— 106 —

Или вотъ полный синсокъ приглашенныхъ въ 1838 г.

Митроюлыты: Серафимъ и Юна; архиепископъ Владиміръ, синсокъ
Венецкътъ; ректоръ академіи, архимандритъ Николай; графъ Ник. А.
Протасовъ: Оберъ-священники: Музовскій и Кутневичъ; архимандритъ:
Климентъ, Есогностъ, Никодимъ, Иннокентій, Платонъ, Палладіи: про-
тоіеренъ: Кочетовъ, Навскій, Бажановъ, Никольскій, Добронравинъ. Ду-
ховскій. Маловъ, Ивановъ, Недешевъ, Маленинъ, Щелкуновъ, Степановъ,
Песоцкій, Смирновъ; соб. іерозонахи: Юасафъ, Евсевій, Ипканоръ, Антоній;
профессора и бакалавры академіи, Карповъ, Вознесенскій, Ростиславовъ,
Орловъ, Крупскій, Гусевъ, Долоцкій. Бенескриптовъ: священники: Ме-
люранскій, Колоколовъ, Богословскій, Стратилатовъ, Горанскій, Раевскій,
Максимовъ, Нельгорскій, Полевковъ, Дебольскій, Ладинскій, Сидонскій;
чиновники: Н. Н. Турчаниновъ, М. Н. Дмитревскій, А. Н. Карасевскій,
Н. Н. Розановъ, А. Н. Муравьевъ, М. А. Воскресенскій; докторъ Алекс-
кандровъ; архитекторы: А. Ф. Медринъ, Н. В. Оржевскій. Всѣхъ при-
глашенныхъ до 60 человѣкъ.

Секретарю правления обыкновенно поручалось дѣлать эти
приглашенія, посредствомъ печатныхъ публиковъ — съ конца 30-хъ
годовъ; по знатнѣйшихъ лицъ ёздилъ приглашать самъ ректоръ.

Программа публичного испытанія составлялась ректоромъ,
но статьи по тому или другому предмету назначались препо-
давателемъ предмета. Чтобы дать понятіе о публичныхъ экза-
менахъ мы приводимъ одну изъ такихъ программъ, которая со-
ставлена ректоромъ Макариемъ (въ июльѣ 1837 г.). «Собраніе
откроется ищіемъ духовной пѣси: Днесь благодать св. Духа
насъ собра. Затѣмъ для испытанія учениковъ будутъ предло-
жены предметы въ слѣдующемъ порядке: І) по классу богословія:
ученіе о природѣ, происхожденіп, назначеніи и послѣдней судьбѣ
человѣка. II) По классу наукъ философскихъ: 1) изъ метафиз-
ики — о бятіи Бога и свойствахъ Его. 2) Изъ философской
исторіи — Иниагоръ и Лейбницъ. ІІІ) По классу словесности: 1) о
церковномъ словѣ; 2) общія п частныя правила онписаній.
IV) По классу церк. исторіи: 1) изъ исторіи ветхо-завѣтной—о
вступленіи Евреевъ въ Палестину; 2) изъ новозав. исторіи — о
состояніи церкви россійской во время татарскаго порабощенія.
V) По классу математики и физики: 1) о коническихъ сѣченіяхъ;
2) о явленіяхъ движимости тѣлъ и общихъ законахъ движения.
VI) По классу гражд. исторіи: 1) исторія Англіи при Вильгельмѣ
завоевателѣ и его преемникахъ до Генриха VII Тюдора; 2) цар-
ствованіе Юанна Васильевича III. VIII) По классу изъясненія св.
Нисанія: 1) о князѣ пророчествѣ Даніила; 2) о Евангеліи отъ
Юанна. XIII) По классу треческаго, еврейскаго, нѣмецкаго, фран-
цузскаго и финскаго языковъ — переводы. Собраніе заключита

— 107 —

приличною духовною пѣснию». Кромѣ того для публичнаго
экзамена въ болѣе древнее время (напр. въ 1814 г.) назначалось
ученикамъ приготовлять разсужденія и рѣчи на латинскомъ и
другихъ языкахъ, преподававшихся въ семинаріи. Въ 1833 г.
ученики словесности читали стихи своего сочиненія.

Отметки въ спискѣ дѣлалъ самъ митрополитъ. Отвѣты на публичномъ экзаменѣ, на вопросы и возраженія особенно митрополита, имѣли влияніе на мѣсто въ спискѣ и даже разрядѣ отвѣчавшаго, хотя это можно сказать только о главныхъ предметахъ, препмущественно о богословіи. По этому поводу въ запискахъ прот. Виноградова разсказывается слѣдующее: «прежде, во время экзаменовъ, воспитанниковъ спрашивали по在一ветамъ, и каждый могъ обдумать напередъ свой отвѣтъ. На публичномъ же экзаменѣ 1819 г. митрополитъ Михаилъ, руководствуясь только краткимъ консультомъ, задавалъ столь общіе вопросы, что на нихъ приходилось читать цѣлую часть богословія. Такъ и мнѣ въ удѣлѣ досталось de angelis. И си angeli boni et mali перерадили меня изъ перваго, въ которомъ былъ у Иннокентія, во второй разрядѣ, *) (въ которомъ Виноградовъ и окончилъ курсъ).

Лучшіе изъ учениковъ послѣ экзаменовъ награждались книгами, въ хорошихъ перенлетахъ, съ надписями: «за благо-нравное поведеніе, ревностное прилежаніе и отлично хорошіе» или «весьма хорошіе успѣхи». Число награждаемыхъ простиралось иногда до 30—50, напр. въ 1821 г. награжденныхъ было: 14 высш. отд., 16—среди. и 21—писш. Но чаще большинство награждаемыхъ было изъ высш. отд. Въ награду выдавались обыкновенно книги учебныя и пособія, напр. по богословію— соч. Фальковскаго, Штоша, Грунера, Рамбахія, Юанна герменев-тика, Руководство къ церк. краснорѣчію; по другимъ предметамъ: албера (Себртинскаго, греч. грамматика Лящевскаго, исторія Шрекка, еврейская хрестоматія и проч. Впрочемъ вно-слѣдствін видимъ и книги не учебнаго только содержанія. Такъ въ 1838 г. награду получили 16 человекъ; въ числѣ книгъ духов-наго содержанія были: Слова о священствѣ; Черты дѣятельнаго ученія вѣры; І. Христосъ на крестѣ; Путь ко спасенію; Над-гробныя слова Флешье; слова Боссюэта; свѣтскихъ книгъ менѣе, напр. Наука о стихотворствѣ; Пѣсь на кончину Александра І, (изъ книгъ куленныхъ у прот. Базилевскаго на 82 р. въ 1837 г. Макаріемъ).

*) Зан. Виноград. Русск. Ст. 1878, авг. стр. 565.

— 108 —

По окончаніи экзаменовъ, составлялись и окончательные разрядные списки—въ годы ревизій—согласно съ замѣчаніями ревизора, которые по предпис. 1821 г. должны были ежегодно представляться въ акад. правленіе, а особая форма для них выслана въ 1828 году. На основаніи их ученики 1-го и 2-го разряда переводились въ слѣдующіе классы, а 3-го разряда один оставлялись на повторительный курсъ, другіе неключались; въ первое время нѣкоторые записывались върху разряда и назывались «недостоенными разряда». *) При переводѣ наблюдаллись не успѣхи только, но и возрастъ отчасти; младолѣтихъ учениковъ предписано было задерживать въ нисшихъ классахъ, если не особенно бойко идутъ, также какъ и учениковъ «незрѣлаго ученія» и къ слушанію высшихъ наукъ (богословія и философіи) допускать учениковъ «достаточно наставленныхъ въ приготовительныхъ наукахъ и не слишкомъ младолѣтихъ». **) Еще ранѣе, ревизоръ еп. Гриторій (1823 г.) писалъ, чтобы правленіе «постоянно и тщательно соблюдало, дабы никто изъ учениковъ семинаріи не оканчивалъ курса ранѣе 22-хъ лѣтъ и соображаясь съ симъ переводило изъ одного отдѣленія въ другое и изъ уѣздныхъ училищъ въ семинарію». Отступленіе отъ этого правила иногда дѣвалось по резолюціи митрополита. ***) Исключеніе же

*) Разрядные списки даютъ основаніе для сужденія объ успѣхахъ учениковъ. Въ концѣ книті приложены всѣ списки окончившихъ курсъ. Для сужденія же объ успѣхахъ въ некурсовые годы и не въ одномъ выснемъ отдѣленіи беремы списки за нѣкоторые годы.

1818 г.

1826 г.

1836 г.

I разр. Н. Ш. Вчъ р. Иск. І. Н. Ш. Иск. 1. Н. Ш. Иск. Высш. отд. 7 — 12 — 4 — 1 — 9 — 16 — 2 — 16 — 29 — 3 — 1

Средн. — 11 — 18 — 19 — 1 — 4 — 18 — 25 — 10 — 5 — 21 — 36 — 16 — 8

Нисш. 1-го (11 — 33 — 13 — 14 — 6) 14 — 21 — 9 — 1 — 15 — 24 — 16 — 9

— 2-го (11 — 33 — 13 — 14 — 6) 12 — 17 — 6 — 4 — 18 — 23 — 17 — 9

1835 г.

1841 г.

I разр. Н. Ш. Иск. І. Н. Ш. Иск. І. Н. Ш. Иск. Средн. отд. 11 — 25 — 5 — 4 — 16 — 30 — 10 — 9 — 25 — 47 — 3 — 1

Нисш. 1-го (11 — 25 — 5 — 4 — 16 — 30 — 10 — 9 — 25 — 47 — 3 — 1) 14 — 22 — 10 — 4 — 13 — 28 — 10 — 8 — 27 — 27 — 5 — 6

— 2-го (11 — 25 — 5 — 4 — 16 — 30 — 10 — 9 — 25 — 47 — 3 — 1) 14 — 22 — 10 — 4 — 13 — 28 — 10 — 8 — 27 — 27 — 5 — 6 — 15 — 18 — 16 — 11 — 15 — 24 — 10 — 7

**) Предпис. Комм. 1828 г. и затѣмъ 1829 г. На основаніи Высочайше утвержд. 6 дек. 1829 г. положенія о способахъ къ улучшенію состоянія духовенства предписано: «дѣтей незрѣлаго возраста и ученія удерживать въ нисшихъ классахъ, для совершенствовавія въ свойственныхъ предметахъ ученія... дабы получали большѣе зрѣлое образованіе и въ большѣе зрѣломъ возрастѣ приступали къ священству».

***) Такъ въ 1837 г., всѣдѣствіе предписанія митрополита, переведеніе въ высш. отдѣленіе оставленный по молодости (17 л. вирочемъ) на повторительный

— 109 —

изъ семинаріи происходило не только чрезъ 2 года, но съ 1814 г., вслѣдствіе предп. Комм. дух. уч., ежегодно и даже послѣ каждыхъ экзаменовъ—годовыхъ и третныхъ; исключали «по великовозрастію» и «по слабости природныхъ способностей». Впрочемъ, согласно примѣч. къ 173 § проэкта уст. маюуспѣшнымъ ученикамъ дозволялось «продолжать ученіе въ семинаріи приватно, до усмотрѣнія на стѣдующемъ испытаніи; но на собственномъ иждивеніи». Въ силу этого нѣкоторые исключенные, по прошенію, опять принимались въ тотъ же классъ, а иногда и въ высшій, приватно «до усмотрѣнія ихъ успѣховъ», и если оказывали успѣхи, то включались въ число действительныхъ или орданарныхъ учениковъ.

Также и оставленные на повторительный курсъ «по незрѣлости ученія» переводились приватно, и даже неудостоенные перевода изъ училищъ,—по прошеніямъ, въ которыхъ ссылались на великовозрастіе, или на болѣзнь, препятствовавшую имъ въ успѣхахъ, или по прошеніямъ отцовъ и родственниковъ; а иногда и по вниманію къ особымъ обстоятельствамъ, какъ это будетъ показано ниже.

Въ 1814 г. было предписаніе Коммиссіи дух. уч. «дозволять продолжать ученіе приватнымъ, но на собственномъ коштѣ состоять въ вѣдомствѣ епарhesкомъ, въ которое и отсылать тотчасъ же, если не окажутъ охоты къ ученью.» Отказывали же въ пріемъ по усмотрѣнію правленія, или по несогласію профессора главнаго предмета, въ особенности ректора или инспектора; напр. въ 1827 года въ числѣ другихъ исключенныхъ просился приватно ученикъ средн. отд. А. Знаменскій, которому было отказано, по согласію на его принятіе инспектора и профессора философіи о. Владиміра. Въ томъ же году нѣкоторые изъ учениковъ средн. отд. переведены въ высшее, «съ обращеніемъ въ среднее въ случаѣ неуспѣшности чрезъ одну треть, или съ исключеніемъ изъ семинаріи». Оказывалось, что нѣкоторые изъ приватныхъ, действительно, обладали способностями къ дальнѣйшему продолженію ученія, а тѣ, которые успѣховъ не оказывали, «обращались въ предшествовавшее состояніе» и увольнялись послѣ экзаменовъ съ прежними правами, даже состоявшіе въ высшемъ отѣленіи приватными и неоказавшіе успѣховъ не считались окончившимъ курсъ и въ концѣ списка отмѣчались особо (1837 г.). Иногда же

курсъ въ среднемъ, второразрядный воспитанникъ Н. П., за котораго просила
пресовс. Серапима крестная мать ученика, помѣщца.

— 110 —

увольняли приватныхъ и среди года, просто напр. по запискѣ инспектора о неписавностяхъ или неблагоповеденіи (1837 г.).

Послѣ экзаменовъ обыкновенно ректоръ дѣлалъ представле-
ніе правленію о тѣхъ изъ приватныхъ, которые, по его наблю-
денію, на экзаменѣ обнаружили нѣкоторые успѣхи и наставни-
ками рекомендуются не съ худой стороны,— и такихъ включали
въ число дѣйствительныхъ.

Въ 1833 г. на счетъ приватныхъ постановлено, по поводу
просьбы исключеніаго Зотикова: исключенныхъ изъ средн. отдѣ-
ленія допускать приватно, до усмотрѣнія успѣховъ, обучаться
въ высш. отд., «гдѣ преподаются истины не столь отвлеченные
и болѣе элизкія къ сердцу христіанина и слѣд. болѣе понятныя
для него», при честномъ и скромномъ поведеніи; но не дозво-
лять исключенными изъ нисш. отдѣленія быть приватными въ
среднемъ, такъ какъ безъ надлежащаго познанія наукъ, препо-
дающихся въ нисш. отдѣленіи, невозможно продолжать ученіе
съ успѣхомъ въ высшихъ классахъ». Но въ томъ же году Тихо-
мпровъ, исключеный изъ нисш. отд., допущенъ приватно въ
среднее, въ виду намѣренія его готовиться въ мед. хирургическую
академію. Дозволено также приватно обучавшемуся въ высш.
отд. Александро-невскаго училища поступить приватнымъ въ
нисш. отд. семинаріи.

Въ 1837 г., на основаніи вышензложеннаго постановленія,
просились приватно въ высш. отдѣл. оставленный на повтори-
тельный курсъ въ средн. отд. Иг. Вознесенскій, но ему отказано,—
ибо оставленъ, а не исключенъ. Тогда же исключеный изъ при-
ватно обучавшихся снова допущенъ приватнымъ. Въ эту пору
принимали приватныхъ уже подъ условіемъ жить на вольной
квартпрѣ, за тѣснотою помѣщенія въ семинаріи. При отказѣ въ
принятіи приватныхъ въ концѣ разсматриваемаго періода ви-
димъ иногда и сылки на указанное выше Высочайше утверж-
денное положеніе о способахъ къ улучшенію состоянія духовен-
ства (отъ 6 дек. 1829 г.). Вообще же твердыхъ и постоянныхъ
правилъ на счетъ приватныхъ не было; принятіе ихъ зависѣло
собственно отъ усмотрѣнія начальства.

По окончаніи курса, воспитанниковъ не вышедшихъ на
мѣста оставляли въ семинаріи и обязывали заниматься дальнѣй-
шими пзученіемъ св. Писанія, св. отцовъ и богословія. Въ 1811
и 1813 годахъ было предписаніе Комиссіи дух. уч. о томъ,
чтобы окончившіе семинарскій курсъ оставались пока въ семи-
наріи на казенномъ содержаніи и совершенствовались въ бого-

— 111 —

словскихъ наукахъ и сочиненіяхъ, подъ руководствомъ архиманд-
рита Филарета, бакалавра богословскихъ наукъ въ с. петербург-
ской дух. академіи; въ 1812 г. обязанность руководителя окончив-
шихъ курсъ возложена на ректора семинаріи Меодоія. Въ 1814 г.
ихъ экзаменовали изъ книги: «о должностяхъ пресвитеровъ».
Затѣмъ, но мѣръ открытія вакансій въ приходахъ или духов-
ныхъ училищахъ, предписывалось—опредѣлять ихъ на мѣста.
Впослѣдствіи стали затрудняться въ помѣщеніи окончившихъ
курсъ и помѣщали ихъ подъ условіемъ нести обязанности стар-
шихъ; но не оставляли безъ должнаго наблюденія и тѣхъ, ко-
торые не жили въ семинаріи. Въ 1820 г. было предписаніе дер-
жать ихъ въ семинаріи не должѣ слѣдующаго курса и то имѣю-
щихъ остаться въ дух. званіи, съ порученіемъ тѣхъ и ли-
гихъ должностей и донесеніемъ академіи объ исполненіи ими
тѣхъ или другихъ порученій, а также о мѣстѣ и времени ихъ
выбытія. Въ 1827 г. правленіе постановило оставить только бѣд-
ныхъ и то подчинивъ ихъ вполнѣ надзору инспектора. Въ ян-
варѣ 1830 г. послѣдовалъ Высочайшій указъ св. Синоду «о прин-
ятіи вящшихъ способовъ къ образованію духовнаго юношества
и къ обезпеченію церковныхъ причтовъ въ безбѣдномъ ихъ со-
держаніи». На этомъ основаніи Коммиссія дух. уч. предписала
семинарскому правленію обратить особое внимание на окончив-
шихъ курсъ, но неполучившихъ еще мѣста. Правленіе опредѣ-
лило слушать имъ повторительный курсъ богословія *), произ-
носить проновѣди, дѣлать переводы св. отцевъ съ греческаго и т. д.
съ предоставленіемъ казеннаго содержанія бѣднѣйшшмъ. Въ 1834 г.
Коммиссія, по разсмотрѣніи мінѣній акад. и семин. правленій,
затребованныхъ по поводу Высочайше утвержденнаго 6 дек. 1829 г.
«Положенія о преподаніи вящихъ способовъ къ образованію
духовнаго юношества», — составила и издала общія правила ка-
сательно кончившихъ курсъ, но еще не поступившихъ на епар-
хіальные мѣста. По этимъ правиламъ, семинарское правленіе
должно было вести особый списокъ окончившихъ курсъ и бѣд-
нѣйшихъ изъ воспитанниковъ, немѣющихъ родныхъ, содержать
пхъ при семинаріи, или помѣщать на жительство въ монастыряхъ
п архіерейскихъ домахъ. Живущіе вѣь семинаріи подчинены
наблюденію благочинныхъ, которые о поведеніи ихъ должны отмѣ-


*) Иногда они вновь сдавали экзаменъ и получали повышение въ спискѣ
напр. Н. Државкинъ (1829 г.) получилъ послѣ ревизорскаго экзамена въ 1830 г.
1-й разрядъ, Ив. Падкинъ (1831 г.), по желанію, остался на повторительный
курсъ и окончалъ высоко въ первомъ разр. въ 1833 г.

— 112 —

чать въ клировыхъ вѣдомостяхъ. Въ предназначенное время, одинъ
ни два раза въ годъ, окончившіе курсъ обязаны были являться
къ семинарскому начальству, для отчета въ своихъ занятіяхъ.
Занятія же ихъ должны состоять въ чтеніи и изученіи св. Ии-
санія, писаній св. отцовъ, житій святыхъ и церковной исторіи,
богослужебныхъ и истолковательныхъ по богослуженію книгъ,
Кормчей книги, сочиненій по расколу,— съ выписками и собствен-
ными размышленіями читающего; затѣмъ въ сочиненіи поученій
и составленіи переводовъ, по предмету вѣры и нравственности,
съ пюстранихъ языковъ. Желающимъ дозволено посѣщать се-
минарскія лекціи, и преимущественно по классу богословія. Въ
свободное же отъ учебныхъ занятій время предписано всѣмъ,
сколько можно чаще, ходить въ церковь, для усовершенствованія
себя въ знаніи церковнаго чтенія, пѣнія и устава. Провѣряя
ежегодно всѣ занятія окончившихъ курсъ, семинарское правленіе
должно было дѣлать о томъ надписи на ихъ аттестатахъ, а
епархіальное начальство принимать эти надписи въ соображеніе,
при опредѣленіи на мѣста. Окончившіе курсъ допускались, по
этимъ правиламъ, и къ занятію разныхъ должностей: лектора по
классу языковъ, старшаго, домашняго руководителя (репетитора)
учениковъ, письмоводителя *), гувернера пли надзирателя
училища **).

По полученіи этихъ правилъ, сем. правленіе просило кон-
систорію сообщить ему списокъ окончившихъ курсъ въ разное
время и находящихся безъ мѣста и обязать ихъ явиться въ се-
минарію для отчета въ своихъ занятіяхъ. Но консисторія по-
слѣдняго сдѣлать не могла, за неимѣніемъ свѣдѣній о мѣстѣ жи-
тельства означенныхъ учениковъ, списокъ же ихъ выслала, по
которому окончившихъ курсъ п остававшихся безъ мѣста въ 1834
года было: 2 перваго разряда и 4 втораго разряда. Тогда семи-
нарское правленіе препроводило въ консисторію вѣдомость объ
отцахъ этихъ учениковъ и назначило время прибытія ихъ въ
сем. правленіе, для отчета въ ихъ учебныхъ занятіяхъ, въ фев-
ралѣ слѣдующаго 1835 года.

Окончившимъ курсъ выдавались аттестаты, а вышедшимъ
изъ семинаріи по той или другой причинѣ — свидѣтельства.

*) Председаніе акад. правл. отъ 9 марта 1834 г. Въ 30-хъ годахъ ви-
димъ нерѣдкіе случаи въ спб. семинаріи назначенія изъ окончившихъ курсъ
въ старшіе, комисары и проч.

**) Съ 1837 г. постоянно назначались гувернеры въ Петропавловское
училище.

— 113 —

Относительно этихъ документовъ въ предписаніи акад. правленія отъ 24 мая 1828 г. между прочимъ было изображено следующее постановленіе Комиссіи дух. уч.: «въ аттестатахъ и свидѣтельствахъ степень ученія и достоинство поведенія (должно) означать со всевозможною точностію и безпрастрастіемъ, дабы по пристрастнымъ свидѣтельствамъ не прокрадывались въ духовную службу люди къ ней неспособные, или ея недостойные». Ревизоръ Иннокентій (1827 г.) указалъ между прочимъ на необходимость «върной выдачи свидѣтельствъ съ означеніемъ нерадищымъ ихъ лѣности, неисправнымъ въ поведеніи ихъ неисправности».

При выдачѣ же аттестатовъ, дѣйствительно, могли быть неисправности, если не со стороны самого начальства, то со стороны канцеляріи. Такъ на свидѣтельствѣ, выданномъ уволенному послѣ годичныхъ экзаменовъ въ 1832 году, воспитаннику Вас. Свѣтлову, рукою ректора Макарія карандашемъ сдѣлана следующая надпись, относящаяся къ секретарю: «Н. И. выправьтесь саміи объ успѣхахъ уч. Свѣтлова по слов., гражд. ист. и нѣм. яз. Мнѣ невѣроятно, чтобы онъ былъ такихъ успѣховъ, какъ здѣсь означилъ Скроботовъ (письмоводитель). Вообще это дѣло требуетъ возможной върности. Р. А. Макарій». Очевидно, уже послѣ этого, отмѣтка по словесности дов. хорошо зачеркнута и поправлена на порядочно; по нѣмецкому языку къ отмѣткѣ не худо прибавлено—частію; по гражданской исторіи вмѣсто зачеркнутаго хорошо, написано—очень порядочно.

Иногда аттестатъ перемѣняли. Письмоводитель академіи Сем. Эвенховъ, кончившій курсъ въ 1825 г. въ 3-мъ разрядѣ, проспѣл о перемѣнѣ аттестата въ 1826 г. на 2-й разрядѣ. Перемѣнили, «по уваженію къ тому, что онъ въ нисш. и средн. отд. сем. учился хорошо и нынѣ при прошеніи представить 2 сочиненія, изъ которыхъ латинское дов. основательно, а касательно поведенія «свидѣтельствуется съ доброй стороны отъ правленія здѣшней академіи».

Вакація, илі канцкулы точно опредѣлены были при следующихъ обстоятельствахъ. Ректоръ архим. Анатолій въ засѣданіе правленія сем. 19 июня 1809 г. вошелъ особой заціской по вопросу о вакаціи, должна ли она быть и когда, такъ какъ въ семин. уставѣ ничего не сказано, а по 45 § учлищнаго устава для нея назначено 6 недѣль. Постановлено представить акад. правленію, чтобы вакація была въ одно время въ семинаріи и учлищѣ, а предъ ней экзамены. По объявленіи отъ митропо-

8

— 114 —

літта, вакація началась въ 1809 г. 11-го іюля въ воскресенье, послѣ благодарственнаго молебна, по окончаніи литургіи, и продолжалась до 1 сентября. Въ октябрѣ того же года (отъ 20-го числа) ректоръ вошелъ въ правленіе новой запиской о необходимости точно опредѣлить начало и конецъ учебнаго года (см. выше стр. 11). «Для назначенія времен и, писалъ онъ, частнымъ и публичнымъ испытаніямъ нужно знать, когда долженъ начинаться и оканчиваться годъ семинарскаго курса. Но какъ семинарія открыта 1-го марта, а ученіе по новому образованію началось, по полученіи устава, мая 18-го дня: для того сей запросъ подлежитъ сомнѣнію». Правленіемъ опредѣлено: «ученики богословіи и философіи занимаются нѣкоторыми изъ тѣхъ предметовъ, которые надлежало бы имъ пройти въ прошедшіе два года. Потому семин. правленіе почптаетъ за нужное спросить у высшаго начальства, чтобы первый годъ семин. курса оканчивался въ следующемъ 1810 году передъ вакаціею. Такимъ образомъ къ двумъ годамъ, положеннымъ въ § 51 «Начертанія правилъ о образованіп дух. училищъ» будутъ прибавлены единовременно два мѣсяца, и сіе прибавленіе для успѣха учениковъ почптается достаточнымъ». Затѣмъ учебный годъ установился съ 1 сент. по 15 іюля. Въ 1814 г. внесенъ и въ проектъ устава нараграфъ (174), опредѣляющій учебный годъ и время вакацій — съ 15-го іюля по 1 сентября. Но срока этого точно не придерживалась; особенно начало ученья никогда не происходило именно съ 1-го сент. Въ 1817 г. напр. только 5 сентября былъ молебенъ предъ началомъ ученья, въ Лазаревской церкви, послѣ обѣдни, потомъ происходило чтеніе списковъ въ семинарскомъ залѣ. Относительно же отпуска на вакацію въ окт. 1827 г. послѣ довало изъ акад. правленія особое предписаніе, чтобы ранѣе срока не допускать его, а то въ архангельской семинаріи 13-го іюля былъ отпускъ, а 14 назначена ревизія.

О продолженіп зимнихъ канцулъ ректоръ Анатолій входилъ запиской въ правленіе 20 дек. 1809 г., указывая, что «въ уставѣ семинарскомъ не опредѣлено время, сколько долго имѣть продолжаться сей отдыхъ», (т. е. на Святкахъ). Правленіе постановило: «по всеобщему постановленію для училищъ, какъ явствуетъ изъ календаря, надлежитъ увольнять по 1 января, а въ семинаріи по прежнему заведенію обыкновенно увольняли по 7-е января; непозвѣстно, чему следовать, почему представить Его Высокопреосвященству на благоразсмотрѣніе». Митрополитъ утвердилъ прежній порядокъ.

— 115 —

Ревизія і распоряженія высшаго начальства.

Ревизія въ семинаріи происходили большею частію каждое
двухлѣтіе, во время годичныхъ экзаменовъ и назначались отъ
академіи. Вследствіе ревизій дѣлались тѣ или другія пред-
писанія отъ академіи и Комиссіи дух. уч., на основаніи замѣ-
чаній и отчетовъ ревизоровъ. Въ 1811 году, при окончаніи
перваго учебнаго курса семинаріи, ректоръ академіи, архим.
Сергій (Крыловъ—Платоновъ), по порученію Комиссіи дух. уч.,
обозрѣвалъ семинарію по учебной части. Многіе изъ предполо-
женій архим. Сергія, по разсмотрѣніи ихъ членомъ Комиссіи,
архієпископомъ калужскимъ Оеофилактомъ, утверждены Комис-
сією и послужили къ лучшему устроенію учебной части въ се-
минаріи, точнѣйшему распредѣленію порядка и объема учебныхъ
предметовъ, а также и устроенію семинарской библіотекп. Въ
частности, въ предписаніи Комиссіи, по поводу этой ревизіи,
говорится напр. объ измѣненіи конспекта по словесности, о на-
значеніи сочиненій по исторіи, объ отмѣнѣ учебника по мате-
матикѣ—Гурьева, какъ слишкомъ обширнаго; объ у испленіи ла-
тинскаго языка, на которомъ слѣдуетъ не преподавать только,
но и разговаривать, наконецъ объ окончившихъ семинарскій
курсъ (см. выше, стр. 110). Обращено также вниманіе на то,
чтобы ученики приучались къ произнесенію проповѣдей въ
церкви и для этого постановлено было собраться чрезъ три
недѣли въ субботу, подъ руководствомъ профессора эстетики,
архимандрита Леоніда. Въ 1813 г. обозрѣвалъ семинарію по
учебной части ректоръ академіи, архимандритъ Филаретъ Дроз-
довъ, при депутатѣ бакалаврѣ академіи, архимандритѣ Инно-
кентіи. Кромѣ выше приведенныхъ отзывовъ его объ учебникахъ
и преподаваніи, получившихъ утвержденіе отъ Комиссіи дух.
уч., заслуживаютъ также вниманіе слѣдующія замѣчанія его.
Относительно росписанія онъ замѣчаетъ между прочимъ, что «въ
нѣкоторые дни не положены учебными 11 и 12 часъ предъ
полуднемъ, время самое способное къ ученью». О профессор-
скахъ запискахъ (въ частности по исторіи) Филаретъ писалъ:
«желательно, чтобы ученики руководствуемы были болѣе издан-
ными и книгами, нежели общимными записками профессора, коххъ
переписка можетъ отнимать время, нужное ученикамъ для дру-
гихъ домашнихъ упражненій, особенно для упражненія въ со-
чиненіи». Но долго еще въ семинаріи не выводилось препода-
ваніе по запискамъ. Относительно производства экзаменовъ, на-

*

["— 116 —", "我们也叫这种ඥඩත්‍ය පිළිතුම් අඩවනා අඩවනා අඩවනා අඩවනා අඩවනා අඩවනා අඩ

— 117 —

визін, Комиссія дух. учил. предписала исключить ученика высшаго отдěленія Ив. Ненинскаго і препроводить въ сепархіальное вѣдомство, такъ какъ «онъ языками—еврейскимъ, греческимъ и французскимъ по своєовідію совѣтъ не занимался пъ замѣченъ въ предосудительныхъ постукахъ при самомъ оковчаніи учебнаго курса». Въ 1815 г., по предписанію Комиссіи дух. учил., академическое правленіе назначило правленію семинаріи самому произвести испытаніе ученикамъ и представить отчетъ о состояніи семинаріи во всѣхъ отношеніяхъ: нравственномъ, учебномъ и экономическимъ. Всѣдѣствіе чего ректоръ семинаріи Иннокентій вошелъ въ семнарское правленіе съ представлениемъ, въ которомъ писалъ: «по окончаніи частнаго, учіненнаго въ семинаріи сего 1815 г. іюля 6, 7 и 8 чиселъ, въ присутствіи гг. членовъ правленія семинаріи и бакалавровъ здѣшней академіи, по всѣмъ предметамъ испытанія, которое академическимъ правленіемъ предписано произвести съ такою же точностью, какъ ревизорское, сдѣланія мною замѣчанія вношу въ правленіе». Затѣмъ следуютъ приведенные выше, въ своемъ мѣстѣ, одобрительные отзывы о Поликарпѣ, Смирновѣ, Веселовскомъ (по физикѣ). Всѣдѣствіе этого объявлено имъ одобрение отъ лица Комиссіи духовныхъ ученищъ, а Смирновъ возведенъ въ званіе профессора.

Въ 1817 году опять обозрѣвалъ семинарію по всѣмъ частямъ ректоръ академіи Филаретъ, уже епископъ Ревельскій. Между прочимъ онъ писалъ о преподаваніи: «Богословскія науки, не смотря на ограниченность пособій по нѣкоторымъ частямъ, еще не обработаннымъ въ ученицахъ, преподаны основательно и удовлетворительно; съ уѣшеніемъ можно было вдѣть, что духовнія познанія пустын корни въ умахъ и сердцахъ учениковъ. Въ философскихъ наукахъ ветхость и скудость классической книги, какова Баумейстерова, исправлена и дополнена понятіямъ новѣшѣй философіи, займствованнымъ осмотрительно, позленными ясно, и безъ нарушенія древняго порядка письмъ. Науки словесны преподаны безъ познѣнія пространства и вразумительно. Знаніе латинской словесности не достигло еще желаемаго степени совершенства, однако въ семъ сдѣланы благонадежныя успѣшія, чтѣніемъ латинскихъ писателей въ классовъ, съ клас- сическимъ отчетомъ въ урѣченное время. Преподаваніе церковной петріи нѣсколько безчēно почнѣваетъ на классической книгѣ. Уроки всеобщей петріи, хотя не совсемъ Systematischke, ben- nungen, dovolchen. Наставленія въ физику достаточны.

— 118 —

Усіхи въ еврейскомъ языке довольные». Говоря о лицахъ на-
чальствующихъ и учащихъ ревизоръ «первое и совершенное
одобреніе» дѣаетъ о ректорѣ Иннокентіи, и съ похвалюю отзы-
вается о его префессорскихъ трудахъ «Церковной Исторіи» и
«Дѣятельномъ Богословіи». Отзывы о другихъ, также одобри-
тельные, приведены выше, но о наставнике церковной исторіи
прибавлено: «о профессорѣ церковной исторіи сказанного выше
правленіе академическое да не благоволить собрать го важными
заключеніями, послѣ замѣчаній словесно дѣанныхъ
мною въ семинари. Послѣ ревизіи Коммиссія духовныхъ учи-
лищъ предсѣала академическому правленію: «возьмѣть попе-
ченіе, дабы тѣ изъ сихъ сочиненій, рекомендованныхъ ревизо-
ромъ (т. е. уроки дѣятельной богословія Иннокентія, изъclusіе
изъ философской исторіи Поликарии и уроки физики Неофита),
которыя нужны для класенческаго употребленія, или нынѣ же,
или по несмотрѣ сочинителями, истребованы были въ акаде-
мическую конференцію, для разсмотрѣнія къ напечатанію». Изъ
другихъ замѣчаній ревизора можно указать, напр. чтобы исключ-
шенія неспособныхъ учениковъ не смѣшивать въ названіи съ
увольненіемъ».

Въ 1819 г. ректоръ академіи, архимандритъ Григорій (Постниковъ) прописалъ ревшію, послѣ которой изъ Коммиссіи дух. уч. прислано одобрение ректору семинари Поликарии «за особенные труды по классу философскихъ наукъ въ бытность его профессоромъ сего предмета и за исправное окончаніе богословскаго курса», затѣмъ профессорамъ Смирнову и Райковскому. Онъ же обозрѣвалъ семинарию въ 1821 году. Въ 1823 г. ревизоромъ былъ опять ректоръ академіи Григорій, уже сеп. Ревельскій, и представилъ къ наградѣ профессоровъ Вѣтрінскаго п. Наумова. Онъ обратилъ внимание на то, чтобы «никто изъ учениковъ семинари не оканчивать курса ранѣе 22-хъ летъ», о чемъ онъ представлялъ и митроиologію, который утвердилъ его миніе. «Сіе будетъ полезно, писать ревизоръ, п для епархіального вѣдомства и для самихъ учениковъ, которые по самой молодости летъ своихъ не могутъ достаточно выразмѣть надлежащимъ образомъ высшихъ и особенно нужныхъ наукъ», по окончаніи же курса «весьма трудно будетъ употребить ихъ по надлежащимъ мѣстамъ въ духовномъ вѣдомствѣ».

Въ 1825 г. по опредѣленію академическаго правленія, утвержденному Коммиссію дух. уч., ревизія поручена была самому семинарскому правленію, по на экзаменѣ присутствовать

— 119 —

ректоръ академіи, еп. Ревельскій Григорій. Отчетъ объ этой ревизіи представлень было семинарскимъ правленіемъ академическому, въ ноябрѣ того же 1825 года. Вообще, въ случаѣ оставленія семинаріи безъ ревизіи, предписано было представлять академическому правленію выписки изъ журналовъ испытаній, вмѣстѣ со списками по высланной въ 1828 г. формѣ и перечнявыми вѣдомостями (ср. преди. акад. пр. отъ 14 янв. 1836 г. и отъ 22 янв. 1838 г).

Весьма обстоятельная по всемъ частямъ ревизія произведена была въ 1827 году инспекторомъ академіи, архимандритомъ Иннокентіемъ (Борисовымъ), за которую ему объявлено одобреніе отъ Комиссіи дух. уч., со внесеніемъ въ послужной списокъ. Кромѣ тѣхъ или другихъ замѣчаній по каждому предмету, конторы уже указывались выше, ревизоръ Иннокентій «для усовершенствованія семинаріи» сдѣлалъ и нѣкоторыя общія указанія по части учебной, такъ онъ рекомендовалъ: «вообще болѣе сокращенное преподаваніе наукъ въ частяхъ менѣе нужныхъ и усиленіе въ важнѣйшихъ; болѣе разборчвый переводъ учебниковъ изъ класса въ классъ, особенно изъ увѣздныхъ училѣщъ въ семинарію; попеченіе о снабженіи ихъ учебными книгами, а также и книгами для чтенія, съ требованіемъ отъ нихъ учительами отчета въ прочитанномъ *) п съ обязательствомъ со стороны учителей—представлять правленію выписки рекомендованныхъ для чтенія книгъ. О чтеніи письменныхъ упражненій ревизоръ замѣтилъ, что по богословію они «сопровождались надлежащую критикою», а по философіи «критика состояла большейю частію въ общей похвалѣ или порицаніи». Но вообще учебную п правственную часть Иннокентій одобрѣлъ, только объ экономической отозвался несовѣтъ одобрительно, о чемъ будетъ сказано въ своемъ мѣстѣ, и представилъ къ внитанію начальства ректора съ инспекторомъ и проф. Поліевтова. По поводу этой ревизіи было предписаніе отъ Комиссіи дух. уч. «1) исправить недостатки, согласно замѣчаніямъ ревизора, 2) не опускать пре-

*) объ этомъ было особое предписаніе Комиссіи дух. уч. и въ январѣ того же 1827 года, чтобы профессоры неопустительно требовали отъ учениковъ отчета въ урокахъ и въ чтеніи книгъ по тому или другому предмету (ср. § 20 и 23 введ. къ уставу дух. учил.) Иннокентій же между прочимъ пищалъ: «дабы сей части весьма важной въ методѣ основательнаго ученика, но большейю частію оставляйсмь безъ випманія, дать прочное направленіе, кажется, полезно было бы заставить учащихъ представлять въ семинарское правление поременныя таблицы, въ哪些 должны быть означаемыe книги и проч...»

— 120 —

подаваніе насхаліп і успішно тщаніе об'єктухах в'язаннім- скому та греческом'языках, 3) вони в'язанніт'є, не- нужно ли какія либо учебнія пособія семинарів проти пы- ншнього пх'я состоянія успішь, 4) подтвердить й'которýм у- чителям (Аменццкому, *) К. Успенскому, Ивановскому), ч'tей прилагали вящшее попеченіе об'єктухах учеников своих". О Пол'євятов'ї Комиссія постановила, что «награждать его на сей разъ не видить чинчи». Что же касается иерем'щенных уже ректора Антонія во Исков'я и писпектора Савы во Влади- міръ, на тѣ же должности, то «на нынешній разъ Комиссія нашла службу пх'я достойною неправленія, а не награжденія», (препмущественно за упущенія по экономіп і дѣлопроизводству) п предписала имъ «избѣгать прежнихъ ногрѣшностей». Впрочемъ на характеръ этихъ «ногрѣшностей» нѣтъ осныхъ указаній.

Въ 1830 году ревизія была поручена профессору академіп, протоіерею Герасиму Навскому. Въ этомъ году обозрѣніе семи- наріп назначено было «съ тою препмущественно цѣлію, чтобы повѣрить дѣйствія семинарскаго правленія въ неправленіи не- достатковъ и упущеній, коп' замѣчены комиссією, ревизовав- шею дѣла онаго (см. ниже, въ отд. Экономіі). Семинарія най- дена была ревизоромъ «въ совершенной неправности по всѣмъ частямъ правленія», поэтому, согласно съ отзывомъ обозрѣва- шаго, акад. правленіе представило «въ особенное начальствен- ное вниманіе Комиссіи дух. учлишь» бывшаго ректора Нао- напла, тогда уже епископа полтавскаго и писпектора Николая, который и получилъ послѣ того сапъ архимандрита, а также профессоровъ Ме.юранскаго и Пол'євятова къ денежной наградѣ за усердіе, — послѣдняго собственно за составленіе «полнаго и яснаго каталога семин. библиотек». Неколичествъ по экзаме- намъ при этой ревизіи сравнительно было мало, только семь. Въ 1833 году ревизоромъ въ семинаріо назначено было членъ академической конференціи, протоіерей Морскаго собора Тимо- ей Никольскій, который составилъ подробный отчетъ о порядке экзаменовъ и о пренодаваніп каждого предмета въ семинарі. Въ 1839 г. семинаріо ревизователь профессор академіп и членъ конференціи, Спасовиновскій протоіерей Іванъ Ивановъ. Вѣлѣд- ствіе его похвального отзыва о ректорѣ Аванасіп, послѣднему

*) Об этомъ преподаватель ревизор отозвался, что онъ, «можетъ учить съ весьма хорошимъ, учить съ довольнымъ, надеется учить съ полнымъ успехомъ».

— 121 —

объявлено благословеніе св. Синода «за неутомпмую дѣятель-
ность по всѣмъ возложеннымъ на него должностямъ».

Отъ времени до времени, вслѣдствіе ревизій, пли по дру-
гимъ поводамъ, въ семинарію, какъ видно изъ предъидущаго,
присыллись предшсанія высшаго начальства, отъ правленія
академіи, пли чрезъ это правленіе отъ Коммиссіи дух. уч., пли
чрезъ консписторію отъ св. Синода. Нѣкоторыя изъ этихъ пред-
писаній касаются учебнаго дѣла вообще въ семинаріяхъ, дру-
гія же имѣютъ значеніе только для петербургской семинаріи.
Нѣкоторыя изъ такихъ предшсаній уже упоминались, пли ука-
заны въ своемъ мѣстѣ. Сюда относится напр. и Высочайше
утверженное «Положеніе о способахъ къ улучшенію состоянія
духовенства (отъ 6 дек. 1829 г.)», съ указомъ «о принятіи вяж-
ныхъ способовъ къ образованію духовнаго юношества», гдѣ гово-
рится о содержаніи всѣхъ учениковъ семинаріи на казенномъ,
для лучшихъ успѣховъ въ занятіяхъ, о задержаніи младожѣт-
ныхъ въ тѣхъ же классахъ, объ ограниченіи принятія приват-
ныхъ, о преподаваніи духовныхъ предметовъ съ преимуществен-
нымъ вниманіемъ и проч. Далѣе, введеніе или составленіе но-
выхъ учебниковъ для дух. училищъ и семинарій, приложеніе
новыхъ методовъ преподаванія, измѣненіе курса обученія, —
являются однимъ изъ нанѣобѣ важныхъ предметовъ предиса-
ній высшаго начальства, какъ это также мы видѣли. Къ концу
разсматриваемаго периода изданы еще слѣдующія замѣчательныя
постановленія. Въ маѣ 1837 года Коммиссія дух. училищъ, «чтобы
преподаваніе богословскихъ наукъ возведено было къ большему
совершенству, систематической правильности и единообразному
порядку», — предписала профессорамъ богословія представить
конспекты, при составленіи которыхъ «не держаться раболѣнно
принятаго порядка и способа ученія, но разрѣшается сочини-
телямъ употребить собственные свои мысли и предположенія къ
усовершенію и облегченію ученія, къ устраненію ненужныхъ,
излишнихъ, любопытствомъ или духомъ школы пысканныхъ
любопреній, къ пополненію свѣдѣній о предметахъ нужныхъ,
полезныхъ и употребительныхъ въ священномъ служеніи церкви,
къ которому готовятся обучающіеся въ дух. училищахъ». Въ
слу этого ректоръ Макарій обязался въ теченіе вакаціоннаго
времени представить означенный конспектъ. При конференціи же
спб. академіи составленъ особый комитетъ, для разсмотрѣнія
книгъ богословскаго курса, представившій вскорѣ свое мнѣніе *).

¹ Писл. изъ отч. обл. прок. св. Син. за 1837 г. стр. 55, 56.

— 122 —

Особенно общирное и обстоятельное постановление объ усовершенствованіи всего учебнаго строя въ семинаріи было издано отъ Комиссіі дух. уч. въ 1838 г. Постановленіе это, можетъ быть, отчасти пмѣетъ связь съ порученіемъ Комиссіі членамъ своимъ: двумъ Филаретамъ (московскому и рязанскому) и Григорію калужскому, еще въ 1827 году, «заняться пересмотромъ уставовъ и представить свои замѣчанія съ мѣніемъ объ исправленіп», но въ немъ замѣчаются уже пиная вліянія. Оно старается, какъ можно строже, установить солошовно—профессіональный характеръ семинарскаго образованія, «всѣ классы проникнуть ученіемъ вѣры», и представляетъ собою послѣднее крупное распоряжение отъ имени Комиссіі дух. училищѣ, какъ общій результатъ мѣръ принятыхъ съ половины 30-хъ годовъ къ улучшенію семин. преподаванія и президентъ къ задуманной семинарской реформѣ *). Это постановленіе «объ усовершеніп учебнаго устройства въ семинаріяхъ» выслано изъ академіи отъ 15-го июня 1838 г. Усматривая въ преподаваніи учебныхъ предметовъ въ сем. недостатокъ общаго единства и точнаго направленія главной цѣли духовнаго ученія и нѣкоторыя другія несовершенства, Комиссія д. у. признала нужнымъ постановить на сей разъ слѣдующія правила».

Сообразно съ главнымъ назначеніемъ семинарій — образовать достойныхъ священнослужителей,— должны быть направлены всѣ части семинарскаго преподаванія.

При преподаваніи словесности должно быть стремленіе образовать человѣка, который мотъ бы правильно, свободно и убѣдительно бесѣдовать съ народомъ объ пистинахъ вѣры и нравственности, отсюда, преимущественно должно имѣть въ виду образцы словесности духовной и краснорѣчія церковнаго. Изъ латинскихъ писателей избѣтать такихъ мѣстъ, которые проникнуты духомъ языческаго міра, или «немедленно преслѣдовать ихъ замѣчаніемъ о несовершенствѣ языческихъ понятій». Стихотворство преимущественно направляется къ тому, чтобы «образовать привычку оборотливѣе владѣть языкомъ».— «Всемѣрно остерегать юные умы отъ незаконныхъ порожденій поэзіи, въ которыхъ преобладаетъ страсть и чувственность» и представлять высокіе и чистые образцы пистинно высокаго и изящнаго въ словѣ изъ св. Писанія. «Пусть илѣняются его словомъ и съ тѣмъ вмѣстѣ непримѣтно напитываются его духомъ. Пусть еще

*) Ibid. Ср. отч. за 1833 г. стр. 49—52.

— 123 —

съ поприща словесности усматриваютъ, какъ высоко безъиску-
ственное величіе священного пѣснопѣвца, или пророка предъ
усиленно выработанною прелестію стихотворца».

По греческому языку языческихъ писателей брать только для ознакомленія съ разными нарѣчіями и видопэмъненіями языка; но препмущественно переводить отцовъ церкви (по изданной Коммиссіей дух. уч. учебной книгѣ греческаго яз.). «Надобно употреблять особенное стараніе, чтобы, не только высшее отѣленіе, но и среднее съ нисшымъ, по необходимости много занятыя свѣтскими науками, проницаемы были духомъ церковнымъ». — Въ классахъ новыхъ языковъ отъ чтенія свѣтскихъ сочиненій удерживаться, читать же проповѣдниковъ и сочиненія о религіи, благонамъренныя и безпристрастныя, встрѣтвшуюся ложную мысль опровергать.

По Гражданской исторіи — избѣгать критицизма и помнить, что «достовѣрѣийшія начала исторіи рода человѣческаго и древнихъ народовъ находятся въ св. Писаніп», также проповѣренаго систематизма, по которому «воображаютъ какой либо народъ и его исторію невольнымъ развитіемъ какой нибудь роковой ишен», наконецъ и неосмотрительнаго политическаго направленія; указывать въ исторіи «правственныя черты и слѣды Провидѣнія Божія». — Для ознакомленія учитниковъ средяго отд. съ предметами высшаго — ввести Церковно-Библейскую исторію, отделяя для сего по 2 часа въ недѣлю отъ философіи и математики. Къ Церковной исторіи въ высшемъ отѣленіи присовокупить Богословско-историческое ученіе о св. отцахъ.

По философіи — «все, что не согласно съ истиннымъ разумомъ св. Писанія, какъ сущая ложь и заблужденіе, безъ всякой пощады должно быть отвергаемо». (Ср. Проэкт. уст. § 141.) «Какъ руководительной нити», держаться того правила, что «истиннаго и спасительнаго познанія должно пскать выше разума человѣческаго, — въ откровеніи Божіемъ». Въ особенности, логика чтобы не была «отуманена отвлеченіями критикизма, которыхъ разопрательство для незрѣлыхъ умовъ представляетъ боевіе трудности, нежели пользовы». Въ метафизике «надлежить освѣтить возможнымъ свѣтомъ естественнаго познанія главныя понятія о Богѣ, Его с свойствахъ, провидѣніи и міроправленіи, о духовности и безсмертіи души человѣческой... Истинная, смиренная философія должна слѣдаться служительницею истинной религіи, способною низлагать возношенія ложной, гордой, самонадѣянной философіи, взимающейся на разумъ Божій». По фило-

— 124 —

софін нравственной — «отнюдь не вдаваться въ изслѣдованія, превышающія возрастъ учащихся, пли находящіяся въ сторонѣ отъ цѣли для нихъ предпоставленной, каковы напр. изслѣдованія, относящіяся къ праву естественному и вопросы политическіе.» Сочиненія но философіи должны быть писаны чапце на лат. языкѣ. «Философія привыкла говорить латинскимъ языкомъ, а сочиненія на немъ пишемыя должны успѣвать знаніе его въ семинаріп».

Классъ чтенія св. Писанія ветхаго и новаго завѣта,— общий для всѣхъ отѣленій семинаріп,— долженъ быть особеннымъ пунктомъ соединенія всѣхъ классовъ въ одномъ предметѣ и въ одномъ духѣ, свойственномъ училищу духовному. Классъ сей вмѣстѣ долженъ возобновлять п умножать въ ученикахъ нервоначальныя познанія изъ катихизпса и св. исторіи и не- преривно и безостановочно вести къ главному предмету ихъ ученія—богословію». При этомъ предписаны и нѣкоторыя правила преподаванія св. Писанія: а) прочитывать разныя книги св. Писанія ежегодно изъ историческихъ, учительныхъ и пророческихъ, ветхаго и новаго завѣта; б) «чтобы пстоікованіе читаемаго текста было краткое и простое, удобовразумительное п для младшихъ слушателей, п назндательное для всѣхъ; в) что- бы при семъ, по приличію, напоминаемы были тѣ части катихизческаго ученія, къ которымъ тотъ пли другой читаемый текстъ относится; г) чтобы нужнѣйшіе тексты догматическаго и п нравственнаго содержанія назначаемы были для изученія». Полезно, чтобы по воскресеньямъ предъ литургіей, въ церкви, пли залѣ, предлагались катихизическія бесѣды, такъ чтобы въ теченіе года или двухъ лѣтъ обращался весь кругъ истинъ катихизическихъ. По этой части должна быть погодная очередь между всѣми, или нѣкоторыми наставниками.

По Богословію — устранять «пространныя, болѣе философ- скія, нежели богословскія, изслѣдованія о религіи вообще, не пиздмнія въ высшемъ образованіп, для готовности отвѣщати во- прошающему изъ числа такихъ людей, для которыхъ по несча- стію вѣка, иногда нужно бываетъ разрѣшать сомнѣнія о пер- выхъ понятіяхъ религіи, но для семинарпста и будущаго сель- скаго священника болѣе обременительныя, нежели полезныя, и даже возмущающія мыслію о возможности сомнѣній, которыхъ непспорченный умъ и не подозрѣваетъ».

«Вообще буквальное перенесеніе уроковъ академическихъ въ семинарію есть не только не похвальная небрежность, но

— 125 —

погрѣшность и неразсудительность, требующая исправленія». Вступленіе въ богословіе должно состоять изъ разсужденій о божественномъ происхожденіи и достопнѣствѣ христіанской религіи, чтобы священникъ могъ бесѣдовать съ простолюднимъ изъ нехристіанъ. «Преподаваніе и всѣхъ частей богословія тщательно должно быть приспособляемо къ употребленію, по возможности освобождаемо отъ сухихъ и невразумительныхъ формъ школы и не преобладаемо стремленіемъ къ блестящей, но холодной учености. Надобно, чтобы ученіемъ богословія проникнуто и согрѣто было сердце слушателя: только вмѣстѣ съ синъ инстинно просвѣтится его умъ и способенъ будетъ озарять и другихъ свѣтомъ живымъ, благотворнымъ и спасительнымъ».

За непмѣніемъ в удовлетворительныхъ учебниковъ по богословію дѣлается приглашеніе къ составленію ихъ. «Въ руководство богосл. ученія нужна книга такого достопнства, чтобы его могли быть повѣряемы другія». Указывается катихизисъ Петра Могилы, который рекомендуется прочитать предъ началомъ богосл. курса и съ нимъ повѣрять подробности богословскаго ученія *). Для догматическаго богословія рекомендуется такъ же Богословіе I. Дамаскина и Огласительныя поученія Кни

*) Книга, извѣстная подъ именемъ катихизиса Петра Могилы, или Православное исповѣданіе каоліческой и апостольской церкви восточной, сочинена, по порученію митр. кіевскаго Петра Могилы, первымъ ректоромъ Кіево-могилянской коллегіи Исаією. Троицкимѣемъ, читана и одобрена на соборѣ малороссійскихъ епископовъ въ Кіевѣ (1640 г.), потомъ на соборѣ Ясскомъ, гдѣ присутствовали и епископы греческіе и молдавскіе, наконецъ одобрена и подписана всѣми восточными патріархами, и признается символическою книгою православной церкви. (Ист. Кіев. акад. Мак. Булгакова, стр. 80. Ср. Филарета Черн. Обзоръ дух. лит. изд. 1884 г. 193.) Но въ то время, какъ на востокъ книга пмѣла большее распостраненіе, у насъ нѣкоторое время она была какъ бы въ забвеніи. По распоряженнію св. Синода, она издана при Петрѣ І въ 1722 году; спустя сто лѣть, она переведена на русскій языкъ баккамавромъ петерб. акад. Колоколовымъ и только къ концу 1830-хъ годовъ введена въ курсъ семинарскаго преподаванія, по желанію оберъ-прокурора гр. Пратасова, совѣтовавшагося, впрочемъ, объ этомъ, какъ говорятъ, съ преосв. Иконокентіемъ Борисовымъ. Но введеніе катихизиса Петра Могилы въ семинарскій курсъ было неожиданно для тогдашняго духовенства и, какъ выразился будто бы оберъ-священникъ Кутневичч, составляло大量из-стной партіи. (Воспом. Ростисл. о Пет. акад. Вѣстн. Евр. 1883 г. ІХ. 237); тѣмъ больше, что въ немъ встрѣчаются мысли страницы, напр. что грѣшать противъ второй заповѣди и тѣ, которые «превращаютъ людей въ овецъ и другихъ животныхъ». (Пр. Исп. Ч. ІІІ, вопр. 54), не говоря уже о томъ, что «въ немъ, по замѣчанію Филарета Чернігъ., — есть нѣсколько мнѣній схоластики, не очень удачныхъ, напр. о формѣ и матеріи тапинствъ, о твореніи душѣ... Тогда

— 126 —

рилла Іерусалимскаго. Для Церк. древностей — рекомендуется
Новая Скрижаль, въ видѣ конспекта изъ нея.

Объ испытаніяхъ. «Надобно, чтобы испытаніе касалось всего преподаннаго въ продолженіе учебнаго года или курса, и чтобы краткое, но разсудительное и свободное разрѣшеніе вопроса пред- почитаемо было пространному чтенію по памяти изъ преподан- ныхъ уроковъ. Должно пскать въ испытаніи не того, чтобы оно было благовиднымъ зрѣлищемъ для присутствующихъ, но того, чтобы оно было справедливымъ и безпристрастнымъ судомъ для всѣхъ учениковъ».

(въ XVII в.) особенно боялись папизма и старались говорить его изыкомъ'. (Обз. дух. лит. стр. 194). Подражаніемъ латинству Филаретъ митр. москов- скій объясняетъ п внесеніе въ *Прасославское Исповѣданіе церковныхъ заповѣ- дей, (въ ппсьмъ къ архіеп. Григорію, Чт. 85 общ. люб. дух. пр. 1877 г. т. III., Матер. для ист. русск. церкви). Введеніе же *Прас. исповѣданія* въ семинарскій курсъ объясняютъ католическімъ направленіемъ сотрудниковъ гр. Пратасова. Между тѣмъ изданный, съ одобренія св. Синода, еще въ началѣ 20-хъ годовъ, *Прострішный катихизисъ* Филарета не получилъ пока надлежащей устойчивости и въ это время, уже не въ первый разъ, подвергся новому нареканію. Въ 20-хъ годахъ ретроградная партія министра народн. просв. Шишкова воору- жилась противъ катихизиса Филарета за допущенный въ немъ либерализъ— перевода на русскій языкъ символа въры, молитвы Господней и заповѣдей. Поэтому въ 1827 г. онъ изданъ въ письменномъ видѣ. Въ 1838 г., въ оберъ- прокурорство гр. Пратасова, его стали обвинять уже за отсутствіе учения о св. преданіи, о предопредѣленіи и церковныхъ заповѣдахъ, о чемъ были трак- таты въ *Прасославномъ Исповѣданіи*. Всѣдствіе этого, авторъ, какъ онъ самъ выражается въ письмѣ къ Евлаампію, сп. екатеринбургскому, — побужденъ былъ дополнить катихизпъ (Чтен. 1877 г. III. Ср. Ппе. къ Филар. Гушил. выше, стр. 74, примѣч.) По внесеніи въ него нѣкоторыхъ дополненій, кати- хзись снова изданъ въ 1839 г. уже въ теперешнемъ видѣ. Такая история дала новодъ между прочимъ къ слѣдующему замѣчанію бывшаго въ министерствѣ кн. Голшына, директора департ. дух. дѣлъ, А. Тургенева, высказанному имъ въ 1841 г. въ письмѣ къ Сербиновчу (директору канц. синод. об. прокурора): «Я не пietо довѣренности къ нашимъ духовнымъ, они мѣняютъ катихизпы съ перемѣной министровъ и оберъ-прокуроровъ... убѣждаюсь, что въ церков- никахъ мало въры, и что для нихъ она не цѣль, а средство». (Русск. стл. 1882. т. 39. стр. 179). Рѣзкость отзыва не соответствуетъ его основательно- сти. Не отрцая, конечно, вліянія вообще духа времени и господствующаго направлѣнія въ правительствѣ, (имѣвшаго у насъ въ началѣ 20-хъ годовъ протестантскій оттѣнокъ, съ половины же пхъ—характеръ ультра-консерва- тивной церковности, а съ половины 30-хъ — римско-католическую окраску), отразившагося такъ пли пначе и на катихизпъ, слѣдуетъ имѣть въ виду, что катихизпъ Филарета, хотя написанный и величимъ богословомъ и одобрен- ный св. Спнодомъ, естественно, долженъ былъ испытать немало перемѣнъ и исправленій, прежде чѣмъ приобрѣсти достоинство символической книги. (О судьбѣ катих. Фил. см. въ *Русск. стл.*, ст. Корсунскаго, 1883 г. І.)

— 127 —

Предписывается далъе — акад. конференціямъ составить
конспекты по Церк. древностямъ и Истор. ученію объ отцахъ
церкви и представить въ Комиссію къ слѣдующему учеб-
ному году, а наставниковъ побудить къ составленію новыхъ
учебниковъ.

Сообщая это «постановленіе», академія съ своей стороны повторяетъ требованіе о преподаваніи катихизиса Петра Могилы и пзвѣщаетъ семинарію, что епарх. архіерей будетъ наблюдать за выполненіемъ предписаннаго.

Въ силу этого, правленіе сем., согласно предписанію акад
правл. отъ 5 авг. 1838 г., поручило ректору Аванасію препода-
вать Истор. ученіе объ отцахъ церкви *); церк. древности—писпек-
тору Антонію; Церк. Библ. исторію (средн. отд.) П. Боголюбову;
катих. бесѣды по воскресеньямъ въ залѣ собранія предъ литур-
гіей — «на сей годъ Андрею Михайлову, какъ незанятому ника-
кою другою должностію». Но въ 1840 г. онъ просилъ объ осво-
божденіп его отъ этой обязанности, которую исправлять болѣе
года, поэтому она была поручена наставнику Полотебнову, за-
тѣмъ въ 1841 г. писпекторъ Юасафъ пзъявилъ желаніе говорить
катихизп. бесѣды (послѣ литургіи). Въ сентябрѣ 1839 г. пзъ
Духовно-учебнаго Управленія былъ запросъ о томъ, какъ именно
распредѣлено преподаваніе катихизпса Петра Могилы. Въ 1840 г.
послѣдовальт тотъ же запросъ отъ академическаго правленія. Рек-
торъ Аванасій отвѣчалъ, что катихпзисъ «въ началѣ богослов-
скаго курса читается непрерывно съ краткимъ объясненіемъ п
строгимъ отчетомъ, въ видѣ повторенія катихизическаго ученія
п приготовленія къ богословскому, съ многими дополненіями пзъ
св. Писанія. Было предноложено окончить чтеніе катихпзиса къ
половинѣ октября, но опытъ показалъ, что нужно продолжать его
до половины ноября». Но въ октябрѣ того же года предписано пре-
подавать Правосл. исповѣданіе Петра Могилы уже въ писшемъ
отдѣленіп. Отчета требовать не только въ чтеніи напзустъ, «но
въ свободномъ изложеніи мыслей, безъ нарушенія сущности пред-
мета». Тексты же заучивать ученикамъ съ буквальною точностію.
Въ высш. отд. дѣлать только указанія п возобновлять въ памяти
главнѣйшія мѣста пзъ Правосл. исповѣд.

Всѣдствіе отношенія об.-прок. гр. Пратасова къ митр. Се-

*) «Какъ это дѣло трудно,—писалъ по этому поводу Аванасій въ Тверь,
можетъ знать только тотъ, кто знаетъ сколько ннбудь ихъ (отцевъ) учченіе п
то, сколь много пми написано». (Свѣд. о жизни Аван. Душеп. имен. 1868. 3 339.)

— 128 —

рафцму, акад. правленіе въ 1839 г. сообщило семинар-скому списокъ книгъ учебныхъ, какія складуетъ составить:
1) Ученіе объ єерархіі и каноническомъ церковномъ правѣ;
2) Богословско-историческое ученіе объ отцахъ и пропо-вѣдникахъ слова Божія; 3) Краткое обозрѣніе книгъ св. Писанія;
4) Герменевтика; 5) Догматическое богословіе; 6) Дятельное бо-гословіе; 7) Философія; 8) Исторія философіи; 9) Греческая грам-матика, для писшихъ училищъ. Предложено было заняться со-ставленіемъ означенныхъ учебниковъ лицамъ, получившимъ ака-демическое образованіе. Три раза академія спрашивала отвѣта отъ семинаріи на это предложеніе. Наконецъ послѣдовалъ отвѣтъ, что ректоръ семинаріи Аванасій беретъ на себя составленіе дог-матического богословія, въ теченіе 2-хъ лѣтъ, а учитель Д. Успенскій заявляетъ намъреніе составить греческую грамма-матику къ сентябрю 1841 года.—Имъ предписано соображаться съ положеніемъ о новомъ образованіи учебной части въ семина-ріяхъ, которое въ то время было издано. Въ 1840 г. (по пред-ложенію бывшей Коммиссіи дух. уч.), академическое правленіе спрашивало семинарское, не желаетъ ли кто изъ профессоровъ и учителей семинаріи, или духовныхъ училищъ, составить латин-скую грамматику,ѣе удовлетворительную, чѣмъ бывшая въ употребленіи (преосв. Аввросія). Но желающихъ не оказалось.

Составленіе учебныхъ книгъ и особенно разсмотрѣніе и ре-
цензіи ихъ, по порученію начальства, издавна составляли пред-
метъ особыхъ занятій для семинарскихъ наставниковъ, хотя въ
разсматриваемый периодъ вообще немного было такихъ порученій.
Въ 1816 г. профессоръ математики Неофитъ Веселовскій разсмат-
ривалъ учебникъ арийметики Горянскаго, учителя Александро-
невскаго училища и одобрилъ его къ употребленію, также какъ
впослѣдствіи и ректоръ семинаріи Поликариѣ. Въ 1822 г. было
предписано исключить изъ училищныхъ руководствъ латинскую
книгу для переводовъ Евтропія и на мѣсто ся составить новую
латинскую хрестоматію. Дѣло это поручено было ректору семи-
наріи Поликарпу, который уже изъ Московской академіп, гдѣ
былъ ректоромъ, выслалъ въ 1826 г. составленную имъ хресто-
матію. Книга представлена была академическому правленію, а
отсюда въ 1827 г. опять переслана въ семинарію, для разсмотрѣ-
нія спеціалісту. Разсматривалъ ее тогдашній ректоръ семи-
наріи Антоній и призналъ «полезною» и «удобною» для духов-
ныхъ училѣй, въ которыхъ она потомъ и введена въ употреб-
леніе.—Ректоръ Макарій Зиминъ въ 1831 г. былъ членомъ

— 129 —

комптета по разсмотрінію руководствъ къ изученію русскаго языка
и составленію лучшаго учебника. (См. ниже, въ гл. Отношеніе
семинаріи къ училищамъ). Преподаватель финскаго языка Оку-
ловъ, по порученію Коммиссіи пересматривалъ и исправлялъ
переводъ сокращеннаго катихизиса на финскій языкъ (1832 г.),
составилъ финскую азбуку и грамматику. Его преемникъ Д. Ус-
ненскій свѣрялъ въ 1837 г. печатавшуюся финскую грамматику
съ рукописью и замѣчанія свои долженъ былъ представить се-
минарскому правленію; просматривалъ также, «начатки христіан-
скаго ученія» на финскомъ яз. въ 1838 г. — Профессору Семенов-
скому поручено было въ 1839 г. разсмотрѣть нѣмецко-россійскій
лексинъонъ Шмида и опредѣлить пригодность его для духовно-
учебныхъ заведеній. Книга найдена незаслуживающею того, чтобы
ввести ее въ пособіе при изученіи нѣмецкаго языка въ семина-
ріп. — Ректоръ Атанасій въ 1840 г. разматривалъ катихизисъ
Петра Могилъ и сдѣлалъ краткія замѣтки на разныя мѣста этой
книги, найденные имъ не вполне православными.

Воспитаніе.

Хотя въ разсматриваемой нами периодъ, такъ называемое
физическое воспитаніе не писło еще надеждащей, организован-
ной постановки, но понятіе о немъ не было чуждо и нашей ду-
ховной школы. Но крайней мѣрѣ 1-й параграфъ «Введенія къ
уст. дух. училищъ» гласить: «общая цѣль воспитанія юношества
есть образованіе нравственныхъ и физическихъ способностей,
согласное съ его предустановленіемъ». Но какъ физическая сто-
рона воспитанія соединена съ тѣми или другими экономи-
ческими и хозяйственными условіями и средствами, то эта сто-
рона п будетъ размотрѣна нами въ отдельѣ экономік. Въ настоя-
щемъ же отдельны мы писемъ въ виду собственно нравственное
воспитаніе семинаристовъ.

Инспекція.

По уставу, правовое управление находилось прему-
щественно въ вѣдѣли и инспектора и сообразно съ этимъ опредѣ-
лялись всѣ его обязанности (Преэкъ уст. Отд. П). Инспектору
особенно нужно было помнить, что «глаговое предустановленіе
юношества духовнаго состоять въ утвержденіи и распостра-
неніи птичнаго благочестія». (Введен. къ уст. духов. уч. § 2).

9

— 130 —

Не даромъ п самъ онъ былъ лице духовное и духовное по препму-
ществу, какъ им'ющій монашескій самъ — верхъ благочестія. Онъ
имѣлъ постоянное наблюденіе за учениками вѣт классовъ, или
лично посвящая ихъ, или имѣя надзоръ чрезъ старшихъ (Проэк.
§§ 72, 73). По донесенію семин. правленія въ 1825 г. академи-
ческому, «ученики въ свободное отъ классовъ время весьма
часто посвящаемы были инспекторомъ, съ должнымъ наблюденіемъ
касательно занятій ихъ, и вмѣстѣ порядка и чистоты въ ком-
натахъ. Для непосредственного и постоянного наблюдения опре-
дѣлены старшины отличнѣйшіе и благонравнѣйшіе изъ учениковъ
вып. отдѣленія», которые избранлись обыкновенно инспекто-
ромъ, но опредѣлялись правленіемъ и руководствовались ин-
струкціей, отъ правленія выданной. Такимъ образомъ надѣялись
достигнуть выполненія правила: «попечительное око надзира-
телям должно быть обращено на учениковъ въ классахъ, слѣдо-
вать за ними вѣт классовъ и невидимо сопровождать ихъ даже
вѣт училища» (Введ. къ уст. § 12). Между тѣмъ самъ инспек-
торъ, какъ лице духовное, важное (нерѣдко архимандритъ), не
на столько могъ быть свободенъ, подвиженъ и доступенъ
для воспитанниковъ.

Первую инструцію старшимъ поручено было сем. пра-
вленіемъ составить инспектору Филарету. 12-го іюня 1809 г.
Филаретъ входилъ въ правленіе запиской объ ученикахъ, отли-
чившихся поведеніемъ и замѣченныхъ въ предосудительныхъ
поступкахъ. Изъ чпела первыхъ пять представлены имъ, на осно-
ваніи 62 пункта уст., какъ заслуживающіе «составлять сословіе
старшихъ, а слѣдующіе за ними, смотря по надобності, помощ-
никами при нихъ и въ должности старшихъ». Правленіе поста-
новило: «дать имъ по должности инструкціи и списки учени-
ковъ ввѣряемыхъ ихъ смотрѣнію; о чемъ объявить пмъ въ прав-
леніи и во извѣстіе всемъ прочитать сію статью журнала, при
собраніи всѣхъ учениковъ» *).

Непозвѣстно, была ли составлена въ то время требующаяся инструкція; можетъ быть, она и послужила образцемъ для позднѣйшихъ инструкцій. Но только между дѣлами 1826 года находимъ въ семинарскомъ архивѣ подлинную инструкцію старшимъ, подъ заглавіемъ: «начертаніе должности старшаго». Обязанности старшаго, по этой инструкціи, раздѣляются на постоянныя и временные.

*) Икури. сем. правл. № 3, ст. 12.

-- 131 --

«Постоянныя обязанности старшаго по отношению къ себѣ самому состоять въ томъ, чтобы: 1) собственнымъ примѣромъ предшествовалъ сословію, его надзору ввѣренному въ постоянномъ и точномъ соблюдении правиль благонравія и дѣятельности. 2) Наблюдая за поведеніемъ каждого изъ учениковъ, сообщать начальству свѣдѣнія о ихъ характерахъ и нравственности. 3) Каждый день послѣ урока относиться къ инспектору о состояніи комнатъ, его смотрѣнію порученныхъ и о поведеніи учениковъ; объ особенныхъ же поступкахъ ими сдѣланныхъ, объ особенныхъ посѣтителяхъ и другихъ происшествіяхъ заслуживающихъ особенное вниманіе доносить безъ малѣйшаго медленія. 4) Безъ вѣдома инспектора никуда не отлучаться.—По отношению къ воспитанникамъ обязанность старшаго требуетъ, чтобы образъ жизни ихъ былъ совершенно сообразенъ съ правилами ихъ поведенія. Посему

1) онъ обязанъ наблюдать, чтобы общий порядокъ часовъ во время учевія былъ исполняемъ въ точности. Порядокъ же часовъ прямо заимствованъ изъ Прозекта уст. сем. §§ 62 и 63. Замѣчаніе же Прозекта о томъ, что «не всѣмъ воспитанникамъ, но съ нѣкоторымъ разборомъ можно дозволить оставаться вечеромъ до 11 часовъ» (по общему правилу до 10), въ инструкціи поясняется такъ: «тому, кто по невиннымъ причинамъ не исправилъ своего дѣла въ часы для сего опредѣляемые, можно дозволить иногда оставаться до 11 часовъ».

«На основаніи сего росписанія часовъ око старшаго должно сопровождать учениковъ во всѣхъ ихъ положеніяхъ».

«2) Всѣ упражненія располагающія къ благочестію, особенно молитвѣ должны имѣть первое мѣсто во вниманіи старшаго. *) Посему онъ обязанъ наблюдать, чтобы воспитанники поутру начинали свое дѣло, а впереду оканчивали положенными церковью на то и другое время молитвами, въ чтеніи ихъ управляясь очередью; и чтобы во всѣ воскресные и праздничные дни всѣ вмѣстѣ, по два въ рядѣ, ходили въ церковь къ началу службы и стояли въ благоговѣйномъ духѣ, помня всегда то, что отсутствіе отъ богослуженія, неблаговременный приходъ въ церковь или выходъ изъ оной есть зло важное, и что небрежность въ чтеніи и пѣніи, безчиніе и неблагопристойность въ церкви не терпимы въ духовныхъ воспитанникахъ **).»

«3) Учанціеся въ опредѣленное время всѣ должны быть въ классѣ и отсутствіе отъ оного и подъ какимъ видомъ, громѣ болѣзни и необходимой отлучки, не позволительно. Въ классѣ они обязаны сидѣть благочинно и со всѣмъ вниманіемъ принимать внушаемое наставникомъ, отнюдь не занимаясь чѣмъ либо постороннимъ. Поздній приходъ и неблаговременный выходъ изъ класса подлежать строгой отвѣтственности. Въ предотвращеніе сего безпорядка старшіе сряду послѣ звонка затворяютъ

*) Въ духовныхъ заведеніяхъ «отсутствіе или небрежность въ положенныхъ часахъ молитвы, должно считать вящимъ зломъ, нежели упущеніе важнѣйшихъ уроковъ». (Введ. къ уст. дух. уч. § 8).

**) Утреннее богослуженіе по праздникамъ отправлялось въ семинарскомъ залѣ, а на литургію ученики ходили въ одну изъ лаврскихъ церквей, пренумощественно Лазаревскую.

*

— 132 —

комнаты и никому не повѣряют ключей отъ оныхъ. Больной долженъ идти въ больницу.

4) Въ столовой должна быть типина. Посему никто не можетъ вы-
говаривать служащимъ при оной за недостатокъ чего либо, а тѣмъ менѣе
требовать отъ нихъ излишняго. Для лучшаго устройства въ столовой
старшій садится при ученикахъ, въ вѣдѣніи его находящихся. При столѣ
должны быть всегда всѣ; не бывшій за общимъ столомъ безъ достаточ-
ной причины, самъ себя лишаетъ пищи.

5) Во время домашнихъ упраженій воспитанники обязаны быть въ своихъ комнатахъ и заниматься данными пмъ уроками. При семъ, старшій наблюдаетъ: а) всѣ ли ученики занимаются дѣломъ, тому врѣмени свойственнымъ; б) какія они читаютъ книгъ, отнюдь не дозволялі ни читать, ни имѣть книгъ духовному образованію неприличныхъ; в) требуя отъ нихъ строгаго въ дѣлахъ отчета, не позволяетъ имъ предаваться праздности, которая препятствуетъ занятію другихъ; и г) не готовыхъ къ классамъ принуждаетъ къ исправлению.

Для облегчения себя въихъ трудахъ старшій избираетъ авдито-
ровъ, которые обязуются слушать товарищей и доносить ему о исправ-
ности или неисправности ихъ; а самъ онъ повѣряетъ донесенія авдито-
ровъ, заставляя одногоъ изъ двухъ читать себѣ урокъ. Для той же цѣли
старшій пмѣетъ у себя пріора д, который сверхъ того помогаетъ ему
смотрѣть за поведеніемъ учениковъ во всѣхъ ихъ положеніяхъ; право сіе
можетъ имѣть и цензоръ.

6) Чистота въ комнатахъ и опрятность кроватей состоитъ на от-
четѣ старшаго'. Для соблюдения первой онъ имѣетъ въ подчиненіи
служителя, не дозволяя ему ни подъ какимъ видомъ вносить въ комнаты
ни пищи, ни столовой посуды, ни дровъ (?), ниже умывальницы. Къ послѣд-
ней принуждаетъ самихъ учениковъ (?).

7) Хотя посѣщеніе учениковъ лицами посторонними вовсе и не за-
прещается; но 1) о всякомъ такомъ посѣщеніи въ тотъ же день старшій
доносить инспектору; 2) посѣщенія частныя, особливо лицъ малозвѣ-
стныхъ и позднимъ временемъ не дозволается, и для того 3) старшій обя-
зывается замѣчать качество посѣтителей и если усмотрить въ нихъ что
либо предосудительное, воспрещаетъ имъ входъ.

8) Къ родственникамъ отпускаются на воскресные и праздничные дни по разбору; для сего старшій представляетъ объ нихъ записку инспектору, помѣщая въ ней только тѣхъ, кои во всю недѣлю были писравны и ни чѣмъ не очернили своего поведенія. Отлучка изъ семинаріи никогда не можетъ простираться на ночь, и даже въ продолженія дня, хотя бы то было на два часа, не пначе какъ съ дозволенія инспектора. Всякий уволенный непремѣнно долженъ въ пять часовъ вечера возвратиться въ

*) Въ пріоры избирались большею частію воспитанники средняго отѣ-
ленія. Изъ этого же отѣленія назначались старшіе для учениковъ училища
ал.-новскаго.

**) Особое было постановленіе правленія въ 1826 г. вслѣдствіе записки ректора Антонія, чтобы старшіе смотрѣли за цѣлостью казенной мебели, не дозволяли ученикамъ рѣзать столовъ и пр.

- 133 -

семинарію і явиться или у самого инспектора, или по его назначенню у старшаго, который віе свое время увідомляється о томі инспектора.

9) Прогулка, віе дѣтнее особенно время, можетъ быть и внѣс семинаріи. Но благоразумные воспитанники, пользоваясь свободою, должны стараться, чтобы самая прогулка ихъ была назидательна (ср. Введ. къ уст. § 11), и сопровождалась цѣломудріемъ и скромностію. По сей причинѣ старшій обязуется дозволять прогулку въ часы для сего назначенные не каждому ученику порознь, но многимъ въ совокупности, и одному изъ нихъ, надежнѣйшему поручая смотрѣніе надъ прочими, требуетъ отъ него отчета въ ихъ поведеніи. Полное право на прогулку имѣютъ ученики благонравные; а замѣченные въ какихъ либо проступкахъ иногда въ наказаніе лишаются сего права. Самая прогулка можетъ простираться не долѣе часа. Хотіе во время часовъ отдохновенія музыка и можетъ быть терпима; но пѣніе безъ нотъ (?), и особенно простонародное строго воспрещается").

Кромѣ сихъ постоянныхъ должностей, каждый изъ старшихъ по-
очереди принимаетъ на себя особенную обязанность въ продолженіи дня,
а именно: 1) онъ наблюдаетъ за исправностію повѣстокъ и хожденіемъ
всѣхъ учениковъ семинаріи въ классы, ихъ исправностію и благочиніемъ.
2) Въ праздничные дни наблюдаетъ опредѣленное время собранія учени-
ковъ въ залу предъ богослуженіемъ и дѣлаетъ нужныя по сему распоря-
женія. 3) При столѣ надзираетъ, чтобы неопустительно сохранялось
чтеніе положенныхъ молитвъ. 4) Во всякое время, а наипаче въ отсут-
ствіе эконома, онъ можетъ для вѣрности надзирать надъ служителями,
при пріемѣ съѣстныхъ припасовъ и при разложеніи участковъ (?), и въ
пищѣ отказывать всякому, кто не присутствуетъ при общемъ столѣ,
или кто лиценъ онаго въ наказаніе. 5) Къ должности череднаго старшаго
припадлежитъ, въ особенномъ какомъ либо случаѣ, обойти всѣ комнаты
учениковъ семинаріи для объявленія приказаній, или по другимъ поруче-
ніямъ отъ ректора или инспектора. 6) Тотъ же чередной старшій обя-
зуется, въ случаѣ умедленія какого либо профессора или учителя прихо-
домъ его въ классъ до получаса, тотчасъ доносить ректору, а и кромѣ
сего случая, дважды въ недѣлю, въ среду послѣ ужина и въ субботу
послѣ всенощной, являться къ ректору, съ донесеніемъ о наблюденіи по-
рядка учениками при богослуженіи, въ столовой, жилыхъ и больничныхъ
комнатахъ **). Подписано 20 мая 1826 года: ректоръ сем. архимандритъ
Антоній, инспекторъ соборн. іеромонахъ Савва, секретарь Козьма Успен-
скій, письмоводитель Семенъ Ольгинскій.,

Въ 1832 г. инспекторъ Антоній, съ разрѣшенія правленія, сдѣлалъ
незначительныя измѣненія и дополненія въ этой инструкціи, обративъ
болѣе вниманія на соблюденіе опрятности, большей точности и формаль-
ности въ отношеніи отлучекъ и т. п. и предписавъ старшимъ имѣть но-
печеніе обо всѣхъ нуждахъ воспитанниковъ, а очереднаго старшаго обя-

*) Въ Прозектъ устава сказано: «пѣніе свѣтское и простонародное строго воспрещается» (§ 67).

**) Детурные старшіе вели обыкновенно ежедневные журналы о благосо-
стояніи семинаріи, съ ответками инспектора, въ графъ подъ заглавіемъ: «Рѣше-
ніе о. инспектора».

— 134 —

завъ ходить по столовой во время обѣда и ужина ». Въ полученіи и вѣрномъ исполненіи инструкціи старшіе должны были дать росписки.

Изъ инструкціи старшимъ мы видимъ не только то, какія обязанности и полномочія соединялись съ должностію старшаго, но и то, какія дисциплинарныя и моральныя требованія предъявлялись къ воспитанникамъ.

Хотя старшіе отчасти и облегчали дѣятельность инспектора, но, будучи сами учениками, они являлись въ какой-то фальсповой роли предъ товарищами, иногда отличались заносчивостью, надменностью и грубостью. Въ мартѣ 1841 г. ученикъ Лебедевъ допрошенный въ правленіп, «почему оказалъ грубость дежурному», показалъ, что онъ вѣжливо проспѣлъ дежурнаго снять фуражку, когда тотъ ходилъ по комнатамъ, а дежурный приялъ это за оскорбленіе и съ гнѣвомъ сказалъ: «не твоего ума дѣло, я ходилъ, хожу и буду ходить въ фуражкѣ, а ты будешь въ журналъ записанъ и наказанъ». Инспекторъ оправдалъ ученика. Вѣстѣдствіе подобныхъ выходокъ старшихъ, къ нимъ, естественно, воспитанники перѣдко относились неуважительно, давали разныя прозвища, дѣлали на счетъ ихъ гадкія надписи на стѣнѣ, или надъ ихъ кроватью, «по ненависти къ нимъ» (донесеніи. Юасафа, въ мартѣ 1841 г.); одинъ воспитанникъ «писалъ рутительства старшему на чайникѣ», по донесенію инсп. Антонія въ 1836 г. Вообще, старшіе далеко не всегда стояли на высотѣ своего призванія: они и сами попадались въ тѣхъ или другихъ проступкахъ и, если не успѣвали какъ нибудь скрыть ихъ, къ чему они имѣли болѣе способовъ, чтѣмъ простые воспитанники, то часто лишились своей должности. Напр. въ 1809 г. по донесенію инсп. Филарета, ученикъ высш. отдѣл. Афанасьевъ отрѣшенъ отъ должности за то, что «занямался съ младинами учениками увеселительнымъ огнемъ внутри семинаріи». Въ 1811 г. II. Полянскій «за безвременные самовольныя отлучки изъ семинаріи, лишенъ былъ должности пріора; С. Дѣляевъ исключенъ изъ старшихъ за неуважительныя выходки противъ начальства. Въ 1812 г. инспекторъ Александровъ (впослѣдствіи о. Феофанѣ) доноспѣ правленію о старшемъ Пенинскомъ, не имѣя полномочія самъ наказать его за то, что онъ въ нетрезвомъ видѣ разборѣлъ глазъ товарищу: правленіе на первый разъ дало ему строгій выговоръ. Тотъ же Пенинскій въ 1813 г. за грубое обращеніе

*) Очередные старшіе пріобрѣли даже право наказывать учениковъ, оставлять ихъ безъ обѣда, ставить на колѣна, за тѣ или другіе проступки.

— 135 —

съ подчиненными ему учениками, непокорность начальству и
частую нетрезвость съ буйствомъ, уволенъ былъ правленіемъ
изъ числа старшихъ и на 7 дней заключенъ подъ арестъ. Но
предписанію же Комиссіи дух. уч., пеключенъ при окончаніи
курса, (стр. 117.) Въ 1825 г. старшій Л—въ смѣнень за нетрез-
вость и наказанъ исправленіемъ должности служителя при
столѣ. Въ 1830 г. старшій Θ. В—овъ былъ смѣнень правленіемъ
съ должности за своевольную отлучку и нетрезвость, но, когда
чрезъ нѣсколько времени добрымъ поведеніемъ загладилъ свои
простуки, то снова былъ возведенъ въ старшіе. Въ томъ же году
писи. Николай представлялъ къ увольненію и другихъ старшихъ
за разсѣянность и самоволіе, или за нетрезвость. Въ 1833 г.
воспитанникъ высш. отделенія Ш. уволенный съ казеннаго, хо-
дилъ объдать въ училщинную столовую, но былъ замѣченъ ин-
спекторомъ Антоніемъ и высланъ, а старшій того номера, гдѣ
онъ пребывалъ, уволенъ отъ должности и наказанъ, сверхъ
того, голоднымъ столомъ въ теченіе 3-хъ дней. Были и еще случаи
увольненія отъ старшинства въ этомъ году. Въ 1838 г. старшій,
недопесшій своевременно о самовольной отлучкѣ ученика и воз-
вращеніи его въ нетрезвомъ видѣ, получилъ замѣчаніе отъ пра-
вленія, съ общимъ подтверждениемъ для всѣхъ старшихъ — доно-
сить о важныхъ проступкахъ тотчасть же.—Старшій Д—евъ
(1841 г.), неразъ возбуждавшій общее недовольство, несправед-
ливо донесъ на одного ученика, подговоривъ свидетелей, но
послѣ самъ вынужденъ былъ отказаться отъ своихъ словъ: за
это былъ смѣнень и наказанъ, (см. ниже).

Отличившиеся же поведеніемъ воспитанники назначались
въ старшіе, или получали званіе старшаго «для почести», но
представленію инспектора, согласно Проэк. уст. гл. V, § 101.
Н. Долоцкій за отличное поведеніе въ 1811 г., Θ. Осторожновъ
въ 1813 г. —причислены были къ сосновію старшихъ». (Ср.
представленіе инси. Антонія въ 1833 г.). Въ инспекторскихъ
вѣдомостяхъ о поведеніи учениковъ относительно старшихъ на-
ходимъ, отмѣткі: «въ должности исправны и впредь надежны;
рачительны въ должности и впредь благонадежны» и т. п. Въ
поощреніе же старшихъ и въ награду за ихъ труды, по пред-
ставленію инспектора Антонія (1837 г.), положено было давать
имъ награды книгами, цѣною отъ 2 до 5 руб., дважды въ годъ,
съ надписью: «за различно усердное прохожденіе должности
старшаго». Иногда, особенно въ 30-хъ годахъ, на основ. предпис.
объ окончившихъ курсъ (отъ 9 марта 1834 г.), должность стар-

— 136 —

шаго возлагалась на воспитанниковъ окончившихъ курсъ, бо́льшеею частію прежде бывшихъ старшими и извѣстныхъ споншь благонравіемъ, за неполученіемъ мѣста, пребывавшихъ пока въ семинаріи. Такъ въ 1834 г. студентъ Н. Голубовъ сдѣлалъ былъ старшимъ, но представленію инспектора, какъ особенно благонравный и прежде бывшій старшимъ. Были и еще случан. (См. ниже въ отд. «Воспитанники»). Даже одинъ изъ учителей александроневскаго училища, И. Преображенскій, бывшій старшимъ раньше, въ 1837 г., согласно желанію, получилъ должность главнаго старшаго, чтобы только жить съ учениками семинаріи на казенномъ содержаніи. Въ такого рода назначеніи замѣчается болѣе разумности и цѣлесообразности, такое старшинство приближается къ современной должности гувернера и.п. воспитателя; но такой обычай не получилъ распространенія, въроятно всѣдѣствіе недостатка кандидатовъ, по отсутствію криличнаго вознагражденія за назначенную должность.

Съ 1830 года, какъ упоминалось выше (стр. 47), учреждается постоянная должность помощника инспектора. Новодомъ къ учрежденію постоянной должности помощника инспектора послужилъ случай, бывшій въ кіевской семинаріи, где ученикъ Чепурковскій панесъ смертельную рапу ножемъ товарищу. Издано было даже Вмочайшее повелѣніе духовно-училищнымъ начальствамъ (1830 г.)—быть точнѣе въ исполненіи своихъ обязанностей и имѣть болѣе строгій присмотръ за воспитанниками. Но полученіи циркуляра объ этомъ изъ коммисіи дух. учил., семинарское правленіе опредѣлило помощникомъ инспектора Добротворскаго и сдѣлало особое постановленіе касательно инспекціи и старшихъ, чтобы обо всемъ допост. безъ утайки. Митрополитъ Серафимъ поручилъ викарію Никанору нѣсколько разъ въ годъ посѣщать семинарію. Комиссія же дух. училищъ, сверхъ того, всѣдѣствіе представленія въ которыхъ епархіальныі архиереевъ, съ цѣлію лучшаго падзора, предписала опредѣлять помощниковъ инспектора, отъ одного до трехъ, которые еженедѣльно три раза должны ренортовать инспектору о благосостояніи семинаріи, нетербургскому же инспектору прединсано еженедѣльно допостить викарію Никанору, еп. ревельскому, потомъ инспокупу Смарагду, о состояніи семинаріи, также представлять и вѣдомости о поведеніи воспитанниковъ. Правленіе возложило на помощника всѣ тѣ обязанности правственного падзора за поведеніемъ воспитанниковъ во всѣхъ ихъ положеніяхъ (какъ то: во время пребыванія ихъ въ жилыхъ комнатъ, на нерковомъ)

— 137 —

или комнатномъ богослуженіи, за обѣденнымъ или ужиннымъ столомъ и даже когда они бываютъ въ училищах, сколько то возможно), каковыя уставомъ возложены на инспектора, но чтобы онъ 3 раза въ недѣлью доносили писпектору, а не правленію, и наблюдалъ за исправностію старшихъ, хотя они съ своими донесеніями также должны обращаться къ инспектору, и употреблялъ по отношенію ко всѣмъ ученикамъ узаконенныя мѣры. При этомъ предписано при составленіи списковъ, въ первый разрядъ включать такихъ учениковъ, которые, при хорошихъ успѣхахъ, отличаются и благонравіемъ. Но въ 1839 г. ревизоръ прот. Ивановъ обратилъ внимание на недостаточность инспекціи. Сдѣлавъ замѣчаніе объ отсутствіи надлежащей числоты и опрятности въ комнатахъ воспитанниковъ онъ представлялъ о необходимости назначить помощника инспектора, котораго пока не было, за отказомъ отъ этой должности проф. Крылова. Наконецъ въ 1840 г. съ цѣлію успешенія надзора, инспекторская въ семинаріи должность отдѣлена отъ ректорской въ александроневскомъ училищѣ.

Отмѣтки о поведеніи и взысканія за проступки.

Ежемѣсячно инспекторъ представлялъ правленію семинаріи составляемые имъ (съ 1830 года совмѣстно съ своимъ помощникомъ) списки по поведенію и вѣдомости о поведеніи воспитанниковъ, которые разматривались въ правленіи и на основаніи ихъ дѣлались тѣ лип другія постановленія о воспитанникахъ. Означенныя вѣдомости даютъ об单一ныя матеріалъ для сужденія о характерѣ проступковъ учениковъ, дисциплинарныхъ взысканій съ нихъ и вообще о педагогическихъ церемахъ и воспитательныхъ мѣрахъ со стороны семинарскихъ педагоговъ разматривающего периода.

Въ инспекторскихъ ежемѣсячныхъ вѣдомостяхъ встрѣчаются различныя отмѣтки; о благонравныхъ, смотря по степени отличія, большею частію отмѣчается: отлично ведутъ себя, или сесьма хорошо; благонравны; примыкаю поведенія; весьма скромны; ведутъ себя похвально; ведутъ себя постоянно хорошо; довольно хорошо» и т. п. Относительно неблагонравныхъ указываются тѣ или другие проступки, напр. «замѣчены въ нетрезвости, дракъ, воровствѣ, въ азартной игрѣ въ карты и бónліардѣ; самововольно отлучаются; замѣчены въ мотовствѣ, неблагоприличной игрѣ», или просто: «грубъ, дерзокъ, злонамѣрѣ;

— 138 —

пмѣетъ духъ прекословія, неуступчивости, наслѣдчивости и непокорности». Или у пис. Филарета: «особенный бездыхавецъ», «своеволенъ и нетрезвъ», «упоренъ въ нежеланіи учиться и потому неуважителенъ къ порядку». А вотъ отмѣтки инспектора Пь. Борисова (Иннокентія—впослѣдствіи): «права христианскаго; скроменъ и благороденъ; особенно скроменъ и терпѣливъ; усерденъ къ богослуженію; смиренъ, простъ и неразсѣянъ; тихъ и весьма склоненъ къ занятію; небреженъ, грубъ, склоненъ къ самоволію и ссорамъ; разсѣянъ, дерзокъ, нерадивъ». Въ отмѣткахъ инспектора Антонія (1835—37 г.), кромѣ самыхъ обыкновенныхъ предосудительныхъ поступковъ, каковы: самовольныя отлучки въ классное и неклассное время и даже ночью, нехожденіе въ классъ и нетрезвость, пногда соединенная съ буйствомъ,— затѣмъ кромѣ обычныхъ голословныхъ характеристикъ: хвастливъ, глуповатъ, лѣнивъ, самолюбивъ, капризенъ, характера негодяго и т. п., понятно указываются тѣ или другие случаи неблагоповеденія, напр.

«Д. посылалъ за виномъ, чтобы праздновать именины, но вино было перехвачено»; М. и С. продали часы и деньги оставили въ трактирѣ и въ театрѣ; «Д. обнаруживатъ ненависть къ жизни в потому посланъ къ отцу, какъ сумасшедшій, по въ семинаріи нѣтъ средствъ держать таковыхъ»; П. въ нетрезвомъ видѣ завелъ драку съ мужиками на проспектѣ; оказалъ грубость подъэконому въ столовой; С. былъ крайне нетрезвъ, найдены у него двѣ бутылки съ виномъ». О другихъ: «дерзокъ, обругалъ огородницу; простеръ шалость въ классѣ, впрочемъ безнамѣренную, до того, что ударилъ товарища ножикомъ въ руку и сдѣлалъ рану; разбилъ съ намѣреніемъ стекла въ столовой; простеръ шалость до того, что билъ стекла въ окнахъ; билъ бутылкою монастырскаго служителя; оказалъ неповиновеніе профессору; читаетъ скверныя книги: часто бываетъ въ трактирѣ; уѣхалъ на Пасху и двѣ недѣли не является; утвержденъ въ воровствѣ; до такой степени напился на обѣдѣ у купца, что упалъ изъ его кареты въ воротахъ монастырскихъ; пьяный хотѣлъ драться съ привратникомъ; разбилъ глазъ товарищу; въ день своихъ именинъ купилъ полведра вина и перепонъ многихъ изъ своихъ товарищей, онъ же разбилъ стекло въ каретѣ преосвящ. Евгенія, при его отѣздѣ; П. и С. продали табашнику тетради товарища Р.; часто уходятъ въ голодъ во время послѣобленныхъ классовъ и входятъ въ неприличныя духовнымъ воспитанникамъ мѣста.»

Воспитанники, рекомендуемые инспекторомъ съ хорошей стороны, согласно проекту уст. сем. гл. V. § 101, получали одобрение отъ правленія, выражаемое иногда въ полномѣ его присутствіи, или «благоволеніе» правленія, объявлявшееся въ присутствіи всѣхъ учениковъ; иногда просто объявлялась благодарность семинарскаго правленія или «удовольствіе начальства»;

— 139 —

также записывали ихъ въ книгу поведенія въ число отличныхъ
по поведенію учениковъ. Напротивъ, неблагонравные получали
выговоръ не только отъ инспектора, но и въ полномъ присут-
ствіи правленія (проект. уст. сем. гл. VI, § 103), или замѣчаніе
съ отмѣткой въ общей книге поведенія, а также и въ присут-
ствіи всѣхъ учениковъ: («сіе опредѣленіе въ усилишаніе всѣмъ
прочитать въ транезѣ», 1809 г.); нные, неоднократно попадавшіеся
въ одномъ и томъ же проступкѣ, должны были давать въ правле-
ніи письменное обязательство не дѣлать известнаго проступка
и быть исправными въ поведеніи. При этомъ употреблялись раз-
личные наказанія, согласно съ проект. устава, или правилами,
составленными инспекторомъ и утвержденными правленіемъ,
напр. до 20-хъ годовъ встрѣчаемъ наказанія: чернымъ столомъ,
отправленіемъ въ номера уѣздныхъ учениковъ, посадкой за обѣ-
домъ ниже всѣхъ товарищей, *) или ниже уѣздныхъ — на одинъ
или нѣсколько дней, стояніемъ на колѣняхъ въ столовой; лише-
ніемъ обѣда или ужина; обязательствомъ читать не въ очередь въ
столовой, подавать миски въ столовой и вообще исправлять
должности служителей, въ теченіи одного или нѣсколькихъ
дней. Впослѣдствіи часто стали прибѣгать къ заключенію въ
удепінномъ мѣстѣ на хлѣбѣ и водѣ, въ теченіе нѣсколькихъ
дней или къ наказанію — сажать за особымъ столомъ, или ставить
у печки во время обѣда, оставляя на хлѣбѣ и водѣ въ теченіе
нѣсколькихъ дней, до цѣлой недѣли; испынію отпуска на извест-
ное время, увольненію изъ общежитія; угрозѣ совершеннымъ уволь-
неніемъ изъ семинаріи, которое большей частію отсрочивалось
до экзаменовъ; призатные же большей частію немедленно уволь-
нялись, послѣ донесенія инспектора о ихъ проступкахъ, бode
или менѣе важныхъ. За поведеніе иерѣдо иногда понижали и
въ разрядомъ спискѣ. Къ которымъ наказаніямъ могъ при-
готовлять и одинъ инспекторъ, за известные проступки. Такъ
въ книгѣ подъ заглавіемъ: «состояніе сеніорствъ 1823 г.», встрѣ-
чаемъ следующія резолюціи инспектора противъ лицъ, замѣчен-
ныхъ старшимъ въ какомъ либо проступкѣ и записанныхъ:
«стоять на колѣнахъ во время вечерняго служенія (всенощной)
В—на посадить въ будку; К—скаго выпнать изъ семинарскаго
дома за пьянство и буйство, въ примѣрѣ прочимъ; посадить въ

*) Назначеніе особливаго мѣста за общимъ столомъ, въ сторонѣ отъ прочихъ (Проектъ, § 103, б), по заявленію инс. Савы (1826 г.), признавалось сначала неудобнымъ по твснотѣ семинарской столовой.

— 140 —

столовой ниже уѣздныхъ и кормить хлѣбомъ и водою три дня» Противъ записи старшаго отъ 4 ноября: «ученики реторики № 18 до 11 час. вечера играли въ городки и всѣ спали въ 8 часу утра, при обходѣ дежурнаго»—инспекторъ (Феодосій) написалъ: «обѣдъ стоять на колѣнахъ всѣмъ ученикамъ 18 № 2. По рассказамъ, бывали случай (въ концѣ 20-хъ годовъ) и собственно-ручной расправы со стороны инспектора; иногда онъ, обходя комнаты и замѣчая тѣ пли другія неправности, напр. нетрезвость, тутъ же при всѣхъ наказывалъ провинившихся «отечески», по тогдашнему выраженію, т. е. приказывалъ бывшему съ нимъ служителю сѣчѣ учениковъ розгами, на скамейкѣ.

Съ половины 30-хъ годовъ, въ инспекторство Антонія Павлинскаго, замѣчаются болѣе строгія наказанія за тѣже проступки: нетрезвость, самовольныя отлучки, невозвращеніе на ночь, уклоненіе отъ классовъ, или богослуженія. Содержаніе въ карцерѣ на хлѣбѣ и водѣ нерѣдко доходитъ до 7 сутокъ; колѣностояніе назначается въ продолженіе 3 объѣднь, а въ классѣ—впродолженіи 6 дней, или 4-хъ и болѣе классовъ; притомъ изъ высшаго класса, для большаго носрамленія, носились стоять на колѣнахъ въ инспій класѣ; нѣкоторыхъ опредѣлялось нѣмѣть въ виду при составленіи списковъ и на экзаменахъ, согласно съ предписаніемъ 1830 г.—за дуркое поведеніе лишать въ спискѣ 1-го разряда; учениковъ же нисшаго отдѣленія никогда наказывали «отеческимъ образомъ», т. е. сѣкли; часто брали подписки объ исправленіи. Впрочемъ къ концу разсматриваемаго періода наказанія ослабѣваютъ снова.

Нерѣдко видимъ желаніе примѣнять къ извѣстнымъ про-
ступкамъ соответствующія наказанія, напр. уклоненіе отъ бого-
служенія, или нескромность при богослуженіи наказывались зем-
ными поклонами—до 30 и болѣе—въ столовой, или въ залѣ—
при богослуженіи—до 100; а также колѣностояніемъ во время
богослуженія, за оскорбленіе таварища полагалось испрашивать
у него прошеніе, въ присутствіи товарищей и особенно самаго
инспектора (по правиламъ инсп. Саввы); одинъ ученикъ, ударив-
шій товарища по щекѣ, комрѣ наказанія чернымъ столомъ на
2 дня, долженъ былъ публично просить прощеніе у него и кла-
няться въ ноги. Неявившиеся своевременно послѣ праздниковъ
лиamosы были правленіемъ отпуска домой на маслянину, или
на Рождество. За самовольную отлучку нѣskолькихъ учениковъ
въ теченіе нѣskолькихъ дней на Пасхѣ, правленіе постановило:
сдѣлавъ пмѣ надлежащее внушеніе, не увольнять пхъ на вака-

— 141 —

цію столько дней, сколько они самовольно отлучались (1826 г.). Самовольное катанье на чужой лодкой, соединенное с буйством, наказано было лишенiem прогулки и голодным столомъ, въ теченіе 3-хъ дней (1826 г.). Наказанія старались также примѣ-
нять къ возрасту и положенію воспитанниковъ. Въ 1828 г. уче-
никамъ разныхъ классовъ, привниншись въ нетрезвости, прав-
леніе опредѣлило различныя наказанія: ученикамъ богословія
назначено было въ теченіе 3-хъ дней носить въ столовой пищу;
ученикамъ флософіи—въ продолженіи недѣли писравлять въ
номерахъ служительскую должность, съ занесеніемъ ихъ въ книгу
поведенія; учениковъ словесности опредѣлено было наказать роз-
гами и записать въ книгу поведенія. Своекоштные увольнялись
изъ общежитія; приватные увольнялись вовсе изъ семинарий;
имѣвшіе ту или другую должность лишились ея, напр. въ 1830 г.
былъ лишенъ лекторства за нетрезвость Нв. Ч—скій, который
въ следующемъ же мѣсяцѣ былъ рекомендованъ, какъ отличный
по поведенію и успѣхамъ, но въ 1831 г. снова замѣченъ въ не-
трезвости и наказанъ заключеніемъ, на хлѣбѣ и водѣ, въ кар-
церѣ на 5 сутокъ; за этотъ же порокъ окончилъ курсъ, по спи-
ску, посѣднимъ въ 1-мъ разрядѣ, хотя былъ изъ самыхъ луч-
шихъ.

Исключенные, но остававшіеся въ семинарий, изгонялись
изъ нея, съ сообщеніемъ объ иныхъ консисторій *); также и кон-
чившіе курсъ, но проживавшіе безъ мѣста въ семинарий: напр.
въ 1826 г. шесть человекъ такихъ удаленныхъ былі изъ семинарий,
послѣ шума прописѣденнаго ими при возвращеніи изъ города
въ нетрезвомъ видѣ, ночью. Въ 1827 г. инспекторъ Владимиръ
донослилъ правленію объ окончившихъ курсъ, что они свои
поведеніемъ не только не подаютъ назидательнаго примѣра
ученикамъ семинарий, но служатъ для иныхъ соблазномъ, пагуб-
нымъ для нравственности». Постановлено: отказать имъ въ со-
дерзаніи при семинарий, кромѣ тѣхъ изъ бѣдныхъ, которые со-
гласны будутъ чести въ обязанности ученика и быть подъ не-
посредственнымъ надзоромъ инспектора.

*) Консисторія же принимала свои мѣры, напр. въ 1837 г. исключенаго изъ нисш. отд. Т—на, по пропизведшаго въ семинарий, откуда онъ не получилъ еще свидѣтельства, буйство въ пьяномъ видѣ, консисторія приговорила на 2 года въ Рождественскій Коневскій монастырь, «для употребленія тамъ въ черные труды монастырскіе».

— 142 —

## • Особия донесения о проступках и пороках, и наказания за них.

Кромѣ ежемѣсячныхъ, регулярныхъ репортовъ инспектора о новеденіи воспитанниковъ, бывали и экстремныя донесенія о выдающихся проступкахъ, или случаяхъ дуриаго новеденія. По разсмотрѣніи таковыхъ донесеній въ правленіи, обыкновенно прописывалось слѣдствіе, и обвиняемые призывались къ допросу въ правленіе, или должны были давать письменныя показанія по дѣлу. Мы приведемъ нѣсколько подобныхъ случаевъ, для характеристики нравственности и состоянія воспитательного дѣла въ семинаріи.

Однимъ изъ наполнѣе частыхъ и распространенныхъ пороковъ является нетрезвость, которая нерѣдко соединялась съ разнаго рода безобразіями: буйствомъ, бранью и дракою съ товарищами и посторонними, дерзостью къ начальству и проч. И въ ежемѣсячныхъ инспекторскихъ репортахъ постоянно встрѣчаются отмѣтки: замѣченъ въ пьянствѣ», или употребленіп горячихъ напитковъ»; «былъ въ нетрезвомъ видѣ»; «утромъ найдено многоъ въ нетрезвомъ видѣ», у такого-то "отобранъ штофъ" или «бутылка съ виномъ» и т. п. И въ особыхъ донесеніяхъ этотъ порокъ фигурируетъ, можно сказать, на первомъ планѣ. Но нельзя сказать, чтобы онъ преслѣдовался начальствомъ съ надлежащею строгостію: часто оно оказывало излишнюю снисходительность и терижливость. На допросѣ въ Правленіп ученики свободно показывали, что «выпилъ двѣ или три рюмки, (или нѣсколько рюмокъ), въ трактирѣ столоваго вина», или «утощали въ погребкѣ», пногда «у родственниковъ пилъ пиво и пуншъ», или даже «пилъ въ комнатѣ». Въ первое время видимъ неоднократно случан увольненія изъ сожительства съ причини, съ угрозой о совершенномъ увольненіи, — за пьянство, сожищенное съ буйствомъ. Но вообще къ этому пороку относились довольно снисходительно. По донесенію инсп. Филарета (1809 г.), «нѣвчій М—скій съ тремя товарищами самовольно ушедъ на тоню, вернулся въ нетрезвомъ видѣ, порывался бпть старшихъ и даже ударить, разломалъ кровать, казенный налой и разбрасалъ платье пріоровъ»; былъ исключенъ, но бывшіе съ нимъ за нетрезвость наказаны арестомъ п выговоромъ. По запскѣ же инсп. Филарета, исключенъ ученикъ Н—скій за нетрезвость п скандалы, (ночью «пришелъ на гауптвахту и спрашивалъ дѣвушекъ

— 143 —

и семинаристовъ», откуда съ часовымъ препровожденъ въ семи-
нарію при запискѣ). На представленіи о немъ митр. Амвросій
написалъ резолюцію: «согласно сему предлагаю ученпка И—скаго
изъ семинаріи исключа отправить во владимірскую епархію и
для проѣзда дать ему пачпортъ съ прописаніемъ, дабы нигдѣ
не проживая громѣ ночлега, явился въ тамошнюю конписторію,
а въ сію сообщить съ прописаніемъ поступковъ его для надле-
жащаго о немъ разсмотрѣнія». Но исключенный не хотѣлъ вы-
ходить изъ семинарскаго помѣщенія, не смотря на всѣ мѣры къ
этому и продолжалъ пьянствовать, къ соблазну другихъ учени-
ковъ, какъ доносили о немъ въ 1810 г. инсп. Меодій. Нужно
было вывести его силою. Въ томъ же году въ теченіи нѣskоль-
кихъ дней также пьянствоваль и буянить воспитанникъ Н. и
былъ наказанъ правленіемъ только трехдневнымъ арестомъ. Въ
этомъ году митр. Амвросій даже обратилъ вниманіе семинарскаго
начальства на успешніе пьянства въ семинаріи; но правленіе
объяснило, что, строго престѣду я этотъ порокъ, оно и чаще о
немъ доносить митрополиту,—въ общемъ же пьянство умень-
шается. Тѣмъ не менѣе постановлено принять мѣры. Дѣйстви-
тельно, до конца 20-хъ годовъ почти не встрѣчаемъ выдающихся
донесеній о немъ, вслѣдствіе ли замѣчанія, полученного отъ
митрополита, или, вѣроятнѣе, потому что въ эту пору началь-
ствующими лицами были такие, какъ Иннокентій (Смирновъ, По-
ликарпъ, Феофанъ, Иннокентій Борисовъ, Юаннъ Доброзраковъ,
имѣвшіе, безъ сомпѣнія, и высокое нравственное вліяніе на се-
минарское юношество. Дѣло, повидимому, измѣняется со второй
половины 20-хъ годовъ, и порокъ успѣваетъ вкорениться, какъ
видно изъ послѣдующихъ донесеній.

По донесенію инспектора Владиміра (1828 г.), ученикъ
высш. отдѣленія «Гр. Л—цевъ напился въ трактирѣ, разбѣлѣ и
окровяннѣлъ себѣ лице и на другой день найденъ въ пьянѣй-
шемъ видѣ и, будучи посаженъ въ будку, бранился матерно»..
Впкарій Никаноръ далъ резолюцію: «поступить съ нимъ на
основаніи 103 § е, Проэкта уст. дух. сем. (уединенное заключе-
ніе), объявивъ по наказаніп, что, если не загладитъ своего по-
ступка примѣрнымъ поведеніемъ въ теченіи года, то будетъ ис-
ключенъ. Тотъ же Л—цевъ послѣ вмѣстѣ съ Б—скимъ въ пьяномъ
видѣ врывались въ домъ дьякона Скорбященской церкви, руга-
лись и кричали, потомъ найдены инспекторомъ въ семинаріи
безобразно пьяными, при чемъ ругали и инспектора, особенно
Б—скій, «понося его честь и ругая такими словами, о копхѣ

144

благопристойность уноминать запрещаетъ, грозили ему сем'юкою».
Правленіе, сем'аясь на уставъ, который рекомендуетъ наказанія
употреблять «въ духъ отеческаго попеченія, составляющаго ис-
тинный характеръ начальства учplanщаго» (§ 108), не смотря
на то, что не разъ уже понадалісь означенные воспитанники,
какъ видно изъ справки о нихъ съ 1823 года, въ разнообраз-
ныхъ проступкахъ, — опредѣлило виновнымъ: стоять на колѣнахъ
три дня во время ординарныхъ и экстраординарныхъ классовъ,
записать ихъ въ книгу поведенія и поручить особому надзору
ректора. Митронолитъ Серафимъ на этомъ постановленіи далъ
следующую резолюцію: «если семинарское правленіе пмѣть на-
дежду, что ученики Б—скій и Л—цевъ, впавшіе въ гнусный и не-
терпимый даже въ самомъ изкомъ состояніи и званіи порокъ
ниянства, который увеличилі они еще и буянствомъ своимъ,
могутъ исправиться и сколько нибудь загладить ево трезвен-
нымъ, скромнымъ и честнымъ поведеніемъ своимъ; и если дья-
конъ Скорбъ, церкви, а напр instance о. испекторъ архим. Владиміръ
согласятся простить ихъ въ оскорбленіяхъ, которые причнили
они имъ: то изъ уваженія единственно къ молодымъ лѣтамъ ихъ
и къ несчастному состоянію семействъ ихъ... а еще болѣе въ
надеждъ ихъ исправленія. не исключать ихъ изъ семинаріи. Но
какъ они опорочили ее поступками свои, учинить следующее:
В—скаго, яко болѣе виноватаго, заставить во время ординарныхъ
и экстраординарныхъ классовъ стоять на колѣнахъ въ продолж-
еніи 5 дней, а Л—цева въ продолженіи 3-хъ дней, съ тѣмъ од-
накожъ, что если впредь они замѣчены будутъ въ ньянствѣ,
ослушаніяхъ начальству своему и буянствѣ: то не токмо изъ
семинаріи, но и изъ духовнаго званія вовсе исключены будутъ.
Впрочемъ же учинить по миѣнію семинарскаго правленія». Ді-
аконъ Скорбъ, церкви и испекторъ Владиміръ съ своей стороны
простили вынесенныхъ учениковъ.

Въ июльѣ 1828 г. въ Маломъ театрѣ взять полиціей уче-
никъ А. В—овъ среди. отд., «въ весьма ньяномъ видѣ». Въ пись-
менномъ показаніи правленію заявитъ, что отъ жажды выпилъ
бутылку меду и въ театрѣ съ инмъ сдѣлалось головокруженіе и
тошнота, потомъ безчувствіе, въ которомъ его и взяли въ по-
лицію. Правленіе, относясь болѣе строго къ простникамъ семи-
наристовъ публичнымъ, когда замѣшана бывала и полиція, по-
становило: въ присутствіи ученковъ высѣчь В—ова лозами и обя-
зать подпискою въ добромъ поведеніи.

— 145 —

О воспитаннику В-скомъ инспекторъ Николай доносилъ (въ 1830 г.), что, при входъ писпектора въ комнату, онъ всталъ было, но повалился сейчасъ же на кровать и на вопросы инспектора ничего не могъ выговорить. Наказанъ былъ обязанностію три дня подавать блюда въ столовой за обѣдомъ и ужиномъ. Въ 1831 г. было донесеніе объ ученикъ нисш. отд. С. 3—скомъ, который, будучи помѣщенъ во время холеры въ числѣ другихъ, не имѣющихъ пристанища, въ Петропавловское училище, въ пьяномъ видѣ разбилъ 15 стеколъ и сломалъ раму въ училищѣ, о чемъ донесено было ректоромъ училища протоиер. Стахіемъ Колосовымъ, вмѣстѣ съ инспекторомъ свящ. Юанномъ Долоцкимъ. 3. и прежде былъ замѣчаемъ въ нетрезвости; наказанъ семидневнымъ заключеніемъ на хлѣбѣ и водѣ и далѣ слѣдующую росписку: «впредь не только не буду упиваться и чинить буйства, но и не употреблять никакихъ горячихъ напитковъ и вести себя, какъ надлежить духовному воспитаннику,— честно, кротко и благонравно; въ противномъ случаѣ неминуемо буду подлежать исключенію изъ семинарін, съ худымъ свидѣтельствомъ». Нетрезвость и посѣщеніе трактировъ, по донесенію инсп. Николая въ 1832 г., наказаны трехдневнымъ карцеромъ со внесеніемъ «въ черную книгу». Въ 1832 г. препровожденъ изъ полиціи Андрей Н—скій, пропиздшій шумъ въ пьяномъ видѣ и намѣревавшійся ударить градскаго стража чубукомъ. Назначено: 3 дня ареста и въ «черную книгу». Впослѣ дствін исключенъ за нетрезвость, но чрезъ годъ снова принятъ уже изъ послушниковъ и хотя по прежнему попадался въ нетрезвости, но окончилъ курсъ въ 1835 г. При этомъ иногда замѣчается уже спильная наклонность къ нетрезвости, начало запоя, какъ напр. въ Ив. Ч—скомъ (1831 г.), который, какъ выше упомянуто, былъ однимъ изъ лучшихъ учениковъ. Или, въ 1833 г. инсп. Антоній доносилъ о Д—овѣ: «при добромъ сердцѣ и любви къ наукамъ не можетъ преодолѣть склонности къ употребленію горячихъ напитковъ».

Въ ноябрѣ 1838 г. инспекторъ Антоній доносилъ, что ученикъ среди, отд. митрополичій пѣвчій Вл. Т—скій, въ нетрезвомъ видѣ, привелъ отъ всенощной на семинарскій корридоръ женщину, одѣтую довольно хорошо, снялъ съ нея салопъ и сорвалъ шейный платокъ; вѣроятно, лилъ, потому что она закричала о помощи. Изъ ближайшей комнаты выбѣжали ученики Ламановъ и Гуляевъ и убѣдили Т—скаго оставить женщину. Салопъ ея былъ возвращенъ, но платокъ на другой день найденъ въ кор-

10

— 146 —

ридорѣ семинарскимъ кучеромъ. Свидѣтелей — учениковъ приводили къ присягѣ, а виновнаго заключили пока въ служительскую комнату, приставивъ къ ней надежнаго служителя. Т—скій раньше былъ исключенъ, потомъ принятъ приватно и затѣмъ вк.почень въ число дѣйствительныхъ учениковъ. При допросѣ показалъ: «отворилъ дверь я, нечаянно толкнувъ какую-то женщину; она обругала меня непристойными словами, а я ударилъ ее за это, бывши нетрезвъ, отчего съ нея упали салопъ и платокъ». Въ тоже время мать провинившагося подала слезное прошеніе въ правление о прощеніи сына. Постановлено: «принявъ во внимание знаніе и раскаяніе Т—скаго и просьбу матери, вмѣсто исключенной, какъ бы слѣдовало, тѣмъ болѣе, что отъ женщинъ иска нѣтъ, дозволить матери наказать сына тѣлесно, въ примѣрѣ другимъ, затѣмъ записать въ книгу поведенія и, призвавъ въ правленіе, сдѣлать строго внушеніе съ угрозой объ исключеніи». Постановленіе утверждено митрополитомъ. Но донесенію того же инспектора, ученикъ высш. отд. Ив. С—овъ былъ нетрезвъ и задолжалъ въ трактирѣ 15 р. Въ показаніи обвиняемый сослался на двухъ товарищѣн, которые напонили его и ушли изъ трактира, не заплативъ денегъ; указывалъ также на трактирнаго слугу, съ которымъ играли на бинкѣ и который подпаваль его и потомъ еще требовалъ съ него денегъ за разбитые будто бы пмъ чайникъ и стаканы. Въ 1838 г. ученики среди отд. Т. С—овъ и П. Л—овъ 6 дек. во второмъ часу пополудни, «до пьяна напившись въ трактирѣ, гналлись за какою-то женщиной, проходившею чрезъ академическую калитку, прося дозволенія проводить куда-то; когда же она ушла, ученики сіп, вышедъ за семинарскія ворота, незвѣстно съ какимъ почталюномъ, приѣхавшимъ въ академію, произвели ссору и драку, вслѣдствіе которой у Л—ова оказалось разорваннымъ платье, у С—ова подбывшимъ глазъ, у почталіона разбитымъ носъ». Призваны были въ правленіе и сознались. На недѣлю приговорены къ зак.юченію одинъ послѣ другаго въ карцерѣ, со внесеніемъ въ книгу поведенія и угрозой объ увольненіи въ гражданское вѣдомство. Въ 1839 г., Л—овъ исключеный изъ семинари, прописался приватнымъ, но не принятъ въ виду означеннаго факта.— А. С—кій высш. отд. въ нетрезвомъ видѣ привезенъ извощикомъ, избитый и безъ шинели (1838 г.). Даль показаніе, что какіе-то солдаты били его до безчувствія, но врачъ не нашелъ, чтобы побои были важны и могли довести до безчувственнаго состоянія. До выздоровленія отправленъ былъ въ больницу, ме-

— 147 —

жду тѣмъ о случае донесено было академическому правленію, которое предписало о послѣдующемъ донести. По выздоровленіи, на допросѣ въ правленіи, С—кій заявилъ: отлучился погулять, зашелъ къ теткѣ, на петербургской сторонѣ, былъ въ «весьма трезвомъ видѣ»; на Невѣ, подъ Троицкимъ мостомъ подвергся нападенію неизвѣстныхъ солдатъ; хотя и кричалъ, но былъ избитъ и лишился чувствъ отъ удара въ высокъ; былъ поднять сторожами Мраморнаго дворца; очнувшись на извощикѣ, уже на выбортской, велѣлъѣ хать къ родственникамъ, къ церкви Спаса Боcharнаго, откуда и доставленъ въ семинарію. Болѣе 2-хъ недѣль онъ лежалъ въ больницѣ, но боль въ ногѣ в рукѣ все еще не проходила. Врачъ Наковскій призналъ побон не могшими довести до безчувствія. Не смотря на нѣкоторую неправдоподобность показанія, постановлено: хотя С. слѣдовало наказать, но какъ онъ «потерпѣлъ уже за свое своевольство отъ неблагонамѣренныхъ людей, то, не подвергая его новому наказанію, отмѣтить только въ книгѣ поведенія», съ угрозой объ исключеніи. Но впослѣдствіи опять было донесеніе инспектора о томъ, что тотъ же С—кій склоненъ къ нетрезвости и буйству: въ кварталѣ зятя онъ даже былъ связанъ и отправленъ къ отцу (1839 г.). Приговоренъ къ недѣльному заключенію въ карцерѣ; но въ 1841 году на него снова было донесеніе инспектора, что онъ изъ весьма нетрезвомъ видѣ избилъ двухъ учениковъ.—Девять воспитанниковъ семинаріи 27-го іюня 1826 г. переплись и безобразничили во время обѣда, «даниго въ семинарскомъ залѣ однимъ постороннимъ лицемъ», сами брали бутылки, или выпрашивали ихъ, сидѣли съ кучерами и проч. и на замѣчанія инспектора не обращали вниманія. Правленіе постановило: сдѣлать имъ выговоръ, со внесеніемъ въ книгу поведенія, и приложить къ дѣлу объ экзаменахъ. Въ 1841 г. ученикъ инш. отдѣленія Н. В—овъ самовольно ушелъ изъ семинаріи, «захвативъ свой тюфякъ и капотъ меньшаго брата своего», потомъ взять былъ полницей за шумъ въ питейномъ домѣ и препровожденъ въ семинарію уже на третій день. Переведенъ былъ въ другую семинарію.—Кромѣ означенныхъ выше безобразныхъ проявленій и проступковъ, съ которыми соединялась нетрезвость, были и другіе, имѣющіе еще болѣе криминальный характеръ, какъ покушеніе на собственную жизнь. Окончившій курсъ Я. С--овъ (1812 г.), не разъ уже попадавшійся въ пьянствѣ и наказанный напр. за драку съ сельскимъ дьякономъ на невскомъ проспектѣ, въ пьяномъ видѣ на несь себѣ ножемъ рану въ шею: былъ признанъ недостойнымъ

*

-- 148 --

занимать священнослужительское мѣсто и отправленъ въ губерн-
ское правительіе.—Б—инъ (1833 г.) бѣгалъ пьяный съ ножемъ по
монастырской аллеѣ и оцараналъ себѣ горло.—Ученикъ нисш.
отд. Михѣй Л—евъ (1834 г.), не разъ замѣченный въ нетрезво-
сти, разсѣянности и невниманіи, сталъ задумываться и порѣзалъ
себѣ горло нерочиннымъ ножемъ. По предписанію оберъ-полицій-
мейстера Кокошкина, частный приставъ дѣлалъ ему допросъ,
при депутатѣ отъ семинаріи, экономѣ Андрѣ Михайловѣ. По
выздоровленіи, на вопросыные пункты правленія отвѣчалъ, что
сдѣлалъ преступленіе, вслѣдствіе угрозъ инспектора, безпамят-
ства и меланхоліи, которую подтвердили и товарищи. Хотя про-
силъ прощенія, но съ утвержденія митр. Серафима, препро-
вожденъ въ консисторію, для преданія гражданскому суду, ака-
демическое же правленіе предписало исключить его изъ семи-
наріи.

Другой, часто повторялійся проступокъ и постоянно упо-
минаемый въ инспекторскихъ донесеніяхъ, это— самовольная от-
лучка и несвоевременное возвращеніе въ семинарію, съ кото-
рыми соединились нерѣдко и другіе нетерпимые проступки и
даже преступленія. При отлучкахъ на ночь, для обмана инспек-
ціи, клалась иногда на кровати ушедшаго фальшивая кукла,
какъ выражается нисп. Юасафъ въ донесеніи отъ 21 февр. 1841 г.

Ученикъ Ө—скій, принятый въ семинарію изъ харьковскаго
коллегіума, но предписанію Комиссіи дух. учил. (1811 г.), от-
просившись къ родственнику, бѣжалъ изъ С.-Петербурга и пой-
манъ съ фальшивымъ видомъ во Псковѣ, похитилъ, сверхъ того,
тудупъ и обвинень правленіемъ семинаріи въ клеветѣ на на-
чальство, «будто его въ монахи уговаривали, тогда какъ онъ
былъ еще несовершеннолѣтнимъ» (18 лѣтъ). Постановлено, съ
утвержденія митрополіта Амвросія,— исключить изъ семинаріи
и изъ духовнаго званія и чрезъ консисторію предать граждан-
скому суду.—Самовольно отлучившіеся и пропадавшіе, иногда
въ теченіе нѣсколькихъ дней, обыкновенно разъискивались чрезъ
Управу благочинія и консисторію, и нерѣдко оказывались про-
живавшими у родственниковъ. Ученикъ средн. отд. В. П—овъ
(1822 г.) самовольно ушелъ изъ семинаріи и нѣсколько дней
не являлся, былъ разъискиваемъ чрезъ Управу благочинія, но
безуспѣшно. Послѣ оказался проживавшимъ у родственниковъ,
живущихъ за городомъ. (Съ такихъ также часто брали въ прав-
леніи письменное обязательство не отлучаться и подвергали
разнымъ взысканіямъ, а иногда увольняли изъ семинаріи: когда

— 149 —

Еф. Н—скій высш. отд. самовольно отлучившись, три дня не
являлся въ семинарію, по донесенію инсп. Поликарпа (1818 г.),
о немъ дано знать въ полицію и сообщено въ дух. консисто-
рію объ исключеніи его въ епарх. вѣдомство; Левъ С—овъ за
самовольныя отлучки исключенъ изъ высш. отд. (1822 г.), съ
отмѣткою въ свидѣтельствѣ: поведенія не худаго. Не рѣдки были
донесенія о томъ, что уволенные на праздникъ домой, не яви-
лись и неизвѣстно, гдѣ находятся. Ученикъ нисш. отд. Н. Р—овъ,
не разъ уже самовольно отлучавшійся и разъискивавшійся чрезъ
Управу благочинія, два мѣсяца снова пропадалъ изъ семинаріи
въ 1831 г., проживая, какъ оказалось, у матери. Приговоренъ
былъ къ 5-ти дневному уединенному заключенію, на хлѣбѣ и водѣ,
и дагѣ нисьменное обѣщаніе вести себя исправно; но вскорѣ
опять ушелъ изъ больницы, надѣвъ чужой сюртукъ, котораго
на немъ послѣ не оказалось. Положено было исключить его за
частыя, продолжительныя и самовольныя отлучки и препрово-
дить, какъ армейскаго, къ подлежащему начальству.— В. С—овъ
среди. отд. 3-го разряда (1831 г.) два раза отлучался изъ се-
минаріи и занодозрѣнъ былъ въ покражѣ шинели и 20 р. у дру-
гаго воспитанника. Даны вопросы пункты письменно о при-
чинахъ и мѣстѣ отлучекъ; сослался на родственниковъ, которые,
вирочемъ, не подтвердили его показанія. Исключенъ былъ послѣ
экзаменовъ въ 1832 г., при поведеніи порядочномъ. Въ 1834 г.
В—овъ три ночи сряду провелъ внѣ семинаріи, а днемъ при-
ходилъ нетрезвый. Наказанъ на недѣлю голоднымъ столомъ. Въ
1835 г.—И. В—совъ нисш. отд. безъ вида самовольно проживалъ
въ теченіи святокъ у дьячка Хрсторождественской, на Пескахъ,
церкви. Въ объясненіи своемъ просилъ прощенія и ссылался
лишь на свою разсѣянность и безразсудство. Постановлено: ин-
спектору отечески наказать, взять съ провинившагося подписку
и внести его въ книгу поведенія. О дьячкѣ же сообщено въ
консисторію.

Относительно родственниковъ и знакомыхъ семинаристовъ
целью не замѣтить, что они большею частію не считали нуж-
нымъ подчиняться тѣмъ или другимъ требованіямъ семинарской
дисциплины въ отношении учениковъ и нерѣдко напр. укрывали
у себя ихъ, въ противность семинарскимъ правиламъ, и вообще
своимъ вмѣшательствомъ и участіемъ вредили дѣлу семинарской
педагогіи. Бывали даже случаи, что учениковъ не выдавали, не
смотря на прямое требованіе семинарскаго начальства. Такъ, по
донесенію инспектора Юасафа (1840 г.), сынъ причетника Зна-

— 150 —

менской церкви, на котором двукратно отецъ жаловался семинарскому начальству за грубость и дерзость въ отношении къ отцу, не оказался на лице въ семинари, и когда посали за нимъ домой двухъ служителей, то мать воспрепятствовала взять сына. Такъ какъ воспитанникъ этотъ былъ приватнымъ, то его и уволили изъ семинари.—Не разъ замѣченный въ своевольныхъ отлучкахъ и нетрезвости, ученикъ среди. отд. Ө. К—овъ (1839г.) игралъ въ трактирѣ на биксѣ съ трактирнымъ служителемъ и проигрался. Служитель жаловался сначала семинарскому правле-нію, заявляя, что К—овъ задолжалъ ему подъ росписку 180 р. и не платить, но, не получивъ удовлетворенія отъ семинарскаго начальства, подать жалобу оберъ-прокурору св. Синода. Всѣд-ствіе этого, изъ Духовно-учебнаго управленія при св. Синодѣ былъ запросъ въ семинарію. Возникло дѣло. На допросъ К—овъ росписку призналъ свою и заявилъ, что действительно про-игралъ на биксѣ 180 р., но игралъ «не съ тою цѣлію, чтобы отдать деньги, но собственно для удовольствія», на что будто-бы согласень былъ и трактирный слуга, но потомъ вынудилъ росписку, урожая снять съ К—ова все, что на немъ было на-дѣто. Правление признало ученика неправоспособнымъ для дачи росписокъ, какъ несовершеннолетняго, и самую росписку не принадлежащую къ законнымъ заемнымъ обязательствамъ (на основаніи Х т. Св. зак.); поэтому постановлено: въ исѣ отка-зать, а К—ва наказать голоднымъ столомъ въ теченіе 4-хъ дней, записавъ въ книгу поведенія. Оберъ-прокуроръ согласился съ этимъ, но презъ академическое правление далъ знать правленію семинари, что «сіе ведеть къ заключенію о недостаточномъ над-зорѣ за поведеніемъ воспитанниковъ семинари, ибо начальство оной, зная о своевольныхъ отлучкахъ К—ова во время класса и богослуженія и иногда на ночное время, и замѣтивъ его въ не-трезвости, обязано было послубить за нимъ надзоръ и не остав-лять безъ розысканія слѣдовъ его отлучки. Такимъ образомъ, вѣроятно, вскорѣ было бы открыто, что онъ посвящаетъ трак-тирное заведеніе, находящееся не вдалекѣ отъ лавры, которое, быть можетъ, посвящается и другими воспитанниками, гдѣ они могутъ увлекаться примѣрами невоздержанія и терять добрыя начала нравственности въ то самое время, когда они посвева-ются». Предписано поставить это на видъ семинарскому прав-ленію.

Одинъ изъ наболѣе важныхъ и нетерпимыхъ пороковъ—воровство, которое также часто соединялось съ самовольной от-

— 151 —

лучкой,—повидимому, преслѣдовалась начальствомъ съ большею строгостію, тѣмъ болѣе что такого рода дѣла вовлекали иногда само начальство въ излишнія хлопоты и непріятности; хотя нельзя сказать, чтобъ означенный порокъ былъ распространен-нымъ.—Ученикъ семинаріи Вас. М—скій (1819 г.) по знакомству съ письмоводителями дух. академіи, тасто ходилъ въ канцелярію академическаго правленія и, взявъ оттуда казенную печать, пе-редалъ ее знакомому почтамтскому чиновнику, который прило-жилъ ее къ повѣсткѣ на 50 руб., присланной на имя студента академіи Пурншкевица, подложно подписался подъ руку секре-таря академіи Вѣтрінскаго и передалъ повѣстку М—скому, дія получения денегъ въ почтамтѣ. Получая деньги, М—скій встрѣ-тилъ на почтѣ акад. письмоводителя Понова, пригласилъ его съ собой йхать на извощикѣ и потомъ утощалъ въ трактирѣ «Лис-сабонь», сказавъ въ общихъ словахъ, что получилъ деньги по чужой повѣсткѣ. Дѣло возникло по желобѣ студента Пурншке-вича на неполученіе имъ 50 р. изъ почтамта. При сдѣланныхъ допросахъ, письмоводитель Поновъ разсказалъ о встрѣчѣ съ М—скимъ; послѣдній же давалъ четыре показанія и сначала не сознавался, но наконецъ сказалъ, что взялъ казенную печать и передалъ чиновнику Братановскому, съ которымъ и раздѣлалъ деньги; призналъ себя виновнымъ и въ другомъ подобномъ же поступкѣ. Исключенъ изъ семинаріи и пренровожденъ въ конс-сторію, для поступленія съ немъ по надлежащему».—Въ 1825 г. ученикъ высш. отд. Ив. С—овъ за кражу казенныхъ кинтъ и нѣкоторыхъ вещей у профессора Аменитскаго и у товарищей присужденъ былъ къ преданію гражданскому суду; по увольне-ніи изъ семинаріи, чрезъ консисторію отосланъ въ гражданское вѣдомство.—Вас. С—овъ средн. отд., самовольно ушедій на два дня (1831 г.), заподозрѣнъ въ кражъ денегъ и одежи у двоихъ товарищей; по прединсанію викарія, еп. Смарагда, допрошенъ и показалъ, что былъ у родственника: наказанъ заключеніемъ на 7 дней и оставленъ въ подозрѣніи. Но въ слѣдующемъ году на него сновашло подозрѣніе въ числѣ 8-ми другихъ учениковъ семинаріи; изъ нихъ только двое оставлены въ подозрѣніи, а 6 уволены съ приличной отмѣткой въ свидѣтельствахъ. Не рѣдко дѣла о воровствѣ «предавались суду Божію», по ненѣмѣнію уликъ, а заподозрѣнные ученики оставлялись въ подозрѣніи, „доколѣ не откроется ясныхъ доказательствъ». Ученикъ О. Ш—овъ, об-виненный въ похищеніи лодки на Невѣ, цѣною въ 25 руб., ко-торую передѣлывалъ во время классовъ,—попадавшійся притомъ

— 152 —

въ нетрезвости и самовольныхъ отлучкахъ, предназначенъ былъ
къ исключенію послѣ экзаменовъ (1836 г.). — К —скій нисп. отд.
заподозрѣнъ былъ въ похищеніи лексикона у товарища. Допро-
шены свидѣтели и взято показаніе съ обвиняемаго. Сознался и
и объщалъ возвратить хозяину лексикона деньги за него чрезъ
недѣлю. Постановлено: поступокъ его принять только во вни-
маніе при концѣ года. — Ученикъ нисп. отд. Мпх. Н — скій па-
ходясь, во время пасхи 1839 года, на мызѣ Графской Славянкѣ,
нашелъ подъ церковной лѣстинцю и похитилъ старую серебря-
ную ризу съ образа п, принесли въ семинарію, отдалъ для
продажи товарищу Нв. С — ову, который п былъ задержанъ по-
лицей, вмѣстѣ съ другимъ семинаристомъ М. С — скимъ, при чемъ
оба они были отмѣчены находившися нѣ сколько дней въ само-
вольной отлучкѣ; наконецъ были представлены въ семинарію.
Н — скій, хотя и проспилъ прощенія у начальства и извинялся
молодостію лѣтъ и глупостію, по отправленъ въ консисторію
для преданія гражданскому суду и уволенъ изъ семинаріи. На
судѣ онъ показалъ, что нашелъ въ ямѣ, во время прогулки по
Славянкѣ, какой-то узелъ, въ которомъ оказалась риза, и что
прошеніе его, поданное семинарскому начальству о прощеніи,
было будто-бы вынуждено: онъ подписалъ его, не читая, по
приказанію ректора семинаріи Аванасія, который, «призвавъ его
во 2-мъ часу ночи, дралъ за волосы и хотѣлъ сѣть розгами».
Для уличенія въ запирательствѣ истребовано чрезъ консисторію
изъ правленія семинаріи его прошеніе, въ которомъ онъ раньше
признавался въ похищеніи. Правленіе заявило при этомъ, что
Н — скій раньше подачи прошенія, «безъ всякихъ угрозъ и безъ
всякаго истязанія», сознался въ похищеніи, по убѣжденіямъ
свого брата ученика средн. отд. А — ра Н — скаго. На допросъ
потребованы были братья обвиняемаго п И. С — овъ, ученики семи-
наріи, при депутатѣ, учителѣ Л. Успенскомъ, а также комнат-
ный смотритель Петропавловскаго училища, родственникъ Н.
С — ова, студентъ Вас. С — овъ. С — скій и И. С — овъ не были ис-
ключены изъ семинаріи, потому что, какъ обнаружено при до-
знаніи въ семинарскомъ правленіи, они не знали о похищеніи,
ни даже того, что имъ была дана именно риза. Но за самоволь-
ную отлучку и необнаруженіе предъ начальствомъ о данной пмъ
вещи для продажи, положено вмѣнить имъ въ наказаніе содер-
жаніе въ полиціи, въ продолженіи 22-хъ дней, «съ отмѣткою
сего въ книгѣ поведенія». Но послѣ іюльскихъ экзаменовъ (при
ревизорѣ прот. Юаниѣ Ивановѣ) они исключены за малоуспѣш-

— 153 —

ность, при чемъ принятъ былъ во вниманіе и вышензложенный
фактъ. Слѣдствіе о Н—цкомъ, который содержался въ тюрьмѣ,
тянулось очень долго, до 2-хъ лѣтъ, переписка возникла огром-
ная между семинаріей и судебными гражданскими мѣстами, а
также и учрежденіями духовнаго вѣдомства. Надворный уголов-
ный судъ ходатайствоваль о законномъ распоряженіи относи-
тельно дачи по закону очныхъ ставокъ ректору семинаріи Ага-
насію и инспектору Антонію съ учениками Александромъ и Мих.
Н—цкими, но ректоръ и инспекторъ представили письменныя
объясненія, по запросу пристава слѣдственныхъ дѣлъ. Св. Си-
нодъ чрезъ академію вытребовалъ отъ семинаріи свѣдѣнія по
дѣлу, какъ оно открылось. Духовно-учебное же управленіе при-
слало (1840 г.) замѣчаніе сем. начальству, съ предпisanіемъ
объ усиленіп надзора за учениками.

Далеко не последнее мѣсто въ инспекторскихъ репортахъ зани-
маютъ отмѣтки и дописенія о непокорности начальству, неиспол-
неніи его требованій, дерзости и грубости въ обращеніи, брани,
сквернословіи и дракѣ съ товарищами и служителями, иногда ос-
корбленіи полиціи. Между тѣмъ, по уставу, повинновеніе и кро-
тость поставляются на второмъ мѣстѣ послѣ «духовныхъ упраж-
неній» (молитвы), съ замѣчаніемъ: «не можетъ тотъ быть покоренъ
Богу, кто строптивъ предъ человѣками» (Введ. къ уст. дух. уч. § 10).
Въ 1810 году, ректоръ Анатолій входилъ въ правленіе запи-
ской на ученика А—ева высім. отд., который ругалъ одного мо-
наха Лаври и «угрожалъ вцѣпиться ему въ бороду, поносилъ
дерзкими словами монашескій сань» и кромѣ того обманулъ
ректора, доложивъ ему на его приказаніе—навести о томъ
справку,—что пѣвчіе не берутся пѣть на последней недѣлѣ по-
ста въ одной изъ домовыхъ церквей, между тѣмъ самъ подгово-
рилъ натерыхъ товарищей, отправился съ ними пѣть въ эту
церковь и получилъ деньги. Приговоренъ былъ за все это—только
на три дня подъ арестъ.—Въ 1825 г. нѣсколько учениковъ фи-
лософіи за дерзость противъ старшаго наказаны были инспекто-
ромъ Саввою лишеніемъ обѣда и обязанностію носить во весь
день миски, но не подчинились этому наказанію, считая его не-
соразмѣрнымъ съ проступкомъ; снова были приговорены къ тому
же и опять не исполнили приказанія.—Въ 1826 г. въ монастыр-
скомъ саду двое изъ учениковъ философіи напали на одного
человѣка, по дѣлу пріѣхавшаго въ канцелярію митрополита,
ругали его, били, изломали шляпу, тащили въ съѣзжій домъ за
то, что онъ требовалъ у нихъ своей лодки, на которой онъ при-

— 154 —

Ђхаль и на которой самовольно катались семинаристы. Правление постановило: выдержать виновных на хлебе и воде 3 дня, съ запрещенiemъ на это время прогулки.—Инспекторъ В.ладміръ (1829 г.) доноспѣ правленію, что ученикъ высшаго отделенія С—скій не хотелъ читать великое повечеріе, а другой разъ не хотелъ идти на кирпосъ ить и съ презрѣніемъ отвергнуть это приказanie Ученика призвали въ правленіе для хвѣщанія и грозили записать въ книгу поведенія и не давать одобритель- наго отзыва въ аттестатъ. Тѣмъ не менѣе назначень былъ въ академію, хотя съ отмѣткою по поведенію: «очень хорошаго». — Ученикъ высш. отд. Ив. У—скій за грубость и неповиновеніе помощнику инспектора приговоренъ правленіемъ (1833 г.) къ 2-хъ дневному кардеру, но не хотелъ ни явиться для выслушанія опредѣленія, ни идти въ кардеръ, подъ предлогомъ слабаго здоровья и несоразмѣрности наказанія съ проступкомъ. Инспекторъ Антоній усмотрѣлъ въ этомъ неповиновеніе и дерзость и въ своемъ репортѣ указывалъ еще на самовольныя отлучки У—скаго, нехожленіе въ церковь, уклоненіе отъ исповѣди и прин- чащенія и непослушаніе инспектору, состоящее въ слѣдующемъ: на страстной недѣлѣ приказано было ученикамъ жить не во всѣхъ комнатахъ, а только въ нѣкоторыхъ, такъ какъ многіе были отпущены домой, между тѣмъ У не желалъ подчиниться этому, и, когда инспекторъ заперъ дверь комнаты, гдѣ онъ хотелъ оставаться, онъ наговорилъ ему дерзостей и, уходя отъ инспектора, крик- нуть: «дурачество! На требованіе ректора дать письменное объ- ясненіе въ своихъ дѣйствіяхъ, У. сначала оговаривался пездоровь- емъ, потомъ далъ объясненіе, стараясь оправдаться, но наложен- наго наказанія все-таки не хотелъ исполнить. Положено было писключить и препроводить въ консисторію. Но онъ подалъ слез- ное прошеніе митрополиту, выражая раскаяніе и намѣреніе исп- правиться. Прошеніедано было въ семинарское правленіе, ко- торое постановило отказать просителю, тѣмъ болѣе что онъ не представилъ отъ консисторіі свидѣтельства о своемъ поведеніи за три мѣсяца, послѣ выхода изъ семинаріп. Чрезъ годъ онъ представилъ одобрительное о своемъ поведеніи свидѣтельство отъ благочиннаго той мѣстности, гдѣ проживалъ и исправлялъ причетническую должность; при этомъ снова просилъ о допу- щеніи въ семинарію, хотя приватно. Допущенъ, со взятіемъ под- писки о скромномъ поведеніи и съ подчиненіемъ особому над- зору инспектора. Въ 1835 г. онъ окончилъ курсъ довольно вы- соко.—В. В—скій (1837 г.), по донесенію исп. Антонія, «пришелъ

— 155 —

въ опліотеку въ шляпѣ и требовалъ съ крикомъ и дерзостью росписки отъ библіотекаря.... На замѣчаніе библіотекаря, что въ шляпѣ быть въ библіотекѣ неприлично, заявилъ, къ соблазну бывшихъ тутъ другихъ воспитанниковъ, что онъ шесть дѣтъ кланялся начальству и больше кланяться не будетъ и шляпу снимать не считаетъ нужнымъ; въ такомъ же видѣ онъ требовали отъ подъеконома всего казенного платья, заявивъ, что нагимъ не найдетъ изъ семинаріи, какъ требуетъ начальство; кромѣ того въ столовой пропелъ шумъ въ нетрезвомъ видѣ». Постановлено было: «принять во выпманіе при составленіи списковъ»; кончилъ курсъ все-таки во 2 разрядѣ.—Въ 1840 г. ученикъ средн. отд. Н. И—овъ за грубое обращеніе съ старшимъ, непослушаніе писпектору и дерзкое обращеніе съ ректоромъ назанъ трехдневнымъ карцеромъ, съ отмѣткою въ книгѣ поведенія.— Воспитанникъ И. Б—овъ писш. отд., раньше отмѣченный инсп. Антоніемъ—«поведенія отлично-хорошаго», по донесенію исправляющего должность писпектора Полотебнова, самовольно отлучался, а по донесенію писпектора Юасафа, дѣлалъ грубости старшему и явно издѣвался надъ распоряженіями начальства, притомъ самовольно отлучался и былъ нетрезвъ до того, что не могъ сидѣть за столомъ прямо, а склонилъ голову; въ другой разъ—«приведенъ былъ въ семинарію какимъ-то постороннимъ человѣкомъ въ безчувственномъ положеніи». Призванъ былъ къ допросу въ правленіи и послѣ внесенъ въ списокъ учениковъ замѣченныхъ въ предосудительныхъ поступкахъ, по дѣлу ревизіи 1841 г. (см. ниже): не переведенъ въ слѣдующій классъ, и въ дальнѣйшихъ спискахъ не значится.—Между многочисленными донесеніями писпектора Юасафа есть записка отъ 7 марта (1841 г.), въ которой донося о самовольной отлучкѣ изъ семинаріи, неправильно куда, 17 учениковъ, онъ «долгомъ поставляетъ довести до свѣдѣнія правленія, что при наблюдении за нравственностью учениковъ семинаріи, онъ замѣтилъ въ нихъ, исключая очень немногихъ, духъ вообще своевольный, грубый и непокорный. Оттого нѣтъ почти того дня, чтобы не было никакихъ безпорядковъ, то въ классѣ, то въ класса, то въ столовой», и въ доказательство приводилъ выписки изъ журнала старшихъ.

Изъ проступковъ особаго рода можно отмѣтить—сношенія семинаривстовъ съ подозрительными личностями и принятіе ихъ на ночлегъ, безъ дозволенія начальства. Ученикъ Б—евъ (1827 г.), принявшій къ себѣ двухъ дьячковъ отрѣшенныхъ отъ мѣста, которые заподозрѣны были въ произведеніи въ номерѣ двухъ

— 156 —

выстрѣловъ, наказанъ уединеннымъ заключеніемъ на хлѣбѣ и водѣ въ теченіи трехъ дней. Ученикъ сред. отд. Ч—ковъ (1827 г.) имѣлѣ знакомство и «подозрительную связь» съ бывшимъ семинаристомъ Всеславинскимъ, исключеннымъ за разные нетерпимые проступки и малоуспѣшность и потомъ попавшимъ въ арестанты. Ч—ковъ принималъ къ себѣ на ночлегъ Всеславинскаго и за это самъ былъ исключенъ изъ семинаріи, тѣмъ больше что инспекторъ дѣлалъ о немъ дурныя рекомендаціи въ мѣсячныхъ отчетахъ. Митрополитъ написалъ на представленіи семин. правленія: «утверждаемъ представленіе сіе съ замѣчаніемъ, что ученика Ч—кова за худое поведеніе давно должно было исключить изъ училищнаго вѣдомства въ епархіальное». Отецъ Ч—кова, цербургскій протоиерей подалъ прошеніе митрополиту объ оставленіи сына въ семинаріи, и преосв. Серафимъ полюжилъ длинную резолюцію объ оставленіи ученика въ семинаріи въ виду того, что проступокъ его не очень важный, такъ какъ онъ бывшаго товарища принялъ на ночлегъ, въ чемъ виноватъ прежде всего пріюръ, котораго митрополитъ и велѣлъ отрѣшить, Ч—кова же подвергнуть особому надзору и доносить о немъ митрополиту, при этомъ предписалъ «и въ разсужденіи другихъ учениковъ употреблять всевозможное попеченіе о томъ, чтобы они могли быть полезными для церкви и отечества по своему просвѣщенію и доброй нравственности». Семинарское правленіе сдѣлало запросъ въ полицію о поведеніи Ч—кова за время его выбытія изъ семинаріи и, получивъ одобрительный отзывъ, приняло его снова, подчинивъ особому надзору новаго старшаго. Но Ч—ковъ курса въ семинаріи все-таки не окончилъ.

Съ 30-хъ годовъ въ донесеніяхъ инспекторскихъ встрѣчаемъ новаго рода проступокъ—табакокуреніе *); нюханье же табака, какъ видно, начальствомъ не возбранялось. Между донесеніями инспектора Антонія (1835—37 г.) встрѣчаемъ уже не рѣдко отмѣтки о куреніи воспитанниками табаку, «опасномъ для зданій и для здоровья', какъ онъ выражается въ особомъ репортѣ объ этомъ правленію семинаріи въ мартѣ 1837 г. Инспекторъ прибавляетъ, что онъ за это «наказывалъ выговорами, отнятіемъ табаку и трубокъ и, наконецъ, колѣностояніемъ въ столовой и въ классахъ... но безуспѣшно». Онъ представилъ правленію и

*) Объ ученикахъ помѣщенныхъ во время холеры (1831 г.) въ Правловскомъ училищѣ, училищное начальство доносило, что ихъ «невозможно удержать отъ куренія табака».

— 157 —

список учениковъ, имѣющихъ трубки и табакъ (числомъ 27). Всѣ они были призваны въ правленіе и получили строгое вну-
шеніе о вредѣ и неприличіи для дух. воспитанника табакокуре-
нія, при чемъ взяты съ нихъ росписки. Въ 1836 г. инсп. Анто-
ній доносиł: «Ив. М—цкій на первой недѣлѣ предъ самымъ
пріобшеніемъ св. таинъ накурился табаку до такой степени, что
съ нимъ случился ударъ столь сильный, что онъ расшибъ себѣ
носъ и черепъ подъ лѣвою бровью». Въ 1838 г. было донесеніе
о курившихъ вмѣстѣ С—вѣ высш. отд. и К—скомъ средн. отд.,
при чемъ первый, при появлініи начальства, бросилъ трубку
съ огнемъ подъ кровать. На допросѣ С—овѣ отрекся отъ участія
въ куреніи, но К—скій сознался. Особыхъ мѣръ противъ табака
куренія не замѣчается. Къ концу же разсматриваемаго періода
(1836 г.) упоминается, какъ проступокъ, и картежная игра.

Кромѣ инспекторскихъ репортовъ о поведеніи учениковъ
изрѣдка бывали и заявленія преподавателей правленію о не-
благовидныхъ поступкахъ нѣкоторыхъ воспитанниковъ. Обыкно-
венно же наставники должны были заявлять инспектору о про-
ступкахъ учениковъ въ классѣ, согласно § 72 проэк. уст. Въ
1811 году преподаватель Андрей Ивановъ, какъ секретарь, до-
носиł правленію, что ученикъ высш. отд. Д—инъ, уволенный
пзъ письмоводителей, разломалъ двери правленія, потерялъ нѣ-
которыя бумаги, казенные книги и денегъ казенныхъ до 300 р.
Съ него было взято нѣсколько письменныхъ показаній; между
прочимъ онъ заявилъ, что во время отсутствія пзъ семинаріи
имѣлъ постоянно ночлегъ на скамейкахъ въ лѣтнемъ саду, от-
лучался же для того, чтобы занятіями на сторонѣ помочь сво-
ему общественному состоянію, по увольненіи изъ письмоводите-
лей и вслѣдствіе потери казенныхъ денегъ, которые хотѣлъ воз-
вратить. Инспекторъ не раззъ доносиł раньше о его нетрезвости
и самовольныхъ поступкахъ, въ родѣ того, что онъ лазилъ въ
окно за хлѣбомъ и говядиной въ казенную поварню: по поводу
послѣдняго обстоятельства отобраны были письменныя по дѣлу
свидѣтельства отъ повара и компасара. Обвиняемый старался
оправдаться и отписывался, въ родѣ того напр., что пьянъ не
былъ, а только «рюмку настойки выпилъ». Но правленіе, при-
знавъ его виновнымъ въ растратѣ 306 р. казенныхъ денегъ, въ
самовольныхъ отлучкахъ изъ семинаріи, съ ночлегомъ въ лѣтнемъ
саду въ теченіи 5 ночей, а также въ похищеніи хлѣба и говя-
дины чрезъ окно изъ поварни и въ нетрезвости, постановило:
«уволить его изъ семинаріи и отправить въ конспеторію, для

— 158 —

отсылки въ гражданское вѣдомство, представивъ о семъ академи-
ческому правленію». Постановленіе утверждено митр. Амвросіемъ
въ августѣ 1811 года.

Въ 1820 г. профессоръ еврейскаго языка Н. Наумовъ по-
далъ жалобу въ правленіе на ученика высш. отдѣленія Алексѣя
Ф—ова за его грубости и дерзости въ классѣ: онъ вырвать те-
традь у учителя, который взялъ ее у Ф—ова, чтобы посмотрѣть,
«въ классѣ вынимаетъ табакерку, стучитъ на весь классъ, под-
чуєтъ табакомъ сожда, отвѣчающаго въ это время урокъ, и ухо-
дить преждевременно изъ класса съ важностію, медленными и
громкими шагами, преподавателю же заявилъ, что не нужно
учить грамматикѣ въ высшемъ классѣ, такъ какъ это дѣло учи-
лища». Изъ дѣлъ не видно, подвергся ли этотъ воспитанникъ
какому либо взысканію, но въ 1821 г. онъ окончилъ курсъ по-
слѣднимъ во 2-мъ разрядѣ, съ новеденіемъ порядочнымъ. По окон-
чаніи курса онъ былъ опредѣленъ учителемъ и потомъ инспекто-
ромъ въ Александроневское училище, хотя, прибавимъ къ замѣ-
чанію педагогамъ, и на служѣ неразъ заявилъ себя неуважи-
тельнымъ отношеніемъ къ начальству и въ концѣ концовъ за это
былъ уволенъ, спустя уже нѣсколько лѣтъ.

Мѣры предупредительныя.

Помимо собственно карательныхъ мѣр относительно тѣхъ
или другихъ проступковъ и нарушеній семинарской дисциплины,
видимъ и мѣры предупредительныя. Самое содержаніе всѣхъ
учениковъ въ казенномъ зданіи семинаріи и устраненіе по воз-
можности приходящихъ мотивировалось, комѣ способствованія
лучшимъ успешѣхамъ учениковъ, особенною цѣлю — имѣть «удоб-
нѣйшій надзоръ за нравственнымъ пхъ поведеніемъ», какъ за-
явленіо семинарское правленіе на запросъ академіи о способахъ
содержанія своекоштныхъ учениковъ въ 1827 г. *) Въ томъ же

*) Это же предписывалось и извѣстнымъ указомъ отъ 6 дек. 1829 г. (см. стр. 121) и, можно сказать, было согласно съ первоначальными значеніемъ самаго слова семинарія — по Дух. регламенту (см. выше, стр. 1, прим. 1). Старинное убѣжденіе о пользѣ закрытыхъ заведеній такимъ образомъ поддер- живалось: «дитя аще и тигрѣ ангельскую тамо воспріиметъ кротость на ся». Несомнѣнно, что жизнь дух. воспитанниковъ (особенно сельскихъ) на дурныхъ квартирахъ, среди мѣщанъ и солдатъ, должна быть устраняема: недаромъ въ настоящее время устраиваются въ разныхъ городахъ общежитія, въ петербург- ской же семинаріи и досель почти всѣ воспитанники живутъ въ заведеніи; но, къ сожалѣнію, наша старая бурса порождала свой типъ бурсака, весьма не- приглядный въ извѣстномъ отношеніи.

— 159 —

году, правленіе представляло митр. Серафиму о неудобствах помѣщенія семинаріи въ лаврѣ не только въ экономіческомъ, но и учебно-воспитательномъ отношеніи, но представленіе объ этомъ, повторявшееся и послѣ, до времени не имѣло надлежащаго успѣха. (См. ниже, въ гл. Экономія, о помѣщеніи). Высшее начальство иногда принимало свои особыя мѣры, съ цѣлію возвышенія нравственности и дисциплины воспитанниковъ. Выше было сказано объ учрежденіи въ 1830 г. особой постоянной должности помощника инспектора, въ силу Высочайшаго повелѣнія о лучшемъ надзорѣ въ семпаріяхъ, — причемъ митр. Серафимъ поручилъ своему викарію Никанору (Клементьевскому) чаще посѣщать семинарію и на основаніи данной ему инструкціи, имѣть неослабное наблюденіе за дѣйствіями ректора и писпектора, чтобы они соблюдали повсюду надлежащій порядокъ и чистоту и имѣли строжайшій надзоръ за правственностью учениковъ». Инспекторъ представлялъ ему еженедѣльныя записки о благосостояніи семинаріи и сжемѣсячные отчеты о поведеніи учениковъ. Можетъ быть, всѣдѣствіе этого находимъ болѣе частыя дописенія инспекторскія о разныхъ безпорядкахъ съ 1830 года. Затѣмъ высшее начальство, какъ видно изъ списка должностныхъ лицъ, представленнаго выше, въ случаѣ замѣченныхъ неписравностей въ семинарскихъ начальникахъ, не стѣснялось переводить ихъ изъ петербургской семинаріи въ другую, чтобы, по выраженію Фпларета моск. «перемѣною мѣста дать почувствовать нужду поставить себя въ порядокъ» *), а на ихъ мѣсто опредѣляло лицъ, уже успѣвшихъ заявить себя какими либо достопнствами и заслугами по части педагогіи. Эти новые начальники, знавшіе притомъ о своемъ особенномъ призваніи — исправить недостатки и упущенія своихъ предшественниковъ, на первыхъ, по крайней мѣрѣ, порахъ выказывали особое тщаніе въ дѣятельности. Ближайшимъ же образомъ мѣры къ предупрежденію проступковъ обыкновенно придумывались писпекторомъ, но получали одобреніе и примѣненіе по опредѣленію семин. правленія. Инспектору Саввѣ поручено было придумать «мѣстнымъ обстоятельствамъ приличныя и дѣйствительныя мѣры къ обузданію дерзости и своеволія, иногда примѣчаемыхъ въ нѣкоторыхъ ученикахъ семинаріи». Іеромонахъ Савва въ своемъ представленіи, кромѣ нѣстныхъ уже взысканій, упоминавшихся выше и частію предписываемыхъ уставомъ, старался придумать средства къ исправленію помимо

*) Изъ письм. къ Гавр. Твер. (Душ. Чт. 1870. XII. 125).

— 160 —

наказаній, но остановился только на указываемомъ въ проектѣ устава «поощреніи къ благонравію» (г.І. V, § 101) и къ исчлененнымъ въ уставъ способамъ этого поощренія могъ только прибавить еще одинъ педагогический приемъ, впрочемъ изъ «Введенія къ уставу» (§ 14), это: «признаки довѣрія (ученику), иногда оказываемые старшимъ и инспекторомъ, — въ увольненіи въ городъ на цѣлый день, а иногда, по примѣненію къ обстоятельствамъ, и на ночь, и въ занятіи высшаго и лучшаго мѣста въ комнатѣ». Въ томъ же 1826 г. правленіе постановило, по поводу прошенія одного воспитанника высш. отд. о выдачѣ новаго сюртука: «въ уваженіе хорошихъ усилиховъ и поведенія не въ примѣръ другимъ завести сюртукъ» ученику С. И по уставу лучшимъ по поведенію воспитанникамъ предписывалось выдавать новыя вещи, а худшимъ — поношенныя. (Проэкт. § 221. Е. прим. 3).

Болѣе энергичный, находивый и строгий преемникъ Саввы, инспекторъ Владиміру, который и переведенъ былъ изъ владимірской семинарии въ нестербургскую для пользы службы,—повступленіи въ должность, нашелъ много безпорядковъ и старался уничтожать и предупреждать пхъ. Съ перваго же раза онъ подаль заявленіе семинарскому правленію о томъ, что сбитенная и овощная лавочка на семинарскомъ дворѣ приносить ученикамъ вредъ, «нарушая потребную дія ученика бережливость въ экономіи, отвлекая отъ надлежащихъ занятій и располагая къ непозволительному лакомству и мотовству», въ закладѣ у лавочника найдены были кинги и между прочимъ Новый завѣтъ. По сему онъ предлагать выесть лавочку за монастырь. Правленіе, въ виду контракта, предописало строгія правила лавочнику о часахъ торговли и о содержимомъ въ лавкѣ. Въ тоже время дано было прошеніе отъ учениковъ высш. отделенія, въ котором доказывалась необходимость лавочки. Инспекторъ не осталъ и этотъ фактъ безъ вниманія и безъ особаго донесенія правленію, усматривая въ немъ «неблагонокорливость», несвойственную духовнымъ воспитанникамъ. По его же предложенію, въ 1827 г. постановлено противъ привычки проживать дома самовольно и не являться на класси: «безъ билетовъ не проживать подъ предлогомъ болѣзни кнѣ семинарии, въ случаѣ же болѣзни сейчасъ же представлять свидѣтельство лица, у кого больной остается; иначе будетъ считаться въ самовольной отлучкѣ». Энергія и суровость инспектора Владиміра и желаніе обуздать учениковъ сильно вооружили противъ него послѣднихъ, такъ что

— 161 —

го стороны ихъ были случаи внезапнаго и дерзаго нападенія
на инспектора, напр. въ темномъ корридорѣ, когда ему прихо-
дилось даже спасаться бѣгствомъ.

Одинъ также изъ нанѣболѣе, повидимому, дѣятельныхъ инспек-
торовъ Антоній, дѣлѣ другихъ бывшій въ должности инспек-
тора (8 лѣтъ), обращая вниманіе на разныя стороны поведенія
и благочинія воспитанниковъ, въ 1834 г. дѣлалъ представленіе
правленію относительно того, чтобы сами ученики не отлуча-
лись въ классное время, для отправленія на почту писемъ и
вещей: по опредѣленію правленія, дѣло это возложено было на
особаго служителя, съ записываніемъ въ книгу о тѣхъ или дру-
гихъ вещахъ, или письмахъ. Но, съ теченіемъ времени, поста-
новленіе это, вѣроятно, пришло въ забвеніе, такъ какъ въ 1840 г.
подобное же представленіе дѣлалъ инспекторъ Юасафъ, обращая
вниманіе на то, чтобы отправка писемъ на почту и полученіе
денегъ съ почты производились чрезъ надежнаго служителя. Во
избѣжаніе безпорядковъ, вслѣдствіе того, что ученики сами хо-
дятъ къ сапожнику за сапогами, Антоній въ 1835 г. предложилъ:
взять съ сапожника росписку въ томъ, что онъ будетъ достав-
лять сапоги чрезъ своихъ работниковъ. Правленіе утвердило.
По представленію того же инспектора въ 1837 году, опредѣлены
«два способныхъ привратника» къ двумъ семинарскимъ воро-
тамъ, а еще двое воротъ закрыты, чтобы ученики не уходили
часто изъ семинаріи, и чтобъ привратники пропускали ихъ
только по билетамъ отъ инспектора (согласно 75 § Проякта уст.
д. сем.). При входѣ же въ семинарскій корпусъ—опредѣлено «по-
ставить благонадежнаго солдата, въ видѣ швейцара», которому
дано особое приказаніе отъ инспектора на счетъ пропуска уче-
никовъ. Въ слѣдующемъ 1838 году, по настоящію же писи.
Антонія, заперты были и восточная ворота, съ согласія Невской
лавры, чтобы постороннія лица не попадались въ семинарскомъ
корридорѣ, отчего случались покражн, и чтобы ученики не хо-
дили безъ надзора купаться на Неву. При этомъ же инспекторѣ,
съ цѣлію своевременнаго прибытія въ семинарію учениковъ
постѣ каникуль, послано было сообщеніе въ дух. консисторію
(1832 г.) о тѣхъ, которые не явились постѣ вакаціи, чтобы
отцамъ пхъ и родственникамъ сдѣлано было внушеніе — не доз-
волять воспитанникамъ семинаріи и училищѣ оставаться у себя
сверхъ срока. Впрочемъ еще митр. Амвросій обращалъ вниманіе
на это и въ 1817 г. положилъ резолюцію на представленіи объ
увольненіи воспитанниковъ къ роднымъ, на святки: «дать имъ

11

— 167 —

увѣщаніе, дабы, госта, достойно ходили званія своего и къ сроку
возвратились непремѣнно. Затѣмъ снова сѣдано было сообще-
ніе въ конепсторію въ 1835 году, по инструктивѣ секретаря прав-
ленія Боголюбова, заботившагося о сокращеніи канцелярской не-
репинки съ Управой благочинія и другимъ мѣстами, по поводу
неявляющихся въ срокъ, или самовольно проживающихъ въ го-
родѣ учениковъ: правленіе просило конепсторію воспретить свя-
щенно и церковно-служителямъ держать у себя учениковъ безъ
вида, или билета отъ семинарскаго начальства. Послѣ этого,
дѣfectivamente, нерѣдко уже встрѣчаемъ донесенія причтовъ, по
случаю болѣзни ученика въ домъ родителей, или родственниковъ.
Съ своей стороны, семинарское начальство старалось снисходить
къ тѣмъ или другимъ желаніямъ и потребностямъ учениковъ и
выдавало пять на пзвѣстные сучан увольнительные виды. Къ
концу разсматриваемаго периода особенно нерѣдко выдавались
ученикамъ билетъ, по желанію родителей ихъ, или родственни-
ковъ, для проживанія въ городѣ на своихъ квартирахъ — по-
мимо болѣзни, которая часто бывала причиной увольненія къ
роднымъ. Съ другой стороны, болѣзнь родственниковъ, не говоря
уже о смерти ихъ, принималась во внимание, какъ новодъ къ
увольненію воспитанниковъ въ учебное время, на тотъ или дру-
гой срокъ. Излишнія же стѣсенія въ этѣмъ отношеніи, есте-
ственно, могли бы вести къ своему лію. Не безъинтересно слѣ-
дующее прошеніе по означенному поводу, поданное ученикомъ
словесности Н. Брянцевымъ (1837 г.): «сегодня получилъ я письмо
отъ отца своего, и вмѣстѣ съ симъ получилъ сильный ударъ
своему сердцу, который я не могу унять иначѣмъ, какъ только
увидѣть мать свою, уже пріобщенную и исповѣданную, и кото-
рая уже готовится улетѣть отъ меня безъ послѣдняго моего по-
цѣлупа. Почему всенокорѣйше и прошу семинарское правленіе
о дозволеніи мнѣ отправиться въ домъ родителей своихъ на не-
дѣло и посмотреть на изображеніе матери можетъ быть по-
слѣдній разъ». Постановлено: «по уваженію позъясненныхъ въ
прошеніи принчинъ уволить Брянцева къ отцу въ Васил. погостъ,
новолад. уѣзда на 7 днейъ и выдать билетъ на проѣздъ».

Заботясь о религіозномъ дѣлѣ и объ упорядоченіи учени-
ческихъ молитвъ, писпекторъ Антоній представлять правленію
о необходимости пріобрѣтенія молитвенниковъ, для чтенія мо-
литвъ утромъ и вечеромъ, а также обратилъ вниманіе на крат-
кость и небрежность молитвъ въ столовой; онъ приказалъ чи-
тать по двѣ молитвы: предъ столомъ — «Очи всѣхъ» и «Отче

— 163 —

нанить», а пості стола: «Благодаримъ Тя, Христе» и «Ядатъ убожіи и насытятся, вохвалять Господа, и живи будутъ сердца ихъ въ вѣкъ вѣка». Кромѣ того, въ устраненіе шума, или разговоровъ во время стола, опредѣлилъ слушать статьи изъ «Христіанскаго» или «Воскреснаго чтенія», или изъ другихъ книгъ, читавшіяся къ мьَا либо изъ воспитанниковъ, по назначенію народства. Въ тоже время онъ заботился и объ улучшеніи пищи, которая, какъ извѣстно, нерѣдко служить въ учебныхъ заведенияхъ поводомъ къ неудовольствіямъ и безпорядкамъ. Согласно 226 § проекта уст. «чтобы одни и тѣже блюда не могли наскучить, то перемѣнять оныея по росписанію», Антоній дѣлалъ представленіе о томъ, чтобы въ семинарской столовой вывѣшивалось еженедельное росписаніе блюдъ, къ свѣдѣнію всѣхъ воспитанниковъ.

Но и при всѣхъ подобныхъ мѣропріятіяхъ о. Антонія, перемѣщенный изъ Твери въ 1838 г. на мѣсто архим. Макарія, новый ректоръ Атанасій Соколовъ былъ изумленъ безпорядкамъ въ петербургской семинаріи и энергично принялся за устраненіе ихъ. «Быть скоро какому нибудь осмотру и въ семинаріи,— писалъ онъ своему другу, тверскому прот. Волкову, по поводу посѣщенія Государемъ академіи,— а есть что посмотрѣть. Сору-то, дрянн-то и газами не окинешь! Попалъ же я въ мѣстечко! По дѣломъ!.. Большею частію видишь расчетъ, лицемѣріе, притворство, лесть. Также со мною разсуждаетъ и чувствуетъ и о. ректоръ академіи, (бывшій инспекторъ сем. Николай), съ которымъ съ перваго раза Богъ положилъ намъ по сердцу, какъ нельзя лучше... Вооружившись противъ дурныхъ привычекъ учениковъ и нарушенія дисциплины, какъ-то: продолжительнаго спанья, нехожденія въ классъ, непослушанія, онъ по этому поводу чрезъ нѣсколько времени писалъ въ другомъ письмѣ: «Вамъ, по любви вашей ко мнѣ, вѣрно любопытно знать, какое до спхъ поръ имѣлъ я вліяніе на учениковъ. А вотъ какое: встаютъ раньше, чѣмъ прежде; классы полнѣе, чѣмъ прежде; отвѣчаютъ тверже, чѣмъ прежде. Двухъ богослововъ такъ крѣпко защипѣлъ я по сочиненіямъ, что кажется не стали бы противиться, если бы я вздумалъ расправиться съ ними и по домашнему. Глядя на нихъ и прочіе призадумались. Одни изъ учениковъ говорилъ въ городѣ: «этотъ о. ректоръ, кажется, хочетъ взять насъ въ рукъ и какъся порядочно забираетъ». Нѣкто ему сказалъ на это: «чтожъ? Не лучше-ли вамъ добровольно сдаться?» — Да и мы сами такъ думаемъ,— отвѣчалъ ученикъ. Ученики училищъ монми частыми посѣщеніями ихъ и слушаніемъ ихъ уроковъ и повтореній въ

*

— 164 —

ихъ комнатахъ, тоже, кажется, весьма довольны. Одинъ съ восхищеніемъ разсказывалъ своимъ почтеннымъ родителамъ, какъ я его спрашивалъ, какъ хвалилъ, и какъ велѣлъ записать въ училищный журналъ. Короче сказать вамъ: я нимъю какое-то внутреннее и непоколебное убѣжденіе, что все пойдеть хорошо, потому что дѣйствую по совѣсти и въ духъ любви христіанской, и всѣ постѣдствія своихъ дѣйствій вмѣстѣ съ собою предаю благой волѣ Божіей». Въ сентябрѣ 1838 г. Аванасій снова писаль въ Тверь между прочимъ следующее: «владыка въ послужномъ моемъ спискѣ при мнѣ же, 15 сент. отмѣтилъ меня такъ: «поведенія честнаго, въ должности очень исправенъ и благонадеженъ», какъ никого не отмѣтилъ не только изъ служащихъ при семинаріи и изъ подвѣдомственныхъ семинаріи ректоровъ, въ числѣ коихъ и о. Алимъ Семеновичъ Кочетовъ, но, какъ слышалъ я отъ достовѣрнаго человѣка, никого и изъ служащихъ при академіи. Владыка, — сказать въ добрый часъ, очень ко мнѣ расположенъ»... (Душ. Чт. 1868. VIII. 338). Къ сожалѣнію, и этотъ «очень исправный и благонадежный ректоръ, имѣвшій непоколебное убѣжденіе, что все пойдеть хорошо» и «дѣйствовавшій по совѣсти и въ духъ любви христіанской, что подтверждаютъ и ученикъ его, какъ увидимъ ниже, — въ числѣдствіи подпалъ существовавшему теченію и, какъ видно изъ предъилущаго и еще показано будетъ ниже, учениковъ не исправилъ.

Въ сент. 1840 года, по переводѣ архим. Антонія въ ректоры новгородской сем., — согласно съ мнѣніемъ сем. правленія, съ цѣлію «успѣшенія надзора за нравственностью учениковъ семинаріи и александроневскихъ училищъ», послѣдовало распоряженіе: «должность ректора сихъ училищъ отѣдѣлить отъ должности инспектора при семинаріи», на которую назначень инспекторъ астраханской семинаріи, іеромонахъ Юасафъ (Гапоновъ). Не смотря на это, въ 1840-1 учебномъ году особенно было много безпорядковъ и случаевъ неблагоповеденія, даже со стороны однихъ и тѣхъ же воспитанниковъ, которые положенныхъ наказаній или не выполняли, или не боялись. Каждую недѣло не одинъ разъ донося правленію о томъ, что ученики самовольно отлучаются, не бываютъ на ужинѣ, или въ классѣ, нерѣдко попадаются въ безобразно-нетрезвомъ видѣ, инспекторъ Юасафъ предлагалъ прекратить отпускъ учениковъ на домъ, даже въ воскресные и праздничные дни, «чрезъ что въ ученикахъ менѣ было бы разсѣянности и тѣхъ безпорядковъ, какіе нынѣ въ нихъ усматриваются». Такое предложение, если только въ немъ

— 165 —

разумѣлось безусловное прекращеніе отпуска учениковъ въ празд-
ники на весь день, конечно, не можетъ не показаться суровымъ
и не видно, чтобы оно получило приложение на практикѣ. Извѣ-
стно, что вообще внѣшнія стѣсненія нерѣдко ведутъ лишь къ
противоположной цѣли и возбуждаютъ противодѣйствія, нетер-
пимыя въ дисциплинарномъ отношеніи; нужны внутреннія не-
дагогическія мѣры, разумныя и послѣдовательныя, а ихъ то
часто и недоставало въ практикѣ петербургской семинаріи раз-
сматриваемаго періода, хотя это, въ большей или меньшей мѣрѣ,
было общимъ недостаткомъ тогдашняго семинарскаго строя.

Выше мы видѣли факты излишней снисходительности и не-
благоразумной терпимости по отношенію къ ученикамъ, когда
напр. исключеныхъ за постоянную нетрезвость, или своеволіе
и дерзость въ отношеніи начальства, снова принимали въ семи-
нарію, по прошеніямъ ихъ, или отцевъ ихъ, и кое-какъ, съ грѣ-
хомъ пополамъ, доводили иногда до конца курса. Вообще ислю-
чать за поведеніе •остерегались, въ этомъ случаѣ учениками
сильно дорожили, согласно взглядамъ еще дoreеформенной эпохи,
когда изъ училища исключался только «дѣтина непобѣдимой
злобы», послѣ всевозможныхъ отсрочкиъ съ цѣлюю исправленія,
назиданій и наказаній. Такая снисходительность съ издѣстной
точки зрѣнія можетъ, пожалуй, казаться похвальной гуман-
ностью и оправдываться вѣрою педагоговъ въ исправимость мо-
лодой натуры. На самомъ же дѣлѣ она вовсе не мотивировалась
какими либо серьезными педагогическими прининпами, не видно,
чтобы, принимая нѣкоторыхъ исключенныхъ, руководились наблю-
деніями надъ ихъ натурой, а нерѣдко иными соображеніями:
одного принимали, потому что онъ былъ уже монастырскимъ
послушникомъ, другого—потому, что онъ былъ сынъ издѣстнаго
петербургскаго протоіерея. Слѣдствія же изъ этого выходили
печальныя. Авторитетъ начальства подрывался такою непослѣ-
довательностью и даже пристрастностью дѣйствій, дурнымъ влія-
ніямъ въ заведеніи давался просторъ и широкое развитіе, и ду-
ховное юношество жило и воспитывалось въ испорченной средѣ,
изъ школы въ жизнь выходилъ немалый процентъ людей съ
значительными слабостями и недостатками, портившими многимъ
карьеру, какъ это можно примѣчать и на судьбѣ самихъ семи-
нарскихъ педагоговъ, воспитавшихся при тѣхъ же условіяхъ.
Мудрый наставникъ, митронолитъ моск. Филаретъ въ инымъ
своемъ къ ректору московской семинаріи Алексію Ржанціну въ
1845 г. преподалъ такой совѣтъ: «снисхожденіе къ преткнувше-

— 166 —

муся и паднему надобно пмѣть, но снисхожденіе къ небрежному
и закоснѣвающему въ наденіи пмѣетъ въ обществѣ неблагопріят-
ное тѣйствіе, охлаждая ревность и распространяя небреженіе.
Надобно беречь каждаго, но еще больше беречь духъ всего об-
щества. Господь да наставляетъ васъ соединять мыльность и
пистину *). Къ сожалѣнію, это правило не всемъ было извѣстно
п не всѣ умѣли пмѣ пользоваться.

Обратимся ли мы къ обычнымъ въ то время наказаніямъ
и воспитательнымъ средствамъ, то и въ пхъ характерѣ и при-
мѣніи не можемъ не замѣтить отсутствія надежашей цѣле-
сообразности, тактичности, послѣдовательности, нравственного
элемента. Въ уставѣ сказано, что наказанія должны быть реѣки,
вынужденны, безъ места, безъ вспыльчивости, безъ озабѣденія и
особılıво безъ уничиенія (Введ. § 15); между тѣмъ правило это
часто нарушалось и въ особенности послѣднее требованіе нару-
шалось уже по принципу, когда напр. наказывали учениковъ
исполненіемъ служительскихъ обязанностей, прибѣгали къ соб-
ственiorучной расиравѣ и т. и. Вообще же наказанія был
весьма часты, грубы, даже жестоки и имѣли бодѣе виѣшній, ме-
ханическій характеръ, чѣмъ внутренній, правственным, и приво-
дили нерѣдко къ противоположнымъ результатамъ.

Упреки, обыкновенно дѣлаемые семинарскому воспитанію
прежняго времени, къ сожалѣнію, заключаютъ въ себѣ не мало
горькой правда, и въ той или другой стенени относятся и къ
нетербургской семинаріи. Уваженіе виушается въ семинаріяхъ,
разсуждаетъ Ростиславовъ, посредствомъ страха, тогда какъ умь,
честность и справедливость должны бы внушать его. Изъ воспи-
танниковъ гнутъ дуги, припуждая къ виѣшнему, безпрекослов-
ному подчиненію на глазахъ, а за глазами что дѣлается? Дуги
эти нерегибаются послѣ въ противоположную сторону. Скром-
ность и сміреніе полагаютъ въ исполненіи виѣшнихъ приемовъ
и обрядовъ и развиваютъ собственно сміренничанье и лицемѣ-
ріе. Скромниковъ и сміренниковъ по очереди отмѣчаютъ въ
спискахъ и представляютъ къ наградамъ, забывая, что псти-
ная добродѣтель не оцѣнивается по виѣшнимъ признакамъ и
должна быть безкорыстна, выше всякихъ разсчетовъ. Так. обра-
зомъ развиваютъ систему обмана и раздвинваютъ натуру, воспи-
танникъ напр. нерѣдко подкладываетъ душеспастельную книгу
подъ романъ, который читаетъ. Иные же изъ воспитанниковъ,

*) Письма митр. Фил. къ архіеп. тв. Алексію. М. 1883 г. № 2.

— 167 —

вследствие такой педагогии, не желая быть лицеметами и комедиантами, какъ бы на зло, стараются отличиться отъ нихъ и оставляютъ даже добрые обычан, напр. молиться Богу и т. и. Чтеніе сухихъ моральныхъ книгъ признавалось средствомъ къ поднятию нравственности, какъ будто нравственность есть арио-метика, или латинский словарь. Правила нравственности усвояются сердцемъ, а не разсудкомъ, сухіе же трактаты часто поселяютъ только отвращеніе къ правиламъ морали. Изъ такихъ высокихъ и священныхъ обязанностей, какъ молитва, нерѣдо дѣлали механическую работу, необходимую церемонію, своего рода бар-щину и повинность; между тѣмъ о благообразіи, приличіи и разумности молитвенной обстановки заботились недостаточно. Мало того, молитву принято было обращать въ наказаніе, чрезъ что, естественно, профантировалось религіозное чувство и молитвенное настроеніе. Что удивительнаго, если изъ семинарій выходили люди безъ религіознаго благоговѣнія и молитвеннаго расположе-нія? Съ другой стороны, отношенія воспитателей къ воспитан-ваемымъ, особенно такія средства надзора, какъ система стар-нихъ, развивали въ юношествѣ душия свойства и наклонности: индіонство, интригантство, силетничество, взяточничество, лесть *).

Отъ разсуденій бывшаго духовнаго педагога обратимся къ восноминаніямъ бывшаго воспитанника нетероб. семинаріи, прот. Виноградова. Между прочимъ онъ пишетъ следующее: "Они (семии, воспитатели) пріучаютъ любить добротѣтель не увзяланіями трогательными и описаніемъ красотъ ея, но только страхомъ наказанія... Водясь страхомъ нежличимаго раба, мы не только въ младенчествѣ дѣляемся рабами, но и въ жизни и службѣ — навсегда, касательно своихъ начальниковъ... Эта слабость у насть величается названіемъ смиренія. Низко кланяться, робѣть, трястись отъ страха предъ лицемъ ректора или инспек-тора, отвѣчать имъ несмѣло, вотъ признакъ сей вредной добро-дѣ telli... **) Слыхалъ я, какъ какой нибудь генералъ въ звѣздахъ

* Объ устройствѣ дух. учлишь въ Росси. Т. Н. Изд. 2-е, стр. 54 и след.

**) Подтвержденіе этому упреку можемъ подучить и изъ больѣ автори-тетнаго источника. Въ запискахъ красноармскаго епископа Никодима «о Фила-ретѣ митр. москв.», разсказываетесь, что самъ Фпларетъ обыкновенно возму-щался вышеозначенными наклонностями. Напр. разъ онъ прихалъ на экза-менъ въ вибанскую семинарію; власти, оставивъ экзаменъ, бѣгутъ въ нему на встрѣчу, кланяются, сѣшать принять благословеніе. Владыка идѣстъ мимо ихъ; потомъ въ залѣ, когда сѣль, дѣластъ такое замѣчаніе: «зачѣмъ вы вы-бѣжали ко мнѣ? Развѣ я не знаю, что вы заняты дѣломъ? Грабить меня хо-

— 168 —

и крестах начнетъ выставлять вредъ шалостей и пользу благо-
нравія; право, другому доктору богословія, со всемо огромною
теорією, и въ голову не пришло бы такое сильное поученіе!
Св. нокамъ довольно, кажется, что они носять имя попечите-
лей нравственности, довольно, что могутъ при семъ и пожить
въ свое удовольствіе, и какъ имъ хочется. Невольно, а спросшь
послѣ сего: сіи начальники не суть ли наемники, имъ же овцы
не своя. Имѣя мало дѣла, и вѣрийшій своего званія предметъ
нравственность врученныхъ имъ дѣтей считаютъ они лишинимъ,
или маловажнымъ. Отъ сего то небреженія, что дѣлается съ тѣми,
коп обречены на сань священный съ дѣтства? Невинные, въ те-
ченіе 6 или 7 лѣть, послѣ надзора родительскаго, чѣмъ стано-
вятся они въ училищѣ благочестія? Боже, морозъ простирается
по тѣлу, когда представлю себѣ прошедшее!.. Унизительное со-
стояніе по наружности и убійтый рабствомъ духъ не были при-
чиною добра будущаго... У насъ порокъ гнуснѣйшій—нетрезвость
былъ въ похвальѣ... О харчевняхъ я умалчиваю... И это-то
дѣется подъ надзоромъ святыхъ въ мірѣ ангеловъ! Господи!
сколько потеряно тутъ первой младенческой доброты»!..
Говоря далѣе о нищенскомъ содержаніи семинаристовъ, о. Вино-
градовъ прибавляетъ: «пословицу (по платью встрѣчаютъ,
по уму провожаютъ) приводили намъ въ нравоученіе тѣ, кои
одѣваются богато, не какъ отшельники міра сего; равно какъ
о пощеніи и воздержаніи говорили часто намъ, а сами всегда
ѣдятъ и пьютъ лучше, нежели міряне, и даже во дни поста ве-
ликаго, держа питомцевъ на сухоядніи, сами питаются стерля-
дями и шампанскимъ. Deus sit cum illis».

Впрочемъ авторъ далеко не относится съ отрицательной

тѣли, или думали оттъ меня защищаться, какъ грабителя?.. Излишнія почести
мнѣ не нужны. Во время этого же экзамена вошелъ въ залу намѣстникъ
лавры (архим. Λοανασίη) и началъ клавиться Филарету: послѣдній два раза да-
валъ ему знакъ рукою, чтобы садился. Между тѣмъ всѣ ученики поднялись,
встали и власти семинарскія. Когда шумъ утихъ, Филаретъ гневно сказалъ:
«зачѣмъ вы вскочили? Пришелъ намѣстникъ лавры: и для него надобно бро-
сить дѣло и всѣмъ вскочить? Великъ человѣкъ намѣстникъ Троицкой лавры!
Мы занимаемся дѣлать: намѣстникъ пусть, если хочешь, послушаетъ, взяли
себѣ тихонько мѣсто... Вотъ вы хорошо начали учениковъ своихъльстить,
а дѣло дѣлать учитѣ не такъ усердно. Нещадное иногда обращеніе Филарета
съ семин. властями еп. Никодимъ извиняетъ между прочимъ «низкою трусо-
стю властей, ложнымъ подобострастіемъ, уже рабскаго». (Чт. въ общ. ист.
и ор. росс. 1877. Н. б. 8. Ср. Чт. въ общ. люб. дух. просе. 1882. V. стр.
149 и 150).

— 169 —

только стороны къ семинарскому воспитанію, онъ хочетъ быть
безпристрастнымъ и между прочимъ заявляетъ: «признаюсь, я
много, весьма много обязанъ семинаріи. Благодарность заставляетъ
молчать о чемъ нибудь на счетъ ея обидномъ. Но цѣль моя—воспо-
минаніе не запрещаетъ описывать и черную и бѣлую стороны».
Касаясь нравственного вліянія воспитателей о. Виноградовъ при-
бавляетъ, что были люди, которые несомнѣнно его имѣли, (какъ это
и нами выше замѣчено), и указываетъ особенно на Иннокентія
(Смирнова), который умѣлъ употреблять мѣры спільныя къ ис-
требленію золь». Самый разсказъ того же автора о прощаніи уче-
никовъ съ ректоромъ Иннокентіемъ свидѣтельствуетъ о томъ ува-
женіи, какое къ нему питали ученики и о томъ вліяніи, какимъ
онъ пользовался среди нихъ. Приводимъ этотъ разсказъ. «Въ
одинъ день приходить онъ (Иннокентій) въ классъ въ примѣт-
номъ смущеніи, въ необыкновенномъ парадѣ, со всѣми орденами
и крестами, и, окончивъ членъ (membrum) тогдашнимъ урокомъ,
сквозь слезы сказалъ намъ: «симъ членомъ оканчиваются мои
уроки; новаго члена начинать не буду, чтобы не оставить го-
ловы безъ туловища». Мы остолбенѣли отъ словъ его; страхъ и
отчаяніе овладѣли нами; слезы полились у всѣхъ горькія. При-
мѣтя все сіе, Иннокентій продолжалъ къ намъ: «да братцы! учи-
тесь терпѣнію, — я примѣръ вамъ. Если любите меня, благода-
рите Господа, что меня удаляютъ, но енископомъ; а по доносу
долженъ былъ лишиться званія». Въ день его отъѣзда всѣ мы,
студенты богословія пошли къ нему проститься, получить бла-
гословеніе и посмотрѣть на него, увы! въ послѣдній на землѣ разъ.
Цѣлuirась съ каждымъ изъ насъ искренние и братски,— «прощайте
говорилъ онъ, — прощайте, братцы! Не поминайте лихомъ со-
баку (?) Иннокентія! Да возьмите на намать отъ меня по по-
дарку». ('с сими словами вынесъ каждому по нѣскольку книгъ,
присказавъ про свои сочиненія: «когда сочините лучше, сожгите
сіи негодныя». *)

Такимъ образомъ, говоря объ извѣстныхъ недостаткахъ семинарской педагогіи, нельзя не отдать должной справедливости начальникамъ, въ родѣ ректора Иннокентія, инспектора Поликарпа, или поздѣе, писп. Николая. О первыхъ напр. и ревизоръ Филаретъ въ 1817 г. отозвался слѣдующимъ образомъ: «часть нравственная также найдена въ добромъ устройствѣ, которымъ она обязана неослабному вниманію обоихъ старшихъ членовъ

*) Зап. о. прот. Вин. стр. 563—568. Русск. Ст. 1878. VIII.

— 170 —

семин. правленія. В'є учениках не видно разціянности п'ли гру-
бости, по спокойствіе, послушаніе п'小时маніе къ своєму ділу.
Подобнымъ образомъ объ инспектор' Никола' ревизор' Павскій
въ 1830 г. писаль: «въ наблюдениі за поведеніем учениковъ
крайне прилеженъ, но при всемъ томъ, что строго вникаетъ въ
поступки учениковъ, ботѣ внушить успѣлѣ уваженіе къ себѣ
нежели страхъ». Дѣйствительно, бывшіе ученики помнятъ этого
инспектора, какъ добраго, по не слабаго начальника, и Рости-
славовъ въ своихъ восноминаніяхъ о нетерб. академіи называетъ
Николая человѣкомъ обладавшимъ здравымъ смысломъ и добрымъ
сердцемъ.

Ректоръ Аванасій (Соколовъ), по восноминаніямъ его учениковъ, также былъ начальникъ выдающийся. Отличаясь необим-новенною простотою и прямодушіемъ, онъ до того увлекался любовію къ молодежи и педагогическому ділу, что носившалъ пмъ, сколько могъ, все свое время и вниманіе, съ воспитанни-ками былъ дружественно близокъ и ласковъ, надѣлялъ ихъ пногда собственными деньгами для поощренія; такъ что начальство (архіеп. Григорій) находило его увлеченія въ этомъ отношении не совсемъ приличными *). Частію для характеристики этого ректора, частію же съ цѣлю показать, каково вообще было но-ложеніе и значеніе ректора спб. семинаріи приводимъ одно изъ писемъ Аванасія гъ Тверь, къ протоіересу Воннову, въ 1836 г.

Вставь по утру въ 51/2 часовъ (3-го мая) пошелъ я по комнатамъ,
въ кошѣ живутъ ученики семинаріи и учлищѣ. Въ комнатахъ нашелъ
уже немного снящихъ, нашелъ вставшихъ даже и тѣхъ учениковъ семи-
наріи и учлищѣ, которые наканунѣ за проснаніе лишены были мною
об'ѣда. Нашелъ, что нѣкоторые изъ учениковъ высш. отд. семинаріи за-
нимаются изученіемъ первыхъ двухъ формъ еврейскихъ глаголовъ, ко-
торыя за нѣсколько предъ тѣмъ днейъ: второй разъ назначено было
мною изучить къ З-му мая, потому что въ первый по старой привычкѣ
изучили худо. Одного ученика заставлялъ спрягать, и какъ онъ спрягалъ
нетвердо, то далъ миъ об'ынаніе повторить къ классу твердо. Въ двухъ
комнатахъ учлищныхъ всѣхъ учениковъ застань еще снящими. Въ пер-
вой сказалъ я: «вставайте ребята! что вы долго спите?» Всѣ вдругъ на-
чали вставать. «Я пришелъ было къ вамъ, — сказалъ я пмъ, узнать, кто
изъ васъ отлично знаетъ урокъ: но вижу, что еще никто изъ васъ не
знаетъ такъ урока, потому что всё вы проспали». — Я знаю, я знаю, я
знаю! — закричали ребята въ одинъ голосъ со многихъ кроватей. «Такъ
вставайте же,— сказалъ я, скорѣе, чтобы миѣ васъ успѣть переслушать
и записать въ журналъ. Кричавшіе ребята началп, какъ воробыи, пор-

*) Воспоминанія объ Аванасіи прот. Владиславлева и Чекалкина си. въ
Душ. Чт. 1868. VII. 1870. Х.

— 171 —

хать и хватать кто чулки, кто саноги, кто шейные шлатки, кто жилеты, кто шлафроки, кто что, чтобы носкорѣе одѣться и отвѣчать мнѣ. Но а сказалъ имъ: «Нѣтъ, ребята, долго васъ ждать, мнѣ пора въ другія комнаты; сами же вы виноваты, что проспали, а не я; я пришелъ къ вамъ рано; я послушаю васъ въ другое время, напр. завтра, если онять не проспите; (не просимъ, кричатъ ребята); будьте готовы (будемъ, кричатъ ребята); я приду (пораньше приходите,—кричатъ ребята). Сказалъ то я и ушелъ. Въ другой комнатѣ, въ которой всѣхъ засталъ снящими, тоже случилось: съ тѣмъ только различіемъ, что ученикамъ въ этой комнатѣ я сказалъ въ утѣшеніе ихъ, что займу къ нимъ, побывавъ въ другихъ смежныхъ съ ними комнатахъ, что и писонилъ. Но выходѣ изъ этой комнаты, увидѣлъ, что ревностибійне изъ первой комнаты, въ которой всѣхъ засталъ снящими, стоять, на крыльцѣ, на которое я вышелъ, и съ князьками. Я спросилъ ихъ: «сказѣмъ вы здѣсь?» Не хотите ли, чтобы я васъ прослушалъ?—Хотимъ, прослушайте! отвѣчали они въ одинъ голосъ. Я воротился съ ними въ комнату, всѣхъ переспросилъ и всѣхъ велѣлъ записать въ журналъ, кого хорошо, а кого и очень хорошо. Далѣе въ одной комнатѣ обступлю меня человекъ двадцать объединивъ, на мой вопросъ, что всѣ они знаютъ урокъ отлично. Я переспросилъ человекъ пать-шесть ревностнѣйшихъ, а прочивъ оставилъ безъ спроса, отозвавшись недостаткомъ времени. Вообще, во всѣхъ комнатахъ дѣти такъ и лезутъ ко мнѣ, чтобы я спросилъ ихъ, лезутъ, кто съ греческимъ, кто съ географіей, кто съ исторіей, кто съ уставомъ, кто съ чѣмъ. А сперва бывало не вызовешь кого нибудь къ отвѣту. Слава Богу! Все начинаетъ идти пячече и быстрѣе, чѣмъ прежде. Хорошо отвѣтившихъ всѣхъ вообще велѣлъ я отмѣтить въ журналъ, а рано всгавшимъ всѣмъ вообще сказалъ спасибо, нѣкоторыхъ же особенно въ этомъ замѣченныхъ, не исключая и семинаристовъ, погладилъ и по головѣ. Возвратившись въ концѣ 8 часа домой, напивлись чаю и прочитавъ исколько ученическихъ сочиненій, въ половинѣ 9 часа я пошелъ въ классъ чтенія св. нисанія, гдѣ спрашивалъ, говорилъ самъ, и заставлялъ учениковъ высіи. отд. семинарии повторать мною говоренное. Въ классѣ вспомнилъ, что мнѣ надобно идти еще къ митрополиту съ представлениемъ и для спросенія, бѣхать ли мнѣ въ 10 часовъ наѣ въ институтъ путей сообшенія. Увидѣвъ, что остается 10-го часа не болѣе четверті, поспѣшилъ вонъ изъ класса, сказалъ профессору, чтобы послѣ класса пришелъ ко мнѣ. А какъ ты могъ увидѣть, что остается 10 часа не болѣе четверти, не имѣя часовъ?—Нѣтъ, любезнѣйшій, въ Петербургѣ я уже имѣю часы; они здѣсь нужны. Видите, какая перемѣна произошла со мною! Да и какихъ перемѣнъ не произошло со мною? Даже лобъ у меня слѣдался еще открытѣе и казистѣе, чѣмъ въ Твери... Переодѣлся и пошелъ къ владыкѣ. Владыкѣ доложили о мнѣ, и мнѣ велѣно идти къ нему въ гостинную. Пришелъ. Владыка лежить на сонѣ, а предъ нимъ на столѣ довольно толстое какое-то дѣло. Владыка всталъ, благословилъ и спросилъ: что скажете? Я сказалъ, что принесъ представление съ приложениемъ проекта предложенія отъ имени Его Высокопреосвященства коммиссіи дух. уч. Владыка спросилъ: о чемъ? Я отвѣтилъ, что слѣдовало. Нотомъ владыка спросилъ у меня: что болѣзнь ваша прошла ли? (болѣзнь уха). Кажется, что прошла, отвѣчалъ я. То-то, присовокупилъ владыка,

— 172 —

а то вотъ (кивнувъ головою туда, гдѣ живетъ Ааронъ, лаврскій экономъ, его лечившій и вылечившій) здѣсь можно посовѣтоваться. Я поклонив-
шись на это сказалъ: что 1-го мая приѣзжалъ ко мнѣ изъ института цу-
тей сообщенія полковникъ съ приглашеніем на экзаменъ сего дня въ
10-ть часовъ утра, что я отказывался невозможностію быть въ 10-ть ча-
совъ на экзаменѣ, потому что 10-й и 11-й часы самъ долженъ быть въ
классѣ; но что полковникъ, вѣроятно, для усиленія своего приглашенія,
просилъ даже отъ графа Толя и требовалъ, чтобы я рѣшительно далъ
общаніе быть на экзаменѣ, хотя въ 1-мъ часу пополудни, дабы ему
такъ донести и графу, и что отъ этого я не могъ рѣшительно отка-
заться. «Такъ что-жъ?» спросилъ владыка. — «Что мнѣ прикажете дѣ-
лать—просилъ я:ѣхать ли мнѣ на экзаменъ отъ своего класса, или не
ѣхать?» Владыка спросилъ: «да будетъ ли кто тамъ изъ духовныхъ».
Это я не знаю, высокопреосвященнійшій владыко, отвѣчалъ я; а знаю
только, что череднаго архимандрита тамъ не будетъ, потому что онъ
готовился служить; да и преосвященный вкарный куда-то ѣдеть же,
только не на экзаменѣ. «Да! у нихъ, сказалъ владыка, сегодня вынось,—
присовокупивъ и тѣмъ кончивъ рѣчь: «э! поѣзжайте!» Воротившись до-
мой, я объявилъ профессору, чтобы онъ сходилъ за меня въ классъ, а
служителю сказалъ, чтобы готова была карета. Служитель пошелъ, но
тотчасъ воротился съ извѣстіемъ, что одной лошади нѣтъ, и что на ней
уѣхалъ экономъ въ городъ. Я послалъ служителя къ лаврскимъ властямъ,
чтобы дали мнѣ лошадей съ экипажемъ. Ёхать на экзаменѣ. Служитель
не выходя изъ комнаты воротился съ повѣсткою изъ канцелярін времен-
ного присутствія при с.-петербургской духовной консисторіи для рѣше-
нія старыхъ дѣлъ; въ повѣсткѣ канцелярія съ утвержденія митрополичья
покорнѣніе просить о. ректора академіи п меня пожаловать въ 10-ть ча-
совъ, 3-го мая въ присутствіе. На повѣсткѣ въ сыщаніи подписался
уже о. ректоръ академіи. Я призадумался, что мнѣ дѣлать, удержалъ
повѣстку и снова послалъ служителя въ лавру за лошадьми и экипажемъ.
Служитель воротившись сказалъ, что нѣтъ ни лошадей, ни экипажей,
потому что всѣ лошади и экипажи въ разъѣздѣ. Что дѣлать? Послалъ
къ о. ректору академіи просить лошадей съ экипажемъ. А время—
все шло да шло. Служитель воротившись сказалъ, что о. ректоръ
самъ ко мнѣ будетъ сюю минуту, а объ экипажѣ ни слова. Не видя
о. ректора. Я снова послалъ служителя справиться, готовъ ли будетъ
экипажъ. Служитель возвратившись сказалъ, что сейчасъ будетъ го-
товъ. Получив такое извѣстіе, я тотчасъ рѣшился написать на по-
вѣсткѣ следующее: «еще прежде полученія сей повѣстки, будучи
командированъ его высокопреосвященствомъ для присутствования при
испытаніи въ институтѣ путей сообщенія, не могу быть во времен-
номъ присутствіи при с.-петербургской духовной консисторіі.» Полож-
давъ немногоъ, я снова послалъ служителя узнать объ экипажѣ. Служи-
тель возвратившись донесъ, что экипажъ совсѣмъ готовъ. Я тотчасъ от-
правился къ экипажу; но увидѣвъ на дворѣ, что семинарская лошадь воз-
вратилась уже, я велѣлъ, какъ можно скорѣе, приготовить свой экипажъ,
а въ академію послалъ объ этомъ увѣдомить. Между тѣмъ подходить
консисторскій приставъ съ двумя бумагами для подписи. «Некогда мнѣ,
сказалъ я ему,—ты видишь, что я ѣду.»—Да ректоръ академіи подпи-

— 173 —

саль, — сказал служитель, а тоже совѣтъ было куда-то собрался. Я взглянулъ на бумагу, бѣгло прочелъ, и махъ въ комнату семинарскаго эконома для подписи. Почти уже въ 11 часовъ поѣхалъ я въ институтъ, и чрезъ полчаса слишкомъ пріѣхалъ; и отъ стоящихъ у параднаго крыльца для пріема офицеровъ услышалъ, что экзаменъ въ законѣ Бо-жіемъ, должно быть, уже окончился. Что дѣлать? Я хотѣлъ воротиться, но офицеры приглашаютъ. Я изъявилъ желаніе достовѣрно узнать, точно ли кончился экзаменъ въ законѣ Божіемъ, и упомянулъ, что и г. полков-нику, привозившему ко мнѣ приглашеніе и сильно звавшему на экзаменъ, я объявилъ, что по моимъ обстоятельствамъ я никакъ не могу быть на экзаменѣ раньше половины 1-го часа. Всѣдѣствіе этого одинъ изъ офи-церовъ вызвался вызвать г. полковника; я согласился, и онъ тотчасъ по-бѣжалъ и вызвалъ. Г. полковникъ сильно звалъ на экзаменъ, хотя на 10 минутъ, говоря, что теперь идетъ экзаменъ въ словесности. Но я рѣ-шительно отказался, говоря, что мнѣ совѣстно такъ поздно войти въ залу, наполненную множествомъ знатныхъ, каковы графы, князья и. т. п., и произвести хотя малѣйшее движеніе, тѣмъ паче, что по окончаніи испытанія въ законѣ Божіемъ, мнѣ и не для чего быть на экзаменѣ; и всѣдѣствіе этого поѣхалъ назадъ домой. «Вотъ прекрасно! думалъ я. Опу-стилъ классъ, отказался отъ консисторіи, чтобы быть на экзаменѣ; а между тѣмъ и на экзаменѣ-то не былъ. Что дѣлать? Надобно поправиться.» И рѣшился заѣхать въ консисторію. Времени было около чет-верти перваго. Подъѣхавъ къ консисторіи, узналъ, что присутствіе еще не кончилось. Вхожу въ присутствіе, и тамъ о. ректора акаде-мии и двуѣхъ присутствующихъ протоиереевъ, обоихъ пресѣдыхъ-сѣ-дыхъ.—старчичка Добронравина и первокурснаго Маленна. Едва успѣлъ я сѣсть, какъ о. ректоръ говорить мнѣ: «поздравляю васъ.» «Съ чѣмъ?» спросилъ я, думая, что съ прикомандированіемъ ко временному присут-ствію. «Сего дня, продолжалъ о. ректоръ, пришло изъ комиссіи духо-ныхъ училіщъ предписаніе объ опредѣленіи васъ членомъ академической конференціи. — А сколько я просилъ васъ, говорилъ я ему, чтобы вы погодили дѣлать о мнѣ представленіе впрѣдь до усмотрѣнія; а вы—таки все свое дѣлаете.» — «Да мы, прибавилъ онъ, сегодня же приготовили еще представленіе (только еще не подписали) объ опредѣленіп васъ членомъ цензурнаго комитета; а послѣ представимъ и еще въ члены внѣшняго академическаго правленія.» Затѣмъ спросилъ я, для чего меги призвали и по какому праву? Секретарь подалъ мнѣ представленіе временнаго при-сутствія его высокопреосвященству митрополиту, въ которомъ испраши-вается у митрополита между прочимъ дозволеніе для слушанія и рѣшенія важнѣйшихъ дѣл приглашать чрезъ канцелярію отцовъ архиимандритовъ ректоровъ академіи и семинаріи. Потомъ секретарь показалъ дѣло гене-рала-лейтенанта Купріанова о разводѣ его съ своею супругою, частяхъ въ трехъ п листовъ въ тысячу; по крайней мѣрѣ оно показалось мнѣ не ме-нѣе. Спустя около получаса послѣ моего входа въ присутствіе, вошелъ въ оное и еще членъ, о. протоиерея Маловъ. Начали слушать экстрактъ, и слушали съ разстановками для разсужденія почти до шестаго часа; а по выслушаніи тотчасъ рѣшили. Во время слушанія входитъ въ при-сутствіе генераль Купріановъ и объяснивъ, что онъ уволенъ фельмар-шаломъ княземъ Варшавскимъ на 28 дней, просилъ о скорѣйшемъ рѣше-

— 174 —

ній дѣл. Надобно замѣтить, что за медленность по этому дѣлу, по Высочайшему повелѣнію, секретарь уже отрѣшень, а присутствующий всѣмъ до одного слѣдань строжайшій выговоръ. Послѣ обѣта зашелъ мноюходь въ три ученическия комнаты, и, что весьма замѣчательно, наделъ учениковъ занимающихся повтореніемъ формъ Нѣлъ и Юаль. По возвращеніи домой отъ о. ректора академіи, въ концѣ 10-го часа, я сходилъ къ профессору еврейскаго языка узнать, хорошо-ли ученики повторяли безъ меня Накадъ и Ипфалъ. Профессоръ сказалъ, что хорошо; но что онъ спросилъ только двоихъ, въ ожиданія меня въ классъ для спросовъ. Это хорошо, сказалъ я, что повторяли хорошо, а это худо, что вы спросили только двоихъ. Вамъ надлежало спросить по крайней мѣрѣ человекъ 20, или 15, чтобы поддержать пробуждающееся прилежаніе къ еврейскому языку; что же касается до меня, то я могъ и вновь пере спросить вами спрошенныхъ: за тѣмъ ушель я отъ него въ томъ же духѣ любви, въ какомъ и пришелъ. И часу въ 12-мѣ легъ спать.» (Душ. Чт. 1868. 8. 328—335.)

Итакъ, отдавая должную справедливость подобнымъ начальникамъ, лично имѣвшимъ добросвѣяніе, въ общемъ не можемъ все-таки признать тогдаю педагогію удовлетворительною, какъ это подтвердило и высшее начальство къ концуваemonаго періода. Личное добросвѣяніе оказывалось безсельнымъ, въ виду разныхъ обстоятельствъ, хотя бы въ родѣ сейчасъ описанныхъ, многообразныхъ занятій ректора, отвѣкавшихъ его отъ прямыхъ обязанностей по семинаріи, и вообще недостатковъ, соотѣствовавшихъ духу времени и зависѣвшихъ отъ тѣхъ пяти другихъ, твердо установившихся взглядѣ, обычаемъ и даже редразнѣковъ.

Позвѣстно, что съ одной стороны къ воспитанникамъ относились весьма безцеремонно, подвергая ихъ унізительнымъ назаніямъ, обращаясь съ ними слишкомъ просто, даже иногда грубо и невѣжливо; въ тоже время, съ другой стороны, видѣли въ нихъ что-то болѣе, чѣмъ должно, признавали за ними какія-то гражданскія права, которыхъ они, какъ воспитанники, не могли еще и не должны были имѣть. Въ иткоторыхъ случаяхъ на нихъ смотрѣли вовсе не какъ на мальчиковъ, или юношей, нуждающихся собственно въ постоянномъ руководствѣ и отеческихъ наставленіяхъ, безъ особенныхъ формальностей и офиціальной субординаціи, а какъ на лицъ взрослыхъ и правоспособныхъ, которыхъ нужно было призывать въ правленіе, допрашивать съ свидѣтями, приводить къ присягѣ, брать съ нихъ письменныя показанія и подписки съ обѣщаніемъ писариться; *) словомъ,

*) Иногда подписку или показаніе давали ученики съ цвѣлованіемъ образа. Ученикъ М—скій, обвинявшийся въ 1819 г. въ полученіи чужихъ денегъ съ

— 175 —

сообразно, конечно, духу времени, вносили въ педагогію ненуж-
ный для нея и даже вредный канцелярскій формализмъ и про-
цедуру тогдашняго судопроизводства. Нерѣдко видимъ напр. та-
кого рода постановленія правленія: допросить (такихъ-то уче-
никовъ), гдѣ и когда они пили вино, съ кѣмъ, сколько, кто хо-
дилъ за виномъ и куда, и при комъ пили, и что покажутъ, до-
ложить въ свое время присутствію правленія».

Между тѣмъ нельзя сказать, чтобы иные идеали не могли
быть извѣстны и понятны. Еще въ концѣ XVIII вѣка нѣ которыми
изъ высокихъ руководителей духовнаго юношества, между кото-
рыми особенно видное мѣсто занимаетъ мир. Платонъ, состав-
лялись инструменті по воспитательной части, гдѣ высказывались
такія мысли: наставникъ заступаетъ ученикамъ мѣсто родителя,
и потому чѣмъ менѣе сами родители вспомоществуютъ въ на-
ставленіи дѣтей своихъ, тѣмъ боғѣ трудиться есть долгъ учи-
тельскій; оттого онъ долженъ поступать со всѣми учениками
отечески, т. е. ласково и любовно, — подавать имъ примѣръ до-
броты и честности, изучать ихъ способности и склонности и дѣй-
ствовать сообразно съ своими наблюденіями, стараться внерять
въ учениковъ стыдъ и благородное честолюбіе, которымъ бы они
яко пружиною, были управляемы въ поступкахъ: подавать
имъ матеріи къ разговорамъ и другому упражненію, приучныя
ихъ состоянію и благородныя; своими частыми разговорами съ
ними научить ихъ лучшему между людьми обхожденію и при-
стойной смѣлости и т. д. *)

Затѣмъ тогдашніе педагоги, повидимому, не приходили еще
къ сознанію того, что молодая натура учащихся и по мѣрѣ спѣ
трудящихся, естественно, желаетъ отдохновенія не физическаго
только, но и развлеченій, не сознавали также, что разныя дур-
ныя наклонности только постепенно можно заглушить, а потомъ
и пскоренить, пробудивъ въ отличающихся ими канія либо иные,
благородныя наклонности и стремленія, приспособительно къ ихъ
умственному и нравственному настроенію: въ однихъ напр. можно
развить и поддержать любознательность, въ другихъ любовь
къ искусствамъ — музыкѣ, пѣнію, рисованію, для третьихъ устроить
приличныя пгры, прогулки и дать средства къ тѣлеснымъ упраж-
неніямъ. Еще Феофанъ Прокоповѣчъ считалъ необходимымъ вве-

почты, подписался подъ自己的 показаніемъ: «въ пистинѣ сего показанія цѣло-
валъ образъ Богія магіри, при секретѣвъ (академіи) г. Райковскомъ и писалъ
все свою рукою».

*) Знаamenskij, Дух. шконы, стр. 712 и слѣд.

-- 176 --

сти въ «семинаріумъ» упражненія въ играхъ «честныхъ и тѣ-
лодвижныхъ», дозволить «нѣкія акціи, диспуты, комедіи, ритор-
скія экзерциіи», а также музыку вокальную и инструменталь-
ную, прогулки на судахъ, занятія геометрическими измѣреніями
и т. п., повѣздки «на поля и мѣста веселыя», чтеніе повѣстей и
проч. (см. Дух. регламентъ, о семинаріумѣ). Но ничего подоб-
наго почти не существовало въ семинарской педагогической
практичѣ разсматриваемаго періода, да и все подобное призна-
валось въ то время большею частію неприличнымъ для духов-
наго воспитанника. Правда, чтеніе книгъ считалось нужнымъ и
полезнымъ, но собственно книгъ, имѣющихъ отношеніе къ уро-
камъ и слишкомъ серьезныхъ, или моральныхъ: такое чтеніе со-
ставляетъ тоже ученѣе, а не отдохновеніе и развлеченіе. Книги,
служащія развѣлѣніемъ, въ соединеніи съ пользой для эстети-
ческаго и литературнаго развитія, сочиненія беллетристическія
тогдашнихъ писателей и поэтовъ, Карамзина, Батюшкова, Жу-
ковскаго, Грпбѣдова, Цункина и др. признавались вредными;
ученческой библиотеки не было вовсе; объ организаціи чтенія
подобныхъ книгъ въ общемъ собраніи учениковъ, или по груп-
намъ, никто и не думалъ. Пѣніе не возбранялось только духовное,
но и для него не было дано надлежащихъ средствъ и устроено
особыхъ занятій; свѣтское пѣніе считалось неприличнымъ. Лю-
бители музыкъ могли только имѣть дешевенькую гитару, но
п съ той по большей части нужно было укрываться отъ началь-
ства; другихъ инструментовъ не было и играть на нихъ не поз-
волилъ бы. О занятіяхъ живописью нѣтъ никакихъ позвѣстій.
Между тѣмъ въ старой Александроневской семинаріи былъ даже
цѣлый оркестр изъ семинарістовъ *), былъ и живописцы, кар-
тины которыхъ украшали семинарскій залъ и въ разсматривае-
мый періодъ.

О посвященіи воспитанникамъ театровъ въ дѣлахъ иногда упоминается. Напр. въ журналѣ 1820 г. «о состоянии сеніорствъ значится подъ 30 декабря: «изъ учениковъ реторики многіе ходили въ театръ». Не видно, чтобы это считалось важнымъ протесткомъ, противъ которого направлялись бы особыя мѣры инспекціи, но и не было дѣломъ дозволеннымъ, большею же частію зависѣло отъ личнаго усмотрѣнія начальства. Напр. писпекторъ

*) Семинарскіе оркестры играли не одинъ духовныя, но и свѣтскіи пьесы, увертюры, марші, польскіе, экоссесы, вальсы, минуцы и русскія пѣсни. (Зна-
менскій, Духовныя школы, стр. 714).

— 177 —

Николай (Доброготовъ) иногда отпускалъ благонадежныхъ воспитанниковъ въ театръ. Но главнымъ препятствіемъ для увольненія въ театръ служило то обстоятельство, что послѣ 10 часовъ вечера нельзя было пройти въ семинарію, такъ какъ монастырскія ворота занирались, и ночевать приходилось въ городѣ. По этому новоду намъ разсказывали такой случай, относящійся къ началу 30-хъ годовъ и, вѣроятно, не единственный. Собралась однажды компанія изъ нѣсколькихъ воспитанниковъ и безъ спросу отправилась въ театръ. Возвращаясь оттуда, часу въ 12-мъ ночи, компанія не рѣшилась дѣлать попытку перелѣзать чрезъ монастырскую стѣну (что иногда практиковалось семинаристамъ), такъ какъ не всѣ были въ силахъ совершить эту нелегкую экзерцией, и, по совѣту своего коновода, отправилась набережной Невы, по направленію къ Калашниковской пристани, искать ночлега. Въ одномъ изъ деревянныхъ домиковъ на набережной, ученики сквозь освѣщенное окно замѣтили какого-то старика, который молился Богу, собираясь, вѣроятно, спать. Предводитель компаніи тихо постучалъ въ стекло; старикъ вышелъ къ калиткѣ и спросилъ: «кто стучитъ и кого нужно»? Семинаристъ скромно объяснилъ ему, что нѣсколько запоздавшихъ пѣвчихъ, которые пѣли всенощную по пайму, но случайно были задержаны, не могутъ попасть домой, въ Невскую лавру, и просять пустить ихъ ночевать. Старикъ оказался добрымъ; онъ впутилъ минимныхъ пѣвчихъ, далъ имъ войлокъ — постлать на полу, и они, переочевавъ такимъ образомъ, ушли поутру, какъ только заслышали монастырскій звонъ къ заутрени.

Устроеніе домашняго театра въ стѣнахъ семинаріи, конечно, не допускалось начальствомъ. Но между воспитанниками находились иногда любители и артисты, которые, разумѣется, съ ненамымъ для себя рискомъ брались за это дѣло. Изъ учениковъ начала 20-хъ годовъ намъ называли Гаврилова, изъ армейскаго духовенства, который отличался свѣткостью манеръ и, любя очень театръ, потихоньку отъ начальства, устройвалъ въ семинаріи для товарищей драматическія представленія. Но все это были развлеченія и удовольствія запрещенные, а потому рѣдкія и весьма неудобныя. По разсказамъ одного семинаріи, профессора Исмайлова, въ дореформенную эпоху, напротивъ, митр. Платонъ и начальство Перервинской семинаріи не только не запрещали воспитанникамъ театральныхъ представленій, но сочувствовали имъ, помогали, сами присутствовали на представленіяхъ воспитанниковъ. При этомъ Исмайловъ важность и пользу такихъ пред-

12

— 178 —

ставленей определяетъ потребностію благородныхъ развлечений для воспитанниковъ, особенно заведений закрытыхъ и находящихся за городомъ *)

Изъ игръ употребительный шишили бы. п.—въ городки, въ килу и мячъ, которая иногда происходили и на глазахъ начальства, но незамѣтно, чтобы последнее заботилось объ ихъ благоустройствѣ и видѣло въ поощреніи и развитіи ихъ педагогическую мѣру, могущую предупреждать проступки. Извѣстно только, что такія невинныя и благороживающія забавы, какъ тапцы, счи- тались неприличными для духовныхъ воспитанниковъ и преслѣ- довалпсь, а «кила» и «чехарда» — грубая и небезопасныя игры — не возбранялись. Что касается гимнастическихъ упражненій, ка- кихъ либо физическихъ занятій, напр. по части воздѣлыванія земли, а также извѣстнымъ образомъ организованныхъ прогулокъ и особыхъ семинарскихъ празднествъ, которые, въ другихъ се- минаріяхъ устроились при участіи начальства и составляли лю- бимое и полезное развлечение, особенно въ старые годы **), то ничего такого не видимъ въ петербургской семинарии, отчасти можетъ быть и всѣдествіе ея вишенняго положенія, съ одной стороны, на чужой, монастырской землѣ, съ другой — въ столицѣ, гдѣ вообще официальные условія жизни могутъ препятствовать болѣе или менѣе свободнымъ, патріархальнымъ отношеніямъ и обычаямъ, которые возможны въ провинціи. Но такъ называемыя «рекреации», т. е. увольненіе отъ классовъ на день въ маѣ мѣ- сяцѣ — раза три или болѣе, — воспитанникамъ давались, хотя безъ обычной въ другихъ семинаріяхъ обстановки.

Къ этому нужно прибавить, что и икоторыя экономические условия иринаровлены были къ тогдашнимъ своеобразнымъ идеаламъ воспитанія. Одѣжі телюй напр. не выдавали семинари- стамъ, между прочимъ въ разчетѣ, что имъ незачѣмъ и некуда хо- дить, и заставить ихъ сидѣть дома, упуская изъ вниманія, что сидни подчасъ потихоньку пьянюствуютъ, пользуясь титуломъ благ- гонравныхъ. Костюмировали семинаристовъ довольно страннымъ образомъ, имъ выдавали шлафроки, куртки, длинные сюртухи и т. п. и тѣмъ какъ бы стараллись претрадить имъ доступъ «не въ свою сферу», т. е. къ обществу и порядочному знакомству, гдѣ они могли бы приучиться къ свѣтскимъ манерамъ. Между тѣмъ, по первоначальному росписанию, воспитанникамъ семинарии предположено было шить даже фраки (сем. въ отд. экономія).

*) «Взглядъ на собственную прош. жизнь», проф. Немайлова. М. 1860.

**) Ист. владим. дух. сем. —К. Надеждина, стр. 162 и слѣд.

— 179 —

Помимо всѣхъ вышеуказанныхъ педагогическихъ недостатковъ, отчасти зависящихъ и отчасти не зависящихъ отъ семинарскаго начальства, при существованіи, съ другой стороны, и нѣкоторыхъ можетъ быть излишествъ, въ родѣ множества старшихъ, иногда мелочной и придирчивой дисциплины, нерѣдко тяжелой казенщины и формальностей, полу-монашескаго строя и отчасти даже іезуетизма,—при всемъ томъ нельзя не замѣтить недостатка благоразумной строгости и надлежащаго воспитательскаго надзора въ отношеніи учениковъ. Доказательствомъ этому служатъ нѣкоторые изъ болѣе крупныхъ фактовъ неблагоповеденія воспитанниковъ, по поводу которыхъ правленіе получало замѣчанія отъ высшаго начальства. Затѣмъ были извѣстнаго рода упущенія, безпорядки и недосмотры со стороны семинарскихъ властей, которые нерѣдко служили поводомъ къ тѣмъ или другимъ проступкамъ. Отецъ вышеупомянутаго воспитанника Ч—кова, приговореннаго къ исключенію (1827 г.), между прочимъ писалъ въ своемъ прошеніи митрополиту, что онъ раньше хотѣлъ подвергнуть своего сына тѣлесному наказанію, но онъ находился въ больницѣ, по заявленію семинарскаго начальства, хотя на самомъ дѣлѣ не былъ боленъ, такимъ образомъ семинарское начальство «устранило отца отъ вліянія на сына,» а само, не заботясь о надлежащемъ надзорѣ за нимъ, исключило его. Конечно, начальство было право, исключивъ воспитанника на основаніи цѣлаго ряда проступковъ его, но и упрекъ начальству, допустившему здоровому находиться въ больницѣ, имѣетъ свое основаніе. Къ этому же времени относится и замѣчаніе ревизора Иннокентія, который хотя и назвалъ инсп. Савву «весьма усерднымъ къ своему дѣлу,» но указалъ на упущенія по инспекціи, напр. что въ книгѣ о поведеніи «изъ двухъ годовъ означено только по одному мѣсяцу.» Далѣе. Въ 1831 г. начальство петропавл. училища доносило объ учениках семинаріи, помѣщенныхъ въ зданіи училища во время холеры, что ихъ «невозможно удержать отъ куренія табаку, держанія огня въ ночное время, безчинства и самовольныхъ отлучекъ въ городъ». Правленіе оставило безъ послѣдствій и безъ разсмотрѣнія это донесеніе на томъ только основаніи, что оно было обще, безъ указанія фамилій учениковъ.—Въ 1840 г. ученикъ инсп. отд. Т—скій, отлучившійся самовольно изъ семинаріи въ учебное время на 4 дня, присужденъ былъ къ лишенію отпуска на святки, но, по просьбѣ отца, заявившаго только, что онъ уже наказалъ сына, освобождентъ отъ означеннаго взысканія. По доне-

*

— 180 —

сенію инсп. Юасафа (1840 г.), многіе изъ учениковъ не бывали въ
классахъ, по исполненію ими, или только подъ предлогомъ — посто-
роннихъ обязанностей, къ которымъ допускались ученики даже по
уставу, (см. въ отд. Воспитанники), или потому напр., что были
въ банк, — очевидно, вслѣдствіе недостатка распорядительности со
стороны начальства. Вследствіе этого постановлено баню топпить
въ теченіи двухъ дней, какъ было прежде. Тоже можно сказать
отчасти и о нѣкоторыхъ другихъ безпорядкахъ, упомиавшихся
выше. Такъ по дѣлу о самовольной отлучкѣ 17 учениковъ 6 марта
1841 г. (см. выше, стр. 155) два воспитанника показали, что ихъ
желалъ непремѣнно видѣть дядя, пріѣхавшій въ Петербургъ и
не видавшійся съ ними 5 лѣть, но какъ они не застали дома
ни инспектора, ни его помощника, то и отлучились безъ спросу
съ 1/2 5-го до 1/2 7-го; другіе, сверхъ того, приводили въ оправ-
даніе, что помощникъ инспектора обыкновенно говорилъ, будто
онъ не имѣть права уволить ученика (даже на короткое время).
Одинъ между прочимъ заявилъ, что «о. инспектору бываетъ
непріятно, если кто за всякой малостью безпоконтъ его, поэтому
и не спрашивался, а только сказался старшему»; нѣкоторые ука-
зали на то, что ходили въ торговую баню, потому что казенной
доло не было. Многіе же указывали на неточность записи дежур-
наго, даже на его несправедливость, придирчивость и злобу.
Нераспорядительность и слабость начальства, неудовлетворитель-
ность надзора и злоупотребленія старшихъ особенно видны изъ
дѣла о несправедливомъ доносѣ старшаго, ученика высш. отд.
Мих. Д—ева, на учениковъ нисш. отд. Ст. Т—скаго и Н. Т—ова,
отъ 21 марта 1841 г. (ср. выше стр. 135). Со словъ означеннаго
старшаго, инсп. Юасафъ донесъ правленію 21 марта, что озна-
ченные воспитанники, въ 11-мъ часу вечера 20 марта, въ пьяномъ
видѣ пѣли какую-то пющадную пѣсню въ корридорѣ, у дверей
19 № комнатъ, гдѣ читалась вечерняя молитва, при чемъ Т—скій,
отворивъ дверь въ комнату, стоялъ въ фуражѣ и продолжалъ
пѣть. Отъ того же числа инспекторъ подалъ еще вторую записку
о тѣхъ же ученикахъ, что они били товарища Конст. Ч—вскаго
перочиннымъ ножичкомъ и подсвѣчикомъ, отчего остались «бое-
вые знаки». Воспитанники эти отправились къ ректору, архиманд-
риту Аθанасію на свидѣтельство, для удостовѣренія, что они
трезвы. Ректоръ нашелъ ихъ трезвыми, о чемъ и доносилъ съ
своей стороны правленію того же 21 марта, считая нужнымъ обра-
тить его вниманіе на старшаго Д—ева, который и послѣ осви-
дѣтельствованія воспитаниковъ Т—скаго и Т—ова самимъ рек-

— 181 —

торомъ, подтвержденаго потомъ и инспекторомъ, какъ заявляли
означенные воспитанники, все-таки продолжалъ утверждать
«безъ зазрѣнія совѣсти» и письменно донесъ, что они нетрезвы.
Но по второму вышеупомянутому донесенію инспектора, дѣй-
ствительно, «отъ Т—скаго какъ онъ (инспекторъ) замѣтилъ, едва
слышимъ былъ винный запахъ, который съ его стороны заѣдень
былъ чеснокомъ». Въ правленіи допрошено было несколько уче-
никовъ словесности, которые большею частію показали почти
одинаковыми словами въ пользу старшаго Д—ева, но 7 учени-
ковъ средн. отд. заявили, что показаніе это ложно и сдѣлано
по приказанію самого Д—ева, съ его словъ, при чемъ предста-
вили и ключѣь бумаги, на которомъ было написано рукою
Д—ева, какъ должны были показывать ученики нисшаго отдѣ-
ленія. Записки этой не отрицалъ Д—евъ, заявивъ, что написалъ
ее по просьбѣ учениковъ нисш. отд., «чтобы складнѣе написать
имъ показаніе». Когда ученики словесности были вновь допро-
шены, они отреклись отъ своего перваго показанія, совершенно
оправдывали Т—скаго съ Т—овymъ и заявили, что писали по
принужденію старшаго, съ его записки. Тогда и старшій дол-
женъ былъ подать новое объясненіе, въ которомъ прежде всего
указывалъ на неправильность дѣлопроизводства о Т—скомъ и
Т—овѣ, на необлаговременное составленіе имъ донесенія ректору
послѣ 11-ти часовъ ночи, писанное «въ сонномъ положеніи»,
слишкомъ спѣшно, по настоянію о. ректора, потому необдуман-
но,—такимъ образомъ онъ обвиняетъ начальство; за тѣмъ гово-
ритъ, что онъ самъ не имѣетъ обоняния, но назвалъ Т—скаго
нетрезвымъ, со словъ ученика Ч—скаго, котораго тотъ билъ.
Фактъ побнія Ч—скаго на допросъ также выяснился въ
иномъ свѣтѣ. Въ темнотѣ Ч—скаго не узнали и такъ какъ онъ
молчалъ на вопросъ: кто это? то и приняли его за исключен-
наго Логиневскаго, который часто ходилъ въ нетрезвомъ видѣ
въ семинарію и безпоконѣ воспитанниковъ; затѣмъ Ч—скаго,
дѣйствительно, толкнули, но тогда уже, когда онъ первый уда-
рилъ въ грудь Т—скаго, но ни подсвѣчникомъ, ни ножичкомъ
его не били. 21 марта его свидѣтельствовали въ правленіи и
никакихъ «боевыхъ знаковъ» на немъ не оказалось.— Вообще,
поведеніе воспитанниковъ семинаріи въ половинѣ 1841 года
настолько сдѣалось нетерпимымъ, а мѣри начальства —
неудовлетворительными, что назначена была особая ревизія по
нравственной части.

— 182 —

Ревизія.

Воспитательная часть, равно какъ и экономическая, обык-
новенно подлежала обозрѣнію ревизоровъ по учебной части, но
бывали случай, что «по нравственной части» назначались и
особы ревизоры. Въ 1811 году, когда по учебной части произ-
водилъ ревизію ректоръ академіи Сергій, нравственная и эконо-
мическая часть поручена была инспектору академіи, архиманд-
риту Юнѣ (Васильевскому). Онъ разсматривалъ инспекторскія
вѣдомости и отмѣтки по поведенію, инструкціи старшимъ и
проч. Въ 1813 г. при ревизіи по учебной части Филарета, реви-
зоромъ по нравственной и экономической частямъ, а также и
«по дѣйствованію правленія семинарскаго на подвѣдомья ему
училища», былъ профессоръ эстетик, архимандритъ Леонидъ,
который, «осмотрѣвъ ежемѣсячныя вѣдомости о поведеніи, за
2 года, сличалъ ихъ съ общимъ спискомъ, куда вносятся всѣ
отзывы инспектора. Инструкцію, данную старшимъ, свѣрялъ съ
постановленіями, относящимпся къ общему надзору за нравствен-
ностью. Потомъ съ инспекторомъ семинаріи ходилъ по комна-
тамъ учениковъ, разсматривалъ книги, которыми они сверхъ
учебныхъ занимаются, замѣчалъ домашнюю каждаго ученика
опрятность и заботливость объ справномъ сохраненіи книгъ и
вещей, имъ доставленныхъ». Затѣмъ извѣстные уже ревизоры
Филаретъ, Иннокентій (Борисовъ), прот. Павскій, Ивановъ, какъ
упоминалось въ своемъ мѣстѣ, касаясь и нравственной части,
дѣлали извѣстные отзывы и замѣчанія. Но особенно строгая и
экстренная ревизія по нравственной части произведена была
именно въ 1841 г. инспекторомъ спб. академіи, архимандритомъ
Филофеемъ, тѣмъ болѣе, что въ это время предположено было
обновленіе семинаріи по всѣмъ частямъ, согласно Высочайшему
повелѣнію, вслѣдствіе доклада оберъ-прокурора св. Синода, графа
Пратасова. Между тѣмъ поведеніе учениковъ стало особенно
нетерпимо. Не смотря на то, что они жили въ монастырѣ, подъ
охраной святыни, окруженные попеченіями монаховъ, они зая-
вили себя нетолько не нравственными и благочестивыми, а на
оборотъ. Инспекторъ Филоей въ мартѣ затребовалъ изъ семи-
нарскаго правленія разныя справки и документы, какъ-то:
репорты инспекторскіе, журналы старшихъ, допросы учениковъ
и пр., изъ которыхъ видна виновность очень многихъ учениковъ
во всѣхъ вышеописанныхъ проступкахъ и безпорядкахъ,— и
затѣмъ предложилъ правленію «сообщить свое мнѣніе о томъ

— 183 —

какія мѣры признаетъ оно полезными для учрежденія строгою надзора за нравственностію воспитанниковъ на будущее время, но переводѣ семинаріи въ новое зданіе».

По окончаніи означенной ревизіи, Духовно-учебное управление при св. Синодѣ затребовало разныя справки и подлинныя бумаги изъ сем. правленія, репорты инспекторскіе съ 1 сент. 1840 г., постановленія правленія объ ученикахъ и проч. и предписало «пріостановить окончательныя распоряженія на счетъ распредѣленія на разряды воспитанниковъ, замѣченныхъ въ предосудительныхъ поступкахъ по дѣлу о производившейся въ семъ году ревизіи с.-петербургской семинаріи».

По поводу донесенія академическаго правленія оберъ-курору о ревизіи С.-Нетербургской семинаріи, произведенной инспекторомъ академіи архим. Филофеемъ, состоялось слѣдующее опредѣленіе св. Синода отъ 30 июля/13 авг. 1841 года, изображенное въ предписаніи акад. правленія отъ 28 авг. 1841 г. «изъ обстоятельствъ настоящаго дѣла видно, что управленіе спб. дух. семинаріею по части поведенія воспитанниковъ не сопровождалось до нынѣ тѣмъ вниманіемъ, попечительнымъ и строгимъ надзоромъ, который составляетъ необходимое условіе при воспитаніи юношества, а еще болѣе въ семинаріи, окончательно приготовляющей духовное юношество къ важному поприщу настырей и служителей церкви, которыхъ нравственность должна быть примѣромъ чистоты. Одно обозрѣніе семинаріи, произведенное архимандритомъ Филофеемъ, невошедшимъ въ точное дознаніе о дѣйствительномъ положеніи семинаріи, чего требовали важность предмета и довѣріе начальства, но ограничившимся разсмотрѣніемъ дѣла и бумагъ, въ которыя вошли слушан, дошедшіе до свѣдѣнія семинарскаго начальства и не могли войти другіе, скривавшіеся отъ онаго, что весьма легко предположить по той свободѣ, въ какой оставлены были воспитанники, уже показываетъ, что многіе изъ нихъ нерѣдко не бывали въ классахъ, са-мовольно отлучались изъ семинаріи въ городъ, гдѣ поведеніе ихъ не могло быть извѣстно, наконецъ не мало такихъ, которые впали въ нетрезвость, а нѣкоторые даже стали оказывать неповиновеніе начальству. Ближайшія причины таковыхъ безпорядковъ заключались какъ въ томъ, что при семинаріи не было достаточнаго числа начальственныхъ лицъ для надзора за нравственностію учениковъ, такъ и въ мѣстномъ положеніи семинаріи, которая съ нисшими училищами помѣщалась въ неудобныхъ и разсѣянныхъ зданіяхъ. Теперь причины сіи устранены уже

— 184 —

опредѣленіемъ особаго смотрителя, которому дана надлежащая инструкція *), назначеніемъ двухъ помощниковъ инспектору и предстоящимъ переводомъ семинаріи въ новое зданіе, гдѣ все принаровлено къ потребностямъ лучшаго порядка и устройства. За симъ св. Синоду остается: 1-е) опредѣлить общія правила надзора за нравственностью воспитанниковъ спб. семинаріи, съ означеніемъ круга обязанностей лицъ, коимъ поручается надзоръ; 2-е) постановить опредѣленіе о воспитанникахъ, которые дурнымъ своимъ поведеніемъ обратили на себя особенное внимание; 3-е) разсмотрѣть действія семин. начальства, оказавшіяся по настоящему дѣлу».

Въ этихъ соображеніяхъ св. Синодъ тогда же опредѣлилъ о порядке надзора за воспитанниками между прочимъ слѣдующее: «1) надзоръ по нравственной части спб. семинаріи, который делѣсъ сосредоточивался въ одномъ лицѣ инспектора раздѣлить и между двумя его помощниками, независимо отъ содѣйствія, какое будетъ имѣть инспекторъ отъ смотрителя. 2) Въ помощники инспектора избирать и изъ наличныхъ наставниковъ, которые удобно могутъ совмѣстить трудъ по сей должности съ обязанностями наставника, или же изъ воспитанниковъ духовной академіи, которые, за размѣщеніемъ къ наставническимъ должностямъ, остаются безъ назначенія. 3) Правами и жалованьемъ тавковые помощники пользуются наравнѣ съ наставниками, и за отсутствіемъ ихъ должны ходить въ классъ, въ случаяхъ надобности, по усмотрѣнію сем. правленія. Квартипру имѣютъ казенную въ самомъ зданіи семинаріи. 4) Кругъ обязанностей пом. инспектора, независимо отъ обязанностей смотрителя: а) сопровождать воспитанниковъ въ церковь для слушанія ботослуженія и во время онаго наблюдать за ихъ благочиніемъ; б) каждый день бывать съ воспитанниками на утреннихъ и вечернихъ молитвахъ; въ столовой во время обѣда и ужина смотрѣть за общимъ порядкомъ и тининною; г) наблюдать за воспитанниками во время общихъ ихъ прогулокъ на дворѣ, или въ саду семинар-скомъ, въ положенные уставомъ часы; д) сколь можно чаще посѣщать комнаты воспитанниковъ, какъ во время домашнихъ занятій ихъ, такъ и во время классовъ, дабы видно было, не остается ли кто изъ нихъ въ комнатахъ во время классовъ; е) посѣщать и во всякое время ночи, по своему усмотрѣнію, спаль-ныя ученическія комнаты, чтобы видѣть, всѣ ли ученики но-

*) См. ниже, периодъ II.

— 185 —

чуютъ дома. 5) Дія взаимнаго облегченія въ исполненіи своихъ обязанностей помощники инспектора могутъ чередоваться по днямъ. 6) Въ потребныхъ случаяхъ помощники прямо относятся къ инспектору семинаріи, сообщая ему замѣчанія свои о поведеніи воспитанниковъ, а если инспекторъ по дѣлу немаловажному не уважить замѣчаній ихъ, то докладываютъ ректору. Мѣсячные списки поведенія они подписываютъ вмѣстѣ съ инспекторомъ, въ случае же несогласія могутъ представлять свое мнѣніе письменно». Во время уроковъ паставники призывались къ болѣ внимательному наблюденію за воспитанниками, изъ которыхъ непсирванныхъ въ знаніи уроковъ и по поведенію должны были записывать въ особо заведенный для того клас- сный журналъ. Затѣмъ, относительно воспитанниковъ, замѣтанныхъ по ревизіи въ неприличномъ поведеніи, предписано было — перевести нѣкоторыхъ «учениковъ неодобренныхъ въ поведеніи, для продолженія ученія буде ножелаютъ въ новгородскую или нсковскую семинарію, въ надеждѣ, что они, возчувствовавъ свои проступки, устрашатся последствій ихъ и исправятся въ поведеніи». Начальство означенныхъ семинарій обязано было принять ихъ; на пробѣздъ имъ положены были прогоны изъ духовно-учебнаго капитала. Воспитанники эти не вошли въ обшій двух-годичный разрядный списокъ учениковъ семинаріи, а списокъ ихъ составленъ былъ послѣ, уже въ сентябрѣ 1841-го года. Но такъ какъ въ это время ректоромъ былъ уже архимандритъ θεονόστъ, то правленіе семинаріи постановило, съ утвержденія митрополита Серафима, просить находившагося еще въ Петербургѣ бывшаго ректора семинаріи, преосвяща. Аванасія, епископа том- скаго, составить списокъ означенныхъ учениковъ, какъ ему хорошо извѣстныхъ со стороны успѣховъ и поведенія. Списокъ былъ составленъ и 9 сент. утвержденъ митрополитомъ. Въ него вошли: 7 учениковъ высш. отд., изъ которыхъ четверо записаны въ 3-й разрядъ, а трое поставлены внѣ разряда и, согласно опредѣленію св. Синода, назначены къ поступленію на причетническія должности по крайней мѣрѣ на годъ; 13 учениковъ среди. отд., въ томъ числѣ 3 перваго разр., назначены къ переводу въ высш. отд. новгородской пли нсковской семинаріи, по желанію ихъ; а двое оставлены на повторительный курсъ въ здѣшней семинаріи; изъ 12 учениковъ высш. отд. 7 переведены въ среди. отдѣленіе слѣ. семинаріи *), 3 оставлены въ томъ же классѣ, а

*) Въ опред. св. Синода сказано, что ученики эти «замѣчены въ нетрезвости, которая не могла по молодости лить ихъ происходить отъ наклонности,

— 186 —

2 исключены въ епархіальное вѣдомство. Насколько рѣшительно и безповоротно было опредѣленіе на счетъ перемѣщенія учениковъ въ другія епархіи, видно изъ слѣдующаго факта. Митрополичій пѣвчій Пав. Б—ковъ, ученикъ средн. отд. былъ также въ числѣ назначенныхъ къ перемѣщенію въ другую семинарію за нетрезвость и отлучки; онъ подалъ прошеніе митрополиту объ оставленіи его въ петербургской семинаріи. Митрополитъ Серафимъ ходатайствовалъ объ этомъ въ своемъ отношеніи къ оберѣпрокурору св. Синода, графу Пратасову, но св. Синодъ, конечно, по настоянію графа Пратасова, опредѣлилъ: «за принятыми уже общими мѣрами касательно воспитанниковъ с.-петербургской семинаріи, обнаруженныхъ бывшею ревизіею въ неприличныхъ наклонностяхъ и худой нравственности, св. Синодъ не находитъ возможнымъ измѣнить распоряженіе свое объ ученикѣ Павлѣ Б—ковѣ, предназначенномъ вмѣстѣ съ прочими къ переводу въ другую семинарію». Определеніе это сообщено изъ Дух. учебнаго управленія 24 июня 1842 года, между тѣмъ Б—ковъ былъ уже отправленъ въ новгородскую семинарію.

Далѣе предписывалось: «всѣмъ прочимъ воспитанникамъ, котороме обратили на себя нехорошее замѣчаніе начальства, объявить въ полномъ собраніи учениковъ семинаріи, что на будущее время замѣченный въ худомъ поведеніи и особенно въ нетрезвости и ослушаніи противъ начальства, отнюдь не будетъ терпимъ въ вѣдомствѣ семинаріи, а будетъ исключенъ изъ оной съ неодобрительнымъ аттестатомъ».

Относительно прежнихъ дѣйствій семинарскаго начальства св. Синодъ нацелъ: «1) Поелику образъ дѣйствованія сего начальства по управленію нравственною частію и способы нравственнаго надзора, кои доселѣ онымъ употреблялись, не всегда были сообразны съ цѣлію и важностію власти, которою на сей предметъ облечено семи. начальство; ибо правленіе семинаріи, получая донесеніе инспектора о предосудительныхъ поступкахъ учениковъ, всякой почти разъ, для удостовѣренія въ оныхъ, призывало обвиняемыхъ въ свое присутствіе и требовало отъ нихъ личныхъ объясненій; чрезъ что давало имъ новодъ придумывать разныя извиненія къ оправданію своихъ поступковъ, и

но отъ несчастныхъ случаевъ, встрѣчь или примѣровъ, при недостаткѣ постовянно дѣятельнаго надзора, при существованіи котораго нужно ожидать и въ своихъ воспитанникахъ рѣшительнаго исправленія. Поэтому сем. начальству предписывалось обращать на нихъ строжайшее вниманіе и чрезъ каждые полгода доносить о нихъ акад. правленію, для сообщенія въ Дух. уч. управленіе.

— 187 —

симъ самымъ внушало имъ мысль о недостатке доверия своего
къ инспектору, и ослабляло въ нихъ должное уваженіе и страхъ
къ инспектору, а съ тѣмъ вмѣстѣ и къ самому правленію, въ
которомъ воспитанники такъ рано видѣли уже разногласіе въ
мнѣніяхъ и неопределѣность распоряженій: то за таковое
несовмѣстное дѣйствованіе семин. правленія сдѣлать ему замѣ-
чаніе. Съ тѣмъ вмѣстѣ инспектору семинаріи, іеромонаху Юасафу
внушить, чтобы онъ на будущее время вѣдомости о поведеніи
учениковъ непремѣнно представлять правленію особо за каждый
мѣсяцъ, не соединяя за два мѣсяца въ одну, и чтобы впредь
не обременялъ безъ особой надобности семин. правленіе донесе-
ніями о такихъ проступкахъ ученическихъ, которые не превы-
шаютъ мѣру наказанія, предоставленную инспектору училищ-
нымъ уставомъ, и вообще въ исправленіи своей обязанности,
требующей не одной отчетности на бумагѣ, но вниманія чадо-
любиваго отца, постояннаго наблюденія и всѣхъ тѣхъ дѣйствій,
которыя могутъ внушать добрую нравственность и воспитывать
дѣтей въ духѣ любви, порядка и подчиненія властямъ, посту-
палъ съ тою неусыпною дѣятельностію и добросовѣстностію, ка-
кія потребны для всѣхъ сихъ условій. Академическому правле-
нію поручить преподать и отъ себя инспектору предположен-
ныя наставленія».

Предположения отъ акад. правленія, наставленія инспек-
тору семинаріи состояли въ слѣдующемъ: «изъ донесенія реви-
зовавшаго спб. семинарію видно, что дѣйствія инспектора, осо-
бенно же по его запскѣ въ правленіе семинарское отъ 7 марта
сего 1841 г. о безнравственности учениковъ семинаріи, далеко
не согласуются съ идеею инспектора сем., а потому внушить
ему, а) чтобы онъ не дѣлалъ въ своемъ лицѣ изъ инспектора
только доносчика правленію на учениковъ, нравственному его
надзору ввѣренныхъ; б) чтобы онъ всѣ свои мѣры и средства
употреблялъ напаче на то, чтобы предотвращать всякіе про-
ступки между учениками, а доносилъ ректору или правленію
тогда, когда предоставленныя инспектору мѣры и средства ока-
зываются уже недостаточными для исправленія воспитанниковъ;
в) чтобы доносилъ предварительно ректору словесно, а не прав-
ленію семинаріи, и притомъ по точномъ изслѣдованіи всѣхъ
обстоятельствъ, относящихся до проступка какого либо ученика,
и со всемъ вѣрностію и добросовѣстностію; г) чтобы и самъ ува-
жалъ и всѣхъ воспитанниковъ расположилъ и приучилъ уважать
существующую постепенность въ организаціи семинарскаго на-

— 188 —

чальства, такъ чтобы не только ректоръ, инспекторъ и наставники, но и прочіе надзиратели по нравственной части для каждого воспитанника имѣли важность власти, законно надъ нимъ поставленной; дабы каждый воспитанникъ оказывалъ должное уваженіе, послушаніе и благородную боязнь къ самымъ старшимъ комнатнымъ, потомъ тоже къ прочимъ властямъ тѣмъ въ большей мѣрѣ, чѣмъ власть будетъ выше, и дабы страшился оказаться въ чемъ либо непсправнымъ даже предъ старшимъ, еще болѣе предъ инспекторомъ, а еще болѣе предъ ректоромъ. Что же касается до правленія семинаріи, то здѣсь долженъ быть самый высшій и послѣдній страхъ для воспитанника, такъ какъ и само правленіе, когда проступокъ воспитанника будетъ заслуживать того, чтобы быть внесеннымъ въ оное для письменнаго дѣлопроизводства, должно уже действовать рѣшительно, исключить изъ семинаріи, или по крайней мѣрѣ назначить самое высшее наказаніе, послѣ котораго при новомъ оныйѣ того же проступка, воспитанникъ уже не можетъ быть терпимъ въ семинаріи; д) чтобы обращался съ воспитанниками въ духъ самой нѣжной и заботливой отеческой любви, старался действовать особенно на нравственныя ихъ сплы, и мѣры наказательныя, ему предоставленныя, употреблялъ какъ мѣры отрицательно-всепомогательныя, по смыслу правила, выраженнаго во введеніи къ уст. дух. уч. подъ статью 15-ю; заслуживалъ у нихъ сыновнее доставріе и тѣмъ располагалъ ихъ къ дѣтской искренней откровенности, и вообще свою честь и заслугу не раздѣлялъ отъ поведенія учениковъ, такъ какъ и дѣйствительно доброе поведеніе воспитанниковъ составляетъ непосредственную заслугу инспектора, а худое на него же бросаетъ нѣкоторую тѣнь, если только онъ не оправдится ревностнымъ и благоразумнымъ прохождениемъ своей должности» (Подписали: Академіи ректоръ, архим. Аванасій, секретарь Вознесенскій).

Вскорѣ затѣмъ инспекторъ Юасафъ смѣненъ былъ новымъ лицемъ, наплучшимъ изъ окончившихъ въ 1841 г. курсъ магистромъ А. Мишинымъ, отъ котораго уже не требовалось принятіе монашескаго сана.

— 189 —

Экономія.

Духовно-училищный капиталъ. Первоначальные оклады. Уве-
личеніе штатовъ.

Комитетъ 1807 г. объ усовершеніи дух. училищъ не нашель
возможнымъ, особенно съ финансовой стороны, открыть сразу всѣ
четыре духовно-учебные округа, пока не образовался общій
духовно-училищный капиталъ. Для составленія же этого кани-
тала, по проэкту, разработанному премущественно Сперанскимъ
и преосвященными — Амвросіемъ и Θεοενλακтомъ, — предположено:
1) единовременно отдѣлить пятую часть наличныхъ церковныхъ
доходовъ (простиравшихся по вѣдомостямъ 1807 г. до 5,600,000 р.).
составлявшую 1,120,000 р. 2) вслѣдствіе возстановленія даннаго
церкви пмператоромъ Петромъ I права исключительной при
церквахъ продажи восковыхъ свѣчъ, ежегодно свѣчныхъ доходовъ
собирать до 3 милліоновъ, хотя вслѣдствіе разныхъ причинъ и
неблагоприятныхъ обстоятельствъ въ первые годы они едва
достигли 1,200,000 р. 3) испрашивать отъ казны ежегодно отну-
ска 1,353,000 р., а съ 1814 г. по 2 милл., пока не составится
такая сумма, на проценты съ которой, съ прибавленіемъ свѣч-
ныхъ доходовъ, можно будетъ содержать училища. Въ 1817 г.
этотъ отпускъ былъ прекращенъ, хотя Коммиссія дух. уч. при
этомъ испросила себѣ право обратиться къ монаршимъ шедро-
тамъ, въ случаѣ осудѣнія ея собственныхъ средствъ. Этими тремя
способами, не считая нѣкоторыхъ незначительныхъ, второстепен-
ныхъ источниковъ, и составленъ чрезъ прищеніе процентами
въ теченіе 6 лѣтъ капиталъ до 15 милл., хотя, по предположе-
нію комитета, онъ долженъ былъ восходить къ 1815 году до
24,949,018 р. На открытіе же и содержаніе петербургскаго округа
въ теченіе первыхъ шести лѣтъ найдено возможнымъ употреб-
лять еще церковную сумму прежнихъ годовъ. Затѣмъ училищ-
ный капиталъ долженъ былъ оставаться неприкосновеннымъ, а
на расходы шли его проценты, съ восполненіемъ ихъ свѣчными
доходами, съ теченіемъ времени все болѣе возраставшими. Такимъ
образомъ духовно-училищный капиталъ постепенно увеличи-
вался: къ 1826 г. онъ возросъ до 32¼ милл., къ 1835 г. свыше
41 милл., а въ 1839 г. онъ превышалъ 44 милл. 252 тыс., или
на серебро равнялся 12,643,506 р. съ коп. *). Первоначально

*) О составленіи дух. уч. капитала подробнее см. въ статьѣ Покров-  
скаго: «О способахъ содерж. дух. уч., Странникъ, 1860 г. Х. 1861 г. У.

— 190 —

предполагалось изъ этого же капитала обеспечивать и церковные причты, но потом предположеніе это отклонено, или по крайней мѣрѣ значительно ограничено—назначеніемъ лишь классныхъ окладовъ духовенству за ученыя академическія степени, а съ 1829 года и нѣкоторыхъ пособій и окладовъ бѣднымъ свящеенно-п-церковнослужителямъ, частію постоянныхъ, частію же временныхъ. За то многие расходы пошли на статьи, первоначально вовсе непреднолагавшіяся комитетомъ, каковы: содержание Комиссіи дух. уч. съ временнымъ счетнымъ отдѣленіемъ при ней, а особенно Духовно-учебнаго управленія и другихъ учрежденій синодальнаго вѣдомства, съ разными окладами, пенсіями и пособіями служащимъ,—не считая расходовъ случайныхъ и совершенно стороннихъ, имѣвшихъ благотворительную цѣль *).

По предположенію комитета 1807 г., семинаріи и училища, по разности цѣнъ въ разныхъ епархіяхъ, раздѣлены на три разряда, съ окладами высшими, средними и нисшими. Но петербургская епархія, по причинѣ возвышенныхъ цѣнъ на всѣ предметы, сравнительно съ прочими епархіями, заняла особое положеніе. Тогда какъ на семинарію высшаго разряда назначено было по 17,000 руб. каждый, на с.-петербургскую семинарію положено 19,900 р. и на уѣздное училище въ столицѣ (александроневское) 2,750 р., **) помимо единовременныхъ издержекъ на открытіе этихъ заведеній.

Въ числѣ профессоровъ и учителей, равно какъ и въ окладахъ ихъ, комитетомъ 1807 г. предположено намѣренное уменьшеніе противъ гражданскихъ училищъ, въ томъ расчетѣ, что въ планѣ образованія дух. училищъ предположено было соединять наставническую должность съ другими духовными должностями, приносящими доходъ. Но какъ Комиссія, для первоначального образованія академіи и семинарій, признала нужнымъ, къ преподаванію нѣкоторыхъ учебныхъ предметовъ, пригласить учебныхъ людей свѣтскаго званія: то тѣ оклады, которые по указанному соображенію предполагались достаточными для духовныхъ, оказались для профессоровъ и учителей свѣтскаго званія недостаточными и требующими добавленія. Для покрытія этихъ расходовъ, вмѣстѣ съ единовременными издержками на открытіе

*) См. Покровскаго, «Употребленіе дух. уч. капитала». *Стран.* 1862 г. VI. Х.

**) Семинаріи предписано имѣть общую экономію съ ал. невскимъ училищемъ и одного эконома. См. ниже, (Отнош. сем. къ учил.).

— 191 —

академіи, семинаріи и училищъ, Комиссія не нашла нужнымъ
просить новыхъ пособій отъ казны, пмѣя въ виду остатковъ
суммы, предназначенной на устройство училищъ с.-петербург-
скаго округа, происшедшіе отъ уменьшенія количества уѣздныхъ
и приходскихъ училищъ противъ примѣрнаго назначенія, сдѣ-
ланнаго компететомъ; также отъ постепеннаго ихъ устроенія и
наконецъ отъ неполнаго, на первыхъ порахъ, комплекта казен-
ныхъ воспитанниковъ академіи и семинаріи.

Какъ видно изъ росписаний жалованья служащимъ, выда-
вавшагося обыкновенно, по представленію эконома, за два мѣ-
сяца *), — первоначально не всѣ преподаватели получали одина-
ковый окладъ, и вообще въ первые годы, до 1814-го, оклады
часто измѣнялись. Сравнимъ росписанія жалованья съ начала
1810 года и слѣдующихъ годовъ, до 1820-го.

Ректоръ Анатолій первоначально получалъ съ профессор-
скими 1500 руб., но въ апрѣлѣ 1810 г. было предписаніе объ
уменьшеніи его оклада на 350 руб., такъ какъ, иначе, его рек-
торскій окладъ превышалъ окладъ ректора академіи. Оставшіеся
350 р., по предписанію, распредѣлены между наставниками: Тол-
мачевымъ, Коралловымъ (по 50 р.), Вороновымъ, Александровымъ
(по 75 р.) и Ивановымъ (100 р.). Но впослѣдствіи ректору (Ин-
нокентію) возвышенъ снова окладъ до 1500 р., т. е. по должности
ректора положено 850 р. и по должности профессора 650 р. или
вообще 1500 р. «въ пенсію, доколѣ состоитъ въ училищной
службѣ», какъ сказано въ журналѣ Комм. дух. уч. отъ 21 сент.
1817 г. (ст. 1-я). Но и о. Поликарпъ послѣ него получалъ туже
сумму.

Инспекторъ и профессоръ философіи, архимандритъ Меоо-
дій—650 руб., а вмѣстѣ съ жалованьемъ по должности ректора
Александро-невскаго училища (450 р.)—1100 руб. Съ 1814 г.
инспектору сем. по должности ректора Алекс-невскаго училища
положено 550 р., безъ прибавочныхъ по инспекторской должно-
сти—300 р. (на основаніи проэкта уст. § 199, прим. 2.), но съ
650 р. профессорскаго оклада, итого 1200 р.

Баккаларъ эстетики, архим. Леонидъ—400 руб. (за 4 часа,
т. е. за два урока въ недѣлю). —Иреподаватель риторики и ма-

*) О выдаче жалованья по прошествіи каждого мѣсяца послѣдовало распоряжение только въ 1840 г. отъ Духовно-учебнаго управленія; хотя и съ начала 30-хъ годовъ жалованье въ петерб. семинаріи выдавалось иногда еже-мѣсячно.

— 192 —

тематики, Толмачевъ въ 1810 г.—600 р., затѣмъ прибавлено еще 50 руб. Но въ 1812 г. онъ прослѣдить назначить ему отдельное жалованье за преподаваніе математики. (Сем. правленіе, принявъ во вниманіе, что и по одной словесности много уроковъ и сочиненій, нашло справедливымъ представить Толмачева къ особому окладу по математикѣ, и ему было прибавлено 400 р. *) Преподаватель исторіи и географіи, А. Ивановъ—500 руб. (1810 г.), затѣмъ прибавлено 100 руб. и въ 1811 г. еще 50 руб. итого: 650 р. Но, съ увеличеніемъ оклада, ему прекращена выдача 75 р. отъ зачисленнаго за нимъ въ гдовскомъ уѣздѣ прихода. Преподаватель высшаго греческаго класса и французскаго языка Д. Вороновъ—475 р., затѣмъ прибавлено 75 р. и въ 1811 г. еще 100 р. итого: 650 р. Преподаватель ныңмеңсқаю языка и греческаго въ ныңшемъ классѣ, свящ. Коралловъ—450 руб. а съ прибавкой—500 руб. Но въ ноябрѣ 1811 г., по закритіи отдельнаго ныңшаго греческаго класса, изъ его оклада убавлено 250 руб., которые распредѣлены, какъ показано выше, между Вороновымъ (100 руб.) и Ивановымъ (50 р.), а также библіотекаремъ (50 р.), съ письмоводителями (по 25 р.) Преподаватель серейскаго языка свящ. Александровъ первоначально—175 р., а съ прибавкой 250 р. Съ 1814 года жалованье профессорамъ положено по 650 р.

Библіотекарь Гронскій получалъ 50 руб. и въ 1811 г. прибавлено 50 р. Но библіотекарю съ 1814 г. было положено уже 200 р. изъ остаточныхъ суммъ. (Прозект. уст. § 199.) Письмоводители: Постниковъ и Преображенскій—получали по 100 р. и въ 1811 г. прибавлено по 25 р. Секретарь—250 р., экономъ—300 р., врачъ—300 р. (съ 1814 г.).

Что касается содержанія воспитанниковъ, то въ первые годы по этой части были постоянныя затрудненія. По заявленію семинарскаго правленія въ 1811 году, на запросъ обозрѣвавшаго семинарію по нравственной и экономической части, писпектора академіи Юны, — на полномъ казенномъ содержаніи никого не было, по правленіе доставляло необходимыя принадлежности изъ одежды 52 ученикамъ, хотя всѣхъ учениковъ было 113. Послѣ этой ревизіи предписано, на основаніи 57 § Начертанія правилъ, «довольствовать учениковъ полнымъ казеннымъ содержаніемъ». Но, какъ видно, по недостатку средствъ и дороговизнѣ, правленіе затруднялось этимъ. Въ 1813 г. изъ 94 учениковъ семинаріи,

*) Высть съ этнѣ въ 1812 г. двалось представленіе о прибавкѣ жалованья эконому, библіотекарю, смотрителю лазарета и письмоводителямъ. Но прибавлено только эконому 200 р. (Турчаннову).

— 193 —

казенныхъ было 62, но изъ нихъ одни уже на полномъ казен-
номъ содержаніи, а другіе на пищѣ только, разумѣется съ квар-
тирой. Въ 1812 году возникало дѣло, вслѣдствіе затрудненія по
шитью платья. По смѣтѣ исчислено на человѣка 55 р. 75 к.
(всего на 100 человѣкъ 5575 р.), но по представленію семинар-
скаго правленія требовалась сумма 11.295 руб. на полную эки-
пировку казенного воспитанника (сюртукъ синій, фракъ, пер-
чатки, лѣтній шлафровъ изъ тику, 2 жилета, панталоны сукон-
ные и китайчатые, 2 косынки, пуховая круглая шляпа, три ру-
башки и исподницы, 3 пары чулокъ, 2 пары сапогъ и 1 головки). Но
Коммисія дух. уч. 21 сент. 1812 г. положила: «дѣланіе фраковъ
для учениковъ семинаріи можетъ быть отложено дѣ удобнѣйшаго
времени, на прочую же одежду правленіе должно по возможности
употреблять сумму, штатомъ положенную». Общая сумма сокра-
тилась такимъ образомъ на 9170 руб., которые, вслѣдствіе пред-
ставленія митрополита Амвросія о недостаточности штатной
суммы, и положено было единовременно отпустить на одежду
учениковъ семинаріи изъ остатковъ отъ неполнаго комплекта
академическихъ студентовъ. Въ 1814 году семинарское правленіе
разсуждало и хлопотало объ увеличеніи суммы на содержаніе
воспитанниковъ. По штату положено было 120 руб. на пищу и
одежду и 15 руб. на квартиру, итого 135 руб. на каждаго ка-
зенного. «Между тѣмъ, по составленной смѣтѣ, принимая самую
меньшую на всѣ вещи цѣну, потребно въ годъ на каждаго уче-
ника пользующагося пищею, платьемъ и квартирными выгодами,
всего 242 р. 37 к. на каждаго, а на 100 человѣкъ 24.237 р. 50 к.»
Противъ штата недоставало 10.737 р. 50 к. Вслѣдствіе этого
правленіе входило въ долги и постоянно должно было испра-
шивать сверхштатныхъ суммъ, какъ и въ 1813 году. Въ
1815—17 г.г. на казенномъ состояло отъ 100 до 85 человѣкъ
изъ 131 общаго числа воспитанниковъ, притомъ 4 пользовались
только квартирой и пищей. Между тѣмъ на содержаніе учени-
ковъ пищею и одеждою и на содержаніе дома опять пришлось
испрашивать сверхъ штата 6735 руб. Въ 1818 году потребова-
лось уже 10.159 рублей.

Естественно, возникъ вопросъ объ увеличеніи штатовъ по
всѣмъ частямъ. 22 мая 1820 г. Высочайше утверждены новые
штаты духовно-учебныхъ заведеній, по докладу Коммиссіи дух.
уч., въ которомъ между прочимъ было сказано: «съ 1808 г. кругъ
дѣйствія обширной учебной части распространялся, нужды въ
соразмѣрность того увеличивались, а способы къ содержанію

13

— 194 —

оставалось все тѣже», потому найдено необходимымъ «составить новые училищные штаты, приспособленные къ нимъ шинимъ обстоятельствамъ». Прежнее дѣленіе семинарій на три разряда удержано, но петербургская опять поставлена внѣ разряда, и сумма, на нее назначенная 45.250 руб., въ полтора раза превышаетъ сумму на перворазрядныхъ семинаріи. Сверхштатные же дополнительные оклады постановлено прекратить. Ректору положено жалованья 1000 руб. и какъ профессору 1000 руб. профессорамъ по 1000 руб., въ томъ чипсѣ и преподавателямъ мѣстныхъ языковъ и параллельнаго класса; эконому—600 руб., лекарю—400 р., тремъ письмоводителямъ 750 р.; прибавочнаго жалованья: инспектору 500 руб., но, будучи ректоромъ учительна, онъ получалъ по этой должности только половину положеннаго оклада 300 руб. (1 примѣч. къ штатамъ уѣздн. уч.); секретарю—прибавочныхъ 400 р., библіотекарю—300 р. Между тѣмъ въ другихъ семинаріяхъ жалованья ректору и профессорамъ положено: въ перворазрядныхъ—по 750 р., во второразрядныхъ—ректору 700 р., профессорамъ по 650 р. а въ третей разрядныхъ по 600 руб. На содержаніе казеннокоштнаго воспитанника спб. семинаріи назначено 300 руб. (всего — на 100 казенныхъ—30,000 р.), на содержаніе дома, служителей и проч. 4000 р., на больницу и обblютоку по 500 р. *), на канцелярію 300 руб. Письмоводителямъ правленіе, какъ видно изъ приходо-расходныхъ книгъ, выдавало различно, то по 50 р.—вновь поступившимъ, то болѣе, до 225 р. (Копьеву въ 1821 г.) **).

Спустя пятнадцать лѣтъ, эти штаты снова признаны недостаточными. Въ 1836 г. Коммиссія дух. уч. дѣлала следующій всеподданнѣйшій докладъ, Высочайше утвержденный 23 мая 1836 года.

«Штаты дух. уч. при преобразованіи оныхъ въ 1808 г. составленные, чрезъ 12 потомъ лѣтъ, въ 1820 г. пересмотрѣнны и возвышенны, въ теченіи 15-летняго времени вновь оказались требующими пересмотра и приспособленія къ потребностямъ, открываемымъ переменною обстоятельствъ и дальнейшими опытами». Далѣе дѣлается сравненіе духовно-учебныхъ окладовъ съ свѣтскими, и они оказываются менѣе почти втрое, говорится,

*) Но уже въ 1827 г. сем. правленіе дѣлаю представленіе о прибавкѣ на больницу еще 1000 руб.

**) Письмоводитель же при экономѣ въ 1821 г. получалъ 250 р., но подпись подъ этими получками следующая: «сіи деньги выдалъ унтеръ-офицеру. Эк. іером. Мисанія».

— 195 —

что немногіе могутъ пользоваться жалованьемъ или доходами по епархіальной службѣ, даже нѣкоторые ректоры не имѣютъ монастырей въ управленіи. Училищные дома и больницы (тѣмъ болѣе что велѣно принимать и своекоштныхъ въ казенные больницы) также требуютъ увеличенія на содержаніе: оклады на нихъ положено увеличить вдвое; оклады же на содержаніе воспитанниковъ оставлены были пока прежніе (300 р.), до собранія болѣе удовлетворительныхъ данныхъ по этой части. Также на библиотеку и канцелярію оставлены прежніе оклады.

По новымъ штатамъ, введеннымъ со второй половины 1836 г., семинаріи по прежнему раздѣлены на 3 разряда и въ 1-мъ разрядѣ все-таки выдѣлена С.-Петербургская, вмѣстѣ съ Олонецкой и Новгородской, (послѣдняя по содержанію дома и больницы превышаетъ всѣ семинаріи).

Ректору положено жалованья 1.500 р., но ректорамъ, имѣю-
щимъ монастыри въ управленіи, постановлено выдавать окладъ
неполный, на первый разъ двѣ трети и даже до половины. На
инспекторовъ же это не простирилось, на основаніи особаго разъ-
ясненія Комиссіи д. у. въ 1837 г. Профессорамъ шести поло-
жено 9.000 руб. (по 1.500 р. каждому). *) Сверхштатные про-
фессора (для параллельныхъ отдѣленій) получали тотъ же окладъ,
по особымъ впрочемъ назначеніямъ Комиссіи. Поэтому напр. въ
1839 г. получалось на 10 профессоровъ 15.000 р. Въ другихъ
перворазрядныхъ семинаріяхъ (тоб. иск. арх. ипр. перм. мин.
херс.) ректору и профессорамъ—1.125 р. и т. д., а въ 3-мъ раз-
рядѣ (большею частію южныя и вост. сем.)—900 р. Прибавоч-
наго жалованья въ спб. сем. — инспектору 700 р., секретарю
500 р., библиотекарю 450 р.; затѣмъ эконому 700 р., лекарю 500 р.,
тремъ письмоводителямъ 1.050 р., но письмоводителей иногда (съ
половины 30-хъ г.) было и 4, хотя получали они не поровну. На
содержаніе дома, прислугу, освѣщеніе и отопленіе 6.000 руб.,
на больницу 750 р., на канцелярію 300 р. Всего—51.950 р. Но
въ концѣ 30-хъ годовъ, съ добавочными на сверхштатныхъ пре-
подавателей, высылалось 57.950 р.

Въ августѣ 1840 г. высланъ штатъ дух. сем. въ переложеніи съ ассигнацій на серебро: ректору и профессорамъ по 429 руб. сер., инспектору прибавочнаго 200 руб. 20 к. с., эко-

*) Неполное жалованье, какъ и въ 1820 г., положено профессорамъ,
а) вновь опредѣляемымъ—до усмотрѣнія, б) пользующимся жалованьемъ, или
иными выгодами по другому мѣсту.

*

— 196 —

ному 200 р. 20 к. с., секретарю прибавочнаго 143 р., лекарю 143 р., библиотекарю прибавочнаго 128 р. 70 к., письмоводителямъ 3-мъ по 100 р. 10 к., на содержаніе семинарпстовъ, на каждаго—85 р. 70 к. с. (на 100 чел. 8.570 р. с.).

Въ 1838 г. Коммиссія дух. уч., желая провѣрить, насколько достаточны положенныя штатомъ суммы, дѣлала запросъ о цѣнахъ на продукты въ спб. семинаріи за 5 лѣтъ (1825—30 гг.). Семинарское правленіе отвѣчало, что сумма на содержаніе учениковъ пищею и одеждою, положенная штатомъ, достаточна, а на содержаніе дома и больницы весьма недостаточна. 1) На содержаніе семинарскаго дома положено 6.000 руб., а съ александроневскимъ училищемъ 7.400 р., употребляется же въ расходъ 20.000 р., именно: прислуга 4.043 р., отопленіе 6.188 р., освѣщеніе 1.560 р., конюшня 1.000 руб., ремонтъ зданій 4.890 р., посуда и мебель 2.179 р. 2) На семинарскую больницу отпускается 750 р., а расходуется 3.000 р. и болѣе, т. е. медикаменты 2.572 р. и прочія потребности 943 р. Вмѣстѣ съ тѣмъ представлена и сравнительная таблица цѣнъ 1836 года съ предъидущими годами (1825—30) на содержаніе пищею, одеждою и проч. *).

Изъ таблицы видно, что къ 1836 году почти все сдѣлалось дороже, (кромѣ овса и капусты, также сапоговъ). Поэтому естественно могли происходить передержки **), которыя, по уставу, могли впрочемъ возмѣщаться остатками отъ другихъ статей однородныхъ ***). Но впослѣдствіи сдѣлано въ этомъ отношеніи ограниченіе. Отъ 10 янв. 1839 г. предписано, чтобы въ пред-

<table><thead><tr><th></th><th>Говядина.</th><th>Снѣтки.</th><th>Овесь.</th></tr></thead><tbody><tr><td>*) Напр. Гречн. крупа.</td><td>р. к.</td><td>р. к.</td><td>р. к.</td></tr><tr><td>Средн. цифра: 21 71' / 2 (куль).</td><td>6 623/4 (пудь).</td><td>10 433/4 (пудь).</td><td>9 50 (куль).</td></tr><tr><td>Цвна 1836 г.: 25 —</td><td>8 38</td><td>13 —</td><td>9 —</td></tr><tr><td>Дрова берез.</td><td>Свѣчи сальни.</td><td>Комн. служ.</td><td>Ремонтъ.</td></tr><tr><td>р. к.</td><td>р. к.</td><td>р. к.</td><td>р. к.</td></tr><tr><td>Средн. цифра: 7 64 (саж.).</td><td>12 523/4 (пудь).</td><td>6 50 (мѣс.)</td><td>6.824 70</td></tr><tr><td>Цвна 1836 г.: 8 84</td><td>14 50</td><td>8 —</td><td>—</td></tr><tr><td>Сукно 1-го сорта.</td><td>Бѣлье.</td><td>Сапоги смазн.</td><td>Шитье од.</td></tr><tr><td>р. к.</td><td>р. к.</td><td>р. к.</td><td>р. к.</td></tr><tr><td>Средн. цифра: 7 25 (арш.).</td><td>3 74 (пара).</td><td>9 75</td><td>464 30</td></tr><tr><td>Цвна 1836 г.: 7 75</td><td>4 75</td><td>9 —</td><td>—</td></tr></tbody></table>

**) По экономичскому отчету за 1827-й годъ значится передержки противъ штатнаго положенія свыше 21 т. с. хотя виною этого была вообще безпорядочность въ хозяйствѣ. Въ 1835 г. передержано до 15 тыс. (См. ниже, о хозяйствѣ).

***) Введ. къ уст. дух. уч. § 31, 32. Проэкть уст. дух. сем. §§ 200, 201.

— 197 —

ставленіяхъ о разрѣшеніі расходовъ на покрытіе передержкъ объяснять, изъ какихъ источниковъ предполагается заимствовать потребную на то сумму, и по какимъ уваженіямъ допускается самая передержка.

Что же касается особыхъ, экстренныхъ и случайныхъ потребностей и расходовъ, то на нихъ тѣ или другія денежныя суммы или высылались изъ центральнаго управленія, или разрѣшались къ выдачѣ изъ остаточныхъ, по особымъ представлennіямъ семин. правленія. Остатки же зачислялись въ семинарскую экономію не только отъ жалованья служащъ, но и отъ неполнаго комплекта казенныхъ воспитанниковъ. (Прозек. уст. § 201), и даже отъ классныхъ окладовъ, по распоряженію Коммиссіі д. уч. въ 1818 г. (относительно оклада о. Неофита). Вообще уставомъ допускались изъ ежегодныхъ остатковъ «запасныя суммы, составляющія собственность заведенія на чрезвычайныя потребности». (Введ. къ уст. § 34.)

Пособія служащимъ, денежныя награды, пенсіі.

Кромѣ окладовъ жалованья, служащіе получали отъ времени до времени тѣ или другія пособія и денежныя награды.

По предписанію Коммиссіі дух. учил., поступающіе на духовно-учебную службу изъ акад. воспитанниковъ получали на обзаведеніе 100 руб. *) Затѣмъ по ученой степени, въ силу постановленія Коммиссіі дух. уч., Высочайше утвержденнаго 27 авг. 1814 г., полагались оклады: доктору 500 р. или 143 р. сер., магистру—350 р. или 100 руб. 10 к. с., кандидату 250 руб. или 71 р. 50 к. сер. Выходившіе въ свѣтское званіе лишались классныхъ окладовъ, но деньги, уже полученные ими, обыкновенно назадъ не отбирались, а зачислялись имъ въ награду, по особому, впрочемъ, каждый разъ представленію о томъ высшему начальству. Такъ, представленіе семинарскаго правленія въ 1831 г. объ увольненіи профессора Турчанинова отъ уплаты полученной имъ суммы класснаго оклада, въ уваженіе усердной и исправной службы, при томъ же онъ «не произвольно, а по необходимости остав-

*) Первый разъ митроп. Амвросій исходатайствовалъ эти деньги въ 1814 г. для вновь поступившихъ въ семинарію профессоровъ, но прежде чѣмъ деньги были высланы, пмъ пришлось впередъ выдать жалованья по 115 р. Впрочемъ, по вниманію къ особымъ нуждамъ, впередъ выдавали, за поручительствомъ другихъ служащъ, иногда и за полгода, напр. Щелкунову въ 1816 году.

— 198 —

ляетъ духовное званіе», — первоначально не было утверждено ми-
трополитомъ Серафимомъ, въ виду того, что изъ духовнаго зва-
нія онъ вышелъ не по болѣзни (согласно преди. Комм. дух. учил.
23 дек. 1830 г.), но по случаю вдовства, заявивъ, что «къ мо-
нашеству не чувствуетъ въ себѣ склонности». Правленіе поста-
новило представить дѣло Коммиссіи дух. уч., которая и разрѣ-
шила не взыскивать съ Турчанинова деньги. Вообще же предни-
сано было (отъ 23 дек. 1830 г.), чтобы выходящихъ въ свѣтское
званіе по болѣзни свидѣтельствовали мѣстные врачи и ихъ сви-
дѣтельства въ подлинникѣ прилагались бы къ представленіямъ,
съ присовокупленіемъ мнѣнія преосвященнаго, касательно возвра-
щенія класснаго оклада. Степенные оклады выдавались обыкно-
венно изъ суммъ семинарской экономіи, такъ что и вышедшіе
изъ семинаріи священники должны были получать эти оклады
обыкновенно въ семинаріи. Число такихъ лицъ постепенно воз-
растало. Въ 1822 г. суммы классныхъ окладовъ при семинаріи
получалось только на 4-хъ магистровъ постороннихъ, а въ 1840 г.
уже на 30 человѣкъ.

Определенные казенные квартыры при семинаріи имѣли
собственно ректоръ и инспекторъ. Ихъ квартыры даже меблиро-
вались на казенный счетъ, напр. по репорту эконома въ февр.
1832 г., куплено на 325 р. мебели для ректорской квартыры, въ
мах купленъ для него шкафъ березовый за 18 руб. и комнат-
ный шкафъ за 40 руб. Тогда же починялась на казенный счетъ
мебель въ квартирѣ инспектора. Что же касается наставниковъ,
то казенной квартирой при семинаріи, въ монастырскомъ зданіи,
дозволено было пользоваться только холостымъ, при чемъ, по
преднисанію Коммиссіи дух. уч. еще въ 1812 г. послѣ ревизіи
архим. Юны, имъ дозволено было пользоваться и дровами; «что же
касается до спабженія ихъ хлѣбомъ, то сіе отнынѣ прекратить».
Въ 1818 г. (7-го марта) послѣдовало предписаніе Коммиссіи дух.
уч. и на счетъ квартирныхъ денегъ: «если учащій будетъ имѣть
жительство на квартирѣ, по ненѣнію для него въ училищномъ
домѣ помѣщенія, то сем. правленіе представляетъ о томъ акаде-
мическому съ мнѣніемъ, сколько по мѣстнымъ обстоятельствамъ
нужно назначить сему лицу квартирныхъ денегъ». Женившіеся
выселялись изъ Лавры и обращались обыкновенно съ прошеніемъ
въ семинарское правленіе о выдачѣ пособія, иногда и на квар-
тиру, но больше частію на отопленіе, такъ какъ въ вышеука-
занномъ преднисаніи 1818 г. было сказано, что семинарское прав-
леніе не обязывается выдавать квартирныхъ денегъ лицамъ, «по

— 199 —

собственной волѣ и личнымъ видамъ оставившимъ казенное по-
мѣщеніе». Въ 1823 г. профессоръ Наумовъ просилъ правленіе
семинаріи исходатайствовать ему квартиรныя деньги, «если только
законный бракъ не принадлежитъ къ числу тѣхъ личныхъ ви-
довъ, по коимъ учащій въ семинаріи лишается казенной квар-
тиры». Отказано, но потомъ положено, на основаніи того же
предписанія 1818 г. (выдавать на отопленіе смотря «по истин-
ной нуждѣ лица»),—на дрова выдавать 100 руб. въ годъ, также
какъ и профессору Раменскому въ 1819 г., Н. Виноградову се-
кретарю (1821 г.) и впослѣ дствіи Нарбекову, Поліевктову, Коз.
Успенскому (по 160 р. или по 20 саж. дровъ), Меліоранскому,
Аменитскому (1827 г.) 160 руб. Иногда опредѣ лялось и количе-
ство саженъ, на которое выдавались деньги, напр. Гр. Смиря-
гину, Н. Боголюбову (1836 г.) на 15 саженъ, Галахову—138 р.
Иногда же выдавались самыя дрова, напр. въ 1834 г. Жемчу-
жину, «по вниманію къ его обѣ дности», вслѣ дствіе его прошенія,
положено отпускать 15 саж. березовыхъ однополѣ нныхъ дровъ.

Болѣе опредѣ ленное и безпристрастное предписаніе на счетъ
квартирнаго пособія послѣ довало отъ академическаго правленія отъ
31 авг. 1825 г. (ср. подобное въ февр. 1820 г.) «Училищныя на-
чальства должны представлять о квартирныхъ деньгахъ только для
тѣхъ наставниковъ, кои не менѣе 4-хъ лѣтъ прослужать при
училищѣ, съ одобреніемъ начальства, дабы пособіе сіе служило
вмѣстѣ и наградою за службу и поощреніемъ къ продолженію
оной». Здѣсь уже не дѣ лается различія между холостыми и же-
натыми. На этомъ основаніи наставники Меліоранскій, Аменит-
скій, К. Успенскій, Окуловъ, Ладинскій получали на квартиру
по 300 руб. въ годъ. Турчанновъ въ 1830 году получилъ только
200 руб., также Михайловъ и Масальскій, котораго вывели съ
казенной квартиры, вслѣ дствіе тѣ сноти помѣщенія, опасной во
время холерной эпидеміи. Петру Боголюбову въ 1837 г. назна-
чено 250 р. квартирныхъ, но Смирягину вскорѣ послѣ того—
300 руб. Въ 1840 г. Ив. Крылову положено квартирнаго пособія
60 р. сер., по опредѣ ленію Дух. учебнаго управленія. Но Андр.
Михайлову, въ 1839 г., прослужившему въ семинаріи болѣе
11 лѣтъ, отказано было Коммиссіей дух. уч. въ квартирномъ по-
собіи 300 руб., вскорѣ по выходѣ его изъ экономовъ семинаріи,
по разстроенному здоровью. Крылову также потомъ отказано въ
квартирномъ пособіи, такъ что нѣ которое время только Н. Бого-
любовъ получалъ это пособіе. Но въ февр. 1841 г. Крылову вы-
слано изъ Духовно-учебнаго управленія, вслѣ дствіе новаго хода-

— 200 —

тайства, 25 руб. сер. кварт. пособія. Очевидно, въ этомъ случаѣ, особенно съ конца 30-хъ годовъ, существовало усмотрѣніе на-чальства. Въ 1841 г. отъ академическаго правленія предписано: «съ строгою разборчивостію» представлять наставниковъ къ вы-дачѣ квартирнаго пособія, не ограничиваясь одною выслугою 4-хъ лѣтъ въ должности преподавателя, но показывая особыя заслуги. Пособія же эти предписано (отъ 6 іюля 1835 г.) выда-вать препмущенно изъ остаточныхъ суммъ и только въ слу-чаѣ неимѣнія ихъ представлять о томъ Коммиссіи. Пособія выда-вались иногда и съ другою цѣлюю, напр. Окулову въ 1833 г. было выдано пособія 300 р. на проѣздъ въ Финляндію, съ уче-ною цѣлюю.

Денежныя награды выдавались служащимъ при семинаріи по вниманію къ разнымъ обстоятельствамъ, или вслѣдствіе ревизіи—найболѣе отличившимся, иногда за исправленіе безплатно, или съ незначительною платою, той или другой сторонней должности, большею же частію при выходѣ изъ семинаріи. Въ первую половину разсматриваемаго періода денежныя награды во-обще были щедрѣе и чаще, чѣмъ въ послѣднюю.

Послѣ ревизіи, или за усердіе по службѣ вообще, получили денежныя награды: проф. Смирновъ (1817 г.) «въ воздаяніе усердной службы и изъ уваженія къ семейственному его состоянію» 650 р., Маленинъ—1.350 р. (1822 г.) за исковскую службу, Раменскій въ 1821 г. — 500 р., Вѣтрінскій и Наумовъ (1823 г.) по 500 р., письмоводитель Мацеровскій за приведеніе архива въ порядокъ 100 р., Поліевковъ и Меліоранскій, послѣ ревизіи Пав-скаго въ 1830 г., получили награды по 1.000 р. За посторонніе труды: Тяжеловъ (1834 г.) и П. Боголюбовъ (1836 г.) по 250 р. за безвозмездное исправленіе должности секретаря и помощника инспектора, письмоводитель П. Янусовъ за содѣйствіе своими трудами временному ревизіонному комитету въ 1838 г. 100 руб. При выходѣ же изъ семинаріи всего болѣе выдавалось денежныхъ наградъ. Наставники Толмачевъ, Ивановъ и Вороновъ получили по 650 р., по назначенію Коммиссіи дух. уч. въ 1814 г., Неофитъ Веселовскій въ 1817 г. 650 р. Ректоръ Полікарпъ въ 1824 г. получилъ 2.000 руб.; инспекторъ Николай въ 1832 г. 500 руб.; профессора Вѣтрінскій—500 р. и Наумовъ—300 руб.—въ 1825 г., наставникъ К. Успенскій, по оставленіи секретарской должности въ 1828 г.—400 р.; экономы—іеромонахъ Веніаминъ, вышедшій по болѣзни въ 1829 г., получилъ 200 р.; Геннадій, бывшій одинъ годъ экономомъ въ 1830 г., 250 р.; А. Петровъ въ 1841 г.—200 р.;

— 201 —

врачъ Жювенель, при выходѣ, по прошенію, въ 1831 г. пред-
ставленъ былъ къ наградѣ 800 руб. за успѣшное излеченіе двухъ
эпидемій, но митр. Серафимъ назначилъ только 400 р.; смотри-
тель лазарета Быстрѣевскій (1823 г.) 100 р., письмоводители:
Мацеровскій (1825 г.), В. Никольскій, П. Строкинъ (1833 г.) п
Пл. Янусовъ (1838 г.) по 100 р. 0. Скроботовъ (1833 г.) 50 р.

При этомъ нужно замѣтить, что награды при выходѣ изъ
семинаріи выдавались собственно лицамъ, остающимся въ духов-
номъ званіи. Правда, правленіе семинаріи дѣлало попытку
нарушить этотъ обычай, но она оказалась безуспѣшной. Въ
1825 г., при выходѣ съ духовно-училищной службы въ граждан-
ское вѣдомство секретаря семинарскаго правленія Ф. Кудряв-
цева, бывшаго ранѣе инспекторомъ александро-невскаго учи-
лица, также лекторомъ и помощникомъ инспектора въ семинаріи
и прослужившаго около 8 лѣтъ,— семинарское правленіе пред-
ставляло его къ денежной наградѣ 600 руб., но митр. Серафимъ,
вообще старавшійся охранять интересы и неприкосновенность
духовнаго сословія, предложилъ отмѣнить рѣшеніе сем. правле-
нія на томъ основаніи, что Кудрявцевъ вышелъ на гражданскую
службу. Между тѣмъ экономы—іеромонахи Веніаминъ и Генна-
дій, служившіе въ семинаріи только около года, получили, при
выходѣ, денежныя награды. Большею частію митрополитъ (Сера-
фимъ) уменьшалъ сумму той или другой награды, а Коммиссія
нѣкоторыхъ и вовсе не удостоивала, напр. Поліевктова въ 1828 г.,
Ладинскаго въ 1832 г., котораго заслуги указаны были собственно
по псковской семинаріи. А. Михайловъ представленъ былъ за
свыше 10-лѣтнюю службу къ годовому окладу 1,500 р., особенно
за труды по экономіи, и не получилъ. Но по вниманію къ осо-
бымъ обстоятельствамъ иногда выдавалось пособіе даже уволен-
нымъ со службы, напр. Окулову въ 1838 г., по опредѣленію Ком-
миссіи дух. уч., выдано пособія 400 р., по уваженію къ бѣдности
его и трудамъ по изданіямъ на финск. языкѣ.

Что касается вознагражденія лицъ, исправлявшихъ долж-
ность за выбывшихъ, то относительно этого издано было постанов-
леніе Комм. д. уч., выраженное въ предписаніи акад. правл. отъ
6 мая 1835 г., подтвержденное Коммиссіей и отъ 5 июня 1837 года,
по которому полагалось выдавать означенное «вознагражденіе изъ
остаточнаго жалованья наставниковъ убылыхъ», если начисленный
преподаватель исправлялъ должность не менѣе 3-хъ мѣсяцевъ
«и притомъ съ усердіемъ и пользою для учащихся». Инсп.
Николай за исправленіе ректорской должности въ 1831 г. три

— 202 —

мъсяца получил половину остаточного ректорскаго жалованья, 258 р. 34 к. Инси. Феодосій за исправленіе писпекторской должности въ ал.-невскомъ училишѣ (1822) — 20 р. въ мѣсяцъ. Масальскій и Тяжеловъ (1832 г.), по выходѣ Ладинскаго, преподавали за него и получали его окладъ по-поламъ. Смирянинъ въ 1834 г. писравлялъ должность за больного Жемчужина за половину его жалованья, а въ 1835 г. за писравленіе сверхъ своей другой профессорской должности, по І-му классу словесности, получилъ за 4 мѣсяца 170 р. 83 к., Галаховъ и Крыловъ (1837 г.) за писравленіе должности умершаго Жемчужина — по 200 р.

Лектора съ академическімъ образованіемъ получали различно, смотря по письмѣющимся суммамъ: С. Каменскій — 250 р. въ годъ, С. Галаховъ — 150 р., а Тяжеловъ въ 1831 г. и Смирянинъ въ 1834 г. — 300 р. Лекторамъ же изъ учениковъ семинариі, согласно опред. акад. правл. 1818 г., полагалось еще болѣе умѣренное вознагражденіе, по усмотрѣнію сем. правленія. Навинскій въ 1818 г. получилъ 40 р. въ годъ; въ 1819—23 г. лекторъ греч. языка (Смирновъ) получилъ 12 р. 50 к. (въ два мѣсяца), или 75 р. въ годъ; въ 1830 г. — 100 р. Въ случаѣ незаконнаго промедленія въ прибытіи къ мѣсту службы вновь назначенныхъ, оставшійся окладъ ихъ предписано (15 июня 1836 г.) обращать въ экономическую сумму, или въ вознагражденіе лицъ, занимавшихъ ихъ должности. Вообще службу считать полагалось со дня опредѣленія, а жалованье производить со времени прибытія къ назначеннымъ мѣстамъ. (Преди. отъ 6 мая 1835 г. и 5 июня 1837 г.)

Положеніе о пенсіяхъ заслуженнымъ наставникамъ духовноучебнаго вѣдомства утверждено 4 июля 1828 года. Прослужившимъ не менѣе 15-ти лѣтъ, по увольненіи, если не состоять на другой службѣ, назначено въ пенсію 1/3 часть оклада жалованья; прослужившимъ не менѣе 20 лѣтъ 2/3, а прослужившимъ не менѣе 25 лѣтъ — полный окладъ. Вдовамъ такихъ лицъ назначена также пенсія, если при нихъ находятся дѣти, до опредѣленія послѣднихъ на казенное содержаніе. При этомъ Комиссія дух. уч. нашла справедливымъ исходатайствовать соответственную пенсію и вдовамъ лицъ, прослужившихъ на духовно-училищной службѣ не менѣе 15-ти лѣтъ, хотя бы они умерли, состоя уже на епархіальной службѣ, а не на училищной (преди. отъ 31 июня 1833 г.). Въ пенсіонный капиталъ употреблены остатки итатныхъ суммъ по духовнымъ училищамъ до 1823 года (около 1 млліона 80 тыс. руб.). На пенсіи назначены собственно

— 203 —

1 мллдонъ, съ котораго предполагалось 50 тыс. руб. % въ годъ. Но въ петербургской семинаріи въ разсматриваемый периодъ не было лицъ, получавшихъ пенсію даже въ размѣрѣ 1/3 оклада, т. е. за 15 лѣтъ службы, такъ какъ никто пока не оставался на семинарской службѣ въ теченіи и 15 лѣтъ. Въ 1827 г. при выходѣ изъ семинаріи штабъ-лекаря, статскаго совѣтника Бока, семинарское правленіе представляло его къ пенсіи въ 200 руб. какъ служившаго въ духовно-учебномъ вѣдомствѣ съ 1802 года, сначала въ качествѣ преподавателя медицины въ Александро-невской академіи, потомъ въ качествѣ врача при семинаріи, въ теченіе 25-ти лѣтъ, и не получавшаго наградъ, но Коммиссія духовныхъ училищъ отказала, «такъ какъ пенсіи выдаются при увольненіи отъ службы, а не при перемѣщеніи».

## Содержаніе воспитанниковъ.

Вѣс ученики семинаріи, за самыми незначительными исключеніями, жили ради педагогическихъ пѣлей, какъ сказано выше (см. стр. 158), въ самой семинаріи *) и получали столъ и одежду, относительно которой существовало, впрочемъ, нѣкоторое ограниченіе, согласно уставу (§ 221. Е), какъ сказано будетъ ниже. Одни изъ воспитанниковъ пользовались штатнымъ казеннымъ содержаніемъ, другие—своекоштные—вносили за свое содержаніе опредѣленную сумму, третьи—меньшинство—стояли на какихънибудь стороннихъ капиталахъ, или пособіяхъ. На штатное казенное содержаніе принимались сироты, или самые обѣдные изъ воспитанниковъ **), по особымъ прошеніямъ ихъ самихъ, или ихъ родныхъ. По штату, число казенныхъ было 100, но на дѣлѣ рѣдко доводили до этого числа: обыкновенно казенныхъ было

*) Это представлялось и удобнѣе, въ виду отдаленного положенія семинаріи, на краю города. Поэтому и нѣкоторые изъ приходящихъ иногда просили дозволенія пользоваться за назвѣстную плату казеннымъ столомъ, (такъ какъ были и послѣ обѣда уроки), напр. Недѣшвъ и В. Помяловскій въ 1831 г. согласно прошенію отцевъ, пользовались казеннымъ столомъ за 40 р. въ годъ, также Флеровы въ 1838 г. Вообще же приходящихъ было до 5, рѣдко до 10. Иногда по слабости здоровья выходили на свою квартиру, иногда же высылали изъ общежитія за ненсправность взноса за содержаніе, или приватныхъ.

**) Исключеніе дѣлалось иногда, напр. для письмоводителей, по уваженію къ пхѣ трудамъ. Но бывало и на оборотъ: письмоводителей лишали казенного содержанія, потому что жалованье получаютъ, напр. 1834 г. лишили казенного содержанія письмоводителя Цен. комитета; въ 1838 г. поэтому же правلىцкаго письмоводителя не приняли на казенное.

— 204 —

менѣе. Какъ видно изъ перечневыхъ вѣдомостей, въ 1815—17 г. число ихъ понпжалось до 85 (изъ общаго числа 131), въ 1823 г. на штатномъ казенномъ было 62, а въ 1824—56 (изъ 153) въ 1833—87 (изъ 194). Но допускались еще полуказенные—изъ бѣдныхъ воспитанниковъ, пользовавшіеся помѣщеніемъ и столомъ, а за одежду вносишіе положенную сумму, если не имѣли своей одежды; число ихъ было различно и вмѣстѣ съ казенными оно иногда превышало 100. Въ 1823 году полуказенныхъ было только 27, а въ 1833 г. ихъ было 33; въ 1834 г. — 35 чел. при 83-хъ казенныхъ, въ 1839 году — 40 полуказенныхъ на 73 казенныхъ.

Въ 1830 г. вселѣдствіе упоминавшагося выше Высочайшаго повелѣнія отъ 6 дек. 1829 г. «о преподаніи вящинъ способовъ къ образованію духовнаго юношества» семинарское правленіе, по требованію Коммиссіи дух. уч., представило ей, между прочимъ, списки воспитанниковъ семинаріи, состоящихъ на своемъ содержаніи, съ отмѣтками, кому изъ нихъ и «по какимъ именно уваженіямъ нужно препищественно предъ другими оказать скорѣйшее пособіе помѣщеніемъ на казенное содержаніе», и какія для этого нужно сдѣлать новыя постройки въ семинаріи, тѣмъ какъ въ силу означеннаго указа предполагалось содержать всѣхъ учениковъ на казенномъ коштѣ. Въ изданномъ по этому случаю особомъ «Положеніи о способахъ къ улучшенію состоянія духовенства» было сказано между прочимъ (§ 8) относительно нежелающихъ поступать въ духовное званіе: «въ благодарность за свое воспитаніе (обязываются) служить по духовному вѣдомству не менѣе 4-хъ летъ и кто желаетъ быть свободенъ отъ сей обязанности, тотъ долженъ объявить о семъ по крайней мѣрѣ въ половинѣ семин. курса и съ сего времени онъ уже не можетъ пользоваться содержаніемъ отъ семинаріи, а только ученіемъ». Правленіе представило, что 12 полуказенныхъ имѣютъ пужду въ полномъ казенномъ содержаніи, изъ своекоштныхъ — 8 пуждаются въ казенномъ и 11 въ полуказенномъ содержаніи. Не видно, чтобы это представленіе было удовлетворено, но къ концу разматриваемаго періода центральное управленіе высылало суммы на содержаніе казенныхъ и сверхъ штата.

Своекоштные ученики, число которыхъ было также различно (въ 1823 г. 77, въ 1827 г. 82, въ 1839 г. 125 чел.), за свое содержаніе въ семинаріи вносили определенную сумму. Первоначально, до 1811 г. за содержаніе пансіонера взялось 50 руб. въ 1811 г. взнось увеличень до 75 руб., а затѣмъ и до 100 р.

— 205 —

(1812 г.) *) Въ случаѣ неисправности во взносахъ, семинарское
правленіе, въ первые годы, иногда дѣлало представленія въ Ком-
мисію дух. уч. объ увольненіи такихъ воспитанниковъ, за ко-
торыхъ не вносились деньги, **) иногда деньги съ родителей
взыскивались чрезъ консисторію, иногда же на бѣдныхъ воспи-
танниковъ высылались деньги, по прошеніямъ, изъ Коммиссіи дух.
уч. Въ 1812 г., послѣ ревизіи архимандрита Юны, было пред-
писаніе: «не взысканныя деньги за содержаніе съ своекоштныхъ
учениковъ, или родственниковъ пхъ, обязавшихся за нихъ вно-
сить оныя, взыскать и в взыскивать въ сроки». Въ 1813 г.
правленіе постановило: «никому не позволять пользоваться квар-
тирными выгодами и пищею, кто не внесетъ впередъ суммы по-
ложенной». Не смотря на то, на ученикахъ оставались все-таки
значительныя недоимки. Такъ въ 1814 г. недоимокъ на своекош-
ныхъ ученикахъ было 865 р. за послѣднюю треті 1813 г., взы-
сканіе которыхъ инспекторъ Феофанъ, при выходѣ, долженъ былъ
сдать своему преемнику Гойтанникову (Поликарпу). Впослѣдствіи
неоднократно предпринимались тѣ или другія мѣры, съ цѣлію
исправнаго сбора суммъ на содержаніе своекоштныхъ. Въ 1818 г.
чрезъ консисторію взыскивали недоимки съ учениковъ, какъ вы-
бывшихъ въ епархіальное вѣдомство, такъ и съ состоящихъ на
доходахъ отъ предоставленныхъ за ними мѣстъ, и съ отцевъ вос-
питанниковъ. Въ 1823 г. ученики обязаны были подпискою —
аккуратно вносить деньги за свое содержаніе, подъ угрозою не-
принятія въ семинарскій домъ, или невыдачи свидѣтельствъ при
выходѣ изъ семинаріи,—до уплаты долга. Дѣйствительно, въ сен-
тябрѣ этого года у нѣкоторыхъ были задержаны аттестаты и сви-
дѣтельства и выданы уже послѣ, по особымъ прошеніямъ, со взя-
тіемъ новыхъ росписокъ объ уплатѣ долга въ назначенный срокъ.
Въ 1825 г. изданы снова правила объ аккуратности взносовъ.

*) Въ 1822 г. по инициативѣ ректора Поликарпа, правленіе, обративъ внесеніе на обремененіе семинарій приватными гражданскаго вѣдомства, положило брать съ нихъ «100 руб. за столъ и 100 р. за содержаніе классовъ и квартиръ и прислугу». Впослѣдствіи же вообще приватныхъ старались не допускать въ общежитіе.

**) Не могшіе вносить за свое содержаніе вынуждались выходить изъ семинаріи, особенно если не отличались успѣхами. Въ 1816 г. ученикъ нисш. отд. 3-го разрида Опольскій, не имѣя возможности платить за свое содержаніе, подалъ прошеніе объ увольненіи изъ семинаріи, но митрополитъ сѣдѣлалъ за-просъ правленію: «нельзя ли оказать помощь ученику». Правленіе, затребовавъ сначала отзывъ наставниковъ объ успѣхахъ Опольскаго, дало ему вспоможеніе, но на казенное принить не удостовѣло.