ОЛИВЬЕ МОГАНЪ

РОМАНЪ ВИКТОРА ШЕРБЮЛЬЕ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.

I.

Когда Оливье Моганъ припоминалъ свое дѣтство, оно пред-
ставлялось ему какъ бы подернутымъ сѣрою дымкой осен-
няго тумана. Ему казалось что онъ такъ и родился въ школѣ:
до того былъ онъ малъ когда его туда отдали. Отецъ и мать на-
ходились въ постоянномъ отсутствіи изъ Парижа; болѣе чѣмъ
кто-либо испыталъ Оливье тоскливое чувство одиночества
въ стѣнахъ закрытаго учебнаго заведенія. По воскресеньямъ
и во время вакацій у него былъ одинъ только выходъ. Онъ
отправлялся къ дѣду съ материнской стороны. У этого дѣда
была прежде фабрика чехловъ и брезентовъ, онъ составилъ
себѣ довольно порядочное состояние, рано прикончилъ всѣ
свои дѣла, поселился въ окрестностяхъ Парижа и жилъ тамъ
философомъ, исключительно занимаясь воздѣлываніемъ сво-
его сада. На этомъ саду сосредоточились всѣ привязанности
дѣда; ко всему остальному онъ былъ совершенно равноду-
шенъ. Когда внукъ являлся къ нему, философъ бралъ его за
щеку двумя пальцами и говорилъ:

4

Приложение к Руисскому Вѣстнику.

— Отправляйся теперь бѣгать. Не шуми и ничего не трогай.

Оливье не шумѣлъ и не притрогивался къ шпалерамъ дѣда. Онъ отправлялся кататься по рѣкѣ на лодкѣ. Когда руки отъ усталости отказывались наконецъ грести, мальчикъ выходилъ на берегъ, садился подъ деревомъ и, срывая былинки травы, принимался раздумывать о разныхъ вещахъ. Не веселое было это раздумье.

По десятому году Оливье лишился отца. Онъ скоро утѣшился потому что почти никогда его не видалъ. Года черезъ полтора мать его вступила во второй бракъ. Мать свою онъ видалъ чаще, и новое ея замужество было первымъ большимъ горемъ въ жизни Оливье. Она называлась до этого времени госпожею Моганъ; теперь ей предстояло называться госпожею Марескель. Мальчику казалось что мать уже не принадлежить ему, что она позволила украсть себя у него. Мать Оливье, Парижанка по рождению, но пріѣзжавшая въ Парижъ лишь для того чтобы гавьстить сына и заказать себѣ платья, была женщина съ талантами и притязаніями. Она рисовалъ, лѣпила, имѣла очень пріятный голосъ и, какъ говорили, превосходно знала музыку. Она лѣла у себя въ домѣ, иногда въ обществѣ, и всегда имѣла услѣхъ. Къ занятію музыкой присоединялось у нея необыкновенно тщательное занятіе своею особой и своимъ туалетомъ. Нужно думать что своими нарядами она старалась доставить удовольствіе лишь самой себѣ; у нея не было и тѣни кокетства; хладнокровная и строгая, она не имѣла ничего противъ того чтобы ею любовались, но мало занималась о томъ чтобы ее любили. Когда она появлялась въ пріемной комнатѣ Collège Stanislas, Оливье проклиналъ ея изысканный нарядъ, ея ленты и кружева; они казалось говорили: не приближайтесь. Онъ не могъ бы подчѣловать мать не разстроивъ ея туалета; нужно было очень и очень подумать прежде нежели посягнуть на такое разрушеніе производій искусства. Онъ не могъ припомнить чтобы мать когда-либо взяла его на колѣни. Она обыкновенно стояла предъ нимъ, и слова ея падали на него точно съ какой-то высоты. Говорятъ что въ противоложность Англичанкамъ Француженки болѣе занимаются своими дѣтьми нежели своими мужьями, что онъ болѣе матери нежели жены. Госпожа Мотакъ главнымъ образомъ занималась сама собой; она срав-

Одивье Моганъ.

5

навала чтò она есть и чѣмъ бы она могла стать; сравненія
эти дѣлали ее серіозною и озлобленною. Все это не мѣшало
Оливье любить мать столько же сколько онъ преклонялся
предъ ея нарядами, только любилъ онъ ее нѣсколько издали.

По случаю своего вступленія во второй бракъ она, однако,
удостоила его болѣе продолжительнымъ разговоромъ. Онъ
объяснила ему въ полунамекахъ что до настоящаго времени
была счастливою лишь въ весьма умѣренной степени, что
по желанію родителей она должна была принести себя въ
жертву, что за нею дали менѣе приданаго нежели за ея
меньшою сестрой и заставили ее выйти замужъ за артилле-
рийскаго капитана безъ состоянія и безъ будущности; что
мужъ перевозилъ ее изъ одного гарнизоннаго города въ дру-
гой, что она съ первыхъ же дней брака открыла въ его ха
рактерѣ полное отсутствіе какъ энергіи такъ и гибкости,
что она дѣлала все возможное чтобы расшевелить его често-
любіе и продвинуть его по службѣ, что онъ пропускалъ слу-
чай за случаемъ и сдѣлавшись, благодаря ея стараніямъ.
эскадроннымъ командиромъ, такъ и остался бы имъ хотя бы
прожилъ еще двадцать лѣтъ.

Все это она говорила съ гнѣвною дрожью въ голосѣ. По-
томъ она слегка улыбнулась и прибавила:

— Впрочемъ, я ни о чемъ не сожалѣю потому что ты у
меня родился.

Тонъ ея совершенно измѣнился когда она начала восхва-
лять извѣстность человѣка съ которымъ теперь предстояло
ей вступить въ бракъ; она гордилась имъ точно своимъ
изобрѣтеніемъ. Въ этомъ человѣкѣ было все чего не имѣлъ
ея первый мужъ: характеръ, воля, громадное честолюбіе, что-
то близкое къ геніальности. Онъ былъ директоромъ громад-
наго завода въ Форнѣ, на сѣверѣ Франціи, имѣлъ въ своемъ
подчиненіи сотни служащихъ и цѣлыя тысячи рабочихъ за-
висѣвшихъ отъ одного его слова. Вмѣстѣ съ тѣмъ это былъ
человѣкъ со вкусомъ, страстно любившій театръ и музыку;
онъ купилъ себѣ въ Парижѣ отель въ улицѣ Берри и вре-
мя отъ времени пріѣзжалъ сюда отдохнуть отъ трудовъ и
занятій. Она теперь также будетъ пріѣзжать въ Парижъ го-
раздо чаще и гораздо болѣе видаться съ сыномъ. Все устра-
ивается къ лучшему для Оливье. Въ своемъ будущемъ отчи-
мѣ онъ найдетъ могущественную поддержку, встрѣтить въ
немъ человѣка который всегда дастъ ему добрый совѣтъ и

6 Приложение к Русскому Вестнику.
окажетъ действительную помощь. Какъ онъ богатъ! Какъ онъ вліятельнѣ!

Но Оливье уже не слушалъ мать. Въ ея разговорѣ слышались цифры, а онъ ими мало интересовался. У него были свои предразсудки. Онъ думалъ что вдова заскадроннаго командира унижаетъ свое общественное положеніе вступая въ бракъ съ директоромъ завода, хотя бы у этого директора было сто милліоновъ. Онъ думалъ также что она была очень безсердечна когда говорила съ нимъ про его отца. Онъ все твердилъ про себя что его мать будетъ называться гжа Марескель, что она теперь для него потеряна, что она лостуляетъ несправедливо по отношению къ нему. Онъ не осмѣлился отвѣчать, но осмѣлился плакать. Сердце его переполнилось: онъ разразился рыданіями, приложивъ къ глазамъ кулаки. Она сначала оставила его плакать, потомъ взяла его руки, силою расправила ихъ на своихъ ладоняхъ и вскрикнула отъ ужаса:

— У тебя ногти грязные! Оливье, возможно ли быть такъ неолрятнымъ?

Въ ожиданіи дня назначеннаго для свадьбы она поселилась у отца. Оливье провелъ съ нею ласхальную вакацію, но видѣлъ ее рѣже чѣмъ бы ему хотелось. Она постоянно уѣзжала въ Парижъ для совѣщання со своею модисткой, повидимому не совѣсмѣ лонимавшею длинныя наставленія ей прелодаваемыя. Разъ утромъ, въ воскресенье, по возвращеніи отъ обѣдни, она сѣла за рояль. Ребенокъ стоялъ подлѣ нея и смотрѣлъ какъ пальцы ея бѣгаютъ по клавишамъ. Внезапно она остановилась: въ комнату входилъ высокій, полный, широколлечій мущина. У него были густые рыжіе волосы, рѣзко выгнутый носъ, широкій ротъ съ очень крупными и очень красными губами, сѣровато-голубые, необыкновенно ясные глаза. Несромный взглядъ этихъ глазъ беззастѣнчиво останавливался на лицахъ и на людяхъ, изучалъ ихъ и казалось говорилъ имъ: „вотъ ты чтò“. Рѣчь его была отчетлива и отрывочна, голосъ былъ звученъ и громокъ; можно было сразу узнать человѣкъ привыкшаго отдавать приказанія и жить среди шума и стука машинъ. Почти отталкивающую жесткость его чертъ спасала веселость духа, радостное сознаніе воли увѣренной въ себя и въ услѣхѣ, радость быть самимъ собою и никѣмъ другимъ. Фигура эта могла нравиться и не нравиться; въ обѣихъ случаях она остав-

Оливье Моганъ.

7

ляла влечатлѣніе красивой мужской особи, влечатлѣніе любѣдителя и завоевателя. Когда онъ смѣялся, это былъ раскатистый хохотъ; но всего чаще веселость его выдавала себя лишь ироническою улыбкой, быстро проскользавшею по губамъ и въ то же мгновеніе терявшеюся среди его рыжей бороды.

Онъ подошелъ къ гѣзѣ Моганъ съ видомъ побѣдителя и очень изящно поцѣловалъ ея руку. Она обернулась къ Оливье и знакомъ подозвала его къ себѣ.

— Ахъ! воскликнулъ господинъ Марескель,—такъ вотъ онъ, вашъ мальчуганъ. Онъ не дурень. Право!

И почти въ то же мгновеніе прибавилъ:

— Жаль что онъ хромаетъ.

Г. Марескель говорилъ правду, мальчуганъ немного хромалъ, хромалъ очень немного, но все-таки—хромалъ. Это была не его вина, онъ родился такимъ: одна нога была нѣсколько короче другой. Мать нѣсколько разъ упрекала его за этотъ случайный недостатокъ. Его лытались исправить лосредствомъ ученыхъ ортопедическихъ снарядовъ составлявшихъ въ дѣтствѣ мученіе мальчика; затѣмъ оставили его хромать. Мало ли кто хромаетъ на свѣтѣ! Г. Марескель, никогда не хромавшій ни на правую, ни на лѣвую ногу, презиралъ увѣчныхъ какъ существа низшаго порядка, плохо вооруженныя для битвы жизни.

„Жаль что онъ хромаетъ!“ Слово это показалось Оливье безсердечнымъ: высокій мущина не понравился ему, вторичный бракъ его матери сталъ для мальчика не только печальнымъ, нѣтъ—отвратительнымъ.

Чрезъ нѣсколько дней была съ большою торжественностію отпразднована свадьба. За вѣнчаніемъ послѣдовалъ завтракъ, а затѣмъ новобрачные тотчасъ же уѣхали въ Форнѣ. Невѣста имѣла озабоченный видъ, и на глазахъ ея нависла каная-то тучка. Модистка очевидно не поняла ея объясненій, и можетъ-быть поэтому мать сѣла въ карету не поцѣловавъ сына. Г. Марескель поправилъ ея забывчивость:

— Что, пузырь, сказалъ онъ, обращаясь къ Оливье,—я беру у тебя мать? Что же дѣлать, хромоножка! Всякий для себя!

Онъ ущипнулъ мальчика за ухо и увезъ его мать въ свою берлогу. Когда Оливье прочелъ въ латой пѣснѣ Металорфозъ Овидія трагическое похищеніе Прозерлины, ему показалось что онъ уже видѣлъ эту сцену, что онъ знаетъ

8

Приложение к Русскому Вѣстнику.

Плутона. Въ его представленіяхъ Плутонъ имѣлъ сѣровато-
голубые глаза и красноватую бороду, въ которой исчезали
его улыбки.

По совѣту отчима, Оливье взяли изъ Collège Stanislas и
помѣстили въ лицей. Мать не забыла его. Она часто
пріѣзжала навѣщать мальчика, но онъ замѣтилъ что
она измѣнилась по отношенію къ нему. Прежде она была
холодна, теперь она сдѣлалась разсѣянна. Сдѣлавъ ему, для
успокоенія совѣсти, два, три самые обыкновенные во-
лроса, она не имѣла ничего болѣе сказать сыну, и онъ иногда
говорилъ себѣ: она меня не любитъ, и я не хочу любить ее.
Но это было выше его силъ. Онъ испытывалъ къ ней то без-
локойство нѣжности которымъ страдаетъ отверженный любо-
вникъ упорствующій въ своихъ надеждахъ. Онъ былъ убѣжденъ
что если ему когда-либо удасться удержать ее при себѣ
въ теченіе одного мѣсяца, то она уже не будетъ ни раз-
сѣянна, ни холодна, что она оттаетъ и возвратитъ ему свое
сердце. Несмотря на антипатію которую внушалъ ему г. Ма-
рескель, онъ мечталъ какъ бы ему хоть провести вакаціи въ
Форнѣ; при первомъ же намекъ мать дала ему понять что
есть человѣкъ который этого совсѣмъ не желаетъ. Когда ея
не было въ Парижѣ, она каждую недѣлю лисала ему очень
сухое лисьмо и, олять-таки для успокоенія совѣсти, напол-
няла все это лисьмо длинными нравственными поученіями.
Въ особенности попрекала она его чрезвычайною застѣнчи-
востью вредящею его успѣхамъ. Онъ былъ рожденъ застѣн-
чивымъ точно также какъ хромымъ. Были дни когда самыя
знакомыя лица казались ему совершенно новыми. Молчаніе
учителя устремившаго на него глаза въ ожиданіи отвѣта, лу-
гало его какъ разверзтая проласть готовая его логлотить;
съ нимъ дѣлалось головокруженіе, слова замирали въ горлѣ.
Быть-можетъ на эту болѣзненную, удручающую застѣнчи-
вость имѣло нѣкоторое вліяніе его прихрамыванье. Онъ былъ
не таковъ какъ всѣ и боялся что кажется смѣшнымъ.

Учителя были, однако, довольны имъ; нельзя было требо-
вать отъ него большей старательности къ ученію. Въ силу
прилежанія онъ удерживался въ первой половинѣ класса,
даже получилъ двѣ или три вторыя награды. Это былъ хоро-
шій мальчикъ, съ заурядными словособностями, безо всякихъ
ярко и рѣзко выраженныхъ вкусовъ и наклонностей къ чему
бы то ни было. Но онъ выкулалъ отсутствіе живыхъ и

Оливье Могакъ.

9

быстрыхъ способностей честностью и добросовѣстностью сво-
его постоянно равнаго себѣ труда, а память его, тугая ве-
усвоеніи, упорно удерживала усвоенное. Особенно развита
была у него память сердца. Подобно нѣкоторымъ живот-
нымъ онъ оставался подъ вліяніемъ перваго властатѣнія,
рѣдко мѣнялъ мнѣніе о людяхъ и о вещахъ, и сохранялъ вѣ-
душѣ неизгладимый слѣдъ оказанныго ему зла или добра. У
этого застѣнчиваго юноши была горячая душа и значитель-
ная доля того романтическаго чистосердечія при которомъ
человѣкъ легко убѣждаетъ себя что все наконецъ должно
устроиться. что желаніе заключаетъ въ себѣ таинственную
силу способную вліять на судьбу. Приготовивъ уроки, Оливье
углублялся въ самого себя и мысленно начиналъ замѣнять
отсутствіе благопріятныхъ для него событий жизни другими
событиями совершавшимися лишь въ его головѣ. Онъ вооб-
ражалъ что есть мальчики которые всегда обладавъ лосред-
ственными способностями въ концѣ концовъ оказывается
людьми съ большими талантами, и что есть хромоногіе маль-
чики перестающіе хромать по достиженіи извѣстнаго возра-
ста. Онъ рисовалъ въ своемъ воображеніи какъ нѣкоторыя
забывчивыя матери какимъ-то чудомъ озаряются раская-
ніемъ, внесално бросаются на своихъ позабытыхъ дѣтей и
душать ихъ въ своихъ объятіяхъ. Эти грезы воображенія
дѣлали его счастливымъ хотя на нѣсколько мгновеній.

Оставаясь какимъ онъ былъ, Оливье внушалъ уваженіе и
довѣріе своимъ рѣдкимъ прямодушіемъ. Товарищи искали
сближенія съ нимъ и были расположены къ нему. Всѣ знали
что онъ добрѣ, великодушенъ, исполненъ внимательности къ
ближнему, умѣетъ съ необыкновенною деликатностію ща-
дить слишкомъ впечатлительныя самолюбія, всегда готовъ
подѣлиться всѣмъ чтò у него есть. Доброта его иногда
нисходила до слабости; онъ плохо защищался отъ назой-
ливости полронаекъ и противъ дурныхъ вліяній. По вре-
менамъ, но весьма рѣдко, этотъ благонравный ученикъ со-
вершалъ проказы, вопреки собственной волѣ, просто вслѣд-
ствіе какого-то мнимаго увлеченія которое онъ налу-
скалъ на себя лишь бы сдѣлать кое-кому угодное. Этотъ
кое-кто, которому Оливье не умѣлъ ни въ чемъ отка-
зать, былъ Аристидъ Лаванси, родомъ изъ Лиможа. Отецъ
его былъ биржевой маклеръ дѣлавшій хорошія дѣла, семья

10

Приложеніе къ Русскому Вѣстнику.

постоянно жила въ провинціи, ни отецъ, ни мать никогда не
показывались въ лицѣ, и Аристидъ злоупотреблялъ этимъ
обстоятельствомъ чтобы разыгрывать изъ себя легендарную
личность. Когда товарищи начинали очень уже приставать
къ нему, онъ сознавался имъ на ухо что виновникъ его су-
ществованія—русскій князь. Одни вѣрили ему въ этомъ на
половину, другие вѣрили вполне. Это былъ лѣнтая на-
слаждавшійся лѣностью, лѣнтая по убѣжденію, неисто-
мяй говорунъ, натура вся расходовавшаяся на болтов-
ню и шумъ; все въ немъ было легко: голова, слово, серд-
це, надежды. Но у этого геніального лѣнтяя были такія
быстрыя способности, работа доставалась ему такъ лег-
ко что къ величайшему огорченію прилежныхъ учениковъ
онъ часто задавалъ имъ шахъ и матъ, и въ концѣ года схва-
тывалъ награды. Наслажденіемъ его было видѣть вокругъ
себя кружокъ довѣрчивыхъ слушателей которые боялись
проронить хотя бы одно его слово, и какъ бы преклоняясь
предъ нимъ, соблюдали глубочайшее молчаніе. Онъ не пости-
галъ счастія безъ присутствія зрителей. Слушали его охотно.
Онъ все зналъ: свѣтскія отношенія, политику, закулисныя
стороны биржевыхъ слекуляцій и театральной жизни, спортъ,
мущинъ, женщинъ и лошадей. Ему все разказалъ мнимый
русскій князь, если только онъ не жилъ еще до дня своего
рожденія на какой нибудь планетѣ, где все знаютъ ничему
не учившись. Къ своему всезнанію онъ присоединялъ нѣ-
сколько выгодныхъ качествъ: онъ былъ пріятень въ обхо-
жденіи, услужливъ когда это ему ничего не стоило, и очень
разсудителенъ когда не дѣлалъ глупостей. Съ первыхъ же
дней знакомства Оливье почувствовалъ восторженное удив-
леніе къ блестящимъ качествамъ и невозмутимой увѣрен-
ности Аристида; къ удивленію этому примѣшивалась не-
большая доля зависти. Черепаха питала страстное поклоне-
ніе къ заяцу, а заявъ былъ снисходителенъ къ черепахъ
и ловременамъ пользовался для своихъ выгодъ ея чистосер-
дечностью. Аристидъ удостоивалъ развивать Оливье, по-
ощрять его, давать ему совѣты. Какъ-то разъ учитель гре-
ческаго языка задалъ во время урока вопросъ Оливье; тотъ
потерялъ голову и не мотъ произнести ни одного слова.
Тогда Аристидъ сказалъ ему:

— Послушай, дружище: ты вѣдь не конфузишься передъ
банкой съ золотыми рыбками? Что же мѣшаетъ тебя вообраз
зить что учитель греческаго языка—золотая рыбка?

Оливье Моган.

11

Оливье перешел в класъ реторики, когда г. Марескель
пріѣхал со своей женю провести несколько дней в своем
прекрасном отелѣ в улицѣ Берри. Въ первое воскресенье
послѣ своего прибытия они дали большой обѣд. Педредъ
самымъ обѣдомъ двое приглашенныхъ прислали увѣ-
домленіи о томъ что не могутъ быть. Чтобы замѣстить лу-
стыя мѣста тѣ Марескель пришла мысль послать за
Оливье. Онъ чрезвычайно взволновался: ему въ первый разъ
приходилось присутствовать на званомъ обѣдѣ. Къ счастію
онъ получилъ разрѣшеніе привезти съ собою товарища. Вы-
боръ его былъ не долгъ: онъ привезъ съ собою Лаванси, у
котораго было смѣлости за двоихъ; Аристидъ долженъ былъ
служить ему охраной.

Еще ни разу застѣнчивость бѣднаго мальчика не подвер-
галась такому жестокому испытанію. Сіяніе свѣчей, роскошь
и блескъ столоваго бѣлья, хрусталя, серебра, ливрейныхъ
лакеевъ, все это болѣзненно ослѣпляло его, все это было
слишкомъ хорошо для него. Онъ чувствовалъ себя не ка
своемъ мѣстѣ и желалъ бы провалиться сквозь землю, спря-
таться въ мышинную норку. Но болѣе всего остальнаго кон-
фузили его нѣсколько нарядныхъ женщинъ, съ низко вырѣ-
занными корсажами и съ цвѣтами въ волосахъ. Ему казалось
что эти удивительныя созданія принадлежатъ къ совершенно
различной съ нимъ породѣ людей, что прежде нежели отва-
житься на разговоръ съ нимъ нужно выучить особую
грамматику, особый словарь совершенно ему неизвѣст-
ный. Онъ сидѣлъ рядомъ съ красивою блондинкой, и она
попыталась его приручить. Она сдѣлала ему вопросъ, онъ
поднялъ голову чтобъ ей отвѣтить, и глаза его остановились
на ея совершенно обнаженныхъ плечахъ. Они показались
ему очень бѣлыми, но еще болѣе страшными нежели бѣлыми.
Противъ своей воли смотрѣлъ онъ на эти плечи и спраши-
валъ себя позволено ли смотрѣть на нихъ, дѣлается ли это
въ обществѣ; въ своемъ смущеніи онъ не зналъ чтò отвѣ-
чаетъ онъ сосѣдкъ, не зналъ даже отвѣчаетъ ли онъ ей что-
нибудь. Ей надоѣло задавать ему вопросы, она перестала
заниматься этимъ переконфуженнымъ мальчикомъ. Въ до-
вершеніе бѣдъ онъ наступилъ когою на ея платѣе, въ то
время когда общество переходило въ гостиную. Блондинка
быстро обернула голову и глаза ея сказали: глупецъ! Съ
этого мгновенія Оливье думалъ только о томъ какъ бы

12

ему скрыться. Его мать начала лѣть; онъ любилъ ея пѣніе,
онъ не сталъ ее слушать. Онъ думалъ что свѣтъ есть опас-
ная тайна и размышлялъ о своемъ собственномъ ничтожествѣ.

Горе застанѣчивымъ! Счастливы Лаванси! Пока Оливье
былъ какъ на угляхъ, Аристидъ казался довольнымъ собой и
другими. Съ самаго начала обѣда онъ началъ чувствовать се-
бяочень хорошо. Онъ исправно навѣлся и исправно вылилъ; онъ
любилъ трюфели, а здѣсь они были такие крулые какихъ онъ
никогда еще не видывалъ. Занимаясь кушаньями онъ осмѣлился
въ тоже время заговорить черезъ столъ съ красивою блондин-
кой. У Оливье пробѣжала дрожь по кожѣ отъ этой отчаянной
выходки; онъ ожидалъ что потолокъ обрушится надъ смѣль-
чакомъ. Потолокъ не обрушился, но разговоръ завязался и
перешелъ къ исторіи съ однойъ актрисой, надѣлавшей шуму
къ Парикѣ. Лаванси зналъ секретъ всего происшествія и
объяснилъ какъ должно было все произойти. Женщина съ
бѣлыми плечами слушала его съ удовольствіемъ и выражала
на лицѣ своемъ пріятное изумленіе. Часъ слустя, въ гости-
ной, она сдѣлала ему знакъ головою; онъ подошелъ, сѣлъ oko-
ло нея, потомъ нагнулся къ ней и что-то началъ ей разказы-
вать. Чтò могъ онъ говорить ей? Однако онъ говорилъ, и
что-то забавное: она играла своимъ вѣеромъ и смѣялась.
Оливье не могъ опомниться отъ изумленія. Лаванси уже
зналъ секретъ какъ занимать женщинъ, даже женщинъ съ
открытыми кōрсажами! Рѣшительно, это былъ великій чело-
вѣкъ, великій какъ міръ. Оливье давно уже подозрѣвалъ это,
но полное убѣжденіе сложилось въ немъ теперь и осталось
такимъ и на будущее время.

Каждая медаль имѣтъ обратную сторону. Въ то время
какъ Оливье въ оцѣлененіи взиралъ на великаго человѣка,
до слуха его долетѣлъ вопросъ который кто-то стоявшій
назади дѣлалъ господину Марескель.

— Какіе это два лицаста?

Хозяинъ дома отвѣчалъ своимъ ироническимъ тономъ:

— Одинъ никогда не дозрѣетъ; другой ночи перезрѣлъ,
чуть ли не началъ ужъ загнивать.

— Да, изъ него скоро выйдетъ славная кокотка во фракѣ!

— Или продажная душа для общественныхъ собраній, воз-
разилъ г. Марескель, не долюбливавшій народныхъ трибу-
ковъ.

При всей своей незрѣлости, Оливье разсудилъ однако что

Оливье Могань.

13

СВЕТЬ еще опаснѣе нежели онъ думалъ, что этотъ свѣтъ въ
одно и то же время великій соблазнитель и строгій мора-
листъ, что онъ требуетъ чтобы люди отдавались ему и пре-
зираетъ тѣхъ кто отдается, что онъ отнимаетъ у нихъ добро-
дѣтель и упрекаетъ тѣхъ кто ее утратилъ. Оливье сознавалъ
все это, хотя и смутно; застѣнчивые во многомъ бываютъ
прозорливы.

Въ десять часовъ отправили обратно обоихъ лицестовъ.
Сойдя съ лѣстницы, одинъ вздохнулъ съ сожалѣніемъ, дру-
гой—потому что ислытывалъ потребность вздохнуть полною
грудью почувствовавъ себя на свободѣ, избавленнымъ отъ чув-
ства стѣсненія и неловкости. Одинъ подбросилъ свою фура-
ку и воскликнулъ:

— Господи! Какъ я радъ что все это кончилось!

Другой зашелъ въ табачную лавочку, купилъ себѣ сургу,
закурилъ ее и сказалъ:

— Какъ бы я былъ счастливъ еслибы мнѣ дали эту блок-
динку!

— Что же ты сталъ бы съ ней ўдѣлать? наивно спросилъ
Оливье.

Лаванси не удостоилъ отвѣтить на этотъ нелѣлый вопросъ
и только лосмотрѣлъ на своего товарища съ видомъ подав-
ляющего сожалѣнія. Бѣдному Оливье не было удачи. Во вто-
рой разъ въ продолженіе одного вечера пара глазъ говорила
ему: глупецъ! Аристидъ минутъ двадцать не разжималъ рта.
Голова его работала; онъ сожалѣлъ объ очаровательной чашѣ
въ которой только омочилъ губы, но въ тоже время рѣшалъ
задачу. Когда они начали проходить по мосту, Аристидъ уда-
рилъ тросточкой по паралету и воскликнулъ:

— Какъ только кончу курсъ, лостараюсь сдѣлаться дирек-
торомъ чего-нибудь. Съ меня довольно будетъ двѣнадцати
тысячъ франковъ жалованья, только была бы при этомъ го-
товая карета и даровой входъ во всѣ театры. Гдѣ-нибудь
можно будетъ найти такое мѣсто.

Оливье не могъ ему сказать гдѣ его можно найти. Въ то же
время онъ не могъ сомнѣваться, послѣ подвиговъ своего то-
варища, что Аристидъ все это отыщетъ. Они подошли къ
торотамъ лицея:

— Скучная казарма! проворчалъ Лаванси.—Въ ней недо-
стаетъ женщинъ.

14

Приложение к Руасскому Вѣстнику.

II.

Чрезъ нѣсколько дней послѣ этого, гжа Марескель поѣха-
ла навѣстить своего отца. Въ то время какъ она у него на-
ходилась, со старикомъ въезално сдѣлался апоплексическій
ударъ, и философъ мгновенно скончался на глазахъ дочери.
Г. Марескель возвратился уже въ Форнѣ; онъ поспѣшалъ
вернуться въ Парижъ чтобы присутствовать на погребении
и охранить интересы своей жены. Она была очень огорчена
и много плакала; онъ наконецъ выразилъ ей нѣкоторое не-
удовольствіе поэтому поводу. Онъ не могъ терпѣть печаль-
ныхъ лицъ, скорбнаго голоса. Онъ принималъ свою долю уча-
стія въ выраженіи печальныхъ чувствъ требуемъ прида-
чіями; онъ велѣ счетъ слезамъ которыя хорошая дочь обя-
зана пролить надъ труломъ хорошаго отца. Ихъ пролито
было сколько нужно, итогъ оказался вѣренъ, жена оплатила
свой счетъ, и онъ не допускалъ чтобы можно было два раза
платить по одному счету.

По поводу смерти дѣда, Оливье познакомился съ Меліей,
свою сводную сестрой; ей было четыре года; онъ еще не
имѣлъ случая встрѣтить ее въ улицѣ Берри. Ему поручали
смотрѣть за нею и забавлять ее лока иши разсужденія о дѣ-
лахъ. Знакомство ихъ началось съ того что она сказала ему:
— Зачѣмъ ты хромаешь? это глупо.

Онъ сталъ давать ей объясненія, они показались ей недо-
статочными, она продолжала быть увѣренною что онъ глу-
лый. За ней ухаживали въ домѣ и обращались съ нею со-
вершенно какъ съ принцессой крови; она заставляла Оливье
лереносить всѣ ея капризы и охотно сдѣлала бы его совер-
шеннымъ мученикомъ и рабомъ.

Въ воскресенье послѣ похоронъ, г. Марескель захотѣлъ
показать своей дочери Зоологическій Садъ и взялъ съ
собою Оливье. По дорогѣ онъ нѣсколько поэкзаменовалъ
его, спросилъ какого онъ мгнѣнія о Грекахъ и Римлянахъ.
Въ его любопытствѣ не чувствовалось расположенія, вопро-
сы его походили на насмѣшки. Едва пріѣхали въ Садъ,
какъ Мелія повисла на рукѣ своего своднаго брата, и онъ
долженъ былъ играть для нея роль чичероне. Ей нужно
было все объяснять, отъ помѣщенія обезьянь до лтичника,

Оливье Моганъ.

15

отъ оленьяго парка до лсарнаго двора и акварія. Оливье
чувствовалъ себя чрезвычайно утомленнымъ и къ этому при-
соединялось еще что въ этотъ день онъ былъ глупѣе обык-
новеннаго, то-есть прихрамывалъ довольно сильно и ощу-
щалъ боль въ лѣвой ногѣ. При видѣ каждого звѣря, Мелія
спрашивала: „что это такое?" Оливье объяснялъ ей что
буйволъ есть буйволъ. Это было не трудно, но на каждомъ
шагу объясненіе нужно было начинать сязнова. Проходя
чрезъ отдѣленіе тролическихъ лтицѣ, она остановилась пе-
редъ колибри:

— Что это такое?

— Это колибри.

— Что ты говоришь? Я не понимаю.

Это колибри, лтица-муха.

— Почему ее называютъ лтица-муха?

— Потому что она мала и легка какъ муха и постоянно
летаетъ.

— Почему она постоянно летаетъ?

— Потому что ея ноги не годятся для ходьбы.

Г. Марескель вмѣшался въ разговоръ и сказалъ сквозь
зубы:

— Я знаю мальчиковъ которые не годятся для ходьбы, а
между тѣмъ вовсе не колибри.

При выходѣ изъ акварія Мелія не замѣтила одной стуле-
ни и упала. Она не ушиблась, но заплакала и разсердилась.
Оливье, послѣшившій ее подаять, стоялъ передъ нею на ко-
лѣняхъ и вытиралъ своимъ платкомъ грязь съ ея рукъ и
платья. Чтобы окончательно утѣшить дѣвочку онъ взду-
малъ ее поцѣловать и полагалъ что хорошо дѣлаетъ. Эта
фамиліярность не понравилась г. Мареекелю. Онъ нашелъ
слишкомъ смѣлымъ что сынъ отставнаго эскадроннаго коман-
дира, мальчикъ безъ состоянія и безъ талантовъ, позволяетъ
себѣ цѣловать его принцессу. И вотъ онъ глухо проворчалъ:

— Мелія, нельзя позволить цѣловать себя всякому.

Она держала въ рукѣ прутъ и прямо ударила имъ Оливье
ло лицу. Хотѣла ударить и второй разъ; но отецъ удержалъ
ее за руку и сказалъ:

— Я не говорилъ чтобы ты била такъ сильно.

Съ этого дня антилатія Оливье къ г. Марескелю услож-
нилась чувствомъ тайнаго ужаса. Вечеромъ онъ сказалъ
Аристиду Лаванси:

16

— Г. Марескель злой человѣкъ.

— Всегда неудобно имѣть отчима, отвѣтилъ всезнающій Лаванси. — Смотри какъ бы твой не хапнулъ твоего наслѣдства. Посматривай за твоимъ добромъ, старый дружище.

Оливье очень трудно было бы лосматривать за своимъ добромъ; къ счастію, въ этомъ не предстояло надобности. Г. Марескель не былъ воромъ. Онъ зналъ количество слезъ которое благовоспитанная дочь обязана пролить надъ могилою своего отца, и зналъ также что есть тысяча средствъ показать сиротѣ свое нерасположеніе, не обирая его. Каждый требовавшій у г. Марескеля должнаго ему могъ быть спокоень. Нѣжности въ немъ не было: но онъ былъ исправный плательщикъ.

Въ первыхъ числахъ наступившей весны на долю Оливье выпалъ счастливый случай котораго онъ не ожидалъ. Ему удалось провести цѣлый день наединъ съ матерью. Она показалась ему утомленною и больною; она находилась въ особомъ положеніи, начало котораго болѣзненно отзывалось на ней. Гораздо болѣе поразила Оливье другая перемѣна, силѣно тронувшая его сердце: она смотрѣла на него глазами матери и говорила съ нимъ почти нѣжно. Быть-можетъ она упрекала себя въ томъ что слишкомъ отстраняла отъ себя своего первенца ради неблагодарной Меліи. Она не кашла во второмъ бракѣ всего счастія на которое надѣлась, а неудачи иногда пробуждаютъ совѣсть. Она долго распрашивала Оливье, справлялась объ его жизни, объ его образѣ мыслей, объ его наклонностяхъ, о мечтахъ по отношению къ будущему. Онъ собрался съ духомъ и исповѣдался ей во всемъ. Онъ признался ей что не родись онъ хромымъ, онъ чувствовалъ бы, какъ отецъ, призваніе къ военной службѣ, что все остальное для него безразлично, что пусть она только скажетъ ему слово, и онъ готовъ сдѣлать все что она захочетъ. Она побранила его, но слегка; сказала что тотъ не мущина кто самъ не знаетъ чего хочетъ. Перебрали всѣ роды занятій. Оказалось что, по его мнѣнію, всего пріятѣе быть простымъ сельскимъ священникомъ у котораго былъ бы садъ, а въ этомъ саду — пчелиные ульи. Она спросила его вѣруетъ ли онъ; онъ отвѣтилъ что вѣруетъ. Она начала долытываться далѣе и открыла что жизнь деревенскаго священника болѣе всего нравится ему тѣмъ что можно не выѣзжать въ свѣтъ и что обязательно безбрачіе. Онъ

Оливье Могань.

17

составилъ себѣ совершенно отрицательное понятіе о счастіи:
счастливы, по его мнѣнію, тѣ люди которые живутъ сокры-
тыми отъ другихъ и избавлены, по милости неба, отъ обя-
занности являться въ гостиныхъ гдѣ нужно разговаривать
съ нарядными женщинами въ платьяхъ съ открытыми кор-
сажами.

Она начала смѣяться надъ его странными взглядами и
надъ его страхами. Она увѣряла что онъ самъ откажется
отъ нихъ, что ему понравится жизнь въ свѣтѣ, что онъ бу-
деть имѣть въ немъ успѣхѣ, что ему нечего бояться про-
слыть смѣшнымъ, что его физическій недостатокъ очень
мало замѣтенъ, что у него прекрасные, очень добрые сѣрые
глаза, что на нихъ очень пріятно смотрѣть и что улыбка
его также очень пріятна. Все это была правда. Зачѣмъ не
скажала она ему этого ранѣе?

— Тебѣ необходимо во что бы то ни стало излѣчиться
отъ твоей неѣплой застѣнчивости, сказала она ему. — Я не-
хочу чтобы ты оставался, какъ улитка, въ твоей раковинѣ,
и вотъ что— я придумала. Вспомни что у тебя есть дядя,
г. Вальтрё, тетка, моя сестра, и двѣ кузины, которыхъ ты
совсѣмъ не знаешь: ты ихъ не видалъ уже десять лѣтъ.
Старшая, Жоржина, замѣчательно хороша; младшая, Беат-
риса, довольно оригинальная чернушка. Замѣть, для свѣдѣ-
нія, что твой дядя сначала былъ плохой адвокатъ, потомъ
поступилъ на службу по административной части и сталъ
префектомъ въ одномъ изъ южныхъ департаментовъ. Въ
министерствѣ произошла перемѣна, дядю отчислили отъ
должности, и теперь онъ просто-на-просто сынъ богатаго
банкира умершаго года два тому назадъ. Но у этого бан-
кира было пять сыновей, наслѣдство пришлось дѣлить на
пять частей, а такой дѣлежъ очень уменьшаетъ отдѣльные
части. На долю дяди досталась прелестная вилла расположенная
въ очень пріятной мѣстности на берегу Сены, въ двухъ ша-
гахъ отъ Мелюна. Мѣстность эта называется Валь-Флэри;
сестра будетъ жить тамъ все лѣто. Домъ отлично отдѣланъ.
Вальтрё любятъ роскошь и великолѣпіе; меня не удивить
если они почнутъ свой капиталъ: сестра моя прекрасная
женщина, но счета деньгамъ никогда не зналá. До кон-
чины моего бѣднаго отца ты проводилъ воскресенья у него;
теперь ты будешь проводить ихъ въ Валь-Флэри. Я уже
условилась объ этомъ съ твоею теткой, и ты не соскучишься

2

18

Приложение к Руководству Душевному.

въ этомъ домъ. Я недавно видѣла твоихъ кузинъ, поручила тебя ихъ заботамъ, онъ обещали мнѣ заявляться тобою, развязать тебя... Недевай такого испуганного вида, онъ тебя не съѣдять. Только не совѣтую тебя жениться на которой-нибудь изъ нихъ, съѣдя для тебя... слишкомъ принцессы. Но они научать тебя не бояться женщинъ, а чрезъ полгода, го-сподинъ аббатъ, вы отдадите леревому желаящему вашъ приходъ и вмешать челѣ.

Если бы съ крещи сорвалась труба и упала на Оливье, онъ испугался бы не болѣе чѣмъ теперь. Онъ сдѣлалъ что могъ чтобъ отварить ужасную грозившую ему участь: умолять мать, старался ее разжалобить. Ничто не помогло, мать осталась неумолимою. Онъ провелъ цѣлую недѣлю проклятая то что онъ называлъ своею катастрофой. Эти двѣ незнакомыя кузины, эта Жоржина и эта Беатриса ужасали его. Онъ задавалъ себѣ вопросъ: зачѣмъ онѣ родились? Ему казалось вѣтѣ всякаго сомнашнія что онѣ изобрѣтены лишь для того чтобы съирать надъ нимъ дурную шутку. Онъ думалъ о нихъ засыпая, онъ думалъ о нихъ просыпаясь ото сна, и чувствовалъ себя очень несчастнымъ.

Пришло воскресенье, оно неизмѣнно приходилъ. Волю-неволей Оливье отправился въ названный часть на желѣзную дорогу. Ему казалось что повѣдѣ мчится съ особенною быстротой, что онъ намѣренно пролетаетъ мимо станцій, что все это дѣлается на зло ему и что на зло не находится человѣка кotorой заставилъ бы этотъ повѣдѣ сойти съ рельсовъ. Едва уплѣвъ стулить ногою на дебаркадеръ, несчастный Оливье замѣтилъ въ загород-кѣ небольшую рѣшетчатую дверь, а за этою дверью два платья цвѣта сирени и двѣ шляпки à la Рембрандатъ съ лерьями того же цвѣта. Сомнашнія не могло быть. Это были онѣ, безмолщадныя нарушительницы его спокойствія, авѣ его ужасныя кузины. Онѣ явились на станцію въ солровожденіи своей гувернаторки, миссь Кларкъ. Онѣ дождались его, ихъ мучило кетерлѣніе скорѣ увидать знаменитаго кузена кото-раго послѣало имъ Провиденіе. Онѣ смотрѣли въ четыре глаза, споря между собой о томъ которая изъ нихъ первая увидить феноменъ. Старшая была достаточно высока чтобы смотрѣть поверхъ двери; младшая, гораздо меньшаго роста, просумула свой посъ между двухъ перекладинъ. Ихъ преду-предели что кузень немного хромаетъ.

Оливье Могань.

19

— Вотъ онъ! сказала старшая.

— Да, это онъ! крикнула младшая и захотилъ въ ладони.

Роковое мгновение наступило. Оливье отказалъ свой билетъ контролёру, неловко подошёлъ къ кузинамъ, и представлёніе совершилось. Кузинъ его мало были похожи онъ на другую. Коржина была восхитительное создание по шестнадцатому году, красивая блондинка съ карими глазами, съ удивительно-нѣжнымъ цвѣтомъ лица и необыкновенно стройною таліей. Она была очень развита для своихъ лѣтъ, разгрывала изъ себя даму, держала себя королевъ: у нея были манеры, пріемы и преждевременная осанливость отпѣтной аристократки. хорошо знающей жизнь и свѣтъ. Беатрия смотрѣла настоящимъ мальчишкой и еще носила короткія платья. Въ дѣтствѣ она была очень хорошенькая; толерѣ она стала нѣсколько приземиста и широка, какошилась въ томъ переходномъ возрастѣ когда дѣвушки дурнѣютъ чтобы потомъ похорошѣть опять. Орлиный косъ придавалъ ей видъ маленькой хищной птицы, между тѣмъ какъ темные глаза, смутлый цвѣтъ лица и густые черные волосы, всегда нѣсколько растреланные, придавали ей сходство съ Цыганкой. Обѣ сестры осматривали Оливье съ ногъ до головы, подвергали его опасному экзамену. Ему объщали что онъ его не съѣдятъ: онъ чувствовалъ что его съѣдаютъ. Одна говорила себѣ: „можно ли смотрѣть на него серіозно?“ Другая: „можно ли будетъ имѣть его товарищемъ?“ Коржина скоро его смѣрила, отвела глаза и сдѣлала презрительную гримасу. Беатрия отошла глаза и сдѣлала презрительную гримасу. Беатрия ото- жила произнесеніе приговора. Сѣли въ карету. Во время короткаго переѣзда Оливье не зналъ чтò ему дѣлать со своими глазами и колѣнами которыми онъ боялся задѣть платья цвѣта сиреки или другія колѣна.

Карета остановилась у подъѣзда. Гка Марескельичего не преувеличила, Валь-Флёрти было очень красивое мѣсто. Большой парк, спускавшійся до Сены, былъ распланированъ знатокомъ дѣла. Вилла представляла чудо архитектурной стилистики; внутри ея все было роскошно, кокетливо, нарядно, вездѣ былъ комфортъ и встрѣчался только одинъ недостатокъ: маленькій замокъ слишкомъ походилъ на магазинѣ дорогахъ бездѣлашекъ. Г. Вальтрё былъ видный и представительный мущина; его отчислили отъ должности, но онъ имѣлъ обращеніе, пріемы и словобѣ выраженія префекта

2*

20

находящагося при отправленіи своихъ обязанностей. Онъ гово-
ралъ тономъ убѣжденія, мнѣнія его звучали приговорами, онъ
былъ представителенъ даже во время сна. По его словамъ,
политика ему опротивѣла; на самомъ дѣлѣ онъ только и
мечталъ о томъ какъ бы опять получить должность и подъ
рукою хлопоталъ объ этомъ. Онъ встрѣтилъ Оливье со всѣмъ
радушіемъ человѣка который умѣетъ съ любезностью дѣлать
добро: это первая обязанность администратора. Г. Вальтрё
провелъ рукою по его волосамъ и сказалъ:

— Мы рады видѣть тебя въ Валь-Флёрти, другъ мой. Мы
съ твоею матерью условились что ты каждое воскресенье
будешьѣздить къ намъ чтобы развлечься отъ скуки твоей
жизни взаперти. Не стѣсняйся, ты здѣсь дома.

Гжа Вальтрё сначала нѣсколько волновалась; она успоко-
илась при первомъ взглядѣ на своего племянника: онъ не
шелъ въ счетъ, никакой опасности не могло отъ него пред-
стоять. Она оказалась чрезвычайно пріятною. Въ честь
Оливье она пустила даже въ ходъ сложный механизмъ двой-
ной ямочки, приводившійся въ движение только въ экстрен-
ныхъ случаяхъ. Томнымъ и нѣжнымъ голосомъ сказала она
ему привѣтствіе относительно его здороваго вида; Оливье
могъ бы вообразить что она имъ очень интересуется. Гжа
Вальтрё имѣла прежде большіе успѣхи, сожалѣла о про-
шедшихъ годахъ и старалась продлить свою юность. Ее
обвиняли въ нѣсколькихъ вѣтренныхъ лоступкахъ, но они
послужили на пользу ея мужу. Она была такъ благодарна
ему за его притворное незнаніе происшедшаго что вмѣ-
нила себѣ въ обязанность сдѣлать его счастливымъ. Она
постоянно ухаживала за нимъ и иногда взглядывала на
него съ видомъ радостнаго изумленія, какъ будто видѣла его
въ первый разъ. Она могла бы сказать ему какъ италіян-
скій поэтъ: „будь покоенъ, сердце мое всегда было съ тобою“.
Послѣ каждого легкомысленнаго приключенія она дѣлалась
разъ отъ разу все нѣжнѣе: просвѣщенная любовь есть исклю-
чительно плодъ сравненія. Подобно многимъ женщинамъ съ
сомнительнымъ прошлымъ, она выказывала себя чрезвычай-
но строгою въ воспитаніи своихъ дочерей и думала что до-
стигла верха совершенства вѣривъ ихъ охранѣ миссъ Кларкъ,
недоступное цѣломудріе которой очень нахвалили ей. Но
миссъ Кларкъ, женщина очень неглупая, скоро открыла что
гувернантка нелюбимая своими воспитанницами подвергаетъ

Оливье Моганъ.

21

себя множеству непріятностей, и что хорошая политика требуетъ умѣнья входить въ соглашенія. Она все слухала властной Коржинѣ и немного вознаграждала себя на Беатрисѣ.

Завтракъ былъ отличный, но Оливье нашелъ его безкомченно длиннымъ. Онъ находился въ положеніи того жителя Марсели который на вопросъ зачѣмъ онъ ходить слушать проповѣдь, отвѣчалъ: «затѣмъ чтобы дождаться когда она кончится". Оливье дождался конца завтрака чтобы свободно вздохнуть. Хозяева щадили его замѣшательство, никто не обращался къ нему съ разговорами. Коржина не удостоивала его даже взгляда; Беатриса смотрѣла на него, но молчала; она начинала открывать что его глаза, какъ говорила гка Марескель, были очень выразительны и что въ его стыдливости было нѣчто привлекательное. Вплоть до самого дессерта разговоръ шелъ о парѣ гнѣдыхъ лошадей которыхъ собирались кулить. Коржина видѣла ихъ и обсуждала теперь ихъ достоинства и недостатки съ авторитетомъ очень свѣдущей особы. Послѣ кофе г. Вальтрё послалъ своего племянника бѣтать по парку и забавляться тамъ какъ знаетъ. Ему лосовѣтовали спуститься до самой Сены, но въ то же время пригласили не толиться въ ней.

Онъ не долго оставался одинъ. На поворотѣ лорожки его догнала Беатриса съ двумя удочками въ рукѣ. Она спросила любить ли онъ рыбную ловлю; онъ сознался что еще ни разу не ловила рыбы. Это признаніе своего невѣдѣнія привело ее въ восторгъ.

— Тѣмъ лучше! Я буду васъ учить! сказала она.—Это такъ занятно! Но это и очень трудно! прибавила она томъ свѣдущаго человѣка.—Рыба хитрая. Пойдемте скорѣе, Оливье,—вѣдь васъ зовутъ Оливье? Какое страннное имя! Впрочемъ это все равно, я привыкну. Я ваша кузина, я должна звать васъ просто Оливье.

Она повела его за собой по откосу берега и профессорскимъ тономъ дала ему рядъ ученыхъ объясненій объ искусствѣ насаживать червяка на крючекъ и закидывать удочку, о нравахъ и уловкахъ рыбы. Онъ слушалъ ее очень внимательно и удивлялся что чувствуетъ себя съ нею хорошо и безъ стѣсненія. Она ему очень нравилась. У нея былъ свѣжій голосокъ и небольшой недостатокъ произношенія, легкое зюзюканье не имѣвшее ничего

22

Приложение к Руасскому Вѣетнику.

пріятнаго; въ то же время она была очень оживлена и въ этой живости чувствовалось что-то ласкающее; въ весенности ея не было насмешливости, взглядъ постоянно искрился, въ глазахъ сіяла радость жизни, въ ней было что-то порывистое и въ то же время кроткое. Она любила повелѣвать; бабушка. любившая ее до безумія, назначившая ее свою наслѣдницей, давно объявила что Жоржина пошла по матери страстью кидать деньги, что Беатриса пошла въ Otherа склонностью и умѣніемъ начальствовать. Она хотѣла чтобы все дѣлалось на ея ладъ и почти всегда бывала права въ этомъ, потому что сужденія ея были вѣрны. У этой чернушки была свѣтлая головка, и хотя она казалась вѣтреною, въ ея безпорядочности былъ порядокъ.

Оливье старался воспользоваться ея уроками, но ничего не могъ поймать, быть-можетъ былъ онъ такъ и созданъ чтобы не поймать ничего. Она наконецъ вышла изъ терпѣнія:

— Вы непремѣнно должны что-нибудь поймать, Оливье; а то вы пожалуй не станете больше ловить рыбу, а это такъ занятно.

По близости отъ нихъ качалась лодка привязанная къ столбу.

— Войтемте въ лодку, сказала она.—Это запрещено, но нѣтъ нужды.

Они вошли въ лодку, распустили веревку не отвязывая ее отъ столба. Черезъ четверть часа клюнула одна рыба, потомъ другая и третья. Это счастливое событие привело Беатрису въ восторгъ. Волосы ея растрепались, газа какъ будто хотѣли выпрыгнуть; она казалась цыганкою болѣе чумѣ когда-либо. Часа два сидѣли уже они въ лодкѣ какъ послышался голесъ кричавтій: „Беатриса!“ Она отвѣтила: „Иду“.

— По счастью, это не мама, сказала она,—а съ миссъ Кларкъ всегда можно управляться. Только она можетъ-быть спросить насъ не входили ли мы въ лодку... Умѣете вы лгать, Оливье?

— О, сказалъ онъ,—у насъ въ школѣ отлично выучиваются лгать. Только я лгать не люблю.

— Вотъ и я тоже никогда не лгу, я для этого слишкомъ горда... Если вы хотите, вы можете сказать миссъ Кларкъ что вы не хотѣли входить въ лодку, что я васъ заставила. Въ этомъ же будетъ лжи.

Оливье Могань.

23

Онъ отвѣтилъ ей съ геройскимъ увемъ Муція Сцеволы, простирающего руку надъ горящими угольями, что если ее накажутъ, то пусть накажутъ и его. Миссъ Кларкъ удовольствовалась тѣмъ что сдѣлала Веатрисѣ выговорѣ за ея растрепанную прическу и за то что она вообще вся растрепалась. Когда станетъ она хотя немного болѣе похожа на барышню? Нѣтъ, общество мальчиковъ для нея не годится.

— О, сказала она, — это совсемъ не мальчикъ, миссъ Кларкъ. Это мой двоюродный брать, и я даже зову его Оливье. Это мое слово.

И она прибавила потихоньку, прижимая его локотъ: — Въ будущее воскресенье мы опять будемъ ловить рыбу, не правда ли?

Оливье поѣхалъ обратно въ Парижъ на половину примиеренный со своюю судьбой: съ души у него точно спало какое-то тякое бремя. Онъ находилъ что его кузина Жоржина — ужасная особа, а кузина Веатриса — хорошая дѣвушка, что товарищъ въ женскомъ платьѣ имветъ свои привлекательныя стороны, а ловля выбы—свой интересъ и свои волненія.

Когда чрезъ недѣлю Оливье появился опять въ Вальфлэри, мlle Жоржина едва кивнула ему головой. Но во время завтрака произошелъ маленькій случай измѣнившійся мысли относительно хромато кузена. Г. Вальтрё, какъ это иногда случается съ обманутыми мужьями, любилъ разказывать исторіи въ которыхъ злонамѣренные слушатели могли узнать его собственнную. На этотъ разъ онъ разказалъ съ нѣчала до когда небольшой скандалъ забавлявшій весь городъ Мелънъ, и тѣлѣ Вальтрё тщательно пыталась остановить его нѣсколько разъ изъ вниманія къ дочерямъ. Жоржина казалось не только не понимала, но даже не слушала; ея совершенная невинность находилась внѣ всякихъ подозрѣній. Покончивъ со своимъ разказомъ, г. Вальтрё обратился къ Оливье и спросилъ какие его любимые писатели. Оливье покраснѣлъ, но отвѣтилъ. Веатриса поощряла его маленькими наклоненіями головы и благосклонными взглядами; казалось она говорила отцу: „Вы видите теперь что онъ совсемъ не такъ глупъ какъ вы думали“.

Г. Вальтрё считалъ себя знатокомъ литературы, ему знакомы были латинские авторы.

24

— Я предпочитаю лисателей элегическихъ, сказалъ онъ.—
Чтò ты думаешь, Оливье, объ этихъ стихахъ Катулла:

Vivamus, mea Lesbia, atque amemus.

И онъ прочелъ все стихотвореніе до словъ: *Da mi basia
mille*. Лаванси, имѣвшій склонность только къ запрещенному
чтенію, посвятилъ своего друга Могана въ красоты Катулла.
Оливье зналъ это стихотвореніе и относился къ нему какъ
къ описанію путешественника который разказываетъ про
далекія страны гдѣ никто никогда не былъ и куда никто ни-
когда не ловѣетъ.

— Ну, племянникъ, продолжалъ бывшій префектъ,—объ-
ясни намъ эти стихи и не лугайся страшныхъ глазъ ко-
торые будетъ дѣлать тебя Жоржина.

На этотъ разъ Оливье не покраснѣлъ, но улыбнулся, и
Жоржина видѣла его улыбку. Онъ не рѣшался однако начать
щекотливый переводъ. Тетка сказала ему жеманнымъ то-
номъ:

— Я очень благодарна вамъ, Оливье, за ваши сомнѣ-
нія. Имѣйте уваженіе, прошу васъ, къ невѣдѣнію вашихъ
кузинъ.

Выходя изъ-за стола Беатриса сказала своему кузену
чтобъ онъ шелъ на откосъ, что она догонитъ его тамъ съ
удочками. Онъ уже хотѣлъ идти какъ къ величайшему его
удивленію горделивая Жоржина съ ласковымъ взглядомъ за-
городила ему дорогу и сказала:

— Оставьте эту дѣвочку ловить рыбу, Оливье, и пойдемте
со мной. Мне надо съ вами поговорить.

Онъ не вѣрилъ ни ушамъ, ни глазамъ своимъ; но развѣ
можно было отказать въ чемъ-нибудь такой красивой и ве-
личественной особѣ?

— Куда ведете вы вашего кузена? закричала миссъ Кларкъ,
увидѣвъ какъ они уходятъ.

— Вопервыхъ, миссъ Кларкъ, это до васъ не касается,
возразила она,—а вовторыхъ, я веду его смотрѣть лтицѣ. Я
увѣрена что вы очень любите лтицѣ, Оливье.

Онъ былъ слишкомъ добрый малый чтобы не сознаться
въ страстной охотѣ къ лтицамъ, хотя послѣ памятнаго ему
посвященія Зоологическаго Сада онъ возненавидѣлъ колибри.
Жоржина не довела его однако до большой клѣтки съ