МОСКВИТЯНИНЬ.

1844.

ЧАСТЬ II.

№ 3.

МАРТЬ.

ИЗЯШНАЯ СЛОВЕСНОСТЬ.

СТИХОТВОРЕНІЯ.

I.

Г Я У Р Ь.

Отрывок из Турецкой повпости А. Байропа.

Не дышешъ вѣшръ, не плещешъ валъ,
Кругомъ сѣдыхъ, гранишныхъ скалъ...
Гдѣ гробъ защитника Аөинъ
Безмольво высишся одинъ,
И шлешъ привѣтъ издалека,
На всшрѣчу судну рыбака
Напрасно цѣлъ онъ сшолько лѣтъ:
Увы! Героевъ больше нѣтъ.

Прелестный край! Здѣсь цѣлый годъ
Весна роскошная цвѣтешъ, —
Здѣсь группа свѣтлыхъ осіпрововъ
Видна съ далекихъ береговъ —

Кн. III.

1

2

ГЯРЪ.

Волнует душу, манитъ взглядъ
Приманкой нѣги и отрадъ.

Здѣсь Океана свѣтлый взоръ
Играетъ шѣнью многихъ горъ
И ловитъ ихъ своей волной. . .

И если вѣтерокъ порой
Вколеблешъ грудь лазурныхъ водъ,
Иль листъ съ кустарника сорветъ,
Онъ пронесется надъ землей
Аромашической струей.

Здѣсь Розу посреди полей

Постъ влюбленный соловей,
И, пѣжной радости полна,

Надъ пѣснь его цвѣшетъ она. . .

Царица гордая садовъ —

Вдали ошь вѣтра и снѣговъ,

Не зная хлада нашихъ зимъ,

Красуяся вѣнцемъ своимъ, —

Спокойно — къ небу шлетъ назадъ

Отъ неба взятый ароматъ,

И небо, полное любви,

Съ улыбкой льешъ лучи свои...

И много пышныхъ здѣсь цвѣшовъ,

И много шѣнствыхъ кустовъ,

И много грошовъ, гдѣ порой,

Скрывая барку за скалой,

Добычи жаждущій своей,

Пиратъ паншся ошь лучей,

Какъ гостъ: онъ шерпѣливо ждетъ,

Когда звѣзда надъ шмь взойдешь,

И слышины будущъ сдалека

Ночныя пѣсни моряка :

Тогда подъ шѣнью береговъ

Онъ крадется среди валовъ —

Какъ коршунъ жадный налетитъ

И пѣсни въ споны преврашитъ.

И что же? Тамъ, гдѣ вся страна

Богатъ въ жилище создана,

Гдѣ все — и нѣтъ и краса,

Гдѣ вѣтъ природы чудеса

ГЛУРЬ.

3

Разлиты щедрою рукой, —
Тамъ люди съ злобною душой —
Стремяшся радосшь омрачишь,
И рай въ пуспыню обращшь.
Подъ звѣрской сшупью ихъ шаговъ
Тамъ вянушъ тысячи цвѣшовъ,
Разцвѣшнихъ пышно средь полей —
Не насажденныхъ ихъ рукой,
Взлѣянныхъ ночной росой,
Да свѣшомъ солнечныхъ лучей:
Цвѣшокъ расшешъ, манипъ, зовѣшъ, —
Они придушъ и онъ умрешъ.
И чтожь? Въ природѣ вѣчный миръ —
А шушъ страстей свирѣпый пиръ, —
И шушъ же похоть, злость и сшонъ
Воздвигли свой ужасный тронъ
И помрачили свѣшлый край. . .
Какъ духи злобы, вторгшись въ рай,
Низвергли Ангеловъ съ небесъ —
И свѣшъ померкъ и день изчезъ —
Такъ свѣшелъ край, шакъ полнѣ отрадъ,
Такъ въ людяхъ зло, и смерть, и адъ!

Кпю видѣль образъ мершвеца
Въ печальный день его конца,
Въ послѣдній день тоски земной,
И въ первый жизни гробовой, —
Пока истѣнія першы
Еще не смерли красошы. . .
Печать покоя на уснахъ,
Черты недвижны на щекахъ,
Но полны нѣгой и красой. . .
И . . . вдругъ — недвижимость очей, —
Безъ жизни, блеска, безъ лучей,
Безъ думъ, безъ слезъ, и безъ страшей,
И вдругъ ужасный видъ бровей. . .
И зрішель самъ, едва живой,
Объятый страхомъ и тоской,
Какъ будто смерть сроднилась съ нимъ,
Сшопшь и нѣмъ и недвижимъ.
Еще минуту, часъ онъ ждешь, —

14

ГЯРЪ.

5

Возжечь — отческимъ огнемъ,
Свѣтильникъ сердца — а пошомъ,
Прабъ, влачащійся въ цѣпяхъ,
Почуемъ мощь въ своихъ рукахъ,
Пъ въ шрепетъ приведешь враговъ —
И въ сердцѣ сраждущихъ сыновъ,
Проснешься слава, и скорѣй
Они погибнушъ ошъ мечей —
Чѣмъ ошъ оковъ!.. За вольность бой,
Начавшись разъ въ странѣ родной,
Ошъ дѣдовъ къ внукамъ перейдешь, —
Порой замолкнешь — не умрешъ, —
И славно кончится. Вѣковъ
Минувшихъ слава — изъ гробовъ,
Къ тѣбѣ зовешь, зовешь... Пускай
Для славы мершвый Пильскій край
Гордится высью ппрамидъ:
Твоихъ героевъ гробъ сокрыпъ
Ошъ взоровъ: рокъ давно сразуиль
Надгробный мраморъ съ ихъ могилъ;
Но память ихъ нашъ впахъ взоръ
Въ вершнахъ гордыхъ здѣшнихъ горъ,
Между цвѣшами спхъ равнинъ,
Въ волнахъ шумящихъ свѣшлыхъ водъ,
Гдѣ геній Грецін одинъ
Досель невпадмо живешь,
Надъ гробомъ шѣхъ, кто не умрешъ.
Эллада! трудно описать
Твой путь ошъ славы до цѣпей —
Одно, что можемъ мы сказашь:
Не ошъ чужихъ, а ошъ дѣпей
Погибашъ: швоихъ оковъ
Виной не мощь швоихъ враговъ,
А рабскій духъ родныхъ сыновъ.

Что скажешь ошъ, кто берегъ швой
Скверншъ преступною ногой?
Преданье ли минувшихъ дней,
Разсказъ ли славныхъ шѣхъ вѣковъ,

6

ГЛАРЬ.

Когда среди швоихъ полей
Живали люди безъ оковъ,
Достойные земли своей. —
И чпожь? шеперь пошомки ихъ,
Презрѣвши кровь ошцевъ своихъ,
Забывши долгъ странѣ родной,
Вздоньшей ихъ своей спруей,
Ошъ колыбелей до гробовъ
Ползушъ подъ бременемъ оковъ,
Рабы, — иѣшъ, — узники рабовъ!
Одни пороки въ ихъ сердахъ,
Да лесшъ ирезрѣчная въ устахъ —
И все, чѣмъ спраждешъ родъ людей,
Что ихъ низводитъ въ рядъ звѣрей...
Въ нихъ иѣшъ лишь смѣлости одной
Да груди вольной и живой, —
Одинъ обманъ въ душѣ у нихъ —
И то пропивъ своихъ родныхъ —
Вошъ Греки, вошъ въ чемъ въ наши дни
Влачашъ всю жизнь свою они!
Напраснобъ стали призывать
Ихъ узы рабешва разорвать
Иль сбросить иго ихъ враговъ...
Сроднившись съ бременемъ оковъ —
Они не чувствующъ скорбей...
Довольно!... На душѣ моей
Разсказъ печальный, — можешь быпь,
Кто въ силахъ чувствовать и жить,
Со мною будешь слезы лишь.

Вдалп надъ синевой валовъ,
Въ тѣни утесистыхъ бреговъ,
Какъ будто шемной ночи ждемъ
Островлянинъ иль Майношъ; —
Рыбакъ, страшась поры ночной,
Скорѣй бѣжишъ съ своей ладьей,
Отъ ближней бухты среди скалъ, —
Хоть сильно ловлей утомленъ,
Хоть цѣлый день трудился онъ,

7

ГЯУРЪ.

Но все еще сквозь синій валъ,
Сквозь проблескъ гаснущихъ лучей,
Съ боязнью въ сердцѣ, молчаливъ —
Плывешь онъ къ хижинѣ своей,
Къ роднымъ брегамъ, въ родной залицѣ,
И достигаешь въ пишинѣ —
Ужъ ночью, поздно, при лунѣ.

Но кшожь на ворономъ конѣ,
Какъ бурный вѣтеръ по волнамъ,
Летишъ по рощамъ и полямъ?
Тажелый стукъ и звукъ подковъ
Разноспѣтъ эхо средь лѣсовъ —
Съ холма на холмѣ, изъ гроша въ гропкъ:
Съ коня — струею пѣна бьетъ,
И въ брызгахъ сыплется кругомъ:
Чушь дышетъ конь подъ сѣдокомъ,
Но самъ сѣдокъ не утомленъ,
И бодръ и свѣжъ, — и воленъ онъ...
Бушуешь буря средь полей,
Но то, что шамъ — въ груди твоей —
Страшнѣй всѣхъ бурь, Гяуръ младой!
Мы незнакомы, — насъ съ тобой
Съ пеленокъ дѣлишъ навсегда
Отцевъ завѣшная вражда:
Но вижу я — въ швопхъ чершахъ
Есть что-то, что внушаетъ страхъ,
И ненависть, — что не пройдется, —
Чего и время не сотретъ ...
Ты младъ еще, но вдоль чела
Былая жизнь ужъ провела
Свои глубокія бразды; —
Ты взоръ склониль къ сырой землѣ,
Но очи, будто двѣ звѣзды,
Сверкающъ пламенемъ во мглѣ,
Сквозь вихрь и тучи; — мы окинь
Нзь шѣхъ, кого Османа сынъ
Обязанъ — или исшреблять
Иль вѣкъ омъ страха шрепешашь.

*

8

ГЯРЪ.

Онъ скачешъ, мчишся предо мной:
Ошъ удивленья самъ не свой,
Смошрю: какъ страшный духъ ночей,
То вдругъ изчезнешъ ошъ очей,
То явишся... Какъ будшо сонъ,
Приводишъ мнѣ на памяшь онъ
Неясно что-по... стукъ копышъ,
Какъ громъ, въ ушахъ моихъ звучиштъ...
Конь гнешся, крушится, — дрожитъ
Остановился, вновь бѣжитъ,
Взвивая пыль передъ собой,
И вотъ сокрылся за скалой!
И вотъ блеснулъ внезапный лучь,
Въ глухой ночи, во мракѣ шучь,
Какъ будшо свѣшлою звѣздой
Вдругъ озаренъ побѣгъ ночной;
И обернулся наконецъ
Младый безвременный бѣглецъ:
На мигъ остановилъ коня,
На мигъ взглянулъ на блескъ огня,
На мигъ поводья опустилъ,
На мигъ — какъ будшо загрустилъ, —
На шѣни масличныхъ лѣсовъ
Глядишь... На высошѣ холмовъ
Межь шѣмъ все ярче блескъ огней
Ошъ лампъ мечести. Все звучитъй
Вдали несется муллы крикъ,
Чу — слышенъ рокошъ по-банкъ,
И ярко свѣтишь сквозь шуманъ
Огонь усердья мусульманъ.
Въ ночи оконченъ Рамазанъ,
Въ ночи вспрѣчаемъ мы Байрамъ
Въ ночи... Но кшо же шы такой,
Пришлецъ ужасный и чужой?
Зачѣмъ шы въ эпошъ поздній часъ
Бѣжишь и кроешься ошъ насъ?

*

ГЯРЪ.

9

Онъ шпалъ на мигъ, какъ будто страхъ
Явился у него въ чершахъ,
Но ненависшь свое взяла:
Не кровь къ ланишамъ прилила,
Минушной злобы вѣрный знакъ,
Но будто мраморъ на гробахъ,
Который бѣлизной своей
Ихъ дѣлаешъ еще мрачнѣй,
Такъ блѣденъ, иль еще блѣднѣй...
Густыя брови опусшилъ,
И взоръ свинцовый успремилъ
Въ нѣмую даль... Пошомъ привесталъ,
Рукой схвашился за кинжалъ,
И выпустилъ, — какъ бы незналъ,
Что долженъ онъ шеперь начашь:
Назадъ ли мчашься иль бѣжашь.
Но вошъ решивый конь заржалъ,
Погнулся, саблей зазвучалъ;
И вдругъ съ безсонною дремой
Просился всадникъ молодой:
Такъ точно рѣзкій скрипъ дверей
Пугаетъ дремлющихъ людей.
И шпора острая звѣнишь
Впередъ, впередъ! и онъ лешшь:
Скала взади... ужъ не звучитъ,
Кремнистый берегъ ошъ подковъ,
Вошъ онъ на высотѣ холмовъ,
Вошъ онъ въѣзжаешъ въ шемный лѣсъ,
Вошъ онъ ... но мигъ, — и онъ изчезъ...
Былъ мигъ, когда онъ размышлялъ,
Коня задумчиво держалъ,
Былъ мигъ, когда онъ шамъ стоялъ,
И полешѣлъ пушемъ своимъ,
Какъ будто смершь гналась за нимъ.
И въ вошъ мигъ, казалось мнѣ,
Горѣлъ во мрачной глубинѣ
Его души огонь страшней,
Заженный жизнью прошлыхъ дней;
И много въ немъ сошлось годовъ
Пресупной жизни и трудовъ.

10

ГЛУРЬ.

Кто ненавидѣлъ иль любилъ,
Кого шревожный страхъ помилъ,
Тошъ испышалъ самъ надъ собой,
Что значишъ мигъ сей роковой.
Что думалъ онъ, чего желалъ,
Чего страшился, чѣмъ срадалъ,
Когда всѣ муки прежнихъ дней,
Всѣ ужасы былыхъ страшей
Предшали предъ его душой!
Сей мигъ борьбы съ самимъ собой
Не дологъ на часахъ временѣ,
Но въ мысли — безпредѣленъ онъ:
Въ немъ дни и годы безъ числа,
Что только совѣсть обнала,
Что мыслѣ вмѣстишь въ себѣ могла,
Гдѣ нѣшь — ни свѣша, ни конца,
Ни упованья на Творца!

Но часъ прошелъ; Глуръ пропалъ,
Погибъ онъ или убѣжалъ?....
Но гдѣ онъ былъ, шамъ вѣчный слѣдъ
Опусшованія и бѣдъ.
За грѣхъ Гассана низошло
Прокляшье на его чело,
И гробомъ шпалъ его дворецъ..
Онъ появился, онъ изчезъ,
Какъ смершоносный вѣшръ степей,
Предшеча смерти и скорбей,
Который все мершвишъ собой,
Предъ коимъ мрешъ самъ гробовой
Унылый сторожь, кипарись,
Жилецъ кладбища и гробницъ:
Тоска другихъ — давно пройдешь,
А онъ все шѣже слезы льешь.

Не видно въ спойлахъ бѣгуноць
Умолкла въ замкѣ рѣчь рабовъ,
Паукъ спокойно вѣсипѣ тамъ

ГЯРЪ.

11

Сѣдыя шкани по стѣнамъ,
Ковры гарема мышь грызешъ,
На башнѣ — мамъ сова живешъ,
Да у бассейна песъ дворной
Уныло воешъ, жаждой злой
И страшнымъ голодомъ томимъ.
Фонтанъ изсякъ уже давно,
Засохло мраморное дно
Сь тѣхъ поръ, какъ прожужжалъ надъ нимъ
Духъ пусшошь крыломъ своимъ ...
А какъ бывало онъ игралъ,
Какъ зной полудня разгонялъ,
Какъ серебристою росой
Лешалъ надъ мягкой муравой,
И какъ прохладу лилъ кругомъ,
И какъ игралъ съ днебнымъ лучемъ,
Какъ звѣзды красовались въ немъ
Въ прозрачномъ сумракѣ ночей, —
Какъ влажный блескъ его лучей
Очаровашельно сверкалъ,
Какъ онъ плѣнительно журчалъ.
Когда-по здѣсь Гассанъ игралъ —
Еще дипа: онъ засыпалъ,
Лелѣемъ звучною сшруей,
У груди манери родной....
Не рѣдко юныя мечшы,
Подъ пѣснь любимой красошь
Вились здѣсь нѣкогда надъ нимъ:
И нѣгой счастія томимъ,
Онъ чувствовалъ, какъ звукъ струны,
Сливался съ говоромъ волны...
Теперь онъ больше не придетъ
Къ прохладѣ сиҳъ любимыхъ водъ, —
Изсохъ фонтанъ — не брызнешъ вновь, —
Погибъ Гассанъ, изсякла кровь!
Не зазвучишъ здѣсь рѣчь людей,
Ни ропошъ устъ, ни вздохъ грудей,
Ни крикъ веселья, ни спрастей...
Сь тѣхъ поръ какъ нѣкая жена
Ужасно здѣсь погребена.....

12

ГЯУРЪ.

Все шихо — въ замкѣ, все молчишь,
По вѣтеръ ставнями стучишь,
Сшруями ливень въ окна льешь —
Ничья рука ихъ не запрешь!...
Въ пескахъ безжизненныхъ шепей
Звучашь сшрашнѣй шаги людей,
Такъ здѣсь шоски унылый крикъ
Пробудишъ эхо — хоть на мигъ —
И глухо прозвучитъ оно —
„Еще не все исстреблено,
И здѣсь есть жизнь. " — И точно, шамъ
Блистаетъ злашо по спѣнамъ,
Копорыхъ шлѣнія рука
Коснулась только лишь слегка;
Но мракъ подъ сводомъ здѣшнихъ залъ
Свое жилище основалъ —
Здѣсь странникъ крова не найдешъ,
Дервишь усталый не заснетъ
Пулемъ далекимъ ушомленъ...
Не придешъ гость съ чужихъ сторонъ —
Подъ сей враждебный нынѣ кровъ;
Для богачей и бѣдняковъ —
Зыкрыша дверь съ тѣхъ самыхъ поръ,
Когда Гассанъ средь ближнихъ горъ
Погибъ въ борьбѣ ... Всему конецъ,
Оставилъ гость его дворецъ,
Бѣжалъ вассаль съ его полей,
И пусшо все — и нѣшъ людей!

Я слышу шумъ людскихъ шаговъ,
Но нѣшъ ни оклика, ни словъ —
Все ближе — точно, всѣ въ чалмахъ,
И съ яшаганами въ рукахъ;
Впередъ — Эмиръ... зеленый цвѣшъ
Одеждъ мнѣ это показалъ...
„Кшо шы, — приближась онъ сказалъ,
„Селямъ мой — я ему въ оправѣ —
Покажешь вамъ — семьи моей
Происхожденье оправѣ дѣшей

14

ГАЗУРЬ.

Играя пурпурнымъ крыломъ
Съ блестящимъ солнечнымъ лучемъ,
Съ цвѣткá порхая на цвѣшокъ,
Порой смочрясь въ живой пошокъ,
Краса восtokа — мотылекъ —
Ребенка за собой манишъ,
Напрасной ловлею томишъ,
И вдругъ изчезнетъ въ небесахъ
И онъ осшался, весь въ слезахъ.
Такъ точно гордой красотой
Обманутъ плѣнникъ молодой, —
На ловлѣ страха и надеждѣ
Онъ не смыкалъ горящихъ вѣждѣ,
Но, шшетнымъ бѣгомъ упоиленъ,
Слезами кончишъ ловлю онъ...
Но пойманы... Увы! тогда
Обоимъ ракная бѣда.
Вѣкъ безпокойства и скорбей,
Тому отъ шалости дѣшей,
Другой отъ прихоши мужей —
Прости была красота,
Она изчезла навсегда, —
Тускнѣшъ подъ чужой рукой
Румянецъ жизни молодой, —
И вянетъ юносши цвѣшокъ,
Презрѣнъ, осшавленъ, одинокъ.
Безъ крыльевъ пущенъ мошылекъ,
На вольный вѣшеръ... грудь въ крови
У жершвы прихошей любви...
Чшожь дѣлашь имъ, и что начать?
И въ силахъ ли перелешать
Безъ крылъ, измученный, одинъ
Ошъ пышной розы на жасминъ?
И можешь ли найти покой
Душа дѣвицы молодой —
Одна, далеко ошь людей,
И въ золошой шюрмѣ своей?
Нѣшъ, мошыльку ужъ не лешать,
Нѣшъ, новыхъ крыльевъ не досташь,
На мѣсцо шѣхъ, кошорыхъ нѣшъ:

16

ГЯУРЪ.

Куда и какъ, — кому же знаю ?
Одинъ Гассанъ шо могъ сказашь.
Она изчезла, говоряшь,
Когда смѣнила ночи пѣнь
Послѣдній Рамазана день, —
И блескъ шоржесшвенныхъ огней
На минарешахъ засверкалъ
И мулла крикомъ созывалъ,
Къ мольбѣ Османовыхъ дѣтей
На Байрамъ... Говоряшь, она
Въ купальню вышедши одна,
Бѣжала съ Гяуромъ младымъ,
Далеко къ берегамъ чужимъ,
Внѣ грозной власши Мусульманъ...
И прежде будто бы Гассанъ.
Замѣшилъ.... Но она была
Такъ добродушна, шакъ мила...
И шакъ забошлива объ немъ,
Что онъ ввѣрялся ей во всемъ —
Пришомъ насталъ на эшошъ разъ,
Заповѣдной молитвы часъ...
Таковъ былъ Евнуха разсказъ.
Есть слухъ другой, что шой порой,
Подъ кровомъ темношы-ночной,
При блѣдномъ Фингари огнѣ
Гяуръ промчался на конѣ,
И видны были средь песковъ
Слѣды ошъ крови и подковъ,
Но онъ одинъ тогда скакалъ,
Никто — дъвицы не видалъ.

Кшо красоту ея очей —
Опишешь?.. Чшо сравнится съ ней?
Газели очи не чернѣй, —
И не прекраснѣе . . . порой
Они шемнѣе мглы ночной,
Порою шомны, какъ печаль,
Порою искры сыплюшъ въ даль —
И искры свѣшаясь свѣплѣй
Волшебныхъ Дземшида камней
И искра жизни шакъ полна,

ГЛАРТЪ.

17

Живой душей оживлена.
Я знаю — говориш пророкъ,
„Жена есть дышущій кусокъ
Бездушной глины.“ — Но Творецъ !
Хошабъ послѣдній мой конецъ
Насшалъ, хошабъ передо мной
Былъ свѣшлый рай съ своей красой —
Хошабъ меня хоръ Гурій звалъ,
И я на Сирамѣ стоялъ —
Тогда бы шоже я сказалъ !
И кшобъ на блескъ ея очей
Смотря, ошь сердца вѣрить могъ,
Тому, что говориш пророкъ,
Что нѣшь живой души у ней, —
И что бездушная жена —
Тиранской похоми мужей
Безмольной жершвой быть должна ?
Навѣрнобъ Муфтій самъ сказалъ,
Что лучь безсмертія сіялъ
Въ ея привѣшливыхъ очахъ . . . .
Румянецъ на ея щекахъ,
Какъ цвѣшь Армдиныхъ садовъ,
Былъ вѣчно свѣжъ, и вѣчно новъ . .
А видъ ея гусныхъ бровей,
А кольца шелковыхъ кудрей ?
И мраморъ споришь бѣлизной
Никакъ не могъ съ ея ногой, —
Она была бѣлѣй снѣговъ,
Еще не спадшихъ съ облаковъ,
Не цѣловавшихся съ землей . . . .
Какъ стройный лебедь надъ водой,
Поднявши гордо гребень свой,
Надменно, медленно плывешь, —
Порой крылами въ волны обещъ,
Почуя шагъ чужихъ людей
По берегамъ рѣки своей —
Походка мажь была у ней
И мажь краса — и шоть же строй,
И съ шой же шея бѣлизной.
И нѣжный взоръ со всѣхъ споронъ

Кни III

2

18

ГЯРЪ.

Бывалъ на Лейлу устремленъ:
И какъ она была стройна,
П какъ супругу предана —
Супругу — Гассанъ! что съ тобой
Увы — у ней супругъ другой!

Гассанъ гошовишся въ походъ —
Двѣнадцать слугъ за нимъ идешь,
Въ походныхъ плашьяхъ и плащахъ,
И съ яшаганами въ рукахъ.
Самъ вождь идешь передъ molной,
Сверкая саблей роковой,
На спаль коей ужь давно
Чернѣшъ шемное пяшно,
Ошь крови жителей своихъ горъ:
Оно виднѣется съ шѣхъ поръ,
Когда немногіе изъ нихъ,
Пришли подъ кровъ пещеръ своихъ,
О пораженьи разсказашь:
И съ нимъ — шотъ пистолешъ опять,
Который прежде онъ носилъ,
Который яхонтами былъ
Осыпанъ, — золотомъ блисталъ,
Но предъ которымъ шрепешалъ
Разбойникъ, бичь всей спороны...
Онъ, говорятъ, пошелъ — жены
Искать другой, на мѣсто шой,
Певѣрной Лейлы молодой,
Дерзнувшей мужа оскорбить,
Пзмѣной ложе осквернишь,
И съ Гяуромъ...

4

Въ долинѣ палъ шуманъ ночной...
Еще послѣдний лучь дневной
Играешь съ вольною спруей
Прозрачныхъ водопада водъ...
Здѣсь Грекъ купецъ пріюшь найдешь,

ГЯУРЪ.

19

Кошорый пещетно ищешь онъ,
Врагами всюду окруженъ,
Средь многолюдныхъ городовъ,
Страшась и шороха шаговъ.
Невидимый для чуждыхъ глазъ,
Здѣсь можешь онъ заснушь на часъ,
Онъ не бошся ничего
За цѣлость злата своего,
И чарку свѣшлаго вина,
Здѣсь можешъ выпить онъ до дна.

‡

Впередъ Ташаринъ.... Прочій строй
Кремнисшой тянешся тропой,
Безмолнно средь ущелій горъ....
Вверху трепещущій вашь взоръ
Вершинъ замѣшитъ остріе,
Гдѣ коршунъ свилъ гнѣздо свое,
И почишь клювъ свой о скалу
И смотритъ въ даль, въ ночью мглу,
И пира ждешъ передъ зарей....
Внизу — пошока шумъ глухой, —
Его тацъ съузилъ лѣшній зной....
И русло все изсушено,
И видно каменное дно:
Кустарникъ кой гдѣ со сторонъ
Расшетъ, на гибель обрѣченъ....
Тамъ надъ тропинкою виситъ
По сторонамъ сѣдой гранишъ,
А тамъ — громадный верхъ скалы
Одѣшь одеждой вѣчной мглы:
Сначала міра, до сихъ поръ
Еще ничей не видѣлъ взоръ
И не увидитъ до конца
Ея сшыдливаго лица.

Они вошли въ сосновый лѣсъ:
Бисмиллахъ! трудносшямъ конецъ,
Начнешся скоро гладъ полей

2*

20

ГЯРЪ.

И мамъ пришпоримъ мы коней
На волѣ... Только онъ сказалъ,
Надъ головою засвисталъ
Свинецъ — Ташаринъ вдругъ упалъ.
И коченѣющей рукой
Онъ роешся въ землѣ сырой...
И трое всадниковъ младыхъ,
Остановивъ коней своихъ,
Спѣшашъ на землю соскочивъ
За тѣмъ, чѣпоб вновь не восходивъ!
Незримый врагъ ихъ поразилъ.
Вошѣе одинъ изъ нихъ молилъ
О мшеніи своихъ друзей:
Они, скрываясь за коней,
Чушь смѣютъ сабли обнажить,
Или курокъ ружья спушить;
Другіе, кроясь въ тѣнь деревъ,
Ждутъ нападенія враговъ,
Но врагъ невидимъ изъ за скалъ
Ихъ мѣшкой пулей поражалъ...
Гассанъ отважный средь огня
Споишь, остановивъ коня,
Смотря презрительно кругомъ:
Но вошъ раздался за холмомъ,
Звукъ рога — онъ зоветъ враговъ
Къ наградѣ — послѣ ихъ трудовъ.
Тогда со всклоченной брадой,
Качая гордой головой,
И сыпля тысячу огней
Изъ ярко-блещущихъ очей,
„Хошь всюду пули — онъ сказалъ —
Но мечь мой пушь мнѣ пролагалъ
И не въ такихъ еще бѣдах!
Вошь врагъ явился на холмахъ:
„Сдавайтесь!“ Ярый блескъ очей
Вождя — и звуки грозныхъ словъ
Вассаламъ преданнымъ страшнѣй,
Чѣмъ мечь и карабинъ враговъ...
Никто меча не положилъ,

22

ГЯРЪ.

Нѣмые вопли ихъ грудей,
Удары сстрашные мечей
Разносишь вѣхо по горамъ,
По доламъ, грошамъ и полямъ,
И на сѣдыя крутизны
Несетъ вѣсшь смерти и войны...
Немного ихъ ... но не страшишь
Ихъ близкой смерти грозный видъ —
Никто собой не дорожитъ,
Не просишь жизни, не щадишъ ...
Забывъ весь міръ, съ огнемъ въ крови,
Средь сладострастныхъ ласкъ любви,
Обнявшись съ милой красошой,
Любовникъ шаетъ молодой ...
Но жаръ любви, но нѣги зной, —
Слабѣй, чѣмъ ненависшь враговъ,
Когда они въ предсмертный часъ,
Обнявшись въ послѣдній разъ,
Глопаюшъ жадно пыль песковъ ...
Друзей пріязнь шакъ холодна,
Любовь сильна, но невѣрна, —
Но двухъ враговъ свирѣпый бой,
Прервешься смершію одной.

※

Вошь мечь по рукояшь въ куски,
И съ рукояни и съ руки
Струпшся вражеская кровь...
На мигъ покой — вошь, бьюся вновь,
И надъ предашельской главой
Кинжалъ сверкаешь роковой ...
Его чалма у ногъ лежитъ,
Въ лоскушьяхъ плащъ его висишь, —
Такъ шучки ушренней порой,
Кой гдѣ разбрасывая шѣнь,
Даюшь узнать, что ясный день
Ужасной кончился грозой:
Дымишся грудь ошь многихъ ранъ,

24

ГЛЯРЪ.

Ни шрескъ громовъ, ни вѣтра вой:
Онъ вѣрно съ юною женой
Забылъ о манери родной!
Но вошь на высошѣ холма
Видна Ташарина чалма, —
Скользя копышомъ на пескѣ
Вошь конь спускаешься къ рѣкѣ, —
Тяжелой ношей удрученъ —
Какъ михо двигается онъ!
И медлишъ къ манери принесْ
Ошь сына радосшную вѣшь!.

к

Вошь вѣшникъ близко, у ворошь,
Насилу ношу онъ несешь;
Въ его лицѣ видна печаль
Но можешь бышь причиной далѣ
И ушомленье ошь зѣды . . . .
Вошь крови свѣжіе слѣды
На плашѣ, можешь бышь, она
Изъ ребръ коня исшочена . . . .
Разкрыша наконецъ сума:
О, Ангелъ смерти! по чалма
Гассана, шаль съ его плеча,
И рукоять его меча . . . .
„О, Госпожа! Въ ужасный бракъ
Съ сырой землей Гассанъ вступилъ;
Не для пощады оппустилъ
Къ шебѣ меня нашъ злобный врагъ,
Но чшобъ эшошь страшный знакъ
Отнесшь къ шебѣ . . . швой храбрый сынъ
Спокойно спишь въ глуби долинъ, —
Да будешь миръ его косшямъ,
Да будешь смерть его врагамъ,“

*

На мѣшѣ, гдѣ Гассань зарышь,
Колонна мрачная стойтъ,

ГЯУРЪ.

25

Покрыша мраморной чалмой;
(Краснорѣчивый, хошь нѣмой
И грусшный знакъ)! Внизу подъ ней
Подножье изъ осми камней —
Чушь можно прочишашь на нихъ
Начершанный Корана сшихъ —
Печаль пророка о судьбѣ
Сыновъ, низверенныхъ въ борьбѣ,
Погибшихъ середи песковъ
Въ пуши ко граду ихъ ошцевъ,
На ошдаленномъ берегу,
Иль средь молишвъ, какъ өиміамъ,
Взлешѣвшихъ къ свѣшлымъ небесамъ,
При громкомъ звукѣ Аллагу.
Онъ палъ въ своей землѣ родной,
Сраженный чуждою рукой,
Въ бою, въ оружье облеченъ,
Въ крови — никѣмъ не ошомщенъ:
За то меперь дѣвъ райскихъ хоръ,
Склонивъ съ улыбкой свѣшлый взоръ,
Затмивъ сіяніемъ очей
Сіянье солнечныхъ лучей,
Зовешъ его подъ свѣшлый кровъ,
Подъ шѣнь надъоблачныхъ садовъ,
Къ прохладѣ вѣчной райскихъ струй,
Гдѣ вѣчно — сладокъ поцѣлуй,
Гдѣ наслажденье безъ скорбей,
Гдѣ нѣшь измѣны и сшрастей.

Но ты, Гяуръ, склонясь главой
Предъ страшной Монкира косой,
Ужасной пышкою шомимъ —
Пребудешь долго недвижимъ,
П Эблиса подземный шронъ
Всколеблешъ твой ужасный спонъ,
И пламень съ кровью будешъ течь
Въ швоей груди — и сердце жечь, —
И вѣчный адъ — и вѣчно мгла,
П вѣчно муки безъ числа.

27

ГЯРЪ.

„Повѣдай мнѣ, свяшый ощецъ,
Кто эпошъ молодой чернецъ?
Его чершы знакомы мнѣ:
Давно — на ворономъ конѣ —
Онъ мчался сстрашно предо мной
По берегу, порой ночной
И адъ, казалось, въ немъ пылалъ,
И я безмольвно наблюдалъ:
И съ шой поры, средь шемношы,
Все снялся мнѣ его чершы, —
И нынѣ шошъ же мракъ въ очахъ,
И смершь — въ густыхъ его бровяхъ. “

„Кажись, шесшь лѣшь потому назадъ
Явился эпошъ сстрашный брашь
Въ обнпель нашу... онъ хошѣлъ
Воспоминанье мрачныхъ дѣлъ
Упишишь въ груди... но при насъ
Онъ не молился въ поздній часъ,
Предъ алтаремъ не преклонялъ
Колѣнъ... не поднималъ очей
Къ испочнику дневныхъ лучей,
Какъ будшо небо онъ забылъ,
Какъ будшо небомъ прокляшь былъ.
Подъ кровомъ келіп своей
Проводишъ онъ часы ночей,
Для всѣхъ чужой, ошь всѣхъ далекъ,
Всегда угрюмъ и одинокъ...
Никто досель не разгадалъ,
Кого онъ предками счишалъ,
Какого Бога признавалъ; —
Рожденъ близъ Пайнимскихъ бреговъ,
Но кажешься, не изъ сыновъ
Османовыхъ... Его уста,
Бышь можешь, отреклись Хрисша,
И онъ, раскаяньемъ помимъ,
Соединишься снова съ нимъ
Душой пресшупной пожелалъ.
Онъ до сихъ поръ не принималъ

28

ГЯРЪ.

Свящанго хлѣба и вина...
Но монастырская казна
Наполнена его добромъ —
Жемчугомъ, злашомъ и сребромъ,
И нашъ нигуменъ полюбилъ
Его... Но если бы я былъ
Главой обибли свящой,
При мнѣ пришлецъ сей роковой
Не омрачалъ бы свѣшлый храмъ
Своимъ присущимъем... Но тамъ
Онъ въ шемной кельѣ долженъ жить,
И каяться и слезы лишь.
Ему является въ мечтахъ,
То дѣва, скрышая въ волнахъ
То сшукъ мечей, то бѣгъ враговъ,
То месшь, то льющаяся кровь. —
Однажды, стоя на скалѣ,
Онъ видитъ, тамъ, во влажной мглѣ
Окровавленная рука
Его манишь издалека,
Въ пучину водъ, подъ мрачный кровъ,
Сердито плещущихъ валовъ.

Онъ сшрашно мраченъ и угрюмъ,
Въ его лицѣ шревожныхъ думъ,
И прежнихъ мукъ, и тяжкихъ бѣдъ
Донынѣ виденъ сшрашный слѣдъ.
И по-по есть въ его очахъ,
Что въ зришеля вселяешь страхъ,
То духъ измученный въ борьбу,
Но гордый духъ, въ самомъ себѣ,
Сосредоточенный во всемъ . . . .
Какъ пшица посреди спепей,
Когда на ней гремучій змѣй
Остановилъ свой сшрашный взглядъ,
Бьешь воздухъ шрепетнымъ крыломъ,
Вотще . . . шакъ блескъ его очей —
Обворожалъ живыхъ людей . . . .
Не рѣдко боязливый брашъ,

ГЛАРЪ.

29

Съ нимъ встрѣшясь, ошступалъ назадъ:
Улыбка на его устахъ
Вливала въ души скорь и страхъ,
Не радосшь выражалась въ ней,
Но смѣхъ надъ бѣдносшью людей.
Сгибаясь страшною дугой, —
Покрышь мершвой синевой,
Дрожали губы — и тошчась,
Какъ будто бы въ послѣдній разъ
Разкрывшись, снова безъ слѣда,
Смыкались быстро навсегда:
Какъ будто грусшь былыхъ годовъ,
Или презрѣнье ко всему —
Завѣтъ положил ему
Съ сихъ поръ не улыбашься вновь.
Нѣтъ — не шакой ужасный плодъ
На почвѣ радости растелпъ . . .
Нѣтъ! эшотъ плодъ созрѣлъ скорѣй
Подъ дуновеніемъ страшей,
Ошъ сока горя и скорбей . . .
Не неподвижносшь на щекахъ
Ошъ времени . . . въ его чершахъ
Добро и злоба, свѣтъ со шьмой
Слились . . . еще не до конца
Померкшій цвѣтъ его лица,
Свидѣтель въ помъ, что гордый духъ
Ошъ преступленій не потухъ.
Незоркій глазъ найдѣли бы могъ
Въ немъ мракъ скорбей и слѣдъ тревогъ, —
Но тошъ, кто видитъ глубоко
Въ душѣ, замѣтилъ могъ легко,
ІІ чувствѣ возвышенныхъ черты
ІІ ощоблескъ прежней красошы . . . .
Вотще! . . . Высокій даръ небесъ
Въ борьбѣ страстей давно изчезъ. . .
Гдѣ бѣдной хижины спѣна,
Безъ кровли, плѣнью предана,
Колеблясь ошъ вѣтровъ сшоитъ,
Тамъ врядъ ли пушникъ обратишь

30

ГЯУРЪ.

Хошя на мигъ вниманья взоръ:
Но башня гордая средь горъ,
Полу-сраженная грозой
Иль разрушишельной войной,
Невольно очи поразишъ . . . .
Въ ней все . . . поросшій мхомъ гранишъ,
Упавшій мостъ, все говоришъ,
О злости бурь, о страхѣ бѣдъ
Или о славѣ прежнихъ лѣшъ.

*

Шумя одеждой, входитъ онъ
Подъ мрачный сводъ сѣдыхъ колоннъ,
И взоры ужасомъ влечетъ,
И мрачно самъ глядитъ впередъ,
Туда, гдѣ жертвенникъ стоишъ:
Но лишь Игуменъ загремитъ
Анаемой, нашъ страшный брашъ
Безмольвно крадешся назадъ,
И тамъ подъ сводами сѣней
Сверкаютъ искрами огней
Его глаза . . . онъ долго ждешъ
Покуда служба опойдешъ,
Внимая издали мольбамъ,
Но ни одной молипівы самъ
Не произнесъ. — Ты видишь, тамъ
Онъ снялъ клобукъ и по бровямъ —
Течетъ сшруя его кудрей —
Какъ будшо самый черный змѣй
Власовъ Горгониныхъ виситъ
И вьешься вдоль ея ланишъ. —
Онъ не страшетъ своихъ власовъ,
Но носишъ инока покровъ
Вездѣ. Онъ златомъ и сребромъ
Украсилъ бѣдный Божій домъ,
Но изъ пщеславья одного,
А не изъ вѣры . . . Ошъ него
Доселѣ эшошъ грозный сводъ

["32", "ГЯРЪ.", "Иныя чувства, видъ иной\nПребудешь въ немъ уже всегда;\nСкорѣй ошь тягосшной шоски\nОно разрушился въ куски, —\nНо не погнется никогда. . . . . . . . . . . . .

ГЛАРЬ.

33

Чёмъ навѣкъ бросить парусъ свой,
И внемля вѣкъ борьбѣ вѣтровъ,
Лежать средь мершвыхъ береговъ,
Подъ хладомъ вѣчныя зны,
Добычей шлѣнія и шьмы...
Сноснѣй ошь бури умереть,
Чёмъ вживѣ на утесѣ шлѣть...

„Ты прожилъ вѣкъ, ощецъ свяпой,
Въ пиши, съ смренною мольбой,
Безъ преступленій, безъ страстей,
Рѣша грѣхи — чужихъ людей.
Кресшишься шы, когда тобѣ
Разскажушь о чужой борьбѣ,
Объ необузданныхъ страспяхъ,
О преступленьяхъ и скорбяхъ.
Я мало жилъ, — я радость зналъ,
А больше — шлякко я страдалъ.
То между дѣвъ, мо средь мечей,
Игралъ я жизнію своей,
То пиръ друзей — мо вражій бой, —
Я презиралъ одинъ покой.
Но нынѣ — нѣшь въ моей крови
Ни ненависти, ни любви,
Меня надежда не жившь,
Ни страхъ потери не томить.
Теперь — желалъ бы я скорѣй
Быть меньшимъ червемъ изъ червей,
И ползать подъ покровомъ шьмы
По сводамъ и спѣнамъ пюрмы,
Чѣмъ жизнь безъ перемѣнъ влачить
И шлякой мыслью духъ томить...
Желанье есТЬ еще во мнѣ —
Почить въ могильной глубинѣ
И знаю я, — часъ не далекъ
Я успокоюсь въ тининѣ
Забывъ, чѣмъ былъ, чѣмъ бышь я могъ...

Кн. II.

3

34

ГЛУРЬ.

Моя душа — есть мрачный кровь
Умершихъ, радостныхъ часовъ,
Моя надежда — часъ суда;
Но лучше съ ними навсегда,
Утрашить ясный свѣтъ очей,
Чѣмъ жить еще среди людей.
Я не для знаній былъ рожденъ,
Не рылся я въ пыли временъ,
Чтобы извлечь изъ ихъ гробовъ
И прагодителей глупцовъ,
И внуковъ — трусовъ и рабовъ.
Но смерть была мнѣ не страшия:
Кровопролитная война
Была острадою моей;
Меня манилъ не блескъ честей,
Смѣшны мѣ были съ юныхъ лѣтъ
Триумфы пышные победъ, —
Цѣль жизни мнижества людей:
Другая цѣль меня влекла,
Я ненавидѣлъ и любилъ,
И путь свой бурный устремилъ,
Куда судьба меня вела,
Чтобы подъ остріемъ мечей
Убить, пли спасшися съ ней...
И я смершилъ, чего желалъ...
Да, я любилъ... я обожалъ
И я на дѣлѣ доказалъ
Свою любовь... сморти, давно
На этой спалѣ, есть пяпно
То кровь врага... для ней она
Изъ ребръ его исшочена,...
За смерть ея — мечь острый сей —
Проникъ сквозь щитъ его косшей,
И сердце черное пронзилъ...
Нѣтъ, не пугайся... врагъ мой былъ
Врагомъ религіи твоей, —
И ненавистникомъ кресла —
Его проклятыя уста
Тряслись при имени Христа...
Неблагодарный! Онъ незналъ,

ГЯРЪ.

35

Что галилейскою рукой
Водимый мечь — ему прямой
Въ Турецкій рай путь пролагалъ,
Въ объяшья гурій, въ свѣшлый кровъ,
Подъ тѣнь надъоблачныхъ садовъ ...
Да, я любилъ.... Кто могъ любить,
Тотъ не страшился проходишь
По шѣмъ сшезямъ, среди шѣхъ скалъ,
Гдѣбъ волкъ ошъ страха задрожалъ...
П я не пошерялъ труда —
Не нужно знашь, гдѣ, какъ, когда —
Но я доснигъ чего желалъ —
Я былъ любимъ.... О! чшобъ я далъ
Теперь, чшобъ пламени любви
Не зажигашь въ ея крови....
Она погибла.... разсказашь
Я не могу — но прочиташь
Ты можешь на моихъ бровяхъ,
Въ глубоко врѣзанныхъ чертахъ :
На нихъ замѣшны до сихъ поръ —
Порокъ, проклятье и позоръ....
Но не вини меня — постой,
Не я убилъ, — я былъ виной
Убійства... Если бы она
И мнѣ была такъ невѣрина, —
Ябъ сдѣлалъ то, что сдѣлалъ онъ —
Онъ за измѣну — поразилъ, —
А я — за вѣрность отомѣшилъ....
Измѣна для меня была, —
Она мнѣ сердце предала, —
И я — но поздно ужъ спасашь....
Я отдалъ все, что могъ ошдасть,
Я гробъ ему соорудилъ, —
Я грудь его мечемъ пронзилъ....
Но рѣшена судьба ея,
И съ мой поры ужасенъ я....
Но онъ.... судьбу свою онъ зналъ....
Арабъ Тагиръ не разъ слыхалъ
То ступь несущихъся коней,
То шрескъ крушащихъся мечей....

3*

37

ГЯРЪ.

Я не вздыхалъ въ шревожномъ снѣ,
Я объ учась не молилъ,
Я объ разлукъ слезъ не лилъ...
Но если блѣдность на щекахъ,
И дрожь порою на устахъ —
Но если сердца страшный жаръ, —
И мозгъ въ огнѣ — и смѣлосТЬ дѣлъ,
И шали мшишельный ударъ,
И все, чю сдѣлашь я хошѣлъ,
И что я чувствовалъ, чѣмъ жилъ,
Была любовь... то я любилъ...
Я не умѣль спонашь, вздыхашь,
Но достигашь иль умирашь —
И пусть умру — но я владѣлъ, —
Но я достигъ, чего хошѣлъ,
И не жалѣю... но порой —
Предстанешь Лейла предо мной —
И сталь въ груди и кровь шечешъ,
И наслажденіе съ шоской —
Я чувствую — мнѣ сердце жмешъ...
Я плачу... но свяшой ощецъ —
Не страшень близкій мой конецъ,
Я слезы лью, но лью объ ней...
Въ унылой глубинѣ морей,
Подъ кровомъ плещущихъ валовъ,
Среди коралловъ и песковъ,
Спокойно спишъ шеперь она :
Но будь она погребена
Не шакъ глубоко на землѣ, —
О! эша грудь въ полной мглѣ
Посшель бы узкую нашла,
И къ ней прильнувшись, замерла!
Она слилась съ моей душой,!
Она повсюду предо-мной, —
Блестящей утренней звѣздой,
И нѣжный свѣтъ ея лучей
Слился съ зѣнницами очей.

И впрямъ любви завѣшный жаръ
Есшь неба свѣшлый, чисшый даръ —
Есшь пскра яркая лучей

38

ГЯУРЪ.

Лазурныхъ Ангельскихъ очей,
Забвенье скорби и заботъ,
И духа на небо полешъ....
Но нѣшь не шакъ: всего скорѣй
Къ намъ само небо сходитъ съ ней,
И вѣчно чисшою росой,
Смываешь пыль съ души живой;
Въ ней лучь Творца, въ ней славы слѣдъ,
Безсмертной жизни яркій свѣшъ.
Н я любилъ — но для моей
Любви — на языкѣ людей
Пазванья нѣшь... она была,
Не шакъ числа, не шакъ свѣшла,
И свѣшлыхъ думъ, и тѣмы полна,
Скажи, скажи, ел-ль вина?....
Она бывала для меня
Свѣшномъ радостнаго дня,
Но свѣшъ погасъ, и нѣшь лучей,
Ктожь озаритъ мнѣ мракъ ночей....
О еслибъ свѣшъ ея лица —
Сіялъ до моего конца!
Чему дивишься, если пошь,
Кшо вѣкъ безрадостнѣ живешь,
И кшо утрашилъ навсегда,
Надежду, правды и суда. —
Не воздыхаешь никогда?
Когда страдая самъ съ собой,
Томясь свирѣпою тоской,
Безумно онъ судьбу клянешь,
И муку къ скорби придаешь?
Для груди — съ раной въ глубинѣ —
Чшо страшнымъ можешь быть изенѣ?
Кшо небо счасшья потерялъ,
Объ чемъ бы въ безднѣ думашь шалъ?
Я знаю — цвѣшь души моей
И крыльевъ ворона чернѣй —
Предъ зеркаломъ швоихъ очей:
Я вижу на швоихъ бровяхъ
И опвращеніе и страхъ;
Но пусшь — вѣдь это мнѣ давно —

ГЛАРЪ

39

Съ пеленокъ самыхъ суждено...
Какъ коршунъ, свой означилъ слѣдъ
Я кровью ранъ и спономъ бѣдъ,
Но и у крошкихъ голубей
Я могъ одинъ урокъ занялъ —
По смерть — другой любви незнашь,
Урокъ ничшожный для людей...
Но голосисшый соловей,
Поющій сладко межь кусшовъ, —
Но лебедь средь морскихъ валовъ,
Когда подругу ошнялъ рокъ,
Весь вѣкъ проводилъ одинокъ...
Пусшь издѣ взялся глупецъ
Надъ вѣчной вѣрносшью сердецъ,
Пусшь хвалился передъ полпой
Томленьемъ жертвы и шоской, —
Всегда жаждая перемѣнъ,
Онъ самъ игрушкою измѣнъ
Становился — и для кого?...
Но не жалѣю я его —
Унылый лебедь мнѣ милѣй,
Чтмь брашь безъ серда и спрасшей...
Нѣшь я не пакъ ничшоженъ былъ,
Нѣшь, Лейла, я не пакъ любилъ,
Я посвяшилъ шебѣ одной
И мысль и думы и покой, —
И горесшь дня, и сны ночей —
Все существо души моей...
И кшо сравняться могъ съ тобой, —
Кшобъ могъ владѣть моей душой?...
Пороки юныхъ моихъ лѣшъ,
Моихъ очей послѣдній свѣшъ, —
Моя предсмертная шоска
Все говорилъ, какъ глубока,
Моя любовь и какъ сильна —
Исчезло все, — она одна
Въ моей душѣ погребена...
Она погибла — я дышалъ,
Но не дыханіемъ людей:
Ужасный змѣй въ груди моей

40

ГЯРЪ,

Вился п кровь мою сосалъ...
Свѣтъм радосши въ очахъ погасъ,
Мнѣ былъ ужасенъ каждый часъ,
Мнѣ были страшны всѣ мѣсła:
Природы юной красоша
Мнѣ ожившѣлна была,
Она мнѣ сердце страшно жгла,
И ядъ шоски мнѣ въ грудь лила.
Что послѣ — знаешь самъ... шы былъ
Свидѣтѣль... я пѣбѣ открылъ
И глубину души моей,
И жизнь моихъ прошедшихъ дней,
Не говори же мнѣ теперь
О мукахъ адскихъ безъ конца,
О милосердіи Творца, —
О пекаяніи... Я жилъ —
Я много темныхъ дѣлъ свершилъ
Ихъ поправлялъ — напрасный трудъ,
Онѣ идущі со мной на судъ,
Я знаю — смерть моя близка,
И не твоя теперь рука
Мои страданья изцѣлишь...
Смотри на мой ужасный видъ,
Подслушивай теперь въ иши
Пѣмую скорбь моей души, —
Жалѣй, пожалуй, но безъ словъ:
Но если можешь изъ гробовъ
Возвзвать мнѣ Лейлу къ свѣту дня,
Тогда, молю, прости меня...
И можно ли, ошнявъ дѣтей
У львицы пламенныхъ степей,
Ушишшѣ силой грозныхъ словъ
Ея рыканье средь лѣсовъ? —
Ступай, не плачь передо мной,
Не смѣйся надъ моей шоской...

Еще въ веснѣ счасшливыхъ дней,
Вдали, — на родинѣ моей —

ГЯРЪ.

41

Имѣлъ я друга... можешь бышь,
Его ужь нѣшь... я прежде съ нимъ
Дѣлился счасшіемъ моимъ.
Теперь хочу шебя просишь —
Къ нему послѣдній мой привѣшъ
Послать, на память прежнихъ лѣшъ.
Пусть онъ узнаешь мой конецъ...
Хошь дружба двухъ младыхъ сердецъ
Съ разлукой гаснешъ тѣкъ легко, —
Хоть разсстоянье далеко, —
Но наша дружба не умрешъ.

П странно — страшный мой удѣлъ
Онъ предсказалъ мнѣ напередъ.

Смѣялся я; я не хотѣлъ —
Ему повѣришь никогда:

Теперь же звукъ его рѣчей,
Едва замѣченный тогда,
Такъ ясенъ для души моей,
Скажи ему, что я, страдалъ,
Какъ онъ давно мнѣ предсказалъ,
И онъ, дивясь моей судьбѣ,
Не будетъ вѣришь самъ себѣ...

Скажи ему, каковъ я былъ —
Какую грусть въ душѣ носилъ.
Съ разлуки нашей, съ юныхъ лѣшъ...
Скажи, что, покидая свѣшъ,
Хошѣлъ его благословишь,
Хошѣлъ объ немъ Творца молишь:

Но я страшусь своей мольбой
Обрушить надъ его главой
Всю тяжесть скорби роковой...
Я не прошу, чѣпъ шы сказалъ,
Чѣпъ онъ меня не проклиналъ:

То былибъ шщетныя слова —
Его душа не такова,

И мнѣ — что слава и молва?
Я не прошу, чѣпъ шы сказалъ,
Чѣпъ онъ не плакалъ, не вздыхалъ,
То былъ бы штагосшный завѣшъ, —
П чшò для жершвы страшныхъ бѣдъ,

42

ГЯРЪ.

Убивой яростью грозы,
Ошраднѣй дружеской слезы?
Но вошь кольце съ руки моей,
Его подарокъ прежнихъ дней:
Отдай. Пускай узнаешь онъ
Моей шоски предсмертный спонъ,
Скажи, — чшó у тебя въ глазахъ,
Сѣдины раннія въ бровяхъ,
Полуразрушенный мой умъ;
Морщины — слѣдъ ужасныхъ думъ,
Разбитый спволъ, ключки лисповъ,
Поблекшихъ рано ошь вѣшровъ.

⊗

Нѣшь, мой ощецъ, то не во снѣ,
Такъ ясно все явилось мнѣ...
Нѣшь не во снѣ — вѣдь я не спалъ
На мигъ очей не закрывалъ —
Я освѣжить себя хошѣлъ
Слезой, — не могъ: мой мозгъ горѣлъ,
Пылалъ огонь въ моихъ бровяхъ,
И сохли слезы на глазахъ...
Нѣшь, не молись, швои модѣбы
Безсильнѣе моей судьбы —
Пусть гибну я съ моей душой,
Не рай мнѣ нуженъ — а покой...
Да, да: къ чему мерять слова?
Она была опять жива —
Опаять въ моихъ глазахъ она,
Опаять со мной — но такъ блѣдна,
И въ саванѣ, — вонъ шамъ вдали —
Я вижу — блещешь изъ за шучь —
Звѣзды входящей свѣшлый дучь,
Таковъ, иль нѣшь — еще милѣй
Былъ свѣшлый лучь ея очей...
Подъ ушро будешь ночь шемнѣй —
Мнѣ жарко, душно, я помлюсь,
Я въ шемношѣ всего боюсь...
Я ошхожу — мой свѣшь погасъ,

44

ГЯУРЪ.

И пы пришла сюда за мной,
Молю, росисшою рукой
Коснись пылающихъ бровей,
Коснися гаснущихъ очей,
До сердца персшъ свой проведи
И погаси огонь въ груди.
Но кшобъ пы ни былъ, ангелъ дня,
Молю, не покидай меня,
Иль унеси меня съ собой —
Туда, гдѣ царствуешь покой,
Въ швой вѣчно тихій свѣшлый кровъ,
Гдѣ нѣшъ ни вѣшра ни валовъ.

Ошецъ! теперь я разсказалъ,
И какъ я жилъ и чѣмъ сшрадалъ,
И благодаренъ я шебѣ —
За сосшраданіе къ себѣ,
За слезы горькія изъ глазъ...
Когда пробьешь мой смершный часъ,
Молю, похорони мой прахъ
Въ безвѣстныхъ, нищенскихъ гробахъ,
Безъ надписи: но крестъ простой
Поспавь вверху надъ головой —
Пусть не влечешь ничьихъ очей
Унылый домъ моихъ костей!..

И умеръ онъ — никшо не зналъ
И кшо онъ былъ — и чшо сказалъ
Духовнику въ послѣдній часъ.
Предъ вами, чшо дошло до насъ
Изъ повѣсті печальныхъ дней,
Любви, и шягостныхъ сшрасшей.

ПРОЗА.

СИСТЕМАТИКЪ.

I.

Въ одинъ прекрасный лѣпній вечеръ.....

— Помнілуйте, чмò за классическое начало !

„Ну, если угодно, изъ шехъ бурныхъ осеннихъ
всехоровъ, когда.....

— А это ужъ слишкомъ романтически.

„Все бѣда; какъ же бышь? Вошъ прешье начаю:
всехоръ, когда на дворъ не то чшобъ было хорошо и
не то чшобъ дурно.....

— Ну, вошь это новѣе.

„Очень радъ. И такъ —

Однажды вечеромъ, въ сомнительную погоду, ког-
да съренькія мучи ходили по небу, и однако нельзя
было сказать, пойдешь ли дождь, или нѣшь, я си-
дѣлъ въ общей залѣ одного нѣмецкаго тракпира. Сби-
рали къ ужину. Не имя привычки ужинать, я велѣлъ,
въ качествѣ Русскаго, подаше себѣ нѣмецкій самоваръ,
ш. е. большой чайникъ съ горячей водою на канфоркѣ;
чай-же принесъ свой, привезенный изъ Россіи и не по-
перерявшій черезъ плаваніе вокругъ свѣта и черезъ вар-
варское обращеніе съ нимъ иностранныхъ торговцевъ,
своего душистаго букета. Я занялъ конецъ стола и
со всею медленнощью эпикурейца приступилъ къ прин-
готовленію благороднаго кипайскаго напишка; вдыхалъ
въ себя его чудный аромашъ, и всѣми средствами искалъ
продолжить наслажденіе, кошорое такъ понято Рус-
скому, и за границей получаетъ двойную прелесшь.
Упшываясь благовоннымъ паромъ чая, я, съ легкимъ
измѣненіемъ, повторялъ въ мысляхъ извѣстный спихъ
нашего поэма въ собольей шубѣ и шапкѣ :

И паръ ощечества намъ сладокъ и пріяшенъ.

46

СИСТЕМАТИКЪ.

Кишайскій чай съ нѣмецкимъ самоваромъ, стихъ нашего мурзы - поэта, передѣланъный имъ изъ лашинскаго стиха, — хошь во всемъ эшомъ и мало Рускаго, однако все это переносило меня мыслями на родину. Я вспоминалъ о томъ, какъ бывало, въ зимнюю пору, послѣ сотни верстъ летучей тѣзды, ощогрѣвался эшь 28 градусовъ мороза у станціоннаго смотришеля благодѣшельнымъ напишкомъ, какъ передо мной шипѣлъ самоваръ и паръ изъ него валілъ клубомъ...... Прислушивались къ музыкѣ Русскаго самовара, глядѣть на легкій паръ, кошорый бьешъ изъ него фоншаномъ, любовашься этой паровой машиной Русскаго издѣлья, примѣненной къ самой пріятной фабрикаціи, — и при всемъ эшомъ имѣть въ виду нѣсколько спакановъ крѣпкаго, душиспаго чаю ...... да чшь можешь съ этимъ сравниться? Я повторялъ для себя такое наслажденіе теперь, вдалекъ отъ Россіи, предаваясь ему со всемю воспорженносшью краснорядскаго сидѣльца, ушопая душою въ эшомъ некшарѣ не хуже любаго Русскаго купца, и не замѣчалъ, какъ зала ігралира понемногу наполнялась любишелями ужина. Когда я допілъ свой трешій спаканъ, къ великому соблазну трактириныхъ слугъ и ближайшихъ моихъ сосѣдей по столу, кошорые не понимали, какъ можно намивать себѣ желудокъ желшой горячей водицей, то, бо-lěe не заняший важнымъ дѣломъ, взглянулъ наконецъ на окружавшія меня лица. Это были большею часшію нѣмецкіе филистеры, честные граждане города, нѣ- сколько проѣзжихъ купцовъ, два-три Англичанина, Французъ, пріѣхавшій въ Германію вѣроятно за шѣмъ, чтобъ налету схватить о ней нѣсколько мыслей, да написать въ журналы нѣсколько спашей о лѣ- вомъ берегѣ Рейна; наконецъ, поодаль отъ всѣхъ, кучка Евреевъ, кошорые, за самой скудной шрапезой и за спаканомъ дешеваго вина, оканчивали шоргъ, можешь быть, въ полмилліона, или болѣе шалеровъ. Все это были обыкновенныя лица, кошорыя можно ежедневно всшрѣшить въ общихъ залахъ нѣмецкихъ трак-

СПСТЕМАТИКЪ.

47

тировъ. Одинъ только привлекъ мое вниманіе нѣко-
торой особенносшью. Эпо былъ ближайшій сосѣдъ мой.
Онъ казался лѣшъ придцаши; лице его было умное и
выразительное; вздернутый къ верху подбородокъ, су-
хой и строгій взглядъ, раннія морщины между бровей
и особенное выраженіе лба, обнаруживали въ немъ
швердый харакперъ, сильную, и непреклонную волю.
Всъ его приемы и требованія отличались также чѣмъ-
то необыкновеннымъ. Я уже сказалъ, что онъ сидѣлъ
обѣдѣльно око всѣхъ, и, казалось, писалъ глубокое пре-
зрѣніе ко всему окружающему, ни на кого не обращая
вниманія и гордо довольствуясь бесѣдой съ самимъ со-
бою. Когда шрактирный слуга подошелъ къ нему съ
картой и спросилъ, какое кушанье угодно ему выбрать,
онъ быстро пробѣжалъ карту глазами и ошѣчалъ сухо:

— Изо всего этого — ничего.

„Чтò же прикажете ?

— Не много зелени, или картофелю съ салашомъ,
и стаканъ вина.

Слуга ушелъ. Въ ожиданіи скромнаго ужина, не-
знакомецъ взялъ послѣдній листокъ какой-то газешы
и спалъ разсѣянно пробѣгать его. Я, допивъ свой чай,
отправился къ себѣ въ комнату; но уходя спросилъ у
главнаго кельнера, кшто былъ эпошъ сосѣдъ мой?

— Адвокашъ изъ М., ошѣчалъ онъ.

На другой день за обѣдомъ мнѣ пришлось сидѣть
опять возлѣ него. Мы оба, можешь бѣть, по одинакой
причинѣ, помѣслились на концѣ стола, омѣдѣльно око
всѣхъ. Ему подали, вѣрно, по предварительному заказу,
какую-то странную похлебку изъ гороху, пошомъ нѣ-
сколько зелени, картофелю, фруктовъ, и ничего болѣе;
ни мяса, ни рыбы ему не подавали. Къ концу обѣда я,
какъ ближайшій къ нему сосѣдъ, рѣшился прервать
молчаніе и спросить его о причинѣ такого воздержанія.
Онъ ошѣчалъ вѣжливо, но опрывисло, что не нахо-
дитъ вкуса ни въ мясѣ, ни въ рыбѣ.

Такая интипащія — явленіе довольно рѣдкое; а
поэтому я рѣшился распросшить его подробнѣе.

48

СИСТЕМАТИКЪ.

— Давно-ли вы не употребляете мяса? спросилъ я его.

„Уже лѣшъ десять.

— Стало бьшь, это отвращеніе не врожденное?

„Нисколько.

— Было-и, оно слѣдствіемъ болѣзни, или вы наблюдаешь эту діэшу изъ предосторожносни, по предписанію доктора?

„Собственно, здоровье мое того не требовало, и я въ выборѣ пищи слѣдую предписанію не доктора, а просто совѣси и разума.

— Какъ это?

Мой сосѣдъ хотѣлъ омвѣчать; но къ нему кто-то подошелъ, заговорилъ о какомъ-то дѣлѣ: разговоръ нашъ былъ прерванъ.

## II.

Хотя травоядный Адвокатъ пріѣхалъ въ чужой ему городъ по дѣламъ, а я изъ любопытства, однако мы не рѣдко съ нимъ всшрѣчались, то за объденнымъ сполюмъ, то въ меашрѣ, или на гуляньѣ. Случай съ нимъ короче познакомиться и разспросить подробнѣе о причинахъ его добровольнаго поста, представлялся миѣ часло; и такъ какъ я имѣю большую наклонность къ оригиналамъ и чудакамъ всякаго рода, то разумѣется, и воспользовался своими всшрѣчами, чтобы развѣдаться, какимъ путемъ вошла въ голову человѣку, какъ видно было, очень умному и образованному, шакая діэшетическая система, столь рѣзко отличающаяся омъ общепринятой. Мой оригиналъ былъ протестанъ, далекъ омъ піешизма, здоровъ; — изъ чего же столько лишеній? чистые найдутъ тому омвѣшѣ въ слѣдующемъ разговорѣ съ нимъ, кооторый я записалъ въ пошь же день и передаю въ его первоначальномъ видѣ.

Какъ Адвокатъ, защитникъ по призванію и долгу невинныхъ и угнешенныхъ, мой Нѣмецкій систематикъ отправлялся омъ этого положенія, что мы люди не

СИСТЕМАТИКЪ.

49

имѣемъ никакого права надъ живошными, чipo мы его
себѣ насильно присвоили; а шакъ какъ всякое насиль-
ственное присвоеніе прошивно вѣчнымъ законамъ спра-
ведливоспи, то люди должны рано или поздно воз-
чувшествовать свою неправому и возврашить живошнымъ
шѣ неошемлемыя права, которыми надъшліа ихъ сама
природа.

— Вы говорите, чipo человѣкъ не имѣемъ права
надъ живошным, замѣшилъ я; но если вы живошныхъ
вообще вмѣщаете, въ опношении правъ личныхъ, въ
одно понятіе съ людьми, то, чмобъ бышь послѣдова-
тельну, вы должны признать, наровнѣ со всевозмож-
ными эманципаціями, и эманципацію домашнихъ живош-
ныхъ, на свободу которыхъ мы имѣемъ, по вашему,
шакъ же мало права, какъ и на ихъ жизнь. Домашня
живошныя въ глазахъ вашихъ невольники, Негры; осво-
бодите, то есть распустите ихъ....

„Надъюсь, то и будетъ; желѣзныя дороги скоро
освободятъ лошадей, воловъ....

— А вербюды въ Африкъ, а олени, собаки въ
Лапландіи и Спбри?

„Съ просвѣщеніемъ, и туда проникнушъ пары, осво-
бодишѣли животныхъ.

— Но чмò будетъ съ молокомъ, сыромъ, масломъ,
ляцами? У насъ не будетъ ни коровъ, ни куръ, ни
овецъ. Въ холодныхъ сшранахъ какія шубы будетъ но-
сить люди?

„Хищныхъ живошныхъ.

— Такъ вы позволяете убивать ихъ?

„Разумѣшется, — для защины.

— Т. е. лишь когда нападушь?

„Нѣшь, и предупреждая ихъ, какъ въ Испаніи или
Ишаліи предупреждающъ разбойниковъ. Охоча въ мо-
ихъ глазахъ позволишельна, только, какъ chasse aux
brigands.

— Но разбойники, какъ люди, принадлежатъ общи-
ству; нарушая права его, они знають, что подвергаются
наказанію, знають, что дѣлающъ и чего заслуживаютъ.

Кн. III.

4

50

СИСТЕМАТИКЪ.

Но хищныя животныя развѣ въ обществѣ? Имѣемъ ли мы право отъ нихъ требовать, чѣ побъ они подчинялись нашимъ законамъ? Да и могутъ ли быть эти законы извѣстны безсюдеснымъ и неразумнымъ шварямъ?

„Смотрите на нихъ не какъ на согражданъ, а какъ на сосѣдей. Вединѣ съ ними войну.

— Но вѣдь имъ нензвѣстно народное право!

„Такъ же маю, какъ и дикимъ, сосѣдямъ Американскихъ колоний. Если звѣри злые сосѣди — волки, медвѣди, пигры — нискореняйте ихъ; если добрые, если это беззаживные и невинные бобры, горностаи, соболи — не употребляйте во злу права сильнаго.

— Но если, напр. это зайцы, кролики, мыши, кропшы, кошорые портямъ мой садъ, ъдяшъ мой хлѣбъ въ закромахъ?

„Поступайте съ ними, какъ съ ворами; нобъ они нарушающъ, хошь и безъ сознанія, ваше право собственности. Но наказывая вора, не сидрайте же съ него шкуры, и защиту своего права не уничтожите несправедливостью. Есть средства опuchить, опугнуть несмысленныхъ.

— Вы носите сапоги; это, однако, кожа быка.

„Для кожи нѣтъ надобно ски убивать его. Не смочря на свое уваженіе къ мерцвымъ, примолви! онъ съ усмѣшкой, я не просищаю своей послѣдовательности до этого, чѣ побъ не допустишь смирать кожу съ быка, кой онъ умрешъ свою смертю.

— Однако вы, какъ и я, какъ и всякий изъ насъ возопили-бъ, если бы что осмѣлился содрать кожу съ умершаго Негра, и выдѣлашь ее для сапогъ? Стало, есть же различіе между животнымъ и человѣкомъ?

„Безъ всякаго сомнѣнія; человѣкъ есть высшее проявленіе жизни, и въ немъ я уважаю свое собственное достоинство, ибо онъ мнѣ подобный. Но животное ниже меня. Я не имѣю причины просиращь свое уваженіе къ нему дѣ лѣе животной жизни. Духовна л, какъ и религія, ему чужды; а пошому содрать кожу съ павшаго быка позволишь.

СИСТЕМАТИКЪ.

51

— Но если вы уважаете не только духовную, но и животную жизнь въ природѣ, то я не вижу причины, ночёму не уважашь и всякій организмъ, на пр. жизнь растеній.

„Растенія не страждушъ. Гдѣ отсутствуетъ стра-
даніе, шамъ и конецъ предписаніямъ моей совѣсши.
Страданіе и наслажденіе — принадлежность шолько жи-
вотной и духовной жизни.

— Но доказаноль физіологами, что растенія не
страждутъ и не наслаждаются? Растенія ощущаюшь;
доказашельство: не тронь меня. Развѣ сжашіе его ли-
стиковъ, когда къ нему прикоснушься, не есТЬ стра-
даніе? Плодошвореніе же обще всѣмъ растеніямъ; а по-
шому, какъ знать, не шакъ же ли обще у нихъ и ощу-
щеніе боли? Смотрѣли-ль вы когда нибудь въ солнеч-
ный микроскопъ на сжатаго между двумя спеклами
комара, или на уязвленнаго инфузорія? Какъ ужасны
ихъ страданія! Кшо, выйдя изъ камеръ-обскуры, рѣ-
шился, казалось-бы, причинить малѣшій вредъ комару
или шѣмъ безконечно малымъ наливчашымъ, которыхъ
мы, однако, невольно глотаемъ бысячами? Если бы мы
въ еще болѣе усиленный микроскопъ, смотрѣли на всѣ
явленія природы, то не нашли-ли бы, что и растенія
страждутъ, можешьъ быть, не меѣе комара и инфу-
зорія? Тогда, чѣпъ сохранишь послѣдовательносْть,
вамъ пришлось бы писаться одними камнями!

„Если бы ваше предположеніе и было справедливо,
въ чемъ сомнѣваюсь, то отсюда еще не слѣдуешь,
чѣпъ для пищи оставались одни камни. А п.людъ, а
зерна? Пожалуй, не трогайте растеній, пока они живутъ;
но пользовайтесь зрѣлымъ плодомъ ихъ, который и безъ
васъ омдѣляется. Думаю, что плоды и хлѣбъ, да если
къ тому прибавить молоко и все молочное (ибо коро-
ва имѣешь избытокъ молока, которымъ ея шеленокъ
не писается), сверхъ того лица, съ употребленіемъ
которыхъ не связано ничье страданіе, — думаю, что
все это болѣе, чѣмъ достаточно для насъщенія чело-

4

52

СИСТЕМАТИКЪ.

вѣка, и чѣ по ему нисколько не нужно быть кровожад-
нымъ и убійцей, чѣ обѣ умолчать свой голодъ.

— Позвольте, позвольте. Все теперь вами сказан-
пое лишь увершка, а не прямой опѣшъ. Плодъ и зер-
но расшенія не могутъ быть сравнены съ моло-
комъ коровы; — скорѣе съ шеленкомъ. Если вы не
позволяете себѣ убить шеленка, то не должны тѣшь
и фруктовъ. То же съ яницами. Пожирая ихъ, вы по-
жираете зародыши новыхъ существъ.

„Хорошо, но вы забыли, чѣ по мѣрой моего правила
есть страданіе, а не все живущее, пли носящее въ
себѣ зародыть жизни, безъ различія. Покамѣшь я пи-
шаюсь не одними плодами, но и самыми расшеніями:
если, однако, мѣь будешь неоспоримо доказано, чѣ и
они страждушь, што я, конечно, и ихъ оставлю. — Я
уже сказалъ, чѣ по плодовъ, хлѣба, винна, воды, молока и
яницъ вдоволь достапочно для человѣка; а чѣто они не
страждушь, это почти несомнѣенно.

— Богъ знаетъ; однако постойше. Вы говорите о
молокѣ и яницахъ; но вы забыли, чѣ по домашнія живот-
ныя, которыхъ домашносьть скрыша въ мракѣ прошед-
шаго и кажешься ихъ нормальнымъ состояніемъ......

„Какъ жизнь невольниковъ въ древности казалась
нормальной и несобournой даже для ея мудрецовъ, да-
же для Платона. По продолжайте...

— Я хочу!ъ сказать, чѣ по вашей республикѣ
домашнихъ животныхъ пѣшь: они освобождены. Какъ-
же вы будешь достававшь молоко и яница?

„Позвольте мѣть въ свою очередь замѣшить, чѣ
и вы забыли о различіи между свободными и дикими
животными; чѣто если животное перестаетъ быть до-
машнимъ, то черезъ это оно еще не становится ди-
кимъ, и чѣто естѣ возможность облагородить, воспи-
шать его. Корова, переставъ быть домашнимъ живот-
нымъ, можете продолжать свои сношенія съ людьми,
подобно собакъ, кошкъ, пли голубю, которыхъ домаш-
носье совершенно добровольная: (исключаю цѣпныхъ
собакъ): и имѣешь, какъ кажешься, свой корень въ ихъ

СИСТЕМАТИКЪ.

53

природъ. — Но эти сношенія должны быть свободны. Дайте коровѣ ощушить, что измѣшекъ молока ей и ея шеленку вреденъ; или овцѣ, что синшкомъ густая и длинная шерсть ей только въ пнягосТЬ; — и онъ добровольно будушъ допускать къ себѣ людей. Впрочемъ, не думайте, чтобы я былъ безрасуденъ и желалъ не-посредственной эманципаціи домашнихъ животныхъ. Неограниченная свобода была-бы на первый разъ для нихъ также вредна, какъ и для людей. Распущенные по лѣсамъ, не привыкшіе и.ли, правильнѣ — отвыкшіе проводить зиму подъ открытымъ небомъ, они бы погибли. Нужна ностепенность. Совершившагося факта насиловать не должно, но если вы доведете ихъ до состоянія благороженнаго побужденія, то я увѣренъ, что вы, какъ gourmet и.ли хозяинъ, черезъ это полько вынgraете. Если справед.шво, что мясо больныхъ птицъ и вообще ёдомыхъ животныхъ, слаще и пита-нельнѣе мяса домашнихъ, то должно быть може и съ молокомъ, и съ яицами.

— Вижу, вы пверды въ своей системѣ. Но еще два возраженія, изъ которыхъ на одно, впрочемъ, за-ранѣе предвижу ощѣшь. Вы, върно, прежде моего вы-вели заключеніе, что если бы ваша система была всѣми принята (а по вашему это должно событься, попому что все испинное рано или поздно воспорежествуетъ), тогда она повлекла-бы за собою — какъ малозначи-тельна она ни кажется, необъятный общественный переворотъ, котораго безчисленныхъ последствій и предвидѣть не возможно. Такъ какъ при испотщенныхъ поляхъ Европы, безъ домашнихъ животныхъ удобреніе было-бы почти невозможно, это бы убило земледѣлие, или по меньшей мѣрѣ даю-бы ему другой видъ.

„Да; вмѣсто животнаго, удобреніе было-бы расши-тельное; солома, болѣе не нужная для скоша, могла-бы весьма удобно употреблена быть для этой цѣли. Гдѣ льса, осенній лисшь также прекрасное средешво удоб-ренія. Сверхъ того есть средства и изъ царства иско-наемыхъ.

54

СИСТЕМАТИКЪ.

— Вы на все имѣете аргуменшы. Однако каждый агрономъ скажешь вамъ, что никакое удобреніе не можешь сравниться съ живошнымъ, и что земледѣлье неизбѣжно отъ того постраждешь. Тогда надо будешь обращить все вниманіе на сады и огороды. Свободное обращеніе съ эксъ-домашними животными не будешь далеко удовлетворяшь нашимъ нуждамъ. Человѣкъ, переставъ быть царемъ надъ живошными, сшавъ, шакъ сказать, ихъ равнымъ, долженъ будешь оказаться отъ избытка, комфорта, роскоши...

„Все это относительно: комфорта, роскошь, при всѣхъ условияхъ возможны. Но далѣе...

— Долженъ будешь жить почти ца одной ногъ съ ними...

— Упаси Боже! Да неужели вы думаешь, что отъ живошныхъ отмичающъ насъ роскошныя шкани и утонченные объды? Нѣтъ, конечно, нетъ! Насъ отмичаетъ отъ нихъ разумъ, слово, чувство, религія, поэзія, искусство... Вотъ что возвышаетъ и вѣчно будешь возвышать насъ надъ животными, Єдимъ-ли мы кошлены, или нетъ. Скажу напротивъ: — отрешеніе отъ мяса, укрощая и утишая нашу плоть и страсти, уменьшая, можешь быть, и вовсе предупреждая по сознанію самихъ врачей, разлишіе желчи и всѣ егъ болѣзни, — еще болѣе очиститъ и облагородишъ насъ, пріучитъ еще болѣе жить для духовной жизни и возвыситься надъ живошной. Ваща правда, моя система, приняная всѣми, произвела-бы переворотъ огромный, можешь быть, еще большій, чѣмъ вы предполагаете: она возвраила-бы намъ здоровье, въ корѣ испорченное и истощенное нащимъ образованнымъ бытомъ, продолжила-бы жизнь, придала-бы намъ болѣе исчинной энергіи, болѣе ясности нашей волѣ, исполненной желчныхъ причудъ, нашему уму, ощутаненному мясомъ, обращила-бы наши помыслы на болѣе чистые, возвышенные предметы, дала-бы новый полетъ фаншизіи, воскресила-бы для новыхъ силъ умирающую поэзію и искусство, поразила-бы чудовище нашегоъ вѣка —

СИСТЕМАТИКЪ.

55

равнодушіе ко всему высокому и прекрасному, обращал
бы насъ. снова къ Религіи, къ источнику Божьихъ
вдохновеній... Да, ваша правда, переворотъ былъ-бы
неизмѣримъ... Но онъ былъ-бы ко благу человѣчества,
необъятнымъ шагомъ къ совершенству.

— Я предвидѣлъ, что вы скажете; хотя не могъ
бы выразить этой мысли съ такимъ жаромъ и оду-
шевленіемъ. Позвольте мнѣ, послѣ вашей поэзіи, обра-
щиться къ вамъ съ самымъ прозанческимъ замѣчаніемъ,
съ послѣднимъ моимъ возраженіемъ, силой коюраго,
однако, пренебрегать не должно. Вамъ извѣстно, что
между 32-мя зубами въ нашей челюсти, находятся и
плотоядные зубы. Не отвѣшь- ли это самой природы,
окончательно рѣшающей нашъ споръ? Не есшь- ли че-
ловѣкъ, въ пищѣ, какъ и во всемъ, вмѣстиміще, разу-
мѣется облагороженное, всѣхъ живошныхъ, всѣхъ царешвъ,
всей вселенной, словомъ, малый міръ, какъ его назвали
древніе? Онъ вмѣщаетъ въ себя всѣ страсти, всѣ ха-
рактеры, всѣ организмы, всѣ темпераменты; и если
его духовное владыческіво должно быть необъятно,
какъ природа, то почему-же опказывать ему и во
владычествѣ физicallyкомъ?

„Не въ владыческихъ, а въ шираніи ему опказываю·
Человѣкъ есть, правда, малый міръ, вмѣстиміще всего;
но на бѣду, всего и добраго и злаго. Изъ этого, что
онъ есть, еще не слѣдуешь, что онъ тѣмъ и осталіся
долженъ. Все злое прочь — по нашимъ силамъ: всѣ
злыя страсти, наклонноси, темпераменты, все что
можешь весить ко злу. Избравъ цѣль, умѣйше избирать
и ближайшій, надеждійшій пупь къ ней. Пища есть
средство для поддержанія нашего физическаго существо-
ванія; но съ физическимъ въ нѣсной связи и нравствен-
ное, и духовное. Пища неоспоримо дѣйствуетъ на
организмъ, на здоровье, на темпераментъ; это въ свою
очередь дѣйствуетъ на характеръ, на волю; воля на
поступки, на все осшальное. Вы видите, этими мин-
тыми бездѣлами пренебрегать не должно; ихъ послѣд-
ствія — вся будущая жизнь человѣка. Мой опѣшь

56

СИСТЕМАТИКЪ.

на ваше физиологическое возраженіе: вы говорите о пло-
шоядныхъ зубахъ человѣка; но наши зубы мало чѣмъ
отличаются отъ зубовъ лошади. Лошадь-же, коли
пріучить, шакже легко и охотно ѣшь мясо, какъ и
мы; оно для нея шакже не безусловно вредно; а между
шѣмъ указаніе природы для нея не есшь-ли—быть траво-
яднымъ животнымъ? — Еще разъ, примѣная теперь
общее къ частному: изъ того, чѣко человѣкъ все можетъ
ѣшь, еще нисколько не сѣдуешь, чѣко онъ все долженъ
ѣсْпь. Въ пищѣ, какъ и во всемъ, необходимо выборь.

Человѣкъ тогда шолько можетъ назвать себя суще-
сшвомъ испинно разумнымъ и свободнымъ, когда его
выборъ шакже разуменъ и свободенъ отъ страсти и ш
прихоти. — Напрасно шакже думаюшъ, чѣко мясо необхо-
димо для силы. Нѣмецкіе крестьяне ѣдятъ мясо шоль-
ко по воскресеньямъ; а между шѣмъ, какъ они крѣпки
и здоровы! Возьмите меня: вошь уже 10 лѣмъ, какъ
я не ѣмъ ни мяса, ни рыбы, ни бульона, и, смотрите,
бодръ, здоровъ, крѣпокъ, силенъ; съ головой вѣчно
свѣжей, безъ обремененій и обструкцій, веселъ, не жел-
чеснъ, доволенъ всѣмъ.... Чего больше? и не думайте,
чтобъ эти свойства заключались въ моемъ организмѣ.
Нисколько; за 10 лѣмъ я былъ не шолько желченъ, но
и подверженъ ипохондріи, хандрѣ, часшо хворалъ; голова,
вмѣстѣ съ желудкомъ, была не рѣдко омягощена и
ошказывалась служить. Я началъ этошь образъ жизни
какъ діETOПШПЧСКУЮ МРУ, И КОНШЛЪ УБЪЖДЕНІЕМЪ. ТЕ-
ПЕРЬ, ЭТО УБЪЖДЕНІЕ ШАКЪ СРОДШЛОСЬ СЪ ПРИВЫЧКОЙ,
ТЕОРИЯ СЪ ПРАКТИКОЙ, ЧИП Я СЪ ТРУДОМЪ МОГУ ВЫНО-
СИНЬ ДАЖЕ ЗАПАХЪ МЯСНАГО И РЫБНАГО, ИLI СМОТРЬШЬ,
КАКЪ ЪДАШЬ ДРУГІЕ. НЕ ДУМАЙШЕ, ЧТОБЪ ЭТО БЫЛА АФФЕК-
ТАЦІЯ: НИСКОЛЬКО. ЧТОБЪ не ПРОСЛЫТЬ И не СДЪЛАШЬСЯ
НЕЛЮДИМОМЪ, Я, КАКЪ ВЫ ВИДЪ МИ, МОГУ И ПРИНУДИТЬ СЕБЯ,
МОГУ ОБЪДАТЬ И СЪ ДРУГИМИ. НО ШЪМЪ не МЕНЬЕ, КЪ МЯСУ
У МЕНЯ ПЕРЕРЬ АНИПАШНЯ ФИЗИЧЕСКАЯ.

— Въ васъ она воспитана искусствомъ; но я знаю
въ одномъ ближнемъ городѣ дѣвушку, въ кошорой анпи-
пашія къ мясному и рыбному есшесущенная, съ рожде-

СИСТЕМАТИКЪ.

57

ція. Правда, она не привела этой антипапші в сисме-
му; но думаю, что если бы вы с ней поговорили, если бы
истолкова мей, что внушені ея природы есть внуше-
ніе доброе, согласное по вашему съ предписаніями разума,
то вы могли бы в ней найти себя вѣрнаго адепта.

— Кто она такая ?

— Племянница одного знакомаго мнѣ Доктора. Она
можешь служить живымъ подтвержденіемъ вашей си-
стемы. Не смочря на свою пищу, она совершенно здо-
рова и крѣпка не по лѣшамъ. Сколько я могъ замѣшить,
она самаго крошкаго нрава, темперамента живаго, но
не пылкаго и не спрасшнаго; сверхъ этого прекрасна
собою.... Стало, ея образъ жизни не вредишъ и кра-
сошъ....

„Напропивъ, съ живоспью прервалъ мой система-
пикъ. — Но гдѣ-же она, въ какомъ городѣ?

— На чшь вамъ? спросилъ я улыбаясь.

„Послушайте, отвѣчалъ мнѣ Адвокашъ и людей и
животныхъ, послѣ нѣкотораго молчанія; — я харак-
тера открышаго и прямаго; вы возбудили къ себѣ мое
сочувствіе; вамъ я могу ввѣришь свое желаніе, не боясь
съ вашей спороны насмѣшки. Есть лѣша, когда въ чело-
вѣкъ сильно ощущается потребность найти себя по-
другу въ жизни. Я пищу — и не могу найти; не по-
шому, чтобъ не было на свѣшѣ доспойныхъ дѣвицъ,
способныхъ упрочить мое благополучіе, а пошому, что
для семейнаго счастья, какъ я его понимаю, необходимо
единомысліе. Женщины же, кошорая бы раздѣляла со
мною мои коренные убѣжденія, а въ ихъ число я вклю-
чаю и вамъ извѣстную систему, — такой женщины
я до сихъ поръ еще не могъ встрѣшить. Вы говори-
ше мнѣ о племянницѣ вашегоа пріятеля....

— Да; и она, кажется, способна оправдать во
всѣхъ другихъ ощущеніяхъ вашъ идеалъ жены. Это
дѣвушка въ полномъ смыслѣ благонравная; къ тому-жь
умна, прекрасно воспитана, и воспитана не для свѣшкой,
а для домашней жизни....

58

СИСТЕМАТИКЪ.

„Такую-то мнѣ и надо. Дайте мнѣ письмо къ ел дядѣ. Я выдумаю какую нибудь болѣзнь и поѣду къ нему лечиться.

— Охшто. Остальное предоставляю вамъ, и за- ранѣе увѣренъ, что, во всякомъ случаѣ, доброе семей- шшво будешъ мнѣ благодарно за знакомшво съ такимъ человѣкомъ, какъ вы. Ступайте въ Т. не медля: фрей- ленъ Мери такая шпичка, что какъ разъ выпорхнемъ изъ рукъ дяди; она не изъ послѣднихъ невѣстъ въ городѣ.

Вы видите, чишашель мой, что я, записавшись въ свашы, приступилъ къ новому для меня ремеслу со всемъ искусствомъ и убѣдительноесью посѣдѣлаго въ свашовствѣ виртуоза. Шушки въ сторону; реко- мендуя своего новаго знакомаго семейству Докшора, я надѣялся доставить шѣмъ услугу и послѣднему; по- тому что умный, искусствый и зажиточный Адвокашъ изъ М. былъ бы во всѣхъ униношеніяхъ ирекрасной пар- шіей для дѣвицы Мери. — Чтò-то изъ этого будешъ? подумалъ я; но, увѣченный любопытствомъ въ другія страны, занялый новыми, быстро смѣняющимися пред- мешами, я скоро позабылъ и о правоядномъ Адвоканѣ и о данномъ ему письмѣ.

ШШ.

Спустя нѣсколько мѣсяцевъ послѣ моего разговора съ новымъ ощемъ Анфаншенемъ объ эманципацін жи- вошнаго царства и о новой Жоржъ Зандъ, на кошорой я предлагалъ ему жениться, получилъ я ошъ ея дяди Докшора письмо слѣдующаго содержанія !

„Какого паціенші пріискали вы это мнѣ, любезный гомеопашъ? Я васъ шакъ называю — пошому, чпу вы, вѣрно, на это разъ руководствовались аксіомой Го- меопашовъ: similia similibus curenthur; иначе, вамъ не вошло бы въ голову прислапь къ намъ своего знакомаго пошому шолько, что моя племянница не письмо с лѣдующаго содержанія !

Вы, вѣрно, хошѣли вылечить ихъ

СИСТЕМАТИКА.

59

другъ другомъ. Не знаю, удастся ли вамъ это средство; знаю шолько, что первое основаніе леченью положено: съ вашей легкой руки моя Мери помолвлена, и вашъ отецъ Анфаншень, кажешься, очень счасшливъ. Онъ долго искалъ шипической женщины, и уже омчаявался ее всшрѣшить, какъ вошь, по вашей милоспи, неожиданно нашелъ ее. Конечно, травояденіе у Мери не есть слѣдствіе сиспемы и внесенняго убѣжденія, а просшо инстинкшъ врожденный; но вашъ эманципаторъ не омчаяваешься передать ей свое убѣжденіе и ея грубый инстинкшъ, какъ говоришъ онъ, возвысить до разумнаго сознанія. Богъ помоги ему! кой ему это удастся, шо на кухнѣ у жены моей передушено будешъ нѣсколькими курами и гусями меньше, чѣмъ какъ при зятѣ плошоядномъ. Если вашъ обратный путь въ Россію будешъ пролегать черезъ нашъ городъ, шо зайдите къ намъ взглянуть на плоды вашего человѣко-и живошно-любиваго поступка. Если же вамъ случился побывать у насъ черезъ годъ, шо эти плоды дадушъ, надъюсь, ошь себя новые отшрыски, и шогда мы посмошримъ, не родился ли ошь травоядной чешы какое-нибудь существо особеннаго рода, съ желудкомъ и челюстями крошка, барашка, и.п. аркадскаго пасшушка, питающагося однимъ млекомъ, сыромъ и салашомъ съ яицами."

Въ самомъ дѣлѣ, годъ или полпора спустя послѣ этого случилось мнѣ проѣзжашь черезъ Т., и я, разумѣтся, поспѣшилъ сходить къ тамошнимъ друзьямъ своимъ. Мнѣ было извѣстно, что мой отецъ Анфаншень женился уже на Жоржъ-Зандъ, переселился въ Т., и живешъ у своего шестя. Когда я къ нимъ пришелъ, его не было дома. Меня ввели въ кабинешъ Докшора, котораго я заспалъ лежащимъ на диванѣ, съ газешами въ одной рукѣ, съ трубкою въ другой и съ чашкой кофе возлѣ на шоликѣ. Эшь было для Докшора послѣобѣденное время; онъ ошдыхалъ ошь утреннихъ визиновъ и сбиралъ силы дія вечернихъ.

60

СИСТЕМАТИКЪ.

Послѣ первыхъ привѣшествій, я спросилъ у Док-
шора о его зятѣ.

„Онъ теперь адвокашомъ въ нашемъ городѣ, и въ короткое время прославился бо. пѣе, чѣмъ многіе изъ адвокашовъ старожиловъ. Дѣла его идунгъ хорошо; онъ славный малый, добрый, умный, образованный. Но ни женитьба, ни перемѣна мѣста, его не измѣнили. Ваще гомеопапническое средство не помогло; чудакъ не шолько самъ осщается, съ своей прежней строгошью ппога- репца, вѣрепъ правоваядной сисцемъ, по и онъ жены требутъ, чшобъ ей слѣдовала.

— Ему, думаю, того нечего и пребовавшь, прервалъ я; ваша племянница сама не бѣшь ии мяса, ии рыбы.

„Вотъ то-то и объда, опѣчалъ Докшоръ, чшо
женщины иногда причудливы и непосшоянны въ сво-
ихъ вкусахъ. Внутренно убѣдить ее, видно, не могъ
нашъ Аффанпень; а безъ внутренняго убѣжденія чшо
значамъ всѣ наши писаникины? Моя племянница скоро
сѣдłaецъ меня, надѣюсь, дѣдушкой; а это-по обещоя-
нѣство и разрушило всѣ ея прежнія философическія
привычки. Боюсь, — примолвилъ мой Докшоръ, при-
нявъ на себя важный и строгій видъ, — боюсь, какъ
бы эти пустяки не нарушили ихъ семейнаго счастія,
и какъ бы радосшное сосшояніе, въ кошоромъ теперь
Мери находился, не подало повода къ печали и горю.

— Но растолкушше мѣ ради самого Бога, откуда
вы все это заключаете, чшо все это значить?

„Я вамъ это сей часъ объяснило.

Тушъ Докшоръ съ нѣмецкой важностью всшалъ
съ дивана, подошѣлъ къ ешѣнь и дернулся за шесьчу.
За ешѣною раздался колоколникъ; вошла служанка.

„Поди, скажи Мери, чшобъ она пришла сюда; одни
новопріѣзжій желаешь ее видѣть. Да принеси еще чашку
кофе.

Вскорѣ послѣ того Мери вошла въ комнату, сама
неся, по нѣмецкому обычаю, чашку кофе для своего дяди.
Она была очень мила въ своемъ просшомъ домашнемъ
нарядѣ, въ чепчикѣ и въ короткомъ передникѣ, кошорый

СИСТЕМАТИКЪ.

61

какъ ни былъ пышенъ, все-таки никакъ не могъ скрыть счаспливаго обстоятельства, о кошоромъ говорилъ Докшоръ.

„Эта чашка не мнѣ, а вошь кому, сказалъ ей дядя, указывая на меня.

— Ахъ, нашъ добрый другъ! воскликнула Мери, прошянувъ мнѣ одну руку дѣя рукожапія, а другою держа подносъ, съ кошораго чашка чуть не скалилась на полъ.

„Смотри, смотри Мери, ты эшакъ уронишь, сказали ей съ торопливостью Докшоръ.

— Ахъ, въ самомъ дѣлѣ... Это ошь радости, — сказала Мери улыбаясь и пришомъ слегка покраснѣвъ ошь испуга. — Какъ я давно желала васъ видѣть, чтоъобъ поблагодарить васъ, нашъ добрый другъ, за моего мужа. Вѣдь я вамъ за него обязана. Какъ жаль, что моего Карла менерь нѣмъ въ городѣ: онъ вчера уѣхалъ по одному дѣлу за нѣсколько миль ошсюда, и воропился не прежде какъ завтра.

„Я дождусь его... Впрочемъ, я думаю, ему есть за что еще больше благодарить меня, замѣшилъ я. — Но скажите мнѣ, чѣмъ за перемѣна произошла въ вашихъ вкусахъ? вашъ дядюшка меня напугалъ до крайности чѣмъ-то, чего я хорошо еще и попаять не могъ.

— Ахъ, не напоминайте мнѣ объ этомъ, — сказала Мери со вздохомъ; — но чѣмъ-же мнѣ дѣлать?

„Я вамъ объясню, чѣмъ это значитъ, сказалъ въ свою очередь Докшоръ. Вы знаете, что Мери ошь роду не бдала ни мяснаго, ни рыбнаго: ея нашура того не принимала. Теперь эта нашура, кошорая не даромъ женщина, — шакже причудлива и прихошлива, — теперь требуетъ она, во чпобы ни стало, рыбы, да еще какой! соленой селедки....

— О ужасъ! вскричалъ я, всплеснувъ руками. — Вы, и соленая селедка?.. не можешь спашься.... Я не въ состояніи согласишь этого.

62

СИСТЕМАТИКЪ.

„Это до того върно, опвѣчалъ Докторъ, что Мери сей часъ-же, при васъ, подшвердишъ слова мои.

Слушая насъ, Мери покраснѣла и опошла.

„Ну полно, безъ церемоніи, продолжалъ Докторъ; опъ нашего гостя скрывать нечего; онъ насъ не выдасшъ. Поди, опопри вонъ эшотъ шкафъ; шамъ лежитъ и ждешъ тебя новая швоя пріятельница. Бшь, сколько душъ угодно. Теперь мужа нѣшъ; намъ своя воля... Строгая нравственностъ, — примолвилъ онъ, обращаясь ко мнѣ, — конечно, не одобришъ моего совѣша; но какъ же бышь? Вы знаете, что значишъ въ ея положеніи удовлетворять, или нѣшъ, таинственной причудѣ. Это можешь имѣть весьма важное вліяніе не только на физическое, но и на нравственное соспѣяніе ребенка. Неудовлетворенная прихоть манери непремѣнно опзовется на нравъ дитями. По моему, намура важнѣй и выше мужа; и если какой женщинѣ придется, какъ Мери, выбирать между причудой мужа и причудой природы, по она, конечно, можешь, даже должна позабыць о первомъ, и внимашь лишь голосу великой наставницы.

Между шѣмъ, какъ Докшоръ орашорствовалъ такимъ образомъ, я, слушая шарика, подмѣчалъ вкось движенія Мери. Она, наскоро, оглядываясь, вынула изъ шкафа шарелку съ селедкой, и съ шакою жадностью сшала убирать эту соленую голландскую гостью, чipo я внутренно извинилъ и ея ослушаніе, и пошворство ся дяди. Видно было, чpo это не мгновенная причуда, не прихоть избалованнаго ребенка, которому вкусно минь запрещенное, а глубокая потребность физическая, которою также мало слѣдуешь презирать, какъ и указанными ясновидящей, назначающей себѣ въ магническомъ снѣ лекарство.

Когда шарелка опустила, Мери поставила ее опять въ шкафъ, но съ робостью и замѣшательствомъ въ первый разъ провинившалося школьника. „Завтра, сказалъ ей. Докшоръ, ты здѣсь найдешь опять свою порцю. Я велю служанкъ приготовлять селедку будто.

СИСТЕМАТИКЪ.

63

дія меня; иначе, пожалуй, служанка проговорится и
обнаружитъ нашу тайну.

Мы встроемъ просидѣли и проговорили еще съ пол-
часа. Мери сбиралась еще выдти по дѣламъ хозяйствен-
нымъ, какъ вдругъ дверь въ кабинетъ пошихоньку
отворилась и въ нее вошелъ — представьше! — мужъ
Мери.

„Не правда ли, чпо я подкрался очень искусно? —
сказалъ онъ съ веселымъ видомъ. — Ты не ждала ме-
ня, Мери? Я позабылъ дома одну важную бумагу, и за
шьмъ воротился. А, ба, и вы здѣсь, любезный другъ
пашъ! Когда и какими судьбами? Здравствуйше, дя-
дюшка.

Поздоровавшись со мной и съ Докторомъ, онъ по-
дошелъ къ женѣ и поцѣловалъ ее съ нѣжностью. Но
въ може мгновеніе, какъ будто прикоснувшись къ рас-
каленному желѣзу, онъ, смущенный отскочилъ назадъ,
провелъ рукою по губамъ, и, п.понувъ, сказалъ:

„Помилуй, чмьо это значишъ?

Мери шакъ обрадовалась неожиданному прѣзду сво-
его мужа, и къ тому-же шакъ смѣшалась ошъ его
страннаго посшупка, чпо сначала не могла поняшь
словъ его.

— Чмьо значишъ? Чмо ты хочешь сказать?

„Какъ что? Ты, върно, йла селедку.

Бѣдная Мери, не ждавъ мужа своего шакъ скоро,
не приняла должныхъ мѣръ и не изгнала противнаго
запаха однимъ изъ шѣхъ косметическихъ средствъ,
коморыми теперь шакъ богата туалетная химія. Чув-
ствую справедливость мужнина упрека, она не спала
передъ нимъ оправдывашься; закрыла лице своимъ фара-
тукомъ, и, казалось, шихо плакала.

Мужъ молча посмочился на меня и на Доктора.
Его взоръ допрашивалъ насъ и требовалъ разгадки.

Докторъ первый прервалъ молчаніе.

— Да, — сказалъ онъ съ твердосшью, — Мери
ѣла селедку, и это по моему приказанію.

64

СИСТЕМАТИКЪ.

„По вашему? Чудныя-же лекарства вы прописываете. Отъ какой-бы это было болезни, позвольте спросить васъ?

Послѣднія с.лова сказаны были съ явной досадой; но насмѣшливый ихъ понъ не вывел Доктора изъ его хладнокровія.

— Сельди, да и вообще рыба, прекрасное средство пропивъ болѣзни, коморой вы страдаете въ эту ми- нушу — отъ желчи.

„Но развѣ, возразилъ Адвокашъ смягчивъ го.юсь, но развѣ Мери страдаетъ желчью?

— Нѣшь; вамъ должно бышь извѣстно, какой болѣзнию она страдаетъ, и какъ важно въ этихъ слухаихъ удовлетворялѣсь вкусу женщины, какъ-бы онъ причудливъ ни былъ. Мери непреодолимо желала се- ледки.

„Хать я и не докторъ, дядюшка, возразилъ мой неумолимый систематикъ, однако очень хорошо знаю, что пакъ называемое непреодолимое желаніе весьма можно преодолѣть, шолько-бъ на шо была добрая воля.

— Конечно можно, опѣчалъ Докторъ, но со вредомъ здоровью.

„Это еще недоказано. Вы, врачи, въ этихъ случаяхъ приняли за правило поштореспівовать женской слабости; но можно ли это правило принять безусловно? Оставимъ мы нравственную, или лучше сказать, безнравственную сторону такихъ причудъ; не ужели вы допустите, чipo вещества безъ разбора, какихъ шолько пожелаешь женщинъ, всѣ полезны, или хоть безвредны для ребенка? Я знаю одну даму, коморая, бывши беременной, вздумала тѣшь дегошь: у нея ребенокъ родился почти черный, между тѣмъ какъ ши она, ни мужъ не были смуглы. Какъ знать, до какой сшепени искусственная черноша, имѣла впіяніе и на шемпераменшъ, и на его характеръ? Я, признаюсь, не

СИСТЕМАТИКЪ.

65

желалъ бы, чтообъ мой ребенокъ получилъ вкусъ къ
рыбоному и мясному; а это легко можешь сташься.

— Тъмъ лучше, прервалъ Докшоръ; онъ войдешь
въ обыкновенную колею молдукую, и спанешь дѣлать
шо, что мы всѣ дѣлаемъ. Охъ, вы спешематки! Вы,
за своими мечшами, забываешь нашу вселенную учи-
тельницу природу; ея указанія — вошь наши прави-
ла, и слѣдовать — вошь наша система.

Мужъ Мери не слушалъ этихъ физіологическихъ
возраженій Доктора. Онъ, казалось, былъ погруженъ
въ грустную думу, и когда Докшоръ кончилъ говорить,
онъ обращился къ женъ своей и сказалъ голосомъ упре-
ка, но нѣжнаго, въ комторомъ шалалось глубокое чув-
шво:

„И шы, Мери!...

Жена долго не вынесла; она, заливаясь слезами,
бросилась на шею мужу, и сказала прерывающимся
отъ слезъ голосомъ:

— Мой Карлъ, это было въ последній разъ; по-
вѣръ, я преодолѣю себя.

„Послушай, Мери, — ошьѣчалъ мужъ, взявъ ее за
руки и глядя ей приспально въ глаза, — послушай,
шы знаешь, я и по званію своему, и по характеру,
шерить не могу насилия; какъ мужъ, еще менѣе шери-
лю его въ супружеской жизни. Я до этихъ поръ меч-
шалъ, что шы слѣдуешь одинъмъ со мною правиламъ
не въ угодносْ ми, а по собственному внутреннему
убѣждению; но шы, видно, или жестоко меня обманы-
вала, и ни въ такое короткое время ужасно перемѣни-
лась. Дѣлай, что хочешь; принуждашь себя не ста-
ну, — это было объ нѣпно; но если въ шейбѣ прежнее
убѣжденіе было искренно, шо умоляю тебя ради на-
шего счастія, нашей любви, ради младенца, кошораго
шы носишь подъ сердцемъ, возврашись къ старой при-
вычѣ и преодолѣй причуду, можешь быть, для насъ
всѣхъ гибельную....

Эта странная сцена, сознаюсь, меня сильно про-
пула. Мой чудакъ — пріятель далъ самому ничтожному

Ки. III.

5

66

СИСТЕМАТИКЪ.

обстоятельству такой неожиданный оборотъ, такъ искренно и такъ сильно говорилъ о своей любви, о своемъ счастии, нарушаемомъ соленою селедкой, что я скорѣй гошовъ былъ и плачать, чѣмъ смѣяшься, и возраженія, которыя хотѣлъ я сдѣлашь системашку, замерші на губахъ моихъ.

— Amen, — сказалъ я полушуя, кладя руки на головы помирившихся супруговъ; — довольно, довольно. Коли-бы эта гупая селедка съ своимъ разинушымъ ртомъ и съ безсмысленными глазами, не была съѣдена; по видя, до чего она чуть было не довела два разумныя существа, я думаю, встрепенулась-бы и��кизилась вмѣстѣ съ нами.

„Селедка, селедка! опѣчалъ очень серьозно системашкъ. — Вы смѣшесь надъ энимъ; но селедка — это цѣкая идѣя, идѣя міровая....

IV.

— Рыба.... мясо.... рыба.... мясо....

„Ни рыбы, ни мяса!

Слова эти выходили изъ кухни Доктора въ то время, какъ я однажды взбирался по лѣстницѣ его дода. Обстоятельствма случайно завели меня опять въ городъ, где жилъ Докторъ; а такъ какъ я не имѣлъ тамъ другихъ знакомыхъ, по и навѣщалъ почти каждый день семью своего милаго Эскулапа. Я давно уже замѣчалъ иѣкошорое охлажденіе между Докторомъ и Адвокатомъ, да и эшопъ, въ своемъ обращеніи съ женою, не обнаруживалъ болѣе прежней иѣжности и той мелочной внимательности, копорою такъ дорожашь женщины. Я приписывалъ это всеохлаждающему времени, и находилъ такую перемену въ обыкновенномъ порядкѣ дѣлъ супружескихъ. Мнѣ никакъ не входило въ голову, чтобъ причиною такой перемѣны была соленая селедка, штѣ болѣе, что всякий разъ, какъ мнѣ слушалось объдать у Доктора, Мери, слѣдуя мужу, писалась за сpolюмъ одними овощами и не ѣла ни мяса, ни рыбы.

СИСТЕМАТИКЪ.

67

Но слова, слышанныя мною на лѣстницъ, объясни-
ли мнѣ все. Въ этомъ шумномъ разговорѣ участвовало
нѣсколько голосовъ, служанки, Мери, ея шепки и Док-
шора, которые напослѣдокъ были всѣ покрышь голос-
омъ Карла, прекрашившаго споръ рѣшишельчымъ: ни
рыбы, ни мяса!

Послѣ такого превосходнаго résumé, мой система-
щикъ выбѣжалъ поспѣшно изъ кухни, хлопнувъ за со-
бою дверью.

— Куда вы, куда вы? кричалъ я ему вослѣдъ; по
онъ и не видалъ, и не слыхалъ меня.

Я поспѣшилъ въ кабинетѣ къ Доктору. Онъ во-
шелѣ туда вскорѣ за мною, блѣдный и разстроенный.

„Дѣло принимаетъ, сказалъ онъ мнѣ, крушой и
весьма непріятный обороншъ.

— Какое дѣло?

„Вамъ надо разсказать все сначала, — продолжалъ Докторъ. — Вы помниште селедку и все, что при шомъ случилось. Мери, не сморщя на сильное желаніе, умѣла преодолѣть себя и не вкушала ошь за прещеннаго плода до самыхъ родинъ своихъ. Но ребенокъ родился слабъ и хилъ; Мери была также не очень здорова; мужъ же требовалъ, чшобъ она ребенка кормила сама. При мужѣ мнѣ нельзя было и подумать совѣтовать ей пищу больѣе пишашельную, чѣмъ овощи, и болѣе приличную ея положенію. Хоть онъ и говоришъ о внутреннемъ и свободномъ убѣжденіи, но на повѣрку всё шаки домашній деспотъ, и ослушашься его Боже избави. Я рѣшился давать ей пайкомъ въ день чашки по двѣ бульёну, ошь котораго сначала она долго отказывалась, но къ которому послѣ привыкла, и теперь, увѣряю васъ, пьешь его съ шакимъ же вкусомъ, какъ бы это была похлебка изъ гороху. Мужъ давно подозрѣвалъ насъ въ обманѣ, но ему обличить насъ было не чѣмъ. Сегодня, на бѣду, зашелъ онъ прошивъ своего обыкновенія въ кухню, въ то самое время, какъ Мери допивала чашку своего бульёну. Ощюда и шумъ, и вамъ слышанныя слова. Это не пройдетъ даромъ; я

5 *

68

СИСТЕМАТИКЪ.

знаю чудака. Однако, дайте мнѣ сходить къ своей пле-
мянницѣ; надо предупредить слѣдшвія, кошорыя мо-
гутъ произойти отѣ ея сцены съ мужемъ.

На другой день я узналъ, что Карлъ къ женѣ
своей не возвращался, и шолько написалъ къ ней коро-
шенькое письмо, въ кошоромъ предлагалъ ей разойтись
полюбовно. — „Наше супружеское счастье, — гово-
рилъ онъ, — разрушено; наши привычки, образъ мы-
слей, убѣжденія, стаповялся съ каждымъ днемъ разно-
гласнѣе: мы не можемъ долѣе жить другъ съ другомъ.
Предоставляю манеру ея ребенка; онъ еще въ такомъ
возрасшѣ, когда мать для него все, а ощецъ еще ни-
что. Выросшешъ, вспомнишъ и обо мнѣ. Я желалъ бы,
чтобъ наши опиношенія другъ къ другу оставались
пріязненныя, и чтобъ мнѣ позволено было навѣщать
иногда мать моего сына.“

Старикъ Докшоръ прибѣгнулъ къ моему посредни-
чеснуву, и умолялъ меня уговорить Карла возврашишь-
ся къ женѣ своей. Я немедленно отправился къ не-
счастному чудаку, кошорый добровольно разрушалъ
счастье своей жизни; мнѣ сказали, что его нѣшъ дома.
Въ другой, въ претій разъ мнѣ былъ шотъ же от-
вѣшъ. Я рѣшился написать письмо. Въ немъ я гово-
рилъ, что и пошому уже почишаю себя въ правѣ вмѣ-
шаться въ ихъ супружескія дѣла, что былъ первымъ
вновьникомъ ихъ союза, и что жена его, отъ кошо-
рой онъ шакъ легкомысленно опказывается, можемъ
по всей справедливости упрекать меня въ ея песча-
стіи. Я говорилъ далѣе, какъ необходимо было для ея
здоровья, и въ особенности для здоровья ребенка, пи-
шаться ей бульёномъ, а не овощами; и напослѣдокъ
просилъ его помиришься съ женою на пищѣ, занимающей,
можно сказать, среднюю между мясомъ и овощами, — на
рыбѣ. „Строгая желѣзная послѣдовательность, — писалъ
я ему, — не ведешь ни къ чему доброму въ эпомъ мірѣ
наружныхъ непослѣдовательностей и несообразностей.
Выберише, какъ говаривали старые школьные учишели,
изъ двухъ золѣ мечьше, и пожершвуйше своимъ со-

СИСТЕМАТИКЪ.

69

страданіемъ къ рыбѣ изъ сосстраданія къ женѣ. Право,
взвѣсивъ все хорошенько, вапта милая, добрая Мери
спойшъ соленой селедки, и опъ того, думаю, не бу-
дешь существеннаго вреда общесшву, даже животно-
му, чшо она, вмѣсто гороховой похлебки, спанешь пи-
шашься ухою. Я понимаю еще жалоссь къ четвероно-
гимъ, къ пшицамъ: въ пхъ жилахъ шечемъ кровь,
какъ и въ нашихъ; но помн.уйше, чего жалѣшь рыбу,
кошорой и кровь лишена шп.юшы, едва омвѣчена
солцемъ? Рыба почишь може, чшо вашъ салашъ, и.ш
капуста.“

Черезъ часъ послѣ моего посланія, мнѣ принесли
опвѣтъ. Письмо системашка было запечатано печатью,
кошорая не предвѣщала ничего добраго. На ней изобра-
жена была щетинписная ель, върная эмблема недоспуп-
носши и непозитивності ся в.лад.ѣ.ьца; девизомъ стоя-
ло : Semper idem. Письмо заключало въ себѣ слѣдующее:

М. Г. По Линнею, Бюменбаху и Кювье, рыбы при-
числяются къ царешву животныхъ, а не расшеній, и
никимъ еще не доказано, чтобъ онъ не страдали подъ
поварскимъ ножемъ. Мой образъ мыслей вамъ извѣшенъ;
позвольше мнѣ познакомиться васъ и съ монгъ характе-
ромъ: онъ шаковъ-же, какъ и мои убѣжденія. Ни тошъ
ни другія не допускаюшъ никакихъ с.дъюкъ, никакихъ
уступокъ, прошивныхъ совѣстни и чувству внутрен-
няго достоинства. Все, или ничего.

Имѣю честь быть и пр.

Въ первый и въ последій разъ взялся я быть
свatomъ. Нѣтъ, впередъ ни за чшо не приму на себя
шакой ужасной опвѣтственности....

Н. Л—скій.

1856.

СЕЛЬСКІЯ ПОЗДКИ:

1.

ВЪ СЕЛЬЦО КУЗНЕЦОВО.

2.

ФАНТАСТИЧЕСКАЯ ВЪ СЕЛО ЦАРИЦЫНО.

Vitam impendere pulchro, justo, vero, ridiculo.

КЪ ЧИТАТЕЛЮ.

Кто-то сказалъ и напечаталъ: „по вѣрному изчисленію
„въ свѣтѣ при разряда глупцовъ: первые ничего не знаютъ —
„другіе, кое-что, но дурно знаютъ; а трешьи все знаютъ,
„кромѣ этого, что знать должно.“ Объ умникахъ ничего не
сказано, какъ будто ихъ и не бывало. Люблю такую откро-
венносْть: всѣ, Nota bene, авторы: Глупцы! — Не спорю, можемъ
быть, скрываешься тушь и глубокая истинна, а посому за-
ключаю, что авторъ вышеприведенной аксіомы, чишапель, кри-
шикъ, и я, находимся въ одномъ изъ означенныхъ трехъ раз-
рядовъ. Очень радъ! давайте руку, господа, въ знакъ дружбы,
братства и умственнаго родства; за честь себѣ поставляю
встрѣшить имя мое съ вашимъ въ одной росписи. Теперь
остаешься только рѣшить, къ которому изъ трехъ разря-
довъ угодно будетъ чишапелю или критику причисливъ
автора сего пушешествія. — Онъ просишъ всеуниженно
помѣсшить его во 2 й разрядъ, слѣдовательно тѣхъ, кошо-
рые кое-что знаютъ, но дурно. Къ первому, то-есْть къ
людямъ совсѣмъ ничего не знающимъ онъ, кажешься, принад-
лежать не можешь; а добивайْся до 3 го разряда, предо-
ставляемъ онъ шѣмъ велеумнымъ, кошорые все знаютъ, кро-
мѣ этого, что знать должно. И такъ, сообразно съ мнѣніемъ
почленнаго автора аксіомы, просишъ онъ принять трудъ
его съ мою благосклонносْтью, съ которою принимающеся
творенія ниже или выше собственнаго слабоумія, или все-
знанія; ибо что выдаетъ себя за всесвѣдущаго, шошь часто
слабоуменъ.

СЕЛЬСКИЯ ПОЪЗДКИ.

71

ПОЪЗДКА ВЪ СЕЛЬЦО КУЗНЕЦОВО.

La vie esf un passage, le monde est une salle de spectacle; on entre, on regarde, on sort.

Pithagore.

1.

Надобно прикупить быROWOй посуды, сказала
жена моя. Изъ двухъ по.иныхъ с.два наберется чехверь
сервиза, и шопъ весь изъ разноцвѣшныхъ блюдъ, та-
релокъ.

Гдѣ шонко, шутъ и рвется, ошвѣчалъ я, досадуя
внутренно, что сервизы бьются и что необходима эк-
страординарная издержка въ то время, когда въ де-
ревиѣ продавать нечего, а сырая, вѣтреная, дожд. швая
погода повредила уборкѣ яроваго хлѣба.

Еслиъ не сосѣди, продолжала жена моя, еслибъ
они не осудили...

Еслиъ, ошвѣчалъ я, не самолюбіе насъ подстрѣ-
каю, то почему не употреблять и разноцвѣшныхъ та-
релокъ, блюдъ.

Какъ шебѣ угодно, сказала жена моя, хладнокров-
но, и вышла изъ комнаты.

Это какъ тебѣ угодно спрашивающее для меня слово
въ устахъ жены. Оно унизительно, содержишь въ себѣ
оскорбительный смыслъ: ты мужъ, тиранъ, дѣлай какъ
хочешь. Нестерпимое это какъ тебѣ угодно явная на-
смѣшка; ибо какой мужъ, nota bene, кошорый любишь
жену свою, захочешь воспользоваться этимъ хладно-
кровно уступленнымъ правомъ, какъ брошеннымъ со-
бакъ ломтемъ хлѣба, чѣшьобъ она не лаяла.

Еслибъ жесть разсудилось хоть не много повздо-
ришь, то вѣрно не уступилъ бы ей шакъ легко пре-
имуществъ моихъ, какъ мужа и главы дома. Теперь
несносное какъ тѣбѣ угодно, лишило меня драгоцѣннаго
удовольствія доказать вѣрнѣйшими доводами, чѣмъ для
счастья на землѣ, новый одноцвѣпный сервизъ не есть
вещь необходимая, можно употреблять разноцвѣпный,

72

СЕЛЬСКИЯ

лишь было бы что уложить на б.поды и тарелки. При пынѣшнемъ почин общемъ безденежьи разноцвѣтный сервизъ можешь войти въ моду. Пестрота эта должна доспавить глазамъ эстетическую прелесшь, кооторой всегда лишено бываетъ единообразіе, оно с.пшкомъ мо- ношонно. Всѣ эти резоны и пысяча другихъ остро- умнѣйшихъ доводовъ, канун какъ будто въ воду, отъ прикосновения къ слуху несноснаго: какъ тѣбъ угодно. — Хуже! оно заставило меня цдти къ женѣ съ предло- женіемъѣхать въ сельцо Кузнецово, чшобы шамъ, на фаянсовой фабрикѣ, выбрашь и.ш заказать нужное для укомплектованія несчастныхъ осшашковъ нашего сер- виза, а съ штымъ вмѣстѣ получить на фабрикѣ все по- дешевле.

Какъ тѣбъ угодно, отвѣчала жена моя. Эпо видно во-шебное словечко, сказалъ я, которымъ женщины масшерски умьють объединить мужей своихъ, и пришворною покорносьью зашавляющіи сунутыхъ плясашь по ихъ дудкѣ. Со:всю премудростію нашсю, какие мы, мужья, проснячки! Словечкомъ: какъ тѣбъ угодно! везущі онѣ насъ, куда имъ угодно. — Я приказалъ закладывать коляску.

2.

Опредѣливѣносْвѣ въ модѣ и требуется отшъ авпоровъ, особенію журналістами, а посому, не забо- шясь, будешь ли это заниматься для чистителя, или ишьѣ, объявляю съ аккуратносію Германскихъ Вѣдо- мосдей, что 23 го Сентября съли мы съ женою въ ко- ляску, пріѣхали въ Черную - грязь, наняли вольныхъ, и чрезъ иль сколько часовъ попали — въ Клинъ.

То-шо городокъ! что за мосшѣ, какая госшинница! проѣзжихъ — много, что поздравляешь съ пріѣздомъ, что горюешь объ отвѣздѣ; не жишь, а масляница, а откуп- щикамъ — раздо-лье! Надобно отдать справедливосѣ — ужъ городокъ!

Въ ономъ городкѣ живешь опкрышымъ домомъ Г. Кудрявцевъ; но и кошелекъ проѣзжающихъ долженъ

поѣздки.

73

быть открытъ, чтобы получить право на ласковый
пріемъ въ его госшинницѣ. Хозяинъ самъ не пьешъ, это
здѣсь рѣдкостѣ! хоя имѣшъ отличный погребъ; по
на бушы.кахъ его печашная надпись: Кафъ-Кудряфъ. —
Кафъ вѣроятно должно означать Французское слово
сave; но не знаю почему показалось Сочинителю, будто
Кудряфъ больѣе походилъ на Французское окончаніе,
нежели Кудрявцевъ.

Мы опробдали, запрягли лошадей и пустились во-
всю прышь, дай Богъ ноги, въ Завидово.

3.

Седьмой часъ вечера; солнце скрывалось за лѣсами,
и изчезающий на горизонѣ слѣдъ его задергивался уже
шемюю осиннею завѣсой; но золотой омblескъ его
опражался еще на облакахъ, когда мы въѣхали въ За-
видово. Здѣсь каменнаго дворца нѣшъ какъ въ Солнечной
горѣ и Черной-грязи; его замѣнялѣ низенький, но сна-
ружи численнѣй домикъ, въ коемъ омвели намъ двѣ
компачы.

Разспрашивая о дорогѣ въ сельцо Кузнецово, узнали
мы, что доѣхавъ до первой деревни должно своропить съ
шоссе на старую дорогу взять на право въ село Новое;
изъ Новаго ѣхашь по лѣвому берегу Волги въ село Сучки,
а шушъ сворошить опять въ право, и шотчасъ будешъ
сельцо Кузнецово, цѣль поѣздки нашей. Не слишкомъ прі-
яшкое описаніе проселочной дороги, не повсюду хорошей,
а еще меѣле въ осеннее время и ночью, засшавило насъ,
отложа путешествіе до другаго упра, осшашься пере-
ночевать въ Завидовѣ.

Хозяинъ нашъ, человѣкъ впрочемъ крайне вѣрш-
ваго, хорошаго воспитанія, имѣшъ только непоспи-
жимую спрасшь къ кровопусканію. Чему иному долженъ
я приписать удивительное его стараніе разплодить
маленькихъ, отврашительныхъ звѣрковъ, кошорые по-
добно піявкамъ впиваются въ штѣло, не даютъ спашь
и являются миліонами уже тогда, когда на ночь выне-

74

СЕЛЬСКІЯ

сушь свѣчу. — Разсѣялись эти злодѣи по штѣлу нашему, и вскорѣ кусанье ихъ сдѣлалось нестерпимо. Я всшалѣ, зажегъ лампочку, и чѣдо предшавилось удивленнымъ взорамъ моимъ: цѣлыя скопища этихъ звѣрковъ, при появлінѣ свѣта, ретировались съ посшели по спѣшнамъ, съ удивленѣюю быстрошою доснигали посолка, гдѣ за карилломъ, какъ за циркумваліціонной линіей, всѣ скрылись, шакъ чѣто, не взирая на поспѣшнѣйшее съ моей спороны преслѣдованіе враговъ, я ип единого изъ нихъ полонишь не могъ. Ага! сказалъ я съ досадой, ученѣе свѣшъ а неученье шьма! Зажегъ 8 свѣчей, то есть разложилъ огни, чѣпобы держать. непріятеля въ нужномъ къ особѣ нашей респектѣ.

Если хозяинъ Завцловской госшинницы не освавилъ своей системы кровонущенія, то да послужилъ горькая опытность наша урокомъ всякому проѣзжающему, коли приведешься ему здѣсь ночевать. Совѣшную молько заечь больше свѣчей; звѣрки эти, ешы шьмы, рѣшительно боялся свѣта.

### 4.

Не доъзжая да села Новаго, дунулъ на наеъ хладный вѣтръ и возвѣсlichъ близость Волги. Вошь она, вскричалъ я съ радостію, съ какою вспрѣчаемъ страраго знакомаго, и тысячу многолѣшнихъ воспоминаній шѣснились въ головѣ моей, доходили до сердца. Буря жизни познакомила меня съ тобою, говорилъ я; шы промчала по быстрымъ волнамъ своимъ бѣдную ладью мою и причила ее къ шихому приспанищу, гдѣ я нашелъ иѣсколько благородныхъ душъ. Скоротечные, злашые дни молодосини, гдѣ сердце, исполненное надежды, не зная ни коварства, ни зюбы людской, дышетъ одною любовью ко всѣмъ и ко всему, провелъ я шамъ, на берегахъ швонхъ. Теперь случай привелъ меня опяшь къ шебѣ, — надежды не исполнились, жизнь меня обманула и я до дна испилъ изъ горькой чаши ея. Но и въ самой отдаленности, среди бѣдствій служила мы, о Волга, мы.

поѣздки.

75

примѣромъ. Когда сильные вѣшры воздымаютъ поверх-
носْть водъ твоихъ, тихо и безмятежно губокое дно твое:
буря жизни ломала снасши ладьи моей, угрожала не-
однократно гибелью; но Каммера, — Сердце, было тихо
и безмятежно. Прими опять радушно спараго знакомаго,
хотя на время, у береговъ твоихъ, и научи меня вновь
переносить бури, шяжески земныя — но не волнуя дна.

Село Новое принадлежитъ Графу Шеремешеву.
Здѣсь производился большой хлѣбный шоргъ и всякую
недѣлю бываешь весьма значительный базаръ. Жаль,
что весь шоргъ находится въ рукахъ крестянъ, несвѣ-
дущихъ въ порговѣ. Вся спекуляція соспошшъ въ томъ,
чтобы цѣны на хлѣбъ не понижались. Еслибъ въ Новомъ
была помѣщичья коншора для закупки и продажи хлѣба,
и она довольствовалась бы добросовѣстнымъ, благоразум-
нымъ барышемъ, што положа преграду невѣжественной
алчности, коншора разпространила бы дешевизну и могла
обогопиться. Теперь весь шоргъ заключается въ слѣ-
дующемъ: закупишь хлѣба, когда онъ дешевъ, складывашь
въ устроенные на што на берегу Волги анбары, и прода-
вать, когда онъ дорогъ. Подобная система обогащаетъ
богатыхъ, раззорятъ бѣдныхъ. Я говорилъ о томъ
съ однимъ защищочнымъ мужичкомъ, кошорый, будто
простодушно, оставаясь мнѣ: — „мы, башюшка, люди
нecученные, поргуемъ, какъ учили насъ отцы; а цѣны
Богъ строитъ.“ — Но за чѣмъ же у шебя домъ обшир-
нѣе, нежели былъ домъ омцовской; самоваръ, чашки,
серебряная ложка, чего у омца не было? — „Времена,
башюшка, другія; шеперь, какъ поподчиваешь, шакъ и
купишь, да и продаешь получше!“ — Какая тонкая
политика, сказалъ я самому себѣ; — сѣлѣ въ коляску
съ убѣжденіемъ — гдѣ подобная логика въ ходу, шамъ
не внушить филантропическихъ правилъ. — Коншора
могла бы, кажешься мнѣ, установишь равновѣсіе и соб.
ственнымъ хорошимъ примѣромъ научить лучшему.

5.

Ошъ Новаго до села Сучки, дорога извивается по
берегу Волги, шекущей величественно между высокими

76

СЕЛЬСКИЯ

берегами; изрѣдка дорога спускается съ горъ и кру-
шизна береговъ становиться ом.ложѣе; являются поем-
ные луга и кое гдѣ деревенька. — Природа здѣсь сурь-
езна и величественна. — Г.лубокій песокъ позволяешь
едва шагомъ шащиться по дорогѣ, во все продолженіе
которой по лѣвую сторону кашился Волга, — кое
гдѣ къ песчанымъ берегамъ ея причалена одинокая
барка; по правую, находился высокій, мѣстами дремучій,
сосновый лѣсъ. — Изрѣдка являешься деревня, еще рѣже
господскій домъ; но все это такъ пасмурно, какъ и
здѣшняя природа, особ.шво осенью; не вспрѣчаешь даже
веселыхъ лицъ. — Предметы насъ окружающіе боль-
шое имѣющъ влѣяніе и на насъ: нахмуренная природа
нахмурила чело мое и сердце. Не меѣе того положеніе
это имѣетъ свою пріятность: какая то шихая мелан-
холія вкрадывается въ сердце, заражаетъ мысль и,
оцвѣская омъ всего земнаго, окружаетъ какимъ то
предчувствіемъ лучшаго, возвышенійшаго. Въ семъ
разпо.юженіи духа подъежжалъ я къ селу Сучки. —
Изъ деревеньки Овсянниковой, спустивлись мы съ горы
на мостъ, соединяющій два оврага, поднялись опять въ
гору, и увидѣли под.лѣ Волги — Сучковское озеро, раз-
дыленное омъ оной узкимъ перешейкомъ, на копоромъ
находились екудные пожелѣвшіе стога съ сѣномъ. —
Гора, на которую мы поднимались, довольно отлога;
но берегъ озера крушъ, и едва успѣли лошади впащиться
насъ на вершину, какъ увидѣли мы по лѣвую сторону
одинокую каменную Церковь, изрядной архитектуры.
Супропивъ оной, въ густомъ сосновомъ лѣсу, деревян-
ный, опрятнинькій, безъ всякихъ принадлежностей до-
микъ, окрашенный желтымъ цвѣшомъ и доказывающий
наружносью своею, что шушь живушь и ли жили
люди званія не просшаго: все указывало какъ будто на
опшельника, копорому міръ наскучилъ и копорый ожи-
даешь у шихой присшани, въ виду храма Божьяго —
окончанія, можешь бышь, трудной жизни.

Стой! закричалъ я извощику, и вмигъ очушился въ
домикѣ.

ПОЪЗДКИ.

77

6.

Но кого нашел я шуш' жильцемъ? — Пономаря села Сучки, гдѣ находится особая деревянная Церковь. Онъ занимаетъ, съ своимъ семействомъ, миловидный эпошъ домикъ, и исправляешь должность сторожа каменной Церкви.

При семъ извѣстии стоялъ я какъ громомъ пораженный. Оно низпровергало всѣ ромашническія мои предположенія, и я досадовалъ, чѣко мнимое необыкновенное, коморому сердце шакъ радовалось, шерялось шеперь въ весьма простой, малозначущей сущности.

Несужели эпошъ домъ выспроень былъ для Пономаря? — спросилъ я съ видомъ маленькаго негодованія.

Онъ выстроень бывшимъ здѣсь помѣщикомъ, Г. Аспафьевымъ, опѣчалъ Пономарь. Изъ усердія соорудилъ онъ каменный эпошъ храмъ, и провелъ остапокъ жизни въ семъ домикѣ. Я сердцемъ опѣхнулъ; предположенія мои были не ошибки. Желая имѣть нѣкошорыя подробности о Г. Аспафьевѣ, прибѣгнулъ я къ священнику села Сучковъ. Ошперли Церковь, и здѣсь я съ досшовѣрностію узнать могъ полько с.лѣдующее: — „Коллежскій Совѣщикъ Николай Семеновичъ Аспафьевъ, помѣщикъ деревеньки Овсянниковой, проспѣлъ Епископа Тверскаго и Кашинскаго Тихона о позволеніи выстроить собственнымъ поживеніемъ каменную Церковь во имя Пресвятцы Казанскія Божія-Матери; Икону ея привезъ онъ изъ Кіева. Граммоша, хранящаяся въ Церкви, дана 1790 году, Генваря 19 дня.

Я симъ не довольствовался; началъ разспросами домогаться, допытываться, и узналъ опъ Священника, коosterый с.пышалъ опъ предмѣстника своего, а сей опъ самого Г. Аспафьева, с.лѣдующее: — „пѣкогда, во время страшной бури, находясь въ опасности ушонуть, — на морѣ или на рѣкѣ? — неизвѣстно — Г. Аспафьевъ далъ объшь, если въ живыхъ останется, продать имѣніе и на выручкины деньги соорудить храмъ во имя Казанской

78

СЕЛЬСКАЯ

Божией Матери. Сильный вътрь опрокинулъ ладью, на которой онъ находился; всѣ шоварищи его погибли; одинъ онъ на дощечку приплылъ къ берегу. — Върный данному объту, вышелъ въ ошшавку, пріхалъ въ сельцо свое Овсянниково, и выстроилъ сперва эшотъ домикъ, не взирая, что въ сельцѣ Овсянниковъ былъ давольно-обширный господский домъ съ службами и садомъ. Домикъ эшотъ неприхотливый. Сѣни раздѣляютъ его на двѣ половины. Въ первой, 2 ком- нашы; бывшее жилище Г. Аспафьева и его супруги. Во второй, первая комната съ Русскою печью сви- дѣше. ньсшвуетъ, что шушь была кухня, кажется, для кушанья не лакомаго. Послѣдняя комната была для услуги, которую составляли мущина и женщина. — Все нужное доставлялось имъ изъ Овсянниковъ. — Получа благословеніе Архипастыря, началъ онъ строить Церковь, и окончилъ ее. — Здѣсь, въ семъ домикъ, жилъ Г. Аспафьевъ, надзиралъ за строеніемъ храма; здѣсь лишился онъ подруги, жены своей; здѣсь и самъ вскорѣ послѣдовалъ за ней. Тѣла ихъ схоронены другъ под друга, въ каменномъ склепѣ подъ напершью и входъ къ оному со стороны Сучков- скаго озера, принадлежащаго къ Отрочью монастыря. Странное по мѣсту сближеніе двухъ ошшельниковъ, хошя и по разнымъ причинамъ! — Но кто знаетъ? — можешьъ бышь и Г. Аспафьевъ, сверхъ даннаго объ- ша, скрылся здѣсь ошъ зависши, клевешы и злобы люд- ской. Въ дремучихъ сихъ лѣсахъ, среди уединенія, боль- ное сердце его, вблизи сего храма, въ безпрерывныхъ возваніяхъ къ Божеству, вкусило уже здѣсь што успо- коеніе, конь намъ опредѣлено наслаждались тамъ, за дверями гроба. — Въ прискорбіяхъ, печаяхъ, міръ сей не удовлетворишеленъ, сердце нщешъ ознакомиться съ шаинствами міра другаго.

Долго стоялъ я предъ штмъ мѣсномъ, гдѣ покопш- ся шѣло Аспафьева. — Вызывалъ изъ гроба штнь его; вопрошалъ: — чѣмъ былъ шы? — Просымъ ли усерд- нымъ сыномъ церкви, или возвышеннымъ пиномцемъ

поъздки.

79

ся? — Гдѣ шы теперь? — Позволено ли шебѣ иногда
присъесть у гробницы твосей, пробѣжашь здѣсь мыслен-
но часы той жизни, кооторая тебя осшавила, и у.льюб-
нуться при воспоминании тѣхъ земныхъ печалей, ко-
шорыя нѣкогда шягомили сердце швое. — Но могила
хладна и безмолвна! — Глухой ревъ, осеннимъ вѣшромъ
гонимыхъ волни озера, шумное, какое-то шанственное
колебаніе лѣсовъ, были единственнымъ оптголоскомъ на
вопросы мои; — кажешься, вѣщали онъ, ни ошѣша
въ чудесахъ природы. — Чѣмъ бы шы ни былъ, ска-
залъ я, шы жилъ не напрасно; память твоя, пока
храмъ сей не придетъ въ вѣшхость, перейдетъ до позд-
няго пошомства. — Миръ праху твоему!

Астафьевыхъ здѣсь болѣе нѣшь. Деревня Овсянни-
кова принадлежитъ нынѣ нѣкоему Г. Игнатьеву; — а
каменная церковь приписана, по волѣ соорудителя, къ
сельу Сучки.

7.

Погруженный въ мысли о жизни, смерти, незъ-
яснимомъ этомъ влеченіи къ шанственному тамо, о
непрочности вещей міра сего, сидѣлъ я задумавшись въ
коляскѣ. Долго ли, говорилъ я, простонитъ храмъ сей?—
Сучковское озеро подмываемъ уже гору, на которой
онъ выстроенъ. Время, сшрашный сей разрушитель,
обращитъ нѣкогда Церковь въ груду камней. — Про-
хожій разспрашивать будетъ, чѣко было здѣсь? — и
никто о минувшемъ не будетъ умѣть дать оправда.
Но намѣреніе: славославить Бога, досвавить современ-
никамъ пришлось мѣсто для Богослуженія; желаніе —
провѣсть освященій дней вблизи Божесшва, и симъ
средствомъ приблизиться къ безсмертному своему
источнику, вписанны будущіи неизглаживаемыми буквами
въ книгу жизни вѣчной. — Мысль эта меня ушѣши-
ла; и я съ обыкновенной мигъ быстротою перешагнулъ,
изъ шемныхъ предъловъ царства мертвыхъ, въ цвѣ-
шущія обласны вѣчно ульбающейся богини — веселоспи.

80

СЕЛЬСКИЯ

Проѣхавъ Сучки, оставили мы Волгу, своропили вправо и очушились въ узенькой дорогѣ, ведущей чрезъ густой сосновый лѣсъ. Я не удивляюсь мысли древнихъ, которые полагали, что въ дремучихъ лѣсахъ должно обиташь Божесшво. — Дѣйствительно высокій, штѣнисший лѣсъ внушаетъ какой-то штепшъ, представляешь ожидашь чего-то необыкновеннаго. — И я, подобно простому сыну природы, искалъ среди гигантской вьшины сосенъ, меня окружавшихъ, иѣтъ ли пророчекаго древа, подобнаго тому, кошорое находилось вблизи Додоны, въ рощѣ посвященной Девкалиономъ великому Зевесу. — Мы ъхали лѣсомъ уже съ часъ, какъ вдругъ опкрылись по объимъ сторонамъ дороги хорошо воздѣлашныя покрытыя озиною зеленью поля, а передъ нами низвивалась миловидная рѣчка. — Мы взъѣхали на прекрасную площади; здѣсь запруженная рѣка образуетъ озеро; на горѣ, въ виду нашемъ находилось нѣсколько численныхъ домиковъ, далѣе большія двухъезажиыя с㎡роеця. Эпо сельцо Кузнецово, сказали низвощикъ; и мы по широкимъ, чиснымъ улицамъ подъѣхали къ дому фабриканша Г-на Ауербаха.

## 8.

Первая забоша наша была идти въ магазинъ, чтобы прибрань нужное къ нашему раздробленному столовому и чайному сервизу. Магазинъ, огромный домъ, состоящий изъ нѣскольчикъ залъ, гдѣ по стѣнамъ на полкахъ и на срединѣ, въ устроенныхъ на то опкрытыхъ шкафахъ разгавлены вазы, чаши, шарелки и проч., какъ кинги въ библиотекахъ. Я пораженъ былъ числомою ождѣлки, особенно рисованныхъ сервизовъ; синіе мало что уступающъ паковымъ же Английскимъ. Здѣсь пришлю мнѣ на мысль, узнавь весь процессъ шарелки; какъ, начиная съ первой сырой матеріи, она пакъ сказать, раждается, созрѣваетъ и наконецъ доходить до видимаго совершенства въ магазинъ. — Вздумалось, и исполнено. Г. Ауербахъ Stоль былъ списходишеленъ, что предложилъ себя въ чинеропе.

поъздки.

81

Сперва вошли мы въ домъ, коего большая половина занята огромною печью; въ оной кальцинируется песчаный камень, первая манерія, пошребная для составлія фаянса. Кальцинированный камень перевозится на мѣльницу; здѣсь колесо, имѣющее 9 аршинъ въ діаметрѣ, приводишь въ движеніе, съ помощью только полувершка воды, огромный валъ; эшопѣ еще чешыре боевых валовъ, и всѣ вмѣстѣ, ворочая съ спрашаннымъ шумомъ 28 камней въ 28 закрытыхъ кадкахъ, обращаютъ кальцинированной песокъ, съ нужною примѣсью воды, въ родъ песчанаго штѣста. Смолотый песокъ отправляется въ цѣднійную, гдѣ процѣдя, смѣшивающі оный съ Глуховской глиной, кошорая прежде на полчаѣ обращена была въ понкую пыль. По смѣшеніи сихъ двухъ сосшавовъ и смятіи въ комки, везушъ ихъ въ шокарню, большой домъ о двухъ эстажахъ, въ кошоромъ множество шокарныхъ сшанковъ; при каждомъ находился масшеръ, имѣющий опредѣленную работу: одинъ почишь шарелку; другой вазу, трешій чашу и проч.— Въ семъ домъ песокъ и глина получаютъ первую форму свою и имѣютъ цвѣшь сѣровато-синій; жаль, что сей миловидной краски на сервизахъ оспавишь невозможно. Искусство шокарей, чистоша омѣлки, опрямная одежда и веселыя лица работниковъ, а большѣ всего чистоша воздуха, ибо едва слышенъ запахъ глины, обращаютъ на себя пріятнымъ образомъ вниманіе посѣтителя.

Теперь весь манеріялъ, получа видъ и образъ, препровождается въ обжигальную, гдѣ укладывающі его въ нарочно для того устроенныхъ капселяхъ, родъ глиняныхъ круглыхъ ящиковъ. Четыре огромныя печи, устроенные на манеръ овинной, принимаютъ капсели. Большой огонь разводился подъ сводами, а надъ оными садами капсели, какъ снопы въ овинахъ, и отверстіе замуровывается. — При мнѣ вынимали ихъ изъ печей; нѣкошорыя изъ нихъ надтреснули, онъ жару не выдержали; но вещи въ нихъ хранящіяся не были попорчены, хотя шакъ горячи, что голой рукой до нихъ при-

Кн. III.

6

82

СЕЛЬСКИЯ

коснушься было невозможно. — Опсюда несутъ марелки и проч. въ глазировальную, а опсель опять въ печь, опкуда уже поступающъ въ браковку. — Если что. шбо, хотя немного покривилось, или не ощдаешь надежнаго ошъ себя звона, то ощкидывается и поступаетъ въ печь, опять въ браковку, на экзамепъ, и удостоенныя одобренія переводятся въ магазинъ. Вошь какое мучительное истязаніе прещерпывающъ песокъ и глина, до появленія предъ публикой въ облагорожденномъ видѣ чаши, вазы, марелки и т. д. Какъ не подившіться дешевизпѣ сихъ вещей, не сравнивая оныхъ съ дороговизною денегъ, а съ трудностію экзамена, которой марелка выдержала въ полчечѣ, на мѣльницѣ, въ покарить и въ овпинной печь; крайне пріятно было узнать, что работники, не исключая рисовальщиковъ, граверовъ, всѣ Русскіе.

## 9.

Между тѣмъ какъ я повсюду обгалъ, осматривалъ все съ большымъ любопытствовánь, жена моя выбрала нужное, а иное, какъ водился и пелужное; да иначе и не возможно, ибо въ такомъ прелесшномъ магазинѣ, кавковъ Г. Ауербаха, можно ли удержаться не купить лишняго, все правился, а посому обращается какъ будто въ необходимость. — Оконча дѣла наши въ магазинѣ, отправились мы къ Г. Ауербаху, коимъ приглашены были къ обѣду. Это барышь, сказалъ я на ухо женъ моей, и не ошибся, какъ читатель позже увидить.

По дорогѣ, ведущей къ дому фабриканта, усморѣлъ я еще сшросеніе, въ которомъ мы не были; полагая оное принадлежащимъ къ фабрикѣ, спросилъ я о назначении его.

Это больница, опѣчалъ Г. Ауербахъ, заведенная мною для фабрики; но во время свирѣствовавшей у насъ Холеры, спасла она всѣхъ насъ ошь неминуемой гибели.

Много въ ней больныхъ, спросилъ я, и получилъ въ опѣшь, шеперь нѣтъ никого.

поѣздки.

83

Разспрашивая, узнал я, что Г. Ауербахъ былъ прежде аптекаремъ, не найдя большихъ выгодъ, продалъ онъ свою аппеку, и завелъ фаянсовую фабрику; но приобрѣтенныя имъ по часми Медцинской свѣдѣнія употребляетъ онъ нынѣ въ пользу страждущаго человѣчества. Родной брашъ его, извѣстный въ Москвѣ честностію и благотвореніями своими, аптекарь Ауербахъ, снабжаетъ его на сей предметъ всѣми нужными лѣкарствами, то же безденежно.

Всякий поступокъ, носящій на себѣ ошпечашокъ доброты сердечной, имѣтъ право на уваженіе, и я внезапно сближаюсь до шакой спепени съ человѣкомъ, кошорый одарень эпою доброшою, какъ будто мы съребячества были знакомы, пріятели, друзья. Я съ восторгомъ пожалъ руку Г. Ауербаха и просилъ его сообщить мнѣ средства, кошорыя онъ упопотреблялъ противъ холеры. Признаюсь, любопытство мое доходило до крайносши.

10.

Во время сильной холеры въ Москвѣ фабриканты Ауербахъ, разсмашивая подробно болѣзнь сіо, чтобы въ случаѣ нужды подать помощь на фабрикѣ, убѣдился, что когда эпидемическая болѣзнь сія овладѣваетъ человѣкомъ, то, кромѣ извѣстной шошношы и проч., кровь, какъ будто внезапно сгущается, шло хладѣтъ, слѣдующтъ судороги, а за симъ, если не подана скорая помощь, — то прекращается и самая жизнь. — Изъ сихъ наблюденій извлекъ онъ почти удосповѣреніе: если найдетъ средство, кошорое помогло бы скорѣе больнаго согрѣть, привесить кровь въ обыкновенное свое шеченіе, то болѣзнь должна неминуемо кончиться; о шошношѣ и проч. заболевшія нечего, ибо истребя корень болѣзни, изчезнуштъ и припадки, ее сопровождавшіе. Вѣрнѣйшимъ средствомъ для достиженія сей цѣли почелъ онъ настоянный дикій перецъ въ просшомъ винѣ.

Фабриканты Ауербахъ еще болѣе удосповѣрился на опытѣ въ изяществѣ сего способа лѣченія. Въ Карчев-

6*

84

СЕЛЬСКИЯ

скомъ уѣздѣ, гдѣ онъ живешъ, явилась эта болѣзнь
сперва между домашней ппцей. Упки, гуси и проч.
кружились, хладѣли, мучились судорогами и околѣвали.
Онъ далъ больнымъ гусямъ и нѣсколько капель сей пе-
речной настройки и съ сего времени ни единая ппца
болѣе не падала.

Когда ужасная эпидемическая больезнь сія распро-
страилась между людьми, тогда изъ 8 чловѣкъ на
фабрикѣ, а вообще изъ 50 одержимыхъ сесю болѣзню,
явившихся къ Г. Ауербаху для лѣченія, ни единой не
умеръ: — всѣ спасены открытиемъ столь простаго
средства. Коли это шакъ, сказалъ я, то ученыя сп-
стемы, теоріи, нерѣдко убивающіе человѣка ушончен-
ностью искусства. Фабриканты Ауербахъ лѣчили слѣ-
дующимъ образомъ: смотря по лѣшамъ давалъ онъ ошъ
4 хъ до 10 ми капель опіума, разведенного въ двухъ
сполювыхъ ложкахъ перечной настройки; принявъ сіе
разомъ, понялъ онъ больнаго и нѣсколькими чашками мяш-
наго чаю; иногда напирали шѣло нагрѣшой сей настрой-
кой, и покрывали пошеплѣе. — Черезъ нѣсколько ча-
совъ больной чувствовалъ облегчение; а на другой день,
за исключениемъ слабости, былъ совершенно здоровъ.
Изъ всѣхъ больныхъ, которыхъ онъ лѣчилъ, видѣлъ я
между прочимъ 60-лѣшшою старуху, деревни Белави-
ной, Г. Капитана Ульянина, по имени Домну, которая
въ сильной степени одержима была холерою, — руки
и ноги оледенѣли, судорога явилась уже въ груди. Г.
Ауербахъ далъ ей сперва ложечку своей настройки съ
смѣсью опіума, — повторилъ это, наконецъ влилъ въ
нее всю пропорцію, покрылъ шубами, наполилъ мяш-
нымъ чаемъ, и она совершенно излѣчилась.

Комишѣ, учрежденный въ томъ году въ Москвѣ,
на случай выставки отечественныхъ произведеній,
опредѣлилъ Г. Ауербаху, въ награду за отличную его
фаянсовую посуду, большую золотую медаль. Какой
величины должна бы быть медаль, чтобы наградить
его за спасение 50 членовъ ошъ Холеры?

ПОЪЗДКИ.

85

11.

Мы отобѣдали у Г. Ауербаха, заговорились, опоз-
далы и вынуждены были переночевашь. Хозяинъ нашъ
ин интересенъ, и по приспрастному, кажешься, предпочтě-
нію своему къ Омеопатической сисшемъ; онъ прямо
отвергашъ существующую у насъ вѣковую Аллопаши-
ческую. Предосшавляя Гг. Медикамъ рѣшишь, что лучше,
отправлять ли нашу брашью, на куріерскихъ, Омеопа-
пинчески, или на долгихъ, медленно, Аллопатически, а все
шаки отправляшь — это Conditio sine qua non; огра-
ничиваюсь торжественнымъ объявленіемъ, что прощаю
всякий безкорыстный фанашизмъ, проischesяшій онъ
сердца; примворный, изъ видовъ корысти, рѣшительно
непавижу. Г. Ауербахъ увѣренъ, хотя самъ лѣчишь,
какъ и всѣ, Аллопатически, что Омеопатическая сп-
сема къ человѣческой нашурѣ лиже; человѣкъ выздо-
равливаешь вѣриѣе и скорѣе; онъ восхищенъ сю, по-
лагая, что она принесешъ человѣчеству пользу, а сердцу
его нужно бышь полезнымъ; шо какъ же ему не опида-
вать иренущество Омеопатической сисшемъ.

Не смѣю рѣшить, сказалъ я Г. Ауербаху, по ка-
жешься, что и Докторъ Санградо кое-какъ привержен-
цемъ былъ Омеопатической сисшемы; покрайней мѣрѣ,
по словамъ, Жиль-Блаза, половина Валладолида опира-
влена была спмъ великимъ Омеопатомъ на куріерскихъ
въ лучшій міръ! едва успѣвали шѣла погребашь.

Но это шушка, Жиль-Блазъ былъ не Омеопашъ,
и даже не Аллопашъ, а въ предметахъ такой важности,
какова жизнь человѣческая, могутъ единственно Гг.
Медики опредѣлишельно рѣшить, кошорая изъ двухъ
сисшемъ лучшая.

12.

И семейство Г. Ауербаха крайне инпересно; среди
бесѣды ихъ, смиренной, крошкой, чувствуешь что-то
такое особенное, напоминающее о богоболзешныхъ
нашріархальныхъ семействахъ, ныть рѣдко вспрѣчае-

86

СЕЛЬСКІЯ ПОЪЗДКІ.

мыхъ, а все это сопровождается прелесью удивительной простоты.

Я заглянулъ въ маленькую библиотеку; здѣсь два
оштѣленія. Первый рядъ занимаютъ на полкахъ книги
медицинскія и натурально болѣе Омеопатическія, не-
желіи прошивной системы. — По за симъ первымъ
рядомъ находился впорой, какъ будто скрытый ошъ
глазъ равнодушнаго любопытства: это книги религі-
ознаго содержанія; между сими одна, кажется, много
чишана, а замѣтки изъ леншъ шелковыхъ и атла-
сныхъ свидѣшельствующъ, что она была и въ рукахъ
дамъ; книга эта подъ заглавіемъ Etwas für's Hertg. Я
думалъ бышь въ общесшѣ почленныхъ и добродѣшель-
ныхъ Гернгутеровъ и Квакеровъ. Въ какія наруж-
ныя формы добродѣшель ни облекалась бы, сказалъ я,
испинное препмущество — ея восхищашь сердце.

Въ заключеніе я долженъ извнишиться предъ Г. Ауер-
бахомъ, что безъ позволенія его говорилъ о помъ, что
по скромности своей, онъ желалъ бы, можешь быть, ма-
писвенно сокрыть въ сердцѣ своемъ.—Но все хорошее,
по моему мнѣнію, должно быть доводимо до свѣдѣнія пуб-
лики, кося онъ членъ, какъ и я. Сверхъ щого замѣ-
чено, что: хорошее должно сильно быть разглашаемо;
дурное, расходилось изъ успѣ въ усна само собою, по
пословицѣ: добрая слава лежишъ, худая бѣжишъ.

На другое ушро рано оставили мы почленное и
многочисленное семейство Г. Ауербаха; мимоздомъ по-
клонился я еще разъ праху Астафьева, и благополучно,
съ сердцемъ довольнымъ, возвралился въ деревню свою,
привезя съ собой обильный запасъ для размышленія и
убѣжденія, что не худо иногда мужьямъ повиноваться
любимому словечку женъ: какъ тѣбѣ угодно.

Я. И С.*

(Потѣдка въ село Царицыно въ слѣдующемъ нумертѣ).

ДУМА НА ГРОБЪ ГРАФИНИ, РОКСАНДРЫ ЭДЛИНГЪ, УРОЖДЕННОЙ СТУРДЗА.

На закранинъ здѣшняго поморья, шамъ гдѣ предъ-
ломъ безъусловнаго гостепріимства прошянула цѣнь
береговой стражи, (*) стояшь, приѣскомъ, нѣсколько
рѣдкихъ въ здѣшнемъ краѣ, въчно зеленыхъ елей,
Заъзжія на чужбину спрошы, уныло смотрятъ онъ на
море имъ незнакомое, на объокрылые корабли, съ рос-
кошью Запада, съ лакомствами Воспока, съ пшеницей
Съвера, съ громами Россіи — мимо ихъ лешающіе;
смотрятъ на цвѣтнічный коверъ окружной степи и орла
пусыннаго, на душистомъ стогѣ отѣдыхающаго, —
смотрятъ — и какъ будшо ждумъ чего-то, и не да-
ромъ дожидаются.

Эта древняя пустыня, въ виду которой, въ те-
чении 36 вѣковъ, пронеслось столько всемірныхъ про-
изшествій, промчалось столько народовъ, отъ Тавровъ,
Кимвровъ, Скиовъ, Амазонокъ, Аргонавшовъ, Грековъ
и Римлянъ до насъ, — нынѣ подъ Державою Русской,
подъ благословеніемъ Церкви православной, не золотое
руино Колхиды хранить обрекается, не кровавымъ шре-
бищемъ Діаны прос.давшется, не алшарь дружбы языче-
ской воздвигнешь, — эта пустыня будешь опныть,
свободною пристанью міра духовнаго, преддверіемъ Цар-
ства Небесного, усыпальницею опѣстрадавшихъ, алта-
ремъ уми.юстивленія, пивою Божіей, и уже — Архи-
спрашигъ его споншъ на ея стражъ (**)!

Лѣшъ пляшъ тому назадъ, пришла на сердце Свя-
тиштеля Божія вдохновенная мысль — успиронить при го-

(*) Черта Порто-Франко, отдѣляющая Одессу отъ внутреннихъ гу-
берній въ таможенномъ отношеніи.

(**) Учреждаемый въ Одессѣ женскій общежительный монастырь, въ ко-
емъ пріють для сирольѣ духовнаго званія — именуется Михаил-
Арханеевский.

88

ДУМА НА ГРОБЪ ГРАФИНИ

родской Церкви Архиспратшига Миханла такой женскій
монастырь, при кошоромъ можно бы было основать мѣ-
сто воспитанія для безпріющныхъ сирошъ Священства.

Благодатная мысль сія, какъ лучъ Небесный, за-
жгла сердца ми. лосердыя и — запылала въ душѣ Гра-
фини Эдлингъ; она первая, послѣ безцѣнныхъ лепѣ,
внесенныхъ здѣшнимъ духовенствомъ, испросила книгу
для сюора, именемъ Хрисповымъ, частныхъ пожершво-
ваній, на предположенный монастырь, и возврашила
ее съ 40 т. руб. Въ это время куплепъ и приморскій
хушоръ, для подворья монастырскаго. — Между тѣмъ
около городской Михайловской церкви внезапно подня-
лась обширная каменная ограда, выстроились красвыя
помѣщенія для монашествующихъ и для сирошъ, зазе-
лепѣли сады, и, еще до устроенія монастыря, пришли,
особенными пупами Божімші, съ разныхъ сторонъ, иѣ-
сколько иниции, и, изъ числа многихъ предназначен-
пыхъ сирошъ, прибыли иѣкоморыя, — какъ что мо-
настырь, еще не учредившійся, какимъ то дивнымъ
промысломъ — уже тутъ. Уже живушъ въ немъ ино-
кии, уже молятся въ немъ сирошъ.

Но между тѣмъ какъ это основаніе, твердѣйшее
граница, положилъ Господь сему опшельничеству, ху-
шоръ монастырскій осшавался въ запустѣніи. — Во-
кругъ сторожевой мазанки, колыхалась трава высокая,
и зеленѣлъ бѣдный приţсокъ, зашедшихъ опъ куда-
то елей; по и тутъ тотъ же Домостроппель учредилъ
по-свосму. Вдругъ подъ тѣнію этихъ елей вырыша мо-
гина, въ кошорую пошавленъ богатый гробъ, оро-
шенный слезами цѣлаго города, слезами родныхъ и дру-
зей, слезами нищихъ и сирошъ. — Вошъ какое сѣмя
мушъ засѣяно.

Тутъ положена жена знаменитая, опъ крови
страдальцевъ за Вѣру и Омчесшво (б), знаменитая

(б) Роксандра Стурдза, въ замужествѣ Графина Эдлингъ, не долго перехожившая супруга своего, и сконтавшаяся бездыхною, родилась въ Кон-

РОКСАНДРЫ ЭДЛИНГЪ.

89

не одними личными достоинствами, не однимъ свѣш-
скимъ значеніемъ, но дѣлами милосердія. — Чуждаясь
всякой славы ума обширнаго и пылкаго, уѣздая всякаго
пришязанія къ славѣ лишературной, на которую по
опличнымъ дарованіямъ имѣла полное право, добро-
вольно сошла она съ высшей спепени положенія, по
связямъ ея значительнаго, въ безвѣстностѣ жизни
часпіей, и совершенно предалась, какъ избранница Божія,
отправленію исчиннаго долга своего—дѣлъ милосердія (в).

И въ Бессарабіи, участокъ спепи, дотолѣ пускын-
ной, покрылся огромными спадами, со всѣхъ сторонъ
сшеклился населеніемъ, застроился зданіями окрестъ
дома Божія и домовъ госспріимства и милосердія, са-
дами окруженныхъ. Необозримыя поля зазеленья раз-
ноцвѣшными сокровищами земли благодашной. Устрон-
лось учлище д.ля обѣдныхъ дѣшей обоего пола. Ош-
крыша безмездная лечебница, и эшотъ оазись образо-
ванности и счастія общественнаго обращалъ на себя
вниманіе ощечественныхъ и иноземныхъ знаменишо-
шей. (г)

Въ другой спепи, попеченіемъ шой же Христолю-
бивой жены, устроенный благотворительнымъ обще-
ствомъ въ пригородѣ Одесы, среди обширнаго сада,
домъ Сиротскій, приведенъ въ цвѣшущее состояніе и

святый пополь въ 1736 году Октября 12. — Она принадлежала древ-
ней фамилии Стурдза, Боярь извѣстныхъ въ Львописяхъ Молдавіи
съ 1526 года. Въ женскомъ колѣь она происходила отъ рода Кна-
зей Мурузи и Гика, въ которомъ многіе, въ разныя времена, постра-
далі за правду до пропитія крови.

(в) До замужества, будучи фрейлиною, находилась она безотлучно при
особъ почившей въ Бозь Іллератрицы Елисаветы Алексѣевны, съ
1811 по 1816 годъ. Она имѣла счаспіе сопутствовать Ея Вели-
честву во время пушешествія и пребыванія кроткой Монархини по
Германіі и на берегахъ Рейна.

(г) Усадьба и мѣстечко Манзырь, устроеныя Графинею Эдлингъ на
Буджакскихъ степяхъ въ 55 верстахъ отъ Бендерь.

90

ДУМА НА ГРОБЪ ГРАФИШИ

проникнули шты духом Христианскаго милосердия, кооторый шакъ видимо низводишъ на него благословение Божие, устройствомъ въ немъ благо. пънаго храма и опредѣленіемъ при ономъ Иерея и законоучителя, шого молодаго креснаго витязя, кооторый въ бывшую здѣсь чуму, запершись въ карантинъ, непрепешною рукою преподавалъ Св. Тайншва зачумленнымъ. (д).

Въ третью стри, для предполагаемаго женскаго монастыря, собрала она, отъ береговъ Дупая до Невскихъ, значительныя суммы, конми и положено начало сему богоугодному заведению.

Вошь шѣ три памятника любви къ Богу и ближнему, кооторые славнѣе и тверже всѣхъ бронзовыхъ монументовъ. — Всевѣдущій прочтешь въ день-онъ шь Иероглифы шабныхъ благовѣяній, мудрыхъ совѣшовъ, увѣщаній, примиреній, благоустроенныхъ браковъ, милосердцы, кооторыя одна десница ея вѣдала, и конми памятники сіи исписаны.

Она пріяла конецъ достоинный ея жизни. Блажени милостивіе, яко тіи помилованы будутъ. На одрѣ страданій она двукрашно помилована: помилована отъ присужденнаго уже испязанія, когда, послѣ Тайншвъ ею пришлыхъ, выпалъ ножъ изъ рукъ удивленнаго врача. (е) Помилована, когда въ непзѣжномъ ожиданіи молышныхъ и, можешь быть, продолжительныхъ страданій, отъ жестокой и неизлѣчимой болѣзни, прилечь къ ней — какъ сама она лешала пьокогда на помощь бѣдныхъ, на упѣшеніе страданій и скорбіи — прилечь михій Ангелъ смерти и усыпилъ ее шѣлесно до радостнаго утра!

(д) Священникъ О. Всодоръ Салбарскій.

(е) Изъ Кіева нароенно приглашено былъ заменятый операторъ, ко-морый сверхъ чаянія не нашелъ того предполагаемаго недуга, для котораго помощь искусства казалась до шѣхъ поръ необходимою.

РОКСАНДРЫ ЭДЛИНГЪ.

91

Вошь, на этомъ пусшынномъ участкѣ земли, подъ
шѣнью этихъ елей, гробъ ея.

И здѣсь, какъ въ лучшемъ обществѣ, которое укра-
шала она благоувѣтливостію души любвеобнѣшней, и
здѣсь водворилась она для этого шолько, чспобы и по-
сѣ смерти послужить основою Храма Божія, окру-
житься спиренными гробами отшельницъ и спрошь,
ею облагошворенныхъ, и — въ страшный день онъ —
послѣдній для земли, но первый для Неба, гдѣ нѣшь
послѣдняго — предшать лицу Божію въ семъ лучшемъ
тогда обществѣ (ж).

А, ты брашь и другъ ея, ушѣшайся въ ожиданіи
сего радостнаго воскресенія, шѣми безразлучными сви-
даніями, кон съ отшедшими друзьями нашими омсюда
намъ дозволены, сквозь дымъ кадильа, за нихъ возноси-
маго, сквозь завѣсу той умплюстивляющей Тайны, въ
копорую и Ангелы желающъ приникнушь!

М. Магницкій.

(ж) Покойница погребена на мѣстѣ семь по собственному послѣднему ея желанію. Она скончалась 16 Января сего 1844 г. погребена 19 го.

НАУКИ.

ИСТОРИЯ О ПОЗОРНОМЪ СТОЛЬЕ.

(окончаніе).

Объщаніе безнаказанности и пышка произвели двѣ
исторіи; и хотя этого было достаточно для такихъ
судей, чтобы произнести два приговора: но мы сей-часъ
увидимъ, какъ они старались и успѣли — сколько тò
было возможно — двѣ эпъе исторіи сплавить въ од-
ну; и увидимъ пошòмъ, какъ они показали на дѣлѣ,
что даже и сами въ эпомъ увѣрились.

Сенашъ подпвердилъ и разпространилъ рѣшеніе
своихъ депутатовъ. „Свѣдавъ о шомъ, что пронзошлю
„изъ сознанія Джіанджиакома Моры, принявъ въ сообра-
„женіе предъидущія события, разсмочрѣвъ все“ — лишь
кромѣ того, что въ одномъ и шомъ же преступленіи
оказались два главныхъ и разногласныхъ лица, двѣ раз-
ногласящія причны, два разыскныхъ порядка факшовъ —
„повелѣлъ, чтобы вышереченный Мора..... былъ снова
„тищательныйѣше допрошенъ, но безъ пынки, для того,
„чтобы онъ лучше пояснилъ тò, въ чемъ сознался, и
„объявилъ и другихъ виновниковъ, соумышленниковъ и
„сообщниковъ преступленія; чтобы послѣ допроса былъ
„онъ уличенъ, какъ виновный, по разсказу его о самомъ
„дѣлѣ, а именно: за составленіе смертоносной мази и
„врученія оной Гульельму Піаццѣ; а на доставленіе за-
„щиппельныхъ пунктовъ дать ему трехдневный срокъ.
„Что же касается до Піаццы, то также допросить его,
„не имѣшь ли онъ чего присовокупить къ своему со-
„знанію, какое оказалось недосташочнымъ? — А за
„немѣніемъ другихъ признаний, признашь его какъ ви-
„новнаго за распространеніе вышереченной мази; а на
„защищеніе себя дать ему шомъ же срокъ.“ Говоря
другими словами, это значило: „попытайтесь, нельзя
ли онъ этихъ еще чего вывѣдать, но во всякомъ слу-
чаѣ, пусть они будушъ объявлены виновными на осно-

ИСТОРИЯ О ПОЗОРНОМЪ СТОЛЬЕ.

93

ваніи сознаний каждаго изъ нихъ, хоця они въ призна-
ніяхъ своихъ и разногласны.

Начали съ Піаццы и въ шошъ же самый день. При-
совокупишь ему было нечего, и онъ не понималъ, чшò
бы могли присовокупить и они; а можешь бышь, об-
винялся невиннаго, и самъ не предвидѣлъ, что заготовлял-
сćбъ въ немъ обвиниštеля. Его спросили: зачѣмъ онъ
не показалъ того, что доставлялъ цирюльнику слюну
очумленныхъ для состава мази. Я ему никего не даваль,
отвѣшилъ онъ, какъ будто шѣ, кошорые вѣрили его
сказкамъ, могли повѣрить правдѣ! Послѣ разныхъ увер-
шокъ, они объявили, что за то, что онъ не сказалъ всей
правды, не можетъ онъ воспользоваться объщанной ему без-
наказанностію. Тушъ онъ поспѣшно выговорилъ: Синьоръ,
правда, что вышеименованный цирюльникъ просилъ меня
ему доставить этой матеріи, и я ему отнесъ ее, " —
надѣясь, что если примешь на себя все, шо снова по-
лучишь право на безнаказанность. — Пошіомъ, для шо-
го ли, чпобъ подслужиться, или выиграть время, при-
совокупилъ, чшо деньги, объщанныя ему цирюльникомъ,
должны были придти къ нему изъ рукъ высокой особы,
чшо онъ слышалъ отшъ самого цирюльника, но никогда
не могъ у него вывѣдашь: именно отшъ кого. А выду-
машать-шо именно ему не было времени.

На другой день спросили объ эшомъ Мору, и вѣ-
ролшно, объяснялъ эшошъ выдумалъ бы кàкъ умѣлъ, если
бы его подвергли пыткѣ: но она, какъ мы видѣли, на
эшошъ разъ была воспрещена Сенашомъ съ штѣмъ, чшо-
бы вворочное подшверждёніе его показаній имѣло видъ
межѣе безспыдный и казалось какъ бы свободнымъ. —
И такъ, когда его спросили: онъ ли, уligаемый, прежде
понуждалъ на это вышересеннаго комиссаріо... и объ-
щалъ ему много денегъ, отвѣшилъ: Нѣтъ, Синьоръ, да и
откуда мы взять сполько денегъ? И они вѣрно помнили,
что во время ихъ шщашельнѣйшаго обыска въ его до-
мѣ, какъ его задержали, всѣ сокровища, какія нашли у
него, состояли въ кружкѣ (baslotto) съ двѣнадцатью съ
поговиною сольдовъ. На вопросъ о шой высокой особѣ, от-

94

ИСТОРИЯ

въщілъ онъ: Синьоръ, ванъ вѣдь угодно узнать лишь истину, а истину-то я всю сказалъ, какъ меня мучилі, да еще сказалъ и больше.

Въ обѣхъ выпискахъ ни слова не упоминается о шомъ, чпобы онъ подвердилъ прежнее сознаніе; и сс.ш, какъ должно полагать, они его зашавили под-твердить оное, шо въ этихъ словахъ былъ шакой прошесшъ, силы кошараго и самъ онъ не зналъ, а они должны были знать. А впрочемъ, еще со времени Бар-шоло, или даже онъ самой глоссы до самаго Фаринначи, приняло было и всегда принималось за общензвѣстное правило и аксіому Правовѣденія, что „признаніе, учі-„свенное въ пышкахъ, кошорымъ подвергали безъ закон-„пыхъ на шо указаній, не пимѣло никакого значенія, ни „вѣса, хошия бы послѣ того шысячекратно было под-„тверждаемо безъ пышокъ: etiam quod millies sponte sit ratificata (Ск. Farin. Quaest. XXXVII, 110).“

Послѣ этого ему и Піаццѣ былъ обнародованъ, (какъ тогда говорилось), процессъ, ш. е. сообщены акты и данъ двух, дневный срокъ для ихъ защищенія, но невидно почему однимъ днемъ меньше прошивъ положеннаго Се-нашомъ. Тому и другому былъ назначенный должностной защипникъ, по шошъ, кошараго назначили Моръ, онъ него отказался. Верри дѣлаетъ, гадательно, такое за-ключеніе касательно причины: почему шошъ онъ него отказался, и оно не пекажется страннымъ при ша-кой запушанности дѣла: „негодованіе “ — говоришъ онъ — „присоединилось къ уликѣ: и потому счиша-„лось дурнымъ и безчестнымъ поступкомъ защищаясь „сію опозоренную жертву (см. Oss. § IV).“ — Но въ печатный экстрактъ, кошараго Верри, вѣроятно, не-видаігъ, внесена настоящая причина, можешь быть, не менѣе странная, пришомъ болѣе грустная: „въ „шошъ же самый день, 2-го Юля“ — сказано шамъ, „Нотаріусъ Маури, призванный въ защипники выше-„упомянулаго Моры, сказалъ: я не могу принять на „себя этой обязанности, во первыхъ, потому что я Но-„таріусъ уголовныхъ дѣлъ, которому не прилично браться

О ПОЗОРНОМЪ СТОЛБЪ.

95

„за патронатство, а возворыхъ, потому что я не про-
„кураторъ, ни адвокатъ: впрочемъ, чтобы сдѣлать ему удо-
„вольствіе, я готовъ поговорить съ нимъ, а защиты не
„прину.“ И человѣку, доведенному уже до осужденія
(да и какого еще! да и какимъ образомъ); человѣку,
лишенному и связей и просвѣщенія, и ко whomу не
отъ кого было надѣшься помощи, какъ лишь отъ
нихъ, или чрезъ нихъ, дающъ въ защитники такого
человѣка, у ко whomу не было никакихъ свѣдѣний для
этой обязанности, а были такія, какихъ тушъ не нуж-
но! Такъ вошь, съ какою не брежностію (положимъ даже,
что и безъ злонамѣрености) они исполняли свое дѣло!
И подчиненному же ихъ нужно было имъ напомнишь о
соблюдении правилъ болѣе значительныхъ и болѣе свя-
щенныхъ! —

Возвращались изъ шюрьмы, онъ сказалъ: я сей чась
только отъ Моры: онъ ясно сказалъ мнѣ, что ни въ чемъ
не виноватъ, и что все, что онъ сказалъ, сказалъ только
подъ пытками; и когда я чисто на чисто объявилъ ему,
что не хочу и не могу принять на себя обязаности его
защитника, то онъ сказалъ мнѣ, что пусь, покрайней
мъртвѣ, Спіноръ президентъ удостовѣшнѣ его чести доставле-
ніемъ ему защитника, и чтобы не далъ ему умереть без-
защитнымъ. — II вошь о какой милосТИ, и въ какихъ
выраженіяхъ, невинносѣ умоляла неправосудіе! — II
въ самомъ дѣлѣ ему назначили другаго.

Тошъ, ко whomу назначили Піаццѣ „явился и по-
„требовалъ громогласно, чѣпобъ ему показали процессъ
„его кліента; и взявъ его, онъ прочелъ.“ Спало быть
всегда сообщали только эти пособія защищенію? Нѣшь,
не всегда, потому чѣко адвокату Падильи, ко whomу,
какъ увидимъ, присоединили къ высокой особѣ, брошен-
ной тушъ какъ-то ослѣченно, на воздухъ, данъ былъ
самъ процессъ въ собственное его распоряженіе, и онъ
могъ velitъ выписаться изъ него довольно многое, чѣмъ
мы и воспользовались въ нашей исторіи.

По прошествіи назначеннаго срока, оба эти несча-
ст.ливца, просили отсрочки, и „Сепашъ далъ пимъ на

96

ИСТОРИЯ

„оную весь слѣдующій день, но не болѣе: et non ultra.“
Защищенія Падильи были предшавлены въ три срока:
первый, 24 Юля 1631 года, „осшальную часть кою-
„раго, безъ нарушенія правъ факультета отп.южено бы-
„ло предшавшіе пос.ль;“ второй, 13 Апр. 1632-го, а
пос.ль.дній, 10-го Мая шого же самаго года, — с.г.д-
ственно, дѣю прошянули года на два. Грустная, правду
сказашь, проволочка для человѣка невиннаго, но въ срав-
неніи съ поспѣшностію, съ какою поступили съ Піац-
цой и Морой — для кошорыхъ продолжительна была
шолько казнь — такая медленносшь обличающі чудо-
вищное приспрасшіе!

Эта новая выдумка Піаццы, замедлила казнь на иѣ-
сколько лишь дней, исполненныхъ безумныхъ надеждъ,
и въ то же самое время новыхъ жестокихъ мучений и
пагубныхъ к.левешъ. Аудитору трибунала здравія по-
ручено было, шайно и безъ Нотарія, принять новыя
его показанія; и въ эшотъ разъ самъ подсудимый про-
силъ чрезъ своего защитника, чтобы его выслушали,
намѣкая шѣмъ, чпо онъ имѣешъ еще что-то сообщить
на счешъ высокой особы. Онъ вѣрояmente, полагалъ, что
если ему удашется въ эшѣ съти — столь часшыя для
спасенія, и столь рѣдкія для входа — заманишъ эту
рыбницу, то она сдѣлаешъ въ нихъ такую прорѣху,
что и маленькимъ рыбкамъ можно будетъ изъ нея по-
выпрыгать. Но шакъ какъ изъ числа многихъ и различ-
ныхъ зак.ноченій, выводимыхъ народомъ касательно ви-
новниковъ эшого пагубнаго настиранія стѣнъ, случив-
шагося 18 Мая, (ибо и насильственныя мѣры самаго
судопроизводства должно большею частію приписать
всеобщей раздражительности, испугу и увѣреніямъ чер-
ни, — межъ шѣмъ какъ настоящіе виновники всего
эшого были гораздо пресшупнѣе, нежели какъ полагали
сами они), были и шакія, по которымъ приписывался
эшотъ поступокъ Испанскимъ чиновникамъ: то несчасш-
ный нашъ выдумщикъ хошѣлъ и шушъ забросить крю-
чокъ. И вѣроятно потому шолько, что Падилья былъ
сынъ коменданша крѣпости, котораго онъ считалъ за-

О ПОЗОРНОМЪ СТЭЛЕЦ.

коннымъ своимъ покровителемъ, и кошорый какъ полагалъ, могъ, слѣдовашельно, помочь ему и унчшожить все это дѣло, — Піацца назвалъ скорѣе его, нежели кого другаго: или развѣ чно шолько изъ всѣхъ чиновниковъ Испанскихъ онъ и зналъ полько одного его по имени. И шакъ, послѣ этого съ нимъ переговора, поввалил его, дабы онъ судебнымъ порядкомъ подтвердилъ новое свое показаніе, — и межъ штѣмъ какъ при пренемъ допросѣ онъ сказалъ, чно цирюльникъ не хошѣлъ емУ назвашъ этой высокой особы, шеперь же подтверждалъ прошивное: но дабы иѣкошорымъ образомъ смягчить сіе прошиворѣчіе, присовокупилъ, чно шошъ ему назвалъ его не вдругъ. Наконецъ, по прошествіи четырехъ, или пяти дней (говорилъ онъ) сказалъ онъ лих, что эта большал голова былъ какой-то Падилья, а именито не помню, хоть онъ и сказалъ его, а знаю только, и очень хорошо помню, что онъ сказалъ лихъ, что онъ сынъ Коменданта въ Миланской крѣпости. А денегъ ошъ цирюльника, по словамъ его, онъ не только не получалъ, но объявилъ даже, чно и не имѣшъ никакого свѣдѣнія о шомъ, получали ихъ и самъ цирюльникъ ошъ Падилья.

Піацца велѣли подписать это показаніе, и шошъ часъ же отправили съ нимъ Аудитора присупала здравія къ Губернатору, чшобы извѣстить его о семъ пункѣ процесса, и вѣроятно для шого, чшобы спросишь у него: согласился ли онъ предшавить на видъ гражданской власти Падилью, кошорый былъ начальникомъ (Capitano) кавалеріи и находился тогда при войскѣ, въ Монферратъ. По возвращеніи Аудитора, и заславивъ Піаццу снова подтвердилъ свое показаніе, опяшь насѣли на Мору. Но сей послѣдній, на насшоятельныя требованія судей принуждавшихъ его сказать; чно онъ объщалъ дань денегъ Комисарію и сознался ему, чно ему была съ руки одна высокая особа, кошорую ему, пошомъ, и намименовали, — ошѣпилъ: ни вовки этого и не бывало! Если бы я зналъ что либо такое, то, по чистой совѣсти, сказалъ бы объ это! Снова сдѣлали очную спавку, и

Ки. ІІІ.

7

98

ИСТОРИЯ

спросили у Піаццы: правда ли, что Мора объщалъ ему денегъ, объявивъ, что все это дѣялось по приказанию и поругенію Падильи, сына Синьора Миланскаго Коменданта? — Защипникъ Падильи очень основашельно замѣчаешь, что они „подъ предлогомъ очной ставки далні „чрезъ-то намекъ Морѣ, чѣпобы онъ сказалѣ то, что „имъ хотѣлось.“ — И дѣйствительно, безъ сего, или подобнаго сему средства, имъ бы, конечно, не удалось вывесши на сцену эту особу; а сс. ли бы пышка и могла развязать ему языкъ, то была безсильна сдѣлать его провидцемъ.

Піацца подтвердилъ свои показанія: и ты утверждаешь это? вскричалъ Мора; да, подтверждаю, потому что правда, возразилъ безстыдно эшотъ несчасшный, и эти элыя рѣш отъ тебя: ты очень хорошо знаешь, что мнѣ сказалѣ наъ при входѣ въ свою цирюльню. Мора, который, можешь быть, надѣлялся чрезъ посредство защипника, показать ясно свою невинносْть, и въ може время предвидѣлъ, чѣпо новыя пышки исторгли бы у него снова шѣ же признанія, имѣлъ, не мечѣе того, довольно сплы дабы прошивупоставшіе въ другой разъ йсшину выдумкѣ, и сказалъ:::ль не! изъ любви къ тѣбѣ умру!"

И дѣйствительно, снова попотребовавъ предъ себя Піацу, наслаивали на шю, чтобъ онъ сказалъ теперь всю правду, и едва лишь онъ произнесъ: Синьоръ, я сказалъ всю правду, ему стали угрожашь пыткою, которая будеть устинена безъ ущерба тому, что уже было сказано, и въ часъ слышали признаніе, а не иначе. Это была обычная формула: но приложеніе оной къ эшому обстоятельству показываемъ: до какой степени доходила ихъ неисповая спрасшь къ осужденію, лишившая ихъ даже способности размыщлять: Какъ будто признаніе въ шюмъ, чѣпо уговорили Піацу на преступленіе, обольстивъ его объщаніемъ денегъ чрезъ посредство Падильи, не могло вредить признанію въ томъ, чѣпо цирюльникъ самъ вовлечеъ былъ въ преступленіе Піаццей, въ надеждѣ иметь выгоды отъ продажи предохранительнаго своего средства?

О ПОЗОРНОМЪ СТОЛЬЕ.

99

Преданный пыпикъ, Мора шопчась же подшвердилъ
все, что говорилъ Коммиссаріо. Но шакъ какъ и эшого
было мало дія судей, то онъ еще присовокупилъ,
что дѣйствительно Падилья предложилъ ему сосна-
вить мазь для мазанья дверей и замковъ, обобщая ему
за шо столько денег, сколько онъ захочетъ и далъ
ему сколько онъ потребовалъ.

Мы, кошорые не боимся на мазаній, ни мазальщи-
ковъ, и не имѣемъ нужды пошворешивать неустов-
ству черни, видимъ ясно и безъ труда, какъ и что
подвигнулъ къ шакому признанию, а въ случаѣ нужды
можемъ даже опереться на показаніе гоғо, который
учинилъ оное. Изъ числа многихъ свидѣтлѣшествъ, со-
бранныхъ защипникомъ Падильи, есть одно ошѣ лица
Капитана Себастиана Горини, который (не извѣстно,
почему) въ это время былъ въ самыхъ шпорьмахъ и
часто говаривалъ съ служителемъ Аудитора прибуна-
ла здравія, назначеннымъ стражемъ эмому несчастнѣв-
цу. Въ показаніи своемъ онъ говорилъ с. лѣдующее:
„вышенменованный служитель сказалъ мнѣ, въ то са-
„мое время, какъ цирюльникъ только-что воронился
„отъ допроса: вы, Синьоръ, не знаете, что мнѣ сей-
„часъ сказалъ эшошъ цирюльникъ касательно своего
„допроса: онъ въ немъ выславилъ на видъ С. Допъ
„Джюванни, сына С. Коменданша?“ Я услышавъ это,
„оцѣпеньѣ ошъ удивленія, и спросилъ его: не ужели
„это правда? И слуга мнѣ ошѣтилъ, что правда, по
„что и шошъ (присовокупилъ онъ) клянется, что и не
„помнилъ, чтобы когда либо онъ говорилъ съ какимъ
„либо Испанцемъ, и что если бы показали ему эшого
„С. Дона Джюванни, шо онъ бы и не узналъ его. А я
„(продолжаетъ служитель) и сказалъ ему на эшо: да
„зачѣмъ же шы его выставилъ на видъ? А онъ на эшо:
„за шѣмъ, что я слышалъ, что мнѣ его назвали. —
„С. лѣдственно, онъ ошѣчалъ на все, что с. лышалъ, и
„и что ему попадало на языкъ!“ Все эшо, конечно (и
с. лава Богу)! въ пользу Падильи: но можно ли повѣ-

7 *

100

ИСТОРИЯ

ришь, чтобы судьи, которые приставили, или велили приставить стражемъ къ Морѣ этого Аудиторова служителя, шоль дѣятельнаго, пронырливаго, узнали шолько послѣ, и то случайно-ошь свидѣтеля, объ этихъ словахъ, шоль правдоподобныхъ, высказанныхъ безна- дежно и тошь часть же послѣ пышки, испоргнувшей изъ него шоль странное показаніе?

А шакъ какъ не смотря на всѣ эти событія какъ бы не припадлежащія здѣшнему міру, — даже и самимъ судьямъ покзашлись странные оплошенія Милан- скаго цирюльника съ Испанскимъ кавальеро, то они и спросили: кто былъ между ними посредникомъ? Въ пер- вый разъ онъ ошвѣшилъ на это: одинъ изъ приближен- ныхъ его, такого-то росша, лица, и шакъ, и шакъ одѣ- шенный; а помомъ, будучи принужденъ назвать его по именц, сказалъ: Донъ Пієтро ди-Сарагоса, — но это, покрайней мѣрѣ, было лицо вымышленное!

Пошомъ (разумѣется послѣ казни Моры) дѣланы были самыя мелкія и привязчивыя изысканія: допра- шивали солдашь и Офицеровъ, и даже самого Комен- данна крѣпости Донъ-Франсиско де Варгасъ, засту- пившаго мѣсто общя Алина Падильи: никто и не слы- хивалъ такого имени. Нашли только въ шюрьмѣ По- десть какого-то Пієтро-Вердепо, родомъ изъ Сара- госы, обвиненнаго въ воровство; допрашивали его, и онъ сказалъ, что въ это время онъ былъ въ Неаполѣ; велич. пышать — и онъ все не отпирался ошь сво- его ошвѣша, а послѣ этого и не поминали болѣе о Донъ Пієтрѣ да Сароса.

Забросанный новыми вопросами, Мора присовоку- пилъ, что онъ послѣ того сдѣлалъ предложение Ком- миссарю, который и самъ имѣлъ на это деньги, но „не знаю отъ кого.“ И конечно, онъ этого не зналъ, но знать хотѣли судьи. Бѣдняки снова предали пыш- къ — и онъ поменовалъ настоящее лицо: Джулю Сангвиниши, банкира „перваго, какой только пришелъ „ему въ голову вовремя мучительныхъ исшязаній (quo-

О ПОЗОРНОМЪ СТОЛЬЕ.

101

„rum capita... fingenti inter dolores gemitusque occurrere
„Liv. XXIV, 5).“ —

Піацца же, кошорый все говорилъ, что не получалъ никакихъ денегъ, снова приведенный къ допросу, вдругъ сказалъ: получалъ „чипшель, вѣроятно, лучше нежели судьи, помнишь, что при обыскѣ въ домъ Коммиссарія, денегъ у него нашли мénje, чьмъ у Моры, ш. е. ничего не нашли!); и сказалъ, пошòмъ, что давалъ ихъ ему банкиръ, а шакъ какъ судьи не назвали ему Сангвинетти, шо онъ поименовалъ совѣтъ другаго: какого-по Джироламо Турконе. А между шьмъ и шошь, и эшошь и разные ихъ агенты были захвачены, до прошены, преданы пьшкѣ, по шакъ какъ они все пвердо эшояли на своемъ и не признавались, шо, наконецъ, были опущены.

21 го Юля Піаццѣ и Морѣ сообщили послѣдующіе акшы при возобновленіи хода процесса, и снова дали двудневную отсрочку на защищеніе. Топъ и другой выбрали себѣ на эшошъ разъ (вѣроятно, по совѣту шбхъ, кошорые имъ были даны эшъ Правшельства) новыхъ защищиковъ. 23 го Числа того же мъсяца взяли в Падилью, ш. е. (какъ шо обозначено въ его защищительныхъ пунктахъ) Генералъ Коммиссарю кавалеріи сказалъ ему, что онъ, по повелѣнію Спинолы, долженъ былъ оправдаться подъ арестъ въ зàмокъ Помàше, что онъ и исполнилъ. Отецъ его (какъ узнаёмъ изъ защищительныхъ пунктовъ) чрезъ своего намъстника (luogotenente) и секрешаря, убѣдительно просилъ, чтобы приговоровъ произнесенныхъ Піаццѣ и Морѣ, не приводилъ въ исполненіе до шбхъ поръ, пока не поспавяшъ ихъ на очную спавку съ Дономъ Джювани. Ему на эшо ошвѣчали, „что мѣшкашь шушъ нельзя, ибо народъ „вопишъ....“ Такъ вошъ, наконецъ, однажды названъ былъ эшошъ „civium ardor prava jubentium, непствовство „гражданъ, повелѣвающихъ исполнишь неправое дѣло)“ однажды шолько и можно было назвать его, не сознавшись въ постыдной и жестокой снисходительности, ибо здѣсь шлю дѣло объ исполненіи того, что присуж-

102

ИСТОРИЯ

дено судомъ, а не о самомъ судопроизводствѣ. Но тогда ли шолько сталъ вопить народъ? И.ш тогда шолько судьи-по стали обращать вниманіе на его крики?.... "Но что во всякомъ случае" далѣе чишаемъ въ отвѣть "муштъ Дону Франсискъ нечѣмъ оскорбляться, пошому "что люди стоѣь илзкіе, каковы эти два преспупника, "никакъ не могутъ запяшнать имени Синьюра Донъ "Джіованни." — А признаніе каждого изъ этихъ обо- ихъ илзкихъ людей пропиворѣчило одно другому, — а между шѣмъ, судьи-по столько разъ называли все это правдою! и даже въ самомъ приговорѣ упомяну.ш, чшобы послѣ объявленія онаго, поштъ и другой были снова и преданы пышкѣ по поводу того, чшо относились до ихъ соучастниковъ! показанія же ихъ влекли за собою пышки за пышками — снова признанія, и поштѣмъ уже казнь, — но если этого еще мало, то и казнь-то безъ исповѣди!!

„И такимъ образомъ," — заключашъ свое показаніе вышсменованный Секрешарь — „возвранилъсь мы „къ Синьюру Комменданну и ошдали ему опчешъ о „шомъ: какъ все это происходи.ю.... но онъ ничего не „сказалъ, а былъ глубоко эпимъ оскорбленъ, и шакъ „оскорбленъ, что въ продолженіи ишскоюльныхъ дней „мучился совѣщино.“

Въ силу сего адскаго приговора преспупниковъ должно было посадить на шелѣжку и весми на мѣсто казни, и въ продолженіи пуши рвать раскалENTЫМИ ЩИПЦАМИ; передъ цирюльней Моры, ошрубить имъ правую руку, и переломить кости колесами, еще жи- выхъ вздернуть на нихъ вверхъ; послѣ шестни часовъ удушить, мершвыя шѣла сжечь и пепелъ разсѣять по рѣкѣ; домъ Моры срыть до основанія, а на томъ мѣстѣ, гдѣ онъ былъ, поставить столѣ и назвать его позорнымъ, и запрещить навсегда строиться на эшомъ мѣстѣ. — И если что-либо могло бы усилить ужасъ, негодованіе и состраданіе, то развѣ лишь зрѣ- лище этихъ несчастливцевъ, которые даже послѣ того, какъ имъ объявленъ былъ этoшъ приговоръ, подшвер- ждали, даже присовокуплялъ разныя подробности къ

О ПОЗОРНОМЪ СТОЛЬЬ.

103

своимъ показаніямъ, по силѣ шѣхъ же самыхъ причинѣ, кошорыя исторгли изъ нихъ такого рода признанія. Еще несовсѣмъ погасшая надежда избѣжать смерти (и какой смерти!) ужасныхъ мученій, кошорыя сей чудовищный приговоръ готовъ бы былъ пачи назвать сносными, но кошорыя будучи у нихъ передъ глазами, при надеждѣ избавленія отъ нихъ, — заставили ихъ повторить прежнюю ложь, и даже понимавать новыя лица. — Такимъ-то образомъ съ ихъ обещаніями безнаказанности, съ ихъ пытками, успѣли эти судьи не только подвеси подъ грозную смершную казнь людей невинныхъ, но сколько зависѣю отъ ихъ власши — умершить ихъ, какъ людей преступныхъ.

Въ защитимѣльныхъ пунктахъ Падильи находимъ мы, къ упѣшенію нашему, ихъ протесты въ пользу какъ своей невинности, шакъ и другихъ ихъ собратьі: они сдѣланы ими немедленно послѣ того, какъ узнали, что казнь имъ неминуема и къ омъвѣту боѣве ихъ не позовушъ. Капишанъ, о кошоромъ мы недавно упоминали, въ показаніи своемъ говоримъ, что находясь близъ часовни, куда приведенъ былъ Піацца, услышалъ, что шотъ „громко говорилъ“ — что онъ несправедливо умираетъ, что его убивають, общая ему безнаказанность „и отвергалъ религіозныя упѣ„ „шенія двухъ Кануциновъ, присланныхъ къ нему дія „пригоповленія его къ Хриспіянской смерти. Чшо „касается до меня“ — присовокупляешь повѣствование — „то я замѣтилъ, что онъ полагалъ еще на „дежду на возможность возобновленія процесса ...... и „я ушелъ отъ этого коммиссарія, помышляя объ истраженіи Хриспіянскаго долга, и о средствахъ: какъ „бы его уговорить и расположишь къ тому, чтобъ „онъ умеръ какъ Хриспіянинъ, и упова на Божіе ми „юсердіе, — чшо дѣйствительно, могу я сказать, мнѣ „и удалось, потому что Св. Омцы не касались шѣхъ „струнъ души, кошорыхъ я коспулся, а именно, я сталъ „устверждать, что никогда еще невидывалъ и несыхнѣ, „валъ, чтобы Сенашъ, въ дѣлахъ такого рода, ш. е.

104

ИСТОРИЯ

„про изнеся приговоръ, измѣнялъ свои рѣшенія...... ко-  
„роче сказашь, я столько наговорилъ ему, что онъ  
„успокоился...... и послѣ пого какъ онъ успокоился,  
„нѣсколько разъ вздохнулъ, и пошомъ сказалъ, какъ  
„онъ оклевещалъ прошивъ совѣстии многихъ невинныхъ.“  
Какъ онъ, шакъ и Мора, просили монаховъ приготов-  
лявшихъ ихъ къ смерти, написашь полное остреченіе во  
всемъ томъ, чтобѣ было сказано ими въ надеждѣ на по-  
милованіе или исторгнуто у нихъ физическою болью. —  
Тошъ и другой вышерпѣли всѣ эти продолжительныя  
и разнообразныя мученія съ шакою силою, кошорая  
свойственна только людямъ, сколько разъ возмущае-  
мымъ спрахомъ смерти и боли; людямъ, умиравшимъ  
жершвами не какого-либо преступенія, но несчастнаго  
случая, темнаго недоразумнія, легковѣрныхъ и низкихъ  
ухищений; людямъ, кошорые будучи опозорены, все еще  
оставались людьми темными и кошорые всеобщему  
омерзению могли только прошивуосшавить чувство  
пошлой невинносши, кошорой не вѣрили, и отъ кошорой  
сами они сколько разъ оспказывались; людямъ, кошо-  
рые (грусско ишь было объ эшомъ вспоминать, но мог-  
ли ли они забыть?) быліи люди семейные, имѣвшіе жень  
и дѣшей...... Понять бы этого не возможно, если бы  
мы не знали, что въ нихъ была преданность, даръ,  
кошорый при самой несправедливости людской ясно яв-  
ляешь намъ Правосудіе Божіе, и при самыхъ наказа-  
ніяхъ — каковы бы они ни были — осъняешь ихъ не  
шолько прошсніемъ, но и наградою. — Тошъ и друг-  
ой, до послѣдняго издыханія, при колесованіи, не пере-  
сшавали говорить, что они пріемлють смерть въ кару  
за грѣхи по исшить ими содѣланные. Принимать тѣ,  
чего нельзя отклонить? Да эти слова покажутся без-  
смысліцей штѣмъ, кошорые смочряшь на вещи только  
съ вещественной спороны: межъ штѣмъ какъ эти слова  
заключающъ въ себѣ ясный и глубокій смыслъ для не-  
многихъ.

Ихъ слова и рѣчи могли привести въ шрепетъ
совѣстъ судей, и могли раздражить ее: по они умѣли

О ПОЗОРНОМЪ СТОЛЬБЪ.

заспавишь ее молчашь... Изъ прочихъ процессовъ мы упомянемъ, какъ вышесказано, объ очень немногомъ, и поспѣшимъ къ дѣлу Падильи, какъ шакому процессу, кошорый по важности разсматриваемаго въ немъ преступленія, есТЬ главный изъ нихъ, а равно по формѣ, и по слѣдствіямъ своимъ, служишь почкою сравненія для всѣхъ прочихъ.

Еще два почильщика, по несчастію, были названы сперва Піаццой, пошьомъ Морой, и сидѣли въ шюрьмѣ ошь 27 го Юня, но не были на очной шавкѣ ни съ шѣмъ, ни съ другимъ, и даже ихъ не допрашивали до исполненія приговора, послѣдовавшаго 1 го Августа. 11 го числа допрашивали ощца; а на другой день, когда его подвергли пьицкѣ подъ обыкновеннымъ предлогомъ противорѣчій и неправдоподобій, шо онъ сознался, ш. е. сочинилъ такую же сказку какъ и Піацца, исказивъ настоящее процесшествіе, — подобно шѣмъ паукамъ, кошорые одинъ конецъ своей паушины прикрѣпинь къ чему-либо швердому, другимъ же шкушъ на воздухъ. У нихъ нашли бушылочку соннаго состава, даннаго, или скорѣй сосшавленнаго въ домъ у него, другомъ его Баруэлло; говорилъ онъ шакже о какой-то мази для моренія людей, о какомъ-то экстракпѣ изъ жабъ и змѣй „съ какими-то порошками, а не знаю: чтò это за порошки.“ Кромѣ Баруэлло назвалъ онъ въ числѣ соумышленниковъ еще другую всѣмъ извѣстную особу, а главнымъ зачинщикомъ Падилью. Хозябство было судьямъ привязать эшу исторію къ исторіи двухъ убійцъ, засшавивъ того сказашь, чѣто ошь нихъ-то и получилъ онъ мазь и деньги. Если бы онъ отвергъ это просшо, шо его бы предали пьицкѣ, но онъ предупредилъ ее слѣдующимъ страннымъ отвѣтомъ: нѣтъ, Синьіоръ, это не правда; но если вы велиите предать меня пыткамъ за то, что л отвергаю это обстоятельство, то я прину-

106

ИСТОРИЯ

Ждень буду сказать, что это правда, хотя этого и нтъ. —
Имъ нечего было больше дѣлать, если только не хо-
шѣли они издѣваться надъ правосудіемъ и человѣче-
свомъ, предпринявъ для опыта такое средство, о вѣр-
номъ послѣдствіи коего шакъ юрежественно были из-
вѣщены.

Онъ былъ осужденъ на шуже самую казнь; по объ-
явленіи же ему приговора, будучи преданъ пыщкъ,
обвинилъ еще одного банкира и другихъ; но въ часовъ
и подъ висьмицей, во всемъ опперся.

Пацца и Мора оклевешали также и сына его Каśпара.
Этошъ невинный юноша, имъя предъ глазами смерть,
вели себя и говорилъ, какъ мученикъ. Онъ не кlesвешалъ
ши на себя, ни на другихъ, и судьи, не имъя возмож-
носши принудить его къ шому, осудили его, (но не
видно подъ какимъ предлогомъ), какъ преступника ули-
ченнаго: когда, объявивъ ему приговоръ, по обычаю спра-
шивали его: не дѣлалъ ли онъ другихъ какихъ преступ-
леній, и какъ былъ его сотоварищи въ томъ, за кошо-
рое его осудили, то онъ при первомъ допросѣ оповѣ-
чалъ: я не сдѣлалъ ни этого, и никакихъ другихъ пре-
ступленій и умираю только за то, что въ пылу гнѣва
ударилъ кулакомъ по глазу одногоъ целовѣка; а при вшо-
ромъ: у меня нѣтъ никого сотоварищей, потому что я
хлопоталъ за свини дѣлами; а если я ничего не сдѣ-
лалъ, то не имѣлъ и сотоварищей. По когда ему стали
угрожашь пыщкой, то онъ сказалъ: дѣлайте, Синьоръ,
какъ ванъ угодно, а я не скажу того, чего не дѣлалъ и
не положу осужденія на свою душу: пусть лучше вытерплю
я три, и ии четыре часа мученія, нежели пойду въ адъ
муситься вѣтно. Какъ его стали нышать, то онъ въ
первую минуту векричалъ: ахъ, Синьоръ! я ничего не
сдѣлалъ! рѣжутъ меня! пошомъ прибавилъ: эти мученія
кончатся скоро, а тамъ пришлось бы вѣтно муситься. Му-
ченія пышки все постепенно болѣе и болѣе усиливали и
наконецъ, вмѣстѣ съ увѣщаніями, чтобъ онъ сказалъ всю
вравду, они доведены были до высочайшей спепени, —
а онъ все швердилъ: я уже сказалъ ее: мнѣ доброго спа-

О ПОЗОРНОМЪ СТОЛЬ

107

сеніе души, — говорю вамъ, что я не хочу обременять своей совѣсти: я ничего не сдѣлалъ!

Невольно здѣсь приходилъ въ голову, что ели бы шакія же чувства дали и Піаццѣ такую же швердосѣсть, то объдный Мора сидѣлъ бы себѣ спокойно въ своей лавочкѣ, среди своего семейства, равно какъ и этопъ юноша, еще болѣе достойный удивленія, нежели состранія; а многіе другіе невшные, не менѣе того, и не могли бы тогда себѣ предшавилѣ: какой ужасной судьбы избѣгли они! Да и самъ онъ: кто знаетъ?....

Разскажемъ теперь подробно ишторію Баруэлло. Будучи обвиненъ, какъ мы видѣли, сперва Піаццей въ томъ, что будто онъ былъ сотоварищемъ Моры, пошомъ, Морой, что будто онъ находился въ сотовариществѣ съ Піаццей, и шѣмъ и другимъ, въ томъ, что онъ получалъ деньги для раздаванія Мóриной мази съ извѣстными скверностями, и еще хуже того (межь шѣмъ какъ они прежде клялись, что ничего объ этомъ не знають); пошомъ, будучи обвиняемъ Мильяваккой въ томъ, что будто онъ сославилъ и свою мазь еще съ другими бóльшими скверностями; словомъ, будучи обвиненъ какъ пресшупникъ во всѣхъ этихъ поступкахъ, какъ будто они сославляли одинъ, — онъ оправдалъ ихъ, и неустрашимо выдержалъ всѣ мученія пышки. Но между шѣмъ какъ колебалось его дѣло, одинъ священникъ, (который былъ другимъ изъ свидѣшелей, призванныхъ д.я свидѣтельства Падильей), будучи упрашиваемъ какимъ-то родственникомъ этого Баруэллы, рекомендовалъ его одному Сенашскому фискалу, который послѣ и пришелъ сказать ему, что его покровительствуемый былъ осужденъ на смерть, но вмѣстѣ съ шѣмъ и тó, что „Сенашъ согласился исходяпайствовавшъ ему „ошъ, Е. П. прощеніе,“ — и поручилъ священника пойти къ нему, и уговорилъ его, чтобъ онъ сказалъ всю правду, „ибо-де Сенашъ желаетъ знать : на чемъ „основано все это дѣло, и надѣется узнать это ошъ „него....“ Послѣ того какъ уже осудили его! И послѣ шакихъ казней!!...

108

ИСТОРЯ

Баруэлло, извѣстясь объ этой ужасной новосши
и услышав о семъ предложеніи, сказалъ: „такъ они
„хочяшъ со мной сдѣлать послѣ поже, что съ Ком-
миссаріемъ?“ Но когда священникъ увѣрилъ его, что
объщаніе это ему кажешься чистосердечнымъ, шо онъ
началъ слѣдующую исторію, говоря, что такой-то,
кошораго уже не было на свѣшѣ, привелъ его къ ци-
рюльнику, а эшотъ поднялъ шкань обоевъ, прикры-
вавшую входъ, ввелъ его въ большую залу, гдѣ сидѣло
много народа, а среди нихъ и Падилья. Священнику,
кошорый и не думалъ открывать виновныхъ, это по-
казалось такъ странно, что онъ остановилъ его, умо-
ляя, чшобъ онъ вмѣстѣ съ шьломъ не губилъ и души,
и ушелъ ошъ него. Баруэлло, получивъ обещаніе въ
безнаказанности, распустилъ эту исторію, и 11-го
Сентября представъ передъ судей, сказалъ имъ, что
какой-то фехтмейстеръ (кошорый еще былъ живъ)
говорилъ ему, что ему предшавляется случай къ шо-
му, чшобы разбогачѣть, оказалъ услугу Падильѣ, ко-
шорый и сталъ его шотъ часть же уговаривашь, чшобъ
онъ подъ его начальствомъ всшупилъ въ число мазаль-
щиковъ, въ обмщеніе оскорбленій сдѣланныхъ Донъ
Гонсалу де Кордовъ, при ошьѣздѣ его изъ Милана;
далъ ему денегъ и горшечекъ съ этой смертоносной
мазью. Сказалъ, что въ этой исторіи (кошорой одно
шолько начало приведено нами), есть много неправдоподо-
добнаго, значило бы выразиться не точно, пошому
что шушь цѣлый міръ нелѣпостей, какъ чишатель
могъ замѣшить изъ одного этого разсказа. Впрочемъ,
и судьи нашли шушь кое-какія неправдоподобія, и даже
болѣе того, противорѣчія: и пошому, послѣ разныхъ
вопросовъ, кошорые слѣдовали изъ ошѣштовъ, запушы-
вавшихъ все болѣе и болѣе это дѣло, они сказали ему,
чтобъ онъ выразился яснѣ, дабы можно было извлечь изъ
того, чтò говоритъ онъ, чтò-либо болѣе достовѣрное. Тогда
ужъ, для того ли, чшобы какимъ бы шò ии было сред-
ствомъ выпушаться изъ заруднительнаго своего поло-
женія, или пошому что съ нимъ дѣйствительно сдѣлался

О ПОЗОРНОМЪ СТОЛЬЕ.

109

припадокъ безумія, (къ кошорому было довольно поводовъ), — его стало шрясти, ломать судорогами, и онъ закричалъ: „помогите! помогите!“ и упалъ на земь, стараваясь укрыться подъ столъ. Ело спали отчитывашь, успоковать убеждая, чтобъ онъ говорилъ, — и вошь, онъ началъ другую исторію, въ кошорую вплелъ и заклинателей, и магческія слова, и круги, и діавола, котораго будто призналъ своимъ повелителемъ. Мы считаемъ досташочнымъ замѣшить, что это были новые факты, гдѣ между прочимъ, онъ оштупился и ошьшого, чтобъ сказалъ на счетъ мести за оскорбленіе непесенное Донъ Гонсалу, и вмѣсто этого утверждалъ, что цѣль Падилья сосшояла въ желаніи сѣлашься властителемъ Миłана, съ обещаніемъ имѣть его при себѣ однимъ изъ первыхъ. Послѣ разныхъ допросовъ, сѣдствіе (если онъ шолько заслуживаетъ это названіе) было окончено; но послѣ этого были еще три, при кошорыхъ говорили ему, что такое-то показаніе его было неправдоподобно, что другое было невѣроятно, и онъ пли ошвѣчалъ, что въ первый разъ сказалъ неправду, или сообщалъ кой-какія поясненія, — на-конецъ, представили ему на видъ показаніе Миłьявакки, коимъ его обвиняли въ шомъ, что онъ раздавалъ эту мазь и многимъ другимъ людямъ, о кошорыхъ въ своемъ показаніи онъ не упомянулъ: онъ все ошвѣчалъ, что это неправда, а судьи все переходили къ другимъ вопросамъ. Чтобatelль поминшь, какъ при первомъ неправдоподобіи, кошорое судьи думали найти въ показаніяхъ Піаццы, угрожали ему лишеніемъ обещанного помилованія; какъ при первой примолвкѣ, присоединенной имъ къ сему показанію, при первомъ оговорѣ взведенномъ на него Морой, и кошорый онъ отвергалъ, они дѣйствительно лишили его обещанной ему безнаканносши за то, что онъ не высказалъ всей правды, какъ обещалъ......

Хозяйство было бы съ ихъ спороны быть въ ручными данному ими обещанію въ безнаказашносши! Боже сохрани! Это

110

ИСТОРИЯ

все то же, если бы мы сшали утверждаешь, что онъ изложилъ настоящий фактъ: мы желали этимъ сказать что-либо, что онъ столь же насилиственно низчень сего объщанія, какъ и противозаконно было дано оно, и что послѣднее служило поводомъ къ первому. Впрочемъ, намъ остается шолько повторить то, что имъ и нельзя было дѣйствовать по справедливости на избранномъ имъ пупи, а развѣ-что шолько вернушься назадъ, пока еще было время. Они не имѣли права подс.ужиться сего безнаказанностью Піаццѣ. Это было неправосудное дополненіе къ неправосудной пыткѣ.

Какое бы с.вѣдствіе имѣла объщанія Баруэл.у без-
наказанность, узнать невозможно, потому что онъ
умеръ отъ чумы 18 го Сентября, и именно черезъ день
послѣ очной ставки, столь безешыдно выдержанной имъ
съ фехшмейстеромъ, Карюмъ Ведано. Но когда онъ по-
чувствовалъ, что приближается его конецъ, то ска-
залъ ходившему за нимъ заключенницу, который былъ
другимъ изъ свидѣшлей предшавленныхъ Падильей въ
его процессѣ: „с.дъ.лай милюсть, скажи Синьюру Поде-
„стà, что всѣхъ, коморыхъ я обвинилъ, обвинилъ я
„поанрасну, и что не правда, були по нащечия день-
„гами онъ сына Синьюра коменданта... я умру отъ
„этой болѣзни, и прошу, чтобы всѣ коморыхъ я по-
„анрасну оговорилъ, проспили меня въ этомъ; с.дъ.лай
„ми.люсть, скажи это Синьюру Подеспа, чтобы мигъ
„умереть спокойно!“ — „И я пошчасъ же“ — присо-
вокуп.ляешь свидѣшель — „пошелъ къ Синьюру Поде-
„стà, чтобы донести ему о томъ, что мигъ сказалъ
„Баруэл.ю.“

Это ошпирапельство могло бысть полезно для Па-
дильи; но Ведано, комораго до сихъ поръ пониеновалъ
шолько Баруэл.ю, въ этошъ самый день ужасно истя-
зали. По онъ, однако, умѣлъ стоять на своемъ, и его
оставили такъ, и оставили (разумѣлся, въ пюрьмѣ)
до половины Января слѣдующаго года. Изъ этихъ жал-
кихъ бѣдняковъ, одинъ шолько онъ, по правдѣ, и зналъ
Падилью, пошому что-раза два ему случилось подрашть-

О ПОЗОРНОМЪ СТО. ІБЪ.

111

ся съ нимъ на шпагахъ, въ замкѣ: это-то обстоятельство, какъ видно, и подаю мысль Баруэ.ло припушашь его къ своей сказкѣ. Впрочемъ онъ его не обвинялъ ни въ сосшавленіи, ни распросстраненіи, ни раздаваніи смершоносныхъ мазей, но только въ томъ, что онъ былъ посредникомъ между нимъ и Падильей; потому-то судьи и не могли осудить его какъ человѣка уличеннаго, не повредивъ штѣмъ дѣлу этого Синьюра, что, вѣроятно, его и спасло. Снова же его не допрашивали, развѣ что пос.ѣ перваго допроса Падильи, за освобожденіемъ коего пос.ѣдоваю и его собственное.

Падилью, изъ крѣпости Пиццигеттоне, куда онъ былъ переведенъ, перевезли въ Миланъ, 10 го Января 1631 года, и носадили въ шюрьму главнаго судьи. Въ томъ же самый день ему сдѣланъ былъ допросъ; и если нужно на самомъ дѣлѣ доказашельшва въ томъ, чтобы увѣриться, что даже и судьи могли допрашивать безъ казней, безъ лжи и насилий; не находить неправдоподобій шамъ, гдѣ ихъ нѣшъ; довольствоваться здравыми ошѣшами; и даже въ самомъ процессѣ о ядовыхъ намазываніяхъ допускашь возможность, что и обвиняемый можешь говорить правду, даже и шогда, какъ ошвергаетъ обвиненіе: то мы увѣдимъ это изъ этого и двухъ другихъ допросовъ, которые были сдѣланы Падильи.

Тѣ, которые указывали на него, говоря, что они съ нимъ смакнулись, каковы Мора и Баруэ.ло, означали даже и самое время: первый, около того, а второй съ большею опредѣленностю. И шакъ „судьи спросили у Падильи: когда онъ поѣхалъ къ войску, — и онъ даже сказалъ: въ какой день онъ шуда поѣхалъ изъ Милана. Далѣе спросили его: возвращался ли онъ изъ Милана въ промежушкахъ этого времени, — и онъ ошѣшлѣ, что одинъ только разъ, и то на одинъ день, сказавъ также именно: какой; но онъ не совпадалъ ни съ однимъ изъ шехъ, какіе были выдуманы штѣми несчастными. Тогда судьи, безо всякой угрозы, говорили ему, что онъ привелъ себѣ на память: не на-

112

ИСТОРИЯ

ходился ли онъ въ Миланъ въ то, или другое время:
но онъ всякій разъ омвѣчалъ, что его тогда не было,
опираясь на прежній свой омвѣшъ. Потомъ, перешли
они къ лицамъ и мѣштамъ, и спросили его: не знаешь
ли онъ Фоншану, бомбардира, зяшя Ведано, кошораго
шакже понимовалъ Баруэлю въ числѣ пѣхъ, кошорые
были при первомъ переговорѣ. Онъ омвѣчалъ, что
знаешь; далѣе: знаешь ли онъ Ведано, — на чтоб онъ
шакже омвѣшилъ утвердишельно; потомъ: назвѣсно
ли ему, гдѣ улица Вешра де Чипшадини и госпинни-
ца шесши воровъ, куда, какъ говорилъ Мора, и прихо-
дилъ Падилья, будучи приведенъ туда Дономъ Піешро
ди Сарагоса для того, чпобы сдѣлашь ему предложе-
ніе въ отношеніи къ оправдіемъ Милана. Онъ на это
омвѣшилъ, что не знаешь ни этой улицы, ни госпин-
ницы, ни даже по имен. Спросили его шакже и о Донъ
Піетрѣ ди Сарагоса; но онъ его не зналъ и не возмож-
но было ему знашь его; равно и о пѣхъ двухъ ло-
дяхъ, одѣшныхъ по Французской модѣ, и о другомъ ка-
комъ-то въ одежѣ священника, кошорые, какъ гово-
рилъ Баруэлю, приходили вмѣстѣ съ Падильей для не-
реговоровъ на пющаль замка, — онъ омвѣшилъ, что
и не знаешь, о комъ ему говорятъ.

При второмъ допросѣ, кошорый проходилъ 31 го
Января, спрашивали его о Морѣ, Мильяваккѣ, Баруэлѣ,
о переговорахъ съ ними, о данныхъ деньгахъ и объща-
ніяхъ, но не говоря ни слова о самомъ заговорѣ, къ
кошорому все это омноосилось. Онъ омвѣшилъ, что ему
не было до нихъ никакого дѣла, что онъ даже не спы-
хивалъ: какъ ихъ зовушъ, и что онъ, пришомъ, въ
это время и не бывалъ въ Миланъ.

По прошествіи трехъ мѣсяцевъ, проведенныхъ въ
этихъ розыскахъ, и какъ должно было полагать, вполѣ
безполезныхъ, Сенапѣ издалѣ указъ, чпобы Падилья
былъ сочтенъ преступникомъ на основаніи этого, чтоб
сказано въ самомъ процессѣ, кошорый вѣрно пришомъ
обнародовалѣ и дашь Падильѣ назвѣсный срокъ для
захищения. Въ силу сего повелѣнія, онъ спова, 22 Мая,

О ПОЗОРНОМЪ СТОЛЬЕ.

113

былъ призванъ къ послѣднему допросу. Послѣ разныхъ
нарочитыхъ вопросовъ касательно всѣхъ пунктовъ
обвиненія, на которые онъ все оправдался, оправданно
и большею частію, сухо, приступили они, наконецъ,
къ разсказу самаго процесса, и объявилі ему безо вся-
кихъ оговорокъ, эту глупую, иш еще двѣ глупыя
новости: первую, что онъ, какъ соумышленникъ съ
брадобрѣемъ Морой, сказалъ ему близъ такъ называемой
гостиницы шести воровъ, чтобы онъ изготовилъ мазь...
и чтобы взявъ вышесказанную мазь, шелъ ею мазать; и
что будшо онъ, въ награду за это, далъ ему много
пистолей (doppie); и что Ніешро ди Сарагоса, по его
приказанію, далъ вышенменованному брадобрую право
получить и другія деньги ошьскихъ и такихъ бан-
кировъ. Но это все еще согласнѣе съ здравымъ раз-
судкомъ въ сравненіи съ эпою другою новоспію, а имен-
но, что будто онъ же, Синьоръ, соуступникъ, призвавъ
на площадь замка Степана Баруэлло, сказалъ ему: здраве-
ствуйте, Синьоръ Баруэлло, я очень давно желалъ погово-
риты съ вами, и сдѣлавъ ему еще какое-то привѣш-
ствіе, далъ ему двадцать пять Венецианскихъ дукашо-
новъ и горшечекъ съ мазью, сказавъ о ней, что она
приговолялась въ Миланъ, но была не такъ хороша,
а что должно се составлять изъ ящерицъ и жабъ (gezzi
et zatti) и бѣлаго вина; что все это должно положить
въ горшокъ и кипятить это мало помалу, для того,
чтобы эти животныя умирали въ остервентніи; что буд-
то бы какой-то Священникъ, котораго выдавалъ за
Француза вышерегенный Баруэлло, присоединялись къ со-
обществу съ пимъ, соумышленникомъ, вызвалъ (колдов-
ствомъ) какой-лю человѣестvenій образъ въ одежѣ Панта-
лона, и заставилъ Баруэлло признать его своимъ го-
сподиномъ, — и что когда шотъ исчезъ, то Баруэл-
ло спросилъ своего сообщника: что это былъ такой,
а онъ оправдался ему, что это дьяволъ; далѣе, что
будто въ другой разъ, онъ, соучастникъ его, далъ
ему еще денегъ, общаясь держасть его въ своемъ сооб-
ществѣ, ес.ш онъ хорошо будетъ умѣть услужить ему.

Ки. ІІІ.

8

114

ИСТОРИЯ

Въ отношепін къ сему, Верри (шакъ-то иногда
самые высокіе геніи, держась какой-либо сисшемы, мо-
гушъ дѣлать промахи, и даже послѣ того, чпò сами
видали!) дѣлашъ шакое заключеніе: „шаковъ-то рядъ
„факшовъ, въ коихъ уличали сына Коменданша: и хошя
„все это было налгано другими допрашиваемыми лицами
„(изъ кошорыхъ несчастные Мора, Піацца и Баруэлло,
„уступя жесшокостямъ пышки, пожершвовали всею
„исшиной), но не менѣе того служило основаніемъ
„посшыднѣйшему обвиненію (см. Oss. § V. въ концѣ).“ —
А между штѣмъ, чиншапело уже извѣстно, да и самъ
Верри разсказываетъ, что изъ этихъ трехъ, двое
были подвигнушы ко лжи приманкою обѣщанной без-
наказанносши, а не отъ жесшокосшей пышки.

Выслушавъ эти унитешельныя и вздорныя рѣчи,
Падилья опѣчалѣ: изъ всѣхъ названныхъ вами людей,
Синьоръ, я никого не знаю, чомѣ Фонтаны и Теньюне
(прозвище Ведана), но все, что какъ вы, Синьоръ, сказали
находится въ процессѣ, по ихъ разсказамъ, есть величай-
шая ложь и клевета, какія кто когда-либо слыхалъ: и
можно ли повтрить, чтобы подобный мнѣ Кавальере, и мыль
какія либо сношенія, или могъ бы хотя помыслить о та-
комъ низкости дѣлъ, каково это; и что если все это спра-
ведливо, то да покараетъ меня Господь Богъ и Его Пре-
чистая Матья: я уповаю на Бога, что Онъ мнѣ помо-
жетъ изоблисти во лжи этихъ людей, и откроетъ ее
всему свѣту.

Ему, для одной лешень формальноши и безо всякой
настройчивости отвѣчали, чинобъ онъ рѣшился сказать
всю правду, и прочли ему указъ Сенаши, признавшаго
его виновнымъ въ сосшавленіи и распространеніи ядо-
вивой мази и плащежѣ своимъ соумышленникамъ. Я
очень тому удивляюсь, возразилъ онъ, что Сенатъ могъ
дать столь важную резолюцію, видя и зная, что тò былъ
чистый обманъ и ложь отражающіеся не только на меня,
но и на самое правосудіе. Возможнили, чтобъ человѣкъ
такого званія, какъ я, жертвовавшій своею жизнію на с.ужь

О ПОЗОРНОМЪ СТОЛЬ.

115

Его Великеству, и на защиту сей области, происходя
отъ родителей действовавших также, какъ и я, — могъ
бы хотя подумать о чемъ либо такомъ, чтò какъ имъ,
пакъ и мнѣ, могло нанести вредъ и позоръ? Піс снова по
вторю я, что все это ложь и величайшая обманъ, ко-
торый когда либо взведенья былъ на кого-либо.

Пріячно слышать, что оскорбленная невинность
выражается такимъ языкомъ, но, въ то же время ужа-
сно вспоминать, что невинность же, предъ самыми этими
людьми, стояла робкою, смущенною, опчаянною, болт-
ливою и клевешавшею: но и безстрашная, твердая и
правдивая невинность была осуждена съ тою наровнѣ.

Падилью оправдали, непозвѣстно въ точности —
когда, но върно, что не прежде, какъ по истечении го-
да, потому что последніе его защитившельные пунк-
ты представлены бы.ш въ Маѣ, 1632 года. Конечно
оправданіе его было ему не милоспрѣ: неужели судьи не
догадались, что они этимъ всѣ свои приговоры осуж-
деннымъ, объявляли несправедливыми? И потому я не
думаю, чтобы послѣ сего оправданія могли быть еще
другіе приговоры. Признавъ, что Падилья не давалъ
никакихъ денегъ въ плашу за минимы мазанія, неуже-
ли они не вспомнили о людяхъ, осужденныхъ ими за
то, что они получали съ него деньги по этому пово-
ду? Неужели они не вспомнили сказанного ими Морѣ,
что такая причина имѣть въ себѣ больѣ правдоподо-
бія... что они дѣгдали это не для того, чтобы имѣть
возможность — онъ, союгатникъ его, продавать свой элек-
туарій, а коммиссарю, имѣть слугай раздавать его? Не-
уже ли они не вспомнили, что при с.ѣдующемъ допро-
съ, когда онъ съ упорешвомъ отвергаłъ все это, они
сказали ему, что въ этомъ-то именно и заключается всѣ
истина? И что когда снова, на очной спавкѣ съ Піац-
цой, онъ опять опвергалъ все это, то они велили
предать его пыщкѣ, чтобы онъ въ этомъ сознался, и
сще въ другой разъ пыщкѣ, чтобы сознаніе, испорг-

8

116

история

нуштое первою, получило свое значеніе? И что съ того времени и до сихъ поръ, весь процессъ вершѣлся на этомъ предположеніи? Что оно выражалось, подразумѣвалось во всѣхъ ихъ допросахъ, подтверждалось во всѣхъ отвѣшахъ, какъ наконецъ открытая, признанная, какъ одна исчинная и единственная причина пресшупленій Піаццы, Моры и другихъ ими осужденныхъ? Неужели они не помнили, что чрезъ нѣсколько дней посѣг казни шѣхъ первыхъ, всѣшимъ Канцлеромъ съ дозволенія Сенаапа, было обнародовано объявленіе, гласившее тѣкъ: „они дошли до такой степени нечестія, что измѣнили „за деньги своему отечеству?“ И неужели, видя, что наконецъ, разумѣлась дымомъ эта причина, (ибо въ процессѣ не упоминалось ни о какихъ другихъ деньгахъ, кромѣ шѣхъ, которыя будто давалъ Падилья), полагали они, что изъ всего этого пресшупленія не осталось никакихъ другихъ доказательствъ, кромѣ исторнушыхъ извѣстными имъ средствами признаній, кошорыя, пошомъ, отвергались при принятии Св. Тайнѣствъ и прибилиженіи смерти? признаній, — кошорыя смерва были въ противорѣчіи между собою, а пошомъ, какъ открылось шеперь, и съ самымъ факшомъ? Словомъ, признавъ невиннымъ и оправдавъ главу шѣхъ пресшупниковъ, неужели они не сознавались въ шомъ, что, какъ соучащиковъ его, они осудили людей невинныхъ?

Но передъ свѣтомъ, не мешне сого, все это является въ другомъ видѣ: памятникъ и приговоръ уцѣлѣли; отцы семействъ, осужденные симъ приговоромъ, опозорены; дѣти ихъ столь жестокимъ образомъ оставленные сиротами, лишены закономъ всего имущества. Но чтобѣ касался до того, чトобѣ происходило въ сердцахъ судей, что что знаешь: до какой степени добровольный и закоренѣлый въ упорствѣ, вопреки всякой очевидности, само-обманъ, можете противиться ножнымъ симъ доводамъ? Я гоповъ даже сказашь, что это самообольшеніе стало имъ шепрѣе милѣе и дороже, не-

О ПОЗОРНОМЪ СТОЛЬЕ.

117

жели когда либо: ибо, если сперва, признаешь тѣхъ не-
винными лишало судей сучая осудишь, то теперь оно
вполнѣ дѣлало ихъ самихъ ужасно-виновным! А ковар-
спива, парушенія законовъ, въ коихъ они сознавалъ себя
виновными, но думали оправдашься открытиемъ с功ь
безбожныхъ и пагубныхъ злодѣевъ, не только бы явли
ихъ во всей нагошь и безобразіи какъ людей коварныхъ
и законопрещупныхъ, но даже какъ виновниковъ у-
жаснѣйшихъ убійствъ. Обманъ, скажемъ наконецъ, под-
держиваемый и подкрѣпляемый власштю, всегда могучей,
хочя и не рѣдко коварной, въ подобныхъ сему случаяхъ
необыкновенно обольстѣлень, ибо, большею частію,
ни на чемъ другомъ не основанъ, какъ на голосѣ самихъ
судей, подразумѣвая подъ симъ именемъ авторитетъ
голоса общественнаго, прославившаго ихъ какъ мудрыхъ,
ревностныхъ и могучихъ мешителей и защипниковъ
отечества.

Позорный штаб объ былъ уничтоженъ въ 1778 году,
а въ 1803 мъ на эшомъ самомъ мѣстѣ постросился ужё
домъ; и посему же самому случаю разрушена и пама са-
мая галлерея, откуда Катерина Роза,

„Богиней адскою стоявшая на стражѣ, „ (*)

возвысла громовый свой голосъ въ пользу кровопро-
лишія, — словомъ, нѣшь ужё ничего, чѣнѣ бы напоминало
объ ужасающемъ эшомъ посѣдествіи и жалкой прининѣ
онаго. При концѣ улицы Ветры, выходящей тушѣ на
Корсо Тинпискихъ воропъ, угольный домъ, съ лѣвой
руки отъ зрителья, смотрящаго съ самаго Корсо, за-
нимаетъ именно тѣе самое мѣсто, гдѣ стояло жилище
бѣднаго Моры.

Съ Итальянскаго М. Лихонинъ.

(*) См. переводъ Элиды Каро: Кн. VII.

ВВЕДЕНІЕ ВЪ ИСТОРИО РУССКОЙ СЛОВЕСНОСТИ.

ЧТЕНІЕ ТРЕТІЕ.

Проповѣдь церковная — Свидетельства лѣтописей — Безумленныя слова въ сборниках — Новыя открытія — Слова Оеодосія и Серапіона — Духъ древней проповѣди — Содержаніе по столѣтіям — Нововведеніе Симеона Полоцкаго — Проповѣди Пермскаго священника — Вліяніе Кіевское — Посланія — Значеніе ихъ — Древнейшія посланія ХІ и ХІІ вѣка — Сильное развитіе этого краснорѣчія въ XIV и особенно въ XV вѣкъ — Переходъ къ обрядности — Возобновленіе въ эпоху междуцарствія — Переписка Грознаго и Курбскаго — Посланіе Грознаго въ Кирилло — Бълозерскій монастырь — Духовныя завѣщательныя поученія — Древнейшіе образцы — Митрополитъ Кипріанъ — Юаннъ Грозный — Заключеніе.

Насъ поразлию въ прошедшемъ членіи изобилѣе проповѣдного слова Церкви первоначальной, кошорое въ переводах Словено — Русскихъ усвоено было духу нашихъ древнихъ предковъ. Судя по всѣмъ признакамъ должно предполагать, что не мешѣе изобильна была у насъ проповѣдь оригинальная. Скромносѣе и смиреніе проповѣдниковъ нашихъ были первою причиною того, почему имена столь немногихъ изъ нихъ донеслись къ намъ отъ древності. Съ ними познакомимся мы еще разъ въ историческомъ обозрѣніи древней лишературы нашей по столѣшніямъ. Великимъ свѣтліемъ духовнаго краснорѣчія блещешъ, напримѣръ, въ ХІІ вѣкъ Кириллъ Туровскій: какого проповѣдника, конечно, не предсвавишь въ томъ же столѣшніи наша сождка, Германія.

Пожары — отличительная черта нашей древней Исторіи, — нашествія поплеменниковъ — другая, и наконецъ наше собственное равнодушіе къ своему въ эпоху вліянія на насъ образованности западной, равнодушіе болѣе губительное, чѣмъ огонь и пламен Ташарское и всякое другое нашествіе, были причиною того, что

ВВЕДЕНИЕ ВЪ ИСТОРЮ РУССКОЙ СЛОВЕСНОСТИ.

119

многія сокровища древней нашей жизни утрачены не-
возвращно. Въ лѣшописяхъ Русскихъ, отъ самыхъ вре-
менъ введенія Христіанства, вы всшрѣчаете весьма
часто харакпіеристику церковной дѣятельности лухов-
ныхъ лицъ, которыя славны были въ свое время да-
ромъ усniаго и письменнаго учительнаго слова и отъ
кошорыхъ ничто не донеслось до насъ. (*) Эпипешы:
вельми учителень, книжень, философъ (припадлежность
по пренмуществу Греческихъ и Болгаро-Сербскихъ ду-
ховныхъ лицъ, къ намъ переселявшихся), должно при-
нимашь всегда въ смыслѣ литературной церковной дѣя-
тельности. „Слово его бяше солію растворено — и на-
родъ его въ сладость послушаше:“ такія похвалы всшрѣ-
чаются очень часто въ житіяхъ нашихъ Свяшыхъ, и
въ преданіяхъ лѣшописей, а между шьмъ отъ лицъ,
такимъ образомъ и конечно не воште похваляемыхъ,
ничто не дошю къ намъ. Можно также предположить,
и съ совершенною вѣроятносшію, что многіе свяшые
мужи наши и учители Церкви Русской предпочтали

(*) Для примѣра только я укажу въ XII вѣкѣ на Нифонта, Епископа Новгородскаго, поборника всей Русской земли, на Климента Смолятича Митрополита Кіевскаго; въ XIII на двухъ Кирилловъ Митрополитовъ Кіевскихъ, Симеона Епископа Тверскаго, + 1289 (о которомъ въ Лѣтописи сказано: бяше учительень и силенъ въ книгахъ Божественнаго Писанія, Князей не стыдясь, но слово Христово право и истинно проповѣдуа), — Кирилла Епископа Росповскаго, (не покмо бо слоговоль уча, но и дѣлою кажа вся приходящія изъ окрестныхъ градъ въ св. зборную церковь), Серапіона Епископа Владимирскаго (котораго четыре слова открыты недавно въ Тропцкой Лаврѣ); въ XIV вѣкѣ укажу на одно лице замѣчательное по эпипетству, которымъ почипили его современники: это Павелъ Высокій, монахъ Нижняго Новагорода. Вотъ чипò говоритъ Лѣтопись: »Блаженный старецъ Павелъ, живый житіемъ иноческимъ дивнымъ и книженъ бысть велими и Философъ велими, и молчание и безмолвие имяше много. Егда же бесѣды время бывающе ему, — многоразсудень и полезень зьло, и слово его солью Божественою растворено, многожь добродѣшелень и дивень всѣмъ бысть, нарицашежесь по прозванню Павелъ высокии.« (Никон. Лѣтоп. Т. IV. стран. 141.) Но не смотря на то, отъ Павла Высокаго мы ничего не имьемъ. Не умножаю пришьровь, кошорыхъ можно бы было приведти множество.

120

ВВЕДЕНІЕ ВЪ ИСТОРІЮ

слово успешное слову письменному. Даръ успешной рѣчи есть одна изъ принадлежносшей нашего народа. Мы и шеперь вспрѣчаемъ въ отечествѣ нашемъ много людей образованныхъ, кошорые не любятъ пера и довольствуются словеснымъ выражениемъ своихъ мыслей. Примѣры такого успешнаго краснорѣчія можно найти даже и въ просшомъ народѣ, между людьми духовно-образованными. Конечно, не общественная сила, не желаніе дѣйствовать передъ лицомъ народа, увлекали свяшныхъ мужей Русской древности къ употребленію слова, но внутреннее призваніе духа и ша высокая пошебносТЬ, кошорую Апостола выразилъ словами: горе мнѣ, если не благовѣсшую! (*)

Въ древнихъ рукописныхъ сборникахъ вспрѣчается множество словъ безъимянныхъ: всѣ они по большей части Руศскаго сочиненія. И常да приписываются они и Греческимъ проповѣдникамъ: мы уже говорили о словахъ Кирилла Туровскаго, относимыхъ къ Юанну Запюску. Означать всю оригинальную проповѣдь нашей Церкви отъ проповѣди переводной и издашь ее, расположивъ по вѣкамъ, если будетъ возможно: вошь подвигъ, кошораго еще должно ожидать отъ совокупныхъ усилий Словено-Русской и Греческой филологіи. До трудовъ Калайдовча, до времени изданія Кирилла Туровскаго въ Памятиникахъ Словесности XII вѣка, мы не имѣли почти пикакого понятія о томъ, что и древняя Россія не чуждалась проповѣдного слова. Съ нѣкошорыхъ поръ открытія по этому предмету безпрерывно умножаются. Такъ Восшоковъ, описывая Румянцовскій музсумъ, открылъ нѣсколько поученийъ Оедосія Печерскаго, изъ кошорыхъ иныя въ сбор-

(*) Такъ, напримѣръ, въ житіи Кирилла Бълозерскаго, когда онъ жилъ еще иной въ Симоновомъ монастырь, сказано: »Тьже и отъ всѣхъ славимъ бѣ и почитаемъ, и мнози отвсюду князи и велможа прихождаху кнему ползы ради, и того безмолвіе пресѣцаху«... И далѣе : »Тьже и вси прихождаху кнему отъ различныхъ странъ и градъ, ползы ради: бяше бо и слово его солю растворено и вси ввладость послушаху его.« — Безмолвіе пустынное было другою потребностью нашихъ Святыхъ мужей: въ немъ потеряли они богаство духовной мысли и слова.

РУССКОЙ СЛОВЕСНОСТИ.

121

никахъ приписываются Оеодору Студиту, тогда какъ въ нихъ упоминается о самомъ Оеодорѣ Студишѣ. Сюда принадлежанъ поученія славнаго подвигами основателя Печерскаго монастыря: о пользовѣ душевной, о терпѣніи и любви, о терпѣніи, о любви и о поспѣѣ, о терпѣніи и милостыни, о терпѣніи и о смиреніи, о хожденіи къ церкви и о молитвѣ, — поученія простыя, смиренныя, кошорыми онъ устроивалъ въ ХІ вѣкѣ иноческую жизнь въ своей обишели, проливавшей впослѣдствіи лучи вѣры и просвѣщенія на всю Россию. (*) Таково еще слово того же преподобнаго Оеодосія о томъ, како крестись Володиллеръ возьмя Корсунь, опкрышое так же Востоковымъ (**).

Другое опкрышіе принадлежишъ ученому духовенству Тронцко-Сергіевой Лавры. О Серапіонѣ Епископѣ Владимірскомъ, Суздальскомъ и Новгородскомъ, мы знали только изъ краткаго извѣстія лѣтописи, что онъ былъ „зѣло учителенъ и силенъ въ божественномъ писаніи.“ (***) Четыре слова его, недавно найденныя въ древней пергаменной рукописи, опкрыли намъ значеніе эшѣхъ выражений лѣтописца, равно какъ и многихъ другихъ

(*) См. Описаніе Рум. Муз. стран. 615. Описанный здѣсь Соборникъ за No 406, содержить въ себѣ, по всему вѣроятію, большое количество словъ Оеодосія, изъ которыхъ иныя приписаны Оеодору Студиту, уставъ общежительный коего, какъ извѣстно, былъ введенъ Оеодосіемъ, въ Кіевопечерскій монастырь; другія значутся подъ именемъ Оеодосія, но какого не показано; и наконецъ третьи не означены никакимъ именемъ, а по простотѣ слога и содержанія должны быть отнесены къ тому же проповѣднику. Въ числѣ доказательствъ, какія приводить Востоковъ въ пользу Оеодосія, находится и то, что въ нихъ встрѣчаются мѣста сходныя съ содержаніемъ проповѣдей Оеодосіевыхъ, которое сообщено Преп. Несторомъ въ его Временникѣ. Окрыть въ этомъ Соборникѣ всѣ слова Оеодосія, можно бы было посредствомъ сличенія ихъ съ словами Оеодора Студита.

(**) Оеодосій упоминать о себѣ въ этомъ словѣ: неизреченную радость юже буди улучити всѣмъ крестыяномъ и мигъ еръишножку θοοδοσίο. (Опис. Рум. Муз. стран. 434.) Мѣсто, выписанное Востоковымъ, внесено было Несторомъ въ его Временникъ.

(***) См. Никон. Льтоп. Т. 3. стран. 59. подъ 1275 годомъ, который былъ годомъ кончины Епи Серапіопа.

122

ВВЕДЕНІЕ ВЪ ИСТОРІО

имъ подобныхъ, кошорыхъ нешина въ оптошеніи къ другимъ проповѣдникамъ могла бы подпвердиться шакими же открышіями. Въ словахъ Серапіона мы видимъ живую каршину п.лачевнаго состоянія Россіи во время нашествія Ташаръ, премудрыя дѣйствія Церкви пропивъ народа, который непсово губить безвнинныхъ волхвовъ за свои добствія, (*) и слышимъ ошдаленный гулъ страшнаго землешрсянія 1230 года, о кошоромъ краснорѣчивый орашоръ шакъ выражался: „земля, ошь зачала утвержена и неподвижна, повелѣнемъ Божіимъ нынѣ движешься, грѣхы нашими колеблется, беззаконья нашего носити не можешь.“ Ошь шакого орашора дошлю до насъ только четыре слова, а между штѣть онъ самъ въ первомъ и второмъ изъ найденныхъ поученій свидѣпельствуешь, что часто говорилъ народу: „многады глаголахъ вамъ.“ (**)

Весьма трудно бываетъ опредѣлять время многихъ Русскихъ словъ, не означенныхъ именемъ проповѣдника. Въ шакомъ случаѣ остается прибѣгать шолько къ признакамъ языка, кошорый чѣмъ древнѣе, штѣть бѣльшесю отличается просшотою: правда, что опечечевшая филологія не опредѣлила еще совершенно вѣрныхъ признаковъ, по коимъ можно бы было произносить безошибочныя рѣшенія. Историческіе намеки вѣрнѣе помогающъ въ такихъ вопросахъ. Такъ одно изъ словъ Серапіона, по случаю землешрсянія, ясно опредѣ-

(*) Свидѣтельство этому заключается въ превосходномъ 4-мѣ Словѣ Серапіона, которое приносить честь просвященнымъ дѣйствіямъ нашей Церкви, въ XIII вѣкѣ. — Между тѣмъ, что дѣлалось на Западѣ въ помѣ же стольшій? На кострахъ горѣли волхвы по распоряженіямъ Епископовъ Запада.« (Изъ Предисловія къ изданію эшьхъ словь. Твор. Св. Отецъ въ Русскомъ пер. Ки. 1.)

(**) Изъ перваго слова, кошорое должно относиться къ 1230 году, мы видимъ, что сочиненія первыхъ проповѣдниковъ Церкви был у насъ уже всенародно известны: »Не послушахомъ Свѣтиль великихъ, рку: Василья, и Григорья Богослова, Юанни Златоуста и иныхъ Святитель Святыхъ, имже вѣра утвержена бысть, еремици отгнани быша, и Богъ всѣми языки позань бысть. — И тѣ учаще ны безпрестани, а мы сдина беззаконья держимся.«

РУССКОЙ СЛОВЕСНОСТИ.

123

ляется 1230 годомъ, подъ которымъ лѣтопись пере-
даешь намъ съ ужасными подробностями это событие.
Такъ Г. Кубаревъ открылъ похвальное слово Св. Вла-
диміру, которое по Хриспіянскому имени Георгія-Яро-
слава сына Владимірова, упоминаемому въ заключении,
должно быть современно этому Великому Князю.

Есь одно сказаніе иностраннаго пушешесвенни-
ка, Павла Ювія, бывшаго у насъ при Василіи Ивано-
вичѣ, опшѣ Грознаго, кошорое какъ будшо прошиворѣ-
чипѣ заключеніямъ нашимъ о церковной проповѣди въ
древней Россіи. „Посланникъ Великокняжескій, Диминтрій,“
сказано у Карамзина, „будучи въ Римѣ и бесѣдуя съ
Павломъ Ювіемъ о нравахъ своего ошечества, сказывалъ
ему, чпо Россіяне, ископп набожные, любя чшеніе душе-
спасительныхъ книгъ, не терпяшъ проповѣди въ церк-
вахъ, дабы слышашь въ нихъ единственно Слово Го-
сподне, безъ примѣса мудрованій человѣческихъ, несо-
гласныхъ съ простотою Евангельскою. “ (*) — Но это
замѣчаніе должно, конечно, ошносишься къ обычаю импро-
визировать проповѣди, кошорый всегда съ полною свободою
допускаемъ былъ въ западной церкви и могъ поразить Рус-
скаго пушешесвенника въ началъ XVI столѣшія. Во вто-
рыхъ, оно ошносился, вѣроятно, къ духу самой проповѣди.
Наши предки не терпѣли, какъ должно думашь, въ церк-
вахъ свомхъ не проповѣдь вообще, пособу чго пере-
веденныея слова Омцовъ Церкви постōянно чешались,
а не допускали проповѣди своевольной и суемурдой,
кошорая бы не была проникнуша духомъ и словомъ пи-
санія. Передадимъ въ подробности слова Павла Ювія и
увидимъ, что это совершенно справедливо: „Жизнь
Іисуса Христа, говоришъ Павелъ Ювій, и повѣствова-
нія о чудесахъ его написанныя чешырьмя Евангелиша-
ми, равно и посланія Апостола Павла, читающе у
нихъ съ амвона громкимъ голосомъ, во время лишургіи,
а священники испытанной жизни возглашающъ всенаро-
дно поученія учителей Церкви, даже и въ другіе ча-

(*) Ист. Госуд. Росс. Т. VII. страна, 218.

124

ВВЕДЕНІЕ ВЪ ИСТОРИЮ

сы, когда шаинства не совершаются: ибо Русскіе счи-
шающъ неприличнымъ допускашъ ораторовъ въ капи-
шонахъ, кошорые, собравши народъ, разглагольствова-
ли бы публично и разсуждали бы о предмешахъ боже-
ственныхъ слишкомъ чесполюбиво и ухищренно“ (*).

„Не опъ своего сердца изношу слова мои, гово-
ритъ Кириллъ Туровскій, въ душѣ грѣшной ни дѣло
доброе, ни слово полезное не раждается, но шворимъ по-
вѣстъ вземлюще опъ Св. Евангелія“ (**). И далѣе онъ
же: „Мы бо слову не шворцы, но послѣдуемъ глаголамъ
Пророковъ и Апостоловъ, кошорые свидѣтельствовали
о Богѣ живомъ“ (***). Эпѣми словами знаменишѣншаго
предшавишеля древней проповѣди Русской опредѣляем-
ся духъ ея: одно священное писаніе служило ей источ-
никомъ Божественнаго вдохновенія. Тоже самое под-
тверждается поздѣе словами другаго Учишеля Церкви
нашей, Митрополита Даніила (+ 1539), кошорый въ
посланіи къ одному Епископу шакъ выражается: „мы, лю-
биміе, на духовное дѣло избраны: подавашь алчущимъ
и жаждущимъ хлѣбъ ученія Божественныхъ словесъ,
но не опъ своего разума сосшавляшь ихъ, а какъ при-
няніи опъ Христа Бога заповѣди спасенія, опъ Святыхъ
его Апостолъ преданія, опъ Богоносныхъ Отецъ учи-
шелей нашихъ ученія и наставленія.... На все что шво-
ришь и г.лаголешь, имѣй свидѣтельство опъ святыхъ
писаній.“ (****).

Что касается до содержанія самой проповѣди и
предмешовъ, какихъ она касалась: мы находимъ здѣсь
разнообразіе, смотря по времени и обстоятельствамъ.

(*) *Pauli Jovii de Legatione Moscovitarum: qui advocato populo concionari, et ambitiose nimis atque subtiliter de divinis disserere soliti sunt...*

(**) Памятн. Слов. XII вѣка стран. 56.

(***) Id. стран. 67.

(****) Приведено изъ рукописнаго Сборника поученій М-ма Даніила, принадлежащаго М. П. Погодину, который по видимому есть одно и може съ рукописью Новгородской Софійской Библиотеки: списокъ сей послѣдней находится въ Рум. Муз. подъ заглавіемъ: Даніила Митрополита Московскаго 13 нравоучительныхъ Посланій; онъ описанъ у Востокова за No 89.

РУССКОЙ СЛОВЕСНОСТИ.

126

Древнѣйшія слова восходятъ къ шѣмъ временамъ, ког-
да еще Церковь искореняла язычество. Сюда оптнести
до精确 слово, открытое Княземъ Оболенскимъ (*): оно могло бышь заимствовано у Словенскихъ намъ со-
племенныхъ церковныхъ учителей и примѣнено у насъ
къ однимъ и штѣмъ же обстоятельствамъ. Сюда же при-
надлежитъ другое открытое Востоковымъ, о кошо-
ромъ упомянуто было въ прошедшемъ членіи (**). Въ
этѣхъ памятникахъ видимъ слѣды проповѣди самой
первоначальной, которая боролась еще съ языческимъ.
Далѣе поученія Луки Жидяшы и Феодосія касаются
первыхъ обязанностейъ Христіянства и дышашъ про-
стоюю чистаго младенчества нашей первоначальной
Церкви. — Какъ своимъ великолѣпіемъ внѣшнимъ и
глубокомысленнымъ созерцаніемъ исшинъ религіозныхъ
отходовъ отпъ нихъ проповѣдь Кирилла Туровскаго!
какъ она умѣшь извлекать таинственный смыслъ изъ
сказаній Евангелія, какъ дѣйствующъ на Богословскую
мысль вашу и на воображеніе слушашеля, напримѣръ
чуднымъ видѣніемъ Вознесенія, — и какъ слѣды узор-
ныхъ аллегорій Византийскихъ отпечаталѣлись на пыш-
номъ ея слогѣ! какъ шихо и крошко нисходишъ она
ниогда отпъ своего великолѣпія до просмоты пришічи
Евангельской, до духовнаго иносказанія! Лѣтописи вре-
менъ Половецкихъ и первыхъ междуусобій Княжескихъ
отзываются безпрерывно поученіями въ пользу мира,
которыми сопровождаетъ лѣтописецъ современныя ему
преданія. Но существовали ли омѣдѣльно подобныя сло-
ва? М. П. Погодину принадлежитъ открытие слова,
говоренного на день Св. Бориса и Глѣба, въ кошо-
ромъ содержалась уроки князьямъ — брашьямъ, враж-
довавшимъ между собою. Должно ли по этому един-
ственному примѣру заключить, что Церковь наша пред-
лагала уроки власшишелямъ и упрекала ихъ въ брашо-
ненавидѣніи передъ лицомъ народа? Едвали могла она

(*) См. № 1 Москвит. 1844, стран. 241.

(**) См. № 2 Москвит. 1844 стран. 540 и Опис. Рум. Муз. стран. 228 и 229.

126

ВВЕДЕНІЕ ВЪ ИСТОРЮ

когда нибудь позволишь себѣ шакое дѣйствіе, она шакъ глубоко и шонко понимавшая свои отношенія къ свѣш- ской власши.

Тому же ученому принадлежитъ открытие прево-
сходныхъ поученій, весьма древнихъ по простотѣ язы-
ка, кошорыя содержашь въ себѣ указаніе всѣхъ обязан-
носшей древняго Русскаго Христіянина въ отношеніи
къ Церкви и ея предшавителямъ, къ в.ласши Удѣль-
ныхъ князей (ибо запрещается переходить отъ одного
князя къ другому, и переходящій сравнивается съ Іу-
дою), къ семейству, друзьямъ, домашнимъ, общесству и
проч. Видно, какъ Церковь такими простыми поучені-
ями, чуждыми всякихъ праздныхъ прикрасъ, устроiva-
ла жизнь древняго Русскаго человѣка на Христіянскомъ
основаніи и опредѣляла всѣ его отношенія согласно съ
словомъ Евангелия.

Изъ нѣкошорыхъ словъ, всшѣчающихся въ сборни-
кахъ, довольно древнихъ, поучительно видѣть, какъ Цер-
ковъ искони запошилась объ искорененіи народныхъ слабо-
сшей: шакъ довольно часпо всшѣчающихся слова о пьян-
ствѣ, явно направленныя противъ этого губительнаго
народнаго порока. (Опис. Рум. Муз. 234. 240. 521. 530.)

Въ словахъ Серапіона опitzвается тягостное чув-
ство унынія, проистекавшее отъ нга, въ XIII вѣкѣ
еще свѣжо-тяготѣвшаго надъ Россією. Въ Слов'ь и По-
угеніі къ Попомъ Митрополита Кирилла (1280), какъ
глубокомысленно и умилишленно изображено высокое
назначеніе іереевъ, служащихъ съ Ангелами (*)! Не могу
судить къ сожалѣнію о многихъ словахъ незданныхъ, въ
особенностии же о словахъ Григорія Архиєпископа Россій-
скаго (**), кошорый оставилъ ихъ почти на всѣ господ-
скіе праздники. Поученія Даніила Митрополита, принад-
лежащія болѣе къ роду посланій, предшавляюшъ намъ
это пустынное, уединенное, духовно-нравственное со-

(*) Напечат. въ 4-й кн. Твор. Св. Отеч. стран. 428.

(**) Григорій Самблакъ, Игуменъ обишли Пантократоровы, Митропо-
литъ Кіевскій, съ коотораго начинается отдѣленіе Митрополіи Кі-
евской отъ Московскои. Миогія слова его помыщеніем въ большихъ
рукописныхъ Чеміихъ Минеахъ Митрополита Макарія.

РУССКОЙ СЛОВЕСНОСТИ.

127

зерцаніе, кошорое принадлежало Россіи ХІV и ХV сто-
лѣшій и перенесено было въ начало ХУІ-го Даніиломъ,
вынесшимъ его изъ своей пноческой жизни. Много важ-
ныхъ психологическихъ наблюдений можно извлечь от-
сюда относительно внутренняго духовнаго міра, въ ко-
торомъ жила лучшая, избранная часть предковъ нашихъ
эшого времени. — Рѣчи и поученія Мирополита Ма-
карія принимающі болѣе торжественный, скажу, цар-
ственный характеръ, достойно нового периода, куда
вступила жизнь Русская при Юании IV. Тоже можно
замѣшить и относительно рѣчей ПапPIарховъ, кошо-
рыя допускающі уже икоторую государственную
обрядность.

Во второй половинѣ XVI-го и въ XVII вѣкѣ,
вѣроятно, начали ограничивать проповѣдь церковную
поученіями, выбранными изъ Златоуспа, другихъ Ом-
цевъ Церкви и нашихъ древнихъ проповѣдниковъ: они
одобряемы и издаваемы были по разумшеннію Миропо-
лишовъ, пошомъ ПапPIарховъ и Духовнаго Собора. Симе-
онъ Полоцкій, одинъ изъ первыхъ, нарушилъ эшотъ обы-
чай (*). Онъ началъ сочинять свои собственныя проповѣ-
ди и говорить ихъ народу наизусть, по примѣру Малорос-
сійскихъ и Польскихъ проповѣдниковъ, не представляя ихъ
однакожъ на разумшенніе и ПапPIарху, и другимъ
Священноначальникамъ. По новымъ открытиямъ Во-
стокова видно, что примѣръ Симеона Полоцкаго про-
извелъ по всей Россіи многихъ подражателей. Какой-то
неизвѣстный приходский Священникъ Пермской Епархіи
въ городкѣ Орлѣ сочинилъ 156 поученій: рукопись его,
подъ заглавіемъ *Статиръ*, относился къ 1684 году (**).
Онъ называетъ себя поселянпномъ, *наездниковъ*, сы-
номъ кожевника, внукомъ поршнаго, правнукомъ скоп-
опаса; разсказываетъ въ предисловіи къ чисташелю
подробно свою исшорію; хвалился покровищешвомъ
Григорія Димитриевича Строгонова великоименитаго
господина во градѣ Соли Камской, и о современномъ ему

(*) Словарь М-та Евгения. Т. ІІ. стран. 212.

(**) № 411 Рум. Муз.

128

ВВЕДЕНИЕ ВЪ ИСТОРИЮ

распространеніи проповѣди разсказываетъ с.лѣдующее:
„Я слышалъ, что во многихъ городахъ Россіи, премудрые священники отъ усть-покurenія читаютъ, а не съ книгъ, и люди съ большимъ уловою. ньствіемъ ихъ слушаютъ. И Кириллъ Ставроменійскій (*) въ книгѣ своей весьма похваляетъ ученіе успешное, а книжное по нуждѣ принимаетъ, посому что оскудѣніи премудрые учители Церкви. Симъ-то и я поревновалъ, желая привлечь слушателя, и сосшавшіль на каждую недѣло Евангелистія бесѣды съ нравоученіемъ.“ Книга Кирилла Трашквиллюна во многомъ послужила Пермскому проповѣднику. Онъ жалуется, что Обѣдъ и Вечеря Симеона Полоцкаго писаны такимъ с.логомъ, который для проповѣдиновъ непонятенъ. Эшотъ примѣръ простаго Нермскаго священника показываетъ, что церковная проповѣдь въ его время была распространена, кромѣ Москвы, и въ другихъ предѣлахъ Россіи, отдаленныхъ ошѣ центра тогда далиней образованности.

В.піяніе Кіевской учености сильно сказалось въ проповѣдномъ словѣ Русской Церкви конца XVII-го иначала XVIII вѣка. Схоласшіческія формы опозвались въ способѣ сочиненія. Примѣрами изъ языческихъ исторій, и даже изъ мініологіи, изобилуетъ проповѣдь Стефана Яворскаго и Феофана Прокоповича, дѣятельностію которыхъ переходилъ уже въ новое время преобразованный Пещровыхъ. Первый позволялъ себѣ вносить въ проповѣдь даже свой личный Малороссійскій юморъ, увлекаясь подражаніемъ образцамъ западнымъ: второй далъ проповѣди церковной направленіе политическое, кошораго штебовали обстоятельства времени.

За проповѣдью церковною слѣдующъ духовныя посланія, особенный родъ религіозной лиширашуры, кошо-

(*) Востоковъ полагаетъ что здѣсь разумѣется Кириллъ Трашквиллюнъ-Ставровецкій, проповѣдникъ Кіево-Печерскій, котораго поученія на дни Воскресные и Праздники кого года были напечатаны въ 1608 и 1619 годахъ, но при Михаилъ Феодоровичѣ и Патріархѣ Филаремѣ велѣно было книгу его жечь.

РУССКОЙ СЛОВЕСНОСТИ.

129

рымъ столько изобилуетъ и блиспаетъ Русская до-
Пещрова древносѣть. Самый родъ заимшвованъ, вѣрояш-
но, изъ Византии; но пропасжденія его дол.жно искать
въ подражаніи Посланіямъ Апостольскимъ. Вошъ еще
подвигъ новый, ожидающій у насъ дѣлателя: собрать
всѣ эшѣ посланія въ одно и издашь ихъ въ хроноло-
гическомъ порядкѣ. Въ эшѣхъ драгоцѣнныхъ памятни-
кахъ мы видимъ всю жизнь нашей древней Церкви, ея
отношенія къ свѣшкой власши, весьма строго опредѣ-
ляемыя, ея непрерывную дѣятельносѣть въ духовномъ
мірѣ древней Руси, ся благопворное участіе въ слав-
нѣйшихъ событияхъ исторіи опечесшенной.

Древнѣйшія изъ сихъ посланій восходятъ къ ХІ
вѣку. Одно изъ нихъ, можешь бышь, писано чернецомъ
Іаковомъ къ Изяславу - Димитрию (*). Въ руко-
писныхъ Пашерникахъ всѣрѣчается отвѣинное посланіе
Өеодосія Кіевопечерскаго къ тому же Великому Князю
Изяславу на вопросъ его о Варяжской т. е. Латин-
ской вѣрѣ. Посланія о томъ же предмешѣ дошли къ
памъ и ошъ Митрополита Никифора : два извѣст-
ныя адресованы къ Владиміру Мономаху. Одно напеча-
шано въ Памяшникахъ Словесности ХІІ вѣка, издан-
ныхъ Калайдовичемъ; другое опкрыло Востоковымъ и
извѣстно только по началу, весьма замѣчательному,
изъ кошораго видно, что Митрополиты Кіевскіе, зная,
что между подданными Русскихъ Государей состояли
многіе исповѣдывавшіе Латинскую вѣру, счищали за
нужное указывать власшишелямъ на различіе того и
другаго исповѣданія. (**)

(*) Если справедлива догадка М. П. Погодина. Оно приводится въ Опис. Рум. Муз. на стран. 304.

(**) Опис. Рум. Муз. стран. 308. »Понеж чадо блаженне и сыноу свѣша понеж земля Лыдская въ соудех оу тебе ешь живоущій и еже на ней соут оплашки служащен Латинское пріали есте оученіе, — Въ оглалвленіи Великихъ Четіихъ Миней Митрополита Макарія, извѣстномь мнѣ изъ одного рукописенаго Сборника, принадлежащаго М. П. Погодину, значится почти на самомъ концѣ Августа мьсла: Посланіе ошъ Никифора Митрополита Кіевскаго на Лашыню ко Князю Ярославу

Ки III.

9

130

ВВЕДЕНІЕ ВЪ ИСТОРІЮ

Не лъзя не пожалѣшь, чпю не дошли до насъ об-
личишельныя посланія Өеодосія Кіевопечерскаго къ Свя-
тославу, кошорыми онъ защищалъ права старшаго бра-
ша его Изяслава, изгнаниаго имъ изъ Кіева. — Изъ
другаго посланія Митрополита Никифора къ Владимиру
Мономаху мы видимъ, что древняя Церковь наша по
случаю великаго поста имѣла обычасмъ предлагашь
свѣтской власши полезныя наспавленія. Въ эшомъ по-
сланіи находимъ мы начала древней Христіанской пси-
хологіи; весьма глубокомысленно разбираетъ Митропо-
лишъ Никифоръ весь составъ внутренняго и внѣшня-
го человѣка, примѣняетъ это къ свойствамъ Владиміра
Мономаха и во властитељ земли Русской находишъ
слабость въ одномъ только слухѣ, кошорымъ прони-
каешь въ него спрѣла грѣховная.

Прекрасно и многозначительно посланіе Симона къ
Поликарну, относящееся къ концу того же XII вѣка.
Какою благоговѣною любовью проникнуло оно къ тому
первому Русскому монастырю, кошорый тогда уже произ-
вѣрѣ 50 Русскихъ Епископовъ и какъ море извергалъ изъ
себя все гнилое! Такія бесѣды духовныхъ лицъ между
собою, поступавшія пошомъ въ обращеніе къ народу,
были конечно весьма назидашельны для сего послѣдняго.

Въ XIV вѣкѣ Пашріархи Константинопольскіе, Нилъ
и Антоній, дѣйствующій посланіями своими пропивъ
Стригорѣниковъ. — Величіе и сила знаменующіе слово
іерарховъ Византии, кошорые, вѣроятно, поручали лише-
рапурное исполненіе Русскимъ духовнымъ лицамъ. (*) —

Муромскому. Еще въ томъ же оглавленіи за Юнь мрсяцъ день 20 й, приводятся Книга Меодія Епископа Моравскаго: ђ вещи и самовла- ствѣ, и два посланія о той же книгѣ Никифора Митрополита Кіев- скаго ко Владиміру Князю. Не смѣшанъ ли здѣсь Меодій Моравскій съ Меодіемъ Пашарскимъ, при книгѣ котораго, какъ говорить Ка- лайдовичь, всегда встрѣчаются посланія М. Никифора? Любопытно бы было изслѣдовать этѣ памятники. Суда по заглавіямъ, они еще не были никому известны.

(*) Посланія присланы были черезъ Суздальскаго Архіелископа Діонисія, который по всему втручанію и писалъ ихъ. Подробное изложение со- державія этѣхъ посланій сдѣлano было зною въ 1-й книжкѣ Москви- шанина за 1842 годъ.

РУССКОЙ СЛОВЕСНОСТИ.

131

Смиреніемъ, простошою и живымъ, почни народнымъ
Русскимъ слогомъ, отличаются Посланія Кирилла Бѣло-
зерскаго, который святою своей дѣятельностію уча-
ствовалъ въ примиреніи князей удѣльныхъ Суздальскихъ
съ Великимъ Княземъ, предлагалъ прекрасныя настав-
ленія Князю Можайскому въ управленіи народомъ,
предлагалъ ушѣшенія другимъ князьямъ въ печалахъ
домашнихъ. Мирошворное слово Кирилла, какъ цѣ-
лебный елей, проливалось всюду, гдѣ болѣли раны
жизни государственной, народной и семейной.

Въ XV столѣтіи литература посланій стаповиш-
ся еще гораздо изобильнѣе. Здѣсь во всѣхъ важнейшихъ
событіяхъ церковныхъ, политическихъ и другихъ, пись-
менное слово Церкви принимаетъ самое живое участіе.
Митрополитъ Фошій продолжаетъ дѣйствовать сло-
вомъ противъ ереси стригольниковъ, кошорая тѣмъ и
была уничтожена. Онъ же посылаетъ ушѣшельное
слово ко Псковичамъ во время ужаснаго народнаго
бѣдствія, Черной Смерти. Происками Вишовша Короля
Литовскаго отдѣляется Митрополія Кіевская отъ Мо-
сковской: посланія Митрополитовъ Фошія и Іены
ограждающі отъ раскола внушреннее, духовное единство
Русской Церкви, бывшее началомъ и единства полити-
ческаго. — Приготовляется великое дѣло — устро-
ство единодержавія: и здѣсь Церковь собоюными посла-
ніями Святи tellей дѣйствуетъ на удѣльныхъ Князей
и склоняетъ ихъ къ покорности передъ вседержащею
властю Князя Московскаго. — Готовился другое важ-
ное событие этого вѣка — освобожденіе Россіи отъ
нашествія иноплеменнаго: и здѣсь участвуетъ Церковь
могучимъ, чудотворнымъ словомъ своимъ. Въ то время,
когда Юаннъ III на берегахъ Угры не знаешь, рѣшать-
ся ли ему на бой съ Ахмашомъ, все духовенство Рус-
ское посылаетъ ему соборное слово на Угру, — и на-
конецъ дѣло окончательно рѣшается сильнымъ посла-
ніемъ Вассіана Архиепископа Росшовскаго, кошорое при-
надлежитъ къ числу самыхъ славныхъ подвиговъ на-
шей Церковной Словесности XV вѣка.

9*

132

ВВЕДЕНИЕ ВЪ ИСТОРНО

Изъ исторпческихъ подробностей, сопровождающихъ
извѣстіе о дѣйствіи, кошорое произведено было эпѣмъ
пос.ланіемъ, мы видимъ, что оно чишалось не только
Государемъ, но и всѣмъ его войскомъ. — Другія же
посланія Церкви къ народу возглашались обыкновенно
въ храмахъ Божіихъ.

Этошъ родъ Словесности свидѣтельствуетъ намъ
особенно, что въ древней Россіи существовало у насъ
Краснорѣчіе испинное, какъ искусство, приносящее слово
на пошребу жизни для совершенія высшихъ ея цѣлей,
связанное съ самыми существенными ея вопросами, на-
поминающее намъ до сихъ поръ о величайшихъ ея со-
бышіяхъ. Таковы произведенія Краснорѣчія вездѣ, гдѣ
развивалось оно естественно изъ народной жизни, гдѣ
небыло занесено по какому-то рабскому подражанію
другимъ землямъ, гдѣ жило не случайно, а въ произве-
деніяхъ своихъ выражало, какъ и слѣдушъ ему, живую,
дѣющую мысль народа въ его духовномъ и государ-
справномъ развившіи.

Въ великихъ Четіихъ Минеяхъ Митрополита Ма-
карія всшрѣчаются посланія съ такими заглавіями:
отъ Митрополита Княземъ не слушающимъ матери; отъ
Митрополита Княземъ, коли пойдутъ на поганыхъ. Видно
Церковь въ это время начинала вводить уже нѣкошо-
рыя формы въ живое дѣло своего слова. Посланія са-
мого Митрополита Макарія къ Ioанну Грозному въ Ка-
зань и къ войску его въ Свіязскъ, чужды еще этой
обрядности. Въ нихъ слышались величавая, живая,
поучительная рѣчь Пасшыря, кошорый жестоко пре-
с.ѣлусь чудовищныя страсли войска и даетъ назида-
тельные уроки смиренія Ioанну, побуждая его крѣпко
с.юмшь рогъ восточному Исламизму въ пользу Хри-
стовой Вѣры. Замѣчательны также посланія Максима
Грека къ Василію Ioанновичу и сыну его, Ioанну Гроз-
ному, своимъ смѣлымъ характеромъ, а особенно при-
миршельное посланіе его къ сверженному Митрополи-
ту Дацілу, въ кошоромъ выразилась вся крошкая и
смиренная душа Максима.

РУССКОЙ СЛОВЕСНОСТИ.

133

Какая-то государственная обрядность видна уже въ посланіяхъ Пашріарха Юва къ Борису Годунову. Эпо особенно замѣшно въ пышномъ и рипорическомъ опѣтѣ его на извѣстительную грамоту Бориса о походѣ прошивъ Крымскаго Хана въ 1598 году (*). Здѣсь уже цѣликомъ берушется мѣсца изъ прежнихъ посланій, на примѣръ изъ Вассіановскаго къ Юанну III. Видно, что самыя формы Словено-Церковнаго языка уже остыли, отвердѣли, и служалъ достойнымъ выраженіемъ го- сударственной обрядности, въ коморую перешло преж- нее живое слово Церкви. Тоже можно замѣшить и оштосительно рѣчей Пашріаршихъ Борису и Шуйскому, кошорыя повшоряютъ прежнее и елужашъ одному обряду.

Но не то скажемъ мы о воззваніяхъ Пашріарха Гермогена, кошорыя сей второй Златоустъ, какъ назы- ва лѣ его Проконій Ляпуновъ, Пастырь исправляющій по истинѣ слово истины и обличающій несумѣтельнымъ безстрашіемъ предателей и отступниковъ вѣры Христіян- скія, — просширалъ ко всему Русскому народу въ го- дину самую трудную древней Руси. Здѣсь вмѣстѣ съ новымъ огиемъ жизни вспыхнулъ и новый огонь живаго слова, кошорое изъ глубины души Пасшыря Церкви излилось въ глубину души народа и обняло всю шог- дашнюю Россию однимъ пламенемъ любви. Въ отвѣтъ на призваніе Гермогена ошозвалось живое слово во всѣхъ городахъ Русскихъ: чуднымъ эхомъ перекашывается оно ошь одного города къ другому въ краснорѣчивыхъ ду- шою и простошей своей грамотахъ междуцарствія, звυ- читъ и сильно раздается въ храмахъ Божіихъ, въ слухъ собранному народу, и сливается все въ одну любовную молитву о Россіи и въ кличъ бранні прошивъ враговъ Опечества. Припомнімъ слова одного изъ послѣднихъ посланій междуцарствія, писаннаго къ Воеводамъ Тру- бецкому и Пожарскому: „сотворите любовь надъ всею

(*) No 2 Актовъ собранныхъ въ Библіотекахъ и Архивахъ Россійской Имперіи. Т. 2.

134

ВВЕДЕНІЕ ВЪ ИСТОРІЮ

Россійскою землёю, призовите въ любовь къ себѣ всѣхъ любовію своею; поприте врага, ненавидящаго любви въ человѣхъ...." Время не назваю того, кто писалъ это сшроки, исполненныя г.юбокаго чувства любви, спасшей землю Русскую: онъ писалъ ихъ отъ имени всѣхъ мер- плящихъ всюду по всей Россіи (*). Не пънь ли Гермогена, недавно погибшаго голодомъ, водила невидимо рукою того, кто къ любви и соединенію побуждалъ Воеводъ, избавившелей Ощечества?

Въ XVІ вѣкъ обычай духовныхъ лицъ писать по- сланія, сшраннымъ случаемъ, перешелъ и къ свѣщскимъ лицамъ. Кому неизвѣстно это единственное преніе Царя съ своимъ Бояриномъ, коморымъ можешь гордить- ся исторія нашей древней Словесности? Грозный пред- стаетъ намъ здѣсь писателемъ, впо.інѣ выражающимъ личный характеръ Царя: тѣкая и грозная иронія, тон- кая и хиштая діалектика, изумительныя знанія Бого- словскія, всѣко.ільное Царское, византийская вишіева- льство, и надъ всѣмъ полное сознаніе того, чѣ по онъ естъ Русской Царь народившійся на Царствѣ Божіимъ пзволеніемъ — даютъ посланіямъ Грознаго отпечацокъ шакой характерпешки, какую едва ли всшрѣпить можно во всякой другой литературѣ. Посланія же Курбскаго отзываются всѣми благородными человѣ- скими чувствами просвѣщенаго Русскаго, коморый двумя спо.ѣтіями предви.ль своихъ пошомковъ и умѣ.ль тогда еще соединять уваженіе къ просвѣщенію запад- ному съ коренною преданностью Вѣрѣ — основному корню бытія Русскаго.

Грозный, пародировавшій жизнь и литературу мо- настырей своего времени, оставилъ намъ еще незабвен- ный памятникъ своей царственной ироніи и своего дву- личневаго спиля въ славномъ своемъ Посланіи въ Ки-

(*) "Мы же вси, всюду по всей Росіи терпящеи съ важи".... стран. 869 щого же Тома Актовъ.

РУССКОЙ С.ЮВЕССИСТ.

135

РИЛЮ-БЪЮЗЕРСКИЙ МОНАСШЫРЬ. Притвовившись инокомъ
эшой обители по праву рукоположенія, приняшаго имъ
опъ игумена, на вызовъ настоящеля и брашіи, Гроз-
ный отвѣчаетъ эшьмъ поучшельнымъ посланіемъ, гдѣ
обнажи.ъ онъ передъ нами всю изнанку монастырской
жизни своего времени: каршина вѣрна, но односпорон-
ня, если сличить ее съ другими явленіями того же
міра и сполѣшія. Въ ней выражается глубокая ревни-
вая ненависть къ шой духовной власши, которая одна,
въ эшѣ ужасное время, могла смирять непсповые по-
рывы Грознаго.

Въ слѣдъ за Посланіями мы обратимъ еще вни-
маніе на особенный родъ назидашельной листературы,
принадлежащій древней Россіи: это духовныя завѣща-
шельныя поученія, какъ Пасшырей Церкви, такъ и Го-
сударей. Разумѣется, мы относимъ сюда не духовныя
завѣщанія, писанныя съ ц.і. по учинить распоряженія
касающіяся до вещей временныхъ: какого рода акты
не могутъ быть относимы къ листературѣ, принимае-
мой нами въ высокомъ смыслѣ выразиТЕЛЬНЫЕ рели-
гіозной, ученой, правственной и художественной мысли
въ народъ Русскомъ.

С.люво умирающаго имѣло силу во всякой религіи,
штѣмъ еще большую въ Религіи Христианской. Оспа-
вить въ часъ смертныя по собѣ назидашельное слово
дія пошомковъ, какъ полный ишогъ всей своей жизни,
какъ завѣшъ будущимъ поколѣніямъ, — считалось у
предковъ нашихъ подвигомъ, который достойно вѣн-
чаł 1ъ жизнь Христианскую. Въ древнейшія времена, оть
втораго по В.ладимірѣ насадищеля книжнаго просвѣще-
нія въ Россіи, опъ Ярослава Великаго, доносились къ
намъ крашкое, но спільное поученіе дѣшямъ подъ 1054
годомъ Неспоровой лѣшописи. Поученіе Мономаха, вне-
сенное въ Лавренштєвскій списокъ, уже гораздо про-
страннѣе и представляемъ живую каршану Князя дья-
шельнаго временѣ удѣльныхъ, всю проспопу правовъ
и обычаевъ вѣка, и премудрый взглядъ на жизнь.

136

ВВЕДЕНІЕ ВЪ ИСТОРНО

Изъ духовныхъ прощальныхъ грамошъ Митрополитскихъ древнейшая дошедшая до насъ, членіе кошорой поздѣе было успавлено при погребеніяхъ Московскихъ Святищелей, принадлежитъ Митрополиту Кипріану, Сербу родомъ, первому возстановилось по нашествіи Ташаръ упадшаго въ Россиі просвѣщенія. Онъ скончался въ 1407 году. Мы передадимъ сказаніе лѣтописи о его погребеніи. Тѣло его положено было въ гробъ передъ лицомъ народа, и Григорій Архиепископъ Росшовскій чиналъ въ слухъ прощальную его грамоту, писанную намъ за четыре дня до его кончины. Въ этой грамошѣ Митрополитъ объявляешь сначала исповѣданіе свякой богопреданной апостольской вѣры; всѣмъ Святищелямъ живущимъ или опшедшимъ по его пошавленіи, всѣмъ принявшимъ рукоположеніе по обычаю и успаву Апостольскому, подаемъ о Свяшѣмъ Духѣ чистое прощеніе; то же Митрополитамъ, вмѣстѣ съ обычною любовію и послѣднимъ конечнымъ цѣловѣщениемъ; возлюбленному сыну его Великому Князю Василию Димитриевичу всея Русіи миръ и благословеніе и послѣднее цѣлованіе со: всею его семьею. Слѣдуешь такое же умилительное прощаніе съ другими великими Князьями Русскими, съ Князьями мѣстными, съ Епископами, священникуками и священниками, съ Князьями малыми, Боярами, со всею паспівою, со всѣми, что былъ въ его зависносці. Душу свою и домъ свяшыя Богородицы поручая Великому Князю, заключашъ усопшій Митрополитъ обещаніемъ ему, что онъ пріимецъ мѣзу и миръ и благодать и прощеніе опѣ. Господа Бога въ той степени, какъ пожалуешь и поблюдешь бояръ и народъ свой опѣ мала до велика. Зашѣмъ слѣдовало это философское размышленіе, которое передаемъ мы сокращенно: „мы, множество человѣческое, все на землю пришедшее, оплачемъ общее наше естество. Видите: какъ славнейшее изъ созданій Бога, по образу и подобію Его созданное, зрится безъ дыханія и мершво, и мерзко, и полно червей печischer, испуская дыханіе смрадное! Какъ исчезло мудрованіе! Какъ скрылось слово! куда

РУССКОЙ СЛОВЕСНОСТИ.

137

ушан.ись, гдѣ погибли всѣ силы душевныя?... Зем.я —
наше смѣшеніе, зем.я покрываетъ, и паки зем.я воз-
станіе. Увы, страшни, увы мнѣ! нагъ вышелѣ я на
п.лачь младенцемъ, нагъ и отпойду. Что трущаюсь и
смущаюсь я, вѣдая конецъ жизни, какъ мы всѣ идемъ
однимъ и штѣмъ же образомъ, изъ шьмы на свѣшѣ, изъ
свѣша во шьму; изъ чрева манерняго съ плачемъ въ
міръ, изъ міра печальнаго съ плачемъ во гробъ. Начало
и конецъ — п.лачь: чипъ въ серединѣ? — сонъ, штѣнь,
мечпаніе, красоша житейская... Увы, увы страшни!
все какъ цвѣшѣ, какъ прахъ, какъ штѣнь проходиші. " (*)

Архіепископъ чипалъ велегласно эту грамоту, при
бездушномъ прахѣ усопшаго Митрополита: народъ вни-
малъ послѣднему слову своего отшедшаго Пасшыря;
сильно должно было оно дѣйствовать при видѣ смер-
шію сомкнутыхъ устъ и штѣнныхъ его останковъ;
плачь и рыданіе раздавались кругомъ, говоришъ лѣшо-
пись. Вошъ картина изъ религіозной жизни нашей древ-
ней Руси: въ такихъ миинушахъ выражается духъ ея,
и г.лубоко — значительно звучишъ ея древнее слово.

Всѣ святые мужи наши, всѣ основашели монасты-
рей осшавляли по себѣ такія духовныя завѣщанія, ко-
шорыя береглись въ обишеляхъ, какъ незыблемое осно-
ваніе, и сохранились въ нѣкоторыхъ, даже и въ наше
время. Такъ нзвѣстны духовныя грамоты Кирилла Бѣ-
лозерскаго, Юсифа Волоцкаго, (**) Александра Свирскаго
и многихъ другихъ. Сюдаже принадлежитъ и прощальныя
грамоты нашихъ Паптіарховъ.

Юанъ Грозный, пародировавший во многомъ жизни
древней Руси, осшавилъ по себѣ также характеристи-
ческое духовное завѣщаніе, которое с.логомъ своимъ об-
лачаетъ автора посланій къ Курбскому и къ монахамъ
Кирилловскимъ. Его лицемерное униженіе и набожность

(*) Никон. Лътоп. Т. V. стр. 3—7.

(**) Духовная Грамота Юсифа Волоцкаго соединена съ общеживѣельнымъ Усшавомъ, который онъ завѣщалъ своему монастырю.

138

ВВЕДЕНІЕ ВЪ ИСТОРЮ

выдающихся на первыхъ страницахъ этого завѣщанія:
„Умъ осструпился, говорилъ Грозный, тѣло изнемогло,
бользнеумъ духъ, струпы тѣлесные и душевые умно-
жились; не было врача, который бы изцѣлѣлъ меня;
душою осквернень, тѣломъ окалялся; отъ Іерусалима
Божественныхъ заповѣдей пришелъ къ страстямъ Іе-
рихонскимъ; багряницею, свѣтлостію и златоблещані-
емъ украшенный, умомъ впаѣтъ я въ разбойники мы-
сленные и чувственные; сделенъ благодати усынов-
ленія, ранами не полумертвый, а еле живой мнося ви-
дающимъ; есLI и живъ, по скаредными дѣлами自己的
хуже мертвеца смраднѣйший и гнуснѣйший, его же іерей
увидѣлъ и не внялъ ему, и Левишъ возгнушался имъ
и преминулъ меня. Всѣхъ отъ Адама превозшелъ я без-
законіями, и за то ненавидимъ всѣми: Канново прошелъ
убійствъ, Ламеху уподобился, Исаву послѣдовалъ сквер-
нымъ невздержаніемъ, цѣннымъ многимъ яростію и
гнѣвомъ. Умъ почищалъ Богомъ и Царемъ злыхъ спра-
шей, а разумомъ распѣяненъ былъ, и скошенъ про-
разумѣніемъ.... Главу осквернилъ желаніемъ и мыслію
неподобныхъ дѣлъ, уста разсужденіемъ о убійствѣ и
всякомъ зломъ дѣланіи, языкъ срамословіемъ, гнѣвомъ и
яростью, выно и перси гордостію и величаніемъ высоко-
г. лаго. ниваго •разума, руки осязаніемъ вещей неподобныхъ,
грабленіемъ несыпымъ и человѣкоубійствомъ, чрево объ-
леніемъ и пьянствомъ, чресла опоясаніемъ на всякое
злое дѣло, ноги теченіемъ быстрѣйшимъ ко всякому
злодѣянію....“

Такъ каялся Юаннъ Грозный еще задолго до своей
смерти; (*) съѣдующъ большія выписки изъ священ-

(*) Должно думать, что это Духовное завѣщаніе писано Юанномъ пе-
редъ его намѣреніемъ бѣжать за границу. Я основываю это предполо-
женіе на слѣдующихъ словахъ: »По множеству беззаконій моихъ Бо-
жю гнѣву распространялся, изгнанъ есель отъ Бояръ самовольства ихъ
ради отъ своего достоинія и скитаются по странамъ аможе Богъ
когда наставить... Въ Библіотекѣ моей находился хорошимъ списокъ
этого Духовнаго завѣщанія. У Карамзина въ Х Томь оно издано въ

РУССКОЙ СЛОВЕСНОСТИ.

139

наго писанія, начипанношью въ коморомъ блишалъ, какъ извѣстно, Юаннь; далѣе расшочаетъ онъ уроки мира и любви сыновьямъ своимъ, изъ которыхъ спар-шій, скоро послѣ, палъ жершвою его гнѣва. Въ этомъ широковѣщаніи Юанна сказывается ошсутствіе испи-ны внутренней и участіе одной пышной, наружной формы; чудовищныя мешафоры его притворнаго униже-нія обнаруживающъ намъ въ набожности Юанновой од-ну изнанку древней религіозной Руси, ту мершвую бук-ву молитвы и покаянія, до коморой она могла выро-диться въ нѣкошныхъ виѣшніхъ явленіяхъ своего осо-бееннаго развивтія.

Такъ разсмочрѣли мы въ настоящемъ членіи сло-во учительное древней Руси въ трехъ видахъ: 1) огла-сительное въ проповѣди церковной, 2) письменное въ посланіяхъ лицъ, преимущественно духовныхъ, и свѣш-скихъ по подражанію, и 3) слово посмертное, завѣшъ ошъ предковъ пошомкамъ, въ прощальныхъ духовныхъ грамотахъ и завѣщаніяхъ.

Всѣ произведенія этого религіознаго Краснорѣчія отвѣчали потребностямъ жизни древне-Русской и вы-ражающія собою важнѣйшія минушы ея развивтія, го-раздо искреннѣе и полнѣе, нежели эфемерныя, слу-чайныя, могущія бышь и не бышь, фальшивыя явле-нія другихъ эпохъ Исторіи нашей Словесности, по ко-торымъ пошомки съ трудомъ будутъ разгадывать внутреннее значеніе этого, чтò они когда-то собою вы-ражали.

С. Шевыревъ.

сокращеніи. Карамзинъ слова: по странамъ, шолкуетъ указаніемъ на Александровскую слободу, гдь Юаннь считалъ себя въ изгнаніи; но у него приведенъ не весь текстъ, и отсутствующую слова: аможе Богъ когда наставитъ.

КРИТИКА.

ОБЪ ПСТОРПЧЕСКОМЪ ЗНАЧЕНІ ПУССКОЙ НАРОДНОЙ ПОЭЗИИ.

Сочиненіе Николал Костомарова. Харьковъ. 1843 (8° 216).

У насъ теперь уже не рѣдкость услышать слово о народной повзіи, не странность посвящать ея изученію мѣсяцы и годы и писать о ней сташьи и книги: шагъ впередъ, и тѣмъ болѣе ушѣшильный, что мы его перешагнули не на помочахъ нашихъ западныхъ пѣстуновъ, а сами сodoбою, управляемые своею собсшвенною сознательною волей. Не безъ того, чшобы слова знатоковъ не мѣшались тушь со словами невѣждъ; но за то и въ числѣ знатоковъ можемъ указать на такихъ, какихъ немного въ цѣлой Европѣ. Доказательствомъ служишъ между прочимъ и книга Костомарова, которой заглавіе выставлено въ началѣ этой сташьи, кипга драгоцѣнная не для однихъ Русскихъ любителей народности, но для Гриммовъ и Тальви столько же, какъ и для Сахаровыхъ и Снѣгиревыхъ, Караджичей и Кларовъ. Взгляды сочинштеля у насъ новость; но на западѣ они еще болѣе новость: у насъ были покрайней мѣрѣ намеки на нѣкоторые изъ нихъ, а шамъ... просмотрите сочиненіе Тальви „Charakteristik der Volkslieder,“ лучше изо всего, что до сихъ поръ было объ этомъ написано, и увидите разницу по крайней мѣрѣ на столько же, на сколько есшь разница между изучающимъ народности изъ книгъ, и тѣмъ, что имъ и народу посвящаетъ свою жизнь, или между народомъ, оPOSITION MENTIONÉE DE L'ESTHAMBRE, où les PAPERS S'AGISSENT A LA JOURNALLERIE, etc., which is about the life and letters of a Frenchman who lived most of his life in England, and died in Paris, in 1715. La story is very interesting, and the life is very interesting.

142

КРИТИКА.

книга вышла, она драгоцѣный подарок для лишераторовъ
и ученыхъ, и занимаетъ одно изъ видныхъ мѣстъ между кни-
гами о народной поэзіи, вышедшими въ послѣднее время.

Книга печаталась въ небольшомъ численнѣ экземпляровѣ,
и пошому не лишнимъ будетъ передашь хоть въ немногихъ
словахъ ея содержаніе и познакомить, хоть съ нѣкоторыми
мыслями сочинителя, шѣхъ изъ чишателей, которые не бу-
дутъ имѣть случая прочесшь самую книгу. Кспаши я брошу
иногда и слово ошь себя о томъ, что, по моему мнѣнію,
должно было быть разсмотрѣно авторомъ иначе.

Были три причины, говоримъ сочинитель, пробудив-
шія любовь къ произведеніямъ народной поэзіи: 1) литера-
турная — слѣдствіе упадка классицизма: враждующія сто-
роны классицизма и романтизма помирились на идеѣ народ-
ноши; 2) политическая прошедшая изъ опиншеній прави-
тельствъ и народовъ; 3) историко-сціентificальная. Выпи-
сываю нѣсколько словъ о послѣдней: „Повѣствуя о событіи
или описывая историческое лицо, испорикъ долженъ пере-
дашь изображеніе своего предмета такъ, чтобы чишатель
могъ ощличить его отъ другихъ и понять. Для этого онъ
долженъ изучать все то, что въ мірѣ человѣческомъ кла-
дешь на разумное существо печать различія, — мѣсто и
время, народъ и вѣкъ. „Это изучается всего лучше изъ на-
родной литературы, народной поэзіи. " Если кто хочетъ
изучить и узнать человѣка, то долженъ слѣдишь за нимъ
въ шѣ минуты, когда онъ дѣйствуетъ не думая, какъ ему
выступить, какимъ показаться, когда онъ воєсе не замѣчаетъ,
что за нимъ присматривають: въ прошивномъ случаѣ онъ
спараешься показаться такимъ, какимъ ему быть хочется.
Для узнанія народнаго характера надобно поступать такъ
же; надобно искапь такихъ источниковъ, въ коморыхъ бы
народъ высказывалъ себя безсознательно, — и къ такимъ-то
источникамъ принадлежитъ литература: она естъ выра-
женіе общества, особенно литература народная, особенно на-
родная поэзія, особенно народная пѣсня, „выражая чувства
не выученныя, движенія души непритворныя, поняпія не за-
няшыя, выказывая народъ, какимъ онъ естъ, и принадлежа
народу какъ единому лицу. "

КРИТИКА.

143

Съ этимъ, кажешься, нельзя не согласиться; штѣмъ не ме
кѣе и сшранно, и жаль, что говоря о народной поэзіи Рус-
ской, сочинитель говорилъ только о пѣсняхъ, и какъ будто
съ умысломъ забылъ сказки, не рѣдко означающіяся отъ
пѣсенъ только внешнимъ складомъ.

»Вообще, продолжаетъ сочинитель, въ значеніи важно-
сти для дѣписашеля, пѣсни могутъ быть разсматриваемы
въ слѣдующихъ отношеніяхъ: 1. какъ лѣшописи событий,
источники для внешней исторіи; 2. какъ изображенія на-
роднаго быта, источники для внутренней исторіи; 3. какъ
предметъ филологическаго изслѣдованія; 4. какъ памятники
воззрѣнія народа самого на себя и на все окружающее. « Со-
чинитель обращаетъ вниманіе на это послѣднее отношеніе,
видя въ немъ самое важнѣйшее и непреложное достоинство
пѣсенъ, — и въ книгѣ своей разсмотрѣлъ пѣсни Русскаго
народа съ этой точки зрения, п. е. »какъ народъ намъ вы-
сказалъ въ своихъ произведеніяхъ свою собственную жизнь—
духовную, историческую и общественную. « Подъ именемъ
первой онъ разумѣетъ »взглядъ на отношенія человѣка къ
высшему существу и природѣ; подъ второю — его про-
шедшую полтическую жизнь; подъ третью — какъ про-
шедшую, такъ и насшоящую жизнь его, разсматриваемую
in statu quo, взятую какъ бы въ одинъ моментъ его сущесшво-
ванія. «

Просмотримъ содержаніе всѣхъ трехъ отдѣловъ сочи-
ненія. Не напраснымъ считаю впрочемъ прежде замѣтишь,
что сочинитель понималъ подъ названіемъ „Русскаго наро-
да" не однихъ Великоруссовъ, а оба его отдѣла — съверный
и южный. Кому покажется это сшраннымъ, тошь пусь
подумаетъ, не сшранные ли дѣлишь его на два народа, не бо-
лѣе ли разницы между съверными и южными Нѣмцами, или
между съверными и южными Французами, нежели между сѣ-
вѣрными и южными Русскими, и между штѣмъ если хоть ка-
кая возможность дѣлишь Нѣмцевъ или Французовъ на два
народа? (Ни слова о Бѣлоруссахъ: это часть Великорусска-
го отдѣла). Скорѣе сшраннымъ должно показаться, что со-
чинитель говорилъ болѣе о Русскихъ южныхъ, нежели сѣ-
верныхъ; но и въ этомъ онъ не виновашъ: кому не извѣстно,
что южнорусскихъ пѣсенъ издано несравненно больше, неже-
ли съвернорусскихъ. Онъ правда не былъ доволенъ одними

["144", "КРИТИКА.", "печашными сборниками, долгое время сам собирал пѣсни,\nно шоже опять южнорусскія, какъ жишель южной Россіи.\nПонимая бѣдность своихъ сѣвернорусскихъ матеріяловъ, онъ\nне могъ безъ робости пользоваться ими, и оставлялъ шамъ\nпробѣлы, гдѣбъ должны были быть строки, важныя для\nисторика и для всякаго любишеля народностей.", "Такъ и въ первой главѣ, разсмашивая религіозныя по-\nняшія Русскаго народа, онъ сознаешься, чipo „не имѣлъ ничего\nвъ эшомъ родѣ изъ Великорусской поэзіи“ и ограничивает-\nся одною Малорусскою.", "„Религіозносْть въ Малорусской поэзіи, говоришь сочи-\nнишель, проявляешься не только въ пѣсняхъ, посвященныхъ\nрелигіознымъ предметамъ, но и въ другихъ. \" Къ первымъ\nпричисляешь онъ легенды, вирши и нравственные думы.\n„Характеръ легендъ, по его мнѣнію — дѣшская просшота,\nфаншасшічносْть и живое чувство. Предмешомъ пхъ быва-\nютъ событія изъ жизни Спасителя, святыхъ. \" Сочинишель\nне опредѣляешь, какія именно пѣсни называетъ онъ легенда-\nми, но видно, чpo подъ эшимъ имекемъ понимаешь онъ пѣ\nизъ пѣсенъ слѣпцовъ и колядокъ, кошорыхъ содержаніе взя-\nто изъ Священной исторіи. Напрасно впрочемъ сочинитель\nне отличилъ колядокъ отъ пѣсенъ слѣпцовъ: сходныя по со-\nдержанію. (и шо не всегда), онѣ всегда различны по изложе-\nнію, — въ колядкахъ болѣе намекаетъся о происшествіяхъ, а\nвъ пѣсняхъ слѣпцовъ онѣ расказываюшься подробно, — и по-\nшому въ колядкахъ бываешь примѣсь понятій не Христіан-\nскихъ, между пѣмъ какъ въ пѣсняхъ слѣпцовъ эшого не слу-\nчаешься. „Что касаешься до гимновъ или духовныхъ лириче-\nскихъ пѣсенъ, шо эшо, такъ сказать, религіозно-философскія\nдумы, показывающія въ народѣ Малорусскомъ наклонносْть\nкъ созерцанію и размыщенію. Содержаніемъ ихъ бывающъ\nили жалобы на міръ, или раскаяніе въ грѣхахъ, иногда пра-\nвила жизни и совѣшъ для души. Есть еще нравственныя\nдумы, въ кошорыхъ показываюшься ошношенія дѣтей. къ ро-\nдишелямъ, брашьевъ, супруговъ, друзей между собою, и пр. \""\nОтъ всѣхъ этихъ пѣсенъ должно ощѣдѣлить вирши, созда-\nнія большею часпію студенщовъ семинарій и академій: языкъ\nвъ нихъ „письменный,“ изложеніе ошываетесь педантизмомъ.\nВъ пѣсняхъ обыкновенныхъ есшѣ шоже чершы религіозныя,"]

КРИТИКА.

145

и главная, по мнѣнію сочинителя, безусловная преданность
волѣ Божіей. „Когда Украина страдала ошъ пришѣсненій
Ляха, народъ со смиреніемъ искалъ причины своихъ бѣд-
ствій въ неисповѣдимыхъ судьбахъ Божіихъ: „Тилькі Богъ
святый знавъ, що вйнъ думавъ, гадавъ, якъ на Украиньску
землю недолю посылавъ.“ „И теперь бѣдный бурлакъ-
горемыка съ шакимъ же смиреніемъ переносить свое горе:
„Такая, Боже, Твоя воля, то несчастная моя доля.“ „При-
шомъ несчастіе, по народному понятію, есть слѣдствіе
грѣховъ нашихъ: „за що, говорился въ одной думѣ, ставъ
насъ Господь видимо караши, хлиба-соли збавляти? За те,
що не швали мы Бога почишши, отец - неньки шануваші,
ближнихъ сусѣдйвъ стали безнешінне зобійжаши, — мамъ у
насъ и порядку не шало ставаши.“ „Съ шакимъ понятіями
Малоруссъ равнодушно переносить горести и бѣдствія зем-
ной жизни. Одна только надежда, одна отрада для стра-
дальца въ вѣрѣ. Штрадая онъ молился, молясь надѣшься, на-
дѣясь вѣришь.“

Прочитавъ эту главу, нельзя не пожалѣть, что Сочи-
нишель не имѣлъ средствъ обрисовать религіозность Вели-
коруссовъ: ошличіе ихъ ошъ мало - Руссовъ высказалось бы
шушь въ аркихъ краскахъ.

Оштѣливши въ главу о Религіи одинъ Хриспіянскія вѣ-
рованія народа, Сочинитель соединилъ всѣ другія понятія
и суевѣрія во второй главѣ — о природѣ. Тушь, замѣтна,
что въ пѣсняхъ народныхъ рисуешься природа, среди кошо-
рой живетъ народъ, онъ продолжаетъ: „Въ предметахъ при-
роды народъ ищешь жизни, а не призраковъ, хочешь съ ни-
ми сообщаться, не шолько штѣлесно, но и духовно. Въ при-
родѣ есть для человѣка смыслъ, примѣнительный къ его соб-
ственному существу. Человѣкъ видишь въ окружающихъ его
предметахъ не одну грубую безжизненную матерію: напро-
шивъ того въ немъ есшь тайное око, которое видишь, что
и грубая матерія имѣшь связь съ духовнымъ существомъ,
— есть тайный голосъ, который указываешь, въ чемъ со-
стоишь эта связь. Народъ мало того, что вносишь въ свои
произведения образцы физической природы,—онъ оживляетъ
ее; природа получаетъ въ глазахъ его разумное бышіе. Та-
кимъ образомъ предметъ штѣлесный, входя въ произведения
народной поэзіи, получаетъ въ ней духовное значеніе, кошо-

Ки. III.

10

116

КРИТИКА.

рое является въ формѣ примѣненія къ бъту нравственного
существа: это называется въ обширномъ смыслѣ Символомъ.
Народные символы расположенные въ системѣ сославляютъ
символику народа, которая служишъ намъ важнымъ источ-
никомъ для уразумѣнія его духовной жизни. Въ общемъ смыслѣ
символика природы есть продолженіе естественной Ре-
лигіи "Перехода къ символикѣ Русскаго народа, Сочинитель
находитъ, что она „имѣшъ три рода основаній: 1. нѣко-
торые символы имѣютъ свое основаніе прямо въ природѣ и
совершенно ясны; 2. другіе основаны на историческомъ упо-
требленіи извѣстнаго предмета въ жизни предковъ народа ;
3. наконецъ есть такіе символы, которые основаны на
смаршныхъ мионческихъ или традиціональныхъ сказаніяхъ
и вѣрованіяхъ, составляющихъ достояніе народнаго басно-
словія. " По предшествіи же Сочинитель дѣлишъ Русскіе сим-
волы на пять разрядовъ: 1. символы свѣтплѣ небесныхъ и
сшихій съ ихъ феноменами, 2. символы мѣстности, 3. сим-
волы Царства ископаемаго, 4. растительнаго, 5. живошна-
го. Въ разсмотрѣніи символовъ, Сочинитель ограничиваешься
только тѣми, которые предшавляются ему въ Царствахъ
раштешныхъ (цвѣты и травы, деревья) и отчасти жи-
вомъ (пищы), и тутъ высказываетъ много замѣчаній и
сближеній, ко торыя дѣлаютъ честь его наблюдательности
и знанію народной Русской поэзіи.

Какъ ни любопытна впрочемъ эта глава, взглядъ Сочи-
нителя тѣмъ не менѣе кажется одностороннимъ. Ограничи-
ваше одною символикой весь кругъ поэтическаго взгляда на-
рода на природу нельзя. Символъ есть только образъ, пред-
ставшѣль идей, тѣлесное напоминаніе о ней, ея условная
форма; а народъ, какъ и всякій человѣкъ, имѣшъ и находитъ
въ природѣ не одни только образы своихъ идей, не одни
только формы, ко торыми можешь обусловить свои идей,
но и идей, въ ней самой живущія, не ему подвластныя, а имъ
владѣющія, идей силы правящей всѣмъ міромъ. частныя си-
лы, на ко торыя глядитъ онъ, какъ на лучи всемірной силы.
Сознаніе силъ въ природѣ одно только и можешь одуше-
вить его поэтическій взглядъ на природу: все другое слу-
жишъ только прикрасой выраженія его поэтическихъ думъ.
Этимъ сознаніемъ силъ въ природѣ творишъ онъ для себя
мицы, сказанія о томъ, гдѣ какую силу увидѣлъ онъ въ

КРИТИКА.

147

природѣ, какъ она имъ владѣемъ, какъ можетъ надъ нимъ
шагать-шь или ему помогать, — и въ этихъ-то мидахъ вы
ражается взглядъ его на природу. На нихъ бы и надобно
было Сочинищелю обращить вниманіе, а символы, аллегоріи
и ш. п. разсмашривашь уже какъ предмешъ впоростепенной
важности. Русская поэзія миевами очень богата, и говорить
было бы о чемъ. Такъ онъ долженъ былъ обозначить кругъ
чудесной природы, какъ ее понимаетъ Русскій народъ; оPOSIT-
ЛИШЬ ВЪ НЕЙ ПРЕДМЕТЫ не СУЩЕСТВУЮЩІЕ ОТЪ ПРЕДМЕТОВЪ
СУЩЕСТВУЮЩИХЪ, НО ВСЕ ТАКИ ЧУДЕСНЫХЪ ПО ЯВЛЕНІЯМЪ СВОЕЙ
ЖИЗНИ; МЕЖДУ ТЪМИ И ДРУГИМИ ЗАМѣШТИТЬ, КАКІЕ ИМЕННО СТО-
ЯШТЪ, ПО ВЪРОВАНІЮ НАРОДА, ВЪ СООТНОШЕНІИ СЪ ЖИЗНЬЮ ЧЕЛО-
ВЬКА, ОСОБЕННО ТЪ, КОШОРЫЕ ПРЕДСКАЗЫАЮШТЪ ЕМУ СУДЬБУ ЕГО,
ИЛИ ВЪ КОШОРЫХЪ ЗАКЛЮЧЕНА СИЛА ЧАРОВАНЬЯ; НАКОНЕЦЪ ПОКА-
ЗАТЬ СВЯЗЬ ПОНАПІЙ НАРОДНЫХЪ О ПРИРОДѣ ЧУДЕСНОЙ И ОБЫК-
НОВЕННОЙ. НЕ ШО, ЧПО БЫ СОЧИНИШТЕЛЬ СОВРЕШЕННО УПУСТИЛЪ
ЭТО ИЗЪ ВИДУ; НО, СМѣШАВШИ ВСЕ ВЪ СИМВОЛАХЪ, ПО НЕВОЛЬ МНО-
ГОЕ ЗАБЫЛЪ, ИЛИ СЧИШАЛЪ ЛИШНИМЪ РАСКАЗЫВАТЬ, И БОЛЬШЕЮ
ЧАСПІЮ ПРИВОДИЛЪ МИЕЫ ДЛЯ ОБЪЯСНЕНІЯ СИМВОЛОВЪ.—СЬ ДРУ-
ГОЙ СПЕРОНЫ, ДУМАЯ, ЧПО „ВСЕКОЕ ПОЭТИЧЕСКОЕ СРАВНЕНІЕ ДОЛ-
ЖНО ОПИРАВЬСЯ НА СИМВОЛЪ, “ ОНЪ ВКЛЮЧИЛЪ ВЪ ЧИСЛО СИМВО-
ЛОВЪ МНОГО СРАВНЕНІЙ, КОШОРЫЯ НЕ ЗАКЛЮЧАЮШТЪ ВЪ СЕБѣ НИ-
ЧЕГО СИМВОЛЧЕСКАГО. — ТАКЪ ЧПО ВООБЩЕ НЕЛЬЗЯ НЕ ПОЖЕ-
ЛАТЬ, ЧПОБЫ ЭША ГЛАВА БЫЛА СОВРЕШЕННО ПЕРЕДѣЛАНА.

Въ главахъ третейи и чеSHIPHOTTEN Sочинитель разсма-
шриваешь пѣсни, въ кошорыхъ изображается исшорическая
жизнь Русскаго народа : обѣ онѣ гораздо лучше двухъ пер-
выхъ, представляя въ себѣ обзоръ Русской Исторіи, какъ ее
понялъ и помнишь самъ Русскій народъ, обзоръ сжатый, но
довольно полный.

Велико-Русскія пѣсни, сюда принадлежащія, Сочинитель
дѣлишъ на паять цикловъ: 1. Владиміровскій, 2. Новогородскій,
3. Московскій-Царскій, 4. Донской-Козацкій и 5. Солдаш-
скій. „Владиміръ Князь красное солнышко есть типическое
лицо власшелина въ первомъ циклѣ пѣсенъ. Онъ Государь са-
мовласный, имѣшь право миловать и казнишь, но не упо-
требляемъ его ни на доброе, ни на злое: это какой-то вос-
точный Сардананапаль; ѣшь, пьешь, прохлаждаешься, ничьихъ
челобитныхъ не слушаетъ; выдумываетъ разныя игры, же-
нишь своихъ богатырей. У него жена Княгина Апраксѣвна,

10*

148

КРИТИКА.

которую привезъ ему Дунай сынъ Пвановпчъ изъ какого-то
царства. Эта Княгиня до того пользуется добропою или
лучше сказать опьянѣлостію мужа, что въ глазахъ его аму-
рипшее съ уродамп. Вокругъ ласковаго Князя собраны Кня-
зья, Бояре, богашыри. Владиміръ посылаетъ пхъ стрѣлять
птицъ: шакая охоша обыкновенно оканчивается свадьбою съ
дѣвушкою, заклятою въ птицу. Но не рѣдко богашыри от-
бивающъ враговъ ошъ Кіева, и ошправляющъ въ далекія спра-
ны покорять влаши Князя чужіе народы и добывать себѣ
невѣстъ. Замѣчательно, что знаменитѣйшіе богатыри при-
ѣзжаютъ въ Кіевъ изъ чужихъ мѣстъ: Добрыня Виллипичь
прибылъ изъ Новагорода, Илья Муромецъ изъ Мурома, Але-
ша Ноповичь изъ Ростова, Михайло Казариновъ изъ Галича-
Волынскаго, Соловей Будиміровичь изъ Леденца. Ноденги ихъ
чудесны и отличаются особенною любопытностію: бога-
шырь носить шелепуху въ 70 пудъ; ударятъ ли его въ го-
лову желѣзомъ, онъ только кудрями пошряхиваепъ, конь
его бѣжитъ по пали верстѣ въ скокъ. Типический характеръ
враговъ пхъ, Змѣа Горынича, Тугарина Змѣевича, еще ме-
нѣе имѣшь человѣческаго. Женщина рисуется съ самой дур-
ной стороны: это сущесшво бездушное, непостоянное, лег-
комысленное; только жева Ставра боярина не подходитъ
подъ обыкновенный типъ.... Эти пѣсни составлялись не ра-
зомъ, а въ продолженіи столѣтій: каждый изъ периодовъ
народной жизни клалъ на нихъ свои оппечашки, и все
это слилось въ пессрую массу. Ошъ этого анахронизмы,
которыми онъ полны; ошъ этого въ нихъ въ одномъ ряду
Іерусалимъ, Золотая Орда, Греція, Чудь, Лашнь, Ло-
моръ (Лютеране) и пр. Народъ привыкъ шѣшить свое во-
ображеніе именемъ Владиміра, и поставилъ его ценромъ
своего поэтическаго міра. Второй циклъ пѣсенъ Новогород-
скій. Иѣкоторыя изъ нихъ отличаются характеромъ чудес-
ности, но всѣ вообще различны ошъ поэмъ Владиміров-
скихъ по духу общества, въ пихъ описываемаго. И здѣсь
дѣйствующее лицо богатырь, но эшотъ богатырь живешъ
въ республикѣ, въ шовариществѣ другихъ удальцовъ. Таковъ
Василій Буслаевъ. Описаніе его шалостей, не смотря на
массивносшь, указываешъ на то, что удалый Новгородскій
духъ, который не рѣдко былъ причиною, что кровь двухъ
н.пріязненныхъ сторонъ лилась на Волховскомъ мосту... Въ

КРИТИКА.

149

поэмѣ объ немъ мы можемъ узнать элементъ сказочный, въ
образахъ повѣстованія, гдѣ являются кошлы вина, вы-
ниваемые героями, голова богашырская, предсказывающая
опасность удальцу, панственная надпись на дорогѣ; и, въ
основной идеѣ поэмы, въ духѣ, кооторый разлишъ въ ней
видимъ общество существовавшее, міръ исшорѣческій. Къ
этому же циклу принадлежитъ и расказъ о Госпѣ Теренты-
цѣ... Всего полнѣе и ощечливѣе изъ Новгородскихъ поэмъ
предшавляется намъ повѣсть объ Акундинѣ Акундновичѣ.
Она ощноспѣшся ко временамъ порабоженія Россіи Тапарами.
Среди всеобщаго униженія горделиво поднимаетъ голову сво-
бодный Великій Новгородъ, связанный кровными узами съ
обѣдными своими братьями и готовый простирать имъ ру-
ку помощи. Тапарская сила изображается въ символческомъ
образѣ сказочного Злѣя, который облегчаетъ ерешическою
ратью города, граблѣй жителей, беретъ съ нихъ дань кра-
сными дѣвицами. Долговременное рабство приучаетъ къ двое-
душію и низості; такимъ является Дьякъ Рязанскій. Новго-
родецъ не чувствуетъ рабства, и пошому благороденъ и че-
стенъ. " — Третій циклъ — пѣсни о Московскомъ Царствѣ.
Главное лицо—Государь, идея народной жизни—служба Царю.
Юанъ Грозный изображенъ не одинъ разъ. Далѣе являются
Гришка, Малюта, Иикиша Романовъ, Скопинъ Шуйскій, и
пр. Въ чепвершомъ циклѣ заключаются пѣсни Донскихъ
козаковъ. Важнѣйшее мѣсто занимающіе въ нихъ подвиги Ер-
мака, покореніе Сабири. Далѣе воспѣваются войны съ Тур-
ками и смутныя времена Дона, напр. возмущенія Сшеньки
Разина и Некрасова. " — Пѣсни пятаго цикла, солдатскія,
о воинскихъ походахъ позднѣйшихъ временъ, важны, но еще
не изданы пакъ, какъ бы слѣдовало.

Историческую поэзію Малорусскую „можно назвать
исключительно народной лѣтописью важнѣйшихъ происше-
сшій гетманщины. " Сочинитель дѣлишъ ее на при цикла,
которые впрочемъ скорѣе можно назвать периодами народной
жизни: 1. Турецко-Ташарскій, 2. Польскій и 3. Русскій. Въ
пѣсняхъ Турецко-Ташарскаго цикла описываются „подвиги
козаковъ на берегахъ Дуная, морскіе походы козаковъ, Та-
тарскіе набѣги и степная война съ Тапарами. " Герон-Бойда-
Свирговскій, Серпяго, Кушка, Богуславецъ, Коновченко, Го-
лота, Азовскіе братья ипр. „Второй циклъ ощноспѣшся къ

150

КРИТИКА.

періоду войны козаковъ съ Поляками.« Герои-Наливайко, Тешеренко, Полтора-Кожуха, Хмельницкій, и его Полковники, и пр. Къ трешьему циклу причисляемъ сочинитель всѣ пѣсни, относящіяся къ событіямъ послѣ 1654 года. Герои — Виговскій, Пушкарь, Юрій Хмельницкій, Палій, Мазепа и пр. неясно предсѣаваетъ сочинитель содержаніе пѣсень о Гайдамакахъ XVIII вѣка, а изъ нихъ бы стоило соспавшіе особенный циклъ, равно какъ изъ пѣсенъ о паденіи Сѣчи. Какъ бы то ни было, страницы объ историческихъ пѣсняхъ Малорусскихъ однѣ изъ самыхъ лучшихъ въ цѣлой книгѣ.

Въ главахъ пятой и шестой сочинитель изображаетъ общественную жизнь Русскаго народа, какъ она является въ народныхъ пѣсняхъ. Въ жизни Великорусской онъ выбралъ тины Царя, боярина, удалаго добраго молодца, разбойника, козака, солдата; а въ жизни Малорусской — тины козака, чумака, бурлака, поселянина, парубка, мужа, рекрута, дѣвчины, молодицы, матери, сестры, Знахорки, пана, жида, цыгана, Поляка, Москаля, невѣрнаго. Нельзя сказашь, что выборъ неудачень; но многое пропущено: такъ между ти-пами Великорусскими недостаетъ вовсе женщины, нѣшь бу-сурмана и Иѣмца, нѣшь дурака ипр. ипр, а между Малорус-скими нѣшь Гайдамака. Главы эти впрочемъ самыя лучшія, самыя занимательныя въ цѣлой книгѣ. Выпишу нѣсколько словъ, чипобы познакомишь съ манерою сочинителя.

„Первое, главное лицо, связь и сила цѣлой массы народа, у Великоруссовъ есть Царь. Идея о Царѣ соединяется у нихъ съ идеею о Богѣ; власть его на землѣ есть отраженіе Божеской власти на небѣ. Прогнѣвать высокую особу его значишъ прогнѣвать Бога. Отъ этого уваженіе къ Царю было шакъ велико, что малѣйшій знакъ прошивнаго считается у Великорусса преступленіемъ, достойнымъ смерши. Такъ напр. козаки Донскіе убили царскаго посланника, кон-порый, чишал имъ указъ, не снялъ шапки, когда упомянулъ Царское имя. Царя и народъ связывала обоюдная любовь, какъ омца съ дѣшьми. Радосшь Царя — радосшь народа. Равнымъ образомъ плачъ и непритворная горесшь слѣдовали за кончиною монарха. Народъ приписываетъ Царю безусловную справедливость и судъ правдивый; нигдѣ не видно, чТОБЫ даже разбойникъ, ведомый на казнь, ропшалъ прошивъ Царя; напрошивъ преступникъ самъ несешь Царю свою по-

КРИТИКА.

151

винную... Панъ на Украйнъ есть въ глазахъ народа выки-
дывшь изъ общества, лицо враждебное; напропивъ для Вели-
корусса, бояринъ — человекъ почтенный, необходимый. Въ
народныхъ расказахъ и пѣсняхъ Малорусскихъ приписываетъ
ся панамъ буйшьво и своеволіе: шакъ было въ старину. Со
всѣмъ иное понятіе о панѣ Русскомъ, панѣ, слугѣ Царя пра-
вославнаго, получили Малоруссы послѣ счасшливаго соеди-
ненія ихъ общества съ Великою Россией. Впрочемъ бояринъ,
какъ намѣстникъ, воевода, изображается не въ благоприятномъ
свѣшѣ и въ пѣсняхъ Великорусскихъ... Въ глубинѣ Русской
души хранился огонь порыва проявить себя: это шакъ на-
зываемая удалъ, стремленіе сташь выше поеседневнаго быша,
выйдши изъ обыкновенной сферы дѣйствія. Это признакъ
Великорусской жизни: типъ ея удалецъ. Это не рыцарь сред-
нихъ вѣковъ: онъ не странствуешь для защищенія вѣры и
невинносши, у него нѣшъ дамы, не вѣдешь онъ, что такое
шурниръ; онъ и Малорусскій козакъ. Можно постостоянно слѣ-
дить за развитіемъ характера удалаго добраго молодца;
какъ одно влечешь его къ другому, какъ кипишъ въ немъ ре-
тивное, шашается безпріюшная головушка. Разгуль, пиво
крѣпкое да зеленое вино обыкновенно въ началѣ сбивающъ
его съ полку, и зажигающъ въ немъ буйство и молодечество.

Собирается полпа ребятъ, — веселые по улицамъ похажи-
вающъ, гудки и волынки покашляютъ про между собою ве-
село разговаривающъ, да гдѣ же веселымъ будешь спать, ле-
жать? разумѣшется не дома, пошому что башюшка станешь
бранить и родимая журишь; — а въ разгуляе-кабакъ: шамъ
и чарочки по сшолику похаживающъ, шамъ ошкуда ни возь-
мусь и чужи жены, умны злодѣюшки, прелесшливы, шамъ
шо темна ночька не спится, золота казна соришься. И вотъ
устромъ на похмѣльи, одурѣвши ошъ ночнаго разгула, идешь
удалый молодецъ, изъ кабака идешь самъ валяется, возлѣ
стѣночки пробирается, за верещку самъ хватается. При-
выкая кушишь, молодецъ ужъ и хвасшаетъ, какъ они по но-
чамъ ходили, окна выбивали, красныхъ дѣвокъ цѣловали, и
какъ зашли къ старой бабушкѣ, да одинъ началъ илясашь,
другой началъ играть, трешій будто спать захочешь, и
кубышечку стянулъ. Напрасно родимая уговариваетъ его съ
ярыгами, со бурлаками не ходить во царевъ кабакъ; напрас-
но красная дѣвца завнеешь его кудри русые по единому
по волосу: молоду не этого надобно, ему хочешься буйно

152

КРИТИКА.

прокатить лѣша свое, сердце молодца хочетъ покорить все
и ничему не покорится. Машушка применяется его женишь,
думаетъ — оступиться чадо милое; не шушь-шо было. По
мысли ли ему дѣвца, придетъ время — онъ разлюбитъ ее,
не по мысли —его решивое рвется къ прежней полюбовницѣ,
къ прежнимъ къ пріятымъ. Посадятъ его и въ темную
темницу за шалости, — и выручашъ его родимые; а онъ
все шошь же еще удалецъ, пока принадлежитъ къ семейной
жизни; но онъ уже шамъ лицо не нужное; ему хочется на
просторъ, — и вошь онъстановится бродягою. Шапается
его головушка безпрюшная, какъ былинушка во числомъ по-
лѣ. Горько удальцу бываетъ вспомнить, что уже ему роди-
мыя никогда не видать и на родной сторонѣ не бывать, —
сѣдѣшь его буйная головушка — ошь безвременья; но въ
немъ ни безнадежности, ни раскаянія. Русскій человекъ горя
не боптся, прямо ему въ глаза смотришь; не бѣжитъ отъ
него, разговариваетъ съ нимъ. Ему въ горѣ жить — не кру-
чнѣннымъ быть, денегъ иѣшь — передъ деньами. Обыкновен-
ный конецъ такого разбopiшнаго молодца бываетъ среди поля
чистаго, раздолья широкаго.... Но часто удалые собираюш-
ся валагою, и такъ какъ имъ нельзя прюшиться ни къ од-
ному ошѣлу общества, то они образовали свое, не любя
впрочемъ названія разбойниковъ, придаваемаго ему обыкно-
венно. Перешедъ чудовищную сферу разбойничества, Рус-
ское удалство является въ другой формѣ, болѣе умири-
шельной, въ общесшѣ козаковъ. Козаки привлазаны къ землѣ
своей; у нихъ есть родина: они чувствующі пошребносѣть
власти, сами добровольно призывающі ее; походы ихъ часто
предпринимаются для дѣлъ великихъ; разгульная пошѣха
уступаетъ семейственной любви, и наконецъ развивается
пдея высокаго патріотизма и вѣрности къ престолу. На
Дону Русская удал общество козаковъ; въ центъ Руси она
явилась въ шипѣ солдата. Тoshь же удалецъ, по полько не
враждующій ни съ семейственностью, ни съ обществомомъ:
узы семейства для него такъ дороги, что нужно большаго
услія, чшобы оторваться ошь нихъ; но удалъ все превоз-
могаетъ. Въ прошаніи солдата съ семействомъ иѣшь ничего
раздирающего: это дань сердечнаго чувства, принесенного
однажды навсегда. Эта грусть есть грусть человѣка Рус-
скаго: она не сушитъ души; она встрѣчается въ груди его
съ юю желѣзною сидою воли, для кошорой ни почему вся-

КРИТИКА.

153

кое движеніе сердца. Солдашь скоро разгонишь тоску свою,
полюбишь опъ души свое новое званіе, а если кому нибудь
и спанетъ грустнехонько; шо одна мысль, чіпо онъ идемъ
на службу Государеву, заставишъ его стыдиться своей го-
ресши. Тогда все ни-почемъ. Пусшь собираются хошь тьмы
невѣрныхъ врагъ, пусшь острятъ мечи черные и хвалится
не срубишь, а опрѣзать буйны головы солдашскія, - не дадупъ
ребятушки хвалися врагамъ люшымъ. Содвинется вся ар-
мія, забѣльшь бѣлы груди бусурманскія, разольешься кровь
нечестивая. А кому придется голову положишь, шопъ радъ,
что пригодился брашцамъ, замѣнилъ ихъ смерть живошомъ
своимъ и грудью бѣлою; а кошорые останушся, шѣ раду-
ються, что государю прибыль учшильк... Не шѣ черты
находишъ сочинишель въ удалѣцахъ Малорусскихъ; даже не
находишъ въ нихъ удали: а покрайней мѣрѣ, поставя въ чис-
ло элементовъ Козацкаго характера привязанность къ вѣрѣ,
предковъ, любовь къ родинѣ, семейственность, шоварище-
свою, пописшеннотѣшь и славу, умалчиваетъ въ этомъ чис-
лѣ. Удаль, какъ будшо бы не она пісіала въ нихъ и вои-
сшеннотѣшь и славолюбіе. Онъ рисуетъ ихъ какимъ-то осо-
беннымъ орденомъ рыцарей, важныхъ, величавыхъ, и удаль-
цами называетъ, будшо непарокомъ. И между шѣмъ удалѣ-
сшемъ ихъ едва ли въ чемъ усилѣвало удальшву Донцовъ: оно
выказывалось шолько въ особенной формѣ, въ особенномъ кру-
гѣ дѣлѣшвый, на другомъ полѣ... Чумаковъ называемъ сочи-
нишель отраженіемъ усаптаго рыцаршва: по своимъ заня-
шіямъ, говоришъ онъ, чумакъ мужикъ; но по духу и харак-
теру козакъ. Заняшія чумакія состоятъ въ перевозкѣ фуръ
сала, вина, рыбы, хлѣба и т. д. Кажется, самое прозаиче-
ское еседневное назначеніе. Но шакъ ли смотришь на нихъ
Малороссіянинъ? Чумакъ находилъ какую-то славу въ своихъ
пушешесшіяхъ, извозъ чумацкій воспѣвается какъ военскій
подвигъ. Все это правда; но едва ли причина та, что ду-
масшъ сочинишель: чумаки былись за долго прежде, нежели
пали козаки, и въ свое время едва ли не соспавляли часпі
войска... Бурлакъ — прешья форма удальшва Малорусскаго,
и похожъ на Великорусскаго бродягу, съ шою шолько раз-
ницею, что онъ какой-то нѣженка, плакса, не умѣющій по-
мириться со своею недолей. Гайдомакъ забышь.

Осіпальные шпиы Малорусскіе имѣющі пакже свои по-
добія въ жизни Великорусской; по сочинишелемъ предшав-

154

КРИТИКА.

лены ошдѣльно, только въ Малороссіи. Особеніно удачно пред-
ставлена женщина въ разныхъ ея положеніяхъ, какъ дѣвчина,
молодица, мать, сестра. Такую же сестру, родимую, ладу и
красную дѣвцу нашелъ бы сочинитель и въ Великорусскихъ
пѣсняхъ, зачѣмъ же, повторю, забылъ ихъ?

Впрочемъ, какъ этого ни жаль, сочиненіе имѣшь свое не-
отрицаемое достовіи, что и пробуждаемъ со-
жалѣніе, за чѣмъ сочинитель не додѣлалъ его, какъ бы нуж-
но было. — Что бы не скрыть ни одной мысли, скажу бо-
лѣ: все сочиненіе кажешься только опытомъ начала больша-
го шруда. Въ немъ пересказано содержаніе Русскихъ пѣсенъ,
обращено вниманіе на многое, что въ нихъ заслуживаемъ
вниманіе историка, но не на все, — и пришлось только съ
одной спороны, со спороны взгляда народа на самого себя.
Вопросъ же, какъ и чѣмъ можешь искорикъ тушь пользов-
аться, остался совершенно въ сторонѣ; между тѣмъ какъ
рѣшеніе его одно бы могло дать сочиненію право называть-
ся разсужденіемъ „объ историческомъ значеніи народной
Русской поэзіи.“ Не имѣя въ виду этого вопроса, сочинитель
счелъ ненужнымъ говорить о многомъ, что важно для испо-
рика. Слѣдовало бы показать, какое мѣсто занимала и зани-
маешь пѣсня въ жизни народа, какой характеръ принимаетъ
въ разныхъ случаяхъ и какъ опражаетъ въ себѣ характеръ
народа; слѣдовало бы обратить вниманіе на тѣ пѣсни, въ
которыхъ сохранились воспоминанія и намеки о жизни до-
христіянской, и вообще попытаться раздѣлить всѣ пѣсни
(а не один исшорическія) по периодамъ, когда онѣ были сло-
жены; не надобно было пропустить понятій народныхъ о
человѣкѣ вообще, и пр. И опять повторю, говоря о народ-
ной поэзіи, нельзя было ограничиваться одними пѣснями, а
дасть мѣсто и сказкамъ и преданіямъ. Не мудрено, что со-
чинитель самъ видитъ, чего недоспаетъ въ его сочиненіи,
и продолжитъ свой трудъ, начавый имъ съ такимъ успѣ-
хомъ. Отъ всего сердца можно пожелать, что бы онъ не
оспавилъ заниматься народношiami Русскими: дѣлателей
на этомъ поприщѣ у насъ много; но такіе, какъ Косшома-
ровъ, никогда не будущъ лишни, особенно по равносши со-
чувствія и знанія, какое видимъ въ немъ въ опшошеніи къ
обоимъ ошдѣламъ великаго Русскаго народа.

Измаилъ Срезневскій.

КРИТИКА.

155

Замѣтанія на третью и послѣднюю статью о Средней Азіп, помѣщенную въ 11 нумерѣ Отечественных Записокъ на 1843 годъ.

Прочитавъ шрешью и послѣднюю сташью о Средней Азіп, я нашелъ въ ней нѣсколько предмешовъ знакомыхъ мнѣ, но невѣрно изложенныхъ, что, по видимому, ошносится бо- лѣ къ издашелю сташи, а не къ сочинителю. Желая пре- дохранить читателей ошъ погрѣшностей, могущихъ про- нзойти ошъ сбивчивыхъ свѣдѣній о вещахъ, я сдѣлалъ на помянутую сташью замѣчанія, и замѣчанія сіп — для из- бѣжанія излишнихъ словъ, изложилъ въ новомъ видѣ. Слова, испорченныя буквальнымъ пропизношеніемъ, и маловажныя по- грѣшности исправлены въ самомъ шекстѣ, и для отличія напечатаны косымп буквами; а на погрѣшности нѣсколько значительныя присовокуплены поясненія.

»Цѣпь Небесныхъ горъ, или Тъхянь-шань, Цилянь-шань и Тэнгри-ōла, какъ называющъ ее древніе кишайскіе, монгольскіе писатели, шянется параллельно экватору, начиная ошъ Минъ-булакъ, тысяча ключей, почти до Вос- шочнаго океана. Крайній восточный предѣлъ ея, кишай- скій городъ Кукэ-хота, находился въ восьми градусахъ отъ Корейскаго залива къ западу.

Тъхянь-шань и Ци-лянь-шань суть кишайскія, а Тэн- гри-ōла естъ монгольское названіе цѣпи Небесныхъ горъ. Тагъ гора естъ турецкое слово. Ошъ Кукэ-хоша до Корей- скаго залива счишается не 70 верстъ, а восьмь градусовъ, что можно видѣть на всѣхъ картахъ Кипая. Залива Печели ни въ Кипаѣ, ни въ кишайскомъ языкѣ нѣпъ. Онъ суще- сшвуетъ если не въ журнальной ошибкѣ, то въ ученомъ кабинетѣ какого-нибудь Француза или Нѣмца. Близость Корейскаго залива ошъ Кукэ-хоша, вѣроятно, пропизшла ошъ нововыдуманной путевой кишайской мѣры полагать въ градусѣ 18 русскихъ верстъ, что ниже увидимъ. Если принять Кавказъ западнымъ продолженіемъ цѣпи Небесныхъ горъ, то можно прошлунуть эту цѣпь до мыса Доброй на- дежды; а подлинная цѣнь Небесныхъ горъ просширается ошъ Хамц на западъ до Кипчака и Болора на 27°.

156

КРИТИКА.

„Собственно названіе Небесныхъ горъ или Тъхнянь-шань
„Китайцы придаюшь возвышенностямъ между цѣпью Болор-
скихъ горъ и Монгольскою степью.“

Болоръ-тагъ есть названіе горнаго хребта, лежащаго
отъ Ирина на западъ – югозападъ. Европейскіе Географы
присоединяютъ къ болорской сиспемѣ всѣ горы, просши-
рающіяся опія болора на стверѣ и югъ, между 32° и 45°
широты, и составляющія Западную границу Кипайской
Имперіи. Сю самую сисшему горъ Китайцы не задолго
предъ Р. Х. назвали Цунъ-линъ, чipo значишъ: Луковыя горы;
потому чю на этихъ горахъ во множествѣ растешъ ка-
менный лукъ.

„Въ свинзѣ съ цѣпью Небесныхъ горъ находился цѣпь
„Асфера или Акша, группа металлоносныхъ горъ, которые
„когда-по были дѣйствующими волканами. Ихъ описали, и
„довольно подробно, Султанъ Баберъ, Казаровъ и Миръ -
„Иссетъ-Ула. Цѣпь Асфера лежишъ между рѣками Сиръ -
„дарією и Зиръ-авшаймъ. Послѣдня прошекаешъ у городовъ
„Самарканда и Бохары, и впадаетъ въ неbigшое озеро Кара-
„жюль. Къ стверу Асфера разширяется.

Членами называются составляющие чашки чего-либо цѣлаго. Цѣпь Асфера имѣлъ связь съ Болорскою сиспемою, а не съ Небесными горами. Яксартъ есть древнее названіе Сиръ-дарій, и пришлѣ сомнишельное.

„Болѣе на восшокъ у восшочнаго склона болорской цѣ-
„пи лежашъ нѣсколько параллельныхъ цѣпей — члены си-
„стемы Небесныхъ горъ: на югъ Аргу-тагъ, на спирѣ
„Кипчакъ-тагъ; болѣе на восшокъ Гатшалъ-тагъ и на-
„конецъ Тэмурту-бла — между Иссыкюлемъ и Аксу. Чрезъ
„Аргу-тагъ пролегаешь дорога въ Кашгаръ. Это шорговый
„пупъ, по которому ходилъ караваны изъ Хоканда въ Во-
„сточный Тюркистанъ. Проходъ въ цѣпи Аргу-тага назы-
„вается Дерваза-даванъ-шерекъ. Онъ раздѣляетъ воды Сиръ-
„дарій и Кэзылъ-су. Низовье послѣдней рѣки извѣстно подъ
„названіемъ Кашгаръ-дарій.

Я исключилъ имена и Аксартъ, и Фергана, и Сигули.
Древняя названія мѣстъ употреблять должно, когда рѣчь
идетъ о изслѣдованіи древняго ихъ положенія; а въ геогра-
фическомъ описании мѣстъ наиболѣе нужно ихъ мѣстное и
пришлѣ нынѣшнее правильное названіе. Когда вшѣтшись

КРИТИКА.

157

два или три названія одному и тому же мѣсту, шо надобно пояснить, какому языку принадлежитъ каждое названіе; на пр. Тэмурту-поръ желѣзное озеро, Нссы-ио.ль горячее озеро и Тузъ-кюль соляное озеро сушь три названія одному и тому же озеру; первое есть монгольское, а послѣдня два шурецкія. Копчакскія горы лежашь не по южную, а по-съверную страну Аргу-тага. Иникюль, вѣроятно, есть опечашка — вмѣсто Нссы-кюль. Сочинишель, или переводчикъ, не знаю кто изъ нихъ, Малую Бухарію и Китайскій Тюркиспанъ принялъ за двѣ различныя страны. Это есть неминуемое слѣдствіе сбивчиваго понятія о странѣ извѣстной подъ неправильнымъ названіемъ. Кэзылъ-су, превращенное въ Коксу, совершенно изуродовано, такъ какъ и Кашгаръ, превращенный въ Качгаръ и Качнагаръ.

»По дорогѣ ошь Тузкюля до Кашгара вершины Аргу-тага мѣстами покрыты вѣчными снѣгами. Но самая возвышенная точка между Аргу-тагомъ и Тэмуръ-тагомъ — гора Ровашь. Она лежишь на восточной половинѣ Савабчи-тага подъ 40° 50' широты, тремя градусами долготы на западъ отъ Новаго Турпана. Далѣе къ Тэмуръ-олѣ и Тепло-му морю главная цѣнь быстро поднимается по направлению ошь юго-запада къ сѣверо-востоку. Вѣчные снѣга въ системѣ Небесныхъ горъ начинаются ошь меридіана въ Аксу, и продолжаются на востокъ на пространствѣ бо-лѣе шестнадцати градусовъ долготы. Средняя высота этой огромной возвышенности слишкомъ 9,900 фушовъ, 1650 мноазовъ, 5215 метровъ. Она пятью градусами южнѣе Ал-тайской цѣни, гдѣ граница вѣчныхъ снѣговъ, какъ показываютъ самыя точные измѣренія, находится на высотѣ 6,600 и 7,800 фушовъ, 1100 и 1300 мноазовъ.

Въ 1678 году, Галданъ раззорилъ Восточный Тюрки-станъ. Въ это время многіе жители изъ Турпана и другихъ мѣстъ бѣжали на западъ, а между Аксу и Кашгаромъ основали новыя селенія, кошорыя и назвали по именамъ прежнихъ своихъ жилищъ. Къ числу сихъ принадлежитъ Новый Тур-папъ, не городъ, а деревня.

Система Алтайскихъ горъ чрезвычайно обширна; ошь Бухтармы она простирается на востокъ до Байкала; а подлинныя Алтайскія горы лежашь подъ 47° и 48° широты и 85°—87' долготы: слѣдовашельно ошь Аксу семью, а ошь

158

КРИТИКА.

Урумци чечыръмя градусами съверниче Небесныхъ горъ. Но надоно отъ Алтайскихъ горъ отличить Алтай, средою чіе Алтайской системы, отрасли котораго китайские шопограчки повели отъ Алтая.

Вотъ самыя замѣчательныя точки въ системѣ Небесныхъ горъ между Теплымъ и заливомъ Халиль:

»а) Уцелѣе ледника Чжепарле, описанное довольно точно еще Фалькомъ. Ледникъ жеопъ находился между горо- дами Или и Куча, между горячимъ аршаномъ и пласшами »Арбадской каменной соли. Вотъ описаніе его запмѣчиван- ное Клапрошомъ у одного новѣйшаго китайскаго пуреше- звенника:

»Ледяная гора, называется по монгольски Мусунь- даба, по турецки Мусурь-шагъ, буквальное названіе. Она »лежишъ между городами Или и Ушейъ. По Съверную стон- рону сей горы находился станція Гагчахаргай, по южную »Термо-хата; разстояніе между ними ровно 120 ли (54 »версты 337 саженъ); на югъ отъ Гагча-харгая представ- »ляется снѣжное море, ш. е. большое пространство зане- сенное снѣгомъ. Это есть ущелье Чжепарле. Зимою снѣги »бываютъ весьма глубоки, а лѣшомъ въ одно время ледъ, »и топи. Люди и скошъ идутъ извѣлистыми тропами, »пролегающими по скату горы. Кто по неосторожности поступится въ это снѣжное море, безвозврашно погибаетъ. »Прошедъ такими тропами 20 ли (10 верстъ 337 саженъ), »очушился у самаго ледника, ш. е. Ледяной горы, на кошо- »рой невидно ни земли ни произрасшеній: но куда ни по- »смотришь, повсюду лѣды представляются. Толща лѣдовъ не- »измѣрима; ряды острыхъ вершинъ (пиковъ) и отвѣсные хол- »мы, взгроможденные одинъ на другомъ до ужасной высоты, »состоять изъ одного лѣда. Когда заглянешь въ ледяныя »шрещины, то внутри предшествуется мрачная пустота, »въ кошорой дна не видно. Шумъ водъ, текущихъ подъ ле- »дяными громадами, раздается подобно грому. По лиду мож- »но идти только по набросаннымъ лошадинымъ и звѣринымъ »жостлымъ, а въ крутыхъ мѣстахъ вырубающі ступени, за »кошорыя при входѣ и спускѣ держашься, но безпрестанно »поскользаются. Кто одинъ шолько разъ неосторожно »ступитъ, мгновенно низвергается въ ледяныя пропасти. »Люди и скошъ, при переходѣ чрезъ сю гору, шанутся

КРИТИКА.

159

»вереницею, и дрожашь ошъ страха. Если же въ пути чрезъ
»Ледяную гору ночь застигнешъ, шо надобно выбрать ка-
»мень на твердомъ основаніи, и на немъ лечь. Въ шпхую
»ночь до самаго разсвѣта слышатся пріяшные звуки, какъ
»будто ошъ разныхъ музыкальныхъ орудій происходящіе.
»Это есшь эхо, повторяющее трескъ ближнихъ и отдален-
»ныхъ льдовъ. Дорога не всегда лежитъ чрезъ одно мѣсто.
»Черзъ 80 ли станція Термо-хаша. Здѣсь прошекаешъ широ-
»кая рѣка (*), выходящая изъ подъ ледника. Она раздѣляется
»на многіе прошоки, впадающіе въ Тёрамъ-ёстанъ. На чешы-
»ре дня пути ошъ Термохашы на югъ лежапѣ песчаныя сте-
»пи, на кошорыхъ нѣшъ ни травы, ни воды; на 80 или 90
»ли ошъ станціи (42 версты 496 саженъ), огромные камни
»и множество тропинокъ. Пасущійся скошъ ходишъ по ка-
»меннымъ ущельямъ. Главноуправляющій Ушскимъ Округомъ
»лежегодно однажды посылаешъ чиновника принесْтъ жертву
»Ледяной горѣ. Молитва на сей случай присылается изъ
»Пекина. Жишли Восшочнаго Тюркистана предъ перепра-
»вою чрезъ ледникъ приносятъ ягненка въ жертву.«

Это мой буквальный переводъ сташьи. Изъ счисленія
пути открывается, что проходъ чрезъ снѣжное ущелье со-
держишь въ себѣ 10 верстъ съ небольшимъ, и столько же
длинень переходъ чрезъ Ледяную гору. Рѣка Тёрамъ-ёстанъ
уже по соединеніи съ рѣкою Хайду-голъ принимаетъ назва-
ніе Эргюль, а не Эргу.

Записки о Западномъ краѣ, подъ названіемъ Си-юй-вынь-
цзянь-лу, писалъ не Географъ, а Военный чиновникъ, посы-
ланный въ Чжуньгарію по должности. — Въ продолженіе
минувшихъ 15 лѣшъ много разъ было напечашано, чшо ки-
шайская путевая мѣра. ии содержитъ въ себѣ 267 8 саженъ.
Нѣкошорые благодарили за сообщеніе свѣдѣній о кип. мѣ-
рахъ и вмѣстѣ съ шѣмъ изъявляли сожалѣніе, чшо я пере-
воды и сочиненія свои печашаю не на Французскомъ языкѣ;
на русскомъ, говорили они, ни одинъ изъ русскихъ ученыхъ
и литтературоровъ чишашь не будешъ. Въ сей статьѣ, не
знаю кѣмъ, сочинишелемъ или переводчикомъ, принята ша-
кая путевая мѣра, по кошорой градусъ содержитъ въ себѣ
только 18 верстъ, и это — какъ бы въ наученіе другихъ,
при каждомъ счисленіи было повшоряемо.

(*) Мусунь-голъ, что на монг. значишъ: Ледяная рѣка.

20

160

КРИТИКА.

ь. Описаніе волкана Бай-шань я давно чишалъ въ под-
линникѣ, и нынѣ не могу припомнить всего.

с. „Богда-ола, на монг. значитъ: священник гора. Это,
вѣроятно, самая возвышенная точка въ цѣпи Небесныхъ
горъ, и здѣсь самое большое накопленіе вѣчныхъ снѣговъ и
льдовъ.

Хатунь богда сушь монгольскія слова, а не шурецкія;
Тэнгри шакже монгольское слово, а тагъ шурецкое. Хатунь-
богда-ола и Тынгри-ола сушь названія двухъ другихъ горъ,
которыя лежашь западнѣе Богда-олы.

„Эти снѣга даюшь постюянный матеріалъ ледникамъ,
„кошорые сходашь въ теперешнія равшины. Изъ-подъ ледни-
„ковъ вытекаетъ рѣка Токсакъ.

„На южномъ склонѣ Богда-олы находящся хорошія пасп-
“бища для верблюдовъ, быковъ и дикихъ лошадей. Чрезъ два
”съ половиною градуса ошь Богда-олы на западѣ лежишь зве-
”но Небесныхъ горъ, называемое Хатунь-богда-ола. Съ сѣверо-
”восточнаго конца сей горы отдѣлляется общирная отрасль
”горъ, идущая на сѣверозападъ подъ монг. названіемъ Эбту-
”даба. Сія отрасль раздѣляетъ бассейны Или-гола, Хурь-
”гола и Балхаци-нора. По сپерную сторону Эбту-о бы идетъ
”большая дорога изъ Или въ Пекинъ. Большая дорога изъ
”Кучи въ Турпантъ и Пекинъ идетъ чрезъ Юлдусъ, землю,
”славяшуюся своимъ плодородіемъ и пажинами.

Богда-ола и Хатунь-богда-ола, какъ выше уже было ска-
зано, сушь два звена въ цѣпи Небесныхъ горъ, въ прехъ
градусахъ одно отъ другаго. Отрасль Эбту-даба отдѣлляеш-
ся ошь Хатунь-богда-олы. Кура есть Хурь-голъ или Курь-
го. Балхаши-норъ и Балхаци-поръ сушь два различныя озе-
ра; первое лежишь въ четырехъ градусахъ отъ послѣдняго
на западъ. Что касается до Пе-лу, большой сѣверной дороги,
это мѣско требуетъ поясненія. Пе-лу, правильно выговари-
ваемое Бэй-лу, Сѣверная дорога, есть названіе страны, про-
спирающейся по сѣверную сторону Небесныхъ горъ отъ
Баркюля до Или; противоположная ей сторона отъ Хами
до Кашгара называется Южною дорогою. Еслибъ сочини-
тель стапыи зналъ это поясненіе, то не написалъ бы словъ:
чрезъ эту цѣпь была проложена съ помощью пороховаго взры-
ва большая сپерная дорога Пе-лу изъ Или въ Пекинъ. Дорога
по сѣверную сторону Небесныхъ горъ извѣстна Кишайцамъ

КРИТИКА.

161

со временъ Р. Х., и вся лежишъ ровными мѣстами, кошорыя не штребовали пороховыхъ зърызовъ. Эпо можно идѣпь на каршъ Западной Монголін, приложенной при стаплишпиче- скомъ описанін Кипайской имперіі.

d. „Солцфаторъ Урумці. Волканъ эшошъ находится въ южной части системы Небесныхъ горъ, може въ округъ „Кучаскомъ, въ 22 вершахъ ошъ Хань-Тынгри-оба на югъ, „близъ пещоковъ Эшке-баші-су. Горы, въ кошорыхъ добы- „вающъ нашашырь, лежашъ ошъ Кучи на сѣверъ, имѣющъ „множество каменныхъ пещеръ. Весною, лѣтомъ и осенью „въ пещерахъ огни по ночамъ представляющъ вселенное мно- „жесство зажженныхъ лампъ. Эпо свѣтился раскалелый „волканический пепель чумароль fumarol. Во время большихъ „снѣговъ и морозовъ сіи огни погаслюшъ, и тогда мѣстные „жители, добывающіе нашашырь, входятъ въ пещеры изгіеъ „Но сосѣдSHIPУ съ Солцфаторомъ Урумці въ 20 ли ошъ Кучи „на сѣверѣ находятся малыя, а въ 60 большія пещеры — „Святые; всего на передней и задней споронѣ горы, вверху „и внизу высѣчено до 500 пещеръ, въ кошорыхъ изображе- „нія Борхановъ, писанныя красками на шелковой пикни. Одна „самая высокая изъ нихъ съ шпемя колоннами; въ ней въ „сшѣнѣ изсѣченъ идолъ въ бѣломъ одѣянін, а на спѣнахъ „вырѣзано образцовыми кипайскими буквами цѣлое ошдѣ- „леніе о переселеніп душъ.

Эпо мой буквальный переводъ сташьи о Салфаторѣ Урумці.

„не. Турфанскій или Бимбаликъ, что поднимается ошѣль- „нымъ пикомъ въ сшени, знаменитой своими бурами и ура- „ганами. Онъ лежитъ между Турфаномъ и Шчаномъ.

Слова : Бишъ-белекъ на тур. значашъ: пять городовъ, и здѣсь приспѣшены совершенно не кешаши. Турканъ въ шорговомъ омношеціи предшавляешъ собою ноль.

„Цѣнѣ Небесныхъ горъ облегающъ съ рѣбныхъ споропъ „общирыя песчаныя степи, предшавляющія два низменныя „бассейна. Одна изъ нихъ ошѣляемъ эшу цѣнѣ омъ систе- „мы остраслѣ Алшайскихъ, другая — ошъ Южныхъ горъ - „извѣсшныхъ подъ названіемъ Ниманги-магъ. Оба эшни пес- „чаные бассейна предшавляющъ точно шакле, какъ и са-

Ки.

11

162

КРИТИКА.

»мая цѣпь, на каждомъ шагу слѣды волканическаго дѣйствія
»подземныхъ силъ.

Подлинникъ сего шекста былъ нѣсколько сбивчивъ, и,
вѣрояшно, это произошло ошъ перевода.

»Первый бассейнъ, лежащій между Алтайскими и Не-
»бесными горами, пересѣкающъ небольшія горныя цѣпи, ко-
»торыя по своему направленію принадлежатъ къ разнымъ
»системамъ; одна изъ нихъ, Тарбагшайская, подымается
»выше границы вѣчныхъ снѣговъ. Цѣпи эши предшавляютъ
»пакже здѣсь, мѣстами, дѣйствующіе волканы, и мѣсто-
»рожденія аммоніачной соли, горючей сѣры и другихъ вол-
»канческихъ прѣзведеній, и горячіе минеральные ключи.
»Рядомъ съ горами тянущся озера Балхаши Алакту-кюль,
»Балхаци-норъ и Эбин-гашунь-норъ, (онъ же Алръ-норъ),
»кошорыя замѣняютъ для центральныхъ волкановъ Небесной
»цѣпи: море — постоянный спушникъ береговыхъ волкановъ.

По новѣйшей Китайской топографіи нѣтъ озера Ала-
кюль. Боро-тала-голѣ есть названіе рѣки, впадающей въ Бал-
каци-норъ.

»Эша страна озеръ, древній театръ подвиговъ разныхъ
»монгольскихъ поколений, не представляетъ никакихъ выгодъ
»для шорговыхъ сообщеній между западною и восточною
»частью Азіи; вѣрояшно, эша песчанал, и нынѣ почти не-
»обитаемая, равнина со временемъ превратится въ непроходи-
»мую пустынь.

Не Узунъ, а Усунь—вода — есть названіе монгольскаго
поколѣнія, кошорое за два съ небольшимъ вѣка до Р. Х. съ
съверозападныхъ земель Кишая переселилось въ нынѣшній
И'лискій округъ. Въ этомъ поколѣніи даже запаху Герман-
скаго не было; а въ продолженіи 2000 лѣшъ косши выход-
цевъ, можете быть, перешли двадцать различныхъ пере-
селеній въ разныя породы живошныхъ; но ученые западной
Европы еще обоняютъ въ Чжуньгарской атмосферѣ запахъ
германизма. Чшо касашся до голубоглазыхъ и бѣлокурыхъ,
въ Монголіи въ трехъ милліонахъ душъ обоего пола трудно
найти трехъ человѣкъ шакихъ. До какихъ нелѣпыхъ заклю-
ченій не доводимъ насъ міцеславное стремленіе къ откры-
міямъ при руководствѣ мечташельныхъ предположеній!

КРИТИКА.

163

»Землештрясенія обнаруживають также на азіатской почвѣ
»дѣятельность волканическихъ силъ. Въ Средней Азіи часто
»на обоихъ склонахъ цѣпи Небесныхъ горъ раздаются под-
»земные удары, и вся почва отъ Хáми и Турфака до Арало-
»каспійскаго бассейна. — Кажется, что рѣть не кончена. —
»Городъ Ласу, кошорый лежитъ на западъ отъ волжана
»Бай-шань, — совершенно разрушился въ 1716 году отъ
»землештрясеній, и путешественникъ Фалькъ утверждаетъ,
»чпю бывають землештрясенія во всей Чжуньгаріи между озе-
»рами Балхаці-норъ и Цзайсанъ-норъ.

Желашельно знашь, гдѣ находился или нынѣ находиш-
ся городъ Ласу?

»На съверостокъ отъ Небесныхъ горъ лежитъ другой
»по же главный центръ землештрясеній; эшо восшочная окон-
»чечность Алшайской сплеты, плушоническая разсѣлина
»Байкальскаго водоема. Въ послѣднее время вообще землештря-
»сенія чаще происходятъ въ направленіи отъ съверостока
»к югозападу, отъ Камчашки до вершинъ Ирпыша. Съ 1836
года землештрясенія ошкрылись въ южной часши Уральскаго
»хребта.

Можно сказвать: байкальская вода, байкальская рыба,
а Байкальское озеро очень близко подходишъ къ Донской рпкъ.

»Бассейнъ Арало-каспійскій пли Туранскій, что ощадѣ-
»ляется цѣпь Уральскую отъ Алтая и Небесныхъ горъ, за-
)нимаетъ 22 градуса долготы. На всемъ этомъ просшран-
)ствѣ лежитъ спепи, покрышыя травяными расшеніями. Гум-
)больдшъ и Левшинъ положительно доказали, что между хреб-
)шами Уральскимъ и Алшайскимъ иѣшъ непрерывной соеди-
)нительной цѣпи высокихъ горъ. Цѣпь эша— сочиненіе Евро-
)пейскихъ путешественниковъ — перешла на всѣ каршы сред-
)ней Азіи, сосшавленныя Европейскими Географами подъ на-
)званіемъ Альганскаго.

Надобно прибавить, что она перешла и въ учебную
Географію Г. Греча отъ Нѣмцевъ. Въ настоящее время об-
щества для изслѣдованія древностей обязаны своимъ суще-
ствованіемъ неопредѣленности древнихъ Историковъ и Гео-

11*

164

КРИТИКА.

графовъ въ названіяхъ народамъ и мѣшамъ; и въ шо же са-
мое время, когда у насъ дѣятельно занимаются изследовані-
емъ древнейшей, мы гошовимъ обильные запасы для подоб-
ныхъ же обществъ, имѣющихъ возникнуть чрезъ 1,000 лѣтъ
послѣ насъ. Не лучше ли нынѣ же заняться опредѣленіемъ
различія въ собственныхъ географическихъ именахъ — раз-
бирая по народамъ и языкамъ?

»Въ средней Киргизской ордѣ проходящій ряды холмовъ,
»состоящихъ изъ яркихъ породъ. Начальная ошъ меридіана
»Септичалашинскаго, лежашъ, по направленію ошъ восtokа къ
»западу, возвышенности Аркашскал, Алулиская, Чингисъ-мау,
»Маркаралии, Кентъ или Кентъ-Козлии и алпная цѣнъ
»Шалдигезская. Всѣ этѣ главныя группы холмовъ и горокъ
»Киргизской степи под divisionь чрезъ одну прещину, которая
»образуетъ линию, раздѣляющую теченіе рѣкъ Сарасу и
»Нришыа.«

»Эшотъ непрерывный рядъ холмовъ не доходитъ до
»оконечности Уральскаго хребта, и оканчивается нѣсколько
»на западъ ошъ горъ Арганистскихъ или Улу-магъ у 65°
»15'. Здѣсь начинается замѣчательная страна озеръ, между
»кешорыми главные группы представляемъ моря Аральское и
»Каспійское. Всѣ эти шеппыны озера, точно также какъ и
»Аральское море, постепенно высыхающіе.

Далѣе, мыы преданія Киргизовъ о моряхъ Аральскомъ
п Каспійскомъ сомищельны; а ссылки на преданія древнихъ
Китайцевъ о Сибири и миѣніе нынѣшнихъ Кипайцевъ о рав-
ниѣ, лежащей между восточнымъ Тюркистаномъ и Тибе-
тюмъ, сушь выдумки Европейскихъ оріенталистовъ, никакого
осмыслія не имѣющія. Несчасшее королевство Чинъ-чинъ,
основанное при дипломѣ Хань, если и штѣ другаго ему на-
ванія нѣсколько правильнѣе высшаго, шо можно описеспи
зъ разряду 50 сказочныхъ царствъ.

»Это геологическое положеніе совершенно согласно
»с сопоставлениемъ положеніемъ всего края. Замѣчательно что
»на обоихъ концахъ древняго материка свѣдѣнія объ эшомъ
»краї самыя пропивно-орѣчанія. Европейцы здѣсь помѣщали,
»какъ мы видѣли, плоскости значительной высоты. Жишли

КРИТИКА.

165

»полуосшрова Кореп чрезъ чуръ уже понпзили сибирскія
»равшны; они уスвержаюшъ, чшо если прорыть чрезъ Ко-
»рею каналъ изъ Океана, вся Монголія и Азіамская Россія
»непремѣнно покроются водою.

Въ послѣднемъ и Китайцы раздѣляюшъ мнѣніе съ Ко-
рейцами: но это предположеніе сущесшвуешъ въ однихъ
устныхъ преданіяхъ.

»Высыханіе морей Аральскаго; Каспійскаго и вообще
»всѣхъ окрестныхъ озеръ есшь слѣдствіе излишней сухо-
»сти воздуха; ошь этого постоянно испаряется огромное
»количество воды, которое далеко не вознаграждаюшъ дожди
»и рѣкп впадающія.

Здѣсь въ промежушкѣ можно замѣтить, что находятся
озера Телле-кюль и Куланъ-кюль, а Талисъ-голѣ есшь назва-
ніе рѣки, не озера.

»Ючная цѣнѣ Болорскал долгое время была совершенно
не изслѣдована географами; а она очень интересна и въ испо-
»рическомъ и въ геологическомъ отношеніи. Это Иммаусъ
»древнихъ; это съверная часть Борчжи Зороаостра.

Болоръ есшь названіе небольшаго владѣнія, припадле-
жащаго по языку къ Персидскому семейству; а горы назы-
ваются Болоръ-шагъ. Онѣ лежашь ошь Кашгара ньсколь-
ко на югозападъ. Цѣпи горъ, пмѣющія связь съ Болорскими
горами съ сѣвера и юга сочинитель приспсляэтъ къ Болор-
ской системѣ; нужно только положительно сказашь нынѣш-
нія мѣсшныя названія этѣхъ цѣпей.

»Названіе Иммаусъ пропсходишъ ошь Санскриптскаго
»слова Гачи затъ — слѣжныя горы, и, вѣроятно, первона-
»чально Греческіе Географы именовали шакъ хребетъ Гин-
»ду-ко и цѣнѣ параллельную экватору, кошорую мы теперь
»зовемъ хребтомъ Гималайскимъ. Ночомъ Иммаусомъ шакже
»начали звать и колоссальный хребетъ, чшо идешъ ошъ юга
»къ сѣверу, и его считали отрогомъ Гималая.

Гимала есть Индійское общее названіе горъ, покрышныхъ
вѣчными снѣгами. Симъ образомъ для Индійцевъ и цѣнѣ Не-
бесныхъ горъ, и Томскіе Бѣлки, и Швейцарскіе ледники всѣ
будушъ Гимала: слѣдоващельно при описаніи снѣжныхъ горъ

166

КРИТИКА.

въ Индіи надобно сказашь, подъ какими мѣстными названіями
горамъ даеше названіе Гимада.

»Цѣпь Болорскихъ горъ находился между 32° 30' и 45°
»15' широшы. Она образуетъ шеперь естественную запад-
ную границу Кишайской Имперіи. Крайнія точки ея — пе-
»рекресшные узлы, кошорые образуетъ она съ другими хреб-
шами. На одномъ концѣ она перекрещивается съ Гималаемъ,
»Кхунь-лунь и Гинду-ко, на другомъ съ Небесными горами,
»или точнѣе съ часшями ихъ: Асфера, Кипчакъ-шагъ и Аргу-
шагъ. Вообще длина Болорской цѣни, 2600 морскихъ миль
(18,200 верстъ, полагая морскую милю въ семь верстъ) Са-
»мыя возвышенныя точки, по мнѣнію географовъ подымаются
»на 3,000 шоазовъ — 18,000 футовъ. лежашь между 35° и
»40 широшы, преимущественно близкъ къ узлу пресѣченія
»эшой южной цѣни съ параллельными хребтами. У 35° 26°
»широшы находился колоссальный пикъ Тушукинъ Мушка-
»ни; онъ высошою 3203 шоазовъ — 19,200 фушовъ. Труды
»неутомимыхъ Англійскихъ пушешественниковъ Эльфин-
»спона, Александра Борнса, Лейшенанта Ууда и Докшора
»Лорда познакомили насъ нѣсколько съ эпою чудесною
»страною. Теперь мы знаемъ довольно точно положеніе и на-
»правленіе Болорской цѣни.

Здѣсь издашему сшашьи можно замѣшить несообраз-
носْть въ счисленіи: 2600 морскихъ миль — полагая мор-
скую милю въ семь верстъ — составляють не 1820, а
18,200 верстъ: но и здѣсь, вѣрояшно, допущена большая
ошибка. Ниже 3000 шоазовъ составляють 10,000, а 3,293
поаза — 19,200 фушовъ.

»Болорская сисшема точно шакже, какъ и Уральская,
»сосшоштъ изъ отдѣльныхъ параллельныхъ цѣпей, кошорыя
»раздѣляющись великини долинами или плоскосшями. Эпо
»сшроеніе замѣшно въ шрехъ ущельяхъ, чшо лежашъ меж-
»ду Восшочнымъ и Западнымъ Тюркистаномъ. Чрезъ самое
»сѣверное ущелье пролегаетъ морговый пушъ изъ Яркяна и
»Кашгара въ Хокандъ. По немъ ходяшъ караваны съ чаемъ
»въ Бохару.

КРИТИКА.

167

Для большей ясности надлежало бы всѣ параллельныя Болорскимъ горамъ цѣпи означить мѣсшными названіями.

„Другое ущелье, Паримъ, находился болѣе на Югъ у 41° „широшы; еще ниже трешье, кошорое по наблюдениямъ и „вычисленіямъ Ууда лежишъ подъ 37° 10' широшы. Паримъ „есшь самое знаменитое ущелье въ Болорской сисшемѣ; раз-„личіе въ климатахъ и расшеніяхъ указываемъ здѣсь ясно „на раздѣленіе всей сисшемы на цѣпи. На одной споронѣ „ущелья лежишь возвышенносшь Паримъ, замѣчашельная въ „цѣлой Азіи по своей высотѣ; съ нея видны всѣ снѣговыя „вершины манерика.

„Анды и цѣпь Кхунь-лунь вмѣстѣ съ Гиньду-ко и Эль-„брусомъ Кілвазскимъ, чшо лежитъ на югъ отъ Каспій „скаго моря, самыя гроючадныя долевыя или меридіональныя „возвышенности на нашей планешѣ. Къ несчастію, знамен-„шая азіамская горная сисшема до сихъ поръ еще худо из-„слѣдована географически, и частѣ ея, чшо шьется на во-„стокъ отъ Болорской цѣпи, и составляемъ съверную гра-„ницу всѣхъ шрехъ Тибешовъ, даже не изображена до сихъ „поръ на каршахъ.

Цѣпь горъ, составляющая съверную границу шрехъ Тибешовъ, очень давно извѣстна Китайцамъ. Еще около временъ Р. Х. китайскія посольства, и войска ходали въ Восшочный и Западный Тюркистанъ дорогою лежащюю по съверную сторону сихъ горъ на Хошанъ. Въ прошломъ 1842 году вся сія цѣпь положена на картѣ подъ мѣсшными ея назва-ніями; а карша эша находился при Сташисшическомъ Оли-саніи Китайской Имперіи. Китайцы назадъ тому за 20 вѣ-ковъ дали сей цѣпи общее названіе Южныхъ горъ, кошорое она и донынѣ носитъ.

„Направленіе цѣпи Южныхъ горъ, опредѣляешъ вопер-„выхъ проходъ Кара-хорумъ и Асшрономическое положеніе „Хошана. Эшошь проходъ находился при подошвѣ горъ, „которыя подымаются на высоту 5,000 поазовъ, 18,000 фу-„шовъ. Онъ образуетъ раздѣлъ водъ между вершпнами Яр-„кянъ-дарій и Чайнекп. Всѣ пушешественники признаютъ, „чшо эшошь divortia aquarum находился на хребтѣ Южныхъ

168

КРИТИКА.

«горъ, у 35° 50' шпроты и 75° 45' долготы. Положеніе Хошана, куда буддизмъ и Индійская образованность проникли почти 500 лѣшъ прежде, чѣмъ въ Тибѣшъ, опредѣлено «гораздо шочнѣе. Шпрота этого мѣста, какъ показывающіе настрономическія наблюденія Феликса д'Арома, Эспінна и «Геллерштейна, которые были посланы шуда Имперашоромъ «Правленія Цяш-Лунь — 37°. Тѣже миссіонеры вычислили 91 долготу; она равна 35° 50' отъ пекинскаго меридіана. «Главный хребетъ Южныхъ горъ, по видимому находился въ 240 пли въ 280 ли (127 4/50 или 128 2/55 верстъ) на югъ ошъ Хошана. Далѣе между меридіанами города Кэрія, и селенія Такъ, хребетъ склоняется къ востоку, юго-востоку, и называется А-нгу-ша. Онъ заключаетъ въ «себѣ ту часть цѣнп, Кхунь-лунь и Цукъ-липъ, которую на Китайскихъ картахъ означили названіями Лабаці-даба, «Хэръ-даба и Цыца даба.

Кхунь-лунь-шань есть названіе не большой горы, лежащей въ десяти верстахъ на западъ ошъ крѣпосші Цзя-юй-гуань. Эта гора сдѣлалась извѣстною въ Кипшъ во времена доисторическія. Нѣкто Линь-лунь, съ западныхъ предѣловъ владѣнія Да-си, съ сѣверной стороны горы Кхунь-лунь, въ долинѣ Сь-гу, нашелъ бамбукъ, кошорый впушри имѣлъ ровную пусшоту; и изъ палочекъ, перерѣзанныхъ надвое между колѣнцами, сдѣлалъ дудочки для опредѣленія музыкальныхъ ношъ, шесши сѣшлыхъ и шесши слабыхъ. Но сему преданію гора Кхунь-лунь вошла съ древнюю Исторію Кипшъ. Когда при излѣдованіи вершинъ Желтой рѣки открыли, что сія знаменитая рѣка принимаетъ начало въ обширной горной системѣ называемой Куркунь-дла, то нѣкошорые изъ учебныхъ шоччасъ приняли, что Куркунь-дла должна быть подлинная гора Кхунь-лунь: но мнѣніе сіе ошвергнуто новѣшими географами, какъ прошавное здравому разуму; потому что невозможно, чтобы для нѣсколькихъ дудочекъ ходили въ споль ошдаленные горы, покрытыя вѣчными снѣгами и донынѣ не obtainable. Но что ошвергнуто было Китайскими Географами, то принято новѣшими Европейскими Географами, и названіе Кхунь-лунь, испорченное лѣностью Русскаго переводчика, перенесено вмѣсто Куркунь-длы на Южныя горы. Что касается до Шунь-липъ, ш. е. Луковыхъ горъ, Китайцы еще

КРИТИКА.

169

до Рождества Хрисшова дали это названіе цѣпи горъ, ко-
торая, омѣтляя восшочный Тюркистанъ, омъ Западнаго,
простираешься на сѣверовосшокъ до Или, на сѣверозарадъ за
Балхаши, на юговосшокъ омъ Кашгара до Южныхъ горъ, все-
го 36-45° широшы. Это нынѣшняя Болореская система. А-
неу-то есшь нензвѣстное слово. Между меридіанами Гашунь-
пора 84° 15' долготы и восшочной оконечности Баса-дун-
рамъ-блы 89° — 90° долготы, общирная цѣпь мнимой Кхунь-
лунь пересѣкаетъ плоскость песчаной степи, пошомъ скло-
няешься на 36° широшы, и это измѣненіе въ направленіи —
на восшочномъ концѣ Махай, часть песчаной степи — обра-
зуешь сама эша плоскость или точнѣе огромный узелъ снѣ-
говыхъ горъ вкругъ озера Хухэ-норъ.

Перейдемъ шеперь на западъ.

Здѣсь между 33° 15' широшы шианется нѣсколько пара-
льныхъ цѣпей. Первая и самая сѣверная тянется на сѣверъ
омъ Хитрала омъ восшока къ зацаду — югозападу; средняя
шпрота ея 36°. Это сѣверный Гинду-ко. Вторая цѣпь, са-
мая высокая, идентъ на югъ омъ Хитрала и Кафирншона ;
шпрота ея 35°. Это южный Гинду-ко. Главные пики въ ней
слишкомъ 3000 штазовъ высошы. Третья цѣпь — Бѣлая
Суфейдь-ко, шпрота 34°. Между этими двумя послѣдними
прекрасная Кабульская равнина, кошорая поднимается слиш-
комъ на 998 штазовъ, 5998 фушовъ. Четвертая параллель-
ная цѣпь Калпбагская, тянется по берегамъ Инда подъ 35°
5' широшы. Всѣ эпи чемыре долевые ряда возвышенносшей
образуютъ шакъ называемый въ древности Индійскій Кавказъ.

Это орографическая именопись предложена Александромъ
Борисомъ. Лейтенантъ Уудъ южный Гинду-ко зовешь Ги-
малаемъ, который, какъ онъ утверждаетъ, соединяется съ
сѣвернымъ Гинду-ко посредствомъ нѣсколькихъ поперечныхъ
отроговъ. Его прорѣзывающъ двѣ замѣчаipельныя рѣки: Кю-
неръ и Индъ. Уудъ опносишь обѣ эши цѣпи къ одной си-
стемѣ Гималайско-Таршарійской. Колоссальная цѣпь Ги-
мала сосшавлемъ южную границу Средней Азіи, начиная-
шуюся на югъ омъ Алтая.

Большая часть свѣдѣній, о средней Азіи, заключающих-
ся въ сей сшашѣ, напечашаны были на Русскомъ языке въ

170

КРИТИКА.

1829 году въ описаніи Чжунъгаріі и Восшочнаго Тюрки-
стана. Сочиншель книги о Средней Азіи руководствовался
тѣмъ же подлинникомъ, только въ невѣрномъ переводѣ по-
койнаго Клапрота. Карта Западной Монголіи и Вост. Тюр-
кистана, при статистическомъ описаніи Кип. Имперіі,
1842 г., можешь служить вѣрнымъ руководителемъ при
чтеніи помянушой книги, но только въ ошношеніи къ зем-
лямъ въ предѣлахъ Китайской Имперіі. — Если подобнымъ
образомъ будемъ повѣрять путешественниковъ, доспавляю-
щихъ намъ описанія видѣнныхъ ими странъ, то скоро бу-
демъ имѣть самую вѣрную Всеобщую Географію. Гг. издате-
лямъ журналовъ совѣскую обращать вниманіе на ученыя
статьи нѣсколько болѣе, нежели на сказки, издѣстныя подъ
назканіемъ повѣстей и романовъ: ибо промахи и безсмыслицы,
допущенныя въ шакпхъ сташьяхъ, ведушъ къ дальнѣйшимъ
погрѣшностямъ какъ по Исторіи, шакъ и по Географіи. Еще
совѣскую не пренебрегашь учеными книгами, писанными на
русскомъ языкѣ: ибо опъ этого пренебреженія произошли
осмнадцативерсшные градусы въ послѣдней статьѣ о Сред-
ней Азіи. Эшо, можно сказать, курамъ на смѣхѣ. Если бы
мы, со временъ Пешра Великаго донынѣ, не увлекались постоян-
нымъ и безразборчивымъ подражаніемъ иностраннымъ писа-
шелямъ, то давно бы имѣли свою самостоятельность въ раз-
ныхъ острасляхъ просвѣщенія. Очень неправо думающі тѣ,
которые полагающі, что западные Европейцы давно и далеко
опередили насъ въ образованіи: слѣдовательно намъ оснащы-
ся шолько слѣдовать за ними. Эта мысль ослабляетъ наши
умшѣвенные способности, и мы почти въ обязанность себѣ
ставимъ чужимъ, а не своимъ умомъ мыслишь о чемъ либо
Эша же мысль остановляетъ наши успѣхи на поприщѣ обра-
зованія въ разныхъ наукахъ. Всѣ люди имѣютъ разсудокъ,
не одни Французы и Нѣмцы. Если мы будемъ сѣлѣпо повшо-
ряшь, что напишетъ Французъ или Иѣмецъ, то съ повшо-
реніемъ такихъ задовъ всегда будемъ назади, и разсудокъ
нашъ вѣчно будешь предшавлять въ себѣ оerdeженіе чу-
жихъ мыслей, часто странныхъ, и нерѣдко нелѣпыхъ.

I. B.

---

КРИТИКА.

171

О РОМАНЬ СЕМЕЙСТВО, СОЧ. ФРЕДЕРИКИ БРЕМЕРЬ.

Всякий, кто сколько-нибудь наблюдаетъ ходъ идей въ западной Европѣ, знаешь, какія ложныя понамія распросраняются тамъ иногда людьми безнравственными о направленіи женщины, о бракѣ и семействѣ. Кто не слышалъ о секшѣ Сансимонистовъ, о г-жѣ Жоржъ Зандѣ и т. п.? Такія вредныя мнѣнія находили ошголосокъ во многихъ странахъ. Даже и въ богобоязливой Швеціи, гдѣ семейная жизнь пустила столь глубокіе корни, одинъ извѣстный писатель, Альмквистъ, заразился грубымъ заблужденіемъ, будто неразрывный и религіею освященный бракъ есль установленіе липшее и только препятствуетъ ислинному счастію людей. Въ подтвержденіе этой лжи онъ написалъ романъ: Можно (Det gar an). Но такой романъ не могъ пріобрѣтarsi большаго вліянія въ Швеціи, потому что тамъ подобныя сочиненія всштѣчаюшъ сильное прощиводѣйствіе въ самыхъ нравахъ общества. Къ тому же Альмквистъ, кошорый долгое время былъ кумиромъ шолпы, наконецъ въ слѣдшвіе собственнаго своего легкомысленнаго поведенія сверженъ былъ въ грязь съ высоты мнимаго величія. Въ Листкахъ изъ Скандинавскаго міра, кошорые иногда помѣщаются въ Современникѣ, было разсказано въ прошломъ году какъ о паденіи Альмквиста, такъ и о замѣчательной сташѣѣ, изданной однимъ Упсальскимъ Профессоромъ, подъ заглавіемъ о бракѣ, съ цѣлію ниспровергнуть гибельную систему, кошорой истолковашелемъ явился романъ: Можно. Но еще гораздо вѣрилѣйшимъ оплошомъ прошивъ разрушишельнаго направления этой книги служили романы Шведской писательницы Фредерики Бремеръ, извѣстные подъ общимъ заглавіемъ: Очерки изъ ежедневной жизни. Чшобы справедливо оцѣнишь ихъ, довольно сказать, что у всѣхъ націй, у кошорыхъ еще не поколебалісь священия опоры зданія общесшвеннаго, романы г-жи Бремеръ усердно переводятся и съ жадносшію читающіеся. Ея разсказы и картины, взятыя изъ шой жизни, въ кошорой насъ ставимъ природа при самомъ рождении нашемъ, напоминають человѣку священѣйшія отношенія его на землѣ, лучшія минупы его собственной жизни

172

КРИТИКА.

и равно увлекающъ читателей всѣхъ сословій; въ произве-
деніяхъ г-жи Бремеръ мы знаемъ мѣsша, надъ кошорыми
люди съ самымъ несходнымъ харакшеромъ и образомъ мы-
слей проливали слезы. Въ нѣкошорыхъ сташьяхъ, относие-
шихся къ Шведской Литературѣ, мы съ похвалою упоми-
нали о романахъ гжи Бремеръ. Когда „Семействокъ начало
появляться въ Современникѣ, мы между прочимъ замѣтили:
„Фредерика Бремеръ масшерскою кистью рисуетъ то плѣ-
нительныя, то мрачныя, но всегда проникнутыя исшиною
каршины изъ жизни семейной. Разсказъ, исполненный есте-
свенностю, живости и граціи, удивительная вѣрносْть въ
подробностяхъ п вмѣстѣ съ тѣмъ занимательная завязка,
увлекашельное развитіе событий: вошъ что пріобрѣло ро-
манамъ Фредерики Бремеръ обширный кругъ читателей въ
Европѣ. Но всего выше въ нихъ па исшишшо - Христіанская
Философія, которая своимъ благошворнымъ дыханіемъ на-
полняетъ весь ихъ составъ п живші п каждое слово Видно,
что сочинительница много не пюльо наблюдала, но сама
чувствовала п жила, пока досвигнула до этой глубочайшей
мудрости жившейской. Всѣ эти качества соединены, можете
быть, всего счасшливѣе въ томъ изъ романовъ Фредерики
Бремеръ, который называется: Семейство (Немет). — Рус-
ская Публика конечно будешь благодарна молодой любитель-
ницѣ Литературы, которая, будучи королико знакома съ
Шведскимъ языкомъ, рѣшилась перевести Семейство на Рус-
скій языкъ.“

Нынѣ, когда весь перевод уже отпечатанъ особо, намъ
оставалось бы пюльо безмолено радоваться дѣйствію, ка-
кое онъ пропiszеть на Русскихъ, еслибъ одна сапатья, по-
мѣщенная въ Ощеч. Запискахъ, по случаю появленія его, не
давала намъ повода еще разъ поговорить объ этой романѣ.
Сапатья О. 3. поразила насъ духомъ своимъ совершенно про-
шавоположнымъ, даже враждебнымъ направленію Семейства,
и такъ какъ она по рѣшительности пюна, съ кошорымъ на-
писана, могла бы имѣть вліяніе на умы неопытные или сла-
бые, то мы считаемъ нужнымъ разсмозрѣть ее довольно
подробно. Не литературныя мнѣнія, выраженные въ этой
статьѣ, хотимъ мы разбирать; мы намѣрены пюльо, какъ

КРИТИКА.

173

можно починать, разречьшпть вопросъ, кооторый невольно зада-
ли себѣ по прочтеніи рецензіи О. З.: „ужели дѣйствитель-
но мы, и съ нами столько людей разныхъ націй, разныхъ
вѣрописовѣданий, ошибались, раздѣляя шакъ искренне основ-
ныя убѣжденія г-жи Бремеръ, уважая шакъ чиспосердечно
шаланшъ ея?“ Убѣришься въ такомъ заблужденіи, разоча-
роваться шакимъ образомъ, было бы чрезвычайно прискорб-
но. Но истина всего дороже: постараемся опредѣлить внут-
преннее значеніе Семейства въ смыслѣ нравственномъ.

Въ чемъ заключается основная мысль его? Правъ ли ре-
цензентъ О. З., говоря: „Основная мысль романа ша, что
счастіе заключается только въ семейной жизни?“ или далѣе:
„А все изъ чего зша буря въ стаканѣ воды? — Изъ того,
чтобъ доказать всевозможными нашялками, что счастіе въ
паплліп домашняго быша — и больше нигдъ“ ...

Главная идея романовъ г-жи Бремеръ, заключается въ
томъ, что первое условіе счастія человѣческаго есть любовь
въ обширномъ смыслѣ, что душа любящая, исполненная бла-
гочестія, можешь во всѣхъ обстоятельствахъ бышь въ ла-
ду съ жизнію; но шакъ какъ любовь достигаетъ высшаго,
полтѣйшаго развитія своего въ отношеніяхъ между супру-
гами, между родителями и дѣтьми, между брашьями и се-
страми, то Фредерика Бремеръ видитъ въ Семействѣ свя-
тилище земнаго счастія. Эта идентосоставляютъ основной
элементъ и въ томъ романѣ, о кошоромъ рѣчѣ идешь. Здѣсь
г-жа Бремеръ съ необыкновеннымъ искусствомъ умѣла показ-
зать, что жизнь въ семействѣ тогда только тедешь къ
счастію, когда всѣ члены его соединены между собою шѣ-
снѣйшими узами любви и дружбы, взаимной снисходитель-
ности, говѣеностъ жертвовать собою другъ другу. „Я
знаю,“ говоришь Лагманъ Франкъ, (стр. 402), „что есть
семейства, которыхъ домашній міръ похожъ на адскія про-
пасши; но въ томъ вноваты сами члены этихъ семействъ.
Отъ нихъ однихъ зависятъ всѣ видоизмѣненія домашняго
міра, начиная съ той почки, когда онъ можешь назваться
преддверіемъ ада, и до той, когда, не смочря на земное не-
совершенство, онъ служишь предвкушеніемъ рая.“

Фредерика Бремеръ, совѣтъ не безусловно пошавляетъ
счастіе въ семейной жизни; напротивъ, она въ своемъ рома-

174

КРИТИКА.

нѣ изобразила два лица, кошорыхъ судьба показываетъ, до какихъ крайностей доводитъ человѣка ложное поняшіе объ обязанностяхъ и счастіи супружества. Эти два лица Эми-ліа и Сара; одна съ жаромъ описываетъ пріятности супружеской жизни (стр. 127), другая сильно возстаетъ противъ „шихой, стоячей воды, кошорая составляешь прославленную гавань семейной жизни.“ (стр. 402). Къ Сарѣ мы еще возврашиваемся въ послѣдствіи. Столь же несправедливо, будто сочинительница ограничиваетъ возможность счастія тѣснымъ семейнымъ кругомъ. У ней вездѣ обнаруживается мысль, что счастіе болѣе зависитъ отъ насъ самыхъ, нежели отъ нашегоъ положенія въ жизни, что блага ея чрезвычайно разнообразны, что мы шолько же принадлежимъ обществу, ощечеству, сколько и семейству. „Прочтите романъ г-ки Бремеръ,“ говоришъ рецензентъ О. З. „вы увидите, что для полнаго семейнаго счастія мало одной любви, но еще болѣе нужно эгоптическаго сосредоточенія въ маленькой и шѣсненькой сферѣ домашняго быша, — нужна значительная доля умственной ограниченности, кошорая только одна даетъ человѣку силу заткнуть уши отъ всѣхъ другихъ обаящес加强的ъ звонъ бытія и закрыть глаза на всѣ другія обаятельныя картины широко-раскинувшейся, безköнечно-разнообразной жизни.“ (*) Это обвиненіе легко опровегрнушь выписками изъ романа.

(*) Засимъ противополагается въ этомъ отношеніи семейственная Германія нашего времени общественному древнему міру: „Въ первой жизни такъ душно опредѣляется для людей съ ихъ младенческима, семейный эгоптизъ полагается въ основу воспитанія; во второмъ человѣкъ родился для общества, воспитывался обществомъ, и потому дѣлался человѣкомъ, а не филистеромъ.“ Не станемъ распространяться объ этомъ сравненіи, которое не относится прямо къ нашему предмету; но замѣшимъ мимоходомъ, какъ странно ставить одно изъ нынѣщ加强的ъ гражданскихъ обществъ, которые успѣли уже воспользоваться 18-вѣковыми плодами Христианской Религіи, ниже обществъ древняго, языческаго міра! Кто можетъ отвергать неимовѣрный успѣхъ, оказанный человѣествомъ во всѣхъ отрасляхъ жизни въ слѣдствіе чудеснаго вліянія Божественной Вѣры на всѣ людскія учрежденія? Только въ Христіанскомъ обществѣ человѣкъ подлинно сдѣлался человѣкомъ.

КРИТИКА.

175

Вошь что Петрея пишешь къ Идѣ (стр. 632): „въ жиз-
ни есть неистощимое богашество; древо ея цвѣшешь вѣчно,
поэтому что оно извлекаетъ свою жизнь изъ безсмертныхъ
пасточниковъ. Неравны цвѣшы, растущіе на немъ: они раз-
личаются блескомъ и яркостью красокъ, но всѣ прекрасны;
не будемъ пренебрегать ни однимъ изъ нихъ; всѣ они спо-
собны производить вѣчные плоды жизни. Юношеская лю-
бовь! блестящій, спрастный цвѣшъ земли! что не при-
знаешь ея восхитительной прелесши, что не благодаритъ
Создателя, ниспославшаго ее въ услажденіе дѣтямъ земли?
Но иѣшь ли еще другихъ цвѣповъ, не уступающихъ (*) ей
въ благородствѣ и не столь легко увядающихъ отъ холода
земной атмосферы?....“

Лагманъ Франкъ, какъ ни высоко онъ цѣнишь радосши
семейной жизни, есть человѣкъ совершенно практническій и
дѣятельно трудящійся для общества. Сынъ его Генрихъ
увлекался спрасшію къ поэзіи. Лагманъ Франкъ говоришъ
(стр. 418): „это жалкое кропаніе сшиховъ, это лишератур-
ное шунедаство, которое заставляемъ молодыхъ людей по-
стоянно жить въ заоблачныхъ высяхъ или въ пропастяхъ
земныхъ, шакъ что они сквозь облака или землю не могушъ
разглядѣть исчинныхъ благъ дѣйствительной жизни — на-
стоящая язва! направленіе, какое Генрихъ начинаешь при-
нимашь, сокрушаетъ меня.“ Въ другой разъ Лагманъ вос-
кликнулъ (стр. 423): „вошь, Генрихъ! это я называю дпй-
ствительной поэзіей! усмирять пошоки и бурные водопады,
ихъ обращать въ средства къ благосостоянію и богатству,
между тѣмъ, какъ по берегамъ ихъ исчезающі лѣса, засѣ-
ваются поля, возникающъ человѣческія жилища, и природа
оживляется трудолюбивой дѣшельносшію и веселыми го-
лосами поселянъ — вошь эпо, шакъ можно назвать пре-
краснымъ твореніемъ !“ Въ своемъ кругѣ дѣйствія Лагманъ
Франкъ былъ весьма далекъ ошь „эгоисшическаго сосредото-
ченія въ маленькой и пѣсенькой сферѣ домашняго быта.“
О своемъ кругѣ занятій онъ самъ шакъ разсуждаешь

(*) Въ Русскомъ переводь Семейства здѣсь вкралась опечатка: части-
ца не пропущена предъ словомъ: уступающихъ, что замѣтно по
самому смыслу рѣчи.

176

КРИТИКА.

(стр. 429): „онъ по моинъ способностямъ; я знаю, что я полезенъ въ немъ, и довѣренность Губернатора даетъ мнѣ полную свободу дѣйствовать по моему разумѣнію и усмотрѣнію... Но многое начало и не окончено; многое, очень многое еще даже и не начато! я не могу бросить дѣло недоконченнымъ...“
Дѣятельность Лагмана, по словамъ жены его, шакъ „благодашна и для общества и для семейства.“ Въ домѣ Франковъ даже не всѣ женщины посвящаютъ себя исключительно семейной жизни: Элиза въ молодосши писала романы, Пешрся въ послѣдствіи поже сдѣлалась Авторомъ, Леонора и Фанни учредили воспитательное заведеніе, шакъ же, какъ прежде поступила Эвелина; Мунтеръ — Докторъ, у кошораго показимому довольно обширная практика. Эвелина (стр. 172) говоритъ: „когда живешь безъ цѣли, когда стоишь, шакъ сказашь, виѣ практической жизни, кошорая пшаетъ и укрѣпляешь духъ, когда нѣшъ никакого благороднаго стремленія... тогда въ человѣкѣ поселяется демонъ безпокойства, который безпрестанно терзаетъ духъ его“ и проч. Изъ этого явно, что даже нѣкошорыя изъ женщинъ, изображенныхъ Фредерикою Бремеръ, понимаютъ отношенія человѣка къ обществу; вездѣ замѣпно сшараніе сочинищельницы расширишь кругъ дѣйствія женщины, вывести ее изъ той штѣсной сферы, въ которой она по большой части бываешь заключена; но г-жа Бремеръ требуетъ, чтобы основаніемъ всякой дѣятельности, и женской въ особенности, служило ясное разумѣніе обязанностей по ученію Хриспіянской религіи; и она первая, соблѣшеннымъ примѣромъ, осущесшляешь свою прекрасную идею.

Взглядъ ея на обязанности человѣка къ обществу всего лучше виденъ изъ слѣдующихъ словъ Лагмана на стр. 715: „я бы желалъ, чтобы свѣтлая мысль объ ощечествѣ сопровождала каждую порошинку человѣческой дѣятельности... По-истинѣ, любовь къ ощечеству шакая же свящая обязанносТЬ, какъ любовь къ родителямъ! И нѣшъ человѣка въ мірѣ, будь онъ мущина или женщина, на высокой или на низкой ступени общества, кошорый бы не могъ и не былъ обязанъ по своимъ силамъ заплатить эшопъ священный долгъ. И въ томъ-шо именно и заключается исчинное значеніе хри-

КРИТИКА.

177

стіянски-образованнаго общества, что всякій членъ его мо-
жешъ упо потребить свой шаланшъ та къ, чшобы онъ обра-
шился и на пользу часшную и на общую.«

Въ предъидущемъ мы показали, чіпо підея романа: Семей-
ство, не понята въ О. З., и Г-жѣ Бремеръ неосновательно при-
писана односшоронносѣть во взглядѣ на жизнь. Ставъ та кимъ
образомъ на ложномъ основаніи, рецейзеншъ начинаешъ осмѣи-
вать мыслѣ о счасшіи семейной жизни, а съ нею и Фреде-
рику Бремеръ, въ кошорой онъ видишъ шолько жалкую меч-
шашельницу объ эшомъ счасшін.

„Надобно согласиться“ замѣчаешь онъ: „чшо она яви-
лась весьма кспаши и въ шо же время весьма не кспаши;
кспаши пошому чшо, безъ такой жаркой защипницы бла-
женѣства супружеской и семейной жизни, эшо блаженство
сдѣлалось бы шеперь шōлько же сомнишельнымъ, какъ и дѣй-
ствишельносѣть золошаго вѣка; не кспаши....“ Но остано-
вился немного. Фредерика Бремеръ рисуєшъ плѣнишельнымц
красками шōлько такую супружескую и семейную жизнь,
какая водворилась въ благословенномъ домѣ Франковъ. „Я
знаю,“ сказано на стр. 441: „чшо эша тихая жизнь не для
всякаго и чшо ею можно наслаждаться не во есякую пору
жизни.... Исходимое условіе счастія есшь мпръ — мпръ
внушренній и внѣшній. Миръ — солнце, при свѣшѣ кошо-
раго сверкаешь и малѣйшая росинка жизни.« — стр. 618.
„ахъ! жизнь на землѣ съ тѣми, кого любишь, можешь быпь
такъ прекрасна!“ — Напоминая та кія исшины, г-жа Бремеръ
явилась конечно весьма кспаши въ наше эгоисшическое и
шревожное время, но не пошому чшо безъ нея, какъ рецен-
зеннъ выражается съ сарказмомъ, блаженѣшво супружеской
и семейной жизни сдѣлалось бы сомнишельнымъ. Оно всегда
было и будетъ не шōлько сомнишельнымъ, но и не возмож-
нымъ безъ тѣхъ ошношеній, кошорыя Фредерика Бремеръ
такъ увѣлекашельно и та къ благошворно изображаетъ въ
своихъ романахъ. И пошому названіе, данное ей въ О. З.
не шōлько неприлично, но и несправедливо.

Не кстати явилась она, какъ думаешь рецензеншъ, „по-
тому чшо шеперь женишься по склонности и для счасшѣя

Кн. III.

12

178

КРИТИКА.

считается совěтъ не въ шонѣ, и всѣ рѣшшѣ ло женялся
для денегъ и съязвей, а на дѣшѣ смочятъ, какъ на непиз-
бѣжное неудобѣштѣ семейной жизни. — Правда, таковы дѣй-
свѣшеннѣно ныѣ, и были во всѣ времена, понятія людей
безнравственныхъ; но къ ушѣшенію нашему, такія понятія
никогда не могутъ сдѣлаться общини, и развѣ люди, зара-
женные имп, могутъ внушать что-либоное, кромѣ пре-
зрѣнія или жалости? Человѣкъ мыслящій, особливо же при-
нявшій званіе лишерашора, и. е. распостраніпія испи-
ны посредствомъ слова, не долженъ становиться на сто-
ронѣ заблужденія, и, желая торжества свѣта, а не шьмы,
онъ долженъ бы хошя припторно и только печатно, ска-
зать, чѣ по книга, прошитовѣйствующая испорченности ира-
вовъ, явилась въ этомъ отношеніи кстати. Какъ спраедлѣво
сказано въ Семействѣ на стр. 653 : „Счасшѣ лы дѣти, ко-
шорымъ родители съ малолѣштѣ шва еще открывающі глаза
для сокровищъ дѣйствишѣ лой жизни! Они познающіе,
какая сладості, какой мпрѣ, какія радости пропещающіе
изъ счастливыхъ семейныхъ огнѣ шеній, изъ пскренней при-
вязанности между братьями и сестрами, между родителя-
ми и дѣшьми; они познающіе, что эти чувства, иѣжно ле-
лѣнныя въ молодоспѣ, общающіеся въ благословенія ста-
роспѣ. „Горе человѣку, которыя въ дѣштѣ не почувство-
валъ, въ зрѣломъ возрастѣ не понялъ этихъ исшнѣ; во всю
жизнь онъ, даже и посреди семейства, оспанѣ шется спрошою
не любящимъ и не любящимъ! горе ему особливо, если онъ
вздумаетъ взяться за перо! на его слова не сойдешь благо-
словеніе Божіе, „и рано или поздно голосъ согражданъ осу-
дитъ его.

Далѣе рецензеншъ, сказавъ, что въ наше время не вѣ-
рятъ существованію счастья, „продолжаетъ: ему вѣрятъ
шеперь только безбородые юноши, да мечшательныя дѣвы;
послѣ днія вѣрятъ жарче первыхъ, но не дальше, какъ поль-
ко до замужества; а если онъ остаются на всю жизнь дѣ-
вцами, то и до гробовой доски вѣрятъ счастію и мечта-
ющъ о немъ. Это исключительная причелегія старыхъ дѣвъ,
да и что имъ было бы дѣлать на свѣшѣ, еслибъ онъ не вѣ-
рили въ счасшіе и не мечтали о немъ? „Послѣ дними словами

КРИТИКА.

179

рецензеншъ противорѣчный самому себѣ: прежде онъ отвер-
галъ возможность семейнаго счастія, теперь онъ съ пре-
зрѣніемъ говоришъ о старыхъ дѣвахъ, тогда какъ онъ,
избѣгнувъ того, что онъ прописки называетъ „блажен-
сшомъ супружеской и семейной жизни, " должны бы, по
его теоріи, заслуживать особеннаго уваженія. Съ такимъ
же рѣзко-презришельнымъ пономъ рецензеншъ ошвысаетъ:
и о самой Фредерикѣ Бремерѣ. Опа, по его словамъ,
„шѣмъ съ бѣльшимъ убѣжденіемъ и большимъ жаромъ вѣришь
въ счастіе семейной жизни, что сама имѣшь ни съ чѣмъ
несравнимое преимущество быть „дѣвою, " и припомь уже,
кажешься, шакою, которая годился Минерѣ въ ровесницѣ не
по одному уму. Это очень-выгодное обстоятельство для дѣла,
кошораго адвокатомъ леплась Фредерика Бремеръ; блажен-
ство, кошорое мы знаемъ только въ мечтахъ, всегда кажеш-
ся намъ лучше, выше, обольщшельнѣе блаженства, кошо-
рое извѣдано нами на самомъ дѣлѣ. И пошому, Фредерика
Бремеръ съ восхищеніемъ, съ энтузіазмомъ описываетъ сча-
стіе семейной жизни, шакъ - что вы съ первыхъ же стра-
ницъ пошчась едите, что сочинишельница не была, а толь-
ко желала страситься быть за мужемъ. " Правда, что Фре-
дерика Бремеръ уже не молода и никогда не была замужемъ,
но развѣ она шѣмъ поставлена въ семейной жизни? развѣ
къ семейству принадлежашъ только супруги и родители,
а дѣти, а братья и сестры исключены изъ него? Развѣ въ
устахъ незамужней Петрен слѣдующія слова (стр. 625) ли-
шены истины: „сладостные голоса! голоса родныхъ въ счаст-
ливомъ семействѣ! какое бѣдствіе, какое горе не услаж-
дается вами! " Лѣта Г-ки Бремеръ (ей, кажешься, немного за
сорокъ) могли послужить только въ пользу ея произведеній;
едва ли они были бы шакъ прекрасны и шакъ полны истины,
если бъ она писала ихъ въ незрѣлой молодости, хотя бы и
замужемъ. Посмотрите, какъ умно она, отъ лица ЭвенIDES,
сама разсуждаетъ о судьбѣ своей (стр. 167). "Часшо слу-
чается слышать отъ незамужнихъ женщинъ, что онъ доз-
вольны своимъ положеніемъ. Въ этихъ словахъ болѣе правды,
нежели обыкновенно думающъ, особенно когда пройдетъ жи-
вость первой молодости. Вошь что я часто замѣчала; но это
бываемъ только съ такими женщинами, кошорыя и умѣли

12*

180

КРИТИКА.

создашь себѣ независимый кругъ дѣйствія, или пользующся, подъ родительскимъ кровомъ, шою свободой, шѣмъ чистымъ счастіемъ, которыя можно найти только въ кругу истинныхъ друзей и людей съ истиннымъ образованіемъ.« Здѣсь сочинилѣнница Семейства сама выразила мысль, сей часъ нами изложенную, что къ семейной жизниѣ не лѣпо ошноспѣь одно только супружескво; сверхъ того это мѣсто подшверждаетъ, что Г-жа Бремеръ не думала ограничнѣваться счастія семейною или супружескою жизнію. О томъ, что она не замужемъ, рецензеншѣ никакъ не могъ узнать изъ первыхъ страницъ романа, а прочиталъ въ концѣ книгъ, гдѣ сочинилѣнница его, описывая исторію своей внутренней жизнія, разсказываетъ, между прочимъ (стр. 733, 734), какъ сперва «шляхкая земная дѣйствительность» разочаровала ее; но черезъ нѣсколько лѣшъ въ ней произошла большая перемѣна. Она какъ будто воскресла для новой жизни. Но что же произвело эту перемѣну? Можешь быть, осуществились ея юношескія мечты? Можешь быть, она обогащилась побѣдами красошы, любви, славы? Ишь! ичего не бывало. Мечты юпоскіи разсѣялись, прошла молодость. А между тѣмъ она снова помолоѣла, пошому что во глубинѣ ея души... надъ сумрачнымъ хаосомъ было произнесено: „да будетъ свѣтъ!“ и свѣтъ проникнулъ ночь и освѣтилъ ее собою; и, остановивъ взоръ свой на немъ, она съ раздоспѣными слезами сказала: „смершь, гдѣ твое жало? могила, гдѣ твоя побѣда?“

Спарашься ослѣять передъ публикою даму, кошорая
шакъ мыслишъ и шакъ пишешь, не значишъ ли произношѣть
самому себѣ преговоръ въ общественномъ мнѣніи? Ошъ сты-
да, заслуженнаго пакимъ образомъ, не спасешь покровъ безъ-
именности. Для связи съ послѣдующимъ пустѣ читашель
взглянемъ еще разъ на приведенныея строки рецензента ош-
носиительно Фредерики Бремеръ.

Вошь чшо онъ пишешь далѣе:

„Эшь, разумѣшься, сполько же выгодно для романа,
сколько вредно для юныхъ читашелей, особенно читашель-
ницъ, и особенно читашельницъ безъ приданаго: бѣдняжки
сейчасъ ударяшся въ розовыя мечпы о счастіи и о немъ, —

КРИТИКА.

181

и каково же будешь ихъ разочарованіе, когда ни однѣй „онъ“ ні въ грошъ не оцѣнишь ихъ прекрасной души, кошорая, какъ ни хороша, а все шаки соесьмъ не по, что „дѣши!...“ каково будешь разочарованіе и шѣхъ юныхъ чипшельницъ, кошорыя, съ склонностію къ мечшельносинѣ, владѣющі и „дѣйствительными достописвами,“ т. е. приданымъ? Бѣдняжки, пожалуй, попотребуюшь ошъ своихъ мужей любви и счасшья, не подозрѣвая въ простотѣ сердца, что любовь и спасіе, при деньгахъ, совершенно-лишніл и даже вредныя вещи, какъ лекарство при здорIFEП.

Ишакъ рецензеншъ думаешь, что мысли, кошорыми онъ
старается доказашь вредносшь романа Семейства, спаси-
тельнѣе шѣхъ, кошорыми руководствовалась Фредеріка Бре-
меръ? Какое странное ослѣпленіе! Она укрѣпляетъ вѣру въ
счасшіе и показываетъ единственныя условія, при которыхъ
оно возможно; рецензеншъ утверждаетъ, что нишо не вѣ-
ритъ нынѣ въ счасшіе, а посому не должно и напоминашь
о немъ, и что показываетъ средства къ доспіженнію его,
шошъlioь вредишъ людямъ, посому что они станушъ
мечшашь о счасшіи и обманутся. Но развѣ можно жить и
не смершиться къ счасшію? Уже ли шакъ вредно знашь, что
оно зависишь ошъ насъ самихъ и не можешь бышь найдено
во вѣшнихъ благахъ? Кшо досвигъ до эшой истины, шошъ
конечно не обманешься въ своихъ ожиданіяхъ, а не эпою ли
истинною проникнуто „Семейство?“ Нѣтъ, Фредерика Бре-
меръ не разочаровываетъ, сна не возбуждешь ложныхъ меч-
шаній о счасшін. При сличеніи образа мыслей Г-ки Бремеръ
съ мнѣніями рецензенша ея, кто не согласился, что по край-
ней мѣрѣ сочинительница Семейшва не разыгрываешь эшой
не досшойной роли.

Рецензеншъ еще не высказалъ всего своего негодованія
противъ Семейства. Онъ прибавляетъ: „сначала, имъ“ т. е.
(разочарованнымъ бѣдняжкамъ, см. выше) „будешь больно, а
пошомъ онъ возненaeпдашь всѣ эши романы, кошорые такъ
добросовѣсно лгутъ и шакъ благонамѣренно обманываютъ
дѣшей, заранѣе шавя ихъ въ ложное положеніе къ дѣйстви-
тельносинѣ, вмѣсто шого, чѣпъ заранѣе знакомшь ихъ съ

182

КРИТИКА.

дѣйствительностью.« Что въ глазахъ рецензента сосшав-
ляемъ локъ и обманъ, — извѣстно уже читателю.

Фредерика Бремеръ, по словамъ О. З., «пошважно сдѣлалась Авгуспомъ Лафоншепомъ нашего вѣка, однако! къ она, какъ бы прошивъ воли своей, принуждена была сдѣлашь значи-
шельную уступку духу времени: въ заглавіи ея романѣ сшояшь не один радосши семейныя, но и огорченія. А! такъ эта умо-
пія нимѣетъ и свои огорченія, даже въ романахъ такъ съ тор-
жествомъ рецензентъ воскликаетъ. Въ томъ-то и сила, что Г-жа Бремеръ изображаетъ жизнь такъ, какъ она есшь. Даже въ счаспливомъ семействѣ Франковъ земляются пногда съмена раздора, угрожающія ему опасностию. Таковы: лю-
бовь молодаго Кандидаша Якоба къ Эмшѣ и страсть са-
мого мужа елъ къ Эмлиі. Прискорбными обстоятельствами служашь также упорная любовь Стани къ Маіору Р. и бракъ непокорной Сары съ Шварццомъ. А възашный пожаръ и смершь Генрика, общаго любимца въ семейшѣ — вспѣ даже шля-
кіе удары судьбы. Въ противоположность умнымъ и ми-
лымъ Франкамъ представлены характеры Эмлиі, Сары и
ошѣ ея, Генерала Оъ», Маіора Р. и др. Г-жа Бремеръ вовсе не штаралась изображенья какую-нибудь умопію. Ошъ чего же рецензентъ показалось это? Читайше далѣе.

«Не смотря на все желаніе Фредерика Бремеръ быть
безприспособною въ ощущеніи къ увекшей ее идѣ, она
можешь ощипавать ея преувеличенную неопиньosoj
ложью. Доказательствомъ этого можешь служить пскажен-
ный сю, сколько съ умысломъ, сполюко и по слабости та-
данша, образъ Сары—единственнымъ человѣческаго лица среди
молпы этих добрыхъ, милыхъ, но въ то же время и дюжин-
ныхъ характеровъ — и за то, что эта брinda! Сара была
выше другихъ и не могла свободно дышать въ ихъ брідной
атмосферѣ, сочинishingца заставила ее пасшь въ бездну
несчасія. Мы уже думали — было, что рецензентъ никому
не можешь чувствовать въ Семейшѣ; эти сроки ра-
звѣрили насъ. Откуда же прошепкаемъ такое исключи-
тельное участіе, и соболѣзнение къ Сарѣ? Ошъ чего она
единишенное человѣческое лицо въ романѣ? ошъ чего она
выше другихъ? — Остротѣвши Сара, воспитанная съ

КРИГИКА.

183

дѣтства въ домѣ Лагмана Франка, обласканная всѣмъ семей-
ствомъ, хочешь, прошивъ воли своихъ благодѣшелей, ош-
дашь руку музыканшу Шарцу и сама сдѣлашься славною
артисткою. Лагманъ и жена его вследчливо спарающеся ош-
клонить Сару ошъ безразсуднаго намѣренія.

»Ахъ, Сара!..« говоришь ей Элиза (стр. 596): »ужели
ты надѣешься найти на этомъ поприщѣ счасшіе лучше
ного, какое бы ты нашла въ домашнемъ быту, окруженаа
нѣжносшью вѣрныхъ друзей и въ счастливой семейной жиз-
ни?....«

»Но развѣ ты сама такъ счастлива, машушка? пре-
рвала Сара съ проницаемою улыбкою. Развѣ ты сама такъ
счастлива въ этомъ домашнемъ быту, въ этомъ кругу за-
нятій, кошорыя ты восхвалѣешь, повторяя то, что было
шысачу разъ говорено ошъ начала вѣкою? Развѣ ты не была
принуждена пожертвовать многими прекрасными дарованіями,
наслажденіемъ заниматься липерашурой и музькой однимъ
словомъ, всею поэтической спороной жизн, чтобы глох-
нушь. въ тѣни и забвени? Развѣ ты не покоряешь без-
пресшанно своей воли волѣ другаго? Развѣ со всѣмъ эшимъ
ты счастлива, машушка?«

»Да, Сара, я счастлива! — оisteчала она съ необык-
новенной для нея энергіей, — исполнно счастлива. Если я
жерпѣвала чѣмъ-нибудь, то я съ избышкомъ была возна-
граждена за свои жершвы; и если случаются минушы, въ
кошорыя я чувствую свои лишенія, что бываютъ и такія —
и эти случаются несравненно чаще первыхъ — въ которую
я благодарю Провидѣніе за все, что я пріобрѣла эшими ли-
неніями. А я пріобрѣла очень много, Сара! я стала — луч-
ше, благодаря мужу, кошорымъ Богу угодно было награ-
дить меня, благодаря моимъ дѣплямъ и обязанношлымъ,
благодаря всѣмъ радостямъ и огорченіямъ, кошорыя я раз-
дѣлала съ мужемъ месцъ. Да, Сара: благодаря особливо ему,
его любви и превосходству, я сдѣлалась добрѣе; я чувствую
себя съ каждымъ днемъ счастливѣе. Любовь, Сара, превра
щаетъ жершвы въ наслажденія; любовь придаетъ сладость
лишеніямъ.«

184

КРИТИКА

Чишая возраженіе Сары, не казалось ли вамъ, будто слова ея написаны шѣмъ же перомъ, кооторое въ О. 3. шакъ горячо возстало прошивъ Фредерикъ Бремеръ? Да, чтобы разишельнѣе высшавшь идею романа, кооторую мы сейчасъ видѣли еще разъ въ ошѣтѣ Элизы, сочинишельница создала характеръ Сары, представишельницу иден прошивоположной, лице враждебное общему направлению семейшва.

Еще гораздо прежде приведенного разговора Сара въ дневникѣ своемъ записала между прочимъ (сшр. 241 — 243): „Они (ш. е. семейшво Франкъ) счасшливы въ шѣсномъ кругу, въ которомъ они живушь. Всякая малосшь ихъ занимаетъ; они сшараются доставлять другъ другу маленькія наслажденія. Тѣмъ лучше для нихъ! но я не на шо родилась!

„Къ чему мнѣ слушашься? къ чему мнѣ обуздывашь свои склонности, свою волю въ угодношь другимъ? къ чему? эхъ, свобода, свобода!

„Я доспела ошъ Ш. „Развалиникъ Вольнея.“ Я прячу эту книгу ошъ эпихъ богобоязненныхъ, робкихъ (*) людей — — я нахожу болѣе прелесши въ величественной развалинѣ неужели въ мелкомъ, пустомъ счасшіи.

„Прпрода не создала меня для этого шѣснаго круга для этой узкой пропинки жизни. Ш. указываетъ мнѣ дорогу, болѣе соошѣшествующую молимъ склонностямъ.“ Не звѣо ли, что между мнѣніями Сары и рецензенша О. 3. еслѣ близкое родство?

Она шушь же сознается, что не любишь того, кому намѣрена отдашься; а въ другомъ мѣсшѣ (сшр. 400) говоришь: „онъ хочешь весши меня къ независимости, къ славѣ.“ Ишакъ эпш два кумира — вошь къ чему стремился Сара вошь исчонникъ счасшія въ глазахъ ея. Ню будешь ли она счастлива?

(*) Въ редензіи они въ такомъ же смыслѣ названы добрыми, милыми. См. выше.

КРИТИКА.

185

Лагманъ предсказываетъ ей (стр. 405), что „ея само-
увѣренность, ея тщеславіе, при избранномъ ею мужѣ, при-
ведушъ ее къ погибел.« Такъ и случилось. Она, не сморя
на запрещеніе своего опекуна, бѣжала изъ его дома въ объя-
тія Шварца и шакимъ образомъ вынудила согласіе своихъ
благодѣшелей на бракъ, кошораго они не одобряли. Черезъ
нѣсколько лѣшъ она становилась жершвою нищеты, опчаянья,
болѣзни; она раскаяется и — добрые Франки, забывъ про-
шедшее, снова принимаютъ ее въ свой домъ, какъ родную.
Несчасшіе Сары было самымъ естесшвеннымъ слѣдствіемъ
ея легкомыслія; но какъ мы ужъ епѣли, она, по мнѣнію ре-
цензента, ввергнуша сочинищельницю въ бѣдствіе за
то, что была выше другихъ. Онъ продолжаетъ: „и какъ
замѣшно, что не подъ-сплу сочинишельницѣ былъ этошъ
идеалъ (ш. е. Сара), что не могла она сладитьсь съ этимъ ха-
ракшеромъ, и пошому шакъ смѣшно и нелѣпо засшавила боль-
ную и умирающую Сару говорить надушыя фразы и длинн-
іе решорическіе монологи!“ Нельзя назвать монологами
отрывистыя рѣчи, произносимыя Сарою въ бреду горлчки
(стр. 609); нельзя шакже согласиться, чтобы бредъ Сары
былъ надушъ, когда напримѣръ она говоришъ (стр. 611):
„Когда воропятся опять силы мои? Видите ли, какъ онъ
дурно обращался со мною, какъ онъ привязалъ меня къ кро-
ваши? Слышише ли крикъ дѣшей моихъ, этихъ младенцевъ,
которые, отъ дурнаго обращенія со мною отца ихъ, явп-
лись слишкомъ рано на свѣтъ и шеперь умираюшъ? Дайше
ради Бога пищи малюшкамъ, сестрицы! ославьше меня уме-
решь и помогите шолько дѣшамъ.“

А изъ чего же замѣшно, что съ этимъ харакшеромъ
„Сочинишельница не могла сладить?“ Не изъ того ли, что
виновная Сара не сдѣлалась счасшливою, что въ ней пробу-
дилась совѣстъ, что она изъ собственныхъ своихъ заблу-
жденій почерпнула наконецъ исшину, узнала, въ чемъ заклю-
чаешся насшоящее земное часшіе, убѣдилась въ благород-
сшѣ и благоразумін своихъ воспишашелей?

Мы коснулись всѣхъ самыхъ существенныхъ сужденій
рецензіп О. З. Какое же заключеніе выведемъ изъ нашего раз-

186

КРИТИКА.

смотрѣнія? На чьей сторонѣ испинна? кто болѣе правъ: Со-
чинительница Семейства или протпенникъ ея? Фредерика
Бремеръ сама предвидѣла всѣ его возраженія и создала Сару.
Такимъ образомъ рецензентъ предупрежденъ уже въ самомъ
романѣ. Нужно ли еще говорить, на чьей сторонѣ псти-
на? Нужно ли объяснять рѣшеніе вопроса, о которомъ мы
упомнили прежде, нежели приступили къ разбору рецензіи?
Сердце чисташела конечно само уже давно произнесло это
рѣшеніе.

Что касается до литературныхъ миѣній, выраженныхъ
въ той же рецензіи: опносишельно сходства г-жи Бремеръ
съ Августомъ Лафонсеномъ, опносишельно шаланша ея,
занятательности Семейства, достописства Современника, гдѣ
этошь романъ первоначально печашался: то мы не шронемъ
этихъ миѣній. О литературномъ достописствѣ книгѣ или
журнала всякій воленъ думать и опзываться, какъ ему угод-
но; время лучше всего ождашь справедливость всякой кри-
шчической оцѣнкой. Но въ сужденіяхъ, опносящихся къ свя-
щенимѣтимъ писнамъ человѣчества, надобно быть чрезвы-
чайно оспорожненнымъ. Выговоренное слово, даже и не поло-
женное на бумагу, есшь дѣло важное. Можно ли напередъ
исчисливъ всѣ его действія? можно ли заранѣе прослѣдить
всѣ пунні, какіе оно проложитъ себѣ въ мірѣ дѣлъ? Слово
постины можешъ далеко и долго, пзъ края въ край и изъ ро-
да въ родъ, носшь лучъ вѣчнаго свѣпа; слово неправды мо-
жешъ способствовать къ утверждению на цѣлые вѣки цар-
шва соблазна между людьми. Дѣйствіе слова написаннаго
еще несравненно обширнѣе и спильѣе. —

Многіе могутъ найти, что рецензія О. 3. не заслужи-
вала столь подробнаго опроверженія. Съ этимъ мы сами со-
гласны. Но мы хотѣли воспользоваться ею, чтобы съ одной
стороны выяснить глубокое философское содержаніе Семей-
ства, а съ другой обращить внимание на замѣча-
щельный образчикъ того направленія, которое да миномидешъ
нашей современной Лишературы.

Ге. ль. ск. ге. фор. съ.

А. Гротъ.

КРИТИКА.

187

Ответь на 2-ю статью о Грамматике Кюнера, помни Recentную съ 12-го NO Москвыняна за прошлый 1843 годъ.

Г. Рецензетъ, благодарите меня за переводъ Греческой Элементарной грамматики Кюнера, приступилъ къ своей рецензии, излагая ее въ видѣ какой-то галлерейки упрековъ, одинъ за другимъ слѣдующихъ. Такъ какъ предмешъ, о которомъ идетъ рѣчь, не всѣмъ можешь быть извѣстенъ, сташью же могутъ прочитать многіе: то, дорожа исчивою во мнѣніи читающихъ, я讀ился обращить ихъ внитаніе на всѣ эти упреки. Несправедливость многихъ изъ нихъ ясна безъ всякихъ возраженій.

Первое обвиненіе: "для чего я перевелъ Грамматику? персводить Грамматику трудъ слишкомъ мало полезный и слишкомъ неудовлетворительный. Грамматику должно передѣлывать." стр. 472.

На этотъ пунктъ я ответчаю Г. Рецензеншу словомъ заповѣди Божіей: Не укради. Передѣлать чужое хорошее: значить — похитить чужую вещь и испортить. Эту акціюму Рецензентъ долженъ знать потому, что она оправдывается и оправдывалась всегда и вездѣ. Желая быть полезнымъ, я перевелъ лучшую Грамматику; вмѣсто того же, чтобы передавать, гораздо полезnte составить самому, сообразно съ мою степенью, на кошорой стоять, въ настоящее время, науки Филологическія. Подобный самобытный трудъ требуетъ годовъ спеціальныхъ заняшій, и мы—безъ сомнѣнія. когда будь его дождемся. Между тѣмъ, Г. Рецензентъ сознается самъ въ началѣ своей сташьи, что у насъ недостаетъ хорошей Грамматики. Ишакъ слѣдуетъ вопросъ, замѣняешь ли моя Грамматика этотъ недостатокъ? вопросъ, кошорый нисколько не совмѣстенъ со словами Рецензенша: "зачѣмъ онъ перевелъ Грамматику?" Другое дѣло, что, перевода, я долженъ былъ примѣнять Грамматику древняго языка къ поискуносцямъ нашего юношества, для кошораго л ее переводѣ, долженъ былъ влиять въ мой переводъ новую спіхію всѣхъ соотношеній, какія только могутъ быть менѣ древнимъ языкомъ и нашимъ отечественнымъ. Сдѣлалъ ли я это, это видѣлъ каждый, сколько будь ознакомившійся съ моимъ переводомъ. Доказывашь это было бы утмISHльно потому, что для этого нужно бы перенесть въ мою

188

КРИТИКА.

сшашью всю мою Граммашику. Рецензеншъ, кошорый съ ша-
кимъ вниманіемъ прочипалъ оба мои предисловія, покрайней
мѣрѣ долженъ былъ обращить вниманіе на странцу V-ю
1-го предисловія, къ кошорому я позволяю себѣ ошослашъ его,
а между штѣмъ онъ же, въ упрекъ мнѣ, ſоворишъ (стр. 472),
что Грамматику должно примѣнять къ оборотамѣ (?) наро-
да, для котораго она предлагаетъ.

Послѣ этого двойнаго нападенія, Рецензентъ упрекаетъ
меня, зачѣмъ я похвалилъ Кюнера, зачѣмъ я сказалъ, что
плодами пяшилѣшней моей педагогической жизни обязанъ я
Кюнеру? Онъ говоришъ (стр. 472): "знаю и я Кюнера,
хоть не такъ, можетъ быть, какъ тотъ, кто сплми плодами
посильной (? у меня не шо) пятилѣтней педагогической жиз-
ни обязанъ Кюнеру и проч. " Сколько эпha похвала показалась
смѣшною для ума Рецензента, шслько не смѣшна она на
дѣлѣ и высказана мною справедливо и сознаlegльно. Развѣ
Рецензенту не извѣстно, что осноаніемъ всѣхъ зравыхъ
методъ изученія языковъ древнихъ есть — совершенное зна-
ніе Граммашики? Какая же Греческая Граммашика у насъ,
до моего перевода, вела, сама по себѣ, къ эшому изученію?
Кажется, нечего говорить о томъ, что Граммашика Бум-
мана въ переводѣ Г. Попова, при всѣхъ ея достописствахъ,
не есть учебная Граммашика, что комплланія Г-на Шаде — не
Граммашика. Къ знанію языка Греческаго вели учениковъ
нашихъ единственіо — труды и усилия преподавашелей. Во
всѣхъ гимназіяхъ, гдѣ Греческій языкъ шелъ хорошо, учи-
тель иначе поступашь не могъ, какъ — долженъ былъ, или
сокращать огромнаго ученаго Буммана, или составлять
для своихъ учениковъ собственныя руководства. Кшо зна-
комъ съ дѣломъ, пошь знаетъ, что не очень легко ни шо
ни другое. Кюнеръ, разъ переведенный мною, освободилъ
меня отъ всѣхъ эшихъ трудовъ и наградилъ меня обиль-
но — успѣхами учащихся. Причина эта превосходно разга-
дана Авторомъ первой сташьи объ моемъ переводѣ. Онъ го-
воришъ: "ученикъ импетъ въ этой одной книгѣ и теорію и
практику, и Грамматику и Хрестоматію (стр. Мскв. 469). "
Послѣ этого, благодарношь къ Автору Граммашики развѣ
заслуживаешь насмѣшку и упрекъ?

Далѣе говоришъ Рецензентъ (стр. 475): "скажите пожа-
луста, не былъ ли бы тогда Кюнеръ пересымъ изъ филологісты Нп-

КРИТИКА.

189

мецкихъ, такъ усердно разработывающихъ классическую филологію? а Кюнеръ едва ли двадцатый или даже тридцатый въ ряду ихъ.« Чпшая эшѣ собственныя свои слова, Рецензеншъ, кошорому видъ моего перевода внушилъ столько ироніи, не долженъ ли по доброй совѣстни захохошашь надъ ихъ логикою? Развѣ Рецензенту не извѣстенъ обширный смыслъ слова филологъ и спеціальный — слова грамматикъ. Послѣ этого, зная н. п. чшо Г. Рецензеншъ принадлежишъ къ извѣстному сословію и званію, и вмѣстѣ съ шѣмъ — къ огромной семьѣ Русскаго народа, сожалѣя о невѣрносши его показаній, не могули я сказать, чшо онъ (ш. е. Рецензеншъ) шесшидесят-милліонный или семидесяти-милліонный въ ряду Русскихъ людей? Быразповшись шакъ, я бы подражалъ логикѣ моего Рецензенша. Нечего кажется говоришь, чшо филологія—родъ, а граммашика — видъ. Ежели между филологами Г. Рецензеншъ для Кюнера нашелъ шридцашое мѣсто, шакъ между системаштическими Грамматиками мудрено не уступишь ему одного изъ первыхъ мѣстъ. Не говоря о граммашикахъ спеціальныхъ (н. п. Тирша), имена великихъ людей этого рода извѣстны на перечешъ всякому, сколько нибудь зна комому съ филологіей. Эшо — Машье, Бутманъ, Росшъ, Гаршунгъ и Кюнеръ.

Но виновашъ Кюнеръ, чшо у него, какъ говоришъ Рецензеншъ (стр. 473) «почти ничего своего ипътъ, что онъ только потрудился примѣнить, и то совпьмѣ неудачно, систему Беккера къ разработаннымъ уже матеріаламъ Греческой Грамматики.« На эшо я скажу: да будешъ извѣстно, Г. Рецензенту, чшо Граммашика, какъ наука, сосшавляешься вѣками, а не человѣкомъ, чшо быть шворцемъ въ Грамматикѣ, какъ эшого хочешь Г. Рецензеншъ, значило бы—быть фаншазеромъ, чшо шошъ великъ въ эшой наукѣ, кшо умѣлъ схвашишь умомъ своимъ гошосые дѣйствительные ея факты и предшавшить ихъ въ хорошей системѣ. Ежели же Кюнеръ въ своей системѣ слѣдовалъ Беккеру, Герлингу или другому кому либо, шо за эшо онъ не заслуживаешь порицанія, а напропивъ, мы обязаны ему признательностію, если шолько онъ хорошо воспользовался истиной; окрышой штѣ или другимъ лицемъ. Развѣ Рецензеншъ не знаешь, чшо личность псчезашъ передъ истиной? О шомъ, чшо Кюнеръ слѣдовалъ Беккеру, сказано п у меня въ предpisовіи на стр. VIII. За

190

КРИТИКА.

что же обвиняетъ меня Рецензентъ въ незнании Кюнеровыхъ источниковъ („ужели неизвестно переводчикъ“ и проч. стр. 475)? Что касается того, удачно ли или неудачно (какъ говоришъ Р.) Кюнеръ слѣдовалъ Беккеру, то разсужденія объ эшомъ завлекли бы слишкомъ далеко; но клеймишь Кюнерово примѣненіе системы Беккера къ его Грамматикѣ словомъ не-удачно, не имѣя на это никакихъ доказательствъ, могъ шолько одинъ Рецензентъ моей книги.

Далѣе, послѣ нѣсколькихъ строкъ ослѣлеченнаго остроумія, Рецензентъ продолжаетъ говорить: „Между штыми достоинствами Кюнера· Коссовичъ ставилъ ти, что у него въ этимологія глаголъ стоитъ впереди имени. Жаль что онъ не видѣлъ новаго издания Кюнеровой Schulgrammatik: Кюнеръ уже отказывается отъ свого и въсведенія.“ Отвѣчу Г. Рецензенту, что Коссовичъ видѣлъ это изданіе и владѣешь имъ съ штѣхъ поръ, какъ оно появилось, но что онъ съ своей стороны сожалѣешь о Г. Рецензентѣ. Въ своемъ разборѣ Рецензентъ ограничился моимъ предисловіями; отъ чего бы ему, прежде сосвященія своей шашки, не прочиташь шакже Иѣмецкаго предисловія къ эшому изданію Грамматики Кюнера? Но прежде чѣмъ обращу винтаніе читателей на слова самого Кюнера, попрошу Г. Рецензента сдѣлашь справку и удостовѣришься, что ни въ моемъ переводѣ, ни въ подлинникѣ Кюнера, никогда теорія фермъ глагола не находилась впереди формъ имени (склоненій). Раскрывши мою книгу, Рецензентъ найдешь, что склоненія начинаются въ ней на стр. 23-й и оканчиваются на стр. 61-й, глаголы же начинаются на стр. 90-й и продолжаются до стр. 225-й, именно, до самаго конца эпistemologii. Гдѣ же тушь исшпа и добросовѣсность? Неужели то, что для облегченія первоначальныхъ шемъ для переводовъ съ Греческаго на языкъ ощечественный и на оборотъ, Кюнеръ предпослалъ, прежде склоненій, одно время глагола, о чемъ я говорю въ прочитанномъ Г-мь Рецензентомъ, моемъ предисловіи, неужели это должно значить, что у Кюнера въ элементарной, мною переведенной, Грамматикѣ глаголъ стоитъ впереди имени (стр. 473)? Иное дѣло Грамматика Кюнера учелал (ausführliche). Въ ней авторъ имѣлъ причины изложить сперва въ полнокъ развившіи теорію глагола и по汤ъ уже перейти къ склоненіямъ. Рецензенту должно быть извѣсшно, что пользовашься этой

КРИТИКА.

191

Грамматикой предосвавлается тому только, что знаемъ предварительно склоненія и спряженія; знающаго же основныя формы языка инспоко не озадачишъ все это общшее развитіе формъ глагола, съ которыхъ начинается Кюнерова ausführliche Gr. На основаніи этихъ же самыхъ причинъ, о которыхъ Рецензентъ можешь узнать изъ ausf. Gr., Кюнеръ и въ своей Schulgrammatik въ первомъ изданіи изложилъ также сцерера глаголы, а пошомъ склоненія, потому что Schulgrammatik была назначена авторомъ также для учениковъ, ознакомленныхъ уже съ его Грамматикою элементарною; но такъ какъ во многихъ Германскихъ Гимназіяхъ Schulgrammatik стала замѣнять Грамматику элементарную, — въ персональномъ же учении, обиліе формъ глагола, проходимаго сначала, должно было зашруднять учущихся; то Авторъ, усвупая просьбамъ Германскихъ педагоговъ, рѣшился переставшіе въ новомъ изданіи своей средней Грамматики глаголъ къ концу, склоненія же къ началу, какъ это давно было имъ сдѣлано и какъ не думалъ онъ дѣлашь иначе въ Грамматикѣ Элементарной, переведенной мною. При всемъ этомъ, никогда онъ не опредекался отъ причинъ, по которымъ въ его ученой Грамматикѣ изложены формы глагола сначала. Вошь что онъ говоритъ въ предисловіи къ новому изданію Schulgrammatik: „Zwei grosse Veränderungen hat diese neue Auflage in der Anordnung des etymologischen Theils erfahren. Die eine besteht darin, dass ich die Lehre vom Verb, mit welcher in der ersten Auflage aus wissenschaftlichen Rücksichten die Formenlehre eröffnet wurde, wieder ihre alte hergebrachte Stelle hinter der Lehre von den Deklinationen habe einnehmen lassen.“ Понимаетъ ли Рецензентъ, что значитъ wissenschaftliche Rücksichten? Гдѣ же онъ отъ нихъ отказывается? Развернише, Г. Рецензентъ, эту же Schulgrammatik, цитованную вами: вы найдете, что ученіе о глаголѣ въ Синтаксисѣ въ этой же самой Грамматикѣ начинается со стр. 284-й, ученіе же о падежахъ со стр. 324-й. Да начше и быть не могло, потому что вся сущность предложенія основывается на глаголѣ, падежи же не что иное, какъ только опредѣленіе глагола. Можно ли опредѣлать предшѣмъ, не зная самаго предмета? Эпю значило бы одно и што же, что портному шшѣть плашье безъ мѣрки на шого, для кого онъ шшѣетъ.

Жаль, что Авторъ рецейзіи, и Schulgrammatik равно какъ Элементарную Грамматику Кюнера, знаешь по однимъ пло-

192

КРИТИКА.

хо прочишаннымъ предисловіямъ. Ежели же во многихъ мѣ-
сшахъ Граммашика Кюнера совершеннѣе прежняго въ этомъ
новомъ изданіи, развѣ за шо слѣдуешъ укорять его? — Все
эшо опносишся впрочемъ къ ausf. Gr. и къ Schulgr. Какая же
логика и добросовѣстность примѣнять все эшо къ Граммаши-
кѣ, примѣщей совершенно другое назначеніе?

Еще говоришъ Р. »Пересоодчикъ говоритъ, что Кюнеръ
первый изгналъ изъ Грамматики — τύπτω.« Замѣчу, что слово
первый прибавлено Рецензентомъ; но вмѣстѣ съ тѣмъ ска-
жу ушвердитѣльно — первый, пошому, что въ элеменшар-
ной Граммашикѣ у перваго Кюнера появился въ табличахъ
глаголъ чистый. Рецензентъ говоритъ, что »это сдълалъ
гораздо еще прежде Кюнера Бюрнуфъ въ своей Грамматикѣ.«
На эшо довольно замѣшить, что одинъ шолько мой Рецен-
зеншъ, говоря о Германскихъ Филологахъ, можешь упоми-
нать объ эллинистѣ Бюрнуфѣ; я же скажу, что прежде Кю-
нера, эшо сдѣлалъ Машьё, но Граммашика Машьё, опяшь
скажу — не элеменшарная.

Далѣе сожалѣешъ Г. Рецензентъ, что не привелось Г-ну
Коссовицу прочесть Грамматики Гартунга. Онъ замѣтилъ бы
тогда, что Гартунгъ многимъ лучше Кюнера въ этимологіи.«
Съ своей стороны переводчикъ сожалѣешъ, что ежели не
привелось Г-ну Рецензенту, прочиташь предисловія къ Грам-
машинѣ Гартунга, шо хошь бы онъ покрайней мѣрѣ взгля-
нулъ на ея заглавіе. Тогда бы Рецензентъ удосшовѣрился,
что Гартунгъ, никогда не думалъ писашь элеменшарной
Греческой Грамматики, и слѣдовательно, что его книга съ
книгою, переведенною мною, никакого сравненія имѣть не
можешь. Ежели бы Авторъ рецензіи былъ знакомъ съ Кю-
неромъ далѣе моего предисловія къ Элементарной Грамма-
шикѣ, равно какъ и сколько нибудь съ самимъ Гартунгомъ;
шо ўдосшовѣрился бы, что все, сдѣланное Гартунгомъ для
Греческой Грамматики, вошло вполѣ и въ просшранную
Грамматику Кюнера, а изъ нея, сколько было нужно, и
въ Элементарную.

Далѣе говоришъ Рецензентъ: »Ни въ одной Грамматикѣ
пятѣ сноснаго Синтаксиса; но тѣмъ не менѣе всякой, кто
только пытался прочесть Синтаксис Кюнера, скорѣе согла-

КРИТИКА.

193

сится со мною что въ Кюнеровой Грамматике Синтаксисъ самая запутанная и непонятная вещь. Чтая это, думаешь: безъ сомнѣнія, Рецензеншъ хочешь, чтобы глубокія разысканія о законахъ человѣческаго слова ложились сами въ его го- лову, какъ галушки у Гоголя. Нѣшь на землѣ знаній, г. Рецензеншъ, ко торыя бы доставались безъ труда. Чего не знаешь сами вы, это не значишъ еще, что это вещь запу- танная и непонятная. Вчишайтесь-ка въ Кюнера подалѣ мо- ихъ предисловій.

Рецензеншъ заключаетъ сташью слѣдующею выходкою: "въ предисловіи говоритъ Переводчикъ, что лишілго у него ничего нѣтъ. Нѣтъ, есть, есть лишнее — примѣчаніе на стр. 152-й. Скажите, Бога ради, къ чему въ Элементарную Грам- матику попала Боппова мысль о томъ, что двойственность винительнаго падежа въ третьемъ склоненіи на а и в беретъ свое основаніе изъ Санскритскаго? Говоря, что въ Грамма- тикѣ Элементарной Кюнера нѣшь ничего лишняго, я ука- залъ на всю существенность тѣхъ законовъ языка, которые изложены въ Кюнеровой Элементарной граммашикѣ. Что же касается моего примѣчанія, то, какъ всякий можетъ въ эшомъ удостовѣриться, оно объясняетъ форму впнительна- го Греческаго падежа и поправляешь правило, предшавлен- ное Кюнеромъ по слѣдамъ другихъ, что а въ эшомъ падежѣ переходитъ будто въ г, а въ а, въ то время какъ, и въ томъ и въ другомъ случаѣ, оба эпι звука не возникающъ одинъ изъ другаго, по сушь первоначальные. Изъ этого долж- но слѣдовать, чтоо исправлять недосмотръ въ книгѣ, зна- читъ, по мнѣнію Рецензенша, сдѣлать лишнее, — равно какъ и упомянушь о томъ лицѣ, которому мы обязаны этимъ исправленіемъ, шакже — лишнее!

К. Коссовичъ.

1843 г.

Дек. 24 дня.

Кн. III.

13

РАЗПЫЯ ИЗВѣСТІЯ.

ПОБЗДКА ИЗЪ ІЕРУСАЛЕМА ВЪ МОНАСТЫРЬ СВ. САВЫ, КЪ МЕРТВОМУ
МОРЮ И НА ЮРДАНЪ, ВЪ НОЛЬ 1843 ГОДА.

(Сообщено изъ Одесы.)

1.

Приготовленіл къ попздкп; монастырь Св. Саввы и путь
къ нему.

Лавра Св. Саввы уставлена есть отъ Бога дивно, и чудо,
несказанно. Есть бо попокъ и нынь страшень и губокъ
велики безводень, стыны и млья камены. На стынахъ ка-
менныхъ суть кельи прильпленны, Богомъ утверждень
суть нпкако дивно на высотѣ, и тѣ по облма странали
потока того страшнаго столтѣ, на небеси утверждени
суть.

Пгу.ненъ даніятъ.

Вскорѣ по приѣздѣ моемъ въ Іерусалимъ, и по осмотрѣ
тамошнихъ Святыхъ мѣстъ, освященныхъ кровію и стра-
даніями нашего Спасителя, я началъ хлопоташь о поѣздкѣ
къ Мершвому морю и на Іорданъ. Поѣздка эша опасна, и
дѣлаюшъ ее не иначе, какъ подъ прикрышіемъ опряда Беду-
иновъ. Для эшаго, посредствомъ тамошнихъ Консуловъ, вы-
сшихъ духовныхъ Христіанскихъ власшей, и главнаго мѣ-
стнаго Начальства, нанимаюшъ мѣхъ же самыхъ мошенни-
ковъ-Бедуиновъ, кошорые, въ противномъ случае, ограбили
бы пушешественника, и, при сопротивленіи, — не пощадили
бы его и крови. Они ждутъ этого, какъ данп, и правъ сво-
ихъ никому не уступаять. Это ихъ прочыселъ, ихъ дѣло, и
они идутъ на грабежъ, какъ охоньникъ за дичью. Желая со-
крашить свои расходы на насмѣ для себя прикрышія этого
рода, я поджидалъ какого-нибудь пушешественника.

РАЗНЫЯ ПЗВЪСТІЯ.

195

При выѣздѣ моемъ изъ Каира, почтенный и добрый Клошъ-Бей, съ перемѣною платья (*), не измѣнишій своей благородной души и открытаго характера, гошоваго на всякое доброе дѣло, — съ радушіемъ надѣлилъ меня рекомендательными письмами въ разныя мѣста Сиріи; въ числѣ пхъ было шакже одно и въ Іерусалимѣ къ Реверендиссиуму Св. Земли; но какъ сей послѣдній, по болѣзни, выѣхалъ въ Яфту, съ намъреніемъ возврашиться въ Европу, то съ письмомъ этнімъ явился я къ Прокурору Латинскаго монастыря, въ которомъ встрѣтилъ пріємъ самой ласковой. Ошъ него, между прочимъ, узналъ я, что на-днялъ пріѣхалъ въ Іерусалимъ и оснановился у нпхъ въ монастырѣ одинъ молодой графъ, Французъ, который вѣроятно поѣдень на Іорданъ.

Я не замедлилъ обыскапь этого молодаго путешественника, и нашелъ въ немъ то, чего искалъ. Мы условились объ отъѣздѣ, и какъ я началъ чувствовавші себя не совсемъ в здоровымъ, то ошѣздѣ свой мы ошиложили на нѣсколько дней, что, впрочемъ, отнюдь не разстропивало моего новаго спутника, еще не окончившаго обзора Іерусалимскихъ окрестностей. Похлопоташь о провожающихъ я просилъ его взять на себя. Съ нимъ путешествуетъ, и на его счетъ, молодой Шталіанецъ, живописецъ. Кромѣ шого, мы согласились взять съ собою одного путешествующаго Пѣмецкаго студенца.

Наконецъ, условленное время, 11-го Юля, наступило; все было гошово; но какъ я не могъ еще выѣхать, то спутникъ мой былъ такъ любезенъ, что, не разстроивая нашей поѣздки, согласился перемѣнишь шолько нашъ маршрушъ, и далъ мнѣ цѣлыхъ два дня покоя, съ шѣмъ, чтобы 13 го Юлия я пріѣхалъ въ монастырь Св. Савы, гдѣ онъ будешъ ждать меня; а эти два дня проведешъ онъ въ пусшынѣ Юанна Предтечи и въ Виолеемъ. —

Преосвященнѣйшіе Мелентій и Криллъ, Митрополиты Св. Петры и Лидды, во все время пребыванія моего въ Іерусалимѣ, были ко мнѣ весьма внимательны, ласковы, при-&nbsp;&nbsp;&nbsp;вѣтливы. Не я одинъ, всѣ поклонники, ко торые здѣсь всѣ безъ изъятія слывушъ подъ именемъ хаджи, не начале ошывваются о спхъ сановникахъ Греческой Церкви, какъ съ чувствомъ глубокаго почитанія и удивленія къ ихъ высокимъ,

(*) Но не религіи.

13*

196

РАЗНЫЯ

истинно - христіанскимъ добродѣшламъ. Называють они
ихъ не пначе, какъ Св. Петромъ и Св. Лиддомъ. Въ особен-
носши первый, исключительно завѣдывая паствою Церкви,
и владѣя Русскимъ языкомъ довольно досташочно, совершен-
но полонилъ сердца нашихъ Русскихъ ходжіевъ. У послѣд-
няго на рукахъ всѣ экономическія дѣла Папріархіи. Пре-
освященныішій Мелентій всегда навѣдывался о монхъ пред-
положеніяхъ. На канунѣ усложленнаго выѣзда я былъ у него
и между прочимъ сообщилъ ему о своемъ намѣреніи. Онъ объ-
щалъ прислать мнѣ письмо для монастыря Св. Саввы, гово-
ря, что, изъ опасенія опъ Бедупновъ, доступъ туда дѣлает-
ся не паче, какъ по письмамъ изъ Папріархіи; а какъ я ска-
залъ, что сѣдусь тамъ съ Французскимъ путешествиис-
комъ, то онъ объщалъ упомянуть въ письмѣ и объ немъ.

Въ эпошъ вечеръ, между прочимъ, онъ сообщилъ мнѣ,
что вмѣсто десяипковъ тысячъ монашествующихъ, населяв-
шихъ Палесинну въ прежнія времена, шеперь находился ихъ
въ Іерусалимъ Греческой Вѣры, ошъ Митрополита до по-
слушника — ошъ 100 до 120, а во всей Св. Землѣ не болѣе
200 человѣкъ. Селѣтой ощецъ не могъ не высказать при
этомъ съdekрушеннымъ сердцемъ свонхъ жалобъ на произ-
шедшія недавно распри ихъ въ Виблеемскомъ храмѣ съ Ла-
шонами и Армянами, кошорыя опшну когда-нибудь. Изъ нихъ
послѣдніе, въ пылу запальчивости, не поспыдились даже по-
дантъ руку и нацестъ Греческимъ монахамъ удары блозь са-
маго мѣща рожденія Божественнаго Успителя, проповѣдав-
шаго не вражду, а любовь и миръ на землѣ. Что же опно-
сипса до Паши и прочихъ власшей Турецкихъ, то они
очень рады подобнымъ распямъ, еще поощряють ихъ и
очень хорошо умѣють ловить рыбу въ мушной водѣ.

Когда заговорилъ я объ Іорданѣ, то меня удивилъ
ошвѣпъ Пресвященныйшаго Мелентія; онъ сказалъ мнѣ, что
на Іорданѣ былъ онъ всего два раза и въ послѣдній предъ
снимъ лѣтъ за пять. Еще болѣе удивился я, узнавши, что
въ Пазарешѣ онъ говсе не бывалъ. Конечно это происхо-
дитъ не отъ молодости къ Св. Мѣстамъ, — въ чемъ не-
льзя сомнѣваться, — а по случаю духовныхъ его занятій въ
Іерусалимъ, и изъ опасенія опъ Бедупновъ, которые не про-
пустили бы этого рѣдкаго случая пожившіяся огромнымъ
бакчишемъ, при сопровожденіи какого высокаго лица, или же

ИЗВѣСТІЯ.

197

и захватишь его, чтобы получить богатой выкупъ, — тогда какъ Пашріархія была по уши въ долгахъ и къ уплашѣ ихъ имѣла скудныя средства. — Конечно по той же самой причинѣ и Іерусалимскій Пашріархъ, почтенный ставецъ Аванасій, управляющій Пашріархіею уже до 40 лѣшъ, и постоянно живущій въ Константинополѣ, до сихъ поръ не былъ у грода Господня. Антіохійскій Пашріархъ Меводій, человѣкъ умный и съ твердымъ характеромъ, живущій въ Дамаскѣ, всю жизнь свою собирается въ Іерусалимъ и также шамъ еще не бывалъ. Номинился мнѣ, что и Александрійскій Пашріархъ, человѣкъ рѣдкой души и сердца, говорилъ мнѣ, между прочимъ, что и онъ въ Іерусалимѣ никогда не былъ.

На другой день, 13 го Юля, еще до восхода солнца, былъ я уже на ногахъ. Лошади ожидали меня въ низу. Когда я вышелъ къ имъ на улицу, Преосвященный йшій Кириллъ самъ вынесъ мнѣ письмо для Настоящеля обители Св. Саввы. Здѣсь скажу кестами, что помѣщенъ я былъ прошивъ Пашріархіп, чрезъ улицу, въ шакъ называемомъ Консульскомъ домѣ. Пашріархіею онъ нарочно ождѣланъ для нашего Бейрушскаго Консула и Яфескаго повѣреннаго въ дѣлахъ, — при ихъ сюда пріѣздѣ. Прусскій Принцъ Албертъ, при его бытності въ Іерусалимѣ въ этомъ годѣ, объ отводѣ ему помѣщенія обращился къ Греческому духовенству, и здѣсь же былъ помѣщенъ. Пріхавъ сюда, я засталъ Яфескаго повѣреннаго въ дѣлахъ нашихъ, который былъ шакъ добрѣ, что устроилъ меня здѣсь, и какъ въ то время кромѣ меня, пріѣхавшаго на короткое время, поклонниковъ въ Іерусалимѣ воемъ не было, то въ этомъ не предшавлялось никакого затрудненія. Здѣсь я имѣлъ все изъ Пашріархіп, начиная отъ вкуснаго стола, до мягкой, чистой постели. Прошу читашеля позвинить меня, если подобными подробностями во зло упошребляю его благосклонность. Позробности эпин покажутъ ему то вниманіе, съ которыми принимается здѣсь странникъ и въ особенности Русскій, — и потому нельзя не быть признательнымъ за это.

Съ восходомъ солнца былъ я у городскихъ ворошъ, и выѣхать по раньше нарочно поспѣшилъ, чтобы поспользоваться ушреннею прохладою, и чтобы предупредить моего Графа пріѣздомъ въ монастырь Св. Саввы, куда безъ реко-

198

РАЗНЫЯ

мендацін могли не впустить его. Выбхашь же изъ Іерусалима прежде восхода солнца — есть вещь совершенно невозможная; пошому чко съ закашомъ солнца всѣ вороша запираются на замокъ, и ключь относишся къ Коменданту, живущему въ цишаделѣ, извѣстной подъ именемъ замка Давидова, кошорая въ свою очередь шакже запирается, да еще изъ-внутри, и ключь относишся къ тому же Коменданту. Правовѣрные любящіе, чшобы ночной покой ихъ не былъ нарушенъ никакимъ случаемъ, никакимъ приходомъ незванныхъ госпей изъ-вѣ города. Только передъ Св. Недѣлею довѣряется надежному караульному офицеру ключь отъ однѣхъ Виолеемскихъ ворошъ, къ которымъ примыкаешъ дорога изъ Яфты, на случай поздняго прихода поклонниковъ. Впускъ этотъ, о которомъ хлопочушъ духовныя власти, — конечно своимъ порядкомъ сопровождаешься бакчишемъ, безъ кошораго на Востокѣ ничего не дѣлается, — но за шо и не много есть никакихъ вещей, кошорыхъ бы съ бакчишемъ нельзя было сдѣлашь. Конечно чипатели мои знаютъ, что дать бакчишь значишъ шоже самое, что у насъ дать на водку.

При выѣздѣ изъ Виолеемскихъ ворошъ, куда лежалъ мнѣ путь, я замѣшилъ нагруженнаго разными разносшями осла; знакомый мнѣ по лицу монахъ изъ Папріархіи хлопоталъ съ проводникомъ около него, и, по видимому, поджидалъ насъ. Видя, чко между грузомъ выглядывали изъ корзины: зелень, свѣжій бѣлый хлѣбъ, яйцы и пр., я догадался, чко это резервъ, посылаемый изъ Папріархіи въ монастырь Св. Савы, для продовольствія нашихъ желудковъ. Здѣсь я пріостановился, чшобы поправить сѣдло, а между тѣмъ монахъ упраивлся съ осломъ, кошораго погонщикъ потомъ погналъ по дорогѣ; когда же мы пронулись, монахъ сдѣлалъ намъ поклонъ, и, оставшись на тѣстѣ, провожалъ насъ глазами.

Со мною былъ кавасъ, предложенный мнѣ нашимъ повѣреннымъ въ дѣлахъ въ Яфты на все время бытности моей въ Сиріи, и я очень много обязанъ ему за эту благосклонносТЬ. Мы оба были вооружены jusqu'aux dents — и это могло показать охотницу до чужаго добра, чко мы не расположены дешево сдаўся. Для присмотра за нашими лошадьми былъ мальчикъ на ослѣ съ запасомъ соломы и ячменя на три дня, — время, кошорое мы расчищали на всю нашу поѣздку.

ИЗВѣСТІЯ.

199

Извѣ рошѣ мы пошчасъ повернули въ-лѣво, мимо зам-
ка Давидова, впизъ къ изсохшему Гигонскому водоему. Имѣя
въ-лѣвѣ гору Сіонъ, эту, по словамъ Псалмопѣвца, прекрасную
высоту, утпху всей земли и избранную Господомъ своимъ
жилищемъ, я спустился далѣе въ узкую, довольно глубокую
долину сныовъ Гиномовыхъ, проѣхалъ Акельдаму, и скоро
достигъ колодца Нееміи, гдѣ долина сія впадаетъ въ другую
долину, равно глубокую и носящую имя пошока Кедронскаго.
Долина сыновъ Гиномовыхъ едва ли не есшь самое плодонос-
нѣйшее мѣсто въ окрестностяхъ Іерусалима. Сады Соломо-
новы здѣсь были. Масличные сады, съ частію деревъ фіго-
выхъ и изъ-рѣдка лимонныхъ, заняли здѣсь всѣ уголки удоб-
ной земли. Когда я проѣзжалъ ее, ошь солнечныхъ лучей
она была еще закрыта Сіономъ и его южнымъ скатомъ; эта
утренняя прохлада, эта зелень, хошия не яркая, — были
пистинно усладительны, и пошому болѣе, что всшрѣтить ее
въ окрестностяхъ Іерусалима я неожидалъ ни въ какое время
дня. Но въ полдень — напрасно прохожій будетъ искать
здѣсь защиты отъ палящаго лѣтняго зноя; бѣдная шѣнь
одливовыхъ деревъ не охладитъ его, онъ не найдетъ здѣсь
ни капли воды, чшобы омочить засочкія усна свои. Конечно
у всѣхъ въ памяти грустное и вмѣстѣ справедливое описа-
ніе Ламаршина окрестностей Іерусалимскихъ. „Горы здѣсь,
говоритъ онъ, безъ шѣни, долины безъ воды, земля безъ зе-
лени, скады безъ ужаса и величія.“

Далѣ дорога идѣшъ до самой обители Св. Саввы по
безводному Кедронскому пошоку, по направленію на юго-
востокъ Тѣже бѣдные сады идушь и по долинѣ сего пошока,
и эта зелень продолжалась цѣлый часъ зѣды. Пошомъ начи-
нается хоши голая земля, но всѣ уголки въ долинѣ были
вспаханы поІѣ хдѣбъ, и эшь свидѣпельствуешь не шрудо-
любіе жищелей, а крайній недосшапокъ въ удобной землѣ.
Такъ идѣшъ еще почти часъ зѣды, и оканчивается у
двухъ небольшихъ колодцевъ, въ коихъ вода высохла. Вѣлки
замѣшны слѣды кочевья. Путешесвѣнники говорятъ, что
они встрѣчали по Кедронскому пошоку многіе бедунскія
кочевья; но я не встрѣтилъ ни одного, кромѣ ихъ слѣдовъ,
какъ сей часъ сказалъ, — и эшь весьма напурально: Бедуины
спускаются въ долины въ зимніе мѣсяцы, а лѣшомъ шкутъ
прохлады на высонахъ. — Скоро показалась въ правомъ уше-

200

РАЗНЫЯ

спомъ бокъ долины большая, глубокая пещера, высѣченная
въ цѣльной бѣлой скалѣ. — Когда я поровнялся съ нею, то
увидѣлъ, что она полна воды; зеленая кора плавала на ней
и эшо показывало, чшо здѣсь нѣтъ ключа, а съ горъ про-
ведена вода дождевая. — Три мальчика, и одинъ изъ нихъ
черный какъ уголь, купались въ ней и пграли съ козьими
мѣхами, наполиенными водою. Чрезъ долину переходила
арабка въ спней длинной рубашкѣ, и четырехъ-лѣшній сынъ
ея, голой, бронзоваго цвѣша, уцѣпившись за ея рубашку,
тащился сзади и кричалъ во все горло. На прошивуположной
высотѣ паслось скудное стадо козъ, и пасшухъ съ длиннымъ
Албанскимъ ружьемъ за плечамъ, вмѣсто посоха, съ высшы
поглядывалъ на насъ.

Омсюда чрезъ полъ-часа зѣды, дорога, лежавшая до сихъ
поръ на самой глубинѣ долины, подымается на правый его
бокъ; здѣсь она широка, выравнена, съ правильнымъ подъе-
момъ и со стороны оерага ослѣлена каменною стѣнкою; все
показывало, что хозяйскій глазъ за нею надсматриваетъ.
Послѣ я узналъ, что устроена она и поддерживается мо-
пахами Монаспыря Св. Саввы. Справа подымалась гора Эн-
гадди (*), та самая, въ пещерахъ которой скрывался Давидъ,
и которая, нынѣ голая, безплодная, цвѣла нѣкогда садами
впноградными. „Милой мой, — говорилъ невѣста въ пѣснѣ
пѣсней Соломоновыхъ, — всегда со мною, какъ печать изъ
мнрьи, и проведешь ночь на груди моей (**); для меня онъ,
какъ кисть впноградная въ садахъ Энгадди (***)“. Съ лѣвой
стороны дороги пошокъ Кедронскій принимаетъ видъ самаго
дикаго, узкаго, какъ бы бездоннаго ущелья съ частыми по-
воротами. Эшо дѣ перпендикулярныя скалы съ выдавшимися
обгорѣлыми камнями, придавнутыя близко лицемъ одна къ
другой. Скоро высота горы Энгадди разрѣзалась неболь-
шою ложбинкою, и на другой высотѣ ея показались и обри-
совались на спневѣ неба, гуськомъ, десятокъ Бедуиновъ, пду-
щихъ въ одномъ направлѣніи со мною, — и въ може время
неожиданно послышалось за горою два или три удара коло-

(*) По мнѣнію же Робинзона, гора Энгадди не здѣсь, а на западномъ бе-
регу Мертваго мора. —

(**) Пъсн. пъсн. Солом. гл. 1. п. 12 и 15. —

(***) Въ подлинникъ сказано: между сосками модами.

ИЗВѣСТІЯ.

201

кола — извѣщеніе о гостяхъ. — Не льзя было не догадаться, что это мой спушникъ съ конвоемъ изъ Виөлеема, и что монастырь близокъ. Я обогнулъ еще одну высоту горы и шолстыя, высокія стѣны его съ башнями явились предо мною, какъ бы по волшебству, въ нѣ сколькихъ саженяхъ, — и опять на башни два удара колокола, извѣщаешіе о моемъ приѣздѣ.

Противуположная, лѣвая сторона оврага, предшавляетъ безчисленное множество пещеръ, которые испещряютъ бока Кедронскаго потока омсюда къ Мертвому морю на нѣ- сколько верстъ. Было время, когда всѣ онѣ были наполнены благочестивыми опшельниками и слава, о ихъ добродѣ теляхъ и строгосши жизни раздавалась во всѣ хъ концахъ вселенной. Теперь пещеры эти опуштѣли и служашъ приютотъ лиси- цамъ и шакаламъ. Кедронскій потокъ въ этомъ мѣ стѣ назы- вается Арабами Уади Эръ-Рӑгибъ, — долина монаховъ; не далеко ошъ моря онъ принимаешъ названіе Уади Энъ-Наръ, — огненная долина.

Пока я спукался къ монастырю, графа и всѣ хъ быв- шихъ съ нимъ впустили во внушрь и — безъ предваритель- наго о немъ письма изъ Пашріархіи. Конечно, отсутствіе нѣ сколько лѣ шъ сряду покушеній на набѣ гъ со спороны Бе- дупновъ ослабило обычай въ этомъ случаѣ, — или быть можетъ, спосбствовало тому нахожденіе при Графѣ, въ ка- чесвѣ ччероне, одного Іерусалимскаго, вездѣ и всѣ мъ из- вѣ стнаго жителя. Нѣ кошорые же пушешественники пишутъ, что, не бывъ снабжены рекомендаціею ошъ Греческой Пам- ріархіи, они послѣ нѣ сколькихъ часовъ ожиданія у стѣ нъ и многихъ убѣ щденій, — едва успѣвали упросить впустипь ихъ въ средину. Въ слѣ дъ за другими вошелъ я, — послѣ трехъ часовой самой мпхой зѣ ды изъ Іерусалима. Входовъ въ монастырь съ узкими, низкими и падежными дверями два: въ верхній провели всѣ хъ лошадей на дворикъ, нижній на- значенъ для посѣ тителей. Профессоръ Робинзонъ въ своемъ пушешествіи приводилъ разсказъ проважавшаго его Шеиха, что однажды Арабы племени Хиджая (Нејӑуа) пришли сюда дверь, сожгли и монастырь ограбили. — Деревянную дверь, обипую снаружи желѣ зомъ, они успѣли сжечь, нали- вая въ скважины между желѣ зныхъ полосъ масло и разложивъ здѣсь огонь, — »Но какъ монастырь Св. Савы есшь свяшое

202

РАЗНЫЯ

мѣсто, замѣшиль Шейхъ, то Арабы, совершивъ злодѣяніе,
бросились драться другъ съ другомъ. —

По лѣстницамъ, частію изсѣченнымъ въ живой скалѣ,
и переходамъ спускался я одинъ на-угадъ и попалъ прямо
въ церковь, гдѣ шла Греческая обѣдня; сложивъ свое оружіе
въ преддверіи, я остался въ церкви до конца службы. Цер-
ковъ довольно просторная, высокая, свѣтлая; иконосшасъ,
говоряшъ, довольно древенъ. Образа и разрисовка въ Визан-
шійскомъ вкусѣ. Во кругъ, по стѣнамъ мѣста монаховъ,
повыше которыхъ разрисованы грубою кистію разные свя-
пые ошцы въ натуральную величину по поясъ, въ моңаше-
скихъ облаченіяхъ; между ними есть также и святыя жены.
Это единственныя женскія лица, конь сдѣланъ доступъ въ
обнѣшель; ибо женщины, по завѣту стропшеля Св. Савы,
сюда отнюдь не впускаются, и для богомолокъ, если они въ
чцслѣ прочихъ приходятъ навѣстить мѣста эти, оводит-
ся помѣщеніе въ оиндѣльной каменной башнѣ, внѣ стѣнѣ мо-
настырскихъ. Во время службы вошелъ въ церковь чрезъ
главныя дери переводчикъ графа, родомъ Черногорецъ, съ
саблею и пистолетами. Я хопѣлъ было сказать ему, что
въ храмъ Божій съ мечемъ не входятъ; но онъ стоялъ да-
леко отъ меня, сверхъ того это ошьлекло бы винманіе мо-
лящихся — и я удержался.

Приложившись ко кресту послѣ службы, я отыскалъ
моего спутника, который очень обрадовался моему приѣзду.
Къ нему пристали, для путешествія на Юрданъ, одинъ
Молдавской монахъ и два молодыхъ человѣка, земляки наше-
го Нѣмецкаго студенца. Первый нанялъ у Бедупновъ лошадь,
послѣдніе были пѣшіе. Изъ Нѣмцовъ одинъ — красильщикъ,
былъ въ Пешербургъ на фабрикѣ и хвалился жильемъ тамъ;
попомъ пскалъ напрасно счастья въ Египтѣ и теперь Ђдешъ
безъ гроша за душой обращно въ ощечество.; другой — на-
борщикъ, только что изъ Германіи, поже безъ денегъ,
Ђдитъ искашь работы въ Остъ-Индію и на дорогѣ завер-
нулъ поклониться святымъ мѣстамъ. Право, одни только
Нѣмцы способны на подобныя похожденія — безъ денегъ. Намъ
оввели шакъ называемую госшинницу монастыря, заклю-
чающуюся въ двухъ ондѣльныхъ комнатахъ, изъ которыхъ
одна довольно просторная и свѣтлая, устлана была ковра-
ми, а вокругъ диванами и подушками, по воочному обы-

ИЗВЕСТІЯ.

203

чаю; это единственная роскошь въ этой строгой обители.
Пisz оконъ названенной намъ комнашъ видна была вся про-
пасшъ Кедронскаго потока и прошивуположный бокъ его,
испещренный множествомъ пещеръ. Для услугъ нашихъ на-
значенъ былъ молодой монахъ, хорошо говорившій по-нта-
ліански.

Не шеряя времени, я доставилъ данное мнѣ изъ Пап-
ріархіи письмо спаршему въ монастырѣ монаху. Пгуменѣ же
посстоянно живешъ въ Іерусалимѣ. Въ тѣсной его кельи я
увидалъ чрезвычайную бѣдность; постель заключалась въ
голой доскѣ съ деревяннымъ изголовьемъ, покрытымъ ку-
скомъ толстаго сукна; у ногъ стоялъ маленькой сполъ съ
нѣсколькими изтасканными книгами, закопшѣвшая лампадка
висѣла на стѣнѣ, въ углѣ стоялъ простой посохъ: въ этомъ
заключались вся мебель и украшене кельи. Свѣтъ едва про-
никалъ въ нее сквозь узкое, глубкое окошко съ потускнѣв-
шими стеклами.

Вышедъ отъ него, я пошчасъ обращился вмѣстѣ съ
моими спутниками къ осмотру монастыря. Прошивъ запад-
ныхъ главныхъ дверей большой церкви, на устланной глад-
кими каменными плишами большой площадкѣ, возвышается
осьміугольная чистенькая часовенька съ куполомъ, внутрен-
няя сторона кошораго вся занята колоссальнымъ изобра-
женіемъ Нерукотвореннаго образа Спасителя. Падъ мра-
морнымъ жертвенникомъ всегда шеплился лампада. Здѣсь
погребенъ былъ Св. Савва, умершій около 532 г., на 95-мъ
году отъ рождения; мощи его потомъ принесены были Кре-
стоносцами въ Венецію, и мы молились предъ опушѣшею
Гробницею. Подъ площадкою двора пещеры для погребенія
монаховъ. Съ западнаго конца площадки вошли мы въ перво-
начальный храмъ этой обители, церковь Св. Николая, гдѣ
при свѣтѣ восковыхъ свѣчей изрѣдка совершается литур-
гія. Она довольно просторна, почти вся изсѣчена въ скалѣ
и имѣшь видъ пещеры. Свѣны и пошолокъ, не оштукату-
ренные, почернѣли отъ времени и дыма свѣчей. Иконостась
самый бѣдный, и представляешь образецъ постройки пер-
выхъ вѣковъ Христіанства. Одино углубленіе этой церкви
отдѣлено деревянною перегородкою; мы вошли шуда въ дверь,
и, при свѣтѣ свѣчѣ, показали намъ чрезъ желѣзную рѣшет-
ку въ окнѣ кучу череповъ, сложенныхъ рядами одинъ на дру-

204

РАЗНЫЯ

гой и лицем обращенныхъ къ намъ. Казалось, эти вѣчные
и нѣмые зашворники гошовы были разсказать намъ ужасную
повѣсть ихъ страданій и кончины. — Посланный отъ Царя
Алексѣя Михайловича и Пашріарха Юсіфа строитель Трой-
цы Сергія Богоявленскаго монастыря, что въ Москвѣ, Арсе-
ній Сухановъ съ старцемъ Юоною въ Іерусалемъ для описанія
свяшыхъ мѣстъ и Греческихъ церковныхъ чиновъ, говоря
объ этомъ мѣстѣ въ обителли Св. Саввы, добавляемъ: „шушъ
въ стѣнѣ задѣланы, сказывающі, 360 мощей свяпыхъ отецъ,
„избіенныхъ омъ Арабовъ, и благоуханіе въ той церквѣ без-
„численно хорошо, что и сказать нельзя какой духъ пах-
„нешъ сладкой; шушъ же изъ горы шло муро, и то де муро
„поклоницы разобрали и нынѣ нѣтъ, а благоуханіе есть
„дивное всѣмъ людямъ, а не вѣдомо омъ чего. " Черепы эти
принадлежащъ мѣзь несчастнымъ и нокамъ, жершвамъ фана-
пизма, кotorыя въ 1104 году были безъ всякой видимой
надобности изрублены во время Калифата. Картины этого
кровопролитія, какъ тріумфъ мученичества, выспавлены
на стѣнахъ главной церкви. Впрочемъ сцены эти поворя-
лись здѣсь нѣсколько разъ, и отшельники гибли не солня-
ми, а пысячами. Отсюда мы воротились чрезъ гласную
площадку, и направились къ сѣверной часпі монастыря по
лѣстницамъ, лѣсенкамъ, разнымъ переходамъ и террасамъ,
все подымаясь выше и выше. Здѣсь намъ показали де чисło
и за-ново омѣланныя маленькія церкви, изъ коихъ въ одной
за железною рѣшеткою идѣшъ спускъ къ гробницѣ Св. Юан-
на Дамаскина, всѣмъ извѣстнаго своимъ даромъ слова и
увлекаельнымъ краснорѣчіемъ, — того самаго, чья вдохно-
венная пѣснь: „благословенъ еси Господи! научи мя оправ-
даніемъ Твоимъ! " — такъ трогаетъ душу нашу въ дни ве-
ликаго поста при Божественномъ служеніи. Съ какимъ вос-
торгомъ души прочелъ я въ стѣнахъ этого монастыря
увлекаельный очеркъ жизни этого свяшишеля, набросанный
вдохновеннымъ перомъ Г. Муравьева. Путешествіе его и Г.
Норова, также иѣкоторые Французскіе вояжи, были мо-
ими неразрыvenными друзьями и собесѣдниками. Здѣсь скажу
мимоходомъ, что труды Норова были для меня самыми луч-
шими и самыми вѣрными напустствованнѣлами въ Египтѣ и
въ особенностии въ Свяшой землѣ.

ИЗВЕСТІЯ.

205

Послѣ сего мы поспѣшили видѣть ключь воды подъ мо-
настыремъ. Для этого разными переходами провели насъ
внизъ чрезъ столовую монашескую и кухню къ маленькой
двери у самой пляны монастырскихъ зданій. Чрезъ малень-
кую дверь и подставленную лѣстницу спустились мы на
дно Кедронскаго пошока и скоро достигли ключа. Онъ вы-
ходитъ изъ тѣсной пещеры подъ скалою и мы могли вой-
ти туда не иначе, какъ согнувшись. Ключъ эшотъ хошя не
совсѣмъ богатъ водою, но за то неизсякаемъ. Вода въ немъ
такъ холодна, что однимъ разомъ не льзя было много вы-
пить. Преданіе гласишѣ, что Св. Савва жилъ здѣсь пять
лѣтъ и ключь эшотъ данъ ему по Божеской милости, во
время общей засухи, а пошому и носитъ имя сего свялаго
до сихъ поръ. Монастырь для своихъ надобносейп имѣемъ
систерны и къ эшому ключу прибѣгаютъ только въ край-
ней надобности, ибо доставляшь изъ него воду въ мона-
стырь довольно зашрудниательно и, можешь быть, не всегда
безопасно.

Чрезъ сухое русло Кедронскаго пошока мы перешли и
поднялись на уступы прошивуположнаго бока: по мѣрѣ на-
шего возвышенія, монастырь намъ болѣе и болѣе открывал-
ся. Массивныя стѣны упираются пятою почти въ самое дно
оврага, не давая ни на одинъ вершокъ свободнаго изъ вѣт во
внутрь прохода, и дѣлаюпъ монастырь эшотъ похожимъ
болѣе на мрачную и неприсутную крѣпость; стѣны эти
помотъ расположены безъ всякаго архитектурнаго един-
ства; зданія разной формы, прислоняясь спиною къ крушому
обрыву, поднимаются уступами, какъ бы этажъ надъ эта-
жемъ, съ частыми перрасами и опрятными двориками до
самой вершины, гдѣ ошь возвышающейся горы монастырь
отдѣленъ толщою стѣною, частью которой возвышается
на самомъ краю отвѣсной скалы. Въ сѣверномъ углу ограды
возвышается высокая, каменная башня, носящая имя Юспи-
ніановой, и гдѣ живешъ одинъ изъ собратій для надзора за
приходящими и извѣщенія монастырское семейство о помѣ,
можно ли отворить дверь госпю, или ее еще покрѣпче за-
переть. Для этого проведена оштуда внизъ проволока къ
колоколу. Другая башня находился вѣт стѣнъ недалеко ошь
этой, назначенная, какъ сказано выше, для помѣщенія жен-
щинъ. Ошь нюжней пляшы монастырскихъ стѣнъ до башни

206

РАЗЫЯ

Юстиніановой — будетъ высошы болѣе шестидесяти са-
женей. Сзади спѣнъ, вдалп, высоко подымаются вершины го-
ры Энгӑдди въ видѣ насыпныхъ иззѣ мѣлкаго камня холмовъ,
безъ зелени, безъ жизни, безъ всякаго живописнаго вида. —
Главная церковь возвышается въ срединѣ обштели, чисто
выбѣленная, зъ крестомъ на куполѣ и большинми часами съ
боку. Креста на церквѣ я болѣе нпгдѣ не видалъ во всей Па-
лесшинѣ. Красивая пальма, кошорую замѣшилъ здѣсь Шато-
бріанъ и көшорая съ пѣхъ поръ сдѣлалась деревомъ исто-
рическимъ, упоминаемымъ у всѣхъ пушешественниковъ, груст-
но зеленѣтъ до сихъ поръ на одной иззѣ террасъ у сѣвер-
ной оградной спѣны; но только она не есшь единственное
дерево въ сей пустынѣ; на нѣкошорыхъ террасахъ кое-
гдѣ видны молодые деревца и нѣсколько грядѣ съ зеленью :
эшь единственная утѣха строгихъ опшельниковъ, спюю-
щая имъ большихъ трудовъ, заботъ и терпѣнія. Будучи
прислоненъ къ обрывистому правому боку потока Кедронс-
каго, монастырь глядитъ на юго-восшокъ и весь, до послѣд-
няго уголка, выставленъ раскаленнымъ лучамъ солнца съ уш-
ра почи до самой ночи. Въ изгнбахъ потока нѣтъ ника-
кого теченія воздуха, а надъ монастыремъ возвышаются го-
ры, препятствующія прохладительнымъ вѣтрамъ досягашь
сюда; отъ эшого, зданія монастыря въ лѣшнее время раска-
ляются до неимовѣрной степени, — пакъ что каждая келья
дѣлается удушливой, сухой баней.

Мы расположились въ одной иззѣ пещеръ. Спушникъ
графа, живописецъ, молодой человѣкъ съ большимъ шалан-
томъ, особливо къ портрешной живописи; началъ срисовы-
вать видъ монастыря, предшавляющегося отсюда во всей
своей строгой, дикой красотѣ. Не думаю, чпобы возможно
было отыскать гдѣ-либо другое мѣсто, гдѣ бы природа
предшавила опшельникамъ болѣе грустную, безъушѣшную
пусшыню, и — право — нѣтъ ничего преувеличеннаго въ
мрачныхъ ея описаніяхъ у пушешественниковъ. Жизнь ино-
ковъ совершенно соответствуетъ выбору мѣста; они слѣ-
дуютъ правиламъ Василія Великаго; вода и черный хлѣбъ,
какая нибудь похлебка безъ всякаго масла, маслпны и, если
случится, кое-какая грубая зелень — составляютъ ихъ пи-
шу. „Никогда пребываніе опшельниковъ, говоритъ Пужулӑ
въ Correspondance d'Orient, не находилось въ мѣстѣ болѣе ди-

ИЗВЪСТІЯ.

207

комъ и болѣе ужасномъ; для жильцевъ этой пустыни, свѣтъмъ и самал нашура сушь болѣе — ничто; здѣсь всякая зелень останавливается, всякая радость умираетъ, всякая улыбка земли изглаживается; это уже болѣе не живень, но еще и не смерть; это ужасный переходъ изъ этого міра въ другой, это печальный мостъ, брошенный между временемъ п вѣчношію.“

Время приближалось къ полдню и насъ позвали обѣдать. Мы всѣ возвратились въ монастырь, исключая жинописца, продолжавшаго рисовать, и при немъ два человѣка для безопасности. Проходя чрезъ площадку у паперти главнаго храма, мы увидали всѣхъ нашихъ Бедуиновъ, собравшихся въ кружокъ и убравшихъ кашицу и хлѣбъ, поданные имъ изъ монастырской кухни. — Послѣ обѣда я собирался уснуть, чтобы запастшись сномъ, побь мы условливались выѣхацъ съ полуночи; но, при всѣхъ моихъ усилияхъ, никакъ немогъ успѣть въ этомъ, по причинѣ нестерпимаго жара: аттмосферу вокругъ меня была раскалена до нельзя.

Скоро пришли ко мнѣ два Русскихъ здѣшнихъ монаха, узнавши, что я ихъ соотечественникъ. Одинъ изъ нихъ, кажется, еще непостриженный, Козьма, бывшій унтеръ-оціперомъ Лейбъ-гвардіи егерскаго полка. Вмѣстѣ съ нимъ пошелъ я въ его келью, которая была шутъ же надъ господинъ домомъ, у самой пещеры, гдѣ жилъ Св. Савва, изгнавъ отшуда львицу. Здѣсь было ментѣ жарко, чѣмъ въ другихъ мѣстахъ, и я просидѣлъ у отца Козьмы съ часъ, пока не оспылъ. Кельнѣ въ этой части монастыря изсѣчены въ острѣйсной скалѣ и снаружи забрашы стѣною; но какъ они удалены отъ прочихъ жилыхъ строеній и какъ здѣсь ментѣ снраданій етѣ зноя итѣлу, чтобъ — по миѣнію монаховъ — несогласно съ назначеніемъ этого мѣста, — то, кромѣ моего Козьмы, въ нихъ никто не живетъ. Къ пещерѣ Св. Саввы примыкаетъ маленькій предѣлъ, алтарь котораго шеперь на-глухо задѣланъ каменною стѣною, по тому случаю, что однажды. Бедуины спустились на веревкахъ сверху чрезъ стѣну, на краю скалы поднятую, — пробили крышу алтаря, вошли внушрь и ограбили, что могли унесть съ собою. Къ счастію этимъ добыча ихъ и кончипласъ, побѣ дверь пзѣ корридора, ведущая на дворъ, была хорошо заперта, и шумъ услышанъ былъ монахами. Пока я спидѣлъ у Козьмы п онъ

208

РАЗНЫЯ

расказывалъ мнѣ, гдѣ и какъ заслужилъ ордена, вписаніе у него подъ образами, къ растворенному окну его кельи при-
лепіѣли скворцы и начали распѣвать. Опецъ Козьма сказалъ мнѣ, что онъ получилъ ихъ къ себѣ кормомъ, и вотъ мать
высидѣвъ дѣшей, привела ихъ сюда же Пара дикихъ голубей прилетающі пакже къ нему за кормомъ, — и въ этомъ вся
его радосіь въ эпихъ дикихъ ущельяхъ.

— Понимаешь ли ты по-гречески? спросилъ я у сго-
его собесѣдника.

„Ни словечка,“ отвѣчалъ онъ.

— Да какъ же ты слушаешь службу въ церкви? замѣ-
шилъ я.

„Да-шакъ... отвѣчалъ онъ, кос-гдѣ догадываешься. Русской же обѣдині служишь шепрѣ нѣкому не шолько у насъ, но и во всей Священной землѣ.“(*)

Отъ него пошелъ я гѣ другому моему посѣтнителю,
бывшему Архимандриту Арсенію, выдававшему себя неспра-
ведливо, какъ я узналъ послѣ, за Князя Бѣлосельскаго.
Но какъ онъ былъ въ то время въ общей столовой по ка-
кому-то дѣлу, то я зашелъ къ третьему Русскому монаху
Продрому, изъ Малороссіянъ. Бѣдный спарикъ лежалъ въ
тяжкой болѣзни, глубокіе стоны вылетали изъ груди его.
Отецъ Продромъ сдѣлалъ большія услуги гробу Господню:
нѣсколько разъ онъ ѣздилъ въ Россію и возвращался съ бо-
гатыми дарами; а потомъ, когда снова ѣздилъ, представлялъ
жершвовашелямъ росписки Паптіархіи въ полномъ и исправ-
номъ полученіи сдѣланныхъ ими приншеній. — Вотъ въ нѣ-
сколькихъ словахъ жизнь этого почтеннаго спарца: снискавъ
себѣ честнымъ трудомъ досташочный капиталъ, онъ имѣлъ
несчастіе потерять жену, которая, какъ онъ говоришъ,

(*) Воротившись въ Одессу, узпалъ я, что для поклоненія св. мѣстамъ и назиданія на короткое — къ сожалѣнію — время Русскихъ поклонниковъ въ Іерусалимѣ, похалъ туда бывшій Архимандритъ Большовстанскаго, близъ Одесы, Успенскаго монастыря Порфирій, и чипавшій въ то же время лекціи Богословіи въ Ришельевскомъ лице. Потомъ былъ онъ духовникомъ при посольсшвѣ нашемъ въ Вѣнь. Архимандритъ Порфирій — человѣкъ отличняго образованія и рѣдкихъ достоинствъ.

ИЗВѣСТІЯ.

209

была добрал хозяйка; Богъ благословилъ его дѣшьми; сыно-
вей своихъ онъ переженилъ, дочерей повыдавалъ замужъ, и
всѣхъ хорошо надѣлилъ: пошомъ видя, чшо конецъ его не за
горами, заблагоразсудилъ осшапокъ дней своихъ посвяшилъ
Богу. На доскѣ, покрышой халашомъ изъ шолшаго смураго
сукна, лежалъ несчасшный страдалецъ. Пошѣ лилъ ручьями
со всего шѣла; солнце своими лучами раскаляло стѣны и по-
шолокъ его кельи, и отъ этого было въ ней душино, какъ въ
печи. На столѣ передъ нимъ стояла чашка съ кашицей изъ
чечевицы безъ масла, черный сухарь, зубокъ чесноку, выжа-
шый лимонъ и кружка съ водою.

— Ты бы лечился, сказалъ я ему, послѣ обыкновенныхъ
привѣшettый, да тѣлѣ бы супъ изъ курицы ...

„Богъ меня лечишѣ, ошѣчалъ онъ; уже и Преосвящен-
ный разрѣшалъ мнѣ стѣе мясо и грѣхъ бралъ на душу; да
нѣшѣ, пошерплю еще немного, — авось будетъ легче. О!
если бы я былъ тшеперь въ Россіи! я знаю, шамъ бы меня
вылечили; меня вездѣ знаютъ, а въ Москвѣ купцы Рыбнико-
вы взяли бы къ себѣ, приглянулибъ за мной, какъ за род-
нымъ! ошѣ нихъ я много привезъ подарковъ гробу Господню.
Да боюсь ѣхать, боюсь — умру на дорогѣ. Хуже всего мнѣ
эти жары; да вошь не долго до Шльина дня: тогда жары
начнутъ спадать — и мнѣ будешь легче. “

— Почему же ты не возмешь кельи шамъ, гдѣ живешь
Козьма? Тамъ не шакъ жарко, замѣшилъ я.

„Тамъ я буду далеко ошѣ людей, ошѣчалъ онъ; а здѣсь,
кругомъ кельи, здѣсь всѣ меня навѣщаютъ, и есть кому услу-
жить, здѣсь есть кому подать воды. А Козьма... Его было
дали мнѣ на послушаніе; да такій леданцо! — нехай ему ....“
Добавилъ онъ, махнувъ рукой, — „я и отказалась.“

Въ шопѣ же день, я еще два раза заходилъ къ бѣдному
отцу Продрому, проходя мимо его кельи. Думаю, что не-
долго еще жить ему. Всѣ, кого я ни спрашивалъ, отзыва-
лись объ немъ съ особенной похвалою, и новымъ инокамъ
ставили въ образецъ.

„Господи Іисусе Христе Сыне Божій помилуй насъ!“ —
сказалъ я у двери ошца Арсентія, слѣдуя монастырскому по-

Ки. ІІІ.

14

210

РАЗНЫЯ

рядку. „Аминь“ — былъ ошвѣшъ за дверью, и я вошелъ въ свѣшлую, просторную, но нестерпимо жаркую келью отца Арсеншія. Пошомъ я заходилъ къ нему вечеромъ, и еще болѣ чувствовалъ здѣсь духому, при всемъ шомъ, чпо окно было ошпершо. Отецъ Арсеншій былъ псаломщикомъ при шпашѣ Князя Пошемкина; пошомъ находился при взятіи Очакова, за шѣмъ по пуши жизни забрелъ въ Іерусалимъ, п вошъ уже болѣе 40 лѣшъ въ духовномъ санѣ въ свяшой землѣ. Свѣшлый п хипрый умъ видѣнъ въ живыхъ рѣчахъ его. Онъ выучился говорить число по-гречески и при извѣстномъ пожарѣ Іерусалимскаго храма въ 1807 году — былъ запершъ внушри его въ числѣ прочихъ монаховъ на стражѣ у гроба Господня. Пошомъ посланъ былъ въ Россию для сбора на поштройку храма, и, для большаго въ эшомъ успѣха, посвященъ былъ въ Константинополѣ, при проѣздѣ, въ санъ Архимандриша.

Ошъ него я узналъ нѣкошорыя любопытныя подробно-
сши о помянутомъ пожарѣ, которыхъ ни у кого не читы-
валъ. Пожаръ эшопъ не обинуясь онъ приписываемъ умыслу
Армянъ. Поджегшій, говоришъ онъ, былъ прежде всѣхъ внѣ
опасноши; но пошомъ воротился за своими деньгами, ко-
шорыя забылъ взять, и которыя были запрятаны въ гроб-
ницахъ Юсифа и Никодима. Когда онъ проходилъ обратно
чрезъ храмъ, огонь досигъ уже купола и все было въ пла-
мени; свинецъ, кошорымъ покрышъ былъ куполъ, расшопился
и лилъ дождемъ, и эпимъ-шо дождемъ его залило. Когда
послѣ пожара очищали площадь храма, шо несчастную
жершву нашли подъ кучами развалинъ полуписшлѣшею и ле-
жащею лицъ на своемъ золотѣ. — Всѣ новѣйшіе Француз-
скіе пушешественники обвиняютъ Грековъ въ умышленномъ
учинченіи бывшихъ подъ Голговою и пощаженныхъ огнемъ
гробницъ Іерусалимскихъ Королей Годофреда и Балдуина,
говоря даже, будшо прахъ ихъ былъ выброшенъ вонъ. —
„Эти двѣ великія шѣни, замѣчаешь Пужулà въ письмѣ сво-
емъ къ Мишо, изгнанныя изъ храма, нѣкогда покореннаго
мечемъ ихъ, имѣющъ шолько вашу исторію единственнымъ
убѣжищемъ, послѣднимъ монуменшомъ.“ — Чистая эпо не-
льзя не раздѣлять негодованія Авшора; — но я не выполниł

ПЗВСТЯ.

211

довѣрялъ эшому слуху. Я воспользовался бесѣдою съ Архимандритомъ Арсентіемъ, кошорый NB Грековъ весьма не жалуешь, и спросилъ его, справедливы ли эми расказы Французовъ. Онъ ошвѣчалъ мнѣ, что бывшія сверху гробницъ мраморныя доски въ надписями, какъ и весь мраморъ въ храмѣ, сгорѣли и превратились въ извесшь; но шѣлѣ, которыя находились внизу, положительно никто не шрогалъ, да и полъ отнюдь разрушаемъ не былъ. Я былъ радъ эшому свидѣшельству очевидца.

Передъ вечеромъ я всходилъ на башню Юстиніана, и видѣлся шамъ съ чешвершымъ и послѣднимъ монмъ землякомъ, кажешься, шѣмъ самымъ, о кошоромъ Г. Муравьевъ упоминаешь въ своемъ пушешесшіи. Будучи на вершинѣ эшой башни, услыхалъ я гусшой звонъ монасшырскаго, Русскаго колокола къ вечерней молишѣ. Трудно изъяснишь чувства, кошорыя пробудимись въ душѣ моей, какъ Русскаго, при эшомъ родномъ звонѣ, кошораго я уже болѣ года не слыхалъ нигдѣ на Восшокѣ; трудно удержашь полешъ думы шуда — далеко — за моря — на сѣверъ, — и я прочелъ про себя исполненные меланхоліи стихи незабвеннаго слѣпца поэша:

Вечерній звонъ, вечерній звонъ!
Какъ много думъ наводишъ онъ
О юныхъ дняхъ въ краю родномъ,
Гдѣ я любилъ, гдѣ ошчій домъ,
И гдѣ я, съ нимъ на вѣкъ простясь,
Тамъ слышалъ звонъ въ послѣдній разъ!

Ощецъ Савва уже очень давно живешь здѣсь, помнился
болѣе 20 лѣшъ. Я спрашивалъ его о раздачѣ хлѣба Арабамъ
и узналъ, что прежде давали два раза и болѣе въ недѣлю
на 160 человѣкъ, по 8 хлѣбцовъ на каждаго; но Ибрагимъ Па-
ша, во время Египешскаго владычесшва, освободилъ ихъ отъ
этой раздачи, чшо оснается въ шакомъ положеніи и до сихъ
поръ. Здѣсь скажу мимоходомъ, что Ибрагимъ Паша весьма
покровишальствовалъ Хрисшіанской церкви, какъ того ни-
когда и нигдѣ подъ Мусульманскикъ владѣніемъ не бывало.

14*

212

РАЗНЫЯ

Объ этомъ времени монахи вспоминаютъ, какъ о золотомъ
вѣкѣ для Христіанской религіи въ Палесшинѣ.

Не помню я, чпобы кшо нибудь изъ пушешественни-
ковъ объяснилъ исшочникъ сказанной предъ сипъ раздачи хлѣ-
ба. Миѣ объяснили его въ Синайскомъ монастырѣ, гдѣ раз-
дается хлѣбъ Арабамъ и до сего времени. Императоръ
Юспиніанъ на постройку монастырей отряжалъ сотни
плѣнниковъ и рабовъ, кошорые потомъ осшавляемы были за-
высячили ошъ монастырей для его защишы, услугъ и ра-
ботъ, и получали за шо пищу. Когда распространлась
Магомешанская вѣра на Востокѣ, они увлечены были общимъ
пошокомъ, уклонились ошъ работъ, а пищу продолжали шре-
бовашь по прежнему, не рѣдко съ пристрашкою и съ наси-
ліемъ, — такъ что раздача хлѣба обращилась въ чистую
дань. Къ обители Св. Саввы, построенной также при Юсти-
ніанѣ, было такимъ образомъ приписано чешыре колѣна Ара-
бовъ, кон и до сихъ поръ носять имя Маръ-Саба, ш. е. при-
надлежащіе монастырю Св. Саввы.

Сида вечеромъ въ своей комнатѣ съ товарищами моего
пупи, я услыхалъ громкой споръ нашихъ Бедуиновъ; мы по-
слали узнать о принчинѣ его, и намъ сказали, что сверхъ
няпи Бедупновъ, взяыхъ въ провожашые изъ Іерусалима,
въ Виблеемѣ приспало къ намъ еще пять лишнихъ, кошо-
рыхъ первые не хотяшь взять съ собою, — чтобы не раз-
дѣлились съ ними заработки, говоря, что они одни ручаюш-
ся за нашу безопасность. Между штѣмъ другіе пять ушер-
ждали, что они имѣютъ болѣе права на сопровожденіе въ
мѣстахъ сихъ Фраиковъ, что предстоящій пять очень опа-
сенъ, и что нужно взять народа поболѣе. Въ предупрежденіе,
чтобы послѣдніе, при ошказѣ, не набрали шайки и не-
помѣшали бы намъ въ дорогѣ, — мы легко разрѣшили ихъ
споры, сказавъ, что первымъ заплатимъ то, что слѣдуетъ,
а послѣднимъ дадимъ бакчишь особо. — Послѣ этого все
какъ бы по волшебному мановенію, умолкло, и оставалось
шолько и намъ самимъ успокоиться и успушь; но не тушь-
то было: — спѣны и каменный сводъ потолка гостиницы
такъ раскалились въ продолженіе дня, что не было никакой

ИЗВЕСТІЯ.

213

возможности надъяться уснуть въ комнашахъ; а пошому мы
расположились на плоской крышѣ подъ ошкрытымъ небомъ.
Ночь и нѣкошорое движеніе воздуха охлаждало насъ; но и
здѣсь, боясь просподиться, я выбралъ мѣсто подъ защитой
каменной стѣны и весьма ошибся въ своемъ расчетѣ: нѣ-
сколько разъ просыпался я облишный пошумъ, и долженъ быть
ночью перемѣнишь бѣлье. Росы же, которая могла бы освѣ-
жить насъ, не было во всю ночь ни капли. Впрочемъ пѣ
изъ насъ, кошорые спали на ошкрытомъ, воздухѣ, подальше
отъ стѣнъ и полегче укушались, большаго жара ночью не
чувствовали.

Въ 2-мѣ часу по полуночи насъ подняли для сборовъ
въ пушь. Скоро мы собраллись, сдѣлали свои принченія за
самое ласковое и внимашельное гостепріписшко, и, при про-
ходѣ мимо церкви, замѣтили, чідо всѣ монахи были уже на
ногахъ и зауртрения должна была начаться. Всѣ они вышли
къ намъ и я еще разъ просチлся съ ощемъ Арсенштемъ.
При нашемъ отсюда ошѣздѣ на монашырскихъ часахъ
ударило ровно два часа.

## II.

Путь къ Мертвому морю, Джидъ Бедуновъ, иγра копьемъ,
очерки ихъ нравовъ и нѣсколько словъ объ Арабскихъ лошадяхъ.

По выѣздѣ изъ монастыря, мы повернули на шу доро-
гу, кошорою я сюда пріѣхалъ, и когда достигли глубины
Кедронскаго потока, переѣхали на другую его сторону. Мы
безпреспанно то крушо подымались, то опускались въ про-
пасти. Благодаря шемнотѣ ночи, я не видалъ вокругъ себя
ровно никакой опасности, ошдавъ свою персону въ полное ра-
споряженіе лошади, кошорая, слѣдуя за своей предшественни-
цей, съ каждымъ шагомъ выбирала мѣсто и какъ бы ощупыва-
ла его ногою, чшобы спать пошверже. Всѣ мыѣхали гусь-
комъ и вышнули длинную линію. Часа чрезъ полтора мы
очушились на высотѣ, господствовавшей надъ есѣми вокругъ
горами. Въправѣ промежду овраговъ показалось не на долго
Мершвое море, и надъ нимъ, на горизонѣ, длинная линія

214

РАЗНЫЯ

вершины Аравійскаго хребта, на кошорой не видно ни одного пика, ни одного возвышенія, и шолько, какъ говоришъ Шашобріанъ, замѣшны были кое-гдѣ легкія неровносши, будшо рука художника, проводя эшу горизоншальную линію на небѣ, дрожала въ нѣкошорыхъ мѣстахъ.

Свѣжесшь въ воздухѣ дала знашь намъ, что начинается заря. Скоро начало разсвѣшать; но ни одна утренняя птица свои мѣ пѣніемъ не привѣштшовала возвращенія дня. Скоро пошомъ мы начали спускаться внизъ, иногда весьма круто, и достигли довольно просшранной въ горахъ поляны. — Здѣсь линія нашихъ лошадей расшроилась, всѣ Бедуины посакали впередъ, начались ихъ военные игры, ихъ джиридѣ.

При этомъ замѣпли мы, что кромѣ пяти Бедуиновъ, взялыхъ изъ Іерусалема, еще пяти присшавшихъ въ Виолеемѣ, оказалось еще много лишнихъ; когда же, какъ и опкуда они взялись — это уже мы не вѣдаемъ. Но справкѣ оказалось ихъ въ итогѣ 16 человѣкъ, и въ томъ числѣ з пѣшихъ. Провѣдавши, конечно, что Франки ѣдушъ на Юрданъ, они, не званные и не обремененные дѣлами, — просшо пристали къ конвою, въ надеждѣ на бакчишъ, и чпобы поучить лошадей своихъ при джиридѣ. Всѣ они были вооружены различно: у одного торчали за поясомъ пистолешы, у другаго было ружье и шпрокой ножъ съ боку, у трешьяго длинное копье и яшаганъ; — но болѣе было пистолешовъ и копій. Лошади пхъ большею часшію хорошей крови и одна сѣрая кобыла была рѣдкой красошы, породы Когелланъ. Почти на всѣхъ лошадяхъ видно было много рубцевъ ошъ прижиганій раскаленнымъ желѣзнымъ прушомъ и въ особенности у переднихъ ногъ на груди. Прижиганія эти въ общемъ обычаѣ у Бедуиновъ, и дѣлающихся въ предположеніи, что эшо укрѣпляешъ ослабѣвшіе члены жпвотнаго. — У нѣкошорыхъ конецъ хвоста, для красошы, былъ подкрашенъ и по сторо намъ близь его корня было по три точки, сдѣланныя концемъ раскаленваго прута и въ перпендикулярномъ направленіи симметрически расположенныея.

Трудно себѣ нредшавишь Бедунскій джиридѣ тому, кто его не видалъ; не менѣе трудно и описать видѣвшему его. Не уклоняясь ошъ порядка моего разсказа, я набросаю

ИЗВѣСТІЯ.

215

здѣсь хотя слабую каршину этих военных игръ, сколько
мнѣ силы то позволяшь.

Въ джиридъ представляешь военное дѣло; всѣ наѣзд-
ники, наклонившись впередъ, лешая во весь карьеръ въ раз-
сыпную, нападая одинъ на другаго въ догонку и пошрясая
копьемъ въ рукѣ, гошовымъ пронзишь прошивника; досшиг-
нувъ его, онъ въ шоже мнѣновеніе крушо, на всемъ скаку,
поворачивашь лошадь и лешая на другаго. Преслѣдываемый,
впя погоню, и чуя копье уже близко, крушо, шакже на всемъ
карьерѣ, поворачиваешь лошадь свою въ другую сторону и
стараешься, если не всшрѣшшъ прошивника пистолетомъ
или своемъ копьемъ, шо по крайней мѣрѣ уклониться отъ
направленаго удара. Или же, бросивъ поводья на гриву лошади
и впившись ногами и остріемъ спременъ въ бока ея, всѣмъ
туловищемъ поворачивается назадъ и прицѣливаешься своимъ
ружьемъ, — шакъ, чшо оно идетъ прямо по линіи хвосша;
прошивникъ побѣжденъ и бѣжитъ уклониться отъ высшрѣла.
Всѣ эпи эволюціи дѣлаюшъ они съ крикомъ гау, гау, пуская
лошадей, какъ я сказалъ выше, во весь карьеръ съ мѣсша,
крушо ихъ поворачивая въ разныя спороны или же разомъ
ихъ осшанавливая, шакъ, — чшо лошадь станешъ, какъ
бы вкопанная въ землю, и эшо у нихъ счишается верхомъ
совершенства выѣздки лошадей. За шо у рѣдкой лошади
послѣ джирида не идешь кровь изо рша. Пришомъ же мунд-
штуки Арабскіе съ ужаснымъ желѣзомъ, кошорое дерешъ
ротъ и поднебье. На рысяхъ Бедуины во все не масшера
ѣздишь: при корошкихъ спременахъ, эпо бы ихъ замучило;
а между шѣмъ они швердо убѣждены, чшо шолько на Во-
спокѣ умѣюшъ ѣздишь верхомъ, какъ слѣдуешь, и чшо во
всей Европѣ нѣшь ни одного порядочнаго наѣздника.

Замѣчашельнѣе всѣхъ былъ Бедуинскій Шеихъ на кра-
савицѣ кобылицѣ, о которой я упомянулъ выше. У него въ
рукахъ было длинное, фушовѣ 16, копье изъ камыша особаго
рода, привозимаго изъ Индіи и эшъ береговъ Ефраша. На
шупомъ концѣ копья было, по обыкновенію, надѣшо просное
желѣзное остріе, кошорымъ онъ упирался иногда въ землю,
какъ бы просшью, когда ѣхалъ шагомъ. На немъ былъ узкой

216

РАЗНЫЯ

чекмень темнокоричневаго сукна, перешянутый въ поясѣ ши-
рокимъ чернымъ ремнемъ, за кошорый затянуты были его
щегольскіе съ серебренною насѣчкою пистолепы и яшаганъ.
Широкіе сѣрые шаравары входили въ большіе красные чо-
боты съ выгнушными вверхъ носками. На плечи былъ наки-
нушъ бедуинскій простой бурнусъ изъ шолшаго сукна съ
черными и бѣлыми широкими полосами, и съ прорѣхами
вмѣсто рукавовъ, куда продѣвались руки. На голову набро-
шеń былъ, по примѣру Нальмирскихъ и Багдадскихъ Бе-
дуиновъ, шелковый небольшой плашокъ съ желшыми, красными
и зелеными полосами, и съ двухъ концовъ, вмѣсто бахрамы,
висѣли длинныя сученыя шелковыя шнурочки съ узлами на
концахъ. Но верхъ плашка макушка головы дважды была обой-
дена концемъ слабо ссученной веревки изъ верблюжей шер-
си. Концы платка падали на спину и на его широкія плечи.
Рѣдкіе волосы едва опушали его лапшы и подбородокъ; но
черные, какъ смолѣ, густые усы подъ большимъ примскимъ
носомъ придавали грозный видъ его бронзовому, загорѣлому
лицу, подернушному легкимъ румянцемъ. Рѣдко онъ говорилъ
и еще рѣже улыбался; но при этомъ нельзя было не замѣшить
его бѣлыхъ зубовъ. Глаза блистали огнемъ подъ нависшими
бровями, и довершали шипъ этой дикой красоны. Не скоро
онъ принялъ участіе въ джиридѣ, и когда другіе летали во-
кругъ на своихъ борзыхъ коняхъ, онъ спокойно продолжалъ
ѣхать рядомъ съ нами. Видя, что одинъ изъ Бедуиновъ,
чтобы и его увлечь, налеталъ на него съ гикомъ, потрясая
копьемъ, онъ съ быстрошою молніи внезапно помчался впе-
редъ, и пошомъ разомъ осадилъ свою лошадь. Лошадь не дѣ-
лала болѣе ни одного прыжка, уперлась передними ногами и
въ одно мгновеніе очутилась задомъ напередъ, — тѣкъ что
вольтъ эшопъ сдѣлала она почти винтомъ на переднихъ но-
гахъ, —и сѣдокъ гошовъ былъ принять преслѣдовавшаго его на
свое копье, подняшое вверхъ. Эшопъ вольшъ не могъ не пора-
зить меня, и я приписалъ его случаю. Вскорѣ Бедуинъ мой, гало-
пируя въ разные спороны, повшоFIGILъ тошь же вольшъ еще
разъ; но въ шрешій — лошадь уже его не сдѣлала, и—при-
знаюсь — подобной выѣздкой можно только портшить ло-
щадей. Мундштукъ былъ весь въ крови; Бедуинъ снялъ его,
не сходя съ сѣдла, и поѣхалъ шагомъ.

ИЗВѣСТІЯ.

217

Въ эшошъ же день послѣ видѣлъ я игру его копьемъ на
своей кобылицѣ. На всемъ галопѣ онъ крушо повершывалъ ее
на право и на лѣво, выдѣлывая фесшоны и выписывая на ней
цыфру 8. — По мѣрѣ эшихъ поворотовъ, онъ держалъ свое
длинное копье на перевѣсѣ, перебрасывалъ его напередъ и на-
задъ корпуса чрезъ голову, наклоняя на одну и на другую
руку, иногда подбрасывая и хвашая его на лету, опуская къ
землѣ одинъ или другой конецъ копья, подобно тому, какъ
искусники плясашь на канашѣ, баланспрують шесшомъ, дер-
жа его въ рукахъ на перевѣсѣ. Эша игра копьемъ чрезвычай-
но живописна и не всякій Бедуинъ на нее мастеръ. Копье
на Арабскомъ языкѣ называется джириде; ошъ этого всякая
игра на лошади съ копьемъ называется джиридомъ.

У прочихъ Бедуиновъ лошади, большею частію жереб-
цы, были хотя хорошей породы, но не столи высокихъ до-
шопніствъ, какъ кобылица нашего Шеиха. Всѣ наѣздники си-
дѣли швердо въ сѣдѣ, и, казалось, будто приросли къ нему.
Одѣшь были они шакже не шшоль щегольски, какъ описан-
ной нами Шеихъ. На головѣ почти у всѣхъ были овчинные
большія шапки, на плечахъ обыкновенные бурнусы, которые
они скоро сбросили, или чекмень, перешянутые шпрокимъ
ремнемъ; сѣрые шаравары и красные башмаки довершали на-
рядъ. Всѣ они, изъ кочевьевъ между Виөлеемомъ и Хеврономъ,
были большею частію рослые, здоровые,— и нѣкошорые имѣ-
ли вершковъ по 12 росту при аплетическихъ формахъ ихъ
мѣла. Эшо напомнило мнѣ слова соглядашаевъ, посланныхъ
Моисеемъ изъ пустыни въ Палестину. „Видѣхомъ мужіи пре-
высоціи— говорили они, возвращаясь оштуда. Бедуины же
пустыни Аравійской обыкновенно средняго росша и чрезвы-
чайно сухощавы, Вообще полноша формъ въ мущинѣ считает-
ся у нихъ важнымъ недосшапкомъ, и слово „шолешякъ“ —
есть синонимъ „подлеца.“

Вошь очеркъ наружнаго вида Арабовъ-Бедуиновъ, сдѣ-
ланный Шашобріаномъ. „Вездѣ, гдѣ ни видалъ я ихъ, гово-
ришь онъ, въ Іудеи, Египтѣ и даже въ Варваріи, — они ка-
зались мнѣ росту болѣе высокаго, чѣмъ малаго. Походка ихъ
горда. Они хорошо сложены и легки. Голова ихъ овальна,
лобъ высокій и выпуклый дугою (argué), носъ орліный, гла-

218

РАЗНЫЯ

за большія, разрѣзъ ихъ въ видѣ миндаля, взглядѣ влажный
п очень крошокъ. Ничто не обнаруживаетъ въ нихъ дикаря,
если рошъ пхъ закрышъ; но какъ шолько начнутъ они го-
воришъ, — вы услышите нарѣчіе грубое, шумное и слишкомъ
гортанное; вы увидите длинные зубы ослѣпительной
бѣлизны, подобные зубамъ барса или шакала, — разница въ
вшомъ съ Американскимъ дикаремъ, у котораго свирѣпось
во взглядѣ п крошкое выражение въ устахъ. Росшъ у жен-
щинъ Арабскихъ пропорціонально выше, чѣмъ у мушчинъ. Пхъ
посшупь благородна, п, по правильности чершъ лица, по кра-
сошѣ и округленности пхъ формъ, расположенію ихъ покры-
валъ, — они напоминаютъ нѣсколько спашуп жрицъ и музъ
древносши. Но это должно принцмашь въ ограниченномъ ви-
дѣ: эти прекрасныя спашуи часшо драпированы лахмотья-
ми; видъ нищеты, нечистошы и нуждъ унижающъ эши фор-
мы, столь чистыя; мѣдный цвѣшъ кожи скрываетъ правиль-
носшіе чершъ лица; однимъ словомъ — чшобы видѣть женщинъ
сихъ шаками, какъ я сейчасъ описалъ, нужно ихъ разсмаши-
вашь на нѣкоторомъ разстояніи, довольствовашься общимъ
взглядомъ на цѣлое и не входишь въ подробности. "

Лошадь и оружіе соспавляющіе для Бедуина все его бо-
гатство, его утѣху, его радость. Ни на чпю въ мірѣ онъ
пхъ не проміняешь, и въ особенности первую, родословную
кошорой хранишъ если не на бумагѣ, то въ памяти, какъ
сокровище. Не онъ одинъ, — его жена, его дѣти ласкающі ее,
кормяшъ, и это нѣжное вниманіе, эта заботливость дѣлаешь
животныхъ сихъ чрезвычайно привязанными кз, своимъ обла-
дашелямъ, и развиваешь въ нихъ удивительную смышлен-
ность. Лошадь Арабская, по вниманію, къ ней оказываемому,
дѣлается какъ бы членомъ семейства; она раздѣлаетъ и го-
ре и радость его, и я самъ видѣлъ, какъ при одномъ звукѣ
незнакомаго голоса Европейца, лошадь Бедупна перестаетъ
ѣсшіе ячмень, подымаетъ уши, — какъ бы прислушиваясь въ
незнакомое для нея нарѣчіе, подобно прочимъ членамъ семей-
сшва — обращаетъ открытые глаза свои на новопришед-
шаго, и съ любопытствомъ его оглядываетъ. Взглянувъ на
ея широкій лобъ, показывающій сшепень развѣпія ея уст-
венныхъ способносшей, на ея большіе глаза, исполненные ог-

ИЗВЕСТІЯ.

219

ня, — вы поймете, что движеніе лошади не есть случайное,
не есть безошчешное.

Впрочемъ какъ ни высоко цѣняшъ Бедуины лошадей сво-
ихъ, какъ ихъ ни ласкаюшъ, но собственно физическое со-
держаніе ихъ шакъ грубо, что только одна мысль о желал-
ніи приучишь ихъ къ перенесенію возможныхъ лишеній, мо-
жешь извинить это въ глазахъ нашихъ. У бѣднаго и у бо-
гагатаго онѣ одинаково содержатся. О конюшняхъ Бедуины не
имѣющъ никакого понятія. Подъ навѣсъ шакже лошадей сво-
ихъ никогда не ставяшъ; держашъ ихъ почпи всегда осѣд-
ланными подъ открытымъ небомъ — подъ палящимъ солн-
цемъ, привязывающъ за ноги къ кольямъ, вбишымъ въ землю,
шакъ что лошадь можешъ сдѣлашь самыя небольшія дви-
женія. Не рѣдко пишь имъ даюшъ одинъ только разъ въ день,
и на ночь самую умѣренную дачу овса и рубленной соломы.
Умѣренность въ пицѣ Арабской лошади, при ея смышлен-
носши и быстротѣ, составляетъ неоцѣненное сокровище
пусшыннаго жишеля — и не рѣдко, при недосташкѣ ячме-
ня и соломы, горсть сухаго мелко искрошеннаго мяса, или
крушка верблюжьяго молока, ей досшаточны на цѣлыя суш-
ки. Но подобное содержаніе и скудный кормъ, не только не
ослабляютъ силы живошнаго, а напропивъ придающъ ему
рѣдкія качества умѣренносши, шерпѣнія и быстроты.

Лучшія верховыя лошади родятся въ провинціи счаст-
ливой Аравіи Недждѣ. Они дѣлятся на 4 сорта и въ пер-
вомъ сорѣ Арабы счилаюшъ только чехыре заводскихъ же-
ребца, изъ коихъ шри въ Недждѣ и одинъ въ Англіи. Въ чи-
слѣ купленныхъ въ началѣ 1843 года въ Каирѣ, нашимъ Ге-
неральнымъ Консуломъ, и оправленныхъ въ С.-Пешербургѣ,
для Высочайшаго Двора, 12 лошадей, была пара ихъ омъ
одного изъ сихъ жеребцовъ. При приводѣ лошадей сихъ въ
Александрію, для оправленія моремъ въ Одессу, Мегмешѣ-
Али Паша, желалъ ихъ видѣть; похваливъ всѣхъ вообще,
о сказанной парѣ, одной кобылѣ и одномъ жеребцѣ, — ото-
звался, что хотія равныхъ съ ними достоинствъ лошади, и
найдусь въ Египѣ, но лучше ихъ на вѣрное иѣшъ.—Вто-
рое мѣсто послѣ Недждскихъ лошадей, занимаюшъ лошади
Сирійской пусши; а въ оптошеніи перенесенія шаягости

220

РАЗШЫЯ

и продолжительности пути, при крайних лишеніяхъ въ
кормѣ, — онъ еще берушь верхъ надъ первыми, но въ кра-
сопѣ, смышленносши, и, можемъ бышь, — быстротѣ много
имъ успупаютъ. Самыми же благороднѣйшими лошадьми,
Арабы почилаюшъ тѣхъ, которыя произходятъ отъ двѣ-
надцатіи кобыль Пророка, питавшихся, какъ говорятъ пхъ
поэты, „однимъ вѣтромъ.” — Житель Аравійскаго полу-
острова, какъ мнѣ сказывали бывшіе тамъ въ войскахъ Пбра-
гпма Паши, Европейцы, — при военномъ дѣлѣ обыкновенно
имѣшъ при себѣ верблюда и лошадь; на первомъ онъ **ѣдешъ,**
другую держитъ на поводу и бережешъ силы ея на случай
крайней нужды. Если непріятель его преслѣдуешъ, онъ ухо-
дитъ на верблюдѣ, а когда наспѣгаетъ, онъ бросается на
лошадь — и тогда развѣ одинъ вѣтрѣ пусшыни можешъ съ
нимъ соперничествовать въ быстрошѣ бѣга.

Не рѣдко прекрасный жеребецъ, или чудная кобыла, ко-
была, которая, по легкости своей и по прибыли приплода,
цѣнился выше перваго,— составляюшъ громкую пзвѣстность
цѣлаго поколѣнія Бедуиновъ, и кто ими владѣешъ, на томъ
отражается вся слава благороднаго животнаго. Описывая
блисташельные, по ихъ мнѣнію, подвиги Бедуиновъ, а по на-
шему просло грабежи и разбои, — поэты Арабскіе нико-
гда не забываюшъ раскрасить равно яркими чертами нераз-
лучныхъ ихъ поварищей — коней ихъ. — Желѣющий пол-
нѣ любовавшѣся красотою исшинно Арабской лошади,— пусать
посмотришь на нее, не у насъ на конюшнѣ, а подъ сѣдломъ
у Бедуина, при военныхъ его играхъ, на мѣстѣ ся рожденія,
подъ знойнымъ небомъ, въ разгульной песчаной степи, или
между безплодными горами Аравіи или Іудеи. Какъ прекра-
сно, высоко и вмѣстѣ вѣрно описаніе такого коня у Юва
(въ XXXIX гл)! Траписшъ Жерамбъ, содержаніе этого
мѣсła, Св. Писанія, переложилъ въ слѣдующихъ строкахъ —
мы подѣлимся удовольствіемъ съ нашими чиштелемъ. „Ви-
дѣлъ ли ты коня-вонна? — говоришъ Ювъ, — его муску-
лы, его бока могучіе? — Неукротимая душа его не знаешъ
страха. Гляди, огонь пышешъ изъ его дымаящихся нозд-
рей. Онъ играетъ, ударая оземь конопомъ своей прекрасной
ноги; онъ радуешься своей силѣ. Поднявъ голову, онъ

ИЗВѣСТІЯ.

221

ржаніемъ своимъ призываетъ оѣдаленный бой, и горшѣ нетерпѣніемъ, чтобы броситься въ самую средину сѣчи. Онъ смѣешся надъ смертію, грызя и покрывая пѣною удула свои; и — въ бѣшеномъ восторгѣ — глубоко роешъ подъ собою землю долины. Какъ сердце его пламенѣетъ и волнуешься, при видѣ меча сверкающаго! — какъ гордо идетъ онъ на остріе копій, тогда, какъ глаза его устремляются на блескъ щита и отражающъ его сіяніе. По одной благородной гордости, онъ душишъ евѣ себѣ чувство боли, и не замѣчаетъ стрѣлъ, вонзающихъ въ бока его. Своимъ ржаніемъ онъ ошѣчаетъ на громкіе звуки военной шрубы, пока не падешъ исполненный ранами, и послѣдній вздохъ его — есть единственный, нмѣ выпущенный изъ груди своей.“

Джиридъ нашихъ Бедуиновъ продолжался, пока мы не проѣхали равнины, дававшей имъ на то раздолѣе. Я думалъ, что собственно для нашей забавы они джиридовали; но послѣ увидалъ, что рѣдкую поляну пропускали они, чтобы не сдѣлать этой репетиціи, для лучшей объѣздки своихъ лошадей и собственнаго упражненія, — ибо не часто слушается имъ быть многимъ въ одномъ джиридѣ. Изъ равнины мы снова спустились въ ущелье, но по большой часмиѣ хали вдоль оврага, въ кошоромъ видны были слѣды пошока. Послѣ дождей, стекающая съ горъ вода здѣсь ревешъ, бушуешъ и ворочаетъ огромные камни. Въ 5 часовъ утра въ лѣвѣ на горѣ показались намъ куполы Дервишскаго монастыря во имя Моисея, а впереди Мершвое море и казалось очень близкимъ; но мы были ошѣ него еще на добрый часъ ѣзды. Проѣхавъ еще ложбинку, гдѣ наши Бедуины не пропустили случая поджпридовать, мы поднялись на послѣднее возвышеніе, съ кошораго спускаясь, уже не перяли моря изъ виду. Здѣсь же ошкрылась намъ общирная Юрданская долина и вся линія Аравійскихъ горъ на другой сторонѣ. Перепѣхавъ внизу песчаную, широкую ложбину пошока, мы подали въ густой кустарникъ, растущій съ этой стороны моря; мѣстами былъ въ немъ и камышъ, уже изсохшій. Не успѣли мы еще выбраться изъ кустарника, какъ передовые наши Бедуины поскакали впередъ на пригорокъ, и, привставъ на сшремена, вперили взоръ свой впередъ — нѣсколько въ

["222", "РАЗНЫЯ", "лѣво. Всѣдъ за эпимъ слова: Бедауій, Бедауій! — какъ электрическая искра, пролешѣли по устамъ всей нашей кавалькады. Начали скликашь ошклонившихся въ сторону и ошшавшихъ — въ одно мѣсто. Кшо былъ поудалѣе, — полешѣлъ впередъ, осматривая свое оружіе. Намъ сказали осшашься въ аріергардѣ и держашься въ одной кучѣ; при насъ остались и шѣ изъ Бедуиновъ, кошорыхъ лошади были не изъ лучшихъ. Пѣшеходцы и ошставшіе шакже подобрались къ намъ и мы одною кучею продолжали шихо подвигашься впередъ. Не видя впереди на долинѣ ровно ничего, я вынулъ изъ кармана неразлучный мой двойной лорнешъ и спалъ разглядывашь въ ту сторону, куда глядѣли передовые, и опять не увидалъ никакихъ Бедуиновъ. Надѣясь на свою лошадь, я ощадѣлился ошъ прочихъ и поскакалъ впередъ къ пригорку, — чшобъ посмотрѣть по крайней мѣрѣ, гдѣ они видятъ Бедуиновъ. Графъ поскакалъ въ слѣдъ за мной; — но Черногорецъ нашъ закричалъ за нами: „господа, не оставляйте меня, у меня лошадь ненадежная.“ — Въ это время передовые обернулись къ намъ и со смѣхомъ кричили: мафишь Бедауій, мафишь Бедауій! — нѣшь Бедуиновъ! нѣшь Бедуиновъ! да чтожъ шамъ ихъ шакъ напугало, — думалъ я, и, взяхавъ на пригорокъ, узналъ, чпо это было спадо аисповъ, кошорыхъ приняли за Бедуиновъ изъ-за Юрдана. — Вотъ вамъ и сцена въ родѣ Донкишовскихъ нохожденій! Разхошавшись съ моимъ Графомъ, мы хошѣли по крайней мѣрѣ видѣть особъ, сдѣлавшихъ намъ шревогу, и я едва въ лорнешъ замѣшилъ ихъ головы. Какъ ни смѣшна была наша шревога, но вмѣстѣ съ шѣмъ она показала намъ, какъ зорокъ глазъ пустынаго жителя. Указавъ на аисповъ, я сказалъ нашему Черногорцу — вошь бы хорошо заewѣллѣть, — и онъ храбро поскакалъ въ ту сторону; но скоро ворошился, говоря, чшо всшѣшилъ шопкое мѣсто, чрезъ кошорое нельзя было переѣхать.", "(До слѣдующаго нумера).", "—•—•—•—•—•—•—•—•—•—•—•—•—•—•—

ИЗВЪСТІЯ.

223

ПИСЬМО ИЗЪ ГРЕФЕНВЕРГА КЪ С. А. МАСЛОВУ О ВОДОЛЪЧЕНІИ.

Греценбергъ, ш. е. нѣсколько домовъ, стоишъ на возвы-
шеніи 1900 ф. надъ поверхностію моря. Внизъ отъ этихъ
домовъ живушъ разбросанные по горѣ, почни до самаго
Фрейвальдау, нѣсколько поселянъ, выселившихся сюда изъ
долинъ вмѣстѣ съ ощемъ Пристница, для разработки при-
надлежащихъ имъ по горѣ земель. Фрейвальдау, гдѣ мы ше-
перъ живемъ, лежишъ 1,200 ф. надъ поверхноешію моря.
Надъ Греценбергомъ поднимается фушовъ на 400—500 гора,
покрышая еловымъ лѣсомъ, изъ нѣдрѣ кошорой вытекаетъ
множество ключей, въ коихъ шемперашура, даже лѣшомъ,
не бываетъ выше 4°. Эти ключи снабжаютъ водой Грецен-
бергъ, дома всѣхъ поселянъ, гдѣ шакже вездѣ устроены про-
шочныя ванны, и городъ Фрейвальдау.

Въ большемъ домѣ, кромѣ Пристница съ семействомъ,
и огромной въ два эшажа шполовой залы, помѣщаются еще
десяпка два больныхъ. Нельзя бы было найдти лучшаго мѣ-
ста для пользованія холодной водой. По горѣ разрабошаны
тропинки и источники; воздухъ почти всегда чистый, свѣ-
жій, и больные, во время водопоя, принуждены укрѣплять
себя ушомительной сначала, но здоровой горной ходьбой.

Не смочря на умъ свой, Пристницъ, вѣрояшно вслѣд-
ствіе невѣжества, сдѣлалъ много ошибокъ при поштройкѣ
дома. Ванны находшся въ самыхъ нижнихъ эшажахъ — въ
погребахъ, тогда какъ, при этомъ сильномъ паденіи, иначе-
го бъ не было легче устроить ихъ въ верхнихъ эшажахъ,
занимаемыхъ больными, часшо слабыми ногами. Да еслибъ и
не было шаковыхъ, то больной, пролежавъ и согрѣшлись въ
мокрой просшынѣ или въ байковыхъ одѣялахъ, долженъ съ
голыми ногами спускаться по холоднымъ лѣспницамъ нѣ-
 сколько эшажей, и не можешъ сдѣлашь этого скоро, ибо
самъ весь спеленанъ. Просудъ не бываетъ, но естесшвен-
но это раздражаетъ нервы, и умѣьшаешь реакцію быстра-
го перехода изъ шепла въ холодъ. Сверхъ того шполовая за-
ло, служащая убѣжищемъ для прогулки, во время слишкомъ дур-
ной погоды, въ непосредственномъ сношеніи съ кухней и ли-

["224", "РАЗНЫЯ", "шена формочек, шакъ что, во время сильныхъ вѣтровъ, неминуемо свирѣпствующихъ на такой высотѣ, бываемъ не-стерпимая вонь. Я долженъ былъ лишишься удовольствія обѣдашь вмѣстѣ съ земляками, менѣе слабыми нервами; и я конечно не одинъ былъ присужденъ къ уединенной шрапезѣ. Сверхъ-того мокрыя простыни и одѣяла висятъ еъ приход-жей, шакъ что свѣжаго человѣка съ надворья рѣшиительно какъ съ ногъ ошибѣшь. Больные преизобилующъ, не смотря на ąти невыгоды. Приспинцъ, которому эшого можешь и не сказали, избавленъ ошъ излишнихъ расходовъ. Большыхъ здѣсь теперь человѣкъ 350, не больше, тогда какъ прежде, зимой, даже бывало до 1000.", "Большая часть больныхъ страдаютъ прямо сицилини-
ческими болѣзнями, послѣдствіями оныхъ, или послѣдствіями\nмеркуріального леченія. Эти болѣзни легче и скорѣе всего\nвылечиваются. Потомъ слѣдующъ нервнобольные, сраждане-\nщіе гемороемъ, ревмаизмами и подагрой въ разныхъ ся ви-\nдахъ. Сверхъ-того есть больные завалами печени; дѣти съ\nАнглійскою болѣзнію пренущественно изъ Гамбурга, гдѣ\nмы съ вами замѣтили штолько горбатыхъ; многіе работни-\nки съ параличемъ, и, вѣроятно, съ тысячами другихъ болѣз-\nней, кошорыхъ я и назвать не умѣю.", "Нѣсколько лѣтъ тому, Приспинцъ зашавлялъ всѣхъ безъ разбору потѣшь нѣсколько часовъ, будучи завернутыми въ шолстыя шерстяныя одѣялы, и изъ попу прямо въ большую холодную ванну. Замѣтивъ, что это многихъ, особенно слабыхъ нервами, еще болѣе ослабляетъ и раздражаетъ, онъ замѣнилъ это завершываніемъ ев мокрую простыню, а сверхъ простыни уже кладутся одѣялы и проч. Такимъ образомъ больной согрѣвается въ теченіи ½ часу, и потомъ бросается въ ванну или отирается сильно мокрой простыней.", "Кромѣ того, что вмѣсто ослабляющего пошѣнья, про-\nдолжающагося часло 3-4 часа, больной, нисколько неутом-\nленный, хорошо согрѣвается, но въ этомъ согрѣваніи съ\nмокрой просшыней есшь что-то такое живительное. Ля-\nжешь съ болью въ спинѣ, кресшѣ, живошѣ, или со всеобщей"]

ИЗВѣСТІЯ.

225

немощью, что былелъ часто при перемѣнѣ погоды, — всстанешь свѣжій, бодрый.

Многимъ Приспинцъ предписываетъ, прежде чѣмъ они идутъ изъ простыни въ ванну, перемѣшить простыню п снова лечь, иногда 3—4 раза; это особливо употребляется при лихорадкахъ.

Пошѣніе въ одѣлахъ оссталось для спфилическихъ и для страждущихъ ревмашизмомъ и подагрой; въ последнемъ случаѣ не всегда: это зависятъ оъ сосшоянія нервовъ боль- наго. Это завершіваніе и большая ванна бываютъ побольшой часпѣ 2 раза въ день: рано утромъ и часа четые спустя послѣ обѣда. Въ промежушкахъ времени ходятъ, пьютъ воду, берутъ Citz Bad, до пояса — головные и ножные ванны и всѣ безъ малѣйшаго исключенія носятъ на жSTONE мокрыя полотенцы. Это послѣднее средство чрезвычайно способ- ствуетъ пищеваренію, выгоняетъ множесшво лишаeъ на всю кожу, покрышую полотенцемъ, и слѣдственно сообщен- сшуетъ одному изъ главныхъ условій Приспинцевой мето- ды: усилилѣ дѣянельность органа — кожи, вызвашѣ наружу мокроты и слези, наполняющія кровь.

У большой части больныхъ, особенно въ началѣ леченія, бываютъ на разныхъ частяхъ шла вереда и сыпи. При- спинцъ всегда радуешься этому, говоря, чтою намура дѣй- сшевшельна.

Я забылъ вамъ сказашь о дуѣ, устроенной шакже на горѣ въ лесу, шакъ чтою больной порядочно вспотѣлъ, пока къ ней дойдешь, и шѣмъ сколько усилилѣ ея дѣйствіе. Душа предписывается не всѣмъ, и почти никогда въ началѣ леченія. Она служитъ для приведенія въ движеніе скопившихся гдѣ либо мокротѣ; вмѣстѣ съ шѣмъ чрезвычайно раздражаетъ, производитъ безсонницы и приливы кроенъ къ головѣ, оъ которыхъ почти никшо не избавленъ, даже п при обыкно- венномъ слабомъ леченіп.

Я вамъ говорилъ о полотенцахъ, носимыхъ около жпвота, и теперь прибавлю, чтою, полагаю, и въ эмомъ случаѣ При- спинцъ не дѣлаетъ ли того же, чтою спачала дѣлалъ, зашав-

Ки. III.

15

226

РАЗНЫЯ

ляя всѣхъ потѣшь. Привычка къ эмому до шакой сшепени обращается въ необходимость, что многіе больные, по окончательнымъ выздоровленіи, должны были вновь припимашься ихъ носить дома. Къ шому же зудъ ошь безпрестанныхъ лишаевъ раздражаешь въ высшей степени и часто не даешь спашь.

Разскажу вамъ теперь свое леченіе. Въ 5 часовъ утра меня завертывающъ на полчаса или иногда и болѣе въ мокрую простыню. Когда я согрѣюсь, развершывающъ, отшираюшъ мокрой простыней, завертывающъ животъ и обѣ ноги ошь сшупѣни до колѣна мокрыми полошенцами; пошомъ я шри минушы беру головную ванну, и совершенно здоровый, свѣжій, бодрый, ошправляюсь въ гору пить воду.

Выпивши 5—6 шполовыхъ стакановъ и походивши часа полтора, прихожу завмѣкашь кислое молоко съ чернымъ хлѣбомъ. Послѣ завшрака выпиваю еще нѣсколько стакановъ воды, возвращаюся домой, гдѣ что нибудь чистаю, а побольшой части хожу по комнатѣ, ибо часто дѣлается къ головѣ припливъ крови. Въ 11 часовъ меня обтираюшь мокрой простыней, обсушивающъ, и я минутъ на пять ложусь подъ перину согрѣшься, пошомъ опять обтираюсь, обвершываюсь, беру головную ванну, и иду до обѣда ходишь и пить воду. Въ часъ пополудни обѣдаю.

Тушь долженѣ опять сказашь нѣсколько словъ въ осужденіе Пристиница. Памъ почти совѣтмъ не даешь овощей, коморыхъ, не знаю почему, весьма мало разводится въ здѣшнемъ краѣ, а чисткаюшъ насъ разными мучными кушаньями: извѣстная страсшь Австрійцевъ. Эти кушанья, часшо на горькомъ маслѣ, осташемся ошь завшрака, не совѣтмъ шо и здоровы. —

Въ половинѣ четвертаго я беру четвертъ часа ножную ванну по щиколку и въ это время сильно тру ноги. Это избавляемъ меня ошь припливовъ крови къ головѣ и значительно укрѣпляемъ ноги. Пошомъ бѣгу согрѣшься, и въ пять съ половиню меня опять два раза обтираюшь; беру головную ванну и иду ходить и пить воду до ужина, состоящаго изъ молока, масла и каршовѣца. Ложась спашь, еще беру головную ванну и обвершываюсь, ш. е. животъ и

ИЗВѣСТІЯ

227

ноги мокрыми полошенцами, въ кошорыхъ и сплю. Всѣ боль-
ные спяшъ съ полошенцами на живошѣ.

Братъ берешъ большую ванну, Sitzbad и душу.

До сихъ поръ у меня еще постоянно-шяжела голова и
бываюшъ боли въ родѣ мигреня въ разныхъ часяхъ головы;
но эми боли не мучишельны; съ шѣмь вмѣстѣ періодическое
напряженіе, или боль нервовъ, въ вискахъ уменьшилась. Кре-
стецъ и ноги, показывающіе всѣ признаки начала сіятики
съ нѣкошораго времени почти совсѣмъ прошли. По часло
боляшъ точки, особливо лѣвая; эша боль началась въ ...

Я слышалъ еще въ Россіи, да еще и теперь случается
слышать: что Присшницъ разбогатѣлъ, неглижируешь боль-
ными. Это совершенная неправда. Кромѣ этого, что онъ
завтракаетъ, обѣдаешь и ужнаешь вмѣстѣ съ нами въ об-
щей залѣ, и выслушиваешь каждогоъ съ величайшимъ удоволь-
ствіемъ и вниманіемъ; но онъ посѣщаетъ часло больныхъ
по домамъ, не говоря уже о шѣхѣ, которые въ опасности. —
Говорятъ эша и нѣ, кошорые надоѣдаюшъ ему пустыми во
просами, и привыкли имѣть послушныхъ докшоровъ. Присш-
ницъ же чрезвычайно малорѣчивь; онъ вѣрио знаешь цѣну
слова.

Вошь вамъ крашкій маркъ Греценберга и водолеченія.
Остается мнѣ просшіть вашего снисхожденія еще на нѣ-
сколько минушѣ, и разсказать нѣсколько разшѣльныхъ при-
мѣровъ, случившихся при мнѣ.

У одного 40-лѣшняго Англійскаго пастора, лечившагося
ошь головной боли, вдругъ сдѣлалась оспа; въ шесшѣ дней
почти все прошло. Его обвершывали нѣсколько разъ въ
день мокрыми просшыями и купали по обыкновенію. Присш-
ницъ утверждаетъ, что онъ могъ бы вылечиться чуму. Съ од-
нимъ Моравскимъ Графомъ, шучнаго, апоплексическаго шѣло-
сложенія, сдѣлался, послѣ невоздержнаго ужина, ударъ. Всю
ночь чувствовалъ онъ себя дурно, и уже ушромъ, когда онъ
впалъ въ безпамятство, послали за Присшницомъ. Онъ по-
садилъ его шотчасъ въ Sitz-Bad и въ теченіи 10 часовъ ве-
лѣлъ съ головы обливаясь холодной водой. Черезъ полчаса
онъ очнулся, но его все-таки продолжали обливать; въ ша-
комъ положеніи сдѣлался съ имъ другой ударъ, и присуш-

15 *

228

РАЗНЫЯ ИЗВѣСТІЯ.

ствующіе аллопашы ушверждали, что онъ долженъ умереть.
Приспшницъ спокойно ручался за жизнь его. Въ теченіи
двухъ дней онъ продолжалъ нѣсколько усильное леченіе; чрезъ
пять, шесть дней больной сталъ ходишь и совершенно вы-
здоровѣлъ. Надобно было видѣть радость добраго Присш-
ница; да съ чѣмъ она можешь сравнишься?

Мнѣ случилось говорить съ однимъ изъ присутствую-
щихъ докторовъ, желая узнать по какимъ признакамъ При-
сшницъ остановилъ обливаніе больнаго послѣ десяти часовъ.
Докторъ признался въ своемъ невѣжествѣ: это тайна одно-
го Приспшница. Къ великому прискорбію человѣчества, эша
шайна, ш. е. вообще руководство лечить водой шакъ удач-
но и положительно, кажется, умрешъ съ Приспшницомъ. До
сихъ поръ онъ еще ничего не передалъ своихъ наблюденій.
Говорятъ: недостатокъ теоретическаго образованія мѣшаешь
ему въ этомъ. Эшо отчасти правда; но огромная его практи-
тика довольно эшо замѣнила. Онъ съ перваго взгляда, послѣ
нѣсколькихъ вопросовъ, различаетъ темпераменты, наклон-
ность къ тому или другому, и елѣдоватěльно могъ бы мно-
гое передать. Все, что до сихъ поръ написано о Гидропа-
шіи — довольно поверхносшно. Большая часть медиковъ, къ
которымъ Приспшницъ въ особенности недовѣрчивъ, вслѣд-
ствіе ихъ преслѣдованій, пробывали въ Греценбергѣ нѣ-
сколько дней, много мѣсяцъ, и пошомъ писали полешья
книги. Одно шолько сочиненіе Д. Мунга, переведенное и при-
бавленное Д. Биженемъ, шакже самимъ здѣсь лечившимся,
достойно уваженія.

Еслѣ нашелся у насъ молодой медикъ, который, за-
бывъ ученое педансшво,linearый любовію къ человѣчеству
и перспективой хорошей будущності, рѣшился бы провести
годъ или два въ Греценбергѣ, и еслибъ эшошь молодой ме-
дикъ былъ бы рекомендованъ Приспшницу нашимъ Правишель-
ствомъ, шо вѣрно Приспшницъ не поскупился бы подѣлиться
съ ишь опытностію, браль бы его можешь съ собой при
посѣщеніяхъ, а паче всего усердный человѣкъ могъ бы много
узнать въ разговорахъ съ больными, въ наблюденіи за ихъ
разнообразнымъ леченіемъ.

B. B.

Греценбергъ 18 Декабра.

ВПУТРЕНИЯ ИЗВЕСТЯ.

ИЗЪ ВОРОНЕЖА.

Въ субботу 29.го Января стараніями знаменитаго на-
шего виртуоза, Княза Н. Б. Голицына, данъ концертъ въ
пользу бѣдныхъ. Особы, радушно споспѣшествовавшіе бла-
гой его цѣли, были: М. Д. Бергштернъ, пѣла при аккомпани-
ментѣ II. В. Романуса, арію изъ Сомнамбулы, соч. Беллини;
Ек. Θ. Οфросимова, играла на фортепіанахъ фантазію изъ
оперы Моисей соч. Тальберга; Ю. Кі. Савельева, пѣла ро-
мансъ, соч. Г-жи Пюже. Самъ Князь Н. Б. Голицынъ, пгралъ
на віолончели фантазію на разныя темы, съ аккомпанимен-
томъ оркестра, — фантазію на Русскія темы своего сочи-
ненія, може съ аккомпаниментомъ оркестра, и пр.

Ушѣшишельно было видѣть многочисленное стеченіе
благородной Публики и собраніе шаланшовъ для столь важ-
ной цѣли, какъ благошворенія. Б.

МОСКОВСКАЯ ЛЪТОНИСЬ.

ДИСПУТЪ КАНДИДАТА КАВЕЛИНА.

24-го Февраля, въ большой Университетской Аудио-
ріп былъ Диспутъ Кандидата Правъ, К. А. Кавелина. Дис-
сертація его имѣла предшемомъ: Основныя начала Русскаго
Судоустройства, и Гражданскаго Судопроизводства, въ пе-
ріодѣ времени ошъ Уложенія до Учрежденія о Губерніяхъ.
Число тезисовъ простиралось до 33-хъ. Вошъ они:

1. Устройство приказовъ основано на началѣ личнаго
управленія. 2. Исторія русскаго судоустройшва, до рефор-
мы Петра Великаго, предшавляешъ пошепенное замѣненіе
суда мірскаго, судомъ Княжескимъ. 3. Цѣловальники древней
Россіи сушь происхожденія родоваго, пашріархальнаго. 4.

230

МОСКОВСКАЯ

Устройство инстанцій имѣло, до Пешра Великаго, полишическое основаніе. 5. Свободное судебное предшавительство, по древнему русскому праву, почти исключительно основывалось на патріархальномъ, родовомъ и семейшевенномъ бытѣ.

6. Иски вещные и личные не были строго различены въ Уlageni. 7. Установленіе строго крѣпостныхъ исковъ не при надлежишъ Петру Великому, а описоситса къ древнему русскому Законодательству. 8. Судъ былъ основною, древнѣйшею формою обвинительнаго, гражданскаго судопроизводства. 9. Очины ставки были формою древняго уголовнаго процесса, но въ примѣненіи къ дѣламъ гражданскимъ имѣли харакшеръ обвинительнаго судопроизводства. 10. Судомъ судились дѣла вопчинныя и исковыя. Различіе между вопчиннымъ и исковымъ судопроизводствомъ по древнему праву, не есть существенное. 11. Въ Уложеніи смѣшаны два различныхъ вида вызова къ суду: публичный — по приставной памяти, и частный — по зазывной грамопѣ. 12. Древній судъ производился словесно. 13. Повольный обыскъ былъ первоначально свидѣтельствомъ общины, міра, и шолько съ упадкомъ общиннаго быша основанъ въ началахъ послушества.

14. Въ Уложеніи сыскъ не всегда означаетъ слѣдешвіе и слѣдственное судопроизводство. 15. По Уложенію, судъ, въ извѣстныхъ случаяхъ, безъ приговора высшаго судебнаго мѣста давался два раза по одному и тому же дѣлу. 16. До учрежденія о губерніяхъ, искъ, рѣшенный въ низшихъ судебныхъ инстанціяхъ, не судился вновь въ высшихъ, а только пересмашивалось рѣшеніе, о немъ пошавленное. Апелляція была ничто иное, какъ тяжба между судьею и тяжущимся, недовольнымъ его рѣшеніемъ. 17. Коллегіальное устройство судовъ введено у насъ впервые Петромъ Великимъ. 18. Ощѣленіе судебной власти ошь исполнительной, административной, появилось у насъ съ царешвованія Пешра Великаго.

19. Въ русскомъ Законодательствѣ со временъ Пенгра Великаго замѣпно постоянное стремленіе соединить въ однихъ судебныхъ присущенныхъ мѣстахъ спорныя дѣла вопчинныя и исковыя. 20. Ощѣльное судебное управлѣніе городскаго сословія впервые введено Петромъ Великимъ. 21. При Екатеринѣ II, въ губернское устройство введены оба начала управленія: древнее — начало личнаго управленія и новое — коллегіальное. 22. Выборные члены областныхъ (губернскихъ

МІТОПИСЬ.

231

и уѣздныхъ) судовъ, установленные Екатеринą II, и древ-
ніе цѣловальники, юридически, не различаются другъ оѣд-
руга. 25. По Учреждению о губерніяхъ, различіе сословій
шграєшь весьма важную роль въ областномъ судоустройствѣ.
24. Ощѣленіе суда уголовнаго оѣдъ гражданскаго имѣшь
различныя основанія въ древнемъ и новомъ русскомъ Законо-
дашельствѣ. 25. Совѣстный судъ, по Учреждению о губерні-
яхъ, есть органъ естественной справедливости. 26. Уча-
стіе сословій въ областномъ судоустройствѣ есть главное
юридическое основаніе учрежденія въ школицахъ надворныхъ
судовъ. 27. Должносці прокурора и строячихъ, хошя и
ошлячаются другъ оѣдъ друга, однако имѣющі одно юриди-
ческое основаніе. 28. Въ основаніи реформѣ судебнаго упра-
вленія духовенства со временѣ Пешра Великаго лежиші стре-
мленіе секуляризироватьсь свѣтско-церковную общину, раз-
вывшуюся въ древней Россіи. 29. Одинъ изъ важнѣйшихъ
источниковъ ученія о русскомъ гражданскомъ судопроизвод-
ствѣ со временѣ Пешра Великаго, есть судебная практика.
30. Подъ названіемъ розыска, Пешръ Великій хошѣлъ внесші
не слѣдственное, а обвинительное судопроизводство, ошли-
чавшееся оѣдъ суда одною шолько формою. 31. Пизданіемъ
формы суда Пешръ Великій возспановілъ наше древнее граж-
данское судопроизводство. 32. Настоящее значеніе формы
суда, и отношеніе ея къ обыкновенному гражданскому судо-
производству нанболѣе опредѣлились судебною практикою —
органомъ древнихъ юридическихъ обычаевъ. 33. Письменное
судопроизводство сдѣлалось общимъ болѣе вслѣдствіе по-
требностейъ времени, нежели на основаніи положительнаго
закона.

Диссертація ошлячається большими достоинствами.
Авторъ изучилъ предмешѣ основавшельно, познакомился хо-
рошо съ историческими, предлагаешъ свои мнѣнія отчешливо,
благоразумно, съ должною скромностію. Защищалъ тезисы
свои онъ очень хорошо, хошь и не пакъ бойко и блишта-
шельно, какъ предшественникъ его Г-нъ Поповъ. Это про-
изходило впрочемъ оѣдъ причины очень похвальной и даже
въ наше время рѣдкой: Г-нъ Кавелинъ слишкомъ внимательно
вслу乎вался въ возраженія, ему дѣланныя, и не столько хо-
тѣлѣ опровергнуть ихъ, какъ воспользовались ими. Виденъ
былъ охопликъ до своего предмеша, кошорый ищешъ исши-

232

МОСКОВСКАЯ

ны, и нисколько не огорчается, если она даже прошиворѣ-
чишь его мнѣнію; шакой добросовѣстный человекъ не найдешь
въ себѣ смѣлосни защищать оное, во чтобы шо ни стало,
чтобъ шолько поставишь на своемъ. Привѣстствую молодаго
ученаго на прекрасномъ поприщѣ; я столь твердо увѣренъ
въ его успѣхѣ, сколь пскренно его желаю.

Возраженія ошносились болѣе всего къ учрежденію Цѣ-
ловальниковъ, хотя собственно они занимаютъ только эпизо-
дическое мѣсшо въ Диссертаціи. Оппонентовъ шесшь предла-
гали объ нихъ свои мнѣнія; и всѣ эти мнѣнія различались ме-
жду собою, хотя и заключали въ себѣ много правды. Ясное
доказашельство, въ какомъ младенчесшѣ находится въ Рос-
сіи Наука Русскаго Права, и какъ еще рано намъ выбирать
шакіе общпрные предметы, какъ обозрѣніе шого и другаго
періода, или сословія. Юристы наши должны теперь обра-
бочывать части своей науки порознь, а не пускаться въ
общія разсужденія, кои по необходимости должны быть
поверхностны, неосновашельны, почти безполезны. Если
объ Цѣловальникахъ на Диспутѣ оказалось пяшь мнѣ-
ній, то какимъ различнымъ шолкованілмъ могли бы под-
вергнуться Тіуны, Тысяцкіе, Бояре, Дворяне, — а безъ
яснаго и точнаго опредѣленія ихъ нельзя и думать объ
Исторін. И такъ, Милостивые Государи, если вамъ угодно
выслушашь совѣшъ опыта и долговременнаго занятія пред-
мешомъ, то вы поступите, для пользы вашей и нашей На-
уки, другимъ образомъ, и давайте намъ пока Диссертаціи, не
о Законодашельствѣ до Іоанна III, до Петра I, до Алексан-
дра I, Николая I, но

О Цѣловальникахъ, (ш. е. соберите всѣ мѣстα изъ
Грамотъ, Лѣшописей и прочихъ докуменшовъ, гдѣ встрѣ-
чается ихъ имя, и на основаніи ихъ, изложите, ваше
мнѣніе объ эшомь учрежденіи, кошорое кспаши будетъ
сравнишь съ подобными у Славянъ и у Иѣмцевъ. Вошь эшо
будемъ прекрасная Диссертація, подъ силу всякому трудо-
любивому, здравомыслящему молодому ученому.

Подобныя Диссертаціи : о Тіунахъ.)

О дѣшяхъ Боярскихъ.

О Боярахъ.

ПУТОПСЬ.

233

О Тысяцкихъ.

О Ябедникахъ.

О Пасынкахъ.

Объ Отрокахъ.

О Помѣстьяхъ.

Объ Омчинахъ.

О Приказахъ.

Объ Указѣ Өеодора Іоанновича, и проч., и проч.,

Переведише намъ Русскую Правду, Судебникъ, главнѣйшія древнія Грамошы. Эпо шакже Диссертаціи, со множествомъ тезисовъ, ибо значеніе всякаго слова почти подвергается разнымъ шолкованіямъ, и нигдѣ молодой человѣкъ не можешь показашь столько знанія, остроумія, омчешливо-си, какъ при подобномъ трудѣ.

Чпобъ познакомишь чипашелей болѣе съ эпою мето-дою, я помѣщу въ одномъ изъ слѣдующихъ нумеровъ Мо-сквишянина или Историческаго Сборника, издаваемаго Мо-сковскимъ Общесшвомъ, собраніе мѣстъ о Дружинѣ, кошорая сдѣлалась родоначальницею нашегоъ Дворянскаго сословія.

Но возврашимься къ Г. Кавелину. Обращу вниманіе чи-шашелей на одну мысль его въ Вступленіи, гдѣ онъ гово-ришь чшо всѣ формы древняго нашегоъ законодательства об-вешшали ко времени Петра І! Точно, и это явленіе совер-шенно согласно съ прочими частями жизни государствен-ной, предъ всшупленіемъ на престолъ эшого Государя: всѣ часми устарѣли, обѣшшали, — обыкновенная участь чело-вѣческихъ учрежденій, кои шакже живушъ, возрастаюшъ, процвѣшаюшъ, и пошомъ спарѣюшъ, лишаюшся своей силы! Преобразованіе во время Петра І было необходимо. — Во-просъ можешь быть только о формѣ преобразованія, шу ли избралъ Петръ І, кошорая была всѣхъ лучше и дѣйстви-тельнѣе. Вотъ на что неашъ вниманія безусловные поклонники нашей спарны, съ которыми я почти споль-ко же несогласенъ, какъ п съ безусловными поклонниками новизны! (Любопышные благоволятъ справиться съ разсужде-ніемъ о Петрѣ І, коммѣ начашъ Москвитянинъ).

Г. Кавелинъ несправедливо ошносишъ начало Приказовъ нашихъ, (судебныхъ мѣстъ), къ 16 и 17 столѣтіямъ. Безъ всякаго сомнѣнія, они сущесшовали со временъ Ioанна III ш. е. съ 15 столѣшія, хошя и упоминаються позднѣе. Помѣстья,

Ки. ІІІ.

16

234

МОСКОВСКАЯ

Разряды, физически не могли бысть въ вѣдомствѣ одного какого лица! 8,000 Бояръ и проч., было выселено изъ Новогорода въ 1478 г. и надѣлено Московскими землями, Московскіе чиновники получили тогда помѣстья въ Новогородскихъ областяхъ — шакія обширные распоряженія не могли быть приводимы въ исполненіе безъ бумагъ, безъ справокъ, безъ присутственныхъ мѣстъ! Въ спорахъ Мѣстническихъ вѣстрѣчающихся часло ссылки на разряды временъ Ioанна III: гдѣ же они хранились? Авторъ увлекся здѣсь теоріей, а Русскій здравый смыслъ часло опережалъ ее, и учрежденія по отраслямъ направленія, хотя онъ сложнѣе и искусственнѣе, былъ у насъ древнѣе въ Москвѣ областныхъ правленій.

Также гораздо прежде Пестра I было стремленіе секу-
ляризоватьсь духовныя владѣнія, а именно съ Ioанна III, при
коемъ даже созванъ былъ особливый соборъ съ этой цѣлію,
(слѣд. 28 тезисъ несправедливъ).

Скажемъ еще замѣчаніе: Уложеніе и по формѣ (с. 1), едвали
относилось къ одной Москвѣ, хошь впрочемъ и вся Росія въ
самомъ заглавіи его называлась Московскимъ Государствомъ.
Приводимыя Авторомъ мѣста этого не доказывають: Москва
споншь здѣсь какъ столица, въ коей исключительно были
нѣкошорыя судебныя мѣста, или рѣшались извѣстныя дѣла.

Изъявимъ желаніе, чтобъ кто либо изъ ученыхъ юри-
стовъ разобралъ Диссертацію Г. Кавелина, собственно въ
юридическомъ отношеніи.

Считаемъ немншнимъ прибавить, что молодой Магистръ
соблюлъ строго всѣ древніе обычаи Университета, т. е.
онъ роздалъ заблаговременно, недѣли за двѣ, диссертацію Уни-
верситетской Публикѣ, такъ что всѣ желавшіе спорить
могли приготовиться, сколько имъ было угодно. Самое объ-
явленіе въ газетахъ было напечатано три раза. Вошь это
въ полной мѣрѣ честно!

Диспушъ заключился важнымъ замѣчаніемъ Г. Декана,
Профессора Крылова, который ошдавая должную справедли-
вость шруду, замѣщилъ Автору, онъ не совсемъ основа-
тельно предпочитаешь развишіе Русскаго права до Пестра
I періоду слѣдующему, въ которомъ, не смотря на наруж-
носْть, иногда странную, чуждую, случайную, произвольную,
Русское начало всегда, болѣе или менѣе присушствуешь, и мо

ЛІТОПИСЬ

235

жешь быть отыскано, хотя съ большимъ трудомъ, большимъ
напряженіемъ, и требуешъ большаго проницанія и опыта.

Послужимъ юристамъ, въ подшверженіе этого замѣча-
нія, примѣромъ изъ Испоріи Русской литерашуры: она под-
вергалась вліянію Ишаліанской, Французской, Нѣмецкой,
Англійской, но не смотря на это несомнѣнное и очевидное
вліяніе, все шаки и въ Каншемирѣ, и въ Ломоносовѣ, и въ
Державинѣ, и въ Карамзинѣ, и въ Пушкинѣ, мы видимъ Рус-
скій элементъ, который обнаруживаешься безпресшанно яснѣе
и яснѣе. Русская лишенная возвращается нынѣ наконецъ
къ національности, освобождаясь изъ подъ чуждаго ига. По-
желаемъ такаго же перевороша и Испоріи Русскаго права.

М. Погодине.

НЬЧТО ИЗЪ ВОСПОМОНИАНІЙ О ПОКОЙНОЙ ГРАФИНЬ СОФИИ ВЛАДИМІРОВНЬ
ПАНИНОЙ.

(ПИСЬМО КЪ РЕДАКТОРУ)

Вашъ Журналъ уже сказалъ о благочестивыхъ правилахъ
и добродѣшляхъ этой вельможной Московщянки. Прибавлю
къ ея некрологу о томъ, что было у насъ весьма рѣдкимъ
среди ея современницъ, о совершенномъ знании своего языка
и его словесности. Скажу сперва, что въ бесѣдахъ съ нею,
коихъ она меня удосроивала, я не могъ поймашь ни одной
погрѣшносши противъ условій Русскихъ оборошовъ; но слу-
чай, для меня горесшный, удосповѣрилъ меня въ томъ же и
по письменному изложенію ея чувствъ и мыслей. Всѣ знав-
шіе покойнаго ея родителя, Графа Владиміра Григорьевича
Орлова, не могли не оплакивать его кончины. Благосклонное
ко мнѣ вниманіе, ко whomому онъ умѣлъ давать видъ пріязни,
возложило на меня священный долгъ почишь память стар-
ца-мудреца (въ полномъ значеніи слова) нѣсколькими спра-
ницами о его жизни и харакшерѣ (*). Едва онѣ появились

(*) Эта краткая біографія помышена въ изданной мною книге, *Отечественный Галерей*, Авторъ.

236

МОСКОВСКАЯ ЛЬТОПИСЬ.

печатными отдѣльно, какъ я получаю слѣдующія строки,
всѣ писанныя самою Графинею:

„Мплост. Госуд. Ник. Дм.,

„Въ первыя минушы поступшувшей меня пошери не мог-
ла я выполнить пріятнѣйшей для меня обязанности изъ-
явленіемъ вамъ, Мил. Госуд., искренней моей благодарности
за шѣ поступшельныя чувства къ покойному родителю
„моему, коп вы столь прекрасно выразли въ крашкомъ обо-
зрѣніи его жизни. Если что нбудь можешь услаждать сію
ужасную для насъ пошерю, то это, безъ сомнѣнія, лесшное
для семейства его удостовѣреніе, что и въ его находящися
сердца, умѣющіе цѣнить и умъ и душу искренно нами опла-
киваемаго. Вы, которые первые возымѣли ушѣшительную
для насъ мысль почишть его память воспоминаніемъ о его
„добродѣтеляхъ, пріобрѣшаете чрезъ то, Мпл. Гос., основ-
вашѣльнѣйшее право на чувствительнѣйшую и неизгладимую
„нашу признательность, въ чемъ и поспѣшаетъ удостовѣ-
ришь васъ пребывающая съ душевнымъ къ вамъ уваженіемъ

покорная ко услугамъ

Гр. Соція Панина.“

„Моеква 22 Марша 1831.“

Принося здѣсь нѣкошорую жертву умиленія чувствамъ
ея прекрасной души и нѣкошорую хвалу ревностному изу-
ченію ея овечественнаго слова, скажу, кстати, что настав-
никомъ ея въ Русской письменности былъ прежній Прези-
деншъ Академіи Наукъ — ея родитель.

Н. Иванчинь-Писаревъ.

СМЕСЬ.

ФЕРНАНДЪ.

ПОВЪСТЪ ЖЮЛЯ САЙДО.

Фернандъ де Певеней къ Калгу Стейпу.

Ты хотѣлъ эшого, и я не ъхалъ, а бѣжалъ. Впрочемъ
и уменя не досшавало больше ни силъ ни мужесшва. Такая
жизнь насшоящій адъ! Самый адъ долженъ быть пріятенъ
послѣ подобной жизни. Ошъ чего жь мое сердце раздираешъ
эта смертельная тоска? Ошъ чего мучишъ и мерзаетъ его
чувство близкой свободы, вмѣсто того, чтобъ проливать
успокоеніе? Ты мнѣ обѣщалъ радость узника, съ кошораго
снимающъ оковы: одни крики омчаянія до сихъ поръ привѣт-
ствовали мое покушеніе къ свободѣ. Сколько времени про-
должалось это пушешествіе? Дни ли, вѣки ли, — незнаю.
Деревья, бѣжавшія по краямъ дороги, казалось мнѣ, будто
плакали; въ завываніяхъ вѣтра мнѣ слышались сшоны горе-
сти. Буду ли я въ сосшояніи разсказашь когда и будь о
борьбѣ, кошорую вынесъ съ самимъ собою въ продолженіи
этого гибельнаго переѣзда? Однажды, чувствуя въ себѣ боль-
ше энергіи и рѣшимости, я велѣлъ было поворотить ог-
лобли назадъ; но увидѣвшись съ высошы холма эшошъ Парижъ,
какъ зіяющую бездну, я, объятый ужасомъ, спросился у сво-
его сердца и съ грустію въ душѣ снова пуспился по до-
рогѣ уединенія. Наконецъ я пріѣхалъ, и равнодушно увидѣлъ
еще разъ отеческія сѣни и мѣсто моего рожденія. Моя го-
лова въ огнѣ, жаркое безпокойство волнуетъ меня и пожи-
раешъ. Что со мною дѣлается? Что ожидаемъ меня впередъ?
Какое слѣдствие будемъ изъ этого ужаснаго удара, кошо-
рый мнѣ остается перенестъ? При эпихъ вопросахъ мой
разумъ теряется. Ты, единственный повѣренный этой го-
рестной исшоріи, сжалься надъ двумя несчастными суще-
ствами, подкрѣпіи ихъ въ этомъ тяжкомъ испытаніи направь
руку, кошорая хочешь и не смѣешь поразить; ударъ за-
несень, пустѣ же онъ весь упадешъ на жершву.

Ки. III.

1

2

СМЪСЬ.

Кар.ъ Стейнъ къ Фернанду Певенею.

Спокойствіе, хладнокровіе! Постараемся находить во
всемъ этомъ торжественносни сполько, сколько даетъ по-
ложеніе вещей. Скажи себѣ сначала, что шушь все просто
и обыкновенно; всѣ люди прошли чрезъ это испытаніе. Твое
приключеніе бѣгаетъ по улицамъ; двадцать разъ ты растал-
кивалъ его локшями, не замѣчая самъ этого. Не ласкайся мы-
слію, что ты опкрылъ новый пушь, и въ эту минуту обо-
зрѣваешь незвѣсшныя земли и необшаемыя спепи: напро-
шивъ, знай, что ты идешь по ушопшанной дорогѣ, на кошо-
рой скоро встрѣшшь многочисленное собраніе. Я согласенъ,
что дорога трудна, и несмотря на множество проходив-
шихъ по ней прежде тебя, на ней не убавилось ни терпеніи-
ковъ ни колючихъ растеній; но чтобы выйшли, нужно толь-
лько немного мужества и воли. Въ насъ есть онѣ, Фер-
нандъ; ты мнѣ обѣщалъ это, и я тебѣ вѣрю.

Ты уѣхалъ и хорошо сдѣлалъ. Въ наказаніяхъ такого
рода лучше поражать издали, чѣмъ вблизи; рука тверже,
ударъ вѣрнѣе. Не видятъ ни судорогъ жертвы, ни ея слезъ,
не слышатъ ея криковъ, и пакимъ образомъ удалены отъ
самаго плачевнаго зрѣлища, которое можешь растерзать
душу состраданіемь. Прибавь къ тому, что сама жертьа
шише и покорнѣе, пошому что женщины похожи на дѣшей,
кошорыя упавши не плачушь, если иѣмъ никого, кто бы объ
нихъ сожалѣлъ и ихъ утѣшалъ. Ты страдаешь и боишься
нанести послѣдній ударъ. Правда, въ юныхъ душахъ любовь
сильнѣе чувства чести, которое надъ людьми имѣшь вла-
сти сполько же, какъ и страшь. Любятъ еще въ своей со-
вѣсти долго спустя послѣ того, какъ пересшали любить въ
своемъ сердцѣ. Я увѣренъ однакожь, что, ославивши гор-
дость и суетность, почувствовали бы себя гораздо спокой-
нѣе. Странное предубѣжденіе думать, что, покидаю женщину,
мы обрекаемъ ее на жалкую участь непремѣнно выбросить-
ся въ окно, а не умереть по крайней мѣрѣ съ горя. Жен-
щины сами надъ собой смѣются въ этомъ случаѣ. По моему
миѣнію, имъ не нравится быть покинупыми пошому только,
что намъ неугодно вѣриться этому. Доказательствомъ слу-
жишь то, чопю лишь шолько мы ихъ ославимъ, и онѣ насъ
ославляющъ. Опоминь и не счипай чрезъ-чуръ великихъ

СМЪСЬ.

3

это зло⁴, кошорое надѣлалъ; не гордись, и ты найдешь въ
душѣ успокоеніе. Чшо дѣлается? До сихъ поръ еще ничего,
сколько я знаю. Чшо будешь впередъ? Одинъ Богъ можешь
это знать. Чшо бы ни случилось, будь увѣренъ, что все-
мірная гармонія не будетъ нарушена. Повѣрь мнѣ, Фернандъ,
кончи поскорѣе эту жизнь, кошорую могушъ извништь
шолько привязанность, любовь и счастіе; вырветь изъ этой
пропасти, въ кошорой шы готовъ похоронить самые лучшіе
годы своей юности. Сегодня еще есть время, а завшра, быть
можешь, поздно будетъ. Я не выдаю себя ни за Квакера, ни
за Пуританна: я не проповѣдникъ ни добродѣтели ни мора-
ли, ненавижу педантовъ и школьниковъ, лицемѣровъ и хан-
жей. Но когда слишкомъ долго не освіавляютъ той связи,
кошорую запрещаетъ свѣштъ; то я знаю, какъ дорого пла-
таятся за то, чпобы возврашишься ка своемъ обязанностямъ
Предашься сшрасти легко; и повидимому всегда можно за-
няшь снова свое мѣсто подъ солнцемъ въ этомъ общесшѣ,
въ кошоромъ успѣли приобрѣсти такое хорошее о себѣ мнѣ-
ніе. Вошъ наконецъ насшупило то прекрасное время, когда
пробудилось уснувшее чувство порядка и долга, влеченіе къ
семейной жизни, пошребносѣ законныхъ ощущеній; но ког-
да, простирая руку къ этимъ пренебреженнымъ сокровищамъ,
мы хошимъ пересшупшіе черезъ рубежъ, ошѣлающій насъ
опъ предмеша нашихъ желаній, то часшо случается, что,
испощенные шщетными усиліями, мы снова падаемъ въ без-
дну, кошорую вырыли сами, и въ ней погибаемъ безвозвраш-
но. Сколько людей на этомъ свѣшѣ, рожденныхъ съ прекрас-
ными качествами, подававшихъ блестящія надежды въ бу-
дущемъ, застерялись въ ничтожной толпѣ, всшупивши на
эшошъ несчастный пушь! Сколько несчастныхъ, прибитыхъ
желѣзнымъ гвоздемъ, къ прошлому, воздыхающъ, видя навсе-
гда запершыми предъ собою золошыя вороша будущносши.
Ты молодъ, шы можешь все поправишь; поспѣшн выдти изъ
этой заразительной пюрьмы, кошорую называютъ прелю-
бодѣяніемъ. Ты самъ говоришь, что такая жизнь — настоя-
щій адъ. Я согласенъ съ шобою; при всей увѣренности, чипо
мы дѣлаемъ доброе дѣло, возвращаясь къ своемъ обязанно-
стямъ, горѣко измѣнишь самому благородному сердцу, какое
когда либо билось въ груди человѣческой.

1*

4

СМЪСЬ.

Въ самый день швоего отъѣзда я представлялся Графу,
и засшалъ его одного въ залѣ; подъ предлогомъ сильной го-
ловной боли, Г-жа де Руевръ удалилась въ свои комнаты.
Только что я вошелъ, какъ первая рѣчь его была о тебѣ.
„А вы знаете, сказалъ онъ подходя ко мнѣ, чипо Фернандъ
уѣхалъ?“ Знаю, отвѣчалъ я, и едва ли намъ не досшанется
прождашь его болѣе, нежели думаемъ. „Тѣмъ хуже для насъ,
возразилъ Графъ; мы, безъ него, какъ будто чего то ліши-
лись, мы его очень любимъ. Его отвѣздъ опечалилъ насъ.“—
Я сѣлъ, мы разговорились; швое имя не разз срывалось у не-
го съ языка. — „Я надѣюсь, сказалъ онъ мнѣ между про-
чимъ, что не запушанность дѣлъ заставила его осшавившъ
Парижъ; а въ противномъ случаѣ я никакъ не прощу Фер-
нанду, что онъ не открылся мнѣ.“ — Онъ намекнулъ мнѣ
о швоей печали въ послѣднее время, о швоей молчаливосши,
о швоемъ мрачномъ видѣ и задумчивосши на лицѣ; онъ боялся,
неслишкомъ ли дружба его была скромна и осторожна. Нѣ-
 сколько разъ я пытался перемѣнишь разговоръ, но Графъ
все опять къ тѣбѣ возвращался. Его занимаетъ швоя бу-
дущность. — „Пора, говорилъ онъ, серьёзно подумать Фер-
нанду о шомъ, чтобы употребить въ пользу дары, ниспо-
сланные ему Пебомъ. Какъ бы богатъ кто ни былъ, вся-
кому надобно трудиться. Намъ даешь съ тѣмъ, чтобы
возврашить, и чѣмъ богаче насъ надѣлила судьба, тѣмъ
больше обязанностей намъ надлежитъ исполнить въ опио-
шеніи къ себѣ и ближнимъ. Съ этой стороны мы имѣемъ
право требовать много отъ нашего молодаго друга.“ —
По совѣстни говоря, у меня сердце разрывалось, слушая
все это. Я за тебя краснѣлъ. Я знаю, что вообще лю-
бятъ забавляться насчетъ мужей. Смѣющся надъ ихъ глу-
пымъ ослѣпленіемъ и простодушною довѣрчивоспію, кото-
рая обратилась въ пословицу; но когда эта довѣрчивость
и это ослѣпленіе показывающі благородную безопасность
честной души и рыцарскаго великодушія, тогда свѣтъ
пересаетъ надъ ними смѣяться, и позоръ падаетъ на мо-
го, что ихъ упажаетъ; я желалъ бы знать: по какому лич-
ному превосходству ты долженъ былъ отнять у этого че-
ловѣка любовь и честь его жены? Сколько разъ я ни предла-
галъ себѣ этошъ вопросъ, никогда не могъ дать на него от-
вѣша. Правда, въ глазахъ Грачинц шы имѣлъ много выгодъ,

СМѣСЬ.

5

что не мужь ей. Къ шомужь еще въ Г. де Руеврѣ нѣшь ничего идеальнаго и поэтическаго. Это человекъ холодный и положительный; онъ, навѣрное сказашь можно, не понимашь ни одного слова на языкѣ непонятныхъ душъ. А это уже и довольно въ нынѣшнее время, чтобы извинить преступную страсть свою; одни честные люди начинаютъ понимать, что это заблужденіе вѣка не ведешь ни къ чему доброму.

Не будь же такъ слабъ! повѣрь, что все пройдетъ своимъ обычнымъ чередомъ: будушъ слезы, рыданія, упреки, просьбы, даже пожелаютъ убить себя, и все таки ушѣшашь.

Фернандъ де Певеней къ Карлу Стейну.

Твое письмо я прочиталъ. Если она такъ грустнѣвъ въ разлукѣ, коiorую почиташь минштою, то каковожь означаяніе ея будетъ, когда она узнаешь, что пдешъ дѣло о разрывѣ, о вѣчной разлукѣ! мы думаешь, что ее понялъ; нѣшь, мы не знаешь ее, не знаешь, до какой крайности страсть можетъ довести эту горячую голову. По гордости или жалости я это дѣлаю, суди какъ хочешь; сколько я медлю, я дрожу. Не будемъ поспѣшны до опромещивосćiи; мнѣ прелюдostавь подготовлять къ жершвѣ это сердце, достойное забошь и попеченій во всѣхъ огношеніяхъ, безъ излѣшнихъ поштрясеній: если будетъ можно, по непримѣшнымъ извилинамъ я поведу его. Будь увѣренъ, что я кончилъ бы все за одинъ разъ, если бы послушался своего равнодушія; но какъ ни скучна мнѣ любовь ея, все однакожь я не могу забыть, что она меня любитъ, и долго была любима мною.

Ты мнѣ говоришь о Графѣ де Руеврѣ. Да, это человѣкъ, не думая, отмеченъ за свою безопасность больше, неожели могъ бы омстшишь самъ, принеса меня въ жершву справедливому чувству оскорбленной чести. Всякій разъ, какъ его рука доstrогивалась до моей руки, краска спыда высшупала на лицѣ моемъ; я блѣднѣлъ, когда взоръ мой встрѣчался съ его свѣтлымъ взоромъ; его простое и дружеское обращеніе со мной меня убивало. Довѣріе, уваженіе и любовь, коморыя онъ мнѣ оказывалъ, будутъ преслѣдовать меня на краю свѣша и мучить угрызеніями совѣсти. По какому гибельному чародѣйству, по какому непреодолимому влеченію пришлось Арабеллѣ и мнѣ измѣшить этой чесшной душѣ,

6

СМЪСЬ.

этому благородному сердцу? Но шы все знаешь, все, и что я скажу тебѣ новаго? Ты былъ свидѣшелемъ моего счастія, и знаешь самъ, чipo для меня нѣшъ наказанія жесшоче, какъ это счастіе. Бываешь и прелюбодѣяніе съ гордымъ видомъ и несмущеннымъ взоромъ. Оно покрайней мѣрѣ имѣшь досшо-инство простосердечія и мужество разбоя; еступаешь въ борьбу среди бѣлаго дня, и не забошится о добромъ миѣніи общества, кошорое оскорбляешь; имѣшъ что-то величе-сшвенное подобно саманѣ Мпльтона. Но есть другаго рода прелюбодѣяніе, лицемерное и непджожное, живущее хипростію и обманомъ, ползающее въ шѣни, словно змѣя, и въ послѣд-ствіи навлекающее угрызенія совѣстп, позоръ и страхъ. Это прелюбодѣяніе домашнее: и этому вампиру я попусшилъ высосать самую чисшую кровь мою; истощишь, обезспишь, убить меня въ самые лучшіе годы моей юносши. Скоро при-шло пресыщеніе, а за нимъ скука; нѣшъ такой живой любви, кошорая бы не завяла въ столь нездоровой аттосферѣ.

Падѣюсь, ты одобришь мой планъ: къ Арабеллѣ писать издалека; находишь всякий разъ новый предлогъ къ продолженію моего ошсушествія; нечувствительно переходишь омъ выраженій нѣжности къ языку разсудка; понемногу освѣщать ея сердце, вести къ чувствованіямъ болѣе мирнымъ, и такимъ образомъ, не мерзая и не убивая, поставишь ее на порогъ дѣйствительности. Нѣшъ сомнѣнія, что первые крики ея страшни услышишь ты; щади ея гордость и любовь; увѣрься, что я одинъ приношу жертву и непремѣнно былъ бы до сихъ поръ съ нею, если бы не столько дорожилъ ея счасшіемъ.

Составишь эшошъ планъ, я чувствую себя тверже и спо-койнѣе. Пду писать къ Арабеллѣ. Я измучился, спараясь у своего сердца выбить двѣ или три блѣдныя искры. Какая скука! если ты имѣешь непріятеля, то пожелай ему писать любовное письмо къ женщинѣ, кошорую онъ переспалъ лю-бить. Скорѣе можно раздуть пламя въ холодныхъ угляхъ, нежели извлечь искры нѣжности изъ сердца, въ кошоромъ погасло чувство.

Карлъ Стейнъ къ Ферпанду де Певеней.

Ахъ, бѣдное, слабое сердце! ишакъ чпобы возмутишь шебя, довольно одного письма! и вошь шы дрожишь, мед-

СМЪСЬ.

7

лишь, и вмѣсто того, чпобы прямо идти къ цѣли, берешь
дорогу вкось! Если съ самаго начала шы поддаешься, шо
чшожь будешь тогда, когда Арабелла, узнавши о своей уча-
сти, съ каждымъ курьеромъ будешь посылашь тебѣ подъ
кувертомъ неисповества Герміоны, рыданія Аріадны, и жа-
лобы Калипсо? Дишя, шы не устопишь; шы, невольникъ по-
корный и кающійся, возвератишься снова взять ошейникъ
обѣдствія. Признаюсь, швое положеніе мучительно и опасно.
Легче измѣнишь самому лучшему своему намѣренію, нежели
разорвашь такую пріятную связь; но въ эшомъ дѣлѣ боль-
ше всего шцеславіе увеличиваетъ трудноссть, и зачѣмъ тя-
жело принимать къ сердцу жалобы этихъ оставленныхъ кра-
савцъ? Рѣдко онъ не имѣютъ нагоповѣ ушѣшенія, когда
мы ихъ покидаемъ. Дубъ теряетъ свои листья только для
того, чпобы одѣшься новыми. Женщины въ любви поспу-
наюшь точно также.

Ты желаеть знать мое мнѣніе о планѣ, который шы
сосшавилъ, хорошо ли онъ? но шы не былъ бы мужчина, если
бы, прося совѣша, напередъ не рѣшился слѣдовать своей чан-
шазіи. Впрочемъ въ эшомъ случаѣ ближе всего было бы по-
совѣшовавшься съ Арабеллою. А я всегда думалъ, что въ люб-
ви, равно какъ и въ политикѣ, лучше выскочишь въ окно съ
опасностію переломить себѣ шею, нежели бѣжать въ дверь
и спускаться по крыльцу. Александръ Македонскій, разсѣк-
ши Гордіевъ узелъ, чушь ли не любовникамъ хошѣлѣ пока-
зашь, какъ они должны разрывашь связь, кошорая ихъ без-
славишь.

Ферпандъ де Певеней къ Кіарлу Стейну.

По разсудку и шѣлосложенію я не люблю крайносшей.
И шакъ предоставь мнѣ идти по той дорогѣ, кошорую я
выбралъ; эша дорога дальнą, но вѣрная. Нужно немного
терпѣнія и осторожности, и все пойдешь своимъ поряд-
комъ; дѣло кончился безъ взрыва и шума. Я пересталъ у-
влекаться порывами страшни; знойныя спепи промѣнялъ на
умѣренныя и свѣтлые страны. Надѣюсь шихо привести шу-
да и Арабеллу. При всемъ ропотѣ итѣмаго безпокойства,
предшесшующаго концу счастія, письма ея спокойны выше
всякаго ожиданія. Она сама поняла необходимость разлуки.
мысль, чѣло и я переношу, страхаю вмѣстѣ съ нею, и жерш-

8

СМЪСЬ.

ВУЮ ДЛЯ ЕЯ СПОКОЙСТВІЯ СВОИМЪ СЧАСТІЕМЪ, ПРИДАЕТЪ ЕЙ СИЛЫ
СЪ ПОКОРНОСТЫЮ СНОСИТЬ СВОЮ УЧАСШЬ. ВРЕМЯ И СВѣШЬ ДО-
ВЕРШАТЬ ОСТАЛЬНОЕ.

Наконецъ я ошдыхаю и начинаю возрождаться при бла-
готворномъ вліяніи родной земли; безмолвіе полей проли-
ваетъ шинину въ мое сердце. Да, природа благодѣтельна:
часшо мы пренебрегаемъ ея сокровища и вдаль ошь нея стре-
мимся своими желаніями и мечтами; но слѣдуешь полько
возврашишься къ ней, и она томчасъ раскрываетъ свое нѣ-
дро. Счасшливъ, кто жизнь свою ограничиваетъ шакъ, что
умѣетъ любить ее и понимашь! Мое помѣстье недалеко ошь
Нанта. Часшо я объ немъ говорилъ шебѣ; но что я самъ
зналъ въ шу пору? Только возврашившись послѣ долговре-
меннаго омсутствія, послѣ слезъ и страданій, даемъ всю
цѣну своему омечеству. Рѣдко можно найти прекраснѣ ви-
ды и прохладнѣе шѣни; нигдѣ ты не видалъ шакихъ смѣ-
ющихся луговъ. Подъ эпою крышею жилъ мой ошенъ среди
безмолвія эпой долины, въ шѣни этихъ лѣсовъ, при ропошѣ
виххъ свѣшлыхъ волнъ. Онъ жилъ и умеръ, какъ счастливый
мудрецъ. И я тутъ намѣренъ жить и умерешь. Я довольно
уже узналъ людей и страшни. Я не рожденъ для этихъ
бурь, ошь отца получилъ въ наслѣдство простыя привыч-
ки и любовь къ уединенію; подобно отцу я проведу свои
дни въ мирѣ и уединеніи. Пуши свѣта слишкомъ трудны и
скользки; не мнѣ ходить по нимъ. Если я, при всей непо-
рочности своего сердца и при всей числомъ своихъ намѣ-
реній, могъ посколькунушься тамъ на первыхъ шагахъ; то
чего жь мнѣ ждать со временемъ, когда годы унесутъ съ со-
бой скромносѣть и стыдъ неопытной молодосши? Я поше-
рялся бы въ свѣшѣ; съ этихъ поръ я оставляю его безъ со-
жалѣнія и горести, видѣвши его шакъ много, что не могу
его любить, и шакъ мало, что не могу его ненавидѣть. Я
знаю, что общество не одобряешь подобныхъ намѣреній:
подобно содержателю госшинницы, оно любитъ, чтобы за-
няты были всѣ его комнаты; но шакъ какъ всегда естъ боль-
ше народу, нежели сколько нужно для помѣщенія въ этихъ
комнахъ, то почему жь ему, не вредя своимъ выгодамъ,
не позволить нѣсколькимъ цыганамъ жить подъ окрышымъ
небомъ? Такой примѣръ ни чуть не заразишеленъ. Пѣшь
предлога, почему бы общество счищало нужнымъ удерживашь

СМѣСЬ.

9

этихъ бѣдняковъ. Для него ничтоженъ шотъ, у кошораго
пѣшъ ни связей, ни состоянія, ни карьера. И чшо жь, если
для меня пріятно бышь ничѣмъ? Если ваши удовольствія
меня не маняшь; если я предпочитаю безмолвіе — вашему шу-
му, покой — нашимъ волненіямъ и уединеніе — вашимъ празд-
никамъ? Общесшво не любитъ, когда его оставляютъ, и
того, что удаляешься отъ него, клеймишъ именемъ эгоиста
и труса. Пускай говоришъ, что хочешь! Бояришникъ цвѣ-
пешѣ, пшицы поютъ въ рощахъ, моя осѣдланная лошадь под-
ведена къ крыльцу. Я беру въ примѣръ своего отца: онъ не
былъ ни адвокатъ, ни депутатъ, ни даже деревенскимъ сша-
росшой. Онъ былъ не больше какъ счасшливый человекъ;
но въ продолженіе тридцати лѣшъ его счасшіе подобно
солнцу озаряло эти поля. Нѣшь уголка на этой землѣ, ко-
торый бы онъ не украсилъ или не сдѣлалъ плодоноснымъ.
Эти холмы онъ покрылъ виноградными лозами, эти нивы
хлѣбомъ, эти сады плодами. Написавши заступомъ и плу-
гомъ поэмы, кошорыя не погибнутъ, онъ спитъ мирно подъ
деревьями, кошорыя насадилъ, и крестьяне съ благоговѣніемъ
чтутъ его намять. Вошъ участь, кошорой я завидую; мое
честолюбіе дальше не простирается, и какъ ни гибельно мое
намѣреніе осшаться навсегда въ деревнѣ, я не бросаю его,
попому что оно во время опкрыло мнѣ глаза и показало
настоящую цѣль моей жизни.

Ты говоришь въ душѣ своей: пожалуй, онъ скоро пу-
сшился играшь на сельской свирѣли. А почему и не такъ?
Парижъ поселилъ во мнѣ любовь къ Эклогѣ. Ты легко мо-
жешь угадать мои вседневныя заняшія. Сначала въ ожиданіи,
покамѣстъ пройдетъ почталіонъ мимо моихъ ворошъ, я ску-
чаю, я грушу, я мучусь. Сердце во мнѣ сжимается, когда
примѣчу его издали, съ сумкою на шебѣ, съ кожаными спи-
блетами на ногахъ и съ палкою въ рукѣ. Если онъ вручаетъ
мнѣ письмо отъ Арабеллы, я съ неудовольствіемъ сламываю
печать, и эшотъ день потерянъ у меня для радосши; но
лишь только пройдетъ не осшанавливаясь, я начинаю ды-
шать полнѣе, меня веселишъ свобода, и я чувствую сабя
живѣе лани, прыгающей по шравѣ среди луговины.

Я отправляюсь на приключеніе, куда ведешь меня ло-
шадь или чаншазія. Но на эшотъ разъ написавши къ шебѣ
письмо, я непремѣнно ѣду къ замку Мондеберъ. Исшорія эшо-

10

СМѣСЬ.

го замка теряется в шѣни феодальныхъ временъ. Г-жа Мон-
деберъ годъ спустя послѣ замужества лишилась мужа, мо-
лодаго и прекраснаго, подобно ей; и къ большему прискор-
бію, его нечаянно убилъ на охотѣ самый лучшій другъ.
Двадцатилѣшняя вдова, осыпанная всѣми дарами происхожде-
нія и счасшія, сказала свѣту вѣчное прости и удалилась
съ малолѣшною дочерью въ свое помѣстье, въ кошоромъ она
осталась жить навсегда, не смошря на убѣжденія друзей
и родственниковъ.

Я былъ тогда дísha его; но эша íстóriía, кошорую
разсказывали всѣ вокругъ меня, занимала и увлекала мое
юное воображеніе. Однажды вечеромъ я разсмостřělý героп-
ню сквозь листья ея парка. Какъ она показалась мнѣ пре-
лестна и прекрасна, и въ то же время неприсшупна и гор-
да! никогда не забуду случая, по какому мнѣ довелось гово-
рить съ нею въ первый разъ.

Мнѣ было шестнадцать лѣшъ, и я страстно любилъ
охоту. Однажды, безъ успѣха общаривши ближній боръ и
кусты, я медленно, съ досадою въ сердѣ, возвращался на-
задъ, какъ вдругъ мои собаки подняли зайца, кошорый из-
чезъ въ чащѣ лѣса. Собаки за нимъ, и я самъ бросился шу-
да съ неисшовствомъ. Ты никогда не хаживалъ на охоту и
не знаешь какой демонъ овладѣваетъ нами въ эти минушы.
Я пролѣзъ въ плешень, встрѣшившійся мнѣ на пуши, и съ
окровавленными руками и лицемъ кинулся вслѣдъ за собака-
ми, одушевляя ихъ голосомъ и не примѣчая, что находился
въ частной собственности, окруженной спѣнами и живою
изгородой. На поворотѣ аллен я настigъ зайца и влѣпилъ
ему въ бокъ цѣлый зарядъ. Въ ту же минуту раздались
крики въ нѣсколькихъ отъ меня шагахъ. Я оборонился и
узналъ Г-жу Мондеберъ и ея дочь. Ребенокъ съ ужасомъ при-
жимался къ своей машери; эша была блѣдна и дрожала. Я
пошчасъ угадалъ, что происходило въ душѣ ея: какіе го-
ресшные отголоски пробудились въ ея сердѣ, когда она
увидѣла во мнѣ олицешворенное зло, сдѣлавшее ее вдовою
въ 20 лѣшъ. Я хошѣлъ было провалишься сквозь землю. И
дичь и ружье я бросилъ черезъ изгороду; пошомъ кликнулъ
собакъ и пошелъ съ робосшіо и смущеніемъ, пролепешавши
чpo-шo въ родѣ извиненія. Г-жа Мондеберъ по видимому сжа-
лилась надо мною, ей особенно пріяшно было шо, чшо я

СМЪСЬ.

11

угадалъ ее и понялъ. Я назвалъ себя по именни, она мнѣ сказала, что Певенеи когда-то были въ родствѣ съ ея мамилей. Не знаю, какъ это случилось, что мы всѣ встроемъ шли по аллеямъ парка, я за руку держалъ маленькую дочь Г-жи Мондеберъ. Это было прелестное дитя, задумчивое и сердцезное, какъ всѣ дѣши рано привыкшія видѣшь слезы на глазахъ матерей. Не смотря на слѣды поски, оставшіеся на лицѣ молодой вдовы, она была спокойна и весела. Нѣтъ святѣе чувства, какъ любовь къ умершимъ. Когда я, разставаясь, повторилъ свое извиненіе, то она мнѣ сказала: — если бы я была вашимъ другомъ, то предложила бы вамъ одну просьбу. — Приказывайше сударыня, вскричалъ я. — Я васъ попросила бы, прибавила она, отказаться ошъ забавы жестокой, слишкомъ часто гибельной для матерей и супругъ. Въ смущеніи, что я ощѣчалъ, не помню; шолько съ этого дня ни разу не ходилъ на охоту. Спустя немногого времени, не могши согласиться съ управителемъ замка на счетъ обмежеванія нашихъ полей, мой ощецъ рѣшился обращиться къ самой госпожѣ. По эшому случаю началсь часшыя сношенія между нашими домами, и скоро обращились въ дружбу. Г-жа Мондеберъ была просша и не хвасдалась своимъ трауромъ; не дѣлала ни зрѣлица ни шума изъ своей печали. Въ околошкѣ носился слухъ, будто комната ея обиши were черною матеріей и весь вѣкъ свой она проводишъ въ заперти. Совсѣмъ ничего не бывало; подобно всѣмъ глубокимъ чувствованіямъ, ея скорбь была шихая и скрышная; она грустила въ шинѣнѣ и шанла ошъ всѣхъ свои слезы. Съ романическою добродѣшелію она соединяла природныя прелести ума и красошы. Покойникъ жилъ въ ея сердцѣ, но она была подобна эшимъ сельскимъ могиламъ, кошорыя, не высшавляя на показъ ни памятниковъ, ни надгробныхъ надписей, смиренно прачушся подъ цвѣпами и зеленью. Часто я ходилъ въ замокъ съ ощемъ, а еще чаще бывалъ одинъ, я былъ молодъ: чувство и воображеніе шолько что начинало пробуждашься, пылкое безпокойство моихъ лѣшъ усиливалось ошъ безмолвія полей и уединенія, въ которомъ я росъ. Я видалъ Г-жу Мондеберъ почти всякий день; часто по вечерамъ, мы долго просиживали подъ каштанами парка. Нерѣдко съ дочерью ея сидѣлъ я на берегу пруда. II шакъ велико было во мнѣ чувство уваженія и удивленія къ эшому благородному шворенію,

12

СМѣСЬ.

что даже мысль о любви не входила въ мою душу. Отецъ
мой умеръ. Г-жа Мондеберъ подкрѣпляла меня въ эшомъ ве-
ликомъ испытаніи: раздѣляя мои слезы, она уменьшала шя-
жесшь моей пошери. И теперь еще памяшны для меня слова
ея, исполненные кротости и ея совѣшны мудрые. — „Не-
сполько слезами мы должны чтишь память сущесшь, ко-
шорыя любили, сколько нашимъ поведеніемъ, безпресшанно
думая, что онѣ и по смерти насъ видятъ; онѣ и на томъ
свѣтѣ, вкушая неземное блаженство, сртадающъ отъ нашихъ
пороковъ.“ — Вѣра и набожность дышали во всѣхъ ея рѣ-
чахъ, вмѣстѣ съ надеждою на лучшую жизнь, въ кошорой
Богъ на вѣки соединяетъ души вѣрующихъ, любившихъ другъ
друга въ этой жизни. Слушая ее, я какъ будто получаль
новыя силы и больше упѣшенія; между тѣмъ немного спу-
стя мною опять овладѣло это помительное безпокойство,
которое навремя усыпила во мнѣ смерть моего опца. Пе-
преодолимое стремленіе видѣть свѣтѣ и людей наполнило
всѣ мои чувства. Я былъ свободенъ, господинъ своихъ вла-
дѣній и участи. Рѣшившись отправиться въ Парижъ, я
сообщилъ о своемъ намѣреніи Г-жѣ Мондеберъ, которую по-
видимому ни мало не изумило это извѣстіе. — „Вы хотите
ѣхать, сказала онѣ мнѣ; это очень естественно: любопы-
ство свойственно вашему возрасту; мужчинѣ не тѣшаешь
знать людей и жизнь. Поѣзжайте. Возврашившись, вы луч-
ше оцѣните блага, которыя оставляете.“ — И она долго
разсуждала о свѣтѣ и этой новой жизни, въ которую я
намѣренъ былъ всшепить. Въ продолженіи нашей бесѣды,
Алиса, дочь ея, стояла возлѣ насъ, молча и недвижимо. Она
любила меня, и я любилъ ее, какъ прелесшный списокъ съ
машери. Зная, что я долженъ былъ придти, она бывало жда-
ла меня на краю шропинки, бѣжала ко мнѣ еще издали и съ
моржесшвомъ вела меня за руку въ замокъ. Но на эшотъ
разъ она не удостоила меня ни одной улыбкою, ни однимъ
взглядомъ. Я хошѣлъ было приласкашь ее, но она вырвалась
изъ моихъ рукъ.

Наканунѣ ощѣзда, я пошелъ просшиться съ Г-жею
Мондеберъ. Всѣ обстоятельства этого вечера шакъ ясно
представляются въ моемъ умѣ, какъ будто бы вчера онѣ
случились. На дворѣ смеркалось, это было въ концѣ Октября,
когда я вошелъ, яркій огонь горѣлъ въ каминѣ; хозяйка си-

СМѣСЬ.

13

дѣла у открытаго окна. Не вспавая, она мнѣ прошянула
руку и указала возлѣ себя стулѣ; еще разъ она разговори-
лась со мной о морѣ, усѣянномъ подводными камнями, по
копорому я намѣренъ былѣ странствовать: ея голосъ былъ
торжесвеннѣе обыкновеннаго. Рано оставивши свѣпъ она
знала объ немъ не больше моего, но она много размышляла,
и воображая меня безъ вождя и подпоры, еще въ такихъ
молодыхъ лѣмахъ, среди суеты свѣта, чувствовала страхъ
матери. Тогда какъ она говорила, зимній вѣтеръ жалобно
завывалъ въ деревьяхъ парка. Я прислушивался къ задумчи-
вому шороху изсохшихъ листьевъ; на вершинѣ деревьевъ
качались черные вороны. Мнѣ грустно стало, мрачное пред-
чувстvie овладѣло моимъ сердцемъ; но я рѣшился и Г-жа
Мондеберъ сама, казалось, считала мой ошѣздъ необходими-
мымъ. — „Прощайте! сказала она мнѣ; мы будемъ мо-
лишь иебо, чтобъ оно ниспослало вамъ всѣ радости, ко-
шорыхъ вы заслуживаете.“ — Уходя, я желалъ проститься
съ Алисою, которая еще не появлялась. Мать послала искать
ее; привели ее почти пропивъ воли. — „Диша, сказалъ я
ей, вы вѣрно меня не любите?“ — При этихъ словахъ она
зарыдала; я ушелъ. Къ Г-жѣ Мондеберъ я былъ равнодушенъ,
Алисѣ было не съ большимъ десящѣ лѣпъ; меня ничто къ
нимъ не привязывало. Почему какой то паянственный го-
лосъ тогда мнѣ нашептывалъ, что я возвращусь когда то
къ счастію?

И чможь? Въ теченіи этихъ семи лѣтъ сколько я за-
пятналъ эпи чистыя и непорочныя воспоминанія! Я не осмѣ-
ливался даже направить шаги мои къ Мондеберу, столько
я почиталъ себя недостойнымъ войти въ это невинное убѣ-
жище. Мнѣ казалось, будто я сначала долженъ былъ нало-
жить на себя постъ и раскаяніе. Даже въ эту минушу какъ
будто я нашелъ лучшую мечту своей юносши, и эша мечша
улетала ошъ меня, какъ грозный мешеоръ

Тотъ же и къ тому же.

Вчера, написавши къ шебѣ письмо, я пошчась оппра-
вился въ Мондеберъ. Давши полную свободу лошади, я халъ
пихо, задумавшись, шочь въ шочь какъ дѣлаюшъ пушеше-
спьенишки. Небо сѣрое, задернущое шучами, гармонировало
съ настроенностію души моей. Опять шѣже тропинки вц-

14

СМЪСЬ.

лись подъ ногами моей лошади, по которымъ я любилъ было
вало ѣздить въ своей юноши; вошъ и семьи деревъ стояшъ
на старыхъ своихъ мѣстахъ, по прежнему кустарники по-
крышь цѣтомъ, волнами спелется шрава по косогорамъ,
вдали виднѣется рѣка: все по прежнему цвѣтешъ свѣжестью
и улыбается, одинъ я перемѣнился. Я скоро примѣшилъ
сквозь листья почернилѣя башни феодальнаго замка, пло-
щадку передъ домомъ, осѣненную вязами, и по стѣпамъ вьюцій-
ся плющь. Мнѣ грустно стало, когда я увидѣлъ все это; я
почувствовалъ все свое ничтожество при видѣ этихъ знако-
мыхъ мнѣ предмешовъ, которыми любовался когда то еще
невинный и беззабошный; я заплакалъ, вспомнивши, какъ бур-
но и безнравственно прошекли дни мои въ Парижѣ. Было
время, что я и прежде бродилъ вдоль этихъ заборовъ, съ
смущеннымъ сердцемъ; но тогда смущеніе было поэтическое
и очаровательное, наполнявшее гармоніей и прелестными об-
разами утро сущестованія; а теперь что во мнѣ? Теперь я
тащилъ съ собою это мрачное безпокойство, это тяжелое
устомленіе, которое ославляемъ послѣ себя спрасшь по-
рочная.

Я слѣзъ съ лошади у калишки парка и вошелъ. Точчасъ
я очутился въ шѣни, среди безмолвія. Мнѣ почудилось, буд-
то я нашелъ рай послѣ долгаго скитанія въ странѣ пустын-
ной и безплодной, наполненной дикими звѣрами и разбойни-
ками. На короткое время упившись радосшіо, я забылъ всѣ
свои мученія и то, что я нелучше ссылнаго. Бродивши безъ
цѣли по аллеямъ и блуждавши тамъ и сямъ, я стѣлъ на ка-
менную скамью, вполовину закрышую кустами розъ и лилей
парка, которыя пошрясали кругомъ своими благоуханными
цвѣтами. Съ часъ я былъ погруженъ въ мое воспоминаніе,
какъ вдругъ услышалъ шумъ плашья и шорохъ легкой ноги,
скользившей по песку аллеп. Я поднялъ голову и увидѣлъ въ
нѣskолькихъ шагахъ отъ себя Г-жу Мондеберъ, но уже не ту,
блѣдную отъ скорби, задумчивую и важную, какъ бываетъ
со вдовами, но свѣжую, улыбающуюся и украшенную, подобно
окружающей природѣ, всѣми прелестами весны. Ея чело, по
прежнему умное и гордое, на это разъ горѣло очарога-
шельнымъ блескомъ юноши; шѣже прекрасные голубые глаза,
шолько безъ слезъ, помрачавшихъ бывало ихъ лазурь; то же
благородная поступь, шолько безъ горести, дѣлавшей ее

СМЪСЬ.

15

бывало слабою и шашкою; ея бълокурые волосы, когдато съ намъреніемъ прикрытые, какъ роскошь, пеприлчная въ траурѣ, вились пестья въ золотыхъ кольцахъ вдоль ея лица. Волны газа и кисен, покрывавшія ее съ головы до ногъ, давали ей видъ одного изъ шѣхъ призраковъ, сотканныхъ изъ паровъ, кошорые часшо являются поэтамъ на краю озеръ, среди серебряныхъ тумановъ ночи. Я сначала подумалъ, что меня обманывали чувства и стоялъ неподвижно, вперивши взоръ въ пришедшую, тогда какъ она разсматривала меня эшими глазами сѣтлыми и любопышными, кошорые свойственны шолько газелямъ и молодымъ дѣвушкамъ. Наконецъ я рѣшился пойдти къ ней; но едва сдѣлалъ нѣсколько шаговъ, какъ она убѣжала, и я остановился на мѣстѣ, слѣдующі глазами за ея плашьемъ, мелькавшимъ сквозь сучья. Точно ли это была Г-жа Мондеберъ? Чрезъ нѣсколако минутъ она возврашилась ко мнѣ снова, такая почши, какую я видаль ее прежде; шолько прошекшіе годы осшавили на ея лицѣ равно какъ и на моемъ слѣды своего разрушительнаго дѣйствія. Увидѣвши ее, я побѣжалъ къ ней, и съ нѣжностію прижалъ ея руки къ моимъ губамъ и къ сердцу. Она была расстревожена и въ первыя минушы ошь внутренняго волненія едва мы могли произнести нѣсколько словъ другъ другу. Наконецъ я вспомнилъ о миломъ ребенкѣ, плакавшемъ въ день моего ошѣзда. Я спросилъ объ Алисѣ у ея матери.— „Она васъ узнала, отвѣчала мнѣ вдова: она сказала мнѣ, что вы тушь. А я воображала васъ въ Парижѣ.“ — Эти слова поразили меня изумленіемъ. — Какъ! вскричалъ я, это прекрасное швореніе въ бѣломъ плашѣ, кошорое я сей часъ видѣлъ?... „Это Алиса, моя дочь,“ отвѣчала Г-жа Мондеберъ съ улыбкою нѣжности и гордосши. И ничего не было простѣе. Не долженъ ли былъ я этого ожидать? Не зналъ ли я, что дѣти наслѣдующі свойства ошь родителей, и что цѣшы, упавшіе съ нашего чела, время сплешаетъ въ вѣнки для поколѣнія, кошорое за нами слѣдуешъ. Смотри однакожь, какъ странность, не былъ ли я заранѣе приготовленъ видѣть перемѣны у Алисы, которые должны были прозвести эти семь годовъ, и чшожь? Я простодушно вообразилъ себѣ, что подъ эшими тѣнями найду диня, кошорое осшавилъ. По счастію природа не то, что человѣкъ; она не забываетъ и не забошится о созданіяхъ. Все умираешь для того, что

16

СМЪСЬ.

бы возродишься вновь; новый опшрыскъ заступаешъ мѣсто
безлистаго ствола; звукъ утихающій смѣняется звукомъ
громкимъ; за уснувшею волною слѣдуешьъ волна гремучая;
возлѣ прелести увядающей всегда есшь прелестъ цвѣтущая.
Такимъ образомъ природа остается постоянно юною.

Спустя недолго, явилась и дѣвица Мондеберъ: подошедши къ намъ, она покраснѣла; молодая дѣвушка вѣроятно вспомнила, какъ плакала, бывши дитею, и ей стало спыдно. Я самъ смѣшался. Для мужчины еще молодаго, по моему мнѣнію, ничего нѣшь спыднѣе, какъ снова увидѣть, и во всемъ блескѣ, во всей красѣ, прекрасныхъ лѣшахъ ребенка, кошораго когда-то онъ любилъ съ брашскою нѣжностію. Если молодая дѣвушка ничего не забыла, то одинакова пытка съ обѣихъ сторонъ и вдвойнѣ овладѣваетъ ими смущеніе. Представляюшъ себѣ, какъ играли вмѣстѣ на луговинахъ, любили другъ друга, разговаривали между собою со всемо свободою и невинностію и теперь стоять съ краскою въ лицѣ, не зная какъ согласишь дружескія связи прошлыхъ лѣшъ съ уваженіемъ, кошорое должны оказывать другъ другу въ настоящее время. Г-жа Мондеберъ поняла наше запруднительное положеніе и опвлекла свою дочь съ свойственною ей прелестію.

Алиса была точь въ точь какъ ея машь въ молодыхъ лѣшахъ. Г-жа Мондеберъ еще тякъ прелесшна и молода, чко походила больше на сестру Алисы, чѣмъ на ея машь. Очушившись возлѣ эпихъ двухъ прелесшныхъ женщинъ въ помъ паркѣ, въ кошоромъ ничего не перемѣнилось, я какъ будто не уѣзжалъ и разлуку съ ними видѣлъ какъ во снѣ. Довольно на одну минуту свидѣшься съ любимыми существами и мы какъ будто съ ними не разставались. Подумали бы, что я пріѣхалъ изъ ошдаленныхъ странъ: тякъ много вопросовъ мнѣ предлагали. Да какъ же иначе? Не приѣхалъ ли въ сamedомъ дѣлѣ изъ дальнихъ странъ для эпихъ двухъ чисшыхъ швореній, кошорые никогда ни покидали своего гнѣзда? Я говорилъ о Парижѣ и мимоходомъ о скукѣ, помившей меня въ этомъ городѣ; я говорилъ о своемъ отвращеніи отъ свѣта и намѣреніи провесши осшальную жизнь во владѣніи предковъ. Пошомъ дошла и до меня очередь спрашивать. Я спросилъ, какія великія событія случились въ Мондеберѣ во время моего ошсушствія? Мнѣ ошвѣчали, смѣясь, чко синель

СМС.СЬ.

17

цѣла семь разъ, и чѣко каштановыя деревья, распускавшия
надъ нашими головами бѣлый зонтикъ, семь разъ перемѣни-
ли свои лисшья. Такъ говоря, мы шихо ходили по аллеямъ,
съ сердцемъ, исполненнымъ безмятежной радости, на каж-
домъ шагу срывая, вмѣстѣ съ цѣштами, свѣтлія воспоминанія,
которыя мы тамъ когда-то насадили. Къ вечеру мы пошли
въ замокъ; только что я вошелъ въ комнаты, какъ на меня
пахнуло какимъ-то благовоніемъ опрятности, порядка и не-
винности, и я легко перенесся къ лучшимъ днямъ моего мо-
лодаго возраста. Я все перемечалъ, все узналъ: ша лѣ ме-
бель шояла на томъ же мѣстѣ; пѣ же слух, кotorые ви-
дѣли мой. опѣздъ, поклонились мнѣ при входѣ. По прежне-
му столѣ въ гостиной обременѣ былъ цѣштами, книгами
и вышиваньемъ.

Время, кotorое перемѣнялъ все, иначе не перемѣнило
въ этомъ убѣжишѣ; только меньше шпало однимъ ребенкомъ
и больше взрослою, прекрасною женщиной. Мы ужинали на
террасѣ. Тучи разсѣялись; послѣдніе лучи заходящаго солн-
ца умирали у нашихъ ногъ; пинцы, ошходя ко сну, пѣли свой
вечерній гимнѣ Богу. Эпошъ благосклонный пріемъ, это ра-
душное и искреннее угощеніе, двѣ благородныя женщины,
улыбавшіяся, какъ двѣ сестры, служители, обрадованные тѣмъ,
что меня снова увидѣл, природа, праздновавшая, повидимо-
му, возвращеніе заблудшаго сына, все это наполняло мою
душу чисшымъ упоеніемъ. Я иногда спрашивалъ у себя: на
яву ли все это вижу пль во снѣ. Когда я ушелъ, звѣзды дав-
но уже сверкали на лазури неба. Я возвращался домой по-
койный, счастливый, веселѣе, даже лучше, нежели пришелъ;
но не успѣлъ войдти къ себѣ, какъ меня встрѣтило воспо-
минаніе о Арабеллѣ, подобно злодѣю, кotorый, припавшись
за дверями, ждалъ меня. Почтальону угодно было прине-
сти ко мнѣ письмо вечеромъ, и мнѣ это письмо подали. По-
смотрѣвши надпись, я съ ужасомъ увидѣлъ руку Арабеллы.

Не помню, чтобы еще шакъ не во время мнѣ приноси-
ли когда нибудь письмо; какъ будто злой запмодавецъ при-
шелъ просить у меня денегъ, когда я только что запѣлъ
у себя пиръ и назвалъ госшей. Вообрази себѣ колодника, не
изъ числа шехъ грубыхъ злодѣевъ, въ кotorыхъ заснуло
всакое чувство печали и радости, а колодника съ мечтою
и сердцемъ. Онъ поушру только что разбилъ свои оковы,

Кн. III.

2

18

СМЪСЬ.

убѣжалъ и въ шеченіи цѣлаго дня пилъ длинными глотками упопительный воздухъ свободы, весь день ходилъ безъ оковъ на волѣ, впѣлѣ, какъ солнце закашывалось въ славѣ, и уже готовился заснуть на мшистомъ ложѣ, подъ звѣзднымъ сво- домъ, чтобы на другой день снова пуститься въ бѣгство; все его чаруетъ и восхищаетъ; но въ ту минуту, когда въ сердѣ его живетъ одно чувство радосши, его схвашыва- ютъ, на него накладывающъ желѣза, и вошъ отводятъ его въ тюрьму, ко торую онъ мечталъ осшавить навсегда. Та- кое дѣйствіе произвѣло во мнѣ и это письмо; оно насиль- ственно бросило меня на почву дѣйствительности. Не до- сада, а гнѣвъ и ненависть кипѣли въ груди моей. Я сорвалъ печать и прочиталъ нѣсколько строкъ. При простыхъ и чистыхъ радостяхъ, кошорыя вкушало мое сердце, прими- ренное съ самимъ собою, мнѣ смѣшенъ былъ это страст- ный языкъ, какъ фальшивый и робкоголосный звукъ. И при- томъ вѣчно одно и тоже! у меня не достало ни терпѣнія ни силъ дойти до конца письма: освальное прочишаю въ ка- комъ нибудь новомъ романѣ.

Прощай! когда ты усманешь отъ шума и суеты, при- ходи успокоиться возлѣ меня; ты всегда найдешь на мо- емъ порогѣ двѣ дружескія руки, распростертыя для того, чѣпобы принąть тебя въ объятія.

## Каплѣ Стейнѣ къ Фернанду де Певеней.

И такъ ты разсшаешься съ обществомомъ: не думаю, чѣпобы общество долго стало тужишь объ этомъ. Посмотри на поля, нравится ль шебѣ шамъ жишь? Встарину дворяне, не то, чѣпно ныньче, — обработывали свои земли и дѣлали добро крестьянамъ; такую жизнь я не охуждаю, она не про- шиворѣчить обязаннощямъ: молько не забудь, чѣто швой ощецъ былъ счасшливъ шѣмъ, чѣпо былъ полезенъ. Но чѣпо значить быть полезнымъ? Вошь вопросъ. „Если вы чув- спѣвуете въ себѣ умѣренныя страшни, писалъ флософъ къ какому то дворянину, который у него спрашивалъ совѣша, если вы чувствуете въ себѣ духъ кроткій, сердце доброе, способное къ жизни ровной, просшей и шрудолюбивой, то осшавайтесь въ своемъ имѣніи, шрудитесь сами, будь-же отцемъ своихъ подчиненныхъ, другомъ сосѣдей, сосшада- шельнымъ ко всѣмъ людямъ; служите Богу въ просшотѣ

СМЪСЬ.

19

души: вы будете добродѣшельны. — Ты, однакожь, не спѣши упрочивашь навсегда свой вкусъ, свое призваніе и свою судьбу; шы еще не освободился ошъ вліянія страстей и не можешь спокойно обсуживашь. Я совсѣмъ не намѣренъ смѣяться надъ швоимъ желаніемъ — устроить свою жизнь, и гошовъ первый сказашь, вмѣстѣ съ Плиніемъ младшими, что правительное теченіе звѣздъ мнѣ не сполько доспавляемъ удовольствія, сколько распорядительностъ въ жизни людей. Только жди съ терпѣніемъ и благоразуміемъ; заведи порядокъ въ своихъ чувствованіяхъ прежде, нежели думаешь завеси порядокъ въ жизни. Не бросаюшь якоря на открышомъ морѣ во время бури.

Здѣсь ничего новаго. Г-жа де Руевръ сшрадаетъ; она не выѣзжаетъ и не принимаетъ никого. Въ совѣтѣ рѣшили, что причиною этой внезапной любви къ отшельничеству и уединенію одно півое отсушствіе. Свѣтъ може, что маленькій городокъ; въ немъ все знаюшь. Я видаюсь только съ мужемъ, кошорый попрежнему принимаетъ участіе въ тѣбѣ и ничего не подозрѣваешь въ этой комедіи. Дай Богъ, чшобы онъ на всегда осшался въ этомъ невѣдѣніи, потому что съ его харакшеромъ едва ли онъ спанетъ шерпѣливо сносить свое несчастіе. Чѣмъ неограниченнѣе были его довѣрчивость и ослѣпленіе, шѣмъ неумолимѣе онъ будешь въ своемъ мщеніи, когда узнаешь свою ошибку. Это одна изъ шѣхъ душъ непреклонныхъ въ справедливосши, кошорыя прощаюшь шѣмъ менѣе, что насчешъ себя не имѣюшь нужды въ снисхожденіи. Я увѣренъ, что онъ любилъ свою жену такъ, какъ шы никогда не любилъ ея. Вида честь свою оскорбленною и связаною отданною на посмѣяніе, на что онъ рѣшится,— трудно угадать; но ужъ вѣрно это не будешь покорность Промыслу. Я недавно его видѣлъ; онъ крѣпко озабоченъ былъ болѣзнію Графини. Я совѣшовалъ воды и пушешесшіе. Онъ самъ объ этомъ думалъ, но Графиня не соглашается: это дурно; непродолжительная поѣздка на воды помогла бы швоему дѣлу. По всему видно, что чѣмъ скорѣе къ развязкѣ, шѣмъ лучше; мнѣ самому крайне любопышно видѣшь освобожденіе ошъ этой прокляшой галеры.

Возобновивши знакомшво съ владѣшельницами Монде-
бера, я какъ будшо никогда не уѣзжалъ въ Парижъ и меч-

2*

20

СМЪСЬ.

шамп своими совсѣмъ перенесся въ прошекшіе годы юноши.
Мое сердце успокоивается и ушихаешь; я слышу въ немъ
небольше, какъ глухія рокотанія удаляющейся грозы. Часто
я видалъ, какъ рѣчка Сервъ, вздувшись опъ дождей, высту-
паетъ изъ береговъ и покрываемъ грязью и пескомъ наши
поля, пошомъ снова вливается въ свое ложе и по прошествіи
нѣсколькихъ дней, по прежнему катишъ свѣшлыя струи свои:
вотъ изображеніе моей судьбы. Говори, что хочешь, а я
буду жить въ этомъ углу свѣша; размышленіе, мои при-
вычки, вкусъ къ удовольствіямъ, душевныя склонности, —
все меня заставляетъ поселиться здѣсь. Я не буду безъ
пользовы для этихъ полей. Сначала, я было вскричалъ, подобно
Александру Македонскому, что мой ощец ничего мнѣ не
оставилъ дѣлать; но разсмотрѣвши ближе, я понялъ, что
на пути удучшеній иѣтъ предѣла, гдѣ бы можно было оста-
новиться Я составляю большіе проэкты; если мнѣ удастся
привести въ исполненіе нѣкошорые изъ нихъ, то моя жизнь
не прошечетъ безъ пользовы. У меня есть и пріятныя мечты;
если не всѣ опъ изчезнутъ, какъ обманчпый сонъ, то и на
мою долю достанется не мало счастія. Ты понимаешь самъ,
что моя участие рѣшена: уже я строю анбары, сажу топо-
ли, прокладываю дороги. Эта дѣятельность тѣла меня успо-
коиваешь отъ упомленій души. Всѣ эти заналѣя деревенской
жизни, среди кошорыхъ я воспитанъ, очаровываютъ меня
выше всякаго выраженія. Земля привлекательна для шѣхъ,
кошорые ее обрабатываютъ. Тебѣ, не деревенскому жителю,
шруду понять, какъ сильно начинаютъ любить ее, и какъ
чище эта любовь многихъ другихъ страспей, предъ судомъ
сердца и ума. Вечеромъ я сажусь на лошадь, и день оканчи-
вается въ Мондеберѣ. Тамъ разговариваемъ, читаемъ и су-
димъ о пошѣ, что прочли; какой небудь пожилой сосѣдній
помѣщикъ приѣзжаешь раздѣлить съ нами общество. Дѣ-
вица де Мондеберъ садится за формпьемою и поешѣ; пошомъ
отправляемся въ паркъ, сидимъ на каменной скамьѣ подъ на-
вѣсомъ синели, или, если вечеръ хорошъ, велимъ заложить
коляску и тѣдемъ въ Мортаньи или Тифожъ. Любуемся окрест-
ными видами, останавливаемся предъ развалинами и при-
поминаемъ прошлое. При разставаньи, дивимся скорости ча-
совъ и произносимъ съ обѣхъ сторонъ пріятное слово: до
завистя! Сравнивая здѣшнюю жизнь съ шою, кошорую про-

СМѣСЬ.

21

водилъ тамъ, что я нахожу? Здѣсь спокойствіе въ трудѣ,
дни свѣшлые, связи мирныя, чисшыя желанія въ виду неба;
а тамъ водненіе безъ покоя, заботы, раздирающія душу, без-
сильныя докуки умпрающей любви, ссоры, подозрѣнія; всѣ
вспышки и всѣ истязанія страсти, которой не раздѣляютъ
больше, и пришомъ гдѣ илбудь въ темномъ мѣстѣ, чтобы
не видѣлъ свѣшь. Я спрашиваю себя часшо, какъ я могъ ве-
сти столько лѣшъ эту грубую жизнь, тогда какъ на ро-
динѣ ждали меня чисшыя радости?

Дѣвица де' Мондеберъ прелестна; вѣроятно, такова бы-
ла въ шестнадцать лѣшъ мать ея. Я не видывалъ ничего
прелестнѣе и трогательнѣе взаимной привязанноши этихъ
двухъ женщинъ, кошорыя въ итъжности своей находящъ сред-
ство безпрецшанно разнообразнѣть другъ для друга удоволь-
ствія жизни. Трудно вообразнѣть въ двухъ сущностяхъ
столько гармоніи и единодушія, столько сочувствія и сход-
ства. Въ нихъ все одинаково: пошь же цѣшь волосъ, та же
лазурь глазъ, та же улыбка на устахъ, одни вкусы въ заня-
шіяхъ, одинъ желанія въ сердцѣ, и одинъ сужденія въ умѣ.
Только, выросши въ уединеніи, никогда не покидая своей
родины, дѣвица Мондеберъ илѣшь въ своихъ приēмахъ бо-
лѣ сельской простоты и вольносши, кошорыя такъ пдутъ
къ ея молодымъ лѣшамъ. Воспитанная вдали ошь свѣта, она
не знаетъ ни языка его, ни тонкостей общежитія; но въ
ней есть природныя прекрасныя качества, которыхъ не въ
силахъ придашь человѣку свѣтъ. Она въ садно время проста
и горда, умна и прекрасна. Скажашь ли? иногда, глядя на нее
въ молчаніи, я думаю о пошь времени, когда цѣловалъ эшошь
цвѣшокъ, бывшій еще въ почкѣ, когда мои пальцы перебира-
ли этими золотистыми локонами и моя рука обхващывала
эту малю. При этихъ воспоминаніяхъ, дрожь невольно про-
бѣгаетъ у меня по жиламъ, и я самъ себѣ не смѣю при-
знаться, что происходишъ въ моемъ сердцѣ.

Чтобы еще сказать шебѣ? Не знаю. Я хотѣлъ было
сказашь объ Арабеллѣ. Во всѣхъ письмахъ она неоштупно
зовешь меня къ себѣ. Если увидишь ее, такъ скажи, что я
занялъ стройкой, что у меня на рукахъ шри процесса и
что при всемъ желаніи я не могу назначить времени, когда
возвращусь въ Парилкъ. Я писалъ ей сегодня поушру. Ску-
чно, но дѣлать нечего; покрайней мѣрѣ, я вознагражденъ де-

22

СМѣСЬ.

сяшью днями покоя, забвенія и полной свободы. Письмо мое
исполнено шакихъ чувствъ и брашской привязанноси! Ей
бы слѣдовало понять это; но не думаю, чшобы она хотѣла
понять и половину слова во всемъ этомъ. Она страдаетъ,
а я медлю и выжидаю времени. Непріятнѣ всего то, что
любовь ея усилывается по мѣрѣ пого, какъ я становлюсь
къ ней холоднѣе. Надо будешь ей показашь, что наши чув-
ства совѣтъмъ не сходны.

Знаешь ли, что шы меня ужасаешь мщеніемъ Г-на де
Руевръ? Я цѣлыя ночи объ эшомъ думаю, 'съ пѣхъ поръ,
какъ шы ошкрылъ душу Ошелло, подъ эшою холодною на-
ружностью. Но нѣтъ, шы шушпшь. Если бы онъ любилъ
свою жену, то любовь его не была бы шакъ перпѣлива и
слѣпа, и онъ давно бы убилъ насъ обоихъ.

Тотъ же къ тому же.

Я не знаю, до какой степени занимательны для тебя
мои письма; но я шакъ привыкъ, описываешь тебѣ свое серд-
це, какъ иной поэтъ любншъ читаешь другимъ свои сочине-
нія. Если книга для тебя скучна, закрой ее, не забошясь о
самолюбіи автора. Я всегда почиталъ полезнымъ писать
по временамъ перечень своей жизни. Такимъ образомъ при-
выкаюшь бояться себя, какъ судьи. Наблюдаюшъ за собою съ
большею заботливости, сохраняютъ больше порядка во сво-
ихъ дѣйствіяхъ и чувствованіяхъ. Зная, что каждый вечеръ
со словъ своей совѣстни должно сосвашиншъ ощечъ за ми-
нувшій день, по необходимости дѣлаются осмощищельнѣе,
лучше начинаюшъ знать себя и исправлять свое сердце.

Въ эшотъ вечеръ, что я скажу тебѣ? Мне-то грустно. Пришедши въ Мондеберъ, я отворяю дверь въ паркъ и вēжу дѣвицу Мондеберъ объ руку съ незнакомцемъ, кошо-рый мнѣ показался молодъ, и красивъ. Они шли по каштановой аллеѣ, и, какъ видно, вели между собою дружелюбный разговоръ. Мне не хошлось помѣшашь этой пріятной бе-сѣдѣ; не любя, впрочемъ, новыхъ лицъ, я шихо заперъ дверь и возвратился домой, не замѣченный никѣмъ. Я уѣхалъ изъ дома веселый в довольный, а назадъ пріѣхалъ грустный и задумчивый. А отъ чего? Не знаю самъ. Дома я побранилъ людей и приласкалъ собакъ. Находишь ли ты приличнымъ, чтобы дѣвица Мондеберъ прогулчивалась вечеромъ въ паркъ

СМ҃СЬ.

23

одна съ молодымъ мужчиной? Впрочемъ я самъ объ эшомъ мало думаю: я молько говорю, что эшо странно. Съ шѣхъ поръ, какъ я пріѣхалъ на родину, дѣвица Мондеберъ ни разу не ходила со мной подъ руку. Но эшотъ молодой человѣкъ, безъ сомнѣнія, женихъ Алисы? Эшо чрезвычайно просто: когда нибудь надо же Алисѣ выдши замужъ. Странно, что въ первый разъ мнѣ приняла эша мысль въ голову. Ахъ! какъ скучно мнѣ! я гошовъ заплакашь. Кшо меня любишъ здѣсь? Одинъ съ моею печалію, я даже начинаю сожалѣть о безумной любви Арабеллы. Вчера я писалъ шебѣ, что природа добра; о! нѣшъ другъ мой, я ошибался, природа только равнодушна; мы сами примѣняемъ ее ко всѣхъ расположеніямъ нашей души, но она не забошшется ни объ радостяхъ нашихъ, ни о горестяхъ. Я одинокъ здѣсь; зову, ништо не опикликается. Однакожь, какъ прекрасна эта ночь, Боже мой! какъ пріашно было бы, при сіяніи эпихъ звѣздь, среди всѣхъ благоуханій и звуковъ, восходящихъ отъ земли къ нему. подобно волнамъ өлиміама и гармоніи, какъ сладко было бы поконить свое чело на обожаемомъ сердцѣ, и гимнѣ любви сливашь съ концершомъ творенія! и въ эшотъ самый часъ, какъ я къ шебѣ пишу, бышь можешь, двое эпихъ молодыхъ людей еще ходяшь въ шѣни аллей; они любятъ другъ друга, они счастливы.

Онъ же и къ тому же.

Я сего дня не былъ въ Мондеберѣ, повышаясь только естественному чувству оспорожности и скромносости. Надо сознаться, что эти мѣсła потеряли для меня свою прелесть и поязію. А отъ чего? Не знаю; быть можешь, мнѣ пріяшно было думашь, что я одинъ приняшъ былъ въ эшомъ убѣжищѣ шихихъ радостей. Все шаки я не правъ былъ въ своихъ предположеніяхъ. Иѣшъ сомнѣнія, что незнакомецъ не женихъ Алисы. Сегодня поушру я видѣлъ ихъ, верхомъ на лошадяхъ, хавшихъ по тропинкѣ не далеко отъ берега рѣки. Мне еще не случалось видѣть дѣвицу Мондеберъ въ амазонскомъ платьѣ. Лучше было бы, если бы я во-все не видалъ ее въ эшомъ нарядѣ. Мне никогда не нравились женщины, кошорыя зѣдаяшъ верхомъ. Справедливо замѣтили, что въ нихъ недостась чувствительности и нѣжности. Ошь верховой зѣды онѣ шеряюшь свойствен-

24

СМЪСЬ.

ныя имъ прелесши и получаюшъ въ характерѣ и во всѣхъ своихъ при-&mdash;емахъ что-то дерзкаго, мужскаго. Узда и хлы- стикъ сдѣланы не для нѣжныхъ рукъ; шапка мужчины не пристала къ эшимъ милымъ личикамъ. Къ чему это Г'жа Мондеберъ позволяешъ дочери рыскать по полямъ, въ родѣ нскашельницы приключеній, вмѣстѣ съ молодымъ мужчиной? Все это немножко разочаровываетъ меня на счетъ рая, ко- шорый я мечшалъ найти въ жилищѣ этихъ двухъ женщинъ.

Тотъ же къ тому же.

Инкакихъ перемѣнъ не бываетъ въ моей жизни. Отръ чего жъ мое сердце наполняется радостію? Отръ чего вчера былъ я печаленъ, а сегодня такъ веселъ? Видно, приходиш- ся повторить обыкновенное воскликаніе: сердце человѣка есшь шаппственная бездна!

Вспавши сего дня поутру, я не хотѣлъ было ёхать въ Мондеберъ; но вечеромъ, не думая, отправился по знако- мой дорогѣ и достигъ до ворошъ парка, рѣшивлись, одна- кожь, не переступашь черезъ порогъ. Разумѣется, я вошелъ; паркъ былъ пустой. Я пошелъ къ замку и заспалъ дѣвицу Мондеберъ одну съ незнакомцемъ; они сидѣли за форменья- но, смѣялись, пѣли и говорили. Мнѣ показалось, что я былъ лиший и я хотѣлъ было уйти, какъ вдругъ дѣвица Монде- беръ попросила меня осщашься и предшавила Г-ну Б., сво- ему двоюродному брату. Могло статься, что эшотъ бра- тенъ игралъ роль и жениха, пошому что во всякое время двоюродные братья женились на своихъ сестрицахъ. Мы не успѣли сказать другъ другу и двадцати словъ, какъ я видѣлъ въ немъ пустозвона и глупца. Есшь люди, которыхъ ненавидашъ съ перваго взгляда; я пошчасъ почувствовалъ къ нему ненависть. У него была особенная манера называть Алису: мол, милая кузица, и я за это не разъ хотѣлъ пе- реломить ему шею. Разсмотрѣвали его пристальнѣе, я на- шелъ въ немъ красошу просшонародную, безъ чувства и ума, пустое щелочьсво, расположеніе полстѣть въ молодые годы. Его шѣлодвиженія, походка, рѣчь, даже звукъ голоса, все въ немъ мнѣ не нравилось, такъ что я при всемъ моемъ миролюбивомъ характерѣ, дорого бы запластилъ за право вы- звашь его на поединокъ. Но всему видно, что дѣвица Мон- деберъ находила его прелесшымъ: она улыбалась на всякое

СМЪСЬ.

25

его слово, а на меня даже не взглянула. Г-нъ Б. болшаль
съ двоюродной сестрицей; я едва нѣсколько словъ бросилъ
въ ихъ разговоръ. Я хотѣлъ было уйти, но какъ будто
свинцемъ меня придавливало къ мѣсту. Г-жа Мондеберъ на-
конецъ вошла; она меня спросила, почему меня не видно бы-
ло въ эми дни. Въ эту минуту Алиса, говорившая съ двою-
роднымъ брашомъ въ просшѣнкѣ одного окна, громко засмѣя-
лась; мнѣ большаго труда стоило не задушишь ихъ обоихъ.
Паконецъ я всталъ. Видя меня гошовымъ удалиться, Г-нъ
Б. спросилъ меня, не верхомъ ли я приѣхалъ? На мой утвер-
дительный отвѣшь, онъ вызвался проводить меня до Певе-
нея, пошому что по этой дорогѣ ему надо было возвра-
тишься въ Паншъ. Я охочно принялъ предложеніе; това-
рищь мнѣ не нравился, но онъ хотѣлъ посмѣяться надо мною,
что мнѣ непріятно было оставшься его одного въ замкѣ.
Какъ! вы насъ оставляете пакъ скоро? вскричали вдругъ
Г-жа Мондеберъ и дочь ея, обращаясь къ прекрасному двою-
родному брашу. Нужно, отвѣчалъ онъ. Полина ждетъ ме-
ня сего дня вечеромъ. Незнаю, почему это слово: Полина,
подобно лучу солнечному освѣтило ночь моего сердца. На-
дѣюсь, прибавила Г-жа Мондеберъ, что въ слѣдующій разъ
вы привеземе и сестрицу. Мнѣ показалось, что дѣло шло
о какой итбудь сестрѣ: лучь померкъ въ моемъ сердцѣ;
опять воцарился мракъ. Между шѣмъ лошади ожидали насъ
на дворѣ замка. Алиса и машь ея подошли къ окну, чтобы
намъ на отвѣздѣ послашь послѣднее прости. Очумившись
на сѣдлѣ въ одно время, мы разкланялись съ ними, и когда
медленно удалялись, я услышалъ, какъ Г-жа Мондеберъ за-
кричала: Гасшонъ, поцалуйше за меня свою жену! При этихъ
словахъ, какъ будто тяжелый камень свалился у меня съ
сердца. Мнѣ было пакъ легко, пакъ легко, что я не чув-
ствовалъ узды въ моей рукѣ. Я тошчасъ началъ говорить
съ Г. Б. Я совершенно ошибался на счетѣ его. Ёхавши съ
нимъ изъ Мондебера до Певенея, успѣлъ я узнать и оцѣнить
его. Это отличный молодой человекъ, соединяющий съ бла-
городствомъ души драгоцѣнные дары ума. Достигши до
Певенея, мы были уже старинными друзьями, и вѣрно опять
увидимся.

Такова исторія этого дня. Я шебѣ пишу, подобно какъ
въ прошлый вечеръ, въ томъ же часу, у. ошкрышаго окиа.

26

СМЪСЬ.

Природа хороша; уединеніе пріятно. Луна освѣщастъ тропинку, по которой вчера ъхала дѣвица Мондеберъ. Какъ прекрасна, граціозна и прелестна была она въ амазонскомъ платьѣ и съ бѣлокурыми волосами, распущенными по вѣтру. Чшо со мной дѣлается и ошъ чего это сладкое упоеніе наполняешъ мое сердце? Бездна, панписвенная бездна.

Карлъ Стейнъ къ Фернанду де Певеней.

Признаюсь, ты мнѣ крайне забавень съ своими паннственными безднами. Во всемъ этомъ я нахожу столько же безднъ, какъ на моей ладони и столько паннственностии, какъ на небѣ въ полдень. Ты любишь дѣвицу де Мондеберъ, и въ этомъ я не нахожу никакой бѣды. Она молода и прекрасна; ты такъ же молодъ и можно сказашь, шершый калачъ. Ваш имѣнія смѣжны. Гербъ Певенеевъ не сдѣлаешь безчестія гербу Мондеберовъ. За чѣмъ же дѣло стало? Женитесь, дѣви мои, женитесь, если вы любите другъ друга. Почему и не такъ, Фернандъ? Я совѣмъ не охуждаю этого. Семейная жизнь вообще хорошее дѣло и едва ли нынѣшніе соціалисты придумаютъ что-нибудь лучше. Я долго думалъ о швоемъ вкусѣ и характерѣ, и долженъ ошдашь справедливость, что среди самыхъ пороковъ всегда въ тѣбѣ видна была душа, дружная съ порядкомъ и долгомъ. Ты рожденъ для супружесства, и я увѣренъ, что, сдѣлавши хорошій выборъ въ семейной жизни, которая одна прилична въ этомъ свѣшѣ, ты найдешь все счастіе, досвѣдченное человѣку на землѣ. Я съ удовольствіемъ вижу, что шы безъ своего вѣдома не далекъ ошъ цѣли плиннаго счастія. Только не спѣшь; пусь твое сердце еще опѣдохнешь; прежде, нежели принесешь его и ошдашь, дай ему время очписываться и разцѣлываться; пусь оно будетъ достойно малюшки, которая умѣла обворожить его. Да не забудь, Фернандъ, ты для Г-жии де Руевръ, и особенно для дѣвицы Мондеберъ обязанъ кончить свои дѣла съ прошедшимъ мужественно и честно, не медля ни минупы больше. Не отправляй горестію ни воспоминанія свои, ни надежды. Пусть г-жа де Руевръ никогда не думаетъ, что шы, оставляя ее, имѣлъ въ виду новую связь; покинулая, она покрайней мѣрѣ будешь ушѣшать себя шѣмъ, что и впоя любовь кончилась, какъ все на землѣ оканчивается. Съ другой стороны пусь никогда не подозрѣваешь дѣвица Мондеберъ,

СМѣСЬ.

27

что любовь швоя къ ней родилась на тепломъ еще пеплѣ
другой любви, едва погаснувшей, и чпо шы издѣвался надъ
ея образомъ, смѣшивая ее съ предшавленіями умирающей
страши. Уважь эпхъ двухъ женщинъ, одну пошому, что
всякая любовь достойна уваженія, хошя бы ея и не раздѣля-
ли; а другую пошому, что нѣшъ на землѣ забопъ и почше-
нія, кошорыхъ бы не заслуживали эти невинныя и чисшыя
души, еще не стряхнувшія съ себя дѣвственной пыли.

Вошъ все, что я намѣренъ былъ сказашъ тебѣ. Много
разъ я покушался видѣть г-жу де Руевръ; Графиня недо-
ступна. Чшо касается до мщенія мужа, шушъ нѣшъ ничего
смѣшнаго. Эпошъ человѣкъ имѣшъ свои спранности; ино-
гда ерди разговора самаго спокойнаго, у него вырываются
шакія слова, которыя заславляюшъ вздрогнушъ меня. Подъ
наружностію общежительной простоты онъ скрываешъ энер-
гію, кощорая, въ случаѣ нужды, можемъ сдѣлашься страш-
ною. По счасшію, онъ ни въ чемъ не сомнѣвается, и о тебѣ
говоришъ съ расположеніемъ; жалуешься на швое долгое ош-
сушшіе и хочешь писашь къ тебѣ, чшобы шы поспѣшилъ
приѣхашь. Они все шѣже. Прощай!

Солнце не вдругъ выкашывается на горизоншъ; сначала
заря пробуждаешъ пшицъ и вѣшерки, восшокъ бѣлѣшъ и
гонишъ звѣзды, нестройный шумъ несется изъ долинъ на
косогоры. Такъ и у любви есть свой утренній сумракъ, на-
полненный тапинственносшью и чародѣйственнымъ аккорда-
ми свѣжаго и молодаго чувсшва. Зачѣмъ было шакъ скоро
разоблачать мое сердце? Зачѣмъ ему самому объяснять его
тайну? Зачѣмъ вразумлять меня шакъ рано въ шомъ, чего
бы я безъ тебя еще незналъ? Ты идешь прямо къ цѣли и
не видишь, что попираешь ногами все, что любовь имѣшъ
самаго прелестнаго и очаровашельнаго; шы у зрѣлища при-
роды отнимаетъсь образы и гармоніи, предшесшующіе днев-
ному свѣшу. Чшо шы сдѣлалъ, другъ? Я ничего не видѣлъ,
ничего не понималъ, ничего не подозрѣвалъ. Покойно качался
на волнахъ, лежа въ дрейфѣ, и не примѣшилъ, какъ осшавилъ
берегъ. Всякій день я видалъ эту малюшку, но возлѣ нея
совсѣмъ не шо чувшво я испышывалъ, какое волновало меня
вблизи Арабеллы. Я нишакъ не воображалъ, чпо это была

28

СМЪСЬ.

любовь. И могъ ли я это думашь? До сихъ поръ любовь я
зналъ шолько по лихорадочному чувству, по воспорженно-
сти въ мозгу и по какому-то помиeelному безпокойству,
которое давило мнѣ лобъ въ самомъ спільномъ упоеніі, по-
добно воздуху передъ грозою. Безпорядочная душа Арабеллы
овладѣла всѣмъ существомъ моимъ; однѣ непсшовсшва любви
мнѣ были извѣстны и могъ ли я возлѣ Алисы думать, чшо
опяшь эшошь гибельный недугъ посѣшилъ меня? На откры-
шомъ океанѣ свирѣпствуешъ буря и гибнутъ корабли, а
вблизи берега въ може самое время шихо колышутся уста-
лыя волны, и въ волнѣ свѣшлой, подобно зеркалу, узнаешь ли,
кшо это гнѣвное море, копорое выбросило ее на песокъ,
лишенную грозной своей силы? Я забывалъ себя возлѣ этого
дишями, подобно какъ теряются въ раздумья на берегу
озера чисшаго и мирнаго. Я вдыхалъ въ себя ся юность,
и чиснота ея взора нечувствительно проливала невинность
въ грудь мою. При видѣ ея всѣ чувства мои были очаро-
ваны, шогда какъ я и не думалъ спросить у себя, отъ чего
это? Когда мое прошлое роптало въ моей груди, довольно
было одного присушствія ея, чшобы меня успокоить. Звукъ
ея голоса непримѣшно и таинсшвенно очаровывалъ меня, по-
добно шихому тороху перелешныхъ вѣтерковъ въ лѣсу; ея
улыбка рѣзвилась во глубинѣ моей души, подобно случу мѣсяца
въ кристаллѣ испочника. Могъ ли я угадывать въ этихъ оча-
рованіяхъ дѣствія начинающейся любви? Я не подозрѣвалъ
ничего, ничего не думалъ, и покарялся обольщенію безопѣш-
но, безсознашельно.

И шы въ одну миннушу разрушилъ все мое обольщеніе!
освѣшивши мое сердце, шы распугалъ всю эшу юную семью
надеждъ, ко торая шолько чшо вывелась и едва начала чирч-
кать. Услышавши ошь тебя шо, чшо я не смѣлъ сказать
самому себѣ, я чувствую въ душѣ своей одно безпокойство
и смущеніе; подхожу къ Алисѣ не пначе, какъ съ трепешомъ,
желаю и убѣгаю ея присушствія, боюсь и ищу ел. Пеловій
и неразговорчивый вблизи ея, вдали ошь нея и безпокоюсь
и страхаю. Я блѣднѣю ошь ея взглада; всякая улыбка ея
волнушетъ во мнѣ кровь. Чушь проходя заденешъ она меня
своимъ плашьемъ, я весь вздрагпваю. И между тѣмъ это
смущеніе во мнѣ такъ безпорочно, чшо я не страшусь
предашать съ нимъ предъ судъ совѣстни; недугъ, кошо-

СМЪСь.

29

рый шомишъ меня, таکъ пріятенъ, что я не хочу ле-
чишься отъ него. Да, шы правду сказалъ, что это любовь!
это любовь, я вижу самъ; чувствую ее по восторгамъ души
моей, кошорую она очищаетъ, приводя въ волненіе. Узнаю
ее по чувству гордости, кошорое она пробуждаетъ въ мо-
емъ духѣ. Эта та чистая любовь, кошорой одинъ несо-
вершенный образъ я носилъ въ своемъ сердѣ въ дцадцать
лѣшь. Но смѣю ли я говорить объ ней? Гдѣ найти словъ
для ея выраженія? Сердце тацѣ богашо, а языкъ тацѣ бѣ-
день! и тобѣ ли, сенѣ телю и повѣренному моихъ глупыхъ
нѣжностей, я стану окрывать свои новыя сокровища?
Смѣшаю ли въ мысли моей имена Алисы и Арабеллы? Стану
ли сравнивать рождающуюся любовь съ послѣдними вздохами
любви изчезающей? Нѣшь, пусть возрастаетъ въ тишинѣ
и безвѣстности эшотъ цвѣтокъ исчинной любви; скроемъ
его въ тѣни и даже взоромъ не дотронемся до него, боясь,
чтобъ онъ не завялъ.

## Карлъ Стейнъ къ Фернанду де Певеней.

Время не мерпитъ. Напишу тобѣ завтра, а теперь иначе кромѣ одного слова: Фернандъ, ты не шеряй ни дня, ни часа, ни минуты. Дѣло идешь больше, нежели о твоей жизни. Только что прочитаешь эти строки, сейчасъ же пиші къ Г-жѣ де Руевръ. Напиши ей, что все кончено, безвозвратно, безощадно, непрекословно все кончено. Будь острокровененъ, твердъ, даже грубъ; больше жалости и нисколько и нежности. Пусть въ твоемъ письмѣ не будетъ ни одного слова двузначущаго, ни одного выраженія неточнаго, ни одной былки, за кошорую бы можно было ухватиться гибнущей надеждѣ. Пусть твое письмо будетъ ударъ шопора, нанесенный сильною рукою. Самъ снеси его на почту, и почлопочи, чтобы отправили его съ первымъ курьеромъ. Несчасшный, зачѣмъ, ты неможешь придать ему крылья! дѣлалъ шо, что я тобѣ говорю, слѣпо, не медля, не спрашивая почему, и послѣ этого будь гошовъ на все и благоразумно держи себя на сторожѣ.

Фернандъ де Певеней къ Г-жѣ де Руевръ.

Письма мои васъ огорчають, и молчаніе мое васъ тревожитъ; чтобы я ни дѣлалъ, я только васъ раздражаю. Вы

30

СМЪСЬ.

правы; роль, которую я играю, недосшойна насъ обоихъ, и
чего бы мнѣ ни спопло, я все однакожь лучше готовъ раз-
терзашь ваше сердце, чѣмъ его обманывать. Арабелла, уѣз-
жая, я сказалъ вамъ вѣчное прости. Не думайше, чпубы
эша жершва не требовала съ моей стороны усилия: я стра-
даю не меньше васъ отъ необходимосши, которая насъ раз-
лучаетъ; въ эшотъ самый часъ еще я бы готовъ былъ за-
быть; что вы ничего не въ сплахъ сдѣлать для моего сча-
стія, если бы чѣмъ нибудь могъ васъ успокоить. Но вы
знаете сами, что счастіе требуетъ взаимносши, и кто
ничего не получаетъ, шотъ ничего и не даетъ. Припомни-
ше безпокойства и бурныя волненія страсти, среди коно-
рыхъ прошекала наша жизнь; во мнѣ еще сесть сполько
мужества, чтобы снова начашь подобную жизнь. Но я не
хочу, я не долженъ жершвовать своей участью, когда увѣ-
ренъ, что мое пожертвование наложитъ пято на вашу
честь. Я надѣлся, что разлука погаситъ вашу нѣжноссть
и ушишилъ въ васъ бурн, я думалъ шакже, что видъ по-
лей заставитъ меня забыть о любви; по я обманулся. Ваша
нѣжноссть огорчена; и я съ своей стороны въ уединеніи увѣ-
рился только въ своемъ безсиліи и по этому рѣшаюсь пи-
когда не покидаешь этихъ мѣстъ, къ которымъ приковы-
ваетъ меня мой вкусъ къ михой и скромной жизни. Не васъ
я оставляю, пошому что вы вѣчно будете жить въ моемъ
сердѣ; но я хочу распроститься съ страстью, съ
жизнію тревоги и безпорядка, которал прошivarѣчить
всѣмъ моимъ наклонностямъ. Разстанемся же благородно и
пусать къ нашимъ слезамъ не примѣшивается другое чув-
ство, кромѣ сожалѣнія. Не будемъ подражать этимъ свое-
нравlyмъ любовникамъ, которые разрываютъ свои цѣпи не
прежде, какъ обливши ихъ желчью, и переходятъ отъ люб-
ви къ ненависти, не оставляя мѣстą воспоминанію. Мое
самопожертвование не должно васъ оскорблять. Я отдаю
васъ, молодую и прекрасную, свѣшу, въ которомъ вы цар-
ствуете; и самъ хорону въ убѣжницѣ молодосТЬ, уже увя-
дающую, въ вѣнкѣ, въ кошоромъ самый лучшій цвѣшокъ
были вы.

Карлъ Стейнъ къ Фернанду де Певенеей.

Тогда какъ ты шамъ увѣнчиваетъ себя чіалками и мар-
гаритами, вошь что происходило здѣсь.

СМЪСЬ.

31

Вчера, вставши съ поспеши въ десять часовъ, я толъ-
ко чпю кончилъ чиппать журналъ, и лежа въ Волтеровскихъ
креслахъ, безпечно переваривалъ полипчическіе и лиштера-
турные вздоры, которые мнѣ подають каждое утро вмѣ-
сто умственнаго завтрака, какъ мальчикъ, исполняющій у
меня должности грума и камердинера, объявилъ мнѣ съ та-
инсписаннымъ видомъ, чипю какая-то женщина подъ вуалью
просить позволенія говоришь со мною. Это должна быть
г-жа де Руевръ, подумалъ я; и въ самомъ дѣлѣ это была
она. Какъ львица, она бросилась въ мой кабинетъ, и не дав-
ши мнѣ сказать слово, закричала: что это значишъ? что
дѣлаетъ Фернандъ? отъ чего онъ не возвращаетесь! вы это
знаете; говоришь, ничего не скрывайте: лучше смерть, чѣмъ
неизвѣстность, въ которой я живу со времени его гибель-
наго оштѣзда. — Голосъ у нея былъ отрывистъ, лицо блѣд-
ное, взоръ горѣлъ лихорадочнымъ огнемъ. Я хотѣлъ было
ее успокоить, но она пошь-часъ меня прервала. — Онъ не
любишъ меня больше! нѣтъ, онъ не любишъ меня! — и
упавши въ кресло, она разразилась въ рыданіяхъ. Сколько
я ни былъ равнодушенъ къ ея страданіямъ, но горесть ея
меня тронула. Я рѣшился употребить все свое краснорѣ-
чіе, чпобы доказать ей, что шы попрежнему все ее лю-
бишь. Г-жа де Руевръ остановила меня, и я долженъ былъ
выслушать громъ проклятій, посыпавшихся на твой счетъ,
въ кооторыхъ не пощажены были имена неблагодарнаго, обман-
щика и злодѣя. Я думалъ, чипю ты нанесъ послѣдній ударъ
и все кончено. Мнѣ только осшавалось проповѣдывать по-
корность Промыслу. Я пуспилъ наудачу иѣсколько правилъ,
столь же новыхъ, какъ и ушѣштельныхъ, о непостоянствѣ
людскихъ склонностей; но едва она узнала, куда я мешилъ,
какъ вскричала, спрашивая меня съ гордостію: ужели я почи-
шаю ее недостойною твоего сердца и твоей любви? Не зная,
какому святому молиться, я рѣшился держашься роли честна-
го человѣка, самой простой и легкой въ эшомъ, равно какъ и
во всѣхъ другихъ случаяхъ. Узнавши наконецъ, что ее привело
ко мнѣ одно предчувствіе своей судьбы, я рѣшился разо-
рвашъ покрывало, копорое ты только что приподнялъ, щадя
одинакожь ся гордость и ощаяніе. Я началъ съ того, что
пустился доказывать искренность твоей привязанности;
попомъ понемногу перешелъ къ шому, что вше опноше-

32

СМЪСЬ.

ніе къ Г-ну де Руевръ прошиворѣчило швоей чесшности,
равно какъ швоя любовь шяготилась вими хишростями и
двоедушіемъ, съ кошорыми вы должны были веси себя въ
глазахъ свѣта. И вошь новое затрудненіе! — За чѣмъ же
спяло? вскричала она; я съ радостію гошова пожершивать
всѣмъ. Пусшь онъ скажешъ одно слово; и чес, богатство,
уваженіе, я все попираю ногами, и иду жить съ нимъ въ лѣ-
су. Въ свою очередь и я возвысилъ голосъ; старался увѣ-
ришь ее, что не живушъ въ глѣши лѣсовъ, что страсшь
не вѣчна и неизбѣжно насшупшь часъ, когда разумъ воз-
мешъ свои права. По вошь и еще новая бѣда. На самомъ
лучшемъ мѣсцѣ моей проповѣди докладываюшь мнѣ, что
какой-то незнакомецъ желаешь говорить со мной о чемъ-то
крайне нужномъ. Я бросился вонъ изъ кабинета и очушил-
ся прямо прошивъ Г-на де Руевръ, важнаго, холоднаго и спо-
койнаго, какъ и всегда. — На одно только слово я къ вамъ,
сказалъ онъ мнѣ, отказываясь сѣсть. Мнѣ нужно кончить
небольшое дѣло и вы вѣрно согласитесь бышь моимъ сви-
дѣтелемъ. Нынче, въ восемь часовъ вечера, въ лѣсу Венеен-
скомъ, могу ли я васъ ждать? — Во всякое время, опѣчалъ
я. По это дѣло..., одно изъ тѣхъ, въ кошорыхъ не подаюшь
счетовъ. Могу ли знать? — Иначе нѣшь легче. И онъ мнѣ
разсказалъ, что вчера на балѣ, проходя мимо полны моло-
дыхъ людей, онъ услыхалъ, какъ произнесли имя жены его и
твое. Свѣшъ злорѣчивъ, прибавилъ онъ, для него нѣшь ни-
чего свяшаго. Онъ нападаетъ на самыя благородныя души,
и порочитъ связи самыя чистыя. — Суди о моемъ смуще-
ніи. Повѣренный жены, долженъ ли я былъ присушствовать
при подобномъ поединкѣ мужа? честь мнѣ запрещала; но
какъ же было выпуститься изъ запруднишельнаго положенія,
въ которомъ я былъ пошавленъ? И такъ до вечера! сказалъ
уходя Графъ. До вечера! повторилъ я, не смѣя дать ему
руку на прощаньи. Арабеллу я нашелъ больше мершвую,
чѣмъ живую, съ блуждающимъ взоромъ, съ посинѣлыми гу-
бами. Она все слышала, все узнала. Долго глядѣвши на меня
въ безмолвіи, бродящими глазами, она наконецъ вскричала: я
погибла! Я старался ее успокоить, но на всѣ мои слова, она
отвѣчала только одно: я погибла! видя, что она идешь, я
спросилъ у нея съ безпокойствомъ: что вы хоите дѣлать?
У меня шолько два прибѣжища, отвѣчала она: если одно

СМѣСЬ.

33

мнѣ не удастся получить, по другое вѣрно будетъ моимъ.
— Я всѣ силы упошребилъ увѣрить ее, что надо было по-
дождашь, что ничего не было омчаяннаго и она поршпртъ
все своею опромешчивостію. Одно шолько я могъ получить
опѣ нея, что она обѣщала не рѣшаться ни начто безъ мо-
его совѣша. Она вышла. Я съ часъ стоялъ на одномъ мѣстѣ,
съ ужасомъ измѣряя полу-открышую бездну подъ пвоими
ногами. Время бѣжало. Я успѣлъ написать тѣбѣ на скорую
руку нѣсколько строкъ, чшобы сказать шебѣ: берегись! Въ
семь часовъ меня увѣдомили, что коляска Графа ожидала
меня у воротъ. Дорогой г. де Руевръ разговаривалъ со мною,
какъ будто дѣло шло о свиданіи на охомѣ. Пріѣхавши на
условленное мѣсто, онъ вынулъ шпагу и сталъ въ оборони-
тельное положеніе. Вѣ одну минушу дѣло было кончено: онъ
стоялъ важно на мѣстѣ, а соперникъ его упалъ на дернѣ
бездыханный. Но это еще не все: осшавался одинъ, милый,
молодой человѣкъ, шонкій какъ жимолость, бѣлый и румя-
ный, какъ пяшнадцаши-лѣшняя дѣвушка, съ сигарою во рту
и съ розовымъ цвѣшкомъ въ пешлицѣ. Секунданшы, чтобы
уравновѣсить оружіе сражающихся, рѣшили кончишь это
второе дѣло на пистолешахъ; соперниковъ поставили на раз-
стояніи сорока шаговъ, и они должны были подходить другъ
къ другу съ пистолешами въ рукахъ. Не доходя десяти ша-
говъ до Графа, молодой человѣкъ выстрѣлилъ первый. Г-нъ
де Руевръ не пошашнулся, онъ не ранень. Эшотъ прекрас-
ный юноша, храбрый малый: онъ поправилъ волосы на го-
ловѣ, спокойно скрестиł' руки на груди и продолжалъ ку-
рить, тогда какъ Г. де Руевръ подходилъ къ нему съ заря-
женнымъ пистолешомъ. Въ пяшнадцаши шагахъ, Графъ при
цѣлился и снялъ сигару, которую эшотъ держалъ во рту.
Извинише, сударь, сказалъ молодой человѣкъ насмѣшливо, вы
промахъ дали! напрошивъ, сударь, возразилъ де Руевръ; не
курятъ подъ оружіемъ. Сказавши это, онъ холодно покло-
нился и сѣлъ въ свою коляску пякъ спокойно, какъ будто
онъ убилъ зайца, и не попалъ въ кролика. Фернандъ, если
ты когда нибудь будешь сражашься съ эшимъ чертомъ, въ
образѣ человѣка, то бейся на косахъ, сабляхъ, пушкахъ,
но берегись шпаги и пистолета.

И пякъ вошь тѣбѣ вѣрное описаніе событий вчераш-
няго дня. Теперь, что будетъ дальше! извѣстно одному
Кн. III.

3

34

СМЪСЬ.

Богу. Суди однакожь самъ, до чего можешь довеспинь тебя
эша система осторожности и ошлагашельства. Или я оши-
баюсь, или ты, зашедши въ захолустье, почеряешь свою
голову. Но понимаешь ли ты, несчастный, что эша женщина
послѣ твоего отъѣзда ищешъ молѣко предлога, чтобы бро-
ситься въ швои объятія? И почему знашь? Быть можешь,
она ужеѣ дěдешъ къ тебѣ, въ ету самую минуту. Я знаю ее,
она не посмошришъ на мнѣнія свѣта и не подорожишъ
чесшью мужа. Для нея шѣмъ меньше значашъ жершвы, ко-
шорыя она рѣшишься принести, что ей нечего терять. Да
и чѣмъ бы она не пожершвовала съ радостію, чтобы молѣко
снова получишь любовь твою? Ну что ты сдѣлалъ, чтобы
отвести ударъ, кооторый тѣбѣ угрожаетъ? Написалъ ли
это рѣшительное письмо о разрывѣ? Не объ Арабеллѣ и-
дешь дѣло на эшотъ разъ, но о твоемъ спокойствіи, о
твоей будущности и жизни. О! если бы это письмо пришло
еще въ пору! если Г-жа де Руевръ, согласно своему обѣщанію,
не предприметъ ничего, не видавшись и не посовѣшавшись
со мною, то еще не все потеряно. Я самъ скажу ей, что
ты не любишь ее больше; я буду имѣть это мужеспіво,
котораго недостаетъ въ тѣбѣ, чтобы спасти васъ обоихъ.
Но кто мнѣ поручился въ шомъ, что время еще не ушло?
Кто увѣришь меня, что въ эшотъ самый часъ Г-жа де
Руевръ не на дорогѣ въ Певеней.

Р. Ѕ. Не бойся, другъ! опасности еще невидно. Дойти
до Графинъ я не могъ; но видѣлъ Графа, кооторый повиди-
мому былъ совершенно спокойнъ. Онъ говорилъ, что намѣ-
ренъ свозить Графиню на воды. Мнѣ думается, что вни-
маніе его къ Арабеллѣ возвратить ее къ своемъ обязанно-
стямъ. Бывали примѣры этого рода. И пакъ прощай! моя
дружба слишкомъ заботливая увеличивала опасность полож-
енія. Все тихо, успокоился.

Два послѣднія письма Карла Стейна застали въ рас-
плохъ Г. де Певенея среди его мечтаній о деревенскомъ сча-
стіи. Одно было молніей, другое ударомъ грома. Фернандъ
видѣлъ, что его прошлое воздвигается подобно стѣнѣ, го-
шовой заслонѣшъ отъ него будущее. Написавши къ Г-жѣ де
Руевръ и ошнесши самъ письмо на почту, Г-нъ Певеней съ
нетерпѣніемъ считалъ часы. Онъ зналъ хладнокровіе своего
друга равно какъ и восторженность своей любовницы; при

СМѣСЬ.

35

первомъ крикѣ тревоги онъ понялъ, что опасношь была
надъ головою. На другой день всшавши вмѣстѣ съ зарею, онъ
ждалъ почтальйона. Чистая вшорое письмо Карла Стейна
съ невыразимою мукою, онъ предчувашвовалъ неоstrазимое
бѣдствіе въ своей судьбѣ. Между штѣмъ послѣдня строки
его ободрили, и полагая, что письмо, написанное имъ нака-
нунѣ, дошло по адресу, онъ снова ободился.

Вечеромъ онъ отправился въ Мондеберъ и принесъ туда
зловѣщія предчувствія, волновавшія его прошивъ воли. Онъ
былъ разсѣянъ, мраченъ и молчаливъ, шакъ что Г-жа Монде-
беръ даже сдѣлала объ эшомъ замѣчаніе. Дочь сѣла за фор-
шепіано и пѣла любимыя его аріи, а мать распрашивала его
съ видимымъ учасціемъ; но чѣмъ больше эти двѣ женщины
суешились вокругъ него, шѣмъ глубже грусть западала въ
его душу. Его томило предчувствіе какого шо близкаго не-
счастія, какъ будшо воздухъ передъ грозой давилъ его. Но
воздухъ былъ свѣжъ и небо число: только въ его сердцѣ
была буря. Возврашаясь назадъ, онъ увидѣлъ у ворошь сво-
его дома запряженную коляску. Поги у него подкослись и
на лбу высушилъ холодный пошь. Первая мысль его была
бѣжать. Онъ въ самомъ дѣлѣ убѣжаль и возвратился шоль-
ко къ ночи, но узнавши, что напугавшая его коляска при-
надлежала Гасшону де Б... кошорый, бывши въ сосѣдствѣ,
заѣхалъ навѣдаться о его здоровѣ, онъ самъ смѣлся надъ
своей трусостію. Слѣдующій день долженъ былъ привесши
развязку. Почтальйонъ прошелъ мимо и Фернандъ заклю-
чилъ изъ этого, что другъ его и Арабелла ничего не ши
шушъ. Онъ увѣренъ былъ, что послѣднее письмо его къ Ара-
беллѣ непремѣнно уже дошло по адресу. Наконецъ онъ сво-
бодень! онъ вздохнулъ покойно. И вошь эта свобода, явилась
ему въ чертахъ молодой царицы, и онъ привѣшствовалъ ее,
обременный новыми оковамъ: не шакъ ли всѣ мы часто ду-
маемъ получить свободу, а между штѣмъ перемѣнили шолько
оковы рабства!

При всѣхъ осшапкахъ прежняго безпокойшва и опа-
сенія, Фернандъ провелъ однакожь день эшомъ чрезвычайно
пріяшно. Послѣ обѣда невзначай приѣхала къ нему Г-жа де
Мондеберъ съ дочерью. — „Тысячу разъ благодарщѣую, го-
ворилъ де Певеней, принпая ихъ изъ кареты. Свопмъ при-
сушствіемъ здѣсь вы осущесшляете самую сладкую мечшу

3 *

36

СМѣСЬ.

мою; это такое счастіе, какого я не смѣлъ штебовать.“ — Вы этимъ одолжены вашей вчерашней печали, сказала улыбаясь Г-жа де Мондеберъ; мы давно уже собрались навѣсить васъ въ уединенномъ убѣжищѣ. — „Все къ вашимъ услугамъ, прибавилъ Фернандъ, цѣлуя у ней руку съ почodemъ. Не слушая ихъ разговора, дѣвица Мондеберъ давно уже была въ саду, съ любопытствомъ бѣгала по аллеямъ, такъ, что Фернандъ едва успѣвалъ слѣдовать за нею очарованными взорами. Украшенное присутствіемъ этихъ двухъ любезныхъ твореній, его жилище вдругъ одушевилось и приняло новый видъ. Фернандъ какъ будто заранѣе вкушалъ счастіе, къ которому вшайнѣ стремилась душа его. Онъ такъ убѣдительно проспилъ Г-жу де Мондеберъ остаться у него оружиять, что эта наконецъ согласилась. Никогда еще придворные, принимая у себя свою повелительницу, не дрожали столько отъ радости и гордости, сколько восхищался Фернандъ, видя у себя подъ крышею и за столомъ прекрасныхъ сосѣдокъ. Радосшѣ блисшала также въ глазахъ Алисы, и сама Г-жа де Мондеберъ не могла налюбоваться этими двумя молодыми людьми, какъ будто созданными другъ для друга, потому что и Фернандъ, сколько ни испышалъ волненій въ жизни, былъ еще во всемъ блескѣ юноши. Знойный вѣтеръ страстей обвѣялъ его чело и сердце, не успѣви еще нажечь на нихъ клейма разврата. Этошъ молодой человѣкъ сохранилъ еще все очарованіе юныхъ лѣшъ, даже свойшвенное иль одушевленіе и благородство побужденій, такъ что, видя его возлѣ дѣвицы Мондеберъ, нельзя было не обручить въ мысли этихъ двухъ прекрасныхъ дѣтей.

Когда пришло время разсшаться, Фернандъ извинился предъ гостями, что не можемъ ихъ проводить. Любовь состоитъ изъ прошпорѣчий: едали опѣ лібимаго существа мы ванемъ и сохнемъ отъ желанія его видѣть, а въ присутствіи его вздыхаемъ объ уединеніп, какъ будто воспоминаніе пріятнѣе для насъ, чѣмъ дѣйствительность. Оставшись одинъ, Г. де Певеней весь погрузился въ чувство своего блаженства. Особенно послѣ бурныхъ страстей чувствуютъ цтну любви молодой, законной и непритворной. Всю остальную часть вечера Фернандъ провелъ въ томъ, что искалъ на пескѣ слѣдовъ маленькой ножки Алисы, садился тамъ, где она сидѣла, цѣловалъ предметы, до копюрныхъ она до-

СМѣСЬ.

37

прогивалась пальцами, собиралъ цвѣшы, которые она разщипала играючи. Прелесшныя глупости дѣшшва! горе тому: для кого вы перестали бышь самымъ важнымъ занятіемъ!

Но что въ эшь время дѣлала Арабелла? Фернандъ и не думалъ спрашивая себя объ этомъ. Правда, онъ еще не достшелъ до этьой степени эгоизма или философіи, когда докучливою любовію занимаются столько же, какъ и плашьемъ, вышедшимъ изъ моды; но таково управленіе начинающейся любви и ничтожество любви угаснувшей, что эшошь молодой человѣкъ, при всей опасности своего положенія, безъ угрызенія совѣсши предавался очарованію раждающейся страшни.

На другой день, когда онъ проснулся, солнце высоко уже спояло на небѣ. Онъ всшалъ довольный и веселый. Давно жизнь не казалась ему столь пріятною. Онъ опкрылъ окно и съ наслажденіелъ пилъ утренній воздухъ. Почтальйонъ принесъ ему письмо ошь Карла Сшейна, которое его совершенно ободрило. Тотчасъ онъ велѣлъ осѣдлашь коня и ошправился въ Мондеберъ, какъ условился наканунѣ. Тамъ онъ нашелъ Гаспона де Б... съ жёною и нѣсколько сосѣдей, кошорые всякій годъ съѣзжаются сюда, въ эшошь самый день, праздновать рожденіе Алисы.

Приѣхавши въ Мондеберъ, Фернандъ тошчасъ могъ замѣшить по хлопошливосши дѣвицы де Мондеберъ, что онъ былъ самый дорогой гость въ замкѣ. Никогда Алиса не была шакъ прекрасна, какъ въ эшошь день; въ семнадцашь лѣтъ она была пышна, какъ роза, во всей свѣжести своего молодаго возрасша. Фернандъ впайнѣ восхищался ею. Нѣтъ ничего пріятнѣе, какъ видѣшь молодое и прекрасное швореніе, окруженное должными почесшями, бышь замѣшану въ шолпѣ почишателей и говоришь самому себѣ: я выбралъ на свою часть эшь сердце, пробуждающеся для любви; мой взоръ зашавляешъ покрышаться эшь чело румянцемъ спыдливосши. Я далъ жизнь эпому милому творенію; для меня выросла, и у меня подъ крышею разцвѣшешъ эша лилія. — Такія мечты занимали Фернанда въ эшошь день, пошому что онъ въ душѣ своей уже привѣшствовалъ Алису прелесшнымъ именемъ супруги, когда вдали сквозь деревья парка увидѣлъ своего слугу, кошорый повидимому искалъ его съ видомъ безпокойнымъ и таинственнымъ. Г. де Певеней смушился, самъ незная почему.

38

СМЪСЬ.

Въ эшу минушу онъ сидѣлъ съ Г-жею де Мондеберъ, недалеко ошъ нихъ Алиса разговаривала съ своею кузиной, между штѣмъ какъ остальные гости, столпившись по нѣ- скольку человѣкъ въ различныхъ мѣстахъ, спорили между собой о полишикѣ.

Фернандъ вспалъ и подошелъ къ слугѣ, который молча ошдалъ ему письмо и удалился. Молодой человѣкъ взглянулъ на надпись. Буквы, написанныя на скорую руку, едва можно было разобрать, чернила были еще мокры. Свернутое въ торопяхъ, письмо было не запечатано. По разсѣянности ли или потому, чшо зналъ, ошъ кого прислано было письмо, Г. де Певеней не опкрылъ его, но шолько смялъ между паль- цевъ и снова сѣлъ на свое мѣсто.

Госши вдругъ пересшали говорить и взоры всѣхъ съ безпокойствомъ обращились на Фернанда. Онъ былъ шакъ блѣденъ и разстроенъ, чшо всѣ спрашивали съ участіемъ, не боленъ ли онъ. Молодой человѣкъ старался улѣбнуться, но не могъ; хотѣлъ говорить, но слова не вылетали у него изъ груди; какъ будшо кшо-нибудь давилъ его. Наблюда- шельный глазъ могъ бы чипать на лицѣ дѣвицы де Монде- беръ то, чшо происходило на лицѣ Фернанда. Наконецъ ему удалось преодолѣть волненіе своей души и собрать разсѣянныя мысли. Эшу внезапную перемѣну въ лицѣ Фер- нанда приписали какому нибудь минометному впечатлѣнію, какому нибудь минушному неудовольствію и скоро всѣ успо- коились, шолько Алиса и ея мать видѣли шушъ что-то особенное. Они наблюдали Фернанда, одна украдкой, другая съ манеринскою забошливостію. Прерванный разговоръ воз- обновился. Г. де Певеней воспользовался штѣмъ временемъ, когда завязался жаркій споръ и незамѣшно вышелъ изъ парка. Побѣжалъ на конюшнюю замка, самъ осѣдалъ свою лошадь, но, лишь шолько гошовился занесши ногу въ стремя, какъ увидѣлъ подходящую Г-жу де Мондеберъ, которой манерин- ская забошливость угадала его намѣреніе.

Вы уѣзжаете, вы больны; чшо такое съ вами? говорила она, уводя молодаго человѣка подъ липы, осѣнявшія дворъ замка. Сынъ мой, позвольте дать вамъ это имя, прибавила она, беря за руку Фернанда съ искренносшію; довѣрѣте мнѣ страданіе своей души. Не обманывайте меня. Съ нѣко- торыхъ дней вы совсемъ не шошь, чшо были прежде. Про-

СМѣСЬ.

39

лейше ваши мученія въ грудь стариннаго друга, пошому
что я вашъ спарый другъ, Фернандъ. Вашъ ощецъ любилъ
меня и я любила вашего опца. Вы не знаеше и я вамъ не
говорила еще, что, не задолго до своей смерти, вашъ ощецъ
поручилъ мнѣ забошишься о вашей судьбѣ. Вы не знаете,
какія сладкія мечты мы раздѣляли съ нимъ въ послѣдніе дни
его жизни. Боясь стѣнить вашу свободу, я вамъ до сихъ
поръ не открывала ничего, какую будущность гошовили
мы вамъ въ пишнѣ. Вы ничего не знали, и я вамъ ничего
не говорила: но сами вы, воззрачившись изъ Парижа, уже-
ли не проникли моихъ намѣреній и не угадали мои самыя
сладкія мечты? — Сударыня, вскричалъ Г. де Певеней раз-
дирающимъ голосомъ, хочіше ли, чшобъ я ошь горести
умеръ у вашихъ ногъ? пожалѣйте о несчасшномъ. Не пока-
зывайте неба мному, кто, можешь быть, навсегда погибнешъ.

Какая скорбь васъ мучишь? возразила съ доброшкою г-жа
де Мондеберъ. Молодой другъ, довѣрьшесь мнѣ, пошому что
я сама гошова довѣрить вамъ шо, чшо пмѣю самаго драго-
цѣннаго въ свѣтѣ! давно въ сердцѣ я назвала васъ свомъ
сыномъ. Только что я узнала васъ, едва вы осшавили лѣпа
своего дѣшства, и съ тѣхъ поръ уже я полагала на васъ
надежду отдаленную и смушную; съ удовольствіемъ я смо-
трѣла на вашъ ошьѣздѣ ошсюда. Я увѣрена была, что вы
возврашитесь къ намъ, запасшись опытностію, и полюбите
наши поля больше прежнаго, соскучившись шумною жизнію
большаго свѣпа. И вошь вы возрашились наконецъ. Я без-
покоилась о вашемъ долгомъ омрушствіи; какаяль была моя
радость, когда я нашла васъ достойнымъ сокровища, кошо-
рое берегла для васъ? Я видѣла, какъ день ото дня все боль-
ше осуществляются мои надежды. Вошь я сама предупреж-
даю ваше признаніе: не забудьше, что это говоришъ вамъ
машь и судише послѣ этого, люблю ли я васъ и заслужи-
ваю ли вашего довѣрія.

Ахъ! сударыня, омвѣчалъ Г. де Певеней съ ошчаяніемъ;
при всемъ счастіи моемъ я самый несчасшный человѣкъ, до-
сшойный зависши вмѣстѣ и жалости, я ношу въ себѣ небо
и адъ. Не спрашивайте меня больше. Я самъ не знаю, ка-
кая судьба меня ожидаетъ: но, чшобы ни было со мною, по-
вѣрьше, что, пока я буду живъ, всегда вашъ образъ и воспо-
минаніе объ васъ будущъ жишь въ моемъ сердцѣ.

40

СМЪСЬ.

Вмѣстѣ съ этими словами онъ вскочилъ на лошадь и уѣхалъ. Что же онъ намѣренъ былъ дѣлать? въ его головѣ шысячи намѣреній сталкпивались между собою и разрушали другъ друга. Онъ, какъ безумный, кололъ шпорами свою лошадь, и несся во весь опоръ, съ намѣреніемъ упасть и размозжить себѣ голову. Освободившись вдругъ отъ всякаго сшѣсненія, онъ необузданно предавался сшремишельнымъ порывамъ своей души. Блѣдный, съ сверкающимъ взоромъ и дрожащими губами, пзогнувшись на сѣдѣ, онъ мчался, порываемый бурею своего гнѣва. Никогда онъ не испышывалъ шерзаній ненависши въ такой сплѣ, какъ въ этти минуты. Наконецъ лошадь его остановилась вся въ пѣнѣ у забора сада.

Слезши съ лошади, Фернандъ съ швердою рѣшитель-
носшію ошчаяннаго вошелъ въ свой домъ, ничто не откры-
вало въ немъ присущія незваннаго гостя. Онъ кликнулъ
и никто не оп kHzался. Слуги не ждали его эт-шимъ вечеромъ
и всѣ разошлись. Тотъ, что принесъ письмо, еще не воз-
врашился, лучь надежды освѣшшлъ его сердце. Теперь толь-
ко онъ вспомнилъ, что не открывалъ эшого ужаснаго пись-
ма, и зналъ его по одной надписи. Не слишкомъ ли скоро
онъ испугался? гошовый еще разъ улыбнуться собственной
слабости, онъ взялъ письмо, кotorое нашелъ въ карманѣ
фрака; но разсмочрѣшь еще разъ со всѣмъ вниманіемъ бук-
вы адреса, едва шолько онъ гошовился развернуть письмо,
какъ услышалъ шорохъ плашья на лѣстнице; почти въ
муже минуту женщина обвила его своими руками, покры-
вала поцѣлуями и слезами, и сама говорила задыхающимся
голосомъ: Фернандъ! мой Фернандъ! наконецъ я опять шебя
увидѣла! сколько я плакала, страдала! цѣлыя ночи напролешъ
я не смыкала безъ шебя глазъ, мой милый Фернандъ, и сколь-
ко безобразныхъ страшилищъ шолпились, прыгали передъ
моей постелью, грозили мнѣ пальцемъ, душили меня, хошѣ-
ли сѣсшь въ эши долгія, безпокойныя ночи. Почему же шы
не приходилъ ко мнѣ, жестокій? И какъ швои письма были
холодны! я думала, что ты меня не любишь больше, небла-
годарный, и я хошѣла было умерешь.... Неправдали? И ты
страдалъ, Фернандъ; швое сердце гнушалось хишростями,
любовь твоя шягошилась принужденіемъ и волѣ тайна твоей
вспыльчивосши и швоего раздражишелнаго харакшера. Не
правда ли, что я шебя поняла? Но шы, какъ ты не пони-

СМѣСЬ

41

малъ меня, что по одному швоему слову, по одному мановенію, я бы осшавила все, чшобы за шобою слѣдовать? Ты зналъ это, Фернандъ, и швоя благородная душа мнѣ одной хошѣла предосшавить всю славу жершвы. Ну! вошъ я здѣсь я пришла къ шебѣ! шеперь я вся для одного шебя. Говорижъ со мною; скажи, зачѣмъ шы на меня шакъ глядишь? Неправдали? Это изумленіе, радость; да, я сама себя не узнаю; видишь, я смѣюсь, я плачу, я совсѣмъ помѣшанная! — говоря это, она въ самомъ дѣлѣ смѣялась вмѣстѣ и плакала, цѣловала у Фернанда руки и подобно ліану уцѣпилась за шею молодаго человѣка, тогда какъ этошъ, споя неподвижно, блѣдный и холодный, какъ мраморная спатуя, глядѣлъ на нее съ тупымъ вниманіемъ и, повидимому, ничего не нонималъ въ этихъ словахъ, кошорыя слышалъ. Она пришащила его на диванъ, усадила какъ ребенка, и ставши предъ нимъ на колѣни, говорила: вспомни шо время, Фернандъ, когда швоя любовь подозрительная и ревнивая раздражалась, что не шебѣ одному принадлежишь вся жизнь моя. Будь же счасстливъ, мой милый Фернандъ; шеперь я швоя, швоя на вѣки. Не благодари меня за шо, что я сдѣлала. И что я оставила? Боже мой! что я оставила? Спошшь ли это все одной швоей улыбки удовольствія, одного твоего вздоха нѣжносши? Сь радостію я бы осшавила небо для шебя, если бы на этомъ небѣ не было моего Фернанда. Будь шы бѣденъ, несчасстливъ, въ изгнаніи! но если шы почишаешь счасшіемъ быть вмѣстѣ со мною, шо одного этого чувства слишкомъ много для моего блаженшва. Говорижъ Фернандъ, скажи мнѣ, что все это не мечта, пошому что самая мечта шакого рода очаровательна. Я шакъ часшо видѣла эту мечшу, что въ этошъ самый часъ, обнимая швои ноги, я еще спрашиваю у себя, не обольщеніе ли это, гошовое еще разъ ошъ меня улетѣшь?

Нѣшь, нѣшь, это не мечта вскричалъ, ударивши себя по лбу Г. де Певеней, кошорому эши послѣднія слова дали почувствоватьшь весь ужасъ дѣйствительности. И вы не получили моего послѣдняго письма? прибавилъ онъ всшавая.

Два дня, какъ я убѣжала изъ дома, чтобы въ него ни-когда не возвращаешься. О какомъ письмѣ шы говоришь?

Ушла изъ своего дома, чтобы въ него не возвращаешься! но вашъ мужъ! спросилъ Г. де Певеней.

12

СМСЬС.

Мой мужъ, мой любовникъ, мой цдолъ — это пы !
вскричала Г-жа де Руевръ, все еще стоя на колѣяхъ и при-
жимая къ своей груди Фернанда.

Увидѣвши себя на краю гибели, Г. де Певеней возврашилъ
все присущвіе своего духа. Онъ чувствовалъ шеперь нужду
во всемъ своемъ хладнокровіи, чшобы посмочрѣть, нельзя
ли выдти изъ этого затруднишельнаго положенія. Къ чему
эти реблчесшва? Оставимъ ихъ, Арабелла, говорил онъ,
поднимая довольно грубо Г-жу де Руевръ.

Сядъше вошъ пушъ, возлѣ меня и ошвѣчайше на мои
вопросы. Уѣзжая, сказалиль вы Г-ну де Руевръ о своемъ на-
мѣреніи? Знаешь ли вашъ мужъ, гдѣ вы шеперь ?

Г. де Руевръ не знаешь ничего, ошвѣчала Арабелла,
смушившись ошъ холоднаго пріема своего любовника. Онъ
думаетъ, что я на нашей дачѣ, куда и самъ долженъ пріѣ-
хашь чрея восемь дней, чшобы взять меня съ собою на воды.

Послѣднее письмо, кошорое я вамъ писалъ, возразилъ
молодой человѣкъ, вѣрояично къ вамъ доставятъ на дачу. Г.
де Руевръ никогда не любопыствовалъ на счешъ вашей пе-
реписки?

Никогда, ошвѣчала Арабелла.

Что дѣлаешь съ письмами, кошорыя въ ваше отсут-
ствіе присылаюшся на ваше имя? Видишь ли ихъ вашъ мужъ?

Никогда. Впрочемъ, уѣзжая, я дала приказаіе ихъ
жечь.

У Фернанда какъ будшо гора свалилась съ плечъ.

Ншакъ два дня, какъ вы убѣжали изъ дому и шеперь
думаюшъ, что вы въ своемъ помѣсшьи ждете черезъ недѣлю
мужа, чшобы отправиться съ нимъ на воды? Судя по этому,
мы впереди имѣемъ покрайней мѣрѣ пяшь дней сроку и сво-
боды.

О! больше нежели нужно, чшобы выѣхать изъ Фран-
ціи! съ радосшію вскричала Г-жа де Руевръ, полагая, что
она угадала наконецъ, куда клонилась рѣчь Фернанда. Будь
спокоенъ, прибывла она, я все обдумала, все приготовила
къ нашему побѣгу.

Г-нъ де Певеней ошкрылъ окно на дворъ, и увидѣвши
слугу, кошорый возвращался изъ Мондебера, закричалъ ему:

СМѣСЬ.

43

Аидрей, возми мою лошадь, поѣзжай въ Клиссонъ и
приведи чешверку почшовыхъ лошадей. Да чтобъ живо!
чрезъ часъ я шебя ожидаю.

Ахъ! мы ъдемъ! мы уѣзжаемъ! возразила Г-жа де Руевръ.
Пшалія насъ зовешь, Фернандъ. Сколько разъ мы посѣщали
ее вмѣстѣ въ мечтахъ своихъ! Г-нъ де Певеней, смотря на
эту женщину, не зналъ, дивишься ли ей или сожалѣшь ея.
Да, онъ забылъ теперь, что эта воспорженность, пред-
мешъ его состраданія, была когда шо его гордостію и вы-
сочайшимъ блаженствомъ въ свѣтѣ.

Арабелла, сказалъ онъ наконецъ швердымъ и суро-
вымъ шономъ, кошорый засшавилъ ее задрожашь, вы дур-
но сдѣлали, что, не посовѣшавшись со мною, распоряди-
лись моею учасью. Ни вкусъ мой, ни правила не позволя-
юшъ мнѣ принимашь жершвы въ родѣ шѣхъ, которыя слиш-
комъ великолушно вы мнѣ предлагаеше; мое сердце не шакъ
богашо, чтобъ могло ихъ наградить, и я не чувствую въ
себѣ ни страсни, ни увія, кошорыя нзвиняющі стран-
ныя предпріятія этого рода. Вы не ошиблись, мы ъдемъ;
я провожу васъ въ ваше помѣстье. Но успокойшесь, я не
оставлю васъ низко въ этомъ опасномъ положеніи, въ ко-
шорое привело насъ обоихъ ваше неблагоразуміе. Если я
сдѣлался пресшупникомъ для чести, я гошовъ перенестъ
съ вами всѣ послѣдствія вашегоъ заблужденія; но прежде
всего мнѣ надо для себя и для васъ испышать все, чшобы
ихъ предупредить.

Г-жу де Руевръ какъ громомъ поразли эти слова; нѣ-
сколько минутъ она стояла неподвижно; наконецъ въ ней
пробудлась гордость и она сказала:

Вы сами успокойшесь, сударь. Если я и осмѣлилась
располагать вашею учасью, но все однакожь я не почи-
ла себя въ правѣ надоѣдашь вамъ собою. Я не за штѣмъ при-
шла, чшобы навязывашь себя вашему равнодушію и выма-
ливать у вашей чести то, въ чемъ ошказала мнѣ ваша лю-
бовь. Если я обманулась, то одну себя должна винить въ
помъ, чпо вы назвали заблужденіемъ.

Вмѣстѣ съ этими словами, она сдѣлала нѣсколько ша-
говъ къ эверп. Г-нъ де Певеней побѣжалъ къ ней и ее осша-
новилъ. Какъ ни докучлива любовь, кошорую переспали
раздѣлять, ни одинъ человѣкъ однакожь не рѣшился вдругъ

44

СМѣСЬ.

поперять уваженіе сердца, въ кошоромъ царшшовалъ, и
шогда какъ не дѣйсшвуюшъ ни какія просьбы, ни нѣжности,
ни ненависшь, часто одно слово презрѣнія насъ заставляешъ
опомниться. Впрочемъ на Фернандѣ лежала ошѣшствен-
носшь за намѣреніе, кошорое предпринимала Арабелла. и
если онъ не могъ дѣйствовать въ качествѣ любовника, то
совѣсть повелѣвала обойшись съ нею, какъ слѣдуешъ вѣж-
ливому мужчинѣ.

Страсть уже шакъ сошворена: низкая и вмѣстѣ гор-
дая, надменная и покорная, она непосшоянна ни въ надеж-
дѣ, ни въ уныніи. Одинъ взоръ ее убиваетъ и одна улыб-
ка приводишъ въ восшоргъ. Г-жа де Руевръ, остановленная
Фернандомъ, шошчась вообразила, что руки любовника съ
радостію ошкрываются, чшобы принять ее въ объятія.

А! шеперь я понимаю тайну мвоей прекрасной души,
вскричала она съ восхищеніемъ. Ты безпоконшься о томъ,
не буду ли я сожалѣть когда нибудь объ этихъ благахъ,
ошь кошорыхъ оказалась, чшобы за шобою слѣдовать.
Ты бошься быть эгоцестомъ, прискимая ошь меня пожершво-
ваніе всей моей жизни. Какъ ты мало знаешь цѣну любви
своей!

Она долго говорила съ такою восшорженносшію, дер-
жась за послѣднюю вѣшь надежды. Г-нъ де Певеней посадилъ
ее возлѣ себя; онъ видѣлъ, что для достиженія цѣли ему
надо упошребить хитросшь и не обезнадеживать эту страшь,
нападая на нее открыто. Онъ зналъ, съ какою душею имѣлъ
дѣло и сколько осшорожносши требовалось, чшобы не до-
весши ее до отчаянія. Шакъ онъ шихо привлекъ Арабеллу
на свою грудь и ласково шкалъ уговаривашь ее, смягчая по
перемѣнно по нѣжностію, то разсудкомъ, то, чшо въ сло-
вахъ его было слишкомъ суроваго, или слишкомъ страшнаго.

Арабелла сначала слушала его со вниманіемъ; но едва
увидѣла, къ чему клонился рѣчь Фернанда, забилась какъ
горлица, попавшаяся въ когти коршуна. Напрасно перехо-
дилъ Г-нъ де Певеней ошь просьбы къ грубости; напрасно
говорилъ какъ господинъ и невольникъ; онъ не могъ ее успо-
кошь.

Къчему всѣ эти рѣчи и зачѣмъ вамъ шакъ безпо-
кошиться? вскричала она съ убійсшеннымъ хладнокровіемъ;
я не прошу у васъ ни уваженія, ни жалосши; тушь дѣло

СМѣСЬ.

45

идешь не о честии и не о совѣстии. Любите вы меня или
нѣмъ? Да или нѣмъ, и все кончено.

Поставленный на распушьи двухъ дорогъ, изъ кошко-
рыхъ непремѣнно надо было выбрашь одну Г. де Певеней
больше не скрывалъ исшины, готовой вылетѣть изъ его
груди подобно ядовишой стрѣлѣ; но не успѣлъ онъ произ-
нести роковое слово, какъ вдругъ ослановился и Г-жа де
Руевръ задрожала словно лань, заслышавшая въ глуши лѣса
рогъ охотника.

Стукъ шаговъ поднимался по лѣстницѣ. Съ быстротою
мысли, Г. де Певеней бросился къ двери. Въ ту же минуту
дверь отворилась, и Фернандъ очутился лицемъ къ лицу
съ особою, которой не ожидалъ.

Я сожалѣю, сударь, сказалъ неумѣстный посѣпишель,
что вошелъ шакъ нечаянно; вина однакожь вашихъ людей.
Около часа я у васъ въ гостяхъ и могъ бы почессть вашъ домъ
необихаемымъ, еслибъ до меня не доходилъ звукъ вашего
голоса. Такъ какъ я не совѣтмъ постhorонній тому, что про-
исходишъ здѣсь и ваши дѣла чуть ли не скорѣе мои соб-
ственныя дѣла, то я смѣю надѣшься, что вы извините
меня, если мое появленіе не совѣтмъ случилось въ пору.

Говоря это, онъ сдѣлалъ нѣсколько шаговъ впередъ и
раскланялся съ Г-жею де Руевръ. Фернандъ стоялъ на одномъ
мѣстѣ какъ вкопанный. Сидя на диванѣ, Арабелла не пере-
мѣнила своего положенія: блѣдная, съ потупленными глазами,
но по наружности совершенно спокойная, шакъ что, глядя
на нее, подумалибъ, что ей не въ чемъ упрекать себя. Графъ
стоялъ между Арабеллою и Фернандомъ равнодушный и су-
ровый. Это былъ мужчина лѣшъ около сорока. Скромное ще-
гольство его плашья соотвѣтствовало холодной вѣжливосши
его языка и приемовъ; если бы даже и черты его лица не
доказывали знамнаго происхожденія, то по одному умѣнию
держать себя можно было бы угадашь, что это былъ дво-
рянинъ. Впрочемъ на неподвижномъ, какъ мраморъ, лицѣ его
нельзя было прочиташь, что происходило въ его сердцѣ.
Никто въ свѣтѣ, увидя его здѣсь въ первый разъ, не дога-
дался бы, съ какимъ намѣреніемъ онъ пришелъ сюда и какую
роль играль въ этой драмѣ.

46

СМЪСЬ.

Государь мой, сказала наконецъ Г-жа де Руевръ, вы меня можеше убить; это ваше право, вашъ долгъ, прибавила она съ швердостію.

Между штѣмъ и Фернандъ не задумывался долго тамъ, гдѣ взывали къ нему самолюбіе и честь.

Па одного меня должно просширашься ваше мщеніе, сударь, сказалъ Фернандъ; я всему виною. Я хитростію и пронырствами соврашилъ Г-жу де Руевръ съ пушки обязанношей; я поймалъ ее въ сѣшь, вовлекъ въ погибель. Я заранѣ знаю все, что вы мнѣ скажеше, жизнь моя принадлежитъ вамъ, обмойте свою честь въ моей крови.

Арабелла испустила крикъ ужаса и сдѣлала движеніе, чтобы броситься между любовникомъ и мужемъ. Г-нъ де Руевръ остановилъ ее.

Успокойшесь, сударыня; вы также, сударь, успокойшесь, сказалъ онъ съ непоколебимымъ хладнокровіемъ. Мы между людей, какъ слѣдуешь быть, если вамъ угодно, сведемъ свои счеты безъ соблазна и шума. Садитесь же и выслушайте меня оба, потому что вамъ непремѣнно нужно выслушать то, что мнѣ остаешься сказать каждому изъ васъ по одinnачкѣ.

Говоря это, онъ сѣлъ и обращившись сначала къ Арабеллѣ, безъ колкости, спѣш и насмѣшки, но съ пріятностію и ласковостію человѣка, привыкшаго жить въ свѣтѣ, сказалъ ей:

Вы, сударыня, вѣрно удившесь тому, что отъ меня услышите: я васъ не убью, удержусь отъ всякаго упрека и жалобы, даже не буду разыскивать, что изъ насъ двухъ долженъ приносить извиненія, потому что въ какомъ положеніи, въ какомъ мы находимся пеіперъ, нельзя быть увѣрену, чтобы и мое поведеніе не послужило поводомъ къ оправданію вашего. Васъ самихъ я дѣлаю судьею.

При этихъ словахъ Фернандъ всталъ. — Но я по- крайней мѣрѣ лишній при этихъ объясненіяхъ, сказалъ онъ; позвольте мнѣ удалиться.

О! осшаньшесь, сударь, осшаньшесь, возразилъ Г. де Руевръ съ достоинствомъ. Я кончу скоро; одна минула и я вашъ покорнѣйшій слуга.

Г. де Певеней сѣлъ снова, и Г. де Руевръ продолжалъ въ слѣдующихъ словахъ:

СМЪСЬ.

47

Быть можешь, сударыня, вы не забыли при какихъ об-
стоятельствахъ я предложилъ вамъ раздѣлять судьбу мою.
Наши ощцы познакомились тогда, какъ были эмигрантами.
Отецъ вашъ послѣ смерти освавилъ вамъ въ наслѣдство од-
но чесшное имя. Вы были безъ друзей, безъ подпоры, безъ
состоянія. Мать моя приняла васъ съ нѣжностію и спустя
нѣсколько времени тронувший вашимъ несчастіемъ, можешь
быть, больше, нежели очарованный вашею красотою, я по-
просилъ васъ принять мое пмя. Вы знаете, что я рѣшился
на это съ препешомъ. Я былъ молодъ, однакожь и не въ
пакихъ лѣшахъ, когда глина, изъ кошорой мы состоимъ,
можешь принять въ пламени страстей новый ошпечашокъ.
Не довѣряя самому себѣ, я обязанностію почиталъ вразу-
мишь ваше неопытное сердце прежде, нежели свяжу васъ
вѣчными оковами. Я не умаилъ ничего на счешѣ моихъ же-
ланій, понятій и характера, я просилъ васъ подумашь, объ
этой связи, кошорую вамъ предлагалъ; объяснилъ вамъ, ка-
кимъ важнымъ дѣломъ считаю бракъ; не обольщая ваше во-
ображеніе заманчивыми каршнами, я напропивъ старался
устрашишь васъ святосшію взаимныхъ обязанностейъ, и да-
же увеличивалъ тяжесть супружеской жизни. Нѣтъ, я вамъ
не предшавлялъ счастія въ видѣ легкой добычи, но остано-
вивши васъ у подошвы горы, на кошорую мы гошовы были
взойти, я васъ спрашивалъ, чувствовали ли вы въ себѣ муже-
шво опираться на мою руку, чшобы идти на эту гору за
счастіемъ. Вмѣсто всякаго ощѣша вы прошянули мнѣ руку,
я взять ее съ благоговѣніемъ, любовію и признательностію,
и далъ клятву Богу любить васъ и нокошь. Скажите по
чисовой совѣсти, измѣнилъ ли я своимъ обязанностямъ? Тушь
Г. де Руевръ остановился, какъ будто ожидаю этъ жены от-
вѣша. Арабелла молчала; онъ продолжалъ:

Вы между штѣмъ, вы меня обманули: я хотѣлъ быть ва-
шимъ другомъ, а вы сдѣлали изъ меня своего господина; ош-
кровенності и праводушію вы предпочли лицемѣріе и ложь;
унизились до самой безчестной обманщицы, до самой пре-
зрѣнной разврашницы. Теперь, когда, имѣя ключь въ рукахъ
я возвращаюсь къ прошедшему, то на всякомъ шагу на-
хожу слѣды вашихъ хитростей и обмановъ; я вижу, какія
уверины вы дѣлали, чшобы во зло употребить мое слѣпе
довѣріе и съ прискорбіемъ спрашиваю у себя, какъ могли рѣ-

48

СМѣСЬ.

шишься два юныя сердца на эти безславныя продѣлки? не знаю, сомнѣваться ли мнѣ или негодовашь, что любовь, — эшотъ лучь неба, — могла сойдти на одну минушу въ эту бездну низкихъ измѣнъ. Какъ? включеніе цѣлыхъ мѣсяцевъ и, какъ знашь? быть можешь включеніе цѣлыхъ годовъ вы играли эшимъ человѣкомъ, кошорый любилъ васъ обоихъ и столько уважалъ васъ, что не смѣлъ оскорбить даже тѣнью ревниваго подозрѣнія. Какъ? вы, молодой человѣкъ, жавшій мнѣ руку, кошораго я называлъ своимъ другомъ. Какъ? вы, а вы, Арабелла!... подумашь, шакъ больно сердцу, а нельзя не сказашь, что вы оба обманывали меня, безъ сомнѣнія, чшобы штѣмъ лучше обманушь. Если въ эшомъ случаѣ, какъ я гошовъ даже поручиться, вѣря чесши этого молодаго человѣка, вы, сударыня, разставляли только сѣши, чшобы имѣть больше однимъ любовникомъ, то, надо сознаться, вы прекрасно разыгрываеше свою роль.

Довольно, сударъ, перестаньте! вскричалъ г. де Певеней, поднимаясь съ мѣсца; вы забыли, чutto вы у меня въ домѣ и ругаете женщину.

О! я увѣренъ, возразилъ де Руевръ все съ штѣмъ же хладнокровіемъ, что для васъ непріятны мои слова: одна краснѣешъ ошъ спыда, другой ошъ гнѣва; я самъ чувствую, какъ во мнѣ кипитъ сердце ошъ негодованія. Вы напомнили мнѣ, что я у васъ въ домѣ, господинъ де Певеней: будь же увѣрены, что я никогда подъ вашею крышею не употреблю только свободы, сколько вы позволили себѣ подъ мою крышею. Я не ругаю здѣсь никого. Если любовники нашихъ женъ должны дѣлаться иногда по неволѣ нашими поварищами, то на меня ли вамъ слѣдушъ ропташь? Если рана, кошорую я вскрываю, шакъ отвратицельна, что самые виновники ея не могутъ на нее смолрѣть безъ омерзѣнія, то меня ли въ эшомъ обвиняшь надо? Къ вамъ я обращаюсь, Арабелла; мнѣ остается сказашь вамъ одно слово, и говоря это слово, я буду вамъ говорить въ послѣдній разъ. Такъ какъ вы низко бѣжали, какъ преступница, то и въ эшотъ часъ вы ничто иное какъ бѣглая раба, ожидающая приговора своего господина. — Эшотъ господинъ даетъ вамъ свободу. — Есшь другой Владыка выше всѣхъ; и онъ насъ разсудишъ.

Пошомъ г. де Руевръ, вспалъ и обратился къ Фернанду:

СМѣСЬ.

49

Теперь, сударь, между нами двумя дѣло.

Ну! сударь, иу! вскричалъ съ мрачнымъ отчаяніемъ, г.
де Певеней, видѣвшій, чipo одна смерть можеp извлечь его
изъ этой пропасти; скорѣе кончимъ; зачѣмъ шерять время
на слова? У меня есть оружіе... здѣсь, въ двухъ шагахъ,
безъ свидѣтелей.

Вы совсемъ мъ не понимаете моихъ намѣреній, возразилъ
де Руевръ съ шихосшію. Я не знаю, на что мнѣ годился
ваше оружіе, потому что я не желаю ни убивашь, ни быть
убиту. Сей часъ вы предлагали обмышь мою честь въ ва-
шей крови; моя честь не запятнана, и я желаю, чтобы шак-
же и ваша была числа. Впрочемъ, вы забываете, что ше-
перь безъ преступленія не можете располагашь своею жиз-
нію, кошорая съ этого дня дѣлается шоль драгоцѣнна и
необходима, что я самъ не смѣю прикоснуться къ ней. Го-
сподинъ Певеней, прибавилъ онъ, возвысивши голосъ, послу-
шайше, что я вамъ скажу:

Вы взяли у меня жену и ее берегите. Присвоивши се-
бѣ мои права, вы вмѣстѣ съ шѣмъ приняли на себя мои обя-
занности! все, что имѣешь Арабелла, — это ея свобода;
возвращая ей свободу, я расквитался съ нею, и, какъ дворя-
нина, не смѣю оскорбить васъ шѣмъ, чтобы предложишь
бывшей моей женѣ законное содержаніе.

Сказавши это, онъ раскланялся ловко, вѣжливо, и вы-
шелъ спокойный и холодный, какъ будто осшавлялъ салонъ.

Почтовал кареша, въ кошорой онъ пріѣхалъ, штояла у
воротъ. Онъ сѣлъ, и полько удаляющійся шопошъ конскихъ
ногъ, да громъ колесъ показали г-ну де Певеней весь ужасъ
его положенія. Онъ провелъ рукою по лбу и посмотрѣлъ во-
кругъ себя, какъ будто сей часъ проснулся. Онъ увидѣлъ
себя наединѣ съ Арабеллою: оба обремененные позоромъ, ско-
ванные вмѣспѣ, прибывшие къ стѣнѣ, запершые въ темной
и сырой шюрьмѣ.

Фернандъ де Певеней къ Г-жѣ де Мондеберъ.

Милостивая Государыня !

Мое несчастіе выше моихъ ожиданій; громъ упалъ на
мою кровлю. Все разбило, одна честь осшалась, и эша ги-
бельная честь меня убиваешь; этому жестокому, непреклон-

Ки. III.

4

50

СМѣСЬ.

кому и ревнивому господину я приншу въ жертву надежду
всей моей жизни. Не смарайшесь подняшь покрывало, коło-
рое лежишъ на судьбѣ моей; только скажите себѣ, что
отрекаясь отъ предлагаемаго вамп счастія, я, быть можешь,
показалъ себя досшойнымъ того счасшія; и ошказываясь раз-
дѣлишь вашъ семейный кругъ, я доказалъ эшимъ, что заслу-
живаю бышь близкимъ вашему сердцу.

Я уѣзжаю. Куда поведешь меня судьба и возверчасусь ли
назадъ когда нибудь? не знаю самъ. Но будьше увѣрены,
что прежде земля изчезнешъ подъ моим ногами, нежели по-
гаснушъ чувства уваженія и благоговѣнія къ вамъ въ моемъ
сердѣ, кошорое живешъ шолько для васъ и съ вами.

Счастливый минуты великаго мужа.

Въ жизни безсмертнаго Князя Кутузова-Смолен-
скаго были шесть минушъ, кошорыя могли бы ровнять-
ся съ многими сполѣшіями счаспливѣйшей жизни че-
ловѣка обыкновеннаго. Вошь онъ:

1-я. Когда онъ узналъ о Высочайшемъ повелѣніи
Екатерины II: запрещать на цѣлый годъ барабанный
бой шамъ, гдѣ будешь находиться Полковникъ Куту-
зовъ, ранешный въ голову пулею на вылешѣ.

Едвалп дѣши и внуки наши повѣряшъ сказанію объ
второй пережитой ранѣ, удивившей весь сѣшъ и наполнившей
всѣ тогдашнія Европейскія газеты. Кутузовъ получилъ ее,
въ 1774 году, въ одномъ сраженіи противъ Турковъ. Мнѣ
подшверилъ исшину сказанія 75 лѣшній старецъ (шеперь
былъ бы уже 105 лѣшній), покойный Петръ Андреановичъ
Поздняковъ, бывшій тогда Подполковникомъ и принявшій
команду надъ оградомъ раненнаго Кутузова. "Я подскакалъ
къ нему, — такъ разсказывалъ Поздняковъ, — и принялъ его
падавшаго съ лошади. Онъ долго трепеталъ въ моихъ ру-
кахъ, какъ засшрѣленная пшица. Принявъ начальство послѣ
него, я не могъ заняться имъ; но, послѣ сраженія, поспѣ-
шилъ его навѣсить, — и до сихъ поръ не вѣрился мнѣ, что
я, на яву, впѣдѣ возможное лѣшь въ сновидѣніи: рану пулею
изъ виска въ високъ — у жіваго человѣка !"

СМСЬЕ.

51

2-я. Въ десь славный для Россіи взятія непри-
ступной крѣпости Измаила, Кушузовъ спросилъ у Су-
ворова : для чего онъ поздравилъ его Коменданномъ
этой крѣпости, еще не взяной, въ то самое время,
когда онъ былъ смашъ непріяшелемъ? — И получасіть
въ ответъ: „для этого, чю Суворовъ знаешь Кушзо-
ва, а Кушузовъ знаешь Суворова.“

Для объясненія этого тѣмъ, что-то не совсем еще знакомы съ зыкомъ герол Ишалійскаго, приведу здѣсь по-дробнѣе это обстоятельство. Суворовъ, пославъ Кушузова дать рѣшительный ударъ Измаилу, наблюдалъ съ высоты всѣ деjenія его ашаки. Отчаянный ошпоръ, сдѣланный гар-низономъ, замѣшалъ полки будущаго спасшегося Европы. Су-воровъ шлешъ къ нему, полуразбоптому, поздравленіе съ пис-немъ Коменданта Измаильской крѣпости, — и Кушузовъ въ ней! — Вышеприведенный ошѣшъ Суворова означалъ, что они оба убѣрены были въ томъ, что, въ случаѣ совершенной неудачи, ни шошъ ни другой не осталось бы живыми.

3-я. Кушузовъ изъ Казанскаго собора оправляеш-
ся къ арміи, чѣпобы всштѣшнѣ всѣ Европейскія пол-
чища, предводимыя Наполеономъ. Онъ выступаетъ изъ
храма и слышитъ голоса нѣсколькихъ сошъ шысячъ
людей: „спаси Россия!“

Никто еще не приносилъ шакой великой жершвы сво-
ему отечеству и всему человѣческому роду, какую прино-
силъ Кушузовъ, принимая начальство надъ усталыми и
унывшимися войсками, чѣшобы съ ними начашь борьбу прошивъ
ополченій цѣлой Европы, ведомыми первымъ знашелемъ воен-
наго искусства! Покрытый ранами, увѣнчанный побѣдами,
при краѣ гроба, онъ рѣшается погубшь все, чтѣмъ дорожишъ
полководецъ — военную славу свою, и, чѣто еще ужаснѣе,
снять всѣ послѣдствія на себя, — сойти въ могилу, ошаг-
ченный, можешь бышь, вѣчнымъ упрекомъ Россіянъ! — Зна-
менишая очевидка, Г-жа Сталь, которой каждая странца
равнялась для Наполеона съ 40 тысячнымъ непріятельскимъ
корпусомъ, разсказывала шакъ объ этомъ шоржественно-уми-
лительномъ зрѣлищѣ: „En regardant ee viellard, je craignais qu'il
ne fût pas de force à lutter contre les hommes âpres et jeunes qui fon-
dent sur la Russie de tous les coins de l'Europe; mais les Russes, cour-

4*

52

СМЪСЬ.

tisans à Petersbourg, redeviennent Tartares à l'armée (*); et l'on a vu,
par Souvorow, que ni l'âge ni les honneurs ne peuvent énerver leur
énergie physique et morale. Je fus ému en quittant cet illustre ma-
rechal Kutousow; je ne savais si j'embrassais un vainqueur ou un mar-
tyr, mais je vis qu'il comprenait la grandeur de la cause dont il etait
chargé. Il s'agissait de défendre, on plutôt de retablir toutes les vertus
morales que l'homme doit au christianisme, toute la dignité qu'il tient
de Dieu, toute l'indépendance que lui permet la nature; il s'agissait
de reprendre tous ces biens des griffes d'un seul homme, car il ne faut
pas plus accuser les français que les Allemands et les Italiens, qui le
suivent, des attentats de ses armées. Avant de partir, le général Ku-
tousow alla faire sa prière dans l'église de Notre-Dame de Cazan, et
tout le peuple, qui suivait ses pas, lui pria de sauver la Russie. Quel
moment pour un être mortel! Son âge ne lui permettait pas d'espérer
de survivre aux fatigues de la campagne; mais il y a des instans où
l'homme a besoin de mourir pour satisfaire son âme.«

4-я. Приспѣвъ (17 Августа 1812) къ арміи, въ Царево-
Займище, вечеромъ, Кушузовъ узнаетъ на другой день, чтоо
Наполеонъ, еще на зарѣ оглянувъ съ высоты новое распо-
ложеніе нашей арміи, сказать: „C'est donc le vieux renard!“—
Старецъ, узнавъ о семъ, благодарилъ его ульябкою,
въ которой сіяю предвѣсніе спасенія и славы.

5-я. ИНПЕРАТОРЪ АЛЕКСАНДРЪ, всшѣ ченный посвѣ донос-
нымъ Кушузовымъ въ Вильнюсъ, возложивъ на него Георгіев-
скій орденъ 1-й степени, самъ сажаетъ его въ коляску.

6-я. Кушузовъ съ рубежей Россіи смотритъ, какъ
бѣгушъ последіе освѣтки Французской арміи, перего-
няемые за границу казаками.

Онъ (сказывающъ очевидцы) сидѣ ль предъ своею палат-
кою среди разложенныхъ огней, и расчесывал спиды свои,
нѣ сколько разъ повшорилъ одному изъ Генераловъ: „какая
счаспливая старость! не правдали?“ — Просшое дѣ йствіе,
которымъ онъ былъ заняпъ, показывало, что онъ уже на-
чалъ заниматься собою. Это былъ первый отдыхъ старца,
избавившаго ощечество и съ нимъ Европу. Его глаза, испол-
ненные пихихъ слезъ, казалось, говорили: „ынѣ отпущенаеи
раба твоего.“

Ник. Иванчинъ-Писаревъ.

(*) Слово redeviennent показываетъ незнание Г-жи Сталь Исторіі Сла-
вяно-руссовъ; но здѣ съ, кажется, можно съ простить это.

БИБЛІОГРАФІЯ.

Описаніе крушенія Россійскаго 74-хъ пушечнаго корабля Ин-
германландъ, случившагося 30го Августа 1842 года, въ Ска-
герракь, у Норвежскихъ береговъ, близъ маяка Оксъ-Э.
СПБ. 1844. Въ 8 д. л. и 78 стр.

Ужасное бѣдствіе, постигшее нашъ 74 хъ пушечный
корабль Ингерманландъ въ послѣднихъ числахъ Августа и
началъ Сентября 1842 года, долго было извѣстно публикѣ
шолько по невѣрнымъ извѣстіямъ, напечатаннымъ въ пно-
странныхъ журналахъ, пока Правительство не обнародовало
извѣленія изъ донесенія слѣдственной комиссіи, на которую
возложено было изслѣдованіе этого происшествія. Нынѣ
изданное описание принадлежитъ одному изъ офицеровъ —
свидѣшелей кораблекрушенія, кошорый, вмѣстѣ съ нѣкото-
рыми другими, переклалъ ужасное бѣдствіе, хотя и запла-
шилъ за свое спасеніе шляжкою болѣзнію. Читая его, не
знаемъ, чему болѣе удивляться: великости ли опасности, и
штѣмъ невыносимымъ страданіямъ, кошорымъ подвергались
вкипажь и пассажиры Ингерманланда въ печеніи двухъ су-
тохъ, или той сверхъестественной твердости, съ кошорой
всѣ до одного переносили ужасное бѣдствіе. Кажется, хо-
лодная смерть въ глубинѣ моря попierала для нихъ всѣ свои
ужасы. Укрѣпленный молитвою, каждый безпрепетно ждалъ
послѣдняго часа, той ужасной минуты, когда разбитый
корабль, наполненной водою, безпрерывно похищавшего новыя
жерты, пойдешь на дно моря. Наконецъ, всѣ думали, что
моржественная минута настала. Корабль видимо началъ
опускаться. Еще мгновеніе и пучина покроешь его; шолько
обломки и трупы понеслись волами въ открытое море,
или къ скалистымъ берегамъ Норвегіи. „Ура!" раздалось
между погибающими. Этимъ „ура" привлѣмывовали они пере-
ходъ свой въ вѣчносТЬ. Оно было послѣднимъ прощальнымъ
звукомъ землѣ, послѣднимъ выраженіемъ преданности ихъ
къ Царю и Орешеству. Но вокреки всѣмъ расчешамъ, всѣмъ
вѣроящностямъ, Провидѣнію угодно было спасти жизнь
многихъ страдальцевъ, безропотно покорившихся его водѣ.
Корабль, почти погрузясь въ волны, оспановился. Это
общаясь послужило къ спасенію той часы вкипажа,

54

БИБ.НОГРАФІЯ.

кошорая осшавалась еще въ живыхъ, не смотря на ярость волнъ, безпресшанно ошрывавшихъ несчасшныхъ отъ шѣхъ шашкихъ опоръ, за кошорыя они держаллись, по пистинк-шиной привязанности къ жизни, не смотря на изнуреніе отъ духхневнаго голода, шажелыхъ трудовъ и страданій. Наконецъ сбылась надежда на спасеніе, нѣсколько разъ уже обманывавшал несчасшныхъ въ шеченіп роковыхъ двухъ су-шокъ. Норвежскій шендеръ подъ командою Капшана Нипо-лайсена забралъ большую часть изъ нихъ и перевезъ въ Шведскій городокъ Мандаль. Другіе были спасены на шкунѣ, высланной изъ того же города на помощь кораблекрушен-нымъ. Капштаномъ ея былъ Андерсъ Бенсенъ. Спасеннымъ, сперва въ Мандаль, пошомъ въ Христианзандѣ, оказаны были всезозможное внимание и помощь, кошорыхъ требовало ихъ горесшіное положеніе. Государь Императоръ уже удостопль высочайшихъ наградъ какъ правопреседателей лица, такъ и часпичныхъ людей, человѣколюбіе и благодѣпельнымъ посо-біямъ кошорыхъ обязаны спасеніемъ своимъ осшапки коман-ды корабля Игермайландъ. Они, равно какъ и всѣ другіе жители вышеупомянутыхъ городовъ, способны своимъ, уча-стіемъ, заботливостию, способствовавшіе спасенію, подкрып-ленно здоровъя и возрашеніо на родину нашихъ несчасш-ныхъ соотечественниковъ, имѣ酬ъ полное, свяшое право на живую признательность Россіи. Бѣдствія на морѣ — ужасныя бѣдствія! угрозѣательно думать, что Богъ и люди не освящляютъ шѣхъ, кошорые имъ подвергаются.

Нельзя безъ чувства невольнаго ужаса и позумленія чи-шапь это действительное описание кораблекрушенія, со всѣ-ми ужасающими подробностями его. Нужно ли еще говорить, что описание вѣрно и истинно, когда оно сдѣлано очевидѣемъ? — Для того, чѣбъ сдѣлашь понятными публики морскіе шер-мины, кошорыхъ нельзя было избѣлать въ из-поленіи, въ концѣ брошюры прибавлено имъ изъясненіе. Северхъ того присоединены: списокъ особъ, полученныхъ Высочайшія на-грады за благодѣшельное пособіе при спасеніп экзпажа ко-рабла и списокъ служенныхъ на немъ и пассажировъ, съ ом-тѣмкою — кошорые изъ нихъ погибли.

Полагая, что чистоцелымъ опіаленныхъ губерній, по многимъ ошношеніямъ, любопытно будешь залить содержаніе послѣдняго списка, мы выписываемъ имена шѣхъ, кошорымъ,

БИБЛЮГРАФІЯ.

55

волею Провид'єнія, суждено было спасшись при общей гибели.
Спаслись:

Командиръ судна, Капитанъ 1 го ранга, Павелъ Михай-
ловичъ Трескинъ.

Лейшенаншъ: Яковъ Ивановичъ Васильевъ 6 й.
Дмитрій Өедоровичъ Сверчковъ.
Александръ Ивановичъ Дудинскій.
Александръ Якимовичъ Шигоринъ 1 й.
А.лександръ Ивановичъ Дергачевъ.

Мичманы: Аполлонъ Ивановичъ Гозоровъ 1 й.
Капитонъ Андреевичъ Бубцовъ.
Николай Логиновичъ Половцовъ.
Людвигъ Романовичъ Ренненкампфъ.

Коммисаръ 10 го класса, Иванъ Никифоровичъ Андреевъ.

Прикомандированные Мичманы:

21 го Флошск. экип. Левкій Васи.льевичъ Ершовъ.

6 го — Адріанъ Гавриловичъ Левинъ, и кор-
пуса корабельныхъ пиженеровъ Полковникъ Василій Артемь-
евичъ Ершовъ.

Изъ пассажировъ спаслась шолько супруга Командира корабля, Марья Давыдовна Трескина. Всѣ осшальные, числомъ 25, погибли.

Въ книгныхъ лавкахъ продаются еще четыре лито-
графированные раскрашенные вида, предшавляющіе корабль
въ разныя минуты его гибели. Виды эши дополняють опц-
саніе и, по величинѣ своей, удобно могушъ бышь повѣшены
на спѣну.

Путешествіе Гу.л.швера, сост. д.л. дьтей, съ 16 литогр. кар-
тинками. СПБ. 1841 года. 104 стр. въ 16 долю листа.

Геніальное пропзведеніе Свифша появилось въ первый разъ въ 1727 году, и вслѣдъ за шѣмъ безчисленное множесшво изданій на всѣхъ Европейскихъ языкахъ разнесло славу Сеншъ-Пэмрикскаго декана по всему образованному міру. „Сочиненіе эшо,“ говоришъ Джонсонъ, „новосшіо и сшранносшію своей производило въ чипашелѣ смѣсь веселосші съ изумленіемъ. Оно было расхвачено съ шакой жадносшію, чipo цѣна книги возвысилась прежде, нежели успѣли напечашать випорос из~

56

БИБЛИОГРАФІЯ.

даніе (*): его чишала знать и народъ, ученые и невѣжды. Криптика на минуту пошерялась въ удивленіи; правила разума не примѣнялись къ книгѣ, явно написанной на перекоръ истинѣ и правильности. Въ слѣдующемъ же году аббатъ де Фонтенъ перевелъ Гулливера на Французскій языкъ, чшобы, какъ онъ самъ говоришъ въ предисловіи, „усовершенствовавшись въ Англійскомъ языкѣ, который начинаетъ входить въ моду въ Парижѣ. " Модному аббату шакъ понравился Гулливеръ, или Парижской публикѣ шакъ понравился переводъ Аббата, что три года спустя онъ издалъ уже не переводъ, а собственное сочиненіе подъ названіемъ: „Новый Гулливеръ, или путешествія Жана Гуливера, сына Капитана Гулливера, " въ которомъ, ревнуя къ славѣ Свифша, думалъ побѣдить его силою собственного шаланта. Нопытка была неудачна, пі переводъ Аббата былъ съ грѣхомъ пополамъ, а сочиненіе вышло просто никуда негоднымъ. Но слава Свифша не пострадала нисколько и удержалась незыблемо до новѣшаго времени, которое, заслуженно и незаслуженно свергая съ пьедесталовъ кумиры минувшихъ вѣковъ и пршедшихъ поколѣний, пощадило неѣпаго юмориста на ряду съ другими немногими именами. Въ послѣдніе годы, когда Французскій романтизмъ ознакомилъ Парижскую публику съ замѣчательнымъшимъ произведеніями Англійской литературы, и Свифшъ былъ удоспоенъ новаго перевода, а геніальный карандашъ Жоано облекъ въ живые очерки запѣливые образы, развитые въ геніальномъ твореніи.

Русскій переводъ, или, лучше сказашь извлеченіе, лежащее передъ нами, не имѣшь большихъ премензій ни на близostъ къ подлиннику: ни на роскошь изданія. Книжка назначена для дѣтей, и потому составитель ея счелъ нужнымъ ограничиться шолько двумя первыми путешествіями Гулливера, въ Лиллипушъ и въ Бробдиньякъ; путешествія въ Лапушу и въ страну Гунмовъ вовсе не вошли въ составъ его книжечки. Хочя справедливо замѣчаютъ, что эти послѣднія, касаясь болѣе частностей Англійской жизни и Англійскаго общества, менѣе занимашельны, если не менѣе совершенны въ художественномъ отношеніи, мы думаемъ,

(*) Если вѣрить современному предисловію Французскаго переводчика,— въ три недѣли было раскуплено до десяти тысячъ экземпляровъ.

БПБ. ПОГРАФІЯ.

57

что и изъ нихъ можно бы набрать для дѣшей шомикъ не менѣе
шого, какимъ нынѣ даритъ ихъ переводчикъ. Языкъ перевода
правиленъ, лишографированныя картинки не дурны. Онѣ взяты
изъ Французскаго иллюстрированнаго изданія. Дѣтямъ мы
обѣщаемъ много удовольствія ошъ этой маленькой книжки.

Теорія Волокитства. Съ рисунками Θ. Тимма. С.-П.-Б. 1844.
Въ 16-ю д. л. 115 стр.

Съ тѣхъ поръ, какъ во Франціи начали появляться раз-
личныя Phisiologies, Русская липерашура наводнилась перевод-
ным, передѣланными на шакъ называемые Русскіе нравы, и
доморощенными физіологіями, картинками и очерками нра-
вовъ. Новый 1844 годъ не хочешь, кажешься, ни въ чемъ усту-
пить своему предшесшеннику и—даришь насъ Теорією Воло-
кишства. Все это очень хорошо. Но Французскія изданія
эшого рода пмѣюшъ какой-нибудь смыслъ; памъ найдеше вы
нѣсколько удачно подмѣченныхъ характеровъ, шамъ кое-что
заславитъ васъ улыбнушься, иногда даже призадумаетесь, а
наши пишутся на авось, кое-какъ, сшиваются, переводящися,
строяются какъ соусы, и выходитъ... да едва ли выхо-
дитъ что-нибудь.

Заглавный лисшокъ Теоріи Волокишства, не извѣщаетъ
насъ, кому одолжены мы рожденіемъ Теоріи — Русскому ли
уму или Русской смѣшливости, которая изъ страраго сер-
тука дѣлаетъ новую куршку и изъ Французской физіогно-
міи кроншъ Русскую. Сами мы никакъ не можемъ догадашь-
ся. Конечно шушь говорится и про Коломну, и про Гага-
ринскую присшань; даже Теорія является пошому, что ка-
кой-то бѣлокурый франшикъ, засшігнутый дождемъ на углу
Малой Садовой, зашелъ къ своему полу-пріяшелю въ домъ
Демидова, а черезъ нѣсколько дней полу-пріятель шалъ прі-
яшелемъ, и далъ прочесть франшику шешрадь, въ кошорой
отмѣчалъ анекдоцы и разные случан относящіеся къ Воло-
кинству. Но что поручился, что пріятель франшика не
вписывалъ въ свою шешрадь мѣстъ изъ чужихъ или пно-
сшанныхъ сочиненій. Впрочемъ если бы и шакъ, — не все
ли равно: что вамъ за дѣло законно пли нѣшь рожденъ че-

58

БИБЛИОГРАФІЯ.

ловѣкъ, съ кошорымъ вы нечаянно всшрѣшлись и кошораго вѣрояшно никогда болѣе не увидите. —

Теорія Волокишства ни лучше ни хуже старшихъ сво-
ихъ братцевъ—физіологій, очерковъ и пр. Безспорно, однако,
что самая свѣшлая сторона ея каршинки г. Тимма, ихъ 16,
и всѣ онѣ хороши. Нѣкошорыя даже очень хороши. Тушь
вы видите волокишу, кошораго орошаетъ такой же дождь,
какому подвергся нѣкогда Сократъ, шамъ онъ измоченъ есте-
ственнымъ дождемъ; здѣсь женщина, съ которою онъ нѣжни-
чалъ, въ то время какъ она гладила плашье, ушюжитъ ему
руку; а вошь шутъ онъ лежишь на диванѣ въ отчаяніи, и
есть отъ чего ошчаяшься: онъ ошшавленъ.

Вообще намъ кажется, что господа Сочинители и Изда-
тели физіологій, теорій и т. п. очень дурно дѣлають, по-
мѣщая, подлѣ плохаго текста, хорошенькія каршинки. Та-
кимъ образомъ они прилагають сатиру на свои сочиненія,
самиого не подозрѣваю. —

Начертаніе Россійскаго Гражданскаго Права, въ историче-
скомъ его развитіи, сост. для училища Правовпѣднія Проф.
Краихѣвельдомъ. СПб. 1813 г. стр. 327.

Въ 1835 году основано было въ С.-Пешербургѣ, по мы-
сли Его Свѣтлости Принца II. Г. Ольденбургскаго, училище
Правовѣднія; цѣлью сего учебнаго заведенія поставлено бы-
ло пригоповѣшь образованныхъ молодыхъ людей, юрисповъ,
на службу по судебной части. Мысль истинно высокая и
благодѣтельная. Замѣнить судебную рушину, пріобрѣтаемую
шолько долголѣшнимъ опытомъ — знаніемъ разумнымъ, со-
единенными съ яснымъ взглядомъ на предметы человѣка ев-
ропейски и специально для этой части образованнаго—есть
благодѣяніе, кошорое останется навсегда незабвеннымъ въ
поріи образованности и судопропиздества Россіи.

Важнѣе, необходимѣе всего для юриста, посвящающаго
знанія свои на служеніе отечеству, должно быть изученіе
отечественныхъ законовъ. Въ 1832 году изданъ былъ Сводъ
Законовъ Россійской Имперіи, трудъ многолѣшній, одинъ изъ
великихъ подвиговъ нынѣ благополучно царсѣеующаго Импе-
ратора Ицколая I-го. Сводъ Законовъ облегчилъ, сдѣлалъ

БИБ.НОГРАФІЯ.

59

досвупнымъ каждому знаніе Законодательства Государства
Русскаго. Но полнаго ученаго сочиненія или даже учебнаго
руководства по часни Гражданскаго Права доселъ у насъ не
было. Являлись правда сочиненія объ эшомъ предметѣ; но
всѣ они или неполны, или неудовлетворительны, или обнима-
ютъ шолько какую нибудь отдѣльную часть Гражданскаго
Права.

Необходимость изданія полнаго руководства для изу-
ченія Гражданскаго Права съ каждымъ годомъ сшановилась
ощущительнѣе. Какъ же не быть благодарными Г. Краних-
фельду, устранившему эшомъ недосшапокъ?

Но и кромѣ того книга Г. Кранихфельда по внурен-
нему достоинству своему заслуживаштъ полнаго вниманія и
одобренія не шолько юриста, но и всякаго образованнаго
человѣка. Трудъ совѣстливый, отчечливый, окончанный.
Ясношь изложенія и множество интересныхъ историче-
скихъ свѣдѣній еще увеличивающі доспоинство его.

Видно, что сочинитель не довольствовался однимъ по-
верхношнымъ обозрѣніемъ своего предмета; но изучалъ его
въ самыхъ источникахъ и изучалъ не безплодно, а вынесъ
изъ этого многіе свѣтлые взгляды и мысли, ко торыя про-
блескиваютъ въ изложеніи фактовъ историко-юридическихъ
и дѣйствующихъ законоположеній. При всемъ томъ, по са-
мому роду и назначенію своему, книга Г. Кранихфельда не
есь какое нибудь юридическое изслѣдованіе, но просшое и
ясное изложеніе Русскаго Гражданскаго Права, нынѣ дѣй-
ствующаго, а шакже тѣхъ изъ прежнихъ учрежденій, изъ
копхъ болѣе или менѣе образовались нынѣ дѣйствующія за-
коноположенія. Изложеніе сихъ предметовъ расположено со-
ответѣнственно раздѣленію, принятому въ Сводѣ Законовъ
Россійской Имперіи, а именно авторъ говоришъ сперва о
личныхъ отношеніяхъ человѣка, какъ члена семейства; по-
томъ о вещесшенныхъ отношеніяхъ человѣка, или огноше-
ніяхъ его къ имуществу, и наконецъ о дѣйствіяхъ или огно-
шеніяхъ человѣка къ другимъ лицамъ или къ чужимъ иму-
ществамъ. Передъ каждою статью Г. Кранихфельдъ изла-
гаетъ историческое обозрѣніе этого предмета, о ко торомъ
говоришъ въ ней, по древнему праву, до уложенія Царя Алек-
сья Михайловича (1649 г.), и по новому праву, до изданія
Свода Законовъ (1632 г.).

60

БИБЛЮГРАФІЯ.

Во введеніи в Русское Гражданское Право, авторъ приводитъ исшочники, изъ которыхъ оно возникло, и упоминаешь вкрапщѣ о сочиненіяхъ по этому предмешу въ Россіи вышедшихъ. При самомъ изложеніи сочинитель приводишь въ выпискахъ, законы и статьи Свода, (послѣднія слѣдуяданію 1842 года), шакъ что читающій или учащійся легко можешь самъ найти ихъ въ источникахъ. Въ концѣ книги приложена шаблица гражданскихъ сроковъ, гдѣ сведены и расположены по времени продолжительности ихъ всѣ сроки времени, какое законъ полагаетъ для совершенія, явки или дѣйствія какого либо акта, подачи прошенія или жалобы, для начатія иска и тому подобное. Таблица эпа можешь быть весьма полезна всякому, даже въ общественной жизни. Вообще книга Г. Кранихфельда досшойна занять мѣсто въ библіотекѣ каждаго образованнаго Русскаго.

Какъ видно и изъ самаго заглавія, руководство написано Г. Кранихфельдомъ для Училища Правовѣднія, гдѣ съ 1841 года препоручено ему преподаваніе Русскаго Гражданскаго Права. — Принеся ему, ошь лица каждаго просвѣщеннаго читашеля, благодарность за полезный и совѣстливый трудъ его, намъ осшается только желать, чтобы каждый преподавашель слѣдовалъ его примѣру изданіемъ дѣльной книги по своей части, и тогда Русской лишературѣ нельзя было бы жаловаться на бѣдность или неудовлетворимость нашихъ учебныхъ пособій и ученыхъ сочиненій.

Изданіе книги Г. Кранихфельда хорошо; бумага очень порядочная, шрифты ясный, чешкій. Еспь опечашки; но гдѣ же ихъ не бываетъ?

Наль и Дамаянти, Индийскал повѣсть, В. А. Жуковскаго.
Рисунки по распорлѣженнію Автора выполнены І. Майделемъ.
1844. Изданіе Фишера стр. 201.

Долго молчала звучная лира нашего заслуженнаго поэта; — давно не слыхали мы прелесшныхъ пѣсенъ его, которыми воспитано было новое поколѣніе нашихъ поэтовъ; — и грустно было намъ, Русскимъ, думашь, что Ундина, эпо граціозное, легкое воздушное видѣніе, была послѣднимъ звѣномъ драгоцѣнной пѣпи швореній Жуковскаго. — Кшо не помнишь Ундины, кшо не восхищался эпимъ чуднымъ со-

БИБЛІОГРАФІЯ.

61

зданіємъ? І вопъ наконецъ новый 1844 годъ принесъ съ собою
новое произведеніе любимаго поэта, родную по душѣ и чув-
ствамъ сестру Ундины :

Все чаруя небесно-смиренною прелесшью женской,
Темно кудрявая, сладостно стройная, шихо, какъ будшо
Вѣя по воздуху... (стр. 86).

Явилась къ намъ Дамаянти прекрасная, дочь Видарбин-
скаго Царя, благодушнаго Бима.

....Но какъ ни была Дамаянти прекрасна, не менѣ
Былъ прекрасенъ и Наль, подобный пламенно нѣжной
Думѣ любви, облекшейся въ образъ шѣлесный. (стр. 20).

Наль былъ сынъ Виразены, обладатель Нишадскаго Цар-
шва, въ Индіи. — Наль полюбилъ Дамаянти, Дамаянти по-
любила Наля, и онъ содѣлался счасшливымъ ея супругомъ. —
Шесть лѣшъ наслаждались они безмятежнымъ счасшіемъ.
Всѣми добродѣшелями былъ одаренъ Наль. Одна только не-
счаспная спрась къ игрѣ въ кости преобладала въ немъ, и ад-
скій богъ Кали, завидуя его благоденствію и любви къ нему Да-
маянти, рѣшился погубить его. Распаливъ несчаспную спрась
его, онъ зашавилъ его проиграть въ коспи все Царство
свое сводному брашу, Пушнарѣ. Осталась съ нимъ одна Да-
маянти, не хошѣвшая покинушъ его въ несчаспіи, и рѣшив-
шаяся послѣдовать за нимъ, бѣднымъ, изгнаннымъ, нищимѣ,
въ пустыню. Долго скишались они безъ пищи, безъ пріюта.
Но и этимъ коварный Кали былъ еще недоволенъ. Онъ вну-
шилъ Налю пресшупную мысль покинушъ на произволъ
судьбы свою вѣрную Дамаянти и, въ то время какъ она по-
коилась безмятежнымъ сномъ подлѣ него, бѣжать одному.

Только что Наль удалился, очи свои Дамаянти
Съ ясной улыбкой ошкрыла; ищешъ его, озираясь
Робко по всѣмъ сторонамъ... когда же нигдѣ не нашелся
Другъ желанный, то спрахъ предвѣщашельный душу прон-
зилъ ей;

Вдругъ она закричала ошчаянно жалобнымъ крикомъ:
Наль! но ошвѣша ей не было. Царь мой, она возопила,
Мой повелишель, защищникъ, мой спушникъ, уже ли
Могъ шы покинушь меня въ шакой безпріюшной пусшынѣ ?
Я умру ошъ спраха въ вѣшомъ лѣсу; возврашися,

62

БИБЛІОГРАФІЯ.

Наль, мой другъ, мой желанный! Уже ли меня обманулъ ты?
Могъ ли шы слово нарушить свое и меня, беззабошно
Сплящую, кинуть? О гдѣ шы? Куда шы, въ какую
Сшорону, милый, пошелъ? Подожди, возврашнёся; какъ могъ шы
Бросить же, положили шеой? Нль надъ нею, невинной
Хочешь омстшить чужую вину? Но вспомни же, что шы
Ей общалъ въ присутствіи вѣчныхъ Боговъ? О! шеперь я
постигла

Въ горѣ моемъ, что намъ умерешь въ неуказанный свыше
Часъ нельзя, иначе могла ли бъ прожить я единый
Мигъ, потерявши тебя. О нѣшь, шы только пугаешь
Шушкой меня; переспань же, мой другъ; ошѣшутокъ подобныхъ
Спынешъ кровь и мершвѣшъ душа; я робка; ворошися;
О! я знаю, шы близко, шы скоро покажешься; дай же
Свѣшлыя очи швон мнѣ увидѣшь! О гдѣ ты? Въ какую
Чащу лѣсную шы скрылся, чистъ душу мою разшревожишь?
Ахъ! но если шы вправду со мною разшался, и если
Болѣ ко мнѣ не придешь и мнѣ не подашь въ ушѣшенѣе
Руку, то я не сея оплакивашь буду: я буду,
Милый, скорѣшь о тѣбѣ: шы одинъ, что будешь съ мою,
Всѣми на свѣтѣ осшавленнымъ, грустнымъ, усталымъ, го-
лоднымъ,

Жаждущимъ? О мой милый, что будешь, что будешь съ
мою
Въ тѣ минуты, когда шы, меня ужъ не видя очами,
Будешь видѣть душею, и будешь звать, и нельзя ужъ
Будешь дозваться меня, и ужъ болѣ меня шы не всшрѣ-
пишешь?....

Такъ говорила въ печали своей Дамаянчи. . . . . . (стр. 71)*

Какъ послѣ эпого монолога не влюбиться въ Дамаян-
ши? Сколько любви, въ этомъ созданіи; не той сладень-
кой любовиши, коморыми начинающъ наши новѣшْпе поэты
свои куклы, бездушныя, но любви энергической, любви пла-
менной дочери юга; сколько груши и вмѣстѣ съ шѣмъ
 сколько шеплошы и сплы душевной! какъ послѣ того не
принять сердечнаго участія въ ея странствіяхъ по безлюд-
ной пустынѣ, населенной дикими звѣрами и всякаго рода
опасностями. Въ горесши своей она обращается къ вингру:
„Вошь бѣжить владыка лѣсовъ, осшрозубый, могучій

Тигрь: я безъ страха къ нему подойду и скажу: благородный

БИБ.ЛОГРАФІЯ.

63

Тигръ, владыка лѣсовъ, я царская дочь, Дамаянши,
Свѣтлаго Паля жена, одинокая, спрая, въ горѣ,
Въ страхѣ, въ нуждѣ, за нимъ безоотрадно бродящая; гдѣ онъ?
Если шы знаешь объ этомъ, звѣрей повелишель, скажи мнѣ;
Если же нѣшъ, шо скорѣе мена разтерзай, чтобъ отъ муки
Душу мою изцѣлшь. Но, мои молящіе вопли
Слыша, звѣрей повелишель къ рѣкѣ, впадающей въ море,
Мимо, омвѣша не давъ мнѣ, изъ лѣса уходишь. Я вижу,
Тамъ подымается, въ небо упершись вершиной, обнѣшный
Пыщнымъ вѣнцемъ изъ деревъ и кустовъ благовонныхъ, цвѣ-
шами

Ярко пестрѣющій, солнечно блещущій, слышный изъ швер-
дыхъ

Скалъ, насквозь просіянный металламъ, рѣкъ и пошоковъ
Древній ощецъ, лѣсовъ неприступная башня, пустынъ
Сторожъ, владыка горъ — подойду и скажу: о владыка
Горъ первозданный, спокойно блаженный, прохладно-росписшый,
Тучеподобный, земли подпрашель, шебѣ покланяюсь;
Слезно шебя, о Великій, молю, скажи: не видалъ ли
Наля?.... (стр. 81).

Гдѣ мой прекрасный, мой болѣе жизни мнѣ милый сопушникъ?
Гдѣ мой царь, мой владыка, мой вождь, мой ангелъ-хранишель?
Рвешься сердце къ нему; по немъ душа унываетесь;
Очи ищушъ его, и голоса милаго жаждешь
Слухъ, и грудь сгараетъ желаньемъ прижаться ко груди
Жаркой его.... О когда же, придешься услышашь мнѣ снова
Милое слово изъ сладостныхъ Налевыхъ устъ: „Дамаянши!"
Такъ говорила въ своемъ сокрушеньи съ горою пустынной
Бѣдная Царская дочь; но гора не дала ей омвѣша. (стр. 83).

Много страданій прешерпѣли и Наль и бѣдная Дама-
янши, скиваясь въ пустынѣ, призрѣнные чужими людьми.
Наконецъ безсмертные боги сжалились надъ нею, возврашили
ей Наля, а ему его пропigrанное царшство и обоимъ имъ преж-
ніе счастіе.

Мы не выписывали подробно всего содержанія поэмы
В. А. Жуковскаго. Каждый разумѣшется, самъ прочтешъ ее.
Много въ ней прекрасныхъ каршинъ нарисовано смѣло и вольно
искусною кислію поэша, ц выраженныхъ его граціозными

64

БИБЛІОГРАФІЯ.

Слогомъ. Поэма разсказана превосходно; мы хотѣли шолько,
двумя выше приведенными выписками показашь чудный ха-
ракшеръ Дамаянши, кооторая разливаетъ свой пихій, пріяп-
ный свѣтъ на все твореніе. Весело, отрадно, грустно и
страшно слѣдовашь за нею. — Видно, чшо поэма эша напи-
сана безъ усилія, свободно, такъ какъ дикшовало поэту серд-
це. Спокойствіе и душевное и житейское, кошорымъ на-
слаждаешься пѣвецъ во сланѣ Русскихъ воиновъ подъ сша-
росшъ, ошпечашлѣлось и на всемъ его новомъ созданіи:

И нынѣ шихо, безъ волненья лѣшется
Пошокъ моей уединенной жизни.
Смоптря въ лице подруги данной Богомъ
На освященѣе сердца моего,
Смоптря, какъ спишъ сномъ Ангела на лонѣ
У манери младенецъ мой прекрасный,
Я чувствую глубоко шошъ покой,
Котораго пакъ жадно здѣсь мы ищемъ,
Не находя нигдѣ; и слышу голосъ,
Земныя всѣ смиряющій тревоги;
Да не смущается твоя душа,
Онъ говоришъ мнѣ, впрей еъ Бога, впрей
Въ меня. Мнѣ было суждено своею
Рукой на двухъ родныхъ, земной судьбиной
Разрозненныхъ могилахъ, шѣ слова
Спасищеля свяшыя написать;
И вотъ шеперь, на вечерѣ моемъ,
Рука жены и дочери рука
Еще на легкой, жизненной страницѣ
Ихъ пишушъ для меня, дабы помомъ
На гробовой госшепріимный камень
Перенесши въ упокоенье скорби,
Въ воспоминаніе земнаго счастья,
Въ вознагражденіе любви земныя
И жизни въчныя на упованье. (стр. 15).

Имя и труды В. А. Жуковскаго слишкомъ извѣстны каждому. Почему мѣсто его въ литературѣ Русской давно опредѣлено, шаланшѣ его давно и всѣми признанъ. Не станемъ, да и не для чего вдавашься, по поводу этого по-слѣдняго творенія, въ разборъ заслугъ его и недосшашковъ;

БИБЛІОГРАФІЯ.

65

первыхъ какъ выраженія природной даровишости, послѣд-
нихъ — какъ необходимаго отраженія требованій времени,
въ кошkopое онъ всшупилъ дѣшавелемъ на поприщѣ словесно-
сти Русской. Прошла для него пора юности, пора мечта-
тельности; и въ двухъ послѣднихъ замѣчательныхъ прозве-
деніяхъ его: Ундинъ и Дамаянѣ, уже иѣтѣ прежняго мисш-
ческаго элеменіпа, характеризующаго первыя произведенія
его лиры: они ошражающъ душу свѣшлую, спокойную, бод-
рую и неувядающую: обѣ поэмы проникнуты эшимъ духомъ;
поняты, созданы и исполнены превосходно; написаны мѣр-
ными, звучными, силѣными скихами.

Поэма „Наль и Дамалнти“ есть, эпизодъ огромной Индѣй-
ской поэмы Магабарашы. „Не зная, подлинника, продолжаетъ
онъ шамъ же, я не могъ имѣть намѣренія познакомитьсь съ нимъ
Русскихъ чишапелей; я просто хотѣлъ разсказатьсь имъ по-
русски шу повѣстъ, кооторая плѣнила меня въ расказѣ Рюк-
керша, хотѣлъ самъ насладиться трудомъ поэтическимъ,
сшараясь найдши въ языкѣ моемъ выраженія для той дѣв-
швенной, первообразной красошы, кошорою полна Индѣйская
повѣстъ о Наль и Дамаянти.“

Эта мысль, выполненная В. А. Жуковскимъ, есть луч-
шая похвала, какую можно сказать о его новомъ произведе-
ніи. Передавъ намъ эшу поэму въ переводѣ съ Индѣйскаго,
будучи сколь можно вѣрнымъ и близкимъ къ подлиннику, и
увлекшись имъ слишкомъ рабски, можешь быть, поэшѣ не
исполнилъ бы пого, чшо онъ сдѣлалъ, возсоздавъ его.

О самомъ содержаніи Магабараты говоришь нечего.
Вошъ слова А. В Шлегеля, приведенныя въ предисловіи Авто-
ра: „по моему мнѣнію эша поэма не уступаетъ никакой изъ
древнихъ и новыхъ въ красошѣ поэтической, въ увлекашель-
носши спрасшей, въ возвышенной нѣжноспи чувствѣ и мыс-
лей, прелесшь ея досшупна всякому чишапелю, молодому и
старику, знаемку искусства и необразованному, руководствую-
щемуся однимъ естешевеннымъ чувствомъ. Повѣстъ о На-
лѣ и Дамаянти есть самая любимая изъ народныхъ повѣ-
стей въ Индіи, гдѣ вѣрносѣ и геропческое самоотверженіе
Дамаянни, такъ же извѣстны всѣмъ и каждому, какъ у насть
постоянство Пенелопы.“

Ки. ІІ.

ξ

66

БИБЛІОГРАФІЯ

Прибавимъ, что поэма, въ возсозданіи Жуковскаго, не пошеряла ни одного изъ перечисленныхъ Шлегелемъ досто- инствъ; примемъ же съ радостію и благодарностію это от- радное явленіе въ нашей лишературѣ, которая въ послѣднее время шакъ бѣдна шала замѣчательными произведеніями лучшихъ дѣятелей своихъ, или похищенныхъ раннею смертію, или ошдыхающихъ на лаврахъ подъ вліяніемъ Русской лѣни.

Всеобщій географическій и статистическій словарь. Состав. С. П. Гагаринъ. 3 части. Москва. 1843. Въ 8 д. и. въ I-й части 558, во II-й 596, въ III-й 645 стр.

Много обѣщающее заглавіе и три полные тома съ перваго взгляда говорятъ въ пользу этой книги. Въ самомъ дѣлѣ — Географическій Словарь, въ наше время, при нынѣш- немъ богатствѣ малеріаловъ, сосшавленный однимъ человѣ- комъ: какъ хошите, а ужъ одна мысль о подобномъ трудѣ въ сосшояніи устрашить многихъ нашихъ дѣятелей лише- ратауры и науки. Критика не должна быть строга къ по- добному шруду, уже по уваженію къ его безкорыстію и къ тѣмъ препятствіямъ, копорыя представляетъ его испол- неніе. Географическій словарь, чѣпъ вполнѣ заслужишь это названіе, долженъ удовлетворить и этнографа, и геолога, и анпикварія, и государственного человѣка, и купца, и собствен- но географа. Конечно соединеніе всѣхъ эпіхъ достоинствъ при трудѣ одного человѣка рѣшительно невозможно. Мы вправѣ требовать шолько приблизительнаго совершенства. И оно представляетъ трудносши, на преодолѣніе которыхъ нужно много шруда, средствъ, времени. По въ чемъ же и честь, и слава, и польза, и удовольствіе, какъ не въ преодо- лѣніи затрудненій?..

Предложимъ нѣкоторыя замѣчанія. Мы не видимъ, для кого и для чего авшоръ назначалъ свой Словарь, какими испочниками пользовался, какими правилами былъ руководимъ при его сосшавленіи, почему, сверхъ географическаго, назвалъ его спашисшическимъ: все это могло бы быть из- ложено въ предсловіи; но предисловія Географическій Словарь не имѣшь. Словарь напечатанъ весьма широко, а

БИБЛІОГРАФІЯ.

67

самыя названія географическія всѣ высшавлены заглавными
литерами. Болѣ экономіи въ эшомъ отношеніи умень-
шило бы цѣну книги, имѣющей въ виду общую пользу и
назначенной для всеобщаго упошребленія. Авторъ весьма
подробно описываетъ Русскіе монастыри, и мы за эшо весьма
ему благодарны. Но въ его лексиконѣ мы не нашли ничего о
Почаевскомъ монастырѣ, шоль достопримѣчашельномь въ
Ишторіи Уніи и нынѣ сосшавляющемъ чешвертую лавру пра-
вославнаго исповѣданія. Точно шакже въ Географическомъ
Словарѣ найдеше вы описаніе многихъ незначишельныхъ жи-
довскихъ мѣстеческъ, Французскихъ селеній, и не сыщете на-
шего села Дѣднова (чшо на Окѣ), замѣчашельнаго и въ исго-
рическомъ и въ географическомъ отношеніяхъ. Нѣшь Шпиц-
бергена, даже нѣшь Пешербурга, хотя подъ эпимъ словомъ
и сказано, чшо его должно искать въ прибавленійхъ. Но гдѣ
эти прибавленія, или когда они выдутъ, мы, не смотря на
всѣ наши усилия, никакъ не могли догадаться. Въ спашѣ:
Россія, въ ошѣленіи подъ названіемъ высшія правительствен-
ныя мѣста, Правительствующій Сенатъ раздѣленъ на 8 Де-
партаменшовъ, съ поясненіемъ, чшо 1-й занимаешься порядкомъ
государственныхъ дѣлъ, 3 уголовныхъ и 4 апелляціонныхъ,
тогда какъ Правительствующій Сенатъ (не считая Вар-
шавскихъ Департаменшовъ) соспоиштъ изъ 9 Департамен-
шовъ, изъ коморыхъ одинъ межевой, одинъ занимается дѣ-
лами управленія, паять гражданскихъ - апелляціонныхъ, и два
уголовныхъ, раздѣленныхъ на ошѣленія.

Къ лексикону не присоединено объясненія приводимыхъ въ немъ сокращеній. Сверхъ гого, мы посовѣщовали бы автору писашь Французскія и Нѣмецкія слова при названіяхъ мѣстъ шолько въ шакомъ случаѣ, когда на русскомъ эти названія переводящіе иначе; а то спошь ли повшоряшь одно и шо- же слово шри раза, шолько разными буквами: Бріеннъ, Brienne, Brienne и ш. д.

Какъ одинъ изъ первыхъ опышовъ Словарь имѣшь пол-
ное право на внизданіе и благодарность Публики.

5*

68

БИБЛIOГРАФИЯ.

Сочиненія К. Масальскаго. Часть 1. Регенство Бирона, II. Осада Углича, III. Русскій Пкарг, и IV. Донъ Кихотъ ХІХ вѣка. СПБ. 1843. стр. 450.

Сочиненія Г. Масальскаго, издавна подвизающагося на поприщѣ Русской историко-романической литературы, изгѣшны, вѣроятно, всякому, что либо читавшему по-русски. Вѣроятно всякій читалъ, лѣшь десять шому назадъ, и Регеншво Бирона и Русскаго Икара, и т. д.; но еще вѣроят иѣе, что каждый уже давно и забылъ ихъ. Г. Масальскій нынѣ издаетъ свои сочиненія въ 5 частяхъ. Пока явилась толь-ко первая часть этого изданія. Главное мѣсто, разумѣшется по объему своему, занимаешъ историческій романъ: Регенство Бирона. Въ первый разъ романъ эшотъ увидѣлъ свѣтъ въ 1834 году, и тогда, помнится, произвелъ большое впечатлѣніе; тогда его читали съ удовольствіемъ, даже восхищались имъ. Но этому, слага Богу, десять лѣшь. Говорашь, все на эшомъ свѣтѣ идешь впередъ, все совершенствуешься; слѣдатвенно и литература и вкусъ публики также должны идти впередъ. Десять же лѣтъ въ Русской литературѣ много значашъ. Что было хорошо за десять лѣтъ тому назадъ, шо не удовлетворишьленно шеперь. Теперь болѣе требуется этъ романа — болѣе жизни, болѣе природы и естественности, нежели сколь-ко въ правѣ были иребовать шогда: причина шому, большее развившіе вкуса Публики,іемъ въ послѣднее десяти-лѣтіе въ нашей литературѣ твореній великихъ талантовъ, показавшихъ ей, что значишъ истинно-художественноееніе, научившимъ ее, шакъ сказашь, по-опыту различать хорошее этъ дурнаго. И странно видѣть шеперь этихъ старыхъ знакомыхъ. Обыкновенно, при вѣстрѣчѣ стариковъ послѣ долгой разлуки, первая слова ихъ другъ другу вываюшь: какъ вы постарѣли! Тоже самое сказали мы, пере-читавъ Регеншво Бирона послѣ десятиштней разлуки. Какъ вы постарѣли! Но какъ въ первомъ случаѣ, шакъ и здѣсь эшо не можешь быть ни упрекомъ, ни хулою. — Нельзя же въ самомъ дѣлѣ человѣку помолодѣшь; нельзя же кинѣ, окунув-шись въ лету, сдѣлаться снова занимашельною.

Есть люди, точно пакѣ какъ есть и книги, съ которыми прияшно вѣстрѣчашься когда бы шо ни было, которые

БИБЛІОГРАФІЯ.

69

ничего не теряютьсь омъ времени, но всегда читаются съ рав-
нымъ, если не съ большимъ удовольствіемъ. Но участьь эта
дана немногимъ. Таковы были, напримѣръ, (чтобы не уда-
ляться омъ разбираемаго намъ предмеша), у Англичанъ ро-
маны Вальшеръ - Скошта. Вальшеръ - Скоштъ не старѣешь,
не смотря на шо, что родъ историческихъ романовъ есть
самый трудный. Не довольно для того набрать два, три
лица, знаменцы чѣмъ нибудь въ исторіи, прибавшіе или
лучше сказать привязать къ нимъ нѣсколько вымышленныхъ
уже не лицъ, а образовъ, все это перепуташь вмѣстѣ, за-
путашь въ разныя произшествія, интриги, какъ-то: любов-
ныя, дворскія и тп. п. — и думать, что готовъ истори-
ческій романъ.

Пѣшъ. Выбрашь эпоху, имѣющую общечеловѣческій интес-
ресъ въ жизни народа; развѣшь, показать характеры главныхъ
дѣйствователей ея, и изобразить пхъ и пхъ эпоху по воз-
можноши вѣрио, живо, и такъ, чтобы необходимый при
томъ вымыселъ не скажалъ ишины — вотъ задача писа-
теля историческихъ романовъ. Такъ понялъ и исполнилъ ее
Вальшеръ Скоштъ. Такъ ли понялъ ее и исполнилъ Г. Ма-
сальскій, посвященій себя эшому же роду?

Упрекнуцъ, можешь быть, насъ въ сравненіи или сбли-
женіи (признаемся — немножко иначе нушомъ) именъ Вальтеръ-
Скошта и Г. Масальскаго. — Но хорошее познается толь-
ко чрезъ сравненіе, и притомъ въ настоящемъ случаѣ вина
наша невольная. Невольно, перечитывая Регенство Бирона и
встрѣчая довольно часло выноски, поясняющія историческое
событіе разсказываемое въ романѣ, невольно пришло намъ на
память, что и у Вальшеръ-Скошта встрѣчаемъ мы може са-
мое. Не станемъ входить шеперь въ подробный разборъ до-
стоинствъ романа Регенство Бирона и его недосшапковъ,
попому что, да не оскорбился Г. Масальскій, въ его пропз-
веденіи, каковы бы ни были достоинства его, есть много не-
удовлетворительнаго. Произшествій много, но характера
ни одного. Самъ Биронъ и Гр. Минихъ, шакже одинъ изъ
главныхъ дѣйствователей этой испинно-ужасной, безчело-
вѣчной, позорной для исторіи народа Русска гоэпохи, являю-
ся какъ бы миноходомъ, какъ лица вшоросшепленныя; шо-

70

БИБ. ПОГРАФІЯ.

гда какъ оба эши характера и въ пѣсторockемъ и въ исп-
хологическомъ отношеніяхъ были въ высшей степени зани-
машельны и поучшельны. Главныя же дѣйствующія лица,
съ кошорыми всего чаще приходится всѣрѣ чать ся чип-
телю: Капитанъ Ханыковъ, поручикъ Аргамановъ и Мура-
шевъ — люди безцѣшные, безхарактерные. Главное жен-
ское лице этого романа, Ольга, оснася на второмъ планѣ;
характеръ ее даже не очерченъ. О ней чиптатель зnamешъ
шолько, чipo она красавица, чpo она была влюблена въ Ар-
гаманова, а тошъ въ нее, чpo ее увезъ брашъ Бирона —
Карлъ, съ кошорымъ Аргамановъ дрался на дуэли, и ошъ
котораго впослѣ дшвіи Ольга спаслась объгпвомъ. По свер-
женіи Бирона, она вышла замужъ за Аргаманова и слушаетъ,
какъ Ханыковъ чипаетъ стихи шолько чpo возврашшва-
гося изъ заграницы Ломоносова, на воспѣшіе на пресpolъ
Пмператрицы Елизавешы. Биропъ всѣхъ и каждаго пынаетъ,
колесуетъ, и т. п. Одинмъ словомъ весь романъ не имѣшъ
никакого художественнаго достоинства, не сосвавляшъ пи-
чего полнаго, окончаниаго.

Видно однако, чpo сочинитель не жалѣлъ трудовъ,
чpбы сдѣлапъ свой романъ пѣсторockи вѣрилымъ. Много
мѣлкихъ подробностей о Пѣтербургѣ этого времени изобли-
чаютъ въ авторѣ знаніе описываемой имѣ эпохи. По пѣмъ
грустнѣе, чpo эши изысканія, это знаніе пропало даромъ,
брошено на безплодную почву, задавлено неудачнымъ вымы-
сломъ, тогда какъ труды Г. Масальскаго, посвященные чи-
сто-пѣсторockему предмету, могли бы принести и болѣ
пользы чипателю и болѣ чести автору....

Слогъ Г. Масальскаго всегда почти гладокъ и прави-
ленъ.

Выпишемъ въ заключеніе — заключительныя слова (Ка-
пимана Ханыкова), кошорыми оканчивается романъ: „Слыши-
ше ли: часы на Адмиральствѣскомъ шипѣ бьютъ полночь?
Вошь пушка грянула! старый годъ улетѣлъ шуда же, куда
безвозвращно скрылись при черныя надписи и регенерѣшво
Бирона.“ Понимайте, какъ хошише.

БИБЛЮГРАФІЯ.

71

Регеншштво Бирона занимаетъ почти половину перваго
шома. Въ остальной помѣщены: осада Углича, Русскіе Икары
и Донъ - Кихошъ ХІХ вѣка. Все старые знакомые! Осада
Углича помѣщена была во 2 мъ шомѣ сша Русскихъ литерра-
шоровъ, вышедшемъ въ 1841 году, и есть лучшая повѣсть
изо всего шома; Русскій Икаръ напечатанъ въ 1 й часи Но-
воселья, явившагося въ 1855, а Донъ Кихошъ ХІХ вѣка,
если не ошибаемся, въ Библіотекѣ для Чшенія. Первыя деѣ
повѣсти шакже quasi историческаго содержанія: въ одной
дѣйшвіе начинается въ 1610 г.; въ другой немного позже,
во времена Пешра Великаго. Еще разъ со временемъ обо всемъ
эшомъ мы поговоримъ подробнѣе.

Въ заключеніе намъ освящается шолько повшоришь то,
что сказалъ Г. Шевыревъ по поводу повѣсти Г. Масальскаго
осада Углича (Москвичанинъ Ч. IV. за 1841 годъ): „любо-
пышно было бы, если бы Г. Масальскій издалъ цѣликомъ шу
старинную рукопись: о разореніи града Углича, наріцающа-
гося древне градъ Угло... Мы смѣемъ думать даже, что го-
раздо лучше бы поступлѣ Авторъ, если бы своимъ легкимъ,
чисшымъ и прибраннымъ слогомъ, начершалъ намъ вѣрную
каршину историческаго событія, извлекши ее изъ своей ру-
кописи и другихъ вспомогашельныхъ источниковъ безъ вся-
кой примѣси изобрѣшенія... Г. Масальскій излишне предал-
ся фальшивому роду историческихъ повѣстей, тогда какъ
онъ, судя по всѣмъ его трудамъ, имѣющимъ полуисториче-
ское направленіе, могъ бы, съ бѣльшимъ успѣхомъ, посвящить
себя вполнѣ тому же, что онъ дѣлаешь вполюбину, и устра-
нить ошъ пера своего совершенно всю область вымысла,
мало привлекашельную въ его произведеніяхъ. Въ осадѣ Углича,
для повѣсти слишкомъ мало занимательнаго, для исторіи
невѣрно: выходишь ни то, ни сё, а все пошому, что Авторъ,
владѣющій даромъ разсказа и не избѣгающій труда, не рѣ-
шается принести небогатые вымыслы своего воображенія
въ жерту чисовой, безпримѣсной, и столько полезной, и
столь мало воздѣланной у насъ, исшпинѣ исторической."

Это было бы и дѣльнѣе и полезнѣе для читаше-
лей; хоть, это, можешь быть, и не шакъ кажешься Автору,
кошорый нынѣ избралъ благую часшь--безъ шруда и забошь

72

БИБЛЮГРАФІЯ.

издавашь свои прежнія пропзведенія. А между тѣмъ подо-
ждемъ окончанія изданія сочиненій Г. Масальскаго, кошорыя,
какъ сказано, составятъ пяшь частей, и изъ которыхъ во
второй и третьей будушъ помѣщены Стрѣльцы, въ четвер-
той: Черный ящикъ, граница 1616 года, бородолюбіе, и
разныя тѣлкія сочиненія въ прозѣ; въ пятой: 1. басни и
тѣлкія смишовворенія подъ названіемъ: Классикъ и Роман-
шикъ; комедія въ смихахъ, и повѣсть въ смихахъ названная:
Модесшъ Правдинъ, или Терпи казакъ, ашаманъ будешь.

Бабушка разскащица. Повпѣсти для двтей Авгуспы Вороно-
вой. Съ 6 раскрашеными картинками. С.-П.-Бургъ. 1813 го
Въ 16-ю д. л. 133 стр.

Въ этой книжкѣ три маленькія повѣси: Ясочка, Гу-
линька и красное яичко. Въ первой разсказывающіся похож-
денія кошки — Ясочка; вторая говорилъ о томъ, какъ маль-
чикъ Петя прикормилъ къ себѣ бѣлаго голубка, гулиньку, и
какъ гулинька, доставшійся по смерти Неми сестрѣ его,
Райнкѣ, околѣлъ съ голоду. Красное яичко напоминало Мяз-
шенькѣ, какъ, возгордившись собою отъ похвалъ, кошорыми
ее осыпали однажды за то, что въ свѣтлый праздникъ она
подарила бѣдной нѣсколько яицъ, она перестала дѣлать до-
бро и помомъ раскаялась въ своемъ заблужденіи. Всѣ повѣси
милы и прочтушься дѣтьми съ удовольствіемъ. Особенно
нравился намъ гулинька. Его не худо прочесіль и взрос-
лымъ, кошорые такъ часто сегодня забываютъ то, что
вчера счипали навсегда запечатѣннымъ въ умѣ и сердцѣ.
Слогъ вездѣ плавенъ и легокъ. Отъ лица тѣхъ родителей,
кошорые дадутъ бабушку — разкащицу въ руки своимъ дѣ-
шямъ, благодаримъ Г. Юнгмейшера за опряшное издание и
четкую, крупную, но красивую печать книги г-ки Вороно-
вой.—Все, что дается дѣтямъ, должно быть если не изящ-
но, то по крайней мѣрѣ опряшно; часло обстоятельствва
повидимому маловажныя имѣюшь большое вліяніе на направ-
леніе вкуса динами — каршинки могли бы быть лучше.

["БИБЛІОГРАФІЯ.", "73", "Французско-русскій Словарь, извлеч. изъ новейших источни-\nковъ, В. Эртелемъ. СПБ. въ 8 д. листа. Томъ І-й 1841 года,\n557 стр. Томъ II-й 467 стр.", "Полный зоологическій и ботаническій словарь на Франц.\nРус. и Лаш. Языкахъ. Прибавленіе къ Фран.-Русскому Сло-\nварю, сосш. В. Эртелемъ. СПБ. въ шип. Н. Греча 1843 года.\nВъ 8 д. л. 401 стр.", "Гг. Ташищевъ, Рейфъ и Ольдекопъ составили себѣ из-\nвѣсшность въ нашей литературѣ своими лексикографиче-\nскими шрудами. По словарю Ташищева училось Француз-\nскому языку нѣсколько поколѣній, и наконецъ, какъ бы за дол-\nговременную службу, онъ удоспоенъ былъ стереотипиро-\nванія, чшо значшельно улучшило машеріальную часть и\nуменьшило цѣну этого полезнаго изданія. Нынѣ, къ выше-\nупомянушымъ именамъ, по всей справедливосши, должно при-\nчислить имя г. Эршеля, ко whomу педагогическая литера-\nшура уже обязана нѣсколькими полезными сочиненіями. Фран-\nцузско-русскій словарь его, ко whomаго заглавіе мы выписали\nвыше, оконченный лишь въ концѣ прошлаго года,\nхочя полношою объема и самою подробностью объясненій\nдалеко уступаешь Словарю Ташищева, но почти въ та-\nкой же мѣрѣ превосходитъ лексиконъ Ольдекопа. Особен-\nно важно въ немъ то, чшо въ число словъ включено мно-\nжество пехническихъ выраженій изъ разныхъ наукъ,\nискусствъ и ремеслъ. Чпоже касается до зоологиче-\nскаго и бошаническаго словаря, названнаго прибавленіемъ\nкъ Французско-русскому словарю, то это пока единствен-\nное произведеніе въ своемъ родѣ, иѣ примѣрѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣ

74

БИБ.ПОГРАФІЯ.

Русско-Нъмецкій и Нъмецко-Русскій Карманный Словарь Н.
Ульянова. Часть 1-я: Словарь Русско-Нъмецкій, часть 2-я:
Словарь Нъмецко-Русскій. 1841—43 года. Въ 32 д. л. въ
первой части 838 во второй 546 стр.

Даря дѣтей повѣстями, сказками и комедіями, г. Юнг-
мейстеръ въ поже время не забываешь и объ умственномъ раз-
витіи ихъ. Въ прошломъ году издано имъ до 10 учебныхъ
книгъ, для разнаго возра и сверхъ того три атласа. О
нѣкошорыхъ изъ этихъ книгъ мы еще будемъ имѣть случай
говоришь въ нашемъ журналѣ. Къ числу важныхъ учебныхъ
пособій принадлежитъ и Словарь, коотораго заглавіе мы сей
часъ выписали. До спхъ поръ, учащееся юношескво, большею
частію принуждено было пользоваться Русско-Нѣмецкимъ и
Нѣмецко-Русскимъ Словаремъ Шмидша, (послѣднее позданіе въ
Лейнзигъ 1842 года), въ которомъ, кромѣ этого, что часто
нельзя добраться до настоящаго смысла слова, есТЬ еще и
шошъ важный недостапокъ, что Русско-Нѣмецкая часть
его горазда обшпрѣнѣ Нѣмецко-Русской, которая вся сжа-
лась чуть ли не въ треть цѣлаго лексикона, тогда какъ
именно она-шо и нужна препмущественно для учащихся Пѣ-
мецкому языку. Былъ еще „Нѣмецко-Русскій Словарь, состав-
ленный обществомъ любителей обоихъ языковъ“ (СПБ. 1854—
35 г.); но несмогъра на многія достойнства, онъ располож-
женъ такъ, что можешь быть упошребляемъ только тѣми,
кто уже довольно знакомъ съ грамматическимъ составомъ и
этимологією Нѣмецкаго языка. Такимъ образомъ Словарь
Шмидта былъ начи п непзѣжень и выписывался въ Россию
сотнями. Пынѣ, благодаря усердію г. Юнгмейстера, Словарь
г. Ульянова не littleю можешь вperlъ замѣпить его, но и
навѣрное принесешь больше пользы, больше облегчить трудъ
учащагося. Правда, въ немъ Русская часть почти 2/3 менѣе
Пѣмецкой, что очевидно указываетъ на неполному ея; за што
Нѣмецкая часть обработана тщательно и содержитъ всѣ
слова, необходимыя при первоначальномъ изученіи языка. Зна-
ченіе пхъ объяснено хошя крашко, но удовлетворительно. Сло-
варь напечашанъ мелкимъ, четкимъ и красивымъ приштомъ, и
обѣ части его удобно могушъ быть переплетены въ одинъ мо-
микъ. Пришомъ цѣна, по кошорой г. Юнгмейстеръ пустилъ
свой Лексиконъ (1 р. 50 коп. сер.), дѣлаетъ его доступнымъ
для всякаго. А это важное достоинство для учебной книги.

Петербургъ.

Владимиръ Тіуńскій.

БИБ. НОГРАФІЯ.

75

Прогулка по древнему Коломенскому упзду, сочиненіе Николая Иванчина-Писарева, изданіе Августа Семена съ приложеніемъ литографированныхъ рисунковъ. Москва, 1844 года.

Трудолюбивый и ревношальный любитель отечественной
шарины, г. Иванчинъ-Писаревъ, подарилъ нынѣшній годъ Пуб-
лику новымъ любопышнымъ сочиненіемъ. Его Прогулка по
древнему Коломенскому упзду заслуживаетъ полное вниманіе,
какъ ученаго Археолога и Историка, такъ и просшаго лю-
бителя шарины. Достопочтенный Авторъ, съ запасомъ
историческихъ свѣдѣній и съ записною книжкою въ рукахъ,
прошелъ по той дорогѣ, по кошорой Димитрій Донскій
велѣ свои войска, отправляясь на бишву съ Мамаемъ; и на
этомъ пути онъ не осшавилъ безъ замѣчанія и безъ изслѣ-
дованія ни одногоъ мѣсна, сколько нибудь извѣсшнаго въ
Исторіи, повѣривъ историческія указанія съ мѣстностію и
преданіями тамошнихъ жителей. Все эпо заслуживаетъ
полную благодарность, и обогащаетъ нашу историческую
литературу многими любопышными данными, кошорыя до
сего времени не были извѣстны Публикѣ. Желашельно бы
было, чшобы и прочія окрестности Москвы, съ другихъ сто-
ронъ нашли себѣ столько же ревностныхъ изслѣдователей.

Принося должную благодарность Автору прогулки, не-
льзя не замѣшить, чшо онъ иногда, въ прошивность испо-
рической ищинѣ, увлекается словопроизводствеами, догадками.
Такъ на стр. 10-й, описывая село Яганово, онъ относитъ
его къ глубочайшей древноши и думаешъ производить его
названіе отъ имени Яга, и на 13-й страницѣ говоришъ: „Не
было ли это мѣстомъ языческихъ шоржествъ, или поклоне-
нія одному изъ важнѣйшихъ кумировъ?“ Но ни въ одной
древней грамошѣ нѣшъ и помину о Ягановѣ, тогда какъ бли-
жайшія къ нему мѣсна упоминаюся очень рано; такъ въ
дух. гр. Донскаго 1389 года, говорится о такъ называе-
момъ Мячковскомъ Курганѣ, отсшоящемъ отъ Яганова на двѣ
версія. „А сыну своему Андрею даю... лугъ Боровскій да
другій прошиву Воскресенья.“ Здѣсь Воскресеньемъ, именно
названъ Мячковскій Курганъ, на кошоромъ, какъ извѣстно,
стояла церковь Воскресенія Хришшова, а производшво на-

76

БИБЛИОГРАФІЯ.

званія Яганова отъ Яги, никакъ не ладится съ свойствами Русскаго языка; отъ пменп Яги очевидно произошло бы Ягі-но, а не Яганово; сіе же послѣднее скорѣе можно пропозвести отъ Ягана, какого лпбо поздѣйшаго Германскаго выходца, получившаго ашу землю въ помѣстье. Увидавши въ селѣ Рашмпрѣ колоколъ съ надписью: „Іѣша 7065, Марша 17-го, на память Преподобнаго Ошца нашего Феофана, при дер-жавшѣ Царшва Великаго Князя Ивана Васильевича всея Руси, п при Архіепископѣ Пімінѣ, Великаго Нова города и Пскова, а липъ колоколъ Юръ Іульяно,“ Авторъ выводилъ догадку о прежней значительности села Рашмпа, и о со-штошеніяхъ его съ Новымъ-Городомъ.

На страницѣ 110 и 111 старается показать какое-то различіе въ значеніи между словами болярнѣ, п болярнѣ, пропизводя одно отъ существѣ. бой, а другое отъ глагола боярѣ; тогда какъ, на самомъ дѣлѣ, это не больше какъ различный выговоръ, а съ выговоромъ и разное правописаніе одного и того же слова, смотря пошому, гдѣ оно писалось, на Сѣверѣ Руси или на Югѣ.

Всѣрчающеся иногда также нешочноши въ выраже-
ніяхъ; напр. на стр. 53. говоришъ Авторъ: „Извѣстно, что
изъ Прусіи выѣхали Захарьцы, Юрьевы, Шеремешевы, Ко-
лычевы, Саліпыковы, Шенны, Кушузовы и другие знатные
роды.“ А на самомъ дѣлѣ изъ Пруссіи выѣхалъ молько ро-
доначальникъ сихъ родовъ, а не самые роды.

На 90-й страницѣ Авторъ говорилъ, что въ первый
разъ Русскіе всшѣ пили Баپыя у Коломны. Но должно бы ска-
зать опредѣленіе Суздальцы и Владимирцы, ибо у Русскихъ
были и преждѣ библи съ Башемъ, напр. у Рязанскихъ Кня-
зей, у Боярина Прокопія.

Вотъ нѣ сколько замѣчательныхъ извѣстій Автора
прогулки:

Въ городѣ Бронницахъ въ главномъ шамошнемъ храмѣ
Авторъ видѣ лъ достопримѣчательную икону Іерусалимской
Богомашери, писанную въ 1500 году.

„Въ селѣ Феодоровскомъ въ вошчинѣ знаменитаго Боя-
рина Федора Ивановича Шеремешева въ шамошнемъ Пиколь-
скомъ храмѣ, въ иконошасѣ спошшъ икона Успенія Бого-
машери, писанная на золошѣ Греческими художниками или

БИБЛІОГРАФІЯ.

77

нашими древнєйшими их подражашелями. Есть преданіе,
что она кисши знаменишаго Андрея Рублева. Эша икона
была благословеніем отъ Царя Алексія Михайловича сыну
Боярина, Алексію Өедоровичу, при еступленіі его въ бракъ.«

Въ бѣгломъ описаніи самаго города Коломны Авторъ
говоритъ, что ему показывали башню у Коломенскаго мо-
ства, въ которой, сказывающі, была заключена и умерла
Марина Мнишекъ, присланная шайно изъ Москвы въ Колом-
ну. Онъ нашелъ въ этомъ зданіи тюрілу, въ тюрьмѣ пай-
ники, подобныя лабиринту; ему сказывали, что въ башнѣ на-
ходился большая желѣзная дверь, теперь заваленная огром-
ною кучею мусора.

Въ Коломенскомъ Кремлѣ сдоштѣ древнѣйшій Воскре-
сенскій храмъ, долго бывшій Соборнымъ. Въ немъ совершил-
ся бракъ Димацкія Донскаго съ Княжною Суздальскою, Ев-
докіею. Но признаки древности этого храма теперь едва
замѣшны, отъ многихъ перестроекъ и передѣлокъ.

Въ Коломенскомъ Успенскомъ Соборѣ замѣчательна, меж-
ду многими древними иконами, икона Богоматери Влади-
мирскія, украшенная драгоцѣнными бриліаншами, яхонтами,
изумрудами и жемчугомъ, и поставленная здѣсь Фельдмар-
шаломъ Графомъ Борисомъ Петровичемъ Шеремешевымъ.
Она была его походная, и напутствовала ему вовсѣхъ воин-
скихъ и посольскихъ сшранствованіяхъ.

Описывая Коломенскій храмъ Зачатія Св. Анны, Авторъ
говоритъ, что въ этомъ храмѣ множество древнихъ иконъ
есь образа Визаншійскаго письма, и два или шри кисши
знаменишаго Андрея Рублева, и еще достопримѣчашельнѣй-
шая икона Знаменія, вѣрнѣйшій списокъ съ Новогородской.
Вокругъ нея изображено жишіе Богоматери, между коею
стрѣшеніе Московскими жишелями Владимирской иконы при
второженіи Тамерлана. Здѣсь предшавлены Князь Владимиръ
Андреевичъ Храбрый и Митрополитъ Кипріанъ, принимаю-
щіе икону отъ Владимирцевъ.

Въ Коломенскомъ храмѣ Св. Великомученика Никиты,
по словамъ Автора, сдоштѣ икона Богоматери Владимирскія,
въ самой дскѣ которой врѣзанъ большой крестъ съ 7-ю ча-
стцами Св. Мощей. Эша важная свяшыня принадлежала
Князю Димацкію Михайловичу Пожарскому, и долго нахо-
дилась въ его селѣ Лукерьинѣ, какъ домовая.

78

БИБ.ПОГРАФІЯ.

При концѣ приложено восемь рисунковъ разныхъ досто-
примѣчательныхъ памятниковъ древности, рисунки) доволь-
но хороши и шочны), и приложеніемъ ихъ Авторъ заслужи-
ваетъ новую благодарность, знакомя любителей съ изобра-
женіями олечеспвенныхъ памятниковъ, о кошорыхъ у насъ
такъ еще немного свѣдѣній. Н. Б.

ПИСЬМО КЪ РЕДАКТОРУ.

Въ послѣднемъ номерѣ Москвитянина я читала рецензію на вновь вышедшую книгу подъ заглавіемъ: Новыя по-&nbsp;&nbsp;&nbsp;въ&nbsp;&nbsp;&nbsp;сти для дѣтей, соч. Анны Зоншагъ. Дѣтская книжка, переводъ или сочиненіе, какъ скоро она полезна дѣшямъ, допстигаетъ своей цѣли, не принося автору славы липерашурной, о кошорой я не должна была и не смѣла мечтать. Я писала и переводила для дочери, и печатала написанное или переведенное — только пошому, что эти книги могли быть полезны и другимъ дѣшямъ. Теперь хочу оправдать не авторское, но честное мое имя. Ссылаюсь на всѣхъ моихъ знакомыхъ: я никогда не присвоивала себѣ ничего чужаго, и теперь, подъ конецъ моей жизни, меньше, нежели когда либо, хочу помрачить мою совѣсть. И смѣшно было бы вздумать обмануть Публику, представя ей извѣстныя повѣсти за мои собственныя! Напечатанная теперь книга была продана мною десять лѣтъ тому назадъ Г-ну Смирдину, какъ переводы, а не сочиненія. Эти повѣсти и тогда не были новы, но еще не были никакъ переведены. Въ теченіи же десятилетняго своего пребыванія въ архивахъ Г-на Смирдина, онѣ такъ одряхлѣли, что я совершенно забыла о нихъ существованіи, и очень удивилась, увидя книгу, появившуюся подъ моимъ именемъ и напечатанную Г-мъ Югансономъ, съ кошорымъ никогда я не имѣла никакого сношенія!

А. Зонтагъ.

МОДЫ.

— Много говорили и писали о желѣзныхъ дорогахъ, но въ исчислении ихъ выгодъ и неоспоримыхъ преимуществъ всегда упускали изъ виду одно: скоросшь съ кошорою удовлетворяются всѣ требованія жителей на моды. Такъ недавно одна изъ первыхъ Парижскихъ модистокъ получаетъ въ воскресенье заказъ: нуженъ бальный нарядъ въ лучшемъ, изящныйишемъ вкусѣ, — и въ понедѣльникъ нарядъ уже доставленъ, не смотря на то, что сосшавленъ довольно щеголевато и запѣливо. Это — платье ашласное розовое, убранное серебрянымъ машовымъ снуркомѣ; сверху шюникъ розовый же креповый, окаймленный креповымъ біе и съ гирляндою блестящихъ серебряныхъ цвѣшовъ, кошорые при освѣщеніи волновались бриліантовыми перецами. Противоположность матоваго серебра на ашласѣ, блестящимъ на крепѣ была очень необыкновенная. Къ этому наряду принадлежали: шарфъ изъ maskой же мастеріи какъ шюникъ, а надъ біе простой серебряный узенький снурокъ; головной уборъ изъ розового крепа и серебряныхъ цвѣшовъ; бѣлое же мушчальное марабу спадало на одну сторону.

— Сумки (escarcelle) въ большой модѣ. Въ этомъ старинномъ кошелькѣ есть что-то неоспоримо ариспокрашическое. Онъ прикрѣпляется къ поясу роскошнымъ крючкомъ и дѣлается по большей части изъ золота съ оправленною въ него цвѣшною эмалью; тонкость и нежность ошдѣлки удивительны. Замочекъ проспѣ, но очень удобенъ. Словомъ все въ лучшемъ вкусѣ, и ктому же новость, а это не малое досшонство въ дѣлѣ модъ.

2

МОДЫ.

— Шляпки. Въ модахъ замѣшно уже какъ бы
предчувствіе весны, ожидаемой въ Парнжъ въ о\dу-
щемъ мѣсяцѣ: цвѣша, впотребляемые, напримѣръ уборы,
гораздо свѣш.іе: цвѣшы замѣняющі уже перья, а об-
лые небо.іьшіе вуали — черные кружевные. Для вече-
ровыхъ зміныхъ нарядовъ особенно замѣчашельны по.у-
чепчики шюлевые, усѣянные гагашомъ, бюндовые, съ
бархамною отѣ.юкою turbens princesse изъ золотыхъ и
серебряныхъ шканей; шляпки — капошъ съ мараю въ
от.ливахъ; бальныя шляпки съ дінными перьями, при-
держиваемыми аграфами изъ драгоцѣнныхъ камней; лег-
кіе и кокеш.івые маленькіе чепчики, сосшоящіе изъ
бюндъ и цвѣшовъ.

— Опшемъ шеперь одну изъ прелепныхъшихъ
новосшей нынѣшней зимы. Это шарфъ изъ шѣхъ лег-
кихъ, но п.люшныхъ шканей, кошорыя умѣющі дѣ.лять
шю.лько на Воспокѣ. Шарфъ эшотъ черный въ по-
перечныхъ по.люсахъ самыхъ яркихъ цвѣшовъ: краснаго,
пурпуроваго, золотисшо-желтаго, а по.юсы эми раздѣ-
лены еще многими нитями такихъ же рѣзкихъ и яр-
кихъ ш.ней; по концамъ шарфа шелковая бахрана, со-
отовѣшшвующая цвѣшамъ его. — Такой шарфъ очень
живописенъ, особенно когда сдрапированъ искусно око.ю
легкой, стройной шаліи.

Пъзъясненіе картинки:

— Головной уборъ фоншажъ. Пламье муаре съ
ам.ласнымъ ру.ю.

238

СТИХОТВОРЕНІЯ.

Что за грозная каршина,
Что за прелесть, что за сстрахъ!
Взвыла дикая пучина,
Вздрогнувъ въ шемныхъ глубинахъ.

2.

Чтожъ шы, море, шакъ бушуешь?
Словно шабашъ вѣдьмь ночныхъ !
Про кого шы шамъ колдуешь,
Ночью, въ чанѣ волнъ сѣдыхъ?

Про того ли про Кащея,
Что не приняшый землёй
Ждешь могилы, сирошѣя,
Не мершвецъ и не живой.

Дней Пешровыхъ современникъ,
Взяли въ плѣнъ его враги,
И по смерти все онъ плѣнникъ
За грѣхи и за долги.

Ты повѣдай, скороль сбросишъ
Онъ курчавый свой парикъ,
И земную цѣпь износишь
Упокоенный спарикъ?

Валъ за валомъ шы поропишь,
Спонъ за спономъ издаешь,
Но о чемъ, и что шы вопишь,
Ужъ никакъ не разберешь.

Молча думою прилежной
Каждый звукъ я твой ловлю,
И шоски твой мяшежной
Я безсонницу дѣлю.

Въ этихъ вопляхъ и закляшьяхъ
Есть таиншвенный языкъ;

СТИХОТВОРЕННЯ.

239

По въ земныхъ свопхъ поняшьяхъ
Кшо изъ мершвыхъ ихъ проникъ?

3.

Иль съ Бригитой и Олаемъ
Ты мѣшая былъ и ложь
Не-умолкнымъ краснобаемъ
Рѣчи ствранныя ведешь?

Про загадки, про запѣн,
Бишвы, игры и пиры,
Богашырской Эпопен
Поэтической поры;

Про былыя непогоды,
Про наѣзды, про разбой,
Про сполѣшья, про народы
Пережившые шобой.

Да, на радосшь и на горе
На людскія суешы,
Заколдованное море,
Вдоволь наглядѣлось шы.

Много сонмищъ пирогло
За шрапезою швоей,
Много ядеръ прожужжало
По сшеклу швопхъ зыбей,

Много шруповъ, много злаша,
Много бѣдствій и добра
Затопила безъ возвраша
Равнодушныхъ волнъ игра.

4.

Да и шы шеперь опальный,
А когда-шо боевой,
Ревель, рыцарь феодальный
Подъ заржавѣвшей броней,

1'

240

СТИХОТВОРЕНІЯ.

Ты у моря шихо дремлешь
Подъ напѣвами волны,
Но сквозь сонъ еще шы внемлешь
Гулъ геройской спарины.

Ты не праздно вѣкъ свой прожилъ
И въ рукѣ держалъ булашъ;
То сосѣдовъ шы шревожилъ,
То сосѣдами былъ сжашъ.

Много бурь и много славы
Пало на главу швою:
О шебѣ не разъ державы
Перевѣдались въ бою.

Смѣлый Карль и Пешръ могучій,
Разгорѣвшіе враждой,
Какъ дѣвѣ огненныя тучи,
Разразились надъ шобой.

Я люблю швонхъ обломковъ
Окровавленную пыль:
Въ нихъ хранился для пошомковъ
Благородныхъ предковъ былъ

Эти язвы и сѣдины
Украшене городовъ:
Въ нихъ минувшаго помины,
Въ нихъ помазанье вѣковъ.

Ревель Дашкій, Ревель Шведскій,
Ревель Русскій! — Топъ-же шы!
И Олай швой молодецкій
Гордо смошрипъ съ высошы.

К. Вяземскій.

СТИХОТВОРЕНІЯ.

241

## II.

### КЪ МАРГАРИТКЪ,

которую самъ Поэтъ въ 1786 году сръзалъ плугомъ.

(Изъ Роберша Борнса).

О милый, розовый цвѣшокъ!
Твой нѣжный срѣзанъ спебелёкъ!
Меня не въ добрый всшрѣшилъ часъ
Ты на пуши!
Чего бъ я не далъ, мой алмазъ,
Тебя спасши!
Не будетъ жавронокъ весной
Теперь кружишься надъ шобой,
И пѣснь, припавъ къ груди швоей,
Не заведёшь,
Лешя, въ сіяніи лучей,
Подъ небосводъ.

Въ краю шы дикомъ цвѣшъ раскрылъ;
Холодный вѣтръ вокругъ лишь вылъ;
Одинъ онъ бѣдный уголокъ
Твой возмущалъ,
Когда съ земли свой стебелёкъ
Ты подымалъ.

Другимъ цвѣшкамъ есшь рокъ иной,
Въ саду ихъ нѣжашъ за спѣной,
Тебѣ жь обломокъ лишь плишы
Пріюшомъ былъ,
За ней, цвѣшая, пакъ скромно шы
Безвѣстный жилъ.

Какъ сладко въ рубищѣ швоёмъ
Ты грѣлся ушреннимъ лучемъ!
Но полько очи въ синю даль
Къ Творцу поднялъ...
Увы! шебя коснулась сталь,
П вошь! шы палъ!

СТИХОТВОРЕНІЯ.

243

И какъ съ мольбой
Къ Творцу душой
Рвалася машь,

Что-бъ Онъ тебя,
Молишь диша!
Оспавилъ намъ.

Но Онъ не внялъ!
Онъ далъ — и взялъ!
За чѣмъ?.. Куда?..

Кто скажешь мнѣ?..
Хула на днѣ
Души кипятъ,

Грудь ропошъ сжешь,
А сердце — ледъ —
И нѣшь молишь...

И страшно мнѣ!
И въ шишинѣ
Полночной шьмы

Безъ сна брожу...
Горю... дрожу...
Мой духъ! смирись!

Тебѣль роптать?
Тебѣль понять
Судьбы Творца?..

Низринься — въ прахъ!..
Премудръ и Благъ
Господь — Творецъ!..

Онъ въ ликъ Святыхъ
Дѣшей родныхъ
Берешъ опъ насъ!

Онъ любишъ ихъ!
Отъ золъ мірскихъ,
Отъ суеты,

Отъ сердца грозъ,
Страсшей и слезъ,
Онъ ихъ любедшъ —

ПРОЗА.

ФАНТАСТИЧЕСКОЕ НУТЕШЕСТІЕ.

ВЪ СЕЛО ЦАРИЦЫНО И ОБРАТНОЕ ВЪ МОСКВУ.

Hony soit qui mal y pense !

ГЛАВА І.

ПРОТЕКШИЙ ВЪКЪ.

Il était rare jadis, que l'on revât aux choses abstraites et que l'on aspirât à l'inconnu: on allait droit au plaisir, à la gloire et à la fortune. Aujourd'hui l'esprit domine de trop haut la matière pour que l'on ose avouer que l'on est heureux.

A. Dumas.

Новый вѣкъ, новый образъ жизни не успѣлъ въ
наше время совершенно выпьсеньть обычаи, нравы
протекшаго. Естѣ еще въ Москвѣ люди, досвигшіе
маститой спароспи, которые умѣли сохранить въ
домахъ своихъ старинную патріархальную простоту
и шонъ вѣжливаго, благороднаго обхожденія. Не пыш-
носѣть чершоговъ, не роскошь стола, не изобилѣе замор-
скихъ винъ, не каршы привлекающі сюда посѣшите-
лей; умъ, кротосѣть основали здѣсь посшоянное для
себя жилище. Не шруденъ доступъ въ ихъ бессѣду; но
трудно разставаться съ нею; желалось бы безпрерыв-
наго ея продолженія. Словомъ, дома своихъ осташковъ
древней Руси соспавляющъ родъ маленькихъ семей-
ственныхъ храмовъ, въ кошорыхъ возкуряется өиміамъ
чистымъ, сердечнымъ удовольствіямъ. Жрецы и жри-
цы ихъ сами хозяева! — Впрочемъ они отъ новаго
міра не оспшали, с.гѣдлиші его успѣхи, с.гѣдующі и
его обыкновеніямъ, какъ на примѣръ: лѣшомъ пересе-
ляются изъ душной въ это время Москвы на чистый

Кн. IV.

2

["246", "ФАНТАСТИЧЕСКОЕ", "воздухъ загородныхъ дачь. Укромный домикъ на подобіе сельскаго, общирный садъ, расположенный со вкусомъ бывашъ на людь мѣсшовъ пребыванія одной изъ этихъ фамилій. Здѣсь ишь ничего à la Renaissance, или à la Rococo; старинныя дѣдовскія кресла, рабочій стол, инкъ покойной манеры, фамильные поршрешы замѣняющій роскошное убранство, соединяютъ протекшее,, невзрашное, съ настоящимъ; напоминающіеся осязаемельно о давно опочившихъ, но все любезныхъ сердцу предметахъ. Эти кресла, поршрешы, родъ домашнихъ Пенашовъ, увѣковѣчивающихъ память семейственныхъ добродѣшелей предковъ.", "Тихо, мирно начинается день; мирно, шихо и оканчивается. Изрѣдка предшhirnшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшш

ПУТЕШЕСТВИЕ.

247

Я. Постараюсь явиться въ 8 часовъ.

3-я Дама. Позвольше не вършь. Не вы ли обща-
ли тѣхать съ нами къ Тронцѣ? — Говорили : одна
шо.лько смершь можешь лишить васъ удовольствія
бышь съ нами ; — испугались аерієнна, живы, и оста-
лись дома..

Я. Биновенъ ли, сударыня, что не умеръ? Но вы
можете починтать меня возвратившись съ шого свѣша,
въ наказаніе за неисполненіе даннаго слова, и шо-
гда гнѣвъ вашъ. . .

3-я Дама. Гнѣва не было, все равно йдешь ли вы
или ишь. — Я полько не върю словамъ вашимъ.

1-я Дама. Мы возмемъ съ него подписку.

Я. Нѣшь ли какихъ особыхъ условій?

2-я Дама. Въ аерієннь 16 мѣстъ, и каждый пла-
тишь за свое по 5 руб. ассигнаціями.

Я. Понимаю, у васъ ишь 16-го, и я такъ счасп-
ливъ, что могу поступить на эшу ваканцію.

4-я Дама. Тушь разбирать нечего. Васъ пригла-
шають, вы согласны — дайше подписку.

Я. Не угодно ли принять 5 рублей ассигнац. Это
върнѣйшій документъ, который послужишь и залогомъ
въ шочномъ исполненіи даннаго слова.

Х. Однако до Царицына 18 верстъ, а съ возвра-
шомъ 36! — Не худо подумать о машеріяльномъ, ве-
щественномъ, писательномъ наслажденіи.

Р. Конечно,

Il est beau de parler, de se promener,
Mais il n'est pas moins beau de bien dîner.

Н. — Въ Царицынѣ, кажется, ссѣть ресшорація.

Х. Найдемъ ли мы шамъ и необходимое для 16
человѣкъ! — Лучше заранѣе принять мѣры предоспо-
рожносći.

Я. Говоряшь, шамъ вода превосходная; не соединить
ли пріятное съ полезнымъ? Напримѣръ: тѣхать въ Ца-
рицыно, какъ будто въ Грейфенбергъ лечиться гидро-
пашіей.

3-я Дама. Никшо вамъ не мѣшаешь.

2*

248

ФАНТАСТИЧЕСКОЕ

Я. — Мне лечиться? — Я здоровъ, возьму нужное для себя и для другихъ, коли угодно, чтобы, по поводницѣ, голодъ не научилъ говорить.

Х. А я возьму винна.

А. П. К. Мы чай, сахаръ.

Г. Мы хлѣбовъ, кренделей, булокъ.

Х. Прекрасно; но все это не довольно конформат->bельно! дайше мы вашего повара и ручаюсь, что объдъ не хуже будетъ Власова, въ Дворянскомъ Кубъ.

Поваръ получилъ приказанные быть гостовымъ, все устроено, улажено, превосходно! — Расклялись, разъ- >
> ѣхались въ ожиданіи будущаго веселаго соединенія въ аерієннь. — Веселаго? — Что мы стыдимъ, соединим- >
> ся, это върно, и мы лучше, почили върно; ибо въ семъ подлунномъ мірѣ ни за что ручайтесь нельзя; но съ веселоспѣю-то какъ? — Ее не пакаешь; хо- >
> чешь — завернешь, не хочешь — не заманишь. Это свободный, пріятный гость, которой принужденія не любишь; являешься всегда тамъ, где его не ждутъ и часло подкрадывается невидимкой. Постыпшіе ли насъ этoштъ мию гость въ аерієннь? — Увидимъ!

ГЛАВА ІІІ.

ПАРКъ.

Aspettare, e non venire...

Настало утро августа 23-го дня, 1812 года, утро пасмурное, печальное, предвъщавшее ненаспиную погоду. Вѣтръ дулъ съ Сѣверо-Запада, небо нахмуривалось болѣе и болѣе; тучи, казалось, гостовы были разразиться дождемъ, снѣгомъ или градомъ надъ главою оптажныхъ пушешественниковъ. Что дѣлашь? — Я былъ почили въ положеніи покойнаго Прина Гамлета, „быть, или не быть?“ — Чхать, или не чхать? — Гамлетъ говорилъ долго, красно и убѣдительно; я думалъ, что онъ, окончивъ монологъ свой, покрайшей мѣръ зарѣжется. Не тушь-то было! онъ преспокойно пошелъ опять и весьма умно дурачиться. Я може долго размышлялъ, право очень благоразумно, и что же?“ — Сѣлъ на дрожки и поѣхалъ въ Паркъ.

ПУТЕШЕСТВІЕ.

249

Шутки въ сторону, въ подобныхъ случаяхъ бы-
ваешь въ недоумьи и по невольѣ согласишься съ Пе-
сидской философіей, кошорая утверждаетъ, что въ че-
ловѣкѣ двѣ души; одна, какъ въ нынѣшнемъ случаѣ, удер-
живаетъ, уговариваетъ: не йзди, худо будетъ! — Другая,
силой влечешь въ Паркъ: тамъ ожидаетъ шебя сердеч-
ное удовольствіе, поѣзжай! Какой Зороасшръ или Кон-
фуцій научилъ меня, кошорому изъ двухъ прошивупо-
ложныхъ веченій я повиновались долженъ? Кошорой
души слушаться? — Вѣроятно той, кошорая повелѣ
ваешь, не смочря ни на что сдержашь свято данное
слово. Я шакъ и поступилъ; ровно въ 8 часовъ и 10
минушъ явился на сборномъ мѣсѣ, гдѣ уже, какъ нѣ-
когда исполній Троянскій конь, находился огромный
аеріеній, гошовый насъ принять въ угробу свою и вы-
садишь на берегу Царицыскихъ водъ, не для завоева-
ній, а для разгульнаго веселья.

Теперь-то восхищался я иной Нѣмецкой аккурат-
ностью, къ кошорой приучали меня въ Германскихъ
школахъ. Я прибылъ бы рѣшиительно первый, если-
не опредѣлѣ меня настоящій Нѣмецъ, — это виро-
чемъ шакъ и бышь должно, — съ супругою своей, шакіе
умные, милые, славные люди, что, ей-ей! безъ зависимости
осталѣ бы ишѣ первенство, пріѣзжай они даже часомъ
позже. Спустя нѣсколько времени, стало насъ колебать
маленькое сокѣе, что-то не являлся изъ прочихъ Чле-
новъ нашегоъ поѣзда. Сомнѣnie обращились въ нѣкото-
рый родъ негодованія, когда пробило 9 часовъ, и мы все
пребывали один. Наконецъ въ половинѣ 10 го часа вышли
нѣкошорые изъ шерпѣнья, засуешлись, выбѣжали на
лющадку передъ домомъ, и каждый изъ насъ выражалъ
ad libitum справедливое свое неудовольствіе. Что сдѣ-
лаюсь съ ними? — Это безсовѣстно! — Когда же до-
ѣдемъ до Царицына?

Выдѣмъ-ше на улицу, сказалъ я, не накличемъ ли
кого? — Давно бы шакъ! Едва обращили мы взоры на
объекаменную Москву, какъ видимъ юдěшь, нѣшь! пыль

250

ФАНТАСТИЧЕСКОЕ

подымается столбомъ, скачешъ сташный офицеръ, онъ крушишъ усы, и во всей горделивой его осанкѣ видно : я буду.

Мало помалу начали шеперь съѣзжаться и прочіе наши собесѣдники. Сдѣлали перекличку, не доставало двухъ. Одинъ-то, сказала 2-я дама, не будешь; но нѣшь нашего главнаго товарища, а безъ него и поѣздка будешь не мила. — Всѣ кавалеры сняли съ благодарно-спію шляпы, за столъ лесшный для всѣхъ отрывъ.

3-я Дама. Всякому свое! однако я за тобъ пошлю,— и всадникъ, по ея приказанію, поскакалъ опромещью.

Между тѣмъ, 6 темно-гнидыхъ коней запряжены были въ аеріеннъ. Одинъ изъ насъ Г. видно попрозорливѣе прочихъ, предугадалъ, что у аеріenna, по обыкновенной низвощичьей безпечности, не смазаны колеса. Живѣе, мазашь, закричалъ онъ. — Чѣмъ прикажите? — Нашурально саломъ. — Да нѣшъ его. — Такъ купить.

Побѣжали, пршесли и только начали эту важную операцію, какъ явился столъ долго и нешерпѣливо ожидаемый 3. — Вы насъ совсемъ было сгубили, вскричали дамы. — А вы, опѣщалъ пріѣзжій, сходя съ дрожекъ, чѣмъ занимались безъ меня? даже экипажъ не смазанъ! — Я, кажешься, довольно вамъ далъ времени, вы и этого сдѣлашь не умѣли. А? — Словомъ, ташкой задалъ окрикъ, что у всѣхъ языкъ припune къ горшани.

## ГЛАВА IV.

### Тѣдемъ въ Царицыно.

Je haïs l'homme, qui peut voyager depuis
Dan. jusqu'à Barsheba pour nous dire,
qu'il n'a rien vu, qu'un désert.

Sterne.

Во всѣхъ бесѣмахъ людей свѣпскихъ и хорошаго пона соблюдается вѣжливоспѣь прошекшаго вѣка; мы имѣли шеперь случай перещеголять и славимое это вре-мя. Аеріеннъ такъ устроенъ, что у него только одна двесь, и та позади экипажа; вѣроятно, имѣлъ изобрѣ-

ПУТЕШЕСТВИЕ.

251

шатель образцемъ наши, а можешь бышь, и всѣ Европейскіе — курятники. Это заставило насъ указыватьь другъ другу на дверцы, раскланивавшься, шаркать, чпобы рѣшшь, кому сѣдуетъ войдіи первому въ аеріеннѣ? Церемонія эшотъ, довольно продолжительный, надоѣлъ наконецъ одной дамъ. Она съ удивительною легкостію прыгнула по ступенькамъ въ аеріеннѣ и, кажешься, больно ушибла себя пожку; но умѣла все перенесшь съ швердостью, свойственною величкимъ душамъ, не показавъ и вида страданья. За ней послѣдовали и всѣ прочія дамы, и заняли первыя мѣста къ кучеру и и кондуктору; а кавалеры, усѣвшься на концѣ, ближе къ выходу или входу, все равно, составили для защиты прекраснаго пола родъ почетной стражи, и чѣчно, сказать между нами, похожее на chevaliers de la triste figure. Кондукторъ захопнулъ дверцу, сѣлъ подъ ямщика; эшотъ прикрикнулъ на форрейшора, ударили по лошадямъ и — пошолъ! fouette cocher!

До заштавы ъхали мы довольно спокойно; но пюлько попали на моссовую, какъ толкнуло насъ сперва другъ объ друга, пошомъ объ аеріеннѣ, и шакъ ловко, чѣко мы à l'uni sono вскричали: охъ! эшотъ охъ смѣ шался съ другими не менѣе жалобными шонами, пропизведенными скрыпомъ и пикворня, визгомъ всѣхъ ослабшихъ виншовъ, дребезжаньемъ желѣзныхъ прушевъ, на конторыхъ спускаются шторы, украшающія сока сего воздушнаго экипажа; наконецъ, громоподобною ступокотней аеріенна объ моссовую. Я увѣренъ, чѣко Корибанцы, желавшіе скрыть ошъ Сашурна дѣшскій крикъ новорожденнаго Юппера, не могли боять нашегоъ аеріенна произвести шреску, шуму и спукотни. Легко сѣбѣ вообразить, что при всѣйма дисгармоническомъ эшотѣ tutti, мы уже опказались онѣ разговора, и издавали только нѣкошорыя восклицанія въ родъ междомешій: ой! ахъ! ахши! — Стукотня неблагообразнаго, чрезъчуръ д.линнаго аеріенна и корчащіяся ошъ полѣковъ физіономіи въ немъ сидящихъ, кошорыя являлись Публикъ въ бюспахъ, или какъ tableaux vivants, обрашили

252

ФАНТАСТИЧЕСКОГ

на насъ вниманіе проходящихъ. Мальчишки указывали
на насъ пальцами, какъ на диковину; лавочники, шрак-
ширщики выбѣгали на улицу съ выпученнымъ глазами,
открышнымъ ршомъ; словомъ, каждый встрѣчающийся
останавливался и вся фигура его выпрямлялась, какъ
знакъ удивленія! Вошъ еднинственная, можешь бышь,
выгода аеріенна, пнымъ напоминаешь, а другимъ пре-
подаешь на опытѣ правила о междомешіяхъ, знакахъ
удивленія, вопросахъ, какъ на примѣръ: не ушиб-
ло ли васъ? — Такимъ-то парадомъ ъхали мы по Мос-
ковскимъ улицамъ до самой Тверской, гдѣ осинано-
влись у лавки одного изъ знаменитейшихъ худонниковъ
для закупки провіанша и лакомешвѣ. Июмецъ, увиля
шакую вашагу, испугался, встрѣпилъ насъ довольно
серьёзно, ошвѣчалъ отрывисто, почти грубо; но при
отдачѣ ему денегъ за довольно значительную покупку
спалѣ гораздо благосклонить, спросилъ съ ульюкой:
часто ли вы ъздите въ аеріенни? — На ошвѣтъ: вся-
кую недѣль три раза, спросилъ онъ и виредъ осчастли-
вливать его пріятнымъ нашимъ постъщениемъ. Quid
enim salvis infamia nummis!

Усѣшлись по прежнему, проскакали мы мимо Го-
спишаго двора, по нesовѣ поклонились Лобному мѣсту,
насъ ловко полкнуло, и скокомъ, лешомъ спустились
съ горы прямо къ Московскому мосту. Вошъ тѣдемъ
мы уже по Пятницкой улицѣ. Замоскворѣчье шакже
въжливо, какъ и сама Москва, новсюду былъ намъ шошѣ
же ласковый пріемъ со спороны проходящихъ, мальчи-
шекъ и лавочниковъ, какъ и при вѣздѣ въ древнюю
спорницу. Здѣсь были однакожь и июкошорыя замѣча-
тельныя встрѣчи. Одинъ Русскій купецъ, шедший
вѣроятно по дѣламъ своимъ, увидя нашъ аеріенни оста-
новился, указательнымъ пальцемъ началъ считать число
собесѣдниковъ, кажешься, сбился съ шолку; шалѣ пере-
считывашь, опашь сбился, п. пону. пъ и пошелъ далѣе. —
Монашинка шла смиренно по Пятницкой улицѣ, спукъ
аеріенна зашавилъ ее оглянуться; она сплеснула руками
и на лицѣ ея изображалось: — Боже мой! въ какой
сустѣ живемъ мы!

ПУТЕШЕСТВИЕ.

253

Наконецъ подъѣхали мы къ заставѣ. Часовой при-
нялъ огромный нашъ аеріеннѣ за дилижансъ и опустилъ
шлагъ-баумъ. Унперъ-офицеръ, выступая изъ караульной,
просилъ росписаться: Ђдемъ за городъ, на дачу, ошвѣчали
мы. Онъ посмотрѣлъ на насъ довольно пристальной,
взмахнулъ головой, проворчалъ гуляки и прокомандо-
ваłѣ: подвысь! Мы проѣхали современную Москвъ Да-
ниювскую с.лободу въ сопровожденіи привычныхъ полч-
ковъ и наконецъ находимся въ открытомъ полѣ. Здѣсь
московой нѣштѣ, не помѣшающі намъ болѣе полчки,
шряска, ступкошня, завесші разговоръ — Ђдемъ по
мягкой дорогѣ; хохощѣ, говору конца не будетъ. Не
совѣшную никому предшавляшія себѣ будущее въ розо-
вомъ цвѣштѣ, — ошьбется.

По Москвѣ промчали насъ лошади, какъ будто
крылатые пегасы; но едва доѣхали мы до Копловъ
и зашянули было во всѣ голоса б.лагодарственной гимнъ
природѣ, какъ пегасы наши обращаясь въ россинанды
б.лаженной памяти рыцаря Донъ - Кихоша — стяли.
Ямщикъ, снабженный инструментомъ для возбужденія
лошадей къ бѣгу, ударилъ по всѣмъ, а лошади стояли,
принимая х.ладнокровно практическіе уроки своего учи-
тели. Эй! соколынки! ну, ну, хлопъ по кореннымъ,
по пристяжнымъ; эй! ты! вышегивай! форрейторъ
шпоритъ подсѣдельную, ударяшъ по подручной; оба,
прикрикивая, бьюшъ лошадей на пропалую, а лошади
ни съ мѣста. Нечего дѣлать? — и всѣ осторожно по
одинокъ, избѣгая давки въ дверцахъ, чего добраго,
въ с.лучаѣ поспѣшносши всеобщаго другъ на друга па-
денія, начали вылѣзать изъ аеріенна. — Пошь наши
въ гору! Достигнувъ нарочитаго возвышенія, какъ съ
пьедесцала обозрѣвали мы положенный и предстоящій
намъ пушь. Не споимъ ли мы на шомъ самомъ мѣшѣ,
сказаі я, на кошоромъ нѣкогда сожжено было шѣло
лже-Дмитрия? Не здѣсь ли стояла пушка, въ кошорую
вмѣстѣ съ порохомъ зарядили шрупъ его и выстрѣш-
ли всю эту дрянь прямо въ адъ? — Сшаться можешь,
но признаковъ нѣштѣ никакихъ; и кому могло шогда

254

ФАНТАСТИЧЕСКОЕ

придши въ голову — замѣчать мѣсто, на кошоромъ происходила эта сцена; ради были, что съ рукъ сжили самозванца. Вообще человѣкъ любишъ воздвигашь па-мятники шолько благотворишемъ своимъ; но и это, увы! къ спыду человѣческва, не всегда.

Между штѣмъ лошади впащили кое-какъ на гору, освобожденный ошъ баласша аеріеннъ и мы вссунижен-но предали опять коспи наши нзвѣспному шрясенью и шолканью.

Пушешествіе, особливо хожденіе въ гору, чрезмѣр-но увеличиваетъ аппетишъ. Человѣкъ предусмошири-шельный, живущій не въ одномъ насшоящемъ, по и въ будущемъ времени, предвидишъ, на примѣръ въ иы-нѣшнемъ случаѣ, нѣчто похожее на голодъ, спарается предварить подобное обѣдшвѣ, и запасается чѣмъ-либо конфортабельнымъ. Я отперъ лежащій на колѣнахъ моихъ портфель, гдѣ, вмѣсто бумагъ, помѣщены были другъ подѣ друга Русскій, Французъ и Итъмецъ, то ешь, Русскій подкрѣпительной срофѣнчѣ, Французскій хлѣбъ и Итъмецкая колбаса, купленная у Пикули. — У Пикули, спросилъ Р, шакъ почему же не Итальянская? — потому, что самъ Пикули называетъ ее Итъмецкой, ошѣчалъ я. — Желалъ бы знать, продолжалъ, Р, для чего ошдаетъ онъ преимущество Итъмецкой колбасы? — Можешь быть, соображается съ нашими обычаями, сказалъ я, называшь всякую колбасу Итъмецкой. — Это почему? — Право не знаю, кто изъ въ началѣ 14го вѣка, въ 1328 году въ граммопись Юанна-Калишны упоминается село Колбасинское, находившееся тогда въ близи села Серпухова, это и заславлялъ меня думашь, не жили-ли шамъ Итъмцы? впрочемъ, мо-жешь нанменовеніе Колбасинское ошиблись и къ язы-ческимъ временамъ: въ Малороссіи до сихъ поръ, когда объ Рождествѣ колядуютъ, просяшь себѣ ребяжишки въ награду кольцо колбасы. — Правда, въ половинѣ 16го вѣка, запрещено въ Сноглавѣ ешь колбасу; но не взирая на всѣ пруды мои, никакъ не могъ я доискашься: по-чему съ давилго времени слова „колбаса и Итъмецъ“ шакъ

ПУТЕШЕСТВYE.

255

шсно соединены, что даже производное „коюбасникъ“
употребляется, какъ будшо синонимъ — Нѣмца. Ко-
рень подобнаго з.юупотребленія предоставляя ошыски-
вать эспешникамъ и аншикваріямъ, самъ приступаю къ
настоящему дѣлу и, держа въ одной рукѣ чарку, а въ
другой жизненную эссенцію, спросилъ: не угодно ли?
Сперва, какъ обыкновенно, ноцеремонились, но когда
я осушилъ чару, примѣръ мой подѣйшвовалъ съ досто-
должною похвалою и пош.ла круговая. Я нарѣзалъ кол-
басы, предложилъ, и насмѣшливая улыбка проявилась
на усшихъ всѣхъ: не пришелъ.и на умъ Нѣмецъ? — И
въ самомъ дѣлѣ: я искренно люб.но Нѣмцевъ за ихъ умъ,
трудолюбіе, уважаю ихъ глубокомыс.іе, чпу непороч-
носْть ихъ нравовъ; но шолько увижу колбасу, тошчасъ
мерещется передъ глазами какой-нибудь смѣшной Нѣ-
мецъ. Ну право, какъ ни стараешься, а не ощѣлишь
колбасника ошъ Нѣмца. Истинно досадно!

Дошла очередь и до меня; доспалось мнѣ! Вся
бѣда соспояла въ томъ, что я назвалъ бѣльй хлѣбъ
Французскимъ: видно сказалъ Р, кипшь еще въ васъ
осташочекъ Французской крови, что называете Француз-
скимъ, хлѣбъ, испеченный изъ Русской крупнчашой му-
ки и въ Россіи? — — Я ссылался на обычай, возникшій
ошъ того, можешь бышь, что хошь.и различить
эшотъ родъ печенья ошъ Русской сайки, калача или
папушника. Нѣшь, воля ваша, сказали мнѣ, это чи-
стой Вольшеризмъ, называть Россійское пропизведеніе —
Французскимъ. Они охощники до лягушекъ, ъдяшъ ихъ
и у насъ; неужели вы нашихъ лягушекъ называть бу-
дете французскими, справедливо ли это? — Я думалъ
оцѣлаться шушкой. Нѣшь, пока Французъ ловитъ у
насъ лягушекъ, жаришъ ихъ, онъ Русскія; но попавъ
разъ въ его желудокъ, онъ уѣе натурально обраща-
ющихся въ Французскихъ; ибо съѣвщій оныя остается
Французомъ по прежнему. — Ничто не помогло;
одинъ называлъ меня ириверженцемъ Вольшера, дру-
гой Дидеропа, а шрешій д'Аламберша. Что сказать
прошивъ клевешь? — Она скоро получаетъ осѣдлость,

256

ФАНТАСТИЧЕСКОЕ

хошя пословица Русская говоришь: *Небыль вода, а быль трава*. Клевета, это монеста, не подверженная измѣніямъ курса на опрежъ нашей жизни; чѣмъ чаще она переходишь изъ рукъ въ руки, шѣмъ ярче становившись шшемпель ея, пока смерть не оправдашь оклеветаннаго, а время не изгладишь шшемпеля. — Я замолчалъ; и это не помогло. А. а! сказали: qui se tait, consent. Я все таки молчалъ; покрайней мѣрѣ, не усиливалъ клевешы продолженіемъ разговора.

Маленькіе эти диспуты не имѣли впрочемъ никакихъ непріятныхъ слыдствій. Чрезъ минуту все было забыло; шушили, смѣялись и тѣли колбасу по прежнему. Donnéz-moi un morceau; сказала одна дама. Я Французскаго языка не знаю, ошьчалъ я, всѣ захошовали, перевели фразу на Русский языкъ, и я немедленно исполнилъ требованіе почленной дамы.

Вдругъ молкнуло насъ, и такъ сильно, что едва колбаса со всѣми припасами не выпрыгнула изъ окошка. Аёріеннъ попалъ въ яму и остановился. — Что-то какое? — Мостъ, сударь, разобранъ и далѣе ёхашь нельзя. — Поѣзжай въ объѣздъ. — Не возможно, по объѣмъ сторонамъ дороги глубокіе рвы, а передъ нами страшный оврагъ. — Мы вылѣзли изъ экипажа, подошли къ роковому мѣсту и увидѣли передъ собою на высокихъ сваяхъ лежащія продольныя и поперечныя балки, но безъ помосту. Пройти по этѣшь перекладинамъ не безъ опасности, сказала одна дама, а какъ же перевезушь аёріеннѣ? — Долго мы размышляли спорили, что одинъ предлагалъ, что опровергалъ другой, и наконецъ согласились: что по этому скелету моста рѣшительно невозможно переправить ни лошадей, ни аёріенна. Правда, и при первомъ взглядѣ могли бы мы въ шомъ убѣдиться; но какъ не поумнічашь, не поспоришь? — Насъ было 6 авторовъ, болѣе или менѣе извѣстныхъ, и 3 артисhta, людей не менѣе насъ замыслявшихъ и шоже въ своемъ родѣ авторовъ, какъ шушь не поспоришь, не поумнічашь? — Испинно дѣло невозможное! — Однако, сколько мы

ПУТЕШЕСТВИЕ.

257

ни умничали, ни спорили, все не знали что дѣлать? — Какъ вдругъ изъ избы, не въ дальнемъ разстояніи отъ моста, родъ караульни, вышелъ на порогъ ун-щеръ-офицеръ рабочаго башальона. Съ свойственною авторамъ прозор. нвосшью догадались мы субъективно, что Г. унперъ-офицеръ объективно быть долженъ начальствующимъ надъ балками, досками, словомъ — хирургомъ больнаго моста.

Какъ бы, любезный другъ, переѣхать чрезъ эшотъ мостъ, спросилъ я? — вопросъ, сказать между нами, довольно глупый, я домогался невозможнаго; но это сказано было въ поропяхъ, можешь быть, и въ слѣдствіе пошрясенія аеріенномъ всего бѣднаго мо-его организма. Впрочемъ Г-жа Жанлисъ давно восклик-нула: que les gens d'esprit sont sots !

Но служивый понялъ глупую рѣчь мою, и не муд-рено, les beaux esprits se rencontrent. Можносъ, ошвѣ-чалъ онъ улыбаясь, споишь шолько положить доски и проѣдеше.

Срамъ какой; умничали, полковали, спорили, а ящикъ-то открывался просшо.

Нельзя-ли намъ, любезный другъ, помочь, сказалъ Р.

Прошу замѣшить, что изъ устъ нашихъ вылет-шаетъ во второй разъ слово: любезный другъ. Какъ не сог.ласиться, что мы крайне снисходищельны и вѣж-ливы, когда имѣемъ въ комъ нужду; гошовы обнять шакого человѣка, какъ друга, какъ браша, не взирая на различіе сословій, чиновъ и проч. — Но обращимся къ нашему унперъ-офицеру, коморый при послѣднемъ во-просъ, нахмурясь, повторилъ: можносъ, да народа нѣшь въ сборѣ; — дѣло праздничное, однакожь помочь долж-но! — Ну провориѣе, служивый! созвать ихъ поскорѣе— за труды заплатимъ. — Это уже нѣсколько шоновъ ниже прежняго любезнаго друга; дѣло пошло на ладъ и — носъ къ верху.

Едва унперъ-офицеръ вошелъ въ караульню какъ народъ хлынулъ изъ избы шолпою; начали со-бирашь, прилаживашь, класшь доски и чрезъ нѣ-

258

ФАНТАСТИЧЕСКОЕ

сколько минушъ экипажъ нашъ проѣхалъ благополучно по вновь сооруженному мосту. — Обезпеча и возврашный проѣздъ нашъ, усѣлись мы чинно въ аеріеннъ и продолжали пущешествіе по Царицынской аллеѣ. Не доѣзжая еще до плошины, когда увидѣли выказывающіяся изъ-за гусшаго лѣсу черныя башни, большія вороша подъ галлереей, соединяющей разныя строенія, огромный прудъ, оспрова, разсѣянныя повсюду рощи, сквозь кошорыя извиваются прелесшныя дорожки, вышли мы изъ аеріенна, чтобы наследиться подолѣе великолѣпнымъ эпимъ зрѣлищемъ. Если присовокупить къ тому, что солнце, освобождаясь маю по малу отъ тучь его помрачавшихъ, выказывало только одну половину свою; а другая была еще въ тучахъ, то всѣ величавыя Царицынскія зданія, рощи и проч. представлялись намъ въ какой-то золотистой, очаровательной, фантастической формѣ.

## ГЛАВА V.

### ПРЕБЫВАНИЕ ВЪ ЦАРИЦЫНѣ.

> Silence! le son des cours retentit dans les cours vides; des formes
> fantastiques vont et viennent en jettant sur nous des yeux effarés.
> Crabbe, La Bibliotheque.

Всѣ претерпѣнныя во время нашего поѣзда неудачи, шолчки — забышы; мы въ Царицынѣ! Таковъ человѣкъ, одна минута пріятнаго паслажденія, достиженіе желанной цѣли, заставляешь забыть часы, дни, мѣсяцы, иногда годы мучительныхъ страданій. И какое это счастье среди міра, въ кошоромъ масса неудачь шакъ сильно превышаетъ малое число успѣховъ!

Село Царицыно, чрезъ кошорое протекаетъ рѣчка Городенка, пожаловано Петромъ Великимъ Князю Дмитрию Каншемиру, кошораго Императоръ столь много уважалъ, что гошовъ былъ разрушить мирные реговоры при Прушѣ, но Каншемира не выдавашь Туркамъ. Великая Екатерина купила это помѣстье у наслѣдниковъ Каншемира. О названіи этого мѣста Ца-

ПУТЕШЕСТВИЕ.

259

рицынымъ существуешь только преданіе. Иные полагаютъ, что любимымъ лѣпнимъ пребываніемъ Царя Бориса Өедоровича Годунова было село Цареборисовское; б. изъ него находилось и нынѣшнее Царицыно, которое Годуновъ подарило супруга своей, отъ чего и мѣсто получило названіе Царицына. Другіе думающіе, не назвалъ ли Князь Антиповъ Каншемиръ это помѣстье Царицынымъ въ память отца своего, скончавшагося Сарашовской Губерніи въ городъ Царицынѣ. Наконецъ предполагаютъ, что сама Екатерина нарекла это мѣсто Царицынымъ, какъ наименованіемъ, принличнымъ будущему пребыванію великой Государыни. — Читашьель можешь избрань изъ сихъ преданій любое: я придерживаюсь перваго, почитая его правдоподобнѣйшимъ. Царицыно замѣчательно и пособу, что Князья Дмитрий и Антиповъ проводили здѣсь въ уединеніи дин свои, посвященные наукамъ. Можешь быть, остроумный эпошъ сочинитель написалъ здѣсь безсмертныя свои саширы. Мѣсто, на которомъ шояли Княжескія палаты, не потеряно для поhomства, на немъ выстроена великолѣпная купальня.

Въ веселомъ духѣ пошля мы по п.юшинѣ, осѣняемой сполѣшними вешлами, омываемой обширнымъ, прозрачнымъ прудомъ и ведущей прямо къ гошеческимъ воротамъ. Пройдя чрезъ оны, всшупили мы въ обширный дворъ, съ правой спороны видѣнъ былъ недовершенный Царскій дворецъ съ его осмью башнями; передъ нами шакже недокончанное двухъ - эстажное строение, соединенное съ главнымъ корпусомъ галереей, въ которой ворота чрезъ маленькій дворъ ведутъ прямо въ садъ; позади насъ, упомянутыя большія ворота, а съ лѣвой спороны церковь и два одноestажные дома, — все принадлежности дворца. И всѣмъ этимъ зданіямъ грозишь разрушеніе! Не выказываются люди изъ впадинъ оконъ, а березы, вѣшлы; кое-гдѣ на карпизахъ и мѣстахъ, назначенныхъ для балконовъ, спожипъ уныло одинокая ель. Тушь ошвалилась часть спѣны; шамъ буря сорвала же. лѣзную крышку. Одинъ ви-

260

ФАНТАСТИЧЕСКОЕ

хоръ заунывно свищешъ въ этихъ сшѣнахъ, заросшихъ
крапивою и дикимъ кустарникомъ. Все пусшо и недо-
кончанныя эти строенія стоятъ, осиротѣвшия съ самой миннушы своего основанія, наводяшъ какое-то без-
сознательное чувство скорбі, смѣшанное со спрахомъ:
не рушались ли сшѣны, башни надъ главою любопыт-
наго странника? — Однако все свидѣтельствуютъ здѣсь
о тиганскихъ планахъ Великой Екатерины и о высокомъ
палантьи зодчаго Баженова. Но испинное да-
рованіе никогда не было на землѣ безъ зависимиковъ
и клевешниковъ, это какъ будшо оселокъ, на кошоромъ
испытусье таланшъ и все возвышенное. И Баженовъ
не избѣгъ этой участі. Предшавленный имъ Государышъ
планъ ошданъ былъ врагами его другому Архипелғору,
кошорый, не имъя ни таланпа Баженова, ни его свѣд-
ній, испоршилъ начертаніе первоклассаго шогда въ Ев-
ропѣ зодчаго. Крыша главнаго зданія и само оно полу-
чило какой-то мрачный видъ, кошорый напоминалъ о
кашафалькѣ, а 8 башень стоятъ какъ будшо 8 свѣщни-
ковъ, окружающихъ одръ. Государыя осмнавривала эти
недоконченныя зданія, прогнѣвалась, и осудила всю эту
громаду камней быть на вѣчныя времена свидѣтельни-
цей Царской ея опалы.

Смотря на эти поршни, колонны, воскликнули я
съ Паскиномъ и Марфоріо:

Belle colonne qui fate-là?

Io non lo se en verità.

Развалины замковъ, нѣкогда обишаемыхъ, наводяшъ,
своими воспоминаніями о бываломъ, какую-то салакую
меланхолію. Здѣсь, говоришь самому себе, живали люди,
радость смѣяла печаль, обишала любовь, дружба; не-
счасный находилъ себя приютъ. Сами развалины, на-
поминая о прощекшей въ нихъ жизни, заставляющъ ее
какъ будто вновь проходить предъ глазами нашими.
Но Царицыскія зданія потому только назвывались мо-
гушъ развалинами, что онъ разваливаются, не напоми-
ная ни о какомъ бытѣ въ прошедшемъ, стоятъ без-
молны, какъ искаженные временемъ истуканы, и напол-
няющъ душу груснымъ чувствомъ пусшошы.

ПУТЕШЕСТВИЕ.

261

О еслибъ я шолько могъ, то населилъ бы эти пустые чертоги древними полубогами, героями, добрыми геніями, снупниками жизни, феруерами древнихъ Персовъ, демонами, посредниками между древними божествами и людьми, манами, хранителями усопшихъ. Всѣ помѣстились бы для свободнаго разгула въ огромныхъ сихъ зданіяхъ. Онъ наполнились бы лучшимъ, возвышеннѣйшимъ, что только предшавить можешь поэтическій, волшебный міръ г. лубокой, утраченной древности. И сколько родилось бы, какъ обыкновенно, уминыхъ и г. лупыхъ поэмъ, романовъ, чтобы доставить публикѣ пріятное препровожденіе времени, которое, въ свою очередь, поглощало бы всѣ эти сочиненія, какъ Сашурнъ дѣшей своихъ; но Царцынскія зданія все еще стояли бы для попытокъ и попсковъ новыхъ поэзовъ и археологовъ, стаپься можешь, счаспливѣе первыхъ.

Фантазія сильно мною овладѣя; я бросился отыскивать моихъ полубоговъ, геросвъ и очушился въ саду; и изъ очаровательнаго древняго міра перешелъ въ дѣйствительный. Здѣсь явилось шошчасъ и маленькое разсъяніе. Что-то спросилъ у часоваго: не живущіе ли въ этихъ палатахъ злые духи? — А что ихъ впустилъ? У насъ строго, отвѣчалъ служивый, — вездѣ разспавлены караулы. — Подобные напвные омвѣты бываютъ, сказалъ я, не у однихъ насъ. Помню, что въ Швейцаріи, именно въ городъ Бернѣ, данъ былъ полициіи приказъ ошбирать вышедшія тогда сочиненія Гельвеіуса de l'Esprit и Вольтерово Pucelle d'Orleans. Полициія, учиняя строгій обыскъ, прапоршовала: Dans toute la Suisse il n'y a ni Esprit, ni Pucelle.

Бродя по саду, избирали мы для трапезы нашей бесѣдку подъ названіемъ Миловидово. Говорятъ, что названіе это дано самой Екатериной, и въ самомъ дѣлѣ, миловиднось мѣспа оправдываетъ названіе. Бесѣдка эта спошь на горѣ; прекрасный лугъ идѣтъ крушымъ скашомъ къ обширному пруду, около комораго извивается дорожка; вдашь рукавъ пруда печешь, какъ

Ки. IV.

3

262

ФАНТАСТИЧЕСКОЕ

рѣка, нѣ сколько саженъ прямо и, обходя острова, шеряется изъ виду среди пушпестаго лѣса. Безъдка построена со вкусомъ. Она каменная, раздѣ ляется въ срединѣ длиной сквозной аркой, въ родѣ залы, а по обѣ тнымъ сторонамъ оной находятся комнашы для прѣ зжихъ. Мы заняли одну, утомились, проголодались и настоящѣ льно требовали обѣ да. Пзвѣстіе, что съѣсшное будетъ гошово только чрезъ часъ, жесшоко насъ по- разилю. Нѣ ть ничего ужаснѣе, какъ быть обмануту въ своихъ надеждахъ. О шерпѣ ніе! какъ бы Бюфонъ тебя ни восхвалялъ, говоря: la patience, c'est le génie; но по моему — мы величайшая и г. лупьшая изъ добродѣ шелей. И умному и дураку, позволяешь довольно великолуш- но выходилъ изъ себя; на тебя сердятся, — не менѣе того заставляешь хоть по невольѣ, но все тѣ бѣ поко- рялись. И мы покорились, перехвалили холода- го пирога и пошли онять по саду въ весьма неве- селомъ расположеніи духа. Всѣ стремились съ горы бѣ гомъ, какъ будто гошовые съ отчаянія нырнуть въ воду; но передовые поворили по дорожкѣ въ право и всѣ веренцей, какъ гуси, пошлинулись, за ними. На лицѣ каждого написано было: мы терпимъ и молимъ; но Русскій горюемъ не долго. Веселость есть признакъ добраго человѣка; кто любитъ смѣшаться, шоть не за- ставитъ другихъ п. лакать. Я поскулизнулся, упалъ на мяткую траву и, не вставая, самъ первый разхошовал- ся. Смѣхъ прилипчивъ, какъ зѣ воша, и всѣ захошали. Строгіе моралісты упрекаютъ того, который засмѣш- ся при видѣ упавшаго взрослаго человѣка. Напрасно! замѣшьше, ребенокъ упадешъ, мы не смѣемся, бѣ жимъ къ нему на помощь, сожалѣемъ объ немъ; отчего? — Слабость его возбуждаетъ въ насъ не смѣхъ, а состра- даніе. Но взглянише на взрослаго, здороваго молодца, умѣ щаго давно ходить, шотъ кошораго ожидашіе долж- но осторожности, и этотъ молодецъ вдругъ шлѣпнѣт- ся какъ мѣ шокъ во всю величину свою; посмотрите на смѣшную его позицію, на г. лупное его удивленіе, какъ это съ нимъ такъ случилось? — и удержившесь

НУТЕШЕСТВИЕ.

263

отъ смѣха; возможность пѣтъ! Повѣрьте, что не
смѣется, шопъ важнѣешъ, желая прикрыть насильно
удержимый смѣхъ. Сама Древность хохотала надъ
упавшими молодцами. За чѣмъ далеко ходишь. Вошь
у Гомера, Аіаксъ соперничаетъ съ Улиссомъ въ бѣга-
ніи, шопъ и другой пускаются къ цѣли; не добѣжавъ
до нее, Аіаксъ, падаетъ въ грязь и всѣ Греки хохо-
чушъ надъ нимъ. — У Виргилія хоочушъ Троянцы,
когда во время шрипны въ память Аихиза, Гіасть, пе-
ребрасываетъ черезъ боршъ кормчаго своего Монеста.
Какъ же намъ удержаться отъ смѣха, когда вся умная,
чувствительная Древность громко хохотала надъ каж-
дымъ упавшимъ?

Послѣ смѣха и надъ монѣ паденіемъ пошла
опять веселая болловня. Старики, по обыкновенію
прошлаго вѣка, начали строить дамамъ куры, скруг-
ливать нѣжныя фразы; но это болѣе не въ модѣ,
быюй міръ смѣненъ другимъ. Кшо хочешь ныѣ
нравишься дамамъ, долженъ падѣть коротенькій сер-
тучокъ, соломенную шляпку, крушаção усы, ходить
важно, какъ будто въ задумчивости; куришь сигарку,
всѣхъ шолкать и не нзвиняшься, развѣ только, не
оглядываясь, сказашь pardon; ошнюль не заводить раз-
говора, ошѣчашь ошрывисмо, г.лядя въ прошивуполож-
ную сторону шой, съ которой послѣдовалъ вопросъ.
Ни въ какую бесѣду ни подъ какимъ видомъ вовремя
не пріѣзжать, — а какъ можно запаздывать болѣе.
Вообще быть такимъ образомъ скучнымъ, называется
нынѣ suprême bon ton. Я самъ свидѣшелемъ былъ, какъ
однажды весьма милая дѣвица про какого fashionable
сказала: il est charmant! другая подхватила: tout à fait
au naturel; a я прибавилъ, comme les cotelettes et le bief-
steek.... Дама моя отвернулась, объявля сосѣдкъ: com-
me ces vieux celadons m'ennuient. Наши дамы были не
паковы; но все духъ времени, comme de raison, болѣе
и нѣмѣе имѣть впіяние и на нихъ; но не лишилъ не-

3*

264

ФИНТАСТИЧЕСКОЕ

подражаемаго этого se laisser aller, кошорое споль об-
ворожишельно действуешь на сердца всѣхъ. Правда,
вѣкъ нашъ, вѣкъ разчетный; какихъ можно ожидать
выгодъ отъ этихъ стариковъ, по большой часми, же-
нашихъ, и сверхъ того надоѣдающихъ до безконечно-
сти своей обвешшаюй моралью. Ils ne sont bons qu'à
faire ombre au tableau, говоришь одна любезная дама,
и я съ нею согласенъ, поэтому, что пѣнь эта доволь-
но величава и заслоняешь собою иккоторыя глупости
новаго вѣка. Но я самъ шакъ увлекся современнымъ
міромъ, что заговорилъ даже его языкомъ полу-Рус-
скимъ и полу-Французскимъ, не замѣчая, какъ я далеко
ошепталъ отъ собесѣдниковъ и собесѣдницъ, которые
умѣли съ просвѣщеніемъ новѣшихъ временъ соблюсти
въ сердцѣ всю численту древнихъ, патріархальныхъ нра-
вовъ. Мы, желая примирить новый вѣкъ съ старымъ,
объявляемъ всѣмъ старичкамъ и старушкамъ творже-
свенно: quand on est aimable, on a toujours seize ans, et
on est de tous les siècles.

Вдругъ раздалась радостная вѣсть: объѣд гоповъ!
и всѣ соединились въ Миловидовъ. Сполъ накрылъ и
издалека слышенъ пріятный запахъ щей. Явилась къ
сполу и прислуга, пригоженькая дама въ родъ Гоме-
ровыхъ принцессъ, которые не гпушались съ коромыс-
ломъ на плечь ходить за водою, мышь свое, иногда
и чужое объѣе, и прясть на самопрялѣ. Ну право,
sur la brûne, показалась бы она богиней.

Садимся за столѣ. Почемъныя мѣста дамамъ, про-
чія кавалерамъ — у самаго входа въ бесѣдку; но скром-
ность эта была непродолжимѣна. — Вскорѣ, среди
ученныхъ и жаркихъ распрей о Мершвыхъ душахъ, объ
испорченномъ воображенін вообще, о Байронѣ, о Фаустѣ
возвысились наши голоса до такой степени, что мы
перекричали дамъ, и пѣмъ пріобрѣли себѣ неоспоримое
право на первое мѣсто. Эпо можешь служить дока-
зашельствомъ, какъ цыгане говорятъ, таланливаго пре-
имущества мужескаго пола надъ женскимъ.

ПУТЕШЕСТВИЕ.

265

Авторская веселость, безспорно, и превосходный
шая изъ всѣхъ существующихъ на землѣ. — Опа основа
на глубокомъ познаніи человѣческихъ глупостей,
на игрѣ словами, на остротѣ, а особливо на совершенно
фандисшискомъ обзорѣ. оBUшевѣнныхъ и неодушев-
ленныхъ предмешовъ природы; пу словомъ — умора! —
Веселость эта не то, чтобы возвысилась, а какъ-то
прояснилась болѣе, когда мы осущили бутылочку хо-
рошаго сотерну. Тушь проявилось въ настѣ удиви-
шельное сосредоташеніе, даже и къ неодушевленнымъ пред-
метамъ. Какая участъ ожидаешь, сказалъ С — эту
пусную бушылку? неужели предадимъ ее поруганію въ
пошомствѣ? — это было бы крайне исеблагодарно! —
Послѣ многихъ дебашовъ рѣшено было бросить ее въ
море, какимъ показался намъ шеперь прудъ. — Жаль,
подхватилъ я, она можесть кому пригодиться. Прекрасно,
сказалъ Г. — Въ жмимъ въ нее записку о прешерпшномъ
кораблекрушеніи на водахъ Царицынскихъ. Эта мысль
одобрена была всѣми, принесли бумаги, чернилъ, и съ
общаго совѣта написали: „1842 года Августа 23го дня
„Капитанъ Шверсь”, Шкиперъ Штрогальмъ корабля
„Spes et fortuna valete, припадлежащаго обанкрушивше-
„муся автору Н. Н., плавая по Царицынскому морю къ
„берегамъ древней Эллады для нагруженія въ Ипрейской
„гавани непозвѣстныхъ еще пивореній Гомера, Софокла
„и проч. прешерпѣлъ волнили самаго Царицына ужас-
„нѣйную бурю; всѣ снасти сбивы, гибель пизбѣж-
„на. Въ сю рѣшшельную минуту бросаемъ бутылку
„въ море, да возвѣстить она вселенной о несчасшальной
„участіи нашей.“ Вложили записку въ бутылку, заку-
порили ее и съ похвальною неустрашимостью ожидали
за столомъ — кораблекрушенія.

Случай весьма часто играется важную роль въ жиз-
ни нашей. Что подумать бы, что записка, написанная
для однойъ шолько шушки, окажется вскорѣ почти не-
обходимой.

266

ФАНТАСТИЧЕСКОЕ

Долго сидели мы за столомъ. Объдъ былъ въ са-
момъ дѣлѣ превосходный, а пормшь-вейнъ отличный.
Первыя блюда приняли мы за шо, чѣмъ они дѣйстви-
тельно были; но подъ конецъ объда, за исключениемъ
Гидропаповъ, вѣроятно какой-либо опинской оманъ
превращалъ жареныхъ цыпляшъ въ фазановъ, теляши-
ну въ индѣйку, а миндальныя круглый пирогъ, облишый
сахаромъ, въ blanc-mangé. Подали десертъ и славную
наливку. — Тушь явилась какая-то безмолвящна!
яблоки показались грушами, дыня арбузомъ, а вино-
градъ — орѣхами. Смѣшно было смочиться на того,
кошорый старался разгрысть виноградъ и жаловался
на гниение орѣховъ. Дамы хохочали, а мы не зная
хорошепко прични, глядя на нихъ, разхохотались
сами.

Наконецъ всшали изъ-за стола, весьма довольные
угощеніемъ, кромѣ кофеофиловъ. Увы! никто не вспом-
нилъ, что кофе сдѣлался споль же необходимымъ въ
заключеніе объда, какъ диверсізсементъ въ заключеніе
спекшія. Отношительно до меня, я объявилъ:

Mes amis, mon système est, quand j'ai bien dîné,
De trouver tout parfait et trés bien ordonné.

Мы вышли изъ бесѣдки, и новое представилось намъ удовольствіе. Причалила къ берегу огромная съ крышей лодка, весьма похожая на легонькое шранспортное судно съ шесшю гребцами и урядникомъ съ свисткомъ. — Кому угодно? Гидропашы пошли садиться въ лодку, а Гидрофобы остались на швердой землѣ, усѣлись на лавочкѣ, пожелавъ намъ счасливаго плаванія и благополучнаго возвращенія. Подайше бушылку съ запиской, сказалъ я, нельзя знать, можешь пригодиться. — Вы предвѣщаете бурю, говорила дама № 2. Это страшно, я не тѣду. — И я — и я, закричали дамы. Помилуйте, милосивыя государыни, опѣщалъ я, развѣ нельзя безъ бури опустить бушылку въ воду? Дамы разсмѣялись, а я вскрикнулъ — опчаливай!

ПУТЕНЕСТВЕ.

267

## ГЛАВА VI.

### ПУТЕШЕСТВІЕ ВОЮЮ.

Hail, horrors, hail
Infernal world, and thou profundest hell.

Salut, horteurs; salut empire de Satan et
Vous profondeurs de l'enfer.

Milton.

Въшръ дулъ попущий, вскоръ почерляш мы изъ
виду берега Царицынскіе. Лодка наша плыла горделиво,
какъ�ѣе бедѣь; маршросы дружно разськали волны, а мы ве-
село бесѣдовали въ шакъ называемой нашні кають. Вдругъ
закипѣло море, волны начали подымать ладью на не-
измѣримую высоку и спускали ее опяшь, какъ будто
въ бездну. Солище скрылось, наштала шакая шемпона,
чпо мы шолько по голосу узнавали другъ друга. У
маршросовъ силъ не стало гресшь; волны качали насъ
во всѣ спороны и мы плыли на произволъ судьбы. Къ
несчастію, показалась шечь и надежда на спасеніе изчезла
совершенно. Въ подобныхъ случаяхъ ничего не остается
болѣе, какъ скресшить руки, возвесьть очи къ небу,
простисься со всѣми шуми, которые близки сердцу, и
ожидать рѣшительной минуны. Я бросилъ бушылку
въ разъяренныя воды, чѣшоб она возвѣсlichала о гибели
нашей; какъ вдругъ, неожиданно, ужаснѣйшій валъ,
поднявъ ладью, бросилъ ее, казалось, объ подводный
камень; но къ счасшію, когда волны опухлынули, мы
увидѣли себя на твердой земѣ. Ладья ударилась шакъ
сильно, чѣко выбросила насъ, однако безъ малѣшаго
вреда, прямо на ноги. Дѣя хладнокровнаго зрителя
восхитительно было бы видѣть, какъ мы всѣ одинъ
прыжкомъ попали на берегъ. Чудесное это спасеніе
наполнило сердца наші радостью, которую едва опи-
сапѣь возможно. Телемакъ, перешелшій изъ Таршара на
полю Елисейскія, не могъ быть счасшівѣе насъ; и намъ
казалось, будто послѣ неминуемой гибели, въ которой
уже лишились жизни, мы возобновілые вспѣшася
шеперь въ Элизіумъ и удостоены радостнаго свиданья.

268

ФАНТАСТИЧЕСКОЕ

Послѣ первых воспорговъ, усмошѣли мы, что положеніе наше не самое прияпное, ибо совершенно не знали, гдѣ мы? — и вмѣсто цвѣшущих полей Елисейских, находились на песчаной землѣ, видѣли перед собою ужасной вышины гору, кошорая огромностью своею заслоняла весь горизоншъ со спороны швердой земли.

Долго еще свирѣпстновала буря, но шла мало полму ушихашь; смирился ропошъ волнъ. О возвратномъ пути и подумашь не возможно; ибо ладья наша была крайне повреждена. Пока мятросы принялись есчипить, рѣшились мы взойти на гору, чѣбъ оглядѣшься; въ какую чась свѣта мы попали? — Съ большимъ трудомъ досигли мы до вершины горы, кошорая величиной своей равняшься можешь съ Чапырдагомъ и подымается пирамидально. — Наружная спорона ея съ моря не предшавляла глазамъ никакой привлекательности; кое гдѣ росъ одинокий кустарникъ; выказывался дикій камень, обросшій мохомъ, и мѣстами выскакивала правка, кошорая не имѣла почти никакой расширенной силы. Но взойдя на гору, какъ удивились мы: промивуположная сторона ея явилась намъ во всей роскошной красопѣ природы. Мы шли по скату горы и проходили чрезъ померанцевыя, лимонныя и апельсинныя рощи. Нашура на зеленѣющихъ лугахъ раскидала удивительное разнообразіе цвѣшовъ. У подошвы горы росли величественныя пальмовыя, кокосовыя и каштановыя деревья; но жилища нигдѣ не было, и мы убѣдились, что выброшены волнами на необшасмый островъ. Другіе острова, отстояніе въ нѣсколькихъ миляхъ ошъ гого, на кошоромъ мы находились, кажешься, были обишаемы, если не обманывала насъ fata morgana своимъ миражемъ. Мы видѣли родъ башенъ, разныя спроешія, но какъ будто въ пуманѣ и подробно ничего разобрать не могли. Гершелевъ шелескопъ устройѣ болѣе для наб.ноденія небесныхъ свѣшилъ, нежели бездѣльныхъ земныхъ достопримѣчательностей и слѣдовашельно не могъ намъ дать большой помощи.

ПУТЕШЕСТВЕ.

269

Сходя съ горы по той сторонѣ, которая п.льная ла
насъ своимъ разнообразіемъ, рвали мы дорогой фрукты,
цвѣты, и не могли довольно надивиться природѣ, рас-
почившей столько богатствъ, върояшно, д.ля будущаго
населенія людей. Крайнь удивились мы великому коли-
честву разнородныхъ пшицъ, любовались красою ихъ
золотистыхъ первьевъ и восхищались гармоническимъ
ихъ пъніемъ. Казалось, они пѣли хоромъ и между го-
лосами ясно отличалась Vox humana. Это заславило насъ
думашь, не скрывался ли гдѣ въ кусках какой либо
человѣкъ; но всѣ попски наши были шищены.

Мы шли далѣе, же.ляя ознакомились со всѣми лю-
бопытными предмешами, разсъявными по необшаемому
эшому острову. На обширной долинѣ всирѣ шли мы
большое стадо разнообразныхъ звѣрей, пасущихся мир-
но другъ подлѣ друга. Волкъ шелъ дружелюбно подлѣ
ягненка, шигрѣ со львомъ, носорогъ подлѣ слона, кошка
съ собакой и проч. Это насъ поразило, казалось, буд-
то находились мы въ злашомъ вѣкѣ, гдѣ всѣ дышало
любовію, гармоніей, и порокъ еще недоступенъ былъ
природѣ. Это произвѣло въ насъ удившѣнное впечат-
аніе, мы сами разговаривали теперь между собою го-
раздо ласковѣе, дружелюбѣе прежняго. Такъ сильно
дѣйствовала на всѣхъ окружающая насъ ашмосфера люб-
ви и дружбы! Я совѣтовалъ бы всѣмъ ссорящимся, ве-
дущимъ шяжбы, враждующимъ супругамъ переселиться
на нѣкоторое время на эшотъ необшаемый островъ.
Увѣренъ, ес.шобъ отъ гордости и не захочęли бы они
слѣдовашь примѣру миролюбивыхъ здѣшнихъ тварей,
што не замедлили бы заключить миръ уже отъ одной
скуки и отъ желанія скорѣе возврашиться въ общество
людей. — Правда, сыны Фемиды лишились бы прия-
ныхъ заняпій, а храмы ея были бы пусты; но такъ
и бышь!

Мы поворотили въ право и вошли въ прекрасной
лѣсокъ лавровыхъ деревъ, гдѣ замѣтили нѣсколько раз-
росанныхъ камией разной величины. Мы подошли къ
ближайшему и прочли: здѣсь окончилъ жизнь Лапей-

270

ФАНТАСТИЧЕСКОЕ

русъ. — Слѣдованельно, сказалъ я, мнѣніе Дюмонъ-Дюрвиля, будшо Лапейрузъ погибъ вблизи острововъ Тукопіи и Маллико.ло, несправед.шво. Онъ основывался единственно на шомъ, чшо ошыскалъ б.шъ этих острововъ пушки и другія вещи съ гербами Франціи. Это чрезвычайно важное ошкрышшіе, воскликнулъ О. — кошорое удившшъ всю Европу. — Однако, прибавилъ я, не дознано еще, какимъ образомъ соединяется Тихое море, на кошоромъ погибъ Лапейрузъ, съ Царицынскими прудамп? Кажется, трудно будетъ разрѣшшь эту задачу. — Полноше, господа, умничашь, сказалъ О. — Вы принимаете за мореплавашеля Лапейруза какого-либо буличника или сапожника того же имени, кошорый на смѣхъ вамъ аншкваріямъ вырѣзалъ здѣсь имя свое. — Завязался споръ, кошорой и шеперь проложался бы, ес.шбъ М. не обращалъ вниманія нашего на другой камень, на кошоромъ находилась простая надпись Ірина. — Кшо шакал? Какъ она сюда попала? — Мы сперва шикакъ догадашься не могли; но пошомъ подумали: не далъ ли кше это названіе острову? ибо Греческое имя Ірина согласуется съ поняшіемъ о мирѣ, обишающемъ на семъ островѣ.

Мы продолжали путь нашъ далѣе и вошли на равнину, среди кошорой стоялъ большой дубъ, подъ штѣнію кошораго два кавалерійскія эскадрона могли бы маневрировать безъ малѣшаго препятствія. Мы подошли къ поченному этому старцу и въ дупѣ дедева примѣшили лежашую въ немъ бумагу. Она шакъ была вѣтха, чшо мы вынуждены были съ величайшею осторожностью ее развернуть и съ трудомъ прочли слѣдующее, писанное на Санскритскомъ языкѣ: выброшенные бурею на сей необшаемой островъ, прожили здѣсь супругъ съ супругой 40 летъ въ любви и дружбѣ. — Едва окончили мы членіе, какъ дунулъ вѣшръ и унесъ съ собой нашу бумажку. Мы видѣли, какъ она подымалась выше — выше, неслась къ небу, на конецъ совершенно изчезла изъ виду.

· ПУТЕШЕСТВИЕ.

271

И такъ эпошъ островъ былъ нѣкогда обншаемъ,
воскликнулъ Х. — Да, ошвѣчалъ я, людьми, забышыми
міромъ, и здѣсь шолько встрѣшили они любовь и друж-
бу, счастіе и покой. Видно все это находился въ от-
чужденіи ошъ людей.

1-я Дама. Чшо за сенпиментальный вздоръ? Сча-
сшіе находился въ общесшвѣ съ людьми добрыми,
умными и веселыми.

Я. Вы хотѣли, можешь быть, сказашь удоволь-
ствіе — это еще не есть счастье.

3-я Дама. А по вашему, что такое счастье?

Я — всегда быть съ вами.

• 3-я Дама. Да желаю ли яного?

Чишашель изъ сего разговора усмощрѣть можешь,
чпо мы осшавили мирное наше Эльдорадо и находимся
опяшь на песчаномъ берегу и въ близи нашей лодки,
гдѣ повѣла на насъ другая атмосфера изъ прозаиче-
скаго нашего міра, въ кошоромъ мы всегда гошовы
заводить пренія, распросы и ссоры.

Пока осматривали мы островъ, починили ладью,
спустили на воду, и мы уже возвращаемся въ Цари-
цыно съ искреннимъ желаніемъ, чтобы Непшунъ не
взволновалъ по прежнему, и такимъ жеешокимъ обра-
зомъ, царства своего. — Вѣшеръ дулъ съ сѣверовос-
шока и гналъ ладью нашу съ удивительною быстро-
шаю къ берегамъ Царицынскимъ. Мы уже видѣли зем-
лю, какъ внезапно наполнился воздухъ легкимъ тума-
номъ, море въ недальнемъ разсшояніи начало кипѣть,
вода шала подымашься винномъ, казалось, чпо море
соединялось съ небомъ и прямо шелъ на насъ страш-
ный Тифонъ. Не имъя пушекъ для раздробленія его
частыми высѣрѣлами, мы думали устрашить его ужас-
нымъ крикомъ, кошорый вскорѣ обращился въ вопль,
въ родъ продолжительного рева; эхо повшоряло все,
кажешься, со страхомъ. Тифонъ покачнулся на бокъ,
но все еще шелъ на насъ. Мы рѣшились черпать
передъ Тифономъ на воздухъ разныя кабалистическія
фигуры, и онъ потчасъ остановился; а мы успѣли бла-

272

ФАНТАСТИЧЕСКОЕ

гополучно присташь къ берегу. Тифонъ грозно пропес-
ся мимо насъ. Эшь зрѣлище было тѣмъ великолѣнѣе,
что огромная Аккула ешаралась догнать Тифона, на-
спигла и несла его горделиво на спинѣ своей, желая
вѣроятно сквозь него проплыть и опрокинуть ладью
нашу; но мы уже впь опасности.

ГЛАВА VII.

Вторичное пребывание в Царицынъ.

... tous nos voeux sont remplis !
Où peut on être mieux, qu'au sein de ses amis ?

Мы избѣгли всѣхъ напасшей, находимся опять на
твердой землѣ, въ любезномъ ощечествѣ и въ объя-
ніяхъ нашихъ товарищей. Какое перо описашь можешь
радость свидашья! — пріѣзжіе бросимься любезать
осшавшихся товарищей, однако со всѣмъ приличіемъ.
Дамы со с.лезою на г.лазахъ любезали дамъ, а кавалеры
другъ друга. Изъ сего чистатель усмотрѣть можешь,
что мы не однчали, и даже въ первомъ порывѣ радо-
спни не забыли соб.носши обрядовъ, формъ и посиа-
повленій Европейскихъ образованныхъ обществъ.

Пошли распросы, опѣшы. Удивленіе съ ихъ сто-
ропы, восторгъ съ наний. Никому и въ мысль не при-
ходила Французская пословица: a beau mentir qui vient de
loin. Такъ ощечливо, удовлетворительно и убѣдитель-
но было наше повѣствование, что въ испинѣ никто
не усумнился. Всѣ удостовѣрены были, что одно му-
жество и удивительное безшрамніе спасли насъ ощъ
неминуемой гибели. Вошь какъ справедливы бываютъ
иногда ренумаціи. Мы не знали ощъ страха, куды дѣ-
вашься — перенесли всѣ опасности по необходимости
и съ трепетнымъ сердцемъ, а насъ почищали — хра-
брецами. Но какъ ощъ подобнаго лесшагаго для насъ
мишня самолюбіе не страдало; то мы не пропиворѣ-
чили и слѣдовательно прилыгали не словами, это было
бы безсовѣстно, а молчаніемъ.

ПУТЕШЕСТВYE.

273

На вопросъ, не страдалъ ли кто морскою болъзнию,
которая столь страшна бываешь дѣя мореходцевъ,
могли мы къ счастію отвѣчать удовлетворительно.
Кромѣ зубной боли, копорой подвержена была одна изъ
нашихъ дамъ, никто боленъ не былъ, — развѣ страда-
лѣшъ кто сердцемъ; но эта шайна, копорую каждый,
а особлива каждая, умѣющъ сберегать про себя.

Желая удалить вопросы, безпрерывно прерываю-
щіе рассказъ, предложи мы творашишамъ прочесть
имъ Журналъ нашго странствованія. Всѣ охотно со-
гласились и началось членіе. Мы представили собран-
ныя нами въ чужобинѣ гравы, цвѣшы, раковішы и проч.
Все принято было съ восторгомъ и единогласно рѣше-
но: по пріѣздѣ въ Москву, отправить Журналъ и всѣ
предметы, касающіеся до Нашуралістовъ, въ Пекин-
скую Академію Наукъ и Художествъ. Вѣроятно уви-
димъ мы вскорѣ наше пушешествіе, напечатанное съ
учеными коменшаріями въ тамошнемъ Липерашур-
номъ Журналѣ подъ заглавіемъ: Премудрость Небесной
Имперіи. Сожалѣемъ, что въ торопяхъ забыли взять
копию съ сего испинно любопытнаго Журнала.

Среди общей радоспи свиданья принесли мнѣ бу-
тылку, копорую, во время бури, бросили мы въ море.
Признаться должно, что въ жизни нашей чудеснаго мно-
го, если мы шолько съ надлежащею примѣчательностью
сѣдить будемъ и малѣйшія приключенія, встрѣчающі-
яся съ нами. Какъ попала эта бушылка въ руки на-
шихъ творашищей? — Почему приплыла она именно къ
этому берегу, а не къ другому? — Для чего не до-
сталась она какому либо другому мореплавашелю? —
Эшого разгадашь никакъ нельзя. — Можно себѣ во-
образить, какъ испугались осшавшіеся на твердой зем-
мѣ творашии, прочитавъ объявленіе о неминуемой
губели нашей. Болѣе всего тревожило ихъ: извѣ-
сить ли о семъ несчастіи родственниковъ нашихъ,

274

ФАНТАСТИЧЕСКОЕ

Или пытarsi? — Решились выкидать, не пригонять ли
волны къ берегу какую либо вещь, намъ припаде-
жавшую, или не выплывешь ли что изъ насъ на по-
верхность воды. Наконецъ пришла имъ облагая мысль,
не упала ли бузылка нечаянно въ воду? — Мысль эта
ободрила ихъ, наполнила сердце надеждою, кошорая о-
шавляешь человекъа лишь въ предмершную минушу,
чпобы смѣнить се небеснымъ упованіемъ. Однако, видя,
сколь продолжительно плаваніе наше, намъревались уже
они ъхать обращно въ Москву и пришли въ послѣдний
разъ къ тому берегу, съ котораго отправились въ даль-
ный и опасный путь. Вдругъ вскричалъ что-то изъ
нихъ, что-то чернѣетъ на горизонъ? — По мѣрѣ какъ
ладья прибывалась къ берегу, начали они предпола-
гать: не наши-ли? — Ладья пыывѣлась лиже, лиже
— о радосшіе! они узнаютъ насъ; бъгутъ въ Милови-
дово, успѣваютъ замѣнить прежнюю записку новой, и
возвращаются заблаговременно, чпобы насъ встрѣшить
со всѣмъ восторгомъ души.

Теперь опять бузылка въ рукахъ моихъ, откуно-
риваю, думаю найти наше объявленіе, хочу его изо
рвапь и — что же? Читаю слѣдующее:

За чѣмъ меня безвинную бузылку,
Сослалъ въ жестокую ты ссылку?
На перекоръ тѣбѣ, спасенная Судьбой,
Стою уликой предъ тобой.

Апопуте.

Какая чудесная мешаморфоза, сказалъ я! — мы
хочемъ ощвѣчалъ Ж*, дать вамъ урокъ, что и среди
ужасныхъшихъ объдѣствій, терять падежды не должно, а
шоварищей пугать понапрасну совсемъ не годился.

Можешь быть, думаетъ читатель, найти и нѣкоторос
противоречіе въ томъ, что товарищи наши впали въ
опчаяніе, прочитавъ объявленіе, въ conclusionі кошораго

ПУТЕШЕСТВИЕ.

275

сами участвовали? Я спрашиваю въ 1-хъ, какое важное
на землѣ и на морѣ происшествіе не подвержено бы-
ло прошivarъчіямъ? Иногда и само событие не проши-
ворѣчило-ли здравому разсудку? Во 2-хъ, кто можешь
упомнишь слово въ слово, что онъ нѣ когда напи-
са лъ? — Въ 3-хъ, чишашель никогда не долженъ со-
мнитьвающіе въ честности и правдивости писателя. Юмъ
утверждаетъ: „рѣдко, очень рѣдко, чѣпобъ авшоръ не
„былъ и честнымъ человѣкомъ.“ Гдѣ, въ какой странѣ
найдете вы Липператора, кошорой вполѣ не согла-
совался бы съ высокимъ объ авторахъ понятіемъ поч-
теннаго Юма? — Иногда изъявляешь Публика малѣй-
кое сомнѣніе, полагаетъ даже, о tempora, о mores! —
авшоръ можетъ и соврать. — Трудно на всѣхъ уго-
дить; но если авшоръ, по слабости человѣческой,
что либо и соврешъ, то это право, не мѣшаетъ, ча-
сто бываетъ очень смѣшно и отнюдь не оскорбляетъ
ни автора, ни чишашеля, ни кришника; ибо, гдѣ шотъ
человѣкъ, даже и кришникъ, кошорый въ жизнь свою,
чего не совралъ бы? — Это очень певинно случиться
можешь. Окончательно совѣтую всѣмъ безъ зашѣй,
какъ дѣлаш наші дѣды и прадѣды — чишать, вѣришь
и наслаждающіеся. Поживѣмъ просто, проживѣмъ и по-
смѣемся лѣшъ со-ста. Посмѣемся? Какъ мило отзы-
вается это слово въ ушахъ и сердцѣ! и въ самомъ
дѣлѣ, смѣхъ, это изъявленіе радосши, какъ слеза печа-
ли. Смѣхъ данъ человѣку применуцѣственно предъ про-
чими пварями, кошорыя всѣ лишены удовольствія
смѣяться. Какъ не воспользоваться симъ превосходнымъ
даромъ Неба, въ ушѣшеніе среди печали здѣшней вре-
менной жизни?

Какъ не смѣяться живому человѣку, когда и че-
репъ мершвеца имѣшь иногда видъ, будто смѣется.
Случайно увидѣлъ однажды Мопшескье подобный черепъ
и стоялъ долго передъ нимъ, погруженный въ глубо-
кое размышленіе. Надъ къмъ смѣется этошъ мершвецъ,

276

ФАНТАСТИЧЕСКОЕ

спросилъ его одинъ молодой человѣкъ? — Надъ нами живыми, омвѣчалъ философъ. — Какая глубокая мысль скрывается въ эшомъ крашкомъ омвѣтъ! Конечно, решедшему въ другой міръ, какъ не посвящаться надъ мѣлочною суетливостью жителей подлунной планеты нашей; но грѣшно было бы живому человѣку сшѣяться надъ мершвецомъ, окончавшимъ не шумочный здѣшній страдальческій путь.

Замѣчено, что смѣющіеся Демокрицы живушъ до-
лѣе плачущихъ Гераклиповъ. Слѣдовашѣльно, что болѣе
смѣется, шотѣ и долговѣчиѣе; что же омвергнѣтъ упр-
версальное эшо средство для продолженія быша на зем-
мѣ? Однако, не будемъ пренебрегать и слезою? — И
она даръ благаго Промысла, ушѣшеннѣища во дни
скорбн. Смѣхъ и печаль составляютъ родъ всеобщаго
языка, посредствомъ комораго, безъ Драгомана, одинъ
человѣкъ попнимаетъ другаго ошъ береговъ Миссилии,
кругомъ свѣта, до Камчашки. По бывающі е слезы, кошо-
рыя призываетъ радоспѣ, равно и смѣхъ, вышуждаемый
скорбью: оба даны въ помощь языку, не всегда умѣющему
выразить то, что сердце шакъ сильно ощущаетъ.

Пора, вскричалъ я — уже спановился темно, по-
ра въ обратный путь, и я сажусь въ аерісницу принѣвая:

On rit d'un fou, parfois d'un sage,
On rit encore davantage !

ГЛАВА VIII.

ОБРАТНЫЙ ПУТЬ ВЪ МОСКВУ.

Au voleur ! au voleur, au voleur !

Mascarille.

Сое давно съюз за горами, и сумерки начали у-
ступать мѣсто ночной темно-night, когда, по заведенному
порядку, стали мы усаживаться въ аерісницу. Мы уно-
вали, что лошадки, омдохнувъ, привезущіь скорѣе насть
до мѣста, нежели прежде. Уповање ищетное, и у ло-

ПУТЕШЕСТВИЕ.

277

шадей свое упрямшство, своя какая-то настойчивость;
онъ очень хорошо знаюшь, гдѣ осшапавливались, каприз-
ничали и никакія угрозы, даже удары винцемъ не за-
ставятъ ихъ пройдти то мѣсто, на коморомъ упор-
ствовали прежде. — Вѣдь и въ чешвероногихъ, сказалъ
П. съ досадой, есть чѣло-то похожее на дву... Не до-
говаривайте, прервала 1-я дама ему рѣчь, пришлось ли
это сравненіе? — Не знаю, чѣмъ кончилась бы эта рас-
пра, еслибъ мы не вынуждены были опять вылезать
и по неволь прохаживашься по горамъ, москвамъ, а кое-
гдѣ и по ровному мѣстечку. Еще хуже! попали въ кана-
ву и аеріеннѣ пошашнулся на бокъ. Мы ожидали со-
вершеннаго паденія и не желая этому подвергнуться,
съ поспѣшностію выскочили изъ экипажа; а пока лю-
ди, лошади не вышашили грузнаго нашего рыдвана, по-
брѣли мы пѣшкомъ. Наконецъ настигъ аеріеннѣ уста-
лыхъ, грустныхъ пилъгримовъ и мы усѣлись въ ожи-
даніи будущаго хожденія. Темноша не доставляешь, я
думаю, никому и никакого удовольствія, а еще мЕНТЕ
пѣшеходцамъ; напропивъ того, наводилъ какую-то без-
отчетную меланхолію, а людямъ, не одареннымъ лиц-
нею храбросшію, и нѣчто въ родѣ боязни. Наконецъ сдѣ-
лалось шакъ темно, чѣпо въ аеріеннѣ сосѣдъ не узна-
валъ сосѣда. Каждый изъ насъ, молча, прижался къ де-
ревяной, довольно жесшкой спинкъ аеріенна и преда-
вался позднему размышленію: за какіе грѣхи прешерпѣ-
валъ онъ шакія мученія? Иной, вѣроящно утомленный
засыпалъ, или лучше, дремалъ, пока полчокъ не заспа-
влялъ его вздрогнушь или встрѣшиться лбомъ съ ма-
кимъ же дремлющимъ vis à vis. Относительно до меня,
не совѣщую ни другу, ни недругу предавашь шѣло
свое на безпощадное толканіе аеріенну, изобрѣшашему
кошораго не шолько на сооруженіе монумента, но даже
на прекормленіе не дамъ ни гроша.

Стой! — чѣто опять вылезашь? — Иѣть, сударь,
не пропускаюшь на заспавъ. Пошолковали, вынесли
Ки. IV.

4

278

ФАИТАСТИЧЕСКОЕ

фонарь, осмотрѣли подозрительный нашъ экипажъ, и велѣно пропуспить. Да это куряникъ, сказалъ прохожий. Нѣшь, воскликнулъ другой, везутъ людей на показъ. — Лошади двинули Аеріенніе и пошла шолкошня, отъ кошорой омдохнули немного на Москворѣцкомъ мосту, и не мудрено, на немъ нѣшь мостовой. Но лишь хотѣли подняться къ Лобному мѣсту, какъ лошадки наши опяшь стали. Нѣшь! это нестерпимо, сказалъ я, опять вылетъзай, довольно! — Честь имъю желать всѣмъ покойной ночи, пріятияго полканія до дому, и просѣсьсь съ спушными моими пошелъ мимо Госпиняго двора, чпобы пробрашься къ Сухаревой башни. — Вскорѣ началъ я жалѣть, что осудилъ себя на хожденіе; ибо имъю сопранную привычку ночью, въ темнотѣ, иччего не видѣть. Иду ощупью около стѣнъ, подсушиваю, не тѣлѣшь-ли какой-либо благодѣшель — извощикъ? — Нѣшь ни дуньи на улицахъ! неужели разъѣхались всѣ горѣкіе ваньки по своемъ постолынымъ дворамъ? — Наконецъ кое какъ добрѣлъ я до Казапскаго Собора, слышу стучинѣ чѣно-пю объ мостовую: не извощикъ ли, кричу я, — что возмешь до Сухаревой башни? — Торговаться въ спхъ обстоятельствахъ нечего, и съ воспоргомъ сажусь на дрожки. Но въ сей день судьба безнощадно осудила меня на шолчки; я полагалъ, что сѣлъ на ресоршыя дрожки — калиберъ достался миѣ въ удѣлъ. Эшотъ родъ экипажа въ близкомъ родствѣ и тѣнной дружбѣ съ аеріенномъ; также прасѣшь, какъ и послѣдний. Мало того, что меня на немъ поднимало, толкало во всѣ стороны, но и лошадь ошъ дневной усталости едва передвигала ноги и шо не безъ попудительныхъ къ тому средѣшь. Вшотъ и большая мѣщанская, доѣхали, часъ по полуночи и воротна запершы, ешчусь, кричу Яковъ, ошѣша нѣшь! — Не шолько люди спятъ, но и собаки. Поднимаю лежащій у ногъ камень и быю имъ немилосердно въ вороты. Залаяла собака; пробудился и спорожь, на вопросъ кошораго: кто шушь? Я отклик-

ПУТЕШЕСТВИЕ.

279

нулся. — Что вы, сударь, шакъ запоздали? — Еще разсуждаемъ; отворяй скорѣе! — Тотчасъ, сударь, зобѣгаю за ключемъ. Бывають-же дни въ кошорые ничто не удается, какъ будто какой зной духъ все ставшіе на выворотъ. Меня всегда ожидають, шеперь какъ на смѣхъ, нѣшь никого, и въ довершеніе удовольствія дождь ливя льешъ. Помилуй брашецъ, кричу я идущему дворнику, долго-ли мнѣ ждать? — Темно, сударь, на-силу ошыскалъ ключъ. Ахти, бѣда! прибавилъ онъ, вѣдь въ темношѣ, поропахъ, я не шошѣ ключъ захванилъ. Тотчасъ, сударь! Продолжительный эшошѣ тошчасъ выводилъ меня изъ мерзія; но дѣлать нечего — стоять подъ дождемъ и ожидать дворника. Наконецъ являлся онъ съ фонаремъ. Иду, сударь, ошворлетъ ворота и я спѣшу войти въ домъ; бѣгу по лѣстнице, звоню въ колокольчикъ разъ, два, три, никто нейдешь. Звоню изо всей силы и безпрерывно. Слышу кричать: воры! воры! полагаю, что съ задняго крыльца или въ окош-ко въезѣ какой-либо мошенникъ, кричу и я воры, воры, чтобъ разбудить, весь домъ и не выпустить разбой-ника. Крикъ впушри комнатъ увеличивается; я сту-чусь сильнѣе, рвусь подать помощь. Наконецъ слышу голосъ дворника, кошорый объявляешь: отворяйте ско-рѣе, — баринъ пріѣхалъ. Со спящими глазами и свѣчею въ рукѣ впускаешь меня мой Иванъ — я ищу мошен-ника, крпчу, гдѣ онъ? — И что же? — Иванъ въ про-сонкахъ, испугавшись необыкновенного звона, принялъ меня за вора, и учинилъ всю эту тревогу. — Уста-льный, разсерженный, сбрасываю съ себя мокрую шинель, кидаюсь въ кресла и засыпаю съ мыслію: въ мірѣ ху-даго много, но рѣшительно нѣшь ничего хуже пуше-шествія въ аерінь.

На другой день сѣпъ и описалъ съ писореческою отчечнѣвосьью это пушечесвѣе для поученія помошства. Современники шакъ умны, что въ помъ нужды не имѣющіе. Однако не мѣшаетъ и имъ убѣ-

4*

280

ФАНТАСТИЧЕСКОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ.

диться: въ жизни бываюшь дни, въ которые ничто не удается, какъ напримѣръ 23 Августа. Такіе дни назвываю я черными, и опмѣчаю въ Календарѣ красными чернилами, въ подобные дни можно ѣсْть, пішь, спашь, словомъ: дѣлашь что угодно и кто чему гораздъ, но вновь ничего не предпринимашь, а еще менѣе пушешествовать въ аеріеннѣ.

Не могу не замѣшить, что если кто изъ Гг. авторовъ пожелаемъ написать диссертацію объ аеріеннѣ, тому сочиненіе мое будешь испиннымъ сокровищемъ, ибо это ненасчерпаемый источникъ глубокихъ на опытъ свѣдѣній о Аеріеннѣ и я смѣло утверждаю, что чистоему также надоѣсْть можешь членіе этого пушешествія, какъ мы до безконечности надоѣлъ самый поѣздъ въ Аеріеннѣ. Libemus Jovi liberatori !

С*—

НАУКИ.

ФИЛОСОФІЯ.

### ИСТОРІЯ УЧЕНІЯ ДРЕВНИХЪ О МЕТЕМПСИХОЗѣ (*)

Если трудно опредѣлишь, гдѣ и въ какомъ народѣ прежде всего начала вообще проявляться свободная дѣятельность мыслящаго духа и явился первые плоды любознанія; то не менте трудно опкрышь и происхожденіе заблужденій человѣческаго разума, особенно шакихъ, кошорыя общи многимъ философствовавшимъ народамъ, и проникиушъ у всѣхъ какъ бы однимъ дуехомъ. Такой неопределенностю со стороны изслѣдованный исторической кристики подлежишь и происхожденіе ученія о душепреселеніи: (1) одни находятъ первые слѣды сего ученія у Египтянъ, (2) другие у Индійцевъ (3) а нѣкошорые у Евреевъ (4). Но болѣе общее мнѣніе то, что въ Египтѣ, прежде нежели гдѣ либо, явилось, и оценида уже перешло и распространилось у другихъ народовъ ученіе о душепреселеніи. (5) Всѣ почти писали, изслѣдовавшіе происхожденіе мемtemпсихоза, ссылаются на с. 16, дующее мѣсто Геродота, какъ на классическое: (6) „Прῶται τόνδε τὸν λόγον Ἀιγύπτιοι εἰσὶ εἰπόντες, — ὡς ἀνθρώπου φυγὴ ἀθάνατός ἐξ' τοῦ ἀσώματος καὶ καταρθίνοντος, εἰς ἄλλο ζώον γινόμενον ἐσδύεται, ἐπεὶν ἀὶ περιέλθη πάντα τα ἀερσαῖα, καὶ τὰ θαλάσσια, καὶ τὰ ἀπετεινὰ, αὖτις ἐξ ἀνθρώπου σῶμα γινόμενον εσδύειν. Τὴν περιήλωσιν.

(*) *Примѣчаніе.* Сочиненіе Автора спашьи о Пламоновыхъ идеяхъ.

(1) Мемтемпсихозъ, или душепреселеніе есть переходъ человѣческой души по смерти тѣла въ другое тѣло человѣческое или тѣло живописного, или даже въ растеніе.

(2) Herodot. Evterp. 123. pag. 135.

(3) Bolhen's d. cult. Ind. Th. 1. s. 189. Philos. Haut. p. 1. cap. de metempsychos. animar. — Die unsterblich. d. Mensch. Seel. von P. Aebli 1839. p. 180.

(4) Hermips. lib. 1. de legislat. — Meyer's Blätt. f. Höher. Wahrh. Th. IX. s. 295. Die Metempsychóse ist eine Erfindung des verfinsterten, stolzen Iudenhums.

(5) Kreuzer's Symbol. 1819. Th. 1. s. 517. Waleh's Lexic. philosoph. Th. 1. Wort: Seelenwander. — Witsii. Aegyptiac. Lib. 1. sect. IX.

(6) Herodot Evterp. 123. pag. 135.

282

УЧЕНІЕ ДРЕВНИХЪ

„λοιον καὶ ἀὐτῇ γίνεσθαι ἐν τριγλίωσι ἐτεσι,“ π. е. Египтя-
не первые говорили, что душа человеческая безсмерт-
на, и что по истине и в тьла она переходилъ въ друг-
гое живописное тѣло, вновь раждающеся; помошъ когда
она перестепь (по тѣламъ) всѣхъ земныхъ и морскихъ
живописныхъ и лицъ, она опять облекается въ тѣло
человѣческое, вновь раждающеся. Такое странствова-
ніе ея продолжается при мысячныхъ лѣшь. „Слова Геро-
дона : σώματος καὶ καταρθρώντος подам и нѣкото-
рымъ поводъ думашь, что бальзамированіе тѣлъ, быв-
шее въ такомъ употребленіи у Египтянъ, почитаемо
было предохраняющимъ средствомъ отъ гніенія и
разрушенія тѣла, и такимъ образомъ — средствомъ
къ замедленію душепреселенія, и, даже освобожденію
отъ онаго (7). Н бо Египтяне думали, что душа не
пошчасъ омходилъ отъ освященія сю тѣла, но уже
послѣ окончательнаго его разрушенія; слѣдовательно,
доколѣ тѣло предохраняется отъ гніенія, дошолѣ ду-
ша находился при немъ и свободна отъ странствова-
ний по другимъ тѣламъ. По нетѣшніи тѣла душа на-
чинаешь непобежный кругъ преселеній (κύκλος ἀνάγκης)
и входилъ въ разычныя тѣла, смотря по качеству
земной ея жизни: души модей благочестивыхъ посыла-
ются въ тѣла чисныхъ живописныхъ, напр. въ тѣла
коровы, овцы, побыса и т. и. и., а души злыхъ и пороч-
ныхъ переходилъ въ тѣла живописныхъ скверныхъ и
нечистыхъ, какъ-то: въ кроком.лювъ, ословъ, морскихъ
лошадей, — въ рыбѣ и даже въ распенія и камни (8).
Омсюда душа опять возвращается въ другаго новора-
жающагося человѣка, и с с. и не очистился и въ этомъ
новомъ тѣлѣ, она опять долгна начать рядъ преселе-

(7) Kreuzer's Symbolik. S. 420. — Schlegel. Philosoph. d. Geschicht. 1829. Wien. Th. 1. Vorles. 4. s. 152. — Servius in annotat. ad Virgil. Aeneid. 5. 68. говорят: Aegyptiu, periti sapientia, condita diutius reservant cadavera: Scient, ut anima multo tempore perduret et corpori sit obnoxia, nec eito ad a lia transact.

(3) Witsii Aegyptiae. Lib. 1. Cap. IV. sect. 6. pag. 15. — Kircher. Mystagog. de mumiais pas. 1. Cap. 1.

О МЕТЕМПСИХОЗЪ.

283

ній. Думають, что каждый кругъ такого снранешво
ванія души по шъламъ опредѣлялся у Египтянъ пыся-
чью лѣшъ, (9) и что душа прижды должна пройти
сей кругъ, что и соснавляемъ по Геродопу 3000 лѣшъ
полнаго очищенія (10). Между шъмъ послѣ каждого раз-
лученія съ шъюшъ человѣческимъ, по совершенному ли
его испѣльніп, какъ думають икоторые, и пепосред-
ственно послѣ его смерти, душа исходишъ въ подзем-
ное царство Озириса, εἰς Ἀμενθην, коморое печита-
ющъ мѣстомъ суда и очищенія. (11) Сообразно съ зна-
ченіемъ, коморое даетъ Платархъ слову: "Αμενθες,
(12) думають, что изъ сего мѣста возможно возвра-
щеніе души человѣческой на землю; (подобно сему у
Индіцевъ допускается явленіе души по смерти пѣла
предъ Судію умершихъ: Ямась, и возвращеніе опѣ не-
го опять на землю для начатія новыхъ преселеній (13),
и у Платона также есТЬ мѣніе о вхожденіи и изхо-
жденіи душъ изъ ада, — мѣніе, върхоліко возникшее
на основаніи древняго вѣрованія Египтянъ) (14). Въ
царствѣ Озириса душа послѣ девятычѣнаго очищенія
можешь наслаждающіеся спокойною и блаженною жизни,
если она покорится кроткому скипетру Озириса и по-
слѣ дуешь его мудрому ученію. Впрочемъ ей отверзшо
шакже возвращеніе изъ Аменовеса и въ тѣло человѣское,
если она того захочешь. Но пѣ, которые въ этой жи-
зни болѣе и пѣ мение были порабощены плочи и слу-
жили чресву, которые и послѣ перехода въ Аменовесъ
всегда опять возвращаются къ прежней чувственной

(9) Platon. Tim. p. 42. — Respubl. X. II. — Virgil. Aeneid. Lib. VI. 650.

(10) Kreuzer. Symb. 425. Оль думаетъ, что слово: Τρισβμένωτος, трижды великий, означаетъ троекратное явленіе его въ міръ въ продолженіе трехъ тысячелѣній.

(11) Kreuz. 420. Im Amenthes ist ein Ort der Büsse und Besserung oröffnet.

(12) Plutarch. tom. II. p. 562. de Isid. et Osirid.

(13) Bohlens d. alt. Ind. Th. I. p. 175. — Windischman. die Phil. im Fort gang. d. Weltgesch. Bonn. 1829. Th. II. s. 619. — У Индійцевъ Аμαν. 2ε5 называется Jamaloka.

(14) Platon. op. tom. I. Phaed. p. 70. C. D. — (edit cum ust. joh. sewyri).

284

УЧЕНІЕ ДРЕВНИХЪ

жизни, должны возвращаться на землю и начать стран-
сшвованіе по тѣламъ животныхъ. Той же участи подвер-
гается душа, перешедшая изъ ада въ тѣло человѣка,
м. е. если она погрязаетъ во злѣ, она никогда не до-
спигаешъ блаженнаго безсмертія, но подвергается без-
пресшаннымъ преселеніямъ, (15) и это обращеніе души
въ раз.ичныхъ тѣлахъ изображали Египтяне въ сим-
волѣ колеса, безпресданно вертящагося (16). Между
штѣмъ душа, очисшившаяся въ человѣческомъ тѣлѣ и
сохранившая себя неприкосновенною ошѣ губительнаго
в.іянія матеріи, переходилъ въ небесныя сферы и са-
ма дѣлается чистейшимъ умомъ, демономъ или богомъ
(17). Путь въ блаженныя обayeли продолжень душамъ
благочестивымъ чрезъ Зодіакъ, или чрезъ 12 знаковъ
небесныхъ, (18) прошедъ кошорыя, души входяшь въ
шѣ или другія звѣзды и п.ланеты, смотря по ихъ за-
слугамъ, шакъ чипо совершеннышія изъ нихъ входяшь
въ жилище Солнца иш Сиріуса. Симъ объясняется
смыслъ древней Египтской молитвы, кошорую приво-
дипъ Порфирій. Въ ней представляется обращеніе отъ
лица умершаго къ Солнцу, съ моленіемъ о принятіи
его въ сюю обayeли вѣчныхъ боговъ (19).

Индйское ученіе о душенреселеніи въ общихъ чер-
махъ весьма сходно съ Египтскимъ, (20) только оно

(15) Trismegist. Pymandr. cap. x. 8. ψυχὴ ἐς ἀνδρῶπου δῶμα εἰδελθοῦδα εἰν ἡκη μένη, ὀυτε γένεται ἁ'Dαναδίας, ουτε του ἀγαθου μεταλαμβάνει, m. e. дуна, вошедшая въ тѣло человѣческое, если пребудеть з.οю, то она не наслаждается безсмертіемъ, ни достигаетъ блага. Göwes. Mythengeschich. B. II. s. 426.

(16) Clement. Alex. Stromat. Lib. v.p. 560.

(17) Trismegist. Pymandr. x. 19. ψυχὴ ἐνσεβής μετὰ τὸ ἀπαλλαγῆναι τοῦ δωματος, δεός, ἥ δη νοῦς γίνεται, m. e. душа благочестивая по разлученіи съ тѣломъ становится богомъ, или умомъ.

(18) Stobaeus. Eclog. physic. Lib. II. cap. VII. p. 200.

(19) Porphyry. de alpin. Lib. IV. s. 10. 157. ὦ δέσποτα ἦλιε καὶ δεοί πάντες, οἱ τὴν ὄψὴν τοῖς ἀνδρῶποις δόντες, προδδέξασθέ με καὶ παράδοτε τοῖς ἀδίποις δεοῖς δύνοικον.

(20) Sehleget's Philos. d. Gesehieht. 149. Th. 1. — Kreuzer. Symb. Th. 1. B,
II. cajut. II. s. 9 615.

О МЕТЕМПСИХОЗЬ.

285

представляется у Индийцевъ въ большемъ развившіи и
опредъленности и въ тѣснѣйшей связи съ религіею,
образомъ жизни и со всемю ихъ философією (21). Въ
этомъ народѣ глубоко чувство грѣховности и сознаніе
опнаденія ошъ Бога, исчопника свѣша и блаженства.
Спрахъ наказанія, кошорому долженъ подвергнуться че-
ловѣкъ за свою вину, такъ великъ, что мало одной
человѣческой жизни для полнаго покаянія и очищенія,
но погребно продолжительное странствованіе по раз-
личнымъ тѣламъ и по разнымъ странамъ очищеній.
Онсюда при всѣхъ обрядахъ Индійскаго закона вездѣ
повторяется молитва объ оставленіи грѣховъ; религія
полагаетъ строгое покаяніе за малѣйшее пресшупленіе
и предписываетъ погружаться духомъ въ неизследимую
глубину существа высочайшаго, отторгашься ошъ чув-
ственності и мастері, и искать совершеннаго, ничтѣмъ
невозмущаемаго покоя въ самоуглубленіи. Такой взглядъ
на грѣховное состояніе человѣка самому ученію о ду-
шепреселеніи у Индийцевъ придавалѣ смыслъ болѣе ду-
ховный. Для возсоединенія съ Богомъ погребны чело-
вѣку постиянная борьба съ самимъ собою, и много-
кращиныя и многотрудныя странствованія по странамъ
наказанія и очищенія. Если Богъ посылаетъ душу въ
тѣла живошныхъ или людей, по это для пого, чпо-
бы она оставляла въ этихъ грязныхъ вегикулахъ всѣ
свои нечистошы, чпобъ скидая съ себя различныя шѣ-
ла, какъ одежду, она вмѣстѣ съ тѣмъ сбрасывала и
грѣхи, — эшѣ темныя пяшна и смрадныя оболочки,
покрывающія существо богоподобное (22). Путь пре-
селеній, по ученію, раскрытому въ школѣ Санхіа, со-
вершаетъ душа въ трехъ странахъ, для него назначен-

(21) Kreuz, мамже. Dogma von der Seelenwanderung in seinem Einfluss auf die ganze Vorstellungsweise, auf die Richtung der Indischen Philosophie uud auf das ganze Indische Leben das wichtigste ist. — Bohlen. d. alt. ind. Th. 1. 170

(22) Bagavad - Gita. Sect. II. p. 135 22. — Perinde ac obsoletis vestibus abiectis, novas sumit homo alias: sic abiectis corporibus obsoletis, alia ingreditur nova spiritus. — Asiatic. Res. IX. p. 290. Какъ актеръ безпрестанно перемышляеть костюмы; такъ душа сбрасываетъ тѣло за тѣломъ.

286

УЧЕНИЕ ДРЕВНИХЪ

ныхъ, въ нижней, средней и верхней (23). Обласшь ниж-
няя, Тамасъ, есть обласшь мрака и невѣдѣнія. Такое
сосшояніе мрака и невѣдѣнія находится въ земѣ и въ
водѣ, потому что сіи слеменшы стремятся къ низу,
Здѣсь совершается преселѣніе душъ въ низшія шѣла,
именно въ живопischenъ земныхъ и водныхъ, и въ шѣла
людей низшаго рода, и наказанія распредѣляются по
свойству и степени грѣха. Въ законѣ Ману сія стра-
на невѣдѣнія, по опношенію къ мешемпсихозу, дѣлился
на три омѣянія. Къ первому низшему принадлежашь:
камни, древа, черви, насѣкомыя, рыбы, домашнія и ди-
кія животныя. Второе среднее омѣяніе составляющіе:
слоны, лошади, львы, кабаны, мигры и проч.
Къ третьему высшему разряду опносятся: плясуніе,
музыканты, пьесельники, фокусники, пинцы, вампры и
трупоядники (2 і). Душа проходитъ, смотря по важ-
ностіи грѣховъ всѣ сіи степени очищена въ низшей
странѣ и восходитъ въ среднюю обласшь — Райльсъ,
или міръ явленій, обишаемый людьми. Здѣсь господ-
ствуетъ воздухъ. Сосшояніе души въ эпошь міръ сesser
спрадашельное: она заключается съ своимъ умомъ въ
шѣлахъ человѣковъ или существѣ выше человѣка, со-
ставляющихъ низший разрядъ. Camia, существенность,
или непина и добродѣшель, есть высшая обласшь, въ
коей преобладаетъ огонь, стремящіяся вверхъ; здѣсь
душа постепенно возвышается и проходитъ восемь
степеней міра боговъ, но и эпошь міръ простирается
шолько до луны: высшія существа стремятся всегда
къ большему совершенству, которое находится въ стра-
нѣ выше луны, гдѣ оканчиваются всѣ преселенія и умъ
поглощается божествомъ. Но прежде нежели душа,
сбросившая ветхую и изношенную одежду шѣла, обле-
чется въ новую, или прежде перехода ея съ луны на
неbo, она должна явиться предъ Ямасъ, судіо умер-
шихъ и отдать ему эпошь въ своихъ дѣлахъ; если

(23) Schlegel. Th. I. 14b. Bohlen. 174.

(24) Windischm. Th. 1. Abth. III. 1665.

О МЕТЕМПСИХОЗЬ.

287

окажется перевъсъ на сторонъ порока, душа должна
пробьшь извѣстное время для покаянія и очищенія въ
различныхъ темныхъ мѣскахъ, кон можно почитать
очистилищами, — и это дополѣ, пока она снова мо-
жешь начать рядъ очищеній инымъ образомъ. Благо-
чесливые люди посылаются въ рай Издры, кошорый
почти ничѣмъ не отличается ошъ рая Магомешова.
Здѣсь душа находится въ какомъ-то сосattoніи во-
спорга и вкушаетъ божественныя радосши при пъніи
и пляскѣ небожителей: въ этомъ-по спокойномъ созер-
цаніи небеснаго круженія и самозабвеніи души, въ этомъ
поглощеніи всего существа и всѣхъ способностей ея
небесными радосшими и сосшитъ блаженство человѣка,
с.лившагося воедино съ переводухомъ. Хубльганъ Буд-
дійскій можно почитать ошраслью Индійскаго мещем-
психоза. По ученію Буддизма мещемпсихозъ ссть пере-
рожденіе въ органическихъ формахъ вселенной. Духи,
заключенные въ различныхъ формахъ матеріи, пока не
доспигнушъ свободы высшимъ познаніемъ сихъ формъ
и увекивающимися ошъ того добродѣшлями, могутъ
с.люшить съ себя оболочку свою только съ пѣмъ, чпо-
бы пошчасъ облечься въ новую, и, смотря по ихъ дѣй-
ствіямъ, лучшую или худшую. Это простирается и на
высшихъ воздушныхъ боговъ и на гнуснѣйшихъ чудо-
вищь ада. Духи падшіе должны пройти всю природу,
пошомъ возвратиться въ человѣка, и это повторять
до пѣхъ поръ, пока они не очистились.

Съ Востока ученіе о душепреселеніи перешло въ
Грецію и повторилось въ школахъ Пионагора и Плапо-
на. Въ ученіи Пионагора, говоришъ Шлегель, мы нахо-
димъ понятія о преселеніи душъ со всѣми частными
оштѣнками ученія восточнаго, — върное доказатель-
ство, чпо это ученіе образовалось не въ Греціи (25).
По свидѣтельствамъ Ямвлиха (26), Геродота (27), Ді-

(25) Über, d. Sprach. und. Weish. d. Ind. s. III.

(26) Iamblich. de vit. Pythagor. cap. IV. sect. 19 p. 15.

(27) Herodot. Lib. II. sect. 125 p. 137.

288

УЧЕНІЕ ДРЕВНИХЪ

одора Сицилійскаго (28), и по мпѣніямъ позднѣйшихъ
кришиковъ (29), Пиѣагоръ заимствовалъ ученіе мēтем-
психоза отпъ Египтянъ. Подобно имъ онъ поставлялъ
это ученіе въ связи съ ученіемъ о паденіи демоновъ
или духовъ, и запрещалъ убивать животныхъ и упо-
треблять ихъ въ пищу. Замѣчательно, что даже Егн-
петскіе хυάρματα, бобы лошоса, были въ большомъ ува-
женіи у Пиѣагорейцевъ. По ихъ понятіямъ, душа, раз-
лучившись съ пѣломъ, входилъ и.п. опяшь въ шѣло
человѣческое, и.п. въ шѣло животнаго и даже въ ра-
сшеніе (30). Изъ низшихъ пѣлъ, по окончаніи пресе-
леній, она опяшь возвращается въ шѣло человѣка (31),
и наконецъ по.лучаетъ награду и.п. наказаніе. Пороч-
нымъ назначается маршаръ, гдѣ имъ угрожаетъ
громъ (32), а благочестивые переходятъ въ эвиръ и
дѣлаются безсмертными богами (33). Такъ какъ ученіе
о преселеніи душъ могло показаться страннымъ для
слушателей и учениковъ Пиѣагора и несогласнымъ съ
достоинствомъ духовной человѣческой природы; то ду-
мають, что Пиѣагоръ, для убѣжденія въ исшинѣ мēтем-
психоза, хошь.тъ въ самомъ себѣ указать примѣръ душе-
прохожденія и говорилъ, что душа его прежде была въ
пѣлахъ Эталида, Евфорба, Гермопима и Пирра. Делійска

(28) Diodor. Sican. Lib. I. Biblioth. Histor. p. 88.

(29) Cudwort. System. intellect. tom. I. cap. IV. p. 468. — Scheffer. de consti-
tut. Philos. ital. — Walch, Lexic. phil. — Tiedeman. Geist d. Specul. Phie
Th. 1 s. 71.

(30) Theodoret. in Epitom. divin. decret. cap. deiudic. V. 20.

(31) Lactant. institut. divin. Lib. VII. cap. 25.

(32) Aristot. analytie. post. II. II.

(33) Золотые стихи Пиѣагора. Ст. 71.

"Ην δ'απολειφασ δωμα ες αἴδερ' ἐλλευδερον ἔλθης
" Εβδεατ αἰθάνατος, δεός αμβροτος, ουκ ἔστι θνητὸν.

Cont. Diod. Laërt. VIII. 31.

т. е., по разлученіи съ пѣломъ, ты войдешь въ свободный эвиръ,
будешь безсмертнымъ нешлѣннымъ богомъ и никогда не подвергнешься
смерти.

О МЕТЕМПСИХОЗЬ.

289

го (34). Изъ учениковъ Пиъагора ученіе мешемпсихоза продолжалъ раскрывать Эмпедоклъ, кошорый впрочемъ имълъ иъчпо особенное во взглядѣ на это ученіе. Онъ допускалъ непрестанную измѣняемость вещей и перерожденіе ихъ въ различныя формы: посему онъ полагалъ, что элеменшарныя часшцы, составляющія его штѣло, прежде быліи частями другихъ органическихъ формъ. Душа облекается сини формами, какъ одеждою. Она пребываетъ пождественною, тогда какъ штѣло, въ космъ она находится, непресшанно измѣняется и является въ другихъ формахъ. Въ эшомъ именно смыслѣ Эмпедоклъ говорилъ о себѣ, что онъ иъкогда былъ мальчикомъ, дѣвочкою, расшеніемъ, птицею и морскою рыбою (35).

Ученіе о душепреселеніи не остановилось на снисшемахъ Пиъагорейской школы: оно пошло далѣе. Первый философъ древносши, божественной Плашонъ, кошорому удивляющеся даже Хриспіанскіе писатели (36), по какому-шо странному духу подражанія, увлекся синъ ученіемъ и занимшовалъ оное ошъ Египтянъ и Пиъагорейцевъ (37), не изсѣдуя, кажется, его сущності и не повѣряя его съ разумнымъ сознаніемъ. Эшо было причиной, что онъ не ос tavался въ бренъ своему взгляду на мешемпсихозъ, и часто собивался въ изсѣдованіяхъ объ эшомъ предмѣшѣ, противополагая ему тація мысли

(34) Diogen. Laërt. Lib. VIII. sect. 4. 5. p. 490. 491. — Jamblich. vit. Pythagor. cap. 28. p. 112. — Porphyry. de vit. Pythagor. sect. XIX. p. 24. — Tertullian. de anim. cap. XXIV.

(35) Diog. Laërt. Lib. VIII. sect. 78. p. 359. приводить стихи Эмпедокла:

> "ηδη γαρ πύτ, ἐγώ γενέμενος κούρῃ τε κόροβ τε
> Θάμνος τ'οἰωνός τε κατ' εἴν' ἀλλ' ἔλλοπος ἰχδύς.

(36) Avgustin. tom. XIII. contr. Julian. Lib. II. 616. — tom. IX. YIII. XIII. c. g. — Clement. Strom. 1. p. 515. 342. 274. IV. 8. p. 589. — 11. — 19. p. 48. — V. 14. 709. — Origen, contr. Cels. III. 80. — Lactant. Institut. divin. Lib. VII. cap. 22. — Evseb. praepar. Evang. XIII. 18. p. 105 — XI. 27. p. 551.

(37) Evseb. praepar. Evang. p. 698. — Joh. Serran. in annot. ad Platon. p. 18. — Tiedeman. Geist, d. specul. Phil. Band II. s. 172.

290

УЧЕНІЕ ДРЕВНИХЪ

о участи души за гробомъ, кошорыя совершенню не-
согласны съ поняшіями о душепреселеніи (38), и ко-
шорыя приводи膿 послѣдующихъ крипниковъ въ зару-
дненіе, какъ совмѣстить разнорѣчащія о семъ поняшія
въ его системѣ. Въ одномъ мѣстѣ своихъ сочиненій
ПлаCONъ изображаетъ сосвояніе душъ по смерти со-
образно съ поняшіями народными объ этомъ предмѣшь,
передаетъ мнѣы объ адѣ, фуріяхъ, адскихъ рѣкахъ, о
броженіи пѣней въ пресподнемъ царствѣ, или о по-
ляхъ Елисейскихъ и т. п. (39). Въ другомъ мѣстѣ онъ
говоришъ о странствованіяхъ душъ по пѣламъ живош-
ныхъ и весьма сходно съ Пнѣагоромъ и восточными
философами. Какъ бы то ни было, но учение о душе-
преселеніи не можешь быть выброшено изъ системы
ПлаCONа и нельзя думать, чтобы ПлаCONъ безопѣш-
но повторялъ один слова прежнихъ философовъ, не со-
седняя съ ними никакого значенія, и ни чтобъ онъ во-
все ощвергалъ сіе учение; ибо онъ часто возвращается
къ нему въ своихъ сочиненіяхъ. Въ Тимѣ онъ гово-
рить, что душепреселеніе совершается по волѣ Вер-
ховнаго Существа (40), и что души посылаются въ
живошныхъ пакихъ иныхъ, сморя по свойству
земной жизни: души робкихъ и ирус.ливыхъ людей
идушъ въ пѣла женскаго рода; души убійцъ — въ
пѣла пюшолдныхъ звѣрей, души сласко.нобцевъ — въ
пѣла свиней, иныхъ, козловъ, души людей легкомыслен-
ныхъ и душъ въ пѣла птицъ, души лѣнцевъ и гуп-
цовъ преселяются въ живошныхъ, обищаючихъ въ водѣ.
Въ Федонѣ повторяется таже мысль, и. е. что души
посылаются въ пакихъ живошныхъ, кошорыя по свой-
ствамъ своимъ о.изко подходятъ къ свойствамъ той

(38) Joh. Chrysostom. Hom. in joh. II. p. sl. D. — Evseb. praep. Evang. p. 698. 699.

(39) Platon. tom. II. Respubl. x. p. 620 seq. — Phaedon. p. 113. seq.

(40) Tim. locr. p. 105. Sub. finem. Omnia avtem haec (metempsychoses) Nemesis certo iudicio rata fixaque esse voluit cum infernarum illarum furiarum numeribus, quibus humanarum rerum inspectionem summus ille Deus attribuit. — Смопр. Tiedeman. В. II. s. 169.

О МЕТЕМПИХОЗЬ.

291

и и другой души человѣческой (41). Между тѣмъ людь, не получившіе системашническаго образованія, хоя и образовавшіе себя въ школѣ частной и общественной жизни, переходятъ въ пчелъ и пи муравьевъ, какъ символы ихъ прежнихъ добродѣшлѣй — умѣренію и трудолюбія (42). Отсюда онъ опять возвращаются въ родъ человѣческій и являются образцами добродѣшлѣй. Возможность содѣлываться богами опкрыта однимъ только философамъ (43). Въ особенности подвергаются трудамъ спрапешвованія души, привязанцыя къ матеріи, которыя писались и занимались тѣмъ же, чѣмъ и тѣло (διμότροφοι καὶ ὁμότροφοι τῶ σώματι); онъ и по раз.ученіи съ тѣломъ остаются съ пятыми матеріи и обременяются чѣмъ-то пѣловиднымъ, ἀπὸ σώματοι ὁδὸς, и это-то ввергаешь ихъ опять въ какое-нибудь тѣло, (αἰδ ἀναπίδεα ἡ φυλὴ τοῦ σώματος ἀξίει, ὥσπε τάχυ πάλιν πίπτειν εἰς ἀλλο σῶμα). Время преселенія опредѣляется 10,000 летъ; ибо душа ранѣе сего времени не можешь принять криль, которыя оппали у нея вслѣдствіе погруженія ся во зло и которыя соспавляютъ необходимое средство — достигнуть царства, где обопашь Богъ. Впрочемъ души людей благочестивыхъ и философовъ могутъ очиститься и въ продолженіе 3,000 летъ. По истеченіи каждой 1000 летъ душа сходишь во адъ и сей представляется свобода въ выборѣ пѣла, въ которое она желала бы преселиться (44): такъ

(41) Phaedon. p. 81. Ε. Ἐνδυοῦνται φυχαὶ εἰς τὰ τοιάντα ἦθη, ὁποῖα ἀπὸ ἄν καὶ μεμελετηκύσαι τύχωσιν ἐν τῶ βίῳ и далее: ἐκαόσῃ φυχῇ ἔσοι κατὰ τὰς άύτων ὁμοίοτητας τῆς μελετῆς, m. e. души обλείαються въ животныхъ съ такими свойствами, которыя онъ пріобрѣли въ подвигъ жизни. Каждая душа переходиць въ пѣла, судя по сходству своей жизни (съ свойствами животныхъ). Conf. Tim. p. 42.

(42) Ambros. de bon. mort. cap. X. Philosophi dicebant, animas hominum pariter ac bestiarum esse communes, earumque summum praemium, si magnorum philosophorum animae in apes aut luscinias demigrarent, ut qui ante hominum genus sermone pavissent, postea mellis dulcedine aut cantus svavitate mulcerent.

(43) Phaedon. p. 81. In deorum genus nulli fas est pervenire, praeter eos, qui philosophati sunt.

(44) Phaedr. tom. III. p. 248 249. Evseb. Praep. Evan. Lib. XII. p. 697.

292

УЧЕНІЕ ДРЕВНИХЪ

душа Орфея избрала штю лебедя, Аяксъ штю льва,
Агамемнонъ — орла, Терзинъ штю обсъзяны (45).
Вмѣстѣ съ штѣмъ душѣ ошкрышъ переходъ изъ живоп-
наго въ человѣка и обратно, шакъ, чтоо ошъ сего про-
исходитъ смѣшеніе всякаго рода, πάσχς μίχεις μιγνύσθαι (46)
По окончаніи всѣхъ преселеній душа въ сопровожденіи
демона являєшся на судъ и ей опредѣляется облажен-
ство или мученіе. Добрыя души вступаютъ въ свѣш-
лое нѣкопорое мѣсто, εἰς οἰχησεις καλλίους ἀριχνεῦνται, имен-
но въ звѣзды и планешы, а злыя души ввергаются
неумолимымъ рокомъ въ маршаръ, μοίρα ρίπτει εἰς τον
τάρταρον (47). Естъ еще среднія души умершихъ, σί
μέσως βεβιοχότες, и онъ отводялись къ Ахеронту для
очищенія (48).

Ученіе о душепреселеніи, кромѣ Египта, Индіи и
Греціи, являєшся и въ другихъ мѣсинахъ, даже у на-
родовъ необразованныхъ. Оно извѣстно было въ Кн-
тахъ (49), Персіи (50), Іудеї (51), Александрии (у Неоп-

(45) De Republ. X. p. 620 seq.

(46) Phaedr. p. 249 B. ἔνθα καὶ εἰς Δηρίου βίον ἀνθρωπίνη ψυχὴ ἀφίκνεῖται, καὶ ἐκ Δηρίου πάλιν εἰς ἄνθρωπον, τ. ε. στις αὐτοδα ду-
ша человѣческая переходить въ мѣло звѣра и изъ звѣра опять пре-
селяется въ человѣка. Cont. Republ. X. p. 620.

(47) Timaeus. p. 42. Qvi recte et honeste cursiculum vitae, a natura datum
confecerit, ad illud astrum, quocum aptus fuerit, revertatur, ibique vitam beatam
vivet. — De Legib. Lib. X. p. 904. D, ψυχὴ μείων ἀρετης μετέβαλε
τόπον ἄγιον ὅλον, μετακομιδηδα εἰς ἀμεινῶ τίνα τόπον εἶτερον,
τ. ε. душа, отличавшаяся добродѣтелію, переходить въ нѣкопорос
лучшее священное мѣсто и т. д.

(48) Phaedon. 114.

(49) Philosoph. Hauter. par. 1. cap. de metempsychos. anim. Primum apud Indos
dogma metempsychoseos invexisse ferunt Xekiah, Indum Philosophum, natum
1000 annis ante Chr. nat. Àd ſinas jnde diffusum anno 65 post Christum.
Porro Xekiah octo millies natum affirmant Sinae, et cum postremo nasceretur,
retulisse formam albescentis elephantis Mememisихозъ утвердился въ Кн-
тахъ со времени утвержденія тамъ буддизма. Шекія, шигануні, мо-
же что будда.

(50) Anhang. zum. Zend-Avest. von Kleuker. Th. 1. 277. u. s. t. — Porphyr.
de abstinent. 4. 16. — Ssuffismus p. 125. not.

(51) Joseph, Flav. de bell. judaec. Lib. II. cap. 8. §. 14. p. 166. излагаетъ
учение Фарисевъ о душепреселеніи: ψυχὴν δε πάσαν μεν ἄφθαρτον,

О МЕТАПСИХОЗЬ.

293

ЛАТОНИСТВО (52) У СЬЕВРНЫХ ДРУНДОВ (53) И АРАВИЙСКИХ МУДРЕЦОВ, (54) даже на многих ОСТРОВАХ И У НЕГРОВ (55). Наконецъ оно вторглось, какъ ересь и въ самое ХРИСТИАНСТВО. Церковь обличаетъ въ ономъ Оригена (56), проклинаешь послѣдовашелей Манеса, Кар-

μεταβαίνειν δε εἰς ἔτερον βωμα, τὴν τῶν ἀγαθῶν μόνην τὴν δε τῶν
φαυλῶν ἀἰδίῳ τιμωρίᾳ κολάζεσθαι, τ. е. что всякая душа без-
смертна, но переходятъ въ другое тѣло, — души только благо-
честивыхъ людей, а души злыхъ людей наказываются вѣчнымъ му-
ченіемъ. — Manass. ben Israel. de immortal. anim. Lib. II. сар. 18.

(52) Plotin. Ennead. III. Lib. IV cap. 1. 2. p. 283. 284. Porphyr. Lib. III. de abstinent. a carn. — Chalcid. in comment. in Platon. cap. VII. §. 172. p. 560. — Proclus et Syrianus in Theoprost. A en. Gazaei. p. eq.

(53) Lucani Pharsalia Lib. I. vers. 454. Seq. Annotat. inh. locum Farnatii: vos asseritis animam corporibus migrantem, non descendere ad inferos, sed orbe alio in alia corpora migrare. Iulius Caesar. de bello Gallic. Lib. VI. 14. imprimis hoc volunt Druidae persvadere, non interire animas, sed ab aliis post mortem transire ad alios atque hoc maxime ad virtutem excitari putant, metu mortis neglecto.

(54) Арабский философъ Аличи въ своемъ сочиненіи: Mewakif, разли-
чаетъ четыре рода переселеній подъ именами: пещь, мещь, решь
и фещь, т. е. переселеніе душъ въ тѣла — человѣка, животнаго,
растенія и минерала. — см. Krug's Philosoph. Lexic. Th. 3. 537.

(55) Sitten d. Wilden II. 200. — Bohlen d. alt. Ind. Th. 1. VII. — У Негровъ вѣтрѣчаются не рѣдко примѣры самоубійства, которыя объясняютъ изъ ихъ поняпій о душѣпреселеніи: они вѣрили, что, по умершему-лѣніи тѣла, души принимаютъ новое тѣло и являются въ Гвинеь.

(56) Пятый Вселенскій Соборъ осудилъ „Оригена злоумнаго, Евагріа же „и Дидима, яко ученика Оригенова и единомысленца ибо безумѣ „рекоша, яко души первѣйши суть тѣлесь и прежде тѣлесь роди- „шается, отъ Емлийскихъ начинающе повелѣній, прехожденіе душамъ „отъ тѣла съ тѣло учахъ.“ см. Корм. ч. 1. лист. 120 на обор. — мѣсто, гдѣ Оригень говорилъ о метемпсихозѣ, находится въ его сочиненіи περὶ αρχῶν Lib. 1. cap. VIII. p. 76. Anima defluens de bono et vergens ad neqvitiam diutiusque in illa permanens, nisi resipiscat, prae insipientia efferatur atque ob pravitatem brutescit, eligit ut brutescat, vitam etiam, ut ita dicam, aqvatilem et forte pro maioris ad vitiam prolapsionis merito induit corpus aqvaticum huius vel huius bruti animalis. — Замыпать надо-бно, что этого мѣсца нѣтъ въ Греческомъ подлинникѣ; оно приводится на Латинскомъ языкѣ Русиномъ и потомъ повторяется Юспиніаномъ Императоромъ in Epistol. ad Meneim. — Иеронимъ in Epist. ad Avitum (tom. VI. Epist. 94. p. 763), приводишіе шакже это мѣсто и обличаетъ за Кн. IV.

5

294

УЧЕНІЕ ДРЕВНИХЪ

покраша, Василида и всѣхъ Гностниковъ (57) которые
изврашили это ученіе и превзошли въ ономъ самыхъ
язычниковъ (58).

Прослѣдивъ развѣніе ученія о душепреселеніи, мы
видимъ, съ какою необыкновенною силюю оно распро-
странилось въ мірѣ древнемъ. Причины такого распро-
страненія сего ученія должно искать въ самомъ ха-
рактерѣ его и въ связи его съ религією древнихъ.
При всей нелюбости и безсмысленности сего ученія,
оно взошло въ сисшемы лучшихъ философовъ древно-
сти, каковы Пиагоръ и Платонъ; мы видимъ, что
оно совѣмъ почши не согласуется съ ихъ мыслями о
сущності и достовіиствѣ души, — оно даже противо-
рѣчишь этимъ понятіямъ, что ясно раскрытымъ

оное Оригена: Ad extremum primi libri de principiis sermone latissimo disputavit Origenes, animam pro magnitudine negligentiae et stultitiae iumentum fieri posse: et pro dolore poenarum et iouis ardore magis eligere, ut brutum animal sit et in agris habitet et fructibus, ac corpus assumere huius vel illius pecoris. Et ad extremum, ne teneretur Pythagorici dogmatis reus, qui asserit metempsychosin, post tam nefariam disputationem, qua lectoris animum vulneravit, haec; inquit, iuxta nostram non sint dogmata, sed quaesita tantum et projecta, ne penitus intractata videantur. Тоже и Августинъ, tom. IX. de civit. D. Lib. XXI. cap. 17. p. 481. говорятъ: Origenem maxime propter alternantes sine cessatione beatitudines et miserias et statutis intervallis saeculorum ab illis ad illas at ab istis ad istas itus ac creditus interminabilès, non immerito reprobavit Ecclesia et s. porro. Можно думать, что Оригенъ, сели допусивъ ученіе о душепреселеніи, по допускалъ единственно по увлеченнію и безопеченному довѣрію къ философіи Платоновой. Ибо въ другихъ мѣстахъ, где онъ разсуждаешь по чувству христіанскому, онъ посмѣвается надъ меметиисхозомъ язычниковъ и опровергаетъ сіе заблужденіе, какъ несогласное съ ученіемъ Писанія и преданіями Апостоловъ: напр. Comma. in Matth. Hom. XI. sect. 17. — Ном. XIII. p. 569. — Contr. Cels. Lib. III. Sect. 75 p. 497.

(57) In concil. Bracarcus, can. VI. — Cont. Avgustin. som. X. Lib. d. haeres. p. 18. — Iven. contr. haeres. Lib. I. cap. 25. Lib. II cap. 32—34.

(58) Theodoret, in compend. Haer. sab. tom. IV. Pythagoras dicebat, animas, quae peccarent, mitti in corpora. Hi autem (carpocratiani) dicunt, animas mitti in corpora, ut omne genus libidinis et petulantiae peragent. Eas vero, quae in uno descensu, impleverint, non egere alia missione. Quae autem parum peccarunt et bis mitti et ter et saepius, donec omnia vitiorum genera impleverint. Смопр. iven. contr. haeres. Lib. I. cap. 23 p. 104.

О МЕТЕМПСИХОЗЪ.

295

особенно у Платона (59). Оно поставлено на ряду съ
сими понятиями как будто невольно, безъ сознания.
Если слѣдить строго за послѣдовательності ученія,
раскрываемаго у Платона, можно замѣшить, что до-
гмашъ о душепреселеніи какъ будто не на мѣстѣ, какъ
будто не имѣть связи съ ходомъ рѣчи (60): Онъ
повторялся почти въ однихъ сюдахъ во всей древ-
ности, и тѣ, конь соется сіе ученіе, принимающій
оное безъ всякаго противорѣчія и не видятъ въ немъ
ничего страннаго. Все сіе заставляешь думать, что
ученіе о душепреселеніи принимаемо было, какъ древнее
священное преданіе (61), поставлено по этому въ связи
съ религіею (62) и переходило опъ одного младенче-
скаго народа къ другому въ видѣ преданія. Съ Воспока
и въ Грецію оно перешло въ такомъ же видѣ. Это было
причиной, что философы не приискивают для сего уче-
нія разумныхъ началъ, и не могли подчинять его за-
конамъ кричики. Развѣ иногда случаюсь нѣкоторымъ
изъ пѣхъ, кошорые видѣн и сознавали немѣпосыпь
эшаго ученія, осмѣивать онос, и то не иначе, какъ въ
видѣ остроумнаго замѣчанія, прикрышаго ироніею (63);
а нѣкоторые и прямо называют мешемпсихозъ величай-
шимъ заблужденіемъ (64). По явленіи Христіанства

(59) Особенно въ Федонъ и Тееметь.

(60) Hanp. Tim. Luer. de anim. mund. tum. III. p. 104. — Tim. p. 42 B.

(61) Schubert, Geschicht, d. Secl. s. 657.

(62) Schlegel philos. d. Geschicht. B. I S. 149. Bey alten Völkern ruht die Lehre von der Seelenwanderung ganz auf einer religiösen Grundlage und war ein durchaus religiöser Sinn damit verbunden.

(63) Lucian. Gallus. Авзоній спрашиваемъ Пиогора:

Die quid erit Marcus, iam fata novissima functus,
Si redate vitam rursus in aëriam?

Пиогоръ отвѣчаетъ:

Non taurus, non mulus erit, non hippocamelas,
Non caper aut aries, sed searabaeus erit.

(64) Trismegist. Pymandr. cap. X. sect. 20. καὶ δυ δοξάζεις, ὅτι φυχὴ ἐξελθοῦσα τοῦ δώματος, θηριάζεται ὅπερ ἐστί πλανὴ μεγίστη, μ.ε. ἡς думаешь, что душа, по разлученіи съ и團ьомъ, становилась звѣ-
ремъ: это величайшее заблужденіе. Aristotel. de anim. 1 5.

5*

296

УЧЕНІЕ ДРЕВНИХЪ

ученіе мешемпсихоза опринуło было безъ изслѣдова-
ванія, какъ не имѣвшее въ себѣ никакихъ основаній,
ничего согласнаго съ здравымъ смысломъ. Философы,
допускавшіе оное, называемы были безумцами за одно
это ученіе (65), а самое ученіе приняло названіе баси и,
и и пус̧той грэзы воображенія, и поставлено наровнъ
съ другими миотическихни понятіями язычниковъ (66).
Христіанскіе писатели говорили, что это смѣшное уче-
ніе и опровергать никто не долженъ; иначе бы спали
думать, что пакому человѣку предшавленец, будто
кто и будь въ ритъ этому учению (67). Онъ есть на-
вожденіе духа любы (68), ощъ комораго можешь из-
бавлять сколько одна Христіанская вѣра (69).

Ioh. Chrisostom. Hom. II in Joh. p. 8 называемъ Платона и Пиова-
гора за cie учение pueri ridiculi. Lactant. Inst. Div. Lib. 1 cap. XVIII p.
200 de fals sapient: „Nisi forte credamus inepto illi seni (Pythagorae), qui in
priori vita Euphorbum se fuisse mentitus est. Senex vanus, sicut otiosae anicu-
lae, (болтальцы старухи) solent, fabulas tanquam infantibus credulis finxit.—
Ioh Serran. in annot. ad Platon. Tim. p. 15. Plato effudit metempsychosin ex
foetidis cloacis Pythagorearum insaniarum.

(66) Lactant. Lib. VII cap. 22 vir sapiens (Plato) poëtis ineptissime credidit. —
Cement. Paedagog. Lib. II p. 63. Μετένδεσιν ὀνειροπολοῦντες
τὴς ψυχῆς и in. д. — Theodoret in Epit. divin. decret. de homin. —
Inepta fabula. Epiphan. tom II. Lib. II haer. — *Tragica fabula*.

(67) Lactant. Lib. VII cap. 12. Pythagoreanam illam opinionem ridiculam ne re-
felli quidem serio debuisse: cum qui id faciat, videatur vereri, ne quis id credat.

(68) Thom. Kampaneil. de sens. rer. et mag. Lib. II cap. 25 p. 153. Periculum alii fecerunt, mihi vero non obtigit, nisi *daemonum*, qui conati sunt suadere mihi transmigrationem animarum et alia multa.

(69) Pere le Comte (Cla. Schuber. Gesch. de Seel. § 59. Evl. Rem. s. 658 659
развозываемъ, что одному измѣнному, 70-ти алѣшнему квіеҫцен-
му (въ Кипаѣ), когда онъ чувствовалъ приближеніе смерти, Бонзы
сказали напередъ, что по смерти ему опредѣлено быть царскимъ ко-
немъ; вмѣшь съ тѣмъ они дали ему наставленія, что онъ не дол-
женъ кусаться, и сбрасывать съ дока, но долженъ бѣгать прямо и
ровно. Послѣ этого квіеҫценны каждую ночь видѣлъ себя взнуздан-
нымъ, какъ лешадь, и чувствовалъ, что его бьють шпорами; онъ
еще и въ тенерешней жизни испышывалъ истину предсказанія сво-
ихъ бонцовъ, пока крещеніе и вѣра во Христа не оевободили его
отъ сего страха.

О МЕТЕМПИСХОЗЬ.

297

Изъ исторіи ученія о душепреселеніи мы видѣли,
что это ученіе, хотя и несогласно съ извѣстными,
сколько нибудь вѣрными поняшіями философовъ о душѣ
человѣческой, занимаетъ однако важное мѣсто въ ихъ
системахъ. Чьмъ объяснилъ такое противорѣчіе въ
мысляхъ объ одномъ предметѣ, замѣчаемое даже у луч-
шаго философа древности Плаона? Многіе думающіе,
что ученіе о мепемписхозѣ итью у древнихъ не испин-
ное, а полько символическое значеніе, ш. е. что оно
придумано древними къ образанію чувственности и къ
удержанію ошъ пороковъ, господствовавшихъ между па-
родомъ, однимъ страхомъ преселеній. Если внушено бу-
дешь народу, что онъ за свои грѣхи должешь по смер-
ши подвергнуться трудамъ странствования по пѣламъ
животныхъ, то эпимъ обманомъ можно подѣпствовать
на духъ народа лучше, неже. и какими и будь учеными
убѣжденіями (70). Основанія къ такому объясненію
ишумъ въ одномъ мѣстѣ сочиненій Плаона и въ сим-
волизмѣ Пногорова ученія. Въ Тимей Плашћъ гово-
ришь: οἴτω τὰς ψυχὰς απείργομεν ψέυδεσι λόγοις, εἰ να
μὴ ἄγγetai ἀλαθέσι, λέγοιντο δε ἀναγκαίως καὶ τιμωρίαι ξέναι,
ῶς μετενδυομέναν τὰν ψηγὰν τῶν μεν δειλῶν ἐς γυναικέα σκά-
τεα κ. τ. λ. (71), ш. е. такъ мы обуздываемъ, устра-
шаемъ души ложными словами, если нельзя на нихъ
подѣпствовать исписными: по необходимости придума-
ны для сего другими страшныя наказанія, ш. е. что
души робкихъ людей облекаются въ женскія пѣла и
ш. п. Слово: ξέναι, кошорое имѣшъ два значенія: стра-
ный, нелѣпый и еще: ишоспранный, занимаванный ошъ
другаго народа, должно быть принимаемо въ принведен-
номъ мѣстѣ въ семъ послѣднемъ значеніи, потому что
если допустить первое значеніе, то нельзя будешь объ-
яснилъ, почему это неѣпое учение вспрѣчаешь часло

(70) Такъ объясняютъ сіе ученіе Лейбнitzъ, (Theorem. 114. — tom IV p. 104 stect. 4). — Гаммереръ, (comment. de metempsych. immost. symbol. Aegyptiae, ad Herodorot, II 122. 5). Олеаріи, (dissert. de philosoph. exoſis). Рейхлинъ, (de art. cabbal. Lib. V). Даціеръ, (vit. Pythagor. p. 81).

(71) Tim. Locr. de anim. mund. p. 104 D. E.

298

УЧЕШЕ ДРЕВНИХЪ

ВЪ другихъ мѣстахъ сочиненій Плашонъ. Такимъ обра-
зомъ можно думать, что Плашонъ въ семъ мѣстѣ,
повторяя буквально с. лова прежнихъ философовъ, соеди-
нялъ съ ними свой смыслъ, именно, что мешемпсихозъ
можешь служить къ удержанію народа отъ страсшей
и пороковъ, и это нисколько не заставляешь думать,
чшобы Плашонъ какимъ молкованіемъ отвергалъ исчин-
ное значеніе душепреселенія. Онъ могъ разсмашривать
оное и какъ исину, утвержденную самою религією
народною и воспochными вѣрованіями, — и вмѣстѣ съ
штѣмъ, какъ одно изъ важнейшихъ средствъ къ улуч-
шенію иравовъ въ народѣ. Онъ могъ врушать народу,
что сс. ли что будемъ весити одну живопную жизнь,
шотъ за сіе подвергнешься трудамъ странствованія по
штѣламъ живопныхъ; а сс. ли кто хочешь избѣжать
странствованій, шотъ должень жить, какъ прилично
доброму и мудрому мужу, и. с. умершілѣть въ себя
всѣ нечистыя склонности, сбрасывать съ себя земное
и за-живо умирать morte philosophica. Такъ во многихъ
мѣстахъ у Плашона дѣйствительно находимъ, что одинъ
злыя души посылаются въ штѣла живопныхъ, а душа
б. лагочестивая переходить въ свѣшное нѣкоторое мѣ-
сто. То же можно сказать и о мешемпсихозѣ Пиага-
рейскомъ: и Пиагоръ могъ въ немъ находить средство
къ удержанію народа отъ пороковъ страхомъ пресел-
ній, пимало не отвергая штѣмъ цешиннаго смысла сего
ученія; ибо онъ говорилъ, что добрыя души возвра-
щаются въ эонъ и дѣлаются богами; с. лѣдователѣно
страхъ наказанія могъ имѣть особенную силу только
для людей нечестивыхъ. Вообще всякое ученіе догма-
ническое можешь быть разсмашриваемо и какъ сред-
шво къ возвышенію нравственности; напр. самое уче-
ніе древнихъ о безсмертіи, кромѣ своего догмаизма, мог-
ло имѣть и характеръ нравственный. Такъ точно долж-
но судить и о мешемпсихозѣ. Мы не имѣемъ причины
придавать этому учению аллегорическаго смысла попо-
му единственно, что оно было направлено къ нрав-
ственному усовершенію народа. Замѣчательно, что по-

О МЕТЕМПИСХОЗЬ.

299

с.гъдний взглядъ на мешемпсихозъ образовался въ Гре-
ціи, гдѣ это древнее вѣрованіе спирались подвески
сколько нибудь подъ кашегорію философских изс.гѣдо-
ваній. На Востокъ мешемпсихозъ былъ принимаемъ без-
опеченною вѣрою, а не философскимъ размышленіемъ:
поному шамъ не забонялись принескивань для него дру-
гаго какого-либо значенія. Нересаженный съ Востока на
почву Греческой философіи, мешемпсихозъ не могъ быть
отвергнутъ совсемъ, поному чipo онъ былъ общимъ
вѣрованіемъ всей древности, поному чipo имѣлѣ связь
съ народною религією. Ппоагоръ и Плашонъ не могли
найти для сего ученія никакихъ умственныхъ основа-
ній, поколику это ученіе возникло не изъ началъ ра-
зума; — отсюда они спирались извлечь изъ него хо-
шя нравственный смыслъ, именно упошребивъ его въ
орудіе для обращенія народа отъ пороковъ и для
способствованія очищенню души въ шамъ человѣче-
скомъ. Теперь можно уразумѣть смыслъ мѣста, взя-
шаго нами изъ Плашонова Тимея: это ученіе, гово-
римъ онъ, заимствовано нами изъ чужой земли и мы
направили его къ тому, чpобы обуздывать посред-
ствомъ его необузданныхъ. А для сей цѣли можно
иногда пользоваться и ложными словами (Γεύσει Аб-
γαλ), т. е. и.п вообще упошреблять обманъ, если
онъ иногда полезенъ для улучшенія правовъ, и если
другимъ средствомъ нельзя возбудить къ добрУ, якіи
направлять къ нравственнію ученіе, уже приня-
шое вѣрою, хотя оно само въ себѣ странно и не-
лишно и даже ложно, если подчинено будущій философ
ской криптикъ. Плашонъ не отвергалъ, какъ видно,
исчиннаго смысла мешемпсихоза: онъ часіно въ своихъ
сочиненіяхъ возвращается къ этому ученію и нигдъ
не подвергалъ его осмѣянію и.п крипинческому раз-
бору, но изображаетъ оное въ шамъ же черпахъ, какія
оно имѣло на Востокъ. Такое сходство ученія о душе-
прессленіи у Грековъ и на Востокъ еще большѣ доказы-
ваешъ, чipo слова: τιμωρίαι ξέναι, чимаемыя въ Тимеѣ,
должны имѣть шопъ смыслъ, чipo ученіе это перешло

300

УЧЕНІЕ ДРЕВНИХЪ

въ Грецію съ Востока. Плашонъ пошавілѣ это вѣро-
ваніе въ ряду другихъ народныхъ вѣрованій объ адѣ,
о наказаніяхъ, ожидающихъ души умершихъ за бере-
тамъ Стикса и ш. и. Слѣдовашельно нѣтъ никакой
причины думать, чтобы Плашонъ принималъ мешем-
психозъ въ смыслѣ аллегорическомъ; пначе должно под
вергнуть сомнѣнію смыслъ и другихъ народныхъ пре-
даній, кошорыя имѣли совѣстъ не аллегорическое зна-
ченіе въ религіи языческой.

Что касается до символики Пнѣагоровой, мы шак-
же не имѣемъ пужды прибѣгать къ пей для объяснен-
ія значенія мешемпсихоза. Хочя Пнѣагоръ дѣйстви-
тельно облекалъ нѣкоторые нравственные члены въ
символы, однако этого образа изложенія нельзя ра-
сироспранять на ученіе догматическое, какое было
извѣстно въ школѣ Пнѣагорейской; а догматъ о душе-
преселеніи по своему опношению къ прочимъ часамъ
догматики Пнѣагоровой и къ самой религіи пѣтѣ менѣе
можENTъ быть приняты только за ученіе, выраженное
въ формѣ загадки, подобно на примѣръ шакому гному:
„не руби огня мечемъ.“ Лаерцій и другіе писатели дре-
вности говоря о символическомъ образѣ ученикія Пнѣагора,
никакъ не пошавляющіи мешампсихозъ въ ряду ишинъ,
прикрышныхъ покровомъ символовъ. Когда Пнѣагоръ го-
ворилъ о себѣ, что онъ прежде былъ Евфорбомъ, Гер-
мошиимъ, Пирромъ Дельійскимъ, очевидно онъ не могъ
говорить этого символически, пѣтѣ болѣе, что онъ
хочѣлъ соединить съ своими словами силу убѣжденія,
когда напримѣръ шарался увѣрить учениковъ, что
онъ узналѣ пошѣ мечѣ, кошорымъ пользовался онъ,
еще будучи Евфорбомъ (72). Въ доказашнѣство этого,
что Пнѣагоръ принималъ мешемпсихозъ хатą тò рртòу,
можно привести и то, что мешемпсихозъ заимство-
ванъ имъ изъ Египта, вмѣстѣ съ другими учениями,

(72) Diogen. Laert. Lib. VIII. sect. 4. 5. p. 490, 491, jamblich. invit. Pythagor. cap. 28. p. 112.

О МЕТЕМПИСХОЗЬ.

301

какъ свидѣшельствуетъ о семъ Діодоръ Сицилійскій (73).
Пѣшъ сомнѣнія, что Египтяне не придавали сему уче-
нію никакого другаго смысла, комь буквальнаго: по-
шому Пиъагоръ, занимствовавшій отъ нихъ ученія ме-
шемпсихоза вмѣстъ съ Геометрією и Ариикою,
судя по значенію сихъ послѣднихъ наукъ, долженство-
валъ принять и мешемпсихосъ въ значеніи не аліего-
рическомъ. Что мешемпсихозъ у Египтянѣ принимаемъ
былъ въ смыслѣ буквальномъ, — досташочныя дока-
зашельствва эшой мысли мы найдемъ на всемъ Восшокѣ,
гдѣ мешемпсихозъ игралъ споль важную роль. Начнемъ
съ того, что ученіе о душепреселеніи было въ тѣсной
связи съ религією и вѣрованіями народовъ Восточныхъ,
что оно раскрывалось въ связи съ ученіемъ Эманашиз-
ма и Панthenма, что оно имѣло слѣдствіемъ своимъ
строгія правила покаянія, споль извѣстнаго на Восшокѣ,
и множество безнаказанныхъ преступленій, каково на пр.
самоубійство въ Индіи. Такой всеобщности, такого обшир-
наго вліянія на философію и религію не могло бы это
ученіе приобрѣсти на Восшокѣ, если бы оно представ-
ляло въ себѣ простую схему нравственнаго правила,
если бы оно дѣйствительно не имѣло никакого догма-
тическаго содержанія. Египтяне и Индійцы шакъ были
убѣждены въ истины душепрежденій, что искали ка-
кихъ либо средствъ избавиться отъ этихъ паягосшыхъ
обязанностей сранствованія. Первые думали бальзами-
рованіемъ шѣлъ удержать душу при трупѣ и хоня
на нѣсколько времени освободишь ее отъ предлежащихъ
сранствованій. Послѣдніе искали сего средыва въ са-
мосозерцаніи и погруженіи въ непсльѣднюю пучину су-
щества высшаго перводуха. Нѣкоморые думающі, что
и починаніе животныхъ и распеній, какое извѣстно
было на Восшокѣ, произошло вслѣдствіе ученія о ду-

(73) Diodor. Sicul. Bibliothec. Histor. Lib. 1. p. 58. Πυθαύφορον τε τὰ κατὰ τὸν ἀερὸν λόγον καὶ τὰ κατὰ γεωμετρίαν ἀερόφιμα καὶ τὰ περὶ τοῦς ἀριθμοὺς ἔτι καὶ τὴν ἐδὶ πάν ὀνον τῆς φυχῆς μεταβολῆς μαθεῖν πάρ Ἀιγυπτίων, m. c. Пиφагоръ научился отъ Египтянъ мнѣ-
ніямъ религіознымъ, теоремамъ Геометрическимъ, Ариѳемикѣ и
метемпсихозу.

302

УЧЕНІЕ ДРЕВНИХЪ

шепреселеніи (74). У Египтянъ было запрещено убивать корову, овцу и нобиса; изъ расшеній въ особенномъ уваженіи были: Лопосъ, Nelumbium speciosum, cordia муха и fabae (xúxμαι). У Индійцевъ може самое; корова и ихпевмонъ играють важную роль даже въ воплощенияхъ Вишну; Лопосъ есть тронъ Брамы, образъ всей всеюitenой, все во всемъ. Удивительно, что запрещеніе убивать живописныхъ и пишаться бобами перешло даже въ Грецію и имѣло шамъ большую силу: въ школѣ Пиогагоровой въ числѣ главнѣйшихъ правилъ было поставлено правило о воздержаніи огъ мяса живописныхъ и огъ бобовъ (75). Нѣкоторые думающіе, что Пиогагоръ хотѣлъ симъ запрещеніемъ принучить своихъ учениковъ къ воздержанію (76); но это певѣроятно, потому что, во первыхъ, Пиогагоръ дѣйствительно представлялъ ученикамъ свонмъ опасеніе, чтобъ убіеніе живописного не было поже, что и убіеніе человѣка (77). Во впорыхъ, въ ученіи о воздержаніи, предписанномъ въ школѣ Пиогагорейской, замѣчается совершенное сходство съ запрещеніями Воспочныхъ философовъ убивать живописныхъ и пишаться нѣкоторыми расшеніями: особенно нельзя не видѣть этого сходства въ правилѣ воздерживаться огъ бобовъ, которое извѣстно было и на Воспокъ и въ Греціи. Въ Египтяхъ и въ Индіи было запрещено вкушать бобы, собственно Лоносовы; но Пиогагоръ распространилъ это запрещеніе на всѣ бобы и пособъ на ялица. Если бы бобы запрещено было ſtreТЬ собственно для того, чтобы принучить къ воздержанію, страннымъ показалось бы, что за особенную приятность могла заключаться въ бобахъ для чувства вкуса, и какъ такое сухояденіе могло бы служить къ возбужденію вредныхъ движенийъ души? Въ третьихъ, Пиогагоръ училъ, что душа человѣческая не входилъ

(74) Brucker. Hist. Phil. Lib., II cap. 7 p. 296. — Windischman. Alth. II s. 602. — Kreuzer. Symbol. Th. 1 s. 260.

(75) Jamblich. de vit. Pythagor. cap. xxx. xxxi.—Diog. Laërt. VIII p. 494 500.

(76) Plutarch. in. Comm. de utilit. ex inimicit. capiend. in Tom. II p. 91 Jamblih. cap. XXIV.

(77) Jamblich. de vit. Pythagor. cap. XXX, sect. 186 p. 156.

О МЕТЕМПСИХОЗК.

303

только въ штъхъ животныхъ, кошорыя употребляются
на жертву (78); отсюда ясно, что причинно воздер-
жанія отъ мяса животныхъ именно было душепресе-
леніе: ибо видно, что ученики Пиогора, въ дѣйстви-
тельномъ смыслѣ принимавшіе мēтемпсихозъ, не могли
рѣшить недоразумінія, какимъ образомъ, если душа че-
ловѣческая переходилъ въ штъла животныхъ, согласить
съ симъ требованіе релігіі — убивать животныхъ на
жертву богамъ? Если бы причинно запрещенія упо-
треблять въ пищу животныхъ было одно только же-
ланіе — принचить народъ къ воздержанію, тогда бы Пи-
огору не было нужды соглашать мēтемпсихозъ съ
необходимосію убивать животныхъ на жертву и
утверждать, что только одинъ животныя жертвенные
не принимающі хушъ человѣческихъ. Эмпедокъ не от-
вергалъ преселенія души человѣческой и въ жертвен-
ныхъ животныхъ (79). И такъ запрещеніе убивать
живопныхъ произошлю изъ ученія о душепреселеніи,
и пѣшъ никакой причины думать, чтобы мēтемпсихозъ
былъ принимаемъ въ школѣ Пиогоровой, только какъ
вымыслъ, имѣющий цѣ. лію принченіе народа къ воздер-
жанію страхомъ — подвергнуть смерти такъхъ живот-
ныхъ, въ кошорыхъ находился души родственниковъ,
и, из какъ выражается одинъ изъ учитель Церкви, —
опасеніемъ сварить похлебку изъ какого-нибудь прадѣ-
да (80). Скорѣе можно положить, что воздержаніе отъ
живопныхъ должно было по необходимости произойти
въ с. лѣдствіе швердаго убѣжденія въ исштрѣ мēтемпсі-
хоза, какъ въ самомъ Пиогорѣ, такъ особенно въ гру-
бомъ народѣ, кошорый дѣйствительно опасался убить

(78) Iamblich. capit. XVIII sect. 85 p. 71. Ei5 μόνου τῶν Γών ουκ εἶ-
οδέρχεται ἀνθρώπου ψυχῆ, ἀ δεμις έδτι τυφῆναι, ἡ с. душа чело-
вѣческая не входишь только въ одинъ родъ животныхъ, именно штъхъ,
которыхъ нужно приносить въ жертву.

(79) Plutarch. de superstit. p. 171. приводить стихи Эмпедокла:
*Acque aliquis sua pignora chara*
*Mactabit demens sacris operatus ad aras?*

Conf. Sext. Empiric. p. 351.

(30) Tertullian, in apolog. cap. 48.

304

УЧЕНІЕ ДРЕВНИХЪ О МЕТЕМПИСХОЗЬ.

опца или мать, убивая то или другое живописное (81). Въ послѣдствіи даже и Платонъ опасался, чтообы мать, преобразившись въ мула, не была впряжена въ шелкту своимъ сыномъ (82). Большая часть писателей, особен- но Христіанскихъ, объясняютъ Пибагорейскій постъ изъ ученія о душепреселеніи (83). Планий свидѣшель- ствуетъ, что и запрещеніе пишаться бобами произо- шло въ школѣ Пибагорейской изъ того же начала (84).

Изъ всего этого видно, что мемпемпихозъ имѣлъ у древнихъ письменное, а не символическое значение. Въ грубомъ видѣ это ученіе извѣстно было между народомъ; но нельзя сомнѣваться, что философы и жрецы соединяли съ нимъ болѣе ясныя и очищенные понятія, сокрывали подъ нимъ вмѣстѣ и пайное ученіе о без- смертіи или воскресеніи тѣлъ, которое незвѣстно было народу (85). Въ такомъ значеніи, можно думать, оно хранило было, какъ пайша въ касѣ Египетскихъ жрецовъ и въ послѣдствіи принадлежало къ числу свя- щенныхъ Пибагорейскихъ мищовъ.

(81) Sext. Empiric. in loc. supr. adduct. — Augustin. contr. Faust. Lib. XXI cap. XX. p. 415. tom. X. — Hieronym. Lib. II. p. 166. col.

(82) Augustin. tom. IX. de civit. Dei Lib. X. cap. XXX. Puduit Porphyrio illud credere, ne mater fortasse filium (ubi Plotinus docebat) in mulam revoluta, vec- taret, et non puduit credere, ubi revoluta mater in puellam filio forsitan nuberet.

(83) Origen. contr. Cels. Lib. V. p. 625. sect. 49. Pythagorici animatis abstinent propter fabulam de migratione animae in varia corpora. — Clement. Alex. paedagog. Lib. III. p. 63. ει δε τὸς τῶν δικαίων οὐκ ἐπιφορτίζει τὴ τῶν κρεῶν βρώσει τὴν ψυχὴν, λόγω τίνι ἐνλόγω χρηται, οὐχ ἄς Πυσαγόρας καὶ οἱ ἀπάυτό τὴν μετένδεσιν ὄνειροπολῶτες τῆς ψυχῆς, τ. е. если кто изъ благочестивыхъ не обременеvp душиichoю пищею, такой върно имѣть для сего какую нибудь благоразумную причину, не такую, какую имѣть Пибагоръ съ послѣдователями, ко- торые мечтали о преселеніи души. Hieronym. Lib. II. 166. Probo non Pythagorae et Empedoclis nos dogma sectare, qui propter metempsychosin omne, quod movetur et vivit, edendum non putant. — Photius in Bibliothec. (ed. 1616.) sect. CCLIx. p. 1315.

(84) Plin. Lib. XVIII. cap. 12. Ob haec Pythagorica sententia damnata, ut alii tradidere, quoniam mortuorum animae sunt in faba. Древние думали, что ἕστη κυνάμους значить може, что ἕστη κεφαλὰς τῶν τῶν ἀνῶν.

(85) — Trismegist. cap. X. s. 19. 20. Gatter. in comment. ad Herodot. II. 122. 123. — Brucker hist. phil. Lib. II. cap. 7. p. 293.

ВВЕДЕНІЕ ВЪ ИСТОРІЮ РУССКОЙ СЛОВЕСНОСТИ.

ЧТЕНІЕ ЧЕТВЕРТОЕ.

Значеніе Богословія — Памятники Богословія догматическаго
въ древней Руси: исповѣданіе Впры Св. Владиміра, Книга
Небеса Іоанна Дамаскина, Оглашенія крещаемымъ Кирилла
Іерусалимскаго, Православное исповѣдакіе Петра Могилы,
Система Богословская, и проч. — Памятники Богословія
созерцательнаго: Поученія Аввы Доровѣл, Книга Іоанна Ль-
ствищника, Нила Сорскаго о осьми помыслах, Посланія Даніила
Митрополита и проч. — Памятники Богословія полемическаго
по столпѣямъ: Посланія противъ Стригольниковъ, Просвѣти-
тель Іосифа Волоцкаго, Сочиненіе инока Зиновія противъ ереси
Оеодосія Косого, труды Богослововъ Юго-Западныхъ, полеми-
ческія сочиненія при Патріархахъ всел Россіи — Свидѣтель-
ства нашей терпимости—Переводы книгъ апокрифическихъ —
Заключеніе.

Религія Христіянская не только допускашь, но
даже проповѣдуешъ разумное познаніе Бога. Обнимая цѣ-
лосТЬ и полноту духа человѣческаго, содержимаго какъ
все сущее въ духѣ Божіемъ, она не можешъ исключашь
разума, какъ одной изъ важнѣйшихъ силѣ духа. Апо-
столъ Юаннъ Богословъ говоришъ: „Вѣмы же, яко Сынъ
Божій прииде, и далѣ сесть намъ свѣшъ и разумъ, да
познàемъ Бога испиннаго.“ Конечно, разумъ принимает
ся въ сферу Религіи безъ своей гордой самости, къ ко-
торой онъ можешъ быть наклоненъ, безъ своей рѣзкой
исключительности, безъ правъ на непреложную непо-
грѣшимость. Впрочемъ, сими послѣдними свойствами онъ
бываетъ вреденъ даже и наукъ, въ которой ему при-
надлежитъ господешво. И здѣсь обязанность его по-

306

ВВЕДЕНІЕ ВЪ ИСТОРІО

миншть, что онъ есть шолько орудіе къ изысканію ис-
пинны, а не сама вопіященная истина; что у него не
одна, какъ у Ахи.іла, а двѣ слабыя пляшы: личная огра-
нічченосТЬ, ешавящая его въ грустную зависимосТЬ
отъ головы и чувствъ отѣдѣнаго человѣка, и оп-
влеченная всеобщість, составляющая самую сущ-
ность его и скрівающая отъ него испроницаемою за-
вѣсою многія тайны міра духовнаго, и первую изъ нихъ:
тайну личнаго безсмертнія духа и вѣчной его свободы.

Разумъ, испинный изыскашець истины, долженъ забыть
себя въ пользу истины, и въ этомъ первомъ актѣ са-
моподчиненія испиннѣ, въ этомъ личномъ самозабвенін
въ ея пользу, въ этой высокой жертвѣ пріємлешъ онъ
великую небесную силу, кошорая, совѣкши съ него лич-
ную его ограниченності, об'екаетъ его во всеоружіе
испиновѣднія. Въ этомъ Хриспіянскомъ актѣ разума
заключалась тайна того, почему разумъ, окрещенный во
свѣшъ Испинны, такъ подвинулъ науку, какъ никогда и
нигдѣ еще она не была подвинута. Но для совершенія
такого акта необходимо разуму полюбить испинну, а
гдѣ же онъ возьмешь любви, если не подчинишь себя
сердцу, если не растворишь мысль свою къ восприня-
пію чувства? Разумъ безъ любви къ испинѣ произве-
дешь софиста, а не философа, любителя мудрости.

Ясно, что наука безъ любви невозможна, а гдѣ любовь,
тамъ самопожертвованіе, тамъ опричаніе своей само-
сти и непогръшимости. — Въ такомъ-то видѣ разумъ
принимается въ Религію испинную, кошорая, будучи
сама утверждена на испинѣ, не можешь опасаться его
изысканій, основайныхъ на чистой и свободной къ ней
любви. Скажу еще болѣе: разумъ въ сферѣ Религіи и
можешь шолько почерпнуть ту небесную силу, кошо-
рая нужна ему для избѣжанія самообольшеній: гдѣ же,
если не въ храмѣ ея, совершилъ онъ актъ самопожер-
твованія въ пользу истины? гдѣ же, если не въ Рели-
гіи, какъ срединѣ связующей всѣ області духа, почер-
пнешь онъ и чувѣсто любви, живущее внѣ его мысля-
щей сферы?

РУССКОЙ СЛОВЕСНОСТИ.

307

Разумное познаніе исшины о Богѣ называемъ мы Богословіемъ. Если для познанія исшины земной, человѣческой, потребенъ актъ любви со стороны разума, то какого же великаго акта самооверженія должно требовать познаніе исшины о Богѣ, какъ безконечномъ ея источнику? Любимый ученикъ Хрисповъ, Апостолъ и Благовѣстникъ Любви по преимуществу, возлежавшій на сердцѣ Хриспа, на этомъ источникъ Любви безконечной, Юанътъ, былъ вмѣстъ и первымъ Богословомъ міра. Въ его Благовѣстіи, богодухновенная мысль и богодухновенное чувство сопроникли другъ друга и слились воедино подъ образомъ изящества самаго совершеннаго.

Хриспіянское Богословіе, процвѣтавшее въ древней Россіи, веденъ свое начало опъ Юанна Богосюва. У насъ являются въ изобильныхъ сочиненіяхъ всѣ его роды: догматическій, созерцательный и полемический. Древнѣйший памятникъ Богословія догматическаго находимъ мы въ Неспоровой Лѣшописи: это исповѣданіе Вѣры Свяпаго Владиміра, когда онъ крестился въ Корсуні (*). Оно содержитъ въ себѣ самое ясное и отчесливое изложение догмаша Пресвятой Троицы, шакъ какъ ис conclusionі исповѣдывала ее Православная Восшочная Церковь, равно и другихъ догмашовъ, на которыхъ она утверждаетесь. Вникая въ это г.рубокомысленное вѣроученіе, не'льзя не сог.ласиться съ пѣмъ, что Хриспіянство было принято у насъ съ полнымъ разумнымъ сознаніемъ этой основной исшины, на которой оно зиждется (**).

Богословіе Юанна Дамаскина, жившаго въ VIII вѣкѣ, было переведено на Словенскій языкъ Юанномъ Экзархомъ Болгарскимъ, сто пятьдесятъ лѣшъ спустя по

(*) Нестор. Льтоп. по Лавренин. списку страж. 77.

(**) Приведу нѣсколько словъ изъ этого примѣчательнаго древнѣйшаго Богословскаго отрывка, который внесень въ Льтопись ХІ вѣка, но припадлежитъ конечно Х-му: »Гри собьства свершепа, мыслена... От-цю бо отдѣство, Сыну же сыновьство, Свяпому же Духу исхоженье. Ни Отецъ бо въ Сынѣ, ли въ Духъ преступа, и на Сынѣ во Отеца и в Духа, и Духъ ли въ Сынѣ, ли во Отець; неподвижена бо свой-ствия.«

308

ВВЕДЕНИЕ ВЪ ИСТОРНО

смерти Автора, въ концѣ ІХ или въ началѣ Х-го вѣ-
ка (*). Мы, какъ должно думать по сношениямъ съ Ви-
заншіею и Болгаріею Дунайскою, получили весьма рано
эшотъ переводъ, потому что онъ встрѣчается въ ру-
кописи, относимой Калайдовичемъ къ началу ХІІ-го, а Во-
стоковымъ даже къ ХІ вѣку, и припомъ писанной въ
Россіи по мнѣнію сего послѣдняго (**). Книга посіштъ
также названіе: Небеса. Она переведена была еще разъ
и напечатана въ 1665 году, въ Москвѣ, Епифаніемъ Сла-
винецкимъ, а до тѣхъ поръ служила чиштелю Ру-
скимъ въ рукописномъ древнемъ переводъ Юанна Экзар-
ха Болгарскаго. Книга содержитъ въ себе весьма по-
дробное изложеніе вѣроученія Христіанскаго касатель-
но всѣхъ его догматовъ, пѣсно связанныхъ съ вопроса-
ми о мірѣ, человѣкѣ, его спасеніи, Церкви, писаніи и
проч.

Послѣ книги Юанна Дамаскина, какъ древнѣйшей,
встрѣчаются очень часто въ рукописяхъ XIII, XV,
XVI и XVII столѣйнія Оглашенія крещаемымъ въ Иеруса-
лимъ, писанныя Св. Кирилломъ Архиепископомъ Иеруса-
лимскимъ. Воспоковъ полагаетъ, что Словенский пере-
водъ ихъ есшь современный Шестодесву Юанна Экзар-
ха, судя по слѣдамъ древняго Болгарскаго языка, ко-
торые сохранились не смотря на вліяніе Русскихъ пе-
реписчиковъ (**). Въ сихъ поученіяхъ (****) содержится
первоначальный Православный Кашихизисъ, кошорый,
вѣроятно, и у насъ служилъ для крещаемыхъ и по-
тому такъ рано внесенъ былъ въ нашу древнѣйшую
церковную словесносіть черезъ Болгарскіе переводы.

Древнѣйшій оригинальный Кашихизисъ, писанный
сначала на Липовскомъ языкѣ, а послѣ напечатанный
по Словенски въ 1627 году, въ Москвѣ, принадлежитъ

(*) Юаннъ Экз. Болг. стран. 17.

(**) Тамъ же стран. 26.

(***) Опис. Рум. муз. стран. 245.

(****) Въ Словенскомъ переводѣ они раздѣлены на 57 главъ, а въ Гре-
ческомъ подлинникѣ на 23.

РУССКОЙ СЛОВЕСНОСТИ.

309

Лавренцю Зизанію. — Но выше его, конечно, спанешь
Православное исповѣданіе Каволіческой вѣры, сочиненное
Пещромъ Могилою при содѣйствіи ученыхъ его со-
шрудниковъ, особенно же Исаіи Трофимовича Козлов-
скаго. Эта книга примѣла примѣчательную учасьь. —
Читанная и одобренная Соборомъ Малороссійскихъ Епи-
скоповъ въ Кіевѣ (въ 1640 году), она въ текстѣ Грѣ-
ческомъ и Лашинскомъ отправлена была въ Молдавію
на Ясскій соборъ прошивъ Кальвинистовъ въ 1643 году:
шушъ разсмотрѣна предшавителями Цареградской Церк-
ви и послѣдовала отъ нихъ къ другимъ Воспochнымъ
Патріархамъ для окончательнаго прочтения и утвер-
жденія. Долго сшрансшовала она по Восшоку, и не преж-
де 1662 года издана была въ Амশердамъ на языкѣ Грѣ-
ческомъ. Въ Россіи же переведена на Словенскій языкъ
въ 1685 году при Патріархѣ Юакимѣ, а напечашана
Патріархомъ Адріаномъ въ 1696 году (*). — Долго-
временныя странцшвія по Восшоку этой книги, кошо-
рая сочинена была Пещромъ Могилою въ ошпоръ всѣмъ
вѣроученіямъ иноземнымъ, напиравшимъ на Малороссію
съ запада, обнаруживающъ особенно, въ какихъ покор-
ныхъ ошношеніяхъ была всегда наша Русская Церковь
къ своей Воспочной колыбели.

Устроеніе Богословія въ видѣ ученой системы при-
шло къ намъ съ запада по одному подражанію и нача-
лось въ Кіевскихъ школахъ. Первая Богословская си-
стема, читанная въ земль Русской Русскимъ и для
Русскихъ, принадлежитъ Исаіо Трофимовичу Козлов-
скому. Она не дошла до насъ (*). Кіевскіе учебники по
Богословію, до насъ дошедшие, ошносялись къ годамъ

(*) Сл. письмо Патріарха Адріана къ Петру Великому отъ 1696 года Магія 19го дня изъ Москвы подъ Азовъ, при кошоромъ послана была къ Царю книга: Исповѣданіе Православныя Вѣры, черезъ Царскаго духовника.

(*) Исторія Кіевской Академіи, соч. Іеромонаха Макарія Булгакова. Спб. 1843. Стран. 80.

Кн. IV.

6

310

ВВЕДЕНІЕ ВЪ ИСТОРНО

1642 — 46 му и 1693 — 97 му. Они составлены по руководству сисшемы Өомы Аквинаша (*), кошорая была господствующею въ первенствующихъ Академіяхъ и Университешахъ заграничныхъ міра Римско-Католи-ческаго. — Устроеніе поздійшей Богословской систе-мы принадлежитъ у пась Өеофану Прокоповичу.

Къ числу Богословскихъ догматическихъ сочиненій относятся многія книги, изданныя въ Россіи при Паш-ріархахъ. Такъ какъ большая часть изъ нихъ имѣшь полемический характеръ, то мы еще упомянемъ объ нихъ, когда будемъ говорить о полемическомъ нашемъ Богословіи. Здѣсь же приведемъ только Скрижаль Пашрі-арха Никона, кошорая содержитъ въ сель г. лубокомы-сленное объясненіе Божественной Липургіи до малѣй-шей подробности ея символовъ, съ присоединеніемъ многихъ сочиненій о разныхъ предметахъ догматиче-скихъ изъ писаній Св. Отецва.

Къ созерцательному Богословію принадлежашъ, во-первыхъ, многіе переводы съ Греческаго, существовав-шіе въ самыя древнія времена. Поученіл Аввы Доровѣл всѣрѣчающеся въ рукописяхъ конца XIV п. иначала XV вѣка (**): они, въ 2і словахъ, содержашъ различныя на-сшавленія объ иноческой жизни. Авва, осшавивъ обитель опца Сирида, образовалъ свой собственный монастырь и писалъ эшѣ созерцашельныя насшавленія о любви, о смиренномудрии, о совѣстии, о страхѣ Божіемъ, и проч. въ пользу учениковъ своихъ. Должно полагать, что они были любимою книгою въ древніхъ монастыряхъ нашихъ. Въ концѣ содержитъ она предшены, односящіеся еще исключительно къ монастырской жизни. — Постини-ческіл слова Василія Великаго, объемлющія также ду-ховныя шайны пустыной жизни, находятся въ руко-писяхъ XV и XVI вѣка. — Книгу Пандектъ Антюха

(*) Тамъ же стран. б. 9.

(**) Въ библіот. М. П. Погодина списокъ XIV вѣка на хлопчатой бумагѣ.

РУССКОЙ СЛОВЕСНОСТИ.

311

керноризца и поучительныя слова его о поспѣ, люхо-
иманіи, послушаніи и проч. чишаемъ мы въ рукописяхъ
ХІV, ХV и ХVІ столѣтій. — Слова Макарія Египет-
скаго встрѣчаются въ ХVІ вѣкѣ. — Книга Ефеема Си-
рина Паренсись (ушьшеніе, ободреніе) восходитъ руко-
писная, въ библіотекѣ Румянцовской, къ началу ХV вѣка
и ранѣе, въ Погодинской къ срединѣ ХІІІ-го вѣка. При
ней, равно какъ и при другихъ отѣльныхъ с.лювахъ эпо-
го свящаго мужа, встрѣчается нерѣдко жишіе его. Онъ
былъ однимъ изъ любимыхъ писашелей древней Россіи.

Едва ли не первое мѣсто между любимыми книгами по часми созерцательнаго Богословія занимаетъ книга Юанна Лѣствитника: Бѣсѣды къ монашествующимъ или лѣствица божественнаго восхода, раздѣленная на 30 ступеней. Она встрѣчается въ пергаменныхъ рукописяхъ съ ХІІ вѣка. Нѣкошорые списки означены вѣриями годами (*). Въ иныхъ есшь признаки правописания ХІ столѣтія, изъ чего можно заключашь, что она уже и sometimes была извѣстна (**). Сочиненію предшествуетъ жишіе Юанна Лѣствичника, изъ кошораго мы узнаемъ, что эшотъ созерцатель внутренней духовной жизни пребываłъ на горъ Синайской. За штѣмъ слѣдующъ посланіе пгумена Раноскаго Юанна къ Юанну Лѣствичинку и отвѣтъ сего посіѣдняго. Самое заглавіе книги указываетъ на ея содержаніе: это пошепенное восхожденіе человѣка въ подвигахъ Хриспіянскихъ, кошорое начинается отверженіемъ міра и повершается союзомъ всѣхъ добродѣшелей. Союзъ же сей утвержденъ въ любви, какъ высшей изъ всѣхъ добродѣшелей, кошорая есшь самъ Богъ (***).

(*) Въ Библіотекѣ Графа Толщова списокъ 1419 года, въ Румянцовскомъ Музеумѣ списокъ 1451 и 1453 годовъ. У М. П. Погодина списокъ харатейный.

(**) Опис. Рум. Муз. стран. 255.

(***) »На самые верхъ въстекъ преподобныя лѣствица и приединыся любви: любовь же есшь Богъ.«

6*

312

ВВЕДЕНИЕ ВЪ ИСТОРЮ

Постническія с.юва опшельника Псаака Сиріаніна
относялись къ началу XV вѣка (*). Таклииконъ Никона
Черногорца — къ концу XIV-го и къ XV-му (**).

Стоитъя XIV и XV, въ которыхъ чаще встрѣ-
чаются сіи книги, исполненыя богословскихъ созер-
цаній, указывающі намъ, что именно въ это время
жизнь древней Руси устремлялась въ міръ духовныхъ
видѣній. Извѣстно, что въ XIV вѣкѣ основано было у
насъ 80 монастырей, въ XV—70. Отсюда объясняем-
ся, почему именно въ это время изоблуешьъ словесность,
богословско созерцательная. Тяжелое иниземное иго
давившее въ это время Россію, могло служить вниш-
нюю причинною къ такому особенному паправленію вну-
тренней ея жизни.

Изобліе переводовъ породило и оригинальныя про-
изведенія въ томъ же родъ. Такъ Н. л. Сорскій (+ 1508),
долго жившій въ обпѣляхъ Авоисскихъ и Константино-
по-льскихъ и основавшій въ Россіи первое пустынное
общежитіе по Скипскимъ правиламъ, написалъ книгу:
о осьми помыслѣхъ. Здѣсь разбираешьъ онъ воссемь грѣш-
ныхъ помысловъ души человѣческой, пропивъ кошо-
рыхъ долженъ дѣйствовать Христіанинъ. Здѣсь нача-
ла Христіанской Психологіи, которая у насъ приведе-
на въ забвеніе, но со временемъ будетъ спова разра-
бошана. Пустынные жители, чуждые заботъ міра,
имѣли всѣ средства къ тому, чинобы созерцать вну-
тренній душевный міръ человѣка, скрываемый онъ насъ
шьмою суетъ чужихъ и нашихъ собственныхъ. Они
подъемношся иногда до какой высоты внутренняго
самоовверенія, которая намъ въ быту нашемъ ка-
жется недоступною.

(*) Рукопись библіομ. Графа Толстова опносиhся къ 1416 году.
Въ Погод. библ. списокъ харатейный.

(**) Рукк. той же библіομ. 1397 и 1461 года. Въ Погод. бтскъ списокъ на первой бумагъ, почти тряпичь.

РУССКОЙ СЛОВЕСНОСТИ.

313

Другой подобный Русскій созерцашель воспитанъ былъ у насъ жизнію ХV вѣка: хошя дѣятельносْть его переходилъ въ ХVІ, но онъ всѣмъ богомысліемъ своимъ принадлежилъ ХУ-му столѣтію. Это Данііль Митрополитъ Московскій (съ 1522 по 1539). Въ жизни пракшеской не столько опытный и искусный, онъ обнаружилъ необыкновенную силу въ своихъ Посланіхъ, о которыхъ мы уже упоминали. Здѣсь знакомился онъ насъ коротко съ тѣмъ необыкновеннымъ внушренимъ состояніемъ пустынножителя, „когда ни языкъ не говорилъ человѣческаго, ни очи не видятъ красошы тѣлесной, ни уши увлекаясь пѣніемъ, не ошпоргаются опъ силы душевной; когда нѣшъ глаголовъ людей глумящихся и смѣшливыхъ, которыми разрушается крѣпость души; когда умъ, не разсыпаемъ опъ вѣрныхъ и опъ чувствъ, въ міръ не расшекается, а восходилъ къ себѣ, собою же на помышленіе о Богѣ, и осіянный этою мыслью, самаго естесшва забыть приемлетъ.“ — Вошь крашкое изображеніе того духовнаго соспоянія, въ которомъ часто находились избранные люди древней Руси ХУ-го вѣка. Въ другихъ словахъ Даніила, обращенныхъ къ какому-то мяшежелюбцу, бѣгавшему за искушеніями жизни, звучилъ какъ будто голосъ всей древней Россіи: „И ты съ мною грѣшнымъ и худымъ инокомъ Даніюмъ совѣта о семъ не имѣй: еже бы высоту небесную увѣдѣти, и глубину морскую измѣрити, и концы земныя облицами и исчислити, и озерамъ и рѣкамъ каменные эстезя художествоваши, и весь міръ строиши, и якожъ въ кругъ нѣкъи вселенную всю объяти, и всѣхъ въ единъ нравъ привесши и опъ всея подпебесныя неправду, и лукавешко, и всякое злохрѣшство изгнати не навыклѣ есмь: понеже безуменъ и окаяненъ есмь человѣкъ и не дѣятель никоторому благу; но точію божесвенная писанія глаголю сѣльшащимъ и приемлющимъ и хошящимъ спастися (*)“....

(*) Выписано изъ рукописи М. П. Погодина.

314

ВВЕДЕНІЕ ВЪ ИСТОРІЮ

ІІ въ поздѣйшія времена находимъ мы сочиненія
шакого же религіозно-созерцаше.льнаго содержанія: шакъ
къ XVII вѣку относился сочиненіе Кіевскаго монаха
Исаіі Копписскаго: *Лъствіца духовная по Богу житель-
ства иноческаго, и А.І.фавинъ духовный Св. Диминпрія
Роспіовскаго.*

Перейдемъ къ Богословію полемическому, которое
предлагаетъ у насъ изобиліе памятниковъ писерашур-
ныхъ, и здѣсь посѣдствуемъ шечепію столѣтій. Есть и
многіе переводы, опиосащіеся къ этому роду церков-
ныхъ сочиненій; но здѣсь, по богаству собственныхъ
матеріяхъ, мы можемъ ограничиться оригинальными
пропизденіями. Ереси и расколы, назвѣ и внутри, весь-
ма рано ста и обуревашь нашу Церковь, и продолжа-
лись въ шечепіи всей древней ся жизни. Древайшая
ересь, и преніе по этому случаю бывшее въ нашей
Церкви, опиоснійся, какъ кажется, къ великому кня-
жейно Андрея БогоРОБСКаго. Влиовникомъ этого былъ
Леопъ, Епископъ Росіовскій и Суздальскій: отступле-
ніе его касалось усproенія поста въ праздники господ-
скіе, когда попадушъ они на середу и папищу; про-
шавникомъ его явился Епископъ Феодоръ (*). Время
сохраняю только лѣшописное преданіе объ этомъ пѣс-
ніи, по нынѣ никакихъ памятниковъ, къ нему отно-
сящихся.

Въ жизни Папра Миндрополіана упоминается о
борьѣ его съ какою-то ересью, бывшемъ у насъ въ
началь XIV вѣка; но содержаніе еретическаго ученья
осталось для насъ незвѣсѣннымъ. Первые письменные
памятники полемическаго Богословія въ Россіи восхо-
дяшь, какъ кажется, къ ереси строго.льнической, ко-
торая началась въ последней четверти XIV столѣтія
и пеpеходить въ XV вѣкъ. Колыбелью этого раскола

(*) Цикой. Львоп. т. 2. стран 178.

РУССКОЙ СЛОВЕСНОСТИ.

315

былъ Новгородъ, опкуда перешелъ онъ и во Псковъ. Оба эшь города, особенно первый, по торговымъ сношеніямъ съ чуждыми землями, были всегда особенно наклонны къ восприятию своихъ чужеземныхъ (*). Къ этому-то расколу относятся Посланія ко Псковцамъ ошь Константинопольскихъ Папріарховъ Нила и Антонія, и ошь Митрополита Фошія (**). Изъ нихъ узнаёмъ мы, что одинъ изъ начальниковъ секшы былъ какой-то діаконъ Карпъ. Самое ученіе состояло въ слѣдующемъ : стригольники отвергали священство, потому что священники будто бы за мзду поставляются, и сами себя спавли въ учитель народу; не могли совершать таписствъ, но вползли ихъ не оприцали; допускали, какъ прошесканцы, внушреннее, безмолвное покаяніе; возставали противъ молитвъ за усопшихъ и признавали истину одного священія писанія безъ преданія Церкви. Послѣднее посланіе Митрополита Фошія отнοсится къ 1427 году, да лѣе кошераго не просится историческое упоминаніе объ этомъ расколѣ. По всему полагать можно, что посланія предшавилLETелей православной Церкви досвѣдимъ цѣли своей.

Въ XV вѣкѣ возникла другая, бо лѣе опасная ересь, извѣстная подъ именемъ Жидовской: зачалась она так же въ Новгородѣ ошь Жида Схаріи, кошорый въ 1471 году приехали туда изъ Литвы вмѣстѣ съ Княземъ Михаиломъ Александровичемъ. Ею заразились нѣкоторыя духовныя особы, переѣхавшія пошомъ изъ Новгорода въ Москву и распросшранившія шамъ опасное лжеученіе.

(*) Падение Новагорода много оправдывается; тѣмъ, что онъ въ XV вѣкѣ довелъ свою любовь ко всему загранчному до вредной крайности и хотѣлъ вовсе отторгнуться ошь Русскаго средоточія, которое было его спальнѣе и привлекло его къ себѣ.

(**) № 5, 6, 20, 21, 35 и 34 тома І-го Историческихъ Актовъ. (1582—1427).

316

ВВЕДЕНІЕ ВЪ ИСТОРІЮ

Прошопопъ Алексей, попъ Денисъ и дьякъ Еедоръ
Курицынъ, любimeцъ Великаго Князя и образованнѣйшій
государственный сановникъ своего времени, были глав-
ными двигашелями раскола. Митрополитъ Зосима самъ
заразился имъ: расколъ проникъ и въ чертоги Велико-
княжескіе. Преданіе говоришъ, что и Елена Глипская,
невѣсшка Великаго Князя, вовлечена была въ него. Уче-
ніе Схаріи ниспровергало всѣ основы Хриспіянской Вѣ-
ры: оно отрицало Божественностъ Христа, отвергало
понятіе о Троицѣ въ Вещхомъ Завѣшѣ, весь шаиншвен-
ный богословскій смыслъ вещхозавѣшныхъ преданій объ-
ясняю жидовскимъ значеніемъ и історіею Іудейскою,
поносило поклоненіе Божіей Матери, кресту, иконамъ,
которыя сожигаемы были еретиками, не вѣрило ни въ
воскресеніе, ни въ безсмертіе души, и возшавало про-
шивъ жинія иноческаго, какъ прошивнаго Евангелію и
Апостольскимъ преданіямъ. Прошивъ этого ужаснаго
лжеученія вооруженіе шогда Архиепископъ Новгород-
скій Геннадій, дѣйствовавшій много своими пеесланіями,
и особенно славный своии подвигами въ эшомъ дѣлѣ,
Юсифъ Санинъ, основатель Волоколамскаго монастыря.
Опъ-то написалъ знаменитую книгу противъ этой ере-
си, кошорая извѣстна подъ именемъ Просвѣтителя и
содержишъ въ себѣ подробную історію о началѣ, рас-
пространеніи и слѣдствіяхъ Жидовской ереси, и шест-
надцать обличительныхъ словъ, которые обнаружи-
ваютъ обширныя свѣдѣнія Юсифа Волоцкаго во всей
липературѣ первоначальной Хриспіянской церкви и за-
ключающъ въ себѣ испинныя начала православнаго Бо-
гословы и даже Хриспіянской Философіи. Замѣчатель-
но также пространное ХІ слово, написанное въ защи-
ту иноческаго жинія: изъ него видно, какъ въ то
время предшавители древняго Русскаго благочестія
взирали на это житіе. Ересь Жидовская продолжалась
до 1503 года, въ котором она упинчожена была окон-
чательно Соборомъ церковнымъ. Правительство должно
было прибѣгнуть даже къ пасіьшвеннымъ мѣрамъ,
чшобы пресѣть ее.

РУССКОЙ СЛОВЕСНОСТИ.

317

Въ ХVІ вѣкъ полемическая Богословская литература спановившись у насъ еще изъбильнѣе, изъ чего можно заключить, что и ереси умножались въ Русскомъ царствѣ. Лютерово ученіе, немедленно послѣ распросраненія своего въ Германіи, отозвалось и у насъ. Напы черезъ своихъ тайныхъ и явныхъ агентовъ продолжали на насъ свои покушенія. Однимъ изъ сильнѣйшихъ обличителей всѣхъ жеученій, какія въ то время вкрадывались въ Россию, является Максимъ Грекъ. Сочиненія его изобиляюшъ полемическими сташьями, которыя направлены противъ Лашинскаго ученья въ лицѣ Николая Нѣмчина (*), противъ Лютеранства въ защиту иконъ, противъ Жидовской ереси, вѣроятно осталковъ прежней, противъ Магомешанской вѣры и проч. Въ штѣхъ сочиненіяхъ Максима Грека, которыя касаются киншнаго исправленія, онъ нападаетъ на нѣкоторые слѣды ересей Аріевой и Несторіевой, вкравшіеся неизвѣстно какимъ образомъ въ наши богослужебныя книги (**).

При Юаннѣ Грозномъ Митрополитѣ Макарій дѣйствовалъ противъ ереси Матвея Бакшина. Мы не имѣемъ сочиненій Макарія, къ этому дѣлу опальносящихся, но до насъ дошло Посланіе самого Юанна Грознаго (1554) къ Максиму Греку объ этой ереси, (***) изъ кошораго мы видимъ, что Бакшинъ проповѣдывалъ ложное ученіе касательно лицъ Пресвятой Троицы, а именно полагая рабочѣное опношеніе Сына къ Омцу. Грозный Царь принималъ охотно участие въ Богословскихъ преніяхъ: извѣстно состязаніе его съ Иезуптомъ Поссевиномъ. Драгоцѣнные акты, относящіеся къ сему предмету и паходящіеся въ нѣкоторыхъ библиотекахъ, указаны недавно Г-мъ Сахаровымъ (****).

(*) Эшьмъ именемъ назывался въ народъ Папскій Легать Шенбергъ.

(**) Для изученія Максима Грека мы имѣемъ превосходные списки его сочиненій въ библиотекахъ Князя М. А. Оболенскаго и М. П. Погодина, который владѣетъ спискомъ современнымъ.

(***) См. No 161 Тома 1 го, Актовъ Историческихъ.

(****) См. Русскій Всемникъ 1842 NNo 11 и 12, вышедшіе въ 1844 году, стран. 51.

318

ВВЕДЕНИЕ ВЪ ИСТОРЮ

Ученикъ Максима Грека, Зиновій, ишокъ Новгородскаго Ошенскаго монастыря, написалъ весьма глубокомысленную книгу прошивъ ереси Феодосія Косого. Феодосій, слуга боярскій и послѣ бъглый ишокъ Бълозерской обищели, предался сначала Лютеранскому и Кальвинскому ученію, но пошомъ довелъ его до крайности уже совершенно антиприestiянской. Весьма любопытно и поучительно видѣть, какъ наши Русскіе ересники не ограничились ученіемъ, заимствованнымъ ошъ запада, въ его предѣлахъ, а шли дерзко далѣе и доводили его пошчасъ же до послѣднихъ крайнихъ резульшашовъ, до которыхъ шамъ оно доходили по истечении сpolгѣшній. Книга Зиновія естъ одинъ изъ самыхъ значительныхъ памятниковъ нашей Богословской литературы. Особенняго винтанія достойна г.лава о немощвіи втрованія и о самобытномъ мудрованіи: еретикъ Косой признавалъ безсиліе въры и самобытносْть мудрованія, начинаящагося на ся развалинахъ. Замѣчательно, что Зиновій упошреbятеленъ прошивъ него собственное его же оружіе, мудрованіе самобытное, для этого чпобы вывесили необходимость понятія о Богѣ сдиномъ и проичномъ. Здѣсь раскрыты далѣе и глубже шам начала Хриспіянской Философіи, кошорыя мы нашли въ Просвѣтномѣ Юсифа Воюцкаго (*).

Въ этомъ же въкѣ, на юго-западѣ Россіи, начались уже важныя и дѣятельныя препія между Православными и Римскими Каполниками, равно и Уніашами. Къ сожалѣнію, время и враги нашего въроученія ис渠ребни множество памятниковъ, огносящихся къ этому сполѣшніо. До насъ дошіи нѣкошорыя сочиненія Князя Острожскаго Константина Константиновича; но сочиненія Никфора Тура, Архимандрина Кіевопечерскаго монастыря, споль ревпоско дѣйствовавшаго прошивъ обращенія монастырей Кіевскихъ въ Уніашскіе, исреблены всѣ Іезуитами.

(*) Для изученія книги Зиновія я пользовался превосходнымъ экземпляромъ, кошорый принадлежитъ А. И. Лобкову.

РУССКОЙ СЛОВЕСНОСТИ.

319

ВЪ XVII въкъ еще жарче продолжались пренія. Захарій Копыстенскій (+ 1626) написалъ книгу прошивъ Уніатовъ подъ заглавіемъ: *Палинодія*. Петръ Могила, Сильвестръ Коссовъ, бороллись также съ нашими прошивниками. Особенно обильны состязашельными богословскими сочиненіями *Лазарь Баранов himself*, Архіепископъ Черниговскій и Новгородсъверскій, и Юанникій Галятовскій, Архимандритъ и Рекшоръ Кіевской Коллегіи. Полемическія творенія сего послѣдняго чрезвычайно разнообразны. Между сими знаменшными мужами является одно лицо, особенно замѣчательное: это Лютеранинъ, уроженецъ Кенигсбергскій, самъ учеными изследованіями своихъ уразумѣвшій испинну Восточной Церкви и пронесшій убѣжденіе свое черезъ всѣ города Европы и трудившійся надъ уясненіемъ своего сознанія во всѣхъ знамѣшнихъ библіотекахъ: *Адамъ Зерниковъ*, авторъ г. IV бокомысленного трактата о происхожденіи Святаго Духа ошь единаго Ошца, написаннаго въ ошпоръ догмату Римско-Католическому.

Между тѣмъ какъ на юго-западѣ великіе поборники Православія отставали испину своего вѣроученія пропивъ разнообразныхъ враговъ нашихъ, прошивополагая науку наукъ, — на опасливомъ и строгомъ съверѣ, въ зрелодоціи осторожной и біагоразумной Москвыъ, Церковь, подъ руководствомъ Пашпіарховъ, смотрѣла за чистошою самой Вѣры, строго наблюдала за тѣмъ, чтобы черезъ пренія не вкрались спехіи прошивныя испинѣ, занималась печатнымъ изданіемъ исправнѣishererъ тесковъ и вела таже пѣдъшельную и побѣдоносную борьбу съ расколами, кошорые являлись и на съверѣ.

Липература Богословская временъ Пашпіаршескихъ весьма изобильна по лиемическими сочиненіями. При Пашпіархѣ Фиіаремъ было замѣчательное преніе Дюннісія Архимандрита Тронцкаго, кошорый исправлялъ церковныя книги и возставалъ на прибавку словъ: и огнемъ, въ молшѣй навечерія Богоявленія при освященіи воды. При Пашпіархѣ Юсифѣ происходило состязаніе нашихъ

320

ВВЕДЕНИЕ ВЪ ИСТОРНО

Православныхъ съ Лютеранами по случаю пріъзда Даш-
скаго Принца Вольдемара. Съ нашей стороны спорили
Благовѣщенскій Протопопъ Никита, Черниговскій Ми-
хан.Ігъ, Успенскій ключарь Юаннъ Насъдка и строитель
Костромской Геннадіевой пустыни Исаакій; со стороны
Лютеранъ самъ Принцъ и Пасшоръ его Маштен. Весь
споръ совершался письменно и хранился въ Пашріаршей
библіотекѣ. При Пашріархѣ Никонъ любопытно преніе
касавшесь собственно лица самаго Пашріарха : здѣсь
участвовали Газскій Митрополитъ Пансій, Бояринъ
Стрешниевъ и самъ Никонъ. При Пашріархѣ Юасафѣ Имъ,
Симеонъ Полоцкій сочинилъ книгу: *Незлъ Правленія*, въ
обличеніе расколыниковъ нападавшихъ на скрижаль Ии-
конову. При Пашріархѣ Юакимѣ изданъ Увѣтъ духовный
въ опроверженіе че.юбимной, подашной Поморскими рас-
коюниками Царю Алексью Михайловичу. При немъ же
происходилъ знаменитый споръ о пресущественіи Ев-
харистіи : мигній Каполическихъ держались Сумеонъ
Полюцкій и ученикъ его Сильвестръ Медвѣдевъ; на
споронъ Православной находились Пашріархъ и брашья
Лихудіи — Юанникій и Софроній. Съ объихъ сторонъ на-
писано было много полемическихъ сочиненій подъ раз-
ными алѣгорическими заглавіями. Исторія же всего
спора, равно и рѣшеніе его, содержалось въ книгѣ, сочи-
ненной Пашріархомъ Юакимомъ, подъ заглавіемъ: *Остень,
при кошоромъ вышелъ и Мегець духовный*, сочиненіе
братьевъ Лихудіевъ (*).

При Пашріархѣ Адріанѣ сочинена книга: *Щитъ вѣ-
ры*, въ 24 хъ г.лавахъ, содержащая въ себѣ изложеніе
споровъ между Грековосточною и западною церквами
о пресущественіи Евхаристіи, и сношенія по сему
предмету Пашріарховъ Юакима и Адріана съ разными
духовными лицами, къ опроверженію ученія западной
церкви, какое вводимо было въ Россію Уніашами. — Такъ

(*) Прекрасными списками эпъхъ двухъ сочиненій я пользовался изъ
библіотеки М. П. Погодина.

РУССКОЙ СЛОВЕСНОСТИ.

321

всъ Патріархи наши, сосредошочивая власть Церкви въ
рукахъ своихъ, шоропшись оградить ее отъ покупе-
нийъ прошивныхъ и утвердить неколебимость ея уче-
нія и учрежденій, какъ бы предчувствуя иное, уже на-
ступавшее время, когда другія забошы, бо. г.е. суетшныя
и шревожныя, могутъ отклонить Россию отъ ревюсост-
ныхъ заняthій дѣломъ Божіимъ, требовавшихъ сосредо-
шоченной въ себѣ односторонности.

Все исчисленіе памятниковъ полемическаго Богословія нашегоъ мы заключимъ указаніемъ на два сочиненія, кошорыя хотя и относятся ко временамъ Пешровой Руси, но исполнены всѣ ея мощнаго древняго религіознаго духа и написаны подъ вліяніемъ всѣхъ источниковъ древней богословской Руси: это Розыскъ о расколонічьей Брынской вѣрѣ Св. Димитрія Россовскаго, сочиненіе, кошорымъ нанесенъ рѣшительный ударъ опжившимъ людямъ вешхой Руси, приковывавшимъ понятіе о старой вѣрѣ къ однимъ вещественнымъ символамъ — и Камень Вѣры, значеніе сочиненіе Стефана Яворскаго прошивъ ученія Лютеранскаго, сильно закравшагося къ намъ во времена Пешровы въ лицѣ икошорыхъ Сшрѣльцовъ и д. а. простоловидновъ. Эту кингу до сихъ поръ Православная Церковь наша признаетъ исшшшымъ камнемъ своего Православія (*), и прошивопоставляетъ се всѣмъ навѣшамъ Германскаго Прошестаншизма. Она могла вылишься изъ пера такаго человѣка, кошорый былъ весь погруженъ еще во всю полюшу религіозной жизни и Богословскаго ученія древней Руси. Стефанъ не даромъ до конца днейъ своихъ занималъ мѣсто Блюспишеля Патріаршаго Престола— и постигая разумомъ необходимость Пешровыхъ преобразованій, въ духъ своемъ хранилъ сокровище живыхъ исшшъ Вѣры, вынесенное имъ какъ свяшые дары изъ сокрушавшагося внѣшняго зданія древней Руси.

(*) Исторія Кіевской Академіи стран. 96.

322

ВВЕДЕНИЕ ВЪ ИСТОРИЮ

При всемъ шомъ что мы въ древности шакъ стро-
го ограждали себя ошъ всякаго ученія, противнаго ко-
реннымъ основамъ нашей Вѣры, есْть многіе признаки,
что была у нашихъ предковъ и благоразумная шерпим-
мосْть къ инымъ исповѣданіямъ, кого рую мы могли по-
черпать только въ полной увѣренности, что испина
нашего Вѣроисповѣданія непре ложна. Примѣръ благоче-
стиваго жишия Христіянскаго у другихъ народовъ мы
говѣвы были воздавать полную справедливость. Мак-
симъ Грекъ, въ посланіи къ Тверскому Епископу, опи-
сываетъ устроцтво Римско-Каполианскихъ монашескихъ
Орденовъ Доминиканскаго и Францисканскаго, и ошыь-
вается объ немъ съ похвалою; въ другомъ же повѣшво-
ваніи разсказываютъ о примѣрномъ жишии Римско-Ка-
шолианскихъ монаховъ (*). — На Юго-Западѣ, шамъ гдѣ
борьба съ противниками была всего сплинѣе, Богословы
наши перенимали у нихъ всѣ сокровища науки, чтобы
обращить ихъ на пользу Вѣры, усвоивали сель болѣе
обильное проповѣдываніе Слова Божія, воспринимали ху-
дожесивенную самию Западнаго Каполианства, и не
стρашась входить во велькія сошязанія, штѣ самымъ
соближали Церковь нашу съ иными вѣроисповѣданіями и
воспитывая ея просвѣщенную терпимость. — Мы не
боялись примѣнять Богословескую сиснему Фомы Акви-
ната къ своему Вѣроученію; поздѣе, въ концѣ XVII
вѣка, было переведены у насъ Великая и предивная
наука Радмонда Людія и въ началѣ XVIII-го Ученіе
Благочестія Христіянскаго Маршина Люшера.

Любопытно видеть, что въ древней Руси суще-
ствовали у насъ переводы многихъ апокрифическихъ
книгъ изъ временъ Вещхаго и Новаго Завѣша, равно и
нѣкошорыхъ подложныхъ сочиненийъ Святыхъ Отцевъ;
но Церковь особливыми списками ограждала правовѣр-
ныхъ ошъ подобныхъ сочиненийъ, разумѣется, шакихъ,
которыя могли бысть вредны. Въ Кормчей 1620 года

(*) Омцс. Румянц. Муз. стран. 371 и 372.

РУССКОЙ СЛОВЕСНОСТИ.

323

встрѣчаемъ книгу Еноха (*); въ Хронографъ 1494 года апокрифическія завѣщанія 12 Папріарховъ (**); въ рукописи XV вѣка содержащей постническія слова Исаака Сиріанна — вымышленный разговоръ Юисфа съ Богородицею (***) ; въ рукописи XVI вѣка подъ именемъ: Слово Святаго праведнаго Юанна Оеолога, вымышленный разговоръ Юанна Богослова въ Раю съ Праотцемъ Аврамомъ, опѣшствующимъ на вопросы о соспояніи человѣческомъ въ будущей жизни (****); въ рукописи 1419 года Хожденіе Св. Юанна Богослова описанное яко бы Св. Прохоромъ Діакономъ (*****). — Въ Уставѣ Церковномъ 1608 года высчитывающіеся ложныя книги, запрещаемыя Церковью: Адамъ, Енохъ, Ламехъ, Папріарси, Молитва Юисфова, Псаломъ Соломоповъ и ш. д. (******).

Мы обозрѣли сегодня однимъ общимъ взглядомъ переводныя и оригинальныя творенія древней нашей Словесности, относящіяся къ православному Богословію во всѣхъ прехъ родахъ его: догматическомъ, созерцательномъ и полемическомъ. Легкій, бѣглый взглядъ нашего Введенія не даетъ намъ возможносми вникнуть во всю глубину этой древней Богословской сокровищницы, въ которой содержится основа нашего Хриспіянскаго въроученія, вполні усвоеннаго Русскому духу и Русскому разуму. Эшь огромные фоліанты, письменные и печатные, ожидають еще ума проницательнаго и руки трудолюбивой, которые извлекли бы изъ нихъ живую сущность и предшавили бы ее въ историческомъ раз-

(*) Опис. Рум. Муз. стран. 326. шт книг Еноха праведнаго преж. потопа.

(**) Тамъ же стран. 726. Завѣръ Рувимовъ о благоумьи, завѣръ Семеоновъ о зависи и проч.

(***) Тамъ же стран. 236.

(****) Тамъ же стран. 167.

(*****). Стран. 722.

(******). Стран. 716.

324

ВВЕДЕНИЕ ВЪ ИСТОРЮ РУССКОЙ С.ЮВЕСНОСТИ.

вишіи. Любопытно видѣть, какъ Россія, почши съ XIV вѣка, не смотря на огражденіе свое отъ Европы въ полиппическомъ опіношеніи, входіла съ нею въ Бо- гословскія пренія и пріпимала значишельное участіе въ религіозномъ его движеніи, особенно въ XVII вѣкѣ. Все это у насъ теперь освѣтается, къ сожалѣнію, за- бышымъ или незамѣчаемымъ. Между штѣмъ возобновленіе этого трудами науки мог.любы конечно и на За- падѣ возбудить живое сочувсшвіе, особшіво въ на- стоящую минушу, когда въ душахъ избранныхъ со- вершается сильное религіозное востребованіе и дви- женіе противъ стороны мрачной и гнешущей, когда въ Англіи, Голландіи и даже Германіи и пъкошорые Бо- гословы гошовыбъ были прошлянуть намъ руку.... Вид- но еще не настаю время... Мы смотримъ исключи- шельно туда, и не во всѣ еще стороны, — но придѣтъ пора оглянуться, когда душу затронушъ самые сильные вопросы, когда минѣтъ легкое и поверхоспіное, когда не удовлетворитъ перенятіе чужое — и опѣликинется изъ глубины души каждаго изъ насъ то чміо въ ней присутствуешь пока невидимо и безсознательно. Конеч- но, посрѣбы иногда великіе уроки жизни для того, чпобы возврашиться къ неспинѣ всегда живой, ко- рая наружно оцѣпеньіа на время, и почувствовать се въ сельѣ вновь воскресшего.... Тогда-то сбывается ви- дѣніе Пророка: вспаюшь лежалыя и нешлѣнныя ко- сти, облекающеся жилами и плошью, и писходишъ на нихъ духъ высшей жизни.

Чтобы заключить произведенія нашей религіоз- ной Словесности древняго періода, разсмотримъ еще родъ, чрезвычайно значительный и обильныйориги- нальными твореніями — Житія Святыхъ.

С. Шевыревъ.

МАТЕРІАЛЫ

ДЛЯ РУССКОЙ ИСТОРИИ.

НЬЧТО О ДМИТРІЙ ПРОКОФЬЕВИЧЬ ТРОЩЕНСКОМЪ.

Съ особеннымъ чувствомъ я прошлалъ во 2мь Н.
Москвитняна, сего 1814 года, выписку изъ Харьков-
скаго журнала, *Молодика*, о починномъ старцѣ и важ-
номъ государственномъ мужѣ, *Дмитрій Прокофьевичѣ*
*Трощинскомъ*. Въ первой молодосши я изъмѣлъ честь
знать его лично, видя его часто у пріяпеля его, по-
койнаго Сенатора Николая Ефимовича Мясоѣдова, и
всегда оставляя шанцы на бlesшущихъ балахъ, кошо-
рые давалъ послѣдній, вслушивался въ разговоръ Тро-
щинскаго. *Мнѣ случалось шакже на большихъ Москов-
скихъ вечеринкахъ, тогда споль многолюдныхъ, слу-
шашь уклоненную онъ тозны бесъду его съ починен-
нымъ же сановникомъ, покойнымъ Сенаторомъ Александ-
ромъ Васильевичемъ *Алибьевымъ*, и тушь - шо поли-
тическая экономія, адмінисстрація и судопроизводство
облекалісь въ формы виційспва, ибо бесѣдующіе были
глубоко проникнуты чувствомъ народнаго блага. Эта
было, когда Трощинский шолько что взялъ увольненіе
онъ должности Министра Виушреннихъ Дѣлъ и упра-
вленія Починовымъ Департаменномъ (*). Въ это время
онъ омдыхалъ онъ дѣлъ, а шакже и во всѣ войны
1812, 13 и 14 мѣ годовъ; но омдыхъ старца - патрі-
ота былъ волнуемъ по скорбію о Россіи, потрясае-
мой голіаюомъ запада, шо восторгами при славномъ
изворотѣ ея судьбы. Трощинский ожилѣ, поюнѣлъ при
извѣстіяхъ о нашихъ побѣдахъ, — и главноначаль-

(*) Скажу здѣсь и о томъ, что касается меня лично: не задолго предъ
своимъ увольненіемъ онъ записалъ меня въ службу, въ Моск. Поч-
тамъ, во время директорства Өед. Петр. Ключарева, и поручилъ
меня въ непосредственны надзоръ тогдашняго экспедиора (впослѣд-
ствіи Почтдирекшора). Ив. А. Рушковскаго, позволѣвъ мнѣ являть-

Ки. IV.

7

26

МАТЕРІАЛЫ

ствовавшій тогда надъ Россійскими арміями, Князь Кузузовъ, получивъ отъ него письмо, съ котораго сведомъ у меня сохранился. Вотъ оно:

„Свѣтлѣйший Князь,

Милюстивый Государь!

Почтение ваше письмо Вашей Свѣтююши отъ 26 го Октября я честью получить 21 прошлаго моя сца. Чувствительный нашу принцю благодарение за сообщение радостного извѣстія о обращеніи врага въ обѣство, и о побывахъ вашихъ при его преслѣдованіи. Я припилаю сіе за явственное доказательство милюстиваго вашего ко мнѣ благорасположенія, поо вы поспѣшни раздѣлить со мною радоспѣвану, будучи удостовѣрены въ живѣйшемъ участіи, ко whomoe бру я во всем до васъ опносящемуся. Весьма, лесница и пріяліна мнѣ взаимность сія; она утверждена на незыблемом основании; лѣша и сходство случайностей укрывши ее: съ одного времени, хотя на разныхъ поприщахъ, мы служили, доброе и дурное пысاةли, видѣли формуну иногда ульбающеюся къ намъ, иногда оборачивающею хребетъ. Теперь она веселымъ лицемъ глядѣть на васъ, а купою съ вамъ благодаря спituєв и мнѣ. Въ

ся на службу только три раза въ недѣлю, дабы я могъ продолжать учиться дома. Дмитърий Профановичъ не зналъ иностранныхъ языковъ, — и мнѣ давали переводить кой-что на Русскій языкъ, для доставленія къ нему въ Департаментъ. Это прекратилось при Министерствѣ Оспи. Петръ Козодавлѣва. Но вотъ что замѣчательно: благодарные и преданные ему начальники мои часто сообщали и отставному все любопытное, появлявшееся въ тогдашнемъ полипичномъ мірѣ. Съ этими личными воспоминаніями юношеской жизни моей соединяются воспоминанія, можемъ быть, ся лучшихъ діеп: къ столу, за которымъ я занимался вовремя этой классической службы, иногда придерживался Иванъ Михайловичъ Карамзинъ, пріѣзжавшій къ Нѣ. А. Л. Рушковскому, и меня, мальчика, удостовѣрля разговора. Хотя причины оставить рано такую службу были и священны для старшаго изъ пяти спрошѣ, при необходимости заниматься дѣлами семейства, но я не могу вспоминать о ней безъ сожалѣнія.

ДЛЯ РУССКОЙ ИСТОРИИ.

327

удовлетворенію моємь одним зюююцтвія отечества убиравшися меня; побуды ваши возвращающіе миєє спокойствіе: онь роступъ, двигающіе одна другую! не успѣлъ я поздравить Вашу Свѣтлоść съ одержанными надъ врагомъ предъ Смоленскомъ успѣхами, а уже с.цьшу о пораженіи его и подъ Краснымъ, Оршею и за Днѣпромъ! Номоги вамъ, Господи! и исцеби сопостава въ конецъ. Тогда съ отрадою я сниду во гробъ, и сею отрадою буду одолеженъ вамъ!

Горестно жалѣете вы, что не могли отмѣстить
первопрестольнаго города нашего; конечно несказанно
жаль; — но что могъ бороться прошиву судьбы? и
что могъ предвидѣть, что врагъ, пощадившій толь
многія столицы, готовился хладнокровно измѣшъ на
Москву всю ярость свою (*)? Таковъ бы лѣ сей назна-
ченъ неотвратимый рокъ! Пожарскій не могъ защи-
шищь машери Русскихъ градовъ: онъ изгналъ изъ нея
врага, с.лабѣшнаго стократъ того, коiorый бѣжитъ
шеперь опъ ліца Вашего. Судьба сравнила васъ съ спить
великимъ мужемъ; оба вы въ памяти благодарнаго по-
шомства останешесь избавителями отечества. Пала
Москва; но, опершись на васъ, Россія успѣяла. Скоро
могущею рукою подыметъ она падшую столицу свою;
покажешь ее удивленному міру еще въ большемъ ве-
личіи и славѣ, и удостовѣреній его въ томъ, что бо-

(*) Вь послѣдствіи утвердилось въ народахъ другое понятие о сожженіи Москвы, понятие увьковѣчивающее славу Россіянъ жертвою, присенеенно или для спасенія Отечества. Но, какъ бы то ни было, разбитіе ядрами нѣкоторыхъ зданій, полорваніе Кремлевскихъ стынь и намѣреніе уничтожить Москву взрывомъ ея святыни (чудесно не использованьееся), доказываютъ, что лицетное ожиданіе мира и Тарушенская битва, всѣ этѣ неудачи имѣли бы слѣдствіемъ сожжевіе сердцевины Русскаго Царства; ибо къ досадѣ на разрушеніе плана всемірнаго завоеванія очевидно примѣшивалась la vendetta Corsica. (Нашлись, правда, люди, которые хотѣли оправдать подорваніе Кремля, основываясь на военныхъ правилахъ, что невольно оставляемая крѣпостьoder-женству испытать эту участие; но что изъ военныхъ, значицныхъ вынѣшнее крѣпостное дѣло, названье крѣпостью нашъ Московскій Кремля?)

7 *

328

МАТЕРІАЛЫ

гашешво и сила наши непистщимы, ибо онъ суще-
сшвенно ошъ изобилія земли нашей пронсходяшъ, а не
занимствуються промъномъ за мечшашельно драгоцѣнный
металлъ, при кучахъ кошораго многіе миллионы людей
съ голоду умираютъ. Москва есть Россіи загородный
домъ: было бы цѣло село да гумно, не долго пепешишу
покрывать Московское подворье! Повторяю: богаты и
сильны наше отечество и Государь; легко могутъ они
вознаградить за раззоренія, причиппныя всепреби-
шемъ. Будемъ надъявляться, и успокоимъ шѣмъ го-
ресшины чувства.

Теперь, въ погонѣ за врагомъ, соединился ли Чи-
чаговъ съ вами? Не ускользнулъ ли гдѣ нибудь обѣщѣ
между армій вашихъ, шоль великое проспрансство за-
пинать долженствующихъ (*)? Не знаю, гдѣ вы нахо-
дитесь. Не видя возвращенія ошъ Вашей Свѣтлосши
Господина Ковальки, я рѣшился послапь къ вамъ еще
одного гонца. Теперь вы, кажешься, немного удосужи-
лись. Прошу покоритьţiше удѣлить хошь часъ на бесѣду
съ человѣкомъ, нскрепитьţше къ вамъ привязаннымъ
Каждая подробношь о новыхъ успехахъ вашихъ будешъ
мигъ драгоцѣннѣшимъ подаркомъ. Не лишайте меня удо-
вольствія восхищаться поржесшвами вашими. Дай Богъ,
чтобы конечное непребиеніе врага украсило васъ вѣн-
цемъ безсмертія.

Имъю чесшь бышь съ совершеннѣйшимъ высоко-
почипаннѣемъ и душевною преданностію,

Милославый Государь,

Вашей Свѣтлосши

Всепокорнѣйший и всепослушанный слуга

Дмитрий Троицкий.

„10 Декабра 1812 года,
Село Скибицы.“

(*) Этъ опасенія, соединенныя съ вопросомъ объ арміи Чичагова, пока-
зываютъ въ Трощинскомъ проницательность, обнимавшую и сиротае-
тию, хотя онъ и не былъ вопитель: челу не научить патріопизмъ,
и чего не обоймель умъ, привыкшіи слѣдить за ходомъ дѣлъ и вы-
водить резульшашь въ своихъ соображеніяхъ!

Д.Я РУССКОЙ ИСТОРИИ.

329

Оплакивая кончину великаго друга своего, но и ра-
дуясь дълу Божіо и Цареву, совершшемуся въ похо-
дахъ 1813 и 14 го годахъ, Троицкий продолжалъ по-
кониться, шо въ сельскомъ уединеніи, шо среди Мо-
сковскихъ друзей свонхъ. Но съ кого Екатерина Вели-
кая взяла с.люво не покидать Ее (*), шошь не могъ
долго ославашься въ бездѣйсвіи: АЛЕКСАНДРЪ I снова
вызвалъ его на поприще служенія, и онъ вступилъ
въ должносْть Министра Юстиціи, принявъ порокрѣнь
отъ покойнаго Ивана Ивановича Амштрієва. Здѣсь, не
смощря на преклонную старосТЬ, онъ часпо излагалъ
предъ Государственнымъ Совѣтомъ своп мысли о поль-
захъ нензмърпмой державы, и возраженія на нѣкошорыя
новизны въ самыхъ пламенныхъ строкахъ, ошывавшихъ-
ся усердіемъ къ Пресpolу, чувствомъ очнізноюбія и
совершеннымъ знаниемъ быша и духа Русскаго народа.
Все это намяшно старожиламъ, кошорые въ обще-
ственныхъ и семейныхъ бесѣдахъ свонхъ не пресмають
включать его въ число знаменитыйпшихъ столповъ Цар-
сшва.

Сообщая это строки, я впошіть увъренъ, что чи-
ташемо пріятно будешь соединеніе намяти такого
Россіянина съ намяшію о великой брали, вмѣстившей
въ себѣ столько свяшаго для Русскаго сердца, соста-
вившей для него, можно сказать, цѣлую религію вос-
поминаній !

Н. Пванкинъ-Писаревъ.

(*) См. Молодикъ и Москвитѣній.

КРИТИКА.

Зам'яніл на статью под'з заглавіемъ: шесть сценъ Онок-
скаго пастуха, помъщенную въ 11 нумерѣ Московтянина
на 1842 годъ, на стран. 13 и сл.

(Отца Якинена Бичурина).

Пастухъ Даурецъ, сочинитель шесши сценъ Онокскаго
ластуха, помѣщенныхъ въ Москвитянинѣ, просишъ чипа-
телей проласнить ему, почему Шалька, по соединенію съ
Агунію, получила названіе Амура? По полученіи удовлетво-
рительнаго пролененія, онъ обѣщашется окончить свое заклю-
ченіе къ шесши сценамъ Онокскаго пастуха. Редакторъ Мо-
сквитянина, принявшій его сташью, въ свою очередь тре-
бушвъ опъ чипателей нѣсколько болѣе. Не можемъ, пишешъ
онъ, не обращить вниманія нашихъ чипателей на яркія
мѣстныя краски этого драматического очерка, въ кошоромъ
всякая черпа опмѣчена подкимъ изученіемъ мѣстности и
исторіи. Невольно подумаемъ при этомъ: сколько сокро-
вищъ непочашыхъ, сколько источниковъ нетронушныхъ хра-
нишъ въ себѣ для поэзіи наша нескончаемая Россоія, а мы-шо
увлечены пустыми романами запада, въ кошорыхъ искажаш-
ся человѣческая современная природа.

Исполняя доброе желаніе пастуха Даурца, съ удоволь-
ствіемъ попытаюсь, сколько могу, разрѣшить его `недоумѣ-
ніе въ отношеніи не къ одному Амуру, но и къ нѣкошорымъ
другимъ мѣстамъ, въ которыхъ онъ невольнымъ образомъ
допустилъ небольшія погрѣшности и прошивъ мѣстности
и прошивъ пistorіи; а сцены изъ жизни Чингисъ-Хана имѣ-
ють историческое основаніе. Не излишнимъ также сочту
исправить, если всрѣшались, ошибочныя, или измѣненные
пропозношеніемъ собственныя имена Эпою порчею собствен-
ныхъ пменъ Исторіографы XVII и XVIII столѣтій нац-
болѣе запутали и пошемцали исторію древнихъ и новѣй-

КРИТИКА.

331

щихъ Азіашскихъ народовъ. И тѣмъ начнемъ по порядку
страницъ.

На стран. 14. »Сошубогдо первое имя Чингисъ-Хана, § 6.
»въ Миллерѣ: Темученѣ или Темучинѣ, по-китайски; Чингисъ
по-же.« Тэму-цзинь, не Темучинъ, а по выговору сѣверныхъ
Монголовъ Тэму-чжинъ есть первое и единственное имя Чин-
гисъ-Ханово; это не Китайское, а Монгольское слово пропве-
денное отъ слова Тэмурѣ желѣзо, и при шомъ вовсе не мож-
значащее съ словомъ Чингисъ. Въ исторіи чешырехъ Хановъ
на 8 страницѣ вошъ что сказано о семъ имени: »Исукай —
»Монгольское, а не Китайское имя,— воюя съ поколѣніемъ Та-
шаръ полонилъ самаго Владѣтеля, по имени Тэмуцзинь.
»Въ это время Ханьша его Улынъ родила Чингисъ-Хана ,
»который держалъ въ рукѣ кусокъ крови, спекшейся напо-
»добіе краснаго камешка. Шукай изумился и назвалъ ново-
»рожденнаго именемъ плѣнника : Тэмуцзинь.

Сошубогдо не можешь быть пождезначащимъ съ мнѣмо-
кишайскимъ словомъ Тэмуцзинь; и посему не есть первое,
какъ увѣраетъ паспухъ Даурецъ, имя Чингисъ-Хана. Жела-
шельно, чтобы это новое для исторіи имя написано было
правильно, и пришомъ съ показаніемъ значенія словъ сону
и богдо; послѣ сего оно, можешь быть, ошыщешься и въ
исторіи. Въ Монгольскомъ языкѣ находятся шолько слова:
соду перо, боеда святый, священный.

На стран. 15. »Курулунъ вытекаетъ изъ хребта Хин-
'ганскаго, который есть острогъ Яблоннаго или Становаго
»хребпа.

Кэрулынъ, по выговору южныхъ Монголовъ: Кэрулынь,
вытекаетъ не изъ Хинганскаго хребта, а изъ большаго
Гэнтэя. Хребетъ Хинганскій начинается при вершинахъ
Онона, отъ восочной оконечности Гэнтэя, и тянется по
лѣвую сторону Онона на сѣверовостокъ до Горбицы, а от-
селѣ далѣе до восочнаго моря сославляешь естесшвенную
гранцу между Россіею и Китаемъ. Сшоль длинная цѣнь
соединенныхъ горныхъ крязей не можешь быть острогомъ
Яблоннаго хребта; напропивъ Яблонный хребетъ есть
Русское названіе длинному звену въ Хинганскомъ хребтѣ,
проспирающемуся по лѣвую сторону Онона съ югозапада
на сѣверовостокъ.

332

КРИТИКА.

»Гысыръ-Ханъ, великій завоеватель и Государь, въ древ-
»нія времена бывшій.«

Гысыръ-Ханъ, а правильнѣе Гэсэръ-Ханъ, ни великимъ
завоевателемъ, ни Государемъ не былъ. Эшь Кишайскій Пол-
ководецъ Гуань-юй, кошорый во время троецарствія, въ на-
чалѣ III столѣшнія по Р. Х., поддерживалъ упавшую дина-
стію Хань: почему за вѣрношь и преданность къ закон-
ному Государю по смерти удоспоень поклоненія. Пынѣ въ
Кишаѣ во всѣхъ городахъ и мѣстечкахъ, даже въ каждомъ
Присутственномъ мѣстѣ, находился посвященный ему храмѣ,
въ кошоромъ мѣстные чиновники ежемѣсячно съ 1 го по 15 е
чісло обязаны совершать обычное поклоненіе. Гаунь ешь
прозваніе, Юй — ймя его; впослѣдствіи данъ ему шитулъ
Императора: почему нынѣ въ храмахъ онъ болѣе извѣстенъ
подъ названіемъ Гуань-ди, что на Кит. ошь слова въ слово
значишь: Гуань Имперашоръ. Военные подвиги его внесены
въ исторію подъ Кит. названіемъ Саньго-чжы, что зн.
описаніе пли исторія Троецарствія. Изъ сей то исторіи,
перемѣшанной съ баснословіемъ, заимствовано содержаніе для
Монгольскихъ повѣстей о Гэсэръ-Ханѣ.

На стран. 16. »Ташань, древнее названіе Дауріи.«

Въ началѣ ІХ вѣка по Р. Х. одно Тунгусское поколѣніе
съ береговъ Амура переселилось на равнину близь великой
стѣны между Ордосомъ и Калганомъ, и приняло себѣ на-
родное названіе Татань, что на Тунгусскомъ языкѣ зн.
шалашь. Сии переселенцы не въ продолжительномъ времени
успѣлись, и, овладѣзъ страною, извѣстною нынѣ подъ на-
званіемъ Халхи, сообщили ей свое названіе Татань. Впо-
слѣдствіи Монголы носили это названіе до временъ Хобилая,
внука Чингисъ-Ханова; а сей Государь въ 1271 году принялъ
Дому своему Кишайское нанменованіе Юшь. Въ концѣ XIV
вѣка Монгольскіе Ханы, кочевавшіе подъ Хангаемъ, опять
усвоили себѣ прежнее нанменованіе. Татань, и уже въ поло-
винѣ XVI вѣка, по переселеніи на южную сторону Мон-
гольской степи къ Калгану, замѣнили оное названіемъ Ча-
харъ, а между штмъ шри поколѣнія, оставшіяся по сѣвер-
ную сторону степи, въ то же время приняли себѣ названіе
Халха. И такъ Татань, ш. е. нынѣшняя Халха, никогда
не называлась Дауріею, ни въ древнія, ни въ новѣйшія вре-

КРИТИКА.

333

мена. Подобными неправильносцями въ названіи и опредѣ-
леніи странъ и народовъ исшорики пошемнили древвюю
исторію нашего омечества.

На стран. 17. „Олынъ по книгѣ чешырехъ Хановъ О.
Іакинова.“

Мать Чингисъ - Ханова въ исторіи чешырехъ Хановъ
названа Улыкъ; а Олынъ есть неправильное произношеніе
сего имени. Въ Монгольскомъ языкѣ гласныя о и э въ одномъ
и томъ же словѣ несовмѣстны; о при э превращается въ у.
Сверхъ сего въ Монгольскомъ письмѣ нѣшъ буквы ы, а буква
э въ выговорѣ нѣкоторыхъ словъ подходишъ къ ы, напр.
Улынъ, укыръ: но въ большей части словъ выговаривается
какъ глухое э, напр. Тэмзгэ, Тэргэ.

На стран. 19. Здѣсь Пастухъ Даурецъ представляешь
вступленіе Чингисъ-Ханово на Ханскій, т. е. Императорскій,
пресшольъ въ 1202 году. Но исторія противорѣчитъ этому.
Чингисъ-Ханъ въ 1205 въ первый разъ ходилъ на Тангушъ,
и возврашился омшуда съ богатою добычею. Въ слѣдующемъ,
ш. е. въ 1206 году, собралъ всѣхъ Князей и Полководцевъ
при вершинахъ Онона, а не при устъи Кэрулыни, поднялъ
девять бѣлыхъ флаговъ, и провозгласилъ себя Ханомъ —
не по выбору Князей, а Князья и Полководцы только под-
несли ему шишулъ Чингисъ-Хана, см. въ исп. чешырехъ Ха-
новъ стран. 35 и сл. Только въ исторіи нѣшъ ни слова ни
о Шашанѣ пророчесшвовавшемъ, ни о птичкѣ щебешавшей
звуки чин-гисъ. Это выдумано въ Персіи и Тюркистанѣ.

На стран. 29. „Оросскій Князь есшь Русскій Князь.
„Въ исторіи Россійскаго Государства Карамзина есшь повѣ-
„ствованіе о приѣздѣ Князей Русскихъ на Кондуйскіе берега.“

Какъ въ Русскихъ лѣшопсяхъ, шакъ и въ исторіи ди-
настіи Юань даже нѣшъ слѣдовъ, которые обозначилъ бы
пупь Русскихъ Князей на берега Кундуйскіе, а по сообра-
женію со временемъ эпо даже невозможно. Чингисъ-Ханъ
какъ скоро покорилъ всю Монголію, по въ 1206 году всту-
пилъ на Ханскій пресшоль, и вскорѣ потомъ перекочеваль
къ Хангайскимъ горамъ, въ мѣстечкѣ Хара-Хоринь, обык-
новенное мѣстопребываніе спѣлныхъ Монгольскихъ Хановъ;
потому что въ сей странѣ обширное пространство бога-

334

КРИТИКА.

шыхъ пастбищъ и изобилёе въ водѣ доставляють имъ воз-
можность содержать близь себя сильное войско. Субушъ,
Полководецъ Чингисъ-Хана, первый вступилъ въ Россию съ
1224 году; онъ произвелъ оглушительный ударъ, и онять
скрылся, а въ 1227 году Чингисъ-Ханъ ощдалъ долгъ при-
родѣ. Желательно, чтобъ указано было мѣсто, гдѣ Ка-
рамзинъ пишетъ о пріѣздѣ Русскихъ Князей на Кундуйскіе
берега. Въ каршинахъ, представляющихъ историческое про-
изшествіе, надобно согласоваться со временемъ его событія.
Въ прошивномъ случаѣ и ложь легко выдашь за правду.

На шран. 30. „Чуча, Цагатай, лучшіе Полководцы,
„Угадай и Талай то же скоро подойдутъ къ намъ.”

Это сушь Монгольскія имена историческихъ лицъ, не-
правильно произносимыя. Правильныя имена Чингисъ-Хано-
выхъ сыновей сушь: Чжоципъ иначе Чжочитъ, Чаганьшай,
Угэдэй и Тулэй. Въ исторіи четырехъ Хановъ, напечатан-
ной въ 1829 году, исправлено произношеніе всѣхъ собствен-
ныхъ пменѣ, входящихъ въ исторію дома Чингисъ-Хапова, а
въ концѣ книги въ азбучномъ порядкѣ приложено буквальное
ихъ значеніе. Но у насъ училищное воспѣаніе шакъ уко-
реняешь въ воспѣанникахъ слѣдое подражаніе ученымъ за-
падной Европы, что они и въ исторіи и въ географіи по-
стoval'но слѣдующь дурному выговору собственныхъ именъ,
приняшому послѣдними, не смозгля на исправленіе пѣхъ-именъ,
давно уже напечатанное на Русскомъ языкѣ, а правильно
напечатать оныя на Французскомъ языкѣ иѣть возможно-
сти, — по недосшатку въ немъ иѣкоторыхъ буквѣ. Сверхъ
сего можно еще замѣшить, что Угэдэй и Тулэй были род-
ные братья Чжоциша и Чаганьтая. Они столь же счастливо
вели войну внутри Кипая, какъ Чжоиитъ и Чаганьшай въ
Тюркистанѣ и Бохарѣ. Для чего же послѣдніе пошавлены
лучшими полководцами, когда первые превосходили ихъ въ
военномъ искусѣ, и потому въ важныхъ сраженіяхъ легко
управляли военными дѣйствіями.

Въ пяшой сценѣ пастухъ Даурецъ представилъ ужасную
кончину Чингисъ-Хана, послѣдовавшую отъ руки Тангутской
Королевы. Эта повѣсть основана на древнемъ преданіи, до-
нынѣ сохранившемся во всей Монголіи: но по преданію южныхъ
Монголовъ не Тангушская Королева совершила кровавую

КРИТИКА.

335

месшь надъ завоевателемъ Азіи, а дочь Нючженскаго государя; выданная за Чингисъ-Хана въ 1214 году. Испорія, вопреки преданіямъ, вошь что повѣтствуешь о кончинѣ Чингисъ-Хана: „осенью въ седьмый мѣсяцъ, ш. е. въ Августѣ, „Чингисъ-Ханъ почувствовалъ себя нездоровымъ, а въ осъмый „день болѣзни скончался при Самголѣ въ Харатускомъ пус̧-"левомъ дворцѣ.“ См. Исш. чет. Хановъ стран. 136 и сл. Чингисъ-Ханъ похороненъ въ Ордосѣ. Сказывающъ, что мѣсто его погребенія обросло густымъ лѣсомъ, по близости кошораго проѣздъ совершенно воспрещенъ.

На стран. 36. На сей страницѣ всштѣчающся собственные имена шакже даже слишкомъ неправильно выговариваемыя. Эши имена сушь: Каракорумъ, Иличутсей, Порджу, Могли, и Нуг.лунъ-та.л.га. Первое изъ нихъ правильно выговаривается Хара-Хоринь, впорое Юлюй-чуцай. См. въ ист. четырехъ Хановъ стран. 106 и 251. А что таковы были Порджу и Могли, это и Копенгагенское общество древностей едвали можешь пояснить въ продолженіи цѣлаго столѣтія. Порджу и Могли сушь Борджи, по южному выговору Борцзи, и Мухури, первые полководцы Чингисъ-Хановы. Даже если спросипне о сихъ именахъ у грамошныхъ Монголовъ, шо и они совершенно острекутся признать эши слова своими; а вы по этому не премпинете назвашь ихъ совершенными невѣждами, что нерѣдко дѣлаюшь нынѣ Европейскіе историки, истинно считая ученыхъ Азіашцевъ невѣждами пошому, что послѣдніе незнаюшь грамматическихъ словъ: склоненіе, число, родъ, падежъ и пр. Нѣкошорые изъ Оріенталистовъ, при слабомъ знаніи Азіашскихъ языковъ, начинаюшь мечташь, что они превосходяшь ученыхъ Азіамцевъ даже въ знаніи ихъ языковъ, древней ихъ исторіи и географіи, не смотря на шо, что при каждомъ почти словѣ запкаюшся, и на каждомъ почти шагу спошыкаються. Что касается до словъ Нуллунгъ-Талла, здѣсь поняшно шолько слово Тала, не Талла, спепь, пусшыня; а слово Нуллунъ должно бышь чрезчуръ испорченное, или не Монгольское; песокъ же по Монг. называется Элэсу.

На стран. 37. „Амуръ Бурлшы зовушь Хара мурунъ, п. е. черное море.“

336

КРИТИКА.

Хора Мурэнь, какъ выше уже было сказано, значишь:
черная рѣка, а не черное море. Эшь есшь Монгольское на-
званіе рѣки, кошорую Русскіе называюшь Амуромъ; но по-
чему назвали ее Амуромъ, именемъ неопредѣлениымъ, эшь
за давностію времени и по недосшапку историческихъ сви-
дѣшельствъ невозможно рѣшишь. Амуръ, правильнѣе Аморъ,
есшь Монгольское слово; зн. спокойный. Еслибъ названіе
Амуръ дано было Монголами, они говорилибъ Амуръ Мурень,
что зн. спокойная рѣка, чшо отчасти и правдоподобно
было бы; ибо Амуръ на всемъ его прошленіи ошь стрѣлки
до усшья имѣешь ровное шеленіе. — Во 137 верстахъ ошь
стрѣлки внизъ впадаетъ въ Амуръ съ правой стороны рѣчка
Эморъ, иначе Эмори-біра; прошивъ усшья сей рѣчки на лѣ-
вомъ берегу Амура лежатъ разваліпы Албазина, извѣстнаго
укрѣпленія, въ кошоромъ Русскіе долго силились удержать
господство надъ соболистою Дауріею. Не переведено ли ка-
кимъ-нибудь образомъ названіе рѣчки въ названіе Амура? а
эшь близко къ правдоподобію. У Фишера въ Сибирской
исторіи шакже есть сужденіе о происхожденіи Русскаго на-
званія Амуру, но ошавленное безъ разрѣшенія сомнѣтель-
ныхъ мнѣній по сему предмету.

Наконецъ осталось сказать нѣсколько словъ о Дауріи,
поэтической странѣ Русскихъ писателей. Ошь Аргуни на
восшокъ лежитъ цѣнь горѣ, проспирающихіся съ юга на сѣ-
верѣ. Эта цѣнь называется малымъ западнымъ Хинганскимъ
хребшомъ. По восшочную сторону сего хребта прошекаетъ
рѣка, называемая по Монг. Нонь-Мурэнь, по Тунг. Понни-
ула. Она принимаетъ начало близъ Амура изъ хребта Ил-
хури-алинь, катился на югъ, и впадаетъ въ Сунгари-улу.
По правую сторону Понни-улы обитаетъ поколѣніе Солонъ,
а по лѣвую — начиная ошь Сунгари-улы на сѣверъ до боль-
шаго Хинганскаго хребта — занимаетъ поколѣніе Дахуръ,
оба Тунгускія. Ошь имени послѣдняго поколѣнія и страна,
имъ обнтаемая, получила названіе Дахуръ; Русскіе мужички
превраили эшо слово въ Даурію; а наши ученые мало по
малу распросранили его на весь Нерчинскій округъ, и даже
на восшочную половину Халхи. И шакъ исшная Даурія,
вопреки нашимъ понятіямъ о ней, занимаетъ шолько лѣвую
стророну рѣки Понни-улы. Умный пушешественникъ, при
незнаніи языка обозрѣваемой страны, внимашельно вслуши-

КРИТИКА.

337

вается, какъ въ произношеніе, шакъ и въ значеніе неизвѣст-
ныхъ словъ, съ опредѣлительностію излагаешъ положеніе
сшраны, съ разборчивостію заимствуешь свѣдѣнія о сей
странѣ у другихъ писашелей: но ученые западной Европы
рѣдко слѣдующъ симъ правиламъ; а нынѣ и у насъ начина-
ютъ рѣшительно писать о томъ, чего не знаютъ, и пакимъ
образомъ пускать читашелямъ пыль въ глаза. Наставни-
камъ надлежало бы обращить вибманіе на эту слабую споро-
ну въ воспитанникахъ, и, вмѣсто похвалы Коньку-Горбунку,
поощрять ихъ къ основашельному сужденію объ изучаемыхъ
предметахъ.

Омътъ на Антикуртищу помѣщенную въ No 8 мъ
Москвиянина на 1843 годъ.

,,Прошу не щадить, когда виноватъ;
,,За дѣло скажу спасибо !" —

Вангенееймъ Бонкъ Кваленъ.

Въ замѣчаніяхъ моихъ на геогностическую карту Европейской Россіи, напечатанныхъ въ 3 мъ N°. Москвиянина на 1843 годъ, доказалъ я, что на лѣвой сторонѣ рѣки Волги, тамъ гдѣ Г. Гельмерсенъ помѣстилъ мѣловыя почвы, существуетъ обширный Древненаносный Бассейнъ, кошорый назвалъ я Приволожский. Объѣзжая берега онаго, а въ нѣ-кошорыхъ мѣстахъ и удаляясь ошь нихъ, замѣшилъ я, въ Казанской Губерніи, распространеніе Радужныхъ Рухляковъ, или Верхняго Триаса, между рѣками Ахпаемъ, Волгою, Камою и Большою Бахшою, въ Оренбургской губерніи — Пестраго Песчаника, или низняго Триаса, по рѣкамъ Шешмѣ, Кичую, Игенѣ и Заю, и обширную гряду извесшняка, простирающуюся по Оренбургской Губерніи, ошь рѣки Камы и города Чиснополя до самаго Сѣриноводска; а оттуда, по Симбирской Губерніи, между рѣкъ Сока и Кондурчи до самой Волги. — Но шакъ какъ главная цѣль моихъ замѣчаній состояла въ томъ, чшобы доказать, что мѣловыя почвы лежашь, въ Симбирской Губерніи, на правой сторонѣ рѣки Волги и нигдѣ не переходятъ на лѣвый, или луговой ея бе-

338

КРИТИКА.

регъ, какъ ошибочно назначено на каршѣ Г. Гельмерсена : а пошому достигнув своей цѣли, и осшавив до другаго времени подробнѣйшее изаслѣдованіе упомянутыхъ древнихъ поморій Приволжскаго Бассейна, я шолько попменовалъ образованія и указалъ, по возможности, на разпространеніе оныхъ, и не помѣстилъ въ сташь моей, даже никакихъ геогностическихъ подробностей изъ дневника моего пушешествія; сказавши впрочемъ, гдѣ слѣдовало, объ открытіи какъ животныхъ, шакъ и расшительныхъ осташковъ, дабы показать, что оные приняты мною въ надлежащес соображеніе при опредѣленіи образованій. Не смотря на все это, замѣчанія мои не удовлетворили ученую взыскательность Г. Вангенгейма фонъ Квалена, который выступилъ на поприще геогностической полемики со всемо самонадѣянностію опышнаго Геогноста, сознаваясь впрочемъ весьма простосердечно, въ началѣ своей Аншикришки, "что изслѣдованія его ограничиваются только западно-южною частію Оренбургской Губерніи до береговъ западнаго Ика (1); и потому онъ ничего не можетъ сказать положите."наго о картѣ Г. Гельмерсена какъ будто бы упоминаемая часть Оренбургской губерніи не входишь въ составъ Европейской Россіи; при всемъ шомъ онъ рѣшается дѣлать замѣчанія на мои наблюдения, предварительно сознавшись, чipo пространство, коiorое я объ-ѣхалъ, выходить изъ границъ его изслѣдованій, и чipo позна-нія его въ Геогнозіи Россіи ограничиваются шѣмъ же шѣснымъ кругомъ, то есть Западно Уральскими почвами. Но какъ бы уavlеченный ученою заносчивостію, онъ рѣшился, въ отно-шеніи меня, выдти изъ сего магическаго круга — рѣшился гадашельно писать Аншикритику! — "Я начну съ того, говоришъ онъ, что составляетъ истинное неотѣз.емое достоин-ство статьи Г. Языкова. Онъ первый указалъ намъ на полю-женіе Горнаго Известняка по рѣкамъ Соку, Черемшану и Ахта-го, до самой Камы и города Чистопол. " Странно, какъ не-удачно самое всшупленіе Г. Кришика: похвалы и охужденія его одинаково ошбочны! Правда, въ замѣчаніяхъ моихъ я указалъ на общпрную гряду известняка, кошорая проши-раясь съ восшока и юга составляемъ берегъ Прибалскаго

(*) Другой рѣки Ика не существуємъ; а потому нѣть нужны называть оную западнымъ Икомъ.

КРИТИКА.

339

Бассейна; но нигдѣ не сказалъ я рѣшительно, что изве-
стнякъ сей почишаю каменноугольнымъ или горнымъ (Bergkalk),
и въ примѣчаніи выразилъ мое сомнѣніе слѣдующими словами:
"до дальнѣйшихъ изслѣдованій мѣсто сего известняка, въ ряду
образованій, почишаю еще недостаточно (предъявленнымъ. А
пошому, я не могу понять, по какой причинѣ Г. Критикъ
принялъ его тякъ утвердительно за горный известнякъ,
было ли это одно предвидѣніе, или выводъ изъ новѣйшихъ
его изслѣдованій? Окаменѣлости, опкрышыя мною въ семъ
известнякъ, во время моего пушешествія, и вновь полученыя
мною, въ текущемъ году, болѣе полные образчики оныхъ, до-
казываюшъ несомнѣнно, чipo вся помянутая гряда пизвестня-
ка представляетъ собственно известковый ярусъ нашего
Цейхштейна; совершенно сходствующій съ тѣмъ, который
сосплавляемъ Шараповскія горы по рѣкѣ Пьянѣ въ Ниже-
городской Губерніи. Такимъ образомъ все, что Г. Критикъ
говоритъ, принимая совершенно на обумъ известнякъ сей
за каменноугольный, или горный (Bergkalk), ошибочно и не-
вѣрно, и токмо доказываетъ, въ какія заблужденія и ложные
выводы можно впадашь, основываясь на одномъ умозрѣніи
тамъ, гдѣ одни факты должны рѣшать вопросъ. Чоже
касается до известняка, встрѣченнаго мною при деревѣ
Есаклахъ, въ правомъ берегу рѣки Сока; шо оный дѣйстви-
тельно долженъ быть опнесенъ къ Нижнему Горному Из-
вестняку; ибо открытые въ немъ осшашки живошныхъ не-
сомнѣнно то доказывають. Критикъ продолжаетъ: "Г.
Языковъ не слѣдовалъ быстрому развитію нашихъ понятій
послѣднихъ годовъ о Западно-Уральской почвѣ, а остался
при прежнемъ понятіи о формахіи Пестраго Песчаника и
Гейпера. " Онъ совершенно ошибается, полагая, что я
до сихъ поръ слѣдую ошибочному его опредѣленію Западно-
Уральскихъ почвъ; ибо новѣйшія изслѣдованія, давно ме-
ня вывелі изъ заблужденія, въ кошорое поставила не меня
одного сташья Г. Критика, помѣщенная въ Bulletip de la
Société Imperiale des Naturalistes de Moscou N° IV, которая, не
представляя никакой ясности въ изложеніи, была при-
нята по собственнымъ его словамъ весьма благословенно, и въ
ней-то онъ указывалъ, какъ самъ говоришъ въ Антикришикѣ,
"съ ипкоторою нерпшимостію на Цейхштейнѣ, а болѣе поло-
жите. " " на Пестрый Песчаникъ и Гейперѣ; а въ заключеніи

340

КРИПТИКА.

на Новый Красный Песчаникъ (New red). Вошь какъ блуж-
далъ Г. Кришикъ, ошь одного образованія къ другому, во
шмѣ геологической, и какой хаосъ изложенія предшавляла
сташья его! Въ Замѣчаніяхъ, моихъ я назвалъ Радужными
Рухляками и Пестрымъ Песчанцкомъ не почвы Западно-Ураль-
скія, кошорыя отношу къ групѣ Цейхштейна или къ Но-
вому Нижнему Красному Песчанику, но шѣ образованія, ко-
ихъ распросшраненіе изложилъ я въ началѣ сей сташьи и ко-
шорыя въ шо время не могли быть названы пначе, основы-
ваясь на Минералогическихъ и Палеоншологическихъ ихъ при-
знакахъ. — Нынѣ, получивши съ береговъ Камы, образчики
извесшняка кошорые, кажешься, показывающъ нахожденіе
въ окрестносшяхъ села Челновъ насшоящаго Раковиннаго из-
весшняка (Muschelkalk), я согласенъ, что названныя образованія
могушь бышь ошнесены и къ групѣ Тріаса. Далѣе Г. Сочп-
нишель говорштъ: „исполнял долгъ безпристрастнаго Кри-
тика, я долженъ сознаться въ нпкоторыхъ собственныхъ ошиб-
кахъ“ и начинаешь свою ученую исповѣдь, кошорая не со-
держишь ничего новаго, соспошшь большею частію изъ
повтореній того, что уже было напечатано и извѣстно
всѣмъ занимающимся Геогнозіею и преслѣдующимъ постепен-
ное ея развитіе у насъ въ Россіи. Изслѣдованія Г. Криши-
ка отличаются достопримѣчательными Палеонтологическими
открышіями; а сташьи неясностію изложенія; почему испо-
вѣдь его, сосшавляющая перечень сихъ послѣднихъ, пред-
ставляешь ту же неясношь и подобно его анпикритикѣ,
будучи исполнена всѣкаго рода ошибокъ противъ нашего
языка, содѣлывается темною смысломъ и неясною изложе-
ніемъ до того, что читатель невольно, но весьма есте-
сшвенно, сомѣвается въ Геогностическихъ свѣдѣніяхъ Г.
Кришика; ибо все то, что мы постигаемъ, можемъ
мы излагашь ясно, вразумимельно и оцветливо; а пошому
исповѣдь Г. Кришика повторяю я, въ которой онъ совоку-
пилъ всѣ прежнія и новѣшія свои изслѣдованія, не только
не разрѣшаетъ, но еще затемняешь проблему, представляе-
мую намъ Западно-Уральскими почвами; хожя по словамъ его,
„онъ слѣдовалъ за быстрымъ развитіемъ своихъ понятій о сей
многосложной формации, и самъ участвовалъ въ изслѣдованіи
оной; — пошавляя себя рядомъ съ знаменитѣйшими Геоло-
гами нашего времени; но и при всемъ этомъ очевидно, что

КРИТИКА.

341

онъ самъ не постигаетъ вполне причины, кооторая столь  
долгое время заптмевала понатія наши по Западно-Уральскихъ  
почвахъ, и коорую намъ впервые объяснили новѣйшія изслѣдованія  
Г. Мурчисона и его спутниковъ. До путешествія  
эгого ученаго, Геогнозія и Палеонтологія были въ отно-  
шеніи сихъ почвъ, такъ сказать, въ младенческомъ состояніи,  
и всѣ изслѣдованія оныхъ, ограничивались пространствами  
въ такой мѣрѣ ничтожными, что огромная цѣлость оныхъ  
осшавалась почти вовсе неприкосновенною; по этому не было  
возможности достичнуть общихъ точныхъ выводовъ относи-  
ательно строенія Западно-Уральскихъ почвъ; тѣмъ болѣе,  
что одновременные съ оными осадки Западной Европы: Цейх-  
шпейнъ и Горькоземистый известнякъ, (Magnesian Limestone),  
являлись тамъ ничтожными ошрывками не могли быть при-  
ведены въ мождественносْть съ нашими почвами, представ-  
ляющимъ обширное развитие, огромную полщину осадковъ,  
словомъ, всю полноту настоящаго пипа цѣлой системы пла-  
стовъ, или эпохи, отдѣляющей Горный известнякъ отъ  
Тріаса, или Верхняго Краснаго песчанка. — Вошъ испин-  
ная причина всѣхъ особенностей Западно-Уральскихъ почвъ,  
вводившая шслько лѣшъ въ заблужденіе всѣхъ Геогно-  
стовъ, и приснопвтая имъ названіе почвъ проблематиче-  
скихъ! Прочина ихъ многосложнаго особенного строенія;  
прочина той непрерывности, кооторой не предшавляютъ  
ни Цейхштейнъ, и Горькоземистый Низвестнякъ; прочина  
чрезвычайнаго ихъ распросираненія 'такъ, что плошать  
ими занимаемая въ Россіи равняется цѣлой Франціи; при-  
чина совершенно новой флоры въ нѣдрахъ ихъ погребенной!  
Всѣ сіи главныя черты Геогнозіи Западно-Уральскихъ почвъ,  
проливающія на нихъ столѣ яркій свѣтъ, сушь выводы изъ  
послѣднхъ изслѣдованій Г. Мурчиссона и его спутниковъ,  
коими, кажешься, къ сожалѣнію моему, Г. Крипникъ не умѣлъ  
воспользоваться. Теперь для эпилъ почвъ наступила рѣш-  
шишельная поштебность въ частныхъ изслѣдованіяхъ, сооб-  
разныхъ современному состоянію наук и въ добросовѣст-  
ныхъ криптическихъ шрудахъ; тогда шолько характеры  
образованій и ярусовъ ихъ, опредѣляются съ совершенною  
точностію и послужашь къ ихъ подраздѣленію; тогда моль-  
ко вся сія площадь, нынѣ безграничная, распадется на нѣ-  
сколько частей, огражденныхъ Геогносписческими рубежами.

Ки. IV.

8

342

КРИТИКА.

Кончивши неудачныя похвалы мнѣ и свою исповѣдь, Г. Критикъ начинаешь собственно замѣчанія на мою сташью спин словами: "въ Западно-Уральской формации Г. Языковъ находить групу Краснаго Песчаника; слѣдовательно кромь Цейхштейна и Краснаго Лежия, здесь должны находиться еще: 1. Кейперъ и Радужные Рухлякі, 2. Раковинный Пзвестнялкъ, 3. "Пестрый Песчаникъ и 4. Вогезскій Песчаникъ.«

Собственно Западно-Уральскія почвы, ошносящіяся, какъ выше замѣчено, къ Цейхштейну или Новому Нижнему Красному Песчанку, частѣ коихъ изслѣдовалъ Г. Кваленъ, никогда не составляли предмета моихъ сужденій, а въ сташѣ моей упомянулъ я о групѣ Новаго Краснаго Песчаника, въ томъ значеніи, въ коемъ оную представляетъ геогностическая карта Россіи Г. Гельмерсена, указавъ мимоходомъ, чѣ по рѣкамъ Мензелѣ и Меллѣ господствуетъ Пермскій Песчаникъ, заключающій въ нѣдрахъ свопхъ мѣднопесчанечтыя руды. Конглюпинашъ сей назвалъ я Пермскимъ Песчаникомъ потому именно, чѣ онъ представляетъ столько особенностей Палеонтологическихъ, чѣю долженъ быть непремѣнно отличенъ отъ другихъ песчаниковъ, входящихъ въ составъ Цейхштейна или Нижняго Краснаго Песчаника; слѣдовательно, я нигдѣ не отдаллалъ почвы Западно-Уральскія описѣ групы Краснаго Песчаника, какъ бы должно было это сдѣлать, еслибъ предѣлы ея достаточно были опредѣлены; вмѣщая оную въ пространство занимаемое губерніями Оренбургской, Пермской, Вятской, Казанской, Нижегородской и Вологодской, которое подлежало изслѣдованіямъ разныхъ Геогностовъ въ томъ числѣ Г. Вангенгейма Фонь-Квалена и знаменишаго Мурчисона и его спутниковъ. Теперь разсмотримъ вышеприведенные слова Г. Критика: онъ починаетъ Вогезскій Песчаникъ членомъ групы Краснаго Песчаника совершенно неправильно; бHO Песчаникъ сей Г. Эли де Бомонъ принимаетъ за экивалентъ Мершваго Лежия (Rothes todt liegen des); а Г. Вольцъ починаетъ Нижнимъ Песшрымъ Песчаникомъ (Funter Sandstein); но шакъ какъ въ горахъ Вогезскихъ нѣпъ Цейхштейна, то очевидно, сколь мало разницы въ этомъ разногласіи; потому што Г. Лабешъ не принимаетъ его за особенную породу, входящую въ составъ групы Краснаго Песчаника (Manuel Geologique sp. 471); а Г. Копта почитаетъ его экивалентомъ групы Цейхштейна (Anleitung zum

КРИТИКА.

343

Studium dcr Geognosie und Geologie. Zweites Hefts); слѣдовашельно
весьма ясно, что Г. Критикъ ошибочно включилъ Вогезскій
Песчаникъ въ число образованій Краснаго Песчаника, какъ оши-
бочно же почишаетъ онъ Кейперъ, за что-то особенное отъ
Радужныхъ Рухляковъ (Marnes Irises) Г. Шарбо, кошорые со-
ставляютъ совершенный спнонимъ Кейпера Иѣмецкихъ Геоло-
говъ. Далѣе утверждая положительно, что образованія съ
залишкомъ имъ выщипанныя, должны непремѣнно всѣ сосшоять
на лице для того чтобы у насъ могла существовать група
Краснаго Песчаника; онъ выказываетъ сколь слабы
свѣденія его въ основаніяхъ нашей науки; ибо всѣмъ Геогнос-
шамъ извѣстно, что относительная послѣдовашельность
ряда почв никогда не измѣняется; но многіе члены, или
образованія сей геогностической лѣствцы могутъ не суще-
ствовать и дѣйствительно не существуютъ, во многихъ
пунктахъ земной квры. Такимъ образомъ въ горахъ Вогез-
скихъ не находился Цейхштейна; въ Англіи Раковиниаго
Известняка; въ Девонширѣ ни того ни другаго; такъ, что
шамъ вся група Краснаго Песчаника сосшить изъ Конгло-
мерашовъ въ нижней части, изъ песчанниковъ средней и изъ
рухляковъ въ верхней. Точно также наша Юрская почва Сим-
бирской губерніи сосшить только изъ Средней и нижней
Юры; наша Мѣловая почва изъ Верхнаго Мѣла (Obere kreide),
Бѣлаго, съ кремнами и Кораллами и Ипжняго Мѣла (Untere
kreide) или Мѣловыхъ Рухляковъ съ Сифіями; но изъ всего этого
не слѣдуетъ, какъ заключаетъ Г. Критикъ, что въ Англіи
и Девонширѣ нѣшъ групы Краснаго Песчаника; а у насъ въ
Симбирской губерніи не существуютъ групы Оолитовая и
Мѣловая. Вошъ какова слабость свѣденій Г. Критика въ ос-
нованіяхъ Геогнозіи и сколь странное составилъ онъ себѣ
понятіе о грудахъ и образованіяхъ, выражающихъ ближай-
шія ихъ сосшавныя части! По мнѣнію его онъ должны пред-
ставлять постюянное однообразіе наслѣдія по цѣлому зем-
ному шару!!! Такимъ образомъ приняеши совершенно лож-
ное основаніе, опровергнутое нами, Г. Критикъ весьма есте-
свенно продолжаетъ ошибаться, выражаясь слѣдующими
словами: нужно ли доказывать, что определеніе Г. Языкова
нашей мѣдистой формациі вовсе несогласно съ Палеонтологи-
ческими признаками и мѣстными изслѣдованіями Гг. Мур-
чисона и Щуровскаго, и что конечно ее нельзя назвать гру-

8*

3-44

КРИТИКА.

пою Краснаго Песчаника. Послѣ всего выше мною изложенаго, кажешься, излишние было бы доказывать, что выводъ сей столь же ошибочень, какъ и первые, и нимало не слѣдуешь изъ предыдущаго. Въ спайть моей, какъ уже сказано, я ни-гдѣ не опредѣлалъ Западно-Уральской почвы, почему и остается для меня совершенно непонятнымъ, какое же мое опредѣленіе, по словамъ Г. Криптика: "вовсе не согласно съ Палеонтологи-ческими признаками и мышными изысканіями Гг. Мурчисона и Шуровскаго. "Что же касается до послѣднихъ словъ его: конечно ее нельзя называть групою Краснаго Песчаника Г. "Габеша, "то дѣйствительно оно было бы такъ, если бы из-складованія Гг. Робера (Bulletin de la Société Géologique de France T XI, Ольвери (Горный Журнал 1858 N. 9), Мурчисона и мои наблюдения не доказывали, что у насъ существуетъ Новый Верхній Красный Пещаникъ или Тріасъ какъ его назвалъ Г. Мурчисонъ, принимая оный заʻошдѣльную групу (Bulletin de la Société Imperiale des Naturalistes de Moscou N 4 й и другія его спайти). Здѣсь, кажешься, разрѣшается загадка сбыв-чивости новшій Г. Криптика піьмъ, что онъ, какъ мы уже сіе и выше замѣтили, плохо знакомъ съ Геогносопческими Синопismами: Кейперъ и ймецкихъ геологовъ, къ коiorому ошнослишъ Г. Роберъ рухлаки и песчаники по Волгѣ между Ярославлемъ и Илижимъ Новгородомъ, есть ничто иное, какъ Верхній Тріасъ; Песіпрый Несчаникъ, къ коему причисляешь Г. Ольвери рухлаки, глины и песчаники по Окѣ и Волгѣ между Муромомъ, Арзамасомъ и Илижимъ Новымъ городомъ, составляющъ чисто иное, какъ Илишій Тріасъ. Присоединівъ къ онымъ Западно-Уральскія почвы: Цейх-шшейнъ и Мершвый лежень, или Илишій Красный Песчаникъ, получимъ полную групу Краснаго Песчаника (New red), въ коiorой недостанешь одного Раковиннаго Изескиніка (Mus-schelkalk). Изъ всего этого слѣдуешь, что вопреки словамъ Г. Криптика, група New Red находился въ Россіи, а не вездѣ разпросленъ одинъ Цейхштейнъ, какъ полагаетъ Г. Кри-пинкъ; но въ може время, піьпъ искакого сомнѣнія, чipo по Палеонтологическімъ признакамъ, она должна быпь раз-дѣлена на два части: на групу Тріаса Г. Альберти или Кей-перскую Г. Гюо (Nouveau Cours de Geologie) и на групу Цейх-штейна, какъ сіе уже сдѣлано въ Западной Европѣ. Таковое совершено основательное подраздѣленіе еще не можешь быть

КРИТИКА.

345

у насъ принято по недостаточному изслѣдованію въ особенности Верхняго Новаго Краснаго Несчаннка, или Триаса и совершенной неизвѣстности его рубежей, безъ которыхъ нѣшь возможности сіп групы нанесли на геогностическую карту, ослѣльно одну групу отъ другой; сіс обстоятельство и составляетъ причипу, по которой Г. Гельмерсенъ представилъ ихъ групою Новаго Краснаго Несчаннка New red Англинскихъ геологовъ.

Теперь я изложу признаки, служившіе мнѣ къ ослѣл-
нію образованій, разпросіщеніе коихъ показалъ я въ на-
чалѣ сей статьи. Значительная молицина сихъ осадковъ до-
ста фуловъ и болѣ проспирающаяся; довольно большія прос-
странства, ими занимаемыя, и минералогическій ихъ харак-
шеръ, достаточно отличительный. доказывали уже ихъ са-
мостоятельность, по которой они могли быть причислены
къ особеннымъ образованіямъ; но болѣ всего подвѣзядали
это, открытые въ селѣ Бураковѣ на рѣкѣ Ахтаѣ, въ полѣтѣ
пепельносѣраго известковаго рухляка, слѣдующіе остатки жи-
вовыхъ и растеній: *Cypris pyrae s. n. Eichw*; *Mytilus Castor s. n.*
*Eichw*; показывающіе сходство онаго съ штѣн рухляками, ко-
торые обозрѣвалъ Г. Мурчисонъ въ Вологодской и Ини-
городской Губерніяхъ, и которые по мнѣнію его будущіе при-
числены къ Триасу; *Couvallarites etecta Bronn.* ясно указывающіе
на Песшрый Песчаникъ; *Pterophyllum* на Кейперъ и Радужные
Рухляки и *Nevropteris* на Песшрый Пашаникъ и Раковинный
Известнякъ. Всѣ сіп окаменѣлости сообщены были мною Г.
Академику Е. П. Ейхвальду и по его лесной для мена бла-
госклонности, опредѣлены имъ съ возможнымъ ишканіемъ.
Предосторожность эту я почиталъ необходимо для устра-
ненія всякихъ сомнѣній въ точности опредѣлена яныхъ; а
пошому долгомъ поставляю пъявить и здѣсь Г. Академику
Ейхвальду полную мою признательность.

Въ истекшемъ 1845 году открылъ я еще, близъ села Булатникова, при впаденіи рѣчьяки Игени въ Мензелу, въ довольно швердомъ, пепельнаго цвѣша, известковомъ рухлякѣ, въ чрезвычайномъ множествѣ *Lingula tenuissima Bronn* раковину характеризующую Радужные Рухляки и Раковинный Известникъ; а при селѣ Бураковѣ на Ахтаѣ, кажется *Catala-mites Arcenaceus Idag.* остатки распѣній, указывающіе на Кейперъ или Радужные Рухляки. — Слѣдовательно всѣ сіп иш-

346

БИБ. ПОГРАФІЯ.

вошные и расшишельные остатки показывали со всемо ясно-
стю, при совершенном отсутствии Продуктусовъ и Бе-
леменшовъ, что названныя мною образованія не должны быть
отнесены ни къ Ліасу, или Юрѣ; ни почитаемы за Цейх-
штейнъ, какъ это положительно утверждаемъ Г. Критикъ;
а рѣшительно могли шолько быть причислены или къ Трі-
асу или собственно къ Новому Красному Песчанику. Изъ
сказанныго явствуетъ, что не въ мѣдистой формаціи Г-на
Кришика, а въ предѣлахъ означенныхъ въ началѣ сей статьи,
полагаю я разпросшраненіе верхняго Тріаса или Радужныхъ
Рухляковъ и Нижняго Тріаса или Пестраго Песчаника и по-
лагаю, кажется, не безъ основанія, чipo Г. Кришикъ, угадывая,
въ образованіи моихъ Радужныхъ Рухляковъ, какъ онъ вы-
ражается, дабно знакомую ему формацію — именно верхній


Касательно Скважистыхъ Известняковъ, которые Г.
Кришикъ называетъ шакъ утвердительно Туцами, я дол-
женъ остаться при прежнемъ моемъ мнѣніи; потому что
оные не предшавляющъ евъ составѣ ни малѣйшихъ признаковъ
растиншельныхъ остатковъ; потому что они, переслаиваясь
нѣсколько разъ съ рухляками и песчаниками, переходятъ
въ плотный известнякъ и такимъ образомъ составляютъ
цѣлость напласшованія; и наконецъ потому, что скваж-
ность ихъ не нашечнаго происхожденія; но произведена дѣй-
ствіемъ газа. Эшь весьма хорошо объясняюшь обращики
изъ вnorаго пласта известняковъ въ селѣ Бураковѣ: если
мы возмемъ разрѣзъ опломка плоскостію паралельною, насло-
енію, — тогда вся его поверхность будетъ представлять
множество круглыхъ скважинъ; если же разсѣчемъ его отвѣ-
сно напласшованію, тогда обнаружишься нѣсколько шрубча-

КРИТИКА.

347

пыхъ отверзтій, проходящихъ чрезъ всю полщину пласта; трубки сіи нѣсколько изогнуты, представляя складчашую внушреннюю поверхность, видимо произшедшую отъ сжатія самой массы пласша и мѣстами покрышую прозрачными кри-сталламъ углекислой извести. Трубчашая скважность сего известняка чрезвычайно сходствуетъ съ тою, которую за-мѣчаемъ мѣстами въ Штейнгемскомъ Долеришѣ близь горо-да Ганау: какъ въ немъ, шакъ и въ известнякѣ скважность сія видимо произведена газомъ, проходившимъ чрезъ шолщи, въ то время, какъ Долеришы находились въ полуразплавлен-номъ видѣ, а известняки еще не отвердѣлъ и были, шакъ ска-зать, въ мѣстообразномъ состояніи. Изъ сего правдоподоб-нѣе заключить, что и всѣ известняки, представляющіе раз-новидныя, хошя и не трубчашыя скважины и веществъ ра-стительныхъ не заключающіе, но шакже содержащіе кри-сталлы углекислой извести въ своихъ скважинахъ, — сква-жиспы по шой же самой причинѣ. Изъ сего очень понатно какъ гадательны замѣчанія г. Крпшика, и какъ онъ ошибает-, ся, говоря съ такою увердшельностію о томъ, чего самъ не наблюдалъ. Онъ съ такою же опшбочною увѣренностію говоришъ: что всп Скважистые Известняки не что иное сутъ жакъ шлакообразный доломитистый известнякъ. Но этого положенія нельзя никакъ принять относишельно всѣхъ Сква-жисныхъ Известняковъ: ибо часло бываетъ, что одинъ и шопъ же известнякъ въ одномъ мѣстѣ горькоземпѣстѣ, а въ другомъ нѣтъ. Г-нъ Леваллуа, описывая признаки Скважиста-го Известняка (Poröserkalk) входящаго въ сосшавъ образованія Радужныхъ Рухляковъ, илъ Кейпера, Швабіи (Mémoires de la Société géologique de France T. II. première partie) весьма ясно это выражаетъ: "известнякъ сей, говоришъ онъ, чаще желтоватъ всегда цвѣтновъ свѣтлыхъ, рухляковатъ и сланцоватъ; и часто, бываетъ горькоземистъ и проч. пошомъ судя шакже одношто-ронно, Г. Крпшикъ утверждаемъ: "что скважистый известнякъ толщинною иногда до 20 футовъ и является въ Рако-винномъ Известнякѣ. Трудно угадашь, что онъ желаетъ доказать опредѣливъ полщину пласшовъ въ 20 футовъ; относишельно же того, что будто бы скважистый известнякъ находился только въ Раковистомъ Известнякѣ, за-мѣчу, что онъ ошибается: ибо Скважистый Известнякъ (Poröserkalk) входишъ какъ звено во все образованіе Радужныхъ

348

КРИТИКА.

Рухляковъ, или Кейпера и переслаиваешься съ Рухляками и, Песчаниками во всей Швабіи. Дабы убѣдиться въ эшомъ Г. Кришикъ можешь прочесшь спатью Г. Леваллуа (Identité des formations qui separent dans la Lorraine et dans la Souabe le calcaire a Gryphites (Lias) du Muschelkalk) въ вышеупомянутомъ шомѣ заппсокъ Французскаго геологическаго общесшва.

Уважая полезные труды и дѣятельность Г. Квалена, кошорый обогашилъ науку нашу любопышными Палеонтологическим окрытиями, замѣчу въ заключение спашьи моей, что слѣдуешь, сперва основашельно изучить геогнозію, а по汤ъ уже высшупишь на поприще геогностической кришики; безъ этого изученія невозможно избѣжать самыхъ непросшептенных ошибокъ. Я съ своей спороны, кажешься, исполнилъ желаніе Г. Рецензента, выраженное въ эпиграфѣ сей спашьи; но незнаю, заслужу ли обещанное спасбо? Чишашели же, по прочтеніи моего ошѣша, не усумнялся ли въ правѣ, кошорое онъ самъ себѣ присвялешь, становшься радомъ съ Гг. Альберти и Эли де Бомономъ, извѣстными и знаменишным геологами нашего времени?

Петръ Языковъ.

Симбирскъ 1845 года

Ноября 25 дня.

РАЗВЫЯ ИЗВѣСТІЯ.

ПОБЗДКА ИЗЪ ІЕРУСАЛІПМА ВЪ МОНАСТЫРЬ СВ. САВВЫ, КЪ МЕРТВОМУ
МОРЮ И НА ЮРДАНЬ, ВЪ НЮЛЬ 1843 ГОДА.

(Продолженіе).

ШШ.

Мертвое море, его берега и отличительныя его особености.

Оспавивъ апшовъ въ покоѣ, мы повернули въ право
подъ прямымъ угломъ — къ морю. Въ лѣвѣ, на разстояніи
верстъ пяши, былъ отъ насъ Юрданъ; за нимъ въ тѣни
синяя стѣна Аравійскихъ горъ, на право молько что нами
оспавленныя песчаннаго цвѣша горы Іуден, а передъ нами
между паралельнымъ продолженіемъ сихъ двухъ хребтовъ, въ
этой глубокой долинѣ, на днѣ эгого кошла — Асфальтическое
море разспилало свои неподвижныя, свои мершвыя воды.
Въ дали и море и горы шонули въ шуманѣ.

По заключенію Ньюіоркскаго Профессора Я. Робинзона,
путешествовавшаго здѣсь въ 1858 году собственно для биб-
лейскихъ изысканій, и издавшаго въ 1842 году прекрасное
сочиненіе Biblical Researches in Palestine, Mount Sinai aud Arabia
Petraea, — высота надъ поверхностію моря Іудейскихъ скаль-
есть отъ 900 до 1500 фут. и Аравійскихъ отъ 2000 до
2500 фут. Скалы эпш сосстоятъ изъ голаго извѣшсковаго
камня, и семь или восемь мѣсяцовъ въ году подвергаются
всему зною разскаленныхъ лучей лѣшняго солнца. Послѣ
этого не удившельно, что окрестносши моря представ-
ляющъ ужасающую безплодность и почши мершвую пусшы-
ню, исключая впрочемъ двухъ или шрехъ небольшихъ уро-
чищъ, гдѣ проходятъ ручьи и бьюшъ фоншаны свѣжей во-
ды, оживляющіе природу.

По обнаженному, песчаному, мѣстами бѣлому отъ се-
лишренной осадки — груншу мы скоро доѣхали до моря,
слѣзли съ лошадей, и расположились на берегу. Былъ 8-й
часъ утра — и слѣдовашельно въ пуши отъ монаешыря
Св. Саввы были мы съ небольшимъ пять часовъ.

О Мершвомъ морѣ было шакъ много говорено, шакъ
много писано, чшо мнѣ осшается шолько повшоришь слова

350

РАЗНЫЯ

шѣхъ, съ замѣчаніями которыхъ согласны собственныя мои впечатлѣнія, — по汤ъ добавишь нѣкошорыя мои прозаическія замѣшки и привести свидѣтельства пушешествинниковъ объ особенностяхъ этого моря, этого единственнаго въ своемъ родѣ феномена на земномъ шарѣ.

Морю сему даваемы были разныя имена. Въ книгѣ Бывшія оно названо моремъ Соленымъ, въ книгѣ Числъ моремъ Наисоленымъ — по качеству воды его; въ Исторіяхъ Греческихъ и Латинскихъ именуется Восточнымъ озеромъ — по положенію его въ ошношенінѣ горъ Іудейскихъ, озеромъ Аофальтическимъ — по нахожденію въ немъ горной смолы; моремъ Содомскимъ, моремъ Пустыни — по причинамъ очень понятиямъ; Турки называющі его Ула Денызъ, Арабы Бягъ-Этъ-Лутъ, ш. е. море или озеро Лошово. Мершвымъ моремъ, подъ именемъ кошораго оно нанобѣе извѣстно, — названо оно по поводу древнихъ и новыхъ свидѣтельствъ, чѣко въ нѣдрахъ его не дается жизни ни одному живому существу. — Оно покрываемъ ту прекрашенную долину, гдѣ находилось грѣховное пятиградіе. До ужасной кашастрофы, страна эта была шоль плодоносна, лѣса ея, рощи, сады, орошенные Іорданомъ, были шоль усладшельны, чѣшо Св. Писаніе сравниваетъ ее съ плодоносными и вѣчно зеленѣющими долинами Египта. — „Ынѣ, — говоришъ Жерамбъ въ своемъ пушешествіи, согрѣшомъ вѣрою, — страна сія есть страна запустѣнія и смерти. Гнѣвъ Божій заключается не въ одинѣхъ только пропастяхъ моря: онъ напечатлѣнъ такіе на берегахъ и землѣ вокругъ его. Это, шакъ сказашь, не болѣе, какъ прахъ, какъ пепелъ, послѣ общирнаго пожара; — пепелъ, кошорому росы и дожди не могушь сообщить ни жизни, ни плодородія. Шумъ волнѣ никогда не прерываемъ безмолвія смерти, царствующаго вокругъ, — въ странѣ, ужасающей и беззаконіями, въ ней совершались, и наказаніемъ, кошорому Господь осудилъ ее. Нѣдра сего моря не заключаютъ себѣ ни одного существа живаго; ни одно судно, ни одна ладья не разсѣкаетъ водъ его; ни гдѣ въ окрестностяхъ пшица не вьетъ гнѣзда и не поетъ любви своей; здѣсь нѣшь ни распущаго дерева, ни распѣнія, кошорое бы цвѣло: едва видѣнъ кое-гдѣ какой-нибудь кустарникъ истощенный и засохшій.“

ИЗВѣСТІЯ.

351

Не менѣе поэтически оплано море это у Пужула, быв-
шаго здѣсь за годъ предъ Жерамбомъ. „Еще подъѣзжая къ
нему отъ Іерихона, онъ говоритъ, слой соли, подобно бѣ-
лой росѣ въ нашихъ климатахъ, покрываетъ всѣ смѣжныя
мѣсха Асфальтическаго озера. Посреди эшой пустыни, —
путешественникъ не можешь заглушить въ себѣ чувства
ужаса; ему кажешься, будто онъ присутствуешь при Боже-
скомъ мщеніи. Я не думаю, — далѣе продолжаетъ онъ, —
чпобы во вселенной сущесшвовали мѣста, способныя болѣе
поразить воображеніе, чѣмъ Мертвое море и его окрестно-
сти; долина эта, лице которой завало и уничтожено, — пре-
исполнена высокаго ужаса. — Это море есть истинно мерш-
вое море: оно не дасшь отъ себя ни малѣйшаго шуму, оно
не подвижно и нѣмо, какъ кладьбище; скажутъ, что это
одно изъ шѣхъ погребальныхъ озеръ, кошорыя поэзіею древ-
нихъ поставлены въ царшѣвѣ мершвыхъ. Если подъ порыва-
ми бури, море Содомское иногда всколышется, — его глухой
ревъ долженъ походить на продолжительные, задушенные
крики, и вы скажете, что это вопли и споны народовъ,
поглощенныхъ въ безднѣ, — умоляющій голосъ Гоморры и
сестеръ ел. Авраамъ былъ свидѣтелемъ, конечно, страшнаго
зрѣліща, когда, по утру, съ вершины холмовъ Мамре уви-
далъ пять городовъ, охваченныхъ вихремъ пламени, землю
Галгашты и Сиддина, преобразившуюся въ огненную рѣку, —
когда восточный вѣперъ, пронесясь на заподъ солица, при-
несъ ему плачъ и рыданіе долины сей! — Какое ужасное утро!..
Жители долины уснули посреди пиршествъ и въ упоеніи
сладострастья, и вошь — при пробужденіи они видятъ надъ
главами свои, вмѣсто лазуреваго неба, небо красное и чер-
ное, вмѣсто улыбающейся земли, — обнаженный адъ вокругъ
нихъ! — если-бъ былъ я живописцемъ какъ вы, владѣлъ пе-
ромъ вашимъ (*), я бы представилъ всю возвышенность ужа-
са; еслибъ я имѣлъ хошя нѣкошорыя искры того генія, ко-
шорый вдохнулъ Méditations poetiques (**), или того, кошорый
дикшовалъ эпопею Мучениковъ (***), я представилъ бы глазамъ

(*) Пишетъ онъ къ Мишо.

(**) Мамарлишъ.

(***) Шатобріанъ.

352

РАЗНЫЯ

вашимъ поразшѣльно ужасныя картины; но всѣ слова мои кажутся мнѣ слабыми, — начшожными предъ лицемъ озера, гдѣ спяшъ города и народы, — на этой багровой землѣ, гдѣ прошла буря гнѣва, — предъ сими голыми обгорѣлыми горами, хранящими еще до сихъ поръ омпечашки перуновъ.

Въ заключеніе такого мрачнаго описанія скажемъ вмѣ-
стѣ съ Г. Норовымъ словами вдохновеннаго Моисея, что бу-
дущіе роды, сыны сыновъ, чужеземецъ изъ страны далекой
поражены будутъ ужасною пусшошою этихъ отверженныхъ
мѣстъ, гдѣ одинъ жупелъ и соль, гдѣ ни какой злакъ не про-
зябаетъ, гдѣ ни голосъ человѣческій, ни бѣсъ живопшиаго,
не нарушаетъ безмолвія, гдѣ почіешъ гнѣвъ Божій (*).

„Не можешь бытъ никакого сомнѣнія о причинѣ, про-
изведшей Мершвое море, говоришъ Маршалъ Мармонъ въ
своемъ пuthешествіи, замѣчашельномъ вѣрностію взглядовъ
и сужденій. Кромѣ повѣшпѣвованій Библіи и ошносящихся
къ тому-же преданій, тамъ все ознаменовано характеромъ
волканческимъ, и страна вся наполнена веществами возго-
рающимися и смолисшими. Прежде переворота, познѣнш-
шаго видъ Юрдана, устѣе его было въ Черномъ морѣ. Мож-
но слѣдовать по долинѣ, гдѣ текли воды его, и видно, что
всѣ побочныя рѣчи, всѣ русла пещочниковъ пѣли это на-
правленіе. Огонь, охватывшій, всю страну, прозвѣръ про-
пасші, куда хлынули воды и погасли волканъ; уровень ихъ
понизился, и онѣ образовали, скопленіемъ свомъ, эту мас-
су заразштельной воды, коморая сосшавшѣшь пеере Мер-
швое море.”

По гористымъ берегамъ моря находятъ куски немыз,
сѣры, селишты, горной смолы, шакже нѣмется пѣсколько
шеплыхъ соляныхъ и горячихъ источниковъ, — этихъ жи-
выхъ признаковъ бывшаго низверженіл. При землетрясеніяхъ
въ 1831 и 1857 годахъ отдѣлялись этъ дна и подымались
на верхъ огромные массы горной смолы, плававшія на по-
верхности и предшавлявшіеся глазамъ, какъ оспрова. Въ
послѣдній разъ смолы этой было гораздо болѣе, и продано
Арабами, какъ говорится у Ед. Робнизона, на 2 или 3000
палеровъ. — О всплываніи на верхъ таковыхъ кусковъ смо-

(*) Второзак. XXIX, 22 и слѣдующ.

ИЗВѣСТІЯ.

355

лы упоминается у Юосифа Флавія и Діодора Сицилійскаго. Въ древнія времена эта смола составляла важную отрасль шорговели съ Египтомъ, въ которомъ упоптерялась въ большомъ количествѣ для бальзамированія шѣлъ. У сѣверныхъ береговъ находятся черный смолистый камень, кошорый горишъ, издавая смолистый запахъ. Англійскій же пушешепственникъ Георгъ Робинзонъ говоришъ, что камень эшотъ имѣется особенное качество, — при горѣніи, не уменьшашь своего объема, теряя только малую часть своего вѣса. Изъ него дѣлаютъ чашки и чотки, продаваемыя въ Іерусалимѣ поклонникамъ. На южномъ концѣ моря имѣется два брода, прочемъ не всегда переходимые. — Здѣсь же на юго-западной оконечності возвышается знаменитый соляной утесъ Хозьмъ-Уздумъ, и у подножія его находится много большихъ пещеръ, кошорые невольно напоминаютъ объ упоминаемыхъ въ Сев. Писаніи соляной долинѣ и соляномъ градѣ.

Ошъ этого утеса, на берегу же моря, къ сѣверу — верстахъ въ 15, на пирамидальной высокой каменистой горѣ, куда достигнутъ можно съ большимъ трудомъ, и при томъ не иначе, какъ пѣшкомъ, — и называемый Арабами Себбѣ, — находятся развалины крѣпости Масада, которая сначала была построена Юнованомъ Маккавемъ, а пошомъ укрѣплена и сдѣлана неприсутною Иродомъ Великимъ, какъ мѣсто для собственнаго убѣжища. Какъ о крѣпости сей не упоминается ни у одного пушешественника, то я изложу здѣсь любопытныя о ней подробности, заимствования я мною у Профессора Ед. Робинзона, кошорыя онъ въ свою очередь заимствовали у Юосифа Флавія. Иродъ построплѣ здѣсь дворецъ съ колониами, порицкими, банями, систерными и великолѣнными огдѣленіями для жилья. Крѣпость зависѣла только ошъ своихъ систерни, пѣо воды вокругъ ни гдѣ не было. Площадь внутри, кромѣ земли подъ зданіями, сдѣлана способною къ обработыванію, съ нѣлію предупредить возможность голода. Иродъ перевезъ сюда огромный запасъ оружія и провизіи, достащочный для десяти тысячъ человѣкъ на нѣсколько лѣтъ. Не за долго до осады Іерусалима Тицомъ, шайка разбойниковъ, извѣстная въ послѣдней Иудейской П storage подъ именемъ Сиакаринъ, — хитростію взяла ашу крѣпость и разграбила всѣ бывшія въ ней сокровища. При эшомъ они ограбили также всю страну вокругъ, равно и

354

РАЗНЫЯ

сосѣдній городъ Енгеди. Пъ разрушеніи ЕрусалепHA, крѣпо-
сти — Масада, Иродіи и Макеръ, — всѣ три въ ру-
кахъ разбойниковъ, Римлянами взяшы не были. Послѣднія
двѣ пошомъ ошдались подъ покровищѣство Прокуратора
Луцилія Васса и его преемника Флавія Сильва наконецъ была
осаждена Масада. Здѣсь-то имѣлъ мѣсто послѣдній ужас-
ный акшъ великой Іудейской трагедіи. Весь гэрнизонъ, по
убѣжденію своего начальника Елеазара, обрекъ себя на соб-
ственное исшребленіе, и изъ среди себя выбралъ десять чело-
вѣкъ, для умершьвленія всѣхъ прочихъ; — чшò и было сдѣ-
лано. При эшомъ погибло девятьсотъ шестьдесятъ чело-
вѣкъ, включая въ по число женъ и дѣтей. Двѣ женщины и
пять мальчиковъ съпáслиться бѣгствомъ.

Берега моря не обитаемы, изключая, по словамъ Едв.
Робинзона и приведеннымъ имъ свидѣшельствамъ другихъ
пурешественниковъ, долинъ: Айнъ Іуди — на западномъ бе-
регу, Элькеранъ — на восточномъ у перешейка полуоспрова,
и Гōръ (Ghōr) — на южномъ; въ долинахъ сихъ источники
прѣсной воды даютъ жизнь распѣнію вокругъ. Хотя же
населены онъ и не такъ, какъ прежде, но это приписываетъ
онъ измѣненію обстоятельствъ и отношеній общесшвенной
жизни, а ошнюдь не свойству страны или моря. „Мы про-
вели, говоришъ онъ, пять дней въ сосѣдствѣ его береговъ,
и никшо изъ насъ не чувствовалъ никакого зловоннаго за-
паха или вреднаго испаренія изъ нѣдръ его. Явленія сего
Арабы наши никогда невидали и ни когда о немъ не слы-
хивали.„ — Но должно замѣтить вообще, что не помѣрно
жаркой, шакъ сказать, Египетскій климатъ и болотисшыя
испаренія олизь лежащихъ мѣстъ — пораждающі перемѣ-
жающіяся лихорадки, кошорыми страдающі обитатели мѣстъ
сихъ. Что же ошносишся до огромной массы испареній, ко-
торую море это выпускаетъ изъ себя, и кошорая предста-
вилась путешественникамъ Пбри и Манглису прозрачною
колонною въ видѣ водяного столба, огромнаго объема, — то
феноменъ эшотъ, замѣчаетъ Ед. Робинзонъ, весьма нашура-
раленъ: это есшь слѣдствіе низьменнаго положенія моря и
дѣйствія солнечныхъ жаровъ, кошорымъ оно открыто. Но
свойство сихъ испареній, добавляемъ эшотъ глубоко-ученый
пурешественникъ, не можешь различествовать опъ испа-

ИЗВЕСТІЯ.

355

реній всякаго другаго озера при подобныхъ обстоятельствахъ.

„Гладкая и сонная поверхность этого моря стояла не колыхаясь, говоришъ Г. Поровъ, когда я посѣпишъ его; полько на краяхъ примѣтень былъ самый слабый прилие и отливъ; не слышно было ни малѣйшаго шума, который всегда производитъ большая масса воды; ни одной раковины, ни рапинштельнаго вещества, не было видно на всемъ пространствѣ берега. Впереди не было видно береговъ; а по бокамъ огромныя горы, соศѣмь нагія и темно-коричневаго цвѣша, не представляли ни малѣйшихъ слѣдовъ жизни. " Такимъ точно нашелъ и я море это, при моемъ его посѣщеніи.

Весьма не поняло было для многихъ, куда дѣваешься избытокъ воды, безпрестанно текущей сюда изъ Юрдана, а при полноводьи избытокъ этотъ весьма значителенъ и увеличивается еще многими ключами вокругъ и дождевыми пошоками съ горъ, тогда какъ море это не выпускаетъ изъ себя ни одного ручья, ни малѣйшей струи воды. — Это привело къ разнымъ предположеніямъ. — Большая часть путешественниковъ поддерживала кажущуюся съ перваго раза правдоподобною мысль возможности подземнаго соединенія Мершваго моря съ Средиземнымъ или Чермнымъ, куда стекаетъ избытокъ водъ его. Если предположить, говорили они, что избытокъ воды въ морѣ семъ испаряется, то трудно думать, чтобы такая значительная масса воды, какую выливаетъ изъ себя Юрданъ, и которая, по исчисленіи Шау (Shau), составляетъ въ одинъ сушки 6,490,000 тоновъ или до 10,200,000 бочекъ, — не говоря уже о водахъ другихъ источниковъ и пошоковъ, — могла шакъ скоро испариватьсь на такомъ маломъ просшранствѣ, какъ Мершвое море, имѣющемъ, по переводѣ на нашу мѣру, въ длину до 68 верстъ, въ ширину въ самомъ широкомъ мѣстѣ у урочища Айнъ-Гуди до 15¼ верстъ, а всей поверхности отъ 70 до 80 швысачь десятинъ. Въ разныя же годы и различныя времена года длина моря бываетъ двумя или штремя милами болѣе или менѣе, смотря пошому болѣе или менѣе разливаешься вода на южной окончательнѣ.

Но мысль объ этомъ подземномъ соединеніи совершенно опровергнута сдѣланнымъ въ послѣдніе годы весьма замѣчательнымъ опкрышѣемъ, присоединяющимся къ числу про-

350

РАЗНЫЯ

чихъ ошлочишельныхъ особенностей Мертваго моря. Муръ
п Бекъ въ 1837 году, посредствомъ наблюдения точки кипѣ-
нія воды, первые открыли чрезвычайно глубокое пониженіе
уровня сего моря въ сравненіи съ уровнемъ Средиземнаго мо-
ря. По ихъ изчисленію, пониженіе это должно быть около
500 Англ. футовъ. Два или три мѣсяца позднѣе, Шубершъ
дѣлалъ свои баромешническія наблюдения, и пониженіе это
нашелъ въ 598¼ Франц. футовъ; пониженіе же почвы Іери-
хона въ 527⅞ Франц. футовъ. Хочя вѣришь безъусловно
пунктуальности подобныхъ измѣреній и нельзя, пока не
будешь тригономешрически вымѣрена высота поверхности
земли, раздѣляющей сказанныя два уровня: но приведенные
факты досшаточны, чшобы сказать, что Мертвое море
чрезвычайно ниже и Средиземнаго, и Чермнаго, изъ комо-
рыхъ послѣднее еще выше втораго 29-ю футами, какъ это
оказалось по измѣреніямъ Египетской службы Ипженеръ-
Полковника Линана, родомъ и воспитаніемъ Француза, въ
1841 году при составленіи имъ проекта возможности со-
единенія каналомъ послѣднихъ двухъ морей, и о чемъ я самъ
слыхалъ отъ него въ Канрѣ. А изъ этого слѣдуелѣ, что
если необходимо искать резервуара для водъ Мертваго мо-
ря, то онъ на вѣриное не есть ни Средиземное, ни Чермное
море. Даже пущенная въ оборотъ, прежде всѣхъ Буркгардомъ
мысль, что до перевороша, образовавшаго Мертвое море,
воды Іордана текли въ Чермное море, открышіемъ симѣ,
весьма пошрясена; ибо оказывается что уровень сего моря
гораздо выше самой Іорданской долины.

Впрочемъ мысль о подземномъ соединеніи морей Мерп-
ваго съ Чермымъ почти совѣткѣ была оставлена послѣ на-
блюдений доктора Галлея объ испареніи. Послѣдній ученый
путешественникъ Ед. Робинзонъ положительно утверждаетъ
справедливость заключеній Галлея. „Когда дождливая часѣть
года, говоришь онъ, прийешь къ концу, испареніе моря бы-
ваетъ смоль сильно, что гораздо превозмогаетъ при-
дивъ воды изъ Іордана, и шогда уровень моря снова пони-
жается.“

Опъ двадцаши до тридцаши шаговъ отъ воды, вдоль
всего сѣвернаго низменнаго берега, у котораго былъ я, вид-
но множесшво сухихъ деревъ, сосшавляющихъ вдоль всего
эшаго берега длинную, бѣлую, изгубистую линію, вездѣ па-

ИЗВЕСТІЯ.

357

РАЛЕЛЬНУЮ ЛИНІЮ СОЕДИНЕНІЯ ВОДЫ СЪ БЕРЕГОМЪ. НѣШЪ СОМНѣ-
НІЯ, ЧТО ДЕРЕВЬЯ ЭШИ ВЫРВАНЫ ИЗЪ СВОПХЪ МѣСТЪ, ВЫСТУПИВ-
ШИМЪ ИЗЪ БЕРЕГОВЪ ІОРДАНОМЪ, УНЕСЕНЫ ЕГО ПОТОКОМЪ И БРО-
ШЕНЫ ВЪ МОРЕ. КАКЪ НИ СЛАБО ДВИЖЕНІЕ ВОДЫ ВЪ ЭТОМЪ МОРѣ,
ОДАКТО ПЛАВАЮЩІЯ НА ПОВЕРХНОСТИ ДЕРЕВЬЯ ВОЛНОЮ ВЫБРА-
СЫВАЮЩЕСЯ НА БЕРЕГЪ, И ЗДѣСЬ ОСТАЮТСЯ. ВЫБРОШЕНЫ ОНЫ КО-
НЕЧНО ШОГДА, КОГДА ГОРИЗОНТЪ МОРЯ ЗАХВАТЫВАЛЪ ТУ ЛИНІЮ,
НА КОТОРОЙ ОНЫ ШЕПЕРЬ НАХОДЯТСЯ. МЕЖДУ МѣМЪ ГОРИЗОНТЪ
ВОДЫ, ПРИ МОЕЙ БЫТНОСТИ, БЫЛЪ ПО ОШВѣСНОЙ ВЫСОШѣ —
ДО ДВУХЪ КОСОВЫХЪ САЖЕНЕЙ НИЖЕ СКАЗАННОЙ ЛИНІИ. ПРИ ТОМЪ
ЖЕ ПРОШИВЪ СЪВЕРНОЙ ОКОНЕЧНОСТИ МОРЯ, ОШЪ БЕРЕГА САЖЕ-
НЕЙ НА 20 ВЫДВИНУТЪ БЫЛЪ ИЗЪ ВОДЫ ДО ПОЛУТОРЫ - САЖЕНИ
ВЫШЕ ЕЯ — НЕБОЛЬШОЙ ОСТРОВОКЪ (ДАЛИНОЮ ОКОЛО 10 САЖЕ-
НЕЙ, О ШРІНѣ СУДИТЬ НЕ МОГЪ Я), СОСТОЯВШІЙ ИЗЪ КАМНЕЙ,
ВЪ БЕЗПОРЯДКѣ НАВАЛЕННЫХЪ ОДИНЪ НА ДРУГОЙ — И ИЗЪ КОТО-
РЫХЪ НА ВЕРХНИХЪ БЫЛО ЗАЧѣПЛЕНО НЕСКОЛЬКО ШАКИХЪ ЖЕ ДЕ-
РЕВЬЕВЪ, МОРЧАВШИХЪ, КАК:БЫ НА ВИЛКѣ. НѣШЪ СОМНѣНІЯ, ЧТО
ОСПРОВЪ СЕЙ, ПРИ РАЗЛИВѣ ВОДЫ, ПОКРЫВАЕТСЯ ЕЮ, А КОГДА
ОНА НАЧИНАЕШЪ СПАДАТЬ, ШО ПЛАВАЮЩІЯ НА ПОВЕРХНОСТИ ДЕ-
РЕВЬЯ ЗАЧѣПЛЯЮТСЯ ЗА КАМНИ И ШАМЪ ОСТАЮТСЯ. ЕД. РОБИН-
ЗОНЪ ПИШЕШЪ, ЧТО НА СКАЛАХЪ АЙНЪ ІУДИ ОНЪ ЗАМѣШЛЪ СЛѣ-
ДЫ ВЫСШАГО РАЗЛИВА МОРЯ, КОТОРЫЕ ПРОТИВЪ УРОВНЯ ЕГО, ВЪ
МАТЬ 1836, БЫЛИ ВЫШЕ 10-Ю ИЛИ 15 ФУШАМИ. —

Первая мысль, какая пришла мнѣ въ голову, при видѣ
сихъ сухихъ деревъ, была та — не выброшены ли они шакъ
далеко отъ берега волною, — хошия у всѣхъ чишалъ я, что
волнъ здѣсь не бываешь. По этому поводу обращился я къ
сопровождавшимъ насъ Бедуинамъ съ вопросомъ — бываютъ
ли здѣсь большія волны, — и они ошѣчали мнѣ, чшо бы-
ваютъ — и море тогда ревешъ спрашно. Но я не довѣряю
имъ въ этомъ, шакже точно какъ и тому, какъ они увѣри-
ли Пужалă, будто въ морѣ семъ есть рыба; о чемъ буду я
подробно говорить въ слѣдъ за симъ. А если и бываютъ
волны въ Мершвомъ морѣ, то они по глубинѣ копла, въ ко-
поромъ море сіе лежишъ, и который своими высокими бока-
ми закрываетъ его ошъ сильныхъ вѣшровъ, — по малому сво-
ему пространству и по удѣльной шляжести воды, — не мо-
гутъ быть велики, а тѣмъ менѣе досягашь, при шепереш-
немъ горизонтѣ, до линіи сухихъ деревъ. —

Кн. IV.

9

258

РАЗНЫЯ

„Я видѣлъ, говоришь Пужулá, на берегу сего моря маленькія раковины и голыши, какъ бы на берегу прочихъ морей. Наши ученые нашуралисшы недоумѣваюшъ — есть ли рыба въ Мертвомъ морѣ; я могу вамъ дать разрѣшеніе этой проблемы, продолжаетъ онъ: да, рыбы есть въ Мертвомъ морѣ; онѣ вообще шощи и малы; — старый Шепхъ, меня сопровождавшій, и два нашихъ верховыхъ Араба говорили мнѣ, что, желая однажды ихъ поѣстъ, они нашли ихъ столь злочвониаго запаха, что должны были выбросить ихъ. Находятъ шакже въ нѣкоторыхъ мѣстахъ озера морское распѣніе лучицу — родъ пороспа (des ulves) съ длинными узкими, тонкими листьями, какъ бы въ нашихъ озерахъ и ставахъ въ Европѣ.« — Въ заключеніе онъ добавлѣешъ: „весьма важнымъ считаю, что могу увѣрять, что въ Мертвомъ морѣ есть рыбы, раковины, des ulves.“

Кромѣ его еще нѣкоторые пушешественники упоминаюшъ о слышанномъ ими отъ другихъ, будто въ морѣ семъ есть рыба; но никто изъ нихъ не пишетъ, чтобы самъ видѣлъ или поймалъ въ немъ хошь одну рыбку; и никто изъ нихъ не выводилъ изъ этихъ слуховъ такого положительнаго заключенія, какъ г. Пужулá. О находимыхъ раковинахъ шакже многіе упоминали — и это приводило къ другой гипотезѣ, что если не рыба, то покрайней мѣрѣ нѣкоторыя черепокожныя могутъ жить въ морѣ. Но, по внимательномъ обсужденіи этого обстоятельства, должно согласиться съ выводами другихъ, что раковинки эти принесены сюда или Іорданомъ или дождевыми потоками съ горъ. Въ бышность мою здѣсь, я почти цѣлый часъ искалъ на берегу этихъ раковинъ вмѣстѣ съ моимъ спутникомъ, Графомъ и его драгоманомъ. И что же? — Дѣйствительно мы нашли; но сколько и какихъ? — Всего пять штукъ маленькихъ, полуразрушившихся, проточенныхъ во многихъ мѣстахъ водой отъ давнишняго отсутствія въ нихъ живошнаго, — и пришомъ совершенно одной породы, со многими изъ собранныхъ мною въ шопѣ же день на Іорданѣ, — съ мою шолько разницею, что ошь смерти ли въ нихъ живошнаго, или ошь соленой воды, онѣ потеряли свой прежній цѣнѣ и совершенно пожелѣли. О находимыхъ въ нѣкоторомъ разшояніи ошь берега улишко-образныхъ раковинахъ нечего и говоришь: онѣ очевидно занесены съ земли. Здѣсь

ПЗВСТЫЯ.

359

долженъ я замѣшить, что искали мы раковинъ на сѣверномъ
берегу моря, верстахъ въ 5 или 6 ошь усшья Іордана, гдѣ
былъ и самъ Пужула. А изъ вышесказаннаго весьма очевид-
но, что раковинъ у Мертваго моря не столько, какъ у
прочихъ морей; — (о голышахъ ни слова: здѣсь ихъ доволь-
но, хотя другаго свойства); и чішо находимыя здѣсь очень
не многія раковины заносятся изъ другихъ мѣсшь.

Что относится до рыбъ, о существованіи кошорыхъ
авпоръ намъ, на основаніи ошзыва Арабовъ, шакъ ушвердітель-
но говоришъ, то независимо ошь увѣреній сопровождавшихъ
нась Бедуновъ, упверждавшихъ, что о рыбѣ въ морѣ семъ
они никогда не слыхивали, — пзложу здѣсь слѣдующее сви-
дѣшельство, сообщенное мнѣ людьми, заслуживающими пол-
наго довѣрія и лично въ шомъ несомнѣнно удостовѣривши-
мися. По возвращеніи моемъ въ Іерусалимъ, отправился я въ
Вибѣемъ. Изъ числа двухъ Греческихъ монаховъ, которыхъ
я мамъ заспалъ при храмѣ Рождесшва Христова, одинъ
изъ Булгаровъ, по именці Продромъ, молодой человѣкъ, хо-
рошо говорящій по-русски и очень не глупый малый, а шак-
же и отецъ Козьма, съ кошорымъ я уже познакомилъ мо-
пхъ читашелей, сказывали мнѣ, что предъ штѣмъ недѣли за
три собрались они, въ числѣ 18 монаховъ, посѣшить Іор-
данскую долину и окрестныя мамъ св. мѣсна. Какъ они рас-
полагали пробыть въ эпомъ пушетесшіи недѣли двѣ, то
запаслись провизіею; а чпобы полакомиться свѣжею рыбою,
кошорой въ Іерусалимѣ никогда не бываетъ, взяли съ собою
сѣми. Направились они изъ Саввинскаго монастыря вдоль
Кедронскаго пошока къ Мертвому морю, и обошли весь сѣ-
верный его берегъ до самого Іордана. Пробыли они у моря
всего цѣлый день, — нѣсколько разъ купались и заплывали
далеко въ море. Здѣсь сряду чешыре илм пять часовъ тру-
дились они забрасываніемъ сѣпей въ разныхъ мѣстахъ по
берегу, и не поймали ни одной рыбки, тогда какъ въ тошь
же день вечеромъ въ Іорданѣ каждый разъ сѣшь бывала пол-
на ею. Свидѣшельство это кажешься весьма досшапочно. Но
въ подкрѣпленіе ему добавлю слѣдующіе факты. Шатобріанъ
въ бышноссть свою здѣсь, взялъ отсюда воды съ намѣреніемъ
сдѣлашь испытаніе, предлагаемое Пококомъ, — опусшить въ
нее морскія рыбки и этимъ удостовѣриться, могутъ ли они
кишь въ ней. Но какой резульшашь былъ эпому, — онъ не

9 *

360

РАЗНЫЯ

говоришъ, и, кажется, опыша сего не дѣлалъ. Маршалъ Мармонъ воспользовался эпою мыслію и сдѣлалъ опышъ сей; онъ говоришъ, что морскія рыбы, въ нее опущенныя, умирали чрезъ одну и двѣ минуты. Тотъ же самый опытъ сдѣлалъ былъ мною въ Одессѣ въ Декабрѣ 1843 года съ водою, изъ Мершваго моря взятою въ Юлѣ, и резульшашъ былъ совершенно тотъ же самый — съ добавленіемъ, что рыбки въ первую и впорую минуту всплывали на верхъ и въ умирающемъ видѣ были еще одну и двѣ минуты.

Въ заключеніе по эпому предмешу приведемъ еще слѣдующія свидѣтельства. Ученый пушешественникъ, натуралистъ Зимценъ, бывшій на западныхъ и съверныхъ берегахъ моря, — говоришъ: „я сошелъ съ лошади, — шелъ пѣшкомъ пѣкоморое время вдоль берега и пскалъ раковинъ и морскихъ распѣній; но вовсе не нашелъ ни пого ни другаго. А какъ рыбы пишаются ими, шо выводъ изъ сего слѣдуешъ весьма натуральный, что никакое существо въ водахъ сихъ жить не можешь. „ Профессоръ Робинзонъ упоминаетъ, члю, при выѣздѣ его изъ Палестины, два Англійскіе пушешественника показывали ему маленькую рыбку, длиною въ мизинецъ, көпорая попалась въ ихъ руки, бывши будто бы пойманною въ Мершвомъ морѣ; но къ эшому слѣдуешъ дополненіе, что поймана она недалеко отъ устъя Іордана и была въ умирающемъ состояніи; а изъ эшого очевидно, что рыбка эша заплашѣ изъ Іордана и жизнію заплашила за свою дерзость. Эпимъ подтверждается и свидѣтельство Св. Іеронима, что „когда воды Іордана поднимушся отъ дождей, рыба уносится ими въ Мершвое море, гдѣ она помчасъ умираешъ и плаваешъ на поверхності сонныхъ водъ. „

Здѣсь скажу нѣсколько словъ о помянушомъ выше пушешествіи монаховъ въ долину Іорданскую. Пробыли они у мѣста Крещенія нашегоъ Спасителя 4 дня; потомъ навѣстили развалины близъ лежащихъ тамъ монастырей, Іерихонъ, гору Искушенія. — За Іерихономъ, въ 4-хъ часахъ пуши на Сѣверъ, они пробыли нѣсколько дней въ опуснѣломъ монастырѣ Св. Евпихія, сохраняющемся, по словамъ ихъ, почти въ первобытной своей цѣлости; немногія значительныя поправки достаточно было бы сдѣлашь въ немъ, чтобы опять поселиться. Хотя при нихъ не было никакого оружія, кромѣ странніческихъ посоловъ, но они ворошились всѣ

ИЗВѣСТІЯ.

361

цѣлы и невредимы, — и даже Иерихонскіе Арабы дали имъ
хлѣба безъ всякой платы, когда его у нихъ недостало. Ко-
нечно, — явная ихъ нищета была имъ щитомъ отъ Беду-
инскихъ нападеній.

Разсуждая о наказаніи преступныхъ городовъ, нѣкошо-
рые изъ писателей принимающъ за несомнѣнную испину,
что въ нѣдрахъ Мершваго моря хранятся еще остатки
сихъ городовъ. Иные даже узнавали въ немъ остатки стѣнъ,
колоннъ, чего-то въ родѣ шоссе, — и въ особенности разва-
линъ Сегора, города, сперва было — въ слѣдствіе просьбъ
Лота — пощаженнаго; но потомъ — подобно прочимъ —
поглощеннаго огнемъ, послѣ его опшуда выхода. Не со-
ставляемъ ли часть развалинъ отъ одного изъ сихъ горо-
довъ шотъ небольшой каменischый островокъ, о кошоромъ
я выше упомянулъ? Какъ бы то ни было, а изслѣдованіе дна
сего моря во всѣхъ мѣстахъ, безъ сомнѣнія, привело бы къ
самымъ интереснымъ резульшашамъ

Каждый годъ, множество путешественниковъ приез-
жаетъ на берега Мершваго моря; но шолько одинъ изъ нихъ,
Англичанинъ Гайдъ (Hyde), предъ симъ лѣшъ за 25, объѣхалъ
вокругъ это море. Онъ имѣлъ съ собою сильный конвой Ара-
бовъ, досташочно провизіи, верблюдовъ, лошадей. Три недѣ-
ли употребилъ онъ на эшотъ объѣздъ, сопровождавшійся
чрезвычайною усталосшію и большими опасностями, — и
резульшапъ его не былъ удовлетвореніем. Путешествен-
никъ эшотъ, какъ говорилъ Джонъ Карнъ, не сдѣлалъ ни
одного замѣчательнаго открытія: море почти ото-всюду
окружено высокими упесистыми горами — и съ вершинъ
ихъ могъ онъ видѣть шолько небольшіе заливы моря и бух-
точки — и притомъ часто въ моропяхъ. —

Единственный же способъ, сдѣлашь здѣсь надлежащія
изслѣдованія есть — ошправиться въ море на лодкѣ, — и
нѣкошорые изъ путешественниковъ указывали на возможность перевезти ее сюда на верблюдахъ и на ней дѣлать
шаковыя изслѣдованія. Бывшій при Графѣ, моемъ спушникѣ,
въ качествѣ чинероне, Іерусалимскій жишель, сказывалъ мнѣ,
что были спущены въ Мершвое море въ двѣ разныхъ эпохи,
двѣ лодки, на кошорыхъ путешественника предполагали дѣ-
лать свои изслѣдованія. Одна изъ нихъ вышла изъ Тебері-
адскаго озера и прошла весь Іордань. Въ ней былъ одинъ

362

РАЗНЫЯ

Англичаннъ съ слугою; еще дорогою онъ захворалъ и, по
прибышіи въ воды Мершваго моря, умеръ. Тѣло его было
перевезено въ Іерусалимъ и похоронено на Сіонѣ, — въ огра-
дѣ Католическаго кладбища. Оставленная здѣсь лодка была
взята Бедуинами. Судьба другой лодки, прямо сюда приве-
зенной, нашему чичероне не была извѣстна; — но сколько
онъ знаешъ — заказавшій ее долженъ былъ ъхать въ Евро-
пу, и дѣлалъ ли поѣздки на ней по морю, ему неизвѣстно.

Въ бышность мою въ Теберіадѣ, я не забылъ спросить
хозяина дома, гдѣ я ночевалъ и гдѣ обыкновенно всѣ пуше-
шесшвенники остановливаються, записывая имена свои въ за-
веденную хозяиномъ книгу, — не знаешъ ли онъ чего-либо о
лодкѣ, спущенной изъ Теберіадскаго озера по Іордану, въ
Мершвое море. Хозяинъ мой Еврей, весьма услужливый че-
ловѣкъ, родомъ изъ Бродъ, и бывшій въ свое время очень
богашымъ, сказывалъ мнѣ, чutto лодку эту именно ему само-
му было заказано досташь однимъ молодымъ Англичаниномъ,
по цмени Коста, что онъ ее купилъ въ Кайфѣ, и на верблю-
дахъ доставилъ въ Теберіаду, что эпошь путешесшвенникъ
спусшился въ ней изъ Теберіадскаго озера по Іордану, подъ
прикрыпіемъ впрочемъ по берегу Бедуиновъ и въ сопрово-
женіи верблюдовъ, для перевезенія на нихъ лодки въ штѣхъ
мѣстахъ, гдѣ бы она, по мѣлководію рѣки, не могла пройти,
и что наконецъ дорогою онъ заболѣлъ, и умеръ по дости-
женіи моря.

Пошомъ у Англійскаго путешественника Стефенса, бы-
вшаго здѣсь въ 1836 году, я нашелъ интересныя подробно-
сти объ эпошъ несчастномъ молодомъ человѣкѣ. Джонъ Карнъ
также о немъ упоминаешъ, хошя въ подробностяхъ разн-
ствуешъ со Стефенсомъ. Бывши въ Иерихонѣ, Стефенсъ не-
ожиданно замѣшилъ на дворѣ, гдѣ пріостановился на ноч-
легъ, небольшую лодку, кошорая опкрыла ему грустную
повѣстъ своего владѣльца. „Около осьми мѣсяцевъ предъ
симъ, говоришъ онъ, одинъ Прландскій путешесшвенникъ,
по имени Костиганъ, — бывшій уже нѣсколько лѣшъ на Вос-
токѣ, предположилъ весьма интересное плаваніе по Мерш-
вому морю, и, — къ несчастію какъ собственному, такъ и
наукъ, умеръ въ минуту его успѣшнаго окончанія. Онъ ку-
пилъ эту лодку въ Байрушѣ и съ однимъ Малшійскимъ маш-
розомъ, бывшимъ у него въ услуженіи, превозмогши всѣ

ПЗВСТПЯ.

363

затрудненія и препятствія со стороны Арабовъ, привезъ
ее на драмадерахъ въ Теберіаду, и спустилъ въ море Гали-
лейское, сдѣлавши своп изысканія въ водахъ эшого инпере-
снаго моря, онъ вошелъ въ Юрданъ, спустился внизъ по нему,
и съ опасностію жизни — прошелъ между камнями и быст-
ринами эшой древней, но неизвѣданной рѣки; постоян-
но встрѣчая препятствія ошь Арабовъ, даже до шо-
го, что Дамасскій Губернаторъ, оказалъ ему во вся-
комъ пособіи (*), онъ съ чрезвычайными затрудненіями
едва успѣлъ дошащить лодку свою по землѣ до Мершваго
моря. Въ половинѣ Юля съ своимъ Малтійцемъ онъ опира-
вился на лодкѣ, чтобы объѣхать эшо море, и восемь дней
послѣ, старая арабка, въ палаткѣ кошорой Стефенсъ при-
остановился, нашла его лежащимъ на берегу и почи при
послѣднемъ издыханіи. Она перешащила его въ свою лачугу,
гдѣ онъ лежалъ, пока Рев. Николезенъ, Англійскій Минссою-
неръ въ Іерусалимѣ, пріѣхалъ за нимъ; — по прибытии въ
Іерусалимъ, на другой день онъ умеръ. Съ послѣднимъ вздо-
хомъ онъ унесъ съ собою, добавляешъ авторъ, може свидѣ-
тельство о нѣжносши женщины подъ жгущимъ солнцемъ
Сиріі, какъ и нашъ соотечесшевникъ Ледіардъ въ лѣсахъ
Сибирі; ибо когда сшрадалецъ лежалъ на берегу моря, Ара-
бы собрались вокругъ полько, чтобы глазѣть па него, и
навѣрное осшавили бы его умерешь здѣсь, если бы старая
женщина не убѣдила двухъ изъ сыновей своихъ перенесши
его въ хижину. " — Еще въ другомъ мѣсцѣ, своего пушеше-
ствія Стефенсъ обращается къ тому же предмешу. — "Ко-
гда несчастный Космитанъ найденъ былъ Арабами на берегу
моря, говорѣлъ онъ, — духъ предпріимчиваго Прландца былъ
уже на излешѣ. Онъ жилъ еще два дня, по перевозѣ его въ
монастырь въ Іерусалимѣ, — но ничего не говорилъ о сво-
емъ несчастномъ пушешествіи. Онъ долго штранствовалъ на

(*) Здѣсь пишущій статью эту долгомъ считаетъ замѣтить, что въ
этомъ нельзя не усомниться; ибо, во время Египетскаго владычества,
особа Европейца была связана и неприкосновенна во всей Сиріи.
При томъ же бывшій въ то время Дамасскимъ Губернаторомъ Ше-
рифъ-Паша, нынѣ первый Министръ Египетскаго Вице-Короля, есть
человѣкъ свѣтлаго ума и самый обязателный для Европейца.

364

РАЗЫЯ

Востокѣ и долго приготовлялся къ своему путешествію. Онъ чипалъ каждую книгу, говорившую о шаинственныхъ водахъ, в запасся всѣми свѣдѣніями, нужными для изслѣдованія съ пользою этого предмета. Послѣ его смерти, Іерусалимскіе Миссіонеры не нашли у него никакого дневника или журнала, но видѣли только коропкія замѣтки на поляхъ книгъ, шоль неразборчивыя и сбивчивыя, что изъ нихъ нельзя было сдѣлать никакого упошребленія; и даже слуга Костигана, по равнодушію ли и по недовѣрію къ нему, — былъ отпущеннъ, не будучи ни о чемъ спрошенъ.— Въ послѣдствіи авторъ всѣрѣтилъ этого Малтійца въ Байрутѣ. Хочя отъ него, по его необразованности, и нельзя было пожвиться многими свѣдѣніями, однако Стефенсъ, со словъ сего очевидца, написалъ слѣдующія, хотя немногія, но довольно писересныя строки о путешествіи Костигана по Мертвому морю, и о слѣданныхъ имъ изысканіяхъ, если только всему сказанному Малтійцемъ симъ можно вѣрить. По словамъ сего Малтійца, восемь дней употребили они на совершеніе объѣзда всего моря и каждую ночь спали на берегу, исключая одной, когда, боясь нѣкошорыхъ подозрительныхъ Арабовъ, наблюдавшихъ ихъ съ вершины горъ, они спали въ лодкѣ на ружейный гыстрѣлъ отъ берега. — Плавали они по морю зигзагами и перекрещивали его въ разныхъ на-правленіяхъ нѣсколько разъ. Пробуя глубину шнуромъ въ 175 маховыхъ сажень (около 6 щушовъ каждый), — они находили дно каменпшымъ и глубины весьма не равной, въ 30, 40, 80 и 20 сажень въ маломъ одна отъ другаго раз-стояніи; — лошъ иногда приносилъ песокъ, подобный находящемуся на горахъ съ обѣхъ сшоронъ; только однажды они не могли доспашь дно, и въ эшомъ мѣстѣ, шаговъ на тридцать вокругъ, — вода вскипала, подымаясь вѣроящно отъ ключа внизу; въ чепырехъ различныхъ мѣстахъ они нашли развалины и могли ясно различать большіе тесан-ные камни, показывавшія что были они упошреблены на по-стройки; а въ одномъ мѣстѣ видѣли развалины, которыя, по словамъ Костигана, были развалинами Гоморры. Лодка плавала на ладонь выше, чѣмъ въ водахъ Средиземнаго моря. Какъ былъ Юль мѣсяцъ, то днемъ, отъ 8 часовъ утра до 5 часовъ вечера, было ужасно жарко, а каждую ночь дулъ Сѣверный вѣтеръ и волны были хуже и опаснѣе, чѣмъ въ

ИЗВѣСТІЯ.

365

Ліонскомъ заливѣ, " — Послѣ этого слѣдуешъ описаніе ихъ
спіраданій, изъ комораго видно, что болѣзнь, а пошомъ и
смершь Костигана произошла ошъ ужаснаго зня и край-
няго недоспѣтка въ водѣ; по причинѣ же прошивнаго Сѣвер-
наго вѣтра, они не могли томчась воротиться назадъ. Въ
6-й день воды у нихъ не стало, и, если вѣрить расказу
Малшійца, несчастный путешественникъ въ 7-й день не могъ
далѣе вышерпѣть жажды и пилъ воду Мершваго моря, а въ
8-й кофе, сваренный на шой же самой водѣ. Въ эпошѣ день
подулъ имъ южный вѣтерокъ, и, благодаря ему, — они въ
нѣсколько часовъ приплыли на сѣверную оконечності моря,
и вышли на берегъ хотя живые, но изнуренные до послѣд-
ней возможности. Оставивъ Костигана, на берегу, онъ ош-
правился промышлять о себѣ и о перевозѣ въ Іерусалимъ
своего господина.

Ошносінѣльно второй лодки я чищалъ пошомъ у Ед.
Робинзона, что путешеспѣвенники Моръ и Бекъ перевезли
ее изъ Яфѣы и пытались на ней сдѣлать свои наблюденія
въ морѣ; но должны были оставить ихъ неоконченными. По
заключеніямъ ихъ, глубина моря имѣетъ болѣе 300 маховыхъ
сажень или 1,800 футовъ. По Ед. Робинзонъ сомнѣается въ
справедливости этого измѣренія по песовершенствовѣ инстру-
ментовъ, употребленныхъ сими путешеспѣвенниками, и ду-
маешь, что глубина моря должна быть значимѣнѣ.

По собственному опыту, нашелъ я, что вода въ морѣ
семь чрезвычайно солена, и послѣ нея осипается опврачи-
тельная горечь, какъ ошъ Глауберовой соли. Я пробовалъ
ее языкомъ, но пить не рѣшился. Было говорено нѣкошоры-
ми, что обыкновенная поваренная соль въ ней не разходится.
Я повторилъ эпошѣ опытъ въ Одессѣ, и напелъ, что это
исправедливо; — у меня одна чайная ложка соли расхо-
дилась въ двухъ столовыхъ ложкахъ этой воды и очень ско-
ро; — послѣ того я добавилъ еще полъ-ложечки и большая
часть и этой соли также разошлась. — Много разъ была
она химически разлагаема, и резульшать анализа былъ всегда
нѣсколько различенъ въ количествѣ различныхъ веществъ,
въ ней заключающихся; и это весьма натурально: смотря
по времени года и мѣсności берега, вода заключаетъ въ
себѣ болѣе или менѣе соляныхъ и горькихъ частицъ. Будучи
взята на сѣверномъ берегу, гдѣ стекаютъ въ море прѣсныя

366

РАЗНЫЯ

воды Іордана, — она предшавляется менѣе пресыщенною посшоронними часницами, чѣмъ у Айнъ Іуди, а еще менѣе, чѣмъ у скалъ Хазмъ Уздумъ. Такое же точно ошношеніе бываешъ между дождливымъ временемъ зимы и лѣшними жаркими мѣсяцами. Взяшая мною на сѣверной окончноши моря, верстахъ въ пяши отъ устъя Іордана, булылка воды привезена была въ Одессу и ошдана Профессору Химіи Ришельевскаго лицея Г. Гассгагену, кооторый хотѣлъ сдѣлашь новоеей разложеніе и обѣщалъ сообщить мнѣ свой анализъ, кооторый — по полученію — я не премину передать моимъ читателямъ (*).

Добываемая по берегамъ моря соль сосшавляешъ предмѣтъ шорговли. Чрезвычайному избытку соли должно приписать необыкновенную шяжесть и плотность воды. Юсифъ въ 4-й книгѣ *Исторіи войны* Іудеевъ говоришъ, чѣто она выбрасываетъ на поверхность все, чѣто въ нее бросятъ, чѣто Императоръ Веспасіанъ, желая въ этомъ удостовѣришься, приказалъ бросить въ море эпо нѣсколько плѣнниковъ, по рукамъ и ногамъ связанныхъ, — и чѣто ни одинъ изъ нихъ не ушонулъ. Вообще всѣ Французскіе и Англійскіе пушетhestvенники говорятъ, чѣто человѣкъ, желая погрузиться въ море, и, осшаваясь безъ всякаго движенія, плаваетъ на поверхности, какъ кусокъ дерева. Но Г. Норовъ ушверждаетъ прошивное, говоря, чѣто онъ самъ видѣлъ, какъ драгоманъ его, переставъ плыть, пошелъ ко дну. Хочя изъ спутниковъ нашихъ двое — спуденшъ и молодой Нѣмецъ — купалсь въ этой водѣ, но на мѣлкомъ мѣсшѣ; когда же они окунулись, то, ошъ свойства, воды-глаза ихъ налились кровью, и они, не смотря на наши приглашенія, не хотѣли ни ишши въ глубину, ни долѣе купаться. Я входилъ въ море по колѣна, и, при нодняшіи ноги, чувствовалъ, чѣто какъ будто ее выпхивало или выжимало вонъ изъ воды. Вообще же о водѣ сей, ошносительно разбираемаго нами качества, я вторю слова Г. Норова, съ которыми я съ своей стороны совершенно согласенъ: — 

(*) Приложился къ слѣд. нумеру.

ПЗВСТПЯ.

367

и, по близоспѣ береговъ, навѣрно выплывѣшъ, и въ морѣ не утонештъ. Профессоръ Робинзонъ, этѣшъ внинашельный и аккурашнѣйшій путешественникъ, пишешъ, что хошя онъ никогда не плавалъ ни въ прѣсной, ни въ соленой водѣ, но, купаясь въ Мертвомъ морѣ (у Айнъ Іуди), могъ сидѣть, стоять, лежать и плавать безъ малѣйшаго затрудненія. Дно моря, продолжаетъ онъ, весьма пологое, шакъ что нужно было ему и его шоварищу сдѣлать ошъ 8 до 11, на нашу мѣру, саженей, чшобы погрузиться въ воду по плечи. Ложбина дна каменистая, безъ грязи и шины. Вышедъ изъ воды, онъ не замѣтилъ этой соленой кристаллизаціі на шѣлѣ, о кошорой нѣкошорые говоряшъ; — только въ продолженіе нѣсколькихъ часовъ послѣ купанья чувствовалъ кожу, какъ бы маслянною. Нѣкошорые изъ путешественниковъ купали здѣсь лошадей, и говорятъ, что при плаваніи большая половина корпуса ихъ ослаешется на поверхности воды.

Хошя поверхность Мертваго моря и отражаетъ голубой цвѣшъ неба, но нельзя сказать вмѣстѣ съ Пужулà, что бы воды его были шакже свѣплы и лазурны, какъ воды Архипелага и Геллеспонта. Напропивъ воды эшого моря на видъ слегка зеленовашы и не совсѣмъ прозрачны, шакъ что предмешы чрезъ нее показываются, какъ чрезъ прованское масло, и на нѣкошорой глубинѣ дна вовсе невидно. При этомъ должно замѣшить, что видѣлъ я его такимъ въ шакое время года, когда воды его были въ совершенномъ покоѣ.

Разсказъ мой былъ бы не полонъ, еслибъ я ничего не сказалъ, объ извѣстномъ всѣмъ, по наслышкѣ, Содомскомъ яблокѣ, кошорое я искалъ видѣть — и нигдѣ не видалъ, — спрашивалъ объ немъ нашихъ Бедуиновъ, и они опозвались, что его знаютъ, но что оно распешъ не здѣсь, а на западномъ берегу Мертваго моря. Ед. Робинзонъ говорилъ, что первое распѣніе, встрѣчающееся при подѣздѣ къ источнику Айнъ - Іуди, у западнаго берега сего моря, есть чрезвычайно спранное дерево съ длинными овальными лпѣстями, съ сѣроватою корою, подобною пробкѣ, и желшыми пладами, кошорые распушъ кистями и очень похожи на померанцы. Если же ихъ подавить,—они лопаються, какъ пузыри, не оставляя послѣ себя ничего, кромѣ тонкой кожицы и нѣсколькихъ волоконъ. Эти плоды, прибавляешъ онъ, извѣстны подъ названіемъ Содомскихъ яблоковъ, а дерево у бошанц-

368

РАЗНЫЯ

ковъ носитъ названіе Asclepias gigantea или россега, которое
находился также въ верхнемъ Египтѣ и Нубіи, а равно и
въ счастливой Аравіи.

IV.

Юрданъ, путь къ нему. Грабежи Бедуиновъ.

Пробывъ на берегу Мершваго моря около одного часа
и набравъ каждый изъ насъ по бушылкѣ воды, мы сказали
Бедуннамъ, что хотимъ ъхать къ успью Іордана. Мы по-
ѣхали вдоль берега; съ нами было шолько нѣсколько Бедуи-
новъ; прочіе — взяли въ лѣво къ ближайшему изгубу этой
рѣки, сказавъ, что будушъ насъ тамъ поджидашь. Обогнувъ
выпускْость сѣвернаго берега, мы доѣхали съ небольшимъ
чрезъ полчаса до Іордана.

Не безъ душевнаго волненія я увидѣлъ эту святую рѣ-
ку; но, признаюсь, волненіе это было не такъ сильно, какъ
при видѣ по汤ъ самаго мѣсна, гдѣ по преданіямъ — сопер-
шалась тайна нашего искупленія. Къ сожалѣнію, воды рѣки
не свѣтлы, не прозрачны: они взмутились, какъ бы омъ не-
годованія на грѣхи міра сего. Полотно воды здѣсь ширинною
до 14 саженей. Но не вездѣ оно одинаково: въ одномъ мѣстѣ
шире и мельче, въ другомъ уже и глубже. Георгъ Робинзонъ
пишетъ, что Іорданъ впадаетъ въ море съ большою быстротою;
напрошивъ я нашелъ теченіе его здѣсь весьма пихимъ,
хотя струя воды и замѣтна на нѣкошорое прос্রанство
въ водахъ самаго моря. Топкіе берега Іордана окаймены зе-
ленынъ камышемъ, кошорый перестаетъ расти саженей за
сто омъ моря. Лошади наши бросились къ водѣ; мы слѣзли
съ нихъ, подвели къ рѣкѣ, и едва не раскаялись, по汤у что
берегъ былъ нѣсколько крушъ, переднія ноги лошадей пошли
внизъ, какъ бы на салазкахъ, и лошади наши едва не опро-
кидывались въ воду, удерживаясь только на заднихъ ногахъ,
почти по колѣно увязшихъ въ топкій берегъ. Мы поскакали
по汤ъ къ самому устью, кошорое окаймено на нѣсколько
саженей въ водахъ самаго моря двумя небольшими песчаными
косами. На оконечности ихъ у самой косы сидѣло нѣсколько
аисповъ, одна чайка и пара утокъ. Послѣднія, завѣдѣвъ насъ,
по汤часъ улетѣли; аисшы съ нашей спороны тяже подня-
лись при нашемъ приближеніи, а сидѣвшіе на другой што-
ронѣ, равно и чайка, не обращали на насъ никакого вниманія,

ИЗВѣСТІЯ.

369

сшоя въ водѣ по ю.олѣно. — Справедливость того, что рыба, заходящая изъ Іордана, въ Мермывомъ морѣ пошчась умираешъ, подшверждается шакже присушшіемъ въ усшьн сей рѣки помянупыхъ пшицѣ, питающихся рыбой, кошорая умирая, пошчась всплываешь на верхъ. Иначе зачѣмь бы эшшмъ пшицамъ быть имею въ эшомъ мѣспѣ, тогда какъ нѣпь ихъ на прочихъ видѣнныхъ мною мѣстахъ берега Мертваю моря, равно какъ и на самомъ Іорданѣ, гдѣ, по мушности воды, рыбу пшицѣ поймать не легко. Я хотѣлъ было прошхапь на самую косу; но, по топкости мѣстя, не могъ эшего сдѣлать: ноги лошади моей начали грузнуть въ топкій берегъ — и я повернулъ назадъ

Берега Іордана, какъ я выше сказалъ, саженей за сто предъ устьемъ перяюшъ всякую распительность и совершению обнажаются. Зашѣмъ вверхъ по рѣкѣ камышъ дѣлаетъ ихъ узкую, частую опушку, а пошомъ чрезъ полчаса зѣзды ошь усѣлъ, въ камышѣ начинаешь показываться лозникъ и наконецъ деревья, кошорыя густѣютъ болѣе и болѣе, и пошомъ пакъ его осѣняюшъ, что совсемъ закрывающі отъ глазъ будущаго на берегу воду, показывающуюся только въ нѣкошорыхъ мѣсахъ при поворотахъ. Посреди запустѣнія вокругъ, — видъ этого узкаго, длиннаго, счастливаго оазиса радуетъ душу. Трудно представить себѣ растительность богаче, изобильнѣе эшой. Вездѣ яркая, самая густая зелень деревъ, свойственныхъ этому климаму, и перевитыхъ гирляндами ліановъ и другихъ цѣтковъ. Тѣнь въ чащѣ не продолжаемая для лучей солица. Вѣтви деревъ нагнулись надъ рѣкою и полошусь въ ся живошворныхъ водахъ. Во время Юспія Флавія, рѣка осѣнена была пальмами — деревомъ, придающимъ особенную прелесть мѣсту, гдѣ растешь оно Тесніе воды было вездѣ шихое, плавное, какъ бы рѣка ошдыхала въ концѣ своего странствія. Берега ея довольно крупы, и показываюшь слѣды разливовъ при полноводьп. Вдоль берега хали мы до кругаго колѣна рѣки на востокъ; здѣсь передовые повели насъ напрямикъ къ тому мѣсту, гдѣ она другимъ поворотомъ выдается на западъ.

Какъ ни радоспіа зелень у береговъ Іордана, шакже и грустна долина, кошорая лежитъ подъ нашими ногами, и идетъ на лѣво до самыхъ горъ Іудеи. Зелень здѣсь, какъ бы ножемъ, обрѣзана у самыхъ береговъ. Съ крушены бе-

370

РАЗНЫЯ

рега начинаешся голая, песчаная, обозженая, самая безъ-
ушѣшная шепь, мѣстами съ песчанными буграми и холма-
ми разной формы и величины. Ни деревца, ни кустика, ни
одной былинки нѣшъ на всемъ пространствѣ, какое только
глазъ охвашить можешь. И это ша самая долина Іордан-
ская, которую Лотъ избралъ себѣ, по раздѣлѣ съ Авра-
амомъ, и которая, по словамъ Св. Писанія, цвѣла, какъ садъ
Предвѣчнаго, какъ страна Египетская!"(*)

Съ грушнымъ чувствомъ въ душѣ хали мы, всѣ молча,
по этому полю запустѣнія, и никшо, даже Бедуины, не
прерывалъ общаго грушнаго молчанія. Св. Писаніе говорилъ,
что здѣсь водились львы; но ихъ теперь нѣшъ, развѣ ино-
гда заходятъ они сюда во время лѣшнихъ жаровъ, для упо-
ленія жажды, изъ пустынь Аравіи. Вокругъ насъ все было
шихо. Два раза молько кавалькада наша оживлена была вы-
скочившими изъ кустовъ при-Юрданскихъ зайцемъ и газе-
лью; но прежде, чѣмъ нашп наѣздники оживились и схва-
шили свои ружья, — они были уже внѣ высѣрѣла. Въ осо-
бенности газель улешѣла съ быстротою молніи и чрезъ нѣ-
сколько минутъ, какъ подвижная почка, показалась на кру-
шыхъ бокахъ дальнихъ песчанныхъ бугровъ.

„Когда путешествуемъ въ Іудеи, говоришъ Шатобріанъ,
ужасная скука шопчась обхвашилъ сердце ваше; но по мѣрѣ
шого, какъ вы переходите изъ пустынаго мѣста въ другое,
какъ пространство безъ границъ разсшилилось предъ вами, —
скука мало помалу разсѣвается, — вы начинаете чувство-
вать шайный ужасъ, который, будучи далекъ, чтобы осла-
бипь душу, даешь еще ей бодрость и возбуждешь духъ
человѣка. Чрезвычайные виды обнаруживаютъ со всѣхъ спо-
ронъ землю, воздѣланную чудесами: жгущее солнце, стреми-
тельный орелъ, безплодная смоковница — здѣсь вся поэзія,
всѣ картины Св. Писанія. Каждое имя заключаешь въ себѣ
шаинство, каждая пещера открываетъ будущность, каждая
вершина гремитъ гласомъ Пророка. Самъ Господь говорилъ
на брегахъ сихъ: потоки изсохшіе, скалы треснувшія, гро-
бы полуоткрытые свидѣшельствующі о чудесахъ; пустыня
кажешься еще нѣмою отъ страха, и какъ бы еще не посмѣла

(*) Ки. Бышія Г.І. ХІІІ. п. 10.

НЗВЪСТЯ.

371

прервать безмолвіе съ тѣхъ поръ, какъ услыхала голосъ
Предвѣтнаго.«

Версахъ въ девяши, подымаясь вверхъ ошъ устъя
Юрдана, находится первый бродъ чрезъ рѣку, извѣстный
у Арабовъ подъ именемъ Эль-Гелю. Всѣхъ же бродовъ на ней
ошъ Теберіадскаго озера до моря находятъ три или чешыре.
Въ прежнія времена даже было чрезъ Юрданъ два моста,
одинъ близъ истока рѣки изъ Геннисарешскаго озера и на-
зывался Хаммашъ, другой между симъ послѣднимъ и озе-
ромъ Самахонишскимъ и называется мосшомъ Іакова; близъ
шого самаго, — какъ говорятъ, мѣсна, гдѣ Іаковъ всшрѣ-
тилъ своего браша Исава, и гдѣ пошомъ боролся съ Ангеломъ.
Предполагаемыхъ мѣстъ перехода Израпльшянъ и вмѣстѣ
крещенія Спасителя — два, не въ дальнемъ одно ошъ дру-
гаго разстояніи. Къ одному приходятъ поклоняться Ка-
шолики, къ другому, низшему по рѣкѣ, Греки. Старанія
опредѣлить пунктуально мѣсто перехода Израпльшянъ въ
землю объпованную, по словамъ Ед. Робинзона, совершенно
напрасное; ибо извѣстно, что воды Юрдана прошивъ Іери-
хона передъ Ковчегомъ завѣша справа остановились стѣною,
слѣва стекли всѣ внизъ и обнажили русло рѣки до самаго
Мертваго моря, такъ чпо народъ, будучи въ количествѣ
болѣе двухъ миліоновъ душъ, не имѣлъ надобности ограни-
чиваться однимъ пунктомъ, а перешелъ опустѣвшее русло
прямо съ долины Моабской къ Іерихону.

Часа чрезъ два съ половиною пути ошъ устъя Юрдана
мы спустились въ долину, видимо запопляемую при полно-
водь. Здѣсь образовалась густая рощица лознику и дру-
гаго кустарника; мы взяли чрезъ нее вправо и вдругъ очу-
пшились у чистаго берега Юрдана, гдѣ по преданіямъ по-
лучило свое начало великое шаиншво нашей религіи, шаин-
шшво Крещенія. Здѣсь, говоритъ преданіе, въ эшомъ самомъ
мѣстѣ Спаситель міра, крещенъ былъ Свящымъ Его Пред-
печею, здѣсь ошверзлись небеси, здѣсь слышались слова:
„Сей ссѣть сынъ мой возлюбленный!“ какое сердце не дро-
гнемъ, какая душа не взволнуется при видѣ эшой святой
рѣки, — въ эшомъ самомъ мѣстѣ, при мысли о великомъ
событіи, здѣсь совершившемся!

372

РАЗНЫЯ

По невольному чувству благоговѣнія, — всѣ, какъ бы по приказу, — сошли съ коней и тихо спустились къ самой водѣ. Бывшій съ нами Греческій монахъ въ минуту былъ раздѣпъ и бросился въ струи ея; три раза погрузился онъ съ головой, и началъ, въ порывѣ религіознаго восторга, пѣшь священные гимны, въ кошорыхъ повторялось имя святой рѣки.

Мы почерпнули воды и начали ушлять ею жажду, насъ томившую. Но вода была чрезвычайно шеплая и сколько мы ее ни пили, жажда насъ шомила почти по прежнему, и только чай, кошорый приказали мы согрѣть, утолить ее нѣсколько. На вкусъ вода Іорданская хошя мяткая, но иловаяя. Послѣ скудной трапезы, мы было расположились уснуть; но, не смочивя на нашу въ этомъ рѣшимость, ни на пѣнь рощи, ни на близосѣнь воды, — бышей отъ насъ шагахъ въ шести, ни на журчанье струй ея, — зной былъ почти невыносимый, и сонъ далеко бѣжалъ отъ глазъ нашихъ. Былъ ровно полдень Юльскаго дня и ни малѣйшаго атома вѣтра. И не удивительно, что здѣсь и въ это пришлось время было такъ жарко, если вспомнимъ, что кошелъ Мертваго моря и Іорданской долины лежитъ нѣсколькими сошнями фушовъ ниже океана и около трехъ пысячъ фушовъ ниже Іерусалима. Въ Маѣ мѣсяцѣ у Ед. Робинзона, близъ Іерихона въ пѣни и близь воды на ошкрытомъ мѣстѣ, термомешрѣ показывалъ до 91° ф., а въ палашкѣ до 102° ф.; по причинѣ такихъ жаровъ, пребываніе въ долинѣ Іорданской весьма вредно и въ особенности для иностранцевъ. Но не взирая впрочемъ на все это, мы хотѣли остаться здѣсь нѣсколько часовъ, хопія провожатье и побуждали насъ къ отвѣзду, стращая Бедуинами изъ-за Іордана. Мы поняли, что они хотѣли поскорѣе выбраться изъ этой удушливой атмосферы — и ихъ не слушали; между же тѣмъ нашъ Ишаліанецъ началъ снимать, и еще не кончилъ видъ Іордана въ этомъ мѣстѣ. Напрасно ища отдыха въ пѣни деревъ, мы всѣ, кромѣ бывшихъ съ нами Мусульманъ, — послѣдовали примѣру монаха; но онъ уже два раза выходилъ изъ воды, два раза одѣвался и купался съ нами въ шрешій разъ. Дно рѣки здѣсь не глубоко — не болѣе шести фушовъ на срединѣ, и отъ этого теченіе воды шакъ сильно, что, — при всѣхъ усиліяхъ, никто изъ насъ не могъ дойти до средины, гдѣ была самая быстрая

ИЗВЕСТІЯ.

373

струя каждаго изъ насъ сбивало и мы старались уплышь
къ берегу. — Дно здѣсь мѣстами каменистое, но большею
частію иловатое, и ноги наши вязли на полъ-колѣна и бо-
лѣе. На берегу много камней, округленныхъ и позеленѣвшихъ.
Изъ нихъ я выбралъ нѣсколько себѣ на память, и на камняхъ
въ водѣ собралъ съ горестъ красивенькихъ ракушекъ для од-
ной любезной дамы въ Одессѣ, просившей меня о всѣхъ воз-
можныхъ раковинахъ. — Я не забылъ также взяшь отсю-
да воды одну бушылку, другую помопъ уступилъ мнѣ изъ
своего запаса нашъ спушникъ, Нѣмецкій студентъ. Гори-
зоншь воды, по случаю лѣшняго времени, былъ самый низ-
кій, — и рѣка имѣла ширины въ ятомъ мѣстѣ ошь 8 до 10
сажень. Въ прочихъ мѣстахъ рѣка шире и въ особенностипи
ближе къ устью. Берегъ, гдѣ мы раздѣвались, имѣлъ видъ
брода; но на право, на лѣво и на шой сторонѣ былъ опу-
шенъ непроходимою чащею деревъ и кустарника.

Я не догадался спросить и замѣтшь, какъ Іорданъ
называется по-Арабски. Пужулà говорилъ, что Арабское
его имя есть Нагрь Эль-Шерка — рѣка суда, и что это на-
именованіе есть вѣрный переводъ первоначальнаго названія
Іордана, — сдѣланный еще до него Св. Іеронимомъ; слово
(іор) по-Еврейски значишъ рѣка, а данъ судящій или судъ.
Робинзонъ же пишешь, что Арабское имя рѣкъ есть Эмъ-
Шеріа — водянистое мѣсто, къ ко whomу добавляютъ эпи-
шешь Эль-Кебиръ — великій. Обыкновенное книжное названіе
всей долины, по ко whomp течешь Іорданъ внизъ отъ Тебе-
ріадскаго озера, есшь Эль-Гōръ (el-Ghōr), означающее низь-
менное мѣсто или равнину обыкновенно между двумя горами;
може имя долина сія удерживаетъ чрезъ всю ложбину Мерш-
ваго моря и на нѣкоторое разстояніе далѣе. Юсифъ Флавій,
говоря объ Іорданѣ, добавляемъ, что пишешь онъ посреди
пустыни.

Купанье освѣжило насъ болѣе, чѣмъ мы ожидали. Пока
мы одѣвались, Бедуины наши ошь скуки, жару и на шошій
желудокъ замѣяли пѣсни. Взявшись за руки и сомкнувшись
плечами, они выли все одно и може колѣно какой-по пѣсни,
съ приговоромъ, и въ шакшь вмѣстѣ разомъ кланялись всѣмъ

Кн. IV.

10

374

РАЗНЫЯ

корпусомъ каждому изъ насъ по мѣрѣ шого, что къ нимъ подходилъ. Лошади ихъ сшояли привязанные у деревьевъ.

Между тѣмъ я съ своимъ Ковасомъ вырѣзалъ въ чащѣ нѣсколько палокъ и камышинъ на память, и пока насшало время выѣзда, чувствовалъ себя шакже уставшимъ отъ жара, какъ и до купанья.

Не всѣ писашели согласны въ томъ, что мѣсто на Іорданѣ, о которомъ мы сейчасъ говорили, было мѣстомъ крещенія Спасителя, и ищутъ его нѣсколько выше или ниже по рѣкѣ. Что касается до меня, то въ бышность мою здѣсь я старался не омрачаться подобнымъ сомнѣніемъ и покланялся рѣкѣ, какъ бы въ самомъ мѣстѣ великаго событія. А еслибъ оно было и не здѣсь, то навѣрное въ саломъ близкомъ ошсюда разстояніи; а пошому и страна вокругъ равно сваша. Извѣстно, что Спаситель крестившись, тотчасъ пошелъ къ горѣ пскущенія, которая была какъ разъ противъ мѣста его крещенія; — условіе это вполне соответствуетъ мѣстности. Пришомъ же Св. Елена, основываясь на преданіяхъ, въ ея время еще свѣжихъ, признала это самое мѣсто мѣстомъ крещенія Спасителя, и вблизи его построила монастырь Юанна Предтечи, кошорый теперь въ развалинахъ и отесшомъ оттуда на три чешверки часа звды. Нѣкоторые находятъ это разстояніе далекимъ и ищутъ монастыря въ другомъ мѣстѣ. Но другихъ развалинъ, кошорыя бы носили тоже имя, здѣсь нигдѣ нѣшь, хотя монастырей, воздвигнутыхъ во имя другихъ святыхъ и служащихъ свидѣшельствомъ поклоненія спмъ мѣстамъ, въ окрестностяхъ есшь нѣсколько. Притомъ иные полагаютъ, и очень правдоподобно, что Іорданъ въ этомъ мѣстѣ измѣнилъ свое теченіе и подался на восшокъ. Кромѣ того добавлю еще, что Секрешарь и библіотекарь Іерусалимской Патріархіи, почшенный и ученый старецъ, отецъ Анимій, на вопросъ мой объ этомъ предметѣ — повторилъ мнѣ написанное имъ въ запискѣ его о предѣлахъ Патріаршескаго Іерусалимскаго престола, переведенной и приложенной Г. Муравьевымъ къ 4му изданію своего пупешесшія, — что помянутый опустѣвшій монастырь посшроень былъ на томъ же мѣстѣ, гдѣ Св. Предтеча жилъ и крестилъ Спасителя. «

ИЗВЕСТІЯ.

375

Еще вскорѣ послѣ нашего приѣзда къ Іордану замѣтили мы, чipo недостаетъ одного изъ нашихъ спутниковъ, пѣша-
го Иѣмца — наборщика. Тошчасъ хотѣли мы послать его
отыскивать; но его соотечесшевенникъ студеншъ удержалъ
насъ, говоря, чipo онъ конечно усталъ, оmondхаетъ и навѣр-
но подойдется. Между шѣмъ прошелъ часъ времени, а его еще
не было; омствѣвіе его весьма безпокоило насъ, и мы при-
казали послать за нимъ одного изъ провожающихъ вмѣстѣ
съ другою лошадью, предложенnoю студентомъ. Описанный
мною выше красавецкъ-Шеихъ вскочилъ на свою кобыlicу,
взялъ въ руки поводъ другой и поскакалъ. Бѣдной молодой
человѣкъ усталъ до-нельзя и оmondхалъ подъ кустами на
берегу Іордана, омкуда его взяли и привезли къ намъ. Къ
шому же онъ получилъ въ лице coup de soleil. Да какой coup
de soleil! — мнѣ еще не случалось и видѣть подобнаго: ошъ
уха до уха и ошъ волосъ на лбу до подбородка включитель-
но. Хоть и жалко было молодца, а я согрѣшилъ и, усмѣх-
нувшись про себя, подумалъ: ну, брашь, будешь же шы по
мнить Іорданъ, да Мершвое море! — купаньемъ въ рѣкѣ онъ
освѣжился, а шаканъ вина еще болѣе ободрилъ его силы.
Достаточно же подкрѣпшіть его пищей мы не могли, потому
чpo и сами были почти голодны; взятой же нами изъ Іеру-
салима запасъ жаренаго мяса и куръ — ошъ жару испор-
шился, и мы должны были его выбросить. Даже Бедуины,
при всемъ ихъ голодѣ и невзыскательноспи къ столу, —
не могли čćte его.

Когда мы вышли на кругой берегъ Іордана, чтобы
садиться на лошадей, — у сѣдла студенша нашего оказал-
ся одинъ ремень обрѣзаннымъ. Студеншъ напалъ на своего
компашріоша, за кошорымъ была послана его лошадь, а эшотъ
на Шеиха, кошорый его отыскалъ, и ее къ нему привелъ.
Молодой нашъ наборщикъ сердился, принялъ шрагическую
позу, безпрестанно подымалъ правую руку, и размахивалъ
короткою на ремнѣ толстою палкою, а лѣвою ошъ времени
до времени хватался за висѣвшій у него при бедрѣ широ-
кій кинжалъ, — и много говорилъ, и много бранилъ, и все
по-Нѣмецки. Нахмуривъ брови, стоялъ Бедуинъ мой у ло-
шади своей, облокошившись на сѣдло рукою; другою дер-

10*

376

РАЗНЫЯ

жалъ копье, вошкнутое въ землю. Молча и грозно смотрѣлъ онъ на молодаго человѣка, какъ бы упрямо выжидая, что дальше будетъ. Счастъе твое, конечно, думалъ онъ, что я не понимаю, чutto говоришь ты. Смотря изъ-дали на эту сцену, нельзя было не видѣть много комическаго въ Нѣмцѣ и много ужаснаго въ Бедуинѣ.

Всего пробыли мы у Юрдана четыре часа. Дорога отъ туда къ Іерихону идешь сначала кустарникомъ, — пока Юрданъ при полноводьи заливаетъ мѣста, — потомъ голою, безжизненною, слѣгка возвышающеюся къ Іудейскимъ горамъ степью, и наконецъ при приближеніи къ Іерихону начинается колючій кустарникъ и опчасти изсохшія деревья. Разстоянія здѣсь всего часа два. Монахъ Бернардъ, бывшій въ святой землѣ въ девятомъ столѣтіи, говоритъ, что въ близи Юрдана было много монастырей. Въ 15 стадіяхъ отъ рѣки сей и въ 10 опъ Іерихона, по словамъ св. Іеронима, долженъ былъ находиться Гилгахъ, мѣсто положенія 12 камней двѣнадцатью колѣнами Израильскими, по вступленіи ихъ въ землю обѣшванную.

Груншъ земли здѣсь хошя песчанный, но поверхность тверда и нога лошади въ ней не вязнешь. Пустыня эта на лѣво идешь до Мершваго моря, на право на необозримое пространство — и на весьма далекое разстояніе можно видѣть прохожаго пѣшкомъ или всадника на лошади. Здѣсь поприце разбоевъ, грабежей и убійствъ, совершаемыхъ Бедуинами и возхваляемыхъ Арабскими поэшами, какъ великіе подвиги храбрости воинской. Караваны изъ Мессопотаміи въ Египѣепъ уже давно не идутъ пушемъ этимъ, какъ прежде, и направляются на Дамаскъ подъ надежнымъ прикрышіемъ. Пользуясь нѣкошорыми песчанными курганами, Бедуины вырывающі на вершинѣ ихъ ямы, прячутся въ нихъ съ своими лошадьми, выжидающі поживы и, при появлении ея, бросятся, какъ коршуны на добычу. Эти засады Бедуиновъ напомнили мнѣ наши Малороссійскіе курганы съ подобными же углубленіями на вершинѣ, идущіе опъ Днѣпра прямою линіею къ Полтавѣ, Харькову и другимъ мѣстамъ, и которыя по всему вѣроятію служили, во времена Гетмансства, авангоспами, для извѣщенія о набѣгѣ Крымцевъ.

ИЗВѣСТІЯ.

377

На степи Іерихонской становялся кочевьемъ на одну ночь поклонники, ошируляющіеся на Іорданъ ежегодно цѣлыми тысячами на премій день пасхи, подъ прикрытіемъ Паши Іерусалимскаго, которому это служишь источникомъ огромнымъ бакчишей. Мнѣ разсказывали одни из очень непріяпный случай, котораго игрою здѣсь былъ въ этомъ 1845 годѣ одинъ Англійскій пушешественникъ, и который передать моимъ читателямъ считаю не излишнимъ, для того чтобы показашь, какъ опасно бѣдить въ этихъ мѣстахъ безъ надежнаго прикрытія.

Вѣтѣстѣ съ прочими поклонниками, въ количествѣ тысячъ до трехъ, пушешественникъ эшотъ отправился къ Іордану. Послѣ погруженія въ его священныя воды, весь караванъ поклонниковъ расположился на ночлегъ, при обратномъ пути, на степи Іерихонской. Паша Іерусалимской и его конвой блюли за безопасностію каравана. На другой день чушь свѣтѣ былъ данъ сигналъ къ сбору; немедленно всѣ поднялись и тронулись въ пушь. На мѣстѣ осталась одна только палашка и никто объ ней не безпокоился, потому что всякій о себѣ думалъ; при томъ же клю могъ предполагать, что и она за ними не тронешся, видя, что подлѣ нея ворочающихся люди, и видятъ общіе сборы въ дорогу. Палашка эта принадлежала нашему Англичанину. Драгоманъ его не разъ докладывалъ ему, что всѣ наконецъ выѣхали и уже скрылись изъ виду. Англичанинъ нашъ и ухомъ не ведешъ, отываемся, клю еще время не ушло, что еще можно догнать прочихъ; — завернулся въ теплое одѣяло и храпитъ. При томъ же макъ сладко спился при утренней прохладѣ! можно ли разрушашь комфортъ въ шакія безцѣнныя минушы? Наконецъ всшавши, хося онъ, можете быть, и не брился на эшотъ разъ, однако выѣхашь съ шощимъ желудкомъ въ клепиашѣ, къ ко whomу не привыкъ, — не рѣшился. Все это еще болѣе удержало его на мѣстѣ. Когда палатка была убрана, все уложено, увязано, — онъ тронулся, наслаждаясь между тѣмъ видомъ Іерихонской долины и горъ Іудеи при косвенныхъ лучахъ утренняго солица. При немъ, кромѣ Драгомана, былъ еще Арабъ съ лошадью, натруженною его вещами.

378

РАЗНЫЯ

Шайки Бедуиновъ обыкновенно рыщушъ по слѣдамъ шакого большаго стеченія поклонниковъ въ надеждѣ поднять оброненную вещь, а при случаѣ — и ободрать отшталаго. Оставшаяся на полѣ палашка не могла не быть ими замѣчена, и могли ли они пропустить вшотъ вѣрный случай хорошенько пожившись? Но напасшь открытою силою — они не рѣшались. Когда Англичанинъ пронулся, они джиридовали вблизи на своихъ лошадяхъ и иногда даже мимо его — съ цѣлію высмошрѣшь, какъ онъ вооруженъ. Англичанинъ, думая, что они принадлежашъ къ конвою Паши, съ кошорымъ обыкновенно всѣ пушешественники знакомятся, и что оставлены собственно для его особы, — ни мало не безпокоился и еще иногда, въ подражаніи имъ, пускался на своей лошади во весь карьеръ съ крикомъ гау, гау. Наконецъ высмошрѣвъ хорошенько и улучивъ минуту, два изъ Бедуиновъ при джиридѣ наскочили на Англичанина и его драгомана, и, потрясая остріемъ копья у самой груди жертвѣ, — какъ обыкновенно ими въ подобныхъ случаяхъ дѣлаешься, — требовали немедленной сдачи оружія, съ грозою въ прошивномъ случаѣ пронзить ихъ насквозь, — какъ лисшъ бумаги. Между тѣмъ прискакали прочіе, — человѣка два или три, — и безпрекословно овладѣли лошадью съ багажемъ и при ней Арабомъ. Въ шакихъ криптическихъ обстоятельствахъ, конечно, благоразумѣйшимъ было сдашься; шакъ точно осажденные и сдѣлали. Сцена эта кончилась тѣмъ, что чрезъ пять минушъ нашъ Англичанинъ и его два спушика были голы, какъ машь родила; а Бедуины, забравъ все — плаше, оружіе, багажъ, лошадей — почтакали на-прямикъ къ Іордану съ намѣреніемъ поскорѣе за него переправиться и поспѣшиться на дѣлежъ въ свое кочевье. Впрочемъ они освавили одну вещь Англичанину въ утѣшеніе, — именно — соломенную шляпу, да и то обрѣзавъ съ нея ленту.

Нечего было дѣлать — и наши пушники поспѣшили на рысяхъ догонять караванъ, кошорый настигли часа чрезъ три на привалѣ, между горъ Іудейскихъ. — Жалкое было положеніе Англичанина, имѣвшаго въ своемъ распоряженіи всего одну только соломенную шляпу, — и ему изъ состраданія дали здѣсь моцветескую рясу, кошорою прикрылъ онъ

ИЗВѣСТІЯ.

379

наготу свою. Прочимъ двумъ шакже дали по бурнусу. — Послѣ этого, я думаю, они уже не отставали опъ каравана.

Не вполне довѣряя этому расказу, я распрашивалъ о немъ но возращеніи въ Іерусалимъ, — и мнѣ его вполне подтвердили — съ добавленіемъ, что ограбленный Бедуинами Англичанинъ имѣлъ неосторожность везти съ собою всѣ свои деньги, все плашье — и все это погибло. Мнѣ шакже сказывали, что предъ симъ за нѣсколько лѣшъ отставшій въ горахъ, сажень на 100 опъ каравана, нашъ Русскій поклонникъ былъ убитъ на-повалъ Яшаганомъ п въ минушу обобранъ. Впрочемъ надобно ошдашь справедливость Бедуинамъ: они только тогда подымаюшъ руку на человѣка, когда иначе ободрашь его не надѣются, и если попавшійся къ нимъ отдается ихъ великодумію, — на-вѣрное будетъ цѣлъ и невредимъ; но за шо на-вѣрно уже и голъ. Бывшій при мнѣ Кавасъ, въ бышность мою въ Іерусалимѣ, видѣлъ двухъ Турокъ пришедшии опъ Іерихонской дороги къ Гео-спманскимъ воротамъ въ такомъ точно туалетѣ, какъ нашъ Англичанинъ и его поварищъ догнали караванъ поклонниковъ. Подобные сцены, какъ мнѣ сказывали, здѣсь не въ диковинку При этомъ долгомъ считаю замѣшить, что дорога Вноле-емская менѣе всѣхъ другихъ опасна, конечно — посмому, что по ней есшь всегда достаточно прохожихъ и проѣзжихъ.

Окончаніе въ следующемъ нумерѣ.

ВНУТРЕННЯ ИЗВѣСТІЯ.

ОТКРЫТІЕ БЛАГОРОДНАГО ПАНСІОНА ПРИ ТАМБОВСКОЙ ГИМНАЗІИ.

Давно ли праздновалъ Тамбовъ открытие благодѣшель-
наго Александринскаго Института благородныхъ дѣвиц,
основаніе котораго было, столько лѣшъ, постоянною забо-
пою великодушнаго Тамбовскаго Дворянства, — какъ въ
Январѣ мѣсяцѣ этого года опраздновалъ еще и открытие
Благороднаго Пансіона при Тамбовской Гимназіи. Такого ро-
да шоржества, безъ сомнѣнія, должны радоваться каждаго, кшо
хочя сколько нибудь, принимаетъ учаспіе въ успѣхахъ на-
роднаго образованія. Мудрое Правишельство, неусыпно за-
божься о распространеніи Просвѣщенія въ нашемъ ощече-

380

ВНУТРЕННЯ

ствѣ, употребило, съ своей стороны, всѣ средства, чтобы
молодые люди всѣхъ сословій, какъ богатые, такъ и бѣдные,
могли получашь должное воспитаніе. — Многія учебныя за-
веденія учреждены съ эпою цѣлю. — Къ такому роду за-
веденій относяся и гимназіи, въ наше время преобразован-
ныя въ составѣ и полнотѣ преподаваемыхъ предметовъ, а
равно и въ самомъ ихъ устройствѣ и управленіи. Можно
уствердіительно сказашь, что эти заведенія представляют-
ся въ другомъ ушѣшительномъ видѣ и быстро двинулись
впередъ особенно въ послѣднее десятилетіе; но одно еще не-
удобство всѣрѣчалось и въ гимназическомъ воспитаніи, и
именно то, что родители, ощаленные мѣстностію ошъ
Губернскихъ городовъ, поручали и нынѣ поручаютъ иногда
дѣтей своихъ людямъ, которые не всегда в оправдыва-
ють ихъ довѣріе; къ тому же, воспитанники, разсѣянные
по разнымъ часамъ города, на пакъ называемыхъ, вольныхъ
квартирахъ, при всемъ стараніи и попеченіи гимназическаго
начальства, ускользаюшь опія строгаго надзора, въ отно-
шеніи домашнихъ ихъ поступковъ и заняпій. Предусмотри-
тельный и ислинно благодѣшельный Министръ Пароднаго
Просвѣщенія видѣлъ это неудобство, и чтобы, сколь воз-
можно, устранишь его, покрайней мѣръ въ отношеніи дѣ-
шей высшаго сословія, нашелъ необходимымъ учрежденіе бла-
городныхъ пансіоновъ при гимназіяхъ. Мысль, въ этомъ слу-
чаѣ, ислинно благотворная и съ такою пользою осущест-
вляемая уже во многихъ гимназіяхъ.

На комъ же лежитъ обязанность учрежденія подобныхъ
заведеній? Это дѣло благотворительности. Благодаря Бога
у насъ не мало на Руси людей, которые в сочувствую-
ть благодѣшельнымъ видамъ Правительства, и которые
благо общественное счилаюшь своимъ собственнымъ благомъ
и собственное благо охотно общающіе къ благу обще-
сшенному. Избранный единодушно, въ 1845 году, Дворян-
ствомъ и Высочайше утвержденный Почетнымъ Попечителемъ
Тамбовской гимназіи, ошшавный Инженеръ, Капитанъ Сергій
Мартыновичъ Люнъ, движимый пламеннымъ ресеніемъ къ до-
бру и пользѣ общей, принялъ на себя всѣ заботы и издерж-
ки, необходимыя для учрежденія при Тамбовской гимназіи,
Благороднаго Пансіона, первоначально на 30 воспитанниковъ.

ИЗВЪСТЯ.

381

Съ разрѣшенія Господина Министра Народнаго Просвященія, каменный двухъ-эмажный флигель, принадлежащій Гимназіи и предназначенный для помѣщенія Пансіона, былъ имъ перестроенъ, отдѣланъ и снабженъ всѣми на эшотъ предметъ необходимыми попотребностями, и 18 го Января текущаго года, въ присутствіи ревизующаго, по Высочайшему повелѣнію, Тамбовскую губернію, Сенатора, Тайнаго Совѣтника Пвана Эммануиловича Курушы. Тамбовскаго Преосвященнаго Николая, правившаго должность Тамбовскаго Гражданскаго Губернатора А. М. Замятнина, Губерискаго Предводителя Дворянства У. И. Арапова, Ординарнаго Профессора Императорскаго Харьковскаго Университеша М. Н. Протопопова, присланнаго отъ Его Сіятельства Г. Попечителя Харьковскаго Учебнаго Округа Графа Ю. А. Головкина и уполномоченнаго имъ, отъ своего лица, присутствовашь при эшотъ случаѣ, и всего именитаго дворянскшва и чиновниковъ, совершилось шоржественное открытие этого полезнаго заведенія.

По отслушаніи чиновниками и воспишанниками Гимназіи Божественной Литургіи въ Каеведральномъ Соборѣ, конторую совершалъ Преосвященный Николай, учавствовавшіе въ поржествѣ прибыли въ домъ Пансіона. — Здѣсь Его Пресвященство, отслуживъ молебенъ съ водосвященіемъ, благословилъ новопоступающихъ Пансіонеровъ. Г. Директоръ Гимназіи З. И. Трояновскій прочиталъ предложеніе Его Сіятельства Г. Попечителя Харьковскаго Учебнаго Округа объ открытии Благороднаго Пансіона при Тамбовской Гимназіи, помомъ нѣкоторыя сшашьи изъ постлановленій, относящихся къ основанію и устройству Благородныхъ Пансіоновъ при Гимназіяхъ, списокъ воспишанниковъ, поступающихъ въ Пансіонъ, и въ заключеніе сказалъ имъ привѣстівѣе въ немногихъ, но исполненныхъ силы и чувства, словахъ. — Пѣвчіе пропѣли концершъ: Царю Небесный. Въ слѣдъ за шѣмъ, Г. Попечитель Гимназіц произнесъ крашкую, но многозначительную, рѣчь къ присутствующимъ Дворянамъ. Г. Инспек-торъ Гимназіи В. А. Каллистратовъ прочиталъ, сочиненное имъ на эпо случай, краснорѣчивое спихотвореніе: Гимнъ народности. Г. Ординарный Профессоръ Харьковскаго Университеша сказалъ рѣчь, въ которой онъ отъ имени Его Сіятельства Графа Головкина благодарилъ Г. Попечителя

382

ВНУТРЕННЯ

Гимназіи за его шрупы и пожершвованія, которыми онъ вполнил оправдалъ надежды и довѣріе Дворянства; благодарилъ и Дворянство, кошорое сдѣлало стшоль достоиный выборъ, изъявивъ надежду, что и оно не ошкажешься помогашь Г. Попечишу Гимназіи въ его священной обязанносши.

Хоръ пѣвчихъ, составленный изъ воспитанниковъ Гимназіи, пропѣлъ Гимнъ: *Боже, Царя храни!* Пошомъ Преосвященный Николай произнесъ пастырское слово къ дѣшямъ, поступающимъ въ новооткрытый Пансіонъ. Надобно было видѣть, какъ сильно, какъ глубоко тронуло эпо слово слушашелей. Каждая мысль Архипастыря, выливаясь изъ души, исполненной вѣры и любви къ Богу, дышала истиннымъ убѣжденіемъ. Въ заключеніе онъ еще разъ благословилъ дѣтей. По окончаніи акша окрышія Пансіона, всѣ посѣтиели приглашены были на обѣдъ, въ домъ Г. Попечителя Гимназіи, по окончаніи кошораго, провозглашены были шосты: за драгоцѣнное здравіе Государя Императора, Государыни Императорцы, Наслѣдника Пресpolа и всего Августѣйшаго Дома; пошомъ предложены были шосты за здоровье Г. Минпестра Народнаго Просвѣщенія, Г. Попечителя Округа и нѣкошорыхъ изъ присушствовавшихъ Почетныхъ особ: — на лицахъ всѣхъ сіяла радость; и можно было оставаться при эшомъ холоднымъ эршелемъ, не сочувшеовавшіь этому шоржесшву. Какъ не радовались, что родители съ шакою поспѣтностію старающіеся помѣстить дѣтей своихъ въ эпо новое заведеніе, сознавая вperlъ пользову его. Такъ, — не успѣлъ еще окрыться Пансіонъ, а кандидашовъ, для всшупленія въ него, было уже болѣе комплекта. Какъ не радовались, что подъ благословеннымъ Царствованіемъ Монарха нашегоъ Императора Николая I-го, просвѣщеніе быстрыми шагами идѣшъ впередъ, не уклоняясь отъ прямаго пути къ истинѣ, опираясь на православіе, самодержавіе и народносшь, будущность кошорыхъ шакъ велика и всеобъемлюща.

Житель Тамбова.

МОСКОВСКАЯ ЛЁТОПИСЬ.

СКРОМНОЕ ЖЕЛАНІЕ.

Москва богаша богоугодными заведеніями всякаго рода.
Правительство и часшныя лица наперерывъ учреждають
больницы, богадѣльни, домы трудолюбія, для вдовъ, сиротъ
обоего пола, дѣшскіе пріюты, призрѣнія нищихъ, и пр. и пр.
Еще недавно, въ концѣ прошлаго года, благонамѣренное
Московское Начальство учредило въ центрѣ города спра-
вочную контору, для облегченія больныхъ, желающихъ помѣ-
стить себя въ одну изъ многочисленныхъ городскихъ боль-
ницъ, откуда прежде больные отсылались часто назадъ за
немѣніемъ мѣста. Теперь это неудобство устранено. Еще
новѣе учреждено, въ центрѣ-же города, депо для продажи
женскихъ издѣлій, съ мою цѣлію, чѣпъ неимущія женщи-
ны, обремененные семействомъ, а пошому лишенныя воз-
можности ошлучашься изъ дому для работы на сторонѣ,
могли по крайней мѣрѣ зарабатывать хлѣбъ насущный до-
ма, относя въ депо труды рукъ свопхъ для продажи, имъ
самимъ столь часто за труднической. Обязанность жур-
наловъ — распространять извѣстія о подобныхъ учрежде-
ніяхъ и напоминать публикѣ о ихъ существованіи. Мы не
знаемъ, какъ до сихъ поръ идетъ у продажа женскихъ
издѣлій, много-ли ихъ приносятъ и много-ли сбывается;
мы желали-бы шолько, чѣпъ извѣстія и опчечы о томъ
повторялись иногда въ Москов. Вѣдомостяхъ, и чѣпъ, для
большаго пріохоченія бѣднаго класса, было сму объявлено,
точно-ли не берушся съ продаваемыхъ вещей проценія за
коммиссію, и учреждена-ли въ депо шнуровая книга, въ ко-
торую вносилась-бы самими покупателями цѣна, заплаченная
ими за купленное издѣліе. Эпо необходимо — не для шого,
чѣпъ подвергнушь конгролю содержательницу магазина,
столь благородно вызвавшуюся служить посредницей меж-
ду бѣднымъ и богашымъ классомъ столицы, а просто, какъ

384

МОСКОВСКАЯ

уже сказано, для большаго успокоенія и пріохоченія неимущаго класса, въ кошоромъ многіе, какъ намъ уже случилось слышать, зарудняются ошносишь въ депо труды свои, изъ боазни, чшо шамъ выручашъ менѣе, чѣмъ путемъ обыкновенной продажи.

И такъ, въ Москвѣ есть почщи всѣ роды богоугодныхъ заведеній; недосшаетъ лишь одного, но весьма важнаго, — и на него-шо желали-бы мы обратить здѣсь вниманіе.

Богоугодныя заведенія для женскаго пола едва-ли не важнѣе заведеній для мужескаго. Мы мужчины имѣемъ, говоря вообще, больше средствъ и силъ къ своему пропитанію, чѣмъ женщины, слабый полъ, во вское время требующій нашей подпоры, помощи и защите. Москва поняла это, и снабдила себя учебными женскими заведеніями всѣхъ родовъ, для всѣхъ со словій. Воспитаніе и образованіе малолѣшныхъ и молодыхъ дѣвицъ, дочерей неимущихъ родителей, обезпечено учрежденіемъ самыхъ разнообразныхъ заведеній, начиная отъ Екатерининскаго Института, и до Дома Трудолюбія, до Воспиташельнаго Дома. Вдовы чиновниковъ имѣютъ подъ ставрость также вѣрный и покойный пріютъ во Вдовъемъ Домѣ. Не обращено до сихъ поръ вниманія только на одну кашерогію — пожилыхъ и престарѣлыхъ дѣвицъ.

Вдова чиновника иногда пользуется пенсіею, или получаетъ помощь отъ родственниковъ покойнаго своего мужа. Сверхъ того, она, какъ женщина, бывшая за мужемъ, видѣвшая свѣтъ, узнавшая людей въ теченіи своей разнообразной жизни, имѣемъ до извѣстной ступени болѣе средствъ, навыка, опыта и смѣлости добывать себѣ хлѣбъ насущный, трудами-ли своихъ рукъ, вступленіемъ-ли въ разныя должности у частныхъ лицъ. Дѣвица, напрочивъ, лишена большею частію всего этого. Воспитанная бульоручкой, какъ это всего чще у насъ водится, коль скоро состояніе родителей сколько нибудь обеспечено, не пріученная съ дѣпства къ хозяйству, къ постоянному труду, часто взлѣянная и вскормленная не по состоянію, она, переживъ подъ конецъ родителей, иногда и прочихъ близкихъ родныхъ, остается безо всякихъ средствъ къ пропитанію, въ слѣдшвіе-ли какого-нибудь крушаго переворота въ судьбѣ, или.

Лѣтопись.

385

даже въ силу закона, присуждающаго дѣвицѣ лишь 14-ю
часть родительскаго имущества; остается одинокая, не
призрѣнная, безъ крова, безъ ремесла, безъ опыта и зна-
нія людей, безъ привычки къ шруду — и счасшѣе ей, если
ея лѣта, или наружность, или съ дѣтства швердо вперенное
въ нее религіозное и нравственное чувство, удержать ее
отъ многочисленныхъ и гибельныхъ соблазновъ свѣта! Пе-
рейдя пхъ, она достигаешь того возрастша, гдѣ уже ни
опытносѣшь, ни шрудюбіе, ни искусство въ руководѣли бо-
лѣ не помогаюшъ, когда съ лѣтами приходяшъ многораз-
личныя немощи, которымъ женщины въ особенности быва-
ють такъ подвержены; что тогда ей остается дѣлать? Идти
въ больницу? На то нужны деньги, да ея сомщительное
здоровье еще такого рода, что ее въ больницу и не при-
мутъ; для больницы она слишкомъ здорова. Идти въ бога-
дѣльню? Богадѣльни наши устроены почти всѣ для самаго
низшаго разряда людей; а между дѣвицами, о коихъ здѣсь
идея рѣчь, есть много такихъ, которыя рождены отъ
людей, занимавшихъ почетныя мѣсła въ военной или
гражданской службѣ, которыя получили хорошее воспита-
ніе, словомъ, гошовы скорѣй умереть съ голоду, чѣмъ
стать на одну доску съ нищими. Такое чувство очень по-
нятно и естественно въ человѣкѣ, скольконибудь образован-
номъ. Тутъ помѣхой не гордость, не спѣсь дворянская, а
привычки всей жизни, вкусъ болѣе разборчивый, умѣ болѣе
просвѣченный. Тѣ, которымъ первымъ пришла мысль объ
учрежденіи Вдовьяго Дома, очень хорошо это чувствовали;
они понимали, что не всякая вдова чиновника рѣшится пой-
ши въ богадѣльню, какъ онѣ до сихъ поръ у насъ устроены,
гдѣ все разочтено на потребности самаго низшаго класса
народа. И въ слѣдствіе этой вѣрной мысли, въ Москвѣ у-
чреждено заведеніе, соотвѣшствующее привычкамъ и пошреб-
носцямъ болѣе образованнаго сословія. Но въ это заведеніе,
какъ и самое его названіе показываетъ, принимаются однѣ
вдовы; дѣвицы-же исключены.

Въ Германіи, особливо прошестаншской, съ-издавна у-
чреждены многочисленные штифты для дѣвицъ, какъ высшаго
дворянскаго, такъ и другихъ сословій. Въ сословіи помѣщи-
чьемъ этой страны господствуешь, какъ извѣстно, систе-
ма Майорашшѣвъ. Все наслѣдствѣ дошлося старшему сыну.

386

МОСКОВСКАЯ

Младшіе сыновья всступають въ службу; дочери-же, по смерти родителей, помъщаются въ штифты, пока не выйдутъ за-мужъ. Онѣ получаюшъ довольно значительную пожизненную пенсію, смотря по капиталу штифта или по щедровши Правишельства; сверхъ того, въ общемъ заведеніи, говтовую квартиру, приличную ихъ состоянію, которой онѣ, впрочемъ, могутъ пользоваться и не пользовашься, по желанію. Онѣ вполнѣ свободны жить гдѣ и какъ хошятъ, и пока не за-мужемъ, пользуются своей пенсіей; сверхъ того, онѣ имѣють и другаго рода привилегіи; шакъ напр. Штифшъ-дама изъ высшаго сословія пользуется во многихъ государствахъ Германіи правомъ доступа ко двору. Въ торжественныхъ случаяхъ онѣ надѣваютъ особенную одежду съ шифромъ; въ прочее-же время одѣваются, какъ хошятъ. Ихъ не стѣсняютъ никакими лишними формами.

Конечно, у насъ другія опѣношенія, другіе обычаи и нравы, и дпвичы домы должны быть устроены иначе, на другихъ основаніяхъ. Но здѣсь пока не объ эшомъ рѣчъ; здѣсь рѣчь молько о необходимости у насъ въ Россіи (а съ какаго города начашь, какъ не съ Москвы?) учрежденія для дпвича, покамѣстъ дочерей чиновниковъ, ташихъ-же заведеній, каковы наши домы для вдовъ. Чмò въ эшомъ есть надобношь существенная, не воображаемая, въ помъ имѣли мы неоднократный случай вполнѣ удосповѣриться. По сему-то и рѣшились мы изъявитъ посредствомъ Московскаго журнала наше скромное желаніе, ко whom, върояшно, найдешь отголосокъ во многихъ и, какъ знать? — можемъ быть, заронишъ благую мысль въ сердца тѣхъ, кому Провидѣніе досшавило средства и возможность осуществить его на дѣлѣ.

### НЕБСКОЛЬКО СЛОВЪ О НОВОМЪ ОЫЧАВАЗАМЪНЯТЬ ПРАЗДНИЧНЫЕ ВИЗИТЫ ПОЖЕРТВОВАНІЕМЪ ВЪ ПОЛЬЗУ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫХЪ ЗАВЕДЕНІЙ.

Теперь многіе изъ образованныхъ и благонамѣренныхъ жителей Москвы вводяшь, по примѣру Пешербурга, прекрасный иноспранный обычай, въ избѣшеніе упомищельныхъ и лишенныхъ всякаго смысла праздничныхъ визитовъ, вносить извѣстную сумму въ пользу дѣшскихъ приюшовъ, чѣмъ, по

Л'ЕТОПИСЬ.

387

приняшому условію, жертвуючій освобождается ошь обязан-
ности скакашь въ зимней утренней прохладѣ отъ одного конца
города до другаго. Вошь какъ это здѣсь устроено: желающій
провести великій и шоржеспанный праздникъ у себя дома, въ
кругу семейства, а не на улицѣ и не въ переднихъ, посылаетъ
въ Комишешъ дѣшскихъ пріютовъ не менѣе 25-ти рублей
асс., или 7-ми рублей сер., вмѣстѣ съ спискомъ и адрессомъ
шѣхъ изъ своихъ знакомыхъ, къ кошорымъ самъ не намѣ-
ренѣ ѣхать. Комишешъ, собравъ всѣ полученные имъ списки,
составляетъ другіе списки, по шѣмъ уже лицамъ, кошорыхъ
имена и адрессы были сообщены ему. Если 10 особъ имено-
вали васъ въ своихъ спискахъ, то въ Комишешѣ составляется
для васъ особенный, съ означеніемъ вашихъ 10-ти знакомыхъ,
кошорый къ вамъ и препровождаешься съ нарочнымъ. Такой
списокъ, полученный вами отъ Комишеша, замѣнаетъ ви-
зишныя каршочки или самые визишы вашихъ 10-ти знако-
мыхъ, и вы же не имѣете права ожидать ошь нихъ другихъ
посѣщеній и сердішься, чѣко они у васъ не были личнѣ.

Разсмотримъ подробіе эпошъ обычай, въ шомъ видѣ,
въ какомъ онъ вводился у насъ въ Москвѣ. Съ какою цѣлѣю
заведень онъ? Очевидно, съ двоякою: избавить, или по край-
ней мѣрѣ, облегчить жишелей ошь тяжкой и пустой обя-
занноси отдавать праздничные визиты своимъ знакомымъ;
а вмѣстѣ съ шѣмъ открыть новый источникъ доходовъ
для благошворительныхъ заведеній. Теперь спрашивается:
эта двоякая цѣль достигается-ли в при здѣшнемъ
устройствѣ? Едва-ли 25 рублей, какъ xaximitum, опредѣленный
самимъ Комишетомъ, есть сумма слишкомъ высокая, кошорая
не можешь распросстранить этого обычая и сдѣлать его
общимъ; отъ чего, разумѣется, не достигается ни ша, ни
другая цѣль. Въ Пруссіі, гдѣ подобный обычай заведень дав-
но, minimum назначенъ въ шаллеръ, ш. е. въ 3 руб. 15 коп.
асс., въ Австриі чумѣ-ли еще не меньше. И между шѣмъ
(ограничимся однимъ, для насъ во многихъ ошишеніяхъ близ-
кимъ примѣромъ), въ Богеміи, въ одинъ день нового 1842 года
собрано было, въ пользу мѣстныхъ богадѣленъ (Lokalarmen-
Institute), по достовѣрнымъ свѣдѣніямъ, 36,524 гульдена; а
съ 1828, года введенія этого обычая въ Богемію, по 1842
включительно, богадѣльни Королевства получили, въ 15 празд-
никовъ нового года, 464,499 гульденовъ. Вошь до какой зна-

388

МОСКОВСКАЯ

чисельной суммы возросли пожершвованія при minimum, коморый можно назвать ничтожнымъ сравнительно съ нашимъ, и еще при шамошнемъ обычаѣ остававшись визиты только разъ въ году, въ день новаго года, ошь чего и списки жертвующихъ называются Neujahrsentschuldigungslisten. У насъ-же обычай — разъѣзжать по знакомымъ не одинъ, но три раза въ году: въ Рождесство, въ Новый годъ и въ Пасху. Какой-же доходъ могъ-бы быть у насъ для благошворительныхъ заведеній, если-бы уменьшеніемъ суммы (хать до рубля серебр.) распространили эшошъ умный и полезный обычай на всѣ безбѣдныя и грамашныя сословія, по всѣмъ городамъ огромнаго Царства Русскаго! Тогда эшошъ обычай можно-бъ было назвать исшишнымъ облегченіемъ для публики, для которой съ благошворительной цѣлію соединялась-бы и существенная выгода. Всякій, не задумавшись, предпочелъ-бы плашить по два, по три руб. серебромъ въ годъ (а не по семи, какъ шеперь), вмѣсто того, чпобъ шрашишься на наемъ экипажа, или даже и въ собсшвенномъ, битья экипажъ, мучишь себя, людей и лошадей. Теперь-же многіе, и весьма многіе, какъ пришлось намъ слышать, отказываются плашить шакую значительную сумму за то только, что другіе, а не ихъ лакен, развезутъ по знакомымъ карточки. Ибо и тушь придумано у насъ средство не для всѣхъ удовлетворительное и весьма зашруднительное для самаго Комишета. Въ чужихъ краяхъ, списки пожершвовавшихъ очень просто, безъ дальнихъ хлопошъ, помѣщаются въ городскихъ газешахъ, или печатаются особыми афишами, разсылаемыми по домамъ полицей; и тогда уже никто не имѣшь права шребовашь отъ помѣщенныхъ въ спискѣ, личныхъ визитовъ, или визитныхъ карточекъ. У насъ-же дѣлается выбор особъ, которымъ вы сами не хопите плашить визишовъ; чѣмъ, конечно, вы только навлекаеше на себя ихъ неудовольствіе. Если-бы ваше имя стояло въ печатномъ спискѣ безо всякаго означенія лицъ ошь визишовъ которымъ вы хопите себя избавить, — тогда никто не имѣлъ-бы права сердиться на васъ за исключеніе; тогда выкупъ себя ошь праздничныхъ поздравленій имѣлъ-бы силу повсемѣстную, для всѣхъ равную. Сверхъ-же того какихъ безполезныхъ хлопошъ, какихъ безполезныхъ издержекъ избѣжалъ-бы и самъ Комишетъ! Тогда-бы не для чего было повторять въ другомъ видѣ давнишній обычай Пешер'

ПУТопись.

389

бургскихъ лакеевъ, кошорые, говорятъ, съѣзжалісь по боль-
шимъ праздникамъ въ одномъ изъ тамошнихъ экзерцир-гаузовъ,
и проспо мѣнялись другъ съ другомъ визишенными каршоч-
ками господъ своихъ. Sapienti sat.

ПОРТРЕТЪ А. Д. ВИНУСА. Андрей Деппсьевичъ Вши-
усъ, родомъ Голландецъ, былъ однимъ изъ иноземцевъ, усво-
енныхъ Россіею въ XVII столѣтіи. Одаренный общпрнымъ
умомъ и многими свѣдѣніями, онъ при Царѣ Алексіѣ Михай-
ловичѣ, находился, въ качестве Посла или Повѣреннаго, въ
Голландіи, по дѣламъ дипломатическімъ и шорговымъ, съ
именемъ Гостя и Коммиссара (*). Во время этого Посоль-
ства въ Гагу, въ 1650, съ него былъ срисованъ и выграви-
рованъ знаменишымъ граверомъ, Корнеліемъ Фишеромъ (Vi-
scher), портрешъ, почищаемый, еще съ начала XVIII столѣ-
тія, рѣдчайшимъ эстампомъ, и назвѣсный подъ именемъ:
l'homme au pistolet. Эта гравюра едвали находится въ трехъ
или четырехъ; паршикулярныхъ коллекціяхъ. Наші Русскіе
шаринные охонники: Олсуфьевъ, Масловъ, Хитровъ, Гр.
Головкинъ, Бекешовъ и другіе, не щадившіе ничего для по-
добныхъ приобрѣшеній, ушомились въ напрасныхъ розыска-
ніяхъ. Кшаши, приведу охонническій анекдошъ: Нокойному
Канцлеру, Гр. Ник. Пешр. Румянцеву, кто-то сказалъ, что
этошь рѣдкій портрешъ изображаетъ его прапрадѣда по
женскому колѣну, Аршамона Сергѣевича Машѣева.

Канцлеръ вручаешъ одному изъ своихъ дипломатическихъ
сослуживцевъ (покойному же Л. А. Яковлеву), 3000 рублей,
прося его, отправлявшагося по дѣламъ службы, купишь гдѣ
нибудь эпошь портрешъ Царскаго друга и его предка. Яков-
левъ искалъ его въ Германіи, Франціи, Италіи, гдѣ продава-
лись тогда значительныя коллекціи, искалъ его и во всѣхъ
магазинахъ эстамповъ, — и кончилось штѣмъ, что привезъ
деньги и возврашилъ ихъ Канцлеру. Въ послѣдшеиі Канц-
леръ и его коммиссіонеръ были успокоены достовѣрнымъ из-

(*) Въ 11-мь No Москвитлинина 1843 года, (стр. 144), я изшелъ
извѣстіе, что онъ еще при Царь Михаилъ Есодоровичъ былъ упо-
требленъ пачальствовать надъ рудокопнымъ и пушечнымъ дѣломъ:
это было въ 1642 году.

Сынъ эшаго важнаго дѣльца былъ первымъ Московскимъ Почтью
Директоромъ, въ Царствованіе Н. Пешра Великаго.

Кн. IV.

11

390

МОСКОВСКАЯ

вѣстіемъ, что этотъ портретъ изображаешь не Матвѣева.—
Первые отпечатки особенно признаются не находимыми.
Я получилъ свой изъ коллекціи покойнаго А. С. Власова,
вмѣстѣ съ большею часпію его рѣдкихъ эстампомъ; а онъ
купилъ его въ Парижѣ, послѣ смерти знаменитаго охотни-
ка Дюрана, за 1200 франковъ. Названный своими свѣдѣніями
по псторической части художесшвъ, Г. Дюшенъ, нашелъ рав-
ный ему только въ Голландіи, въ Королевской коллекціи эс-
тамповъ, о коiorомъ упоминаешь въ своемъ *Voyage d'un ico-
nophile*.

Вошь описаніе портрета :

Мѣра эстампа въ. вышну 17, въ ширину 10 дюймовъ и
2 длии, Англ. мѣры. Онъ гравированъ численымъ рѣзцомъ,
безъ помощи крѣпкой водки, коiorую Фишеръ упошреблялъ
ногда, для эффекта, во многіхъ своихъ произведеніяхъ (*). —
Виніусъ изображенъ въ одежѣ погдашняго Русскаго Санов-
ника. Умные черты, въ коiorыхъ ошражаются правота и
усердіе, украшены длиною окладисшою бородою. Онъ си-
дитъ у стола, покрытаго богатымъ намешомъ, на коior-
ромъ лежитъ Царская Грамота съ большою Государствен-
ною печатію. Онъ держитъ въ рукѣ сполбецъ съ спроками
погдашней нашей скорописи, содержащими въ себѣ начало
Царскаго Указа : „Лѣта 7160 ( кажется мѣсяца Марта),
„Царь и Великій Князь Алексій Михапловичь всея Руссіи,
„указалъ... „На колоннѣ, подлѣ него, висяшь шлемы, ла-
шы и мечи; за нимъ, на стѣнѣ, карабинъ и писполетъ, что
было поводомъ къ названію портрета. Кой-гдѣ видны томы
фоліантовъ и бочки полныя эфимковъ съ означеніемъ на нихъ
суммъ. Подъ эстампомъ Голландская подпись : „D. H. Andreas
„Deconyszoon Vinius, Sine Zaerse Majsstetets van Ruslants Commissari
us, en Mosk Olderman. „Подъ нею 10 стиховъ погдашняго Гол-

(*) Корнелій Фишеръ (или Вишеръ), Голландецъ, родился въ 1610 го-
ду. Кромъ сего портрета, онъ славень и нѣкоторыми другими, какъ-
то: Ег.лилы и одного Антикварія, а также и эстампами разныхъ со-
держаний: его *Стреклуха* (la Fricasseuse), Скоморохъ (le vieloneur), и
сще нѣкоторые, сушь жежужины коллекцій, селі оплѣатокъ соот-
выпѣствуетъ достоинству эстампа. Но всѣ они, кажется, уступаютъ
портрету Виніуса.

ЛЪТОПИСЬ.

391

ландскаго поэта Вонделя, (котораго портрешъ, гравирован-
ный имъ же, Фишеромъ, находился шакже у меня).

Но вошь что замѣчательно, а пришомъ и нѣсколько
забавно: между портрешомъ и Голландскою надписью, кра-
суешься нѣчто узорочное. Въ нѣкошорыхъ кашалогахъ и ма-
нуяляхъ сказано, что подъ самымъ эстампомъ видна краспая
уборочка, виньешка (vignette, ornament). Но что значишъ эша
виньешка? — Эшо подпись высокимъ вязаннымъ письмомъ или
великою вязью: „Его Царскаго Величества Россійскаго Госу-
дарства Комисаръ и Московскій гость Андрей Денисовъ
„сынъ Виніусъ (*).“ Просшительно было скорому, неустра-
шишмому Французу назвать эту надпись виньешкою; но хо-
мя и стыдно, скажу, что многіе Русскіе Англо-Галломаны
соглашались, при мнѣ, въ шомъ, чпо эшо уборочка, виньешка.

Москвитянинъ часто пробуждаетъ во мнѣ или воспо-
минанія о случаяхъ, коихъ нѣкогда я былъ свидѣшелемъ, или
о предмешахъ мною обладаемыхъ, — и я благодарю почтен-
наго издашеля и его сотрудника, доставившихъ мнѣ новое
удовольствіе порыться въ своихъ портфеляхъ.

Н. И.-Писаревъ.

ДВЪ ЗНАЧИТЕЛЬНЫЯ МАНІАТЮРЫ.

Покойный Оберъ-Камергеръ Иванъ Цвановичь Шува-
ловъ, знаменитый царедворецъ Елисавешы, другъ всѣхъ
Европейскихъ ученыхъ (**), и основатель Московскаго Унц-
версишета, завѣковавшій впорымъ Меценатомъ въ стихахъ
и прозѣ Ломоносова, во время царствованія Екатерины II,
много пушетесшовалъ по Европѣ, и долго проживалъ во

(*) Здѣсь, думаю, нужно справиться, употреблялись ли до 1650 года, слова: Величество и Российский? Если нѣшь, то они проявились на эшомъ эстампѣ. Авторъ.

(*) Онъ снабдалъ Вольтера, который весьма уважалъ его, записками для описанія жизни Петра Великаго, записками недостаточными для такого творенія, но съ ревностію Россианина доставленными.

11*

392

МОСКОВСКАЯ

Франціи и Ишаліи. Во всѣхъ эпѣхъ спранствованіяхъ со-
пушствовалъ ему племянникъ, сынъ родной ему сестры
(Праск. Иван.), покойный Князь Федоръ Николаевичь Голи-
цынъ, въ послѣдствіи, шакже Кураторъ Московскаго Уни-
верситета и сообщитель мнѣ сихъ извѣстій. Въ первое свое
пушешествіе во Францію они еще засшали Лудовика XV,
представились ему, Дофину и дофинѣ (Лудовику XVI и
Маріи Аншуанетѣ), познакомились съ Графинею Дюбари,
и, живя прошивъ дворца, видѣли, какъ въ послѣдніе дни
болѣзненной жизни Короля экипажи вельможей осаждали
шо большой подъѣздѣ, шо малый (на половинѣ Дофинова
жилья), и по этому шелеграфу узнавали, легче или хуже
было Королю. — Присушпствовавъ при отнесеніи тѣла
Лудовика XV въ Сент-Дени, и поздравивъ молодыхъ Ко-
роля и Королеву, они прожили долго въ Парижѣ. По сня-
шіи шраура, молодый Кн. Голицынъ былъ всегда пригла-
шаемъ на маленькие субботные вечера Королевы, гдѣ имѣлъ
честь иногда шанцовать съ нею извѣстный и тогда слав-
ный le menuet à la reine (*). Въ это время Шуваловъ снискалъ
пріязнь и даже дружбу Герцога Орлеанскаго, дѣда нынѣш-

(**) Субботніе маленькіе балы на Королевиной половинѣ, продолжались во все слоқойное время царствованія ея супруга, то есть, до ужас- наго 1789 года. На нихъ приглашались одни избранные, или шакъ сказать, короткіе. При вторичномъ въ 1780 годахъ, пушешествін въ Парижъ и Версаль, Князь Голицынъ, снова былъ принять въ чис- ло приглашенныхъ, и вотъ что случилось тамъ при немъ: Король былъ не мастеръ шанцовать, ио шанцоваль въ угожденіе Королевы, и всегда пичѣль за собою Вестисриса (отца), который долженъ былъ повторать: Sire, a gauche! Sire, à droite! Sire en avant! и пр. Одижды, Король представилъ супругъ своей одного знамнаго Англичанина, прося ее пригласить его на Суботній вечеръ. Британецъ явился съ своими па и неловкостію въ танцахъ, и Королева изъявила не- годованіе за такое испорченіе бала. Король воспользовался этимъ случаемъ, чтобы избавиться отъ обязанности шанцовать, столѣ для него трудной, сказалъ: «Я шаную еще хуже его» — и съ тѣхъ поръ не являлся на Субботнихъ вечерахъ. (Я разсказалъ бы здѣсь «читате- лю, какъ Лудовикъ XVI любилъ К. Θ. Н. Голицына, всегда называя его le bon Prince, и какъ сей, до конца жизни, чтилъ его память; но объ этомъ уже сказано въ Біографіи Князя, мною написанной и по- ныщенной въ книгѣ: *Отечественная Галерия*, часть I, стр. 158.)

Лътопись.

393

няго Короля Лудовика Филиппа. Въ одной изъ вечернихъ бесѣдъ вдвоемъ, они много говорили о Лудовикѣ XIV, характеръ кошараго былъ по сердцу вельможи, пламеннаго любителя наукъ и художествъ. Замѣшивъ какое-то особенное почтеніе къ памяти славнаго Царя, Принцъ предложилъ Шувалову подарокъ его миніатюрнаго изображенія, писаннаго знаменитымъ Пешишо, и шопчась вынесъ его изъ своего кабинета. Шуваловъ обблагодарилъ изъявленіемъ глубочайшей признательности; но, шушь же, вскорѣ, онъ узналъ отъ Герцога о миніатюрномъ же портрешѣ Пешра Великаго, подаренномъ Регеншу самимъ Царемъ, во время его пребыванія въ Парижѣ. Русское сердце запрепешало; подаренный портрешъ дрожалъ въ рукѣ Шувалова: предложеніе размѣняться казалось невозможнымъ по правиламъ приличія, которыя шакъ были знаемы спарымъ царедворцемъ. Но Герцогъ Орлеанскій угадалъ все, — и приложилъ къ подарку портреша Лудовика XIV подарокъ портреша Пешра Великаго, непозвѣстной кисли, но писаннаго съ нашуры.

Теперь остаешся сказать о переходѣ обѣхъ миніатюръ изъ рукъ въ руки. По смерти Шувалова имѣніе его доста- лось, по наслѣдству и завѣщанію, племяннику и племянницѣ: упомянутому Князю Фед. Ник. Голицыну и родной его се- стрѣ, Графинѣ Варѣ. Икол. Головиной. Портрешѣ Пешра Великаго достался Князю, а Лудовиковъ сестрѣ его. Недви- жимое имущество Графа и Графини поступило, вмѣстѣ съ извѣстнымъ селомъ Ворошынцемъ, въ лошерею, а движимое въ продажу, — и я помню, какъ покойный Кн. Голицынѣ, съ чувствомъ нашріоша показывая мнѣ портрешѣ Пешра, со- жалѣлъ по портрешѣ Лудовика XIV, какъ объ одномъ изъ лучшихъ произведеній славнаго Пешишо (*). Окончу шѣмъ,

(*) Въ небольшомъ собраніи рѣдкихъ образцевъ живописнаго и рисоваль- наго искусствъ, принадлежащемъ Автору, находятся два прописанія сего славнаго миніатюрисма:

1-я Миніатюрная группа, съ полными фигурами въ ростѣ, Короле- вы Анны Австрійской съ младенцами сыновьями Лудовикомъ XIV и Герцогомъ Орлеанскимъ (прапрадѣдомъ нынѣшнаго Короля), писанная на пергаментѣ. Она, сказывали, была въ числѣ украшеній Королев- скаго кабинета, опустошеннаго при началѣ Революціи; приобрѣтена

394

МОСКОВСКАЯ

что первый осшался въ рукахъ младшаго сына Князя Оед.
Ник. Голицына, Князя Михаила Феодоровича, кошорый хра-
нишъ его, какъ ощечественную свяшыню, въ шомъ же Мо-
сковскомъ домѣ, гдѣ хранился онъ у его отца и дѣда, Шу-
валова. (Эшотъ домъ, находящійся на Покровкѣ, сперва при-
надлежалъ шакже И. И. Шувалову). Второй (Лудовика XIV)
бывъ купленъ покойнымъ Княземъ Мосальскимъ, перешелъ
нынѣ, такъ же чрезъ покупку, къ Дмитрію Петровичу Бу-
шурлину.

Сообщая это чистая мечта Москвы, я могъ думать, что они не соскучашся подробношами о двухъ столь любопытныхъ предмешахъ, изъ коихъ одинъ шелъ изъ рукъ знаменишаго Монарха Франціи, другой изъ рукъ величайшаго изъ Царей земныхъ, и оба нѣкогда принадлежали Регеншу, мужу нерядовому въ исшоріи державъ.

Н. Пбанчынъ-Писаревъ.

покойнымъ Оберъ - Камергеромъ Александромъ Львовичемъ Нарышки-
нымъ, и, послѣ его кончины, куплена Авторомъ съ аукціона. (Кроль
исторической заманчивости содержанія, эта миніатюра есть одна изъ
называемыхъ крупныіми Петито, и такъ высшей рѣдкости, ибо
эшотъ художникъ мало писалъ въ большомъ размѣрѣ, а еще менѣе
исторіированныхъ портретовъ (portraits historiés.)

2-я, Мѣлкой миніатюры портретъ Графини де Фёкверь, дочери
знаменитаго живописца Миньяра, писанный подъ эмаль. Здѣсь примѣш-
но, что Петито помнилъ, что пишетъ портретъ дочери великаго
аршиста. Эта миніатюра принадлежали извѣстному охотнику, по-
койному Графу Гавр. Ив. Головкину, и куплена Авторомъ послѣ
его кончины. Она не уступала славнѣйшимъ: Христины Королевы
Шведской, Герцогини де Лавальеръ, Г-жи Монтеспанъ, Принца Кон-
де и другихъ, нѣкогда хранившимся въ кабинетѣ Лудовика XVI, и,
послѣ обогащавшимъ кабинешъ, перваго въ Москвы охотника покой-
наго А. С. Власова. (Многимъ извѣстно, что эшь драгоцѣнныя мині-
атюры, по смерти Власова, никому не достались: онъ — изчезли).

Лѣтопись.

395

ЗАМѣЧАНИЯ ОБЪ ОШИВКАХЪ ВЪ ОПИСАНИЯХЪ МОСКВЫ.

Соберите библіотеку книгъ, въ кошорыхъ изложена
частная или общая исторія Москвы, употребите долговре-
менный трудъ сравненія ихъ, вы удившесь многимъ ошиб-
камъ во времени, именахъ и мѣстности существованія Мо-
сковскихъ памятниковъ. Для примѣра укажемъ, хося и не
самый древній, недалѣе XVIII вѣка, памятникъ, церковь Сло-
вущаго Воскресенія, находящуюся опъ Кремля за Москвою
рѣкою, не подалеку Серпуховскихъ ворошъ и древней церкви
Спаса, чѣ по на Болвановскъ. Объ эшой церкви въ книгѣ, со-
храняемой въ Кремлѣ въ Государсшвенномъ Архивѣ, сочи-
ненной въ 1722 году (§ 1104) сказано: „церковь Воскресенія
„Христова, чѣ по съ Монетчикахъ, деревянная, при ней при-
„дѣлѣ Сергія Преподобнаго; Попъ Никифоръ Михайловъ; въ
„приходѣ 96 дворовъ.“

Приходъ изъ 96 дворовъ не могъ же возникнуть вдругъ,
а пошому исшорикъ можешь предположить, что не суще-
ствовала ли эша церковь въ XVII вѣкѣ. По слову же Монет-
чикъ должно заключить, что имя это принадлежить къ
XVIII вѣку, пошому чѣ преγде монешчиковъ называли де-
нежными мастерами и серебренниками. Опъ Кремля за Мо-
сквою рѣкою существовалъ Монешный Кадашевскій дворъ,
какъ видно въ планѣ Москвы 1739 года. Въ описаніп эшого
плана, напечатанномъ мною въ 59 нумерѣ Московскихъ Вѣ-
домостей 1842 года (смочи NN 275 и 82) сказано: „въ
„Земляномъ городѣ за Москвою рѣкою церковь Словущее Вос-
кресеніе.“ Въ печашной 1792 года книгѣ: Пушеводитель къ
древностямъ и достопамятностямъ Московскимъ, ч. 4 сшр.
69 N 98 сказано: „церковь Воскресенія Хрисшова, чѣ по въ
„Монетчикахъ, съ придѣломъ Тихвенскія Богородицы, по-
„сшроена въ 1750 году приходскими людьми Замоскворѣцка-
го сорока.“ Читая эшотъ Пушеводитель, и не имѣя выше-
упомянушныхъ 1722 и 1739 годовъ свѣдѣній, легко можно,
ошибшься, и почесть существованіе церкви недалѣе 1750
года. Такъ и случилось, чѣ можно видѣть изъ историче-
скаго Пушеводителя, напечатаннаго въ 1831 г. ч. 3 сшр.
296. Въ изданномъ Адресѣ Москвы сказано: „церковь Воскре-
сеніе Славущее въ Монешчикахъ, Пятницкой часми 5 квар-
„шала, съ кошораго времени и кѣмъ сооружена не извѣсшно,

396

МОСКОВСКАЯ ЛЁТОПИСЬ.

„а въ 1812 г. вся перестроена прихожанами. „Невѣроплятна эпого времени перестройка и самая архитектура церкви показываемъ древносшь далѣе 1812 года.

Наконецъ въ изъясненіи плана Москвы изданнаго 1841 года сказано: „IV Пятидесятная часть, церковь № 27 Воскресенья Хрисшова въ Бронной подъ Боромъ.“ (?!!).

Бронную мы знаемъ близъ Тверскихъ ворошъ въ Земляномъ городѣ, неподалеку всѣмъ извѣстнаго Тверскаго бульвара, а другой Бронной въ Москвѣ не было и нѣмъ. Древнихъ урочищъ Боръ соспоишъ два: одно въ Кремлѣ, извѣстная церковь Спасъ на Бору, и другое за Москвою рѣкою церковь Іоанна Предтечи, называемая подъ Боромъ. Кого же нелъзя сбить съ полка подобными изъясненіями плана, прибавимъ еще, такого плана Москвы, ко whomаго никогда лучше издаваемо не было (*). Въ Справочной книгѣ, изданной Г. Пассекомъ 1842 г. на стр. 93 церковь Воскресеніе Словующее пропущено, въ Пятина, а другія церкви показаны шутъ же вдвойнѣ, напр. церковь Мирона Чудошворца означена въ Панъхъ и на Бабьемъ городкѣ. Кромѣ того на стр. 102 означена небывалая въ Серпуховской части церковь Словующее Воскресеніе сказано: „У Воскресенія Хрисшова Словующаго одна церковь въ 1648, другая 1834 г.“ (?!!) не понимаемъ.

Софни подобныхъ ошибокъ, сдѣланныхъ въ печашныхъ книгахъ о Москвѣ вообще, обязывающі любищелей древнейшей занятыя исправленіемъ ихъ чрезъ сводъ всѣхъ о Москвѣ изданій и чрезъ алѣавишный указашель именамъ древнихъ урочищъ, покрайносши положить эмому дѣлу начало, а иначе всѣ труды останутся безуспѣшными.

П. Хавскій.

Москва. 30 Января 1844 г.

(*) Изданъ при Военношопографическомъ Депо 1841 г., съ окрестностями Московскими, превосходиші планъ Москвы, напечатанный въ Англии 1836 года.

БИБЛІОГРАФІЯ.

Сочиненія Зенеиды Р—вой. С.—Петербург. 1843 г. 4 тома. Въ
1-мъ 418, оо 2-мъ 435, въ 3-мъ 332, въ 4-мъ 674 стр. въ
12 долю листа.

Много думъ и горькихъ и радостныхъ, веселыхъ и
грустныхъ, пробудятъ въ чистателяхъ сочиненія покойной
Г-жи Ганъ, назвѣстной въ Русской литературѣ подъ именемъ
Зенеиды Р—вой. Здѣсь свѣшитъ женскій умъ, здѣсь бьются
женское сердце, и какое сердце!... Не разъ высшупали
Русскія женщины на литературное поприще и въ сихахъ
и прозвѣ; но ни одна изъ нихъ не выражала шайнъ женска-
го сердца, не описывала этой, повидимому, обаятельной
атмосферы, кошорая окружаешъ женщину въ бышу обще-
ственномъ, съ шакою полношою, съ шакой опкровенносшію
и прелесшію, какъ Зенеида Р—ва. Этими словами мы ни-
какъ не хотимъ отнимать досшоншшво у другихъ, совре-
менныхъ намъ женщинъ-писашельницъ, изъ кошорыхъ Г-жа
Павлова, по шаланшу своему, сшоишъ на замѣчательной вы
сомѣ; мы не онимаемъ у нея ни ея звучнаго, мелодиче-
скаго сиха, ни свѣшлаго изящества вымысловъ, ни преле-
сти и вѣрности, съ кошорымъ она передаетъ намъ поэши-
скія произведения литературъ иносшранныхъ; точно также
какъ не онимаемъ у Гравѣни Расшопчиной шеплаго заду-
шевнаго чувства, кошорымъ проникнуты всѣ ея произведе-
нія, ея прелесшной простошы и искренности, п у Г-жи
Жуковой живосши и занимашельности разсказа, всегда
легкаго и часшо поэшческаго; но повшорлемъ — нигдѣ
женщина не выражала себя съ такой полношою, какъ въ
сочиненіяхъ Зенеиды Р — вой. То видите вы ее пышную и
блишшающую, надѣляющую земными благами, но въ глуби-
нѣ души таящую зародышъ смерти, болѣзнь сердца, ко-
шорая не даетъ ей забышься въ впхрѣ свѣша и разсѣять-
ся посреди ложныхъ его удовольствій: то она предшаетъ
вамъ унпженная, оскорбленная и судьбой и людьми, принуж-
денная тажелымъ трудолѣ снискивать пропшаніе и себѣ п
близкимъ ей по рожденію и крови; то обманущая мечша-

Ки. IV.

6

80

БИБЛИОГРАФІЯ.

тельностію; то увлеченная мишурнымъ блескомъ золота,
значенія въ свѣшѣ, мундира; то сжигаемая огнемъ небесна-
го дара, гпбнущая безвременною смершію отъ игры слу-
чая, не давшаго ей ни силъ, ни простора, чѣбъ ягешь пе-
редъ міромъ все богашство души своей; то наконецъ, роб-
кая, покорная, счастливая — всегда любящая, гошовая на
самопожертвованіе, всегда въ блескѣ какого-то идеальнаго
величія, зашершаго грязью въ произведеніяхъ многихъ но-
вѣйшихъ романистовъ, думающихъ остроуміемъ мастеріализ-
ма замѣнишь недосшапокъ духовнаго высшаго начала въ
своихъ безцвѣшныхъ созданіяхъ.

Что такое женщина? Какое назначение ей? — Къ
разрѣшенію этихъ вопросовъ, кажешься, сстремятся всѣ со-
чиненія Зенепды Р—вой. Мы уже сказали, что женщина
является въ нихъ во всѣхъ фазахъ своего бытія, во всемъ
величчіи своей прподы. Не шаковы въ повѣстяхъ Г-жи Ганъ
мущины. Эшь или люди слабые и безхарактерные, или поло-
жительно дурные. Исключеній не много, и на нихъ мы укажемъ
въ своемъ мѣстѣ. Но прежде, считаемъ нужнымъ разсказашь
содержаніе всѣхъ повѣстей, заключенныхъ въ чешыре пол-
стыя книжки довольно убористой печати. Почти всѣ онѣ
(за исключеніемъ вшорой частин Напраснаго Дара, и, кажешься,
воспоминаній Желѣзноводска) были напечатаны, не всегда въ
помъ видѣ, какъ вышли изъ подъ пера автора, въ Пешербург-
скихъ журналахъ.

Изданіе начнается повѣстью Идеалъ. Замужняя жен-
щина, провинціалка, влюбляется въ сочиненія извѣстнаго
и прославленнаго всѣми поэма, въ кошоромъ она думаетъ
найти идеалъ всего высокаго и прекраснаго. Но скоро оча-
рованіе изчезаетъ. Въ театрѣ, во время представленія одно-
го изъ его произведеній, она узнаетъ своего поэма, и не-
вольное воскликаніе измѣняетъ ей: знаменишый поэтъ, замѣ-
чая идеальное направленіе женщины, кошорая сосставила себѣ
ложное понятіе о его характерѣ по характеру его люби-
мыхъ героевъ, прикидываешься такимъ невиннымъ, шакъ
сстрасшно влюбленнымъ, что едва не достигаетъ цѣли сво-
ихъ совсѣмъ непдеальныхъ желаній. Бѣдная, полубезумная
отъ любви женщина, полагая, что ея швердоссть и упорство
были причиною его тяжелой болѣзни, о кошорой онъ съ
намѣреніемъ распустилъ слухъ въ свѣшѣ, уходишъ къ нему

БИБЛIOГРАФІЯ.

81

съ шумнаго бала, не засшаетъ его дома, и нечаянно оставленное письмо его къ свѣшскому прияшелю опкрываетъ ей всю низосшь души его. Лучшія мечты ея разрушены, благороднѣйшія чувства убішы; но ей остаєшся еще Богъ, молитва, покорность судьбѣ и вѣра въ Провидѣніе.

Повѣсшь эша довольно слаба въ цѣломъ, хоши въ характерѣ герони подмѣчена и выражена одна изъ сшоронъ женскаго сердца и одинъ изъ недосташковъ въ провинціальной жизни, слѣпо вѣрующей печашному, и никакъ не могуущей понять, что въ нашемъ вѣкѣ, между произведеніями писашеля и его жизнію часшо бываетъ такое же различіе, какъ между щегольскимъ фракомъ, въ кошоромъ иной франшъ является въ обществѣ, и засаленнымъ халашомъ, въ кошоромъ онъ сидишь дома. Пешербургскій журналъ, въ кошоромъ была въ первый разъ напечашана эша повѣсшь, счелъ пужнымъ дополнишь ее грязными подробностями холосой жизни описываемаго въ ней драматурга.

Ушбалла, при первомъ появлініи своемъ, возбудила въ нашей публикѣ живое сочувствіе, и остроумныя догадки о шомъ, что называется подъ именемъ Зененды Рэ-вой. Это одно уже почти можно принять доказашельствомъ, что повѣсшь не лишена досшонствъ. Вошь ея содержаніе:

Въ одномъ Русскомъ семействѣ воспитывалась бѣдная сироша, дочь старовѣра-откупщика и какой-то Калмычки, ошосланной пмъ обращно въ улусы. Христанское имя ея было не довольно благозвучно, и пошому ей оставили Монгольское названіе Утбалла. Бѣдная дѣвушка, въ кошорой уже начинала разыгрывашься южная кровь, и Европейское воспитаніе пробудило шолько мучильную жажду любви, maskой любви, кошорой омѣшła она не нашла бы ни въ своихъ Калмычкихъ улусахъ, ни въ Европейскомъ обществѣ, влюбляется въ сына своей благодѣшельницы, молодаго гвардейскаго офицера Бориса Снѣжина. Обстоятельства зашавляютъ семейство Снѣжинныхъ переѣхать въ Пешербургъ. Послѣ нѣжнаго разспаванья съ Борисомъ, кошорый также любилъ поэтическую Утбаллу, любилъ со всемю пылкосшью и со всемю перемѣнчивосшью юноши, для кошораго жизнь гошовишь еще много надеждъ и радосшей, сироша возвратилась къ своему ощу, и покорилась наружно своей учасціи,

6*

82

БИБЛИОГРАФІЯ.

зашаивъ въ глубинѣ души злодѣйку поску, сожигавшую ее
медлительнымъ пламенемъ.

»Любовались ли вы иногда облаками въ часъ вечерній,
»когда они сшелюшся на небосклонѣ, развиваются безпре-
»дѣльною цѣпью и сквозь сумракъ обманываютъ взоръ на-
»блюдашеля, рисуясь то синими горами, то лѣсомъ, то воз-
»дўшнымъ дворцомъ феи? И вошь они сжинаются, шѣсняш-
»ся п образующь одну, грозную, черную тучу. Издалека не-
»сешся глухой рокомъ: онъ вырывается изъ груди ея, буд-
»по шонъ людскаго предчувствія, и вдругъ огненная струя
»прорѣзываетъ мглу, извивается змѣемъ, гаснешъ, изринувъ
»пожаръ и воду на оробѣвшую землю. Безпрерывные удары
»грома пошрясаютъ воздухъ, окрестность вворитъ его пе-
»рекашамъ, дождь льешъ ручьями, впхрь ломаетъ деревья,
»люди съ шрепешомъ думающъ, чшо насталъ послѣдній день
»міра. По проходитъ часъ, — гроза умолкла, черная туча
»разсѣялась, и не осталось никакихъ слѣдовъ мяежа сшихій:
»небо опяшь число и ясно, и земля, какъ испуганное дішя,
»улыбается сквозь слезы, кошорыя еще дрожатъ на ея ли-
»цѣ. Еще часъ и все возвраш信息技术 къ прежнему спокойствію.

»Поэшы до спхъ поръ доискиваются пайнаго нрав-
»свеннаго смысла этого великаго представленія природы; а
»я шакъ думаю, что это просто пародія печали и ошчаянія
»мущинъ.

»Но есшь облако другаго рода: оно медленно скоп-
»ляешься изъ паровъ сухой, безплодной почвы; ни одинъ жи-
»вой псшочнѣкъ, ни одно озеро не посылаюшъ ему должной
»дани, и незамѣшное какъ шѣнь, оно скишается по подне-
»бесью, не имѣя силы ни жишь, ни умерешь. Съ зарей вы ви-
»дише его на восшокѣ: оно ожидаетъ появленія солнца, и,
»кажешься, молинъ свѣшło, чшобы перевыя лучи исребили
»его, чшобы огонь полудня исшребилъ несчастную горесть(?)
»паровъ. Солнце всходитъ и гордо совершаетъ свой путь,
»не замѣчая блѣднаго облака. Въ часъ вечера, когда шаръ безъ
»лучей опускаешься въ морскую пучину, вы видите може са-
»мое облако на западѣ: оно просится въ бездну, жаждешь
»утонушь въ ея холодныхъ обълѣяхъ. Солнце снова оптал-
»киваетъ его, бросается въ лазуревое ложе, а облако по
»прежнему, печальное, одинокое, идешь скишаться въ пу-
»шыть поднебесной.

БИЕЛЮГРАФІЯ.

83

„Эпо облако — печаль и опчаяніе женщины.

„Тоска женщины не пугаетъ людей бурными порывами:
„ея никшо не видишъ и не замѣчаетъ; она западаетъ глу-
„боко въ сердце п точишъ его, какъ червь почишъ корень
„водяной лиліи. Если веселіе мелькнешъ случайно на лицѣ
„страдалицы, его улѣбкой любуешься равнодушный прохожій,
„какъ бѣлоснѣжными листьями цвѣтка, плавающаго на по-
„верхности водъ, не думая даже о томъ, что въ корень бѣд-
„ной лиліи всосался болошный червь, что въ груди ея гу-
„бишельный недугъ, что ядъ струйшся по всѣмъ ея жиламъ,
„и что эшошъ червь умрешь шолько подъ гнешомъ камня
„могильнаго.“ (Ч. І. етр. 141).

Но судьба готовила Упбаллъ новыя жесшочайшія ис-
пышанія. Ощецъ ея умеръ. Родсшвенники, опасаясь, чтобы
сироша, пользуясь покровишельствомъ сильныхъ людей, не-
объявила пришязаній на наслѣдство, рѣшили опвезшь ее въ
улусы, къ манери. Варварское намѣреніе исполнено: Упбал-
ла брошена въ дикія орды своихъ единоземцевъ, съ кошорыми
у ней уже не было ничего общаго, кромѣ нѣсколькихъ ка-
пель Монгольской крови, оставшихся въ ея жилахъ. Пере-
писка ея съ Борисомъ прекрашилась. Ни откуда ни помощи,
ни ограды. Наконецъ восьмидесятилѣшній владѣлецъ улуса
обратилъ на нее свое высокое внимание, и несчастная при-
нуждена была сдѣлашься его женюю. Она хошѣла бѣжать,
подняла было на себя руку; но слабая силы измѣнили намѣ-
ренію: она нанесла себѣ полько легкую рану, и слѣдствіемъ
эшого было то, что за ней начали присматривать строже,
чѣмъ прежде. — Между тѣмъ Борисъ Снѣжинъ въ вихрѣ
столичной жизни забылъ свою Упбаллу. Прошло пять лѣшь.
Холодныя зимы лишили Калмыковъ главнаго ихъ богатства,
скота, кошорый гибъ въ пустынѣ, не находя себѣ подножнаго
корма. Народъ считалъ эшо бѣдствіе гнѣвомъ боговъ, него-
дующихъ на ихъ князя за бракъ ея съ иновѣркой и за пре-
зрѣніе княгинъ къ ихъ вѣрѣ и обычаямъ. Брашъ князя, сен-
рѣпый фанатикъ, питающій живопную ненависть къ Упбал-
лѣ, поддерживалъ и распосранылъ неудовольствіе. Посланъ
былъ изъ Пешербурга чиновникъ для изслѣдованія положенія
Калмыцаго народа. Разъ ночью по ступи шащилась дорож-
ная коляска. Въ ней сидѣли два человѣка: одинъ въ военномъ
сюршукѣ съ подвязанной рукою былъ — Борисъ Снѣжинъ.

84

БИБЛЮГРАФІЯ.

Порученіе Правищельства пало на его родственника, и ош-
правляясь на Кавказъ для пзлеченія раны, Борись согласился
объѣхашь съ нимъ Калмыцкіе улусы. Они оба їхали, него-
дуя на везшихъ ихъ верблюдовъ, провожающихся Калмыковъ,
на дорогу и всѣ ея принадлежносши. Черный сводъ ночнаго
неба разсшилился надъ ними.

»Милліоны звѣздъ горѣли подъ юшимъ шемнымъ сводомъ;
»другія безпрерывно зажигались, и, нарисовавъ въ душномъ
»воздухѣ поржественную, огненную черту своего паденія,
»погасали, какъ погасаетъ все великое и прекрасное. Смочря
»на ихъ игривое сіяніе, Борисъ ушонулъ въ прошедшемъ,
»въ мечѣ о трехъ дняхъ, кошорые онъ нѣ когда называлъ
»блаженными, въ воспоминаніяхъ о горькомъ прощанѣ и про-
»чизнесенныхъ обѣшахъ, въ мысли о пяти годах жизни своей,
»нзмѣнщихъ всѣ пылкія желанія девяностацатьtwняго
»юноши.

»Пять лѣшъ въ существованіи молодаго человека съ
»хорошимъ состояніемъ, окруженнаго всѣми удовольствіями
»роскоши и общества, — и еще въ какую пору жизни? —
»при самомъ всшупленіи въ свѣшъ, когда всякій день зна-
»менуется новымъ событиемъ, кошорое можешь сосшавишь
»эпоху въ его существованіи, когда всякій балъ приносишь
»новую мечту и всякое ученіе подъ Краснымъ селомъ новыя
»надежды. Можно сказать, что эти пять лѣшъ, первый
»люстрѣ бытія въ свѣшѣ, заключающъ въ себѣ основаніе
»всей будущносши мущины: они опредѣляютъ его характеръ,
»образующъ понятія, развивающъ умъ или погружающъ его
»въ ничшожесшво, изъ кошораго пошомъ цѣлые десятки го-
»довъ не испоргнутъ его. И это роковое время возстало
»между насшоящею миншою и послѣднимъ прощаніемъ юно-
»ши съ подругой его дѣшства! Какія воспоминанія могли со-
»храниться въ душѣ, въ кошорой безпрерывно шолпились
»сшрасши, шталкивались, убивали одна другую и уступали
»мѣсło другимъ, еще прихозливѣшимъ. Какая любовь въ
»состояніи была ратоборствовашь съ честолюбіемъ, съ
»дружбой новыхъ моварищей, съ забошами службы, съ быст-
»рого жизнію столпцы, съ обществомъ, эпимъ стогла-
»вымъ земѣмъ, кошорый облѣзаетъ и жметъ неопышную
»душу ласкооновыми кольцами, манишъ ее блестящей чешуей,
»жалишъ, и въ шу же миншу, собралсяя съ себя кожу,

БИБЛІОГРАФІЯ.

85

»является новымъ искусственiemъ, новымъ земѣемъ, кошорый
»заводишь воображеніе въ другой лабириншъ скоротечныхъ
»наслажденій, высасываешь тамъ изъ него всю живицшную
»влагу поэзіи и оставляешь бездушнымъ шрупомъ посреди
людей.« (сшр. 190).

»Годы уходилъ, юноша съ розовыми щеками и перси-
»ковымъ подбородкомъ сдѣлался блѣднымъ, инпереснымъ мо-
»лодымъ человѣкомъ, съ закрученными усиками, взбитыми
»волосами, и лбомъ, загорѣлымъ ошъ ежегодныхъ маневровъ.«
(сшр. 193).

Всштѣча съ Ушбаллой, положеніе ея снова возраждающь
въ душѣ Бориса прежнюю сшрасшь.

»...Время шолько усыпило, но не исштебило ея, и она
вдругъ пробудилась ошъ лешаргическаго сна своего съ новою
силой. Эшо была уже не робкая любовь юноши, полагающа-
го верхъ блаженства въ поцѣлуѣ: нѣшь, она закипѣла
сшрасшью въ груди молодаго человѣка, кошорый многое из-
вѣдалъ, еще болѣе постигъ, и избралъ себѣ девизомъ — »все
или ничего!« (сшр. 209).

По въ шо время, какъ Ушбалла, пользуясь ошрусшіе-
емъ своего мужа, предавалась со всѣмъ жаромъ пылкаго серд-
ца гибельной сшрасши; въ шо время, какъ имъ улыбалась
надежда лучшей будущности, и дѣлались приготовленія къ
предполагаемому бѣгству съ Борисомъ—за ней слѣдилъ ша-
каловы глаза браша спараго князя, готовившаго ей кровавое
наказаніе. Подслушавъ разговоръ его съ однимъ изъ жрецовъ,
она знала, что ожидаетъ ее, и, забывъ о собственной опасно-
сти, обрашила всѣ мысли свои на спасеніе своего друга.
Вмѣсто назначеннаго времени для побѣга, она уговорила Бо-
риса ъхать впередъ, объщаясь присоединиться къ нему;
спаралась усладить для него горесть разлуки всевозможны-
ми ласками и угожденіями, не человѣческимъ усиліемъ воли
заглушая въ самой себѣ мыслъ объ ужасной смерти, кошо-
рая ее ожидала; и, когда Снѣжинъ уѣхалъ, когда Аулъ поднял-
ся съ мѣстą для перекочевки, она, по обычаю Калмыковъ, въ
наказаніе за нарушеніе супружеской вѣрности, была оспав-
лена одна посреди безлюдной спепи. Только брашь князя
съ шоварищемъ своихъ замысловъ, согласно принявшому преж-
де намѣренію, ошшели ошъ прочихъ и съ заряженными

86

БИБЛІОГРАФІЯ.

виншовками поткакали въ ту сторону, гдѣ лежала безчув-
сшвенная Ушбалла....

Изъ приведенныхъ ошрывковъ чисташели могутъ омча-
сши видѣть характеръ геропші и ся возлюбленнаго Бориса.
Надобно ождать справедливость, — и тошь и другой очер-
чены масшерской кистью: но что такое Борисъ, что такое
страсшь его въ сравненіе съ страсшью Ушбаллы. Для ней
любовь и жизнь была одно и може, и послѣднія успѣлія стре-
мленія любви куплены были ею цѣною жизни; для него лю-
бовь была развлечениемъ омъ заняшій службою и честолю-
бивыхъ домогательствъ, игрушкою между народомъ и дру-
жеской пирушкой, и когда судьба погубила неписное суще-
ство, шакъ беззавѣшно предавшееся ему, онъ сдѣлалъ може,
что дѣлаюшъ рѣшительно всѣ мушины, съ весьма рѣдкими
исключеніями, и на что рѣшается далеко не всѣ женщины:
онъ женился на другой. Мы угадали бы это, если бы Авторъ
и не сказалъ намъ.

Въ Джелалединъ представленъ одинъ Ташарскій князь,
который, по занятіи Русскими Крыма, влюбляется въ дочь
сшараго Бригадира, Людмилу, кошорая омшчаешъ ему
штѣмъ же. Но вѣра и закорецѣлая ненависть отца Джела-
ледина полагаюшъ непродолимыя преграды ихъ соедине-
нію. Тогда князь рѣшаешся на все, чѣбъ только получить
руку Людмилы. Онъ принимаетъ христіансшто, ўдѣшь въ Пе-
шербургъ, служишъ. Между штѣмъ омшцъ проклинаешъ его
и лишаешь наслѣдства. Наконецъ страшный любовникъ яв-
ляется, чѣбъ получить награду за свои жершвы и — на-
ходишъ, что Людмила предпочла ему свѣшеннаго мужа, пи-
чожнаго и мелкаго человѣка, Бѣлоградова, у кошораго
былъ блестяшій мундиръ и шысяча душъ кресшѣнъ, тогда
какъ обѣдному Джелаледину омъ всѣхъ его богатешвъ осна-
лось одно лишь любанее сердце. Онъ вызываетъ на дуль како-
го-то омцера, убиваетъ его и самъ засшрѣливался, узнавъ,
что его обмануло случайное сходшіво лицъ, что его жерш-
вою палъ одинъ брашъ, тогда какъ другой, насшоящій
предметъ его ненависти, предлагополучно сочешавался бра-
комъ съ вѣроломною Людмилой.

Харакшеръ Джелаледина въ этой повѣсти до этого идеа-
лмзированъ, что невозможность его ярко кидается въ гла-

БИБЛИОГРАФІЯ.

87

за и далеко не возбуждаетъ въ чисташелѣ сочувствія, ко-
шораго сшоили бы снраданія Ташарскаго Князя. Людмила—
вѣшреная дѣяточка, возбуждающая презрѣніе, и молько, а
въ харакшерѣ Ебмоградова не прибавлено ни одной новой
черты къ давно избѣшному и все шаки блѣдному шину свѣт-
скаго пустозвона. Хороши только два впоростепенные ха-
ракшера — Апись Ивановны и Эмины, молодой Ташарки,
родственники Дѣталедина, любящей его со всему силою и
самоотверженіемъ женщины.

Повѣсшь „Медаліонъ“ одна изъ лучшихъ. Дѣйствіе ея
происходиіпъ на Кавказскихъ минеральныхъ водахъ. Молодая
вдова, Баронесса Энгельсбергъ привлекаетъ къ себѣ шолпы
поклонниковъ. Въ числѣ ихъ находится иккшо Князь Юрѣе-
вичь, кошораго, кромѣ личныхъ досшопствъ Баронессы,
влекутъ еще и придашочные, ш. е. души. Впрочемъ бога-
ший дядя ошьскалъ для него уже невѣсту, кошорая въ со-
стоанінѣ удовлетворить всѣмъ ожиданіямъ молодаго повѣсы
въ послѣднемъ опишеніи, и поправить проломъ, насенный
отцовскому наслѣдству его мотовѣствомъ. А пошому на пер-
вый случай онъ добивается только благосклонности Баро-
нессы, слывущей непобѣдимою. Препятствія только разра-
жающі его желанія, и наконецъ, самъ не желая, онъ не
на шумку влюбляется въ Баронессу. Та готова ошьчать
ему шѣмъ же, но какая-то шайная мысль удерживаетъ ее, —
она не рѣшается.... Разъ, во время загородной прогулки
верхомъ, Князь и Баронесса опѣшали; между ними завязад-
ся разговоръ, спановившійся все жарче и рѣшительнѣе. Вы-
писываемъ его, чѣнобъ показать до какой спешení авшоръ
успѣлъ овладѣть разговорнымъ языкомъ, какъ извѣстно, са-
мымъ шрудымъ и неуловимымъ для многихъ писашелей,
шѣмъ больше, чѣнъ въ нашемъ обществѣ до сихъ поръ не
покинула привычка выражать мысли свои по Французски.

„Въ пылу успѣивающихся падежъ, онъ освѣавилъ ме-
шанторы и сравненія, говорилъ прямо, ясно, былъ чрезвы-
„чайно краснорѣчнѣ, даже очень нѣкно пожалъ ей руку.
„Баронесса не покраснѣла, не смушилась, и, выждавъ конца его
„многословія, спросила самымъ равнодушнымъ голосомъ:

— Князь, вы ведете журналъ своей литер?.

— Я, чѣнъ за вопросъ?

88

БИБЛЮГРАФІЯ.

— Вопросъ очень естественный: дивясь краснорѣчію, я пожелала знать, въ кошорый разъ вы повшоряеше женщинъ эту прекрасную рѣчь.

— Баронесса! ваша шушка обидна.

— Напрасно вы принимаете слова мои за шутку; я спрашиваю васъ очень серіозно, и вы досшавите мнѣ большое удовольствіе, ошѣчая откровенно.

Князь гошовъ былъ обидѣться, въ умѣ его мелькнуло полное возраженіе; но самолюбіе подоспѣло въ пору, чѣпъ дать счасшливый оборотъ словамъ Баронессы. „Это ревность!“ шепнуло оно и Князь повшорилъ про себя: „Да, это ясно, она ревнуешь.“

— Къ чему вамъ знать исторію моихъ заблужденій, сказалъ онъ томно, нѣжнымъ голосомъ. Она вырвешъ у васъ не улыбку, а печальный вздохъ. Я часто влюблялся, но никогда не любилъ, никогда не былъ исшинно любимъ...

— Вы!... не были исшинно любимы вы!...

„Въ восклицаніи ея ошывалось столько чиспосердечія, и пришомъ взглядъ ея былъ шакъ выразилѣнѣ, чipo Князь не могъ не перевестъ его словами: „Ктожь можешь быть любимъ, если не ты!“ — Баронесса продолжала тихо, но съ сильнымъ волненіемъ, смочря ему пристально въ лице.

— Да, Князь, вызовите свои воспоминанія: не ужели вы никогда не всшрѣчали безкорыстной, истинной любви?

— Никогда! клянусь никогда! вскричалъ онъ съ жаромъ: не всшрѣчалъ и не искалъ; а если бы внушилъ любовь всему женскому полу, шо съ радоспію принесъ бы ее въ дань за одинъ взглядъ вашъ, за одно пожашіе вашей руки! Вы не знаете, какъ ничтожны кажутся мнѣ всѣ прошлыя наслажденія въ сравненіи съ тѣмъ высокимъ, упошельнымъ чувствомъ, кошорое...

— Внушила вамъ ваша невѣста?

— Не мучьше меня, Баронесса, я не въ сосшолніи оставѣчать теперь на ваши шушки; женидьбу мою я считаю выгоднымъ коммерческимъ оборотомъ, лотерейнымъ выигрышемъ....

— А невѣсту билешомъ, кошорый, по полученіи выигрыша, бросающъ подъ столъ, какъ вещь не нужную болѣе къ упошребленію...

— Вы слишкомъ жестоко играете мною....

БИБЛЮГРАФІЯ.

89

— А вы въ жизни своей никогда никѣмъ не играли?

— Дайше мнѣ хошь надежду, чшо я могу заслужить взаимнность, чшо вы оцѣнише мою любовь....

— Я и шеперь совершенно знаю ей цѣну, отвѣчала Баронесса съ проніею, и, принпая на себя серіозный видъ, она продолжала: какъ замѣшно, Князь, чшо вы привыкли порхать бабочкою по цвѣшамъ жизни, и свыклись съ мыслію, чшо вамъ споштъ только взмахнуть крыльями, чшобы ослѣнить золошою пылью всѣхъ, кшо приближается къ вамъ! Одно удивляешь меня: какъ, въ безпрестанныхъ сношеніяхъ съ нашимъ поломъ, вы не выучились лучше различать женщинъ? Скажише, чшо такое, въ вашихъ понятіяхъ, любовь?

— Любовь... упошельный сонъ, мигъ небеснаго благенствва, въ кошоромъ мы ошдыхаемъ ошъ холода сущесвенной жизни....

— II о кошоромъ забываемъ тошчасъ по пробужденіи...
не шакъ ли? Я окончила вашу мысль... Но для этого она
должна быть законна и свяша, чшобы ни укоръ совѣсти,
ни боязнь людей, ни одна мысль сомнѣнія въ будущемъ не
смущали ея; иначе, она похожа на воду въ хрустальномъ
сосудѣ, въ кошорую впускаютъ по каплѣ чернилъ. Вошь
какая любовь была моимъ удѣломъ; знаю, чшо дважды она
не повторился на землѣ: шакъ лучшежь держашься совер-
шеннаго ошсушствія чувствь.

»Но это свашошашшво!.. это пресшупленіе!« вскричалъ Князь. »Съ божесшвеннымъ огнемъ вашихъ глазъ, въ цвѣшѣ лѣтъ ...

»Князь осшавьше всѣ восклицанія, вы вѣрно споль-
ко знаеше женщинъ, чшо поняли меня. Я не выказываю при-
»шворнаго гнѣва, ни призрѣнія, не взываю къ добродѣтели,
»не ошказываю вамъ ошъ дому, однимъ словомъ, не прибѣ-
»гаю ни къ одному изъ средствъ, въ кошорыхъ болѣе за-
»мѣшно желаніе раздражить, нежели оштолкнуть любовь.
»Вы видите, чшо я принимаю всѣ ваши изъясненія за фра-
»зы безъ значенія, за привычку осыпашь ими всѣхъ женщинъ.
»Исключишежь меня изъ ихъ чпосла, прошу васъ, Князь, не
»возобновляйте этого разговора, и позвольше мнѣ лучше на-
»слаждаешься искрами вашего ума, нежели огнемъ поддѣль-
»ныхъ чувствъ.« (Ч. II, стр. 47).

90

БИБЛЮГРАФІЯ.

Но урокъ прошелъ даромъ для Князя. Напротивъ : страсть его еще болѣе усилилась, до шого, что онъ рѣшился отказалъся отъ выгодной паршіи, устроенной для него богатымъ дядею, и вмѣстѣ съ сердцемъ предложилъь баронессѣ Энгельсбергъ лѣвую руку. Между шѣмъ, въ одинъ осенній вечеръ въ собравшемся у баронесы обществѣ одинъ изъ собесѣдниковъ предложилъ, для сокращенія скуки бесѣдъ ихъ, чтобы каждый изъ гостей поочередно читалъ какое небудь изъ нарочно написанныхъ имъ произведеній. Предложеніе было одобрено, и жребій дебюта палъ на Баронессу. Черезъ нѣсколько дней гости снова собрались у нея, и она прочла имъ трогашельную исшорію о шомъ, какъ одинъ молодой человѣкъ собирался обольстѣшь молодую дѣвушку, сдѣлался женихомъ ея, и пошомъ, когда случай воспрепятствовалъ исполненію его гнуснаго замысла, уѣхалъ, предоставивъ несчастную судьбѣ ея. Слезы лишили ее зрѣнія.... Эшотъ обольстѣшель — Князь Юрьевичъ, дѣвушка — сестра Баронессы. На другой день послѣ проченія своего разсказа, Баронесса уѣзжаетъ. Князь оснается и безъ невѣшы съ приданымъ, и, разумѣется, безъ всякой надежды на взаимносْть Баронессы.

Характеръ Баронессы Энгельсбергъ въ этой повѣсті ощадѣланъ съ замѣчашельнымъ искусствомъ. Князь Юрьевичъ, бездушный и слабый характеромъ.... или „какъ эшакихъ людей учтивѣ зовутъ?!...“ Покрайней мѣрѣ это не Бѣлаградовъ; очеркъ полнѣе, тверже, истиннѣе.

Судъ свѣта заключаетъ въ себѣ разсказъ о безумной любви молодаго офицера къ замужней женщинѣ, которую онъ увидалъ въ первый разъ во время своей болѣзни, за границей, когда онъ жилъ въ замкѣ одного ея родственника. Встрѣшивъ ее въ Россию, онъ ощвюду слышалъ самые злые шолки о бѣдной Зенендѣ, которую провинціальное злословіе преслѣдовало съ особеннымъ ожесточеніемъ. Принявъ браша ея за любовника, онъ съ намѣреніемъ оскорбилъ ея имя въ шумной компаніи и убилъ молодаго человѣка на кровавой раздѣлѣ. Вся освѣтная жизнь его была горькою мукою и схраніемъ загладить добрыми дѣлами тяжелый просшупокъ молодосшп.

И здѣсь, какъ почти во всѣхъ повѣстяхъ госпожи Гань, характеръ героини возвышенъ и благороденъ, характеръ же

БИБЛІОГРАФІЯ.

91

Жлодинскаго далеко не выдержанъ, мелокъ и только при концѣ ея жизни, (чѣмъ начинается повѣсшь), возбуждаешь участье.

Въ Пумерованной Ложѣ изображена постоянная, преданная любовь мущины къ какой-то Польской Графинѣ, любовь не ослабленная ни разлукой, ни замужествомъ послѣдней, возникающая съ новой силою, когда предметъ ея, Бржезинская, разставшись съ недосшойнымъ мужемъ, уединенно живешь въ Одессѣ, тайной помощью Всеславина, подкупившаго управителя ея, который доставляетъ ей деньги, увѣряя, что втое доходы съ ея, давно уже не существующаго, имѣнія. Обманъ открывается; Графина рѣшаешь идти въ гувернантики; но наконецъ любовь превозмогаетъ всѣ препятствія, и вѣрносшь награждена.

Всеславинъ, несмотря на свою страстную любовь и, преданносшь, и благородшво, до этого неесшественъ, и приторно саншименшалентъ, что часто возбуждаешь невольную улыбку. Прочія лица — второсшепенныя. Вся повѣсшь далеко не равняется съ другими произведеніями шой же писашельницы.

Въ Теофаніи Аббіаджіо женскіе харакшеры принадлежашь къ лучшимъ созданіямъ пера Г-жи Ганъ. Семейство негоціанта Аббіаджіо, вслѣдствіе нечаспныхъ обстоятельствъ, впадаетъ въ нищету и едва существуешь, поддерживаемое трудами рукъ молодой Теофаніи. Рядомъ съ нею вы видише пріятельницу ея по пансіону, Ольгу, молодую вдову, надѣленную всѣми земными благами, пресыщенную всѣми свѣшкими удовольствіями. Изъ Ишаліи пріѣзжаешь въ Одессу молодой человѣкъ, по имени Долиньи, ко whomаго отецъ былъ обязанъ благосостояниемъ своимъ старику Аббіаджіо, и на смертномъ одрѣ взялъ съ сына обѣщаніе жениться на его дочери. Счасштливая будущносшь мелькаешь всему семейству Аббіаджіевъ. Теофанія влюблена въ своего жениха. Только онъ съ ней холоденъ и неошкровененъ, считая съ своей спороны Теофанію неспособною любить горячо и пламенно. Вскорѣ холодносшь его объясняешься. Онъ былъ нѣкогда въ Россіи, и страстно любился въ Ольгу; но любовь его была награждена измѣной. Когда та вышла замужъ, онъ послѣдоvalъ за ней въ Пешербургъ, въ надеждѣ, что любовь къ нему не совѣтмъ погасла въ ея сердцѣ. При новой встрѣчѣ

92

БИБЛІОГРАФІЯ.

любовники сперва стараются убѣгать другъ друга; пошомъ начинаются упреки; наконецъ все объясняется: и онъ и она такъже пламенно любятъ другъ друга. По Долиньи связанъ невозвратнымъ обѣщаніемъ: его ждешъ невѣсша, кошорую онъ не любишъ, и которая — такъ онъ полагаетъ — такъже не любитъ и не можешъ любишь его. Но Теофанія проникнула шайну своего жениха. Подслушавъ разговоръ его съ Ольгой, она рѣшается принесть себя на жершву, только бы досшвишь счасшіе любимому человеку, убѣждаетъ опца оñказашь Долиньи. Счасшливые любовники уѣзжающъ въ Ишалію, а обѣдная Теофанія, пожершвовавъ собой для счастія жениха, жертвуешь собою еще разъ, чшобъ досшавить безобѣдное существованіе семейству, и кончаетъ грустные дни свои въ замужствѣ за какимъ-по спарикомъ. Обѣ подруги соперницы, какъ мы сказали выше, парисованы масшерскою кисшью; нельзя сказать, чшобъ и характеръ Александра Долиньи принадлежалъ къ числу совершенно неудавшихся. Вся повѣсть производитъ грустное впечатлѣніе, и принадлежитъ къ лучшимъ повѣстямъ этого собрания.

Судъ Божій — разсказъ въ письмахъ о томъ, какъ ощецъ героя, какой-то морской офицеръ, похитилъ дочь одного Немаполишанскаго Графа, кошорая потомъ, по приѣздѣ ихъ снова въ Ишалію, была умершьвлена какимъ-то незнакомцемъ, кошораго одни считали родственникомъ семейства Графовъ, желавшимъ кинжаломъ разрѣшишь всѣ, могущіе возникнуть споры о наслѣдствѣ другіе — бывшимъ женихомъ молодой Графини. Сынъ несчаспной жершвы влюбляется въ свою собѣдку по деревни, Лидію Лафарьеръ, дочь Русской помѣщицы, вышедшей замужъ за обрусѣвшаго иностранца. Все гошово къ ихъ свадьбѣ; но нечаянный высшрѣлъ изъ охопничьяго ружья лишаешь Лафарьера дочери, а героя повѣсти невѣшь. На могилѣ дочери Лафарьеръ признаешься, что онъ Монтерозини, убившій нѣкогда дочь Неаполишанскаго Графа, а нареченный заять его сходишъ съ ума.

Повѣсть довольно скучна, потому что въ ней нѣтъ ничего, кромѣ плешенцы пропизешвый и свойственнаго автору прекраснаго изложенія.

Воспоминанія Желѣзнноводска — легкій, милый и заботимашельный разсказъ о томъ, какъ автору снислось, что она взяла въ плѣнь Черкесами.

БИБЛІОГРАФІЯ.

93

Въ послѣднемъ шомъ заключаются двѣ повѣсти: Несчетный Даръ и Любинька, изъ которыхъ первую можно посвящить выше всего, написаннаго г-жею Ганъ. Жаль, что она не кончена. Оштѣлана только первая часть, сосшавляющая впрочемъ особое цѣлое, до шакой шепени, чѣ по шомъ, чѣ мы имѣемъ изъ впорой часши, нельзя найдти и слѣдовъ какой нибудь связи съ предыдущимъ. Вошъ содержаніе первой части:

У одного управлѣтеля имѣніемъ Бинченки, знамой Графини, была дочь, смолоду всѣмъ казавшаяся необыкновеннымъ ребенкомъ. Отецъ нанялъ въ-учителя другимъ своимъ дѣшямъ одного страраго Нѣмца, нѣ когда ученаго, счаспливающего, мечтавшаго, можешь быть, о славѣ, объ извѣстности, но котораго несчасшія и пошеря всего дорогаго сердцу, довели до ошчалнія, бѣдности, и наконецъ заспавили прибѣгнуть къ послѣднему средству,—къ вину, кошорымъ старикъ думалъ заглушить терзавшія его муки: замѣшивъ способности молодой дѣвочки онъ съ особеннымъ стараніемъ занялся ея образованіемъ. Но развивая ея умъ, онъ старался заспавшіь молчать въ ней сердце, полагая, что излишняя чувствительность можешь только сдѣлать несчастною дѣвушку въ ея положеніи. Спешема старика была прошивна природѣ, и пошому чувства молодой дѣвичьей души сами собой пробивались наружу шѣмъ съ большею силою, чѣмъ больше были заглушаемы сухой наукой. Пробравшись въ осшавленную въ господскомъ домѣ библіошеку, изъ которой учитель выбралъ для нея только нѣ коморы, полезныя для ума и не опасныя для сердца книги, молодая дѣвушка нечаянно попала на скихошворенія какого-то иностраннаго поэта, и съ этихъ поръ даръ къ поэзіи, напрасный даръ!—пробудился въ ней. Узнавъ ея шайну, убѣдясь въ ея высокомъ паланшѣ, учитель самъ ободрялъ ее, писалъ въ Пешербургъ, стараясь объ изданіи въ свѣшъ произведеній своей воспитанницы; но послѣдняя надежда его была обманута. Вскорѣ смерть пришла примирить его съ землею и небомъ. Воспитанница его осталась одна, подъ бременемъ горя и нужды, не признанная, гонимая, осмѣваемая. У бѣднаго шѣла, не созданнаго для шакой шяжкой доли, не достало силъ, и въ шо время, какъ владѣлница имѣнія, одна могшая оцѣнишь ее, пріѣхала провесить въ немъ нѣ сколько недѣль, бѣдная сумасшедшая (шакъ звали ее окру-

94

БИБЛИОГРАФІЯ.

жающіе) быстро приближалась къ гробу и вскорѣ пала жер-
швою жестокой судьбы, бросившей нѣжную, поэтическую
душу ея въ грубое общество, въ деревенскую глушь, въ кру-
шой водоворошъ мастеріальныхъ нуждъ и забошь.

Повѣстѣ Любовь касалась еще весьма недавно была напечатана въ одномъ изъ Петербургскихъ Журналовъ, и это избавляетъ насъ ошь труда разсказывать. Безъ сомнѣнія читали мы настѣ о труда разсказывать. Безъ сомнѣнія читали мы настѣ о труда разсказывать. Безъ сомнѣнія читали мы настѣ о труда разсказывать. Въ сомнѣніи не забыли пріятнаго впечатлѣнія, произведеннаго этимъ милымъ, легкимъ, и игривымъ произведеніемъ, въ кошоромъ особенно удачно очерчены характеры Любовь, мачки ея, Антонины Михайловны, Шагаева и старушки Задольской. Характеръ героя, Евгенія, по обыкновенію, слабъ и довольно безцвѣшенъ. Развязка слишкомъ быстра и неожиданна: лица являются въ ней какъ deus ex machina и всѣ возникшія на случаѣ и на эффектѣ.

И вошь, мы разсказали читателямъ содѣржаніе всѣхъ
повѣсшей Зенедлы Р—вой. Памъ оснашемся только извлечь
ишогъ изъ собранныхъ фактовъ и развившіе прежнюю мысль
нашу.

Да, скажемъ еще разъ, сочиненія госпожи Гань сосшав-
ляютъ оградное явленіе въ Русской Литературѣ, именно
пошому, что предшепъ ихъ — женщина. Женскій полъ ни-
когда не имѣлъ въ Россіи большаго вліянія на общество и
его образованіе. Вспоминѣ о теремахъ нашихъ предковъ.
Такъ и должно было бышь въ юномъ человѣкѣ, также какъ
и въ юномъ народѣ: эша сторона должна развиваться всего
позже, когда разсудокъ примешъ полную власть надъ стра-
стями, чувство покорится разуму, физическія сплы окрѣп-
нутъ. Но, рано или поздно, часъ пробьетъ, и пора любви
возвѣстишь свое приближеніе; настанетъ время, когда жен-
щина сдѣлается необходимымъ условіемъ бытія для человѣ-
ка, необходимою сшупенью его развитія. Счаспѣпъ онъ,
если въ это время онъ не утратитъ той вѣры въ святость
и чистошу женщины, которая одна въ сосшолніи поддер-
жать и сохранить его ошь грубаго разврата, указать ему
необходимосТЬ освѣщенія законовъ природы закономъ Бо-
жесшеннымъ, и убѣдить, что безъ брака не существуетъ
и не можешь существовать Христіанскаго Государства.
Счаспѣпъ юноша, въ кошоромъ пробудашь сочувствіе иде-
ально-высокія женщины, вышавленныя образцами лучшаго мі-

БИБЛИОГРАФІЯ.

95

ра въ произведёніяхъ г-жи Ганъ, не покажутся ему скучны-
ми или неесстественными, но заронятъ въ его душу свѣт-
лые помыслы, швердую рѣшимость...

Вошъ наше мнѣніе о значеніи сочиненій г-жи Ганъ, въ
настоящее время. Пусть мужскіе харакшеры въ нихъ боль-
шею часшію не выдержаны, они поражаютъ своею мелочно-
шію и пустошою. Еще прежде надобно рѣшишь вопросъ:
хороши ли современные мужчины? Пусть обвиняютъ писа-
шельницу въ недосшашкѣ художественносціи, въ длинно-
махъ и отскупленіяхъ и въ чемъ угодно. Такія созданія,
какъ Утбалла, Теофанія Аббіаджіо и т. д. назначены дѣй-
ствовашь не на художественное чувство нѣкоторыхъ, изощ-
ренное изученіемъ образцовыхъ произведеній, но на вскую
душу, свѣжа ли еще она или уже начинаешь увядашь подъ
шлетворнымъ дыханіемъ современности. II они будутъ, не-
премѣнно будушъ имѣть свое цѣлебное, укрѣпляющее дѣй-
ствіе!

Слогъ Автора читашели вдѣли изъ приведенныхъ вы-
писокъ. Мы не желали умножать ихъ, и пошому не прону-
ли послѣднихъ произведеній писательницы, которыя совер-
шеніе въашомъ отношеніи, особенно повѣсть: Напрасный даръ.

Жаль, что изданіе сочиненій г-жи Ганъ наполнено мно-
жествомъ опечашокъ. Произведенія даровитой писательницы
заслуживали большаго уваженія со спороны издашеля....

Тысяча и одна ночь, Арабскія сказки. С.-Петербургъ 1813. —
15 частей. Ч. 1-я стр. 209. Ч. 2-я — 240. Ч. 3-я — 240.
Ч. 4-я 240. — Ч. 5-я 240. — Ч. 6-я 238. — Ч. 7-я 240. —
Ч. 8-я 239. — Ч. 9-я 239. — Ч. 10-я 238. — Ч. 11-я 240.
Ч. 12-я 239. — Ч. 13-я 240. — Ч. 14-я 240. Ч. 15-я 239. —

Ничто такъ не съ-родни другъ другу, какъ два главныя
искусства у Арабовъ: ихъ архишекшура и поэзія. Точно такъ,
какъ шамъ куполы и минареты, колоны и своды, двери и
окна, волшебно перевшты и украшены изображеніями распіѣ-
ній и животныхъ, шочно также и въ произведёніяхъ ихъ поэ-
зіи широко раскинулась и неодушевленная и живая природа,
и всегда чудесное и удивительное объяснено съ помощью
еще чудесный шаг о п удивительный шаг о, получая какое што

Ки. IV.

7

96

БИБЛЮГРАФІЯ.

подобіе исшины. — Скоро шакъ привыкаешь къ эшому вол-
шебному міру, чшо пошомъ удпвляешься, если чего не пони-
маешь, шогда какъ эта непоняпливость въ другихъ ошно-
шеніяхъ показалась бы намъ очень естественною.

Но точно также, какъ ихъ художественно-чудные своды
идушъ отъ одного къ другому, держашься сами и поддержи-
ваютъ другъ друга, по расчетамъ и правиламъ непзвѣстнымъ
нашимъ архитекторамъ, точно такъ и сказки ихъ перепле-
шающихся одна съ другою, и выходятъ цѣлый лабириншъ
произшествій и дѣяній, каршинъ и лицъ, поговорокъ и пра-
вилъ — изъ кошораго однако всегда ясно вытекаетъ какое-
нибудь нравоученіе, и, не смотря на самую пеструю смѣсь —
ни на минуту не обманываетъ разума слушателя.

Молодой человѣкъ, Французъ, кошораго судьба долго
бросала изъ одного мѣста въ другое, попалъ наконецъ на
Востокъ: шамъ обстоятельства благопріянствовали ему, и
ему то обязаны мы первымъ знакомствомъ съ Восточнымъ
сказочнымъ міромѣ, который съ шѣхъ поръ подъ заглавіемъ
шысячи и одной ночи, получилъ право гражданства на За-
падѣ. — Эшотъ молодой человѣкъ былъ Аншонь Галланъ,
и первые помы его сказокъ явились въ 1704 году. — Долго
шрудъ Галлана былъ единственнымъ источникомъ Арабскихъ
сказокъ въ Европѣ; ему даже самому приписывали изобрѣ-
шеніе ихъ, до шѣхъ поръ пока болѣе частыя сношенія съ
востокомъ не опкрыли настоящаго ихъ источника. Появи-
лось нѣсколько рукописей ихъ во Франціи и Англіи; но всѣ
онѣ разншвовали чѣмъ нибудь одна отъ другой; и немуд-
рено: Арабскій подлинникъ состоитъ изъ тридцати двухъ
частей, и полныя собранія рѣдки не шолько въ Европѣ, но
и на Востокѣ. — Не извѣстно, кшо сочинилъ эти сказки.
Это не можешь быть плодомъ воображенія одного человѣка,
какъ бы оно плодовито и цвѣшисто ни было. Но имена этихъ
сочинителей не дошли до насъ. — Великіе творцы Араб-
скихъ сказокъ передали пошомству одно имя Шехеразады, и
съ благородною скромностію предоставили эшому прелест-
ному, умному, острому, чудному созданію своего воображенія
всю славу, кошорая по праву принадлежала имъ.

Кромѣ чудеснаго, кошорымъ эти сказки напишаны, и
кошорое всегда нравился самому степенному уму и увле-
каешь его, — кромѣ граціи и смѣлости вымысла онѣ еще

БИБЛІОГРАФІЯ.

97

пільють то достописство, по свидетельсьву всьхъ орієн-
талищовъ, что чрезвычайно вѣрно изображаюшь обычан и
нравы воссточныхъ народовъ; обряды ихъ религіи; однимъ
словомъ въ нихъ опразлился весь Восшокъ, какъ въ зеркалѣ;
сымыселъ въ нихъ роскошенъ, какъ роскошна восточная природа.

Послѣ появленія ихъ въ Европѣ онѣ вошли почти въ
повсемѣстное употребленіе; во всѣхъ странахъ запада ихъ
переводили, читали. Лафонцень и Боккачіо заимствовали
изъ нихъ содержаніе многихъ сAGOХъ сказокъ и басень. Гал-
ланъ не издалъ полнаго собранія шысячи и одной ночи;
трудъ его продолжали сперва Шаво и Казомъ. Многіе уче-
ные занимались ихъ изученіемъ, спарались узнашь творца
пхъ и время, въ которое они появились. Таковы: Коссень де
Перспаль; Гаммеръ, Голе, Лангле, Муръ, Юнаванъ Скоттъ,
Руссель, Сильвессръ де Саси и другіе. — Во Франціи,
Англіи и Германіи было множество изданій шысячи и одной
ночи. Новѣйшіе Нѣмецкіе издашели Габихшъ фонъ Гагенъ и
Шаль, сливив всѣ бывшія до нихъ изданія этого творенія,
свѣршил пхъ еще съ рукописью, пріобрѣшенною первымъ въ
Тунисѣ. — Были и у насъ въ Россіи два перевода шысячи
и одной ночи; но языкъ ихъ упарѣлъ и они не сообщѣш-
ствуютъ требованіямъ образованной публики. А потому
мы должны быть благодарны Русскимъ переводчикамъ, пред-
лагающимъ намъ настоящее изданіе. — Его должно выдти
30 частей; шеперь явились первыя 15, заключающія въ себѣ
489 ночей. — Первыя семь частей явились въ 1839 году;
8-я, 9-я и 10-я часми въ 1842 году; послѣднія пять въ
прошломъ 1843. — Сначала изданіе было довольно плохо,
бумага сѣрая и не ровная: но съ 8 й часми изданіе видимо
улучшилось; послѣдніе при шома изданы очень опрятно.
Каршинки, приложенные при каждой часми, весьма неудов-
лешворшепельны; лучше если бы ихъ совсемъ не было

Переводъ шысячи и одной ночи хорошъ; языкъ почти
вездѣ ровень, чистъ, гладокъ и правилень.

Въ началѣ перваго шома помѣщены: краткое жизнеопис-
саніе Галлана, его предисловіе къ первому изданію, предисло-
віе Э. Гошье, одного изъ послѣднихъ издашелей шысячи и
одной ночи, изъ кошораго видно, что основа большая

7*

98

БИБЛИОГРАФІЯ.

часть этихъ сказокъ принадлежашъ самой ошдаленной древ-
носши, тѣ между прочимъ приведено мнѣніе о нихъ Лагар-
на, и наконецъ предисловіе Коссеня де Персяваля, который
пересмотрѣлъ рукописи, находящіяся въ Парижской Коро-
левской библіотекѣ, и первый оцѣнилъ шрудъ Галлана.

Колдунъ. Романъ въ двухъ частяхъ. Соц. М. З. Москва 1843.

Въ 1-й части стр. 107, во 2-й 81.

Русскій романъ Московскаго печенья. Москва была
колыбелью Русскихъ романовъ: такъ появился Юрій Мило-
славскій Загоскина; тамъ были изданы романы Лажечнико-
ва, но не о нихъ рѣчѣ. Такія произведенія появляются не
слишкомъ часто. Мы говоримъ о романахъ, появляющихся
почти ежедневно. Если Авторъ подобныхъ швореній не
имѣшь названія, нейдешь. — Но и шушь Русскій человекъ
нашелся, какъ поправить дѣло, и выдумалъ прехитрую
штуку. Сблизимъ для поясненія нѣсколько фактовъ Москов-
ской рыночной литературной творговли. Романы и повѣщи
Александра Марлинскаго пользовались большею славою; ихъ
читали, а слѣдственно и покупали на расхвашь. Книжные
спекулянты воспользовались эпою модою, и почась на рын-
кахъ и у носящихъ явились повѣсти подъ фирмою А. М-го,
которые продавались за произведеніе Марлинскаго, особенно
новопріѣзжимъ, легко попадавшимъ на удочку. — Эти невин-
ныя спекуляціи вѣрояно показались выгодными, и Пешер-
бургъ, чшобы не оставашь въ добромъ дѣлѣ ошь Москвы,
вслѣдъ за повѣстями Барона Брамбеуса издалъ повѣсти Ба-
рона Брамеуса. Съ-разу не разберешь, что въ послѣднемъ
названіи пропущена одна буква, да и то, можешь быть, опе-
чашка; какъ не купишь; Баронъ Брамбеусъ шушникъ, — да-
вай сюда повѣсти Брамеуса. Чоже дѣлать; все на эшомъ
свѣтѣ такъ вершился. Разнесся по Москвѣ слухъ, что Ла-
жечниковъ издаетъ свой романъ Колдунъ на Сухаревой Баш-
нѣ; эпошь слухъ доселѣ не подтвердился, но за то вовѣр
вамъ прошлѣ Колдунѣ, въ ожиданіи другаго. Авторъ его,

БИБ.НОГРАФІЯ.

99

върояшно изъ скромности, скрылъ пмя свое подъ заглавными буквами М. З., и можешь быть (мы говоримъ, можешь быть; опышъ дѣлаешь людей недовѣрчивыми) надѣялся, чипо скромность его будетъ вознаграждена споршцею; что Колдуна примушъ за сочиненіе Михаила Николаевича Загоскина и разойдется, а послѣ... Да что ему за дѣло до послѣ! Уничтоженіе паче гордости, Г. сочинитель Колдуна, и споншъ прочесть только первую страницу вашего романа, чтобы убѣдиться, что Г. Загоскинъ не виновенъ въ его прописьdeni. Но все это мимоходомъ, шакъ: avis au lecteur! Обрашимся къ Колдуну Г. М. З. — Это не проспой романъ, а романъ съ претензіями. Авторъ его идешь по спопамъ Ежёна Сю, который всегда старается доказать что нибудь, чтобы тамъ ни было; ему все равно. Но у Сю есть таланшъ, умъ, наблюдаательность, хорошій слогъ; отнимите все это и вы получите Колдуна Г. М. З., который написанъ имъ съ цѣлію доказать, что не надо выдавать дочерей замужъ и женишь сыновей противъ ихъ воли, и какія ошъ этого происходятъ несчастія, даже преступленія, и кромѣ этого, между прочимъ, что преступленіе, избѣгнувъ кары Закона, всегда будетъ наказано. Провидѣніемь. Не станемъ разсказывать содержанія Колдуна; это было бы и долго и скучно; но вошъ развязка его: герой романа, Владимиръ Волинъ, влюбился въ свою сестру, не зная, что она ему сестра; убилъ ощца, не зная, что онъ ему отецъ; вслѣдствіе чего за кололъ самъ себя, — и сестра — вы догадались — пошла въ монастырь. И всѣ эти несчастія случились ошъ этого, что ощца, (кошораго убилъ сынъ, герой романа), женщины противъ воли на дѣвушкѣ, кошорую онъ не любилъ. — Приживъ однако съ нею сына, Владимирѣ, онъ сказался умершимъ, оправилъ мужа своей любовницы, кошорая пошомъ умерла, освавивъ ему дочь Лидію. — Преступление его было открыто; онъ долженъ былъ бѣжать, скрываться и ошъ нечего дѣлать сдѣлался Колдуномъ. Владимиръ и Лидія — брапіе и сестра; — отецъ у нихъ колдунъ, кошорый „любилъ Лидію, какъ памяшникъ его брюточки (любовницы) и пишалъ злобу къ Владимирѣ, какъ къ памяшнику вынужденнаго супружества“ (стр. 78). Вы понимаете, слѣдственно и нечего разсказывать побочныхъ обстоятельствъ, кошорыя очень запушаны. — Но въ серединѣ ро-

100

БИБЛIOГРАФІЯ.

мана вклеенъ эпизодъ, цѣлая повѣсть, status in statu, которая впушана сюда ни къ селу, ни къ городу, ни съ чѣмъ не вяжется — но должна служить шакже примѣромъ протиевъ вынужденныхъ браковъ, какъ называемъ ихъ Авпоръ. Другъ героя романа, Эльпидифоръ Кальмарскій, страсшно влюбился въ Кешти Чацкую. Кешти, привыкнувъ видѣпь его каждый день, шоже полюбила его (Ч. 1-я стр. 85). Отецъ не соглашался на ихъ бракъ, и прочилъ дочь за богатаго дурака, Князя Рижскаго. — Но Кальмарскій далъ Кештиной нянюшкѣ стаканъ водки, и ша по веревочной лѣстницѣ впустила ночью Эльпидифора въ комнату своей барышни. Та сперва испугалась, но

„Онъ бросился къ ней на шею и пламенные поцѣлуи раззогкали нашедшій страхъ Кешти.

— Скажи, какъ помогло Провидѣнье тѣбѣ бышь здѣсь, мой несравненный Эльпидифоръ?

Кальмарскій разсказалъ все подробно. Они провели всю ночь въ объятіяхъ другъ друга! Едва заря начала разгонять мрачную шьму, они должны были расшашься « (Ч. І. стран. 91.)

„Добрая была старушка, (говоритъ авшоръ), Царство ей Небесное! крѣпко любила барышню; все для нея гошова была сдѣлашь!« (стр. 87. Ч. 1-я).

Хороша нянюшка, хороша барышня, хорошъ слогъ, хорошъ и изобрѣшашель всего этого. Но къ дѣлу. Кальмарскій просишъ руки Кешти у опца, шошъ опоказываетъ, и принуждаешь дочь выдши за Рижскаго, — и ша соглашаетъся съ шѣмъ шолько, чтобы видѣться съ Кальмарскимъ. Хороша! между шѣмъ визиты продолжаются каждую ночь. Наконецъ разъ отецъ застанешь любовника въ комнатѣ дочери, ша прячемъ его въ шкафѣ — отецъ догадывается.

— Кешти! ключь отъ этого шкафа! ключь, ключь пресшупница! она ищего не ошевѣчала.

Спарикъ бросился, какъ озлобленный леь, на нее, рветъ ея плашье, ломаетъ хладѣющія, но еще защищающіяся, руки. „Ключь, или шы умрешь въ моихъ рукахъ“ (стр. 100. Ч. 1-я).

Она только падаетъ въ обморокъ, Кальмарскій, прыгаетъ изъ окна, подъ окномъ Волга, онъ утопаетъ; о чемъ узнавъ Кешти, сходишь съ ума и переходишь въ вѣчность, ославя послѣ себя страдать сына, котораго завѣщала на-

БИБ.НОГР.ФЫЯ.

101

звашь Эльпидифоромъ (стало бышь Эльпидифоровичемъ). До чего не доводятъ ночныя свиданія! восклицаетъ г сочинишель Колдуна, и пошомъ прибавляемъ:

„А шко виноватъ? Все злодѣй Чацкій, (ошецъ), эпошь жестокій спарикъ. Прекрасная мысль, свойственная человѣку, имъюющу сердце тигра! хотѣлъ ошдать дочь за человѣка, котораго она ненавидѣла, и разлучить съ шѣмъ, кошорый для нея былъ дороже самой жизни! какая жѣ цѣль? сдѣлать дочь богатой! но и чрезъ золошо слезы льются.“ (Стр. 107. Ч. 1я).

Вошъ мораль басни сей.

А изложеніе, слогъ! о это верхъ безобразія, и иногда такая безграмошносѣсть, что изъ рукъ вонъ: выпищемъ нѣ- сколько фразъ на выдержку, что попадешься.

„Туалешъ ея продолжается довольно долго, потому что она, хотя была шрины слишкомъ лѣтъ, однако всегда стваралась одѣвашься пристойно, будучи богатой го- спожею. (Стр. 29. Ч. 1я).

„Вы можеше мстить несчастному старику, когда онъ въ самомъ дѣлѣ будетъ вамъ вреденъ. (Стр. 45 Ч. 1я).

„Эшо молчаніе я вижу другую ночь... Твой отецъ спро- ситъ тебя объ отвѣтѣ — эпошъ вопросъ будетъ грозный и страшный. (Стр. 97. Ч. 1я).

„Когда Волинъ возвращался домой, ему пришло на мысль, что онъ давно хотѣлъ привесши въ исполненіе. (Стр. 48. Ч. 2я).

„Волинъ задумался, и самъ, какъ бы подъ-кадриль Ни- колаю Ивановичу, примолкъ. (Стр. 35. Ч. 2я).

Довольно. А кому нравится подобнаго рода произведе- нія, шотъ пусть прочшешъ подлинникъ. Вѣроятно найдется публика, кошорой оно и нравится. Тутъ есть все: и герой и героиня, и любовь, и оправленіе и убійство и самоубій- ство, и безграмошносѣсть, и ушопленіе, и колдинъ, и мона- спырь, и въ высшей степени бездарносѣть!

102

БИБЛЮГРАФІЯ.

Демонъ стихотворства. Комедія, въ пляти дпйствіяхъ, въ стихахъ. Соц. В. Не....го. С.-П.-Б. Въ 8. д. л. 1843 стр. 142.

Зорскій, молодой человѣкъ, мечшашель, поэпъ, бросившій
все, службу, почесши, богашство, чтобы посвяшишь безраз-
дѣльно всего себя поэзіі, влюбляется въ молодую богатую
дѣвушку, Ольгу Львовну. Она платишъ ему взаимностію.
По дадя и опекунъ ея, Пванъ Петровичъ Добряковъ, не иначе
соглашается соединишь ихъ узами брака, какъ если комедія
Зорскаго, кошорая въ началѣ комедіи въ первый разъ идешь
на сценѣ, будешь благосклонно принаша публикою, и похва-
лена журналами. Странное условіе, и странное понятие
имѣлѣ Г. Добряковъ о способѣ соспавить счастіе своей
племянницы. — Но нечего дѣлать, у вслакаго свой образъ
мыслей; надобно было согласиться. И вошь для достиженія
этой цѣли Ольга Львовна просишъ Князя Болтунова, ошь-
явленнаго дурака, который волочится за ся приданымъ, под-
держашь съ друзьями свои пьесу его соперника, не объ-
являя ему имени Автора, скрывающагося подъ скромнымъ
псевдонимомъ. Князь соглашается, раздаетъ билешы прія-
щелямъ, нанимаетъ хлопальщиковъ и т. п. — Зорскій же
отправляется къ извѣстному книгопродавцу, съ предложені-
емъ купишь его комедію; но вошь объявляемъ ему, что онъ
не можешь дать ему рѣшительнаго отвѣша, покамѣстъ
журналы не объявлять своего мнѣнія о пьесѣ. Въ вошь же
день онъ даетъ объдѣ всѣмъ лишерашорамъ и нашимъ и
Московскимъ (слѣдовательно дѣйствіе происходитъ въ Пе-
тербургѣ). — Послѣ этого объда журналисты каждый по
одиначкѣ подличають передъ Зорскимъ; ешараются завербо-
вать его въ сошрудники своего журнала, безсовѣстно хва-
лашъ себя и ругающъ своихъ собратій по ремеслу. Подоб-
ная низость выводитъ благороднаго, непорочнаго душею и
сердцемъ Зорскаго изъ себя. — Онъ обращается ко всѣмъ
журналистамъ, говоришъ имъ грозную и наставитель-
ную рѣчь:

Вамъ, господа, за добрый вашъ совѣшъ,
За вашу искренность, за ваши предложения,
Я столь же искренній обязанъ дать отвѣпъ:
Падъ исчинной смѣясь, пускаете вы въ свѣшь

БИБЛЮГРАФІЯ.

103

Подъ именемъ ея, свои кривыя мнѣнья,
Такъ истину нагую, безъ прикрасъ,
Должны услышашь вы хошь разъ.
Словесносшь, говоряшъ, есінь зеркало народа,
И ошражашься въ ней должна его природа.
Да! было чисшое сперва у насъ шекло!
Но съ шой поры, какъ въ руки вамъ далося,
Какое-то пятно его вдругъ облекло,
И зеркало теперь невѣрно, грязно, косо:
Одно уродуешъ, другому нагло льсшипѣ, —
И публика проходитъ мимо,
Съ презрѣньемъ ошвращая взоръ; —
Но видѣть ей ужъ спало нестерпімо
Родной словесносши упадокъ и позоръ,

и ш. д. все въ томъ же родѣ. — Въ самомъ дѣлѣ, что за
благородный, поэтический характеръ у нашего героя, хотя
онъ и смахиваетъ немного на Донъ Кихота. Онъ не хо-
шѣлъ потворствомъ или молчаніемъ купшѣ обладаніе вѣ-
рояшно любимой имъ женщиной — и высказалъ всю прав-
ду шѣмъ, у кошорыхъ судьба его была въ рукахъ. Разу-
мѣшется, эта филиппика не понравилась господамъ косымъ и
кривымъ журналишамъ; они называющъ его сумасшедшимъ
и отправляются въ шеатръ освисшашь его пьесу. — Но не
смотря на ихъ усиліе, и всякия законныя и незаконныя
средства, кошорыми они спараются споспѣшествовать ея
паденію, паршія Болтунова торжествуетъ: авшоръ вызванъ
и Добряковъ по окончаніи пьесы въ шеатральной кофейнѣ,
гдѣ происходитъ пяшое дѣйствіе, и куда, не знаю зачѣмъ,
приходші и Ольга: кажешься, такой моды еще не бывало въ
Пешербургѣ, — объявляешь его женихомъ своей племянницы.
— Князь Болтуновъ, узнавъ, что онъ одураченъ и прошивъ
воли помогъ успѣху своего соперника, соглашаетесь съ жур-
налистами на слѣдующее представленіе освисшашь комедію
Зорскаго.

Таково содержаніе Демона спихошворспшва, комедіи,
въ пяши дѣйствіяхъ, въ спихахъ, довольно впрочемъ плохихъ.

Въ предисловіи къ этой комедіи, авторъ желая ошсшра-
нишь ошъ себя всякое подозрѣніе въ томъ, что личность
руководила перомъ его, объявляемъ, что онъ живешъ въ 900
версахъ ошъ Пешербурга и въ 700 ошъ Москвы, что, не

104

БИБЛІОГРАФІЯ.

знаєть въ лицо ни одного изъ Русскихъ журналистовъ; и не находился съ ними никогда ни въ какихъ рѣшительно сношеніяхъ, и что пошому онъ писалъ не портрешы. Этому мы охошно вѣримъ: что узнаешъ себя въ этихъ карикатурахъ; но чѣко это миёы — въ этомъ мы убѣдились прочитавъ, хотя, признаемся, съ шрудомъ, его комедію. — По волѣ чему мы не вѣримъ и чего не видимъ: авторъ говоритъ, что онъ желалъ олицемворить три главныя направленія, которымъ слѣдуешь наша литература: что Острословскій изображаетъ собою духъ Французской Словесности, Туманнъ — Нѣмецкой Философіи, Пристрастьевъ — Англійской литературы, ко торая составляемъ иѣчто среднее между двумя первыми, т. е. между Французскою Словесностюю и Нѣмецкою Философією. Странное и немного сбивчивое опредѣленіе Англійской Словесности! но ни одно изъ этихъ лицъ кромѣ подлости, низкаго самохвальства и грубыхъ ругащельствъ, ничего не предшавляемъ и не олицемвораетъ. Это просто, какъ остроумно выразился самъ авторъ, миёы, и миёы безобразные и безобразные. Зорскій, пылкій идеалистъ, вызываетъ Болшунова на дуль, за что что-то волѣ съ неуваженіемъ оживался о званіи писателя вообще и о поэтѣ въ особенности, говоришъ надуто, высокопарно, право гораздо туманнѣе журналисша Туманина, назначеннаго предшавлять Нѣмецкую Философію, ко торая всегда изъясняется (по увѣренію автора) языкомъ туманнымъ, неопредѣленнымъ, надумымъ, съ шою шолько разницею, чѣю Туманинъ упошребляетъ безпрестанно кспати и не кспати, (чего не дѣлаетъ Нѣмецкая Философія) субъектъ, абнормно и т. п. Послѣ этого что же другіе миёы? образы безъ лицъ. Объ нихъ мы ничего не можемъ сказать, пошому чѣто они сами о себѣ не дающъ никакого попаянія. И это собраніе діалоговъ и монологовъ въ стихахъ Г-нъ В. Н....ій назвалъ комедію. По истинѣ шущъ замѣшался демонъ срихошворства, и какъ всѣ демоны, онъ видно охошникъ подсмѣяшься надъ людьми, и, нечего сказать, зло подшушилъ на это разъ надъ Русскою публикою! Боже мой, да неужели это въ самомъ дѣлѣ комедія? Объяснише намъ пожалуйше, господинъ авторъ, шакъ ли мы понимаемъ, что такое должна бышь комедія, и не ошибаемся ли мы. По нашему мнѣнію какаянибудь мысль должна непремѣнно лежать въ основѣ и проникать все произ-

БИБЛІОГРАФІЯ.

105

веденіе. Какая же мысль въ разбираемомъ нами сочиненіем? Представить намъ поэма, который, посвящувъ свое высокое признание, жертвуешь всѣми благами земли во имя поэзіи и истины. Однако этого, если хошите, поэтическаго, холя вовсе неестественнаго и несовременнаго образа, мало для того, чпобы изъ него сосставить комедію. Кѣмъ же онъ обшавленъ? — Ольга Львовна — мы ее не знаемъ, nous la connaissions pour l'avoir vu; но харакшеръ ея даже не ordered.

Должно быть женщина, потому что зовутъ Ольгою Львовою, и поэтому что она выходитъ за мужъ. Г. Добряковъ — ну, Г. Добряковъ и только. — Князь Болтуновъ — правда много Кн. Болтуновыхъ; но какъ въ жизни, такъ и въ этой нарѣченной комедіи, онъ лицо третье, незначительное, незанимательное, безцѣтное. — Журналисты — не олицетворяютъ того, что авторъ, какъ можно догадываться изъ предисловія, хошѣлъ олицетворить ими. — Что же остается послѣ этого? — Нѣшь мысли въ основании, нѣшь ни завязки ни развязки разумной, нѣшь характеровъ, нѣшь жизни. — Не каршина ли это современныхъ нравовъ ПETERBURГСКИХъ ЖУРНАЛИСТЫВЪ? АВТОРЪ живетъ въ 900 верстахъ отъ сполицы; онъ не можетъ знать ихъ, не могъ наблюдать за ними; въ чемъ, комрѣ его собственныхъ словъ, можно убѣдиться, прочитавъ комедію.

И жалко, и досадно, и смѣшно видѣть, какъ наводняется наша лишерапура подобными мѣлкими порожденіями посредственности! — Живя постоянно въ деревнѣ, не лучше ли бы сдѣлалъ авторъ, подаривъ насъ дѣльною книгою по часин сельскаго хозяйства, не полезнѣе ли бы это было, нежели убивать время на сочиненіе плохихъ комедій безъ пользы для другихъ, безъ славы для себя. Можешь быть, авторъ думаетъ, что это удалось ему лучше. — Если уже Демонъ стихотворSHIPА шакъ мучитъ его, шо пусшь онъ пишетъ стихи и осшавляетъ ихъ у себя въ поршѣли, а еще лучше — постарается изгнать изъ себя злаго духа! Retro Satanas!

Изданіе чисшое и опряшное, бумага хороша, шрифтъ четкій, довольно крупный. — Но красивосшью наружнаго вида не выкупишь пустошь содержанія: по плашью встрѣчають, по уму провожають!

—

106

БИБЛИОГРАФІЯ.

Литературный Калейдоскопъ или собраніе мелкихъ сочиненій
П. Машкова. Автора повѣсти: мужъ подъ Башмакомъ и проч.
Въ 8 д. л. стр. 53.

Въ эшомъ собраніи мелкихъ сочиненій П. Машкова за-
ключаются три мелкихъ сочиненія въ прозѣ: Лѣшій подъ
мосшомъ, Эгоистъ и Синее пяшно, и одно мелкое сочиненіе
въ стихахъ: Тайна, романсъ. Разъ авторъ шелъ поздно но-
чью, и въ скверную Октябрскую погоду, по Дворцовой Па-
бережной, вдругъ въ душѣ его вспыхнулъ поэтическій по-
жаръ (стр. 9), онъ остановился посреди Тронцаго моста,
и началъ любоваться Невой, и утопашь въ своихъ поэтиче-
скихъ мечтахъ. Между тѣмъ, изъ подъ моста вылѣзаетъ
лѣшій чудовищнаго росша, весь покрытый сѣрою шершью,
и авторъ всступаетъ съ нимъ въ разговоръ, во время кошо-
раго лѣшему понадобилась зубочистка, онъ дунулъ шакъ
сильно, что Нева вскипѣла мгновенно. Волны сдѣлались столь
велики, что стоявшая не вдалекѣ барка поопонула; онъ схва-
шилъ лапой самой большой обломокъ ея, засунулъ его въ
рошъ и вытащилъ изъ кореннаго зуба, нѣсколько человѣче-
скихъ косшей, осшавшихся у него послѣ завшрака. Лѣшій
г. Машкова, сѣдаетъ каждый день по двѣ сотни Кипай-
цевъ; но не любитъ ученыхъ, потому что они слишкомъ
косшлись. Не правда ли какъ остро и зло? Авторъ упрекаетъ
лѣшаго за подобныя шушки, кошорыя кажутся ему вовсе не
забавными. На эшо лѣшій ошѣчаешь ему:

„Эшо оттого, что вы къ нимъ не привыкли. У меня
есть еще другія забавы. Я ужасно люблю дурачиншь вашихъ
ученыхъ. Отъ нечего дѣлать, перешаскаю, бывало изъ Аф-
рики на вашъ холодный Сѣверъ, львиныя и слоновыя коспи,
а скелеты вашихъ животныхъ стащу въ Африку; пошомъ
зарою все эшо въ землю. Вошь ученые и начнутъ важно
шолковать о допотопныхъ переворотахъ. Выпью бывало,
порядочную порцію воды, изъ какого ибудь моря, да вы-
плюну ее потомъ въ другое, и вошь опяшь головоломная ра-
боша ученымъ: опяшь новыя изслѣдованія; отчего одно море
понизилось, другое повысилось; (стр. 15.) „но такимъ обра-
зомъ, все въ такомъ же родѣ, лѣшій продолжаетъ не мило-
сердно смѣяться надъ людьми, бичуешь почти всѣхъ и вся,
Медиковъ, Журналисповъ, остришь на ихъ счешъ ужасно.”

БИБЛЮГРАФІЯ.

107

И авторъ находишъ всю эту галимашью лѣшаго очень не глупою, даже умною, (стр. 15.) Помилуйте, г. Машковъ, вѣрно вамъ показалось шакъ съ испугу, при видѣ чудовищ-наго лѣшаго, покрышаго сѣрой шерстью! Прочитайте еще разъ, и вы увидите, какой это вздоръ, вы увидите, что на самомъ дѣлѣ чоршъ совсѣмъ не такъ глупъ и хотѣлъ молько олурачить васъ. Чѣмъ же кончилась эта встрѣча? Демонъ пусшилъ себя въ носъ зажженную ракету, упошребляемую имъ вмѣсто шабачька, какъ онъ говоришъ; попомъ захохоталъ демонскимъ смѣхомъ, похожимъ на ружейные выстрѣлы (стр. 21.) Автору стало страшно; ужасъ оковалъ его душу, онъ перекрестился.

— Ой, закричалъ демонъ, и изчезъ, какъ будто его никогда не бывало.

Жаль, что вмѣстѣ не изчезло и у автора воспоминаніе о его бесѣдѣ съ лѣшимъ.

Второе мелкое сочиненіе — Эгоиспы. Очень острозумная сташейка противъ Эгоисшовъ; и что за низкія твари въ самомъ дѣлѣ Эгоисты, эти моральные уроды, вытолкнутые изъ вспыхъ правственныхъ міровъ (стр. 23.).

»....Вамъ Богъ далъ умъ. Вы берете въ руку перо ...они уже кричашь: что вы за авторъ? Да какъ вы смѣете пускапься на ученое поприще? Да мы васъ!.... Да мы васъ!.... И точно, они разорвали бы вашъ умъ въ клочки, если бы онъ былъ только у васъ,... способенъ рваться. Часто они бросаются на умъ, какъ живошныя въ огонь, гдѣ наконецъ сами же погибаютъ. Какая же причина, спросите вы, заставляешь ихъ вредить вамъ. Причинъ этихъ очень много: за висть, сознаніе собственнаго ничтожества; боязнь, что бы вы не лишили ихъ собственной пользы; не открыли глаза легковѣрной публикѣ, считающей ихъ геніямъ (стр. 22).« Вотъ что! очень вамъ благодарны, г. Машковъ: теперь мы знаемъ, что такое Эгоисты; это: это нравственные уроды, бродящіе съ фонарями мудрости, въ которыхъ спятятся, вздохъ огня, фосфоръ или гнилушки, (стр. 23.).

Обширнѣе прочихъ въ этомъ собраніи, послѣднее произапческое сочиненіе г. Машкова: Синее пяшно. Машь нечаленно прокляла ребенка своего Павлушу, у него появилось на лѣвомъ вискѣ синее пяшно. — Пріѣзжаетъ къ его родителямъ въ домъ богашый купецъ; ему диня понравилось; онъ уво-

108

БИБЛІОГРАФІЯ

зашъ его съ собою, пошихоньку ошъ нихъ; тѣ думающъ,
что сына ихъ унесъ лукавый, и умираютъ съ-горя. Между
тѣмъ Павлуша разбогатѣлъ, приѣзжаетъ въ свой родной го-
родъ и женился на бѣдной сирошкѣ, коморая одна не чуж-
далась его въ дѣшпшвѣ, тогда какъ всѣ другіе бѣгали ошъ
него, какъ ошъ нечесшиваго, за синее пяшно его. — Жите-
ли города жалѣющъ о сироткѣ, что она вышла за мужъ за
такого человѣка, а они живушъ себѣ счастливо, да пожива-
ющъ. Вошъ вамъ и вся сказка !

Авторъ нѣкогда былъ самый задорийъ поашъ, (стр. 8.);
но ознакомившись короче со свѣшомъ, онъ что-то разлю-
билъ поезію. Иногда еще огонь поджигаетъ его душу; но
эти пожары бываютъ непродолжительны, (стр. 9.) Вѣро-
ямно во время одного изъ ташихъ непродолжительныхъ по-
жаровъ явилась на свѣшъ Тайна, романсъ:

Есть шайна у меня. Глубоко
Запала въ душу мнѣ она,
Есть думы шайныя, ихъ много;
Но заповѣдная одна.
Я не скажу ее, не выдамъ —
Ни другу, ни самой судьбѣ.
Ни вздохомъ, ни слезой, ни видомъ
Ни бреднымъ шопопомъ во снѣ.

и ш. д. понимаете ли вы что нибудь. Мы признаемся, ровно
ничего не понимаемъ; но вѣдь это шайна, кошорую Авторъ
не выдаетъ даже въ бредномъ шопопѣ во снѣ, тѣкъ зачѣмъ ее
и понимашь, это было бы неучтиво.

Но всего интереснѣе въ этомъ собраніи мелкихъ ....
сочиненій Г. Машкова — это его: „вмѣсто предисловія, оправ-
даніе. " Прочишайте его, и вы узнаете то, чего бы никогда
не угадали, хошя бы тысячу и одинъ разъ прочли все это
собраніе, и что вамъ великодушно ошкрываетъ самъ авторъ;
вы узнаете, къ какому роду принадлежитъ сочиненіе его,
это... ну что бы вы думали это?... это сатира : право! Не
вѣрите? Прочитите „вмѣсто предисловія“ и вы убѣдитесь
въ этомъ. Умъ человѣческій изобрѣлъ сатиру, говоришъ Г.
Машковъ, чшобы дѣйствовавшъ на полпы необразованныхъ и
грубыхъ варваровъ, воцаришь между ними нравственность,

БИБЛIOГРАФІЯ.

109

искоренить закоснёлыя ихъ привычки. Вотъ ея первое рож-
деніе (стр. 4.). — Правда ли это, Г. Машковъ? Поймешь ли
дикарь саширу и можемъ ли она исправишь, какъ вы гово-
рипе, огромныя массы дикарей подобныхъ человѣку образо-
ванному шолько по физическому устройству, и столь дале-
кихъ оцъ него по своему невѣжеству? (Стр. 5). Объяснивъ
значеніе сатиры, кооторую онъ очень картинно называетъ
аптекою для души, авторъ прибавляетъ: „потому не труд-
но будетъ понять, почему я предпочитаю избранный мною
„люшь, другимъ отраслямъ литературы. Я хотѣлъ соеди-
„нить полезное съ прияшнымъ. Пусть сочиненія мои для лю-
„дей иравственныхъ, будутъ ничтѣмъ болѣе, какъ приятною
„сказкою, а для невпждъ фонаремъ, который освѣпитъ имъ
„лучшій путь. (Не много ли вы на себя берете?) Основы-
„жаясь на этомъ, я счилаю нужнымъ сказать, что въ сочи-
„неніи моемъ иѣмъ и не будетъ никакихъ личностей. Всѣ опи-
„сываемыя мною лица совершенно вымышленныя .. " (стр. 5).
Въ Лѣшемъ подъ моспомъ авторъ говоритъ ошъ своего лица
и самъ бесѣдуетъ съ чортомъ. Такъ и онъ лицо совершен-
но вымышленное. Слава Богу. Гора съ плечь свалилась. —
Теперь все ясно для насъ. Собраніе мелкихъ сочиненій Г.
Машкова есть сашира, ш. е. аптека для души. Лѣшій —
сатира на людей вообще и на медиковъ и литераторовъ въ
особенносни. Эгоистъ — на эгоисшовъ. — Синее пятно на
предразсудки людскіе. — Ну, а Тайна? Эпо може сашира ;
но на кого? Сатира, по опредѣленію автора есть аптека,
ш. е. лекарство — и потому мы вѣримъ, что и его книж-
ка можемъ бытъ и вправду лекарствомъ — отъ безсон-
ницы? — Вотъ въ этомъ случаѣ ясно сочетаніе приятнаго
съ полезнымъ.

Басни И. А. Крылова. Въ девяти книгахъ. С.-Петербургъ.
1843. Въ 8 д. л. 326 стр.

Объ Пванѣ Андреевичѣ Крыловѣ было говорено столько,
чutto мы ничего уже не можемъ сказать объ немъ, не повшо-
ряя сказаннаго. Нѣсколько поколѣній воспитано на его бас-
няхъ, вся Россія чишала ихъ, а между тѣмъ самъ маститый
лѣшописецъ еще продолжаетъ играть на лирѣ своей, и да-
рішь насъ ея просшодушно-поэтическими, граціозно-замы-

110

БИБЛІОГРАФІЯ.

словатыми произведеніями. Желаемъ, и наше желаніе повшоряешъ вся Россія, чшобы долго, долго еще раздавались мыльные Русскому сердцу звуки, сіяли въ басняхъ Крылова живыя, народныя, не поддѣльныя блесшки Русскаго ума.

Въ новомъ изданіи басенъ Крылова къ восьміи прежнимъ книгамъ прибавлена девятая, заключающая въ себѣ басни: Пастухъ, Бѣлка, Мыші, Лиса, Волки и Овцы, Крестиянинъ и Собака, Два мальчика, Разбойникъ и Извощикъ, Левъ и Мышь, Кукушка, Пѣшухъ, и Вельможа. О достоинствѣ ихъ нечего говоришь чишателямъ, тѣмъ болѣе, что всѣ онѣ были уже напечатаны въ разное время, отдѣльно, въ разныхъ періодическихъ и неперіодическихъ изданіяхъ. Выписшемъ одну изъ новыхъ: „Два Мальчика!“

„Сенюша, знаешь ли, покамѣсшѣ, какъ барановъ
Опаять насъ не погнали въ классъ,
Пойдемъ-ка, да нарвемъ въ саду себѣ кашшановъ!“
— „Нѣшѣ, Оедя, тѣ кашшаны не про насъ!
Ты знаешь вѣдь, какъ дерево высоко:
Тебѣ, ни мнѣ, шуда не взлѣзшѣ,
И намъ каштановъ тѣхъ не стѣ!
„И, милой,“ да на что жь догадка!
Гдѣ силой взять нельзя, шамъ надобна ухвашка.
Я все придумалъ: погоди!
На ближній сукъ меня лишь подсади.
А шамъ мы сами умудримся,
И до-сыша каштановъ наѣдимся,

Вошь къ дереву, друзья со всѣхъ несушься ногъ.
Тутъ Сеня помогать шоварищу принялся,
Пыхшѣлъ, весь пошомъ обливался,
И Оедѣ, наконецъ, вскарабкашься помогъ.
Взобрался Оедя на приволье:
Какъ мышкѣ въ закромѣ, вверху ему раздолье!
Кашшановъ шамъ не только всѣхъ не сѣстѣ,
— Не перечесть!
Найдется чѣмъ и поживиться
И съ другомъ подѣлились.
Чтожь! Сенѣ оптого прибышокъ вышелъ малъ!
Онъ, бѣдный, на низу облизывалъ лишь губки;

БИБЛІОГРАФІЯ.

111

Өедюша самъ вверху каштаны убралъ,
А другу съ дерева бросалъ однѣ скорлупки.

Видалъ Өедюшъ на свѣшѣ я,
Кошорымъ ихъ друзья

Вскарабкаться на верхъ усердно помогали,

А послѣ ужь отъ нихъ — скорлупки не видали!

По намъ пришлось бы переписашь цѣлую книгу, если бы мы вздумали выписывать все, что намъ нравился. Ишакъ, до новаго изданія басенъ Н. А. Крылова, въ десяти книгахъ!

Объ усовершенствованіи души, и.л. нравственномъ воспитаніи.
Переводъ съ Польскаго С. Н. С.П.Б. 1843. Въ 8 д. л. спр. 104.

Книжка эша написана съ цѣлю доказать, какъ важно для общесвпва нравственное и умственное образованіе женщинъ. Покоряя себѣ, посредствомъ страшни, мущину, женщина имѣтъ сильное вліяніе на характеръ, на нравъ его, и чтобы эшо вліяніе принесло пользу ему и цѣлому обществу, она должна быть образована, а болѣ всего въ ней должны былѣ развиты нравственностъ и душевныя способности. Женщинѣ, а не мущинѣ, должно былѣ поручено воспитаніе дипяти; послѣдній можешь сдѣлать изъ ребенка ученаго; но только женщина, преимущесвенно мать, можешь сдѣлать изъ него человѣка. Наполеонъ, Генрихъ IV, оба Корнеля, Байронъ и Шплеръ не были бы великими людьми, если бы они не были воспитаны женщинами.

Основаніе эпихъ мыслей справедливо: что нынче ста-
нешъ спорить, что женщина не должна былѣ духовно и
умственно образована, что она не имѣшъ вліянія на обще-
ство, что отъ образованія матери не зависшь послѣду-
ющая судьба дипяти. Мысль эша, будучи развила умно и
дѣльно, могла бы служить канвою для прекраснаго сочиненія.
Вопросъ важный для общества. Но книга, которую мы сей-
часъ прочитали, вовсе не удовлетворила ни нашимъ ожи-
даніямъ, ни важности предмеша. Это просто реториче-
ское разсужденіе, написанное довольно вяло, пересыпанное
нѣсколькими мыслями, кой-какими примѣрами изъ испоріи
Польши и Франціи, безъ внутренней связи, скомканное кое-

Кн. IV.

8

112

БИБЛІОГРАФІЯ.

какъ, на скорую руку. Авторъ сначала какъ будто хочетъ прослѣдить исторію постепеннаго развитія понятій о женщинѣ въ Европѣ, п постепенной ходъ воспитанія женщины. Вотъ что онъ говоришъ въ концѣ первой главы: „слѣдуешьъ вникнуть „въ ихъ сплу(женщинѣ), которую каждый испытываемъ въ жизни, надобно разсмотрѣть ихъ, какъ предметы любви юношей ни супруговъ; какое онъ пмѣли вліяніе на просвѣщеніе варварства, также чрезъ какія степени проходило ихъ воспитаніе въ Европѣ; напослѣдокъ, въ какомъ отношеніи оно „уважаемо и какъ можно понимать его по развившимъ способностямъ. (стр. 11). Вотъ, думали мы, задача, которую положилъ себѣ авторъ, и ожидали чего небудь путнаго; но онъ не хошѣлъ, или не умѣлъ разрѣшить ее, и едругъ оснащался, пусшился въ возгласы, и вышла сухая, безплодная и неокончанная апологія воспитанія женщины. Впрочемъ и переводъ достоинъ подлинника; тяжелъ до чрезвычайности и во многихъ мѣстахъ писанъ совершенно не по-русски; шакъ чшо съ трудомъ понимаешь, чтò хочешь сказать переводчикъ. — Вотъ для примѣра, начало книги (стран. 1): „Человѣкъ, чувствующій и вникающий въ самого себя, слышишъ внутренній (,) предостерегающий голосъ, „что вся жизнь его есть стремленіе къ цѣли, находящейся въ мысли Провиднія, и что это жизнь слагается въ „которыя подобія и пикоторые очерки, шребующіе соглашаяся со внутреннимъ положеніемъ душевныхъ силъ и съ стройнымъ состояніемъ всѣхъ венцей въ природѣ. Міръ великъ и „прекрасенъ; но многіе люди бываютъ въ усыпленіи и не „чувствующъ, какъ жизнь протекаетъ. Они въ томъ не-вспивновны: безъ ихъ вѣдома земля имѣть движеніе, солнце „восходишъ, западаетъ, и собственное ихъ тѣло развѣвается „въ воздухѣ.« — Но довольно: ухъ, какъ тяжело и темно! шакъ чшо мы даже ничего не понимаемъ. По этому можеме судить — какова книга. Но все къ лучшему. Жаль было бы, если бы это пустая книженка была переведена хорошимъ Русскимъ языкомъ: употребленное на нее время, можно бы употребить на что небудь дѣльное; хорошо, чшо Г. С. Н. не выбралъ для своего перевода сочиненія дѣльнаго; онъ, судя по этому переводу, изуродывалъ бы его.

БИБЛIOГРАФІЯ.

113

Покровъ Пресвялятыя Дѣвы Богородицы надъ Россіею и.п. Пр. Сказанія о Святыхъ Чудотворныхъ Иконахъ Божіей Матери, въ нашемъ отечествѣ прославившихся. Изданіе Андreeя Глазунова съ братьями. Москва. 1813. Въ 12 д. л. VIII и 20-ї стр.

Всѣ страны, всѣ народы Христианские благоговѣющі предъ Пресвяшою Дѣвою, Пречпшою Машерью Спасителя нашего; всѣмъ, прибѣгающимъ къ Ней съ молитвами, Она вступница и ушѣшпельница. — Отечесшво наше видѣло много знаменій особеннаго Ея покровительства; въ немъ, въ большомъ числѣ, есть Святые Образа Ея, чудесно явившіеся или прославленные чудошвореніями; но до сихъ поръ не было у насъ книги, въ кошорой вѣрующіе могли бы найти свѣденія объ этихъ образахъ, въ одно цѣлое соединенныя.

Блага мысль издателей собрать въ одну книжку, и ушѣмъ сдѣлашь досвупными вѣдѣнію всякаго любищеля благочестія, Сказанія о Святыхъ Чудошворныхъ Иконахъ Пресвятыя Дѣвы Богородицы, въ православномъ отечествѣ нашемъ находящихся. — Всѣ благочестивые люди съ признавельносْтью приняли бы эти Сказанія ушѣшпельныя, какъ свидѣшельства о безконечномъ милосердіи Божіемъ къ грѣшному роду человѣческому, — назидашельныя — какъ напоминаніе гого, что къ небу должны мы обращаться съ мольбами о помощи, и что шолько отшъ Того, кошорому нѣтъ ничего невозможнаго, вѣрующій можешь все получишь.

Источниками для сосвавленія книги служили: Чешки-Минеи, житія Святыхъ, и, отчасши, матеріалы для Стампистики Российской Имперіи 1841., Исторія Государства Российскаго Карамзина и нѣк. др. Изъ этихъ источниковъ легко было сдѣлашь изълеченіе. Но есть множество другихъ, до коихъ не касались издатели. Это очень жаль. Они должныъ опнесшись за совѣтами къ знающимъ людямъ.

Въ книгѣ двадцать одно сказаніе. Вошъ перечень ихъ: I) О Чудошворной Иконѣ Пресвятыя Богородицы, называющей Печерскою. II) О Смоленской Чудотворной Иконѣ Пресв.

8*

114

БИБЛИОГРАФІЯ.

Богородицы Одигитріп. III) О честной Чудотворной Иконѣ Пресв. Богородицы Владимірскія. IV) О Новгородской Иконѣ Знаменія Божіей Машерп. V) О Чудотворной Иконѣ Божіей Машери Θεοδορούσης. VI) О Чудотворной Иконѣ Божіей Машери, нарицаемой Курскою - Коренною. VII) О Знаменіп отъ Иконы Божіей Машерп, нарицаемой Успіюскою. О Чудотворныхъ Пконахъ Божіей Машерп: VIII) называемой Толгскою или Тольскою, ІХ) называемой Овиновскою. Х) О явленіп Иконы Божіей Машерп, нарицаемой Чухломскою. ХІ) О Иконѣ Донской Божіей Машерп. ХІІ) О Св. Чудотворной Иконѣ Богоматери, называемой Тихвинскою. ХІІІ) О явленіп Образа Пресв. Богородицы Колочскія. ХІV) О знаменіп отъ Св. Иконы Богородицы Псковскія. ХV) О явленіп Иконѣ Божіей Машерп Умиленія п Одигатріп Святогорскихъ. ХVI) О Псковско-Печерской Чудотворной Иконѣ Божіей Машерп. ХVІІ) О Казанской Чудотворной Иконѣ Божіей Машери. ХVІІІ) О Почаевской Чудотворной Иконѣ Божіей Машери. ЛІХ) О Св. Иконѣ Божіей Машерп Седмпезерской ХХ) О Пречестной Иконѣ Пресв. Богородицы, именуемой Грузинскою и ХХІ) Объ Иконѣ Пресвяшыя Богородицы Далмашской.

Всемірная Исторія К. Ф. Беккера. Переводъ съ Нѣмецкаго, изданный Николаемъ Грѣцемъ. Изданіе М. Д. Ольхіна. Отдѣленіе первое: Древняя Исторія, три части. С.-П.-Б. 1843. Въ 8-ю д. л. Часть 1-я III и 381 стр., тасть 2-я 416, часть 3-я 415 стр.

Досшойна похвалы мысль издашеля, или, какъ говоришъ предисловіе, издацелей, — познакомить насъ съ твореніемъ, пользующимся извѣстностью въ Германіи и выдержавшимъ шесші обыкновенныхъ изданій и два спеореотипныя; (послѣднее вышло въ 1840 году и съ него дѣлается насшоящій переводъ).

„Всемірная Исторія“ Беккера сосшоншъ изъ чешырнадцати помовѣ; изъ числа ихъ первые девяты написаны самимъ Беккеромъ, осшальные же пять Промессоромъ І. Б. Польшманомъ.

БИБЛІОГРАФІЯ.

115

Издатели предлагаюшь намъ переводъ Древней Исторіи,
общая вслѣдъ за нею издать Среднюю и Новую Исторію.

 Подробный разборъ оплагаемъ до выхода всего перево-
да, а шеперь ограничимся пзвѣщеніемъ чипшabel, чшo
изданіе опряшно и цѣна его очень умѣренна ( 3 р. сер. за
три часми); шо и другое не послѣднія достописства въ
учебной книгѣ. — Въ шекстѣ помѣщены изображенія зна-
менитыхъ лицъ въ медаляхъ, заимствованныхъ изъ Ашласа
ко Всемірной Исторіи Сегюра.

Жизнь, какъ она есть. Записки непзвѣстнаго, изданныя
Л. Брантомъ. Въ трехъ частяхъ. С.—Петербургъ. Въ тип.
К. Жернакова. 1843. Въ 8 д. и. Въ Ій Чисти XIV и 236
стр., во Нй — 230, въ ІІй — 260 стр. 11.

Мы полагаемъ, что Публика выиграла бы гораздо боль-
ше, еслибъ Г. Бранштъ не шрудился издавать „Записокъ“ не-
звѣстнаго, въ кооторыхъ, по его мнѣнію, заключается жизнь,
какъ она есть. Но шакъ какъ и „Записки“ изданы и мы про-
чли ихъ, покоряясь шажкому долгу своему, то, чшобъ изба-
вить чипшашелей ошъ напрасной потери времени, а можешь
быть и денегъ, разскажемъ ихъ содержаніе.

Пропускаемъ введеніе, въ которомъ издатель, т. е. Г.
Бранштъ, объясняешь, что не онъ авторъ „Записокъ“ и по-
дробно описываютъ, какъ онъ ему доспалісь. Нынѣ подобной
мистики�апіей никого не обманешь, да и улики прошивъ
Г. Бранта столь ясны, чшобъ онъ не можемъ запиращься въ
своемъ — хошь бы неумышленномъ и первомъ! — пресшуп-
леніи. Увы! Г. Бранштъ уже не разъ высшупалъ на лише-
ратурное поприще въ разныхъ видахъ, и еслибъ онъ далъ
своей жизни, какъ она есть, названіе не только записокъ не-
звѣстнаго, но записокъ Наполеона, не выставляя пришомъ
своего имени, и шушь всякій, мало-мальски смѣтливый, ре-
цензентъ узналъ бы, что подъ маскою скрывается не кто
пной, какъ самъ Г. Бранштъ.

116

БИБЛІОГРАФІЯ.

Дѣйствіе романа происходитъ въ какомъ - то безвоз-
душномъ пространствѣ между Ишаліею, Франціею и Гер-
маніею; покрайней мѣрѣ, шакъ должно полагашь по разнымъ
даннымъ, находимымъ въ романѣ. Герой его — нѣкто Ев-
геній, сперва ребенокъ, пошомъ молодой человѣкъ, наконецъ
сѣдоўласый семьянинъ и супругъ. Во время войнѣ, явившихъ
Европѣ геній Наполеона, въ какой-то Пѣмецкій городокъ,
къ небогатой старушкѣ отрядъ кавалерисповъ привезъ но-
чью молодую женщину. Оказалось, что эта женщина была
дочь какого-то Польскаго Графа, похищенная однимъ Гене-
раломъ, старымъ знакомымъ старушки. Похищитель вскорѣ
явился самъ къ своей пріятельницѣ, и шакъ какъ похищенная
въ глубинѣ души давно любила его, то они шушь же соче-
тались законнымъ бракомъ. Но шумъ войны вырвалъ черезъ
нѣсколько дней загадочного Генерала изъ объятій молодой
супруги, носившей уже подъ сердцемъ залогъ любви его.
Генералъ возврашился черезъ нѣсколько мѣсяцевъ. Радосшь
свиданія съ нимъ спопла жизни Теодорѣ (имя жены его) и
была поводомъ къ полъвнію на свѣтѣ героя романа, ко-
торый, въ запискахъ своихъ (изданныхъ Г. Брантомъ) весьма
справедливо и глубокомысленно замѣчаетъ:

„И родился... да, разумѣшется, я родился: иначе, меня
„бы не было на бѣломъ свѣтѣ; а еслибъ не было, то шушь
„нечего бы и говорить....“

Мы прибавимъ, что еслибъ Евгеній не родился, хотя
въ воображеніи авшора, то не было бы и романа на бѣломъ
свѣтѣ. То-то было бы вожделѣнное событіе. Но они роди-
лись... и романъ и Евгеній: иначе ихъ не было бы на свѣ-
тѣ, — и мы продолжаемъ прерванную питья разсказа.

По смерти жены, Генералъ, ощецъ Евгенія, часто и
надолго ощучался изъ дома, гдѣ совершилось его бракосо-
чечаніе, оставившіе сына на попеченіе жившей шамъ старуш-
ки, кошорую мальчикъ называлъ своей бабушкой. Старушка
эта была очень болтлива, и — безъ памяти ошь Наполеона.
Она разсказала своему воспитаннику о похищеніи его ма-
шери, женидѣбѣ ошца, и возбудила въ немъ энтузіазмъ къ
имени великаго человѣка, кошорый, говоритъ авшоръ „Запи-
сокъ,“ имѣлъ сильное вліяніе на судьбу его. Ощецъ Евгенія,
до конца романа, остался человѣкомъ загадочнымъ, о кото-

БИБЛИОГРАФІЯ

117

ромъ Евгенію ничего не могла сказать положительно даже сама бабушка, прекрасно разсуждавшая о Наполеонѣ, о Ге- ографіи, Исторіи и даже о Французской революціи. Кромѣ ея, въ первыхъ частяхъ романа былъ еще говорунъ, вѣчно приносившій въ домъ, гдѣ воспитывался герой, журнальныя известія о Наполеонѣ и предсказавшій возращеніе его съ острова Эльбы. Эшо былъ нѣкто патеръ Липоній. Разъ онъ принесъ известіе о взятии союзниками Парижа, и вслѣдъ за тѣмъ въ маленькій домикъ, гдѣ воспитывался Евгеній, пріѣхали два новыя лица. Одинъ былъ Генералъ, ощецъ его, другой Профессоръ Бухъ, будущій его учитель. Съ этихъ поръ начинается образованіе героя, кошорое онъ описываетъ весьма обстоятельно, два раза упоминая даже о часахъ, въ кошорые назначены были его классы. У старика Буха была молодая жена, Маргарита, и сынъ Мишель. Первая взялась учишь Евгенія рисованью (она была артистка); но Евгеній, посредствомъ жены своего Профессора, вз düşалъ пріобрѣстъ опытності другаго рода. Когда Наполеонъ внезапно перешагнулъ съ острова Эльбы въ Тюльери, чтобъ снова бросить громы на умирявшуюся Европу, ощецъ Евгенія и пріятель его, Бухъ, уѣхали, оставивъ двухъ молодыхъ людей на попеченіе Маргариты. Оказалось, что не сморя на разность лѣшъ (герою было 16, а героинѣ 27 или около шого), Евгеній и Маргариша были влюблены другъ въ друга. Учиštельница рисованія взялась списать портретъ съ своего ученика, и разъ, когда онъ по эпому поводу былъ въ ея комнатѣ, она прилегла на низенькій диванъ, чувствуя себя нездоровою и принялась разглагольствовавшіь о любви своей. Что пошомъ послѣдовало, разскажешь вамъ самъ Г. Браншт'...

Бухъ по пріѣздѣ узналъ насшолщее значеніе уроковъ, преподанныхъ его супругою герою романа, выгналъ было ее изъ дома, но пошомъ помирлся съ нею, а наконецъ, съ тоски и отчаянія, умеръ. Еще прежде подобной ка- шастрофы, ощецъ Евгенія, полагая молодаго человѣка уже достаточно научившимся, вз düşалъ ошправнице его въ Іенскій Университетъ, давъ ему письмо къ Г-ну Тай- ному Совѣшнику Гѣте, въ Веймаръ, обещавшему хлопо- тать о помѣщеніи Евгенія въ Университетъ. Въ Веймарѣ Евгеній былъ два раза у Гѣте, кошорый проспалъ его раз- сказать ему исторію любви его, что шошъ ишіь,

118

БИБЛЮГРАФІЯ.

хотя не изустно, а письменно. Кромѣ того, онъ постѣмилъ
Веймарскій шеатръ во время представленія на немъ Шилле-
ровыхъ Разбойниковъ и еще одно гульбище, которое мы не
знаемъ какъ бы назвать удобнѣе. Заплативъ тяжелою болѣзнію
за свои ночныя похожденія, нашъ герой ошправился въ Iену, и
шамъ сдѣлался насшояццмъ буршемъ: жегъ сигары, пилъ, во-
лочился. Тушъ онъ подружился съ однимъ Польскимъ графомъ,
Леонидомъ, у котораго отбилъ любовницу, Эрнестину, ко-
торая, какъ по справкѣ оказалось, вышла та же Веймарская
брюнешка, молько разбогашѣвшая отъ щедрости какого-то
Англійскаго .Лорда. Всѣ подробноски свиданій съ этой жен-
щиной изложены весьма основашельно и отчешливо; но мы
не будемъ за ними слѣдовашь по многимъ причинамъ. Меж-
ду штѣмъ выросъ и сынъ Г-ки Бухъ, Мишель, и она сама
привезла его въ Iену оканчивавшь курсъ воспитанія. Преж-
ній воспитанникъ ея, Евгеній, такъ далеко ушедшій впередъ
въ это время, вздумалъ требовать у ней продолженія прежнихъ
уроковъ ... и рѣшеніе ея Г. Браншѣ называетъ — подвигомъ,
жертвой (стр. 131 и 136). По окончаніи курса наукъ въ
Іенѣ, герой романа возврашился къ отцу, куда скоро по-
шомъ пріѣхала и Маргарита съ сыномъ. Въ ожиданіи ея
прибыла, Евгеній, ошъ скуки, влюбился въ дочь жида Со-
ломона, пріяшела отца своего, и молько неожиданный слу-
чай помѣшалъ ему достигнуть цѣли его весьма недвусмы-
сленныхъ желаній, кошорыя во всемъ романѣ Г. Бранта объ-
ясняются «жестесшеннымъ влеченіемъ». Когда и Мишель,
сынъ Маргариты и Процессора Буха, кончилъ курсъ въ
Іенскомъ Универсипешѣ, они снова возратились въ што-
мѣсто, гдѣ жилъ Евгеній съ отцемъ своимъ, который,
со времени започенія Наполеона на островѣ Св. Елены,
прекратилъ свои часшыя и таинственныея отлучки изъ до-
ма. Бскорѣ послѣ того, какъ знаменишый узникъ былъ за-
рытъ въ чуждую ему землю на пустынномъ островѣ, умеръ
и ощѣръ Евгенія, не успѣвъ объяснишь ему послѣднему, кто
онъ такой, для чего жилъ на свѣшѣ и — съ какой сташи
выведенъ въ романѣ. Въ послѣднемъ ошношеніи мы счаспли-
вѣе героя романа: ибо несомнѣнныя доказашельства убѣжда-
ющъ насъ, что вышеупомянутый шаинственный Генераль
вышавленъ для того шолько, чтобъ при случаѣ намекнуть
о связи его съ тогдашними военными событиями и двигаше-

БИБЛИОГРАФІЯ.

119

лемъ ихъ Наполеономъ, и включипшь о послѣднемъ нѣсколько общихъ, избишыхъ мѣстъ, съ примѣсью газетныхъ извѣстій. По смерти ощца, Евгеній, а также Маргарита и Мишель, дѣлушъ сперва въ Вѣну, гдѣ Мишель чудеснымъ образомъ женился на прелесцной дѣвушкѣ Кларѣ, отбитой имъ у своего бывшаго Профессора Исторіи, который самъ было хошѣлъ на ней женился, и помомъ вся чесшая компа нія отправляется въ Парижъ. Тушь герой романа, по обыкновенію своему, безчинствуешь въ Палероялѣ, волочится за актрисами, и получивъ отказъ отъ одной артистки шеатра Varietés, по обыкновенію же, отправляется прямо къцѣли....

Сцена кончилась, какъ кончаются всѣ подобныя сцены въ романѣ Г. Бранта. Когда кошелекъ Евгенія поисłoщился, онъ при помощи Герцогини д'Абрантесъ поступилъ въ Секрешари къ одному Польскому Графу, завелъ связь съ молодой женою его, и наконецъ влюбился въ дочь Графа ошь первого брака, Елену. Открывается, что Елена ему кузина; ибо машь ея была родная сестра той дѣвушки, которую похитилъ нѣкогда опецъ Евгенія. Не смотря на родство, Польскій Графъ ошказываетъ нашему герою въ рукѣ своей дочери, и та выходилъ за страраго Герцога, желавшаго воспользовашься ея приданымъ. Между тѣмъ, Мишель Бухъ, съ-молоду шисаевій стихи, выступаетъ на лишературное поприще; злые журналисты никакъ не хотятъ признать его дарованія; а въ добавокъ ко всему, принужденный силою принять участіе въ Юльской революціп, онъ получаетъ двѣ жестокія раны. Вся компанія переселяется опять на прежнее мѣсто дѣйствія. Тамъ умираетъ Мишель; за нимъ слѣдуешь супруга его, а Маргарита всступаетъ въ монастырь. Вы вѣрно ожидаете, что умретъ и герой романа. Позвинте, — онъ женился. Герцогиня Елена, страшно любившая его, по смерти своего мужа приѣзжаетъ сочешаться законнымъ бракомъ съ господиномъ Евгеніемъ.

Мы просимъ извиненія у чисташелей и еще болѣе у чисташельницъ, что утомилі ихъ вниманіе, разсказывая содержаніе этого грязнаго романа. Памъ нужно было какое-нибудь основаніе, какое-нибудь доказательство, прежде неужели мы пропизнесемъ сужденіе о немъ. И вотъ — произведеніе говориші само за себя. По всему видно, что оно написано для Пешербургскихъ гризешокъ. При такомъ направ-

120

БИБЛЮГРАФІЯ.

леніи требовашь ошь него характеровъ, правдоподобія мысли, цѣлаго, было бы излишнимъ и страннымъ. Даже слогъ авшора, вытянушый, неопредѣленно - сантименшальный и пришорный, не чуждъ граммашческихъ ошибокъ. Лица романа двигаются какъ маріонешки. И это безсвязное сцѣпленіе грязныхъ и соблазнительныхъ пропшесствій Г. Брантъ называетъ жизнью, какъ она есть!.. Нѣшь, это клевеща на жизнь, или лучше сказать: эпо жизнь, какъ она есть между безсловесными живошными, и какъ она не должна быть между разумными тварями!.. Пзъ самыхъ вольныхъ, самыхъ соблазнительныхъ романоя Поль-де-Кока можно еще вынести какую-нибудь нравственную мысль, можно по крайней мѣрѣ хохотать надъ его нѣсколько нечистыми ге- роями и пхъ смѣшными приключеніями. Чтеніе романа Г. Бранта пропиздшшъ впечатлѣніе безсвязнаго, но тяжелаго сна, утомившаго васъ и физически и нравшвенно, ошь ко- тораго вы просыпаетесь съ головной болью и разслабленіемъ во всѣхъ членахъ. Не поплаемъ, какъ могла выйдти въ свѣшъ шакая... книга!

Любопытно, что описывая вечеръ у Герцогини д'Абран-тесъ, на который были приглашены Паррижскіе журналисты, подробно обруганные словоохопливой писательницей, Г. Браншъ заставляетъ Герцогиню и своего героя пресерьозно разсуждасть о томъ, какъ вредны журналы, убивая возрож- дающіяся дарованія, и какъ полезно было бы, чтобы Француз- ское Правишельство приняло изданіе всѣхъ журналовъ на себя. Это единственная характерическая черта, которою авторъ означилъ своего герол. Въ самомъ дѣлѣ, шолько та- кому глупцу, какъ Евгеній, могли придать въ голову шакія вздорныя мысли. Только онъ не могъ понять, что никакая журнальная брань не въ силахъ убить дарованія писашеля, если эпо дарованіе дѣйствительно существуетъ, и что Французскому, какъ и всякому Правишельству, слишкомъ много дѣла и безъ изданія журналовъ, что по- слѣ эшаго, пожалуй, поисрбують, чпюбы и книги писало только Правишельство, и, наконецъ, что въ изданіи жур- наловъ, комрѣ спороны, можно сказать, нравшѣнной, за- ключается еще сторона числоі материальная — торговая и распорядительная; а всякому, хося немного учившемуся полишической экономіи, извѣстно, что Правишельство всегда

БИБЛIOГРАФІЯ.

121

самый дурной производитель. Злоупотребленія же нравственного вліянія журналовъ во многихъ Государствахъ ограничены благодѣшельнымъ учрежденіемъ ценсуры, да и въ самой Франціи не всегда проходятъ безнаказанно. Злоупотребленія были всегда и вездѣ: но надобно вѣришь, что, рано или поздно, исшина воспоржествуетъ.

Герой нашего времени. Согиненіе М. Лермонтова. Издание трепие. С.-Петербургъ. 1843. Двѣ части. Въ 12 д. л. въ І-й части 173, во ІІ-й 250 стр.

Новое издание всѣмъ извѣстнаго романа покойнаго Лермонтова. Читатели знаютъ мнѣніе о немъ Москвитянина, какъ о всѣхъ вообще произведеніяхъ Лермонтова, мнѣніе равно чуждое безусловныхъ восторговъ и слѣпаго, односстворонняго порицанія. Съ шѣхъ поръ, какъ оно было высказано, Москвитяниńъ ни разу не имѣлъ повода измѣнишь его. А пошому, отсылая читателей, незнакомыхъ съ эшимъ произведеніемъ, если шакіе найдуся, къ прежней сташѣ, въ кothорой оцѣнѣзь эпотъ романъ по доспоинству (Москвитяниńъ 1841 года, № 2), мы можемъ только прибавить, что трешье издание Героя нашего времени въ типографскомъ ошношеніи прекрасно: число, удобно, чешко.

Другъ Двей. 1. Записки Петра Ивановича, собранныя и украшенныя 100 картинками П. Фурманомъ. Издание М. Д. Ольхина. С.-Петербургъ. 1843. Въ 16 д. л. 218 стр.

Въ числѣ безчисленнаго множества книгъ, книжекъ и книженокъ, изданныхъ и почти ежедневно издаваемыхъ для дѣшей, книжка Г. Фурмана занимаетъ довольно почешное мѣсто. Говоря: почешное мѣсто, мы совсемъ не думаемъ сказашь, чѣпобъ изданіемъ оной книжки Г. Фурманъ сшалѣ наряду съ лучшими олечественными или иноземными писателями, посвящавшими дѣшамъ свои труды и способности. Мы хошімъ сказашь шолько, что „Записки Петра Ивановича“ не испоршялъ въ дѣшяхъ ни ума, ни сердца, и что они,

122

БИБЛІОГРАФІЯ.

повидимому, написаны съ благой пѣлью развишія въ дѣшяхъ какого-то нравственнаго начала. Но какое это начало, едва ли скоро догадаются и взрослые. Тушь есшь и самонадѣянностъ, и пщеславіе, и непослушаніе, и все оканчивается раскаяніемъ и исправленіемъ, которое, однакожь, остается въ книгѣ при однихъ словахъ, хотя дѣйствительные просшупки ясно видны изъ дѣйствій маленькаго пресшупника во все продолженіе повѣсти. Мы не ручаемся даже, чтобъ дѣти не соскучились, чистая ее. Въ книгѣ, кошорал, какъ кажешся, написана для дѣшей ошь 10 до 12 лѣтняго возраста, никакъ не далѣе, всшѣчающся, напримѣръ сифоны, изъ кошорыхъ Пещя устроиваешь себѣ фонтанъ, и, что худо, оснашешь не объясненнымъ, что такое сифонъ, почему и какъ онъ дѣйствуетъ; Пещя, кошораго еще сѣкушъ розгами, чишешь механику и п. п. вещи, кошорыхъ неправдоподобіе бросается всякому въ глаза и навѣрное не пройдешь незамѣшеннымъ со спороны дѣтей, часто вѣрнѣе взрослыхъ, хотя и безсознательно, оценивающихъ написанныя для нихъ сочиненія. Впрочемъ, все-таки должно поблагодаритьшь Г. Фурмана и за эту книжку. Жаль только, что слогъ ея въ нѣкошорыхъ мѣстахъ носишь признаки поспѣшности и небрежности.

Изданіе хорошо, каршинки большею частію не дурны.

Священная Исторія въ разговорахъ для маленькихъ дѣтей
Сог. А. Ишмловой. Изданіе второе. С.-Петербургъ, 1811
года. Въ 16 д. л. VII и 153 стр.

Таланшъ Г-жи Ишмловой шакъ извѣстенъ въ Россиі и родителямъ, и дѣшямъ, что говоришь о немъ или о достоинствахъ ея сочиненій было бы дѣло совершенно лишенее. Священная Исторія, выходящая теперь вторымъ изданиемъ, шакже хороша — ясна, занимавельна для дѣтей, какъ и все вышедшее изъ подъ пера Г-жи Ишимой. — Изданіе и каршинки прекрасны.

Оснается только желашь, чпобы книга расходилась какъ можно скорѣе, и такимъ образомъ болѣе и болѣе маленькихъ чишашелей знакомилось по ней съ событиями, съ кошорыми шѣсно связана наша Православная Вѣра.

БИБЛІОГРАФІЯ.

123

Галлерей женщинъ Жоржъ Занда, изд. А. Семена и В. Логнова. Москва, въ 8 д. л. стр. 269.

Литературныя предпріятія А. Н. Семена, отличаються добросовѣсношностью, знаніемъ дѣла и отчечливосшью исполненія. Нѣсколько лѣтъ былъ онъ издашелемъ Живописнаго обозрѣнія, которое соотвѣтствовало съ успѣхомъ своей цѣли. Библіофека для Воспитанія заслуживаетъ вниманія родителей и насташниковъ. Г. Семенъ принялъ также участіе въ великолѣпномъ изданіи: *Памятники Московской древности*, котораго текстъ составляется извѣстнымъ нашимъ Археологомъ, Н. М. Снегиревымъ. Картины превосходны и достойны великаго предмета. Нынѣ Г. Семенъ подарилъ насъ Галлерей женщинъ Жоржъ Занда, роскошнымъ изданіемъ, въ родѣ Англійскихъ кипсековъ. Галлерей женщинъ, соспоштъ изъ 24 пидеальныхъ поршрешовъ женскихъ лицъ, дѣйствующихъ въ романахъ Жоржъ Занда; всѣ эти поршрѣты исполнены лучшими иностранными художниками и прекрасно гравпрованы на стали въ Лондонѣ. При каждомъ поршрѣтѣ текстъ, объясняющій характеръ созданнаго Жоржъ Зандомъ лица, такъ что пробѣжавъ Галлерей женщины, можно сосшавить себѣ общее, хошя и поверхностное понятіе о воззрѣніи Ж. Занда на женщину и положеніи ея въ общественномъ бышу. Галлерей женщинъ заслуживаетъ вниманія и по дешевизнѣ: за 24 прекрасныхъ поршрѣта, съ текстомъ въ 17 печатныхъ листовъ, украшенными изящными полипипажами, на лучшей бумагѣ, 10 р. серебромъ. Галлерей женщинъ не залежишся въ книжныхъ лавкахъ.

124

КРИТИКА.

Тысяча и Одна минута. Собраніе Русских сказок, писанных
Иваномъ Ваненко. Четыре книги. Пизданіе Ю. М. Москва,
1843. въ 12-ю, д. л. XV, 209, 218, 246 и 248 стр.

Напрасно Г. Ваненко думаетъ, что критика „зажуришь,
загоняешь его сказки шакъ, что и мѣспа не отыщешь.“ —
Онъ писалъ свои сказки, не мудрствуя лукаво, а шакъ, или
почти шакъ, какъ онѣ ходятъ въ народѣ, и сказки его чи-
паются съ удовольствіемъ съ начала до конца. Въ четырехъ
книжкахъ тринадцашь сказокъ и десятка шри присказокъ
и побасенокъ; что хочешь опъ души посмѣяться, тому со-
вѣшуемъ прочесшь сказки: „про Грицка Гарбузка и про его
„похождение, всему свѣту на удивленіе;“ — „о солдашѣ Яшкѣ,
„красной рубашкѣ, синія ластовицы;“ — „о сѣромъ волкѣ и
„о печальныхъ приключеніяхъ, случившихся съ нимъ въ его
„достопамлѣшной жизни,“ — и „о юськѣ, хитромѣ жидкѣ, и
„о цыганѣ Урывашѣ, по прозвищу Недай-промаха.“

Въ нихъ, какъ и во всѣхъ Русскихъ сказкахъ, человѣкъ
надуваетъ чорта, цыганъ жида, лисица волка, солдатъ му-
жика, а дуракъ, обыкновенно меньшой брашъ двухъ умни-
ковъ, — всѣхъ и каждаго.

Письма Русскаго изъ Персіи Н. М. Пизданіе М. Д. Оль-
хина, двѣ часлип. С.-П.-Б. 1844 въ 18-ю д. л. 315 и
334 стр.

Нельзя не благодаришь Г. Н. М., за издание Писемъ о
Персіи, о которой, равно какъ и о всей Азіи, на Русскомъ
языке писано, до сихъ поръ, очень мало.

Г. Н. М., Русскій Офицеръ, пробылъ въ Персіи съ Мая
1839 по Октябрь 1840 года, и въ тридцаши двухъ письмахъ
описываетъ все видѣнное и слышанное имъ въ продолженіи
эшого времени. — Въ шакой любопытной и такъ мало из-
вѣстной, какъ Персія, сшранѣ было на что посмотрѣть. —
Не должно однакоже счишашь Персію очень заманчивымъ,

БИБ. ПОГРАФІЯ.

125

богашымъ государствомъ, почти земнымъ раемъ. Авторъ
именно предостерегаетъ ошь этого.

„Персія, говоришъ онъ, еще до сихъ поръ пользуется
„какою-то классическою славою у насъ въ Европѣ; ее счи-
„таюшъ богашою, а народъ ея вопнственнымъ; ставяшъ ее
„въ главѣ восточной роскоши и дѣлаюшъ, наконецъ, изъ
„этой страны какую-то блестящую каршину! Такія впе-
„чашлѣнія заброшены въ Европу давно, вмѣстѣ съ шалями,
„коврами Персидскими, и со славою Шаха Надира. Европа до
„сихъ поръ смотришь на Персію съ точки любостяжанія!
„но все это мечта. Персія кажется издали дѣйствительно
„блестящую; но этой блескъ, есть блескъ какой нибудь
„горы на солнцѣ: издали чудашься на ней и золошо и алма-
„зы, а подойдешь ближе — увидишь одну слюду“ (ч. І. с. 57).

Про Персію, судя по видѣному и сообщаемому Г. Н.
М., можно сказать: земля сія велика и обильна, но порядка
въ ней нѣтъ. Природа роскошна, но народъ въ нищешѣ: его
угнешаетъ всякій, кто хочешь и можешь. Право сильнаго —
есть единственно действительное право. Правительство
безмолствуетъ. Восточная лѣнь проникла во все и все гу-
битъ. — Города мало по малу окружаются въ развалины.

Первый замѣчательный городъ, всштѣпчивійся авто-
ру, — былъ Тавризъ или Тебризъ — „Любопытно для
„Европейца вѣтхать въ первый разъ въ восточный городъ:
„все такъ необыкновенно въ своей песшрошѣ, все шакъ за-
„нимашельно въ своемъ разнообразіи, что глазъ не знаемъ
„на чемъ осшановишься! Грязныя, кривыя улицы наполнены
„шолпами народа; пышность съ бѣдностью, опряшносْть
„съ нечисшоюю, неприличіе съ чвансшвомъ такъ перемѣ-
„шаны, чшь эма суешящаяся шолпа предшавляешъ любо-
„пынѣйшую каршину Фламандской школы. Домовъ не ви-
„дишь, спѣны скрывающъ ихъ; разговаривашь съ кѣмъ-ни-
„будь почти нѣтъ возможності, шумъ шолпы — все за-
„глушаетъ! разбросанные по бокамъ лавки шоваровъ и ре-
„меслъ, разнообразіемъ своимъ, окружающъ улицу въ ковчегъ
„искусства! Тутъ видишь полунагихъ хлѣбопековъ, (они

126

БИБЛІОГРАФІЯ

„обнажены съ плечь по поясъ), встрѣчаешь полуобнаженныхъ
„нищихъ, крикуновъ дервишей, лѣнтяевъ ословь, корорыхъ
”(ые) иногда не видно (ы) подъ ношею, и едва замѣшно (ы)
”подъ сѣдокомъ; тебя шолкаюшъ ошвсюду и конные и пѣшіе,
”и шерпѣливые верблюды, и несносные лошаки; на тебя пле-
”щушъ помощи, бросающъ соръ, льюшъ воду, и все это
”нечаянно, и за все это сердиться не должно.... Словомъ,
”передъ шобой шакой хаосъ, чіпо на первый разъ ты не мо-
”жешь ошдать себѣ омчета, гдѣ ты.... Но чшобы предо-
”стеречься ошъ всякихъ непріянтесшей, которымъ подвер-
”гаешься среди толпы, то, когда ѣдешь или идешь по городу,
”тебя окружаюшъ всегда швои слуги, — одни идушъ впереди
”и шолкаюшъ безъ пощады въ стороны все, что встрѣ-
”чаешся на дорогѣ; другіе идушъ съ боковъ, и опять тол-
”жаюшъ все, приближаемое къ тебѣ любопышствомъ; и на-
”конецъ осшальная свина слѣдуетъ за шобою сзади,
”чпюбы тебѣ не пришлось въ свою очередь посшрадашь
”отъ шолчковъ ѣдущаго за шобою, и вмѣстѣ съ тѣмъ по-
”сматриваюшъ, чтобы у твоей собственно势 не огорвали
”какого-нибудь кусочка, который, охонникъ до чужаго,
”счелѣ бы лишнимъ для тебя и не лишнимъ для себя“ (стр.
17 и 18 Ч. I).

Пзъ Тебриза черезъ деревню Туркменчай, знаменитую
миромъ, въ ней заключеннымъ, и черезъ хребетъ горъ Каъ-
ланъ-ку, Г. Н. М. пріѣхалъ въ столицу Персіи, Тегеранъ,
побывавъ въ Заиганѣ, Султаніи, бывшей когда то обшир-
нымъ городомъ, и Казбанѣ, столицѣ до Аббаса великаго, а
шперѣь пустѣшлемъ и разрушающемся городкѣ. — Лѣшо
провелъ авшоръ въ десяти версахъ отъ Тегерана, въ лѣш-
немъ лагерѣ Аргованіи, гдѣ нашъ посланникъ предшавилъ его
первому Министру Хаджи Мирзѣ-Агаси и Шаху.

„Хаджи старъ; ему 65 лѣшъ; но онъ еще бодръ: гово-
ришъ съ большою живостію, внимапеленъ къ разсказамъ
другихъ и самъ чрезвычайно разговорчивъ. — Черные бле-
сташіе, выразищельные глаза, Римскій носъ, смуглый цвѣшъ
худощаваго лица и небольшая рѣдкая бородка, — выражающъ
въ цѣломъ что то любопышное; глубокія морщины свидѣ-

БИБЛІОГРАФІЯ.

127

щельствуютъ о его минувшихъ страстахъ, бѣглые глаза
о его хитромъ умѣ, а перемѣнчивый разговоръ о его уклон-
чивомъ характерѣ и не глубокихъ познаніяхъ. — Хаджи былъ
простой Мулла, школьный учитель и астрологъ; строгою
жизнію своею и происками, онъ обратилъ на себя написаніе
приверженцевъ Фехтъ Али-Шаха, дѣда нынѣ царшвующаго
Магомеша Шаха, попалъ въ наслѣдники послѣдняго, когда
онъ былъ еще Принцемъ, завладѣлъ его умомъ и его дочѣ-
ренностью, и участвовалъ по汤ъ въ заговорѣ противъ
Каймакама, перваго Министра Фехтъ-Али-Шаха, занимав-
шаго эту должность и при началѣ царствованія нынѣшняго
Шаха; старался о низверженіи Каймакама, и когда потъ
былъ, по повелѣнію Магомета-Шаха, задушенъ, Хаджи сдѣ-
лался первымъ Министромъ! Власѣ его шеперь неограни-
чена! (стр. 127, 128).

„Шахъ принялъ насъ въ саду, въ круглой кюскѣ, успѣшн-
ной кашемирскими шалями: передъ дверьми сада, отъ кошо-
рыхъ тянулась длинная аллея вплошь до кюска, возвыша-
лась, въ родѣ ширмы, небольшая штѣна; зайдя за нее мы
увидѣли передъ собою шагахъ въ пяшидесятны Магометъ-Ша-
ха, сидѣвшаго въ возвышенной кюскѣ на полу, подажав ноги,
по восточному обыкновенію. Сдѣлавъ нѣсколько шаговъ, мы
остановились и, въ знакъ поклона, приложили правыя руки
къ шляпамъ; пройда половину разспонзія, мы опять оста-
новились и повторили може; третій нашъ поклонъ былъ у
самой кюски, куда мы пошчасъ и вошли, не снявъ шляпъ,
но скинувъ колоши у порога комнаты. — Возлѣ Шаха, на
коврахъ, лежали два писшолеша и сабля; передъ нимъ стояла
чернильница и разбросано было нѣсколько бумагъ (стр.
„130). Магометъ-Шахъ имѣетъ пріятную наружносТЬ: лице
„полное, бѣлое, съ прекрасными, выразишальными, черными,
„блесшущими глазами и густою окладистою бородою;
„росшъ средній; чершы лица пріятны и не имѣютъ ничего
„суроваго, хошя однако же эта суровость часто проявляется
„въ его характерѣ! (стр. 132). У Шаха намъ не подавали
„ни кальяновъ, ни шербетовъ; кажется, этой чести не удо-
„сшоивается никпю, кромѣ его перваго Министра (стр. 133).
„Любопытно смотрѣть на Персіанина, разговаривающаго съ

Кн. IV.

9

128

БИБЛІОГРАФІЯ.

„Шахомъ, когда его Величество сидитъ въ своемъ дворцѣ у
окна во вшоромъ эстажѣ, а имѣющий счастье бесѣдовать
съ шѣнью Аллаха, споптъ чуть-чуть не на средниѣ боль-
чаго двора, — и говоришъ разумѣшется кріча какъ можно
громче, и прислушиваясь какъ можно внимашеньѣ, чшобы
въ свою очередьъ не проронить ни одного слова, сказанныго
„Шахомъ, кошорый вообще говоришъ очень скоро и очень
хлевяшно, шакъ чпо съ непрпычки понимашь его доволь-
но трудно (стр. 225 и 226).

Въ Тегеранѣ авторъ пробылъ болѣ года и успѣлъ многое узнать и увидать. Письма его объ эшомъ времени съ 8-го по 24 письмо наполнены презанимательными подробно-стями о самомъ городѣ, о нынѣшнемъ Шахѣ и его правленіи, объ образѣ жизни, правахъ, увеселеніяхъ Персіанъ, объ учрежденіяхъ въ Персіи, подашяхъ, войскѣ, законахъ, образованіи, искусствахъ и религіи, и другихъ не менѣе любопытныхъ предметахъ.

Г. И. М. хвалишь благочестіе Персіанъ — набожность ихъ истинную, непритворную, отчасни гостепріимство ; но вообще ошывался о нихъ не съ большою похвалою, замѣчая въ характерѣ ихъ, кромѣ главнаго качества — Азіянской лѣн, которая отчасни, есть слѣдствіе нестерпимаго зноя, — смѣсь противоположностей : работѣства и наглости, благородствъ и коварства, юдросни и сребролюбія, великолѣшія и низости — и всегдашнюю гошовность обманутъ.

Въ дѣлѣ образованія Персы не далеко ушли, и не уди-
вительно; — воспитаніе ихъ ограничивается у просpolю-
дниковъ выучкою чпенію и письму, а знахные вытвержд-
ваютъ, кромѣ того, нѣсколько молисвъ и толкованій пзъ
Корана. Духовенство отличается и здѣсь, какъ всегда и
вездѣ у народовъ, находящихся на первой ступени просвѣ-
щенія, своими познаніями. — Персіяне большіе говоруны, и
потому языкъ ихъ практически очень обработанъ; слова
льющихся музыкальною спруею.

Персіанинъ дѣлать свою жизнь между кальяномъ и
одалісками, иногда разнообразя ее охорою, кошорую шак-
же должно помѣстить въ число его удовольствій.

БИБЛІОГРАФІЯ.

129

Что касается до главнаго, необходимаго удовольствія Персіанъ, — кальяна — Авторъ испышалъ его вполни, благодаря обычаю предлагашь его всегда, вездѣ и всѣмъ. Званіе Европейца и счасшье способствовали ему познакомиться и съ паннственною спороною жизни Персіанъ — съ ихъ женщинами. — Женщины рѣдко, по увѣренію Автора, закрываются отъ Европейцевъ своими непроницаемыми покрывалами, если вблизи нѣмъ шуземцевъ, евнуховъ или старухъ; вѣроятно не закрываются не потому только, что передъ „Ференгамик не грѣшно открыться, но и ошь врожденнаго всему прекрасному полу желанія нравиться и прельщать. За городомъ большая часть Персіанокъ, особенно изъ простаго народа, ходить безъ покрывалъ. — Судьба до того благоприятствовала Автору въ оitenеніи къ женщинамъ, что однажды, въ Матѣсяцѣ, на дачу къ нему явился посолъ ошь жены одного изъ Принцевъ крови, съ просьбою позволишь ей пріѣхать съ гаремомъ въ его садъ. — Онъ конечно позволилъ, но объявилъ, что по болѣзни не можешь выѣхать изъ дому. — На другой день, поутру приѣхало къ нему двѣнадцать женщинъ въ пестрыхъ чадрахъ, подъ покрывалами. Они расположились въ саду на коврахъ и подушкахъ, принесенныхъ евнухами, пили чай, ѣли завтракъ, присланные имъ хозяиномъ, а пошомъ, выславъ евнуховъ — сняли чадры и покрывала и остались въ коротенькихъ, до бедръ, архалукахъ, съ самыми узкими рукавами и спереди совершенно открытыми, и въ безконечно широкихъ шальварахъ имѣвшихъ видъ юбокъ. Авторъ все время былъ зоркимъ наблюдателемъ. Всѣ его госты были хороши. Сначала онъ скромничали, прятались въ розовые кусты, когда онъ выходилъ на галлерею, но прятались шакъ, чтобы ихъ можно было видѣть; пошомъ стали обѣгать по саду, рвали цвѣшы, убирали ими голову съ большимъ кокешшвомъ, и какъ будто невзначай мелькали безпрестанно передъ дверьми его обсерваторіи.

Подъ вечеръ онъ такъ привыкли, если можно такъ выразиться, къ своему хозяину, что шри изъ числа приѣхавшихъ вошли съ служанками къ нему осмопрѣть его домъ, и даже всшупили съ нимъ въ разговоръ. Всѣ были подъ покрывалами.

9*

130

БИБЛИОГРАФІЯ.

— „Неужели вамъ не жарко подъ этими покрывалами? спросилъ я, говоришъ Н. М., у всѣхъ трехъ.

— „Очень жарко,“ отвѣчала одна; „несносно — отвѣ-
чала другая; — скучно“ — отвѣчала третья. —

„Ежели вамъ жарко, вамъ несносно, а вамъ скучно воз-
„разилъ я, то за чѣмъ вы ихъ не снимете, хоть здѣсь;
„вѣдь у насъ женщины никогда не закрываются.“

— „Мы это слышали, — отвѣчала та, которой было „скучно, — но только не вѣримъ“....

„У васъ всѣ женщины хороши? спросила другая, ко-
торой было жарко; сколько у васъ женъ.“

— „У меня нѣшь ни одной, а по нашему закону я могу
имѣть шолько одну.“

— „II у каждаго мужчины можешь быть юлько одна
жена?“

— „Да, одна.“

— „Ахъ, какъ счастливы ваши жены!“.... (стр. 54, ч. 2).
Еще нѣ сколько времени разговаривалъ Авторъ съ своими зна-
комыми незнакомками; наконецъ передъ уходомъ онъ, всѣ
при вмѣстѣ, быстро приподняли покрывала и изчезли.

Отсылая любопытствующихъ узнать болѣе подроб-
ностей, какъ объ этомъ занимательномъ предмѣтѣ, такъ
и обо всѣхъ другихъ, описанныхъ Авторомъ — къ книгѣ Г.
Н. М., мы прослѣдимъ путь, по которому онъ возвратился
въ Россию.

Изъ Тегерана черезъ г. Кумъ, вмѣсшилище гробницъ,
Фатимы, дочери Магомета, Авторъ пріѣхалъ въ Кашань,
столицу черныхъ скорпionовъ, ужаленіе которыхъ очень
опасно. — Почти изжаренный, искусственный комарами и из-
мученный докуками нищихъ, добрался Авторъ до Испагана,
и пробылъ въ немъ нѣ сколько дней. Эпотъ городъ, бывшая
столица Персіи, пмѣлъ при Аббасѣ до 4000 домовъ, теперь
наберется ихъ едва до 400 — всѣ остальные развалины. —
Посмотрѣвъ на 120-ти саженный мосшъ и великолѣпные
дворцы, потолкавшись на базарахъ, побывавъ на колеблю-
щихся (отвѣ вешкости, а не отвѣ искусства строителя,
какъ увѣраютъ Персіане) колоннахъ и пъ мануфактурахъ,
Авторъ отправился въ Гульпчейганъ, изъ него въ Гамаданъ,

БИБ. ПОГРАФІЯ.

131

по мнінію Г. Н. М., древнюю Екбашану, а оштуда въ знакомый уже ему Загаанъ и наконецъ Тавризъ, выѣхавъ изъ кошарого, просшился съ Персією. А мы въ свою очередь прощаемся здѣсь съ Г. Н. М., снова благодаря его за удовольствіе, доставленное намъ его книгою.

Сельское Чтеніе, книжка впорал, изданныя Князем В. Ө.
Одоевский и А. П. Заблоцкий. С.-П.-Б. 1814. Вь 8-ю
д. л. 188 стр.

Первая книжка Сельскаго Чтенія, вышедшая въ прошломъ году и напечашанная въ огромномъ количествѣ экземпляровъ, давнымъ давно разошлась между православнымъ народцемъ, и безъ всякаго сомнѣнія, прочишана всѣми грамошными мужичками. И какъ было имъ не чишашь ее: говорили съ ними по-русски, шакже какъ и они говоряшь, и говорили о предметахъ, близкихъ къ кресшѣанскому бышу, понятныхъ кресшѣянскому разуму. Предоставляемъ чишапелямъ судишь о великости нравственныхъ послѣдствій, произведенныхъ подобнымъ чтеніемъ. Прежде всего оно должно было заохочить кресшѣанина къ грамошѣ и ученью. А шамъ ... но выразимся словами поэша, глубоко посвящшаго Русь и сказавшаго ей великую, вѣчную истину въ слѣдующихъ четырехъ сапихахъ:

Гдѣ есть повѣтріе на чшене,
Въ чести шамъ грамота, перо;
Гдѣ — грамота, шамъ — просвящене,
Гдѣ — просвящене, шамъ — добро.

Вторая книжка Сельскаго чтенія если не превосходитъ первой разнообразіемъ своего содержанія, то мы смѣло можемъ омдасть ей предмущеніе сравнѣльно съ первой въ ощущительной ясности, шакъ сказать, осязаемосши изложенія. По всему видно, чipo забошливые издашели ея, А. П. Заблоцкій и Князь В. Ө. Одоевскій, поступанными трудами и вниманіемъ къ бышу нашего кресшѣанина усвоили себѣ всѣ изгибы просшой, но сильной рѣчи его, изучили всѣ способы

132

БИБЛІОГРАФІЯ.

какъ дѣйствовавшь на его разумъ и сердце. Вотъ для при-
мѣра, острывокъ изъ грамотокъ дяди Припнея, Князя Одоев-
скаго:

»Ну, а мы Пещрушка, что видѣлъ? Спрашивалъ дядя
»Припней у другаго (парня).

— „Да пакое диво дядюшка, оспѣчалъ Пещрушка, что
и сказать нельзя. Былъ я въ Питерѣ, плотничалъ; шешуш-
ка Устинья просила, повидай-молъ моего Ваньку, что жи-
»вешъ подъ Питеромъ, въ Павловскѣ, да свези ему грамотку,
»да яичекъ печенныхъ, да сушеную курку. Вотъ добрался я
»до Питера, нанялся въ работу; пришелъ воскресный день,
»я и гадаю, какъ бы мнѣ до Павловска добраться. Ваньку
»спрашиваю: сколько верстъ? Говорятъ до Царскаго Села
»двадцать пять, да до Павловскаго верстъ пять сlichtомъ;
»каши, говорю, въ день не воропшься, а завшра чѣмъ свѣшъ
»надо на работу—подрядчикъ больно погоняешь, вшѣ спѣш-
»ное дѣло; полъ-дня прогуляешь — за день вычинаешь; да
»и издержка не малая; можешь, придется и переночевать на
»дорогѣ — а въ той сторонѣ такая дороговизна, что и
»сказашь нельзя; посмотришь, такъ, съ вычетомъ, двухъ
»цѣлковыхъ какъ небыло. Межь шѣмъ пошелъ я къ ран-
»ней объѣдѣ, а шушъ смочрю землякъ прилучился; вошь
»ошошла объѣдня, я съ нимъ полковать, какъ бы горю посо-
»бить, а онъ, человѣкъ бывалой, говорилъ: „эхъ ты Пещуш-
»ка — развѣ не знаешь? — Потѣжай на машинѣ.« — На
»какой машинѣ? — „Да, говорилъ, машина такая есть,
»что людей возмѣтъ, словно пинца лешитъ, — не успѣешь
»оглянуться, такъ въ Павловскѣ тебя и поспавилъ; по-
»будешь шамъ часочикъ, опять на машину, она тебя до
»Питера довезешь.“ — Да ужъ сего дня поздно, — не во-
»ропшься до ночи! — „Эхъ ты деревня, говорилъ землякъ—
»пополудни опять въ Питеръ будешь“ — Чѣно ты? —
»Право слово. Да знаешь что — и мнѣ нуждшка въ Павлов-
»скѣ есть — пойдемъ-ка я тебя проведу.“ — Дивился я
»больно, думалъ ужъ, что землякъ не хватилъ ли съ поза-
»ранку на праздникъ — иѣтъ! вижу, что ли въ одномъ гла-
»зѣ. Повѣрилъ, пошли мы, пришли. Смотрю, выстроены хо-
»ромы; народу, народу видимо невидимо: что муки куль,

БИБ.ЛОГРАФІЯ.

133

„кто сшрументъ, кто узель шащипь; землякъ говоришь:
„давай два пяшпалшынныхъ;“ — я далъ — хорошо; онъ по-
„шелъ къ ставкѣ, взяль два пумері, одинъ мнѣ отдалъ, все
„ничего; какъ вошь слышу что-то благимъ голосомъ свис-
„нуло, индо страшно стало: башюшки свѣты! что ша-
„кое? „Ничего,“ говоришь землякъ, это машина играешь!
„значишь, чipo нора на машину садиться; да вошь и въ ко-
„локоль зазвонили.“ Землякъ впередъ, я за нимъ, самъ га-
„даю: чipo-то будетъ? Вошь пришли — смочрю, сшоптъ
„колымага за колымагой, большущія шакія, снога два сѣна
„навалишь, а въ колымагахъ скамейки; въ одной колымагѣ
„люди спидѣшь, въ другой всякаго снадобья навалено: и кули,
„и рогожи, и овощь всякая, и дрова, и всякое хозяйство, да
„мало шого, была колымага съ рѣшеткою — я заглянулъ,
„смочрю — глазамъ не повѣриль, шамъ и лошади и коро-
„вы — словно хлѣвъ какой. Экъ люди умудрились, подумалъ
„я — лошадей въ колымагахъ возятъ. А землякъ полкаешь
„подъ бокъ: „что зазѣвался — становись скорѣе, а не то
„уѣдешь.“ — Вошь у колымаги сшоптъ служивый съ бля
„хою, пропусшиль насъ, и мы съ землякомъ въ колымагу, а
„въ шой колымагѣ стоймя споятъ; ничего; стали мы на
„мѣсша, — словно въ пзбѣ, — все ничего; дымъ черный надъ
„нами шакъ и валишь. Я и спрашиваю у собыдей что за
„дымъ шакой? „Машину шопатъ“ говорятъ! Видно пироги
„печь хотѣлъ, подумалъ я. Опять ссынула машина, да шакъ
„страшно, что андо души въ пяшки ушла — а все ничего;
„да какъ вдругъ загрохотала, какъ шронулась машина —
„шакъ домы и пошли мелькать передъ глазами: на доброй
„шройкѣ порожнякомъ не догнашь; я только со спороны на
„сторону озираюсь; кругомъ канавы, кочки, а мы шакъ и
скачемъ во тесью нвановскую, что дальше, то пуще. Вошь
„слышу вокругъ молкующь: „машина въ шестьдесятъ ло-
„шадей! нѣшь! въ восемьдесятъ!“ ну, подумалъ, эка мудрость,
„чipo скачутъ — шесть десятковъ лошадей запрягли. Вошь
„видно конц утомились, колымага шише пошла; смочрю,
„на дорогѣ подкова лежишь, да шакая кажись новал; я ч
„вскрикнулъ: пошойше, ребяша, дай подковку подину! и
„ужь занесъ было ногу, чшобы соскочишь, какъ, слышь шы,
„вокругъ меня хохоть подился, да шакой, что святыхъ

134

БИБ.ПОГРАФІЯ.

»вонъ вынеси, а землякъ меня за полу: »что ты, говоришъ — »хлебнулъ чтоми черезъ край? голову сломишь чтоми хо- »чешь?« — Да я шолько подковку... — »Какая шебѣ подковка, »смотрі-ка, гдѣ она — ужъ за верспу, я чаю; сидишь въ »машинѣ, шакъ сиди, пока не остановился, а пока не оста- »новился, и думать не моги выскочить; вошъ онамедни ка- жой-то весельчакъ соскочилъ, шакъ въ прахъ и разбился.« »Нечего сказашь, дядя, жутко мнѣ стало; къ тому же опяшь »машина свиснула богашырскимъ посвистомъ — да вдругъ и »стала. — А что, еще чаю, далеко до Царскаго? спро- »силъ я земляка — Какое далеко, деревня! не видишь, ужъ »мы пріѣхали. Вошъ видишь, и городъ, и Царскія Палаты, »и сады.« — Посмотрѣлъ — шакъ въ самомъ дѣлѣ; отворили »нашу колымагу, всѣ поднялись, я стою, — боюсь съ мѣсца »двинушься, ужъ землякъ силой пошащилъ. Вышли мы — взгля- »нулъ я въ колымагу съ рѣшеткой, анъ смотрю и коровы съ »намп пріѣхали; я себѣ говорю, вошъ я чай лошади-то утоми- »лись, дай посмошрю, что за запряжка, а землякъ меня подъ »руку: »что зѣвасешь, давай-ка еще гривенникъ, въ Палловскъ »ѣхашь.« Я вынулъ гривенникъ, да ужъ и глаза закрылъ; народу »видимо невидимо, всѣ бѣгутъ, всѣ спѣшашь; ужъ какъ я »очутился въ колымагѣ, самъ не знаю; опяшь машина свиснула, »опяшь грохнула, опяшь покашилась. Тѣмъ часомъ голодъ »меня проняль; я за узелокъ съ хлѣбцомъ — не успѣлъ раз- »вязашь, какъ колымага опяшь стала. »Вылѣзай, говоришъ »землякъ, пріѣхали.« Что за диво шакое? Говорили паять »вершъ до Навловска, а не успѣлъ оглянуться... диво да и »шолько! Вылѣзъ я изъ колымаги самъ не свой, смотрю со »спороны на сторону, какъ вдругъ нашъ Ванька шакъ и пырь »мнѣ въ глаза. Ну вѣсшимо дѣло, поздоровались — и ну шол- »ковашь о томъ, о семъ. — Какъ Ванька поживаешь? Да вошь, »говоришь, при машинѣ служу, жалованье получаю. — Что »ты? — Право слово. Эко диво. — Да такое диво, гово- »ришь Ванька, что вошь ужъ полгода я здѣсь на машину и воду и дрова вожу, а все не въ домекъ мнѣ, что за причина. »Скажи-ка Ванька, сказалъ я, что шолковали ребята доро- »гою, шестьдесятъ лошадей, восемьдесятъ лошадей, гдѣ же »,они запряжены? Какія тебѣ лошади, говоришъ Ванька, это »,шолько шакъ говорился на прикладъ, какъ бы лошадей шесть-

БИБ.НОГАФІЯ.

135

,десятъ везли; а ни одной лошади нѣшъ, такъ себѣ маши-
„на йдешъ и мащитъ за собою колымагъ всякихъ шьму шьму-
„шую; а называюшъ машину въ шестъдесятъ лошадей, по-
„шому что ея сила такова, какъ у шестидесяти добрыхъ
„лошадей. — Ну да чѣмъ же ее впередъ-то полкаемъ? —
„Да чѣмъ? — паромъ, говорятъ. — Паромъ? — Да! паромъ
„водянымъ. Пойдемъ я пебѣ покажу. Вошь мы пришли, шош-
„шь за загородомъ словно самоваръ большущій, а къ тому
„самовару прищѣпляюшъ колымаги, а шѣ колымаги кашятся
„по желѣзнымъ полосамъ во всю дорогу. — Вишь ты, гово-
„ришь Ванька. я самъ на первыхъ порахъ думалъ, что шушь
„обманъ какой и чѣш шушь подъ самоваромъ кони спрятаны;
„да вошь уже полгода здѣсь уже, при мнѣ машину и чи-
„стятъ и разбираюшъ, и самъ уже я навоспришелся, чѣто какъ
„чему быть, а никакой лошади, опричъ воды да уголья, не-
„видалъ. Чѣто тушь творился, шрудно разсказать; вишь
„ты: тушь кошель такой въ машину вставленъ, въ него на-
„ливаюшъ воду, а подъ него кладушъ уголья, а не то дрова;
„вотъ вода закипитъ и пойдешь ошь нея паръ, а ошь кош-
„ла двѣ трубки проведены, вошь видишь, въ насосъ такой,
„словно колодезной, а въ томъ насосѣ стаканъ ходитъ, или
„какъ зовушь его, поршень; — вошь, — помни паръ изъ
„кошла идешь въ двѣ трубки, а каждая приведена къ насосу,
„шолько одна къ верху насоса, другая къ низу насоса; вошь
„какъ вверхъ насоса пара нагонитъ, паръ и пѣшѣ стаканъ
„внизъ; лишь стаканъ до низу дойдешь, а на верху насоса
„дверца отворился, паръ изъ верху спанешь выходить вонъ,
„шѣмъ же часомъ изъ другой трубки паръ гонится въ низъ
„насоса; вошь снизу паромъ и вышолкнешь стаканъ опять
„верхъ насоса, потому чѣто тамъ вверху уже паръ осла-
„бѣлъ; какъ скоро вышолкнешь стаканъ вверхъ, другая двер-
„ца у насоса отворился снизу и выпускаешь паръ, а вверху
„насоса снова паръ нагоняется; стаканъ сызнова претъ па-
„ромъ внизъ; да такъ, все то и дѣло стаканъ то подни-
„мется, то опустился; а къ тому спакану придѣлано пра-
„віло желѣзное; а къ пому правилу шашунъ такой на пет-
„ляхъ; а шашунъ хватается за другое желѣзо, чѣто криво-
„шиномъ называюшъ; а кривошинъ за колесо; колесо и вер-
„шилось; и шакихъ на машинѣ два колеса; да какъ почнешь

136

БИБЛИОГРАФІЯ

„работашь, то шушь чшо хочешь въ колымаги, вали, хошь
„пудовъ шысячу — по желѣзнымъ полосамъ, чшо называють
„желѣзной дорогой, все тащишъ, какъ ни въ чемъ не бывало. Ну,
„понялъ, чшо ли? — А я Ванькѣ въ отвѣшъ: немного дискашь
, смѣкаю, а трудновашо въ шолкъ взять. — А Ванька тол-
„куешъ: съ перваго раза вѣстимо дѣло, чшо трудновашо
„понять, да и разсказашь-то не легко, особливо если раз-
„сказывашь все какъ есть, а я еще шебѣ и въ половину, чшо
„есть, не разсказалъ; однако, какъ подумаешь немного, то
„какъ будіпо смѣкнешь.“ — Дивное диво, сказалъ я, да чшо
„шакое диво зашіялъ? — „А первый зашѣялъ большой боя-
„ринъ, Графъ Бобринскій, зашѣялъ и самъ заправляешь, а
„Великій Кназь Михаилъ Павловичъ я мѣсто на посттройку
„успупилъ. А вотъ, говорятъ, Башюшка-Царь велѣлъ ша-
„кую дорогу вплоть до Москвы довесни, а тамъ и дальше
„до Инижняго Новогорода, а къ той дорогѣ другія со всѣхъ
„краевъ дорожки будушъ, чтобы нашему брату на дорогахъ
„не проѣдаўся понапрасну, и привольнѣе въ Ишиеръ ли, въ
„Москву ли было приѣзжать, да своимъ издѣльемъ порговаты;
„тогда, слышь шы, хоть изъ Инижняго въ Ишиеръ не токмо
„что хлѣбъ, но и всякую овощь привози, и айца свѣжія, и
„куръ живыхъ, и шеляшъ, и свиней — ни въ чемъ изъяна
„не будешь: сегодня сѣлъ на машину въ Москвѣ, а завтра
„ужь въ Ишиерѣ.“ — А чшо, спросилъ я Ваньку, и Башюш-
„ка-Царь по желѣзной дорогѣ ѣздишъ? — „А какъ же? И
„Башюшка-Царь, садешь въ карешу и все бумаги читашь;
„право слово, самъ видѣль!“ Такъ вотъ какое диво, дядя
„Ириней!“ (стр. 34 — 43).

Чего нельзя сдѣлать изъ Русскаго человѣка, говоря съ
нимъ такимъ языкомъ!.. По выходѣ въ свѣшъ первой кинжки
Сельскаго Чтенія, при общихъ благосклонныхъ отзывахъ о
цѣли и направленіи его издашелей, многіе однако думали,
чіpo cтaрaніe поддѣлаться подъ языку кресшьянна возбу-
дInшъ въ немъ недовѣрчвость къ книгѣ и ея авторамъ, и
пѣмъ самымъ будeшъ параллзировaть благодѣшeльное вліяніe
развиваемыхъ ими испинъ. Но читашели видѣли изъ привe-
деннаго отрывка всю просшоту и естественность языка,
кошорымъ написаны рѣшшельно всѣ до одной сшашьи Сель-

БИБЛІОГРАФІЯ.

137

скаго Чтенія. Кажется, слышишь, какъ самъ плотникъ Пеш-
рушка разсказываешь о своей поѣздкѣ на машинѣ, и упрекъ
въ манерности, въ желаніи поддѣлаться подъ народное на-
рѣчіе есть самый неосновашельнѣйшій изъ всѣхъ упрековъ,
какіе можно сдѣлашь Сельскому Чтенію. Въ этой, второй
книжкѣ между прочимъ помѣщены: пistorическій разсказъ о
дѣлахъ Императрицы Екатерины II-й; объясненіе, что такое
годъ, мѣсяцъ и день, Заблоцкаго; кшо такой дѣдушка Кры-
ловъ, Князя Одоевскаго; извѣстія о трехъ подвигахъ Рус-
скихъ крестьянъ, удостовѣшихся Высочайшаго вниманія и
наградъ, и сверхъ того нѣсколько другихъ статей, принад-
лежащихъ Гг. Волкову, Далю, Война - Куринскому и Кар-
новичу. Особенно удачна кажется намъ мысль знакомишь
крестьянина съ Русской литературой, начавъ съ Крылова.
Выборъ басей его, тушѣ же напечатанныхъ, сдѣланъ ловко
и какъ нельзя лучше: всякая басня прямо бьешъ на какой
нибудь изъ коренныхъ недосташковъ Русскаго народа вообще
и крестьянскаго быша въ особенности. — Въ книжкѣ нахо-
дится также одна картина, изображающая Императрицу
Екатерину, и нѣсколько полипиажей.

Рекомендуемъ эту полезную и прекрасную книгу всѣмъ
Русскимъ помѣщикамъ, радѣющимъ о благососнояніи ввѣрен-
ныхъ имъ Богомъ и Государемъ крестьянъ ...

Цѣна ея 40 коп. сер. безъ пересылки.

Правила, мыс. и мнѣнія Наполеона о военномъ искусствѣ,
военной истории, и военномъ дѣлѣ. Изъ сотиненій и пере-
писки его собраны Ф. Каузлеромъ. Перевѣрѣ Порукинъ Ге-
неральнаго Штаба Як. Леонтьевъ. 2 ч. С.-П. Въ 8 д. л.
1811. — Въ 1-й ч. стр. 319, во 2-й 270.

Каузлеръ, Офицеръ Виршембергскаго Генеральнаго
Штаба, выбралъ изъ записокъ, сосшавленныхъ со словъ На-
полсона, и изъ переписки его самое занимательное и поучи-
тельное, привелъ все это для удобнѣйшаго употребленіа
въ сплетномастычкій порядокъ и издалѣ сборникъ, подъ за-
главіемъ: „Napoleons Grundsätze, Ansichten und Aeusserungen über

138

БИБЛИОГРАФІЯ.

Kriegskunst, Kriegsgeschichte und Kriegswesen u. s. w. Основатель-
ныя и большею частію классическія мысли Наполеона о
военномъ искусстве, военной исторіи и военномъ дѣлѣ во-
обще, разстѣаны у разныхъ писателей слишкомъ въ семиде-
сями томахъ. Эта огромность источниковъ не позволяетъ
всякому изучить ихъ, и эпо-то побудило Каузлера из-
дать свой сборникъ. Г. Леонтьевъ перевелъ эту книгу на
Русскій языкъ. Все помѣщенное въ ней почерпнуто изъ ме-
муаровъ Монтолона и Гурго, изъ сочиненій Тибода, Дю-
ма, о'Меара, Лась-Казаса и др., а наконецъ изъ собранія
сочиненій самаго Наполеона. — Подлинность этихъ источ-
никовъ не позволяетъ сомнѣваться въ ихъ достовѣрности.
Судить о справедливости и практической примѣшаельности
менѣній и правиль Наполеона можетъ только человѣкъ, спе-
ціально и исключительно посвящившій себя военнымъ нау-
камъ. Но никто не можешь ошрицать того, что онъ былъ
величайшій, геніальный полководецъ и знамѣсъ своего дѣла.
— А поопому очевидно, какую пользу должна принести эпа
кинга человѣку, изучающему страшегію. По кромѣ этой
пользы, она въ высшей степени интересна: она разобла-
чаетъ передъ вами великаго человѣка со всѣми его доспоин-
сшими и недоспѣтками, — показываетъ его взглядъ на ве-
щи, его сужденія о предместахъ и окружавшихъ его людяхъ.
Для него не нашало еще пошомсіво. Многіе изъ современ-
никовъ его еще живы. Только въ Октябрѣ 1815 года сошелъ
онъ со сцены міра; нѣмъ еще 25 лѣтъ, какъ его не стало. —
Всѣ помнялъ еще облѣдственный и славный для Россіи 1812
года; несчастія, постигшія наше ощечеспѣо, какъ слѣдствіе
вторженія въ него непріятеля, еще слишкомъ памяты каж-
дому Русскому: они ожесточили прошивъ Наполеона всѣ
сердца, и эпо ожесточеніе еще многимъ не позволяетъ без-
пристрастно судить о его геніи. — Нельзя говорить ни
го ни соłга него; — и все, что можно и должно сдѣлать —
эпо показать, какъ онъ чувствовалъ и какъ онъ мыслилъ.
Геніальный умъ, исчинная душевная храбрость и швердая
рѣшліосТЬ — вошъ главныя качества великаго полководца ;
что Нанолеонъ имѣлъ ихъ, эпо не можешь подлежать сом-
нѣнію. Онъ былъ честолюбивъ — но онъ хотѣлъ славы для
своего ощечества, униженнаго въ миѣніи Европы; — не будь

БИБЛIOГРАФІЯ.

139

онъ честолюбивъ, онъ ничего бы сдѣлалъ. Онъ не щадилъ ничего для этой славы — ато такъ, но онъ чувешвовалъ это, что видно изъ многихъ мѣстъ книги Каузера. Здѣсь помѣщены многія рѣчи и возванія Наполеона къ арміи предъ большими сраженіями. Всѣ они удивительно сильны и могутъ служить прекрасными образцами военного краснорѣчія. Сборникъ эшотъ заключенъ нѣкоторыми чертами изъ военной жизни Наполеонъ, коiorыя всѣ дѣлаютъ большую честь, какъ полководцу, такъ и человѣку.

Переводъ хорошъ; изданіе красиво; жаль, что довольно много опечашокъ.

Елка, Альманахъ для дѣтей на 1844 годъ. С.-Петербургъ.
Въ 36 д. л. 104 стр.

Золотыя (е) Цвѣтки или Собраніе: басень, мыслей и дру-
гихъ мѣ(е)лкихъ стихотвореній. Съ картинками и ри-
сунками. С.-Петербургъ 1844. Въ 36-ю д. л. 57 стр.

Дѣ книжки — Лилипушы. — Въ Елкѣ, три повѣсти
и три стихотворенія — не то-чтобы хорошія, но и не
дурныя. Дѣшямъ можно бы ихъ дать прочестъ, если бы
шрифтъ былъ покругище. Онъ такъ мелокъ, что и у взрос-
лаго заболяшъ глаза. Впрочемъ изданіе красиво и двѣ кар-
минки, находящіяся въ книгѣ, хороши.

Очень жаль, что въ золошыхъ цвѣшкахъ не один кар-
минки, которыхъ двѣнадцать, — очень мило нарисованныя
и раскрашенныя, а есть и текстъ — какой-по винегрешъ
изъ хорошихъ и дурныхъ сшиховъ — напечатанныхъ пре-
безграмотно. Разбираешь эшу книгу подробно значило бы дѣ-
лать ей честь, кооторой она несколько не заслуживаетъ; но
чтобы дать о ней поняшіе, выпишемъ на удачу нѣсколько
стиховъ. Они сами покажутъ доспоинство книги. — Про-
пуская отдѣленіе басень, въ которомъ встрѣчаемъ имена
Дмишріёва, Хемницера и, какъ пишешъ авторъ, Крилова, на-
чинаемъ съ мыслей. Вошь первая.

Злой на добрыхъ умышляешъ,
Имъ бѣду пригошовляешъ,
А въ бѣду самъ попадешъ!

140

БИБЛІОГРАФІЯ.

Далѣе чистаёмъ:

Всякъ только своему разсудку съ слѣдъ пдетъ,

А вѣруетъ бѣдѣ не прежде, какъ придетъ.

Безъ пользы въ свѣтѣ жить,

Напрасно землю лить тягчить.

Это мысли въ стихахъ, напоминающіе конфешные стихи, а
вотъ мысли въ прозѣ:

Люби истину; отмечай (отличай?) честолюбіе отъ
надменносны и гордосши.

Жизнь есть кораблеплаваніе; общая пристань Смершь.
Пикто не надѣйся на старыя услуги.

Не угодно ли прочесть нѣсколько спихотвореній.

Счастіе.

Не можемъ счастіе ничтѣмъ меня прельсшить,

Величіе его чистаю я мечіпою;

Ко счастью надобно ступеней тьму пройтить,

А сходятъ отъ него почти всегда одною.

Пisz Греческой Антологіі.

Желанія.

Смершны мы вст, о други, смершны желанія наши !

Скорбь и веселье пройдутъ — или мы сами пройдемъ.

Съ мѣрой, съ уздою въ рукахъ вѣщаетъ намъ Немеса ясно,
»Мѣру въ дѣяніяхъ храни; дерской языкъ обуздай!«

Земныя блага.

Первое изъ благъ — здоровье,

А второе — красота; треміе — млады лѣша;

А четвершое — съ любовью

Крашкій вѣкъ свой проводить;

Пятое — изъ чаши пить

Свѣтлое вино съ друзьями;

Наконецъ шесшое — жить

Съ легкокрылыми мечпами.

Жалѣемъ о дѣтяхъ, въ руки коморыхъ попадуются
Золотые Цветки.

---

БИБЛІОГРАФІЯ.

141

Нѣмецкая книга въ пользу Россійскаго (Русскаго) юношес-
співа, составленный систематике и грамматике по
легкой и познавной методы Зейденштейнера; съ прибавл-
ніемъ анекдотовъ, къ ему (?) присоединена 1-я часть Нѣ-
мецкой Грамматики, изданная А-мъ Іенсеномъ. С.-Петербургъ.
1843 г. 12-ю д. л. 133 стр.

Отъ книги Г. Іенсена Русскому юношеству будетъ
едвали ли болѣе пользы, нежели отъ Золотыхъ Цепѣковъ. —
Половина книги заняла 115 ставейками и анекдотами, изъ
которыхъ одна половина по Иѣмецки, а другая по-Русски.
За ними слѣдуютъ слова къ задачамъ, какъ говоришъ книга,
въ концѣ приложена первая часть Нѣмецкой Грамматики,
писания може на двухъ языкахъ, Иѣмецкомъ и Русскомъ.

Вотъ нѣ сколько анекдотовъ, писанныхъ, по миѣнію ав-
тора, по-русски.

»Когда одинъ купецъ пришелъ къ извѣстному господинѣ, требовашь деньги за нѣкоторые купленные имъ шова-  
„ры, сей послѣдній отсрочилъ ему платежъ. Когда же купецъ слишкомъ наспывалъ, господинъ далъ ему оплеуху.  
„Послѣ нѣкотораго времени порговецъ снова явился требо-  
„вашъ счешъ. Господинъ спрашивалъ своего управляющего,  
„что, купецъ не получилъ ничего? Пиздемле, милосhinвый  
„государь, опѣчалъ онъ, купецъ получилъ шолько одну  
»оплеуху“ (стр. 34).

„Одинъ извѣстный адвокатъ былъ шакъ экономенъ, что „онъ, дабы сохранить чернила, никогда не ставилъ точки „надъ буквою І, когда онъ писалъ — (стр. 36).

„Одинъ крестьянинъ объявлялъ о своемъ брашѣ слѣду-
„ющими словами: оселъ братъ мой умеръ — (стр. 41).

Вообще Г. издашель очень пристрастенъ къ осламъ. —
Они являются на сцену почи въ каждомъ анекдошѣ, но
книга ошь этого ничего не выигрываемъ и остается плохою
книгою.

Изданіе соответствуетъ внутреннему достоинству
книги.

142

БИБЛИОГРАФІЯ.

Памятная книжка на 1844 году, С. - Петербургъ. Въ
16-ю д. л. 385 стр.

Памятная книжка отличавшаяся всегда красивостью и
въ нынѣшнемъ году не упрашила своихъ прежнихъ досто-
инствъ, а напропивъ пріобрѣла новыя. Въ ней четырнадцать
отличныхъ гравюръ, не считая заглавнаго лисшка и чемы-
рехъ рисунковъ изображающихъ времена года, мѣсяцословъ,
списокъ высшихъ чиновъ Военнаго, Морскаго и Граждanskаго
вѣдомствъ, росписаніе храмовыхъ праздниковъ, дней прихо-
да и отхода почіпъ, таксы почшовыхъ сборовъ, правила на
случаи возвышенія воды въ С.-Петербургѣ, форма одежды
для военныхъ чиновъ и адресы мѣстъ и лицъ Главнаго Упра-
вленія Россійской Имперіи и Дипломатическаго курпуса.

Только при огромной распродажѣ, кошорою пользует-
ся Памятная книжка, возможна ша умѣренная цѣна (2 р. сер.)
по кошорой она продается.

Петербургъ.

Владиміръ Тіунскій.

СМВСЬ.

ФЕРНАНДЪ.

ПОВѣСТЬ ЖЮЛЯ САНДО.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ.

I.

Фернандъ Певеней къ Карлу Стейну.

Что я стану дѣлать? Что ждешь меня вперед? Чѣмъ
больше всмашриваюсь въ несчастную судьбу свою, шѣмъ
меньше вижу возможности выпушаться изъ этого затруд-
нишельнаго положенія. И что такое сердце человѣка? Какое
это жесшокое и своенравное чувство орррваетъ меня отъ
того, что я люблю, и привязываешь къ тому, что я не-
навижу? Неумолимая и суровая честь! Прошивъ желанія по-
винуюсь твоему закону: сохраняю тебя и проклинаю; жерт-
вую для тебя своимъ счасшіемъ, и въ то же время пишаю
къ шебѣ презрѣніе.

Я шебѣ пишу, другъ, не изъ Франціи. Какое путешествіе! Двое колодниковъ, связанныхъ вмѣстѣ одной цѣпью, осужденныхъ на вѣки дѣлить одни страданія. Мнѣ говоряшъ, будто я въ Швейцаріи. Не знаю самъ, да и на что мнѣ знать? Я навсегда покинулъ пріють счасшія. И пусть бы уже свободно я могъ выражать свое непстовѣшво и ощачаяніе! Дикій звѣрь съ ревомъ грызетъ перегородки своей клѣпки, но я, съ смершельною тоскою въ сердѣ и съ бѣшенствомъ въ крови, долженъ предшавлять безпокойнымъ взорамъ, наблюдающимъ за мною, лице счаспівное и улыбающееся; долженъ быть внимашеленъ къ этой раздражищельности нервовъ, гошовой надѣлать тревоги при первой непріянтоспі, долженъ щадить ему непреклонную гордость, которая не хочешь пить ко мнѣ никакой жалости. Мечта ли это! Помѣшательство ли ума? Или ужасная дѣйствищельность? Все однакожь это мой адъ, мое вѣчное мученіе.

Ки. IV.

10

144

СМЪРЬ.

Да, это адъ, съ воспоминаніемъ о небѣ! Какъ будто ма-
ло мученій, кошорыя я терплю; и вотъ еще чувство попис-
ряннаго блаженства удовпахетъ мои страданія. Каждую ми-
нуту мы слышишся знакомый голосъ двухъ милыхъ су-
ществъ, присзывающихъ меня къ себѣ; въ какую сторону
ни оборочусь, вездѣ впжу, на краю горизонта, штабни Мон-
дебера и двѣ облокурыя головы, кошорыя сверху башни,
кажешься, смотрятъ вдаль, ожидая моего обращенія. Ке-
рѣдко я кричу, какъ безумный, что это сосшояніе не мо-
жешь продолжашься долго, и что глупо жершвовать всюю
свою ею жизнію; но скоро пошомъ прихожу въ уныніе, по-
добно колоднику, который сдѣлавши покушеніе вырваться
изъ тюрьмы, узнаешь наконецъ, что долженъ оказатьься
отъ всякой надежды на побѣгъ.

Можешь ли ты предшавишь себѣ, какъ мучительно быть
всегда съ Арабеллой, не отлучаться отъ нея ни на шагъ, и
въ аюпомъ сосшояніи влачить дни, которые кажутся вѣ-
ками? Попмаешь ли до какой степени омшшилъ за себя
эюпшъ ужасный человекъ? Я увѣренъ, что онъ перехвашилъ
мое послѣднее письмо къ его женѣ; и прежде молва въ свѣтѣ
успѣла возбудить въ немъ подозрѣніе: это письмо его взор-
вало. Какъ бы то ни было, только Г. де Русвръ можешь
вполиѣ восхищаться своимъ дѣломъ. Онъ приковалъ насъ
другъ къ другу, въ ту минуту, когда мы хотѣли разсташь-
ся навсегда, и едва ли когда мишеніе придумывало средшво
вѣритье и ужаснѣе. Любовь свободна и поддерживается оболь-
щеніемъ; ошнять у нея свободу и обольщеніе, это значитъ
обнажить самую безобразную дѣйствительность. И вотъ
что сдѣлалъ Графъ. Онъ обременилъ насъ въ одно время око-
вами и безчестіемъ; зашавивши насъ жить неразлучно, изъ
двухъ любовниковъ сдѣлалъ двухъ злодѣевъ, заклейменныхъ
рукою палача. Такова наша судьба. Мы идемъ впередъ безъ
цѣли, на удачу, подавляемые чувствомъ собственнаго упже-
нія, понапрасну писшощая всѣ успѣя, чтобы обмануть ску-
ку, кошорая шочпи насъ какъ гробовой червь.

П всегда п вездѣ тапинственный голосъ нашептываемъ
моему сердцу: гдѣ шы? Счастіе ожидаемъ шебя тамъ, вбли-
зи отъ меня!

СМѣСЬ.

145

II.

Иногда я бѣшусь и негодую на самого себя; нахожу
себя слабымъ, мѣлочнымъ и трусомъ. Я такъ много пере-
несъ, — и за что? По какому праву заставляюшь меня му-
читься за чужую вину? Миѣ думается такъ же, чѣто честь
не предписываемъ обязанностей любви тому, кшо ненави-
дитъ; я чувствую, чѣто ненавижу эту женщину, и вся обя-
занность моя въ отношеніи къ ней сосшоштъ шолько въ
шомъ, чѣпобы обезпечить ея судьбу; пусшь же она возметъ
мое имѣніе и возвратитъ миѣ свободу. Уже ли миѣ не поз-
волено дашь выкупъ за эшу свободу, о кошорой я вздыхаю?
Я съ радосшію заплашилъ бы за нее все, чѣто имѣю на эшомъ
свѣтѣ. Я сталъ бы жить подъ соломенною крышею, шру-
диться въ пошѣ лица, и все еще почишалъ бы свою долю за-
видною. Но, мы знаешь Арабеллу! это душа гордая и упря-
мая, съ кошорою нельзя всшупать въ договоры. Если честь
предписываемъ миѣ не лишать Арабеллу опоры, шо честь
та же и Арабелла повелѣваетъ не принимашь ошъ меня ни-
чего, кромѣ любви. Прибавь, чѣто она сдѣлалась своенравна
и взыскашельна до крайности, съ шѣхъ поръ какъ почув-
сшовала свою зависимосѣ. Я не сиѣю ни задумашься, ни
занявшься дѣломъ; перетолковываюшь мои взгляды, взвѣши-
ваюшь всякое мое шѣлодвженіе, всякое слово. Часто въ гру-
ди у меня буншуешъ буря, а на лицѣ скользитъ улыбка удо-
вольствія. Сколько разъ она въ своей оскорбленной гордости
предлагала миѣ освободиться ошъ ея присушествія! И я же
долженъ былъ ее успокоивать и удерживашь. И все еще не
такъ бы шяжелъ былъ эшотъ трудъ, ссли бы я любилъ ее!
Но сколько я ни твержу про себя, чѣто одному миѣ на эшомъ
свѣтѣ должно судить объ ней съ нѣкоторымъ снисхождені-
емъ, и покрайней мѣрѣ не миѣ слѣдуетъ попирать ее нога-
ми, потому именно, чѣто любовь, внушенная нами, заслужи-
ваетъ не презрѣнія, а участія; все однакожь я ее ненавижу.
Да, иштъ и бышь не можешь любви въ связиого рода.
Не больно ли видѣшь, чѣто самое прекрасное подъ небомъ
служишъ предлогомъ и извѣненіемъ для шакшъ заблужденій?
Какъ? Забвеніе всѣхъ должностей, глупая восторженность
головы и чувствъ, разстройство необузданаго воображенія,
наглое бесшыдство, нахальная дерзость, которая омлажи-

10*

146

СМѣСЬ.

вается на все и не дорожишъ ничѣмъ, и будто это любовь!
Нѣшь, не такъ выражается исшинная любовь, и примѣши-
вашь ея имя къ подобнымъ приключеніямъ значишъ се без-
славишь.

III.

Вчера, сидя подъ окномъ на постфояломъ дворѣ, въ ко-
шорый мы незадолго пріѣхали, я увидѣлъ, какъ останови-
лась у ворошъ почтовая коляска и вышелъ изъ нея Густавъ
П.... Ты его знаешь; всшрѣчался съ нимъ въ свѣтѣ. Я по-
бѣжалъ къ нему; пошому что очень пріяшно всшрѣтишься
съ знакомымъ человѣкомъ вдали отъ общаго отечества. Не-
много нужно путешествовать, чтобы понять, какъ скоро
сводится дружба за границей между земляками. Едва на ро-
динѣ знали другъ друга и вотъ на чужой землѣ обнимаю-
ся между собой, какъ брашья. Не смотря на шо, что ме-
жду Густавомъ и мною сущесшвовали молько ошношенія
вѣжливости, мы обнялись какъ старинные друзья; пошомъ,
когда прошли первые восторги свиданія, онъ взялъ меня за
руку и предшапилъ прекрасной молодой особѣ, стоявшей
возлѣ него, ко whomъ я не замѣтилъ. Я не зналъ, что онъ
былъ женашъ, и поздравилъ его отъ души. Дѣйствительно,
жена его прелестна! оба они очаровательны. Я сѣлъ съ ними
за столъ и мы разговорились; во время шесши недѣль въ первый
разъ я свободно дѣлился чувствованіями и мыслями. Мы гово-
рилъ о Парижѣ, кошорый недавно осшавили; въ бессѣдѣ съ ними
я какъ будто переродился. Густавъ ничего миѣ не говорилъ
о своемъ счастіи, но его лице, но присутствіе молодой
спутницы и безъ словъ все высказывало. Волосы у нея бѣло-
курые какъ у Алисы; не имѣви столь совершенной и поэти-
ческой красошы, она однакожь показалась миѣ прелестнымъ
спискомъ съ дѣвицы Мондеберъ. Я такъ былъ очарованъ
встрѣчей съ этою milioю четою, что забылъ о пешѣ, ко-
торую шаскаю на ногѣ; я считалъ себя свободнымъ, и чтожь?
Я свободенъ былъ, какъ нойманная птица, ко whomъ весело
поднимается въ воздушныя равнины до штѣхъ поръ, пока
жестокій пшичикъ не пошянетъ за нить, — и она спова
падаетъ на землю. Любовь великодушна, счастіе опкровенно:
Густавъ предложилъ миѣ путешествовать вмѣстѣ съ ними.
Я сквозь зубы проговорилъ свое согласіе; но когда мы го-

СМЪСЬ.

1-47

повивились ошправиться въ пушь, вошла въ залу Арабелла и подошла ко мнѣ съ дружескимъ видомъ. Гусшавъ узналъ Г-жу де Руевръ. Онъ понялъ все; холодно поклонился Арабеллѣ, взялъ за руку жену, и они вскорѣ изчезли на поворотѣ шропинки.

Сшрась имѣшь своего рода чушье, кошорое трудно обманушь: Арабелла потчась узнала, чшо происходило въ моемъ сердѣ, она была раздражительна и ревнива. Для душъ, раздружившихся съ порядкомъ и долгомъ, всего нем-пріятнѣе смочрѣшь на связи, освящения закономъ, равно какъ для праздношашающагося ненависнѣе всего люди, ко-шорые трудятся. Арабелла сначала спаралась изгладить въ моемъ сердѣ грустное впечатлѣніе и своими ласками и вниманіемъ засшавить меня забышь счаспіе вшихъ молодыхъ людей. Она ушащила меня на гору, и ходя со мною подъ соснами и лисвенніцами, повшорила мнѣ съ новыми измѣ-неніями всѣ скучные припѣвы своей неумолимой нѣжности. Но на всѣ ея слова я ошвѣчалъ одинмъ угрюмымъ молчаніемъ. Она начинала сердиться, я мерялъ мерпѣніе. Не могши, при всемъ своемъ спараніи, развеселить меня, Арабелла, въ до-садѣ, спала издѣвашься надъ молодою чепою, кошорую шоль-ко мимоходомъ видѣла: я съ негодованіемъ слушаль ея насмѣш-ки надъ счаспіемъ, ошъ кошораго для нея собственно ош-казался: мнѣ казалось, чшо она смѣется надъ дѣвцею Монде-беръ. Кровь кипѣла въ моихъ жилахъ; но я удерживалъ бурю, скоплявшуюся въ груди моей. Чшо я шебѣ скажу? Буря за-гремѣла, и между двумя любовниками произошла такая сцена, какую можно видѣть шолько у двухъ непріятелей, гошовыхъ расшерзать другъ друга.

И тогда, какъ мы задыхающимся голосомъ другъ друга чесшили всѣмъ, чшо ненависть можешь внушить ъдкаго и язвишельнаго; тогда, какъ Арабелла била себя по лбу, а я въ бѣшенствѣ рвалъ на себя волосы и мерзаль свою грудь,— природа свѣшлая и радостная мѣшала ошдохнуть послѣ ушо-мленій дня; слышенъ быль вдалпі шумъ водопадовъ; свѣшо-зарная луна плавала надъ вершинами горъ, и при сіяніи се-ребренныхъ лучей ея я видѣлѣ, какъ Гусшавъ вмѣстѣ съ женою шли шихими шагами, съ любовію наклонившись другъ къ другу; молодая супруга держалась за руку своего мужа шакъ крѣпко, словно цвѣшущая виноградная лоза, повиснув-

148

СМЪСЬ.

шая на вѣшвяхъ вяза; оба глядѣли другъ на друга въ без-
молвіи и, казалось, внимали нѣмому языку своихъ душъ.

IV.

Я сидѣлъ рядомъ съ Арабеллой на возвышеніи, на краю
пропасти. День изчезалъ, кругомъ все было дико. Черныя
ели, перемѣшанныя вмѣстѣ съ громадными буками, возвы-
шались надъ нашими головами. Ушесиспыны скалы, какъ буд-
то нагроможденныя руками великановъ, высовывали свои пол-
щи, лишенныя зелени. Кругомъ насъ ни одного живаго су-
щесшва, ни одного, чшобы напоминало слѣдъ человѣческой
ноги. Мы достигли сюда, прошедши сквозь шыси опасно-
шей, цѣплялись за деревья, карабкаясь по скаламъ, гонимые
не столько любопыствомъ, сколько невольнымъ влеченіемъ
несчастныхъ сердецъ, кошорымъ нравятся каршины опусто-
шенной природы. Подъ нашими ногами въ пропасти ревѣлъ
потокъ, мы молчали. Я думалъ о своей пропавшей жизни,
о погибшемъ счастіи, и въ мечтахъ шонулъ жаднымъ взо-
ромъ въ безданнѣ, шянувшей меня въ глубь свою съ какою-по
непонятною силою, похожею на очарованіе. Арабеллу, ка-
жешся, одно дуновеніе вѣтра сбросило бы туда. Одинъ Богъ
на насъ глядѣлъ; пропасть была бездонная. Я испугался, бро-
сился къ Арабеллѣ, взялъ ее на руки, потащилъ какъ дикій
звѣрѣ, и, положивши на дернъ, самъ упалъ въ нѣсколькихъ
шагахъ, оледенѣвши отъ ужаса.

Тронутая такою любовію и забопливосвѣтію, Арабелла
съ восхищеніемъ цѣловала у меня руки; я въ душѣ своей воз-
сылалъ теплую молишву къ небу, чшобы милосердый Тво-
рецъ ошпустилъ мнѣ грѣхи мои.

V.

Скоро ждашь нужно рѣшишelnаго перелома. Чѣмъ-то
все кончишся. Не знаю; но нѣмъ цѣпи, кошорая бы не разо-
рвалась отъ времени и усилій. Мы нечувствишельно въ виду
другъ друга теряемъ всякую оспорожность и скрыпность.
Арабелла страдаетъ; ее изнуряешъ мрачное безпокойство.
Сшрась ея дѣлается съ часу на часъ все раздражишельнѣе,
мое терпѣніе слабѣшь, мы другъ другу въ тягосшь. И
можетъ ли быть между нами искреннOSTь, когда не лю-
бовь, а необходимость засшавллешъ насъ жить вмѣстѣ?

СМЕСЬ.

149

Я еще не совсем мъ пошерялъ надъ собою власть, но по вре-
менамъ прошить воли вылешающъ у меня такія слова, кошо-
рыя, подобно молніи, озаряющъ сердце Арабеллы внезап-
нымъ и зловѣшеннѣю блескомъ. Несчаспшная изпивается подъ
бременемъ дѣйствительности. Ее давшій предчувствіе злой
судьбы, и муки ея можно сравнишіе шолько съ моим.

VI.

То, что я предвидѣлъ, случилось. Ударъ былъ ужа-
сенъ; но онъ крѣпче связалъ насъ другъ съ другомъ. Такъ
иногда молнія въ своихъ своенравныхъ дѣйствіяхъ, насильно
сплавляеші макіе мешаллы, кошорые не смѣшивающіся обык-
новенными средствами.

Много дней сряду буря скоплялась въ нашихъ сердцахъ.
Вчера вечеромъ ошь скуки, (мы, кажешься, цѣлый день не
сказали двухъ словъ другъ другу), Арабелла легла на постель,
тогда какъ я, сидя у ошкрытаго окна, ошь нечего дѣлать,
смотрѣлъ на двухъ женщинъ, кошорыя только что вышли
изъ дорожнаго экипажа. Одна въ цвѣтѣ лѣшь, но блѣдная
и по видимому больная, высокая и шонкая какъ жимолость,
держалась за другую, кошорая была старше: послѣдняя за-
бопливо смотрѣла на нее и поддерживала ее съ любовію.
Эшо безъ сомнѣнія были машь и дочь. Молодая особа была
шакъ слаба, что на каждомъ шагу гошова была упасть.
Сдѣлавши нѣсколько шаговъ, она принуждена была сѣсть
на каменную скамью и осшавалась шушь нѣсколько минушь,
собирались съ силами. Машь, сидя возлѣ нея, держала ее по-
ложивши къ себѣ на грудь. Я глядѣлъ на нее съ душе німъ
волненіемъ, не стараясь ошдашъ себѣ опчеша ии въ очаро-
ваніи, кошорое въ ней находилъ, ии въ состраданіи, кошо-
рое постепенно овладѣвало мною, какъ вдругъ вижу — голова
Арабеллы склонилась надо мною. Перемѣна ли въ моемъ лицѣ
обнаруживала чувствованія моей души, или Арабелла иска-
ла только предлога, чтобы припрашься къ чему-нибудь, —
шолько она поняла, бышь можешь лучше, нежели я самъ,
что происходило въ моемъ сердцѣ.

Она схватила меня за руку и, улекая ошь окна въ
глубь комнаты, спросила: — Что вы смотрише на этихъ
двухъ женщинъ? Вѣроятно, вы имѣете надежду или воспо-
минаніе? — При этихъ словахъ, поразившихъ меня, безъ

150

СМЪСЬ.

вѣдома Арабеллы, не въ бровь а прямо въ глазъ, я смѣшался; пошомъ разсердился за шо, что меня застали такъ въ расплохъ и угадали. Вообще намъ жалка ревность тогда только, когда ничто ее не оправдываетъ; мы охопшно извиняемъ ея ослѣпленіе, но никогда не прощаемъ ея ясновидѣнію. Я едва удерживалъ въ себѣ гнѣвъ; Арабелла замѣтила это и естественно должна была заключить, что она, не зная сама, зашронула чувствительную струну мою. Завязалась ссора и, спустя не долго, не слышно было ничего, кролѣ колкikhъ словъ и обидныхъ выражений; скоро наша ссора приняла идѣ нашпощаго бѣшенства. Въ пылу перебранки Арабелла забылась до того, что начала упрекать меня за пожерпеванія, кошорыя для меня сдѣлала. Я грубо замѣтилъ ей, что вовсе не нуждался въ этихъ жершвахъ. Она продолжала обличашь меня и обременяла меня униженіемъ и обидами.

Берегитесь! кричалъ я нѣсколько разъ; берегитесь, Арабелла, вы играете молнией! — Она ясно видѣла, что какая нибудь пайна жгла мое сердце, и еще больше озлилась. Арабелла!... закричалъ я въ послѣдній разъ грознымъ голосомъ. — Говорите! поражайте! вскричала она въ изшупленіи я попиола, это я знаю, это я чувствую; не засшавляйте меня поминшься долѣ. — Напрасно я старался умѣрить себя; она язвила и жалила меня съ новымъ бѣшенствомъ. Меня взорвало наконецъ; я забылъ всѣ обѣпы, которые далъ себѣ шадить ея гордосшь и несчастіе. Подобно человѣку, который, держа въ рукахъ заряженное ружье, во время ссоры безъ намѣренія дѣлаешь высшѣлъ, причиняющій смерть, я выстрѣлилъ ей прямо въ сердце моею шайною. Я самъ себя не помнилъ и походилъ на сумасшедшаго. Я показалъ ей, какъ маловажны были ея жершвы въ сравненіи съ моими положершеваніями. Гордость страши я смирилъ предъ гордосшію долга; и съ жестокимъ удовольствіемъ разсказалъ о счастіи, среди кошораго она меня заспала; о будущемъ, кошорое она разрушила до основанія; о радостяхъ, ошь кошорыхъ я оказался, чшобы за нею слѣдогашь. Она стояла предо мной блѣдная, неподвижная, винная мнѣ съ наслажденіемъ ошчаянія, пья длинными глотками ядъ, кошорый я въ нее вливалъ. Я хопѣлъ было остановиться, но былъ унесень какъ будшо на крыльяхъ пламени. Наконецъ, высказавши все,

СМЪСЬ.

151

я, подобно убійцѣ, погрузившему кинжалъ въ бокъ жершвы, кинулся вонъ изъ комнашъ, перебѣжалъ деревню, какъ помѣшанный, и устремился на гору. Я долго бродилъ безъ всякой цѣли. Безопчетный ужасъ снова привелъ меня къ Арабеллѣ. Комната, въ кошорой я оставилъ ее, была пуста и на столѣ лежало письмо, свернутое на скорую руку, въ кошоромъ нѣсколько строкъ говорили мнѣ вѣчное прости и возвращали свободу. Ахъ! другъ мой, эша минуша была кошоршка, но упоительна. Я испушилъ крикъ дикой радосши и вздохнулъ на просторѣ всею грудною полосшью.

— Свободень! наконецъ свободень!

— Нѣшь, несчасшный, вскричалъ вдругъ неумолимый голосъ, нѣшь, шы не имѣешь права принять эшу свободу, кошорую тѣбѣ предлагаю! Снова закуй себя въ кандалы, мрусь.

Мысль парить съ быстротою молни: я вспомнилъ то, что забылъ въ восторгѣ безумнаго участія; вспомнилъ, что эша женщина заперла для себя всѣ двери, чпобы стучаться у моей и, потерявші меня, она имѣла одно прибѣжище— самоубійспво.

Я спросилъ у себя, легче ли мнѣ было бы снести ея смерть, чѣмъ жизнь. Въ то же время взволнованная совѣсѣть моя подняла ропотъ прошивъ всѣхъ преступныхъ замысловъ и всѣхъ порочныхъ желаній, кошорыя проскользали часто безъ моего вѣдома, въ мрачныхъ изгибахъ моего сердца. Эти размышленія были столь быстры, что при второмъ крикѣ свободы я самъ испугался. Тотчасъ я навѣдался, въ какую сторону пошла Арабелла, и бросился по ея слѣдамъ. Страхъ, сожалѣніе, угрызенія совѣсти заглушили во мнѣ голосъ ненависти до того, что одно чувство собственнаго несчастія осталось въ груди моей. Я заплакалъ. Въ эшу минуту я похожъ былъ на любовника, бѣгающаго за своей невѣрной любовницей. Я спрашивалъ у всѣхъ прохожихъ, кошорыхъ вѣрѣчалъ на дорогѣ; прислушивался ко всякому шуму, по-гружался взоромъ во всѣ бездны: перекрикивался именемъ Арабеллы со всѣми ошголосками. Остановливался, слушалъ и снова пускался бѣжашъ, едва переводя дыханіе. Меня за-спигла ночь мрачная, безъ луны и безъ звѣздъ. Я все еще ходилъ. — Арабелла! Арабелла! мнѣ ошвѣчали однѣ завыва-нія вѣтра, кошорыя по временамъ засшавляли вздрагивашь

152

СМЪСЬ.

меня и оледеняли кровь въ моихъ жилахъ. Наконецъ я сѣлъ,
въ ошчаяніи, какъ вдругъ примѣшилъ въ небольшомъ ошда-
леніи свѣтъ, проглядывавшій сквозь деревья. Я побѣжалъ
туда; собаки залаили при моемъ приближеніи. Эшь была бѣд-
ная хижина, прислоненная къ горѣ. Я выбилъ дверь, вошелъ
и увидѣлъ возлѣ камина, въ кошоромъ горѣли еловыя шишки,
женщину, съ растрепанными волосами и съ окровавленнымъ
лицемъ: эшь была она. Пасшухи взяли ее полумершвую на
краю шропинки. Въ радосши, чшь нашелъ ее живую, я упалъ
на колѣни у ногъ ея, обвивая ихъ своими руками, называлъ
ее самыми нѣжными именами. Она между штѣмъ, неподвижно
уставя на меня глаза, какъ полуумная, ошвѣчала на мои сло-
ва только пошлою улыбкою изумленія, въ пысячу раззѣ бо-
лѣе странною, нежели всѣ порывы гнѣва. Мнѣ показалось,
будшо она съ ума сошла; я самъ близокъ былъ къ помѣша-
шельству. Говори мнѣ! ошвѣчай мнѣ! вскричалъ я съ ошчая-
ніемъ. Эшь я, эшь Фернандъ, кошорый пебя любишь! —
При этихъ словахъ, проведя рукою по лбу съ видомъ чело-
вѣка, кошорый сшрается опомнишься, она нѣсколько ми-
нуштъ разсмашпривала меня съ безпокойствомъ; пошомъ вдругъ
лице ея судорожно перекосилось, сшрашный крикъ вылетѣлѣ
изъ груди ея, она вырвалась изъ моихъ рукъ и окоченѣлая
повалилась на полъ.

Я поднялъ ее и вынесъ на открытый воздухъ. Холодъ
ночи привелъ ее въ чувство. Я положилъ ее на шраву, и
согрѣвалъ ея оледенѣлыя руки своими поцѣлуями. Вошедши
въ себя, она ударилась было бѣжашь: я успѣлъ схвашить ее
за руку и удержать. — Фернандъ, вы меня убили, сказала
она мнѣ. За чѣмъ вы не сказали мнѣ этого прежде? Для
васъ никакого шруда не стоило освободиться отъ меня; я
никогда не желала ни докучать вамъ собою, ни бышь вамъ
въ тагость, ни мѣшать вашему счаспію. Я хошѣла одной
вашей любви; чувствовала, что она ускользаетъ ошь меня, и
все еще надѣялась снова получить ее. Я не знала, что другая
живешъ въ вашемъ сердцѣ. Вы свободны. Возвратишесь къ дѣ-
вушкѣ, кошорую любите, и оставьте меня умерешь спокойно.
Будьше счаспливы и пусшь воспоминаніе о мнѣ не возмущаетъ
вашей радосши. — Она долго говорила въ шакомъ шонѣ,

СМЪСь.

153

безъ упрековъ, безъ горечи. съ трогательнымъ самоотвер-
женіемъ, извиняясь, что нарушила мой покой, и прося у
меня прощенія. — Вы будете жить! вскричалъ я. И я пу-
стиспился вынимать по одиначкѣ ошравленныя стрѣлы, кошо-
рыя ей вонзилъ въ грудь, приставилъ свои губы къ ея ра-
намъ, чшобы вышануть смершельный ядъ. Я отрекся отъ
всѣхъ словъ своихъ, кошорыя вырвались у меня за нѣсколько
часовъ. Должнали она была повѣрить бушеваніямъ и востор-
гамъ души неукротимой и раздражительнаго характера?
я усиливался доказать ей, что это была шолько жестокая
шушка; кричалъ, что любилъ ее, одну ее любилъ, и она со-
свавляла всю мою жизнь. И, странная вещь, я говорилъ
отъ чиспаго сердца. Стараясь обманутъ ее, чтобы спасти,
подобно актеру, кошорый сплою тепла и увія сродняет-
ся съ своею ролей и починаетъ себя предшавляемымъ ли-
цемъ, я дошелъ до того, что сталъ самаго себя обманывать.
Я забылъ все и простодушно предался чувствованіямъ, ко-
шорыя выражалъ. Арабелла слушала меня съ недоверчивымъ
видомъ. Ея сопрошивленіе привело меня въ восторгъ. На
минушу я остановился, чшобы разсмочить ее при свѣтѣ
луны, кошорая только что выглянула изъ-за тучъ, Блѣд-
ная, съ раскрепанными волосами, съ руками сложенными на
крестъ, вполовину наклоненная въ положеніи молящейся,
она была прекрасна: я съ изумленіемъ глядѣлъ на нее, какъ
будто видѣлъ въ первый разъ. Безмолвіе ночи, уединеніе,
величіе Альпійскихъ скалъ, служившихъ рамою для каршины,
и эша задумчивая луна, обдававшая насъ своимъ крошкимъ
сіяніемъ, эша гордая красота, желавшая смерти, это пластье
въ безпорядкѣ, эми задушенныя рыданія, эша прекрасная
грудь, воздымавшаяся отъ слезъ и вздоховъ, — все довер-
шало смущеніе моего сердца. Наконецъ я убѣдилъ ее. По
вмѣстѣ съ шѣмъ разрушилось лое упоеніе, и, тогда какъ
она оперлась на мою руку легкая и радостная, я шелъ па-
смурный и мрачный; проклиная свою побѣду, и говоря себѣ,
что эша женщина не имѣлѣ швердаго характера, и слишкомъ скоро даетъ себя убѣдить.

Не обвиняй меня и будь снисходишеленъ къ противо-
рѣчіямъ бѣднаго сердца, которое не узналѣ самого себя.
Пиши ко мнѣ въ Миланъ, гдѣ мы будемъ проводить зиму.

154

СМЪСЬ.

Карлъ Стейнъ къ Фернанду Пебенею.

Я тебя люблю и жалѣю. Мне васъ обоихъ жаль, по-
шому чю участься Арабеллы, по моему мнѣнію, чуть ли
не ужаснѣе швоей. Особенно мнѣ жаль двухъ любимыхъ пво-
реній, которыя на дорогѣ жизни, зовя насъ съ собою въ не-
надежную пристань, сами засшигнушы порывомъ бури,
унесены омъ берега, разбившы громомъ. Не жалость ли
видѣть увлеченными въ водоворотъ сшрастей существа,
кошорыхъ свѣшлая душа ошражала только чисшое небо
и мирные берега? Одинъ ты въ моихъ мысляхъ, и я без-
преспанно думаю о томъ, нельзяль тебѣ какъ нибудь выд-
ши изъ этого гибельнаго положенія. Напрасный трудъ!
швой пюремщикъ — честь, а я никогда не рѣшусь посовѣ-
шовать шебѣ подлосшь. Только видя, какъ подобныя сума-
сбродства занимаюшъ мѣсто настоящихъ обязанностей, я
негодую, я бѣшусь въ душѣ своей. И вотъ чю сдѣлалъ изъ
любви нашъ вѣкъ, стараясь подняшь все на ходули, преуве-
личить до чудовищности! и вотъ слѣдствіе этого ученія,
кошорое, стараясь придать восPORженность страсти, при-
вязало во сшо функовъ гирю къ крыльямъ чаншазіи и изъ
эпизода дѣлаетъ исторію цѣлой жизни, изъ развлеченія —
усиліе, изъ габавы — мученичество! Къ чему бедетъ наше
сремленіе обогошворишь любовь? Наши ошцы навѣрно ду-
мали объ этомъ иначе; а меньше ли они любили? Я не думаю.

Въ Парижѣ нѣтъ ничего новаго. Все также носятся
экипажи, играють на шеатрахъ, и восходить солнце, какъ
и въ шу пору, когда ты былъ свободный и счастливый. Въ
этой полнѣ праздношатающихся, глупцевъ и злодѣевъ, ко-
шорую скромно называюшъ свѣшомъ, восемь дней сряду за-
нимались швоимъ приключеніемъ. Что говорили о тебѣ и
чего не говорили? Предоставляю тебѣ удовольствіе судить
самому объ этомъ. Одни шебя бранили, другіе жалѣли; на-
шлись и такіе, кошорые завидовали швоему счастію. Но
женщины никакъ не могли простить Арабеллѣ. Эшо неиз-
бѣжно: женщины прощають другъ другу одинъ тайныя сла-
бости; шума и блеска онѣ боятся, какъ предателя и донос-
чика. Г. де Руевръ не появлялся; его домъ пустъ и запертъ.
До сихъ поръ еще не знають, куда онъ изчезъ. Одни дума-
юшь, чтоо ошправился служить въ Испанію; другіе догады-

СМЪСь.

155

ваются,, что пушешествуешь по Востоку; иные полагаютъ, что онъ дерется въ Африкѣ. Вѣрнѣе всего, что и другіе знаютъ столько же, сколько я; а я ровно ничего не знаю.

Что я могу сдѣлашь для тебя? скажи одно слово. Моя дружба страдаетъ ошь бездѣйствія и негодуешь на свое безсиліе.

Ты не въ силахъ сдѣлать ничего для моего освобожденія, но ты можешь подашь мнѣ цвѣшокъ сквозь рѣшетку моего окна. Другъ, если ты меня любишь, какъ ты самъ признался, то сжалься надъ мечтой моего сердца. Если ничто шебѣ не препятствуешь, шо возьми почтовыхъ, и повѣзай въ Певеней. Письмо, приложенное здѣсь, ошворишь тебѣ дверь въ мое маленькое жилище, и дастъ тебѣ шамъ всѣ права хозяина. Эшо пушешествіе тебѣ понравился. Моя Брешань, прекрасная во всякое время года, особенно прекрасна къ концу осени. Быть можешь для тебя такъ же пріятно будешь узнать мѣсна, гдѣ я жилъ и чувствовалъ и пробыть нѣсколько дней шамъ, гдѣ я обѣщалъ себѣ соспарѣиться къ мирѣ, на лонѣ счастія. Быть не можешь, чтобы шы не находилъ никакой прелесши посѣшить гнѣздо моихъ улешѣвшихъ мечтаній. Уголъ земли, напоминающий намъ о любимомъ сущесшѣ, гсворишъ больше нашей душѣ, нежели всѣ историческіе памятники. Но каково бы ни было твое мнѣніе на эшошь счетъ, только не откажись исполинить дѣшскія желанія грустной души. Ты вѣдь рисуешь немного, не правда ли? Вечеромъ передъ наступленіемъ ночи, отправясь по дорогѣ въ Мондеберъ; шихомолкомъ подойди къ парку, посіарайся примѣшить сквозь листья молодую и бѣлокурую женщину: если ты ее увидишь, схваши ея черты на лету, и положи ихъ на листки своего альбома. Прибавь сюда очеркъ замка, и все это вложи въ письмо, копорое напишешь ко мнѣ въ моей комнатѣ, возлѣ окна, на томъ самомъ мѣстѣ, гдѣ къ тебѣ бывало я ппсывалъ. Перомъ докончи то, что начато карандашемъ. Не пренебрегай ничѣмъ, не опускай ни малѣйшихъ подробностей. Пусть это письмо принесешь ссылному всѣ благоуханія, всѣ переливы свѣша и всѣ ошаголоски ошдаленнаго ощечества!

156

СМЪСЬ.

Кар.ІІ Стейнъ къ Фернанду Певенею.

Я пишу къ шебѣ въ твоей комнашѣ, при сіяніи швоей лампы, обувши ноги въ твои шуфли. Но шы хотѣлъ подроб- постей и вошъ онъ:

Я отправился въ шошъ самый день, какъ получилъ ошъ тебя письмо. — Въ Клиссонѣ мнѣ указали дорогу въ Певеней и я поѣхалъ по тропинкѣ, вьющейся по берегу рѣки, кошорая чушь ли не живописнѣе въ своихъ изгибахъ, чѣмъ встарину былъ Меандръ, воспѣшый поэмами. Ёхавши безъ малаго два часа, я примѣшилъ господствующій надъ богашою долиною и глядящійся въ кристаллѣ волнъ прелесшный замокъ, кошорый шошчасъ узналъ. Я вошелъ сквозь рѣшетку сада и опідалъ мое рекомендаціельное письмо швоимъ людямъ. Я прошелся по саду и легъ спать Твои георгины великолѣпны, а вино Бордосское отлично.

На другой день я всталъ, если не съ зарею, то все же доведемъ рано, чшобы не дать просшыть завшраку, кошорый подали. За столомъ я не могъ надивиться тому, что не успѣлъ замѣшить наканунѣ, — изяществу столоваго прибора и очаровательной перспекшивѣ, кошорую открывалъ мнѣ за окно видъ на долину и косогоры. Мне всегда пріятно видѣть, какъ окресшность и столовая споряшь между собой о прелескахъ. Вина шушъ какъ-шо вкуснѣе и природа прекраснѣе. Но для гостя и пирѣ не въ пирѣ, если нѣшь съ нимъ самаго хозяина. Чего шушъ нѣшь! говорилъ я самъ себя, и чушь не плакалъ.

Первый день прошелъ въ шомъ только, чipo я осмапривалъ твое жилище. Въ чехлѣ изъ зеленой саржи стояло въ углу ружье и вѣрояшно то самое, которое пакъ испугало дѣвицу Мондеберъ. Долго я обводилъ взорами комнату, въ которой зашянутъ этoшъ гибельный узел, готовый тебя задавить. Бѣдный молодой человекъ! И вошъ шушъ происходило твое неудачное сраженіе. Мне показалось, будто я вижу на полу разбитыя крылья швоихъ мечтаній и надеждъ. Ты однакожь не даромъ хвалился удовольствіями твоей пустыни: все меня шушъ восхищаетъ, кромѣ твого описутствія. О если бы тебя снова привели сюда любовь и счастье, милый Фернандъ !

СМѣСЬ.

157

Къ вечеру, вѣрный своему посольству, я взял карандаши, альбомъ, и вмѣстѣ съ швоими собаками пусшился по тропинкѣ, кооторая, по моему мнѣнію, должна была вести шуда, гдѣ живешь швоя душа. Къ нечаспію, я не расчиталъ разстоянія, и ночь стала сходишь съ холмовъ на равнину прежде, нежели я достигъ до замка.

Замокъ разсмотрѣлъ въ шѣни. Прошедши нѣсколько возлѣ стѣны, я нашелъ шу самую калишку, о которой шы мнѣ шшолько разъ писалъ, и рѣшился украдкою ее отворишь, но шопчась снова захлопнулъ, услышавши шумъ шаговъ по сухимъ листьямъ.

На другой день, — это было вчера, я проснулся рано ушромъ съ непремѣннымъ намѣреніемъ видѣть восходъ зари, которую удавалось мнѣ видать шолько на холспѣ въ оперѣ. Я читывалъ шшолько различныхъ описаній появленія зари у поэшовъ, что рѣшился воспользоваться пребываніемъ въ деревнѣ, чшобы знать, однажды и навсегда, чего мнѣ держаться на эшотѣ счетъ. И шакъ вмѣстѣ съ разсвѣшомъ я вскочилъ съ постели и побѣжалъ къ окну. Небо, долина, холмы, все, не исключая и швоего сада, смушно носилось передъ взорами въ густомъ туманѣ, и я отличалъ въ этомъ хаосѣ молько швоего конюха, кошорый скребницей чисшилъ коня у воровъ конюшни. Я снова бросился на постель, и, когда проснулся, солнце было уже на небѣ; отъ шумана, кошорый за нѣсколько часовъ покрывалъ все небо, остался шолько бѣлый паръ надъ долиною, подобно прозрачному газу.

Я не люблю деревни. Романисты обезобразили ее до того, что въ моихъ глазахъ лишили всей прелести. Жанъ-Жакъ Руссо, кошорый былъ великій живописецъ природы, потому что любилъ природу, создалъ школу воровъ и пачкуновъ, кошорые кинулись въ его помѣстья; и шолько немногаго они лишены были, чшобы сроднишься съ деревнею, — именно любви и здраваго смысла. Я смотрѣлъ на сельскіе виды пюлько сквозь ложныя краски, коньи поэшы ихъ обременили. Вѣтерокъ нашептываетъ мнѣ ихъ пошлыя выраженія и шравникъ мнѣ напѣваетъ ихъ нескладные сшихи. И вомъ почему я не былъ на поляхъ два дня, кошорые здѣсь провелъ. Прибавъ, что эшотъ пусшой домъ, напоминающій о тѣбѣ, есть гробъ, гдѣ чрезъ двадцать четыре часа я уже умералъ со скуки. Миѣ казалось, будто мебель и обон въ шво-

158

СМѣСЬ.

ихъ комнашахъ удивлялись мюму, чшо я занялъ твое мѣсто,
и глядѣли на меня съ неудовольствіемъ. Послѣ завшпрака съ
безпокойствомъ спрашвалъ у себя, какъ мнѣ провести вре-
мя до вечера, потому чшо я не изъ шѣхъ, которые любятъ
забываться въ сладкихъ мечтахъ на берегу ручья. Среди
размышленій о томъ, какъ провести день, я вспомнилъ о
лошади, кошорую конюхъ чиспилъ скребницей у воротъ ко-
нюшні, когда я всшавалъ на разсвѣтѣ, чшобы взглянуть на
коней Авроры. Оправд-V\ь

Я люблю лошадей,
хошя и не охошникъ зѣздишь верхомъ. Эта лошадь, при
всей своей гордой осанкѣ, мнѣ показалась смирною. Твой
конюхъ увѣрилъ меня, чшо эта лошадь настоящій ягненокъ,
и я вздалалъ сѣздишь на ней въ Клиссонъ, кошорый видѣлъ
шолько мимоходомъ. Это было дѣло одной минуты. Сѣда-
юшъ Рампоно, взнудZAваюшъ; я ставлю ногу въ спремя, и
ѣду съ сворою собакъ, кошорыя визжашь ошь радости.

Сначала все идетъ хорошо. Рампоно выступаетъ легко
и гордо. Я не опомнюсь ошь удовольствія. Удивляюсь сво-
ей смѣлости и почилаю себя изъ породы Лапишовъ или
Ценнавровъ. Между тѣмъ на поворотѣ тропинки Рампоно,
порываемый жаромъ ошь долгаго бездѣйствія и не чувствуя
на себѣ привычной тяжесши, начинаетъ дѣлать легкіе пры-
жки и живописно рѣзвиться подъ сѣдокомъ; я ничего не на-
хожу лучше, какъ со всѣхъ силъ обѣими руками пошянутъ
къ себѣ поводья. Рампоно взвивается дугою, становился на
дыбы, потомъ вдругъ упадаетъ на переднія ноги и бросает-
ся стремглавъ впередъ, возбуждаемый еще собаками, кошо-
рыя съ лаемъ прыгаюшъ вокругъ него, какъ бѣшеныя. Мы ле-
шимъ какъ ураганъ, перескакивая плешни, рвы и заборы.
Деревья мелькаюшъ и тропинка словно нипка свивается въ
клубокъ. Наконецъ вихремъ пробѣжавши минушъ двадцать
сряду, лошадь вмѣстѣ съ сѣдокомъ бросилась въ отворенныея
ворота на дворъ, а въ слѣдъ за ними раздался на дворѣ лай
собакъ. Рампоно бьешъ копытомъ по мостовой, ржетъ и
фыркаешъ: домашнія собаки, встревоженные нашимъ приѣз-
домъ, заливаются; пвоя свора лаемъ и визжитъ, и я самъ,
сидя на сѣдлѣ, совсѣмъ оглушенный, не могу опомниться ошь
этой ужасной сумахохи.

Наконецъ надъ моею головою послипался стукъ, рас-
творившагося окна. Я смотрю вверхъ и вижу — какая-то

СМЪСЬ.

159

Фигура бъжишъ ошъ окна, чпобы выдти ко мнѣ на встрѣчу. Это женщина прекрасная, съ благородною наружносшію, съ важнымъ и вмѣстѣ крошкимъ видомъ. Увидѣщи ее, я сошелъ съ лошади. Она приближается ко мнѣ съ веселымъ лицемъ и съ улыбкою на усшахъ. Я гошовъ былъ думать, чко надо мной смѣющся. И подлинно, въ исколькихъ шагахъ отъ меня, она осшанавливается, блѣднѣетъ и смущается; съ своей стороны я може дѣлаю. Кланяюсь ей съ неловкостію, и мы смотримъ другъ на друга съ замѣшательствомъ. Я не умѣю найти, чко сказать, и вошъ въ ту пору, какъ на небѣ пщу вдохновенія, смотрю, — сквозь шекло молодая и бѣлокурая особа наблюдаешь меня съ любопыствомъ. Въ ми нуту я понимаю все! Рампоно, безъ моего вѣдома, привезъ меня на дворъ замка, къ кошорому шы показалъ ему дорогу; эша женщина Г-жа Мондеберъ; а эша бѣлокурая особа — это Алиса; я самъ лучъ, затерявшійся во мракѣ.

Когда все объяснилось, я извинился предъ Г-жею Мондеберъ и хошѣлъ удалишься; но хозяйка меня удержала. — Вы другъ Г. Певенея, сказала она мнѣ; позволѣе мнѣ воспользовашіся случаемъ, кошорый васъ сюда привелъ. Теперь вы нашъ плѣнникъ, прибавила она смѣсь. — Можешь представить себѣ, что я ничуть не противился этому приглашепію. Я обѣдалъ въ замкѣ, и возврашился въ Певеней уже вечеромъ.

Да, я въ жизнь мою не забуду нѣskолькихъ часовъ, про веденныхъ мною въ Мондеберѣ. Я не хошѣлъ бы напоминать о двухъ близкихъ шебѣ существахъ и удвоивать швонѣ страданія, но не могу не ошѣчать на шѣ вопросы, кошорые предлагаетъ мнѣ швое нерерѣливое сердце.

Дѣвца Мондеберъ мнѣ показалась серьезною, печальною и гордою. Она была одѣша въ шелковое пластье, похожее на амазонское; черный передникъ окружалъ ея станъ шонкій и гибкій; на шебѣ у ней былъ ворошничекъ бѣлый и гладкій; рукава оканчивались манжетами шакже гладкими; кошорыя, облегая кисть, открывали аристокрашaporскую бѣлпзну руки шонкой и длинноватой. Ея бѣлокурые волосы, пычино завѣшые, завязанные на зашылкѣ, спускались на лобъ и въ кольцахъ упадали на виски. Полусапожки изъ замши обозначали ея маленькія стройныя ножки. Судя пошому, какъ я былъ принять, можно было подумать, чко дѣвца Монде-

Ки. IV.

11

160

СМСЬ.

Серъ хошѣла втайнѣ пайти во мнѣ не того, что я былъ.
Твое имя ни разу не слешѣло у нея съ языка, и когда захо-
дила о тебѣ рѣчъ, она можчала, и какъ будто не принмала
въ ней участія. Впрочемъ и Г-жа Мондеберъ говорила о
зебѣ съ крайнею освторожносію. Я самъ былъ скроменъ,
сколько можно больше, какъ мы можешь вообразить себѣ:
такъ чю едписшенная мысль наша, завѣшная для насъ
проихъ, повидимому, менѣше всего насъ занимала. Когда мы
сѣли за столъ, я угадалъ взоръ Алисы, некавшій тебя на
швоемъ пусшомъ мѣстѣ. Послѣ обѣда Гасшонъ де Б.... про-
сплѣ се сѣсть за форшепьяно, но она опказалась, извѣнялась
мѣмъ, чю не играла и не ишла около трехъ мѣсяцѣ.
Двоюродный брашъ настаивалъ. Уставши спорить, дѣвица
Мондеберъ попыталась было ишѣь, аккомпандрал себѣ на
форменьяно. Но сдѣлавши исколько аккордовъ, она остано-
вилась, вешала и сѣла возлѣ своей манері, кошорая при-
жала ее къ своей груди съ непысaketнымъ выраженіемъ нѣж-
носіи. Эти двѣ дупы молча слушающі и понимающі другъ
друга. Г. де Б.... ошвелѣ въ спорону Г-ну Мондеберъ, чтобы
поговорить съ нею наединѣ; около чешвериц часа я оста-
вался глазъ на глазъ съ Алисою. Говора съ нею, я перели-
сшѣвалъ одинъ изъ алібомовъ, кошорые лежали на столѣ, и
нашелъ въ немъ маленькій рисунокъ съ подписью Алисы, пред-
ставляющій замокъ Мондеберъ со стороны луга. Я скромно
попросилъ усушить мнѣ эшошъ рисунокъ въ память ра-
душнаго госшепрінметва, оказаннаго мнѣ ся манерью, и на
обмѣнѣ принять очеркъ изъ Парижскихъ видовъ, кошорый
на эту пору случился у меня въ поршѣлѣ. Остальную
часть вечеря мы упошребили на осмощрѣ мѣстѣ, кошорыя
я любилъ прежде, нежели ихъ узналѣ. Не смотря на то, я
долженъ сознаться, что вечерняя прохлада врединъ искрен-
носши моихъ восторговъ.

Около десяти часовъ я уѣхалъ съ Г-мъ де Б...., кошо-
рый проводилъ меня до Певенея. Не смотря на то, что ты
мнѣ писалъ объ эшомъ человѣкѣ въ шошъ вечеръ, когда съ
восхищеніемъ узналъ, что онъ не можешь жениться на Али-
сѣ, и при всемъ уваженіи моемъ къ нему, я не могу не со-
знаться, что въ Г. де Б.... сesser одинъ недосшашокъ, самый
непріятный для меня.

СМЪСЬ.

161

Сердце у него расхожее, умъ нескромный, душа покор-
ная всякому влеченію. Подобный шреснувшимъ посудинамъ,
въ коморыхъ ничего не держится, онъ принадлежитъ къ
числу пѣхъ людей, коморыхъ жизнь составилъ въ томъ,
чтобы вѣчно ничего не шапить; ихъ довѣріе гошово для вся-
каго, кто ихъ слушаетъ. Въ десять минутъ они смановят-
ся такъ оdkровены, какъ другой и въ десять лѣшъ не
сойдется съ человѣкомъ при истинномъ расположеніи. Они
довѣряются всякому безъ различія, и ходятъ изъ дома въ
домъ, разсказывая о своихъ дѣлахъ, и разглашая сплетни о
состдахъ, такъ что вседневные знакомцы сами съ изумлені-
емъ пользуются у нихъ всѣми преимуществами старинной
дружбы, между пѣтѣ какъ истинная дружба съ негодовані-
емъ видитъ себя осланенною на посмѣяніе первому прохожему.
Я не люблю такихъ людей, а Гастонъ де Б.... изъ числа
ихъ. Мы еще не доѣхали до конца тропинки, а онъ уже на-
зывалъ меня своимъ другомъ, и даже увѣрялъ, что эпо на-
званіе не пустой звукъ безъ значенія. На разстояніи чеш-
верши мили ошъ замка онъ уже сдѣлалъ меня повѣреннымъ
своихъ тайнъ. Такимъ образомъ я до конца долженъ былъ
выслушать разсказъ о владѣтельнице замка по смерти ея
мужа; о намѣреніи ея жить въ деревнѣ и воспитывать свою
дочь, о безполезныхъ попыткахъ ея фамилии снова возвра-
шилъ ее въ свѣтъ, — всю эпу прелесшную поэму, кошорую
я зналъ прежде, Гастонъ де Б.... пропѣлъ мнѣ въ прозѣ,
довольно вялой. Эшотъ человѣкъ совсемъ не понимаетъ вы-
сокаго самоовтвержденія вдовы, которая двадцати лѣшъ ошъ
роду обрекаетъ себя на всегдашнее уединеніе изъ уваженія
къ памяти покойнаго супруга, и посвящаетъ себя исключи-
тельно единственному плоду любви. Гастонъ де Б.... въ
этомъ упрямомъ вдовышѣ видитъ только своенравіе ха-
рактера. Для меня нѣшъ ничего безоотраднѣе, какъ подле-
жать суду большей часами этихъ людей, коморыхъ называ-
ютъ свѣшкими. Обращеніе и пріемы у нихъ прекрасны; но
снпимите наружную блестящую оболочку, и вы съ изумлені-
емъ увидите, что подъ ней скрываются грубый металлъ.

Возвращаюсь къ нескромностямъ чудеснаго дворороднаго
брашца; нѣкошорыя изъ нихъ вѣрно покажутся шебѣ занц-
машельны. Два или три мѣсяца, вселосТЬ и здоровье дѣ-
вицы Мондеберъ видимо гаснутъ. Гастонъ де Б...., глубокій

11*

162

СМѣСЬ.

наблюдашель и ошличный психологъ, увѣраетъ, что надо выдать ее замужъ. Онъ неоступно проспитъ Г-жу Мондеберъ, чшобы вывесть дочь въ свѣшъ; но дочь, повидимому, не больше манеръ объ этомъ заболится. Какъ бы то ни было, Гасшонъ де Б... забралъ себѣ въ голову, чтuo онъ немѣнчино выдастъ замужъ свою кузину. Не проходить не-дѣли, чшобы онъ нѣсколько разъ не побывалъ въ замкѣ съ предложеніемъ новой партіи для Алисы. Къ неудовольствію его, Алиса объявила, чшо и слышашь не хочешь о замуж-ствѣ, а Г-жа Мондеберъ что-то не любопытывѣшъ знать, изъ какого дерева вышочены будущіе ся зьятья. Г. де Б... никакъ не думаешь омстать омъ своей болоты, не смотря на то, что всѣкій разъ ему омѣчаюшь одно: чего вамъ хо-четься? Мы счастливы; предлагайте другимъ жениховъ своихъ.

Предъ омѣздомъ я еще разъ хопільѣ побывать въ Мон-деберѣ, и проститься съ прекрасными владѣтельницами его. Мое посѣщеніе было коротко. О тѣбѣ ни слова, но дѣвица Мондеберъ ласкала твоихъ собакъ, и препала по шеѣ твоего коня. Здѣсь приложенъ рисунокъ Аллисы и при немъ очеркъ лица ея, нашсанный чернымъ карандашемъ. Сходства немно-го; предоставляемо дополнишь его твоему сердцу.

Тупъ ты найдешь листокъ розы, кошорый огорвала вчера Алиса омъ пучка, разговаривая со мною, и грызла какъ лань. Я никогда не увлекался эпими слабостями чувствма, но уважаю ихъ, и въ случаѣ нужды поддерживать.

Мое посольство исполнено, и завтра на разсвѣшѣ я увѣжаю. Прощай! не смѣю и не долженъ утѣшать тебя надеждой. Между тѣмъ твое мѣсто не занято, и манственный голосъ правду тѣбѣ говоришъ, что здѣсь ожидашь тебя счастіе.

I.

Фернандъ Певсней къ Карлу Стейну.

Ты ее видѣлъ! она съ тобой говорила! ты слышалъ ея голосъ, дышалъ воздухомъ, кошорымъ она дышитъ, посѣщалъ мѣста, гдѣ она живетъ! и одинъ я лишенъ этого счастія! и нѣсколько разъ цѣловалъ твое письмо и сокровища, кошорыя оно заключало. Тысячу разъ благодарю тебя, лучшій и преданнѣйшій изъ друзей. Тебѣ я обязанъ тѣмъ, что на мое сердце, жаркое и засохлое, упала капля небесной росы.

СМЪСЬ.

163

Мы прибыли въ Миланъ съ намѣреніемъ провести тушъ зиму. Зима кончилась, и заштра мы уѣзжаемъ. Миланъ голодъ Французскій. Нельзя было спутшть шагу, не повстрѣчавшись какое нибудь знакомое лицо. Я не въ сплахъ больше выносишь нескромные взгляды и сомнительныя улыбки. Вчера я бродилъ одинъ вокругъ собора, какъ вдругъ встрѣтилъ молодую графиню де Г..., которая наканунѣ увидѣвши меня объ руку съ Г-жею де Руевръ, сочла обязанно-спію насъ поздравить: я чушь было не далъ ей пощечины. Арабеллѣ всякой день приходится видѣть женщинъ, которые ошворачиваются омъ нея или пришворяются, будто ее не узнаютъ. Счастливая страшь смѣшся надъ подобными обидами; но ей больно видѣть и пакое униженіе, когда ее не одушевлѣшъ сознаніе счастія. Арабелла, не дорожившая сначала мнѣніемъ, мучится и негодуешь всякий разъ, какъ замѣчаешь, что мнѣніе свѣта прошивъ нея. Она безпрестанно злился на это общество, копорое презрѣла и навсегда отшолкнула омъ себя. Ножикаемая какою-то мечташельноспію и не находя во мнѣ своего любимаго идеала, она не прощаетъ, что я не удовлетворяю ея мечпѣ и съ нептерпѣніемъ сносишь зашворничество, къ копорому принуждаемъ насъ наше положеніе; она шревожилась при одной мысли, что ее не почищающі наравнѣ съ другими женщинами, которые, не ошказавшись омъ своихъ обязанноспей, сохранили свои права на уваженіе; не трудившись, она удивляется, что ее не награждающі. До сихъ поръ я никакъ не воображалъ, что есь пакого рода горесши, ссоры и униженія, которые могушь быть только въ городской жизни. Я наопрѣзъ объявилъ Г-жѣ Руевръ, что никогда не соглашусь представлять ее своей женою, и попрежнему рѣшился жить въ совершенномъ уединеніи. Омшаго безконечные упреки. Послушашь ее, шакъ я разлучаю ее со свѣпомъ и обрекаю на изгнаніе. Я на другой день получилъ на свое пмя пригласительное письмо на балъ къ Французскому послу. Сколько я ни стварался спряшашь это письмо, оно попалось въ руки Арабеллѣ, которая, видя себя осужденною на изгнаніе, не могла скрыть своей досады. Я увѣрялъ ее, что не пойду на этошъ балъ; но хопѣла ли она испышать меня, или ей пріяшно было уколошь мое великодушіе, шолько она умоляла меня идти. Я одѣлся и ушелъ. Сказашь и шо, я

164

СМЪСЬ.

совсѣмъ не имѣлъ расположенія быть наэтомъ балѣ, хошя видѣлъ прекрасный случай насладишься часа на два свободою. Возвратившись, я засталъ Арабеллу въ слезахъ, съ ревностію въ сердцѣ и съ упрекомъ на языкѣ. Эши слезы мнѣ надоѣли, силѣ нѣшь сносить далѣе. Сама Арабелла померяла терпѣніе. Она видимо утасаешь; сего дня поушру блѣдность и худоба ея меня испугали; подобно всѣмъ несчастнымъ, которые съ перемѣною мѣста надѣются перемѣнишь свою судьбу и вѣряшъ, что счасшіе вездѣ, гдѣ ихъ нѣшь, она неопштупно просить меня уѣхать; мы ѣдемъ въ Венецію. Просили.

## II.

Оказалось, что Французскій Консулъ въ Венеціи Г. де С.... родственникъ и другъ Графа Руевръ. Мы не успѣли приѣхать, и шопчасъ, подобно изгнанникамъ, оправдались во Флоренцію, и на дорогѣ сноя занялись маленькими перебранками. При всемъ томъ наша жизнь гораздо спокойнѣе; скука меня давилъ тякая, что я иногда жалѣю шѣхъ ссоръ и вспышекъ, которые покрайней мѣр прерывали смертельное однообразіе нашей неразлучной жизни. Чего мы искать пришли въ этой странѣѣ пріяшной, созданной для любви, въ которой не любишь было бы преступленіе? Ко льдамъ Сѣвера должны оправдываться несчастные, подобные намъ, которые ѣздали по свѣту вмѣстѣ и проклинаютъ цѣнъ, соединяющую ихъ между собою! И къ чему имъ оскорблять зрѣлищемъ своихъ бѣдствій отечество счастливыхъ любовниковъ? Молча, съ сердцемъ мрачнымъ и съ равнодушнымъ взоромъ, мы проѣзжаемъ эти прекрасные мѣста, гдѣ все приглашаемъ ко взаимнымъ иежностямъ. Тушь уже весна, зеленѣешь лѣсъ и цвѣтшумъ цвѣшы, но мы вездѣ за собою влечемъ зпму. Мы не османавливаясь проходимъ образцовыя произведенія искусства; и что для насъ эми дворцы, сташуи и каршины? Искусства роскошь счаспія, а для насъ онѣ не имѣють никакого значенія. Сегодня по ушру нашу коляску обогнала карета, въ которой сидѣлъ Гусшавъ II. съ молодою женой. Они ѣдутъ по одной дорогѣ съ нами, только счастливые въ упоеніи своей недавней любви, подъ вліяніемъ вдохновиštельнаго свѣша этой крошкой луны, которая раздѣляетъ первыя радости супруговъ. И куда завлекающъ меня

СМЪСЬ.

165

низкія огорченія? Мень сыныдо своего малодушія, когда по-
смоцню на свою спушницу. Арабелла не жалуєшся, но мед-
ленинскія лихорадка сушилъ мозгъ въ ея косшахъ. Шеші у ней
внали, глаза пошукывали, на ней сколько косши да кожа; по
цѣлымъ днамъ она не говорила ни слова, прислонялась къ
углу коласки; на мои слова оставался скромно, иногда я
вижу слезы, шекущія михомолкомъ по ея лицу. И эту жен-
щину мы знивали когда-то прекрасною, веселою, окруженною
почестями! вся жизнь ея была продолжительный праздникъ;
дружба слѣдовала за нею по пламѣ; женщины згвидовали ея
красотѣ, мужчины спорили о ея взорѣ, шолпы обожашелей
безпрецтанно ее окружали. Сравнивая, что она была прежде
и что шеперь, кто видѣ ея не растерегался бы до слезъ?
Самъ Руевъ сжалился бы надъ нею. Мое сердце терзается
и разрывается на часла, и кто будетъ плакать съ нею
какъ не я, виновникъ всѣхъ ея горестей?

Если бы она одинакъ умерла?.. Кожь тогда будетъ
ея убійца, какъ не я? Меньше ли я убійца отъ того, что
умершілъ ее на медленномъ огнѣ, вмѣсто того, чтобы
кончить жизнь ея одинъмъ ударомъ! Продолживши ея мученія,
меньше ли я виновенъ въ шомъ, что сокращилъ дни ея? Вы-
сосавши у нея кровь по капѣ, смыли ли я думать, что не я
изсушилъ въ груди ея посточникъ жизни? И я еще надѣюсь,
что Богъ помпуешь меня и совѣсть оправдаешь! если она
умрешъ!.... Но чего жь мы ждешь, несчастный? Не мы ли
мечшалъ, что съ ея послѣднимъ часомъ пробьешь часъ шво-
его освобожденія? Не мы ли говорилъ самъ съ собою, что,
положивши ее въ могилу, мы снова на волѣ воспрянешь для
молодой любви? Не мы ли утѣшалъ себя мыслію, что швоя
совѣсть не будетъ преслѣдовать тебя, какъ ангелъ мыш-
пель съ пламенными мечемъ? Не мы ли надѣлся скрѣпить
новыя узы на гробѣ швесь жершвы? И мы думалъ свою
увядшую душу соединить съ душею невинною и чисłoю?
Образумѣся, у тебя цѣнь добрая: одна можешь разореяться,
по другая несокрушила: она выкована изъ угрызеній совѣсти.

Ш.

Кончено, я долженъ весить себя, какъ слѣдуетъ мужчины,
и и показываюсь даже отъ надежды, потому что надѣшься
въ этихъ обстоятельствахъ есть пресупленіе. Съ этихъ

166

СМЪСЬ.

поръ не услышашъ отъ меня ни ропота, ни жалобы. Прі-
ѣхавши во Флоренцію, шотчасъ напишу къ Г-жѣ Мондеберъ:
скажу ей, что моя участь рѣшена, и овечество меня не
увидишъ. Алиса молода и послѣ первой неудачи она успѣетъ
найти счастіе. Но мои забоны припадлежашъ той, которая
поперяла всю надежду на счастіе. Мое мѣсто возлѣ Ара-
беллы, и съ этихъ поръ одно мое стараніе забывашь себя
для ея спокойствія. Великодушіе можешь дополнить любовь;
моя награда — увѣренность въ самоошверженіи и сознаніе
шѣхъ жершѣ, которыя приношу. Наконецъ невольно начи-
наюшъ любить существо, которому себя посвяшили. Лю-
бятъ покрайней мѣр свою забошливость, а этого и доволь-
но. Съ шѣхъ поръ, какъ я узналъ свои обязанности и без-
возврашно покорился имъ, моя совѣсть покойнѣе и на сердѣ
у меня веселѣе. Для счаснія я умеръ, но счаспіе не есть
необходимое условіе бытія; это не рѣдкость видѣть на
землѣ самоошверженіе безъ всякой надежды на счасшіе. Про-
спише жъ на всегда очаровашельныя мечты мои, которыя я
шеперь схоронилъ! прости молодой и прелестный образъ,
такъ долго носившійся въ моемъ воображеніи! опінынѣ сердце
мое не будешь снремиться къ вамъ; взоръ мой не будешь
пiskашь васъ на пустой лазури неба.

Я хочу устроить нашъ семейный бышь и думаю о
томъ, чтобы завести сколько нибудь порядка во всемъ этомъ
гелюарядкѣ. Здоровье Арабеллы меня ужасно безпокошь.
Мое намѣреніе поселиться въ какомъ нибудь городкѣ не да-
леко отъ Генуи и жить шапкъ въ безвѣстности и мирномъ
уединеніи. За Арабеллой я буду ухаживать, какъ за боль-
нымъ ребенкомъ, и быть можешь мои нѣжныя попеченія и
это крошкое небо Ишаліи снова возерашаешь ей жизнь и
силы. На помощь мы призовемъ ученіе; спанемъ чишашь
Ишаліянскихъ поэтовъ, любоваться цѣштами на подяхъ,
пішь влажную шеплоту приморскаго воздуха, и чего намъ
не достаешь? Я постараюсь разсѣять Арабеллу, и самъ
можешь бынъ забуду все съ ея оживленіемъ. Не день, не
два — цѣлую жизнь мою посвящу этому дѣлу. Знаю, сколь-
ко трудностей мнѣ предстоитъ; но шотъ, что свыше взи-
раешь на мое сердце, подкрѣпить меня въ эшомъ предпрія-
тіи. Едва я вступль на новую дорогу, и уже съ первыхъ
шаговъ чувствую впушти себя облегченіе и довольство, ко-

СМЪСЬ.

167

шорыхъ не надѣялся найти. Съ шѣхъ самыхъ поръ, какъ не
ожидаю ничего опъ судьбы и отказался отъ своей доли
счастія въ этомъ мірѣ, я потерялъ лихорадочное востор-
женіе, истощавшее меня, и вдругъ оilikривъ пысячи мѣлкихъ
радостей, которыя природа расшочаетъ во всякое время
простому сердцу, способному наслаждаться ими. Среди за-
божъ объ Арабеллѣ, я пересмѣлъ думать о себѣ, и теперь
вижу, что вся шайна быть счасшливымъ состоять въ шомъ,
чтобы не искать для себя счастія. Когда здоровье Ара-
беллы поправился, мы поѣдемъ пушешествовать, я поспа-
раюсь занять ее и разсѣять; до конца исполню свой долгъ
безъ ропота и сожалѣнія. Отъ стыда краснѣю шеперь, вспо-
менная о порывахъ гнѣва, которымъ предавался. Къ несчастію,
во мѣ не досшавало ни мужества покориться обстоятель-
ствамъ, ни силъ вырвашиться изъ этого положенія. Я въ одно
время измѣнилъ чести и не убѣжалъ опъ позора. Знаю свои
слабости, гнушаюсь ихъ и проклинаю. Какъ я смѣлъ дать
тебѣ порученіе скипаться вокругъ Мондебера? И какъ мы
уступилъ моимъ изникшія желаніямъ? Какъ мы оба не по-
няли, что это значило обижать въ одно время невинность
и несчастіе? Ахъ! мы понималъ это, но изъ угожденія мнѣ
заглушилъ внутри себя упреки совѣстни, и не устрашилъа
пожертвовать для моей прихоти правопою своего харак-
тера. Великодушный другъ мой, я увѣренъ, что слѣдовало
тебѣ сказать два слова: — похитить Герміону — и мы
бы увезъ ее. Теперь я хочу показать себя достойнымъiproдъ
прекрасной дружбы, и, ставши выше своего несчастія, по-
стараюсь заслужить уваженіе и жалость. Фернандъ, которо-
го мы знавалъ когда-то, уже не существуетъ; я начинаю
вторую жизнь во искупленіе первой.

IV.

Безплодныя старанія! Позднее исправленіе! Гдѣ найду
силы и мужество описать плачевное собышіе? И между тѣмъ
я долженъ сдѣлать это, къ довершенію моего наказанія и
позора. Иѣ сколько дней назадъ, ешрась Арабеллы вдругъ
перемѣнила свой характеръ. Это не было ни восторженіе
скорбн, ни пизнеможеніе истощенныхъ силъ, ни умпленіе души,
плаущей о своихъ заблужденіяхъ; это было отчаяніе не-
движимое, безмолвное и мрачное. Замѣшивши эшопъ новый

168

СМЪСЬ.

переломъ въ ея душевномъ состояніи, я началъ тревожиться; и вошь однажды утромъ, когда мы сидѣли, забывшись как-дый въ углу кареты, погруженные въ размышленіе, я почув-ствовалъ, что рука сухая и горачая упала на мою руку. Я очнулся, и вижу передъ собой Арабеллу, которая глядѣла на меня какъ-лю странно. Фернандъ, сказала она мнѣ пишимъ голосомъ, потерпи не много! не долго освается намъ страдать. — Что вы разумѣете подъ этими словами? вскри-чалъ я. — Взгляни на меня, и ты поймешь, прибавила она, толкая мою руку съ усиліемъ. Я посмочрѣлъ на нее, глаза ея впали, вѣки налились кровью, лице было блѣдное, осунув-шеется; все доказывало что въ ней свирѣствовала страшная лихорадка. — Вы страдаете? вскричалъ я. — Она не ошѣча-ла ни слова, только презришельно улыбнулась, скрестила на груди руки, и молча сидѣла въ своемъ углу. Во весь этошь день я не могъ добриться отъ нея ни одного слова, ни одно-го взгляда, не видно было ни одной слезы, не слышно было ни одного вздоха; непоколебимая, какъ бронза! между тѣмъ я чувствовалъ, шакъ сказашь, я слышалъ трудъ ея души, тайно пизуравшій тѣло. Я съ ужасомъ видѣлъ скорое дѣй-стvíе недуга Зловѣщее предчувствіе грызло у меня сердце. Мне казалось, что небо, въ наказаніе мнѣ, вняло моимъ пре-ступными желаніямъ. Я взялъ ее на руки. Она не рвалась, она была печесвешеньна къ моимъ нѣжносцямъ. Арабелла! вскричалъ я, какая гибельная мысль гложешь ваше сердце? Я васъ люблю, и вся жизнь моя принадлежитъ вамъ. Ахъ! какъ много вы страдали, повѣрьше лучшимъ днямъ, часто я былъ несраведливо прошивъ васъ и жестокъ. Даю вамъ обещаніе загладить и вознаградить заботами всѣ нечасція, кооторыя вамъ причинилъ, съ удовольствіемъ готовъ трудиться, го-шовъ дѣлать все для вашего спокойствія; только не ошиш-майте же у меня силы своею суровосію и поощряйте мою нѣжность улыбкою. Дайте повѣршь, что не все пошіеряно, и что есшь еще время для меня вылечить раны, которыхъ причинно я самъ; во что бы по ни стало, я хочу видѣть васъ счастливою, и только прошу васъ, не мѣшайте мнѣ въ моихъ трудахъ. — Долго я говорилъ въ этомъ мои, голод-сюрѣ расстроганнымъ и ошь всей полношы сердца; но она молчала и только губы ея судорожно шряслись, и глаза сверкали зловѣщимъ блескомъ. Не зная, что подумать, я

СМЪСЬ.

169

принялъ наконецъ это состояніе за лихорадочный припадокъ, а усиленіе лихорадки приписалъ усталосин отъ дороги. Насупила ночь. Я торопился попасшь во Флоренцію, оставалось уже нѣсколько м пль до этого города, но вдругъ Арабелла, когда мы проѣзжали мимо постоялаго двора бѣдной наружности, уединенно стоящаго на краю дороги, велѣла остановить лошадей, и объявила, что дальше не поѣдешь. Я замѣтилъ ей, что шутъ нельзя ждать хорошаго ночлега, а здоровье ея пребуешь покоя, и потому благоразумнѣе было бы доѣхать до города; она неотступно требовала, и я усшипилъ. У насъ спросили, не прикажемъ ли мы подать кушашь. Арабелла сказала, что ничего не хочешь, и велѣла указать ей постель; ее повели, я за нею. Мы вошли въ большую комнату, въ кооторой множество кроватей, поставленныхъ въ рядъ, напоминали о богадѣльнѣ; стѣны выбѣлены были известкой и на нихъ ничего не видно было, кромѣ иконъ трубой работы; на законопѣлыхъ бревнахъ пошолка висѣли паушки. Я подошелъ къ одной кровати, одѣла были шяжелы и холодны, простыни мокры и жестки. Не смочря на шо, что подходило къ весіѣ, воздухъ въ комнатѣ соответствовалъ сосѣдству Аппениновъ, еще покрытыхъ снѣгомъ. Я спросилъ дровъ, и самъ зашопилъ было каминъ, но огонь пошчасъ погасъ ошѣ дима, кооторый хлопьями распросшранялся по комнатѣ. Арабелла лежала на постели и я подошелъ къ ея изголовью. Другъ мой, сказа дъ я ей уныялъ голосомъ, вы видите, что въ этой мѣстѣ нельзя жить даже здоровому. — Тушь нельзя жить, оPOSITION she a
sъ тихостію, но можно умереть. И вида, что меня изумили эпі слова, она прибавила съ твердосшію. Фернандъ! не оставайтесь здесь, поѣзжайте. Я рѣшилась не выходить живая изъ этой комнаты, и чувствую, что ваше присущество, вмѣсто того чтобы усладить мои послѣдня м ми ты, ихъ только оправить. Но выраженію ея лица я понялъ, что шутъ шло дѣло не нашутку. Время мерять было нечего. Почтальюны съ охраняемыми лошадьми стоялъ у воротъ постоялаго двора. Я велѣлъ запрягать, бросился въ карету, черезъ часъ былъ во Флоренціи, и черезъ два часа я былъ назадъ съ докторомъ. Услышавши о приѣздѣ доктора, Арабелла дала мнѣ знать, что его не примешъ. Вы напрасно безпокоились, сказала она: медицина шутъ ничего

170

СМЪСЬ

не значишъ. Я прошу одного, оставьше меня умерешь въ
покоѣ. Боже мой! прибавила она съ чувствомъ, довольно я
помучилась въ жизни. Справедливосѣсть требуешь, чтобъ мнѣ
дали умерешь спокойно. Противъ ея воли, я привелъ докто-
ра къ ея постели; но она на всѣ его вопросы не отвѣчала
ни слова. Вы напрасно меня безпокойше, сказала она ему на-
конецъ. Какъ вамъ понять то, что пропасходитъ предъ ва-
шими глазами? Моя болѣзнь начинается шамъ, гдѣ окан-
чивается ваше знаніе. Тутъ лечить надо не штѣло страж-
дущее, а душу, смершельно раненую. Ваше искусство тушь
не поможетъ. Ради Бога оставьше меня. — Я опвелъ его въ
спорону, и шпалъ спрашивашь. Если не обманывающъ меня
мои наблюденія, сказалъ онъ мнѣ, что эта женщина не про-
живешь и двухъ сутокъ. Болѣзнь у ней вотъ тушь, при-
бавилъ онъ приставивши палецъ къ своему лбу, она умрешъ
ошь воспаленія въ мозгу. — Спасите ее, вскричалъ я, имѣ-
ніе, вслѣ жизнь моя — ваши! Онъ печально улыбнулся и уда-
лился, качая головою. Я воропился къ Арабеллѣ, бросился
на колѣни у ся постели, схватилъ ея руки, покрылъ ихъ
слезами и ночѣ луями. — Что съ вамъ? что вы чувствуете?
за чѣмъ отчавившіяся въ жизни, когда жизнь объщаетъ одинъ
радости? Что я вамъ сдѣлалъ? Я васъ люблю. Если вы ум-
реше и я умру вмѣстѣ съ вамъ. Нѣсколько дней назадъ, вы
не говорили о смерти, покоплись на моей груди, позволяли
мнѣ надѣяться, что и для насъ насшанушъ лучшіе дни.
Чтожь шакое сдѣлалось? Возмушилъ ли я, не зная самъ, го-
ресести прошлаго? Дошронулся ли какъ и будь нечаянно до
чувствительной струны вашего сердца? Говорише, ошѣ-
чайше мнѣ. Если зло, кошорое я вамъ сдѣлалъ, взвываетъ объ
удовлетвореніи, то требуйте отъ моей любви всего, что
вамъ угодно: какъ бы ни велика была жертва я принесу ее.
Нужна ли моя кровь, я пролью ее съ радостію. Но говорятъ,
отвѣчающъ, объясняются, имѣютъ жалость къ человѣку,
кошорый плачешъ и умоляешь; покрайней мѣрѣ сказывающъ,
почему хошяшъ умерешь. Я кашался головою по ея постелѣ
и рвалъ зубами просшыню, тогда какъ она, сида неподвеж-
но, смотрѣла на меня неумолимыми глазами, и повидимому
съ дикою радостію забавлялась зрѣлищемъ моихъ мученій.

СМЪСЬ.

171

Господинъ Певеней, сказала она наконецъ, что подумала бы дѣвица Мондеберъ, если бы васъ увидѣла въ такомъ положеніи?

При эшомъ имени, котораго я никогда не пропизношилъ предъ нею и которое лежало во мнѣ, подобно жемчугу на дѣ бурнаго моря, меня какъ будто прокололо что наскеозь; я быстро вскочилъ, и мы долго смочрѣли другъ на друга въ молчаніи. Наслаждавшись нѣ сколько минушъ моимъ изумленіемъ, она равнодушно протянула бумагу, которую терла между пальцевъ. Я взялъ бумагу дрожащею рукою; эшо было письмо съ клеймомъ изъ Клишона, поданное изъ Певенея.

Выслушайте меня, сказалъ я ей, и тогда судите; вашъ судъ для меня будетъ судъ Божій.

Я стѣлъ возлѣ нея на скамейкѣ, и раскрылъ во всей нагошѣ эту мрачную и плачевную исторію. Я не утаплѣ ни малѣйшей подробности. Я разсказалъ ей, въ какомъ расположеніи духа убѣжалъ изъ Парижа, утомленный не столько бурами страсти, сколько хитросшими и обманами, которые влечешь за собою страсть; что я вышерпѣлъ, разшаваясь съ нею, сколько боролся съ самимъ собою прежде, нежели рѣшился растерзать ея сердце; какъ всшрѣшилъ дѣвицу Мондеберъ, которая въ самомъ дѣлѣ явилась мнѣ, какъ ощадленная надежда; объяснилъ ей мои угрызенія совѣстіи и нерѣшимость мою всякой разъ, какъ дѣло шло о томъ, чтобы разломить кольцо, приковывавшее меня къ прошлому; боязнь довести до ошчаланія ту, которой любовь требовала отъ меня если не взаимно, то покрайней мѣрѣ пощады; всѣ мои слабости, всѣ опасенія и надежды, всѣ противорѣчія съ самимъ собою, и наконецъ сказалъ ей, по какому гнѣльному стеченію обстоятельствъ, письмо мое къ ней о разрывѣ дошло, послѣ ея ошѣзда. О! другъ мой, какъ низко сердце человѣка! Говоря умирающей женщинѣ, я еще забошился объ ощечливости выраженій, взвѣшивалъ дѣйствіе своей рѣчи, находилъ какое-то удовольствіе ритора въ раскрытии своихъ чувствованій!

Вы осшальное знаете, прибавилъ я въ заключеніи рѣчи; шперерь я вамъ скажу одно: до сихъ поръ всѣ мои желанія спремились къ тому, чтобы изгнать изъ моего сердца все вамъ чуждое; подумаемъ же съ-обща о новой жизни и поста- раемся доставшь другъ другу если не счасшіе, то покрай-

172

СМЪСЬ.

ней мѣрѣ душевное спокойствіе. Много мы страдали, много еще намъ приデшся страдать, но при взаимной помощи мы вѣрно доживемъ до лучшихъ дней и прошлыя несчастія будемъ припоминашъ, какъ страшный сонъ.

Я понимаю тебя, несчастный! вскричала она съ усилиемъ, шы не смерти моей страшнѣся; нѣшь, шы желаешь ея, просишь у Бога; но шы трусь и не имѣешь мужества меня зарѣзать. Тебѣ хотѣлось бы уморить меня такъ, чшобы я предъ смертію тебя благословляла, и пошомъ ты сталъ бы хвасташься своими жершвами. Ты бы съ радосшію убилъ меня, если бы только могъ избавиться отъ угрызеній совѣсти. Всѣхъ насъ шы погубилъ своею недостойною слабостию; узнала я тебя наконецъ! И какъ тебя пришло въ голову, что я приму отъ тебя пожертвованіе, соглашусь быть участницею твоихъ измѣнъ, твоихъ клятвопреступленій и безславій? Прочь! шы мнѣ ужасенъ, пощади меня.

Она снова упала въ изнеможеніи на постель, и я, закрывши лицо руками, сполъ, какъ вкопанный; меня придавила, уничтожила тяжескъ презрѣнія, кошорое разразилось надъ моею головою. Никогда, нѣшь, никогда человѣкъ не чувствовалъ себя униженнымъ такимъ позоромъ. Я однакожь опомнился, не по гордости, но чшобы спасти ее.

О Боже мой! вскричалъ я сѣва внятнымъ голосомъ,—сквозь слезъ, я не рожденъ ни подлецомъ, ни злодѣемъ. И какъ, при всемъ моемъ желаніи добра людямъ, я могъ надѣлать шсолько зла? Арабелла, повѣрьше моему сердцу, кошорое вамъ причинило шсолько горестей, это сердце еще не шакъ глубоко пало, чшобы не подавало надежды на исправленіе. Живите, не опшалкивайте меня. Не совѣсть моя взываетешь къ вамъ, васъ умоляешь моя нѣжносшь.

При этихъ словахъ, Арабелла обращила ко мнѣ свое блѣдное лице.

Что мнѣ въ вашей нѣжности? сказала она мнѣ шихимъ голосомъ. Вы въ заблужденіи. Вы шакъ привыкли полагаться на мою безумную страшь, что вамъ и на мысль не приходило, что это страшь могла пошухнуть прежде моей смерти. Объ этомъ я теперь прошу васъ поразмыслить. Вы думаете, что я васъ люблю, и меня убиваемъ ревность. Обманываетесь, Господинъ Певеней! для меня все равно, любите ли вы меня, или ненавидите; повѣрьше, что я не за-

СМѣСЬ.

173

видую дѣвицę, кооторую вы выбрали, но жалѣю объ ней, по-
шому что вы гпбельны для всего, что полюбите; вездѣ про-
несете несчастія, неразлучныя съ слабосшью. Лучше было
бы, если бы вы родились злодѣемъ. Тогда меньше о&Tъ васъ
было бы несчастія. Я васъ не люблю; я васъ ненавижу. Но-
больше всего я ненавижу любовь, кооторую имѣла къ вамъ,
это заблужденіе, которое повергло меня въ ваши объятія,
эти науки, которыя меня погубили. Вы просвѣтили мое
сердце для того, чтобы поразить его; вамъ я одолжена
шѣмъ, что понимаю и люблю сокровища, которыя меня вос-
хитили. Оставьте жъ меня умереть; мы теперь ничего не
значимъ другъ для друга, и смерть насъ разлучитъ меньше,
нежели жизнь.

Это былъ послѣдній ударъ и самый страшный! я могъ
бы перенести ея ненависть, но равнодушіе меня сразуло.
Повѣришь ли, и можно ли подумать, чтобъ чувства самыя
прошвоположные существовали въ одномъ и томъ же серд-
цѣ? Теряя ту любовь, кооторую я шакъ долго проклиналъ,
зюя душа расшерзана.

Чрезъ нѣсколько минутъ она попросила поднести къ
себѣ лампу, и подать ей дорожникъ. Написавши нѣсколько
строкъ, запечашала письмо и вручила мнѣ. Я полагаюсь на
васъ, сказала она, что эти слова дойдутъ по адресу. — Я
машинально взглянулъ на надпись, и прочиталъ пмя Руева.—
И теперь, прибавила она, скрещая руки на груди, мнѣ вы не
нужны Господинъ Певеней. Я иду предшать предъ Богомъ.
Не мѣшайте мнѣ молиться Его о помплованіи. Уповаю на Его
благоссть, потому что самое ужасное наказаніе Его право-
судія мнѣ покажется пріятнымъ послѣ подобной жизни.

Я орешель въ уголъ комнашы, и молился за нее и за
себя. Чшо сказашъ тѣбѣ? Спустя нѣсколько часовъ, я уви-
дѣлъ при сіаніи лампы, кошорая горѣла у изголовья; лице
Арабеллы раскраснѣлось, губы дрожали и руки двигались во
всѣ спороны, какъ будшо ловили призраки, столпившіеся
вокругъ нея дѣйствіемъ горячки. По словамъ, кошорыя у
нея вырывались, я догадался, что она была въ бреду. Я по-
бѣжалъ къ ней: несчастная боролась въ объятіяхъ смерти,
произнося имя Руева. Когда насшупилъ день, я пробудился
на холодномъ полу; я всшалъ, Арабелла была мершва, и я

174

СМѣСЬ.

вспомнилъ, что послѣдній крикъ ея былъ проклятіе на мою голову.

Теперь постарайся забыть, что и я жилъ на землѣ. Обо мнѣ шы больше не услышишь ни слова. Мертвый для всего живущаго, я буду влечить въ уединеніи горесные осшашки бытія, кошорое скоро уничтожаштъ угрызеніе и опчаяніе.

Арабелла къ Г. Руевръ.

Государь мой,

Ваше мщеніе принесло всѣ плоды, кошорыхъ вы должны были ожидать. Я умпраю на землѣ чужой, въ комнатѣ постолага двора, между чешырехъ обнаженныхъ стѣнъ, не имѣя никого у моей постели, кромѣ того человѣка, кошорый меня погубилъ, оставленная небомъ и землею до того, что вы вѣрно согласитесь не проклишать меня, а просшишь. Если бы я разсказала вамъ, что вытерпѣла, шо вы поблѣдили бы ошъ ужаса, и заплакали бы пропивъ воли. Я сама, зная свои преступленія, сама плачу ошъ умпленія надъ союбою, пиша эми слова! вообразите, что вы заперли меня въ желѣзную клѣшку съ шигромъ, который изъ жалости десять мѣсяцевъ сряду пожиралъ меня живую. То, что я вытерпѣла, не съумѣла бы сказать себѣ. Я испила чашу всѣхъ уничтоженій и горесшей, высохла въ безславіи, и, къ большему моему сокрушенію, вошь еще Богъ посылаетъ мнѣ въ послѣдній часъ мученіе, кошорое превосходишь всѣ прочія! готовые закрыться на вѣки, мои глаза опкрываются для испиннаго свѣша, и сердце мое, погасая, обращается къ благамъ, кошорыхъ не узнало....

Въ зпмній вечеръ, служители Певенея, собравшись въ большой комнатѣ въ нижнемъ жильѣ, разговаривали объ ощущующемъ баринѣ; ибо въ этой странѣ Бретани ощущение господина не разгоняется слугъ, и они, пока споитъ домъ, пршеныаны къ пусшынному порогу, какъ плющь къ мѣстамъ неопшаемымъ. Однѣ видѣли рожденіе Ферианда и нянчили его на рукахъ; другіе родились и выросли въ одно время съ нимъ, подъ одною крышею. Всѣ его любили и уважали. И такъ въ Декабрскій вечеръ, сѣверный вѣтеръ печально вылѣ въ длинныхъ корридорахъ; рѣчка Севръ, напучившись ошъ дождей, съ ревомъ скашывалась съ холма,

СМЪСь.

175

и раздѣлялась на множестве водопадовъ. Сидя вокругъ горящаго вяза, люди Певенея высчитывали, чипо два года тому назадъ, какъ приѣзжалъ къ нимъ Стейнъ, и съ тѣхъ поръ онк не получали никакого извѣстія о своемъ молодомъ баринѣ, какъ вдругъ три спльные удара поштрясли вороша жилища.

Боже правосудный, это онъ! вскричала вскакивая страя кормилица Фернанда, кошорая пряла въ углу комнаты.

Бѣѣ вспали и побѣжали къ забору сада. Почтовая касрена вѣхала на дворъ, и вышелъ изъ нея путешественникъ. Онъ былъ закушанъ въ широкую шинель и опущенные поля шляпы до половины закрывали его лице. Онъ молча, но съ важностію, раздвинулъ служителей, выпянувшихся въ рядъ при его приходѣ, и быстро прошелъ залу, освѣщенную сіяніемъ камина. Тотчась сѣлъ на стулѣ, приспавилъ ноги къ пламени, и оставался безмолвенъ въ одинаковомъ положеніи тѣла. Служищели стояли позади его, и посмашивали другъ на друга съ смущеніемъ. Наконецъ кормилица тихо сняла съ него шляпу, и бѣе присутствующіе не могли скрыть своего изумленія, увидѣвшіи шакую страшную перемѣну въ баринѣ.

Боже мой! это ты, дина мое! вскричала добрая женщина, служившая ему вмѣсто манер.

Онъ постарѣлъ цѣлыми двадцатью годами. Напрасно сталибы искать на лицѣ его слѣдовъ молодости. Волосы у него посѣдѣли, глаза потухли; горесли провели морщины на его щекахъ, впалыхъ и блѣдныхъ.

Обнявшись кормилицу, и сказавши по нѣскольку привѣщныхъ словъ каждому изъ служителей, онъ удалился въ свои комнаты, кошорыя постарались убранъ на скорую руку. Онъ затворился въ своихъ комнахъ, и жилъ въ нихъ какъ въ гробѣ, не желая знать ничего о внѣшнемъ мірѣ, равнодушный ко всему. Съ Карломъ Стейномъ онъ давно уже не переписывался. Люди получили приказаніе не разглашашь въ окресностіи о его возвращеніи. Зиму провелъ онъ въ угрюжомъ одиночествѣ. Къ веснѣ занялся приведеніемъ въ порядокъ своихъ дѣлѣ, и, повидимому, приготовлялся къ продолжительному путешествію. Въ самомъ дѣлѣ, приказавши одному слугѣ гошовиться съ собою, онъ обѣщалъ всѣхъ прочихъ распустить по паспортамъ, прибавляя однакожь, что не продаетъ ощовскаго дома, а поручаетъ смотрѣть за нимъ кормилѣц; всѣ шѣ, кошорые его любили, во всякое

Ки. IV.

12

176

СМЪСЬ.

время найдушъ въ немъ прибѣжище. Не желая хлопотать по дѣламъ, онъ условился съ новаріусомъ приступить къ продажѣ его помѣстья послѣ его отъѣзда.

Все было гошово. Ему оставалось только проспичься съ этими прекрасными мѣстами, кошорыя онъ покидалъ на-всегда; но наканунѣ дня, назначеннаго къ ошѣзду, онъ хо-тѣлъ въ послѣдній разъ взглянуть на Мондеберъ. Шмена Алисы и ея манеры ни разу не вышли изъ его устъ; ни слова объ нихъ, ни вопроса; какъ будто эшотъ уголъ земли никогда для него не существовалъ. Готовясь удаливься на-всегда, онъ не въ силахъ былъ преодолѣть эту безошчешную потребность чувства, кошорое не умираешъ у душѣ слабыхъ и нѣжныхъ. Впрочемъ онъ не думалъ видѣться съ ела-дѣшельницами Мондебера. Не смотря на то, чко не писалъ обѣщаннаго письма изъ Флоренціи, онъ давно уже сказалъ имъ вѣчное проспіи въ своемъ сердцѣ. Не зналъ ничего объ ихъ участи, и даже увѣренъ былъ, чко Алиса за мужемъ. Онъ хошѣлъ только взглянуть шихомолкомъ на края отчиз-ны, изъ кошорой обстоятельства его выгоняли.

Подъ вечеръ онъ по прежнему отправился по тропин-кѣ возлѣ рѣки. Трудно было бы угадашь мысли, толпившія-ся въ головѣ его вдоль эпихъ береговъ. При первомъ возвра-щеніи душа его, утомленная шумомъ жизни, была еще мо-лода, и гошова разцѣсть при первомъ ласковомъ дуновеніи; а теперь грызло его мрачное ошчаяніе души, изнывшей отъ угрызеній совѣстни, не согрѣтой поэзіею воспоминаній. Онъ шелъ медленно и съ поникшею головою, равнодушный къ красотамъ этой природы, кошорую когда-то любилъ съ шакимъ увлеченіемъ. Онъ потерялъ все, даже способность плакать и сцрадать. Между пѣмъ глаза его искали башенъ Мондебера, и вдругъ палнуло на него знакомымъ воздухомъ, онъ узналъ паркъ и замокъ по тропинкамъ, отъ кошорыхъ вѣяло запахомъ, столько услаждавшимъ его во дни счастія. Мѣста, тдѣ мы вкушали счасшіе, подобно родной землѣ, имѣютъ особенное благовоніе, кошорое насъ обдаетъ и про-никаешъ шошчасъ, какъ мы къ нимъ подходимъ. И подлинно, на поворотѣ тропинки Фернандъ примѣтилъ вдали домъ, виднѣвшійся на лазури неба, и бѣлые верхушки каштано-выхъ деревъ, кошорыя качались при сіяніи звѣздъ. Онъ чуть не упалъ ошъ изнеможенія. Окна госшиной были освѣщены;

СМЪСЬ.

177

иѣ сколько минутъ онъ стоялъ предъ домомъ, слѣ дуя глаза-
ми за прелестною шѣ нью, кошорая шо изчезала, шо снова
рисовалась на кисеѣ занавѣ сокъ. У него досшало мужества
преодолѣ ть влеченіе еєрдца, приковывавшее его къ этому
мѣ сту. Онъ пошелъ уже прочь, но проходя передъ калишкою
парка снова былъ остановленъ невидимою силою. Долго онъ
мед.шлѣ ; ему казалось, будто шрупъ Арабеллы лежалъ на
порогѣ, и заслонялъ ему дорогу. Онъ побѣ жалъ, но ворошил-
ся опять на прежнее мѣ сто.

Ноги у него подламывались, и едва его держали. Было
довольно холодно и поздно, шакъ что онъ не боялся встрѣ-
шиться съ Г-жею Мондеберъ и ея дочерью. Сѣ вши на ка-
менную скамью, кошорую по прежнему закрывали пахучія
купы лилей, онъ около часу терялся въ безднѣ размышле-
ній, какъ вдругъ услышалъ голоса и шумъ пластьевъ, при-
ближавшихся къ нему. Онъ всшалъ и едва имѣ лѣ время спря-
шаться позади цвѣ шовъ. При блѣ дномъ сіяніи звѣ здъ, а еще
больше по внушенію своей души, онъ узналъ Алису и Г-жу
Мондеберъ, ко торыя сѣ ли на его мѣ сто. Сначала онѣ молча
сидѣ ли, погруженныя въ меланхолическое созерцаніе обшр-
наго и яснаго неба, сверкавшаго надъ ихъ головами. Эшо бы-
ла одна изъ шѣ хъ ночей, болѣ е прекрасныхъ, нежели ихъ
прекрасные дни. Рощи оживлялись въ сумракѣ говоромъ
пшецъ, ласкавшихся въ гнѣ здахъ; цвѣ пы опкрывались для
принятія любовной пыли, разносимой вѣ теркомъ; вдали
слышно было кваканье лагушекъ, а вблизи трели соловья
оглашали окресшносْть.

Какъ эта ночь прекрасна! сказала наконецъ Алиса крош-
кимъ и печальнымъ голосомъ, кошорый засшавилъ вздрогнуть
Фернада.

Г-жа Мондеберъ привлекла дочь на грудь и долго дер-
жала ее въ своихъ объятіяхъ.

Дитя мое, сказала она, помолчавши нѣ сколько, безъ
сомнѣ нія возобновляя разговоръ, шолько что прерванный; я
боюсь, не правъ ли твой двоюродный братъ. Ты знаешь,
хотѣ ла ли я когда нибудь прошептывся швоимъ желаніямъ.
Ты знаешь также, единственное и милос сокровище, сколько
я счищаю себя счасшливой, что ты вся припадлежишь мнѣ
одной. Здоровье у меня сшановился слабо, а мнѣ не хотѣ-
лось бы умереть, не препоручивъ шебя преданному сердцу.

12*

178

СМЪРЬ.

Мы будемъ жить и уремъ вмѣстѣ, оставѣчала Алиса,
прижимаясь къ своей майери.

Дочь моя! возразила Г-жа Мондеберъ, ласково гладя
Алису по головѣ, ты только что начинаешь жить; миг
прежде должно остаться съôtъ. Не тревожься, выслушай
меня терпеливо, Алиса. Наступитъ день, когда мы разста-
немся, и какъ же я оставлю тебя на землѣ одну, безъ опо-
ры? Дыша моей любви, что я скажу твоему ощу, когда
онъ потребуетъ у меня отчена на счешъ твоей участі?

Ты скажешь ему, вслекодушная мать моя, оставѣчала съ
гордостью дѣвица Мондеберъ, что ты меня научила не
столько свопми уроками, сколько примѣромъ, любить и ува-
жать его память. Ты скажешь ему, что жила для одной
меня, воспитала меня въ любви къ прекрасному и благород-
ному. Ты скажешь ему, что образовала мое сердце подобно
своему.

Диша мое! вскричала вдова растроганнымъ голосомъ,
не чувствуешь ли ты, что эта нѣжность твоя ко мнѣ со-
сшавляетъ мое блаженство и мученіе? Часто я виню себя
въ томъ, что для своей выгоды пожершивала твоею уча-
стью, кооторал могла бы быть прекрасною; дочь моя! увѣ-
рена ли ты, что твоя юность никогда не станешь меня
проклинашь и ты не будешь обвинять меня за то, что я
схорила тебя въ уединеніи и сдѣлала участницю своего
евдовства.

Перестань, мачушка, ни слова больше! И двѣ тѣни,
склоненныя другъ къ другу, въ молчаніи смѣшивали свои
слезы и поцѣлуи.

Послушай, сказала Алиса, сстановясь на колѣни на дернѣ
у ногъ своей майери; не правда ли, что ты меня любишь?
И вѣрно не захочешь меня обидѣть? Мое намѣреніе давно
взято. Тушь дѣло идешь не о приходи ребенка, но я рѣ-
шилась обдуманно и пвердо. Я не хочу идти замужъ. Всѣ
мужчины, кошорыхъ Гастонъ намъ рекомендовалъ, на мой
взглядъ пусты, глупы или безобразны. Ишакъ объ нихъ
ни слова. Я не знаю и не желаю знать ничего въ свѣтѣ.
Чувствую, что нѣшь никого лучше тебя, и я счастлива
вмѣстѣ съ тобою. За чѣмъ перемѣнять миг столь пріят-
ную жизнь въ надеждѣ на неправѣшное счасшіе, о которомъ

СМЪСЬ.

179

я не мечтаю? Мы будемъ любить другъ друга и жить по прежнему. Вотъ все мое желаніе.

А если я знаю, что ты несчастлива? глухо пролепетала Г-жа Мондеберъ съ выраженіемъ глубокой горесши.

Алиса поступила голову на колѣни машери и не ошѣчала.

Воздухъ между пѣмъ свѣжѣлъ и капли росы сверкали на шравѣ. Г-жа Мондеберъ удалилась, взявшись за руку Алисы. Когда не видно стало ихъ вдали и совѣтмъ упихъ шумъ ихъ плашевъ, Фернандъ, блѣдѣе луны, серебрившей песокъ аллей, и шрепеща сильнѣе листьевъ, качасмыхъ вѣпромъ, вышелъ изъ куста лилей и упалъ на каменную скамью. Закрывши голову руками и поворяя про себя слова, кошорыя сей часъ слышалъ, онъ нѣсколько минутъ съ робкимъ наслажденіемъ ласкалъ шу мысль, что Алиса не за мужемъ. Какое-то чувство жестокой радосши одушевляло его, и вотъ онъ вдругъ побѣжалъ, какъ будто спутавшись змѣи, которая украдкой заползла къ нему на грудь. Пробѣжалъ паркъ и въ шоропяхъ заблудился. Вмѣсто того, чшобы по пасшь къ берегу рѣки, онъ поворотилъ къ замку. Осшановился взглянуть на него въ послѣдній разъ, потомъ снова побѣжалъ по направленію къ Севру; онъ уже былъ не далеко ошѣ рѣки, какъ вдругъ на поворотѣ крышой аллен очушился прямо противъ Алисы и Г-жи Мондеберъ.

Съ шой и другой спороны шакъ поражены были изумленіемъ, что на первый разъ не могли произнести ни слова. Одна дѣвица Мондеберъ, не показала смущенія, и спокойно спояла возлѣ своей машери. Невеней молча подошелъ къ Г-жѣ Мондеберъ, взялъ ея руку, и прижалъ къ своему сердцу, не смѣя поднести къ губамъ; пошомъ поклонился Алисѣ, кошорая по прежнему не обнаружила ни радосши, ни печали. Обмѣнявшись немногоми словами съ Фернандомъ, сказанными на-удачу, безъ всякой цѣли, Г-жа Мондеберъ, пригласила стараго знакомаго къ себѣ въ домъ, и всѣ штое отправились въ зámokt.

Не одно изумленіе ошѣ нечаяннаго свиданія засшавляло Г-жу Мондеберъ быть холодною и осторожною. Хоча Алиса никогда не ошкрывала тайны недуга, который ее ишощалъ, Г-жа Мондеберъ знала однакожь лучше самой Алисы, что происходило въ этомъ юномъ сердцѣ. Она около

180

СМЪСЬ.

шрехъ лѣтъ сряду была свидѣтелницею самой горестной
драмы, какую только можешь видѣть машь, и не могши пря-
мо обвинять Фернанда, эша женщина чувствовала, что онъ
засшавилъ шакъ много страдашь машеринское сердце ея за
несчастную дочь свою; по эмому при видѣ его, невольно
пробудилось въ душѣ ея къ эмому молодому человѣку глу-
бокое чувство огорченія, и она смозрѣла на него съ ужа-
сомъ. Увидѣвшись его вѣ первый разъ и шакъ неожиданно,
она пспугалась, и, волнуемая мрачными предчувствіями, при-
жала къ груди руку своей дочери, какъ будто боялась, что
хошѣли отнять единственное сокровище, которое у нея
осталось въ этомъ мірѣ; и вошь причины, по которымъ
Фернандъ былъ принятъ шакъ холодно: со сшороны Г-жи
Мондеберъ нѣжносѣть и гордосѣть машери, пораженныея од-
нимъ ударомъ; а со сшороны Алисы осторожность, соединен-
ная съ гордосшію неузнанной любви. Обремененный стыдомъ
и угрызеніями совѣсши, г. Певеней слѣдовалъ за ними ма-
шинально, не стараясь ошдашь себѣ омчешѣ въ гибельномъ
очарованіи, которое приковывало его къ ихъ ногамъ.

Они вошли въ госшинную; но когда при свѣтѣ лампы
Г-жа Мондеберъ и дочь ея увидѣли на лицѣ этого несчасп-
наго молодаго человѣка всѣ признаки шажкихъ и долго-
временныхъ мукъ; когда Фернандъ съ своей сшороны примѣ-
тилъ, сколько разрушенія эми три года произвели на лбу
Алисы и на лицѣ ея машери; тогда души ихъ слились въ
одномъ чувствѣ взаимнаго сожалѣнія, сердца излились въ
пошокѣ слезъ, и слышны были полько вздохи и рыданія.
Ни какое объясненіе не возмущало эшой сцены безмолновыхъ
изліяній. Говорили мало; не было вопроса о причинахъ ша-
кой перемѣны, шолько глядѣли другъ на друга съ состра-
даніемъ, и когда насупилъ часъ разсташься, три руки со-
единились въ одномъ и томъ же пожашіи. Остальную часть
вечера Фернандъ провелъ въ успокоеніи своей тревожной
совѣсши, крича ей, что завшра онъ ошправится, и эшо сви-
даніе было послѣднее. Между тѣмъ онъ удалился, не имѣя
мужесства объявить владѣшельницамъ Мондебера, что боль-
ше ихъ не увидипь.

Ворошившись домой, онъ упошребилъ остапокъ ночи
на приготовленіе къ отвѣзду. Поутру написалъ къ Г-жѣ
Мондеберъ послѣднее просши. Въ восемь часовъ почтовыя

СМЪСЬ.

181

лошади стояли уже у подъезда, потому что онъ наканунѣ
велѣлъ ихъ привесши. Услышавши хлопанье бича почтальй-
она, онъ открылъ окно, и увидѣлъ своихъ служителей, со-
бравшихъся вокругъ дорожной коляски. Эшь его испугало.
Возврашившись изъ Мондебера, онъ смушно ласкалъ себя
мечшами, чшо эшошъ часъ никогда не насшупшшъ и какое
нибудь непредидѣнное обстоятельство помѣшаетъ ему у-
ѣхать. Онъ старался припомнить, не забылъ ли чего ни-
будь; напрасныя старанія! все было гошово къ ошѣзду.
Жребій былъ брошенъ. Певеней сошелъ на дворъ, обнялъ
кормилицу, далъ послѣднія наставленія людямъ, и вручилъ
одному изъ нихъ письмо, которое только что написалъ.
Ему оставалось только сѣшь въ коляску, и вошь, осмашри-
вая ее, онъ нашелъ, что нужно сдѣлашь починки: рессоры
не крѣпки, въ коляскѣ не зѣдили болѣе трехъ лѣшъ,
не благоразумно было бы отправиться въ ней безъ починки
въ столь дальнее пушешествіе. Онъ совѣщовался съ окру-
жающими, и всѣ, даже самый почтальйонъ, получившій на
водку, начали увѣрять, чшо коляска не проѣдетъ и двухъ
станцій. Фернандъ взялъ назадъ письмо, адресованное къ Г-жѣ
Мондеберъ, и далъ приказаніе оложить лошадей и коляску
для починки ошвезти въ Наншъ. Такимъ образомъ его отъ-
ѣздъ отложенъ былъ на недѣлю. Сердце человѣка часто
хитришь передъ самимъ собою. Г-нъ Певеней повидимому
не радъ былъ этой отсрочкѣ и не скрывалъ своего неудо-
вольствія, увѣренный, что онъ довольно шонко успѣлъ обма-
нушь себя.

Ничего нѣпъ скучнѣе какъ, распорядивши все къ отъ-
ѣзду и приготовившись сѣшь въ коляску, видѣть себя за-
держаннымъ какимъ нибудь непредвидѣннымъ препятствіемъ.
До той самой минушы, какъ отправиться въ пушь, не зна-
юшь, чшо дѣлать и какъ убить время. Заняться ничѣмъ
не могушъ, потому чшо все нужное уложено въ коляску, а
прочее снесено въ кладовыя. Домъ, обреченный на отсуш-
ствіе, кажешься могилой; мы сами блуждающія пѣни, мы не
дома, да и въ другомъ мѣстѣ насъ нѣшь. Тѣмъ скучить без-
дѣйствіе, что заранѣе приготовлнсь къ движенію и пуше-
вымъ впечатлѣніямъ. Эшо же случилось и съ Певенеемъ. Не
успѣлъ еще насшупшіе полдень, а онъ уже горѣлѣ жесто-
кимъ нешерпѣніемъ, кошорое не зналъ какъ удовлетворшшь.

182

СМЪСЬ.

Онъ рѣшился проѣхать верхомъ. Уже онъ на сѣдлѣ. Но ку-
да ѣхать? О! все равно, куда бы лошадь ии повезла. Онъ
опустилъ поводъа, и конь вѣрный свомъ стариннымъ при-
вычкамъ, прямо доставилъ его въ Мондеберъ.

И на эшотъ разъ Фернандъ почувствовалъ упреки со-
вѣсши. Думалъ ли онъ возобновить прежнія связи, кошорыя
навсегда кончены! Не опложилъ ли онъ эшѣздъ на время, и
то по необходимости? Не долженъ ли онъ былъ, нѣсколько
дней спустя, уѣхать безвозвратно? Однакожь и назадъ ѣхать
было не время: Рампоно бплъ мостовую копышомъ, и въ по-
луопворенное окно высунулась голова Алисы.

Это свиданіе не походило на шо, кошорое было на ка-
нунѣ; меньше было молчаливости и больше веселости. Не
касались ии прошлаго, ии будущаго; одно грустное настоя-
щее всѣхъ занимало. Долго говорили о посѣщеніи Карла
Стейна. Фернандъ о своемъ пушешесшіи припоминалъ съ
чувствомъ печали, которое въ глазахъ дѣвицы Мондеберъ
еще больше придавало ему цѣны. Г-жа Мондеберъ осшавила
его обѣдать. Сначала онъ отказывался, но потомъ признал-
ся, что располагаясь уѣхаться по ушру, онъ не велѣлъ ищче-
го гошовіть у себя дома. Вечеромъ явился Гастонъ. Снова
увидѣвшись съ Фернандомъ, кошорымъ едва ли онъ занялся и на
шесть минушъ въ три года, Гастонъ показалъ шумную радость
и чуть не задушилъ его въ объятіяхъ. Между штѣмъ сѣѣха-
лись нѣсколько сосѣднихъ помѣщиковъ, зашла рѣчь о поли-
шикѣ. Шумѣли, спорили. Равнодушный сначала къ тому,
что говорили вокругъ него, Фернандъ по немногу вмѣшался
въ разговоръ, и наконецъ до того увлекся обсуживаніемъ по-
ложительныхъ выгодъ, что въ эшотъ мірѣ понятій, чуж-
дыхъ для него до эшого времени, ощушилъ, своего рода, прі-
ятность. Въ груди его пробудились благородныя стремле-
нія, долго заглушаемыя бурею страстей: любовь къ ощече-
ству, ненависть къ неправдѣ, благоговѣніе къ истинѣ, рве-
ніе ко всему великому и святому. Онъ понялъ, что для дѣа-
тельности человѣка есть предметы выше и досшославнѣе
этихъ хитросшей и обмановъ, кошорые не раздучны съ по-
рочною страсшію и, подобно баснословному гиганту, кошо-
рый, коснувшись земли, снова получилъ свои силы, онъ
утвердился на вещественноспяхъ жизни.

СМЪСЬ.

183

Возврашившись домой, Фернандъ сжегъ письмо, кошорое написалъ поутру къ Г-жѣ Мондеберъ, и на другой день счелъ обязанностію отправившись вечеромъ въ замокъ. Горесшь не на всякаго дѣйствуетъ одинаково: души сильныя крѣплятся долго, и наконецъ падають, а слабыя только гнущаяся и опять поднимаются. Фернандъ не могъ похвалиться твердымъ характеромъ, и усшупалъ вліянію обстоятельствъ. Онъ однакохъ не покидалъ еще намѣренія уѣхать, не смѣя думать, что есть предѣлъ и для упрековъ совѣсті. Падежда для него не существовала, и онъ по прежнему смотрѣлъ на себя, какъ на исключенаго изъ списка живыхъ. И при всемъ томъ онъ не уѣзжалъ; печальныя мысли изглаживались съ каждымъ днемъ, и, сроднившись съ спраданіемъ въ уединеніи, онъ начиналъ чувствовать себя покойнѣе въ обществѣ. Нельзя было надѣяться на скорое излеченіе, но оно, по всей вѣроятности, должно было послѣдовашь, судя пошому, чipo онъ совѣстмъ не препятствовалъ дѣйствію лекарщика. Однажды вечеромъ, возврашившись изъ Мондебера, онъ увидѣлъ на дворѣ свою коляску, починенную шакъ хорошо, чipo можно было бы ѣхать въ ней хоть на край свѣта. Онъ приказалъ поставить ее въ сарай, и на другой день написалъ къ Номаріусу письмо, прося отсрочить продажу его пмѣнія.

Между штѣмъ въ замкѣ пропошли большія перемѣны. Дѣвица Мондеберъ разцвѣтала какъ прекрасная лилія. Юность и здоровье понемногу возобновлялись на ея щекахъ; глаза у ней стали свѣтлѣе, движенія свободнѣе. Любовь ея, зародившаяся въ уединеніи и раскрывшаяся въ отсупствіи, перешла въ иступленную и глубокую страсть. И могло ли быть пначе? Эшотъ молодой человѣкъ, кошорый вдругъ изчезъ, какъ будто унесенный бурею, и возератился послѣ трехъ лѣшъ скитальческой жизни, блѣдный п страждущій, соединялъ всѣ необходимыя условія къшому. Чшобы поразить мечшашельницу въ двадцать лѣшъ, плѣненную съ давняго времени. Алиса не ушла отъ поэтическихъ обольщеній несчастія: воображеніе у ней докончило шо, что начало сердце.

Не шакъ смотрѣла на эпо Г-жа Мондеберъ, наблюдавшая съ безпокойствомъ и вмѣстѣ съ удовольствіемъ перемѣны, ко торыя происходили на лицѣ и въ душѣ Алисы; благоразумная забошливосшь ея шшолько же шревожилась, сколь-

184

СМЪСЬ.

ко радовалась нежность. Не смочря на увренносшь въ за-
конныхъ видахъ Певенея, эпошъ молодой человѣкъ страшилъ
ее. Что она знала о прошлой его жизни? Что могла ду-
машь о его чувствованіяхъ? Должна ли она была изъ роб-
каго угожденія поощрять искренносшь молодыхъ людей, ко-
шорая могла до конца разрушишь судьбу обожаемой дочери?
Послѣ возвращенія Фернанда она была приведена въ самое
затруднишельное положеніе, и нерѣшћельносшь ее убивала.
Долго ждавши понапрасну отъ Фернанда, что онъ объ-
яснишъ свои намѣренія, Г-жа Мондеберъ рѣшилась начать
сама, и однажды вечеромъ, когда они ходили вдвоемъ по ал-
леї парка, шакъ завела рѣчь къ Фернанду:

Господинъ Певеней, сказала она ему, я буду говорить
вамъ съ откровенностю, къ которой приучила васъ съ дав-
няго времени, выполни полагаясь на благородство вашей души.
Вошь скоро три года, какъ я опкрыла вамъ свои мечты и
ожиданія, шеперь хочу довѣришь вамъ свои опасенія. Вы по-
нимаете, что ваше присутствие здѣсь совсемъ не лишнее,
и если вы ничего не въ силахъ сдѣлать для моего счастія,
то покрайней мѣрѣ обязаны не лишать меня спокойствія.
Конечно, почерять васъ для меня будетъ крайне дорого ;
но какъ бы ни велика была пошеря, я охотіе соглашусь
оплакивать васъ во всю свою жизнь, чѣмъ проклинать и на
одинъ часъ. Рѣшите жъ сами, какого рода ощношенія долж-
ны существовать между нами съ этихъ поръ; васъ дѣлаю
судіею въ этомъ случаѣ. Ничего не знаю о вашемъ прошед-
шемъ, и уважаю вашу тайну. Вы страдали и мое сердце
васъ оправдало. Въ добавокъ я полагаюсь на вашу честность
и myself увѣрена, что вы неспособны домогаться званія,
котораго недостойнымъ себя чувствуете.

Эти слова опкрыли глаза Певенею и заставили его
войти въ самого себя. Заснигнувший въ расплохъ, Фернандъ
видѣлъ, что лицемѣрныя увершки его были неумѣстны; всѣ
выходы были запершы. Предложеніе было такого рода и
шакъ честно высказано, что грѣшно было бы надъ нимъ
издѣваться. Первымъ движеніемъ его было повиноваться вну-
шенію своей совѣсти и обвинить себя на вѣчную ссылку;
но онъ не принадлежалъ къ числу тѣхъ людей, которые
однимъ ударомъ разсѣкаюшь узелъ своей судьбы. Тушь дѣло
шло о томъ, чтобы разорѣать послѣднюю нишь, которая

СМЪСЬ.

185

привязывала его къ жизни. Онъ ужаснулся огромности жерш-
вы, и прежде нежели обречь себя на закланіе, онъ хопѣлъ
покрайней мѣрѣ посмошѣть, не оставалось ли ему какого-
нибудь честнаго средства помпашься съ своимъ прошед-
шимъ и съ угрызеніями совѣстни.

Сударыня! ошѣчалъ онъ, опыпіность и доброта выра-
жаются въ вашихъ словахъ; мое уваженіе къ вамъ безпредѣль-
но. Покоряясь внушенію своего сердца, я непремѣнно былъ
бы уже у вашихъ ногъ; но я испыталъ столько несчастій,
моя душа до того расшерзана, что, не рѣшаясь принять
ваше предложеніе, я напередъ считаю обязанностію допро-
сить себя, доспоинъ ли я этого счастія. Если я завтра,
не буду у васъ, то плачѣше обо мнѣ: это значишѣ, что
сегодня вы видите меня въ послѣдній разъ. Еслижь я пріѣду
опяшь, шо раскройте объясня вашему сыну.

Ну, дішя мое, прибавила Г-жа Мондеберъ съ уныніемъ,
если вы не пріѣдете завтра, шо не объ васъ однихъ будушъ
лишься изъ глазъ моихъ слезы.

Не шрудно угадать, что Фернандъ провелъ ночь, слѣ-
довавшую за эшімъ корошкимъ разговоромъ, въ величайшемъ
волненіи. Онъ строго допрашивалъ свое сердце и яснѣе всего
видѣлъ, что любилъ дѣвицу Мондеберъ. Любовь остроумна.
Уставши мучить себя раздраженною штѣнью Арабеллы, Пе-
веней нечувствительно увлекся за улыбающимся образомъ
Алисы. Онъ собралъ всѣ доказашельсва, кошорыя могли
извинить его въ собственныхъ глазахъ. Не довольно ли онъ
страдалъ? Наказаніе не превышаетъ ли заблужденіе? Дол-
женъ ли онъ былъ пожершвовашь всею своею жизнію за не-
вознаградимое прошлое? Сжалившись надъ собою, онъ сжа-
лился и надъ дѣвицею Мондеберъ. Онъ спрашивалъ у себя,
могъ ли онъ почишать себя свободнымъ опѣ всѣхъ обязан-
ностей въ отношеніи къ этой малюшкѣ, кошорой участь
онъ шакъ безжалостно отравилъ? Вправѣ ли онъ былъ под-
вергашь мукамъ возмездія эшу дѣвсшвенную красоту? Дол-
женъ ли онъ былъ вовлекашь въ водоворошъ страсти эшу
душу непорочную и чисстую, которая никогда не искала бурь?
П самой Г-жѣ Мондеберъ неужели онъ ничѣмъ не былъ обя-
занъ? Эшу женщину столь благородную и эшу мать столь
нѣжную обречешіе ли онъ на страданія видѣшь, какъ дочь ся

186

СМЪСЬ.

вянетъ въ слезахъ? Склонности своей онъ придалъ значеніе обязанности; совѣсть свою сдѣлалъ участицею сердца.

У него былъ характеръ слабый, но благородный. Про-
ведши ночь въ борьбѣ съ самимъ собою, онъ на другой день
рѣтился ошправиться въ Мондеберъ, но напередъ спросилъ
себя, подлинно ли онъ достоннѣ счастія, которое готовил-
ся получить. При эпомъ вопросѣ онъ смушился, и всѣ со-
мнѣнія, которыя удалось ему успокоить, снова предупави-
лись его уму. Только на эпотъ разъ онъ вмѣсто Арабеллы
боялся обидѣть Алису. Ему ли слѣдовало сорвать эпотъ
цвѣшок любви, прелесши и юности? На сердѣ ли опусшѣ-
ломъ онъ долженъ былъ распуститься? Не упошребляецъ ли
онъ во зло довѣріе Г-же Мондеберъ? Въ ужасѣ онъ, какъ
прилично честному человеку, рѣшился отдать на судъ Г-же
Мондеберъ свое прошедшее и въ эпомъ похвальномъ намѣре-
ніи возвраился въ замокъ. Г-жа Мондеберъ одна сидѣла въ
паркѣ, ожидая той минуты, которая навсегда увѣнчаетъ
пли разрушить ся надежду. Увидѣвши Певенея, Г-жа Мон-
деберъ не могла скрыть своей радости, не смотря на это,
что ей запрещали это достоинство женщины и честь ма-
тери. Она знала только это, что возвращеніе Фернанда
предшіяло счастіе ея дочери. Находясь глазъ на глазъ съ
нею, эпотъ молодой человекъ сначала не посмѣлъ возмутить
сладкую беспечность души ея, которую породило его при-
сутствіе; пошомъ, продолживши обманъ, онъ увидѣлъ, что
уже поздно было дѣлать признаніе. Въ самомъ дѣлѣ, чтобы
открыть подобное сердце и обнажить всѣ его раны, нужна
была воля швердая. И Г-же Мондеберъ, копорой чисное во-
ображеніе не прикоснулось даже и концемъ крыльевъ до грязи
жизни, этому чисному и невинному творенію Фернандъ
обѣщалъ довѣрить печальный романъ своей юности! И Г-жу
Мондеберъ безукоризненную женщину, благородную вдову,
нѣжную мать, онъ обѣщалъ провести по излучымъ пу-
тиямъ бездны, въ которую самъ онъ погружалъ свои взоры
шолько съ ужасомъ? Она не повѣрилъ эпомъ разсказамъ,
или удалится съ чувствомъ жалости, смѣшанной съ отвра-
щеніемъ. То, что должно было случиться, случилось. Фер-
нандъ еще разъ измѣнилъ своему намѣренію, и кончилъ шѣмъ,
что попросилъ руки Алисы.

СМѣСЬ.

187

Диптя мое! сказала Г-жа Мондеберъ расстроганнымъ го-
лосомъ, иы знаете, что я давно дала вамъ эшо имя. Я вѣрю
вамъ, и счищаю васъ досшойнымъ ятого именп, когда ты его
принимаеіе. Вы осуществляете самую сладкую мечту моей
жизни, и въ може время исполняете послѣднюю волю своего
отца. Между штъмъ вамъ осипается приобрѣсти еще сердце
моей дочери: пыпайтесь, мои обѣшы за васъ, и я молю поль-
ко объ одномъ, чшобы взоры мои покоились на картинѣ ва-
шей взаимной любви. Алиса мнѣ ничего не говорила о сво-
ихъ чувствованіяхъ; я не говорила ей о мопхъ надеждахъ;
о, еслибы наши души и безъ этого столь пѣсно соединен-
ныя, слились въ вашей!

Эшошъ день прошелъ во взаимной искренности. Алиса
не посвящена была въ тайну своего счастія, однакожь имѣла
объ немъ смутное предчувствіе. Она съ безпокойствомъ
всмatrивалась въ лице своей манери и въ обращеніе Фер-
нанда; съ смущеніемъ видѣла, какъ они переглядывались между
собою и улыбались, и когда Невеней, уходя, поцѣловалъ у ней
руку въ первый разъ, она поблѣдинѣла, смѣшалась и убѣжала,
расперянная и дрожащая.

И эша ночь для Фернанда не была покойнѣе прошлой.
Нерѣшительный характеръ этого молодаго человѣка способ-
бенъ быть полько на то, чпобы все портишь. Едва онъ
вышелъ изъ замка, какъ въ немъ пробудились упреки бун-
тующей совѣстни. По счастію, онъ изъ собственнаго опыта
зналь, какъ не трудно ихъ упишить; слабость свою изви-
няль любовью и онѣвѣштвенностію предъ Богомъ за сча-
стіе и судьбу Алисы.

Эша борьба была послѣдняя. Сомнѣніямъ своимъ онъ
отвель уголокъ довольно просторный и красивый. Время
пришло кончить счеты съ прошедшимъ; Фернандъ кинулся
въ вѣчное забвеніе, какъ корабль, который пошелъ ко дну,
или какъ групъ брошенный въ море; пошомъ, вполне предав-
шись новому чувству, онъ какъ обыкновенно бываешь съ ду-
шами слабыми, свободный и радостный устремился къ сча-
сшію, которое сулила ему будущность. Онъ какъ будто
вдругъ переродился: чувствовалъ, какъ юность приливаетъ
бурными волнами въ его грудь, и въ упоеніи испустилъ къ
небу крикъ любви и благословенія. Наконецъ онъ счастливъ,
онъ у припетиц; усматривалъ очарованные берега, о кошо-

188

СМѣСЬ.

рыхъ такъ долго вздыхалъ! Ночью онъ не ложился спать, открылъ окно, и смочрѣлъ, какъ занималася заря. Молодой человѣкъ! наслаждайся, покамѣстъ можешь, яснымъ днемъ, кооторый восходилъ для швоихъ надеждъ. Пей эшошъ упоимельный воздухъ, кооторый тебя заливаетъ. Пользуйся временемъ, которое остается у тебя для счастія. Лови ощущенія, кооторыя приноспитъ шебѣ устренній вѣтеръ; спѣши любить! природа безсмертна, но человѣкъ не можетъ поручиться и за одинъ часъ жизни.

Полюбовавшись восходомъ солнца, Фернандъ, истощенный безсонницей, бросился въ плашѣ на постель. Онъ заснулъ съ веселымъ духомъ и между шѣмъ видѣлъ странный сонъ: будто онъ лежалъ живой въ свинцовомъ гробѣ, крышка была въ половину поднята, и вблизи молодая и прекрасная дѣвица съ русыми волосами и съ голубыми глазами глядѣла на него съ улыбкою, и прошягивала къ нему руку, говоря: — встань другъ мой! — Но всякий разъ, какъ онъ пытался всшапѣ, свинцовая крышка упадала ему на лобъ. Наконецъ онъ въ испугѣ проснулся, и вскочилъ съ постели. Въ эшу минушу дверь въ комнату его отворплась, и передъ нимъ явился человѣкъ, коотораго онъ зналъ слишкомъ хорошо. Фернандъ сначала подумалъ, что это сонъ. Сдѣлалъ два шага назадъ, поѣщинѣл сдѣлалъ два шага впередъ; помолъ они остановились, и молча смочрѣли другъ на друга. Пришедший такъ перемѣнился, что Г. Певеней съ перваго раза больше угадалъ его, нежели узналъ. Цвѣтъ лица его сдѣлался смуглый; длинная, густая и черная борода, придавала глазамъ его выраженіе дикое и сурое, не смочря на то, въ его приемахъ и плашѣ видны были просшоша и приличіе.

— Государь мой, сказалъ онъ наконецъ, два года, какъ я васъ пщу.

Я не зналъ этого, сударь, возразилъ Фернандъ спокойно, скрывая свое смущеніе.

Вы слишкомъ мпы, прибавилъ Графъ Руевръ, и мое появленіе нисколько васъ не изумило. Вы вѣрно знали, что рано или поздно мы должны были увидѣться. Между шѣмъ, если вамъ угодно, я съ охопою гошовъ объяснишь, что призвала меня къ вамъ во второй разъ.

Я васъ понимаю, сударь, возразилъ Певеней, позвольше одинакожь замѣшишь вамъ, что я не имѣлъ чесши ждашь ва-

СМЪСЬ.

189

шего посѣщенія. По моему мнѣнію, мы давно уже разсчита-
лись между собою. Мое сердце говоришъ мнѣ, что вы отмоще-
ны довольно.

Я довольно отмщенъ, говорише вы ! ошвѣчалъ Руевръ,
удерживая свой гнѣвъ. Если посовѣшовавшись съ свопмъ серд-
цемъ, вы потрудитесь вопросишь мое, шо вѣрно поймете,
что вы крайнее ошибались. Удостойте меня выслушашь на
одну минупу.

Не угодно ли сѣстъ? сказалъ Певеней, указывая на стулъ.

Не нужно, возразилъ Графъ Руевръ; я скору кончу.
Впрочемъ вы лучше меня знаете то, что я намѣренъ былъ
разсказать. Вы вырвали у меня сердце и зашопшали нога-
ми, погубили мою душу, задушили во мнѣ вѣру, довѣріе п
любовь, и посилили ошчаяніе, гнѣвѣ и ненависть. Вы сдѣла-
ли меня злымъ, жестокимъ и отшельникомъ. И вашъ я ше-
перь старикъ, безчувственный къ радосшямъ, мершвый ко
всему, что услаждаетъ земную жизнь, таскающійся по эпо-
му свѣту словно призракъ, котораго появленіе предвѣщаетъ
бѣду. Вы между шѣмъ молоды и свободны. Наступитъ день
и быть можетъ скоро, когда вы овладѣете всѣми благами,
которыя у меня похилили. У васъ будетъ любимая жена,
и въ ея объятіяхъ вы забудете ужасную драму, въ коорой
играли такую печальную роль. Семья будетъ молиться за
ваші дни и свыше призывашь на васъ благословенія; вы ши-
хо состарѣмесь, почитаемые всѣми, на лонѣ счастія. — И
я довольно отмщенъ! Но, вы не думаете, сударь, прибавилъ
онъ, жмя руку Фернанду; вы не знаете, что я перенесъ, не
знаете, что переношу и шеперь! Если бы я могъ раскрыть
вамъ свою грудь, вы увидѣли бы тамъ мученія ада. — До-
вольно отмщенъ! Скажише, сударь, ошѣчайите, вамъ ли я
мсшилъ, когда несчастная, кооторой любовь я пригвоздилъ
къ вашему равнодушію, мучилась возлѣ васъ, какъ человѣкъ,
который въ полномъ цвѣшѣ жизни привязанъ къ трупу?
Васъ ли я поражалъ, когда она сохла въ слезахъ и позорѣ?
За ваші ли заблужденія она умерла вдали отъ ощечества,
въ поспояломъ домѣ, не пмѣя у смершнаго ложа своего ни-
кого, кромѣ мучищела? И какъ вы не поняли, что я, упо-
шребивши васъ орудіемъ моего мщенія, постараюсь разбить
это гибельное орудіе, когда оно совершитъ свое дѣло? Вы
вполнѣ удовлетворили мнѣ, господинъ Певеней. Даже чушь ли

190

СМЪСЬ.

не выше моихъ ожиданій все исполнили. Какъ бы то ни было, теперь ваша очередь.

Съ вамъ оружіе? сказалъ Фернандъ швердымъ голосомъ.

Я взялъ его.

Свидѣшель есْть?

Со мною другъ.

Певеней вспомнилъ, что Гастонъ на эту пору былъ въ сосѣдествѣ. Онъ послалъ просить его, а самъ между пѣмъ стѣлъ писашь на скорую руку свои послѣднія распоряженія. Гастонъ приѣхать. Въ двухъ словахъ объяснивши, въ чемъ было дѣло, онъ прибавилъ.

Если я буду убить, скажите Г-жѣ Мондеберъ, что моя послѣдняя мысль была объ ней.

Они стѣли въ коляску Руева, кошорый былъ такъ вѣжливъ, что предложилъ имъ мѣсто съ собою. Коляску понесли лошади; стѣдуя нѣсколько минутъ по берегу Севра, она поворовила къ zamку, и скрылась на тропинкѣ, терявшейся въ дубовой рощѣ.

Спустя нѣсколько часовъ послѣ солнечнаго восхода, шяжелые пары начали скопляться на Западѣ въ густыя тучи, кошорыя по немногу задвигали горизонтъ, виднѣясь на свѣтозарной лазуріи неба, на подобіе взгроможденныхъ скалъ. Въ воздухѣ была совершенная тишина. Ичто не зашумишь, ни что не шелохнется. Листья опустившись висѣли на деревьяхъ, птицы не пѣли; цвѣты въ дремошѣ склонялись на стебелькахъ.

Г-жа Мондеберъ, и дочь ея сидѣли въ паркѣ на берегу пруда, оцѣненнаго пвами, по которому плавали два лбедя. Алиса была въ смущеніп. Г-жа Мондеберъ съ удовольствіемъ наблюдала за нею, забавляясь этимъ смущеніемъ, кошораго тайну скрывала въ своемъ сердцѣ. Переговоривши обо всемъ, исключаяого, что занимало ихъ обѣихъ, Г-жа Мондеберъ прямо пошла къ своей цѣли.

Диптя мое, сказала она, боясь тебя раздражить и показашься въ глазахъ моихъ самою докучливою изъ машерей, я должна однакожь сознаться, что Гастонъ правъ. Не справедливо, не прилично было бы такой прекрасной и прелесшной дѣвушкѣ, какъ моя Алиса, похоронишь въ уединеніп самые лучшіе годы своей юноши. Всякій здѣсь долженъ исполнить свое назначеніе; никто не можешь пренебречь его, не измѣнивши посланничесшву, кошорое получилъ ошъ Бога.

СМѣСЬ.

191

Какое назначеніе? Какое посланническшшо? ошѣчала
Алиса съ живосшію. Одно назначеніе мнѣ дано любить ше-
бя и шебѣ угождашь.

Да, шы дочь самая нѣжная, вскричала г-жа Мондеберъ
съ увлеченіемъ; но этого мало. Есшь должносши, радосши и
даже скорби, кошорымъ всякое швореніе должно подвергнушь-
ся, осшаваясь вѣрнымъ своему назначенію. Любишь, забы-
ваше себя для другихъ и страдашь, — эшо общій законъ.

Любить? сказала Алиса; развѣ я не люблю шебя? За-
бывашь себя для другихъ? Но не забываю ли я себя для мо-
го, чшобы помнишь объ одной шебѣ? Страдашь?....

При эшомъ словѣ она остановилась и не кончила; шя-
желый вздохъ вырвался изъ ея груди, и двѣ слезы повисли
на длинныхъ рѣсницахъ. Но она шошчасъ преодолѣла свою
горесшь.

Ахъ! маменька, сказала она; осшавимъ всѣ эши шонко-
сши, въ кошорыхъ я ровно ничего не понимаю. Я вижу од-
но, къ чему клонился швоя рѣчь; не обижаюсь швоими сло-
вами, пошому чшо моя душа настроена шакъ, чшо не мо-
жешъ чувствовашь ошъ шебя обиды; но я должна сказать
шебѣ — мое сердце грусшишь — и моя нѣжносшь шревожиш-
ся. Неужели шебѣ въ шягосшь любовь моя, чшо шы шакъ не-
мерпѣливо желаешь раздѣлить ее? Ужели шягошшь шебя
эша жизнь вдвоемъ, кошорая кажешься мнѣ столь легкою?
Ты неблагодарна и не умѣешь любишь, маменька! прибави-
ла она, кидаясь въ объятія своей машери.

Просши меня, сказала г-жа Мондеберъ. Повѣръ, что я
забочусь шолько о твоемъ счасшіи. Такъ какъ твое серд-
це не мечтаетъ о большемъ счасшіи, то я не буду мучишь
тебя больше. Признаюсь однакожь, мнѣ лесшно быть ба-
бушкой и качать моихъ внучашъ. Мнѣ думалось шакже, что
и шы сама не прочь ошъ этой паршіи, которую я намѣре-
на была шебѣ предложить. Но шы не хочешь слышать объ
эшомъ, и я не стану докучать шебѣ.

Еще какого-нибудь глупца предлагаетъ эшопъ неумо-
лимый Гасшонъ? возразила Алиса съ видомъ презришель-
нымъ.

Не Гасшонъ, а онъ самъ сдѣлалъ предложеніе. И скажу
шебѣ, чшо я сама не осмѣлилась его обнадеживатьшь; мнѣ ка-
валось однакожь, чшо и шы не совсѣмъ къ нему равнодушнѣ

Кн. IV.

18

192

СМЪСЧ.

Да кшо онъ такой? спросила молодая дѣвушка, чув-
сшуя, что у ней краска высшупила на лицѣ.

Ты его знаешь, сказала Г-жа Мондеберъ; это нашъ со-
сѣдъ, котораго я уважаю, и ко whomу гошова довѣрилъ
счастіе моей обожаемой дочери.

Алиса взглянула на машь свою, кошорая улыбалась, и,
повидимому, призывала на дрожащія уста дитями имя, глу-
боко зашаеннос въ ея сердцѣ. Она медлила; въ одно мгнове-
ніе щеки ея покрылись живымъ румянцемъ.

— Эпо онъ! вскричала она наконецъ, упадая въ слезахъ
на грудь машери, кошорая опкрыла ей объятія.

Въ эту минуту вдали раздался громъ двухъ выстрѣ-
ловъ. Г-жа Мондеберъ вздрогнула, услышавши зловѣщій звукъ;
это было одно неуловимое впечатленіе, которое быстро по-
шерялось въ радости взаимнаго довѣрія. Кшо могъ бы ска-
зать о упоеніи этихъ двухъ душъ, кошорыя вшеченіи трехъ
лѣтъ страдали въ типинѣ, стремились втайнѣ къ одной
цѣли, и наконецъ, коснувшись до осуществленія своихъ меч-
таній, встрѣтились въ томъ же чувствѣ счастія? И машь
и дочь съ удовольствіемъ перенеслись къ горестямъ прош-
лаго, когда увидѣли, что настоящее улыбается имъ и буду-
щее сулишь счастіе. Пріятно довѣрать другъ другу то, о
чемъ плакали и страдали, когда несчастіе миновалось и жизнь
кажется праздникомъ! Алиса и Г-жа Мондеберъ все еще сп-
дѣли на берегу пруда. Сквозь аллею имъ видна была калиш-
ка въ паркъ. Съ часъ онѣ сидѣли шутъ, шеряясь въ мечтахъ
о будущемъ, какъ вдругъ дверь въ паркъ ошворилась, и во-
шти два человѣка съ носилками въ рукахъ, на кошорыхъ ле-
жалъ умирающій. Примѣтна сквозь вѣтви плачевное шестьіе,
кошорое медленно подвигалось впередъ, Г-жа Мондеберъ и
дочь ся встали, и, подходя ближе, узнали Певенея, кошораго
несли смершельно раненаго. Гасшонъ вслѣлъ перенести Фер-
нанда въ замокъ, а самъ бросился верхомъ въ ближайшій го-
родъ за помощію.

Носилки опустили на дернъ, Фернандъ былъ раненъ въ
грудь. Алиса и машь ея упали на колѣни возлѣ носилокъ:
одна неподвижная, какъ мраморныя спашуи, споящія на мо-
тилахъ, другая плакала на взрыдъ.

Сынъ мой! дитя мое! говорила Г-жа Мондеберъ, омы-
вая его слезами.

СМЪСЬ.

193

Алиса не плакала. Она наклонилась къ умирающему своему жениху.

Другъ моего сердца, выслушай меня! сказала она ему. Я люблю тебя и всегда тебя любила. Бывши ребенкомъ, я уже тебя любила. Ты уносишь съ собою всю жизнь мою. Ты мой любовникъ! мой супругъ! юный и безцѣнный варищъ моихъ прекрасныхъ лѣшъ! Прости! Не знаю, переживу лѣ тебя; но если продолжился жизнь моя, то для того шолько, чтобы носить по шебѣ трауръ и вѣчно любишь швою память.

Увы! вы вдвойнѣ засшавляеше умирать меня, прошепталъ Фернандъ.

Онъ не могъ сказать больше ни слова. Поперемѣнно обращалъ умирающий взоръ то къ манерп, то къ дочери, и пошомъ, спустя нѣсколько минушъ, прошянувши одну руку къ Алисѣ, другую къ Г-жѣ Мондеберъ, испустилъ духъ.

Ахъ! дочь моя! несчасшная моя дочь! вскричала Г-жа Мондеберъ, бросаясь къ Алисѣ.

Вдова какъ и ты; я буду жишь какъ ты, маменька.

И бѣдная дѣвушка приложила свои усша къ оледенѣлой рукѣ любовника, съ кошорымъ она предъ лицемъ неба обручилась въ своемъ сердцѣ.

Съ Французскаго. Н. Лв—кій.

194

СМѣСЬ.

МОЖНОЛИ ПРЕДОХРАНИТЬ ДЪТЕЙ ОТЪ СКАРЛАТИНЫ И
КАКЕМИ СРЕДСТВАМИ.

Директора и Главнаго Доктора Московской Дѣтской
Больницы А. Кроненберга.

Какъ полезно было бы рѣшить эпошъ досшойный виц-
манія вопросъ, особенно при такъ часто появляющемся зло-
качественномъ характерѣ скарлашины. Рѣшеніе этого во-
проса важно какъ для Медицины, щакъ еще болѣе для Пуб-
лики. Кому не драгоцѣнны дѣши? Кто можешь равнодушно
перенести ихъ пошерю?

Убѣдившись собственнымъ опытами, въ исчинѣ наблю-
деній, дѣланныхъ многими извѣсшными врачами, я предшав-
лю теперь ихъ резульшашы, кошорые, надѣюсь, не будушъ
безполезны, и въ послѣдствіи оправдающъ себя сами.

Такъ какъ здѣсь дѣло идетъ о дѣтяхъ здоровыхъ, и
когда еще нѣшъ нужды призывать медика, то я желаю
обрашить на эпо вниманіе родителей, преимущественно же
шѣхъ, кошорые не имѣюшъ домашнихъ врачей.

Изъ многихъ средствъ предлагаемыхъ съ давнихъ поръ,
для предохраненія дѣпей отъ скарлашины, ни одно не обра-
шило на себя шолько вниманія, какъ сонная одурь (bcelladon-
na). Съ самаго начала ввелъ ее въ употребленіе, для эпой
цѣп, Гансманъ. Но давая въ гомеопашическихъ малыхъ при-
емахъ, онъ не имѣлъ почти послѣдователей между аллопа-
тами. Геденіусъ первый началъ давать ее въ большихъ при-
емахъ. Успѣхъ его вскорѣ досшавилъ ему много послѣдователей.
Число врачей, упошреблавшихъ ее всегда съ пользою, и въ
послѣдствіи рекомендовавшихъ, какъ дѣйствищелое предо-
хранительное средство, такъ велико, что было бы не про-
сшишельно прошивъ человѣчесшва, не обращать вниманіе,
на начавшееся, съ нѣкошора во времени, сомнѣніе въ дѣйсви-
щельносши сонной одури.

СМѣСЬ.

195

Эта мысль нѣсколько лѣшь была предмешомъ моихъ
занятій, и именно со времени посѣщенія Берлинскихъ кли-
никъ. Главною причиною тому было упошребленіе атого
средства, извѣстнымъ въ то время, Профессоромъ Клиники,
покойнымъ Гуфеландомъ. Для болѣшаго доказашельсвпа его
дѣйствій и вмѣстѣ ея дѣйствительносши служатъ три-
надцать отчешовъ, собранныхъ этимъ Профессоромъ, ощъ
различныхъ Нѣмецкихъ врачей, которые собственными ошы-
шами были убѣждены въ ея предохранительномъ свойствѣ.
Изъ точныхъ наблюденій, сдѣланныхъ Ибрелилемъ въ Мецѣ,
мы увидимъ это еще яснѣе. Онъ давалъ 12 дѣтямъ, находя-
щимся со 106 другими, спрадавшими скарлатиною, и ни
одинъ изъ числа 12 ею не заразился. Подобныхъ доказа-
тельствъ можно бы представить болѣе, но для крашкости
я упомяну только имена Берендта, Пишшафта, Гумберта,
Блоха и Манта, подшвержающихъ може самое.

Употребленіе сонной одури въ первый разъ я видѣлъ
у Гуфеланда. Съ этого времени, остальные три года моего
пребыванія въ Берлин, давалъ ее всегда съ успѣхомъ, дѣ-
шямъ, кошорые находились не только въ одномъ домѣ, но
даже и въ одной комнатѣ, съ больными скарлатиною. Они
принадлежали по большей часши бѣднымъ семействамъ, за-
нимавшимъ маленькія квартиры. Родишели такихъ дѣтей
приходили за совѣтомъ въ клинику къ Гуфеланду, а послѣ
больные были лечимы и наблюдаемы, опытнѣйшими изъ его
слушателей. Пріѣхавши изъ Берлина прямо въ Малороссію,
я употреблялъ шамъ сонную одурь, въ шеченіе двухъ лѣшь
посшоянно. Далѣе во время вторичнаго моего путешествія
за границу, во всѣхъ мѣстахъ, гдѣ оставался нѣкоторое вре-
мя, слѣдилъ за дѣйствіемъ этого средства, употребляемаго
шамошили врачами. Пошомъ съ самаго приѣзда въ Москву,
при леченіп скарлатинозныхъ, пошчасъ ее прописывалъ про-
чимъ дѣтямъ того семейства, и продолжалъ непрерывное ея
употребленіе не менѣе трехъ недѣль. Наконецъ (прошедшую
зиму и въ настоящее время) имѣлъ самый вѣрный случай на-
блюдать за дѣйствіемъ сонной одури, въ вѣренной мнѣ
Дѣшской Больницѣ, при первомъ скарлашинозномъ большомъ,

196

СМѣСЬ.

тошчась ее даю остальнымъ дѣшямъ. До сихъ поръ не было еще ни у одного изъ нихъ прошивопоказанія къ ея употребленію. Въ щеченіе всего времени господствованія скарлашпы ею заразилась только одна девятилѣшняя дѣвочка, лежавшан прошедшую зпму, въ больницѣ съ коклюшемъ. Она принимала сонную одуръ 14 дней, и хотя получила болѣзнь, спустя 3 дня послѣ окончанія употребленія предохранитель- наго средства, но все шаки эпошъ случай могъ бы повидимому уменьшить доспоицтво нашего лекарства. Взяви же во вниманіе, что прочіе дѣши, большое время непрерывно ее принимавшія, были предохранены; что изъ 60 больныхъ, находящихся вмѣстѣ съ нею, заразилась только она одна, что, сверхъ того, взяви въ примѣръ другія заразивельныя болѣзни, прошивъ кошорыхъ нѣмъ еще предохранительныхъ средствѣ, — такъ при появліи зараженныхъ корью — я хотя съ такою же аккуратностію, какъ и при скарлашинѣ, ослѣ- лялъ прочихъ больныхъ, но не смотря на это она сообща- лась многимъ; опять повторю, взяви все это во вниманіе, не должно ли сознаться, что вышеупомянутый одинъ слу- чай съ дѣвочкою недосташоченъ, чѣпобы уменьшить доспо- инство сонной одури, и еще менѣе не можетъ служить намъ поводомъ, поступить подобно нѣкошорымъ Нѣмецкимъ вра- чамъ, кошорые послѣ первыхъ неудачныхъ опышовъ, даже возilikли прошивъ ея употребленія.

Я даю это средство въ той самой форме, въ какой употреблялъ его Гуфеландъ. Именно беру одинъ грань вы- шажки сонной одури (extracti belladonnae) на одну споловую ложку (половина унціи) коричной воды (до полъ-унца) и назна- чаю трех-лѣшнему дишяши 5 капель одинъ разъ въ день; спар- шимъ же трехъ лѣшъ на каждый годъ прибавляю по одной. Такъ что четырехъ-лѣшнему 6 и 12. д. Выше же 14 капель ни въ какомъ случаѣ не восхожу. Иріемъ эпошъ хотя не го- меопапическій, однако не великъ, и я увѣряю, что трех- недѣльное постоянное его употребленіе, никогда вреднымъ не было и ни въ какомъ случаѣ быть не можетъ. Если про- шивники сонной одури будушъ согласны только въ послѣд- немъ положеніи, то уже нѣшь никакой причины оставить

СМѣСЬ.

197

средство, кошораго дѣйствищедельносْть доказана штоль многими наблюдениями, дѣйствительность для предохраненія обѣ болѣзни, частю штоль губительной.

Я не предлагаю, чтобы при каждой скарлашинѣ въ го-
родѣ, всѣмъ дѣшямъ давать непрерывно сонную одурь. Въ
этомъ случаѣ ея употребленіе можемъ быть продолжитель-
но, и чрезъ это самое вредно. Сверхъ того самая скарла-
шина частю бываетъ очень легкая. Если же извѣстно, что
скарлашина характера злокачественнаго, то надобно давать
дѣшямъ сонную одурь постосянно при недѣли и пошомъ
оставить. Когда же скарлашина все еще продолжается и не
измѣнила своего злокачественнаго характера, то по про-
шествіи нѣсколькихъ недѣль, опять начать ея употребленіе.
Если также узнатесь, что въ сосѣдствѣ, еще болѣе въ одномъ
и томъ же домъ и наконецъ въ самомъ семействѣ, находятся
скарлашинозныя, то немедленно здоровымъ дѣшямъ давайше
вышеупомянутыя капли, и никакъ не менѣе трехъ недѣль.
Опытъ доказываетъ, что покрайней мѣрѣ, нужно столько
времени ея непрерывнаго употребленія, для совершеннаго
унчтоженія воспріимчивости организма къ этой заразѣ.
Въ собственныхъ моихъ наблюденіяхъ надъ большимъ коли-
чествомъ дѣшей, исключая вышеупомянутой дѣвочки, я ни-
когда не видалъ, чтобы послѣ трехъ недѣльнаго употребле-
нія этого средства, ею заражались. Еслиже изъ находящих-
ся въ сообщеніи, съ страдавшими злокачественною скарла-
шиною, нѣкошорые и дѣлались больны, то всегда шѣ, ко-
шорые употребляли ее не болѣе трехъ или четырехъ дней;
самая же болѣзнь ихъ проходила обыкновенно шихо и имѣла
болѣе характеръ доброкачественный. Съ этимъ наблюдениемъ
нѣсколько согласно замѣчаніе извѣстнаго Нѣмецкаго врача
Вагнера, который доказалъ, что въ жестокихъ скарлашин-
ныхъ эпидеміяхъ, при кошорыхъ давали сонную одурь, какъ
предохранительное средство, самымъ большимъ числомъ,
умиралъ изъ 16 больныхъ 1. Въ шѣхъ же эпидеміяхъ, гдѣ ея
не употребляли, изъ 3хъ 1. Употребляя сонную одурь,
какъ предохранительное средство, само собою разумѣется,
не должно пренебрегать и другими, служащими для шой же
цѣли; именно ослѣленіе здоровыхъ дѣшей обѣ больныхъ,

198

СМЪСЬ.

окуриваніе комнатъ хлоромъ, наполненіе сосудовъ растворомъ хлориспой извесши и пр.

Сообщая основанные на безпристрастныхъ опытахъ совѣшты Публикѣ, отъ души желаю поддержать слабѣющее, съ нѣкошораго времени, довѣріе къ предохранительному свойству сонной одури. Я увѣренъ индивидуально и внушенно, что это средство не одно дипа сохранишъ родителямъ и не одну слезу сбережешь имъ.

Въ слѣдующихъ нумерахъ Москвишянина будушъ помѣщены: Свѣшъ и Тъма, повѣстъ Автора Живой и Мертвой воды. Разсказъ о прошломъ, (повѣсть А. Вороновой.) Подвѣнечное платье, (повѣсть Дюма) Ростовщикъ Абеднего, ростманъ Г-жи Горъ Франческа Римини, Форіеля. Анна, повѣстъ Крашевскаго. Знакомство мое съ Безнынымъ. Кагошъ, повѣсть Мейнерша. Франческа, повѣстъ Г-жи Ансело. Записки Леди Сель, о произшествіяхъ въ Индіи Въ числѣ Историческихъ Машеріаловъ, будушъ помѣщены: Жизнь Юанна Максимовича, Арх. Тобольскаго. Разсказы страраго солдаша, объ Шпаліанской компаніи Суворова. Панорама на Москву; (Н. Д. Горчакова.) Прогулка по Тулѣ, статья вшорая. Вологодскія Пословицы. Письма Державина къ И. И. Дмишrieву. Анекдошы, о Екатеринѣ Ш-й, изъ разсказовъ современника и проч. и проч.

ПЕЧАТАТЬ ПОЗВОЛЯЕТСЯ

съ пѣмъ, чтобы по отпечатаніи предшавлено было въ Цензурный Комитетъ узаконенное число экземпляровъ. Москва. Апрѣля 11-го дня, 1843 года.

Цензоръ В. Флеровъ.