная
«племянница, тебя дѣлаю наслѣдницею...»

Г-ЖА ПРОСТАКОВА. Тебя наслѣдницею!

ПРОСТАКОВЪ. Софью наслѣдницею!

Скотининъ. Ее наслѣдницею!

Вмѣстѣ.

Г-ЖА ПРОСТАКОВА (бросься обнимать Софью). Поздравляю, Софьюшка, поздравляю, душа моя! Я внѣ себя съ радости! Теперь тебя надобенъ женихъ. Я, я лучшей невѣсты и Митрофанушкѣ не желаю. То-то дядюшка! То-то отецъ родной! Я и сама все-таки думала, что Богъ его хранитъ, что онъ еще здравствуетъ.

Скотининъ (протянувъ руку). Ну, сестрица! скорѣй же
по рукамъ.

Г-ЖА ПРОСТАКОВА (тихо Скотинину). Постой, братецъ,
сперва надобно спросить ее, хочетъ ли еще она за тебя выйти?

Скотининъ. Какъ! что за вопросъ! Неужто ты ей докладываться станешь?

— 57 —

ПРАВДИНЪ. Позволите ли письмо дочитать.

Скотининъ. А на что? Да хоть пять лѣтъ читай, лучше десяти тысячъ не дочитаешься.

Г-жа ПРОСТАКОВА (къ Софью). Софьюшка, душа моя! пойдемъ ко мнѣ въ спальню. Мнѣ крайняя нужда съ тобою поговорить (увела Софью).

Скотининъ. Ба! такъ я вижу, что сегодня сговору-то врядъ и быть ли.

### ЯВЛЕНІЕ VIII.

ПРАВДИНЪ, ПРОСТАКОВЪ, СКОТИНИНЪ, СЛУГА.

СЛУГА (къ Простакову, запыхавшись). Баринъ! баринъ! солдаты пришли, остановились въ нашей деревнѣ.

ПРОСТАКОВЪ. Какая бѣда! Ну! раззорятъ насъ до конца!

ПРАВДИНЪ. Чего вы испугались?

ПРОСТАКОВЪ. Ахъ ты, отецъ родной! мы ужъ выдали виды. Я къ нимъ и появиться не смѣю.

ПРАВДИНЪ. Не бойтесь. Ихъ, конечно, ведетъ офицеръ, который не допуститъ ни до какой наглости. Пойдемъ къ нему со мною. Я увѣренъ, что вы робѣете напрасно. (Правдинъ, Простаковъ и слуга отходять).

Скотининъ. Всѣ меня одного оставили. Пойти-было прогуляться на скотный дворъ.

КОНЕЦЪ ПЕРВАГО ДѣЙСТВІЯ.

## ДѣЙСТІЕ ВТОРОЕ.

### ЯВЛЕНІЕ I.

ПРАВДИНЪ, МИЛОНЪ.

Милонъ. Какъ я радъ, мой любезный другъ, что нечаянно увидѣлся съ тобою! Скажи, какимъ случаемъ...

ПРАВДИНЪ. Какъ другъ, открою тебя причину моего здѣсь пребыванія. Я опредѣленъ членомъ въ здѣшнемъ намѣстничествѣ; мнѣю повелѣніе объѣхать здѣшній округъ; я притомъ изъ собственнаго подвига сердца моего не оставляю замѣчать тѣхъ злонравныхъ невѣждъ, которые, пмѣя надъ людьми своими полную власть, употребляютъ ее во

3**

— 58 —

зло безчеловѣчно. Ты знаешь образъ мыслей нашего на-
мѣстника. Съ какою ревностю помогаетъ онъ страждуще-
му человѣчеству! Съ какимъ усердіемъ исполняетъ онъ тѣмъ
самымъ человѣколюбивые виды вышней власти! Мы въ на-
шемъ краю сами испытали, что гдѣ намѣстникъ таковъ,
каковымъ изображенъ намѣстникъ въ Учрежденіи, тамъ
благосостояніе обитателей вѣрно и надежно (15). Я живу здѣсь
уже три дня. Нашелъ помѣщика дурака безсчетнаго, а же-
ну презлую фурію, которой адскій нравъ дѣлаетъ несчастье
цѣлаго ихъ дома. Ты что задумался, мой другъ? Скажи
мнѣ, долго ль здѣсь останешься?

Милонъ. Черезъ нѣсколько часовъ иду отсюда.

ПРАВДИНЪ. Что такъ скоро? Отдохни.

Милонъ. Не могу. Мнѣ вѣрно и солдатъ вести безъ за-
медленія... да сверхъ того я самъ горю нетерпѣніемъ быть
въ Москвѣ.

ПРАВДИНЪ. Что причиною?

Милонъ. Открою тебя тайну сердца моего, любезный
другъ. Я влюбленъ, и имѣю счастіе быты любимъ. Больше
полугода, какъ я въ разлукѣ съ той, которая мнѣ дороже
всего на свѣтѣ, и что еще горестнѣе, ничего не слыхалъ
я о ней во все это время. Часто, приппсьовая молчаніе ея
холодности, терзался я горестью; но вдругъ получилъ из-
вѣстіе, которое меня поразплю. Шпутъ ко мнѣ, что, по
смерти ея матери, какая-то дальная родня увезла ее въ
свои деревни. Я не знаю: ни кто, ни куда. Можетъ быть,
она теперь въ рукахъ какихъ-нибудь корыстолюбцевъ, ко-
торые, пользуясь сиротствомъ ея, содержать ее въ тиран-
ствѣ. Отъ одной этой мысли я внѣ себя!

ПРАВДИНЪ. Подобное безчеловѣчіе впжу и въ здѣшнемъ
домѣ. Ласкаюсь однако положить скоро границы злобѣ
жены и глупости мужа. Я увѣдомилъ уже обо всемъ наше-
го начальника и не сомнѣваюсь, что унять ихъ возьмутся
мѣры (16).

Милонъ. Счастливъ ты, мой другъ, будучи въ состояніи
облегчать судьбу несчастныхъ. Не знаю, что мнѣ дѣлать
въ горестномъ моемъ положеніи?

ПРАВДИНЪ. Позволѣ мнѣ спросить объ ея именп.

Милонъ (въ восторѣ). А! вотъ она сама.

— 59 —

ЯВЛЕНІЕ II.

Тѣ же и Софья.

Софья. Милонъ! тебя ли я вижу?

ПРАВДИНЪ. Какое счастіе!

Милонъ. Вотъ та, которая владѣетъ моимъ сердцемъ.
Любезная Софья, скажи мнѣ, какимъ случаемъ здѣсь нахожу тебя?

Софья. Сколько горестей терпѣла я со дня нашей разлуки! Безсовѣстные мои свойственники...

ПРАВДИНЪ. Мой другъ! не спрашивай о томъ, что столь-ко ей прискорбно... Ты узнаешь отъ меня, какія грубости...

Милонъ. Недостойные люди!

Софья. Сегодня однакожъ въ первый разъ здѣшняя хозяйка перемѣнила со мною свой поступокъ. Услыша, что дядюшка мой дѣлаетъ меня наслѣдницею, вдругъ изъ грубой и бранчивой сдѣлалась ласковою до самой низкости, и я по всемъ ея обинякамъ вижу, что прочитъ меня въ невѣсты своему сыну.

Милонъ (съ нетерпѣніемъ). И ты не изъявила ей тотъ же часъ совершеннаго презрѣнія?...

Софья. Нѣтъ...

Милонъ. И не сказала ей, что ты имѣешь сердечныя обязательства, что...

Софья. Нѣтъ.

Милонъ. А! теперь вижу мою погибель. Соперникъ мой счастливъ! Я не отрицаю въ немъ всемъ достоинствъ: онъ, можетъ быть, разуменъ, просвѣщенъ, любезенъ. но чтобъ могъ со мною сравниться въ моей къ тебе любви, чтобъ...

Софья (умѣхаясь). Боже мой! Еслибъ ты его увидѣлъ, ревность твоя довела бы тебя до крайности!

Милонъ (съ негодованіемъ). Я воображаю всѣ его достоинства.

Софья. Всѣхъ и вообразить не можешь. Онъ хотя и шестнадцати лѣтъ, а достигъ уже до послѣдней степени своего совершенства, и далѣ не пойдетъ.

ПРАВДИНЪ. Какъ далѣ не пойдетъ, сударыня? Онъ досучиваетъ Часословъ; а тамъ, думать надобно, примутся и за Псалтырь.

Милонъ. Такъ таковъ-то мой соперникъ! А! Любезная Софья, на что ты и шуткою меня терзаешь? Ты знаешь,

— 60 —

какъ легко страстный человѣкъ огорчается и малѣйшимъ подозрѣніемъ. Скажи жъ мнѣ, чтò ты ей отвѣчала? (Здсь Скотининъ идеть по театру задумавшісь, и никто его не видитъ).

Софья. Я сказала, что судьба моя зависитъ отъ воли дядюшкиной, что онъ самъ сюда пріѣхать обѣщалъ въ письмѣ своемъ, котораго (къ Прабдину) не позволилъ вамъ дочитать господинъ Скотининъ.

Милонъ. Скотининъ!

Скотининъ. Я!

### ЯВЛЕНІЕ III.

## Тѣ же и Скотининъ.

Правдинъ. Какъ вы подкрались, господинъ Скотининъ! Этого бы я отъ васъ и не чаялъ.

Скотининъ. Я проходилъ мимо васъ. Услышалъ, что меня кличутъ, я и откликнулся. У меня такой обычай: кто вскрикнетъ—Скотининъ! а я ему: я! Что вы, братцы, и за правду? Я самъ служивалъ въ гвардіи и отставленъ капра-ломъ. Бывало, на съѣзжей въ перекличкѣ какъ закричатъ: Тарасъ Скотининъ! а я во все горло: я!

Правдинъ. Мы васъ теперь не кликали, и вы можете идти, куда шли.

Скотининъ. Я никуда не шелъ; а брожу задумавшись. У меня такой обычай, какъ чтò заберу въ голову, того изъ нея гвоздемъ не выколотишь. У меня, слышь ты, что вошло въ умъ, тутъ и засѣло. О томъ вся и дума, то толь-ко и вижу во снѣ какъ на яву, а на яву какъ во снѣ.

Правдинъ. Чтò жъ бы васъ такъ теперь занимало?

Скотининъ. Охъ, братецъ, другъ ты мой сердечный, со мною чудеса творятся. Сестрица моя вызвала меня скоро-на-скоро изъ моей деревни въ свою, а коли также приворно вывезетъ меня изъ своей деревни въ мою, то могу предъ цѣлымъ свѣтомъ по чистой совѣсти сказать:ѣздилъ я ни по-што, привезъ ничего.

Правдинъ. Какая жалость, господинъ Скотининъ! Сестрица ваша играетъ вами какъ мячикомъ.

Скотининъ (озлюбся). Какъ мячикомъ? Оборони Богъ! да я и самъ зашвырну ее такъ, что цѣлою деревней въ недѣлю не отыщутъ.

Софья. Ахъ, какъ вы разсердились!

Милонъ. Что съ вами сдѣлалось?

— 61 —

Скотининъ. Самъ ты, умный человѣкъ, поразсуди: привезла меня сестра сюда жениться, теперь сама же подъѣхала съ отводомъ: «Что-де тебя, братецъ, въ женѣ; была бы де у тебя, братецъ, хорошая свинья.»—Нѣтъ, сестра! я и своихъ поросятъ завести хочу. Меня не проведешь.

Правдинъ. Мнѣ и самому кажется, господинъ Скотининъ, что сестрица ваша помышляетъ о свадьбе, только не о вашей.

Скотининъ. Эка притча! Я другому не помѣха. Всякій женись на своей невѣстѣ. Я чужую не трону, и мою чужой не тронь же. (Софья) Ты не бойсь, душенька: тебя у меня никто не перебьетъ.

Софья. Это что значить! Вотъ еще новое!

Милонъ (вскричалъ). Какая дерзость!

Скотининъ (къ Софья). Чего жъ ты испугалась?

Правдинъ (къ Милону). Какъ ты можешь сердиться на Скотинина!

Софья (Скотинину). Неужели суждено мнѣ быть вашею женою?

Милонъ. Я насили могу удержаться!

Скотининъ. Суженаго конемъ не объѣдешь, душенька! Тебѣ на твое счастье грѣхъ пенять. Ты будешь жить со мною припѣваючи. Десать тысячъ твоего доходу! эко счастье привалило! Да я столько родясь и не видывалъ; да я на нихъ всѣхъ свиней со бѣла свѣта выкуплю; да я, слышь ты, то сдѣлаю, что всѣ затрубятъ: въ здѣшнемъ-де околодѣкъ и житье однѣмъ свиньямъ.

Правдинъ. Когда же у васъ могутъ быть счастливы одни только смоты, то женѣ вашей отъ нихъ и отъ васъ будетъ худой покой.

Скотининъ. Худой покой! Ба! ба! ба! Да развѣ свѣтлицъ у меня мало? Для нея однойъ отдамъ угольную съ лежанкой. Другъ ты мой сердечный, коли у меня теперь, ничего не видя, для каждой свинки хлѣвокъ особливый, то женѣ найду свѣтелку.

Милонъ. Какое скотское сравненіе!

Правдинъ (Скотинину). Ничему не бывать, господинъ Скотининъ. Я скажу вамъ напрямки: сестрица ваша прочитъ ее за сыпка своего.

Скотининъ (озлобясь). Какъ! племяннику перебивать у дяди! Да я его на первой встрѣчѣ какъ чорта изломаю! Ну, будь я свиной сынъ, если я не буду ея мужемъ, или Митрофанъ уродомъ.

— 62 —

ЯВЛЕНІЕ IV.

ТЪ ЖЕ, ЕРЕМЪЕВ НА И МИТРОФАНЪ.

ЕРЕМЪЕВНА. Да поучись хоть немножечко.

Митрофанъ. Ну еще слово молви, стара хрычевка,
ужъ я те отдѣлаю! Я опять нажалуюсь матушкѣ: такъ она
тебѣ изволитъ дать таску по вчерашнему.

Скотининъ. Подойди сюда, дружочекъ.

ЕРЕМЪЕВНА. Изволь подойти къ дядюшкѣ.

Митрофанъ. Здорово, дядюшка! Что ты такъ ощети-
ниться изволилъ?

Скотининъ. Митрофанъ, гляди на меня прямѣе.

ЕРЕМЪЕВНА. Погляди, батюшка.

Митрофанъ (Еремѣевинъ). Да дядюшка что за невидаль-
щина? Что ты на немъ увидишь?

Скотининъ. Еще разъ: гляди на меня прямѣе.

ЕРЕМЪЕВНА. Да не гнѣви дядюшку. Вонъ, изволь по-
смотрѣть, батюшка, какъ онъ глазки-то вытаращилъ, и ты
свои изволь такъ же вытаращить. (Скотининъ и Митро-
фанъ, выпуча глаза, другъ на друга смотрятъ).

Милонъ. Вотъ изрядное объясненіе!

Правдинъ. Чѣмъ-то оно кончится ?

Скотининъ. Митрофанъ, ты теперь отъ смерти на во-
лоску. Скажи всю правду. Если объ я грѣха не побоялся, я
бы те, не говоря еще ни слова, за ноги, да объ уголъ;
да не хочу губить души, не найдя виноватаго.

ЕРЕМЪЕВНА (задрожала). Ахъ, уходитъ онъ его! Куда
моей головѣ дѣваться?

Митрофанъ. Что ты, дядюшка? белены объѣлся! Да я
знать не знаю, за что ты на меня вскинуться изволилъ.

Скотининъ. Смотри жъ, не отпирайся, чтобъ я въ серд-
цахъ съ одного разу не вышибъ изъ тебя духу. Тутъ ужъ
руки не подставишь. Мой грѣхъ: виноватъ Богу и госу-
дарю. Смотри, не клепли жъ и на себя, чтобъ напрасныхъ
побой не принять.

ЕРЕМЪЕВНА. Избави Богъ напраслины!

Скотининъ. Хочешь ли ты жениться ?

Митрофанъ (разнѣжась). Ужъ давно, дядюшка, беретъ
охота...

Скотининъ (бросаясь на Митрофана). Ахъ ты чушка
проклятая!...

— 63 —

Правдинъ (не допуская Скотинина). Господинъ Скотининъ! рукамъ воли не давай.

Митрофанъ. Мамушка, заслони меня.

Еремѣвна (заслоня Митрофана, остервенясь и подняв кулаки). Издохну на мѣстѣ, а дитя не выдамъ. Сунься, сударь, только изволь сунуться. Я те бѣльмы-то выпарапаю.

Скотининъ (задрожавъ и грозя, отходит). Я васъ доѣду!

Еремѣвна (задрожавъ, въ слѣдъ). У меня и свои зацѣпы востры! (17)

Митрофанъ (въ следъ Скотинину). Убирайся, дядюшка; проваливай.

### ЯВЛЕНІЕ V.

## Тѣ же и оба ПРОСТАКОВЫ.

Г-жа ПРОСТАКОВА (мужу и дучи). Тутъ перевирать него. Весь вѣкъ, сударь, ходишь, развѣся уши.

ПРОСТАКОВЪ. Да онъ самъ съ Правдиннымъ изъ глазъ у меня сгибъ, да пропалъ. Я чѣмъ виноватъ?

Г-жа ПРОСТАКОВА (къ Милону). А, мой батюшка, господинъ офицеръ! Я васъ теперь искала по всей деревни: мужа съ ногъ сбила, чтобъ принести вамъ, батюшка, нижайшее благодареніе за добрую команду.

Милонъ. За что, сударыня?

Г-жа ПРОСТАКОВА. Какъ за что, мой батюшка? Солдаты такіе добрые. До сихъ поръ волоска никто не тронулъ. Не прогнѣвайся, мой батюшка, что уродъ мой васъ прозвалъ. Отъ роду никого угостить не смыслитъ. Ужъ такъ рохлею родился, мой батюшка.

Милонъ. Я нимало не пеняю, сударыня.

Г-жа ПРОСТАКОВА. На него, мой батюшка, находитъ такой, по здѣшнему сказать, столбянькъ. Иногда, выпуча глаза, стоитъ битый часъ, какъ вкопаный. Ужъ чего-то я съ нимъ не дѣлала; чего только онъ у меня не вытерпѣлъ! Ничѣмъ не проймешь. Ежели столбянькъ и попройдетъ, то занесетъ, мой батюшка, такую дичь, что у Бога просишь опять столбяńка.

Правдинъ. По крайней мѣрѣ, сударыня, вы не можете жаловаться на злой его нравъ. Онъ смиренъ...

Г-жа ПРОСТАКОВА. Какъ теленокъ, мой батюшка; отъ того-то у насъ въ домѣ все и избаловано. Вѣдь у него

— 64 —

нѣтъ того смыслу, чтобы въ домѣ была строгость, чтобы наказать путемъ виноватаго. Все сама управляюсь, батюшка. Съ утра до вечера, какъ за языкъ повѣшена, рукъ не покладываю: то бранюсь, то дерусь; тѣмъ и домъ держится, мой батюшка!

Правдинъ (въ сторону). Скоро будетъ онъ держаться инымъ образомъ.

Митрофанъ. И сегодня матушка все утро изволила провозиться съ холопями.

Г-жа Простакова (къ Софья). Убрала покой для твоего любезнаго дядюшки. Умпраю, хочу видѣть этого почтеннаго старичка. Я объ немъ много наслышалась. И злодѣи его говорятъ только, что онъ немножечко угрюмъ, а такой-де преразумный, да копи-де ужъ кого и полюбитъ, такъ прямо полюбитъ.

Правдинъ. А кого онъ не возлюбитъ, тотъ дурной человѣкъ. (Софья) Я и самъ имѣю честь знать вашего дядюшку. А сверхъ того отъ многихъ слышалъ объ немъ то, чтò вселило въ душу мою истинное къ нему почтеніе. Что называютъ въ немъ угрюмостью, грубостью, то есть одно дѣйствіе его прямодушія. Отъ роду языкъ его не говорилъ да, когда душа его чувствовала кнѣтъ.

Софья. За то и счастье свое долженъ онъ былъ доста-вать трудами.

Г-жа Простакова. Милость Божія къ намъ, что удалось. Ничего такъ не желаю, какъ отеческой его милости къ Митрофанушкѣ. Софьюшка, душа моя! не изволишь ли по-смотрѣть дядюшкиної комнаты? (София отходитъ).

Г-жа Простакова (Простакову). Опять зазѣвался, мой батюшка. Да изволь, сударь, проводить ее. Ноги-то не отнялись.

Простаковъ (отходя). Не отнялись, да подкосились.

Г-жа Простакова (къ гостямъ). Одна моя забота, одна моя отрада—Митрофанушка. Мой вѣкъ проходитъ. Его говѣтْю въ люди. (Запѣсь положются Кутейкинъ съ Часослѣдомъ, а Цыфиркинъ съ аспидной доской и грифесмѣ. Оба они знаками спрашиваютъ Еремьнєву, входить ли. Она ихъ манитъ, а Митрофанъ отмахивастъ).

Г-жа Простакова (не видя ихъ, продолжаемъ). Авось-либо Господь милостивъ и счастье на роду ему написано.

Правдинъ. Оглинитесь, сударыня, что за вами дѣлается.

— 65 —

Г-жа ПРОСТАКОВА. А! это, батюшка, Митрофанушкины учители: Сидорычъ Кутейкинъ...

ЕРЕМЪЕВНА. И Пафнутычъ Цыфиркинъ.

МИТРОФАНЪ (въ сторону). Пострѣлъ ихъ побери и съ Еремѣевной.

Кутейкинъ. Дому владыкѣ миръ и многая лѣта съ чады и домочадцы.

Цыфиркинъ. Желаемъ вашему благородію здравствовать сто лѣтъ, да двадцать, да еще пятнадцать, несчетны годы.

Милонъ. Ба! это нашъ братъ, служивый! Откуда взялся, другъ мой?

Цыфиркинъ. Былъ гарнизонный, ваше благородіе! а нынѣ пошелъ въ чистую.

Милонъ. Чѣмъ же ты питаешься?

Цыфиркинъ. Да кое-какъ, ваше благородіе! Малу толику арихметикѣ маракую, такъ питаюсь въ городѣ около приказныхъ служителей у счетныхъ дѣлъ. Не всякому открылъ Господь науку: такъ кто самъ не смыслитъ, меня нанимаетъ то счетецъ повѣрить, то итоги подвести. Тѣмъ и питаюсь; праздно жить не люблю. На досугѣ жъ ребятъ обучаю. Вотъ и у ихъ благородія съ парнемъ третій годъ надъ ломаными бьемся, да что-то плохо клеятся (18). Ну и то правда, человѣкъ на человѣка не приходитъ.

Г-жа ПРОСТАКОВА. Что, что ты это, Пафнутычъ, врешь? Я не вслушалась.

Цыфиркинъ. Такъ. Я его благородію докладывалъ, что въ инаго пня въ десять лѣтъ не вдолбшь того, что другой ловитъ на полетѣ.

ПРАВДИНЪ (Кутейкину). А ты, господинъ Кутейкинъ, не изъ ученыхъ лѣ?

Кутейкинъ. Изъ ученыхъ, ваше благородіе. Семинаріи здѣшнія епархіи. Ходилъ до Реторики, да Богу изволившу, назадъ воротился. Подавалъ въ консисторію челобитье, въ которомъ прописалъ: «Такой-то-де семинаристъ, изъ церкв "ковничьихъ дѣтей, убояся бездны премудрости, просить "отъ нея объ увольненіи». На что и милостивая резолюція вскорѣ воспослѣдовала, съ отмѣткою: «Такого-то-де семинариста отъ всякаго ученія уволить: писано бо есть — не "мечите бисера предъ свиніями, да не попрутъ его now "гами"».

Г-ЖА ПРОСТАКОВА. Да гдѣ нашъ Адамъ Адамычъ?

ЕРЕМЪЕВНА. Я и къ нему было толкнулась, да насили

— 66 —

унесла ноги: дымъ столбомъ, моя матушка! Задушилъ, про-
клятый, табачищемъ. Такой грѣховодникъ!

Кутейкинъ. Пустое, Еремѣевна! Нѣсть грѣха въ куреніи табака.

ПРАВДИНЪ (въ сторону). Кутейкинъ еще и умничаетъ!

Кутейкинъ. Во многихъ книгахъ разрѣшается: во Псалтырѣ именно напечатано: «И злакъ на службу человѣкомъ».

ПРАВДИНЪ. Ну, а еще гдѣ?

Кутейкинъ. И въ другой Псалтырѣ напечатано то же. У нашего протопопа маленькая въ осьмушку, и въ той то же.

ПРАВДИНЪ (г-жъ Простаковой). Я не хочу мѣшать упражненіямъ сына вашего; слуга покорный.

Милонъ. Ни я, сударыня.

Г-ЖА ПРОСТАКОВА. Куда жъ вы, государи мои?...

ПРАВДИНЪ. Я поведу его въ мою комнату. Друзья, давно не видавшись, о многомъ говорить имѣютъ.

Г-ЖА ПРОСТАКОВА. А кушать гдѣ изволите: съ нами, или въ своей комнатѣ? У насъ за столомъ только-что своя семья съ Софьююской...

Милонъ. Съ вами, съ вами, сударыня.

ПРАВДИНЪ. Мы оба эту честь имѣть будемъ.

ЯВЛЕНІЕ VI.

Г-ЖА ПРОСТАКОВА, ЕРЕМѣЕВНА, МИТРОФАНЪ, КУТЕЙКИНЪ
И ЦЫФИРКИНЪ.

Г-ЖА ПРОСТАКОВА. Ну, такъ теперь хотя по-русски проч-
ти зады, Митрофанушка.

МИТРОФАНЪ. Да, зады! Какъ не такъ.

Г-ЖА ПРОСТАКОВА. Вѣкъ живи, вѣкъ учись, другъ мой
сердечный! Такое дѣло.

МИТРОФАНЪ. Какъ не такое! Пойдетъ на умъ ученье.
Ты бъ еще навезла сюда дядюшекъ!

Г-ЖА ПРОСТАКОВА. Что? что такое?

МИТРОФАНЪ. Да, того и смотри, что отъ дядюшки таска;
а тамъ съ его кулаковъ, да за Часословъ. Нѣтъ, такъ я
спасибо, ужъ одинъ конецъ съ собою!

Г-ЖА ПРОСТАКОВА (испугавшись), Что, что ты хочешь
дѣлать? Опомнись, душенька!

МИТРОФАНЪ. Вѣдь здѣсь и рѣка близко. Нырну — такъ
поминай какъ звали!

Г-ЖА ПРОСТАКОВА (внѣ себя). Уморилъ! уморилъ! Богъ
съ тобой!

— 67 —

ЕРЕМЪЕВНА. Все дядюшка напугалъ: чуть-было въ воло-
ски ему не вцѣпился. А нп за што, ни про што...

Г-жа ПРОСТАКОВА (въ з.г.об'ь). Ну...

ЕРЕМЪЕВНА. Присталъ къ нему: хочешь ли жениться...

Г-жа ПРОСТАКОВА. Ну...

ЕРЕМЪЕВНА. Дитя не потаилъ: уже давно-де, дядюшка,
охота беретъ. Какъ онъ остервенится, моя матушка! какъ
вскинется...

Г-жа ПРОСТАКОВА (дрожа). Ну... а ты, бестія, остолбе-
нѣла, а ты не впилась братцу въ харю, а ты не раздернула
ему рыла по уши...

ЕРЕМЪЕВНА. Приняла-было! Охъ, приняла, да...

Г-жа ПРОСТАКОВА. Да... да что... не твое дитя, бе-
стія! По тебѣ ребенка хоть убей до смерти.

ЕРЕМЪЕВНА. Ахъ, Создатель спаси и помилуй! Да кабы
братецъ въ ту жъ минуту отойти не изволилъ, то бъ я съ
нимъ поломалась, во чтобъ Богъ ни поставилъ: притупились
бы эти (указывая на ногти), я бъ и клыковъ беречь не стала.

Г-жа ПРОСТАКОВА. Всѣ вы, бестіи, усердны на однихъ
словахъ, а не на дѣлѣ...

ЕРЕМЪЕВНА (зап.лакабъ). Я не усердна вамъ, матушка!
Ужъ какъ больше служить, не знаешь... рада не токмо
что... живота не жалѣешь... а все не угодно.

Кутейкинъ. Намъ во свояси повелите ?

Цыфиркинъ. Намъ куда походъ, ваше
благородіе!

Вмп.стп.

Г-жа ПРОСТАКОВА. Ты же еще, старая вѣдьма, и раз-
ревѣлась. Поди, накорми ихъ съ собою, а послѣ объѣда тот-
часъ опять сюда. (Къ МитрофанУ) Пойдемъ со мною, Митро-
фанушка. Я тебя изъ глазъ теперь не выпущу. Какъ скажу
я тебѣ нещичко, такъ пожить на свѣтѣ слюбится. Не вѣкъ
тебѣ, моему другу, не вѣкъ тебѣ учиться: ты, благодаря
Бога, столько уже смыслишь, что и самъ взведешь дѣто-
чекъ. (Къ Ерем'евинъ) Съ братцемъ перевѣдаюсь не по
твоему. Пусть же всѣ добрые люди увидятъ, что máма и
что мать родная (отходитъ съ Митрофаномъ).

Кутейкинъ. Житье твое, Ерем'евна, яко тма кромѣш-
ная. Пойдемъ-ка за трапезу, да съ горя выпей сперва чарку...

Цыфиркинъ. А тамъ другую,—вотъ-те п умноженье.

ЕРЕМЪЕВНА (въ сл.езахъ). Нелегкая меня не приберетъ.
Сорокъ лѣтъ служу, а милость все та же...

Кутейкинъ. А велика ль благостыня?

— 68 —

ЕРЕМЪЕВНА. По пяти рублей на годъ, да по пяти пощочинъ на день. (Кутейкинъ и Пыфиркинъ отводять ее подъ-руки).

Цыфиркинъ. Смекнемъ же за столомъ, что тебѣ доходу въ круглый годъ.

КОНЕЦ ВТОРАГО ДЪИСТВІЯ.

ДЪИСТВІЕ ТРЕТІЕ.

ЯВЛЕНІЕ І.

СТАРОДУМЪ И ПРАВДИНЪ.

ПРАВДИНЪ. Лишь только изъ-за стола встали, и я, по-
дошедъ къ окну, увидѣлъ вашу карету, то, не сказавъ ни-
кому, выбѣжалъ къ вамъ на встрѣчу, обнять васъ отъ все-
го сердца. Мое къ вамъ душевное почтеніе...

СТАРОДУМЪ. Оно мнѣ драгоцѣнно, повѣрь мнѣ.

ПРАВДИНЪ. Ваша ко мнѣ дружба тѣмъ лестнѣе, что вы не можете имѣть ее къ другимъ, кромѣ такихъ...

СТАРОДУМЪ. Каковъ ты. Я говорю безъ чиновъ. Начинаются чины,—перестаетъ искренность.

ПРАВДИНЪ. Ваше обхожденіе...

СТАРОДУМЪ. Ему многіе смѣются. Я это знаю. Быть такъ. Отецъ мой воспиталъ меня по тогдашнему, а я не нашелъ и нужды себя перевоспитывать. Служилъ онъ Петру Великому. Тогда одинъ человѣкъ назывался ты, а не вы; тогда не знали еще заражать людей столько, чтобъ всякій считалъ себя за многихъ. За то нонче многіе не стоютъ одного. Отецъ мой у двора Петра Великаго ...

ПРАВДИНЪ. А я слышалъ, что онъ въ военной службѣ...

СТАРОДУМЪ. Въ тогдашнемъ вѣкѣ придворные были воины, да воины не былі придворные. Воспитаніе дано мнѣ было отцемъ моимъ по тому вѣку наилучшее. Въ то время къ наученію мало было способовъ, да и не умѣли еще чужимъ умомъ набивать пустую голову.

ПРАВДИНЪ. Тогдашнее воспитаніе дѣйствительно состояло въ нѣсколькихъ правилах...

СТАРОДУМЪ. Въ одномъ. Отецъ мой непрестанно мнѣ твердилъ одно и то же: имѣй сердце, имѣй душу,—и будешь

— 69 —

человѣкъ во всякое время. На все прочее мода: на умы
мода, не знанія мода, какъ на пряжки, на пуговицы.

Правдинъ. Вы говорите истину. Прямое достоинство
въ человѣкѣ есть душа.

Стародумъ. Безъ нея просвѣщеннѣйшая умница жалкая
тварь. (Съ чувствомъ) Невѣжда безъ души—звѣрь. Самый
мелкій подвигъ вводитъ его во всякое преступленіе. Между
тѣмъ, чтò онъ дѣлаетъ, и тѣмъ, для чего онъ дѣлаетъ,
никакихъ вѣсковъ у него нѣтъ. Отъ такихъ-то животныхъ
пришелъ я освободить...

Правдинъ. Вашу племянницу. Я это знаю. Она здѣсь.
Пойдемъ...

Стародумъ. Постой. Сердце мое кипитъ еще негодо-
ваніемъ на недостойный поступокъ здѣшнихъ хозяевъ. По-
будемъ здѣсь нѣсколько минутъ. У меня правило: въ пер-
вомъ двишеніи ничего не начинать.

Правдинъ. Рѣдкіе правило ваше наблюдать умѣютъ.

Стародумъ. Опыты жизни моей меня къ тому пріучили.
О, еслибъ я ранѣе умѣлъ владѣть собою, я имѣлъ бы удо-
вольствіе служить долѣе отечеству.

Правдинъ. Какимъ же образомъ? Происшествія съ че-
ловѣкомъ вашихъ качествъ никому равнодушны быть не
могутъ (14). Вы меня крайне одолжите, если разскажете...

Стародумъ. Я ни отъ кого ихъ не таю для того, чтобъ
другіе въ подобномъ положеніи нашлись меня умнѣе. Во-
шедъ въ военную службу, познакомился я съ молодымъ
графомъ, котораго имени я и вспомнить не хочу. Онъ былъ
по службѣ меня моложе, сынъ случайнаго отца, воспитанъ
въ большомъ свѣтѣ и имѣлъ особлѣвый случай научиться
тому, что въ наше воспитаніе еще и не входило. Я всѣ
силы употребилъ снискать его дружбу, чтобъ всегдашнимъ
съ нимъ обхожденіемъ наградить недостатки моего воспи-
танія. Въ самое то время, когда взаимная наша дружба
утверждалась, услышали мы нечаянно, что объявлена вой-
на. Я бросился обнимать его съ радостью. «Любезный
графъ! вотъ случай намъ отличить себя. Пойдемъ тотчасъ
въ армю и сдѣлаемся достойными званія дворянина, ко-
торое намъ дала порода.» Вдругъ мой графъ сильно на-
морщился и, обнявъ меня сухо: «Счастливый тебя путь»,
сказалъ мнѣ, «а я ласкаюсь, что батюшка не захочетъ со
мною разстаться.» Ни съ чѣмъ нельзя сравнить презрѣ-
нія, которое ощутилъ я къ нему въ ту жъ минуту. Тутъ

— 70 —

увидѣлъ я, что между людьми случайными и людьми поч-
тенными бываетъ иногда незмѣримая разница; что въ
большомъ свѣтѣ водятся премелкія души и что съ великимъ
просвѣщеніемъ можно быть великому скареду.

ПРАВДИНЪ. Сущая истина.

СТАРОДУМЪ. Оставая его, поѣхалъ я немедленно, куда звала меня должность. Многіе случаи имѣлъ я отличить себя. Раны мои доказываютъ, что я ихъ и не пропускалъ. Доброе мнѣніе обо мнѣ начальниковъ и войска было лестною наградою службы моей, какъ вдругъ получилъ я извѣстіе, что графъ, прежній мой знакомецъ, о которомъ я гнушался вспоминать, произведенъ чиномъ, а обойденъ я,—я, лежавшій тогда отъ ранъ въ тяжкой болѣзни! Такое неправосудіе растерзало мое сердце и я тотчасъ взялъ отставку (14).

ПРАВДИНЪ. Чтожъ бы иное и дѣлать надлежало?

СТАРОДУМЪ. Надлежало образумиться. Не умѣлъ я остераечься отъ первыхъ движеній раздраженнаго моего любочестія. Горячность не допустила меня тогда разсудить, что прямо любочестивый человекъ ревнуетъ къ дѣламъ, а не къ чинамъ; что чины нерѣдко выпрашиваются, а истинное почтеніе необходимо заслуживается; что гораздо честнѣе быть безъ вины обойдену, нежели безъ заслугъ пожаловану.

ПРАВДИНЪ. Но развѣ дворянину не позволяется взять отставки ни въ какомъ уже случаѣ?

СТАРОДУМЪ. Въ одномъ только: когда онъ внутренно удостовѣренъ, что служба его отечеству прямой пользы не приноситъ. А! тогда поди.

ПРАВДИНЪ. Вы даете чувствовать истинное существо должности дворянина (19).

СТАРОДУМЪ. Взявъ отставку, пріѣхалъ я въ Петербургъ. Тутъ слѣпой случай завелъ меня въ такую сторону, о которой мнѣ отъ роду и въ голову не приходило.

ПРАВДИНЪ. Куда же?

СТАРОДУМЪ. Ко двору. Меня взяли ко двору. А? Какъ ты объ этомъ думаешь?

ПРАВДИНЪ. Какъ же вамъ эта сторона показалась?

СТАРОДУМЪ. Любопытна. Первое показалось мнѣ странно то, что въ этой сторонѣ по большой прямой дорогѣ ни-кто почти не ёздитъ, а всѣ объѣзжаютъ крюкомъ, надѣ-ясь донѣхать поскорѣе (20).

ПРАВДИНЪ. Хоть крюкомъ, да просторна ли дорога?

— 71 —

СТАРОДУМЪ. А такова-то просторна, что двое, встрѣ-
тясь, разойтиться не могутъ. Одинъ другаго сваливаетъ,
и тотъ, кто на ногахъ, не поднимаетъ уже никогда того,
кто на земи (21).

ПРАВДИНЪ. Такъ по этому тутъ самолюбіе...

СТАРОДУМЪ. Тутъ не самолюбіе, а, такъ назвать, себя-
любіе. Тутъ себя любятъ отмѣнно, о себѣ одномъ пекутся,
объ одномъ настоящемъ часѣ суетятся. Ты не повѣришь:
я видѣлъ тутъ множество людей, которымъ во всѣ случаи
ихъ жизни ни разу на мысль не приходили ни предки, ни
потомки.

ПРАВДИНЪ. Но тѣ достойные люди, которые у двора служатъ государству...

СТАРОДУМЪ. О! тѣ не составляютъ двора для того, что они двору полезны, а прочіе для того, что дворъ имъ полезенъ. Я не былъ въ числѣ первыхъ и не хотѣлъ быть въ числѣ послѣднихъ.

ПРАВДИНЪ Васъ, конечно, у двора не узнали?

СТАРОДУМЪ. Тѣмъ для меня лучше. Я успѣлъ убраться безъ хлопотъ; а то бы выжили жъ меня однимъ изъ двухъ манеровъ.

ПРАВДИНЪ. Какихъ?

СТАРОДУМЪ. Отъ двора, мой другъ, выживаютъ двумя
манерами: либо на тебя разсердятся, либо тебя разсердять.
Я не сталъ дожидаться ни того, ни другаго; разсудилъ, что
лучше вести жизнь у себя дома, нежели въ чужой передней.

ПРАВДИНЪ. И такъ вы отошли отъ двора ни съ чѣмъ?
(Открываетъ свою табакерку).

СТАРОДУМЪ (беретъ у Правдина табакъ). Какъ ни съ
чѣмъ? Табакеркѣ цѣна пятьсотъ рублевъ. Пришли къ куп-
цу двое. Одинъ, заплатя деньги, принесъ домой табакерку;
другой пришелъ домой безъ табакерки. И ты думаешь, что
другой пришелъ домой ни съ чѣмъ? Ошибаешься. Онъ при-
несъ назадъ свои пятьсотъ рублевъ цѣлы. Я отошелъ отъ
двора безъ деревень, безъ ленты, безъ чиновъ, да мое
принесъ домой неповрежденно: мою душу, мою честь, мои
правила (22).

ПРАВДИНЪ. Съ вашими правилами людей не отпускать
отъ двора, а ко двору призывать надобно.

СТАРОДУМЪ. Призывать? А зачѣмъ?

ПРАВДИНЪ. За тѣмъ, за чѣмъ къ больнымъ врача при-
зываютъ.

— 72 —

СТАРОДУМЪ. Мой другъ, ошибайшись. Тщетно звать врача къ больнымъ неисцѣльно: тутъ врачъ не пособить, развѣ самъ заразится.

### ЯВЛЕНІЕ II.

## Тѣ же и Софья.

Софья (къ Правдину). Силъ моихъ не стало отъ ихъ шуму.

СТАРОДУМЪ (въ сторону). Вотъ черты лица ея матери! Вотъ моя Софья!

Софья (смотря на Стародума). Боже мой, онъ меня назвалъ! Сердце мое меня не обманываетъ...

СТАРОДУМЪ (обнявъ ее). Нѣтъ! Ты дочь моей сестры, дочь сердца моего!

Софья (бросясь въ его объятія). Дядюшка! я внѣ себя съ радости.

СТАРОДУМЪ. Любезная Софья, я узналъ въ Москвѣ, что ты живешь здѣсь противъ воли. Мнѣ на свѣтѣ шестьдесятъ лѣтъ. Случалось быть часто раздраженнымъ, иногда быть собою довольнымъ. Ничто такъ не терзало мое сердце, какъ невинность въ сѣтяхъ коварства; никогда не былъ я такъ собой доволенъ, какъ если случалось вырвать добычу изъ рукъ порока.

ПРАВДИНЪ. Сколь пріятно быть тому и свидѣтелемъ!

Софья. Дядюшка, ваши ко мнѣ милости...

СТАРОДУМЪ. Ты знаешь, что я одной тобой привязанъ къ жизни. Ты должна дѣлать утѣшеніе моей старости, а мои попеченія твое счастье. Пошедъ въ отставку, положилъ я основаніе твоему воспитанію; но не могъ иначе основать твоего состоянія, какъ разлучась съ твоей матерью и съ тобою.

Софья. Отсутствіе ваше огорчало насъ несказанно.

СТАРОДУМЪ (къ Правдину). Чтобы оградить ея жизнь отъ недостатка въ нужномъ, рѣшился я удалиться на нѣ- сколько лѣтъ въ ту землю, гдѣ достаютъ деньги, не про- мѣнивая ихъ на совѣсть, безъ подлой выслуги, не грабя отечества; гдѣ требуютъ денегъ отъ самой земли, которая поправосуднѣе людей, лицепріятія не знаетъ, а платитъ одни труды вѣрно и щедро.

ПРАВДИНЪ. Вы могли бъ обогатиться, какъ я слышалъ, несравненно больше.

— 73 —

СТАРОДУМЪ. А на что ?

ПРАВДИНЪ. Чтобы быть богату, какъ другіе.

СТАРОДУМЪ. Богату! А кто богатъ? Да вѣдаешь ли ты что для прихотей одного человѣка всей Сибири мало? Другъ мой, все состоптъ въ воображеніи. Послѣдуй природѣ, никогда не будешь бѣденъ; послѣдуй людскимъ мнѣніямъ, никогда богатъ не будешь.

Софья. Дядюшка, какую правду вы говорите!

СТАРОДУМЪ. Я нажилъ столько, чтобы при твоемъ за-
мужествѣ не остановляла насъ бѣдность жениха достойнаго.

Софья. Во всю жизнь мою ваша воля будетъ мой закон.

Правдинъ. Но выдавъ ее, не лишнее было бы ост-
вить и дѣтямъ...

СТАРОДУМЪ. Дѣтямъ? Оставлять богатство дѣтямъ! Въ головѣ нѣтъ. Умны будутъ, безъ него обойдутся; а глу-пому сыну не въ помощь богатство. Видалъ я молодцовъ въ золотыхъ кафтанахъ, да съ свинцовой головою. Нѣтъ, мой другъ! наличныя деньги—не наличныя достоинства. Золотой болванъ—все болванъ.

ПРАВДИНЪ. Со всѣмъ тѣмъ мы видимъ, что дѣньги не-
рѣдко ведутъ къ чинамъ, чины обыкновенно къ знатности,
а знатнымъ оказывается почтеніе.

СТАРОДУМЪ. Почтеніе! Одно почтеніе должно быть лет-
стно человѣку — душевное; а душевнаго почтснія достоинъ
только тотъ, кто въ чинахъ не по деньгамъ, а въ зна-
ти не по чинамъ.

ПРАВДИНЪ. Заключеніе ваше неоспоримо.

СТАРОДУМЪ. Ба! Это что за шумъ!

ЯВЛЕНІЕ ІІ.

Тѣ же, Г-жа ПРОСТАКОВА, СКОТИНИНЪ И МИЛОНЪ.

(Милонъ разнимаетъ Г-жу Простакову съ Скотининымъ).

Г-жа Простакова. Пусти! пусти, батюшка! дай мнѣ
до рожи, до рожи...

Милонъ. Не пущу, сударыня. Не прогнѣвайся!

Скотининъ (въ запальчивости, оправлянѣ парикъ). Отвя-
жись, сестра! Дойдетъ дѣло до ломки: погну, такъ затрещишь.

Милонъ (Г-жъ Простаковой). И вы забыли, что онъ
вамъ братъ!

Г-жа Простакова. Ахъ, батюшка, сердце взяло! дай додраться!

 соч. Ф. виз.

4

["— 74 —", "Милонъ (Скотинину). Развѣ она вамъ не сестра?", "Скотининъ. Что грѣха танть, одного помёту; да вишь какъ развизжалась.", "СТАРОДУМЪ (не могши удержаться отъ смѣха, къ Правдину). Я боялся разсердиться, теперь смѣхъ меня беретъ.", "Г-жа ПРОСТАКОВА. Кого-то? Надъ кѣмъ-то? Это что за выѣзжій?", "СТАРОДУМЪ. Не прогнѣвайся, сударыня: я отъ роду ни-чего смѣшнѣе не видывалъ.", "Скотининъ (держась за шею). Кому смѣхъ, а мнѣ п
полномѣха нѣтъ.", "Милонъ. Да не ушибла ль она васъ ?", "Скотининъ. Передъ-отъ заслонялъ объѣимп, такъ вцѣпилась въ зашенну...", "ПРАВДИПЪ. И больно ?", "Скотининъ. Загривокъ немного пронозила.", "(Въ с.людующую рѣчь Г-жа Простаковой Софья сказываетъ взорами Милону, что передъ нимъ Стародумъ. Милонъ ее понимаетъ).", "Г-жа ПРОСТАКОВА. Пронозила!... Нѣтъ, братецъ, ты долженъ образъ вымѣнять господпина офицера(²³): а кабы не онъ, то объ ты отъ меня не заслонился. За сына вступлюсь; не спущу родному. (Стародуму) Это, сударь, ничего и не смѣшно, не прогнѣвайся. У меня материно сердце. Слыха- но ли, чтобъ сука щенятъ своихъ выдавала? Изволилъ по-жаловать невѣдомо къ кому невѣдомо кто.", "СТАРОДУМЪ (указывая на Софью). Пріѣхалъ къ ней ея дядя, Стародумъ.", "Г-жа ПРОСТАКОВА (оброблѣвъ и струся). Какъ! это ты! ты, батюшка! гость нашъ безцѣнныі! Ахъ, я дура без-счетная! Да такъ ли бы надобно было встрѣтить отца род-наго, на котораго вся надежда, который у насъ одинъ. какъ порохъ въ глазу. Батюшка, прости меня: я дура. Образу-миться не могу. Гдѣ мужъ? Гдѣ сынъ? Какъ въ пустой домъ пріѣхалъ! Наказаніе Божіе! Всѣ обезумѣли. Дѣвка! дѣвка! Палашка! дѣвка!", "Скотининъ (въ сторону). Тотъ-то! онъ-то! дядюшка-то!", "ЯВЛЕНІЕ IV.", "Тѣ же пісѣ ЕРЕМІЕВА.", "ЕРЕМЕВА. Чего изволишь?", "Г-жа Простакова. А ты развѣ дѣвка, собачья ты дочь!"]

— 75 —

Развѣ у меня въ домѣ, кромѣ твоей скверной харп, п слу
жанокъ нѣтъ! Палашка гдѣ?

ЕРЕМЪЕВНА. Захворала, матушка; лежитъ съ утра.

Г-ЖА ПРОСТАКОВА. Лежитъ! Ахъ, она бестія! Лежитъ!
Какъ будто она благородная!

ЕРЕМЪЕВНА. Такой жаръ рознялъ, матушка; безъ умолку
бредитъ...

Г-ЖА ПРОСТАКОВА. Бредитъ бестія! Какъ будто благо-
родная! Зови же ты мужа, сына. Скажи пмъ, что по мило-
сти Божіей дождались мы дядюшку любезной нашей Софью-
шки; что второй нашъ родитель къ намъ теперь пожаловалъ
по милости Божіей. Ну, бѣги, переваливайся!

СТАРОДУМЪ. Къ чему такъ суетиться, сударыня? По
милости Божіей я вашъ не родитель; по милости же Божіей
я вамъ и не знакомъ.

Г-ЖА ПРОСТАКОВА. Нечаянный твой пріѣздъ, батюшка,
умъ у меня отнялъ; да дай хотя обнять тебя хорошенько,
благодѣтель нашъ!

ЯВЛЕНІЕ V.

Тѣ же, ПРОСТАКОВЪ, МИТРОФАНЪ И ЕРЕМЪЕВНА.

(Въ слѣдующую рпчь Стародума Простаковъ съ сыномъ,
вышедіе изъ средней двери, стали позади Стародума. Отецъ
готовъ его обнять, какъ скоро дойдетъ очередь, а сынь подой-
ти къ рукъ. Еремъевна взяла мѣсто къ сторонѣ и, сложа
руки, стала какъ вкопаная, выпнялъ глаза на Стародума,
съ рабскимъ подобострастіемъ).

СТАРОДУМЪ (обнимая неохотно Г-жу Простакову). Мп-
лость совсѣмъ липшая, сударыня; безъ нея могъ бы я весь-
ма легко обойтиться.

(Вырвавшись изъ рукъ ея, обертывается на другую сто-
рону, гдѣ Скотининъ, стоящій уже съ распростертыми ру-
ками, тотчасъ его схватываетъ).

СТАРОДУМЪ. Это къ кому я попался?

Скотининъ. Это я, сестринъ братъ.

СТАРОДУМЪ (увидя еще двухъ, съ нстерпѣніемъ). А это
кто еще?

ПРОСТАКОВЪ (обнимая). Я женинъ мужъ.

МИТРОФАНЪ (ловя руку). А я матушкинъ
сынокъ.

Вмѣстѣ.

Милонъ (Правдину). Теперь я не представлюсь.

4*

— 76 —

ПРАВДИНЪ (Милону). Я найду случай представить тебя послѣ.

СТАРОДУМЪ (не давая руки Митрофану). Этотъ ловить цаловать руку: видно, что готовъ въ него большую душу.

Г-ЖА ПРОСТАКОВА. Говори, Митрофанушка: какъ-де, сударь, мнѣ твоей ручки не цаловать; ты мой второй отецъ.

МИТРОФАНЪ. Какъ не цаловать, дядюшка, твоей ручки; ты мой отецъ... (Къ матери) Который бишь?

Г-ЖА ПРОСТАКОВА. Второй.

МИТРОФАНЪ. Второй? Второй отецъ, дядюшка.

СТАРОДУМЪ. Я, сударь, тебѣ ни отецъ, ни дядюшка.

Г-ЖА ПРОСТАКОВА. Батюшка, вѣдь ребенокъ, можетъ быть, свое счастье прорекаетъ: авось-либо сподобить Богъ быть ему и впрямь твоимъ племянничкомъ.

СКОТИНИНЪ. Право! А я чѣмъ не племянникъ? Ай, сестра!

Г-ЖА ПРОСТАКОВА. Я, братецъ, съ тобою лаяться не стану. (Къ Стародуму) Отъ роду, батюшка, ни съ кѣмъ не обранивалась. У меня такой нравъ: хоть разругай, вѣкъ слова не скажу. Пусть же, себѣ на умѣ, Богъ тому заплатить, кто меня, бѣдную, обпжаетъ.

СТАРОДУМЪ. Я это примѣтилъ, какъ скоро ты, сударыня, изъ дверей показалась.

ПРАВДИНЪ. А я уже три дни свидѣテлемъ ея добро-нравія.

СТАРОДУМЪ. Этой забавы я такъ долго имѣть не могу. Софьюшка, другъ мой, завтра же поутру ѣду съ тобою въ Москву.

Г-ЖА ПРОСТАКОВА. Ахъ, батюшка, за что такой гнѣвъ?

ПРОСТАКОВЪ. За что немилость?

Г-ЖА ПРОСТАКОВА. Какъ? Намъ разстаться съ Софьюшкой, съ сердечнымъ нашимъ другомъ! Я съ одной тоски хлѣба отстану.

ПРОСТАКОВЪ. А я уже тутъ сгубъ, да пропалъ.

СТАРОДУМЪ. Когда же вы такъ ее любите, то долженъ я васъ обрадовать: я везу ее въ Москву для того, чтобъ сдѣлать ея счастье. Мне представленъ въ женщинę ея нѣкто молодой чедовѣкъ большихъ достоинствъ; за него ее и выдамъ.

— 77 —

Г-жа ПРОСТАКОВА. Ахъ! уморилъ!

Милонъ. Что я слышу!

(Софья кажется пораженною).

Скотининъ. Вотъ-те разъ!

(Простаковъ всплеснулъ руками).

Митрофанъ. Вотъ тебяъ на!

(Еремцевна печально кивнула головою).

(Правдинъ показываетъ видъ огорчённо-удивлёнія).

Всѣ

б.мь.с.т.ъ.

СТАРОДУМЪ (примѣтня всѣхъ смятеніе). Что это зна-
читъ? (Къ Софья) Софьяшка, другъ мой, и ты, мнѣ кажет-
ся, звѣ смущеніи? Неужель мое намѣреніе тебя огорчило?
Я заступаю мнѣсто отца твоего. Повѣрь мнѣ, что я знаю
его права. Они нейдутъ далѣе, какъ отвращать несчастную
склонность дочери; а выборъ достойнаго человѣка зависить
совершенно отъ ея сердца. Будь спокойна, другъ мой: твої
мужъ, тебя достойный, кто бъ онъ ни былъ, будетъ имѣть
во мнѣ истиннаго друга. Поди за кого хочешь. (Всѣ при-
нимаютъ веселый видъ.)

Софья. Дядюшка, не сомнѣвайтесь въ моемъ повиновеніи.

Милонъ (въ сторону). Почтенный человекъ!

Г-жа ПРОСТАКОВА (съ веселымъ видомъ). Вотъ отецъ!
Вотъ послушать! Поди за кого хочешь, лишь бы человекъ
ея стоилъ. Такъ, мой батюшка, такъ. Тутъ лишь только
жениховъ пронускать не надобно. Коль есть въ глазахъ
дворянинъ малый молодой...

Скотининъ. Изъ ребятъ давно ужъ вышелъ...

Г-жа ПРОСТАКОВА. У кого достаточекъ хоть и небольшой...

Скотининъ. Да свиной заводъ не плохъ...

Г-жа ПРОСТАКОВА. Такъ и въ добрый
часъ, въ Архангельской.

Вмѣстѣ.

Скотининъ. Такъ веселымъ пиркомъ,
да и за свадебку.

СТАРОДУМЪ. Совѣты ваши безпристрастны. Я это вижу.

Скотининъ. То ль еще увидишь, какъ опознаешь меня
покороче. Вишь ты—здѣсь содомно. Черезъ часъ-мѣста при-
ду къ тебя одинъ, тутъ дѣло и сладимъ. Скажу не по-
хвалясь, каковъ я, право такихъ мало (отходитъ).

СТАРОДУМЪ. Это всего вѣроятнѣе.

Г-жа ПРОСТАКОВА. Ты, мой батюшка, не диви на братца...

СТАРОДУМЪ. А онъ вашъ братецъ?

Г-жа ПРОСТАКОВА Родной, батюшка: вѣдь и я по отцѣ

— 78 —

Скотпниныхъ. Покойникъ батюшка женился на покойницѣ матушкѣ; она была по прозванію Преплодныхъ. Насъ дѣтей было у нихъ восемнадцать человѣкъ; да кромѣ меня съ братцомъ, всѣ, по власти Господней, примерли: иныхъ изъ бани мертвыхъ вытащилъ; трое, похлебавъ молочка изъ мѣднаго котлика, скончались; двое о Святой Недѣлѣ съ колокольни свалились; а достальныя сами не стояли, батюшка!

СТАРОДУМЪ. Вижу, каковы были и родители ваши.

Г-жа Простакова. Старинные люди, мой отецъ! Не нынѣшній былъ вѣкъ. Насъ ни чему не учли. Бывало, добрые люди приступятъ къ батюшкѣ, убажаютъ, убажаютъ, чтобъ хоть братца отдать въ школу, — кстати ли? Покойникъ-свѣтъ и руками, и ногами, царство ему небесное! Бывало, изволитъ закричать: прокляну ребенка, который что-нибудь перейметъ у басурмановъ, и не будь тотъ Скотининъ, кто чему-нибудь учиться захочетъ.

ПРАВДИНЪ. Вы однакожъ своего сынка кое-чему обучаете.

Г-жа Простакова. Да нынѣ вѣкъ другой, батюшка! *(Къ Стародуму)* Послѣднихъ крохъ не жалѣемъ, лишь бы сына всему выучить. Мой Митрофанушка изъ-за книги не встаетъ по суткамъ. Материно мое сердце. Иное жаль, жаль, да подумаешь: за то будетъ и дѣтина хоть куда. Вѣдь вотъ ужъ ему, батюшка, шестнадцать лѣтъ исполнится около зимняго Николы. Женихъ хоть кому, а все-таки учители ходятъ, часа не теряютъ, и теперь двое въ сѣняхъ дожидаются. *(Митнула Еремьевичъ, чтобъ ихъ позвать)*. А въ Москвѣ приняли иноземца на шесть лѣтъ, и чтобъ другіе не сманили, контрактъ въ полиціи заявили. Подрядился учить, чему мы хотимъ, а по насъ—учи, чему самъ умѣетъ. Мы весь родительскій долгъ исполнили! Нѣмца приняли и деньги впередъ по третямъ платимъ. Желала объ я душевно, чтобъ ты самъ, батюшка, полюбовался на Митрофанушку и посмотрѣлъ бы чтó онъ выучилъ.

СТАРОДУМЪ. Я худой тому судья, сударыня.

Г-жа Простакова (увидя Кутейкина и Цыфиркина). Вотъ и учители! Не говорила ль я, батюшка, что Митрофанушка мой ни днемъ, ни ночью покою не имѣетъ. Свое дитя хвалить дурно, а куда не безсчастна будетъ та, которую принедетъ Богъ быть его женою.

ПРАВДИНЪ. Это все хорошо. Не забудьте однакожъ, сударыня, что гость вашъ теперь только изъ Москвы пріѣхалъ, и что ему покой гораздо нужнѣе похвалъ вашего сына.

— 79 —

СТАРОДУМЪ. Признаюсь, что я радъ бы отдохнуть и отъ дороги и отъ всего того, что слышалъ и что видѣлъ.

Г-ЖА ПРОСТАКОВА. Ахъ, мой батюшка! все готово; сама для тебя комнату убирала.

СТАРОДУМЪ. Благодарень! Софьюшка, проводи же меня.

Г-ЖА ПРОСТАКОВА. А мы-то что? Позволь, мой батюшка, проводить тебя и мнѣ, и сыну, и мужу. Мы всѣ за твое здоровье въ Кіевъ пѣшкомъ обѣщаемся, лишь бы дѣльцо наше сладить.

СТАРОДУМЪ (КЪ Правдину). Когда же мы увидимся? Отдохнувъ, я сюда прийду.

ПРАВДИНЪ. Такъ я здѣсь и буду имѣть честь васъ видѣть.

СТАРОДУМЪ. Радъ душею. (Увидя Милона, который ему съ почтеніем поклонился, откланивается и ему учтиво).

Г-ЖА ПРОСТАКОВА. Такъ милости проспимъ.

(Кромѣ учителей, всѣ отходятъ: Правдинъ съ Милономъ въ сторону, а прочіе въ другую).

ЯВЛЕНІЕ VI.

КУТЕЙКИНЪ И ЦЫФИРКПНЪ.

Кутейкпнъ. Что за бѣсовщина! Съ самаго утра толку не добьешься. Здѣсь каждое утро процвѣтетъ и погибнетъ.

Цыфиркпнъ. А нашъ братъ и вѣкъ такъ живетъ. Дѣла не дѣлай, отъ дѣла не бѣгай. Вотъ бѣда нашему брату, какъ кормятъ плохо, какъ сегодня къ здѣшнему обѣду провіанту не стало...

Кутейкинъ. Да кабы не умудрплъ и меня Владыко, шедши сюда, забрести на перепутье къ нашей просвирнѣ, взалкахъ бы яко песъ ко вечеру.

Цыфриккинъ. Здѣшни господа добры командиры!

Кутейкинъ. Слыхалъ ли ты, братецъ, каково житье-то здѣшнимъ челядинцамъ? Даромъ что ты служпый, бывалъ на баталіяхъ, страхъ и трепетъ придетъ на тя...

Цыфирккинъ. Вотъ на, слыхалъ ли? Я самъ видалъ здѣсь бѣглый огонь въ сутки сряду часа по три. (Вздохнувъ) Охъ-ти мнѣ! Грусть беретъ.

Кутейкинъ. О, горе мнѣ грѣшному!

Цыфирккинъ. О чемъ вздохнулъ, Сидорычъ?

Кутейкинъ. И въ тебе смятеся сердце твое, Пафнуть-евичь?

Цыфирккинъ. За неволю призадумаешься! Далъ мнѣ Богъ

— 80 —

ученичка, боярскаго сынка. Бьюсь съ нимъ третій годъ;
трехъ перечесть не умѣетъ.

Кутейкинъ. Такъ у насъ одна кручина. Четвертый годъ
мучу свой животъ. Посесть часъ (24) кромѣ задовъ новой стро-
ки не разберетъ; да и зады мямлетъ, прости Господи, безъ
складу по складамъ, безъ толку по толкамъ.

Цыфрикинъ. А кто виноватъ? Лишь онъ грифель въ
руки, а Нѣмецъ въ двери: ему шабашъ изъ-за доски, а
меня рады въ толчки.

Кутейкинъ. Тутъ мой ли грѣхъ? Лишь указку въ пер-
сты, басурманъ въ глаза: ученичка по головкѣ, а меня
по шеѣ.

Цыфиркинъ (съ жаромъ). Я далъ бы себѣ ухо отнести,
лишь бы этого тунеядца прошколить по-солдатски.

Кутейкинъ. Меня хоть теперь шелепами, лишь бы
выю грѣшничу путемъ накостылять.

ЯВЛЕНІЕ VII.

Тѣ же, Г-жа ПРОСТАКОВА и МИТРОФАНЪ.

Г-жа ПРОСТАКОВА. Пока онъ отдыхаетъ, другъ мой,
ты хоть для виду поучись, чтобъ дошло до ушей его, какъ
ты трудишься, Митрофанушка.

МИТРОФАНЪ. Ну, а тамъ что?

Г-жа ПРОСТАКОВА. А тамъ и женишься.

МИТРОФАНЪ. Слушай, матушка, я тебя потѣшу, поучусь,
только чтобъ это былъ послѣдній разъ и чтобъ сегодня
жъ быть сговору.

Г-жа ПРОСТАКОВА. Прийдетъ часъ воли Божіей!

Митрофанъ. Часъ моей воли пришелъ: не хочу учиться,
хочу жениться. Ты жъ меня взманила, пеняй на себя. Вотъ я
сѣлъ.
(Цыфиркинъ очиниваетъ грифель).

Г-жа ПРОСТАКОВА. А я тутъ же присяду. Кошелекъ по-
вяжу для тебя, другъ мой! Софьюшкины денежки было бъ
куда класть.

Митрофанъ. Ну, давай доску, гарнизонная крыса! Зада-
вай, чтo писать.

Цыфиркинъ. Ваше благородіе завсегда безъ дѣла лаять-
ся изволите.

Г-жа ПРОСТАКОВА (работал). Ахъ, Господи Боже мой !
ужъ ребенокъ не смѣй и избранить Пафнутыча! Ужъ п
разгнѣвался!

— 81 —

Цыфиркинъ. За что разгнѣваться, ваше благородіе!
У насъ россійская пословица: собака лаетъ, вѣтеръ носитъ.

Митрофанъ. Задавай же зады, поворачивайся.

Цыфиркинъ. Все зады, ваше благородіе. Вѣдь съ задами-то вѣкъ назади останешься.

Г-жа Простакова. Не твое дѣло, Пафнутыпчѣ. Мне очень мило, что Митрофанушка впередъ шагать не любитъ. Съ его умомъ, да залетѣть далеко, да и Боже избави!

Цыфиркинъ. Задача: позволилъ ты, на прикладъ, идти по дорогѣ со мною; ну, хоть возьмемъ съ собою Сидорыча. Нашли мы трое...

Митрофань (пишется). Трое.

Цыфиркинъ. На дорогѣ, на прикладъ же, триста рублей.

Митрофанъ (пишется). Триста.

Цыфиркинъ. Дошло дѣло до дѣлежа. Смякнитко, по чему на брата?

Митрофанъ (вычисляя, шепчетъ). Единожды три—три; единожды нуль—нуль.

Г-жа Простакова. Что, что до дѣлежа?

Митрофанъ. Вишь триста рублей, что нашли, троимъ раздѣлить.

Г-жа Простакова. Вретъ онъ, другъ мой сердечный! Нашедъ деньги, ни съ кѣмъ не дѣлись: всѣ селье возьми, Митрофанушка! не учись этой дурацкой наукѣ.

Митрофанъ. Слышь, Пафнутыпчѣ, задавай другую.

Цыфиркинъ. Пиши, ваше благородіе. За ученье жалуетесь мне въ годъ десять рублей.

Митрофанъ. Десять.

Цыфиркинъ. Теперь, правда не за что; а кабы ты, баринъ, что-нибудь у меня перенялъ, не грѣхъ бы тогда было и еще прибавить десять.

Митрофанъ (пишется). Ну, ну, десять.

Цыфиркинъ. Сколько жъ бы на годъ?

Митрофанъ (вычисляя, шепчетъ). Нуль да нуль—нуль; одинъ да одинъ... (Задумался.)

Г-жа Простакова. Не трудись по пустому, другъ мой, гроша не прибавлю; да и не за что, наука не такая: лишь тебѣ мученье; а все вижу пустота. Денегъ нѣтъ—что считать, деньги есть—сочтемъ и безъ Пафнутыпча хорошохонько.

Кутейкинъ. Шабашъ, право, Пафнутыпчѣ. Двѣ задачи рѣшены. Вѣдь, на повѣрку приводить не станутъ.

4**

— 82 —

Митрофанъ. Не бось, братъ. Матушка тутъ сама не ошибется. Ступай-ка ты теперь, Кутейкинъ, проучи вчерашнее.

Кутейкинъ (открываетъ часословъ. Митрофанъ беретъ указку). Начнемъ благословясь. За мною со вниманіемъ. Азъ же есмь червь...

Митрофанъ. Азъ же есмь червь...

Кутейкинъ Червь, сирѣчь животина, скотъ. Сирѣчь: азъ есмь скотъ.

Митрофанъ. Азъ есмь скотъ.

Кутейкинъ (учебнымъ голосомъ). А не человѣкъ.

Митрофанъ (также). А не человѣкъ.

Кутейкинъ. Поношеніе человѣковъ.

Митрофанъ. Поношеніе человѣковъ.

Кутейкинъ. И уни...

### ЯВЛЕНІЕ VIII.

### Тѣ же и ВРАЛЬМАНЪ.

Вральманъ. Ай! ай! ай! ай! Теперь-то я фижу! Умаритъ хотятъ репенка! Матушка ты мая! шалься натъ сфаей утро-пой, катора тефять мѣсесофъ таскала,—такъ скасать, асмое тифа фъ сфѣтѣ. Таіі фолю этимъ преклятымъ слатѣямъ, исъ та-кой калафы толго ль палфанъ? Ушь диспозисіонъ, ушьвсе есть.

Г-жа Простакова. Правда, правда твоя, Адамъ Адамычъ! Митрофанушка, другъ мой, коли ученье такъ опасно для твоей головушки, такъ по мнѣ перестань.

Митрофанъ. А по мнѣ и подавна.

Кутейкинъ (затворяя часословъ). Конецъ и Богу слава.

Вральманъ. Матушка мая! Што тепѣ натопно? Сынокъ, какофъ есть, да талъ Похъ старовье; или сынокъ премудрой, такъ скасать, Арристотелисъ, да въ могилу.

Г-жа Простакова. Ахъ, какая страсть, Адамъ Адамычъ! Онъ же и такъ вчера небережно поужиналъ.

Вральманъ. Разсути-шь, мать мая, напилъ прюхо лишнѣ —пѣда; а фить калоушка-то у нефо караздо слапѣ прюха; напить ее лишнѣ, захрани Поже!

Г-жа Простакова. Правда твоя, Адамъ Адамычъ! Да что ты станешь дѣлать? Ребенокъ, не выучась, поѣзжай-ка въ тотъ же Петербургъ: скажутъ, дуракъ. Умницъ-то ны-нѣ завелось много; ихъ-то я боюсь.

Вральманъ. Чефо паяться, мая матушка? Расумнай ше-

— 83 —

ловѣкъ никахта ефо не сатеретъ, никахта зъ нимъ не сас-
споритъ: а онъ съ умными лютьми не сфясывайся, такъ и
путетъ плаготенствіе! Пожіе.

Г-жа ПРОСТАКОВА. Вотъ какъ надобно тебѣ на свѣтѣ
жить, Митрофанушка!

Митрофанъ. Я и самъ, матушка, до умницъ-то не охот-
никъ. Свой братъ завсегда лучше.

ВРАЛЬМАНЪ. Сфая кампанія то ли тѣло!

Г-жа ПРОСТАКОВА. Адамъ Адамычъ! да изъ кого жъ ты
ее выберешь?

ВРАЛЬМАНЪ. Не крушинься, мая матушка, не крушинься;
каковъ тфой тражайшій сынъ, такихъ на сфѣтѣ милліоны,
милліоны. Какъ ему не фыпрать сепѣ кампаній.

Г-жа ПРОСТАКОВА. То даромъ, что мой сынъ: малый
острый, проворный.

ВРАЛЬМАНЪ. То ли пы тѣло, капы не самарили ефо на
ушенье! Россиска краматъ! Арихметика! Ахъ, Хоспоти По-
же мой! Какъ туша фъ тѣлѣ остаёса! Какъ путто пы рос-
сиски тфорянинъ ушь и не могъ фъ сфѣтѣ аванспровать
пезъ россической краматъ!

Кутейкинъ (въ сторону). Подъ языкъ бы тебѣ трудъ
и болѣзнь.

ВРАЛЬМАНЪ. Какъ путто пы до арихметики пыли люти
тураки несчотные!

Цыфрикинъ (въ сторону). Я те ребра-то пересчитаю.
Попадешься ко мнѣ.

ВРАЛЬМАНЪ. Ему потрепно снать, какъ шить фъ свѣтѣ.
Я снаю сфѣтъ напзустъ; я самъ терта калашъ.

Г-жа ПРОСТАКОВА. Какъ тебѣ не знать больпаго свѣ-
ту, Адамъ Адамычъ! Я чай, и въ одномъ Петербургѣ ты
всего наглядѣлся.

ВРАЛЬМАНЪ. Тафольно, мая матушка, тафольно. Я са-
фсегда ахотникъ пылъ смотрѣть публикъ. Пыфало, о прасни-
кѣ сѣвтутца въ Катрингофъ кареты съ хосподамъ; я фсе
на нихъ смотру. Пыфало, не сойту ни на минуту съ коселъ.

Г-жа ПРОСТАКОВА. Съ какихъ козелъ?

ВРАЛЬМАНЪ (въ сторону). Ай, ай, ай, ай! Што я за-
фралъ! (Въ слухъ) Ты, матушка, снаешь, што сматрѣть фсег-
да лофче зповыши, такъ я, пыфало, на снакому карету и
сасѣлъ: та и смотру польшой сфѣтъ съ коселъ (²⁵).

Г-жа ПРОСТАКОВА. Конечно, виднѣе. Умный человекъ
знаетъ куда взлѣзть.

- 84 -

ВРАЛЬМАНЪ. Вашъ тражайшій сынъ также на сфѣтѣ
какъ нипуть всмаститца лютей посматрѣть и сепя покасать.
Уталецъ! (Митрофанъ, слюя на мысть, пересернявается).

ВРАЛЬМАНЪ. Уталецъ! Не постоптъ на мѣстѣ, какъ ти-
кой конь пезъ усды. Ступай! Фортъ! (Митрофанъ убываетъ).

Г-жа ПРОСТАКОВА (услѣхаясь радостно). Ребенокъ, пра-
во, хоть и женихъ. Пойти за нимъ однакожъ, чтобъ онъ
съ рѣзвости безъ умыслу чѣмъ-нибудь гостя не прогнѣвалъ.

ВРАЛЬМАНЪ. Поти, мая матушка! Салётна птиса! Съ нимъ
ткой гласа натопно.

Г-жа ПРОСТАКОВА. Прощай же, Адамъ Адамычъ! (От-
ходитъ).

ЯВЛЕНІЕ ІХ.

ВРАЛЬМАНЪ, КУТЕЙКИНЪ И ЦЫФРКИНЪ.

ЦЫФРКИНЪ (насмѣхаясь). Эка образина!

Кутейкинъ (насмѣхаясь), Притча во языцѣхъ!

ВРАЛЬМАНЪ. Чему фы супы-то скалите, нефѣж?

Цыфиркинъ (ударив по плечу). А ты что брови-то на-
хмурилъ, чухонская сова!

ВРАЛЬМАНЪ. Ой! ой! шелѣсны лапы!

Кутейкинъ (ударив по плечу). Филинъ проклятый, что ты буркалам-то похлопываешь?

ВРАЛЬМАНЪ (тихо). Пропаль я. (Вслухъ) Што фы псте-
фаетесь, репята, што ли, нато мною?

Цыфиркинъ. Самъ праздно хлѣбъ ёшь, и другимъ ни-
чего дѣлать не даешь; да ты жъ еще и рожи не уставшь.

Кутейкинъ. Уста твоя всегда глаголаша гордыню, не-
честивый!

ВРАЛЬМАНЪ (оправляясь отъ робости). Какъ фы терса-
ете нефѣшничать передъ ушоной персоной? Я накраулъ
сакричу.

Цыфиркинъ. А мы те и честь отдадимъ: я доскою...

Кутейкинъ. А я часословомъ.

ВРАЛЬМАНЪ. Я хоспожѣ на фасъ пошаляюсь.

(Цыфиркинъ, замахивань доского, а Кутейкинъ часословомъ):

Цыфиркинъ. Раскрою тобѣ рожу на пя-
теро.

Кутейкинъ. Зубы грѣшнапка сокрушу.

(Вральманъ бр.)

Цыфиркинъ. Ага! поднялъ трусъ ноги!

Вмѣстѣ.

— 86 —

Ой, правда, искореняют сильно предразсудки, да воротят съ корня добродѣтель (27). Сядемъ. (Оба спли). Мое сердечное желаніе видѣть тебя столько счастливою, сколько въ свѣтѣ быть возможно.

Софья. Ваши наставленія, дядюшка, составятъ все мое благополучіе. Дайте мнѣ правила, которымъ я послѣ довать должна. Руководствуйте сердцемъ моимъ; оно готово вамъ повиноваться.

Стародумъ. Мне пріятно расположеніе души твоей. Съ радостью подамъ тебя мои совѣты. Слушай меня съ такимъ вниманіемъ, съ какою искренностію я говорить буду. Поближе. (Софья подвиваетъ стуль свой).

Софья. Дядюшка, всякое слово ваше врѣзано будетъ въ сердце мое.

Стародумъ (съ важнымъ чистосердечіемъ). Ты теперь въ тѣхъ лѣтахъ, въ которыхъ душа наслаждаться хочетъ всѣмъ бытіемъ своимъ, разумъ хочетъ знать, а сердце чувствовать. Ты входишь теперь въ свѣтѣ, гдѣ первый шагъ рѣшить часто судьбу цѣлой жизни, гдѣ всего чаще первая встрѣча бываетъ: умы развращенные въ своихъ понятіяхъ, сердца развращенные въ своихъ чувствіяхъ. О, мой другъ! умѣй различить, умѣй остановиться съ тѣми, которыхъ дружба къ тебя была бы надежною порукою за твой разумъ и сердце.

Софья. Все мое стараніе употребляю заслужить доброе мнѣніе людей достойныхъ. Да какъ мнѣ избѣжать, чтобъ тѣ, которые увидятъ, какъ отъ нихъ я удаляюсь, не стали на меня злобиться? Не можно ль, дядюшка, найти такое средство, чтобъ мнѣ никто на свѣтѣ зла не пожелалъ?

Стародумъ. Дурное расположеніе людей, недостойныхъ почтенія, не должно быть огорчительно. Знай, что зла никогда не желаютъ тѣмъ, кого презираютъ; а обыкновенно желаютъ зла тѣмъ кто имѣетъ право презирать. Люди не одному богатству, не одной знатности завидуютъ: и добродѣтель также своихъ завистниковъ имѣетъ. Они всею силою стараются развратить невинное сердце, чтобъ унизить его до себя самихъ, и разумъ, не имѣвшій испытанія, обольщаютъ до того, чтобъ полагать свое счастье не въ томъ, въ чемъ надобно.

Софья. Возможно ль, дядюшка, чтобъ были въ свѣтѣ такие жалкіе люди, въ которыхъ дурное чувство родится точно отъ того, что есть въ другихъ хорошее. Добродѣтельный человекъ сжалиться долженъ надъ такими несчастными.

- 87 -

Стародумъ. Они жалки, это правда; однако для этого добродѣтельный человекъ не перестаетъ идти своей дорогой. Пonderумай ты сама, какое было бы несчастье, ежели объ солнце перестало свѣтить для того, чтобъ слабыхъ глазъ не ослѣпить! (28)

Софья. Да скажите жъ мнѣ, пожалуйте, винноваты ли они? Всякій ли человекъ можетъ быть добродѣтеленъ?

Стародумъ. Повѣрь мнѣ, всякій найдетъ въ себѣ довольно силъ, чтобъ быть добродѣтельну. Надобно захотѣть рѣшительно, а тамъ всего будетъ легче не дѣлать того, за что обѣ совѣсть угрызала.

Софья. Кто жъ остережетъ человекъка, кто не допуститъ до того, за что послѣ мучить его совѣсть?

Стародумъ. Кто остережетъ? Также совѣсть. Вѣдай, что совѣсть всегда, какъ другъ, остерегаетъ прежде, нежели какъ судья наказываетъ.

Софья. Такъ поэтому надобно, чтобъ всякій порочный человекъ былъ дѣйствительно презрѣнія достоинъ, когда дѣлаетъ онъ дурно, знавъ что дѣлаетъ. Надобно, чтобъ душа его была очень низка, когда она не выше дурнаго дѣла.

Стародумъ. И надобно, чтобъ разумъ его былъ не plainой разумъ, когда онъ полагаетъ свое счастье не въ томъ, въ чемъ надобно.

Софья. Мне казалось, дядюшка, что всѣ люди согласились, въ чемъ полагать свое счастье. Знатность, богатство...

Стародумъ. Такъ, мой другъ! И я согласенъ назвать счастливымъ знатнаго и богатаго. Да сперва согласимся, кто знатенъ и кто богатъ. У меня мой разсчетъ. Степени знатности разсчитываю я по числу дѣлъ, которые большой господинъ сдѣлалъ для отечества, а не по числу дѣлъ, которые нахваталъ на себя изъ высокомѣрія; не по числу людей, которые шатаются въ его передней, а по числу людей, довольныхъ его поведеніемъ и дѣлами (29). Мой знатный человекъ, конечно, счастливъ; богачъ мой тоже. По моему разсчету, не тотъ богатъ, который отсчитываетъ деньги, чтобъ прятать ихъ въ сундукъ, а тотъ, который отсчитываетъ у себя лишнее, чтобъ помочь тому, у кого нѣтъ нужнаго.

Софья. Какъ это справедливо? Какъ наружность насъ ослѣпляетъ? Мне самой случалось видѣть множество разъ, какъ завидуютъ тому, кто у двора ищетъ и значитъ...

Стародумъ. А того не знаютъ, что у двора всякая тварь что нибудь да значитъ и чего нибудь да ищетъ; того не знаютъ, что у двора всѣ придворные и у всѣхъ

— 88 —

придворные. Нѣтъ, тутъ завидовать нечему: безъ знатныхъ
дѣлъ знатное состояние ничто.

Софья. Конечно, дядюшка. И такой знатный никого
счастливымъ не дѣлаетъ, комь себя одного.

Стародумъ. Какъ! А развѣ тотъ счастливъ, кто счаст-
ливъ одинъ? Знай, что какъ бы онъ знатенъ ни былъ, душа
его прямаго удовольствія не вкушаетъ. Вообрази себѣ
человѣка, который бы всю свою знатность устремилъ на
то только, чтобъ ему одному было хорошо, который бы и
достигъ уже до того, чтобъ самому ему ничего желать не
оставалось; вѣдь тогда вся душа его занялась бы однимъ
чувствомъ, одной боязнію: рано или поздно сверзиться. Ска-
жи жъ, мой другъ, счастливъ ли тотъ, кому нечего желать, а
есть чего бояться?

Софья. Вижу, какая разница казаться счастливымъ и
быть дѣйствительно. Да мнѣ это не понятно, дядюшка, какъ
можно человѣку все помнить одного себя. Неужели не раз-
суждаютъ, чѣмъ одинъ обязанъ другому? Гдѣ жъ умъ, ко-
торымъ такъ величаются?

Стародумъ. Чѣмъ умомъ величаться, другъ мой? Умъ,
коль онъ только что умъ, самая бездѣлица. Съ пребѣглыми
умами видимъ мы худыхъ мужей, худыхъ отцовъ, худыхъ
гражданъ. Прямую цѣну уму даетъ благонравіе: безъ него
умный человѣкъ чудовище. Онъ непозримо выше всей
облости ума. Это легко понять всякому, кто хорошоенько
подумаетъ. Умовъ много-и-много разныхъ. Умнаго чело-
вѣка легко извинить можно, если онъ какого нибудь качест-
ва ума и не имѣетъ; честному человѣку никакъ простить
нельзя, ежели не достаетъ въ немъ какого нибудь качест-
ва сердца: ему необходимо всѣ пмѣть надобно. Достоинст-
во сердца нераздѣлимо. Честный человѣкъ долженъ быть
совершенно честный человѣкъ (30).

Софья. Ваше изъясненіе, дядюшка, сходно съ моимъ
внутреннимъ чувствомъ, котораго я изъяснить не могла. Я
теперь живо чувствую и достоинство честнаго человѣка и
его должность.

Стародумъ. Должность! А, мой другъ, какъ это слово у
всѣхъ на языкѣ, и какъ мало его понимаютъ! Всечастное
употребленіе этого слова такъ насъ съ нимъ ознакомило,
что, выговоря его, человѣкъ ничего уже не мыслитъ, ни-
чего не чувствуетъ. Еслиъ люди понимали его важность,
никто не могъ бы вымолвить его безъ душевнаго почтенія.

— 89 —

Подумай, что такое должность. Это тотъ священный обѣтъ, которымъ обязаны мы всѣмъ тѣмъ, съ кѣмъ живемъ и отъ кого зависимъ. Еслибъ такъ должность исполняли, какъ объ ней твердятъ: всякое состояніе людей осталось бы при своемъ любочестіи и было объ совершенно счастливо. Дворянинъ, напримѣръ, считалъ бы за первое безчестье не дѣлать ничего, когда есть ему столько дѣла: есть люди, которымъ помогать; есть отечество, которому служить. Тогда не было бъ такихъ дворянъ, которыхъ благородство, можно сказать, погребено съ ихъ предками. Дворянинъ, недостойный быть дворяниномъ — подлѣе его ничего на свѣтѣ не знаю!

Софья. Возможно ль такъ себя унизить?

Стародумъ. Другъ мой, что сказалъ я о дворянинѣ, распространимъ теперь вообще на человѣка. У каждого свои должности. Посмотримъ, какъ онѣ исполняются. Каковы, напримѣръ, большею частію мужья нынѣшняго свѣта; не забудемъ, каковы и жены. О, мой сердечный другъ! теперь мнѣ все твое вниманіе потребно. Возьмемъ въ примѣръ несчастный домъ, каковыхъ множество, гдѣ жена не имѣетъ никакой сердечной дружбы къ мужу, ни онъ къ женѣ довѣренности; гдѣ каждый съ своей стороны своротили съ пути добродѣтели. Вмѣсто искренняго и снисходительнаго друга, жена впдитъ въ мужѣ своемъ грубаго и развращеннаго тирана. Съ другой стороны, вмѣсто кротости, чистосердечія, свойствъ жены добродѣтельной, мужъ видитъ въ душѣ своей жены одну своенравную наглость, а наглость въ женщинѣ есть вывѣска порочнаго поведенія. Оба стали другъ другу въ несносную тягость; оба ни во что уже не ставятъ доброе имя, потому что у обоихъ оно потеряно. Можно ль быть ужаснѣе ихъ состоянія? Домъ брошенъ; люди забываютъ долгъ повиновенія, видя въ самомъ господинѣ своемъ раба гнусныхъ страстей его; имѣніе расточается: оно сдѣалось ничье, когда хозяинъ его самъ не свой. Дѣти, несчастныя ихъ дѣти, при жизни отца и матери уже осиротѣли. Отецъ, не имѣя почтенія къ женѣ своей, едва смѣетъ ихъ обнять, едва смѣетъ отдаться нѣжнѣйшимъ чувствованіямъ человѣческаго сердца. Невинные младенцы лишены также и горячности матери. Она, недостойная имѣть дѣтей, уклоняется ихъ ласки, видя въ нихъ или причины безпокойствъ своихъ, или упрекъ своего развращенія. И какого воспитанія ожи-

— 90 —

дать дѣтямъ отъ матери, потерявшей добродѣтель? Какъ ей учить ихъ благонравію, котораго въ ней нѣтъ? Въ ми нуты, когда мысль ихъ обращается на ихъ состояніе, каскому аду должно быть въ душахъ и мужа, и жены?

Софья. Ахъ, какъ я ужасаюсь этого примѣра!

Стародумъ. И не дивлюся: онъ долженъ привести въ трепетъ добродѣтельную душу. Я еще той вѣры, что человѣкъ не можетъ быть и развращенъ столько, чтобъ могъ спокойно смотрѣть на то, чтō видимъ.

Софья. Боже мой! отчего такія страшныя несчастія ?

Стародумъ. Отъ того, мої другъ, что при нынѣшнихъ супружествахъ рѣдко съ сердцемъ совѣтуются. Дѣло о томъ: знатенъ ли, богатъ ли женихъ, хороша ли, богата ли не вѣста; о благонравіи вопросу нѣтъ. Никому и въ голову не входитъ, что въ глазахъ мыслящихъ людей честный человѣкъ безъ большаго чина презнатная особа; что добродѣтель все замѣняетъ, а добродѣтели ничто замѣнить не можетъ. Признаюсь тебе, другъ мой, что сердце мое тогда только будетъ спокойно, когда увижу тебя за мужемъ, достойнымъ твоего сердца, когда взапимная любовь ваша...

Софья. Да какъ достойнаго мужа не любить дружески?

Стародумъ. Такъ. Только, пожалуй, не имѣтъ ты къ мужу своему любви, которая на дружбу походила объ; имѣй къ нему дружбу, которая на любовь бы походила: это будетъ гораздо прочнѣе. Тогда, послѣ двадцати лѣтъ желнитьбы, найдете въ сердцахъ вашихъ прежнюю другъ къ другу привязанность. Мужъ благоразумный, жена добродѣтельная—чтo почтеннѣе быть можетъ! Надобно, мой другъ, чтобъ мужъ твой повиновался разсудку, а ты мужу, и будете оба совершенно благополучны.

Софья. Все, чтo вы ни говорите, трогаетъ сердце мое...

Стародумъ (съ нъежнѣйшюю горячностью). И мое восхищается, видя твою чувствительность. Отъ тебя зависитъ твое счастье. Богъ далъ тебе всѣ пріятности твоего пола. Впжу въ тебя сердце честнаго человѣка. Ты, мой сердечный другъ, ты соединяешь въ себѣ обоихъ половъ совершенства. Ласкаюсь, что горячность моя меня не обманываетъ что добродѣтель...

Софья. Ты ею наполнить всѣ мои чувства. (Бросясь цаловать его руки) Гдѣ она?...

Стародумъ (цалуя самъ ея руки). Она въ твоей душѣ.

— 91 —

Благодарю Бога, что въ самой тебѣ нахожу твердое основание твоего счастія. Оно не будетъ зависѣть ни отъ знатности, ни отъ богатства. Все это прийти къ тебѣ можетъ; однако для тебя есть счастье всего этого больше. Это тò, чтобъ чувствовать себя достойною всѣхъ благъ, которыми ты можешь наслаждаться...

Софья. Дядюшка! Истинное мое счастье тò, что ты у меня есть. Я знаю цѣну...

### ЯВЛЕНІЕ III.

## Тѣ же и Каммердинеръ.

(Каммердинеръ подаетъ письмо Стародуму.)

СТАРОДУМЪ. Откуда?

КАММЕРДИНЕРЪ. Изъ Москвы, съ нарочнымъ. (Отходитъ).

СТАРОДУМЪ (распечатавъ и смотря на подпись). Графъ Честанъ. А! (Начинанъ читать, показывастъ видъ, что глаза разобрать не могутъ). Софьюшка, очки мои на столѣ, въ книгѣ.

Софья (отходя). Тотчасъ, дядюшка.

### ЯВЛЕНІЕ IV.

СТАРОДУМЪ (одинъ). Онъ, конечно, пишетъ ко мнѣ о томъ же, о чемъ въ Москвѣ сдѣлалъ предложеніе? Я не знаю Милона; но когда дядя его мой истинный другъ, когда вся публика считаетъ его честнымъ и достойнымъ человѣкомъ... если свободно ея сердце...

### ЯВЛЕНІЕ V.

## СТАРОДУМЪ и Софья.

Софья (подавая очки). Нашла, дядюшка.

СТАРОДУМЪ (читасть...) «Я теперь только узналъ... ведетъ въ Москву свою команду... онъ съ вами долженъ встрѣтиться. Сердечно буду радъ, если онъ увидится съ вами... Возьмите трудъ узнать образъ мыслей его...» (Въ сторону.) Конечно, безъ того ее не выдамъ... «Вы найдете... Вашъ истинный другъ...» Хорошо. Это письмо до тебя принадлежитъ. Я сказывалъ тебѣ, что молодой человѣкъ, похвальныхъ свойствъ, представленъ... Слова мои тебя смущаютъ, другъ мой сердечный; я это п давича примѣтилъ п теперь вижу. Довѣренность твоя ко мнѣ, ...

— 92 —

Софья. Могу ли я имѣть на сердце что又要 отъ вас скрытое? Нѣтъ, дядюшка, я чистосердечно скажу вам...

ЯВЛЕНІЕ VI.

Тѣ же, ПРАВДИНЪ И МИЛОНЪ.

Правдинъ. Позвольте представить вамъ господина Милона, моего истиннаго друга.

СТАРОДУМЪ (въ сторону). Милонъ!

Милонъ. Я почту за истинное счастіе, если удостоюсь вашего добраго мнѣнія, вашихъ ко мнѣ милостей...

Стародумъ. Графъ Честанъ не свойственникъ ли вашъ?

Милонъ. Онъ мнѣ дядя.

Стародумъ. Мнѣ очень пріятно быть знакому съ человѣкомъ вашихъ качествъ. Дядя вашъ мнѣ о васъ говорилъ. Онъ отдаетъ вамъ всю справедливость. Особливыя достоинства...

Милонъ. Это его ко мнѣ милость. Въ мои лѣта и въ моемъ положеніи было бы непростительное высокомѣріе считать все то заслуженнымъ, чѣмъ молодаго человѣка ободряютъ достойные люди.

Правдинъ. Я напередъ увѣренъ, что другъ мой пріобрѣтетъ вашу благосклонность, если вы его узнаете короче. Онъ бывалъ часто въ домѣ покойной сестрицы вашей...

(Стародумъ оглѣдывается на Софью.)

Софья (тихо Стародуму и въ большой робости). И матушка любила его какъ сына.

Стародумъ (Софья). Мнѣ это очень пріятно. (Милону) Я слышалъ, что вы были въ Арміи. Неустрашимость ваша...

Милонъ. Я дѣлалъ мою должность. Ни лѣта мои, ни чинъ, ни положеніе еще не позволяли мнѣ показать прямой неустрашимости, буде есть во мнѣ она.

Стародумъ. Какъ! Будучи въ сраженіяхъ и подвергая жизнь свою...

Милонъ. Я подвергалъ ее какъ прочіе. Тутъ храбрость была такое качество сердца, какое солдату велитъ имѣть начальникъ, а офицеру честь. Признаюсь вамъ искренно, что показать прямой неустрашимости не имѣлъ я еще никакого случая; писытать же себя сердечно желая.

Стародумъ. Я крайне любопытень знать, въ чемъ же полагаете вы прямую неустрашимость?

— 93 —

Милонъ. Если позволите мнѣ сказать мысль мою: я по-
лагаю истинную неустранимость въ душѣ, а не въ сердцѣ.
У кого она въ душѣ, у того, безъ всякаго сомнѣнія, и храб-
рое сердце. Въ нашемъ военномъ ремеслѣ храбрѣ долженъ
быть воинъ, неустранимъ военачальникъ. Онъ съ холод-
ною кровью усматривается всѣ степени опасности, принимаетъ
нужныя мѣры, славу свою предпочитаетъ жизни; но что
всего болѣе — онъ для пользы и славы отечества не устра-
шается забыть свою собственную славу. Неустранимость
его состоитъ слѣдственно не въ томъ, чтобъ презирать
жизнь свою: онъ ее никогда и не отваживаетъ; онъ умѣетъ
ею жертвовать.

Стародумъ. Справедливо. Вы прямую неустранимость
полагаете въ начальника; свойственна ли же она и другимъ
состояніямъ?

Милонъ. Она добродѣтель; слѣдственно нѣтъ состоянія,
которое ею не могло бы отличиться. Мнѣ кажется, храб-
рость сердца доказывается въ часъ сраженія, а неустрани-
мость души во всѣхъ испытаніяхъ, во всѣхъ положеніяхъ
жизни (31). И какая разница между безстрашіемъ солдата, кото-
рый на приступѣ отваживаетъ жизнь свою на ряду съ прочими,
и между неустранимостію человѣка государственнаго, кото-
рый говоритъ правду государю, отваживаясь его прогнѣвать?
Судья, который, не убоясь ни мщенія, ни угрозъ спілнаго,
отдалъ справедливость безпомощному, въ моихъ глазахъ —
герой. Какъ мала душа того, кто за бездѣлицу вызоветъ
на дуэль, передъ тѣмъ, кто вступится за отсутствующаго,
котораго честь при немъ клеветники терзаютъ? Я понимаю
неустранимость такъ...

Стародумъ. Какъ понимать должно тому, у кого она
въ душѣ. Обойти меня, другъ мой! Извини мое простосер-
дечіе: я другъ честныхъ людей. Это чувство вкоренено
въ мое воспитаніе. Въ тебя вижу и почтаю добродѣтель,
украшенную разсудкомъ просвѣщеннымъ.

Милонъ. Душа благородная... Нѣтъ не могу скрывать
болѣе моего сердечнаго чувства... Нѣтъ. Добродѣтель твоя
извлекаетъ силою своею все танство души моей. Если мое
сердце добродѣтельно, если стоптъ оно быть счастливо,
отъ тебя зависить сдѣлать его счастье. Я полаю его въ
томъ, чтобъ имѣть женою любезную пLEMянницу вашу. Вза-
имная наша склонность...

Стародумъ (къ Софья, съ радостью). Какъ! Сердце твое

— 94 —

умѣло отличить того, кого я самъ предлагалъ тебя? Вотъ мой тебя женихъ...

Софья. И я люблю его сердечно.

Стародумъ. Вы оба другъ друга достойны. (Въ восхищении соединяя ихъ руки). Отъ всей души моей даю вамъ мое согласіе.

Милонъ (обнимая Стародума). Мое счастье несравненно!

Софья (цалуя руки Стародумовы). Кто можетъ быть счастливѣе меня?

Правдинъ. Какъ искренно я радъ!

Стародумъ. Мое удовольствіе незреченно.

Милонъ (цалуя руку Софьи). Вотъ минута нашего благополучія!

Софья. Сердце мое вѣчно любить тебя будетъ.

### ЯВЛЕНІЕ VII.

## Тъ же и Скотининъ.

Скотининъ. И я здѣсь.

Стародумъ. Зачѣмъ пожаловалъ?

Скотпнинъ. За своей нуждой.

Стародумъ. А чѣмъ я могу служить?

Скотпнинъ. Двумя словами.

Стародумъ. Какими это?

Скотпнинъ. Обнявъ меня покрѣпче, скажи: Софьюшка твоя.

Стародумъ. Не пустое ль затѣвать позволишь? Подумай-ка хорошенько.

Скотпнинъ. Я никогда не думаю и напередъ увѣренъ, что коли и ты думать не станешь, то Софьюшка моя.

Стародумъ. Это странное дѣло! Человѣкъ ты, какъ впжу, не безъ ума, а хочешь, чтобъ я отдалъ мою племянницу за кого, не знаю.

Скотпнинъ. Не знаешь, такъ скажу. Я Тарасъ Скотининъ, въ родѣ своемъ не послѣдній. Родъ Скотининыхъ велпкій и старинный. Пращура нашего ни въ какой герольдіп не отыщешь.

Правдинъ (смѣючись). Эдакъ вы насъ увѣрите, что онъ старѣе Адама.

Скотпнинъ. А что ты думаешь? Хоть немногимъ...

— 95 —

СТАРОДУМЪ ( смѣючись ). То есть, пращуръ твой созданъ хоть въ шестой же день, да немного попрежде Адама.

Скотининъ. Нѣтъ, право? Такъ ты добрайо мнѣнія о старинѣ моего рода?

СТАРОДУМЪ. О! такого-то добрайо, что я удивляюсь какъ на твоемъ мѣстѣ можно выбрать жену изъ другаго рода, какъ изъ Скотининыхъ?

Скотининъ. Разсуди же, какое счастье Софьюшкѣ быть за мною. Она дворянка...

СТАРОДУМЪ. Экой человѣкѣ! Да для того-то ты ей и не женихъ.

Скотининъ. Уже я на то пошелъ. Пусть болтаютъ, что Скотининъ женился на дворяночкѣ; для меня все равно.

СТАРОДУМЪ. Да для нея не все равно, когда скажутъ, что дворянка вышла за Скотинина.

Милонъ. Такое неравенство сдѣлало бъ несчастье вамъ обоимъ.

Скотининъ. Ба! Да этотъ что тутъ равняется? (Тихо Стародуму) А! не отбиваетъ ли?

СТАРОДУМЪ (тихо Скотинину). Мне такъ кажется.

Скотининъ (тѣмь же тономъ). Да гдѣ къ чорту!

СТАРОДУМЪ (тѣмь же тономъ). Тяжело.

Скотининъ (громко, указывая на Милона). Кто жъ изъ насъ смѣшонъ? Ха, ха, ха, ха!

СТАРОДУМЪ ( смѣется ). Вижу, кто смѣшонъ.

Софья. Ядюшка, какъ мнѣ мило, что вы веселы.

Скотининъ (Стародуму). Ба! Да ты весельчакъ. Давуча я думалъ, что къ тебѣ п приступу нѣтъ. Мне слова не скажалъ, а теперь все со мной смѣешься.

СТАРОДУМЪ. Таковъ человѣкъ, мой другъ! Часъ на часъ не приходитъ.

Скотининъ. Это п видно. Вѣдь п давича былъ я тотъ же Скотининъ, а ты сердился.

СТАРОДУМЪ. Была причина.

Скотининъ. Я ее п знаю. Я п самъ въ этомъ таковъ же. Дома, когда зайду въ хлѣва, да найду свиней не въ порядкѣ,—досада и возьметъ. И ты, не въ проносъ слово, заѣхавъ сюда, нашелъ сестринъ домъ не лучше хлѣвовъ,— тебѣ п досадно.

СТАРОДУМЪ. Ты меня счастливѣе. Меня трогаютъ люди.

Скотининъ. А меня такъ свиньи.

— 96 —

ЯВЛЕНІЕ VIII.

Тѣ же, Г-жа ПРОСТАКОВА. ПРОСТАКОВЪ, МИТРОФАНЪ
И ЕРЕМѣЕВНА.

Г-жа ПРОСТАКОВА (входя). Все ль съ тобою, другъ мой!

Митрофанъ. Ну, да ужъ не заботься.

Г-жа ПРОСТАКОВА (Стародуму). Хорошо ли отдохнуть из-
волилъ, батюшка? Мы всѣ въ четвертой комнатѣ на цыпоч-
кахъ ходили, чтобъ тебя не обезпокопить; не смѣли въ дверь
заглянуть; послышимъ, анъ ужъ ты давно и сюда выйти из-
волилъ. Не взыщи, батюшка...

СТАРОДУМЪ. О, сударыня, мнѣ очень было бы досадно,
ежели бъ вы сюда пожаловали ранѣе.

Скотнининъ. Ты, сестра, какъ на смѣхъ, все за мною по
пятамъ. Я пришелъ сюда за своею нуждою.

Г-жа ПРОСТАКОВА. А я такъ за своею. (Стародуму) Поз-
воль же, мой батюшка, потрудить васъ теперь общею нашемъ
просьбою. (Мужу и сыну) Кланяйтесь.

СТАРОДУМЪ. Какою, сударыня?

Г-жа ПРОСТАКОВА. Во-первыхъ, прошу милости всѣхъ
садиться. (Всѣ садятся, кромѣ Митрофана и Еремѣевны).
Вотъ въ чемъ дѣло, батюшка. За молитвы родителей на-
шихъ (намъ грѣшнымъ гдѣ бъ и умолить!) даровалъ намъ
Господь Митрофанушку. Мы все дѣлали, чтобъ онъ у насъ
сталъ таковъ, какъ извозишь его видѣть. Не угодно ль,
мой батюшка, взять на себя трудъ и посмотрѣть, какъ онъ
у насъ выученъ?

СТАРОДУМЪ. О, сударыня, до мопхъ ушей уже дошло, что онъ теперь только и отучиться изволилъ. Я слышалъ объ его учителяхъ и вижу напередъ, какому грамотѣю ему быть надобно, учася у Кутейкина, и какому математику, учася у Цыфиркина. (Къ Правдину) Любопытенъ бы я былъ послушать, чему Нѣмецъ-отъ его выучилъ.

Г-жа ПРОСТАКОВА. Всѣмъ наукамъ, ба-
тюшка.

Вмѣстѣ.

ПРОСТАКОВЪ. Всему, мой отецъ.

МИТРОФАНЪ. Всему, чему изволишь.

ПРАВДИНЪ (Митрофану). Чему жъ бы напримѣръ?

МИТРОФАНЪ (подаетъ ему книгу). Вотъ, грамматикѣ.

ПРАВДИНЪ (взявъ книгу). Вижу. Это грамматика. Что жъ
вы въ ней знаете?

— 97 —

Митрофанъ. Много. Существительна, да прилагательна ..

Правдинъ. Дверь, напримѣръ, какое имя: существительное, или прилагательное?

Митрофанъ. Дверь? которой дверь?

Правдинъ. Котора дверь! Вотъ эта.

Митрофанъ. Эта? Прилагательна.

Правдинъ. Почему жъ?

Митрофанъ. Потому что она приложена къ своему мѣсту.
Вонъ у чулана шеста недѣля дверь стоптъ еще не навѣ-
пена: такъ та покамѣстъ существительна.

Правдинъ. Такъ поэтому у тебя слово дуракъ прилагательное, потому что оно прилагается къ глупому человекѣку?

Митрофанъ. И вѣдомо.

Г-жа Простакова. Что, каково, мой батюшка?

Простаковъ. Каково, мой отецъ?

Правдинъ. Нельзя лучше. Въ грамматикѣ онъ силенъ.

Милонъ. Я думаю, не меньше и въ исторіи.

Г-жа Простакова. То, мой батюшка, онъ еще съизмала
къ исторіямъ охотникъ.

Скотининъ. Митрофанъ по мнѣ. Я самъ безъ того глазъ не сведу, чтобъ выборный не разсказывалъ мнѣ исторій. Мастеръ, собачій сынъ! Откуда что берется!

Г-жа Простакова. Однако все-таки не придетъ противъ
Адама Адамыча.

Правдинъ (Митрофану). А далеко ли вы въ исторіи?

Митрофанъ. Далеко-ль? Какова исторія. Въ иной зале-
тшь за тридевять земель, за тридесятъ царство.

Правдинъ. А! такъ этой-то исторіи учитъ васъ Враль-
манъ?

Стародумъ. Вральманъ! Имя что-то знакомое.

Митрофанъ. Нѣтъ. Нашъ Адамъ Адамычъ исторіи не разсказываетъ; онъ, что я же, самъ охотникъ слушать.

Г-жа Простакова. Они оба заставляютъ себѣ разсказывать исторіи скотницу Хавронью.

Правдинъ. Да не у ней ли оба вы учились и географіи?

Г-жа Простакова (сыну). Слышишь, другъ мой сердеч-
ный. Это что за наука?

Митрофанъ (тихо матери). А я почему знаю.

Г-жа Простакова (тихо Митрофану). Не упрямься, ду-
шенька, теперь-то себя и показать.

Митрофанъ (тихо матери). Да я не возьму въ толкъ
о чемъ спрашиваютъ.

соч. Ф. Виз.

3

— 98 —

Г-ЖА ПРОСТАКОВА (Правдину). Какъ, батюшка, назвалъ
ты науку-то?

ПРАВДИНЪ. Географія.

Г-ЖА ПРОСТАКОВА (Митрофану). Слышишь, еоргафія.

МИТРОФАНЪ. Да что такое? Господи Боже мой! Пристали
съ ножемъ къ горлу.

Г-ЖА ПРОСТАКОВА (Правдину). И вѣдомо, батюшка. Да
скажи ему, сдѣлай милость, какая эта наука-то: онъ ее и
разскажетъ.

ПРАВДИНЪ. Описаніе земли.

Г-ЖА ПРОСТАКОВА (Стародуму). А къ чему бы это слу-
жило на первый случай ?

СТАРОДУМЪ. На первый случай годилось бы и къ тому
что ежемнъ объ случилось ъхать, такъ знаешь куда ѣдешь.

Г-ЖА ПРОСТАКОВА. Ахъ, мой батюшка! Да извощики-то
на что жъ? (32) Это ихъ дѣло. Это таки и наука-то не дворян-
ская. Дворяниńъ только скажи: повези меня туда.—свезутъ,
куда изволишь. Мнѣ повѣрь, батюшка, что, конечно, то
вздоръ, чего не знаетъ Митрофанушка.

СТАРОДУМЪ. О, конечно, сударыня, въ человѣческомъ
невѣжествѣ весьма утѣшительно считать все то за вздоръ,
чего не знаешь.

Г-ЖА ПРОСТАКОВА. Безъ наукъ люди живутъ и жили.
Покойникъ батюшка воеводою былъ пятнадцать лѣтъ, а
съ тѣмъ и скончаться изволилъ, что не умѣлъ грамотѣ, а
умѣлъ достаточекъ нажить п сохранить. Челобитчиковъ при
нималъ всегда, бывало, сидя на желѣзномъ сундукѣ. Послѣ
всякаго сундукъ отворить и что нибудь положить. То-то
экономъ былъ! Жизни не жалѣлъ, чтобъ изъ сундука ни-
чего не вынуть. Передъ другимъ не похвалюсь, отъ васъ
не потаю: покойникъ свѣтъ, лежа на сундукѣ съ деньгами,
умеръ, такъ сказать, съ голоду. А! каково это?

СТАРОДУМЪ. Препохвально. Надобно быть Скотинину
чтобъ вкусить такую блаженную кончину.

Скотининъ. Да коль доказывать, что ученье вздоръ,
такъ возьмемъ дядю Вавилу Фалелеча. О грамотѣ никто
отъ него не слыхивалъ, ни онъ ни отъ кого слышать не
хотѣлъ: а какова была голоушка!

ПРАВДИНЪ. Что жъ такое?

Скотининъ. Да съ нимъ на роду вотъ что случилось.
Верхомъ на борзомъ иноходцѣ разбѣжался онъ хмѣльной вѣ,
каменны ворота. Мужикъ былъ рослый, ворота низки: за-

— 99 —

былъ наклониться—какъ хватитъ себя лбомъ о притолку,
индо пригнуло дядю къ похвямъ потылицею, и бодрый конь
вынесъ его изъ воротъ къ крыльцу навзничь. Я хотѣлъ бы
знать: есть ли на свѣтѣ ученый лобъ, который бы отъ та-
кого тумака не развалился; а дядя, вѣчная ему память,
протрезвясь, спросилъ только: цѣлы ли ворота?

Милонъ. Вы, господинъ Скотининъ, сами признаете себя
неученымъ человѣкомъ; однако, я думаю, въ этомъ случаѣ
и вашъ лобъ былъ бы не крѣпче ученаго.

Стародумъ (Милону). Объ закладъ не бейся, другъ мой
Я думаю, что Скотинины всѣ родомъ крѣпколобы.

Г-жа ПРОСТАКОВА. Батюшка мой! да что за радость и
выучиться? Мы это видимъ своими глазами и въ нашемъ
краю. Кто посмышленѣе, того свои же братья тотчасъ вы-
берутъ еще въ какую нибудь должность.

Стародумъ. А кто посмышленѣе, тотъ и не откажетъ
быть полезнымъ своимъ согражданамъ.

Г-жа ПРОСТАКОВА. Богъ васъ знаетъ, какъ вы нынче
судите. У насъ, бывало, всякій того и смотритъ, что на по-
кой. (Правдину) Ты самъ, батюшка, сколько трудишься!
Вотъ и теперь, сюда шедши, я видѣла, что къ тебе несутъ
какой-то пакетъ.

Правдинъ. Ко мнѣ пакетъ? И мнѣ никто этого не ска-
жетъ! (Вставанъ) Я прошу извинить меня, что васъ оставлю.
Можетъ быть, есть ко мнѣ какія нибудь повелѣнія отъ на-
мѣстника.

Стародумъ (встанешь и всѣ встанутъ). Поди, мой другъ;
однако я съ тобою не прощаюсь.

Правдинъ. Я еще увижусь съ вами. Вы завтра ёдете
по утру?

Стародумъ. Часовъ въ семь. (Правдинъ отходитъ).

Милонъ. А я завтра же, проводя васъ, поведу мою ко-
манду. Теперь пойду сдѣлать къ тому распоряженіе. (Милонъ
отходитъ, прощаясь съ Софьею взорами.)

ЯВЛЕНІЕ ІХ.

Г-ЖА ПРОСТАКОВА, МИТРОФАНЪ, ПРОСТАКОВЪ, ЕРЕМЪ-
ЕВНА, СТАРОДУМЪ И СОФЬЯ.

Г-ЖА ПРОСТАКОВА (Стародуму). Ну, мой батюшка, ты
довольно видѣлъ, каковъ Митрофанушка?

Скотининъ. Ну, мой другъ сердечный, тывидишь, каковъ я?

5*

— 100 —

СТАРОДУМЪ. Узналъ обоихъ, нельзя короче.

Скотининъ. Быть ли же за мною Софьюшкѣ?

СТАРОДУМЪ. Не бывать.

Г-жа ПРОСТАКОВА. Женихъ ли ей Митрофанушка?

СТАРОДУМЪ. Не женихъ.

Г-жа ПРОСТАКОВА. А что объ помѣшало?

Скотининъ. За чѣмъ дѣло стало?

Вмѣстѣ.

СТАРОДУМЪ (сведя обоихъ). Вамъ однимъ за секретъ скажать можно: она сговорена. (Отходитъ и даетъ знакъ Софья, чтобъ шла за нимъ).

Г-жа ПРОСТАКОВА. Ахъ, злодѣй?

Скотининъ. Да онъ рехнулся.

Г-жа ПРОСТАКОВА (съ нетерпѣніемъ). Когда они выѣдутъ?

Скотининъ. Вѣдь ты слышала, поутру въ семь часовъ.

Г-жа ПРОСТАКОВА. Въ семь часовъ.

Скотининъ. Завтра и я проснусь съ свѣтомъ вдругъ. Будь онъ уменъ, какъ изволитъ, а и съ Скотининымъ развяжется не скоро (отходитъ).

Г-жа ПРОСТАКОВА (быгая по театру въ злобъ и въ мысляхъ). Въ семь часовъ!... Мы встанемъ поранѣ... Что захотѣла, поставлю на своемъ... Всѣ ко мнѣ. (Всѣ подбѣгаютъ.)

Г-жа ПРОСТАКОВА (къ мужу). Завтра въ шесть часовъ, чтобъ карета подвезена была къ заднему крыльду. Слышишь ли ты? Не прозвѣвай.

ПРОСТАКОВЪ. Слышу, мать моя.

Г-жа ПРОСТАКОВА (къ Еремпевѣнѣ). Ты во всю ночь не смѣй вздремать у Софьиныхъ дверей. Лишь она проснется, бѣги ко мнѣ.

ЕРЕМЕВНА. Не промигну, моя матушка.

Г-жа ПРОСТАКОВА (сыну). Ты, мой другъ сердечный, самъ въ шесть часовъ будь совсѣмъ готовъ и поставь трехъ слугъ въ Софьиной передспайней, да двопхъ въ сеняхъ на подмогу.

МИТРОФАНЪ. Все будетъ сдѣлано.

Г-жа ПРОСТАКОВА. Подите жъ съ Богомъ. (Всѣ омUMBДятъ). А я ужъ знаю, чтō дѣлать. Гдѣ гнѣвъ, тутъ и милость. Старикъ погнѣвается, да проститъ и за неволю. А мы свое возьмемъ.

КОНЕЦЪ ЧЕТВЕРТАГО ДѣЙСТВІЯ.

— 101 —

# ДЪИСТВИЕ ПЯТОЕ.

## ЯВЛЕНІЕ І.

### СТАРОДУМЪ И ПРАВДИНЪ.

ПРАВДИНЪ. Это былъ тотъ пакетъ, о которомъ при васъ сама здѣшняя хозяйка вчера меня увѣдомила.

СТАРОДУМЪ. И такъ ты имѣешь теперь способъ прекратить безчеловѣчіе злой помѣщицы?

ПРАВДИНЪ. Мнѣ поручено взять подъ опеку домъ и деревни при первомъ бѣшенствѣ, отъ котораго могли бы пострадать подвластные ей люди.

СТАРОДУМЪ. Благодареніе Богу, что человѣчество найти защиту можетъ! Повѣрь мнѣ, другъ мой, гдѣ государь мыслитъ, гдѣ знаетъ онъ, въ чемъ его истинная слава, тамъ человѣчеству не могутъ не возвращаться его права; тамъ всѣ скоро ощутятъ, что каждый долженъ искать своего счастья и выгодъ въ томъ одномъ, чтò законно (33), и что угнетать рабствомъ себѣ подобныхъ беззаконно.

ПРАВДИНЪ. Я въ этомъ согласенъ съ вами: да, какъ мудрено истреблять закоренѣлые предразсудки, въ которыхъ низкія души находятъ свои выгоды!

СТАРОДУМЪ. Слушай, другъ мой! Великій государь есть государь премудрый. Его дѣло показать людямъ прямое ихъ благо. Слава премудрости его та, чтобъ править людьми, потому что управляться съ истуканами нѣтъ премудрости (34). Крестьянинъ, который плоше всѣхъ въ деревнѣ, выбирается обыкновенно пасти стадо, потому что немного надобно ума пасти скотину. Достойный престола государь стремится возвысить души своихъ подданныхъ. Мы это видимъ своими глазами.

ПРАВДИНЪ. Удовольствіе, которымъ государди наслаждаются, владѣя свободными душами, должно быть столь велико, что я не понимаю, какія побужденія могли бы отвлекать......

СТАРОДУМЪ. А! Сколь великой душѣ надобно быть въ государѣ, чтобъ стать на стезю истины и никогда съ нея не совращаться! Сколько сѣтей разставлено къ уловленію души человѣка, имѣющего въ рукахъ своихъ судьбу себѣ подобныхъ! И во-первыхъ, толпа скареднымъ льстецовъ

— 102 —

всеминутно силится увѣрять его, что люди сотворены для него, а не онъ для людей.

ПРАВДИНЪ. Безъ душевнаго презрѣнія нельзя себѣ вообразить, чтò такое льстецъ.

СТАРОДУМЪ. Льстецъ есть тварь, которая не только о другихъ, нпже о себѣ хорошаго мнѣнія не имѣетъ. Все его стремленіе къ тому, чтобъ сперва ослѣпить умъ у человѣка, а потомъ дѣлать изъ него что ему надобно. Онъ ночной воръ, который сперва свѣчу погаситъ, а потомъ красть станетъ.

ПРАВДИНЪ. Несчастіямъ людскимъ, конечно, причиною собственное ихъ развращеніе; но способы сдѣлать людей добрыми...

СТАРОДУМЪ. Они въ рукахъ государя. Какъ скоро всѣ увидятъ, что безъ благонравія никто не можетъ выйти къ люди; что ни подлой выслугой и ни за какія деньги нельзя купить того, чѣмъ награждается заслуга; что люди выбираются для мѣстъ, а не мѣста похищаются людьми,—тогда всякій найдетъ свою выгоду быть благонравнымъ и всякій хорошъ будетъ.

ПРАВДИНЪ. Справедливо. Великій государь даетъ...

СТАРОДУМЪ. Милость и дружбу тѣмъ, кому изволитъ; мѣста и чины тѣмъ, кто достоинъ.

ПРАВДИНЪ. Чтобы въ достойныхъ людяхъ не было недостатку, прилагается нынѣ особливое стараніе о воспитаніи...

СТАРОДУМЪ. Оно и должно быть залогомъ благосостоянія государства. Мы видимъ всѣ несчастныя слѣдствія дурнаго воспитанія. Ну, что для отечества можетъ выйти изъ Митрофанушки, за котораго невѣжды-родителл платятъ еще и деньги невѣждамъ-учителямъ! Сколько дворянъ-отцовъ, которые нравственное воспитаніе сынка своего ручаютъ своему рабу крѣпостному! Лѣтъ черезъ пятнадцать и выходятъ вмѣсто одного раба двое: старый дядька, да молодой баринъ (35).

ПРАВДИНЪ. Но особы высшаго состоянія просвѣщаютъ дѣтей своихъ...

СТАРОДУМЪ. Такъ, мой другъ; да я желалъ бы, чтобы при всѣхъ наукахъ не забывалась главная цѣль всѣхъ значій человѣческихъ—благонравіе (36). Вѣрь мнѣ, что наука въ развращенномъ человѣкѣ есть лютое оружіе дѣлать зло. Просвѣщеніе возвышаетъ одну добродѣтельную душу. Я

— 103 —

хотѣлъ бы, напримѣръ, чтобъ при воспитаніи сына знат-
наго господина наставникъ его всякій день разогнулъ ему
исторію и указалъ въ ней два мѣста: въ одномъ, какъ ве-
ликіе люди способствовали благу своего отечества; въ дру-
гомъ, какъ вельможа недостойный, употребившій во зло
свою довѣренность и силу, съ высоты пышной своей знат-
ности низвергся въ бездну презрѣнія и поношенія.

ПРАВДИНЪ. Надобно дѣствительно, чтобъ всякое со-
стояніе людей имѣло приличное себѣ воспитаніе: тогда мож-
но быть увѣрену... Что за шумъ?

СТАРОДУМЪ. Что такое сдѣлалось?

ЯБЛЕНІЕ Н.

Тѣ же, Милонъ, Софья, Еремѣвна.

Милонъ (отталкивая отъ Софьи Еремѣевну, которах
за нее было уцепилась, кричитъ къ модямъ, имъя егъ рукъ
обнаженную шпагу). Не смѣй никто подойти ко мнѣ.

Софья (бросясь къ Стародуму). Ахъ, дядюшка, защити
меня!

СТАРОДУМЪ. Другъ мой, что такое ?

Правдинъ. Какое злодѣяніе?

Софья. Сердце мое трепещетъ!

ЕРЕМЪЕВНА. Пропала моя голоушка!

Милонъ. Злодѣи! Идучи сюда, вижу множество людей,
которые, подхваты ее подъ руки, не смотря на сопроти-
вленіе и крикъ, сводятъ уже съ крыльца къ каретѣ.

Софья. Вотъ мой избавитель!

СТАРОДУМЪ. Другъ мой!

ПРАВДИНЪ (ЕРЕМЪЕВНЬ). Сейчасъ скажи, куда везти хо-
тѣли, или какъ съ злодѣйкой...

ЕРЕМЪЕВНА. Вѣнчаться, мой батюшка, вѣнчаться!

Г-жа ПРОСТАКОВА (за кулисами). Плуты! воры! мошен-
ники! Всѣхъ прибить велю до смерти!

ЯВЛЕНІЕ ІІІ.

Тѣ же, Г-жа ПРОСТАКОВА, ПРОСТАКОВЪ И
МИТРОФАНЪ.

Г-жа ПРОСТАКОВА. Какая я госпожа въ домѣ! (Указывая
на Милона) Чужой погрозитъ, приказъ мой ни во что!

— 104 —

ПРОСТАКОВЪ. Я ли виноватъ?

Митрофанъ. За людей приниматься!

Г-жа ПРОСТАКОВА. Жива быть не хочу!

Вмпъстъ.

ПРАВДИНЪ. Злодѣяніе, которому я самъ свидѣтель, даетъ право вамъ, какъ дядѣ, а вамъ, какъ жениху...

Г-жа ПРОСТАКОВА. Кениху!

ПРОСТАКОВЪ. Хороши мы!

Митрофанъ. Все къ чорту!

Вмпъстъ.

ПРАВДИНЪ. Требовать отъ правительства, чтобъ сдѣланная ей обида наказана была всею строгостью законовъ. Сейчасъ представлю ее передъ судъ, какъ нарушительницу граждanskаго спокойства.

Г-жа ПРОСТАКОВА (бросясь на колѣни). Батюшки! виновата.

ПРАВДИНЪ. Мужъ и сынъ не могли не имѣть участія въ злодѣяніи...

ПРОСТАКОВЪ. Безъ вины виноватъ.

Митрофанъ. Виноватъ, дядюшка!

Вмпъстъ, бро-

сясь на колѣни.

Г-жа ПРОСТАКОВА. Ахъ, я собачья дочь! чтобъ я надѣлала!

## ЯВЛЕНІЕ IV.

### Тъ же и Скотининъ.

Скотининъ. Ну, сестра, хорошу было шутку... Ба! что это? Всѣ наши на колѣняхъ!

Г-жа ПРОСТАКОВА (стоя на колѣняхъ). Ахъ, мои батюшки! повинную голову мечъ не сѣчетъ. Мой грѣхъ! Не погубите меня. (Къ Софья) Мать ты моя родная, прости меня, умилосердьися надо мною (указывая на мужа и сына) и надъ бѣдным сиротамъ!

Скотининъ. Сестра! о своемъ ли ты умѣ?

ПРАВДИНЪ. Молчи, Скотининъ.

Г-жа ПРОСТАКОВА. Богъ дастъ тебѣ благополучіе и съ дорогимъ женихомъ твоимъ. Что тебѣ въ головѣ моеї?

Софья (Стародуму). Дядюшка, я мое оскорбленіе забываю.

Г-жа ПРОСТАКОВА (поднявъ руки къ Стародуму). Батюшка! прости и ты меня грѣшную. Вѣдь я человекъ, не ангелъ.

Стародумъ. Знаю, знаю, что человекъку нельзя быть ангеломъ, да не надобно быть и чортомъ.

Милонъ. И преступленіе, и раскаяніе въ ней презрѣнія достойны.

ПРАВДИНЪ (Стародуму). Ваша малѣшая жалоба, ваше

— 105 —

одно слово предъ правительствомъ... и ужъ спасти ее
нельзя.

СТАРОДУМЪ. Не хочу ни чьей погибелли. Я ее прощаю.

(Вспь вскочили съ ко. льнѣ).

Г-жа ПРОСТАКОВА. Простиłъ! Ахъ, батюшка!... Ну, теперь-то дамъ я зорю канальямъ своимъ людямъ! теперь-то я всѣхъ переберу по одиначкѣ! теперы-то допытаюсь, кто изъ рукъ ее выпустиłъ! Нѣтъ, мошенники! Нѣтъ, воры! Вѣкъ не прощу этой насмѣшки.

ПРАВДИНЪ. А за что вы хотите наказывать людей вашихъ?

Г-жа ПРОСТАКОВА. Ахъ, батюшка! это что за вопросъ? Развѣ я не властна и въ своихъ людяхъ?

ПРАВДИНЪ. А вы считаете себя въ правѣ драться тогда, когда вамъ вздумается?

Скотининъ. Да развѣ дворянинъ не воленъ поколотить слугу, когда захочетъ?

ПРАВДИНЪ. Когда захочетъ! Да что за охота? Прямой ты Скотининъ. (Г-жеь Простаковой) Нѣтъ, сударыня, тиранствовать никто не воленъ.

Г-жа ПРОСТАКОВА. Не воленъ! Дворянинъ, когда захочетъ, и слуги высѣчь не воленъ! Да на чтó жъ данъ намъ указъ-отъ о вольности дворянства? (37).

СТАРОДУМЪ. Мастерица толковать указы!

Г-жа ПРОСТАКОВА. Извольте насмѣхаться; а я теперь же всѣхъ съ головы на голову... (Порывается идти).

ПРАВДИНЪ (останавливая ее). Поостановитесь, сударыня. (Вынужъ бумагу и важнымъ голосомъ Простакову) Именемъ правительства вамъ приказываю сей же часть собрать людей и крестьянъ вашихъ, для объявленія имъ указа, что за безчеловѣчіе жены вашей, до котораго попустило ее ваше крайнее слабомысліе, повелѣваетъ мнѣ правительство принять въ опеку домъ вашъ и деревни.

ПРОСТАКОВЪ. А! До чего мы дожили!

Г-жа ПРОСТАКОВА. Какъ! новая бѣда! За чтó? за чтò, батюшка? что я въ своемъ домѣ госпожа...

ПРАВДИНЪ. Госпожа безчеловѣчная, которой злонравіе въ благоучрежденномъ государствѣ терпимо быть не можетъ. (Простакову) Подите.

ПРОСТАКОВЪ (отходитъ, всплеснувъ руками). Отъ кого это, матушка!

Г-жа ПРОСТАКОВА (тоску). О, горе взяло! О, грустно!

5**

— 106 —

Скотининъ (въ сторону). Ба! ба! ба! Да эдакъ и до ме-
ня доберутся. Да эдакъ и всякій Скотининъ можетъ по-
пасть подъ опеку... Уберусь же я отсюда по-добру, по-
здорову.

ПРАВДИНЪ (Скотинину). А скорѣе всего ты. Я слыхалъ,
что ты съ свпньями не въ примѣръ лучше обходишься,
нежели съ людьми...

Скотининъ. Государь ты мой милостивый! да какъ кь
людямъ и лежать у меня сердцу? Самъ ты разсуди: люди
передо мною умничаютъ, а между свиньями я самъ всѣхъ
умнѣе.

Г-жа ПРОСТАКОВА. Все теряю! Совсѣмъ погибаю!

Скотининъ (Стародуму). Я шелъ-было къ тебеѣ добиться
толку. Женихъ...

СТАРОДУМЪ (указывая на Милона). Вотъ онъ.

Скотининъ. Ага! такъ мнѣ и дѣлать здѣсь нечего. Ки-
битку впречь, да и ...

ПРАВДИНЪ. Да и ступай къ своимъ свиньямъ. Не забудь
однакожъ повѣстить всѣмъ Скотининымъ, чему они под--
вержены.

Скотининъ. Какъ друзей не остеречь! Повѣщу имъ,
чтобъ они людей...

ПРАВДИНЪ. Побольше любили, или бъ по крайней мѣрѣ...

Скотининъ. Ну...

ПРАВДИНЪ. Хоть не трогали

Скотининъ (отходъ) Хоть не трогали.

ЯВЛЕНІЕ V.

Г-жа ПРОСТАКОВА, СТАРОДУМЪ, ПРАВДИНЪ, МИТРОФАНЪ,
СОФЬЯ, ЕРЕМЪЕВНА.

Г-жа ПРОСТАКОВА (Правдину). Батюшка, не погуби ты меня!
Что тебе прибыли? Не возможно ль какъ нибудь указъ
поотмѣнить? Всѣ ли указы исполняются?

ПРАВДИНЪ. Я отъ должности никакъ не отступлю.

Г-жа ПРОСТАКОВА. Дай мнѣ сроку хоть на три дни. (Въ
сторону) Я дала бы себя знать...

ПРАВДИНЪ. Ни на три часа.

СТАРОДУМЪ. Да, другъ мой, она и въ три часа напро-
казить можетъ столько, что вѣкомъ не пособишь.

Г-жа ПРОСТАКОВА. Да какъ вамъ, мой батюшка, самому
входить въ мелочи?...

— 107 —

ПРАВДИНЪ. Это мое дѣло. Чужое возвращено будетъ хозяевамъ, а...

Г-ЖА ПРОСТАКОВА. А съ долгами-то раздѣлаться?... Не доплачено учителямъ...

ПРАВДИНЪ. Учителямъ? (Еремѣвѣнъ) Здѣсь ли они? Введи ихъ сюда.

ЕРЕМЪЕВНА. Чай, что прибрели. А нѣмца-то, мой батюшка?...

ПРАВДИНЪ. Всѣхъ позови. (Еремѣвна отходитъ).

ПРАВДИНЪ. Не заботься ни о чемъ, сударыня: я всѣхъ удовольствую.

СТАРОДУМЪ (видя въ тоскѣ г-жу Простакову). Сударыня, ты сама себя почувствуешь лучше, потерявъ силу дѣлать другимъ дурно.

Г-ЖА ПРОСТАКОВА. Благодарна за милость! Куда я гожусь, когда въ моемъ домѣ моимъ же рукамъ и воли нѣтъ?

### ЯВЛЕНІЕ VI.

## Тѣ же, ЕРЕМЪЕВНА, ВРАЛЬМАНЪ, КУТЕЙКИНЪ
И ЦЫФИРКИНЪ.

ЕРЕМЪЕВНА (введя учителей, къ Правдину). Вотъ тебя и вся наша сволочь, мой батюшка.

ВРАЛЬМАНЪ (Правдину). Фаше фысоко-и-плахоротіе, исфолили къ сепѣ прасить?

КУТЕЙКИНЪ (Правдину). Званъ быхъ, и придохъ.

ЦЫФИРКИНЪ (Правдину). Что приказу будетъ, ваше благородіе?

СТАРОДУМЪ (съ прихода Вральмана, въ него сглядывается). Ба! это ты, Вральманъ?

ВРАЛЬМАНЪ (узнавъ Стародума). Ай! ай! ай! ай! ай! Ай! Это ты мой милостифый хосподинъ. (Цалуя полу Стародумову) Старофенька ли, мой отесъ, пошифать исфолишь?

ПРАВДИНЪ. Какъ! Онъ вамъ знакомъ?

СТАРОДУМЪ. Какъ не знакомъ: онъ три года былъ у меня кучеромъ. (Вспѣ показываютъ удивленіе).

ПРАВДИНЪ. Изрядный учитель!

СТАРОДУМЪ. А ты здѣсь въ учителяхъ, Вральманъ? Я думалъ, право, что ты человѣкъ добрый и не за свое не возьмешься.

ВРАЛЬМАНЪ. Та што тѣлать, мой патюшка! Не я первой, не я послѣтній. Три мѣсеса фъ Москфѣ шатался

— 108 —

пезъ мѣстъ, кушеръ нихѣ не ната. Пришлю мнѣ липо съ
голотъ мереть, липо ушитель...

ПРАВДИНЪ (КУПТЕЛЯМЪ). По волѣ правительства ставъ
опекуномъ надъ здѣшнѣмъ домомъ, я васъ отпускаю.

ЦЫФИРКИНЪ. Лучше не надо!

КУТЕЙКИНЪ. Отпускать благоволите? Да прежде разо-
чтемся...

ПРАВДИНЪ. А чтó тěбъ надобно?

Кутейкинъ. Нѣтъ, милостивый господинъ, мой счетецъ
зѣло не малъ. За полгода за ученѣе, за обувь, чтō иста-
скалъ въ три года, за простой, что сюда прибредешь, бы-
вало, по пустому, за...

Г-жа Простакова. Ненасытная душа! Кутейкинъ! За
чтo это?

ПРАВДИНЪ. Не мѣшайтесь, сударыня, я васъ прошу.

Г-жа Простакова. Да коль пошло на правду: чему ты
выучилъ Митрофанушку?

Кутейкинъ. Это его дѣло, не мое.

ПРАВДИНЪ (Кутейкину). Хорошо, хорошо. (Цыфиркину)
Тебѣ много ль заплатить?

Цыфиркинъ. Мнѣ? Ничего.

Г-жа Простакова. Ему, батюшка, за одинъ годъ дано
десять рублей, а еще за годъ ни полушки не заплачено.

Цыфиркинъ. Такъ: на тѣ десять рублей я износплѣ
сапоговъ въ два года,—мы и квиты.

ПРАВДИНЪ. А за ученье?

Цыфиркинъ. Ничего.

СТАРОДУМЪ. Какъ ничего?

Цыфиркинъ. Не возьму ничего: онъ ничего не перенялъ.

СТАРОДУМЪ. Да тѣмъ не меньше тебѣ заплатить надобно.

Цыфиркинъ. Не за чтó. Я государю служилъ слишкомъ
двадцать лѣтъ. За службу деньги бралъ; по пустому не
биралъ и не возьму.

СТАРОДУМЪ. Вотъ прямо добрый человѣкъ! *(Стародумъ и Милокъ вынимаютъ изъ кошельковъ деньги).*

ПРАВДИНЪ. Тебѣ не стыдно, Кутейкинъ!

Кутейкинъ (потупя голову). Посрамихся, окаянный.

СТАРОДУМЪ (Цыфиркину). Вотъ тебѣ, другъ мой, за добрую душу.

Цыфиркинъ. Спасибо, ваше высокородіе, благодаренъ.
Дарить меня ты воленъ; самъ не заслужа, вѣкъ не потребую.

Милонъ (давая ему деньги). Вотъ еще тебѣ, другъ мой!

— 217 —

ніемъ гражданина, коего душа столько же была благородна,
какъ и его происхожденіе. Все его недвижимое имѣніе со-
стояло въ четырехъ стахъ душахъ. Онъ столько старался
о воспитаніи дѣтей своихъ, сколько позволяло ему посред-
ственное богатство и положеніе, въ каковомъ тогда находи-
лось его отечество. Слухъ о добромъ воспитаніи и добро-
дѣтеляхъ его дочерей доставилъ имъ знатныя супружества.
Одна выдана за князя Куракина, сенатора и Россійскаго Дво-
ра оберъ-шталмейстера, а другая за господина Неплюева,
сенатора же и дѣйствительнаго тайнаго совѣтника. Сы-
новья его записаны были въ гвардейскіе полки, въ коихъ от-
правляли действительную службу съ самыхъ нижнихъ чиновъ.
Благородное поведеніе и родство съ княземъ Куракинымъ,
который отъ императрицы Анны Юанновны былъ отлича-
емъ, доставили графу Никитѣ Ивановичу случай бывать во
всѣхъ придворныхъ собраніяхъ. Императрица Елисавета
Петровна, при восшествіи своемъ на престолъ, пожаловала
его въ каммерер-юнкеры. Отмѣнное сей государыни къ нему
благоволеніе вооружило противъ него зависть и рев-
нивость, два свойственные царедворцамъ порока. Враги
его, стараясь, чрезъ разные происки, отдалить его отъ Дво-
ра, но не находя въ поступкахъ его ничего такого, что бы
могло послужить къ его обвиненію, принуждены были упо-
требить въ пользу свою его достоинства. Они представили
императрицѣ способность его къ политическимъ дѣламъ,
почему онъ и былъ отправленъ, въ 1747 году, къ Датско-
му Двору въ качествѣ полномочнаго министра. При отъ-
ѣздѣ его въ Копенгагенъ онъ имѣлъ повелѣніе заѣхать въ
Дрезденъ, для принесенія отъ Ея Императорскаго Величества
Августу III, королю польскому, поздравленія по случаю бра-
косочетанія Дофина съ дочерью его, принцессою Маріею
Юзефою. Въ томъ же году пожалованъ онъ былъ въ кам-
мергеры.

Въ то время состояніе Швеціи было въ разсужденіи
Россіи самое критическое, такъ что каждую минуту надлежа-
ло ожидать возгорѣнія войны между объими державами
Польза Россіи требовала того, чтобъ не допустить Швецію
до разрыва союза. Для исполненія толь нужнаго предпріян-
тія потребенъ былъ такой министръ, который бы съ кро-
тостію нрава соединялъ просвѣщенный и проницательный
разумъ. Императрица, по представленію канцлера, судила

соч. Ф. виз.

10

— 218 —

быть способнымъ графа Панина къ оказанію таковой отечеству услуги. Въ 1748 году перевели его изъ Копенгагена въ Штокгольмъ. Онъ совершенно оправдалъ избраніе своей монархини, возложившей на него такое дѣло, которое требовало великихъ способностей и превосходныхъ качествъ. Онъ не только отвратилъ войну, но еще и пріобрѣлъ многихъ Россіи доброжелателей. Заслуги его стяжали ему отъ Двора разныя награжденія. Въ лѣто прибытія его въ Штокгольмъ получилъ онъ орденъ Святыя Анны; въ 1751 году орденъ Святаго Александра Невскаго; а въ 1755 пожалованъ былъ въ генералъ-поручики. Пребываніе его въ Швеціи продолжалось около двѣнадцати лѣтъ. Онъ чрезъ добродѣтели свои пріобрѣлъ почтеніе отъ тамошняго Двора и всего народа; ни одинъ Шведъ не произноситъ даже и поднесь имени его безъ нѣкоего къ нему благоговѣнія.

Въ 1759 году онъ отозванъ былъ въ свое отечество; а въ 29 день Юня слѣдующаго года императрица благоволила ввѣрить ему надзираніе надъ воспитаніемъ великаго князя Павла Петровича, — важную должность, которую онъ безпрерывно исправлялъ до самаго бракосочетанія августѣншаго его питомца. Императоръ Петръ III наградилъ его чиномъ дѣйствительнаго тайнаго совѣтника и орденомъ Святаго Апостола Андрея.

Въ 1763 году, во время отсутствія покойнаго канцлера графа Воронцова, императрица Екатерина Вторая, которой священное имя и великія дѣянія предадутся безсмертію, препоручила ему управленіе иностранными дѣлами (*), а въ 1767 году возведенъ былъ въ графское достоинство. Указъ, возвѣстившій о томъ публикѣ, былъ слѣдующаго содержания: «Тайный Дѣйствительный Совѣтникъ Никита Панинъ «многимъ попеченіемъ о воспитаніи Нашего любезнѣйшаго «Сына доказалъ намъ ревность и усердіе свое; а притомъ «и порученныя сверхъ того многія государственныя, какъ вну- «треннія, такъ и иностранныя дѣла исправлялъ со многимъ «искусствомъ и успѣхомъ. Такожъ и братъ его, генералъ «Петръ Панинъ, служилъ Намъ всегда вѣрно и усердно. Въ «разсужденіи чего Всемилостивѣйше жалуемъ ихъ и потом- «ковъ ихъ Графами, повелѣвая Сенату, заготовя имъ на

(*) Съ этого мѣста начинается подлинная рукопись. Слѣдующій чрезъ 3 строки «Указъ» былъ напечатанъ въ Зеркаль Света съ небольшими измѣненіями.

— 219 —

«Графское достоинство дипломы, поднести Намъ къ подпи-
«саню.»

Въ 1769 году, при учрежденіи Совѣта, графъ Никита
Ивановичъ опредѣленъ членомъ онаго. Въ 1773 пожалованъ
въ первый классъ, или въ чинъ фельдмаршала. Въ 1782 го-
ду получилъ орденъ Святаго Владиміра при самомъ его уста-
новленіи.

Министерство его непрерывно цѣлыя двадцать лѣтъ про-
должалось. Въ теченіе оныхъ и внутреннія важнѣйшія дѣла
ему же поручаемы были. Словомъ, не было ни единаго
дѣла, относящагося до цѣлости и безопасности Имперіи, ко-
торое миновало бы его производства, или совѣта.

Здѣсь предстоялъ бы случай изобразить душу и сердце
сего почтеннѣйшаго мужа простымъ повѣствованіемъ всѣхъ
подробностей толь долговременнаго его дѣлами управленія;
здѣсь было бы мѣсто представить во всей истинѣ труды и
подвиги великаго его служенія: какую твердость и неустраши-
мость являлъ онъ въ происшествіяхъ, возмущавшихъ спокой-
ствіе души его; какъ въ теченіе двадцати лѣтъ боролся онъ не-
престанно то съ невѣжествомъ, то съ надменностію людей не-
воспитанныхъ, захватившихъ всю тусилун довѣренность кото-
рыя слѣдуютъ однимъ истиннымъ достоинствамъ; какъ отвера-
щалъ онъ устремленіе и ухищреніе сильныхъ, руководствуе-
мыхъ пристрастными своими видами на разрушеніе основанной
имъ внѣшней системы, пріобрѣтшей отечеству истинную сла-
ву; съ какимъ великодушіемъ терпѣлъ онъ всѣ и со всѣхъ сто-
ронъ оскорбленія; съ какимъ презрѣніемъ сносилъ всѣ ко-
варства мелкихъ душъ, искавшихъ уязвлять его привязками,
недостойными вѣка Екатерины II; но время жизни его такъ
еще ново, что важныя причины не допускаютъ открыть
подробности всего того, что безъ сомнѣнія чрезъ нѣкото-
рое время исторія предать потомству не оставитъ. И такъ
сему историческому извѣстію надлежитъ нынѣ ограничиться
однимъ псипленіемъ извѣстныхъ въ министерство его зна-
менитыхъ происшествій, въ предложеніи его правилъ при
управленіи дѣлами и при воспитаніи его августѣйшаго пи-
томца и наконецъ въ изображеніи душевныхъ его свойствъ,
пріобрѣтшихъ ему всеобщее почтеніе.

Знаменитыя происшествія министерства его были: 1) возве-
деніе на Польскій престолъ Піаста; 2) славная съ Портою вой-
на; 3) пріобрѣтеніе Бѣлоруссіи; 4) размѣнъ герцогства Голш-

10*

— 220 —

тинскаго на графства Ольденбургское и Дельменгорстское, въ
пользу младшей линіи Шлезвигъ-Готорпскаго Дома; 5) славный
съ Портою миръ; 6) медіація Россійская въ Тешенскомъ ми-
рѣ; 7) вооруженный неутралитетъ. Всѣмъ онымъ происшестві-
ямъ представленія его по большей части были первымъ осно-
ваніемъ, а труды его производили оныя въ действительное
исполненіе. Всѣ рескрипты къ военачальникамъ и мини-
страмъ, всѣ сообщенія и отзывы къ Дворамъ чужестраннымъ
примышляемы были имъ самимъ. Исторія его негоцій,
сокровенная нынѣ по государственнымъ причинамъ, будетъ
въ послѣдующія времена служить руководствомъ въ дѣлахъ
политическихъ и представитъ свѣту великость души его и
дарованій.

Правила его при управлініи политическими дѣлами состояли
главнѣйше въ томъ, чтобъ: 1) государство сохраняло свое
истинное достоинство, безъ предосужденія другихъ. Слѣд-
ствіемъ сего было признаніе Императорскаго титула Россій-
скихъ Государей и равенство между ихъ и другихъ Дво-
ровъ министрами. 2) Что великая Имперія, какова Россія,
не имѣть нужды притворствовать и что одно чистосерде-
чіе должно быть основаніемъ поведенія ея министерства.
Въ твердомъ сохраненіи сего правила графомъ. Панинымъ
всѣ чужестранные кабинеты были такъ увѣрены, что одно
слово его равнялось со всѣми священѣйшими обязатель-
ствами заключеннаго трактата. 3) Въ трактованіи дѣлъ лю-
билъ онъ образъ кроткій и ласковый, весьма свойственный
добродѣтельной душѣ его. Можно сказать, что всякій чу-
жестранный министръ, входившій къ нему въ кабинетъ съ
пасмурнымъ видомъ для трактованія какого-нибудь непріят-
наго дѣла, выходилъ отъ него доволенъ и восхищенъ его
бесѣдою. Таковы были правила публичнаго его поведенія по
внѣшнимъ дѣламъ. Вся Европа почитала въ немъ великаго
государственнаго мужа. Онъ пріобрѣлъ севершенную и не-
оцѣненную эстиму вѣрнаго Россіи союзника, государя пре-
мудраго, цѣлый свѣтъ дѣлами своими удивившаго.

По внутреннимъ дѣламъ гнушался онъ въ душѣ своей по-
веденіемъ тѣхъ, кои по своимъ видамъ, невѣжеству и раб-
ству составляютъ государственный секретъ изъ того, что въ
націи благоустроенной должно быть извѣстно всѣмъ и каж-
дому, какъ-то: количество доходовъ, причины налоговъ и
проч. Не могъ онъ терпѣть, чтобъ по дѣламъ гражданскимъ и

— 221 —

уголовным учреждались самовластіем частныя коммисії мимо судебных мѣстъ, установленных защищать невинность и наказывать преступленія. Съ содроганіем слушалъ онъ о всемъ томъ, что могло нарушить порядокъ государственный: пойдет ли кто съ докладомъ прямо къ государю о такомъ дѣлѣ, которое должно быть прежде разсмотрѣно во всѣхъ частяхъ сенатомъ; примѣтитъ ли противорѣчія въ сегодняшнемъ постановленіи противъ вчерашняго; услышитъ ли о безмольвномъ временщикамъ повиновеніи тѣхъ, которые по званію своему, обязаны защищать истину животомъ своимъ; словомъ, всякій подвигъ презрительной корысти и пристрастія, всякій обманъ, обольщающій очи государя или публики, всякое низкое дѣйствіе душъ, заматерѣвшихъ въ робости стариннаго рабства и возведенныхъ слѣпымъ счастіемъ на знаменитыя степени, приводили въ трепетъ добровѣтельную его душу.

Прежде нежели вступилъ онъ въ званіе свое при воспитаніи Его Императорскаго Высочества, покойная императрица Елисавета Петровна повелѣла представить себѣ планъ сего воспитанія. Для познанія правилъ его при толь великомъ служеніи, всего бы лучше было включить здѣсь то собственоручно имъ писанное мнѣніе, коимъ удовлетворилъ онъ тогда повелѣнію своей государыни; но оно своимъ пропстранствомъ выходитъ изъ предѣловъ сего историческаго извѣстія и для того представляются здѣсь токмо нѣкоторыя изъ него почерпнутыя мысли.

«Приготовя сердце великаго князя ко времени созрѣнія «разсудка, надлежитъ при первомъ онаго дѣйствіи вкоренить «въ душу его правило, что добрый государь не имѣетъ и «не можетъ имѣть ни истинной пользы, ни истинной славы «раздѣленными отъ пользы и славы его народа.

«Воспитатель долженъ съ крайнимъ прилежаніемъ, и такъ «сказать равно съ попеченіемъ о сохраненіи здоровья Его «Императорскаго Высочества, предостерегать и не допускать ни дѣломъ, ни словами ничего такого, что хотя мало «бы могло развратить тѣ душевныя способности къ добро-«дѣтелямъ, съ которыми человѣкъ на свѣтъ происходитъ, а «напротивъ того, приличными средствами оныя такъ рас-«пространять, чтобъ еще въ дѣтскихъ хотѣніяхъ у Его Вы-«сочества нечувствительно произрастала склонность и же-

— 222 —

«Ланіе къ добру и честности, претительность же къ дѣламъ «худымъ и честность повреждающимъ».

«При воспитаніи государя великаго князя надлежить «отдалить всякое излишество, великолѣпіе и роскошь, ис- «кушающія молодость. Дворъ его учредить такъ, чтобъ «украшеніемъ онаго были простая благопристойность и «добронравіе. Время ласкателямъ довольно впереди остается; но нѣтъ ничего излишняго въ лѣтахъ воспитанія для «тѣхъ, коп вѣрою и должностію обязаны пещись объ его «добродѣтеляхъ и о предостереженіи его отъ пороковъ.»

И дѣйствительно сей мудрый воспитатель не оставилъ ничего къ практическому исполненію своихъ правилъ. Ха- рактеръ души и просвѣщенный умъ Его Императорскаго Высочества доказываютъ, какое попеченіе принималъ его наставникъ украсить приличными знаніями природную остро- ту его и вселить въ душу его добродѣтель, — истинное основаніе народнаго блаженства. Остается желать вѣрнымъ сынамъ отечества, чтобъ въ грядущія времена питомецъ слѣдовалъ искреннимъ совѣтамъ своего воспитателя и пом- нилъ бы его наставленія, проистекавшія изъ глубины серд- ца, прилѣпленнаго къ нему усерднѣйшею горячностію. Тогда счастіе государя и народа было бы взаимное и непоко- лебимое.

По окончаніи воспитанія, то есть, по совершеніи брака Его Императорскаго Высочества, графъ Никита Ивано- вичъ, при многихъ благодѣяніяхъ, полученныхъ имъ отъ монаршія щедроты, удостоенъ былъ слѣдующимъ собст- венноручнымъ на россійскомъ языкѣ письмомъ Ея Импе- раторскаго Величества:

«Графъ Никита Ивановичъ! Совокупленные ваши труды въ воспитаніи Сына Моего и притомъ въ отправленіи дѣлъ обширнаго Иностранныго Департамента, которые вы несли и отправляли съ равнымъ успѣхомъ толико лѣтъ сряду, часто въ теченіе оныхъ во внутренности сердца Моего возбуждали чувства, раздѣляющія съ вами все бремя раз- личныхъ сихъ, силу человѣку данную, исчерпаемыхъ упраж- неній; по польза Имперіи Моей, по горячему Моему всег- дашнему попеченію о благомъ устройствѣ всего, Мнѣ отъ власти Всевышняго врученнаго, воспрещала мыслить преж- де времени облегчить васъ въ тягостныхъ упражненіяхъ, довѣренностію Моею вамъ порученныхъ. Нынѣ же, когда

— 223 —

приспѣла зрѣлость лѣтъ любезнѣйшаго Сына Моего, и Мы, на двадцатомъ Его году отъ рожденія, съ вами дожили до благополучнаго дня брака Его, то, почитая по справедливости и по всесвѣтному обыкновеніе воспитаніе Великаго Князя само собою тѣмъ окончаннымъ, за долгъ ставлю вамъ при семъ случаѣ изъявить Мое признаніе и благодарность за всѣ приложенные вами труды и попеченія о здравіи и украшеніи тѣлесныхъ и душевныхъ Его природныхъ дарованій, о коихъ, по нѣжности матерней любви и пристрастію, не Мнѣ пригоже судить; но желаю и надѣюсь, что будущія времена въ томъ оправданіемъ служить имѣютъ; о чемъ Всевышняго ежедневно молю усердно. Окончавъ съ толикимъ успѣхомъ, соединеннымъ съ Молмъ удовольствіемъ, важную таковую должность и пользуясь утѣшеніемъ, отъ нея вамъ справедливо происходящимъ, обратите нынѣ съ бодрымъ духомъ всѣ силы ума вашего къ части дѣлъ Имперіи, вамъ отъ Меня ввѣренной, и на сихъ дняхъ вновь вамъ подтвержденной, и доставьте трудами своими согражданамъ вашимъ желаемый Мною и всѣми твердый миръ и тишину, дабы дни старости вашей увѣнчаны были благословеніемъ Божіимъ благополучія всеобщаго, посяѣ безчисленныхъ трудовъ и попеченій. Пребываю вѣчно съ отмѣннымъ доброжелательствомъ»

### Екатерина.

Характеръ покойнаго графа Никиты Ивановича достоинъ былъ искреннѣйшаго почтенія и любви. Онъ имѣлъ твердость, свойственную душѣ великой. Никакія прельщенія, никакія устрашенія не могли никогда ее поколебать. Не было на свѣтѣ власти, которая могла бы заставить его предложить государю свое мнѣніе, или согласиться съ мнѣніемъ государя, вопреки внутреннему своему убѣжденію. Сею самою твердостію колико благъ сдѣлалъ онъ для отечества и колико золъ до него не допустилъ! Почтенъ былъ душевно отъ своихъ друзей и непріятелей. Титло честнаго человѣка дано ему было гласомъ цѣлой націи. Умъ его былъ чистый и проницаніе глубокое. Онъ зналъ человѣка и зналъ людей. Искусство его привлекать къ себѣ сердца людскія было неизреченное. Оно главнѣйше состояло въ томъ, что при первомъ свиданіи съ человѣкомъ умѣлъ онъ узнавать тотчасъ мѣру его разума и всегда своимъ умомъ такъ съ нимъ поравняться, что всякій послѣ своей

- 224 -

съ нимъ бесѣды ощущалъ къ нему привязанность п самъ
собою былъ доволенъ совершенно. Въ дѣлахъ, требующихъ
зрѣлаго разсмотрѣнія, не любилъ онъ поспѣшности. Сіе
подавало поводъ обвинять его медленностію. И дѣйстви-
тельно, характеръ его весьма удаленъ былъ отъ всякой
скоропостижности и пылкихъ движеній. Онъ охотно отла-
галъ дѣла, могущія терпѣть время; но должно отдать ему
и ту справедливость, что нельзя изъявлять ни бѣльшаго
рвенія, ни большей неутомимости, какую показывалъ онъ
въ дѣлахъ, требующихъ немедленнаго исполненія. Въ об-
ществѣ былъ прелюбезенъ. Онъ терпѣть не могъ, чтобъ
въ дружеской бесѣдѣ кто нибудь сдѣлалъ для него то,
чего въ отсутствіе его не захотѣлъ бы сдѣлать. Разговоръ
его былъ почти всегда веселъ; шутки пріятны, остры и
безъ всякой желчи. Доброта сердца его была безпримѣр-
ная; къ несчастнымъ сострадателенъ, гонимымъ заступникъ,
къ требующимъ совѣта искрененъ. Словомъ, не было ни-
кого и изъ незнакомыхъ ему согражданъ, который бы не
считалъ во всякой своей крайности послѣднимъ способомъ
къ спасенію идти къ графу Панину и, окривъ ему душу
свою, искать въ его добродѣтельной душѣ помощи или
совѣта. Сердце его никогда міценія не знало. Самые не-
пріятели его всегда устыжаемы были кроткимъ и ласко-
вымъ его взоромъ. Безкорыстіе было въ немъ соразмѣрно
щедрости и обѣ сіи добродѣтели были въ такой степени
совершенства, въ какой токмо могутъ обитать въ сердѣ
человѣка. Первое доказывается тѣмъ, что, по смерти его,
все движимое имѣніе продано и онымъ заплачено долгу
173,000 рублейъ; а недвижимое, могущее приносить годоваго
дохода съ небольшимъ двадцать тысячъ рублейъ, осталось
обремененнымъ полутораста тысячами рублями долгу. Ще-
дрости его не было примѣровъ прежде; да и послѣ едва
ли когда могутъ найтись подражатели. Изъ девяти тысячъ
душъ, ему пожалованныхъ, подарилъ онъ четыре тысячи
троимъ изъ своихъ подчиненныхъ, сотрудникамъ своимъ
въ отправленіи дѣлъ политическихъ (50). Одинъ изъ сихъ
облагодѣтельствованныхъ имъ лицъ умеръ при жизни графа
Никиты Ивановича, имѣвшаго въ немъ человѣка, привя-
заннаго къ особѣ его истиннымъ усердіемъ и благодар-
ностію. Другой былъ неотлучно при своемъ благодѣтелѣ
до послѣдней минуты его жизни и, сохраняя къ нему не-

— 225 —

поколебимую преданность и вѣрность, удостоенъ былъ всегда полной его во всемъ довѣренности. Третій заплатилъ ему за всѣ благодѣянія всею чернотою души, какая можетъ возмутить душу людей честныхъ. Снѣдаемъ будучи самолюбіемъ, алчущимъ возвышенія, вредилъ онъ положенію своего благотворителя столько, сколько находилъ то нужнымъ для выгоды своего положенія. Всеобщее душевное къ нему презрѣніе есть достойное возмездіе толь гнусной неблагодарности.

Кончина сего добродѣтельнѣйшаго мужа, приключившаяся 31 Марта 1783 года, поразила сродниковъ и друзей его внезапнымъ ударомъ. Здоровье его хотя было такъ слабо, что оно совокупно съ его положеніемъ отвлекло его собѣмъ отъ дѣлъ въ послѣдній годъ, но за нѣсколько мѣсяцевъ предъ смертію приходилъ онъ въ состояніе, несравненно предъ прежнимъ лучшее. Наканунѣ горестнаго сего происшествія былъ онъ здоровѣе и веселѣе обыкновеннаго; но поутру въ четыре часа, ложась въ постелю, вдругъ лишился онъ языка и памяти пораженіемъ апоплексическимъ. Вся возможная помощь въ присутствіи Ихъ Императорскихъ Высочествъ была тщетно подаваема. Чрезъ нѣсколько часовъ скончался онъ въ глазахъ возлюбленнаго питомца своего, для котораго онъ жилъ и къ которому привязанность его была нѣжнѣйшая и безпредѣльная. Въ тотъ моментъ, когда душа его разлучилась отъ тѣла, великій князь бросился предъ нимъ на колѣни и пѣловалъ руку его, орошая ее горчайшими слезами. Государына великая княгиня внѣ себя исторгнута была почти силою изъ сего несчастнаго дома. Стенаніе и вопль сродниковъ, друзей и слугъ изображали неизреченное дупѣвное ихъ страданіе. Домъ, въ которомъ за день видно было на всѣхъ лицахъ спокойное удовольствіе, превратился въ нѣсколько часовъ въ домъ лютѣйшаго отчаянія. Слухъ о кончинѣ его огорчилъ человѣкобивое сердце Ея Императорскаго Величества. Все, зависящее отъ монаршей ея власти къ утѣшенію оставшихся сродниковъ, всемилостивѣйшая государыня изъявила имъ образомъ самымъ лестнѣйшимъ для памяти покойнаго. Весь городъ былъ душевно огорченъ кончиною мудраго и добродѣтельнаго мужа. Казалось, что всякій со смертію его нѣчто потерялъ. Погребеніе его было 3 Апрѣля. Выносъ тѣла удостоенъ былъ присутствія Его

10**

— 226 —

Императорскаго Высочества. Прощаясь въ послѣдній разъ
съ своемъ другомъ и воспитателемъ, поцаловалъ онъ руку
его съ такимъ рыданіемъ, что не было человѣка, котораго
бы сердце не растерзалось жалостію и не наполнилось
внутреннимъ убѣжденіемъ о добротѣ сердца Наслѣдника
Россійскаго Престола. Всѣ знатныя особы, коимъ позво-
ляло здоровье, провожали тѣло его пѣшкомъ въ Невскій
Монастырь. Стеченіе народа было превеликое. При ону-
щеніи сродниками тѣла, рыданіе и стонъ раздавались по
всей церкви. Всееобщее сожалѣніе согражданъ и чужестран-
ныхъ ясно доказало, что кончина графа Никиты Ивано-
вича Панина есть потеря не токмо для Россіи, но и для
самаго человѣчества (*)

Сколь огорченъ былъ Его Императорское Высочество
кончиною графа Панина, и коликое онъ имѣлъ къ нему
почтеніе, можно увидѣть изъ нижеслѣдующаго письма, пи-
саннаго Его Императорскихъ Высочествомъ къ москов-
скому архіерею преосвященному Платону:

Ваше Преосвященство!

«Уже извѣстны Ваше Преосвященство о посѣтившей
«насъ печали смертію Графа Никиты Ивановича, извѣ-
«стны вы и о всемъ томъ, чѣмъ Я ему долженъ, слѣд-
«ственно и о обязательствахъ Моихъ въ разсужденіи его.
«Судите же, прискорбно ли душѣ Моей? Я привязанъ по
«долгу и удостовѣренію къ закону и несумнѣваюсь, что
«получающему награжденіе въ той жизни за добродѣтели
«всеконечно отрада и покой; но поелику души остающіяся
«еще со слабостямя тѣла соединены, то нельзя намъ не
«чувствовать печали отъ разлуки; раздѣлите оную со Мною,
«какъ съ другомъ вашимъ.

Павел.

(*) Здѣсь оканчивается рукопись. Заключеніе взято изъ «Зеркала Святą».

ДРУГЪ
ЧЕСТНЫХЪ ЛЮДЕЙ,
или
СТАРОДУМЪ.

ПЕРЮДИЧЕСКОЕ СОЧИНЕНИЕ, ПОСВЯЩЕННОЕ ИСТИНЬ (81).

Вотъ заглавіе, подъ которымъ издаваться будетъ на сей
1788 годъ новое періодическое сочиненіе подъ надзира-
ніемъ сочинителя комедіи *Недоросль*. Напрасно было бы
предварять публику, какого рода будетъ сіе сочиненіе, ибо
образъ мыслей и объясненія Стародума довольно извѣстны.
Цѣлый годъ состоять будетъ изъ двѣнадцати листовъ.
Первые четыре получить будетъ можно въ началѣ Мая,
вторые четыре въ началѣ Сентября, а послѣдніе четыре
въ началѣ будущаго года.

Подписка на сіе сочиненіе отворена у книгопродавца
Клостермана на слѣдующихъ кондиціяхъ:

Каждый экземпляръ, то есть двѣнадцать листовъ, стоить
будетъ одинъ рубль пятьдесятъ копѣкъ. Желающіе подпи-
саться благоволятъ внести сіи деньги и взять билетъ, съ ко-
торымъ въ первыхъ дняхъ Мая можно будетъ получить пер-
вые четыре листа и билетъ на достальные восемь листовъ,
кои раздаваться будутъ въ означенный срокъ непремѣнно.

Сіе сочиненіе хотя и готово, но прежде печатано не
будетъ, какъ развѣ подпишутся на семьсотъ пятьдесятъ
экземпляровъ до перваго Марта, послѣ котораго подписка
продолжаться не будетъ. Но ежели до сего числа на помя-
нутое количество экземпляровъ подписано не будетъ, то
сіе сочиненіе вовсе напечано быть не можетъ.

Переводы изъ сего періодическаго творенія вовсе исключ

— 448 —

чаются. Ни одно сочиненіе, гдѣ небудь напечатанное, въ
сей книге мѣста имѣть не можетъ. Словомъ, всѣ сочиненія
будутъ совсем новыя, а развѣ знакомыя потому, что нѣ-
которыя изъ нихъ въ публикѣ ходятъ рукописныя.

Имена подписавшихся при началѣ книги напечатаны бу-
дутъ и всѣ старанія приложатся, чтобы удовольствовать
почтенную публику и со стороны типографской части.

ПИСЬМО КЪ СТАРОДУМУ.

С.-Петербургъ, Января 1788.

Я долженъ признаться, что за успѣхъ комедіи моей:
Недоросль, долженъ я вашей особѣ. Изъ разговоровъ ва-
шихъ съ Правдинымъ, Милономъ и Софьею составилъ я
цѣлыя явленія, кои публика и донынѣ съ удовольствіемъ
слушаетъ; но какъ болѣзнь моя не позволяетъ мнѣ упраж-
няться въ родѣ сочиненій, кои требуютъ такого непрерыв-
наго вниманія и размышленія, каковыя потребны въ теа-
тральныхъ сочиненіяхъ; съ другой же стороны привычка
упражняться въ писаніи сдѣлала сіе упражненіе для меня
нуждою: то и рѣшился я издавать періодическое твореніе,
гдѣ разность матерій не требуетъ непрерывнаго вниманія,
а паче можетъ служить мнѣ забавою. Но чтобъ быть мнѣ
вѣрнѣе въ успѣхѣ труда моего, я назвалъ его вашимъ
именемъ и покорнѣйше васъ прошу принять въ немъ ис-
креннее участіе, сообщая мнѣ для помѣщенія въ сіо книгу
мысли ваши, кои своею важностію и нравоученіемъ, безъ
сомнѣнія, Россійскимъ читателямъ будутъ нравиться. Не
страшусь я строгости ценсуры, ибо вы конечно не напи-
шете ничего такого, чего бы напечатать было невозможно.
Вѣкъ Екатерины Вторыя ознаменованъ дарованіемъ Россі-
янамъ свободы мыслить и изъясняться. Недоросль мой,
между прочимъ, служить тому доказательствомъ, ибо на-
задъ тому лѣтъ за тридцать ваша собственная роль могла
ли бы быть представлена и напечатана? Правда, что есть
и нынѣ особы, стремящіяся угнетать дарованія и препят-
ствующія выходить всему тому, что невѣжество и порокъ
ихъ обличаетъ; но таковое немощной злобы усиліе, кромѣ
смѣха, ничего другаго нынѣ произвести не можетъ. И такъ,

— 229 —

я ласкаюсь, что вы, по ревности вашей къ общему благу,
не отречетесь вспомоществовать мнѣ въ моемъ предпріятіи
сообщеніемъ мнѣ всего того, что, какъ найдете вы, для
честныхъ людей, которыхъ по справедливости назвали вы
себя другомъ, можетъ быть пріятно и полезно. Моя же
благодарность къ вамъ равняться будетъ тому душевному
почтенію, съ которымъ навсегда пребываю, и проч.

Сочинитель Недоросля.

ОТВѣТЪ СТАРОДУМА.

Москва, Января 1788.

Съ удовольствіемъ соглашаюсь принять участіе въ ва-
шемъ периодическомъ сочиненіи. Я буду сообщать мысли
мои по мѣрѣ, какъ онѣ мнѣ въ голову приходить будутъ.
Краснорѣчія отъ меня не ожидайте, ибо вы сами знаете,
что я не писатель, а буду говорить полезныя истины для
того только, что мы, Богу благодареніе, живемъ въ томъ
вѣкѣ, въ которомъ честный человѣкъ можетъ мысль свою
сказать безбоязненно. Я самъ жилъ большею частію тогда,
когда каждый, слушавъ двоихъ такъ бесѣдующихъ, какъ я
говорилъ съ Правдинымъ, бѣжалъ прочь отъ нихъ стрем-
главъ, трепеща, чтобъ не сдѣлали его свидѣтелемъ воль-
ныхъ разсужденій о Дворѣ и о дурныхъ вельможахъ; но
чтобъ мой сей разговоръ приведенъ былъ въ театральное
сочиненіе, о томъ и помышлять было невозможно; ибо по-
гибель сочинителя была бы наградою за сочиненіе. Екате-
рина расторгла сіи узы. Она, отверзая пути къ просвѣще-
нію, сняла съ рукъ писателей оковы и позволила вездѣ
охотникамъ заводить вольныя типографіи, дабы умы имѣли
повсюду способы выдавать въ свѣтъ свои творенія. И
такъ, Россійскіе Писатели! какое обширное поле предсто-
итъ вашимъ дарованіямъ! Если какая рабская душа, оби-
тающая въ тѣлѣ знатнаго вельможи, устремится на васъ
отъ страха, чтобъ не терпѣть униженія отъ вашихъ обли-
ченій; если какой-нибудь безсовѣстный лихоимецъ дерз-
нетъ, подкапываясь подъ законы, простирать хищную руку
на грабежъ отечества и своихъ согражданъ: то перо ваше
можетъ смѣло обличать ихъ предъ трономъ, предъ отече-

— 230 —

ствомъ, предъ свѣтомъ. Я думаю, что таковая свобода писать, каковою пользуются нынѣ Россіяне, поставляетъ человѣка съ дарованіемъ, такъ сказать, стражемъ общаго блага. Въ томъ государствѣ, гдѣ писатели наслаждаются дарованною намъ свободою, имѣютъ они долгъ возвысить громкій гласъ свой противъ злоупотребленій и предразсудковъ, вредящихъ отечеству, такъ что человѣкъ съ дарованіемъ можетъ въ своей комнатѣ, съ перомъ въ рукахъ, быть полезнымъ совѣтодателемъ государю, а иногда и спасителемъ согражданъ своихъ и отечества. Дабы обѣщаніе мое о принятіи участія въ вашемъ сочиненіи было не на словахъ, а на дѣлѣ, сообщаю вамъ теперь же нѣ сколько писемъ съ моими отвѣтами. Вы можете помѣстить ихъ въ вашу книгу, если разсудите за благо; а я навсегда пребываю, и проч.

Стародумъ.

ПИСЬМО КЪ СТАРОДУМУ

отъ Дѣдиловскаго помѣщика Дурыкина.

Имѣя честь быть вашимъ сосѣдомъ, прошу не прогнѣваться, что я, безъ всякихъ моихъ заслугъ, утруждаю васъ симъ письмомъ. Я знаю, что вы въ Москвѣ много знакомцевъ имѣете и любите людей ученыхъ, а мои обстоятельства вотъ каковы:

Я имѣю шестерыхъ дѣтей: трехъ мужескаго и столько жъ женскаго пола. Для дѣвочекъ переманили мы отъ сосѣда мадаму, которая за ними смотритъ и за которою мы смотримъ; она называется мадамъ Лудо; неизвѣстно какой націи. Большой мой сынъ, Фединька, по семнадцатому году, читать и писать умѣетъ, а Митюшка и Павлинька еще не начинали грамотѣ. Митюшка матушкинъ сынокъ; съ нимъ надобно обходиться нѣжно, ибо онъ слабаго здоровья. Я хотѣлъ бы выписать изъ Москвы учителя, но только не нѣмца, ибо боюсь взять Вральмана. Не худо было бы, еслиъ вы сдѣлали милость посмотрѣли изъ университетскихъ студентовъ, а кондиціи мои при слагаю, пребывая впрочемъ...

Дурыкинъ.

— 231 —

Кондиціи для учителя дому Дурыкина.

1. Учитель долженъ быть изъ русскихъ, умѣть по французскому, по нѣмецкому, сочинять стихи, сколько по-требно для домашняго обихода. Не худо, чтобы онъ зналъ и ариометику.

2. На годъ дамъ ему двѣсти рублей, а онъ долженъ учить дѣтей моихъ со всею кротостію.

3. Жить онъ будетъ у меня въ домѣ; объдать съ камер-динеромъ.

4. А какъ я, по милости Божіей, имѣю чинъ генераль-скій, будучи отставленъ дѣйствительнымъ статскимъ совѣтникомъ, то я именно требую, чтобъ онъ въ разговорахъ со мною и съ женою давалъ намъ чаще ти-тулъ Превосходительства.

5. При гостяхъ въ наше присутствіе онъ садиться не долженъ.

6. Съ мадамою Лудо отнюдь не амуриться, дабы не подать худаго примѣра женѣ моей, а потомъ и дочерямъ.

7. При мнѣ и при женѣ моей ни шляпы, ни колпака отнюдь не надѣвать; но изъ человѣколюбія въ зимнее время дозволяю накрыться, и то когда метель большая.

8. Въ сутки будетъ онъ получать по три бутылки русскаго пива домашняго варенья.

9. Не худо, еслибъ онъ взялъ на себя вести мои приходныя и расходныя книги, а притомъ бы умѣлъ причесать ребятамъ моимъ волосы, также и парикъ бы мой взялъ подъ свой присмотръ.

10. Онъ долженъ исполнять все сіе условіе, подъ опасеніемъ, въ противномъ случаѣ, быть выгнату по шеѣ изъ дому; ибо я признаюсь, что нравъ у меня бѣшешой, да и будучи въ генеральскомъ чинѣ, можетъ быть, не могу воздержать себя противу студента, въ службѣ моей находящагося, хотя бы онъ и офицерскаго былъ чина.

ОТВѣТЪ СТАРОДУМА ДУРЫКИНУ.

Письмо ваше, государь мой, казалъ я одному университетскому профессору, который на просьбу мою о пріисканіи

— 232 —

въ домъ вашъ студента отвѣчалъ мнѣ письменно. Вотъ и письмо его.

*Стародумъ.*

## Письмо университетскаго профессора къ Стародуму.

Я говорилъ нѣкоторымъ нашимъ студентамъ о предлагаемомъ имъ мѣстѣ въ домѣ Его Превосходительства Дурыкина. Охотники есть, но правду сказать, большая часть ставятъ учительское званіе ниже себя, а хотятъ чиновъ; одинъ однакожъ объявилъ мнѣ свое желаніе быть учителемъ. Онъ изъ малороссіянъ, называется господинъ Срамченко—филологъ и философъ, а иные увѣряютъ, что и мартинистъ, но проситъ въ годъ не меньше трехъ сотъ рублей, хотя живетъ по духу, а не по плоти. Знаетъ пофранцузски, а больше полатыни, ариометику до тройнаго правила; отъ стиховъ однакожъ проситъ увольненія; объщаетъ воздавать Его Превосходительству должное почтеніе, но объдать съ камердинеромъ не соглашается. Предложеніе о чесаніи волосовъ и о надзираніи надъ его парикомъ почитаетъ себѣ обидою, ибо сіе называсть онъ рукодѣломъ. Расходныя и приходныя книги вести не берется. Отъ искушенія касательно мадамъ Лудо всемѣрно остерегаться будетъ, почему и я подозрѣваю его мартинистомъ.

Представился мнѣ еще молодой человѣкъ 22 лѣтъ; поучень изрядно. Я оставилъ его у себя объдать и нахожу, что жретъ безъ милосердія. Онъ требуетъ кромѣ объѣда и ужина, чтобъ данъ былъ ему добрый завтракъ, а не меньше и полдникъ, также чтобъ и предлагаемая порція пива была удвоена.

Господинъ Кераксинъ желаетъ также быть учителемъ, проситъ 250 рублей на годъ. Онъ знаетъ погречески, поеврейски, но не знаетъ порусски, что, кажется, для дѣтей Его Превосходительства и не нужно. Нынѣ, къ сожалѣнію, многіе изъ русскихъ дворянъ хотятъ дѣтей своихъ учить порусски; но по истинѣ, охота сія есть одна пустая затѣя; ибо самъ г-нъ Дурыкинъ грамотою ли дослужился до ти тула Превосходительства?

Цезуркинъ, ремесломъ піита, желаетъ также имѣть мѣсто у господина Дурыкина. Онъ объщаетъ каждый разъ, для

— 235 —

го друга. Паче всего не усугубляй одного зла другимъ, ни
одного дурачества другимъ, сильнѣйшимъ. Огонь, котора-
го не раздуваютъ, самъ скоро погасаетъ: вотъ подобіе стра-
стей. Сражаясь упорно съ ними, пуще ихъ раздражаешь;
не примѣчай ихъ, онѣ сами укротятся.

Познай все свое неразуміе. Мужъ твой старается
скрыть отъ тебя обиду, которую тебя дѣлаетъ, а ты ста-
раешься показать ему, что тебя она извѣстна. Развѣ не
чувствуешь ты, что срываешь завѣсу и что онъ не будетъ
имѣть причины воздерживаться и станетъ обижать тебя
явно? Пожалуй, не основывай любви своей на его ласкахъ,
но на его честности. Знай, что честность есть душа су-
пружескаго согласія. Прелести забавъ повергаютъ его на
колѣни предъ другою; но, возвращаясь къ тебе, ищетъ
онъ и любить находить милаго своего друга, раздѣляю-
щаго судьбу его; разсудокъ его влюбленъ въ тебя и толь-
ко страсть одна влечетъ его въ объятія твоей соперницы;
но страсти скоротечны; насыщеніе слѣдуетъ за ними скоро;
минута ихъ воспламеняетъ, минута погашаетъ.

Если мужчина не развращенъ вовсе, то къ презрительной
женщинѣ долго привязанъ быть не можетъ.

Скоро отстанетъ онъ отъ порочныхъ забавъ, кои стобютъ
всегда очень дорого. Мужъ твой не умедлить почувствовать,
что онъ вредитъ самъ себѣ, что разоряется и отважи-
вается потерять свое доброе имя. Онъ имѣетъ столько
разсудка, что не пойдетъ упорно на свою погибель. Онъ
познаетъ свою опасность и почувствуетъ необходимость
возвратиться на путь добродѣтели; права супруги призовутъ
его опять къ ней. Тогда онъ познаетъ прямую цѣну твою, не
возможетъ вспомнить безъ стыда о прошедшемъ своемъ пове-
деніи; тынайдешь его въ раскаяніи и любви твоей достойнымъ.

Паче всего, любезная Софья, оставь презрительнымъ
женщинамъ ихъ уловки. Кротость, вѣрность, стараніе о
домѣ, горячность къ дѣтямъ, уваженіе къ друзьямъ мужа
своего—вотъ уловки честной женщины.

Стыдись показывать ревность свою къ развратной. Одно
благороднѣйшее поревнованіе тебя достойно. Не уступай
въ добродѣтели женамъ добродѣтельнѣйшимъ. Не питай
злобы въ сердцѣ своемъ; будь всегда готова къ примире-
нію; благонравіе одно дѣлаетъ непріятелей нашихъ къ намъ
благосклонными; благонравіе одно дѣлаетъ женщину по-

— 236 —

чтенною. Одно оно даетъ женамъ владычество надъ мужь-
ями. Выбирай любое: или принудь мужа своего почитать
тебя, или будь его рабою.

Ты имѣешь способъ упрекать его въ дурномъ поведеніи;
сей способъ есть твоя добродѣтель. Ею пристыди его, ею
принудь его просить у тебя прощенія. Когда почувствуетъ
онъ всю свою несправедливость, когда увидитъ, что ты ее
не заслуживаешь (и какая была бы для него потеря,
еслибъ ты любить его перестала!), тогда онъ больше тебя
любить станетъ. Обыкновенно цѣна здоровья ощущается
послѣ болѣзни: равномѣрно несогласія любящихъ дѣлаютъ
примиреніе пріятнѣйшимъ.

Но буде ты внимать мнѣ не хочешь, то пожалуй про-
должай безумную свою ревность. Разсудокъ мужа твоего
боленъ; являй, что и твой не здоровѣе. Онъ отваживается
потерять свое доброе имя, теряй и ты свое. Онъ разо-
ряется: помогай ему въ разореніи; думая наказывать его,
наказывай себя. Но нѣтъ, Софьюшка, не вдавайся ты въ
сіи крайности. Скрывай страданія сердца твоего; терпи
великодушно. Вотъ способъ прекратить твое бѣдствіе. Я
никогда не перестану быть твоимъ искреннимъ другомъ.

Стародумъ.

Р. Ѕ. Сегодня никакихъ совѣтовъ не пишу я къ Милону,
дабы не подать ему подозрѣнія, что ты мнѣ на него жа-
ловалась. Со временемъ я и къ нему со всею искренностію
писать буду.

ПИСЬМО ТАРАСА СКОТИНИНА

КЪ РОДНОЙ ЕГО СЕСТРЪ ГОСПОЖЪ ПРОСТАКОВОЙ

Матушка сестрица! я по отпускѣ сего письма живъ, но
въ превеликомъ горѣ. Тебѣ не безъизвѣстно, что въ де-
ревенской жизни свиной заводъ мой составляетъ главное
мое удовольствіе. На сихъ дняхъ сдѣлалось у меня несча-
стіе: я чуть было не дошелъ до отчаянности. Лучшая моя
пестрая свинья, которую изъ почтенія къ покойной нашей
родительницѣ (ты знаешь, что я всегда былъ сынъ почти-
тельный) прозвалъ я ея именемъ: Аксинья скончалась отъ
зашущицы. Сколько ни старался я объ ея излѣченіи, но
вижу, что и свиные врачи не искуснѣе человѣческихъ.
Лѣчили нѣсколько мѣсяцевъ, денегъ перевели пропасть,

— 237 —

а кончилось дѣло кончиною моей дражайшей Аксиньи, ко-
торая была дороже жизни и всего завода. Она жила без-
порочно. Я между женщинами многихъ Аксиній знаю, но
моя жила ихъ цѣломудреннѣе. Какъ скоро мнѣ сказали,
что она трудна, съ тѣхъ поръ не выходилъ я изъ хлѣва
до послѣдняго ея издыханія. Она умирала геройски, не
показывая никакого знака нетерпѣнія. Я, будучи также
смертный, истинно, глядя на нее, учился умпрать.

Сіе несчастное приключеніе перемѣнило совѣемъ нравъ
мой. Мнѣ свѣтъ опостылѣлъ. Я чувствую, что потерялъ
прежнюю мою къ свиньямъ охоту; но надобно чѣмъ нибудь
заняться. Хочу прилѣпиться къ нравоученію, то есть, ис-
правлять нравы моихъ крѣпостныхъ людей и крестьянъ; но
какъ къ достиженію сего лучше взяться за кратчайшее и
удобнѣйшее средство, то находя, что словами я ничего
сдѣлать не могу, вознамѣрился нравы исправлять березой.
Всегдашняя склонность моя влекла меня къ строгости. Ли-
шась моей Аксиньи, не буду знать ни пощады, ни жалости,
а тамъ пусть со мною будетъ, что будетъ. Я хочу, чтобъ
дѣйствіе надо мною столь великой потери ощутили всѣ тѣ,
кои отъ меня зависятъ. Ты знаешь, матупіка, что всякую
мою досаду, кольми паче несчастіе, надъ людьми моими
вымѣщаю, и если между твоими крѣпостными найдутся
такіе, коихъ нравы исправлять надобно моимъ манеромъ,
то присылай ко мнѣ; а я на свою руку охулки не положу,
и всегда радъ тебя доказывать, что я твой

достойный братъ

Тарась Скотининъ.

ПИСЬМО СТАРОДУМА

КЪ СОЧИНИТЕЛЮ НЕДОРОСЛЯ.

Москва, февраля 1788 года.

На сихъ дняхъ попались мнѣ въ руки ходящія здѣсь ру-
кописныя два сочиненія: 1-е, Всеобщая Придворная Грам-
матика; и 2-е, Письмо Взяткина къ покойному Его Пре-
воссходительству, съ отвѣтомъ. Идея перваго сочиненія

- 239 -

**Отв.** На шесть.

**Вопр.** Какія подлыя души перваго рода?

**Отв.** Тѣ, кои сдѣлали несчастную привычку, безъ малѣйшей нужды, въ переднихъ знатныхъ господъ шататься вседневно.

**Вопр.** Какія подлыя души втораго рода?

**Отв.** Тѣ, кои, съ благоговѣніемъ предстоя большому барину, смотрятъ ему въ очи раболѣпно и алчутъ предузнать мысли его, чтобы заранѣе угодить ему подлымъ та-каньемъ.

**Вопр.** Какія суть подлыя души третьяго рода?

**Отв.** Тѣ, которыея предъ лицемъ большаго барина, изъ одной трусости, рады всѣ всклепать на себя небывальщины и отъ всего отпереться.

**Вопр.** А какія подлыя души рода четвертаго?

**Отв.** Тѣ, кои въ большихъ господахъ превозносятъ и тó похвалами, чѣмъ гнушаться должны честные люди.

**Вопр.** Какія суть подлыя души пятаго рода?

**Отв.** Тѣ, кои имѣютъ безстыдство за свои прислуги принимать воздаянія, принадлежащія однѣмъ заслугамъ.

**Вопр.** Какія же суть подлыя души рода шестаго?

**Отв.** Тѣ, которыея презрительнѣйшимъ притворствомъ обманываютъ публику: внѣ дворца кажутся Катонами; вопіютъ противъ льстецовъ; ругаютъ язвительно и безпощадно всѣхъ тѣхъ, которыхъ трепещутъ единаго взора; проповѣдуютъ неустрашимость; и по ихъ отзывамъ кажется, что они одни своею твердостю стерегутъ цѣлость отечества и несчастныхъ избавляютъ отъ погибели; но, переступая чрезъ порогъ въ чертоги государя, дѣлается съ ними совершенное превращеніе: языкъ, ругавшій льстецовъ, самъ подлаживаетъ имъ подлѣйшею лестію; кого ругалъ за полчаса, предъ тѣмъ безгласный рабъ; проповѣдникъ неустрашимости боится некстати взглянуть, некстати подойти; стражъ цѣлости отечества, если находить случай, первый протягиваетъ руку ограбить отечество; заступникъ несчастныхъ, для малѣйшей своей выгоды, радъ погубить невиннаго.

**Вопр.** Какое раздѣленіе словъ у Двора примѣчается?

**Отв.** Обыкновенныя слова бываютъ: односложныя, двусложныя, троесложныя и многосложныя. Односложныя: такъ, князь, рабъ; двусложныя: силенъ, случай, упалъ; троеслож-

— 240 —

НЫЯ: милостивъ, жаловать, уgoldать, и наконецъ много-
сложныя: Высокопревосходитeльство.

Вопр. Какіе люди обыкновенно составляютъ Дворъ?

Отв. Гласные и безгласные.

## ГЛАВА ВТОРАЯ.

### О ГЛАСНЫХ И О ЧАСТЯХ РѣЧИ.

Вопр. Чтò разумѣешь ты чрезъ гласныхъ?

Отв. Чрезъ гласныхъ разумѣю тѣхъ сильныхъ вель-
можъ, кои по большей части самымъ простымъ звукомъ,
чрезъ одно отверстіе рта, производятъ уже въ безглас-
ныхъ то дѣйствіе, какое имъ угодно. Напримѣръ: если
большой баринъ, при докладѣ ему о какомъ-нибудь дѣлѣ,
нахурясь скажетъ: о! —того дѣла вѣчно сдѣлать не посмѣ-
ютъ, развѣ какъ-нибудь перетолкуютъ ему объ ономъ дру-
гимъ образомъ и онъ, получа о дѣлѣ другія мысли, ска-
жетъ тономъ, изъявляющимъ свою ошибку: а! —тогда дѣло
обыкновенно въ тотъ же часъ и рѣшено.

Вопр. Сколько у Двора бываетъ гласныхъ?

Отв. Обыкновенно мало: три, четыре, рѣдко пять.

Вопр. Но между гласными и безгласными нѣтъ ли еще
какого рода?

Отв. Есть: полугласные, или полубояре.

Вопр. Что есть полубояринъ?

Отв. Полубояринъ есть тотъ, который уже вышелъ изъ
безгласныхъ, но не попалъ еще въ гласные; или, иначе
сказать, тотъ, который предъ гласными хотя еще безглас-
ный, но передъ безгласными уже гласный.

Вопр. Что разумѣешь ты чрезъ придворныхъ безгласныхъ?

Отв. Они у Двора точно то, что въ азбукѣ буква з, то
есть: сами собою, безъ помощи другихъ буквъ, никакого
звука не производятъ.

Вопр. Что при словахъ примѣчать должно?

Отв. Родъ, число и падежъ.

Вопр. Что есть придворный родъ?

Отв. Есть различіе между душею мужескою и женскою.
Сие различіе отъ пола не зависить: ибо у Двора иногда
женщина стоитъ мужчины, а иной мужчина хуже бабы.

Вопр. Что есть число?

— 241 —

**Отв.** Число у Двора значить счетъ: за сколько подлостей сколько милостей достать можно; а иногда счетъ: сколькими полугласными и безгласными можно свалить одного гласнаго; или же иногда, сколько одинъ гласный, чтобъ устоять въ гласныхъ, долженъ повалить полугласныхъ и безгласныхъ.

**Вопр.** Что есть придворный падежъ?

**Отв.** Придворный падежъ есть наклоненіе сильныхъ къ наглости, а безсильныхъ къ подлости. Впрочемъ, большая часть бояръ думаетъ, что всѣ находятся передъ ними въ винительномъ падежѣ; снискиваютъ же ихъ расположеніе и покровительство обыкновенно падежемъ дательнымъ.

**Вопр.** Сколько у двора глаголовъ?

**Отв.** Три: действительный, страдательный, а чаще всего отложительный.

**Вопр.** Какія наклоненія обыкновенно у Двора употребляются?

**Отв.** Повелительное и неопредѣленное.

**Вопр.** У людей заслуженныхъ, но безпомощныхъ, какое время употребляется по большей части въ разговорахъ съ большими господами?

**Отв.** Прошедшее, напримѣръ: я изранень, я служилъ, и тому подобное.

**Вопр.** Въ какомъ времени бываетъ ихъ отвѣтъ?

**Ств.** Въ будущемъ, напримѣръ: посмотрю, доложу, и такъ далѣе.

## ГЛАВА ТРЕТЬЯ.

### О ГЛАГОЛАХЪ.

**Воп.** Какой глаголъ спрягается чаще всѣхъ и въ какомъ времени?

**Отв.** Какъ у Двора, такъ и въ столицѣ никто безъ duty не живетъ, для того чаще всѣхъ спрягается глаголъ: быть должнымъ. (Для примѣра прилагается здѣсь спряженіе настоящаго времени, чаще всѣхъ употребительнѣйшаго:)

**Настоящее:**

- Я долженъ. Мы должны.

- Ты долженъ. Вы должны.

- Онъ долженъ. Они должны.

СОЧ. Ф. ВИЗ.

11

— 242 —

*Вопр.* Спрягается ли сей глаголъ въ прошедшемъ времени?

*Отв.* Весьма рѣдко: ибо никто долговъ своихъ не платитъ.

*Вопр.* А въ будущемъ?

*Отв.* Въ будущемъ спряженіе сего глагола употребительно: ибо само собою разумѣется, что всякій непремѣнно въ долгу будетъ, если еще не есть.

ПИСЬМО,

НАЙДЕННОЕ ПО БЛАЖЕННОЙ КОНЧИНѣ

НАДВОРНАГО СОВѣТНИКА ВЗЯТКИНА КЪ ПОКОЙНОМУ Его ПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВУ ***.

Москва, 1777.

Милостивый Государь и второй отецъ!

Съ крайнимъ сердца нашего обрадованіемъ, чему свидѣтель Господь сердцевидѣцъ, услышалъ я съ женою моею Ултою и съ дѣтьми нашими обоего пола, что Ваше Превосходительство, такъ сказать, изъ ничего, по единой Божеской благости, слѣпымъ случаемъ произведены въ большой чинѣ и посажены знатнымъ судьею, весьма въ непродолжительное время и безъ всякихъ трудовъ, по единой милости Создателя, изъ ничего всю вселенную создавшаго. Къ стопамъ Вашего Превосходительства упадая, просимъ рабски, не оставить насъ по дѣламъ нашимъ, которымъ и реестрецъ маленькій вкратцѣ приложить возъимѣлъ я дерзость, а при немъ прилагаю вамъ, Государю и отцу, стОрублевую ассигнацію, на первый случай, зная издревле благочестивую душу Вашего Превосходительства, предъ которой всяко даяніе благо и всякъ даръ совершень. Да и поистинѣ, Милостивый Государь и отецъ, жизнь наша краткая: не довлѣетъ пренебрегать такіе благознаменитые случай, въ которые Ваше Превосходительство можете пропрѣсть стяганія въ роды родовъ. Теперь-то пришло время благополучія нашего: истцы и отвѣтчики, правые и виноватые, богатые и убозіи, всѣ въ руцѣ Вашего Превосходительства. Что же касается до казны, то, по моему глупому разуму, нѣсть грѣха и до нее отъ времени до времени прикасаться; ибо не Ваше Превосходительство, такъ

— 243 —

другой, а казна никогда отъ рожденія въ цѣлости не бы-
вала, да и быть едва ли можетъ, да, и видно, таковъ по-
ложенъ ей предѣлъ, его же не прейде. При толикихъ удоб-
нымъ благополучіяхъ да не буду и я отриновенъ отъ бла-
годати Вашего Превосходительства, и не возможно ли,
Милостивый Государь и второй отецъ, перетащить меня
изъ Москвы въ С.-Петербургъ, хотя тѣмъ же чиномъ, для
прислугъ Вашему Превосходительству; а когда соизволите
усмотрѣть приращеніе интересовъ вашихъ моими усердными
и безпорочными трудами въ прiисканіи извѣстныхъ случаевъ
ради помянутаго приращенiя, то и о произведенiи меня
чиномъ отеческое попеченiе возъимѣете. Да еще жъ прошу
васъ, Государя и отца, о сынѣ моемъ Митюшкѣ, ежели
возможно, взять его къ себѣ хотя въ копiсты, а его Гос-
подъ наградить благоволилъ, что онъ къ приказнымъ дѣ-
ламъ весьма сроденъ, и уже подъ моимъ смотрѣнiемъ со-
чинилъ совсемъ новаго рода сводное уложенiе, прiискавъ
на каждое дѣло по два указа, изъ коихъ по одному отдать,
а по другому отнять ту же самую вещь неоспоримо повелѣ-
вается; такъ я и думаю, что пзъ него прокъ будетъ и онъ
удостоится отеческой вашей милости; на что и ожидаю
вашего указа. Истинно, Милостивый Государь и отецъ! те-
перь ваше, а по васъ и наше время настало; а на первый
случай хотя народу и тяжко будетъ, да когда въ произ-
водствахъ своихъ соблаговолите ссылаться на законы, къ
чему и убогiе Митюшкины труды могутъ пригодиться, то
по неволѣ замолчатъ наши недоброхоты. Государь и отецъ!
разсудите сами по чистой совѣсти: буде челобитчикъ и
отвѣтчикъ ищутъ своей пользы въ законахъ; то для чего
же судьѣ своей пользы не искать въ законахъ? Отъ тако-
вой выключки оборони насъ Вышній; а я по конецъ жизни
вѣчно и по гробъ мой до послѣдняго издыханiя пребываю,

Вашего Превосходительства,
Милостиваго Государя и отца,
всепокорнѣйшій слупа и рабъ,
Артемонъ Взяткинъ,
къ стопамъ повергались.

11*

— 244 —

Краткій реестр для напоминанія всеуниженнійшей просібы Надворнаго Совптника Взяткина, съ означеніем цьнь, клятвенно общаемыхъ Его Превосходительству за милюстивую протекцію и покровительство.

1. Имѣется межевое дѣло бывшаго Воеводскаго това-
рища, Антропа Шильникова, съ разными беззаступными
помѣщиками. Вмѣсто потребныхъ документовъ, коихъ ре-
ченный Шильниковъ нигдѣ отыскать не можетъ, да за-
ступитъ едино предстательство Вашего Превосходитель-
ства за ........................ 500 руб.

2. Ассесоръ Воровъ ищетъ мѣста въ дальнíchъ намѣстни-
чествахъ, дабы слухъ о производствахъ его не достигалъ
никогда до столицы. Человѣкъ онъ кроткій и славы не
любитъ. Чрезъ полгода, по прибытіи въ его мѣсто, не
преминетъ онъ Вашему Превосходительству повергнуть
чрезъ меня ........................ 500 руб.

Потомъ ежегодно, пока продлить Богъ вѣка Вашему
Превосходительству, по .................... 1000 руб.

3. Вдова штабъ-офицерша Бѣднякова, имѣющая вексель-
кое дѣло съ купцомъ Плутягинымъ, потащилась въ С.-Петербургъ искать правосудія. Не возможно ль, Государь и
отецъ, удостоить отеческимъ покровительствомъ реченнаго
Плутягина, и, не допуская до поданія челобитной, подъ
какимъ ни есть предлоготъ, выгнать изъ столицы реченную
вдову Бѣднякову? За таковое человѣколюбивое благодѣяніе,
которое въ настоящемъ случайномъ благополучіи Ваше Пре-
восходительство всего удобнѣе показать можете, реченный
купецъ подносить ........................ 500 руб.

4. Совѣтникъ Криводушинъ, находящійся въ пзвѣстномъ намѣстничествѣ, проситъ сильнаго рекомендательнаго письмеца Вашего Превосходительства, дабы онъ употребленъ былъ при рекрутскихъ наборахъ; и если, какъ надѣяться должно, будетъ онъ удостоенъ сей весьма важной для поправленія дѣла его комиссіи, то въ каждый таковой благополучный и вожделѣнный годъ Ваше Превосходительство навѣрное благоволите считать отъ него по. . . 1500 руб.

5. Находившийся при таможенныхъ сборахъ ассесоръ
Простофилинъ, котораго за весьма малое до казны прико-
совеніе бросили отъ мѣста, припадаетъ къ стопамъ Ва-
шего Превосходительства и проситъ, изъ единаго чело-

— 245 —

вѣколюбія, приложить милосердное попеченіе объ опредѣленіи его къ новому мѣсту, съ клятвеннымъ обѣщаніемъ, что онъ такъ мало до казны никогда не прикоснется и поставитъ себя въ состояніе, въ непродолжительномъ вре- мени, достойно и праведно возблагодарить Ваше Превосхо- дительство.

Наконецъ осмѣливаюсь упомянуть Вашему Превосходи- дельству и о моемъ страдальческомъ положеніи. До сихъ поръ въ здѣшнемъ правительствѣ не рѣшено еще извѣст- ное дѣло мое о безчестіи и увѣчья, по поводу данной мнѣ всенижайшему сильной пощечины отъ Его Высокоблагоро- дія г. маіора Неспускалова. Помилуйте, Государь и отецъ, не оставьте меня милостивою рекомендаціею къ здѣшнему начальству и испросите высокаго его покровительства въ скорѣйшемъ мнѣ полученіи опредѣленнаго по законамъ безчестія и увѣчья, какъ за сію, уже данную мнѣ поще- чину, такъ генерально и за всѣ могущія впредь со мной воспослѣдовать, дабы не при всякой новой оплеухѣ утру- ждать Ваше Превосходительство вновь о милостивомъ за- ступленіи.

## ОТВѣТЪ.

Мой государь, Артемонъ Власьевичъ.

Много благодарствую за пріятельское ваше писаніе, съ приложеніемъ извѣстной бумажки и реестра, по которому я учопилъ слѣдующее распоряженіе:

На 1. Шильниково дѣло я давно знаю. Еслибъ онъ по-пался къ другому, тобъ, конечно, обвиненъ былъ; по какъ я крѣпостныхъ документовъ никогда ни отъ кого не спра- шиваю, а рѣшу и заступаю по другимъ документамъ, каковыхъ соперникъ его не представляетъ мнѣ ни одного, а Шильниковъ пятьсотъ, то сей послѣдній можетъ быть увѣренъ, что всѣ законы возопіютъ противъ его соперника; но не забудь, мой пріятель, растолковать ему, что обѣщае- мые пятьсотъ документовъ мнѣ, не послужатъ нимало къ убѣжденію секретаря. Для него потребна по крайней мѣрѣ новая сотня документовъ. Онъ человѣкъ совѣсти весьма деликатной и за бездѣлицу души не покривить.

— 246 —

На 2. Воровъ мнѣ самому былъ пріятелемъ съ ребяче-
ства. Прилагаю объ немъ рекомендательное письмецо, въ
твердомъ упованіи, что онъ свой разсчетъ сдѣлалъ и объ-
щаемое мнѣ вѣрно доставлять станетъ. А ты, мой пріятель,
увѣрь его, чтобъ онъ никакихъ жалобъ не опасался; ибо
пока я бояринъ, онъ Воровъ и вся его родня будутъ вести
житіе благоденственное.

На 3. О Бѣдняковой далъ я сегодня же приказъ моему
канцеляристу, чтобъ онъ при вѣздѣ ея въ городѣ, за-
кричалъ на нее: *карауль!* въ Ямской, подъ предлогомъ яко
бы нѣкоего тяжебнаго дѣла; слѣдственно будетъ она про-
ведена прямо въ Государеву квартиру; а какъ по новости
ея въ городѣ, она порукъ по себѣ не найдетъ, да и я не
допущу, то можетъ она сидѣть въ тюрьмѣ до тѣхъ поръ,
пока согласится, не заѣзжая никуда, отправиться во-свояси.
Будь увѣренъ, мой пріятель, что пока я бояринъ, по тѣхъ
поръ для всѣхъ Бѣдняковыхъ Петербургъ будетъ тюрьма,
а тюрьма Петербургъ.

На 4. Рекомендательное письмо къ Н. Н., объ употреб-
лении совѣтника Криводушина къ рекрутскимъ наборамъ,
охотно при семъ прилагаю; а притомъ прошу внушить ему
яко бы отъ себя, чтобъ онъ не сильно налегалъ на помѣ-
щичьхъ, а прижималъ бы плотнѣе тѣхъ, за которыхъ не
кому вступиться. Сего послѣдняго правила держусь я и
самъ въ знатномъ моемъ состояніи, кольми паче маленькій
человѣкъ наблюдать оное долженъ.

На 5. Ассесоръ Простошинъ самъ виноватъ, для чего
потерялъ мѣсто. Я его за простоту любилъ, и какъ теперь
помню, наканунѣ допроса, учиненнаго ему о казенной кра-
жѣ, я призывалъ его къ себѣ и сколько разъ, увѣщевая
дружески, говорилъ ему: «Эй, отопрись, отопрись!»—Нѣтъ,
сударь, таки признался, повинился; вотъ за то и топчи
теперь площадь. Скажи ему однако, что я объ немъ по-
стараюсь; но что ест онъ еще разъ украдетъ мало, то
навсегда отъ него отступлюсь.

При семъ же прилагаю рекомендательное письмецо по
поводу данной тѣбѣ, пріятелю моему, пощечины. Будучи
въ малыхъ чинахъ, я и самъ пользовался безумною горяч-
ностію челобитчиковъ и съ такимъ успѣхомъ, что попстинѣ
цѣлый годовой окладъ мой выбиралъ иногда на однѣхъ
оплеухахъ. Но съ тѣхъ поръ, какъ я сдѣлался бояриномъ,

— 247 —

сія вѣтвъ моихъ доходовъ совершенно истребилась. Когда я, будучи въ маленькихъ чинахъ, обращался съ мелкимъ дворянствомъ, бывало за всякую бездѣлицу: выдеру льlistъ изъ дѣла, почищу ль да приправлю, того и смотрю, что обиженный мною, безъ дальнíchъ извиненій, шлепѣ меня по рожѣ. Но въ настоящемъ положеніи, что ни творю, никто не дерзаетъ меня въ очи избранить, нетолько завушить. Истинно, мой достойный пріятель, жалко видѣть, какъ въ большомъ свѣтѣ души мелки и робки!

Учиня тебѣ, мой государь и непицемѣрный пріятель, отвѣтъ на твое дружеское писаніе, прилагаю при семъ вкратцѣ тебѣ наставленіе, или краткую инструкцію, какія въ настоящемъ моемъ положеніи потребны мнѣ твои пріятельскія услуги:

1. Въ откровенности тебѣ скажу, моему государю, что здѣсь слово откупъ въ крайнемъ презрѣніи п поношенію, и называется монополія. Мое мнѣніе то, чтобъ сего слова никогда не употреблять, а все откупать, что возможно; ибо иногда одну вещь подъ разными именами не распознаютъ вовсе. Я положилъ откупъ называть законтрактованіемъ, и прошу тебя пріискать въ Москвѣ изъ старыхъ откупщиковъ къ новому законтрактованію какихъ вещей они сами пожелаютъ, лишь бы меня самого взяли въ половину, дабы я имѣлъ причину дать имъ надлежащую протекцію и покровительство.

ПИСЬМО ОТЪ СТАРОДУМА.

Москва. Февраля 1788 года.

Мнѣ случилось на сихъ дняхъ быть въ здѣшнемъ обществѣ, довольно многочисленномъ, а особливо дамъ было великое множество. Въ одной комнатѣ былъ разведенъ ка-минъ, около котораго стояли человѣкъ пять, шесть молодыхъ людей. Они, не взирая на присутствіе сидѣвшихъ въ той же комнатѣ знатныхъ п состарѣвшихся въ дѣлахъ государственныхъ особъ, разговаривали между собою непри-стойно громко и со всею невѣжескою дерзостью. Я пораз-вѣдалъ, кто они таковы. Мне сказано было, что они

— 248 —

молодые писатели. Я подошел къ нимъ поближе послушать ихъ бесѣды и нашелъ, что бесѣдовали они о литературѣ. Мнѣнія свои сказывали за рѣшенія, никакому пересуду не подверженныя. Одинъ изъ нихъ весьма язвительно шпынялъ надъ твореніями первыхъ нашихъ писателей и изъяснялся, что онъ самъ упражняется въ стихотворствѣ, но во французскомъ, а не въ россійскомъ; «ибо», сказалъ онъ съ насмѣшкою, «я боюсь войти въ соперничество съ великими людьми.» Молодой человѣкъ, съ нетерпѣніемъ насмѣшки его слушавшій, отвѣчалъ ему: «Вы напрасно боитесь войти въ соперничество съ нашими великими людьми; французское ваше краснорѣчіе доказываетъ, какой бы вы писатель были и по-русски. Россія имѣетъ ораторовъ, надъ которыми шутить не позволяетъся.» — «Я думаю», отвѣчалъ французскій стихотворецъ, «что Россія краснорѣчія вовсе не имѣетъ; ибо если собрать всѣ русскія краснорѣчивыя творенія, то книга выйдетъ не весьма огромная.» Послѣ сихъ словъ разговоръ сталъ у нихъ гораздо горячѣе и показывалъ, что бесѣдующіе молодые писатели знаніе имѣли весьма малое, а воспитанія никакого.

Возвратясь домой, подумалъ я о сей бесѣдѣ, и какъ не льзя не признаться, что наши витійственныя сочиненія составили бы весьма маленькую книжку, то размышлялъ я, отъ чего имѣемъ мы такъ мало ораторовъ? Никакъ нельзя положить, чтобъ сіе происходило отъ недостатка національнаго дарованія, которое способно ко всему великому, ниже отъ недостатка россійскаго языка, котораго богатство и красота удобны ко всякому выраженію. Истинная причина малаго числа ораторовъ есть недостатокъ въ случаяхъ, при коихъ бы даръ краснорѣчія могъ показаться. Мы не имѣемъ тѣхъ народныхъ собраній, кои витіи большую дверь къ славѣ отворяютъ и гдѣ побѣда краснорѣчія не пустою хвалою, но Претурою, Архонціями и Консульствами награждается. Демосѣенъ и Цицеронъ въ той землѣ, гдѣ даръ краснорѣчія въ однихъ похвальныхъ словахъ ограниченъ, были бы риторы не лучше Максима Тирянина; а Прокоповичъ, Ломоносовъ, Елагинъ и Поповскій въ Аөинахъ и Римѣ были бы Демосѣены и Цицероны; по крайней мѣрѣ церковное наше краснорѣчіе доказываетъ, что россіяне при равныхъ случаяхъ никакой націи не уступаютъ. Преосвященные наши митрополиты: Гавріилъ, Самуилъ,

— 249 —

Платонъ, суть наши Тиллотсоны и Бурдалу; а разныя мнѣ-
нія и голоса Елагина, составленные по долгу званія его,
довольно доказываютъ, какого рода и силы было бы рос-
сійское витійство, если бы имѣли мы гдѣ разсуждать о
законѣ и податяхъ, и гдѣ судить поведенія министровъ,
государственнымъ рулемъ управляющихъ.

Но между неисчетными благами, коьми Россия облагодѣ-
тельствована отъ Екатерины Вторыя, должно считать и
установленіе Российской Академіи. Сіе установленіе ко-
нечно много споспѣшествовать будетъ къ образованію и
обогащенію россійскаго слова. Слышу я, что Академія
упражняется въ составленіи россійскаго лексикона и грам-
матики. Безъ сомнѣнія, сей трудъ будетъ весьма полезенъ;
но кажется мнѣ, что между тѣмъ, какъ Академія симъ
занимается, можетъ она, подъ покровительствомъ предсѣ-
дательствующей въ ней толь знаменитой просвѣщеннымъ
своимъ разумомъ особы, дать упражненіе и тѣмъ россій-
скимъ писателямъ, кои не суть члены Академіи. Она
можетъ, по примѣру подобнымъ въ Европѣ установленій,
задавать ежегодно матеріи къ витійственнымъ сочиненіямъ,
награждая побѣдителя въ краснорѣчіи и возбуждая тѣмъ
соревнованіе между писателями. Россия имѣла между госу-
дарями своими великихъ благодѣителей, кои достойны бла-
годарности. Имѣла она также и между сынами своими
истинныхъ отечестволюбцевъ, которыхъ дѣла достойны
быть преданы потомству. Можно также задавать и матеріи
нравоучительныя, словомъ: упражнять писателей во всѣхъ
родахъ сочиненій и тѣмъ возращать россійскаго слова бо-
гатство, красоту и силу. Я есмь и проч.

Стародумъ.

РАЗГОВОРЪ

У
КНЯГИНИ ХАЛДИНОЙ.

(Письмо отъ Стародума).

Москва, Февраля 1788 года.

Сегодня былъ у меня одинъ изъ моихъ пріятелей, ко-
торый сказывалъ мнѣ, что вчера онъ званъ былъ объѣдать

11**

— 250 —

къ княгинѣ Халдиной, но пріѣхалъ къ ней такъ рано, что она еще одѣвалась и его принять не могла; почему введень былъ въ комнату подлѣ уборной ея, такъ что могъ слышать всѣ ея разговоры. Она много шумѣла съ своей дѣвушкою о нарядахъ; потомъ взглянула въ окошко и, увидѣвъ, что подъѣхали къ крыльцу санки: «Это санки Сорванцова», сказала княгиня съ веселымъ видомъ. «Пусти его сюда,» говорила она дѣвушкѣ своей. Чрезъ минуту пріятель мой увидѣлъ вошедшаго къ княгинѣ мужчину въ намѣстническомъ мундирѣ. Княгиня, въ веселомъ духѣ приставъ: «А! Сорванцовъ голубчикъ! здравствуй», сказала ему, «садись возлѣ меня. Откуда?»

Сорванцовъ. Изъ присутствія, княгиня. Ты знаешь, что я судья. Я тамъ такъ заспался, что насили очнуться могу. Часа четыре читали дѣло; всю эту пропасть мололи при мнѣ; а какъ закономъ не запрещено судьѣ спать, когда и гдѣ захочетъ, то я, сидя за судейскимъ столомъ, предпочтѣ лучше во снѣ видѣть бредъ, нежели на яву слышать вздоръ.

Княгиня. Не понимаю, какъ ты могъ съ твоимъ любезнымъ характеромъ сдѣлаться судьею! Знаешь ли что? Пока я за туалетомъ, разскажи мнѣ всю свою исторію. Дѣвка! румяны!

СОРВАНЦОВЪ. Она коротехонька. Я нарисую вамъ всю картину моей жизни, прежде нежели вы полщеки разрисовать успѣете. Мне уже за тридцать лѣтъ. Первыя восемнадцать, сидя дома, служилъ я отечеству гвардіи унтерофицеромъ. Покойникъ батюшка и покойница матушка выхаживали мнѣ ежегодно паспортъ для продолженія наукъ, которыхъ я, слава Богу, никогда не начиналъ. Какъ теперь помню, что просительное письмо въ Петербургъ о паспортѣ посылали они обыкновенно по ямской почтѣ, потому что при письмѣ слѣдовала посылка съ кускомъ штофа, адресованнаго на имя не знаю какой-то тетки полковаго секретаря. Какъ бы то ни было, я не зналъ, не вѣдалъ, какъ вдругъ очутился въ отставкѣ капитаномъ. Съ тѣхъ поръ жилъ я въ Москвѣ благополучно, потому что батюшка и матушка скончались и я остался одинъ господиномъ трехъ тысячъ душъ. Недѣли двѣ спустя послѣ ихъ кончины жестокое несчастіе лишило меня вдругъ тысячи душъ.

Княгиня. Боже мой! Какое же это несчастіе?

— 251 —

СОРВАНЦОВЪ. Несчастіе, которому, я думаю, въ свѣтѣ примѣра не бывало и не будетъ. Полтораста картъ убили у меня въ одинъ вечеръ, изъ которыхъ девяносто семь загнуты были сетелева!

Княгиня. Ахъ! это слышать страшно!

СОРВАНЦОВЪ. Послѣ этого несчастія хватился я за разумъ: пересталъ ставить большіе куши и маленькими въ полгода переставилъ я еще пятьсотъ душъ въ Каширѣ.

Княгиня. Какъ! Ты проигралъ и Каширскую, гдѣ лежать твои родители?

СОРВАНЦОВЪ. Я имъ тутъ лежать не помѣшалъ, княгиня! Сверхъ того, не изъ подлой корысти продалъ я деревню, гдѣ погребены мои родители. За то, что тѣла ихъ тутъ опочиваютъ, мнѣ ни полушки не прибавили.

Княгиня. Такъ и подлинно, ты предъ ними чистъ въ своей совѣсти.

СОРВАНЦОВЪ. И такъ съ полутора тысячью душами пронялся я за экономію: вошелъ въ коммерцію, сталъ продавать людей на службу отечеству, сталъ заводить въ подмосковной сововую охоту, сталъ покупать бѣгуновъ, чтобъ сдѣлать себѣ въ Москвѣ нѣкоторую репутацію. Ямской цугъ былъ у меня по Москвѣ изъ первыхъ; какъ вдругъ пораженъ я былъ лютѣйшимъ ударомъ, какой только въ жизни могъ приключиться моему честолюбію.

Княгиня. Ахъ, Боже мой! какое это новое несчастіе?

СОРВАНЦОВЪ. Я не зналъ, не вѣдалъ, какъ вдругъ изъ моего цуга выпрягли четверню и велѣли ёздить на парѣ. Этотъ ударъ такъ меня сразилъ, что я тотчасъ ускакалъ въ деревню и жилъ тамъ долго какъ человѣкъ отчаянный. Наконецъ очнулся. Я дворянинъ, сказалъ я самъ себѣ, и не созданъ терпѣть униженія. Я рѣшился или умереть, или по прежнему ёздить шестеркой.

Княгиня. Молодые люди! молодые люди! вотъ какъ вамъ всѣмъ думать надобно!

СОРВАНЦОВЪ. Я кинулся въ Петербургъ, гдѣ черезъ шесть недѣль преобразили меня въ надворные совѣтники. Я странный человѣкъ! Чтобы найти, чего ищу, ничего не пожалѣю. Слѣдствіемъ этого образа мыслей было то, что меньше нежели чрезъ годъ изъ надворныхъ совѣтниковъ перебросили меня въ коллежскіе. Теперь я наканунѣ быть статскимъ, а на завтра этого челобитную въ отставку, да

— 252 —

и въ Москку, въ которой, первые визиты сдѣлавъ шестер-
нею, докажу публикѣ, что я умѣлъ удовлетворить често-
любію.

Княгиня. О, если бы всѣ дворяне мыслили такъ бла-
городно и лошадямъ было бы гораздо легче! Ты сдѣлалъ
полезное дѣло и себѣ и ближнимъ. Твой поступокъ, мой
милый Сорванцовъ, содержитъ въ себѣ чистое нравоученіе.

Сорванцовъ. Я столько счастливъ, что нашелъ себѣ
подражателей. Я моимъ примѣромъ открылъ ту истину, что
чинъ заслуженный, ни чѣмъ не лучше чина купленнаго.

Княгиня. Не прогнѣвайся, голубчикъ! Сія истина не
весьма новая, ибо не ты первый купилъ себѣ право впря-
гать шесть лошадей. Я сама имѣла жениха оберъ-офицера,
но не позволила ему о бракѣ нашемъ и думать, пока не
будетъ онъ имѣть право возить меня четвернею. Покой-
ный мой князь принужденъ былъ согласиться на мое тре-
бованіе.

Сорванцовъ. Я удивляюсь, княгиня, какъ могла ты
ограничить свое честолюбіе только четвернею! Ты бы могла
предписать жениху снисканіе права на шесть лошадей.

Княгиня. Но, Сорванцовъ, голубчикъ! твое честолюбіе
выходило изъ мѣры. Ты хотѣлъ изъ капитановъ быть вдругъ
бригадирскаго чина. Я недавно читала Римскую Исторію и
нахожу, что твое честолюбіе есть Катилининское. Берегись,
Сорванцовъ, чтобы и тебя не постигъ какой-нибудь бѣд-
ственный конецъ!

Сорванцовъ. Я откроюсь тебе, княгиня, что каждую по-
чту изъ Петербурга съ трепетомъ писемъ ожидаю. Судьи,
мои товарищи, рѣшили одно дѣло, или, лучше сказать,
смошенничали. Обиженный нашелъ въ Петербургѣ покро-
вительство и, сказываютъ, что всѣмъ намъ бѣда будетъ.

Княгиня. Да ты неужели за одно былъ съ безсовѣстными
судьями?

Сорванцовъ. Нѣтъ, княгиня. Я согласился съ ними для
того, что не понималъ дѣла, и мнѣ пристойнѣе казалось
имъ не противорѣчить, нежели признаться, что я не по-
нимаю.

Княгиня. Ты имѣешь разумъ, Сорванцовъ. Я не по-
стигаю, какого бы дѣла ты понять не могъ.

Сорванцовъ. Оно писано было такимъ темнымъ сло-

— 253 —

гомъ, что безъ проницанія чрезъестественнаго понять
его никакъ не возможно.

Княгиня. А propos! (къ своей дпвушки) Ты мнѣ аннон-
сировала г-на Здравомысла; гдѣ жъ онъ?

Дѣвка (указывая на другую комнату). Вотъ здѣсь до-
жидается.

Княгиня. Проси его сюда. (Здравомыслъ входитъ).

Княгиня. Извините меня, сударь, что глупость людей моихъ заставила васъ сидѣть въ скукѣ. (Къ дпвкѣ) Развѣ ты не знаешь, что я при мужчинахъ люблю одѣваться.

Дѣвка. Да вѣдь стыдно, ваше сіятельство.

Княгиня. Глупа, радость! Я столько свѣтъ знаю, что мнѣ стыдно чего-нибудь стыдиться.

Здравомыслъ. Я, вошедъ сюда, помѣшалъ вашему раз-
говору, который, сколько я примѣтилъ, былъ довольно се-
рьёзенъ.

Княгиня. Если позволітё, мы разговоръ нашъ продолжать станемъ и просимъ васъ не скрывать отъ насъ вашихъ мыслей. (Сорванцову) Продолжай.

Сорванцовъ. Повѣрьте мнѣ, княгиня, что многія дѣла беззаконно рѣшаются сколько отъ безсовѣстности судей, столько и отъ безтолковости, съ которойю предложено дѣло.

Здравомыслъ. Не всегда судьи не понимаютъ дѣла для того, что оно предложено не ясно; весьма часто не понимаютъ для того, что не сдѣлали привычки къ дѣламъ и не пріобрѣли способности къ вниманію. Сія способность пріобрѣтается ученіемъ и чтеніемъ; но сколько у насъ людей, которые порядочно учились и имѣютъ навыкъ понимать читаемое? Я не требую судей ученыхъ, но, мнѣ кажется, судья долженъ быть неотмѣнно просвѣщенъ и умѣть грамотѣ, то есть, знать по крайней мѣрѣ правописаніе, чему, я самъ видѣлъ, не многіе у насъ умѣютъ; хотя и то правда, что запятая, не въ своемъ мѣстѣ поставленная, иногда перемѣняетъ существо самаго дѣла и слѣдовательно заставляетъ судей рѣшить неправильно.

Сорванцовъ. Но развѣ всему этому пособить не мож-
но? Развѣ не льзя завести добрыхъ судей, которые бы имѣ-
ли и знаніе и дарованіе понять дѣло?

Здравомыслъ. Мы видимъ, что у насъ объ этомъ и
помышляютъ. Когда въ россійскихъ городахъ заводятъ
университеты, то—стало намѣреніе есть готовить къ служ-

— 254 —

бѣ людей просвѣщенныхъ. Я хотѣлъ бы только, чтобы въ
университетахъ нашихъ преподавалась особенно Полити-
ческая Наука.

Сорванцовъ. Что вы чрезъ сію науку разумѣете?

Здравомыслъ. Разумѣю науку, научающую насъ пра-
виламъ благочинія; науку коммерческую и науку о государ-
ственныхъ доходахъ. Я хотѣлъ бы, чтобъ у насъ по симъ
предметамъ сочинены были на каждую часть особенныея
книжки, по коимъ бы преподавалась въ университетахъ
Политическая Наука. Симъ способомъ будетъ Россія имѣть
во всѣхъ частяхъ гражданской службы людей годныхъ и
просвѣщенныхъ. Я о семъ размышлялъ довольно, но боюсь
здѣсь распространиться, дабы не наскучить симъ вамъ и
тѣмъ, кои разговоръ нашъ читать будутъ.

Сорванцовъ. Я хотя и могу показаться вамъ голово-
рѣзомъ, однако вѣрьте мнѣ, что я хотѣлъ бы сію минуту
пойти ученикомъ въ тотъ университетъ, гдѣ могъ бы сдѣ-
латься годнымъ къ службѣ, и откуда вышедъ, зналъ бы я,
что получу мѣсто не то, гдѣ есть только вакансія, но то,
для котораго я учился и къ которому способенъ.

Здравомыслъ. Если бы я зналъ, что моя идея о заве-
деніи въ университетахъ класса Политической Науки най-
дена была полезною и угодною, я охотно составилъ бы мое
мнѣніе, какъ къ сему приступить удобнѣе. Находясь въ
чужихъ краяхъ, я видѣлъ самъ таковой классъ; имѣю
книжки, по коимъ Политическая Наука преподается, и го-
ворилъ съ тѣми людьми, кои преподаютъ сію науку, но,
признаюсь вамъ, что безъ особеннаго побужденія боюсь
вмѣсто удовольствія нажить какихъ-нибудь непріятностей
отъ тѣхъ людей, кои сами, пресмыкаясь въ невѣжествѣ,
думаютъ, что для дѣлъ ничему учиться не надобно

Сорванцовъ. Я слыхалъ пословицу: не учась, въ попы
не ставятъ.

Здравомыслъ. Съ тѣхъ поръ, какъ стали слѣдовать
сей пословицѣ, попы наши очевидно стали лучше и про-
свѣщеннѣе и сія часть гражданъ отправляетъ свою долж-
ность гораздо порядочнѣе. Я совершенно увѣренъ, что
еслибъ взято было за правило: не учась, въ судьи не опре-
делять, то бы между судьями невѣжество было гораздо
рѣже.

— 255 —

Сорванцовъ. Я по себѣ чувствую, что безъ просвѣщёнія человѣкъ есть сожалѣнія достойная тварь.

Здравомыслъ. Но развѣ нельзя унять грабителей и завести добрыхъ адвокатовъ?

Сорванцовъ. Сіе не невозможно, но трудно и требуетъ большаго времени.

Здравомыслъ. По крайней мѣрѣ, неужели нѣтъ средства пресѣчь взятки?

Сорванцовъ. Мудрено, сударь; ибо сверхъ того, что, кажется, сама природа одарила всякаго судью взяткоююю душею, многіе изъ нихъ съ честными правилами принуждены брать взятки. Вообразите судью честнаго человѣка. Онъ дворянинъ, имѣетъ родню и знакомство, то есть, живетъ въ обществѣ, имѣетъ дѣтей, требующихъ воспитанія; но нѣтъ у него, кромѣ жалованья, другихъ доходовъ; а жалованья получаетъ только 450 рубл. Скажите мнѣ ради Бога: какъ онъ можетъ содержать жену, дѣтей и домъ такою малою суммою и въ такое время, когда нужнѣйшія для жизни вещи взошли до цѣны невѣроятной? Хотя бы и не хотѣлъ, неволею долженъ сдѣлаться взяткобрателемъ. Вѣдь не всѣ судьи таковы, какъ напіе Г-ня Безкорыстъ. Онъ взятокъ никогда ни съ кого не беретъ, но за то, можно сказать, умираетъ съ голоду. Я скажу о себѣ; я имѣю достатокъ и если смощенничаю, то заслужу безъ всякой пощады вісѣлицу, равно какъ и всѣ тѣ ее всеконечно заслужили, кои награбя богатства, не отстаютъ отъ своего промысла и продаютъ публично правосудіе.

Княгиня. Но ты, любезный Сорванцовъ, имѣешь природный умъ. Ты ужасть какъ въ обществѣ ловокъ!

Сорванцовъ. Къ несчастію, мнѣ не дано было воспитанія. Родители мои имѣли о семъ словѣ неправильное понятіе. Они внутренно были увѣрены, что давали мнѣ хорошее воспитаніе, когда кормили меня бѣлымъ хлѣбомъ, никогда не давая чернаго; словомъ, чрезъ воспитаніе разумѣли они одно питаніе. Учить меня ничему не помышляли и природный мой умъ не получалъ никакого просвѣщенія. По-французски выучился я случайно. Г-жа Ліцемпра, моя внучатная тетушка, вздумала дѣтей своихъ учить по-французски. Тогда приѣхалъ въ Москву изъ Петербурга французъ, жившій до того въ Америкѣ. Сей французъ назывался, какъ теперь помню, Шевалье Какаду. Тетушка моя получила

— 256 —

къ нему симпатію и приняла его въ свой домъ въ наставники своимъ дѣтямъ. Она взяла отъ родителей моихъ и меня учиться вмѣстѣ съ дѣтьми своими. Я думаю, что не лишнее сдѣлаю, если оппшу вамъ характеръ моей тетушки и ея фаворита, а нашего наставника:

Тетушка моя выдавала себя въ свѣтѣ за чадолюбивую мать и върную супругу, за добрую хозяйку и за набожную женщину. Посмотримъ, такова ли она была въ самомъ дѣлѣ.

Въ учрежденіи комнатъ первое вниманіе обращаетъ она всегда на то, чтобъ дѣтская была гораздо далѣе отъ ея спальни; ибо крикъ малолѣтныхъ дѣтей ей нестерпимъ, хотя она нимало не скучаетъ лаянемъ трехъ болонскихъ собаченокъ и болтаннемъ сороки, коихъ держитъ непрестанно подлѣ себя. Вотъ доказательство ея чадолюбія!

Никакой слабости женщинамъ не прощаетъ; но послѣдній сынъ ея какъ двѣ капли воды походитъ на Шевалье Какаду. Вотъ ея супружеская вѣрность!

Княгиня. Сорванцовъ! у тебя языкъ злорѣчивый. Я тебя скажу о себѣ. Никто изъ дѣтей моихъ на отца не походитъ, а походятъ на тѣхъ друзей, кои къ намъ всегда невно ходили; по крайней мѣрѣ мнѣ отдадутъ ту справедливость, что друзья княгини Халдиной были не иные, какъ друзья мужа ея.

Сорванцовъ. На столъ тратитъ очень много, а ſсть нечего. Дѣти ходятъ оборванныя и почти босыя. Добрая хозяйка!

Въ церкви никогда никто ее не видитъ, но ни одного клуба, ни спектакля не пропускаетъ. Набожная женщина!

Шевалье Какаду, французъ пустоголовый, изъ побродягъ самая негодница, училъ насъ по-французски, то есть далъ намъ выучить наизустъ нѣсколько вокабуловъ и началъ съ нами болтать по-французскъ. Грамматикѣ насъ не училъ, считая, что она педантство.

Княгиня. Съ этой стороны онъ не вовсе ошибается. Я сама никакой грамматикѣ не училась, а изъясняюсь по-французски изряднехонько. Скажи мнѣ, какія правила и чувства вселялъ въ васъ Шевалье?

Сорванцовъ. Онъ вселялъ въ сердца наши ненависть къ отечеству, презрѣніе ко всему русскому и любовь къ французскому. Сей образъ наставленія есть обыкновенная система большей части чужестранныхъ учителей. Шевалье

— 257 —

нашъ былъ надмененъ, хвастливъ и неблагодаренъ. Над-
менность его состояла въ томъ, что онъ хозяевъ и слугъ
за людей не считалъ. По его словамъ, онъ зналъ всѣ науки,
которыя и намъ показать обѣщалъ. Особливо въ тѣлесныхъ
экзерциціяхъ выдавалъ себя за мастера. Сіи тѣлесныя эк-
зерциціи, которымъ и насъ онъ обучалъ, состояли въ томъ,
что заставлялъ онъ насъ распускать золото.

Княгиня. А въ чтеніи упражнялись ли вы когда?

СОРВАНЦОВЪ. Никогда; да я думаю, что нашъ Шевалье
и самъ не умѣлъ грамотѣ; ибо я его ни за книгой, ни съ
перомъ въ рукахъ никогда не видывалъ. Позволь, княгиня,
докончить характеръ бывшаго моего учителя. Онъ пріѣхалъ
въ Москву въ самой нищенской бѣдности. Тетка моя на-
купила ему бѣлья и взяла въ свой домъ, обезпеча его во
всемъ нужномъ. Въ благодарность за то, когда у насъ
бывали гости, не пропускалъ онъ случая дерзкимъ своимъ
поведеніемъ показывать всѣмъ, въ какой связи находится
онъ съ хозяйкою. Вотъ, княгиня, какъ провелъ я первую
мою молодость! Вошедъ въ свѣтъ, имѣлъ я несчастіе по-
пасть на весьма худое общество, гдѣ меня дурачили и
обыгрывали. Но случайно познакомился я въ Москвѣ съ
однимъ молодымъ человѣкомъ, который имѣлъ просвѣщеніе
и хорошее поведеніе. Онъ пріучилъ меня къ чтенію книгъ
и открылъ мнѣ, въ какомъ невѣжествѣ я пресмыкаюсь.
Разсудокъ, который природа мнѣ даровала, родилъ во мнѣ
охоту выкарабкаться изъ кучи тѣхъ презрительныхъ не-
вѣждъ, кои ни Богу, ни людямъ не годятся. Я не скажу,
чтобъ сіе мое стараніе имѣло успѣхъ совершенный. Недо-
статки воспитанія моего часто наружу выказываются. По
крайней мѣрѣ, не ставлю я моего невѣжества, подобно
многимъ, себѣ въ достоинство и за перемѣну моихъ мыслей
почитаю себя вѣчно обязаннымъ тому молодому почтенному
человѣку, который наставилъ меня на стезю правую.

Княгиня. И мое воспитаніе было одно питаніе. Лучшую
мою молодость провела я въ Москвѣ и такая была пречуд-
ная, что многія матери запрещали дочерямъ своимъ имѣть
со мною знакомство. Обожателей было у меня ужасное
множество, и чѣмъ поведеніе мое было нескромнѣе, тѣмъ
была я славнѣе. Я не имѣла никого, кто бы меня остеречь
могъ и чьи совѣты умѣрили бы пылкость моего характера

— 258 —

и чувствительность сердца моего. И то и другое сохраняю
я до сего дня.

ЗДРАВОМЫСЛЪ. То есть, съ вашимъ сіятельствомъ сбу-
дется пословица: *Каковъ человекъ въ колыбельку, таковъ и
въ могилку.*

Вотъ вамъ весь разговоръ, такъ какъ я имѣю его отъ
пріятеля моего Здравомысла. Вы можете помѣстить его въ
ваше періодическое твореніе. Характеры княгини и Сор-
ванцова, кажется, списаны съ натуры, и идея Здравомысла
о заведеніи класса Политической Науки достойна того,
чтобъ не оставить ее безъ вниманія. Я есмь и проч.

Стародумъ.

НАСТАВЛЕНІЕ ДЯДИ

СВОЕМУ ПЛЕМЯННИКУ.

«Философы и нравоучители списали многія стопы бумаги
о наукѣ жить счастливо; но видно, что они прямаго пути
къ счастію не знали, ибо сами жили почти въ обѣдности,
то есть, несчастно. Правда, что нѣкоторые изъ нихъ на-
жили великія богатства, но они въ жизни своей поступали
совсѣмъ пначе, нежели писали. И кто знаетъ, не съ умыслу
ли они преподавали людямъ ложныя правила къ счастію,
дабы однимъ имъ пользоваться философскимъ камнемъ.

«Я почитаю за долгъ дяди остеречь тебя, мой любезный племянникъ, отъ сихъ нравоучительныхъ вралей и преподать тебя тотъ способъ достичь до счастія, которымъ я самъ столь благополученъ. «Будь добросердеченъ, благотворителенъ и трудолюбивъ», говорилъ мнѣ, умирая, мой покойный родитель. Я и былъ чистосердечентъ: говорилъ правду, обличалъ порокъ и невѣжество, хвалилъ угнетенное достоинство, имѣлъ твердость говорить иногда пстину и большимъ боярамъ. Былъ я также и благотворителенъ: малое пмѣніе мое охотно раздѣлялъ съ неимущими; иногда за обѣдныхъ ручался, когда самъ помочь не могъ. А дабы послѣдніе пункты завѣщанія родительскаго исполнить, при-

— 259 —

лѣпился я къ ученію и пріобрѣлъ по возможности нѣкоторыхъ
знанія, уповая, что они мнѣ въ свѣтѣ пригодятся. Но, къ
крайнему сожалѣнію, скоро усмотрѣлъ я, что худо разумѣлъ
моего родителя, или что онъ не зналъ большаго свѣта.

«Чистосердечіе мое произвело на меня великія гоненія;
имъ нажилъ я многихъ непріятелей. Благотвореніе довело
меня въ долги, а знанія мои возбудили ко мнѣ зависть и
ненависть одного знатнаго невѣжды, который просвѣщеніе
считалъ вреднымъ для государства. Жестокая болѣзнь от-
крыла мнѣ наконецъ глаза пя увидѣлъ неразуміе моей
системы. Всѣ меня оставили. Неожиданная помощь одной
человѣколюбивой особы извлекла меня, такъ сказать, изъ
челюстей смерти. Непріятели мои торжествовали. Друзья
мой сами были небогаты; а знатныя особы, кои увеселялись
забавнымъ моимъ нравомъ, когда я былъ здоровъ, нахо-
дили, можетъ быть, настоящее положеніе мое забавнымъ;
ибо они оставилъ меня безъ всякой помощи. Какъ скоро
стало мнѣ легче—«перемѣни свою систему», сказалъ я самъ
себѣ. И какъ всякій человѣкъ охотно изъ одной крайности
въ другую переходить, то рѣшился я дѣлать совсемѣмъ про-
тивное тому, чтò прежде дѣлалъ: чтò бранилъ, то сталъ
хвалить; всякій знатный человекъ находилъ во мнѣ защит-
ника своему жестокосердію пли глупости. Съ самаго утра
бѣгалъ я по переднимъ знатныхъ господъ и не стыдился
трусить даже и передъ ихъ камерднерами. Если кому да-
дутъ ленту, пли знатный чипъ, то у меня черезъ полчаса
поспѣвала ода, которую тѣмъ больше хвалили, чѣмъ меньше
было въ ней смыслу. Дамы тѣмъ больше мною были доволь-
ны, чѣмъ безстыднѣе выхвалялъ я красоту ихъ и душевное
достоинство. «C'est un bon diable», говорили обо мнѣ знат-
ные.—«Онъ отнюдь не такъ опасенъ, какъ мы его считали»,
говорили обо мнѣ тѣ, кои прежде пера моего боялись. «Il
a beaucoup d'esprit», отзывались обо мнѣ дамы.

«Какъ скоро слухъ о перемѣни системы моей по городу
распространился, то рѣшился я идти на поклонъ къ тому
самому знатному невѣждѣ, который прежде былъ моимъ
гонителемъ. Онъ предложилъ мнѣ въ отдаленной сторонѣ
мѣсто, къ которому не пимѣлъ я ип малѣйшей способности.
Я ему признался въ томъ. «Привыкнешь, другъ мой», от-
вѣчалъ онъ мнѣ, «любшь будь скроменъ и не пиши стиховъ,
которыхъ я терпѣть не могу. Станемъ жить дружно; ста-

— 260 —

райся, чтобъ я былъ тобою доволенъ, а я о тѣбѣ буду
имѣть попеченіе.» Скоро я былъ опредѣленъ къ мѣсту мо-
ему и, не взирая на мое невѣжество, всѣ удивлялись моему
знанію и способності, что и не чудно; ибо предмѣстникъ
мой, по общему всѣхъ признанію, былъ во сто разъ меня
глупѣе и неспособнѣе. Льстивыя похвалы мои, которыми
безстыдно осыпалъ я моихъ начальниковъ, пріобрѣли мнѣ
скоро ихъ довѣренность. Они избрали меня къ произведенію
въ дѣйство нѣкотораго новаго проекта, относительно до
необходимой въ жизни потребности.

«Я взялъ въ свои совѣтодатели нашего секретаря и съ
помощію его нажилъ въ полгода около пяти тысяч рублей,
съ которыми пріѣхалъ въ столицу. На другой день, по при-
бытіи моемъ, поднесъ я двѣ тысячи рублей супругѣ новаго
моего покровителя, а прежняго гонителя. Мои двѣ тысячи
рублей произвели весьма полезное для меня дѣйствіе. По-
кровитель мой расхвалилъ мое въ дѣлахъ знаніе и обѣ-
щалъ мнѣ свою милость.

«Въ сіе самое время одинъ любимецъ знатнаго господина
хотѣлъ выдать замужъ свою любовницу, которая была на
его содержаніи. Супруга прежняго моего гонителя, моя но-
вая покровительница, въ благодарность за мои двѣ тысячи
рублей, вздумала сватать меня на сей честной дѣвушкѣ и
обѣщала мнѣ въ столицѣ весьма выгодное мѣсто. Наблю-
дая новую мою систему, я согласился на сіе предложеніе.
Сватьба моя была великолѣпна. Благодѣтель жены моей
сыгралъ ее на своемъ иждивеніи. А какъ молодая моя су-
пруга была набитая дура, но превеликая красавица, то
прежній другъ ея не отмѣнилъ къ ней своей дружбы и у
меня исподоволь народилось дѣтей великое множество.
Весьма выгодно имѣть жену красавицу, ибо всѣ знатные
друзья такъ горячо пеклись о моемъ счастіи, какъ надле-
житъ добрымъ свойственникамъ. Всѣ мои непріятели исчез-
ли; достатокъ мой умножался такъ, какъ будто бы было
надъ домомъ моимъ благословеніе Божіе. Я сталъ жить
гораздо шире, давать обѣды, балы и концерты; но звалъ
только тѣхъ, отъ кого надѣлся быть награжденъ щедро,
такъ что пиръ, который стоилъ пятьсотъ рублей, приносилъ
мнѣ тысячи двѣ. Скоро купилъ я каменный домъ, а между
тѣмъ все жаловался на долги, и хотя жаловано мнѣ было
довольно награжденій, но я разглашалъ себя въ долгу не-

— 261 —

оплатномъ. Не дозольно того, любезный племянникъ, что я оставилъ чистосердечіе, но отучилъ себя и отъ добро-сердечія.

«Сначала стоило мнѣ труда слышать стонъ бѣдныхъ съ хладнокровіемъ; но повѣрь мнѣ, сердце богатаго человѣка скоро каменѣтъ. Теперь я думаю, что магкосердечный человѣкъ весьма богатъ быть не можетъ.

«Наконецъ я такъ привыкъ къ нечувствительности, что ниже помышлялъ о бѣдныхъ людяхъ. Съ книгами моими, составлявшими мое главное удовольствіе, я совсемъ разстался.

«Я потерялъ пріятность въ обхожденіи, вкусъ къ хорошимъ вещамъ и душа моя унизилась; но сіе униженіе души помогло къ моему возвышенію. Начальники мои, имѣвшіе подлыя душонки, рады были имѣть меня подчиненнымъ. Ты видишь, любезный племянникъ, что пути къ богатству, то есть, къ счастію, гораздо короче и глаже, нежели какъ болтаютъ о томъ нравоучающіе врали. Но буде ты въ ономъ сомнѣваешься, то разсмотрі своихъ согражданъ и ты найдешь, что большая часть изъ нихъ одолжена за свое богатство и знатность своему лицемѣрію, жестокосердію, невѣжеству и женамъ.»

Я сожалѣю (и каждый читатель, безъ сомнѣнія, со мною сожалѣть будетъ), что во всемъ сродническомъ наставлениі нѣтъ слѣда добраться, въ которой землѣ жилъ сей богатомыслящій дядя; надобно однакожъ думать, что не事宜у нами: ибо гдѣ у насъ люди, кои бы наживались при исполненіи полезнаго установленія, относительно до первыхъ потребностей въ жизни? Богачей жестокосердыхъ и глупыхъ красавицъ у насъ также вовсе нѣтъ, какъ меня увѣряютъ.

«Ты, мой любезный племянникъ», продолжалъ дядя свое наставленіе, «долженъ видѣть, какъ я старость мою теперь доживаю и приближаюсь къ концу. Какъ скоро я обогатился и сталъ жить порядочно домомъ, то началъ чувствовать гласъ совѣсти. Видя жену мою въ безпутствѣ, долженъ я, по системѣ моей, терпѣть всѣ ея безпорядки. Я не могъ самъ отъ себя скрыть, что всѣ добрые люди считаютъ меня бездѣльникомъ. Богатый мой домъ сталъ

— 262 —

ДЛЯ МЕНЯ АДОМЪ И Я, КАЗАЛОСЬ, СЛЫШУ СТОНЪ БЪДНЫХЪ, КО-
ИХЪ Я РАЗОРИЛЪ ЗЛОДЪЙСКИ. НАКОНЕЦЪ, НА ПРОШЛОЙ НЕДЪЛѣ
БЫЛЪ Я НА ЗРѣЛИЩѣ, КОТОРОЕ ВѣЧНО НЕ ВЫЙДЕТЪ ПЗЪ МОЕЙ
ГОЛОВЫ. ПРИЯТЕЛЬ МОЙ ВОРОВЪ, УМИРАЯ, ПРИЗВАЛЪ МЕНЯ КЪ
СЕБѣ. Я БЫЛЪ СВИДѣТЕЛЕМЪ, КАКЪ МЕРЗКАЯ ДУША ЕГО ВЫХО-
ДИЛА ИЗЪ СКАРЕДНАГО ТѣЛА. ТУТЪ УЗНАЛЪ Я СПРАВЕДЛИВОСТЬ
СИХЪ СЛОВЪ: СМЕРТЬ ГРПШНИКОВЪ ЛЮТА. ОНЪ ВЪ ПОСТЕЛѣ
СВОЕЙ ТЕРЗАЛСЯ ДУШЕВНО ГОРАЗДО СИЛЬНѣЕ, НЕЖЕЛИ ИНОЙ ВОРЪ
СТРАЖДЕТЪ НА ПЛОЩАДИ. ПО ИСХОДѣ ДУШИ ЕГО, НА ВСЕХЪ
ЛИЦАХЪ ВИДНО БЫЛО УДОВОЛЬСТВІЕ, СМѣШАННОЕ СЪ ПРЕЗРѣНІ-
ЕМЪ КЪ ПОКОЙНИКУ.

«ЧУВСТВУЯ, ЧТО И МНѣ УМИРАТЬ БУДЕТЪ ДОЖНО ТАКЪ ЖЕ
МУЧИТЕЛЬНО, ПЕРЕМѣНИЛЪ Я ОПЯТЬ СВОЮ СИСТЕМУ И, СЛУШАЯ
ГЛАСА СОВѣСТИ, СКОККО МОСКОМ, УДОВЛЕТВОРЯЮ ТѣХЪ, КОИ ОТЪ
МЕНЯ ТЕРПѣЛИ; А ТЕБЯ, ЛЮБЕЗНЫЙ ПЛЕМАННИКЪ, ПРОШУ, БУДЬ
ЧИСТОСЕРДЕЧЕНЪ, НО ЗНАЙ, ЧТО НЕ ВСЕГДА И ВСЯКУЮ ИСТИНУ
ГОВОРИТЬ НАДОБНО. БУДЬ БЛАГОТВОРИТЕЛЕНЪ, НО НЕ РАЗСРОИ-
ВАЙ СВОЕГО СОСТОЯНІЯ. БУДЬ ТРУДОЛЮБИВЪ И ПРИЛѣПЛЯЙСЯ КЪ
УЧЕНІЮ, НО НЕ ВОЗМЕЧТАЙ О СВОЕЙ МУДРОСТИ. ВОТЪ ВСЕ ТО,
ЧѣМЪ Я ОКАНЧИВАЮ МОЕ НАСТАВЛЕНІЕ.»

— 263 —

РАЗСУЖДЕНІЕ

О СУЕТНОЙ ЖИЗНИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ.

(На случай смерти князя Потемкина-Таврическаго.)

Внезапная кончина вельможи, восшедшаго на самый верхъ
могущества и славы, привела мнѣ на память нѣкоторыя
мѣста изъ священныхъ твореній Царя Давида. И дѣйстви-
тельно, я никого не знаю, кто бы такъ живо изобразилъ
бренность суетной жизни человѣческой, какъ сей боговдох-
новенный мужъ. Поучительныя его мысли собралъ я здѣсь
съ присовокупленіемъ моихъ разсужденій не для чего иного,
какъ въ собственное мнѣ душевное наставленіе, дабы, про-
читывая сіе, напоминалъ себѣ чаще часъ смертный и къ
нему всегда приуготовлялся. Какъ скоро до слуха моего
дошло извѣстіе о сей кончинѣ, то въ ту жъ минуту я
вспомнилъ сіе мѣсто изъ Давида: *Видпхъ человѣка яко кед-
ры Ливанскія; мимо идохъ — и се не бь! Преходя мысленно,
какъ стремился онъ къ приобрѣтенію славы міра сего и къ
стяжанію земныхъ сокровищъ, ощутилъ я всю истину дру-
гаго псалма Давидова, въ коемъ сказалъ онъ: *Внегда умре-
ти ему, не возьметъ вся; ниже снидетъ съ нимъ слава его.
И дѣйствительно, какъ можно было себѣ представить, чтобъ
всѣ подъятые труды, всѣ предпріемлемыя мѣры къ испол-
ненію дальновидныхъ распоряженій, на кои почти весь свѣтъ
обращалъ свое вниманіе, пресѣклись и исчезли мгновенно?
Не ощутительна ли истина, Давидомъ произнесенная: *Суета
суть помышленія человѣческага! Тщетно предпринимаемъ
Богъ располагаетъ! По волѣ Его, смерть, не смотря ни на
титла свѣтлости, ни на силу знатности, ни на блескъ со-
кровищъ, разитъ смертныхъ внезапнымъ ударомъ; она не
даетъ имъ времени ни совершить благодѣяній своихъ тѣмъ,
кому добра желаютъ, ни удовлетворить тѣхъ, предъ кѣмъ
чувствуютъ себя виновными. О, вы, обманувшіеся въ на-
деждѣ будущаго своего счастія пресѣченіемъ жизни пре-
ставльшагося вельможи! вы негодуете теперь на то, для
чего не успѣлъ онъ совершить истиннаго вашего счастія;

— 264 —

но ужели забыли вы, что преселившійся нынѣ въ вѣчную жизнь благодѣтель вашъ не имѣлъ силы ни на одно мгновеніе ока отдалить конца своего? Не саміль вы виноваты, не внемля остерегавшаго Пророка, глаголавшаго сіе: *Не надъйтеся на князи и на сыны словѣйическія, въ нихъ же нѣсть спасенія: изыдѣть духъ его, и возвратится въ землю свою; въ той день поибнутъ вся помышленія его. Смерть сія есть великое поученіе сильнымъ міра сего. Она являетъ, что слава міра есть суетна: *И да не приложить къ тому величатися человѣкъ на земли. Я обращу теперь разсужденіе на самого себя. Всѣмъ, знающимъ меня, извѣстно, что я стражду самъ отъ слѣдствія удара апоплексическаго; не болѣе какъ въ теченіе года поразили меня четыре тако- выхъ удара; но Господь, защитникъ живота моего, всегда отвращалъ вознесшуюся на меня злобу смерти. Его святой волѣ угодно было лишить меня руки, ноги и части упо- требленія языка: наказуя наказа мя Господь, смерти же не предаде. Но сіе лишеніе почитаю я дѣйствіемъ безконечнаго ко мнѣ Его милосердія: ибо воспоминая, что лишился я пораженныхъ членовъ въ самое то время, когда, возвра- тясь изъ чужихъ краевъ, упоенъ былъ мечтою о моихъ знаніяхъ, когда безумное на разумъ мой надѣяніе изъ мѣръ выходило, и когда, казалось, представлялся случай къ воз- вышенію въ суетную знаменитость, тогда Всевидецъ, зная, что таланты мои могутъ быть болѣе вредны, нежели по- лезны, отнялъ у меня самого способы изъясняться словесно и письменно и просвѣтилъ меня въ разсужденіи меня са- мого. Съ благоговѣніемъ ношу я наложенный на меня крестъ и не престану до конца жизни моей восклицать: *Господи! благо мнѣ, яко смирилъ мя еси!*

— НЕТ —

I. ПИСЬМА

КЪ Я. П. БУЛГАКОВУ (*).

I.

С.-Петербургъ, 30 декабря 1771.

Больной палецъ мѣшаетъ мнѣ отвѣчать собственною ру-
кою на ваше дружеское письмо. Оно извлекло слезы изъ
глазъ вашего друга содержаніемъ свои. Недуги тѣла
вашего и арестъ Маркова (**) огорчили меня несказанно (53).
Поступокъ посла (***) съ Марковымъ столь ужасенъ, что под-
нялъ бы дыбомъ волосы на головѣ моей, еслиъ не носилъ я
парика, потерявъ, по несчастію, волосы тому уже года
съ два. Шутки въ сторону, а видно, что житье ваше ху-
денько. Сегодня графъ (†) писалъ къ послу о возвращеніи
Маркова. Если вы можете способствовать въ скорѣйшемъ
его сюда отправленіи, то помогите пожалуйте; а я напрягу
всѣ мон сплы выхлопотать съ будущею почтию письмецо
о позволеніи вамъ убраться изъ Варшавы. Впрочемъ, по-
ручая васъ защищенію Божіему, какъ отъ болѣзни, такъ и
отъ посла, пребываю и проч.

II.

С.-Петербургъ, 18 февраля 1772.

Зная, что вы любите помогать бѣднымъ людямъ, реко-
мендую вамъ бѣднѣйшаго пзъ смертныхъ. Имя ему Н. П.

(*) Яковь Ивановичъ Булгаковъ (1743 — 1809), упиверситетскій това-
рищъ Фонъ-Визина, былъ въ 1764—1775 г. совѣтникомъ и секретаремъ рус-
скаго посольства въ Варшавѣ, а впослѣдствіи посланникомъ въ Констан-
тинонѣ.

(**) Аркадій Ивановичъ Марковъ (1747—1827), былъ переведенъ къ Сальдерну въ 1771 г. изъ Мадрита отъ Стакельберга. Онъ потомъ про-
славился на дипломатическомъ поприщѣ, въ 1796 г. ему было пожаловано
графское достоиство.

(***) Сальдернъ.

(†) Никита Ивановичъ Панинъ.

12*

— 268 —

Онъ отправленъ отсюда курьеромъ для того только, чтобъ остаткомъ курьерскихъ денегъ могъ содержать себя нѣ- сколько времени. Сдѣлайте мнѣ крайнее одолженіе и для той же самой причины, для которой онъ прискакалъ къ вамъ, велите вы ему прискакать и къ намъ. А я, съ моей стороны, прошу Бога о поданіи мнѣ случая дѣлать вамъ подобныя услуги.

Марковъ бѣдный не бывалъ къ намъ до сего часа. Или онъ въ Варшавѣ, или на томъ свѣтѣ, чтò, мнѣ кажется, для него все равно. Я уже пересталъ его и ждать, а жду какихъ нибудь отъ васъ писемъ, которые мнѣ добрыхъ вѣстей о немъ не привезутъ.

Имѣю честь быть и проч.

### III.

С.-Петербургъ, 13 сентября 1773.

Еслибъ не былъ я въ такихъ обстоятельствахъ, которые не дозволяютъ мнѣ ни одной минуты считать собственною моею, то бы молчаніе мое предъ вами было непростительно; но Богъ и честные люди тому свидѣтели, что я веду жизнь въ нѣкоторомъ отношеніи хуже каторжныхъ, ибо для сихъ послѣднихъ назначены по крайней мѣрѣ въ календарѣ дни, въ кои отъ публичныхъ работъ дается имъ свобода.

И такъ, ласкаясь получить отъ васъ прощеніе долговременному молчанію моему, стану теперь отвѣчать по порядку на каждый пунктъ письма вашего, которое приемлю истиннымъ знакомъ драгодѣнной мнѣ дружбы вашей.

Г-ну Ю. (*) данъ чинъ и жалованья прибавлено. И то, и другое не много значитъ; но по крайней мѣрѣ то изрядно, что онъ самъ поѣхалъ къ вамъ, кажется, доволенъ своею судьбою.

Для поправленія временной жизни духовника вашего весьма бы не худо было, еслибъ министръ вашъ (**) (хотя и не правовѣрный) представилъ коллегіи формальнымъ образомъ о прибавкѣ ему жалованья. Симъ образомъ дѣло сдѣлается съ меньшимъ затрудненіемъ (54).

(*) Вѣроятно Кирилъ Юзефовичъ, состоявшій при русскомъ посольствѣ въ Варшавѣ и произведенный около этого времени въ титулярные совѣтки.

(**) Гр. Стакельбергъ (1736—1800) преемникъ Сальдерна въ Варшавѣ, съ сентября 1772 г. по 1790 г.

— 269 —

Не льзя больше входить въ состояніе ваше, какъ я вхожу
въ оное, и потому, что оно мнѣ совершенно пзвѣстно, и
потому, что я желаю вамъ счастія отъ всего моего сердца.
Въ отвѣтъ на все то, что вы о себѣ ко мнѣ писали, скажу
искренно, что до свадьбы великаго князя (\*) ничего не льзя
сдѣлать, или, яснѣ сказать, ни о чемъ графу говорить
не льзя. Онъ занятъ тѣмъ, что мнѣ описывать излишне,
ибо вы сами легко себѣ представить можете его положе-
ніе. Какъ же скоро увижу возможность сдѣлать вамъ
услугу, то возьмусь за то съ такимъ усердіемъ, какъ о
собственномъ моемъ благосостояніи, въ чемъ даю вамъ
честное слово, которое примите отъ меня знакомъ истин-
ной и чистосердечной преданности и почтенія, съ кото-
рымъ навсегда пребуду, вамъ и проч.

Р. Ѕ. Петръ Васильевичъ Вакунинъ (**) употребилъ все воз-
можное къ поправленію состоянія вашего. Неужель его
заступленіе, которому пособлю и я ревностнѣйшимъ образомъ,
будетъ безъ успѣха? Сего я никакъ не ожидаю, тѣмъ
болѣе, что графъ Никита Ивановичъ самъ васъ весьма
уважаетъ; а при такомъ его къ вамъ расположеніи, кажет-
ся, есть возможность достигнуть до желаемаго. Божусь
честью, что за истинное счастіе сочту, если могу вамъ въ
томъ способствовать, любя и почитая васъ сердечно.

IV.

С.-Петербургъ, 27 сентября 1773.

Зная доброе ваше сердце, препоручаю вручителя сего
покровительству и попеченію вашему. Помогите ему въ
ныяшнее время, если помочь ему можно. Я не буду ска-
зывать вамъ, въ чемъ состоять дѣло, ибо оное усмотрите
вы изъ сегодняшней депеши къ вашему министру. Я къ его
превосходительству (***) не пишу теперь за краткостію
времени, въ чемъ покорнѣйше прошу предъ нимъ меня
извинить и сообщить пріятное извѣстіе, что за оконченное
воспитаніе государя цесаревича пожаловано графу Никитѣ
Ивановичу 22 сего мѣсяца:

(*) 29 сентября 1773.

(**) Одинъ изъ сенретарей гр. Панина.

(***) Гр. Стакельбергъ. Онъ тогда еще былъ барономъ.

— 270 —

1. Чинъ фельдмаршала, и быть ему шефомъ пностран- наго департамента.

2. Девять тысячъ душъ крестьянъ.

3. Сто тысячъ рублей на заведение дома.

4. Ежегодного пенсіона по тридцати тысячъ рублей.

5. Ежегоднаго жалованья по четырнадцати тысячъ рублей.

6. Сервизъ въ пятьдесятъ тысячъ рублей.

7. Домъ позволено ему выбрать любой въ цѣломъ городѣ
и деньги за оный повелѣно выдать изъ казны.

8. Экипажъ и ливрея придворные.

9. Провизія и погребъ на цѣлый годъ.

На другой день ея величество изволила прислать къ
нему письмо, съ коего переводъ здѣсь сяѣдуетъ (*).

Съ совершеннымъ почтеніемъ и дружбою навсегда пре-
бываю, вамъ и проч.

V.

С.-Петербургъ, 9/20 сентября 1774.

Наканунѣ полученія письма вашего сдѣлалось нечаянно
назначеніе посланникомъ въ Царьградъ г-на Стахіева (**) по
именному указу, который однако еще не публикованъ. Сей
внезапный случай разрушилъ все мое намѣреніе въ разсуж-
деніи вашего туда отправленія. И такъ, милостивый го-
сударь мой, стану теперь добриваться по всей силѣ и воз-
можности показать вамъ какую-нибудь другую услугу. По-
вѣрьте, что я въ томъ нашелъ бы истинное сердцу моему
удовольствіе. Я люблю и почитаю васъ всѣмъ моимъ серд-
цемъ, и не по одной формѣ письма, но по всей искрен-
ности есмь вашъ и проч.

VI.

С.-Петербургъ, 11/22 ноября 1774.

Дружеское письмо ваше я справно получилъ и увѣряю
васъ, что все отъ меня зависящее конечно употреблю къ
пользовъ вашей. Князь Николай Васильевичъ (***) писалъ сюда

(*) Сравн. выше стр. 222—223.

(**) Александръ Стахіевичъ Стахіевъ до 1774 г. былъ канцеларіи совѣт-
никомъ и резидентомъ русскаго посольства въ Стокгольмѣ. Въ 1779 г. онъ
склонилъ Турцію къ признанію независимости Крыма.

(***) Репнивъ, генералъ-фельдмаршалъ (1731—1801). Въ 1775—1776 г.
онъ wasилъ посломъ въ Константинополь и бралъ съ собою Булгакова.

— 271 —

о желаніи вашемъ ёхать съ нимъ въ Царьградъ; на что шефъ нашъ и согласился. Чтож принадлежитъ до чина и до прочихъ агрументовъ, то, какъ другу, открою вамъ мысль мою, что скорѣйшему полученію онаго ни что бы такъ, мнѣ кажется, не помогло, какъ еслибъ удалось вамъ самимъ здѣсь побывать. Я самымъ опытомъ знаю, что, не взирая на старанія друзей, отсутствіе много мѣшаетъ, а присутствіе и самыя дружескія старанія дѣластъ успѣшнѣе.

Вотъ вамъ мой пискренній и дружескій совѣтъ. Примите оный въ цѣнѣ сердечной моей къ вамъ преданности, съ которойю, равно какъ и съ истиннымъ почтеніемъ, навсегда пребываю вашъ и проч.

VII.

Варшава, 18/29 сентября 1777.

Покорнѣйше благодарю за дружеское письмо ваше отъ 11/22 прошедшаго мѣсяца, равно какъ и за предвареніе о насъ барона Аша (*). Короткое время нашего здѣсь пребыванія не позволяетъ намъ пользоваться много сообществомъ сего честнаго человѣка; но мы останемся ему и вамъ на- всегда благодарны за всѣ опыты благосклонности и друж- бы, которые отъ него имѣемъ.

Варшаву не для чего мнѣ описывать такому человѣку, который ее знаетъ несравненно больше моего. Я скажу только, что мы очень довольны здѣшнимъ приемомъ. По- соль нашъ, на другой день нашего пріѣзда, позвалъ насъ обѣдать и мы у него со всюю Варшавою познакомились. Домъ гетманши Огинской есть теперь одинъ, въ который вседневно весь городъ собирается. Многіе изъ деревень своихъ еще не возвратились.

Дамы польскія очень любезны. Всѣ навѣдывались о быв- шихъ въ Варшавѣ мопхъ согражданахъ съ великимъ ин- тересомъ. Васъ вспоминаютъ какъ человѣка, котораго онѣ истинно уважаютъ. Одна изъ нихъ (et nommément Madame Oborska), узнавъ отъ меня, что я съ вами въ пе- репискѣ, поручила мнѣ написать отъ нее къ вамъ поклонѣ.

Въ двѣ недѣли нашего здѣсь пребыванія я столько со

(*) Баронъ Иванъ Федоровичъ Ашъ, канцеляріи совѣтникъ и резидентъ русскаго посольства въ Варшавѣ.

— 272 —

всѣми сталъ знакомъ, что могъ бы вамъ отвѣчать на все,
о чемъ бы вы меня ни спросили; но не зная, что для васъ
болѣе интересно, покидаю перо, чтобъ многословіемъ моимъ
вамъ не наскучить. Отсюда мы очень скоро выѣдемъ. Если
захотите одолжить меня письмомъ, то пошлите его въ Дрез-
денъ. Желаю вамъ здоровья и прочихъ благъ; не забудьте
человѣка, который васъ любитъ, съ почтеніемъ и предан-
ностію пребывая вашимъ и проч.

VIII.

Монпелье, 25 января/ 5 февраля 1778.

Дружеское письмо ваше, милостивый государь мой, Яковъ
Ивановичъ, я получилъ и за увѣдомленіе о разрѣшеніи отъ
бремени ея императорскаго высочества (*) приношу мою бла-
годарность. Позвольте поздравить и васъ, какъ россіянина,
съ симъ благополучнымъ для отечества нашего происше-
ствіемъ. Сдѣлайте одолженіе, увѣдомьте меня, какія были
по сему случаю торжества и производства.

Радуюсь, что Смоленскъ и Бѣлгородъ имѣютъ столь до-
стойнаго намѣстника (**), и еслибъ сдѣлали васъ въ ту или
другую губернію правителемъ намѣстничества, или хотя на
первый случай и вице-губернаторомъ, то я совѣтовалъ бы
вамъѣхать; а меньше сего было объ невыгодно для васъ
и для друзей вашихъ, которые, разставшись съ вами, долж-
вы по крайней мѣрѣ хотя тѣмъ утѣшаться, что вы счаст-
ливы.

Зная, какое участіе принимаете вы въ нашемъ состояніи,
почитаю за долгъ увѣдомить васъ, что мы здоровы. Жена
моя совершенно исцѣлилась отъ ver solitaire, который былъ
причиною всей ея болѣзни. Остается только укрѣпить ея
силы способомъ водъ, для чего и считаемъѣхать въ Спа.
Оттуда, думаю, можемъ проѣхать съ Божіею помощію до-
мой, жить да добра наживать.

Не скучаю вамъ описаніемъ нашего вояжа, скажу только,
что онъ доказалъ мнѣ истину пословицы: славны бубны за
горами. Право, умные люди вездѣ рѣдки. Если здѣсь преж-

(*) Маріи Єеодоровіны. 12 декабря 1777 г. рождение Александра I.

(**) Кн. Н. В. Реппинъ (съ 1777 года).

— 273 —

де насъ жить начали, то по крайней мѣрѣ мы, начиная
жить, можемъ дать себѣ такую форму, какую хотимъ, и
избѣгнуть тѣхъ неудобствъ и золъ, которыя здѣсь вкоре-
нились. Nous commençons et ils finissent. Я думаю, что тотъ,
кто родится, посчастливѣе того, кто умираетъ.

А propos! Я вижу, что и лексиконъ нашъ умираетъ при
самомъ своемъ рождени. Повивальная бабушка, то есть
Даниловскій, плохо его принимаетъ. Я считалъ его за по-
ловину, а онъ еще около первыхъ литеръ шатается. Увѣ-
домьте меня искренно, не спала ли у него охота. Я купилъ
уже le grand Vocabulaire. Въ маѣ онъ его вѣрно получить;
но если молодецъ лѣнится, то пожалуйте, по привозѣ le
grand Vocabulaire, продайте его скорѣе и деньги ко мнѣ
переведите; а я за здоровье Даниловскаго роздамъ ихъ
нищимъ, между которыми много будетъ за него богомоль-
цевъ и изъ кавалеровъ Св. Людовика.

## II. ПИСЬМА

### КЪ А. М. ОБРѣСКОВУ ВЪ БУХАРЕСТЪ.

#### I.

Милостивый государь Алексѣй Михаиловичъ(*). Если бъ вы точно вѣдали, въ какомъ положеніи мы, съ самаго отѣзда вашего такъ сказать по сію минуту, находимся, то ваше превосходительство не только не обвиняли бъ насъ въ молчаніи, но еще пожалѣли бъ о судьбѣ нашей и удивились бы терпѣнію графа Никиты Ивановича. По истинѣ сказать, претерпѣлъ онъ всѣ бури житейскаго моря и достигъ до нѣкотораго пристанища тому только дней съ пять. Злоба, коварство и всѣ пружины зависти и мщенія натянуты и устремлены были на его несчастіе, но тщетно. Богу благодареніе! Жребій его рѣшился возданіемъ ему справедливости. Вамъ, милостивый государь, извѣстно, что по обычаю воспитаніе юнаго государя оканчивается со вступлениемъ въ бракъ. Эпоха сія у насъ настала, и оною умыш-


(*) А. М. Обрѣсковъ (1720—1787), извѣстный дипломатъ, долгое время бывшій повѣреннымъ въ дѣлахъ, резидентомъ и наковецъ посланникомъ въ Констатинонолѣ. Въ 1773 г. онъ былъ уполниомоченнымъ на Бухарестскомъ конгрессѣ, для переговоровъ о мирѣ съ Турціею.

12"

— 274 —

лено было воспользоваться ради совершеннаго отдаленія гр. Никиты Ивановича отъ роли, имъ занимаемой въ отечествѣ нашемъ. Но сей кризисъ кончился къ славѣ его. Ея императорское величество отдала ему справедливость и, по поводу оконченнаго воспитанія наслѣдника, наградила его заслуги, пожаловавъ ему 22 сего мѣсяца:

1) Чинъ фельдмаршала и продолженіе главнаго начальства надъ иностраннымъ департаментомъ.

2) 9,000 душъ.

3) 100,000 р. на заведеніе.

4) На сервисъ 50,000 р.

5) Ежегоднаго пенсіона 30,000 р.

6) Ежегоднаго жалованья по 14,000 р.

7) Домъ повелѣно купить для него тотъ, который его сіятельство самъ выберетъ въ цѣломъ городѣ.

8) Провизія и погребъ на годъ.

9) Экипажъ и ливреи дворцовые.

На другой день послѣ сего пожалованья ея величество изволила прислать къ его сіятельству письмо, съ коего копію здѣсь приложить честь имѣю. Вотъ, м. г., въ какой новой сферѣ мы себя увидѣли. Гр. Никита Ивановичъ заявятъ будетъ теперь одними дѣлами: Боже дай, чтобъ успѣхъ отвѣчалъ его тщанію и благонамѣренію! Я беру смѣлость донести здѣсь вашему превосходительству, хотя въ короткихъ словахъ, настоящее положеніе нашихъ дѣлъ, относительно до части графа Никиты Ивановича.

Съ Польшею пришли наши дѣла почти къ совершенному окончанію. Три соединенные двора заключили уже съ республикою свои трактаты. Швеція спокойна остается и лучшаго не желаетъ, какъ чтобъ ее оставили въ покой, желая и стараясь пособраться съ силами. Данія въ тѣсной съ нами дружбѣ или, яснѣ сказать, въ нашихъ повелѣніяхъ, особливо по окончаніи голштинскаго дѣла. Размѣнъ производить въ дѣйство поѣхалъ туда м. ... Сальдернъ, котораго скаредное безстыдство по отѣздѣ его стало открываться всечасно. Ужасно подумать чтò выходить наружу! Такаго в.... подъ солнцемъ нѣтъ другаго. Предъ графомъ Никитою Ивановичемъ онъ уже демаскированъ. Думаю, что скоро и далѣе узнаютъ, каковъ Сальдернъ.

Прусскій король остается съ нами въ прежнемъ положеніи. Теперь миримъ мы его съ бѣднымъ Гданскомъ, но не

— 275 —

весьма удачно. Посланный отъ насъ въ Гданскъ гр. Головкинъ плохой негоціаторъ. Жалко смотрѣть на Гданскъ, а не меньше и на Головкина. Вѣнскій дворъ въ нерѣшительномъ съ нами положеніи. Кн. Дмитрий Михаиловичъ (*) пишетъ, что иногда кн. Кауницъ (**) отзывается о нашихъ интересахъ холодно, иногда погорячѣе; словомъ, градуса надежды нашей на него получить невозможно. По польскимъ дѣламъ онъ съ нами очень изрядно обращается; но по сему, кажется, нельзя заключить, какое участіе приметъ онъ наконецъ въ нашихъ дѣлахъ съ турками.

Франція надѣялась и ожидала перемѣнъ нашего министерства, слѣдственно и системы, но обманулась. Дюрокъ ходить призадумавшись съ тѣхъ поръ, какъ узналъ, что гр. Никита Ивановичъ остался при дѣлахъ съ большимъ кредитомъ, нежели когда нибудь. Шпанія столько же ожидала и ласкалась перемѣною нашего министерства, какъ и Франція, и столько же обманулась. Англія пребываетъ въ той же къ намъ диспозиціи, какъ и передъ вашимъ отсюда отъѣздомъ.

Для истиннаго блага отечества нашего миръ необходимо нуженъ. Войну ведемъ не приносящую намъ ни малѣйшей пользы, комѣ пустой славы, въ которой также не всегда удаваться можетъ. А что всего хуже, то мы и конца войнѣ не видимъ. Турки ничего не даютъ, и намъ помириться не любо. Надобно, чтобъ самъ Господь Богъ вступился въ дѣла наши и помогъ моему шефу преодолѣть внутри и внѣ препятствія, доселѣ непреодолимыя.

Обращаюсь теперь опять къ внутреннимъ здѣсь происшествіямъ, кои ваше превосходительство интересовать должны. Завтра будетъ бракосочетаніе его высочества (***)). Торжество продолжаться будетъ 12 дней. Боже, дай имъ жизнь благополучную! По крайней мѣрѣ сего уповать имѣемъ всѣ резоны на свѣтѣ. Характеръ великой княгини не можетъ быть довольно выхваленъ: кротость души написана на лицѣ ея. Въ день коронаціи (†) произвожденіе было довольно вели-

(*) Голицынъ (1721—1793) полномочный министръ въ Вѣнѣ.

(**) Кауницъ (1711—1794) австрійскій государственный канцлеръ.

(***) 29 сентября 1773 г. съ первою супругою Натальею Алексѣевною (прицесса Вильгельмина Гессенъ-Дармштадтская † 1776 г.)

(†) 22 сентября.

— 276 —

ко, изъ коего примѣчательнѣйшее было то, что гр. Ζ. Γ. Чернышевъ пожалованъ фельдмаршаломъ. Гр. А. Г. Орловъ на сихъ дняхъ сюда прибылъ, и теперь всѣ пять братьевъ съѣхались.

## II.

Услышавъ сей часъ, что гр. Миханъ Петровичъ Румянцовъ (*) отъѣзжаетъ, хотѣлъ я воспользоваться симъ случаемъ, и напомянуть о себѣ нѣсколькими строками. Начну извиненіемъ, что давно я не писалъ къ вашему превосходительству. Резономъ первымъ частые болѣзненные припадки мои, и отсутствіе мое въ Москву было тому причиною... Новаго у насъ много; но мало что сказать можно. Вообще же доношу вамъ, что по воинскимъ дѣламъ примѣчанія заслуживаютъ послѣдніе отзывы вѣнскаго двора о чистосердечномъ его стараніп помочь въ нашемъ мире, а болѣе ничего ни откуда новаго нѣтъ.

Здѣсь у двора примѣчательно только то, что г. камергеръ Васильчиковъ(**) высланъ изъ дворца, и генералъ-поручикъ Потемкинъ пожалованъ генералъ-адъютантомъ и въ Преображенскій полкъ подполковникомъ. Sapienti sat.

20 марта 1774.

## III. ПИСЬМО КЪ МЕДОКСУ,

СОДЕРЖАТЕЛЮ ТЕАТРА ВЪ МОСКВѣ.

Mon frère vous a remis, j'espère, le paquet en question et vous a expliqué, mon cher Medox, la resolution que j'ai pris pour faire taire tous les propos occasionnés par l'opiniatreté de votre censeur. Votre longue (sic) silence ne m'a prouvé que trop le mauvais succès de vos démarches pour obtenir la permission. J'ai mis fin à la chicane, et il me semble que par là je vous ai prouvé la permission la plus authentique de jouer ma pièce, puisque les comédiens de la cour de S. M. I. sur le théâtre publique, avec la permission par écrit de la

(*) Одинъ изъ троихъ сыновей гр. П. А. Румянцова-Задунайскаго.

(**) Александръ Семеновичъ, бывшій любимецъ Екатерины II.

— 277 —

part du gouvernement, l'ont représenté le 24 de ce mois. Le succès était complet.

Comme je vous souhaite infiniment du bien, je vous laisse ma pièce, mais je vous demande votre parole d'honneur d'observer le plus inévitablement mon anonime — condition, c'est de ne preter à personne ma comédie, et de ne jamais la faire sortir de vos mains, car je ne veux pas encor la rendre publique. Tout à vous.

Vous pouvez assurer M-r le censeur que dans toute ma pièce, par consequent dans les passages qui l'ont fort effrayés, on n'a pas changé une sillabe (*).

(Сентябрь 1782).

#### IV. ПИСЬМО

КЪ О. П. КОЗОДАВЛЕВУ.

О ПЛАНЪ РОССИЙСКАГО СЛОВАРЯ (**).

Москва, 1784 года.

Мучительная головная боль цѣлыя двѣ недѣли меня не покидала и препятствовала мнѣ отвѣчать на дружеское письмо ваше отъ 7-го сего мѣсяца. Позвольте васъ искренно поздравить какъ съ табакеркою, такъ и со всеобщею

(*) Переводъ: Братъ мой, я надѣюсь, передалъ вамъ, любезный Медокъ, извѣстный панетъ и объяснилъ принатое мною рѣшеніе для уничтоженія толковъ, возбужденныхъ упорствомъ вашего ценсора. Продолжительное ваше молчаніе слишкомъ ясно доказываетъ мнѣ неусибѣхъ вашихъ стараній, чтобы получить позволеніе. Я положилъ конецъ интригѣ, и важется тѣмъ достаточно доказалъ согласіе на представленіе мовей пьесы, потому что 24 числа этого мѣсяца придворны актеры ея императорскаго величества играли ее на публичномъ театѣ по письменному дозволенію отъ правительства. Успѣхъ былъ полный.—Безконечно желая вамъ добра, оставляю вамъ мою пьесу; но требую отъ васъ честнаго слова непремѣнно сохранить мой апонимъ, съ условіемъ—никому не давать моей комедіи и ни подъ какимъ видомъ не выпускать ее изъ вашихъ рукъ, ибо не хочу еще давать ей публичности. Весь вашъ.—Вы можете увѣрить господина ценсора, что во всей моей пьесѣ, а слѣдовательно и въ мѣстахъ, которые его такъ напугали, не измѣнено ни одного слога.

(**) Напечатано въ № 19 «Вѣстника Европы» на 1803 годъ (изд. Н. М. Карамзинымъ). — Осипъ Петровичъ Козодавлевъ (1754—1819), впо-слѣдствіи министръ внутреннихъ дѣлъ, былъ въ царствованіе Екатерины II совѣтникомъ академическаго правленія.

— 278 —

похвалою вашему переводу, котораго экземпляръ, получивъ
отъ васъ, читалъ я съ большимъ удовольствіемъ.

Теперь лежатъ у меня передъ глазами примѣчанія Ивана
Никитича Болтина (*) на начертаніе нашего словаря. Я въ сіе
дѣло не мѣшаюсь, потому что Академія представленія его
почти всѣ уже приняла (**), начертаніе перемѣнено и слѣд-
ственно все дѣло кончено. Почитаю рѣшеніе Академіи; но
чтобы имѣть удовольствіе съ вами болѣе побесѣдовать,
хочу сообщить здѣсь мнѣніе мое о сихъ перемѣнахъ. Посвя-
щаю вамъ цѣлое утро. Боюсь только, чтобъ матерія моя
не завела меня далеко и чтобъ письмо мое не сдѣлалось
тетрадью. Въ такомъ случаѣ прошу васъ дружески его
не дочитывать: я лучше хочу не быть читанъ, нежели
быть скученъ. А всего болѣе прошу васъ не дѣлать изъ
сего письма никакого употребленія; въ чемъ на скромность
вашу совершенно полагаюсь.

Какъ примѣчанія, такъ и резоны (***), для которыхъ Ака-
демія рѣшилась ихъ принять и апробованное начертаніе
перемѣнить, не произвели во мнѣ, признаюсь вамъ, ника-
кого убѣжденія. Чтобы меня удобнѣе понять, пожалуйте
прочтите напередъ тѣ примѣчанія и письмо, при которомъ
г. секретарь Академіи препроводилъ оныя къ Ивану Ива-
новичу Мелиссино (†); а потомъ уже продолжайте, если вамъ
угодно, читать то, чтò теперь писать стану.

Собственныя имена отнюдь не составляютъ существа
языка, а уменьшительныя ихъ еще меньше, и если Ивану
нѣтъ мѣста въ лексиконѣ, тѣмъ менѣе Ванькь такая пре-
тензія прилична. Что жъ касается до увеличивательныхъ,
будто духовными особами употребляемыхъ, то я отъ роду
не слыхивалъ, чтобы собственныя имена имѣли когда-
нибудь увеличивательныя. Знаю, что бываютъ они полныя

(*) И. Н. Болтинъ (1735—1792), генераль-маіоръ, членъ Россійской Академіі.

(**) Сочинитель былъ тогда въ Москвѣ и по несновательному слуху за-
ключилъ, что Академія положила принять сіи примѣчанія; но вмѣсто того
она опредѣлила прочитать только ихъ въ публичномъ собраніи, не пере-
мѣняя ни мало общаго плана. *Пр. Козод.*

(***) Разумѣется, что Фонъ-Визинъ не употребилъ бы слова резонъ,
если бы онъ писалъ для публики и для печати. *Пр. Карамз.*

(†) И. И. Мелиссино (1718—1795), бывшій долгое время кураторомъ
Москов. унив., учредилъ въ Москвѣ *Вольное Россійское собрание*, ко-
торое между прочимъ занималось составленіемъ «русскаго словаря».

— 279 —

и сокращенныя, наприм. *Юаннь, Ивань*; но не думаю, чтоб какої-нибудь архіерей назвалъ себя когда-нибудь смиренный *Юаннище*. Буде имя *Юаннь* для того увеличивательное что содержитъ больше слоговъ и буквъ, нежели *Ивань*, то по сему правилу *Василиса* было бъ увеличивательное *Вассы*. Я не стану говорить объ *Акулинь*, которая титло имени увеличивательного никогда не согласится изъ доброй воли уступить *Акилинь*, имѣя съ нею равное число буквъ и слоговъ.

Еслибъ полагать, что уменьшительныя именъ собственных принадлежатъ къ нашему словарю, то, безъ сомнѣнія, принадлежатъ къ нему и происходящія отъ собственных прилагательныя; напр. отъ *Петра*—*Петровъ*, отъ *Никиты*—*Никитинг*; равнымъ образомъ и отчества, напр. *Кузьмичъ*, *Матвичъ*, *Кузьминина*, *Матвьевна*. Разсудите, не грѣшно ли терять время на такія безплодныя упражненія?

Академія положила принять въ словарь изъ собственных именъ только самыя употребительныя; но какъ можно опредѣлить, которое имя есть самое употребительное и которое нѣтъ?—Всякій за свое имя вступится. Въ вашемъ домѣ *Осипъ*, въ моемъ *Денись* весьма употребительны и, мнѣ кажется, что всякое имя нарекается христіанину при святомъ крещеніп точно для того, чтобъ оно было употребительно. Вѣрьте мнѣ, что буде въ лексиконѣ нашемъ помѣстятся и одни тѣ, коп признаны будутъ самыми употребительными, то они съ своими уменьшительными, привѣтственными, уничижительными и проч. составятъ въ словарѣ нашемъ однихъ *Петрушекъ*, *Ванюшекъ*, *Анютокъ*, *Мароутокъ* по крайней мѣрѣ не меньше тридцати тысячъ душъ. Тридцать тысячъ душъ имѣть хорошо, но не въ лексиконѣ!

Что нѣкоторыя собственныя имена употребляются въ пословицахъ, то не составляетъ причины къ помѣщенію ихъ въ словарь нашей Академіи. Всѣ такія пословицы, гдѣ есть *Сенюшки* и *Фили*, весьма низки и умомъ, и выраженніемъ; желательно, чтобъ онѣ вовсе были забыты. И въ самой лучшей пословицѣ, которая въ примѣчаніяхъ написана и которая начинается: какъ у *Сенюшки* есть денежки, сказано бѣдному *Семену* не меньше какъ... (*)

(*) Кто любопытенъ знать, что въбдному *Семену* сказано, тотъ можеть заглянуть въ *ИСобраніе русскихъ пословицъ*. Пр. *Карамз*.—Въ *Собраніи*

— 280 —

Между резонами для принятія въ словарь именъ собственныхъ Академія уважила (’), что «въ древнихъ нашихъ челобитныхъ и производствахъ просители употребляли имена уменьшительныя». Но, уваживъ сей резонъ, приняла собствѣмъ, коли смѣю сказать, противорѣчащее ему правило: внесь въ словарь собственныя имена толкко самыя употребительныя. Неужели въ нашей древности могъ подавать челобитье тотъ только, ктэ назывался напр. Иваномъ или Петромъ? Я увѣренъ, что Гурій и Варсонофій равное есъ ними имені право; а по сему резону, если собственныя имена въ словарь принимать, то принимать всѣ: въ каковомъ случаѣ безплодное приращеніе словаря, простираясь еще на нѣсколько фоліантовъ, отдалило бы благополучное онаго окончаніе на безконечные вѣки.

Имена: Филя, Θεδορα, конечно, въ словарь нашъ внесены быть должны, но не какъ имена собственныя, а какъ имена, употребляющіяся въ метафорическомъ смыслѣ. Я желалъ бы еще, чтобъ помѣщены были всѣ содержащія метафорическій смыслъ собственныя имена особъ, прославившихся въ исторіи какъ добродѣтелями, такъ и пороками. Я желалъ бы, напримѣръ, чтобъ въ словарѣ нашемъ было истолковано, что имя Неронъ заключаетъ въ себѣ идею лютаго тирана, Титл—государя милосердаго, Сарданапаль — тирана сладострастнаго; что Зоиломъ именуется злобный и презрительный критикъ; что имя Катилина сдѣлалось титломъ высокомѣрнаго врага отечеству. Симъ образомъ потомство судить дѣянія своихъ предковъ. Таковой судъ есть достойное возмездіе порока, достойная награда добродѣтели. Сіе нечувствительно обращаетъ мысль мою на счастіе нашего времени; ибо нѣтъ сомнѣнія, что когда отдаленный йшіе потомки станутъ читать новыя грядущихъ временъ изданія нашего толковаго словаря, уже найдутъ они въ немъ имя Екатерины въ разумѣ слова, знаменующаго премудрую монархиню.

Г. сочинитель примѣчаній въ одномъ мѣстѣ говоритъ, что «нынѣшній лексиконъ Французской Академіи признает-

же этомъ, изданномъ въ 1770 г., пословица читается такъ: у Сенюшки двѣ
денежки—Сенюшка Семенъ, а у Сенюшки ни денежки — б—нѣ сыны Се-
менъ (стр. 219).

(*) Авторъ все сіе говоритъ объ Академіи, основываясь на дошедшемъ
до него несправедливомъ слухѣ. Прим. Козод.

— 281 —

ся отъ всѣхъ вообще лучшимъ словаремъ». Я самъ того же мнѣнія и весьма согласенъ держаться всего, чтó въ немъ наблюдаемо. Тогда бы въ нашемъ словарѣ не было ничего лишняго; въ немъ не найдете вы ни Anne, ни Annette, ни Pierre, ни Pierrot.

Всѣдствіе примѣчаній Академія опредѣлила внесь въ словарь названія государствъ, столицъ и знатнѣйшихъ россійскихъ городовъ. Еслибъ я случился тогда съ вами, то взялъ бы смѣлость поспорить. Теперь въ словарь нашъ войдетъ, напримѣръ, Франція. Сдѣляемъ ей дефиницію кратчайшую: «Франція есть большое свропейское государство, окруженное Нидерландами, Германіею, Швейцаріею, Савойскою Землею, Средиземнымъ моремъ, Припнейскими горами и океаномъ. Оно находится между 13 и 26 градусами долготы, и между 42 и 51 градусами широты». Пожалуйте, скажите, положеніе Франціи, счетъ градусовъ долготы и широты ея составляетъ ли существо славяно-россійскаго языка? Мне кажется, что, нашедъ въ нашемъ словарѣ сю дефиницію, я такъ же бы удивился, какъ ес-либъ въ словарѣ географическомъ нашелъ, что «Франція есть имя собственное, число единственное, рода женскаго». Г. сочинитель примѣчаній говоритъ, что знаніе положенія земель весьма полезно. Безъ сомнѣнія; но я увѣренъ, что онъ также признаетъ полезнымъ и зпаніе грамматики: слѣдуетъ ли же изъ того, чтобъ въ географію заѣхала грамматика, а въ грамматику географія? Мне кажется, вся-кая вещь должна быть въ своемъѣстѣ. Всего бы лучше держаться и въ семъ случаѣ лексикона Французской Ака-деміи. Въ немъ не найдете вы ни France, ни Français, ни Anglais. Найдете Juif, но съ слѣдующимъ примѣчаніемъ: Juif, subst. masc. On ne met pas ici ce mot comme le nom d'une nation, mais parce qu'il s'emploit figurement en quelques phrases de la langue. Ainsi on appelle Juif un homme qui prête à usure, etc. (*)

Я весьма согласенъ дать въ семъ разумѣ жиду мнѣсто и въ нашемъ словарѣ, но не пускать въ него іудеянина.

Въ разсужденіи техническихъ терминовъ, г. сочинитель примѣчаній, кажется, весьма недоволенъ нашимъ начерта-

(*) Перев. Слово это помѣщено здѣсь не какъ имя націи, но потому что оно употреблятся иногда въ фигуральномъ смыслѣ. Т. напр. жидомъ называютъ человѣка, который отдаетъ деньги въ ростъ и пр.

— 282 —

ніемъ. Онъ «воображаетъ себѣ россіянина, который, ухватясь за нашъ словарь, ищетъ въ немъ словъ: *аберрація*, *перитей*, *эпакта*, *архитрава*; представляемъ себѣ досаду его, когда онъ рывшись по всему, не найдетъ въ немъ искомыхъ словъ; какое справедливое будетъ его негодование на сочинителей! какъ они въ винѣ своей останутся безмолвны!» Еслибъ сія несчастная сцена при мнѣ приключилась, я не далъ бы ей долго продолжаться: раскрылъ бы при немъ нашъ словарь, указалъ бы ему въ немъ *аберрацію*, *перитей*, и спросилъ бы его безъ чиновъ: «да за чтó же ты бранишься?» И дѣйствительно, ежели словарь дѣланъ будетъ по начертанію, то каждое изъ сихъ словъ въ своемъѣстѣ найдется. Въ начертаніи исключаются только названія техническія, коп однимъ ученымъ извѣстны; но какъ многимъ не-астрономамъ извѣстны *аберрація* и *перитей*, многимъ не-хронологамъ знакома эпакта (*), многіе не-архитекторы знаютъ, чтó *архитрава*, то въ силу начертанія всѣ сіи слова должны непремѣнно имѣть мѣсто въ нашемъ словарѣ. Буде же кто захочетъ искать въ немъ названіѣ, напр. каждой корабельной веревочки, и не нашедъ ихъ изволить разсердиться — пусть его гнѣвается! Мы не виноваты, если кто въ словарѣ нашемъ не найдетъ того, чего искать въ немъ не должно.

Je reviens toujours à mes moutons. Станемъ держаться лексикона Французской Академіи; въ немъ есть aberration, périgée, épacte, architrave, но со всѣмъ тѣмъ сочинители наблюдали строго правило: de n'admettre dans leur dictionnaire que les termes élémentaires des sciences, des arts, et même ceux des métiers, qu'un homme de lettres est dans le cas de trouver dans des ouvrages, où l'on ne traite pas expressément des matières aux quelles ces termes appartient. (**)

Далѣе въ *примѣчаніяхъ* нашелъ я слѣдующее, совсемъ излишнее разсужденіе: «Провинціяльныя слова, незвѣстныя

(*) Смыслъ *аберраціи* выражается русскимъ словомъ *уклоненіе*, слѣдственно, можно и не ставить латинскаго слова; но греческія *эпакта* и *перитей* должны безъ сомнѣнія войти въ лексиконъ. *Прим. Карамз.*

(**) Перев. Помѣщать въ словарь только такие термины наукъ, искусствъ и даже ремеслѣ, которые могутъ встрѣтиться въ сочиненіяхъ, не посвященныхъ исключительно тому знанію, изъ котораго эти термины занимствованы.

— 283 —

или неупотребляемыя въ столицахъ, напрасно изгонять изъ
словаря, ибо нѣкоторыя изъ нихъ послужатъ къ обогаще-
нію языка, каковы суть: «луда, тундра и проч.» Правда,
что еслиъ въ начертаніи таковое изгнаніе предписано
было, можетъ быть, въ словарѣ нашемъ не было бъ ни
луды, ни тундры. Воля Господня! и тутъ бѣда была бъ не
велика; но какъ именно сказано въ начертаніи, что «долж-
ны имѣть въ словарѣ мѣсто всѣ тѣ провинціяльныя сло-
ва, кон служатъ къ обогащенію нашего языка», то буде
луда и тундра очень хороши (*), найдутъ и онѣ мѣсто въ
нашемъ словарѣ.

Академія нынѣ рѣшилась «ставить глаголы, какъ то и
должно было, въ первомъ лицѣ настоящаго времени; ибо
многіе разное знаменованіе имѣющіе глаголы однаково пи-
шутся въ неопредѣленномъ, напр. жну, жать и жму,
жать.» Не понимаю, почему глаголы такъ ставить должно
было; увѣренъ я напротивъ того, что въ нашемъ языкѣ
весьма мало сыщется глаголовъ подобныхъ жну, жать и
жму, жать. Противъ каждаго изъ нихъ берусь выставить
другой, который, имѣя разное знаменованіе, пишется въ
первомъ лицѣ одинаково, напр., лазить, лажу и ладить,
лажу; ппѣть, пою и поить, пою. Есть хорошіе лексиконы,
гдѣ глаголы ставятся въ первомъ лицѣ; есть очень же
хорошіе, гдѣ они ставятся въ неопредѣленномъ. Въ сей
перемѣнѣ не вижу никакой выгоды, но вижу замѣшатель-
ство, и весьма великое; ибо наша аналогіческая таблица,
которая уже и печатается, чаятельно вся содержитъ гла-
голы въ неопредѣленномъ. Теперь надобно переводить ихъ
на новыя квартиры: быть изъ литеры Б отправить въ
литеру Е—есь; слать изъ литеры С въ литеру Ш—шлю,
и проч.

Г. сочинитель примѣчаній дѣлаетъ въ одномъ мѣстѣ
дефиницію толковаго словаря и, вмѣщая въ него все то,
чтó только можетъ вмѣститься въ пространнѣйшую энци-
клопедію, выводитъ заключеніе: «что словарь нашъ наи-
менованъ толковымъ, а въ начертаніи не видитъ онъ на-

(*) Сибирское слово тундра должно быть въ русскомъ лексикопѣ; ибо никакимъ другимъ мы не означимъ обширныхъ, низкихъ, безлѣсныхъ рав-
нинѣ, заросшихъ мхомъ, о которыхъ можетъ говорить поэтъ, географъ, нутешественникъ, описывая Сибирь и берега Ледовитаго моря, но въ
лудь, кажется, нѣтъ большой нужды. Прим. Карамз.

— 284 —

мѣренія, чтобъ таковымъ его дѣлать». На сіе скажу, что Российская Академія поручила комитету сдѣлать начертаніе толковаго словаря не наукъ и художествъ, но славяно-россійскаго языка; а чтобъ сіе наименованіе не произвело о немъ такого понятія, какое г-нъ сочинитель примѣчаній имѣтъ о существѣ толковаго словаря, то комитетъ въ самомъ началѣ начертанія сдѣлалъ своему словарю точную дефиницію. Слѣдственно и остается судить теперь едино-ственно о томъ, содержитъ ли въ себѣ начертаніе все то, чего требуетъ сдѣланная комитетомъ дефиниція. Монтескьё говорить: quand un écrivain a défini un mot dans son ouvrage, quand il a donné, pour ainsi dire, son dictionnaire, il faut entendre ses paroles suivant la signification qu'il leur a donnée (*).

Въ примѣчаніяхъ раскритикованъ употребляемыі мною терминъ сослово и преображенъ въ сословъ. Можетъ быть я и виноватъ. Но мнѣ кажется, буде нашъ языкъ терпить такія составныя слова, какъ сотоваринцъ, соучастникъ, со-правитель, для чего жъ бы не сказать и сослово? (**) Г. критикъ говоритъ, что «оно, будучи похоже на сословіе, приводитъ мысль въ замѣшательство». Сей резонъ не весьма убѣдителенъ. Поэтому надобно тѣмъ наипаче исключить изъ языка нашего слово баба, ибо оно можетъ приводить мысль въ замѣшательство больше сослова. Оно напоминаетъ женщину, птицу и ту бабу, которою сваи набпваютъ. Впрочемъ, если Академія отвергнетъ мой терминъ, я повноваться буду ея рѣшенію. Не стану употреблять сослово и, покинувъ перо, пишущее Сословникъ, охотно скажу: «конецъ и Богу слава!»

Главнѣйшее примѣчаніе осталось, какъ слышу, безъ рѣшенія, то есть: расположить словарь аналогическимъ ли порядкомъ, или этимологическимъ? Резоны противъ начертанія кажутся мнѣ нимало не основательны. Таблица аналогическая отнюдь не есть второй словарь, но есть истинная и полезная table des matières (оглавленіе) нашего толковаго словаря. Неужель состоящая въ двухъ томахъ по-

(*) Перев. Когда писатель опредѣлилъ значеніе слова, имъ употреблен- наго, когда онъ, такъ сказать, далъ свой словарь, то нужно понимать его рѣчи въ томъ самомъ смыслѣ, какой онъ придаетъ имъ.

(**) И сословъ, и сослово равно неудачны, и едва ли когда-нибудь войдутъ въ употребленіе. Прим. Карамз.

— 285 —

добная таблица словаря энциклопедическаго есть вторая энциклопедия? Г. сочинитель примпчаній говоритъ, что «въ этимологическомъ лексиконѣ, нашедъ иногда указанную страницу, не прежде сыщешь въ ней слово, какъ по про- чтеніи ея съ начала до конца». Сіе иногда случается не рѣже и съ лексикономъ аналогическимъ; но въ томъ, и въ другомъ нѣтъ конечно нужды читать страницу съ на- чала до конца, а надобно ее обозрѣть, потому что не въ естествѣ вещей въ одинъ мигъ попадать глазами на искомое слово. Что же надлежитъ до перваго изданія лексикона Французской Академіи, который былъ этимологическій, то конечно неудобности его были весьма велики, ибо не было при немъ той таблицы, которая всѣ неудобства отвращаетъ и которая будетъ при нашемъ словарѣ. Впрочемъ, я то знаю, что изъ словаря этимологическаго шестьдесятъ подъ- ячпхъ въ одинъ годъ сдѣлаютъ словарь аналогическій, а изъ словаря аналогологического шестьдесятъ членовъ Россійской Академіи ни въ пять лѣтъ не сдѣлаютъ словаря этимолог- ическаго (*)

Письмо мое несносно длинно. Чувствую, что нѣтъ въ немъ ни складу, ни ладу; но я пишу къ другу. Надѣюсь отъ него такого снисхождения, съ какимъ искреннимъ по- чтеніемъ и преданностію пребываю, вамъ и проч.

## V. ПИСЬМО КЪ ПАССЕКУ (**).

4 февраля 1784. Москва.

За милостивое покровительство ваше, по дѣлу моему съ графинею Г., какъ и за почтеннѣйшее письмо ваше отъ 20 прошедшаго мѣсяца; приношу В. В. (вашему высокопресвосхо- дительству) покорнѣйшее благодареніе.

Я отдаю на собственный вашъ судъ, не прискорбноль бы мнѣ было: за то, что у меня похищено наглымъ обра- зомъ, взять половину той цѣны, за которую бы я ей не про-

(*) Это отчасти справедливо; но всѣ ли догадаются, что надобно ис- кать, напримѣръ, облака въ литерѣ В. Многіе должны рыться во всѣхъ аналогическихъ таблицахъ, чтобы отыскать это слово. *Прим. Карамз.*

(**) Генералъ-адъютантъ, сенаторъ Петръ Богдановичъ Пассекъ (1736— 1804) особенно извѣстенъ по участію въ Государственномъ переворотѣ 1762 года.

— 286 —

далъ добровольно, а сверхъ того и съ издержекъ мопхъ
также принять на мой счетъ половину. Я конечно имѣю все
почтеніе къ ея полу и къ ея лѣтамъ, но знаю то, что для
нея, по ея богатству, 2,500 руб. ничего не значатъ и что
несогласіе ея происходитъ, откровенно сказать, отъ одной
скупости.

В. В. знаете мою къ вамъ совершенную преданность, за
которую подали мнѣ новый знакъ вашего ко мнѣ благодѣя-
нія. Я имѣю къ вашему правосудію такую полную довѣрен-
ность, что за счастіе почту, если вы, милостивый государь,
возьмете трудъ на себя рѣшить дѣло совѣстнымъ обра-
зомъ. Я напередъ даю вамъ честное слово повиноваться
всему тому, что вы присудите. Пусть тоже сдѣлаетъ гра-
финя Г—кова. Ваше рѣшеніе пусть будетъ для обоихъ насъ
безъ апелляціи. Я съ одной стороны увѣренъ, что вы ни
мнѣ для графини, ни ей для меня никакого предосужденія
не сдѣлаете; а съ другой, могу васъ увѣрить, что у меня
въ головѣ нѣтъ — взять съ нея больше, нежели что слѣ-
дуетъ мнѣ по правосудію.

Ожидая отъ васъ, какъ отъ моего благодѣтеля, сего но-
ваго опыта вашей ко мнѣ милости, остаюсь и проч.

VI. ПИСЬМО КЪ ВОИНОВУ.

Въна 27 июня 1785.

Прошу васъ, государя моего, при моемъ поклонѣ, ска-
зать отцу Серафиму, что я письмо его къ извѣстной осо-
бѣ вѣрно отдамъ и все въ его пользу сдѣлаю. Впрочемъ,
желаю вамъ сердечно дальнѣйшихъ успѣховъ въ искус-
ствѣ, къ которому вы имѣете по истинѣ талантъ отличный
и прошу васъ быть увѣрену, что я всѣмъ сердцемъ пре-
бываю вашъ, государя моего, покорный слуга Денисъ Фонъ-
Визинъ.

Всѣмъ вашимъ товарищамъ прошу сказать мой поклонъ.
(Адресъ: à monsieur, monsieur Woïnoff, peintre russe, à Rome.)

— 287 —

VII. ПИСЬМА

КЪ ГР. ПЕТРУ ИВАНОВИЧУ ПАНИНУ.

1) Изъ С.-Петербургa.

I.

Сіятельнѣйшій графъ

Милостивый государы! (*)

Принося нижайшее благодареніе за милостивое письмо
вашего сіятельства, отъ 4-го іюня, имѣю честь донести,
что приложенное письмо къ графу Шелю, изъ второй ар-
міи пересланное, отдалъ я ему вѣрно. Онъ и графиня пре-
поручили мнѣ изъявить свое истинное почтеніе и благо-
дарность за увѣреніе вашего сіятельства о вашемъ къ нимъ
дружествѣ.

Приложенную при семъ реляцію посла г. Сальдерна не
могъ я ранѣе окончить, сколь ни велико было мое усердіе.
Причиною тому множество стекшихся вдругъ дѣлъ, касаю-
щихся до моей должности, препорученной мнѣ отъ моего
милостиваго шефа. Изъ Петергофа, куда завтра отъѣзжа-
емъ, не премину я, милостивый государь, служить вашему
сіятельству обстоятельнѣйшимъ увѣдомленіемъ о дѣлахъ
достойныхъ любопытства вашего.

Реляціа посла г. Сальдерна содержитъ въ себѣ все то,
что можетъ подать совершенную идею о настоящемъ по-
ложеніи польскихъ дѣлъ. Мнѣ остается прибавить токмо
то, о чемъ г. посолъ писалъ уже послѣ сей переведенной
мною реляціи.

Въ Литвѣ конфедераты умножаются; гетманъ графъ Огин-
скій сталъ въ подозрѣніи, но благоразумнымъ учреждені-
емъ посла все оное смятеніе прекратится въ своемъ на-
чалѣ. Графъ Броницкій имѣлъ уже удачную ошибку съ
конфедератами.

Вслѣдствіе деклараціі, которой экземпляръ имѣлъ я
честь послать къ вашему сіятельству, его польское величе-
ство отправилъ знатную депутацію къ нашему послу, съ
изъявленіемъ благодарности своей за все содержаніе оной
деклараціи. Король созвалъ потомъ знатнѣйшихъ особъ,

(*) Далѣе мы опускаемъ это общее начало писемъ.

— 288 —

для совѣтованія съ ними о успокоеніи Полыні. Одинъ при-
масъ, человѣкъ всѣмъ бытіемъ своимъ Россіи одолженный,
одинъ онъ явился неблагодарнымъ и не желавшимъ блага
своему отечеству, воспротивясь нашимъ видамъ о примп-
реніи Полыні и коварствуя самымъ безчестнымъ образомъ!
Я думаю, однакожъ, что хитрости его уступятъ благора-
зумію, осторожности и силѣ г. Сальдерна.

Съ истиннымъ высокопочитаніемъ и совершенною пре-
данностью во всю жизнь мою пред буду, и проч.

Въ С.-Петербургѣ, 17-го юпя 1771.

II.

На сихъ дняхъ ея императорское величество апробовать
изволила приложенное при семъ мнѣніе его сіятельства графа
Никиты Ивановича. Оно подастъ вамъ, м. г., прямое свѣ-
дѣніе о настоящемъ положеніи дѣлъ нашихъ. Мне остает-
ся только донести вамъ, что въ Крымъ назначенъ Евдо-
кимъ Алексѣевичъ Щербнинъ(*), и пожалованъ генералъ-по-
ручикомъ; а г-нъ Веселицкій, назначенный резидовать мин-
истромъ отъ насъ въ Крыму, произведенъ въ статскіе
совѣтники.

Графъ Сольмсъ (**) сообщилъ здѣшнему двору королевскую
депешу, съ которой переводъ мой приложить здѣсь честь
имѣю. Я почелъ бы за особливое счастіе узнать о ея со-
держаніи мнѣніе вашего сіятельства.

Для любопытства вашего, прилагаю здѣсь копію съ рес-
криптовъ къ графу Петру Алекс. и къ гр. Гр. Г.(**); также и
послѣднюю реляцію кн. Вас. Михайловича (†).

Александръ Ильичъ (††) не принялъ команды отъ г-на Вей-
марна, но, чаятельно, скоро вступитъ въ дѣло званія сво-
его; ибо г. Веймарнъ (†††) здѣсь уже ожидается. Посолъ нашъ

(*) Генералъ-поручикъ, премьеръ-маіоръ Измайловскаго полка. Онъ былъ внослѣдствінъ начальникомъ Слободской губ.; умеръ въ 1784 г.

(**) Посланикъ короля прускаго, Фридриха II, въ С.-Петербургѣ.

(***) Петръ Александровичъ Румянцовъ и гр. Григорій Григорьевичъ
Орловъ.

(†) Долгорукій-Крымскій (1722 — 1782). Въ 1771 г. онъ въ короткое время овладѣлъ Крымомъ.

(††) Бибиковъ (1729—1774).

(†††) Генералъ-поручикъ Ив. Ив. Веймарнъ (1722—1792) командовалъ войсками въ Полѣшѣ до назначенія туда А. И. Бибикова.

— 289 —

весьма жалуется на худую дисциплину находящихся въ Польшъ войскъ. При назвѣстной атакѣ мѣстечка Тиникъ, близъ Кракова, наша пѣхота оставалась безъ дѣйствія. На будущей почѣ, какъ о семъ, такъ и о прочихъ польскихъ дѣлахъ, не премину донести обстоятельно.

Препоручая себя въ непремѣнную милость вашу, съ глубочайшимъ почтеніемъ и совершенною преданностію во всю жизнь мою пред буду.

Въ С.-Петербургѣ, 1-го пол Bronь 1771.

### III.

Третьяго дня прибылъ сюда генералъ-маіоръ Ступишинъ(\*) съ назвѣстіемъ о продолженіи успѣховъ оружія нашего. Я имѣю честь приложить здѣсь и копію съ реляцій, имъ привезенныхъ, и печатные листочки, копми публикѣ объявлено о сихъ радостныхъ происшествіяхъ. Слѣдующія здѣсь въ переводѣ два письма, съ приложеніемъ отъ князя Дмитрія Михайловича (\*\*), суть тѣ важныя піесы, которые мною объщаны вашему сіятельству и которые доказываютъ, что вѣнскій дворъ хотя въ существѣ сохраняетъ къ намъ свое недоброжелательство, но, по крайней мѣрѣ, перемѣняетъ свой гордый тонъ на ласковое преклоненіе насъ къ тѣмъ мирнымъ кондиціямъ, коп онъ намъ предписать желаетъ.

Отвѣтъ нашъ прусскому королю еще не изготовленъ. Ваше сіятельство конечно оный получить отъ меня изволите, какъ скоро только тѣмъ вамъ услужить найдусь я въ состояніи.

За милостивое письмо вашего сіятельства, отъ 3-го сего мѣсяца, приношу нпжайшее благодареніе. Господинъ Бауръ(\*\*\*) нашелся дюпомъ графа Петра Александровича. Вы, милостивый государь, изволили, можетъ быть, примѣтить, что онъ посылаемъ былъ осмотрѣть противный берегъ, п что онъ нашелъ на немъ неудобства. Видно, что послѣ сего отвѣта графъ Петръ Александровичъ не открылъ ему своего расположенія, и отправя его отъ себя, не ему но господину Веймарну приготовилъ почесть побѣдителя. Го-

(\*) Алексъй Алексѣевичъ, въ послѣдствіи Нижегородскій генералъ-губернаторъ.

(\*\*) Голицынъ, полномочный министръ въ Вѣпѣ.

(\*\*\*) Өедоръ Вилимовичъ Бауръ (1731–1783) перешелъ изъ прусской въ русскую службу въ 1769 г.

СОЧ. Ф. ВИЗ.

13

— 290 —

сподинъ Бауръ сюда еще не бывалъ, но захавъ въ по-
жалованныя ему прошлаго года деревни, живетъ еще тамъ.
Я увѣренъ, что его сіятельство, графъ Никита Ивановичъ,
въ первомъ письмѣ своемъ къ вамъ, милостивый государь,
напишетъ объ ономъ пространнѣе. Теперь же молчаніе его
происходитъ отъ извѣстныхъ вамъ причинъ. Непрестанные
труды по званію его въ толь критическихъ обстоятель-
ствахъ отечества, возведшаго его на толь высокую степень,
гоставляютъ теперь всеминутное его упражненіе.

Въ С.-Петербургѣ, 11-го ноября 1771.

IV.

Я за должность считаю начать письмо мое увѣдомлені-
емъ вашего сіятельства, о здравіи его императорскаго вы-
сочества. Оно ежечасно идетъ къ своему совершенству, и
самая слабость проходитъ очевидно.

Принеся нижайшее благодареніе за милостивое письмо
вашего сіятельства, отъ 4-го сего мѣсяца, не могу я имѣть
счастія исполнить теперь вашу волю моими по дѣламъ до-
ношеніями. Какъ сему, такъ и продолжавшемуся нѣсколько
времени моему молчанію, причиною стала лихорадка, отъ
которой я сегодня въ первый разъ всталъ съ постели.
Скоро надѣюсь придти въ состояніе служить вамъ, мило-
стивый государь, довольно важными сообщеніями.

Вручителя сего, моего брата, имѣю счастіе препоручить въ
милость вашего сіятельства, и быть навсегда съ глубочай-
шимъ почтеніемъ и совершенною преданностію.

21-го ноября 1771.

V.

По принесеніи нижайшаго моего благодаренія за мило-
стивое письмо вашего сіятельства, отъ 21-го сего мѣсяца,
нозвольте изъявить мнѣ сердечное сожалѣніе о болѣзни
вашей. Боже дай, чтобы вы хотя здоровье имѣли отрад-
ное въ настоящей скукѣ вашей. Я не могу никакимъ обра-
зомъ успѣть что либо сообщить на сей почтѣ вамъ, мило-
стивый государь, кромѣ обстоятельной реляціи графа Петра
Александровича. Стеченіе множества дѣлъ въ канцеляріи
его сіятельства графа, братца вашего, лишаетъ меня сча-
стія служить вамъ пересылкою другихъ піесъ. Я надѣюсь,
что вы, милостивый государь, удостовѣрены будучи о сей
истинѣ, краткость письма моего извинить изволите.

С.-Петербургъ, 29-го ноября 1771.

— 291 —

## VI.

Повелѣніе вашего сіятельства разослать два пакета, приложенные къ письму вашему, получилъ я вчера и тотъ же часъ оное исполнилъ.

Здѣсь имѣю честь включить другое письмо мое съ приложеніемъ, также и рѣчь петербургскаго архіерея, говоренную имъ послѣ молебна, отправленнаго въ воскресенье за выздоровленіе его имп. высочества.

Государыня сейчасъ изволила пойти въ Сарское Село, но государь великій князь остался въ городѣ.

Позвольте мнѣ навсегда съ глубочайшимъ почтеніемъ и совершенною преданностью быть.

## VII.

За краткостію времени, нахожу себя принужденнымъ отложить отправленіе нѣкоторыхъ вниманія достойныхъ піесъ къ вашему сіятельству до завтрашняго дня, а теперь имѣю честь препроводить здѣсь письмо его сіятельства графа, братца вапіего, и объяснить вамъ, милостивый государь, что упоминаемая въ ономъ табакерка для графини Маріи Родіоновны (*) есть та самая, которую вы получить уже изволили предъ симъ за одну почту.

Предоставляя себѣ счастіе, при завтрашней экспедиціи, отвѣтствовать на послѣднее письмо, коимъ ваше сіятельство меня удостоили, имѣю честь включить здѣсь въ копіяхъ реляцію графа Петра Александровича. Въ прочемъ, съ глубочайшимъ почтеніемъ и совершенною преданностью во всю жизнь мою пребуду.

Въ С.-Петербургѣ, 3-го января 1772.

## VIII.

Въ исполненіе вчерашняго моего обѣщанія, имѣю честь послать къ вамъ, милостивый государь, два рескрипта о перемиріи; одинъ къ графу Петру Александровичу, а другой къ графу Алексѣю Григорьевичу. Сверхъ того, копіи съ реляцій князя В. М. (**) здѣсь включаю.

(*) Гр. П. И. Панинъ былъ женатъ во второй разъ на фрейлинѣ Маріи Родіоновѣ Ведель. Первая жена его (Анна Алексѣевна Татищева) умерла въ 1764 г.

(**) Василій Михайловичъ Долгорукій-Крымскій.

13*

— 292 —

Милостивое письмо вашего сіятельства, пзъявляющее, при обновлениі года, желаніе ваше о моемъ благополучніи, тѣмь болѣе трогаетъ сердце мое, что я и настоящимъ моимъ счастіемъ долженъ вашему покровительству. Вѣрьте, милостивый государь, что нѣтъ на свѣтѣ ничего такого, чѣмъ бы не пожелалъ я доказать вашему сіятельству истинную мою благодарность и сердечное усердіе къ особѣ вашей!

Разсужденіе вашего сіятельства о толкованіяхъ публики, судящей по обманчивой наружности, сказывалъ я его сіятельству графу, братцу вашему. Радуюсь, что мое о томъ мнѣніе почелъ онъ справедливымъ, а для того, осмѣюсь и здѣсь сказать оное. Публика рѣдко или и никогда не отдаетъ справедливости живымъ людамъ. Потомству предоставлено разбирать и утверждать славу мужей великихъ; оно одно безпристрастно судить можетъ; ибо никакая колырь не соединяетъ тогда судью съ судимымъ. Достойный человѣкъ не долженъ огорчаться тѣмъ, что льстецы, при немъ отъемля его цѣну, придаютъ ее своему идолу. Такіе льстецы сколь иногда ни заражаютъ своимъ подлыми и ложными внушеніями публику, но она, рано или поздно, отдастъ справедливость достойному, разобравъ лесть и клевету отъ самой пистны. Въ прочемъ, милостивый государь, извольте повѣрить, что нашъ столь открытъ, что никто конечно въ душѣ своей не помыслитъ, чтобъ онъ даровалъ Россіи спасеніе и миръ. О г-нѣ Ассебургѣ (*) спрашивалъ я нарочно его сіятельство графа, братца вашего. Онъ изволилъ сказать, что нѣтъ никакого еще назначенія для сего мпнистра, а принятъ онъ въ службу, какъ человѣкъ великихъ достоиствъ и способный на всякое большое дѣло. 4-го января 1772.

## IX.

Прошедшую почту пропустилъ я за нестерпимою головною болѣзнію. Она хотя и всегда меня мучила, однако нынѣ примѣчаю, что сила ея становится часъ отъ часу нестерпимѣе. Сколь жестоко ею стражду, столь много и жа-

(*) Ассебургъ, въ слѣдующемъ году, былъ употребленъ гр. Панинымъ по выбору супруги для в. кн. Павла Петровича и дѣйствовалъ при этомъ въ видахъ гр. Панина и Фридриха II, противъ желанія Екатерины II.

— 293 —

л'ю, что иногда она не допускает' меня до сердечнаго моего удовольствія, писать къ вашему сіятельству.

Повел'ніе ваше, милостивый государь, о доставленіи кн. К. Романовнѣ(*) псьма вашего, исполнил'я тотъ же часъ, получа его при милостивомъ письмѣ вашего сіятельства, отъ 29-го декабря.

На сей часъ, им'ю честь приложить токмо здѣсь копію съ письма, при которомъ препровожденъ былъ извѣстный рескриптъ о пер.мирии.

Изъ Берлина получено извѣстіе (за достовѣрность котораго однакоже ручаться нельзя), что князь Кауницъ впалъ въ немилость. Если сіе правда, какой велпкій оборотъ возьмутъ дѣла въ Европѣ! Несчастіе Кауницово несравненно намъ полезнѣе ссылки Шуазёлевой.

Съ глубочайшимъ почтеніемъ и безпредѣльною преданностью во всю жизнь мою пребуду.

Въ С.-Петербургѣ, 10-го января 1772.

## Х.

Получа милостивое письмо вашего сіятельства, отъ сего мѣсяца, приношу за него нижайшее благодареніе. Я читалъ оное его сіятельству, братцу вашему, и онъ ко всѣмъ разсужденіямъ вашимъ о реляціяхъ князя В. М. (**) ничего больше не прибавилъ, кромѣ сожалѣнія своего, что дѣла испорчены невѣжествомъ. Я пстинно думаю, что онъ или не читаетъ, или, что еще хуже, не понимаетъ того, что къ нему пишутъ, и что до него къ вашему сіятельству писано было. Здѣсь им'ю честь приложить реляціи изъ второй же арміи. Включенный тутъ рапортъ госп. Веселицкаго доказываетъ, что и онъ не много сдѣлать можетъ, и что Евдокиму Алексѣевичу пора уже къ нимъѣхать.

Полученныя реляціи изъ первой арміи, отъ Александра Ильича и отъ генералъ-маіора Шипова (***), слѣдуютъ здѣсь къ прочтенію вашего сіятельства.

По мирному дѣлу, ничего новаго нѣтъ, кромѣ прилагае-

(*) Княгиня Катерина Романовна Дашкова (1744—1810).

(**) Долгорукаго-Крымскаго.

(***) Михаилъ Ивановичъ Шиповъ, секундъ-маіоръ Л. Гв. Измайловскаго полка, въ которомъ премьеръ-маіорами, были здѣсь же упоминаемъ Евд. Алекс. Щербивинъ и Алекс. Ильичъ Бибиковъ.

— 294 —

маго здѣсь письма изъ Вѣны, отъ князя Д. М.(*) Оно если ничего рѣшительнаго въ себѣ не заключаетъ, то по крайней мѣрѣ доказываетъ, что извѣстіе о несчастіи Кауницовомъ совсемъ несправедливо.

На сихъ дняхъ отправленъ былъ маленькій рескриптъ къ князю В. М. съ тѣмъ, что ему пріѣхать сюда не позволяется.

Съ глубочайшимъ почтеніемъ пі совершенною преданностью во всю жизнь мою пребуду.

18-го января 1772.

XI.

Съ сердечною благодарностію имѣлъ я честь получить милостивое письмо вашего сіятельства, отъ 12-го января. Откровенность, съ которой вы изъясняться со мною изволите, по содержанію онаго, дѣлаетъ мнѣ особливую честь, побуждая меня изобразить здѣсь мысли мои, родившіяся отъ собственныхъ разсужденій (55). Правда, милостивый гosударь, что великий человекъ стараться долженъ не допускать славу свою похищать другимъ, но если льстецъ и предасть иногда потомству славу, то нельзя же и отъ потомства отнять той справедливости, чтобы не распознавало оно истины отъ лжи. О потомкахъ нашихъ должны мы судить по себѣ самимъ. Сколько же древнихъ историковъ, а особливо стихотворцевъ, презрѣны нами для того только, что мы подозрѣваемъ ихъ или во льсти, или во злобѣ; для того, первое стараніе читателя исторіи и состоитъ въ томъ, чтобъ тотчасъ узнать жизнь авторову, и тогда уже судить, достойна ли вѣры его исторія. Одинъ добрый и справедливый историкъ задавляетъ тысячи подлыхъ писателей, которые, конечно, безчестятъ и себя, и своихъ героевъ. Всѣ тѣ большіе люди, коихъ исторія писана во время ихъ жизни, должны твердо вѣрить, что не по тѣмъ описаніямъ судить объ нихъ будутъ, которые они читали сами, а по тѣмъ, которые по смерти ихъ свѣтъ увидить. Тогда зависть умолнетъ, лесть исчезнетъ, и всѣ пристрастія, подобно грубому илу, упадутъ нечувствительно на дно, а истина одна выплыветъ наверхъ.

(*) Голицкина.

— 295 —

Здѣсь имѣю честь приложить письмо, достойное любо-
пытства вашего, нижайше прося сообщить мнѣ ваше о томъ
мнѣніе, для увѣдомленія онымъ его сіятельства графа, брат-
ца вашего. Включеная здѣсь другая піеса содержитъ опи-
саніе о камчатскомъ дѣлѣ, оттуда нынѣ полученное (*).

Въ С.-Петербургѣ, 20-го января 1772.

XII.

Пользуясь отправленіемъ нынѣшней штабеты, имѣю честь
послать къ вашему сіятельству реляціи изъ первой арміі
и изъ Польши. Теперь, милостивый государь, упражняюсь я
въ переводѣ съ полученнаго на сихъ дняхъ отвѣта изъ
Еерлина, на извѣстный нашъ контръ-просектъ. (**) Надѣюсь
изготовить сіе отправленіе къ будущей почтѣ, и ласкаю себя,
что оное принято будетъ отъ вашего сіятельства новымъ
знакомъ безпредѣльнаго моего къ вамъ усердія, съ коимъ:
равно какъ и съ глубочайшимъ моимъ почтеніемъ, во всю
жизнь мою пребуду.

22-го января 1772.

XIII.

Новое и великое явленіе открылось для Даніи, сего мнѣсяцца 6-го дня. Королева, фаворитъ ея Струэнзе и множество другихъ особъ арестованы (***) . Она отвезена въ Кроненбургскую крѣпость, а прочіе въ Копенгагенской содержатся, подъ строжайшимъ карауломъ; а какимъ образомъ происходило сіе приключеніе, о томъ имѣю честь для вашего сіятельства включить здѣсь выписку изъ письма нашего повѣреннаго тамъ въ дѣлахъ, госп. Местмахера. Къ оному остается прибавить только то, что на графа Ранцау, какъ на производителя дѣла сего, надѣтъ орденъ Бѣлаго Слона, и что у Струэнзе нашли 800.000, а у графа Бранда 300.000 датскихъ талеровъ, или нашихъ рублей.

Можно сказать, милостивый государь, что исторія на-
шего вѣка будетъ интересна для потомковъ. Сколько ве-

(*) Граф Беньовскій (1741—1783), взятый въ плѣнъ въ 1769 г., былъ сосланъ въ Камчатку. Здѣсь ему удалось овладѣть гальотомъ и уйти съ 70 чел. ссыльныхъ.

(**) О раздѣлѣ Польши.

(***) Югандъ Фридрихъ Струэнзе (1737—1772), фаворитъ датской королевы, пользовался неограниченною довѣренностью слабоумнаго Христіана VII. Въ 1772 г. онъ казненъ вмѣстѣ съ гр. Бравдомъ 28 апреля.

— 296 —

ликихъ перемѣнъ! Сколько странныхъ приключеній! Сей вѣкъ есть прямое поученіе царямъ и подданнымъ!

Надѣясь сдѣлать угодное любопытству вашего сіятельства, имѣю честь приложить здѣсь переводъ, напечатанный съ нѣкоторой новой французской піесы. Оную приписываютъ Вольтеру, а переводилъ бергъ-коллегіи судья Беклемишевъ (*), котораго я совѣмъ не знаю.

Въ С.-Петербургѣ, 26-го января 1772.

Р. С. Здѣшній генералъ-полиціймейстеръ (**) получилъ отъ брата своего партикулярное письмо, въ которомъ увѣдомляетъ, что въ Камчаткѣ были безпорядки. Ссыльные люди возмутились, убили воеводу, пограбили городъ, и сѣвъ на лодки, поплыли въ Америку, будто завоевывать ее! Для усмиренія глупыхъ ссылочныхъ, отправленъ былъ секретно курьеръ въ Иркутскъ, къ господину Брилю(***) съ рескриптомъ коего копія здѣсь прилагается.

XIV.

Пребывающій здѣсь прусскій министръ(†) получилъ отъ короля, своего государя, депешу, изъ коей выписку здѣсь, въ переводѣ, приложить честь имѣю. Ваше сіятельство изволите усмотрѣть изъ оной, что отторженіе Крыма подвержено великому затрудненію; но мы уже далеко вошли въ сіе дѣю, и я не чаю, чтобъ нашъ дворъ согласился бросить предпріятое толь твердо намѣреніе въ разсужденіи татарской независимости. По крайней мѣрѣ, до сего часа не взираемъ мы ни на совѣты вѣнскаго двора, ни на упорство явнаго непріятеля нашего, который, какъ видно, всю свою надежду на австрійцевъ полагаетъ. Правда, милостивый государь, что по всему судя, кажется нельзя миновать новой войны: ибо, съ одной стороны, нѣтъ сомнѣнія, что вѣнскій дворъ не престанетъ дѣлать преграды нашему съ турками приbestренію, а съ другой стороны, видимъ, что ко-

(*) Сергей Васильевичъ Беклемишевъ—прокуроръ бергъ-коллегіи, потомъ вице-президентъ комерцъ-коллегіи.

(**) Николай Ивановичъ Чичеринъ; братъ его Денись Ив. (1721—1785) былъ Сибирскимъ губернаторомъ, съ 1762 по 1780 г.

(***) Иркутскій губернаторъ, генералъ-поручикъ Адамъ Ивановичъ Бриль.

(†) Гр. Сольмъ.

— 297 —

роль прусскій воевать уже рѣшился. Продолженіе войны намъ тягостно, но не легко будетъ и цесарцамъ, когда другъ нашъ съ ними раздѣлываться будетъ.

Датскія дѣла становятся нынѣ особливаго вниманія достойны. Надѣясь, что извѣстія объ оныхъ вашему сіятельству угодны будутъ, принялъ я намѣреніе пересылать къ вамъ, милостивый государь, копіи со всѣхъ датскихъ депешей, какъ здѣсь получаемыхъ, такъ и отсюда отправляемыхъ. Всѣдствіе чего имѣю честь включить здѣсь два письма изъ Копенгагена и одно отвѣтное отсюда.

Здѣсь слѣдуетъ полученная на сихъ дняхъ реляція изъ второй арміи.

Принеся нижайшее благодареніе за милостивое письмо вашего сіятельства, отъ 23-го сего мѣсяца, пребываю въ прочемъ съ глубочайшимъ почтеніемъ и совершенною преданностію.

Въ С.-Петербургѣ, 31-го января 1772.

XV.

Господинъ Симолинъ (*) въ путь отправился третьяго дня; а какое письмо отправлено съ нимъ, въ прибавокъ къ прежнему, вамъ извѣстному, оное вы, милостивый государь, усмотрѣть изволите изъ точной съ того копіи, здѣсь приложенной.

Извѣстная съ прусскимъ королемъ конвенція уже подписана. Его величество, получивъ изъ Вѣны извѣстіе о перемѣнѣ системы, тотчасъ прислалъ съ курьеромъ повелѣніе къ графу Сольмсу домогаться о скорѣйшемъ подписании конвенціи, что вчера и дѣйствительно исполнено.

Ваше сіятельство, при настоящемъ положеніи дѣлъ, легко себѣ вообразить изволите, въ какихъ заботахъ долженъ быть мой милостивый шефъ и исполнители его повелѣній. Для сего, нижайше прошу извинить меня, что ничего теперь не отвѣтствую на почтеннѣйшее письмо ваше, отъ 30-го января, кромѣ принесенія за оное нижайшаго благодаренія.

(*) Иванъ Матвѣевичъ Симолинъ служилъ въ коллегіи иностранныхъ дѣлъ; въ разное время онъ былъ секретаремъ посольства въ Копенгагенѣ и въ Вѣнѣ, резидентомъ въ Регенсбургѣ; посланникомъ въ Стокгольмѣ, Лондонѣ и въ Парижѣ.

13**

— 298 —

Съ глубочайшимъ почтеніемъ и безпредѣльною предан-
ностію, имѣю честь быть.

Въ С.-Петербургѣ, 7-го февраля 1772.

Р. С. Я не могу довольно изъяснить, съ какою радостію
отправляю здѣсь къ вашему сіятельству все обѣщанное-
мною на прошедшей почтѣ. Вы, милостивый государь, уви-
дите тутъ истинное торжество братца вашего. Вдругъ по-
ложеніе всѣхъ дѣлъ пріяло для насъ новый, славный и по-
лезный оборотъ! Неукротимый вѣнскій дворъ, почитавшій
до сего дня всѣ наши резоны недостойными своего вни-
манія, приемлетъ ихъ же за доказательства геометрическія,
почитаетъ кондиціи наши справедливыми и признаетъ си-
стему нашу натуральною. Все сіе есть дѣйствіе душевной
твердости братца вашего, которому отечество наше одол-
жено будетъ миромъ, возводящимъ его на верхъ славы и
блаженства.

XVI.

Имѣя честь препроводить здѣсь письмо государя цеса-
ревича къ вамъ, милостивый государь, исполняю тѣмъ са-
мымъ повелѣніе его сіятельства графа, братца вашего, ко-
торый самъ за множествомъ дѣлъ на сей почтѣ къ вамъ
писать не можетъ.

Позвольте принести нижайшее благодареніе за милости-
выя выраженія въ послѣднемъ письмѣ вашего сіятельства,
которое имѣлъ я честь получить 27-го прошедшаго мѣсяца.
Вѣрьте, милостивый государь, что усердіе мое къ вамъ вѣч-
но въ сердѣ моемъ вкоренено, и что доброе мнѣніе ваше
есть одно изъ главныхъ видовъ моего честолюбія, равно
какъ и то, что я долгомъ моимъ почитаю быть навсегда
съ глубочайшимъ почтеніемъ и совершенною преданностію.

Въ С.-Петербургѣ, 6-го марта 1772.

XVII.

На прошедшей почтѣ имѣлъ я честь отправить къ ва-
шему сіятельству письмо изъ Вѣны отъ князя Голицына.
Въ ономъ вы, милостивый государь, видѣть изволили, что
вѣнскій дворъ послалъ декларацію въ Берлинъ, съ такимъ
повелѣніемъ своему тамъ министру, что если король подоб-
ную подпишетъ, то, въ такомъ случаѣ Свитенъ послалъ

— 299 —

бы курьера того сюда, дабы князь Лобковичъ(*) исходатайствовалъ тоже самое и отъ ея императорскаго величества. Теперь за долгъ себѣ поставляю донести вашему сіятельству, что король прусскій подписалъ помянутую піесу, и князь Лобковичъ, получа третьяго дня изъ Берлина курьера отъ Свитена, подалъ здѣсь приложенную при семъ въ переводѣ декларацію, съ сообщеніемъ выписки изъ Кауницовой къ себѣ депеши.

Ея императорскому величеству угодно подписать желающую вѣнскимъ дворомъ декларацію. Оная на спхъ дняхъ и отдана будетъ князю Лобковичу, при министеріальной запискѣ, которая еще теперь не изготовлена и которую къ вашему сіятельству въ свое время отправлю.

Можно сказать, что князь Кауницъ во все нынѣшнее дѣло распорядилъ мѣры свои такъ неудачно, возненавидѣлъ насъ и возгордился толь безрезонно, перемѣнилъ свою ситуему такъ скоропостижно, что чрезъ все сіе заслуживаетъ онъ лишиться эстимы всего разумнаго свѣта. Гордость злобная всегда, нестерпима, но гордость, премѣнившаяся вдругъ въ смиренную низость, достойна посмѣянія и презрѣнія! Прибывшій вчера изъ Берлина къ графу Сольмсу курьеръ привезъ отъ короля весьма любопытныя піесы, въ коихъ его прусское величество, своимъ манеромъ, отдаетъ всю справедливость странному поведенію князя Кауница. Жалѣю, милостивый государь, что на сей почтѣ не успѣваю сихъ бумагъ послать къ вашему сіятельству, но на будущей стараться буду оное исполнить.

О вѣнскихъ условіяхъ съ турками, по начатіи сей войны, были здѣсь разныя извѣстія; но нынѣ конфедентно сообщена нашему двору отъ англійскаго посла копія съ конвенціи австрійцевъ съ турками. Хотя за достовѣрность сей піесы ручаться не возможно, однако, для любопытства вашего сіятельства, включаю здѣсь ее, на нашъ языкъ переведенную.

На сихъ дняхъ получена здѣсь изъ первой арміи реляція, съ которой копію здѣсь поднося, съ глубочайшимъ почтеніемъ и сердечною преданностію навсегда имѣю честь быть.

(*) Кн. Лобковичъ (1725 — 1802), австрійскій посланникъ въ Петербургѣ, много содѣйствовалъ присоединенію Галиціи къ А. Петрі.

— 300 —

XVIII.

Исполненное милости и довѣренности письмо вашего сія-
тельства, отъ 12-го числа сего мѣсяца, я имѣлъ честь по-
лучить, и приношу за оное нижайшее благодареніе.

Нельзя лучше пзобразить характера князя Кауница, ка-
кимъ ваше сіятельство его представляете; но при всемъ
томъ, положа за правило, что всякій и совѣсти неимѣющій
человѣкъ остается тогда при свопхъ обязательствахъ, ког-
да въ томъ находитъ свой интересъ, не льзя усомниться,
чтобы Кауницъ непрямодушно вступалъ теперь съ нами въ
общее дѣло. Всеконечно, милостивый государь, трактуя съ
такимъ человѣкомъ, не надлежитъ выпускать изъ глазъ
осторожности, но оная и наблюдается поскольку человѣчес-
ки возможно.

Новыя депеши, привезенныя пзъ Вѣны маіоромъ Ти-
ромъ(*), имѣю честь включить здѣсь вашему сіятельству, рав-
но какъ и еще нѣкоторыя піесы, достойныя вниманія вашего.

Простите мнѣ, милостивый государь, что въ приложеніи,
отправленномъ на прошедшей почтѣ, подъ № 4, забыто
заглавіе, которому надлежало быть такову: *Копія съ письма
его сіятельства графа Никиты Ивановича къ посланнику
князю Голицыну, въ Гагу (**).*

Господинъ Ассебургъ прислалъ къ вашему сіятельству
письмо свое. Какъ оное, такъ и изготовленный отъ васъ
отвѣтъ, имѣю честь приложить, по приказанію его сіятель-
ства графа, братца вашего. Если вы, милостивый государь,
изволите подписать его и прислать ко мнѣ, то я съ пер-
вою же почтою къ господину Ассебургу его отправлю.

Съ глубочайшимъ почтеніемъ и ненарушимою преданно-
стію всегда имѣю честь быть.

Въ С.-Петербургѣ, 20-го марта 1772.

XIX.

Къ сердечному моему удовольствію, имѣлъ я честь по-
лучить милостивое письмо вашего сіятельства, отъ 19-го

(*) Маіоръ Георгій Тиръ состоялъ более 10 лѣтъ при иностранной
коллегіи для курьерскихъ посылокъ.

(**) Кн. Андрій Алексѣевичъ Голицынъ († 1806).

— 301 —

сего мѣсяца, за подписаніем собственной руки вашей. Позвольте принести за оное нижайшее благодареніе. На прошедшей почтѣ не имѣлъ я чести писать къ вашему сіятельству, сколько за крайними недосугами, столько и за тѣмъ, что не имѣлъ я ничего сообщить вамъ, милостивый государь. Почта изъ Германіи, за дурными дорогами, пришла тремя сутками позже обыкновеннаго, такъ что газеты, которыя надлежало отправить къ вашему сіятельству въ пятницу, принужденъ теперь только отправить.

По дѣламъ нѣтъ никакого новаго происшестія, но нѣкоторыя піесы для любопытства вашего здѣсь включить честь имѣю. Вѣдая же, что вы, милостивый государь, желаете имѣть коллекцію твореній князя В. М., прилагаю здѣсь точныя копіи съ послѣднихъ его реляцій. Къ будущей почтѣ поспѣютъ у меня нѣкоторые переводы съ піесъ, примѣчанія заслуживающихъ.

Съ глубочайшимъ почтеніемъ и ненарушимою преданностию во всю жизнь мою пребуду.

27-го марта 1772.

## XX.

Принося должнѣйшее и искреннѣйшее благодареніе вашему сіятельству за милостивое письмо, отъ 26-го марта, нижайше прошу извинить меня въ томъ, что я пропустилъ прошлую почту, не писавъ ничего къ вашему сіятельству. Стеченіе важнѣйшихъ дѣлъ, занимающихъ, можно сказать, всякую минуту моего милостиваго шефа, заняло и все мое время въ исполненіи его повелѣній, по долгу званія моего. Истинно, милостивый государь, тому уже съ недѣлю, какъ ни днемъ, ни ночью нѣтъ одохновенія! Чему доказательствомъ служить то, что я принужденъ былъ пропустить почту, не писавъ къ вашему сіятельству, и не исполнивъ тѣмъ сердечнаго долга моего. Сверхъ же того, извинить меня предъ вами настоящая большая моя, подъ 7-ю нумерами, экспедиція къ вашему сіятельству. По оной вы сами заключить уже позволите, сколь стеченіе дѣлъ у насъ велико. Но прежде, нежели объясню я вамъ, милостивый государь, каждый нумеръ моихъ приложеній, позвольте мнѣ служить должнымъ отвѣтомъ, съ сердечною моею откро-

— 302 —

венностію, на послѣднее письмо ваше, наполненное выраж-
ніями ко мнѣ милости и довѣренности вашего сіятельства.

Разсужденія вашего сіятельства объ истинномъ источ-
никъ развращенія правовъ, доводящемъ до самаго бездѣль-
ства, основаны на таковой истинѣ, съ каковымъ проница-
ніемъ ваше сіятельство вникнуть изволи въ сіе разобра-
ніе причинъ разстройства людей, воспитанныхъ при ху-
дыхъ примѣрахъ и худыми людьми. И въ самомъ дѣлѣ,
милостивый государь, лучше не быть никакъ воспитану,
нежели такъ развращенно, какъ иногда многіе воспиты-
ваются! Объ исправленіи ума столь много нынѣ помышля-
ютъ, сколь мало объ исправленіи сердца, не зная того, что
добродѣтельное сердце есть первое достоинство человѣка,
и что въ немъ одномъ только искать и находить можно
блаженство жизни нашей.

По волѣ ея сіятельства, графини Маріи Родіоновны, о
шелкахъ въ Ливорѣкъ я писалъ, и какой отвѣтъ получу, о
томъ донести не премину.

Теперь приемлю смѣлость объяснить вашему сіятельству
каждый № моихъ приложеній. Первый заключаетъ въ себѣ
переводъ съ цареградскаго извѣстія. Я посылаю оное для
того, что нѣкоторыя мѣста изъ онаго кажутся мнѣ до-
стойными вниманія вашего сіятельства. № 2 содержить
всю послѣднюю важную экспедицію графа Петра Алексан-
дровича. Вслѣдствіе оной, назначеніе пословъ къ конгрессу
стало уже публично, а росписаніе свиты съ окладами здѣсь
приложить честь имѣю. Съ графомъ Гр. Гр. (\* ) ўдетъ Бауръ
и лифлянецъ Лёвенъ. Секретарь посольства до сихъ поръ
еще не назначенъ. Кавалерами посольства назначены гвар-
діи офицеры: Лунинъ, Фонъ-Визинъ братъ мой, Богдановъ,
Трегубовъ, и еще нѣкоторые, коихъ имена не упомню.
Подъ № 3 прилагаю все то, что вчера отправлено къ гра-
фу Петру Александровичу, по содержанію чего послы наши
дней черезъ десять выѣхать намѣрены. Хотя я и сооб-
щилъ уже вашему сіятельству копію съ конвенціи о пере-
миріи, но какъ она, по полученіи послѣднихъ депешей изъ
первой арміи, въ нѣкоторыхъ мѣстахъ перемѣнена, то
почелъ я за нужное включить здѣсь экземпляръ такой, ка-
кой вчера къ фельдмаршалу отправленъ. № 4 заключаетъ.

(\*) Гр. Григорій Григ. Орловъ отправлялся на конгрессъ въ Фокшаны, но уѣхалъ оттуда, не кончивъ переговоровъ.

— 303 —

въ себѣ, при экстрактѣ изъ королевской депеши, сочиненный его величеством примѣрный манифестъ о раздробленіи Польши (⁵⁶). Ваше сіятельство изволите увидѣть, что король дѣломъ мѣшкать не любить, хотя и увѣряетъ, что онъ ничѣмъ спѣшить не намѣренъ. Его сіятельство графъ, братецъ вашъ, изволилъ препоручить г-ну Веймарну, какъ человѣку имѣющему отмѣнную способность раздроблять дѣло на самыя малѣйшія части, сочинить дедукцію нашихъ на Польшу претензій, которую я подъ № 5 приложить честь имѣю, равно какъ и другую піесу, сочиненіе его же г. Веймарна, до Польши касающееся. № 6 содержить датскія депеши; а подъ № 7 включаю письмо, полученное изъ Вѣны на штафестѣ.

За особливое почту счастіе, если вашему сіятельству угодно будетъ стараніе мое о доставленіи вамъ, милостивый государь, всего того, въ чемъ состоитъ настоящее мое отправленіе, и если удостоите меня сообщеніемъ вашего мнѣнія по толь важнымъ дѣламъ отечества нашего.

Съ глубочайшимъ почтеніемъ и совершенною преданностію во всю жизнь мою пребуду.

Въ С.-Петербургѣ, 6-го апреля 1772.

## XXI.

Зная совершенную мою къ вамъ преданность, вы, милостивый государь, конечно, не сомнѣваетесь въ искреннѣйшемъ участіи, которое приемлю я въ оскорбленіи вашемъ отъ болѣзни любезнаго сына вашего. Я съ нетерпѣливостію ожидаю будущей почты, и желаю сердечно услышать о его выздоровленіи. Позвольте принести нижайшее благодареніе за милостивое письмо ваше, отъ 2-го сего мѣсяца. Я не премину отправить отвѣтъ отъ имени вашего къ ногайскому начальнику, съ первымъ въ ту сторону йдущимъ курьеромъ.

Реляціи гр. Петра А. и Александра Ил. имѣю честь здѣсь приложить къ вашему сіятельству. Скоро надѣюсь удовольствовать любопытство ваше сообщеніемъ инструкціи г-мъ посламъ, на конгрессъ йдущимъ. Она теперь еще не готова, но къ будущей почтѣ, я чаю, поспѣетъ.

Съ глубочайшимъ почтеніемъ и безпредѣльною преданностію, во всю жизнь мою пребуду.

10-го апреля 1772.

— 304 —

## XXII.

Не им'я на сей почтѣ письма отъ вашего сіятельства, и предувѣдомленъ будучи о болѣзни любезнаго сына ва-шего, не могу изъяснить вамъ, милостивый государь, мо-его сердечнаго безпокойства. Боже дай, чтобъ будущая почта обрадовала меня пзвѣстіемъ о его выздоровленіи!

Инструкцію посламъ, на конгрессъ назначеннымъ, им'ю честь приложить здѣсь. Но чтобъ настоящее положеніе наше съ татарами яснѣе вамъ представить, то разсудилъ я при семъ включить къ прочтенію вашему инструкцію, заго-товленную для Евдокима Алексѣевича Щербинина. Третья піеса слѣдуетъ здѣсь; также инструкція для контръ-адми-рала Чичагова (*).

Съ глубочайшимъ почтеніемъ и безпредѣльною предан-ностію, во всю жизнь мою пребуду.

Р. С. Изъ Швеціи получено извѣстіе, что сенаторъ ба-ронъ Дебенъ выбранъ первымъ министромъ, на мѣсто по-койнаго графа Экеблата, и что король (**) назначилъ день своей коронаціи 18-го мая.

13-го априля 1772.

## XXIII.

Принеся нижайшее благодареніе за милостивое письмо вашего сіятельства, отъ ... нынѣшняго мѣсяца, им'ю честь по дѣламъ донести о всемъ, что послѣ отправленія послѣдняго письма произошло примѣчанія достойнаго.

Ожидаемый столь долго изъ Вѣны курьеръ наконецъ сюда пріѣхалъ. Князь Кауницъ сообщилъ здѣшнему двору что беретъ на свою долю его государь. Я не могу всѣхъ депешей сообщить теперь вашему сіятельству, за тѣмъ что онъ мнѣ еще не отданы; но читая ихъ, я нарочно выпи-салъ для васъ то, что составляетъ существо сихъ депе-шей ...

Вотъ, что вѣнскій дворъ себѣ откроить хочетъ.

«Часть Краковскаго воеводства по правую сторону Вис-

(*) Василій Яковлевичъ Чичаговъ (1726—1809), виослѣдствіи адмиралъ, прославился побѣдами надъ Шведами въ 1789 и 1790 г.

(**) Густавъ Ш.

— 305 —

«лы, отъ Біала (Biala) вдоль по сей рѣкѣ до Сандомира, а «оттуда впередъ до супротивъ Зволена (Zwolen), по рѣкѣ «Въпрежь (Wieprz); оттуда до Баркова въ уголъ, гдѣ сое- «динаются гранцы воеводствъ: Люблинскаго, Красно-рус- «скаго и Брестскаго (Brzescianensis) и гдѣ впадаетъ въ «сію рѣку рукавъ другой рѣки, начинающейся на границѣ «воеводства Брестскаго, до сего послѣдняго воеводства и «Великой Литвы. Оттуда вдоль по границѣ воеводства «Брестскаго или Великой Литвы, и между воеводствомъ «Бельцкимъ (Belscensis) и Волзискимъ, такъ чтобъ цѣлое «воеводство Бельцкое включено было въ новую границу. «Потомъ, вдоль Волынской границы до Подоліи, и вдоль «границы сего воеводства до Днѣстра, и по ту сторону сей «рѣки, внизъ по ней до Молдавіи. Наконецъ, вдоль гра- «ницы Молдавской до Трансильваніи, и взаимно до Вен- «гріп, или до уѣздовъ (Мармора и Радны), такъ чтобъ «все сіе присвоеніе граничило лѣвымъ крыломъ до Силезіи, «а правымъ до Трансильванской границы».

Ваше сіятельство по картѣ усмотрѣть изволите, что вѣн- ская доля по своему пространству велика, но князь Кау- ницъ въ резонъ тому поставляетъ, что наша и прусская доля имѣютъ такія политическія выгоды, какихъ вѣнская не имѣетъ. Для того, чтобъ во всемъ наблюдіи равенство, вѣнскій дворъ хочетъ наградить себя пространствомъ зем- ли за то, въ чемъ наши части изобилуютъ по видамъ политическимъ. Ваше сіятельство сдѣлаете мнѣ особливую милость, если удостопте меня узнать ваше мнѣніе о семъ распоряженіи. Я же, съ своей стороны, осмѣюсь донести вамъ мою объ ономъ мысль. Мнѣ кажется, что хотя тре- бованіе вѣнское и великовато, но съ нѣкоторыми (малыми выключеніями) можно намъ на оное согласиться; (ибо за сію цѣнку купимъ мы) прекращеніе большой войны, насъ изнуряющей, (купимъ прекращеніе) польскихъ мятежей, ко- торые отвлекаютъ наше вниманіе отъ другихъ дѣлъ и при- чиняютъ намъ лишнія хлопоты и непрестанную заботу. Сверхъ же того, участвуя въ раздѣлѣ Польши, мы доста- немъ (изъ нея) себѣ долю довольно выгодную. Очень бы жаль было, еслиъ за нѣсколько миль разрѣзаемой Поль- ской Земли завязались новые раздоры или, избави Богъ, и новая война!

— 306 —

Графъ П. А. пишетъ, что онъ съ визиремъ уже согласился послать въ Журжево коммисаровъ, для перемирія, и что г. Симолинъ туда отъѣзжаетъ.

Въ С.-Петербургѣ, 17-го апреля 1772.

## XXIV.

На нынѣшей почтѣ получилъ я отъ вашего сіятельства пакетъ, адресованный на мое имя, въ которомъ нашелъ я письмо не ко мнѣ, но къ неизвѣстной мнѣ особѣ. Видно, милостивый государь, что письмо, мнѣ принадлежащее, послано ошибкою къ тому, чье включено въ мой пакетъ. Я нашелъ также въ немъ письмо къ Пелагеѣ Өедотьевнѣ Каменской (*), которое тотчасъ ей отвезъ; но ни отъ нея, и ни отъ кого другаго не могъ провѣдать о фамиліи того, къ кому слѣдовало возвращаемое здѣсь письмо вашего сіятельства.

Имѣю честь приложить здѣсь послѣднія реляціи гр. П. Александровича, датскія депеши и прибавленіе къ инструкціп посламъ, на конгрессъ отправляющимся. Они выѣдутъ на будущей недѣлѣ, и съ первымъ посломъ йдетъ брать его, графъ Өедоръ Гр. (**), не въ качествѣ полномочнаго, а для компаніи своему брату. Г. Лёвенъ на спхъ дняхъ покажалованъ камергеромъ.

Въ С.-Петербургѣ, 20-го апреля 1772.

## XXV.

На прошедшей почтѣ, донеся вашему сіятельству объ ошибкѣ, учиненной въ отправленіи ко мнѣ вашего письма, до меня не слѣдовавшаго, сдѣлалъ и я подобную ошибку: забылъ приложить то письмо, которое тогда хотѣлъ я возвратить къ вашему сіятельству. Нынѣ исполняя оное, нижайше прошу, милостивый государь, въ томъ извинить меня.

(*) Сестра Мих. Өедот. Каменскаго, графа и генералъ-фельдмаршала.

(**) Орловъ (1741—1796).

— 307 —

Краткость времени, къ сожалѣнію моему, не позволяетъ
мнѣ больше, какъ только всѣмъ сердцемъ возблагодарить
ваше сіятельство за милостивое и откровенное письмо ваше,
отъ 16-го нынѣшняго мѣсяца, а отвѣтствовать на оное
предоставляю себѣ счастіе на будущей почтѣ.

Вчера государыня изволила отправиться въ Сарское Село,
откуда завтра первый посолъ въ путь свой отправится.

Имѣю честь послать здѣсь къ вашему сіятельству ре-
скрипты къ графу Петру Александровичу и письмо изъ
Копенгагена. Вѣнскія же депеши, коихъ главное существо
знать уже изволите, не успѣваю на нынѣшней почтѣ къ
вамъ отправить; ибо переводъ оныхъ, со всѣмъ моимъ ста-
раніемъ, никакъ къ сегодняшнему отправленію изготовленъ
быть не могъ.

Его сіятельство графъ, братецъ вашъ, изволилъ поручить
мнѣ извинить его предъ вамъ, что такъ долго къ вамъ не
пишетъ за всечасными сповми упражненіями по настоящимъ
дѣламъ, которыхъ важность вашему сіятельству открыта
во всемъ ея пространствѣ. Онъ приказалъ мнѣ отправить
къ вашему сіятельству, въ копіи, письма къ нему отъ Алек.
Ильича Бибикова, которыея вы, милостивый государь, здѣсь
найти изволите.

24-го апреля 1772.

XXVI.

Упоминаемыя во вчерашнемъ письмѣ моемъ къ вашему
сіятельству вѣнскія депеши сего дня изготовлены, и я не
хотя пропустить отправляющейся въ Москву штабеты,
спѣшу доставить оны здѣсь вашему сіятельству, съ при-
мѣчаніемъ, что упомянутый въ сихъ депешахъ projet de
l'article я здѣсь не прилагаю; ибо оный состоитъ слово въ
слово въ томъ опредѣленіи вѣнской доли, которое ваше
сіятельство найти изволите въ письмѣ моемъ отъ 17-го
нынѣшняго мѣсяца.

25-го апреля 1772.

XXVII.

Я не могу извѣстить ваше сіятельство, сколь много оскор-
било меня то безпокойство, которое надѣлалъ я вамъ мою
ошибкою, забывъ положить тогда извѣстное, не ко мнѣ
слѣдующее письмо. Но теперь ласкаюсь, что ваше сіятель-
ство, получа уже оное, поспѣли узнать, что тутъ ни отъ

— 308 —

кого не было коварства, а какъ видно ваше письмо ко мнѣ
попало къ непзвѣстному мнѣ Ивану Александровичу. Ка-
лѣю о томъ только, если онъ прочтетъ письмо ваше ко мнѣ,
которое, можетъ быть, ему откроетъ нѣчто такое, чего
знать ему не должно.

Получа вчера поздно милостивое письмо ваше, отъ 26-го,
не могъ я увидаться нисъ Николаемъ Ивановичемъ Неплюе-
вымъ (*), ни съ Александромъ Өедоровичемъ Талызинымъ (**);
но, я думаю, что они конечно отдали бъ мнѣ принадлежа-
щее письмо, еслибъ къ нимъ въ руки попалось. Успокои-
ваюсь я тѣмъ, что вы, милостивый государь, уже получи-
ли теперь то пзвѣстное письмо, посланное мною къ вашему
сіятельству на другой же почтѣ послѣ той, на которой я
его забылъ отправить. И такъ, съ будущею почтию ожи-
даю я, что дѣло изъяснится, и что ваше сіятельство со-
вершенно объ ономъ упокоптесь. Калѣю сердечно о томъ
только, что ошибка моя лишила меня счастія получить на
сей почтѣ милостивое письмо ваше . . . . . но на буду-
щей онаго ожидаю. Отъ 23-го числа письмо вашего сія-
тельства ко мнѣ было, и на оное имѣлъ я честь отвѣтство-
вать третьяго дня.

Прилагая здѣсь по реестру нѣкоторыя приложенія, пре-
бываю съ глубочайшимъ почтеніемъ и безпредѣльною пре-
данностію.

4-го мая 1772.

Р. С. Изъ Даніи получено извѣстіе, что графы Струэнзе
и Брандъ казнены смертію 17-го нынѣшняго мѣсяца.

XXVIII.

Съ нынѣшнею почтию имѣлъ я честь получить милости-
вое письмо вашего сіятельства, отъ 30-го, и прежнее, отъ
26-го апрѣля. Принося за нихъ нижайшее благодареніе,
радуюсь сердечно, что сомнѣніе объ отправленіи ошибкою
вашего письма рѣшилось, и что въ ономъ не было ничего
такого, чего бы другому открыть вамъ не было угодно.

(*) Н. И. Неплюевъ, сынъ Ив. Ив. Неплюева (1693 — 1773) бывшаго главнокоманд. въ Петербургѣ, тогда былъ вице-президентомъ комерцъ-коллегіи.

(**) А. Θ. Талызинъ—камергеръ, л. гв. Семеновскаго полка капитанъ.

— 309 —

Лучшую польскую карту, какую могъ достать его сія-
тельство графъ, вашъ братецъ, при семъ посылаю, надѣясь,
что изъ нея яснѣе, нежели изъ прочихъ, видѣть можно,
что кому достается. Ваше сіятельство предузнать изволили,
что прусскому королю австрійская доля великовата пока-
жется, равно какъ и намъ. Его величество писалъ уже объ
ономъ къ гр. Сольмсу, чтобъ онъ внушилъ здѣсь, сколь
чрезмѣрно кажется ему требованіе вѣнское. Я, не распро-
страняясь объ ономъ далѣе, доношу вамъ, милостивый го-
сударь, что хотя мы и ничего до сего времени не сказали
положительно князю Лобковичу, однако опредѣлено здѣсь
умѣрить требованія его двора, и поставить такимъ обра-
зомъ новую австрійскую границу, а именно:

«Теченіе Днѣстра между Подоліею и Покуціею, отъ того
«пункта, гдѣ сія рѣка касается Молдавіи, выходя до Ком-
«nisky, или другаго пункта по сю сторону Самбора, а от-
«туда лініею, которая оставитъ въ сторонѣ Леопольскій
«уѣздъ и Бельцкое воеводство, до рѣки Wieprz, п внизъ
«по сей рѣкѣ, до впаденія ея въ Вислу, потомъ теченіе
«Вислы вверхъ по ней до устья рѣки Dunaja, и теченіе сей
«до Венгріи, или лініи, протянутой съ какого нибудь пунк-
«та ея теченія, который бы коснулся силезской границы,
«но при всемъ томъ, оставляя въ сторонѣ соляные заводы,
«такъ что сей предметъ, равно какъ Леополь съ своимъ уѣздомъ
«и Бельцкое воеводство, составляютъ собственно то, что
«хотимъ убавить отъ доли, требуемой австрійцами».

Изъясня такимъ образомъ вашему сіятельству здѣшнее
намѣреніе, доношу вамъ, милостивый государь, что кажется
Вѣна и не сдѣлаетъ затрудненія на оное согласиться. Те-
перь его сіятельство графъ, братецъ вашъ, упражняться
изволить въ сочиненіи формальнаго сообщенія объ ономъ
князю Лобковичу, равно какъ и манифеста для Польши, вслѣд-
ствіе постановленнаго соглашенія между тремя дворами.

Полученное изъ Вѣны письмо посылаю къ вашему сія-
тельству. За излишнее почитаю включить здѣсь Местмахе-
рово (*) письмо о казни графовъ Струэнзе и Бранда, ибо
оное въ гамбургскихъ газетахъ найти изволите.

(*) Ив. Ив. Местмахеръ секретарь посольства и повѣренный въ дѣлахъ въ Копенгагенѣ. Впослѣдствіи онъ былъ резидентомъ въ Люберкѣ и посланникомъ въ Дрезденѣ. Въ 1777 г. возведенъ въ баронское достоинство.

— 310 —

Въ С.-Петербургѣ, 8-го мая 1772.

XXIX.

Собственноручное письмо вашего сіятельства, полученное
мною съ нынѣшнею почтию, имѣлъ я честь показывать
ближнимъ вашимъ, въ удостовѣреніе ихъ о здоровьѣ ва-
шемъ, и въ исполненіе вашей о томъ воли. Его сіятель-
ство графъ, братецъ вашъ, упражняется теперь въ дѣлахъ,
касающихся до польскихъ пріобрѣтеній, и могу увѣрить
васъ, милостивый государь, что по отправленіи пословъ,
дѣла ни мало не уменьшились; ибо настали тотчасъ другія,
кои, по своей важности, времени не терпятъ.

Съ сею почтию не нахожу я ничего къ доставленію ва-
шему сіятельству, но то только донести могу, что вчера
изъ Сарскаго Села ея величество изволила прѣбыть сюда
въ совѣтъ, гдѣ трактовано было о распоряженіяхъ, касаю-
щихся до нашей доли изъ Польши, и вотъ что, въ край-
немъ секретѣ, на мірѣ положено:

Наши пріобрѣтенія раздѣлены будутъ на двѣ губерніи:
одна называться станетъ Псковская, а другая Могилевская.

Первая будетъ состоять изъ провинцій: 1. Псковской, 2. Великолуцкой, 3. Двинской, въ которую переименовать Польскую Лифляндію, 4. Полоцкой, состоящей изъ той части Полоцкаго воеводства, которая въ наши границы входитъ, и изъ Витебскаго, по правую сторону рѣки Двины; губернскимъ городомъ назначается Опочка.

Вторая губернія составится изъ провинцій: 1. Могилев-
ской, 2. Оршанской, 3. Рогачевской, 4. Витебской. Сія со-
ставится изъ лежащихъ мѣстъ между рѣками Двиною и
Днѣпромъ, входящихъ въ наши границы; губернскимъ го-
родомъ будетъ Могилевъ.

Надъ обѣими губерніями поставленъ будетъ генералъ-
губернаторъ; но кто, неизвѣстно (*). Въ каждую пошлется
по губернатору, и за тайну сказываютъ, что въ одну назна-

(*) Назначенъ былъ гр. Захаръ Григорьевичъ Чернышевъ (1722—1784).

— 311 —

чаютъ генералъ-маюра Каховскаго (*), а въ другую гене-
ралъ-маюра Кречетникова (**)

Съ глубочайшимъ и проч.

11-го мая 1772.

XXX.

Принужденъ будучи пропустить прошедшую почту, за
прежестокою головною болѣзнію, продолжавшеся чрезъ
шесть дней, я исполняю теперь пріятный долгъ мой, при-
нося нижайшее благодареніе за два милостивыя письма
вашего сіятельства отъ 19-го и 23-го числъ нынѣшняго
мѣсяца; а какъ за недосугами моими не успѣлъ я до сего
письть къ вамъ, м. г., и на прежнее письмо ваше отъ 16-го,
то нынѣ имѣю честь на всѣ три отвѣтствовать вашему
сіятельству съ такимъ совершеннымъ чистосердечіемъ, ка-
кою откровенностію вы меня удостоивать изволите.

Увѣдомленіе о любезномъ сынѣ вашемъ почитаю я но-
вымъ знакомъ вашей ко мнѣ милости. Нельзя искреннѣе
моего желать, чтобъ здоровье его пришло совѣтѣмъ въ без-
опасное состояніе, къ утѣшенію и спокойствію вашему.

Удовольствіе ваше, м. г., о раченіи моемъ исполнять ва-
шу волю есть истинная награда моему сердечному къ вамъ
усердію. Мнѣ пріятно упражненіе въ сообщеніи дѣлъ ва-
шему сіятельству, и я съ радостію продолжать оное буду
до тѣхъ поръ, пока при дѣлахъ останусь.

Патріотическія о мирѣ разсужденія ваши, м. г., конечно не найдутъ противорѣчія ни отъ кого изъ истинныхъ гражданъ. Ваше сіятельство столько имѣете причинѣ радоваться тому, что все уже устроено къ трактованію о мирѣ, сколько безпокоиться о томъ, чтобъ сіе устроеніе не разрушилось отъ того, кто посылается исполнителемъ. Правда, что мудрено сообразить потребный для посла характеръ съ характеромъ того, кто посломъ названъ(***); но неужели Богъ столько немилосердъ къ своему созданію, чтобъ отъ одной взбалмашной головы проливалась еще кровь чело- вѣческая.

С.-Петербургъ, 29-го мая 1772.

(*) Мих. Вас. Каховскій (1734—1800), впослѣдствіи прославившійся въ войнѣ съ конфедератами.

(**) Мих. Никит. Кречетниковъ впослѣдствіи командовалъ войсками въ Малороссіи и участвовалъ въ войнѣ съ конфедератами. Онъ и Каховскій возведены были потомъ въ графское достоинство.

(***) Гр. Г. Г. Орловъ.

— 312 —

XXXI.

Прибывшій изъ первой армії вчера курьеръ привезъ прі-
ятное пзвѣстіе о перемирії заключенномъ прошлаго мая 19
числа. Сія вѣдомость принята здѣсь съ искреннимъ удо-
вольствіемъ, какъ предверіе тишины и общаго покоя.

Имѣя честь поздравить ваше сіятельство съ симъ про-
исшествіемъ, какъ истиннаго патріота, не могу, къ сожа-
лѣнію моему, за крайними недосугами войти теперь въ
объясненіе тѣхъ приложеній, кои здѣсь вамъ, милостивый
государь, подношу при особливомъ реестрѣ. Отправленіе въ
Вѣну курьера съ депешами, которыхъ коціи съ будущею
почтою получить позволите, отнимаетъ у меня время и спо-
собы продолжить сіе письмо, и отвѣтствовать на полученное
мною съ послѣднейю почтию милостивое письмо вашего сія-
тельства, отъ 28-го мая. Я приношу за оное нижайшее
благодареніе, п приємлю его знакомъ вашей драгоцѣнной
мнѣ довѣренности, пребывая съ глубочайшимъ почтеніемъ
и сердечною преданностью.

Сарское село, 5-го июня 1772.

Реестръ приложеніямъ къ письму отъ 5-го июня 1772.

1. Реляція гр. II. Алек. Румянцова, отъ 20-го мая, съ однимъ приложеніемъ.

2. Письмо его же, отъ 20-го мая.

3. Реляція его же, отъ 25-го мая, съ приложеніемъ.

4. Письмо его же, отъ 25-го мая.

5. Реляція г. Сенявина, отъ 13-го мая.

6. Письмо ея величества къ кн. В. М. Долгорукому.

7. » » къ г-ну Щербинину.

XXXII.

Прошедшую почту не могъ имѣть я счастія писать ва-
шему сіятельству, по причинѣ нечаянной моей поѣздки въ
городъ. Вчера жестокая головная болѣзнь воспрепятство-
вала мнѣ сей долгъ исполнить, и такъ, уже пользуясь от-
правляющеюся теперь штофетою, имѣю честь включить.
здѣсь обѣщанную мною въ Вѣну экспедицію.

— 313 —

Милостивое письмо вашего сіятельства, отъ 3-го іюня, пріемлю я новымъ знакомъ довѣренности вашей, толь лестной сердцу моему. Многое могъ бы сказать по его содержанію, но пистинно отъ вчерашней головной болѣзни не нахожу себя въ состояніи ни о чемъ мыслить порядочно. Извините меня симъ, милостивый государь, и будьте увѣрены, что, для сей же самой причины, не могу я ничего донести вашему сіятельству въ объясненіе тѣхъ приложенныхъ, которыя здѣсь слѣдуютъ по реестру.

Съ глубочайшпмъ почтеніемъ, и пр.
Сарское село, 13-го іюня 1772.

XXXIII.

Оправляясь мало по малу отъ болѣзни, и находя себя нѣсколько въ состояніи отвѣтствовать на милостивое вашего сіятельства письмо, отъ 11-го нынѣшняго мѣсяца, исполняю сей долгъ съ сердечнымъ удовольствіемъ. Разсужденія ваши, милостивый государь, о судьбѣ новыхъ нашихъ подданныхъ, неоспоримо справедливы, и таковыми находитъ ихъ его сіятельство графъ, вашъ братецъ; остается желать только, чтобы когда уже невозможно избѣжать злоупотребленія, оное было хотя въ меньшей степени.

Главнокомандующій въ Архипелагѣ нашими силами(*) разсудилъ за благо публиковать манифестъ, который ваше сіятельство изволите найти въ приложенныхъ при семъ гамбургскихъ газетахъ. Противу военныхъ правъ, принятыхъ всею Европою, почитаетъ онъ между запрещенными товарами и съвѣстные припасы. Сіе самое изволновало всѣ европейскія державы, а особливо нежалующую насъ Францію. Первая она принесла нынѣ жалобы двору нашему на такое запрещеніе. Чѣмъ бы дѣло сіе ни кончилось, но и то сказать надобно, что если флотъ нашъ не будетъ непріятеля мучить голодомъ, не пуская къ нему съѣстныхъ припасовъ, то ему въ Архипелагѣ и дѣлать будетъ нечего, ибо атаковать силою непріятеля онъ отнюдь не въ состояніи. Напротивъ того, не пропуская неутральныхъ державъ судовъ съ хлѣбомъ, должно поссориться съ ними, а можетъ быть и подраться, въ которомъ случаѣ бой для насъ

(*) Гр. Алексій Орловъ.

СОЧ. Ф. ВИЗ.

14

— 314 —

не равенъ будетъ. Казусъ въ самомъ дѣлѣ деликатный, и я,
для любопытства вашего сіятельства, не пропущу конечно
сообщить вамъ, какія мѣры здѣсь по сему приняты будутъ.

Въ приложенныхъ при семъ изъ Варшавы письмахъ, ваше
сіятельство найти изволите, сколь нѣжно положеніе наше
и съ австрійцами. Словомъ сказать, отовсюду хлопоты, мо-
гущія имѣть слѣдствія весьма непріятныя! Къ тому же и
здѣсь сколь мудрено соглашать и прилаживать умы разно-
образные, о томъ больше всѣхъ знаетъ его сіятельство,
гр. Н. И. (*). Божіимъ провидѣніемъ все на свѣтѣ управляет-
ся; сіе конечно правда; но надобно признаться, что нигдъ
сами люди такъ мало не помогаютъ Божію провидѣнію,
какъ у насъ.

Петербургъ, 26-го юня 1772.

XXXIV.

Послѣднее письмо вашего сіятельства, отъ 2-го нынѣш-
няго мѣсяца, имѣлъ честь получить, и принону нижайшее
благодареніе. Включенное въ него письмо ваше къ государ-
дарю цесаревичу вручено третьяго дня его высочеству,
чрезъ его сіятельство графа, братца вашего.

Послѣднее письмо Алексія М. Обрѣскова имѣю честь
здѣсь включить, со всѣми къ нему приложеніями. Болѣе
нѣтъ ни откуда въ полученіи піесъ, достойныхъ вашего
вниманія. Изъ Вѣны до спехъ поръ рѣшительнаго отвѣта
еще нѣтъ на наше предложеніе объ уменьшеніи ихъ доли.

Съ глубочайшимъ почтеніемъ, и проч.

Изъ Петергофа, 10-го юля 1772.

Р. С. Слухъ, прошедший въ Москвѣ, о истребленіи Ла-
дожскаго полка никакого основанія не имѣетъ. Я объ
ономъ ничего не слыхалъ до полученія письма вашего сія-
тельства.

XXXV.

Прибытие курьера изъ Вѣны, съ рѣшительнымъ отвѣ-
томъ, стало причиною, что я не могу, милостивый государ-
ь, распространить письмо мое и войти въ дальнѣйшее

(*) Никита Ивановичъ Панинъ.

— 315 —

объясненіе пісъ, здѣсь по реестру приложенныхъ. Впрочемъ, никто не можетъ сдѣлать толь справедливаго заключенія, какъ ваше сіятельство, объ отзывахъ графа П. Ал., котораго характеръ вамъ извѣстенъ. Реляція его любопытна и заслуживаетъ вниманія, въ разсужденіи будущихъ операцій, на случай, сжелѣпъ мирная наша негодіяція была безъ успѣха.

Вѣнскихъ депешей еще нѣтъ въ моихъ рукахъ, но предварительно имѣю честь донести, что дѣло беретъ хорошій оборотъ, и извѣстный дѣлежъ не встрѣчаетъ болѣе со всѣхъ трехъ сторонъ никакого препятствія.

Съ глубочайшимъ, и проч.

Петербургъ, 17-го июля 1772.

Реестръ приложеніямъ, къ письму отъ 17-го июля 1772.

1. Реляція Александра Ильича Бибикова, отъ 27-го июля.

2. » Ал. М. Обрѣскова, отъ 1-го июля.

3. Письмо его же, отъ того же числа.

4. Реляція гр. П. А. Румянцова, отъ 2-го июля.

5. » его жъ, отъ того же числа, съ приложеніемъ.

6. » Е.А. Щербинина, отъ 8-го июля, съ приложеніемъ.

7. Письмо его жъ, отъ того же числа.

8. » кн. В. М. Долгорукова, отъ 18-го июля, съ приложеннымъ.

9. Реляція его жъ, отъ 5-го июля.

10. » его жъ, отъ того же числа, съ 4-мя приложеніями.

XXXVI.

Въ прошедшую пятницу, принужденъ будучи нечаянно
ѣхать въ городъ, не могъ я никакимъ образомъ успѣть
исянить долга моего, отправленіемъ къ вашему сіятель-
ству не только письма, ниже газетъ, которые теперь, рав-
но какъ и вчера полученныя, приложить честь имѣю. Я
надѣюсь, что какъ въ ономъ, такъ и въ краткости сего
письма ваше сіятельство меня извинить позволите. Въ раз-
сужденіи трудной и важной негодіяціи пашей съ вѣнскимъ
дворомъ, которая занимала насъ сряду дни и ночи пѣлую
недѣлю, наконецъ приходитъ она къ конечному своему со-
вершенію, и чрезъ нѣсколько часовъ буду я имѣть честь
проводить его сіятельство графа, братца вашего, въ городъ,

— 316 —

для подписанія тройной конвенции съ цесарскимъ и прус-
скимъ министромъ. Черезъ недѣлю надѣюсь я успѣть пе-
реводомъ всѣхъ новыхъ піесъ, до сей негоціяці касаю-
щихся, кон можно сказать цѣлую книгу составляютъ; а
теперь спѣшу удовольствовать любопытство вашего сія-
тельства означеніемъ здѣсь границъ доли вѣнскаго двора,
каковую согласились мы отдать, а цесарцы взять на часть
свою, заключаемою нынѣ конвенціею.

Сіи границы суть: правый берегъ Вислы отъ Силезіи за
Сандомиръ и до втеченія рѣки Саны, оттуда протянуть
прямую линію на Фронполь до Замойска, а оттуда до Рубп-
жева и до рѣки Буга, и слѣдуя по ту сторону сей рѣки
по истиннымъ границамъ Красной Россіи (оставляя въ
тоже время границы Волыніи и Подоліи), даже до оконеч-
ностей Цпарца, оттуда прямою линіею на Днѣстрѣ, вдоль
рѣки, отдѣляющей малую часть Подоліи, называемой По-
дорць, до впаденія ея въ Днѣстрѣ, и наконецъ обыкно-
венные границы между Покуціею и Молдавіею.

Вотъ, все то, что я на сей разъ вашему сіятельству
донести успѣваю, предоставляя себѣ счастіе отвѣтствовать
на два мйлостивыя письма ваши, оба отъ 16-го дня сего
мѣсяца, какъ скоро только время къ тому меня допуститъ.

Съ глубочайшимъ почтеніемъ и сердечною преданностью
навсегда, имѣю честь быть.

Въ Петергофѣ, 24-го юля 1772.

XXXVII.

Наконецъ, и достальныя піесы, подъ одиннадцатью ну-
мерами, касающіяся до нашей негоціяці съ вѣнскимъ дво-
ромъ, имѣю честь сообщить здѣсь вашему сіятельству.

Ваше сіятельство изволите нынѣ видѣть совершеніе ве-
ликаго дѣла. Правда, что трудно весьма было довести
вѣнскій дворъ къ сему соглашенію, да и преклоня къ тому,
мудрено же было соединить и удовлетворить интересамъ
каждаго двора. Ужъ никакъ нельзя было отвратить вѣн-
скій дворъ отъ требованія соляныхъ заводовъ и Львова.
Дальнѣйшее, съ нашей стороны, въ ономъ упорство могло
бы легко разорвать и всю негоціяцію, тогда, когда король
прусскій въ томъ не споритъ. Итакъ, судьба Польши, сдру-
жившая три двора, рѣшилась наконецъ къ огорченію Фран-

— 317 —

цін, которая, стремясь сколько можно намъ вредить и помѣшать миру нашему съ турками, пщетъ приключить намъ новую войну съ шведами, способомъ произвести тамъ революцію. Франція рада на сей разъ и Швецію подвергнуть равному жребію съ Польшею, лишь бы помѣшать тѣмъ миру нашему! Можетъ статься, или справедливѣе сказать, нѣтъ сомнѣнія, что медленность турецкихъ полномочныхъ для съѣзда на конгрессъ происходитъ отъ коварныхъ внушеній Франціи, которая конечно питаетъ турковъ надеждою скорой революціи въ Швеціи, и, слѣдственно, новой у насъ съ шведами войны. Въ самомъ дѣлѣ, если удастся умышляемая революція, то и новая для насъ война неминуема; но тогда за вѣрное полагать можно, что датчане вооружатся противъ шведовъ, къ чему и пріуготовлять ихъ поручается отправляющемуся на сихъ дняхъ въ Копенгагенъ, въ качествѣ полномочнаго министра, г. Симолину, тому самому, который заключалъ переміріе.

Съ глубочайшимъ почтеніемъ и сердечною преданностію.
Въ Петергофѣ, 4-го августа 1772.

Р. Ѕ. Сей моментъ получено извѣстіе, что турецкіе послы пріѣхали и были у нашихъ, а наши у нихъ съ визитами, и размѣнялись полномочіями.

XXXVIII.

Къ велпчайшему моему сожалѣнію, двѣ почты сряду не имѣлъ я счастія писать къ вашему сіятельству; одну—за случившеюся у меня головною болѣзнію, а другую—для того, что получа извѣстіе о зараженіи Клина, не успѣлъ я рѣшиться на способъ, чрезъ который бы письма мои могли мимо Клина доходить вѣрно до рукъ вашихъ. Сей способъ теперь извѣстенъ вамъ, милостивый государь, черезъ письмо его сіятельства, братца вашего. Ставъ такимъ образомъ увѣренъ о безопасности переписки, которую имѣю честь вести съ вашимъ сіятельствомъ, продолжаю по дѣламъ мое доношеніе, по прежде, нежели начну оное, повольте принести вамъ нижайшее мое благодареніе за два милостивыя письма вашп, отъ 17-го и 24-го прошедшаго мѣсяца.

Въ отвѣтъ на первое изъ оныхъ, не остается болѣе, какъ токмо донести вашему сіятельству, что самый опытъ

— 318 —

доказывзетъ справедливость вашихъ разсужденій. Зависть
вѣнскаго двора къ успѣхамъ нашимъ есть очевидна; но не
всякой зависти удается самымъ дѣломъ исполнять свои
вредныя желанія. Можетъ быть, не удастся и сему гор-
дому двору положить преграду нашему вожделенному миру.
По крайней мѣрѣ, кажется, что и самому Богу нельзя по-
пусить, чтобъ злоба торжествовала, а кровь невинныхъ
лилась. Что же надлежитъ до особы его сіятельства, брат-
ца вашего, то излишне бъ мнѣ было изъяснять вамъ все
мое усердіе къ славѣ его, но не могу же, милостивый го-
сударь, то оставить безъ отвѣта, что вы мнѣ сказать из-
волицѣ, какъ братъ его, и въ самое тоже время какъ без-
пристрастный человѣкъ. Безъ сомнѣнія, большихъ людей
честолюбіе состоитъ въ пріобрѣтеніи себѣ почтенія тѣхъ,
кон сами почтенны, и которыхъ во всемъ свѣтѣ конечно
мало. Впрочемъ, хула невѣждъ, которымъ свѣтѣ столько
изоблѣуетъ, не можетъ оскорблять истинныхъ достопнствъ,
равно какъ и похвала отъ невѣждъ цѣны онымъ не при-
бавляетъ. Сіе привело мнѣ на мысль два стишка г. Сума-
рокова, заключающіе въ себѣ сію истину:

«Достойной похвалы невѣжли не умалять;

«А то не похвала, когда невѣжли хвалять.»

Дальнѣйшее произшествіе извѣстной вамъ визирской пе-
реписки оправдало совершенно благоразумное примѣчаніе
вашего сіятельства, которое во второмъ письмѣ вашемъ
найти я честь имѣлъ. Изъ приложеній, о кохъ упомяну я
ниже сего, изволите усмотрѣть, что посланная съ Ахме-
томъ бумага, кромѣ нѣкотораго намъ предосужденія, ни-
чего не произвела. Здѣсь же, по сей матеріи, слѣдуетъ
копія съ письма графа Г. Гр. Хотя, въ самомъ дѣлѣ, за
будущее ручаться невозможно, однако турецкое изнемо-
женіе, вступленіе австрійцевъ въ общее съ нами согласіе
и самая справедливость дѣла нашегоъ подаетъ причину на-
дѣяться, что миръ заключенъ будетъ по положенному осно-
ванію, какимъ бы самодуромъ на конгрессѣ поступлено не
было.

Вамъ, милостивый государь, изъ прежнихъ писемъ мо-
ихъ уже извѣстно мнѣніе мое о воздаваніи справедливо-
сти отъ публики великимъ людямъ. Сколь то правда, что
безпокойство ваше, въ разсужденіи сего, происходить отъ

— 319 —

нѣжности братскаго дружества, столь, если смѣю сказать,
мало основательно сіе безпокойство ваше и по тому одному,
что вся Европа, не говоря уже объ отечествѣ нашемъ,
знаетъ, кто править дѣлами и кто миръ дѣласть. СлО-
вомъ, какъ бы Фаверъ не обижалъ прямое достоинство,
но слава перваго исчезаетъ съ льстецами въ то время,
когда самъ Фаверъ исчезаетъ; а слава другаго — никогда
не умираетъ.

2) Изъ перваго заграничнаго путешествія.

XXXIX.

Монпеле, 22 Ноября 1777.

За долгъ почитаю увѣдомить ваше сіятельство, какъ
истиннаго моего благодѣтеля, о пріѣздѣ моемъ въ здѣш-
ній городъ, въ которомъ, по причинѣ болѣзни жены моей,
расположился я остаться на зпму. Прекрасный климатъ и
искусство здѣшнихъ медиковъ подаютъ мнѣ превеликую на-
дежду объ ея выздоровленіи и самая дорога, продолжав-
шаяся близь трехъ мѣсяцевъ, утвердила ея силы. Первый
здѣшній докторъ, г. Деламюръ, котораго я призвалъ, на-
чалъ уже ей давать лекарства; приготовляетъ ее къ при-
нятію полной мѣры извѣстнаго отъ гlistовъ состава, кое-
го секретъ королемъ купленъ; а по истребленіи ихъ оста-
нется привести въ порядокъ причиненное ими разстройство
въ тѣлѣ. Г. Деламюръ пмѣетъ здѣсь славу, которую за-
служилъ совершенно исцѣленіемъ многихъ отъ претяжкихъ
болѣзней. Счастливый его успѣхъ въ леченіи прозвелъ
такую къ нему довѣренность, что всѣ чужестранцы пщутъ
у него помощи предпочтительно предъ другимъ докторамъ,
кончъ число въ Монпелье до семидесяти простирается. Впро-
чемъ, милостивый государь, надлежитъ признаться, что сему
славному медику способствуетъ, конечно, много и здѣшній
климатъ, котораго лучше въ свѣтѣ быть не можетъ. У
насъ весьма часто бываетъ самое лѣто хуже настоящаго
здѣсь времени. Гульбища всякий день наполнены людьми и
не только теперь до шубъ, ниже до мувтѣ дѣла не дохо-
дитъ. Господь возлюбилъ, видно, здѣшнюю землю: никогда

— 320 —

небеса здѣсь мрачны не бываютъ. Прекрасное солнце от-
сюда неотлучно. Одинъ недостатокъ здѣсь чувствителенъ:
земля неспособна къ произраценію деревъ и лѣтомъ мало
убѣжища отъ солнечныхъ лучей. Кары, сказываютъ, здѣсь
несносны; но зима есть то время года, котораго пріят-
нѣе желать невозможно. Множество больныхъ чужестран-
цевъ и изъ другихъ провинцій французовъ сѣхалось
сюда, по обыкновенію, на зиму, и Монпелье можно на-
звать больницею, но такою, гдѣ живутъ уже выздоровли-
вающіе. Не могу изъяснить вашему сіятельству, сколь
пріятно видѣть множество людей, у коихъ написана на
лицѣ радость, ощущаемая при возвращеніи здоровья! Всѣ
больные видятся ежедневно на гульбищѣ и, сообщая вза-
пимно перемѣну болѣзней своихъ, другъ друга утѣшаютъ
и ободряютъ.

Позвольте, милостивый государь, продолжить увѣдомленіе о моемъ путешествіи. Послѣднее письмо имѣлъ я честь писать къ вашему сіятельству изъ Дрездена. Въ немъ пробылъ и близъ трехъ недѣль. Осмотрѣвъ тутъ все достойное примѣчанія, поѣхалъ я въ Лейпцигъ, но уже не засталъ ярмарки. Я нашелъ сей городъ наполненнымъ учеными людьми. Иные изъ нихъ почитаютъ главнымъ своимъ и человѣческимъ достоинствомъ то, что умѣютъ говорить по латыни, чему однакожъ во времена Цицероновы умѣли и пятилѣтніе ребята; другіе, вознесясь мысленно на небеса, не смысять ничего, что дѣлается на землѣ; иные весьма твердо знаютъ артифиціальную логику, имѣя крайній недостатокъ въ натуральной; словомъ — Лейпцигъ доказываетъ неоспоримо, что ученость не родить разума. Оставя сихъ педантовъ, поѣхалъ я во Франфуртъ-на-Майнѣ. Сей городъ знаменитъ древностями и отличается тѣмъ, что римскій императоръ бываетъ въ немъ избранъ. Я былъ въ палатѣ избранія, изъ коей онъ является народу. Но все сіе имѣетъ древность однимъ своимъ достоинствомъ, то есть: видѣлъ я по четыре пустыхъ стѣнъ у старинныхъ палатъ; а больше ничего. Показывали мнѣ также извѣстную, такъ называему la Bulle d'or (Золотую Буллу) императора Карла IV, писанную въ 1356 году; я былъ въ имперскої архивѣ. Все сіе по истинѣ не стоитъ труда лазить на чердаки и слезать въ погреба, гдѣ хранятся знаки невѣжества. Изъ Франкфурта ѣхалъ я по нѣмецкимъ

— 321 —

княжествамъ: — что ни шагъ, то государство. Я видѣлъ Ганау, Майнцъ, Фульду, Саксенъ-Готу, Эйзенахъ и нѣ- сколько княжествъ мелкихъ принцевъ. Дороги часто находилъ немощеныя, но вездѣ платилъ дорого за мостовую; и когда, по вытащеніи меня изъ грязи, требовали съ меня денегъ за мостовую, то я осмѣливался спрашивать: гдѣ она? На сіе отвѣчали мнѣ, что его свѣтлость владѣющій государь намѣренъ приказать мостить впредь, а теперь со- бирать деньги. Таковое правосудіе съ чужестранными за- ставило меня сдѣлать заключеніе и о правосудіи къ под- даннымъ. Не удивился я, что изъ всякаго ихъ жилья куча нищихъ провожала всегда мою карету. Наконецъ приѣхалъ я въ Мангеймъ, резиденцію курфирста пфальцскаго. Извѣст- ное мнѣ положеніе сего двора въ разсужденіи нашего при- влекло меня представиться курфирсту; для чего я и взялъ изъ Дрездена туда рекомендательныя письма. Какъ отъ него, такъ и отъ курфирстны принятъ я былъ весьма милостиво (*). Оставя меня объдать, его свѣтлость посадилъ меня возлѣ себя. Разговоры, копни онъ и супруга его меня удостопли, доказываютъ просвѣщенное ихъ благора- зуміе, усердіе къ нашему двору и большое уваженіе къ особѣ братца вашего. Что жъ касается до города, то луч- ше его я не видалъ въ Германіи: строеніе новое и регу- лярное. Впрочемъ, ближнее сосѣдство съ Французами сдѣ- лало то, что въ мангеймскихъ нѣмцахъ гораздо менѣе національности, нежели въ другихъ. Отсюда выѣхалъ я во Францію и, чрезъ Страсбургъ, Безансонъ, Bourg-en-Bresse, достигъ славнаго города Ліона. Дорога въ семъ государ- ствѣ очень хороша; но вездѣ по городамъ улицы такъ узки и такъ скверно содержатся, что дивиться надобно, какъ люди съ пятью человѣческими чувствами въ такой нечистотѣ жить могутъ. Видно, что полиція въ сіе дѣло не вступается; чему въ доказательство осмѣлюсь ваше- му сіятельству разсказать одинъ примѣръ. Шедши въ Ліо- нѣ по самой знатной и большой улицѣ (которая однакожъ не годится въ наши переулки), увидѣлъ я среди бѣла дня зажженные факелы и много людей среди улицы. Будучи близорукъ, счелъ я, что это конечно какое-нибудь знат-

(*) Курфирстомъ былъ Карлъ-Филиппъ-Теодоръ, женатый на Маріи-Ели- заветѣ, дочери пфальцъ-графа Сульцбахскаго.

— 423 —

десята и сидятъ больше часа. Столъ кувертовъ на семьдесятъ накрывается. Графъ Перигоръ даетъ такие ужины три раза въ недѣлю, то есть въ понедѣльникъ всѣ ходятъ къ нему изъ концерта, въ среду изъ комедіи, а въ пятницу изъ концерта же. Точно такой же ужинъ даетъ комендантъ *Сентъ-При* по вторникамъ и четвергамъ. Сюда всѣ ходятъ изъ комедіи. Въ субботу изъ комедіи ходятъ на такой же ужинъ къ казначею здѣшней провинціи, *Жуберту*; а въ воскресенье къ первому президенту *Кларису*, также изъ комедіи. Вотъ, мой другъ сестрица, какъ здѣсь распоряжаютъ дни! По истинѣ сказать, les Etats собираются здѣсь только-что веселиться. Хотя же съѣзжаются они рѣшить всѣ дѣла въ два мѣсяца, но разъѣзжаются, окончивъ одно только дѣло, то есть собравъ съ провинціи для короля подати. Скоро сей судъ кончится и, кромѣ градоначальника, всѣ разъѣдутся въ Парижъ и по деревнямъ. Думаю, что будетъ здѣсь и пусто, и скучно. Какъ скоро выживемъ глисту, то отсюда поѣду. Чрезъ нѣсколько дней докторъ намѣревается дать ей извѣстное лекарство въ полной мѣрѣ. Онъ столь долго мѣшкалъ для того, что какъ лекарство безмѣрно тяжело и крѣпко, то надлежитъ укрѣпить ея силы къ претерпѣнію всей тоски и мученія, съ которымъ червь выходитъ. И для того всякое утро даетъ ей бульонъ и ослицыно молоко. Надлежитъ сказать еще и то, что проявилась здѣсь нѣкоторая корсиканская трава, выгоняющая глистъ. Сию траву жена пьетъ съ недѣлю безъ большаго отвращенія. Она не вредитъ ни въ какомъ случаѣ; но опытами извѣстно, что моритъ глисты, и особливо круглыя: хотя сей родъ есть другой, однако докторъ отвѣдываетъ и надъ плоскою. Скоро дастъ женѣ моей лекарство, которое должно будетъ глисту выгнать, ежели она сею травою уморена. Боже мой! еслибъ это сдѣлалось, и можно бъ было избѣжать извѣстнаго крѣпкаго лекарства, какъ бы мы были счастливы! Но буде корсиканская трава не поможетъ, то жена моя рѣшилась принять и другое, какой бы тоски это ни стоило. Что же надлежитъ до круглыхъ глистовъ, то нѣтъ никакого сомнѣнія, что трава ихъ неминуемо выгоняетъ. Не знаю, извѣстна ль она у насъ. Имя ея *la Mithocorton*. Намъ всякій день сказываютъ лекарствъ по двадцати новыхъ, да мы уже рѣшились держаться нашегоъ доктора. Онъ имѣтъ великую репутацію и человѣкъ весь-

— 424 —

ма основательный. Перестану теперь говорить о болѣзни и о докторахъ. Опишу лучше здѣшніе обычап. Правду сказать, народъ здѣшній съ природы весьма скотиновать. Я думаю, что такихъ ротозей мало водится. По всѣмъ улицамъ найдешь кучу людей, а въ срединѣ шарлатана, который выкидываетъ какія нибудь штуки, продаетъ чудныя лекарства и смѣшить дураковъ шутками. Часто найдешь на площадяхъ людей около бабы, или мужика, которые, поставля на землю родъ шкапа съ растворенными дверцами, кажутъ въ шкапу куколокъ. Баба во все горло поетъ духовные стихи, а мужчина играетъ на скрипке; словомъ, народъ праздный и зазёвывается охотно, а притомъ и весьма грубый. Лакеи здѣшніе такіе неучи, что въ самыхъ лучшихъ домахъ, бывъ впущены въ переднюю, кто бы ни прошелъ мимо, дама, или мужчина, ниже съ мѣста тронутся и, сидя, не снимаютъ шляпъ. При мнѣ случалось нѣсколько разъ, что самъ представляющій здѣсь королевскую особу, графъ Перигоръ, проходя мимо этихъ скотовъ, видѣлъ ихъ сидящихъ въ шляпѣ съ крайнимъ неучтивствомъ. Въ Париже, сказываютъ, точнехонько то же. Правда, что и господа изрядные есть скотики. Надобно знать, что такой голи, каковы французы, нѣтъ на свѣтѣ. Офицеръ при деньгахъ нанимаетъ слугу, а безъ денегъ шатается безъ слуги. Но когда случится копейка въ карманѣ, то не только самъ спѣсивъ, но и слугу учитъ спѣсниться. Словомъ, ты читала комедію Glorieux; истинно, всѣ французы таковы; а слуги ихъ всѣ Pasquin, которые, надвинувъ на глаза шляпу, кромѣ своего господина, не смотрятъ ни на кого. Чтобы тебя подробнее подать идею о здѣшнихъ столахъ, то опишу ихъ пространно. Бѣлье столовое во всей Франціи такъ мерзко, что у знатныхъ праздничное несравненно хуже того, которое у насъ въ бѣдныхъ домахъ въ будни подается. Оно такъ толсто и такъ скверно вымыто, что гадко ротъ утереть. Я не могъ не изъявить моего удивленія о томъ, что за такимъ хорошимъ столомъ вижу такое скверное бѣлье. На сіе въ извиненіе сказываютъ мнѣ: que cela ne se mange pas, и что для того нѣтъ нужды быть бѣлью хорошему. Подумай, какое глупое заключеніе: для того, что салфетокъ не ёдятъ, нѣтъ будто и нужды, чтобы онѣ были бѣлы. Ко мнѣ ходятъ очень много весьма благородныхъ людей, съ которыми я познакомился. Разговаривая съ ними между прочимъ о бѣльѣ, опровергалъ я ихъ

— 425 —

заключеніе, представляя, что рубашекъ также не ёдятъ, но что на нихъ онъ безъ сомнѣнія тонки и чисты; а притомъ, видя на нихъ прекрасныя кружевныя манжеты, просилъ я ихъ изъ любопытства показать мнѣ и рукавъ, чтобъ увидѣть тонкость полотна. Не могли они отказать въ томъ моему любопытству. Я остолбенѣлъ, увидя какія на нихъ рубашки! Не утерпѣлъ я, чтобъ не спросить ихъ: для чего къ такой дерюгѣ пришиваютъ они тонкія прекрасныя кружева? На сіе, въ извиненіе, сказали мнѣ: que cela ne se voit pas. Вообще примѣтить надобно, что нѣтъ такого глупаго дѣла, или глупаго правила, которому бы французъ тотчасъ не сказалъ резона, хотя и резонъ также сказываетъ преглупый. Возвращусь теперь къ описанію столовъ. Какъ скоро скажутъ, что кушанье на столѣ, то всякій мужчина возьметъ даму за руку и поведетъ къ столу. У каждаго за стуломъ стоитъ свой лакей. Буде же нѣтъ лакея, то несчастный гость хоть умри съ голоду и съ жажды. Иначе и невозможно: по здѣшнему обычаю блюдъ кругомъ не обносять, а надобно окинуть глазами столъ и чтобю полюбится, того спросить чрезъ своего лакея. Передъ кувертомъ не ставятъ ни ви-на, ни воды, а буде захочешь пить, то всякій разъ посы-лай слугу своего къ буфету. Разсуди же: коли нѣтъ слуги, кому принести напиться, кому перемѣнять тарелки, кого послать спросить какого нибудь блюда? а сосѣда твоего лакей какъ ни проси, тарелки твоей не приметъ; je ne sers que mon maître. Подумай же, какая жалость: кавалеры Святаго Людовика, люди заслуженные, не имѣющіе слугъ, не садятся за столъ, а ходятъ съ тарелкою около сидящихъ и просять, чтобъ кушанье на тарелку пмъ положили. Какъ скоро съѣстъ, то побѣжить въ переднюю къ поставленному для мытья посуды корыту, самъ, бѣдный, тарелку свою вымоетъ, и, вытря какою нибудь отымалкою, побредетъ опять просить чего нибудь съ блюдъ. Я самъ видѣлъ все это и вижу вседневно при столѣ самого графа Пери-гора. Часто не сажусь я ужинать и хожу около дамъ, а своему слугѣ велю служить какому нибудь заслуженному нищему. Фишеръ и Петрушка одѣты у меня въ ливреѣ и за столомъ служатъ. Я предпочитаю ихъ двумъ нанятымъ французамъ, которыхъ не льзя и уговорить, чтобъ, кромѣ меня, приняли у кого нибудь тарелку. Французы мои служатъ мнѣ для посылокъ и носять жену мою въ портшезѣ; а если грязно,

— 426 —

то и меня. Плата имъ по 40 копеекъ на день каждому и ёдять
свое. Поварня французская очень хороша: эту справедли-
вость ей отдать надобно; но, какъ видишь, услуга за сто-
ломъ очень дурна. Я когда въ гостяхъ обѣдаю (ибо ни-
когда не ужинаю), принужденъ обыкновенно вставать го-
лодный. Часто подлѣ меня стоитъ такое кушанье, котора-
го ёсть не хочу; а попросить съ другаго края не могу, по-
тому что слѣпъ, и чего просить — не вижу. Наша мода
обноситъ блюда есть наиразумнѣйшая. Въ Польшѣ и въ
Нѣмецкой Землѣ тотъ же обычай, а здѣсь только пере-
мудрили. Спрашивалъ я и этому резонъ; сказали мнѣ, что
для экономіп: если-де блюды обносить, то надобно на нихъ
много кушаньи накладывать. Спрашивалъ я, для чего винà
и воды не ставятъ передъ кувертами? Отвѣчали мнѣ, что
и это для экономіи: ибо-де примѣчено, что коли бутылку
поставить на столъ, то одинъ всю ее за столомъ выпьетъ;
а коли не поставить, то бутылка на пять персонъ стано-
вится. Подумай же, другъ мой, изъ какой бездѣлицы дѣ-
лается экономія: здѣсь самое лучшее столовое вино бутылка
стоитъ шесть копѣекъ, а какое мы у насъ пьемъ, четыре
копейки. Со всѣмъ тѣмъ для сей экономіи не ставятъ ви-
на въ самыхъ знатнѣйшихъ домахъ. Клянусь тебѣ, по че-
сти моей, что какъ ты живешь своимъ домикомъ, то есть,
какъ ты пьешь и ёшь, такъ здѣсь живутъ первые люди;
а твоего достатка люди рады бъ къ тебя въ слуги пойти.
Отъ чего же это происходитъ? Не понимаю. У насъ все
дороже; лучшее имѣемъ отсюда въ три-дорога, а живемъ
въ тысячу разъ лучше. Еслибъ ты здѣсь жила такъ, какъ
въ Москвѣ живешь, то бъ тебя почли презнатною и пре-
богатою особою. Скажу тебя одинъ trait, которому я самъ
былъ свидѣтель. Маркиза Fraigeville очень насъ полюбила
— дама предобряя и богатая, а будетъ еще богатѣе, пото-
му что наслѣдница послѣ своихъ дядьевъ первыхъ богачей
въ Монпелье. Я на сихъ дняхъ, шатаясь пѣшкомъ по го-
роду и не взглянувъ на часы, зашелъ къ сей госпожѣ, не
думая, чтобъ такъ поздно было. Идучи на лѣстницу въ па-
радные покой, услышалъ я внизу ея голосъ. Я воротился
съ лѣстницы и пошелъ туда, откуда слышенъ былъ ея го-
лосъ, отворилъ двери и нашелъ свою маркизу на поварнѣ,
сидитъ за столикомъ съ сыномъ и съ своею fille de chambre
и изволить объѣдать на поварнѣ противъ очага. Я извинил-

— 427 —

ся своими часами и, откланиваясь, спрашивалъ ее, что за
капризъ къ ней пришелъ обѣдать на поварнѣ? Она безъ
всякаго стыда отвѣчала мнѣ, что какъ нѣтъ у нея за сто-
ломъ людей постороннихъ, то для экономіи, чтобъ не раз-
водить огня въ каминѣ столовой комнаты, обѣдаетъ она
на поварнѣ, гдѣ на очагѣ огонь уже разведенъ. Жалова-
лась мнѣ, что дрова очень дороги и что она одною повар-
нею чувствительный убытокъ терпитъ. Правда, что дрова
здѣсь въ сравненіи нашего очень дороги: я за два камина
плачу двадцать рублей въ мѣсяцѣ; но со всѣмъ тѣмъ, въ
Петербургѣ гораздо больше печей имѣя, больше еще на
дрова тратилъ и не разорялся. Смѣшно вздумать, какихъ
здѣсь обо мнѣ мыслей и по тому одному, что у меня въ
каминѣ огонь не переводится. Il a une fortune immense! C'est
un sénateur de Russie! Quel grand seigneur! Вотъ отзывъ,
коимъ меня удостоиваютъ; а особливо видя на мнѣ собо-
лій сюртукъ, на который я положилъ золотыя петли и пи-
сти. Всякій французъ подходитъ ко мнѣ и, поглядя на об-
шлагъ, внѣ себя бываетъ отъ восхищенія. Quelle finesse!
Dieu! quelle beauté! Перстень мой, который вы знаете и
котораго лучше бываютъ часто у нашей гвардіи унтеръ-
офицеровъ, здѣсь въ превеликой славѣ. Здѣсь брилліанты
только на дамахъ, а перстеньки носятъ маленькіе. Мой имъ
кажется величины безмѣрной и первой воды. Справедлива
пословица: въ чужой рукѣ ломоть больше кажется. Правда,
что въ разсужденіи мѣховъ тѣ, кои я привезъ съ собою,
здѣсь наилучшіе и у Перигора нѣтъ собольяго сюртука.
Горностаевая мухта моя прибавила мнѣ много консидера-
ціи. Beau blanc! всѣ кричатъ единогласно. Всѣ гладятъ и
гладятъ очень бережно, чтобъ не заворотить волоска. Вся-
кій спрашиваетъ о цѣнѣ. Я говорю 300 рубл.—Parbleu! je
crois bien, всякій отвѣчаетъ; il n'y a rien de si beau que
ça. — Словомъ каждый день комедія. Я думаю, нѣтъ въ
свѣтѣ націи легковѣрнѣе и безразсуднѣе. Мнѣ случалось
на смѣхѣ разсказывать совсемъ несбыточныя дѣла и фи-
зически невозможныя; ни одна душа однакожъ не усомни-
лась; только что дивятся. Описывая сихъ простаковъ, го-
ворю я о большей только части людей; ибо здѣсь хотя ма-
ло, однако есть очень умные люди, кои, чувствуя неизре-
ченную глупость своихъ согражданъ, сами надъ нею смѣ-
ются и за одно со мною разсказываютъ небылицу. Часто

— 428 —

шатаясь поутру по книжнымъ лавкамъ и по кофейнымъ домамъ, прихожу къ графу Перигору и разсказываю ему, какіе мнѣ дѣлаютъ вопросы; онъ помираетъ со смѣху и, будучи очень веселаго нрава, не взирая на свою флегму, разсказываетъ мнѣ самъ побасенки. Между прочимъ, талантъ мой дразнить людей находитъ здѣсь универсальную апробацію; а особливо дамы полюбили меня за дразненье. Я передразниваю здѣсь своего банкира не хуже Сумароко-ва. Словомъ, со мною всѣ очень поладили и поминутно дѣлаютъ мнѣ комплименты. Какіе же? Что я будто не похожу на чужестраннаго. Надобно описать глупое зараженіе всѣхъ французовъ вообще. Они считаютъ себя за первую въ свѣтѣ надію и коли скажутъ: *vous n'avez point l'air étranger du tout, to тотчасъ прибавятъ: je vous en fais bien mon compliment.* Англичанъ здѣсь терпѣть не могутъ и хотя въ глаза очень обходятся съ ними учтиво, однако за глаза бранятъ ихъ и смѣются надъ ними. Напротивъ того, хороши и англичане. Заѣхавъ въ чужую землю, потому что въ своей холодно, презираютъ жителей въ глаза и на всѣ ихъ учтивости отвѣчаютъ грубостью. Всего смѣшнѣ говорятъ они по-французски. Американскія ихъ дѣла доходятъ до самой крайности (*) и они въ такомъ отчаяніи, что, думать надобно, отступятся отъ Америки и слѣдовательно объявятъ войну Франціи: ибо издревле всякій разъ, когда ни доходила Англія до крайняго несчастія, всегда имѣла ресурсомъ и обычаемъ объявлять войну Франціи. Сіе обстоятельство сдѣлало то, что англичане отсюда вдругъ поднялись и разъѣзжаются; а французы ожидаютъ войны немедленно и флотъ свой такъ вооружаютъ, что въ Тулонѣ работаютъ непрестанно по воскреснымъ днямъ и по праздникамъ. Про нашу войну съ турками здѣсь какъ въ трубу трубятъ и всякій часъ новыя вѣсти. У насъ, въ Россіи, любятъ вѣсти, а здѣсь можно ихъ назвать пищей французовъ. Они бъ дня не прожили, еслиъ запретили имъ выдумывать и лгать. Поистинѣ сказать, иѣмцы простѣе французовъ, но несравненно почтеннѣе и я тысячу разъ предпочелъ бы жить съ Нѣмцами, нежели съ ними. Остает-

(*) Въ 1775—1783 продолжалась война за независимость сѣверо-американскихъ колоній отъ Англіи. Въ концѣ 1777 г. сѣверо-американцы дѣйствовали съ особеннымъ успехомъ.

— 429 —

ся намъ видѣть Парижъ, чтобъ формировать совершенное заключеніе наше о Франціи; но кажется, что найдемъ то же, а разница, я думаю, состоять будетъ въ томъ, что городъ больше, да спектакли лучше; за то климатъ хуже. Мы примѣтили, что здѣсь женскій полъ гораздо умнѣе мужескаго, а притомъ и очень не дурны. Красавицъ нѣтъ, только есть лица пріятныя и веселыя; а мужчины, выключая очень малое число, очень глупы и невѣжды; имѣютъ одну наружность, а больше ничего. Всѣ въ прахъ изломаны, и у кого ноги хотя и не кривы (что рѣдко встрѣчается), однако кривитъ ихъ нарочно для того, что король имѣетъ кривыя ноги; слѣдственно, прямыя ноги не въ модѣ. Удивленія достойны головы французовъ: сами чувствуютъ, что это смѣшно, сами этому смѣются, со всѣмъ тѣмъ ноги кривятъ и ходатъ разваливаясь, какъ медвѣди. Я хотѣлъ бы описать тебѣ многіе traits ихъ глупости, вѣтрености и невѣжества; но предоставляю тебѣ разсказать ихъ на словахъ, по моемъ возвращеніи. Разсказывать ихъ лучше, нежели описывать, потому что всякое ихъ разсужденіе препровождено бываетъ жестами, которыхъ описать не льзя, а передразнить очень ловко. Перестаю писать для того, что пришелъ къ намъ обѣдать Зиновьевъ (*) и принесли уже кушанье. Какое бѣлье! Боже! Ты видишь, чѣмъ мы принуждены утираться! Подумай, другъ мой, что кромѣ толстоты салфетокъ, дыры на нихъ зашиты голубыми нитками! Нѣтъ и столько ума, чтобъ зашить ихъ бѣлыми. На сихъ дняхъ начался карнавалъ. Театръ открытъ извѣстнымъ Мольеровымъ фарсомъ: *Пурсоньякъ*. Я не описываю тебѣ здѣшняго театра; скажу только, что актера два, три хороши, а прочіе скверны; но случившееся четвертаго дня въ партерѣ смятеніе противъ правительства заслуживаетъ описанія. Народу столь много собралось въ комедіи, что не только партеръ, ложи, но весь театръ набпѣ былъ людьми, такъ что актеры съ нуждою дѣйствовать могли. Послѣ комедіи начался балетъ. Партеръ закричалъ, чтобъ вмѣсто балета танцовали англійскій танецъ. Крикъ былъ необычайный.*

(*) Должно быть Степанъ Степановичъ Зиновьевъ, бывшій русскимъ посланникомъ въ Мадритѣ. Его письма къ Фопъ-Визину напечатаны въ книгѣ кн. Вяземскаго (стр. 346—353), съ необъяснимою подписью В. Зиновьевъ. Такого посланника въ Мадритѣ не было.

— 430 —

Танцовщики принуждены были сойти съ театра, а вышелъ
комедіянтъ спросить у партера, чрезъ кого хочетъ онъ,
чтобъ англійскій танецъ былъ танцованъ? Партеръ назвалъ
любимаго своего танцовщика и начала уже играть музыка,
какъ вдругъ графъ Перигоръ разсердился на насильство
партера и велѣлъ закрыть занавѣсъ, объявя, что партеръ
никакого не пмѣтъ права требовать того танца, который
не былъ аффишированъ. Тутъ-то, другъ мой, сестрица, на-
добно было видѣть бѣшенство партера! Этакого крику на
нашихъ кулачныхъ бояхъ, я чаю, не бывало. Кричали, что
они не выйдутъ изъ партера, не видавъ требуемаго танца,
и грозили все вверхъ дномъ поставить. Какой поднялся
визгъ отъ дамъ! Благодаря Бога, мы сидѣли въ ложѣ са-
мого графа Перигора, слѣдовательно караулъ, стоящій обы-
кновенно въ ложѣ его, поставилъ насъ въ безопасность
отъ наглости раздраженнаго народа. Чѣмъ же кончился
бунтъ? Вдругъ, по повелѣнію графа, вбѣжали въ партеръ
человѣкъ съ пятнадцать гренадеръ съ обнаженными пала-
шами и закричали, чтобъ въ одинъ моментъ всѣ шли изъ
партера, или рубить будутъ. Тутъ-то сдѣлалась давка. Вся
храбрая сволочь, которая за минуту предъ тѣмъ грозила
театръ поставить вверхъ ногами, бѣжала сломя голову вонъ:
одинъ давилъ другаго и въ четверть часа всѣ выбѣжали
вонъ, чѣмъ дѣло и кончилось. Третьяго дня послѣ объ-
случились у насъ гости, и мы, заговорясь, опоздали нѣ-
сколько, однако пошли въ комедію. Въ сѣняхъ нашли мы
конфузію и встрѣтившіеся знакомые кричали женѣ моей,
чтобъ она воротилась, потому что въ партерѣ послѣ окон-
чанія первой пьесы сдѣлался бунтъ, который теперь въ самомъ
своемъ жару, и что пройти въ ложу опасно. Ты можешь себѣ
представить, что она тотчасъ воротилась. Я ее отпустилъ до-
мой, а самъ не утерпѣлъ, чтобъ не пойти посмотрѣть, какъ
Французы задорятся. Пробравшись въ Перигорову ложу, уви-
дѣлъ я сцену прекрасную. Партеръ шумѣлъ такъ, что у сосѣ-
да своего не могъ я ни о чемъ спросить: ибо, по причинѣ
великаго шума, ни онъ не могъ слышать моихъ словъ, ни
я его; но видѣлъ я, что гренадеры тащатъ многихъ за во-
ротъ въ тюрьму. Иные бѣгутъ вонъ и давятъ другъ дру-
га; дамы всѣ визжатъ по обыкновенію. Чрезъ полчаса все
утишилось и въ партерѣ осталось человѣкъ десятка три;
малая пьеса благополучно была начата и окончена. Въ сей

— 431 —

день смятеніе сдѣлалось вотъ отъ чего: директоръ комедіи, видя наканунѣ, что бѣда была отъ требованія англійскаго танца, хотѣлъ услужить партеру и велѣлъ уже, вмѣсто балета, танцовать англійскій танецъ. Партеръ возгордился сею услужливостію и закричалъ, чтобъ послѣ дали l'allemande. Танцовщики всѣ изготовились плясать чтò велятъ, какъ вдругъ прислано было повелѣніе отъ графа Перигора отнюдь не танцовать allemande и не потворствовать нахальству партера. Услышавъ сіе, народъ остервенился и тутъ-то вбѣжали гренадеры и сдѣлалась толковня превеликая. Самыхъ задорныхъ стали хватать за воротъ и отсылать въ городскую тюрьму. Правда, что тутъ и правый и виноватый одну чашу пили. Вчера былъ спектакль и новая была сцена, а именно: караулъ былъ утроенъ; по защитники смятенія, не входя въ спектакль, останавливали идущихъ и всякаго уговаривали и упрашивали не ходить въ спектакль. Отъ сего произошло то, что партеръ былъ пустехонекъ и играли только для ложъ. Бѣдный директоръ, претерпѣвая отъ сего убытокъ превеликій, сказываютъ, былъ сегодня у графа Перигора и со слезами просилъ его прекратить сіе бѣдствіе. Не знаю, что-то будетъ сегодня. Я съ женою иду въ спектакль и какъ градоначальникъ здѣшній далъ намъ свою ложу, то мы въ самой безопасности можемъ смотрѣть на все то, чтò происходить будетъ. Ну, мой другъ сестрица, я понаписалъ довольно. Если тебѣ наскучитъ читать мои вздоры, то пеняй на себя. Тебѣ угодно было, чтобъ я писалъ больше. Не взыскивай на мнѣ, что я тебѣ не описываю каждаго дня и не веду журнала порядочнаго. Одинъ день такъ походитъ на другой, что было бы педантство ставить числа. Остается мнѣ сказать тебѣ, что здѣсь теперь время самое лѣтнее. La place du Peуrou наполнено было сегодня людьми и уже съ недѣлю, какъ за столъ намъ приносятъ апельсины. Жена и я носимъ живые цвѣты на платьѣ; за шесть копеекъ будетъ предорогой.

XXXIV.

Парижъ, 11/22 марта 1778.

Ты не можешь себѣ представить, какъ время летить въ той землѣ, гдѣ никогда не бывалъ, и гдѣ, слѣдственно,

["— 432 —", "яюбопытство все видѣть, все узнать, занимаетъ каждую минуту. Теперь вы уже знаете, что въ Монпелье житье наше было не тщетно. Хотя жена моя пріѣхала сюда не такъ здорова, какъ изъ Монпелье выѣхала, но приписываю это дорожнымъ безпокойствамъ и переѣзду изъ прекрас- наго климата въ похожій на нашъ. Ласкаюсь, что весна и вòды будутъ ей полезны. Я здоровъ, но долженъ при- знаться, что голова моя изрядно надо мною подшутила. Не болѣла она во все время житія нашего въ Монпелье, а за день до отъѣзда изъ него пришелъ ко мнѣ такой пароксизмъ, что былъ я внѣ себя цѣлыя сутки и такихъ въ Россіи имѣлъ рѣдко. Произошелъ онъ однакожъ отъ причины. Я собралсяѣхать въ Сетъ, пристань Средиземнаго моря, и велѣлъ разбудить себя рано; безъ того, думаю, чтобъ я не страдалъ, или, по крайней мѣрѣ, пароксизмъ не такъ былъ бы жестокъ . . . . . . . . . . . . . . . . . .

— 433 —

родъ, въ котором можно жить съ превеликимъ удовольствіемъ и который мнѣ несравненно лучше и веселѣе Ліона показался. Спектакль прекрасный. Общество пріятное и безъ всякой претензіи. Изъ Марселя поѣхали мы въ другой разъ въ Aix, а оттуда въ папскій городъ Avignon, въ которомъ, кромѣ церквей, ничего нѣтъ любопытнаго. Потомъ йздилл въ города Оранжъ, Valence, Vienne и пріѣхали въ Ліонъ, а изъ него въ Маконъ, Шалонъ и въ Дижонъ. Потомъ чрезъ города Оксерръ, Санъ и Фонтенебло пріѣхали въ Парижъ. Не описываю вамъ сихъ городовъ. Вы найдете исправное объ нихъ опланіе въ Géographie de la Croix. Нашли мы много весьма доброго и весьма худаго. Справедливость вели тѣ мнѣ признаться, что всѣ сіи провинціальные города хорошо видѣть однажды, а въ другой разъ не стоять. Что же до Парижа, то я выключаю его изъ всего на свѣтѣ. Парижъ отнюдь не городъ; его по истинѣ назвать должно цѣлымъ міромъ. Не льзя себѣ представить, какъ безконечно онъ великъ и какъ населенъ. Мы пріѣхали въ него 20 февраля ввечеру. На другой день послалъ я къ секретарю нашего министра (*), чтобъ онъ ко мнѣ пришелъ; вмѣсто секретаря Барятинскій (**) самъ прискакалъ ко мнѣ верхомъ и обошелся со мною, какъ съ роднымъ братомъ. Онъ меня взялъ съ собою и повезъ къ Шуваловой (***), Строганову (†), Разумовскому (††) и къ другимъ русскимъ. Кена не йздила для того, что устала; но послѣ обѣда графиня Шувалова сама прі-

(*) Секретаремъ посольства былъ Петръ Алексѣевичъ Обрѣсковъ, сынъ Алексъя Михайловича (см. стр. 273). Въ послѣдствіи онъ былъ сенаторомъ.

(**) Генералъ-поручикъ Иванъ Сергѣевичъ Барятинскій (1738—1811) былъ посланникомъ въ Парижѣ въ 1773—1784 годахъ. Тамъ его называли «le beau Russe».

(***) Гр. Екатерина Петровна, рожденная гр. Солтыкова (1743—1816), жена графа Андрея Петровича Шувалова (1744—1789). Онъ тогда былъ директоромъ ассигнаціонаго банка и находился въ отпуску за границей на 2 года. Шуваловъ писалъ стихи на французскомъ языке и перевелъ на франц. письмо Ломоносова «о пользѣ стекла».

(†) Гр. Александъръ Сергѣевичъ—Строгановъ (1734—1811), оберъ-каммергеръ былъ около 20 лѣтъ (до 1781 г.) членомъ иностранной коллегіи. О пъ отличался повротительствомъ наукамъ и искусствамъ.

(††) Гр. Криллъ Григорьевичъ (1728—1803).

соч. Ф. ВИЗ.

19

— 434 —

ѣхала къ женѣ моей и, поспѣдѣвши до спектакля, увезла меня съ собою. На другой день пріѣхала къ женѣ Строганова (*), также не дождавшись нашего перваго визита. Чрез сіе хотѣла она намъ показать, что желаетъ обходиться съ нами безъ всякихъ чиновъ. И дѣйствительно, мы всѣ видимся всякій день. Русскихъ здѣсь множество и всѣ живутъ какъ одна семья; но образъ жизни ни мнѣ, ни женѣ моей не нравится. Никакого въ распоряженіи времени порядка нѣтъ: день дѣлаютъ ночь, а ночь днемъ. Игра и le beau sexe занимаютъ каждую минуту. Кто не подвергается всякую минуту опасности потерять свое пмѣніе и здоровье, тотъ называется здѣсь философъ. Изъ русскихъ здѣсь, смѣло скажу, только два философы. Прочіе всѣ живутъ по-французски, чего насъ избави Боже! Парижа описывать вамъ не хочу, потому что вы изъ книгъ такъ же его узнаете, какъ я; а скажу вамъ мое весьма справедливое примѣчаніе, что нѣтъ шагу, гдѣ бъ не находилъ я чего нибудь совершенно хорошаго, всегда однакожъ возлѣ совершенно дурнаго и варварскаго. Такая несообразность должна удивить каждаго. Увидишь зданіе прекрасное и верхъ искусства человѣческаго, а подлѣ него какой нибудь госпиталь для дурныхъ болѣзней; словомъ, то, что мы называемъ убогій домъ, здѣсь среди города. Народъ впрочемъ въ крайней бѣдности и питается, можно сказать, одною industrie. За то здѣсь почти всякій день вѣшаютъ и колесуютъ. Неустройства происходятъ много и отъ многолюдства. Не льзя, чтобъ полиція, сколь бы ни была хороша, усмотрѣла все въ такомъ содомѣ. Подумай, матушка, что въ городѣ каждый день четыре спектакля, ярмарка и гульбище. Куда ни поди, вездѣ полнѣшенько. Нѣтъ мѣста, гдѣ бъ не видать было кучи народа. Нѣтъ въ цѣлыхъ суткахъ ни одной минуты, чтобъ не слышанъ былъ стукъ каретный. Есть здѣсь мостъ, такъ называющий Pont-Neuf. Кто недавно въ Парижѣ, съ тѣмъ бьются здѣшніе жители объ закладъ, что когда по немъ ни пойди, всякій разъ встрѣтится на немъ бѣлая лошадь, попъ и непотребная женщина. Я нарочно хожу на этотъ мостъ и всякій разъ ихъ встрѣчаю. Вообще сказать, праздность

(*) Гр. Екатерина Петровна, рожденная кн. Трубецкая (1744—1815), вторая жена гр. Александра Сергѣевича Строганова.

— 435 —

здѣсь непрезеченная. Новыя вѣсти составляютъ пищу здѣш-
нихъ жителей. Всякая новость занимаетъ всѣ головы. При
насъ случилось приключеніе, которое стоптъ того, чтобъ
здѣсь его описать: въ маскарадѣ королевскій братъ, графъ
д'Артуа (*), будучи хмѣленъ, сдѣлалъ неучтивость передъ
дюшессою де Бурбонъ и сорвалъ съ нее маску. Мужъ ея
вступился и вызвалъ на дуэль обидчика. Поедибнокъ былъ
кавалерскій и братъ его величества имѣлъ отъ него оца-
рапанную руку. Потомъ обнялись и помирились. Подрав-
шись, дюкъ де Бурбонъ проѣхалъ прямо въ Оперу. Я былъ
свидѣテлемъ сцены весьма приличительной. Весь народъ
оборотился къ нему и я думалъ, что отъ битья въ ладони
театръ развалится. Кричатъ тысячи людей: «Bravo, bravo,
достойная кровь Бурбона!» На другой день король сослалъ
въ ссылку и брата своего и дюка на восемь дней за то,
что они, въ нарушеніе закона, выходили на дуэль. А pro-
pos, другъ мой сестрица, не у однихъ у насъ война, и
здѣсь она неминуема. Английскій посолъ завтра выѣдетъ
отсюда безъ аудіенціи и теперь ни о чемъ болѣе здѣсь
не говорятъ, какъ о войнѣ. Англичане всѣ ёдутъ домой.
У цесарцевъ съ прусскимъ королемъ также война скоро
послѣ дуетъ (**). Вся Европа перебѣспилась. Перестанемъ
говорить о такой матеріи, которая такъ досадна и скучна,
а поговоримъ теперь о спектакляхъ. Могу тебя увѣрить,
что французская комедія совершенно хороша, а трагедію
напелъ я гораздо хуже, нежели воображалъ. Мѣсто по-
койника Лекеня заступилъ Ларивъ (***), котораго холоднѣе ни-
кто быть не можетъ; но въ комедіи есть превеликіе акте-
ры. Превиль, Моле (†), Бризаръ, Оже, Долиньи, Вестрисъ,
Сенвальша — вотъ мастера прямые! Когда на нихъ смот-
ришь, то конечно забудешь, что играютъ комедію, а ка-
жется, что видѣшь прямую исторію. При мнѣ играли новую

(*) См. выше, стр. 333 и 345.

(**) Въ концѣ 1777 г. права на Бапарію перешли къ курфирсту ифальц- скому Карлу Теодору, а онъ ихъ уступилъ Австріи. Это было новодомъ къ войнѣ Австріи съ Пруссией (1778—1779), окончившейся Тешенскимъ миромъ.

(***) Трагический актеръ, считавшійся съ 1771 г. украшеніемъ парижской сцены до Тальмā; р. 1747, ум. 1827.

(†) Свое поприще онъ началъ трагическими ролами, но вскорѣ пере-
шелъ на комическія (р. 1734, ум. 1805).

19*

— 436 —

Вольтерову пьесу: «Прена, или Алексій Комнинъ», которая принята была публикою съ восхищеніемъ. Меня было оглушило отъ битья въ ладоши. За то играли другую новую пьесу, а именно L'homme personnel, которая упала вовсе. Правду сказать, что рукоплесканіе и свистаніе ничего не рѣшать, потому что партеръ, который сіе право имѣть, состоять изъ народа самаго невѣжественнаго. Въ доказательство скажу, что здѣсь за-все про-все аплодируютъ, даже до того, что если казнятъ какого нибудь несчастнаго и палачъ хорошо повѣситъ, то вся публика аплодируетъ битьемъ въ ладоши палачу точно такъ, какъ въ комедіи актеру. Не могу никакъ сообразить того, какъ нація чувствительнѣйшая и человѣколюбивая можетъ быть такъ близка къ варварству. Что же надлежитъ до ридикюлей, то никто такъ охотно не шпыняетъ надъ другими, какъ французы, и никто столь много ридикюлей не имѣетъ. Самый образъ обхожденія достоинъ посмѣянія. Всего написать не можно, что здѣсь смѣянаго встрѣчается. Ни въ чемъ на свѣтѣ я такъ не ошибался, какъ въ мысляхъ моихъ о Франціи. Радуюсь сердечно, что я ее самъ видѣлъ и что не можетъ уже никто разсказами своими мнѣ импозировать. Мы всѣ, сколько ни есть насъ русскихъ, вседневно сходясь, дивимся и хохочемъ, соображая то, чтó видимъ, съ тѣмъ, о чемъ мы, развѣся уши, слушивали. Славны бубны за горами—вотъ прямая пистина! Намѣреніе, наше непремѣнное, въ подходѣ сентября, или въ началѣ октября, быть въ Россіи, и поистинѣ сказать, нѣтъ никакого резона намъ въ чужихъ краяхъ оставаться; да и жена моя хочетъ поскорѣе до мѣста, а то, право, уже таскаться обоимъ намъ наскучило. А propos, я началъ слушать курсъ экспериментальной физики у Бриссона (*), а жена взяла учителя на клавесинахъ; живемъ веселёхонько, а подчасъ скучнёхонько! Право, Парижъ отнюдь не таковъ, чтобъ быть отъ него безъ памяти; я буду всегда помнить, что въ немъ, такъ же какъ и вездѣ, можно со скуки до смерти зазѣваться. Прости, другъ мой сестрица. Люди насъ и пиши почаще.

(*) Извѣстный натуралистъ (1723—1806); изъ его сочиненій особливо замѣчательны: *Système du régime animale* и *Ornithologie*.

— 437 —

XXXV.

Парижъ, ²⁰/³¹ марта 1778.

Вчера Вольтеръ былъ во Французской Академіи. Собраніе было многочисленное. Члены Академіи вышли ему на встрѣчу. Онъ посаженъ былъ на директорское мѣсто и, минуя обыкновенное балотированіе, выбранъ единогласно въ директоры на апрѣльскую четверть года. Отъ Академіи до театра, куда онъ поѣхалъ, народъ провожалъ его съ непрестанными восклицаніями. Представлена была новая трагедія: «Ирена или Алексій Комнинъ». При входѣ въ ложу публика аплодировала ему многократно съ неописаннымъ восторгомъ, а спустя нѣсколько минутъ, Бризаръ, какъ старшій актеръ, вошелъ къ нему въ ложу съ вѣнкомъ, который надѣлъ ему на голову. Вольтеръ тотчасъ снялъ съ себя вѣнокъ и, заплакавъ отъ радости, сказалъ въ слухъ Бризару: «Ah, Dieu, vous voulez donc me faire moudir!» Трагедія играна была гораздо съ большимъ совершенствомъ, нежели въ первыя представленія. По окончаніи ея новое зрѣлище открылось. Завѣсъ опять былъ поднятъ; всѣ актеры и актрисы, окружа бюстъ Вольтеровъ, увѣнчивали его лавровыми вѣнками. Сіе приношеніе публика сопровождала громкимъ рукоплесканіемъ, продолжавшимся близъ четверти часа непрерывно. Наконецъ представлявшая Ирену, г-жа Вестрисъ, оборотясь къ Вольтеру, читала слѣдующіе стихи.

Aux yeux de Paris enchanté
Reçois en ce jour un hommage,
Que confirmera d'âge en âge
La sévère postérité.
Non, tu n'as pas besoin d'atteindre au noir rivage
Pour jouir de l'honneur de l'immortalité!
Voltaire, reçois la couronne
Que l'on vient de te présenter;
Il est beau de la mériter
Quand c' est la France qui la donne.

Для показанія своего удовольствія публика велѣла по-
вторить чтеніе сихъ стиховъ и аплодировала имъ съ вели-
кимъ крикомъ. Какъ же скоро Вольтеръ, выходя изъ те-
атра, сталъ садиться въ свою карету, то народъ закри-
чалъ: «des flambeaux, des flambeaux!» По принесеніи факе-

— 438 —

ловъ, велѣли кучеру ъхать шагомъ и безчисленное множество народа съ факелами провожало его до самаго дома, крича непрестанно: Vive Voltaire!

XXXVI.

Парижъ, апръяля 1778 года.

Собравъ нѣсколько писемъ твоихъ, хочу на нихъ отвѣтствовать на цѣломъ листѣ. Правда, что они не требуютъ такого пространнаго отвѣта, да я хочу прибавить, по моему обыкновенію, описаніе всего того, что здѣсь вижу. Ты пишешь, что наши пріѣзжіе изъ Парижа увѣряютъ васъ, что здѣсь множество ученыхъ людей таскаются безъ пропитанія. Видно, что сіи господа вояжеры сами не весьма ученые люди, ибо смѣло вамъ скажу, что ни одинъ изъ здѣшнихъ прямо ученыхъ и достойныхъ людей не подумаетъ ъхать въ Россию безъ великой надежды сдѣлать фортуну свою и семьи своей. Видно, что они учеными людьми сочли какихъ нибудь шарлатановъ, которые за конейку обѣщаютъ обучать всему на свѣтѣ. Здѣсь нѣтъ ни одного ученаго человѣка, который бы не имѣлъ вѣрнаго пропитанія; да къ тому жъ всем они такъ привязаны къ своему отечеству, что лучше согласятся умереть, нежели его оставить. Сіе похвальное чувство вкоренено, можно сказать, во всемъ французскомъ народѣ. Послѣдній трубочистъ внѣ себя отъ радости, коли увидитъ короля своего; они крехтитъ отъ подати, ропщетъ; однако послѣднюю конейку платитъ, во мнѣніи, что тѣмъ пособляетъ своему отечеству. Коли что здѣсь дѣйствительно почтенно и коли что всѣмъ перенимать здѣсь надобно, то конечно любовь къ отечеству и государю своему.

Вольтера я видѣлъ и былъ свидѣテлемъ оказанныхъ ему почестей. Могу сказать, что кромѣ Руссо, который въ своей комнатѣ зарылся, какъ медвѣдь въ берлогѣ, видѣлъ я всемъ здѣшнихъ лучшихъ авторовъ. Я въ нихъ столько же обманулся, какъ и во всей Франціи. Всѣ они, выключая весьма малое число, не только не заслуживаютъ почтенія, но достойны презрѣнія. Высокомѣріе, зависть и коварство составляютъ ихъ главный характеръ. Сказываютъ, что въ старину авторы вели войну между собою не иначе, какъ критикия одинъ другаго сочиненія; а нынѣ не только тро-

— 439 —

гают честь язвительными ругательствами, но рады погубить другъ друга вовсе, какъ какіе нпбудь звѣри. И дѣйствительно, мало въ нихъ человѣческаго. Всякій ученый есть гонитель всѣхъ тѣхъ, кои розно съ нимъ думаютъ, или сочиненія его не находить совершенными. Здѣсь скверные стихи раздѣляютъ часто домъ: брата съ братомъ вѣчно дѣлаютъ врагами, и словомъ сказать, литеральныя войны дѣлаютъ многихъ людей погибель. Не могу вамъ довольно изъяснить, какими скаредами нашелъ я въ натурѣ тѣхъ людей, коихъ сочиненія вселили въ меня душевное къ нимъ почтеніе. Вообще тебѣ скажу, что я социальною жизнію парижскихъ французовъ очень недоволенъ. Сколько идей отсѣдства и короля здѣсь твердо въ сердца вкоренена, столь много изгнано изъ сердецъ всякое contrastованіе къ своему ближнему. Всякій живетъ для одного себя. Дружба, родство, честь, благодарность — все это считается химерою. Напротивъ того, всѣ сентименты обращены въ одинъ пунктъ, то есть ложный point d'honneur. Наружность здѣсь все замѣняетъ. Будь учтывъ, то есть никому ни въ чемъ не противорѣчь; будь любезенъ, то есть ври, что на умъ ни набрело, — вотъ два правила, чтобъ быть un homme charmant. Сообразя все, что вижу, могу сказать безошибочно, что здѣсь люди не живутъ, не вкушаютъ истиннаго счастія и не имѣютъ о немъ неже понятія. Пустой блескъ, взбалмошная наглость въ мужчинахъ, безстыдное непотребство въ женщинахъ, другаго право ничего не вижу. Ты можешь себѣ представить, что все сіе намъ очень не понравилось. Я всякій день бѣгаю съ утра до вечера по городу, чтобъ видѣть все примѣчательное; а какъ скоро все осмотримъ и пришлютъ ко мнѣ деньги, то истинно лишняго дня здѣсь не останусь. Между тѣмъ скажу тебѣ, чтò меня здѣсь болѣе всего удивляетъ: это мон любезные сограждане. Изъ нихъ есть такіе чудаки, что внѣ себя отъ одного имени Парижа; а при всемъ томъ, я самъ свидѣтель, что они умираютъ со скуки; еслибъ не спектакли и не много было здѣсь русскихъ, то бы дѣйствительно Парижъ укоротилъ вѣкъ многихъ нашихъ русскихъ французовъ. Итакъ, кто тебя станетъ увѣрять, что Парижъ центръ забавъ и веселій, не вѣрь: все это глупая аффектація; все лгутъ безъ милосердія. Кто самъ въ себѣ ресурсовъ не имѣетъ, тотъ и въ Па-

— 440 —

рижѣ проживетъ какъ въ Угличѣ. Четыре стѣны вездѣ равны; но чтобъ дать вамъ идею, какъ живутъ здѣсь всѣ вообще чужестранцы, то разскажу тебя всѣ часы дня, какъ они его проводятъ. Поутру, вставъ очень поздно, мужчина надѣваетъ фракъ съ камзоломъ, или, справедливѣе сказать, съ душегрѣйкою весьма неблагопристойною. Весь растрепанъ, побѣжитъ au Palais-Royal; гдѣ нашедѣ цѣлую пропасть дѣвокъ, возьметъ одну или нѣskолькихъ съ собою домой объдать. Сіе непотребное соннище поведетъ съ собою въ спектакль на свои деньги; а изъ спектакля возьметъ съ собою свою дѣвку и теряетъ свои деньги съ здоровьемъ невозвратно. Такъ здѣсь живутъ не только холостые, но почти всѣ женатые; а разница въ томъ, что женатые нанимаютъ особенные дома для своихъ шалостей. Что жъ надлежитъ до дамъ, то наши русскія знаются между собою; но сіе могли бы онѣ дѣлать точнёхонько и въ Россиі; слѣдственно Парижъ тутъ не входить ни во что. Буде же знаться съ француженками, то по короткому пребыванію не стоптъ и заводить съ ними знакомства; да французскія дамы при томъ и горды. Шувалова ёздить ко многимъ, а къ ней никто; слѣдственно такое знакомство не всякому пріятно. По крайней мѣрѣ, я не хочу инаго знакомства, кромѣ такого, гдѣ бъ оно совершенно было наблюдаемо. Изъ этого заключить можешь, что для чужестранныхъ нѣтъ никакого здѣсь société. Надобно сказать, что дамъ чужестранныхъ здѣсь очень немного, а мужчинъ, особливо же молодыхъ, пропасть. Ихъ двѣ вещи въ Парижъ привлекаютъ: спектакли да дѣвки. Отними сіп двѣ приманки, то цѣлыя двѣ трети чужестранцевъ тотчасъ уѣдутъ изъ Парижа. Спектакли здѣсь такіе, какихъ совершеннѣе быть не можетъ. Траведія послѣ Лекеня, Клеронши, Дюменпльши конечно упала; но комелія въ наплучшемъ цвѣтѣ. Опера есть великолѣпнѣйшее зрѣліще въ цѣломъ свѣтѣ. Италянскій спектакль очень забавенъ. Сверхъ того есть много другихъ спектаклей. Всѣ каждый день полнѣшеньки. Два примѣчанія скажу тебя о здѣшнихъ спектакляхъ и повѣрь, что скажу сущую правду. Кто не видалъ комедіи въ Парижѣ, тотъ не имѣетъ прямаго понятія, что есть комедія. Кто же видѣлъ здѣсь комедію, тотъ нигдѣ въ спектакль не поѣдетъ охотно, потому что послѣ парижскаго смотрѣть

— 441 —

другаго не захочетъ. Не говорю я, чтобъ у насъ, или въ
другихъ мѣстахъ, не было актеровъ, достойныхъ быть въ
здѣшней трупѣ: но нѣтъ нигдѣ такого ensemble, каковъ
здѣсь, когда въ пьесѣ играютъ всѣ лучшіе актеры. Два
дня въ недѣлѣ играютъ дубли. Тогда дѣйствительно и
парижскій спектакль гроша не стоитъ. Теперь поговорю о
другой приманкѣ, а именно: о дѣвкахъ. Здѣсь всѣ жи-
вутъ не весьма цѣломудренно; но есть состояніе особенное,
называющееся les filles, то есть: непотребныя дѣвки, осы-
панныя съ ногъ до головы брилліантами. Одѣты прелест-
но; экспажи такіе, какихъ великолѣнѣе быть не можетъ.
Дома, сады, столъ, словомъ, сей родъ состоянія изобилу-
етъ всѣми благами свѣта сего. Спектакли всѣ блистаютъ
отъ алмазовъ, украшающихъ сихъ тварей. Онѣ сидятъ въ
ложахъ съ своими любовниками, пзъ коихъ знатнѣйшія
особы имѣютъ слабость срамить себя публично, садясь съ
ними въ ложахъ. Богатство ихъ неисчислимо; а потому
благородныя дамы взяли другой образъ нарядовъ, то есть
ни на одной благородной не увидишь брилліантика. Дорогіе
камни стали вывѣскою непотребства. На страстной недѣ-
лѣ послѣдніе три дня было здѣсь точно то, что въ Мо-
сквѣ мая первое. Весь городъ зѣздить въ рощу и не вы-
ходить изъ каретъ. Тутъ то видѣлъ я здѣшнее великолѣ-
піе. Налучшіе экспажи, ливрен, лошади — все это при-
надлежало дѣвкамъ! Въ прекрасной каретѣ сидитъ краса-
вица вся въ брилліантахъ. Кто жъ она? Дѣвка. Словомъ
сказать, прямо наслаждаются сокровищами міра однѣ дѣвки.
Сколько отъ нихъ цѣлыхъ фамилій вовсе разоренныхъ!
Сколько благородныхъ женъ несчастныхъ! Сколько моло-
дыхъ людей погибшихъ! Вотъ городъ, не уступающій ни
въ чемъ Содому и Гомору. Съ одной стороны видишь не-
честіе, возносящее главу свою, а съ другой — вдовъ и
сиротъ, стоящихъ подлѣ оконъ домовъ великолѣпныхъ,
откуда изъ седьмаго этажа (ибо добрые люди живутъ на
чердакахъ) кидаютъ симъ нищимъ куски хлѣба, какъ со-
бакамъ. Въ первыхъ же этажахъ обитаютъ люди богатые
съ окаменѣлыми сердцами, слѣдственно имъ до того дѣла
нѣтъ. Надобно примѣтить, что нищимъ здѣсь запрещено
просить милостыню, а какъ скоро кто попадется, то отво-
дятъ его въ больницы, Инвалиды и Бисетръ. Сіи мѣста
стоять особеннаго описанія; я предоставляю это для дру-

19**

— 442 —

гаго письма, а напередъ скажу только то, что воображёніе человѣческое никакъ представить себѣ не можетъ варварства и безчеловѣчія, съ какимъ трактуются несчастные люди. Не могу выйти изъ удивленія, какъ нація прозвѣщенная и, по справедливости сказать, человѣколюбивѣйшая, можетъ терпѣть, чтобъ такія лютости совершались среди столичнаго города. Знать, что всякое состраданіе исчезло въ пхъ сердцахъ. Сказываютъ, что на страстной недѣлѣ говорилъ въ Версаміи проповѣдь предъ королемъ славный здѣшній проповѣдникъ l'abbé Maury (*), и на чистыя денежки описалъ королю весь ужасъ, въ которомъ живутъ несчастные въ Бисетѣ и Инвалидахъ. Кórоль во время проповѣди топалъ ногами и отзывался, что онъ ничего этого не зналъ; а проповѣднику сказалъ, что онъ ласкается не заслужить впредь такой проповѣди, которая растерзала его сердце. Дай Богъ, чтобъ онъ скорѣе облегчилъ страданіе несчастныхъ! Увѣряютъ, что сей проповѣдникъ будетъ за сію проповѣдь епископомъ. Страстная и святая недѣли были проведены въ службѣ Божіей. Я самъ слышалъ сего славнаго проповѣдника. Краснорѣчія много, но не понравилась мнѣ его декламація, которую нашелъ я сліпшкомъ театральною. Въ прошлій понедѣльникъ отворены были всѣ театры. Мы съ женою предпочли видѣть Альзиру и пріѣхали въ театръ очень кстати. За нашею каретою йхалъ Вольтеръ, сопровождаемый множествомъ народа. Вышедъ изъ кареты, жена моя остановилась со мною на крылечкѣ, посмотрѣть на славнаго человѣка. Мы увидѣли его почти на рукахъ несомаго двумя лакеямъ. Оглянувшись на жену мою, примѣтилъ онъ, что мы нарочно для него остановились, и для того имѣлъ аттенцію, къ ней подойдя, сказать съ видомъ удовольствія и почтенія: «Madame! Je suis bien votre serviteur trés humble». При сихъ словахъ сдѣлалъ онъ такой жестъ, который показывалъ, будто онъ самъ дивится своей славѣ. Сидѣлъ онъ въ ложѣ madame Lebert; но публика не прежде его усмотрѣла, какъ между четвертымъ и пятымъ актомъ.

(*) Мори (1746—1817), политическій и духовный ораторъ. Въ 1789 г. онъ говорилъ въ національномъ собрании противъ реформы. Потомъ онъ удалился въ Римъ, откуда возвратился уже при Наполеонѣ I и въ 1810 г. былъ сдѣланъ архіецископомъ нарижскимъ.

— 443 —

Лишь только примѣтила она, что Вольтеръ въ ложѣ, то
зачала апподировать и кричать, потерявъ всю благопри-
стойность: Vive Voltaire! Сей крикъ, отъ котораго никто
другъ друга разумѣть не могъ, продолжался близъ трехъ
четвертей часа. Madame Vestris, которая должна была на-
чинать пятый актъ, четыре раза принималась, но тщетно!
Вольтеръ вставалъ, жестами благодарилъ партеръ за его
восхищеніе и просилъ, чтобъ позволилъ онъ кончить тра-
гедію. Крикъ на минуту утихалъ, Вольтеръ садился на свое
мѣсто, актриса начинала и крикъ поднимался опять съ
бѣлшимъ стремленіемъ. Наконецъ всѣ думали, что пьесѣ
вѣкъ не кончиться. Господь вѣдастъ, какъ этотъ крикъ
перервался, а Вестрисъ предуспѣла заставить себя слушать.
Трагедія играна была отмѣнно хорошо. Замора игралъ La-
rive, заступившій мѣсто Лекеня. Самъ Вольтеръ нѣсколько
разъ кричалъ ему: bravo! Альвара игралъ Еризаръ, а Гус-
мана Монвель. Оба имѣютъ истинные таланты. Послѣ тра-
гедіи, нѣкто заслуженный офицеръ и кавалеръ Лескюръ
возгорѣлъ жаромъ стихотворства и, вошедъ въ ложу къ
Вольтеру, подалъ ему сочиненные имъ въ тотъ же моментъ
стихи:

Ainsi chez les Incas dans leurs jours fortunés
Les enfans du soleil, dont nous suivons l'exemple
Aux transports les plus doux étaient abandonnés
Lorsque de ses rayons il éclairait leur temple.

Вольтеръ, принявъ ихъ, отвѣтствовалъ ту же минуту:

Des chevaliers français tel est le caractère,
Leur noblesse en tout tems me fut utile et chère.

Я видѣлъ уже три раза Вольтера. Изъ всѣхъ ученыхъ
удивилъ меня д'Аламбертъ. Я воображалъ лице важное, поч-
тенное; а нашелъ премерзкую фигуру и преподленькую фи-
зіономію. Сегодня открылось въ Парижѣ собраніе называ-
емое: Le rendez-vous de la République des lettres et des
arts. Господа ученые почтили меня приглашеніемъ и я
послѣ обѣда туда ѣду. Они хотятъ имѣть меня своимъ
корреспондентомъ. Богъ вѣдаетъ, кто-то имъ сказалъ,
будто я русскій un homme de lettres, Самъ директоръ сего
собранія у меня былъ и комплиментамъ конца не было. Вчера
было собраніе въ Академіи Наукъ. Вольтеръ присутствовалъ;
я сидѣлъ отъ него очень близко и не спускалъ глазъ съ его

— 444 —

мощей. Объщаютъ мнѣ здѣшніе ученые показать Руссо и какъ скоро его увижу, то могу сказать, что видѣлъ всѣхъ мудрыхъ вѣка сего. Если вы воображали, что мы плѣнимся чужими краями, то какъ обманулись! — Со всѣмъ тѣмъ, я очень радъ, что видѣлъ чужіе краи. По крайней мѣрѣ не могутъ мнѣ импозировать нами Jean de France. Много приобрѣлъ я пользы отъ путешествія. Кромѣ поправленія здоровья, научился я быть снисходительнѣе къ тѣмъ не-достаткамъ, которые оскорбляли меня въ моемъ отечествѣ. Я увидѣлъ, что во всякой землѣ худаго гораздо больше, нежели добраго; что люди вездѣ люди; что умные люди вездѣ рѣдки; что дураковъ всездѣ изобильно, и словомъ, что наша надія не хуже ни которой, и что мы дома можемъ наслаждаться истиннымъ счастіемъ, за которымъ иѣтъ нужды шататься въ чужихъ краяхъ.

XXXVII.

Парижъ, августа 1778.

Мы теперь живемъ въ загородномъ домѣ, называемомъ Belair. Мѣсто прекрасное, окруженное садомъ, прозваннымъ les Champs-Elisées и Булонскою рощею. Парижскія окрестности похожи на московскія. Ситуаціи такія, что вездѣ видишь картину. Сію справедливость я отдаю охотно, равно какъ и ту, что самъ Парижъ немножко почище свинаго хлѣва. Я вамъ наскучилъ уже описаніемъ нечистоты града сего; но истинно, я такъ сердитъ на его жителей, что теперь радъ ихъ за то бранить отъ всего сердца. Съ крыльца сойдя, надобно тотчасъ носъ зажать. Мудрено ли, что здѣсь дѣлаютъ столько благоуханныхъ водъ: да безъ нихъ бы, я думаю, всѣ задохлись. Правду ты пишешь, что насъ въ Россіи обманываютъ безъ милосердія Кары, Машковы и прошіе, говоря о здѣшней землѣ, какъ о земномъ раѣ. Спору-нѣтъ, много есть очень хорошаго; но повѣрь же мнѣ, истинно хорошаго сіи господа конечно и не примѣчали; оно ушло отъ ихъ вниманія. Можно вообще сказать, что хорошее здѣсь найдешь, поискавши, а худое само въ глаза валитъ. Живучи здѣсь близъ полугода, кажется, довольно познакомился я съ Парижемъ, и узналъ его столько, что въ другой разъ охотою, конечно, въ него не поѣду.

["— 445 —", "Я люблю спектакли; они меня очень забавляют; имѣю также знакомство съ авторами — вотъ что примиряет меня нѣсколько съ Парижемъ. Мармонель, Томасъ и еще нѣ-которые ходятъ ко мнѣ въ домъ; люди умные, но большая часть врали. Исключая Томаса, который кажется мнѣ кроткимъ и честнымъ человѣкомъ, почти всѣ прочіе таковы, что гораздо пріятнѣе читать ихъ сочиненія, нежели слышать ихъ разговоры. Самолюбіе въ нихъ такое, что не только думаютъ о себѣ, какъ о людяхъ, достойныхъ алтарей, но и безстыдно сами о себѣ говорятъ, что они умомъ и твореніями своими пріобрѣли безсмертную славу. Помнишь, какого мнѣнія былъ о себѣ нашъ Сумароковъ и что онъ о своихъ достопнствахъ говаривалъ? Здѣсь всѣ Сумароковы; разница только та, что здѣшніе смѣшнѣе, потому что видъ на нихъ гораздо важнѣе. Я съ моей стороны персонально ихъ учтивостію доволенъ. Они, услышавъ отъ Стрганова, Баритинскаго и прочихъ, что я люблю литературу и въ ней упражняюсь, очень меня приласкали, даже до того, что въ заведенное нынѣшнимъ годомъ собраніе, подъ именемъ le rendez-vous des gens des lettres, прислали ко мнѣ инвитацію, такъ же какъ и къ славному Франклину, который живетъ здѣсь министромъ отъ американскихъ соединенныхъ провинцій. Онъ, славный англійскій физикъ, Магелланъ и я были приняты отмѣнно хорошо, даже до того, что на другой день напечатали въ газетахъ о нашемъ видзитѣ. Вы увидите въ газетѣ имя мое estropié, по обычаю, и посмотрите, сколько въ Парижѣ вседневныхъ забавъ. Я имѣлъ удачу понравиться въ собраніи разсказываніемъ о свойствѣ нашегоъ языка, такъ что директоръ сего собранія, la Blancherie, одинъ изъ мудрыхъ вѣка сего, прислалъ ко мнѣ звать и въ будущее собраніе. Я посылаю его письмо, чтобъ ты видѣла, въ какомъ почтительномъ тонѣ ученый народъ со мною обращается. Кромѣ охоты моей къ литературѣ, имѣю я въ ихъ глазахъ другой меритъ, а именно,

— 446 —

бя и уже назначенъ былъ день для нашего свиданія; но
наканунѣ дня того пришелъ, ко мнѣ одинъ abbé, чрезъ ко-
тораго я добивался познакомиться съ Руссо, и сказалъ мнѣ
новыя вѣстп, что онъ былъ въ домѣ у Руссо и засталъ
его жену въ слезахъ и отчаяніп, которая спрашивала его:
не видалъ ли онъ, гдѣ мужъ ея? Онъ уже двѣ ночи дома
не ночевалъ и она боптся, не посаженъ ли онъ въ тюрь-
му отъ правительства. Дня три прошли въ семъ безъизвѣ-
стіп; наконецъ узнали, что онъ поѣхалъ къ одному своему
пріятелю, человѣку знатному, въ деревню отъ Парижа верстъ
съ пятьдесятъ. Прична его удаленія вотъ какая: онъ со-
чинилъ Mémoires своей собственной жизни, въ которыхъ
весьма свободно описывалъ всѣ интриги здѣшнихъ вель-
можъ попrinaенно. Сію книгу сочинялъ онъ съ тѣмъ, чтобъ
послѣ смерти жена его ее напечатала и имѣла бъ отъ нея
вѣрный и нарочитый доходъ. Онъ для нея сію книгу пи-
шетъ и оставляетъ ей въ наслѣдство. Жена его такая
алчная къ деньгамъ, какой свѣтъ не производилъ. Ей по-
казалось долго дожидаться мужней смерти. Она, уговорясь
съ однимъ книгопродавцемъ, продала ему манускриптъ, по-
зволяя его списывать тихонько, когда Руссо спалъ. Онъ
не зналъ, не вѣдалъ этой напасти, какъ вдругъ получилъ
письмо изъ Голландіи отъ одного книгопродавца, который
пишетъ къ нему, что онъ имѣетъ въ рукахъ своихъ его
манускриптъ, купленный за сто луидоровъ, и спрашиваетъ
его отъ добро сердца: на какой бумагѣ и какими лите-
рами совѣтуетъ онъ сдѣлать изданіе? Руссо жестоко испу-
гался, увидя женнино бездѣльство, и писалъ къ книгопро-
давцу, чтобъ онъ Бога ради до смерти его не печаталъ
книги; а самъ, бросивъ неблагодарную жену, поѣхалъ въ
деревню къ своему пріятелю. Теперь уже видно, что кни-
гопродавецъ его не послушалъ: ибо книга напечатана и
появившіеся здѣсь экземпляры конфискованы; а бѣдный
Руссо, видно, отъ страха и негодованія, прекратилъ жизнь
свою. Сегодня получено извѣстіе, что онъ умеръ и найде-
на на тѣлѣ его ранка въ самомъ сердцѣ. Сказываютъ, что
онъ булавкою проткнулъ сердце, а иные говорятъ ножич-
комъ. Какъ бы то ни было, но онъ самъ себя лишилъ жиз-
ни; по крайней мѣрѣ сей слухъ разнесся теперь по все-
му городу. Пріятель мой Гудонъ, славный скульпторъ,

— 447 —

поѣхалъ теперь къ нему снимать маску (*); ибо лице, какъ слышно, точно еще такое, какъ было у живаго.

Итакъ, судьба не велѣла мнѣ видѣть славнаго Руссо! Твоя однакожъ правда, что чуть ли онъ не всѣхъ почтеннѣе и честнѣе изъ господъ философовъ нынѣшняго вѣка. По крайней мѣрѣ безкорыстіе его было строжайшее. Я такъ золъ на жену его, что еслибъ былъ судья, то бы велѣлъ ее повѣсить.

Не описываю тебя всего, чтò здѣсь вниманія достойно. Я писалъ къ батюшкѣ превеликое письмо и усталъ такъ, что право едва сю страницу могу окончить. Ты получишь отъ меня конечно большое письмо. Живучи за городомъ, пмѣю больше времени и способностп къ писанію.

Мы сегодня ёдемъ въ St. Cloud. Тамъ много людей будетъ. Завтра утро будетъ у меня ученое; проведу его съ д'Аламбертомъ. Вотъ здѣшнія мои пріятности: ученые врали, спектакли и гульбища, но и то наскучило. Мы оба негтерпѣливо хотимъ кончить ваше кочеванье. Очень будемъ рады, какъ доберемся до дома. Прости!

### 3) Изъ втораго путешествія.

XXXVIII.

Рита, июля 1784.

Матушка, другъ мой сердечный Ёсдося Ивановна, здравствуй!

Мы сегодня отсюда отъѣзжаемъ, слава Богу здоровы. Пускаемся въ путь далекій. Сколько пріятностей ни нахожу я въ вояжѣ, да онѣ смѣшаны съ тѣмъ сердечнымъ огорченіемъ, что я очень долго не получу объ васъ никакого свѣдѣнія. Надобно доѣхать до Флоренціи и тамо ждать вашихъ писемъ. Легко станется, мой сердечный другъ, что и вы отъ меня долго писемъ не получите. Я писать всеконечно стану, да не могу отвѣчать за исправность почты. Часто почтмейстеры ихъ бросаютъ и они

(*) Гудонъ (1740 — 1828) сдѣлалъ много превосходныхъ статуй и бюстовъ. Замѣчательны его статуи: Вольтера, Вашингтона и Цицерона въ сенатѣ.

— 448 —

по нѣскольку мѣсяцевъ у нихъ на столахъ валяются.—Здѣсь прожили мы изрядно, отдохнули, посмотрѣли Риги и благополучно отъѣзжаемъ. Въ Лифляндіи и Эстляндіи мужики взбунтовались противъ своихъ помѣщиковъ; но сіе ничтено не поколебало безопасности большой дороги. Мы всѣ тѣ мѣста проѣхали такъ благополучно, какъ бы ничего не бывало; вездѣ лошадей получали безостановочно. Что послѣ насъ будетъ, не знаю: но мужики крѣпко воинскимъ командамъ сопротивляются, и желая свергнуть съ себя рабство, смерть ставятъ ни во что. Многихъ изъ нихъ перестрѣляли, а раненые не даютъ перевязывать ранъ своихъ, рѣшаясь лучше умереть, нежель возвратиться въ рабство. Словомъ, мы сію землю оставляемъ въ жестокомъ положении. Мужики противъ господъ и господа противъ нихъ такъ остервенились, что ищутъ погибели другъ друга.

Описаніе нашего пути до Риги не заслуживаетъ внимания; но какъ тебя, матушка, все то интересно, чтіо до насъ принадлежитъ, то я напишу тебя нашъ журналъ. Мы выхали подъ вечеръ въ воскресенье, хали всю ночь подъ дождемъ и въ понедѣльникъ пріѣхали объѣдать въ Ямбургъ. Примѣтя, что одинъ нашъ сундукъ очень тяжелъ, рѣшились мы вынуть изъ него все ненужное и возвратить въ Петербургъ. Сей переборъ занялъ насъ такъ много, что въ Нарву пріѣхали около полуночи и спали, какъ мертвые. Проснулися поздно. Наняли коляску и поѣхали отъ Нарвы версты три въ сторону, смотрѣть славныхъ водяныхъ пороговъ. Признаюсь тебя, что я не воображалъ найти такого страшнаго зрѣлища. Представь себѣ цѣлый рядъ, на полверсты слишкомъ, водяныхъ горъ, которыея съ высоты ужаснымъ стремленіемъ и съ ревомъ падаютъ внизъ и походятъ на бѣлѣйшій снѣгъ. Ревъ такъ громокъ, что за 12 верстъ во время непогоды слышенъ. Подходя къ нимъ, кажется, что идешь въ Нептуново царство. Отъ Нарвы до Риги хали мы день и ночь, и терпѣли много отъ жаровъ; сюда пріѣхавъ, отдохнули и пускаемся въ путь даłѣе. Вотъ, мой сердечный другъ, все наше путешествіе. Пожелай намъ продолжать его такъ же благополучно, какъ начали. Прости!

Всѣхъ нашихъ друзей обнимаю отъ сердца. Княгинѣ Катеринѣ Семеновнѣ прошу сказать почтеніе и желаніе ей всякаго благополучія.

— 449 —

(На конвертъ: Милостивому государю батюшкъ Ивану Андреевичу
Фонъ-Визину, въ Москвъ).

Приписка жены. Оставаясь здѣсь еще нѣ сколько часовъ, не хочу
оставить, матушка сестрица, Федосья Ивановна, чтобъ не принести
вамъ моего непремѣннаго почтенія. Мы отѣзжаемъ отсюда слава
Богу здоровы. Желаю сердечно, чтобъ вы были здоровы и веселы.
Скажите, матушка, мое почтеніе любезнымъ сестрицамъ, Натальѣ
Сергѣевнѣ п братцамъ. Дѣтей вашихъ, друзей моихъ, за меня по-
цалуйте.

XXXIX.

Лейпцигъ, 13/24 августа 1784.

Въ прошедшую субботу приѣхали мы сюда благополучно.
Изъ Кёнигсберга, откуда мы въ послѣдній разъ писали,
были мы въ дорогѣ до Лейпцига одиннадцать дней, то есть
по скверной прусской почтѣ, ѣхавъ почти всегда день и
ночь, не могли мы сдѣлать въ одиннадцать дней больше
777 русскихъ верстъ. У насъ добрый извощикъ скорѣе до-
везетъ на однѣхъ лошадяхъ. Теперь, Богу благодареніе,
доѣхали мы до города, гдѣ съ большою пріятностію отдох-
нуть можемъ, проѣхавъ около двухъ тысячъ верстъ. Же-
на моя, ѣхавъ безъ дѣвки, выноситъ храбро всѣ дорожныя
безпокойства. Ты не повѣришь, какое нахожу въ ней утѣ-
шеніе, и какъ я радъ, видя ее здоровою. Однажды при-
хворнула-было она въ Кенигсбергѣ; разболѣлся у нее зубъ;
но мы съ нимъ церемониться не стали и тотчасъ рѣши-
лась она его вырвать, чтō благополучно и исполнено. Голо-
ва моя одинъ разъ спльно, а другой разъ слабѣе меня по-
мучила; но какая разница съ тѣмъ, чтō со мною бываетъ,
живучи на одномъ мѣстѣ. Я думаю, что и тутъ самъ я
былъ причиною обопмъ пароксизмамъ. Оба раза разозлился
я на скотовъ почталіоновъ и заплатилъ за свой гнѣвъ го-
ловною болью. Правду сказать, надобно быть ангелу, чтобъ
сносить терпѣливо ихъ скотскую грубость. Двадцать рус-
скихъ верстъ везетъ восемь часовъ, всеминутно останови-
вается, бросаетъ карету и бѣгаетъ по корчмамъ пить пи-
во, курить табакъ и заѣдать масломъ. Изъ корчмы не вы-
тащить его до тѣхъ поръ, пока самъ изволить выйти. Во-
обще сказать, почтовыя учрежденія его прусскаго вели-
чества гроша не стоять. На почтахъ его скачутъ гораздо
тише, нежели наши ходоки пѣшкомъ ходятъ. Въ Саксоніи
немного получше; но также довольно плохо. Не знаю, какъ

— 450 —

пойдетъ далѣе. Но счастію нашему прескучная медленность почталіоновъ награждалась прекрасною погодою и изобиліемъ плодовъ земныхъ. Во всей западной Пруссіи нашли мы множество абрикосовъ, грушъ и вишенъ. Въ здѣшнемъ голодѣ останемся мы еще на нѣсколько дней. Хотимъ, отдыхая, собрать свои силы къ переѣзду другой половины нашего пути; а сверхъ того хотимъ здѣсь нѣсколько экипироваться. Мы и люди наши износили все наше дорожное платье. Можно сказать, что, выбѣхавъ изъ Петербурга въ новыхъ платьяхъ, пріѣхали сюда въ лохмотьяхъ. Не понимаю, отъ чего все изодралось. Везъ я съ собою шолковый новенький и прекрасный кафтанецъ, но въ Ригѣ за ужиномъ у Броуна (*), нѣмецкая розиня, обнося кушанье, вылила на меня блюдо прежирной яствы. Здѣсь хочу нарядиться и представить въ Италію щеголемъ. Ласкаюсь, что время проведемъ пріятно, если Богъ дастъ намъ счастье получить ваши письма. Такое долгое безъизвѣстіе несносно. Знаю, что иначе быть не можетъ; да никакое разсужденіе сердечного чувства побѣдить не можетъ. Прошу тебя, матушка, Бога ради, не пренебрегай писать къ намъ чаще: по крайней мѣрѣ, чтобъ я всякія двѣ недѣли могъ имѣть о васъ извѣстіе. Неполученіе писемъ вашихъ можетъ отравить всю пріятность жизни нашей и сомнѣніе о состояніи здоровья всѣхъ мопхъ родныхъ не дастъ мнѣ вкусить здѣсь прямаго удовольствія. Итакъ, мой сердечный другъ, войдите въ наше состояніе и пишите къ намъ регулярно; а мы, съ нашей стороны, будемъ такъ часто къ вамъ писать, какъ въ первыхъ нашъ вояжъ. Къ тебе же, матушка, буду писать большія письма; а ты ихъ читаї батюшкѣ и всѣмъ нашимъ друзьямъ. Курналъ нашъ, другъ мой сердечный, нимало не интересенъ, и я его къ тебе не сообщилъ бы, еслибъ не зналъ, какъ всѣ вы насъ любите и какъ охотно будете чптать объ насъ все то, что постороннимъ людямъ могло бъ очень наскучить. Въ Ригѣ проводили мы наше время столько весело, сколько въ Ригѣ можно, и выбѣхали изъ нея 23-го июля нашего стиля, въ шесть часовъ послѣ объ-

(*) Юрій Юрьевичъ Броупъ (1704—1792), съ 1775 года графъ римской нимперіи, былъ въ теченіе 30 лѣтъ памѣстникомъ Рижскимъ и Ревельскимъ (въ 1762—1792). Онъ былъ родомъ ирландецъ и въ Россию прибылъ при Петрѣ Великомъ.

— 451 —

да. Возьми ты теперь календарь, гдѣ есть станціи отъ
Риги до Митавы, и смотри, по скольку верстъ мы когда
переѣзжали. Въ тотъ вечеръ ужинали мы въ Олеѣ. Тутъ
встрѣтили мы двухъ рижскихъ дворянокъ, кои сами вояжи-
руютъ въ Митаву. Мы съ ними ужинали и хотя количество
пищи для насъ, для нихъ, для людей нашихъ и для ихъ
людей было весьма малое, но, благодареніе Богу, насытив-
шему нѣ когда пятью хлѣбами пять тысячъ народа, всѣ
мы были сыты. Ночь всю мы ѣхали, а 24 числа поутру
пріѣхали въ Добленъ завтракать. Здѣсь примѣчанія досто-
инъ одинъ старинный развалившійся замокъ, весьма похо-
жій на Тундердеръ-трункъ, о которомъ писано въ Канди-
дѣ (*). Обѣдали во Фрауенбергѣ у почтмейстера, старпка
предобраго, который уѣшается тѣмъ, что воспитываетъ
дочь свою, учитъ ее бренчать на клавикордахъ и пѣть. Я
не могу судить объ успѣхѣ; но мнѣ кажется, что за стѣ-
ною слушать ее гораздо лучше. Ночевать приѣхали мы въ
Шрунденъ. 25 числа поутру, жена тутошнаго диспонента
Фока прислала къ моей женѣ блюдо плодовъ и цвѣтовъ.
За сію учтивость ходилъ я къ нимъ съ визитомъ и нашелъ
весьма честный домъ. Семья ихъ состоитъ теперь изъ
двухъ сыновей и дочери, madame Manteufel, совершенной
красавицы. Она вдова, молодая, умная и преласковая. Вся
семья приняла меня, какъ брата роднаго и всѣ они пошли
со мною на почтовый дворъ, къ женѣ моей. Мы всѣхъ
ихъ нашли въ черномъ платѣ, пбо за четыре мѣсяца предъ
симъ умерли, одна послѣ другой, двѣ дочери, дѣвушки мо-
ложе двадцати лѣтъ. Старики огорчены пребезмѣрно, и по
ихъ словамъ видно, что объ умерли отъ колики, которой
помочь было некому. Жена моя одарила ихъ магнезіею,
ревенемъ и многими рецептами, коими запаслась она ради
несваренія моей грѣшной утробы. Въ семъ мѣстѣ мы такъ
хорошо завтракали, что нигдѣ обѣдать не остановливались.
Къ ужину приѣхали мы въ Обербартау; но не могли двухъ
минутъ осталось на почтовомъ дворѣ: такая бездна сверч-
ковъ, что отъ ихъ крика говорить не льзя; мы другъ дру-
га разумѣть не могли. Въ Петербургѣ поварня генералъ-
прокурора (**) весьма знаменита сверчками. Повара его ра-

(*) Романъ Вольтера.

(**) Князь Александръ Алексѣевичъ Ваземскій.

— 452 —

ботаютъ молча, потому что также другъ друга разслушать не могутъ; сверчки валятся въ кушанье, но со всѣмъ тѣмъ, я думаю, что обербартовскій почтовой дворъ не уступитъ поварнѣ его сіятельства. Мы принуждены были тотчасъ выѣхать и всю ночь продолжать путь нашъ. Поутру 26 числа пристали позавтракать въ *Ниммерзать*, къ пребѣдно-му почтмейстеру, у котораго, кромѣ дурнаго хлѣба и горь-каго масла, ничего не нашли. Въ 4 часа пополудни при-хали въ Мемель. Продолженіе моего журнала пришло къ тебе на будущей почтѣ; а теперь отъ писанія рука устала. Видинь, мой сердечный другъ, что журналъ мой не заслу-живаетъ быть чптанъ. Надѣюсь, что по прибытіи моемъ въ Италію, будетъ онъ интереснѣе. Отсюда пойдетъ почта въ субботу и ты получишь отъ меня продолженіе журнала по прибытіе наше въ здѣшній городъ.

XL.

Лейпцег, 17/28 августа 1784.

Мы еще здѣсь живемъ и такъ усталъ отъ дороги, что, кажется, никогда не отдохнемъ. Я писалъ на прошедшей почтѣ, какъ мы доѣхали до Мемеля. Теперь доведу мой журналъ до прибытія нашего въ здѣшній городъ. Двад-цать шестаго юня, въ тотъ же день, въ который мы приѣ-хали въ Мемель, осматриваны мы были польскою, прус-скою пограничною и мемельскою таможнями. Отъ каждой отдѣлались мы гульденомъ, или тридцатью копейками. Та-моженные приставы не у однихъ у насъ воры, и за трид-цать копеекъ охотно отступаютъ отъ своей должности. Отобѣдавъ въ Мемель, ходилъ я въ нѣмецкій театръ. Играли трагедію: Callas. Мерзче ничего я отъ роду не видывалъ. Я не могъ досмотрѣть перваго акта. Двадцать седьмаго поутру прогулывался я съ почтмейстеромъ по го-роду и, отобѣдавъ, выѣхали пзъ города благополучно. Черезъ часъ очутились мы на берегу сильно волнующагося моря и всю ночьѣ хали такъ, что вода заливала колеса. Надобно признаться, что жестокій вѣтръ и преужасный ревъ при ночной темнотѣ не далъ намъ глазъ сомкнуть чрезъ всю ночь. Поутру, двадцать восьмаго, приѣхали мы въ Rossitten перемѣнять лошадей. Rossitten есть пресквер-ная деревнишка. Почтмейстеръ живетъ въ избѣ столь за-

— 453 —

гаженной, что мы не могли въ нее войти. Сей день былъ для насъ весьма непріятенъ. Обѣдали мы въ деревнишкѣ Саркау очень плохо, а ввечеру, подъѣзжая къ Кенигсбергу, переломилась задняя рессора. Увязавъ кое-какъ карету, дотащились мы въ девять часовъ въ городъ и стали въ трактирѣ у Шенка. Во весь день всѣ наши непріятности несказанно умножались тѣмъ, что у жены разболѣлся зубъ. Усталость отъ дороги по счастію навела на нее сонъ и она всю ночь спала хорошо. На другой день, двадцать девята-таго, призвалъ я дантиста, который въ одинъ мигъ зубъ вырвалъ; но какъ былъ у нея еще больной корень другаго зуба, который иногда ее мучилъ, то за одинъ присѣстъ вырвали мы и его благополучно. Съ того часа она стала здорова. Тридцатаго пробыли мы въ Кенигсбергѣ. Я осматривалъ городъ, въ который отъ роду моего приѣзжаю въ четвертый разъ. Хотя я имъ и никогда не прельщался, однако въ нынѣшній приѣздъ показался онъ мнѣ еще мрачнѣе. Улицы узкія, домы высокіе, набиты нѣмцами, у которыхъ рожи по аршину. Всего же больше не понравилось мнѣ ихъ обыкновеніе: ввечеру въ восемь часовъ садятся ужинать и ввечеру же въ восемь часовъ вывозятъ нечистоту изъ города. Сей обычай даетъ ясное понятіе, какъ объ обоняни, такъ и о вкусѣ кенигсбергскихъ жителей. Тридцать перваго, въ девять часовъ поутру, вынесъ насъ Господь изъ Кенигсберга. Весь день были безъ обѣда, потому что йсть было нечего. Ужинали въ Браунсбергѣ очень дурно. Я разозлился на почталіоновъ; разболѣлась голова моя и я всю ночь йхалъ въ жестокомъ пароксизмѣ. На другой день, 1/12 августа, поутру рано приѣхали мы въ городокъ, называемый Прусская Голландія, который намъ очень понравился. Въ трактирѣ, куда пристали, нашли мы чистоту, хорошій обѣдъ и всевозможную услугу. Тутъ отдыхалъ я подъ овсомъ до четырехъ часовъ за полдень. Пароксизмъ прошелъ; я сталъ здоровъ и веселъ и мы йхали всю ночь благополучно. 2/15 поутру приѣхали мы въ большой городокъ Маріенвердеръ. Тутъ обѣдали такъ дурно, какъ дорого съ насъ взял; но городъ не дуренъ и чистенекъ. 3/14 и 4/15 были безостановочно въ дорогѣ. Сінѣ дни замѣтить нечѣмъ, кромѣ того, что въ одной деревни нашли мы хороводъ дѣвокъ, изъ которыхъ одна какъ двѣ капли воды походитъ на дочь твою, Катю. Ты можешь

— 454 —

себѣ представить, что мы ее приласкали отъ всего сердца. Поутру 5/16 пмѣлъ я дурачество въ другой разъ разсердиться на почталіоновъ. За всякое излишнее движение сердца плачу я обыкновенно пароксизмомъ. Обѣдали мы въ прензрядномъ городѣ Ландсбергѣ, гдѣ началъ я чувствовать головную боль, которая всю ночь въ дорогѣ много меня безпокоила. Съ того времени сдѣлалъ я себѣ правило, котораго и держуся: никогда на скотовъ не сердиться и не рваться на то, чего не льзя передѣлать. Я далъ волю вести себя, какъ хотятъ, тѣмъ напаче, что съ ними нѣтъ никакой опасности быть разбиту лошадьми. Я отъ роду прусскимъ и саксонскимъ почталіонамъ не кричалъ: тише! потому что тишеѣ хать невозможно, какъ они ёдутъ; развѣ стоять на одномъ мѣстѣ. Поутру пріѣхали мы въ Кистринъ, гдѣ проспалъ я до четырехъ часовъ пополудни и далъ пройти пароксизму; а ночевать пріѣхали мы во Франкфуртъ на Одерѣ. Никогда, съ самаго выѣзда, не имѣли мы такой мучительной ночи: клопы и блохи терзали насъ варварски. Сверхъ того и трактирѣ попался скверный. Насъ однакожъ увѣряли, что онъ лучшій въ городѣ. Франкфуртъ вообще показался намъ несносенъ; мрачность въ немъ самая ужасная. Надобно въ немъ родиться, или очень долго жить, чтобъ привыкнуть къ такой тюрьмѣ. Проснушись, или лучше сказать, вставъ съ постели очень рано ни о чемъ мы такъ не пеклись, какъ скорѣе выѣхать. Обѣдали мы въ Милльрозе и такъ и сякъ, и спѣшили хорошенько поужинать въ мѣстечкѣ Либерозе; но судьбѣ то было неугодно. Ввечеру, въ девять часовъ, при самомъ въѣздѣ нашемъ въ городокъ Фридландъ, передняя ось пополамъ. Не льзя себѣ представить ни нашей горестной досады, ни того усердія, съ которымъ подана была намъ помощь отъ жителей. Въ одинъ мигъ сбѣжалось народу превеликое множество. Примчали кузнеца; насъ самихъ отвели въ домъ Stadtrichter или къ городничему. Онъ имѣетъ жену, дочь невѣсту и сына; всѣ они приняли насъ съ несказанною искренностію; отвели намъ комнату, дали намъ постель и угощали насъ такъ, что мы вѣчно не будемъ ихъ гостепріюмства. Карета наша готова была къ утру, и мы 8/19 разстались съ сими добродѣтельными людьми, будучи весьма тронуты ихъ честностію. Обѣдать пріѣхали мы въ Либаву къ почтмейстеру, старику предоброму

— 455 —

и хмѣльному. Онъ обѣдалъ въ гостяхъ и подгулялъ. Жена
моя такъ ему понравилась, что онъ то и дѣло цаловалъ
ея руку. Подчивалъ насъ всѣмъ, что могъ у себя найти,
говорилъ нѣжности такъ смѣшно, что мы умирали со смѣ-
ху. Ночевали въ городкѣ Лукау п страдали отъ блохъ и
клоповъ не меньше франкфуртскаго. 9/20 приѣхали мы въ го-
родъ Герцбергъ, гдѣ обѣдали очень плохо. Ночевали въ
городѣ Торгау, въ который въѣхали ночью. Предлинный
и превысокій крытый мостъ по Эльбѣ, чрезъ который мы
ѣхали при ночной темнотѣ, такъ страшенъ, что годился
бъ чрезмѣрно хорошо къ принятію въ масоны. Мы думали
что насъ везутъ въ жилища адскихъ духовъ. Поутру,
оставя Торгау, ѣхали мы чрезъ поле, на котором въ 1760
году была страшная баталія между пруссаками и австрій-
цами. Тутъ погребено нѣсколько тысячъ людей и лоша-
дей. Смотря на сіе несчастное мѣсто, ощущали мы жа-
лость и ужасъ. Къ обѣду приѣхали мы въ городъ Эйлен-
бургъ. Тутъ попринарядились, чтобы въ ѣхать въ Лейпцигъ,
куда въ седьмомъ часу по полудни благополучно приѣхавъ,
стали въ hôtel de Bavière. Симъ заключаю теперь мой жур-
налъ. Жалѣю сердечно, что заставилъ васъ прочитать цѣ-
лый листъ скучныхъ моихъ записокъ. Не дивсь, матушка,
что нѣтъ въ нихъ ничего достойнаго вниманія. Вспомни,
что проѣхавъ изъ Петербурга двѣ тысячи верстъ, дотащи-
лись мы, можно сказать, только до воротъ Европы. Лейп-
цигъ есть первый городъ, который заслуживаетъ примѣ-
чаніе. Продолженіе журнала моего посылать къ тебе буду
исправпо. Мне пріятно, другъ мой сердечный, съ вами
побесѣдовать, не смотря на то, что ничего сказать не имѣю.
Хотя я отъ васъ очень далеко и ѣду еще далѣе, но душа
моя ни на минуту съ вами не разстается. Прошу Бога,
чтобы всѣ вы, мои друзья, были здоровы. Завтра, или по
крайней мѣрѣ послѣ завтра, отсюда выйдемъ и писать къ
вамъ будемъ на будущей недѣлѣ или изъ Ниренберга, или
изъ Аугсбурга, гдѣ случится остановиться.

XLI.

Ниренбергъ, 29 августа 1784.

Мы приехали въ здѣшній городъ, слава Богу здоровы; но
такъ устали, что рѣшились нѣсколько дней здѣсь погостить, а

— 456 —

между тѣмъ города посмотрѣть и кое-чѣмъ нужнымъ за-
пастись. Изъ журнала моего ты увидишь, что отъ самаго
Лейпцига до здѣшняго города было намъ очень тяжко. До-
роги адскія, пісца скверная, постели осыпаны клопами и
блохами. Теперешній журналъ состоитъ въ описаніи на-
шего вольнаго страданія. Вообще сказать могу безпристра-
стно, что отъ Петербурга до Ниренберга балансъ со сто-
роны нашего отечества перетягиваетъ сильно. Здѣсь во
всемъ генерально хуже нашего: люди, лошади, земля, изоб-
ніе въ нужныхъ съѣстныхъ припасахъ, словомъ: у насъ
все лучше и мы больше люди, нежели нѣмцы. Это удосто-
вѣреніе вкоренилось въ душѣ моей, кто бъ чтò ни изволилъ
говорить. Изъ всѣхъ городовъ до здѣшняго, о которомъ въ
будущемъ журналѣ писать стану, Лейпцигъ всѣхъ сноснѣе.
И такъ, мой сердечный другъ, я начну продолжать теперь
дневную мою записку. Ты сама прочти и ближнимъ нашимъ про-
читай ее не вдругъ, потому что вдругъ цѣлый листъ, ничего
незначущій, прочесть скучно. На другой день приѣзда на-
шего въ Лейпцигъ, поутру ходилъ я въ здѣшнюю публичную
баню мыться. Устройство здѣшнихъ бань отмѣнно хорошо.
Для каждого особливая комнатка съ ванною. Вода проведена
машиною къ стѣнѣ, къ которой прикрѣплена ванна. У стѣны
подлѣ ванны два винта. Повернувъ одинъ, пустишь воду
теплую; повернувъ другой, холодную; такъ что сидящій въ
ваннѣ наполняетъ ее столько и такою водою, какъ самъ за-
хочетъ. Чистота, услуга и удобности, можно сказать, нео-
писанны. Каль, что у насъ нѣтъ такого пріятнаго и для
здоровья полезнаго установленія.—Оставая жену отдыхать,
поѣхалъ я съ визитовъ къ профессору и секретарю здѣшня-
го ученаго общества, Клодіусу, человѣку мнѣ уже знакомо-
му, и между тѣмъ, какъ профессоръ занялся корректурою сво-
ихъ премудрыхъ сочиненій, супруга его повезла меня съ
собою въ Итальянскую Оперу. Она здѣшняя знаменитая со-
чинительница. Вы не можете тутъ подозрѣвать моего серд-
ца, потому что всѣ ея сочиненія суть не что иное, какъ
любовныя письма къ своему супругу, въ котораго, не взи-
рая на его полную, красную и глупую рожу, она влюблена смер-
тельно. Между тѣмъ какъ я слонялся въ Оперѣ, жена моя ёз-
дила въ баню; ужинали мы двое одинёхоньки. Ты видишь, ма-
тушка, что я о всякой мелочи тебя увѣдомляю.¹²/²³ поутру былъ
я съ визитомъ у своихъ банкировъ, изъ коихъ одинъ въ Лейп-

— 457 —

цигъ играетъ первую ровю по своему богатству. Онъ
далъ намъ на другой день великолѣпный обѣдъ и мы оба
$13/24$ у него обѣдали. Послѣ того еще сряду четыре дни
мы ни часу дома не сидѣли: гуляли по садамъ, изъ кото-
рыхъ садъ купца Рихтера выходитъ уже изъ сферы парти-
кулярнаго человѣка. Въ сопровожденіи профессора и его
жены осматривали мы картинные кабинеты, изъ которыхъ
два содержатъ въ себѣ мчного наилучшихъ піесъ славныхъ
мастеровъ. Познакомились мы съ дѣвушкою, дочерью гра-
вера Баузе, которая играетъ какъ ангелъ на гармоникѣ.
Обѣдалъ и ужиналъ я обыкновенно дома съ русскимъ на-
шимъ консуломъ Сапожниковымъ (*) и студентомъ Цебри-
ковымъ (**). $17/28$ услышалъ я, что университетскій нашъ про-
фессоръ Маттей (***) пріѣхалъ въ Лейпцигъ на русскихъ
извощикахъ. Я обрадовался сему случаю и, чтобъ избавиться
хотя на нѣсколько дней несносныхъ здѣшнихъ почталіо-
новъ, нанялъ я мужиковъ нашихъ на восьми лошадяхъ съ
двумя кибитками до Ниренберга. Кучеръ нашъ, крестья-
нинъ Л. А. Нарышкина, Калпининъ, обѣщалъ мнѣ, пріѣхавъ
въ Москву, явиться къ вамъ и разсказать вамъ подробно,
какъ онъ съ нами путешествовалъ. Борода его наконецъ
намъ и надоѣла: смотрѣть его сбиралось около нашей ка-
реты премножество людей: маленькіе ребята бѣгали за
нимъ, какъ за чудомъ. Онъ такъ золъ на нѣмцевъ
и такую къ нимъ имѣетъ антипатію, что иногда мы,
слыша его разсужденія, умирали со смѣху. По его мнѣнію,
русскихъ созидалъ Богъ, а нѣмцевъ чортъ. Онъ считаетъ
ихъ наравнѣ съ гадиною и думаетъ, что, раздавя нѣмца,
Бога прогнѣвить не лызя. Впрочемъ скажите ему за насъ
спасибо: мы его усердіемъ чрезвычайно довольны. Городъ
Лейпцигъ очень хорошъ на одну недѣлю, а жить въ
немъ ни изъ чего не соглашусь. Осмотрѣвъ въ немъ все
что вниманія достойно, тотчасъ почувствовали мы скуку,
а особливо жена, не разумѣвъ ни слова по-нѣмецки. По-фран-
цузски нѣмцы говорятъ столь скверно, сколь и неохотно. Въ

(*) Ассесоръ Өедоръ Исаевичъ Сапожниковъ.

(**) Романъ Цебриковъ. Онъ напечаталъ въ 1788 г. переводъ сочиненія
аббата Сенъ-Пьера: «Миръ Европы».

(***) Христіанъ Фридрихъ Маттей (1744–1811) былъ профессоромъ
греческой и латинской словесности въ московскомъ университетѣ.

соч. Ф. ВИЗ.

20

— 458 —

журналъ, который я веду для себя собственно, дѣлаю описа-
ніе картинъ лейпцигскихъ; но какъ изъ васъ никто не
охотникъ до живописи, то я эту часть здѣсь пропускаю, а
скажу вамъ о самыхъ людяхъ нѣкоторыя примѣчанія. Я
въ жизнь мою нигдѣ столько не видывалъ горбуновъ и
горбушъ, сколько въ Лейпцигѣ. На публичномъ гуляньѣ,
посидѣвъ на лавкѣ съ полчаса, считалъ я сколько прохо-
дитъ горбуновъ мимо меня и насчиталъ ихъ девять. Не
подумайте, чтобъ я считалъ сутулину за горбъ. Нѣтъ! Это
были такие горбы, которые если не перещеголяютъ, то вѣр-
но не уступятъ Шкеданову. Резонъ горбамъ тотъ, что
здѣсь мода водить дѣтей на помочахъ и чтэ ребенокъ въ
хомутѣ бродить, опустясь корпусомъ на грудь. Нищихъ
въ Саксоніи пропасть и самые безотвязные. Коли привя-
жется, то цѣлый день бродить за тобою. Однимъ словомъ,
страждущихъ отъ всякія скорби, гнѣва и нужды въ такой
землишкѣ, какова Саксонія, я думаю, больше нежели во
всей Россіи. 19/30 августа въ десять часовъ поутру выѣхали
мы изъ Лейпцига, обѣдали въ деревнѣ Лангендорфъ очень
плохо, ночевали въ городѣ Веррѣ. 20/31 поутру едва успѣли
мы отъѣхать отъ ночлега версты двѣ, какъ у нашей кареты
задняя ось пополамъ. Жена моя принуждена была вскараб-
каться въ кибитку, а я пѣшкомъ по грязи потащился на-
задъ и цѣлыя сутки чинили нашу карету. 21 августа 1 Cent, очень
рано выѣхавъ, обѣдали въ мѣстечкѣ Ауме. Весь нашъ столъ
состоялъ изъ двухъ не изжаренныхъ, а соженныхъ цып-
ленковъ, за которые не постыдились содрать съ насъ чер-
вонный; но за то въ городкѣ Шлейцъ ужинали мы очень
хорошо и спали спокойно. 22 августа 2 Cent былъ день для насъ
премучительный: цѣлые восемь часовъѣхали мы, не кормя,
превысокими горами и преузкими путями. Хуже дороги во-
образить трудно. Обѣдали и ночевали въ деревнишкахъ,
въ избахъ крестьянскихъ, такъ скверно, что насъ горе
взяло. 23 августа 3 Cent обѣдали, или, лучше сказать, голодали въ
городѣ Кронахъ; но за то въ городѣ Бамбергѣ спокойно
ночевали. 24 августа 4 Cent цѣлое утро простояли на одномъ мѣстѣ
за моимъ пароксизмомъ, который былъ довольно мучите-
ленъ. Ночевали въ городѣ Ерлангенѣ великолѣпно. 25 августа 5 Cent къ
обѣду пріѣхали сюда въ Ниренбергъ и стали въ трактирѣ,

— 459 —

въ котором безмѣрная чистота и опрятность привели насъ въ удивленіе. Всѣ улицы и домы здѣшніе такъ чисты, что уже походить на аффектацію. Симъ окончиваю теперешній журналъ, котораго продолженіе впредь присылать къ тебе буду. Прости, матушка. Мы завтра отсюда ёдемъ въ Аугсбургъ, разстояніемъ на 139 верстъ, откуда нѣсколько строчекъ къ вамъ напишу.

XLII.

Аугсбургъ, 4/15 сентября 1784.

Отсюда мы для того только пишемъ, чтобъ не пропускать ни одного большаго города. Мы оба, слава Богу, здоровы и завтра поутру ёдемъ далѣе. Изъ Боцена пришлю къ вамъ продолженіе моего журнала. Дорога такъ намъ надоѣла, что намѣреніе мое, оставя жену, сѣѣздить къ вамъ одному, мы вовсе отмѣнили; а возвратимся оба, не продолжая больше года нашего вояжа. По всему видно, что въ Италіи жить не для чего и что въ годъ всю ее осмотримъ сѣ ногъ до головы. Намѣреніе наше возвратиться исполнимъ мы по другой дорогѣ, то есть поѣдемъ въ Вѣну, въ Польшу, въ Кіевъ и въ Москву. Завтра, благословясь, пустимся мы въ Альпійскія горы, въ которыхъ дороги такъ прекрасно отдѣланы, что ни малѣшей нѣтъ опасности. Здѣсь совершенно мы удостовѣрились, что болѣзни въ Италію никакъ не проникли и коммерція ни на часъ отъ сего не перерывалась.

XLIII.

Боценъ, 11/22 сентября 1784.

Мы оба, слава Богу, здоровы и помаленьку продолжаемъ наше путешествіе. Если послѣ сего письма вы отъ насъ не скоро получите, то Бога ради молчаніе наше ничему другому не приписывайте, какъ тому, что мы, не останавливаясь, ёдемъ. Намъ нетерпѣливо хочется скорѣе доѣхать до Флоренціи, чтобъ получить тамъ ваши письма и чтобъ отдохнуть подолѣе. Дорога надоѣла намъ несказанно. Два мѣсяца, какъ все ёдемъ, а до Рима еще мѣсяцъ надобенъ. Сказываютъ, что прежде половины октября не льзя въ него и въѣхать, потому что сами жители разѣѣзжаются лѣтомъ по деревнямъ и живутъ въ нихъ до осени, опасаясь лихо-

20*

— 460 —

радокъ, которыея въ жары, по причинѣ болотъ, легко по-
лучить можно. Теперь стану продолжать тебѣ, матушка,
мой журналъ, который кончился приѣздомъ нашимъ въ Ни-
ренбергъ. Сей городъ положеніемъ своимъ очень страненъ:
стойтъ весь на горахъ и съ высокаго мѣста, каковъ ту-
тошный зàмокъ, кажется не инымъ чѣмъ, какъ громадою
набросанныхъ ненарочно камней; считаютъ въ немъ до
восьмипсотъ улицъ, что и не удивительно, если называютъ
улицами всѣ по горамъ закоулки, какіе на стѣ шагахъ
обыкновенно встрѣчаются. Не взирая на узкія улицы и на
множество народа, наблюдается внутри и снаружи до-
мовъ чистота отмѣнная. Въ день нашего пріѣзда, то есть

25 августа
6 сентября

послѣ обѣда осматривали мы зàмокъ. По древнимъ
преданіямъ здѣшніе жители вѣрятъ, что построенъ онъ
Нерономъ. Не знаю, онъ ли его строилъ, но по крайней
мѣрѣ зàмокъ достоинъ быть дворцомъ такого чудовища,
каковъ Неронъ. Вообрази на превысокой и прекрутой горѣ
уродливое и мрачное большое зданіе. Кажется, что оби-
тавшій въ немъ тиранъ сверху попиралъ ногами городъ и
что самъ залѣзь такъ высоко для того, чтобъ спрятаться
отъ отчаянія несчастныхъ жителей. Словомъ, зàмокъ та-
ковъ, въ какомъ честный человѣкъ за всѣ престолы свѣта
жить не согласится. Мы осматривали въ немъ картины
Альбрехта Дюрера (*), славнаго больше за старину, нежели
за искусство, потому что въ его время живопись въ Европѣ
была еще въ колыбели. Тутъ казали намъ модели святыхъ
вещей, ибо подлинныя сохранены и никому, кромѣ коронован-
ныхъ главъ, ихъ не кажутъ. Художникъ, дѣлавшій сіи модели,
не имѣлъ, кажется, нужды ни въ большомъ трудѣ, ни въ боль-
шомъ искусствѣ. Святыя вещи состоять въ копьѣ, коимъ
Христосъ прободенъ былъ на крестѣ, въ крестномъ гвоздѣ,
въ частицѣ самаго креста, въ отломкѣ яслей вибѣеемскихъ,
въ лоскуткѣ скатерти, постланной на тайной вечери, и въ
лоскуточкѣ лентія, коимъ Христосъ отиралъ ноги на умо-
веніи. Осмотрѣвъ въ зàмкѣ все любопытства достойное,
провели мы вечеръ дома съ банкиромъ Ерентаніемъ, къ
которому мы адресованы. Онъ 26 августа поутру возилъ насъ
къ купцу Вильду, который имѣетъ прекрасное собраніе кар-

(*) Зманенитый пѣмецкій художникъ (1471 — 1528).

— 461 —

тинъ. Мы пригласили Брентанія къ обѣду. Я нигдѣ не ви-
далъ деликатнѣе стола, какъ въ нашемъ трактирѣ. Какое
пирожное! какой десертъ! О пирожномъ говорю я не для
того только, что я до него охотникъ, но для того, что
Ниренбергъ пирожнымъ славенъ въ Европѣ. Скатерти, сал-
фетки тонки, чисты, словомъ, въ жизнь мою лучшаго стола
имѣть не желалъ бы. Послѣ обѣда были мы въ ратушѣ,
украшенной картинами Альбрехта Дюрера. Онъ родился въ
здѣшнемъ городѣ, работалъ много и, куда ни обернись,
вездѣ найдешь его работу. Я сдѣлалъ визитъ Брентанію и
съ нимъ ёздилъ въ комедію. Театришка мерзкій и зала по-
ходитъ больше на чуланъ, нежели на залу. Жаръ и духота
были такіе, что я пяти минутъ не устоялъ и вечеръ про-
вели мы одни.

Въ Ниренбергѣ много хорошихъ живописцевъ и другихъ
художниковъ, но они умираютъ съ голоду, потому что по-
купать некому. Цѣлое утро, или справедливѣе сказать весь
день 27 августа посѣщалъ я сихъ бѣдняковъ, лазилъ къ нимъ
на чердаки и много кое-чего накупилъ по моей коммерціи и
отправилъ въ Петербургъ. Ходилъ по церквамъ, по книж-
нымъ лавкамъ, смотрѣлъ славный бронзовый фонтанъ, за
который государыня предлагала тридцать тысячъ рублей,
но меньше пятидесятіи не продаютъ; былъ въ галантерей-
ныхъ лавкахъ и пришелъ домой, уставъ какъ собака. Вве-
черу банкиръ Кнопфъ сдѣлалъ мнѣ визитъ. 28 августа 8
пос-
утру оба мои банкира возилли меня въ арсеналъ. Въ немъ
есть чего смотрѣть; вопнскіе снаряды, уборы и одежда
древнихъ рыцарей весьма любопытны. Удивительно, какъ
могли они таскать на себѣ такую тягость. Я не совсемъ
безсиленъ, но насили поднялъ копье, которымъ они воевали.
Послѣ обѣда мадамъ Брентані пріѣхала къ намъ съ двумя
золовками и мы всѣ ввечеру ёздили въ садъ къ мадамъ
Геллеръ, которая лицемъ похожа какъ двѣ капли воды на
княгиню Д. А. Грузинскую (*). 29 августа 9 цѣлое утро прино-
сили ко мнѣ изъ цѣлаго города картины на продажу, но
я не купилъ ничего, видя, что считаютъ меня проѣзжимъ
богачемъ. Въ семъ мнѣніи вездѣ обо мнѣ остаются для

(*) Дарья Александровна Грузинская. Она была рожденная княжна Мен-
шикова (внучка Александра Даниловича).

— 462 —

того, что я русскій. Во всей Нѣмецкой землѣ и, сказы-
ваютъ, также во всей Италіи, слова русскій и богачъ одно
означаютъ. Послѣ обѣда мы прогуливались по городу, от-
правивъ напередъ съ фурманомъ сундуки наши въ Боценъ,
для облегченія кареты. На другой день 30 августа 10
сентября приходили
ко мнѣ прощаться всѣ артисты и оба мои банкира. Послѣ
обѣда въ два часа выѣхали мы изъ Ниренберга и, не оста-
навливаясь нигдѣ, всю ночь й хали. 31 августа 11
сентября къ обѣду при-
ѣхали мы въ Аугсбургъ. Не спавъ всю ночь, мы такъ
устали, что послѣ обѣда спали какъ мертвые и насили до-
будились насъ ужинать. На другой день 1/12 сентября по-
утру явился ко мнѣ русскій нашъ агентъ Кизовъ, къ ко-
торому Безбородко (*) писалъ обо мнѣ сильную рекоменда-
цію. Съ нимъ й здилъ я къ банкиру моему Обескеру. Надобно
знать, что ниренбергскіе артисты писали обо мнѣ въ Аугс-
бургъ, почему и явились ко мнѣ аугсбургскіе. Кизовъ при-
везъ къ намъ своего брата, доктора медицыны, и жену
свою. Всѣ мы въ открытыхъ коляскахъ поѣхали гулять за
городъ, котораго окрестности прекрасны. По возвращеніи
ко мнѣ всѣ подчиваны у меня были русскимъ чаемъ. 2/13
сентября лазилъ я по чердакамъ, на которыхъ умираютъ
съ голоду обѣдные художники, и осматривалъ ихъ работу.
Надобно отдать справедливость, что между ними есть мас-
тера съ великими достоинствами, но также какъ и въ
Ниренбергѣ работы ихъ никто не покупаетъ. Мѣщане ни-
чего не смысять, а большихъ господъ нѣтъ. Первые люди,
то есть патриции, не заслуживаютъ человѣческаго имени.
Знатные и одною спѣсью надутые скоты презираютъ тѣхъ,
которыми начальствуютъ; а обѣдные точно таковы, какъ въ
Гольберговой (**) комедіи Don Ranudo de Colibrados. Между

(*) Александръ Айдреевичъ Безбородко (1747 — 1799), впослѣдствіи
свѣтлѣйшій князь и государственный кандидатъ, въ 1784 г. получилъ граф-
ское римской имперіи достоинство и былъ въ это время 2-мъ присут-
ствующимъ въ иностранной коллегіи, управляющимъ почтами въ государ-
ствѣ, а также находился у принятія человѣнъ. Еще въ 1780 г. онъ былъ
только бригадиромъ.

(**) Баронъ Людвигъ Гольбергъ (1684 — 1754), датскій писатель. Его
басни переведены Фопъ-Виллнымъ, съ пѣмецкаго перевода, въ 1761 г.
Гольбергъ писалъ стихотворенія, повѣсти и романы. Романъ «Подземное
путешествіе Нильса Клима» и многія изъ комедій также переведены на
русскій языкъ.

— 463 —

тѣмъ какъ я посѣщалъ художниковъ, мадамъ Кизовъ возила жену мою на ситцевую фабрику, которой заведеніе такъ хорошо устроено, что она одѣваетъ ситцемъ самую Пталію. Послѣ обѣда баронъ Goéz началъ мой портретъ en miniature. Пріѣхали къ намъ мадамъ Кизовъ и нѣкоторые артисты. Они возили насъ на гульбище, называемое Семь Столбовъ. Всѣ нѣмецкія гульбища одинаковы. Наставлено въ рощѣ множество столиковъ; за каждымъ сидитъ компанія и прохлждается пивомъ и табакомъ. Я спросилъ кофе, который мнѣ тотчасъ и подали. Такихъ мерзкихъ помой я отъ роду не видывалъ — прямое рвотное. По возвращеніи домой мы подчивали компанію чаемъ, который нѣмцы пили какъ нектаръ. 5/14 все утро осматривалъ я въ разныхъ мѣстахъ коллекціи картинъ. Послѣ обѣда смотрѣлъ ратушу, веляколѣпіемъ своимъ любопытства достойную. Она первая во всей Германіи. Зала преогромная, росписана прекрасно и раззолочена пробогато. Потомъ зазвалъ насъ къ себѣ докторъ Кизовъ и поставилъ намъ коллацію (закуску). Въ сей день продолжалъ я писаться. 4/15 сентября поутру явились ко мнѣ по обыкновенію многіе артисты и водили насъ въ соборную церковь св. Креста, къ францисканамъ. Послѣ обѣда я писался; потомъ йздили мы къ славному во всей Европѣ органисту Штейну смотрѣть его новоизобрѣченный клавесинъ; дочь его играетъ на немъ, какъ ангелъ. Прогулвались по городу. По возвращеніи ко мнѣ я подчивалъ коллаціею. 5/16 поутру выхали мы изъ Аугсбурга; обѣдали въ Швабмюнхенѣ плохо и, не останавливаясь, ѳхали всю ночь. Альпійскія горы видѣли мы еще въ Аугсбургѣ; но въ ѳхали въ нихъ 6/17 сентября на станціи Фіеслѣ. Завтраками мы уже въ Тиролѣ, въ городкѣ Рейтѣ. Изъ воротъ сего города поднимались мы цѣлый часъ на высочайшую гору и лишь только на нее взъѣхали, какъ представилась намъ другая гора, не менѣе первой, на которую мы также часъ ѳхали, имѣя въ глазахъ пропасти бездонныя. Потомъ станціи были сноснѣе, но отъ мѣстечка Лермоса до Нассерейта была станція ужасная. Горы и пропасти столь ужасны, что волосы дыбомъ становятся. Надлежитъ одна-кожъ отдать правительству ту справедливость, что дороги сдѣланы и содержатся такъ хорошо, какъ я нигдѣ не находилъ; аспекты страшные, но нѣтъ нималѣйшей опасности. Всѣ опаснѣйшія мѣста завалены каменьями и дорога та-

— 464 —

кова, что двѣ кареты свободно разъѣхаться могутъ. Въ
Парвпсь остановились мы ночевать, побоявшись въ тем-
нотѣ ѣхать. 7/13 сентября съ свѣтомъ вдругъ съ ночлега
выѣхали. Не добъзкая до Инспрука, подъѣхали мы къ горѣ
высоты безмѣрной и, примѣтя, что почталіонъ нашъ, за-
гнувъ къ верху голову, нѣчто намъ показываетъ, велѣли
ему остановиться и, вышедъ изъ кареты, увидѣли изъ
верхушки горы густой дымъ съ пламенемъ. Почталіонъ
сказывалъ намъ, что дымъ и огонь видятъ они не больше
восьми дней въ году. Сія гора, называемая Martins-Wand,
есть та самая, на которую императоръ Максимиліанъ I, ловя
дикую козу, сгоряча забрелъ и одинехонекъ плуталъ по ней
двое сутокъ. Возвращеніе его оттуда почитается здѣсь
чудомъ. Онъ самъ разсказывалъ, что когда, уже не видя
слѣда къ спасенію, пришелъ онъ въ отчаяніе, долженъ бу-
дучи умереть съ голоду, вдругъ явился ему пастухъ и свелъ
его съ горы. Сего пастуха никакъ отыскать не могли.
Попы называли его ангеломъ. Императоръ велѣлъ сдѣлать
дорожку на самую верхушку горы и на самомъ томъ мѣстѣ,
на которомъ явился ему пастухъ, или ангелъ, водруженъ пре-
великій крестъ, котораго снизу за высотою видѣть не льзя.
Послѣ сего приключенія, императоръ большую часть жизни
своей проводилъ въ инспрукскомъ капуцинскомъ монастырѣ
въ монашеской кельѣ. Почти въ полдень приѣхали мы въ
Инспрукъ, въ которомъ имѣетъ свое пребываніе эрцгерцо-
гиня Елисавета, сестра нынѣшняго императора (*). Я, имѣя
правиломъ, нигдѣ ко двору не представляться, не считалъ
удостоснѣ быть ея лицезрѣніемъ. Отобѣдавъ, ходилъ я въ
капуцинскій монастырь, гдѣ водили меня въ кельи Макси-
миліановы. Увидѣвъ маршпрующій по улицѣ полкъ, спросилъ
я, куда онъ идетъ. Хозяинъ трактира, гдѣ я жилъ, былъ
моимъ проводникомъ. Онъ отвѣчалъ мнѣ, что сегодня бу-
детъ на чистомъ полѣ экзаменъ полковой нормальной школѣ.
Сорокъ восемь солдатскихъ дѣтей обучаются на государе-
вомъ коштѣ какъ военной экзерциіи, такъ и прочимъ зна-
ніямъ, касающимся до ремесла военнаго. Намѣреніе сего
установленія то, чтобъ сдѣлать изъ нихъ хорошихъ унтеръ-
офицеровъ. Одинъ дѣвичій монастырь истребленъ; кельи
превращены для мальчиковъ въ казармы, а садъ монастыр-

(*) Юсифъ II (1741—1790).

— 465 —

скій въ мѣсто для ихъ экзерцидіи. Эрцгерцогиня со всѣмъ
своимъ дворомъ присутствовала на экзаменѣ. По календарю
ей лѣтъ сорокъ, а по виду и по живости характера не льзя
дать и тридцати. Она очень походитъ на сестру свою, ко-
ролеву французскую. Полкъ отдалъ ей честь и начался эк-
заменъ. Я хотя прятался въ народъ, но меня тотчасъ при-
мѣтили; а скорѣе всѣхъ эрцгерцогиня, узнавъ отѣ полиціи
о моемъ пріѣздѣ. Весь дворъ ко мнѣ обратился и отъ всѣхъ
показано было ко мнѣ отличное внешманіе и учтивость. Не-
чувствительно выманили меня изъ народной толпы и я при-
мѣтилъ, что каждый листочикъ экзамена приказывала эрц-
герцогиня тотчасъ доводить до меня. Она шептала что-то
съ гофмаршаломъ, который, подошедъ ко мнѣ, спросилъ
меня: буду ли я представляться? Я отвѣчалъ, что завтра
ѣду и что сіе счастіе предоставляю себѣ на возвратномъ
пути моемъ. Я видѣлъ, что отвѣтъ мой былъ тотчасъ пе-
ренесенъ эрцгерцогинѣ, которая безъ всякихъ церемоній
тотчасъ сама ко мнѣ подошла. «Хотя вы мнѣ и не пред-
ставлены», сказала она «но я слышу, что вы ѳдете въ Ита-
лю; прошу васъ сказать мой поклонъ брату моему, вели-
кому герцогу Тосканскому (*), и сестрѣ моей, Королевѣ
Неаполитанской» (**). Я отвѣчалъ ей, что почитаю за ве-
ликое себѣ счастіе исполнить ея повелѣніе. Послѣ сего
разговаривала она со мною долго о разныхъ матеріяхъ и
весьма милостиво пожелала мнѣ счастливаго пути. Лишь
только она отъ меня отошла, какъ всѣ дамы меня окру-
жили и уговаривали сильно оставаться на нѣсколько времени
въ Инспруккѣ. Я былъ неумолимъ. Наконецъ, въ девятомъ
часу ввечеру, экзаменъ кончился. Эрцгерцогиня пошла во
дворецъ пѣшкомъ; вся публика ее провожала и я счелъ за
пристойное отъ нее не отставать. Городъ былъ освѣщенъ;
но ночь претемная. Къ удивленію моему увидѣлъ я, что ея
высочество, увернувшись въ темнотѣ отъ публики, подо-
звала моего проводника и съ нимъ разговариваетъ. Про-
водникъ мой, возвратясь со мною, далъ отчетъ въ своей

(*) Петръ Леопольдъ (1747 — 1792), братъ Юсія II, былъ величимъ герцогомъ Тосканскимъ съ 1765 г., а въ 1790 — 1792 г. римскимъ императоромъ, подъ именемъ Леопольда II.

(**) Марія Каролина (р. 1752), жена короля Фердинанда IV (1753 — 1825), получившаго престолъ въ 1759 г. и умершаго съ именемъ Фердипанда I короля Обрихъ Сицилій.

20**

— 466 —

бесѣдѣ. «Она изволила меня спрашивать о васъ», сказалъ онъ, «одни ли вы ёдете; а узнавъ, что съ женою, хотѣла знать, для чего жена ваша не пришла посмотрѣть экзаменъ?» Проводникъ мой отвѣчалъ, что онъ этого не знаетъ. Нотомъ спрашивала она, правда ли то, что я завтра ёду. «Правда», отвѣчалъ мой проводникъ. «Такъ скажи же ему отъ меня, что я желаю ему отъ всего сердца счастливаго пути». Эрцгерцогиня, сколько видно, имѣетъ очень доброе сердце. Всѣ ею довольны и она отмѣнно здѣсь любима. Хозяинъ мой сказывалъ мнѣ, что она около полугода огорчена своимъ братомъ, который, провѣдавъ объ ея интригѣ съ однимъ магіоромъ, удалілъ его изъ Инспрука. Въ продолженіе экзамена застигла насъ ночь претемная, и я въ первый разъ въ жизни увидѣлъ зрѣлище, для глазъ несколько страшное. Поле, на которомъ школьники экзсерпировали и ужинали въ присутствіи двора и многочисленной публики, освѣщено было вмѣсто факеловъ пламенемъ горы, о которой я упомянулъ выше. Эрцгерцогиня шутя говорила мнѣ, что я вижу теперь маленькій Везувій; что сей пламень произошелъ не изъ внутренности горы, но отъ электризации; что къ пресѣченію пожара наряжено для выравнивания рвовъ большое число работниковъ и что она не воображаетъ дальнѣйшихъ слѣдствій отъ сего происшествія.

8/19 безмѣрное желаніе скорѣе проѣхать горы, дурной трактиръ и нетерпѣніе скорѣе доѣхать во Флоренцію ради нашихъ писемъ, рѣнили насъ выѣхать поутру изъ Инспрука. Между тѣмъ, какъ послали на почту за лошадьми, успѣлъ я объѣхать церкви: Францисканскую, соборную и Frères servites, дворцовый садъ и торжественныя ворота. Францисканская церковь знаменита великолѣпнымъ монументомъ Максимиліана I и двадцатью восемью бронзовыми статуями погребенныхъ тутъ государей. Всѣ статуи выше человѣческаго роста. Инспрукъ весь окружень горами. Выѣхавъ изъ воротъ, взъѣздали мы цѣлый часъ на Штейнахскую гору, по причинѣ высоты которой припягли намъ лишнюю пару, но около вечера предстала намъ гора Бреннерская, которой гораздо ниже ходятъ облака. Выше ея, сказываютъ, уже нѣтъ. Мы побольше часа взбирались на одинъ изъ ея холмовъ. Между тѣмъ настигла насъ такая темная ночь, что мы сидѣли какъ въ мѣшкѣ. Почталіонъ хотя везъ насъ очень храбро по сдѣланной прекрасной дорогѣ,

— 467 —

но въ темнотѣ быть между пропастьми на горахъ, каковы Альпійскія, было намъ не очень весело. Пріѣхавъ на почту, мы ночевали. 9/20 отдохнувъ тутъ и позавтракавъ, проѣхали мы городъ Бриксенъ, не останавливаясь, и при лунномъ сіяніи въ полючье пріѣхали благополучно въ Боценъ. Симъ окончиваю журналъ, который продолжать буду по-рядочно.

XLIV.

Флорснція, 5/16 октября 1784.

Послѣдній мой журналъ кончился пріѣздомъ нашимъ въ Боценъ. Сей городъ окруженъ горами и положеніе его ни мало не пріятно, потому что онъ лежитъ въ ямѣ. Въ немъ императоръ сдѣлалъ теперь большое подкрѣпленіе коммерціи и во время ярмарки мы видѣли превеликое стеченіе разныхъ націй. Жителей въ немъ половина нѣмцевъ, а другая италіянцевъ. Народъ говоритъ больше по-итальянски. Образъ жизни итальянскій, то есть, весьма много свинства. Полы каменные и грязные; бѣлье мерзкое; хлѣбъ, какого у насъ неѣдятъ нищіе; чистая ихъ вода то, что у насъ помои. Словомъ, мы, увидя сіе преддверіе Италіи, оробѣли. 10/21 сентября былъ я на ярмаркѣ. Подъ домами сдѣланы лавки, по которымъ всѣ купцы и народъ бродятъ и каждый что нибудь или продаетъ, или покупаетъ. Былъ я въ ратушѣ, которую нашелъ противу чаянія весьма великолѣпною. Послѣ обѣда ходилъ я къ живописцу Генрицію смотрѣть его работу; а отъ него въ итальянскую комедію. Театръ адскій. Онъ построенъ безъ полу и на сыромъ мѣстѣ. Въ двѣ минуты комары меня растерзали и я послѣ первой сцены выбѣжалъ изъ него, какъ бѣшеный. Вечеръ проводили мы въ чтеніи. 11/22 утромъ ходилъ я по церквамъ, изъ которыхъ во многихъ есть прекрасныя картины; впереду былъ я на площади и смотрѣлъ маріонетокъ. Дурное житье въ Боценѣ рѣшило насъ выѣхать изъ него. 12/23 мы уговорились съ банкиромъ, чтобъ онъ пришедшіе изъ Ниренберга сундуки наши отправилъ водою въ Тріентъ, изъ котораго мы въ Верону захотѣлиѣѣхать и сами водою. Итакъ, поутру взявъ почту, отправились изъ скареднаго Боцена въ Тріентъ, который еще болѣе привелъ насъ въ уныніе. Въ самомъ лучшемъ трактирѣ вонь, нечистота, мер-

— 468 —

зость, всё чувства наши размучили. Мы въ ту же минуту изъ него ускакали бъ, если бъ договоръ мой съ лоцманомъ не принудилъ меня дожидаться судна. Мы весь вечеръ горевали, что захали къ скотамъ. ¹³/²⁴ поутру ходилъ я по церквамъ смотрѣть прекрасныхъ картинъ; въ соборной видальѣ и слышалъ я органъ первый въ святѣ. Онъ подражаетъ совершенно многимъ инструментамъ и птичьему пѣнію. Я былъ въ восхищеніи, смотря на двери, росписанныя превосходнымъ искусствомъ Романинія, и слушавъ сей прекрасный и для меня новый инструментъ. Послѣ обѣда былъ я въ епископскомъ дворцѣ. Замокъ старинный; но внутри убранъ великолѣпно и наполненъ картинами великихъ мастеровъ. Самъ епископъ былъ въ деревнѣ и мы имѣли всю свободу осмотрѣть его дворецъ. Ввечеру былъ у насъ съ визитомъ банкиръ нашъ Трентини. ¹⁴/²⁵ поутру водилъ я жену мою слушать органы и смотрѣть дворецъ. Сей осмотрѣ кончился тѣмъ, что показали намъ погребъ его преосвященства, въ которомъ нѣсколько сотъ страшныхъ бочекъ стоять съ винами издревле. Меня подчивали изъ иѣкоторыхъ и я отъ двухъ рюмокъ чуть не съ ногъ долой. Казалось бы, что въ духовномъ состояніи такимъ изобилѣемъ винныхъ бочекъ больше стыдиться, нежели хвастать надлежало; но здѣсь кажутъ погребъ на хвастовство. Оттуда ходили мы по церквамъ смотрѣть картины. Послѣ обѣда Трентини повезъ насъ въ свой загородный домъ, гдѣ вся его семья угощала насъ сколько могли. Трентини показалъ намъ всевозможныя учтивства; но скученъ тѣмъ, что при всякомъ словѣ хохочетъ даже до того, что когда я спросилъ его: все ли онъ въ добромъ здоровьѣ, онъ умеръ со смѣху и насили могъ выговорить: per servilla. Глупый обычай непрестанно хохотать и, говоря, изо всей силы кричать, свойственъ итальянцамъ. Трое итальянцевъ въ комнатѣ нашумятъ гораздо больше двадцати нѣмцевъ. ¹³/²⁶ поутру банкиръ нашъ, думая, что графъ Валькенштейнъ, здѣшній отъ пмператора начальникъ, живетъ за городомъ, повелъ насъ къ нему смотрѣть картинъ; но сверхъ чаянія графъ былъ въ городѣ: онъ встрѣтилъ насъ очень учтиво и самъ водилъ насъ въ свою галлерею. Послѣ обѣда былъ дождь и гулять было не льзя. Мы въ скукѣ просидѣли въ нашемъ мерзкомъ трактирѣ. Подъ вечеръ ходили мы въ верхній этажъ смотрѣть Mademoiselle Liebersn, саксонку лѣтъ трид-

— 469 —

цати; она лицемъ изрядна, но родилась безъ обѣхъ рукъ и съ
коротенькими ножками. Ноги служатъ ей вмѣсто рукъ. Она
при насъ чинила ногами перья, писала, нюхала табакъ, вздѣ-
вала и снимала серьги, пряла и въ пголку вздѣвала нитку.
16/27 съ свѣтомъ вдругъ выѣхали мы водою изъ Тріента;
обѣдали въ каретѣ. Къ ночи пристали мы въ венеціянскій
городокъ, Воларни, съ тѣмъ, чтобъ тутъ ночевавъ, завтра
рано приплыть въ Верону, отъ которой осталась одна только
станція; но какъ скоро вошли въ трактиръ, то планъ нашъ
ту же минуту и разрушился: непрезеченная мерзость, вонь, сы-
рость выгнали насъ тотчасъ. Я думаю, что не одна сотня
скорпіоновъ была въ постелѣ, на которой намъ спать до-
ставалось. О! bestia Italiana! Я послалъ эстафетъ въ Верону,
чтобъ намъ отворилъ ворота, ибо иначе были бъ мы при-
нуждены у воротъ ночевать, и самъ схваты почтовыхъ ло-
шадей, тотчасъ поѣхалъ навскачь въ Верону и сталъ въ
трактиръ очень хорошій. Дороговизна въ Веронѣ ужасная;
за все про все червонный. Я договорился съ хозяиномъ,
потому что въ Италіи безъ договора за рюмку воды запла-
тишь червонный. Надобно отдать справедливость Нѣмецкой
землѣ, что въ ней житье вполы дешевле и вдвое лучше.
Изъ Воларны до Вегоны горъ больше нѣтъ. Цѣлые десять
дней бывъ въ горахъ, мы очень обрадовались, выѣхавъ
на ровное мѣсто. Намъ казалось, что насъ изъ тюрьмы
выпустили. 17/28 поутру проспавъ долго, пасилу успѣлъ я
съѣздить къ банкиру моему, Сольдини. Послѣ обѣда были
мы въ женскомъ Георгіевскомъ монастырѣ смотрѣть кар-
тины. Надобно примѣтить, что въ Италіи великие мастера
большею частію работали для церквей. Нотомъ были мы
въ саду графа Юстія. Сей садъ сдѣланъ по большой ка-
менной горѣ внизъ уступами. На горѣ сдѣланы бесѣдки,
пзъ конхъ видѣнъ весь городъ. Я туда вскарабкаться по-
лѣнился; но жена всходила, Весь садъ состоитъ изъ нѣ-
сколькихъ кипарисныхъ аллей. Деревья превысокія. Изъ сада
были въ кабпнетѣ графа Бевилакви. Есть картины и ан-
тики прекрасные. Смотрѣли потомъ древній славный амфи-
театръ, въ которомъ свободно помѣщались 22,000 чело-
вѣкъ. Были мы на плацъ-дармѣ, гдѣ поставлена статуя
Венеціянской Республики; на плацѣ de Signori, гдѣ ратуша,
на которой стоятъ статуи древнихъ знаменитыхъ веронез-
цевъ. Видѣли porto del Pallio, трое римскихъ торжествен.

— 470 —

ныхъ воротъ. Ввечеру былъ у насъ банкиръ Сольдини. 18/29 весь день осматривали мы здѣшнія драгоцѣнныя картины и антикп. Были въ домахъ графа Турки, маркиза Керардини, у брата покойнаго Чипверонія, славнаго животнисца. Оттуда ъздили въ оперный домъ, смотрѣли всю Маффееву коллекцію вдѣланныхъ въ стѣну древнихъ монументовъ, надписей и статуй, также и залу Филармонической Академіи; заѣхали въ церковь госпитальную и потомъ домой объѣдать. Послѣ объѣда ъздили мы къ грачу Ротарію, племяннику бывшаго въ Петербургѣ жпописца (*). Племянникъ набитыі скотъ. Все достоинство состоитъ въ томъ, что онъ имѣетъ хорошій домъ, въ которомъ двѣ комнаты убраны картинами и эскизами покойнаго его дяди. Отъ него ъздили мы въ соборную церковь, а оттуда за городъ на campus Martius. Поле прекрасное! Тутъ бываетъ два раза въ году ярмарка. Лавки, нынѣ запертыя, построены очень хорошо. Отсюда были мы на Piazzo del crucifixo смотрѣть мячныя игры. Народу было превеликое множество. Знатные и порядочные люди помѣщены особливо. Огорожено большое мѣсто, на которомъ человѣкъ десятокъ, одѣтыхъ въ льняное бѣлое платье, бросаютъ ракетами большіе мячи. Удачный coup всегда сопровождался крикомъ и рукоплесканіемъ. Отсюда были мы въ саду графа Газолы. Садишка ничего незначащій. Мы удивились, что объ немъ дѣлаютъ столько шума. Вообще сказать, сады на сѣверѣ несравненно лучше. Здѣсь оставляютъ все натурѣ, которал иногда требуетъ помощи и отъ искусства; а у насъ на сѣверѣ искусствомъ и радѣніемъ награждаютъ недостатки натуры и подражаютъ красотѣ ея. Отсюда ъздили ны на кладбище рода Скалигеровъ, правившаго Вероною сряду нѣсколько сотъ лѣтъ. Гробницы великолѣпныя, а особливо три монумента, съ которыхъ выгравированы эстампы. Потомъ ъздили мы на Piazzo della Bra. Сіе мѣсто по вечерамъ обыкновенно наполнено каретами, которые проѣзжаютъ туда и сюда такъ, какъ у насъ на Нѣмецкихъ Станахъ. Весь сей день наслаждались мы зрѣніемъ прекрасныхъ картинъ и оскорблялись на каждомъ почти шагу встрѣчающимися нIJими. На лицахъ ихъ написано страданіе и изнеможеніе

(*) Пьетро Ротари ум. въ 1764 г. Женскія головки, имъ нарисованныя, находятся въ одномъ изъ залъ петергофскаго дворца.

— 471 —

крайней нищеты; а особливо старики почти наги, высохшіе отъ голоду и мучимые обыкновенно какою нибудь отвратительною болѣзн'ю. Не знаю, какъ будетъ далѣе, но Верона весьма способна возбуждать состраданіе. Не понимаю, за чтоб' хвалять венеціянское правленіе, когда на землѣ плодоноснѣйшей народъ терпѣть голодъ. Мы въ жизни нашей не только не будали, даже и не видали такого мерзкаго хлѣба, какой бы въ Веронѣ и какой всѣ зна'nѣйшіе люди будятъ. Причиною тому алчность правителей. Въ домахъ печь хлѣбы запрещено, а хлѣбники платятъ полиціи за позволеніе мѣшать сносную муку съ прескверною, не говоря уже о томъ, что печь хлѣбы не смыслять. Всего досаднѣе то, что на сіе злоупотребленіе никому и роптать не льзя, потому что малѣйшее негодованіе на правительство венеціянское наказывается очень строго. Верона городъ многолюдный и, какъ всѣ пталіянскіе города, не провонялый, но прокислый. Вездѣ пахнетъ прокислою капустою. Съ немпривычки я много мучился, удерживаясь отъ рвоты. Вонь происходитъ отъ гнилаго винограда, который держатъ въ погребахъ; а погреба у всякаго дома на улицу и окна отворены. Забылъ я сказать, что тотчасъ послѣ обѣда во-дилъ я Семку смотрѣть древній амфитеатръ. Отъ солнечнаго ли зноя, или для такого дорогаго гостя, какъ Семка, весь амфитеатръ усыпанъ былъ ящерицами. 19/30 выѣхали мы передъ обѣдомъ изъ Вероны. Пока люди наши убирались, мы успѣли сбѣгать въ Георгіевскій монастырь, насладиться въ послѣдній разъ зрѣніемъ картинъ Павла Веронеза. Ужинали въ Мантуѣ и ночь всюѣхали, потому что въ Италіи въ трактирахъ по мѣстечкамъ ночевать мерзко. $\frac{20 \text{ сентября}}{1 \text{ октября}}$ поутру приїхали въ Модену. Утро все проспали. Послѣ обѣда смотрѣлъ я Моденскую картинную галерею. Не описываю тебя, матушка, картинъ по одиначкѣ, потому что тебя это мало интересуетъ, но увѣренъ, что если бъ ты видѣла то, чтоб' мы здѣсь видимъ, то бы сама сдѣлалась охотницею. Ночью разбудилъ насъ вихорь, какихъ у насъ, кажется, не бываетъ. Стекла у оконъ были перебиты и мы думали, что домы повалятся. $\frac{21 \text{ сентября}}{2 \text{ октября}}$ поутру возилъ я жену въ галлерею. Кромѣ того, что я вчера видѣлъ, показали мнѣ манускрипты XV и XVI столѣтій. Библія, молитвенникъ и Дантъ меня удивили. На поляхъ каждого листа миніаторы

— 472 —

прекрасныя и колоритъ такой яркій, какъ будто бы сегодня
писаны были. Отобѣдавъ, выѣхали мы изъ Модены и подъ ве-
черъ пріѣхали въ Болонью. За ужиномъ подъ окнами дали намъ
такой концертъ, что мы заслушались. Я заплатилъ за него
четверть рубля, которая принята была съ великою благо-
дарностію. 22 секτабра 3 октября поутру былъ я въ славномъ Болонскомъ
Институтѣ. Описаніе его требовало бъ цѣлой книги: столь-
ко тутъ вещей любопытныхъ; особливо анатомическая ка-
мера заслуживаетъ вниманіе. Я слишкомъ три часа употреб-
 былъ, чтобъ осмотрѣть сіе прекрасное заведеніе. Отсюда
ѣздили мы въ соборную церковь, въ Мендикати, въ St.-
Leonardo, въ Palais Zampieri, гдѣ имѣли счастіе видѣть
первую Гвидову картину Петра Апостола. Многіе знатоки
почитаютъ сію картину первою въ свѣтѣ, потому что въ
ней всѣ части искусства соединены совершенно. Были мы
въ Palais Buonfiglioli, въ Palais Magrari и вездѣ находили
сокровища неизреченныя. Послѣ обѣда былъ у насъ бан-
киръ нашъ съ визитомъ, потомъ были мы въ Palais Cap-
raro. Всѣ сіи дома принадлежатъ болонскимъ сенаторамъ.
Уборы въ нихъ великолѣпные, но старинные; вездѣ кар-
тинъ множество. Онѣ сохраняются въ фамиліяхъ по завѣ-
щаніямъ, пбо великихъ мастеровъ картыны владѣльцы ос-
тавляютъ своимъ наслѣдникамъ по духовнымъ, кои утверж-
дены судебнымъ порядкомъ и въ коихъ пменно изъяснено
запрещеніе не выпускать сихъ картинъ изъ фамиліи. Сей
день былъ канунъ праздника св. Петронія. Мы были у ве-
черни въ церкви сего святаго, которая есть одна изъ ве-
личайшихъ въ Италіи. Музыка была огромная. Два карди-
нала присутствовали при богослуженіи. Изъ церкви были
мы въ Оперѣ Buffo; отсюда домой, за ужиномъ прежній
концертъ подъ окнами явился. 23 сектабра 4 октября поутру
ѣздили я
одинъ осматривать церкви; былъ въ шести церквахъ и въ Pa-
lais Grassi; потомъ ѣздили съ женою въ Palais Zambeccari
смотрѣть Piazzo Maggiore, и видѣли procession des Cardi-
naux. Были у обѣдни у праздника, а оттуда въ Palais Ra-
nuzzi, у коего фасадъ, лѣстница и декораціи привели насъ
въ восхищеніе. Вечеромъ были дома и слушали подъ окнами
концертъ. 24 сектабра 5 октября поутру ѣздили мы смотрѣть высокую
кривую башню d'Asinelli, Palazzo publico и были въ девяти
церквахъ. Видѣли Palazzo Tanari, Monti, Favi. Вездѣ есть

— 473 —

чего смотрѣть. Завезя жену домой, Ђздилъ я въ универ-
ситетъ. Послѣ обѣда смотрѣли мы Palais Boni et Zaniboli
и гуляли за городомъ. Пріхавъ домой, мы такъ устали,
что спали какъ мертвые. 26 сентября поутру ходилъ я въ нѣ-
которыя церкви и къ лучшимъ болонскимъ живописцамъ.
Послѣ обѣда выхали мы изъ Болоньи. Сей городъ вообще
можно назвать хорошимъ, но люди мерзки. Рѣдкій день,
чтобъ не было исторіи. Весьма опасно здѣсь ссориться,
ибо мстительнѣе и вѣроломнѣе болонезцевъ, я думаю, въ
свѣтѣ нѣтъ. Мщеніе пхъ не состоитъ въ дуэляхъ, но въ
убійствѣ самомъ мерзостнѣйшемъ. Обыкновенно убійца ста-
новится за дверью съ ножемъ и сзади злодѣйски умерщ-
вляетъ. Самый смпрный человекъ не безопасенъ отъ не-
счастія. Часто случается, что ошибкою вмѣсто одного
умерщвляютъ другаго. Болонья подвержена также земле-
трясеніямъ. Четыре года назадъ городъ потерпѣлъ много.
Наилучшій климатъ пмѣетъ свои неудобства и опасности.
Мы ёхали всю ночь и терпѣли большія безпокойства. Фло-
рентинскія Альпы проѣзжали мы въ такой темнотѣ, что за-
жигалп факелы, которые отъ преужаснаго впхря и дождя
гасли. Къ сему подоспѣло другое несчастіе: я въ Болонып
объѣлся фруктовъ и ночью, когда отъ ненастья и стужи
мы замучились, пришла на меня такая колика, какая съ
человѣкомъ рѣдко на роду случается. Словомъ, я думалъ,
что сею ночью сподоблюся принять мученическій вѣнецъ;
однако, Богу благодареніе, къ свѣту колика поутихла. 27
пОУТРУ ВОЗСІЯЛО СОЛНЦЕ И СДВЛАЛОСЬ ПРЕКРАСНѣЙШЕЕ ЛЬТО,
которое и до сего часа продолжается, такъ что у насъ
всѣ окна отворены и мы по саду гуляемъ. Въ 11 часу до
обѣда пріехали мы во Флоренцію, гдѣ и теперь поживаемъ.
Симъ окончиваю мой журналъ, котораго продолженіе ты
получишь въ свое время.

XLV.

Флоренція, 9/20 октября 1784.

Къ сердечному удовольствію получили мы письма ваши
отъ 15 августа, за которые приносимъ вамъ усерднѣйшее
благодареніе. Мы оба слава Богу здоровы, и живемъ во
Флоренціи, гдѣ останемся до будущей недѣли; а потомъ,

— 474 —

какъ я и прежде васъ увѣдомлялъ, съѣздимъ въ Лукку,
Пизу и Ливорну. Мы весь нашъ вояжъ такъ учреждаемъ,
чтобъ въ юлѣ быть въ Москвѣ. Кажется, къ сему вре-
мени можно къ вамъ поспѣть по осмотрѣніи всего чтò
только заслуживаетъ вниманія. Климатъ здѣшній можно
назвать прекраснымъ; но и онъ имѣетъ для насъ безпо-
койнѣйшія неудобства: комары насъ замучили такъ, что
сѣдались у насъ калмыцкія рожи. Они маленькіе и не пи-
щатъ, а изподтишка такъ жестоко кусаютъ, что мы ночи
спать не можемъ. И комары птальянскіе похожи на самихъ
птальянцевъ: также вѣроломны и также измѣннически ку-
саютъ. Если все взвѣсить, то для насъ русскихъ нашъ
климатъ гораздо лучше.

Журнала моего для того къ тебѣ не посылаю, что по
моему расположенію цѣлый большой листъ не можетъ те-
перь быть наполненъ; а пришлю его изъ Рима и онъ со-
держать будетъ пребываніе наше здѣсь по приѣздѣ въ
Римъ: оттуда, также накопя матерій на цѣлый большой
листъ, перешлю къ вамъ; конецъ же мосго журнала дочи-
таемъ въ Москвѣ вмѣстѣ въ будущемъ году, если Богъ
дастъ здоровья. Голова моя иногда побalиваетъ, однако
сносно; я же въ непрестанномъ движеніи: съ утра до ночи
на ногахъ. Осматриваю всѣ здѣшнія рѣдкости, и мы оба,
по нашей охотѣ къ художествамъ, упражнены довольно.
Взятые съ нами люди служатъ намъ усердно и мы импѣ до-
вольны. Кена моя до сихъ поръ безъ дѣвки; хотимъ взять
въ Римѣ, а здѣсь все негодницы.

XLVI.

Пиза, 11/22 ноября 1784,

Узнавъ во Флоренціи, что Везувій очень скоро упихъ, не
имѣемъ мы теперь причины поспѣшать въ Неаполь и для
того приближаемся мы потихоньку въ Римъ. Въ пятницу
мы сюда пріѣхали. Вчера здѣлѣ я въ Лукку, а ночевали
здѣсь. Сегодня послѣ обѣда ёдемъ въ Ливорну, гдѣ ду-
маемъ остаться дня два или три; оттуда опять сюда и
чрезъ Сіену (Sienne) поѣдемъ въ Римъ. Климатъ здѣсь очень
хорошъ и несравненно лучше Флоренціи, откуда дожди,
сырость и туманы насъ выгнали. Ничего такъ не желаемъ,
какъ поскорѣе все осмотрѣть и къ вамъ возвратиться.

— 475 —

Вояжъ намъ надоѣлъ, а особливо мерзкіе трактиры: вездѣ сквозной вѣтеръ, стужа и нечистота несносная. Намъ хочется одну половину карнавала провести въ Неаполѣ, а другую и цѣлый постъ въ Римѣ, такъ чтобъ послѣ святой недѣли тотчасъ предпринять возвратный путь и около петрова дня быть въ Москвѣ. Прошу Бога, чтобъ всѣхъ васъ увидѣть здоровыми.

XLVII.

Римъ, 7/18 декабря 1784.

Пребываніе наше во Флоренціи, до пріѣзда нашего въ здѣшній городъ, будетъ занимать мой теперешній журналъ. Излишне было бъ, матушка, наблюдать въ немъ прежній порядокъ, то есть писать по числамъ, какъ я прежде тò дѣлалъ. Одинъ день такъ походитъ на другой, что различить ихъ почти ничѣмъ невозможно. Утро провождали мы въ галлерѣи въ прочихъ примѣчательныхъ мѣстахъ; обѣдали обыкновенно дома; ввечеру или на конверсаціи, или въ оперѣ; ужинали дома. Знакомствъ могли бъ мы имѣть много, да всѣ они не стоятъ труда, чтобъ къ нимъ привязаться. Я до Италіи не могъ себѣ вообразить, чтобъ можно было въ такой несносной скукѣ проводить свое время, какъ живутъ итальянцы. На конверсацію съѣзжаются поговорить; да съ кѣмъ говорить и о чемъ? Изо ста человѣкъ нѣтъ двухъ, съ которыми можно бъ было, какъ съ умными людьми, слово промолвить. Въ рѣдкихъ домахъ играютъ въ карты, и то по гривнѣ въ ломберъ. Угощеніе у нихъ конечно въ вечерѣ четвертіи рубля не стоитъ. Свѣчи четыре сгоритъ восковыхъ, да копѣекъ на пять деревяннаго масла. Здѣсь обыкновенно жгутъ масло. Обѣдать никто никогда не унимаетъ не по одному обычаю, а больше потому, что чужаго человѣка унять стыдно. Мой банкшръ, человѣкъ пребогатый, далъ мнѣ обѣдъ, и пригласилъ для меня большую компанію. Я, сидя за столомъ, за него краснѣлся: званый его обѣдъ несравненно былъ хуже моего вседневнаго въ трактирѣ. Словомъ сказать, здѣсь живутъ какъ скареды, и если бъ не домъ нунція, англійскаго министра и претендента, то есть, домъ чужестранные, то бъ дѣваться было некуда. Все это пишу я о Флоренціи, а объ Римѣ ничего еще сказать не могу, потому что въ немъ не до-

— 476 —

вольно еще осмотрѣлся. Теперь, матушка, стану тебя описывать наши похождения. Мы пріехали во Флоренцію поутру. Вышедъ изъ кареты, бросился я на почтовый дворъ искать вашихъ писемъ. Не пьёя третій мѣсяцъ никакого объ васъ извѣстія, нетерпѣніе наше было несказанное. Невозможно больше моего разсердиться, когда, перебравъ всѣ пакеты, не нашелъ я къ себѣ ни одного. Сіе огорчение вмѣстѣ съ безсонницею и мученіемъ прошлой ночи привели мнѣ головную боль. Пришедъ съ почтоваго двора, принужденъ я былъ лечь въ постелю. Послѣ обѣда оба мои банкира присылали ко мнѣ своихъ дѣтей съ комплиментомъ о пріѣздѣ нашемъ. Я разослалъ сихъ комплиментистовъ всюду отыскивать письма ваши. На тотъ разъ графъ Модениго, нашъ повѣренный въ дѣлахъ, не былъ въ городѣ. Мнѣ пришло въ мысль, не онъ ли вѣялъ съ почты письмо мое. Тотчасъ послалъ я освѣдомиться и, къ сердечному удовольствію моему, принесли ко мнѣ отъ него первое письмо ваше, — и голова моя больѣ перестала.

Первое, чтò во Флоренціи заслуживаетъ особеннаго вни-
манія, есть, безъ сомнѣнія, галлерея великаго герцога, сое-
диненная съ Palazzo Pitti, въ которомъ онъ живетъ, когда
бываетъ во Флоренціи, чтò случается весьма рѣдко. Онъ
обыкновенно бываетъ въ загородныхъ домахъ своихъ, также
въ Пизѣ и въ Ливорѣ. Въ наше время жилъ онъ въ Пизѣ.
Галлерея его есть одна изъ первыхъ въ Европѣ. Если бъ
вы были охотники до живописи и скульптуры, я могъ бы
написать къ вамъ о ней одной цѣлую тетрадь. Рафаэлева
Богородица, картины дель-Сартовы, Венера Тиціанова и
прочихъ великихъ мастеровъ работы и статуя Vénus de
Medicis составляютъ прямые государственные сокровища.
Не льзя нигдѣ пріятнѣе провести утро, какъ въ сей галле-
реѣ. Какъ часто въ нее ни ходи, всегда новое увидишь.
Множество молодыхъ живописцевъ упражняются тутъ въ
копированіи славныхъ картинъ. Словомъ, тутъ видпшь и
галлерею, и школу. Мы съ женою бываемъ въ ней очень
часто, а особливо я почти всякій день. Прибавить къ тому
надобно и кабинетъ натуральної исторіи, который также
очень хорошь и содержится въ превеликомъ порядкѣ. Есть
въ немъ вещи очень рѣдкія. Лучшая въ галлереѣ комната
называется Трибуна. Она осьмиугольная и окна въ самомъ
верху, такъ что свѣтъ упадаетъ на картины точно тотъ,

— 477 —

какой для нихъ имѣть надобно. Въ сей комнатѣ стоять
двадцать четыре наилучшія картины и всѣ лучшія статуи,
изъ коихъ Венера Медицейская удивленія достойна. Изъ
картинъ велѣлъ я списать для себя une Mère de douleur d'An-
dré del Sarto, три картинны Рафаэлевы и Богоматерь Carlino
Dolci. Могу васъ увѣрить, что если вы увидите и копіи
мои, то даромъ, что вы не охотники, вамъ онѣ конечно
очень понравятся. Вообще сказать, флорентинская галлерея
въ нѣкоторомъ смыслѣ безпримѣрна, потому что во всей
Европѣ нѣтъ такого зданія, въ которомъ бы одномъ столь-
ко сокровищъ во всѣхъ родахъ художествъ находилось.
За великую рѣдкость почитаются въ ней двѣ комнаты, на-
полненные портретами великихъ живописцевъ, писанными
собственною ихъ кистью. Каждый мастеръ, самъ свой пор-
третъ написавъ, присылалъ въ галлерею. Сие вошло въ обы-
чай и до днес продолжается. Забылъ я сказать, что въ
галлерѣ есть прекрасная коллекція древнихъ вазъ. Не опп-
сываю здѣсь всѣхъ комнатъ, принадлежащихъ къ галлерѣ,
но скажу только то, что можно одною ею цѣлый годъ за-
няться. Palazzo Pitti стоить на холмѣ; домъ не весьма боль-
шой, но великолѣпно меблированный и двѣ залы росписаны
альфреско съ удивительнымъ искусствомъ. Картины въ
семъ дворцѣ также великихъ мастеровъ и въ великомъ мно-
жествѣ. Прекрасная Рафаэлева Богоматерь, извѣстная подъ
именемъ Madonna della Sedia, украшаетъ одну залу. Этотъ
образъ имѣетъ въ себѣ нѣчто божественное. Жена моя отъ
него безъ ума. Она ставвала передъ нимъ по получасу, не
спуская глазъ, и не только купила копію съ него масля-
ными красками, но и заказала миніатюру и рисунокъ. По-
зади дворца садъ Boboli. Онъ состоптъ по большей части
пзъ террасъ и украшенъ многими фонтанами. Изъ дворца
видъ въ него прекрасный. Между зданіями великолѣпнѣй-
шее есть соборная церковь. Величина ея огромная и по-
крыта цвѣтнымъ мраморомъ. Можно сказать, что она мо-
нументъ древняго республиканскаго великолѣпія. Близъ ле-
жащая батистерія, или церковь, въ которой крестятъ всѣхъ
безъ исключеніи во Флоренціи младенцевъ, достойна лю-
бопытства. Двери бронзовыя съ прекрасными барельефами.
Онѣ такъ отмѣнны, что прозваны райскими дверями. Изъ
увеселительныхъ домовъ лучшій Poggio Imperiale. Архитек-
тура простая, но благородная, и много картинъ хорошихъ.

— 478 —

Между городскими установленіями госпиталь стойті любопытства. Якіль только, что онъ построенъ не у мѣста, ибо по одну сторону театръ серьезной оперы, а по другую театръ комической. Порядокъ въ госпитальѣ такъ хорошъ, что дѣлаетъ конечно великую честь правленію. Больные пользуются присмотромъ и крайнею чистотою. Не только въ Италіи, гдѣ живутъ по свински, но и у насъ многіе зажиточные люди не спятъ на такихъ хорошихъ и чистыхъ постеляхъ, на какихъ въ госпитальѣ лежатъ больные нищіе. Во Флоренціи занимался я осматриваніемъ многихъ переквей, которыя архитектурою и живописью знамениты. Всѣ онѣ конечно удивляютъ того, кто не видалъ здѣшней церкви святаго Петра; но кто ее видѣлъ, того въ разсужденіи художествъ ничто въ свѣтѣ удивить не можетъ. Кажется, что сей храмъ создалъ Богъ для самого себя. Здѣсь можно жить сколько хочешь лѣтъ, и всякій день захочешь быть въ церкви святаго Петра. Чѣмъ больше ее видишь, тѣмъ больше видѣть ее хочешь; словомъ, человѣческое воображеніе постигнуть не можетъ, какова эта церковь. Надобно непремѣнно ее видѣть, чтобъ имѣть объ ней истинное понятіе. Я всякій день хожу въ нее раза по два.

Театры во Флоренціи великолѣпны какъ для серьезной, такъ и для комической оперы. Якіль только того, что не освѣщены. Ни въ одной ложѣ нѣтъ ни свѣчки. Дамы не любятъ, чтобъ ихъ проказы видны были. Всякая сидитъ съ своимъ числѣсbeемъ и не хочетъ, чтобъ свѣтѣ мѣшалъ ихъ амуру. Развращеніе нравовъ въ Италіи несравненно больше самой Франціи. Здѣсь день свадьбы есть день развода. Какъ скоро дѣвушка вышла замужъ, то тутъ же надобно непремѣнно выбрать ей cavalière servente, который съ утра до ночи ни на минуту ее не оставляетъ. Онъ съ нею всюдуѣздить, всюду ее водить, сидить всегда подлѣ нее, за картами за нее сдаетъ и тасуетъ карты, словомъ, онъ ея слуга, и, привезя ее одинъ въ каретѣ къ мужу въ домъ, выходитъ изъ дома тогда только, какъ она ложится съ мужемъ спать. При размолькѣ съ любовникомъ или числѣсbeемъ, первый мужъ старается ихъ помирить, равно и жена старается наблюдать согласіе между своимъ мужемъ и его любовницею. Всякая дама, которая не имѣла бы числѣсbeя, была бы презрѣна всею публикою, потому что она была бъ почтена недостойною обожанія,

— 479 —

или старухою. Изъ сего происходитъ, что здѣсь нѣтъ ни отцевъ, ни дѣтей. Ни одинъ отецъ не почитаетъ дѣтей своей жены своими, ни одинъ сынъ не почитаетъ себя сыномъ мужа своей матери. Дворянство здѣсь точно отъ того въ крайней бѣдности и въ крайнемъ невѣжествѣ. Всякій разоряетъ свое имѣніе, зная, что прочитѣ его некому; а молодой человѣкъ, ставъ чисчись бѣе мѣ, лишь только вышедъ изъ ребятъ, не имѣть уже ни минуты времени учиться, потому что, кромѣ сна, неоступно живетъ при лицѣ своей дамы и какъ тѣнь шатается за нею. Многія дамы признавались мнѣ по совѣсти, что неминуемый обычай имѣть численіемъ составляетъ ихъ несчастіе, и что часто, любя своего мужа несравненно больше, нежели своего кавалера, горестно имъ жить въ такомъ принужденіи. Надобно знать, что жена, проснувшись, уже не видитъ мужа до тѣхъ поръ, какъ спать ложиться надобно. Въ Генуѣ сей обычай дошелъ до такого безумія, что если публика увидитъ мужа съ женою вмѣстѣ, то закричитъ, засвищетъ, захохочетъ и прогонитъ бѣднаго мужа. Во всей Италіи дама съ дамою одна никуда не поѣдетъ и никуда показаться не можетъ. Словомъ сказать, дурачествамъ нѣтъ конца. Вообще сказать можно, что скучнѣе Италіи нѣтъ земли на свѣтѣ: никакого общества, и скупость прескаредная. Здѣсь первая дама принцесса Санта-Кроче, у которой весь городъ бываетъ на конверсаціи и у которой во время сѣзда нѣтъ на крылѣ ни плошки. Необходимо надобно, чтобъ гостиный лакей имѣлъ фонарь и свѣтлѣ своему господину взлѣзать на лѣстницу. Надобно проходить множество покоевъ или, лучше сказать, хлѣвовъ, гдѣ горитъ по лампадочкѣ масла. Гостей ни чѣмъ не подчиваютъ, и не только кофе или чаю, ниже воды не подносять. Тѣснота и духота ужасная, такъ что отъ жару горло пересочнетъ; но ничто такъ не скверно, какъ нищенское скаредство слугъ. Куда ни приѣдешь съ визитомъ, на другой же день, чѣмъ свѣтъ, холопья и придутъ просить денегъ. Такой мерзости во всей Европѣ нѣтъ! Господа содержать слугъ своихъ на самомъ маломъ жалованіѣ и не только позволяютъ имъ такъ ниществовать, но по прошествіи нѣкотораго времени дѣлятъ между ними кружку. Во Флоренціи, бывъ шесть недѣль, знакомъ я сталъ почти со всѣми и наканунѣ моего отъѣзда пѣлый день ходили ко мнѣ лакеи

— 480 —

пожелать счастливаго пути, то есть просить милостыни. Въ
Римѣ установлена обычаемъ такса: кардинальскимъ лакеямъ
платятъ шестьдесятъ копѣекъ, а прочимъ по тридцати.
Семка мой пначе мнѣ о нихъ не докладываетъ, какъ: при-
шли, сударь, нищіе. Правду сказать, и бѣдность здѣсь без-
примѣрная: на каждомъ шагу останавливаютъ нищіе; хлѣба
нѣтъ, одежды нѣтъ, обуви нѣтъ. Всѣ почти наги и такъ
тощи, какъ сколеты. Здѣсь всякій работный человѣкъ, буде
занеможетъ недѣли на три, разоряется совершенно. Въ
болѣзнь наживаетъ долгъ, а выздоровѣвъ, едва можетъ
работою утолить голодъ. Чѣмъ же платить долгъ? Про-
дастъ постель, платье — и побрелъ просить милостыни. Во-
ровъ, мошенниковъ, обманщиковъ здѣсь превеликое мно-
жество; убійства здѣсь почтп вседневныя. Злодѣй, умертвя
человѣка, бросается въ церковь, откуда его, по здѣшнимъ
законамъ, никакая власть уже взять не можетъ. Въ церкви
живетъ нѣсколько мѣсяцевъ; а между тѣмъ родня нахо-
дитъ протекцію и за малѣйшія деньги выхаживаетъ ему
прощеніе. Во всѣхъ Папскихъ Владѣніяхъ между чернью
нѣтъ человѣка, который бы не носилъ съ собою большаго
ножа, одни для нападенія, другіе для защищенія. Италь-
янцы всѣ злы безмѣрно и трусы подлѣйшіе. На дуэль ни-
когда не вызываютъ, а отмщаютъ обыкновенно бездѣль-
ническимъ образомъ. Честныхъ людей во всей Италіи, по
истинѣ сказать, такъ мало, что можно жить нѣсколько
лѣтъ и ни одного не встрѣтить. Знатнѣйшей породы особы
не стыдятся обманывать самымъ подлымъ образомъ. Со-
мною былъ одинъ очень смѣшной случай во Флоренціи. Я
покупалъ картины и большія покупки мои надѣлали очень
много шума въ городѣ. Однажды пришелъ ко мнѣ знако-
мый купецъ съ тѣмъ, что одинъ знатный господинъ имѣетъ
столь много въ галереѣ своей картинъ, что нѣкоторыя
охотно продать согласится. Онъ повелъ меня въ огромный
домъ, убранный великолѣпно, гдѣ нашелъ я дѣйствительно
нѣсколько залѣ, убранныхъ картинами. Хозяинъ, маркизъ
Гвадани, водилъ меня самъ по комнатамъ. Остановясь пе-
редъ одною картиною, подвелъ меня къ ней ближе и, въ
восторгѣ, спросилъ: узнаю ли я мастера? Я отвѣчалъ: нѣтъ.
«Какъ нѣтъ?» спросилъ онъ меня, продолжая свое глупое
восхищеніе. «Неужели картина сама о себѣ не сказываетъ,
чьей она работы? Неужели вы Гвидо Рени не узнали?»

— 481 —

Я извинился передъ нимъ незнаніемъ итальянской школы, а онъ зачалъ мнѣ разсказывать исторію этой картины, какъ она, переходя отъ пращура его въ нисходящую линію его рода, дошла наконецъ къ нему. Я спросилъ: чего эта картина стоить можетъ? «Вы можете себѣ представить», говорилъ онъ мнѣ, «чего Гвидо-Рени стоить можетъ. Тысяча червонныхъ была бъ для него цѣна очень малая». Я отвѣчалъ ему, что хотя тысяча червонныхъ для меня сумма и очень большая, однако за картину великаго мастера, можетъ быть, я заплатить ее и соглашусь, но съ тѣмъ только, чтобъ онъ позволилъ мнѣ взять картину домой и показать моей женѣ, съ которою сдѣлано у меня дружеское условіе: безъ взаимнаго согласія ничего не покупать. Онъ, видя мою податливость въ цѣнѣ, отпустилъ со мною картину. Я тотчасъ созвалъ всѣхъ лучшихъ живописцевъ. Никто не сказалъ, чтобъ она была Гвидова. Кого ни спрошу о цѣнѣ, всякій говоритъ, что можно дать за нее червончиковъ пять, шесть. Разсуди же, какая разница между этою бездѣлицею и тысячью червонными. Я отослалъ картину назадъ съ отвѣтомъ, что живописцы оцѣниваютъ ее такъ низко, что я о цѣнѣ и сказать ему стыжусь, и что картину, идущую изъ рода маркизовъ Гваданіевъ, считаютъ они дрянюю, стоющею не болѣе пяти червонныхъ. Онъ вспылилъ, сказываютъ, жестоко на живописцевъ и называлъ ихъ скотами и невѣждами. Нѣсколько дней прошли въ гнѣвѣ; наконецъ господинъ маркизъ смягчился и передъ отѣздомъ моимъ изъ Флоренціи прислалъ ко мнѣ сказать, что онъ, любя меня, соглашается уступить мнѣ картину за десять червонныхъ. Вотъ какой бездѣльникъ находится здѣсь между знатными! Не устыдился запросить тысячу, а уступить за десять. Я приказалъ сказать ему, что я его картины не беру для того, что дряни покупать не намѣренъ. Надобно исписать цѣлую книгу, если разсказывать всѣ мошенничества и подлости, которые видѣлъ я съ пріѣзда моего въ Италію. По истинѣ сказать, нѣмцъ и французы ведутъ себя гораздо честнѣе. Много и между ними бездѣльниковъ, да не столько и не такъ безстыдны. Въ Италіи порода и титла не обязываютъ ни мало къ доброму поведенію: непотребные домы набиты графинями. Всякій шильникъ, который наворовалъ деньжонокъ, тотчасъ покупаетъ себѣ титулъ маркиза. Банкиры здѣсь почти всѣ

соч. Ф. виз.

21

— 482 —

маркизы и, не взирая на то, что разбогатѣли, не пропускаютъ ни малѣйшаго случая обманывать. Болѣе всего надоѣдаетъ намъ скука. Мы живемъ только съ картинами и статуями. Боюсь, чтобъ самому не превратиться въ бюстъ. Здѣсь пистияно отъ людей отвыкнешь. Мы потеряли, как itself дѣлается. Французскихъ газетъ во всемъ Римѣ, кромѣ кардинала Берниса (*), найти не льзя; да и книгъ, кромѣ латинскихъ каноническихъ, не достанешь. Вольтеръ, нашъ любимый Руссо и почти всѣ умные авторы запрещены. Французская литература, можно сказать, здѣсь вовсе неизвѣстна. Во всей Флоренціи я зналъ одну маркизу Сан-тини и здѣсь знаю одну принцессу Санта-Кроче, которыя говорятъ по-французскіп, хотя и весьма плохо; мужчины тоже. Мы хотя и недавно въ Италіи, однако принуждены болтать кое-какъ по-пitalянски. Изъ Флоренціи выѣхали мы 8/19 ноября послѣ обѣда, и въ часъ за полночь пріѣхали въ Пизу. Двѣръ великаго герцога обыкновенно тутъ проводитъ зпму, но такъ тихо, что пребываніе его нимало не примѣтно. Я очень былъ радъ, что можно было обойтиться безъ представленія ко двору. Если вспомнить древнюю исторію, кто были пизане и какую ролю игралъ этотъ народъ въ свѣтѣ, то не льзя не прійти въ уныніе, видя суетность мірскихъ дѣлъ. И теперь окружность города превеликая, но пустота ужасная и улицы заросли травою. Я не видалъ отъ роду мѣста столь похожаго на волшебное, какъ площадь, на которой стоитъ соборная церковь. Во-образи себѣ храмъ великолѣнѣйшій; превысокую висящую башню, которая, кажется, валится совершенно; вообрази себѣ огромное зданіе Batisterio, гдѣ крестятъ младенцевъ, и Campo Santo, то есть галлерею, прелестную своею архитектурою, гдѣ 650 мертвыхъ тѣлъ погребены подъ монументами въ землѣ, привезенной изъ Іерусалима рыцарями. Все это на одной площади, заросло травою и въ будни нѣтъ тутъ живаго человѣка. Мы ходили тутъ точно такъ, какъ въ обвороженномъ мѣстѣ. На часъ ёзды отъ города есть теплыя бани. Въ нихъ нашелъ я чистоту и порядокъ неожиданный. Причиною тому самъ государь, который, будучи нѣмецъ, завелъ всѣ удобности и доходъ съ нихъ

(*) Франсуа Верни графъ Люискій и кардиналъ (1715 — 1794).

— 483 —

беретъ себѣ. Мѣстоположенія въ окружности города очень хороши. Въ Пизѣ есть университетъ, но Богъ знаетъ, чтò тутъ дѣлаютъ: профессоры, кромѣ итальянскаго языка, не знаютъ и совершенные невѣжды во всемъ томъ, что за Альпійскими горами дѣлается. Есть изъ нихъ такие чудаки, которые о Лейбницѣ вовсе не слыхивали. Будучи въ Рос- сіи, слышалъ я объ этомъ городѣ столъ много хорошаго, что располагалъ тутъ жить долго; но опытомъ узналъ, что трехъ дней прожить не льзя: скука смертельная. Мы нашли тутъ бѣднаго Семена Романовича Воронцова (*), который смертію своей жены такъ пораженъ, что уже три мѣсяца никого къ себѣ не пускаетъ и всякій день плачетъ не- утѣшно. Въ Пизѣ нашли мы французскій театръ. Велпкая герцогиня (**), будучи большая до него охотница, не про- пускаетъ ни одного спектакля. Признаюсь, что я гаже ко- медіантовъ нигдѣ не видывалъ. Правду сказать, что, кромѣ двора, нѣтъ и зрителей. Ложи и партеръ пустёхоньки. Иначе и быть нельзя, потому что итальянцы французскаго языка не разумѣютъ, да и не могутъ имѣть терпѣнія слу- шать что-нибудь со вниманіемъ. Въ оперѣ ихъ во время представленія такой шумъ и крикъ, какъ на площади. Дамы пикируются не слушать музыки. C'est du bon ton, чтобъ изъ ложи въ ложу перекликаться и мѣшать другимъ слушать. Пѣвицы и пѣвцы есть очень хорошіе, но столбы неподвиж- ные: ни руками, ни ногами не владѣютъ. Декораціи очень великолѣпны, но освѣщеніе плохо: антрепренёръ жалѣетъ денегъ. Танцы состоять въ одномъ скаканьѣ. Скакуны пре- страшные и обыкновенно ремесло свое кончаютъ тѣмъ, что ломаютъ себѣ ноги. Спектакли очень рѣдко перемѣняютъ: одну оперу сряду разъ сорокъ играютъ. Поистинѣ сказать, въ Петербургѣ ни серьёзныя, ни комическія итальянскія оперы не хуже здѣшнихъ. Изъ Пизы ђоздилъ я въ Лукку не для того, чтобъ было въ ней чего смотрѣть, но для того, что Лукка была родина предковъ моего благодѣтеля,

(*) Семенъ Романовичъ Воронцовъ (1744 — 1832) служилъ сначала въ арміи подъ начальствомъ гр. Румянцова Задунайскаго, а въ это время былъ полномочнымъ министромъ въ Венециі. Послѣ онъ былъ болѣе 20 лѣтъ посланникомъ въ Лондонѣ. Онъ былъ женатъ на Екатеринѣ Алексѣевинѣ Сенявиной.

(**) Марія-Луиза, принцесса испанская, жена Леопольда (см. стр. 465).

21**

— 484 —

графа Никиты Ивановича Панина. Очень странно, что этотъ городокъ до сихъ поръ составляетъ республику, когда всѣ окружающіе его города вольность уже давно потеряли. Осмотрѣвъ въ немъ соборную и прочія церкви, также княжескій домъ, возвратился я въ Пизу. 11/22 ноября пріѣхали мы въ Ливорну, гдѣ консулъ нашъ на другой день далъ намъ большой объѣдѣ и пригласилъ лучшихъ людей. Мы жили тутъ два дни; осматривали городъ и были въ спектакѣ. Ливорна городокъ маленькій, но слишкомъ многолюдень по причинѣ морской пристани. Тутъ стеченіе разныхъ народовъ очень велико и живутъ повеселѣе, нежели въ другихъ итальянскихъ городахъ. Изъ Ливорны воротились мы опять въ Пизу, откуда выѣхали 14/25 ноября, и ночью въ три часа пріѣхали въ Сіену. 15/26 поутру очень рано я проснулся, хотя легъ и очень поздно. Разбудило меня желаніе осмотрѣть городъ. Былъ въ консисторіи, въ церквахъ; соборной и августинской. Вездѣ находилъ я прекрасныя картины. Воротясь домой, нашелъ я жену одѣтою, и мы оба ёздили смотрѣть соборную церковь, гдѣ альфрески съ Рафаэлевыхъ рисунковъ прекрасны. Отобѣдавъ, выѣхали мы изъ Сіены въ 4 часа, и всю ночь ёхали. 16/27 завтракали мы въ мѣстечкѣ Аквапендентѣ. Въ комнатѣ, которую намъ отвели и которая была лучшая, такая грязь и мерзость, какой конечно у моего Скотинина въ хлѣвахъ никогда не бываетъ. Весь день и всю ночь мы ёхали. Безсонница и несносная вонь гнилыми яйцами отъ горючей сѣры мучили насъ тирански; къ тому же и морозъ былъ такой, какой у насъ бываетъ въ дурную осень. Шубъ на насъ нѣтъ, и можно сказать, что поутру 17/28 ноября пріѣхали мы въ Римъ чуть живы. Здѣсь окончиваю мой журналъ. Не знаю, какъ впередъ пойдетъ наше путешествіе, но доселѣ непріятности и безпокойства превышаютъ неизмѣримо удовольствіе. Ради мы, что Италію увидѣли; но можно искренно признаться, что если бъ мы дома могли такъ ее вообразить, какъ нашли, то конечно бы не повѣхали. Одни художества стоятъ вниманія, прочее все на Европу не походить. Теперь живемъ мы въ Папскомъ правленіи и нѣтъ дня, въ который бы жена моя, выѣхавъ, не плакала отъ жалости, видя людей мучительно страждущихъ: безъ рукъ, безъ ногъ, слѣпые, въ лютѣйшихъ болѣзняхъ, нагіе, босые и умирающіе съ голоду, вездѣ лежатъ у церк-

— 485 —

вей подъ дождемъ и градомъ. Я не упоминаю уже о тѣхъ несчастныхъ, которые встрѣчаются кучами въ болячкахъ по всему лицу, безъ носовъ и съ развращенными глазами отъ скверныхъ болѣзней; словомъ, для человѣчества Римъ есть земной адъ. Тутъ можно видѣть людей въ адскомъ мученіи. Сколько тысячъ такихъ, которые не знаютъ, что такое рубашка. Лѣтомъ ходятъ такъ, какъ хаживалъ праотецъ нашъ Адамъ; а зимою покрыты лохмотьемъ вмѣсто кафтана и брюхо голое наружи. Вотъ здѣсь какъ щеголяютъ, между тѣмъ какъ папа и кардиналы живутъ въ домахъ, какихъ нѣтъ у величайшихъ государей. Нынѣшній папа затѣялъ строеніе такое, какого въ свѣтѣ нѣтъ и быть не можетъ; ибо ни положенія мѣста, ни антиковъ, непрестанно изъ земли вырываемыхъ, кромѣ Италіи нѣтъ нигдѣ. Смотря на сіи древности, съ жалостію видимъ, какъ мы отъ предковъ нашихъ отстали въ художествахъ. Какой вкусъ, какой умъ былъ въ прежніе вѣки! Надобно видѣть Ротонду, Музеумъ Капитольный, столпы, Музеумъ Ватиканскій и проч., чтобъ рѣшительно назвать нынѣшнихъ художниковъ ребятишками въ сравненіи съ древними. Изъ сего исключается одна церковь св. Петра, которая можетъ почесться чудомъ; но и въ ней многое потому совершенно хорошо, что подражали древнимъ. Въ сей церкви найдешь куполъ, подражание Ротондѣ; найдешь статуи и живопись во вкусѣ древнихъ. Я до сего часа былъ въ ней уже разъ тридцать: не могу зрѣніемъ насытиться. Кажется, не побывавъ въ ней, чего-то не достаетъ. Въ ней есть двѣ вещи, которые похожи на волнебство: то, что при величинѣ безмѣрной, ничто не какется колоссальнымъ, напр. по бокамъ поставлено по два ангела, которые кажутся росту младенческаго; но, подошедъ ближе, удивишься, какой они величины и огромности. Все такъ устроено пропорціонально, что дѣйствіе искусства выходитъ изъ вѣроятности. Второе то, что лѣтомъ найдешь въ церкви животворную прохладу, а зимою она такъ тепла, какъ бы натоплена была. Величина ея такова, что нѣсколько придѣловъ по бокамъ и каждый больше Успенскаго собора. Я не продолжаю здѣсь описывать Рима, предоставляя то будущимъ журналамъ; но въ заключеніе скажу, что климатъ очень нездоровъ, и не только бѣдная жена моя, но и я чувствую въ нервахъ слабость, какой никогда не чувствовалъ. Сырость, мрачность, вседневные

— 486 —

жестокіе громы, дожди и градъ — вотъ каковъ здѣсь
декабрь. Прости, мой сердечный другъ.

XLVIII.

Римъ, 1/12 февраля 1785.

По возвращеніи нашемъ изъ Неаполя нашли мы здѣсь
письма ваши отъ 25 ноября. Мы застали здѣсь четыре
послѣдніе дня карнавала; были бы сюда днемъ и ранѣе,
но на дорогѣ была намъ остановка, которая доказываетъ
неустройство правленія и скотство національнаго характера.
Въ Папскихъ областяхъ сдѣлана нынѣ новая дорога, а ста-
рая такъ скверна, что нѣтъ проѣзда. По правосудію свя-
таго отца дерутъ съ насъ прогоны втрое: за новую доро-
гу, по которойѣ здятъ, за старую, по которой не здятъ,
да за выставку лошадей со старой почты на новую. Не
взирая на сей грабежъ, ждали мы на одной почтѣ лоша-
дей ровно пять часовъ; насилу привели ихъ къ ночи, и
оттащивъ насъ не болѣе пяти верстъ, остановились. Хо-
лодъ, градъ, вихрь, ночная темнота были преужасные. Та-
кая погода почталіонамъ не понравилась. Они тихонько вы-
прягли лошадей и поѣхали домой спать, а насъ бросили на
дорогѣ. Отъ семи часовъ вечера до осьмаго утра терпѣли
мы весь ужасъ пренесносной стужи. Бѣдные люди замучи-
лись и перезнобили ноги. Наконецъ въ девятомъ часу по-
утру явились къ намъ почталіоны съ лошадьми и насказали
намъ же превеликія грубости. Если бъ не жена, которая
на тотъ часъ меня собою связала, я всеконечно потерялъ
бы терпѣніе и кого-нибудь застрѣлилъ бы. Здѣсь застрѣ-
лить почталіона или собаку — все равно. Я обязанъ женѣ,
что не сдѣлался убійцею. По пріѣздѣ моемъ сюда, я при-
несъ жалобу, но никакъ не надѣюсь найти правосудія. Сами
судьи мнѣ пѣняютъ, для чего я самъ не управлялся и ни-
кого не застрѣлилъ: вотъ бы и концы въ воду. Англичане
то и дѣло стрѣляютъ почталіоновъ и ни одна душа еще
не помышляла спросить: кто кого за чтò застрѣлилъ? Ты,
матушка сестрица, пишешь ко мнѣ, что въ газетахъ чи-
тала о голодѣ въ Римѣ. Эта вѣсть не новая. Лѣтъ трид-
цать какъ цѣлые поли несчастныхъ не имѣютъ дневной
пищи. Съ нетерпѣніемъ ожидаю святой недѣли, чтобъ от-
сюда выѣхать и не имѣть передъ глазами страждущаго

— 487 —

человѣчества. Карнавалъ мы застали и четыре дня были свидѣтелями всѣхъ народныхъ дурачествъ, а особливо послѣдній день, то есть погребеніе масляницы. Весь народъ со свѣчами ее хоронилъ. Такой глупости и вообразить себѣ не льзя. Сегодня третій день какъ начался постъ. Въ первый были мы въ церкви святыя Сабины смотрѣть процессію кающихся. Множество людей, въ мѣшкахъ на головахъ, съ прорѣзанными глазами, босикомъ, въ предшествованіи двухъ скелетовъ, шли по улицамъ по два въ рядъ и пѣли стихи покаянія. На другой день, то есть, вчера, были мы званы къ сенатору Рецониго, гдѣ весь городъ слушалъ прекрасный концертъ. Сегодня званы мы къ кардиналу Бернису также на концертъ. Кажется, будто первый день поста былъ и послѣдній; но страстная недѣля за то вся посвящена богослуженію и если здоровы будемъ, то увидимъ все величество римской церкви. Между тѣмъ весь постъ будемъ мы осматривать городъ. Чѣмъ больше его видимъ, тѣмъ, кажется, больше смотрѣть остается.

XLIX.

Римъ, 1/12 марта 1785.

Состояніе здоровья моего отчасу лучше становится. Я проѣзжаюсь по городу и хотя еще изъ кареты не выхожу, однако по комнатѣ прохаживаюсь. Докторъ мой увѣряетъ меня, что я отъ слабости скоро оправлюсь и что буду здоровѣе прежняго. Дай Богъ, чтобъ его предсказаніе исполнилось, такъ какъ до сихъ поръ всѣ его старанія и труды удавались. Мы съ женою великую надежду на искусство его полагаемъ. Не оппсываю тебѣ всей моей болѣзни; мнѣ не велять много писать, да непріятно и вспоминать о такой вещи, которая, слава Богу, что прошла. Я теперь задишаюсь мыслями, какъ бы, осмотрѣвъ Италію, домой воротиться. На сихъ дняхъ получили мы вдругъ два письма ваши: одно безъ числа, которому надобно быть отъ 2 января, а другое отъ 9 января. Меня ни мало не удивляетъ, что мои письма поздно до васъ доходятъ, когда то же случается и съ вашими ко мнѣ; въ семъ случаѣ надобно прибѣгать къ терпѣнію, а помочь не чѣмъ. За совѣтъ вашъ,ѣхать осторожнѣе, мы благодаримъ отъ всего сердца, и конечно употребимъ всю возможную осторожность. Мы

— 488 —

Ђедемъ теперь полюдниье, нежели сюда Ђхали. Кена моя беретъ съ собою служанку, да изъ Въны хотимъ взять повара; итакъ будутъ у насъ два экипажа. Всѣ мы будемъ вооружены пистолетами и шпагами и надѣемся проѣхать тѣмъ безопаснѣе, что, сказываютъ, и воровъ отъ Въны до нашей границы нѣтъ; а отъ Смоленска до Москвы, сами знаете, что бояться нечего. Ты не можешь себѣ представить, матушка, какъ былъ я боленъ и въ какомъ состояніи была бѣдная жена моя. Благодарю Бога, все прошло и мы оба здоровы.

L.

Римъ, 22 марта 1785.

Сегодня отправляемъ мы послѣдній день святой недѣли. Благодареніе Богу, я какъ страстную, такъ и нынѣшнюю недѣлю въ состояніи былъ всюду выбѣзовать. Вчера былъ я съ женою на концертѣ у кардинала Берниса, а сегодня званы и Ёдемъ къ сенатору Рецониго. Итакъ теперь остается намъ осмотрѣть окрестности Рима, а именно: Тиволи, Фраскати и прочія примѣчанія достойныя мѣста, чтò все кончу недѣли черезъ двѣ и отсюда немедленно выбѣдемъ. По нетерпѣнію нашему скорѣе васъ увидѣть, мы бы скорѣе и Италію оставили, но горы не допускаютъ: ибо при растаиваніи снѣга большія снѣжныя глыбы сверху обрываются и, упадая, могутъ столкнуть карету въ пропасть. Послѣ моей болѣзни живу я очень воздержно, такъ что и кофе съ молокомъ пить пересталъ; словомъ, послѣдую во всемъ совѣтамъ доктора моего и надѣюсь быть здоровѣе прежняго. Благодарю тебя, другъ мой сестрица, за приписаніе твое къ послѣднему письму, которое получилъ я отъ батюшки отъ 27 января. На будущей почтѣ буду просить тебя о доставленіи письма моего къ графу Петру Ивановичу, которое пришлю къ вамъ незапечатанное; въ немъ опишу журналъ страстной недѣли (*). Мы съ женою не пропускали ни одной церемоніи и можемъ сказать, что все то видѣли, чтó смотрѣть достойно. Въ великую субботу, въ самый полдень, пушечный выстрѣлъ съ крѣпости св. Ангела далъ знать, что Христосъ воскресъ. Я думалъ, что народъ въ ту минуту съ ума сошелъ. По всѣмъ улицамъ сдѣлался крикъ преужасный! Со всѣхъ дворовъ началась стрѣльба и

(*) См. выше, стр. 352 — 355.

— 489 —

самые бѣдные люди на всѣхъ улицахъ, набивъ горшки по-
рохомъ, стрѣляли. Во всѣхъ церквахъ начался колокольный
звонъ, который дня три уже не былъ слышенъ, ибо вмѣсто
колоколовъ въ сіе печальное время сзывали народъ въ церкви
трещотками, какъ у насъ на пожаръ. Необычайная радость
продолжалась съ часъ, потомъ всѣ понемногу успокоились
и до другаго дня во всемъ городѣ была такая тишина,
какъ на страстной недѣлѣ.

Въ свѣтлое воскресенье папа служилъ обѣдню въ церкви
св. Петра. Онъ въ сей церкви служитъ только четыре раза:
въ рождество, въ свѣтлое воскресенье, въ троицынѣ день
и въ петровъ день. Служеніе его весьма великолѣпно, но
сіе великолѣпіе не происходитъ изъ святыни отправляемаго
дѣйствія: онъ походитъ болѣе на свѣтское торжество, не-
жели на торжественное богослуженіе. Я видѣлъ болѣе государя,
нежели первосвященника; болѣе придворныхъ, нежели
духовныхъ учениковъ. Знатнѣйшія здѣшнія особы, кардиналы,
служатъ ему со всѣмъ рабскимъ униженіемъ, и ми-
нуту спустя, отъ подчиненныхъ своихъ со всею гордостью
требуютъ рабскаго предъ собою униженія. Вообще сказать,
папская служба есть не чтò иное, какъ обожаніе самого
папы, ибо даже обрядъ поклоненія отъ твари Создателю до-
вольно гордъ: не папа приходитъ къ престолу причащаться,
но, освятая св. дары, носятъ ихъ къ нему на тронъ, а онъ
навстрѣчу къ нимъ ни шагу не дѣлаетъ! Послѣ обѣдни
носадили его на кресла и понесли наверхъ къ тому сред-
нему окну, изъ котораго онъ въ четвергъ на страстной
недѣлѣ давалъ народу благословеніе и нынѣ повторялъ то
же. День былъ прекрасный. Сверхъ того сія церемонія ни-
гдѣ такъ чувства тронуть не можетъ, какъ здѣсь, ибо по-
требна къ тому площадь св. Петра, которой нигдѣ подоб-
ной нѣтъ. Чрезвычайное ея пространство и великолѣпная
колоннада, безчисленное множество народа, который, уви-
дѣвъ папу, становится на колѣна, глубокое молчаніе предъ
благословеніемъ, за которымъ тотчасъ слѣдуетъ громъ пу-
шекъ и звонъ колоколовъ, и самое дѣйствіе, которое, бла-
годаря богобоязливыхъ людей, имѣетъ въ себѣ нѣчто по-
чтенное и величественное — словомъ, все въ восхищеніе
приводить!

Въ понедѣльникъ свѣтлой недѣли предъ полуночью былъ
зажженъ съ крѣпости св. Ангела фейерверкъ. Онъ имѣлъ

21**

— 490 —

очень хорошій видъ въ разсужденіи прекраснаго мѣстоположенія, которое со всѣхъ холмовъ римскихъ и изъ крайнихъ этажей большей части домовъ было видно. Во вторникъ сей самый фейерверкъ, будучи повторенъ, кончилъ все торжество свѣтлой недѣли.

Сравнивая папскую службу съ нашею архіерейскою, нахожу я нашу несравненно почтеннѣе и величественнѣе. Здѣшняя слишкомъ театральна и, кажется, мало имѣетъ отношенія къ прямой набожности. Папа, носимый въ креслахъ на плечахъ людскихъ, чрезвычайно походитъ на оперу: *Китайскій идолъ*. Мирное цѣлованіе, которое даетъ онъ первому кардиналу, сей другому, а другой третьему и наконецъ проходитъ чрезъ все духовенство, похоже на электризацію, которая отъ папы до послѣдняго попа доходитъ уже весьма слабо. Папская гвардія, во время обѣдни въ шляпахъ и съ алебардами окружающая престолъ, на котором приносится жертва Богу, отнимаетъ всякую идею, чтобы тутъ жертва Богу была духъ сокрушенъ, и показываетъ только духъ папскаго любоначалія.

О прочихъ свѣдѣніяхъ, до литіи принадлежащихъ, ласкаюсь въ скоромъ времени изустно васъ увѣдомить. Отсюда въ скоромъ времени поѣдемъ мы въ Лоретто посмотрѣть тамошнихъ сокровищъ, которые, можно сказать, со всего свѣта собираемы были, пбо и донынѣ всѣ добрые католики вѣрятъ, что домикъ, въ которомъ жила Богородица, пересенъ въ Лоретто ночью ангелами. Оттуда проѣдемъ въ Болонью, гдѣ остановимся, можетъ быть, сутки на двои, чтобъ посмотрѣть въ другой разъ лучшихъ вещей; потомъ въ Парму, Миланъ и Венецію. Вездѣ пробудемъ по малу, или, справедливѣ сказать, по стольку, чтобъ все увидѣть, а на все это времени потребно очень мало; въ маѣ думаемъ пріѣхать въ Вѣну, гдѣ также останемся не долго, и откуда, всеконечно, въ маѣ же и выѣхать можемъ; а тамъ, не остававливаясь, въ Москву чрезъ Краковъ, Гродно и Смоленскъ. Итакъ ровно годъ нашъ вояжъ продолжаться будетъ. На сихъ дняхъ получено здѣсь извѣстіе изъ Неаполя, что двое благородныхъ нѣмцевъ съ слугою и съ проводникомъ взошли на Везувій и въ одну минуту поглощены были. Наши многіе входили, но я лазить не люблю, а особливо на смерть; жену также не пустилъ, хотя она ужасно любопытствовала лѣзть на гору. Теперь Везувій отчасу больше разгорается.

— 491 —

Мы опять было хотели на нѣсколько дней туда съѣздить, да разбоевъ по неаполитанской дорогѣ стало вдругъ много отъ дезертировъ, которые изъ Неаполя бѣжали. Прости, мой сердечный другъ! Будьте увѣрены, что мы здоровы, и на возвратномъ пути наблюдать будемъ всевозможную осторожность, а сверхъ того и лореттская дорога совсѣмъ безопасна.

## II.

Миланъ, 10/21 мая 1785.

Мы пріѣхали въ Миланъ 5/16 сего мѣсяца, слава Богу, здоровы и, къ величайшему удовольствію нашему, нашли здѣсь письмо ваше отъ 16 марта. Съ дороги пишемъ мы сіе письмо уже другое, а первое послали изъ Болоньи. Здѣсь мы прожили нѣсколько дней для исправленія кареты и коляски, также и для нашей пріятельницы, маркизы Палавичини, съ которой мы очень подружились въ Римѣ, и короткая, будучи здѣсь на своей родинѣ, приняла насъ, какъ родныхъ. Черезъ нѣсколько часовъ считаемъ отправиться въ путь и, не останавливаясь, ёхать въ Венецію. Теперь уже каждый шагъ насъ къ вамъ приближаетъ. Дай Боже, чтобъ мы нашли васъ здоровыхъ. Въ Венеціи и въ Вѣнѣ всеконечно не заживемся, и изъ Вѣны, по большей части, и днемъ и ночью хотимъ ёхать, потому что въ сей части Германіи, также какъ и въ Польшѣ, трактировъ нѣтъ, или скверны. По моему разсчету, если здоровы будемъ, и путь нашъ благополучно продолжаться будетъ, можемъ мы въ Москвѣ быть около половины юля. Здѣсь жары уже начались и въ суконномъ кафтанѣ ходить не лызя. Думаемъ, что на дорогѣ изъ Венеціи въ Вѣну они насъ безпокоить не будутъ, ибо въ горахъ холодно, а намъ надобно горами ёхать не меньше пяти дней. Что же надлежитъ до безопасности отъ разбойниковъ, то мы наши мѣры возьмемъ; но повѣрьте, что здѣсь о нихъ и слуха нѣтъ; надѣяться можемъ, что и далѣе не будетъ. Дороги вездѣ безопасны. Завтра будетъ ровно три недѣли, какъ мы Римъ оставили и, кромѣ мерзкихъ трактировъ, ни чѣмъ обезпокоены не были. Вездѣ смирно; никто не грабитъ, а всѣ милостыню просятъ. Ни плодороднѣе земли, ни голоднѣе народа я не знаю. Италія доказываетъ, что въ дурномъ правленіи, при всемъ изобиліи плодовъ земныхъ, можно быть прежалкими нищими. Теперь въѣзжаемъ въ Венеціянскую область, гдѣ

— 492 —

добраго хлѣба найти не льзя. И нищіе и знатные ѣдятъ такой хлѣбъ, котораго у насъ собаки ѣсть не станутъ. Всему причиною дурное правленіе. Ни въ деревняхъ сельскаго устройства, ни въ городахъ никакой полиціи нѣтъ: всякъ дѣлаетъ, чтò хочетъ, не боясь правленія. Удивительно, какъ все еще по сію пору держится и какъ сами люди другъ друга еще не истребили. Еслибъ у насъ было такое попущеніе, какое здѣсь, я увѣренъ, что безпорядокъ былъ бы еще ужаснѣе. Я думаю, что птальянцы привыкли къ неустройству такъ сильно, что оно жестокихъ слѣдствій уже не производитъ и что самовольство само собою отъ времени угомонилось и сплу свою потеряло. Римскаго журнала моего не посылалъ я къ вамъ для того, что онъ состоитъ въ описаніи картинъ и статуі, что васъ мало интересовать можетъ, а теперь продолжать буду съ выѣзда нашего изъ Рима по пріѣздѣ въ Миланѣ. Римъ оставили мы съ огорченіемъ. Я и жена моя были любимы тамъ не только лучшими людьми, но и самымъ народомъ. Въ день нашего отѣзда улица сперлась отъ мѣножества людей. Здѣсь, въ Миланѣ, получилъ я письмо изъ Рима отъ одного изъ лучшихъ художниковъ, который къ намъ всякій день хаживалъ и который былъ въ числѣ нашихъ провожателей. Онъ описываетъ намъ, что народъ по отѣзду нашемъ кричалъ въ слѣдъ намъ. Я прилагаю письмо его въ оригиналѣ, вспомня, что ты по-нѣмецки мастерица. Лишь только выѣхали мы изъ Рима, то пустились въ Апенинскія горы и ночевали въ Отриколѣ, мѣстечкѣ славномъ древностями своими.

$\frac{21 \text{ апрѣля}}{2 \text{ мая}}$ - хали мы до города Нарни такими страшными горами, что Тирольскія передъ ними несравненно меньше ужасны. Тутъ пропасти вдвое глубже Ивана Великаго. Дороги таковы, что двѣ кареты съ нуждою раззѣхаться могутъ и опасныя мѣста ни чѣмъ не загорожены. Хотя насъ увѣряли, что лошади привычныя и почталіоны править умѣютъ, но, признаюсь, что въ другой разъ по сей дорогѣ ни изъ чего на свѣтѣ не поѣду. Ночевали въ городѣ Фолиньи. Отъ сего города надобно было своротить въ сторону верстѣ тридцать, чтобъ видѣть городъ Перуджіо, славный картинами великихъ мастеровъ. Мы рѣшились сдѣлать сей крюкъ и поутру $\frac{22 \text{ апрѣля}}{3 	ext{ мая}}$ - хали до него долинами, которыхъ прекраснѣе ничто на свѣтѣ быть не можетъ. Поля, усы-

— 493 —

панныя цвѣтами, отъ коихъ благоуханіе чувства оживляло,
привели насъ въ Перуджіо, который самъ стойтъ на пре-
красной и пологой горѣ; отъ подошвы до верху пять верстъ.
Сія гора усыпана загородными домами и садами. Въ Пе-
руджію мы обѣдали, пробыли $\frac{24 \text{ апрѣла}}{5 \text{ мал}}$ и видѣли все, чтò за-
служиваетъ вниманія. На другой день $\frac{25 \text{ апрѣла}}{6 \text{ ман}}$ пріѣхали мы
въ Фолиньи, гдѣ увидѣли народъ въ прискорбномъ воз-
мущеніи. Вчера около полудня было землетрясеніе, которое
повредило нѣкоторыя зданія, и они сегодня того же боятся.
Мы отъ всего сердца пожелали имъ благополучно оста-
ваться, велѣли скорѣе вирягать карету и уѣхали. Но со
всѣмъ тѣмъ, до самой почти Лоретты видѣли жителей, кои,
оставя домы свои, спятъ по полямъ, опасаясь землетрясенія.
Третьяго года городъ Цалья, верстахъ въ двадцати отъ
Фолиньи, разоренъ отъ сего несчастія и многіе задавлены.
Весь берегъ Венеціянскаго залива уже пятый годъ терпитъ
большія злоключенія. $\frac{26 \text{ апрѣла}}{7 \text{ ман}}$ пріѣхали мы къ обѣду въ Ло-
ретто. Не описываю тебя сего мѣста подробно, но могу
увѣрить, что я нигдѣ въ одномъ мѣстѣ столько богатства
не видывалъ. Проживъ тутъ сутки, мы поѣхали далѣе и
ночевали въ Синигалліи. На другой день $\frac{27 \text{ апрѣла}}{8 \text{ ман}}$ ѣхали мы
по берегу Венеціянскаго залива и ночевали въ городѣ Ри-
мини, а на третій день пріѣхали ночевать въ Болонью. Всѣ
мѣста отъ Лоретты до Болоньи прекрасны, но обитаемы
бѣднѣйшими людьми. Всѣ безъ исключенія милостыню про-
сять. Въ Болоньи было съ Юганомъ, моимъ камердине-
ромъ, который знаетъ брата II. И., несчастное приключеніе.
Онъ сошелъ съ ума совершенно. Исторія его странная:
онъ въ Римѣ сильно испугался; однажды хозяинъ мой съ
женою своею повздорилъ и они, по римскому обыкновенію,
выдернувъ ножи, бросились другъ на друга. Сія сцена слу-
чилась при немъ и онъ, будучи робкаго характера, задро-
жалъ отъ страха. Надобно еще сказать, что мы ѣдемъ съ
служанкою, въ которую онъ влюбился и сдѣлалъ ей пред-
ложеніе на ней жениться. Сіи оба обстоятельства повер-
нули ему голову. Онъ, безъ всякой малѣйшей причины,
вздумалъ, что невѣста хочетъ его зарѣзать; сталъ ее бояться,
бѣгать отъ нея и проситься у меня прочь. $\frac{29 \text{ апрѣла}}{10 \text{ мал}}$ пробы-
ли мы въ Болоньи. Меркурша, старая моя знакомка, при-

— 494 —

шла къ намъ съ мужемъ. Всѣ мы насилу уговорили Югана йхать съ нами далѣе. Послѣ объѣда ъздили мы въ S.-Luc, монастырь, стоящій на горѣ за городомъ, славный образомъ Богородицынымъ, писаннымъ святымъ евангелистомъ Лукою. 30 апрѣля 11 мая были мы въ лучшихъ церквахъ и повторили осматриваніе наше лучшихъ въ городѣ вещей, пбо мы, въ первый разъ бывъ въ Болоньи, все уже видѣли. Отобѣдавъ, поѣхали мы ночевать въ Модену. На другой день 1/12 мая, сказываютъ мнѣ, что Юганъ мой опять вздоритъ и со мною не йдетъ. Ночью помечталось ему, что Сёмка мой его зарѣзать хочетъ; пришелъ къ невѣстѣ въ комнату, плакалъ, выбросился-было изъ окошка, но невѣста его удержала. Наконецъ нѣсколько часовъ простоялъ на колѣняхъ у дверей моей спальни. Я велѣлъ ему тотчасъ пустить кровь; величайшихъ трудовъ стопло его на то склонить. Послѣ кровопусканія былъ онъ лучше и мы пріѣхали въ Реджіо къ объѣду. Тогда былъ прекрасный день и народу было на площади множество. Юганъ мой, выскочивъ изъ коляски, бросился въ народъ, кричалъ, чтобъ его защитили и что я самъ его хочу зарѣзать. Мы весь сей день про-были для сего несчастнаго въ Реджіо, призывали доктора, давали лекарство, которое дѣйствовало; но если облегчило желудокъ, то не облегчило головы. Мы пошли прогулываться по городу, и пришедъ назадъ, не нашли уже его въ трактирѣ. Онъ ушелъ, Богъ вѣдаетъ, куда. Во всемъ городѣ его отыс-кать не могли. Я адресовался къ правительству, которое дѣ-лало все, что могло, для отысканія, но тщетно. Куда ни посы-лали на лошадяхъ, вездѣ доѣзжали посланные до границы и нигдѣ не нашли. Словомъ Юганъ пропалъ, и чтоб съ нимъ те-перь дѣлается, Господь вѣдаетъ. Я оставилъ все его бѣлье у моего банкира, которому поручилъ на случай, если онъ сыщется, или самъ придетъ, его на мой коштъ лѣчить и отправить моремъ въ Россію. Мы очень тронуты симъ не-счастнымъ приключеніемъ, тѣмъ наипаче, что онъ ушелъ только съ тремя червонными и съ часами, которые были въ карманѣ, а всѣ свои пожитки у насъ оставилъ. 3/14 мая выѣхали мы поутру изъ Реджіо. На одной почтѣ сказывали намъ, что Юганъ ее прошелъ, или, лучше сказать, про-бѣжалъ, спрашивая, гдѣ границы императорскія, и будто повернулъ на мантуанскую дорогу. Въ Парму пріѣхали мы къ объѣду. Послѣ объѣда видѣли все, примѣчанія достойное

— 495 —

въ городъ: многія церкви, академію, старинный театръ и проч. Парма заслуживаетъ вниманіе тѣмъ, что въ ней есть многія картины славнаго Корреджіо. 4/15 оставили мы по-утру Парму и часу въ шестомъ пріѣхали въ Plaisance, гдѣ застали ярмарку и оперу, которую мы видѣли. 5/16 выѣхали изъ Плезанса и къ вечеру пріѣхали сюда, въ Миланъ, гдѣ мы нашли знакомство римское. Маркиза Палавичини полю-била такъ жену мою, что ни на часъ ее не оставляетъ. Она приняла насъ какъ брата и сестру своихъ, и будучи здѣсь одна изъ первыхъ дамъ, возитъ насъ всюду. Сегодня одна-ко мы выѣзжаемъ отсюда и дня черезъ четыре считаемъ быть въ Венециі. Мы ничего такъ не желаемъ, какъ скопѣе у васъ быть и найти всѣхъ васъ здоровыми.

## LII.

### Венециі, 17/28 мая 1785.

Мы теперь въ Венециі. Городъ пречудный, построенъ на морѣ. Вмѣсто улицъ каналы, вмѣсто каретъ гондолы. Большую часть времени плаваемъ. Отсюда пишу для того только, чтобъ не оставить васъ безъ извѣстія о нашемъ путешествіи, а сказать истинно нечего. Первый видъ Венециі, подъезжая къ ней моремъ, насъ очень удивилъ; но скоро почувствовали мы, что изъ доброй воли жить здѣсь не льзя. Вообрази себѣ людей, которые живутъ и движутся на одной водѣ, для которыхъ вся красота природы совершенно погибла и которые, чтобъ сдѣлать два шага, должны ихъ переплывать. Сверхъ же того городъ самъ собою безмѣрно печаленъ. Зданія старинныя и черныя; многія тысячи гондолъ выкрашены чернымъ, ибо другая краска запрещена. Разъезжая по Венециі, представляешь погребеніе, тѣмъ напаче, что сіи гондолы на гробъ походятъ и италянцы здятъ въ нихъ лежа. Жары, соединясь съ престрашною вонью изъ каналовъ, такъ несносны, что мы больше двухъ дней еще здѣсь не пробудемъ.

## LIII.

### Вѣна, 2/13 июня 1785.

Третьяго дня пріѣхали мы сюда благополучно, милости-вый государь батюшка! Мы ласкались было получить здѣсь письма ваши; однако почта пришла и къ намъ не привезла ничего. Пребываніе наше въ здѣшнемъ мѣстѣ полагаю я

— 496 —

двѣ недѣли. Я конечно бы скорѣе уѣхалъ, но близь Вѣ-
ны есть теплыя бани въ городкѣ Баденѣ, куда здѣшній
славный медикъ г. Столле присовѣтовалъ мнѣ дней на де-
сятокъ сѣздить. Послѣ моей болѣзни въ Римѣ остались
нѣкоторыя обструкціи, кои всеконечно развести надобно,
а сіи воды къ тому весьма удобны. Ихъ не пьютъ, а въ
нихъ купаются. Въ теперешнее время многіе здѣшніе гос-
пода живутъ тамъ семьями и лѣчатся. Я хочу воспользо-
ваться приѣздомъ моимъ въ Вѣну и полѣчиться, но сіе не
помѣшаетъ мнѣ сдержать мое слово и приѣхать въ Москву
въ июль. Прошу Бога, чтобъ свиданіе наше было благо-
получно и въ желаемомъ здоровьѣ. Не могу изъяснить, съ
какимъ нетерпѣніемъ жду той минуты, въ которую увижу
васъ, милостивый государь батюшка, такъ и всѣхъ нашихъ
ближнихъ.

Ты, мой другъ сердечный, сестрица Оеня, жди отъ меня
побольше письма изъ Бадена, куда я переѣду послѣ завтра.
Я йздилъ туда сего дня и нанялъ нѣсколько комнатъ по-
денно, потому что больше десяти или двѣнадцати дней не
проживу, какъ мнѣ и самъ докторъ предписываетъ. — Им-
ператоръ (*) въ Италіи. Мы его уже здѣсь не застали. — По-
солъ нашъ (**) принялъ меня очень хорошо. Вчера былъ я у
него на превеликой ассамблѣй, гдѣ онъ посадилъ меня пг-
рать въ ломберъ съ дамами. Богъ благословилъ мое пра-
ведное оружіе, и я обыгралъ ихъ, какъ лучше не льзя. —
Путешествіе наше начну между 15 и 20 нынѣшняго мѣ-
сяца нашего стиля; а какъ въ дорогѣ мѣсяца довольно, то
и считаю я быть у васъ между 15 и 20 июля. — Отсюда,
ѣхавъ въ Россію, останавливаться негдѣ. Я поѣду и день
и ночь. Коляску купилъ я здѣсь очень хорошую, въ кото-
рой спать можемъ. Сказываютъ, что отъ Кракова до Мо-
сквы нѣтъ пристанища и съ нуждою питаться можно. Если
найду здѣсь хорошаго повара, то возьму съ собою. Правду
сказать, что отъ самой Венециі было плохо. Удивительнѣе
же всего то, что въ Вѣнѣ, столицѣ императорской, трак-
тиры такъ мерзки, что гаже, нежели въ доброй деревнѣ.
Теперь, матушка сестрица, мы считаемъ уже себя на нашемъ
краю, потому что горы проѣхали. Въ сторонѣ, по которой

(*) Юисъъ II.

(**) Ки. Дмитрій Михайловичъ Голицынъ.

— 497 —

мы ъхали, онъ не высоки и съ Тирольскими нѣтъ сравненія.
На горы поднимали насъ обыкновенно быки, которыхъ по
шести къ лошадямъ припрягали. Быки очень способны та-
щить на гору: первое, для того что сильны, второе, что
характера они упрямаго и такъ упираются, что кареты съ
крутизны не допускаютъ ползти назадъ.

Изъ Венеціи до Штейермарка безпокоили насъ рѣки; то
и дѣло, что переправы, а еще чаще переѣзды въ бродъ,
такъ что переднія колеса въ воду уходили.—Отсюда, ма-
тушка, никакихъ вѣстей нѣтъ и о войнѣ съ голландцами
ничего не говорятъ. Дай Богъ, чтобъ и чаще были миръ
и типина.—Всѣмъ нашимъ друзьямъ поклонъ. Княжнѣ Ка-
теринѣ Семеновнѣ наше почтеніе; также и всѣмъ, кто удо-
стоитъ насъ своимъ напоминаніемъ. За неоставленіе Клос-
термана (*) покорно благодарствую. Онъ пишетъ ко мнѣ, что
въ Москвѣ тысячи на три продалъ. Я отправилъ къ нему
со всячиною семнадцать большихъ ящиковъ; кажется, что
тутъ мы съ нимъ свой счетъ найдемъ. Прости, матушка.
Будьте всѣ здоровы и ждите насъ.

Приписка жены. Свидѣтельствую вамъ, милостивый государь ба-
тюшка, мое усерднѣйшее почтеніе. Мы оба, слава Богу, здоровы, такъ
что дѣлаемъ нашу дорогу и продолжать ее будемъ безъ всякаго пре-
пятствія; а принимать бани Деннсу Ивановичу совѣтовалъ докторъ,
чтобъ развести обструкціи, которыея иногда его безпокоятъ.—Вамъ,
матушка сестрица, Өедосья Ивановна, и всѣмъ ближнимъ нашимъ
приношу мое искреннее почтеніе.

Сей моментъ получили мы письма отъ 4 мая, за которыея
приносимъ нижайшее благодареніе. Съ будущею почтию на
нихъ отвѣтствовать будемъ.

LIV.

Бадецъ, 12/23 июня 1785.

Въ послѣднемъ письмѣ моемъ изъ Вѣны, отъ 2/13 сего
мѣсяца, вы, милостивый государь батюшка, видѣть изво-
лили, что послѣ жестокой моей болѣзни въ Римѣ остались
еще у меня обструкціи, которыея славный здѣшній докторъ
Столле совѣтовалъ мнѣ развести здѣшними банями. Мы те-
перь живемъ здѣсь недѣлю, но со дня нашегоѣ взда сю-
да время стоитъ такое скверное, какъ у насъ въ самую

(*) Фонъ - Визинъ въ эту повѣздку занимался коммерческими дѣлами, вмѣстѣ съ петербургскимъ купеческимъ домомъ Клостермана.

— 498 —

негодную осень, и я по несчастью былъ въ баняхъ одинъ
только разъ. Вчера однако было хотя недолго солнце, се-
годня тоже и ежемн завтра дождя не будетъ, то пойду въ
бан и принимать ихъ буду десять дней. Сердечно сожа-
лѣю, что сія остановка продолжаетъ время моего возвра-
щенія, но со всѣтмъ тѣмъ счптаю за крайнюю и несобходи-
мую нужду пособить себѣ въ разстроенномъ состояніи мое-
го здоровья, когда уже сюда заѣхалъ и имѣю случаіі по-
лѣчиться. Я увѣренъ, что вы, милостивый государь батюш-
ка, и всѣ мои ближніе и друзья апробуете мою резолюцію
воспользоваться здѣшними банями. По вычетамъ моимъ,
если что нечаянное, Боже избави, опять не повстрѣчается,
выѣду я изъ Вѣны до Петрова дня. Въ дорогѣ, тѣхавъ
безостановочно до Москвы, довольно мѣсяца; слѣдственно
все въ юлѣ съ вами могу увидѣться. Мы оба нетерпѣливо
ожидаемъ той счастливої минуты, въ которую увидимъ васъ
въ добромъ здоровѣ, обрадованныхъ нашимъ возвращеніемъ.

Тебѣ, другъ мой сердечный сестрица, Θ. И., скажу, что
здѣшній климатъ гаже еще нашего. Подумай, что седьмой
день стужа, дождь и вихри непрестанно насъ мучатъ, и
что я хотя живу здѣсь для бань, но если бы и сего об-
стоятельства не было, то все за такою мерзкою погодою
ѣхать бы не могъ: замучилъ бы и себя, и людей, и лоша-
дей. Видно, что мы простились съ нынѣшнимъ лѣтомъ за
горами и что больше его не увидимъ. Надобно думать,
что сіе время и у васъ нехорошо. Мы живемъ здѣсь очень
скучно. Лучшее здѣсь упражненіе должно быть бы гулянье,
но какъ гулять въ грязи и подъ дождемъ, который ливьмя
льетъ? Мы набрали изъ Вѣны книгъ, которые всю нашу
забаву составляютъ. Жена считаетъ, а я слушаю. Докторъ
писать мнѣ не велитъ, и я сіе письмо пишу не вдругъ, а
по маленьку. Сей самой резонъ мѣшаетъ мнѣ писать и къ
грачу Петру Ивановчу; со всѣмъ тѣмъ, также по малень-
ку, напишу и къ нему на будущей недѣлѣ. Въ разсужденіи
моей пищи посадили меня на легкомъ: запретили мясо и
вино. Ужинъ отнятъ у меня еще въ Римѣ. Одна отрада
осталась та, что позволили мнѣ въ сутки выпивать по двѣ
чашки кофе, да и тутъ жена много хлюпочетъ, считая, что
сіе позволеніе у доктора я выкланялъ, а не онъ самъ на
это согласился. Съ нетерпѣніемъ желаю быть у васъ. Ла-
скаюсь, что природный климатъ, присутствіе любезныхъ

— 499 —

моихъ ближнихъ, образъ жизни, къ которому я привыкъ—
что все сіе, дѣлая удовольствіе душѣ моей, поможетъ и
тѣлу придти въ лучшее состояніе; ибо я предоставляю
вамъ сказать на словахъ, что я въ Римѣ вытерпѣлъ, а на
письмѣ огорчать васъ не хочу; но долженъ однако, мой
другъ сестрица, то сказать, что слѣдствія моей болѣзни
сдѣлали употребленіе бань необходимымъ, и я, побѣдивъ
разсудкомъ неизрѣченное желаніе скорѣе всѣхъ васъ ви-
дѣть, рѣшился твердо недѣли двѣ пожертвовать моему
выздоровленію, считая, что всѣ вы, мои друзья, одинакаго со
мною мнѣнія, то есть, что лучше увидѣть меня недѣлю, дру-
гую попозже, да поздоровѣе. Скуку здѣшнюю раздѣляетъ со
мною жена моя. Ея ко мнѣ дружба составляетъ все мое утѣ-
шеніе. Она теперь хочетъ сама приписать къ вамъ поклонъ,
который прошу и отъ меня сказать всѣмъ нашимъ друзьямъ.

Приписка жены. Къ превеликой досадѣ нашей, дурное время дер-
жить насъ здѣсь праздно нѣсколько дней, но какъ скоро Денисъ
Ивановичъ приниманіе бань окончитъ, то повѣрьте, милостивый го-
сударь батюшка, что мы тотчасъ уѣдемъ и нигдѣ уже не замѣшка-
емся. Приношу вамъ, милостивый государь батюшка, мое нижайшее
почтеніе; тоже и вамъ, матушка сестрица, Федосья Ивановна, про-
ся покорно поклониться и всѣмъ нашимъ ближнимъ.

LV.

Въна, мая, 1785 (*).

Римъ оставилъ я въ исходѣ апрѣля и былъ во всѣхъ
тѣхъ городахъ, о коихъ предувѣдомлялъ васъ въ планѣ
моего возвратнаго вояжа. Въ Вѣну пріѣхалъ я въ весьма
разстроенномъ состояніи моего здоровья. Слабость нервовъ
и онѣмѣніе лѣвой руки и ноги, оставшіяся послѣ жестокой
моей въ Римѣ болѣзни, вывели меня изъ терпѣнія, такъ
что я принужденъ былъ прибѣгнуть къ славному вѣнскому
медику, Столю, и искать помощи въ его лекарствѣ. Онъ,
между прочими лекарствами, предписалъ мнѣ принпмать теп-
лыя бани въ Баденѣ, городкѣ, отстоящемъ на три мили отъ
Вѣны, гдѣ я живу уже двѣ недѣли, ласкаясь надеждою прі-

(*) Такъ напечатано въ изд. Бекетова, но судя по содержанію письма
dолжно полагать, что оно писано изъ Бадена, около 19/30 іюня, и при-
томъ едва ли къ сестрѣ (ср. письмо LIII).

— 500 —

ѣхать въ Москву, хотя нѣсколько здоровѣе, нежели доѣхать до Вѣны. Сіе обстоятельство тѣмъ для меня чувствитель-нѣе, что на нѣсколько отдаляетъ время моего возвращенія.

Краткое пребываніе мое въ городахъ, которые проѣзжалъ; время, занятое осматриваніемъ въ нихъ достопамятныхъ вещей, а паче всего чувство болѣзні, которая ни на часъ меня не покидаетъ, были причиною, что я такъ давно не писалъ къ вамъ. Зная мою душевную къ вамъ привязан-ность, надѣюсь, что и сами вы не припишите молчаніе мое другой причинѣ.

Изъ Рима ѣхалъ я чрезъ Лоретто, городокъ почти на самомъ берегу Венеціянскаго залива, славныі иконою Бо-гоматери, которую, по преданію, со всѣмъ домомъ изъ На-зарета принесли ночью ангелы и поставили на томъ мѣстѣ, на которомъ храмъ воздвигнутъ. Невозможно описать, ка-кими суевѣрными глазами пріѣзжающіе смотрятъ на всѣ святыя вещи и съ какимъ лицемѣрнымъ благоговѣніемъ попы ихъ показываютъ!

Въ началѣ будущаго мѣсяца я кончу бани и немедленно выѣду изъ Вѣны. Чѣмъ болѣе приближаюсь къ отечеству, тѣмъ нетерпѣливѣе хочу въ него возвратиться. Ласкаюсь, что сіе письмо не многимъ предупредитъ. самого меня и что въ скоромъ времени надѣюсь увидѣть всѣхъ васъ здо-ровыхъ и благополучныхъ.

LVI.

Баденъ, 24 июня 1785.

Продолжавшееся здѣсь десять дней весьма дурное время мѣшало мнѣ принимать бани; но съ 16/27 юня принимаю я ихъ порядочно и хожу въ водѣ по два часа каждое утро. Докторъ мой велѣлъ мнѣ пятнадцать разъ быть въ банѣ; слѣдовательно осталось мнѣ принять шесть бань, то есть, шесть дней жить въ Баденѣ. Сіе обстоятельство меня и жену мою очень огорчаетъ, ибо мы должны будемъ выѣхать въ концѣ юня, слѣдовательно не прежде пріѣхать какъ въ августѣ. Передъ самымъ моимъ отъѣздомъ изъ Вѣны на-пишу еще письмо къ вамъ, дабы вы изволили знать, когда мы выѣдемъ изъ Вѣны и когда насъ ждать можно будетъ. Къ тебѣ, матушка другъ мой сердечный сестрица, писать болѣе не о чемъ, какъ развѣ о нестерпимой скукѣ, въ ко-

— 501 —

торой мы живемъ въ Баденѣ. Людей здѣсь много, но все больные. У инаго подагра въ брюхѣ, инаго параличъ разбилъ, у иной судорога въ желудкѣ, иная кричитъ отъ ревматизма. Вообрази себѣ, что такое баня: въ шесть часовъ поутру входимъ мы въ залу, наполненную сѣрною водою по горло человѣку. Мужчины и женщины всѣ вмѣстѣ п на каждомъ длинная рубашка, надѣтая на голое тѣло. Сидимъ и ходимъ въ водѣ два часа. Правду сказать, что благопристойности туть немного и что жена моя со стыда и глядѣть на насъ не хочетъ; но что дѣлать? Мы всѣ какъ на томъ свѣтѣ: стыдъ и на мысль не приходитъ. Всякій думаетъ, какъ бы вылѣчиться, и мужчина передъ дамою, а дама передъ мужчиною въ однѣхъ рубашкахъ стоять безъ всякаго зазрѣнія. Сперва приторно мнѣ было въ одномъ чану купаться съ людьми, которые больны, Господь вѣдаетъ, чѣмъ; но теперь къ этому привыкъ и знаю, что свойство сѣрной воды ни подъ какимъ видомъ не допуститъ прилипнуть никакой болѣзни. Сверхъ же того зала такъ учреждена, что съ одной стороны вода непрестанно выливается, а съ другой свѣжая втекаетъ. Вотъ, мой сердечный другъ, какъ я провожу всякій день: поутру, выпивъ кофе, передъ которымъ за полчаса принимаю лекарство, надѣваю свою длинную рубашку и въ банѣ купаюсь два часа; потомъ отдыхаю, потомъ прогуливаюсь въ аллеѣ. Постлѣ обѣда хожу къ своимъ товарищамъ, съ которыми принимаю бани, а въ шесть часовъ ввечеру всѣ ходимъ гулять; буде же время дурно, то въ нѣмецкую комедію. Изъ Вѣны взяли мы сюда много книгъ, которые скуку нашу разгоняютъ. Прости, мой сердечный другъ сестрица! Всѣмъ нашимъ кланяйся.

4) Изъ третьяю путешествія.

LVII.

Впна, 23 января / 3 февраля 1787.

Уже давно, матушка сестрица, Оедосья Ивановна, не имѣю я отъ тебя и ни отъ кого изъ моихъ ближнихъ ни одной строки. Пожалуйте, пишите почаще и побольше, а мы во ожиданіи весны живемъ помаленьку въ Вѣнѣ. Какъ же сколько настанетъ весна и я получу деньги, то немедленно по-

— 502 —

Ђду долЂчиваться въ Карлсбадъ. Благодарю Бога, я вели-
кую имЂю надежду къ выздоровленiю. РукЂ, ногЂ и языку
гораздо лучше и я сталъ толще. Ожидаю Клостермана; онъ
видЂлъ меня въ МосквЂ и увидить здЂсь; слЂдственно лучше
всего онъ сравнить можетъ тогдашнее мое состоянiе съ на-
стоящимъ. Ласкаюсь, что найдетъ онъ превеличайшую раз-
ность. Ты, матушка, въ одномъ письмѣ своемъ спрашива-
ла меня о дiэтЂ. Скажу тебе, что мнѣ запрещено все мас-
ляное и тяжелое; впрочемъ, все дозволено. Мы здѣсь въ
пансiонѣ у одной женщины, которая показываетъ намъ мно-
гiя одолженiя и которая за обѣдъ и ужинъ беретъ съ насъ
очень умѣренно.

По написанiи сего, получилъ я письмо твое, въ которомъ
ты, матушка, безпокопшься о рѣдкости моихъ писемъ, но я
всякiй мѣсяцъ пишу по крайней мѣрѣ два раза; кажется,
матушка, это гораздо чаще, нежели вы ко мнѣ пишете. Къ
графу Петру Ивановичу, пожалуй, письмо мое запечатай
братниной печатью и доставь ему скоро и вѣрно.

Увѣдомленiя твои о вашихъ спектакеляхъ мнѣ очень прiят-
ны. Продолжай ихъ, матушка. Княжна Долгорукова при мнѣ
еще сговорена была за Ефимовскаго (*); нѣтъ ли у васъ чего
поновѣе?

Писать, матушка, больше нечего. Съ нетерпiнiемъ ожи-
даю весны, чтобы уѣхать изъ Вѣны, гдѣ мнѣ очень надо-
ѣло и гдѣ очень скучно.

«Впрочемъ благодарю Бога, что имѣю съ кѣмъ раздѣлить
скуку, ибо моя Катерина Ивановна дѣлаетъ все, что мо-
жетъ, для моего успокоенiя».

«Прости, матушка. Всѣмъ нашимъ поклонъ.»

Приписка жени. Благодарю васъ, матушка. Оедосья Ивановна, за ваше приписанiе; а что вы рѣдко письма наши получаете, тому при-
чину не понимаю: мы къ вамъ пишемъ часто. Свидѣтельствую вамъ
мое искреннее почтенiе и прошу о томъ же увѣрить всѣхъ нашихъ
ближнихъ.

«Аннѣ Алексѣевнѣ наше почтенiе» (**).

(*) Кн. Анна Михайловна Долгорукая (1765 — 1798), сестра писателя кн. Ив. Мих. и дочь гв. капитана и почетнаго опекуна кн. Мих. Ивановича. Гр. Петръ Андреевичъ Ефимовскiй р. 1765, ум. 1826 г. въ чинѣ маiора.

(**) Это письмо и слѣдующее, отъ 11 февраля, писаны рукою жены Фонъ-
Визина, за исключенiемъ маленькихъ приписокъ его руки, отмѣченныхъ
въ текстѣ вносными знаками.

— 503 —

LVIII.

Въна 11/22 февраля 1787.

Письмо твое, матушка сестрица, Оедосья Ивановна, «отъ
4-го января» я получилъ. Здѣсь сегодня послѣдній день
масляницы, а мы отправляемъ великій постъ; ужъ два дни
говѣемъ; только мой постъ плохъ: рыба мнѣ дѣлаетъ за-
поры. Священникъ и докторъ разрѣшили меня ѣсть мясо; и
подлинно, матушка, дунайская рыба съ нашею несравненна,
да и готовятъ ее здѣсь дурно. Впрочемъ, матушка, ожи-
даю весны, чтобъ скорѣе поѣхать къ водамъ, на которыя
полагаю мою надежду. Богъ милостивъ! Неужели мнѣ суж-
дено вѣчно оставаться въ настоящемъ состояніи. Всѣ мои
здѣшніе пріятели увѣряютъ меня въ моемъ выздоровленіи.
На сихъ дняхъ ѣдетъ отсюда прямо въ Москву князь Ми-
хайло Петровичъ Голпцынъ (*) съ гувернеромъ своимъ госпо-
диномъ Экелемъ. Съ симъ послѣднимъ посылаю коробокъ,
адресованный на имя дядюшкі Матвѣя Васильевича. Въ
семъ коробкѣ положены четыре мои портрета восковые:
одинъ для дядюшки, другой для графа П. И., третій для
тебя, матушка; четвертый гипсовый для сестеръ. Мнѣ хо-
тѣлось, чтобъ вы имѣли идею: каковъ я теперь; а портретъ
очень похожъ. Благодарю Бога, кажется становлюсь я го-
раздо лучше. Клостермана ждемъ. Какъ скоро его въ Ита-
лію отправимъ, такъ скоро, немедля, поѣду въ Карлсбадъ.
Оттуда всегда и регулярно будете имѣть увѣдомленіе объ
успѣхѣ, съ которымъ принимать буду тамошнія воды. «По-
слѣ завтра буду исповѣдываться. У всѣхъ васъ, какъ и
должно, прошу христіанскаго прощенія всѣхъ нашихъ поро-
ковъ.»

Приписка жены. Вамъ, матушка Оедосья Ивановна, и всѣмъ на-
шимъ ближнимъ приншошу мое усердное почтеніе.

LIX.

Карлсбадъ, 3/14 мая 1787.

Чѣмъ ближе подходить время къ моему избавленію изъ
Карлсбада, матушка сестрица, Оедосья Ивановна, тѣмъ боль-
ше сердце мое огорчается тѣмъ, что не имѣю способа съ

(*) Сыпъ генераль-поручика Петра Михайловича (р. 1733, уб. 1775), роднаго брата князей Александра (вице-канцлеръ), Миханла и Дмитрия Михайловичей, о которыхъ упоминается на стр. 363 — 364.

— 504 —

чѣмъ возвратиться. Не знаю, писалъ ли графъ Петръ Ивановичъ къ намѣстнику бѣюруусскому (\*) и заняты ли деньги въ Петербургѣ. Истинно, чѣмъ жить не имѣю. Сегодня будетъ у меня консультумъ. Теодора судила меня чѣмъ заплатить эскулаповъ. Излѣченіе мое много останавливается несчастіемъ моего положенія. Не можно ли, матушка, какъ ни будь достать мнѣ денегъ тысячи три рублевъ, прислать какъ наискорѣе. Я бы выѣхалъ отсюда на другой же день по полученіи денегъ. На сей почтѣ я къ графу не пшшу, опасаясь надокучить. Брату (\*) и всѣмъ нашимъ поклонъ. «Прости, матушка, цалую твои ручки» (\*\*\*).

*(А madame madame Argamakoff à Moscou. Өедосіи Ивановичъ Аргамаковой въ Москвѣ).*

## LX.

Карлсбадъ, 27 мая 1787.

Къ великому огорченію моему, матушка сестрица, Өедосья Ивановна, не имѣю я отвѣта отъ графа на мое пренужное письмо, ниже отъ тебя ни одной строки, въ разсужденіи моихъ крайнихъ обстоятельствъ. Поздравляю тебя, матушка, съ завтрашнимъ днемъ именинъ твоихъ, а брата Павла Ивановича со дня рождения. Я положилъ 2/13 выѣхать изъ Карлсбада въ Трентчинъ, гдѣ пробывъ недѣли три или много четыре, поѣду прямо въ Россію, чтобъ въ августѣ увидѣться съ вами. Но сіе, безъ помощи денегъ, есть дѣло невозможное. Я не знаю еще какъ мнѣ отсюда выѣхать; я конечно въ Трентчинъ охотно бы не поѣхалъ, но ѣду за тѣмъ, чтобъ послѣ самому себѣ не упрекать, пропустя служай возвратить руку, ногу и языкъ, безъ чего истинно жизнь моя мнѣ въ тягость. Надѣюсь, что карлсбадскія воды меня очень хорошо очистили и къ трентчинскимъ банямъ приготовили.

(\*) Генералъ-губернаторомъ Могилевскаго и Полоцкаго намѣстничествъ тогда былъ генералъ-аншефъ, сенаторъ и камергеръ Петръ Богдановичъ Пассекъ.

(\*)\*) Павелъ Ивановичъ Фонзъ-Визинъ былъ въ это время директоромъ московскаго университета, въ чинѣ дѣйств. ст. совѣтника.

(\*\*\*) Это письмо и слѣдующее, комѣ отмѣченныхъ вносными знаками приписокъ Фонзъ-Визина, писаны неизвѣстною рукою.

— 505 —

Здѣсь, матушка, людей превеликое множество: по сіе чи-
сло пріѣхало 56 фамилій и всякій день пріѣзжаютъ великое
множество. Если бъ я здоровъ былъ, то было бы мнѣ очень
весело. Сожалѣю только, что изъ русскихъ никого нѣтъ.
Въ будущую середу разстанусь съ Карлсбадомъ. Въ Вѣнѣ
больше трехъ дней не останусь. Боже дай, чтобъ трентчин-
ское мое путешествіе было мнѣ полезно, и чтобы меня въ
августѣ увидѣли здороваго. «Прошу Бога, чтобъ я васъ всѣхъ
нашелъ здоровыхъ и благополучныхъ. Прости, матушка се-
стрица, Оедосья Ивановна.»

СОК. Ф. ВЫЗ.

22

ОТРЫВКИ ИЗЪ ДНЕВНИКА.

I. Изъ журнала путешествія въ Вънку.

Москва, 13/24 июня 1786.

Совѣтъ вѣнскаго моего медика Столя и мучительная элек-
тризація, которою меня безполезно терзали, рѣшили меня
поспѣшить отъѣздомъ въ чужіе краи и избавиться Москвы,
которая стала мнѣ ненавистна. Сія ненависть такъ глубо-
ко въ сердцѣ моемъ вкоренилась, что, думаю, по смерть
не истребится. Словомъ, будучи въ тяжкой болѣзни и съ
растерзаннымъ горестію сердцемъ, выѣхалъ я изъ Москвы
въ субботу послѣ обѣда, въ половинѣ осьмаго часа. Къ
ночи пріѣхали мы въ Пахру, гдѣ въ каретѣ ночевали.

14. Выѣхавъ изъ Пахры рано, остановились мы поутру пить кофе въ деревнѣ Мощь; изъ кареты не выходили; обѣдали въ деревнѣ Чернишиной; ночевали въ деревнѣ Башмаковкѣ. Весь день я страдалъ болѣе душевно, нежели тѣ лесно.

15. Къ обѣду пріѣхали въ Калугу, гдѣ едва могли най-
ти пристанище: насилу отвели намъ квартиру въ домѣ двухъ
дѣвушекъ, во дняхъ своихъ заматерѣвшихъ. Онѣ накорми-
ли насъ ячницею, которую я принужденъ былъѣсть, не
взирая на запрещеніе доктора Гениша. Хозяйки мои называ-
лись Татьяна Петровна и Марѣа Петровна В. Меньшая великая
богомолка и во время нашей трапезы молилась за меня, громо-
гласно вопія: «Спаси его, Господи, отъ скорби, печали и запад-
ной смерти!» Скорбь и печаль я весьма разумѣлъ, ибо въ Моск-
вѣ и то, и другое терпѣлъ до крайности; но западной смерти
не понималъ. По нѣкоторомъ объясненіи нашелъ я, что
Марѣа Петровна въ словѣ ошиблась, и вмѣсто: отъ вне-
запной, врала отъ западной смерти. Послѣ обѣда набрело

— 507 —

гостей премножество и одна гостья играла роль предвѣщаге-
тельницы. Устремя на меня свои буркалы, говорила мнѣ
жалкимъ тономъ:—ты не жилецъ, батюшка! — «Вотъ на!»
отвѣчалъ я ей, «я еще тебя переживу.» — Нѣтъ, батюшка,
продолжала она, тебѣ не доѣхать, куда дѣдешь.—Такое не-
пріятное предвѣщаніе и слезы жены, слышавшей нашу бе-
сѣду, сдѣлали языкъ мой еще тупѣе, и я не могъ продолж-
жать разговора. Отобѣдавъ, выѣхали мы тотчасъ отъ сихъ
калужскихъ дуръ. Остановились въ деревнѣ Брянховѣ, гдѣ
рвало меня безъ милосердія и гдѣ чуть-было не пришла ко
мнѣ и въ правду не западная, но внезапная смерть; а какъ
кромѣ кареты дѣваться было некуда, то и рѣшились мы
всю ночьѣхать, и 16-го поутру привезли меня, въ преже-
стокомъ жару, въ городъ Лихвинъ. Хотя московскій мой
врачъ, филологъ и мартинистъ, увѣрялъ меня, что по доро-
гѣ, кромѣ кузнецовъ, лекарей никакихъ нѣтъ, однако въ
Лихвинѣ сыскали мнѣ лекаря, Өедора Ивановича Нетер-
фельда, который пустилъ мнѣ тотчасъ кровь поискуснѣе
самого филолога. Послѣ кровопусканія жаръ уменьшился и
я расположился ночевать въ домѣ мѣщанина Ивана Мель-
никова.

17. Поутру лекарь нашелъ меня въ состояніи выѣхать изъ Лихвина, что я и сдѣлалъ пополудни въ шестомъ часу. Подъезжая къ Бѣлеву, сдѣлался мнѣ прелотѣйшій обморокъ. Бѣдная жена, Теодора и люди, видя меня безъ всякаго чувства, боялись, не умеръ ли я; но, Богу благодареніе, я спамятовался и всѣ, окружающіе меня, утѣшились. Пріѣхавъ въ Бѣлевъ, по счастію, попалась намъ хорошая квартира у Ильи Семеновича Азарова, гдѣ я 18-го весь день отдыхалъ, принималъ Генишевъ порошокъ; а

19-го поутру въ десять часовъ выѣхали изъ Бѣлева; обѣдали на полѣ. На все способная Теодора сдѣлала похлебку и жаркое. Ночевать приѣхали въ Болховъ и стали у мѣщанина Гаврилы Кличина.

20. Изъ Болхова выѣхали въ семь часовъ поутру; обѣдали въ селѣ Готовѣ, что могла приготовить Теодора. Ночевать приѣхали въ Карачевъ и стали у купца Масленикова. Онъ имѣетъ на глазу пишку съ кулакъ. Увидя меня безъ руки, безъ ноги и почти безъ языка, сожалѣлъ онъ, что я имѣю болѣзнь, которая дѣлаетъ меня столь безобразнымъ. «Правда», отвѣчалъ я, «однако я моимъ состояніемъ

22*

— 508 —

не промѣняюсь на ваше. Мнѣ кажется, что на глазу боло-
на, которую вы носите, гораздо безобразнѣе хромоты и
прочихъ моихъ несчастій». Не описываю далѣе моей съ
нимъ бесѣды; но изъ нея заключаю, что онъ болону свою
носитъ весьма великодушно, и что всякій человѣкъ хочетъ,
какъ можно, извинить свои недостатки.

21. Отправилъ въ Москву почту. Брился у пьянаго сол-
дата, который содралъ-было съ меня кожу. Великая бѣда,
кто самъ въ дорогѣ бриться не умѣетъ! Обѣдали въ Ка-
рачевѣ; выѣхали изъ него въ семь часовъ вечера и всю
ночь ѣхали.

22. Въ селѣ Чаянкѣ остановились пить кофе. Обѣдали въ селѣ Радощахъ сарачинское пшено съ молокомъ. Тутъ сдѣлали мнѣ въ каретѣ постель; я легъ и всю ночь ѣхали очень безпокойно.

23. Поутру пріѣхали въ городъ Сѣвскъ и стали у Пет-
ра Висильева Волкова. Теодора изготовила намъ изрядный
обѣдъ. Въ четвертомъ часу мы оттуда выѣхали, и ввечеру
остановились у перваго малороссійскаго постоялаго двора,
гдѣ и ночевали.

24. Около обѣда пріѣхали въ Глуховъ и стали было у
попа; но какъ квартира была плоха, то перевезли насъ къ
Ивану Феодоровичу Гум.... Онъ съ женою своею, Мареою
Григорьевною, суть подлинные Простаковы изъ комедіи моей
Недоросль. Накормили насъ изрядно, да и во всей Мало-
россіи ёдятъ хорошо. Весь день пробыли мы у нихъ въ
превеликой скукѣ.

25. Хозяева дали намъ обѣдъ преизрядный. Цѣлый день
принуждены мы были остаться въ Глуховѣ за мытьемъ
бѣлья.

26. Поутру бѣлье сохло, а между тѣмъ отправилъ я въ Москву почту. Обѣдали очень хорошо.

27. Подаривъ Гум.... пять червонныхъ, да людямъ его два червонныхъ, кои госпожа Простакова тотчасъ вымучила у бѣдныхъ людей своихъ, поутру выѣхали мы изъ Глухова; обѣдали въ каретѣ, въ деревнѣ Тулиголова, а ввечеру пріѣхали въ мѣстечко Алтыновку и стали у купца Сѣдельникова. Тутъ познакомился я съ офицеромъ Глуховского полка, Кноррингомъ, и его женою. Ужинали и ночевали здѣсь же.

28. Поутру въ семь часовъ выѣхали. Къ обѣду пріѣхали

— 509 —

въ городъ Батуринъ и стали у жидовки. Она женщина пожилая и знаменита своимъ гостепріимствомъ; накормила насъ малороссійскимъ кушаньемъ весьма хорошо. Послѣ обѣда мы выбѣхали благополучно и къ ночи пріѣхали въ городъ Борзну, гдѣ стали въ домѣ дьякона; ужинали тутъ и ночевали.

29. Поутру былъ у меня съ визитомъ полковникъ Перетъ, который сожалѣніемъ своимъ, вида меня въ такомъ жестокомъ состояніи, растрогалъ меня до крайности. Послѣ обѣда въ два часа мы выбѣхали и къ ночи пріѣхали въ Нѣжинъ. Больше часа шатались мы по улицамъ, не находя квартиры. Въ разсужденіи сего русскіе города не имѣютъ никакого еще устройства: ибо весьма въ рѣдкихъ находятся трактиры, и то негодные. Наконецъ пустилъ насъ къ себѣ грекъ Антонъ Архитекторовъ, у котораго мы и ночевали.

30. Обѣдали въ Нѣжинѣ изрядно. Тутъ встрѣтили мы цесарцевъ, ёдущихъ въ Петербургъ съ посудою. Послѣ обѣда выбѣхали изъ Нѣжина; ночевали въ мѣстечкѣ Лазарѣ. За неимѣніемъ квартиры спали въ каретѣ, хотя ночью была немалая гроза.

1 голя. Поутру рано выбѣхавъ, обѣдали въ городѣ Козельцѣ у одного грека въ трактирѣ весьма скверно.

2. Въ Семиполкахъ встрѣтили мы графиню Катерину Васильевну (*). Свиданіе наше было весьма жалостное. Она плакала, видя меня въ столь жестокомъ состояніи, а я отъ слезъ слова промолвить не могъ. Ночевать пріѣхали въ Бровары; спали въ каретѣ. Бровары есть послѣдняя деревня до Кіева и принадлежала Лаврѣ. Здѣсь прежде отъ монаховъ оказываемо было всевозможное гостепріимство пріѣзжающимъ въ Кіевъ богомольцамъ; но мы пріѣхали послѣ отнятія деревень отъ Лавры и, слѣдственно, были свидѣтелями одного токмо негодованія.

3. Цѣлое утро выбѣхали песками, насилу къ обѣду дотащились до Кіева. Стали противъ монастыря Николаевскаго, въ домѣ перевозчицы Ульяны Ефремовны Турчаниновой. Старуха предобрая, но личико измятое. Весь день были дома.

4. Поутру былъ у меня съ визитомъ кіевскій почтмейстеръ Андріянъ Павловичъ Волховской. Послѣ обѣда, на-

(*) Гр. К. В. Скавропская, рождепная Эшгельгардтъ, илемянница Потемкина, впослѣдствіи графина Литта.

— 510 —

нявъ карету и лошадей, ђздили я съ женою въ Печерскій монастырь. Соборная церковь прекрасна, но весьма далеко отстала отъ римской церкви святаго Петра; оттуда ђздили мы въ монастырь Софійскій, гдѣ нашелъ я нѣсколько монастычной работы.

5. Поутру жена съ хозяйкою ђздила въ пещеры, а я отправлялъ назадъ провожавшаго меня изъ Москвы почтальной.

6. Поутру жена ђздила съ хозяйкой въ дальнія пещеры, а потомъ со мною въ ближнія. Взятая со мною кибитка совсѣмъ развалилась; я принужденъ былъ купить вмѣсто ее маленькую фуру. Не описываю пещеръ, ибо есть печатное онымъ описаніе, но могу сказать, что онъ вселяютъ въ душу благоговѣніе. Послѣ обѣда ђздили мы въ Михайловскій монастырь великомученицы Варвары, гдѣ служили молебенъ. Оттуда ђздили въ монастырь Флоровскій, гдѣ обитаютъ благородныя монахини. Ввечеру посѣтилъ меня старый мой знакомецъ, Иванъ Григорьевичъ Туманскій (*).

7. Поутру ђздила жена къ обѣднѣ въ Печерскій монастырь; послѣ обѣда былъ у насъ Туманскій и мы ђздили прогуливаться по городу. Ввечеру почтальонъ отправился въ Москву.

8. Сей день назначили-было мы къ выѣзду изъ Кіева, но сильный дождь воспрепятствовалъ. Послѣ обѣда въ первый разъ ђли випни.

9. Поутру жена ђздила съ хозяйкою къ обѣднѣ въ Печерскій монастырь; потомъ оба мы были въ Богословскомъ монастырѣ. Сей монастырь женскій, для монахинь низкаго состоянія. Послѣ обѣда ђздили мы въ послѣдній разъ въ монастырь Богословскій и положили завтра изъ Кіева выѣхать.

10. Поутру пожаловала къ намъ Аина Николаевна Энгельгардтъ, родная сестра Ивана Николаевича Корсакова (**). Она прошлаго года ђздила съ мужемъ въ Карлсбадъ. Обошедшись съ нами весьма дружески, дала наставленіе во всемъ, чтò намъ знать было надобно въ разсужденіи Карлс-

(*) Губернскій прокуроръ въ счетной экспедиціи казенной цалаты въ кіевскомъ намѣстничествѣ.

(**) И. Н. Римскій-Корсаковъ, бывшій любимецъ императрицы, послѣ удаленія отъ двора Зорича (1773).

— 511 —

бада. Передъ обѣдомъ въ 11 часовъ выѣхали мы изъ
Кіева и до Василькова, то-есть тридцать три версты, та-
щились ровно четыре часа. Въ Васильковѣ, бывъ осмотрѣ-
ны таможнею безъ всякой обидной строгости, выѣхали за
границу и я возблагодарилъ внутренно Бога, что Онъ вы-
несъ меня изъ той земли, гдѣ я страдалъ столько душевно
и тѣлесно.

Перѣхавъ за границу, мы очутились вдругъ въ странѣ
Іудейской. Кромѣ жидовъ, до самой Варшавы мы почти ни
кого не видали. Всѣ селенія набиты сими плутами и я въ
первый разъ вознегодовалъ внутренно на то, что такіе без-
дѣльники, бывъ вытащены изъ Египта отъ работы, пусти-
лись въ праздности шататься по свѣту и обманывать доб-
рыхъ людей...

## II. Изъ журнала пресбыванія въ Карлсбадъ.

25 марта (5 апреля 1787 г.) Выхавъ поутру рано,
сдѣлали слишкомъ двѣ почты, и остановились обѣдать въ
Шёнграбенѣ. Обѣдъ былъ довольно плохъ, но для страст-
ной недѣли изряденъ; по крайней мѣрѣ рыбу вездѣ нахо-
димъ сносною. Здѣсь хозяинъ въ утѣшеніе сказывалъ мнѣ
о многихъ возвращающихся изъ Карлсбада совершенно ис-
цѣленными отъ паралличной болѣзни... Ночевать приѣхали
въ городъ Знаимъ, въ трактпрѣ Роза; тутъ увидѣли мы
русскаго дворянина Бартенева, который весьма желаетъ въ
Россію возвратиться, но не имѣетъ 80 гульденовъ на вы-
купъ. Я подарилъ ему червонной, ибо больше денегъ не было.

28 марта (8 апреля)... я началъ примѣчать, что изво-
щикъ мой за одно съ хозяевами, и что всѣ свои пзержки
меня платить заставляетъ. Пособить сему нечемъ, комрѣ
того, что я впередъ на фурманахъ никогдаѣ здить не буду
и если можно—никогда и въ Богемію не поѣду; ибо народъ
весьма дурной, и притомъ столь же въ немъ мало правды,
сколько между польскими жидами. Здѣсь договоръ словес-
ный никакой силы не имѣетъ; смотрятъ на нужды и по тому
размѣряютъ свои претензіи. Обѣдъ былъ сносный. Послѣ обѣ-
да, сдѣлавъ 2 почты, приѣхали въ Тейгбродъ, гдѣ все мѣстеч-
ко нашли занято солдатами, такъ что мы едва могли сыскать
для ночеванія комнату, и то безъ окошекъ, за которую и за
самый голодный ужинъ договорился я 5 гульденовъ....

— 512 —

Приходила къ намъ дѣвушка 18 лѣтъ, имѣющая со мною одинаковое несчастіе—параличъ отнялъ у нея руку и ногу. Бѣдность не допустила ее лечиться, а какъ сія болѣзнь пришла къ ней на 2-мъ году ея возраста, то въ 14 лѣтъ такъ она застарѣла, что рука и нога, можно сказать, высохли. Мы подали ей сколько могли милостину, и я былъ бы радъ везти ее съ собою въ Карлсбадъ, если бы имѣлъ надежду къ ея излѣченію.

### 19 (30) апръеля.
Вставъ поутру, пилъ я воды 10 стакановъ и одну порцію соли, теръ затылокъ спиртомъ; былъ Грубберъ (медикъ). Послѣ обѣда велѣлъ я себя носить въ портшезѣ и гулялъ по всему Карлсбаду.

### 20 апръеля (1 мая).
Смотрѣли мы свадебную церемонію здѣшняго мѣщанина. Послѣ обѣда носили меня на портшезѣ гулять, но дождь скоро погналъ домой.

### 27 апръеля (8 мая).
Докторъ... водилъ насъ въ нѣмецкую комедію, гдѣ познакомились мы съ пріѣхавшимъ изъ Силезіи маіоромъ Массовымъ и его женою, которая лицемъ походитъ на А. И. Бутурлину. Въ чужихъ краяхъ то по крайней мѣрѣ утѣшительно, что если своихъ рѣдко встрѣчаешь, то часто находишь сходство на людей, съ коими въ отечествѣ былъ въ нѣкоторой связи. Комедія была очень дурна, играли дурно, мы вышли послѣ 1-го акта.

### 3 (14) мая.
Видѣли мимошедшую большую процессію для благословенія полей.

### 10 (21) ман.
Всѣ пошли, а меня понесли гулять по аллеѣ; оттуда мы со всею компаніею ходили въ театръ смотрѣть маріонетовъ.

### 13 (24) мая.
Я ходилъ гулять и видѣлъ пробу завтрашняго праздника, который графъ Тунъ даетъ для рожденія баронессы Гейльбергъ, любовницы принца Нассау.

### 21 мая (1 июня).
Былъ у маіора, который съ женою поѣхалъ домой изъ Карлсбада; я прощался съ ними со слезами, ибо люди весьма добрые. Въ путешествіи случается часто та непріятность, что, съ кѣмъ-нибудь познакомясь хорошенько и наживъ добрыхъ пріятелей, надобно разставаться, можетъ—и на вѣкѣ. Всякое таковое разставаніе весьма прискорбно для чувствительнаго сердца. Они поѣхали въ Силезію, а я ѳду въ Россію; неизвѣстно, приведетъ ли Богъ еще увидѣться съ сими честными людьми.

### Воскресенье, 23 мая 1787.
Вставъ поутру, выпилъ я де-

— 513 —

сять стакановъ эгерской воды. Носили меня въ аллею, гдѣ я имѣлъ удовольствіе слышать дочь фельдмаршальши Гартенбергъ, читающую очень хорошо моего «Недоросля» (въ переводѣ на нѣмецкомъ языкѣ) въ присутствіи ея матери и прекрасной дѣвицы Боденгаузенъ (*).

Среда, 2 июня. Послѣ объѣда Сёмка надѣлалъ мнѣ грубо-сти и насили согласилсяѣхать. Онъ сдѣлалъ намъ ту ми-лость, что не остался въ Карлбадѣ ходить по міру.

Среда, 9 июня. Ввечеру въ семь часовъ пріѣхали благо-получно въ Вѣну. Насъ провезли прямо въ таможню, гдѣ больное мое состояніе принудило осмотрщиковъ поступить со мною весьма снисходительно.

Четвергъ, 10 июня. Я ходилъ къ графинѣ Малоховской: старушка предобрая, но личико измятое. Въ объѣдѣ были у меня Полетика и Кудрявскій (**).

Четвергъ, 22 июля. Поутру Сёмка формально объявилъ мнѣ, что возвращаться со мною не хочетъ. Ходилъ я въ баню въ шестидесятый, то-есть въ послѣдній разъ.

Среда, 28 июля. Поутру позавтракавъ, выѣхали; проѣз-жали Кенти, объѣдали въ Водовичъ. На дорогѣ сдѣлалась мнѣ ужасная тоска. Бѣдная жена моя испугалась, видя, что я вдругъ поблѣднѣлъ; примѣтя же, что у меня индижестія, велѣла въ первой деревнѣ сварить Генишева чаю.

Среда, 18 августа. Пріѣхали въ Кіевъ. У самыхъ кіев-скихъ воротъ попался намъ незнакомый мальчикъ, который захотѣлъ показать намъ трактиръ. Итакъ мы съ нимъ от-правились, а въ слѣдъ за нами догоняла насъ туча, у са-мыхъ воротъ трактира насъ и достигла. Молнія блистала всеминутно; дождь ливьмя лилъ. Мы стучались у воротъ тщетно: ни кто отпереть не хотѣлъ, и мы, простоявъ боль-ше часа подъ дождемъ, приходили въ отчаяніе. Наконецъ вышелъ на крыльцо хозяинъ и закричалъ: «Кто стучится?» На сей вопросъ провожавшій насъ мальчикъ кричалъ: «От-

(*) Изъ Вѣны Фонъ-Визинъ писалъ, отъ 24 марта 1787, по-французскиъ Клостерману-отцу: «Сего дня отъѣзжаетъ отсюда русскій извощикъ, именемъ Червонный. Посылаю вамъ съ нимъ два ящика: одинъ съ моимъ старымъ илатьемъ и книгами, а другой съ нѣмецкимъ переводомъ комедіи моей. Прошу продаватіе ее въ кинжныхъ лавкахъ сына вашего по натидасяти копѣекъ, удерживая десять копѣекъ за комиссію.

(**) Григорій Ивановичъ Нолетика совѣтникъ посольства въ Вѣнѣ, а Аөанасій Кудрявскій переводчикъ при посольствѣ.

2**

— 514 —

торяй: родня Потемкина!» Лишь только произнесъ онъ сю
люжь, въ ту минуту ворота отворились, и мы въѣхали бла-
гополучно. Тутъ почувствовали мы, что возвратились въ
Россію.

Понедѣльникъ, 23 августа. Я съ женоюѣздилъ въ Печер-
скую къ обѣдни. Послѣ обѣда были у меня архіерей Вик-
торъ и софійскій протопопъ Леванда (*), которые сидѣли
до ужина.

Суббота 28 августа. Пріѣхали въ Черниговъ. Жена хо-
дила къ обѣдни и служила молебенъ завтрашнему дню
Усѣкновенія честныя главы Юанна Предтечи: ибо въ этотъ
день, тому два года назадъ, убилъ меня въ Москвѣ пара-
личѣ. Обѣдали дома, стряпала старуха изряднёхонько. По-
слѣ обѣда выѣхали, и, сдѣлавъ 39 верстъ, ночевали въ
деревнѣ Буровкѣ въ крестьянской избѣ спокойно.

Вторникъ, 7 сентября. Полоцкъ. Поутру былъ у меня
почтмейстеръ Раушардъ и Туловскій, у котораго занялъ я
пятьдесятъ рублей. Какъ христіанина фершела здѣсь нѣтъ,
то принужденъ былъ ввѣрить свое горло жиду.

### III. Изъ журнала путешествія въ Ригу, Балдонъ и Митаву.

Четвергъ. 19 июля 1789. Вставъ съ постели рано, соби-
рался я въ Ригу, чтобы тамъ только выбриться: ибо въ
Бальдонахъ нѣтъ ни фершела, ни бритвѣ. Какъ я ни спѣ-
шилъ, но за безтолковицею курляндскихъ мужиковъ ранѣе
10 часу выѣхать не могъ. На дорогѣ усмотрѣли мы, что у
больной ноги моей подъ колѣномъ на поджилкѣ дѣлается
большой нарывъ. Въ Ригу пріѣхали къ Миллеру (**) въ
пять часовъ по полудни. Ввечеру сдѣлалъ то, за чѣмъ
пріѣхалъ, то-есть, выбрился. Плясали по-русски Миллеровы
дочери; тутъ мой Губскій показалъ свое проворство. По-
томъ легъ я спать благополучно. Въ Ригѣ всѣ нашли меня
толще и бодрѣе.

(*) Юаннъ Васильевичъ Леванда (1736—1814) обучался въ кіевской академіи и былъ тамъ учителемъ; съ 1763 священникъ Успенской церкви на Подолѣ, съ 1783 протоіерей ея; съ 1785 протоіерей кіевскаго софій-скаго собора. Онъ пользовался извѣстностью какъ протовѣдникъ. Только часть его «Словъ и рѣчей» издана въ С.-Петербургѣ въ З ч., въ 1821 г., и одно слово напечатано въ «Христ. Чтеніи» 1822.

(**) Содержатель гостиницы.

— 515 —

Пятница, 20 июля. Вставъ рано, собираюсь теперь назадъ въ Бальдоны. Отправилъ письма къ женѣ, Татьянѣ Калистратовнѣ и Клостерману. Изъ Риги выѣхалъ въ 8 часу; въ Бальдоны пріѣхалъ въ 5 часовъ; у Теодоры объѣдали. У меня разболѣлся языкъ, на котором увидѣли и бѣлое пятно и опухоль. Ложась спать, Теодора приложила мальву подъ колѣномъ къ нарыву, а я пилъ Генишевъ чай. Спалъ худо.

Суббота, 21 июля. Поутру нарывъ лопнулъ, и я принялъ въ шестнадцатый разъ ванну; послѣ обѣда легъ отдыхать; вдругъ Теодора вошла ко мнѣ съ растроганнымъ видомъ, и, вызвавши меня изъ комнаты, вывела на дворъ, гдѣ увидѣлъ я лежащаго человѣка, мужика моего хозяина. Обнаженная спина его, изъ которой текла кровь, показывала, что онъ былъ битъ немилосердо. Я призвалъ хозяина и спросилъ, за что сей человѣкъ такъ растерзанъ. Хозяинъ разсказалъ мнѣ, что сей битый мужикъ былъ теперь на сѣнокосѣ, гдѣ чужой мужикъ, поссорясь съ нимъ и будучи его сильнѣе, такъ безчеловѣчно его изувѣчилъ. Это подало поводъ къ дальнѣйшему моему съ хозяиномъ разговору.

Я. Что-жъ ты хочешь дѣлать? станешь-ли пскать правосудія?

Хозяинъ. Не стану: ибо конечно не найду. Помѣщикъ, котораго мужикъ билъ моего, есть баронъ богатый, а я поломарь бѣдный: гдѣ мнѣ съ нимъ тягаться?

Я. Итакъ обида твоя ни чѣмъ удовлетворена не будетъ?

Хозяинъ. Я самъ хочу управляться. Теперь мужикъ, который билъ моего, работаетъ одинъ въ полѣ. Я собралъ своихъ мужиковъ и позволяю имъ идти съ палочьемъ отмстить за побои бѣднаго мужика моего и мою обиду.

Я уговаривалъ его и доказывалъ, какъ онъ будетъ виноватъ, когда выйдетъ смертоубійство (что весьма легко и случиться могло бы), и что тогда его-же казнятъ смертію; но хозяинъ мой былъ такъ взбѣшенъ, что не только не отмѣнилъ своего мщенія, но паче поспѣшилъ онымъ. И дѣйствительно, мужики къ вечеру возвратились. Я спросилъ одного изъ нихъ, чтò они сдѣлали. «Мы били того, кто нашегоъ билъ.» — Да не умретъ-ли онъ отъ побоевъ? спросилъ я. — «А Господь вѣдаетъ! отвѣчалъ онъ: мы оставили его чуть живаго.» Между тѣмъ, какъ все сіе происходило, Теодора моя лечила битаго мужика, который, получа

— 516 —

отмщеніе, забылъ болѣзнь и обиду. Ввечеру Губскій мой
игралъ подъ окномъ на гусяхъ и привлекъ тѣмъ кучу му-
жиковъ подъ окошко. Нечувствительно латыши мои рас-
плясались, и я заснулъ спокойно.

Воскресенье, 22 июля. Поутру ходилъ я въ ванну въ сем-
надцатый разъ. Одѣшлись, узналъ я, что въ нашу церковь
везутъ двухъ мертвецовъ, коимъ сего дня будетъ погре-
беніе. Я вышелъ къ нимъ на встрѣчу и проводилъ до
церкви. Смущенное сердце мое занималось симъ печальнымъ
зрѣлшцемъ. Я представлялъ себѣ, что, будучи въ пара-
личѣ, надобно мнѣ быть всегда готову къ новому удару,
могущему лишить меня жизни. Мнѣ пришли на мысль дни
погребенія родныхъ моихъ, и какому должно быть моему
погребенію, какъ для жены моей, такъ и для родныхъ друзей
моихъ. Возвратясь изъ церкви, посѣтилъ меня докторъ Шген-
деръ, который поступилъ со мною въ слѣдующій разговоръ.

Штендеръ. Правда-ли, что вы отдали себя на руки жиду?

Я. Правда. Да что-жъ мнѣ инаго дѣлать? Когда Шен-
фогель, мой докторъ, поступилъ со мною какъ жидъ, то мо-
жетъ быть и жидъ поступить со мною какъ искусный док-
торъ: а мнѣ все равно, кто вылѣчить, лишь-бы вылѣчилъ.

Штендеръ. Да чѣмъ онъ васъ лѣчить?

Я. Онъ прикладываетъ угревую кожу къ разслабленнымъ
мѣстамъ.

Штендеръ. Но какъ вы можете сносить мерзкій запахъ
угревой кожи? Видители вы, что сей запахъ заразилъ весь
домъ вашъ, и что въ такомъ воздухѣ и здоровый человѣкъ
не можетъ жить безъ болѣзни? Вы весьма легко можете полу-
чить гнилью горячку, и тогда, можетъ быть, спасти васъ не
льязъ будетъ. Я не имѣю причины отгонять отъ васъ жида,
но совѣтую лучше адресоваться къ весьма искусному митав-
скому доктору Герцу, который вашу болѣзнь отмѣнно удачно
лѣчить. Не угодно-ли, я самъ съ вами поѣду въ Митаву и
съ нимъ посовѣтую, какъ удобнѣе вамъ сдѣлать помощь.

Я. Очень хорошо.

Штендеръ. Такъ послѣ завтра пріѣзжайте обѣдать къ
барону Ливену; а отобѣдавъ, поѣдемъ въ Митаву.

Я согласился на его предложеніе и, отблагодаривъ его
за усердіе, имъ оказываемое, при немъ же сорвалъ всѣ жи-
довскія лекарства и избавился отъ проклятаго духа. Послѣ
обѣда, отдохнувъ, ёздиł я къ пастору съ Штендеромъ,

— 517 —

съ которымъ потомъ прогуливался въ коляскѣ. Пріѣхавъ домой, я засталъ вчерашнюю пляску. Принялъ ванну въ 18-й разъ и уснулъ благополучно.

Понедѣльникъ, 23 июля. Весь день пробылъ одинъ въ ску-
кѣ. Губскій забавлялъ меня гуселями. Принялъ ванну по-
утру въ 19-й, а ложась спать, въ 20-й разъ.

Вторникъ, 24 июля. Вставъ поутру, ванны не принималъ.
Въ 10 часовъ поѣхалъ обѣдать въ Дингофъ, къ барону
Ливену, чтобы отъ него съ Штендеромъ ѣхать послѣ обѣ-
да въ Митаву чрезъ Ригу. И дѣйствительно, отобѣдавъ у
барона Ливена, чрезъ Двину переѣхалъ у Красной корчмы;
въ Кирхгольмѣ пилъ кофе; въ Ригу пріѣхалъ въ 9 часовъ
ввечеру и сталъ въ трактирѣ у Миллера, отужиналъ и легъ
спать благополучно.

Среда, 25 июля. Проспавъ ночь плохо отъ крику страж-
дущей отъ оспы хозяйской дочери, проснулся въ обык-
новенномъ состояніи моего здоровья. Былъ у меня Сергѣй
Өедоровичъ Голубцовъ (*). Ыздилъ я съ визитомъ къ почтѣ-
директору (**) . Послѣ обѣда, въ 5 часовъ, выѣхалъ съ
Штендеромъ изъ Риги, и въ 9 пріѣхали въ Олею, гдѣ на-
стигло насъ дождливое время, такъ что мы принуждены
были въ Олеѣ ночевать. Спалъ очень хорошо.

Четвергъ, 26 июля. Изъ Олеи выѣхали въ 6 часовъ и про-
ѣхали таможню безъ всякаго осмотра; потомъ, переправясь
черезъ двѣ рѣки, пріѣхали въ 10 часовъ поутру въ Ми-
таву. Сталъ въ трактирѣ у Герцеля и послалъ Штендера
за докторомъ Герцомъ, который, пришедъ ко мнѣ, разсмат-
ривалъ съ великимъ прилежаніемъ состояніе моей болѣзни
и нашелъ, что четыре года совсемѣмъ у меня пропали, ибо
доктора лѣчили меня очень кавалерски. Онъ находилъ, что
помочь мнѣ можетъ. Бальдонскія воды хвалилъ, но увѣрялъ
при томъ, что онѣ одинѣ безъ внутреннихъ лекарствъ по-
мочь мнѣ неспособны. И такъ мы условились съ нимъ, чтō
онъ меня лѣчить берется, но чтобъ я переѣхалъ изъ Баль-
донъ тотчасъ въ Митаву и тамъ бы прожилъ недѣли двѣ,
а потомъ съ Богомъ возвращался бы въ Петербургъ; но

(*) С. Ө. Голубцовъ—полковникъ при провіантской комиссіи въ Ригѣ. Отецъ его, Өедоръ Степ., до 1779 г. служилъ членомъ въ вотчинной коллегіи въ Москвѣ.

(**) Августъ Ивановичъ Ганъ, потомъ переведенный въ Петербургъ.

— 518 —

если пользу получу очевидную, то бы опять на цѣлую зиму
пріѣхалъ въ Митаву. Все сіе казалось мнѣ сходно со здра-
вымъ разсудкомъ, и я положилъ поступать по его предло-
женію. Отобѣдавъ у Герцеля съ курляндцами, кои показа-
лись мнѣ люди весьма завязчивые, однако учтивые, былъ
у меня ввечеру опять докторъ Герцъ и Штендеръ, и легъ
спать благополучно.

Пятница, 27 июля. Поутру въ 10 часовъ, заѣхавъ къ
Герцу и осмотрѣвъ свою квартиру, выѣхалъ изъ Митавы.
Обѣдали въ Экау, и выѣхавъ въ 6 часовъ послѣ обѣда, пріѣха-
ли въ 10 въ Бальдоны. Отужинавъ, легъ спать благополучно.

Суббота, 28 июля. Поутру принялъ ванну въ 21-й разъ,
и весь день убирались въ Митаву. Но какъ Шенфогель сю-
да конечно будетъ, чтобы воротиться на моемъ коштѣ въ
Петербургъ, то я просилъ хозяина моего вручить ему, тот-
часъ по пріѣздѣ его, мое письмо, съ котораго при семъ
прилагаю копію. Онъ великій мерзавецъ и недостоинъ ни
какого уваженія. Всѣхъ болѣе одолжилъ меня молодой
докторъ Штендеръ: ибо онъ не допустилъ меня до гнилой
горячки и отдалъ меня на руки Герцу.

Monsieur! Comme suivant les sentimens d'un médecin, à qui
j'ai donné toute ma confiance, je dois faire l'usage des eaux,
et comme de l'autre côté vous m'avez trop négligé, pour que
je puisse compter sur vous à l'avenir, car, au lieu de passer
les premiers huit jours avec moi pour voir l'effet des bains,
vous m'avez abandonné d'abord pour vos petites affaires de
commerce, je vous fais savoir par ces lignes que je quitte
Baldonen et que je ne me chargerai d'aucune manière de votre
retour à Pétersbourg. Vous êtes tout-à-fait libre de faire tout
ce que vous voulez, puisque j'ai pris un autre médecin, qui,
j'espère, aura des procédés plus honnêtes pour moi (*).

Baldonen, le 7 Août, 1789.

(*) Переводъ: «Милостивый государь! Слѣдуя прелписанію доктора, ко-
торому я вполне довѣряюсь, я долженъ буду пользоваться водами. Такъ
какъ, съ другой стороны, вы слишкомъ мало заботились обо мнѣ, чтобы
я могъ на васъ разсчитывать въ будущемъ, ибо, вмѣсто того, чтобы про-
вести со мною первые гosемь дней для наблюдения за дѣйствіемъ бань,
вы покинули меня ради вашихъ коммерческихъ дѣлъ, — то я даю вамъ
знать этими строками, что я оставляю Бальдоневъ и не похлопочу нима-
ло о вашемъ возвращеніи въ Петербургъ. Вы совершенно свободны и мо-
жете предпринять все, что вамъ угодно, такъ какъ я взялъ другаго докто-
ра, который, надѣюсь, будетъ болѣе честенъ въ отношеніи ко мнѣ».

— 519 —

Воскресенье, 29 июля. Вставъ поутру очень рано, стали собираться къ отѣзду и выбѣхали въ 8 часу, заплатя Брикману за мѣсяцъ за все, то есть, за квартиру, за лошадей и прочее, сорокъ талеровъ. Не доѣзжая съ полмили до Экау, переломилась у коляски задняя ось. Находящіеся со мною люди такъ искусно поддѣлали другую, что она довезла насъ до Митавы. Въ Экау обѣдали. Послѣ обѣда ѣхали преглубокими песками и на сплу въ 12 часовъ дотащились до Митавы, гдѣ стали на квартирѣ у ревизора Шульца. Жена его приняла меня весьма учтиво; и такъ я въ семъ домѣ расположился.

Понедельникъ, 30 июля. Поутру былъ у меня докторъ Герцъ, который присовѣтовалъ мнѣ принять Генишевъ чай. Обѣдалъ я изъ трактира отъ Герцеля на три персоны. Послѣ обѣда, въ 6 часовъ, приходилъ докторъ Герцъ и далъ мнѣ рвотное, которое довольно меня помучило. Потомъ Герцъ своими руками мазалъ мнѣ всю лѣвую сторону, и я заснулъ крѣпко.

Вторникъ, 31 июля. Утомясь отъ рвоты, спалъ я до 6 часовъ утра покойно. Весь день продолжалъ принимать антимоніальныя капли п обкладывать всю лѣвую сторону шпанскими мухами. Ввечеру приѣхалъ хозяинъ домой изъ бальдонскаго межеванья.

Среда, 1 августа. Проспавъ ночь худо отъ натянутыхъ шпанскими мухами пузырей, проснулся рано. Докторъ Герцъ велѣлъ сегодняшній день также принимать капли и носить шпанскія мухи. Послѣ обѣда докторъ мой возилъ меня въ своемъ экипажѣ прогуливаться. Возвратясь съ прогули, нашелъ я у хозяина одного шестидесятилетняго курлянда, котораго мой докторъ точно отъ моей болѣзни вылѣчилъ. У него лѣвая рука такъ здорова стала, какъ правая. Отужинавъ, легъ я спать.

Пятница, 3 августа. Поутру раны отъ шпанскихъ мухъ не допустили меня встать съ постели, и я весь день лежалъ. Послѣ обѣда хозяйка привела ко мнѣ г-жу Важиганскую, вдовствующую секретаршу, живущую противъ моихъ оконъ. Она сидѣла у меня весь вечеръ. Потомъ былъ докторъ Герцъ, и увѣрялъ надеждою выздоровленія.

Суббота, 4 августа. Вставъ рано, принялъ я лекарство, которое дѣйствовало хорошо. Былъ у меня докторъ Герцъ; хозяйка раза три посѣщала. Цѣлый день лежалъ, стоная

— 520 —

отъ ранъ, причиненныхъ шпанскими мухами. Въ объѣдъ было позволено мясное, но въ ужинъ опять молочное. Послѣ объѣда докторъ Герцъ приводилъ ко мнѣ славнаго митавскаго декламатора, секретаря Биркеля, который у меня долго сидѣлъ. Ввечеру посѣтила хозяйка, а послѣ ужина докторъ перевязывалъ раны.

### Воскресенье, 5 августа.
Ночь проспалъ сносно; не могъ однакожъ стать на ноги отъ ранъ, почему надобно будетъ пролежать цѣлый день въ постелѣ. Послѣ объѣда была у меня пасторша, г. Жульяни, которая сходствомъ своимъ съ сестрою Мареою Ивановною меня и Теодору удивила. Былъ Герцель, а наконецъ докторъ перевязывалъ раны.

### Понедѣльникъ, 6 августа.
Ночь спалъ покойно. Проснувшись, могъ стать на ноги. Былъ докторъ Герцъ. Послѣ объѣда принималъ я въ первый разъ анимальную баню. Былъ у меня Биркель. Хозяйка и г-жа Жульяни, смотря, какъ я принималъ баню, слушали мою нѣмецкую комедію, читанную Биркелемъ.

### Вторникъ, 7 августа.
Поутру былъ у меня докторъ Герцъ, и нашелъ за нужное, чтобы я ввечеру принялъ рвотное. Былъ у меня поручикъ Малеръ. Послѣ объѣда былъ у меня Солей, почтовый комисаръ, Шульцъ и поручикъ Малеръ. Въ 6 часовъ принялъ я рвотное и страдалъ до полудни: тоска была смертельная. Докторъ Герцъ не отходилъ отъ меня и присутствіемъ своимъ весьма облегчалъ мое страданіе. Признаюсь, что Герцъ рѣдкій человекъ и великій медикъ. Онъ никогда не объщаетъ того, чего сдѣлать не можетъ; а мнѣ объщалъ всеконечно меня вылѣчить, но только съ тѣмъ, чтобъ я держался правила его: исполнять его предписанія. Онъ, видя меня страждущаго, божился, что сіе самое мученіе весьма для мосей боевъзни полезно, и что онъ возвратилъ языкъ одной параличной женщинѣ посредствомъ сего рвотнаго. «Если бы, говорилъ онъ, съ самаго начала доктора не имѣли для васъ подлаго снисхожденія (ибо подлѣе быть не можетъ какъ то, отъ коего вредъ здоровью происходитъ), то бы вы честыре уже года были здоровы. Я никакъ не боюсь васъ прогнѣвать, настоя твердо въ томъ, что по совѣсти находу необходимо нужнымъ. Если-же вы никакъ слушаться меня не захотите, то я лѣчить васъ перестану: ибо когда вы сдѣлали мнѣ величайшую доверенность, какую только

— 521 —

человѣкъ другому сдѣлать можетъ, а именно ввѣрили мнѣ жизнь и здоровье свое, то я, какъ честный человекъ, долженъ отвѣчать сей довѣренности, не обременяя васъ не- нужнымъ лекарствами и не похлебствуя самъ уклоненіемъ отъ нужныхъ врачеваній.»

Среда, 8 августа. Поутру всталъ хотя слабъ, однако довольно свѣжъ. Были у меня докторъ Герцъ, поручикъ Малеръ и священникъ; послѣ обѣда Вегнеръ съ женою, баронесса Таубе, камеръ-юнкерша Трейденъ и фрейлина Фитингофъ. Сія три дамы, мои сосѣдки, зная, что я боленъ, изъ одного состраданія пришли навѣстить меня, ибо я ни одну изъ нихъ въ лицо не видывалъ. Была у меня г-жа Жюльяни; потомъ докторъ Герцъ водилъ меня въ капельную баню, которую я безъ малѣйшаго крика и роптанія вытерпѣлъ. Нѣкоторые изъ гостей моихъ имѣли любопытство придти ко мнѣ въ сарай, дабы видѣть, какъ выношу я капельную баню. Вечеръ провели у меня Биркель и Малеръ.

Пятница, 10 августа. Поутру, проснувшись, принималъ обыкновенныя антимоніальныя пилюли и капельную баню. Поутру былъ у меня поручикъ Малеръ, а послѣ обѣда онъ-же, почтмейстеръ Кригеръ и повѣренный въ дѣлахъ Гобергъ. Ходилъ съ докторомъ къ мяснику, который, по какому-то недоразумѣнію, вмѣсто быка, убилъ свинью; и такъ я лѣчилъ руку, а не ногу. Возвратясь домой и отужинавъ, легъ я спать благополучно.

Суббота, 11 августа. Послѣ обѣда ходилъ я съ докторомъ къ мяснику, который, не по примѣру своихъ товарищей, человекъ съ сантиментами и много читалъ. Онъ принялъ меня такъ, какъ сострадательный человекъ долженъ принять больнаго; далъ мнѣ комнату, гдѣ положенъ я былъ на постелю, и вся лѣвая сторона обкладена была кишками лишь только убитаго быка. Сія баня продолжалась съ полчаса; потомъ возвратился я домой благополучно.

Воскресенье, 12 августа. Поутру принималъ я желѣзную баню. Былъ у меня докторъ Герцъ, водилъ меня въ капельную баню, изъ которой вышедъ и надѣвъ кафтанъ, ходилъ я съ визитомъ къ баронессѣ Таубе; потомъ прогуливался по улицѣ съ хозяйкою и фрейлиною Фитингофъ. Возвратясь домой, терся спиртами и мазями и легъ спать благополучно.

— 522 —

Понедпълникъ, 13 августа. Поутру получилъ письма изъ
Бѣлоруссіи, Москвы и Петербурга; принималъ желѣзно-сѣр-
ную баню, а послѣ обѣда капельную. Оттуда ходилъ къ
мяснику, гдѣ принималъ анимальную баню: держалъ руку
въ свиньѣ, лишь только убитой; потомъ былъ съ визитомъ
у баронессы Таубе. Весь день принималъ обыкновенныя
лѣкарства.

Вторникъ, 14 августа. Проспавъ ночь плохо, проснулся
я довольно слабъ и принималъ обыкновенную желѣзно-сѣр-
ную баню. Потомъ баронесса Таубе и дѣвица Фитингофъ
приходили ко мнѣ пить шоколадъ. Были докторъ Герцъ,
поручикъ Малеръ и Бальдонскій пасторъ Кейлеръ. Отпра-
вилъ письма въ Москву и въ Петербургъ. Послѣ обѣда
принималъ капельную, а потомъ анимальную баню. Ходилъ
къ мяснику, который убилъ для меня быка: я держалъ въ
немъ руку нѣсколько минутъ. Возвратясь домой, очень
усталъ. Передъ ужиномъ посѣтили меня дѣвица Фитингофъ
и мой докторъ.

Воскресенѣе, 19 августа. Поутру хотѣлъ было ѣхать къ
обѣдни, но, за болѣзнію священника, оной не было. При-
нималъ обыкновенныя лѣкарства и желѣзно-сѣрную баню.
Докторъ Герцъ водилъ меня въ капельную баню; потомъ я
самъ ходилъ къ баронессѣ Таубе, а отъ нея домой прово-
дила меня дѣвица Фитингофъ. По выходѣ изъ капельной
бани, докторъ Герцъ обложилъ плечо мое шпанскими муха-
ми. Сіе сдѣлалъ онъ для того, чтобъ дать плечу больше
движенія: ибо сегодня поутру въ ваннѣ могъ я поднять
руку до бровей. Это меня весьма обрадовало.

Среда, 29 августа. Проспавъ ночь очень спокойно, бла-
годарилъ я Бога за сохраненіе жизни моей чрезъ четыре
года послѣ случившагося мнѣ въ сей день въ Москвѣ па-
раличнаго удара. Ёздилъ къ обѣднѣ. Послѣ обѣда навѣ-
стила меня дѣвица Фитингофъ. Былъ докторъ Герцъ, и
водилъ меня въ анимальную баню къ мяснику, гдѣ я дер-
жалъ руку въ быкѣ. Возвратясь домой и отдохнувъ нѣ-
 сколько, ёздилъ я съ Михайломъ Алексѣевичемъ прогули-
ваться. Весь сей день воспоминаніе моего несчастія возму-
щало мою душу. Докторъ Герцъ и хирургъ В. пускали мнѣ
подъязычную кровь.

— 626 —

людьми общество. Отъ сего часа представлялъ я себя въ сутебомъ
отношеній. Я взиралъ на себя, какъ на слабую часть вселенныя,
поглощенную въ цѣломъ, влекомую общимъ движеніемъ, всѣ суще-
ства влекущимъ; потомъ казался я себѣ будто отдѣленнымъ отъ
всего незмѣримаго и соединеннымъ съ людьми чрезъ особенное со-
приженіе. Яко часть цѣлаго, Маркъ Аврелій, долженъ ты покорять-
ся безъ роптанія тому, что есть слѣдствіе общаго порядка: отсюда
рождается твердость въ бѣдствіяхъ, и бодрствованіе, которое не
что иное есть, какъ повиновеніе души твердыя. Яко часть обще-
ства, долженъ ты дѣлать все то, что полезно человѣку: отсюда песте-
каютъ должности друга, мужа, отца, гражданина. Терпѣть все, что
налагаетъ на тебя естество вселенныя, и дѣлать все, чего твое че-
ловѣческое естество требуетъ—се два твои правила. Тогда понятъ
я, что есть добродѣтель, и не страшился болѣе сопратиться съ пути
праваго».

Здѣсь Аполлоній перервавъ, обратился къ сину Марка Авре-
лія. Государь! рекъ онъ ему, слышанное тобою приличествуетъ
всѣмъ людямъ и можетъ быть философією эпикетовою, так-
же какъ и твоего родителя; по послѣдующее до тебя принад-
лежитъ. Днесъ услышилішь ты философію государя, и вслѣхъ
тъихъ, кои царствовать достойны будутъ. Да вселится она
въ сердце твое! Внемли предмѣстнику и откуи своему. По-
томъ продолжалъ тако:

«Скоро, обратя мои понятія на самого себя, хотѣлъ я сінѣ
прави-
ла присвоить къ моему поведенію. Я позналъ, какое имѣю мѣсто
во вселенной, разсматривалъ, какое мѣсто въ обществѣ имѣю, и съ
ужасомъ узрѣлъ, что въ ономъ поставленѣ я на чреду земныхъ вла-
дыкъ. Маркъ Аврелій! если бъ смѣшанъ ты былъ въ толпѣ народной,
ты бъ только за себя отвѣтствовалъ природѣ; по ‘миллюны людей
повиноваться тебе будутъ; степень счастія, комь каждый можетъ
наслаждаться, есть опредѣленна; все то, чего недосмотрѣніемъ тво-
имъ не достанетъ къ сему счастію, будетъ твое преступленіе. Если
въ цѣломъ свѣтѣ прольется одна слеза, которую ты могъ предупре-
дить, ты уже виновенъ. Оскорбленная природа тебя скажетъ: я
ввѣрила тебя дѣтей моихъ для содѣланія ихъ блаженства; что жъ
ты съ ними сдѣлалъ? Почему на землѣ я слышала стенанія? Почему
люди, подъемля ко мнѣ длани, просили прекращенія дней своихъ?
Почто мать плакала надъ младенцемъ, въ свѣтѣ рожденнымъ? Почему
жатва, опредѣленная мною на пищу бѣдному, исторгнута изъ его
хинкинъ? Что скажешь на сіе? Народныя бѣдствія будутъ тебя об-
личеніемъ, а правосудіе, стрегущее тебя, впечатлѣетъ имя твое ме-
жду именами недостойныхъ государей!»

— 627 —

Эдъсь народъ возопилъ: никогда! никогда! Множество гла-
совъ вдруг возстали. Одинъ кричалъ: ты былъ намъ отецъ;
другой: ты не терпѣлъ утѣспителей; иные: ты помогалъ намъ
въ бѣдствіяхъ; и тысячи людей единогласно: мы тебя благо-
словляли, мы тебя благословимъ. О мудрый, благодушный, пра-
восудный государь! да будетъ священна твоя-память, да будетъ
она вѣчно обожаема! Вы истину рекли, выщалъ Аполлоній, па-
мять его впѣно пребудетъ незабвенна, но онъ, ужасаясь самъ
тѣхъ бѣдствъ, кои вамъ могъ бы причинить, достичь до того,
что содѣлалъ блаженство ваше и заслужилъ восклицанія, раз-
дающіяся надъ гробомъ его. Внемлите, что онъ продолжаетъ.

«Дабы именемъ твоемъ не возгнушались, познай свои должности. Онъ объемлють всѣ племена людскія. Онъ возраждаются ежечасно и ежеминутно. Одна смерть гражданина скончеваетъ твои предъ нимъ обязательства; но рожденіе каждого налагаетъ на тебя новую должность. Ты обязанъ трудиться днемъ, ибо день для человѣка къ дѣйствію назначенъ. Часто долженъ ты безъ сна проводить и ночь, ибо злодѣяніе тогда не дремлетъ, когда государь поконится во снѣ. Потребна слабости подпора, потребно силѣ обуданіе. Маркъ Аврелій! не помышляя болѣе о покойѣ. Онъ дотолѣ сокрылся отъ тебя, доколѣ несчастные люди и злодѣи на землѣ пребудутъ.

«Устрашенный моими должностями, восхотѣлъ я познать способы къ исполненію оныхъ, и ужасъ во мнѣ усугублялся. Я видѣлъ, что обязательства мои были превыше человѣка, а силы не болѣе чело-
вѣческихъ. Надлежало бъ оку государя быть такову, чтобъ могло оно обнять все удаленное отъ него на неизмѣримое разстояніе, и чтобъ всѣ мѣста государства его собрались подъ единую точку предъ его взоромъ. Надлежало бъ слуху его быть такову, чтобъ могъ онъ поражаться вдругъ всѣми стенаніями, всѣми жалобами, всѣмъ воп-
лемъ его подданныхъ. Надлежало бъ могуществу его быть толь бы-
стру, коль быстра воля его, чтобъ разрушать и поражать непре-
станно всѣ сялы, борющіяся со благомъ общимъ. Но составъ госу-
даря есть толь же слабый, какъ и послѣдняго изъ подданныхъ. Маркъ
Аврелій! между истиной и тобою непрерывно найдутся рѣки, горы,
моря. Часто и однѣми стѣнами раздѣлена она будетъ отъ твоихъ
чертоговъ, но къ тѣбѣ не достигнетъ. Займешь ты помощь отъ дру-
гихъ, но она мало пособитъ твоей слабости. Дѣло, чуждымъ рукамъ
ввѣренное, иль медленно, иль спѣшно, иль не на тотъ конецъ про-
изводится. Ни что такъ не исполняется, какъ понялъ государь; ни
что онъ такъ не слышитъ, какъ бы видѣлъ самъ. Благо доходитъ до
него увеличиваемо, зло умаляемо, злодѣяніе оправдаемо, и государь,
всегда слабый или обманутый, подверженный невѣрности, или за-
блужденію тѣхъ, коимъ поручилъ смотрѣть и слушать, бываетъ не-
престално помѣщенъ между безсиліемъ познавать и необходимостію
дѣйствовать.

27*

— 628 —

«Отъ изслѣдованія чувствъ моихъ прешелъ я къ разсмотрѣнію мо-
его разума; сравнивалъ я и его съ моими должностями. Я видѣлъ,
что для благоуправленія нужно почти божественное разумѣніе,
которое обозрѣвало бъ вдругъ всѣ правила и оныхъ присвоенія, ко-
торое не было бъ господствуемо ни своей страною, ни своимъ вѣ-
комъ, ни своимъ саномъ, которое обо всемъ всегда судило бъ по
истинѣ и никогда бъ ни о чемъ по приличіямъ. Сей ли же есть
разумъ человѣческій? Сей ли мой разумъ?

«Наконецъ я вопросилъ себя: благонадеждень ли я самъ на вою
мою? Вопроси же себя: не все ли окружающее тебя имѣть надъ
душею твою такую сплу, чтобъ совратить или отвлещи тебя отъ
путі истиннаго? Маркъ Аврелій! (здѣсь Аполлоній устремилъ взоръ
свой на новаго императора) трепещи паче всего тогда, когда ты
будешь на престолѣ. Тысящи людей устремятся исторгнуть отъ те-
бя вою твою, чтобъ дать тебе свою; гнусныя страсти свои поста-
вятъ на мѣсто твоихъ страстей великодушныхъ. Что жъ тогда ты
будешь? Игралище всего. Чая повелѣвать, будешь повиноваться.
Наружность твоя будетъ царская, а душа рабская. Сему не удив-
ляйся: тогда душа въ тебя будетъ не твоя: она принадлежать ста-
нетъ тому недостойному и дерзновенному человѣку, который ею
овладѣть захочешь.

«Сіи разсужденія повергли меня почти въ отчаяніе. О Боже! во-
зопилъ я, когда поверенный тобою родъ человѣческій на землю
долженъ быть управляемъ, почти людей же избралъ ты онимъ управ-
лять? О Существо благодѣтельное! подвигнись о царяхъ на жалость!
Они, можетъ быть, болѣе сожалѣнія достойны, нежели пароды, ибо
конечно ужасіе зло творить, нежели терпѣть. Въ сей часъ разсуж-
далъ я, не отречься ли мнѣ отъ сея опасныя и страшныя власти,
и уже рѣшился было, совсѣмъ рѣшился сложить вѣнецъ...»

При сихъ словахъ казалось, что внимавшіе въ губокомъ мол-
чаніи римляне какъ будто убоялись лишиться своего государ-
ря. Забыли они, что ніпъ боль на свѣтѣ сего великаю му-
жа. Скоро мечта сія исчезла. Тутъ казалось, что они въ друг-
ой разъ его лишаются. Въ смятенномъ движеніи, всѣ они
преклонились ко гробу его; жены, младенцы, старики, всѣ въ
ту сторону тѣнсились; всѣ сердца печалью воскипѣли; изъ
вспехъ очей лилися слезы. Скорбный и смушенный шумъ разно-
сился во всемъ безчисленномъ народѣ. Самъ Аполлоній возму-
тился; бумага упала изъ рукъ его. Онъ обнялъ гробъ Марка
Аврелія. Казалось, что видъ сего отчаяннаго старца умно-
жалъ общее смятеніе. Скоро потомъ шумъ уменьшился. Апол-
лоній пришелъ въ себя, какъ человѣкъ отъ сна пробудившійся,
и съ утомленными скорбію очами поднялъ онъ бумагу съ гро-
ба и продолжалъ колеблѣшимся гласомъ:

— 629 —

«Я не долго остановился на мысли, чтобъ отречься отъ правленія. Видѣлъ я, что велѣніе боговъ призываетъ меня на служеніе отечеству и что я повиноваться долженъ. Когда, сказалъ я самъ себѣ, казнится смертію воинъ, оставляющій мѣсто свое, то тебѣ ли свое оставить возможно? Или нужда быть на престолѣ добродѣтельну тебя устрашаетъ? Тогда чаялъ я слышать тайный нѣкій гласъ, мнѣ вѣщающій: чтобъ ты ни творилъ, всегда пребудешь человѣкъ; но постигаешь ли точно, до какой степени совершенства человѣкъ возвыситься можетъ? Зри разстояніе отъ Антонина до Нерона. Я симъ гласомъ ободрился, и не могши увеличить мои чувства, рѣшился искать всѣхъ способовъ возвеличить мою душу, то есть просвѣтить разумъ и утвердить волю. Сіи способы находилъ я въ самомъ понятіи о должностяхъ моихъ. Маркъ Аврелій! когда Богъ поставляетъ тебя главою надъ родомъ человѣческимъ, то приобщаетъ онъ тебя частію къ правленію міра. Итакъ отъ самого Бога долженъ ты прияті разумъ на благоцарствіе. Возвысься до него; размышляй о семъ ве- лякомъ Существѣ; почерпни изъ нѣдрѣ его любовь къ порядку и къ благу общему; да устройство вселенныхъ научитъ тебя, какову быть устройству твоего государства. Предразсудки и страсти, владыче- ствующія толщинами людьми и царями, къ тебѣ не прикоснутся. Ты будешь имѣть токмо предъ очами свои и должности и Бога и сей вышній разумъ, который твоимъ примѣромъ и закономъ быть дол- женствуетъ.

«Но воля послѣдовать оному во всемъ не есть еще достаточна. Надлежитъ, чтобъ заблужденіе не могло развратить тебя. Тогда началъ я подробно разбирать всѣ мои мнѣнія и каждое мое понятіе сравнивать съ вѣчнымъ понятіемъ о правотѣ и истинѣ. Я видѣлъ, что нѣтъ инаго блага, кромѣ того, что полезно обществу и съ порядкомъ сообразно; нѣтъ инаго зла, кромѣ того, что сему противно. Я разбиралъ злы вещественные и зрѣлъ въ нихъ не иное что, какъ одно неизбѣжное дѣйствіе законовъ вселенныхъ. Потомъ хотѣлъ я размышлять о скорби; уже нощь была глубокая; сонъ отягчалъ мои глаза. Я не могъ долго ему сопротивляться, заснулъ, и чаялъ зрѣти видѣніе. Казалось, что внутри нѣкоего пространнаго зданія собрано было множество людей. Всѣ они имѣли нѣчто сановитое и всшіче- ственное. Хотя я съ ними и не жилъ никогда, но черты лицъ ихъ казались мнѣ знакомы. Вспомнилъ я, что въ Римѣ взиралъ я часто на ихъ извавленные образы. Я обратилъ на всѣхъ взоръ мой, какъ страшный и громкій гласъ раздался по всему зданію: Смертные! научайтесь терпѣнію. Въ тотъ часъ узрѣлъ я предъ однимъ возго- рѣвшійся пламень, въ который простеръ онъ свою руку. Другому былъ предложенъ ядѣ; онъ пріялъ его и принесъ богамъ жертву. Третій, стояній подлѣ кумира упадшей вольности, держалъ въ од- ной рукѣ кину, а въ другой мечѣ, на остріе коего взиралъ. Далѣе узрѣлъ я мужа, кровію обагренна, но кротка и болѣе спокойна,

— 630 —

нежели сами мучители его. Я устремился къ нему, вопія: тебя ль я
зрю, о Регулъ! Я не могъ видѣть болѣе его страданія, и отвратилъ
отъ него взоръ мой. Тогда усмотрѣлъ я Фабриція въ бѣдности, Сци-
піона въ заточеніи умирающа, Эпиктета въ оковахъ пишуща, Сене-
ку и Фразея, съ разверстыми жилами, взирающихъ спокойно на лію-
щуюся кровь свою. Окруженный толь великими и несчастными людь-
ми, проливалъ я слезы. Казалось, что они тому дивились. Одинъ изъ
нихъ (сей былъ Катонъ) подошелъ ко мнѣ и ректъ: не жалѣй о насъ,
но подражай намъ, и ты также скорь побѣждати научайся. Между
тѣмъ казалось, что держимый въ рукѣ своей мечъ готовъ онъ былъ
обратить въ грудь свою. Я хотѣлъ остановить его, вострепеталъ и
пробудился. Разсуждалъ я о моемъ сновидѣніи, и понялъ, что сіи
минимыя бѣдствія не имѣютъ права колебать моего бодрствованія.
Я рѣшился быть человѣкомъ, терпѣть и творить благо».

Но, рекъ Аполлоній, есть еще элы чувствительный и美丽
ближе душѣ касающіяся. Неблагодарность, обида, клевета,
словомъ, всѣ пороки злых людей, кои насъ терзаютъ и обре-
меняютъ. Маркъ Аврелій вопрошалъ самъ себя: достойны ль
всѣ сіи гнусныя и жестокіе люди, чтобъ для нихъ творити
благо?

Философъ,—прервалъ грубо рѣшь его юный императоръ,—и я
также о томъ тебя вопрощаю.

Государь! отвѣтствовалъ Аполлоній, на сіе внемли отвѣту
отца и предшествника твоего. Онъ въ молчаніи полагаетъ на
вѣсы все зло, кое человѣкъ приключаетъ человѣку, и тако бе-
сѣдуетъ съ собою:

«Источникъ твоихъ дѣйствій долженъ быть въ душѣ твоей, а не
въ душѣ другихъ. Оскорбляютъ тебя, но что до того? Богъ твой
законодатель и судья. Есть злые люди, но они тебя полезны. Безъ
нихъ чтобъ нужды было и въ добродѣтели? Ты сѣтуешь на небла-
годарныхъ! Подражай природѣ: она все даетъ людямъ и ничего отъ
нихъ не ожидаетъ. Но обида? Обида унижаетъ не того, кто ее тер-
питъ, но того, кто ее дѣлаетъ. Но клевета? Благодарні боговъ, что
враги твои, говоря о тебя зло, ищутъ помощи во лжі. А стыдъ? Но
чего стыдиться человѣку, правоту наблюдающему?«

Итакъ рѣшился онъ, еслибъ надобно было, досаждать лю-
дямъ на то, чтобъ дѣлать имъ услугу; онъ согласился бъ быть
и ненавидимъ ими, чтобъ быть для нихъ полезнымъ.

Онъ положилъ на вѣсы зло, и хотѣлъ противу положити
благо.

«Я вопрошалъ самъ себя, вѣщалъ онъ: что такое есть людска

— 631 —

слава? Опа есть звукъ, въ углу земли возстающій и исчезающій. Что жъ похвала дворская? Есть дань, приносимая отъ корысти сплѣ или отъ подлости гордынѣ. Что же власть? Величайшее злощастіе для такого, кто не есть человѣкъ добродѣтельнѣйшій. Но жизнь?.. Въ тотъ часъ увидѣлъ я на мѣстѣ, где размышлялъ, одно изъ тѣхъ песочныхъ орудій, кои время измѣряютъ. Взоръ мой на него устрелился. Я смотрѣлъ на пылинки, кои упадая означали доли теченія времени. Маркъ Аврелій! помыслилъ я, время дано тебѣ на пользу людямъ; что жъ ты для нихъ сдѣлать? Жизнь протекаетъ, годы исчезаютъ. Они падаютъ одини на другихъ подобно спмъ песчинкамъ. Поспѣшай; ты между двумя безднами поставленъ: между временемъ, тебѣ предшествовавшимъ, и между временемъ, по тебѣ грядущимъ. Среди сихъ двухъ пучинъ жизнь твоя есть точка; да ознаменится она добродѣтельми твоими. Будь благотворенъ, имѣй свободную душу, презирай смерть».

> Произнося сіи слова (онъ самъ часто мнѣ повѣствовалъ), ощутилъ онъ изумленіе въ душѣ своей. Помысливъ нѣсколько, продолжалъ онъ:

> «Не уже лѣ смерть тебя страшить! Нѣтъ, упрянать есть не что иное, какъ дѣйствіе жизни, и можетъ быть самое легчайшее. Смерть конецъ сраженіямъ приносить. Она есть то мгновеніе ока, въ которое можешь ты сказать: уже добродѣтель моя мнѣ принадлежить; она свободить тебя отъ величайшія опасности стать нѣкогда злобнымъ. Маркъ Аврелій! ты пустился въ море; слѣдуй пути своему, и когда настанетъ конецъ плаванію, сниди съ корабля, и стоя на брегу, боговъ благодари».

> Симъ образомъ разсмотрѣлъ онъ по порядку почти все то, что смушаетъ и колеблетъ человѣка, даби научиться объ ономъ судить и всѣ намъренія свои располагать по намъреніямъ природы. Онъ охранилъ себя противъ мнѣній; хотѣлъ охранить себя противъ чувствъ своихъ. Государь! кажется двѣйствительно, что человѣкъ самъ срожается съ собою, и самъ себя противъ положенъ. Разумъ составляетъ сию мою, а чувства слабости. Разумъ мой возвышаетъ меня къ понятіямъ о порядке и благѣ общемъ; но чувства мои унижаютъ меня до пристрастныхъ видовъ, и низводятъ меня до самого себя. Тако разумъ мой возвеличиваетъ меня, а чувства унижаютъ. Отецъ твой восхотѣлъ ихъ поработить, чтобъ быть вольнымъ самому. Отъ сего часа посвятилъ онъ себя роду строгой жизни, и самъ себя впышалъ:

> «Укрощу страсти мои, и изъ всѣхъ ихъ ужаснѣйшую, ибо она

— 632 —

есть и пріятнѣйшая: укрощу сластолюбіе. Жизнь есть битва; должно непрестанно братися. Уклонюсь отъ роскошн, ибо роскошь чрезь всѣ чувства душу разслаляетъ. Уклонюсь отъ нея, ибо у государя роскошь истощаетъ сокровища прихотямъ на удовольствіе. Буду жить малымъ, какъ будто бѣ былъ я бѣденъ: хотя я государь, но нужды мои суть нужды человѣка. Я не дамъ сну болѣе того времени, котораго отнять у него не возмогу. Каждое утро скажу себѣ: се часъ, въ который усыщленныя злодѣянія пробуждаются, въ который страсти и пороки вселенную объемлютъ, въ который къ почувствованію скорби возрождается несчастный, въ который утѣсненный, возставая въ темницѣ, паки тяжесть оковъ своихъ обрѣтаетъ; въ сей самый часъ должны возстать добродѣтель, благотвореніе и власть священная законовъ. Да будутъ единые труды отдохновеніемъ въ трудахъ моихъ! Если ученіе и дѣла занапмать будутъ всѣ мои часы, то забавы не найдуть уже ни одного празднаго изъ нихъ на похщеніе себѣ».

Здѣсь Коммодъ колеблюшимся гласомъ еще прервалъ чтеніе, вопросивъ Аполлонія: не уже лѣ государю всѣ забавы воспрещены.

И отецъ твой вопрошалъ себя о томъ же, отвѣствовалъ философъ. Внемли его отвѣту.

«Нѣтъ, Маркъ Аврелій, ты не со всѣми забавами разлученъ будешь. Боги чистѣйшія и сладчайшія тѣѣ предоставили. Веселись, утѣшая скорбныхъ, услаждая жизнь несчастныхъ. Веселись, вспомогая единымъ словомъ цѣлой области, творя ежедневно счастіе двухъ сотъ людскихъ племенъ. Вѣщай: сему ли предпочтешь ты сладострастныя забавы, или зрѣлище бойцевъ, или жестокосердое увеселеніе видѣти людей, сражающихся на площади съ лютыми звѣрями? Каждый часъ ознаменованъ должностію; каждая должность да будетъ для тебя источникомъ забавы».

(Государь! таковъ бывъ отвѣтъ отца твоего на вопросъ, учиненный мнѣ тобою).

Онъ остановился мысленно. Видѣлъ, чего ирирода отъ него требуетъ. Позналъ Бога, свою душу, свой разумъ, мѣсто свое во вселенной, мѣсто свое во обществѣ, должность человѣка, должность государя. Старался онъ укрѣпить душу свою противъ всѣхъ препятствъ, могущихъ впредь остановлять его въ теченіи, и тогда, воздѣвъ на небо руки, возопилъ (и ты, юный императоръ, воскликни купно съ нимъ):

«О Боже! не создалъ ты ни царей быть утѣснителямъ, ни народы быти утѣсненными. Я не требую, чтобъ ты меня исправилъ. Развѣ нѣтъ во мнѣ самомъ дѣйствующей воли на то, чтобъ преуспѣвать въ совершенствѣ, сражаться съ собою и побѣждать себя; но каждь

— 633 —

мнѣ то, чего я самъ себѣ подати не могу: даждь мнѣ познати и
слышати правду! Пошли мнѣ мнѣ нужнѣйшее для царей благо,
пошли ты мнѣ друзей. Сотвори, да умреть прежде Маркъ Аврелій,
нежель престанетъ быти правосуденъ».

По сихъ словахъ узрѣлъ онъ, что протекла ношь и солнце
восходило. Уже множествомъ людей улицы Рима наполнены
были. Уже слышалъ онъ восклицанія, знаменующія, что Ан-
тонинъ шествуетъ къ народу.

«Я пошелъ насрѣтеніе отцу моему, продолжаетъ Маркъ Аврелій.
Во всѣхъ его дѣяніяхъ зрѣлъ я исполненіе того, что я творити
предпріялъ, и тѣмъ былъ я еще болѣе ободренъ къ добродѣтели».

Римляне внимали сему въ глубокомъ молчаніи. Во время
сего чтенія, сердца ихъ наполнены были то скорбію, то благо-
говпніемъ, то нѣжностью. Они видѣли дѣянія сего великаго
мужа. Сорокъ лѣтъ были свидѣтельми его добродѣнчей; но не
вѣдали правилъ его. Очи ихъ съ большимъ огорченіемъ устре-
мились на гробъ его, и потомъ, какъ будто невольнымъ дви-
женіемъ, обратились почти въ то же время на сына Марка
Аврелія, который долженствовалъ быть весьма недостоинъ
сего имени и который стоялъ, потупя взоръ свой.

Сынъ Марка Аврелія! возопилъ Аполлоній, сіи очи, на тебя об-
ращенныя, вопрошаютъ тебя: будешь ли ты подобенъ отцу своему?
Не забудь льющихся слезъ, зримыхъ днесь тобою. (И обращая къ
народу) Остановимъ скорбъ нашу, довершпмъ хвалу его добродѣте-
лямъ. Я представилъ вамъ половину токмо изображенія Марка Ав-
релія; надлежитъ видѣти его въ ненарушности правилъ своихъ,
послѣдующа составленному отъ него себѣ начертанію, и чрезъ
двадесять лѣтъ присвоявшаго къ блаженству міра тѣ нравственныя
понятія, кон внушала философія ему, бывшу еще далеко отъ пре-
стола.

Маркъ Аврелій видѣлъ, что природа вложила во всѣхъ людей
умъ къ обществу способный: отсюда усматриваетъ онъ рождающееся
понятіе о вольности, ибо гдѣ токмо владыко и рабы, тамо нѣтъ об-
щества; нѣтъ и собственности, ибо безъ надежности во владѣніяхъ
не можетъ устоять общественный порядокъ; нѣтъ и правосудія, ибо
оно одно возстановляетъ равновѣсіе, которое страсти разрушить
стремятся. Наконецъ нѣтъ тамо всеобщаго доброжелательства, ибо
какъ всѣ люди совокуплены въ общежитіе, то въ очахъ природы
нѣтъ подлаго человѣка, и если не всѣ имѣютъ право на одинакую
чреду, то по крайней мѣрѣ всѣ имѣютъ право на однакое счастіе.
Таково было главнѣйшее расположеніе его правленія.

27**

["— 634 —", "Я начинаю вольностью, римляне! ибо вольность есть первословище человечества, право повиноваться единым законам и кромкого ничего не бояться. Горе рабу, страшаемуся произносить его низкого! Горе той стране, где изреченіе его вмѣшляется въ преступленіе! Въ ныне же, въourе той странѣ, где изреченіе его вмѣшляется въ преступленіе! Въ ныне же, въ ourе той странѣ,

— 635 —

служителей захона. Законъ все составляетъ: образъ государственного правления перемѣниться можетъ, но права гражданъ всегда тѣ же. Они не зависятъ ни отъ властолюбца похищающего, ни отъ низкія души, себя продающія. Они, будучи основаны на природѣ, суть, какъ она, неразрушаемы.

Итакъ могу я свидѣтельствоваться всѣми вами и вопросить васъ: утѣснилъ ли кого изъ гражданъ Маркъ Аврелій? Если таковый найдется хотя одинъ, да приступить ко мнѣ и обличить меня во лжи.

Весь народъ возопилъ: никого, никого!

Я еще васъ вопросить могу: во время царствованія его былъ ли кто-нибудь изъ васъ утѣсненъ отъ тѣхъ любимцевъ государствъ, кои работѣствуютъ для того, чтобъ быть тиранами, кои тѣмъ съ бдѣшіею гордостію повелѣваютъ, что сами повинуются, и вооружась чуждою властію, алкая ею наслаждаться, боясь ее лишиться, сильно напрягаютъ всѣ ея способы и ускоряютъ всеобщее рабство. Скажите, римляне, въ царствованіе его не было ли кого изъ такихъ?

Здѣсь всѣ также возопили: никого, никого! Аполлоній продолжалъ:

Благодареніе безсмертнымъ богамъ, что имѣли вы владыку, который ни кѣмъ владычествуемъ не былъ! Дабы всегда вы были вольны, не допущалъ онъ себя ни порабощать, ни порабощаться; онъ защищалъ вольность вашу противъ самого себя; онъ защищалъ ее противъ всѣхъ окружающихъ престолъ его.

Но къ чему бъ вамъ служила сія вольность, еслибъ въ самое то же время собственность имѣній вашихъ не была вамъ обезпечена? И что вѣщаю я? Гдѣ нѣтъ одной, тамо другая есть мечта. Увы! было время, въ кое Римъ и имперія преданы были на расхищеніе; въ коемъ отъ произвольнаго отнятія имѣній, отъ несносныхъ поборовъ, отъ расточеній безъ причинъ и безъ намѣреній, отъ грабительствъ непрестанныхъ, разорялись семьи, истощались области, обнщевалъ убогій и всѣ сокровища пожирались алчнымъ государемъ, или нѣсколькими его любимцами, коимъ угодно было удѣлять изъ тѣхъ богатствъ своему владыке. Се слабая часть бѣдствій, претерпѣнныхъ предками вашими! Но что? Еслибъ таковыя бѣдствія всегда на землѣ пребывали, не лучше ль было бы странствовать въ лѣсахъ и жить съ дикими звѣрями? по крайней мѣрѣ хищная рука ще простерлась бы туда исторгнуть отъ гладнаго пищу. Вертелъ, имъ избранный, послужилъ бы ему убѣжищемъ, и онъ могъ бы сказать тогда: здѣсь камень, кроющій меня, и вода, утоляющая жажду мою, принадлежатъ мнѣ; не даю платы за воздухъ, коимъ здѣсь дышу. Никто изъ васъ, римляне, въ государствованіе Марка Аврелія не былъ доведенъ до такой крайности. Онъ укрощать сталъ сокровенное тиран-

— 626 —

людьми общество. Отъ сего часа представлялъ я себя въ сутѣбомъ отношеніи. Я взпрали на себя, какъ на слабую часть вселенныя, поглощенную въ цѣломъ, влекомую общимъ движеніемъ, всѣ существа влекущимъ; потомъ казался я себѣ будто отдѣленнымъ отъ всего незмѣримаго и соединеннымъ съ людьми чрезъ особенное со-prяженіе. Яко часть цѣлаго, Маркъ Аврелій, долженъ ты покоряться безъ роптанія тому, что есть слѣдствіе общаго порядка: отсюда рождается твердость въ бѣдствіяхъ, и бодрствованіе, которое не что иное есть, какъ повиновеніе души твердыя. Яко часть общества, долженъ ты дѣлать все то, что полезно человѣку: отсюда истекаютъ должности друга, мужа, отца, гражданина. Терпѣть все, что налагаетъ на тебя естество вселенныя, и дѣлать все, чего твое человѣческое естество требуетъ—се два твои правила. Тогда понять я, что есть добродѣтель, и не страшился болѣе совратиться съ пути праваго».

Здсь Аполлоній перервавъ, обранился къ сину Марка Аврелія. Государь! рекъ онъ ему, слышанное тобою приличествуетъ всѣмъ людямъ и можетъ быть философією эпикететовою, также какъ и твого родителя; по послѣдующее до тебя принадлежитъ. Днесъ услышали ты философію государя, и всѣхъ тѣхъ, кои царствовать достойны будутъ. Да вселится она въ сердце твое! Внемли предъмъствику и лицу своему. Потомъ прродолжалъ тако:

«Скоро, обратя мон понятія на самого себя, хотѣлъ я сіи прави-ла присвоить къ моему поведенію. Я позналъ, какое имѣю мѣсто во вселенной, разсматривалъ, какое мѣсто въ обществѣ имѣю, и съ ужасомъ узрѣлъ, что въ ономъ поставленъ я на чреду земныхъ вла-дыкъ. Маркъ Аврелій! если бъ смѣшанъ ты былъ въ толпѣ народной, ты бъ только за себя отвѣтствовалъ природѣ; по милліоны людей повиноваться тебѣ будутъ; степень счастія, комь каждый можетъ наслаждаться, есть опредѣлена; все то, чего недосмотрѣніемъ тво-имъ не достанетъ къ сему счастію, будетъ твое преступленіе. Если въ цѣломъ свѣтѣ прольется одна слеза, которую ты могъ предупре-дить, ты уже виновень. Оскорбленная природа тебѣ скажетъ: я ввѣрила тебѣ дѣтей моихъ для содѣланія ихъ блаженства; что жъ ты съ ними сдѣлалъ? Почему на землѣ я слышала стенанія? Почему люди, подъемля ко мѣдіи, просили прекращенія дней своихъ? Почему мать илакала надъ младенцемъ, въ свѣтѣ рожденнымъ? Почему жатва, опредѣленная мною на пищу бѣдному, исторгнута изъ его хижины? Что скажешь на сіе? Народныя бѣдствія будутъ тебя об-личеніемъ, а правосудіе, стрегущее тебя, впечатлѣетъ имя твое ме-жду именами недостойныхъ государей!»

— 627 —

Эдъсь народъ возопилъ: никогда! никогда! Множество ла-
совъ вдруг возстали. Одинъ кричалъ: ты былъ намъ отецъ;
другой: ты не терпѣлъ утѣспителей; иные: ты помогалъ намъ
въ бѣдствіяхъ; и тысячи людей единогласно: мы тебя благо-
словляли, мы тебя благословимъ. О мудрый, благодушный, пра-
восудный государь! да будетъ священна твоя-память, да будетъ
она вѣчно обожаема! Вы истину рекли, выщалъ Аполлоній, па-
мять его въчно пребудетъ незабвенна, но онъ, ужасаясь самъ
тѣхъ бѣдствъ, кой вамъ могутъ бы привинить, достигъ до того,
что содѣлалъ баженство ваше и заслужилъ восклицанія, раз-
дающіяся надъ гробомъ его. Внемліе, что онъ продолжаетъ.

«Дабы именемъ твоимъ не возгнушались, познай свои должности. Онъ объемлють всѣ племена людскія. Онъ возраждаются ежечасно и ежеминутно. Одна смерть гражданина скончеваетъ твои предъ нимъ обязательства; но рожденіе каждого налагаетъ на тебя новую должность. Ты обязанъ трудиться днемъ, ибо день для человѣка къ дѣйствію назначенъ. Часто долженъ ты безъ сна проводить и нощь, ибо злодѣяніе тогда не дремлетъ, когда государь покоится во снѣ. Потребна слабости подпора, потребно силѣ обузданіе. Маркъ Аврелій! не помышляй болѣе о покойѣ. Онъ дотолѣ сокрился отъ тебя, доколѣ несчастные люди и злодѣи на землѣ пребудутъ.

«Устрашенный моимъ должностями, восхотѣлъ я познать способы
къ исполненію оныхъ, и ужасъ во мнѣ усугублялся. Я видѣлъ, что
обязательства мои были превыше человѣка, а силы не болѣе чело-
вѣческихъ. Надлежало бъ оку государя быть такову, чтобъ могло
оно обнять все удаленное отъ него на непзѣрмое разстояніе, и
чтобъ всѣ мѣста государства его собрались подъ единую точку предъ
его взоромъ. Надлежало бъ слуху его быть такову, чтобъ могъ онъ
поражаться вдругъ всѣми стенаніями, всѣми жалобами, всѣмъ воп-
лемъ его подданныхъ. Надлежало бъ могуществу его быть толь бы-
стру, коль быстра воля его, чтобъ разрушать и поражать непре-
станно всѣ силы, борющіяся со благомъ общимъ. Но составъ госу-
даря есть толь же слабый, какъ и послѣдняго изъ подданныхъ. Маркъ
Аврелій! между истиной и тобою непрерывно найдутся рѣки, горы,
моря. Часто и однѣми стѣнами раздѣлена она будетъ отъ твоихъ
чертоговъ, но къ тебе не достигнетъ. Займешь ты помощь отъ дру-
гихъ, но она мало пособитъ твоей слабости. Дѣло, чуждымъ рукамъ
ввѣренное, иль медленно, иль спѣшно, иль не на тотъ конецъ про-
изводится. Ни что такъ не исполняется, какъ понялъ государь; ни
что онъ такъ не слышитъ, какъ бы видѣлъ самъ. Благо доходить до
него увеличиваемо, зло умаляемо, злодѣяніе оправдаемо, и государь,
всегда слабый или обманутый, подверженный невѣрности, иль за-
блужденію тѣхъ, коимъ поручилъ смотрѣть и слушать, бываетъ не-
престанно помѣщенъ между безсиліемъ познавать и необходимостію
дѣйствовать.

27*

— 628 —

«Отъ изследованія чувствъ моихъ прешелъ я къ разсмотрѣнію мо-
его разума; сравнивалъ я и его съ моими должностями. Я видѣлъ,
что для благоуправленія нужно почти божественное разумѣніе,
которое обозрѣвало бъ вдругъ всѣ правила и оныхъ присвоенія, ко-
торое не было бъ господствуемо ни своей страною, ни своимъ вѣ-
комъ, ни своимъ саномъ, которое обо всемъ всегда судило бъ по
пистинѣ и никогда бъ ни о чемъ по приличіямъ. Сей ли же есть
разумъ человѣческій? Сей ли мой разумъ?

«Наконецъ я вопросилъ себя: благонадежденъ ли я самъ на волю мою? Вопроси же себя: не все ли окружающее тебя имѣтъ надъ душею твоею такую силу, чтобъ совратить или отвлещи тебя отъ пути истиннаго? Маркъ Аврелій! (здѣсь Аполлоній устремилъ взоръ свой на новаго императора) трепещи паче всего тогда, когда ты будешь на престолѣ. Тысящи людей устремятся исторгнуть отъ тебя волю твою, чтобъ дать тебѣ свою; гнусныя страсти свои постакватъ на мѣсто твоихъ страстей великодушныхъ. Что жъ тогда ты будешь? Игралище всего. Чая повелѣвать, будешь повиноваться. Наружность твол будетъ царская, а душа рабская. Сему не удивляйся: тогда душа въ тебѣ будетъ не твоя: она принадлежать станетъ тому недостойному и дерзповенному человѣку, который ею овладѣть захочетъ.

«Сии разсужденія повергли меня почти въ отчаяніе. О Боже! вописалъ я, когда поверенный тобою родъ человѣческій на землю долженъ быть управляемъ, почти людей же избралъ ты онымъ управлѣть? О Существо благодѣтельное! подвигнись о царяхъ на жалость! Они, можетъ быть, болѣе сожалѣнія достойны, нежели народы, ибо конечно ужаснѣе зло творить, нежели терпѣть. Въ сей часъ разсуждалъ я, не отречься ли мнѣ отъ сея опасныя и страшныя власти, и уже рѣшился было, совсемъ рѣшился сложить вѣнецъ...»

При сихъ словахъ казалось, что внимавшіе въ глубокомъ мол-
чаніи римляне какъ будто убоялись лишиться своего государ-
ря. Забыли они, что нпътъ болѣ на свѣтѣсего великаю му-
жа. Скоро мечта сія исчезла. Тутъ казалось, что они въ друг-
ой разъ его лишаются. Въ смятенномъ движеніи, всѣ они
преклонились ко гробу его; жены, младенцы, старики, всѣ въ
ту сторону тпснились; всѣ сердца печалью воскипѣли; изъ
всѣхъ очей лилися слезы. Скорбный и смущенный шумъ разно-
сился во всемъ безчисленномъ народѣ. Самъ Аполлоній возму-
тился; бумага упала изъ рукъ его. Онъ обнялъ гробъ Марка
Аврелія. Казалось, что видъ сего отчаяннаго старца умно-
жалъ общее смятеніе. Скоро потомъ шумъ уменьшился. Апол-
лоній пришелъ въ себя, какъ человѣкъ отъ сна пробудившійся,
и съ утомленными скорбію очами поднялъ онъ бумагу съ гро-
ба и продолжалъ колеблѣшимся гласомъ:

— 629 —

«Я не долго остановился на мисли, чтобъ отречься отъ правленія. Видѣлъ я, что величніе боговъ призываетъ меня на служеніе отечеству и что я повиноваться долженъ. Когда, сказалъ я самъ себѣ, казнится смертію вопнъ, оставляющій мѣсто свое, то тебя ли свое оставить возможно? Или нужда быть на престолѣ добродѣтельну тебя устрашаетъ? Тогда чаялъ я слышать тайный нѣкій гласъ, мнѣ вѣщающій: чтобъ ты ни творилъ, всегда пребудешь человѣкъ; но постпгаешь ли точно, до какой степени совершенства человѣкъ возвыситься можетъ? Зри разстояніе отъ Антонина до Нерона. Я сп ambъ гласомъ ободрился, и не могши увеличить мои чувства, рѣшился пкать всѣхъ способовъ возвеличить мою душу, то есть просвѣтить разумъ и утвердить волю. Сін способы находилъ я въ самомъ понятіи о должностяхъ моихъ. Маркъ Аврелійъ когда Богъ поставляетъ тебя главою надъ родомъ человѣческимъ, то пріобщаетъ онъ тебя частію къ правленію міра. Итакъ отъ самого Бога долженъ ты пріяті разумъ на благо царствіе. Возвысься до него; размышляй о семъ ве- ликомъ Существѣ; почерпни изъ нѣдрѣ его любовь къ порядку и къ благу общему; да устройство вселенныя научитъ тебя, какову быть устройству твоего государства. Предразсудки и страсти, владыче- ствующія толикими людьми и царями, къ тебя не прикоснутся. Ты будешь имѣть токмо предъ очами свои должности и Бога и сей вышній разумъ, который твоемъ примѣромъ и закономъ быть дол- женствуетъ.

«Но воля послѣ довать оному во всемъ не есть еще достаточна. Надлежитъ, чтобъ заблужденіе не могло развратить тебя. Тогда началъ я подробно разбирать всѣ мон мнѣнія и каждое мое понятіе сравнивать съ вѣчнымъ понятіемъ о правотѣ и истинѣ. Я видѣлъ, что нѣтъ инаго блага, кромѣ того, что полезно обществу и съ порядкомъ сообразно; нѣтъ инаго зла, кромѣ того, что сему противно. Я разбиралъ злы вещественныя и зрѣлъ въ нихъ не иное что, какъ одно незбѣжное дѣйствіе законовъ вселенныя. Потомъ хотѣлъ я размышлять о скорби; уже нощь была глубокая; сонъ отягчалъ мои глаза. Я не могъ долго ему сопротивляться, заснулъ, и чаялъ зрѣти видѣніе. Казалось, что внутри пѣкоего пространнаго зданія собрано было множество людей. Всѣ они имѣли нѣчто сановитое и вслѣ дственное. Хотя я съ ними и не жилъ никогда, но черты лицъ ихъ казались мнѣ знакомы. Вспомнилъ я, что въ Римѣ взиралъ я часто на ихъ изваянные образы. Я обратилъ на всѣхъ взоръ мой, какъ страшный и громкій гласъ раздался по всему зданію: Смертные! научайтесь терпѣнію. Въ тотъ часъ узрѣлъ я предъ однимъ возгорѣвшійся пламень, въ который простеръ онъ свою руку. Другому былъ предложенъ ядъ; онъ пріялъ его и принесъ богамъ жертву. Третій, стояній подлѣ кумпра унадшей вольности, держалъ въ одной рукѣ книгу, а въ другой мечѣ, на остріе коего взиралъ. Далѣе узрѣлъ я мужа, кровію обагренна, но кротка и болѣе спокойна,

— 630 —

нежели сами мучители его. Я устремился къ нему, вопія: тебя ль я зрю, о Регулъ! Я не могъ видѣть болѣе его страданія, и отвратилъ отъ него взоръ мой. Тогда усмотрѣлъ я Фабриція въ бѣдности, Сципіона въ заточеніи умпрающа, Эпинектета въ оковахъ пишуща, Сенеку и Фразел, съ разверстыми жилами, взирающихъ спокойно на людьюся кровь свою. Окруженный толь великими и несчастными людьми, проливалъ я слезы. Казалось, что они тому дивились. Одинъ изъ нихъ (сей былъ Катонъ) подошелъ ко мнѣ и рекъ: не жалѣй о насъ, но подражай намъ, и ты также скорбь побѣждати научайся. Между тѣмъ казалось, что держимый въ рукѣ своей мечѣ готовъ онъ былъ обратить въ грудь свою. Я хотѣлъ остановить его, вострепеталъ и пробудился. Разсуждалъ я о моемъ сновидѣніи, и понялъ, что сіи мнімыя бѣдствія не имѣютъ права колебать моего бодрствованія. Я рѣшился быть человѣкомъ, терпѣть и творить благо».

> Но, рекъ Аполлоній, есть еще злы чувствительны й шія и
> ближе душѣ касающіяся. Неблагодарность, обида, клевета,
> словомъ, въ пороки злыхъ людей, кои насъ терзаютъ и обрѣ-
> меняютъ. Маркъ Аврелій вопрошалъ самъ себя: достойны ль
> въ сіи гнусныя и жестокіе люди, чтобъ для нихъ творити
> благо?

> Философъ,—прервалъ грубо рѣшь его юный императоръ,—и я
> также о томъ тебя вопрощаю.

> Государь! отвѣтствовалъ Аполлоній, на сіенемли отвѣту
> отца и предмѣстника твосю. Онъ въ молчаніи полагаетъ на
> вѣсы все зло, кое человѣкъ приключаетъ человѣку, и тако бе-
> съдуетъ съ собою:

> «Источникъ твоихъ дѣйствій долженъ быть въ душѣ твоей, а не
> въ душѣ другихъ. Оскорбляютъ тебя, но что до того? Богъ твой
> законодатель и судья. Есть злые люди, но они тебѣ полезны. Безъ
> нихъ чтобъ нужды было и въ добродѣтели? Ты сѣтуешь на небла-
> годарныхъ! Подражай природѣ: она все даетъ людямъ и ничего отъ
> нихъ не ожидаетъ. Но обида? Обида унижаетъ не того, кто ее тер-
> питъ, но того, кто ее дѣлаетъ. Но клевета? Благодари боговъ, что
> враги твои, говоря о тѣбѣ зло, ищутъ помощи во ллки. А стыдъ? Но
> чего стыдиться человѣку, правоту наблюдающему?»

> Итакъ рѣшился онъ, еслибъ надобно было, досаждать лю-
> дямъ на то, чтобъ дѣлать имъ услугу; онъ согласился бѣ бить
> и ненавидимъ ими, чтобъ быть для нихъ полезнымъ.

> Онъ положилъ на вѣсы зло, и хотѣлъ противу положити
> благо.

> «Я вопрощалъ самъ себя, вѣщалъ онъ: что такое есть людска

— 631 —

слава? Опа есть звукъ, въ углу земли возстающій и исчезающій. Что жъ похвала дворская? Есть дань, приносимая отъ корысти сплѣ или отъ подлости гордынѣ. Что же власть? Величайшее злощастіе для такого, кто не есть человѣкъ добродѣтельнѣйшій. Но жизнь?.. Въ тотъ часъ увидѣлъ я на мѣстѣ, где размышлялъ, одно изъ тѣхъ песочныхъ орудій, кои время измѣряютъ. Взоръ мой на него устралился. Я смотрѣлъ на пылинки, кои упадая означали доли теченія времени. Маркъ Аврелій! помыслилъ я, время дано тебѣ на пользу людямъ; что жъ ты для нихъ сдѣлалъ? Жизнь протекаетъ, годы исчезаютъ. Они падаютъ одни на другихъ подобно спмѣ песчинкамъ. Поспѣшай; ты между двумя безднами поставленъ: между временемъ, тебѣ предшествовавшимъ, и между временемъ, по тебѣ грядущимъ. Среди спмѣ двухъ пучинъ жизни твоя есть точка; да ознаменится она добродѣтельми твоихми. Буди благотворенъ, имѣй свободную душу, презирай смерть».

> Произнося сіи слова (онъ самъ часто мнѣ повѣствовалъ), ощутилъ онъ изумленіе въ душѣ своей. Помысливъ нѣсколько, продохнулъ онъ:

> «Не уже лѣ смерть тебя страштѣ! Нѣтъ, умнѣрать есть не что иное, какъ дѣйствіе жизни, и можетъ быть самое легчайшее. Смерть конецъ сраженіямъ приносить. Она есть то мгновеніе ока, въ которое можешь ты сказать: уже добродѣтель мол мнѣ принадлежитъ; она свободить тебя отъ величайшія опасности стать нѣкогда злобнымъ. Маркъ Аврелій! ты пустился въ море; слѣдуй пути своему, и когда настанетъ конецъ плаванію, сниди съ корабля, и стоя на брегу, боговъ благодари».

> Симъ образомъ разсмотрѣть онъ по порядку почти все то, что смушаетъ и колеблеть человѣка, дабы научиться объ ономъ судить и всѣ намъренія свои располагать по намъреніямъ природы. Онъ охранилъ себя противъ мнѣній; хотѣлъ охранить себя противъ чувствъ своихъ. Государь! кажется дѣйствительно, что человѣкъ самъ срожается съ собою, и самъ себя противъ положенъ. Разумъ составляетъ силу мою, а чувства слабости. Разумъ мой возвышаетъ меня къ понятіямъ о порядке и благѣ общемъ; но чувства мои унижаютъ меня до пристрастныхъ видовъ, и низводять меня до самого себя. Тако разумъ мой возвеличиваетъ меня, а чувства унижаютъ. Отецъ твой восхотѣть ихъ поработить, чтобъ быть вольнымъ самому. Отъ сего часа посвятилъ онъ себя роду строгой жизни, и самъ себя въщалъ:

— 632 —

есть и пріятнѣйшая: укрощу сластолюбіе. Икзнь есть битва; долж-
но непрестанно братися. Уклонюсь отъ роскоши, ибо роскошь чрезъ
всѣ чувства душу разслабляетъ. Уклонюсь отъ нея, ибо у государя
роскошь истощаетъ сокровища прихотямъ на удовольствіе. Буду
жить малымъ, какъ будто бъ былъ я бѣденъ: хотя я государь, но
нужды мои суть нужды человѣка. Я не дамъ сну болѣе того времени,
котораго отнять у него не возмогу. Каждое утро скажу себѣ: се
часъ, въ который усыпленныя злодѣянія пробуждаются, въ который
страсти и пороки вселенную объемлютъ, въ который къ почувствов-
анію скорбіи возрождается несчастный, въ который утѣсненный,
возставая въ темницѣ, паки тяжесть оковъ своихъ обрѣтаетъ; въ сей
самый часъ должны возстать добродѣтель, благотвореніе и власть свя-
щенная законовъ. Да будутъ единые труды отдохновеніемъ въ трудахъ
моихъ! Если ученіе и дѣла занимать будутъ всѣ мои часы, то забавы
не найдутъ уже ни одного празднаго изъ нихъ на похпщеніе себѣ».

Здѣсь Коммодъ колеблюшимся гласомъ еще прервалъ чтеніе,
вопросивъ Аноллонія: не уже ль государю всѣ забавы восприс-
щены.

«Нѣтъ, Маркъ Аврелій, ты не со всѣми забавами разлученъ бу-
дешь. Боги чистѣйшія и сладчайшія тѣбѣ предоставили. Веселись,
утѣшая скорбныхъ, услаждая жизнь несчастныхъ. Веселись, вспо-
могая единымъ словомъ цѣлой области, творя ежедневно счастіе
двухъ сотъ людскихъ племенъ. Вѣщай: сему ли предпочтешь ты
сладострастныя забавы, или зрѣлище бойцевъ, или жестокосер-
дое увеселеніе видѣти людей, сражающихся на площади съ лютыми
звѣрями? Каждый часъ ознаменованъ должностію; каждая должность
да будетъ для тебя источникомъ забавы».

Онъ остановился мысленно. Видѣлъ, чего ирирода отъ него
требуетъ. Позналъ Бога, свою душу, свой разумъ, мѣсто
свое во вселенной, мѣсто свое во обществѣ, должность человѣ-
ка, должность государя. Старался онъ укрѣпить душу свою
противъ вспѣхъ препятствъ, могущихъ впредь остановлять его
въ теченіи, и тогда, воздѣвъ на небо руки, возопилъ (и ты,
юный императоръ, воскликни купно съ нимъ):

«О Боже! не создалъ ты ни царей быть утѣснителям, ни народы
быти утѣсиенными. Я не требую, чтобъ ты меня исправилъ. Развѣ
нѣтъ во мнѣ самомъ дѣйствующей воли на то, чтобъ преуспѣвать
въ совершенствѣ, сражаться съ собою и побѣждать себя; но каждь

— 633 —

мнѣ то, чего я самъ себѣ подати не могу: каждъ мнѣ познатки и слышати правду! Пошли мнѣ мнѣ нужнѣйшее для царей благо, пошли ты мнѣ друзей. Сотвори, да умреть прежде Маркъ Аврелій, нежель престанетъ быти правосуденъ».

> По сихъ словахъ узрѣлъ онъ, что протекла ношь и солнце восходило. Уже множествомъ людей улицы Рима наполнены были. Уже слышалъ онъ восклицанія, знаменующія, что Антонинъ шествуетъ къ народу.

> «Я пошелъ на срѣтеніе отцу моему, продолжаетъ Маркъ Аврелій. Во всѣхъ его дѣяніяхъ зрѣлъ я исполненіе того, что я творити предпріялъ, и тѣмъ былъ я еще болѣе ободренъ къ добродѣтели».

> Римляне внимали сему въ глубокомъ молчаніи. Во время сего чтенія, сердца ихъ наполнены были то скорбію, то благоговѣніемъ, то нежностью. Они видѣли дѣянія сего великаго мужа. Сорокъ лѣтъ были свидѣтельми его добродѣтельей, но не вѣдали правилъ его. Очи ихъ съ бѣльшимъ огорченіемъ устралились на тробъ его, и потомъ, какъ будто невольнымъ движеніемъ, обратились почти въ то же время на сына Марка Аврелія, который долженствовалъ бить весьма недостоинъ сего имени и который стоялъ, потупя взоръ свой.

Сынъ Марка Аврелія! возопилъ Аполлоній, сіи очи, на тебя обращенныя, вопрошаютъ тебя: будешь ли ты подобенъ отцу своему? Не забуди льющихся слезъ, зримыхъ днесъ тобою. (И обращся къ народу) Остановимъ скорбь нашу, довершитъ хвалу его добродѣтельямъ. Я представилъ вамъ половину токмо изображенія Марка Аврелія; надлежитъ видѣти его въ ненарушимости правилъ своихъ, послѣдующа составленному отъ него себѣ начертанію, и чрезъ двадесять лѣтъ присвоявшаго къ блаженству міра тѣ нравственныя понятія, кои внушала философія ему, бывшу еще далеко отъ престола.

Маркъ Аврелій видѣлъ, что природа вложила во всѣхъ людей умъ къ обществу способный: отсюда усматриваетъ онъ рождающееся понятіе о вольности, ибо гдѣ токмо владыко и рабы, тамо нѣтъ общества; нѣтъ и собственности, ибо безъ надежности во владѣніяхъ не можетъ устоять общественный порядокъ; нѣтъ и правосудія, ибо оно одно возстановллетъ равновѣсіе, которое страсти разрушить стремятся. Наконецъ нѣтъ тамо всеобщаго доброжелательства, ибо какъ всѣ люди совокуплены въ общежитіе, то въ очахъ природы нѣтъ подлаго человѣка, и если не всѣ имѣютъ право на одинакую чреду, то по крайней мѣрѣ всѣ имѣютъ право на однакое счастіе. Таково было главнѣйшее расположеніе его правленія.

27**

— 634 —

Я начинаю вольностью, римляне! ибо вольность есть первое право человека, право повиноваться единымъ законамъ и кромѣ ихъ ничего не бояться. Горе рабу, страшащемуся произносить ея имя! Горе той странѣ, гдѣ изреченіе его вмѣшается въ преступленіе! Бѣдствіе сіе было при тиранахъ валихъ, но что произвела тщетная ихъ лютость? Погасила ль она въ сердцахъ отцовъ вашихъ сіе великодушное чувствованіе? Можно угнести его, но не истребить; оно пребываетъ вездѣ, гдѣ души тверды; оно въ оковахъ сохраняется, въ темницахъ обитаетъ, подъ ударами мучителей возрождается. Доколѣ оно въ васъ, о римляне! дотолѣ вы бодрственны и добродѣтельны пребудете. Маркъ Аврелій, взошедъ на престолъ, зналъ сіе священное право: онъ видѣлъ, что человѣкъ, рожденный свободнымъ, но въ необходимости быть управляемъ, покорился законамъ, но никогда не покорялся прихотямъ государственнымъ, что ни одинъ человѣкъ не имѣетъ права повелѣвать другимъ самовольно, что похиндающій власть сію разрушаетъ самую власть свою. Онъ въ лѣто-писяхъ вашихъ при Тпверіяхъ и Неропахъ видѣлъ самовластіе сихъ чудовищъ, при коихъ умѣть умирать слыло единой добродѣтелью; видѣлъ самовластіе столь же ненавистное, но поддѣйшее любимцевъ государствскихъ; утѣсненіе въ имперіи; вселенную раболѣствующую; человѣка, подъ именемъ императора, который все въ ничто преображалъ для того, что все относилъ къ единому себѣ, и казался вѣ-щающимъ къ народамъ: имѣніе ваше, кровь ваша, все ми принадлежитъ; страждите и умирайте. Я знаю, римляне, что никогда вы не давали, ниже могли давать сихъ ненавистныхъ правъ вашимъ государямъ; но когда они во едино время суть князи, судіи, перво-священники и полководцы, то кому поставить власти ихъ преграду, если сами они ее не поставятъ? О боги! возможно-ль двумъ стамъ племенамъ людскимъ быть для того несчастнымъ, что случилось единому человѣку не быть добродѣтельну? Маркъ Аврелій, вооруженный всею силою неограниченныя власти, слагаетъ ее съ себя добровольно. Дабы не употребить во зло своего могущества, ограничиваетъ оное со всѣхъ сторонъ, умножаетъ силу законовъ, которую многіе императоры истребить хотѣли; возвращаетъ отъятую власть судіямъ, кои часто были или рабы, или подобны истуканамъ. Въ царствованіе его ни одинъ сенаторъ, ни одинъ безчестный гражданинъ не дерзалъ никогда промолвить, что государь не подчиненъ законамъ. «О подлая душа! сказалъ бы таковому Маркъ Аврелій, за что ты меня унижаешь! Знай, что я въ честь себѣ вмѣняю таковое подчиненіе; знай, что власть дѣлать неправосудіе есть слабость». Римляне! я не страшусь сего вамъ изрещи: никогда въ наилучшее время Рима, никогда при самыхъ вашихъ консулахъ, предки ваши свободнѣе васъ не были. Не все-ль равно быть управляему единымъ, или многими? Цари, диктаторы, консулы, децемвиры, императоры, всѣ сіи различныя имена едино знаменуютъ, то есть,

— 635 —

служителей закона. Законъ все составляетъ: образъ государственного правленія перемѣниться можетъ, но права гражданъ всегда тѣ же. Они не зависятъ ни отъ властолюбца похищающаго, ни отъ низкія души, себя продающія. Они, будучи основаны на природѣ, суть, какъ она, неразрушаемы.

Итакъ могу я свидѣтельствоваться всѣми вам и вопросить васть: утѣснилъ ли кого изъ гражданъ Маркъ Аврелій? Если таковый найдется хотя одинъ, да приступитъ ко мнѣ и обличитъ меня во лжи.

Я еще васъ вопросить могу: во время царствованія его былъ ли кто-нибудь изъ васъ утѣсненъ отъ тѣхъ любимцевъ государскихъ, кои работѣствуютъ для того, чтобъ быть тиранами, кои тѣмъ съ большею гордостію повелѣваютъ, что сами повинуются, и вооружась чуждою властію, алѣал ею наслаждаться, боясь ее лишиться, сильно напрягаютъ всѣ ея способы и ускоряютъ всеобщее рабство. Скажите, римляне, въ царствованіе его не было ли кого изъ таковыхъ?

Здсь всѣ также возопили: никого, никого! Аполлоній продолжалъ:

Но къ чему бъ вамъ служила сія вольность, еслибъ въ самое то же время собственность имѣній вашихъ не была вамъ обезпечена? И что вѣщаю я? Гдѣ нѣтъ одной, тамо другая есть мечта. Увы! было время, въ кое Римъ и пиперія преданы были на расхищеніе; въ коемъ отъ произвольнаго отнятія имѣній, отъ несносныхъ поборовъ, отъ расточеній безъ причинъ и безъ намѣреній, отъ грабительствъ непрестанныхъ, разорялись семьи, истощались области, обнищевалъ убогій и всѣ сокровища пожирались алчнымъ государемъ, и ни нѣсколькими его любимцами, коимъ угодно было удѣлять изъ тѣхъ богатствъ своему владыкѣ. Се слабая часть бѣдствій, претерпѣнныхъ предками вашими! Но что? Еслибъ таковыя бѣдствія всегда на землѣ пребывали, не лучше ль было бы странствовать въ лѣсахъ и жить съ дикими звѣрямпъ? по крайней мѣрѣ хищная рука ще простерлась бы туда исторгнуть отъ гладнаго пищу. Вертепъ, имъ избранный, послужилъ бы ему убѣжищемъ, и онъ могъ бы сказать тогда: здѣсь камень, кроющій меня, и вода, утоляющая жажду мою, принадлежатъ мнѣ; не даю платы за воздухъ, коимъ здѣсь дышу. Никто изъ васъ, римляне, въ государствованіе Марка Аврелія не былъ доведенъ до такой крайности. Онъ укрощать сталъ сокровенное тиран-

— 636 —

ство казенные палаты въ разсужденіи гражданъ, что составляю нѣкій родъ войны, гдѣ часто законъ поставляемъ былъ противъ правосудія и государь противъ подданныхъ. Всякій доносъ, клонившійся токмо на умноженіе его доходовъ, былъ отвергаемъ: всякая сомнительная тяжба у частнаго человѣка съ короною рѣшилась въ пользу первого. Онъ отмѣнилъ описывать на государя имѣніе гражданна, яко лютое злоупотребленіе, наказующее невиннаго сына за вину отцовскую, яко злоупотребленіе опасное, вселяющее охоту находить виновныхъ тамо, гдѣ богачи обитаютъ. Не хотѣлъ онъ, чтобъ преступленія подданныхъ составляли помѣсть государя и чтобъ глава отечества находилъ позорный прибытокъ въ томъ, чѣмъ отечество оскорбляется.

Сія умѣренность распространялась и до государственныхъ налоговъ. Въ крайнихъ случаяхъ зрѣли вы его прощающаго всѣ долги, когда почиталъ онъ поборы весьма тягостными. Въ тѣ самыя времена, когда умножались нужды, умножалъ онъ къ народамъ свои благодѣянія. Но, повѣствуя о Маркѣ Авреліи, стыжусь я употреблять изреченія, посвященные государямъ отъ ласкательства. Что я нарицаю благодѣяніям, онъ нарицалъ правосудіемъ. Нѣтъ, государство не имѣетъ никакого права надъ бѣдностью. Позорно и жестокосердо было бы желать отъ самаго убожества обогащаться, и отъятое у того, кто имѣетъ мало, отдавать тому, кто всѣмъ изобилуетъ. Въ его время земледѣльецъ былъ почтенъ. Человѣкъ, питающийся руками своими, могъ наслаждаться тѣмъ нужнымъ, что руки его доставляли ему; роскошь и сластолюбіе платили то золотомъ, что бѣдность платила трудами. Онъ самъ подалъ еще знаменитѣйшій примѣръ. Обрѣтшись между лютымъ непріятелемъ и отягощенными народами, на самого себя, о римляне! наложилъ онъ тѣ подати, кои вы не могли бъ платить безъ отягощенія. Вопрошенъ онъ былъ: гдѣ найдетъ для войны сокровища? Се они, отвѣчалъ онъ, указуя на уборы своихъ чертоговъ. Обнажите сіи стѣны, отнимите сіи кумиры и живописанія, отнесите сіи златые сосуды на площадь, да именемъ государства будутъ они проданы, да сіи тщетныя украшенія, служившія убранствомъ чертоговъ императорскихъ, послужать защитою имперіи. Я стоялъ возлѣ него, когда онъ подавалъ, и когда исполнялося его повелѣніе. Я казался удивленнымъ. Онъ ко мнѣ обраি�лся: «Аполлоній! рекъ мнѣ, и ты дивишься подобно на-«роду! Развѣ можно мнѣ велѣть вмѣсто сихъ златыхъ сосудовъ про-«давать бреніе бѣднаго и хлѣбъ, питающій младенцевъ? О другъ «мой! вѣщалъ онъ мнѣ потомъ, можетъ быть, всѣ сіи сокровища «стоили слезъ тысячамъ людей: продажа сія будетъ слабое заглаж-«деніе бѣдствій, приключенныхъ человѣчеству». О римляне! тѣ чертоги безъ убранства, тѣ стѣны обнаженные были для васъ блистиареннѣе и величественнѣе златыхъ палатъ, въ коихъ тираны ваши жили. Домъ Марка Аврелія въ таковомъ состояніи находилъ на поч-

— 637 —

тенный храмъ, не имѣющій другаго украшенія, кромѣ божества, въ немъ обитающаго.

Не довольно, того, что самъ отъ себя похищалъ, имѣлъ онъ еще бодрость духа отказывать другимъ то, чего давать не имѣлъ права. Научился онъ защищаться отъ той щедрости, которая иногда вываетъ болѣзню великихъ душъ, и которая есть тѣмъ опаснѣйшее искушеніе, что походитъ она на добродѣтель, но часто, для счастія одного, приключаетъ бѣдствія нѣskолькихъ тысящъ.

Недостойные императоры подкупали воиновъ для подпоры своей противу Рима, и злато, въ войскахъ разсыпаемое, служно на извяяніе оковъ, налагаемыхъ на вселенную неограниченнымъ самовластіемъ. Маркъ Аврелій устыдился бъ подкупить войско имперіи противъ самой имперіи. Онъ отъ имени государства давалъ ему все то, чѣмъ оно ему должно, но ничего не давалъ ему отъ имени государя. Не хотелъ онъ, чтобъ, обогатясь отъ руки его, обыкало оно раздѣлять качество гражданина отъ качества воина.

Аполній хотѣлъ было продолжать слово свое, но вдруг прервалъ оное нѣкій, стоявшій близъ его.

«Философъ»! вѣщалъ онъ: позволь возвѣстить воину такое дѣяніе нашего великаго государя, которое, можетъ быть, тебѣ и незвѣстно. Мы были въ Германіи, и онъ едва одержалъ побѣду, уже стали мы просить у него денежной награды. Вотъ что онъ намъ отвѣтствовалъ. Я помню и то, что всѣ мы были тогда на мѣстѣ сраженія, и онъ держалъ въ рукахъ шлемъ, изъязвленный стрѣлами. «Друзья «мои! сказалъ онъ намъ: мы побѣдили; но если мнѣ вамъ дать имущество гражданъ, то что пользуетъ государству побѣда наша? Все «что ни тамъ вамъ сверхъ оклада, истощу я изъ крови вашихъ «ближнихъ и отцевъ вашихъ». Мы устыдились отъ словъ его и ничего больше не просили».

Я вѣдалъ сей отвѣтъ Марка Аврелія, рекъ старецъ воину: — но мнѣ любезнѣе, что тобою возвѣщенъ оный римскому народу. Тогда Аполній продолжалъ слово свое. Онъ обратилъ его на правосудіе и на образъ отправленія онаго, введенный въ Римъ Маркомъ Авреліемъ. Что въ томъ, разсуждалъ онъ, что государь не тиранъ и не утѣснитель, если граждане утѣсняютъ гражданъ? Самовластіе каждаго изъ подданныхъ, буде оно не обуздано, есть толь же страшно, какъ и самовластіе государево. Повсюду частная корысть препятствуетъ общей; благополучіе одного подрываетъ благосостояніе другаго; всѣ страсти межъ собою ударяются: правосудіе долженствуетъ съ всѣмъ онымъ сражаться, упреждать таковое безначаліе.— О римляне! почти у людей источникъ блага всегда въ источникъ зла преобращается? Сіе святое правосудіе, помощь и ручательница общества, стала при тиранахъ вашихъ самымъ основаніемъ разрушения. Воздвигся въ стѣнахъ вашихъ родъ людей, кои, подъ предло-

— 638 —

гомъ отмщенія законовъ всѣмъ законамъ измѣняли, питаясь доно-
сами, дѣлая куплю клеветою, и всегда готовы будучи продавать не-
винность злюбѣ или богатство корыстолюбію. Тогда все вмѣнялось
въ государственное преступленіе. Тотъ преступникомъ считался,
кто ссылался на права человѣческія, кто хвалилъ добродѣтель, кто
жалѣлъ несчастныхъ, кто способствовалъ возраженію наукъ, душу
возвышающихъ; самое призываніе священаго имени законовъ было
преступленіе. Дѣйствіе, слово, самое молчаніе обвиняемо было. Но
что вѣщаю я? И самая мысль тогда подвергалась толкованіямъ, и
она была обезображиваема на то, чтобъ найти ее виновною. Симъ
образомъ все искусствомъ доносовъ отравлялось; доносители награж-
даемы были государственными сокровищами, и почести, имъ ока-
зуемыя, размѣрялись ихъ нечестіемъ. Какихъ искать пособій въ го-
сударствѣ, когда невинность закалается именемъ законовъ, защи-
щать ее долженствующихъ? Часто и самый суетный обрядъ зако-
новъ былъ пренебрегаемъ. Произвольная власть заключала въ тем-
ницы, посылала на заточенія и безотчетно умерщвляла. Вы знаете,
римляне, гнушался ль Маркъ Аврелій симъ транскимъ судомъ, ко-
торый волю одного человѣка ставитъ на мѣсто законнаго рѣшенія,
который жизнъ и имѣніе гражданина попускаетъ зависѣть отъ об-
мана или заблужденія, котораго удары тѣмъ суть ужаснѣйшіе, что
часто бываютъ они глухи и сокрыты, который несчастному даетъ
токмо рану ощущать, но не показуетъ руки поражающей, или ко-
торый, разлучая его отъ всей вселенной, и только на то осуждая
жить, чтобъ умирать непрестанно, оставляетъ его подъ тяжестью
оковъ, не вѣдуща ни своего доносителя, ни своего преступленія, уда-
ленна отъ вольности, коея священный образъ скрятъ нарсегда отъ
глазъ его, удаленна отъ закона, долженствующаго въ темницѣ и въ
заточеніи отвѣтствовать на воцѣ несчастнаго, его призывающаго.
Маркъ Аврелій почиталъ всѣ обряды законовъ за преграды, кои
благоразуміе воздвигло противъ неправосудія. При пемъ исчезли тѣ
преступленія, оскорбляющія величество, кои при недостойныхъ ток-
мо государяхъ учащаются. Всякій доносъ отсылаемъ былъ къ обви-
няемому съ именемъ доносителя: сіе на низкія души было обузда-
ніемъ; сіе щитомъ было для тѣхъ, коимъ нечего страшиться, если
токмо могутъ занищаться.

Граждане! несчастный въ гоненіи укрывается во храмахъ, гдѣ
олтари боговъ объемлетъ. При Маркѣ Авреліи убѣжищемъ и хра-
мами вашими были самыя судилища. Да всѣ страшащіеся утѣсненія,
вѣщалъ онъ, прибѣгнутъ въ сіе священное убѣжище; тамо, и я кля-
нуся въ томъ богами, если я утѣсню васъ когда-нибудь, хощу, о
римляне! да обрящете защиту противъ самого меня.

И съ какимъ достоинствомъ сей великій мужъ бесѣдовалъ къ на-
чальникамъ и судіямъ о ихъ должности. «Если случится вамъ судить
непріятеля вашего, возрадуйтесь тому: вамъ предстоитъ случай

— 639 —

вдругъ и побѣдить страсть, и сотворить великое дѣло. Если восхо-
тятъ развратить васъ почестьми за выслугу, то поставьте въ одну
сторону цѣну, вамъ предлагаемую, а въ другую добродѣтель и пра-
во почитать самого себя. Если станутъ вамъ угрожать... Но вамъ
кого страшиться? Мнѣ ль убонтесь досадить, дѣлай благо? Ненави-
димы государемъ за ваше правосудіе, вы будете велики, а я безче-
стенъ и преступникъ». Тако духъ Марка Аврелія оживлялъ всѣ го-
сударственныя судилища.

При немъ былъ слѣдственно судъ не мздоимный, не лицепріят-
ный, ни весьма спѣшный, ни весьма медленный. Не надлежало по-
купать его дарами; не надлежало исторгать его докучательствомъ.
Вредное злоупотребленіе умножило дни, въ кои судилища были за-
творены, какъ будто бъ въ тѣ дни запрещено было богатому похи-
щать, сильному вредить, несчастному чувствовать свои бѣдствія.
Римляне! время текло для раздоровъ и злодѣйствъ, но теченіе его
прерывалось для возстановленія порядка. Маркъ Аврелій исправилъ
сіе злоупотребленіе: онъ чаялъ, что и въ самые священные дни тво-
римое людямъ правосудіе не можетъ боговъ оскорбляти, и святѣй-
шее изъ всѣхъ сокровищъ, время, отечеству было возвращенно.

Упражняясь во всеобщемъ управленіи, умѣлъ онъ находить часы
и на то, чтобъ самому судить дѣла своихъ граждапъ. «Философъ!
прервалъ нѣкто въ народѣ стоящій, я чту и удивляюсь Марку Ав-
релію равно съ тобою; но чаешь ли ты, что бъ власть судить не
могла быть когда-нибудь опасна въ государѣ?»—Безъ сомнѣнія, от-
вѣтствовалъ Аполлоній, надлежитъ страшиться, что бъ, обыкнувъ
къ самовластію, не захотѣлъ онъ быть вдругъ и судіею и закономъ,
чтобъ рѣша одинъ, не обманулся, чтобъ присутствуя въ судилищѣ,
не поколебалъ властію своею праводушіе судей, и чтобъ ласкатель-
ство не пожертвовало закономъ тому, кому вся суть возможна. Но
сіи злоупотребленія, бывшія не рѣдко при тирамахъ вашихъ, при-
писывать надобно тому человѣку, который онымъ попускаетъ или
оныя производить. Власть судить въ государѣ имѣтъ свои выгоды,
когда онъ добродѣтеленъ. Я дерзаю сказать еще, что тогда госу-
дарь ближе къ народу, что видитъ онъ подробности людскихъ не-
счастій, что мысль свою научается подчинять законамъ, и что стре-
мительное всегда самовластіе обыкаетъ чувствовать воздерживающее
его обузданіе. Таковъ былъ духъ Марка Аврелія въ его судебныхъ
изреченіяхъ. Я не престаю еще воспоминать о правосудіи сего ве-
ликаго мужа. При мнѣ самомъ проводилъ онъ безъ сна многія но-
щи, углубляясь въ важныя дѣла, требующія его рѣшенія: мы тру-
дились совокупно. Нѣ когда хотѣлъ я преклонить его на отдохнове-
ніе. «Аполлоній! отвѣтствовалъ онъ мнѣ, подадимъ примѣръ всѣмъ
«тѣмъ жаждущимъ утѣхъ людямъ и на тяжесть дѣлъ негодующимъ,
«кои мечтаютъ раздѣлять отъ трудовъ почести». Не удивляйтесь
словамъ его: они приличны государю, который по пріятому прави-

— 640 —

лу былъ правосуденъ и который, по должности любя людей, о пользѣ
всѣхъ рачилъ равномъ рно.

Здѣсь философъ остановился: онъ казался объятьть чувствова-
ніемъ скорбнымъ и глубокимъ.

Признаюсь вамъ, римляне! вѣщалъ онъ: что нѣкая мысль меня
обременяетъ, и она многажды возстенать меня побуждала; не могу
безъ смущенія представитъ себѣ того безмѣрнаго неравенства, ко-
торое гордыня между людьми постановила. Всегда благотворящая
природа создала существа въ свободѣ и равенствѣ; настало тиран-
ство и сотворило существа слабыя и несчастныя. Тогда малымъ чи-
сломъ все объято стало; оно овладѣло вселенною и· человѣческій
родъ сталъ лишенъ наслѣдія. Отсюда родилось оскорбительное пре-
зрѣніе, и надменное высокомѣріе, и лютое господство, и сожалѣніе,
изъявляемое гордынею, лютѣйшее самаго презрѣнія. Философія на
престолѣ долженствовала отместить за сію обиду, причиняемую че-
ловѣческому роду. О вы, не возшедшіе на степень ни патриціевъ,
ни сенаторовъ, не изобилующіе богатствомъ! о граждане и люди!
не страшусь я, что бъ тайны ваши нареканія сообщались съ по-
хвалами, коньи чту память государя вашего. Сострадательная бла-
гость его зрѣла во всѣхъ чинахъ государственныхъ многочисленное
токмо общество братій, друзей и сродниковъ. Колико разъ вы ви-
дѣли его соболѣзнующа о нуждахъ вашихъ, услаждающа ихъ ще-
дротами и для познанія о нихъ проиццающа даже во внутренности
семействъ вашихъ? Въ отраду трудовъ, вами подъемлемыхъ, соста-
влялъ онъ вамъ веселія и праздники, и прелестію зрѣлищъ истор-
гая бѣднаго отъ самого себя, остановлялъ онъ горестныя его чув-
ствованія, или заставлялъ его забыть по крайней мѣрѣ на нѣсколь-
ко часовъ то благо, коньмъ онъ не наслаждался. При немъ пизкая
порода не исключала отъ должностей и достоинствъ государствен-
ныхъ. Для различенія чиновъ Марки Аврелій сообразовался съ пред-
разсужденіями, но для познанія цѣны человѣка судилъ онъ человѣ-
ка. Руки, влачпвшія плугъ, водили при немъ преторскія стражи, и
для избранія супруга своей дщери обратилъ онъ очи на помпелни-
на, который, вмѣсто знатныхъ предковъ, имѣлъ единое достоинство.
Союзъ съ добродѣтелью, вѣщалъ онъ, не можетъ владыку земнаго
обезславить.

Здѣсь Аполлоній, обращал очи на собраніе римскаго народа,
узрѣлъ Пертинакса. Сей былъ воинъ, прославленный побѣдами,
и достоинство его долженствовало потомъ возвести его на
тронъ. Онъ вступилъ тогда въ Римъ съ частію своего войска,
препровождая тѣло Марка Аврелія. Стоялъ онъ нѣсколько
одаль отъ тѣпноты народной, съ видомъ скорбнымъ, опершись
руками на копье свое и къ столгу прислонясь спиною; Апол-
лоній вдругъ обратилъ къ нему слово:

— 641 —

Тобой еще свидетельствуюсь, Пертинаксъ! въщалъ онъ: ты имѣешь духъ признаваться, что рожденъ ты отъ раба, умершаго изъ рабства свободнымъ: симъ ты вящее имѣешь право на наше почитаніе. Дерзаю днесь воспомянуть случившееся тебѣ подпаденіе подъ гнѣвъ монаршій, которое толикую же приносить честь тебѣ, какъ и государю твоему. Ты былъ обвиняемъ; онъ послушалъ навѣту, и ты виновнымъ казался. Скоро невинность твоя объяснилась; Маркъ Аврелій столь былъ великъ, что простилъ тебѣ обиду, которая отъ негоOTHbѣ приключена. Онъ нарекъ тебя сенаторомъ и консультомъ; люди, чтившіе себя твоимъ совмѣстниками, дерзали разглашать, что слава консульства уничтожена твоей родой. Возможно ль, возопилъ Маркъ Аврелій, чтобъ мѣсто Сципіоновъ унижено было тѣмъ военномъ, который имъ подобенъ!

Возвышавшій симъ образомъ знаменитыхъ плебеянъ, не могъ быть дворянства государственного, но хотѣлъ, чтобъ оно знатность свою дѣлами подкрѣпляло. Презиралъ его, если оно токмо что надменно; почиталъ его, если добродѣтельно; помогалъ ему, если оно бѣдно; не хотѣлъ онъ, чтобъ во градѣ, зараженномъ роскошью, тѣ души, коимъ надлежало быть щедролюбивыми, снисходли до порозныхъ способовъ къ своему набогащенію.

Вѣщая о томъ покровительствѣ, которое Маркъ Аврелій оказывалъ всякаго званія полезнымъ людямъ, могу ли я забыть, о римляне! и то, которое изъявлялъ онъ намъ самимъ, и всѣмъ тѣмъ, кои купно съ нимъ просвѣщали ученіемъ свой разумъ. Боги мнѣ свидѣтели, что не воспоминаніе гнусныя корысти привлекаетъ меня въ сей часъ похвалить Марка Аврелія. Если чрезъ шестьдесятъ лѣтъ не искалъ я почестей и не стремился къ богатству, если я, любимъ будучи симъ монархомъ, оправдалъ могущество мое поведеніемъ, если иногда, раздражаемъ будучи, не отвѣтствовалъ я наче, какъ злобѣ благотвореніемъ, а клеветѣ дѣлами моновъ, то, можетъ быть, я имѣю право извѣщать все то, что сей великий мужъ содѣлалъ дія философіи и наукъ. Не знаю, будутъ ли они имѣть еще нѣкогда въ Римѣ своихъ злодѣевъ; не знаю, изгнаніе и ссылка не будутъ ли паки участію нашею; но ни въ которое время не возможетъ умолкнуть въ насъ вопіящая природа и возвѣщающая намъ, что народы имѣютъ право быть благополучными. Мы скорбѣти будемъ о бѣдствіяхъ человѣческаго рода, и если въ какой нибудь части свѣта воцарится государь, подобный Марку Аврелію, который возвѣститъ, что хочетъ посадить съ собою на престолѣ нравоученіе и науки, тогда изъ среды убѣжищъ нашихъ всѣ мы единодушно, подъемля длани, боговъ благотворити будемъ. О если бъ могъ я здѣсь оживить колеблійся гласъ мой! Маркъ Аврелій даетъ знакъ съ высоты Капитоліи. Изъ всѣхъ частей государства всѣ люблюе и ищущіе истину стекаются окрестъ его. Онъ ободряетъ ихъ, покровительствуетъ имъ. Вы сами зрѣли его, уже въ императорскомъ

— 642 —

достоинствѣ, идущаго часто научатися въ народныя училища; каза-
лось, что приходилъ онъ въ среду множества людей искати истины,
бѣгущей отъ царей. При владѣніи его мы полезны были. Для насъ
было бы довольно той славы; но сей великій мужъ восхотѣлъ прі-
общить къ ней и почести. Онъ возвелъ многихъ изъ насъ на пер-
выя государственные степени и воздвигъ имъ кумиры возлѣ Ка-
тоновъ и Сократовъ. Римляне! если бъ тираны ваши могли изыти
изъ гробовъ своихъ и явитися въ стѣнахъ вашихъ, колико удиви-
лись бы они, узрѣвъ собственные свои кумиры разбіенными и по-
верженными въ Римѣ, а на ихъ мѣстахъ послѣдователей тѣхъ са-
мыхъ людей, коихъ влачили они въ темницы и коихъ кровь подъ
мечами ихъ лилася!

Маркъ Аврелій, протекая всѣ гражданскія состоянія, снисхо-
дитъ взоромъ своимъ и на тѣхъ, кон столь несчастны, что не по-
знавали добродѣ telli. Благоразумные законы ставили преграду раз-
вращеніямъ, но первый законъ былъ — его примѣръ. Строгая не-
порочность его удивила сладострастныхъ. Души слабыя воспріяли
бодрствованіе добродѣ telli; любочестивые для собственной своей
пользовы стали снисходительны. Сожалѣлъ онъ о неисправныхъ, осуж-
далъ ихъ, но не могъ рѣшиться ихъ возненавидѣть. Строгъ для
самого себя, примѣлъ онъ кроткое человѣ колюбіе, столь свойственнос
слабости нашей. Недостойные люди дерзали раздражать его: онъ
презиралъ мщеніе, во власти его состоящее, и философъ забывалъ
обиду, причиненную государю.

Здѣсь Коммодъ въ лицъ перемѣнился и глаза его воспѣяли.
Казалось, что хотѣлъ онъ нѣчто изрещи, но воздержался, а
философъ продолжалъ:

Благость составляла свойство сего великаго мужа. Она была въ
рѣчахъ его, она во всѣхъ чертахъ лица его изображалась. Но что
вѣщаю я? Она была и самымъ божествомъ его. Воззри на Капито-
лю, гдѣ воздвигнутъ ей храмъ его руками! О Эпздитель всего мі-
ра! тебя и обожая прогнѣвляли почти всѣ живущіе на земли. По-
всюду лютое суевѣріе имѣло свои храмы, гдѣ, укрощая гнѣвъ твой,
приношло тѣ стенанія и вошли жертвъ человѣческихъ. Маркъ
Аврелій, понимая тебя благимъ существомъ, призывалъ помощь
твою. Онъ таковымъ передъ людьми тебя изображалъ, каковымъ
ты въ сердѣ его былъ изображенъ. Нѣтъ! не забуду никогда дня
того, торжественнаго часа того, въ который сей монархъ, яко пер-
восвященникъ и владыка страны своей, вошелъ въ первый разъ во
храмъ, посвященный благости, и возжегъ на олтарѣ первый фи-
міямъ среди радостныхъ восклинцаній народа, который, казалось,
принималъ самого Марка Аврелія божествомъ храма. О римляне!
невозможно было предкамъ вашимъ осудить Мангія виновнымъ, до-
колѣ они имѣли передъ очами своими Капитолію, спасенную симъ

— 643 —

славнымъ воиномъ; а я возсылаю къ небесамъ молитву, да воззрѣ-
ніе на сей новый храмъ въ той же самой Капитоліи остановитъ
государей вашихъ всякій разъ, какъ восхотятъ они содѣлать лю-
тое и тиранское дѣяніе! Народы! да придутъ всѣ царствующіе впредь
надъ вами передъ олтарь сей, да клянутся быть во благости подоб-
ными Марку Аврелію, и да навыкнутъ вѣрить съ нимъ сходственно,
что всякая добродѣтель, творимая людямъ, есть благочестивое дѣя-
ніе предъ самымъ божествомъ.

Въ семъ собраніи римскаго народа было множество чуже-
странцевъ и гражданъ всѣхъ частей имперіи. Одни давно
жили въ Римѣ, другие изъ разныхъ областей препровождали
изъ почтенія гробъ Марка Аврелія. Вдругъ одинъ изъ нихъ (и
сей былъ первый судія града, стояшаю у подошвы горъ Ас-
пійскихъ), возвыся гласъ свой,

«Витія! рекъ Аполлонію: ты повѣствуешь намъ о благодѣяніи
Марка Аврелія къ частнымъ людямъ, впадшимъ въ злоключеніе; но
вѣщай намъ и о томъ, которое являлъ онъ цѣлымъ градамъ и на-
родамъ. Воспомни гладъ, Италію погублявшій. Мы слышали вопли
женъ и дѣтей нашихъ, просящихъ отъ насъ пищи. Неплодныя поля
наши и опустѣлыя торжища не представляли намъ никакія помощи.
Мы возопили о ней къ Марку Аврелію, и гладъ утолился.» Тогда
онъ подшелъ ко гробу, коснулся до него и рекъ: «Я приношу тлѣ-
нію Марка Аврелія дань благодарности отъ всея Италіи.»

Представль потомъ другой. Лице его опалено было отъ сол-
чечнаю зноз. Черти его имѣли иначто гордѣливое, и главою
своюе превышалъ онъ предстоящихъ. Сей былъ африканецъ.
Онъ возвысилъ гласъ свой и рекъ:

«Я родился въ Кареагенѣ. Видѣлъ я домы и храмы наши всеоб-
щимъ пожаромъ въ пеплѣ обращенны. Избѣгнувъ отъ пламени и
многіе дни скитались по развалинамъ и непелищамъ, призвали мы на
помощь Марка Аврелія. Маркъ Аврелій утолилъ лютость бѣдствій
нашихъ. Кареагена возблагодарила въ сей разъ боговъ за то, что за-
висѣла отъ Рима.» Онъ подшелъ ко гробу, коснулся до него и
рекъ: «Я приношу тлѣнію Марка Аврелія дань благодарности отъ
Африки.»

Трое жителей азійскихъ приступили. Единою рукою дер-
жали фиміамъ, а другою впвыны, сплетенные изъ цвѣтовъ. Одинъ
изъ нихъ началъ слово:

«Мы зрѣли въ Азіи носящую насъ землю подъ ногами нашими
восколебавшуюся и три града наши упадшими отъ землетрясенія.
Изъ среды сихъ развалинъ призвали мы на помощь Марка Аврелія,
и грады наши возстали отъ паденія.» Они положили на гробъ фи-

— 644 —

міамъ и цвѣты, и рекли: «Мы приносимъ тѣнію Марка Аврелія дань благодарности отъ Азін.»

Наконецъ представлѣ мужъ съ Дунайскихъ береговъ. Онъ облечень былъ въ одежду варваровъ и держалъ палицу въ рукъ своей. Израненное лице его было мужественно и грозно, но черты онаго, почти дикообразныя, казались въ сей часъ смятенными скорбію. Онъ приступилъ ближе и рекъ:

«Римляне! край нашъ опустошала язва. Вѣщаютъ, что претекла она вселенную и достигла до насъ отъ пароянскихъ предѣловъ. Смерть вселилась въ наши хижины. Она гналась за нами по лѣсамъ; мы не могли ни ловить звѣрей, ни сражаться. Все погибало. Я самъ ощутилъ сію страшную заразу, и уже не могъ сносить тяжести моего оружія. Въ толкомъ отчаяніи призвали мы на помощь Марка Аврелія. Маркъ Аврелій былъ нашъ богъ избавитель». Онъ подшелъ ко гробу, положилъ на него свою палицу и рекъ: «Я приношу тѣнію твоему дань благодарности отъ двадесяти плементъ, избавенныхъ тобою.»

Днесь слышите, о римляне! продолжалъ паки Аполюній, что нопеченіе его распространось на всѣ концы міра. Чрезъ двадесять лѣть земля всѣ бѣдствія испытала, но природа даровала землѣ Марка Аврелія.

И сей великій мужъ имѣлъ своихъ злодѣевъ! Или должно, и ни хотятъ того превѣчныя судьбы, чтобъ добродѣтель никогда не могла обезоружить злобы? Римляне! научившіе государи вализъ зрѣнія на себя кинжалы изощренные. Нерва осаждень былъ въ своихъ чертогахъ. Заговоръ былъ противъ Тита. Антонинъ и Траянъ принуждены были прощать возмутителей. И Маркъ Аврелій, самъ Маркъ Аврелій за жизнь свою сражался. Уже представляете вы въ мысляхъ Кассіево возмущеніе, мужа горда, дерзновенна, строга съ лютостію, выше мѣры сладострастна, хотяща быть иногда Катилиною, иногда Катономъ, безпредѣльна и въ добродѣтеляхъ и въ порокахъ своихъ: и сей варваръ, воспаливъ мятежъ, произносили имена добродѣтели и отечества, и возглашалъ о злоупотребленіи, о исправленіи, о благонравіи; ибо во всѣ времена общее благо служило предлогомъ злодѣянію, и въ самое утѣсненіе людей не преставалось имъ твердить о счастьѣ государства.

А хотѣлъ бы предложить вамъ то время нашихъ тѣтонисей, въ кое тирани ваши открывали заговоры, или укрощенный мятежъ торжествовали. Вы можете воспоминить объ ономъ: изгнаніе стало правомъ; государственные причины служили оправданіемъ убивства. Никто изъ гражданъ невиненъ не былъ, если знавалъ нѣкогда преступника. Пріятнѣйшія чувствованія природы вмѣнялись въ вину. Примѣчаемо было, не льются ли слезы изъ чьихъ очей втайнѣ надъ трупомъ друга своего, и мать, рыдающая о смерти сына, на казнь

— 645 —

была влачима. Надлежитъ отъ времени до времени воскомпнать землѣ таковыя злодѣянія, дабы государи по безмѣрности своего мщения научились страшиться безмѣрности своея власти. Днесь возвѣщу вамъ, какъ Маркъ Аврелій поступалъ. Принесли къ нему главу хищника престола, погибшаго отъ рукъ свыхъ сонреступниковъ. Онъ отвратилъ очи свои и повелѣлъ сін плачевные остатки предать землѣ съ честію. Воспріявъ надъ мятежниками власть, простиł имъ преступленіе; онъ спасъ животъ всѣхъ тѣхъ, кон хотѣли похитить отъ него имперію. Но сего не довольно: онъ сталъ ихъ покровителемъ. Сенатъ отмстить, хотѣлъ государя своего, но онъ у сената просилъ помилованія своимъ непріятелямъ. «Я за- «клинаю васъ именемъ боговъ не проливати крови, вѣщалъ онъ; «да возвратятся изгнанные, да отдадутся имѣнія тѣмъ, отъ коихъ «оныя отняты. О если бы я могъ возставляти отъ гробовъ!» Не удивляйтесь же, римляне, что и самая семья Кассіева, которая въ другія времена ожидала бъ токмо гоненія и смерти, получила паки свою прежнюю знаменитость. Обратите сюда очи свои.

Воззрѣлъ народъ. У дверей единаю дома усмотрѣлъ онъ жену вида благороднаго и коея красота не помрачалась еще лѣтами. Она стояла возлѣ нькихъ переходовъ, на мѣстѣ нь сколько возвышенномъ; покровъ не совсѣмъ былъ надѣтъ на главѣ ея; младенцы различнаго возраста ее окружали: были то жена и дѣти Кассіевы. Стоя далеко отъ философа, не могли они слышать слова его и устремляли токмо взоръ евой на сіе великое зрѣлище. Иногда мать взирала ипажными очами на дѣтей своихъ; потомъ, вдругъ простерши руки ко гробу, казалась благодарящею Марка Аврелія за ихъ сохраненіе.

О народы! рекъ Аполлоній: се свидѣтели его милосердія. Успокоя Римъ, шествовалъ онъ въ Азію укротить страны поколебаншіяся; повсюду являłъ въ себѣ владыку благотворящаго, государя любому драго, коего власти дерзали не признавать нѣкіе виновные грады. Были ему представлены бумаги мятежниковъ; онъ, не читавъ, предалъ ихъ огню. «Не хощу, рекъ онъ, быть принужденнымъ ненавидѣть.» Все къ ногамъ его повергается; онъ прощаетъ градамъ и странамъ; отъ востокъ приходить цари поклонитися ему; онъ сохраняетъ или обновляетъ типину, и повсюду удивляетъ философією, достойною престола. Наконецъ черезъ восемь лѣтъ возвратился онъ на Тибровы брега. Съ какимъ восторгомъ былъ онъ принятъ! Никогда толико добродѣ tellerů совокупно въ Римѣ не являлось: онъ съ просвѣщеніемъ Адріана соединилъ душу Тита, царствовалъ подобно Авиусту, сражался какъ Траянъ, прощалъ какъ Антонинъ. Блаженъ былъ народъ; великъ сенатъ; сами враги его

— 646 —

обожали; виѣшняя война прекращена стала побѣдами, междуособ-
ная милосердіемъ; отъ Дуная до Евфрата, и сть Нила до великія
Британіи прекратились смятенія; все спокойно было; Европа, Азія
и Африка наслаждались тишиною. Тогда въ другой разъ онъ вос-
торжествовалъ. Люди отъ всѣхъ илеменъ и послы отъ всѣхъ царей
усугубляли великолѣпіе ираздника. Во всѣхъ храмахъ липлась тор-
жественная кровь; на олтаряхъ куріяся фиміамъ. Народъ съ вос-
клицаніемъ окружалъ его кумиры и украшалъ ихъ цвѣтами. Нов-
сюду раздавались радостные гласы; а онъ среди толикаго величе-
ства, въ торжественномъ шествіи, тихомъ и не пышномъ, наслаж-
дался въ молчаніи блаженствомъ Рима и имперіи, и съ высоты Ка-
питоліи казался зрящимъ на вселенную веселыми очами. Кто изъ
васъ, о римляне! не возсылалъ тогда молитвъ, да сей великій мужъ
безсмертенъ былъ бы ини, по крайней мѣрѣ, даровали бъ ему боги
долговременную старость? Но что! благотворительныя души толь
рѣдки, а земля толь мало ини наслаждается! Но что! насъ бѣдны
окруjaютъ, насъ они обременятъ, и сѣдва воцарится государь, ра-
дѣющій о единомъ услажденіи оныхъ, едва родъ человѣческій, по-
ражаемый несчастіемъ, возстаетъ и начинаетъ паки блаженство
обрѣтати, уже подпора, его держащая, упадаетъ и съ еднымъ че-
ловѣкомъ гибнетъ счастіе цѣлаго вѣка. Маркъ Аврелій остался еще
съ нами два года, какъ вѣчные враги сей имперіи въ третій разъ
повлекли его въ германскіе предѣлы. Тогда, не взирая на слабость
здравія, возвратился онъ къ Дунайскимъ брегамъ. Среди сихъ
подвиговъ мы его лишились. Послѣдніе часы его (я самъ былъ имъ
свидѣテлемъ и могу вамъ о нихъ повѣствовать) были достойны мужа
великаго и мудраго. Терзающая болѣзнь не возмущала духа его.
Обыкновъ чрезъ пятьдесятъ лѣтъ размышлять о природѣ, научился
онъ позававъ ея законы и онымъ повиноваться. Помню я, что вѣ-
щалъ онъ мнѣ нѣкогда: «Аполлоній, все окрестъ меня перемѣняет-
ся; вселенная дня сего не есть дня вчерашняго, а заутра тою же
не будетъ. Между всѣми движеніями сини могу ли я одинъ пре-
быть неподвижимъ? Должно, чтобъ быстрина сія и меня съ собою
повлекла. Все предваряетъ меня, что и я нѣкогда быть престану.
Земля, по коей я ступаю, была попираема ногами милліоновъ лю-
дей, кои не существуютъ нынѣ. Лѣтописи царствъ, развалины гра-
довъ, сосуды пепль хранящіе, кумиры — все сіе не воспоминаетъ
ли намъ то, чего ужъ больше нѣтъ? Солнце, на кое ты взираешь,
ихъ токмо гробы освѣщаетъ». Тако сей философствующій государь
упражнялъ заблаговременно и укрѣплялъ душу свою. Когда при-
шелъ самый конецъ жизни, онъ не изумился отъ него. Римляне!
великій мужъ умирающій имѣетъ въ себѣ нѣчто почтенное и вели-
чественное; кажется, что по мѣрѣ отторженія его отъ земли прием-
летъ онъ нѣчто отъ того божественного и недовѣдомаго естества,
съ которымъ соединиться идетъ. Ослабѣвающія руки его ослалъ я

— 647 —

благоговѣйно, и одръ, на коемъ ждалъ онъ смерти, мнѣ нѣкимъ святилищемъ казался. Въ то время воинство въ уныніе поверглось. Подъ наметомъ своимъ стеналъ ратникъ. Сама природа казалась скорбяща. Помрачились небеса надъ Германіею. Вихри клонили верхи лѣсовъ, окружающихъ станъ римскій, и сіи печальные виды казались умножающими отчаяніе наше. Хотѣлъ онъ нѣкое время остаться наединѣ, чтобъ, можетъ быть, предъ вышнимъ существомъ прейти мысленно житіе свое, или чтобъ прежде смерти предаться еще размышленію. Наконецъ повелѣлъ онъ призвати насъ къ себѣ. Всѣ други сего великаго мужа и старѣйшины вопнства окрестъ его стали: Онъ былъ блѣденъ, очи его почти угасли и уста оледенѣли. Въ сей самый часъ усмотрѣли мы въ лицѣ его нѣкое пѣжное смятеніе. Государь! онъ на единный мигъ казался ожivenнымъ для тебя. Хладналъ рука его указала тебя всѣмъ предстоящимъ старцамъ, служившимъ подъ его повелѣніями. Онъ препоручилъ имъ юность твою. «Будите ему вмѣсто отца, рекъ онъ имъ; увы! будите ему вмѣсто отца.» Тогда подалъ онъ тебѣ таковые совѣты, каковые умирающій Маркъ Аврелій сыну своему подать долженствовалъ, и скоро потомъ лишились его Римъ и вселенная.

При сихъ словахъ всѣ римляне стали отъ горести неподвижны. Умолкъ Аполлоній. Потекли слезы изъ очей его; поверился онъ на гробъ Марка Аврелія. Долю держалъ оный въ своихъ объятіяхъ, и возставъ вдругъ,

Но ты, наслѣдникъ сего великаго мужа, возопилъ Аполлоній: о сынѣ Марка Аврелія, о мой любезный сынъ! позволь тако нарези тебя старцу, зрѣвшему твое рождение и носившему на рукахъ своихъ тебя младенцемъ суща. Помяни бремя, наложенное на тебя богами. Помяни должности владыки и правы подданныхъ. Сужденному царствовать, должно тебѣ быть или мужемъ праведнѣйшимъ, или паче всѣхъ виновнѣйшимъ. Сынѣ Марка Аврелія усомнится ли въ таковомъ избраніи! Скоро скажутъ тебѣ, что ты всемогущъ, но обманутъ тебя: предѣлы власти твоея суть въ законѣ. Скажутъ еще тебѣ, что ты великъ, что ты своимъ народомъ обожаемъ. Внемли: когда Неронъ заключилъ въ темницу брата своего, тогда ему сказуемо было, что онъ спаситель Рима; когда умертвилъ онъ жену свою, тогда предъ нимъ похваляемо было его правосудіе; когда лишилъ онъ жизни мать свою, тогда убійственныя его руки лобызаемы были и множество стеклось во храмы боговъ благодарить. Не ослѣпляйся также и почитаніями. Если ты не будешь добродѣтелень, то почтенъ будешь наружно и ненавидимъ внутренно. Повѣрь мнѣ, что не льзя обмануть народовъ. Ни въ чьемъ сердцѣ оскорбленное правосудіе не усыпляется. Царь міра! ты можешь меня заставить умереть, но не можешь заставить сердца моего почитать

— 648 —

тебя. Прости сіп слова, о сынъ Марка Аврелія! я вѣщаю тебе именем боговъ, именемъ ввѣрпеной тебе вселенной; вѣщаю тебе дия блаженства людей и твоего. Нѣтъ! не будешь ты безчувствень къ толико чистой славѣ. Я достигаю до конца моея жизни. Скоро соединюсь съ твоимъ родителемъ. Если ты будешь правосудень, да поживу и я еще, созерцая твои добродѣтели. Если жъ нѣкогда...

Вдруг Коммодъ, который облеченъ былъ въ воинскую одежду, копіемъ своимъ потрясъ грозно. Всѣ римляне поблѣднѣли. Аполлоній пораженъ былъ бъдствіями, угрожающими Риму. Онъ не могъ окончить слова своего. Сей почтенный старецъ сокрылъ лице свое покровомъ. Остановленное шествіе погребения паки путь свой воспѣяло. Народъ слѣдовалъ въ изумленіи и глубокомъ молчаніи. Онъ позналъ, что Маркъ Аврелій весь сокрытъ во гробь.

I. ПОЯСНИТЕЛЬНЫЯ ПРИМѣЧАНИЯ КЪ ТЕКСТУ.

Къ Бригадиру.

1) Къ стр. 3. Чтеніе «любезныхъ романовъ» было въ модѣ между такъ называемыми шеголихами, т. е. женщинами-кокетками; оно удобно совмѣщалось съ самыми варварскими привычками крѣпостнаго права. Въ «Живописцѣ» (л. ХХХП) одинъ сынокъ разсказываетъ: «матушка моя, пришедши изъ конюшни, въ которой по обыкновенію ежедневно дѣлала расправу крестьянамъ и крестьянкамъ, читаетъ бывало французскую любовную книжку и мнѣ всѣ прелести любви и нѣжности любезнаго пола по-русски ясно пересказываетъ». Слѣдовательно, отвращеніе Совѣтницы къ barbarie (дѣйствіе Ш явл. 3), когда Бригадиръ собирается «выхватить ребро сыну», никакъ не слѣдуетъ считать искреннимъ. Мягкосердечіе «щеголихъ»—весьма сомнительнаго свойства.

2) Къ стр. 8. Здѣсь указывается на первый манифестъ Екатерины По лихоимствѣ, отъ 18-го іюля 1762 г., спустя 20 дней послѣ ея воцаренія. Въ этомъ манифестѣ лихоимство осуждалось съ неслыханною до того времени рѣзкостью: «мы уже отъ давняго времени слышали довольно, а нынѣ и дѣломъ самымъ увидѣли, до какой степени въ государствѣ нашемъ лихоимство возрасло, такъ что едвали есть малое самое мѣсто правительства, въ которомъ бы божественное сіе дѣйствіе (т. е. судъ) безъ зараженія сей язвы отправлялося».

3) Къ стр. 9. Постоянство въ супружеской жизни считалось въ то время предразсудкомъ, какъ видно изъ нѣсколькихъ стиховъ «Посланія къ слову такъ», напечетаннаго въ «Собесѣдникѣ любителей россійскаго слова» (ч. Ш, стр. 38). Здѣсь жена проситъ мужа позволить ей помахать, т. е. избрать себѣ поклонника, для того «чтобы свѣту показать, что мы живемъ по модѣ». Мужъ поощряетъ ее, и она говорить:

Mon coeur très obligé,

Вѣдь вѣрность наблюдать, конечно, préjugé?

И вѣрность въ женщинѣ не глупости ли знакъ!

Тутъ мужъ ей говорить: такъ, маменька, такъ, такъ!

Развратъ вошелъ въ обычай и даже считался признакомъ образо-

28*

— 652 —

ванности. Взглядъ на самую любовь былъ совершенно чувственный и не шелъ далѣе того, что любовь «томить и услаждаетъ кровь». (См. оду «къ любви» въ IV ч. Собес., стр. 174).

4) Къ стр. 20. Поклоненіе Франціи дошло тогда до высшей степени, и быть въ Парижѣ считалось верхомъ возможнаго благополучія. «Молодой путешественникъ — говорится въ Собесѣдникѣ люб. рос. с.І. (ч. ХШ, стр. 37) — спѣшить въ Парижъ, чтобы перенять разныя моды и со вкусомъ одѣваться, въ Римѣ — чтобы посмотретьъ на хорошія картины, въ Лондонѣ — чтобы побывать на конскомъ ристаніи и на дракѣ пѣтуховъ; но поговорите съ нимъ о правахъ, законахъ, обычахъ народныхъ, онъ скажетъ вамъ, что во Франціи носять короткіе кафтаны, въ Англии ёдятъ пуддингъ, въ Италии — макароны». Къ такимъ путешественникамъ относилась рѣзкая насѣшка «Трутня», объявлявшаго въ одномъ изъ своихъ листковъ (І. VI, изд. П. А. Ефремова, стр. 38) о прибытіи въ Россію «молодаго россійскаго поросенка, который ёздилъ по чужимъ землямъ для просвѣщенія своего разума и который, объѣздивъ съ пользою, возвратился уже совершеннымъ свиньею».

5) Къ стр. 23. Обращеніе отцовъ съ дѣтьми было вообще жестоко въ то время и не было стѣсняемо предписаніями закона. Въ «Живописцѣ» (д. 24, изд. П. А. Ефремова, стр. 144—145) напечатано письмо матери (напоминающей собою *Бригадирии*) къ сыну Өалалею, въ которомъ она предостерегаетъ его такимъ образомъ: «что ты это, другъ мой сердечный, накуда силь? пропала бы твоя головушка: вѣдь ты не теперь знаешь Панкратьевича (отца—отставнаго драгунскаго ротмистра). Какъ ты себя не бережешь? ну кабы ты, бѣдненький, попался ему въ руки, такъ вѣдь бы онъ тебя изуродовалъ пусть божьяго милосердія. Нечего, Өалалеюшка, норовокъ то у него, прости Господи, чертовскій; ужъ ли я ему не угождаю, да и тутъ никогда не попаду въ ладъ. Какъ закуралеситъ, такъ и святыхъ вонъ понеск... побереги ти, мой батька, самъ себя, не разсерди отца то еще: съ нимъ и чортъ тогда уже не совладѣетъ».

6) Къ стр. 25. Сынѣ «Бригадира» недоволенъ своимъ отцемъ; но, при его крайней неразвитости, недовольство это обращается только на внешнюю сторону жизни, на грубые пріемы отца. Обривки матеріалистическихъ понятій (д. III, явл. І), нахватанныя бригадирскимъ сыномъ во Франціи, подорвали въ немъ чувство раболѣпія къ старшимъ, но не просвѣтили ума на столько, чтобы понимать сущность зла, исходную причину неуваженія къ человѣческой личности. За это Ф.-Визинъ и предаетъ его посмѣянію.

7) Къ стр. 27. Т. е. разстрѣляли.

8) Къ стр. 29. «Адская Почта» (журналъ Эмина) свидѣтельствуетъ: «хотя многіе указы гласятъ, чтобъ приказные не брали взя-

— 653 —

токъ; но они увѣряютъ, что ничего не брать отъ просителей есть
дѣло сверхъестественное» (Ад. П. стр. 217). Подобная откровен-
ность даже цѣнилась въ то время, потому что скрытное взяточни-
чество вредило гораздо болѣе, какъ видно изъ сатиры Капниста:

Драгъ совѣсть выдаетъ свою за образецъ;
А Драчъ такъ истцовъ дралъ, какъ алчный волкъ овецъ;
Онъ былъ монмъ судьей и другомъ быть мнѣ клялся,
Я взятки дать ему, не знавъ его, боялся;
Соперникъ мой его и зналъ, и самъ былъ плутъ,
Разграбя весь мой домъ, позвалъ меня на судь.
Напрасно бралъ себѣ законъ я въ оборону:
Драчъ правдой покривить умѣлъ и по закону;
Тогда пословица со мной сбылася та,
Что хуже воровства честная простота:
Мепя жъ разграбили, меня жъ и обвинили,
И вору заплатить безчестье осудили.

9) Къ стр. 39. Здѣсь выражается презрѣніе къ литературѣ, свойственное всемъ людямъ этого типа. Позднѣе оно проявилось у Скалозуба въ словахъ: «фельдфебеля въ Волтеры дамъ». Бригадиръ самъ указываетъ (дѣств. І, явл. І-е), что онъ читалъ только Артикулъ, Уставъ воинскій и Межевую инструменту.

10) Къ стр. 39. Взяточники были часто и ханжами. Ихъ религіозность — подкупъ соблюденіемъ обрядовъ. Совѣтникъ увѣренъ (дѣств. 2, явл. 3), что «нѣтъ грѣха, иже не можетъ быть очищенъ покаяніемъ», т. е. платою за исповѣдь, и продолжаетъ, съ спокойной совѣстью, обирать просителей. Яркіе примѣры сочетанія ханжества съ взяточничествомъ приведены въ Живописцѣ Новикова.

11) Къ стр. 40. Остатокъ прежнихъ, до-перовенныхъ поплатій, когда дородность уважалась, какъ признакъ барской, обезпеченной жизни. Во многихъ случаяхъ эта дородность служила замѣною нравственныхъ качествъ; такъ напр. «Трутень» разсказываетъ о дворянинѣ, который «бѣдилъ въ Москву, чтобы сыскать учителя 15 лѣтнему сыну своему, но не нашедъ искуснаго, возвратился и поручилъ воспитаніе дьячку своего прихода, человѣку весьма дородному» (І. XVI). О познаніяхъ этого педагога и не справлялись.

Къ Недорослю.

12) Къ стр. 49. Первые указы о «недоросляхъ» относятся ко времени Петра І-го: дворянскимъ дѣтямъ было повелѣно явиться на службу немедленно; въ случаѣ неповиновенія, ихъ высылало мѣстное пачальство; не получившіе свидѣтельства въ томъ, что обучались наукамъ, не имѣли право жениться. Въ послѣдующія царствованія эти указы не разъ подтверждались; въ царствованіе Елизаветы (въ

— 654 —

1742 и 1747 г.) недорослямъ приказано было два раза являться на
смотрѣ въ столицы: въ первый разъ семи лѣтъ, во второй—двѣ над-
цати. По осмотрѣ распредѣляли ихъ въ школы; неповывшихся пред-
писано—отдавать въ солдаты и матросы. Укрыватели недорослей
подвергались наказанію. Съ размноженіемъ казенныхъ школъ и част-
ныхъ пансіоновъ, прекратились особыя постановленія о недоро-
сляхъ. Но старал привычка, противъ которой ратовалъ Петръ І-й,
долго сохранялась въ русскомъ дворянствѣ: родители неохотно раз-
ставались съ своими дѣтьми, отдаляя по возможности срокъ поступ-
ленія ихъ на службу.

13) Къ стр. 53. Калкое положеніе крестьянъ подтверждается
многими свидѣтельствами. Въ «Отрывкѣ изъ путешествія», напеча-
танномъ въ «Живонисцѣ», говорится: «Бѣдность и рабство повсюду
встрѣчались со мною въ образѣ крестьянъ. Непаханныя поля, худой
урожай хлѣба возвѣщали мнѣ, какое помѣщики тѣхъ мѣстъ о земле-
дѣліи прилагали раченіе. Маленькія, покрытыя соломою хижины,
дворы, огороженные плетнями, небольшіе одонья хлѣба, весьма ма-
лое число лошадей и рогатаго скота — подтверждали, сколь велики
недостатки тѣхъ бѣдныхъ тварей, которые богатство и величество
цѣлаго государства составлять должны... Не пропускалъ я ни одно-
го селенія, чтобы не распрашивать о причинахъ бѣдности кресть-
янской. И слушая ихъ отвѣты, къ великому огорченію всегда нахо-
дилъ, что помѣщики ихъ самимъ были виною». Въ «Наказѣ»
читаемъ: «новозаведенный способъ отъ дворянъ сбирати свои до-
ходы въ Россіи уменьшаетъ народъ и земледѣліе; всѣ деревни по-
чили на оброкѣ. Хозяева, не бывъ вовсе или мало въ деревняхъ сво-
ихъ, обложить каждую душу по рублю, по два и даже по пяти ру-
блей, не смотря на то, какимъ способомъ ихъ крестьяне достаютъ
сіи деньги. Весьма бы нужно было предiczать помѣщикамъ законъ,
чтобъ они съ большимъ разсмотрѣніемъ располагали свои поборы»
(г. ХІІ). Почти вся книга Радищева «Путешествіе изъ Петербурга
въ Москву» посвящена описанію дурнаго положенія крестьянъ.

14) Къ стр. 56, 69, 70 и 92. Галицизмъ (faire sa fortune), также
какъ и предъидущая фраза того же явленія: «радуюсь, сдѣлавъ ва-
ше знакомство» (je suis bien aise de faire votre connaissance). Рав-
но и на стр. 69: être indifférent; на 70: prendre congé; на 92: faire
son devoir.

15) Къ стр. 58. Въ «Учреждёніи для управленія губерній», 1775 г.,
сказано: «Намѣстникъ не есть судья, но оберегатель изданнаго уза-
коненія, ходатай за пользу общую и государеву, заступникъ утѣ-
сенныхъ и побудитель безгласныхъ дѣлъ... Онъ имѣетъ пресѣкать
всякаго рода злоупотребленія, а наипаче роскошь безмѣрную и ра-
зорительную, обуздывать излишество, безнутство, мотовство, ти-
ранство и жестокость». Какъ представитель намѣстника, Правдинъ,

— 655 —

въ концѣ комедіи, отбираетъ въ опеку имѣнье Простакова «за без-
человѣчіе жены его».

16) Къ стр. 58. Въ «Наказѣ» читаемъ: «Петръ первый узако-
нилъ въ 1722 г., чтобы безумные и подданныхъ своихъ мучащіе бы-
ли подъ смотрѣніемъ опекуновъ: по первой статьѣ сего указа чи-
нится исполненіе; а послѣдняя для чего безъ дѣйства осталася —
незвѣстно».

17) Къ стр. 63. Кн. Вяземскій передаетъ разсказъ, что слово «зацѣпы» Ф.-Визинъ слышалъ во время драки двухъ женщинъ и за- несъ его въ свою комедію.

18) Къ стр. 65. Надъ ломаными, т. е. надъ дробями.

19) Къ стр. 70. Въ «Наказѣ» говорится: «Добродѣтель съ заслуж-
гою возводитъ людей на степень дворянства. Добродѣтель и честь
должны быть по моему правилами, предписывающимися любовь къ
отечеству, ревность къ службѣ, послушаніе и вѣрность къ государ-
ру и безпрестанно внушающимися не дѣлать никакого безчестнаго
дѣла... Лишити дворянства никого не можно, кромѣ того, который
самъ себя лишилъ онаго свои, основанію его достописства против-
ными, поступками и сдѣлался чрезъ то званія своего недостойнымъ».

20) Къ стр. 70. Лябрюэръ говорить: «Il y a pour arriver aux di-
gnités ce qu'on appelle la grande voie où le chemin battu, il y a le
chemin détourné ou de traverse, qui est le plus court (Les caractè-
res, ch. VIII). Та же мысль высказана въ сочиненіи Дюфрени: «Les
amusements sérieux et comiques».

21) Къ стр. 71. У Дюфрени находимъ: «Ce sentier est si étroit,
qu'un ambitieux ne saurait y faire son chemin, sans renverser l'autre.
Le malheur est que ceux, qui sont sur leurs pieds, ne relevent
guère ceux, qui sont tombés».

22) Къ стр. 71. Въ «Словѣ похвальномъ Марку Аврелію» также встрѣчаются нападки на придворную жизнь: «что жъ похвала двор- ская? есть дань, приносимая отъ корысти силѣ или отъ подлости гордынѣ».

23) Къ стр. 74. Т. е. купить образъ того святаго, имя котораго носить офицеръ.

24) Къ стр. 80. Простонароднѣе слово, составившееся вѣроятно изъ сей есть.

25) Къ стр. 83. Въ комедіи императрицы Екатерины II-й: «Г-жа Вѣстникова съ семьею» (написана въ 1772 г.) Вѣстникова говорить о гувернерѣ своего сына: «ужастъ какъ мнѣ хочется выгнать эту харю изъ дома; да ужъ и объщали мнѣ достать какого-то другаго учителя, который гдѣ-то былъ скороходомъ; а этотъ пусть себѣ по прежнему опять пойдеть въ кучера къ кому-нибудь».

— 656 —

26) Къ стр. 85. Русский переводъ этого сочиненія появился только въ 1858 г., въ «Педагогическомъ Вѣстникѣ».

27) Къ стр. 86. У Дюкло: «On déclame beaucoup depuis un temps contre les préjugés: peut-être en a-t-on trop détruit... Je ne puis me dispenser à ce sujet de blâmer les écrivains qui, sous prétexte, ou voulant de bonne foi attaquer la superstition, ce qui serait un motif louable et utile, si l'on s'y renfermait en philosophe citoyen, sapent les fondements de la morale et donnent atteinte aux liens de la société» (Considérations sur les moeurs de ce siècle», ch. III).

28) Къ стр. 87. Въ «Словѣ Марку Аврелію» говорится: «Есть зые люди, но они тебя полезны. Безъ нихъ, чтобъ нужды было и въ добродѣтеш. Ты сѣтуешь на неблагодарныхъ! Подражай природѣ; она все даетъ людямъ, и ни чего отъ нихъ не ожидаетъ».

29) Къ стр. 87. Подобныя же разсужденія о знатности повторяются у Ф.-Визинна въ «Опытѣ россійскаго сословника», при объясненіи словъ: «низкій, подлый».

30) Къ стр. 88. По мнѣнію Стародума честность есть первое достоинство человѣка. То же говорится въ «Опытѣ россійскаго сословника» въ опредѣленіи словъ: «безпорочность, добродѣтель, честь». Занимствованія, сдѣланныя Ф.-Визиннымъ у французскихъ писателей, будутъ указаны ниже, въ примѣч. къ «Опыту сословника».

31) Къ стр. 93. Эго указаніе различія между «храбростью сердца» и «неустрашимостью души» занимствовано у Кипрара: «La bravoure est dans le sang, le courage est dans l'âme. Le courage paraît plus propre au général et à tous ceux qui commandent; la bravoure est plus nécessaire au soldat et à tous ce qui reçoit des ordres. La première (la bravoure) est une espèce d'instinct; le second (le courage) est une vertu. On est brave à telle hempe et snivant les circonstances; on a du courage à tous les instants et dans toutes les occasions» (Diction. univers. des synonymes; édit. 1822).

32) Къ стр. 98. Въ повѣсти Вольтера (Jeannot et Colin) Маркизъ говоритъ о своемъ сынѣ: Ne pourrait-on pas lui montrer un peu de géographie? a гувернеръ возражаетъ: «A quoi cela lui servira-t-il? quand monsieur le marquis ira dans ses terres, les postillons ne sauront-ils pas les chemins?»

33) Къ стр. 101. Въ «Наказѣ»: «Вольность есть право все то дѣлати, что законы дозволяютъ... государственная вольность во гражданинѣ есть спокойство духа, прописходящее отъ мнѣнія, что всякъ изъ нихъ собственною наслаждается безопасностью: и чтобы люди имѣли сію вольность, надлежить быть закону такову, чтобъ одинъ гражданинѣ не могъ бояться другаго, а боялись бы всѣ однихъ законовъ» (Нак., §§ 38, 39). Въ «Словѣ Марку Аврелію» вольность опредѣляется такимъ же образомъ, какъ «первое право человѣка,

— 657 —

право повиноваться единымъ законамъ и кромѣ ихъ ничего не бо-
яться». Въ другомъ мѣстѣ того же «Слова» сказано: «человѣкъ,
рожденный свободнымъ, но въ необходимости быть управляемъ, поко-
рился законамъ, но никогда не покорялся прихотямъ государствскимъ...
ни одинъ человѣкъ не имѣетъ права повелѣвать другимъ самопиз-
вольно».

34) Къ стр. 101. Маркъ Аврелій, государь примѣрный по мнѣнію
Ф.-Визина, также стремился «возвысить души своихъ подданныхъ».
Въ «Словѣ» читаемъ: «вооруженный всею силю неограниченной
власти, Маркъ Аврелій слагаетъ ее съ себя добровольно. Дабы не
употребить во зло своего могущества, ограничиваетъ оное со всѣхъ
сторонъ, умножаетъ силу законовъ, которую многіе императоры
истребить хотѣли; возвращаетъ отъятую власть судіямъ, кои часто
были или рабы, или истуканы».

35) Къ стр. 102. Изъ «Записокъ» маюра Данилова (1771 г.) вид-
но, что первымъ учителемъ его былъ пономарь Брудастый, а за-
тѣмъ— дворовый человекъ, компаньонъ и наставникъ въ одномъ лицѣ.

36) Къ стр. 102. «Опытъ доказалъ—говорится въ докладѣ Бец-
каго (1764)—что одинъ только украшенный или просвѣщенный раз-
умъ не производитъ еще добро, прямаго гражданина; напротивъ,
онъ становится вреднымъ для того, у кого съ юныхъ лѣтъ не вко-
ренена въ сердцѣ добродѣтель... При недостаткѣ правственнаго вос-
питанія напрасно ласкать себя ожиданіемъ истинныхъ успѣховъ въ
наукахъ и искусствахъ». Взглядъ Стародума на значеніе и цѣль
воспитанія вообще совпадаетъ со взглядомъ «Наказа»: «должно все-
лять въ юношество страхъ божій, утверждать сердце ихъ въ по-
хвальныхъ склонностяхъ и пріучать ихъ къ основательнымъ и при-
личествующимъ состоянію ихъ правиламъ, возбуждати въ нихъ охо-
ту къ трудолюбію и чтобы они страшились праздности, какъ источ-
ника всякаго зла и заблужденія» (Нак., г.1. XVI, § 356).

37) Къ стр. 105. Указъ Петра III, давшій дворянству многія важ-
ныя преимущества.

Къ Выбору гувернера и Корюну.

38). Къ стр. 113. Въ словахъ Сеума и Нельстецова о воспитаніи
и знатной породѣ повторяются тѣ же мысли, которые высказывалъ
Стародумъ въ разговорѣ съ Правдинымъ и Софьею.

39) Къ стр. 119. Фонъ-Визинъ, вмѣстѣ съ большинствомъ тогдаш-
нихъ образованныхъ людей, не одобрялъ переворота, уже начинав-
шагося во Франціи. Осуждая безпощадно весь порядокъ дѣлъ во
Франціи (какъ это видно изъ «писемъ къ гр. П. И. Панину»), Фонъ-
Визинъ, по странной непослѣдовательности, отвергалъ радикальныя
мѣры къ измѣненію этого порядка.

28**

— 658 —

40) Къ стр. 120. Это мѣсто заимствовано буквально изъ книги
Лябомеля («Мон мысли»): «Le plus grand politique est toujours le
meilleur calculateur. Le génie politique est, de l'aveu même du géo-
mètre, bien supérieur à l'esprit géometrique. Il y a cent Eulers, il
y a cent Newton pour un Colbert, comme il y a mille Colberts pour
un Montesquieu. Le premier calcule les passions, le second les nom-
bres» etc. etc.

41) Къ стр. 128. Эта пьеса передѣлана изъ Грессе («Сидней»).
Жанъ-Батистъ-Луп Грессе (Gresset) род. 1709, ум. 1777 г. Онъ
прославился своею поэмой Vert-Vert, въ которой главное дѣйствую-
щее лицо — попугай, наслушавшійся разныхъ рѣчей въ обществѣ
монаховъ и монашенокъ. Кромѣ того, онъ написалъ трагедію
«Эдуардъ III», комедію: Le méchant, переводилъ Виргилія и пр.

## Къ статьямъ въ прозѣ.

42) Къ стр. 170. Философъ Каллисөенъ, жилъвъ 360 — 328 г. до
Р. Х.

43) Къ стр. 186. Болѣзнь наслѣдника и единственнаго преемин-
ка русскаго престола считалась важною государственною опасностью,
а выздоровленіе обрадовало всѣхъ. Впечатлѣніе, произведенное
словомъ Фонъ-Визина, было такъ сильно, что И. И. Дмитріевъ,
спустя 50 лѣть, помнилъ нанзустъ начало этой рѣчи, слышанной
имъ въ дѣтствѣ на семейномъ чтеніи (Ф.-Виз., кн. Вяземскаго,
стр. 261).

44) Къ стр. 199. Погрѣшности этого «Опыта» заключаются или
въ смѣшении словъ однозначащихъ съ подобнозначащими и церквно-
славянскихъ съ русскими, или въ произвольныхъ и неопредѣлен-
ныхъ толкованіяхъ, на что указывалъ Ф.-Визину одинъ критикъ во
2-й части «Собесѣдника люб. рос. слова». Всѣ почти реченія, вне-
сенныя въ «Опытъ», заимствованы Ф.-Визиннымъ изъ Кирарова Сло-
варя синонимовъ (Dictionnaire universel des synonymes de la langue
française). Но въ частныхъ разъясненіяхъ словъ Ф.-Визинъ укло-
няется отъ своего образца и нерѣдко сочиняетъ самъ примѣры,
которыми оправдывается различіе между словами. Почти буквально
переведены изъ Кирара объясненія словъ: робкій, трусливый, полно,
довольно, проступокъ, вина и пр., помогать, пособлять и пр., со-
вершить и пр., правота, всегда, влюбленный, миръ, тишина и покой.
Другія заимствованія болѣе передѣланы Ф. Визиннымъ. (См. Библ.
Зап. 1858 г., № 13, ст. г. Галахова).

45) Къ стр. 203. Надежды Ф.-Визина не сбылись: продолженіе
его вопросовъ не появилось въ печати, и самъ авторъ, боясь упре-
ка въ свободонзичіи, готовъ былъ лучше обвинить себя въ «неумѣньи
написать внятно» (См. Письмо къ Сочинителю «Былей и Небылицъ»).

— 659 —

Несмотря на 5-й отвѣтъ, судебные процессы все-таки не печатались при Екатеринѣ II-й. Была только одна попытка въ этомъ родѣ: въ 1791 г. Василій Новиховъ сталъ издавать «Театръ судовѣдѣнія или чтеніе дія судей», гдѣ печатались замѣчательныя судебныя дѣла — иностранныя и нѣсколько русскихъ — обыкновенно такихъ, за которыя, по словамъ издателя, не лызя было «не восплескать мудрости судей». «Театръ судовѣдѣнія» прекратился по выходѣ шести книгъ. Наконецъ, въ 1796 г., сентября 16, послѣдовалъ именной указъ Сенату «объ ограниченіи свободы книгопечатанія и ввоза иностранныхъ книгъ, объ учрежденіи на сей конецъ цензуръ и объ упраздненіи частныхъ типографій» (Полн. Собр. Зак. № 17, 508). Печатать судебныя рѣшенія — было ужъ негдѣ. 15-й вопросъ относился къ Льву Александровичу Нарышкину, шталмейстеру Екатерины II-й и приближенному человѣку. Нарышкину прославился въ свое время разными чудачествами и остротами.

46) Къ стр. 208. Подобный взглядъ на писателей былъ довольно распространенъ между вельможами того времени: изъ «Записокъ» Державина мы видимъ, что кн. Вяземскій (его начальникъ) «не могъ равнодушно говорить съ новопрославившимся стихотворцемъ, привязывался во всякомъ случаѣ къ нему, не токмо насмѣхался, но и почти ругалъ, проповѣдуя, что стихотворцы неспособны ни къ ка- кому дѣлу».

47) Къ стр. 211. Подъ именемъ «Сочинителя Былей и Небылѣцкъ» Екатерина II печатала свои статьи въ «Собесѣдникѣ».

48) Къ стр. 212. Нечего говорить, что этотъ священникъ—лицо вымышленное. Фонъ-Визину просто хотѣлось представить образчикъ проповѣди, приспособленной къ нравамъ и языку крестьянъ.

49) Къ стр. 216. О гр. Н. и П. Паниныхъ см. книгу П. Лебедева: «Опытъ разработки новѣшей русской исторіи по неизданнымъ источникамъ» (Спб. 1863).

50) Къ стр. 219. Лица эти были: Бакунинъ, Фонъ-Визинъ и Убри.

51) Къ стр. 227. По возвращеніи изъ путешествія (въ 1788 г.) Ф.-Визинъ хотѣлъ, подъ этимъ названіемъ, издавать сатрическій и нравоучительный журналъ, но петербургска л. полній запретила ему это изданіе (см. письмо на стр. 356).

52) Къ стр. 238. Полагаютъ, что первая идея подобной грамматики въ шутливомъ родѣ принадлежитъ Сумарокову, написавшему истолкованіе личныхъ мѣстностей: я, ты, онъ и пр. Сумароковъ говорить: «въ брани относится отрицаніе ко второму лицу единстве. числа, напр. ты человѣкъ нечестный, изъ чего слѣдуетъ иногда по- щечина, но то уже касается до троповъ.»

— 660 —

Къ письмамъ.

53) Къ стр. 267. Сальдернъ требовалъ отъ своихъ подчиненныхъ совершенного затворничества и отчужденія отъ польскаго общества. Марковъ не покорялся этому требованію и даже согласился быть посредникомъ въ перепискѣ своего отсутствовавшаго друга съ однойъ изъ варшавскихъ красавицъ. Одно изъ этихъ писемъ попалось въ руки Сальдерна; онъ всшылилъ и, не довольствуясь бранью, арестовалъ Маркова.

54) Къ стр. 268. Объ этомъ духовникѣ Булгаковъ писалъ Фонъ-Визину такъ: «есть еще здѣсь человѣкъ, всякой чести достойный и обещаетъ вамъ первую вакансію на лонѣ айраамлѣ, если вы съ нимъ покажете милость, показанную его собратіямъ. Вы догадаться можете, что я хочу говорить о попѣ посольства. Сей слуга божій и духовникъ посольства имѣлъ вдохновеніе, что его товарищамъ жалованье прибавлено, а онъ обойденъ.»

55) Къ стр. 294. Гр. П. И. Панинъ писалъ къ Фонъ-Визину (отъ 12 янв. 1772 г.): «Призпайтесь и вы съ любезнымъ монмъ братцемъ, что немного удаляется отъ существенной истины и сіе, что притисанія къ умершимъ происходятъ отъ потомства чаще изъ списковъ, руками льстейцовъ или порабощенцевъ сочиненныхъ; а древностію новавшаго времени утвердило многое въ вѣроятіе къ людямъ то, что похищено у другихъ. Почему долгъ каждаго къ себѣ и благоразуміе требуютъ всѣми возможными образами предостерегаться, дабы приобрѣтаемое справедливѣйшими подвигами не переносилось утвердительными видами на другихъ». Фонъ-Визинъ возражалъ на это, что заслуги общественныхъ дѣятелей рано или поздно выясняются и оцѣниваются какъ должно, и что «одинъ добрый и справедливый историкъ задавляетъ тысячи подлыхъ писателей».

56) Къ стр. 302. Этотъ манифестъ, сочиненный королемъ прусскимъ, показываетъ, что мысль о раздѣлѣ Польши и главная инициатива въ этомъ дѣлѣ принадлежать Фридриху II.

57) Къ стр. 342. Отзывъ Ф.-Визина о парижскомъ обществѣ слишкомъ рѣзокъ и одностороненъ. За гнилью придворной жизни авторъ не замѣтилъ или, вѣрнѣе, не оцѣнилъ какъ слѣдуетъ того умственного двишенія, которое охватывало тогда всѣ мыслящія головы. Интересно сличить его отзывъ съ мнѣніемъ Гиббона, высказаннымъ около того же времени: «Говорите, что вамъ угодно, о легкомысліи французовъ; но я увѣряю васъ, что въ 15 дней моего пребыванія въ Парижѣ я спышалъ больше дѣльныхъ разговоровъ, достойныхъ памяти, и видѣлъ больше просвѣщенныхъ людей изъ порядочного круга, чѣмъ сколько случалось мнѣ слышать и видѣть въ Лондонѣ въ двѣ-три зимы». (Lettre de M. Gibbon à m-me Gibbon, sa belle mère. Paris. 1763).

— 661 —

58) Къ стр. 343. Мнѣніе совершенно несправедливое. Чтò д'Аламберъ не шарлатанъ въ наукѣ, этого не стòитъ доказывать; но чтò онъ, вмѣстѣ съ тѣмъ, и честный человѣкъ — это видно изъ его отношеній къ Екатеринѣ II. Деньги и почести не заманили его въ Россию. Дидерò, правда, побывалъ въ Петербургѣ, но также велъ себя съ достоинствомъ: не унижался, не подличалъ. Вспомнилъ, чтò говорила объ этомъ писателѣ княгиня Дашкова, женщина безспорно умная и развитая: «Я очень любила въ Дидеротѣ — говорить она въ свопхъ записках—даже и запальчивость его, которая была въ немъ плодомъ смѣлаго воззрѣнія и чувства; откровенность его, искренняя любовь, которою любилъ онъ друзей свопхъ, геній его, проницательный и глубокомысленный... привязали меня къ нему на всю жизнь. Я оплакала смерть его... Худо умѣли цѣнить эту необыкновенную голову: добродѣтель и правота руководствовали всѣми его поступками и общее благо было исканіемъ и страстью его постоянными.»

59) Къ стр. 344. У Дюклò: «Le grand défaut du Francais est d'avoir toujours le caractère jeune: par là il est souvent aimable et rarement sûr; il n'a presque point d'âge mur et passe de la jeunesse à la caducité».

60) Къ стр. 345. У Дюклò: L'égalité est un bien, quand elle part d'un principe du gouvernement; elle est un très grand mal, quand-elle ne vient, que des moeurs, parceque cela n'arrive jamais, que par leur corruption.»

61) Къ стр. 345. У Дюклò: «On trouve parmi nous beaucoup d'instruction et peu d'education. On y forme des savants, des artistes, de toute espèce, mais on ne s'est pas encore avise de former des hommes». Слѣдующая затѣмъ мысль о новыхъ планахъ въ воспитаніи тоже занимствована у Дюклò (См. Ф.-Визинъ, соч. кн. Вяземскаго, стр. 136).

62) Къ стр. 549. Это раздѣленіе безбожниковъ на нѣсколько клас совъ запмствовано Фонъ-Визинымъ у Дидрò («Pensées philosophi ques.») Только Фонъ-Визинъ говоритъ объ однихъ фанфаронахъ, а Дидро признавалъ существованіе честныхъ и искреннихъ атенстовъ, «qui vous disent nettement, qu'il n'y a point de Dieu et qui le pensent». Объ этихъ атеистахъ Дидрò сожалѣлъ; но впослѣдствіи онъ же (см. Lettre sur les aveugles) утверждалъ, что атепзмъ слѣпорожденнаго Сондерсона есть самое логическое міровоззрѣніе. Вольтеръ по поводу этого «Письма» сказалъ: «je vous avoue, que je ne suis point du tout de l'avis de Saunderson, qui nie un Dieu, parcequ'il est né aveugle.... Il me paraît bien hardi denier qu'il est».

А. Пятковскій.

— 662 —

## II. БИБЛІОГРАФИЧЕСКІЯ ЗАМЪТКИ.

### 1) Сочиненія, письма и переводы.

#### 1761.

1. «Басни нравоучительныя сь изъясненіями господина Барона Голберпа (*), перевель Денисть Фонь-Визинъ». Переведены въ 1761 г. и изданы были въ Москвѣ. Тамъ-же вышло «2-е изданіе съ поправленіемъ прежняго. Печатаны при Ими. Моск. Унив-тѣ 1765 года» (въ 12 д. л., 225 стр.). Третье изд. сдѣлано тоже въ Москвѣ—(тип. комп. типографической. 1787). Нѣсколько басенъ перепечатано у кн. Вяземскаго («Ф.-Визинъ», стр. 320—325).

2. Правосудный Юпитеръ—въ журналѣ «Полезное увеселеніе» на 1761 г. («Журналъ этотъ издавался въ Москвѣ Мих. Матв. Херасковымъ на 1760, 1761 и 1762 годы).

#### 1762.

3. Лисица-Кознодѣй, басня. Одно изъ самыхъ раннихъ произведений Ф.-В., вѣроятно написанное около 1762 г. Въ біографіи, при изданіи 1829 г., неправильно означено, что басня написана на смерть кн. Потемкина. Она напечатана въ «Распускающемся цвѣткѣ», или собраніи разныхъ сочиненій и переводовъ, изд. въ 1787 г., подъ руководствомъ М. М. Снегпрева питомцами вольнаго благороднаго пансіона при моск. университете. Ф.-В. самъ отдалъ ее для напечатанья. Перепечатана безъ перемѣнъ въ 7 изданіяхъ и отдѣльно съ «Посланіемъ къ слугамъ» (М. 1830, въ 12 д. л., 15 стр.)

4. Эпиграмма. Написана вѣроятно около 1762 г., а напеч. въ «Па-мятникъ Отеч. Музъ» па 1827 годъ, изд. Борисомъ Федоровымъ (Спб. 1827 г. стр. 132). Перепечатана въ изданіяхъ 1829, 1830 г. (первое) и у г. Перевѣрскаго.

5. Альзира или американцы, тр. Вольтера. Перевед. въ 1762 г. въ Москвѣ, но не напеч.—Н. И. Гречъ смѣшалъ этотъ переводъ съ сдѣланнымъ П. Карабановымъ и потому опшбочно указываетъ на печатное изданіе 1786 г. («Опытъ краткой ист. русской лит.», стр. 197). Въ примѣчаніяхъ къ рукописному «Посланію» А. С. Хвостова сохранилось только 5—6 строкъ изъ этого перевода, не попавшихъ въ печать, при напечатаніи «Посланія» кн. Вяземскимъ и въ «Библіотекѣ для Чтенія»:

> ...Ахъ что предпринимаешь?

> Ты смерть противъ себя напрасно воружаешь,

> Что могутъ произвесть теперь твои друзья,

(*) О Гольбергѣ см. примѣч. на стр. 462.

— 663 —

Оружье слабое и сила вся твоя?

Безсильны марморы, въ песокъ преобращенны,

И воины почти во всемъ необученны. (Актъ 2, сцена 4).

6. Господина Менандра изысканіе зеркалахъ древнихъ. Изъ 23 Tom. Histoire des Académies des Inscriptions et belles Lettres. Перевелъ Д. Фонъ-Визинъ. («Собраніе лучшихъ сочиненій къ распросраненію знанія и къ произведенію удовольствій». Изданіе І. Г. Рейхеля. М. 1762. Т. 1-й, ч. І-я, стр. 1—8).

7. Торъ семи музъ. Изъ Кригеровыхъ сновъ. 13.—Перевелъ Денисть Фонъ-Визинъ (ib. Т. І, ч. І, стр. 74—83). Передѣлка этого перевода на русскіе нравы помѣщена была въ Живописцѣ Н. И. Новикова на 1772 г. (листъ 2, стр. 217—224, а по VII изд. 1864 г. стр. 169—177).

8. Разсужденіе господина Ретштейна о приращеніи рисовальńаго художества, съ ныставленіемъ въ начальныхъ основаніяхъ онаго. Перевелъ Д. Фонъ-Визинъ (ib. Т. І, ч. 2, стр. 151—213).

9. Господина Ярта разсужденіе о дѣйствіи и существѣ стихотворства. Изъ книги Magazin Français. Перевелъ Д. Фонъ-Визинъ (ib. Т. II, ч. 3-я, стр. 120—143) (*).

10. Овидієви преврашнія. Переводъ, сдѣланный около 1761—62 г. не сохранился. Указаніе на него осталось у Рейхеля въ «Собраніи лучшихъ сочиненій» (М. 1762, ч. 3, стр. 104): «Можетъ быть, переведенныя имъ (Ф.-Визиннымъ) на россійскій языкъ Овидієвы превращенія будутъ большимъ еще доказательствомъ его способности»...

11. Слово, говоренное, по совершеніи Высочайшаго Коронованія Ея Всепресвѣтлѣшаго Величества, Благочестивѣшія Великія Государыни, Екатерины Вторыя, Императрицы и Самодержицы Всероссійскія, въ публичномъ собраніи Императорскаго Московскаго Университета октября 3-го дня, 1762 году, Исторіи профессоромъ, Университетскимъ библіотекаремъ и Лейпцігскаго собранія свободныхъ наукъ членомъ, Юганномъ Готфридомъ Рейхелемъ о томъ, что пауки и художества процветаютъ защищенніемъ и покровительствомъ владѣющихъ особъ и велихъ людей въ государствѣ. Перевелъ Денисть фонъ Визинъ. Печатано при Имп. Моск. Университетѣ. (Въ 4 д. л., стр. 12).

12. Геройская добродѣтель, или жизнь Сифа, царя Египетскаго, изъ

(*) Можетъ быть къ этому же времени, а можетъ быть къ 1784—1785 г., года Фонъ-Визинъ покупалъ картины для торговли Клостермана, относится сохранившійся въ Публичной библіотекѣ отрывокъ биографическаго словаря живописцевъ и скульпторовъ, напечатанный въ нынѣшнемъ издании въ первый разъ, по рукописи, прочитанной А. П. Пятковскимъ.

— 664 —

танственныхъ свидѣтельствъ древняго Египта взятая. Перевелъ Денисъ Фонъ Визинъ. 4 части. Печатана при Имп. Моск. университетѣ (въ 12 д. л.): часть І: 1762 г. (212 стр.); часть II: 1763 года (227 стр.); часть III: 1764 года (237 стр.) и часть IV: 1768 года (360 стр.). На IV-й части имени переводчика нѣтъ, а сказано: «Переведена съ французскаго языка», въ замѣнѣ бывшаго на 3 частяхъ означенія: «Перевелъ Денисъ Фонъ-Визинъ».

Аббатъ Террасонъ (*) окончилъ Сиѣа (въ подлинникѣ Séthos) въ 1731 г., по книга эта сначала не пользовалась извѣстностью во Франціи и на нее обратили тамъ вниманіе только по выходѣ нѣмецкаго (1732-1737) и англійскаго перевода, и авторъ былъ сдѣланъ членомъ Французской Академіи. Сиѣа писанъ въ подражаніе «Телемаку», но гораздо серьезнѣе и умнѣе его, да и написанъ талантливѣе. Въ особенности славилась рѣчь главнаго Мемфисскаго жреца, произведенная при погребеніи царицы, Сиѣовой матери. Объ этой рѣчи кн. Вяземскій приводитъ цитату Рейхеля, что, по словамъ Д'Аламбера, Платонъ присовѣтовалъ бы ее читать въ назиданіе царямъ, и что Тацитъ восхитился бы ею (Ф.-В. стр. 33). Въ настоящемъ изданіи изъ «Сиѣа» перепечатана эта рѣчь; она была помѣщена у кн. Вяземскаго (Ф.-В., стр. 326-329) и у г. Перевлѣскаго (стр. XXXVП-XXXVIII). Въ «Собраніи лучшихъ сочиненій (1762 г., ч. 3) былъ помѣщенъ переводъ ея, сдѣланный Рейхелемъ.

## 1763.

13. Письма къ сестрѣ, Өедосьѣ Ивановнѣ, изъ Спб., І, V-VIII—съ 10 авг. по конецъ декабря 1763 г. Письмо № 1 напеч. у кн. Вяземскаго, съ пропусками и измѣненіями слога. Здѣсь исправлено, а V-VIII въ первый разъ напечатаны по рукописямъ Академіи Наукъ.

14. Письма къ родителямъ, изъ Спб. II, III и IV-августъ и сентябрь 1763 г. напечатаны въ первый разъ по рукописямъ.

15. Посланіе къ слупамъ. По указанію м. Евгенія, оно появилось въ первый разъ въ печати въ Москвѣ, въ 1763 г., ео время даннаго отъ двора народу публичнаго маскарада, на масляницѣ, когда на три дни во всѣхъ московскихъ типографіяхъ позволена была свобода печатанія, потомъ еще дважды: въ Москвѣ и въ Воронежѣ. Указаніе это совершенно ни на чемъ не основано, ибо и разрѣшенія такого вовсе никогда не было. Написано посланіе безъ сомнѣнія въ 1763 г., но напечатано въ первый разъ, въ Петербургѣ, по всей вѣт-

(*) Аббатъ Жапъ Террасонъ (1670—1750), членъ Франц. Акад., болѣе всего прославился «Сиѣомъ»; кромѣ того онъ написалъ «Dissertation critique sur l'Iliade d'Homere, Trois lettres sur le nouveau système des finances», и др.

— 665 —

роятности, въ **Пустомель**, ежемѣслачномъ сочиненіи на 1770 годъ (см. стр. 98 — 103, изд 1858 г.). Сониковъ указываетъ отдѣльное изданіе 1769 г., но его никто не видѣлъ; хранящееся же въ Имп. Публ. Библ. и напоминающее по шрифту изданія 1769 г. не имѣ- етъ означенія времени печатанія (7 стран.). Перепечатано безъ пе- ремѣнъ въ 7 изданіяхъ и у **Перевѣслаго**; отдѣльно издано въ 1830 г. съ басней «Лисца-Кознодѣй», и приложено къ изданіямъ: Пред- сказанія Мартына Задека о паденіи Турціи (Спб. 1770, 1798 и 1807); Сидней и Силли, переводъ Ф.-В. (2-е изд. М. 1788), и Жизнь нѣкотораго мужа (Спб. 1791). Изданія, сдѣланаго въ Воронежѣ, на которое указываетъ м. Евгеній, никто не видѣлъ (*).

16. **Матюшка разношицкъ.** Критическое посланіе въ стихахъ. Не напечатано и до сихъ поръ не отыскано. О немъ упоминаютъ Н. И. Новиковъ, митр. Евгеній, кн. Вяземскій и др. и осталось указаніе на него въ «Посланіи» А. С. Хвостова.

17. **Посланіе къ Ямщикову.** Написано вѣроятно въ 1763—1764 г. Всего посланія въ рукописяхъ не сохранялось, а уцѣлѣвшій отрывокъ былъ напечатанъ кн. Вяземскимъ въ «альманахѣ на 1838 годъ» и потомъ въ книгѣ «Фонъ-Визинъ» (Спб. 1848). Нигдѣ перепечатано не было.

18. **Къ уму моему.** Написано, вѣроятно, около этого же времени и принадлежитъ къ числу тѣхъ сатиръ и стихотвореній, которые при- лагалъ Ф.-Визинъ къ письмамъ своимъ къ сестрѣ, въ 1763—1764 г. Напечатано въ первый разъ у Пл. Бекетова (1830) и оттуда пере- печатано въ 4 слѣдующихъ изданіяхъ.

19. **Любовь Кариты и Полидора.** Переведена съ французскаго. Не- чатано въ Санкт-петербургѣ 1763 (Въ мал. 12 д. л., 147 стр.). Этимъ (очень плохимъ) переводомъ романа Бартелеми (***) Ф.-Визинъ вѣ- роятно думалъ познакомить читателей съ древней Греціей, какъ въ переводѣ Спѣа — съ Египтомъ. Полидоръ, сынъ Пизистрата, уда- лившагося вслѣдствіе разныхъ пронсковъ изъ Аөннѣ, влюбленъ и готовъ жениться на Каритѣ, дочери благородной вдовы Стеропы, живущей тоже въ уединеніи. Въ самый день сватьбы являются критяне брать съ грековъ дань юношамъ и дѣвицами въ жертву мипотавру. Жребій падаетъ на Кариту и ее уводятъ на корабль.

(*) С. Д. Полторацкій полагаетъ, что «Посланіе» было приложено къ 1-е изданію «Сиднея и Силли», но этого издания нигдѣ нѣтъ и не видавъ его не льзя рѣшить, что при немъ было приложено, находящееся при 2-мъ изданіи.

(**) Жапъ-Жакъ Бартелеми (1716—1795) извѣстенъ своими учеными трудами и романомъ: Voyage du jeune Anacharsis en Grèce (1738). Планъ этого соч. заимствованъ имъ у Террасона.

— 666 —

Полидоръ, въ женскомъ платьѣ, ѣдетъ съ нею проститься, но не можетъ уйти съ корабля. Критяне, найдя одну дѣвицу лишнюю, по жребію освобождаютъ Кариту и высаживаютъ на какой-то островъ. По этому поводу описывается жизнь обитателей греческаго Архи- пелага. Полидоръ освобождается между тѣмъ отъ смерти, ибо Те- зей убилъ минотавра. Случай опять сводить его съ Каритою, но они попадаютъ къ морскимъ разбойникамъ. Полидоръ проданъ въ рабство, въ г. Сестосъ въ Херсонесѣ, во время праздника Адониса, и отвезенъ въ Абидосъ. Карита между тѣмъ спассена отъ разбой- никовъ, но спаситель ея погибъ близъ Коринθа отъ гиганта Синн- са, убитаго потомъ Тезеемъ же. Здѣсь любовники встрѣчаются и снова хотятъ вступить въ бракъ, но въ Кариту любляется глав- ный жрецъ эскулапова храма, куда они пошли просить, боговъ о выздоровленіи заболѣвшаго старика, у котораго жила Карита. Ее удерживаютъ въ храмѣ, а Полидора гонятъ. Онъ въ отчалніи, но въ это время къ городу подходить аөинскій флотъ подъ началь- ствомъ Низинстрата. Полидоръ является къ нему и отецъ узнаетъ сына. Городъ взятъ, Карита найдена спрятанною отъ жреца благодушнымъ критяниномъ. За тѣмъ бракъ. Все это переплетено описаніями Греціи, греческой жизни и разсказами о греческихъ миноахъ. Въ 1790 г. вышелъ въ Москвѣ другой переводъ этого же со- чиненія, сдѣланный Вас. Заозерскимъ, гораздо ближе къ подлиннику и удовлетворительнѣе по языку.

1764.

20. Письма къ сестрѣ изъ Спб., ІХ, Х, ХІ, январь и февраль 1764. Напеч. у кн. Вяземскаго; здѣсь исправлены и дополнены по рукописямъ Академіи Наукъ.

21. Письмо къ родителямъ, изъ Спб. XII—сентябрь, 1764 г. Напеч. въ «Библ. Запискахъ» 1859 г. № 1.

22. Коріонъ. Ком. въ З-хъ дѣйствіяхъ, въ стихахъ. Эта передѣла к изъ Грессе (*) сдѣлана Ф.-В. вѣроятно въ 1764 г., потому что Лу- кинъ въ предисловіи къ своей комедіи «Награжденное постоян- ство», между прочимъ, говоритъ: «Три въ прошломъ годѣ (1764) представленныя комедіи: Французъ Русской, Коріонъ (изъ дѣлъ г. Грессета, гдѣ она подъ именемъ Сиднея всему ученому свѣту из- вѣстна, передѣлана и переименована г. Фонъ Визинымъ) и Награж- денная добродѣтель вытерпѣли жестокое нападеніе, и хотя оно со- всѣмъ неосновательно было, однако многихъ поборниковъ по себѣ имѣло» (Соч. и пер. Вл. Лукина, 1765, ч. 1, стр. ІХ—Х). Лукинъ при этомъ не берется оправдывать Фонъ-Визина, потому что онъ

(*) О Грессе см. примѣчаніе 41 на стр. 658.

— 667 —

«имѣть больше его способностей и знаній». Первое изданіе «Коріона» никому неизвѣстно, и всѣ писавшіе о Ф.-Визинѣ удостовѣрали, что «Коріонъ» не былъ отданъ въ печать. Мнѣ, впрочемъ, случилось встрѣтить при одной изъ книгъ, изданныхъ въ Спб. въ 1792 г., «Роснись книгамъ продающимся, такъ же напечатаннымъ и печатающимся въ Спб. по Невской Перспективѣ у Аничковскаго Мосту, въ домѣ гр. Дмитрія Александровича Зубова». Въ «Росниси» этой означены, между прочимъ: «Бригадиръ комедія. Соч. г. Фонъ Визина. 70 коп.», «Коріонъ, его же. 70 коп.», «Недоросль, его же. 70 коп.». Вѣроятно это изданіе исчезло изъ продажи, какъ первыя изд. «Бригадира» и «Сиднея и Силли», которые рѣпинтельно никому неизвѣстны. Первое нынѣ извѣстное изд. Коріона сдѣлано въ «Библіотекѣ для Чтенія» 1835 г. (№ 12, стр. 121—160), по рукописи, найденной въ бумагахъ В. А. Озерова. Текстъ небреженъ и съ пропусками стиховъ. Онъ еще болѣе искаженъ при перепечаткѣ въ 3 смирдинскихъ изданіяхъ. Нынѣ поставлены точки въ тѣхъ мѣстахъ, гдѣ ясный пропускъ и даже не выходитъ мѣры стиха, такъ напр. въ 3 д., 3 явл. (стр. 158) у Грессе:

*Rosalie:* Il faut sauver ses jours,
Peut-être en ce malheur il est quelque secours.

*Hamilton:* Je me charge de tout; comptez sur moi; j'y vole,
Ne l'abandonnez pas. (il sort).

*Sidnei:* Espérance frivole!
И въ явленіи 4—5.

*Sidnei.* J'ai blessé sa puissance, il en punit mon coeur.

*Ham.* (à Dumont). Que n'obéis tu?

*Sidnei.* Non, non; ma mort est trop sûre.

*Dumont.* Ah! vous vous regrettez? j'entreprends cette cure....

Замѣчательно, что О. И. Сенковскому и А. В. Тимофееву показалось, будто пьеса не окончена, и они придѣлали къ ней конецъ до того глупый, что совѣстно его перепечатывать (см. «Б. для Чт.» 1835 г. № 12, стр. 157—160). Кн. Вяземскій слишкомъ строго отозвался объ этой передѣлкѣ Сиднея на русскіе нравы. Она лучше многихъ современныхъ ей русскихъ комедій.

1766.

23. Письма къ сестрѣ изъ Спб., XIII и XIV, январь и апрѣль 1766. Напечатаны: 2-е въ «Отеч. Зап.» Свиньина 1829 г. (т. XL, № 115, стр. 169—180) и дважды въ книгѣ г. Перевѣскаго (стр. 174 и 269); и оба письма у кн. Вяземскаго. Здѣсь дополнены и исправлены по руко-писямъ Академіи Наукъ.

24. Письмо къ родителямъ изъ Спб., XV—юнь 1766 г. Напечатано у Пл. Векетова, въ 4 слѣд. изданіяхъ, и у г. Перевѣскаго.

— 668 —

25. Бригадиръ, комедія въ 5 д. Основываясь на неточномъ указаніи «Чистосердечнаго Признанія», полагали, что Бригадиръ оконченъ и прочитанъ императрицѣ въ 1764 г. М. Н. Лонгиновъ, указавъ, что въ 1764 г. Екатеринъ II въ юнѣ мѣсяцѣ не было въ Петергофѣ, отнесъ чтеніе Бригадира къ 1765 г., какъ ближайшему. Но изъ офиціальныхъ источниковъ известно, что и въ 1765 г. императрица во все не жила лѣтомъ въ Петергофѣ, а въ юнѣ съ 18 числа по 1 июля была безвыѣздно на маневрахъ въ Красномъ селѣ, гдѣ и праздновалось тезоинменитетъ великаго князя (29 июня—день чтенія Бригадира въ Петергофѣ). Въ 1767 г. императрица весь годъ была въ путешествіи, а въ 1769 г. въ Петербургѣ уже не было тѣхъ лицъ, которымъ Ф.-В. учталъ Бригадира (см. «Чист. Пр.»). Итакъ остается рѣшить: въ 1766 г. или 1768 г. былъ оконченъ и читанъ Бригадиръ. Пока останавливаемся на 1766 г., во 1) какъ ближайшемъ къ указанію «Чист. Признанія», во 2) потому что время пребыванія двора въ Петергофѣ, перебѣзда его въ Петербургъ и потомъ въ Царское Село, указываемое офиціальными источниками, совпадаетъ почти до точности съ указаніями «Чист. Пр.». Одно только обстоятельство противорѣчитъ 1766 году: упоминаніе въ разговорѣ Теллова объ оберъ-прокурорѣ П. П. Чебышовѣ, который въ эту должность назначень былъ 24 октября 1768 г. Можетъ быть Ф.-В. смѣшалъ разговоръ объ оберъ-прокурорѣ И. И. Мелиссино съ разговоромъ объ атестѣ Чебышовѣ, вскорѣ заступившемъ мѣсто Мелиссино.

Когда напечатанъ Бригадиръ въ первый разъ, также незвѣстно. По указанію мптр. Евгенія, первое изд. вышло въ Спб. въ 1783 г., безъ означенія года и мѣста печати; у Сопкова показано петербургское изданіе 1786 г., а у Плавильщикова и Смирдлина только изданіе 1817 (Спб. въ 8 д. л. 112 стр.). Но первое изданіе, а равно и какія либо другія изданія Бригадира, сдѣланныя въ XVIII ст., не сохранились ни въ Публичной, ни въ Академической библиотекахъ и ихъ никто не имѣлъ подъ руками. Есть только перепечатка, въ ХХХІІІ части Россійскаго Вестра (Спб. 1790 г., на стр. 5—132). Бригадиръ въ нынѣшнемъ столѣтіи перепечатывался множество разъ (въ томъ численѣ въ 1828 г. два раза) и помѣщенъ безъ измѣненій во всѣхъ 7 изданіяхъ сочиненій Ф.-В. и въ изданіи г. Перевѣрскаго. Объ успѣхѣ Бригадира сохранились известія въ сатирическихъ журналахъ: «Трутинъ» (1769) «Нустромель» (1770 г.) и въ «Драматическомъ словарь» (М. 1787). Объ успѣхѣ этой комедіи упоминаетъ и г. Араповъ въ «Драматическомъ Альбомѣ», изданномъ въ Москвѣ въ 1850 г.

26. Торгующее дворянство противуположенное дворянству военному, или два разсужденія о томъ, служить ли то къ благополучію государства, чтобы дворянство вступало въ купечество? Съ прибавлениемъ особливаго о томъ же разсужденія г. Юстія. Переводилъ

— 669 —

Денисъ Фонъ Визинъ. Въ Спб. 1766 года. Въ 8 д. л., стр. кромѣ
загл. л. 6 нен. (предисловіе г. Юстія) и 138.

Въ Mercure de France (1754) были напечатаны «замѣчанія» мар-
киза де-Лассе о купечествѣ; авторъ признавалъ торговлю важною
отраслію государ. благосостоянія, а купечество — важнымъ классомъ
въ государствѣ, но считалъ зломъ для государства, если дворянамъ
будетъ позволено торговать, находя, что основаніе монархіі—честь,
которая пріобрѣтается славою оружія. Монтескье раздѣлялъ это
мнѣніе. Противъ этихъ «замѣчаній» написана книга «Торг. Дв.»
(1756) аббатомъ Куайе (Coyer), воспитателем герцога Бульонскаго.
Онъ доказывалъ пользу для государства, если дворянство будетъ
заниматься торговлею, и подкрѣплялъ свои доводы сочиненіемъ Во-
бана: Système de la dime royale, гдѣ объяснено важное значеніе
торговли, которую будутъ производить дворяне. Въ опроверженіе
Куайе вышла въ 1756 г. книга: «Военное дворянство или француз-
скій патріотъ». На систему Куайе она смотритъ какъ на стремле-
ніе къ разрушенію монархіі, которой отличіе (по Монтескье) —
честь, главное сословіе — дворянство, и главное занятіе дворян-
ства — военная служба. Юсти, нѣмецкій юрпъстъ, перевелъ книгу
Куайе, снабдивъ ее своимъ приложчаніямъ. Въ де-Лассе и Куайе
видитъ онъ патріотовъ, но отдаетъ преимущество мнѣнію послѣд-
няго, однако не желаетъ ему успеха, ради нѣмецкихъ интересовъ,
полагая, что съ большимъ увеличеніемъ французской торговли уча-
стіемъ дворянства, она, въ соединеніи съ торговлею Англии, пода-
витъ развитіе торговли въ др. странахъ, напр. въ Германіи. Фонъ-
Визинъ взялся за переводъ этой книги, вѣроятно, видя въ ней ука-
заніе такихъ недостатковъ французскаго благороднаго общества, ко-
торые прилагались и къ его русскимъ современникамъ, к. напр. пре-
вратное понятіе чести, дошедшее до того, что дворянинъ счи-
талъ за безчестье что-нибудь дѣлать и пр. Характеристическія
мѣста изъ этого перевода перепечатаны въ статьѣ г. Галахова, въ
«Библ. Запискахъ» 1858 г., № 13.

27. Письма къ родителямъ изъ Спб., XVI—XIX, абрѣль—сентябрь
1768 г. Напеч. здѣсь XVI и XVII въ первый разъ но рукописямъ;
XVIII у Пл. Бекетова, въ 4 слѣд. изданіяхъ и у г. Перевѣскаго, XIX
въ Библ. Запискахъ 1859 г. № 1, а здѣсь дополнено по рукописи (*).

1769.

28. Письма къ И. П. Елагину. Напечатаны у Пл. Бекетова (1830),
въ слѣд. изданіяхъ, и у г. Перевѣскаго. Ихъ относили въ 1764 г.; но

(*) Письмо сестры Ф.-Визина, отъ 7 июля 1765 г. напечатано полнѣе въ Библ. Зап. 1859 г. № 1; здѣсь перепечатано въ первый разъ; письма братьевъ Ф.-В., отъ 23 яяв. 1767 г., 26 юня 1768 г. и 26 марта 1769 г. напечатаны здѣсь по рукописямъ.

— 670 —

по указаніямъ, приведеннымъ въ началѣ 1-го письма, видно, что они
писаны въ 1769 г. Въ этомъ отчасти подвержается и упоминаніе Ф.-
В. о томъ, что всѣ его братья въ Петербургѣ, тогда какъ еще въ
1766 г. (письмо № 13) двое изъ нихъ были въ Москвѣ: одинъ еще
учился, а другой, вѣроятно въ ожиданіи поступленія въ корпусъ, «съ
печи прыгальъ».

29. Сидней и Силли, или благодѣяніе и благодарность, Аглинская по
вѣсть. Печатана при имп. моск. университетѣ, 1769 года. Тоже из-
даніе второе. М. Въ тип. компаніи типографической, 1788. Въ 8 д.
л., 82 стр. (изъ которыхъ стр. 78—82 заняты перепечаткою «По-
сланія къ слугамъ»).

При переводѣ этой повѣсти Арно находится слѣдующее посвященіе Фонъ-Визина:

«Къ госпожѣ....

«Слѣдуя волѣ твоей, перевелъ я Сиднея, и тебя приношу пере-
«водъ мой. Что мнѣ нужды, будутъ ли хвалить его другіе? Лишь
«бы онъ понравился тебя. Ты одна всю вселенную для меня состав-
«ляешь».

Посвященіе это, вѣроятно, относится къ предмету любви Ф.-В.,
о которомъ онъ упоминаетъ въ «Чист. Приз.» (см. выше, стр. 542).
Къ этому же посвященію и переводу относятся стихи А. С. Хво-
стова въ сатирѣ на Ф.-В.: «а твой другой Сидней не есть ли намъ
доводъ, что дружбы сдѣлать ты удобенъ переводъ». Перваго изда-
нія нигдѣ нѣтъ, но мѣсто и время его печатанья указано въ объ-
явленіи о книгахъ, приложенномъ къ 1-му изданію Юсифа и въ не-
ріодическомъ изданіи Еженедѣльникъ (М. 1792), гдѣ приведено (на
стр. 70—79) содержаніе романа. Указаніе м. Евгенія, что 1-е изда-
ніе напечатано въ Спб., невѣрно. Неизвѣстно, было ли приложено
къ нему «Посланіе». — Сидней, человѣкъ идеально-добродѣтельный,
имѣвшій значительный военный чинъ, въ одномъ сраженіи, въ Индіи,
замѣчаетъ европейца, отчаянно сражающагося на сторонѣ индійцевъ.
Онъ велить во что бъ ни стало взять его живымъ. Его берутъ полумерт-
ваго отъ ранъ, но поправившись онъ разсказываетъ, что онъ (Силли)
родился въ Парижѣ, воспитанъ въ правилахъ чести и добра, но
когда отецъ его лишился имѣнія, то онъ нигдѣ не могъ найти по-
мощи: друзья и даже богатая сестра ему отказали. Онъ просилъ
милостыню и попалъ въ тюрьму, но выпущенный добрымъ судьей
и ожесточенный противъ людей, поѣхалъ въ Индію вмѣстѣ съ от-
цомъ на службу къ одному купцу. Здѣсь онъ лишился мѣста и съ
умирающимъ отцомъ скитался въ нищетѣ и жилъ въ пещерѣ. Услы-
шавъ шумъ сраженій, онъ выбѣжалъ и бросился на европейцевъ.—
Сидней беретъ отца Силли изъ пещеры, даетъ денегъ и отправ-
ляетъ ихъ Парижъ, а самъ йдетъ въ Англію. Силли женится и жи-
ветъ благополучно въ купленной деревнѣ. Доходитъ слухъ, что Сид-

— 671 —

ней умеръ. Силли въ отчаяніи, а отецъ его даже занемогаетъ съ
горя, но Сидней неожиданно пріѣзжаетъ. Всѣ принимаютъ его съ
восторгомъ; онъ хочетъ опять вскорѣ къ нимъ пріѣхать, но замѣ-
тивъ общую къ себѣ любовь и благодарность и увидя свой пор-
третъ въ цвѣтахъ и съ подписью: «благодѣтель нашъ», рѣшается
пріѣхать совсемъмъ и жинѣ въ семействѣ Силли до своей смерти, что и
исполняетъ. Силли мститъ врагамъ благодѣяніями, напр. оказываетъ
помощь жестокосердой сестрѣ, впадшей въ пищету. — Повѣсть во-
обще нравоучительно-сентиментальная.

30. Юсифъ въ девяки пъсняхъ. Сочиненія г. Битобе. 2 т. Печатанъ
при Ими. Моск. Университетѣ, 1769 года. (Въ 8 д. л., стр. въ обо-
ихъ томахъ 4 нен., 1 — 144, 2 нен. и 145 — 360). Перепечатанъ
въ М. въ 1780, 1787, 1802 и 1819, и въ Спб. въ 1790 г. безъ пе-
ремѣнъ. Изложеніе библейскаго разсказа объ Юсифѣ, напыщенное
и раздутое реторикой. Слогъ, которымъ переведено это сочиненіе,
вовсе не напоминаетъ Ф.-Визина: до того онъ приторенъ и надутъ.
Хотя Ф.-В. въ «Чистосердечномъ Признаніи» и упоминаетъ объ
этомъ переводѣ на ряду съ комедіею «Бригадиръ», но надо пола-
гать, что это упоминаніе относится не къ одновременному ихъ по-
явленію, а къ одному мѣсту ихъ окончанія, т. е., что Бригадиръ
и Юсифъ окончены въ Москвѣ во время отпусковъ Ф.-Визина. Бри-
гадиръ, какъ сказано выше, оконченъ вѣроятно въ 1766 г., а Юсифъ
должно быть переводился уже во время отпуска 1768—1769 г., по-
слѣ разговора Ф.-В. съ Тепловымъ и послѣ начала перевода изъ
Кларка. На это указываетъ и противоположность содержанія и
необыкновенная разница въ слогѣ.

1770.

31. Письмо къ Я. И. Булакову, отъ 30 декабря 1770 г. — Всѣ 8 пи-
семъ къ Булгакову напеч. въ изд. Пл. Бекетова (1830), въ 4 слѣдую-
щихъ, и у г. Перевлѣскаго безъ перемѣнъ (*).

32. Калисвень, греческая повѣсть. Написана, вѣроятно, въ семидеся-
тыхъ годахъ, когда Фонъ-Визинъ находился при гр. Панифѣ, воспита-
тельѣ велпкаго князя, для чтенія котораго можетъ быть и предназнача-
лось это сочиненіе. Напечатана впервые въ брошюрѣ: «Правдолю-
бецъ, или карманная книжка мудраго» (Спб. 1801). Перепечатана
въ «Избранныхъ мѣстахъ изъ русскихъ сочиненій и переводовъ въ
прозѣ» Н. Греча (Спб. 1812, стр. 1—12), въ 4 части «Образцо-
выхъ рус. сочиненій и переводовъ», и во всѣхъ 7 изданіяхъ сочи-

(*) Въ книгѣ кн. Ваземскаго «Фонъ-Визинъ» (Спб. 1848), приведены
отрывки изъ писемъ и цѣлая письма къ Д. И. Фонъ-Визину отъ разныхъ
лицъ (см. стр. 72—73, 81—85, 107—111 и 337—378).

— 672 —

пеній Ф.-Визина; въ двухъ первыхъ безъ перемѣнъ, а у Пл. Бекетова
и въ следующихъ изд. съ измѣненіями.

33. Та-гіо, или великая наука, заключающая въ себѣ высокую кні-
тайскую философію. Переводъ Фонъ-Визина. (Напечат. въ «Правдо-
любцѣ» 1801 г., вслѣдъ за «Каллисееномъ», на стр. 27—64). Объ
этомъ переводѣ до сихъ поръ нигдѣ не было упоминаемо; онъ отно-
сится по всей вѣроятности къ семидесятымъ годамъ и заключаетъ
правила и примѣры государственного управленія.

34. Обмачивая наружность, или человѣкъ жилищняю свѣта. На-
печ. въ «Библ. Запискахъ» 1858 г. (№ 22, стр. 689—696) по рукописи,
прбчитанной въ Публичной Библіотекѣ А. Д. Галаховимъ. Это на-
чало перевода одной изъ пьесъ французскаго комика Буасси (1694
—1758): «Les dehors trompeurs, ou l'homme du jour, въ 5 д., пред-
ставленной въ первый разъ въ 1740 г. и помѣщенной въ XIV томъ
«Репертуара франц. театра». Въ пьесѣ два главныхъ действую-
щихъ лица: Люцилія и Баронъ. Люцилія, невѣста Барона, только что
окончила воспитаніе въ монастырѣ и по желанію своего отца, Фор-
лиса, поступила въ домъ къ нареченному жениху (Баронъ), съ ко-
торымъ живетъ сестра его Селіанта. Онъ ошибается, считая не-
вѣсту дѣвушкой недалекой, неумѣющей держать себя и неспособной
развиваться; она, напротивъ, хорошо понимаетъ жениха, но изъ
скромности и по своему положенію не выказываетъ себя. Самъ Ба-
ронъ, пріобрѣтшій репутацію блестящаго свѣтскаго человѣка, отли-
чается желаніемъ блистать въ обществѣ, отличаться передъ други-
ми и пользоваться всѣми удовольствіями столичной жизни. Этому
онъ жертвуетъ дружбой честнаго Форлиса и любовью къ Люциліи,
Онъ промѣпилъ общество невѣсты на связь съ какою-то графинею,
только изъ тщеславія; отъ этого бракъ разстронывается и Форлисъ
выдаетъ дочь за любимаго ею маркиза, а Барону желаетъ наслаж-
даться концертами, операми и пр.

1771.

35. Слово на выздоровленіе великаго князя Павла Петровича напе-
чатано отдѣльной брошюрой въ 1771 (въ 4 д. л., 13 стр.), безъ озна-
ченія имени автора и типографіи. М. Евгеній неправильно относить
его папечатаніе къ 1770 г.

36. Письма къ гр. П. И. Панину изъ Спб., I — VI, іюнь—ноябрь 1771 г. Всѣ письма № I—V и VII—XXXVIII нанечатаны въ книгѣ кн. Вяземскаго «Фонъ-Визинъ». Здѣсь перепечатываются въ первый разъ, а письмо № VI нанечатано по рукописи Имп. Публ. Библіотеки. Не имѣя рукописей всѣхъ писемъ, не лѣзя было исправить довольно не- брежную перепечатку ихъ у кн. Вяземскаго, почему и сдѣланы по- правки только въ тѣхъ случаяхъ, гдѣ ошибки грубы до очевидности,

— 673 —

напр. при бунтѣ въ Камчаткѣ, курьеръ отправлепъ въ *Прилуцкъ* (Иркутскъ), Местмахеръ. и Веселицкій названы графами, тогда какъ первый только въ 1777 г. получилъ баронское достоинство и ни онъ ни Веселицкій графами не были; Ассебургъ названъ *Ассерберюмъ*, Вауръ— *Боуромъ*, а извѣстный И. М. Симолинъ называется то настоящимъ именемъ, то *Симонисъ*, то даже *Симоновъ*, какъ будто дѣло идетъ вовсе о разныхъ лицахъ.

## 1772.

37. Письма къ гр. П. И. Панину изъ Спб., VII — XXXVIII, январь — августъ 1772 г.

38. Письмо къ Булгакову, отъ 18 февраля 1772.

## 1773.

39. Тоже, отъ 13 и 27 октября 1773 г.

40. Письма къ сестрѣ, изъ Спб., XXII—XXV, 1773 г. Напечатаны здѣсь въ первый разъ по рукописямъ Академіи Наукъ.

41. Письмо къ А. М. Обрѣскову, отъ 21 октября 1773 г. Оба письма къ Обрѣскову напеч. въ «Русскомъ Архивѣ» 1865 г. (№ 8, стр. 984—987) и сообщены туда П. К. Щебальскимъ. Здѣсь они перепечатываются въ первый разъ.

42. Въ *Библіографических Запискахъ* встрѣчается указаніе на неизданное сочиненіе Д. И Фонъ-Визина, относящееся къ 1-й половинѣ семидесятыхъ годовъ. Родной племянникъ его *Михаилъ Александровичъ Фонъ-Визинъ*, въ своихъ «Запискахъ», между прочимъ упоминаетъ, что Д. И., подъ. руководствомъ гр. Н. И. Панина и по его порученнію, составилъ проектъ различныхъ государственныхъ реформъ, которые признавались ими необходимыми для блага имперіи. «У меня, говорить М. А., былъ списокъ съ ўведенія или предисловія къ этому акту, которое, сколько припомню, начиналось такъ:... «(См. Б. З. 1859, № 1, стр. 17). Неизвѣстно, сохранилось ли это сочиненіе и хотя подобная же статья съ именемъ Д. И. Фонъ-Визина явилась потомъ въ печати въ одномъ изъ сборниковъ, но при напечатаніи ея не было объяснено, на основаніи какихъ данныхъ она приписана Фонъ-Визину.

43. *О вольности французскаго дворянства и о пользѣ третьяю чина.* Не издано. Рукопись этого перевода, по указанію кн. Вяземскаго, хранится въ московскомъ главномъ архивѣ иностранныхъ дѣлъ.

## 1774.

44. Письмо къ А. М. Обрѣскову отъ 20 марта 1774 г.

45. Письма къ сестрѣ изъ Спб., XXVI—XXIX, 1774 г. Напечатаны здѣсь въ первый разъ по рукописямъ Академіи Наукъ.

СОЧ. Ф.-ВИЗ.

29

— 674 —

46. Письма къ Булгакову, отъ 9 октября и 11 ноября 1774 г.

## 1777.

47. Отрывокъ изъ записки управляющему, 1777 г., передъ отъѣздомъ за границу. Напечатанъ у кн. Вяземскаго (стр. 250).

48. Письмо къ Булгакову, отъ 18 сентября 1777 г.

49. Слово похвальное Марку Аврелію, сочиненное г. Томасомъ, членомъ Французской Академіи. Въ Спб. печатано въ вольной тип. Вейтбрехта и Шнора. 1777 г. (Въ мал. 8 д. л., 133 стр.). Перепеч. безъ перемѣнъ въ изданіяхъ сочиненій и переводовъ Ф.-В. 1829 и 1830 г. въ «Избранныхъ мѣстахъ изъ русскихъ сочиненій и переводовъ въ прозѣ» Н. Греча. Спб. 1812 (*).

## 1777—1778.

50. Письма къ сестрѣ изл. 1-го путешествія, XXX—XXXVII—сентябрь 1777—августъ 1778. Напечатаны у Пл. Бекетова (1830) и отсюда перепеч. безъ перемѣнъ въ 4 слѣд. изданіяхъ и у г. Перевѣсскаго.

51. Письма къ гр. П. И. Панину, изъ 1-го путешествія: XXXIX—XLIV, ноябрь 1777—сентябрь 1778. Изъ этихъ писемъ № 43 и 44 были напеч. въ С.-Петербургскомъ Журналѣ Ппина, на 1798 г. (сентябрь, стр. 1—15 и октябрь, стр. 1—24), а № 39, 40, 41 и 42, съ добавкою и двухъ первыхъ—въ Впстникъ Ееропы, Карамзина. на 1806 г. (ч. 26, № 7, стр. 161; № 8, стр. 241, и ч. 27, № 9, стр. 3). Они были озаглавлены: «Письма изъ Франціи къ одному вельможѣ въ Москву» и напечатаны съ большими пропусками, при чемъ въ «В. Европы» опущено было начало письма № 43, до словъ «А оставилъ Францію». Отсюда письма перепечатаны въ 6-й части «Образцовыхъ соч. и переводовъ» (Спб. 1815—1817) и въ изданіяхъ 1829 и 1830 г., гдѣ однако было добавлено и начало письма № 43. Въ изданіи Пл. Бекетова всѣ эти письма были пополнены по руководямъ и отсюда перепечатаны безъ перемѣнъ въ 4 слѣдующихъ и у г. Перевѣсскаго. Нынѣ добавлено начало письма № 43 и имена въ письмѣ № 44.

52. Письмо къ Булгакову, отъ 25 января 1778 г.

## 1782.

53. «Недоросль, комедія въ пяти дѣйствіяхъ. Представлена въ первый разъ въ Санктпетербургѣ Сентября 24 дня 1782. Продается у Клостермана, противъ адмиралтейства, въ домѣ мещанскаго клоба

(*) О Томасѣ см. примѣч. на 340 стр. Его oeuvres complètes имѣли много изданій; изъ нихъ лучшее 1825 г.

— 675 —

№ 106.—Въ Снбгѣ, печатана въ вольной тиц. у Шнора. 1783». (Бол. 8°, стр. 144). Тоже. Въ Санктпетербургѣ, съ дозволенія указнаго 1788 года. (Въ 8 д. л., стр. 160). Тоже, въ XXXI части Россійскаго Θεατρα. Спб. при Ими. Ак. Н. 1789 (стр. 5—152). Тоже. Второе (sic) издание съ поправленіемъ. Въ Москвѣ, въ вольной тип. А. Рѣшетникова. 1790 года. (Въ 8 д. л., стр. 144). Потомъ комедія перепечатывалась много разъ. Изъ всѣхъ изданий замѣтательнѣе прочихъ, сдѣланное В. Я. Столонинимъ (Спб. 1865), съ примѣчаніями и вопросами, для изученія въ учебныхъ заведеніяхъ.

Въ изданіяхъ 1783 и 1788 г. напечатаны имена актеровъ: Простаковъ—г. Золинъ. Г-жа Простакова, жена его—г-жа Михайлова. Митрофанъ, сынъ ихъ, недоросль—г. Черниковъ. Еремѣвна, мама Митрофанова—г. Шумскій. Правдинъ—г. Плавильщиковъ. Стародумъ—г. Дмитревскій. Софья, племянница Стародума—г-жа Зорина. Милонъ—г. Марковъ. Скотининъ, братъ г-жи Простаковой — г. Соколовъ. Кутейкинъ, семинаристъ — г. Петровъ. Цыфиркинъ, отставной сержантъ—г. Сусловъ. Вральманъ, учитель—г. Заводинъ. Тришка, портной—г. Замировъ. Слуга Простакова. Камердинеръ Стародума (оба не означены).

Разница этихъ двухъ изданій и перепечатки въ Росс. Θεατρъ съ изданіемъ 1790 г. не очень велика и пренумщественно касается перестановки словъ и замѣны усѣченныхъ окончаній полными, но замѣчательны слѣдующія поправки: 1) Въ 1 изд. есть мѣсто, исключенное въ изд. 1790 г. на стр. 86. (нашего изд.) строки 34—38: *Они всю сиЛОЮ... ВЪ чемъ надобно*; 2) въ изд. 1790 прибавлено: «Возможно-ль, дядюшка...въ чемъ надобно» (стр. 86—87, стр. 39—22); 3) Еще добавлено, на стр. 87—88 (строки 37—14): «Какъ это справедливо... есть чего бояться; 4) Слѣдующій отвѣтъ Софьи въ 1 изд. читается: «Возможно ль, дядюшка, чтобъ такія истины не для вспхъ сердецъ чувствительны были? Неуже ль объ нихъ никто не размышляетъ? Гдѣ жъ умь, которымъ такъ величаются? 5) Добавлено въ изд. 1790 на стр. 90 (стр. 5—9): «Ахъ, какъ... что видимъ».

Съ изд. 1790 г. Недоросль перепечатывался безъ немѣнѣ до изд. Пл. Бекетова (1830). Онъ внесъ въ комедію добавки и исправленія изъ подлинной рукописи Фонъ-Визина: 1) На стр. 60 добавлены строки 29—41; 2) на стр. 77 въ стр. 1—4 снизу есть добавки и слегка измѣнѣ слогъ; 3) на 86 возстановленъ пропускъ, сдѣланный въ изд. 1790 г.; 4) на 92 добавлены строки 3—5 (снизу); 5) на 94 добавлены стр. 12—15; 6) на 96 добавлены стр. 6—15; 7) на 97 добавл. стр. 9—12 объ обученіи исторіи разсказами скотницы Хавроньи, а слѣдующая рѣчь Добролюбова прежде была: «Да не такъ ли вы знаете и географію?» 8) на 98 доб. стр. 23—34 и затѣмъ реплика Скотинина прежде читалась: «Что ученѣе вздоръ, то неоспоримо доказалъ покойный дядя В. Ф.» 9) 99 добавл. стр. 13—20. «Мы это видимъ... на покой»; 10) на 100 стр. 7—9, снизу, прежде читались: «И не велила-

— 676 —

ксямъ изъ комнать отлушаться»; 11) на 101—102 добавленъ конецъ монолога Стародума (отъ словъ «Сколько спътей»; 12) на 102 прежде Стародумъ говорилъ въ настоящемъ времени: «видитъ, находить, становится» (стр. 15, 19 и 20); 13) на 104 добавл. 3 строки сверху; 14) на 106 перестановлены изъ конца явленія стр. 5—11 и добавлены стр. 18—26. Съ этими добавками и исправленіями комедія перепечатывалась послѣ 1830 г. во всѣхъ отдельныхъ изданіяхъ, въ 4 изданіяхъ сочиненій Ф. В. и у г. Перевѣсскаго, который ошибочно отнесъ ее съ 1772 г., по опечаткѣ «Драматическаго Словаря». Эту же ошибка повторилъ за нимъ Пименъ Араповъ, въ «Лѣтописк русскаго театра» (Спб. 1861). Извѣстіе о необыкновенномъ успѣхѣ представленій «Недоросля» сохранилось въ «Драмат. Словарѣ». (М. 1784, стр. 88—89) и о томъ же упоминаетъ г. Араповъ въ Лѣтописи Р. Т.», съ прибавкою разсказа о мѣтеніи этой комедіи у Б. В. Пестеля (см. стр. 111).

Недоросль еще при жизни Фонъ-Визина былъ переведенъ на пѣмецкій языкъ (см. выше стр. 513); а впослѣдствіи и на французскій. Этотъ послѣдній переводъ помѣщенъ въ книгѣ: «Chefs d'oeuvre du théâtre russe». Paris 1823.

54. Письмо къ Медоксу, отъ сентября 1782 г. напеч., съ переводомъ, въ Бюл. Запискахъ 1859 г. № 1. Здѣсь перепечатывается въ первый разъ (*).

1783.

55. Оптъ Россійскаго Сословника. Напечатанъ въ «Собѣдникѣ Любителей Россійскаго слова» 1783 г. (ч. I, стр. 126—134; ч. IV, стр. 143—157 и ч. Х, стр. 137—142). Перепечатанъ во всѣхъ 7 изданияхъ, безъ перемѣнъ. Въ рукописяхъ Имн. Публичной Библиотеки сохранился черновой набросокъ, относящійся къ этому «Сословнику». Печатаемъ его, чтобъ показать наглядно, какъ Фонъ-Визинъ подготовлялъ составленіе «Опыта».

успѣхъ. исполненіе. окончаніе.
Succès. évènement. réussite. issue. fin. progrès. удача. счастіе.

avancement. accroissement. augmentation. bonheur.

добрый. честный.

упорствовать. упрямиться.

исцѣлѣніе. излѣченіе. выздоровленіе.

убожество. бѣдность. лицета.

Sermon. prêche. instruction.

(*) Переводъ взать изъ «Библ. Записокъ», прочіе же подстрочные переводы французскаго текста въ сочиненіяхъ и письмахъ Ф.-Визина сдѣланы г. Патковскимъ.

— 677 —

казанье, проповѣдь, поученіе.

невѣжа, невѣжа.

жизнь, житіе, животъ.

дворянинъ, благородный.

гражданинъ, мѣщанинъ.

56. Примѣчанія на критику «Опыта Росс. Сословника». Напечатаны въ «Собес. Л. Р. Слова» 1783 (ч. III, стр. 121—126). Перепечатаны въ изд. 1830 (Пл. Бекетова) и 4 слѣдующихъ, безъ перемѣнъ.

57. Вопросы Фонь-Визина и отвѣты сочинителя «Былей и Небытия». Напечатаны въ «Собесѣдникѣ Л. Р. Сл.» 1783 (ч. III, стр. 161—166), при письмѣ къ издателямъ (см. выше, стр. 203).

Императрица по прочтеніи этихъ вопросовъ писала, по-французски, кн. Дашковой: «Если бы можно напечатать (статью) вмѣстѣ съ отвѣтами, то сатира будетъ безвредна, если только поводъ къ сравненіямъ не придастъ большей дерзости. Это (вопросы) идетъ не сомнѣнно отъ оберъ-камерцера въ отмщеніе за ценнѣй церкви, тельного человѣка во 2 части (Собесѣдника)... Прошу васъ обратить внимание, что 14-й пунктъ помѣщенъ два раза, можетъ быть съ намъ бреніемъ, чтобы возможно было одинъ изъ нихъ исключить, не нарушая счета. Эта предосторожность, жалкая сама по себѣ, не совершенно ли похожа на оберъ-камергера, который во всѣхъ своихъ дѣйствіяхъ дѣлаетъ одинъ шагъ впередъ, а другой назадъ». — Въ «Собесѣдникѣ» и было напечатано два 14-хъ пункта (у насъ 14-й и 15-й), изъ которыхъ первый о штыняхъ — относился до оберъ-шталмейстера Л. А. Нарышкина. Оберъ-камергеромъ былъ Ив. Ив. Шуваловъ и на него-то указываетъ императрица въ отвѣтѣ на 16-й вопросъ (см. «Матеріалы для ист. журн. и лит. дѣят. Екат.» г. Пекарскаго (Снб. 1863). Вопросы съ отвѣтами перепечатаны въ 6 изданіяхъ (за исключеніемъ 1-го изд. 1830 г.) и у г. Перевѣсскаго.

58. Челобитная Россійской Минервы отъ Россійскихъ писателей. Напеч. въ «Соб. Л. Р. Сл.» 1783 (ч. IV, стр. 8—10), въ слѣдующей же книжѣ послѣ «Отвѣтовъ» императрицы; а черезъ книжку (ч. V) помѣщено и оправдательное письмо Ф.-В. о «нелсности» и «неумѣстности» нѣкоторыхъ изъ его вопросовъ. Перепеч. у Пл. Бекетова (1830) и въ 4 слѣд. изданіяхъ. Подпись этого письма (Нельестовъ) потомъ взята была Ф.-В., какъ имя одного изъ дѣйствующихъ лицъ въ «Выборѣ Гувернера».

59. Къ сочинителю «Былей и Небылиц» отъ Сочителя «вопросовъ». Напеч. въ «Собесѣдникѣ Л. Р. Сл.» 1783 (ч. V, стр. 145—151). Перепечатано у Пл. Бекетова (1830), въ 4 слѣд. изданіяхъ и у г. Перевѣсскаго.

Получивъ это раскаивательное письмо, императрица писала, по-французски, кн. Дашковой; «Такъ какъ я возвращаю жалкое произведеніе, которое очевидно вышло изъ подъ пера автора вопрос-

— 678 —

совъ, то вмѣстѣ съ тѣмъ имѣю честь приложить готовый къ напечатанію листъ. Я присоединила только примѣчаніе, которое можетъ быть не имѣетъ пикакого значенія». Нисьмо Ф.-В. напечатано въ «Собесѣдникѣ» съ этимъ примѣчаніемъ и отвѣтомъ. Послѣдній приведенъ съ рукописи у г. Некарскаго («Матеріалы», стр. 18): «Послѣ сей добровольной исповѣди, напечатанной по собственному прошенію канвшагося, сочинителю «Были и Небылищі» не остается чего сказать, онъ въ душѣ своей увѣрень, что сей поступокъ скходствень хвали достойному обычаю православнаго христіянина, по которому за грѣхомъ послѣдуетъ вскоре и покалніе. Но въ семъ случаѣ разрешеніе зависить ни отъ кого инаго какъ отъ многоголовной публики, ей одной принадлежитъ сказать Богъ проститъ я же вамъ всенокорный слуга по слову евангелскому всегда радуюсь о возвращеніе на пути истинны всякой заблюдшей овцы». Въ «Соб.» отвѣтъ явился только съ исправленіемъ слога, а въ *Примѣчаніи* сказано: «Чтожъ касается до даннаго мнѣ совѣта, чтобъ я (т. е. сочинитель Былей и Небылицѣ), описаніе ябедника и мздоимца на себя взялъ, на то въ отвѣтѣ скажу, возблагодаривъ напередъ за похвалы, въ коихъ себя нимало не узнаю, что въ Былѣ и Небылицѣ гнусности и отвращеніе за собой влекущее не вмѣщаемо; изъ оныхъ строго исключается все то, что не въ улыбательномъ духѣ, и не по вкусу Прародителя моего, либо скуку возбудить могущее, и наипаче горесть и плачь разогрѣвающія драмы. Ябедниками и мздоимцами заниматься не есть наше дѣло; мы и грамматику худо знаемъ, гдѣ намъ проповѣди писать». (Соб. Л. Р. Сл., ч. V, стр. 151).

60. Поученіе, говоренное въ Духовнѣ день Гереемъ Василіемъ, въ селѣ П***. Напечат. въ «Соб. Л. Р. Сл.» 1783 г. (ч. VII, стр. 32–39) вмѣстѣ съ письмомъ къ издателямъ «Собесѣдника». Перепеч. безъ перемѣнъ въ 6 изданіяхъ сочиненій Ф.-В. (за исключеніемъ только 1-го изданія 1830 г.) и издано отдѣльною брошюрою въ Москѣ въ 1830 г. (тип. Селив., 12 стр. въ 16 д. л.).

61. Всеобщая придворная грамматика. По указанію м. Евгенія написана въ 1783 г. для помѣщенія въ «Собес. Л. Р. Сл.», но ее не напечатали. Г. Снегиревъ присовокупляетъ, что однако ее показали императрицѣ. Мы отнесли «Вс. грам.» къ отдѣлу «Стародума», потому что самъ Ф.-В. предполагалъ печатать ее въ «Стародумѣ». Напечат. во всѣхъ 7 изданіяхъ и у г. Перевѣсскаго безъ перемѣнъ.

62. Вѣроятно къ началу 1783 г. относится черновой набросокъ Фонъ-Визина «о почталъ», сохранившійся въ рукописяхъ Имп. Публичной Библіотеки:

«Государственныя почты суть такія установленія, въ коемъ публика обрѣтаетъ свои выгоды, а казна свой доходъ. До сего времени не пользовалася публика относительно до почты ни возможными удобностями, ни довольною безопасностію, а казенный съ вихъ до-

— 679 —

ходъ есть гораздо менѣе, нежели оный быть можетъ, безъ всякаго
однакожъ отягощенія публики. Къ распространенію сей обоюдной
поіьзы полагаются здѣсь нѣкоторыя основанія, извлеченные изъ опы-
товъ многихъ лѣтъ, соображенныя съ нашимъ положеніемъ и обы-
чаями и удобныя произвестись въ дѣйство при всеобщемъ благо-
устройствѣ, составляющемъ блаженство Россіи и безсмертную славу
ея законодательницы.

«Существо почтовыхъ дѣлъ требуетъ, чтобъ вниманіе обращено
было на три главные предмета, кои суть: 1) безопасность почты, 2)
скорое ея хожденіе и 3) сборъ, сохраненіе и возможное прираще-
ніе доходовъ. Каждый изъ сихъ пунктовъ будетъ опредѣленъ и уста-
новленъ здѣсь въ особливомъ отдѣленіи.

«Отдѣленіе первое.

«Безопасность почты.

«Главныя удобности публики относительно почтъ состоятъ въ томъ,
чтобъ каждый частный человѣкъ могъ безопасно отправить письмо,
переслать деньги и вещи и самъ переѣхать изъ одного мѣста въ
другое.

«Итакъ почта должна быть двоякала: одна легкая—для писемъ и са-
мыхъ легкихъ и маленькихъ посылокъ, а другая тяжелая—для де-
негъ, вещей и людей. Ради удобнѣйшаго наблюдения порядка и
устройства прилично обѣимъ симъ почтамъ зависѣть отъ одного
начальства. Долгѣ онаго надзирать надъ всѣми почтамтами, изъ ко-
ихъ каждому, подъ своимъ уже вѣдомствомъ, имѣть слѣдуетъ всѣ
почтовыя въ части своей конторы, почтовыхъ комиссаровъ и вообще
всѣхъ служителей почты, а по сему правленіе почты долженствуетъ
идти по слѣдующимъ степенямъ.

«1) Начальство, которое можетъ по волѣ Ея И. В. или быть изъ
корпуса, какова есть настоящая коллегія иностр(анныхъ) дѣлъ,
или изъ отдѣльныхъ персонъ, какъ то было въ Россіи до 1758 года».

1784.

63. Precis historique de la vie du comte Nikita Ivanowitsch Panin.
A Londres. 1784 (in 8º, стр. 28). Это же изданіе, того-же шриф-
та, страница въ страницу и буква въ букву, встрѣчается съ дру-
гитъ заглавнымъ листомъ: Precis etc. A Paris. Chez Largilliere, rue
de la Pelleterie MDCCLXXXVIII», почему и можно полагать, что
печатанье производилось не въ Лондонѣ и Париже, а въ Петербур-
гѣ, и что къ тому-же изданію 1784 года сдѣланъ былъ только новый
заглавный листъ въ 1788 г. Русскій текстъ этого сочиненія въ пер-
вый разъ былъ напечатанъ въ Зеркальѣ Свѣта, издававшемся еже-
недѣльно Θ. Туманскимъ на 1786 и 1787 г., и помѣщенъ былъ въ
№ 4 (28 февраля 1786 г., на стр. 73–89), подъ заглавіемъ: «Сокра-

— 680 —

щенное описание життя графа Никиты Ивановича Панина». Текстъ этотъ отличается отъ сохранившейся части рукописи Ф.-Визина сокращеніемъ нѣкоторыхъ подробностей, которые Фонъ-Визинъ, вѣ- роятно, счелъ тогда несвоевременными для печати и исключилъ при переводѣ рукописи на французскій языкъ и при печатаньи русскаго текста. Изъ «Зеркала Свѣта» сдѣлано было отдѣльное изданіе: «Жизнь графа Никиты Ивановича Панина. Второе изданіе. Въ Спб. 1786 года. Печатано съ дозв. указанаго у Вильковскаго и Галлен- кова». (Въ 12 д. л., 29 стр.). Потомъ вышло еще изданіе: «Жизнь графа Никиты Ив-ча Панина. На иждивеніе Н. В. (Петръ Вогда- новичъ). Въ Спб., печатано съ дозволенія указанаго у Гека 1787 го- да». (Въ м. 12 д. л., 53 стр.) безъ означенія, что это 3-е изданіе. Наконецъ подъ тѣмъ же заглавіемъ сдѣлано было еще: «Новое из- даніе. Въ Спб. 1792 года. Печ. и прод. по Невской персп., у Авичк. м., въ д. гр. Д. А. Зубова». (Въ 8 дол., 26 стр.) Всѣ эти 4 изданія сходны между собою до мелочей, но разнятся отъ фран- цузскаго текста отсутствіемъ упоминанія о Пугачевѣ и добавкою рескрипта къ м. Платону. Прибавимъ еще, что русскія изданія жизни гр. Панина продавались вмѣстѣ съ др. сочиненіями Ф.-Ви- зина у Клостермана (*), находившагося въ близкихъ и дружескихъ съ нимъ сношеніяхъ. Все это заставляетъ полагать, что русскій текстъ принадлежитъ самому Фонъ-Визину и что пущенное въ нашу лите- ратуру извѣстіе, будто И. Н. Дмитриевъ, не зная о существованіи русскаго подлинника, перевелъ жизнь гр. Панина съ франц. изда- нія, привадлежитъ къ числу басенъ.

64. Письмо къ П. Б. Пассеку, отъ 4 февраля 1784 г. Напечатано здѣсь въ первый разъ, по рукописи Публичной Виблютеки.

65. Письмо Д. И. Фонъ-Визина къ его пріятелю о планѣ россійскаго словаря (26 февр. 1784 г.). Напечатано въ «Вѣстникѣ Европы» 1803 г., ч. ХІ, № 19 (стр. 163—178), съ замѣтками О. Н. Козодавлева, къ которому писано, и съ примѣчаніями Н. М. Карамзина, тогдаш- няго издателя «Вѣстника». Карамзинъ замѣтилъ при печатаніи пись- ма, что «оно сообщено издателю при следующихъ строкахъ: «Мнѣ «кажется, что это письмо стариннаго моего пріятеля, какъ по ин- «тересному своему содержанію, такъ и по тому, что оно есть про- «изведеніе знаменитаго русскаго писателя, достойно быть папеча- «тано». Издатель такъ же думаетъ и благодаритъ почтенную особу, отъ которой получилъ его. К.» Имени Козодавлева упомануто не было, и о томъ, что письмо писано къ нему впервые указано Пл. Бекетовымъ (1830 г.). Письмо это перепечатано безъ перемѣнъ въ 6 ч. «Собранія образцовыхъ соч. и переводовъ», во всѣхъ 7 издат-

(*) См. объявленіе его при книге: «Сельскія ночи. На иждивеніе Н. Б. Въ Спб. Печ. съ дозв. указанаго у Гека 1786 года».

— 681 —

піяхъ, у г. Перевлѣсскаго и сокращенно въ книгѣ г. Греча «Из-
бранныя мѣста» и пр. (Спб. 1812, стр. 149—156).

1784—1785.

66. Письма къ сестрѣ, изъ 2-го путешествія, XXXVIII—LVI, июль
1784 — июнь 1785. Письма № 38, 53 и 54 были напечат. не вполнѣ
въ «Отеч. Зап.» Свиньина 1829 г. (т. XL, стр. 169, 172 и 177), а
отрывки изъ 53 и 54 у кн. Вяземскаго. Шл. Бекетовъ напечаталъ
по рукописямъ № 38—52, 55 и 56, и изъ его изд. они перепечатаны
въ 4 слѣдующихъ и у г. Перевлѣсскаго. Кажется, письмо № 55 Беке-
товъ ошибочно отнесъ не къ тому отдѣлу: бо. гѣе вѣроятности, что оно
писано къ гр. П. И. Панину и притомъ въ июнь, а не въ маѣ 1785
г.; это видно изъ сравненія письма № 55 съ напечатаннымъ подъ
№ 53. Въ нынѣшнемъ изданіи письма № 38, 53 и 54 дополнены и
исправлены по рукописямъ Библ. Академіи Наукъ.

1785.

67. Письмо къ гр. П. И. Панину, изъ 2-го путешествія: XLV,
апрѣль 1785 г. Напеч. у Пл. Бекетова (1830) и оттуда безъ пере-
мѣнъ въ 4 изданіяхъ и у г. Перевлѣсскаго.

68. Письмо къ Воинову, отъ 27 июня 1785 г. Напеч. здѣсь въ пер-
вый разъ, по рукописи Библіотеки Академіи Наукъ.

69. Письмо изъ Москвы къ NN, отъ 7 августа 1785 г. Не напеча-
тано. Указаніе на него у кн. Вяземскаго (стр. 151).

1786.

70. Письмо изъ Москвы къ NN, отъ апрѣля 1786 г. Не напечатано.
Указаніе на него у кн. Вяземскаго, стр. 152 (*).

71. Завѣшаніе Д. И. Фонъ-Визина, 1786 г. Напеч. въ Библ. Зан.
1859 г. № 1 (стр. 11—14). Здѣсь перепечатано въ первый разъ.

72. Отрывокъ изъ журнала путешествія въ Вѣну, 13 июня—10 июля 1786 г. Напеч. у Пл. Бекетова и отсюда въ слѣд. изданіяхъ.

1787.

73. Письма къ сестрѣ, изъ 3-го путешествія, LVII—LX,— январь
1787 г. Письмо № 60 напеч. въ «Отеч. Зап.» 1829 (т. XL, стр. 179)

(*) У кн. Вяземскаго есть указанія на письма къ Кюстерману 1784—87 и приведены маленькіе отрывки въ переводѣ съ нѣмецкаго, но письма не напечатаны (см. стр. 147, 156 и др.).

— 682 —

въ сокращеніи, а изъ № 57 отрывокъ у кн. Вяземскаго. Здѣсь № 60 исправлено и дополнено, а остальныя 3 письма напеч. въ первый разъ по рукописямъ Академіи Наукъ.

74. Отрывокъ изъ журнала пребыванія въ Карлсбадѣ, 24 марта—22 мая 1787 г. Напеч. въ Библ. Зап. 1359 г. № 1 (стр. 9—11). Здѣсь перепечатывается въ первый разъ.

75. Тоже, 2-й отрывокъ, 23 мая—7 октября 1787 г. Напеч. у кн. Вяземскаго (153—156). Здѣсь перепеч. въ первый разъ.

## 1788.

76. Другъ честныхъ людей или Стародумъ. Напеч. было только объявленіе; остальныя же заготовленныя для журнала статьи при жизни Ф.-Визина не были напечатаны. Изъ нихъ напеч. 1) Письмо Взяткина съ отвѣтомъ (не вполнѣ) въ «Памятникѣ Отеч. Музъ» (Спб. 1827), перепечат. въ «Сѣв. Архивѣ» 1827 г. (№ 7) и въ изд. 1829 и 1830 г., а въ изд. Пл. Бекетова исправлено и дополнено, и отсюда перепеч. безъ переменъ въ 4 слѣдующихъ и издано отдельно два раза (въ Москве, въ 1833 и 1841 г.), съ приложеніемъ статьи А. П. Сумарокова: «О происхожденіи приказныхъ крючковъ». 2) Изъ альманаховъ же (?) конца 20-хъ годовъ перепечатаны въ изд. 1829 и 1830 г., подъ заглавіемъ: а) Выборъ учителя — письмо отъ сочинителя Недоросля, отвѣтъ, и вся переписка съ Дурыкинымъ; б) Слѣдствія комедіи Недоросль — письмо Софьи, отвѣтъ и письмо Тараса Скотинина; въ обоихъ изданіяхъ напечатана и Придворная грамматика. Всѣ эти статьи съ исправленіями и дополненіями вошли въ изданіе Пл. Бекетова, съ добавкою изъ рукописей: разговора у кн. Халдиной (перепеч. отсюда въ «Литерат. Газетѣ» 1830 г. № 3) и Наставленія дяди, но письмо Тараса Скотинина было исключено (оно перепеч. въ «Библ. Зап.» 1859 г. № 1). Изъ изд. Бекетова статьи «Стародума», съ пропускомъ послѣдняго письма, перепечатывались безъ переменъ въ 4 слѣд. изданіяхъ, а у г. Перевѣскаго перепечатана только «Придворная грамматика».

77. Письмо къ гр. П. И. Панику изъ Спб., 4 апреля 1788 г. Напеч. въ «Библ. Зап.» 1861 г. (№ 9, ст. 255—256). Здѣсь перепечатано въ первый разъ.

## 1789.

78. Отрывки изъ журнала путешествія въ Ригу, Бальдонъ и Митаву, 19 июля — 29 августа 1789 г. Напеч. у кн. Вяземскаго (157—170). Здѣсь перепеч. въ первый разъ.

## 1790.

79. Выборъ гувернера. Ком. въ 3 д. Написана въ концѣ жизни

— 683 —

Ф.-Визина, а напечатана въ первый разъ въ изданіи соч. Ф.-Визина Пл. Бекетова (1830), по рукописи, не ви полнѣ сохранившейся. Перепечатана безъ перемѣнъ въ 4 слѣдующихъ изданіяхъ.

80. Комедія (недоконченный отрывокъ) и Добрый наставникъ, комедія (тоже недоконченный отрывокъ). Трудно рѣшить, написаны ли они послѣ Недоросля или векорѣ послѣ Бригадира. Послѣднее предположеніе однако вѣроятнѣе, потому что оба отрывка значительно уступаютъ Недорослю. Напечатаны въ книгѣ кн. Вяземскаго «Фонъ-Визинъ» (Спб. 1848) и нигдѣ перепечатываемы не были; только 2-й отрывокъ еще до напечатанія въ книгѣ кн. Вяземскаго былъ полнѣщенъ имъ въ «Сборникѣ на 1838 годъ».

81. Письмо къ императрицѣ отъ 14 февраля 1790 г. о переводѣ Тацита. Неиздано. (Указ. у кн. Вяземскаго, стр. 285).

## 1791.

82. Разсужденіе о суетной жизни человѣческой. Написано въ 1791 г. при извѣстіи о смерти кн. Потемкина; впервые напечатано въ «Журналѣ для пользы и удовольствія» (Спб. 1805, сентябрь) и потомъ издано особой брошюрой (Спб. 1807, въ 4 дол. л., 5 нен. стр.). Перепечатано у Н. Греча (стр. 249—251), у Пл. Бекетова (1830), въ 4 слѣд. изданіяхъ и у г. Перевѣсскаго. Перемѣнъ не было, но заглавіе измѣнено: «Размышленіе» и пр.

83. Отрывокъ перевода изъ «Иліады». Напеч. въ книгѣ «Фонъ-Визинъ» кн. Вяземскаго (Спб. 1848, стр. 281).

84. Отрывокъ перевода изъ поэмы Геснера (*): «Смерть Авеля» (ib. стр. 447—450).

## 1792.

85. Чистосердечное Признаніе Фонъ-Визинъ началъ писать года за три до смерти (1789—1792), но оно осталось неоконченнымъ. Напечатано въ С.-Петербургскомъ Журналѣ (1798, ч. 3, іюль, стр. 75—85 и августъ стр. 1—21) не ви полнѣ. Оканчивалось чтеніемъ «Бригадира» и словами: «Привлѣствіе за мое чтеніе» Отсюда перепечатано въ изданіи 1829 года, а потомъ напечатано у Бекетова съ добавками и писравленіями по рукописи, и въ этомъ видѣ перепечатывалось въ 4 слѣд. изданіяхъ и у г. Перевѣсскаго.

(*) Саломонъ Геснеръ (1730—1787)—швейцарскій поэтъ, писалій въ идилическомъ родѣ. Позма «Смерть Авеля» была переведена на русскій языкъ ви полнѣ и напечатана въ «Утреннемъ Свѣтѣ» (Спб. 1778, ч. 3 и 4) и потомъ издана два раза отдельно въ Москвѣ въ 1780 и 1781 г.

— 684 —

### 3) Сочиненія и переводы, приписываемые Фонъ-Визину.

1. Житіе господина NN, служащее введеніемъ въ исторію его въ царствѣ мертвыхъ. Въ Сиб. 1781.—Потомъ, перепечатано съ малыми измѣненіями въ 1791 (два раза), 1802 и 1835 г., подъ загл. Жизни нѣкотораго мужа и перевозъ куріозной души его чрезъ Стиксъ рѣку, съ приложеніемъ Посланія къ слугамъ моимъ Шумилову, Ванькѣ и Петрушкѣ (1791), и безъ этихъ стиховъ, подъ заглавіемъ: «Жизнь нѣкотораго Аввакумовскаго скитника, въ Брынскихъ лѣсахъ жительствовавшаго и куріозный разговоръ души его при перевозъ чрезъ рѣку Стиксъ» (1802 и 1835).

Это довольно грубый памфлетъ на какого-то раскольника и «Брын-скаго проповѣдника», нисколько не напоминающій Фонъ-Визина. Кн. Вяземскій, по одной догадкѣ, приписываетъ эту брошюру статьёсекретарю Екатерины П. Адаму Васильевичу Олсуфьеву, но гораздо основательнѣе предположеніе А. Н. Аθапасьева, что она принадлежитъ Мих. Дж. Чулкову († 1793), который, въ своемъ изданіи Парнасскій Щепетильникъ, еще въ 1770 г., помѣстилъ большой отрывокъ, вошедшій черезъ 11 лѣтъ въ изданную брошюру съ незначительными только измѣніями. Приписывали «Аввакумовскаго Скитника» Фонъ-Визину только по перепечаткѣ при немъ «Посланія къ слугамъ», но оно было также перепечатано при «Предсказаніи Мартына Задеки о паденіи Турціи», слѣд. и «Предсказаніе» надо-бѣ было приписать Фонъ-Визину.

2. Поэтическіе памятники XVIII столѣтія. Неизданныя стихотворенія Державина и Фонъ-Визина. (Библ. для чтенія, т. LXIII, 1844 г., № 3, стр. 5—30).

Кто-то напечаталъ подъ этимъ заглавіемъ нѣсколько стихотворенийъ, поснивъ въ предисловіи, что они найдены въ рукописяхъ въ Библіотекѣ покойнаго графа Р***, проданной тогда съ публичнаго торга въ Одессѣ. «Просвѣщенный вельможа, говоритъ авторъ, лично знакомый со всѣми (?) знаменитыми писателями времень Екатерины тщательно сохранялъ (эти рукописи) и вносилъ въ особую опись, съ показаніемъ именъ авторовъ». По свидѣтельству этой-то тетради и приведены: 1) «Безпристрастный зритель нѣкоторыхъ состояній нашего вѣка (1794), письмо къ пріятелю Державина», 2) «Ода» (хочу къ безсмертѣю пріютиться) Фонъ-Визина, напис. на Державина и 3) отвѣтъ Державина, подъ заглавіемъ: «Посланіе къ творцу посланій» (1781). Авторъ увѣряетъ, что 1-е и 3-е стих., несмотря на различіе слога, явственно (!) принадлежать одному и тому же неру Державина, и что «литературный вражда между нимъ и Ф. В.—обществительство нынче почти незвѣстное, по между тѣлѣ действительное». Все это вздоръ: первое стихотвореніе принадлежитъ кн. Д. П. Горчакову и съ его именемъ уже было напечатано въ «Памятникъ Отечественныхъ Музъ» (Сиб. 1828, стр. 132—144). Третіе

— 685 —

стихотвораніе не что иное, какъ очень извѣстная сатира А. С. Хво-
стова на Ф. Визина (полнѣе напечатана въ послѣдствіи у кн. Вязем-
скаго, стр. 330—333); а второе стихотвореніе (ода) до того нелѣно,
пошло и глупо, что стыдно приписывать его Ф. В. и на это не рѣ-
шился—бы никто, хотя только поверхностно знакомый съ сочиненія-
ми Фонъ-Визина.

3. Эпиграмма на Княжнина, находящаяся въ рукопискомъ сборни-
кѣ сатирическихъ и полемическихъ стихотвореній XVIII ст., принад-
лежащемъ библиотекѣ Казанскаго унив. Напечатана она въ Библ. Зап.
1859 г. № 17, ст. 525—526, въ статьѣ г. Аванасьева, но кромѣ под-
писц въ «Сборникѣ» имени Ф. Визина не можетъ быть ему приник-
сана ни по какимъ соображеніямъ.

4. Разсужденіе о національномъ любочестіи. Изъ сочиненій г. Цим-
мермана. Издѣненіемъ С. П. К. М. К. Овчинникова. Въ Спбгѣ, съ
дозв. Управы Благочинія, печатана у ИНора 1786 года. (М. 8°, стр.
100). Непозвѣстно на основаніи какихъ указаній Сотиковъ, въ своемъ
«Опытѣ», сдѣлалъ замѣтку, что переводъ этотъ принадлежитъ Д. И.
Фонъ-Визину.

3) Собранія сочиненій Ф.-Визина.

1. Собраніе сочиненій и переводовъ Дениса Ивановича Фонъ-Ви-
зина. М. Въ Унив. тип. 1829. Въ 12 д. л., XVI и 246 стр. Тоже:
часть 2-я—120 и 156 стр.

Въ 1-й ч. помѣщено извѣстие: «О жизни и сочиненіяхъ Д. И. Фонъ-
Визина» XVI стр., и изъ соч. его перепечатаны: 1) Каллисеенъ, 2) Чистосердечное признаніе (неполно, изъ Спб. Жури.). 3) Письмо къ
гр. П. И. Панину (по послѣднему изданію) № 43 неполно, оттуда-же.
4) Тоже № 44. 5) Опытъ сельскаго поученія (т. е. Поученіе, говорен-
ное и пр.). 6) Письма къ гр. П. И. Панину: №№ 39, 40, 41 и 42 (не
полно). 7) Письмо, найденное по кончинѣ Н. С. Вязкина и пр. и
отвѣтъ (съ пропусками и безъ конца до словъ: «за бездѣлицу души
не покривитъ»). 8) Эпиграмма. 9) Выборъ учителя (письмо къ Ста-
родуму отъ сочинителя Недоросля и отвѣтъ; Письмо къ Стародуму
отъ Дедиловскаго помѣцика Дурыкина, съ кондиціями для учителя
и отвѣтъ; Письмо университетскаго профессора и Письмо Дурыки-
на къ Стародуму). 10) Слѣдствія комедіи Недоросль (Письмо Софьи
къ Стародуму и отвѣтъ). 11) Письмо Тараса Скотинина къ родной
его сестрѣ г. Простаковой. 12) Похвальное слово Марку Аврелію.
13) Придворная грамматика. 14) Письмо Ф.-В. къ его пріятелю о
планѣ россійскаго словаря. 15) Вопросы Фонъ-Визина и отвѣты на
нихъ. 16. Опытъ словаря русскихъ синонимовъ. 17) Посланіе къ
слугамъ. 18) Лисица кознодѣй. Во 2-й части напечатаны: Брига-
диръ и Недоросль.

— 686 —

По поводу этого изданія напечатано было въ Литературной Газетѣ 1830 г. письмо отставнаго полковника Ивана Александровича Фонъ-Визина, который писалъ, что изданіе это «наноситъ безславіе» безсмертному творцу Недоросля, ибо заключаетъ въ себѣ только обезображенныя его сочиненія, напечатанныя съ поврежденіемъ текста, съ выпусками, съ перемѣнами оглавленій, съ статьями безъ начала и конца, съ безчисленнымъ множествомъ всякаго рода ошибокъ и опечатокъ; а біографія составлена неполно, вяло и сбивчиво.

2. Собраніе оригинальныхъ драматическихъ сочиненій и переводовъ Дениса Ивановича Фонъ-Визина. 3 части. М. Въ тип. Н. Степанова. При Имп. театрѣ. 1830. Въ 12 д. л. Въ 1 части: VI, 238 и 1 нен. стр.; во 2 ч. 244 и 2 нен. стр., въ 3 ч. 174 и 1 нен. стр.

Это изданіе напечатано еще разгонистѣе и безобразнѣе предыдущаго. VI страничекъ, озаглавленныя «Жизнь Д. И. Фонъ-Визина», взяты цѣликомъ изъ книги Н. Греча: «Опытъ краткой исторіі русской литературы» (стр. 195—197), при чемъ ошибочныя и неточныя указанія Греча еще болѣе искажены при перепечаткѣ. Лишняго, противъ изд. 1829 г., здѣсь ничего нѣтъ, напротивъ не встрѣчаются статьи, помѣщенные въ томъ изд., пониженованныя въ предыдущемъ спискѣ подъ №№ 2, 5 и 15. Остальное перепечатано такъ: ч. 1-я: Бригадиръ и №№ 4, 3, 6, 17; ч. 2-я: №№ 7—11, Недоросль и 13; ч. 3-я: №№ 1, 12, 18, 14 и 16.

3. Полное собраніе сочиненій Д. И. Фонъ-Визина. 4 части. М. Въ тип. Семена Селивановскаго. 1830. Въ бол. 8 д. л. Въ 1 ч.: VIII, 263 и 4 нен. стр.; во 2 ч.: 238 и 1 нен. стр.; въ 3 ч.: 162 и 1 нен. стр. и въ 4 ч. 128 и 4 нен.

Это изданіе лучшее изъ всѣхъ безъ исключенія, какъ появившихся до него, такъ и выходившихъ послѣ него. Съ него перепечатывались (съ искаженіями) извѣстныя изданія Смирдина, съ добавкою только Коріона и Слова на выздоровленіе В. Кн. Павла Петровича. Изданіе это было приготовлено замѣчательнымъ дѣятелемъ того времени на издательскомъ поприщѣ—Платономъ Петровичемъ Векетовымъ, но по недостатку средствъ къ печатанью уступлено ичъ московскому книгопродавцу И. Г. Салаеву.—Г. Векетову были собшены родственникамъ Фонъ-Визина всѣ, остававшіяся еще тогда неистребленными, рукописи Д. И — ча; кромѣ того онъ пересмотрѣлъ старинныя изданія, к. напр. «Собесѣдникъ», «Правдопобецъ» и др., и собралъ оттуда все, напечатанное съ именемъ Фонъ-Визина, исправивъ по рукописямъ тѣ статьи, списки которыхъ сохранились. Изъ извѣстнаго прежде въ печати имъ было исключено только «Письмо Тараса Скотинина», «Эпиграмма» и начало одного «Письма» къ гр. Панину (№ 44). Вообще же вновь напечатаны были по рукописямъ: 1) Выборъ гувернера. 2) Въ Стародумѣ: Письмо Вязкина съ отвѣтомъ (исправлено и дополнено окончаніемъ); раз-

— 687 —

говоръ у кн. Халдиной; наставленіе дядія племянників. 3) Жизнь графа Н. Ив. Панина. 4) Къ уму моему (стих.). 5) Письма къ Булгакову. 6) Письма къ гр. Панину изъ Монпелье исправлены и дополнены. 7) Къ нему-же письмо изъ Рима. 8) Письма къ Елагину. 9) Письма къ родителямъ. 10) Двадцать пять писемъ къ сестрѣ О. И. Аргамаковой (№ 30—52 и 55, 56). 11) Отрывокъ изъ журнала путешествія въ Вѣну. 12) Окончаніе 2-й и сохранившался часть 3-й книги «Чистосердечнаго признанія» и 13) Сдѣланы добавки по рукописи въ комедін «Недосроль». Изъ напечатаннаго прежде внесено въ первый разъ въ это изданіе: 14) Примѣчанія на критику «Сословника», 15) Письмо къ сочинителю «Былей и небылицъ», 16) Челобитная росс. Минервѣ и 17) Размышленіе о суетной жизни человѣческой.

По вибнности изданіе это можно назвать для своего времени великолѣпнымъ. Къ нему былъ приложенъ отлично выгравированный Е. Скотниковымъ портретъ Фонъ - Визина и снимокъ съ его почерка; но обѣщанное «Извѣстіе о жизни и сочиненіяхъ Д. И. Фонъ-Визина» кн. П. А. Вяземскаго приложено не было, не по вибѣ издателей, ибо не было окончено княземъ до 1848 года, хотя отрывки изъ этого труда еще въ 1830 г. печатались въ «Литературной Газетѣ».

4. Полное собраніе сочиненій Д. И. Фонъ-Визина. Изданіе второе. М. Въ тип. Августа Семена, при Имп. Медико-Хирург. Академіи. 1838. Въ 4 д. л., въ 2 столбца, 229 и 1 нен. стр.

Совершенный снимокъ съ предыдущаго и съ тѣлѣмъ же поргрегомъ. Оговоренные въ изд. Пл. Бекетова многочисленныя поправки мѣстъ, неправильно прочитанныхъ въ рукописяхъ, исправлены въ этомъ изданіи, за очень малыми исключеніями.

5. Сочиненія Фонъ-Визина. Изданіе Александра Смирдина. Спб. Въ тип. II Отд. Собств. Е. И. В. Канцеляріи. 1846. Въ 18 д. л., 712 и III стр.

Перепечатка изд. Пл. Бекетова, съ небольшимъ измѣненіемъ порядка размѣщенія статей, добавкою: «Коріона» и «Слова на выздоровленіе». Хуже предыдущихъ, ибо небрежнѣе издано и съ опечатками.

6 и 7. Тоже. 2-е изд. 1847 г. и 3-е изд. 1852 г. (731 стр.)—одно другаго хуже, особенно послѣднее. Положительно нѣтъ почти ни одной страницы, въ которой бы не было грубыхъ опечатокъ, ошибокъ или пропусковъ. Выписывать это все равно, что перепечатать весь томъ. Только Бригадиръ напечатанъ исправно, но во всемъ остальномъ встрѣчаются: 1) пропуски, отъ небрежности, отчего нѣкоторыя мѣста не имѣютъ смысла (*), 2) перестановка и исправленіе

(*) Напр. «гораздо честнѣе быть безъ заслугъ пожаловану» (стр. 120) вм. «гораздо честнѣе быть безъ вины обойдену, нежели безъ заслугъ пожаловану».

— 688 —

словъ, 3), замѣна однихъ словъ другими (истинѣе вм. невиннѣе, безчестнаго вм. безсчетнаго, званія вм. знанія) и 4) замѣна однихъ именъ другими, отчего напр. въ 7 явл. 2-го дѣйствія Недоросля говорятъ вовсе не тѣ лица, которымъ бы слѣдовало (стр. 96—98). Словомъ, въ этомъ изданіи нѣтъ ни одной статьи не испорченной, въ иныхъ же мѣстахъ присшлось поправлять каждую строку.

8. **Собраніе сочиненій русскихъ писателей, издаваемое П. Перевѣрляцкимъ.** Вып. 4-й. Избранныя сочиненія Д. И. Фонвизина, съ его портретомъ, факсимиле, біографіею, подробнымъ исчисленіемъ всѣхъ его литературныхъ трудовъ, съ замѣтками объ ихъ изданіи и значеніи въ литературѣ и съ полнымъ изложеніемъ статей о Фонвизинѣ, помѣщенныхъ въ періодическихъ и др. изданіяхъ. Спб. Вѣтни. Эдуарда Веймара. 1858. Въ 12 д. л., Н, СCLVIII и 319 стр.

Изъ сочиненій Фонъ-Визина въ это изданіе не внесены изъ смирдинскихъ изданій: 1) Выборъ гувернера, 2) Коріонъ, 3) Къ уму ему, 4) Лисица-Кознодѣй, 5) Каллисонѣ, 6) Слово 1771 г., 7) Опытъ Россійскаго Сословника, 8) Примѣчанія на критику на него, 9) Повученіе въ Духовъ день, 10) Жизнь гр. Панина, 11) Всѣ статьи «Стародума», комѣ Придворной грамматики и 12) Орывокъ изъ журнала путешествія въ Вѣну. Напротивъ того добавлены: 1) Письмо къ отцу отъ 2/13 юня 1785 (изъ кн. Вяз.), 2) Письма сестрѣ: изъ кн. Вяземскаго: отъ 28-го янв., 22 и.. февраля 1764, 10-го авг. 1764 (вм. 1763), 23 и 24 янв. 1766, безъ числа, и изъ «Отеч. Записокъ» 1829 г.: отъ юля 1784, мая 1787 и безъ числа (вторичная перепечатка письма уже взятаго изъ книги кн. Вяземскаго, см. стр. 174 и 269). 3) Эпиграмма—изъ «Памятника Отеч Музъ» 1827.

### 4) Перечисленіе статей о Фонъ-Визинѣ и его сочиненіяхъ, въ хронологическомъ порядке.

1. Извѣстіе и опытъ о россійскомъ переводѣ Сифа. Проф. Рейхелла **Собраніе лучшихъ сочиненій, изд. Рейхеля. М. 1762, т. 2, ч. 3** (стр. 97—112).

2. Денисъ Фонъ-Визинъ. Нѣмецкое извѣстіе о русскихъ писателяхъ, 1768 г. М. 1862 г: (стр. 38—39).

3. Фонъ-Визинъ, Денисъ Ивановичъ (Опытъ историческаго словаря о россійскихъ писателяхъ. Изъ разныхъ печатныхъ и рукописныхъ книгъ, сообщенныхъ извѣстій и словесныхъ преданій собралъ Николай Новиковъ. Въ Спб. 1772 г. (стр. 230—232).

4. «Бригадиръ», комедія соч. г. Фонъ-Визина и «Недоросль», комедія въ 5 д., соч. г. Фонъ-Визина (Драматическій словарь, или показаніе по алфавиту всѣхъ россійскихъ театральныхъ сочиненій и переводовъ и пр. М. 1787 (стр. 28 и 88—89).

— 689 —

5. Замѣтка о Фонъ-Визинѣ Плина, при напечатаніи «Чистос. призн.» (Спб. Журналъ 1798, ч. 3, стр. 63—66).

6. О «Недорослѣ», комедіи Д. И. Фонъ-Визина (Русскій Вѣстн. 1808, № 8, стр. 261—275).

7. О жизни и сочиненіяхъ Д. И. Фонъ-Визина (Собраніе его соч. и переводовъ. М. 1829).

8. Жизнь Д. И. Фонъ-Визина. (Собраніе originated. dramatic. соч. и переводовъ Ф. Визина. М. 1830). Перепечатана съ ошибками статья Н. Греча, помѣщенная въ его «Учебной книгѣ исторіи русской лит.» и «Избранныхъ мѣстахъ изъ русскихъ соч. и перев. въ про- зѣ». Спб. 1812.

9. Полное собраніе сочиненій Ф. В. Статья Н. Полеваго (Моск. Телегр. 1830, XIII, стр. 72—76).

10. О Фонъ-Визинѣ, см. въ «Сочиненіяхъ» В. Г. Бълинскийаго (М 1859—1862), т. 1 (51), III (411), VI (27—28), VII (387), VIII (115 — 116), IX (177), XI (12, 76—78, 281—282) и ХІІ (268).

11. Полное собраніе сочиненій Фонъ-Визина. Изданіе второе. М. Въ тип. Семена. 1838. Въ 4, стр. 229. Ст. О. И. Сенковскаго (Библ. для чт. 1844 г., № 12, стр. 52—84).

12. Визинъ, ил. Фонъ-Визинъ, Денисъ Ивановичъ (Словарь русскихъ свѣтскихъ писателей соотечественниковъ и чужестранцевъ, пи- савшихъ въ Россіи. Соч. Митрополита Евенія. 2 ч. М. 1845. (См. ч 1, стр. 74—82). Тоже, съ добавками И. М. Снегирева (М. 1838 г., т. 1, стр. 182—192).

13. Полное собраніе сочиненій русскихъ авторовъ. Сочиненія Фонъ-Визина, изд. Смирдина, Спб. 1846. Въ 12 д., стр. 712. Статья А. Д. Галахова. (Московскій городской листокъ. 1847 г., № 49, 53 и 60).

14. Фонъ-Визинъ, Денисъ Ивановичъ. Въ словарѣ достопятныхъ людей русской земли, сост. Бантышъ-Каменскимъ. (Спб. 1847, ч. 3, стр. 446—491).

15. Сочиненія Фонъ-Визина. Изд. А. Смирдина. Спб. 1846. 2 статьи. С. С. Дудышкина (Отеч. Зап. 1847 г. № 8, стр. 21—40, и № 9 стр. 23—46).

16. Фонъ-Визинъ. Сочиненіе князя Петра Вяземскаго. Спб. Въ тип. Деп. Внѣшней Торговли. 1848. (Въ 8 д. л., VII, 2 нен., V, 466 и 2 нен. стр.)

17. Фонъ-Визинъ. Соч. кн. П. Вяземскаго. Статья С. П. Шевырева. (Москвитянинъ. 1848. Ч. III, № 5 и 7).

18. Фонъ-Визинъ. Соч. князя Петра Вяземскаго (Пантеонъ и Ренертуаръ русской сцены, изд. О. Кони. 1848 г., т. IV, кн. 7, стр. 136—146, и кн. 8 и 9 стр. 1—16).

 соч. Ф. виз.

30

— 690 —

19. Фонъ-Визинъ. Соч. кн. Вяземскаго. Спб. 1848. (Отеч. Зап. 1848. № 6, стр. 1—12).

20. Фонъ-Визинъ Соч. князя Петра Вяземскаго. Спб. 1848. Статья барона Розена (Сынъ Отечества, 1848 г., № 6, стр. 1—23).

21. Статья Я. Грота. Въ Спб. Вѣдомостяхъ. 1848 № 281—283.

22. Первый актъ моск. университета (сообщено г. Снегирымъ). Моск. Вѣд. 1851, № 26, стр. 214.

23. Критическія замѣчанія на книгу «Фонъ-Визинъ» князя Петра Вяземскаго. И. Ф. В—на (М. Вѣд. 1851. № 90, 105 и 138), и замѣчанія по поводу этой статьи въ № 16 и 20 «Москвитянина» 1851 г.

24. Замѣтки по поводу Смирдинскаго изданія русскихъ авторовъ. Сочиненія Фонъ-Визина. Н. Тихонравова (Моск. Вѣдом. 1853, № 6).

25. Исторія имп. моск. университета. Степ. Шевырева (говорится о пребываніи Ф. В. въ университетѣ). М. 1855.

26. Библіографическія записки М. Н. Лонгинова. (Современникъ 1856, № 6, стр. 175 и № 7, стр. 24).

27. О русскихъ историкахъ XVIII ст. Статья С. М. Соловьева, въ «Архивѣ» г. Калачова.

28. Жизнь Д. И. Фонъ-Визина; полное исчисленіе всѣхъ его літературныхъ трудовъ, какія изъ его сочиненій переведены на иностр. языки; изданіе сочиненій Ф. В., значеніе Ф. В. и написанное о Фонъ-Визинѣ.—Статья П. М. Перевлесскаго при изд. «Избранныхъ соч. Ф. Визина». (Спб. 1858).

29. Идеалъ нравственнаго достоинства человѣка по понятію Фонъ-Визина. Статья А. Д. Галахова (Библ. Зап. 1858, № 13, стр. 387—407).

30. Объ изданіи книги г. Перевлѣсскаго. Библ. замѣтка въ Библ. Зап. 1858, № 22, стр. 702—703.

31. Избранныя соч. Ф.-Визина, изд. П. Перевлѣсскаго. Спб. 1858. Статья А. Д. Галахова (Атеней, 1858, VI, № 47, стр. 209—232).

32. Замѣтки о времени появленія комедіи Ф.-Визина: Бригадиръ. Статья М. Н. Лонгинова (Библ. Зап. 1858, № 24, ст. 752—754).

33. Новые матеріалы для біографіи Д. И. Фонъ-Визина. Статья А. Н. Аванасьева (Библ. Зап. 1859 г., № 1, стр. 1—19).

34. Преданіе о томъ кто былъ оригиналомъ «Митрофанушки» (извѣстный А. Н. Оленик, директоръ Публ. библіотеки). Петербургскаго Старожила (Иллюстрація. 1861, № 158).

35. Синхронистическія таблицы русской литературы. С. Д. Полторацкаго (Наше Время. 1862, № 244).

— 691 —

36. Графы Нпкита и Петръ Панинъ. Соч. П. Лебедева. Спб. 1863.

37. Матеріалы для исторіи литературной дѣятельности Екатерины П-й. П. Пекарскаго. Спб. 1863.

38. Фонъ-Визинъ. Его комедіи и другія сочиненія. (Исторія русской словесности древней и новой. Соч. А. Галахова. Томъ 1-й. Спб. 1863. См. стр. 411—439). Также см. въ «Исторической Христоматіи г. Галахова». (Спб. 1861. Т. 1-й стр. 390).

39. Недоросль, съ примѣчаніями. В. Я. Стюнина. Спб. 1865.

40. Фонъ-Визинъ; біографія; в.піяніе французской образованности при Екатеринѣ II. Значеніе XVIII в. въ Европѣ; просвѣтительная дѣятельность Екатерины II; вопросъ о воспитаніи; комедіи Ф. Визина; его другія сочиненія; сужденіе. (Очерки исторіи русской лигературы. Соч. Г. Караулова. Феодосія. 1865, стр. 488—514).

41. Денисъ Ивановичь Фонъ-Визинъ. Статья М. С. (Семейные вечера старшаго возраста, 15 декабря 1865 г., стр. 848—866).

42. Сочиненія Фонъ-Визина (по поводу приготовленія нынѣшняго изданія, съ замѣтками о немъ). Статья М. Н. Лонгинова (Соврем. Лѣтопись. 1865, № 23).

П. Ефремовъ.

Не смотря на всѣ старанія избѣжать опечатокъ, намъ приходится указать нѣсколько грубыхъ промаховъ, которые просимъ исправить:

На стр. 56 въ строкѣ 26 напеч. Скотининъ (читаетъ) вм. «Правдинъ» (читаетъ).

На стр. 216 въ строкѣ послѣдней: (1785 г.) вм. (1786 г.) и въ нѣкоторыхъ экземплярахъ въ строкѣ 2-й напеч. писаніе вм. описаніе.

На стр. 319 въ строкѣ 10 напеч. XXXXI вмѣсто XXXIX.

На стр. 330 въ строкѣ 9 снизу напеч. Чургонь вм. «Бургонь».

На стр. 393 при письмѣ XVIII пропущена помѣта: «Петербургъ, 22 июля, 1768».

YALE