— 2 —

право роптать на то, что учрежденіе, открытое правительствомъ для общей пользы, не выполняетъ своего назначенія: пользы достигалъ только тотъ, кто успѣвалъ вò-время запастись мѣстомъ. Но публика не роптала: она привыкла знать, что управленіе Библіотеки не упускаетъ ничего, что можетъ доставить удобство попѣтителямъ ея.

Ожиданія публики сбылись. Для новой читальной залы на 250 человекъ составленъ проектъ, и на выполненіе его Государь Императоръ повелѣл отпустить 150,000 р. сер. При зданіи Библіотеки находится довольно обширный дворъ, котораго часть будетъ занята новымъ сооруженіемъ. Мѣстность опредѣлила размѣры и даже нѣкоторыя части во внутреннемъ расположеніи; но, кромѣ постройки зданія для читальной залы, нужно было позабо-титься о внутреннемъ ея устройствѣ, о множествѣ тѣхъ мелочей, которые въ совокупности составляютъ гармонію многосложнаго механпэма, необходимаго при удовлетвореніи разнородныхъ посѣтителей Библіотеки.

Въ 1853 году, когда въ Лондонѣ предпринята была постройка знаменитой ротонды для читателей библіотеки Британскаго музеума, назначенная для этого комиссія входила въ сношенія со всеми лучшими библіотеками Европы и просила сообщить ей свѣдѣнія о существующемъ въ нихъ порядкѣ. При этомъ комиссія просила, если письменныя объясненія окажутся затруднительными, присылать въ Лондонъ на-счетъ Англійскаго правительства спе-ціальныхъ людей, которые могли-бы словесно и наглядно объ-яснить все что нужно. Такого рода мѣры приняты были для со-бранія свѣдѣній необходимыхъ къ лучшему устройству читальной залы, и ротонда Британскаго музеума составляетъ теперь пред-метъ удивленія просвѣшенныхъ путешественниковъ вообще и всѣхъ библіотекарей въ-особенности.

Приступая въ С. Петербургѣ къ постройкѣ большой читальной залы, нельзя было не желать ознакомиться съ подобнаго рода за-лами, существующими въ Европѣ и въ особенности съ тѣми ре-зультатами, для достиженія которыхъ Англичане употребляли та-кія усилия и пожертвованія. Необходимость была признана п, вслѣдствіе Высочайшаго повелѣнія, рѣшено было, меня, какъ будущаго стропителя читальной залы Императорской Публичной Библіотеки, послать для изученія порядка, существующаго, относи-тельно публики, въ извѣстнѣйшихъ библіотекахъ, а именно: въ

— 3 —

Лондонъ, Парижъ, Мюнхенъ, Вѣнѣ, Дрезденѣ, Берлинѣ и проч. Сверхъ-того мнѣ, какъ обblіотекарю, поручено было обратить вниманіе на формы каталоговъ и порядка храненія книгъ. Про- бывъ за границею два мѣсяца, февраль и мартъ, я, при помощи желѣзныхъ дорогъ, усилилъ объѣхать всѣ упомянутые города, и осмотрѣть до двадцати библіотекъ. Изъ всего видѣнаго мною наполѣе замѣчательны библіотеки Лондона. Парижа и Мюнхена; но для полноты свѣдѣнія я представлю въ краткомъ очеркѣ все, что видѣлъ, и въ томъ порядке, какъ видѣлъ.

Вѣнская публичная библіотека, носящая названіе придворной (Hof-Bibliothek), пропзвела самое невыгодное впечатлѣніе на меня, привыкшаго видѣть кипучую дѣятельность нашей Императорской Публичной Библіотеки. Внѣшность зданія изящна и даже роскошна, архитектуры временъ Людовика XIV, но вмѣстѣ съ тѣмъ она какъ-то мрачна и пустынна. Предъ главнымъ фасадомъ общирная, безлюдная площадь, а въ самомъ зданіи не видно входа: его надобно искать гдѣ-то въ углу. По холодной парадной лѣстницѣ, выстланной, для сбереженія ступеней, досками, я во-шелъ въ холодную пріемную, откуда меня ввели въ главную, также холодную, залу обпліотеки. Зала эта громадна размѣрами: пириной свою она занимаетъ всю глубину строенія и тянется по всей длинѣ главнаго фасада. Она раздѣлена на три части, изъ которыхъ средняя имѣтъ овальную форму, что не мѣшаетъ однакожь, съ перваго шага, видѣть всю ея длину и весь художественный ея эффектъ. Какъ архитектурное произведеніе, главная зала Вѣнской придворной обпліотеки весьма замѣчательна. Въ ней художникъ развилъ много фантазіи и вкуса. Убранство залы великолѣпно: скульптура, позолота, превосходная живопись на плафонахъ, все это такъ хорошо, что въ художественномъ отношеніи зала можетъ удовлетворить самого взыскательнаго судью, но за то въ-отношеніи практическомъ, какъ помѣщеніе для библіотеки, она не можетъ служить образцемъ современному намъ архитектору. Переходя отъ архитектуры залы къ шкафамъ и къ книгамъ, глазъ встрѣчаетъ прежде всего ряды громадныхъ приставныхъ лѣстницъ, разставленныхъ повсюду во множествѣ. Лѣстницы эти очень вредятъ убранству залы, но онѣ необходимы. Шкафы раздѣлены на два яруса, каждый аршинъ 8 вышины. Верхній ярусъ устроенъ на широкой галереѣ съ мраморными колоннами, также загроможденной приставными лѣстницами. Не смотря на прочность этихъ

1*

— 4 —

Лѣстницъ и на ихъ грозную величину, библіотекари должны имѣть
много отваги, чтобъ доставать книги съ верхнихъ полокъ.

Книги въ шкафахъ разставлены въ такомъ-же порядкѣ, какъ у
насъ, т.-е. раздѣлены на главные предметы и потомъ подобраны
по величинамъ. Эта система разстановки, какъ мы уже знаемъ по
опыту, значительно облегчаетъ отыскиваніе книгъ и вмѣстѣ съ
тѣмъ даетъ возможность красиво располагать ряды переплетовъ.
Въ главной залѣ книги въ старыхъ Франгузскихъ переплетахъ
дополняли-бы эффектъ роскошной архитектуры, еслибъ не скуч-
ные ряды приставныхъ лѣстницъ. Въ легіонахъ томовъ, наполня-
ющихъ шкафы главной залы, стоитъ собраніе болѣе 100,000 гра-
вюръ. Ящики, въ которыхъ онъ хранятся, сдѣланы въ видѣ пере-
плетенныхъ фоліантовъ и поставлены на полкахъ наравнѣ съ
книгами. Мнѣ не случалось видѣть, чтобы эстампы, наклеенные
на отдѣльныхъ листахъ. стояли какъ книги: они отъ собственной
тяжести опускаются и гнутся.

Кромѣ главной залы, я видѣлъ еще двѣ небольшія комнаты:
въ одной изъ нихъ хранятся старопечатныя книги (incunabula), а
въ другой — рукописи. Библіотека такъ мало оживлена внутренней
дѣятельностью, что обѣ этіи комнаты остаются постоянно съ за-
пертыми ставнями. По моей просьбѣ ихъ открыли и далі поди-
виться множеству вещей, замѣчательныхъ въ высшей степени.
Древнѣйшія, начальная съ IV вѣка, рукописи, цѣлыя книги паллип-
сестовъ, ксилографы. рѣдчайшія инкунабулы — все это наполнялось
здѣсь вѣкамъ, все это краснорѣчиво повѣствуетъ о блестатель-
номъ прошедшемъ Вѣнской библіотеки.

Въ холодномъ зданіи библіотеки для читателей натоплены
двѣ небольшія комнаты, но натоплены невыносимо. Кромѣ сли-
пікомъ высокой температуры, въ нихъ чувствуется какая-то непріят-
ная сухость, очевидно отъ дурнаго устройства печей, которыя, какъ
я вообще замѣтилъ въ Вѣнѣ, служатъ для временнаго нагрѣванія.
По вечерамъ, когда въ библіотекѣ никого нѣтъ, читальные комнаты
такъ-же холодны, какъ и прочія. Комнаты для чтенія отдѣлены
отъ залъ книгохранплища пріемною. Въ одной изъ комнатъ
публика занимается печатными книгами, въ другой — рукописями и
рѣдкими экземплярами печатныхъ книгъ. Вмѣстѣ съ читателями си-
дятъ и библіотекари: Барчѣ, Миклосичѣ, Вольфъ и др. Читателей яна-
шелъ не болѣе 10 человѣкъ. Въ связи съ читальными находится еще
третья, также теплая комната, въ которой работаютъ младшіе библіо-

— 5 —

текари и стоять ряды карточныхъ ящиковъ съ карточками каталога. Каталоговъ я видѣлъ два: алфавитный, общій всей библіотекѣ, написанный на карточкахъ и хранящійся въ тщательно-закрытыхъ картонахъ, и инвентарный, списанный въ книгахъ и переплетенный какъ у насъ. Мнѣ показывали старый алфавитный каталогъ, который былъ написанъ на тетрадяхъ и переплетенъ со множествомъ запасныхъ, бѣлыхъ листовъ для вписыванія дополненій. Опытъ доказалъ, что никакіе запасы бѣлой бумаги недостаточны для дополненій; вслѣдствіе чего, старый каталогъ, переписавъ на карточки, отложили, какъ безполезную вещь. Публика вообще къ каталогамъ не допускается, но ученымъ, умѣющимъ цѣнить библиографическую работу, не запрещается дѣлать въ нихъ свои розысканія. Систематическаго каталога еще нѣтъ, и мнѣ сказали, что онъ дѣлается, но едва-ли онъ нуженъ при такомъ незначительномъ числѣ читателей. Въ Вѣнѣ есть пѣсколько библиотекъ доступныхъ публикѣ,—библиотекъ, богатыхъ новыми книгами, гдѣ можно, на извѣстныхъ условіяхъ, получать книги даже для занятий дома. Удивительно-ло послѣ этого, что главная библиотека, оставленная строгими формальностями и открытая не болѣе 4-хъ часовъ въ день, мало посѣщается публикой?

Разсматривая каталогъ, я замѣтилъ въ немъ, между прочимъ, два экземпляра перваго издания (editio princeps) Герберштейна, Вѣна 1549. Я попросилъ показать мнѣ оба экземпляра и мнѣ достали ихъ въ минуту. Одинъ изъ нихъ оказался съ собственноручными замѣтками автора, но замѣтки эти не что иное, какъ корректурныя поправки. Для ученаго, пользующагося сочненіемъ Герберштейна, поправки его не могутъ имѣть никакого значенія: онѣ любопытны только какъ автографъ знаменитой личности.

Говоря о Вѣнской библиотекѣ, я не могу не упомянуть о радушіи и любезности одного изъ ея библиотекарей, знаменитаго Миклосича. Узнавъ, что я Русскій онъ принялъ меня не какъ союгменника, а какъ земляка, и самъ показалъ мнѣ свое отдѣленіе во всей подробности. Памятниковъ Славянской письменности у него много, но Русскій только одинъ: Октоихъ съ нѣсколькими главами изъ Евангелія, рукопись уставнаго письма XIII вѣка на пергаминѣ. Разсуждая о значеніи публичныхъ библиотекъ, о пользовѣ, которую онѣ приносятъ наукѣ, Миклосичъ разсказалъ мнѣ случай, бывшій съ нимъ въ одной библиотектѣ,—случай, показывающий какъ иногда хранители бываютъ завистливы и злостно вре-

— 6 —

датъ людямъ, совѣстливо служащимъ наукѣ. Одинъ путешественникъ, прия въ Вѣнскую библіотеку и встрѣтясь съ Миклосичемъ, разсказалъ ему, между прочимъ, что въ одной изъ Германскихъ библіотекъ онъ видѣлъ очень древнюю рукопись и замѣтилъ на поляхъ ея надписи: de rebus bulgaricis и de rebus russicis. Рукопись эта Миклосичу не была известна и разсказалъ путешественника возбудилъ въ немъ, очень естественно, живѣйшее любопытство. Воспользовавшись первымъ досугомъ, Миклосичъ отправился въ известную ему библіотеку, явился къ хранителю и сказалъ чтò ему нужно, упомянувъ простосердечно о надписяхъ на поляхъ. Хранитель попросилъ подождать и, спустя нѣсколько времени, принесъ желанную рукопись, но, пересматривая ее, Миклосичъ указанныхъ надписей на поляхъ не нашелъ. Онъ сказалъ объ этомъ одному изъ бывшихъ тутъ служителей библіотеки, и узналъ, по секрету, что хранитель, прежде нежели выдалъ ему рукопись, отыскалъ самъ надписи и соскобилъ ихъ. Тогда Миклосичъ сталъ искать соскобленныхъ мѣстъ, нашелъ то, что ему было нужно, не встрѣтилъ въ указанныхъ мѣстахъ ничего особенно любопытнаго, но долго удивлялся тому, что встрѣтилъ въ самомъ хранителѣ. Скромный Миклосичъ, разсказывая мнѣ объ этомъ, не назвалъ ни путешественника, ни библіотеки, ни рѣдкаго въ своемъ родѣ хранителя рукописей.

Кромѣ Hof-Bibliothek я видѣлъ въ Вѣнѣ еще двѣ библіотеки: академіи наукъ и статистическаго отдѣленія министерства внутреннихъ дѣлъ. О первой изъ нихъ сказать печѣчаго: она, при нынѣшнемъ обновленномъ управленіи академіи, возстаетъ изъ хаотическаго состоянія, въ которомъ до-сихъ-поръ находилась. Библиотека статистическаго отдѣленія есть собраніе всего печатаемаго во владѣніяхъ Австріи. На обязанности поліции лежитъ наділеніе на непремѣнную доставкою сюда всякаго печатнаго引进енія, выходящаго изъ Австрійскихъ типографій. Начальникъ этого отдѣленія, г. Вурцбахъ Фопъ-Танненбергъ, просматриваетъ внимательно всѣ новыя книги и газеты, дѣластъ изъ нихъ иѣчто въ родѣ рецензіи, изображаетъ духъ и направленіе современной письменности и особыми рапортами доводить о томъ до свѣдѣнія министра. Вслѣдствіе этого составляются въ существующемъ при министерствѣ bureau de la presse (такъ назвалъ г. Вурцбахъ) статьи для газетъ, которыми яное ученіе опровергается, другое поддерживается, третье перетолковывается и такимъ образомъ,

— 7 —

по собственному выражению Г. Вурцбаха, правительство держит
постоянно въ рукахъ возжу, которою даетъ сообразное съ сво-
ими цѣлями направленіе всѣмъ стремленіямъ Австрийскихъ умовъ.
Инъютетка статистическаго отдѣленія имѣть совершенно особен-
ный характеръ. Она не очень велика и состоять изъ книгъ бдоль-
шею частью брошированныхъ, которые были прочитаны одинъ
только разъ для отчета. Порядокъ ея и каталогі просты в удобны
какъ въ большой Hof-Bibliothek, но поучительнагоичего не пред-
ставляютъ.

Хотя данное мѣ порученіе касалось только инъютеткъ, и въ
обзорѣ москвъ я ни о чемъ другомъ не долженѣ-бы говорить, но я
не могу не скажать нѣ сколькихъ словъ объ одномъ Вѣнскомъ
учрежденіи, замѣчателномъ въ высшей ступени, это — государ-
ственная типографія (Staatsbuchdruckerei). По степени совершен-
ства работъ своихъ, типографія это есть лучшая, а по устройству
единственная въ Европѣ. Кромѣ типографскихъ станковъ, въ ней
есть типографія, газвано-пластическое отдѣленіе съ различными
примѣніями къ искусству тисненія, фотографія со всѣми совершен-
ными усовершенствованіями и множествомъ другихъ вспомога-
тельныхъ техническихъ производствъ. Все заведеніе устроено и
поддерживается такъ, чтобы предположенные цѣли были дости-
гаемы вполнѣ. Нѣ тѣ излишествъ, нѣ тѣ и недовѣркъ ни въ чемъ.
Во всѣхъ мастерскихъ приборы и инструменты расположены удобно,
одно другому не мѣпаетъ; не замѣтно ни гдѣ неч spototy, ко-
торая вредила-бы эпратности работъ, но пѣ тѣ также нигдѣ и
педантской чистоты, которою никогда цгетоляютъ управляющіе,
чтобѣ показать, какъ говорится, лицемъ. свое заведеніе и между-
тѣмъ забываютъ о существенномъ. Все заведеніе расположено въ
очень небольшомъ строеніи въ шести этажахъ и, при сложности
своей, производить такое множество работъ, что въ настоящее вре-
мя касса типографіи имѣть запаснаго канцтала больше 3 миллионовъ
гульденовъ (около 2,000,000 рублей серебромъ). Причины этихъ
результатовъ очевидны. Правительство, основавъ типографію, на-
значило дректоромъ ея г. Ауера. Выборъ этотъ былъ удачный,
какъ нельзя больше. Г. Ауеръ, дѣйствительный членъ Вѣнской
академіи наукъ, занимаясь своимъ дѣломъ съ любовью, улучшилъ,
и развилъ ввѣренное ему заведеніе до цвѣтущаго состоянія. От-
давая правительству отчетъ о своихъ дѣйствіяхъ, онъ не нуж-
дается одинакожь въ разрѣшеніяхъ прибавить ту или другую ма-

— 8 —

стерскую, успішть или уменьшить какое-нибудь пропизводство. Дѣй-
ствуя независимо онъ ищетъ только улучшать и развивать свое
заведеніе, употребляетъ данныея ему средства съ знаніемъ дѣла и
пришелъ къ тому, что государственная Вѣнская типографія, въ
техническомъ отношеніи, не имѣетъ себѣ равной и, сверхъ-того,
экономическія суммы ея считаются милліонами. Г. Ауеръ не пере-
стаетъ дѣйствовать энергически и съ своимъ капиталомъ онъ
предполагаетъ завести еще обширную типографію на совершенно-
иныхъ основаніяхъ, съ пыными цѣлями. Главная особенность его
будущей предполагаемой типографіи будетъ состоять въ томъ,
что онъ устроптъ ее въ связи съ большою бумажной фабрикой.
Соединеніемъ этимъ г. Ауеръ надѣется достигнуть никому еще
незвѣстныхъ выгодъ. На бумажной фабрикѣ, которая будетъ
работать исключительно для одной типографіи, сохранятся всѣ
расходы на сушку, обрѣзываніе, укладываніе въ дести и стопы,
увязываніе, нагрузку, перевозку и проч. Весь этотъ трудъ будетъ
составлять чистый барышъ соединенія бумажной фабрики съ тип-
ографіей. Г. Ауеръ сообщилъ мнѣ нѣкоторыя подробности о за-
мышляемомъ имъ предпріятіи, но я не считаю себя въ-правѣ вы-
сказывать ихъ преждевременно.

Въ Вѣнской государственной типографіи съ особеннымъ вни-
маніемъ я разсматривалъ фотографическую мастерскую, пмѣя въ
виду будущую фотографическую мастерскую нашей Императорской
Публичной Библиотеки. Нѣкоторыми замѣченнымп мною подроб-
ностями я постараюсь воспользоваться при устройствѣ фотогра-
фического заведенія у насъ, но главная особенность, замѣченная
мною въ Вѣнѣ, останется у насъ не примѣнимою по причинѣ клп-
мата, это — мастерская поверхъ крыши. Я былъ въ Вѣнской тип-
пографіи 5/17 февраля и безъ верхняго платья простоялъ на
патформѣ крыши съ четверть часа, не чувствуя особеннаго холо-
да. Правда, что это было въ тихую, ясную погоду и въ полдень.
Здѣсь при мнѣ дѣлали негативы съ рисунковъ, освѣщенныхъ
солцемъ, и то, что они сдѣлали въ 2—3 минуты, мы, подъ на-
шимъ февральскимъ небомъ и подъ стеклянною крышцей, едва-ли
успѣемъ сдѣлать въ 2—3 часа.

Изъ Вѣны я отправился въ Прагу и попалъ въ совершенно-
иной міръ: здѣсь если не пахнетъ Русью, то можно сказать,
что Прага дышетъ Русью. Патріархъ чешской націи, В. В. Ганка,
принялъ меня радушно и самъ показывалъ мнѣ Чешскій музеумъ,

— 9 —

который находится въ его завѣдываніи. Дѣятельность его замѣ-
чательна. Иноплеменное владычество внесло свой элементъ въ
Чешскую землю, но Ганка стоитъ на стражѣ п посвящаетъ всѣ
свои успѣя тому, чтобъ поддержать національность Чеховъ. Его
молитвенникъ, въ которыхъ часто упоминается Чешская земля,
его собранія національныхъ пѣсентъ, въ которыхъ вспоминаются
славыя прошедшія времена Чехіпъ его учебныя книги Чешскаго
языка, все это расходится изданіе за изданіемъ п популярность
масптаго Ганки поддерживается п даже растетъ. Въ настоящее
время онъ усердно занимается изданіемъ въ свѣтѣ книжки бого-
служенія Греко-восточной церкви на Чешскомъ языкѣ. Трудно по-
няль, чтіо побудило его предпринять это изданіе въ католческой
странѣ, но у него есть мыслі, которыхъ онъ не высказываетъ. Въ
Прагскомъ университетѣ, по требованію правительства, всѣ курсы
чітаются на Нѣмецкомъ языкѣ, а Ганка, одинъ Ганка читаетъ
цѣторію Чешской литературы на чешскомъ п читаетъ безмездно,
только-бы говорить съ молодымъ поколѣніемъ Чеховъ на ихъ род-
юмъ языкѣ. На всѣ офиціяльныя Нѣмецкія бумаги, присылае-
мыя ему властями, какъ къ начальнику музеума, онъ отвѣчаетъ
на Чешскомъ п, когда однажды ему это было постановлено на
видѣ, то онъ отвѣчалъ, что онъ не отваживается писать дѣло-
выхъ бумагъ на языкѣ для него чуждомъ, потому что опасается
или употребить непривычное выраженіе, пли исказить смыслъ
дѣла, п тѣмъ повредить себѣ или музеуму.

Въ Чешкомъ музеумѣ книги поставлены также, какъ и въ
Вѣнѣ, т.-е. не по содержанію, а по форматамъ, но такъ-какъ биб-
ліотека музеума богата больше библиографическими рѣдкостями,
нежели колчествомъ книгъ, то каталоги ея не представляютъ
ничего любопытнаго или назидательнаго. Впринь съ рукописями
п инкунабуламп очень немного, но за то онъ переполнены. Все
выставленное въ нихъ расположено такъ, что обозрѣвающій ихъ
не перемѣняя мѣста, видить вдругъ множество вещей. При всѣхъ
выставленныхъ предметахъ находятся объяснительныя карточки,
пшанныя рукою Ганки. Между прочими рѣдкостями я видѣлъ пер-
аменный листъ Чешкой рукописп, которая по почерку п золо-
й заглавной буквѣ можетъ-быть отнесена къ XIII столѣтію.
листъ этотъ подаренъ музеуму однимъ врачемъ, получившимъ
о въ Градѣ (Штирийскій Градецъ) отъ одной торговки, которая
вдала ему кусокъ сыру и завернула въ этотъ листъ. Врачѣ, раз-

— 10 —

смотрѣвъ дома обертку, воротился немедленно къ торговкѣ, чтобъ
купить у нея драгоцѣнный памятникъ старинны, но та сказала, что
этотъ листъ былъ послѣдній и что она берегла его потому толь-
ко, что на немъ есть золотая буква, но по недостатку оберточной
бумаги она рѣпилась и его употребить, чтобы завернуть продан-
ный господину доктору кусокъ сыру.

Прагская публичная библіотека есть библіотека университет-
ская. Она состоитъ подъ управленіемъ знаменитаго Шафарика.
Зданіе, въ которомъ она помѣщается, принадлежало прежде іезу-
итскому коллегіуму. Въ двухъ залахъ и теперь еще сохранились
слѣды богатства и роскоши іезуитскаго ордена: изысканная архи-
тектура XVII в., скульптура, позолота, живопись, зеркальныя стек-
ла въ нѣкоторыхъ шкафахъ, все показываетъ, что прежніе вя-
дѣльцы зданія не были чужды желанія блеснуть виѣшностью.
Прочія залы, очень просторныя и свѣтлыя, не убраны вовсе. Кр-
мѣ читальной залы, гдѣ работаютъ и библіотекари, во всемъ остал-
номъ помѣщеніи библіотеки холодно. Библіотека раздѣлена на двъ
главныя части: національную, которая пополняется новыми при
обрѣтеніями, и на рядъ отдѣльныхъ библіотекъ, которые были въ
различныя времена даримы коллегіуму и потомъ, университету и
сохраняютъ до-сихъ-поръ первоначальную свою цѣлость. Націо-
нальная библіотека раздѣлена на 44 отдѣленія. Книги стоятъ не
по содержанію пли алфавиту, а по величинамъ. Каждое изъ 44
отдѣленій и каждая изъ отдѣльныхъ библіотекъ имѣютъ особые
алфавитные каталоги, написанные въ книгахъ. При такомъ мел-
комъ подраздѣленіи каталоги эти замѣняютъ отчасти системати-
ческій. Кромѣ этихъ каталоговъ, есть еще общій алфавитный, на-
писанный на карточкахъ, и инвентарный, въ которомъ, кромѣ глав-
наго слова (Stichwort), нѣтъ ничего. При всей краткости своей, ка-
тологъ этотъ удовлетворителенъ вполнѣ. Общій алфавитный ка-
тологъ находится въ читальной залѣ, но не въ той части ея, гдѣ
сидятъ приходящіе читатели, а за балюстрадомъ, гдѣ занимаются
библіотекари. Здѣсь, какъ и въ Вѣнѣ, карточки для каталоговъ
предпочитаются книгамъ. Всѣ приращенія вписываются въ каталогъ
не разрушая его формы. Карточки каталога поставлены въ дер-
вянные выдвижные ящики съ накленными бумажными этикетъ
тами, на которыхъ означенны части алфавита, находящіяся въ ка-
домъ ящикѣ.

Относительно посѣтителей, занимающихся въ читальной зал,

— 11 —

въ Прагской библіотекѣ не существуетъ никакого порядка. Всѣ
приходящіе работаютъ вмѣстѣ съ библіотекарями, получаютъ и
отдаютъ книги безъ всякихъ формальностей. Противъ злонамѣ-
ренныхъ читателей принята одна только предосторожность, но и
та слишкомъ слабая: въ-виду всѣхъ читателей сидитъ на скамей-
кѣ столѣтній ветеранъ и наблюдаетъ за ними, но едва- ли онъ
что-нибудь видитъ..

Дрезденская библіотека, послѣ прагскихъ патріархальныхъ,
была для меня явленіемъ совершенно-новымъ и очень-любопыт-
нымъ. Она помѣщается въ красивомъ зданіи, извѣстномъ подъ
названіемъ Japanicshes Palais. Изъ обширныхъ и совершенно-без-
полезныхъ сѣней, похожихъ на галерею, я взошелъ на парадную
лѣстницу, отличающуюся крайнею неопрятностью. Въ передней, за
низкой рѣшеткой, сидятъ директоръ и библіотекари. Слѣдующая
затѣмъ, довольно-обширная зала назначена для читателей, кото-
рыхъ я засталъ немного, потому, что здѣсь безъ труда можно
получать книги на домъ: библіотека ежегодно отпускаетъ такимъ-
образомъ болѣе 15,000 сочиненій. Въ читальной залѣ въ шкафахъ
разставлено до 10,000 сочиненій, постоянно требуемыхъ посѣти-
телями, т.-е. разнаго рода словарей, энциклопедій, каталоговъ и
проч. Книги эти выдаютъ сію-же мипугу каждому посѣтителю, но
на домъ ихъ не отпускаютъ.

Разстановка книгъ библіотеки и форма каталоговъ показась
мнѣ крайнѣ-неудовлетворительными, послѣ всего, что я видѣлъ
до Дрездена. Книги въ шкафахъ размѣщены по системѣ доволь-
но-странной. Самый обширный отдѣлъ библіотеки есть исторія,
раздѣленная по государствамъ. Отдѣлъ этотъ оказался главнымъ,
потому, что въ Дрезденской библіотекѣ исторія принимается не въ
томъ смыслѣ, какъ вездѣ: въ исторію входятъ тамъ сочиненія
всѣхъ другихъ наукъ, имѣющія отношенія къ каждому изъ госу-
дарствъ. Такъ, напримѣръ, въ отдѣлѣ исторіи Россіи, я встрѣтилъ
Палласа Flora rossica. Смѣшанныя такимъ образомъ книги всѣхъ
наукъ стоятъ въ каждомъ отдѣлѣ по старшинству изданій и каждыхъ
отдѣлъ начинается, конечно, съ самыхъ старыхъ никунабулъ. Оси-
баго опредѣленія старопечатныхъ книгъ въ Дрезденской библіо-
текѣ нѣтъ. Систематическій каталогъ написанъ совершенно въ томъ-
же порядкѣ, въ какомъ книги стоятъ на полкахъ. Этотъ же ката-
логъ служить вмѣстѣ и инвентаремъ библіотеки. Заведенный съ
незапалатныхъ временъ инвентарно-систематическій каталогъ по-

— 12 —

полняется наравнѣ съ библіотекою и на нѣкоторыхъ страницахъ
дополненія вписаны такъ тѣсно, что вставить еще что-нибудь
нѣтъ никакой возможности. Я спросилъ библіотеря: что они
дальше будутъ дѣлать? и узналъ, что есть предположеніе приступить къ
переписыванію всего каталога. Въ какомъ видѣ онъ будетъ пере-
писанъ, это еще неизвѣстно. При этой разстановкѣ книгъ помѣще-
ніе вновь-поступающихъ сочиненій есть дѣло не легкое. Получивъ,
напримѣръ, книгу о скотоводствѣ въ Англіи, библіотекарь запи-
сываетъ ее въ инвентарно-систематическій каталогъ, въ исторію
Великобританіи, въ то мѣсто, гдѣ по году изданія книга должна
стать, означаетъ на ней нумеръ предъдущаго сочиненія, съ при-
бавкою одной пли двухъ буквъ, по системѣ Эберта, потомъ съ
этимъ-же указаніемъ мѣста вносить заглавіе книги въ алфавитный
каталогъ и наконецъ идетъ въ библіотеку, чтобъ поставить книгу на
указанное каталогомъ мѣсто, можетъ быть рядомъ съ Лингардомъ
или Макоулеемъ. Если случится, что сосѣднія книги можно раз-
двинуть, то новая ставится безъ хлопотъ; но если на полкѣ тѣсно,
то библіотекарь или втискиваетъ книгу такъ, что ее вынуть трудно,
или наконецъ поставить сзади, во второй рядъ, но непремѣнно
противъ того мѣста, гдѣ-бы ей слѣдовало стоять въ первомъ
ряду. Мнѣ случилось видѣть книги и сжатыя до нѣльзя и стоящіе
въ два ряда.

Кромѣ отдѣленія всеобъемлющей исторіи, есть отдѣленія и
другихъ наукъ: естествознанія, математики, искусствъ и проч. Въ
этихъ отдѣленіяхъ система столько-же необыкновенна, какъ и въ
исторіи. Технологія, напримѣръ, отнесена къ математикѣ, и вслѣд-
ствіе этого поваренныя книги очутились возлѣ астрономіи. Въ
естествознаніи можно встрѣтить того-же Палласа, который стоитъ
въ исторіи Россіи. Это допускается въ томъ случаѣ, если библіо-
тека имѣть два экземпляра одного и того-же сочиненія. Такъ,
напримѣръ, я видѣлъ два экземпляра собранія Византійскихъ
историковъ въ двухъ разныхъ залахъ: одинъ въ отдѣленіи фило-
логіи, а другой — исторіи восточной пмперіи. Въ Дрезденской
библіотекѣ по каталогамъ считается до 500,000 сочиненій; но въ
этой цифрѣ заключается и большое количество дублетовъ, кото-
рые, какъ я сказалъ выше, размѣщены по разнымъ отдѣленіямъ
Въ верхнемъ этажѣ есть комната совершенно-темная по причи-
намъ зависящимъ отъ фасада зданія, чему есть примѣры и ї насъ
въ Пмперат Orgой Публичной Библіотекѣ: архитекторъ кашель

— 13 —

необходимымъ украсить фасадъ барельефомъ и загородилъ имъ
окна. Воспылавъ желаніемъ помѣстить на фасадѣ барельефъ, архи-
текторъ совершенно упустилъ изъ виду, что внутренность зданія
лишается свѣтлой, просторной залы. Въ архитектурѣ есть множе-
ство средствъ для того, чтобы раскрыть и обдѣлать отверстія
для свѣта; но строителя Japanese Palais обуялъ барельефъ, и
оттого Дрезденская библіотека имѣетъ очень обширную комнату
безъ оконъ. Комната эта назначена для твореній Поль-де-Кока,
Феваля, Дюма и множества другихъ современныхъ намъ знамени-
тостей, блистающихъ тамъ во мракѣ.

Въ одной пзѣ залѣ библіотеки есть витрины съ рѣдкостями,
между которыми много мѣста занимаютъ Мексиканскія іероглифи-
ческія рукописи. Здѣсь, между прочимъ, я видѣлъ написанное
рукою Альберта Дюрера цѣлое сочиненіе его Proportionen des
menschlichen Körpers; рисунки въ этомъ сочиненіи, дѣланные имъ
же, отличаются удивительною отчетливостью.

Едва- ли найдется путешественникъ, которыйі, пріѣхавъ въ
Дрезденъ, не посѣтить его знаменитой картинной галерей, не
остановится съ сосредоточеннымъ вниманіемъ передъ Сикстинской
Мадонной? Я вкусилъ этого наслажденія, но и въ галереѣ я за-
нялся особенно предметомъ, имѣющимъ прямое отношеніе къ моему
порученію—устройствомъ отдѣленія эстамповъ. Въ нижнемъ этажѣ
зданія, занимаемаго галереей, есть особое помѣщеніе для хране-
нія эстамповъ и рисунковъ. Для входа туда раздается столько
билетовъ, сколько позволяетъ просторъ помѣщенія. Все собраніе
расположено въ двухъ залахъ: въ большой хранятся эстампы, а
въ малой — рисунки. Шкафы сдѣланы очень изящно и даже рос-
кошно, но, къ-сожалѣнію, съ глухими филенчатыми дверцами. Не
смотря на красивый рисунокъ шкафовъ и на отличную ихъ от-
дѣлку, все-таки скучно и утомительно видѣть большія площади
дерева. Если бы дверцы были со стеклами, то красивые портфели
съ надписями значительно оживили-бы залу. Около столбовъ, под-
держивающихъ своды, шкафы сдѣланы архипна въ 1½ вышины и
надъ ними устроены витрины въ видѣ рамокъ со стеклами, за
которыми выставлено множество превосходныхъ гравюръ XVI и
XVII столѣтій. При гравюрахъ нѣтъ никакихъ объяснительныхъ
надписей, и я нашелъ, что это очень хорошо потому, что гравюры
много выигрываютъ отъ совершенно-чистаго грунта. При мнѣ
было человѣкъ 20 — 25 любопытныхъ, разсматривавшихъ порт-

— 14 —

Фели съ гравюрами; но художниковъ, которыхъ легко отличить на этомъ дѣлѣ, было 5 — 6. Не безъ зависти смотрѣлъ я на постѣт-
телеї, бережно пересматривавшихъ гравюры, и съ грустью вспом-
нилъ о нѣкоторыхъ роскошныхъ изданіяхъ нашей Библіотеки,
преждевременно состарѣвшихся въ незрѣлыхъ рукахъ нѣкото-
рыхъ нашихъ гостей. Я попросилъ собранія старыхъ гравюръ
неправѣстныхъ художниковъ и мнѣ дали изящный портфель, сдѣ-
ланный въ видѣ переплетенной книги. Гравюры прикрѣплены
слегка на бумажныхъ ленточкахъ къ подкладкамъ изъ довольно
плотной бумаги и такой величины какъ сами гравюры, а подкладки
приклеены къ толстымъ картоннымъ большимъ листамъ такой-же
величины, какъ портфель. Листы эти толщиной своей защищаютъ
гравюру при просматриваніи и перекладываніи, а бѣлизною даютъ
чистый грунтъ, на которомъ гравюра отлично отдѣляется. Всѣ
портфели въ шкафахъ лежатъ, а не стоять, какъ въ Вѣнской
библіотекѣ. Для каждого портфеля сдѣлана особая выдвижная
полка точно такъ-же, какъ у насъ. У хранителей т.-е. у директора
Грунера и его сотрудниковъ, находятся подъ-рукой всѣ ученыя
пособія для опредѣленія и описанія эстамповъ. Bartsch, Nagler,
Brulliot, Weigel и множество другихъ нравѣстныхъ сочиненій по
этой части стоять въ шкафахъ, помѣщенныхъ въ переходѣ пзъ
залы гравюръ въ залу рисунковъ. Очевидно, что эта знаменитая
Дрезденская коллекція гравюръ приведена въ порядокъ недавно
и далеко еще не окончательно. На листахъ, гдѣ наклеены эстампы,
нѣтъ ни надписей ни нумеровъ. Каталоги еще не составлены, но
они дѣлаются и, какъ я замѣтилъ, очень основательно и съ зна-
ніемъ дѣла. Есть инвентарь всей коллекціи, но слишкомъ краткій:
въ немъ показаны только количества эстамповъ каждого гравера
въ-особенности. При собраніи эстамповъ въ отдѣльныхъ листахъ
есть и довольно богатая библіотека книгъ съ эстампами. Библіо-
тека эта хранится тутъ-же въ особой комнатѣ, гдѣ работаетъ.
директоръ Грунеръ и куда посторонніе постѣтители не допускаются,
но для меня, какъ для собрата, сдѣлано было исключеніе. Не только
портфели съ отдѣльными эстампами, но и всѣ пллюстрированныя
книги не поставлены а положены на полкахъ. Это, конечно, тре-
буетъ больше мѣста, но нельзя-же не сдѣлать этой жертвы для
сбереженія вещей пистинно-драгоцѣнныхъ.

Все изданіе Дрезденской галлереп отапливается водой. Въ под-
валѣ поставленъ большой трубчатый котелѣ, съ тремя топками.

— 15 —

Вода, нагрѣтая въ котлѣ, поднимается по чугуннымъ трубамъ, которыя проходить подъ полами нижняго в средняго этажей. Въ полахъ сдѣланы отверстія, прикрытыя чугунными рѣшетками, пропускающими теплоту, отдѣляюцюся отъ нагрѣтыхъ трубъ. Верхній этажъ нагрѣвается безъ трубъ: сквозь отверстія, сдѣланыя въ потолкахъ средняго этажа, теплота свободно поднимается. Этому обращенію воздуха много способствуютъ двѣ внутреннія, довольно просторныя лѣстницы и повсемѣстное отсутствіе дверныхъ притворовъ: двери запираются только при входѣ съ парадной лѣстницы. Вообще отопленіе Дрезденской галереи очень просто, но устройство его у насъ въ С. Петербургѣ было-бы сопряжено съ спишкомъ большими издержками.

Въ Мюнхенѣ я нашелъ библіотеку въ полномъ развитіи дѣятельности. Но прежде, нежели я займусь самою библіотекой, мнѣ нельзя не сказать нѣсколькихъ словъ о зданіи, въ которомъ она помѣщается. Какъ произведеніе новѣйшаго искусства, оно заслуживаетъ вспмательнаго обзора. Хотя зданіе это построено собственно для библіотеки, но оно не имѣетъ приличнаго своему назначенію характера. По довольно-гладкому фасаду и по скрежнымъ, небольшимъ окнамъ въ трехъ этажахъ его, можно предположить на первый взглядъ, что это какое-нпбудь учебное заведеніе, но никакъ не библіотека, для которой особенно-приличны п удобны общирныя и высокія залы съ большими окнами, всегда дающими фасаду крупныя и строгія формы. Отдѣлка внешности превосходна. Карпзы, пояски, наличники и вообще всѣ подробности insigniaque及necnonque皆transitoria, &c. переходящую по термометру 60°, здѣсь дѣлается изъ камня, хотя почти не знаетъ, что такое морозъ. Наши лѣпные карпзы, фризы, консоли и проч. хороши только въ первое лѣто, когда ихъ поставятъ, а въ Мюнхенѣ и вообще въ Германіи и Франціи всѣ эти мелочи дѣлаются изъ камня и сохраняютъ свою чистоту и оконченность впродолженіе вѣковъ. Памятники христіянской архитектуры около 1000 лѣтъ сохраняютъ свои первоначальныя формы, а мы не знаемъ того даже, что дѣлали наши дѣды.

При входѣ въ вестибюль лаконическая надпись, привѣшенная къ столбу, предупреждаетъ всякаго, что куреніе табаку и какое-бы то ни было употреблѣвіе огня въ зданіи библіотеки строго

— 16 —

запрещено. Внявъ предостереженію, я остановился, чтобъ посмотрѣть на великолѣпный вестибюль. Въ архитектурномъ отношеніи онъ едва ли не лучшая часть всего зданія. Парадная лѣстница напомнила мнѣ нашъ Императорскій музеумъ и я воображалъ, что великолѣпіе зданія Мюнхенской королевской библіотеки поразитъ меня, но блескъ кончился тутъ-же на парадной лѣстницѣ. Пріемная оказалась очень простою залою, читальная еще проще, а внутреннее помѣщеніе библіотеки до такой степени просто, что въ немъ нѣтъ ни одного штриха художественности: это отлично-свѣтлыя, просторныя и удобныя кладовыя. Шкафы вездѣ сдѣланы въ два яруса съ галереею и оба яруса такъ невысоки, что книги съ самыхъ верхнихъ полокъ можно доставать не употребляя приставной лѣстницы. На верхней площадкѣ парадной лѣстницы, по обѣимъ сторонамъ двери, ведущей въ пріемную, стоять двѣ коллоссальныя мраморныя статуи герцога Альберта V, основателя библіотеки, и короля Людвига I, соорудившаго нынѣшнее ея помѣщеніе. Для монарховъ и создателей библіотеки мѣсто на парадной лѣстницѣ, у входа въ пріемную, можетъ быть и не совсѣмъ привлѣно, но, въ декоративномъ отношеніи, лѣстница есть лучшая часть зданія, и слѣдовательно единственное мѣсто, гдѣ можно было ихъ поставить Если на верхней площадкѣ парадной лѣстницы, не входя въ пріемную, пойти назадъ по боковой галереѣ, то можно видѣть еще одну залу, имѣющую значеніе художественное, но за то никакого другаго. Въ залѣ этой нѣтъ столько мебели, чтобъ можно было сказать, что она меблирована: кромѣ овальнаго стола и нѣсколькихъ креселъ въ ней нѣтъ ничего—ни шкафовъ, ни книгъ. Она не имѣетъ никакого назначенія или дѣйствительнаго употребленія. Самое названіе ея Prinzen-Saal ничѣмъ не объясняется и ничему не соотвѣтствуетъ, а между-тѣмъ зала прекрасная, съ гравнитными колоннами, мраморными капителями и расписанными сводами. Строитель обдѣлалъ эту залу очевидно для того, чтобы ею закончить архитектурную средину зданія, состоящую изъ вестибюля, превосходной лѣстницы и залы принцевъ. Для молодыхъ архитекторовъ Мюнхенская библіотека можетъ служить поучительнымъ примѣромъ. Первый ошибочный взглядъ на значеніе зданія можетъ иногда обезсмыслить окончательно весь проектъ, и потомъ уже никакія ухищренія, никакая обдѣлка не могутъ справить первоначальной ошибки.

— 17 —

Предлагаемый здѣсь планъ средняго этажа показываетъ все
расположеніе зданія: 1) лѣстница, 2) приемная, 3) зала принцевъ,
4) читальная зала, 5) комната для каталоговъ, 6) кабинетъ библіо-
текарей и каталогъ всего поступающаго въ библіотеку (Accessions-
katalog), 7) комната для чтенія журналовъ, 8) залы библіотеки и
9) хранилище рѣдкостей.

Въ общемъ расположеніи зданія я замѣтилъ странную осо-
бенность. Зданіе построено въ три этажа, изъ коихъ ниж-
ній занять государственнымъ архивомъ, не имѣющимъ ниче-
го общаго съ библіотекою, которая размѣщена надъ нимъ въ

2

— 18 —

двухъ верхнихъ этажахъ. Парадная лѣстница ведетъ только до средняго этажа промѣзной этажа лѣстницы нижній этажъ не имѣть никакихъ сообщеній съ верхними, а сверхніе этажи соединены между собою только узкими деревянными лѣстницамп, устроенными позади шкафовъ. Лѣстницы эти удобны только для внутренней службы библиотеки; но если бы понадобилось пронести въ верхній этажъ какую-нибудь большую вещь, то пришлось-бы тащить ее въ окно. Посвѣтителей, обозрѣвающихъ библиотеку, хотя бы они были вѣнценосцы, нельзя провести въ верхній этажъ иначе какъ позади шкафовъ и почти въ потьмахъ. О случаяхъ пожара пѣдумать страшно: крыша черепичная, на деревянныхъ стропилахъ, вездѣ деревянные потолки, и ко всему этому между верхними этажами узкія деревянныя лѣстницы, удаленные отъ каменной парадной и спрятанныя за шкафами.

Архитектурные недостатки зданія не мѣшаютъ однакожь Мюнхенской библиотекѣ процвѣтать и приносить обществу большую пользу. Ученые и учащіеся Мюнхена находятъ въ ней много目的. Библиотека открыта, правда, только три дня въ недѣлю отъ восьми часовъ утра до часу пополудни, но въ эти часы дѣятельность въ ней кипитъ. Если бы публика пользовалась только въ читальной залѣ, то 15-ти часовъ въ недѣлю, конечно, было-бы очень мало; но коренными законами дозволено выдавать книги нà-домъ, и потому читальная зала имѣть уже второстепенное значеніе. Для отпуска изъ библиотеки и обратнаго приема книгъ есть особый секретарь, которому, какъ я видѣлъ, очень много работы. Книги изъ библиотеки отпускаются съ большими ограниченіями. Чтобы получить книгу, нужно представить ручательство или очень низкаго лица, или какого-нибудь государственного учрежденія, и притомъ получать можно такія только книги, которые не находятся въ большомъ и общемъ употребленіи, каковы напримѣръ разнаго рода справочныя книги, словари и т. д. За всѣмъ тѣмъ публика беретъ и возвращаетъ ежегодно отъ 10 до 12,000 сочиненій.

Для занимающихся въ самой библиотекѣ есть двѣ читальныя залы: одна для книгъ и рукописей, а другая только для журналовъ и газетъ. Въ первой изъ нихъ порядокъ очень простъ. Желающій читать обращается къ сидящему на видномъ мѣстѣ приставу (Angestellte), получаетъ отъ него приготовленные уже заранѣе однообразной величины лоскутки чистой бумаги, пишетъ на нихъ заглавія нужныхъ ему книгъ, подписываетъ свое имя (дѣйстви-

— 19 —

тельное или вымышленное — это все равно) и отдаетъ приставу. Требованія эти переходятъ, тотчасъ-же въ отдѣленіе каталоговъ и, если спрошенныя книги находятся въ библіотекѣ, то на требованіяхъ отмѣчаются Signaturen т.-е. означенія, въ какихъ залахъ и въ какихъ шкафахъ книги стоять, требованія передаются служителю (Bibliothekdiener), который немедленно направляется по указанію и приносить книги; если-же книгъ въ каталогѣ не оказывается, то требованія въ ту-же мпнуту возвращаются съ отвѣтомъ требователю. Принесенная въ читальную залу книга вручается безъ всякихъ формальностей требователю, а записка съ его подписью остается у пристава и возвращается читателю тогда только, когда онъ возвратить книгу. Если читатель, возвращая книгу, скажетъ, что она ему нужна будетъ и въ слѣдующій читальный день, то приставъ означаетъ на лоскуткѣ бумаги для читателя, втыкаетъ его въ книгу, а требованіе, подписанное читателемъ, возвращаетъ ему до слѣдующаго его появленія. Остающіяся до-времени книги сохраняются въ читальной залѣ въ особомъ шкафу за проволочной сѣткой и подъ к使命ъ пристава, гдѣ онѣ ставятся въ алфавитный порядокъ по именамъ читателей. Все это кажется очень просто, хорошо и удобно; но съ этой простотой приходящіе читатели дѣлаютъ библіотекѣ больше вреда, нежели тѣ, которые требуютъ книги домой. Это дѣлается также очень просто. Приходящіе читатели не оставляютъ своего верхняго платья у швейцара, а приносять все съ собой въ читальную залу и тутъ-же вѣшаютъ на приготовленныя мѣста. Читатель, имѣющій преступныя намѣренія, получивъ у пристава книгу, и оставивъ у него требованіе съ подписаннымъ псевдонимомъ, выжидаетъ только минуты, когда тотъ займется съ другими посѣтителями, кладетъ безъ церемоніи книгу въ карманъ и, взявъ шляпу, уходить. Этотъ простой маневръ очень трудно подмѣтить въ безпрестанномъ движеніи приходящихъ и уходящихъ въ читальной залѣ. Выслушавъ отъ библіотекаря Видмана жалобу на приходящихъ читателей, я замѣтилъ ему, что зло это происходитъ отъ невнимательности библіотеки къ публикѣ, а именно: если бы приходящій читатель былъ избавленъ отъ труда вѣшать свое пальто и свою шляпу на указанное мѣсто, а отдавалъ-бы ихъ швейцару, получалъ отъ него красивый металлическій нумерокъ и приносилъ-бы его вмѣстѣ съ своимъ требованіемъ приставу, то такая предупредительность библіотеки избавляли-бы порядочныхъ

2*

— 20 —

людей отъ хлопотъ съ верхнимъ платьемъ, а желающій унести книгу былъ-бы нѣсколько стѣсненъ тѣмъ, что нумерокъ отъ пальто и шляны его находится у пристава. Видманъ такъ былъ пораженъ простотой этой гарантіи, что, я увѣренъ, замѣчаніе мое не останется безъ послѣдствій.

Въ читальной залѣ открыта книга для записыванія заглавій такихъ сочиненій, которые были требованы въ чтеніе и въ библиотекѣ не оказались. Эти desiderata записываются приходящими читать и получающимъ книги нà-домъ. Страницы въ этой книгѣ раздѣлены на 5 столбцевъ, въ которыхъ означается: число, когда дизедиратъ записанъ, заглавіе его, имя записавшаго, резолюція директора: купить или не купить книгу и наконецъ число, когда положена резолюція.

Тамъ-же есть другая книга, въ которую вписываются всѣ пріобрѣтенія библіотеки. Она ведется въ систематическомъ порядке. Трудно однакожь сказать, чтобы книга эта была полезна, когда есть полный каталогъ, доступный всякому порядочному посѣтителю.

Читальная зала для журналовъ есть преполезнѣйшее учрежденіе въ Мюнхенской библіотекѣ. Кромѣ всѣхъ Баварскихъ журналовъ и газетъ, библіотека получаетъ болѣе ста иностранныхъ, исключительно ученыхъ. Всѣ газеты и журналы разложены по картонамъ, стоящимъ на полкахъ съ надписями. Здѣсь нѣтъ никакихъ приставовъ и надсмотрчиковъ: приходящіе берутъ и читаютъ что кому угодно, но приходящіе этп — члены академіи наукъ и профессоры университета и только. Никто другой не имѣтъ доступа въ журнальную комнату. Такъ сказано въ законѣ.

Непосредственно возлѣ читальной залы находится отдѣленіе каталоговъ, Katalogzimmer. Здѣсь занимаются библіотекарп и здѣсь хранятся каталоги всей библиотеки. Всѣ шкафы этой довольно обширной залы наполнены всякаго рода справочными книгами, которые безпрерывно нужны и самимъ библіотекарямъ и читателямъ. Средина залы занята рядомъ высокихъ столовъ въ видѣ конторокъ, на которыхъ лежатъ 57 томовъ общаго алфавитнаго каталога всей библиотеки, написаннаго довольно чисто на бумагѣ большаго формата. Съ 1840 года въ каталогъ этотъ книги больше не вносятся. Все, что поступило въ библіотеку съ этого года, вносиется въ подвижной каталогъ, въ родѣ нашего. Итакъ, это уже третья большая библиотека, которую я видѣлъ въ моемъ путешествiu

— 21 —

ствін, гдѣ каталоги въ переплетенныхъ томахъ оставляются и замѣняются карточками (Вѣна, Прага и Мюнхенъ).

Заглавія, списанныя на карточкахъ, хранятся въ картонахъ, стоящихъ на нижнихъ полкахъ тѣхъ-же столовъ, или конторокъ, на которыхъ лежитъ и старая переплетенная часть каталога. Всѣ 57 томовъ лежатъ по алфавитному порядку одинъ за другимъ, и параллельно ихъ алфавиту стоять на полкахъ картоны съ карточками. Если библіотекарь отыскиваетъ заглавіе книги, то онъ справляется прежде въ переплетеннойѣ книгѣ каталога и, если тамъ нѣтъ, то достаетъ картоны.

Кромѣ алфавитнаго каталога, есть еще и инвентарный, т.-е. опись книгъ въ томъ порядкѣ, какъ онѣ стоять въ шкафахъ. Прежде нежели говорить объ этомъ каталогѣ, я нахожу болѣе удобнымъ разсказать то, что я видѣлъ на полкахъ. Послѣ того мнѣ останется уже сказать объ инвентарѣ только два — три слова.

Мюнхенская библіотека раздѣлена на 12 главныхъ частей по наукамъ, а эти части въ свою очередь раздѣлены на 180 мелкихъ подраздѣленій, а именно:

<table><tr><td>1) энциклопедія</td><td>11 подраздѣленій,</td></tr><tr><td>2) филологія</td><td>18 »</td></tr><tr><td>3) історія</td><td>40 »</td></tr><tr><td>4) математика</td><td>8 »</td></tr><tr><td>5) естествознаніе</td><td>13 »</td></tr><tr><td>6) астрономія</td><td>4 »</td></tr><tr><td>7) философія</td><td>3 »</td></tr><tr><td>8) эстетика</td><td>15 »</td></tr><tr><td>9) политика</td><td>6 »</td></tr><tr><td>10) медицина</td><td>8 »</td></tr><tr><td>11) правовѣдѣніе</td><td>16 »</td></tr><tr><td>12) богословіе</td><td>38 »</td></tr></table>

Сверхъ этихъ 12 частей есть еще отдѣльныя собранія, какъ-то: 1) книги, относящіяся до Баваріи (Bavarica), 2) диссертаціи, 3) инкунабулы, 4) книги, печатанныя на пергаминѣ, 5) ксилографы, 6) эстампы, 7) книги на восточныхъ языкахъ, 8) собраніе разныхъ изданій «Пляски мертвыхъ», 9) рѣдкія книги (rariora), 10) эротическія сочиненія и 11) дублеты.

Оставивъ въ сторонѣ отдѣльныя собранія, раздѣленныя и представленныя каждое сообразно своему назначенію, я представлю порядокъ главнаго тѣла, раздробленнаго на 180 подраздѣленій.

— 22 —

Подраздѣленія эти существуютъ и въ шкафахъ, гдѣ, сверхъ-того, каждое изъ нихъ распадается на три главные формата: книги-же каждаго формата стоять въ алфавитномъ порядке. Такимъ образомъ все, что раздѣлено на 12 частей по наукамъ, пмѣетъ на полкахъ 540 алфавитовъ. При разстановкѣ библіотеки въ новомъ зданіи, библіотекари имѣли въ виду долговременное ея существование и не забывали также и о томъ, что она будетъ увеличиваться. Съ этою цѣлью они ставили книги такъ просторно, что и теперь на полкахъ вездѣ много пустаго мѣста. Служители, занимающиеся отыскиваніемъ книгъ по отмѣткамъ, даваемымъ изъ каталога, привыкли къ этой разстановкѣ и такъ изучили мѣстность, что могутъ найти въ потьмахъ каждое изъ 540 подраздѣленій. Инвентарный каталогъ сдѣланъ точно въ томъ-же порядке, какъ поставлены книги, т.-е. въ немъ есть всѣ 540 подраздѣленій, каждое въ алфавитномъ порядке. Положимъ, что 540 частей не могутъ пмѣть вреднаго значенія въ такой библіотекѣ, гдѣ количество сочиненій доходитъ, какъ мнѣ сказали, до 700,000; но зачѣмъ онѣ стоять въ алфавитномъ порядке, когда есть общій алфавитный каталогъ, въ которомъ при каждойѣ книгѣ означено мѣсто, гдѣ она стоитъ — этого я понять и оцѣнить не могу. Всѣ книги перенумерованы, однакожь простой серіи нумеровъ нѣтъ нигдѣ: рѣдкій нумеръ не имѣетъ добавочныхъ буквъ, но и буквы не ставятся въ сплошномъ порядке азбуки, а съ промежутками, въ ожиданіи будущихъ приращеній. На первой страничѣ инвентаря по отдѣленію искусствъ я замѣтилъ слѣдующій порядокъ: № 1. Adhemar. Die Perspective. № 1 h. Agincourt. Histoire de l'art. № 1 hm. Agincourt. Denkmäler. № 1 m. Albertoli. Ornamenti и такъ далѣе въ этомъ-же родѣ. Увидѣвъ такой мудреный и вмѣстѣ съ этимъ младенческій порядокъ и вспомнивъ, что въ этой библіотекѣ никогда работалъ Шреттингеръ, я не могъ понять, что стало съ его удивительнымъ принципомъ составленія каталоговъ, — принципомъ, такъ удачно привившимся у насъ въ Императорской Публичной Библіотекѣ. Мнѣ показался систематическій каталогъ, писанный рукою Шреттингера, и недовумѣнія мои разрѣшились скоро. Воспитанный на алфавитахъ Шреттингеръ вводилъ систематическій порядокъ въ алфавитный, потомъ, наоборотъ, алфавитный въ систематическій, запутался въ придуманныхъ имъ формахъ каталоговъ и зашелъ въ страшную глушь. Преемники его не писали бодрости за нимъ туда слѣдовать

— 23 —

и безъусловно отреклись отъ всего, что онъ придумалъ. Кто не
знаетъ простоты и ясности систематическаго порядка въ катало-
гахъ? Человѣкъ знакомый съ наукою, взглянувъ на любую систе-
му, тотчасъ почувствуетъ, гдѣ бьется тотъ пульсъ организма,
котораго онъ ищетъ. Шреттингеръ не могъ не знать этой про-
стой истины п за всѣмъ тѣмъ, раздѣлывъ историческое отдѣ-
леніе по научной, весьма дѣльной системѣ, поставилъ всѣ свои
подраздѣленія въ алфавитный порядокъ, и такимъ образомъ запу-
талъ нить системы до того, что распутать было невозможно и
его огромный трудъ совершенно оставленъ и никѣмъ не продолж-
жается.

Мнѣ показывали карточки, изобрѣтенные и писанныя Шрет-
тингеромъ для Real-Index, т.-е. для указателя предметовъ къ
систематическому каталогу. Подобный указатель былъ-бы удиви-
тельнымъ пособіемъ для библіотекарей и для всѣхъ ученыхъ,
работающихъ въ большой библіотекѣ, но это утопія — такъ по-
крайней-мѣрѣ мнѣ кажется. Одно только изъ начинаній Шреттин-
гера не оставлено его преемникам, поддерживается пми и прино-
ситъ пользу — это алфавитный каталогъ біографій. Каталогъ
этотъ есть нѣчто въ родѣ отрывка систематическаго каталога,
котораго въ Мюнхенской библіотекѣ нѣтъ.

Лучшая и, по моему мнѣнію, достойная подражанія часть
устройства Мюнхенской королевской библиотеки есть Accessions-
katalog. Имъ завѣдываетъ библіотекарь Видманъ. Надъ столомъ,
гдѣ онъ работаетъ, возвышается нѣсколько полокъ съ рядами
небольшихъ картонныхъ ящиковъ, въ которыхъ стоять, въ алфа-
витномъ порядкѣ, карточки съ заглавіями всѣхъ купленныхъ въ
его время книгъ. На каждой карточкѣ означено: кому изъ книго-
продавцевъ и когда книга была заказана, когда она вступила въ
библіотеку, сколько за нее заплачено и наконецъ гдѣ книга сто-
итъ въ библіотекѣ. На нижней полкѣ три картона, стоящіе въ
ряду прочихъ, отличены цвѣтомъ оклейки. Въ этихъ картонахъ,
находящихся подъ-рукой у Видмана, стоять карточки съ загла-
віями книгъ заказанныхъ, но еще не поступившихъ. На карточ-
кахъ означено имя книгопродавца, которому книга заказана, число
когда заказъ сдѣланъ и публикованная цѣна. Если кто-нибудь
изъ библіотекарей или посвѣтителей читальной залы предлагаетъ
къ покупкѣ новую книгу, то Видманъ дѣлаетъ заказъ не иначе,
какъ справясь въ своемъ подвижномъ каталогѣ, и очень часто

— 24 —

открываетъ, что предлагаемая книга или уже куплена, пли заказана. Кромѣ подвижнаго каталога, ведутся еще особые счеты всѣхъ пріобрѣтеній. Счеты эти пишутся въ книгахъ, особо для каждого книгопродавца. При множествѣ книгопродавцевъ, съ которыми Мюнхенская библіотека ведетъ дѣла, счеты ихъ составляютъ довольно длинный рядъ книгъ, стоящихъ въ алфавитномъ порядке по именамъ книгопродавцевъ. Въ счетахъ этихъ я замѣтилъ нѣкоторую неконченность порядка. Заказы записываются исправно, но объ исполненіи ихъ не дѣлается никакихъ замѣтокъ, такъ-что въ каждомъ счетѣ вдно только заказанное, а если бы потребовалось указать чего книгопродавецъ не дослалъ, то нужно было-бы справляться въ алфавитномъ каталогѣ. Такого простаго и вмѣстѣ съ тѣмъ такого удобнсго каталога пріобрѣтеній я нигдѣ до Мюнхена не видѣлъ.

Мюнхенская библіотека издерживаетъ на новыя книги ежегодно 18,000 гульденовъ (около 11,000 р. сер.).

Обходя многочисленныя залы Мюнхенской библіотеки, я не разъ позавидовалъ простору ея помѣщенія. Кромѣ множества пустыхъ мѣстъ на полкахъ—слѣдствія систематической разстановки книгъ, я видѣлъ нѣсколько залъ съ совершенно-пустыми шкафами.

Въ ряду залъ средняго этажа есть одна съ желѣзными, крѣпкими дверьми. Здѣсь хранятся всѣ рѣдкости библіотеки, здѣсь-же и выставки нѣкоторыхъ пзѣ нихъ. Мюнхенская библіотека очень богата рѣдкостами разнаго рода, но выставки ея такъ незначительны и такъ мало обдѣланы, что кажется будто онѣ вынуждены необходимостью, а не избыткомъ богатствѣ, достойныхъ удивленія. Автографы съ портретами, украшающіе всѣ шкафы великолѣпнаго хранилища рукописей Императорской Публичной Библіотеки, это гигантъ въ сравненіи съ крошечнымъ ящиками, видѣнными мною въ Мюнхенѣ. Всѣ выставленные предметы замѣчательны въ высшей степени, но они нѣмы: на нихъ лежатъ этикеты съ безсмысленными нумерами и посѣтители должны прислушиваться къ затверженной рѣчи служителя (Bibliothekdiener), который, какъ по книгѣ, въ тысячный разъ повторяетъ свою повѣсть, быстро переходя отъ предмета къ предмету. Тутъ некогда остановиться надъ слогами, начертанными рукою той или другой міровой знаменитости,—Bibliothekdiener говоритъ вамъ уже другое, онъ торопится покончить поскорѣе съ вамъ, чтобъ идти доставать книги для докучливыхъ читателей. Небольшая витрина наполнена рѣдкими переплетами. Кромѣ ихъ матеріальной цѣн-

— 25 —

ности — кованнаго золота и драгоцѣнныхъ камней, каждый изъ нихъ имѣтъ и важное историческое значеніе. Между пноязычными рѣдкими рукописями выставленъ псалтырь на бумагѣ, кирилов-скаго уставнаго письма, Bibliothekdiener въ разсказѣ своемъ отнесъ его къ XIII столѣтію. Можетъ быть, онъ и правъ, но почему-же рукопись написана на бумагѣ? Туть-же выставлено собраніе матеріаловъ письменности (Schreibmaterialen), но оно далеко не такъ богато и разнообразно, какъ въ нашей Императорской Публичной Библіотекѣ: нѣтъ рисовой бумаги, бересты, шелку, свинца, такъ называемой человѣческой кожи (peau humaine), мрамора и другихъ матеріаловъ. Ксплографъ выставленъ одинъ, а ихъ въ библіотекѣ больше двадцати. Скупо, очень скупо дѣланы въ Мюнхенѣ выставки.

По дорогѣ между большими библіотеками Мюнхена и Парижа мнѣ случилось посѣтить небольшую публичную библіотеку во Франкфуртѣ. Начальникъ этой библіотеки Бёмеръ, старикъ дряхлый, очень недоволенъ ея помѣщеніемъ. Впрочемъ, онъ, какъся, недоволенъ всѣмъ на свѣтѣ, потому-что онъ самъ слабъ и боленъ. Встрѣтывъ меня, онъ сказалъ, что библіотека мнѣ не понравится: въ ней и тѣсно и темно. Я вошелъ въ залы и нашелъ совершенно противное. Вся библіотека, пмѣющая не съ большимъ 40,000 сочиненій, размѣщена въ трехъ очень свѣтлыхъ, просторныхъ и очень красиво-обдѣланныхъ залахъ. Книги разставлены по величинамъ переплетовъ, т.-е. по новой системѣ, полный алфавитный каталогъ написанъ на карточкахъ и поставленъ въ очень красивыхъ картонахъ. Есть краткій инвентарь, въ которыйُ записаны всѣ книги въ томъ порядкѣ, какъ онѣ стоятъ на полкахъ. Однимъ словомъ, библіотека находится въ отличномъ порядкѣ. Въ ней нѣтъ, правда, систематическаго каталога, но его нѣтъ вообще ни въ одной изъ библіотекъ мною видѣнныхъ. Д-ръ Бёмеръ жалуется на тѣсноту помѣщенія, потому-что для новыхъ книгъ онъ вынужденъ былъ поставить низкіе шкафы въ срединѣ одной залы; но это нисколько не отняло свѣта и не повредило эффекту: зала просторная, высокая, въ два свѣта, съ двумя ярусами шкафовъ и съ красивою галерею.

Здѣсь есть также и выставки, но онѣ не велики, какъ и самая библіотека: въ нѣсколькихъ рамкахъ за стеклами выставлены два письма Лютера, предписаніе Валленштейна, письмо Меланхтона, листъ Мазарлновской библи, напечатанный на пергаменѣ,

— 26 —

и нѣсколько кусковъ Египетскаго папируса съ іероглифами. Въ
пикафахъ за стеклами выставлено нѣсколько рѣдкихъ книгъ,
между которымп отлічается превосходный экземпляръ Мазари-
новской библіи на бумагѣ.

Чтающихъ я засталъ не много, но это былъ часъ дня, въ ко-
торый библіотеку запираютъ. Выходя изъ библіотеки, я подошелъ
къ г. Бёмеру, чтобы проститься съ нимъ и выслушалъ отъ него
еще, если не жалобу, то покрайнѣй-мѣрѣ сожалѣніе и о чемъ-
же? — о нашей Императорской Публичной Библіотекѣ. Пока я
оставался въ залахъ, г. Бёмеръ досталъ только-что поступившую
къ нему книгу Memoirs of libraries by Edwards. London 1859, оты-
скалъ въ ней главу о нашей библіотекѣ и на приложенномъ планѣ
успѣлъ замѣтить, что зданіе наше очень мало и что въ немъ
нѣтъ ни гдѣ сводовъ. Взглянувъ на планъ, я увидѣлъ, что г. Эд-
вардсъ въ своей новой книге изобразилъ нашу Библіотеку та-
кою, какъ она была при АЛЕКСАНДРѣ I. Чтобы разсѣять тре-
вожныя мысли почтеннаго Бёмера, я разсказалъ ему о нынѣшнемъ
объемѣ нашей Библіотеки, о ея сводахъ, о способѣ отопленія и
наконецъ о новомъ предположеніи сдѣлать пристройку также со
сводами.

Библіотека, которую я осматривалъ послѣ небольшой Франк-
фуртской библіотеки, была громаднѣйшая Парижская Bibliothè-
que Impériale. Первая личность, которую я совершенно случайно
識ѣсь встрѣтилъ на первомъ шагу, былъ директоръ ея, г. Ташро
(Taschereau). Услышавъ мое имя, изъвѣстное уже ему по сочиненію
моему «Principes pour l'organisation et la conservation des grandes bi-
blithèques» (*), сообщенному ему моимъ начальствомъ чрезъ Фран-
цузскаго министра народнаго просвѣщенія и духовныхъ дѣлъ,
онъ принялъ меня отлично и проводилъ въ свой кабинетъ. На-
говоривъ множество похвалъ моему сочиненію, которое, какъ я
послѣ узналъ, онъ тщательно спряталъ и, до пріѣзда моего, ни-
кому изъ библіотекарей еще не показывалъ, г. Ташро непо-
средственно перешелъ къ жалобамъ на воровство, безпрерывно
продолжающееся во ввѣренный ему библіотекѣ. Въ тотъ самый
день, когда онъ принималъ меня, въ библіотекѣ открыто слѣ-
дующее похищеніе. Какой-то господинъ, читая сочиненія Поля

(*) См. Ж. м. н. пр. Ч. С. отд. Н, статью: *Об устройствѣ общественныхъ библиотекъ и составленіи ихъ каталоговъ.*

— 27 —

Лакруа: «Histoire de l'imprimerie», нашелъ тамъ пазвѣстіе объ
одной очень любопытной афишиѣ временъ кардинала Мазарини.
Афишу эту авторъ самъ видѣлъ въ Императорской Парижской би-
бліотекѣ и положительно говоритъ, что она вклеена въ такую-то
рукопись, у листа подъ такимъ-то нумеромъ. Читатель, желая ви-
дѣть описываемую пмъ афишу, спросилъ рукопись, но при указан-
номъ листѣ нашелъ только слѣды, доказывающіе, что тутъ преж-
де было что-то приклеено, по афиши не оказалось. Очевидно, что
кто-то раньше прочелъ «Histoire de l'imprimerie» и навѣдался уже
въ указанной рукописи. Ташро съ презрѣніемъ отzывается о во-
ришкахъ, которые ищутъ стащить обыкновенную книгу, иногда не
для содержаніе ея, а только для хорошаго переплета, и въ то-же
время горько жалуется на ученыхъ воровъ, которые таскаютъ изъ
библіотеки величайшія рѣдкости и отнимаютъ у грядущихъ по-
колѣяній важнѣйшія пособія науки. Афишу временъ Мазарини не
могъ утащить пошлый воришка: она находилась въ рукописи, ру-
кописнѣ выдаются не первому пришедшему, а людамъ извѣст-
нымъ или по ученымъ трудамъ или по-крайней-мѣрѣ по своему по-
ложенію въ обществѣ. Раздѣливъ искренно печаль почтеннаго
Ташро, я попросилъ у него позволеніе осмотрѣть всю библіотеку и
ознакомиться съ ея устройствомъ. Онъ далъ мнѣ проводника, мо-
лодаго и мастерски-говорящаго des riens Парижанина.

Первый предметъ, на которомъ я остановилъ особенное внима-
ніи, была читальная зала, гдѣ я засталъ человѣкъ полтораста пу-
блики, довольно неопрятной. Я слышалъ прежде объ этой обшир-
ной залѣ, о сидящемъ въ срединѣ ея библіотекарѣ, съ которымъ всѣ
приходящіе совѣтуются насчетъ выбора книгъ, и который, сидя
на возвышеніи, слѣдить за всѣмъ, что происходитъ въ читальной
залѣ. По этимъ слухамъ я составилъ себѣ такое понятіе, къ ко-
торому дѣйствительность не подошла на очень далекое разстояніе.
Подъ вліяніемъ бесѣды г. Ташро, взглянувъ на обстановку читаль-
ной залы, я почувствовалъ что-то въ родѣ того, что мы чувству-
емъ видя въ рукахъ дитяти дорогую и хрупкую вещь. У входа
въ зданіе библіотеки привѣшено извлеченіе изъ правилъ для по-
сѣтителей, гдѣ сказано: «въ чтеніе не выдаются книги против-
ныя нравственности; театральныя пьесы; сочиненія авторовъ, на-
ходящихся въ живыхъ (!); романы, какъ отдѣльно изданные, такъ
и помѣщенные въ собранияхъ сочиненій; издания съ пілюстра-
ціями; всѣ журналы въ періодическія издания за послѣднія 20 лѣтъ;

— 28 —

брошюры юмористическія и имѣющія отношеніе къ современности; книги адресовъ; всякаго рода учебныя книги в вообще все, что можно легко получить во всѣхъ любліотекахъ для чтенія (cabinets de lectures). Никакое новое сочиненіе не выдается до истеченія года со дня появленія его въ свѣтѣ».

Ограниченія эти такъ эластичны, что Императорская Парижская любліотека не даетъ своимъ посѣтителемъ никакихъ новыхъ книгъ; за всѣмъ тѣмъ въ читальной залѣ всегда пропасть читателей, которые требуютъ исключительно старыя в часто очень рѣдкія книги. Въ правилахъ сказано еще (§ 73); «молодые люди до 20 лѣтъ имѣютъ доступъ въ читальную залу не вначе, какъ по особому позволенію директора.» Ташро разсказывалъ мнѣ, что во все время его управленія онъ далъ позовленія только двоимъ, не дожившимъ до 20 лѣтъ, и то всѣдствіе неоступныхъ просьбъ ихъ родственниковъ, людей извѣстныхъ съ отличной стороны; но молодые люди оправдали смыслъ закона в ихъ послалі прогуляться: одинъ спросилъ Les fables de Lafontaine, которые можно купить у всякаго букниста за полфранта, а другой — l'histoire de Cartouche.

Являющіеся въ читальную залу habitués берутъ приготовленные для нихъ печатные бланки, пишутъ заглавія того что имъ нужно, подписываютъ свое имя (какъ въ Мюнхенѣ) и отдаютъ любліотекарю, сидящему на возвышеніи. Б любліотекаръ принимаетъ требованія, глубокомысленно ставить на всѣхъ одинъ и тотъ-же значекъ и передаетъ ихъ служителямъ (garçons), которые стоять противъ каодры любліотекаря вѣ пмѣютъ въ своемъ распоряженіи кожаные ящики, поднимающіеся и опускающіеся на веревкахъ между верхнимъ этажемъ или, лучше сказать, между чердакомъ и нижнимъ этажемъ, гдѣ находятся каталоги. Принявъ отъ любліотекаря требованіе, garçon кладетъ его въ ящикъ в отправляетъ вверхъ за книгою. Если книги не найдутъ, то требованіе возвращается въ читальную залу съ извѣстной отмѣткой, и отправляется внизъ къ каталогамъ, откуда оно или возвращается въ чердачъ съ отмѣткою по каталогу, или приходить въ читальную залу съ отказомъ, выраженнымъ многозначительнымъ словомъ absent. Если книга отыщется, то какая-бы она ни была рѣдкая, любліотекарь вызываетъ лицо, подписавшее требованіе, вручаетъ ему книгу, а требованіе оставляетъ у себя. Нужно- ли повторять то, что я слышалъ въ Мюнхенѣ? Можно- ли предполагать, чтобы

— 29 —

Французъ въ-отношеніи къ книгѣ былъ менѣе чувствителенъ, не-
жели Баварецъ? Ташпо говорилъ мнѣ, что онъ занимается соста-
вленіемъ новыхъ правилъ для читальной залы. Отъ всей дупни
желаю ему наилучшаго успѣха, а нынѣшнихъ правилъ Импера-
торской Парижской библіотеки никому не совѣтую принимать за
образецъ.

Поль Лакруа (Bibliophile Jacob) въ сочиненіи своемъ: «Refor-
me de la Bibliothèque du Roi» разсказываетъ, что читальную залу
публика усерднѣе посвящаетъ зимой и именно потому, что зала
эта отапливается и въ ней можно погрѣться. Въ сильные холода
тамъ бываетъ такъ людно, что найти свободный стулъ нѣтъ ни-
какой возможности. Очень многіе читаютъ или стоя или прохажи-
ваясь, а болѣе смышленные люди, сверхъ небольшихъ книгъ,
предположенныхъ для чтенія, требуютъ еще le Monitør universel
за нѣсколько лѣтъ, или другіе какіе-нибудь старые фоліанты: изъ
большихъ книгъ они устанавливаютъ себѣ сидѣнье, а небольшія чи-
таютъ и такимъ образомъ благоденствуютъ въ нагрѣтомъ про-
странствѣ.

Читальная зала такъ длинна, что ее можно назвать галереей,
и такъ узка, что въ ней стоитъ одинъ только столъ во всю ея
длину. Библіотекарь, находящійся въ среднѣ, хотя сидитъ и на
нѣкоторомъ возвышеніи, но хотя-бы онъ обладалъ самыми зоркими
глазами, ему нельзя наблюдать за дѣйствіями чтецовъ, да кромѣ того
онъ занять безпрестанно дѣланіемъ своего значка на требова-
ніяхъ. При такой обстановкѣ любители чтенія совершенно сво-
бодны въ своихъ поступкахъ съ книгами.

Видѣвъ простоту процесса полученія въ читальную залу
книгъ, я не могъ однакоже замѣтить, скоро-ли исполняются тре-
бованія, и попросилъ позволенія испытать лично этотъ процессъ.
Проводникъ мой очень обязательно предложилъ мнѣ бланкъ и я
написалъ: «Kojałowicz. Historia Lithuania»; библіотекарь сдѣлалъ на
моей запискѣ свой вѣчный значекъ и записка отправилась въ чер-
дакъ. Потребованная мною книга, какъ извѣстно, не есть рѣд-
кость, то она имѣетъ одну особенность: авторъ, написавъ девять
книгъ своей исторіи Литвы, напечаталъ ихъ въ 1650 г., какъ
оконченное сочиненіе, въ одномъ томѣ, а девятнадцать лѣтъ спу-
стя. т.-е. въ 1669 г., издалъ еще восемь книгъ. Любопытно было
знать, чтò мнѣ выдадутъ. Проводникъ очевидно тревожился, ожи-
дая отвѣта. Спустя 10--15 минутъ книгу спустили въ ящикѣ.

— 30 —

Проводникъ мой вынулъ ее оттуда и съ сіяющимъ лицемъ показалъ мнѣ заглавный листъ, по судьбѣ не угодно было продлить его радость: зная загадку, я раскрылъ книгу въ срединѣ, гдѣ на каждый страницѣ повторено pairs II. Я не настаивалъ на получении перваго тома и попросилъ позволенія потребовать еще Польскую книгу, мотивируя свое желаніе тѣмъ, что въ ней говорится о Кояловичѣ. Явился новый бланкъ и я написалъ: Lelewela (Joachima), bibliograficznych ksiąg swoje. Требованіе мое ходило такъ долго, что мы ушли осматривать другія залы опбліотеки, и когда воротились въ читальную, то оказалось, что, побывавъ въ чердакѣ в визу, требованіе мое воротилось со стереотипнымъ отвѣтомъ: absent.

Возлѣ большой читальной есть особая зала для чтенія роскошно-изданныхъ книгъ. Тамъ въ полу сдѣланы два очень большія круглые отверстія, въ которыхъ укрѣплены громадные глобусы: земной и небесный. Одна гемисферія каждого глобуса находится въ нижнемъ этажѣ. Для науки глобусы эти совершенно безполезны: они сдѣланы лѣтъ полтораста тому назадъ. Какъ диковинки, они интересовали-бы публику, если бы устроены были гдѣ-нибудь въ проходной залѣ, но туда, гдѣ они стоять, всѣхъ не пускаютъ.

Я нѣ сколько разъ упомянулъ о чердакѣ, откуда присылаются въ читальную залу книги. Выраженіе это можетъ показаться страннымъ, по выражаемое есть дѣйствительно чердакъ подъ крышей Мансаровской конструкціи. Чердакъ по всему зданію раздѣленъ поперечными шкафами, въ довольно близкомъ одинъ отъ другаго разстояніи. Въ срединѣ проходъ во всю длинну чердака. Свѣтъ получается сквозь небольшія окна, сдѣланныя въ крышѣ при каждомъ промежуткѣ шкафовъ. Чердакъ такъ длины и шкафовъ въ нихъ такъ много, что, по соображенію моему, они вмѣщаютъ не менее 300,000 томовъ. Полы въ чердакахъ сдѣланы вездѣ изъ небольшихъ осмиугольныхъ кирпичей. Въ бель- этажѣ много большихъ залъ, убранныхъ очень роскошно во вкусѣ Louis XIV: шкафы и галереи на нихъ прекрасно нарисованы и украшены превосходнѣйшею рѣзьбой. Рѣшетки подъ поручнемъ на галереяхъ вездѣ желѣзныя, самыхъ затѣливыхъ формъ и очень изящнаго рисунка. Замѣчательна рѣшетка на парадной лѣстницѣ. Она нарисована и сработана такъ хорошо, что ее можно назвать образцовымъ произведеніемъ орнаментной скульптуры изъ желѣза.

— 31 —

Но все это давно уже стоитъ безъ починки: нигдѣ не видно при-
знаковъ заботы человѣка. Малыя лѣстницы, ведущія на галерен
и въ чердакъ, отъ долгаго употребленія такъ истерлись, что по
нимъ нужно ходить съ большюю осторожностью.

Изъ всѣхъ видѣнныхъ мною залѣ богаче и роскошнѣе убраны:
кабинетъ медалей и галерея Мазарини. Въ кабинетѣ медалей
превосходная картина, вставленная въ плафонъ, и нѣсколько пор-
третовъ, замѣчательныхъ какъ художественныя произведенія. Всѣ
монеты, медали и антики расположены въ богатыхъ съ зеркаль-
ными стеклами шкафахъ. Всѣ собранія находятся въ отличномъ
порядкѣ.

Галерея Мазарина такъ хороша въ архитектурно-декоратив-
номъ отношеніи, что, при предполагаемой сноскѣ всего стараго
зданія и постройкѣ новаго, ее сохранятъ въ цѣлости и реставри-
руютъ. Все зданіе библіотеки очень хорошо и могло-бы еще су-
ществовать вѣка. Оно даже не лишено изящества ни въ формахъ,
ни въ украшеніяхъ, но только съ внутренной стороны т.-е. со
dвора. Дворъ очень обширный: на немъ разведенъ садъ и устро-
енъ фонтанъ, который постоянно пущенъ, по-крайней-мѣрѣ по-
утрамъ, когда я его видѣлъ. За-то по улицѣ Ришльё зданіе ли-
бліотеки болѣе, нежели некрасиво. Скучная, глухая, безъ оконъ,
безъ архитектуры стѣна тянется безконечно. Но о строеніи мы
поговоримъ послѣ. Кончимъ прежде обзоръ внутренняго распо-
ложенія, которое скоро исчезнетъ подъ мановеніемъ архитек-
тора Лабруста.

Книжныя богатства Парижской библіотеки поразительны. Она
вмѣщаетъ, какъ говорятъ, болѣе миллиона сочиненій, которые раз-
ставлены преимущественно въ систематическомъ порядкѣ. Есть и
отдѣльныя собранія, составляющія цѣлыя библіотеки. Мне показ-
зывали, напримѣръ, собраніе книгъ, напечатанныхъ на перга-
менѣ. Это не маленькая коллекція, какія я видѣлъ въ другихъ би-
бліотекахъ, почему даже и не упоминалъ о нихъ, какъ о предме-
тахъ незамѣчательныхъ—это библіотека, содержащая въ себѣ до
3000 томовъ разныхъ форматовъ, отъ фоліантовъ до самыхъ миніа-
турныхъ книжекъ. Всѣмъ этимъ богатствамъ есть, говорятъ, ка-
талоги, но я ихъ не видалъ. Мой молодой проводникъ такъ ловко
умѣлъ меня провести, что я всегда былъ далеко отъ залы ката-
логовъ. Можетъ-быть, исторія Кояловича заставила его остере-
гаться меня; но такъ или иначе, а только я не нашелъ удобнымъ

— 32 —

настаивать на обозрѣніи каталоговъ и долженъ былъ удовольствоваться внѣшнимъ обзоромъ. Впрочемъ, всѣмъ извѣсто, что Императорская Парижская библиотека не можетъ гордиться своими каталогами, и мнѣ, послѣ Германіи, тутъ нечему было учиться.

Выставки въ отдѣленіи печатныхъ книгъ очень не многочисленны. Если вспомнить, какъ велики сокровища Парижской библиотеки, можно было-бы сдѣлать гораздо больше. Однакожь и то, чтò я нашелъ, чрезвычайно примѣчательно: такъ наприм. я видѣлъ рядъ любопытныхъ произведеній тисненія, представляющій исторію типографскаго искусства. Рядъ начинается одною страшницей изъ грамматики Доната, — кспографомъ, возлѣ котораго положена доска, давшая этотъ рѣдкій оттискъ. Потомъ идутъ кспографы съ рисунками, одинъ листъ Апкалипсиса, различныя рѣдкія инкунабулы и далѣе, примѣчательныя произведенія Европейскихъ типографскихъ станковъ разныхъ столѣтій, до современныхъ роскошнѣйшихъ изданій. Не менѣе любопытна выставка переплетовъ, среди которыхъ мое вниманіе особенно остановила Русская библия XVII столѣтія въ старинномъ Русскомъ переплетѣ.

Для обозрѣнія всѣхъ залъ библіотеки публика допускается два раза въ недѣлю: по вторникамъ и пятницамъ, отъ 10 до 3 часовъ. Это дѣлается тамъ не такъ, какъ у насъ: всякиі, кто пожелаетъ, обходитъ залы безъ проводника и то только въ бель-этажѣ, и разумѣется ничего не видитъ, чромѣ угрюмыхъ рядовъ старыхъ книгъ и двухъ небольшихъ выставокъ, о которыхъ я говорилъ. Посѣтители, желающіе обозрѣвать Императорскую Публичную Библіотеку въ С.-Петербургѣ, пользуются большинмъ вниманіемъ: для пріема ихъ назначенъ часъ, въ который ихъ принимаетъ п
ведѣть по всѣмъ заламъ не простой проводникъ, но ученый библіотекарь, бесѣдующій съ ними и останавливаящій ихъ вниманіе не предметахъ, выставленныхъ въ витринахъ. Такое посѣщеніе Библіотеки нашей ощутительно-полезно для публики: посѣтители, обходя залы Библіотеки, не теряютъ время по напрасну, но пріобрѣтаютъ запасъ полезныхъ знаний.

Въ кабинетъ медалей публику не пускаютъ, да и что ей тамъ дѣлать? Знатокъ, которому любопытно видѣть рѣдкія медали, монеты, камеи и проч., всегда найдетъ возможность проникнуть въ ихъ хранилище: начальникъ кабинета Шабулье — просвѣщенный и очень любезный человекъ, помощники его — Парижане — c'est

— 33 —

tout dire. Если-же фланеру захотѣлось-бы употребить съ поль-
зою свой досугъ и наглядно изучить нѣкоторыя изящныя формы
антиковъ, то въ Парижѣ, кромѣ библіотеки, есть много къ тому
средствъ. Великолѣпныя Луврскія залы и галереи, наполненныя
чудесными картинами, статуями, камеями и древностями, открыты
для всѣхъ ежедневно. Ступайте, смотрите, наслаждайтесь, учтесь
и, если установе ходить и стоять, то можете отдохнуть на по-
койныхъ диванахъ, для васъ поставленныхъ. Тамъ управленіе при-
готовилось принимать гостей всѣхъ разрядовъ и употребило всѣ
средства къ тому, чтобы гости эти могли на все только смотрѣть, но
ни къ чему не прикасаться. Въ Императорской библіотекѣ на это
также обращено вниманіе: посѣтители не могутъ подходить близ-
ко къ шкафамъ: ихъ не допускаютъ желѣзные прутья, протяну-
тые гдѣ нужно. Кромѣ-того въ каждой залѣ скучаютъ, спидя на
стульяхъ, ветераны въ треугольныхъ шляпахъ и лѣнвю посма-
триваютъ на проходящую публику, которая впрочемъ не очень
тѣснится: я былъ въ часы, когда библіотека открыта для обо-
зрѣнія, и не встрѣтилъ ни души. Такъ- ли бываетъ всегда — я не
знаю.

Хранилище рукописей занимаетъ нѣсколько просторныхъ залъ,
бывшихъ нѣкогда помѣщеніемъ какого-нибудь баловня судьбы.
Плафоны и карнизы сохранили первобытную великолѣпную от-
дѣлку, которая однакожь сильно пострадала въ нѣкоторыхъ мѣ-
стахъ оттого, что вѣроятно крыша на зданіи не всегда была ис-
правна. Штукатуры, задѣлывая отпавшую на плафонахъ штука-
турку, не слишкомъ бережно обращались съ нимфами и амурами,
населявшими жилище сибарита, и грубою кистью замазали имъ. то
головы, то ноги. Подъ карнизами замѣтны слѣды дорогихъ шел-
ковыхъ обоевъ. Хранилище рукописей устроено очевидно не въ
ту эпоху, когда была меблирована вся библіотека. Здѣсь шка-
фы не красивы, сдѣланы изъ простыхъ досокъ и кое-какъ вы-
крашены. Въ одной изъ залъ я нашелъ человѣкъ 20 посѣтите-
лей, занимающихся рукописями.

Отдѣленіе эстамповъ. Императорской Парижской библиотеки, по
богатству своему, не имѣетъ себѣ подобнаго нигдѣ. Оно размѣще-
но въ нижнемъ этажѣ подъ галереею Мазарини, во всю еді длину,
и кромѣ-того занимаетъ еще нѣсколько небольшихъ залъ, напол-
ненныхъ эстампами до тѣсноты. Хранители Парижской коллекціи

3

— 34 —

эстамповъ сами положительно не знаютъ сколько у нихъ эстамповъ, но утверждаютъ, что есть больше миллиона.

Посторонніе посѣтители допускаются только въ первую залу, которая параллельна галереям Мазарини. Здѣсь на шкафахъ и стѣнахъ развѣшаны въ отдѣльныхъ рамкахъ за стеклами перла коллекціи: самыя рѣдкія гравюры знаменитѣйшихъ художниковъ въ числѣ 413. Отъ начала XV столѣтія до нашего времени всѣ эпохи истории гравюры имѣютъ здѣсь своихъ представителей. Гравюръ XV столѣтія выставлено 35. Изъ нихъ самая древняя св. Христофоръ 1423 года и нѣсколько произведеній другихъ неизвѣстныхъ художниковъ, потомъ Мазо Финигверра, Перегрини, Бачо Бальдини, Палайоло и др. Столѣтіе XVI начинается Альбертомъ Дюреромъ. Изъ его произведеній выставленъ св. Губертъ, который находится въ числѣ выставленныхъ гравюръ и въ нашей Императорской Публичной Библіотекѣ. Былій хранитель эстамповъ Парижской библіотеки Дюшенъ (J. Duchesne aîné) издалъ подробное описание всѣхъ выставленныхъ произведеній.

У насъ въ Императорской Публичной Библіотекѣ въ С. Петербургѣ есть также, сравнительно, небольшая коллекція эстамповъ, изъ которой выбраны и выставлены замѣчательныя вещи Марка Антонія, Мартина Шена, Мантеньи, Дюрера и другихъ; но мы брали и выставляли то, что у насъ есть, а въ Парижѣ выборъ сдѣланъ изъ громадныхъ запасовъ и для выставки взяты самые лучшіе оттиски, въ отличнѣйшихъ экземплярахъ, превосходно-сохранившихся и съ большими полями. Такихъ выставокъ я нигдѣ не видывалъ, но за то я не видывалъ нигдѣ и такой бѣдной обстановки. Эстампы вставлены въ такія плохія рамки, какихъ въ Парижѣ и за деньги достать нельзя. Самая лучшая рамка и самое лучшее стекло сдѣланы къ гравюрѣ Дюпона съ картины Поль-Делароша, изъѣстной подъ названіемъ hémicycle. Гравюра эта есть недавнее приобрѣтеніе въ Парижской коллекціи изъ числа экземпляровъ avant la lettre, которые цѣнятся очень высоко; но еще выше цѣнятся экземпляры, извѣстные подъ названіемъ dernières épreuves d'artiste, т.-е. оттиски, дѣланные для самого гравера до печатанія экземпляровъ avant la lettre. По этимъ оттискамъ граверъ просматриваетъ свое произведеніе прежде, нежели даетъ окончательное разрѣшеніе печатать. Они дѣлаются обыкновенно въ очень небольшомъ количествѣ и раскупаются, какъ говорится, на-расхватать

— 35 —

богатыми любителями гравюръ. Отличительныя качества ихъ:
чистота, свѣжесть и, если можно такъ выразиться, бархатность
штриха. Гравированная доска, не напитанная еще массою чер-
нилъ, чтō дѣлается съ нею по сдѣланіи нѣсколькихъ десятковъ
оттисковъ, производить на первыхъ экземплярахъ необыкновен-
но-отчетливые штрихи. Однимъ изъ такихъ экземпляровъ обла-
даетъ наша Императорская Публичная Библіотека и въ этомъ
отношеніи она первенствуетъ надъ Парижскою. Этимъ пріобрѣте-
ніемъ мы обязаны просвѣщенной щедрости члена нашей Библіо-
теки графа Н. А. Кушелева-Безбородко, лично купившаго этотъ
эстампъ у самого издателя, въ бытность мою въ Парижѣ.

Мнѣ нельзя было позволить себѣ наслаждаться разсматривані-
емъ и изученіемъ сокровищъ Парижской коллекціи эстамповъ: у
меня впереди было слишкомъ много дѣла и слишкомъ мало време-
ни; но я не могъ не посмотрѣть на тѣ вещи, которыхъ въ жизни
никогда больше мнѣ не удастся видѣть, если я еще разъ не побы-
ваю въ чужихъ краяхъ. Мнѣ хотелось видѣть старыхъ Италіян-
скихъ и Нѣмецкихъ мастеровъ, которые очень рѣдки. Я спросилъ
Baccio Baldini и мнѣ подали не одну или двѣ гравюры, а цѣлый томъ.
Я назвалъ Girolamo Moseto и мнѣ дали еще цѣлый томъ. Andrea
Mantegna—тоже. Martin Schön—тоже. Наконецъ я попросилъ показать
мнѣ какія у нихъ есть ніели и мнѣ принесли опять цѣлый
томъ. Я принялся пересматривать и видѣлъ 65 отличнѣйшихъ ні-
елей, изъ коихъ пять на серебрѣ. Я полюбопытствовалъ узнаты
сколько у нихъ гравюръ старыхъ неизвѣстныхъ мастеровъ и мнѣ
указали цѣлые ряды томовъ по каждой школѣ. Работы Алб. Дю-
рера занимаютъ цѣлую полку. Если такія рѣдкости считаются въ
Парижской коллекціи сотнями и тысячами, то можно- ли сомнѣвать-
ся, что она имѣетъ всѣхъ эстамповъ больше миллиона?

Вся коллекція находится въ отличномъ порядкѣ. Рѣдкія гра-
вюры, видѣнныя мною, монтированы очень тщательно. Для этого
въ библіотекѣ есть особые мастера, которые, кромѣ чистки и мон-
тированія эстамповъ, ничѣмъ другимъ не занимаются. Коллекція
раздѣлена на школы, а работы неизвѣстныхъ художниковъ раз-
ложены въ систематическомъ порядке. Всей коллекціи каталога
нѣтъ, но отѣленія портретовъ и топографій, т.-е. видовъ и пла-
новъ городовъ, мѣстностей, извѣстныхъ зданій и т. под., пмѣютъ
особые алфавитные каталоги.

3*

— 36 —

Я виделъ здѣсь въ большомъ употребленіи особаго рода переплеты на винтахъ, такъ - называемые подвижные переплеты (reliures mobiles). Они изобрѣтены переплетчикомъ Веберомъ (2, rue Hautefeuille), получившимъ на привалѣгію. Они очень немногосложны и для храненія эстамповъ очень удобны. Весь механизмъ находится въ корешкѣ переплета и состоитъ изъ двухъ деревянныхъ брусковъ, между которыми вставляются листы съ наклеенными эстампами. Одинъ изъ брусковъ прикрѣпленъ къ папкѣ переплета, а другой привинчивается къ первому нѣсколькими винтами: тремя, четырьмя, смотря по величинѣ формата листовъ. На листахъ, вставляемыхъ между брусками, сдѣланы вырѣзки на тѣхъ мѣстахъ, гдѣ они встрѣчаются съ винтами, такъ-что бруски сжимаютъ края листовъ всею свою толщиной. Винтъ приводится въ движение такимъ ключемъ, какіе дѣлаются для большихъ часовъ.

Въ отдѣленіи географическихъ картъ такой-же отличный порядокъ, какъ и въ отдѣленіи эстамповъ. Хранители работаютъ надъ каталогами. Тамъ я виделъ небольшую, но очень-полезную для обозрѣвающихъ посѣтителей, выставку рельефныхъ картъ. Если онъ и не математически-точны, то все-таки, при довольно-большомъ масштабѣ, наглядно даютъ полное понятіе въ-особенно-сти объ относительной величинѣ и формахъ горъ.

При Парижской библиотекѣ есть свои переплетчики. Управление библиотеки не ведетъ счета работѣ и, платя 15,600 фр. жалованья мастерамъ, кромѣ издержекъ на материалы, не знаетъ положительно во что обходится ей каждая переплетенная книга. Переплетные работы раздѣлены на три мастерские: въ первой переплетаютъ книги, во второй чистятъ и монтируютъ эстампы и наконецъ въ третьей работаетъ одинъ человѣкъ, artiste, какъ его называютъ, занимающийся единственно починкою старинныхъ переплетовъ. Послѣдняя мастерская есть доказательство просвѣщенной заботливости управленія. Дѣланіе новыхъ переплетовъ есть обычная, вызываемая необходимостью работа, но возобновленіе такихъ переплетовъ, которыхъ въ наше время ни одинъ мастеръ не возмется сдѣлать, — это заслуга, которую будутъ достойно цѣнить наши потомки. Мастеръ, починивающий старые переплеты, истинный артистъ. Приступая къ реставрации переплета, онъ прежде совѣстливо его изучаетъ, присматривается къ другимъ пере-

— 37 —

плетамъ той-же эпохи, лучше сохранившимся, и принимается за работу съ полнымъ пониманіемъ того, что онъ долженъ сдѣлать.

Въ мастерской, гдѣ переплетаютъ книги, работу производятъ мужчины и женщины, раздѣляя ее между собой сообразно роду переплета и искуству работника. Тутъ дѣлается все такъ, какъ библіотекѣ нужно: ручныя книги переплетаются очень прочно и даже красиво, менѣе употребительныя переплетаются въ каленкоръ, а пные просто картонируются. Какъ удобно подобное заведеніе для библіотекарей и хранителей. Иногда нужно перенести завлавіе изъ одного экземпляра въ другой, вклеить карту или эстампъ, приклепить этикетъ, напечатать надпись. Поручая вольнымъ переплетчикамъ исполненіе всѣхъ этихъ мелочей, нужно отправлять книги изъ библіотеки, записывать, принимать ихъ, а имѣя переплетную мастерскую подъ руками, все это можно сдѣлать въ минуту встрѣтившейся потребности, разсказать на словахъ, что и какъ сдѣлать. Во всѣхъ мастерскихъ работаютъ 8 мастеровъ и 6 мастерицъ.

Число служащихъ при Парижской библіотекѣ слѣдующее:

<table><tr><td>Библіотекарей, хранителей, помощниковъ ихъ и писцовъ</td><td>68</td></tr><tr><td>Мастеровыхъ переплетчиковъ</td><td>14</td></tr><tr><td>Старшій служитель</td><td>1</td></tr><tr><td>Привратникъ</td><td>1</td></tr><tr><td>Привратницъ</td><td>2</td></tr><tr><td>Служителей (garçons)</td><td>23</td></tr><tr><td>Чернорабочій</td><td>1</td></tr><tr><td>Работницъ</td><td>2</td></tr></table>

Всего 112

На жалованье имъ расходуется ежегодно 257,250 франковъ по декрету 23 августа 1858 года. На покупку книгъ не ассигнуется особыхъ суммъ, но, по мѣрѣ надобности, онѣ испрашиваются у мистира народнаго просвѣщенія. Веденіе счетоводства въ Парижской библіотекѣ облечено въ такія простыя формы, что казначей (tresorier), исполняя эту должность безъ помощниковъ и оставаясь въ библіотекѣ не болѣе 5 часовъ въ день, можетъ вести всѣ дѣла по bureau des entrées т.-е. по приему всѣхъ поступающихъ въ библиотеку книгъ. Для выдачи жалованья ежемѣсячно составляется

— 38 —

списокъ, въ котором поименовывается отѣльною статьей каж-
дый изъ 112 служащихъ, означается въ графѣ количество слѣду-
ющихъ къ выдачѣ денегъ и оставляется графа для подписей
всѣхъ получателей. Списокъ этотъ утверждается директоромъ и
казначей, идучи на слѣдующій день въ библіотеку, заходитъ въ
казначейство, чтобъ получить то, что указано закономъ и подтвер-
ждено директоромъ. Получивъ деньги, казначей является въ би-
бліотеку, раздаетъ всѣмъ служащимъ, что имъ слѣдуетъ; они, каж-
дый противъ своей статьи, подписываютъ только свою фамилію и
казначей остается безъ денегъ, или, лучше сказать, избавляется
отъ хлопотъ беречь казенные деньги. Въ тотъ-же день списокъ
отсылается въ контроль и, кромѣ этого списка, нѣтъ ни шнуровыхъ
книгъ, ни предписаній, ни отчетовъ годовыхъ и мѣсячныхъ, ни
ревизій суммъ, однимъ словомъ, ничего того, на что надо бы-
ло-бы терять золотое время. Казначей оставляетъ у себя черно-
вую копію списка, но это онъ дѣлаетъ собственно для своихъ
справокъ, а не для храненія въ архивѣ, котораго тоже нѣтъ и
онъ вовсе ненуженъ. По другимъ расходамъ операція совершает-
ся такъ-же просто. Напримѣръ, министръ народнаго просвѣщенія,
по представленію директора библіотеки, разрѣшаетъ купать кни-
ги. Казначей съ разрѣшеніемъ министра является въ казначей-
ство и получаетъ деньги. Книгопродавецъ представляетъ счетъ
въ двухъ экземплярахъ, изъ коихъ одинъ на гербовой бумагѣ.
Счетъ этотъ, съ распиской книгопродавца въ полученіи денегъ,
отсылается въ контроль, а другой экземпляръ, на простой бума-
гѣ, остается въ библіотекѣ для ученой потребности т.-е. для запп-
ски и храненія въ bureau des entrées. Точно также просто дѣ-
лаются всѣ уплаты по содержанію библіотеки.

Bureau des entrées, или отдѣленіе для записки всего поступаю-
щаго въ библіотеку, соответствуетъ каталогу приращеній (Accessions-katalog), о которомъ я говорилъ при описаніи Мюнхенской биб-
ліотеки. Оно организовано нынѣшнимъ его начальникомъ (онъ-же
и казначей) Olivier Barbier. Bureau раздѣлено на двѣ части: въ
одну поступаютъ всѣ новыя приобрѣтенія (acquisitions), а въ дру-
гую все, что печатается во Франціи и получается по закону изъ
министерства внутреннихъ дѣлъ и отъ префектовъ всѣхъ депар-
таментовъ (entrées du dépôt). Въ acquisitinos есть одна книга для
записыванія всѣхъ книгопродавческихъ фактуръ т.-е. счетовъ.

— 39 —

Книга эта, мнѣ кажется, довольно не удобна: она заведена съ 1841 года и съ тѣхъ-поръ идетъ непрерывная серія нумеровъ, означаемыхъ на фактурахъ. Нумера этіи ставятъ на карточкахъ каталога пріобрѣтеній, и такимъ образомъ по книгѣ фактуръ узнаютъ когда и у кого что куплено. Въ Мюнхенѣ это устроено лучше. Тамъ на самой карточкѣ написано имя книгопродавца, время покупки и цѣна. При этихъ указаніяхъ всѣ справки устраняются. Въ Парижѣ съ 1841 года записано уже бѣлѣ 3900 фактуръ. Кромѣ книги фактуръ, есть еще другая книга, въ которую подробно записывается все, что покупается. Заглавія заказываемыхъ книгъ вписываются на карточки, которые хранятся въ алфавитномъ порядкѣ. При полученіи записанной книги, карточка получаетъ нумеръ фактуры и переходитъ въ каталогъ пріобрѣтеній, также алфавитный. Есть особый алфавитный каталогъ, также на карточкахъ для сочиненій, поступающихъ выпусками (livraisons) и для повременныхъ изданій. На этихъ карточкахъ отмѣчается каждая поступающая книжка журнала или тетрадка издаваемой выпусками книги. Каталогъ этотъ очень удобенъ и приносить большую пользу.

Въ другомъ отдѣленіи entrées du dépôt дѣляется почти только самое, кромѣ каталога заказовъ и книги фактуръ. Въ прошломъ году поступило 21,000 произведеній тисненія: 9,000 изъ одного Парижа и 12,000 изъ департаментовъ. Увидѣвъ такую цифру, можно изумиться литературной дѣятельности Франціи, но, всмотрѣвшись въ массу поступающаго, можно также изумиться какими пустяками занимается bureau des entrées. Разнаго рода бланки счетовъ купеческихъ, надписи, обертки, билеты принимаются по законуarra-vnъ съ книгами, записываются въ реестры, получаютъ нумера и штемпель библіотеки.

Всѣ поступающія въ библіотеку непереплетенные книги идутъ изъ bureau des entrées прямо въ переплетныя мастерскія и уже оттуда поступаютъ въ библіотеку.

Въ зданіи библіотеки есть чертежная, гдѣ дѣляются рисунки для предпринятой новой постройки. Тамъ я познакомился съ Лабрустомъ, строителемъ библіотекъ: bibliothèque Ste. Geneviève так же его произведеніе. Ласковый и отлично-любезный Лабрустъ показалъ мнѣ утвержденный проектъ нового зданія и объяснилъ всѣ свой предположенія. Существующее зданіе по улицѣ Ришльё все будетъ сломано. Отъ него останутся только галерея Мазарини

— 41 —

и зала съ глобусами, о которой я говорилъ выше Кромѣ-того останется еще корпусъ, выходящій на пересѣченіе улицъ Vi-
vienne и rue Neuve des petits champs. Тамъ живетъ Ташро и нѣко-
торые изъ библіотекарей, помѣщаются переплетныя мастерскія
и залы для публичныхъ лекцій. По плану очень легко составить
себѣ понятіе о зданіи Парижской библіотеки.

1) Колоннада, по которой публика будетъ проходить въ библіо-
теку; 2) зала читальная для всей публики; 3) зала для работъ уче-
ныхъ; 4) зала для помѣщенія 600.000 старыхъ книгъ; 5) помѣщеніе
для новыхъ книгъ и bureau des entrées; 6) галерея Мазарини въ
бельэтажѣ для рукописей, а подъ нею зала для занятій эстампами;
7) галереп для эстамповъ; 8) внизу, залы для книгъ п надъ ними
кабинетъ медалей и древностей; 9) географическія карты; 10) зала
глобусовъ; 11) корпусъ гдѣ живутъ служащіе, помѣщаются мастер-
скія переплетчиковъ и залы для публичныхъ лекцій; 12) садъ; 13)
дома постороннихъ владѣльцевъ.

Въ новомъ строеніи предполагается читальная зала для публи-
ки на 300 человѣкъ, съ большой библіотекой такихъ книгъ, ко-
торыя могутъ быть полезны и нужны для такъ-называемыхъ лю-
бителей чтенія. Въ другую, большую читальную залу будутъ до-
пускаться только люди, являющіеся не для чтенія, а для ученой
работы. Любопытно знать, какъ mr Taschereau, въ составляемыхъ
имъ правилахъ, разграничитъ читателей и опредѣлитъ права тѣхъ
избранныхъ, которые будутъ входить въ залу, назначаемую для
ученныхъ работъ. По существующимъ теперь правиламъ, выдача
книгъ посѣтителямъ производится съ такими ограниченіями, внѣ
которыхъ остается чистая область науки, и за всѣмъ тѣмъ ны-
нѣшняя читальна зала постоянно полна. Шкафы во всѣхъ залахъ
библіотеки будутъ желѣзные, по примѣру Британскаго музеума.
Большая зала 56 метровъ (около 70 арш.) длинаю, и 28 метровъ
(40 арш) шириною и 20 метровъ (28 арш.) вышиною, будетъ освѣ-
щена сверху: весь плафонъ ея представитъ одно громадное окно.
Шкафы въ нѣсколько ярусовъ займутъ всю площадь залы, но въ
срединѣ ея останется широкій въ 6 метровъ (8½ арш.) проходъ.
Галереи у каждого яруса шкафовъ будутъ сдѣланы сквозныя, какъ
въ Британскомъ музеумѣ, и слѣдовательно самые нижніе ярусы
получатъ достаточно свѣту. Вышина каждого яруса предполагает-
ся 2½ метра (около 3 арш.) т.-е. самая удобная для доставанія

— 42 —

книгъ съ верхнихъ полокъ безъ помощи приставныхъ лѣстницъ.
Для помѣщенія книгъ опредѣлено 60 томовъ на квадратный метръ.
Опредѣленіе это такъ широко, что если, основываясь на немъ,
предполагается въ большой залѣ поставить 600,000, то, нѣтъ со-
менѣнія, что тамъ свободно станетъ 800,000. Изъ ученой читаль-
ной залы сквозь большія арки видна будетъ большая зала библіо-
теки. Люди, работающіе въ читальной залѣ, смотря сквозь арки
на сотни тысячъ книгъ, будутъ проникаться мыслью, что труды
ихъ слабы, ничтожны въ-сравненіи съ тѣмъ, что еще остается
имъ увидѣть и прочесть. Мысль эта будетъ одушевлять работаю-
щихъ. Такъ думаетъ mr. Labrouste; но, вѣдь онъ художникъ,
слѣдовательно фантазіи ему позволены.

Полы въ читальныхъ залахъ будутъ выстланы коврами изъ
гутта-перчи, смѣшанной съ порошкомъ пробки, какъ въ Британ-
скомъ музеумѣ. Отопленіе предполагается пневматическое т.-е. ка-
лориферами, которые будутъ стоять въ подвалахъ. Калориферы
будутъ размѣщены такъ, чтобы въ самое холодное время можно
было нагрѣвать читальныя залы и всѣ отдѣленія библіотеки, въ
которыхъ постоянно занимаются библіотекари, до + 14°, а depôt,
т.-е. залы, собственно для храненія книгъ назначенные, до + 10°
по Реометру.

Зданіе Bibliothèque Ste. Geneviève, построенное Лабрустомъ, есть
осязательнѣйшее доказательство ума и таланта этого почтеннаго ху-
дожника. Библіотека эта находится въ quartier latin, въ центрѣ выс-
шихъ учебныхъ заведеній, и потому вѣчно наполнена читателями.
Если сказать, что въ читальной залѣ ея ежедневно перебываетъ не
менѣе 1000 человѣкъ, то нужно-ли говорить, что она находится въ
отличнѣйшемъ порядкѣ. Студенты сосѣднихъ школъ и коллегій
хорошо изучили ея каталоги и толпами идутъ работать въ читаль-
ной залѣ, какъ у себя дома, зная навѣрное, что все записанное въ
каталогъ будетъ имъ выдано тотчасъ-же. Она открыта ежедневно
два раза: утромъ отъ 10 до 3 и вечеромъ отъ 6 до 10 часовъ. За-
лы въ обоихъ этажахъ нагрѣваются калориферами. Читальная за-
ла занимаетъ весь бель-этажъ. Она имѣетъ 80 метровъ (112 арш.)
блины и 16 метр. (22 арш.) ширины. Въ ней приготовлено 400
мѣстъ для читателей. По-вечерамъ она освѣщается газомъ. Я былъ
въ ней два раза: въ первый днемъ, когда было до 300 занимавших-
ся, а въ другой вечеромъ, когда не было ни одного пустаго

— 43 —

стула. Запоздавшіе студенты уходили съ недовольнымъ видомъ. Сколько было такихъ несчастныхъ—я не знаю, но вечеръ великъ и, я думаю, ихъ было немало. Такой людной читальной залы я ни-гдѣ не видалъ. Говорятъ, что она бываетъ совершенно-пуста лѣ-томъ, когда въ школахъ и коллегіяхъ студенты распущены на ка-никулы.

Внѣшнее устройство въ Bibliothèque Ste. Geneviève очень хо-рошо. Начиная съ лѣстницы виденъ смыслъ обстановки и укра-шеній. Надъ площадкой лѣстницы поставлена хорошая копія съ извѣстной картины Рафаеля «Авинская школа». Нельзя придумать украшенія болѣе приличнаго для лѣстницы, по которой ходятъ преимущественно юноши. Я увѣренъ, что не одинъ молодой чело-вѣкъ останавливался передъ «Авинской школой» и задумывался надъ углубившимися въ науку Архимедомъ, Евклидомъ, Сократомъ. Многіе изъ учащихся не имѣютъ 20 лѣтъ и Императорская библіо-тека для нихъ недоступна; впрочемъ, она и отдалена отъ quartier latin на добрый часъ ходьбы. Пришедший въ читальную залу встрѣ-чаетъ, прежде всего, стоящую противъ входа трибуну старшаго библіотекаря, обставленную каталогами. Это мозгъ всего организма библіотеки. Кромѣ старшаго библіотекаря, здѣсь-же въ залѣ си-дятъ еще, за особыми столами, шестеро младшихъ библіотекарей, завѣдывающихъ каждый особою частью библіотеки. Всѣ они по-стоянно заняты удовлетвореніемъ читателей.

Внутренній порядокъ очень простъ и удобенъ. Вся библіотека, состоящая изъ 200,000 слишкомъ томовъ, раздѣлена на пять глав-ныхъ отдѣленій: богословіе, правовѣдѣніе, исторія, науки и искусства (sciences et arts) и изящная словесность. Сверхъ-того есть особое отдѣ-леніе справочныхъ книгъ, подобно тому, какъ я впѣлъ въ Дрезде-нѣ и Мюнхенѣ. Отдѣленіе это помѣщается въ среднихъ шкафахъ читальной залы, такъ-что находится у всѣхъ подъ-рукою. Есть осо-быя собранія рукописей, инкунабулъ, Альдовъ, Эльзевпровъ, эстам-повъ и дублетовъ. Въ этихъ собраніяхъ свой особый порядокъ въ каждомъ. Главные пять отдѣловъ библіотеки подраздѣлены на 27 частей; изъ нихъ каждое означено буквой алфавита (на буквы В. С. и Z есть по два подраздѣленія). Книги раздѣлены на два формата, которые поставлены на полкахъ безъ всякаго порядка. Въ каждомъ форматѣ своя серія нумеровъ и вновь-поступающія книги ставятся въ концѣ серіи подъ слѣдующими по порядку ну-

— 44 —

мерами. Въ читальной залѣ шкафы построены въ два яруса и всѣ
наполнены книгами. Нижній ярусъ выступаетъ настолько, что по-
зади шкафовъ сдѣланъ корридоръ съ полками по объѣимъ сторо-
намъ на всемъ протяженіи залы. Тамъ есть еще много незанятаго
мѣста, гдѣ и ставятся новыя книги. Книги отыскиваются очень
скоро, потому-что каталогъ указываетъ букву подраздѣленія, фор-
матъ и нумеръ. Съ этим указаніями библіотекарь въ минуту до-
стаетъ и всякую большую книгу, и всякую незначительную бро-
шюру. Прочитанныя книги ставятъ на мѣста не библіотекари, а над-
смотрщики (surveillants), люди простые. Привычные читатели зна-
ютъ, въ которой части залы находится какое отдѣленіе. Приходя
въ библіотеку, они направляются сами къ тому роду книгъ, который
имъ нуженъ. Библіотекари, знакомые съ своимъ отдѣленіямъ, до-
стаютъ книги безъ помощи каталога; но если случается, что би-
бліотекарь не знаетъ положительно гдѣ книга стоитъ, то, не теряя
времени въ поискахъ и не задерживая требователя, онъ отсылаетъ
его къ трибунѣ каталоговъ, гдѣ ему даютъ указаніе, или отвѣтъ,
что книги нѣтъ въ библіотекѣ. Каталоговъ здѣсь два: алфа-
витный и систематическій. Первый написанъ въ переплетен-
ныхъ книгахъ, а послѣдній на карточкахъ, вставленныхъ въ осо-
баго рода приборы, состоящіе изъ ящиковъ въ видѣ переплетен-
ныхъ книгъ. Всѣ карточки одного формата и сдѣланы изъ доволь-
но-толстой бумаги. На нижнихъ краяхъ ихъ есть круглыя отверстія,
сквозь которыя продѣты желѣзные прутья. Одни концы прутьевъ
укрѣплены въ стѣнку ящика, а другіе сдѣланы въ видѣ ушка
иголки. Въ эти ушки продѣвается поперечный желѣзный прутъ
съ замкомъ на одномъ концѣ. Приборъ этотъ очень замысловатъ,
но удобнымъ его назвать нельзя.

Кромѣ этого систематическаго каталога, я видѣлъ еще и другой, также систематическій, написанный въ книгѣ, который есть не что иное, какъ обширный Real-index. Онъ сдѣланъ для одного отдѣленія философіи. Каталогъ этотъ очень хорошъ, но, кажется, можно навѣрное сказать, что для другихъ отдѣленій такихъ никогда не сдѣлаютъ. Книги въ немъ заппсаны въ систематическомъ порядке, и кромѣ-того при немъ есть въ концѣ указатель, гдѣ показаны имена авторовъ и самые отвлеченные предметы науки. Такъ, напримѣръ, подъ словомъ Aristote исчислены всѣ его сочиненія, всѣ комментаріи на него, критики, опроверженія, однимъ слов-

— 45 —

вомъ все, что касается Аристотеля въ области науки. При каждой статьѣ означены страницы каталога, на которых записаны соотвѣтствующія сочиненія. Подъ словомъ Ате исчислены всѣ сочиненія о душѣ во всѣхъ отношеніяхъ и также означены страницы. Подобные каталоги очень были-бы хороши, еслибъ библіотека не увеличивалась; но вписывать всѣ новыя книги и разносить по table des matières всѣ ихъ содержанія, это слишкомъ хлопотливо и въ очень большой библіотекѣ почти невозможно.

Старшій библіотекарь Пенсонъ (Pinson) показывалъ мнѣ свою попытку фотографировать каталоги. Вмѣсто списыванія заглавій, съ нихъ можно дѣлать фотографическіе снимки. На списанныхъ карточкахъ не видно шрифта печати и иногда переписчики дѣлаютъ ошибки, а фотографія даетъ вѣрные снимки, на которыхъ виденъ не только шрифтъ, но даже всѣ типографскія украшенія. Пенсонъ увѣрялъ меня, что если съ каждаго заглавія дѣлать не менѣе десяти снимковъ, то, при нынѣшнемъ состояніи фотографіи, каждыі снимокъ будетъ стоить отъ 3 до 4 су (3¾ — 5 коп.). Мысль эта хороша, но фотографированныя карточки могутъ быть удобны тогда только, когда онѣ не велики, а снимки съ большихъ фоліантовъ и Querquarto дадутъ такія обширныя поверхности, съ которыми мудрено будетъ справиться. Впрочемъ, мысль Пенсона найдетъ, можетъ-быть, исполнителей, а они придумаютъ, какъ-бы устранить неудобства.

Отдѣльныя собранія Bibliothèque Ste. Geneviève размѣщены въ нижнемъ этажѣ. Вся библіотека не очень велика, слѣдовательно и коллекціе ея также не поражаютъ численностью, но въ нихъ есть замѣчательныя вещи. Внизу я нашелъ нѣсколько постороннихъ людей, занмающихся рукописями и эстампами. Тамъ я видѣлъ на обширной платформѣ планъ Рима, какъ его называютъ, но это не планъ, а прекрасная модель вѣчнаго города. Тутъ-же показали мнѣ единственную во всей библіотекѣ Русскую книгу—библію, напечатанную въ Москвѣ въ 1698 году.

Книги не переплетенные составляютъ особый отдѣлъ. Въ Bibliothèque Ste. Geneviève, какъ и вѣздѣ впрочемъ, принято за правило не давать въ чтеніе книгъ брошюрованныхъ. Такъ-какъ библіотека не имѣетъ довольно средствъ чтобъ переплетать тотчасъ-же все, что въ нее поступаетъ, то изъ непереплетенныхъ книгъ образовалось особое отдѣленіе и, хотя книги внесены въ каталогъ, но тамъ

— 46 —

ВМѣСТО ОЗНАЧЕНІЯ МѣСТА ГДѣ КНИГА СТОИТЪ, СДѣЛАНЫ ОТМѣТКИ —
broché Библіотека получаетъ отъ правительства по бюджету 80,000
франковъ, которые всѣ почти расходуются на жалованье служа-
щихъ и прислуживающихъ, такъ-что на покупку и переплетъ книгъ
и на хозяйственные нужды: отопленіе, освѣщеніе и т. п. остается
не болѣе 5,000 фр. Правительство дѣлаетъ иногда единовремен-
ныя пособія, но рѣдко. Штатъ библіотеки состоитъ изъ:

<table><tr><td>хранителей</td><td>6</td></tr><tr><td>библіотекарей</td><td>6</td></tr><tr><td>подбибліотекарей</td><td>6</td></tr><tr><td>писцовъ</td><td>8</td></tr><tr><td>надсмотрщиковъ</td><td>8</td></tr><tr><td>привратниковъ</td><td>2</td></tr><tr><td>полотеровъ</td><td>2</td></tr><tr><td>ламповщикъ (allumeur)</td><td>1</td></tr><tr><td>истопникъ</td><td>1</td></tr></table>

Всего 40 человек.

При всей скудости средствъ и незначительности приращеній,
Bibliothèque Ste. Geneviève приноситъ большую пользу учащемуся по-
колѣнію. Ея порядокъ, ея дѣятельность, даже ея строеніе и ея чи-
татели все это такъ свѣжо, такъ молодо и полно жизни, что нель-
зя не пожелать ей большаго вниманія правительства

Bibliothèque de l'Institut, по составу своему, есть нѣчто въ ро-
дѣ библіотеки нашей Императорской академіи наукъ. Она счи-
тается въ числѣ публичныхъ, но не каждый желающій можетъ
ею пользоваться: нужно быть рекомендованнымъ кѣмъ-нибудь изъ
членовъ Института. Собраніе книгъ этой библіотеки, состоящее
изъ 250,000 томовъ, имѣтъ совершенно-особенныі характеръ. Въ
ней нѣтъ библиографическихъ рѣдкостей, древнихъ рукописей, ин-
кунабулъ, Альдовъ, Эльзевировъ — т. е. всего того, что собираютъ
библиофилы: bibliothèque de l'Institut, въ тѣсномъ смыслѣ, есть
ученое пособіе. Она основана членами Института и получаетъ но-
выя книги отъ нихъ-же. Такимъ-образомъ, не принадлежа прави-
тельству, она не принадлежитъ никому, а между-тѣмъ приноситъ
пользу всѣмъ ученымъ, имѣющимъ мѣсто въ Институтѣ или зна-
комымъ съ его членами. Ею завѣдываютъ начальникъ (chef) г. Лан-
дресъ (Landresse), два библіотекаря и два подбибліотекаря. Для

— 47 —

содержанія въ порядкѣ библіотеки, вмѣщающей 250.000 томовъ
и находящейся въ постоянномъ употребленіи у ученыхъ, этихъ
лицъ слишкомъ мало. Проходя по заламъ, я видѣлъ въ шкафахъ
систематически-разставленныя книги, находящіяся въ отличномъ
порядкѣ, но за то всѣ столы, всѣ низкіе шкафы завалены новыми
книгами, не внесенными въ каталоги. Библіотекари по навыку на-
ходятъ въ этомъ хаосѣ все, что нужно. Такъ, напримѣръ, я спро-
силъ записки нашей академіи и mr. Landresse, не затрудняясь, по-
казалъ мнѣ въ двухъ залахъ кучи непереплетенныхъ тетрадей
въ знакомыхъ мнѣ оберткахъ. Въ этой библіотекѣ два каталога,
оба написанные въ книгахъ: одинъ алфавитный, а другой систе-
матическо-инвентарный т.-е. составленный въ томъ порядкѣ, какъ
книги стоять. Библіотека бываетъ ежегодно ревизуема по этому
каталогу, такъ мнѣ сказалъ mr Landresse. О ревизіи массѣ, лежа-
щихъ на столахъ и не внесенныхъ въ каталоги, я не спрашивалъ,
да и не нужно было спрашивать. Библіотеку посѣщаетъ мало чи-
тателей, но, какъ пособіе современной науки и богатая новѣши-
ми учеными сочиненіями, она находится въ большомъ употребленіи
у членовъ Института и у другихъ извѣстныхъ имъ лицъ. Они бе-
рутъ изъ библіотеки все, что имъ нужно, и работаютъ въ тиши сво-
ихъ кабинетовъ.

Въ томъ-же зданіи Института, только съ другаго двора, я про-
шелъ въ библіотеку Мазарини. Въ ней считается болѣе 150.000
томовъ книгъ, по-преимуществу старыхъ. Новаго тамъ очень ма-
ло. Правительство отпускаетъ ежегодно на содержаніе ея около
30.000 фр., которые почти всѣ расходуются на жалованье семе-
рымъ библіотекарямъ: на покупку и переплетъ книгъ не остается
и 2.000 фр. Библіотека эта открыта ежедневно отъ 10 до 3 для
всѣхъ желающихъ, но легіоны старыхъ книгъ не привлекаютъ
многихъ: я засталъ человѣкъ 10 — 12 ищущихъ свѣдѣній. Они си-
дѣли въ одной залѣ и почти за однимъ столомъ съ библіотека-
ремъ. Помѣщеніе библіотеки нехорошо. Главная старая масса ея
размѣщена въ двухъ очень хорошихъ залахъ, съ красивыми ста-
ринными шкафами и галереями, но позднѣйшія пріобрѣтенія
стоять въ чердакѣ, обдѣланномъ въ томъ-же родѣ, какъ и въ Импе-
раторской библіотекѣ. Тамъ-же хранятся рукописи и библіотеки мо-
настырей, уничтоженныхъ во время первой Французской революціи.

Каталоги алфавитный и систематическій, оба написанные въ

— 48 —

книгахъ, стары какъ сама библіотека. Инвентаря нѣтъ и обрани-
зовать библіотеку невозможно; между-тѣмъ извѣстно, что Либри,
знаменитый христианинъ книгъ, произвелъ здѣсь значительныя опу-
стошенія. Еслибы былъ инвентарь, то можно было-бы вдругъ об-
наружить все, чего недостаетъ. По алфавитному каталогу, это так-
же можно сдѣлать, но не вдругъ, а въ нѣсколько лѣтъ. Мг. Lalan-
ne, редакторъ журнала Revue contemporaine, безмездно предпри-
нялъ совершить эту сложную работу и теперь работаетъ усердно.

Находясь въ Парижѣ, нельзя было не осмотрѣть арсенальную
библіотеку, богатую, какъ извѣстно, рѣдкостями. На краю города,
за Бастпльскою площадью, среди казармъ, я съ трудомъ отыскалъ
эту библіотеку, открытую для публики, какъ и всѣ предъюдущія.
Публика, какъ мнѣ показалось, не очень стремится сюда. Есть-ли
это слѣдствіе большой отдаленности библіотеки отъ центра го-
рода или другихъ причинъ, я навѣрное сказать не могу, но въ чи-
тательной залѣ я засталъ только трехъ человѣкъ и то, не знаю,
посторонніе-ли они или служащіе при библіотекѣ. Чтобы увпѣдѣть
рѣдкости арсенальной библіотеки, надобно употребить средства по-
спільѣе моей визитной карточки, которая открывала мнѣ самыя
завѣтныя двери во всѣхъ другихъ библіотекахъ. Меня допустили
обоїти библіотеку, но, вмѣсто человѣка, который могъ-бы со мною
бесѣдовать и дать вѣрное о ней понятіе, я пмѣлъ проводникомъ
гарсона. Увлекаемый историческими воспоминаніями, онъ постоян-
но говорилъ мнѣ не о библіотекѣ, а о маршалѣ Сюлли. Зданіе, въ
которомъ библіотека помѣщается, было прежде жилищемъ знаме-
нитаго сподвижника Генриха IV и, благодаря патриотическимъ
чувствамъ гарсона, я знаю теперь, гдѣ маршалъ Сюлли принималъ
гостей, давалъ балы и праздники, гдѣ потѣшался домашними спек-
таклями, гдѣ работалъ, гдѣ спалъ, однимъ словомъ гарсонъ по-
казалъ мнѣ домъ Сюлли, а библіотеку я самъ увидѣлъ.

Слушая разсказы гарсона, я отъ времени до времени дѣлалъ
вопросы о томъ, что меня интересовало, и узналъ, что библіотека,
состоящая изъ 300,000 томовъ, раздѣлена только на пять частей:
богословіе, правовѣдѣніе, исторія, искусства и словесность. Каж-
дая часть стоитъ отдѣльно въ алфавитномъ порядкѣ и по форма-
тамъ. Кромѣ этого раздѣленія нѣтъ больше никакой спетемы ни
на полкахъ, ни въ каталогѣ. Въ отдѣленіи богословія, слушая рас-
казъ гарсона о роскоши Сюлли, я сталъ всматриваться въ книги,

— 49 —

стоявшія ближе ко мнѣ и, встрѣтивъ хроники Фруассара, пре-
рвалъ словоохотливаго разскащика: «Это развѣ у васъ считается
божественной книгой? — Pardon, msieu, c' est à cause des répa-
rations de l' année passée. По случаю бывшихъ въ прошломъ го-
ду капитальныхъ починокъ, порядокъ библіотеки потерпѣлъ мног-
го. Почти все, что я встрѣчалъ на полкахъ не на своемъ мнѣстѣ,
гарсонъ относилъ къ починкамъ, но иногда и къ принятой въ
библіотекѣ системѣ; такъ, напримѣръ, въ отдѣленіи исторіи я уви-
дѣлъ легіонъ томовъ Journal des savants и узналъ, что по системѣ
bibliothèque de l'arsenal журналы и энциклопедіи отнесены къ
исторіи. Есть, конечно, такой взглядъ на дѣленіе библіотекъ, по
которому журналы должны стоять въ исторіи; но мнѣ это показ-
залось страннымъ: я привыкъ къ инному дѣленію. Въ арсенальной
библіотекѣ есть одинъ только алфавитный каталогъ; онъ спспантъ
въ книги, переплетенъ п поставленъ въ читальной залѣ, на кон-
торкѣ библіотекаря, выслушивающаго требованія читателей и удо-
влетворяющаго ихъ съ помощію гарсоновъ. При библіотекѣ нахо-
дится 12 библіотекарей. Въ одной залѣ стоитъ столъ съ принад-
лежностями для письма и съ кучами брошюръ. За этимъ столомъ
работаетъ Поль Лакруа (Bibliophile Jacob); но, къ-сожалѣнію, его
не было въ библіотекѣ въ то время, когда я ее осматривалъ. Онъ
занимается разборомъ п каталогизированіемъ брошюръ, вышед-
шихъ въ свѣтъ въ концѣ прошлаго столѣтія, и относящихся боль-
шею частію къ событиямъ первой революціи.

Въ залѣ, гдѣ хранятся рукописи, я нашелъ троихъ хранителей (conservateur), грѣвшихся передъ каминомъ. Видно, что Французы смотрятъ на огонь иначе, нежели Германцы: въ Мюнхенѣ, вся- каго являющагося въ библіотеку на первомъ шагу встрѣчаетъ за- прещеніе курить табакъ или дѣлать изз огня какое-бы то ни было другое употребленіе, и въ bibliothèque de l'arsenal, въ хранили- щѣ рукописей пылаетъ каминъ. Послѣ обычныхъ привѣтствій я подалъ мою карточку. Она произвела желаемое дѣйствіе п меня принялі очень дружелюбно. Я разсказалъ, что, обойдя всю библіо- теку, я видѣлъ въ общихъ массахъ ея богатства, но что мнѣ жел- лательно было-бы взглянуть на Славянскія рукописи. Мнѣ сказа- ли, что въ библіотекѣ есть Славянская рукопись и всѣ трое хра- нителей только одни начали искать ее въ одномъ шкаfu, но не нашли. Гарсонъ, покойно стоявшійв во-ремя поисковъ и какъ буд-

4

— 50 —

то считавшій себя не въ-правѣ вмѣшпиться не въ свое дѣло, по-
дошелъ наконецъ къ одному изъ хранителей, сказалъ ему что-то
и, получивъ отвѣтъ, ушелъ въ сосѣднюю комнату. Чрезъ минуту
онъ воротился съ рукописью, которую мнѣ тотчасъ-же и дали. Ру-
копись оказалась Латинская, но хранители утверждали, что въ ней
есть Славянскій текстъ. Цересмотрѣвъ страницу за страницею, я
напелъ наконецъ одну исписанную текстомъ Кирилловскаго пись-
ма, но не на Славянскомъ языкѣ. Пройдя внимательно всѣ слова
одно за другимъ, я не встрѣтилъ ни одного Славянскаго корня. Я
сказалъ хранителямъ, что это, вѣроятно, какое-нибудь изъ Румын-
скихъ нарѣчій, но они стояли на своемъ и утверждали, что Мпц-
кевичъ и Père Martynoff видѣли эту рукопись и признали ее за
Славянскую. Но прочли-ли они эту страницу? спросилъ я. Оказа-
лось, что Мицкевичъ п Père Martynoff только видѣли ее, но не
разбирали. Я посовѣтовалъ-было обратиться къ Миклосичу и по-
слать ему фотографическій снимокъ съ неистолкованной страни-
цы, но они начали меня спрашивать: кто такой Миклосичъ и гдѣ онъ?

Въ Парижѣ, комѣ библіотекъ публичныхъ, я имѣлъ случай
видѣть еще двѣ не публичныя: одну въ Луврѣ, а другую въ за-
конодательномъ собраніи. Обѣ онѣ одинаково блестящи, но совер-
шенно-различны по содержанію. Луврская библіотека, предназна-
ченная для употребленія, правителей Франціи, обладаетъ такимп
экземплярами, которые могутъ пріобрѣтать только государди. Тамъ
есть множество книгъ, пзданныхъ съ гравюрами, но въ такихъ экзем-
плярахъ, въ которыхъ къ гравюрамъ приложены рисунки, служившіе
образцами для гравюръ. Экземпляры эти имѣютъ такое-же значе-
ніе, какъ оргіпнальныя картыны. Нѣкоторые изъ нихъ поднесены
правителямъ Франціи самими авторами, а нѣкоторые куплены за ба-
снословныя цѣны. Вотъ нѣкоторые изъ купленныхъ: *Redouté*. Arbres
et arbustes—за 80,000 франковъ; того-же автора *Roses*—за 15,000 фр.;
*Férusac*. Mollusques—за 48,000 фр.; *Musée des armes du Duc de Bouillon*
—за 35,000 фр., и множество тому подобныхъ Изъ подаренныхъ осо-
бенно-замѣчательны: *Bardi*. Galerie Pitti. Съ приложенными къ гра-
вюрамъ рисунками она получила такой объемъ, что, вмѣсто 4 томовъ,
ее раздѣлили на 8. Victoires et conquêtes de Napoléon — пзвѣстное
роскошное позданіе съ гравюрами aqua tinta. Въ Луврскомъ экзем-
плярѣ рисунки здѣланы сепіей. Есть также множество рукописей,
поднесенныхъ авторами и оставшихся не изданными. Между ними

— 51 —

я видѣлъ двѣ изъ Россіи: собраніе чертежей всѣхъ построек и проектовъ генерала Базена, въ двухъ томахъ, и сочиненіе архитектора Монферрана съ изображеніемъ печальної церемоніи, происходившей въ Римско-католической церкви св. Екатерины въ С.-Петербургѣ по-случаю кончины короля Людовика XVIII.

Вся Луврская библіотека состоитъ изъ книгъ въ отличнѣйшихъ и богато-переплетенныхъ зкземилярахъ; но въ тѣ время, когда я ее видѣлъ, часть ея стояла во временномъ помѣщеніи, а часть оставалась еще въ корзинахъ въ ожиданіи окончанія залы, назначенной въ Луврскомъ дворцѣ для библіотеки. Зала эта есть навѣйшее воспроизведеніе тѣхъ неудобствъ, которые я видѣлъ въ Вѣнѣ, но за то она и размѣрами и украшеніями совершенно соответствуетъ своему назначенію—быть хранилщемъ библіотеки правителей Франціи. Живопись на плафонахъ, скульптура въ аркахъ и карнизахъ, рѣзные орѣховаго дерева шкафы—все это задумано широко и исполнено мастерски. Каль, что архитекторы рѣдко входятъ знакомы съ тѣми условіями, которые необходимы для удобства библіотеки. Шкафы сдѣланы изящные, но непомѣрно-высокіе и полки приготовляются такъ, что книги будутъ стоять въ два ряда: задній нѣсколько выше передняго. Впрочемъ, такія библіотеки, какъ Луврская, назначаются не для того, чтобы въ нихъ учебные работали и требовали много книгъ, какъ въ библіотекахъ публичныхъ: библіотекарю рѣдко придется приставлять лѣстницу, чтобы достать книгу съ верхней полки, или снимать съ передней полки книги для того, чтобы вытащить что-нибудь изъ задняго ряда (*).

Библіотека законодательнаго собранія существуетъ, какъ пособіе для работъ членовъ собранія. Объемъ ея (до 200,000 томовъ) слишкомъ великъ по ея назначенію, но за то она преимуществен-

(*) Чтобы показать всю библіотеку, меня сводили и на чердакъ, где я виделъ ряды корзинъ, наполненныхъ тщательно-уложенными книгами. Здесь я пораженъ былъ неожиданностью. Корзины, въ которыхъ лежать книги, испещрены именами разныхъ южныхъ мѣстностейъ Крыма. По странному стеченію объстоятельствъ, корзины эти, служившія Французской арміи въ Крыму, употреблены для переноски книгъ Луврской библіотеки. По окончаніи войны, онъ проданы были съ публичнаго торга и потомъ перешли въ руки къ тому подрядчику, который принялъ на себя отдѣлку въ Луврѣ залы для библіотеки и, между прочимъ, и переноску книгъ.

— 52 —

но богата всѣмъ тѣмъ, что можетъ быть нужно для справокъ при
рѣшеніи государственныхъ вопросовъ. Книги въ ней размѣщены
систематически, и сдѣланъ полный алѣавитныіи каталогъ, кото-
рый, впрочемъ, никогда почти не употребляется: члены собранія
требуютъ почти исключительно только то, что есть новаго, жива-
го въ наукѣ государственной, а это все библіотекарні знаютъ наи-
зустъ. Для помѣщенія библіотеки была первоначально приго-
товлена общирная зала, съ тремя куполами, съ живописью, позо-
лотой, скульптурой, однимъ словомъ роскошная, но послѣдо-
вавшія приращенія завладѣвали понемногу сосѣдними мелкими
комнатами и теперь помѣщеніе ея сдѣлалось втрое больше перво-
начальнаго.

Послѣ Парижскихъ библіотекъ мнѣ предстояло увидѣть пред-
метъ удивленія всего просвѣщенаго міра — ротонду читальной
залы Британскаго музеума въ Лондонѣ. Описанія, которыя мнѣ
довелось читать, разсказы, которые мнѣ случилось слышать. объ
этомъ удивительномъ сооруженіи, не былі пополнены необходимы-
ми въ этихъ случаяхъ рисунками, и потому не дали мнѣ даже
приблизительнаго понятія о томъ, что я встрѣтилъ въ дѣйстви-
тельности: читальная зала Британскаго музеума была для меня
совершенная новость. Все, что я читалъ, все, что я слышалъ, было
не что иное, какъ похвалы, но похвала не есть судъ, не есть кри-
тика. Ротонда Британскаго музеума задумана смѣло, исполнена до-
бросовѣстно. На постройку и обдѣлку ея употреблено около 150,000
фунтовъ стерлинговъ (*) (до 1,000,000 руб. сер.). Если-же принять въ
соображеніе, что постройка пропroduлась при содѣйствіп Англій-
скихъ заводовъ и что при этомъ употреблена была въ дѣло вся
техническая опытность Англичанъ, то нельзя не предполагать, что
отъ соединенія всѣхъ этихъ условій вышло произведеніе удиви-
тельное, но, какъ всякое произведеніе рукъ человѣческихъ, имѣю-
щее нѣкоторые недостатки. Еслибы Англичанамъ пришлось удов-
летворять подобной-же потребности и строить еще другую боль-
шую читальную залу, то я увѣренъ, что они сдѣлали-бы ее еще
лучше, еще удобнѣе. Главнѣйшая особенность ротонды, чтобъ не
сказать главнѣйшее достоинство ея, есть величина. Эта особен-
ность должна поражать всякаго приходящаго въ первій разъ.

(*) *Times* 21 April 1857.

— 53 —

Изъ сѣней музеума нужно пройдти по довольно узкому и додовольно длинному корридору, отворить низкую дверь и очутиться вдруг въ круглой залѣ почти такой величины, какъ Римскій Пантеонъ. Ротонда Британскаго музеума уступаетъ ширинѣ Пантеона только 2 футами и разница эта при 140 футахъ діаметра нисколько незамѣтна; но Пантеонъ построенъ не для ученыхъ занятій, которые требуютъ безмятежной тишины и уютнаго уголка, а не круглой площади въ 20 саженей поперечника, гдѣ движется постоянно болѣе 300 человѣкъ. Въ ротондѣ Британскаго музеума нѣтъ шума, это правда: всѣ посѣтители наблюдаютъ тишину, не говорятъ громко, не расхаживаютъ безъ нужды; но гдѣ присутствуютъ 300 человѣкъ не пританвшихся, а занимающихся дѣломъ, тамъ непремѣнно есть гулъ неумолкающій и, слѣдовательно, развлекающій вниманіе работающихъ. Это я замѣтилъ самъ и слышалъ сужденія нѣкоторыхъ постоянныхъ посѣтителей ротонды. Британскій музеумъ для всѣхъ своихъ посѣтителей отдалъ ротонду и ни для кого не дѣляетъ изъятія. Ученый, занимающійся важнѣшими разысканіями, не можетъ проникнуть дальше ротонды и найти себѣ пріютъ въ другихъ залахъ или кабинетахъ. Онъ долженъ занять мѣсто наравнѣ съ тремя стами разнородныхъ читателей и пользоваться предоставленными ему удобствами наряду съ такими посѣтителями, которые хотя и не производятъ шума, запрещенного законами, но шарятъ въ книгахъ, перелистываютъ ихъ и однимъ словомъ дѣлаютъ то, что не даетъ покоя. Человѣкъ, занимающійся ученой работой, привыкаетъ обыкновенно къ свѣту, падающему изъ окна въ его мирномъ кабинетѣ, а прида въ ротонду Британскаго музеума, онъ встрѣчается съ освѣщеніемъ необыкновеннымъ: 20 оконъ, расположенныхъ въ основаніи купола, даютъ ему свѣтъ со всѣхъ сторонъ вдругъ и кромѣ-того въ зенитѣ купола сдѣлано большое круглое отверстіе арш. 15 въ поперечникѣ. Въ ротондѣ очень свѣтло, это правда; но ученые, часто люди старые, недовольны этимъ обиліемъ свѣта, не имѣющего определенного направленія. Кромѣ этихъ неудобствъ, просторная зала бываетъ обыкновенно неразлучна еще съ однимъ неудобствомъ, едва-ли не самымъ важнымъ, это — теченіе воздуха. Въ ротондѣ Британскаго музеума превосходно устроены отопленіе и вентиляція, но оба эти процесса не могутъ совершаться иначе, какъ пропводя движение въ воздухѣ. Во всякой небольшой комнатѣ

— 54 —

процессы эти совершаются точно такъ-же, какъ и въ обширномъ пространствѣ, но при небольшой массѣ воздуха они почти не чувствительны, а въ просторной залѣ ихъ нельзя не почувствовать, особливо человѣку, сидящему долго и почти неподвижно на одномъ мѣстѣ. Ротонду читальной залы Британскаго музеума показывать посѣтителямъ очень выгодно: она размѣрами своими поражаетъ всякаго, но заниматься въ ней не совсемъ удобно. Неудобства эти однакожь не такъ тягостны, чтобы Лондонская публика избѣгала ихъ: когда ротонда бываетъ открыта, въ ней никогда нельзя найти пустаго стула. Мѣстныя обстоятельства, которыхъ нельзя было устранить, предписали размѣры залы и ея освѣщеніе. Проектъ сдѣланъ сообразно съ этими обстоятельствами и строеніе вышло превосходное. Помѣщенный на оборотѣ страницы планъ всего строенія уяснить мой разсказъ:

1) Корридоръ изъ сѣней въ ротонду. 2) Комната для верхняго платья мужчинъ. 3) Такая-же комната для дамъ, съ нѣкоторыми другими удобствами. 4) Ватерклозетъ. 5) Комната для прислуги. 6) Пріемъ книгъ, доставляемыхъ въ музеумъ издателями по закону. 7) Комната для служащихъ при музеумѣ. 8) Для зонтиковъ. 9) Эстрада, на которой находится управляющій читальной залой и его помощники. 10) Проходъ для службы читальной залы. 11) Низкіе шкафы съ каталогомъ всей библиотеки. 12) Пространства, уставленныя шкафами для книгъ въ четыре яруса. 13) Лѣстницы между ярусами шкафовъ. 14) Переходы, соединяющіе читальную залу со старымъ помѣщеніемъ библиотеки. 15) Дворъ. 16) Старое зданіе музеума. Линіи, сдѣланныя рядами, показываютъ расположеніе шкафовъ для книгъ.

Стѣны наружныя, смыкающія все новое строеніе и служащія для раздѣленія разныхъ комнатъ при входѣ, сложены изъ криптича, а ротонда и всѣ пространства, приготовленныя для помѣщенія книгъ, построены премущественно изъ желѣза, котораго употреблено на всю постройку до 125,000 пудовъ. Куполъ ротонды состоитъ изъ желѣзныхъ ребръ, между которыми всѣ пустоты (паруса) сдѣланы изъ кирпича. Внутренность купола не блещетъ убранствомъ. Извѣстно, что фантазія Англичанъ не паритъ въ области изящнаго. Они, правда, не дѣлаютъ ничего уродливаго, но за то рѣдко создаютъ что-нибудь увлекательное по красотѣ. Гдѣ нужно украшеніе они не придумываютъ формъ, а прибѣгаютъ къ

— 56 —

ребръ, сдѣланныя изъ кирпича, раздѣлены просто на три рамки
со впадинами. Здѣсь фантазія строителя также не разыгралась
и онъ вызолотилъ рамки, а впадины выкрасилъ голубой краской
(encausto). Карпизъ, въ которыйіи упираются ребра купола, пмѣетъ
довольно крупныя формы, лишенныя всякихъ архитектурныхъ
украшеній, но за то онъ весь вызолоченъ. Подъ каждымъ ребромъ
въ карпизѣ сдѣланъ выступъ, поддерживаемый большимъ, до-
вольно-тяжелымъ кронштейномъ (console), также вызолоченнымъ.
Кронштейны эти предназначены для статуй великихъ писате-
лей, которыми будетъ украшена ротонда. Мнѣ говѣрили въ Бри-
танскомъ музеумѣ, что въ числѣ этихъ статуй будутъ и статуй
нашихъ Пушкина и Крылова. Гладкія части стѣны между крон-
штейнами украшены золоченными алагреками. Рамы въ окнахъ
бронзовыя золоченныя; откосы оконъ раздѣлены рамочками золо-
ченными. Надъ всѣми окнами въ откосахъ сдѣланы для выхода
испорченнаго воздуха круглыми отверстія, закрытыя золоченными
рѣшетками. Подъ окнами всѣ стѣны покрыты шкафами въ три
яруса. Нижній ярусъ находится въ распоряженіи читателей, а для
верхнихъ двухъ сдѣланы легкіе балконы съ золоченными поручня-
ми п рѣшетками. Въ шкафахъ нѣтъ никакой архитектуры, но раз-
дѣленія ихъ сдѣланы изъ бронзовыхъ вызолоченныхъ полосъ.
Такъ украшена ротонда Британскаго музеума. Но если Англичане
не могутъ очаровывать своею изобрѣтательностью въ дѣлѣ вку-
са, за то тамъ, гдѣ дѣйствуетъ практический умъ, они превосхо-
дять всѣхъ. Я не могу описывать здѣсь всего сооруженія ротон-
ды и окружающихъ ее хранящіе для книгъ: это можетъ быть
предметомъ отдѣльнаго и довольно большаго сочпненія; но я возь-
му для примѣра одну полку, которыхъ въ новомъ строеніп Бри-
танскаго музеума я видѣлъ десятки тысячъ. Кто изъ насъ не
знаетъ, что въ книжныхъ шкафахъ полки кладутся обыкновенно
концами своими на перекладинки, вставляемыя въ зубчатки, нахо-
дяціяся въ бокахъ шкафа. На такихъ полкахъ перенлетъ крайней
книги непремѣнно страдаетъ, особливо если книги поставлены тѣ-
сно. Когда случается надобность поднять или опустить полку, то
приходится иногда, или употребить инструментъ, чтобъ вынуть
присохшую перекладину, или посылать за столяромъ. Англичане
устранили всѣ эти неудобства слѣдующимъ способомъ. Въ бокахъ
шкафовъ сдѣланы вертикальныя ряды круглыхъ отверстій въ 1/4
дюйма ширины, въ разстояніп 3/4 дюйма отъ одного центра отверстія

— 57 —

до другаго. У каждого конца полки есть два ряда отверстій: один у передняго края полки, а другой у задняго. Въ отверстія вкладываются отлитыя изъ мѣди лопаточки съ круглыми шипами, тол-

щины равной ширинѣ отверстія. Здѣсь представлена лопаточка въ натуральную величину и особо часть шкафа ст. отверстіями, въ которыя вкладываются лопаточки. Для каждой полки въ отверстія вкладываются четыре такія лопаточки. На нижней сторонѣ полки вырѣзаны углубленія такой-же величины и формы, какъ лопаточки. Полка, положенная на такихъ лопаточкахъ, лежитъ очень плотно, не опрокидывается, какъ это часто случается на перекладинахъ, и ее нельзя сдвинуть, потому-что лопаточки въ нес углублены. Когда нужно полку опустить или поднять, то это можно сдѣлать, не снимая княгъ, стоитъ только переставить поочередно всѣ четыре лопаточки. Если полку нужно поднять не болѣе какъ на ⅜ дюйма, то лопаточки, находящіяся въ такомъ положеніи, какое представлено на рисункѣ, слѣдуетъ перевернуть такъ, чтобы круглый шипъ пришелся къ низу; если-же нужно, напротивъ-того, опустить на ⅜ д, то лопаточки слѣдутъ также перевернуть и притомъ переставить въ слѣдующія нижнія отверстія. Подъ словомъ полка мы обыкновенно разу-

5

— 58 —

мѣемъ гладкую доску. т.-е. часть матеріала годнаго для различнаго
употребленія, а въ Британскомъ музеумѣ полка не есть простая
доска, но предметъ сложный, на сдѣланіе котораго употреблены
разнородные матеріалы. Она состоитъ изъ дубовой рамки, покры-
той гальванизпролавеннымъ листомъ желѣза и сверху обтянутой
кожей. На переднемъ краю полки прибита занавѣска изъ нарочно
для того сдѣланной двойной клеенки. Занавѣска эта шириною не
болѣе 2 вершковъ, украшенная золотой каемкой, закрываетъ про-
межутокъ между полкой и вершинами книгъ, стоящихъ на слѣдующей
нижней полкѣ, и тѣмъ предохраняетъ книги отъ пыли. На рисун-
кѣ верхняя полка представлена безъ занавѣски, а нижняя съ за-
навѣской. Въ новомъ строеніи пригоговлено 44,000 такихъ полокъ,
составляющихъ 37,71 верстъ протяженія, на котором можно по-
ставить 1,500,000 томовъ. По вѣрнѣйшему исчисленію извѣстно,
что въ стойкахъ шкафовъ просверлено 2,750,000 отверстій для
вкладыванія мѣдныхъ лопаточекъ. Каждая стойка шкафовъ сдѣ-
лана изъ двухъ брусковъ желѣза, между которыми проходитъ ду-
бовый брусокъ съ отверстіями для мѣдныхъ лопаточекъ. Шкафы
сдѣланы вышиною въ 8 футовъ и расположены въ четырехъ ярусахъ
хранилищъ, окружающихъ ротонду. Весь нижній ярусъ приходит-
ся ниже пола ротонды или, по нашему, въ подвалѣ. Свѣтъ въ ни-
жній ярусъ проникаетъ сверху сквозь переходы между шкафами,
гдѣ полы состоять изъ желѣзныхъ полосъ, положенныхъ на реб-
ро, на разстояніи 2—2¹/₂ дюймовъ одна отъ другой. Ходить по
этимъ рѣшеткамъ не совсемѣмъ удобно, но онѣ положены не для
прогулокъ. Если библіотекарю встрѣчается надобность занимать-
ся у самаго шкафа, то для него кладутъ на рѣшетку что-то въ
родѣ цыновки, сплетенной изъ камыша. Не смотря почти на по-
стоянно-туманную погоду Лондона, въ нижнемъ ярусѣ шкафовъ
такъ свѣтло, что можно читать. По разсказамъ мнѣ казалось не-
вѣроятнымъ, чтобы свѣтъ изъ окна въ потолкѣ, пройдя сквозь
три желѣзныя рѣшетки, былъ достаточенъ для того, чтобы
можно было читать; но, осматривая все устройство въ натурѣ,
я нашелъ, что это очень просто, потому-что рѣшетки, замѣняющія
полы между шкафами, сдѣланы по-Англійски: полосы всѣхъ рѣше-
токъ расположены такъ равномѣрно, что въ вертикальномъ смы-
слѣ онѣ приходятся одна надъ другою почти съ математической
точностью и слѣдовательно промежутки между полосами, представ-
ляющіе пути для свѣта, расположены съ такою-же точностью. Если-

— 59 —

бы верхнія рѣшетки сдвинуть на дюймъ въ разныя стороны, то внизу сдѣлалось-бы темно. Во всѣхъ частяхъ библіотеки, окружающей ротонду, потолки сдѣланы изъ матовыхъ стеколъ, вставленныхъ въ двойныя рамы. На все строеніе употреблено до 60,000 квадратныхъ футовъ стекла. Англичане употребили на сооружение ротонды сумму, равняющуюся почти 1,000,000 руб. серебр.; но если бы подобная постройка предпринята была у насъ, то мы, не имѣя такпхъ какъ Англія заводовъ, не сдѣлали-бы ее и за два миллиона. Чтобы доказать это, стоитъ оцѣнить по нашимъ цѣнамъ одну полку. Рассматривая эту вещь въ натурѣ и перелагая на наши деньги всѣ матеріалы, изъ которыхъ она сдѣлана, и время, которое долженъ на это употребить нашъ ремесленникъ, работающий кое какими инструментами, я нашелъ, что у насъ каждая полка обошлась-бы не менѣе 4-хъ руб., а все количество ихъ, сдѣланное для новой части зданія Британскаго музеума, болѣе 175,000 р. Чго-же могло-бы стоить все строеніе, для котораго употреблено желѣза, въ тысячахъ различныхъ видовъ, до 125,000 пудовъ.

Въ Британскій музеумъ допускаются для занятій люди только рекомендованные. Желающий заниматься просить, не вначе какъ письменно, дозволенія главнаго библіотекаря, означаетъ свое звание или положеніе въ обществѣ и свой адресъ и прилагаетъ письменную рекомендацію (*). Строгоść эта можетъ показаться стѣнительною для публики, особливо для тѣхъ, кто знакомъ съ либеральностію другихъ библіотекъ, а въ томъ числѣ и нашей Императорской Публичной Библіотеки, потому-что либеральность въ дѣлѣ науки или занятій хороша и всякій порядочный человекъ пользуется ею приличнымъ образомъ; но есть люди и непорядочные, которые, прикрываясь любознательностью, входятъ безъ всякихъ формальностей въ читальную залу, роются небрежно въ приготовленныхъ для порядочныхъ людей справочныхъ книгахъ, вырываютъ оттуда гравюры, требуютъ десятки томовъ журналовъ за прошлые года, читаютъ въ нихъ повѣсти, или, подмѣтивъ интересную для нихъ статью, вырываютъ ее цѣликомъ, не думая о томъ, что статья эта можетъ быть полезна ихъ правнукамъ, которые не

(*) Въ законѣ сказано: Any person desiring to be admitted into the Reading Room is to apply in writing, addressed «To the Principal Librarian of the British Museum», and not otherwise, specifying his description and place of abode and accompanying his letter with a written recommendation, satisfactory to an Officer of the Museum.

— 60 —

сыскавъ ея нигдѣ, придутъ въ публичную библіотеку, но и тутъ не найдутъ ея потому, что прадѣдъ ихъ былъ такой варваръ, что для личнаго своего удобства, илли изъ лѣни списать статью, унесъ ее изъ библіотеки и лишилъ своихъ потомковъ возможности почерпнуть нужное свѣдѣніе. Строгость Британскаго музеума не можетъ быть стѣнспителна ни для одного порядочнаго человѣка, какого-бы званія онъ ни былъ. Трудно придумать такое положеніе человѣка, въ которомъ онъ, имѣя нужду въ книгахъ для доброй цѣли, не нашелъ-бы въ кругу своемъ личности достойной уваженія и способной сказать о немъ доброе слово.

Зная объ этой строгости, я, съ перваго шагу, адресовался къ главному библіотекарю г. Паници съ рекомендательными письмами отъ моего начальника барона М. А. Корфа и отъ нашего посланника въ Лондонѣ барона Ф. И. Бруннова, но по-случаю дѣятельности въ пользу Неаполитанскихъ выходцевъ, бывшей въ Лондонѣ въ мое время, г. Паници рѣдко бывалъ въ музеумѣ и я его не засталъ. Придти къ самой ротондѣ Британскаго музеума и уйти не видавъ ее, было выше силъ моихъ. Я попросилъ проводить меня къ директору отдѣленія печатныхъ книгъ, показалъ ему мою карточку и объяснилъ цѣль моего путешествія. Всѣ строгости и формальности были отложены и я нашелъ возможность отдать г. Паници рекомендательныя письма тогда уже, когда не только читальная зала, но и библіотека и весь музеумъ были мнѣ знакомы.

Прежде мнѣ казалось, что строгость Британскаго музеума къ посвѣтителямъ читальной залы есть не что пное, какъ черта консервативнаго духа Англичанъ; но когда я ознакомился ближе съ предметомъ, такъ бережливо охраняемымъ, то нашелъ строгость эту разумною и необходимою. Музеумъ открытъ для пользы націи. Значеніе этой прекрасной и достойной учрежденія цѣли, не liability принимать безусловно. Если въ головѣ медика родится мысль, могущая, по его мнѣнію, измѣнить современный ему взглядъ на какой-нибудь предметъ науки, или механикъ откроетъ новую двигающую силу, удивительную по его теоріи, и оба они захотятъ по вѣрить свои соображенія со всемъ, что было до того времени слѣдано другами по ихъ предметамъ, то неужели занятія этихъ людей можно сравнить съ внимательнѣйшимъ чтеніемъ старыхъ путешествій, которому предается какой-нибудь господинъ, единственно для того, чтобы провести свободные отъ обычныхъ сво-

— 61 —

ихъ занятій часы въ такомъ мѣстѣ, гдѣ ничего не берутъ ни за
книгу, данную для чтенія, ни за стулъ, на котором онъ сидитъ,
ни за тепло, въ котором онъ благоденствуетъ. Медику и механику
не трудно попасть въ читальную залу Британскаго музеума: имъ
легко въ своей средѣ найти голосъ, который раздастся въ ихъ
пользу и раскроетъ завѣтныя двери, а простой любитель чтенія
пройдетъ мимо этихъ дверей, и въ одной изъ частныхъ библіо-
текъ, за самую ничтожную плату, выберетъ книгу по своему вку-
су, унесетъ ее домой и, засѣвъ въ свое покойное кресло, къ кото-
рому онъ привыкъ, забудетъ о строгостяхъ музеума.

Британскій музеумъ, сообразно своему назначенію, такъ ус-
троилъ читальную залу, что для людей, занимающихся съ опре-
дѣленною цѣлью, она служитъ превосходнѣйшимъ пособіемъ; но
за то люди праздношатающіеся ни подъ какимъ видомъ не впу-
скаются въ эту залу. Лица рекомендованныя получаютъ билеты
на шесть мѣсяцевъ. Сообразно предположенной цѣли ихъ занятій,
они могутъ, по прошествіи шестимѣсячнаго срока, или возобновлять
свои билеты, если первоначальная рекомендація даетъ имъ на то
право, или искать новой рекомендація. Не смотря на то, что въ
читальную залу Британскаго музеума допускаются посвѣтители
не иначе какъ съ рекомендательными письмами, въ ней ежедневно
бываетъ такъ много читающихъ, что отъ 12 до 3 часовъ нельзя
найти свободнаго мѣста. Начальникъ отдѣленія печатныхъ книгъ
Mr. Winter Jones говорилъ мнѣ, что недостатокъ мѣстъ для чита-
ANEL
Въ центрѣ залы, на круглой, возвышенной эстрадѣ, находится
управляющій читальною залою (Superintendent), помощникъ его
(Clerk) в нѣсколько служителей (Attendants). Эстрада окружена дву-
мя рядами низкихъ шкаловъ, въ которыхъ, на двухъ полкахъ, по-
ставленъ полный алфавитный каталогъ всей библіотеки музеума,
списанный на карточкахъ, наклеенныхъ въ книгахъ, и составляю-
щій до 500 томовъ in-folio,绝ча-переплетенныхъ. Томы эти
снимаются съ полокъ и ставятся обратно такъ часто, что никакая
кожа на краяхъ ихъ переплетовъ не уцѣлѣла-бы въ-теченіе одного
мѣсяца. Для этого нижніе края переплетовъ обдѣланы бѣлымъ
листовымъ желѣзомъ. Надъ каталогомъ на столахъ приготовлены
чернила, перья и протечная бумага, и тутъ-же на крючкахъ висятъ,
карточки для писанія заглавій требуемыхъ книгъ. Читатель пи-

— 62 —

шеть заглавіе, означаетъ изъ каталога мѣсто, гдѣ книга въ би-
бліотекѣ стоптъ, подписываетъ свою фамилию, извѣстную управ-
ляющему по рекомендации, отмѣчаетъ нумеръ мѣста, которое онъ
занялъ войдя въ залу, и приготовленное въ такомъ видѣ требова-
ніе отдаетъ управляющему, а самъ отправляется на свой стулъ, гдѣ
и ожидаетъ покуда книгу принесутъ къ нему. На требовательныхъ
карточкахъ можно писать заглавія тѣхъ только книгъ, которыея
внесены въ каталогъ. Такъ - какъ каталогъ составленъ полный
всей библіотекѣ и въ него постоянно вносятся всѣ вновь-посту-
пающія книги, то писать на карточке заглавіе, непоказанное въ ката-
логѣ, значитъ требовать то, чего нѣтъ въ библіотекѣ музеума.
Въ такпѣ случаяхъ, когда требователь не помнятъ имени автора
и слѣдовательно не можетъ найти нужной ему книги въ алфавит-
номъ каталогѣ, или просто не знаетъ заглавія книги, онъ обращает-
ся за совѣтомъ къ управляющему и тогда принимаются другія мѣ-
ры къ удовлетворенію требованія; но мѣры эти принимаются дѣй-
ствительно, а не только для соблюденія приличія, изъ вѣжливости.
Въ управляющіе читальною залюю выбираются люди способные
и хорошо знающіе библіотеку музеума. На нихъ, по закону, лежить
обязанность оказывать читателямъ помощь въ ихъ разнообраз-
ныхъ разысканіяхъ.

Читатель, отдавъ управляющему требованіе, не обязанъ оста-
ваться на своемъ мѣстѣ и ждать покуда книгу найдутъ и прине-
сутъ: въ это время ему есть чѣмъ заняться. Нижній ярусъ шка-
фовъ, по всему кругу залы, на протяженіи слишкомъ 170 аршинъ,
выѣщаетъ болѣе 20,000 томовъ ручныхъ книгъ, по всѣмъ отрас-
лямъ человѣческихъ знаний. Вся эта масса книгъ приготовлена
для приходящихъ. Они могутъ брать съ полокъ все, что пмѣ угодно,
уносить на свой столы и опять ставить на полки. Ожидая потребо-
ванныхъ сочиненій можно-ли скучать въ такомъ громадномъ об-
ществѣ самыхъ нужныхъ для всякаго просвѣщеннаго человѣка
книгъ? Съ перваго взгляда кажется труднымъ ознакомиться съ
библіотекою въ 20 слишкомъ тысячъ томовъ, но умное управленіе
позаботилось объ этомъ. Ходящіе по залѣ встрѣчаютъ почти на
каждомъ шагу развѣшенные планы залы, отпечатанные красками.
Весь кругъ залы имѣть 122 шкафа, которые наполнены книгами
въ систематическомъ порядке и всѣ перенумерованы съ 4. 2,000
до 2,121. Вотъ какія тамъ отдѣленія и какое количество шка-
фовъ:

— 63 —

Шкафы.

<table><tr><td>Богословіе</td><td>16</td></tr><tr><td>Правовѣдніе</td><td>4</td></tr><tr><td>Философія</td><td>12</td></tr><tr><td>Искусства</td><td>2</td></tr><tr><td>Біографія</td><td>7</td></tr><tr><td>Словесность</td><td>5</td></tr><tr><td>Поэзія</td><td>2</td></tr><tr><td>Библиографія</td><td>3</td></tr><tr><td>Классики</td><td>5</td></tr><tr><td>Путешествія и географія</td><td>5</td></tr><tr><td>Топографія</td><td>6</td></tr><tr><td>Исторія</td><td>19</td></tr><tr><td>Ученые журналы</td><td>16</td></tr><tr><td>Энциклопедія</td><td>11</td></tr><tr><td>Лексиконы</td><td>6</td></tr><tr><td>Календари и разныя справочныя книги</td><td>3</td></tr></table>

Эти главныя отділенія отмѣчены на плані особыми красками и подраздѣлены на мелкія части такъ, что замѣтивъ подраздѣленіе и нумеръ шкафа, въ котором оно стоитъ, можно тотчасъ найти что нужно. Особый служитель, снабженный инвентаремъ этой подручной библиотеки, наблюдаетъ постоянно за порядкомъ ея и, если случается, что посѣтитель по ошибкѣ поставитъ книгу не на свое мѣсто, то служитель возстановляетъ порядокъ. Хотя въ читальную залу допускаются люди только рекомендованные, но случается также, что ручныя книги исчезаютъ. Служитель доноситъ объ этомъ кому слѣдуетъ и новый экземпляръ является на мѣстѣ исчезнувшаго. Такіе случаи бываютъ здѣсь нерѣдко, но управленіе музеума, обладая обширными средствами, мало обращаетъ на нихъ вниманія и считаетъ ихъ мелочнымъ расходомъ.

Въ читальной залѣ Британскаго музеума, какъ и во всѣхъ другихъ библиотекахъ, вовсе запрещено говорить, чтобы не развлекать вниманія читающихъ. Чтобы заглушить шаги ходящихъ по залѣ, полъ устланъ ковромъ изъ каучука, смѣшаннаго съ порошкомъ пробки Kemptalikon. Входная дверь, при постоянномъ множествѣ приходящихъ и уходящихъ, отпирается и запирается безпрерывно, но не производитъ ни малѣйшаго шума. Въ ней нѣтъ ни замка, ни щеколды, которые обыкновенно щелкаютъ каждый разъ, когда дверь

— 64 —

запирается. Обѣ половинки дверей навѣшаны на петляхъ съ пружинами и отпираются въ обѣ стороны такъ, что, подойдя къ двери, ее нужно толкнуть и она отворится безъ всякаго шума и потомъ сама запрется. Кромѣ того приняты мѣры, чтобы проходящіе въ дверь не сталкивались при встрѣчѣ: на обѣхъ половинкахъ сдѣланы надписи, указывающія которую половинку нужно отворять входя и которую выходя. На Англійскомъ языкѣ эти надписи очень коротки: одна говоритъ IN, а другая OUT. Такія надписи существуютъ въ Лондонѣ на дверяхъ всѣхъ публичныхъ мѣстъ, гдѣ бываетъ много приходящихъ: въ банкахъ, на бпрѣхѣ, въ почтамтѣ и проч.

Но вотъ читатель, занимаясь книгами, выставленными въ нижнемъ ярусѣ шкафовъ, замѣчаетъ, что служитель положилъ уже на занятой имъ столъ потребованныя книги и удалился. Подходитъ онъ къ столу, садится на очень удобный п, мимоходомъ сказать, превосходно-сдѣланный стулъ и принимается за работу. Если ему нужно сдѣлать выписку, онъ находитъ приготовленныя чернила и перья, разумѣется стальные, и даже пюпитръ, на котором онъ можетъ разогнуть предъ собой книгу. Пюпитры эти не замѣтны, когда ихъ не употребляютъ: они складываются и скрываются въ перегородкѣ стола, возвышающейся предъ сидящимъ и скрывающей отъ него его сосѣда vis-à-vis. Каждое мѣсто имѣетъ 4 фута протяженія по столу и каждое съ двумя складными пюпитрами. Столы, какъ видно на планѣ, расположены въ залѣ лучеобразно: одни изъ нихъ имѣютъ по 8, а другіе по 7 мѣстъ, съ каждой стороны. Есть еще короткіе столы на два мѣста каждый. Они названы для тѣхъ, кому нужно разсматривать атласы и вообще книги большихъ форматовъ. Два длинные стола предназначены исключительно для дамъ. Здѣсь представлена часть длиннаго стола съ двумя пюпитрами: однимъ, направо, сложеннымъ, а другимъ, налѣво, раскрытымъ.

Валикъ подъ столомъ, на который читающий кладетъ своп ноги, состоптъ изъ желѣзной трубы, нагрѣтой пропущеннымъ въ нее изъ печи горячимъ воздухомъ. Перегородка, стоящая на столѣ, покрыта въ видѣ свода проволочной сѣткой, подъ которой также проходить трубы, нагрѣтыя горячимъ воздухомъ и сообщающія теплоту залѣ. Сквозь рѣшетку, вставленную съ боку въ ножку стола, получается чистый воздухъ слегка нагрѣтый. Для выхода испорченнаго воздуха отверстія устроены въ откосахъ оконъ, прорѣзанныхъ въ парусахъ купола, о которыхъ я говорилъ

— 65 —

выше. Эти трубы для горячаго воздуха, рѣшетки, сѣтки, столярная работа столовъ все это сдѣлано и отдѣлано пр verstо, но съ удивительною отчетливостью.

Отопленіе, которое я видѣлъ въ Дрезденской галереѣ, устроено превосходно, но сопутствуемое водой, оно не можетъ быть признаваемо простымъ, удобнымъ и безопаснымъ. Въ Британскомъ музеумѣ это устройство несравненно лучше: здѣсь дѣйствуетъ не вода, а воздухъ. Нагрѣтый въ печи онъ проходить по множеству желѣзныхъ трубъ, расположенныхъ равномѣрно на всемъ странствѣ залы и посредствомъ внѣшнихъ ихъ плоскостей передаетъ воздуху залы одну только теплоту, не сообщая ему своихъ

6

— 66 —

качествъ, зависящихъ отъ исправности печи въ извѣстную минуту. У насъ въ Россіи въ большомъ употребленіи воздухонагрѣвательныя печи, но онѣ дѣлаются обыкновенно съ душниками, которые проводятъ въ комнаты нагрѣтый воздухъ прямо изъ печей. Душники эти опасны потому, что при малѣшемъ поврежденіи печи они распространяютъ запахъ иногда только непріятный, а иногда и вредный. Душники есть зло, у насъ покуда неизбѣжное. Если печь справна, то, не принося запаха, они приносятъ воздухъ нагрѣтый насильственно и слѣдовательно измѣнишій свое естественное соединеніе. Предоставляю медикамъ опредѣлить въ какой степени воздухъ этотъ вреденъ для дыханія, а я, какъ практикъ по части строительной, могу только сказать, что никакая мебель, сдѣланная изъ самаго сухаго дерева, не можетъ устоять противъ дѣйствія нашихъ воздухонагрѣвательныхъ печей: отъ нихъ все трескается, все коробится и сжимается. Кромѣ отопленія зимняго, въ ротондѣ устроено еще отопленіе лѣтнее, служащее для освѣженія воздуха во время жаровъ. Трубы съ горячимъ воздухомъ, о которыхъ я говорилъ, дѣйствуютъ зимой; въ лѣтнее-же время нагрѣваются особыя трубы, опоясывающія въ нѣсколько рядовъ большое отверстіе, находящееся въ зенитѣ купола. Трубы эти нагрѣваются паромъ, которыйъ проходитъ въ нихъ изъ особаго паповика, устроенного въ подвалѣ. Разрѣжаемый этими трубами воздухъ вылетаетъ сквозь верхнее отверстіе и замѣняется свѣжимъ воздухомъ, входящимъ сквозь рѣшетки, устроенные подъ столами. Превосходное отопленіе, которое я видѣлъ въ Британскомъ музеумѣ, не можетъ быть употреблено въ нашемъ климатѣ безъ нѣкоторыхъ измѣненій важныхъ, но тѣмѣ не менѣе возможныхъ.

Почему-же вы, спросятъ меня, не сдѣлаете этихъ измѣненій, если они возможны, и не ведете или, покрайней мѣрѣ, не испытаете у насъ того, что вы видѣли въ Англии? На такой вопросъ я съ грустью долженъ отвѣтить, что хотя у насъ найдутся люди съ хорошимъ запасомъ свѣдѣній теоретическихъ и практическихъ по части отопленія, но они по многимъ причинамъ не могутъ заниться примѣненіемъ къ нашему климату тѣхъ усовершенствованный, которые существуютъ въ Англии. Для этого примѣненія необходимы опыты: нельзя поручиться, что составленная по извѣстнымъ даннымъ теорія дастъ на практикѣ съ одного разу всѣ результаты, которыхъ мы отъ нея ожидаемъ. Для опытовъ нужны во-первыхъ деньги, во-вторыхъ мѣсто и наконецъ техническія

— 67 —

средства. Положимъ, что наши заводы, наши мастеровые съумѣютъ
сдѣлать то, что имъ закажетъ и укажетъ мастеръ, но они должны
дѣлать и, можетъ быть, нѣсколько разъ передѣлывать заказанное,
чтобы, по требованіямъ опытовъ, довести все устройство до из-
вѣстной степени совершенства. На это нужны деньги, а ихъ у
насъ никто не захочетъ тратить на дѣло, которое еще, Богъ
знаетъ, удастся или нѣть. Желѣзныя дороги вездѣ существуютъ
и постоянно строятся новыя, а у насъ и теперь еще многіе пока-
чиваютъ головою на громадное предпріятіе, начатое въ Россіи.
Если бы и нашелся целовѣкъ съ знаніемъ и деньгами, выдумалѣ-
бы и приспособилъ хорошее отопленіе, въ которомъ мы такъ нуж-
даемся въ нашемъ климатѣ, то и тогда всѣ стали-бы пригляды-
ваться и разузнавать: хорошо-ли оно и главное, дешево-ли стоптъ
его устройство. При томъ о дороговизнѣ и дешевизнѣ мы смѣемъ
не совсемъ вѣрное понятіе. У насъ во всеобщемъ употребленіи на-
ходятся Голландскія печи, и онѣ были-бы очень хороши, но не-
вѣрное понятіе о дешевизнѣ довело ихъ дѣо такого состоянія, что,
кромѣ названія, въ нихъ ничего не осталось Голландскаго. Домо-
владѣецъ, отдающій въ наймы квартиры, старается употреблять
на ремонтъ дома какъ можно меньше денегъ и, вслѣдствіе того,
если встрѣчается надобность передѣлать печь, то онъ ищетъ печ
никовъ, которые берутъ за передѣлку дешевле и, заплативъ 5 руб.,
остаются въ совершенномъ невѣдѣніи какъ печи, передѣлана.
Между-тѣмъ печникъ, работая за 5 руб., помышляетъ и о своей
семьѣ и объ оброкѣ и о разныхъ житейскихъ нуждахъ и, вслѣд-
ствіе этихъ помышленій, такъ дурно передѣлаетъ печь, что изъ
ничтожной платы у него остается хорошій барышъ. Домовладѣ-
лецъ однакожь доволенъ, что дешево отдѣлался. Онъ не думаетъ
о томъ, что чрезъ годъ, а много чрезъ два, онъ долженъ будетъ
на эту-же печь истратить еще 5 руб. Само собою разумѣется, что
если бы печникъ, вмѣсто 5, получилъ 15 руб. и исполнилъ дѣло
свое добросовѣстно, то чистой прибыли ему пришло-бы гораздо
больше, а домовладѣлецъ 15 лѣтъ не имѣлъ-бы надобности пере-
дѣлывать печь: очевидно, что обоимъ имъ было-бы выгоднѣе и
жилецъ былъ-бы здоровѣе въ теплой и сухой комнатѣ; но всѣ эти
выгоды усматриваются въ будущемъ, а мы этого не любимъ и
находимъ гораздо выгоднѣе выплатить какъ можно меньше въ
настоящемъ. При такомъ взглядѣ на экономію, взглядѣ общемъ
во всѣхъ почти классахъ нашего общества, трудно найти чело-

— 68 —

вѣка, который рѣшился-бы предпринять дѣло, обѣщающее отданынявы выгоды.

Наконецъ, для производства опытовъ нужно мѣсто. Еслибы частный человѣкъ, располагающій достаточными для опытовъ средствами, предпринялъ дѣлать опыты у себя, то небольшіе аппараты, давшіе удовлетворительный результатъ въ его небольшомъ помѣщеніи, не далі-бы его въ такомъ пространствѣ, какъ читальная зала Британскаго музеума. У насъ есть, конечно, большія залы, но кто-же позволитъ дѣлать въ нихъ опыты отопленія? Хорошее отопленіе у насъ будетъ, но не теперь, когда едва-ли десятая часть нашпихъ печниковъ умѣютъ читать по складамъ, а такпхъ, которые могли-бы ст. толкомъ прочесть то немногое, что у насъ написано о печахъ, такихъ нѣтъ почти ни одного.

Невѣрно-понимаемая экономія даетъ намъ не однѣ дурныя печи; она прозводитъ еще и дурныхъ печниковъ. Я знаю по опыту, что у насъ въ С. Петербургѣ нѣтъ (буквально) ни одного мастера, который съумѣлъ-бы сдѣлать хорошо простую Голландскую печь Дешевизна задѣльной платы довела печниковъ до такого проворства, что ловкій парень можетъ сложить средней величины печь въ одинъ день. Наши мастера, работая такъ быстро, дѣлаютъ печи такъ дурно, что изъ рукъ вонъ. Еслибы какой-нибудь врагъ неразумной экономіи пожелалъ имѣть печь, сдѣланную какъ должно, то ни за какія деньги онъ не получипъ-бы того, что ему нужно. Самый честный мастеръ, за двойную, даже за тройную плату не сдѣлаетъ печи хорошо, потому-что ни онъ самъ никогда хорошо ихъ не дѣлалъ и никогда ему не могло случиться видѣть какъ должно дѣлать печи. Наши мастера знаютъ и отлично знаютъ конструкцію печей, но, при хорошей конструкціи, должно быть и хорошее исполненіе, на которое нужно употребить много времени, а мы, платя дешево за печную работу, покупаемъ у печника слишкомъ мало его времени

Внимательность и заботливость управленія Британскаго музеума о посѣтителяхъ простирается до того, что дамы, приходящія заниматься въ читальной залѣ, имѣютъ особый пріютъ, гдѣ, отдѣленныя отъ общества мужчины, онѣ могутъ отдохнуть, поправить свой туалетъ. Въ корридорѣ, ведущемъ изъ парадныхъ сѣней въ читальную залу, есть одна дверь, съ надписью: Ladies room (на планѣ № 3). Войдя въ эту дверь, посѣтительница находитъ покойную, удобно-меблированную комнату и прислужницу,