ПРЕДУВѣДОМЛЕНІЕ.

Изъ великаго множества прежде
и нынѣ издаваемыхъ у насъ сочине-
ній мало такихъ, которыя бы от-
кровеніемъ свойственныхъ языку на-
шему красотѣ приносили существен-
ную словесности пользу. Остѣ не-
достапка оныхъ, молодые люди, вѣ
которыхъ горѣть похвальная охота
упражняться вѣ Россійскомъ словѣ,
не имѣющі надежныхъ пушеводите-
лей, сѣ которыми бы они бесѣдо-
вать и природное дарованіе свое
искусствомъ укрѣплять могли. Для
отвращенія, сколько возможно, сего
молико важнаго недостапка, Россій-
ская Академія положила ежегодно,
или какъ успѣвать будетѣ, издавать
такого рода сочиненія, вѣ которыхъ

II

бы основательными полкованьями и
сужденіями объ языкъ показываемы
были коренные силы его и красошы.

Книга сія не назначается быть устро-
еннымъ и въ порядокъ приведеннымъ
ученіемъ, или полнымъ и непрерыв-
нымъ прохожденіемъ Российской сло-
весности, но шокмо собраніемъ и хра-
нилищемъ всего, что, хотя и особы-
ми, или порознь сочиняющимися, но
достойными сохраненія сташьями
сказано о шомъ будешь. По сему
всякъ, любяй отечественный языкъ
свой, можешь присылашь сужденія
свои объ ономъ, также и другія по-
лезныя сочиненія, для помѣщенія ихъ
въ семъ изданіи. Наипаче же Ака-
демія желаетъ, чтобъ красошы Сла-
венскаго языка, и знаменованія мало
или совсем неупотребительныхъ
нынѣ словъ и рѣченій, еб подробно-

III

сти разсматриваемы были. Сіе по-
чишаемъ она нужнымъ, первое по
тому, чюо сила и богатспіво
Россійскаго языка заимствується
отъ Славенскаго: чрезъ разпро-
страненіе познаній въ немъ пріобрѣ-
тается искусство слова, изощряюш-
ся способности писателя, даруется
ему очищенная отъ чужеязычія важ-
ность рѣчи, и ложныя объ языкѣ ум-
ствованія и понятія при блескѣ сего
учезарнаго свѣпильника мгновенно
изчезаютъ. Второе, что съ истол-
кованіемъ мало извѣстныхъ словъ
открывається ихъ знаменованіе, какъ
въ настоящемъ, такъ и въ иносказа-
тельномъ смыслѣ, откуда часто ра-
ждается краткость, сила и красоша
выраженій. Наконецъ весьма не ху-
до, естьлибъ и шѣ самыя слова, ко-
торыя нынѣ совсемъ уже намъ неиз-

IV

вѣстны, отыскиваемы и объясняемы были. Ибо, хошябь оныя и не могли служить къ употребленію въ нынѣшнемѣ нашемъ языкѣ, но нужно знать ихъ для чтенія старинныхъ книгъ и рукописей. Часто одно такое слово, въ какомъ нибудь древнемѣ лѣшописцѣ сказанное, откроется намъ цѣлую мысль, которую бы мы, безъ знанія сего слова, можетъ быть совсемѣ иначе поняли, и ложнымъ толкованіемъ своимъ запмили бы истину. Также за полезное признается разсматриваніе прежнихъ и вновь издающихся книгъ, не всѣхъ, но которыя подадутъ поводъ къ каскому либо достойному сохраненія объ нихъ толкованію или примѣчанію, и то съ таковымъ желаніемъ, чѣпобѣ больше красоты нежели погрѣшности оныхъ обнаруживаемы бы-

V

ли. Ибо хошя для словесности какъ то, такъ и другое, полезно; одинакъ слабосши и недосшатки легче показать можно, нежели силу и богашство языка. Англинскій стихошворецъ Driden весьма справедливо сказалъ:

> Errors, like straws, upon the surface
> flow,
> He who would search for pearls, must
> dive below.

> То есть: логрѣшности подобны
> соломѣ, поверх воды плавающей;
> но кто хочетъ доставать желтугъ,
> тому должно нырять на дно. Въ
> прочемъ, дабы книга сія не одними
> объ языкѣ сужденіями наполнена бы-
> ла, то полагается въ началѣ оной
> при каждой часми помѣщать извѣ-
> стія о учрежденіи и упражненіяхъ

СОЧИНЕНИЯ И ПЕРЕВОДЫ,

издаваемые
Россійскою Академією.

ИЗВЕСТІЯ

О учрежденіи и упражненіяхъ ИМПЕРА-
ТОРСКОЙ Россійской Академіи.

I.

Между многочисленными и мудрыми
заведеніями ЕКАТЕРИНЫ Вторыя учре-
жденіе Россійской Академіи знамени-
шое занимаетъ мѣсто.

Великая Монархиня знала, что не
звукъ громкихъ побѣдъ испинную при-
носить славу, не подъ едиными по-
бѣдоносными лаврами покопшся благо-
денспівіе народовъ: но воспитаніе и про-
свѣщеніе сушь не изсякающіе благонра-
вія и счастливой жизни испочники,
содѣлывающіе память Царей безсмерт-

1

2

ною, — знала и простерла руку Свою
на распроспраненіе наукъ и худо-
жествъ изящныхъ, возстановила и въ
цвѣтущее привела состояніе мудрыми
предшественниками Ея устроенные за-
веденія, учредила новыя и повсюду
въ обширной Имперіи Своей народныя
училища насадила, многими преимуще-
ствами оградила и во всемъ щедротами
своими обезпечила.

Премудрая и Прозорливая Государыня
видѣла, коль много Словесность способ-
ствуешь къ яснымъ въ науках поня-
піямъ, къ приведенію въ совершеншво
искусствъ и художествъ, къ почному
опредѣленію силы законовъ, къ испра-
вленію нравовъ и вкорененію добродѣпе-
лей — видѣла, и потому не шокмо всякое
дарованіе Высочайшимъ Своимъ покро-
випельствомъ, Монаршимъ благоволе-
ніемъ, щедротами и отличными поче-
стями ободряла, но и Сама въ часы
отдохновенія отв великихъ и безчислен-
ныхъ дѣл Ея, шрудами Своими рас-
проспраненію и обогащенію Россійской
Словесности много споспѣшесшвовала.

3

Отъ прозорливости Ея не могло сокрыться, что десницею Ея насажденное древо просвѣщенія въ крашчайшее время распросшранишь благосвѣнныя вѣшьви свои надъ обширною Ея Имперією, и тѣмь обильнѣйшіе, тѣмь сладчайшіе принесешь плоды, когда науки на природномъ языке преподаваемы будушь. По сей - шо причинѣ желая показать всю силу, открышь богатство, явить красолу языка Российкаго, опредѣлишь шочнѣйшимъ образомъ знаменованіе каждого слова, предписашь твердыя и основательныя правила, словомъ, возвести его на высочайшую степень совершенства и открытья прямую стезю къ истинному витійству, воздвигла храмъ Россійскому слову, учредивъ Академію Россійскую, восприяла ее подъ Высочайшее Свое покровительshipо, снабдила ежегоднымъ содержаніемъ и приличный для собраній Академическихъ домъ даровать благоволила.

Итакъ Россійская Академія, благотворною десницею Великія Екатерины воздвигнутая, имѣла первое свое засѣ-

4

даніе вв 21 день Октября 1783 года. — Господа Члены, Российскую Академію тогда составлявшіе, сушь слѣдующіе:

1. Ея Сіятельство, Княгиня Екатерина Романовна Дашкова. — ЕЯ ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА Стамсь Дама, Императорской Академіи наук Директор, Императорской Российской Академіи Председатель, Ордена Св. Екатерины Кавалер, Сшокгольмской Королевской Академіи наук и Санктпешербургскаго вольного Экономическаго общества член.

2. Митрополитъ Новгородскій и Санктпешербургскій Гавріил. — Член Санктпешербургской Академіи наук.

3. Иннокентій Архиепископъ Псковскій и Рижскій.

4. Протоиерей Іоанн Іоаннович Панонлов. — ЕЯ ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА Духовникъ.

5. Ивань Иванович Шувалов. — Двора ЕЯ ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА Обер-Kамергер, Дѣствищенный Тайный Совѣтник, Императорской Санктпешербургской Академіи наук член, Московскаго Университета Кураш, первый учредитель Академіи художеств; Орденъ Российских Св. Апостола Андрея, Св. Александра Невскаго, Св. Равноапостольного Князя Владиміра 1 й степени, Поль-

5

скаго бѣлаго Орла и Св. Анны Кавалерѣв.

6. Адамъ Васильевичъ Олсуфьевъ. — Дѣйствительный Тайный Совѣтникъ, Сенаторъ и Орденовъ Св. Александра Невскаго и Польскаго бѣлаго Орла Кавалерѣв.

7. Ивань Перфильевичь Элагинь. — Двора ЕЯ ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА Оберб-Гофмейстэрь, Сенаторь и ордень Св. Александра Невскаго, Польскаго бѣлаго Орла и Св. Станислава Кавалерѣв.

8. Ивань Логиновичь Голенищевь-Кумузовь. — Адмираль, Морскаго Шляхешнаго корпуса Директорь и Ордень Св. Александра Невскаго и Св. Анны Кавалерѣв.

9. Графъ Александрь Сергѣевичь Строгоновь. — Тайный Совѣтникъ, Сенаторь, Двора ЕЯ ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА Дѣйствительный Камергерь, Санктпетербургской Академіи наукъ члень; Ордень бѣлаго Орла, Св. Станислава и Св. Анны Кавалерѣв.

10. Алексѣй Андреевичь Ржевскій. — Государственной Медицинской Коллегіи Президентъ, Двора ЕЯ ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА Дѣйствительный Камергеръ.

11. Александрь Андреевичь Безбородко. — При собственныхъ дѣлахъ и у принятія

6

подаваемыхъ ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИ-
ЧЕСТВУ челобишень, Генеральъ Маіорь,
Малороссійскаго Кіевскаго полкá Полков-
никъ, Государственной Коллегіи иностран-
ныхъ дѣль членѣ, имѣющій главное смо-
шрѣніе надъ почтовымъ департаментомѣ
и Ордена Св. Равноапоспольнаго Князя
Владиміра 1 й степени Кавалерѣ.

12. Петрь Александровичь Соймоновь. —
При собственныхъ дѣлахъ и у принятія
подаваемыхъ ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИ-
ЧЕСТВУ челобитень; Генераль-Маіорь.

13. Петрь Васильевичь Бакунинь. — Государственной Коллегіи иностранныхъ дѣль членѣ, Дѣйствительный Стапскій Совѣтникъ; Орденовь Св. Владиміра 2 й степени и Св. Анны Кавалерѣ.

14. Михайло Машевичь Херасковь. —
Дѣйствительный Стапскій Совѣтникъ,
Московскаго Университета Кураторѣ.

15. Петрь Ивановичь Турчаниновь. —
При собственныхъ дѣлахъ и у принятія
подаваемыхъ ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИ-
ЧЕСТВУ челобитень; Бригадирѣ.

16. Александрь Васильевичь Храповичъ. — При собственныхъ дѣлахъ и у принятія подаваемыхъ ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ челобитень; Стапскій Совѣтникъ, Ордена Св. Равноапостольнаго Князя Владиміра 3 й степени Кавалерѣ.

7

17. Денись Ивановичь фонь Визинь. — Спашский Советникъ.

18. Николай Васильевичъ Леонтьевъ. — Конторы строенія Исакіевской церкви членъ; Спашский Советникъ.

19. Гаврила Романовичь Державинь. — Первой Экспедиціи Государственных ходовъ членъ; Спашский Советникъ.

20. Антонь Алексеевичь Барсовь. — Вѣ Московскомъ Университете Краснорѣчія Профессорѣ, Университешскій Цензорѣ; Коллежскій Советникъ.

21. Николай Александровичь Львовь. — Главнаго почтовыхъ дѣл правленія Совѣтникъ.

22. Василій Андреевичь Ушаковь. — Вѣ Канцеляріи Академіи наукъ Коллежскій Совѣтникъ.

23. Осипъ Петровичь Козодавлевь. — Вѣ Канцеляріи Академіи наукъ Коллежскій Совѣтникъ.

24. Степань Яковлевичь Румовскій. — Профессорѣ Астрономіи, Санктпетербургской Императорской Академіи наукъ и Королевской Стокгольмской Академіи наукъ членъ; Надворный Советникъ.

25. Ивань Ивановичь Лепехинь. — Испоріи нашуральной Профессорѣ, Докторѣ

8

Медицины, Императорской Санктпетербургской Академии наук, общества вольного С. П. бургскаго Экономическаго, Берлинскаго друзей Природы Испытателей и Гессенгомбургскаго Патриаршескаго член, Российской Императорской Академии непременный Секрешарь; Надворный Совщетник.

26. Семенъ Кириловичъ Кошельниковъ.— Профессор Математики, С. П. бургской Императорской Академии наук членъ; Надворный Совщетникъ.

27. Алексей Прошасьевичъ Прошасовъ.— Профессор Анатомии, Доктор Медицины, С. П. бургской Императорской Академии наук членъ; Надворный Совщетникъ.

28. Семенъ Николаевичъ Щепошевъ.— Коллежский Ассессоръ; при Коллегии иностранныхъ языков.

29. Яковъ Борисовичъ Княжнинъ.— Коллежский Ассессоръ.

30. Семенъ Ефимовичъ Десницкій.— Вѣ Московскомъ Университете Доктор и Профессор правъ; Коллежский Ассессоръ.

31. Николай Яковлевичъ Озерецковскій.— Профессор Исторіи натуральной, Доктор Медицины, член Санктпетербургскаго.

9

ской Академіи наук і Бернскаго Экономическаго общества. (*)

Первое засѣданіе Императорской Россійской Академіи открыло молебстvíемъ, да благословивѣ десница Всевышняго сіе начинаніе и да увѣнчаетѣ оное вожделѣнными успѣхами къ безсмертной славѣ Великой Основательницы Академіи и къ общей пользѣ ощечества. По совершеніи сего благодарственного молебствія Предсѣдашель Академіи Княгиня Екатерина Романовна Дашкова говорила къ Собранію слѣдующую рѣчь:

Государи мои!

„Новый знакъ попечительнаго о нашемъ просвѣщеніи промысла ВсесвѣтLYйшей нашей Монархини есть вина настоящаго нашего собранія. Содѣхъельница поликихъ наших благъ даетъ нынѣ новое отличное покровительство и Россійскому слову, поль многих языковъ повелителью. Вы, Государи мои, знаете цѣну сего Монаршаго къ ощечеству и сему Собранію дара. Вамъ

(*) Чины и должности г. членовъ показаны здѣсь тѣ самыя, кои они имѣли при вступленіи своемъ вѣ Академію.

10

извѣстны обширность и богатство
языка нашего. На немъ сильное красно-
рѣчіе Цицероново, убѣдительная сла-
дость Димосѣенова, великолѣпная Вир-
гиліева важность, Овидіево приятное
Вишійство и гремящая Пиндара лира
не шеряющів своего достоинства; тон-
чайшія философическія воображенія,
многоразличныя естественные свойства
и премѣны, бывающія вѣ семь види-
момѣстроеніи міра, имѣющій у насъ
пристойныя и вещь выражающія рѣчи;
однако при всѣхъ сихъ преимуществахъ
не досвавало языку нашему предписан-
ныхъ правиль, постяннаго опредѣленія
реченіямъ и непремѣннаго словамъ зна-
менованія. Опсюда произходили разно-
образности вѣ сопряженіи словъ не-
свойственныя, или паче рещи, обезобра-
живающія языкъ нашъ реченія, заим-
ствуемыя отвѣ языковъ иностранныхъ.
Учрежденіемъ сей Императорской Рос-
сійской Академіи предоставлено усовер-
шить и возвеличить слово наше пре-
прославленному вѣку Екатерины Вто-
рыя, ожидающія сего совершенія отвѣ

11

нашего собранія, щедротою Ея ободряемаго и покровительством созидаемаго.

Многоразличныя древности, разсыпанныя в пространствах отечества нашего, обильныя льтописи, дражайшіе памятники дѣяній предковъ наших, каковыми не многіе из существующихъ понынѣ Европейскихъ народовъ по истинѣ хвалиться могутъ, представлятьъ упражненіямъ нашимъ обширное поле, на коемъ въ самыя сокровенности, предводящу намъ лучезарному свѣту Всеавгустѣйшія нашея Покровительницы проникнуть возможемъ. Звучныя дѣла Государей нашихъ, знаменитыя дѣянія предковъ нашихъ, а наипаче славный вѣкъ Екашерины Впорыя явить намъ предметы къ произведеніямъ достойнымъ громкаго нашего вѣка. Сіе, равномѣрно какъ и сочиненіе Грамматики и Словаря да будетъ первымъ нашимъ упражненіемъ. Симъ да принесемъ Великой Монархинѣ, Машери омечества и нашей Покровительницѣ первую и чистѣйшую жертву благодаренія.

12

„Позвольте мнѣ, Государи мои,
быть благонадежной, что вы не сомни-
ваешесь о истинномѣ моемъ признаніи
къ шой чести, кою я по благоволенію
Монаршему имѣю съ вами въ семъ полез-
номъ для отечества учрежденіи сотова-
риществовать. Будьше увѣрены, что
я всегда горѣть буду безпредѣльнымѣ
усердіемъ, (истекающимъ изъ любви
моея къ любезному ощечесшву,) ко всему
тому, что сему нашему обществу по-
лезно быть можешь, и что неусыпною
прильжностію буду стараться замѣ-
нишь недосташки моихъ способностей.

За нужное считаю прочесть при семъ
первомъ нашемъ засѣданіи первоначаль-
ныя начершанія, кои я имѣла счастіе
представить Ея ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕ-
ЛИЧЕСТВУ СЪ ТЪМЪ, ЧППЫ ВЫ, Госу-
дари мои, могли сдѣлашь свои примѣ-
чанія и дополнили бы основаніе нашего
установленія. Отрѣ вашей прозорливо-
сти конечно не скроется, что докладѣ
мой былѣ весьма не совершенѣ. Я въ
извиненіе себя вамъ представляю: 1е,
что я привыкла съ тою же довѣренно-

13

стію какъ и благоговѣніемъ безпримѣр-
ной нашей Монархинѣ, коея душа сколь
отлична, столь и снисходительна, по-
вергашь хотя несовершенныя, но чи-
стыя намѣренія свои; 2е, что я не
имѣла въ виду и не надѣясь на себя,
не льстилась такое полезное и славное
учрежденіе быть въ сосТОЯНІИ осно-
вать. Въ помощь вашей я надежду
свою полагаю иѣмъ самымъ желаю
искреннее свое къ вамъ почтеніе засви-
дѣпельствовать.,

По окончаніи сея рѣчи членѣ и не-
премѣнный Академіи Секрешарь г. Ле-
пехинѣ читать:

1е, ЕЯ ИМПЕРАОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА
Всемилославѣйшій указъ, данный на
имя Княгини Екатерины Романовны Даш-
ковой въ 30й день Сентября 1785 года:

,,Княгиня Екатерина Романовна.
Прочитавъ докладъ вашъ о заведеніи
Россійской Академіи, Мы съ особли-
вымъ удовольствіемъ приемлемъ въ
немъ вами предшавляемое, повелѣ-
вая первое: Предсѣдательство въ ней
препоручаемъ вамъ на основаніи въ до-

14

кладѣ вашемъ изображенномъ. Впорое:
Соспавившіе сію Академію извѣ желая-
щихъ принять на себя добровольно сей
трудѣ, да и впредь наполнять оную
таковыми же желающими, кои нужны
зланія и способности имѣть будущѣ.
Третіе: О попотребныхъ суммахъ указв
данѣ будешь, обращая вв число ихъ
деньги, положенныя на Коммиссію для
переводовъ, кошорая нынѣ не нужна
будешь. Тетвертое: Приемля сію Ака-
демію подѣ покровищельшво Наше, Мы
позволяемъ слѣлашь для нея подробныя
распоряженія и наспавленія, заимствуя
оных извѣ плана вами поданнаго. Епро-
чемь, желая вамъ ввѣ предлежащемъ по-
лезномъ обществу дѣль добрыхъ успѣ-
хоевъ, пребываемъ Вамъ благосклонны. —
На подлинномъ подписано собственною Ея
ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА рукою:

ЕКАТЕРІИНА.

2е, Поднесенный Ея ИМПЕРАТОРСКОМУ
ВЕЛИЧЕСТВУ ОТВЕ БЫВШАГО ДИРЕКТОРА
САНКТПЕШЕРБУРГСКОЙ АКАДЕМИИ науКВ
Княгини Дашковой о учрежДЕНИИ РОССІЙ-
СКОЙ АКАДЕМИИ ДОКЛАДЬ СЛѣДУЮЩАГО СО-
ДЕРЖАНИЯ:

15

„Въ слѣдствіе Высочайшей ВАШЕГО ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА ВОЛИ ИМЬЮ счастіе представить крашкое начеріпаніе Россійской Академіи.

„Никогда не были столько нужны для другихъ народовъ обогащеніе и чистоша языка, сколько спали оныя необходимы для насъ, не смочря на настоящее богатство, красоту и силу языка Россійскаго. Намъ нужны новыя слова, вразумительное и сильное оныхъ употребленіе для изображенія всѣмъ и каждому чувствованій благодарности за Монаршія благодѣянія полико же доселѣ невѣдомыя, сколь неисчетныя для начерпанія оныхъ на вѣчныя времена съ тою же силою, какъ онъ въ сердцахъ нашихъ и съ тою красотою, какъ ощущаемы въ счастливой вѣкѣ Вторыя ЕКАТЕРИНЫ.

„Есть ли сіе крашкое первоначальное начерпаніе, предоставленное исполненіемъ своимъ вѣку Вторыя ЕКАТЕРИНЫ, какъ и другія многія, безсмертную славу заслуживающія учрежденія, удосрошится Высочайшей аппобаціи, то осмѣливаюсь

16

Всегоданнѣйше испросить для произ-
веденія онаго вѣдѣйствіе ВАШЕГО ИМПЕ-
РАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА Всемилоспи-
вѣйшаго указа.,, — 1783 года, Августа
дня.

3е, Крашкое начертаніе Россійской
Академіи, Высокомонаршею волею утвер-
жденное, служащее правиломѣльдѣль и
упражненій Академіи и состоящее извѣ
слѣдующихъ 19 ставей:

1.

Императорская Россійская Академія
состоять имѣть единственно подъ
покровительствомѣ Ея ИМПЕРАТОРСКАГО
ВЕЛИЧЕСТВА.

2.

Императорская Россійская Акаде-
мія долженствуешь имѣть предметомъ
своимъ вычищеніе и обогащеніе Россій-
скаго языка, общее установленіе упо-
требленія словѣ онаго, свойственное
оному витійшво и спихшвореніе.

3.

Къ достиженію сего предмета
должно сочинить прежде всего Россій-

17

скую Граммамику, Российскій Словарь,
Риторику и правила Стихошворенія.

4.

Какъ таковаго рода книги не мо-
гушь быть сочинены однимъ человѣ-
комь, то и нужно общество. Учрежде-
нія таковыхъ добровольныхъ обществъ
до сего времени частію или по недо-
сшатку средствъ или по несогласію
членовъ никогда существовать не могли;
а посему и должны члены Император-
ской Российской Академіи зависѣть отъ
вышней власти, утверждающей суще-
ствованіе и распространенію оной спо-
собствующей.

5.

Число членовъ Императорской Рос-
сійской Академіи долженствуетъ быть
опредѣленное.

6.

Кажется 60 человѣкъ къ составлен-
нію Российской Императорской Акаде-
міи весьма доспапочно, въ числѣ коихъ
должно имѣть двухъ непремѣнныхъ
Секретарей.

9

18

7.

Должноспіь двухъ непремѣнныхъ Се-
крешарей соспоишѣ въ сочиненіі про-
шоколовѣ и въ храненіі оныхъ, шакѣ же
и въ храненіі рукописныхъ подлинни-
ковѣ. Сверхѣ же того имѣють они
какъ пōчесши, шакѣ и голосъ равные
съ прочими членами Академіі.

8.

Кромѣ членовъ имѣется быть Пред-
сѣдатель, имѣющій и пōчесши и голосъ
равные каждому члену, кромѣ предсѣ-
дательства.

9.

Собраніямъ быть каждую недѣлю
одинъ разъ, а по окончаніи каждаго да
дастся присутствующему члену же-
шонь. А признанные по большинству
баловъ отличившимися трудомъ и поль-
зою имѣющіь получить, по окончаніи
года, въ собраніи, празднующемъ учреж-
деніе Академіи, большую золотую ме-
даль, каковою снабжаешь ежегодно раз-
дѣляющая награжденіе верховная Власть.

19

10.

Вв первое собраніе долженствуєв
быть открытіе Академіі.

11.

Во второе собраніе должно разсyy-
ждать о расположеніи сей Академіі и
сочинить обстоятельное начертаніе
оному.

12.

На первой случай выборъ членовъ бу-
деть изъ извѣстныхъ людей, знающихъ
Россійскій языкъ, коихъ числомъ не ме-
нѣе 35 быть должно.

13.

Впредь же члены выбираются бало-
шированіемъ на убылыя мѣста.

14.

Убылое мѣсто иначе сдѣлаться не
можешь, какъ смерпію какого либо
члена.

15.

Въ Кандидаты представляемъ каж-
дый членъ и Предсѣдатель одного.

16.

Въ Секрешари предлагаемъ Предсѣ-
датель, а не члены, на каждое мѣсто

20

двухъ кандидатовъ, и они избираются
балатированіемъ же; но Предсѣдатель
баловъ не кладешь, потому что онъ во-
ленъ избраннаго не признать, а предло-
жить къ балатированію другаго.

17.

Жалованья, по мнѣнію моему, про-
изводишь должно: двумѣ Секрешарямѣ,
каждому по 800 рублей, переводчику
500 рублей; честьремѣ писцамѣ каждому
по 200 рублей; одному расходчику, у
котораго хранишься будущѣ деньги,
жетоны и расходныя книги, по 500
рублей.

18.

На учрежденіе и содержаніе сего
новаго основанія, какъ жалованьемъ слу-
жащихъ оному, такъ на канцелярскіе и
прочіе расходы, не надобно болѣе пяти
тысячъ рублей.

19.

Что же касается до жетоновъ,
на сіе досшапочно будешь тысячи руб-
лей ежегодно производимыхъ. Ишакъ
годовыя на Императорскую Россійскую
Академію издержки сосшоять будешь

21

въ шести тысячах рублях, кромѣ дома, кошорой имѣть бысь казен- ной. Мѣсто собранія на первое время можно имѣть въ строеніяхъ, Академіи наукъ принадлежащихъ. (Продолженіе будешь впредь).

ПРИМѣЧАНІЯ

Александра Шишкова
на древнее о полку Игоревомъ
сочиненіе,

вѣ Москвѣ сѣ преложеніемъ онаго на упо-
мѣребительное нынѣ наречіе вѣ 1800 году
изданное.

Слово о полку Игоревѣ есть дра-
гоцѣнный и по сіе время единственный
остапокъ древнихъ на языкѣ нашемъ
сочиненій. Графѣ Алексѣй Ивановичѣ
Мусинѣ - Пушкинѣ заслуживаетъ вели-
кую благодарность за отвисканіе и изда-
ніе онаго вѣ свѣтѣ. Сожалѣшельно,
что онѣ и другихъ хранящихся у него
древнихъ рукописаній, о коихъ вѣ исшо-
рическомъ содержаніи сего слова или
пѣсни упоминается, шакже не предаль
тисненію. Начало процѣпанія словес-
ныхъ наукъ вѣ Россіи покрыло мра-
комъ, частію отв насильства времени,
поядающего всѣ прекрасныя ума и рукъ

78

человѣческихъ творенія, частію же можешь быть и отвѣ общей нѣкоей нерадивости къ сохраненію извѣ рода вѣ родѣ достопамятныхъ вещей (*). Однако, не взирая на сіе, безошибочно заключить можно, что языкъ нашъ процветать издревлѣ, что есть за долго до того времени, когда по принятію Хриспіянской вѣры начали переводить священныя свѣ Греческаго языка книги. Сіе можемъ мы ясно видѣть во первыхъ извѣ красошы и силы сихъ самыхъ переводовѣ; ибо есть ли бы языкъ нашъ не былъ уже обиленъ и богатѣ, что и вѣ переводахъ объяснѣшься на ономъ свѣ таковою силою краснорѣчія и высотою

(*) Неудивительно, что древнія Славенос россійскія сочиненія до насъ не достиг ли, когда отвѣ двухъ знаменишѣвшихъ вѣ прошедшемъ вѣ къ писателей нашихъ, Оеофана и Каншемира, едва имѣемъ мы половину того, что они написали. Ос тальная часть сочиненій ихъ отвѣ нерачи ешельнаго оныхъ собиранія и храненія невозвратно погибла.

79

мыслей было бы не возможно. Во вто-
рыхъ изъ старинныхъ Русскихъ пѣсенъ,
пословицѣ, и сказокѣ, въ кошорыхъ ча-
сто видны бывающі слѣды умопаренія
и стихотворческаго духа. Въ треть-
ихъ изъ сего о полку Игоревомъ слова,
кошораго сочинитель, хоя и самъ оби-
ленъ мыслями, звучень словами, силенъ
выраженіями, однакожь съ особливымъ
благоговѣніемъ, уничижая себя аки ма-
лаго писашеля предъ великимъ, упоми-
наемъ о нѣкоемъ древнемъ пѣвѣ или
стихотворцѣ Боянѣ, называя его соло-
вѣемъ древнихъ еременъ и Вѣлковыльѣ вну-
комъ. Толь высокое мнѣніе и почи-
шельное изреченіе о Боянѣ показы-
ваешь, что Славенскій пѣвецѣ сей мо-
жешь быть гремѣль нѣкогда таковою
же славою, какъ и Греческій Гомерѣ.
Гдѣ въ странѣ поешь одинѣ соловей,
шамъ безъ сомнѣнія есть и другіе: ко-
гда въ Славенскомъ народѣ былъ Боянѣ,
то конечно были и другіе подобные
ему, но сочиненія ихъ до насъ не до-
стигли, и потому память ихъ погибла.
Сіе сохранившееся о полку Игоревомъ

80

слово или пѣснь есть весьма вѣр-
ный тому свидѣтель. Не взирая на
то, чipo слогѣ онаго уже во мно-
гихъ мѣспахъ почили не проницае-
мымь покрытѣ для насъ мракомъ,
сіяетѣ однакожъ великими красо-
тами. Хозяя вмѣстѣ съ подлинни-
комъ, для лучшаго разумѣнія, при-
печатано преложеніе древнихъ Славен-
скихъ рѣченій на употребительное
нынѣ нарѣчіе; но свѣряя преложеніе
сіе съ подлинникомъ, нахожу я, чipo
оное не можепъ удовольствовать чи-
тапеля, любопыстующаго вник-
нушь во всю красошу слога и разо-
брась каждую мысль сего полико
древняго творенія: ибо во первыхъ,
многія старинныя слова и выраженія,
нынѣ мало или совсемѣ неупотреби-
тельныя, съ переменю ихъ на ны-
нѣшнее нарѣчіе перряютъ силу свою и
знаменованіе; во впорыхъ, шемныя мѣ-
стя вѣ подлинникѣ остаются шемными
и вѣ преложеніи. Ишакъ, мѣ кажет-
ся, не столько преложеніе сей пѣсни

81

полезно, сколько основанное на вѣ-
роятныхъ догадкахъаніе
сомнипельныхъ или шемныхъ мѣстѣ
ея, пакожъ и разсмострѣніе многихъ
заключающихся вѣ ней прекрасныхъ
мыслей, словѣ и выраженій.

Примѣчанія мои конечно не такъ
полны и достаточны, чтобѣ всякое со-
мнѣніе у читателя ощыять и совер-
шенно любопытству его удовлетво-
рипь могли; однакожь я ласкаюсь на-
деждою, что естьли не во всѣхъ, то
по крайней мѣрѣ во многихъ мѣстахъ
ошкроють онѣ ясность, и покажутъ
силу и краснорѣчіе шѣхъ времень, о
которыхъ немокмо иностранцы, вѣ
Славенскомъ языкѣ нашемъ не свѣду-
щіе, но даже многіе извѣ насть самихъ,
попричинѣ малаго ос Staff ика свѣтскихъ
писаній, не вникая вѣ духовныя, дума-
ющіе, что дарѣ слова и высоча мыслей
были тогда вовся не извѣстны. Мнѣ-
ніе сіе весьма не справедливо: что вѣ
красоту и богатство кореннаго языка
нашего прилѣжнѣе вникнешь, шоть яс-

6

82

нѣе сіе увидишь, и труды мои не про-
падуешь.

Но оставимъ предвареніе и при-
ступимъ къ дѣлу. Слово или пѣснь сія
начинается шако:

Не лѣполи новы бяшешь, братіе натя-
ти старыми словесы трудныхъ повѣстій о
пѣлку Нгоревѣ, Нгоря Святславита. Вѣ
преложеніи сказано: пріятно намъ
братцы, нататѣ древнильѣ слоголѣ при-
скорбную повѣстъ о походѣ Нгоря, свина
Святославова. Здѣсь мысль заключаю-
щаяся вѣ подлинникѣ кажешься весьма раз-
личествуѣшь опѣ мысли заключающей-
ся вѣ преложеніи. Слово не лѣпо ли
нимало не означаешь понятія о прі-
ятности, и подѣ словомъ трудности оп-
нюдь не разумѣется прискорбіе. Омѣ
сего происходишь, что рѣчь: пріятно
намъ братцы, нататѣ древнильѣ слоголѣ
прискорбную повѣстъ о походѣ Нгоря, со-
держишь вѣ себѣ нѣкоторую невѣроят-
ность чувствованій: ибо какъ можешь
быть пріятна прискорбності повѣствовать

83

о разбитіи предковь нашпихъ? Ипакъ есшьли мы подъ словами: не лѣпо ли ны бяшетъ, разумѣть будемъ: прилитно, пристойно намѣ будеть; а подъ словами трудныхъ повѣстій сокращенное выражение повѣствованія о многотрудныхъ по-двигахъ, тогда мысль выделѣ слѣдующая: не непристойно намѣ будеть, братье, натать повѣствованіе наше о походѣ Яго-ря, тѣлѣ слоголѣ, какимѣ въ древнія времена описываются многотрудные подвиги.

Нижеслѣдующее пошомъ удобно уже свя- зывается съ сею мыслію: натати же ся той пѣсни по бѣлинамъ сего времени, а не по замышленію Бояню. Вѣ преложеніи сказано: натать же сію пѣсню по быті- ялѣь того времени, а не по вѣтвыслаїв Бояновѣлѣ. Но вѣ подлинникъ стоипъ слово сего, а не того. Ипакъ выраже- ніе по бѣлинамъ сего времени, не зна- чить какъ въ прежнія времена было или дѣлалось, но какъ въ нынѣшнія времена бываетъ, или какъ нынѣшнимъ временамъ прилитно. Можешь быть сочинитель

*

84

разумѣшь подъ сими словами, чіпо ему,
яко живущему во времена хриспіан-
ства, не всѣ тѣ вымыслы употребляшь
пристойно, какіе употребляль Боянь,
живучи во времена идолопоклонства.
Здѣсь естественный порядокъ повѣ-
ствованія требуешь уже сказать, ка-
кимъ образомъ пѣсни свои начиналь
Боянь, и для того сочинитель давь
первую воображенію своему свободу,
возвышается мыслію и говоришь: Бо-
янь бо вѣщій, аще колу хотяше пѣсня тя-
рити, то растекашется мыслію по др ву,
сѣрымь волкомь по земли, сизьмь (*) ор-
ломь подъ облаки. — Примѣтимъ во пер-
выхъ богашество сей мыслі: когда Бо-
янь воспѣшь кого хотѣль, растекался
мыслію по деревьямь, по лѣсамъ; но-
сился воображеніемъ по землѣ, какѣ
рыщущій за снѣдію сѣрый волкъ; па-

(*) Здѣсь не наблюдаю уже я древняго пра-
вописанія, какъ то шпизгій, вѣкъ и проч.
ибо довольно для любопышства видѣть
его вѣ подлинникѣ.

85

риль подъ облаками, какъ сизый орель:
вездѣ смочрѣль, искаль, собираль,
чѣмь бы наполнить умь свой и обога-
шить воображеніе, дабы пособь, взявь
лиру, возгласить на ней пѣснь гром-
кую. Какой великолѣпный приступъ !
Подобнымъ образомъ Геснеръ начи-
наецъ позву свою, называемую Авелева
спертъ (*). Во впорыхъ примѣтимъ
силу и знаменованіе слѣдующихъ выра-
женій: 1 е, растекался мыслію по дерев-
ямъ, по землѣ, подъ облаками. Какъ зна-

(*) Stehe du mir bey, Muse, oder edle be-
geisterung, die du des dichters Seel erfül-
lest, wenn er in stiller einsamkeit staunt,
bey nächtlichen stunden, wenn der mond
über ihm leuchtet, oder im dunkel des
hayns, oder bey der einsam beschatteten
quelle. Wenn dann die heilige Entzüc-
kung seiner Seele sich bemächtigt, dann
schwingt sich die Einbildungskraft erhitzt
empor, und fliegt mit kühnern schwingen
durch die geistige und die sichbare na-
tur hin, bis ins fernere Reich des mögli-
chen; sie spüret das überraschende wun-
derbare auf, und das verborgenste Schö-

70

менателень здѣсь глагол растекался!
Не видимъ ли мы выходящую изъ головы Бояна рѣку мыслей разтекающуюся по всему проспрансшву міра? 2е, Боянѣ бо вѣщій. Чѣмъ замѣнимъ мы нынѣ

ne. Mit reichen Schäzen Kehret sie dann zurück, und bauet und flicht ihr mannigfaltiges ganzes, indess dass die haushalterische vernunft gebietrisch aufsicht hält, und wählt und verwirft und harmonische verhältnisse sucht. (Gessner. der tod Abels).

по есть:

Присутствуй со мною, шы Муза, или духъ любомуерствованія, наполняющій душу стихотворца, когда онъ въ тихомъ уединеніи, ночью, при лунномъ сіяніи, или въ темнотѣ рощи, или близъ источника подъ тѣнію сѣдящій во удивленіи пребываемъ. И когда священный восторгъ душею его овладѣумъ, тогда вспаленная сила воображенія выспрь летшить и смѣлымъ полетомъ воскриляется сквозь мечтаемую во умѣ и очезримую природу, даже до самыхъ омдаленнѣйшихъ предѣловъ возможности. Тамо ищешь она поразительнѣйшихъ чудесъ и

87

частицу бо, и прилагашельное вѣщій?
можешь ли выраженіе: ибо мудрый Бо-
янб, равняться силою и красотою св
выраженіем: Боянб бо вѣщій? союзь
ибо, дѣлаешь слогъ повѣствовашельным,
проспымь; напротивъ пого частица бо,
дѣлаешь оный стихотворческим, вы-
сокопарным. Слово мудрый можешь
приличествовать всякому разумному че-
ловѣку, или искусному художнику, хо-
щя бы творимыя имъ дѣла ошнюдь не
соспояли въ вѣщаніи; напротивъ пого
вѣщій не иначе можешь приличество-
вать, какъ человѣку свѣдущему въ вѣща-
ніяхъ, шо есть, имѣющему превосход-

сокровеннѣйших красоть. Обогащенная
помощь безчисленными сокровищами
возвращается вспять, и созидаеть и
устроять изъ многоразличных частей
единое цѣлое, подъ надзираніем осто-
рожнаго разума, который, яко верхов-
ный учредитель, иное избираешь, иное
отмещешь и наблюдашь, да царству-
ешь вездѣ благосшройносшь и сладко-
гласіе.

88

ныя познанія вь словесныхах науках:
упакъ подъ словами мудрый Боянь, я
еще не знаю, кто былъ сей Боянь; но
подъ словами вѣщій Боянь, я шошчась
понимаю, что онъ былъ искусный вѣша-
тель, сшихошворецъ, писашель.

Помняшеть бо реть первыхъ временъ
усобиц; тогда пущашеть г соколовь на
стадо лебедей, и проч. Въ преложеніи
сказано: памятно намъ по древнимъ
преданіямъ, что повѣдая о какомъ ли-
бо сраженіи, примѣняли оное къ де-
сяти соколымъ, на стадо лебедей пущен-
нымъ, и проч. Кажешься мысль подлин-
ника не можешь симъ образомъ быть
истолкована; ибо во первыхъ, естъьли
бы здѣсь разумѣлось одно сшихошвор-
ческое уподобленіе сраженій съ соко-
линою ловлею пшицѣ, шо къ чему бы
опредѣлять число десять соколовь? вь
уподобленіяхъ не нужно оное. Во вто-
рыхъ, какимъ образомъ уподобленіе сіе
согласить съ послѣдующею рѣчью: тей
соколъ скорѣе долгаялъ, тому прежде и
пѣсье наконцалася, иногда храброму Мести-

89

славу, иногда краснолу Ролану Святbesлавгу? Ежели дѣло состояло шолько въ уподобленіи, шо почему было узнать, чей соколь скорѣе долешаль до сѣада? Вѣ третьихъ, вѣ подлинникѣ сказано: тогда пущашешь — глаголь пускать означаешь самое дѣйствіе, шо есть подлинное пусканіе соколовъ, а не шо, чѣло они въ сочиненіяхъ своихъ упособляли или приплѣны оное кѣ сраженію. Ишакъ надлежишь паче думашь, чѣпо вѣ древніе времена соколиная охота служила не кѣ одному увеселенію, но такожъ и кѣ нѣкоторому прославленію героевъ, или кѣ рѣшенію спора, кому изъ нихъ ошдашь преимущество. Можешь быть ошличившіеся въ сраженіяхъ военачальники или князья состязавшіеся въ славѣ, выбѣзжали на поле, каждый съ соколомъ своимъ, и пускали ихъ на сѣадо лебединое сѣ пѣмь, чѣпо чей соколь удалѣе и скорѣе долешишь, шому прежде и приносить общее поздравленіе въ одержаніи преимущества надъ прочими. Весьма вѣрояшно шакже, чѣпо для вящшей важности таковыхъ поче-

90

стей и отличий, число соспиязавшихся
опредѣлено было не болѣе десяти са-
мыхъ знаменишѣйшихъ мужей. Такимъ
образомъ, по моему мнѣнію, сочини-
шель, упомянувъ о семъ древнемъ обря-
дѣ, говоришь: Боянѣ же, братіе, не десять
соколовъ на стадо лебедей пушаше, но своя
вѣшія персты на живыя струны вскіяда-
ше; они же сами княземъ славу рокотаху.
Какая приличная и величавая похвала
Бояну! красоту и сладкогласіе глагола
рокотаху ни какимъ другимъ глаголомъ
замѣнишь эдѣсь не можно.

Погнемъ же, братіе, повѣстъ сіо отб
стараго Владиліра до нынѣшняго Нгоря,
иже истыну умб крѣпостіго своего, и по-
остри сердца своего мужествомъ, наполнився
ратнаго духа, наведе своя храбрія полки
на землю Половецкую за землю Рускую.
Все сіе само по себѣ довольно вразуми-
шельно. Примѣпимъ шокмо, какою ис-
кусною кистію при первомъ вступле-
ніи сочинитель изображаемъ Игоря, и
какое приличное военачальнику даетъ
ему свой пѣво: умб свой востялый онб

91

крѣпостію, и поощряемый сердца своего
мужествомъ, ратнаго наполняется духа.

Въ рѣчи: наведе своя храбрость полки на
землю Половецкую за землю Русскую, при-
мѣшить должно, какую силу имѣть
глаголь наведе и часицы на и за. Вы-
раженіе: навести полки на землю, больше
значишь, чѣмъ выраженіе: вступить съ
полками въ землю, поелику въ первомѣ
ясно предшавляется понятіе о предво-
дительствѣ, а во второмъ оное шокмо
подразумѣвается. Частица за такъ упо-
шреблена здѣсь, что никакой нѣтъ
нужды присовокуплять слова: для от-
мщенія; ибо оныя уменьшатѣ краш-
косшь рѣчи, не прибавя оной ни силы
ни ясности. Далѣе: корень глагола по-
тятъ неизвѣстнѣ мнѣ (*); шакожь

(*) Думать должно, что глаголь тяпать
происходитъ отѣ могожъ самаго корня.

Сообщивъ сіи примѣчанія мои въ
Россійскую Академію просиль я господь
почтеннѣйшихъ членовъ оныя: буде кто
нѣкоторыхъ попадающихся въ семъ дре-

92

и то, по чему кони назывались колони.

Просшопа рѣчи: всѣдемъ братіе, на свои
борзья колони, да позрилѣ синяго Дону,
весьма мнѣ нравится. Игорь не вели-
чается своимъ походомъ, не хвастаетъ
заранѣе, не побиваетъ всѣхъ непрія-
пелей на голову, но говоришь съ при-
личною истинному герою скромностію
и спокойствомъ: да позрилѣ синяго Го-
ну. Сіи слова: спала Князю умѣ похоти

внемь сочиненіи неизвѣстныхъ мнѣ словъ
отвищетѣ корень и знаменованіе, шо
пожаловалѣ бы меня о томъ увѣдомилль.
Вѣ слѣдствіе сей прозьбы моей госпо-
динѣ Дѣйствительный Стапскій Совѣш-
никъ Степанѣ Яковлевичѣ Румовскій при-
слалѣ ко мнѣ слѣдующія замѣчанія свои,
которыя я съ удовольствіемъ и благо-
дарностію здѣсь прилагаю. Онѣ между
прочими благосклонными для меня вы-
раженіями пишетѣ ко мнѣ: „осмѣлива-
„юсь сообщить мнѣ которыя примѣчанія
„до словъ единствено касающіяся. Іе
„на стран. 44 находится слово поскеланы
„опь глагола скелать, которой не то-
„же ли значить, чѣко щелать? нѣbo вѣ
„нѣкоторыхъ мѣслахъ и нынѣ вмѣсто

93

и жалость ему знаменіе заступи, искуси-
ти Гону великаго, весьма пемны. Мо-
жешь быть основанное на догадкѣ пре-
ложеніе оныхъ и справедливо, но разо-
брать и исшолковашь ихъ трудно.

„Щепатъ лугину говорятъ скепатъ лу-
„тину, и вмѣсто разщепѣ у пера раз-
„кепѣ. 2е, на стран. 57 находится
„слово цвѣшти. Есть слово вѣ про-
„стомѣ народѣ употребляемое квѣшить
„и значить сердить, раздражать. Я
„слыхалъ, что вѣ деревняхъ вмѣсто
„сердить ребенка говорятъ квѣшить ре-
„бенка. Могутъ ли знаменованія сіи
„послужиль кѣ объясненію мѣстъ, тѣд
„встрѣчаются слова поскепаны и цѣ-
„лишь, никто лучше судить не можешь
„какъ и проч. Позвольте присовокупить
„еще догадку о словѣ потату (стран.
„37). Вѣ Новогородскомѣ лѣтописцѣ есть
„слѣдующее мѣсто: Гِбѣ же вѣня
„топорѣ разѣтя и (волхва) и падѣ мертѣб.
„Почему я думаю, что потатъ зна-
„чить посѣчь, а разѣтѣ разсѣчь, и
„подобно глаголу лятѣ былѣ можешь
„быть глаголь тятѣ, но вышелъ изв
„употребленія; а тятѣ будешь гла-
„голь учащательный отвѣ тятѣ. Честь
„имѣю быть и проч.

94

Слѣдующая Игорева къ воинамъ
рѣчъ твердосшію и простою свою
весьма прекрасна: хошу бо, рете, копіе
прелолити конецъ поля Половецкаго сѣ ва-
ми Русщин, хощу главу свого приложити,
а любо испити шелоломъ Дону. Сіе по-
слѣднее выраженіе, а любо испити шело-
молѣ Дону, основано на естесшвенной
испиннѣ и заключаетѣ вѣ себѣ бога-
шую мысль: воинамъ Игоревымъ ина-
че не возможно достигнуть до До-
ну, какъ побѣдивъ непріяшелей. Побѣда
требуетъ труда, трудъ произво-
дить жажду: отсюду вижу я ихъ упо-
мленныхъ послѣ тяжкой брани, спѣ-
шащихъ сѣ засохшими горшанями къ
рѣкѣ Дону, черпающихъ извѣ ней шле-
мами воду и уполяющихъ ею жажду
свою.

О Бояне, соловію стараго бреленні! абъ
ты сіа полки ущекотальѣ и проч. — Си-
рѣчь: естьли бы шы воиновѣ сихъ во-
спѣль, прославиль. Глаголь щекотать
кажешься вѣ старину значиль пѣтѣ или
говорить много, и особливо приличесшво-

95

валъ соловью, какъ и ниже сего най-
демъ мы выраженіе: щекотъ славій успе.
Впрочемъ сіе знаменованіе его и по
нынѣ вѣ нѣ кошорыхъ рѣ чахъ осталось,
какъ напримѣ рѣ , мы о сорокѣ говоримѣ:
сорока щекогетѣ , шо есть кричилѣ , или о
болтливой женщинѣ : какая щекотунься.

Не буря соколы занесе грезѣ поля шп-
рокая; галици стады бѣ жать кѣ Дону ве-
ликолу. — Уподобленіе сіе имѣ ешѣ вѣ
себѣ нѣ чшо странное: смѣ шно бы было
вѣ похвалу воиновѣ своихъ сказать: не
соколовѣ сюда занесло, галки слетаются!
Но сочинитель не сравниваетъ здѣсь
свойствѣ сихъ двухъ родовѣ птицѣ, а
дѣ лаетъ шокмо подобіе между много-
числіемѣ тѣ хѣ и другихѣ, шакѣ какѣ
бы сказалѣ: гисло воиновѣ не подобно би-
ло малолу гислу занесенныхъ издалеге бу-
рего соколовѣ, но уподоблялося велико. пу
стаду галокѣ; ибо сіи послѣ днія птицы
дѣ йствительно лешающѣ всегда вмѣ-
стѣ и часто соспавляющѣ превеликое
старо.

96

Тили воспѣти было (шо есть: шебѣ
было воспѣть ихъ) вѣщей Бояне, Веле-
совѣ внутѣ! — Примѣшимъ съ какимъ вез-
дѣ особливымъ уваженіемъ и даже бла-
гоговѣніемъ упоминается о Боянѣ. Ко-
ликато сожалѣнія достойно, чшо до
насъ не токмо шворенія сего по види-
мому великаго пѣснопѣвца, но даже имя
его едва достигло! впрочемъ хошя со-
чинитель сей пѣсни сомнѣвается въ си-
лахъ своихъ, и съ пристойною о себѣ
скромностію говоришь, чшо Бояну над-
лежало бы воспѣть оную; однакожь по
высокимъ его вымысламъ и стихотвор-
ческимъ украшеніямъ, самъ онъ заслу-
живаетъ имя превосходнаго писателя.
Вникнемъ въ искусное расположеніе и
красоту сей пѣсни. Съ какимъ огнемъ
и краснорѣчіемъ сочинитель изобража-
ешь Игоря, приготовляющагося къ по-
ходу, и ожидающаго брата своего Все-
волода! Вся Россія кажется быть
въ движеніи: колони ржутъ за Сулою;
звенить слава въ Кіевѣ; трубы трусять
въ Новѣ градѣ; стоять стлями въ Путив-
лѣ; Игорь ждеть пила брата Всеволода.

97

Сіе полико многошумное и важное ожиданіе Всеволода обращаеть на него все мое вниманіе, и когда по свиданіи его съ братомъ, сочинитель, влагая вв уста его первыя къ Игорю слова, говоришь: и рете ему Буйтурб Всеволодъ, то колико восхищаеть меня сіе единое слово Буйтурб! Вв самомъ дѣлѣ разберемъ силу онаго: буй значишь дикій, необузданный, ярый; турб значишь воль. Сіи два понятія соединенные вв одномъ словѣ, составленномъ изв двухъ крашкихъ слоговѣ, не предшавляють ли намъ Всеволода исполиномъ, имѣющимъ не обычайный роств, широкія плачи, полстыя руки, огниспые глаза, мужественный духъ? Есть ли бъ на мѣсто выраженія: и рете ему буйтурб Всеволодъ, поставить: и рекь ему герой Всеволодъ; то колико бы вв семѣ второмъ выраженіи сила перваго уменьлась: слово герой предъ словомъ буйтурб кажешься мнѣ шакъ слабо здѣсь, какъ слово гоноша предъ словомъ мужѣ.

Рѣчь Всеволода къ браму своему Игорю вв началѣ своемъ показываешь

7

98

Вѣ немъ мужа брашолюбиваго, гошоваго раздѣлять сѣ нимъ труды его, и почи-шающаго союзѣ родства священнымъ: одинъ братъ, одинъ свѣтъ свѣтлый ты! Итіоръ, оба есвѣ Святѣславитъ (по есшь: оба мы Святославовы дѣши); свѣдлай брате, свои борзые комони, а мои ти го-товы, осѣдланы у Курбска на переди. — Пошомъ продолженіе рѣчи, преиспол-ненное силою слога и красотою мы-слей, достойныхъ Гомерова или Тассо-ва пера, являешь, какимъ извѣ дѣштва пріобученнымъ къ войнѣ и храбрымъ народомъ управляемъ буйтурѣ Всево-лодѣ, и какой помощи долженъ ошь не-то ожидашь братѣ его Игорь: а мои ти Куряне свѣдоми къ мети, подбѣ трубами повити, подбѣ шеломъ возлѣшаны, конецъ копія воскормлени, пути пѣбѣ свѣдоми, яру-гъи пѣбѣ знаеми, луци у нихъ напряжени, тули отворени, сабли изострени, сали ска-тутъ аки свѣрші волчи вбѣ полѣ, піщути се-бѣ ти, а Князю славѣ. Извѣ всѣхъ из-вѣстныхъ мнѣ поэмъ нигдѣ не нахо-диль я толь высокихъ и сильныхъ о во-инскомъ воспитаніи выраженій, каковы

99

суть сіи: подб трубами повітнє, подб
шеломали возлелєнны, концемб копія во-
скормлены!

По сіе время сочинитель ничего не
упустиль, чѣмь полько могъ вниманіе
мое обращить и сдѣлать ополченіе сіе
вѣ глазахъ моихъ важнымъ и сильнымъ:
онъ предшавиль мнѣ движеніе спека-
ющихся со всѣхъ споронь войскѣ, по-
казалъ между двумя брашьями нераз-
рывный союзъ и дружбу, изобразиль
Всеволода мужественнымъ и поддан-
ныхъ его искусными вѣ войнѣ и храб-
рыми, вложилъ вѣ успа верховнаго на-
чальника, Игоря, сіи кѣ воинамъ рѣши-
мось и швердоссть его показующія сло-
ва: братіе, и дружіе! луце ж вѣ бѣ потя-
ту бѣти, неже полонену бѣти. То есть:
лучше помремъ, нежели вѣ плѣнѣ от-
дадимся. По всѣмѣ симъ обспояшель-
ствамѣ не видимъ ли мы воинства се-
го многочисленнымъ, неразрывнымъ, ис-
куснымъ, храбрымъ, идущимъ сѣ шѣмъ,
чтобѣ побѣдить или умереть? Какой
выборъ мыслей! какой умь вѣ располож-

100

женіи повѣствованія! Наконецъ по со-
браніи такимъ образомъ и пріуготовле-
ніи войскъ сочинитель продолжаетъ:
тогда вступи Игорь Князь въ златѣ стре-
менѣ, и поѣха по гистому полю. Поели-
ку же шаковому воинсіпву мало пере-
несть обыкновенные труды, преодо-
лѣть слабыя препятствія и опасно-
сти, гоғо ради сочинитель вооружа-
ешь на него всю природу: солнечное
затменіе, ночь, буря, неприятели, звѣ-
ри, птицы, все возмашешь на него и
угрожаешь ему погибелію. Жаль, что
сіе прекрасное описание не ведѣ вразу-
мишельно. Выпишешь оное и скажемъ
какъ о ясныхъ, шакъ и о темныхъ мѣ-
сшихъ.

Солнце ему тѣлого путі заступаше
(то есшь: помрачась мѣшало ему ид-
ти); нощѣ стонущи ему грозою птиță уțу-
ди (то есшь: птицы оспѣ спона, оспѣ
шума бури пробуждались); свистѣ звѣ-
ринѣ вѣ стазби. (Вѣ преложеніи сказано:
ревунѣ звѣри спадами. Кажется шакѣ;
но впрочемѣ не извѣстно мнѣ, поч-

101

но ли стазба значить стадо); Либ
клітєв верху древа, велить послушати
зеліли незнаем'е, Волз', и поморіо и по
Сучію, и Сурожу, и Корсуню, и теб'е
Глутороканскій болвань. (Вся сія рѣчь
въ подлинникѣ весьма шемна, а попо-
му и въ преложеніи шоже; ибо что
значить: филинъ крепить на вершинѣ де-
рева, тобв слышали голосъ его въ землѣ
нзнаемой, и прог...? Слова сіи не мо-
гутъ быть взяты въ насшоящемъ ихъ
разумѣ; надлежить, чтобъ подъ оными
скрывалось какое нибудь иносказаніе.
Какоежъ бы? посмотримъ; спанеть
искать въ нихъ приличной, удобосвязу-
ющейся съ повѣствованіем мысли. Со-
чинитель, желая показать неупоми-
мость войскъ Игоревых, всякіе тру-
ды превосходящую, исчисляемъ здѣсь
встрѣчающіяся имъ препятствія или
неблагоприятство случаевъ. Слѣдо-
шельно и сіе упоминаемое имъ общи-
ятельство долженствующій принадле-
жать къ числу сихъ препятствій. И
такъ ежели либо точно значить фили-
на, то пшица сія, стѣлщія верху древа,

102

и пришомъ клигущая, повелѣвающая раз-
нылъ странамъ себя послушати, безъ со-
мнѣнія изображаетъ нѣчипо подразумѣ-
ваемое подъ нею, какъ напримѣръ по-
печеніе, бодрствованіе правительства
или верховной власти, прорицаніе, про-
возглашеніе, славу или чѣдо нибудь се-
му подобное (*); а посему вышеска-
занныя слова должны заключать вѣ се-
бѣ слѣдующую, или сей подобную мысль:
правительство или верховная власть, пеку-
щаяся о безопасности народной, видя при-
ближеніе неприятеля, возвѣщала, или слава
разглашала, разносились по всѣмѣ вышеоб-
явленнымъ странамъ, даже до Тбмутара-

(*) Ниже сего мѣста бояре Святославовы
(см. вѣ подлникѣ страницу 56), опи-
суя разгромленіе Русской земли отвъ По-
ловцевѣ, говорятъ: уже снесется хула на
хвалу; уже тресну нужда на волю;
уже вержеся дивѣ на землю. Первое
извѣ сихѣ трехѣ выраженій значитвъ:
теств помратились безтестіемъ; вто-
рое: воля прелѣнились вѣ неволю;
но чѣто значитвѣ трешіе выраженіе? не
должно ли сно таковое же изображать

103

канской земли, клига или созвала обитато-
щіе въ нихъ народы, дабы они стеклися,
соединились съ Половцами къ отраженію
птушьхъ на нихъ войскъ Игоревыхъ. По
крайней мѣрѣ мысль сія весьма здѣсь
прилична и пошому вѣроятна.)

А Половцы не готовили дорогами по-
бѣгша къ Аону великолу (негошовыми
значить здѣсь неисправленными для
похода, непригоповленными, необык-
новенными, кратчайшими, дабы скорѣе
встрѣтиться съ неприятелемъ); крѣп-
тать телеги полунощи, рѣпі лебеди распу-
щени. (рѣпі значить здѣсь речешь, ска-
жешь, подумаешь, чѣдо это лебеди.
Подъ словомъ же распущени можно ра-
зумѣть двоякое: во первыхъ растягивы,
во вторыхъ выпущенны на волю. Какъ

бѣдшіе, какъ напримѣръ: распорядокъ
или попеченіе верховной власти о безо-
пасноши народной нашествіемъ неприя-
тельскимъ нисирۆерглось, разрушилось,
пало, прорицаніе бѣд свершилось, или
чѣдо нибудь сему подобное?

104

шо, такъ и другое подобіе весьма здѣсь есіпественно и прилично; ибо лебеди лешають всегда растянувшись гусемъ или строемъ. Равнымъ образомъ когда выпущены бывають изъ заперши на свободу, шо обыкновенно распуская крылья бѣгушь или летятъ съ крикомъ). Игорь къ Дону воп ведеть: уже бо бѣдъ его пасетѣ птицѣ; подобіо волчи грозу въ срожать по яруshallъ; или клектолѣ на кости звѣри зовутѣ; лисицу брещутѣ на тервленныя щиты! (изъ сихъ рѣчей первая: уже бо бѣдъ его пасетѣ птицѣ, преложена: уже птицы бѣду ему предрѣкатотѣ. Сіе преложеніе не объясняетъ мысли, заключающейся въ подлинникѣ: глаголъ пасетѣ часшо въ старинныхъ книгахъ значишѣ пitaетѣ. Ишакъ рѣчь сія, какъ по силѣ сего глагола, шакъ и по разуму повѣшвова-нія, долженствуешь значить: уже пти-цы питають себя бѣдли войскъ Игоре-выхъ, шо есіть готовятся пожирать шѣ-ла ихъ, когда они будушъ побищы. По-слѣдняя изъ сихъ рѣчей: Орли клектолѣ на кости звѣри зовутѣ, мужѣ самую

105

мысль подтверждаеть. Средняя же ме-
жду сими рѣчами: подобно волки грозу
въ срожать по яругалѣ, долженствуешь
значить: равнымъ образомъ и волки, со-
бравшіеся во оврагахъ, шбѣмъ же самымѣ
угрожающѣ имѣ; а не вѣтвѣмъ евоимѣ
страхъ илѣ наводятъ, какъ сказано вѣ
преложеніи; ибо вѣ томѣ и соспошить
важносѣь описанія или изображенія,
что все на нихъ подвемлется, и ни
что ихъ не устрашаетъ. Впрочемъ, не
взирая на темноту нѣкошорыхъ словъ,
какой огнь краснорѣчія блиспаетъ здѣсь:
Игорь идешь съ войсками, буря надъ
главами ихъ ревѣетъ, ночь и мракъ пре-
пинающъ имѣ путь, враны гоповят-
ся трупы ихъ шерзашь, волки на по-
храніе ихъ разѣвающі пасші свою, ор-
лы соглашаясь съ звѣрями косши ихъ
расхитить хошять, и лисицы, дыша
злобою, лающі на червленные ихъ щи-
ты! Меньше ли здѣсь Славенскій 'Оссі-
янь Шостландскаго?')

О Русская зелле! уже за шеломянемъ
еси. Долго. (Здѣсь долго значишь давно

106

или далеко. Подобный прерыв в слог придает оному много силы. Просшое описание или повествоване требується порядочной и гладкой связи слов; но стихотворческое изображеніе любично-нepокорный безпорядок, воз-шоръ, живость, препинаніе. Ежели бы сказано было: о Русская земле! уже долго за шеломянемъ если, тогда бы слог потерял много возвышенія своего, со-общаемаго ему сею остановкою, симъ прерывомъ мыслей, какой мы въ сих словахъ чувствуемъ: о Русская земле! уже за шеломянемъ если. Долго. Ногъ мер-кнетъ, и проч. Сверхъ того примѣтимъ силу сего выраженія: сочинитель не говорилъ: о Русское войско! говорилъ: о Русская земля! пакъ какъ бы вся Рус-кая земля двигнувшись съ мѣсто свое-го перешла з Шеломянь).

Здѣсь сочинитель, дабы действію сему придать болѣе ужаса, мечтаетъ себѣ, чіпо войско Игорево, въ ночномъ мракѣ, въ тишинѣ природы, съ серд-цемъ дышущимъ ческію и славою, при-

107

ближается къ неприятелю: нотъ мерк-
нетъ, заря свѣтъ запала, лѣла поля
токрѣла, щекоть славій успе, говорь га-
литъ убуди. Русити Великая поля тервле-
ными щиты прегородишша, ищути себѣ тти,
а Князю славы. (Сверхъ заключающей-
ся въ сихъ словахъ красоты мыслей,
примѣтимъ сіи необыкновенные, но
весьма пристойныя прилагашельныя име-
на, данные соловью и галкамь: щекоть
славій успе, говорь галитъ убуди; ибо какъ
соловью, имѣющему много-измѣняющійся
голосъ, прилично слово щекоть, такъ и
галкамь, которыхъ единообразный крикъ
дѣйствительно похожъ на нѣкоторой
родъ взаимнаго перекликанія или раз-
говоровъ, свой співенно слово говоръ.
Впрочемъ послѣднее извѣ сихъ выраженій:
говоръ галитъ убуди, въ преложеніи весь-
ма не справедливо истолковано: говоръ
галокъ натинается; ибо сочинитель хо-
четь изобразишь здѣсь наступающую
тишину ночи, и умолканіе всего, слѣ-
довательно въ томъ числѣ и галокѣ.
Знаменованіе глагола убуди должно здѣсь
производить отвѣ глагола убывать, убу-
вѣ

108

ди; а не отъ глагола будить, убуди; и
пошому слово сіе значишь: уменьшать-
ся, оконтеваться, преставать, а не нати-
наться).

Здѣсь первое сраженіе и первую
над Половцами побѣду сочинитель опи-
сываемъ крашко: съ заранія въ пятокъ
потопташа поганыя полки Половецкія, и
разрушась стрѣлами по полу полташа
красныя дѣвки Половецкія, а съ ними зла-
то, и паволоки, и драгія оксомиты; орбт-
мали и японцами, и кожухи наташа мо-
сты мостити по болотолѣ и грязивымѣ
мѣстолѣ и всякими узоротѣи Половецки-
ли. (Все сіе описание само по себѣ до-
вольно ясно; примѣшимъ пюкмо нѣко-
торыя слова: глаголь разрушась хошя
по смыслу рѣчи и долженствуешь ка-
жешься значить здѣсь развѣашись или
разсунувшись, однакоѣ корень онаго не
извѣстень мнѣ. Такожъ и о словѣ ор-
тла, исполкованномъ охапѣ нетъ, пошому
шолько догадываться можно, что оное
есь пѣнѣ нѣ коморой рѣдъ одѣянія, поелику
вмѣстѣ сшопшь съ словами японція,

109

кожухи. Впрочемъ изреченіе, что Русскіе взятою у Половцевѣ добычею начали мосты мостить по грязнымѣ мѣстамѣ и болотамѣ, показываетѣ безкорыстное свойство ихѣ, или по крайней мѣрѣ то, что они славу побѣдъ предпочитали стяжанію сокровища (*).

Тервленѣ стягѣ, бѣла хороговѣ, терпѣна толка, срѣбряно стружіе, храбролу свят славѣтію. (Примѣпимѣ здѣсь два обстоятельства: первое что сочинила сей пѣсни, можно уподобить смѣлому жировописцу, одни шокомо главные и первоначальные образы вѣ карпинѣ своей

(*) Сіе свойство народа Российскаго изъ многихѣ описаній явствуетъ. Когда Святославѣ подступилѣ подъ стѣны Царя-града, и Греки послали къ нему пословѣ со многимъ златомѣ и драгоцѣнностями, тогда онѣ едва дары сіи воззарѣніемъ удостоивѣ, сказалѣ отрокамѣ своимъ: приберите. Но когда вшорично помоь Греки, искавшіе чѣмъ бы ему угодить, послали къ нему разныя воин-

110

искусно начерпавающему, въ прочемъ
же мало пекущемуся о живомъ и яс-
номъ изображеніи другихъ маловажныхъ
къ нимъ принадлежностей. Такъ рав-
но и сочинитель сей пѣсни, вообще въ
расположеніи оной, старается однѣ
токмо главныя и первопочерпнушыя мы-
сли свои изображать, прелешая, или па-
че прескакивая отѣ одного описанія къ
другому безъ всякаго соединенія оныхъ
тѣми предувѣдомленіями, кошорыя хо-
тя и нужны для удобнѣйшаго понятія
и соображенія всего повѣствуемаго дѣй-
ствія, однакожъ ничего не прибавля-
ють къ силѣ и красотѣ изобрѣтенія.
Такимъ образомъ здѣсь, по краткомѣ
описаніи первого съ Половцами сраже-
нія и взятой у нихъ добычи, хотя ни-
чего не говорить онъ о раздѣлѣ оной
въ полкахъ Игоревыхъ, однакожъ сими

скія орудія, тогда Святославъ послан-
ныхъ съ дарами сими пословѣ приняль
съ такою ласкою, какъ бы самъ Грече-
скій Царь къ нему пріѣхаль. (Смогри
въ Несторовомъ лѣшописцѣ стран. 62).

111

словами: тервленъ стягъ, бѣла хорюговъ,
тервлена толка, сребряно стружіе, храбро-
му Святслав.гитто, довольно показываешь,
что раздѣль сей былъ между войсками,
и что вышепомянутыя вещи доста-
лись Игорю. Потомъ потчась послѣ
сказанныхъ какъ бы мимоходомъ словъ
сихъ о раздѣль добычи, обращается къ
иному воображенію: дремлеть въ полѣ
Олгово хороброе гнѣздо и проч. Подоб-
ные прерывы повѣшвованія часто вѣ
сей пѣсни примѣчающихся, однакожѣ связь
мыслей и главное изображеніе ни мало
чрезъ то не разрушаются. Второе об-
стоятельство есть слѣдующее: сочи-
нитель упоминая о богатыхъ нарядахъ,
таковыхъ какъ злато, паволоки, драгіе
оксамишы, орьшмы, япончицы и кожухи,
сказываетѣ, что воины Игоревы мосили
ими моспы для перехода по грязнымъ и
болошнымъ мѣстамъ; упоминая же о
воинскихъ орудіяхъ, таковыхъ какъ стя-
ги, хоругви, чолки, стружіе, говоришь,
чѣпо при раздѣль добычи достались
оные первоначальствующему Князю Иго-
рю. Сего единаго сказанія не довольно

112

ли уже для получения великаго понятія
о храбрости и славолюбіи Россіянь?
Какое воинское свойство, какой дух,
какую добресень долженъ имѣть шошь
народъ, кошорой взятое у неприятеля
злашое одѣяніе бросаетъ въ грядь, ме-
жду тѣмъ какъ исторгнутое изъ рукъ
его простое копіе, аки нѣкую драго-
цѣнную вещь хранить и подносить въ
даръ верховному начальнику своему? Не
со всею ли справедливостію о таковомъ
народѣ сказать можно, чпо онъ подъ
трубами повить, подъ шеломали возлѣ-
янь, концемъ копія воскормленъ?

Аремллетѣ вѣ полѣ Олѣгово хороброе
гнѣздо далеге залетѣло. (Глаголь дрем-
летѣ думать должно значить здѣсь по-
коится, пребываетъ безопасно, послѣ
побѣды надъ неприятелем). Мебѣлонь
обидѣ порождено, ни соколу, ни кресту, ни
тебѣ терный воронь, поганый Половтине.
(Слово небѣлонь кажешься есть сокраще-
ніе словъ: не было оно). Гзакѣ бѣжить
сѣрвѣнъ волкомъ; Контакѣ ему слѣдъ пра-
витъ кв' Зону великолу. (Настоящій

113

смыслъ сихъ словъ есть слѣдующій:
Гзакъ спѣшитъ за Кончакомъ, бѣгу-
щимъ къ Дону великому. Но не извѣ-
стно куда они бѣгутъ: отъ мѣстя ли
сраженія назадъ къ Дону, будучи по-
бѣждены; или изъ земли Половецкой
въ передъ къ Дону, поспѣшая съ глав-
ными войсками на помощь къ прежде-
посланнымъ и на встрѣчу Игорю? По-
слѣднее кажется вѣроятнѣе; ибо о
сихъ двухъ Половецкихъ князьяхъ Гза-
кѣ и Кончакѣ упоминается яко о глав-
ныхъ военачальникахъ, а пособу и ду-
машь должно, что они предводитель-
ствовали главными войсками, побѣдив-
шими Игоря, а не шѣми передовыми,
который отъ него были побѣждены).

Другаго дни велибли рано кровавая зори свѣтвѣ повѣдатъ. (Мнѣ кажется изреченіе другаго дни не должно принимать здѣсь за непремѣнное упверждение, что сіе второе сраженіе происходило шочно на другой день послѣ первой битвы; но такъ, какъ бы сказано было: вѣной день. Слово зори есть здѣсь именишельный падежъ множе-

8

114

ственнаго числа, а не родительный един-
ственнаго: кровавыя зори повѣдаютъ свѣтѣ;
а не кровавыя заріе свѣтѣ; ибо тогда не
оспалось бы никакого существитель-
наго имени, къ которому бы глаголь
повѣдаютъ ощипсти можно было). Сер-
ныя туги св моря идутъ, хотятъ при-
крытии тетвире солнца: (вѣроятно, что
подъ словами тетвире солнца разумѣются
здѣсь чешыре вождя, то естъ: Игорь,
Всеволодъ, Гзакъ и Кончакъ): а въ нихъ
трепещутъ синіи молгіи. (Св начала ка-
жется выраженіе сіе не свойствен-
нымъ: молніи не бывающі синія и не
трепещупів, а сверкающі; однакожѣ
ежели мы хорошенько сіе разсмочримѣ,
шо можешь быть и согласимся на оное.
Глаголь сверкатъ означаетъ действіе ея
тогда, когда она изъ шучи висящей пря-
мо надъ нами, появляется вдругъ, во всей
своей силѣ, и огнеподобная свѣ неимо-
вѣрною быстропою мгновенно проше-
каєшь воздухѣ; но въ ощдаленності ея,
когда она пять что начинаєшь разви-
грываться, и действуетъ еще шихо и
слабо, едва ли не свойственѣ ей при-

115

лагательное синяя и глаголь трепещеть).

Бывти грому великолу, итти дождю стрѣ-
лали съ Дону великаго: ту ся копіем
приломати, ту ся саблямъ потрустяти о
шеломы Половецкія, на рѣ處 на Каялѣ,
у Дону великаго. (Какое спрашное преду-
вѣдомленіе о брани, имѣющей вскорѣ
послѣдовать! мы видѣли, что сочини-
тель при описаніи первой бишвы краш-
ко упомянулъ обѣ оной, безъ сомнѣнія
для того, дабы шѣмъ больше поразить
нась ужаснымъ и сильнымъ изображе-
ніемъ сего впораго сраженія). О Рус-
кая земле! уже не Шеломянемъ еси. (Здѣсь
кажется пропущенъ предлогъ за. Над-
лежало бы сказать: уже не за Шеломя-
немъ еси. То есть: уже не та легкая
побѣда предстопшь шебѣ здѣсь, кошо-
рую одержало пы за Шеломянемъ). Се
вѣтри, стрибожи внуци, вѣготь съ моря
стрѣлами на храбрыйя полки Игоревы!
земля тутнеть, рѣки лутно текутъ, по-
роси поля прикрыватъ, стязи глаголютъ,
Полови идутъ отъ Дона, и отъ моря, и
отъ всѣхъ странъ. (Вошь сила, кошорую
войскамъ Игоревымъ преодолѣть над-

116

лежишь! вѣ поль крашкомь описаніи
коль сильное изображеніе! каждая рѣчь,
каждое выраженіе, каждое слово страхъ
и ужасъ паводятъ: стрѣлы сѣ моря не
обыкновенные люди бросающь вѣ нихъ,
но вѣшры, внучата Эоловы, дыхающь,
вѣють на нихъ оными! не представ-
ляется ли намъ, что полки Игоревы
сражаются сѣ богами? Послѣ сихъ
словѣ: земля тутнеть, рѣки мутно те-
куть, пороси поля прикрываютъ, стязи
глаголютъ! не кажешься ли воображенію
нашему, что всѣ сшихіи и вся природа
приемлѣть участіе вѣ семѣ сраженіи?
и чможь еще поassist? сѣ симв шу-
момъ и смяшеніемъ всей природы, идутъ
отъ Гона, и отъ моря, и отъ всѣхъ странъ
Половцы! какое ужасное изображеніе!
досшойное Виргилія, достойное Тасса!
Впрочемъ хошя вышесказанная рѣчь:
земля тутнеть, рѣки путно текутъ, по-
роси поля прикрываютъ, стязи глаголютъ,
кажешься и довольно хорошо сими вѣ
преложеніи истолкована словами: то-
потѣ по землѣ раздается, вода вѣ рѣкахъ
мутиться, пѣлѣ столѣопѣ вѣ полѣ поды-

117

мается, знамена шумлять; ибо всѣ сіи
выраженія составляющій описаніе весь-
ма приличное начавшемуся сраженію.
Однакожъ по нижеслѣдующимѣ причи-
намъ понимаю я заключающуюся въ сей
рѣчи мыслѣ совсѣмъ иначе. Во первыхѣ
выше сказано было: се вѣтри, стрибожи
внутри, вѣютъ съ поря стрѣлки на храб-
рья полки Нгоревы: слѣдовательно и
дѣйствіе, послѣдующее за симъ дол-
женствуешь бы пье сходспівенное съ
шѣмѣ, какое могущъ произесть тучи
пущенныхъ стрѣль; но начать пот-
часъ послѣ сего говоришь о топотѣ по
землѣ и подымающейся столбомъ пыли,
есть нѣкошорымѣ образомъ прервать
первую мыслѣ, и начать другое описа-
ніе, которое хошя и служишь къ изо-
браженію той же самой битвы; однако
же не проистекаетъ изъ первоначаль-
ной мысли; ибо топотѣ и пыль есть
дѣйствіе начавшагося сраженія, а не
слѣдствіе пущенныхъ стрѣль. Во вто-
рыхъ слова тутнетъ и пороси истолко-
ваны въ преложеніи топотолѣ и пылію
по одной догадѣ; но догадка, основан-

118

ная на производствѣ и отвисканіи кор-
ня словѣ, долженствуетѣ быть вѣрнѣ.
Сего ради испытаемъ сей способѣ. Я
нахожу вѣ священныхъ книгахъ слова
тутѣ и тѣутѣ. Вомъ ихъ знаменованіе:
„киты великія страшны сутѣ и лютѣ,
„яко и корабли пожирати довольны; но и
„отѣ тѣхъ тутѣ влѣсто елеа во свѣтиль-
„ники употребляемъ бываетѣ,.. (Ифика
лиспѣ 129.) — „Поте же души егда тѣутѣ
„тѣло, тогда бо язвы страждешь зѣло,„
(Обѣдѣ душевный). Ясно, что здѣсь
существительное имя тутѣ значишь
тукъ или жирѣ, а глаголь тѣутѣ, пол-
спѣшь. Безъ сомнѣнія слово тутнетѣ
долженствуетъ происходить отвъ сло-
ва тутѣ, и слѣдовашѣльно можь самое
значишь, что и глаголь тѣутѣ, то ешь
тучнѣешь. Остается разсмотрѣть,
что значишь слово пороси. Кажется,
что оно долженствуетъ быть одинака-
го происхожденія съ словомъ пракъ; ибо
хочя оно и не по самое значишь, но
вѣшви словѣ часто, при малѣйшей пе-
ремѣнѣ оныхъ, удаляются знаменовані-
емъ своимъ отвѣ первоначальнаго ихъ

119

корня: порох без сомнінія происходить ошь прахь, но значить совсем иное. Так и здѣсь, хошя слово пороси можешь быть и происходить омь слова прахь, но не означаешь пыль, то есть, мѣлкія и сухія частицы земли; а нѣчто подобное тому, сирѣть парь, мѣлкія частицы влажности. Доказательством сему могутъ служить слова: роса, поросить, пороша. Итакъ прiемля глаголь тутнѣть, за тучнѣть; а слово пороси, за парь; изъ вышесказанной рѣчи: земля тутнѣть, рѣки лутно текутъ, пороси поля прикрываютъ, выходишь слѣдующая мысль: земля тутнѣть (тучнѣть омь крови), рѣки лутно текутъ (омь смѣшeneria крови сѣ водою), пороси (пары истощение изъ убiенныхъ мѣлъ) поля прикрываютъ. Подобно сему и Ломоносовъ, вѣ поемъ Пещь Великій сказаль:

> Н воздухѣ огустѣлѣ отвѣ побiенныхъ пар.

Толкуя такимъ образомъ, находимъ, что первой мысли (стрѣлы полетѣли и проч.), сія впорая мысль (кровь полилась струями и проч.) есть

120

точное слѣдствие. Напротивъ этого
стрѣлъ полетѣли и топотѣ натался, сушь
два изображенія, ни мало одно отѣ дру-
гаго не зависящія. Оশальное выраже-
ніе, стязи г. лаголотѣ, есть шакже нѣчто
гораздо больше, чѣмъ знамена шумлять;
во первыхъ попому, что стягъ хотя и
былъ нѣчто подобное нынѣшнему зна-
мю, однако состояль извѣ нѣкоего огром-
нѣйшаго сооруженія, какъ то извѣ мно-
гихъ мѣств вѣ Неспорѣ примѣпить
можно. Во вторыхъ, число ихъ было
больше, нежели число нынѣ употреб-
ляемыхъ при полкахъ знамень, состоя-
щихъ извѣ одного леткаго древка, имѣю-
щаго вѣ верху кусокъ шонкаго полопна:
итакъ шумъ отѣ знамень, даже и вѣ
свѣжій вѣтрѣ, едва можешь быть слы-
шань; и слѣдоваательно заключешь вѣ
себѣ маловажную, ничего не выражаю-
щую мысль; но когда стрѣлы, копья, и
другія орудія, начнуть стучать по де-
ревьямъ гораздо многочисленнѣйшимъ и
огромнѣйшимъ, нежели нынѣшнія зна-
мена, и когда отѣ силъ ударовъ и силь-
наго движения дѣревья сіи вѣ подлинну

121

застонутъ, заскрипятъ, заговорятъ;
тогда стяи глаголютъ есть дѣйстви-
шельно нѣкое важное, ужасъ къ ужасу
присовокупляющее выраженіе.) — Рускія
полки отступила. (Здѣсь глаголъ от-
ступилъ не значитъ прогнаны были не-
пріяшелѣмъ, но остановились, подались
нѣсколько назадъ, дабы сѣ лучшимъ по-
рядкомъ и удобностію встрѣтишь его.
Послѣдующія слова ясно то показы-
вають): дѣти бѣсови кликомъ поля пре-
городиша, а храбрый русеці преградиша
тереленными щиты. (Слова: кликолѣ поля
прегородиша, не значашь: оградили стань
свой крикомъ, какъ то сказано вѣ прело-
женіи, но смыслъ ихъ есть шотѣ, что
Половцы преградя поле, то есть ра-
стянувшись по всему оному, сѣ кри-
комъ бросились на Русскихъ, ко торые
вѣ молчаніи прошиву пошавили имѣ
щиты свои. Вся сія рѣчь не иное чпу
изображаетъ какъ продолженіе начав-
шейся брани. Изъ послѣдующаго ко
Всеволоду обращенія весьма оное яв-
ствуешь): Яръ-Туре Всеволоде! стопши
на борони, превѣшеши на вои стрѣлами, гре-

122

М.геши о шеломы мети харалужными.

Кало турб поскатляше, своймь златымь
шеломомь посвѣтивая, тамо лежать пога-
ныя головы Половецкія: поскепаны сабляли
калеными шеломы оварьскія оть тебе ярь
туре Всеволоде. (Примѣшим вѣ началѣ
сей рѣчи силу и богатство выраженія:
прыщеши на вои стрѣлами. Никакое дру-
гое слово безъ ослабленія мысли не мо-
жешь замѣнить здѣсь глагола прыскать.
Скажем бросать, пускать: каждое изь
сихъ словъ дастъ намъ понятіе, что
Всеволодъ кидаетъ стрѣлы, одну послѣ
другой. Скажем сѣплеть стрѣлами:
глаголь сѣпатъ хося и означитъ вели-
кое количество оныхъ, вдругъ выпус-
каемыхъ, однакожь не изобразить дѣй-
ствія сего съ такою живостію и при-
личностію, какъ глаголь прыскать, по-
тому что первой изь нихъ, то есть
сѣпатъ, вмѣстѣ съ напоминаніемъ намъ
о множествѣ крупинокъ или малыхъ
часпича напоминаешь и то, что оныя,
будучи безъ всякаго напряганія силь
пущены падающі или опускаются шок-
мо съ верху на низь; напропивѣ того

103

второй, шо есть прыскать, представляя намъ многочисленность водяныхъ капель или прысковъ, сопрягаетъ съ собою купно и шу мысль, что оные, будучи съ великимъ напряженіемъ силъ пущены, лешатъ стремительно въ спороны: изь сего слѣдуетъ, что понятію нападатъ на непріятеля или обороняться себя выраженіе прыгшеши стрѣлами, болѣе приличествуетъ, или живѣе описуетъ оное, нежели выраженіе спѣлеши стрѣлами. Учащаяльное дѣвричастіе посвѣтняя дѣлаетъ также здѣсь несравненно больше силы и красоты, чѣмъ простое или единокращное дѣвричастіе свѣтля или блистая, посому что глаголь свѣтить, безъ помощи другихъ словъ, не показываетъ ни какихъ перемѣнъ; напропивѣ го глаголь посвѣтовать, безъ всякаго пособія острѣ другихъ словъ, самѣ собою изъявляешь, что шлемъ Всеволодовъ свѣтился иногда по больше, иногда по меньше, иногда по ближе, иногда по далѣе, иногда шушь, иногда тамь. Зрѣніе мое гоняется за нимъ, и одно сіе слово представляемъ

124

МНЬ ЯСНО И ЖИВО ВСЮ ПОДВИЖНОСТЬ
И РОСПОРОПНОСТЬ СЕГО МУЖЕСТВЕННАГО
ЯРЬ - ТУРА. — Впрочемъ откуду про-
исходятъ прилагашельныя имена Хара-
лужный и Оварьскій, не извѣстно мнѣ).
Кая раны дорога братіе, забывъ тви и жи-
вота, и града Сернигова, отня злата сто-
ла, и своея милыя хоти красныя Глѣбовны
святая и обвятая? (Мнѣ кажется заклю-
чающаяся вѣ сихъ словахъ мысль есть
слѣдующая: какія раны дороги, то естѣ
какихъ опасностей побойшся, или на
какіе трудные подвиги не пустишь
шотѣ, вѣ чьемъ сердцѣ поликая кѣ сла-
вѣ горѣшъ любовь, что онѣ не пожа-
лѣлѣ для ней ос stavить роскошную и
веселую жизнь свою; и городъ Черни-
говѣ, и наслѣдственный предковѣ сво-
ихъ престоль, и царскія почести и
сладкое удовольствие быть вмѣстѣ съ
милою, прекрасною и ласковою супру-
гою своею? существительное имя хōтя,
вѣ родипельномъ падежѣ хōти, значить
здѣсь жена и піс супруа. Напакъ подъ
словами: и своея милыя хōти должно
разумѣшь: и свой милой супруги, а

125

не миллия прихоти своей супруги, какъ сказано въ преложеніи).

Были вѣти Грояни, минула лѣта Ярославля; были полщи Олговы, Олга Святъ-славлися. Той бо Олегъ метельѣ крамолу коваше и стрѣлѣ по земли сѣяше. Ступаетъ въ златѣ стрелень въ градѣ Тобу-тараканѣ. Тоже звонѣ слыша давнѣй вели-кій Ярославѣ сынѣ Всеволожѣ: а Владимирѣ по вся утра уши закладаше въ Серниговѣ; Бориса же Вятеславита слава на судѣ при-веде, и на конину зелену паполому постла, за обиду Олгову храбра и млада князя. Свѣтоя же Каяльѣ Святополкѣ повелѣя отца своего между Угорскими иноходцы ко Свя-тѣй Софіи къ Кіеву. Тогда при Олбзѣ Гориславлити сѣяшется и растяшѣтѣ усо-бицали; погибашѣтѣ жivenъ каждѣ Божа внука, въ княжихъ крамолахъ вѣщи теловѣ-колѣ скратишаюб. Тогда по Русской земли рѣдко ратаеве кикахутѣ: но гасто врани граляхутѣ, трупія себѣ дѣляте; а галици свою рѣтѣ говоряхутѣ, хотятѣ полетѣті на уедіе.

223

добно шрепещущимъ высокаго дуба ли-
ствіямъ, когда бурный вѣтрѣ играется
ими. Очи его сверкаютъ еще искрами
любви кѣ ощечеспу, но сѣдая глава его
невольно клонился уже кѣ персямъ.
Мраченѣ, углубленѣ вѣ размышленіе,
сѣдитъ по средѣ вельможей свопѣхъ,
печально окрестѣ его стоящихъ. Без-
молвное уныніе царствуетъ повсюду,
вѣ домахъ, на стогнахъ, и вѣ черто-
гахъ Княжескихъ. Единѣ жалостный
гласъ рано по утрамъ носился тихо по
воздуху: младая, прекрасная Ярославна,
восходитъ на стѣны градскія, и про-
спирая взоры свои вѣ страну, куда вож-
делѣнный сердцу ея супругъ унесъ сѣ
собою всѣ ея радосли, плачетъ и во-
піетъ:

„Полечу я горлицей по Дунаю, омо-
„чу бобровый рукавъ свой вѣ Каяльѣ рѣ-
„кѣ, обопру Князю кровавыя раны его
„на тѣлѣ, увы! можешь быть уже
„охладѣвшисьъ.

Ярославна рано по утрамъ на стѣ-
нахъ градскихъ плачетъ и вопіетъ:

229

„О вѣтрѣ, водовласшѣTEL' вѣтрѣ!
„Почто сѣ шакою силою вѣшь ты, не-
„милосердый? Почто на легкихъ кри-
„лахъ своихъ носишь убійственныя
„стрѣлы на воиновѣ возлюбленнаго су-
„пруга моего? Мало ли для тебя про-
„странныхъ морей, гдѣ ты, подвемля
„къ облакамъ волны, можешь носить
„плавающіе по нимъ корабли? Чѣмъ я
„тебя прогнѣвила? за что разсѣялъ ты
„веселіе мое по степнымъ правамъ?,”,

т

Ярославна рано по ушрамѣ на стѣ-
нахъ градскихъ плачетѣ и вопіешѣ:

„О Днепрѣ, преславный Днепръ!
„шы, катясь вѣ землю Половецкую, ка-
„менныя горы насквозь пробилъ; шы вѣ
„войска Кобяковы носиль на себѣ су-
„да Святославовы; принеси, славный
„Днепрѣ, принеси ко мнѣ супруга мо-
„его, да не посылаю къ нему утрен-
„нихъ слезъ моихъ, сна лишенная!

230

„О свѣтлое, во вѣки не мерцаю-,
„щее солнце! для всѣхъ ты шепло и
„красно, для меня одной хладно и мрач-,
„но. Почто, вѣчносіяющее! просшер-
„ло ты знойные лучи свои на воиновѣ
„супруга моего? Почто вѣ полѣ без-
„водномъ изсушило жаждущую гортань
„ихъ, и луки и стрѣлы вѣ утомлен-
„ныхъ рукахъ ихъ сдѣлало безполез-
„ными?“,

Бѣкъ по вся утра спонала и плака-
ла младая Игорева супруга; но слезы
ея премѣняются вѣ радость и веселіе.
Взволновалося море вѣ полуночи; идушѣ
смерчи мглами: Богъ Князю Игорю
пупь кажешь извѣ земли Половецкой вѣ
землю Рускую, квѣ злапому ощеческому
пресполу. Погасла вечерняя заря. Игорь
лежишь на одрѣ своемъ, но сонѣ не
смыкаешь ресницѣ его. Игорь бодр-
ствуешь, Игорь мыслію поляѣ мѣришь
этѣ великаго Дону до малаго Донца.
Конь вѣ полуночи для него пригопо-
ѣлень. Вѣрный сопроводникъ его Овлурѣ
свиснулъ за ѣѣкою. Князь преклоняешь

231

радивое ухо свое, внемлеть сему услов-
ному гласу, возспасть немедлённо съ
одра своего, и уже стѣны жилища его
не зрять въ себѣ знаменишаго плѣн-
ника. Взвыть вѣтрѣ, возшумѣла шра-
ва, потряслися вежи Половецкія: Князь
Игорь, подв кровомъ мрака и бурѣ, ска-
чешь горносшаемъ къ просшнику рѣч-
ному, пускается бѣлымъ гоголемъ на
воду, вержется на борзаго коня, те-
чешь къ пологимъ берегамъ Донца, ры-
щешь какъ волкъ по полямъ, лешить
какъ соколь подв облаками, убивая вѣ
снѣдь себѣ гусей и лебедей. Тако, по-
ощряя борзыхъ коней своихъ, отрясая
холодную св кустовъ росу, мчатся, при-
носятся они къ рѣкѣ Донцу, и продолж-
аютъ далѣе по ней пушь свой.

Донецъ речешь: „Князь Игорь! не
„мало шебѣ величія, Кончаку печали, а
„Руской землѣ веселія.,, Игорь же ре-
четь: „о Донецѣ! не мало и шебѣ ве-
„личія, нещему меня на волнахъ сво-
„ихъ, постшилавшему мнѣ мягкую шра-
„ву на сребряныхъ брегахъ швоихъ,

232

„одѣвавшему меня теплыми мглами подѣ
„сѣнію зеленыхъ древесъ, охранявшему
„меня вѣрною стражею швоею: гоголь-
„ми на водахъ, чайками на струяхъ,
„чернядьми на вѣтрахъ. Не похожа на
„тебя Стугна рѣка: она, пожравь мно-
„гія ручьи, свирѣпыми струями широко
„разливается, поглощаетъ берега, из-
„вергаетъ изъ себя струги, и разди-
„раєть ихъ влача по каменьямъ и пнямъ.
„Она юному Князю Роспиславу загра-
„дила путь къ Днепру и погребла его
„вѣ шумныхъ волнахъ своихъ. Плачешь
„машь Роспиславова по юномѣ сынѣ
„своемъ, и вмѣстѣ съ капляющими ея
„слезами увядающі отвѣ жалости цвѣ-
„ты, и деревья отвѣ печали тѣхъ низ-
„ко вершины свои преклоняющі, что
„сороки слѣпѣвъ съ нихъ стрекочутъ
„вѣ ужасѣ надъ ними.,,

Между пѣмъ по слѣдамъ Игоре-
вымъ зѣдятъ Гзакъ и Кончакъ. Глубо-
хое ушро и шишина царствующъ вѣ при-
родѣ. Вранны не каркаютъ, галки мол-
чать, сороки не стрекочутъ; одни

235

шолько дяты, по сучьямъ ползая, стучкомъ носовѣ своихъ пушь кв рѣкѣ ка- жушь, и соловьи веселыми пѣснями свѣтъ повѣдающь. Гзакѣ говоришь Кончаку : „упустивъ изв рукъ сокола, позлащенными стрѣлами разстрѣ- „ляемъ соколенка.,, Кончакъ опѣвчаеть: „упустивъ изв рукъ сокола, опутаемъ „соколенка красною дѣвицею.,, Гзакѣ вопреки вѣщаеть Кончаку: „когда опу- „шаемъ его красною дѣвицѣю, то не „сбережемъ у себя ни соколенка, ни „дѣвы; прилетятъ кв намъ Рускія птицы, и начнутъ насъ бить вѣ полѣ По- „ловецкомъ.,,

Рекъ нѣкогда Боянѣ: „мяжко тебѣ, „голова, безв плечѣ; худо тебѣ, шло, „без головы.,, Тако и Руской землѣ безв Игоря: какъ солнце свѣтить на небесахъ, такъ Игорь сіаетъ вѣ Руской землѣ. Игорь возвралился: св нимъ возврашились бодрость и мужество. Дѣвицы поющь на Дуна. Вьются го- лоса чрезъ море до Кіева. Игорь бдеть по Боричеву кв Богородицѣ Пирогощей:

III.
ПИСЬМО

o
кришикѣ (*).

Рѣченіе сіе вѣ пословицу вошло,
Что критика легка, искусство тяжело (**);
Но естьли вѣ истинномѣ ихѣ видѣ представляю,
Не легче кричику искусства почитаю.
Вишія сладостный, плѣняющій Пѣвецѣ,
Историкѣ истинный, блисташельный Мудрецѣ,
Для досшиженія прямой искусства цѣли,
Великіе труды и тщаніе имѣли.
Одинъ, чшѣ бѣ овладѣть и сердцемъ и умомъ,
Всѣхъ мысли, чувствія вмѣстиль вѣ себѣ одномъ;
Познавѣ чрезѣ опыты и наблюденья здравы
Обычаи людей, и склонности и нравы,
Потщился все сіе кѣ ихѣ пользѣ обращить
И силѣ своего вишійства покорить;
Другой, Поэзіи зря дарѣ вѣ себѣ небесный,
И чувствуя вѣ душѣ воспоргѣ ея чудесный,

(*) Письмо сіе чишано въ Императорской Россійской Академіи Декабря 7 дня 1854 года.

(**) La critique est aisée, et l'art est difficile. Dé-
touches. Com. Glorieux. Acte II, Scene V.

256

Къ пріятнѣйшимъ его мечтаньямъ устремилъ,
Въ коровыхъ исшины высокія открылъ;
И наслаждаяся мечтаній сихъ свободой,
Ихъ шщился согласишь съ разсудкомъ и природой,
Чтобъ мыслей важностью, пріятнымъ звукомъ словъ
Восхипшь смертнаго, плѣнишь самихъ боговъ.
Тomb углубя весь умъ, всѣ мысли въ прежни вѣки,
Въ кошоры начались Египтяне и Греки,
Всемѣрно силился мракъ древности разгнать,
Чтобъ разность дѣлъ худыхъ и добрыхъ показать;
Терпѣніемъ, трудомъ преодолѣвъ забвенье,
Представилъ бышія въ примѣръ и наставление.
Сей вникнулъ въ дѣйствія, въ порядокъ естества,
Въ дѣяніи людей, въ творенья Божества,
И силы разума напрягъ къ тому предмету,
Чтобъ знаніемъ своимъ явить премудrostъ свѣту.
Хѣсь каждый трудность въ своемъ искусствѣ зримъ,
Витія и Мудрецъ, Историкъ и Пиитъ;
Но критика, о ихъ твореньяхъ разсуждая,
Въ понятіи своемъ ихъ знанія вмѣщая,
Судя достописства, илки пороки въ нихъ,
Не больше ли еще трудился ихъ самихъ?

И искусство важное сужденіе прямое!
Въ немъ видно свѣденій сокровище драгое,
Способность, опытность, спараніе, успѣхъ,
Вкусъ, безпристрастіе отличные отвѣтъ,
Которы трудъ ему и даръ свой подвергаютъ. —
Писали легко и часто погрѣшаютъ:
Тomb превила наукъ рачительно блюдѣтъ,
Но вкуса иного въ его твореньяхъ ишь;
Другой природный умъ въ законѣ себѣ по тавиль,
Писалъ со вкусомъ все, но оптупилъ отвѣ правиль,
Боговѣство знанія и мыслей показалъ,
Но не усproилъ ихъ, иль худо ихъ связалъ;

237

Въ иномъ и знаміе и мыслей есть порядокъ,
Но страненъ словъ его, шяжелъ, не чистъ, не слаб-
докъ;

Сей подобралъ слова и чистымъ сдѣлалъ словъ,
Но мысилить хорошо и чувствовать не могъ;

Тomb вображенію давъ полную свободу,

Въ мечтаніяхъ забылъ разсудокъ и природу,

Хотѣль быть остръ, кудрявъ, парящъ, замысло-
вамъ,

Но 1. лишкомъ замудрилъ, и вышелъ темновасть;

Другой и безъ прикрасы всю правду пишетъ внятно,

Но просто такъ уже, что даже не пріятно;

Бездѣлки потъ свои ученостью небилъ,

А сей бездѣлками учено-шь зад-вилъ;

Иной разсказами далъ чувствовать забаву,

Но влилъ въ сердца соблазнъ и въ нравственно-шт
отраву;

Одинъ успѣлъ и въ томъ познань и другомъ,

Но худо властвуетъ природнымъ языкомъ,

Не знаемъ силы словъ и свойства выраженій,

Ко свойству пристрастясь словъ чуждыхъ и рѣченій;

Другой обь исшинахъ важнѣйшихъ разсуждалъ,

И къ любому-рю весь разумъ напрягаль,

Но не въ одной изъ нихъ совсемъ не утвердился,

Въ противурѣчія, въ сомнѣнья погрузился;

А сей всю древность намъ людскихъ повѣдалъ дѣль,

Но басни въ нихъ вмѣшалъ и грубы лжи соплѣ.

Въ различныхъ знаміяхъ различны заблужденья,

Пороки, слабости, ошибки, небреженья:

Прямая критика ихъ очень ясно эршь,

И какъ достоинства, такъ слабости цѣнитъ,

На доказательствахъ сужденье утверждаетъ,

Которы изъ наукъ, природы извлекаетъ,

Не хулишь безъ причинъ, не хвалишь на угадь,

Не хочешь произнесть ни слова не въ попадь.

238

Съ большою малую ошибку иль погрѣшностъ,
Которую родитъ то пылкость, то поспѣшность,
Не безобр зя тѣмь въ твореніи красошь,
Умѣеть различить; зря вѣжныхъ мы лей плодъ,
Изображенія то сильны, то прелестны,
Т. восхитительны, то нѣжны, то чуде ны,
Сх тно слабости чуть зримыя про-титъ:
Пылинка мнѣ жества алмаз въ не зашьмитъ.
Писатель странствуєть наукъ въ обширномъ морѣ,
Въ которомъ опытъ, умь съ предубѣжденьемъ въ
спорѣ;
Къ безвѣстному себѣ пристанищу плывешь,
Лучь истины померкъ, тьма лжи сокрыла свѣтъ;
Разумна кришика стезею знань вѣрныхъ
Направя ходъ его среди путей безмѣрныхъ
И блескомъ озаривъ разсудка своего,
Вдѣтъ къ надежному пристанищу его —
Дабы открыть ему различно заблужденье,
Какое кришикѣ потребно просвѣщенье!
Какое пщаніе, мерпѣнье нужно ей,
Чтобъ къ цѣли довести писателя своей!
Въ сужденіяхъ ея какая оспорожнность,
Чтобъ съ честью исполнять свою почтенну долж-
ность!

Какаяжъ рсѣхъ ея раченій сихъ мѣта?
Не славолюбія, не гордости пщета,
Но разума, души и пища и блаженство,
Привесть познан'я, коль можно, въ совершенство.
Я смѣю вопросить теперь ученый свѣтъ,
Важна ли критика, трудна л'ь она иль нѣтъ?
Не льзя конечно быть полико просвѣщеннымъ,
Чтобы о вѣмъ судить съ успѣхомъ совершеннымъ,
Нѣтъ смертнаго, ктобъ могъ искусства всѣ обнять;
Но критикъ хоить одно обязань точно знать,

239

О коемъ судишь онъ или судить намъренъ,
Чтобъ въ критикѣ его могъ вськой быть увѣренъ;
О стихотворспѣли, випійствѣ ль говорить,
Онъ важень, естьли самъ Витія и Піпѣтъ;
Тогда я чту его Омиромѣ, Цицерономѣ,
Сужденіе его приму себѣ закономѣ.

Онъ долженъ сверхъ ума и свѣденій такихъ
Еще и кротостью превосходить другихъ.

Когда бы вздумалъ кто, судя мои пороки,
Во мнѣ ихъ изребить чрезъ способы жестоки,
Когда бы свой языкъ какъ бритьу изострилъ,
Весь ядъ злорѣчія на честь мою излилъ,
И прежде мнѣ не давъ разумнаго совѣта,
Спарался бы меня позоромъ сдѣлать совѣта,
Тотъ не наставникъ мой, но былъ бы мнѣ злодѣй,
Не пользы ищущій, моихъ несчастья дней;
Пороки изребить онъ силилсяб напрасно,
А ввергнулъ бы меня въ опчаянье ужасно,
Въ кошоромъ пребылъ бы мой духъ ожесточень,
И местію къ сему злодѣю воспалень:
Но кто примѣрами или совѣтомъ здравымъ,
Въ незлобіи души, упрекомъ кропкимъ, правымъ,
Свѣ любовью, ласкою, беззѣ колкости, обидъ,
Мнѣ чувствовать даетъ раскаянье и стыдъ,
Для чести потвъ моей и счастія полезень,
Онъ точный Менторъ мой, и мнѣ всегда любезень.
Во всякомъ случае умѣренность нужна,
Безъ коей истина груба и не важна;
Для крайнихъ только золъ потребны крайни сред-
ства,
А въ маломъ злѣ онъ усугубляютъ бѣдства.
Въ порокѣ обличивъ не трудно посрамить,
Но трудно падшаго опять возстановить.—

240

Когда бы кто, едва вледѣшь умѣя лирой,
Хотѣлъ язвишельной и подлою сатирой
Порочишь знанія незрѣлые плоды,
Зашьмить писателя даръ, разумъ и труды,
Невѣжествомъ его предъ всѣми обезславишь,
Симь средствомъ могъ ли бѣ онъ на путь его на-
сставишь?

Сей оскорбленный умъ жестокою хулой
Иль презрилъ бы свой даръ, осшавя подвигъ свой,
Или бы самъ уже въ излишества пустился,
За брань бы бранью местиль, и больше посрамился.
К лико видѣли мы распьѣ больших умовъ,
Злорѣчій и пражды за дерзость колкихъ словъ !
Колико добрыхъ дѣлъ злосТЬ критики зашьмила!
Колико лжей сплела и истинь удалила!
Но пользу кто наукъ имѣя за предшѣтъ,
Въ сужденіи своемъ тѣ правила блюдѣтъ,
На коихъ всякій судъ основанъ безпрестрасный,
Судъ крошкій, здравый судъ, отнюдь не само-
властный,

Карающій, когда не лызя уже простить,
Прощающій, когда есть средство пощадить,
Чпобъ заблужденія пль слабости исправить,
Тотѣ можетъ мнѣ ума и знанія прибавить,
Поченье изъ меня, признавѣе извлечь,
И даръ мой ободрѣ, къ трудамъ его возжечь.
Какъ нужно критику быть умну, осторожну,
Пѣбы довѣренно ть и честь снискать не ложну!

- Когда-онъ издаетъ на книгу приговоръ,
Читашели въ него вперяя скампый взоръ,
Въ мыль въ слово каждое и чувствіе znикають,
И не легко ему погрѣшности прощають :
А зря въ немъ острый умъ, смыслъ здравый, пра-
вому,
Глубоко скѣденье и мыслей чистому,

241

Желаніе воздашь достойному достойно,
Погрѣшно ти открыть и кротко и пристойно,
Ученый самъ уже дает ему на суд
Свой долговременный, любимый, важный труд,
Сюкойно ждешь его сужденья безпристрастна,
Съ свой твомъ языка и съ разумомъ согласна.
Положимъ, много въ немъ пороковъ онъ открылъ;
Но не обидѣлъ тѣмъ, а больше научилъ,
Когда сказал при томъ, какъ ихъ освободишься:
Мы другъ омъ друга всѣ должны бы такъ учиться.
Какая кричику хвала, веселье, честь!
Отличный даръ его спремится всякъ вознесْть,
Дѣ вѣ ріемъ къ нему, любовью, дружбой дышешь,
И памятник ему въ своихъ твореньяхъ пишешь.
Но есть ли приговоръ жестокъ, не справедливъ,
И пишущій его скоръ, наглъ, не терпѣливъ,
Коль о мѣ стрительность считаетъ игомъ, скукой,
Вермить по своему природой и наукой,
Когда, писателя врагъ сердцу и уму,
Даръ узнать однѣ погрѣшности ему,
На кои съ радомъью постыдной нападаемъ,
До поинспіва его и знанія скрываемъ,
И съ самолюбіемъ приличнымъ гордецамъ
Взываемъ: „Это вздоръ! вотъ все рѣшенье вамъ;
Или не разсмотрѣвъ творенія какъ должно,
О содержан и, о мысляхъ судить ложно,
Расположенія и цѣли не познавъ,
Не вникнувъ ни во что, листы лишь перебравъ;
Иль силы иногда писанія не зная.
А умницей прослышь и критикомъ желая,
Въ бездѣльи пишешь все, чтобъ только лишь
писать,
Попробовать перо, языкъ свой почесать;
Тогда прерѣніе, смѣхъ общій и досада
Бывають кричику за трудъ его награда;

16

249

Тогда онъ изъ себя самъ дѣлаетъ поэорѣ:
Невѣжества его уликой приговорѣ.
Такая кришика не можешь затрудниться,
И что она легка, я долженѣ согласиться.

Есть родъ судителей — не изъ больших умовъ,
Но изъ числа такихъ немудрыхъ остряковъ,
Которы въ важный трудъ сужденья не вникая,
И головы своей напрасно не ломая,
Не могутъ утерпѣть, чѣмъ въ двухъ иль трехъ
строкахъ
Не посудить о чемъ иль въ проѣ, иль въ срикахъ;
На брань и похвалу они равно гошовы:
Но то не кришики, а мнимы острословы.
Вомъ въ чемъ ихъ ремесло: шутя на счетѣ чужой,
Въ бесѣдѣ показать забавный разумъ свой,
Другихъ повеселишъ, себя пошѣшить съ ними,
Ругаться сплошь надъ всемъ издѣвками своими;
Для шутки скаредной, для остраго словца
Ни друга не щадишь, ни браша, ни отца,
Ни дара, ни ума, ни свѣдейі другова;
Хватить одно свое и ничего чужое;
Въ газа писателю, или его роднымъ
Польшить, а за газа похвалить надъ нимъ.
Такие острики хошь прыгки и рѣшаты;
Но ихъ понятія, какъ души ихъ, не чисны
П знанія одной поверхностью блестятъ:
Вомще они прослыть учеными хошяпъ;
Къ учености для нихъ пути всѣ трудны, круты;
Они вдались въ шумшіе, и вѣчно будутъ шуты.
Я долженъ показать пороки, красоты,
Безъ львовīй похвалы, безъ ўдкой острошы,
Которыя всегда для кришика постыдны,
А для писателя не нужны и обидны.

243

Насмѣшникъ вреденъ всѣмъ, какъ потѣ, кошорый
льстись;

Лесь портись качества, насмѣшка ихъ язвитъ,

И обѣ къ крайностямъ не рѣдко насѣ приводятъ:
Но осврословы вѣ нихъ какой-то даръ находатъ.

Не сносно, слышу я, не льзя просить никакъ,
Читая росказни наполненные вракъ;

Хочь какъ умѣренъ будь, не можно воздержаться,
Чтобъ надъ писателемъ дурнымъ не посмѣяться;

Сужденья важнаго его не спошь трудъ;

Насмѣшки острыя скорѣй его проймутъ;

Ихъ цѣль двоякая: или его неправить,
Или уже со всѣмъ молчать его заставить.

Но чтобъ насмѣшками исправить могъ того,
Кто лучше написать не въ силахъ ничего?

И потѣ къ молчанію не убѣдится вѣрно,
Кто съ лишкомъ безмолковѣ, самолюбивѣ безмѣрио.

Чтобъ къ брани склонности въ себѣ не показать,
Не лучшель трудъ такой забвенію предать?

Не много критику и то приносить чести,
Когда наполнено его сужденье лести. —
Чтобъ на себя привлечь творцовъ хорошихъ взоръ,
Которы временемъ, отъ лѣни, пишутъ вздоръ,
Не съ тѣмъ, чтобъ имъ свой даръ занять или про-
славить,

Но чемъ нибудь себя отъ скуки позабавиться,
Онъ красить вспѣхъ вздоръ такою покволой,
Отъ коей бы бѣжалъ и покраснѣлъ иной.

Такие способы сужденью не пристойны,
Постыдны для ума, вниманья не достойны.

*

244

Кто хочет върень, чисть въ сужденьяхъ быть сво-
ихъ,

Тотъ долженъ лучше знать и чувствовать другихъ.

Прямая кришика трудна, но и почтенна,
Нужна писателямъ, наукамъ драгоцѣнна.

Тетрѣ Карабановѣ.

V.

О звукоподражаніи.

Первоначальному сосставленію я-
зыковъ учительницею была сама при-
рода. Люди слыша естественные зву-
ки, соглашали голосъ свой съ оными, и
давали имъ тѣ самыя имена, какими,
казалось, они сами себя называюпъ.
Крикъ пипицы, произносящей слоги ку-
ку, подаль поводъ назвашь ее кукушкого.
И шакъ кукушка есть имя звукоподра-
жающее голосу сей птицы. Примѣшъ,
что гусь повторяешь слогъ го, ушка
слогъ ква, что кошка кричить мяу, и
что вѣ голосъ собаки и голубя ешь
нѣчто похожее на орб и на урб, сдѣла-
ли изь того глаголы и стали говорить:
гусь гогогетб, ушка квакаетб, кошка мя-
угитб, собака воргитб, голубь уркуетб
или воркуетб. И шакъ глаголы гогочетв,
квакаетв, мяучитв, ворчитв, уркуетв,
суть слова звукоподражающія голосамъ
гуся, ушки, кошки, собаки, голубя. Та-
кимъ же образомъ и другія многія на-
званія сосставлены. Напримѣръ, внимая

246

потрясающему воздухъ звуку, и слыша
въ немъ нѣчто подобное частому по-
вторенію буквъ грр, изобразили его по-
хожимъ на оный словомъ громѣ. Нахо-
дя, что преломляющееся дерево изда-
ешьв отв себя гласѣ подобный скорому
повторенію буквъ грр, назвали оный
трескомѣ. Примѣчая, что твердыя тѣ-
ла, катящіяся по другимъ твердымъ
тѣламъ, повторяющів слогѣ ту, стали
говорить стугитѣ. Звуки, въ которыхъ
дѣйствительно слышны слоги ши, хри,
назвали шипеніемъ, хрипеніемъ, и шакѣ
далѣе. Сіи слова безъ сомнѣнія долж-
ны почишаться самыми богатѣшими
въ языкѣ; ибо не покмо вмѣстѣ съ
прочими служатъ условными къ озна-
ченію вещей знаками, но даже и безъ
условія сходствомъ голоса вещь изобра-
жающів. Довольно сказать птицы гого-
тутѣ, стада лѣгкотѣ, дабы разумѣть,
что птицы сіи сушь гусь, и что ста-
да сіи состоять изъ коровѣ. Таковое
природнымъ звукамъ подражаніе въ сло-
вахъ покажется древность языка;
ибо открываетъ въ нихъ слѣды корен-

247

ныхъ и первоначальныхъ понятій чело-
вѣческихъ. Великіе стихошворцы тѣмь
же самымъ идутъ путемъ: природа на-
учала предковѣ ихъ соспавлять слова;
а они счаспливымъ выборомъ и остро-
умнымъ сочетаваніемъ сихъ словъ спа-
раються естественно и живо изобра-
жать действія природы. Когда описы-
вають они, напримѣръ, паденіе град-
скихъ стѣнъ или башенъ, то и шумъ
вѣ стихахъ ихъ подобенъ шуму самаго
разрушенія оныхъ. Извѣ древнихъ сти-
хошворцевъ Виргилій наипаче всѣхъ изо-
биловаль сими красотами. Индѣ, вѣ
Энеидѣ своей, описывая внутренность
каменной горы, вѣ кошорой Царь Эоль
владычествуешь надъ ярящимися вѣ
оковахъ вѣшрами и бурями, говоришь
онъ:

Hic vasto rex Aeolus antro
Luctantes ventos tempestatesque sonoras
Imperio premit, ac vinclis et carcere
frenat.

Во вшоромъ извѣ сихъ стиховъ слы-
шны, вѣ частыхъ повшореніяхъ буквъ

248

tus, стучаніе и свисть вѣтровъ, си-
лящихся освободиться отъ цѣпей; ибо
zinakopodражanie, kakъ говоришь Делиль,
соспошить въ счастливомъ выборѣ не
токмо словѣ, но и буквѣ, сильно уда-
ряющихъ или шепЧущихъ пріятно въ
ухо. Въ иномъ мѣстѣ Виргилій, опи-
сывая скачущаго коня, такимъ обра-
зомъ топоту копать его звукоподра-
жаетъ:

Quadrupedante putrem sonitu quatit
ungula campum (*).

Подобныхъ примѣровъ въ семъ бла-
гогызычномъ и высокомъ стихошворцѣ
находился великое множество. Делиль
говорить, что человекъ, читающий се-
го рода стихи, искусствымъ произноше-

(*) Знаменитый нашъ стихошворецъ Петровъ перевель стихъ сей довольно удачно:

Доль пылію покрыть
Дрожить подъ тяготой шопочущихъ ко-
пытъ.

219

ніємь оныхъ много можєть способствовать сочинителю, і вь доказательство тому приводить Лекеня, который, когда вь лиць шерзающагося Ореста произносить сей славный Расиновь стихи:

> Pour qui sont ces Serpens qui siflent
> sur vos têtes ?

То сь такою силою ударяль часто повторяемую вь немь букву с, что казалось точно выражая головь свистящихъ или шипящихъ эмьй.

Вь Тассь находимь мы также множество тому примѣровь. Сей стихопворець, описывая адскаго бога, сзывающаго громогласною трубою жиццелей вѣчной шьмы, говоришь:

> Также и вь семь стихъ, изображающемся свирепую пожирающую корабль волну, эвукоподражаніе соблють онъ весьма удачно:

> Урча и клокоча со щоглой поглащаеть.

250

Treman le spaziose atre caverne,
E l'aer ciess a quel romor rimbomba.

Въ сем' послѣднемъ стихъ слово
rimbomba удареніями своими сходству-
ешьъ съ удареніями трубнаго гласа, от-
зывающагося въ пространныхъ и тем-
ныхъ пещерахъ ада: слѣдовательно не
токмо знаменованіемъ, но и звукомъ
своимъ изображаетъ описуемое имъ
дѣйствіе. Въ шой же чепвершой пѣс-
ни освобожденнаго Іерусалима своего,
Тассъ, изображая тогожъ сидящаго по
средѣ адскихъ чудовищъ Плутона, и
уподобляя его великой возникающей
извѣ водъ морскихъ горъ, восклицаетъ:

Si la gran fronte, e le gran corna
estolle!

То есть: тако' великое тело, и вели-
кие рога въставляетъ! Но слово наше
вывѣтавляетъ не имѣть пого свойства,
какое заключаетъ въ себѣ Италіянское
слово estolle, и потому въ переводѣ не
можно чувствовать всей силы сего
стиха. Красота и принаровка соспо-

251

имь въ томъ, что слово estolle по спе-
ченію буквъ не лыя иначе произнесть,
какъ ударая крѣпко и прошягивая бук-
ву о. И такъ слово сіе не токмо вы-
ражающимъ сильно знаменованіемъ, но
даже и пропяжнымъ произношеніемъ
своимъ, показываетъ великое прошяже-
ніе высшавляющихся извѣ чела роговъ.

Удачный переломъ стиха, или пе-
ренось онаго въ другой, служишь ино-
гда къ живому изображенію дѣйствія;
но требуешь великаго пришомъ иску-
ства и оспорожности. Тассь, описы-
вая осужденную на смерть Софронію,
и не знавшаго о семъ любовника ея О-
линша, нечаянно пришедшаго на мѣсто
казни, говоришь о немъ:

Come la bella prigioniera in atto
Non pur di rea, ma di dannata ei
scorse,

Come i ministri al duro ufficio intenti
Vide; precipitoso urtò le genti.

Глаголь *vide*, перенесенный изъ
трещьяго въ четвертый стихъ, дѣла-

252

етъ здѣсь удивительную красоту; ибо
во первыхъ: сей трешій стихъ, (кошо-
рый съ двумя предвидущими соспав-
ллеть предложеніе), сокращая длиною
своею остапокъ чѣшвершаго стиха (ко-
торый есть изложеніе или сказуемое),
придаетъ оному больше стремительно-
сти или быстроты. Во вторыхъ: за
словомъ precipitoso, требующимъ по свой-
ству своему скораго произношенія, слѣ-
дуешь топчась тупое, на послѣднемъ
слогѣ крѣпко ударяемое, и слѣдственно
какъ бы прежнюю скорость остановли-
вающее слово urto: и такъ выборъ и
соединеніе сихъ двухъ словъ есть пре-
щастливое потому, что первое изъ
нихъ быстротою, а второе оррывомъ
своимъ, согласующся точно съ есте-
ственностію описуемаго ими дѣйствія,
то есть, что какъ Олинѣ, увидя лю-
безную свою Софронію при концѣ жиз-
ни, бросается къ ней спремглавѣ, рас-
талкивая полпу зѣвающаго народа, такъ
и въ произношеніи стиха мажъ стре-
мительность и можь препинаніе чув-
ствительны:

253

Come i ministri al duro officio intenti
Vide; precipitoso urtò le genti.

Но оставим чужестранных писателей, и пощем примѣров звукоподражанія в собственных наших стихотворцах. У Сумарокова в пришѣ, называемой солнце и лягушки, гады сіи, жалуясь на изсушившіе болото их соленечные лучи, вопіюшь к богам:

> О какъ, о какъ, намъ к вам, к вам, боги, не гласишь!

Не слышен ли в стихѣ семъ языкъ лягушекъ, их крикъ, их квокопанье? Естьли прочитать оный иностранцу, не разумѣющему словѣ, то он по одному произношенію назовешь его лягушечьим наречіем. Ломоносовъ, мечтая ПЕТРА ВЕЛИКАГО, plaвающаго по морям, возглашаеть:

> Мѣ всякая волна быть кажется гора,

> Что сѣ ревомъ падает обрушась на ПЕТРА.

254

Въ сем' послѣднемъ сшихъ полусищіе обрушась на Петра, имѣть въ себѣ нѣчто подобное дѣйствищемному шуму падающей, обрушающейся громадѣ водѣ. Въ другомъ мѣстѣ Ломоносовѣ, описывая бѣгущаго по холмамъ исполина, говоришь:

Вьетъ вихремь воздухъ за собою;

Подъ сильною его пятою

Кремністые бугры трещатъ.

Въ первомъ изъ сихъ скиховъ по-
вторяемая при каждомъ словѣ буква в
дѣлаешь его звукоподражающимъ вышью
стремящагося сѣ неимовѣрною скоро-
спію воздуха. Въ послѣднемъ же ски-
хѣ спеченіе согласныхъ буквъ кр, тр,
производить въ ушахъ нашихъ пакой
звукъ, какой мы слышимъ, когда въ са-
момъ дѣлѣ что нибудь ломился или
прещитъ.

Много можемъ мы находить при-
мѣровѣ звукоподражанія въ сем' вели-
комъ стихошворцѣ. Ипдѣ, описывая

255

бывшій вь Академіі пожаръ говоришь
онь:

Тамъ буря искры завиваетъ
И алчный пламень пожираєв
Минервинь сь громкимъ трескомь
храмь.

Вь звукъ сего послѣдняго стиха ка-
жешься слышимъ мы подлинный трескъ
и громь, сь какимъ падающь и разру-
шаются ствны горящаго храма. Извѣ-
стень сей славный стихъ его вь опи-
саніи единоборство между Селимомъ и
Мамаемь:

Ударилъ по щиту: звукъ грянулъ
межь горами.

Разберемъ всѣ свойства и красоту
сего стиха. Во первыхъ, полустишіе
ударилъ по щиту окончевается тупымъ
или крѣпко ударяемымъ слогомъ ту,
котораго звукъ есшь точно поть, ка-
кой вь самомъ естествѣ по соверше-
ніи удара слышился. Во вторыхъ ту-
пое окончаніе перваго полустишія, и
тяжелое начало впораго, (поелику на-

256

чинается двумя согласными буквами),
дѣлаювь, что сіи два полустішія не
иначе вмѣстѣ произносимы быть мо-
гутъ, какъ съ такою же между ими
разсіпановкою, какая вѣ самой вещи ме-
жду ударомѣ и огполоскомѣ онаго при-
мѣчается. Вѣ третьихъ, какъ первое
полустішіе окончевается гласною бук-
вою у, шакѣ и вѣ началѣ вшораго полу-
стишія тажѣ самая буква встрѣчает-
ся: слѣдовательно вѣ стихѣ изобра-
жается точное дѣйствіе природы; ибо
когда мы вѣ лѣсу, или вѣ иномѣ подоб-
номѣ мѣстѣ, какое нибудь слово или
букву громко произносимѣ, то и огго-
лосокѣ нашѣ можѣ самое слово или бу-
кву повшоряетѣ. И шакѣ рѣдкое сти-
ха сего доспоинство соспошь вѣ сча-
стливомѣ соединеніи всѣхъ сихъ обсто-
ятельшѣв. Дабы яснѣе и лучше могли
мы оное почувствовать, то положимъ
покмо, что слово по щиту имѣть уда-
реніе не на слогѣ ту, но на слогѣ по:
тогда мы вмѣсто :

Ударилъ по щиту: звукъ грянулъ
менѣ горали,

257

Должны будем произнесть:

Ударилъ по щиту: звукъ грянулъ межѣ
горали.

Ясно, что въ семъ послѣднемъ про-
изношеніи вся сила и красоша стиха
сего изчезаетъ.

Въ иномъ мѣстѣ Ломоносовѣ, изо-
бражая успѣшенную Россіянѣ любовь
къ Елисаветѣ, когда она съ опасностію
жизни своей восходила на пресполѣ, го-
ворилѣ:

Намъ въ ономъ ужасѣ казалось,
Что море въ ярости своей
Сь предѣлами небесъ сражалось,
Земля стенала отвѣ зыбей;
Что вихри въ вихри ударялись,
И тучи сь шучами спирались;
И устремлялся громѣ на громѣ.

Чистая сіи три послѣдніе стиха не
слышимъ ли мы въ смѣшеніи и повпо-
реніи слоговъ ту, ту, ту, сь буквами
гр, тр, ивѣчто подобное звуку настоя-

17

258

щаго сраженія? Строфа сія оконче-
вается сiahами:

И что надуты водь громады
Текли покрыть пространны грады,
Сравнять хребты горь сь влаж-
нымь дномь.

Сей послѣдній сiahъ самою шаро-
ховашостію своею прекрасень; ибо ос-
нованъ на подражаніи. Во всякомь дру-
гомь случаѣ спеченіе многихъ соглас-
ныхъ буквъ есть порокъ; но здѣсь со-
спавляемъ оно достоинство сiahа: чи-
тая его вспрѣчаю я такую же вѣ про-
изношеніи онаго трудность и препина-
ніе, какое по воображенію моему долж-
ны противупоставлять хребты горь
громадамъ водь, стремящимся сравнять
ихъ сь влажнымь дномь. Подобнымь
образомъ славный Англинскій сiahо-
творецъ Попе, говоря о непріятности
шершавыхъ стиховъ, составленныхъ
изъ многихъ односложныхъ словъ, ша-
кимь же точно сiahомь погрѣшность
сію осмѣваемь:

["259", "And ten low words creep in one\ndull line.", "То есть: и десять низких слов пол-\nзут в одной худой строке; но я уже\nсказал, что перевод, в подобных\nслучаях, не можем выражать силы\nподлинника.", "Пьвець фелицы, въ стихахъ подъ\nназваніемъ мой истуканъ, мечшая оный\nбыть поставленнымъ на колонахъ, и\nпопомь сверженнымъ съ оной (*), зву-\nкоподражая паденію его сказаль:", "Лешить . . . . . . . . . . . . . . .

960

живое изображеніе, какъ оный отража-
ясь отъ одной спупени, и упадая на
другую, въ низь кашился.

Звукоподражаніе даже и въ самыхъ
простыхъ сочиненіяхъ соспавляемъ и-
ногда щастливое и весьма пріятное
выраженіе, какъ на примѣрѣ въ одной
изъ простонародныхъ пѣсень слѣдую-
щіе стихи:

Наша бы Танюша поплясала:

Эхъ! чобошь обь чобошь чобо-
почикъ.

Извѣстно, что многія наши бабы и
дѣвки носятъ сапоги съ мѣдными скоб-
ками, и въ плясѣ бьютъ нога обь но-
гу. Сочинитель сей пѣсни (можешь
быть какой-нибудь писарь или солдать),
для изображенія сего дѣйствія соста-
вилъ такой стихъ, въ кошоромъ воскли-
цаніемъ эхъ показываешь мнѣ веселое
расположеніе духа къ плясѣ, а слова-
ми: гоботь обь гоботь гоботогикъ, произ-
водишь въ ушахъ моихъ точно пошь

261

звукъ, какой слышенъ бываемъ, когда
скобка о скобку ударяется. Я не знаю
могъ ли бы что лучше придумашь самъ
Виргилій, естьлибъ ему пляску сію изо-
бразишь надлежало. Изъ сего видно,
что въ сихотворствѣ щасшливыя вы-
раженія подлинно иногда щасшіемъ вну-
шаются.

Г. Ш.

VI.

РАЗСМОТРЄНІЕ РѣЧИ

Синодальнаго Члена преосвя-
щеннаго Георгія, Архієпископа
Могилевскаго, Мєшиславскаго
и Оршанскаго.

Краткая рѣчь сія говорена была во
Мєшиславль Генваря 19 дня 1787 года, на
случай прибытія въ сей городъ пуше-
шествовавшей тогда по Россіи блажен-
ной памяти Императрицы ЕКАТЕРИ-
НЫ Великой. Мало тѣх сочиненій,
которыя бы въ толь не многихъ стро-
кахъ соумѣщали толикое великолѣпіе и
красоту мыслей: сего ради предложимъ
сперва самую рѣчь, а помоь уже раз-
смопримѣ оную въ подробности.

Пресвѣтлѣйшая Императрица!

Освіавимъ Астрономамъ доказывашь,
что земля в кругъ солнца обращается: на-
ше СОЛНЦЕ в кругъ на съ ходишь, и хо-

263

дішь для шого, да мы вь благополучіи
почиваемь. Изходиши, милосердая Мо-
нархиня, яко женихъ ошь чертога сво-
его; радуешися, яко исполинь шещи
пушь. Ошь края моря Балпійскаго до
края Евксинскаго шесшіе швое, да ма-
ко ни единь изь подданныхъ твоихъ
укрышся благодѣшельныя теплоты
твоея. Хотя же мы и покоимся тво-
имь безпокойствіемь, и не негорѣкими
хожденіями твоими сидимь сладко всякъ
подъ виноградомъ своимь и подъ смо-
ковницею своею, яко же Израиль во дни
Соломона; однако, солнечнику цвѣту по-
добясь, туда и очи и сердца наши обра-
щаемь, а може теченіе твое.

Тецы убо, о СОЛНЦЕ, наше! спѣш-
но; шецы исполиными стопами во всѣхъ
твоихъ благонамѣреніяхъ: къ Западу
шолько жизни твоея не спѣши; вь семѣ
бо случаѣ, яко же Іисусъ Навинь, и ру-
ки и сердца наша проспирая, къ небу
возопіемь: шой СОЛНЦЕ и не движись,
дондеже вся, великимь швоимь намѣре-
ніямь противная, торжественно по-
бѣдиши.

264

Разсмотрѣніе.

Оставимъ Ястрономамъ доказывать, что земля в кругѣ солнца обращается: наше солнце в кругъ насъ ходитъ. Какое важное и великолѣпное начало! достойное шоль великой Монархини и купно чадолюбивой маши ри, каковую Россія созерцала в ЕКАТЕРИНѣ Второй. По истинѣ была она для ней сіе прекрасное, лучезарное, благошворящее всей природѣ свѣтило. И такъ, при такомъ расположеніи чувствъ народныхъ единое изреченіе: наше солнце, наполняє пѣ уже сердца слушателей сладкимъ воспоргомъ и благоговѣніемъ к той, которая дѣйствительно в сіе время, подобно солнцу обпекающему міръ, пушешествуя обтекала Россію. Но искусный проповѣдникъ не удовольствовался изображеніемъ одного ея великолѣпія, возбужденіемъ одного в душѣ моей благоговѣнія; нѣ пѣ, онъ в тожѣ самое время возбуждаемъ еще благодарносťь и любовь мою к ней, сказавъ: и ходитъ для того, да мы в

265

безополутіи погиваемь. Пошомъ обращаясь къ ней говоришь: изходишь милосердая Монголиня, яко женихъ отъ тертога своего. Какъ пристойно помѣщены здѣсь сіи взятыя изъ священнаго писанія слова! Женихъ изходитъ изъ чертога своего украшенъ, благозраченъ, весель: шакъ и она представляется мнѣ блистающею лучами славы, изходящею изъ великолѣпныхъ храминъ своихъ, осклабляющеюся лицемъ во утѣшеніе предспояющимъ окрестѣ ея народамъ. Радушьfully яко исполинъ тещи путъ. Какъ кратко и сільно сіе выраженіе! одинъ Славенскій языкъ удобень въ поль не многихъ словахъ соумѣщашь шакое богатство мыслей. Выраженіе сіе зна чить: „имѣя въ себѣ духъ и силы, однимъ великимъ мужамъ свойственныя; имѣя въ себѣ душу, любящую благодѣ тельствовать роду смертныхъ; ты съ радостію, съ веселіемъ устремляешся на всякій подвигъ; чѣмъ больше предлежишь трудъ, тѣмъ сильнѣе возгаряшись ты желаніемъ предпріять оный для блага народнаго.,, Отъ края моря

266

Балтійскаго до края Евксинскаго шествіе твое, да тако ни единъ изб подданныхъ твоихъ укрыется — мы нынѣ охотнѣ говоримъ укроется. Чего укроется? благоѣ тельнѣя теплоты твоея. Прекрасно! холодъ всю природу умерщвляемъ, холодъ есть образъ жестокости. Тепло-та напропивѣ солнечная, благошворная теплоша, всякое существо, всякую травку согрѣваемъ, оживляемъ, пишаемъ. Теплоша есть образъ милосердія: слово сіе весьма здѣсь прилично. Я не негорбкими хожденіями твои ли сидимъ сладко. Двѣ омрицашельныя часицы дѣлають здѣсь красоту. Скажемъ: и не совсемъ ли или не вовся горбкими, хуже. Опнимемъ ихъ, выдепѣ: и горбкими хожденіями — не хорошо! сѣ лишкомъ много сказано; положена чрезъ мѣру яркая, досаждающая взору краска; надлежитъ приспойною шѣнію смягчить оную, надлежитъ сказать: и не негорбкими хожденіями твои ли — но что такое хожденія? труды, подвиги, бдѣнія, попеченія, смѣшанныя сѣ нѣкошорыми отдохновеніями, особливо же сѣ

267

удовольствіемь видѣть народъ свой бла-
годенствующимъ. Сими-то не негорѣки-
ли ея хожденіями пребываемъ мы вѣ
противномъ тому сосшояніи: сидимъ
с.л.п.дко. Гдѣ? всякъ подѣ виноградомъ сво-
пилѣ и подѣ смоковницего своего. То есть
вѣ дому своемъ, посредѣ семейства сво-
его, подѣ кровомъ безопасности, вѣ шѣ-
ни изобилія и спокойства, пипаясь оѣв
собираемыхъ рукою трудолюбія вѣ ми-
рѣ и тишинѣ плодовѣ земныхѣ. Яко же
Израиль во дни Соломона. То есть: какъ
народъ Израильскій во времена прему-
дрѣйшаго изѣ царей. Однако солнѣтнику
цвѣту подобясь, туда и отп и сердца на-
ши обращаемъ, а може тегеніе твое. Какое
чувствительное и нѣжное извѣявленіе
любви и усердія! можешь ли что бышь
есущественнѣе и приличнѣе сего упо-
добленія? извѣстно, что цвѣтокъ, на-
зываемый солнечникомъ или подсолнеч-
никомъ, обращаемъ всегда лице свое вѣ
ші страну, гдѣ солнце, шакъ какъ бы
имѣя смыслъ и зрѣніе, любовался имѣ
и не хошѣль ни на минуту выпусшіть
его изѣ глазѣ своихъ. Таковыми и насъ

268

дѣлает проповѣдник, вѣщая, что мы, хоши сидя на мѣстѣ и не слѣдуйм за сею великою пушешественницею, однако же и очи и сердца наши туда обращаем, гдѣ видим, или слышим быть наше лучезарное солнце, возлюбленную нашу Владычицу.

Тецы убо, о солнце наше! спѣшно; те-
цы Несполиньми стопали во всѣх тво-
их благонамѣреніях. Весьма хорошо;
но послушаемъ какой послѣ сего пре-
краснаго взыванія удивительный слѣ-
дующь оборошь: кб Западу только жиз-
ни твоей не спѣши; вб семѣ бо слуга, яко
же Иисус Навинь, и руки и сердца наша
простирая, кб небу возопіемъ: стой солнце
и не движись, дондеже вся, великомѣ тво-
имѣ намѣреніямъ противная, торжествен-
но побѣдишь. Вошь что называется
превыспреннимъ вѣ словесности изре-
ченіемъ, о кошоромъ Лонгинѣ говоришь,
что оно внезапу, какъ молнія, поража-
ешь души наши, и производишь въ нихъ
чувствованіе воспорга и удивленія. Вѣ
самомъ дѣлѣ здѣсь стой солнце есть пла-

269

кое превыспреннее выражение, которому
едва ли не уступать славныя Корнеліе-
вы moi (*) і qu'il mourût (**). Θεοφανь,
при погребеніи ПЕТРА Великаго, на-
чаль проповѣдь свою сими словами: το
слышимъ? το видимъ, о Россияне? ПЕТРА
Великаго погребаемъ! съ произношеніем
послѣдняго изв сихъ словъ самъ онъ не
могъ удержаться отв рыданія, и все,
что ни было въ церкви, вмѣстѣ съ нимъ
горько зарыдало: полико-по важность
обстоятельствѣ дѣлаетъ сильнымъ при-
личествующее онымъ слово! здѣсь въ
Георгіевой рѣчи можъ примѣчаемъ, тажъ
сила обстоятельствѣ съ силою красно-
рѣчія соединяется: когда я предспавляю
себѣ знаменишаго первосвященника се-
го во храмѣ, въ облаченіи, предъ ли-
цемъ вельможъ и народа, просшираю-
щаго слово свое къ премудрѣйшей, че-
ловѣколюбивѣйшей, величайшей изв вѣн-

(*) Médée, tragédie de P. Corneille Acte I. Scene V.

(**) Horace, tragédie du même Auteur. Acte III. Scene VI.

270

ценосныхъ главъ; когда онъ уже и безъ
того давно дышущія къ ней усердіемъ
сердца, искусшомь велерѣчивыхъ словъ
своихъ еще болѣе воспламениль, такъ
что они въ сіе время ничего кромѣ сла-
вы ея не видятъ, ничего кромѣ блажен-
ства своего и любви къ ней не чув-
ствующь; когда, говорю, онъ, доведя
ихъ до сего сладкаго очарованія, вдругъ
мысль свою на прошивное обращаетъ,
и какъ бы пораженный страхомъ, чтобъ
текущее къ Западу солнце сіе, отрада
и утѣшеніе человѣчеству, опустясь вв
воды, вселенную не погрузило вв вѣч-
ную шьму, св ужасомъ возопіешъ: стой
солнце и не движись! тогда вподлинну
сердце мое, трепетомъ и радосшію ко-
леблемое, содрагается и чаеть вни-
мать превышшему смерщныхъ суще-
ству, повелительнымъ гласомъ своимъ
теченіе природы осшанавливающему!

Г. Ш.

Конецъ первой части.