Парижъ, 7 марта 1957 года.

Многоуважаемый Марш. Фомовичъ,

Мы были потрясены смертью Марка Александровича.

Наши друзья Салкины /ён кинематографическая дьятель/ видьли его
за три дня до его смерти. Они провели съ нимъ нь сколько часов въ кафе.
Онъ с сильно задыхался, съ трудомъ уже ходилъ, жаловался на сердие. Они
говорили о литературѣ. Вспоминали Ивана Алексеевича. Секрушались в Зап-
цевыхъ. Коснулись и Зурова. Маркъ Александровичъ сказал: "Это большой
талантъ, можетъ многое сдѣлать, если его жизнь не раздавить..."

А между тѣмъ жизнь его послѣдніе годы именно "давить", вплоть до
"уменьшения" въ Литфендр, и какъ въ старое время говорилось: "по третье
лу пункту", то есть без объясненія причинъ и без вскаго предупрежденій
А мнѣ кажется, что онъ заслужил, чтобы съ нимъ считались.

Прилагая Вамъ видерки из рецензія о немъ, всѣ критики самѣе лучше
признали его большимъ талантомъ.

В вотъ Чеховское издательство не пожелало издать хоть одну его кни-
гу, хотя прекрасно знало, что всѣ его книги были распроданы съ тиражемъ
два и три тысячи, что не частѣ бывало въ эмиграции.

На-днихъ одна библиотекарша умоляла достать ей книги Зурова, --спрос
на нихъ имѣется, а они--библиографическая редкость. Въ премлѣмъ году
единбургскій университетъ платилъ по 2000 фр. за книгу. Тамъ, какъ и въ
Камбриджскомъ у-тѣ включены для экзаменовъ главы изъ его романовъ, как
образы русской прозы. И студенты очень горють, что не могутъ читать
его въ подлинникъ.

ВИДЕРГНИК ИЗ РЕФЕНЗИЯ НАПЕЧАТАННЫХ В РУССКОЙ ПЕВОСЕГ

Недаром я совсем неожиданно испытал больную радость: прочел книжку нового, молодого русского писателя Леонида Зурова... подлинный настоящий художественный талант, а не литературный только, как это чаще всего бывает--много, по нашему, общакдий при всем своем молодости.

ИВ. БУНИНЬ.

1928 г.

"Отчика" /повесть о древнем Пекове и осаде его. Стефаном Баторием/превосходная эпопея в прозе, полная силы, чувства и внука в выборе словесных средств.

"Кадет" Л. Зурова--действительно прекрасная вещь. Ее вместе с "Кавелем, дамой и валетом" В. Сидина эмиграция может вставить на показ в ответ на попреки неимением литературной молодежи.

Редкая сила лаконического рассказа живет в Л. Зурове.

АЛЕКСАНДР АМОФИТЕАТРОВ.

Начинает он прекрасно. Такой безукоризненный русский язык, такое хорды, сдержанный тон, в котором повествуется русской умасе, такое чувство русской природы... в дни, когда живь, деятельность, обнажилась и показала себя в своем невероятном трубоści и жестокости... картине взыски, с одной стороны, и Велики, родим...--с другом, ата частичная в русском раме картина, угрелок вечного мирового полетна, в высокой мере unda lasь перу Лесчика Зурова. Умасное изображает он, но так это переплетено с трогательным и нежным, и густым, что не мрак илет... а какое-то тихое волнение..."светлая печаль", лучи примирения... и это сочетание придает книжке особый привлекательный колорит.

Темы свои берет Зуров и из давнинного русского истории. Сделано это живописно, драматично, с искусством баталиста.

1928 г.

Б. АЙХЕНВАЛЬД.

Иногда историческая проза Зурова напоминает Льва Толстого, оставаясь орифинальной и по новому свежей... Моментами она достигает пушкинской графической четкости. Всегда она своеобразна, и можно уже говорить о Зуровском прозе.

1928 г.

Да бы хотел сейчас ограничиться лишь тем, чтобы еще раз обратить внимание русского общества на это новое замечательное явление.

1929 г.
"Древний путь" явление совсем не бунинского порядка. Это, действительно, нечто от гаши и чески ного вея, вырасшее и созвышло в молодой душе одного из представителей идущего нам на смену новой России--той России, которой принадлежит будущее. Это подлинно молодая поисатель, способная жить и наложить свою печать на окружающую действительность. Это--сила.

1935 г.

КИРИЛЛ ЗАЙЦЕВ.

Имя автора до сих пор не встречалось в зарубежной печати, но "Кадет" сразу ставит его впервые ряды молодой эмигрантской литературы. В противоположность большинству своих собратьев, не выходящих из "ученчества" Зуров обнаруживает законченную и определенную индивидуальность.

1929 г.

МАРК СЛОНИМ.

"Древний путь"--красивое заглавие, но это не только красиво--для этого автора это чрезвычайно характерно, типично, выразительно. Этот он чувствует, бредет по его тяжким ратвинас, одушевляет в нем и страшно.