ФОТЪ ИЗДАТЕЛЯ.

Проникнутый чувствомъ благоговѣйнаго уваженія къ
памятп покойнаго родителя моего, Дениса Васильевича
Давыдова, я почель священною для себя обязанностью
собрать въ одно цѣлое всѣ произведенія пера сего да-
ровитаго воина-писателя. Недостатокъ полнаго собра-
нія сочиненій этого автора и найденныя мною новыя
рукописи съ весьма значительными измѣненіями и до-
полненіями, все это побудило меня предпринять но-
вое изданіе сочиненій покойнаго отца моего. Въ со-
ставъ новаго изданія входять: Извѣстіе о жизни Де-
ниса Васильевича съ портретомъ его, при чемъ обозначе-
ны собственныя слова автора, почерпнутыя изъ его со-
чиненій, Автобіографія его, приписанная покойнымъ
родителемъ моимъ сослуживцу его генералу О.Д.О., под-
ный Партзанскій дневникъ съ приложеніемъ многихъ
весьма любопытныхъ документовъ, Матеріалы для ис-
торіи современныхъ войнъ съ краткими характеристиче-
скими очерками иѣкоторыхъ нашихъ славныхъ военныхъ
дѣятелей, стпхотворенія автора, равно и стихи, ему
посвященные знаменитѣйшими современными писате-
лями, и нѣкоторыя письма его. Прочія статьи, уже по-
мѣщенные въ прежнихъ изданіяхъ, какъ-то: Встрѣча
Ч. І.

съ великимъ Суворовымъ, Встрѣча съ фельдмаршаломъ
графомъ Каменскимъ, Урокъ сорванцу, Тильзить, Пе-
реписка съ Вальтеръ-Скоттомъ, Морозъ ли пстребить
'Ранцузскую армію? Сраженіе при Прейсшить-Эйлау,
Занятіе Дрездена, Замѣчанія на некрологію Раевскаго,
Разборъ трехъ статей, Воспоминаніе о Кульневѣ и
Опытъ теоріи партпзанскихъ дѣйствій, также значи-
тельно дополнены и измѣнены. Сюда также вошли не-
оконченныя авторомъ статьи: Воспоминанія о 1826-мь
годѣ и Мысли при извѣстіп о неудачномъ предпріятіп
на Константину въ 1836-мь году.

Я сознаю, что составленный мною опытъ
біографіі покойнаго отца моего весьма слабъ и не по-
لونъ; онъ далеко не обрисовываетъ характера нашего
Партпзана-поэта, который, какъ онъ самъ выразил-
ся, при первомъ крикѣ о войнѣ торчитъ на аванпо-
стахъ, какъ казачья пика, а съ наступленіемъ мира
обращается къ сохѣ и воспѣваетъ вновь любовь и
гусарскую жизнь. Я начинаю при этомъ долгомъ ска-
зать, что для составленнаго мною пзвѣстія о жизни
Д. В. Давыдова много запмствовано въ біографіі его,
помѣщенной въ галлерѣ лицъ 1812 года.

1812 годъ.

Съ 1807-го по 1812 годъ я былъ адъютантомъ локойнаго
князя Петра Пвановича Багратіона въ Пруссіи, въ Финляндіи,
въ Турціи, вездѣ близъ стремени сего блистательнаго полко-
водца. Когда противныя обстоятельства отрывали его отъ дѣй-
ствовавшихъ армій, тогда онъ, по желанію моему, оставлялъ
меня при нихъ: такъ я прошелъ курсъ аванюстной службы
при Кульневъ въ 1808 году въ сѣверной Финляндіи и при
немъ же въ Турціи въ 1810 году, во время командыванія ар-
міей графа Каменскаго.

Въ 1812 г. поздно было учиться. Тучи бѣдствій разразились
надъ дорогимъ отечествомъ нашимъ и каждый сынъ его обя-
занъ былъ платить ему наличными свѣдѣніями и способностя-
ми. Я просилъ у князя позволеніе стать въ ряды Ахтырскаго
гусарскаго полка. Онъ похвалилъ меня и писалъ о томъ воен-
ному министру. Я былъ 8-го апрѣля переименованъ въ под-
полковники съ назначеніемъ въ Ахтырскій гусарскій полкъ,
расположенный тогда близъ Луцка. 18-го мая мы выступили
въ походъ къ Бресту-Литовскому.

Около 17-го юня армія наша расположена была въ окрест-
ностяхъ Волковиска, полкъ нашъ находился въ Заблудовѣ, близъ
Бѣлостока.

Ч. І.

1

6

17-го юня началось отступление. Отъ этого числа, до назначения меня партизаномъ, я находился при полку; команду 1-мъ баталіономъ, (*) я былъ въ сраженіяхъ подъ Миромъ, Романовымъ, Дашковкой и во всѣхъ аванпостныхъ сStrengthsъ, до самой Гжати.

Видя себя полезнымъ отечеству не болѣе рядового гусара, я рѣшился просить себѣ отдѣльную команду, не смотря на слова, произносимыя и превозносимыя посредственностью: никуда не проситься и не отъ чего не отказываться. Напротивъ, я всегда былъ увѣренъ, что въ ремеслѣ нашемъ тотъ только выполняетъ свой долгъ, который переступаетъ за черту его, не равняется духомъ, какъ плечами въ шеренгѣ съ товарищами, на все напрашивается и ни отчего не отказывается.

При сихъ мысляхъ я послалъ къ князю Багратіону письмо съѣдующаго содержанія.

«Ваше Сятельство!

Вамъ извѣстно, что я, оставя мѣсто адъютанта вашего, столь лестное для моего самолюбія, и, вступя въ гусарскій полкъ, имѣлъ предметомъ партизанскую службу и по силамъ лѣтъ моихъ, и по опытности моей, и если смѣю сказать, по отвагѣ моей. Обстоятельства ведутъ меня по сіе время въ рядахъ моихъ товарищей, гдѣ я своей воли не имѣю и, сленѣдовательно, не могу ни предпринять, ни исполнить ничего отличнаго. Князь! вы мой единственный благодѣтель; позвольте мнѣ представить къ вамъ для объясненія моихъ намѣреній; если они будутъ вамъ угодны, употребите меня по желанію моему, и будьте надежды, что тотъ, который носилъ званіе адъютанта Багратіона пять лѣтъ сряду, будетъ умѣть поддержать честь сію со всею ревностью, какую бѣдственное положеніе любезнаго нашего отечества онаго требуетъ. »

Денисъ Давыдовъ.

(*) Въ то время гусарскіе полки состояли изъ двухъ баталіоновъ, каждый баталіонъ въ военное время заключалъ въ себѣ 4 эскадрона.

7

21-го августа князь позвалъ меня къ себѣ (*); представъ къ нему, я объяснилъ ему выгоды партизанской войны, при- обстоятельствахъ того времени: «непріятель идетъ олимъ пу- темъ» говорилъ я ему, «путь сей протяженіемъ своимъ очень великъ; транспорты съ продовольствіемъ непріятеля покрыва- ютъ пространство отъ Гжати до Смоленска и далѣе. Между тѣмъ обширность части Россіи, лежащей на югѣ Московскаго пути, способствуетъ изворотамъ не только партій, но и цѣлой нашей арміи. Что дѣлаютъ толпы казаковъ при авангардѣ? Оставя достаточное число ихъ для содержанія аванпостовъ, на юго раздѣлить остальное на партіи и пустить ихъ въ среди- ну каравана, слѣдующаго за Наполеономъ. Пойдутъ- ли на нихъ сильные отряды? Имъ есть довольно простора, чтобы из- бѣжать пораженія Оставятъ ли ихъ въ покоѣ? Они стре- бятъ источникъ жизни и силы непріятельской арміи. Откуда возметъ она заряды и пропитаніе? Наша земля не такъ изо- бильна, чтобы при дорожная часть могла прокормить двѣсти тысячъ войска, а оружейные и пороховые заводы не на Смо- ленской дорогѣ? Къ тому же, обратное появленіе нашихъ, по- среди разсѣянныхъ отъ войны поселянъ, ободритъ ихъ и обра- тить настоящую войну въ народную. Князь! откровенно вамъ скажу: душа болитъ отъ вседневныхъ паралельныхъ позицій! Пора видѣть, что онъ не закрываютъ нѣдра Россіи; кому не извѣстно, что лучшій способъ защищать предметъ непріятельска- го стремленія состоитъ не въ паралельномъ, а въ перпенди- кулярномъ или по крайней мѣрѣ, въ косвенномъ положеніи арміи, относительно этого предмета? И потому, если не прекратится избранный Барклаемъ и продолжаемый свѣт.ѣйшимъ родъ отступ- ленія, Москва будетъ взята, миръ въ ней подписанъ и мы пой- демъ въ Индію сражаться съ французами! . . . (**) Я те- перь обращаюсь къ себѣ собственно: если должно непременно погибнуть, то лучше я лягу здѣсь! въ Индіи я пропаду со

(*) Это было при Колоцкомъ монастырѣ, въ овинѣ, гдѣ была его квартира.

(**) Общее мнѣніе того времени, низложенное твердостію войска, народа и Царя.

1*

8

ста тысячами моихъ соотечественниковъ, безъ имени и за
пользу, чуждую моего отечества, а здѣсь я умру подъ знаме-
нами независимости, около которыхъ столнятся поселяне, ропщу-
щіе на насиłе и безбожіе враговъ нашихъ .. а кто знаетъ?
можетъ быть и армія, опредѣленная дѣйствовать въ Индіи!..»

Князь прервалъ нескромный полетъ моего воображенія; по-
жавъ мнѣ руку, онъ скалалъ: «нынче же поілу къ свѣтлѣй-
шему и излюку ему твои мысли.»

Князь Кутузовъ въ то время отчыхалъ; до пробужденія его
вошли къ Князю Василій и Дмитрий Сергѣевичи Ланскіе, кото-
рымъ онъ читалъ письмо, полученное имъ отъ графа Растоп-
чина и находящееся нынѣ у г-на Старынкевича, въ которомъ
сначала было нѣчто похожее на это: «я полагаю, что вы бу-
дете драться прежде нежели отладите столицу; если вы бу-
дете побить и подойдете къ Москвѣ, я выду изъ нея къ вамъ
на цюпору со 100 тысячами вооруженныхъ жителей; если и
тогда неудача, то злодѣямъ вмѣсто Москвы одинъ ея пепелъ
достанется.» Это намѣреніе меня восхитило.

Весь тотъ день свѣтлѣйшій былъ занятъ, и потому князь
отложилъ говорить ему обо мнѣ до наступающаго дня, а меж-
ду тѣмъ мы подошли къ Бородину. Эти поля, это село мнѣ
были болѣе, нежели другимъ, знакомы. Тамъ я провелъ и без-
печныя лѣта моего дѣтства и ощутилъ первые порывы къ люб-
ви и славѣ. Но въ какомъ видѣ нашелъ я этотъ пріютъ моей
юности! Надъ домомъ отеческимъ носился дымъ биваковъ, ря-
ды штыковъ сверкали среди жатвы, покрывавшей поля, и вой-
ска толпились на родимыхъ холмахъ и дошнахъ. Тамъ, на при-
горкѣ, гдѣ нѣкогда я рѣзвился и мечталъ, гдѣ я съ алчностью
читывалъ извѣстія о завоеваніи Италіи Суворовымъ, о перека-
тахъ грома русскаго оружія на границахъ Франціи—тамъ за-
кладывали редутъ Раевскаго (*). Красивый лѣсокъ передъ

(*) Нѣкоторые военные писатели приняли въ настоящее время за правило иска-
жать событія, въ которыхъ принималъ участіе генералъ Ермоловъ, они умол-
чиваютъ о заслугахъ сего генерала, коего мужество, способности, безкорыстіе и

9

пригоркомъ обращался въ засѣку и кипѣлъ егерями, какъ нѣ-
когда стаею гончихъ собакъ, съ которыми я носился по мхамъ
и болотамъ. Все измѣнилось! Завернутый въ бурку и съ труб-
кою въ зубахъ, я лежалъ подъ кустомъ лѣса за Семеновскимъ,
не пмѣя угла не только въ собственномъ домѣ, но даже и въ
овинахъ, занятыхъ начальниками. Я глядѣлъ какъ шумныя

скромность въ донесеніяхъ слишкомъ всѣмъ извѣстны. Такъ какъ подобныя
описанія не могутъ внушить никакого довѣріи, я рѣшился либо опровергать
вымыслы этихъ господъ, либо сообщать моимъ читателямъ все то, о чемъ имъ
не утодно было говорить. Такъ напримѣръ въ описаніи Бородинскаго сраже-
нія, никто не далъ себѣ труда собрать всѣ свѣдѣния о взятіи нами редута
Раевскаго, уже занятаго непріятелемъ. Ночтенный Николай Николаевичъ Раев-
скій, именемъ которого названъ этотъ редутъ, описывая это событіе, упоми-
наетъ слегка о Ермоловѣ, выставляя лишь подвиги Васильчикова и Паскеви-
ча. Отдавая должную справедливость блистательному мужеству этихъ двухъ
генераловъ, и, основываясь на рапортѣ Барклая и на разсказахъ очевидцевъ
и участниковъ этого дѣла, всѣ безпристрастные свидѣтели этого побонща
громко примаютъ Ермолова главнымъ героямъ этого дѣла; ему принадлежить
въ этомъ случаѣ и мысль и исполненіе. Это блистательное дѣло происходило
при слѣдующихъ собстоятельствахъ: получивъ извѣстіе о равѣ князя Багратіо-
на и о томъ, что 2-я армія въ замѣшательствѣ, Кутузовъ послалъ туда Ер-
молова съ тѣмъ, чтобы, ободривъ войско, привести его въ порядокъ. Ермо-
ловъ приказалъ храброму полковнику Никитину (пынѣ генералъ отъ кавале-
ріи) взять съ собой три конныя роты и не терять его изъ виду, когда онъ
отправится во 2-ю армію. Бывшій начальникъ артиллерія 1-й арміи графъ
Кутайсовъ рѣшился сопровождать его, не смотри на всѣ представленія Ер-
молова, говорившаго ему: „ты всегда бросаешься туда, куда тебѣ не слѣ-
дуетъ, давно- ли тебѣ былъ выговоръ отъ главнокомандующаго, за то, что
тебя нигдѣ отыскать не могли. Я ўду во 2-ю армію, мнѣ совершенно не
знакому, приказывать тамъ именемъ главнокомандующаго, а ты что тамъ
дѣлать будешь." Они слѣдовали полемъ, какъ вдругъ замѣтили вправо на
редутѣ Раевскаго большое сматеніе: редутомъ овладѣли францыз, которые;
не найдя на немъ зарядовъ, не могли обратить противу насъ взятыхъ орудій;
Ермоловъ разсудилъ весьма основательно: вмѣсто того, чтобы ѣхать во 2-ю
армію, гдѣ ему можетъ быть съ незнакомыми войсками не удастся исправить
ходъ дѣлъ, не лучше- ли волстановить здѣсь сраженіе и выбить непріятеля
изъ редута, господствующаго надъ всѣмъ полемъ сраженія и справедливо
названаго Бенингсеномъ ключемъ позидіи. Онъ потому приказалъ Никити-
ну поворотить вправо къ редуту, гдѣ они уже не нашли Паскевича, а про-
стрѣленаго полковника 26 дивизіи Савонни съ разнородной массой войскъ.
Приказалъ ударить сборъ, Ермоловъ мужественно повелъ ихъ на редутъ.
Найдя здѣсь баталіонъ Уфимскаго полка послѣдній съ края 1-й армій, Ер-

10

толпы солдатъ разбирали избы и заборы Семеновскаго, Боро-
дина и Горокъ, для строенія биваковъ и костровъ. . . .
Слезы воспоминанія брызнули изъ глазъ моихъ, но скоро ихъ
осушила мысль, что я и оба брата мои были вкладчиками кро-
ви и имущества въ сію священную лоттерю.

моловъ приказалъ ему идти въ атаку развернутымъ фронтомъ, чтобы линія
казалась длиннѣе и ей легче было бы захватить большее число бѣгущихъ.
Для большаго воодушевленія войскъ, Ермоловъ сталъ бросать, по направле-
нію къ редуту, георгіевские кресты, случайно находившиеся у него въ кар-
манѣ; вся свита Барклая мужественно пристроилась къ нимъ и въ четверть
часа редутъ былъ взятъ. Наші сбрасывали съ вала вмѣстѣ съ непріятелемъ
и пушки; пощады не было никому; взятъ былъ въ пѣлнѣ одинъ генералъ
Бонами, получивший 12 ранъ (этотъ генералъ жилъ постѣ долго въ Орлѣ;
полюбивъ весьма Ермолова, онъ даł ему письмо въ южную Францію къ
евоему семейству, которое онъ просилъ посѣтить. При полученіи назвѣстій
о побѣдахъ французовъ, раны его закрывались и онъ былъ добръ и споко-
енъ, при малѣшшемъ назвѣстіи о неудачахъ ихъ, раны раскрывались и онъ
приходилъ въ ярость). Такъ какъ вся масса нашихъ войскъ не могла взой-
ти на редутъ, многіе въ пылъ преслѣдованія, устремившись по глубокому
оврагу, покрытому лѣсомъ и находящемуся впереди, были встрѣчены вой-
сками Нея. Ермоловъ приказалъ кавалеріи, заскакавъ впередъ, гнать на-
шихъ обратно на редутъ. Мужественный и хладнокровный до невѣроятія
Барклай, на высокомъ челѣ которого изображалась глубокая скорь, при-
бывъ лично сюда, подкрѣплялъ Ермолова войсками и артиллеріей. Въ это
время пчечезъ графъ Кутайсовъ, который былъ убитъ близъ редута: одна
лошадь его возвратилась. Одна офицеръ, не будучи въ состояніи вынести
тѣла, снялъ съ него знакъ св. Георгіи 3 класса и золотую саблю. (Этотъ
молодой генералъ будучи полковникомъ гвардіи—15 лѣтъ и генераломъ—24
лѣтъ, былъ одаренъ блистательными и разнообразными способностями. Про-
ведя вечеръ 25 августа съ Ермоловымъ и Кикинымъ, онъ былъ пораженъ
словами Ермолова, случайно сказавшаго ему: „миѣ кажется, что завтра те-
бя убѣютъ.“ Будучи чрезвычайно впечатлителенъ отъ природы, ему въ
этихъ словахъ незвѣстно почему поспышался голость судьбы). Ермоловъ
оставался на редутѣ около 3-хъ часовъ, пока усилившаяся боль, въ слѣд-
ствіе сильной контузіи картечью въ шею, не выудила его удалиться. Бар-
клай написалъ Кутузову слѣдующій рапортъ о Бородинскомъ сраженіи:
„Вескорѣ послѣ овладѣнія непріятелемъ всѣми укрѣпленіями лѣгаго фланга,
сдѣлалъ онъ, подъ прикрытиемъ сильнѣйшей канонады и перекрестяго огна
многочисленной его артиллеріи, атаку на центральную баттарею прикры-
ваемую 26-ю дивизію. Ему удалось оную взять и опрокинуть вышесказанъ,
ную дивизію; но начальникъ главнаго штаба генералъ-маіоръ Ермоловъ
съ свойственностью ему рѣшительностью, взявъ одинъ только 3-й баталіонъ

11

Такъ какъ 2-я армія составляла лѣвый флангъ линіи, князь остановился въ Семеновскомъ. Вечеромъ онъ прислалъ за мною адъютанта своего Вāсилья Давыдова. Когда я явился, онъ скажал мнѣ: «свѣтлѣйшій согласился послать для пробы одну партію въ тылъ французской арміи, но, полагая успѣхъ предпріятія сего сомнительнымъ, опредѣляетъ на оное только 50 гусаръ и 80 казаковъ; онъ хочетъ, чтобы ты самъ взялся за

Уфимскаго полка, остановилъ бѣгущихъ и толпою, въ образѣ коловны, ударилъ въ штыки. Непріятель защищался жестоко; батареи его дѣлали страшное опустошеніе; но ничто не устояло. ... 3-й баталіонъ Уфимскаго полка и 18 егерскій полкъ бросилие прямо на батарею, 19-й и 40-й егерскіе полки по лѣвую сторону оной и въ четверть часа наказана дерзозть непріятеля; батареи во власти нашей, вся высота и поле около оной покрыты тѣлами непріятельскими. Бригадный генералъ Бояцами былъ одинъ изъ снискавшихъ пощаду, а непріятель преслѣдованъ былъ гораздо далѣе батареи. Генералъ-маіоръ Ермоловъ удержалъ оную съ малыми силами до прибытия 24 дивізіи, которой и вѣлѣлъ смѣнить разстроенную атакой 26-ю дивизію. " Барклай написалъ собственноручное присдставленіе, въ которомъ просилъ князя Кутузова удостопить Ермолова орденомъ св. Егорія 2 класса; но такъ какъ этотъ орденъ былъ пожалованъ самому Барклаю, то Ермоловъ былъ лишь награжденъ знаками Св. Анны 1-го класса.

Въ Бородинскомъ сраженіи принималъ участіе и графъ Федоръ Ивановичъ Толстый, замѣчательный по своему необыкновенному уму и извѣстный подъ именемъ американца; находясь въ отставкѣ въ чипѣ подполковника, онъ поступилъ рядовымъ въ Московское опоченіе. Находясь въ этотъ день въ числаѣ стрѣлковъ при 26 дивизіи, оттѣ былъ сильно раненъ въ ногу. Ермоловъ, проѣзжая послѣ сраженія мимо раненыхъ, коихъ везли въ большомъ числаѣ на подводахъ, услыхалъ знакомый голосъ и свое имя. Обернувшись, онъ, въ грудѣ раненыхъ, съ трудомъ могъ узнать графа Толстаго, который, желая убѣдить его въ полученной имъ ранѣ, сорвалъ бинтъ съ ноги, откуда струями потекла кровь. Ермоловъ исходатайствовалъ ему чинъ полковника.

Послѣ Бородинскаго сраженія, Ермоловъ отправился съ Толемъ и полковниками (Русскимъ, Австрійскимъ и Испанскимъ) Кроссаромъ съ поклонной горы къ Москвѣ отыскивать позицію, удобную для принятія сраженія. Войска были одушевлены желаніемъ вновь сразиться съ непріятелемъ; когда, послѣ Бородинскаго сраженія, адъютантъ Ермолова Граббе объявилъ войскамъ отъ имени Свѣтлѣйшаго о новой битвѣ, это извѣстіе было принято всѣми съ неописаннымъ восторгомъ. Отступленіе нашихъ войскъ началось лишь по принятіи извѣстія съ нашего перваго фланга, котораго непріятель сталъ сильно тѣснить и обходить. Князь Кутузовъ, не желая однако оставить Столинцу безъ обороны, имѣлъ одно время въ виду ввѣрпить защиту ее со стороны

12

это.» Я отвѣчал ему: «Я бы стыдился Князь, предложить опасное предпріятіе и уступить исполненіе онаго другому. Вы сами знаете, что я готовъ на все, но для пользы людей мало!» «Онъ больше не даетъ!» — «Если такъ, то я иду и съ этимъ числомъ; авось либо, открою путь большимъ отрядамъ!» — «Я этого отъ тебя и ожидалъ» сказалъ князь; впрочемъ, между

Воробьевыхъ горъ—Дохтрурову, а со стороны Драгомиловской заставы— Принцу Евгенію Виртембергскому. Графъ Растончинъ, встрѣтивший Кутузова на поклонной горѣ, увидавъ возвращающагося съ рекогносцеровки Ермолова, сказалъ ему: „Алекс. Петровичъ, за чѣмъ успиавтесь вы убѣждать Князя защищать Москву, изъ которой уже все вывезено; лишь только вы ее оставите, опа по моему распоряженію зашлаетъ позади васъ.“ Ермоловъ отвѣчалъ ему, что это есть воля Князя, приказавшаго отыскивать позицію для новаго сраженія. Кутузовъ, узнавъ, что посланные не нашли хорошей позиціи, пріостановилъ движенье корпуса Дохтрурова къ Воробьевымъ горамъ. На поклонной горѣ видны досетъ слѣды укрѣпленій, коиъ надлежато защищать Принцу Виртемберскому. Кутузовъ отправилъ въ другой разъ къ Москвѣ Ермолова, съ Принцомъ Александромъ Виртемберскимъ, Толемъ и Кроссаромъ; Принць, отличавшийся большю ученостью сказалъ, „en faisant creneler les murs des couvents, on aurait pu y tenir plusieurs jours.“ Возвратившись въ главную квартиру, Ермоловъ доложилъ Князю что можно было бы, не заходя въ столицу, совершить, въ виду непріятельской арміи фланговое движение на Тульскую дорогу, что было бы однако не совѣтъ безопасно. Когда онъ стать съ жаромъ докалывать, что не возможно было принять новаго сраженія, Княль, пощупавъ у него пульсъ, сказалъ ему: „издоровъ ли ты голубчикъ.“ „На столько здоровъ, отвѣчалъ онъ, чтобы видѣть невозможность новаго сраженія.“ Хоті на зnamенитомъ военномъ совѣтѣ въ Филяхъ, Ермоловъ, какъ видно иль предыдущаго, былъ убѣждень, что новое сраженіе безполезно и невозможно, но, будучи нуждень подать свой голосъ одинъ изъ первыхъ, дорожа популярностью, цріобрѣтенною имъ въ арміи, которая приходила въ отчаяніе при мысли о сдаче Москвы, и несомѣвалась въ томъ, что его мнѣніе будетъ отвергнуто большинствомъ, онъ подалъ голосъ въ пользу новой битвы. Беннигсентъ, находившіся въ весьма дурныхъ спошеніяхъ съ Кутузовымъ, постоянно предпочтавшимъ мнѣнія противоположныя тѣмъ, кои были предложены этимъ генераломъ, требовалъ того же самаго; пеустрашимый и благородный Коновницынъ, поддержалъ ихъ. Доблестны и величественный Барклай, превосходно изложивъ въ краткихъ словахъ матеріальныя средства Россіи, кои были ему лучше всѣхъ извѣстны, требовалъ, чтобы Москва была отдана безъ болѣ; съ нимъ согласились гр. Остерманъ, Раевскій и Дохтруровъ. По мнѣнію сего послѣдняго армія, за недостаткомъ генераловъ и офицеровъ, не была въ состояніи вновь сразиться съ непріятелемъ. Графъ Остерманъ,

13

нами, я не понимаю опа еній свѣтлѣйшаго. Стоить ли торгova-
ваться изъ за нѣсколькихъ сотенъ человѣкъ, когда дѣло идетъ
о томъ, что, въ случаѣ удачи, онъ можетъ лишить непріятеля
подвозовъ, столь ему необходимыхъ. Въ случаѣ неудачи, онъ
лишится только горсти людей. Какъ же быть, война вѣдь не
для того, чтобы цѣловаться.» «Вѣрьте Князь, отвѣчалъ я ему,
ручаюсь честью, что партія будетъ цѣла; для этого нужны
только отважность въ залетахъ, рѣшительность въ крутихъ
случаяхъ и неусынность на припалахъ и ночлегахъ; за это я
берусь. . . только, повторяю, людей мало, дайте мнѣ 1000
казаковъ и вы увидите, что будетъ»—«Я бы тебя далъ съ
перваго разу 3000, ибо не люблю ощупью дѣла дѣлать, но
объ этомъ нечего и говорить; Князь самъ назначилъ силу пар-
тіи; надо повиноваться.»

Тогда князь сѣгъ писать и написалъ мнѣ инструкцію, (*)
также письма къ генераламъ Васильчикову и Карпову, одному,
чтобы назначилъ мнѣ лучшихъ гусаръ, другому лучшихъ каза-
ковъ; онъ спросилъ меня: имѣю ли я карту Смоленской губер-
ніи? У меня не было этой карты. Онъ далъ мнѣ свою собствен-

питавшій большую непріятность къ Венингсену съ самаго 1807 г., спросилъ его: «Кто вамъ поручится въ успѣхъ бог?" На это Венингсенъ, не обращая на него вниманія, отвѣчалъ: "Если бы въ этомъ сомнѣвались, не состоялся бы военный совѣтъ, и вы не были бы приглашены сюда." Вернувшись пос-
лѣ совѣта на свою квартиру, Ермоловъ нашелъ ожидавшаго его артиллеріи поручика Фигнера, столь знаменитаго въ послѣдствіи по своемъ волѣ блиستательнымъ подвигамъ. Этотъ офицеръ, уже украшенный знаками св. Георгіи 4 класса за смѣлость, съ которой онъ измѣралъ шприну рва Ру-
щукской крѣпости, просилъ о позволеніи оставаться въ Москвѣ для собранія свѣденій о непріятеле, вызываясь даже убить самого Наполеона, если толь-
ко представится къ тому возможность. Онъ былъ прикомандированъ къ
штабу и снабженъ на Боровскомъ перевозѣ подорожною въ Казань. Это
было сдѣлано за тѣмъ, чтобы слухъ о его намѣреніяхъ не разгласился бы
въ арміи.—

На второмъ переходѣ послѣ выступленія изъ Москвы, армія наша достигла такъ называемаго Боровскаго перевоза. Здѣсь арьергардъ былъ задержанъ столпившимися на мосту въ страшномъ безпорядкѣ обозами и экипажами частныхъ лицъ; тщетны были просьбы и приказавія начальниковъ,

(*) Смотри оправдательныя статьи, стран. 2 N 2.

14

ную и, перекрестивъ меня. сказалъ: «Ну съ Богомъ! Я на тебя
надъюсь!» Слова эти мнѣ очень памятны.

23-го рано я отнесъ письмо къ генералъ-адъютанту Василь-
чикову. У него много собралось генераловъ; не знаю, какъ они
узнали о моемъ назначеніи, вѣроятно чрезъ окружающихъ
свѣтлѣйшаго, слышавшихъ разговоръ его обо мнѣ съ княземъ,
или черезъ окружающихъ князя, стоявшихъ предъ овиномъ, въ
которомъ онъ мнѣ давалъ наставленіе. Какъ бы то ни было, но
господа генералы, встрѣтили меня шуткою: «кланяйся Павлу
Тучкову», (*) говорили они, «и скажи ему, чтобы онъ уговорилъ

которые слыша со стороны Москвы пушечные выстрѣлы, и не зная о
истинномъ направлении непріятеля, торопились продвинуть арьергардъ;
во обозы и экипажи, занимая мосты, и не пропуская войскъ, ни сколько
сами не подвигались. Въ это время подъѣхалъ къ войскамъ Ермоловъ: онъ
тотчасъ приказалъ командиру артиллерийской роты, здѣсь находившейся,
сняться съ передковъ, и обратить дула орудій на мостъ, причемъ имъ бы-
ло громко приказано зарядить орудія картечью, и открыть но его командѣ
огонь по обозамъ, Ермоловъ, сказавъ на ухо командиру, чтобы не заря-
жалъ орудій, скомандовалъ: пальба! первая." Хотя это приказanie не было
приведено въ исполненіе, но испуганные обозники, бросились частью въ
рѣку, частью на берегъ, вмигъ очистили мостъ, и арьергардъ благополучно
присоединился къ главной арміи. Лейбъ-медикъ Вилье, бывшій свидѣテлемъ
всего этого, назвалъ Ермолова: „homme aux grands moyens.“

Бывшій дежурный генералъ 2-й арміи Маринъ, авторъ весьма многихъ
комическихъ стихотвореній, часто посѣщалъ Ермолова, о которомъ онъ го-
ворилъ: „я люблю видѣть сего Ахилла въ гибѣ, изъ усть которого ни-
когда не вырывается ничего оскорбительнаго для провинившагося подчи-
ненаго.“

(*) Генералъ-маюръ Тучковъ былъ изранецъ и взятъ въ пѣнъ въ сраженіи подъ Заболотьемъ, что французы называютъ Валутинскимъ. Это сраженіе, называемое также Лубинскимъ, описано генераломъ Михайловскимъ-Данилевскимъ, который даже не упомянулъ о рапортѣ, поданномъ Ермоловымъ князю Кутузову. Я скажу нѣсколько словъ о тѣхъ обстоятельствахъ боя, которые извѣстны лишь весьма не многимъ. Распорядившись на счетъ отступленія арміи изъ-подъ Смоленска, Барклай и Ермоловъ ночевали въ арріергардѣ близъ самаго города. Барклай, предполагая, что прочіе корпуса арміи станутъ между тѣмъ выдвигаться по дорогѣ къ Соловьевой-переправѣ, приказалъ разбудить себя въ полночь для того, чтобы лично показать арріергарду начать отступление. Когда наступила полночь, онъ съ ужасомъ увидалъ, что 2-й корпусъ еще во-все не трогался съ мѣста; онъ сказалъ Ермолову „nous sommes en grand danger comment cela a-t-il-pu arriver?“

15

тебя не ходить въ другой разъ партизанить. » Однако, если нѣ-  
которымъ изъ нихъ гибель моя представлялась въ любезномъ  
видѣ, то нѣкоторые соболѣзновали о моей участи, а вообще  
всѣ понимали, что жить посреди непріятельскихъ войскъ съ  
горстью казаковъ—дѣло не легкое, особенно человѣку, который  
почитался ими и острякомъ и поэтомъ, с.г.ловательнно ни къ  
чему не способнымъ. Прошу читателя привести себѣ на память  
этотъ случай, когда я сойдусь съ арміею подъ Смоленскомъ.

къ этому онъ присовокупилъ: „поѣзжайте впередъ, ускоряйте маршъ войскъ,
а я пока здѣсь останусь. " Дурныя дороги задержали корпусъ Остермана,
который слѣдовалъ потому весьма медленно. Прибывъ на разсевѣтѣ въ
мѣсто, гдѣ корпуса Остермана и Тучкова 1-го располагались на ночлегъ,
Ермоловъ именемъ Барклая приказалъ имъ слѣдовать далѣе. Князь Багра-
тіонъ, Ермоловъ и Толь утверждаютъ, что Тучкову З-му надлежало не
только занять перекрестокъ дорогъ, но и придвинутся ближе къ Смолен-
ску на подкрѣпленіе Карнова и смѣну князя Горчакова. Услыхавъ пушеч-
вые выстрѣлы, Ермоловъ писалъ отсюда Барклаю: „если выстрѣлы, мною
слышанные—съ вашей стороны, мы можемъ много потерять; если же они
со стороны Тучкова З-го, большая часть нашей артиллеріи можетъ сдѣ-
латься добычей непріятеля; во всякомъ случаѣ прошу ваше высокопревосхо-
дительство не безпококоиться, я приму всѣ необходимыя мѣры. " Въ самомъ
дѣлѣ 180 орудій, слѣдую медленно и по дурнымъ дорогамъ, находились
еще въ далекомъ разстояніи отъ Соловьевой переправы. Къ величайшему
благополучію нашему, Жюно, находившійся на нашемъ лѣвомъ флангѣ, не
трогался съ мѣста; Ермоловъ обнаружилъ здѣсь рѣдкую дѣятельность и за-
мѣчателную предусмотрительность. По его распоряженію, графъ Кутайсовъ и
генерелъ Пассекъ поспѣшили къ артиллеріі, которой приказано было сяѣ-
довать какъ можно скорѣе; здѣсь въ первый разъ была употреблена
команда: на орудіе садись. Ермоловъ, достигнувъ перекрестка, поѣхалъ да-
лѣе по направленію къ Соловьевой-переправѣ и возвращалъ назадъ встрѣ-
чаемыя имъ войска. Принцъ Александръ Виртембергскій, не имѣвшій команды, просилъ Ермолова поручить ему что нибудь; придавъ Принцу свѣдущаго штабѣ-офицера съ солдатами, онъ просилъ его заняться улучшеніемъ дорогъ. Возвратившись къ перекрестку, Ермоловъ узилъ здѣсь отъ генерала Всеволжскаго, что Тучковъ З-й находится лишь въ 300 саженяхъ отсюда, Князь Багратіонъ въ письмѣ своемъ Ермолову, отъ 8-го августа, между прочимъ пишетъ: „надо примѣрно наказать офицера квартирмейстерской части, который велъ Тучкова З-го; вообрази, что за 8 верстъ вывелъ далѣе, а Горчаковъ дожидался до тѣхъ поръ, пока армія ваша пришла. " Взявъ въ плѣвъ двухъ Вестфальцевъ корпуса Жюно, Тучковъ З-й препроводилъ ихъ къ Ермогову, которому они объявили, что у нихъ 16 полковъ одной кавалеріи.

16

Вышедъ отъ Васильчикова я отправился за гусарами къ Ко-
лоцкому монастырю, куда тотъ день отступалъ арьергардъ
нашъ, подъ командою генерала Коновницына. Проѣхавъ нѣ-
сколько верстъ за монастырь, мнѣ открылась долина битвы.

Непріятель ломилъ всё-такъ силами, гулъ орудій не умолкалъ,
дымъ ихъ мѣшался съ дымомъ пожаровъ, и вся окрестность
была какъ въ туманѣ. Я ночевавъ съ арьергардомъ у мона-

Ермоловъ писалъ отсюда съ капитаномъ квартирмейстерской части Ховеномъ (въ послѣдствіи Тифлисскимъ военнымъ губернаторомъ) Великому князю Константину Павловичу, стѣдовавшему въ колоннѣ Дохтурова, что надо поспѣшить къ Соловьевой переправѣ, нерейти тамъ рѣку и, расположившись на позиціи, покровительствовать переправѣ прочихъ войскъ. Приказавъ именемъ Барклай Остерману и Тучкову 1-му подкрѣпить Тучкова 3-го, Ермоловъ направилъ графа Орлова-Денисова къ Заболотью, где онъ одно-ко не могъ бы выдержать натиска непріятеля, если бы вмѣстѣ съ тѣмъ не велѣно было командиру Екатеринбургскаго полка князю Гуріелю занять ро-шу; во время нападеній непріятеля на графа Орлова-Денисова, Гуріель под-держивалъ его батальнымъ огнемъ изъ рощи. Получивъ записку Ермолова. Барклай отвѣчалъ: „съ Богомъ начинайте, а я между тѣмъ подъѣду.“ При-бывъ вскорѣ къ колоннѣ Тучкова 3-го, и найди, что здѣсь уже были при-ниты всѣ необходимыя мѣры, Барклай дозволилъ Ермолову распоряжаться войсками. Между тѣмъ непріятель, занявъ одну высоту нѣсколькими ору-діями, наносилъ намъ большой вредъ; Ермоловъ приказалъ Желтухину съ своими лейбъ-генадерами овладѣть этой высотой. Желтухинъ, не замѣтивъ, что высота весьма крута, повелѣ слишкомъ быстро своихъ гренадеръ, ко-торые, будучи весьма утомлены во время подъема, были опрокинуты непрія-телемъ. Непріятель, замѣтивъ, что этотъ храбрый полкъ, здѣсь сильно по-терпѣвшій, намѣревается вновь атаковать высоту, свезъ свои орудія. Меж-ду тѣмъ Наполеонъ павелъ 5-й понтоновъ, чрезъ которые французы могли атаковать наши войска съ фланга и тыла; если-бъ Тучковъ 3-й придвинул-ся бы ближе къ Смоленску, онъ бы могъ быть отрѣзанъ. Всѣ наши войска и артиллерія, благодаря неутомимой дѣятельности, энергіи и распорядітель-ности Ермолова, но въ особенности бездѣйствію Жюно, достигли благопо-лучно Соловьевой переправы. Барклай, оцѣнивъ вновь заслуги Ермолова, поручилъ ему представить отъ своего имени рапортъ о томъ князю Куту-зову.

Однажды Барклай приказалъ Ермолову образовать легкій отрядъ. Ше-
вичь былъ назначень начальникомъ отрида, въ составъ котораго вошли и
казаки, молѣ начальствомъ генерала Краснова. Хотя атаманъ Платовъ былъ
всегда большимъ пріятелемъ Ермолова, съ которымъ онъ находился вмѣстѣ
въ ссылкѣ въ Костромѣ въ 1800 году, но онъ написалъ ему офиціальную

17

стыря, полагалъ на слѣдующій день отобрать назначенныхъ
мнѣ гусаръ и ѣхать за казаками къ Карпову, находившемуся
на оконечности лѣваго фланга арміі.

Но 24-го съ разсвѣтомъ началось дѣло съ сильнѣйшею яро-
стью. Какъ оставить пиръ, пока стучатъ стаканами? Я остался.
Непріятель усиливался ежеминутно; грозныя тучи кавалеріи
его окружали фланги нашего арьергарда; въ тоже время
большое число орудій, разставленныхъ предъ густыми пѣхотны-
ми громадами, быстро подавались прямо къ намъ, производя
безпрерывную пальбу бѣглымъ огнемъ. Бой ужасный! насъ
обдавало градомъ пуль и картечи, ядры рыли колонны наши
по всѣмъ направленіямъ. Коновницынъ, (*) отославъ назадъ
пѣхоту съ тяжелой артиллеріею, требовалъ умноженія кавал-
леріи.

бумагу, въ которой спрашивалъ, давно ли старшаго отдаютъ подъ команду
младшаго, какъ напримѣръ Краснова относительно Шевица, и притомъ въ
чужія войска? Ермоловъ отвѣчалъ ему офиціальною же бумагою, въ кото-
рой находилось между прочимъ слѣдующее: „о старшинствѣ Краснова, я
знаю не боле вашего, потому что въ вашей канцелярии не доставленъ еще
формулярный энисокъ этого генерала, недавно къ вамъ переведенного изъ
Черпоморскаго войска; и вмѣстѣ съ тѣмъ вынужденъ заключить изъ словъ
вашихъ, что вы почитаете себя „лишь союзниками Русскаго Государя, но
ни какъ не подданными Его." Правитель дѣлъ Атамана Смирной предлагалъ
ему возражать Ермолову, по Платовъ отвѣчалъ: „Оставь Ермолова въ по-
коѣ, ты его не знаешь, онъ въ состояніи сдѣлать съ нами то, что приве-
детъ нашихъ казаковъ въ сокрушеніе, а меня въ размышленіе." —

(*) Н. Н. Коновницынъ былъ въ полномъ смыслѣ слова благородный и не-
устрашимый человѣкъ, отличавшійся весьма небольшими умственными спо-
собностями, и еще меньшими свѣдѣніями. Будучи назначепъ дежурнымъ ге-
нераломъ вѣхъ армій, онъ въ началѣ посылалъ бумаги имъ получаемыя
къ Ермолову, прося его класть на нихъ резолюціи. Ермоловъ исполнилъ на
первый разъ его проśбу, по выведенный изъ терпѣнія частыми присылка-
ми большаго количества бумагъ, онъ возвращалъ ихъ въ томъ видѣ, въ
какомъ получалъ съ адъютантомъ своимъ Фонвизинномъ, который будилъ
почью Коновницыва и обратно возвращалъ ему бумаги. Коновницынъ, про-
читавъ однажды записку Ермолова, въ которой было между прочимъ ска-
зано: „вы напрасно домогаетесь сдѣлать изъ меня вашего секретаря," ска-
залъ Фонъ-визину: „Алексей Петровичъ ругается и ворчитъ." Онъ прю-
брѣлъ отличнаго руководителя и наставника въ квартирмейстерскомъ пол-

18

Уваровъ прибылъ съ своею, и поступивъ великодушно подъ
его начальство, сказалъ: «Петръ Петровичъ, не то время,
чтобы считаться старшинствомъ, вамъ порученъ аррьергардъ, я
присланъ къ вамъ на помощъ, приказывайте!» Такія высокія чер-
ты забываются, за то долго помнятъ каждую ошибку, с.дѣлан-
ную противъ правилъ французскаго языка истиннымъ Россія-
ниномъ! Но къ славѣ нашего отечества, это не одинъ примѣръ:
Багратіонъ, послѣ блистательнаго отступленія своего, поступилъ
безъ ропота подъ начальство Барклая въ Смоленскѣ, Бирклай,
подъ начальство Витгенштейна въ Бауцентѣ, Витгенштейнѣ сно-
вз подъ начальство Барклая, во время и послѣ перемирія; и
прижде сего въ Италіи, Милорадовичъ, явился подъ команду
младшаго себѣ по службѣ,—Багратіона. Все это представляетъ
возвышенность въ униженіи, достойную геройскихъ временъ
Рима и Греціи!

Я прерываю описание жестокихъ битвъ арміи. Не моя цѣль
говорить о сраженіяхъ, представленныхъ уже во многихъ сочи-
неніяхъ, извѣстныхъ свѣту; я предпринялъ описание поисковъ
моей партіи, а потому къ нимъ и обращаюсь.

Получивъ 50 гусаръ и 80 казаковъ я взялъ съ собою Ахтыр-
скаго гусарскаго полка штабсъ-ротмистра Бедрягу 3-го, пору-
чиковъ Бекетева и Макарова; захвативъ также съ казачьей
командой хорунжихъ Талаева и Григорья Астахова, я вступилъ
чрезъ с. Сивково, Борисъ-городскъ въ с. Егорьевско, а от-
туда.

На Мецынь.

Шанскій Заводъ.

На Азарово.

Въ с. Скугорево.

Село Скугорево расположено на высотѣ, господствующей
надъ всѣми окрестносями, такъ что въ ясный день можно

ковникъ Говардовскомъ, авторѣ знаменитаго письма графа Буксегвдена
къ графу Аракчееву. Этотъ даровитый штабъ-офицеръ погибъ въ Бородип-
скомъ сраженіи. Въ послѣдствіи Толь совершенно овладѣлъ Коновницы-
нымъ.

19

обозрівать оттуда пространство на 7 или на 8 веретъ въ
окружности. Высота эта прилегаетъ къ лѣсу, простирающему-
ся почти до Медыни. Этотъ лѣсъ дозволилъ партіи моей скры-
вать свои движенія, и, въ случаѣ пораженія, имѣть въ немъ
убѣжище. Въ Скугоревѣ я избралъ первый притонъ свой.

Между тѣмъ непріятельская армія стремилась къ столицѣ.
Огромные обозы, парки и шайки мародеровъ сѣдняли за нею
по обѣимъ сторонамъ дороги, на пространствѣ 30 или 40
верстъ. Вся эта сволочь, пользуясь безначаліемъ, преступала
всѣ мѣры насилия и непстовства. Пожаръ разливался по этой
широкой чертѣ опустошенія, и жители волостей съ остаткомъ
своего имущества бѣжали отъ этой всеножирающей лавы. Но,
чтобы яснѣе видѣть положеніе моей партіи, надобно начать
выше: путь нашъ становился опаснѣе по мѣрѣ удаленія на-
шего отъ арміи. Даже мѣста, въ которыхъ еще не было не-
пріятеля, представляли намъ не мало препятствій. Общее и
добровольное ополченіе поселянъ преграждало намъ путь.
Въ каждомъ селеніи ворота были заперты; при нихъ стояли
старъ и младъ съ вилами, кольями, топорами, и нѣкоторые изъ
нихъ съ огнестрѣльнымъ оружіемъ. Къ каждому селенію одинъ
изъ насъ принужденъ былъ подъѣзжать и говорить жителямъ,
что мы Русскіе, что мы пришли къ нимъ на помощь, на за-
щиту православныхъ церквей. Часто отвѣтомъ намъ былъ вы-
стрѣлъ или, пущенный съ размаха, топоръ, отъ ударовъ ко-
тораго судьба снасала насъ (*). Мы могли бы обходить селе-
нія, но я хотѣлъ распространить слухъ, что войска возвращают-
ся, и, утвердивъ поселянъ въ намѣреніи защищаться, склонить
ихъ къ немедленному извѣщенію насъ о приближеніи къ нимъ

(*) За два дня до моего прихода въ с. Егорьевское, крестьяне ближней волости истребили команду Тентярскаго казачьего полка, состоявшую изъ 60 казаковъ. Они приняли казаковъ сихъ за непріятеля отъ нечистаго произношенія ими Русскаго языка. Сиі же самые крестьяне папали на отставшую мою телѣгу, на коей лежалъ чемоданъ и больной гусаръ Пучковъ. Нучкова оставили замертво на дорогѣ, телѣгу разрубили топорами, по изъ ве- сшей ничего не взяли, а разорвали ихъ въ куски и разбросали по потю.

Ч. І.

2

20

непріятеля: потому съ каждымъ селеніемъ долго продолжались переговоры до вступленія въ улицы. Тамъ сцена внезапно измѣнялась; едва сомнѣnie уступало мѣсто увѣренности, что мы Русскіе, какъ хлѣбъ, пиво, пироги были подносимы солдатамъ.

Сколько я разъ спрашивалъ жителей, по заключенію между нами мира: «отъ чего вы полагали насъ французами?» Каждый разъ отвѣчали они мнѣ: «да вшь, родимый (показывая на гусарскій мой ментикъ), «это, баютъ, на ихъ одěжу схожо» — «Да развѣ я не русскимъ языкомъ говорю?» — «Да вѣдь у нихъ всякаго сбrosа люди!» Тогда я на опыѣ узналъ, что въ народной войнѣ должно не только говорить языкомъ черни, но приноравливаться къ ней, къ ея обычаямъ и ея одеждѣ. Я надѣлъ мужчій кафтанъ, сталъ отпускать бороду, вмѣсто ордена св. Анны повѣсилъ образъ св. Николая (*) и заговорилъ языкомъ волнилъ народнымъ.

Но эти опасности были ничтожны въ сравненіи съ ожидавшими насъ на пространствѣ, занятомъ непріятельскими отрядами и транспортами, по причинѣ малолюдности партіи въ сравненіи съ каждымъ прикрытіемъ транспорта и даже съ калкодой шайкої мародеровъ. При первомъ слухѣ о прибытіи нашемъ въ окрестностяхъ Вязьмы, спільнымъ отрядамъ приказано было насъ пикать; обезоруженные и трепетавшіе французовъ жители могли легко быть весьма нескроены, а потому мы постоянно находились въ большой опасности. Дабы легче избѣжать ее, мы, днемъ спрываясь и зорко слѣдя за непріятелемъ, проводили его на высотахъ близъ Скугорева; передъ вечеромъ же мы, въ маломъ разстояніи отъ села, раскладывали огни; слѣду гораздо далѣе въ сторону, противоположную отъ мѣста, назначенного для ночлега, раскладывали другие огни,— и наконецъ, войдя въ лѣсъ, проводили ночь безъ нихъ. Если случалось въ семъ послѣднемъ мѣстѣ встрѣтить прохожаго, то брали его

(*) Во время войны 1807 года, командиръ Лейбъ-гренадерскаго полка Маловскій носилъ на груде большой образъ св. Николая Чудотворца, илъ-за котораго торчало множество маленькихъ образковъ.

21

и содержали его подъюनзоромъ, до выступления нашего въ
походъ. Когда же онъ успѣвалъ скрыться, мы снова неремѣ-
нали мѣсто. Смотря по разстоянию до предмета, на который
намѣревались учить нападение, мы за два или три часа до
разсѣта подымались на попскъ п, сорвавъ въ транспортѣ не-
пріятеля, что было по спѣ, — обращались на другой, гдѣ на-
носили еще ударъ и возвращались окружными дорогами къ
спасительному нашему лѣсу, чрезъ который мало по малу сно-
ва пробирались къ Скугореву. Такъ мы сражались и кочевали
отъ 29-го августа до 8-го сентября. Никогда не забуду этого
ужаснаго времени: и прежде и после я бывалъ въ жестокихъ
битвахъ, часто проводилъ ночи стоя, часто засыпалъ на сѣдѣ,
пирслонясь къ шеѣ лошади и съ поводьями въ рукахъ, но не
десять дней и десять ночей сряду, ибо здѣсь дѣло шло о жиз-
ни, а не о чести.

Узнавъ, что въ с. Токаревѣ пришла шайка мародеровъ, мы
2-го на разсѣтѣ (*) напали на нее и захватили въ пленѣ 90
человѣкъ, прикрывавшихъ обозъ съ ограбленными у жителей
пожитками. Едва казаки и крестьяне занялись раздѣломъ меж-
ду собою добычи, какъ выставленные за селеніемъ скрытные
шкеты дали намъ знать о приближеніи къ Токареву другой
шайки мародеровъ. Это селеніе лежитъ на скатѣ возвышен-
ности у берега рѣчки Вори, почему непріятель нисколько не
могъ насъ примѣтить и слѣдовалъ безъ малѣйшей предосторож-
ности; мы тотчасъ сѣли на коней, скрылись позади избѣ и
атаковали его со всѣхъ сторонъ съ крикомъ и стрѣльбою; вор-
вавшись въ средину, мы еще захватили 70 человѣкъ въ пленѣ.
Тогда я созвалъ гирѣ и объявилъ ему о минимумѣ прибытіи
большаго числа нашихъ войскъ на помощь уѣздовъ Юхновска-
го и Вяземскаго, роздалъ крестьянамъ взятые у непріятеля
ружья и патроны, уговорилъ ихъ защищать свою собствен-
ность и далъ имъ наставленіе, какъ поступать съ шайками ма-
родеровъ, числомъ ихъ превышающихъ: «примите ихъ, — гово-

(*) День вступления французской армии въ Москву.

2*

22

рилъ я нмъ,— дружелюбно, поднесите съ поклонами (ибо, не
зная русскаго языка, поклоны они понимаютъ лучше словъ)
все, что у васъ есть съѣстнаго, а особенно питейнаго, уложи-
те спать пьяными, и когда примѣтите, что они точно засну-
ли, бросьтесь всѣ на ихъ оружіе, обыкновенно кучею въ углѣ
избы, или на улицѣ поставленное—и совершите то, что Богъ
повелѣлъ совершать съ врагами Христовой церкви и вашей
родины. Пстребивъ ихъ, закопайте тѣла въ хлѣву, въ лѣсу,
ни въ какомъ нибудь непроходимомъ мѣстѣ. Во всякомъ слу-
чаф берегитесь, чтобы мѣста, гдѣ тѣла зарыты, не были при-
мѣтны отъ свѣжей, недавно вскопанной земли; для того разбро-
сайте на этомъ мѣстѣ кучу камней, бревенъ; всю добычу
военную, какъ мундиры, каски, ремни и прочее, все жгите
ни зарывайте въ такихъ же мѣстахъ, какъ и тѣла францу-
зовъ. Эта осторожность потому вамъ нужна, что другая шай-
ка бусурмановъ вѣрно будетъ рыться въ свѣжей землѣ, думая
найдти въ ней, или деньги, или ваше имущество; но, отрывши
вмѣсто того тѣла своихъ товарищей и вещи, имъ принадле-
жавшія, васъ всѣхъ побьетъ и село сожжетъ. А ты, братъ ста-
роста, имѣй надзоръ надъ всѣмъ тѣмъ, о чемъ я приказываю,
да прикажи, чтобы на дворѣ у тебя всегда были готовы три
и ші четыре парня, которые, когда завидятъ очень многое чи-
сло французовъ, садились бы на лошадей и скакали бы въ раз-
ныя стороны пскать меня—я приду въ вамъ на помощь. Богъ
велитъ православнымъ христіанамъ жить мирно между собою,
и не выдавать врагамъ другъ друга, особенно чадамъ анти-
христа, которые не щадятъ и храмовъ Божіихъ!—все, что я
вамъ сказалъ, перескажите сосѣдямъ вашимъ.»

Я не смѣлъ дать письменнаго наставленія изъ опасенія, что-
бы оно не попалось въ руки непріятелю, который могъ быть
увѣдомленъ о мѣрахъ, предъявленныхъ мною жителямъ для
пстребленія мародеровъ.

Послѣ сего, перевязавъ плѣнныхъ, я опредѣлилъ къ нимъ
одного урядника и девять казаковъ, къ которымъ присоедин-
илъ еще два щадцать мужиковъ, и весь этотъ транспортъ отпра-

23

вилъ я въ Юхновъ, для слачи подъ росписку городскому на-
чальству (*). Казакамъ этимъ я приказалъ дожидаться партіи
въ самомъ Юхновѣ, будучи убѣжденъ, что по малолюдству
моей партіи мнѣ нельзя будетъ долго оставаться въ мѣстахъ,
гдѣ было много непріятелей; однако мнѣ хотелось еще разъ
съ горьстью моихъ товарищей испытать судьбу, а такъ какъ
моя обязанность состояла не въ пораженіи бродягъ, но въ
истребленіи транспортовъ жизненнаго и военнаго продоволь-
ствія французской арміи, то я, передавъ наставленіе, данное
мною Токаревскимъ крестьянамъ, жителямъ прочихъ сосѣднихъ
селеній, чрезъ которыя проходила партія моя, взялъ напра-
вленіе къ Цареву-Займищу, лежащему на столбовой Смоленской
дорогѣ.

Былъ вечеръ ясный и холодный; сильный дождь, шедшій
наканунѣ, прибылъ пыль, и мы слѣдовали быстро. Въ шести
верстахъ отъ села попался намъ непріятельскій разъѣздъ, ко-
торый, не видя насъ, беззаботно продолжалъ путь свой. Если
бы я не имѣлъ нужды въ вѣрномъ известіи о Царевѣ-Займи-
щѣ, занято ли оно войскомъ и въ большихъ ли сналахъ, я бы
пропустилъ этотъ разъѣздъ изъ опасенія, въ случаѣ, еслибы
одному изъ разъѣздныхъ удалось бы спастись, встревожить
весь отрядъ, или прикрытіе транспорта, въ селѣ находившагося.
Но мнѣ нуженъ былъ языкъ, и потому я отрядилъ уряд-
ника Крючкова съ 10-ю доброконными казаками на пере-
рѣзъ вдоль лощины, а другихъ 10 направилъ прямо на разъ-
ѣздѣ. Видя себя окруженнымъ, онъ остановился и сдался въ
плѣнъ безъ боя. Онъ состоялъ изъ 10 рядовыхъ при одномъ
унтеръ-офицерѣ. Мы узнали, что въ Царевѣ-Займищѣ днюетъ
транспортъ съ снарядами и съ прикрытіемъ двухъ сотъ пяти-
десяти человѣкъ конницы.

Дабы пасть какъ снѣгъ на голову, мы свернули съ дороги

(*) Я всегда сдавалъ плѣнныхъ подъ росписки: по окончаніи моихъ поисковъ,
въ окрестностяхъ Вязьмы, составлена была общая вѣдомость, подписанная
Юхновскимъ дворянскимъ предводителемъ Храповицкимъ

24

и пошли полями, скрываясь опушками льсовъ; но за три версты отъ села, при выходѣ на чистое мѣсто, мы встрѣтились съ 40 непріятельскими фуражирами, которые, увидя насъ, быстро поскакали къ своему отряду. Тактическихъ построеній дѣлать было иѣкогда да и некѣмъ. Оставя при плѣнныхъ 30 гусаръ, которые, въ случаѣ пужды, могли служить мнѣ резервомъ,—я съ остальными 20-ю гусарами и 70 казаками помчался въ полюю за французами и почти вмѣстѣ съ шими въ халѣ въ Царево-Займище, гдѣ засталъ всѣхъ въ распюхъ. У страха глаза велики, а страхъ неразлученъ съ безпорядкомъ. При нашемъ появлении, всѣ бросились въ разсышную; пныхъ захватили мы въ плѣнъ, не только невооруженными, но даже неодѣтными, двухъ вытащили изъ сараевъ; одна только топка, въ 30 человѣкъ, вздумала было защищаться, но она была разсѣяна и положена на мѣстѣ. Это доставило намъ 119 рядовыхъ, 2 офицеровъ, 10 провіантскихъ фуръ и 1 фуру съ патронами. Остальное прикрытие спаслось бѣгствомъ.

Добычу нашу мы окружили небольшимъ отрядомъ своимъ и поспѣшно повеши чрезъ село Климово и Кожино, въ Скугорево, куда прибыли въ полдень 3-го числа.

Партія моя, послѣ 30-ти часоваго, безпрерывнаго похода и дѣйствія, требовала отдохновенія, почему она до вечера 4 числа оставалась на мѣстѣ. Для облегченія лошадей, я прибѣгнулъ къ способу, замѣченному мною на аванпостахъ генерала Юрковскаго, еще въ 1807 году. Пскючивъ 4 казаковъ для двухъ пикетовъ и 20 для резерва (который, хотя долженъ былъ находиться при партіи, но всегда былъ въ готовности дѣйствовать при первомъ выстрѣлѣ съ пикетовъ), остальныхъ 96 человѣкъ я раздѣлилъ на два отдѣленія и приказалъ въ обоихъ разсѣдывать по двѣ лошади на одинъ часъ для промытія и присыпки ссаденъ и также для облегченія лошадей. Чрезъ часъ эти лошади вновь сѣдялись, а новыя разсѣдывались; такимъ образомъ, въ 24 часа освѣжались всѣ 96 лошадей. Въ тотъ же день, по просьбѣ моего резерва, я также и ему позволилъ разсѣдывать по одной лошади на одинъ часъ.

25

5-го числа мы пошли на село Андреевское, но на пути мы ничего не взяли, лишь 30 мародеровъ.

6-го мы обратились къ Өедоровскому (чтo на столбовой Смоленской дорогѣ), распространяя вездѣ наставленіе, данное мною Токаревскимъ крестьянамъ. На пути встрѣтили мы бѣжавшаго изъ транспорта нашихъ плѣнныхъ, Московскаго пѣхотнаго полка рядового, который намъ объявилъ, что транспортъ ихъ, конвопруемый непріятелемъ, изъ двухъ сотъ человѣкъ рядовыхъ, остановился ночевать въ Өедоровскомъ, и что прикрытіе къ нему состоять лишь изъ 50 французовъ. Мы удвоили шагъ и едва показались близъ села, какъ уже безъ всякой съ нашей стороны помощи все тамъ приняло иной видъ: плѣнные поступки въ прикрытіе, а прикрытие въ плѣнныхъ.

Вскорѣ послѣ сего я извѣщенъ былъ о пребываніи въ Юхновъ дворянскаго предшодителя, судовъ и земскаго начальства, также и о бродящихъ въ Юхновскомъ уѣздѣ, безъ общей цѣли, двухъ слабыхъ казачьихъ полкахъ. Извѣстіе это немедленно обратило меня къ Юхнову, куда чрезъ Судейки, Луково и Павловское я прибылъ 8 числа.

Пришедъ туда, я бросился къ двумъ привлекавшимъ меня предметамъ: къ образованію поголовнаго ополченія и къ присоединенію къ партіи моей казачьихъ полковъ, о коихъ я уже упоминалъ.

До первого я достигъ безпрепятственно: дворянскій предводитель Семенъ Яковлевичъ Храповицкій подалъ мнѣ руку помощи со всею ревностью истиннаго сына отечества. Сей подтенный старецъ не только оказалъ большую твердость духа, оставшись съ своимъ семействомъ на аванпостахъ Калужской губерніи, но выказалъ замѣчательную силу воли и неусынную ревность при подъятіи оружія жителями Юхновскаго уѣзда, коми назначенъ былъ предводительствовать отставной капитанъ Бѣльскій. Къ нему присоединились 22 помѣщика; 120 ружей, отбитыя моею партіею, и одна большая фура съ патронами были употреблены для первоначального вооруженія ополчив-

26

шихся, которымъ сборное мѣсто я указалъ въ селѣ Знаменскомъ, на рѣкѣ Угрѣ.

Второе требовало съ моей стороны иѣкоторой хитрости: означенные казачьи полки были въ вѣдѣніи начальника Калужскаго ополченія, отставнаго генералъ-лейтенанта Василья Өедоровича Шепелева, котораго добродушіе и благородство мнѣ были давно известны; я зналъ однако, что такое начальникъ ополченія, которому попадается въ руки военная команда! Сколь много льститъ самолюбію начальника команѣываніе чѣмъ бы то ни было! Я на этомъ основалъ мое предпріятіе. Я былъ увѣрентъ, что просьба моя о включеніи этихъ полковъ въ составъ моей партіи, если только она останется отъ него независимою, не будешь имъ уважена, а потому я самъ, повидимому, добровольно поступалъ подъ его начальство. Еще изъ с. Павловскаго я отправилъ къ нему поручика Бекетова съ рапортомъ, въ которомъ было сказано: «избравъ для поисковъ моихъчасть, смежную съ губерніею, находящеюся подъ вѣдѣніемъ его превосходительства относительно военныхъ дѣйствій, я за особенное счастіе поставляю себѣ служить подъ его начальствомъ и имѣю честь донести о всемъ прописходящемъ.» Пзъ Юхнова я послалъ другаго курьера съ описаніемъ слабыхъ успѣховъ моихъ, при чемъ просилъ его ходатайства объ отпивившихся (истинные же рапорты мон всегда посылаемы были прямо къ дежурному генералу всѣхъ россійскихъ армій Коновницыну). Добрый мой Шепелевъ былъ вѣтъ себя отъ восхищенія. Онъ уже возмечталъ, что я дѣйствую по плану, имъ заранѣе обдуманному, что и онъ наносить сильные удары непріятелю. 9-го числа я послалъ къ нему новаго курьера съ краснорѣчнѣйшшімъ описаніемъ пользы единства въ двѣствіи и заключилъ рапортъ свой покорнѣйшею просьбою增强ْ меня казачьими полками, находящимися, подобно моей партіи, подъ его командою.

Во время веденія сей дипломатической переписки, я разсылалъ, чрезъ земское начальство, предписанія о поголовномъ ополченіи.

27

Межілу тѣмь изъ двухъ сотъ отбитыхъ нами и.г.б.нныхъ я
выбралъ 60 не рослыхъ, а доброхотныхъ солдатъ. За неимѣні-
емъ русскихъ мундировъ, я одѣлъ ихъ во французскіе и во-
оружилъ французскими ружьями, оставивъ имъ для примѣты
русскія фурашки, вмѣсто киверовъ.

Мы были еще въ невѣдѣніи о судьбѣ столицы, какъ 9-го числа прибылъ въ Юхновъ Волынскаго уланскаго полка маіоръ Храповицкій (*), сынъ Юхновскаго дворянскаго предводителя, и объявилъ намъ о занятіи Москвы французами.

Я ожидалъ этого событія и доказывалъ, что оно неминуемо,
если только продолжится наше отступленіе по Смоленской до-
рогѣ; при всемъ томъ вѣсть эта не могла не поразить насъ;
я и товарищи мои, при первомъ о томъ извѣстіи, сильно при-
зумалісь; такъ какъ однако всѣ мы были неунылаго де-
сатка, то и начали распрашивать Храповицкаго о подробно-
стяхъ взятія Москвы. Онъ намъ сказалъ, что оставилъ армію
въ Красной Пахрѣ, откуда она должна была продолжать свое
движение для заслоненія Калужской дороги, что Москва пре-
дана огню (**), но никто въ арміи не помышляетъ о мирѣ....
Я былъ вnad себя отъ радости, и тутъ же всѣмъ находившимся
тогда въ городѣ помѣщикамъ и жителямъ предсказалъ спа-
ссеніе отечества, если только Наполсонъ оставитъ въ покоѣ
нашу армію межіу Москвою и Калугою, до тѣхъ поръ, пока

(*) Онъ отряженъ былъ въ Москву для вербованія уланъ. Волынскій уланскій
полкъ находился въ западной арміи, подъ командою генерала Тормасова, на
Волыни.

(**) Вопреки многимъ, я и тогда полагалъ полезнымъ гибель Москвы; не-
обходимо нужно было открыть россіянамъ высшій предметъ для ихъ усилий,
оторвавъ ихъ отъ города и обративъ ихъ къ государству.

Слова: Москва взяла, заключали въ себѣ какую-то убійственную мысль, что
Россія завоевана, и это могло во многихъ охладить рвеніе къ защитѣ того,
что тогда только надлежало защищать. Но слова: Москвы нынѣ, пресѣкли ра-
зомъ всѣ связи съ нѣю, и въ ней нѣязя уже было зрѣть Россию. Вообще
всѣ хулители сей превосходной мѣры цѣнитъ одну гибель капиталовъ мо-
сковскихъ жителей, а не поэзію подвига, которою правственная сила народа
вознеслась до геропизма.

28

она не успелится съюдяемыми къ ней резервами. Кто былъ хотя нѣсколько свѣдущъ въ высшей военной наукѣ, тому не могли не бросаться въ глаза послѣдствія превосходнаго движения свѣт.гвейшаго. Я счелъ однако излишнимъ преподавать стра-
тегію юхновскимъ помѣщикамъ; такъ нѣ когда Колумбъ, пред-
сказывая американцамъ лунное затмѣніе, не заблагоразсудилъ
обучать ихъ астрономіи. Я вечеромъ получилъ письмо отъ калуж-
скаго гражданскаго губернатера нижеслѣдующаго содержанія:

«Все свершилось, Москва не наша, она горитъ! ...

Я, отъ 6 числа изъ Подольска, отъ свѣтлѣйшаго имѣю увѣре-
ніе, что онъ, прикрывая Калужскую дорогу, будетъ дѣйсто-
вать на Смоленскую. Ты не шути, любезный Депись Василье-
вичъ! твоя обязанность велика! прикрывай Юхновъ и тѣмъ
спасешь средину нашей губерніи, по не залетай далеко, а
держься Медыни и Мосальска; мнѣ бы хотѣлось, чтобы ты
дѣйствовалъ такимъ образомъ, чтобы не навлечь на себя не-
приятеля.» 8-е сентября.

10-го вечеромъ, я получилъ отъ начальника Калужскаго
ополченія предписаніе принять въ мою команду требуемые
мною казачьи полки и присоединившагося къ моей партіи
маіора Храповицкаго.

11-го, мы отслужили молебенъ въ присутствіи гражданскихъ
чиновниковъ и народа, и выступили въ походъ, папутствовае-
мые благословеніями всѣхъ жителей. Съ нами пошли отстав-
ной мичманъ Николай Храповицкій, титлярный совѣтникъ
Татариновъ, 60-лѣтній старецъ, и землемѣръ Макаревичъ; про-
чіе же помѣщики остались дома, довольствуясь ношеніемъ
охотничьихъ кафтановъ, саблей и пистолетовъ за поясомъ. Къ
вечеру мы прибыли въ Знаменское, и соединились съ полками
1-мъ Бутскимъ и Тентярскимъ. Первый состоялъ изъ 60-ти
человѣкъ, а второй изъ 110-ти.

Прежде нежели описывать дѣйствія войскъ, коихъ число не-
ожиданно увеличилось и превратилось, такъ сказать, изъ раз-

29

бойніччей шайки въ наъздничью партію, не излишне будетъ
познакомить читателя съ частными ея начальниками.

Волынскаго уланскаго полка маіоръ Стенанъ Храповицкій (*)
былъ одаренъ игривымъ, но основательнымъ умомъ и замѣча-
тельными дарованіями; возвышенными чувствами своими, стро-
гими правилами чести и европейскимъ образованіемъ, онъ
залужилъ полное уваженіе.

Состоявшій по кавалеріи ротмистръ Чеченскій (**), выве-
зенный младенцемъ изъ Чечни и возмужавшій въ Россіи, об-
ращалъ на себя вниманіе своею необычайною храбростью,
рѣдкою предпріимчивостью и смѣтливостью въ важныхъ слу-
чаяхъ.

Ахтырскаго гусарскаго полка штабсъ-ротмистръ Николай Бе-
дряга (***) былъ извѣстенъ своей храбростью, и какъ вѣрный
и дорогоіі товарищъ; въ битвахъ же онъ былъ всегда впереди
всѣхъ, горьлъ тамъ, какъ свѣчка.

Того же полка, поручикъ Димитрій Бекетовъ (****), весельчакъ
и одаренный умомъ образованнымъ; въ дѣлѣ же, онъ былъ
весьма храбръ и надеженъ.

Того же полка поручикъ Макаровъ (*****), хотя и не отли-
чался образованіемъ, но пмѣлъ умъ весьма положительный.
Ягненокъ въ домашнемъ быту, онъ былъ тигромъ на полѣ
битвы.

1-го Бугскаго полка сотникъ Ситниковъ, 60-ти-лѣтній ста-
рецъ, и Мотылевъ, молодой офицеръ — оба отличной храбро-
стн: они были также замѣчательны своею неутомимой дѣятель-
ностью.

(*) Нынѣ генералъ-маіоръ по кавалеріи.

(**) Нынѣ генералъ-маіоръ по кавалеріи.

(***) Нынѣ полковникомъ въ отставкѣ.

(****) Нынѣ въ отставкѣ.

(*****). Нынѣ въ отставкѣ маіоромъ.

30

Шловаїскаго 10-го полка урядникъ Крючковъ (*), отличный, неутомимый, храбрый ъздокъ, рѣдкой смѣтливости и хитрости в:ѣнѣ Черкесской.

Шкляревъ (**), старшій гусарскій вахтмистръ моей партіи, исполнялъ прекрасно приказанія, не давая себѣ однако труда размышлять.

Пвановъ, вахтмистръ Ахтырскаго гусарскаго полка; я его нѣ сколько разъ за буянство и развратъ разжалывалъ въ рядовые, но за храбрость, нѣ сколько разъ вновь производилъ въ вахт- мистры.

Скрышка и Колядка, оба надежные вахтмистры.

Всѣ гусары были отличнаго военнаго поведенія. Назову тѣхъ изъ нихъ, коихъ не забылъ имена: Θεδωρού, Ζωριχθύ, Μακεντού, Ζηκρού, Ζωοδωρού, Ζολα, Шкредовъ, Крутъ, Монцаревъ, Куценко, Приманъ, Осмакъ, Лишаръ.

Урядники Донскаго Воійска, кои остались у меня въ памяти, были: Тузовъ, Могиновъ, Лестовъ, казаки: Адонинъ, Антифеевъ, Волковъ, Володька. Сожалѣю, что забылъ остальныхъ, ибо большая часть изъ нихъ заслуживаетъ того, чтобы быть извѣстною.

На 12-е, я предпринялъ поискъ къ самой Вязьмѣ. Сердце мое билось отъ радости, при обзорѣ выгнавшихся полковъ моихъ. Съ 130 человѣками я взялъ 370 человѣкъ и 2 хъ офицеровъ, отбилъ 200 своихъ, и захватилъ кромѣ того 1 фуру съ патронами и 10 провіантскихъ фуръ... Тутъ же я командовалъ тремя стами человѣками. Какая разница! Какая надежда! Къ тому же ревность обывателей, дѣятельность дворянскаго предводителя въ распространении воззванія о поголовномъ ополченіи, въ снабженіи продовольствіемъ моей партіи, въ устройствѣ на собственное иждивеніе лазарета въ Юхновѣ, и нако-

(*) Былъ хорунжіемъ и убитъ, 1813 г., во время преслѣдованія непріятеля посѣ побыды при Лейпцигѣ.

(**) Нынѣ прапорщикъ Екатеринославскаго гарнизоннаго балатіона.

31

нецъ спасительнє движеніе армії на Калужскую дорогу, все
улыбалось моему воображенню, всегда слишком быстро летя-
щему на встрѣчу всему соблазнительному для моего сердца!

На разсвѣтѣ мы атаковали въ виду города непріятельскій
отрядъ, прикрывавшій транспортъ съ провіантомъ и съ артил-
лерійскими снарядами. Отпоръ не соотвѣтствовалъ стремитель-
ности натиска, и успѣхъ превошелъ мое ожиданіе: 270 рядо-
выхъ и 6 офицеровъ положили оружіе, до 100 человѣкъ легко
на мѣстѣ, 20 подводъ съ провіантомъ и 12 артиллерійскихъ
налубовъ съ снарядами, достались намъ. Немедленно двѣ фуры
съ патронами и 340 ружей поступили въ распоряженнѣ коман-
довавшаго поголовымъ ополченіемъ капитана Бѣльскаго; та-
кимъ образомъ, съ первыхъ уже дней, я имѣлъ въ Знамен-
скомъ готоваго оружія почти на 500 человѣкъ.

14-го, мы подошли къ селенію Теплухѣ, чтіо на столбовой
Смоленской дорогѣ, и расположились на ночлегѣ, принявъ всѣ
мѣры осторожности; тамъ явился ко мнѣ крестьянинѣ Едоръ
изъ Царева-Займища, изъявившій желаніе служить въ мосей
партіи. Этотъ удалецъ, оставя жену и дѣтей, скрывавшихся въ
лѣсахъ, находился при мнѣ до изгнанія непріятеля изъ Смо-
ленской губерніи и, только по очищенніи губерніи отъ враговъ,
возвратился на свое пепелище. По возвращеніи моемъ изъ
Парижа, въ 1814 году, я нарочно останавливался въ Царевѣ-
Займищѣ, съ тѣмъ, чтобы посѣтить моего храбраго товарища,
по мнѣ сказали, что его уже нѣтъ на свѣтѣ; онъ умеръ отъ
заразы, погубившей многихъ поселянѣ, скрывавшихся въ лѣ-
сахъ. Какое великое поученіе! Тѣ, коп избѣгаютъ смерти, и
тѣ, коп бодро ее встрѣчаютъ, испытываютъ одинакую участь;
каждому опредѣленъ свой срокъ, коего онъ не преступитъ....
стоптѣли прятаться и страшиться!

14-го, къ вечеру начали подходить мародеры, а такъ какъ
мы были скрыты и соблюдали необходимую предосторожность,
то брали ихъ въ пѣнѣ, безъ малѣйшаго съ ихъ стороны со-
противленія, и почти по одинакѣ. Къ 10-ти часамъ ночи число
пѣнныхъ возрасло до 70 человѣкъ при двухъ офицерахъ;

32

у одного изъ нихъ всѣ карманы были набиты награбленными
печатками, ножечками и проч. Надобно однако отдать спра-
ведливость, что офицеръ этотъ былъ не французъ, а вест-
фалецъ.

15-го, около 8 часовъ утра, мои пикетные открыли, слѣдо-
вавшее отъ села Тарбѣева, большое количество фуръ, покры-
тыхъ бѣлымъ холостомъ. Нѣкоторые изъ насъ сѣли на коней
и, проскакавъ нѣсколько шаговъ, увидѣли ихъ подобно флоту,
на парусахъ приближающемуся. Немедленно штабсъ-ротмистръ
Бедряга 3, поручикъ Бекетовъ и Макаровъ, съ гусарами и
казачьими полками, помчались къ пимъ на перерѣзъ. Перед-
піе ударили на прикрытие, которое, послѣ нѣсколькихъ писо-
летныхъ выстрѣловъ, обратилось въ бѣгство; но, бывъ охва-
чено Бугскимъ полкомъ, оно бросило оружіе; 260 рядовыхъ
разныхъ полковъ, съ лошадьми ихъ, 2 офицера и 20 фуръ,
полныхъ хлѣбомъ и овсомъ, со всему упряжью, попались намъ
въ руки.

До этого времени всѣ мои поиски были предприняты между
Гжатью и Вязьмою. Успѣхъ ихъ обратилъ вниманіе француз-
скаго губернатора города Смоленска (*). Онъ, собравъ всѣ
конныя, чрезъ городъ сей слѣдующія команды, составилъ силь-
ный отрядъ (изъ 2,000 рядовыхъ, при 1 штабѣ-офицерѣ и
8 оберѣ-офицерахъ); онъ предписалъ начальнику (**) очистить
все пространство, между Вязьмою и Гжатью, и, разбивъ мою
партію, привезти меня живаго и.ш мертваго въ Вязьму (***).

(*) Генералъ Бараге-Дилье былъ губернаторомъ Смоленской губернии и имѣлъ пребываніе свое въ Вязьмѣ.

(**) Другіе же увѣрили, что на сіе отважился самъ начальникъ отряда, про-
ходившаго тогда изъ Смоленска въ Москву: онъ только писалъ разрѣше-
ніе губернатора, для действія противъ меня.

(***) Но взято 22 октября города Вязьмы, генераломъ Милорадовичемъ,
адъютантъ его кавалергардскаго полка поручикъ (что пынѣ генералѣ-адъю-
тантѣ и начальникъ главнаго штаба 2 арміи) Киселевъ отыскалъ, въ разбро-
санныхъ булагахъ, одинъ изъ циркуляровъ, разсылаемыхъ тогда генераломъ
Бараге-Дильеромъ. Въ семъ циркулярѣ описаны были примѣты мои и изложено
строгое повѣтніе поймать и разстрѣлять меня.

33

О таковой неучтивости я былъ извѣщенъ еще 13-го сентября, а 15-го, по взятіи транспорта, узналъ чрезъ коннаго крестьянина, что этотъ отрядъ подошелъ уже къ Өедоровскому. Вся моя партія выступила изъ Теплухи и пошла по дорогѣ къ селу Шуїскому. Пройдя икѣ которое разстояніе, она, лошійной, покрытой лѣсомъ, повернула круто вправо и перешла столбовую дорогу; не будучи видима изъ Теплухи, она отступила чрезъ Руманцово въ Андреевское. Тамъ, проведя ночь, мы усилѣнныі маршемъ направились на село Покровское, находящееся въ 5 верстахъ отъ столбовой дороги.

Перемѣщеніе мое основывалось на трехъ предположеніяхъ: или отрядѣ, пазначеныій дѣйствовать противъ меня, потерявъ меня изъ виду, обратится къ первому пазначенію своему, т. е. будетъ продолжать путь свой къ Москвѣ; или, гоняясь за мною отъ Дорогобужа до Гжати, и отъ Гжати къ Дорогобужу, и изнуривъ лошадей своихъ, представитъ мнѣ возможность наести ему съ малой потерей спільный уларъ; или, раздѣлясь на двое, чтобы легче захватить меня, подвергнется разбитію по частямъ.

18-го вечеромъ по прибытіи нашемъ въ с. Покровское, крестьянинъ, пришедій съ большой дороги, объявилъ намъ, что онъ видѣлъ пѣхотнаго солдата, бѣжавшаго изъ транспорта нашихъ плѣнныхъ, остановившихся на ночлегъ въ селѣ Юреневѣ, и что этотъ солдатъ ночуетъ въ с. Никольскомъ, между Юреневымъ и Покровскимъ. Я спросилъ крестьянина, можетъ ли онъ привести ко мнѣ этого солдата? Онъ отвѣчалъ, что можетъ, но что такъ какъ одному ему идти туда страшно, то проспать дать ему казака въ проводники. Я ему далъ извѣстнаго урядника Крючкова, и онъ вмѣстѣ отправились.

19-го, за два часа передъ разсвѣтомъ, посланные монъ возвратились и привели этого солдата. Онъ объявилъ мнѣ, что въ Юреневѣ остановились 1,000 человѣкъ нашихъ плѣнныхъ, изъ которыхъ часть заперта въ церкви, а часть ночуетъ въ избахъ, гдѣ расположена и часть прикрытія, состоявшаго изъ 300 человѣкъ. Я велѣлъ садиться на коней, и пока партія моя

34

вытягивалась, Крючковъ при крестьянинѣ и солдатѣ разска-
залъ мнѣ, что, подъѣхавъ къ Никольскому, они встрѣтили
прохожаго, объявившаго имъ, что при немъ вошла въ это село
шайка мародеровъ; крестьянинъ, оробѣвъ, не смѣлъ войдти въ
село, но Крючковъ, распрося его подробно о мѣстѣ, гдѣ но-
чуетъ солдатъ, надѣлъ на себя кафтанъ крестьянина и вошелъ
въ село, наполненное французами. Онъ прямо пришелъ къ
дому, гдѣ, по разсказу крестьянина, долженъ былъ ночевать
солдатъ, и, разбудивъ его, вывелъ его изъ деревни. Такой
отважный поступокъ снискалъ ему большое уваженіе прочихъ
его товарищей, а меня поставилъ въ пріятную обязанность
донести о томъ свѣтлѣйшему.

Мы, обойдя Никольское, остановились за четверть версты
отъ Юренева, за часъ времени до разсвѣта.

Къ несчастію, пока партія была на маршѣ, транспортъ плѣн-
ныхъ поднялся и пошелъ далѣе по Смоленской дорогѣ, усту-
пивъ свое мѣсто тремъ баталіонамъ польской пѣхоты, шедшимъ
отъ Смоленска въ Москву. Одинъ изъ нихъ расположился въ
селѣ, а два за церковью, на бивакахъ, причемъ ими не было
принято никакихъ мѣръ предосторожно ти.

Основываясь на разсказѣ солдата и полагая, что въ са-
момъ селѣ не болѣе половины прикрытія, ибо другую половину
я полагалъ около церкви, я, съ разсвѣтомъ, осмотрѣвъ мѣсто-
положеніе, приказалъ 60-ти человѣкамъ пѣхоты, прокравшись
лощиною и ворвавшись въ средину улицы, закричать: ура !
наши сюда! и на штыкахъ выбрать непріятеля.

Въ одно время Бугскій полкъ долженъ былъ объѣхать село
и стать на чистомъ мѣстѣ, между деревнею и церковью, дабы
отрѣзать дорогу бѣгущимъ. Прежній мой отрядъ и Тептарскій
полкъ были оставлены мною въ резервѣ и скрытно расположены
около лѣса, съ приказаніемъ открывать разъѣздами стол-
бовую дорогу, ведущую къ Вязьмѣ.

Распоряженія мои были приведены въ исполненіе со всею
необходимою точностью. Пѣхота, тихо пробравшись лощиною,
бросилась въ село, но вмѣсто плѣнныхъ нашихъ и слабаго

35

ихъ прикрытія, попалась въ средину, хотя оплошнаго, но
сильнаго непріятельскаго батальона. Огонь затрещалъ изъ оконъ
и по улицѣ... Мон герои, опираясь братъ на брата, штыками
пробили себѣ путь къ Бугскому полку, которые подалъ имъ
руку помощи. Въ пять минуть, изъ 60 человѣкъ, 35 легло на
мѣстѣ, ишли было смертельно ранено.

Между тѣмъ Чеченскій, съ Бугскимъ полкомъ, совершенно
пресѣкъ путь атакованному батальону, которые, ожидая под-
крѣпленія, и, думая удержаться въ селѣ до его прибытія,
усилилъ огонь по насъ изъ избѣ и огородовъ. Горя мщеніемъ,
я вызвалъ охотниковъ и приказалъ намъ зажечь избы, въ коихъ
засѣлѣ непріятель.... Первыми на то отважились мои 25 ге-
роевъ; избы вспыхнули и болѣе двухъ сотъ человѣкъ было
охвачено пламенемъ. Поднялся ужасный крикъ, но было поз-
дно. Видя неминуемую гибель свою, баталіонъ сталъ выбѣгать
изъ села въ разсыпную. Замѣтивъ это, Чеченскій ударилъ въ
тылѣ и взялъ 119 рядовыхъ и одного капитана; батальонъ
однако построился и, не взирая на многократныя атаки наши,
отступилъ съ честью къ двумъ вышеупомянутымъ батальонамъ,
которые уже спѣшили къ нему на помощь, со стороны цер-
кви. Когда они показались, я, видя, что намъ ничего не осталось
дѣлать, приказалъ своимъ отступать. Огонь, направленный
противъ насъ, причнилъ намъ мало вреда, и мы, подобравъ
нашихъ раненыхъ, были вскорѣ внѣ выстрѣловъ. Въ это время
одинъ изъ посланныхъ мною разъездовъ къ сторонѣ Вязьмы,
увѣдомилъ меня, что, въ 3-хъ верстахъ отъ мѣста битвы, рас-
положенъ артиллерійскій паркъ. Отправивъ раненыхъ въ По-
кровское подъ прикрытіемъ Тептярскаго полка, я помчался съ
остальными войсками къ парку, которымъ овладѣлѣ безъ ма-
лѣйшаго сопротивленія. Онъ состоялъ изъ 24-хъ палубъ, съ
144 волами для ихъ перевозки, 23-хъ фурманщиковъ; прочіе
же скрылись въ лѣсу. Возвратясь послѣ этого, не совѣтѣ
удачнаго набѣга, въ Покровское, я былъ, по крайней мѣрѣ, утѣ-
шенъ тѣмъ, что поиски, прописанные мною съ первой моей
командою по Смоленской дорогѣ, обратили вниманіе свѣтлѣй-

Ч. І.

3

36

шаго, оцѣнившаго наконецъ пользу партизанской войны; по
примѣру моему, многіе легкіе отряды получили приказаніе дѣй-
ствовать на путь сообщенія непріятеля (*).

Едва мы успѣли расположиться въ Покровскомъ, какъ извѣ-
стились о новомъ транспортѣ плѣиныхъ нашихъ, въ числѣ 400
человѣкъ, остановившихся близъ насъ. Бывъ уже разъ нака-
занъ за отвагу штурмовать селеніе, занятое пѣхотою, я отря-
дилъ впередъ урядника Крючкова, съ 6-ю отборными казаками,
и приказалъ, подъѣхавъ къ деревни, выстрѣлить изъ пистоле-
товъ и поспѣшно скрыться, дабы этимъ, встревожа прикры-
тіе, принудить его искать себѣ груное мѣсто для привала.
Партія моя скрытно слѣдовала за Крючковымъ и остановилась
въ засадѣ, ожидая выхода транспорта изъ селенія.

Совершенный успѣхъ увѣнчалъ мое предшіятіе. Едва Крюч-
ковъ и казаки его, слѣдавъ залпъ, удались отъ деревни, какъ
весь транспортъ сталъ выходить изъ нея. Давъ ему отойти на
разстояніе около двухъ сотъ саженей, партія моя поднялась
на высоту и часть ея бросилась въ атаку. Плѣные въ этомъ
случаѣ помогли атакующимъ, и прикрытіе, состоявшее изъ 166
человѣкъ при 4 офицерахъ, было мгновенно обезоружено. Я
съ этой добычею воротился на ночлегъ въ Покровское, откуда
20-го по утру пошелъ въ село Городище, какъ для отдохно-
венія моей партіи, такъ и для личнаго осмотра поголовнаго
ополченія въ Знаменскомъ. Къ тому же меня крайне обреме-
няла захваченная мною добыча. Этотъ попскъ доставилъ мнѣ
908 рядовыхъ, 15 офицеровъ, 36 артиллерійскихъ палубовъ,
40 провіантскихъ фуръ, 144 вола, которыхъ я опредѣлилъ на
порціи, и около 200 лошадей, изъ коихъ лучшія были ото-
браны для худоконныхъ казаковъ, остальные же розданы кресть-
янамъ.

Такъ какъ Городище находится въ 50-ти верстахъ отъ стол-
бовой Смоленской дороги и слѣдовательно внѣ опасности отъ

(*) См. Оправдательныя статьи. Стр. 3, № 3.

37

внезапнаго непріятельскаго нападенія, то партія моя разділь-
лась на двое: Бугскій полкъ занялъ деревню Луги, въ трехъ
верстахъ отъ Городища, гдѣ я остался съ другою частью моей
команды. Никеты были выставлены на двухъ главныхъ доро-
гахъ, а разъезды посылаемы не малѣе, какъ за три и четыре
версты, каждый день по два раза.

Между тѣмъ изъ 400 отбитыхъ нашихъ плѣнныхъ, я вы-
бралъ 250 человѣкъ и присоединилъ къ ней остатокъ моей
пѣхоты, которую назвалъ геройскимъ полувзводомъ (*). Въ
этотъ полувзводъ я переводилъ только за особенное отличіе и
такимъ образомъ, мало по малу, умножилъ его до двухъ взво-
довъ. Остальныхъ 150 человѣкъ я отправилъ въ Знаменское и,
наименавъ ихъ Почетною полуротою, предписалъ всему по-
головному ополченію брать съ нихъ примѣръ.

21-го рано я Єз.ปลѣ въ Знаменское, гдѣ нашелъ уже до 500
человѣкъ подъ ружьемъ: Бѣльскій объявилъ мнѣ, что прочіе
1,500 человѣкъ, вооруженные также непріятельскими ружьями,
находятся по деревнямъ и въ готовности при первой повѣсткѣ
собраться въ Знаменское. Онъ увѣрялъ, что рвеніе поселянъ
такъ велико, что въ случаѣ нужды можно набрать въ самое
короткое время до 6,000 человѣкъ, но эти послѣдніе будутъ
вооружены лишь копьями и топорами. Прокламація моя возь-
имѣла свое действіе, направленіе было указано... и я былъ
тѣмъ совершенно доволенъ.

Къ славѣ нашего народа, во всей той сторонѣ извѣстными
и истинными измѣнниками были одни дворовые люди отстав-
наго маіора Семена Вишнева и нѣсколько крестьянъ. Первые,
соединясь съ Французскими мародерами, убѣші своего помѣ-
щика. Единъ Никифоровъ убѣшъ съ ними отставнаго поручика
Данилу Пванова, а Сергѣй Мартыновъ, указывая непріятлю

(*) Я въ началѣ намѣренъ былъ каждому изъ нихъ поручить команду изъ 50 человѣкъ поголовнаго ополченія, но они на это сказали: „когда-то еще Богъ приведетъ нимъ подраться, а здѣсь мы всегда на тычку!“ Какъ жаль, что въ походѣ я затерялъ записку съ именами сихъ почтенныхъ воиновъ!

3*

38

на извѣстныхъ ему богатыхъ поселянъ, убилъ управлялa села Городища, разграбилъ церковь, вырылъ изъ гробовъ прахъ помѣщицы этого села и стрѣлялъ по казакамъ. При появлении моей партіи въ этой сторонѣ, всѣ первые разбѣжались и скрылись, но послѣдняго мы захватили 14-го числа. Эта добыча была для меня важнѣе двухъ сотъ Французовъ; я немедленно рапортовалъ о томъ начальнику ополченія и рѣшился его при- мѣрно наказать.

21-го я получилъ повелѣніе разстрѣлять преступника (*); тотчасъ мною было разослано по всѣмъ сосѣднимъ деревнямъ объявленіе, чтобы крестьяне собирались въ Городище. Четыре священника ближнихъ селъ были туда же приглашены; 22-го по утру преступника исповѣдали, надѣли на него бѣлую ру- башку и привели подъ карауломъ къ самой той церкви, кото- рую онъ грабилъ съ врагами отечества. Священники стояли передъ нею лицомъ въ поле, на однойъ чертѣ съ ними взводъ пѣхоты. Преступникъ былъ поставленъ на колѣни, лицомъ къ священникамъ, за нимъ народъ, а за народомъ вся партія, полукружіемъ. Его заживо отпѣли.... Надѣялся ли онъ на прощеніе? Укоренилось ли въ немъ безбожіе до высшей сте- пени, или имъ овладѣло отчаяніе, но во все время онъ ни разу не перекрестился. Когда служба окончилась, я велѣлъ ему по- клониться на четыре стороны, а отряду разступиться, онъ же продолжалъ глядѣть на меня глазами невѣдѣнія; наконецъ я приказалъ отвести его далѣе и завязать глаза; при этомъ онъ затрепеталъ; взводъ подвинулся и выстрѣили разомъ. Тогда моя партія окружаила зрителей, въ числѣ коихъ хотя и не было ни одного измѣнника и грабителя, но были однако ослушники начальства. Имѣя списокъ виновныхъ, я сталъ выкликать ихъ по одиночкѣ и наказывать нагайками.

Когда кончилась экзекуція, я читалъ мірянамъ слѣдующее: «такъ караютъ богоотступниковъ, измѣнниковъ отечества и

(*) См. Оправд. стат. Стр. 5, N 4.

39

ослушниковъ начальства! Вѣдайте, что войско можетъ уда-
литься на время, но Государь, нашъ Православный Царь,
всегда знаетъ, гдѣ творится зло, и при малѣйшемъ ослушаніи
или безпорядкѣ, мы снова явимся и накажемъ предателей и
безбожниковъ, такъ какъ наказали разбойника, передъ вами
лежащаго. Ему и мѣста нѣтъ съ православными на кладбищѣ;
заройте его въ разбойничьей долинѣ (*).»

Тогда священникъ Юаннъ, поднявъ крестъ, сказалъ: «да будетъ проклять всякиі ослушникъ начальства, врагъ Бога и предатель Царя и отечества! да будетъ проклять!»

Послѣ этого я читалъ народу наставленіе, данное мною То-
каревскимъ крестьянамъ, и распустилъ всѣхъ по домамъ. Я
вечеромъ послалъ курьера съ донесеніемъ, какъ о успѣхѣ мо-
ихъ поисковъ, такъ и о наказаніи помянутаго преступника.

23-го по утру, извѣстился я о кончинѣ благодѣтеля моего,
знаменитаго героя князя Петра Ивановича Багратіона. Судьба,
осчастлививъ меня тѣмъ, что я, служа при немъ, пользовался
особою его благосклонностью, доставила мнѣ и то счастіе, что
я могъ отдать первую почесть его великому праху поражені-
емъ враговъ въ минуту получения сего горестнаго извѣстія:
одинъ пикетъ, стоявшій на проселочной дорогѣ, ведущей изъ
Городища къ Дорогобужу, далъ знать, что двѣ большія непрі-
ятельскія колонны идутъ къ Городищу. Я, приказавъ кавале-
ріи поспѣшнѣе сѣдлать и садиться на коней, послалъ ее къ
Чеченскому въ Мугу, а самъ бросился съ пѣхотою къ выходу
изъ села на Дорогобужскую дорогу. Намъреніе мое состояло
въ томъ, чтобы, удержавъ пѣхотою непріятеля у входа въ
деревню, дать тѣмъ время кавалеріи изготовиться, собраться
и, объѣхавъ деревню, ударить на непріятеля съ тыла.

До выхода изъ деревни было болѣе версты. Я тѣхъ рысью
и клянусь честью, что пѣхотинцы мои не только не отста-
вали отъ меня, но нѣсколько человѣкъ изъ нихъ даже опе-

(*) Такъ называется и искони называлась долина въ трехъ верстахъ отъ Городища.

40

редили меня. Такова была жажда ихъ къ битвамъ съ врагами.

Подъѣхавъ къ дальнимъ избамъ, я, остановивъ свою команду, разсыпалъ между избами и городами 50 стрѣлковъ; остальныхъ 225 человѣкъ построилъ въ двѣ колонны, кончѣ головы были видны, а хвосты были скрыты за строеніемъ.

Устроивъ все для защиты села, я поѣхалъ впередъ, чтобы самому увѣриться, заслуживаетъ ли непріятель столь великолѣпнаго приема. Вскорѣ мнѣ открылась толпа пѣхоты въ 400 человѣкъ. Въ началѣ она направлялась къ Городищу, но, встрѣченная выстрѣлами моихъ стрѣлковъ и увидя мои колонны, она рѣшилась отступать. Увѣрившись, что эта толпа не имѣетъ никакого дерзакаго намѣренія, ибо это была лишь спильная шайка мародеровъ, я велѣлъ стрѣлкамъ напрать на отступавшихъ, а всей пѣхотѣ сълѣдовать за стрѣлками. Въ это время мы увидѣли маюра Храповицкаго, приблимающегося къ намъ съ кавалеріею. Непріятель бросился въ ближнюю рощу, пѣхота моя последовала за нимъ; гулъ выстрѣють и крикъ ура! загремѣли и селились вмѣстѣ. Роща примыкала къ рѣкѣ Угрѣ, на которой есть брода; за рѣкою же тянулся сплошной лѣсъ почти до Масальска; добыча, казалось, вырывалась изъ рукъ нашихъ. Храповицкій, уроженецъ и житель Городища (*), соединяя съ отличицейшими военными дарованіями основательное знаніе мѣстности, немедленно обскакалъ рощу и сталъ между небо и рѣкою; въ тоже время пѣхота наша ворвалась въ рощу. Непріятель, видя неминуемую гибель свою, сталъ бросать оружіе и сдаваться; я велѣлъ щадить, буличи увѣренъ, что достойнѣющая почесть ираху великаго героя есть великолѣдущее міщеніе врагамъ. Гутъ мы увидѣли Чеченскаго, сказавшагося по полкомъ своимъ къ намъ на помощь; ему донесли, что мы разбиты и приперты къ рѣкѣ. Велики были удивленіе и радость его, когда онъ увидалъ насъ побѣдителями. Это неожиданное дѣло намъ доставило 330 радовыхъ и 5 офицеров.

(*) А вынѣ и владѣтель онаго.

41

ровъ. Отставной мичманъ Николай Храповицкій, командовав-
шій пѣхотою, особенно отличился въ этомъ дѣлѣ. Возвратясь
въ Горо, ище, мы отслужили пашхиду по нашемъ героѣ и
моемъ благо, дѣтелѣ, незабвенномъ князѣ Петрѣ Ивановичѣ Ба-
гратіонѣ и выступилъ въ село Андреяны.

Въ это самое время я получилъ повелѣніе отдѣлить отъ себя
Тентярскій полкъ къ Рославлю и Брянску, для содѣйствія от-
ряду Калужскаго ополченія, назначенному прикрывать Орлов-
скую губернію. Чувствуя всю важность Рославлева, угрожае-
маго отрядами, посылаемыми изъ Смоленска по Орловской до-
рогѣ, я тотчасъ приказалъ маіору Темирову идти чрезъ Му-
тищево въ Рославль; 24-го мы узнали, что непріятельскій
отрядъ, котораго назначеніе состояло въ томъ, чтобы дѣйство-
вать противъ моей партіи, отыскивавшей насъ въ продолженіе
нѣсколькихъ, днейъ между Вязьмою и Гжатью, показался между
Семлевымъ и Вязьмою, въ селѣ Монинѣ. Не отступая отъ мо-
его намѣренія, я, обратясь къ Өедоровскому, прибылъ вече-
ромъ въ Слукино.

25-го отъ Өедоровскаго мы поворотили столбовой дорогой
прямо къ Вязьмѣ. Я хотѣлъ сильной перестрѣлкой близь го-
рода заманить сюда непріятеля, и лишь тогда обратиться къ
Семлеву, гдѣ мѣстоположеніе гораздо удобнѣе для дѣйствія
с. лабымъ партіямъ.

Передовые мои открыли перестрѣлку по дѣ самой Вязьмою,
а партія моя, раздѣлясь на три колонны, выказывала, по обы-
кновенію своему, лишь головы, скрывая хвосты колонны.
Вскорѣ мы услышали барабанный бой и увидѣли непріятель-
скую пѣхоту, которая, отвѣчая на наши выстрѣлы, не смѣла
однако отходить отъ города: я и тѣмъ былъ доволенъ. Про-
стоявъ здѣсь до вечера, мы зажгли бивачные огни и ночью
скрытно отступили въ Лосмино, и 26-го въ Андреяны. При-
бывъ туда, я послалъ двухъ крестьянъ въ Покровское развѣ-
дать о непріятельскомъ отрядѣ. Чрезъ нѣсколько часовъ при-
скакали два парня изъ Лосмина, съ донесеніемъ, что непрія-

42

тельскій отряду, слѣдуя между этимъ селомъ и Вязьмою, на-
правлется къ Гжати. Желаніе мое исполнилось. Немедленно
партія поднялась и выступила къ Монину. Подъ вечеръ она
подошла къ этой деревни и застала въ ней 42 провіантскія
фуры и 10 артиллерійских палубъ, подъ прикрытиемъ 126
конныхъ егерей и одного офицера. Эта команда принадлежала
отряду, меня преслѣдовавшему до самой Гжати, который былъ
въ полной увѣренности найрти меня въ этомъ направленіи.
Плѣнный офицеръ объявилъ мнѣ, что противникъ мой, при-
веденный своей неудачей въ отчаяніе, двинулся къ Гжати и
въ случаѣ новаго неусіпѣха, онъ намѣревался сдѣлать рѣши-
тельный поискъ вдоль Угры, дабы отрѣзать меня отъ Юхнова
и Калути.

Я знаю, что нѣкоторые партизаны, командуя отдѣльными
частями войскъ, думаютъ командовать не партіею, а арміею,
почитая себя не партизанами, а полководцами; это происходитъ
отъ того, что у нихъ преобладаетъ мысль — отрѣзавъ против-
ную партію отъ арміи, къ коей она принадлежитъ, занимать
позицію подобно Австрійскимъ методикамъ. Надо сказать одинъ
разъ на всегда, что лучшая позиція для партіи есть непре-
рывное движение, не дозволяющее противнику знать мѣсто,
гдѣ она находится, причемъ необходима неусышная бдитель-
ность часовыхъ и разъѣздныхъ. Отрѣзать партію нѣтъ воз-
можности, но лучше слѣдуетъ придерживаться русской посло-
вицы: убить да уйдти; вотъ сущность тактической обязанно-
сти партизана. Мой противникъ былъ, повидимому, въ полномъ
о томъ невѣдѣніи, а потому мнѣ было легко съ нимъ упра-
виться. Отправивъ добычу въ городъ, мы продолжали путь къ
столбовой дорогѣ, около которой проходили до 29-го числа съ
малою пользою.

39-го партія прибыла въ Андреяны, гдѣ встрѣтилъ насъ
курьеръ, возвратившійся изъ главной квартиры. Онъ привезъ
мнѣ разныя бумаги (*) и извѣстилъ меня о слѣдованіи, на

(*) См. Оправд. ст. стр. 7, N 5.

43

подкрѣпленіе моей партіи, казачьяго Попова 13-го полка, ко-
торый и прибылъ въ Андреяны 31-го.

Этотъ полкъ, не взирая на усиленные переходы отъ самаго
Дона, представился мнѣ въ отличнѣйшемъ положеніи и уси-
лилъ партію мою 500-ми доброконными казаками. Тогда я пере-
сталъ опасаться нападенія преслѣдовавшаго меня отряда и
рѣшился, напротивъ, самъ атаковать его. Но прежде всего мнѣ
хотѣлось натравить эти новыя войска, составлявшія большую
половину моей партіи. Къ тому же, если малочисленнымъ от-
рядомъ можно было управлять, такъ сказать, разбойнически,
безъ предварительнаго устройства, одной лишь крутою стро-
гостью, то этимъ путемъ нельзя было продолжать съ 700 чело-
вѣками. Итакъ, до 3-го октября я былъ принужденъ за-
ниться образованіемъ внутренняго управленія партіи, показа-
ніемъ лучшаго, по моему мнѣнію, построенія ея въ боевой
порядокъ. Указавъ имъ нѣсколько практическихъ правилъ для
нападенія, отступленія и преслѣдованія, я въ первый разъ
испыталъ разсыпное отступленіе, столь необходимое для пар-
тіи, составленной изъ однихъ казаковъ, въ случаѣ нападенія
на нее превооходнаго непріятеля. Оно состояло, во 1-хъ, въ
томъ, чтобы по первому сигналу вся партія разсыпалась по
полю, во 2-хъ, чтобы по второму каждый казакъ скакалъ самъ
по себѣ и старался скрыться отъ непріятеля, и въ 3-хъ, что-
бы каждый изъ нихъ, проѣхавъ по произвольному направле-
нію нѣсколько верстъ, пробирался къ предварительно назна-
ченному въ 10-ти, а иногда и въ 20-ти верстахъ отъ поля сра-
женія сборному мѣсту.

3-го мы выступили и пришли въ с. Покровское.

4-го я предпринялъ общій поискъ и раздѣлилъ партію на
три часті, такъ чтобы въ каждой изъ нихъ находилась часть
Попова полка.

Двѣ сотни этого полка и старая команда сборныхъ каза-
ковъ моихъ, подъ начальствомъ Попова, были направлены къ
рѣчкѣ Вязьмѣ въ лѣсъ, простиравшійся между столбовой

44

дорогою и селеніемъ Лузицкимъ; я самъ находился при ней.

1-й Бугскій полкъ и сотня Попова полка съ ротмістромъ Чеченскимъ,— чрезъ столбовую дорогу, на рѣчку Вязьму, къ селеніямъ Стенанкову и Вопкѣ.

Двѣ сотни Попова полка съ Ахтырскими гусарами, подъ командою маюра Храновицкаго—къ Семлеву; пѣхота оставалась въ Покровскомъ. За два часа предъ разсвѣтомъ, всѣ отдѣленія были въ движении: 1-й отрядъ остановился въ лесу за нѣ- сколько сажень отъ мостика, лежащаго на рѣчкѣ Вязьмѣ. Два казака взлѣзли на высокое дерево, откуда они могли наблюдать за непріятелемъ.

Не прошло часу, какъ казаки подали знакъ слабымъ сви-
стомъ. Они открыли одного офицера, пущаго пѣшкомъ по
дорогѣ съ ружьемъ и собакою; 10 человѣкъ, сѣвъ на когей
и бросившись на дорогу, окружили его и привели къ отряду.
Это былъ 4-го Плирийскаго полка полковникъ Гетальсъ, стра-
стный охотникъ стрѣлять дичь, опередившій разстроенный
свой батальонъ, которые шелъ формироваться въ Смоленскъ.
Съ нимъ была лягавая собака, а въ сумкѣ убитый тетеревъ.
Отчаяніе сего полковника возбуждало въ насъ болѣе смѣхъ,
нежели сожалѣніе. Послѣ разныхъ распросовъ, онъ, отойдя въ
сторону, ходилъ въ горести большими шагами; каждыи разъ,
когда попадалась ему на глаза лягавая собака, улегшаяся на
казачьей буркѣ, онъ, становясь въ позицію Тальмы въ Эдипѣ,
восклицалъ громкимъ голосомъ: malheureuse passion! (пагубная
страсть); каждый разъ, когда онъ смотрѣлъ на свое ружье,
которое увы! было уже въ рукахъ казаковъ, или на тетерева,
повѣшеннаго на пику, чтò служило вывѣской его приключенія,
онъ, повторяя то же самое, снова начиналъ ходить размѣрен-
ными шагами.

Между тѣмъ сталъ показываться и батальонъ. Наши приго-
товились, и, когда онъ достаточно приблизился, весь отрядъ
бросился на него; передніе казаки въ разсыпную, а резервъ

45

въ колоннѣ, построенной въ шесть коней; отпоръ былъ не-
продолжителенъ: большая часть рядовыхъ побросала оружіе,
но многіе, пользовясь лѣсомъ, разсыпались въ немъ и спаслись
бѣгствомъ.

Добыча состояла изъ двухъ офицеровъ, при двухъ стахъ
нижнихъ чинахъ.

Въ то же время ротмистр Чеченскій встрѣтилъ фуры съ
провіантомъ, ночевавшія въ лѣсу на дорогѣ отъ Волки къ
Вязьмѣ. Непріятель, примѣтивъ казаковъ, торопился построить
обозъ полукружіемъ, дабы изъ-за него легче защищаться. Но
Чеченскій, не давъ времени исполнить сего построенія, уда-
рилъ и овладѣлъ транспортомъ.

Тогда прикрытіе, состоявшее изъ пѣхоты, бросилось въ сре-
дницу лѣса, откуда открыло неумолкаемый огонь.... Ярый Че-
ченскій, спѣшивъ своихъ, бросился въ лѣсъ и ударилъ на
непріятеля въ дротки. Сей отважный поступокъ, довершивъ
пораженіе, столпъ намъ 15-ти лучшихъ бургскихъ казаковъ,
которые пали, либо тяжело ранеными, либо убитыми.

Съ своей стороны маіоръ Храповицкій, выбравшись на стол-
бовую дорогу, обратился къ Семлеву. Пользуясь родомъ вой-
ска, составлявшимъ отрядъ его, онъ приказалъ шедшимъ впе-
реди отряда Ахтырскимъ гусарамъ надѣть флюгера на пики (*),
а казакамъ скрываться за ними, взявъ дротки на перевѣсъ.
Такимъ образомъ отрядъ сей казался издали Польскою кавале-
rieю, шедшею отъ непріятельской арміи къ Смоленску.

Долго Храповицкій никого не встрѣчалъ, но около Семлева
онъ увидѣлъ многочисленный транспортъ, состоявшій изъ ог-
ромныхъ бочекъ, подвигавшихся къ нему на встрѣчу, хотя и
съ прикрытіемъ, но безъ малѣйшей предосторожности; они
думали видѣть въ отрядѣ Храповицкаго Польскій отрядъ. Наши
допустили непріятеля на пистолетный выстрѣлъ и съ крикомъ

(*) Въ то время нѣкоторые гусарскіе полки были вооружены пиками съ
флюгерами, какъ уланы. Изъ числа сихъ полковъ былъ и Ахтырскій.

46

ура! стремительно ударили на него. Большая часть прикрытія разсыпалась, но поручикъ Тилингъ съ горстью своихъ защищался до тѣхъ поръ, пока не былъ раненъ; тутъ онъ былъ оставленъ окружавшими его товарищами.

Съ этимъ транспортомъ были отправлены новыя одежда и обувь на весь 1-й Вестфальскій гусарскій полкъ и (по накладной, найденной у Тилинга) стоилъ 17 тысячъ франковъ, уплаченныхъ въ Варшавѣ.

Возвращаясь съ добычею къ селу Покровскому, Храповицкіі былъ атакованъ сильною шайкою мародеровъ, засѣвшею въ лѣсу, чрезъ который надлежало ему проходить. Видя, что нельзя пробиться сквозь непріятеля, столь выгодно расположеннаго, онъ взялъ другое направленіе и благополучно прибылъ къ вечеру въ Покровское, гдѣ соединился съ отрядами Попова 13-го и ротмистра Чеченскаго.

Въ этомъ попскѣ, Попова полкъ не уступалъ ни въ чемъ прочимъ войскамъ моей партіи. Въ немъ оказались казаки весьма отважные и благонаружные. Мучшій офицеръ сего полка, или лучше сказать одинъ изъ отличѣишихъ офицеровъ всего донскаго войска, былъ сотникъ Бириоковъ, за нимъ слѣдовали хорункіе Александровъ и Персіановъ.

Плѣнные (число ихъ простиралось до 496 рядовыхъ, 1 штабъ и 4 оберъ-офицеровъ) были немедленно отправлены въ Юхновъ, также и 41 фура, отбитыя Чеченскимъ. Лошади, взятыя изъ-подъ конвойныхъ, были частью раздѣлены между спѣшенными и худоконными казаками, а частью розданы жителиямъ. Въ тотъ же день отправленъ былъ отъ меня курьеръ въ главную квартиру. Я описалъ дежурному генералу сей подлѣдній попскъ и просилъ награжденія, какъ отпичившимся въ дѣйствіи, такъ и Юхновскому дворянскому предводителю Храповицкому, попеченіями которого партія моя не терпѣла ни одного дня и ни въ чемъ нужды; благодаря его распоряженіямъ, раненые получали покой и облегченіе.

Предъ отъѣздомъ своимъ вошелъ ко мнѣ поручикъ Тилингъ. Онъ говорилъ мнѣ, что казаки взяли у него часы и деньги,

47

но что онъ, зная право войны, на это не въ претензіи, а
просить лишь возвращенія кольца, принадлежавшаго любимой
имъ женщинѣ. Увы! будучи самъ склоненъ ко всему романи-
ческому, сердце мое поняло его сердце, и я обещалъ поста-
раться удовлетворить его желаніе. Сердце мое можетъ вклю-
чить въ каждую кампанію свой собственный журналъ, неза-
висимый отъ военныхъ происшествій. Любовь и война такъ
раздѣлили между собою все прошедшее мною поприще; до-
нынѣ я ничѣмъ не повѣряю хронологію моей жизни, какъ со-
ображая эпохи службы съ эпохами любовныхъ ощущеній, сто-
яниемъ, подобно геодезическимъ вѣхамъ, на пустынной моей
моло дости. Въ то время я пылалъ страстью къ неврной, кото-
рую полагалъ вѣрною. Чувства моего узника отозвались въ
душѣ моей, и легко можно вообразить взрывъ моей радости
при встрѣчѣ съ человѣкомъ, служащимъ одному божеству и
у одного же алтаря. Когда возвратился разъездъ, въ которомъ
были казаки, взявшие его въ пленнѣ, я былъ столько счаст-
ливъ, что отыскалъ не только кольцо, но и портретъ, волосы
и письма, ему принадлежавшие и немедленно отослалъ ихъ къ
нему при сей запискѣ:

«Recevez monsieur les effets, qui vous sont si chers; puissent-ils,
en vous rappellant l'objet aimé, vous prouver, que le courage et le
malheur sont respectés en Russie, comme partout ailleurs.

Denis Davidoff, Partisan (*).»

Этотъ Тилингъ жилъ до 1814 года въ Орлѣ, гдѣ всегда съ
благодарностью, но еще съ большимъ удивлениемъ, разсказы-
валъ о семъ приключеніи, какъ разсказываютъ о великодушіи
нѣкоторыхъ атамановъ-разбойниковъ. Въ послѣдствіи я узналъ,
что, утомившись мѣнять съ каждою компаніею предметы любви,

(*) Примите, государь мой, вещи столь для васъ драгоцѣнныя. Пусть онъ,
наноминая о миломъ предметѣ, вмѣстѣ съ тѣмъ докажутъ вамъ, что хра-
брость и любополучіе такъ же уважаемы въ Россиі, какъ и въ другихъ зем-
ляхъ.

Денисъ Давыдовъ, партизанъ.

48

онъ, подобно мнѣ, при заключеніи общаго мира, заключилъ
союзъ съ навсегда имъ любимою женщиною; онъ промѣнялъ
такимъ образомъ кочующую гусарскую жизнь на уединеніе
филиософа, фантасмагорію на действительность.

5-го числа партія пошла въ Андреяны; здѣсь я узналъ, что
непріятельскій отрядъ раздѣлился на двое. Одна часть нахо-
дилась въ Крутомъ, а другая въ Лосминѣ, чтò возлѣ Вязьмы.
Мы немедленно выступили въ Крутое.

Отрядъ во 100 человекъ, съ хорункимъ Биروковымъ, былъ
отправленъ къ селу Бѣлыщину. Ему было велѣно скрытно
остановиться у этого села и посылать разъѣзды вправо и вгѣво.
Вся же партія поспѣшно двинулась къ Крутому, слѣдуя вгѣ-
во, чтобы сохранить сообщеніе съ Биروковымъ и, въ случаѣ
удачи, отбросить непріятеля въ сторону, противную той, гдѣ
находилась другая его часть.

Не зная положительно разстоянія отъ Андреянъ до Кру-
таго, мы вмѣсто того, чтобы прибыть часа за два до вечера,
прибыли туда лишь весьма поздно. Надо было рѣшиться: либо
отложить нападеніе до утра, либо предпринять ночной атаку,
всегда невѣрную, а часто и гибельную для атакующаго; вся-
кое войско сильно взаимнымъ содѣйствіемъ частей, составляю-
щихъ цѣлое, а какъ содѣйствовать тому, чего не видишь? Къ
тому же, мало такихъ людей, которые бы исполняли свой долгъ,
не обращая вниманія на то, что на нихъ не глядятъ. Большая
часть воиновъ вяло воюетъ безъ зрителей.

Хотя я и зналъ эту истину, но зналъ также и неудобства
отлагать атаку до утра; ржаніе лошади, лай собаки и крикъ
гуся-спасителя Капитолія, могутъ повредить успѣху предпрі-
ятія. Но мы, съ надеждой на Бога, полетѣли въ бой.

Мелкій осенній дождь моросилъ съ самаго утра и умножалъ
мракъ ночи.

Мы ударили. При резервномъ полку оставалась пѣхота. Пере-
довая непріятельская стража спокойно спала подъ шалашами.
Храповицкій и Чеченскій, вскакавъ въ село, спѣшили нѣ-

49

сколько казаковъ и съ крикомъ ура! открыли огонь по окнамъ. Подкрѣпивъ пхъ сотней человѣкъ изъ пѣхоты и взявъ двѣ сотни казаковъ изъ резерва, я бросился съ ними чрезъ рѣчку Уду, чтобы не допустить непріятеля про- браться окружною дорогою въ Вязьму. Мракъ ночи былъ при- чиною того, что проводникъ мой сбился съ пути и привелъ меня не на то мѣсто, гдѣ обыкновенно переѣзжаютъ рѣчку. Это припудило насъ спуститься съ довольно значительной кру- тизны и кое-какъ перебираться на ту сторону. Не зная и не видя мѣстоположенія, я рѣшился, подвигаясь медленно, стрѣ- лять какъ можно чаще, оглашая воздухъ криками ура. Къ счастію, непріятель не пошелъ въ эту сторону, но, обратясь къ Кикину, онъ побѣжалъ въ разстройствѣ по дорогѣ, кото- рая слѣдовала отъ Юхнова къ Гжати. Мы преелѣдовали его со всемъ партіею версты четыре. Тутъ я отрядилъ сотню каза- ковъ вслѣдъ за бѣгущими и велилѣ преслѣдовать ихъ какъ можно далѣе, забирая влѣво, дабы быть ближе къ партіи и потомъ придерживаться дороги между Вязьмою и Царевымъ- Займищемъ, куда я намѣревался прибыть послѣ поиска на Лосмино.

Въ этомъ дѣлѣ, мы взяли въ п.ѣнъ 1 ротмистра, 1 офи- цера и 376 рядовыхъ, а такъ какъ по случаю ночной атаки я велилѣ брать по возможности менѣе плѣнныхъ, то число убитыхъ равнялось числу плѣнныхъ.

Перевязавъ послѣднихъ и отославъ ихъ, по обыкновенію, въ Юхновъ, я далъ отдохнуть лошадямъ и, отправивъ пѣхоту въ Ермаки, выступилъ къ Лосмину. Направленіе мое было на Бѣлыщино, дабы во первыхъ, соединясь съ Бирюковымъ, за- мѣнить отрядомъ его сотню казаковъ, посланныхъ преслѣдо- вать непріятеля, во 2-хъ, получить отъ него свѣдѣніе о не- пріятелѣ, находившемся въ Лосминѣ, и въ 3-хъ, обратясь къ Деревещину и Красному Холму, придти со стороны Вязьмы въ тылъ непріятеля и пасть на него, какъ снѣгъ на голову.

Предположеніе мое было бы во всей точности приведено въ исполненіе, еслибъ непріятельскіе фуражиры, находившіеся въ

50

с. Сергенковъ, не примѣтили моей партіи и не бросились бы
въ Лосмино, для увѣдомленія своего начальника о моемъ дви-
женіи. Доброконные нафздники мои погнались за этой сво-
лочью, но такъ какъ мы были 24 часа въ походѣ, изъ коихъ,
сражались въ продолженіе 2-хъ часовъ, лошади наши весьма
ослабѣли; это позволило нѣсколькимъ фуражирамъ уйдти и
встревожить отрядъ, обреченный на гибель. Между тѣмъ, мы
подвигались рысью къ дорогѣ, идущей изъ Вязьмы въ Лос-
мино. Разсвѣло; дождь не переставалъ идти и дорога сдѣла-
лась весьма скользкою. Непріятель имѣлъ неосторожность за-
быть о ковкѣ лошадей своего отряда, котораго половина была
не подкована. Однако по приходѣ моемъ къ Лосмину, онъ меня
встрѣтилъ твердою ногою. Дѣло завязалось. Въ передовыхъ
войскахъ произошло нѣсколько схватокъ, но ничего рѣшитель-
наго. Вся партія построилась въ боевой порядокъ и пустилась
на непріятеля, построенного въ три линіи, одна позади дру-
гой. Первая линія, послѣ первого удара, была опрокинута на
вторую, а вторая на третью. Все обратилось въ бѣгство. Надо
было быть свидѣテлемъ этого происшествія, чтобы повѣрить
замѣшательству, обнаружившемуся въ рядахъ Французовъ.
Сверхъ того лошади, не бывъ подкованы, валялись, какъ будто
подбитыя картечью; люди же, не обороняясь, бѣжали пѣш-
комъ въ разныя стороны Два эскадрона, оправлившись, дви-
нулись было впередъ, чтобы удержать наше стремленіе, но,
замѣтивъ моихъ гусаръ, составлявшихъ голову резерва, обра-
тились немедленно назадъ. Преслѣдованіе продолжалось до
полудня; кололи, рубили, стрѣляли и брали въ пѣнѣ офице-
ровъ, солдатъ и лошадей; словомъ, побѣда была совершенная
и я былъ внѣ себя отъ радости. Плѣнныхъ было: 403 рядо-
выхъ и 2 офицера. Полковникъ этого отряда, какъ увѣряли
меня, палъ на полѣ битвы, а съ нимъ легло до полутораста
рядовыхъ; прочіе разсыпались по полямъ и лѣсамъ, или до-
стались въ добычу обывателямъ. Въ обѣхъ этихъ дѣлахъ, съ
нашей стороны убито 4 казака, ранено 15 и 2 гусара. Ло-
шадей убито и ранено до пятидесяті.

51

Нужно ли, говорить съ какимъ нетерпѣніемъ я спѣшилъ до-
нести фельдмаршалу объ этомъ лучшемъ изъ понсковъ моихъ.
Немедленно полетѣлъ курьеръ съ теплымъ еще отъ огня битвы
донесеніемъ и я остался въ полной увѣренности, что этотъ двой-
ный успѣхъ будетъ одобрентъ самыми строгими знатоками воен-
наго искусства. Между тѣмъ новые замыслы, повыя тревоги,
новыя битвы, заглушили прошедшее. Не освѣдомляясь въ гла-
вной квартире о дѣлѣ моемъ, я полагалъ, что ему нельзя было
затеряться и что молчаніе штаба есть лишь слѣдствіе его
недосуга; мнѣ же не отвѣчали потому, что я не дѣлалъ за-
просовъ и такое взаимное молчаніе продолжалось до переми-
рія 1813 года. Тогда только все объяснилось: я узналъ,
что курьеръ мой былъ захваченъ мародерами на пути къ Юх-
нову и погибъ вмѣстѣ съ донесеніемъ. Благодаря этой не-
удачѣ, это осталось извѣстнымъ только моей партіи, не-
пріятельскому губернатору Вязьмы и оставшися послѣ по-
раженія войскамъ французскимъ. Я увѣренъ, что это скрыли
и отъ самого Наполеона, изъ опасенія его гнива за своеволь-
ное употребленіе войскъ, предназначенныхъ для другаго пред-
мета.

Такова бываетъ иногда участь отѣльныхъ начальниковъ, тогда
какъ у линейнаго каждое лыко становится въ строку. Въ по-
слѣдствіи нѣсколько дѣлъ, подобныхъ этому, осталось въ не-
извѣстности по совершенно другимъ причинамъ.

Въ этотъ день и въ слѣдующіе два дня, разъезды мои не
отходили отъ столбовой дороги между Вязьмою и Өедоров-
скимъ, гдѣ удалось имъ перехватить три курьера. На 8-е чи-
сло, партія подопла къ послѣднему селенію, гдѣ соединилась
съ сотнейю, посланною въ погоню изъ Крутаго.

Въ это время французская армія, пробудьдесь отъ своего про-
должительнаго усыпленія въ Москвѣ, двинулась на Өомин-
ское. Намѣреніе Наполеона состояло въ томъ, чтобы, обойдя
лѣвый флангъ нашей арміи, находившейся при Тарутинѣ, пре-

Ч. І.

4

52

дупредить ее въ занятіи Боровска и Малоярославца (*) и, до-
стигнувъ прежде ее Калуги, открыть сообщеніе съ городомъ
Смоленскомъ чрезъ Мещовскъ и Ельню. Въ слѣдствіе этого,
прибывъ въ Фоминское 11-го числа, онъ велѣлъ корпусу Жюно,
занимавшему Можайскъ, отступить въ Вязьму, отряду гене-
рала Эверса выступить изъ Вязьмы чрезъ Знаменское и Юх-

(*) Въ описанныхъ знаменитаго тарутинскаго сраженія, многія обстоятель-
ства, предшествовавшія сраженію и во время самаго бол, выпущены изъ виду
военными писателями. Главная квартира Кутузова находилась, какъ извѣстно
въ Леташевскѣ, а Ермоловъ съ Илатовымъ квартировали въ разстояніи одной
версты отъ этого села. Генералъ Шенелевъ далъ 4-го числа большой объѣд,
всѣ присутствовавшіе были очень веселы и Николай Ивановичъ Деперадо-
вичъ пустился даже плясать. Возвращались въ 9-мъ часу вечера въ свою де-
ревушку, Ермоловъ получилъ чрезъ ординарца князя Кутузова, офицера ка-
валергардскаго полка, письменное приказаніе собрать къ слѣдующему утру
всю армію для наступленія противъ непріятел. Ермоловъ спросилъ орди-
нарца, почему это приказаніе доставлено ему такъ поздно, на что онъ ото-
звался пезнаніемъ, гдѣ находился начальникъ главнаго штаба. Ермоловъ,
прибывъ тотчасъ въ Леташевку, доложилъ князю, что по случаю поздвяго
доставленія приказанія его свѣтлости, армію невозможно собрать въ столь
короткое время. Князь очень разсердился и приказалъ собрать всѣ войска
къ 6-му числу вечеромъ; вопреки увъреніямъ геперала Михайловскаго-Дани-
левскаго, князь до того времени и не выѣзжалъ изъ Леташевки. Въ назнач-
ченный вечеръ, когда уже стало смеркаться, князь прибылъ въ Тарутину.
Бенингсену, предложившему весь планъ атаки, была поручена вся котовна,
которая была направлена въ обходъ; въ этой колоннѣ находился и 2-й кор-
пусъ. Кутузовъ съ свитой, въ числѣ которой находились Раевскій и Ермо-
ловъ, оставался близъ гвардіи; князь говорилъ при этомъ: „вотъ просять
„наступленія, предлагаютъ разные проекты, а чуть приступишь къ дѣлу, ни-
„чего не готово, и предупрежденный непріятель, принявъ свои мѣры, заблаго-
„временно отступаетъ.“ Ермоловъ, понимая, что эти слова относятся къ нему,
толкнулъ колѣномъ Раевскаго, которому сказалъ: „онъ на мой счетъ забав-
ляется.“ Когда стали раздаваться пушечные выстрѣлы, Ермоловъ сказалъ
князю: „время не упущено, непріятель не ушелъ, теперь, ваша свѣтлость,
намъ надлежитъ съ своей стороны дружно наступать, потому что гвардія
отсюда и дима не увидить.“ Кутузовъ скомандовалъ наступленіе, по чрезъ
каждые сто шаговъ войска останавливались очţi на три четверти часа;
князь видимо избѣгать участіи въ сраженіи. Мѣсто убитаго ядромъ Багго-
вута наступилъ культельвый принципъ Евгеній Виртембергскій, который сталъ
у головнаго полка. Ермоловъ послалъ сказать чрезъ капитана квартирме-
стерской части Ховена графу Остерману, чтобы онъ слѣдовалъ съ своими
корпусомъ быстрѣе. Остерманъ выслалъ къ назначенному мѣсту лишь пол-

53

новъ, а маршалу Виктору съ дивизіями Жирарда и легкою
кавалерійскою, идти усиленными маршами изъ Смоленска туда
же. Стоитъ взглянуть на карту, чтобы увидѣть, въ какомъ по-
ложеніи я вскорѣ долженъ былъ находиться.

Между тѣмъ генералъ Дороховъ, занимая отрядомъ своимъ
Котово (*), находящееся близъ дороги, и душей отъ Москвы
къ Боровску, намѣревался атаковать вицъ-короля Италіянскаго,
прибывшаго 4-го числа въ Ооминское: онъ требовалъ на то
подкрѣпленіе, не зная, что за этимъ корпусомъ слѣдовала вся
французская армія.

Князь Кутузовъ, получивъ извѣстіе чрезъ Дорохова о при-
ближеніи сильной непріятельской колонны, отправилъ изъ Тэ-
рутина къ Ооминскому корпусу Дохтурова съ начальникомъ
главнаго штаба 1-й арміи Ермоловымъ. Передъ выступленіемъ
своимъ, Ермоловъ приказалъ Фигнеру и Сеславину слѣдовать
по направленію къ Ооминскому съ тѣмъ, чтобы собрать свѣ-
дѣнія о непріятельѣ. Фигнеру не удалось перейдти Лужу, тща-
щельно охраняемую непріятельскими пикетами. Сеславинъ ус-
пѣлъ перейдти рѣчку и приблизиться къ Боровской дорогѣ;
здѣсь, оставивъ назади свою партію, онъ пѣшкомъ пробрался
до Боровской дороги сквозь лѣсъ, на котором еще было не

ковыя знамена при ста рядовыхъ. Бенингсенъ, выведя войска къ мѣсту боя,
вернулся назадъ; если князь Кутузовъ сдѣлалъ съ своей стороны рѣши-
тельное наступленіе, отрядъ Мюрата былъ бы весь истребленъ. Фельдмар-
шалъ, окруженный многими генералами, йхавшими верхомъ, возвратился ве-
черомъ въ коляскѣ въ Леташевку. Онъ сказалъ въ это время Ермолову: „го-
лубчикъ, непріятель понесъ большую потерю, имъ оставлено много орудій въ
лѣсу." Кутузовъ, не распросить о ходѣ дѣла у главнаго виновника побѣдн
Бенингсена, послалъ Государю донесеніе, въ которомъ, вмѣсто 19 орудій, вля-
тыхъ о непріятеля, показано было 38. Съ этого времени вражда между Ве-
нингсеномъ и Кутузовымъ достигла крайнихъ размѣровъ и уле никогда не
прекращалась.

(*) Отрядъ сей состоялъ изъ одного баталіона 19-го егерскаго полка, двухъ баталіоновъ Волоцкаго пѣхотнаго полка, двухъ баталіоновъ Вильманстрандскаго пѣхотнаго полка, изъ Маріупольскаго гусарскаго полка, четырехъ эскадрововъ Елисаветградскаго гусарскаго полка, изъ Донскихъ полковъ Иловайскаго 11-го и осьми орудій.

4*