— 105 —

пріобрѣтеніе свѣдущихъ переводчиковъ изъ Русскихъ; во-вторыхъ—
распространеніе христіанскаго ученія среди инородцевъ людьми по-
святившими себя миссіонерской дѣятельности и изучившими тѣ или
другіе восточные языки. Наука не имѣлась еще въ виду; ея тре-
бованіямъ удовлетворено было только введеніемъ преподаванія вос-
точныхъ языковъ въ наши университеты и другія высшія учеб-
ныя заведенія, послѣдовавшимъ уже въ текущемъ столѣтіи.

А. Учрежденія въ которыхъ преподавались восточные
языки.

I. Гражданскаго Вѣдомства.

1. Академія Наукъ.

По плану Петра Великаго, задумавшаго основать въ С.-Петербургу
Академію Наукъ, заведеніе это, какъ извѣстно, должно было
имѣть двоякое назначеніе: дѣлать открытія и усовершенствованія
въ наукахъ и, въ тоже время, обучать юношество. Этотъ харак-
теръ и сохранялся за Академіей до начала текущаго столѣтія. Въ
число предметовъ занятій академиковъ при возникновеніи Акаде-
міи вошли и восточные языки. Водворить и упрочить у насъ науку
возложено было на ученыхъ Западной Европы, которые, за хорошіе
по тогдашнему времени деньги, и приглашены были въ Петербургъ
для занятія каоведръ въ Академіи. Въ числѣ прочихъ ученыхъ,
прибылъ къ намъ на каоведру восточныхъ языковъ и оріенталистъ
Байеръ (Готлибъ - Зигфридъ). Родился онъ въ Кенигсбергѣ въ
1694 году, слушалъ курсъ наукъ въ Берлинѣ и Лейпцигѣ; въ
1717 году получилъ степень магистра, и въ слѣдующемъ посту-
пилъ библіотекаремъ въ Кенигсбергскую библіотеку. Здѣсь полу-
чилъ онъ приглашеніе отъ нашего правительства переселиться въ
Россію. Ему предлагали занять каоведру древностей, или восточ-
ныхъ языковъ, или исторіи, или-же, наконецъ, сдѣлаться исторіо-
графомъ. Ея Императорскаго Величества. Байеръ выбралъ древно-
сти и восточные языки, согласно чему и состоялся съ нимъ кон-
трактъ 3 декабря 1725 г., въ силу котораго получилъ онъ 600 р.
въ годъ и готовую квартиру. До прибытия въ Россию Байеръ изу-
чалъ семитические языки и китайскій, а въ Россіи принялся, на-
сколько это было ему возможно, за маньчкурскій, монгольскій и
санскритскій. Умеръ въ февралѣ 1738 года ¹⁴), оставивъ много со-

¹⁴) Пекарскій «Исторія Академіи Наукъ», І, 188, 192; Энциклоп. Лексиконъ изд. Плюшара, т. IV, 103-105.

— 106 —

чиненій, но не по восточнымъ языкамъ, а по древностямъ и рус-
ской исторіи.

Керъ (Георгій-Яковъ) приглашенъ былъ изъ Лейпцига въ Рос-
сію, въ 1731 году, для приведенія въ порядокъ накопившагося въ
Академіи Наук большаго собранія восточныхъ монетъ, такъ какъ
это былъ единственный въ то время оріенталистъ въ Европѣ, за-
рекомендовавшій себя трудами по восточной нумизматикѣ. Въ Пе-
тербургѣ онъ поступилъ переводчикомъ въ Коллегію Иностранныхъ
Дѣлъ, а потомъ утвержденъ академикомъ. Этотъ Керъ и есть со-
ставитель извѣстнаго проекта объ учрежденіи въ Петербургѣ Вос-
точной Академіи. Въ своемъ проектѣ онъ вызывается преподавать
кромѣ семитическихъ языковъ еще персидскій и турецкій ¹⁵).

Занимался-ли Байеръ преподаваніемъ восточныхъ языковъ, свѣ-
дѣній я не нашелъ; о Керѣ-же имѣются указанія, что его ученая
дѣятельность связана была съ преподавательскою. По всей вѣроят-
ности, были ученики и у Байера, такъ какъ въ то время Академія
Наукъ постоянно надзирала за преподаваніемъ и принимала въ немъ
участіе.

По регламенту Академіи 1747 г. Исторія и Филологія были
исключены изъ области ея занятій, но восточные языки не
сдѣлались оттого для Академіи совершенно чуждыми ¹⁶). Такъ
Бакмейстеръ говорить, что „съ нѣкотораго времени Академія Наук
содержитъ студента для изученія языковъ монгольскаго и тангут-
скаго (тибетскаго?), который и живетъ среди тѣхъ народовъ“ ¹⁷).
Да и самъ Бакмейстеръ, состоявшій при Академіи суббибліотека-
ремъ, какъ знавшій арабскій языкъ, получалъ порученія разбирать
и приводить въ порядокъ поступавшія въ Академію восточныея ру-
кописи ¹⁸).

Это поступленіе рукописей и другихъ памятниковъ Востока,
достигшее къ началу ХІХ столѣтія громадныхъ размѣровъ, по-
стоянно приковывало участіе Академіи къ оріентализму. И не
смотря на то, что эта отрасль знанія не имѣла ماѣста въ Академіи,
она пригласила и приняла въ свои члены замѣчательнаго лингви-

¹⁵) См. о немъ у Bohlen'a въ статьѣ: Ueber den wissenschaftlichen Werth und die Bedeutsamkeit der in den Ostseeländern vorkommenden arabischen Münzen, a также у Савльева въ его «Мухаммеданской Нумизматике», стр. XII, XXX, XXXV.

¹⁶) Извѣстно, что миссіонеръ Антоній Гобиль (пробывшій въ Пекинъ
ЗБ лѣтъ) избранъ былъ нашимъ Академіемъ Наукъ въ свои члены, въ 1747 г.

¹⁷) См. его «Опытъ о библіотекѣ и кабинетѣ рѣдкостей и исторіи нату-
ральной Академіи Наукъ» (въ преводѣ В. Костыгова, Спб. 1779).

¹⁸) См. о немъ въ Энцикл. Лекс. изд. Плюшара, т. IV, стр. 142.

— 107 —

ста Юлія Клапрота, который и пробылъ въ Россиі съ 1805 по 1812 годъ. Его пребываніе въ Россиі (говоритъ Савельевъ) присношло больше пользы ему самому, чѣмъ изслѣдованію Востока ¹⁹).

Вскорѣ послѣ того, именно въ 1817 году, разборъ восточныхъ коллекцій порученъ былъ Френу, въ теченіе десяти лѣтъ передъ тѣмъ прослужившему профессоромъ въ Казанскомъ Университетѣ; тогда же временно былъ онъ утвержденъ и въ званіи ординарнаго академика восточныхъ языковъ; но уже не разставался съ Академіей до самой своей смерти, послѣдовавшей въ августѣ 1851 года ²⁰).

По штатамъ Академіи Наукъ 1830 года, учреждена въ ней каоведра восточной литературы и древностей, и съ того времени восточные языки получили въ Академіи право гражданства. Такъ какъ въ Академіи языки эти не преподавались, а лишь разслѣдовались, то дальнѣйшія судьбы ихъ въ Академіи и не должны бы входить въ настоящее обозрѣніе; но въ виду того вліянія которое имѣла Академія на преподаваніе у насъ восточныхъ языковъ, не излишне сообщить хотя краткія свѣдѣнія о ея дѣятеляхъ по части Востоковѣдѣнія. Дѣло въ томъ, что академиками-оріенталистами не рѣдко выработывались программы преподаванія восточныхъ языковъ въ томъ или другомъ учебномъ заведеніи, и производились экзамены лицамъ ищущимъ профессуры по отдѣлу восточной славесности (Сенковскій, Ковалевскій, Поповъ и др.); они же являлись судьями при конкурѣ нѣсколькихъ ученыхъ на одну каоведру (состязаніе на каоведру армянскаго языка въ Казанскомъ Университетѣ); и плохо было тѣмъ, которые дерзали не подчиняться авторитету Академіи.

Еще до устава 1830 года принятъ былъ въ Академію Шмидтъ (Яковъ Ивановичъ). Родился онъ въ Амстердамѣ 14 октября 1779, а въ слѣдующемъ году былъ привезенъ въ Россию, въ нѣмецкую колонію на Волгѣ. Молодыхъ лѣтъ поступилъ онъ въ контору и, вслѣдствіе торговыхъ сношеній съ Калмыками, выучился калмыцкому языку. Въ 1811 г. поселился онъ въ Москвѣ, а послѣ нашествія Французовъ перебрался въ Петербургъ. Въ Петербургѣ получило мѣсто бухгалтера при Россійскомъ Библейскомъ Обществѣ, и дѣятельно занялся изученіемъ монгольскаго языка; въ 1818 году возсталъ противъ Клапротовыхъ выводовъ о письменахъ Уйгуровъ,

¹⁹) Савельевъ «Восточные и literатуры и русские orientationты» (въ Русскомъ Вѣстникѣ, 1856 г., гн. мартовская, стр. 129-130).

²⁰) Савельевъ «О жизни и ученыхъ трудахъ Френа» (въ Труд. вост. отд. Археол. Общ., ч. II).

— 108 —

чѣмъ обратилъ на себя вниманіе ученаго міра. Съ того времени окончательно бросилъ торговлю и посвятилъ себя ученымъ заня- тіямъ. Въ 1829 г. Академія избрала его своимъ адъюнктомъ по части литературы и древностей Востока. Въ июлѣ 1834 г. сдѣланъ былъ онъ ординарнымъ академикомъ. Умеръ въ августѣ 1847 года ²¹).

До 1832 г. Френъ не имѣлъ адъюнкта, въ этомъ-же году, въ помощь Френу, принять Академію Шармуа (Францъ), профессоръ персидскаго языка въ С.-Петербургскомъ Университетѣ и учебномъ отдѣленіи восточныхъ языковъ при Азіатскомъ Департаментѣ Министерства Иностранныхъ Дѣлъ. Въ Академіи Шармуа оставался не долго: 1 сентября 1835 г. онъ вышелъ въ отставку ²²).

Тогда Френъ и Шмидтъ предложили избрать на мѣсто уволив- шагося Шармуа адъюнктомъ по каеведрѣ персидскаго языка одного изъ учениковъ Сильвестра де-Саси, Флейшера, находившагося въ то время въ Дрезденѣ. Флейшеръ заключилъ было обязательство съ Академіей Наукъ; но вслѣдствіе другаго предложенія — занять каеведру В. Я. при Лейпцигскомъ Университетѣ вмѣсто умершаго Розенмюллера — отказался отъ поѣздки въ Россию ²³). Послѣ этого званіе адъюнкта В. Я. въ Академіи предложено было воспитан- нику Дерпіскаго Университета Роберту Ленку, за границей изу- чившему санскритскій языкъ. Но и на этотъ разъ не посчастли- вилось Академіи: въ 1836 г. Ленцъ скончался ²⁴).

Въ томъ же году, по предложенію Френа, избранъ адъюнктомъ по части грузинской и армянской литературъ Броссе (Марій Ива- новичъ); въ 1838 г. утвержденъ онъ экстраординарнымъ, а въ 1848 г. ординарнымъ академикомъ ²⁵), и занимаетъ туже каеведру и въ настоящее время.

Въ 1839 г. избранъ былъ адъюнктомъ Дорнъ (Борисъ Андрее- вичъ); въ экстраординарные повышенѣ онъ въ 1842 г., а съ 1852 г. состоять ординарнымъ академикомъ ²⁶).

Одно время состоялъ въ Академіи адъюнктомъ Яриевъ (Януарій Осиповичъ), первый драгоманъ при Азіатскомъ Департаментѣ, и за- мѣчательный знатокъ татарскихъ нарѣчій ²⁷).

²¹) Савельевъ «Восточные Литературы»; Журн. Мин. Нар. Просвѣщ. ч. I, стр. XLV. «Некрологъ» (въ Журн. Мин. Нар. Просвѣщ. ч. 57; III, 41-56).

²²) Журн. Мин. Нар. Просвѣщ. 1835 г., ч. VII, отд. I.

²³) Журн. Мин. Нар. Просвѣщ. ч. 8, I, 537; ч. 10, стр. 57 («Отчетъ Академіи»).

²⁴) См. дальше.

²⁵) Журн. Мин. Нар. Просв. ч. 13, стр. 96; ч. 58, I, 128.

²⁶) Журн. Мин. Нар. Просв. ч. 22, I, 160; ч. 38, I, 97; ч. 75, I, 25.

²⁷) Савельевъ «Восточныхъ литературы и русскіе оріенталисты».

— 109 —

Въ 1842 г. адъюнктомъ въ Акамедію по каоедрѣ санскритскаго языка принятъ былъ Бётлинкъ (Оттонъ); въ 1856 г. утвержденъ онъ аддинарнымъ академикомъ ²⁸).

Мѣсто-же Шмидта въ Академіи занялъ воспитанникъ С.-Петербургскаго Университета Шифнеръ (Антонъ Антоновичъ). Сперва онъ состоялъ хранителемъ 2-го отдѣленія библіотеки Академіи, а въ 1852 г. избранъ адъюнктомъ. Шифнеръ, спеціальный знатокъ языковъ монгольскаго, тибетскаго и санскритскаго, сдѣлалъ много для изученія нарѣчій какъ сибирскихъ, такъ и кавказскихъ инородцевъ. Въ 1854 г. утвержденъ онъ въ званіи экстраординарнаго академика, а вскорѣ послѣ того и аддинарнаго ²⁹).

24-го апреля 1856 года Высочайше утверждено было представленіе Министра Народнаго Просвѣщенія объ учрежденіи въ Академіи, при историко-филологическомъ отдѣленіи, третьяго аддинарнаго академика по части восточной словесности ³⁰), и вакансія эта занята была Вельяминовымъ-Зерновымъ (Владиміръ Владиміровичъ), воспитанникомъ Императорскаго Александровскаго Лицея. Еще въ Лицеѣ разгіясался у В. В. страсть къ восточнымъ языкамъ, и началъ онъ брать уроки еврейскаго языка у Павскаго, а арабскаго и персидскаго — у профессоровъ университета и института восточныхъ языковъ. Въ 1851 году В. В. отправился на службу въ Оренбургскій Край, где занялся практическимъ изученіемъ тюркскихъ нарѣчій. Вернувшись черезъ пять на берега Невы, поступилъ онъ на службу въ Азіатскій Департаментъ, а 30 августа 1858 года утвержденъ адъюнктомъ Академіи Наукъ. Въ 1861 году повышенъ онъ былъ въ экстраординарные академики, но затѣмъ, разстроивъ здоровье усиленными учеными работами, долженъ былъ, въ 1877 году, выйти въ отставку.

## 2. Университеты.

Уже цѣлое столѣтіе преподавались у насъ въ разныхъ школахъ восточные языки; но дѣло это все какъ-то не клеилось; не клеилось оно главнымъ образомъ потому, что важнѣйшая забота состояла тогда въ томъ, чтобы дать обучающимся восточнымъ языкамъ только практическія въ нихъ свѣдѣнія. Оттого ученики съ

²⁸) Журн. Мин. Нар. Просв. ч. 37, Ш, 55; ч. 91, I, 5.

²⁹) Журн. Мин. Нар. Просв. ч. 75, I, 25; ч. 77, I, 27; ч. 84, I, 15.

³⁰) Журн. Мин. Нар. Просв. 1856 г., ч. 91, I, 4.

³¹) Журн. Мин. Нар. Просв. ч. 130, II, 66-669.

— 110 —

такими знаніями не могли бысть впослѣдствіи хорошими учителями. Чтобы положить у насъ прочное основаніе преподаванію восточныхъ языковъ, съ обезпеченіемъ отъ всякихъ случайностей относительно недостатка въ преподавателяхъ, требовалось ввести изученіе этихъ языковъ въ университеты, гдѣ къ нимъ были бы присѣнены требованія науки. Удовлетвореніе этой потребности послѣдовало въ началѣ настонѣшаго столѣтія. 5-го ноября 1804 года Высочайше утвержденъ былъ уставъ университетовъ: Московскаго (преобразовывавшагося), Казанскаго и Харьковскаго (вновь открыавшихся), по которому въ число предметовъ университетскаго преподаванія введены и восточные языки. Подъ восточными языками тогда разумѣлись языки арабскій и персидскій, которые, по присѣру Западной Европы, были соединены въ одну каеедру. Впослѣдствіи, уставомъ 1835 года, введено въ университетахъ и преподаваніе турецкаго языка.

На первыхъ порахъ новоучрежденные университеты почувствовали недостатокъ въ профессорахъ; а для восточныхъ языковъ ихъ и совѣмъ не имѣлось. Пришлось обратиться за таковыми въ Западную Европу; до поры до времени каеедры восточныхъ языковъ оставались не открытыми, и только по присѣру прибытія оріенталистовъ изъ - за границы начиналось преподаваніе сихъ языковъ.

Эта мѣра (вызовъ оріенталистовъ изъ Западной Европы) присла намъ мало пользы, чтобы не сказать болѣе. Всякая наука тогда только прививается и пускаетъ корни, когда преподается на родномъ языке; оттого тѣ предметы, которые преподавали иностранны, туто проникали въ общество. Тоже самое было и съ восточными языками. Знаменитый Френъ послѣ 10-летняго преподаванія этихъ языковъ въ Казанскомъ университетѣ не оставилъ по себѣ преемника изъ Русскихъ, такъ же какъ и смѣнившій его Эрдманъ. За выходомъ Дорна изъ Харьковскаго университета некому было и тамъ занять каеедру восточныхъ языковъ. Не иностранны привили у насъ изученіе Востока, и, если изученіе это пустило наконецъ глубокіе корни, то тѣмъ обязаны мы прежде всего Сенковскому въ Петербургѣ, и Казембеку въ Казани, которые дали цѣлый рядъ замѣчательныхъ оріенталистовъ изъ своихъ учениковъ.

Казанскій Университетъ. Раньше другихъ университетовъ, а именно въ 1807 году, каеедра восточныхъ языковъ замѣщена была въ Казанскомъ, гдѣ она признавалась нужнѣе, чѣмъ въ какомъ либо другомъ. Первые опыты преподаванія языковъ арабскаго и персидскаго не увѣнчались успѣхомъ, потому что студенты плохо знали по-латыни, а еще плоше по-нѣмецки, какъ

- 111 -

только и могли объясняться съ ними Френъ и Эрдманъ. Оттого,
какъ сказано, и не пришлось имъ блеснуть своими учениками.
Кромѣ того, не могъ заохочивать тамъ студентовъ къ изученію
восточныхъ языковъ и самый характеръ ихъ преподаванія. Въ
инструкціи ректору Казанскаго университета, отъ 17-го января
1820 года, относительно преподаванія университетскихъ предметовъ,
говорится, что «профессоръ обязанъ показать, какъ поэзія мусуль-
манскихъ народовъ поверхностна и отличается однимъ лишь бле-
скомъ мыслей и смѣлостію выраженій; что краснорѣчіе несвой-
ственно правленіямъ магометанскимъ и никогда у Арабовъ не про-
цвѣтало. Представить это профессоръ долженъ съ цѣлію показать,
что въ арабской мудрости нѣтъ ничего особенного; что почерпнута
она отъ Грековъ и есть ни что иное, какъ философія Аристотеля,
пламеннымъ воображеніемъ Арабовъ искаженная. Религіи мусуль-
манъ и ихъ преданій профессоръ долженъ коснуться только слегка;
а также о Коранѣ и отношеніи его къ судопроизводству; нуще-же
всего налечь на стихотворенія, которые нужны для того, чтобы
въ исторіи ихъ показать тѣ баснословныя преданія, на коихъ она
основана, и вообще ограничиться преподаваніемъ языковъ араб-
скаго и персидскаго въ томъ единственно отношеніи, въ какомъ
они могутъ быть полезны Россіи по ея торговымъ и политиче-
скимъ сношеніямъ" ³²). Понятно, что такая программа никакого
отношенія, къ наукѣ не имѣла, и преподаваніе восточныхъ язы-
ковъ въ Казанскомъ университетѣ было лишено жизни.

Обученіе татарскому языку введено было въ Казанскомъ уни-
верситетѣ еще съ 1812 года, а въ 1828 г. ючреждена въ немъ и
каоведра турецко-татарскаго языка. Вслѣдъ затѣмъ кругъ восточ-
ныхъ языковъ преподававшихся въ Университетѣ началъ быстро
расширяться, благодаря особенной о нихъ заботливости попечителя
Казанскаго учебнаго округа М. Н. Мусина-Пушкина. Одна за дру-
гой возникли каоведры: монгольскаго языка — въ 1833 году, китай-
скаго — въ 1837, армянскаго — въ 1839, санскритскаго — въ
1842, и маньчжурскаго — въ 1844. Они раздѣлялись сперва на
три разряда: арабско-персидскій, арабско-турецкій, монголо-санскрит-
скій (куда входилъ первоначально и татарскій языкъ); затѣмъ при-
бавился китайскій разрядъ, куда отнесенъ и маньчжурскій языкъ,
и, наконецъ, армянскій разрядъ.

Первые десять - пятнадцать лѣтъ желающихъ заниматься во-
сточными языками оказывалось очень немного. При вступленіи въ

³²) Журналъ Департамента Народн. Просовщ. 1921 г. ч. II, стр. 56 - 58.

— 112 —

Университетъ Эрдмана (1818 г.) обучались имъ только три студента; но и тѣ черезъ годъ перестали посѣщать его лекціи. Ихъ замѣнилъ единственный слушатель, нѣмецъ, который занимался означенными языками, какъ дополнительнымъ предметомъ при изученіи богословія. Но вскорѣ затѣмъ дѣлà поправились. Обнаружившійся въ Западной Сибири недостатокъ въ ученыхъ переводчикахъ обратилъ на это обстоятельство вниманіе тамошняго генералъ-губернатора, который вслѣдствіе того и сталъ присылать въ Казанскій университетъ молодыхъ людей для изученія восточныхъ языковъ. Въ 1824 г. съ тою же цѣлію поступили въ Университетъ кандидаты Виленскаго университета; а въ 1837 году Высочайше было разрѣшено имѣть въ Казани 14 казеннокоштныхъ студентовъ исключительно для Восточной Сибири ³³). Въ 1835 г. на І-мъ отдѣленіи (арабско-персидско-татарскомъ) находилось уже 20 слушателей, на ІІ-мъ (монголо-татарскомъ)—8; въ 1837 году на всемъ восточномъ отдѣленіи находилось 14 студентовъ; затѣмъ въ 1842—23 студента, въ 1843—24, 1844—31, 1845—41, 1846—38, 1847—36, 1848—42, 1849—35, 1850—33, 1851—29, 1852—16. Кончили-же курсъ въ это десятилетіе всего 75 человѣкъ ³⁴).

Изучавшіе восточные языки освобождались отъ занятій греческимъ. По окончаніи 3-хъ лѣтняго курса студенты оставлялись при Университетѣ еще на два года для практическихъ занятій; по истеченіи этихъ дополнительныхъ годовъ ихъ вновь подвергали испытанію ³⁵). Этотъ двухъ годичный курсъ составлялъ при Университетѣ особое учрежденіе — Восточный Институтъ. Цѣлю его было дать возможность молодымъ оріенталистамъ усовершенствоваться въ своихъ познаніяхъ и пріобрѣсти въ языкахъ практический навыкъ еще до опредѣленія къ мѣстамъ. Въ видахъ такого усовершенствованія, кончившіе курсъ по восточному отдѣленію съ 1835 года стали поручаться особенному попеченію профессоровъ подъ руководствомъ которыхъ и упражнялись они въ сочиненіяхъ читали лучшія по предмету сочиненія, и дѣлали изъ нихъ извѣленія; а для практики въ разговорахъ и чтеніи рукописей ихъ

³³) Ковалевскій «Обозрѣніе хода и успѣховъ преподаванія азыдтскихъ языковъ въ Казанскомъ університетѣ», Казань, 1842. См. также рѣшь Попова «О развитіи преподаванія восточн. языковъ въ русскихъ университетахъ» (Журналъ Мин. Народ. Просвѣщ. ч. 88, отд. II, 7).

³⁴) Фойтъ «Обозрѣніе успѣховъ преподаванія восточныхъ языковъ въ Казанскомъ університетѣ» (Журн. Мин. Народ. Просвѣщ. ч. 8, стр. 562).

³⁵) Журн. Мин. Народ. Просвѣщ. 1834, ч. І, отд. І, стр. LII—LIІІ; ч. П, стр. CVIII.

—113—

помѣщали въ 1-ю Казанскую гимназію, гдѣ и занимались они съ природными Азіатцами, находясь подъ надзоромъ директора гимназіі ³⁶). Въ Институтѣ было 4 разряда: 1) арабско-персидскій, 2) арабско-турецкій, 3) монголо-татарскій и 4) китайско-санскритскій ³⁷).

Съ удаленіемъ изъ Казани Мусина-Пушкина, оріентализмъ въ тамошнемъ университетѣ сталъ мало по малу приходить въ упадокъ. Главною тому причиною былъ недостатокъ мѣстъ, на коморыя-бы требовались оріенталисты. Большинство ихъ опредѣлялось по учебной части, учителями восточныхъ языковъ въ гимназіи; остальные поступали на службу въ другія вѣдомства: Викторъ Ильинъ, кандидатъ арабско-персидской словесности, въ 1843 г. опредѣленъ былъ переводчикомъ персидскаго языка въ Астраханское губернское правленіе; кандидатъ монгольской словесности Дорджи Банзаровъ—чиновникомъ по особымъ порученіямъ при генералъ-губернаторѣ Восточной Сибири; кандидатъ арабско-персидско-турецкой словесности Махмудъ Измаиловъ—чиновникомъ въ Тифлисское губернское правленіе; кандидатъ арабско-персидской словесности Валеріанъ Еремеевъ поступилъ въ Институтъ восточныхъ языковъ при Министерствѣ Иностранныхъ Дѣлъ; туда же поступилъ кандидатъ арабско-персидской словесности Николай Мокпевъ; кандидатъ арабско-турецкой словесности Степанъ Филоновъ опредѣлился учителемъ въ Тифлисскую Мусульманскую Школу. Но большинство поступало на службу въ мѣстā не имѣвшія ничего общаго съ ихъ спеціальностію. Тогда Министерство Народнаго Просвѣщенія вошло въ сношенія съ министерствами Иностранныхъ и Внутреннихъ Дѣлъ и Государственныхъ Имуществъ для размѣщенія на службу, какъ казеннокоштныхъ, такъ и своекоштныхъ студентовъ по роду ихъ занятій ³⁸). Эта мѣра Высочайше была утверждена 30 ноября 1851 года. Вскорѣ въ С.-Петербургѣ открыты былъ особый факультетъ восточныхъ языковъ, и восточное отдѣленіе въ Казанскомъ университетѣ упразднено: преподаваніе прекратилось во второй половинѣ 1855 года. Но вскорѣ обнаружилось, что не всѣ восточные языки, преподававшіеся въ Казани, были излишнею роскошью; изученіе нѣкоторыхъ изъ нихъ, а именно мусульманскихъ, являлось насущною потребностію въ виду значительнаго числа мусульманъ, обитающихъ въ Восточной Россіи. И вотъ, 8 апреля 1861 года, было

³⁶) Фойтъ, Отчеты Казан. унив. 1844, 249-250.

³⁷) Фойтъ, Отчеты Казан. унив. 1842-3.

³⁸) Фойтъ, Обозрѣніе успѣхъ. препод. вост. языковъ, стр. 28-33.

8

— 114 —

разрѣшено ввести въ Казанскомъ университетѣ, съ 1861-2 учебнаго года, для желающихъ, преподаваніе языковъ арабскаго и турецкотатарскаго, какъ наиболѣе необходимыхъ для удовлетворенія мѣстныхъ нуждъ. По штату положено было имѣть для этого двухъ преподавателей, съ жалованьемъ экстраординарнаго профессора. Съ осени 1863 г. сталъ опять преподаваться въ Университетѣ и персидскій языкъ. Такой порядокъ, впрочемъ, продолжался не долго: осенью 1868 г. прекратилось преподаваніе по арабско-персидской каоедрѣ, а лѣтомъ 1872 года упразднилась и каоедра турецко-татарскаго языка ³⁹). Преподаваніе восточныхъ языковъ въ Казанскомъ университетѣ прекратилось не потому, чтобы языки эти стали уже для Казанскаго округа не нужны, а потому что въ округѣ этомъ явились особыя учрежденія: учительская семинарія и первоначальные школы для инородцевъ.

**Московскій Университетъ.** Немного позднѣе, чѣмъ въ Казанскомъ университетѣ, началось преподаваніе восточныхъ языковъ и въ Московскомъ, а именно съ 1811 года. Преподавались тамъ языки арабскій и персидскій ⁴⁰). Съ 1837 года преподаваніе это прекратилось, и нѣсколько лѣтъ каоедра восточныхъ языковъ оставалась вакантною, „за неимѣніемъ преподавателей“, какъ значится въ отчетахъ Университета за то время; но въ январѣ 1852 года каоедра эта, по ходатайству попечителя Московскаго учебнаго округа, вновь была замѣщена профессоромъ Петровымъ, на котором было возложено преподаваніе языковъ арабскаго, персидскаго, еврейскаго и санскритскаго. Эта каоедра входила въ составъ историко-филологическаго факультета и существовала необязательно для желающихъ изучать восточные языки ⁴¹). Съ 1854 г. въ Московскомъ университетѣ положено преподавать только одинъ санскритскій языкъ; но въ 1858 г. профессору санскрита, Петрову, по личной его просьбѣ, разрѣшено было заниматься съ желающими персидскимъ, арабскимъ и еврейскимъ. За выходомъ этого профессора въ отставку въ маѣ 1875, преподаваніе восточныхъ языковъ въ Московскомъ университетѣ прекратилось само собою.

**Харьковскій Университетъ.** Съ перерывами шло преподаваніе восточныхъ языковъ и въ Харьковскомъ университетѣ, гдѣ каоедра ихъ замѣщена была еще при самомъ открытіи университета въ

³⁹) Сборн. постан. по Мин. Нар. Просв. III, 616-8; Журн. Мин Народ. Просвѣщ. ч. 120, I, 20.

⁴⁰) Профессоръ восточныхъ языковъ Болдыревъ, по своему усердію, преподавалъ и еврейскій языкъ; но онъ не былъ еще введенъ офиціально.

⁴¹) Журн. Мин. Народ. Просвѣщ. ч. 74, I, 21.

— 115 —

1805 году; но въ слѣдующемъ же году она упразднилась за выходомъ профессора восточныхъ языковъ, такъ что преподаваніе это не могло имѣть никакихъ послѣдствій, все равно, какъ бы его и вовсе не было; да и преподавалось совсемъ не то, что положено было уставомъ 1804 года, т. е. не арабскій съ персидскимъ, а еврейскій. Лишь въ 1830 г. удалось замѣстить каеедру восточныхъ языковъ въ Харьковскомъ университетѣ; но опять не надолго. Преподавались языки арабскій, персидскій и турецкій. Въ 1836 году, за выходомъ профессора означенныхъ языковъ изъ Университета, преподаваніе ихъ прекратилось тамъ и, на этотъ разъ, уже окончательно, хотя каеедра ихъ числилась въ Университетѣ до 1854 года.

Дерптскій Университетъ. Университетъ этотъ, открытый въ 1803 году ⁴²), предназначался, между прочимъ, быть разсадникомъ духовныхъ лицъ евангелическаго исповѣданія, какъ для прибалтійскихъ губерній, такъ и для евангелическихъ приходовъ внутри Имперіі. Съ этою цѣлію въ немъ, не въ примѣръ другимъ русскимъ университетамъ, учрежденъ богословскій факультетъ съ четырьмя каеедрами. Первая изъ нихъ — каеедра Экзегетическаго Богословія вмѣстѣ съ преподаваніемъ восточныхъ языковъ ⁴³). Такимъ образомъ профессоръ Экзегетики былъ въ тоже время и профессоромъ языковъ еврейскаго, сирійскаго и халдейскаго. Такимъ образомъ языки эти не составляли самостоятельного предмета, а преподавались, какъ дополненіе, при изученіи Богословія. При всемъ томъ еврейскій языкъ очутился въ Дерптскомъ университетѣ въ весьма благопріятныхъ условіяхъ, такъ какъ на каеедру Экзегетики вызывались изъ-за границы замѣчательные ученые, которые. кромѣ того, въ большинствѣ случаевъ оказывались лучшими оріенталистами, чѣмъ богословами.

Вскорѣ въ кругъ восточныхъ языковъ введенъ былъ и арабскій, какъ важный членъ въ семьѣ семитическихъ. Постоянное развитіе богословскихъ наукъ затрудняло профессора Экзегетики относительно преподаванія восточныхъ языковъ; а потому богословскій факультетъ въ 1861 г. обратился съ ходатайствомъ объ учрежденіи отдѣльной каеедры Семитическаго Языкоznанія. Тогда же

⁴²) Университетъ въ Дерптѣ возникъ еще въ 1630 г. (открыты въ 1632); но въ 1656 г. онъ покончилъ свое существованіе. Прежній университетъ не имѣлъ ничего общаго съ нынѣшнимъ.

⁴³) Періодическія сочиненія объ успѣхахъ народн. просвѣш. кн. Ш., стр. 296 и кн. IV; Обзоръ двѣятельности Н. Дерптскаго унпвер. Дерптъ, 1866, стр. 141.

8

— 116 —

сталъ преподаваться, вмѣстѣ съ семитическими языками, и санскритскій ⁴⁴). По уставу 1865 г. въ богословскомъ факультетѣ стало пять каѣедръ; пятая—семитическихъ языковъ; но кромѣ семитическихъ (еврейскаго и арабскаго) въ Дерптскомъ университетѣ стали преподаваться еще языки персидскій и санскритскій ⁴⁵).

Александровскій Университетъ въ Гельсингфорсъ. Университетъ въ Финляндіи существуетъ уже третье столѣтіе; онъ основанъ въ Або, въ 1640 г. Тогда положено было имѣть въ немъ 6 каѣедръ, въ числѣ которыхъ находилась каѣедра языковъ греческаго и еврейскаго. Въ 1827 году, когда Або выгорѣлъ почти до тла, погибъ и Университетъ. Вновь возникъ онъ уже въ Гельсингфорсѣ. По уставу 1828 г. въ немъ полагается каѣедра восточныхъ языковъ (главн. обр. еврейскаго съ его отраслями), которые, такимъ образомъ, съ самаго возникновенія Университета въ XVII ст. преподаются въ немъ безперерывно ⁴⁶). Сверхъ-того, лица занимавшія эту каѣедру, преподавали и арійскіе языки: санскритскій и ново-персидскій.

С.-Петербургскій Университетъ. Совсѣмъ въ другихъ усло-
віяхъ явилось преподаваніе языковъ и литературъ Азіи въ С.-Пе-
тербургскомъ Университетѣ. Скорѣе чѣмъ гдѣ либо, разсадникъ у
насъ оріентализма могъ возникнуть въ С.-Петербургѣ, и мысль о
такомъ разсадникѣ подана была очень давно. Академикъ Керъ, вѣ-
своемъ проектѣ объ учрежденіи училища восточныхъ языковъ въ
Россіи, составленномъ въ 1733 году, не только заявляетъ о необ-
ходимости у насъ такого училища, но и указываетъ на преподава-
тельскія силы, имѣвшіяся въ то время въ Петербургѣ. Проектъ
Кера бралъ дѣло очень широко, чтō, можетъ быть, и послужило
главнымъ препятствіемъ къ его осуществленію ⁴⁷). Вопросъ о
спеціальномъ училищѣ для изученія восточныхъ языковъ вновь
поднять былъ графомъ С. С. Уваровымъ въ 1810 году. Но и его
„Projet d'une Académie Asiatique“ не получилъ осуществленія ⁴⁸).
Только въ 1816 году приняты были мѣры къ водворенію препо-
даванія восточныхъ языковъ въ Петербургѣ въ высшемъ общеобра-

⁴⁴) Обзоръ дѣят. Дерпт. Унив. стр. 141-2, 166.

⁴⁵) Сборн. постан. по Мин. Нар. Пр. IV; Ж. Мин. Нар. Пр. 1865, кн. дес. кабрьская.

⁴⁶) „Альманахъ“ въ память двухсотѣтняго юбилея Н. Александровскаго Университета, изданный Я. Гротомъ. Гельсингфорсъ, 1842 г.

⁴⁷) О проектѣ Кера см. статью Савелева „Предположенія объ учреж-
деніи Восточной Академіи въ С.-Петербургѣ“ (въ Журн. Мин. Нар. Просв.
1856, ч. 89, III).

⁴⁸) Etudes de Philologie et de Critique par M. Ouvaroff. Paris, 1845, 2 ed.

— 117 —

зовательномъ заведеніи въ немъ въ то время, Педагогическомъ
Институтѣ; съ преобразованіемъ Института въ Университетъ, въ
1819 году, перешло это преподаваніе и въ послѣдній. Въ Петер-
бургскомъ Университетѣ, также какъ и въ другихъ, стали препо-
даваться на первый разъ языки арабскій и персидскій; но съ тою
разницю, что здѣсь не были они соединены въ лицѣ одного пре-
подавателя, а представляли двѣ отдѣльныя каоведры. Съ 1822 г.
въ число предметовъ преподаванія вошелъ и турецкій языкъ. Вос-
точные языки входили въ составъ предметовъ филологическаго фа-
культета, и обучались имъ только желающіе. Между тѣмъ мысль
основать разсадникъ оріентализма въ С.-Петербургѣ не была остав-
лена. Въ 1829 г. профессоръ Сенковскій подалъ по начальству
проектъ объ „устройствѣ въ С.-Петербургскомъ Университетѣ осо-
баго отдѣленія восточныхъ языковъ и словесностей“, который едва
не осуществился въ 1834 году. Но пока дѣло открытія „отдѣле-
нія“ затягивалось, кругъ преподававшихся въ Университетѣ восточ-
ныхъ языковъ расширялся. По уставу 1835 г. учреждены каоведры
языковъ монгольскаго и татарскаго, хотя ни та, ни другая, и не
были своевременно замѣщены ⁴⁹); въ 1845 г. прибавились языки
армянскій и грузинскій и начато преподаваніе (самостоятельно)
татарскаго. Три послѣдніе языка не были присоединены къ раз-
ряду Восточной Словесности, потому что вводились на этотъ разъ
лишь для образованія ученыхъ переводчиковъ изъ уроженцевъ За-
кавказья. Съ этой цѣлію положено было имѣть ихъ въ Универси-
тетѣ въ числѣ пяти. Впослѣдствіи-же число это было увеличено
до 20 человѣкъ.

Наконецъ, 22 октября 1854 года, Высочайше утверждено положеніе объ образованіи при С.-Петербургскомъ университетѣ особаго Факультета Восточныхъ Языковъ съ девятью въ немъ каоведрами: арабскаго, персидскаго, турецко-татарскаго, монголо-калмыцкаго, китайскаго, еврейскаго, армянскаго, грузинскаго и маньчжурскаго языковъ ⁵⁰), которые и раздѣлены на 5 разрядовъ: 1) арабско-персидско-турецко-татарскій, 2) монголо-калмыцко-татарскі, 3) китайско-маньчжурскій, 4) еврейско-арабскій, 5) армяно-грузинско-татарскій. Къ 4-хъ лѣтнему курсу прибавленъ еще одинъ курсъ, V-й, для большаго усовершенствованія въ языкахъ (курсъ этотъ не обязателенъ). Кромѣ студентовъ - стипендіатовъ допущены и своекоштные; при открытии Факультета (27 августа 1855 года) на

⁴⁹) Татарскій языкъ соединень былъ съ туредкимъ, а потому, хотя и мимоходомъ, но все-таки преподавался. „Современникъ“ 1843 г. т. 30, стр. 182.

⁵⁰) Ж. Мин. Нар. Пр. ч. 84, I, 20.

— 118 —

него зачислило 44 студента. Затѣмъ, 16 января 1859 года, министръ народн. просв. разрѣшилъ учредить при Факультетѣ 6-е отдѣленіе, санскритско-персидское, назначивъ въ немъ главными предметами санскритскій и персидскій языки съ ихъ литературами 51). Уставомъ 1863 года введено преподаваніе языковъ: халдейскаго, сирійскаго и зендскаго и, въ довершеніе всего, основана каоведра Исторіи Востока съ раздѣленіемъ ея на три отдѣла (съ веро-восточной Азіи, арійскихъ и семитическихъ народовъ).

Изъ дальнѣйшихъ преобразованій слѣдуетъ упомянуть: о соединеніи въ 1864 г. монгольскаго разряда съ китайскимъ, при олѣнѣ въ первомъ преподаванія татарскаго языка (стало, слѣдовательно, 5 разрядовъ); объ обязательномъ изученіи армянскаго языка студентами 3 и 4 курсовъ санскритско-персидскаго разряда; о введеніи съ 1870-71 учебнаго года преподаванія японскаго языка. И объ учрежденіи въ 1872 г. каоведры Мусульманскаго Законовѣдѣнія, взамѣнъ вакантной допентуры татарскихъ нарѣчій 52). Кромѣ того, съ 23 декабря 1867, открытъ при Университетѣ спеціальный двухгодичный курсъ татарскаго языковъ для лицъ изъявившихъ желаніе поступить на миссіонерское служеніе 53).

Такимъ образомъ мысль объ учрежденіи въ С.-Петербургѣ разсаидника оріенталистовъ, какъ ученыхъ, такъ и нужныхъ для службы, осуществлялась въ самыхъ широкихъ размѣрахъ. Такой полноты нѣтъ не только ни въ одномъ изъ нашихъ учрежденій, имѣющихъ цѣлю изученіе литературъ Востока, но даже ни въ одномъ подобномъ учрежденіи въ Западной Европѣ. Изъ предположеній лицъ заботившихся о преуспѣяніи оріентализма въ Россіи, остаются неоткрытыми еще въ факультетѣ только каоведра тибетскаго языка, о которой хлопоталъ Мусинъ-Пушкинъ 54), да каоведра Египтологіи, объ учрежденіи которой одно время думалъ графт. Уваровъ 55).

Кромѣ восточныхъ языковъ, студенты Восточнаго Факультета обязаны слушать, вмѣстѣ съ филологами, русскую исторію и русскую словесность или, взамѣнъ того, нѣкоторые юридические предметы, въ виду поступленія на службу по судебной и администра-

51) Тамъ же, ч. 101, 1, 53; Акт. 8 февраля 1859 г.

52) ИК. Мин. Нар. Пр. ч. 124, 11, 202-3; ч. 153, 30; Протоколы засѣданій совѣта Спб. унів. № 3, № 6, № 15, стр. 35.

53) ИК. Мин. Нар. Пр. ч. 137, 1, 82.

54) Фойтъ, Обозрѣніе успѣховъ преподаванія восточн. языковъ въ Казан. Университетъ.

55) См. о заботахъ графа Уварова объ гипнотодѣйств. въ „Русскомъ Архипелѣ“ 1873 г. кн. 4, стр. 479.

— 119 —

тивной частямъ въ Сибири или въ Туркестанскомъ и Амурскомъ краяхъ.

Восточное отдѣленіе въ Казанскомъ Университетѣ имѣло то пре-
имущество предъ факультетомъ восточныхъ языковъ въ С.-Петербург-
скомъ Университетѣ, что въ отдѣленіе поступали люди уже подго-
товленные въ языкахъ Востока въ Казанской гимназіи, слѣдо-
вательно сберегали время на предварительное ознакомленіе съ
этими языками въ Университетѣ. Что-же касается до Института,
находившагося при Казанскомъ Университетѣ для кончившихъ
курсъ оріенталистовъ, то въ здѣшнемъ университетѣ его замѣняетъ
особый, Ⅴ-й курсъ, назначенный для практическихъ упражненій.
Впрочемъ, изъ студентовъ оканчивающихъ курсъ въ Факультетѣ
остаются на пятый годъ преимущественно имѣющіе въ виду про-
фессуру.

3. Гимназіи.

Первая Казанская Гимназія. Указомъ Сената отъ 21 iюля 1758 года, предписывалось основать въ Казани гимназію для обученія дворянъ и разночинцевъ. Открытіе гимназіи совершилось 21 января 1759 года; а уже въ сентябрѣ того же года „командиръ“ гимназіи, Веревкинъ, писалъ въ Московскій Университетъ: „Разсуждая, что здѣшній городъ есть главный цѣлаго царства, имѣвшаго національный діалектъ, не повелѣно-ли будетъ завести при гимназіи классъ татарскаго языка? Со временемъ могутъ на ономъ отыскиваемы быть многіе манускрипты; правдѣ подобно, что оные подадутъ нѣкоторый, можетъ быть и не малый, свѣтъ въ русской исторіи“ ⁵⁶). Но мысль эта не встрѣтила тогда сочувствія. А между тѣмъ вся Восточная Россія — прежнія Золотая Орда и Казанское Царство — съ тѣхъ самыхъ поръ какъ начали вводить у насъ новые административные порядки, стала чувствовать ощутительный недостатокъ въ искусныхъ переводчикахъ татарскаго языка. И вотъ, спустя десять лѣтъ по открытіи гимназіи въ Казани, Екатерина Великая, указомъ отъ 12 мая 1769, на имя казанскаго губернатора Квашнина — Самарина, повелѣла „учредить единожды на всегда при Казанской гимназіи, для охотниковъ, классъ того (татарскаго) языка“ ⁵⁷). Для обученія этому языку

⁵⁶) В. Владиміровъ „Историческая записка о 1-й Казанской гимназіи“. Казань, 1867, стр. 39.

⁵⁷) Тамъ же, стр. 47; Ковалевскій „Обозрѣніе хода и успѣховъ преподаванія азіатскихъ языковъ“, стр. 3.

— 120 —

поступили всѣ ученики изъявившіе на то желаніе. Они должны были находиться въ этомъ классѣ до тѣхъ поръ, пока приготовятся въ переводчикі. Только отличное знаніе латинскаго языка освобождало учениковъ отъ этого класса, потому что таковые отправляемы были въ Московскій Университетъ. Такъ какъ число учениковъ, обучавшихся въ татарскомъ классѣ не было ограничено, то ихъ оказывалось болѣе чѣмъ нужно; такъ, въ 1785 г. такихъ учениковъ числилось 16⁵⁸).

Въ 1788 г. Казанская гимназія закрылась по недостатку средствъ, и была возобновлена лишь въ 1798, когда получила уставъ и штаты. По этому уставу не былъ забытъ и татарскій языкъ, введенный для приготовленія переводчиковъ; но число учениковъ ему обучавшихся ограничено было шестью - восемью воспитанниками: „дабы излишнее число не занимать безполезнымъ предметомъ, и не тратить времени, нужнаго для другихъ наукъ“⁵⁹).

Въ 1822 г. совѣтъ Казанскаго университета нашелъ нужнымъ ввести въ гимназіи преподаваніе языковъ арабскаго и персидскаго, чтобы поднять дѣло изученія ихъ въ Университетѣ, которое начало падать вслѣдствіе занятія каеедръ этихъ языковъ иностранцами. Затѣмъ, по мѣрѣ расширенія круга преподаванія восточныхъ языковъ въ Казанскомъ университетѣ, расширялся онъ и въ гимназіи. Вслѣдъ за монгольскимъ, введеннымъ въ 1833 году, появился языкъ китайскій, за нимъ армянскій⁶⁰), а наконецъ и маньчжурскій⁶¹).

Для преподаванія восточныхъ языковъ въ Гимназіи положено было имѣть учителей, въ качествѣ которыхъ поступали очень часто профессоры Университета, и надзирателей изъ иновѣрцевъ для практическихъ занятій съ учениками: для чтенія съ ними книгъ и рукописей, для упражненій въ разговорахъ и восточной каллиграфіи. Учители языковъ арабскаго, персидскаго, монгольскаго и татарскаго считались старшими; учитель китайскаго — младшимъ.

По уставу 1836 г. восточные языки раздѣлены были на 3 разряда: 1) арабско-персидскій, 2) турецко-татарско-персидскій и 3) монголо-турецко-татарскій. Ученики изучавшіе эти языки освобождались отъ греческаго, славянскаго и нѣмецкаго языковъ, высшей математики, физики, черченія и рисованія; но французскій языкъ сдѣланъ для нихъ обязательнымъ. Преподаваніе восточныхъ язы-

⁵⁸) **Владиміровъ** „Истор. Записка“, стр. 46 - 50.

⁵⁹) Тамъ же, стр. 6, 49.

⁶⁰) **Ковалевскій** „Обозрѣвіе“, стр. 17.

⁶¹) Ж. М. Н. Пр. 1855 г. ч. 86, I, 64.

— 121 —

ковъ начиналось съ 4 класса. Для арабскаго назначено было 9 уро-
ковъ (по 3 въ классѣ), для прочихъ — 12 (по 4 въ классѣ) ⁶²).
Этимъ уставомъ имѣлось въ виду доставлять переводчиковъ въ
общирномъ смыслѣ, преподавателей, приставовъ, чиновниковъ при
таможняхъ.

Въ 1824 г. постановленіемъ высшаго начальства допущены въ
Казанскую гимназію 4 воспитанника изъ Тобольской семинаріи для
изученія сперва въ гимназіи, а потомъ и въ университетѣ, татар-
скаго языка. Затѣмъ изъ Омской Азіатской Школы стали посылать
въ Казанскую гимназію для обученія восточнымъ языкамъ по 6 че-
ловѣкъ изъ дѣтей чиновниковъ, казаковъ и магометанъ. Кромѣ
того, съ самаго начала введенія въ гимназіи восточныхъ языковъ,
имъ обучались до 1857 года 12 человѣкъ кантонистовъ для приго-
товленія учителей, и 12 кантонистовъ военносиротскаго отдѣленія
для приготовленія переводчиковъ ⁶³). Хорошо налаженное дѣло
обратило на себя вниманіе даже инородцевъ. Главный тайша се-
ленгинскихъ монголо-бурятскихъ родовъ просилъ разрѣшенія от-
править въ Гимназію нѣсколько мальчиковъ для полученія гимнази-
ческаго образованія. Просьба тайши была удовлетворена, и 4 маль-
чика, подъ надзоромъ надежнаго ламы, были приняты (1836 г.) въ
Гимназію на казенное содержаніе ⁶⁴).

Отличнѣйшимъ ученикамъ предоставлено было право поступать въ университетъ, при чемъ на казенное содержаніе могли поступать не только Русскіе, но и инородцы — Татаре, Буряты, и другіе — не иначе, впрочемъ, какъ съ разрѣшенія попечителя. Всѣ казеннокоштные воспитанники обязаны были прослужить 6 лѣтъ по назначенію начальства. Наравнѣ съ казеннокоштными дозволено изученіе восточныхъ языковъ въ Гимназіи и своекоштнымъ, по желанію, а также и инородцамъ. Въ 1853, по представленію попечителя каз. уч. округа, преподаланія армянскаго языка въ Гимназіи было прекращено ⁶⁵).

⁶²) **Владиміровъ**, „Ист. Зап.“; Сборн. постановл. по Мян. Нар. Пр. т. II, 801 - 804.

⁶³) Тамъ же. Въ теченіе времени съ 1823 по 1852 г. кантонистовъ обу-
чилось 102 человѣка. Тамъ же, II, 73. Сл. также Записки Департамента
Народн. Просвѣщ. за 1824 г. стр. 11 - 12.

⁶⁴) **Ковалевскій**, „Обозрѣніе“, стр. 26. На ламу возложено было практическое упражненіе въ разговорахъ воспитанниковъ, обучавшихся монгольскому языку; а съ однимъ занимался онъ и тобетскимъ (Владиміровъ „Ист. Зап.“ 58). Одинъ изъ Бурятъ поступилъ въ 1842 г. въ Университетъ — это былъ Дорджи Банзаровъ (Савельевъ „О жизни и трудахъ Дорджи Банзарова“, въ Труд. Вост. Отд. Арх. Общ. II, 129 - 130).

⁶⁵) Ж. М. Н. Пр. ч. 79, I, 46.

— 122 —

Такъ шло дѣло до конца 1857 года, когда въ декабрѣ того года преподаваніе вост. языковъ въ Гимназіи было вовсе прекращено, вслѣдствіе сосредоточенія его въ С.-Петербургскомъ университетѣ. Къ этому времени состояло 17 казеннокоштныхъ воспитанниковъ —оріенталистовъ: въ VII классѣ — 6, въ VI — 4, въ V — 7. Лучшихъ изъ нихъ велико было отправить въ Петербургскій университетъ ⁶⁶).

Въ Гимназіи оставлено только преподаваніе татарскаго языка, для обученія которому назначено имѣть 4 воспитанниковъ изъ числа назначенныхъ Положеніемъ 2 января 1836 года ⁶⁷).

Первоначальное образованіе получили въ Казанской гимназіи: В. Ильинъ (переводч. въ Астрахани), П. Турдебъ (учит. въ Ставропольскомъ уѣздн. училищѣ), И. Холмогоровъ (профес. араб. яз. въ Казани), М. Т. Навроцкій (былъ проф. араб. яз. въ Петерб. унив.), К. Ф. Голстунскій (проф. монг. яз. въ Пет. унив.), Первухинъ (учит. тат. яз. въ Астрах. гимназіи), Саиновъ (учит. тат. яз. въ Уфимской гимназіи ⁶⁸). Изъ инородцевъ — Матометъ Сейфуллинъ, Дорджи Банзаровъ, Сейфулла Токунбетовъ и др. ⁶⁹).

Астраханская Гимназія. Въ 1764 г. учреждена была въ Астрахани школа для 324 солдатскихъ дѣтей и до 200 разночинцевъ. Въ этой школѣ, кромѣ общихъ предметовъ, преподавались фортификація, навигація и четыре азіатскихъ языка (вѣроятно: арабскій, татарскій, армянскій и калмыцкій). Въ 1778, вмѣсто этой школы, основано народное училище, на которое мѣстное купечество постановило отпускать ежегодно по 3000 рублей. Въ этомъ училищѣ преподавались, между прочимъ, языки: армянскій, татарскій, турецкій, арабскій, персидскій (?) и калмыцкій. По образованіи народнаго училища въ 1806 г. въ гимназію, навигація и нѣкоторые азіатские языки не вошли въ составъ преподававшихся въ ней предметовъ ⁷⁰). Удержался, кажется, одинъ татарскій.

Вскорѣ же послѣ того обнаружился недостатокъ въ переводчикахъ персидскаго языка, которые, для торговыхъ сношеній съ Персіей, требовались въ большомъ числѣ. Въ іюль 1811 г. попечитель казанскаго уч. округа доносилъ министру народнаго про-

⁶⁶) Владиміровъ „Ист. Зап.“ 72-73. Въ Петербургъ отправлены были: Ананьинъ, Михайловъ и Казаровъ (тамъ же).

⁶⁷) Ж. М. Н. Пр. ч. 86, I, 15.

⁶⁸) Тамъ же, стр. 62.

⁶⁹) Тамъ же, стр. 64.

⁷⁰) Ж. Мин. Нар. Просв. 1859 г. ч. 102, VII, 208. „Москвитянин.“ 1854 г. ч. I, отд. VII, 134.

— 123 —

свѣпченія, что, вслѣдствіе представленія астраханскаго директора училищъ, разрѣшено имъ учрежденіе при Астраханской гимназіи класса персидскаго языка для образованія переводчиковъ, которыхъ поражичныя мьста ишутъ съ великою заботою ⁷¹). Такимъ образомъ персидскій языкъ введенъ былъ въ Астраханской гимназіи ради коммерческихъ цѣлей.

Въ 1837 году, вслѣдствіе представленія попечителя Казан. уч. округа, разрѣшено освободить учениковъ Астраханской гимназіи (по примѣру 1-й казанской) обучающихся восточнымъ языкамъ, отъ языковъ славянскаго и нѣмецкаго, высшихъ частей математики и физики, черченія п рисованія ⁷²).

Въ 1838 г. разрѣшено преподаваніе въ гимназіи армянскаго языка для желающихъ ⁷³), а вскорѣ послѣ того введено и преподаваніе арабскаго языка ⁷⁴).

Какъ велось преподаваніе восточныхъ языковъ въ Астраханской гимназіи можно видѣть изъ отчета попечителя Казанскаго учебнаго округа, Стендера, который, во время ревизованія въ 1863 г. подвѣдомственныхъ ему училищъ, обратилъ особенное вниманіе на состояніе классовъ восточныхъ языковъ въ означенной гимназіи. Попечитель нашелъ, что успѣхи учениковъ почти ничтожны. Причины тому, какъ приводить въ своемъ отчетѣ Стендеръ, заключаются, главнымъ образомъ, въ томъ, что учащіеся этимъ языкамъ раздѣлены на два отѣленія: высшее и низшее; въ каждомъ отѣленіи находятся ученики разныхъ классовъ, вслѣдствіе чего ихъ пришлось раздѣлить по умственному развитію на три группыъ; а такъ какъ всѣхъ уроковъ восточныхъ языковъ полагается 3 часа въ недѣлю, то на каждую группу придется менѣе одного урока въ недѣлю. Время занятія этими языками назначено до общихъ классовъ, оттого число желающихъ заниматься ими уменьшалось. Несуспѣшность-же въ восточныхъ языкахъ не мѣшаетъ ученикамъ переходить въ высшіе классы. Кромѣ того, отъ постоянныхъ неуспѣховъ учениковъ въ дѣлѣ изученія восточныхъ языковъ и само общество привыкло смотрѣть на нихъ какъ на вещь безмолезную; а потому заниматься ими рѣшались только тѣ ученики, которые чувствовали себя неспособными заниматься математикой, или же-

⁷¹) Періодч. сочиненія, ч. ХХХІ, стр. 210-211.

⁷²) Ж. Мин. Нар. Пр. ч. 17.

⁷³) Тамъ же, ч. 22, I, 46. Съ 1804 г. въ Астрахани существуетъ для Армянъ армянское Атабаевское училище (см. Сбор. постапоеленій Мин. Нар. Пр. I, 340).

⁷⁴) Отчетъ казан. унив. за 1842-3 годъ.

— 124 —

лавшіе избавиться отъ нѣмецкаго языка (сверхъ того избавлены они
были отъ физики и славянскаго языка). Да и окладъ жалованья
учителю восточныхъ языковъ — 281 р. 20 к. — не давалъ возможности
пріобрѣтать хорошихъ учителей. Всѣдствіе всего этого, по-
печитель заявлялъ, что въ такомъ видѣ преподаваніе восточныхъ
языковъ безполезно, и предлагалъ с.лѣдующія мѣры къ достиженію
благопріятныхъ результатовъ: 1) уничтожить раздѣленіе на два от-
дѣла; 2) занятіе восточными языками назначить въ то время, когда
преподаются тѣ предметы отъ которыхъ ученики освобождены; 3) за
неуспѣшность въ языкахъ оставлять на другой годъ въ томъ
же классѣ; 4) преподаваніе начинать съ III класса и имѣть не
менѣе 3 уроковъ въ недѣлю; 5) жалованье и права преподавателя
В. Я. сравнять съ тѣми какія имѣютъ старшіе учителя гимназіи,
что дало бы возможность найти хорошихъ учителей; прежнихъ-же
оставить для практическихъ занятій ⁷⁵).

Тобольская Гимназія. Тобольское главное народное училище, въ котором преподавался татарскій языкъ, преобразовано было 12 марта 1810 г. въ Тобольскую гимпазію, при чемъ въ число преподававшихся предметовъ вошелъ и означенный языкъ ⁷⁶).

Продолжалось ли это преподаваніе послѣ того постоянно, я
не знаю. Когда-же въ 1851 г. Тобольская гимназія преобразова-
лась, по дополнительнымъ правиламъ къ уставу учебныхъ заведе-
ній 21 марта 1849. въ ней разрѣшено ввести преподаваніе та-
тарскаго языка для желающихъ, вмѣсто греческаго ⁷⁷).

Томская Гимназія. Въ то же время, именно въ 1851 году, про-
изведено было преобразованіе и Томской гимназіи, въ которой так-
же введено преподаваніе татарскаго языка для желающихъ, и так-
же вмѣсто греческаго ⁷⁸).

Оренбургская Гимназія. Съ 1853 г. преподаваніе татарскаго языка введено. Въ этой гимназіи обязательно для всѣхъ учениковъ ⁷⁹); но преподаваніе это не отличалось особенною успѣшностью, какъ видно изъ отчета по управленію казанскимъ уч. округомъ за 1862 г. Въ отчетѣ говорится, что преподаваніе означеннаго языка не даетъ благопріятныхъ результатовъ, и объясняется это, во-первыхъ, тѣмъ что языкъ этотъ сдѣланъ обязательнымъ для всѣхъ учениковъ, во-

⁷⁵) Отчетъ попечителя казанскаго учебнаго округа Д. Ст. Сов. Стендера за 1863 годъ, стр. 30-35; Ж. М. Н. Пр. ч. 118, II, 262-3.

⁷⁶) Періодч. сочиненія, ч. XXVII, стр. 358-9.

⁷⁷) Ж. Мин. Нар. Пр. ч. 70, I, 121.

⁷⁸) Томъ же.

⁷⁹) Ж. Мин. Нар. Пр. ч. 82, I, 56.

- 125 -

вторых — тёмъ, что занятія имъ не освобождаютъ ни отъ одного изъ предметовъ общаго курса⁸⁰).

Новочеркаская 1имназія. Первое учебное заведеніе на Дону возникло въ Черкасскѣ, въ 1790 году, подъ именемъ главнаго народнаго училища. Въ 1805 г. переведено оно было въ новооснованный городъ Новочеркаскъ, а въ юлѣ того же года преобразовано въ гимназію по уставу 1804 года ⁸¹). Въ сентябрѣ 1850 утверждено основаніе при Новочеркаской гимназіи Отдѣленія восточныхъ языковъ для образованія военныхъ переводчиковъ въ Отдѣльный Кавказскій Корпусъ. Для этой цѣли положено преподавать въ „отдѣленіи“ языки арабскій, татарскій и аварскій, а если признано будетъ возможнымъ, то одинъ изъ употребительныхъ чёркесскихъ (абхазскій). Курсъ ученія первоначальный и окончательный; въ каждомъ по два года. Изученіе языковъ теоретическое и практическое. Учителей 5 человѣкъ: 2 для арабскаго (старшій и младшій), 2 для татарскаго, и 1 (старшій) для аварскаго. Въ отдѣленіе, по „положенію“, назначаются ученики двухъ высшихъ классовъ Новочеркаской гимназіи наиболее способные къ изученію восточныхъ языковъ. Число воспитанниковъ восточнаго отдѣленія ограничено тридцатью: отъ донскаго казачьяго войска — 20, и отъ черноморскаго — 10. Ученики назначаются въ отдѣленіе директоромъ Гимназіи (онъ и завѣдуетъ отдѣленіемъ подъ главнымъ наблюденіемъ наказнаго атамана Войска Донскаго) съ утвержденія наказнаго атамана. Въ число воспитанниковъ отдѣленія могутъ поступать исключительно дѣти штабъ и оберъ-офицеровъ Донскаго и Черноморскаго казачьихъ войскъ. На первый разъ, по недостатку учениковъ могущихъ поступить въ Отдѣленіе изъ высшихъ классовъ, дозволено было обучать восточнымъ языкамъ учениковъ съ IV класса гимназіи. По окончаніи и выдержаніи испытанія, воспитанники опредѣляются военными переводчиками въ Отдѣльный Кавказскій Корпусъ, гдѣ обязаны прослужить 6 лѣтъ. Воспитанники, удостоенные званія военного переводчика, поступаютъ на службу на правахъ предоставленныхъ студентамъ университета ⁸²). Открыто Отдѣленіе было въ 1853 году ⁸³).

Въ 1856 г. ученики означеннаго отдѣленія, въ видахъ доставленія имъ болѣе времени для изученія восточныхъ языковъ, освобождены были еще отъ слѣдующихъ предметовъ: практическаго

⁸⁰) Тамъ же, ч. 118, II, 262 - 3.

⁸¹) Ж. Мин. Нар. Пр. ч. 118, VI, 115 - 131.

⁸²) Ж. Мин. Нар. Пр. 1850, ч. 68, I, 58 - 64;

⁸³) Тамъ же, ч. 118, VI, 131.

— 126 —

счетоводства, сельскаго хозяйства и высших частей математики ⁸⁴).

Одно время преподавался въ Отдѣленіи языкъ черкесскій (въ 50-хъ годахъ ⁸⁵).

Новочеркасская гимназія есть единственная, въ которой, не въ примѣръ прочимъ, удержались восточные языки до настоящаго времени. Восточное отдѣленіе ея продолжаетъ действовать и доставляетъ требуемыхъ для службы переводчиковъ ⁸⁶).

По пріобрѣтеніи нами Кавказа и Закавказья, приняты были правительствомъ мѣры къ развитію просвѣщенія среди мѣстнаго населенія. При этомъ мѣстные языки не могли быть забыты. Они введены были въ число преподававшихся предметовъ не только въ тамошнихъ гимназіяхъ, но и въ увѣздныхъ и въ нисшихъ училищахъ. Преподавались они, какъ для мѣстнаго населенія, такъ и для русскихъ воспитанниковъ, дѣтей русскихъ чиновниковъ въ краѣ. Предполагалось, что лица, получившія образованіе въ гимназіяхъ, привьютъ туземному населенію русскую цивилизацію. Можетъ быть цѣли правительства и оправдались бы, еслибъ дѣло преподаванія восточныхъ языковъ въ учебныхъ заведеніяхъ Кавказскаго Округа было налажено какъ слѣдуетъ.

Какъ въ гимназіяхъ, такъ и въ училищахъ, восточные языки вводились ради мѣстныхъ потребностей, почему не во всѣхъ заведеніяхъ были одни и тѣже. Мѣстный языкъ былъ обязателенъ для всѣхъ воспитанниковъ безъ исключенія. Въ Положеніи о кавказскихъ воспитанникахъ 1848 г. говорится, что всѣ вообще кавказскіе воспитанники, какъ изъ уроженцевъ Кавказскаго и Закавказскаго края, такъ и изъ русскихъ дворянъ и чиновниковъ, находящіеся въ петербургскихъ и московскихъ учебныхъ заведеніяхъ, независимо отъ слушанія общихъ предметовъ, въ тѣхъ заведеніяхъ положенныхъ, должны обучаться наиболее употребительнымъ въ

⁸⁴) Тамъ же, ч. 90, 1, 4; Сборн. Постановл. III, 47 - 8.

⁸⁵) Я. М. Невровъ „Къ воросу объ образованіи инородцевъ“ (Ж. М. Нар. Пр. ч. 146).

⁸⁶) Въ Отдѣленіи особенно успѣшно преподавались арабскій языкъ. Я зналъ одного воспитанника вост. отдѣленія Новочеркасской гимназіи, О — ва, который потомъ состоялъ одно время приставомъ при Шамильѣ. Съ Шамилемъ онъ говорилъ не иначе, какъ по-арабски. Между прочимъ практиковалась такая мѣра: каждый воспитанникъ, во время своего пребыванія въ Отдѣленіи, обязанъ былъ составить арабскій словарь. Но если воспитанники успѣшно изучали восточные языки, за то общее образованіе получали самое поверхностное.

— 127 —

країзыкамъ; а именно: жители Закавказскаго Края и приготовляющиеся на службу въ этомъ краю — грузинскому и татарскому; жители Кавказскаго Края и готовящіеся тамъ на службу — татарскому и впослѣдствіи черкесскому. Сверхъ того, всѣ Армяне должны обучаться армянскому языку⁸⁷).

Такой порядокъ вещей продолжался, около тридцати лѣтъ, до послѣдняго устава гимназій, когда классицизмъ вытѣснилъ оріентализмъ.

Тифлисская Гимназія. По Положенію о Закавказскихъ Училщахъ 1829 года, въ основанной въ Тифлисѣ гимназіи (для доставленія средствъ къ воспитанію дѣтей грузинскихъ дворянъ и служащихъ въ краю чиновниковъ) введено было преподаваніе языковъ татарскаго и грузинскаго; а вслѣдъ затѣмъ, по просьбѣ армянскаго дворянства, Высочайше разрѣшено, въ октябрѣ 1831, ввести въ число преподававшихся предметовъ и языкъ армянскій. При этомъ училищному начальству вмѣнялось въ обязанность поощрить дѣтей русскихъ чиновниковъ къ основательному изученію мѣстныхъ языковъ, преимущественно татарскаго. Для большаго къ тому учениковъ поощренія положено было тѣмъ изъ нихъ, которые окажутъ лучшіе успѣхи въ татарскомъ языке, выдавать серебряныя медали и оказывать преимущество передъ другими учениками при опредѣленіи на службу⁸⁸). Въ 1837, по ходатайству мѣстнаго начальства, министръ народнаго просвѣщенія разрѣшилъ открыть при Тифлисской гимназіи преподаваніе персидскаго языка на счетъ процентовъ съ капитала въ 5000 р. сер., пожертвованныхъ на предметъ колл. ассес. Грекомъ въ 1836 году⁸⁹). Этотъ языкъ, какъ не мѣстный, преподавался только желающимъ.

По уставу 1853 года, грузинскій и татарскій языки были обязательны для всѣхъ учениковъ первыхъ двухъ классовъ; въ высшихъ-же — только одинъ изъ нихъ, по выбору учащихся⁹⁰).

Кутаисская Гимназія. Въ Кутаисской гимназіи, какъ и въ Тифлисской, введено было преподаваніе языковъ грузинскаго и турецкаго. По Положенію 1853 года грузинскій языкъ сдѣланъ обязательнымъ для всѣхъ учениковъ, турецкій-же — только для казеннокоштныхъ воспитанниковъ⁹¹).

⁸⁷) Ж. М. Нар. Пр. 1849 г. ч. 63, I, 37.

⁸⁸) Собраніе постановленій по Мин. Нар. Пр. II, 19-20, 285, 362-3; Журн. Мин. Нар. Просвѣщ. 1835 г. „отчетъ“ министра, стр. CLXXXVII;

⁸⁹) Ж. М. Нар. Просв. ч. 14, стр. LXXXIV; ч. 18, стр. ХСІІ—IV

⁹⁰) Ж. М. Нар. Пр. 1853 г. ч. 80, I, 38-9.

⁹¹) Тамъ же.

— 128 —

Ставропольская Гимназія (Кавказская областная). Получила свое начало 1 іюля 1837, когда высшее ставропольское училище преобразовано было въ гимназію. При этомъ въ ней введено преподаваніе языковъ татарскаго и армянскаго (послѣдній обязательно только для Армянъ). Съ 1845 преподаваніе въ ней татарскаго языка было, вслѣдствіе представленія мин. нар. просв. усилено принятіемъ втораго учителя татарскаго языка, вмѣсто втораго учителя латинскаго языка. Въ концѣ 40-хъ годовъ (1848) введено въ ней преподаваніе черкесскаго языка, а по уставу 1853 г. языкъ этотъ сдѣланъ обязательнымъ для казеннокоштныхъ воспитанниковъ, равно-какъ и для воспитанниковъ содержимыхъ на счетѣ суммъ Кавказскаго Линейнаго Казачьяго Войска. О важности, которой приписывали у насъ черкесскому языку, можетъ свидѣтельствовать то обстоятельство, что учитель этого языка (также какъ и татарскаго) причисленъ былъ въ числу старшихъ. Преподаваніе его продолжалось 9 лѣтъ ⁹²).

Екатеринодарская Гимназія. Въ ней преподавался одинъ черкесскій языкъ, обязательный для всѣхъ учениковъ. Преподавался онъ (съ конца 40-хъ годовъ) въ теченіе 9 лѣтъ, и 9-ти лѣтній опытъ показалъ, что преподаваніе его было напрасною затратою труда, времени и денегъ; почему и было оно прекращено ⁹³).

### 3. Низшія учебныя заведенія.

#### a. въ Новороссіи.

Преподаваніе восточныхъ языковъ въ низшихъ учебныхъ заведеніяхъ началось съ Новороссійскаго Края. По мысли графа С. О. Потоцкаго, въ Акмечетскомъ Училищѣ, вмѣстѣ съ языками французскимъ, итальянскимъ и греческимъ, введено было въ маѣ 1809 года преподаваніе турецкаго языка. Потомъ, когда директоръ училищъ, Заставскій, сдѣлалъ представленіе о необходимости принять мѣры къ доставленію Татарамъ образованныхъ учителей, отдѣленіе, основанное Потоцкимъ, былъ уничтожено, и, вмѣсто него, возникло въ Симферополѣ ⁹⁴) особое заведеніе, открытое въ

⁹²) Ж. М. Нар. Пр. ч. 18, стр. LVII - III; ч. 45, I, 85; ч. 80, I, 38; ч. 69, I, 3. ч. 146 (статьи Я. М. Невъровъ „Къ вопросу объ образованіи инородцевъ“; Сборн. постан. по Мин. Нар. Пр. 2-bis, 478.

⁹³) Я. М. Невъровъ „Къ вопросу объ образов. инородцевъ“.

⁹⁴) Переміенованномъ такъ изъ татарскаго Акъ-Мечеть.

— 129 —

февралѣ 1827 года. Число учениковъ въ немъ назначено 20. Они
положны были посѣщать первые четыре класса гимназіи ⁹⁵).

По ходатайству графа. Іанжерона, въ 1816 году было основано въ новозаведенномъ Ногайскомъ Городкѣ училище съ двумя классами, въ первомъ изъ коихъ преподавался русскій языкъ и ариеметика, а во второмъ — письменный татарскій языкъ. Чтобы привлечь большее число учениковъ изъ Татаръ, преподаваніе этого языка возложено было на муллѣ. Вліяніе муллѣ приносило училищу большой вредъ, что и обратило на себя вниманіе графа Воронцова, который далъ заведенію этому другое направленіе: въ новомъ видѣ своемъ было оно открыто въ 1826 году, когда имѣло 35 мальчиковъ, изъ числа которыхъ 25 были татарчата ⁹⁶).

Въ Симферопольскомъ уездномъ училищѣ открыто было, въ юнѣ 1810, татарское отделеніе, въ которомъ положено преподавать языки турецко-татарскій и арабскій. Тогда же въ это отделеніе поступило 23 ученика, въ томъ числѣ 10 христіанскаго вѣроисповѣданія ⁹⁷).

Въ Өедосійскомъ уездномъ училищѣ (основанномъ въ 1812 г.) учрежденъ былъ въ юнѣ 1814 классъ татарскаго языка ⁹⁸); а въ апрѣлѣ 1857 классъ этотъ закрытъ (вмѣстѣ съ греческимъ) и, согласно желанію мѣстныхъ жителей, вмѣсто того введено преподаваніе французскаго и итальянскаго языковъ ⁹⁹).

Въ Перекопскомъ уездномъ училищѣ съ 1835 г. сталъ преподаваться татарскій языкъ. Этотъ дополнительный курсъ, вслѣдствіе представленія попечителя одесскаго уч. округа, былъ упраздненъ въ апрѣлѣ 1850, по немѣнію желающихъ обучаться ¹⁰⁰).

Изъ приходскихъ училищъ, введено было преподаваніе: въ
Григоріопольскомъ и Маріупольскомъ — армянскаго языка (при попечи-

⁹⁵) Михневич „Историческій взглядъ на учебныя заведенія Нсовороссійскаго Края “Бессарабіи” (въ Новороссійскомъ календарь на 1844 годъ).

⁹⁶) Новороссійскій календарь на 1844 г. стр. 325 - 326.

⁹⁷) Періодическія сочиненія о успѣхахъ народнаго просвѣщенія, № XXVIII, стр. 548 - 9. Въ Симферопольской гимназіи еще раньше, въ 1809 году, положено было имѣть учителя турецко-татарскаго языка (тамъ же, № XXVI, стр. 245 - 6). Отсюда впослѣдствіи образовалось особое отдѣленіе при гимназіи для татарскихъ мальчиковъ.

⁹⁸) Сперва обращалось вниманіе исключительно на турецкій языкъ, который являлся необходимымъ для торговыхъ сношеній съ Константинополем. Михневич „Историч. взглядъ на учебн. завед. Новороссійскаго края“.

⁹⁹) „Одесскій календарь“ на 1842 г. Ж. Мин. Нар. Пр. ч. 94, 1, 38; ч. 113, 1.

¹⁰⁰) „Новороссійскій календарь на 1839 г. стр. 316 - 317; Ж. М. Нар. Пр. ч. 67, 1, 37.

9

— 130 —

телѣ Одесскаго уч. округа Княжевичѣ ¹⁰¹); въ Бахчисарайскомъ—
татарскаго языка (съ 1837); въ Карасубазарскомъ — татарскаго
(тогда же), а потомъ и армянскаго ¹⁰²); въ Нахичеванскомъ — ар-
мянскаго ¹⁰³).

б. Подъ Кавказомъ и въ Закавказъ.

По Положенію о Кавказскихъ Училищахъ 1829 года, въ уѣзд-
ныхъ училищахъ положено преподавать мѣстные языки: грузинскій
армянскій, татарскій и лезгинскій или осетинскій, а именно: въ
Тифлисѣ — грузинскій, армянскій, татарскій; въ Казахской дистан-
ціи — татарскій; въ Душетѣ, Гори, Кутаисѣ, Телавѣ и Сигнахѣ —
грузинскій и армянскій; въ Елисаветполѣ, Шушѣ, Нухѣ, Шамахѣ
Кубѣ, Баку, Дербентѣ, Эривани, Нахичевани, Ахалпыхѣ и Ленко-
рани — армянскій и татарскій. Въ Мингрелії-же, такъ какъ нѣтъ
письменности на мингрельскомъ языкѣ, преподавать опредѣлено
грузинскій, издавна туда введенный.

Съ 1836 года разрѣшено преподаваніе армянскаго языка въ
уѣздныхъ училищахъ Кизлярскомъ и Моздоцкомъ; а въ Кутаисѣ
армянскій, съ 1840 года, замѣненъ татарскимъ ¹⁰⁴).

По Положенію 1853 г. мѣстные языки обязательны для всѣхъ
учениковъ: въ уѣздахъ Тифлисской губерніи — грузинскій, а въ
прочихъ уѣздахъ Закавказскаго края и Ставропольской губер-
ніи — татарскій. Армянскому-же обучаются одни Армяне ¹⁰⁵).

Кромѣ того, по тому же уставу 1853 года, въ нѣкоторыхъ гу-
берніяхъ, гдѣ не основаны еще гимназіи, допущено преобразованіе
уѣздныхъ училищъ въ высшія 4-хъ классыны училища съ татар-
скимъ языкомъ для всѣхъ учениковъ, и съ армянскимъ — для
Армянъ ¹⁰⁶).

Въ первоначальномъ училищѣ въ Рецутъ-Калэ основанъ былъ
спеціальный курсъ, въ которомъ, сверхъ мѣстнаго языка, грузин-
скаго, преподавались еще турецкій, ново-греческій и веденіе ку-
печескихъ книгъ ¹⁰⁷).

¹⁰¹) „Новороссійскій календарь“ на 1844 г. стр. 323.

¹⁰²) Тамъ же, стр. 325, Ж. Мин. Нар. Пр. 1837 г. ч. 14; „Отчетъ. Ри-
шельевскаго Лицея за 1843 - 44 уч. годъ.

¹⁰³) Сборн. постан. по Мин. Нар. Пр. 2-bis, 909 - 912.

¹⁰⁴) Ж. Мин. Нар. Пр. ч. 14: отчетъ Министра; ч. 26, I, 135 - 6, и
Сборн. постановл. по Мин. Нар. Пр. 2-bis, 14 - 15.

¹⁰⁵) Собраніе постан. по Мин. Нар. Пр. II, 18; Ж. Мин. Нар. Пр. 1835 г.
ч. 6, стр. СХСШ; 1853 г. ч. 80; I, 39, 54 - 55.

¹⁰⁶) Ж. Мин. Нар. Пр. ч. 80, I, стр. 50.

¹⁰⁷) Ж. Мин. Нар. Пр. ч. 80, стр. 60.

— 131 —

Изъ Сибирскихъ уѣздныхъ училищъ, преподавался татарскій языкъ лишь въ Омскомъ, но и тамъ преподаваніе его, съ 1861 года, отмѣнено ¹⁰⁸).

ОТДѣЛЬНЫЯ ЗАВЕДЕНІЯ.

Лазаревскій Институтъ Восточныхъ Языковъ въ Москвѣ.

Въ царствованіе Екатерины Великой переселилось изъ Персіи въ Россію армянское семейство Лазаревыхъ. Обладая обширными капиталами, Лазаревы вскорѣ же заявили себя полезною дѣятельностію въ своемъ новомъ отечествѣ, и Екатерина, такъ умѣвшая цѣнить полезныхъ гражданъ, не замедлила осыпать Лазаревыхъ милостями. Достигнувъ высокихъ степеней на государственной службѣ, не забыли они своихъ единоплеменниковъ, и, въ заботахъ объ умственномъ развитіи Армянъ, рѣшили основать для нихъ особое учебное заведеніе въ Россіи. Съ этой цѣлію Иванъ Лазаревъ пожертвовалъ капиталъ въ 200,000 р. ас.; а его родственники увеличили сумму эту на столько что заведеніе могло уже быть открыто. Въ маѣ 1814 г. освящено было зданіе „Московскаго Армянскаго Учебнаго Заведенія Лазаревыхъ“, а съ мая слѣдующаго года стали поступать туда и воспитанники.

Въ 1818 г. это учебное заведеніе имѣло всего три класса съ самымъ элементарнымъ преподаваніемъ. Изъ восточныхъ языковъ введенъ былъ только армянскій. Заведеніе разсчитано было на 30 воспитанниковъ, кромѣ приходящихъ учениковъ. Вскорѣ стало оно наполняться учениками не только изъ Армянъ, но изъ Русскихъ и другихъ націй; даже изъ отдаленныхъ мѣстъ Азіи являлись желающіе получить европейское образованіе въ этомъ училищѣ: пріѣзжали учиться сюда изъ Испагани, изъ Калькутты.

До 1825 г. учебное заведеніе Лазаревыхъ было не болѣе какъ пансіонъ, и только въ этомъ году получило оно уставъ и нѣкоторыя привилегіи. Курсъ ученія назначенъ былъ 4-хъ годичный; число предметовъ увеличено; введенъ персидскій языкъ. Въ 1828 г. училище это наименовано „Армянскимъ, Лазаревыхъ, Институтомъ Восточныхъ Языковъ“. Въ 1835 г. Институтъ былъ причисленъ къ учебнымъ заведеніямъ II-го разряда, и тогда же опредѣлилась цѣль его: онъ долженъ былъ, во-первыхъ, доставлять опытныхъ переводчиковъ восточныхъ языковъ, изучившихъ ихъ теоретически и практически; во-вторыхъ — приготовлять учителей для всѣхъ прочихъ

¹⁰⁸) Тамъ же, ч. 113, I.

9*

— 132 —

воспитательныхъ заведеній Армянскаго Народа, и образованныхъ
священнослужителей для христіанъ григоріанскаго вѣроисповѣда-
нія. Курсъ ученія установленъ 5-лѣтній. Воспитанники, находив-
шіеся въ Институтѣ на иждивеніи Лазаревыхъ, обязаны были про-
служить при этомъ заведеніи не менее 6-ти лѣт въ качествѣ стар-
шихъ или младшихъ учителей, но въ томъ однако случаѣ, если
они съ успѣхомъ окончатъ университетскій курсъ. Въ 1843 году, по
воль Государя, назначены были въ Институтъ 5 учениковъ изъ
Закавказскихъ уроженцевъ для приготовленія себя на службу въ
тамошнемъ краѣ. По новому уставу 1848 г. Институтъ получилъ
права лицеевъ. Курсъ ученія въ немъ назначенъ 6-лѣтній (соответ-
тогдашнему гимназическому), и, сверхъ того, двухъ-годичный, спе-
ціально для занимающихся восточными языками. Кругъ восточ-
ныхъ языковъ расширенъ введеніемъ четырехъ новыхъ, такъ что
всѣхъ стало 6: армянскій, арабскій, персидскій, турецкій, татар-
скій и грузинскій. Изъ нихъ обязательнымъ слѣданъ только одинъ,
по собственному выбору — персидскій или турецкій (съ дополни-
тельнымъ арабскимъ); но всѣ Армяне должны были обучаться ар-
мянскому языку, Грузины — грузинскому, Татаре — татарскому.

Спеціальные классы мало привлекали желающихъ поступать
туда; большинство (9/10) кончавшихъ курсъ въ гимназическихъ классахъ Института стремились въ университеты. Убѣдившись въ этомъ,  
понечитель института, А. А. Лазаревъ, вошелъ съ ходатайствомъ  
о принятіи Института въ общую систему общеобразовательныхъ  
учебныхъ заведеній, съ подчиненіемъ его, постѣ смерти Лазарева,  
вѣдомству Министерства Народнаго Просвѣщенія. Ходатайство это  
было уважено, и Лазареву разрѣшено вводить въ Институтъ полнѣ  
ний курсъ классическихъ гимназій съ двумя древними языками  
для подготовленія къ постепенному преобразованію.

По Высочайше утвержденному 16 июня 1871 г. положенію
Кавказскаго Комитета, отѣленіе Лазаревскаго Института, носящее
названіе спеціальныхъ классовъ, поставлено почти на одинаковую
степень съ факультетомъ В. Я. въ С.-Петербургскомъ Университетѣ,
не столько, впрочемъ, по объему предметовъ преподаванія, сколько
по правамъ преподавателей и учащихся. Курсъ ученія назначенъ,
вмѣсто 2-хъ годичнаго, 3-хъ годичный. Зато въ гимназіи при
Институтѣ восточные языки изъ курса исключены. Ка�едры введены
слѣдующія: армянской словесности, арабской словесности, персид-
ской словесности, турецко-татарскаго языка, грузинскаго языка,
исторіи Востока, русской словесности, практики нерсидскаго и
турецкаго языковъ, и восточной каллиграфіи. Преподавательскій
штатъ состоитъ изъ 6 профессоровъ, 1 доцента и 2 преподавате-

— 133 —

лей. Для студентовъ спеціальныхъ классовъ обязательно изученіе всѣхъ предметовъ курса спеціальныхъ классовъ, за исключеніемъ лишь армянской словесности. обязательной зато для Грузинъ и кавказскихъ стипендіатовъ. Въ такомъ видѣ Институтъ и началъ свою дѣятельность съ 1 сентября 1871 года.

На армянскую словесность положено 3 часа въ недѣль на каждый курсъ; на арабскую — 4; на персидскую — 4; турецко-татарскую — 4; на грузинскій языкъ — 2. Практика турецкаго и персидскаго языковъ должна производиться ежедневно ¹⁰⁹).

## Учебное Отдѣленіе Восточныхъ Языковъ при Азіатскомъ Департаментѣ Министерства Иностранныхъ Дѣлъ.

Мы уже видѣли, какъ Министерство Иностранныхъ Дѣлъ много разъ принимало разныя мѣры къ обезпеченію себя переводчиками восточныхъ языковъ ¹¹⁰); но при этомъ всегда находилось оно въ зависимости отъ учебныхъ заведеній другихъ вѣдомствъ, гдѣ содержало на свой счетъ учениковъ. На этотъ предмстъ, именно для обученія студентовъ языкамъ китайскому, маньчжурскому, персидскому, турецкому и татарскому, ассигнована была въ 1798 г. сумма въ 3000 р. ежегодно ¹¹¹). Вѣроятно, зависимость эта представляла для министерства нѣкоторое неудобство, такъ какъ графъ Нессель роде задумалъ основать при Азіатскомъ Департаментѣ спеціальное учебное заведеніе, съ правами университетовъ, для приготовленія дипломатическихъ чиновниковъ и переводчиковъ для службы на Востокъ при русскихъ миссіяхъ. Въ 1823 году, по его мысли ¹¹²), и было основано при означенномъ департаментѣ учебное заведеніе

¹⁰⁹) О Лазаревскомъ Институтѣ см. «Историческій очеркъ Лазар. Инст. вост. яз.» изд. 2-е 1863 г.; «Собраніе актовъ касат. Исторіі Армянскаго Народа», т. І; Ж. М. Нар. Пр. ч. 17, 19; ч. 156 (1871 г.); ч. 165 (1873 г.) 112-113. Уставъ его см. тамъ же, стр. 161-208.

¹¹⁰) Такъ въ началѣ нынѣшняго столѣтія, именно въ 1823, утверждено было положеніе Комитета по азіатскимъ дѣламъ объ отпускѣ ежегодно изъ суммъ Азіатскаго Департамента 7000 рублей; изъ нихъ 5000 р. въ распоряженіе Тобольскаго и Томскаго генераль-губернатора на улучшеніе азіатскаго училища въ Омскъ, и 2000 р. въ распоряженіе Главнаго Пристава Калмыцкаго Народа (въ Астрахани) на улучшеніе калмыцкаго училища при приставѣ (Полное Собр. Законовъ, № 29313).

¹¹¹) Полное Собр. Законовъ, № 18599.

¹¹²) Можно думать что, скорѣе, по мысли профессора Шармуа, состоявшаго губернеромъ при сы節 графы, и бывшаго вынужденнымъ въ то время оставить службу при С.-Петербургскомъ Университетѣ. *Прим. ред.*

— 134 —

восточныхъ языковъ, въ которомъ положено обучать языкамъ: араб-
скому, персидскому и турецкому ¹¹³). Курсъ ученія назначенъ 3-хъ
годичный или 4-хъ годичный (смотря по успѣхамъ учащихся); чи-
сло студентовъ — 6 человѣкъ, съ неопредѣленнымъ комплектомъ
сверхштатныхъ слушателей. На содержаніе студентовъ назначено
6000 рублей при готовой квартирѣ; а на содержаніе всего заве-
денія — 20,000 рублей. Преподаваніе восточныхъ языковъ имѣло
здѣсь и продолжаетъ имѣть преимущественно практическій харак-
теръ ¹¹⁴). Въ 1830-хъ годахъ читалась временно (академикомъ Дор-
номъ) Исторія Мусульманскаго Востока, а съ 1872 года введенъ
постоянный курсъ Мусульманскаго Законовѣдѣнія.

Восточный Институтъ при Ришельевскомъ Лицѣ въ Одессѣ.

Новороссійскій Край, по присоединеніи его къ Россиі, представ-
лялъ самое смѣшанное населеніе: тамъ,кромѣ Русскихъ, жили Греки,
Евреи, Молдаване, Армяне, Татаре, переселенцы изъ Западной
Европы. Не было тамъ какого либо общаго всѣмъ языка; всѣ
пользовались одинаковымъ правомъ гражданства. Такое разнооб-
разіе языковъ ставило нашу администрацію на первое время въ
большое затрудненіе, такъ что она по необходимости должна была
принимать мѣры къ обезпеченію себя людьми изучившими мѣст-
ные языки. И вотъ, послѣ того какъ „край окрѣпѣ, обстроился
и былъ накормленъ“, приступлено было къ водворенію въ немъ
просвѣщенія, при чемъ на преподаваніе языковъ, въ томъ числѣ и
восточныхъ, обращено главное вниманіе.

Разныя мѣры предиринимались разными администраторами
Новороссійскаго Края къ упроченію тамъ преподаванія восточныхъ
языковъ (преимущественно турецко-татарскаго). Болѣе другихъ за-
ботился о томъ графѣ М. С. Воронцовъ. Всѣдствіе ходатайства
его, покойный Государь Императоръ, во время своего пребыванія въ
Одессѣ въ 1828 году, Высотайше сонизволилъ на открытіе въ этомъ
городѣ „Восточнаго Института“ для шести молодыхъ людей. До
1837 г. Институтъ состоялъ при Лицейской гимназіи ¹¹⁵); въ этомъ

¹¹³) Въ статьѣ Клапрота объ учебномъ издѣліи (помѣщенной въ Journal Asiatique 1828, II, 306-307) говорится, что кромѣ этихъ языковъ положено преподавать еще и монгольскій; но онъ до сихъ поръ тамъ не преподавался. Въ уставѣ же о монгольскомъ языке не упоминается.

¹¹⁴) Полное собраніе законовъ, № 29487; журн. Мин. Нар. Пр. 1837 года
ч. 14).

¹¹⁵) Гимназія эта образована была въ 1831 году изъ низшихъ классовъ
милельевскаго Липея.

— 135 —

же году, для болѣе успѣшнаго хода дѣла, причисленъ къ Ришель-
евскому Лицею¹¹⁶), который получилъ тогда же устройство рав-
нявшее его съ университетами¹¹⁷).

Въ Восточномъ Институтѣ преподавались языки: арабскій, пер-
сидскій и турецкій. Преподавалъ ихъ въ Лицеѣ одинъ профессоръ,
въ Гимназіи — два учителя, старшій и младшій. Въ Гимназіи обу-
ченіе В. Я. начиналось съ 4-го класса; въ Лицеѣ оно продолжалось
въ теченіи всего 3-хъ годичнаго курса. Вмѣстѣ съ изученіемъ вос-
точныхъ языковъ лицейскіе студенты Института должны были
слушать какъ всѣ общіе, такъ и юридические предметы препода-
вавшіеся въ Лицеѣ, за исключеніемъ лишь римской словесности и
древностей. Такое обремененіе студентовъ Института разнообраз-
ными предметами въ ущербъ ихъ спеціальности обратило на себя
вниманіе совѣта Лицея только въ 1846 году, когда и постановилъ
онъ освободить этихъ студентовъ отъ слѣдующихъ предметовъ:
энциклопедіи правовѣдѣнія, исторіи философіи, законовъ государ-
ственного благоустройства, благочинія и финансовъ, римскаго права
и судебной медицины. Взамѣнъ того значительно усилено было
преполаваніе восточныхъ языковъ, т. е. увеличены для нихъ часы
ежедневныхъ занятій¹¹⁸).

Главная цѣль при учрежденіи Института В. Я. въ Одессѣ
заключалась въ томъ, чтобы досталять краю ученыхъ переводчи-
ковъ (учители для школъ добывались другимъ путемъ ¹¹⁹). Но если
въ переводчикахъ В. Я. являлась настоящительная надобность при
возникновеніи Одессы (основана въ 1794 г.) и заселеніи Новорос-
сійскаго Края русскими поселенцами, то въ сороковыхъ годахъ на-
стоящаго столѣтія потребность эта значительно ослабѣла. Студенты
кончившіе курсъ въ Институтѣ не находили штатныхъ мѣстъ по
своей спеціальности, и принуждены были пристраиваться кто куда
могъ, даже въ квартальные надзиратели ¹²⁰). Ясно становилось

¹¹⁶) Ришельевскій Лицеей возникъ въ 1817 году изъ сліянія двухъ учеб-
ныхъ заведеній существовавшихъ въ Одессѣ: Благороднаго Института и Ком-
мерческой Гимназіи.

¹¹⁷) Скальковскій „Участіе Одессы на поприщѣ наукъ“ („Сынъ Отече-
ства“ 1842, VI); „Историческая записка о состояніи и дѣйствіяхъ Ришельев.
Лицея за 1837-8 г.“; „Сорокалѣтіе Лицея“. Одесса, 1857.

¹¹⁸) „Сорокалѣтіе Лицея“; Новороссійскій календарь на 1852, стр. 361.

¹¹⁹) Изъ таковыхъ, служившихъ въ Новороссійскомъ Краѣ, упомянемъ:
Франца Домбровскаго (переводчика при таврическомъ губернаторѣ) выпуска
1844 года; Андреи Курковскаго, выпуска 1845 г. (переводч. при таврическомъ
губернаторѣ), и Авраама Акимова (служившаго переводчикомъ при таганрог-
скомъ градоначальникѣ) выпуска 1847 года.

¹²⁰) В. В. Григорьевъ „Имп. С.-Петербург. Университетъ“, стр. 44, примѣ-
чаніе 257.

— 136 —

что Институтъ В. Я. въ Одессѣ не соотвѣтствовалъ своей дѣли, почему, Высочайшимъ указомъ 29 октября 1854, и былъ онъ упраздненъ, а суммы, на него отпускавшіяся, и библіотека его были перебананы въ С.-Петербургскій Университетъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ прекратено было преподаваніе В. Я. и въ Лицейской Гимназіи ¹²¹).

## Кяхтинская Школа Китайскаго Языка.

По ходатайству нашего кяхтинскаго купечества разрѣшено было въ 1832 г. основать въ Кяхтѣ школу для распространенія у насъ знанія китайскаго разговорнаго языка. Коммерціи совѣтникъ Игумновъ пожертвовалъ для этой школы томъ, а мѣстное купечество приняло на себя всѣ расходы по ея содержанію. Школа названа была „Китайскимъ Училищемъ“. Открытіе училища послѣдовало въ маѣ 1835, въ присутствіи о. Якиноа Бичурина, нарочно для того посланнаго изъ Петербурга. Этому обстоятельству обязаны мы первою и единственною до сихъ поръ на русскомъ языкѣ китайскою грамматикою, написанною о. Якиноемъ для означеннаго училища. Училище это находилось сперва въ вѣдѣніи Министерства Финансовъ по департаменту внѣшней торговли, а потомъ — Министерства Народнаго Просвѣщенія. Кромѣ китайскаго языка (главнымъ образомъ разговорнаго) ученикамъ преподавались русскій языкъ и ариометика, впослѣдствіи-же, какъ кажется, введенъ былъ и маньчжурскій языкъ. Какъ велось преподаваніе въ этомъ училищѣ можемъ судить отчасти по описанію экзамена, произведеннаго тамъ 17 декабря 1850, въ присутствіи маймачинскаго дзаргучея, съ подвѣдомственными ему китайскими чиновниками. И кяхтинскихъ купцовъ. Кончавшіе курсъ въ Школѣ, кромѣ написанія разныхъ фразъ іероглифами, упражнялись между собою въ примѣрныхъ разговорахъ по-китайски. Дзаргучей самъ предлагалъ разные вопросы на китайскомъ языке. и заставлялъ читать написанные имъ іероглифы. Ученики отвѣчали свободно и для Китайцевъ понятно ¹²²).

Вообще, изъ этого училища по временамъ выходили молодые люди съ хорошими познаніями въ разговорномъ китайскомъ языке чисто пекинскаго и даже сянсинскаго нарѣчій; да и сами Китайцы нерѣдко отказывались съ похвалой объ ученикахъ Китайскаго Училища. При всемъ томъ, Училище просуществовало недолго Въ 1861 г.

¹²¹) „Отчетъ“ Лицея за 1854 - 55 г.; Ж. Мин. Нар. Пр. 1856 ч. 90, стр. 82.

¹²²) Ж. Мин. Нар. Пр. 1851, ч. 69, отд. VII, 78 - 80.

— 137 —

оно было временно закрыто, въ виду того, что изученіе китайскаго
и маньчжурскаго языковъ сосредоточено было въ Пекинѣ, а за-
тѣмъ въ мартѣ 1867 послѣдовало распоряженіе и объ оконча-
тельномъ его закрытіи ¹²³).

## II. Духовнаго Вѣдомства.

### I. Академіи.

Основательное изученіе Ногословія требуетъ отъ лицъ, посвя-
тившихъ себя этому предмету, знакомства съ еврейскимъ языкомъ.
Потребность эта чувствуется, разумѣется, сильнѣе чѣмъ гдѣ-либо
въ духовныхъ академіяхъ, и удовлетворять ей духовное начальство
старалось при первой къ тому возможности.

Кіевская Духовная Академія — первая у насъ по времени,
ибо возникла изъ духовнаго училища, основаннаго въ 1588 году.
Это училище четыре года спустя послѣ присоединенія Кіева къ
Россіи (1654), было преобразовано въ Академію. Каеведра еврей-
скаго языка явилась въ ней нѣсколько ранѣе 1738 г.; но, за не-
достаткомъ искусныхъ наставниковъ, языкъ этотъ почти не препо-
давался и былъ воспитанникамъ совершенно неизвѣстенъ. (Съ
1738-же года, единственно благодаря заботливости преосвященнаго
Рафаила Заборовскаго, явились каеведры трехъ языковъ. еврейскаго
нѣмецкаго и греческаго ¹²⁴). До самаго послѣдняго времени еврей-
скій языкъ въ Кіевской Академіи находился въ очень плохомъ со-
стояніи. Въ разсужденіи, подданномъ Академіею митрополиту Ар-
сенію въ 1763 говорится, что съ самаго начала на еврейскомъ
классѣ бывало человѣкъ 20 и мало больше, хотя посѣщать этотъ
классъ позволено было всѣмъ ученикамъ трехъ высшихъ классовъ
по произволу. Причиною тому выставлялась. съ одной стороны.
трудность языка, а съ другой — то обстоятельство, что языкъ
этотъ мало полезенъ бѣднымъ ученикамъ, потому что съ знаниемъ
его „никого не приглашаютъ господа къ себѣ на кондиціи, тогда
какъ знающихъ французскій и нѣмецкій языки непрестанно при-
глашаютъ“. Даже послѣ указа Св. Синода 1798 года, которымъ по-
велѣвалось обучаться еврейскому языку всѣмъ ученикамъ въ выс-

¹²³) Ж. Мин. Нар. Пр. 1835, ч. 6, стр 567; 1851, ч. 69, отд. VII;
Сборникъ постановл. по Мин. Нар. Пр. т. IV, 448 — 449.

¹²⁴) „Исторія Кіевской Академіі“, соч. іеромон. Макарія Булгакова. Спб.
1843, стр. 124.

— 138 —

шихъ классахъ ¹²⁵), таковыхъ оказывалось немного: 13 въ 1803,
30 — въ 1811, 11 — въ 1814 годахъ. Относительно жалованья пре-
подавателямъ еврейскаго языка за то время, знаемъ что въ 1773 г.
преосвященный Гавріилъ удѣлилъ изъ отпускавшейся въ Академію
суммы, по 500 р. въ годъ, магистру еврейскаго и греческаго языка
37 р.; въ 1789 г. за преподаваніе еврейскаго положено жалованья
50 р. ¹²⁶).

Въ текущемъ столѣтіи дѣло преподаванія еврейскаго языка въ
Академіи пошло успѣшнѣе, благодаря такимъ знатокамъ этого
языка, какъ А. Максимовичъ и Сп. Гуляевъ, переводившимъ, по
порученію Коммиссіі Духовныхъ Училищъ, книгу Левитъ, и Ст.
Соловьевъ, составившій халдейскую грамматику; но особенно по-
давалъ большія надежды воспитанникъ Академіи Θ. Шимкевичъ,
обратившій на себя вниманіе митрополита Евгенія еще студен-
ческими трудами ¹²⁷).

Московская Духовная Академія. Вскорѣ послѣ основанія ака-
деміи въ Кіевѣ возникла, въ 1682, и въ Москвѣ Славяно-Греко-
Латинская Академія. Изученіе въ ней еврейскаго языка началось
съ половины прошлаго столѣтія, когда языкъ этотъ сталъ препо-
давать учитель греческаго, и въ Академіи образовался особый классъ
подъ именемъ евро-греческого школы. Въ Московской академіи на
еврейский языкъ обращалось особенное вниманіе. Такъ, митропо-
литъ Платонъ (назначенный въ ноябрѣ 1775 года директоромъ и
протекторомъ Академіи) требовалъ отъ учителя, чтобы ученики
еврейскаго языка „не токмо надлежащій успѣхъ имѣли, но чтобъ
изъ нихъ и учительское мѣсто могли доступать“ ¹²⁸). И число
обучавшихся еврейскому языку въ Академіи постоянно увеличва-
лось: въ 1785 г. ихъ было 19; въ 1790—26; въ 1792—23; въ
1794—21; въ 1798—99; въ 1801—185; въ 1804—194;
въ 1805—236; въ 1807—327 ¹²⁹). На публичныхъ актахъ
Академіи произносились учениками разговоры на всѣхъ языкахъ,

¹²⁵) Въ указѣ Синода говорилось: „языкамъ еврейскому, а напаче греческому, яко нужилъ для уразумѣнія Св. Писанія, обучиться всѣмъ студентамъ академіи“ (Полное Собр. Законовъ Рос. Имперіи, т. XXV, № 18726).

¹²⁶) „Исторіи Кіев. Академія“, стр. 116, 119, 156-7; В. Аскоченскій „Кіевъ съ древнѣйшимъ его училищемъ Академіею“. Кіевъ, 1856, II, 246, 428. 434, 473-4.

¹²⁷) „Кіевская духов. Академія въ послѣднее 50-летіе“ („Кіевлянинъ“ 1869 г. № 123, стр. 486).

¹²⁸) С. Смирновъ „Исторія Московской Славяно-греко-латинской Академія“. Москва, 1855. Стр. 114, 310.

¹²⁹) Тамъ же, стр. 341.

— 139 —

не исключая и еврейскаго. Извѣстно также нѣсколько книгъ стихо-
твореній работы наставниковъ и учениковъ, писанныхъ на разныхъ
языкахъ, въ томъ числѣ и на еврейскомъ, по случаю тезоименит-
ства протектора Академіи, митрополита Платона ¹³₀).

Духовныя Академіи С.-Петербургская и Казанская. До конца
прошлаго столѣтія Кіевская и Московская духовныя академіи были
единственными въ Россіи учрежденіями, въ которыхъ лица, посвятив-
шія себя духовному званію, могли получать высшее образованіе.

Въ 1797 году 18 декабря, послѣдовалъ Высочайшій указъ объ
открытіи, по образцу Кіевской и Московской, еще двухъ духовныхъ
академій: въ С.-Петербургѣ, при Александроневскомъ Монастырѣ, и
въ Казани, вмѣсто находившихся тамъ и тутъ семинарій. По уставу,
тогда же обнародованному для всѣхъ академій, введено въ VI и
VII классахъ преподаваніе еврейскаго языка; но преподаваніе этого
языка въ обѣхъ, вновь основанныхъ, академіяхъ на первое время
шло далеко неудовлетворительно. Особенно неуспѣшно шло дѣло
преподаванія его въ Казанской академіи, и тѣмъ болѣе неуспѣш-
ность эта тамъ выдавалась, что другіе языки находились въ очень
удовлетворительномъ состояніи ¹³¹).

По академическому уставу 1809 года изученіе еврейскаго
языка предоставлено было выбору студентовъ, что и продолжалось
до 1841 года, а съ этого времени оно сдѣлано обязательнымъ для
всѣхъ въ высшемъ отдѣленіи ¹³²). По означенному уставу раньше
другихъ была преобразована С.-Петербургская академія (открыта
17 февраля 1809) затѣмъ Московская (открыта въ 1814) и Кіев-
ская (въ 1819). Казанская-же академія просуществовала на преж-
немъ основаніи до 1818, когда была закрыта и обращена въ семи-
нарію впредь до будущихъ преобразованій. Эти преобразованія по-
слѣдовали только въ 1842 г. (открыта 8 ноября).

По послѣднему преобразованію духовныхъ академій согласно
уставу 1869 года, еврейскій языкъ, вмѣстѣ съ библейскою архео-
логіей, отнесенъ къ предметамъ богословскаго отдѣленія.

До сихъ поръ мы говорили только о еврейскомъ языке въ
духовныхъ академіяхъ; но въ одной изъ академій, именно въ

¹³⁰) Тамъ же. Вообще митроп. Платонъ усилитъ преподаваніе языковъ греческаго, латинскаго и еврейскаго (см. „Прибавленія къ твореніямъ Св. Отцевъ“ 1854, кн. I).

¹³¹) А. Благовещенскій „Исторія Старой Казанской Духовной Академіи“, Казань, 1876.

¹³²) *Чистович* „Исторія С.-Петербургской Духовной Академіи“, Спб. 1857. Стр 305.

— 140 —

казанской, преподавались и другіе восточные языки, введенные тамъ въ виду мѣстной потребности — для проповѣди Слова Божія инородцамъ населяющимъ Восточную Россию. При открытии Казанской Академіи преосвященный Амвросій Подобѣдовъ думалъ уже о введеніи, со-временемъ, въ число предметовъ преподаванія въ ней, татарскаго языка, равно какъ чувашскаго и черемисскаго ¹³³). Мысль его относительно перваго изъ нихъ и была осуществлена въ 1800 г. преосвященнымъ Серапіономъ, когда были закрыты „новокрещенскія школы“. Классъ татарскаго языка не былъ обязателенъ для всѣхъ, а посѣщали его, по собственному желанію, въ послѣобѣденное время, студенты и ученики всѣхъ классовъ. Число обучавшихся этому языку простиралось отъ 20 до 100 человѣкъ. Нѣкоторыхъ, впрочемъ, заставляло изучать этотъ языкъ начальство разныхъ епархій. Такъ, на-примѣръ, вятское семинарское правленіе въ 1815 году, вслѣдствіе предположенія открыть въ своей семинаріи татарскій классъ, обязало студента богословія вятской епархіи, Гавріила Сперанскаго, обучаться татарскому языку, для опредѣленія его учителемъ этого языка въ Вятской Семинаріи ¹³⁴). Съ возрожденіемъ Академіи въ 1842 г. рѣшено было расширить въ ней кругъ восточныхъ языковъ. Св. Синодъ, въ указѣ отъ 25 мая 1842, между прочимъ постановлялъ: „ввести сверхъ предметовъ, назначенныхъ уставомъ, языки инородцевъ; а какіе именно, это должно обсудить правленіе Академіи, и затѣмъ представить о томъ подробное соображеніе“. Но дѣло это, можетъ быть. затянулось бы на долго. если бы не подвинулъ его профессоръ казанск. универс. Казембекъ подавъ въ 1844 г. записку, въ которой высказалъ мысль о необходимости отдѣленія крещеныхъ Татаръ отъ ихъ собратіи мусульманъ, о необходимости переселенія ихъ въ новыя мѣстā, и совершенія между ними богуслуженія на ихъ родномъ языке ¹³⁵). Въ свою очередь, правленіе Академіи выяснило, что въ Казанской

¹³³) А. Можаровскій „Старая КазанскагАкадемія“ (въ чтеніяхъ И. Москов. Общ. Исторіи и Древностей, 1877, кн. II); Благовѣщенскій „Исторія Старой Казан. Дух. Академіи“, стр. 116 - 117.

¹³⁴) Можаровскій „Старая Каз. Академія“. Въ другомъ мѣстѣ (въ статьѣ: „Изъ исторіи духов. просвѣщ. въ Казанскомъ краѣ“, помѣщенной въ „Православномъ Обозрѣніи“ за 1868 г. ч. 27) 1. Можаровскій говорить, что кромѣ татарскаго языка, который проходилъ во всѣхъ классахъ, преподавались въ то время еще языки чувашскій и черемисскій, которымъ обучали въ первыхъ четырехъ классахъ. Но едва ли послѣдніе языка преподавались въ Казанской Академіи въ первый периодъ ея существованія.

¹³⁵) Курн. засѣд. совѣта казан. дух. акад. за 1871 г., стр. 56.; Записка-же Казембека помѣщена въ „Запискахъ Миссіонерскаго Общества“, вып. III, Спб. 1867, стр. 91.

— 141 —

Епархії говорятъ на языкахъ: 1) татарскомъ, 2) якутскомъ (?), 3) мон-
голо-бурятскомъ, 4) тунгузскомъ, 5) калмыцкомъ, 6) чувашскомъ и
черемисскомъ, 7) мордовскомъ, 8) вотскомъ и 9) останцкомъ. Изъ
нихъ, Правленіе признавало нужнымъ ввести: во-первыхъ — татар-
скій съ турецкимъ и арабскимъ, безъ котораго невозможно изуче-
ніе перваго; во-вторыхъ — монгольскій и калмыцкій. Сообразно съ
этимъ и были образованы два разрида: монголо-калмыцкій, и ту-
режко-татарскій, открытые въ январѣ 1845 года ¹³⁶).

Съ 18⁵⁴⁵⁵ учебнаго года эти отдѣлы получили другой видъ и отчасти новое назначеніе. Вмѣсто прежнихъ каеederъ языковъ открыты „миссіонерскія отдѣленія“ для дѣйствія по отношенію къ 1) Татарамъ, 2) Монгольскому Шлемени, 3) Чувашамъ и Черемисамъ. Въ этихъ отдѣленіяхъ, кромѣ языковъ, оставшихся въ прежней силѣ, преподавалась сущность ученій означенныхъ инородцевъ, съ цѣлюю болѣе успѣшной борьбы съ этими ученіями.

Въ третьемъ отдѣленіи миссіонеровъ, противъ Чувашъ и Черемись, въ 1856 г. кончило курсъ 5 человѣкъ, а вновь поступило 2. Обучалось всего 7 человѣкъ (Оказалось что этого числа пока и достаточно, а потому съ 18⁵⁶/⁵⁷ учебн. года отдѣленіе это было закрыто впредь до усмотрѣнія, но болѣе не возобновлялось ¹³⁷).

Въ 1856 г. особыми распоряженіями высшаго начальства раз-
рѣшено имѣть практикантовъ для преподаваемыхъ языковъ. Съ
18⁵⁸/⁵⁹ уч. года академическое начальство сдѣлало изученіе ислама
и буддизма обязательнымъ для всѣхъ студентовъ младшаго отдѣ-
ленія. Это оказалось, однако, неудобнымъ, и прежній порядокъ
(существовавшій до 1858 г.) былъ возстановленъ въ 1865, когда
миссіонерскіе предметы раздѣлены на три отдѣла: 1) противъ рас-
кола, 2) противъ ислама, и 3) противъ буддизма, съ зачисленіемъ
на нихъ студентовъ нисшаго и высшаго курсовъ, по собственному
ихъ желанію ¹³⁸). Съ этого времени на двухъ послѣднихъ разря-
дахъ состояло студентовъ:

¹³⁶) Гвоздевъ „Двадцатипятидесятіе Казан. Духовн. Академіи“ (въ Право-
славномъ Собесѣдникѣ“ за 1868 г. кн. ноябр. и декабр.).

Еще раньше, въ 1844 г., Министръ Народнаго Просвѣщения, по хода-
тайству Казанской Дух. Академіи, разрѣшилъ допустить студентовъ ея къ слу-
шанію въ Университетъ лекцій языковъ: татарскаго, монгольскаго и калмыц-
каго, при чемъ профессоры Казембекъ и Поповъ привыли на себя безвозмезд-
ное ихъ къ тому приготовленіе (Ж. Мин. Нар. Просв. ч. 46, I, стр. 33).

¹³⁷) Для преподаванія его временно былъ приглашенъ протоиерей казан-
скаго каевер. собора В. П. Вишневскій (25-летіе Казан. Дух. Академія).

¹³⁸) „Двадцатипятидесятіе Казан. Дух. Академіи“.

— 142 —

<table><thead><tr><th></th><th>на монголо-<br>калмыцкому.</th><th>на арабско-<br>татарскому.</th></tr></thead><tbody><tr><td>Въ 1866 году . . .</td><td>9</td><td>4</td></tr><tr><td>» 1867 » . . .</td><td>22</td><td>8</td></tr><tr><td>» 1868 » . . .</td><td>8</td><td>19</td></tr><tr><td>» 1869 » . . .</td><td>6</td><td>19</td></tr><tr><td>» 1870 » . . .</td><td>3</td><td>3</td></tr></tbody></table>

По новому уставу и штату 1869 года, миссіонерскія отдѣленія оставлены въ Казанской Академіи по-прежнему. При этомъ на мусульманское отдѣленіе записалось 2 студента, на буддійское — 3. Впослѣдствіи число студентовъ перваго отдѣленія увеличилось: въ 1872 году было 4 студ. на І курсѣ, и 4 на ІІ-мъ; въ 1873 числилось на І курсѣ 4 студ., на ІІ — 1, на ІІІ — 5. Во второмъ отдѣленіи въ 1872 году состояло 5 человѣкъ. Это послѣднее отдѣленіе со второй половины 1871/72 учебн. года закрылось, за немѣніемъ профессора и студентовъ. Вслѣдствіе этого казанскій архіепископъ Антоній предложилъ Академіи вовсе упразднить буддійское отдѣленіе, на чтò совѣтъ Академіи не согласился, въ виду того, что со-временемъ каоведра эта можетъ замѣститься, а равнымъ образомъ окажутся и студенты желающіе изучать миссіонерскіе предметы противъ буддизма ¹³⁹).

Въ 1876 г. на миссіонерское отдѣленіе противъ Мухаммеданъ записалось 6 человѣкъ. Но теперь отдѣленіе это не имѣетъ профессора, перешедшаго въ другое вѣдомство. Между тѣмъ преподаваніе на этомъ отдѣленіи пошло было очень успѣшно, такъ что стали появляться въ печати даже статьи студентовъ этого отдѣленія по ихъ спеціальности ¹⁴⁰).

## II. Семинаріи.

Особенное вниманіе на образованіе у насъ духовенства образилъ Петръ Великіи. Указомъ 28 февраля 1714, повелѣлъ онъ учредить при всѣхъ архіерейскихъ домахъ и въ знатныхъ монастыряхъ „цыфирныя школы“. Вскорѣ послѣ этого указа стали воз-

¹³⁹) Пřогоколы засѣданій совѣта Казанской Духовной Академіи за 1870 г. стр. 68; за 1872, стр. 240 - 243.

¹⁴⁰) Въ „Миссіонерскомъ Противомусульманскомъ Сборнику“ помѣщены статьи студентовъ: М. Раева „Признаніе иستانности православнаго Христіанства и лживости Мухаммеданства“; Н. Машанова „Мухаммеданскій бракъ въ сравненіи съ христіанскимъ бракомъ“; Н. Разумова „Историческое значеніе Мухаммеда“. Кромѣ орагинальныхъ статей, доставляли студенты и переводны.

— 143 —

икать и Семинарії собственно¹⁴¹). До устава духовныхъ училищъ 1797 г. преподаваніе въ семинаріяхъ не имѣло никакой правильной организаціи, а шло какъ хотелось мѣстному архіерею. Въ 1797 г. предметы преподаванія въ духовныхъ училищахъ были обозначены въ первый разъ. При этомъ изъ восточныхъ языковъ упомянутъ одинъ еврейскій, о другихъ-же восточныхъ, ни въ этомъ уставѣ, ни въ другихъ, не было упомянуто. Какъ по уставу дух. училищъ 1808 года, такъ и 1867 года, еврейскій языкъ долженъ преподаваться желающимъ вмѣсто новыхъ языковъ. Усиленно языкъ этотъ преподавался въ двухъ семинаріяхъ — въ Подольской и Минской. Для болѣе успѣшнаго обращенія Евреевъ въ Христіанство Св. Синодъ, въ 1860 году, постановилъ сдѣлать евр. яз. обязательнымъ для всѣхъ учениковъ высшаго отдѣленія этихъ семинарій. Между тѣмъ необходимо было, въ виду мѣстныхъ потребностей, ввести въ нѣкоторыхъ семинаріяхъ и другие языки. Съ цѣлю подготовить священниковъ для проповѣди Слова Божія среди инородцевъ, и для борьбы съ пхъ вѣроученіями. И вводились эти языки въ семинаріяхъ не общимъ уставомъ того или другаго времени, а въ разные года, какъ исключеніе изъ общаго правила, поѣмѣрѣ знанія необходимости ввести обученіе воспитанниковъ тому или

¹⁴¹) Семинаріи открывались: въ 1722 году въ Бѣлгородѣ (въ 1726 переведена въ Харьковъ); въ 1726 Славяно-Греко-Латинская семинарія гг. С.-Петербургъ; въ 1731 въ Воронежѣ; въ 1733 въ Казани (изъ школы основ. въ 1723 г.) и тогда же въ Псковѣ (изъ школы основ. въ 1728 г.); въ 1735 въ Вяткѣ; въ 1738 въ Нижнемъ Новгородѣ, въ Рязанѣ, въ Тобольскѣ, въ Переяславѣ, въ Великомъ-Устюгѣ (въ 1786 г. соединена съ Вологодскою); въ 1739 Крутицкая семинарія (сперва въ Вазымѣ, а съ 1751 г. въ Москов. Покровскомъ монастырѣ; въ 1786 г. упразднена), въ Твери, въ Ростовѣ, въ Смоленскѣ; въ 1740 въ Новгородѣ (въ 1788 г. соединена съ Александро-Невскою), въ Суздалѣ (въ 1799 г. соединена съ Владимирскою), въ Коломнѣ (въ 1797 г. переведена въ Тулу); въ 1742 Троицкая-сергиевская; въ 1747 въ Ярославѣ; въ 1750 во Владимирѣ на Клазымѣ; въ 1753 въ Перелавль-Залѣсскомъ; въ 1758 въ Молидѣ; въ 1771 въ Архангельскѣ; въ 1777 въ Астрахань; въ 1778 въ Вологѣ и въ Свѣскѣ; въ 1779 въ Полтавѣ, иъ Пркутскѣ (изъ Славяно-латинской школы основанной въ 1728 г.) въ Тамбовѣ, въ Петрозаводскѣ; въ 1780 въ Бѣлорусской епархіи; въ 1793 въ Минскѣ; въ 1797 въ Подольскѣ; въ 1799 въ Житомирѣ; въ 1800 въ Перми, въ Пензѣ, въ Оренбургѣ, и Армейская въ С.-Петербургѣ; въ 1814 въ Кишиневѣ; въ 1838 въ Одессѣ; въ 1830 въ Саратовѣ; въ 1840 въ Симбирскѣ; въ 1841 къ Харьковѣ (изъ Харьковскаго Коллегіума); въ 1844 Новоархангельская; въ 1846 Кавказская (въ Ставрополѣ); въ 1858 Сахарская; въ 1857 Томская. Семинаріи открывались и въ послѣднее время, какъ напр. Нован Донская Семинарія въ Новочеркаскѣ въ 1868 г.

— 144 —

другому языку. Въ одинъхъ семинаріяхъ восточные языки были обязательны для всехъ учениковъ, въ другихъ ими занимались по выбору, въ замѣнѣ нѣкоторыхъ другихъ предметовъ, отъ которыхъ освобождались.

Казанская Семинари. Когда началось преподаваніе восточныхъ языковъ въ Казанской Семинари, въ обнародованныхъ о ней известіяхъ не говорится¹⁴²). Быть можетъ до преобразованія ея въ Академію они и вовсе въ ней не преподавались, такъ - какъ въ Казанской епархіи существовали особыя школы, учрежденныя для обращенія инородцевъ въ Христіанство. Это были такъ называющиеся „Новокрещенскія Школы“ для новокрещенныхъ инородцевъ, основанныя въ 1735 г. по ходатайству архиепископа Иларіона Рогалевскаго¹⁴³). Предполагалось, что воспитанники, вышедшіе изъ такихъ школъ, явятся просвятителями своихъ единоплеменниковъ истиинами Православной Вѣры. Почти столѣтній опытъ доказалъ: что такія надежды были напрасны, и, замѣнѣ ихъ, положено въ 1820 г. ввести въ Казанской Семинари преподаваніе инородцевыхъ языковъ: татарскаго, чувашскаго и черемисскаго. Языки эти пзучали не только ученики Казанской Семинари, но и присылавшіеся туда для этой цѣли изъ другихъ епархій. Инородческія-ке школы постій того не возобновлялись¹⁴⁴). Затѣмъ въ 1852, по представленію начальства Казанскаго Учебнаго Округа, введено въ Семинарии преподаваніе арабскаго, а число учебныхъ часовъ татарскаго языка увеличено. Обучавшіеся ему раздѣлены были на два отдѣленія: для каждого по 2 урока въ недѣлю и одинъ общій урокъ для обоихъ отдѣленій, съ цѣлю практическихъ упражненій. Въ 1870 г. преподаваніи татарскаго языка въ Семинарии было усилено (часы для занятій имъ назначены внѣ класснаго времени), и тогда же, по предложенію казанскаго архіепископа, мѣстная консисторія постановила опредѣлять въ приходы съ татарскимъ населеніемъ только такихъ священниковъ которые достаточно изучили татарскій языкъ, для чего и былъ опредѣленъ особый экзаменаторъ¹⁴⁵).

¹⁴²) Можетъ быть всѣдѣствіе утраты документовъ, такъ какъ Казанская Семинари горѣла три раза.

¹⁴³) Въ 1735 г. открыто ихъ было 4 (А. Можаровскаго „Казанская семинари“ въ Казан. Губ. вѣдом. 1868 г. № 61).

¹⁴⁴) Е. А. Маловъ „О Новокрещенскихъ школахъ въ XVIII вѣкѣ“ (Православ. Обозрѣніе 1868 г. ч. 26, стр. 374).

¹⁴⁵) Отчеты оберъ-прокурора св. Синода за 1852 и 1866 гг. Извѣстія по Казанской епархіи за 1870, № 24, стр. 7, 39 - 40; № 16, стр. 501.

— 145 —

По вѣдомостямъ семинарій видно сколько семинаристовъ обу-
чалось восточнымъ языкамъ въ Казанской Семинаріи, а именно:

Арабскому : въ 1866 г. — 24 человека.

Татарскому : въ 1850 г. — 55; въ 1851 г. — 30; въ 1852 г. —
60; въ 1853 — 63; въ 1855 г. — 65; въ 1856 г. — 59; въ 1859 г. —
49; въ 1860 г. — 48; въ 1866 г. — 24; въ 1867 г. — 93; въ 1868 г. —
221; въ 1869 г. — 212; въ 1870 г. — 189; въ 1871 г. — 137;
въ 1874 г. — 5.

Чувашскому : въ 1860 г. — 27; въ 1866 г. — 54; въ 1867 г. —
42; въ 1868 г. — 64; въ 1869 г. — 58; въ 1870 г. — 91; въ
1871 г. — 25.

Черемисскому : въ 1859 г. — 27; въ 1860 г. — 26; въ 1866 г. —
24; въ 1867 г. — 25; въ 1868 гг. — по 24; въ 1870 г. —
41; въ 1871 г. — 44 ¹⁴⁶).

Нижегородская Семинарія. Преподаваніе восточныхъ языковъ
въ Нижегородской Семинаріи началось со времени епископа Дама-
скина (опредѣленъ въ Нижегородскую Епархію въ 1783 году). По
его распоряженію — говорить арх. Макарій въ „Исторіи Нижегород-
ской Семинаріи“ — въ ней введено преподаваніе языковъ татарскаго,
мордовскаго и чувашскаго (которыми и самъ Дамаскинъ занимался)
для обращенія мѣстныхъ иновѣрцевъ въ Христіанство ¹⁴⁷). Въ другомъ
своемъ сочиненіи, въ „Исторіи Нижегородской Іерархіі“, арх. Макарій
говорить, что, вслѣдствіе предиринятаго Екатериною Великою, въ 178
году, изданія словаря иностранныхъ словъ, составленъ былъ въ Ниж-
немъ Новгородѣ, подъ надзоромъ тамошняго епископа Дамаскина,
словарь словъ татарскихъ, мордовскихъ, чувашскимъ и черемисскихъ.
Это обстоятельство повліяло на усовершенствованіе въ Нижегород-
ской Семинаріи преподаванія языковъ татарскаго, мордовскаго и
черемисскаго. Для образованія учителей этихъ языковъ, Дамаскинъ
посылалъ нѣкоторыхъ студентовъ въ Казань ¹⁴⁸).

Въ послѣднее время въ Нижегородской Семинаріи преподается только одинъ татарскій языкъ. Въ 1855 году ему обучалось 35 ч.; въ 1856—30; въ 1859—26; въ 1860—21; въ 1866—31;

¹⁴⁶) Отчеты оберъ-прокурора св. Синода.

¹⁴⁷) Исторія этой семинаріи помѣщена въ Нижегородскихъ Губернскихъ Вѣдомостяхъ за 1849 годъ. Отдѣльный оттискъ: «Исторія Нижегородской Семинаріи, составлена профессоромъ оной іеромонахомъ Макаріемъ». Нижній Новгородъ, 1849 г.

¹⁴⁸) Макарій «Исторія Нижегородской Іерархіі» (съ 1672 по 1850). Спб. 1857, стр. 171 - 5.

. 1

10

— 146 —

въ 1868 — 26; въ 1869 — 26; въ 1870 — 33; въ 1871 — 48;
въ 1872 — 40; въ 1873 — 37; въ 1874 — 39 ¹⁴⁹).

Иркутская Семинарія. Въ Иркутской Семинаріи (основанной
въ 1779 году) образованъ въ 1822 году, по ходатайству епископа
Михаила, классъ монгольскаго языка. Въ этотъ классъ принимали
и бурятскихъ мальчиковъ. Въ 1849 г. разрѣшено обучать въ Се-
минаріи разговорному бурятскому языку ¹⁵⁰). Монгольскій языкъ
(разговорный и книжный) семинаристы изучали по выбору, вмѣсто
французскаго и нѣмецкаго ¹⁵¹).

Въ 1851 г. монголо-бурятскому языку въ Иркутской Семинаріи
обучалось 43 ч.; въ 1852—43; въ 1853—40; въ 1855—49; въ
1856—49; въ 1859—52; въ 1860—46; въ 1866—19; въ 1867—
17; въ 1869—25; въ 1870—26; въ 1871—36; въ 1872—33;
въ 1873—42; въ 1874—46; въ 1876—44 ¹⁵²).

Астраханская Семинарія. Въ 1730 г. основана была въ Аст-
рахани славяно-латинская школа для образованія лицъ духовнаго
и свѣтскаго сословій; въ 1777 г. обращена она была въ семинарію.
Потребность въ людяхъ знающихъ калмыцкій языкъ чувствовалась
въ Астраханской Епархіі еще въ прошломъ столѣтіи. Въ 30-хъ
годахъ того столѣтія переведчику Кондакову поручено было, кромѣ
перевода на калмыцкій языкъ Символа Вѣры и Новаго Завѣта,
сказывать при архимандритѣ, въ воскресные и праздничные дни,
Калмыкамъ „показанія“ на калмыцкомъ языкѣ, „отъ чего бы они мог-
ли прійти въ лучшее познаніе православной Христіанской Вѣры“ ¹⁵³).
Какъ предметъ семинарскаго преподаванія, калмыцкій языкъ введенъ
былъ въ Астраханской Семинаріи только по докладу исправляющаго
должность синодальнаго оберъ-прокурора Нечаева (24 дек. 1832 г.)
съ цѣлю преподаванія Калмыкамъ Слова Божія; для болѣе успѣшнаго
хода дѣла полагалъ онъ полезнымъ воспитывать въ калмыцкомъ
классѣ и нѣсколько человѣкъ молодыхъ Калмыковъ изъ новообра-
щенныхъ семей. Это представленіе было утверждено, и въ 1833 г.
открытъ при Астраханской Семинаріи классъ калмыцкаго языка ¹⁵⁴).

¹⁴⁹) Отчеты оберъ-прокурора св. Синода.

¹⁵⁰) Газета „Амуръ“, 1862, № 19. Отчетъ оберъ-прокурора св. Синода за 1849 г., стр. 56.

¹⁵¹) Епарх. Ирк. Вѣд. 1864, № 34.

¹⁵²) Отчеты оберъ-прокурора св. Синода.

¹⁵³) Полное собр. законовъ, т. Х, № 7335.

¹⁵⁴) К. Костенковъ „О распространеніи Христіанства у Калмыковъ“ (Ж. Мин. Нар. Пр. 1869, ч. 144, стр. 145-6). Въ отчетѣ оберъ-прокурора св. Синода за 1839 г. говорится, что только въ этомъ году открытъ былъ при Астрах. Семин. классъ калмыцкаго языка.

— 147 —

Изученіе калмыцкаго языка не было обязательнымъ для всѣхъ семинаристовъ: имъ занимались только желающіе. На преподаваніе этого языка въ Семинаріи обращалось очень мало вниманія; ученики выучивались только читать и писать, самого-же языка вовсе не знали, такъ какъ не посылались въ стель для окончательнаго изученія его на мѣстѣ. Дѣйствительную пользу дѣлу просвѣщенія Калмыковъ Христіанскимъ Ученіемъ принесли только священники изъ природныхъ Калмыковъ, каковы: Алексѣевъ, Башкінъ, Здраво-мысловъ <sup>155</sup>.

Затѣмъ началось въ Астраханской Семинаріи преподаваніе и татарскаго языка. Калмыцкому языку въ 1850 году обучалось 13 ч. въ 1851—13; въ 1852—17; въ 1853—15; въ 1855—13; въ 1856—10; въ 1859—9; въ 1860—9; въ 1866—11; въ 1867—10; въ 1869—9; въ 1870—6; въ 1873—6; въ 1874—6. Татар-скому: въ 1866—8; въ 1867—8; въ 1876—5. <sup>156</sup>.

Саратовская Семинарія. Одновременно съ Астраханской утверждено было (также по представленію оберъ-прокурора Нечаева) учрежденіе класса калмыцкаго языка и въ Саратовской семинаріи. Самое-же открытіе этого класса состоялось только въ 1848 г. <sup>157</sup>.

Впослѣдствіи, въ 1856, въ этой семинаріи введено преподаваніе татарскаго языка, который преподается и въ настоящее время (калмыцкій не преподается).

Въ 1850 г. татарскому языку обучалось 40 воспитавниковъ; въ 1851—29; въ 1856—38; въ 1859—53; въ 1860—47; въ 1866—23; въ 1868—30; въ 1869—28; въ 1870—25; въ 1871—5. <sup>158</sup>.

Тобольская Семинарія. Открыта была въ 1744 году митрополитомъ Антоніемъ Нарожницкимъ, преподаваніе-же татарскаго языка введено въ ней лишь съ 1783 года <sup>159</sup>). Затѣмъ языкъ этотъ былъ исключенъ изъ числа предметовъ обученія, и вновь открыта тамъ каеедра татарскаго языка лишь съ 1846 года <sup>160</sup>).

Въ 1850 году обучалось ему 7 человѣкъ; въ 1851—6; въ 1852—8; въ 1853—23; въ 1855—20; въ 1856—15; въ 1859—

155) Костенкоъ «О распространеніи Христіанства у Калмыковъ».

156) Отчеты оберъ-прокурора св. Синода.

157) К. Костенкоъ «О распростр. Христіанства у Калмыковъ»; Отчеты оберъ-прокурора за 1846 и 1848 годы.

158) Отчеты оберъ-прокурора св. Синода.

159) Ж. Мин. Нар. Пр. 1854 г. ч. 81, V, 55.

160) Отчетъ оберъ-прокурора св. Синода за 1846 г. стр. 66.

10*

— 148 —

22; въ 1860—12; въ 1866—29; въ 1867—14; въ 1868—24; въ 1869—18; въ 1870—11; въ 1871—17 ¹⁶¹).

### Вятская Семинарія.
Одновременно Тобольской, въ 1846 году, открыта каоедра татарскаго языка и въ Вятской семинаріи. Въ той и другой каоедры этого языка замѣщены были лучшими воспитанниками Казанской Академіи. Въ настоящее время, вмѣсто татарскаго, тамъ преподается, съ 1855 года, черемисскій языкъ. Въ 1859 г. ему обучалось 17 ч.; въ 1870—11; въ 1871—28; въ 1872—12; въ 1873—19; въ 1874—16; въ 1876—49 воспитанниковъ.

### Уфимская Семинарія.
Въ этой семинаріи преподаются языки татарскій и чувашскій. Первому изъ нихъ обучались: въ 1859 г. — 10; въ 1860—7; въ 1866—8; въ 1867—16; въ 1868—22 въ 1870—27; въ 1872—17 человѣкъ. Второму: въ 1860—8; въ 1866—5; въ 1867—11; въ 1868—7; въ 1870—69; въ 1872—9 человѣкъ ¹⁶²).

### Оренбургская Семинарія.
Въ ней преподавались языки татарскій и чувашскій. Въ 1850 г. татарскому обучалось 7 учениковъ; въ 1851—13; въ 1852—12; въ 1853—17; въ 1855—8; въ 1856—21. Чувашскому въ 1850—19; въ 1851—17; въ 1852—18; въ 1853—14; въ 1855—15; въ 1856—27 учениковъ ¹⁶³).

### Симбирская Семинарія.
Преподаются въ ней языки татарскій (распоряженіе о его открытіи послѣдовало въ 1846, преподаваніе же началось съ 1848 года) и чувашскій. Первому обучались: въ 1851 году — 21 человѣкъ; въ 1852—21; въ 1853—26; въ 1855—32; въ 1856—28; въ 1859—16; въ 1860—54; въ 1866—44; въ 1867—32; въ 1868—36. Второму: въ 1856 г. — 53; въ 1860—58; въ 1866—47; въ 1867—36; въ 1868—41 человѣкъ ¹⁶⁴). Преподавателями опредѣлены были воспитанники Казанской Академіи.

### Тамбовская Семинарія.
Въ ней преподавался татарскій языкъ, которому въ 1850 г. обучалось 24 ученика; въ 1851—16; въ 1852—16; въ 1853—49; въ 1855—20; въ 1856—19; въ 1859—30; въ 1860—31 ¹⁶⁵).

### Самарская Семинарія.
Постановленіе о введеніи въ ней преподаванія татарскаго языка утверждено въ декабрѣ 1867 года; но

¹⁶¹) Отчеты оберъ-прокурора св. Синода.

¹⁶²) Тамъ же.

¹⁶³) Тамъ же.

¹⁶⁴) Тамъ же.

¹⁶⁵) Тамъ же.

— 149 —

преподаваніе его началось еще раньше. Въ 1859 г. ему обучалось
33 человѣка; въ 1860—29; въ 1866—15; въ 1867—62; въ
1869—34; въ 1870—26; въ 1871—27; въ 1876—32.¹⁶⁶).

Томская Семинарія. Въ ней преподается татарскій языкъ. Въ 1859 г. его изучали 11; въ 1866—16; въ 1867—46; въ 1868—35; въ 1869—20; въ 1870—18; въ 1871—22; въ 1872—19; въ 1873—26; въ 1874—29 воспитанниковъ ¹⁶⁷).

Пермская Семинарія. Въ ней также преподавался татарскій языкъ. Въ 1869 г. ему обучалось 17; въ 1871—5; въ 1876—10 человекъ ¹⁶⁸).

Якутская Семинарія. Въ ней введенъ въ число предметовъ преподаванія мѣстный языкъ якутскій, которому въ 1850 г. обучалось 29 ч.; въ 1851—41; въ 1852—66; въ 1853—29; въ 1855—16; въ 1856—16; въ 1859—28; въ 1860—35; въ 1868—18 человекъ ¹⁶⁹).

Херсонская Семинарія. Въ ней преподавался татарскій языкъ крымскаго нарѣчія, которому обучались въ 1852 году 13 слушателей; въ 1855—16; въ 1856—6; въ 1859—6; въ 1860—6; въ 1868—18. ¹⁷⁰).

Донская Семинарія. Въ этой семинаріи преподавался калмыцкій языкъ, которому обучалось: въ 1869 году—25; въ 1870—21; въ 1876—14 человекъ ¹⁷¹).

Кавказскія семинаріи.

Тифлисская. Въ ней преподавались языки: грузинскій, татарскій и осетинскій. Грузинскій языкъ введенъ былъ въ 30-хъ годахъ нынѣшняго столѣтія; для него не было отдѣльной каеедры, какъ для двухъ другихъ языковъ, а преподаваніе его навязывалось какому-нибудь учителю семинаріи изъ туземцевъ, по одному уроку въ недѣлю, и при томъ безплатно, почему преподаваніе его шло очень плохо. По свидѣтельству г. Ки code, семинаристы Тифлисской Семинаріи — а главная ихъ масса была Грузины — находясь

¹⁶⁶) Извѣстія по Казанской Епархіи за 1870 г. № 24; Отчеты оберъ-прокурора св. Синода.

¹⁶⁷) Отчеты оберъ-прокурора св. Синода.

¹⁶⁸) Тамъ же.

¹⁶⁹) Тамъ же.

¹⁷⁰) Тамъ же.

¹⁷¹) Тамъ же.

21 ★

— 150 —

въ ней по-грузински забывали, а по-русски не выучивались ¹⁷²). По введеніи устава духовныхъ училищъ 1868 года, въ Тифлисской Семинаріи оставлено обученіе языкамъ татарскому и осетинскому, но только для желающихъ ¹⁷³). Въ 1871 году, вслѣдствіе ходатайства преосвященного экзарха Грузіи, св. Синодъ разрѣшилъ назначить упражненія въ чтеніи грузинскихъ богослужебныхъ книгъ въ четырехъ старшихъ классахъ семинаріи, по одному уроку въ недѣлю; грамматическое-же изученіе грузинскаго языка начать съ подготовительнаго класса. Что касается языковъ татарскаго и осетинскаго, то классы ихъ разрѣшены были въ послѣобѣденное время, если Общество Распространенія Православнаго Христіанства на Кавказъ ассигнуетъ на жалованье преподавателямъ суммы изъ собственныхъ средствъ ¹⁷⁴).

Татарскому языку обучалось въ Тифлисской Семинаріи въ 1851 году — 44 человѣка; въ 1852—38; въ 1855—38; въ 1856—38; въ 1859—40; въ 1860—56; въ 1866—76; въ 1867—51; въ 1868—72; въ 1869—52; въ 1870—65; въ 1871—85. Осетинскому: въ 1852—61; въ 1855—58; въ 1856—61; въ 1859—67; въ 1860—67; въ 1866—85; въ 1867—50; въ 1868—82; въ 1869—85; въ 1870—97; въ 1871—85. Грузинскому: въ 1866—143; въ 1867—40; въ 1868—149 воспитанниковъ ¹⁷⁵).

### Кавказская (Ставропольская).
Открыта въ 1846 году, и тогда же введено въ ней преподаваніе языковъ калмыцкаго и татарскаго, и предположено ввести осетинскій язык. Это послѣднее предположеніе и было осуществлено въ 1847 году ¹⁷⁶). Всѣ означенные языки преподавались вмѣсто еврейскаго, французскаго и нѣмецкаго.

Въ 1860-хъ годахъ преосвященный кавказскій, д.я распостраненія православной вѣры между инородцами, посылалъ на свой счетъ, въ каникулярное время, нѣсколько воспитанниковъ Семинаріи въ Большедербетовскій калмыцкій улусъ для практики въ калмыцкомъ языкѣ; два воспитанника посланы были для упражненій въ татарскомъ языкѣ, и два же — въ осетинскомъ и черкесскихъ нарѣчіяхъ ¹⁷⁷).

¹⁷²) Православное Обозрѣніе за 1862, ч. VIII: „Письмо изъ Тифлиса“ М. Кикодзе.

¹⁷³) Отчетъ оберъ-прок. св. Синода за 1872 г. стр. 100.

¹⁷⁴) Отчетъ оберъ-прок. св. Синода за 1873 г. стр. 125 - 7.

¹⁷⁵) Отчеты оберъ-прок. св. Синода.

¹⁷⁶) Отчеты оберъ-прок. за 1846 г. 1847 годы.

¹⁷⁷) Отчетъ оберъ-прок. св. Синода за 1868 г.

— 151 —

Татарскому языку обучались въ Ставропольской Семинаріи въ 1850 году — 55; въ 1851 — 69; въ 1852 — 27; въ 1853 — 47; въ 1855 — 40; въ 1856 — 38; въ 1859 — 39; въ 1860 — 33; въ 1866 — 37; въ 1867 — 51; въ 1868 — 31; въ 1869 — 26; въ 1870 — 27; въ 1871 — 27; въ 1872 — 8; въ 1873 — 5; въ 1874 — 2; въ 1876 — 5 воспитанниковъ. Калмыцкому: въ 1850 году — 74; въ 1851 — 80; въ 1852 — 50; въ 1853 — 50; въ 1855 — 50; въ 1856 — 45; въ 1859 — 47; въ 1860 — 46; въ 1866 — 45; въ 1867 — 50; въ 1868 — 26; въ 1869 — 25; въ 1870 — 6; въ 1871 — 27; въ 1872 — 6; въ 1873 — 4; въ 1874 — 5. Осетинскому: въ 1852 году — 65; въ 1853 — 51; въ 1855 — 45; въ 1856 — 43; въ 1859 — 54; въ 1860 — 50; въ 1866 — 44; въ 1867 — 40; въ 1868 — 31; въ 1869 — 30; въ 1870 — 27; въ 1871 — 25; въ 1872 — 6; въ 1873 — 11; въ 1874 — 5 воспитанниковъ¹⁷⁸).

Изъ отчета оберъ-прокурора св. Синода, графа Д. А. Толстаго, по вѣдомству православнаго исповѣданія за 1876 годъ видно, что въ нѣкоторыхъ семинаріяхъ, ради миссіонерскихъ цѣлей, продолжалось преподаваніе восточныхъ языковъ, а именно въ семинаріяхъ: Астраханской, Вятской, Донской, Иркутской, Пермской и Самарской.

### III. Духовныя Училища.

Во многихъ духовныхъ училищахъ, также какъ и въ семинаріяхъ, въ виду мѣстныхъ потребностей, вводилось обученіе мѣстнымъ языкамъ, взамѣнъ еврейскаго, который по уставу долженъ былъ преподаваться и въ духовныхъ училищахъ. Въ этихъ училищахъ положено имѣть три класса (высшій, средній и низшій) съ двухъ-годичнымъ курсомъ въ каждомъ.

Восточные языки преподавались въ слѣдующихъ училищахъ:

Въ *Нижегородскомъ* — татарскій. Въ послѣдствіи классъ этотъ былъ переведенъ въ училище основанное въ Арзамасѣ ¹⁷⁹).

Въ *Пензенскомъ* — татарскій.

Въ *Далматовскомъ* — татарскій.

Въ *Казанскомъ* — татарскій, чувашскій, черемисскій.

Въ *Чебоксарскомъ* — чувашскій и черемисскій.

Въ *Чиснопольскомъ* — татарскій.

Въ *Оренбурскомъ* — татарскій.

Въ *Пермскомъ* — татарскій.

¹⁷⁸) Отчеты оберъ-прок. св. Синода.

¹⁷⁹) Отчетъ оберъ-прокур. св. Синода за 1838 г.

— 152 —

Въ Екатеринбургскомъ — татарскій.

Въ Тобольскомъ — татарскій.

Въ Иркутскомъ — монгольскій. Онъ преподавался въ этомъ училищѣ еще въ 1830-хъ годахъ, когда оно было свѣтскимъ; съ преобразованіемъ-же его въ духовное, означенный языкъ сталъ, съ 1860 года, преподаваться во всѣхъ трехъ классахъ ¹⁸⁰).

Въ Нерчинскомъ — монгольскій, введенный тамъ по ходатайству епископа Иринея, для болѣе даровитыхъ мальчиковъ; смѣнившій-же Иринея, архіепископъ Милетій, сдѣлалъ его обязательнымъ для всѣхъ учениковъ ¹⁸¹).

Въ Якутскомъ — якутскій.

Въ Балошвященскомъ — маньчжурскій.

Въ Астраханскомъ — татарскій и калмыцкій. Послѣдній введенный въ 1839 году ¹⁸²).

Въ Ставропольскомъ — татарскій и калмыцкій.

Въ Владикавказскомъ — осетинскій.

Въ Тифлисскомъ — татарскій, черкесскій, осетинскій, грузинскій.

Въ Кутаисскомъ — татарскій, черкесскій, осетинскій, грузинскій.

Въ Телавскомъ — татарскій, черкесскій, осетинскій, грузинскій.

Въ Горійскомъ уѣздномъ—грузинскій.

Въ Горійскомъ приходскомъ—осетинскій.

Бъ Мингрельскомъ — грузинскій.

По уставу духовныхъ училищъ 1869 года восточные языки были исключены изъ числа учебныхъ предметовъ. Только въ училищахъ Грузинскаго Экзархата допущено преподаваніе грузинскаго языка, какъ вспомогательнаго средства для изученія русскаго. Но затѣмъ разрѣшено открыть тамъ классъ татарскаго и осетинскаго языковъ въ тѣхъ училищахъ гдѣ Общество Распространенія Православнаго Христіанства на Кавказѣ найдетъ это нужнымъ для миссіонерскихъ цѣлей, и приметъ на свой счетъ содержаніе учителей ¹⁸³).

По послѣднему отчету о духовныхъ училищахъ за 1876 годъ, оказывается, что только въ одномъ училищѣ, Астраханскомъ, преподается калмыцкій языкъ, которому обучаются 7 учениковъ ¹⁸⁴).

¹⁸⁰) Иркутскія епархіальные вѣдомости за 1863 г. № 6.

¹⁸¹) Газета „Амуръ“ 1862 г. № 19.

¹⁸²) Отчетъ оберъ-прокур. св. Синода за 1839 г.

¹⁸³) Отчетъ оберъ-прокурора св. Синода за 1872 - 1873 уч. годъ.

¹⁸⁴) Отчетъ оберъ-прокурора св. Синода за 1876 г. Таблица № 17.

— 153 —

В. Военнаго Вѣдомства.

І. Военная Академія.

Въ 1853 году, побуждаясь тогдашними политическими обстоятельствами Европы, профессор А. К. Казембекъ вызвался читать безвозмездно лекціі турецкаго языка для офицеровъ Генеральнаго Штаба и Военной Академіи. Въ слѣдующемъ году онъ кончилъ свой курсъ, состоявшій изъ 63 лекцій, и, въ дополненіе къ нему, напечаталъ грамматику турецкаго языка <sup>185)</sup>. Затѣмъ, это временное преподаваніе не возвобновлялось болѣе въ Академіи.

ІІ. Азіатская Школа въ Омскѣ.

Учреждена была въ 1789 году, для приготовленія переводчиковъ по -пограничному управленію Сибирской Линіи. Введено въ ней было преподаваніе трехъ, наиболѣе необходимыхъ, языковъ: татарскаго, монгольскаго и маньчжурскаго. Для перваго изъ нихъ положенъ комплектъ въ 20 учениковъ при одномъ учителѣ; для монгольскаго, вмѣстѣ съ маньчжурскимъ — 5 учениковъ при двухъ учителяхъ (для каждого языка отдѣльно). Въ число учениковъ принимались сперва только казачьи дѣти Сибирскаго Линейнаго Войска, а затѣмъ допущены были и дѣти чиновниковъ изъ магометанъ, служившихъ въ пограничномъ штатѣ. На содержаніе Школы отпускалось 531 р. 35 к. въ годъ; въ 1821 году сумма эта была увеличена до 5000 р., а вскорѣ послѣ того и еще возросла (одна часть отпускалась изъ Министерства Иностранныхъ Дѣлъ, другая — изъ Министерства Народнаго Просвѣщенія).

Въ 1821 году разрѣшено было изъ числа 25 учениковъ Школы посылать 6 человѣкъ, для лучшаго изученія восточныхъ языковъ, въ Казанскую Гимназію, съ платою за нихъ по 600 рублей въ годъ, пока не поступятъ въ тамошній университетъ, который долженъ былъ содержать ихъ на свой счетъ <sup>186)</sup>. Вслѣдъ затѣмъ постепенно стали вводиться въ Азіатскую Школу: Законъ Божій, русскій языкъ, географія, исторія и первыя основанія математики.

По Высочайшему повелѣнію 20 декабря 1836 года, Омская Азіат-

<sup>185)</sup> Актъ въ С.-Петербург. Университетъ 8 февраля 1854, стр. 29 - 30; актъ 8 февраля 1855 г.

<sup>186)</sup> Это распоряженіе относилось только къ ученикамъ татарскаго класса, такъ какъ другихъ языковъ въ Казанской Гимназіи въ то время еще не преподавалось.

— 154 —

ская Школа была уничтожена, и воспитанники ея, въ числѣ 20
человѣкъ, переведены въ Омское же Училище Сибирскаго Линей-
наго Казачьяго Войска, куда по этому случаю прибавлены три
учителя для обученія учениковъ восточнымъ языкамъ (также пере-
веденные изъ прежней школы), при чемъ комплектъ учениковъ
увеличенъ до 30; а такъ какъ имѣлось въ виду выпускать изъ
нихъ на службу въ Сибирскій Корпусъ Топографовъ, то введены
были, вмѣстѣ съ тѣмъ, и другія необходимыя для того науки.
Книги и вещи упраздненной школы перешли въ Училище, а двухъ
находившихся въ Казанскомъ Университетѣ воспитанниковъ Школы
положено содержать тамъ казеннокоштными студентами до оконча-
нія курса. Училище поступило въ вѣдѣніе Военнаго Министер-
ства ¹⁸⁷).

Въ 1859 году, въ Омскомъ Училищѣ (въ которомъ, сверхъ преж-
няго комплекта 30 человѣкъ казачьихъ дѣтей для приготовленія на
службу въ Сибири переводчиковъ монгольскаго и татарскаго язы-
ковъ, положено имѣть еще 20 казачьихъ малолѣтковъ для приго-
товленія учителей въ степныя школы Сибирскаго Линейнаго Ка-
зачьяго Войска) состояло 33 воспитанника, изъ которыхъ 7 вы-
пущено на службу переводчиками, а 5 исключены по неспособно-
сти къ наукамъ; вновь прибыло 12. Къ 1861 г. состояло 34 (при-
было 8, на службу опредѣлено 5, исключено 2). Въ 1863 г. комп-
лектъ учениковъ положенъ въ 40 человѣкъ. Въ этомъ году уче-
никовъ числилось 38, въ слѣдующемъ — 36; въ 1865 вышло въ
переводчики 6 человѣкъ ¹⁸⁸).

Въ 1866 г. возникъ вопросъ: признается- ли полезнымъ сохра-
нить при Омскомъ Училищѣ особое отдѣленіе для приготовленія
переводчиковъ татарскаго и монгольскаго языковъ? По обсужденіи
этого вопроса Военнымъ Министерствомъ, рѣшено было преподава-
ніе означенныхъ языковъ продолжать; а такъ какъ вскорѣ послѣ
того Омское Училище было преобразовано въ военную прогимназію,
то въ число преподававшихся въ ней предметовъ введены были и
оба помянутые языка ¹⁸⁹).

### III. Неплюевское Военное Училище.

Оренбургскій Край, для сношеній съ народами Средней Азіи
и для управленія инеротпами въ немъ обитающими, долженъ, былъ,

¹⁸⁷) Ж. М. Н. Просвѣщ. за 1836 годъ, ч. 12 стрн. 607 - 8; Сборникъ постановленій по Мин. Нар. Пр. II, 950-951.

¹⁸⁸) Отчеты военнаго министра за 1859, 60, 61, 62, 63 и 65 года.

¹⁸⁹) Отчетъ военного министра за 1866 годъ.

-155-

съ самаго пріобрѣтенія его, нуждаться въ людяхъ изучившихъ
мусульманскіе языки. Такъ, Кириловъ, основатель и первый началь-
никъ Оренбурга, просилъ прислать ему нѣсколько офицеровъ изъ
кадетскаго корпуса для изученія восточныхъ языковъ ¹⁹⁰). Была
ли эта просьба исполнена, неизвѣстно. Принимались послѣ того
и другія мѣры для пріобрѣтенія переводчиковъ (особыя школы при
состоявшихъ на службѣ переводчикахъ).

Упрочилось-же преподаваніе восточныхъ языковъ въ Орен-
бургѣ съ основанія тамъ въ 1824 году военнаго училища, названнаго
Неплюевскимъ, въ честь правившаго Оренбургомъ въ прошломъ сто-
лѣтіи губернатора Неплюева, сдѣлавшаго значительный вкладъ на
устройство въ Оренбургѣ училища. Заведеніе это учреждалось для
дѣтей офицеровъ служащихъ въ иррегулярныхъ войскахъ Отдѣль-
наго Оренбургскаго Корпуса, для дѣтей Азіатцевъ, не состоящихъ
въ прочномъ подданствѣ, а также для всѣхъ свободнаго состоянія
дѣтей. Полный комплектъ опредѣленъ въ 40 воспитанниковъ; курсъ
ученія назначенъ шестилѣтній; классовъ три: высшій, средній и
нисшій. Главное назначеніе воспитанниковъ — въ переводчики и
толмачи. Въ число общихъ и военныхъ предметовъ введены были
восточные языки: арабскій, татарскій и персидскій. Въ нисшемъ
классѣ положено преподавать грамматику арабскаго, татарскаго и
персидскаго языковъ; въ среднемъ — синтаксисъ ихъ, и сочиненія по
правиламъ грамматики; въ высшемъ — чтеніе авторовъ на арабскомъ
татарскомъ и персидскомъ языкахъ ¹⁹¹).

На первое время Неплюевское Училище, какъ и многія другія учебныя заведенія относительно восточныхъ языковъ, вело свое дѣло очень энергично, благодаря хорошему выбору наставниковъ; но потомъ пошло хуже и хуже. При всемъ томъ, оно до послѣдняго времени постоянно снабжало, какъ мѣстный край, такъ впослѣдствіи и Туркестанскій, переводчиками и толмачами, хотя и плохо подготовленными къ своей спеціальности. Съ преобразованіемъ Неплюевскаго Военнаго Училища въ Оренбургскую Военную Гимназію, восточные языки держались тамъ еще нѣкоторое время, пока преподаваніе ихъ не было окончательно, въ послѣдніе годы, упразднено.

¹⁹⁰) Левинъ „Описыe Киргизъ кайсаккихъ Ордъ и Степей“, ч. II, 112, примѣчаніе.

¹⁹¹) Полное собрание указовъ, № 29770; Книга указовъ Правит. Сената 1824 г. подъ № 60; „Азіатскій Вѣстникъ“ 1825 г.; Собраніе постановленій по Мин. Нар. Пр. І, 1113–1116.

— 156 —

IV. Военныя гимназіи і прогимназіи.

Преобразованіе бывшихъ кадетскихъ корпусовъ въ военныя гимназіи началось съ 1863 года. Изъ корпусовъ этихъ, Оренбургскій (Неплюевскій) и Сибирскій положено обратить въ гимназіи въ 1866 году, при чемъ Главнымъ Управленіемъ Военно-учебныхъ Заведеній выработанъ былъ проектъ особаго положенія о приготовленіи переводчиковъ восточныхъ языковъ при Оренбургской и Омской военныхъ прогимназіяхъ. Проектъ этотъ былъ Высочайше утверждень въ апрѣлѣ 1869 года <sup>192)</sup>.

Въ *Сибирской Гимназіи* изъ восточныхъ языковъ преподавали только одинъ татарскій, и то лишь до 1875 года.

При *Оренбургской Прогимназіи* учреждено было особое отдѣление на 40 воспитанниковъ, которые обучались персидскому и татарскому языкамъ, для службы въ должности переводчиковъ восточныхъ языковъ въ *Оренбургскомъ* и *Туркестанскомъ* военныхъ округахъ. Вскорѣ послѣ того возникло предположеніе объ учрежденіи въ *Оренбургъ* особаго спеціального заведенія для изученія восточныхъ языковъ лицами получившими уже общее образованіе и предназначающими себя къ служебной дѣятельности въ *Оренбургскомъ* и *Туркестанскомъ* округахъ. Вслѣдствіе этого, въ августѣ 1875, состоялось Высочайше утвержденное положеніе Военного Совѣта о прекращеніи преподаванія въ *Оренбургской* (Неплюевской) и *Сибирской* военныхъ гимназіяхъ татарскаго языка (и персидскаго), вмѣсто котораго сдѣлано въ этихъ заведеніяхъ обязательнымъ для всѣхъ воспитанниковъ изученіе языковъ французскаго и нѣмецкаго <sup>193)</sup>.

Въ *Омской Прогимназіи*, возникшей изъ *Омскаго Казачьяго* Училища въ 1869 году, также учреждено было отдѣленіе на 30 воспитанниковъ для приготовленія переводчиковъ В. Я. на службу въ *Западно-Сибирскомъ* Военномъ *Оругѣ*. Но въ 1871 оно было упразднено, такъ какъ, со введеніемъ въ дѣйствіе новаго положенія объ управленіи *Киргизскими Степями*, упразднились тѣ должности которые предстояло замѣщать воспитанниками окончившими курсъ въ означенномъ отдѣленіи <sup>194)</sup>.

192) Отчеты военного министра за 1866 и 68 гг.

193) Отчеты военного министра за 1869, 1874 и 1875 гг.

194) Отчетъ военного министра за 1869 г.

— 157 —

Б. Языки Востока по отношению къ лицамъ преподавав-
шимъ ихъ и изучавшимъ.

І. Японскій Языкъ.

Раньше другихъ языковъ Востока посчастливались у насъ япон-
скому. Покореніе Камчатки общіяло Россіи важныя торговыя сно-
шенія съ Японіей и обратило вниманіе Петра Великаго на это
государство. Ничего не дѣлая какъ-нибудь, великій императоръ и
въ этомъ случаѣ имѣлъ въ виду положить прочныя основанія тор-
говѣ съ Японіей и облегчить, какъ торговымъ людямъ, такъ и
ученымъ, сношенія съ нею, подготовивъ своихъ, свѣдующихъ въ
японскомъ языкѣ, людей.

Случай къ осуществленію этой мысли представлялся скоро.
Въ самомъ началѣ XVIII столѣтія выброшенъ былъ бурею на бе-
регъ Камчатки японецъ Денбей, который и препровожденъ въ
Анадырскій острогъ. Узнавъ о томъ, Императоръ, указомъ отъ
16 апреля 1702, повелѣлъ отослать его изъ Сибирскаго При-
каза въ Приказъ Артиллеріі „для ученія русскаго языка и гра-
моты, а какъ онъ Денбей русскому языку и грамоты изучится, и
ему Денбею учить своему японскому языку и грамотѣ робятъ че-
ловѣкѣ четырехъ или пяти“ ¹⁹⁵). Черезъ три съ половиной года,
указомъ отъ 16 октября 1705, на имя генералъ-фельдцейхмей-
стера царевича Александра Арчиловича и генералъ-маіора Брюса,
Императоръ дѣлалъ запросъ: выучился ли Денбей русскому языку
и грамотѣ въ Приказѣ Артиллеріі, и своему языку и грамотѣ ро-
бять сколько человѣкъ внучилъ, и нынѣ учить-ли? ¹⁹⁶)

Результатомъ этого запроса явилась, въ томъ же 1705 году,
особая Школа для изученія японскаго языка, открытая въ Петер-
бургѣ. Надзоръ за этой школой порученъ былъ Сенату: такое
серъезное значеніе приписывалось дѣлу при первомъ къ нему при-
ступѣ. Какой комплектъ учениковъ положенъ былъ въ ней, и
 сколько ихъ въ ней обучалось, неизвѣстно. Но, принимая во вни-
маніе, что переводчиковъ японскаго языка могло потребоваться не-
большое число, и что Петръ Великій разсчитывалъ обучить этому

¹⁹⁵) См. статью П. Иванова „Распоряженіе Петра Великаго объ обученіи въ Россіи японскому языку“ (въ „Вѣстникѣ“ Имп. Рус. Геогр. Общ. 1856 г. т. 7); и статью А. Сгибнева „Объ обученіи въ Россіи японскому языку“ (въ Морскомъ Сборникѣ 1868 г. декабр. кн.). Свѣдѣнія, сообщаемыя въ этой послѣдней статьѣ, извлечены изъ дѣлъ иркутскаго и якутскаго архивовъ.

¹⁹⁶) П. Ивановъ, 1. с.

— 158 —

языку человѣкъ четырехъ или пять, можемъ заключить, что и Школа разсчитана была не на большее число учениковъ; а въ дѣйствительности обучалось ихъ, какъ увидимъ. И того меньше. Не извѣстно также откуда взяты были первые ученики, и только впослѣдствіи уже узнаемъ, что это были солдатскія дѣти. Этимъ обстоятельствомъ приходится объяснять и то положеніе какимъ пользовались ученики японской школы: они до самой смерти своей оставались учениками, и всю жизнь должны были учиться японскому языку. Требовались переводчики этого языка — ихъ брали изъ учениковъ японской школы; прекращалась въ нихъ надобность— ихъ возвращали въ школу, где они опять числились учениками.

Первымъ учителемъ былъ японецъ Денбей. Но вслѣдствіе-ли того, что одного учителя оказывалось недостаточно, или вслѣдствіе заботливости относительно японца-учителя на будущее время, только Сенатъ неоднократно просилъ Сибирскій Приказъ выслать въ Петербургъ еще одного японца для подготовленія въ учителя. Якутская Канцелярія приняла мѣры къ исполненію этого предписанія Сената, и сообщила камчатскимъ ясашнымъ сборщикамъ, чтобы они, въ случаѣ новаго крушенія у береговъ японской бусы, доставили въ Якутскъ японца для подлиннаго впdoma. Сборщиковъ въ свою очередь, повѣстили по острожкамъ, чтобы занесенныхъ бурею Японцевъ доставлять въ Верхнекамчатскій острогъ ¹⁹⁷).

И вотъ въ 1711 г. отправленъ былъ въ Петербургъ японецъ Санима, спасшійся съ разбившейся, въ апрѣлѣ 1710, бусы у Халигарской Губы. Санима и былъ назначевъ помощникомъ Денбею ¹⁹⁸).

Денбей и Саниму смѣнили японцы Шульцъ и Поморцевъ. Въ архивныхъ дѣлахъ находятся о нихъ слѣдующія подробности. Въ июльѣ 1729 года къ Камчатской-Лопаткѣ прибило бусу, на которой находилось 17 человѣкъ Японцевъ. Казачій пятидесятникъ Штинниковъ соблазнился товаромъ этихъ Японцевъ и, подговаривъ нѣсколько человѣкъ Камчадаловъ, напалъ на бусу, убилъ 15 человѣкъ изъ ея экипажа, а оставшихся въ живыхъ двоихъ Японцевъ (старика да мальчика 11-ти лѣтъ) взялъ въ „холопство“. Такой поступокъ пятидесятника скоро сталъ извѣстенъ тамошнему начальству, и камчатскій ясашный сборщикъ Новгородовъ заковалъ Штинникова въ кандалы и посадилъ въ острогъ, а Японцевъ отправилъ (1731 г.) въ Якутскъ, откуда они съ курьеромъ пре-

¹⁹⁷) Объ обученіи въ Россіи яп. яз. стр. 55.

¹⁹⁸) Тамъ же, и „Морскія путешествія“ (См. Сочиненія и переводы къ пользовѣ и увеселенію служащіе. 1758 г. т. І, стр. 304-5).

— 159 —

провождены были въ Петербургъ. Здѣсь ихъ обучили русскому языку и началамъ христіанской религіи, послѣ чего окрестили: одного подъ именемъ Кузьмы, а другаго — Демьяна (прежде назывались Соза и Гонза); при этомъ первый получилъ фамилію Шульцъ, второй—Поморцевъ. Затѣмъ въ 1735 году, по указу Сената, назначили ихъ учителями въ Японскую Школу, гдѣ и обучали они учениковъ, которые уже говорили и писали по-японски не худо ¹⁹⁹).

Шульцъ умеръ въ 1736 году, и учителемъ въ школѣ состоялъ въ 1739 году одинъ Поморцевъ, а учениковъ у него было двое 200). Въ томъ же году число послѣднихъ увеличено тремя новыми. Узнаёмъ объ этомъ изъ сенатскаго указа отъ 18 июля 1739 года гдѣ сообщается слѣдующее: „По указу Ея Императорскаго Величества, Правительствующій Сенатъ, по челобитнымъ обрѣтающарося въ Академіи Наукъ для обученія, японца Демьяна Поморцева 201) и учениковъ его солдатскихъ дѣтей Петра Шенаныкина и Андрея Фенева, приказалъ: оному японцу Поморцеву жалованья давать въ годъ по сту рублевъ, и объявить ему чтобъ онъ опредѣленныхъ къ нему въ ученики для японскаго языка обучалъ, такожъ и самъ въ Академіи обучался со всякимъ прилежаніемъ, за чтò впредь и напичае Ея Императорскаго Величества милостію награжденъ будетъ, а объявленнымъ ученикамъ Шенаныкину и Феневу жалованья впредь производить солдатске противъ армейскихъ; и для того ихъ изъ солдатскихъ школъ выключить, да къ ономужъ японцу изъ той же школы дать еще для обучения трехъ человѣкъ, которымъ жалованья на первый случай давать, какое имъ до нынѣ въ той школѣ производилось 202).

¹⁹⁹) Объ обученіи въ Россіі яп. яз. стр. 56; „Сочиненія и переводы къ пользовъ и увеселенію служащіе“, годъ 1758, майская книга, стр. 415.

200) У Словіцова въ „Историческій обозрѣніи Сибири“ говорится, что японскій языкъ при Академіи началъ преподаваться съ половины 1736 г. (кн. 1, стр. 369). По смерти Шульца и Поморцева, ученики продолжали заниматься японскимъ языкомъ можетъ быть подъ руководствомъ Андрея Богданова, сына японца спасшагося отъ бури въ 1710 году. Богдановъ, какъ извѣстно, занимался при Академіи японскимъ языкомъ и впослѣдствіи состоялъ при ней библіотекарскимъ помощникомъ, въ какомъ званіи и умеръ въ 1768 г. См. о немъ: у Словіцова—въ „Обозрѣніи Сибири“; у Новикова — въ „Опытѣ историч. Словаря“.

201) Г. Ивановъ считаетъ этого Поморцева за одно лице съ Денбеемъ, но изъ статей г. Сгабнева и Милкера (Морскія Путешествія) видно, что Поморцевъ ничего общаго съ Денбеемъ не имѣтъ.

202) См. статью г. Иванова въ Вѣстникѣ геогр. общ. 1856 г. См. такж. Полное Собр. Зак. № 8041.

— 160 —

во время экспедиции подъ начальствомъ капитана Шпанберга. Въ 1740 г. Шенаныкинъ и Феневъ были, по сенатскому указу, отправлены въ Охотскъ для участія въ Японской Экспедиціи. Въ 1742 г. они, въ качествѣ переводчиковъ, плавали съ капитаномъ Шпанбергомъ, на пакетботѣ „Св. Юаннъ“, къ берегамъ Японіи, а по окончаніи экспедиціи препровождены обратно въ Петербургъ ²⁰³). Оба они оказали экспедиціи большую услугу своими свѣдѣніями въ японскомъ языкѣ, и доказали на дѣлѣ пользу учрежденной школы. Еще болѣе, поэтому, стало правительство заботиться объ увеличения числа переводчиковъ японскаго языка. Вслѣдъ затѣмъ раздобылась школа и учителями.

Въ 1745 г. Камчадалы доставили ясашнымъ сборщикамъ 10 человѣкъ Японцевъ. Сборщики окрестили ихъ, и девятерыхъ отослали въ Якутскъ (десятый заболѣлъ и, въ слѣдующемъ 1746, умеръ въ Большерѣцкѣ). Якутская воеводская канцелярія распорядилась оставить четырехъ Японцевъ въ Якутскѣ на казенномъ содержаніи ²⁰⁴), а пятерыхъ: Мельникова, Рѣшетникова, Свиньина, Панова и Черныхъ препроводила, по распоряженію Сената, въ Петербургъ, гдѣ они и были опредѣлены въ школу японскаго языка находившуюся тогда при Сенатской Конторѣ ²⁰⁵).

Но послѣ того Японская Школа просуществовала въ Петербургѣ не долго. Въ 1753 г. снаряжена была ученая экспедиція въ Сибирь для осмотра земель и острововъ на омывающихъ ее моряхъ. Тогда Сенатъ нашелъ болѣе удобнымъ перевести означенную школу въ Иркутскъ, поручивъ главный надзоръ надъ нею тогдашнему сибирскому губернатору Мятлеву.

Японская школа въ Иркутскъ. Школа переселилась въ Иркутскъ въ слѣдующемъ составѣ: учителей находилось при ней трое: Свиньинъ, Пановъ и Усрныхъ (Поморцевъ, Мельниковъ и Рѣшетниковъ, умерли; двое послѣднихъ въ 1753 году), учениковъ было двое — все тѣже Шенаныкинъ и Феневъ.

Учителя и ученики прибыли въ Иркутскъ 26 мая 1754 г. Здѣсь, въ июѣ этого года, открылась Навигацкая Школа, и Японцы были помѣщены вмѣстѣ съ ея учениками. Жалованье учителямъ Японцамъ сенатъ назначилъ 150 руб. въ годъ ²⁰⁶).

²⁰³) Вѣстникъ И. Рус. Геогр. Общ. 1853 г. кн. IV; Ж. Мин. Нар. Пр. 1853 г. ч. 80, VII, 28.

²⁰⁴) Имъ поручено было обучать учениковъ японскому языку въ Якутскѣ, гдѣ явилась, такимъ образомъ, вторая у насъ школа японскаго языка. См. дальше.

²⁰⁵) Объ обученіи въ Россіи япон. языку. стр. 57.

²⁰⁶) Тамъ же.

— 161 —

Съ переводомъ петербурской японской школы въ Иркутскъ,
въ Сибири очутились двѣ школы японскаго языка, ибо четыре
Японца, оставленные въ Якутскѣ въ 1746 году, обучали тамъ япон-
скому языку одного ученика, казака Ляпунова. Когда Сенатъ, ука-
зомъ отъ 28 декабря 1753, на имя Иркутской Канцеляріи, по-
становилъ наградить наиболѣе способныхъ Японцевъ рангами кол-
лежскихъ переводчиковъ — чтò по табели 1722 года соотвѣтствовало
чину поручика — а прочихъ распредѣлить, смотря по способно-
стямъ и указанію Мятлева, Иркутская Канцелярія вытребовала въ
Иркутскъ четырехъ находившихся въ Якутскѣ японцевъ, Панова,
Татаринова, Афанасьева и Трапезникова, вмѣстѣ съ ученикомъ
ихъ Ляпуновымъ. Мятлевъ-же, узнавъ о томъ, предписалъ иркут-
скому губернатору не вызывать Японцевъ изъ Якутска, опасаясь,
что они потребуютъ себѣ такое же „большое“ жалованье, какое
получаютъ ихъ товарищи. Но Японцы выѣхали изъ Якутска прежде
чѣмъ получалось тамъ предписаніе Мятлева, почему могли быть
остановлены на пути лишь въ Илимскѣ, гдѣ и оставались до
1761 года. Въ 1757 г. высланы были къ нимъ изъ Якутска четыре
казачьихъ мальчика: Карповъ, Антипинъ, Ростовскій и Лундон-
скій <sup>207</sup>).

На первое время иркутская Школа Японскаго Языка начала
принимать довольно широкіе размѣры. Штурманъ Татариновъ,
начальникъ Навигацкой Школы, завѣдывавшій въ тоже время и
Японскою, просилъ у сибирскаго губернатора разрѣшенія перевести
изъ навигацкой въ японскую школу 6 учениковъ, чтò и было ему
разрѣшено въ августѣ 1759 года. Въ слѣдующемъ, 1760, онъ, съ
разрѣшенія губернатора, перевелъ въ нее еще двухъ учениковъ,
а въ 1761, по его же ходатайству, присоединена къ ней и школа
находившаяся въ Илимскѣ, такъ что въ Японской Школѣ явилось
7 японцевъ-учителей и 15 учениковъ <sup>208</sup>).

Вскорѣ, впрочемъ, и учителя, и ученики начали выбывать изъ
Школы за смертію. Въ 1761 г. умеръ Шенаныкинъ, хорошо гово-
рившій по-японски, въ 1764 — Карповъ, въ 1765 — Феневъ <sup>209</sup>;
въ 1771 смерть похитила Ляпунова. О другихъ первоначальныхъ
ученикахъ школы свѣдѣній не имѣемъ. Въ замѣнѣ умершихъ Школа
Японскаго Языка пополнялась учениками Навигацкой Школы. Въ
августѣ 1764 г. изъ таковыхъ переведены были: Кожевинъ, Суха-

207) Тамъ же, стр. 57.

208) Тамъ же, стр. 58.

209) Въ выноскѣ у г. Сгибнева сказано, что Феневъ умеръ въ 1754 г.
Предполагаю въ этомъ случае типографскую опечатку.

11

- 162 -

новъ, Будурусъ и Котковъ (который въ томъ же году умеръ); а въ 1765 — еще трое. Несмотря на то, число учениковъ въ Японской Школѣ стало уменьшаться. Къ 1767 г. ихъ оставалось всего 8 человѣкъ. Извѣстны намъ и нѣкоторыя за это время порученія, дававшіяся ученикамъ. Въ 1761 г. Лундонскій отправленъ былъ въ Большерѣцкъ, для морскихъ вояжей. По болѣзни онъ выѣхалъ въ Якутскъ только въ 1764-мъ, а вмѣсто него посланъ былъ туда казакъ Ялтуновъ, и вслѣдъ за нимъ ученикъ Антипинъ. Первый посылался для того чтобы безъ практики не забылъ японскій языкъ ²¹⁰). Въ 1771 г. Ялпуновъ, умеръ; тогда, по ходатайству начальника Камчатки, былъ туда посланъ переводчикъ унтеръ-офицерскаго чина Очерединъ, знавшій, кромѣ японскаго языка, и навигацкія науки. Въ 1772 г. четырехъ учениковъ произвели въ капралы японскаго языка ²¹¹).

Но если выбывавшіе ученики замѣщались по мѣрѣ возможности, то выбывавшіе учителя не замѣщались нивѣмъ. Умеръ Свиньинъ въ 1763, умеръ Татариновъ въ 1765; а новыхъ въ виду не имѣлось. Къ 1767 г. учителей все еще оставалось 5 человѣкъ но въ началѣ 70-хъ годовъ прошлаго столѣтія ихъ не было уже ни одного. Содержаніе учителей въ Иркутскѣ, съ основанія тамъ Школы по 1 сентября 1767, обошлось въ 15,372 р. 17 к. ²¹²).

Разъ, что преподаваніе въ Школѣ зависѣло отъ чужеземныхъ учителей и при томъ случайныхъ, оно естественно должно было падать, когда учителей этихъ взять было не откуда. И вотъ, въ Школѣ оказывается только 3 ученика, при чемъ учительскія обязанности возложены были на старшаго изъ нихъ, Туолукова. Заботиться о Школѣ перестали, тѣмъ менѣе слѣдовало ожидать, что сами ученики будутъ заботиться о своихъ познавіяхъ въ японскомъ языкѣ. Получая самое ничтожное жалованье, ученики скоро стали искать другихъ средствъ къ существованію. Но въ 1786 г. снова обращено было вниманіе на Школу Японскаго Языка. Въ этомъ году послѣдовало Высочайшее повелѣніе отправить кругосвѣтную экспедицію подъ начальствомъ Муловскаго, при чемъ имѣлось въ виду между прочимъ завести торговыя сношенія съ Японіей. Какъ только Японская Школа обратила на себя вниманіе правительства, нашлись для нея и учителей.

²¹⁰) Въ роютно это тотъ самый Антипинъ, про котораго Словцовъ говорить, что въ 1775-77 гг. плавалъ къ японскимъ берегамъ якутскій дворянинъ Антипинъ, знавшій нѣсколько японскій языкъ (Истор. обозр. Спбири, ч. II).

²¹¹) Объ обуч. лъ Россіи япон. яз. стр. 58.

²¹²) Тамъ же.

— 163 —

Въ августъ 1783 разбилась на одномъ изъ Алеутскихъ остро-
вовъ, Амчитѣ, японская буса, съ которой спаслись начальникъ ея,
Кодой, и 15 человѣкъ команды. Семеро изъ нихъ умерли на острову,
остальные-же, въ 1783 году, доставлены были промышленникамъ въ
Камчатку, откуда, по старой памяти, препровождены въ Иркутскъ.
Здѣсь помѣстили ихъ, на казенномъ содержаніи, учителями Япон-
ской Школы. Но новые учителя недолго усидѣли при школѣ. Кодой,
по собственному желанію, отправился съ Лаксманомъ въ Петербургъ,
а остальные, Синцо, Конга и Исокига, прибыли туда же съ транс-
портомъ ревеня, слѣдовавшимъ изъ Княхъ. Вскорѣ послѣ того семеро
изъ Японцевъ были въ 1792 году, по Высочайшему повелѣнію, пре-
провождены обратно въ Японію ²¹³). Двое остальныхъ: Созій (Өедоръ
Ситниковъ) и Шинзо (Николай Колотыгинъ), какъ принявшіе хри-
стіанскую вѣру, были оставлены въ Иркутскѣ и назначены учите-
лями японскаго языка, „который при установленіи торговыхъ сно-
шеній съ Японіей весьма нуженъ“ ²¹⁴).

Казалось, Японская Школа должна была снова возродиться,
тѣмъ болѣе что указомъ Государыни предписывалось опредѣлить
въ школу пять-шесть человѣкъ семинаристовъ, а самую школу
помѣстить при Иркутскомъ Народномъ Училищѣ. Но ожиданія не
оправдались въ действительности. Во первыхъ: ученики шли въ
школу не охотно. Иркутскій губернаторъ успѣлъ опредѣлить въ
нее только трехъ семинаристовъ — Амвросова, Миронова и Абро-
симова; трое остальныхъ были назначены туда только въ 1796 году
по особ му указу Сената ²¹⁵). Это были семинаристы Кокоуминъ
Порняковъ и Косытинъ. Во-вторыхъ — учителя-японцы, какъ оказ-
лось впослѣдствіи, были люди малограмотные и принести большой
пользы ученикамъ не могли.

²¹³) Отправленіе ихъ возложено было на поручика Лаксмана, сына извѣст-
ного профессора Лаксмана. Переводчикомъ при Лаксманѣ находился, упоми-
нутый ужѣ у насъ, Туголуковъ. Приведемъ изъ этого путешествія интерес-
ный случай относящійся къ настоящему изложенію. Когда Лакоманъ, прибывъ
въ Матсмай, принятъ былъ японскими, уполномоченными для того, чиновни-
ками и вручилъ имъ свою грамоту, то чиновники объявили Лаксману, что
японскій переводъ этой грамоты для нихъ непонятенъ. Тутъ можно видѣть,
пожалуй, уловку японскихъ чиновниковъ, которые, по законамъ своей имперіи,
должны были избѣгать всякихъ сношеній съ Европейскими; но мы скорѣе готовы
приписать ихъ отвѣтъ действительно малому знакомству съ японскимъ язы-
комъ нашихъ домашнихъ переводчиковъ, тѣмъ болѣе что нашему перевод-
чику помогали потомъ Японцы.

²¹⁴) Объ обученіи въ Россіі японск. языку. стр. 59.

²¹⁵) Періодич. сочиненія о успѣхахъ народнаго просвѣщенія, ч. XXVII,
стр. 421.

11*

- 164 -

По окончаніи Японской Экспедиціі, Сенатъ, указомъ отъ 10 августа 1795, предписывалъ производить жалованье обоимъ учителямъ со дня опредѣленія ихъ въ эту должность, наравнѣ съ другими учителями Народнаго Училища, а семинаристамъ назначить содержаніе „пристойное на пропитаніе“. Тогда иркутское начальство опредѣлило имъ по 150 руб. въ годъ ²¹⁶).

Преподаваніе въ это время лежало исключительно на Колотынку, такъ какъ Ситниковъ, вскорѣ по опредѣленіи его учителемъ, умеръ, и хотя былъ замѣщенъ въ качествѣ помощника учителя крещеннымъ же японцемъ Киселевымъ, но Школа оттого выиграла немного. Дѣло въ томъ, что Киселевъ жалованья не получалъ, а потому обученіемъ почти не занимался: Йздилъ по торговымъ дѣламъ въ Москву, и жилъ долго въ Охотскѣ по дѣламъ посольства Рязанова ²¹⁷).

Перемѣны въ составѣ учениковъ Школы въ это время заключалась въ томъ, что ученикъ Амвросовъ снова былъ переведенъ въ семинарію, а открывшаяся вакансія замѣщена сыномъ учителя Колотынina ²¹⁸).

Не спасло Школу отъ паденія и присоединеніе ея въ 1805 году къ Иркутской гимназіи ²¹⁹). О плачевномъ состояніи Школы въ то время генералъ-губернаторъ Селифонтовъ писалъ Министру Коммерціи, что ученики, достигнувъ совершеннолѣтія, не получаютъ никакого назначенія, и, вслѣдствіе ограниченнаго содержанія, терпятъ нужду, тѣмъ болѣе что многіе изъ нихъ обременены семействами. Поэтому генералъ-губернаторъ просилъ разрѣшенія опредѣлить этихъ учениковъ къ другимъ должностямъ, по ихъ выбору. Графъ Румянцевъ отвѣчалъ Селифонтову, что Школу необходимо оставить въ прежнемъ составѣ, на просьбу-же о прибавкѣ жалованья отвѣта не послѣдовало. Очень естественно, что ученики стали

²¹⁶) Объ обученіи въ Россіи японскому языку, стр. 59.

²¹⁷) Киселевъ прикомандированъ былъ къ Рязанову, отправенному по-
еланникомъ въ Японію. Но передъ выходомъ изъ Петрогавловской гавани,
Рязановъ отправилъ его въ Иркутскъ, донося генералъ-губернатору Селидон-
тову, что Киселева обращаетъ онъ въ Иркутскъ, гдѣ тогъ будетъ полезенъ
для Японской Школы. Дѣйствительна-же причина отправленія Киселева об-
ратно заключалась въ томъ, что Киселевъ на родинѣ могъ бы подвергнуться
князіи за отступничество отъ своей вѣры. См. письмо Рязанова къ графу Ру-
мянцеву, отъ 18 августа 1804 года („Рязановъ и Крузенштернъ“ въ журн.
„Древняя и Новая Россія“ 1877 г. № 4, стр. 390).

²¹⁸) Объ обуч. въ Россіи японскому языку, стр. 59.

²¹⁹) Періодическія сочиненія объ успѣхахъ народнаго просвѣщенія, ч. ХХVІІ, стр. 423.

— 165 —

обращаться къ частнымъ занятіямъ, а о японскомъ языке вовсе не думали ²²⁰).

Наконецъ начальство увидѣло чтò за наставники были учители изъ Японцевъ. Иркутскій губернаторъ Трескинъ доносилъ, въ 1809 году, что какъ учитель японскаго языка Колотыгинъ такъ и помощникъ его Киселевъ, не имѣютъ ни какого понятія о своемъ родномъ языке (т. е. не знаютъ его грамматически), а потому никакой пользы принести ученикамъ не могутъ; что ученики не только не въ состояніи переводить японскія книги, но не знаютъ даже и литеръ японскихъ. Въ тоже время Трескинъ предлагалъ вы требовать изъ Охотска двухъ японцевъ, вывезенныхъ изъ Японіи лейтенантомъ Хвостовымъ въ 1807 году. Но воспользоваться этими японцами не пришлось, такъ какъ по волѣ Государя Императора были они отправлены на родину ²²¹).

Въ ноябрѣ 1810 г. учитель Колотыгинъ умеръ въ чинѣ тит. совѣтника (жалованья получалъ 240 руб. ²²²), и преподаваніе японскаго языка при Иркутской Гимназіи „въ классѣ японскаго языка“ — такъ стала называться Школа по присоединеніи ея къ гимназіи — перешло всецѣло къ одному Киселеву. Киселевъ, получившій за Японскую Экспедицію чинъ колледскаго регистратора и пенсіонъ по 400 р. въ годъ ²²³), за обученіе японскому языку жалованья не получалъ; теперь онъ сталъ хлопотать о жалованьѣ. Цѣлыхъ пять лѣтъ не удавалось ему добиться удовлетворенія своего просьбы; наконецъ въ 1815 году Трескинъ вошелъ о немъ съ представлениемъ, и въ іонѣ того же года Казанскій Университетъ утвердилъ его въ званіи учителя, положивъ жалованья 240 р. въ годъ и квартирныхъ 70 р. Но противъ такой безполезной траты денегъ возсталъ директоръ иркутской гимназіи, Словцовъ. Опъ доносилъ Трескину, что Киселевъ, какъ и его предшественникъ Колотыгинъ, происходитъ изъ простаго народа и не знаетъ грамматически своего языка, а потому для Школы безполезенъ. Въ доказательство своего заключенія онъ приводилъ двухъ учениковъ, Минорова и Кокоулина, которые обучались въ Школѣ 19 лѣтъ и успѣли состарѣться, не выучившись японскому языку. Трескинъ и самъ, еще раньше, высказывалъ тоже самое, и даже находилъ нужнымъ закрыть Школу, о чемъ и вошелъ теперь съ представленіемъ къ

²²⁰) Объ обученіи въ россіи японск. языку, стр. 60.

²²¹) Тамъ же.

²²²) Періодич. сочиненія о успѣхахъ народнаго просвѣщенія, ч. ХХХІІ, стр. 232 - 233.

²²³) См. Сборникъ постановленій Министр. Народи. Просвѣщенія, т. І, стр. 804 - 806.

22 •

- 166 -

генералъ-губернатору Пестелю. Но Пестель отвѣтилъ, что при из-
вѣстныхъ видахъ нашего правительства относительно связей съ
Японіею, лучше имѣть людей хотя съ посредственными знаніями
въ японскомъ языкѣ, чѣмъ не имѣть ихъ вовсе ²²⁴). Между тѣмъ уче-
никовъ, желавшихъ поступить въ Школу, болѣе не оказывалось, и
число ихъ стало постепенно убывать. Въ 1810 году находилось ихъ
только двое ²²⁵): помянутые уже выше Мироновъ и Кокоулинъ; къ
1816 г. въ школѣ оставался одинъ Мироновъ. Всѣдствіе возник-
шей по этому поводу переписки, Комитетъ Министровъ постановилъ
(въ іонѣ 1816 г.) Японскую Школу въ Иркутскѣ упразднить, а уче-
нику Миронову дозволить избрать другой родъ жизни ²²⁶).

Японская школа возникшая въ Петербургѣ и переведенная
потомъ въ Иркутскъ просуществовала такимъ образомъ 109 лѣтъ.

Въ виду сообщенного о малограмотности и, по всей вѣроят-
ности, даже безграмотности большинства ея учителей, и горькой
участи ея воспитанниковъ, распространяться о причинахъ неудовле-
творительности ея результатовъ было бы излишне. Интересенъ
вопросъ: какія имѣлись въ Школѣ пособія для изученія японскаго
языка? По этому предмету обнародованныхъ свѣдѣній не имѣется,
но, вѣроятно, въ японскихъ книгахъ недостатка не было, а умѣли
ли ими пользоваться — это другой вопросъ. Сами учителей японцы
не обогатили нашей литературы никакими трудами: имъ это было
не подъ силу, да и средствъ къ печатанію такихъ трудовъ, ни въ
Петербургѣ ²²⁷), тѣмъ болѣе въ Иркутскѣ, не имѣлось. Такимъ
образомъ для науки существованіе Школы Японскаго Языка про-
шло безъ всякаго слѣда. Первый давшій намъ свѣдѣнія о япон-
скомъ языкѣ былъ адмиралъ Головнинъ, который въ своихъ «Запис-
кахъ о приключеніяхъ въ плѣну у Японцевъ», изданныхъ въ Петер-
бургѣ въ 1816 году, сообщилъ краткій словарь этого языка.

Вновь возродилось преподаваніе японскаго языка, черезъ пять-
десять слишкомъ лѣтъ по закрытіи Иркутской Японской Школы,
уже въ Петербургскомъ Университетѣ. Всѣдствіе заявленнаго ди-
екторомъ Азіатскаго Департамента желанія, чтобы японскій языкъ

²²⁴) Сгибневъ 1. с. стр. 61. Употреблялись-ли ученики Школы въ экспедиціяхъ этого времена, не знаю; но извѣстно, что Головнинъ, описывавшій Курильскіе острова въ 1811 году, пмѣлъ, для сношеній съ Японцами, переводчикомъ какого-то курильца Алексія, не ученика Японской Школы.

²²⁵) См. Сборникъ постановок. по Мин. Народн. Просвѣщ. т. 1, стр. 804.

²²⁶) Тэмъ же, I, 805 - 6.

²²⁷) Извѣстно. напримѣръ, что японская грамматика Богданова осіалась въ
рукописи (Словарь русскихъ свѣтскихъ писателей, изданіе И. Снегирева. І,
121 - 2).

— 167 —

преподавался студентамъ китайскаго разряда въ Факультетѣ Восточныхъ Языковъ, хотя бы и не обязательно, а также и потому, что на преподаваніе его вызвался (на первый разъ безвозмездно) находившійся въ Департаментѣ на службѣ японецъ Яматовъ, Факультетъ тотчасъ же принялъ мѣры ко введенію въ Университетѣ японскаго языка съ 1870-71 учебнаго года, пока частнымъ образомъ. Въ сентябрѣ 1870 г. Яматовъ былъ утвержденъ сверхштатнымъ преподавателемъ японскаго языка съ жалованьемъ по 400 р. въ годъ ²²⁸). Преподавалъ онъ до конца 1873-74 учебнаго года, когда, уѣзжая въ Японію, оставилъ Университетъ. Тогда принятъ былъ преподавателемъ другой, нынѣшній дипломатическій представитель Японіи при Русскомъ Правительствѣ, японецъ Нисси Токузеро ²²⁹). За отѣздомъ послѣдняго изъ Россіи, преподаваніе японскаго языка, за неимѣніемъ преемника ему, прекратилось. Объ этомъ нельзя не пожалѣть, такъ-какъ одинъ изъ обучавшихся этому языку въ Факультетѣ (Костылевъ) получилъ уже мѣсто въ Японіи. Во всякомъ случае, японскій языкъ гораздо нужнѣе намъ теперь чѣмъ было это въ прошломъ столѣтіи ²³⁰).

## II. Китайскій Языкъ.

Первый изъ восточныхъ языковъ, обратившихъ на себя вни-
маніе Петра Великаго, былъ китайскій. Указомъ отъ 18 іюня 1700,
для занятія каеведры въ Сибирской Митрополіи (въ то время празд-
ной) Императоръ повелѣвалъ „назначить пастыря не только добраго
и благаго непорочнаго житія, но и ученаго, который бы при томъ,
въ помощь себѣ, взялъ въ Сибирь нѣсколько образованныхъ, спо-
собныхъ изучить языки китайскій и сибирскихъ инородцевъ“. На
этотъ постъ и былъ назначенъ Филоөей Лещинскій. Такая заботли-
вость Петра Великаго о пріобрѣтеніи знатоковъ китайскаго языка
имѣла глубокіи смыслъ вслѣдствіе распостраненнаго тогда нашими
купцами, ђздившими въ Китай, слуха, будто. китайскій императоръ
Канси расположенъ къ принятію Христіанства. Это желаніе Петра
было приведено въ исполненіе только въ 1714 году, когда отправи-
лась въ Китай первая духовная миссія подъ начальствомъ архи-

²²⁸) Протоколы засѣд. Совѣта Спб. Универ. № 2, стр. 89; № 3, стр. 30; № 5, стр. 69.

²²⁹) Протоколы №№ 10 и 11.

²³⁰) Единственное имѣющееся у насъ на отечественномъ языке пособіе для изученія японскаго языка есть «Русско-японскій Словарь», составленный впокойнымъ Гошкевичемъ (Спб. 1857).

— 168 —

мандрита Иларіона Лежайскаго: къ нему прикомандировано было 7 человѣкъ студентовъ и причетниковъ. Миссія эта прибыла въ Китай въ 1716, а въ 1719 году вернулась обратно въ Россию.

Студенты, посланные для изученія китайскаго языка на мѣстѣ, ѣхали въ Китай, по всей вѣроятности, не обнаруживая своей цѣли, потому что въѣздъ студентамъ въ Китай не былъ еще разрѣшенъ. Это разрѣшеніе послѣдовало только въ 1728 году, по договору заключенному съ императоромъ Юнъ-Чженомъ графомъ Саввою Ратузинскимъ, 14 іюня 1728 года. Пятою статьюю договора положено „для Русскихъ въ Пекинѣ выстроить домъ, въ которомъ будутъ жить трое священниковъ и шесть учениковъ для узнанія китайскаго языка“. Такъ какъ правительство наше непремѣнно хотѣло получить разрѣшеніе на въѣздѣ въ Китай студентовъ для изученія китайскаго языка, и надѣялось достигнуть желаемаго, то съ графомъ Ратузинскимъ и были отправлены въ Китай изъ Московской Духовной Академіи ученики: Лука Воейковъ, Федоръ Третьяковъ и Иванъ Пухартъ <sup>231)</sup>. Къ нимъ въ Иркутскѣ, изъ Монгольской Школы, прибавлены три ученика: Герасимъ Шульгинъ, Иларіонъ Россохинъ и Михаилъ Пономаревъ. Всѣ они и причислились къ духовной миссіи, состоявшей подъ начальствомъ архимандрита Антонія Платковскаго <sup>232)</sup>.

Эта вторая миссія прибыла въ Китай въ 1729 г. Начальникъ ея прожилъ въ Китаѣ недолго: въ 1732 году онъ просилъ смѣнить его. На смѣну ему прибылъ, въ 1736, архимандритъ Иларіонъ Трусовъ, и съ нимъ отправленъ ученикъ Алексій Владыкинъ, на мѣсто Россохина, который въ 1740 году прибылъ въ Россию и зачималъ, затѣмъ, должность учителя китайскаго и маньчжурскаго языковъ при С.-Петербургской Духовной Академіи <sup>233)</sup>. Въ Пекинѣ отъ такъ изучилъ китайскій языкъ, что китайскій Трибуналъ Вѣшнихъ Сношеній поручалъ ему переводить на китайскій языкъ русскія бумаги, и учить Китайцевъ русской грамотѣ. Остались его переводы съ китайскаго, до сихъ поръ неизданные. За свои успѣхи Россохинъ получилъ, по примѣру геодезистовъ, чинъ прапорщика. О судьбѣ другихъ учениковъ этой миссіи не знаемъ ничего, кромѣ

<sup>231)</sup> Иванъ Пухартъ—въ Российской Иерархіи, II, 466, въ Сибир. Вѣстн. 1822, ч. 18, 146–7; Иванъ Пухартъ — въ Иркут. Епарх. Вѣдом. 1876, № 20; Иванъ Шестопаловъ — у Смирнова гъ Исторіи Москов. Духовн. Акад. стр. 231. Не про него ли говорить? Керъ въ своемъ „проектѣ“?

<sup>232)</sup> Иркут. Епарх. Вѣд. 1866, № 45, приб. стр. 502; 1876 г. № 8, приб. Каванскія Губерн. Вѣдом. 1849 г.; Смирновъ, Ист. М. Духовн. акад. стр. 231.

<sup>233)</sup> Ирк. Епарх. Вѣд. 1876, № 20 стр. 260 приб. вленій.

— 169 —

того что Михаилъ Пономаревъ умеръ въ. Пекинѣ въ 1738 году „пробывъ ученикомъ 26 лѣтъ“, какъ значится на могильномъ памятнике его ^234). Ученики Миссіі числились въ вѣдомствѣ Государственной Коллегіи Иностранныхъ Дѣлъ, и получали жалованья по 200 руб. въ годъ, да на проѣздъ по 50 рублей, а лучшему — 100 рублей. Съ 1803 года жалованье четыремъ ученикамъ положено по 250 р., а съ 1805—по 400 рублей въ годъ ^235).

Къ Иларіону Трусову прикомандированы были, по указу св. Синода, въ 1732 году, ученики Московской Духовной Академіи Петръ Іевлевъ и Петръ Каменскій. Послѣдній изъ нихъ отправленъ обратно въ Россію въ 1744 г. Между тѣмъ Иларіонъ Трусовъ умеръ въ Пекинѣ въ 1741 году, и на мѣсто его назначенъ Гервасій Линцевскій. Въ особенное вниманіе новой миссіи поставлялось, какъ самому архимандриту, такъ и іеромонахамъ, „всемѣрно тщатися къ обученію себе тамошняго китайскаго діалекта“. При этой миссіи находились ученики Леонтьевъ и Цехновскій (о другихъ мнѣ неизвѣстно), которше и вернулись въ Россію вмѣстѣ съ миссіей въ 1755 г. На смѣну этой миссіи назначена въ 1753 г. новая, подъ начальствомъ архимандрита Амвросія Юматова, съ которымъ отправлено нѣсколько студентовъ изъ Казанской Семинаріи и трое изъ Московской Духовной Академіи: Стефанъ Зиминъ, Илья Ивановъ и Алексій Даниловъ — въ качествѣ причетниковъ. Они отекрыли школу для Китайцевъ, въ которой учили русскому языку, а сами учились китайскому Изъ нихъ только Зиминъ вернулся въ Россію въ 1772 году, остальные двое умерли въ Пекинѣ ^236). О казанскихъ студентахъ свѣдѣній мнѣ не попалось.

Въ 1767 году, на смѣну Юматова назначенъ архимандритъ Николай Цвѣтъ. Съ нимъ отправленъ ученикъ Яковъ Коркинъ, да изъ Тобольской Семинаріи прибавили: Агафонова, Порышева и Бакшешева. Про нихъ Словцовъ замѣчаетъ, что, по возвращеніи миссіи въ 1780 году „они при должностяхъ, для которыхъ готовились, не замѣтили себя публичными переводами изъ восточной любознательности“ ^237). Упрекъ этотъ не относится, впрочемъ, къ Агафонову (Алексій Семеновичъ). который, по возвращеніи изъ Китая, былъ въ 1780 г. опредѣленъ въ Кяхту переводчикомъ Коллегіи Иностранныхъ

^234) Описаніе этого памятника, сильно пострадавшаго отъ времени, а потому не совѣдчъ вѣрно прочитанаго, см. въ „Письмѣ изъ Пекина“ помѣщ. въ Иркут. Епарх. Вѣдом. 1863 г. № 9.

^235) Российская іерархія, II, 468 - 470.

^236) Смирновъ „Исторія Москов Дух. Академіи“, 231 - 232; Иркут. епархіальные вѣдом. 1869, стр. 314 прибавленій; Российская ерархія, II, 477.

^237) Словцовъ „Историч. Обозр. Сибири“, I, 369.

— 170 —

Дѣлъ для языковъ китайскаго и маньчжурскаго: онъ извѣстенъ нѣ-
сколькими напечатанными переводами съ этихъ языковъ. Умеръ въ
Кяхтѣ въ 1794 году <sup>238)</sup>. Въ 1780 г. отправилась новая миссія, на
смѣну прежней, подъ начальствомъ архимандрита Юакима Шиш-
ковскаго. При немъ, для изученія китайскаго и маньчжурскаго язы-
ковъ, находились студенты Московской Духовной Академіи: Егоръ
Солртовскій, Антонъ Владыкинъ, Алексій Поповъ и Иванъ Фили-
новъ <sup>239)</sup>. Изъ нихъ, Владыкинъ (Антонъ Григорьевичъ) родомъ
калмыкъ, крещеный въ Астрахани и поступившій 14 лѣтъ, въ 1775
году, въ Троицкую Семинарію, отличился наибольшими успѣхами
въ китайскомъ языке. По возвращеніи въ 1794 г. въ Россию, онъ
былъ опредѣленъ переводчикомъ китайскаго и маньчжурскаго язы-
ковъ въ Москвѣ при Коллегіи Иностранныхъ Дѣлъ; въ 1805 году,
отправился въ Китай въ свитѣ графа Головкина (посольство это
не достигло мѣста назначенія). Умеръ Владыкинъ въ С.-Петербургѣ,
по Языкову — въ 1811 году, по Снегиреву — въ 1819. Труды его
остались въ рукописяхъ <sup>240)</sup>.

Въ 1794 году, на мѣсто умершаго Шишковскаго, отправленъ
въ Пекинъ Софроній Грибовскій со свитою монаховъ и студентовъ
въ числѣ которыхъ находились Липовцевъ (Степанъ Васильевичъ),
впослѣдствіи переводчикъ китайскаго и маньчжурскаго языковъ въ
Коллегіи Иностранныхъ Дѣлъ, издавшій нѣсколько переводовъ съ
китайскаго и маньчжурскаго а равно и первый у насъ учебникъ по-
слѣдняго (литограф. Спб. 1839), и Каменскій (Павелъ Ивановичъ).
Послѣдній, родомъ изъ Нижегородской губерніи, кончивъ семинарскій
курсъ, поступилъ въ 1791 г. въ Московскій Университетъ, нахо-
дясь гдѣ изъявилъ желаніе участвовать въ Пекинской миссіи. Въ
Россію вернулся онъ въ 1808 году, и былъ опредѣленъ въ Колле-
гію Иностр. Дѣлъ переводчикомъ китайскаго и маньчжурскаго язы-
ковъ <sup>241)</sup>.

Въ 1808 году Софроній вернулся въ Россию съ тремя учениками. На смѣну этой миссіи снаряжена была новая, подъ начальствомъ архим. Аполлоса; но онъ остался въ Иркутскѣ, а вмѣсто

<sup>238)</sup> Энциклопед. Лексик. изд. Глюшара, І, 150; Снегиревъ „Словарь русскихъ свѣтскихъ писателей", І, 2-3.

<sup>239)</sup> Российская іерархія, II, 484; Иркут. епархіал. вѣдом. 1876 (интересная статья: „Очеркъ изъ древняго быта Пекинской духовной миссіи“ гдѣ описывается неурядица и чуть не анархія, которою отличалась эта миссія.

<sup>240)</sup> Смирновъ „Исторія Тропцко-Лаврской Семинаріи, М. 1867, 522-3. Энциклопед. Лексик. ХІ, 93; Снегиревъ „Словарь", стр. 202.

<sup>241)</sup> См. некрологъ П. Каменскаго въ Нижегор. губ. вѣдомостяхъ 1845 г. а также въ Курн. Мин. Нар. Просвѣщ. 1845 г. ч. 46, отд. VII, 46-48.

— 171 —

него назначили архимандрита *Іакинθа Бичурпна*. О. Іакиот (въ міру Никита Яковлевичъ), сынъ дьячка, родился въ селѣ Бичуринѣ, Казанской губерніи; въ 1785 г. поступилъ въ казанскую семинарію, въ которой и окончилъ курсъ въ 1799 году, послѣ чего былъ опредѣленъ учителемъ грамматики въ той же семинаріи. Въ 1800 г. постригся въ монахи, а въ 1802-мъ занялъ мѣсто архимандрита въ Иркутскомъ Вознесенскомъ Монастырѣ. Назначенный начальникомъ миссіи въ Китай, онъ, еще на пути черезъ Монголію, началъ учиться по-монгольски, а по приѣздѣ въ Китай на другой же день засѣлъ за китайскій языкъ. О. Іавинѣ, какъ всѣми признается, одинъ изъ самыхъ замѣчательныхъ нашихъ синологовъ, по обилію-же трудовъ своихъ занимаетъ едва ли не первое мѣсто между ними. Съ о. Іакинѣомъ отправлены въ Китай ученики: *Михаилъ Сипаковъ, Левъ Зимайловъ, Евграфъ Громовъ, Маркеллъ Лавровскій.* Миссія эта испытала большія лишенія во время нашихъ войнъ съ Французами, когда правительство забыло о ней, и о. Іакинѣ съ братіею остались безъ всякихъ средствъ къ существованію, такъ что начали продавать и закладывать церковныя вещи: за это о Іакинѣ и пострадалъ по возвращеніи въ Россию. Миссія эта вернулась изъ Китая въ 1821 году. Въ 1826, о: Іакинѣ былъ причисленъ къ Азіатскому Департаменту; скончался 11 мая 1853 г. на 76 году жизни²⁴²).

Въ 1819 г. на смѣну Іакинѣовской, новая миссія снаряжена была подъ начальствомъ знакомаго уже Пекину Павла Ивановича Каменскаго, который для этого принялъ монашество (и названъ Петромъ) и вслѣдъ затѣмъ возведенъ въ санъ архимандрита. Въ Пекинѣ онъ устроилъ дѣлъ миссіі. При немъ послѣдовалъ указъ (30 декабря 1829) о считаніи студентовъ миссіи въ дѣйствительной службѣ, и тогда же изъ числа ихъ *Актонъ Лесгиковъ* и *Елифанъ Сычевскій* произведены въ колледгіе регистраторы. Въ 1832 г. Каменскій возвратился въ отечество и отпросился на покой въ Городецкій Федоровскій Монастырь. Писалъ много, но почти ничего не печаталъ²⁴³).

Смѣнившая эту миссія находилась подъ начальствомъ арх. Веніамина Морачевича, при которомъ въ числѣ свиты находились іеромонахъ *Аввакумъ Честной*²⁴⁴) и іеродіаконъ *Поликарпъ Тупа-

²⁴²) „Росс. Іерархія“, II, 484; Н. Шукинъ „Іакинѣ Бичуринъ“ (Журн. Мин. Народ. Просвѣщ. 1857 г. ч. 95, отд. V); „Автобіографія“ въ „Ученыхъ Заипскахъ“ Академіи Наукъ.

²⁴³) „Некрологъ“ П. Каменскаго; Подн. Собр. Закон. Рос. Имп. № 3393.

²⁴⁴) Извѣстный ученостію и дѣтскою чистотою душ, о. Аввакумъ, по возвращеніи въ Россию въ 1841, причисленъ былъ къ Азіатскому Департаменту,

— 172 —

ринъю. Въ 1839 г. этотъ-послѣдній назначенъ былъ, въ свою очередь, начальникомъ новой миссіи, при которой находились: іеромонахъ *Гурій Карповъ*, іеродіаконъ *Палладій Каравовъ*, студенты *І. Гошкевичъ* и *В. Горскій*. Изъ студентовъ этихъ, первый, по возвращеніи въ Россию, опредѣлень чиновникомъ особыхъ порученій при Азіатскомъ Департаментѣ, а второй умеръ въ Китаѣ.

Въ 1848 г. отправлена миссія подъ начальствомъ архимандрита Палладія Каравова, уроженца Казанской губерніи и воспитанника тамошней духовной семинаріи, а затѣмъ Александро-Невской Духовной Академіи, бывшаго уже въ Пекинѣ, какъ мы видѣли, съ 1839 по 1846 годъ. При немъ находились свѣтскіе члены: Н. Успенскій и М. Храповицкій, которымъ оо. Іакинѣ и Аввакумъ еще въ Петербургѣ сообщили первоначальныя свѣдѣнія въ китайскомъ и маньчжурскомъ языкахъ. Къ миссіи этой прикомандировался агропonomъ К. А. Скачковъ. Съ преобразованіемъ миссіи въ 1856 году въ составъ ея вошли: начальникъ архимандритъ *Гурій*, іеромонахи *Александръ Кульчицкій*, *Исаія Поликинъ*, *Антоній Люцерновъ*, магистръ физико-матем. наукъ Д. А. Пешуровъ, магистръ Поповъ, кандидатъ К. И. Павлиновъ, и кандидатъ Н. И. Мраморовъ²⁴⁵).

Въ 1865 г. отправилась въ Пекинъ духовная миссія всего изъ трехъ лицъ: начальника, архимандрита *Палладія Каравова*, въ третій уже разъ отправлявшагосі въ Китай, и іеромонаховъ *Геронтія* и *Серпія*. Но миссія эта получила новый характеръ: она (съ 1864 г.) обращена въ чисто духовную и отдѣлена отъ дипломатической, тогда какъ раньше этого наша миссія въ Китаѣ являлась прежде всего политическимъ агентствомъ: оттого всѣмъ членамъ ея, начиная съ архимандрита, настоятельно предписывалось изученіе языковъ китайскаго и маньчжурскаго ²⁴⁶). О Палладій, едва-ли не ученѣйшій изо всѣхъ европейскихъ китаистовъ, когда - либо существовавшихъ, скончался, на возвратномъ пути въ отечество, въ Марсели, весною 1879 года.

Помимо пріобрѣтенія знатоковъ китайскаго языка посредствомъ

ѣздилъ въ Японію съ адмираломъ Путятинымъ, скончался 10 марта 1866 г. въ Александро-Невской Лаврѣ въ С.-Петербургѣ.

²⁴⁵) Чистовичъ, *Исторія С.-Петербургъ, духовной Академіи*, 382-384; *Казан-скія губернскія вѣдомости 1849 г.* (Журн. Мин. Народ. Просвѣщ. 1849, ч. 61, VII, 70); *Иркутскія губернскія вѣдомости 1858.*

²⁴⁶) *Иркутскія епархіальные вѣдомости 1865 г.* № 13. У насъ до сихъ поръ нѣтъ подробнаго обозрѣнія дѣятельности нашихъ духовныхъ миссій въ Китаѣ, тогда какъ ва границей такой трудъ появился. Это — *Historical Sketch of the ecclesiastical, political and commercial relations of Russia with China*. Drawn chiefly from original sources. By Dudgeon, M. D. Peking, 1872.

— 173 —

духовныхъ миссій въ Пекинѣ, принимались мѣры и къ заведенію школъ для преподаванія этого языка въ самой Россіи. Такъ указомъ св. Синода 1724 года предписывалось открыть при Вознесенскомъ Монастырѣ на первый разъ школу монгольскаго языка, а вслѣдъ затѣмъ и китайскаго Но школа китайскаго языка не была учреждена въ Иркутскѣ, ни въ то время, ни вслѣдъ за монгольской ²⁴⁷).

Основана же была школа китайскаго языка, вмѣстѣ съ маньчжурскимъ, въ С.-Петербургѣ, при Академіи Наукъ. Въ мартѣ 1741 г. присланъ былъ изъ коллегіи Иностранныхъ Дѣлъ въ Академію Наукъ прапорщикъ Иларіонъ Россохинъ, который и былъ принатъ Академіею для переводовъ и обученія языкамъ китайскому и маньчжурскому. Тогда же Россохинъ вошелъ въ Академію съ представленіемъ объ опредѣленіи къ нему такихъ учениковъ „которые бы умѣли россійской грамотѣ“, и вмѣстѣ съ тѣмъ просилъ придать въ помощь ему кошіиста Пухарта да находившагося тогда въ Московѣ при Иностранный Конторѣ обрусѣвшаго китайца Федора Петрова. Въ докладѣ, поданномъ по этому поводу въ Кабинетѣ, Академія проситъ представленіе Россохина утвердить и „къ немалой впредь пользѣ всей Россійской Имперіи“ вызвать китайца изъ Москвы, „чтобы онъ подъ руководствомъ Россохина обучалъ бы учениковъ китайскому и маньчжурскому языкамъ, безпрестанно говорилъ бы съ ними на этихъ языкахъ, силу и произношеніе голосомъ рѣчей имъ показывалъ, трудныя слова и литеры толковалъ, а при томъ деликатность этихъ двухъ языковъ показывалъ; со временемъ же упражнялъ бы учениковъ въ переводахъ на русскій языкъ“. Аттестуя Петрова, Академія прибавляетъ, что „на досугѣ и самъ (онъ) полезныя книги съ маньчжурскаго и китайскаго языковъ на русскій діалектъ къ немалой прибыли переводить можетъ“. Кабинетъ положилъ просьбу Академіи исполнить, только вмѣсто просимыхъ ею учениковъ семинаріи или гимназіи, которые знали бы языки латинскій и нѣмецкій, опредѣлены были изъ гарнизонной С.-Петербургской школы 4 ученика „кои уже россійской грамотѣ и писать обучились и къ наукамъ понятны“ ²⁴⁸). Долго-ли просуществовалъ при Академіи классъ китайскаго и маньчжурскаго языка, мнѣ неизвѣстно.

²⁴⁷) Въ „Россійской іерархіи“ говорится, что по указу св. Синода (1724 г.) при Вознесенскомъ Монастырѣ учреждены три школы: русская, китайская и мунгольская, изъ коихъ двѣ пісѣднія существовали и послѣ смерти Иннокентія II спископа Иркутскаго. (ч. VII, стр. 961 и 97). Но это не вѣрно.

²⁴⁸) Полное Собр. Закон. Россійской Имперіи, № 8418.

— 174 —

Неизвѣстно также, были ли приняты какія мѣры къ преподаванію китайскаго языка въ народныхъ училищахъ Колыванской области и Иркутской губерніи, какъ заботилась о томъ Екатерина Великая (указъ 27 сентября 1782 года).

Съ возрожденіемъ въ Иркутскѣ монгольской школы въ 1790 году, открыта была и школа китайскаго и маньчжурскаго языковъ, ученье въ которой началось 13 октября того же года. Учениковъ въ школу эту поступило 27 человѣкъ. По прошествіи четырехъ лѣтъ ученіе въ этой школѣ прекратилось „по трудности и неудобности“ ²⁴⁹).

Казанскій Университетъ. Какъ предметъ университетскаго преподаванія, китайскій языкъ введенъ былъ впервые въ Казани. Вскорѣ послѣ университетскаго устава 1835 года, попечитель Мусинъ-Шушкинъ сталъ хлопотать объ учрежденіи въ Казанскомъ Университетѣ каеөдры китайскаго языка, которая и была высочайше утверждена 11 мая 1837 года. Выхлопотавъ это утвержденіе, Мусинъ-Шушкинъ нашелъ кѣмъ и замѣстить новую каеөдру. Выборъ его палъ на архимандрита московскаго Златоустовскаго Монастыря Даніила Свигилова, десять лѣтъ состоявшаго членомъ пекинской духовной миссіи (съ 1820 по 1830 годъ). Архимандритъ Даніилъ зачисленъ былъ прямо ординарнымъ профессоромъ. Первый годъ объяснялъ онъ своимъ слушателямъ ключи, правла письма, упражнялъ въ разговорахъ; затѣмъ излагалъ этимологію п синтаксисъ китайскаго языка по руководству Абель-Ремюза и о. Іакинова, послѣ чего толковалъ своимъ слушателямъ Лунь-юй, Шу-цзинь, Сы-шу, Джунъ-юнъ, энциклопедію И-сіо-сань-гуанъ; упражнялъ студентовъ въ переводахъ съ русскаго языка на китайскій, читалъ китайскія древности по книгѣ Лунь-вэнъ-бянь-инь, и китайскую исторію по Чжанъ-го-лао и Нотье. Лекцій онъ имѣлъ по 4 часа въ недѣлю. Въ 1844 г. архимандритъ Даніилъ оставилѣ Казань, назначенный настояителемъ Посольскаго Монастыря (въ Верхнеудинскомъ уѣздѣ Иркутской губерніи) и миссіонеромъ для проповѣди Слова Божія между инородцами ²⁵⁰). Тогда преподавателя - архимандрита за мѣнилъ преподаватель штабъ-лекарь —

Войцеховскій (Осипъ Павловичъ), уроженецъ Кіевской губер-

²⁴⁹) Ив. Миллеръ „Краткое историческое обозрѣніе усѣбныхъ заведеній въ Иркутской губерніи“ (Періодич. сочиненія о усѣвкахъ народн. просвѣщ. № XXVII, стр. 421); Газета „Амуръ“ 1862, № 19; Семивскій „Восточная Сибирь“, стр. 16.

²⁵⁰) Ковалевскій „Обозрѣніе хода и усѣвовъ преподав. азіатскихъ языков“ стр. 17-81.

— 175 —

ніи, села Цебермановки, гдѣ отецъ его былъ священникомъ. Полу-
чивъ первоначальное образованіе въ Кіевской Духовной Академіи,
поступилъ онъ въ Медико-Хирургическую Академію, въ которой и
окончилъ курсъ въ 1819 году. Въ то время снаряжалась въ Пе-
кинъ духовная миссія, въ составѣ которой, едвали не въ первый
разъ, долженъ былъ войти врачъ, и Войцеховскій изъявилъ жела-
ніе сопровождать миссію. Въ Китаѣ онъ усердно занялся языками
китайскимъ и маньчжурскимъ. По возвращеніи въ отечество, Вой-
цеховскій былъ въ 1832 г. оставленъ въ вѣдомствѣ Азіатскаго Де-
партамента, а въ апрѣлѣ 1844-го опредѣленъ въ Казанскій Уни-
верситетъ исправляющимъ должн. ординарн. профессора китайской
и маньчжурской словесности. Преподаваніе свое начиналъ онъ из-
ложеніемъ теоріи кит. языка по Абель-Ремюза и своимъ запискамъ;
занимался со студентами переводами съ китайскаго на русскій
статей преимущественно изъ философскихъ сочиненій Лунь-юй и
Менъ-дзы, книгъ Цинь-вынь-ци-мынъ, Сань-хе-юй-лу, Да-се и Джунъ-
юнъ; упражнялъ ихъ въ переводахъ съ русскаго на китайскій и
читалъ исторію и литературу Китая. Лекцій имѣлъ по 4 часа въ
недѣлю. Но и Войцеховскій оставался въ Университетѣ не долго:
въ ноябрѣ 1850 г. онъ умеръ ²⁵¹). Тогда каөедру китайск. языка въ
Университетѣ занялъ —

Васильевъ (Василій Павловичъ), воспитанникъ Казанскаго Уни-
верситета, въ который поступилъ онъ въ 1834 г. сперва на фило-
логический факультетъ, а потомъ перешелъ на монголо-татарскій
разрядъ восточнаго отдѣленія. Здѣсь своими дарованіями и успѣ-
хами обратилъ онъ на себя особенное вниманіе попечителя, такъ
что, по окончаніи курса въ 1837 году, былъ оставленъ при Уни-
верситетѣ для приготовленія къ занятію предполагавшейся тогда
каөедры тпбетскаго языка. Въ 1840 г. Мусинъ-Пушкинъ выхлопо-
талъ ему разрышеніе отправиться въ Пекинъ съ духовной миссіей,
какъ для усовершенствованія въ тибетскомъ языке, такъ и для
пріобрѣтеніи учебныхъ пособій по этому предмету. Десать лѣтъ
провелъ В. П. въ Китаѣ, а когда вернулся въ Казань, Мусина-
Пушкина уже тамъ не было; некому было и хлопотать о введеніи
новой каөедры. А между тѣмъ каөедра китайскаго языка слѣла-
лась вакантною за смертію Войцеховскаго и ее предложили В. П.,
который въ январѣ 1851 года и былъ утвержденъ исправляющимъ
должность экстраординарнаго, а въ сентябрѣ 1854 — ординар-

²⁵¹) В. Сбоевъ „Осипъ Павловичъ Войцеховскій“ (некрологъ) — въ Казанскихъ губернскихъ вѣдомостяхъ на 1851 г. № 3; Ж. Мин. Нар. Пр. 1851 ч. 69, VII, стр. 81-84.

— 176 —

наго профессора. Преподаваніе кит. языка В. П. начиналъ съ
объясненія системы китайскихъ іероглифовъ, проходилъ грамматику
по о. Іакинецу и Абель-Ремюза, затѣмъ упражнялъ студентовъ въ
переводахъ избранныхъ мѣстъ изъ Четверокнижія, Сы-шу и дру-
гихъ историческихъ книгѣ, и читалъ политическую и литератур-
ную исторію Китая, всего по 4 лекціи въ недѣлю ²⁵²).

Рядомъ съ преподаваніемъ книжнаго китайскаго языка въ
Казанскомъ Университетѣ шло и преподаваніе разговорнаго. Въ
началѣ 1839 г. послѣдовало разрѣшеніе принимать, въ помощь
профессорамъ, адъюнктовъ. Вскорѣ послѣ того и принятъ былъ въ
Университетѣ, для упражненія студентовъ въ разговорномъ китай-
скомъ языкѣ, надзиратель первой казанской гимназіи Сосницкій
(Алексей), который провелъ въ Пекинѣ 10 лѣтъ и прослушалъ
полный университетскій курсъ. Въ 1843 Сосницкій умеръ. Егда за-
мѣнилъ, но не ранѣе какъ въ 1853, надзиратель же 1-й казанской
гимназіи Абдулькаримовъ (Измаилъ) ²⁵³), изъ китайскихъ магоме-
танъ, бывшій ташкентскій подданный, принявшій потомъ русское
подданство.

Петербургскій Университетъ. Первымъ преподавателемъ китайскаго языка въ этомъ университетѣ явился В. П. Васильевъ, съ учрежденіемъ факультета В. Я. въ Петербургскомъ Университетѣ перешедшій сюда изъ Казани, и преподающій языкъ этотъ въ настоящее время. Въ 1-мъ курсѣ объясняетъ онъ китайскую грамматику и занимаетъ студентовъ переводами изъ китайской христо-матіи, имъ же изданной, по 2 лекціи въ недѣлю; въ слѣдующихъ курсахъ продолжаются переводы изъ той же хрестоматіи, разби-рается Ши-цзинъ, и студенты упражняются въ переводахъ съ рус-скаго на китайскій — по 2 лекціи; вмѣстѣ съ тѣмъ для студентовъ всѣхъ курсовъ читается политическая история Китая или история китайской литературы, по 1 лекціи въ недѣлю ²⁵⁴).

Для ознакомленія студентовъ съ разговорнымъ китайскимъ
языкомъ переведенъ былъ въ Петербургскій Университетъ, въ
1855 году, изъ Казанскаго, Абдулькаримовъ. Въ октябрѣ 1865

252) Фойтъ, Обозрѣніе хода и успѣховъ препод. азіат. языковъ; Ж. Мин. Нар. Просв. ч. 84, 19.

²⁵³) Ковалевскій, Обозрѣніе хода и успѣховъ препод. азіат. языковъ, стр. 25; Фойтъ, „Огцысты“ 250 - 1.

²⁵⁴) Протоколы Совѣта С.-Петербурѣ. Университета. В. П. Васильеву обл-
заны мы изданиемъ въ С.-Петербургѣ, въ 1867 году—перваго Китайско-рус-
скаго словаря подъ заглавіемъ: «Графіческая система китайскихъ іерогли-
фовъ», а въ 1868— первой же у насъ «Китайск. й Хрестоматіп» (оба труда
литографированны).

— 177 —

онъ умеръ, и на опроставшуюся ваканцію, въ помощь Васильеву,
приглашенъ былъ Университетомъ, въ 1866, китанстъ-агрономъ
Скачковъ (Константинъ Андреяновичь). Воспитанникъ Ришельев-
скаго Лицея въ Одессѣ, К. А. въ 1848 году отправился въ
Пекинъ въ качествѣ члена духовной миссіи для занятій ме-
теорологическими и магнитными наблюдёніями, и для изу-
ченія сельскаго хозяйства въ Китаѣ. Тамъ овладѣлъ онъ, какъ книж-
нымъ, такъ и разговорнымъ кит. языкомъ. Въ Университетѣ Скач-
ковъ преподавалъ недолго: петербургскій климатъ вредно отозвался
на его здоровѣ, и онъ, получивъ въ 1867 г. мѣсто консула въ
Тянь-цзинь, оставилъ Петербургъ. Тогда Скачкова замѣнилъ Пе-
шуровъ (Дмитрій Алексѣевичь), воспитанникъ Петербургскаго Уни-
верситета, въ которомъ окончилъ онъ курсъ въ 1853 г. по разряду
математическихъ наукъ. Получивъ степень магистра астрономіи,
Пещуровъ въ 1857 г. отправился въ Пекинъ для завѣдыванія тамош-
нею магнитною и метеорологической обсерваторіею, основанною
Скачковымъ. Въ 1862 опредѣленъ онъ былъ драгоманомъ нашей
дипломатической миссіи въ Пекинѣ; а въ 1866, по возвращеніи въ
Петербургъ, поступилъ переводчикомъ китайскаго языка въ Азіат-
скій Департаментъ. Въ Университетѣ сталъ онъ преподавать китай-
скій языкъ съ осени 1867, и продолжаетъ донынѣ, въ I-мѣ курсѣ
объясняя іероглифы, пріучая студентовъ пріискивать ихъ значеніе
по ключевому словарю, и занимая ихъ переводами изъ Цзя-бао-
Цюнь-цзи, по 2 лекціи; во II-мѣ проходитъ грамматику, упраж-
няетъ слушателей въ разговорахъ и переводахъ изъ Хао-цю-Чжуанъ,
по 2 лекціи; въ III и IV-мѣ курсахъ знакомитъ студентовъ съ оф-
фиціальнымъ и историческимъ слогомъ по сборнику Wade'a Шенъ-
ву-цзи и Шенъ-юй-гуанъ-сюнь—по 2 лекціи въ недѣлю <sup>255)</sup>.

Казанская гимназія. Когда китайскій языкъ введенъ былъ въ
Казанскомъ Университетѣ (1837), ученику 1-й казанской гимназіи
Зоимеру было разрѣшено слушать этотъ языкъ въ Университетѣ.
Въ слѣдующемъ - же, 1838, положено было, въ видѣ опіта, на-
чать преподаваніе китайскаго языка и въ означенной гимназіи,
на чтò вызвался архимандритъ Даніилъ безвозмездно. Въ 1841 г.
состоялся первый выпускъ учениковъ изъ Гимназіи въ Универси-
тетъ, подготовившихся къ основательному изученію китайскаго
языка. Ихъ было трое, и въ томъ числѣ Зоммеръ (Николай Ива-
новичь), предназначавшійся, по окончаніи университетскаго курса,

<sup>255)</sup> - В. В. Григорьев, Имп. С.-Петербур. Университетъ, стр. 387 - 389;
Ж. М. Нар. Пр. ч. 124, II, 192; Протоколы засѣданій Совѣта С.-Петербур
Университета.

12

— 178 —

къ занятію каеедры китайской словесности въ Имп. Академіи Наукъ. По инструкціі составленной проф. Ковалевскимъ, Зоммеръ долженъ былъ совершить поѣздку сперва въ Парижъ, а потомъ въ Китай. Въ 1847 Зоммеръ приступилъ къ экзамену на степень магистра, но умеръ отъ холеры ²⁵⁶).

Въ 1841 мѣсто архимандрита Даніила занялъ въ Гимназіи дѣйствительный студентъ Рушко (Сергѣй). Когда прибылъ въ Казань Войцеховскій, ему поручено было осмотрѣть во всей подробности классы китайскаго языка учителя Рушко. Познанія учениковъ оказались слабыми. Въ томъ же году Рушко уволился изъ учебнаго вѣдомства по болѣзни, а на его мѣсто опредѣленъ старшимъ учителемъ китайскаго языка кандидатъ Ладухинъ (Иванъ Алексѣевичь), воспитанникъ казанской гимназіи и казанскаго университета, въ которомъ окончилъ курсъ въ 1845 году. При немъ гимназисты занимались изученіемъ китайской грамматики и переводами изъ сочиненій Конфуція. По закрытіи восточнаго отдѣленія въ Гимназіи, Ладухинъ перешелъ въ Петербургскій Университетъ помощникомъ библіотекаря ²⁵⁷).

Практически занимались съ учениками китайскимъ языкомъ: сперва — надзиратель *Алексей Сосницкій*, а съ 1853 года — природный китаецъ *Абдулькаримовъ* ²⁵⁸).

### III. Маньчжурскій языкъ.

Въ знатокахъ маньчжурскаго языка у насъ не было недостатка со времени духовныхъ миссій въ Пекинъ. Члены миссіи, изучая китайскій языкъ, изучали въ то же время и маньчжурскій. Въ большинствѣ случаевъ онъ преподавался вмѣстѣ съ китайскимъ; разъ только, кажется, опередилъ онъ китайскій, именно въ 1738 два ученика изъ Московской Духовной Академіи поступили къ профессору Керу для изученія этого языка ²⁵⁹). Китайскаго тогда у насъ еще не преподавалось. Конечно не Керъ обучалъ этихъ учебниковъ, такъ какъ онъ не зналъ по-маньчжурски; вѣроятно ученики находились только подъ его надзоромъ. Затѣмъ въ 1741,

²⁵⁶) Замѣчательно, что магистерская диссертация Зоммера отсылалась въ Берлинъ къ Шотту на его разсмотрѣніе. *Владиміровъ*, „Казанская Гимназія“, 42-44, 60-61.

²⁵⁷) *Владиміровъ*, „Казанская Гимназія“, стр. 60-61.

²⁵⁸) *Фойтъ*, „Отчеты“, 250-1; Ж. Мин. Нар. Пр. ч. 82, I, 55.

²⁵⁹) *Смирновъ*, „Исторія Московской Духовной Академіи“, стр. 242.

— 179 —

когда при Академіі Наукъ открыта была школа китайскаго языка,
маньчжурскій преподавался съ нимъ вмѣстѣ.

Казанскій Университетъ. Послѣдняя каеєдра восточныхъ язы-
ковъ, введенная въ Казанскомъ Университетѣ, была каеєдра мань-
чжурскаго языка. Преподаваніе этого языка началось со вступленія
въ Университетъ въ 1844 г. О. П. Войцеховскаго, который и сталъ
преподавать его студентамъ, изучавшимъ китайскій языкъ. Послѣ
объясненія грамматики маньчжурскаго языка, Войцеховскій пере-
водилъ со своими слушателями Цинъ-вынь-ци-мынь, Илань-хацинь-
и-камцимо-араха-битхэ, Джунъ-юнъ, Амба-тацинь, Ань-и-дулимба-
битхэ, съ филологическими, философическими и археологическими
замѣчаніями. Въ тоже время излагалъ онъ политическую и лите-
ратурную исторію Маньчжуровъ ²⁶⁰).

По смерти Войцеховскаго (въ 1850 г.) преподаваніе мань-
чжурскаго языка принялъ на себя, съ 1851, В. П. Васильевъ. Онъ
сталъ объяснять грамматику этого языка по Габеленцу, переводилъ
избранныя мѣстá изъ книгъ. Леулэнь-гизурень и Сы-шу; упраж-
нялъ студентовъ въ переводахъ съ китайскаго языка на мань-
чжурскій, и читалъ политическую исторію и исторію литературы
Маньчжуровъ — по 4 часа въ недѣлѣ ²⁶¹).

С.-Петербургскій Университетъ. Въ Петербургскомъ Универси-
тетѣ каеєдра маньчжурскаго языка въ первое время не имѣла
штатнаго преподавателя. Ее занялъ В. П. Васильевъ ²⁶²).

Въ 1857 г. явился случай пріобрѣсти достойнаго преподава-
теля по этой каеєдрѣ. Помощникъ библіотекаря въ Университетѣ
И. А. Ладухинъ (преподававшій китайскій языкъ въ Казанской
Гимназіи), по случаю отправленія въ Шекинъ новой духовной миссіи,
изъявиłъ желаніе сопровождать ее въ Китай, и оставаться съ ней
все время ея тамъ пребыванія съ цѣлію дальнѣйшаго изученія
китайскаго и маньчжурскаго языковъ, которые въ теченіе 15 лѣтъ
составляли уже предметъ его исключительныхъ занятій. Это его
предложеніе было одобрено Факультетомъ Восточныхъ Языковъ, и
Министерство Народнаго Просвѣщенія дало Ладухину средства от-
правиться въ Китай. Но эта командировка кончилась печально:
.Ладухинъ утонулъ на Амурѣ ²⁶³).

²⁶⁰) Фойть „Обозрѣніе хода и успѣховъ препод. азіат. языковъ“.

²⁶¹) Тамъ же.

²⁶²) Слѣдомъ преподаваніл маньчжурскаго языка профессоромъ Васильевымъ остается составленная имъ „Маньчжурская Христоматія“. Спб. 1863).

²⁶³) Актъ Имп. С.-Петербург. Университета за 1858, стр. 13 - 14; Владимі-
ровъ „Казанская гимназія“, стр. 61, примѣч.

12*

— 180 —

Только въ октябрѣ 1868 года удалось каеєдру маньчжурскаго языка замѣстить особымъ преподавателемъ, Захаровымъ (Иванъ Ильичь), пробывшимъ 10 лѣтъ въ Пекинѣ при нашей духовной миссіи (съ 1840 по 1850), а потомъ занимавшимъ постъ нашего консула въ Кульджѣ. И. И. въ 1 мѣ курсѣ проходитъ маньчжурскую грамматику и упражняетъ студентовъ въ переводахъ съ маньчжурскаго языка на русскій статей изъ хрестоматіи Васильева, по 1 лекціи въ недѣлю; во II-мѣ курсѣ, кромѣ переводовъ изъ той же хрестоматіи, приучаетъ слушателей переводить съ русскаго на маньчжурскій — по 2 лекціи: въ III и IV-мѣ курсахъ занимаетъ переводами изъ сочиненій: Си-сянъ-цзи, Мукдень-фу-и-битхэ, Тунъ-Дзянь-ганъ-му, и дипломатическихъ бумагъ — по 2 лекціи²⁶⁴).

#### IV. Монгольскій языкъ съ его нарѣчіями, налмыцкимъ и бурятскимъ.

Въ Сибири у насъ издавна возникла потребность въ знато-
кахъ монгольскаго языка, какъ для управленія Монголами въ на-
шихъ предѣлахъ обитающими, такъ и ради сношеній съ сосѣдними,
въ китайскихъ предѣлахъ. И въ знатокъхъ этого языка мы рѣдко
когда нуждались. Но первыя у насъ попытки къ обученію моло-
дыхъ людей монгольскому языку имѣли въ виду не цѣли админи-
страціи, а проповѣдь Слова Божія. Починъ въ этомъ дѣлѣ принад-
лежитъ митронолиту Филоөею Лещинскому. Въ первые же годы
своей пастырской дѣятельности въ Сибири²⁶⁵) онъ нашелъ необ-
ходимымъ, для болѣе успѣшнаго обращенія въ Христіанство Бурятъ,
познакомиться съ учченіемъ Буддистовъ. Съ этой цѣлю отправилъ
онъ въ Халху къ Джебцунъ-хутухтѣ, въ 1707 году, миссію, въ со-
ставъ которой вошли: проповѣдникъ Пларіюкъ Лежайскій, иродіа-
конъ Филиппъ Хавовъ, одинъ боярскій сынъ и школьные ученики—
Павель Андресвъ и Семенъ Николасвъ. Ученики должны были изу-
чить монгольскій языкъ на-мѣстѣ. Миссія достигла до куреня
халхасскаго хутухты, и исполнила возложенное на нее порученіе.
Ученики-же, хотя и были приняты, но встрѣтивъ невниманіе къ
себѣ, и различныя преятствія въ своихъ занятіяхъ. Вскорѣ верну-
лись въ Тобольскъ²⁶⁶).

²⁶⁴) В. В. Григорьевъ „Имп. С.-Петербург. Университетъ“, стр. 389, 390; Протоколы засѣданій Совѣта И. С. Петербург. Университета. — Памятью о пренадъаваніи Захарова останутся навсегда его „Полный Маньчжурско-Русскій Словарь“. Спб. 1875, и его „Грамматика Маньчжурскаго Языка“, Спб. 1879.

²⁶⁵) Филоөей Лещинскій дважды управлялъ Сибирскою епархіей: съ 1702 по 1709 годъ, и съ 1719 по 1721. Скончался на покоѣ въ 1727 году.

²⁶⁶) Словіарь „Историческое Обозрѣніе Сибири“ кн. І (Москва, 1838), стр. 358 - 359; Иркутскія Епархіальные Вѣдомости за 1875 г. № 52, стр. 698.

-- 181 --

Монгольская Школа при Вознесенскомъ Монастырѣ въ Иркутскѣ.

Дѣло, задуманное Филоовѣемъ Лещинскимъ, осуществлено было его любимцемъ, архимандритомъ Антоніемъ Платковскимъ (оказавшимся впослѣдствіи интриганомъ и грабителемъ ввѣренной ему обители). Назначенный въ 1724 году настояителемъ Иркутскаго Вознесенскаго Монастыря, Антоній, вѣроятно дѣйствовавшій на этотъ разъ подъ вліяніемъ идей Филоовѣ, сдѣлалъ представленіе въ Синодъ о необходимости учрежденія при томъ монастырѣ школы монгольскаго языка „для распространенія православной вѣры въ Сибирѣ и для сношенія съ сосѣдями“. Когда, въ слѣдующемъ году, представленіе это было одобрено, Антоній построилъ за монастыремъ домъ для школы и приступилъ къ набору учениковъ, при чемъ пришлось употребить крутыя мѣры, такъ какъ въ то время ученья боялись не менѣе рекрутскаго набора. Учениковъ въ Школѣ положено было имѣть 25 человѣкъ, содержаніе которыхъ возложено на три монастыря: десятерыхъ долженъ былъ содержать Селенгинскій Троицкій, восьмерыхъ — Кренскій Троицкій, и семерыхъ — Посольскій на Байкалѣ. На каждаго ученика требовалось ежемѣсячно деньги по 10 алтынъ, провизіей — муки ржаной по 2 пуда. крупъ по 5 фуптовѣ, соли по 2 фунта. Это обязательство монастыри выполняли плохо, всячески стараясь уклоняться отъ него, что, конечно, отзывалось на ученикахъ. Обучать въ Школѣ положено дѣтей священно-и церковнослужительскихъ, но Антоній Платковскій не стѣснялся такимъ предписаніемъ Синода, и выбиралъ въ Школу даже крестьянскихъ мальчиковъ (Петръ Пневъ взятый въ Школу въ 1725 году, и выребованный оттуда отцемъ въ 1727); были въ Школѣ два монгольскіе мальчика. Титовы. Не всѣ ученики Школы обучались монгольскому языку. Такъ. въ 1727 году учились ему только пятеро, а остальные восемь сидѣли за русской грамотой. Въ томъ же году собрано было пъ Школу 22 человѣка для обученія русскому языку, и 8 — монгольскому. Изъ послѣднихъ, трое читали монгольскія книги и учились говорить, трое учили книги (?), а читать еще не могли, и одинъ обучался азбукѣ 267).

Въ 1727 Антоній Платковскій получилъ назначеніе въ Китай начальникомъ духовной миссіи, и съ нимъ поѣхали туда, какъ ви-

267) Иркутскіи Епарх. Вѣдомости 1863 г. № 17, 28, 38, и 1875 г.; Газета „Амуръ“ 1862, № 19; Пекарскій „Наука и литература въ Россіи при Петрѣ Великомъ“, Спб. 1862, І, 121.

23 ★

— 182 —

дѣли мы выше, трое изъ учениковъ Школы. За отѣздомъ архиман-
дрита Антонія, Школа поступила въ вѣдѣніе епископа Иннокентія І,
который много способствовалъ улучшенію ея, заботясь о приобрѣ-
теніи монгольскихъ книгъ. Кромѣ того, онъ расширилъ Школу от-
дѣленіемъ для обученія дѣтей всѣхъ сословій славяно-русской гра-
мотѣ. Съ того времени Монгольская Школа стала называться Русско-
Монгольскою Школою. Въ 1730 г. въ монгольскомъ отделеніи ея
находилось 25 человѣкъ, въ русскомъ — 10. За все время управ-
ленія Школою Иннокентія I, неспособствію отличился только одинъ
ученикъ ²⁶⁸).

Учителями въ Школѣ были: бурятскій лама изъ Балаганска Лапсанъ (впослѣдствіи принявшій Православіе, и по крещеніи нареченный Лаврентіемъ Ивановичемъ Неруновыимъ), да въ товарищи ему приданный Николай Щолкуновъ, подряженные Платковскимъ въ 1727 году за 100 рублей въ годъ. Къ этому жалованью епископъ Иннокентій прибавилъ еще 50 рублей ²⁶⁹). Такъ какъ учителя эти не знали по-русски, то явилась необходимость имѣть при урокахъ переводчика. Для этой цѣли вытребованъ былъ изъ Селенгинска нѣкто Иванъ Пустынниковъ. Онъ, еще въ 1725 году, взять былъ Антоніемъ Платковскимъ изъ Братскаго Острога въ Монгольскую Школу для обученія, и вскорѣ затѣмъ отправленъ былъ въ Селенгинскъ къ тамошнему тайшѣ Лупсану, для большаго усовершенствованія въ монгольскомъ языкѣ. Этого-то Пустынникова Иннокентій въ 1727 г. вызвалъ въ Иркутскъ для помощи учителямъ Лапсану и Щолкунову, съ назначеніемъ жалованья по 10 р. въ годъ при готовой отъ Монастыря пищѣ ²⁷⁰).

При преемникѣ Иннокентія Кульчицкаго, скончавшагося въ
1731, Иннокентіи Неруновичѣ, Школа продолжала расширяться. При
немъ число учениковъ доходило до 70, и для всѣхъ монгольскій
языкъ сдѣланъ обязательный мъ. Иннокентій II строго требовалъ отъ
духовныхъ доставленія въ Школу дѣтей, достигшихъ извѣстнаго
возраста. Нелегко было и дѣтей удерживать въ Школѣ: они разбѣ-
гались изъ нея толпами, и дѣя попки ихъ снаряжались, на счетъ
родителей, особые нарочные ²⁷¹).

Такъ заботилось о Русско-Монгольской Школѣ духовное началь-
ство. Совсѣмъ иначе вели себя свѣтскія власти. Онѣ не только не

²⁶⁸) Иркут. Епарх. Вѣдомости 1863 г. № 27; 1864 г. № 34.

²⁶⁹) Кажется, что первое время преподавалъ монгольскій языкъ и самъ Антоній Платковсвій; такъ, по крайней мѣрѣ, упоминается о немъ въ нѣ-которыхъ извѣстіяхъ.

²⁷⁰) Иркут. Епарх. Вѣдом. 1866, прибавленія; 1863, № 38.

²⁷¹) Газета „Амуръ“ 1862, № 19; Ирк. Епар. Вѣд. 1866, прибав. стр. 121.

— 183 —

оказывали никакого сочувствія этому только-что зарождавшемуся
дѣлу, но старались вредить ему сколько возможно. Вицегуберна-
торъ Бибиковъ не позволялъ выстроить нового помѣщенія для Школы,
когда было очевиднѣ, что мѣсто занимаемое ею неудобно. На зло
преосвященному, въ 1737 привлеченѣ былъ къ слѣдствію учитель
лама Лацсанъ и отнятъ отъ Школы. Иннокентій доносилъ въ Синодѣ,
что хотя Лацсанъ и плохой учитель, потому что русскаго языка
не знаетъ, но вѣе-же замѣнить его некѣмъ. На это донесеніе полу-
ченѣ былъ изъ Синода указъ отъ 27 февраля 1739 съ требованіемъ,
чтобы Провинціальная Канцелярія изыскала достойнаго учителя и
чтобы Монгольская Школа „необходимая для края“ ²⁷²) была возоб-
новлена. Но это требованіе не было приведено въ исполненіе, и
Монгольская Школа закрылась послѣ 15-ти лѣтняго существованія.
Осталась одна русская ²⁷³).

Калмыцкій языкъ (собственно нарѣчіе монгольскаго) требовался
у насъ прежде всего для миссіонерскихъ цѣлей. Первымъ, какъ
кажется, знатокомъ этого языка былъ у насъ Никодимъ Линкевичѣ,
родомъ полякъ, который въ 1715 году постригся въ монахи въ
Кіевопечерскій Монастырь. Въ Кіевъ тогда отправляли для поселе-
нія крещенныхъ Калмышковъ. Отъ нихъ Линкевичь и научился кал-
мыцкому языку. Въ 1725 опредѣленъ онъ былъ миссіонеромъ къ
новопросвѣщенному калмыцкому владѣтелю, Петру Петровичу Тай-
шину. Въ помощь къ Линкевичу присланы были изъ Московской
Славяно-латинской Школы ученники Андрей Чубовскій, Яковъ Бесту-
жевъ и Иванъ Ляховъ, для изученія калмыцкаго языка и письма,
чтобы „впредь изъ нихъ могли быть священники и діаконы“.
Изъ нихъ, Чубовскій впослѣдствіи явился преемникомъ Линкевича
въ дѣлѣ просвѣщенія Калмыковъ ²⁷⁴). Въ 1740, вслѣдствіе пред-
ставленія полковника Змѣева, коменданта Ставрополя, подъ руко-
водствомъ протопопа Чубовскаго основана была школа для обуче-

²⁷²) Предполагалось, между прочимъ, что Монгольская Школа можетъ слу-
жить къ скрѣпленію связей между Россией и Китаемъ.

²⁷³) Иркут. епарх. вѣдом. 1870 г. № 49; 1864, № 34. О школѣ этой см.
также: „Исторію Россійской іерархіі“, собран. іеромонахомъ Амвросіемъ, т. І
(М. 1807) стр. 428 - 9; т. ІІ (М. 1810) стр. 464; т. V, стр. 608; т. VII, 961 -
971 (въ этомъ сочиненіи указанія о Школѣ разнорѣчивы); Семисваго „Но-
вѣйшія любопытныя и достовѣрная повѣствованія о Восточной Сибири“
(Спб. 1817) стр. 30,66; Макарія Бултакова „Исторію Кіевской Академіи“.
стр. 183 - 4; и Словіцова „Историч. Обзоръ Сибири“, II, 29 - 30.

²⁷⁴) См. статью Шестакова въ Ж. Мин. Нар. за 1869 г. ч. 145; Смир-
кова «Исторія Моск. Духовной Академіи», I, 243.

— 184 —

нія Калмыковъ русской грамотѣ, а учителями въ эту школу опре-
дѣлены были Бестужевъ и Ляховъ ²⁷⁵). Къ тому же времени от-
носится порученіе переводчику Кондакову сказывать Калмыкамъ, въ
воскресные и праздничные дни, поученія на калмыцкомъ языкѣ,
«отъ чего бы они могли прійдти въ лучшее познаніе православной
христіанской вѣры» ²⁷⁶).

Калмыцкій языкъ большею частію преподавался вмѣстѣ съ мон-
гольскимъ; но иногда вводился онъ и самостоятельно въ особыхъ
школахъ. Такъ, въ мартѣ 1741 года, князь Урусовъ увѣдомлялъ
Татищева, что заботы его о татарско-калмыцкой школѣ, основанной
въ Самарѣ, не остались безплодными; а Рычковъ къ тому же лицу
писалъ, что школа эта «время отъ времени къ лучшему состоянію
приходить» ²⁷⁷). Въ 1788 основано было въ Астрахани народное
училище, и въ числѣ другихъ восточныхъ языковъ преподавался
тамъ и калмыцкій ²⁷⁸).

Классъ монгольскаго языка при Иркутскомъ Народномъ Учи-
лищѣ. Снова началось преподаваніе монгольскаго языка въ Си-
бири лишь въ 1790 году, но уже съ другою цѣлю — съ цѣлю обра-
зованія переводчиковъ. Классъ этотъ былъ открытъ при Главномъ
Народномъ Училищѣ въ Иркутскѣ. На первый разъ учениковъ въ
немъ оказалось 32 человѣка. Ученіе продолжалось только четыре
года: въ 1794 классъ этотъ былъ закрытъ, за неимѣніемъ свѣду-
щихъ преподавателей ²⁷⁹).

И такъ, всѣ попытки упрочить у насъ преподаваніе монголь-
скаго языка обрывались на самомъ же началѣ, за неимѣніемъ учи-
 tellers. Но отсюда отнюдь не слѣдуетъ заключать, чтобы не было у
насъ знатоковъ монгольскаго языка. Такіе знатоки были и въ Пе-
тербургѣ, и въ Сибири. Керъ, какъ мы видѣли, указываетъ на
монголистовъ въ Петербургѣ въ его время. Это были: академикъ
Банеръ, Бухартъ, Бакунинъ и Петръ Смирновъ, переводчикъ кал-
мыцкаго языка. Въ Сибири ихъ было, конечно, больше; но они
намъ неизвѣстны, потому что не заявили о себѣ литературными
трудами. Только Пацласъ сохранилъ намъ имя одного замѣчатель-
ного монголиста, которому знаменитый натуралистъ обязанъ былъ
всѣми своими историческими известіями о Монголахъ; это — Брихъ

275) Полное Собрание Законовъ Росс. Пмперіп, т. Х, № 8394.

276) Тамъ же, № 7335.

277) Некарскій, Жизнь и литературная переписка Рычкова. Спб. 1867. стр. 11—12.

278) «Москвитянинъ» 1851, ч. І, отд. VII, 134.

279) Періодич. сочин. о успехах. народ. пр. XXVII, 421; Семировскій «Новѣй-
шія повѣствованія», стр. 66; Газета «Амуръ», 1862, № 19.

— 185 —

(Johann Fährich <sup>280)</sup>. Въ настоящемъ столѣтіи славился какъ отличный знатокъ монгольскаго языка А. В. Пумновъ, сынъ переводчика монгольскаго и маньчжурскаго языковъ; Ванчиковъ — учитель монгольскаго языка въ Кяхтѣ; архіепископъ Нилъ (скончался въ июнѣ 1874), управлявшій 15 лѣтъ Иркутскою Епархіею (съ 1838 по 1853) и на мѣстѣ изучившій монгольскій языкъ; архимандритъ Епифаній, бывшій начальникъ иркутской миссіи, (скончался въ ноябрѣ 1869 года); и другіе.

Классъ монгольскаго языка въ Петербургъ. Поводомъ къ основанію этого класса послужило донесеніе сенатора Энгеля, осматривавшаго управленіе Калмыцемъ Народомъ въ Астраханской губерніи, о крайнемъ недостаткѣ тамъ въ толмачахъ и переводчикахъ калмыцкаго языка. Тогда (въ 1828) положено открыть классъ калмыцкаго языка на 10 воспитанниковъ при школѣ медицинскаго вѣдомства, предназначенной приготовлять аптекарскихъ мальчиковъ и лекарскихъ учениковъ <sup>281)</sup>. Воспитанники для класса калмыцкаго языка набирались изъ ближайшихъ приказовъ общественнаго призрѣнія. Каждый воспитанникъ обязанъ быть обучаться въ Школѣ для тѣхъ поръ, пока достаточно подготовится, но не долго однако четырехъ лѣтъ. Ученики, принятые на службу толмачами, обязывались прослужить не менѣе 6 лѣтъ. Пренодавателемъ калмыцкаго языка въ этомъ классѣ былъ академикъ Шмидтъ, который преподавалъ тамъ въ теченіе осьми лѣтъ. Затѣмъ классъ этотъ, какъ кажется, закрылся <sup>282)</sup>.

Школа въ Троицкосавскъ. Въ 1831 учреждена была Русско-Монгольская школа въ Троицкосавскѣ, о которой мнѣ пзвѣстно только то, что она сильно нуждалась въ учебныхъ цособіяхъ, а потому министръ народнаго просвѣщенія приказалъ въ 1835 г. напечатать для нея, въ небольшомъ числѣ экземпляровъ, нѣкоторыхъ монгольскія книги, находившіяся въ Азіатскомъ Музейѣ Академіи Наукъ <sup>283)</sup>.

Затѣмъ, по желанію торговаго сословія г. Нерчинска, введено было въ 1838 году, въ тамошнемъ уѣздномъ учреждѣ, въ видѣ дополнительнаго курса, преподаваніе монгольскаго языка съ назна-

<sup>280)</sup> См. Sammlungen historischer Nachrichten über die Mongolischen Völkerschaften. I, s. VI.

<sup>281)</sup> Школа эта помѣщалась на Аптегарскомъ Острову; основана была въ 1821 г. на 50 воспитанниковъ.

<sup>282)</sup> Полное Собр. Закон. Росс. Имперіи, № 2353; Ж. Мин. Нар. Просв. за 1837, ч. XIII, отд. I, стр. XIII.

<sup>283)</sup> Ж. Мин. Народ. Просвящ. 1836 г. ч. 11, стр. XCVII и след.

— 186 —

ченіемъ жалованья учителю этого предмета на счетъ городскаго общества ²⁸⁴).

Изученіе монгольскаго языка съ его нарѣчіями упрочено было у насъ попечителемъ казанскаго учебнаго округа М. Н. Мусинымъ-Пушкинымъ, который ввелъ преподаваніе его въ Казанскомъ Университетѣ. По его представленію, министръ народнаго просвѣщенія разрѣшилъ учредить каоведру монгольскаго языка при восточномъ отдѣленіи въ Университетѣ. Но ни у насъ, ни за границей, не было ученаго монголиста, который съ честію могъ бы занять эту каоведру; тогда, по ходатайству попечителя, отправлены были два востпитанника Университета, изучившіе уже языки арабскій, персидскій и татарскій — кандидатъ Ковалевскій и дѣйствительный студентъ Поповъ — въ Восточную Сибирь, гдѣ имѣлись у насъ прав-ttчeckeie знатоки монгольскаго языка, и кочуютъ бурятскіе роды. Въ 1828 оба избранника прибыли въ Иркутскъ и здѣсь приступили къ изученію монгольскаго языка подъ руководствомъ служившаго тамъ переводчикомъ, статскаго совѣтника Игумнова, а затѣмъ усовершенствовались въ немъ среди монгольскихъ племенъ. При этомъ Ковалевскій, вмѣстѣ съ духовной миссіей, проѣхалъ и въ Пекинъ. По возвращеніи въ Россію въ 1833 году, Ковалевскій опредѣленъ былъ адъюнктомъ монгольскаго языка въ Казанскій Университетъ, а Поповъ — учителемъ того же языка въ Казанскую Гимназію ²⁸⁵).

Казанскій Университетъ. Первые два года монгольскій языкъ преподавалъ въ Университетѣ одинъ Ковалевскій (Осипъ Михайловичь), уроженецъ города Гродно, въ гродненской же гимназіи получившій и первоначальное воспитаніе, а затѣмъ 17-ти лѣтъ, въ 1817 году, поступившій въ Виленскій Университетъ; здѣсь про-былъ онъ 6 лѣтъ, послѣ чего переведенъ въ Казанскій для изученія восточныхъ языковъ. Занявъ каоведру монгольскаго языка, Ковалевскій, послѣ грамматическихъ объясненій, приступалъ къ цереводамъ статей изъ собственной хрестоматіи ²⁸⁶), упражнялъ своихъ слушателей въ переводахъ съ русскаго на монгольскій, и читалъ имъ исторію Монголовъ съ обозрѣніемъ монгольской литературы.

²⁸⁴) Ж. Мни. Нар. Пр. 1838, ч. 22, I, 85.

²⁸⁵) Ковалевскій «Обозрѣніе хода и преподаванія азыпскихъ языковъ», стр. 14—16.

²⁸⁶) Превосходный трудъ этотъ, въ двухъ большихъ томахъ, вышелъ въ Казани въ 1836—37 годахъ; ему предшествовала «Краткая грамматика монгольскаго книжнаго языка» (ibid. 1835); а за нимъ послѣвовало монumentальное произведение — «Монголо-русско-французскій словарь», въ трехъ томахъ in 4º (ibid. 1844—1849).

— 187 —

туры. Первое время онъ читалъ во всѣхъ курсахъ, а потомъ толь-
ко въ старшихъ. Въ 1835 г. Ковалевскій былъ повышенъ въ экстра-
ординарные, а потомъ и въ ординарные профессора. По закрытіи
Восточнаго Отдѣленія въ 1855, Ковалевскій оставался ректоромъ
Университета до 1860, когда былъ уволенъ отъ этой должности
и причисленъ къ Министерству Нар. Пр. а затѣмъ назначенъ без-
смѣннымъ деканомъ историко-филологическаго факультета въ
Варшавскій Университетъ, гдѣ и читалъ лекціи по всеобщей исто-
ріи до самой смерти, послѣдовавшей въ октябрѣ 1878 года ²⁸⁷).

Въ 1835 помощникомъ Ковалевскому принять былъ въ Уни-
верситетъ, въ званіи адъюнкта, помянутый выше Поповъ (Александръ
Васильевичь). Родился онъ въ 1808 г. въ г. Царицынѣ, и учился
сперва въ Астраханской Гимназіи, гдѣ занялся языками персид-
скимъ и татарскимъ. Для усовершенствованія въ нихъ перешелъ
онъ въ Казанскую Гимназію, въ которой и окончилъ курсъ въ 1825·
Затѣмъ поступилъ въ Университетъ, гдѣ, въ 1828, и получилъ сте-
пень дѣйствительнаго студента по разряду восточной словесности.
Званія ординарнаго профессора достигъ въ 1846. Занятія свои со
студентами начиналъ онъ преподаваніемъ правилъ чтенія и письма,
затѣмъ проходилъ съ ними грамматику, толковалъ книгу Алтанъ-
Кэрэлъ, повѣсть о Гесеръ-ханѣ, и другія сочиненія, указывалъ
отличія монгольскаго языка отъ калмыцкаго, сообщалъ біографіи
Шакьямунн и Хонгшимъ-Бодисатвы. Въ сентябрѣ 1853 уволился
въ отставку и перешелъ на службу въ Петербургъ по Министерству
Государственныхъ Имуществъ ²⁸⁸).

Петербургскій Университетъ. Хотя въ Петербургскомъ Универ-
ситетѣ преподаваніе монгольскаго языка введено было еще уставомъ
1835 года, но каеедра эта открылась только въ 1855 году, съ пе-
реводомъ ея изъ Казани.

Первымъ преподавателемъ монгольскаго языка въ Петербург-
скомъ Университетѣ явился А. В. Поповъ, вернувшійся къ преж-
ней своей преподавательской дѣятельности. Преподавая собственно
монгольскій языкъ, Поповъ вмѣстѣ съ тѣмъ читалъ и исторію Мон-
головъ. Въ 1860 онъ назначенъ былъ главнымъ инспекторомъ учи-

²⁸⁷) *Фойтъ* «Обозрѣніе хода препод. звіатск. языковъ»; *его-же* «Отчеты»;
Ж. М. Н. Пр. ч. 106, І, 9.

²⁸⁸) Фойтъ «Отчеты» 1827 1844, стр. 48 - 50; Ж. М. Нар. Ир. ч. 80, І, 22; В. В. Григорьевъ «Имп. С.-Петербург. Университетъ», стр. 276.—Поповымъ напечатаны въ Казани: въ 1836—«Монгольская христоматія для начинающихъ»; въ 1847—«Грамматика калмыцкаго языка».

- 188 -

лицъ Западной Сибири, почему и оставилъ Университетъ. Умеръ въ 1865, въ отставкѣ ²⁸⁹).

Въ томъ же 1855 году принятъ былъ для калмыцкаго языка, въ званіи исправляющаго должность адъюнкта, Голстунскій (Константинъ Өедоровичь). Воспитанникъ 1-й казанской гимназіи, изъ которой поступилъ онъ въ казанскій же университетъ по разряду восточной словесности, К. Ф. кончилъ курсъ въ 1853 году со стенией кандидата и золотою медалью, и поступилъ въ Гимназію старшимъ учителемъ монгольскаго языка, а затѣмъ перешолъ въ Петербургскій Университетъ. Отсюда былъ онъ командированъ въ 1856 въ кочевья Астраханской и Ставропольской губерній для усовершенствованія себя въ калмыцкомъ языке. За выходомъ изъ Университета Попова, на К. Ф. возложено было преподаваніе и монгольскаго языка тогда же былъ онъ утвержденъ въ званіи исполняющего должность экстраординарнаго профессора. Въ I-мъ курсѣ К. Ф. проходитъ срагматительную грамматику монгольскаго и калмыцкаго языковъ и упрощаетъ въ переводахъ изъ хрестоматіи Попова — по 2 лекціи въ недѣлю; во II-мъ занимаетъ переводами изъ хрестоматіи Ковалевскаго статей относящихся къ исторіи Монголовъ и Будхзму, по 2 лекціи; въ III-мъ переводить сказаніе о Гесеръ-ханѣ, по 1 лекціи; въ IV-мъ переводятся Сананъ-Сенцъ и поэма «Джангаръ» или другія сочиненія ²⁹⁰).

Для практическихъ-же занятій со студентами монгольскимъ языкомъ принятъ былъ въ Университетъ природный монголь изъ Селенгинска, лама Гомбоевъ (Галсанъ), бывшій предъ тѣмъ преподавателемъ монгольскаго языка въ 1-й казанской гимназіи. Въ 1862 Гомбоевъ умеръ: тогда въ Университетъ поступłѣ, на правахъ вольнонасмнаго преподавателя, калмыцкій зайсанъ Кутузовъ (Дорджи-Джапъ), который и началъ преподавать калмыцкій языкъ съ октября 1863 г. Въ апрѣлы 1866 г. былъ онъ, по прошеннію, уволенъ отъ этой должности. Вмѣсто Кутузова поступилъ въ Университетъ, въ маѣ 1866, Вадмасовъ (Александръ Александровичь), бывшій старшій лама Ачинской степной думы. Когда, въ сентябрѣ 1873, Вадмаетъ умеръ. факультетъ предложилъ на опроставшееся мѣсто протоиерея Иркутской Епархіи, природнаго бурита

²⁸⁹) «Имп. С.-Петербуръ. Университетъ», стр. 275—276; Ж. М. Нар. Просв. ч. 86, І, 180: «Владиміро», Исторія казанской гимназіи, стр. 42.

²⁹⁰) В. В. Григорьевъ «Имп. С.-Петербургскій Унив.», 276—277; «Актъ» 1858 г. стр. 22—24; Ж. М. Нар. Пр. ч. 106, І, 60—61. Въ 1860, въ Петербургъ, напечатанъ Голстунскій небольшой «Русско-калмыцкій Словарь».

— 189 —

миссіонера Дорджеєва (Николая Нилова), который и поступил в качестве временнаго преподавателя; в 1876 зачисленъ онъ штатнымъ лекторомъ ²⁹¹).

Казанская Гимназія. Въ одно время съ Казанскимъ Университетомъ началось преподаваніе монголскаго языка и въ Казанской Гимназіи, а именно съ 1833 года, когда преподаваніе этого языка возложено было на А. В. Попова. Въ 1842 опредѣленъ былъ въ помощь ему кандидатъ монголіской словесности Цилли (Эдуардъ), а въ 1855 — К. Ф. Голетунскій.

Для практическихъ упражненій учениковъ въ монгольскомъ языке вызванъ былъ изъ Забайкалья бурятскій лама Галсанъ Никитусъ; въ 1842 г. замѣнилъ его лама Галсанъ Гомбоевъ ²⁹²).

Преподаваніе монгольскаго языка начиналось съ 4-го класса, въ которомъ, послѣ чтенія и письма, проходилась первая часть грамматики и предлагались переводы легкихъ статей изъ хрестоматій Попова и Ковалевскаго; въ 5-мъ — синтаксисъ и по-прежнему переводы; въ 6-мъ — переводы съ русскаго на монгольскій, и объяснялись нѣкоторые догматы Буддизма и буддійская терминологія; въ 7-мъ — переводы изъ хрестоматіи Ковалевскаго съ историческими и географическими объясненіями; затѣмъ переводились съ русскаго языка на монгольскій частныя письма, дѣловыя бу-маги, контракты и заемныя письма ²⁹³).

Казанская Духовная Академія. Преподаваніе монгольскаго языка, вымѣстѣ съ камыцкимъ, началось въ Казанской Академіи съ января 1845 года. Первымъ преподавателемъ его былъ А. В. Попов, вызвавшійся на преподаваніе безвозмездно. Съ 1846/47 учебнаго года кафедру эту занялъ ученикъ его —

Бобровниковъ (Алексѣй Александровичъ) воспитанникъ Академіи, магистръ выпуска 1846 года; родился онъ въ Иркутскѣ въ 1821 или 1822; отецъ его, протоиерей, владѣлъ въ совершенствѣ бурятскимъ нарѣчімъ. Въ Академію опредѣленъ былъ онъ баккалавромъ въ октябрѣ 1846. Съ сентября 1854 и по іюнь 1855 преподавалъ миссіонерскіе предметы противъ Буддизма, а затѣмъ перешелъ зъ вѣдомство Оренбургской Пограничной Коммиссіи попечителемъ.

²⁹¹) Имп. С.-Петербург. Унив. 276, 386-387; Ж. М. Нар. Пр. ч. 123, II, 413; Протоколы засѣданій Совѣта № 12 и 14.

²⁹²) Фойтъ «Отчеты», 253; Владиміровъ «Исторія казанской гимназіи», гр. 61.

²⁹³) «Исторія казанской гимназіи», стр. 62-63.

— 190 —

оренбургскихъ прилинейныхъ Киргизовъ ²⁹⁴). Умеръ въ нищетѣ, въ Оренбургѣ, въ мартѣ 1865 года ²⁹⁵).

Каоведра миссіонерскихъ предметовъ противъ Буддизма замѣ-
щена была не ранѣе какъ въ ноябрѣ 1858 года экстраорд. про-
фессоромъ священникомъ Зефировымъ (Михаилъ Михаиловичь),
воспитанникомъ Казанской Академіи, въ которой окончилъ онъ
курсъ въ 1850 году со степенью магистра. Въ октябрѣ 1862 былъ
онъ уволень отъ духовно-училищной службы, по прошенію. Преем-
никомъ Зефирову явился—

Миротворцевъ (Василій Васильевичь), воспитанникъ С.-Петербургской Духовной Академіи, опредѣленный въ Казанскую преподавателемъ монгольскаго и калмыцкаго языковъ въ октябрѣ 1863. Со второй половины 1871/72 учебнаго года Миротворцевъ перешелъ на каоведру Русской гражданской Исторіі, и миссіонерское противъ Буддизма отдѣленіе закрылось, за неимѣніемъ профессора, но упразднено не было ²⁹⁶).

Иркутская Семинарія. Когда въ 1822 открытъ былъ классъ монгольскаго языка въ Иркутской Семинаріі, то на должность учителя его приглашенъ былъ Игумновъ (Александръ Васильевичь) о которомъ было уже не разъ упомянуто какъ о замѣчательномъ знатокѣ монгольскаго языка. Потомъ одно время преподавалъ про- тоіерей Александръ Бобровниковъ, который тоже въ совершенствѣ зналъ не только разговорный, но и книжный языкъ. Затѣмъ видимъ учителемъ того же предмета Василія Добромислова, воспитанника той же семинаріі, выпуска 1832 года. За переходомъ его на службу въ Иркутскую казенную палату, съ 1839 преподаваніе монгольскаго языка поручено было священнику Орлову (Александръ Матвьевичь),

²⁹⁴) Гвоздевъ «25-летіе Казан. Духовн. Академіи». Для практическихъ занятій съ воспитанниками Академіи по языкамъ монгольскому и калмыцкому помѣщенъ былъ въ самомъ зданіи ея поманутый сейчасъ лама Галсанъ Гомбоевъ (съ 1850), который и оставался тамъ до перевѣда своего въ Петербургъ, въ 1855 году. См. Извѣшеніе изъ отчета Оберъ-Прокурора Св. Синода за 1850 годъ.

²⁹⁵) См. «Воспоминанія объ А. А. Бобровниковъ» Н. И. Ильминскаго, въ «Ученыхъ Запискахъ» Казан. Универс. за 1865 годъ. Превосходный трудъ Бобровникова «Грамматика монголо-калмыцкаго языка» (Казань, 1849), будь онъ изданъ не на русскомъ языке, доставилъ бы автору европейскую извѣстность какъ первокласнаго лингвиста, а его реставрація надписи Мангутской Пещеры (въ Сибири) — образецъ археологической проницательности (прим. ред.).

²⁹⁶) Гвоздевъ «25-летіе Казанской Духовной Академіи»; Журн. Засѣд. Сов. Каз. Дух. Академіи за 1870 г. стр. 7; за 1872 г. стр. 289 и 243.

— 191 —

воспитаннику Иркутской Семинаріи, въ которой окончилъ онъ курсъ
въ 1838 году. Орловъ преподаетъ и по настоящее время ²⁹⁷).

Для упражненія учениковъ въ разговорномъ монгольскомъ языкѣ,
въ помощь Орлову принятъ былъ въ концѣ 1840-хъ годовъ Н. Н.
Дорджеевъ, а съ 1857 года — Шергинъ (Лаврентій Дмитриевичъ),
окончившій курсъ въ Иркутской Семинаріи въ 1828 году. Въ 1865
Шергинъ перешелъ учителемъ въ Иркутское духовное училище ²⁹⁸).

Въ Иркутскомъ духовномъ училищѣ преподавали монгольскій
языкъ до 1839 года А. А. Орловъ, а послѣ него А. М. Орловъ. Въ
1860 поступилъ туда учителемъ этого предмета природный бурятъ
Болдановъ (Николай Семеновичъ), воспитанникъ Иркутской Семи-
наріи, состоявшій до этого назначенія учителемъ Балаганскаго
приходскаго училища. Съ 1865 преподавалъ Шергинъ ²⁹⁹).

Нерчинское духовное училище. Преподавалъ тамъ съ 1854 года монгольскій языкъ, вмѣстѣ съ другими предметами, Благовещенскій (Иванъ Георгіевичѣ), родомъ изъ Тамбовской губерніи, окончившій курсъ въ Иркутской Семинаріи въ 1836 году. Съ 1861 преемникомъ его былъ студентъ Писаревъ (Евграфъ Яковлевичъ), родомъ изъ Забайкальской области, обучавшійся въ Иркутской Семинаріи, а монгольскій языкъ изучавшій при С.-Петербургской Духовной Академіі ³⁰⁰).

Въ послѣднее время въ Сибири вновь потребовались, для мис-
сіонерскихъ цѣлей, люди знающіе монгольскій языкъ. Начальство
Иркутской Епархіі отправило, въ началѣ 1860-хъ годовъ, въ С.-Пе-
тербургскую Духовную Академію семь воспитанниковъ изъ Иркут-
ской Семинаріи для изученія монгольскаго языка въ Петербургѣ
у избраннаго монголиста. Шесть изъ нихъ кончили положенный
курсъ, хотя ни одинъ не зналъ разговорнаго языка, и въ 1862
году поступили въ распоряженіе епархіального начальства ³⁰¹).

²⁹⁷) Эгому Орлову (А. М.) а не упоминаемому ниже А. А. Орлову, при-
надлежитъ, должно полагать, «Грамматика монголо-бурятскаго разговорнаго
языка, составленная А. Ордовымъ», Казань, 1878.

²⁹⁸) Гаёта «Амуръ» 1862, № 19; Иркут. епарх. вѣдом. за 1864, № 39,
за 1871 г. № 49, прибавленія; за 1872 г. № 4 приб. Ильминскій, Воспомина-
нія объ А. А. Бобровниковѣ.

²⁹⁹) Иркут. епарх. вѣдом. 1863 г. № 5; 1866, стр. 186.—Шергинъ напе-
чаталъ въ Казани, въ 1841, монгольскую хрестоматію особаго рода, изъ пе-
реводныхъ съ русскаго статей, съ присовокупленіемъ монголо-русскаго сло-
варя.

³⁰⁰) Тамъ же.

³⁰¹) Заблилинъ «О распространеніи Христіанства между Бурятами» (Жур.
Мин. Нар. Просв. 1870, ч. 147); «Православ. Обозрѣніе» 1868, ч. 26, стр. 172.

— 193 —

въ русскихъ учебныхъ заведеніяхъ обращалось особое вниманіе на-
шего Правительства. Мы видѣли что обученіе ему вводилось всюду,
гдѣ являлся какой-либо къ тому поводъ — въ училища гражданскія,
духовныя, военные, училища высшаго, средняго и низшаго раз-
ряда. И, несмотря на такія заботы, мы постоянно нуждались въ
хорошихъ переводчикахъ татарскаго языка, а серьезные знатоки
тюркскихъ нарѣчій явились у насъ, можно сказать, лишь въ по-
слѣднее время, и притомъ совершенно независимо отъ офиціаль-
наго преподаванія этого предмета.

Наиболѣе процвѣтало преподаваніе татарскаго языка — въ Казани, какъ центрѣ русской татарщины. Здѣсь, со введеніемъ этого преподаванія въ Казанской Гимназіи, первымъ учителемъ татарскаго языка опредѣленъ былъ Сагитъ Хальфинъ, состоявшій до того въ Комиссіи о сочиненіи проекта Новаго Уложенія депутатомъ отъ Старой и Новой татарскихъ слободъ въ Казани, и толмачемъ при Адмиралтейской Конторѣ. Съ назначеніемъ своимъ въ учителя Хальфинъ получилъ званіе „переводчика съ чиномъ“ и жалованье „противъ губернскаго переводчика“ (150 р.); вмѣстѣ съ тѣмъ самъ онъ и дѣти его исключены изъ податнаго сословія. Занятія свои въ Гимназіи Сагитъ началъ съ октября 1769 года. Съ тѣхъ поръ преподаваніе татарскаго языка въ 1-й Казанской Гимназіи сдѣлалось какъ-бы наслѣдственнымъ въ его семействѣ въ теченіе цѣлыхъ 60-ти лѣтъ. Въ 1773 году, по болѣзни Сагита ³⁰⁶), замѣщенъ былъ онъ сыномъ своимъ, Исхакомъ Хальфинымъ, переводчикомъ на татарскій языкъ „Устава Управы Благочинія“ (1792). По смерти Исхака преемникомъ ему явился сынъ его Ибрагимъ Хальфинъ, вступившій на эту должность въ іюнѣ 1800, и отправлявшій ее до самой смерти, послѣдовавшей въ 1828 году ³⁰⁷).

Преподаваніе Хальфиныхъ, по всей вѣроятности, отличалось
чисто практическимъ характеромъ. Н. И. Ильминскій полагаетъ,
что Хальфины обучали книжному татарскому языку, языку искус-
ственно составленному татарскими муллами, и очень мало имѣю-
щему общаго съ народнымъ языкомъ казанскихъ Татаръ ³⁰⁸). По-

³⁰⁶) Г. Артемьевъ утверждаетъ, что Сагитъ былъ учителемъ до 1785, и отказался отъ преподаванія по старости лѣтъ (Ж. Мин. Нар. Пр. 1874, ч. 174. П, 24). Весьма вѣроятно, какъ-какъ въ 1778 году отпечатана въ Москвѣ «Азбука Татарскаго Языка» составленная Сагитомъ — первое, по времени, на русскомъ языке пособіе для изученія татарскаго.

³⁰⁷) Ковалевскій, Обозрѣніе хода и успехах. препод. вост. яз.; стр. 3-4.

³⁰⁸) Ильминскій «Вступительное чтеніе въ курсъ турецко-татарскаго языка» (Записки Казан. Унив. 1861, III, 15). Да иного и быть не могло, судя по поведенію Ибрагима Хальфина при изданіи имъ текста Абульгазіевой

13

— 194 —

слѣ Ибрагима Хальфина преподаваніе татарскаго языка въ Гимна-
зіи возложено было временно на священника Онисифорова (Алекс-
сѣй). Затѣмъ въ 1836 году обязанности учителя татарскаго языка
принялъ на себя А. К. Казембекъ, со времени котораго въ Гим-
назіи сталъ преподаваться собственно турецкій языкъ съ указаніемъ
отклоненій отъ него казанскаго и другихъ тюркскихъ нарѣчій. Въ
1842 А. К. Казембекъ оставилъ Гимназію, уступивъ мѣсто брату
своему, Абдуссетаръ Казембеку, который и преподавалъ до 1848
года. Замѣнилъ послѣдняго Михайлобъ, кандидатъ Казанскаго Уни-
верситета, выпуска 1846 года. Въ тоже время практикой съ уче-
никами въ турецкомъ языке занимался хаджи Османъ Кутлуш-
Олу, изъ Константинополя. Съ 1854, когда въ Казанской Гимна-
зіи уцѣлѣлъ изъ восточныхъ языковъ только одинъ татарскій, пре-
подаваніе его возложено было на Махмудова, упражнявшаго до
этого времени студентовъ Казанскаго Университета въ восточной
каллиграфіи ³⁰⁹). Махмудовъ и былъ послѣднимъ преподавателемъ
татарскаго языка въ Казанской Гимназіи ³¹⁰).

Въ Университетѣ Казанскомъ преподаваніе татарскаго языка
введено съ 1812 года, и первымъ преподавателемъ его, въ званіи
лектора, явился помянутчій выше преподаватель того же предмета
въ Казанской Гимназіи Ибрагимъ Хальфингъ. Лекторствовалъ онъ
по 1828 годъ, занимаясь переводами съ татарскаго на русскій и
обратно по 3 раза въ недѣлю ³¹¹). Въ 1828 году на кафедру та-
тарскаго языка, которая съ этого времени стала называться кафед-
рою турецко-татарскаго языка, опредѣленъ былъ мирза Казембекъ
(Александръ Касимовичъ), сынъ одного изъ бековъ дербентскихъ
(род. 22 іюля 1802), получившій отличное мусульманское образо-
ваніе и ознакомившійся съ европейскою ученостію у англійскихъ
миссіонеровъ въ Астрахани, которыми и обращенъ былъ въ Хри-
стіанство. Лѣтомъ 1825 былъ онъ опредѣленъ учителемъ въ Омское
Азіатское Училище, въ которомъ и состоялъ до осени слѣдующаго
года, когда его перевели лекторомъ въ Казанскій Университетъ на

«Исторіі Монголовъ и Тюрковъ» (см. Біографію Френа, написан. Савельевым, стр. 28). И. Хальфину обязаны мы, впрочемъ, изданіемъ первой у насъ хрестоматіи для татарскаго языка, отпечатанной въ 1822 году, въ Казани, подъ заглавіемъ: «Жизнь Чингисъ-хана и Аксакъ-Тиура». Имъ же напечатана была въ 1809 году, въ Казани же, и «Татарская Грамматика».

³⁰⁹) Ковалевскій «Обозрѣніе», стр. 25; Владиміровъ «Исторіч. Записка о первой Казанской Гимназіи» (Казань, 1867) стр. 58 - 59.

³¹⁰) Въ литературѣ учебной Махмудовъ заставилъ о своемъ существованіи «Практическимъ руководствомъ къ изученію татарскаго языка». Казань, 1857.

³¹¹) Ковалевскій «Обозрѣніе».

— 195 —

каєедру арабскаго языка, послѣ чего занялъ онъ тамъ и каєедру турецко-татарскаго. Въ 1830 А. К. зачисленъ былъ адъюнектомъ, въ 1836 повышенъ въ экстраординарные профессора. О преподаваніи его извѣстно, что грамматику турецко-татарскаго языка читалъ онъ по собственному труду объ этомъ предметѣ ³¹²), а тексты объяснялъ изъ Кабусъ-Намэ, изъ Абульгази, изъ „Исторіи Семи Планетъ“ ³¹³), изъ сочиненій Рагибъ-паши, Ресми-эфенди и др. Кромѣ того, упражнялъ онъ своихъ слушателей въ чтеніи константино-польскихъ и александрійскихъ газетъ, и въ переводахъ съ русскаго на турецкій; читалъ исторію Татаръ, исторію турецкой литературы, исторію просвѣщенія на Востокѣ. Сперва имѣлъ онъ по 1-му часу въ недѣлю, потомъ по 6-ти ³¹⁴). Въ 1845 году на каєедру турецко-татарскаго языка опредѣленъ былъ исправляющимъ должность экстраординарнаго профессора магистръ Березинъ (Илья Николаевичъ), воспитанникъ Казанскаго Университета, только что вернув-шійся изъ ученаго путешествія по Востоку. И. Н. переводилъ въ высшихъ курсахъ избранныя мѣста изъ Тути-Намэ, Усси-Зеферъ, „Сказокъ Сорока Визирей“, путешествія сейда Вахидъ-Эфендія, дивана Баки, османскіе государственные акты, изданные имъ ярлыки; упражнялъ студентовъ въ переводахъ съ русскаго и французскаго языковъ на турецкій, и съ книжнаго турецкаго на разговорный; кромѣ того, читалъ исторію тюрскихъ племенъ и исторію турецкой литературы: всего по 8 часовъ въ недѣлю ³¹⁵). При Казембекѣ и Березинѣ въ Университетѣ находился, съ 1840 года, для практическихъ занятій со студентами и для обученія турецкому языку въ низшихъ курсахъ, еще особый преподаватель, мирза Абдусетаръ Казембекъ, состоявшій старшимъ учителемъ 1-й Казанской Гимназіи; онъ преподавалъ правила чтенія и письма, объяснялъ грамматику турецкаго языка по сочиненію профессора Казембека; переводилъ Кабусъ-Намэ, исторію Абульгази, Наимы и Гезарфенна, Тути-Намэ, стихотворенія Фузули; упражнялъ слушателей въ разговорахъ; всего отъ 4 до 6 часовъ въ недѣлю. Въ 1855 остался за штатомъ ³¹⁶). Въ 1844, для упражненія студентовъ

³¹²) Первое издание этого труда вышло въ Казани въ 1839, второе въ 1846 году; послѣднее — подъ заглавіемъ: «Общая грамматика турецко-татарскаго языка».

³¹³) Имъ же, въ 1832 году, въ Казани, изданный.

³¹⁴) См. Біографію Казембека, написан. И. Н. Березинымъ (Протоколы засѣданій Совѣта С.-Петербург. Университета, № 4); *Фойітъ* «Отчеты».

³¹⁵) Біографіч. подробности см. у Dugat въ Histoire des Orientalistes. *Фойітъ* «Обозрѣніе», стр. 12.

³¹⁶) *Фойітъ* «Обозрѣніе», 8, 12 - 13; «Отчетъ» Казан. Универ. за 1854—55 годъ.

13*

— 196 —

въ каллиграфіи (предметъ на Мусульманскомъ Востокѣ чрезвычайно важномъ) принятъ былъ учитель Мухаммедъ-Али Махмудовъ, который и занимался порученнымъ ему дѣломъ по 4 часа въ недѣлю ³¹⁷).

По закрытіи въ Казанскомъ Университетѣ отдѣленія восточныхъ языковъ въ 1854 году, преподаваніе татарскаго языка было въ немъ продолжено, и каоведра этого предмета поручена Махмудову. Въ 1861 каоведра эта была расширена присоединеніемъ къ татарскому языку турецкаго, и замѣщена Ильминскимъ (Николай Ивановичъ), состоявшимъ до этого бакалавромъ татарскаго языка въ Казанской Духовной Академіи, а потомъ служившимъ при областномъ правленіи Оренбургскими Киргизами. Н. Н. поступилъ въ Университетъ преподавателемъ на правахъ ординарнаго профессора. Въ июлѣ 1872 назначенъ былъ онъ директоромъ Учителской Семинаріи, открытой въ Казани ³¹⁸), вмѣстѣ съ чѣмъ преподаваніе турецкое-татарскаго языка въ Казанскомъ Университетѣ прекратилось, и до сихъ поръ не возобновлялось.

Болѣе чѣмъ въ другомъ какомъ учебномъ заведеніи, чувствовалась необходимость обученія молодыхъ людей татарскому языку въ Казанской Духовной Академіи. Въ дѣлѣ администраціи легко можно обойтись при помощи мало-мальски толковыхъ переводчиковъ, хотя бы изъ инородцевъ; но проповѣдывать такимъ пудеромъ Слово Божіе мусульманамъ — дѣло немыслимое. Необходимо, чтобы лица способныя на проповѣдь могли объяснять свое учѣніе на мѣстномъ языкѣ. Эта потребность сознана была въ Казанскомъ Краю давно; а потому, какъ только открылась въ Казани Духовная Академія, приняты были мѣры ко введенію въ ней преподаванія татарскаго языка. Первымъ преподавателемъ его былъ Троянскій (Александръ), священникъ, изъ воспитанниковъ Казанской Академіи выпуска 1799 года, усвоившій татарскій языкъ какъ родной. Преподавать его началъ онъ съ 1808 года, и несъ эту обязанность до закрытія Академіи въ 1818 году (когда опредѣленъ былъ профессоромъ татарскаго языка въ Казанскую Семинарію). Уроковъ татарскаго языка въ классахъ богословскомъ, философскомъ, риторическимъ и юридическимъ, до октября 1817, было по 6-ти; а съ этого времени по 4. Студенты проходили грамматику татарскаго

³¹⁷) Фойтъ «Обозрѣніе».

³¹⁸) Ж. Мин. Нар. Просв. за 1861 годъ. ч. офиц. стр. 244; Извѣстія Казан. Универс. за 1872 г. стр. 253, 288. — Н. И. Ильминскому обязаны мы первымъ у насъ и превосходнымъ пособіемъ къ изученію киргизскаго наречія, отпечатаннымъ въ Казани въ 1861 г.; изданіемъ джагатайскаго текста «Записокъ Бабера» (ibid. 1857) и замѣчательнымъ «Вступательнымъ чтеніемъ въ курсъ турецко-татарскаго языка» (ibid. 1861).

— 197 —

языка сперва по запискамъ наставника, а съ 1810 года по его пе-
чатной грамматикѣ ³¹⁹); переводили съ татарскаго на русскій Еван-
геліе, и разговоры и нравоученія, приложенные къ означенной грам-
матикѣ; а съ русскаго на татарскій—краткую священную исторію
и изъ ежемѣсьчнаго изданія подъ названіемъ «Добрый халифъ или
островъ испытанія»; кромѣ того учили на память татарскіе раз-
говоры о разныхъ предметахъ ³²⁰). Въ ноябрѣ 1817 Троянскому
принятъ былъ Академіею помощникъ, студентъ философіи Онисифо-
робъ (Алексѣй ³²¹). Съ возобновленіемъ Академіи и открытіемъ въ
ней турецко-татарско-арабскаго разряда, преподавать турецко-татар-
скій языкъ вызвался безвозмездно профессоръ А. К. Казембекъ, ко-
торый и приготовилъ себѣ достойнаго преемника въ лицѣ Н. И.
Ильминскаго. Воспитанникъ Академіи выпуска 1846 года, Ильминскій
былъ опредѣленъ на означенную кафедру въ октябрѣ 1846 года,
и преподавалъ до конца 1858, когда, какъ сказано, перешелъ
на службу младшимъ переводчикомъ въ Оренбургскую Погра-
ничную Коммиссію. Мѣсто его въ Академіи занял. пъ Саблуковъ
(Гордій Семеновичъ), бывшій учителемъ татарскаго языка въ Са-
ратовской Семинаріи, откуда въ 1849 году былъ онъ перемѣщенъ
въ Казанскую Академію баккалавромъ по классу греческаго языка,
при чемъ возложено на него и преподаваніе татарскаго языка въ
Казанской Семинаріи. Саблуковъ преподавалъ въ Академіи до конца
1862, когда уволился въ отставку ³²²). Тогда снова вернулся въ
Академію Н. И. Ильминскій, въ юлѣ 1863 опредѣленный въ от-
дѣленіе миссіонерскихъ предметовъ противъ Ислама преподавате-
лемъ языковъ татарскаго и арабскаго ³²³). Вмѣстѣ съ нимъ, въ то-
же время, перемѣщенъ былъ изъ учителей Казанской Семинаріи,
баккалавромъ, Маловъ (Евөимій Александровичъ), воспитанникъ
Казанской Академіи, магистръ выпуска 1862 года ³²⁴). Съ сен-
тября 1863 преподаваніе татарскаго языка въ Академіи усилилось
введеніемъ особаго класса практическаго изученія этого языка.

³¹⁹) Второе издание этой грамматики вышло, въ Казани же, въ 1824 году. Троянскому же принадлежитъ часть составленія перваго у насъ «Татарско-русскаго Словаря» (Казань, 1833).

³²⁰) Блаховещенскій «Исторія Старой Каз. Дух. Акад.» Казань, 1876, стр. 115-116; А. Можаровскій «Старая Казан. Академія».

³²¹) А. Можаровскій «Старая Казан. Дух. Академія».

³²²) Гвоздевъ «25-лѣтіе Казанской Дух. Академіи» («Правосл. Собесѣдникъ» 1868 г. кн. декабрьская). О трудахъ Г. С. Саблукова см. записку Е. А. Малова въ приложеніяхъ къ «Правосл. Собесѣднику» 1873 г. стр. 324-5); Извѣстія Казанскаго университета за 1872 г. стр. 288.

³²³) 25-лѣтіе Казанской Духовной Академіи.

³²⁴) Тамъ же.

— 198 —

На должность практиканта разговорнаго татарскаго языка на-
значенъ былъ священникъ Тимофеевъ (Василій Тимофеевич), по
происхождію старокрещенный татаринъ изъ государственныхъ
крестьянъ Казанской губерніи ³²⁵). Со введеніемъ новаго академи-
ческаго устава 1869 года, Миссіонерское Отдѣленіе противъ Ислама
лишилось всѣхъ своихъ преподавателей. Ильминскій отказался отъ
преподаванія въ Академіи, Маловъ перешелъ на каоведру еврейскаго
языка съ библейской археологіей, а Тимофеевъ остался за шта-
томъ ³²⁶). Въ 1870 году, на вакантную каоведру противомусуль-
манскихъ предметовъ опредѣлили воспитанника Казанской Ака-
деміи Н. Т. Остроумова. Остроумовъ оставался при Академіи въ
званіи доцента до 1877 года, когда перешелъ на службу въ Турке-
станскій Край инспекторомъ народныхъ училищъ ³²⁷). Тогда един-
ственнымъ преподавателемъ татарскаго языка остался практикантъ,
священникъ В. Т. Тимофеевъ, успѣвшій передъ тѣмъ снова посту-
пить въ Академію.

Турецкій языкъ (османскій) хотя, какъ видѣли мы, и препода-
вался въ Казани, но изученіе его никогда тамъ не преуспѣвало.
Лучше шло дѣло въ Петербургѣ. Но прежде чѣмъ въ этомъ - по-
слѣднемъ, преподаваніе турецкаго языка введено было въ Ново-
россіі, а именно: въ 1809 году — въ Акмечетскомъ (Симферополь-
скомъ) и въ 1812 — въ Феодосійскомъ училищѣ, а затѣмъ въ 1828—
въ Институтѣ Восточныхъ Языковъ въ Одессѣ ³²⁸).

Въ Пестербургъ преподаваніе османскаго языка началось въ
Университетъ со вступленіемъ туда на службу, въ званіи орди-
нарнаго профессора, Осипа Цвановича Сенковскаго, т. е. съ 1822
года, хотя въ число предметовъ университетскаго преподаванія
языкъ этотъ введенъ лишь уставомъ 1835 года. До этого вре-
мени Сенковскій читалъ османскій языкъ такъ - сказать приватно,
только студентамъ III (тогда послѣдняго) курса, по 2 раза въ не-

³²⁵) Журн. засѣданій совѣта казанской Дух. Академіи за 1870 г. стр. 95, п
за 1871 г. стр. 115; Журн. М. Н. Пр. ч. 134. См. также статьи самого Ти-
моевсева: «Мое воспитаніе» (въ «Правосл. Обозр.» 1864 г. июн. гн.) в его
«Дневники» (тамъ же, 1865—66 гг.).

³²⁶) Журн. засѣд. сов. каз. Дух. Академіи за 1870 г. стр. 7—8.

³²⁷) Протоколы совѣта казанск. Духовн. Академіи за 1877 г. стр. 172—3.
Остроумовъ далъ намъ «Первый опытъ словаря народно-татарскаго языка
Казанской губерніи» (Казань, 1876).

³²⁸) Но еще далеко ранѣе имѣли мы уже два перевода турецкой грам-
матики (Гольдермана) сдѣланныхъ съ французскаго и изданныхъ, одинъ — въ
Петербургѣ, въ 1776, другой — въ Москвѣ, въ 1777 году. Петербургскій пере-
водчикъ неизвѣстень, московскимъ былъ студентъ Габалицль. *Прим.ред.*

— 199 —

дѣлю. Тѣмъ не менѣе слушатели его успѣвали въ этомъ языке
болѣе чѣмъ, в послѣдствіи, у другихъ преподавателей, въ теченіе
всего 4-лѣтняго курса. Причиною тому были необыкновенные спо-
собности профессора и умѣнье его заинтересовать слушателей изло-
женіемъ предмета. Грамматическія правила излагалъ онъ весьма
кратко, обращая преимущественно вниманіе на сингармонизмъ, игра-
ющій первенствующую роль въ образованіи этимологическихъ
формъ османскаго языка. Учебникомъ при этомъ служила, съ 1828
года, изданная имъ тогда «Карманная книжка для русскихъ вои-
новъ въ турецкихъ походахъ», свидѣтельствующая о необыкновен-
номъ усвоеніи Сенковскимъ идіотизмовъ и вообще духа османской
рѣчи. Первымъ текстомъ, который давался затѣмъ въ руки сту-
дентамъ для перевода съ турецкаго былъ «Джиганъ-Нюма» или
«Тарихи-Сейяхъ»; слѣдовали отрывки изъ историковъ Наимы и
Вассифа; съ особымъ наслажденіемъ останавливался профессоръ на
объясненіи слушателямъ знаменитаго памфлета „Хуласэ-и-Иъти-
баръ" Ресми-Ахмедъ-Эфенди, и затѣмъ, оставляя въ покой стихо-
творцевъ, переходилъ прямо къ переводамъ съ русскаго на турец-
кій, пріучая слушателей передавать не словà, не фразы, а смыслъ
подлинника выраженіями сообразными съ міросозерцаніемъ Осма-
новъ и духомъ ихъ языка³²⁹).

Съ 1839 года каеєдру турецкаго языка занялъ экстраорди-
нарный профессоръ А. О. Мухлинскій, читавшій до этого араб-
скій языкъ въ здѣшнемъ же университетѣ. Изложивъ правила
османской этимологіи, начиналъ онъ переводить „Тарихи-Бос-
на“; затѣмъ переходилъ къ синтаксису языка, и переводилъ
„Тарихи-Сейяхъ“, „Уссі-Зеферъ“, „Тарихи Вассифъ-Эфенди“ и
поэму „Гюль-у-Бульбуль“; кромѣ того упражнялъ въ переводахъ съ
персидскаго на османскій. До 1843 года Мухлинскій преподавалъ
во всѣхъ четырехъ курсахъ; съ этого-же времени читалъ только
въ старшихъ. Въ 1843-44 г. прочелъ онъ „обозрѣніе османской
литературы“, а въ слѣдующемъ учебномъ году — „исторію турец-
каго языка и татарскихъ нарѣчій“. Съ 1842 года принятъ былъ въ
Университетъ, въ помощь Мухлинскому, Петрашевскій, воспитанникъ
сперва Виленскаго, а потомъ Петербургскаго университета и Ин-
ститута Восточныхъ Языковъ при Министерствѣ Иностранныхъ Дѣлъ.
По окончаніи курса въ послѣднемъ заведеніи, нѣсколько лѣтъ со-
стоялъ онъ на службѣ при нашихъ консульствахъ на Востокѣ ³³⁰).

³²⁹) Сообщено В. В. Григорьевымъ. См. біографію Сенковскаго написан-
мую Савельевымъ, въ I т. «Полнаго Собранія сочиненій Сенковскаго».

³³⁰) В. В. Григорьев, 1. с. стр. 262; Плетнев «Двацатипятилѣтіе С.-Петербургскаго Университета».

— 200 —

Въ 1845 году, и Мухлинскій, и Петрашевскій уволились изъ
Университета. Преподаваніе-же османскаго языка временно возложе-
но было на мирзу *Джафара Топчибашева*, который и занималъ эту
каоведру до марта 1846, когда замѣстили ее воспитанникомъ Ка-
ванскаго Университета, только что вернувшимся изъ ученаго пу-
тешествия по Мусульманскому Востоку, магистромъ *Диттелемъ*
(Вильямъ Францовічъ). Но преподавалъ Диттель не долго: въ
1848 году онъ умеръ отъ холеры; а каоведру османскаго языка вто-
рично занялъ мирза* Джафаръ. Между тѣмъ обстоятельства
позволили Мухлинскому снова поступить въ Университетъ и занять,
съ іюля 1849, свою прежнюю каоведру, по которой онъ въ 1853 г. и
былъ утвержденъ ординарнымъ профессоромъ ³³¹). Въ первыхъ двухъ
курсахъ преподавалъ онъ грамматику османскаго языка, отъ этимол-
гіи переходя къ переводу легкихъ фразъ; а послѣ синтаксиса упраж-
нялъ въ переводахъ „Гумаюнъ-Намә“, „Тарихи-Вассифъ Эфенди“,
„Мунтахабати-Эвлія-Челеби“, газеты „Джеридэи-Хавадість“, и въ пере-
водахъ съ персидскаго на османскій. Кромѣ того, постоянно читалъ
„исторію османской литературы“. Съ 1858, пособіемъ при преподова-
ніі служилъ ему собственный его трудъ: „Османская христоматія для
университетскаго преподаванія“ (Спб. 1858). Въ мартѣ 1866 года
Мухлинскій оставилъ Университетъ по собственному желанію. Скон-
чался въ Варшавѣ. Въ октябрѣ 1877, въ глубокой старости ³³²).
Въ мартѣ слѣдующаго 1867 года вступилъ въ Университетъ пре-
подавателемъ османскаго языка *Максимовъ* (Викторъ Александро-
вичъ), воспитанникъ того же университета; окончивъ курсъ со
степенью кандидата въ 1859 году, былъ онъ отправленъ отъ
Министерства Народнаго Просвѣщенія на три года въ Турцію для
приготовленія къ профессурѣ. Вернувшись въ Петербургъ, Макси-
мовъ удостоенъ былъ степени магистра турецко-татарской словес-
ности, и вслѣдъ затѣмъ принять въ Университетъ приватъ-допентомъ;
но въ августѣ того же года, получивъ отъ Министерства Иностран-
чыхъ Дѣлъ назначеніе въ Константинополь, оставилъ учебную
службу.

Послѣ Сенковскаго и Мухлинскаго, османскій языкъ преслѣ-
довалъ въ Университетѣ какой-то злой рокъ. Чтобы хотя временно
удовлетворить потребности въ преподавателѣ на каоведру этого язы-


³³¹) В. В. *Григорьевъ* «И. С.-Петербур. Унів.» стр. 262; Ж. М. Нар. Пр. ч. 47, I, 19.

³³²) В. В. *Григорьевъ*, 1. с. стр. 263, и 88 приложеній; Ж. М. Н. Пр. ч. 80, I, 122.

³³³) В. В. *Григорьевъ* «И. С.-Петербур. Унів.» стр. 258.

— 201 —

ка, приглашенъ былъ, на правахъ вольнонаемнаго преподавателя, Аб-
дуллаховъ (Мухаммедъ-Эминъ), кавказскій уроженецъ, состоявшій мул-
лою при собственномъ Его Величества мусульманскомъ конвоѣ ³³⁴).
Затѣмъ, въ 1869 году, преподаваніе османскаго языка поручено было
преподавателю адербайджанскаго, Л. З. Будалову, но и тотъ вышелъ
изъ Университета въ 1870, послѣ чего, временно, до 1873, каеѣдру
османскаго языка занималъ И. Н. Березинъ. Наконецъ, въ мартѣ
1873 каеѣдру этого языка удалось замѣстить лицомъ спеціально къ
ней готовившимся — магистромъ Смирновымъ (Василій Дмитриевичь), воспитанникомъ Университета ³³⁵).

Преподаваніе Адербайджанскаго нарѣчія получило право граж-
данства въ Петербургскомъ Университетѣ съ 1845 года, когда
стали поступать туда воспитанники Закавказскаго Края. Для пре-
подаванія этого нарѣчія приглашенъ былъ, въ званіи лектора,
армянинъ, чиновничьи Азіатскаго Департамента, Будаловъ (Лазарь
Захаровичь), получившій первоначальное образованіе въ Астра-
ханской Гимназіи, а университетское сперва въ Москвѣ, потомъ
въ Казани, гдѣ и кончилъ курсъ со степенью кандидата въ
1840 году. Въ первыхъ двухъ курсахъ Будаговъ преподавалъ адер-
байджанское нарѣчіе по собственному труду („Практическое руковод-
ство тутецко-татарскаго адербайджанскаго нарѣчія“, Москва, 1857),
въ которомъ Робертсонову методу примѣнилъ онъ къ изученію восточ-
ныхъ языковъ. Въ остальныхъ двухъ курсахъ знакомилъ онъ сво-
ихъ слушателей съ повѣствовательнымъ слогомъ и слогомъ дѣло-
выхъ бумагъ по христоматіи изданной Везировымъ (Спб. 1861),
съ произведеніями стихотворными и съ образчиками частной кор-
респонденціи ³³⁶). Съ измѣненіемъ правилъ о закавказскихъ воспи-
танникахъ прекратилось въ Университетѣ и преподаваніе адер-
байджанскаго нарѣчія.

Джагатайскій языкъ, вмѣстѣ съ татарскимъ казанскаго нарѣчія, сталъ читать въ Университетѣ, съ образованіемъ факультета восточныхъ языковъ въ 1855 году, переведенный тогда же изъ Казани, на новооснованную каеѣдру турецко-татарской словесности, магистръ И. Н. Березинъ; въ 1864 году получилъ онъ степень

³³⁴) В. В. Григорьевъ «И. С.-Петербург, университет, стр. 385.

³³⁵) См. Протоколы засѣданій Совѣта С.-Петербург. Университета.

³³⁶) В. В. Григорьевъ «И. С.-Петербург. университетъ», стр. 264; Ж. М. Нар. Просв. ч. 124, II, 207 - 208; ч. 125, II, 254. Протоколы засѣд. Совѣта С.-Петербург. Унив. Добрую память оставилъ о себѣ Будаговъ своимъ «Сравнительнымъ словаремъ турецко-татарскихъ нарѣчій» (Спб. 1868-71), какъ первый, по этому предмету опытомъ.

— 202 —

доктора и утвержденъ былъ ординарнымъ профессоромъ по озна-
ченной каеведрѣ. Кромѣ преподаванія помянутыхъ нарѣчій, посо-
біемъ при чемъ служить имъ же изданная „Турецкая Христома-
тія“ (Казань 1857), печатаніе джагатайскаго отдѣла которой еще
не окончено, онъ постоянно читаетъ очередь литературы этихъ на-
рѣчій и этнографическое обозрѣніе тюркскихъ племенъ ³³⁷).

Что касается до практическаго преподаванія татарскаго языка
въ Петербургскомъ Университетѣ, то для этого принятъ былъ мул-
ла Хусейнъ Фейзхановъ, родомъ татаринъ изъ Симбирской гу-
берніи, подготовленный къ ученымъ работамъ частными занятіями
при Академіи Наукъ. Въ 1863 г. былъ онъ утвержденъ лекторомъ,
въ сентябрѣ 1866 умеръ ³³⁸). Покойный Фейзхановъ, относясь
совѣстливо къ дѣлу, умѣлъ заставить студентовъ заниматься сво-
имъ предметомъ, чего нельзя сказать вообще о лекторахъ изъ
Азіатцевъ. Замѣнилъ его преподаватель османскаго языка эфенді
Османовъ, который и былъ въ апрѣлѣ 1869 утвержденъ лекторомъ
татарскаго языка ³³⁹).

Уставомъ 1835 года введено было преподаваніе турецкаго языка
и въ Харьковскомъ Университетѣ. Возложено оно было на тамош-
няго профессора восточныхъ язиковъ Е. Л. Дорна, который и
имѣлъ по этому предмету по 2 часа въ недѣлю; во въ томъ же
году, за выходомъ Дорна изъ Университета, преподаваніе турецкаго
языка тамъ прекратилось ³⁴⁰).

Въ Московскомъ Университетѣ, ни турецкій, ни татарскій
языкъ не преподавались.

Въ Одесскомъ Институтѣ Восточныхъ Языковъ первымъ пре-
подавателемъ турецкаго языка былъ Георгій Разисъ (Rasis), ко-
торый въ короткое время образовалъ достаточно свѣдующихъ пе-
реводчиковъ ³⁴¹); но, за отѣздомъ его въ Турцію, преподаваніе

³³⁷) В. В. Григорьевъ, И. С.-Петербург. Унив., стр. 266 - 267; Ж. М. Нар. Пр. ч. 84, І, стр. 19.

³³⁸) В. В. Григорьевъ, И. С.-Петербург. Унив., 267; Ж. Мин. Нар. Просв. ч. 124, ІІ, 192.

³³⁹) Протоколы засѣд. Совѣта, № 1.

³⁴⁰) Журн. Мин. Народ. Просвѣщ. за 1835 и 1836 годы, ч. оUNEц.

³⁴¹) Какъ, напримѣръ, А. А. Борзенко, который для усогершенствованія
въ турецкомъ языке отправленъ былъ графомъ Воронцовымъ на казенный
счетъ въ Константинополь на три года, а по возвращеніи оттуда опре-
дѣленъ въ канцелярію генералъ-губернатора переводчикомъ (Скальковскій,
«Участіе Одессы на поприщѣ наукъ» въ «Сынѣ Отечества», 1842 г. VI,
46 - 47).

— 203 —

турецкаго языка въ Институтѣ прекратилось ³⁴²). По обновленіи Института въ 1837 году, на каоведру восточныхъ языковъ, въ концѣ 1838 года, опредѣленъ былъ исправляющимъ должность профессора Григорьевъ (Василій Васильевич), кандидатъ С.-Петербургскаго Университета, ученикъ Сенковскаго. Обучалъ онъ, какъ османскому, такъ арабскому и персидскому. Въ декабрѣ 1842, по полученіи степени магистра историческихъ наукъ (за диссертацію „О достовѣрности ярлыковъ, данныхъ ханами Золотой Орды русскому духовенству“, М. 1842 ³⁴³), былъ онъ утвержденъ въ званіи профессора. Въ 1844 году Григорьевъ перешелъ на службу въ Министерство Внутреннихъ Дѣлъ. На опроставшуюся такимъ образомъ каоведру опредѣлили, въ февралѣ 1845, исправляющимъ должность профессора, Кузьмина (Василій Несторович), также изъ воспитанниковъ С.-Петербургскаго Университета, гдѣ онъ окончилъ курсъ въ 1823 году по отдѣленію восточной словесности съ званіемъ старшаго учителя. Съ 1824 по 1837, Кузьминъ состоялъ при Главнокомандующемъ Отдѣльнымъ Кавказскимъ Корпусомъ ³⁴⁴); съ 1839 по 1845, находился на службѣ въ Департаментѣ Народнаго Просвѣщенія. Въ Институтѣ состоялъ онъ преподавателемъ до салой смерти, послѣдовавшей въ 1852 году. Преемникомъ его былъ кандидатъ Казанскаго Университета И. Н. Холмогоровъ, также опредѣленный исправляющимъ должность профессора. Изъ и закончился рядъ преподавателей восточныхъ языковъ въ Одессѣ, такъ какъ въ 1856 году преподаваніе этихъ языковъ было здѣсь, съ образованіемъ особаго для того факультета въ Петербургѣ, закрыто ³⁴⁵).

Въ гимназическихъ классахъ Института Восточныхъ Языковъ въ Одессѣ обучали старшіе и младшіе учителя. Изъ старшихъ студентъ Казанскаго Университета Шутовъ (Иванъ Иванович) опредѣленъ былъ на должность въ 1840, и оставался на ней до

³⁴²) Отчетъ Ришељевскаго Лицея за 1845-46 годъ. Разпису принадлежить Vocabulaire français-turc, отпечатанный въ 1828 г. въ Петербургъ — работа для своего времени весьма почтенная.

³⁴³) Объ этой диссертаціи берлинскій академикъ Шоттъ, рецензировавший ее въ Jahrbücher für wissenschaftliche Kritik, отозвался что «это одна изъ превосходнѣйшихъ научныхъ монографій, какія когда-либо выходили изъ-подъ пера русскаго ученаго».

³⁴⁴) «Сорокалѣтіе Ришељевскаго Лицея», Одесса, 1857.

³⁴⁵) Отчеты Ришељевскаго Лицея за 1844-45 и 1851-52 года; «Сорокалѣтіе лицея»; В. В. Григорьевна, И. С.-Петербург. Универ., стр. LXVIII.

³⁴⁶) Отчеты Лицея за 1852-53, 1853-54, 1854-55, 1855-56 годы; «Соро калѣтіе Лицея»; Ж. М. Нар. Пр. ч. 88, I, 113; ч. 98, VII, 118.

³⁴⁷) Отчеты Ришељевскаго Лицея; Фойзъ, Отчеты, стр. 252.

— 204 —

1856, когда, какъ и Холмогоровъ, оставленъ былъ за штатомъ Младшими учителями, и вмѣстѣ съ тѣмъ надзирателями Инсти тута Восточныхъ Языковъ, были: Граляматиковъ (Меркурій Дмитри вичь), опредѣленный въ 1839 году, но скоро вышедшій изъ гимна зіи; потомъ, съ 1842, Комперъ (Петръ Осиповичь), остававшійся до 1845 года, и наконецъ Аліевъ (Алексѣй Афанасьевичь), при котором послѣдовало закрытіе Института въ 1856 году ³⁴⁸).

Въ Учебномъ Отдѣленіи Восточныхъ Языковъ при Азіатскомъ Департаментѣ преподаваніе турецкаго языка возложено было, съ самаго открытія этого заведенія, на профессора Ф. Ф. Шармуа, который и преподавалъ его до самаго отѣзда своего во Францію въ 1835 году. Преемникомъ его по этому предмету былъ баронъ Демезонъ (Петръ Ивановичь), продолжавшій преподаваніе и послѣ 1843 года, когда былъ онъ сдѣланъ директоромъ Отдѣленія (послѣ Аделунга). Въ 1872 году Демезонъ вышелъ въ отставку и уѣхалъ изъ Россіи. Для практическаго:же ознакомленія воспитанниковъ Отдѣленія съ турецкимъ языкомъ принять былъ туда, также съ самаго основанія заведенія, состоявшій на службѣ въ Министерствѣ Иностранныхъ Дѣлъ константинопольскій грекъ Чорбаджи-оглу. Въ 1844 году смѣнилъ его въ званіи репетитора турецкаго языка константинопольскій армянинъ Оханнесъ Амиди, который и соз стоялъ въ Отдѣленіи до 1849 года. Въ теченіе 1852 - 1856 го довъ должность репетитора турецкаго языка занималъ турокъ изъ Константинополя Вехби-эфенди. Въ 1857 году на эту должность опредѣленъ былъ также константинопольскій турокъ Акифъ-эфенди; оставилъ онъ Отдѣленіе въ 1859 году. Въ 1862 году вакансія реп етитора замѣщена была константинопольскимъ туркомъ Османомъ Нури (въ св. крещеніи Александрѣ); въ 1877 году онъ умеръ. Въ настоящее время турецкій языкъ въ Отдѣленіи преподаетъ Фар дисъ, константинопольскій грекъ, бывшій членъ турецвой академіи, принятый въ Отдѣленіе въ 1878 году.

О преподавателяхъ турецкаго языка въ Лазаревскомъ Иститутѣ Восточныхъ Языковъ, извѣстно мнѣ лишь то, что въ 1830-х годахъ преподавалъ его тамъ армянинъ Аракель Шахумовъ ³⁴⁹), а въ настоящее время преподаетъ его тамъ экстраординарный профессоръ М. Л. Лазаревъ, составитель „Турецко-татарско-русскаго

³⁴⁸) Отчеты Ришельевскаго Лицея за 1853-56 годы; Михневичь, «Исторический взглядъ на учебныя заведенія Новороссійскаго края и Бессарабія (въ Новороссійскомъ календарь на 1844 г.); Новороссійскій календарь на 1852 годъ, стр. 361-2.

³⁴⁹) Собраніе указовъ относительно Армянъ, стр. 108.

— 205 —

словаря нарѣчій османскаго, крымскаго и кавказскаго (Москва,
1864) и „Сравнительной Христоматіи турецкаго языка, нарѣчій
Османлы и Адербиджана (sić). Москва, 1866.

Изъ другихъ преподавателей турецко-татарскаго языка о ко-
торыхъ имѣются какія-либо свѣдѣнія, можемъ упомянуть о слѣ-
дующихъ:

Въ Неплюевскомъ Воснномъ Училищѣ первымъ, извѣстнымъ намъ, преподавателемъ предмета былъ Демезонъ (Петръ Ивановичь), кандидатъ Казанскаго Университета. Въ 1831 году былъ онъ опредѣленъ на должность преподавателя татарскаго языка въ Училищѣ и въ тоже время переводчика въ Оренбургскую Пограничную Комиссію ³⁵⁰). О рѣдкихъ познаніяхъ Демезона въ татарщинѣ можно заключить по тому, что въ 1835 году посѣтилъ онъ Бухарію подъ ви-джомъ татарскаго муллы, и не былъ признанъ за европейца. Впослѣд-ствіи, какъ видѣли мы сейчасъ, состоялъ онъ директоромъ Института Восточныхъ Языковъ при Министерствѣ Иностранныхъ Дѣлъ. Умеръ въ Парижѣ въ 1873 году. На смѣну Демезона въ 1837 году опредѣленъ былъ въ Училище кандидатъ Казанскаго Университета Кукля-шевъ (Салихъ-джанъ ³⁵¹). Позже преподавалъ тамъ Ивановъ (Марти-ніанъ), составитель хорошой христоматіи и грамматики татарскаго языка, отпечатанныхъ въ 1842 году въ Казани, и почти въ пол-номъ количествѣ сдѣлавшихся жертвою пожара ³⁵²).

Въ Тифлиской гимназіи обучали татарскому языку: Юсуфъ Шахназаровъ ³⁵³); Л. З. Будаговъ (въ 1840-1844) ³⁵⁴); Макаровъ, напечатавшій христоматію мѣстнаго татарскаго нарѣчія ³⁵⁵). Въ 1842 г. младшимъ учителемъ опредѣленъ былъ туда действительный студентъ Казанскаго Университета Григорьевъ (Ивань) ³⁵⁶); а въ 1858 — дербентскій житель Мирза Джибраилъ Иерасиfilовъ.

Въ Екатеринодарской гимназіи, въ концѣ 1840-хъ годовъ преподавалъ кандидатъ Московскаго Университета, армянинъ Хо-расановъ, составившій грамматику татарскаго языка ³⁵⁷).

²⁵⁰) Плетневъ «Двадцатипитилѣтіе С.-Петерб. Университета»; Фойтъ «Отчеты», стр. 252.

³⁵¹) Фойтъ «Отчеты», стр. 252.—Кукляшевъ напечаталъ въ 1859 г. въ Казани, небольшую «Татарскую Христоматію».

³⁵²) Отечеств. Записки 1842 г., т. XXV (см. разборъ означенной христоматіи).

³⁵³) Ж. Мин. Нар. Пр. ч. 17, стр. XCVII.

³⁵⁴) Протоколы засѣд. Сов. И. С.-Петербург. Унв.

³⁵⁵) Савельевъ «Восточные литературы и русскіе оріенталисты» (Русскій Вѣстникъ 1856 г. мартъ, стр. 133).

³⁵⁶) Фойтъ «Отчеты».

³⁵⁷) Ж. Мин. Нар. Пр. ч. 65, III, 25.