338

упоминая о болѣзненныхъ измѣніяхъ, коимъ
сосуды сіи не рѣдко подвержены бываюпъ,
какъ-то: о расширеніи, окостенѣніи и т. п.

Легочнал артеріі (А. fulmonalis).

Между уклоненіями оной Меккель 1) упоминаешь объ ея совершенномъ недостаткѣ, загражденіи, съуженіи, происхожденіи, наподобіе подчиненнаго сосуда изъ главной артеріи, въ каковомъ случаѣ она составляетъ или одинъ только стволъ, или обѣ главныя вѣпіви начинаются изъ разныхъ мѣстъ опдѣльно; объ ея происхожденіи изъ лѣваго желудочка сердца; изъ обоихъ желудочковъ, тогда когда въ преградѣ оныхъ находится ошверстіе; объ ея снабженіи чешырмя или двумя заслоночками вмѣсто трехъ.

Касательно же Боталліева прошока (Ductus arteriosus Botalli) Меккель 2) говорятъ, что онъ въ нѣкоторыхъ случаяхъ былъ открытъ (какъ то примѣчается въ двухъ сердцахъ дѣшей шестни и осьми лѣшь, хранящихся въ анашомическомъ музеѣ подъ NO 3597 и 3598 р. 112. 113); оканчивался въ лѣвую подключишную вену и особенно происходилъ изъ праваго желудочка сердца.

1) Handbuch d. menschl. Anatomie 1817. Bd. III. S. 367.

2) S. 368.

339

Сверхъ того Веберъ 1) упоминаешь о легочной артеріі, прибавочной къ главной, происходящей изъ праваго же желудочка сердца; о различномъ мѣстѣ ея происхожденія изъ праваго желудочка; о соединеніи въ весьма рѣдкихъ случаяхъ вѣшней легочной артеріі съ вѣшвями главной.

Начало легочной и главной артеріі (А. Aorta).

Тидеманнь 2) описываетъ слѣдующій весьма рѣдкій случай, вспрѣшившійся въ трупѣ дипляти 12 дней. При совершенно нормальномъ образованіи желудочковъ сердца было, пакъ сказать, перенесеніе артеріозныхъ стволовъ, въ слѣдствіе чего легочная артерія выходила изъ лѣваго желудочка сердца, напроптивъ того главная изъ праваго. Посему черная кровь находилась безпрестанно въ сосудахъ большаго крутообращенія крови; красная же вмѣщалась въ сосудахъ малаго. О подобныхъ случаяхъ, найденныхъ въ трупахъ лю-

1) Hildebrandt's Handbuch d. Anatomie des Menschen. Vierte Ausgabe besorgt v. E. H. Weber. 1831. 3. Bd. S. 170.

2) Zeitschrift für Physiologie; herausgegeben v. Tiedemann, G. R. Treviranus u. L. C. Treviranus I. Bd. S. 111.

2*

341

Винсловъ 1), Фіораши 2) и Меккель 3) за-
мѣтили при вѣнечныя артеріи сердца; по-
слѣдній 4) видѣль однажды даже четыре, въ
каковомъ случаѣ отверстія прибавочныхъ
артерій находились предъ отверстіями глав-
ныхъ. Самое ихъ происхожденіе только въ
весьма рѣдкихъ случаяхъ подвержено измѣне-
ніямъ; такъ на пр. онѣ произошли изъ верх-
ней части главной артеріи 5) и изъ правой
подключишной 6). Баркле 7) видѣль правую
вѣнечную артерію гораздо мѣншей величины
прошивъ обыкновенной, такъ что она не
достигала верхушки сердца, которая снабжа-
лась кровью единственно изъ лѣвой вѣнечной
артеріи.

Дуга главной артерії (Arcus aortae).

Вообще замѣтить должно, что чаще
встрѣчающихся шѣ уклоненія, въ слѣдствіе

1) Exposition anatomique de la structure du corps humain. Par. 1732. p. 366.

2) Atti della Academia di Padova. Tom. III. P. 1.
pag. 38.

3) Pathologische Anatomie 2. Bd. 1. Abth. 1816 S. 109.

4) Handb. d. menschl. Anat. 3. B. S. 74.

5) Farre pathol. researches. Lond. 1814. p. 2.

6) Mayer in Gräfe's u. Walthers Journal Bd. 10 S. 44.

7) L. C. pag. 6.

342

коихъ находится большее число вѣтвей, про-
исходящих изъ дуги главной артеріі, чѣмъ
мѣньшее. Умноженное число вѣтвей прости-
рается отъ 4 до 6, въ противномъ же слу-
чаѣ иногда замѣчаются шолько двѣ и даже
одна вѣтвь. Отоносящіяся къ симъ видамъ
уклоненія изчислены преимущественно Мекке-
лемъ 1) и Веберомъ 2), а изображены Тиде-
манномъ въ превосходномъ его твореніи 3).

Слѣдующіе случаи замѣчены мною. Въ
препаратѣ, хранящемся въ Университетескомъ
музеѣ подъ НО 3673 стр. 117, изъ дуги
главной артеріі происходять шолько двѣ
вѣтви: съ правой стороны общій стволъ
артеріі безимянной и лѣвой головной (art.
anonyma et carotis); безимянная артерія под-
раздѣляется опять на правую подключишную
(а. subclavia) и правую головную; съ лѣвой
же стороны дуги происходящія одна лѣвая
подключишная артерія. Напротивъ этого од-
нажды замѣшилъ я, что правая подлю-
чишная и головная артерія порознь про-
исходили изъ дуги, наподобіе сопряñныхъ
артерій лѣвой стороны. Въ двухъ трупахъ

1) *Handb. d. menschl. Anatom. B. III. S. 80 u folg.*

2) L. C. pag. 174.

3) *Tabulae arteriar. corp. hum. Carlsrh. 1822.*

343

происходили чешыре вѣшви изъ дуги главной
артеріі; сію чешвертую вѣшвь въ одномъ
случаѣ составляла нижняя правая артерія
щиптообразной железы (a. thyreoidea inferior),
какъ то видѣть можно въ препаратѣ 3650
стр. 116; въ другомъ же лѣвая позвоночная
(a. vertebralis). По наблюдению Меккелл 1)
достойно замѣчанія, что если изъ дуги
главной артеріи происходятъ чешыре вѣшви
и сію чешвертую вѣшвь составляешь позво-
ночная артерія, то сія почти всегда есть
лѣвая.

Пальфинг 2) замѣшилъ, что правая под-
ключишая артерія происходила съ лѣвой
стороны дуги главной артеріи и достигала
правой верхней конечности, проходя или не-
посредственно позади ближнихъ артерій, или
чаще между дыхательнымъ и пищепріемнымъ
горломъ, или наичаще между симъ послѣднимъ
и шейными позвонками.

Неубауеръ 1) замѣшилъ еще третію
нижнюю артерію щиптообразной железы, на-

1) Weber l. c. pag. 174.

2) Anatomie chirurg. II. p. 240.

3) Neubauer Diss. resp. Erdmann. Descriptio anato-
mica art. innominatae et thyreoideae imae c. II
tab. aeneis. Jen. 1772.

344

званную по его имени (art. thyreoidea ima s. Neubaueri); сія артерія также начинается иногда изъ дуги главной 1).

Наконецъ при обыкновенномъ числе вѣтвей замѣчается не рѣдко, что начала ихъ или слишкомъ другъ ошь друга ошдалены, или слишкомъ сближены 2); или наконецъ, что артеріи сіи бываютъ перемѣщены 3), такъ, что идущія къ правой сторонѣ тѣла происходятъ изъ лѣвой спороны дуги главной артеріи и наоборотъ.

Артерія подключшная (А. subclavia),

Ни одна артерія человѣческаго тѣла не подвержена, въ отношеніи раздѣленія ея на вѣтви, столь частымъ уклоненіямъ, какъ подключишная. Такимъ образомъ артерія последняя шен (a. transversa colli) и задняя допатки (a. dorsalis scapulae), или сія послѣдняя и глубокая шен (a. cervicalis profunda) не рѣдко начинаются общимъ стволомъ. — Часто таковый общій стволъ соединяетъ еще большее число вѣтвей. — Уже выше замѣчено было, что нижняя артерія щито-

1) Meckel 1. c. pag. 147. § 1588.

2) Meckel 1. c. pag. 86 § 15.41.

3) Münz Gefäßlehre p. 495.

345

образной железы и лёвая позвоночная иногда происходятъ изъ самой дуги главной аршеріі; сіе же примѣчается и съ внутреннею тищечною (mammaria interna). — Позвоночная аршерія не всегда входитъ въ отверстіе шестаго шейнаго позвонка, иногда выше, т. е. въ дыру пяшаго, четвертаго, третьяго или даже впораго, весьма рѣдко въ отверстіе седьмаго позвонка 1). А Меккель 2) видѣлъ сію аршерію тройною; двѣ вѣшви оной, пропсшедши изъ подключишной, соединились около четвертаго позвонка съ трешіею, начавшею изъ нижней аршеріи щитообразной железы. Отмо 3) замѣтилъ однажды, что нервъ подъязычный (nervus hypoglossus) прободалъ сію аршерію. — Лёвая позвоночная аршерія въ одномъ трупѣ замѣчена мною нарочито толще правой. — Меккель 4) полько въ двухъ шрупахъ замѣтилъ, что основная аршерія (a. basilaris), образовавшись изъ соединенія обѣхъ позвоночныхъ, вновь раздѣлялась и соединялась, и такимъ образомъ соспавляла небольшія ограниченныя сими вѣшвями про-

1) *Bichat. anat. descript.* IV pag. 193. — *Tiedemann* explic. tab. arter. p. 108.

2) *Meckel's Archiv.* 1828 S. 170. Tab. VII. f. 4.

3) L. C. S. 3og. Anm. 7.

4) L. C. S. 142 §. 1583.

346

странства; явленіе сіе онъ почитаетъ весь-
ма рѣдкимъ. — Земмерингъ 1) видѣлъ, что
артерія глубокая мозга (a. cerebri profunda)
находилась не предъ трешіею парою мозго-
выхъ нервовъ, но оные прободала. — Вну-
трепная шитечная артерія происходилъ ино-
гда изъ подплечевой 2); однажды составилась
она изъ трехъ параллельно лежащихъ вѣпвей,
соединенныхъ между собою чрезъ поперечныя
вѣтви 3). Однажды замѣтилъ я двойную пра-
вую шитечную артерію; изъ меньшей про-
исходилъ переднія межреберныя артеріи до
шеспой. — Весьма часто изъ поперечной ар-
теріи лопатки опѣлется задняя оной вѣпвь
предъ прохожденіемъ ся чрезъ собственную
заднюю выемку лопатки. — Ежели верхняя
межреберная артерія есть вѣпвь внутренней
шитечной, а не самой подключшной арте-
ріи, то она рѣдко даетъ вѣпвь къ треть-
ему реберному промежутку.

Артерія подплечевая (A. axillaris).

Иногда даетъ она пять и шесть наруж-
ныхъ грудныхъ артерій (a. thoracicae exter-

1) De corporis humani fabrica. 1798. T. IV. p. 207.
§. CCXVIII.

2) Münz L. C. S. 555.

3) Otto Path. Anatomie i Bd. S. 308.

347

nae). Артерія подлопаточная (a. subscapularis) выходить иногда изъ общаго ствола съ окружающею плечо заднею (a. circumflexa humeri posterior). — Напротивъ того артерія окружающая шейку лопатки (a. circumfl. colli scapulae) нерѣдко есть особенная вѣшнь ствола подплечевой артеріі.

### Артерія плечевая (A. brachialis).

Иногда вѣшнь ея, глубокая плечевая артерія (a. brachii profunda) бываетъ весьма тонка; въ такомъ случаѣ артерія питающая плечевую кость (a. nutritia brachii), происходить изъ самаго ствола плечевой, а раздѣление сего ствола на артерію лучевую (a. radialis) и общій стволь локошной и межкостной (truncus communis arteriae ulnaris et interosseae) въ четырехъ шрупахъ имѣло мѣсто не въ локошномъ сгибѣ, но при самомъ прикрѣпленіи къ плечевой кости мышцъ большой грудной, широкой спинной и большой круглой; слѣдовательно шамъ, гдѣ подплечевая артерія переходить въ плечевую. Таковъ препаратъ хранился въ музеѣ подъ № 3685, стр. 117, въ коемъ лучевая артерія, будучи нарочито полще общаго ствола локошной и межкостной артерій, составляешь продолженіе самой плечевой артеріи. — Въ

348

локотномъ же сгибъ объ сін артеріі соединены между собою посредствомъ весьма короткой, но шолстой вѣтви. Изъ сего общаго сіпвола происходитъ двойная локотная артерія; одна глубокая, главная, другая поверхняя, прибавочная, оканчивающаяся подъ общими покровами ладони.

При таковомъ высокомъ раздѣленіи плечевой артеріи боковая лучевая вѣшнь оной (a. collateralis radialis) происходитъ изъ самой лучевой артеріи; а боковыя локошныя (a. collaterales ulnares) изъ общаго ствола локотной и межкостной.

Довольно замѣчательно также, что при таковомъ раздѣленіи плечевой артеріи на вѣшви, по замѣчанію Вебера 1) не рѣдко встрѣчаются сосуды, называемые имъ vasa aberrantia, которые, начинаясь обыкновенно изъ верхней части плечевой артеріи, идутъ паралельно съ стволомъ и оканчиваются въ нижнюю часть сего же ствола, или въ которую-либо изъ его вѣтвей, особенно же въ лучевую. — Въ одномъ трупѣ плечевая артерія раздѣлялась на локошную и общій стволъ лучевой и межкостной; впрочемъ дальнѣйшее раздѣленіе сихъ артеріи было нормальное. —

1) L. C. pag. 209.

349

Однажды видѣлъ я кромѣ обыкновенной локошной артеріи, еще прибавочную къ оной, болѣе поверхнюю, произшедшую также изъ ствола плечевой; сія поверхняя оканчивалась на шыльной поверхности пясти; при чемъ главная локошная артерія уже не давала шыльной вѣтви. Локошная артерія происходишь иногда изъ подплечевой, весьма рѣдко отдѣльно изъ плечевой 1). — Что же касается до направленія локошной артеріи, то Бурнсь 2) описываетъ весьма замѣчательный случай, изображеный Тидеманномъ 3), замѣчанный имъ въ трехъ женскихъ шрупахъ, гдѣ артерія сія, начавшись обыкновеннымъ образомъ, шотчась прободала сухожильное распяженіе и прикрѣпившись къ внутренней подкожной венѣ (vena basilica), вмѣстѣ съ оною низходила къ пястному составу.

Въ вышеописанномъ препаратѣ подъ 3685 стр. 117 также находится двойная межкосшная артерія; одна, произшедши какъ обыкновенно, изъ общаго ствола съ локошною, остается ладонною межкосшною артеріею; другая же, начавшись изъ весьма толстой

1) Weber L. C. S. 215. Anmerk.

2) Herzkrankheiten S. 341.

3) Tabul. arter. c. h. XVII fig. 1.

350

лучевой, обращается къ наружной поверхно-
сти межкостнаго пространства. Сабашье,
Монро, Баркле, Тидеманнь, Людвигъ и Гиль-
дебрандшъ 1) замѣтили поверхнюю вѣтвь
плечевой артерии, раздѣлившуюся на лучевую
и локотную артерию; изъ продолженія же
ствола плечевой составилась межкостная
артерія. — Двойную межкостную артерію,
одну глубокую, другую поверхнюю, видѣли
Тидеманнь, Галлеръ и нѣкоторые другіе 2).

Лучевая артерія въ рѣдкихъ случаяхъ
происходитъ изъ подплечевой, какъ то о семьъ
упоминають: Гейстерь, Бемеръ, Людвигъ,
и другіе, или изъ необыкновеннаго мѣста
плечевой 3). Тидеманнь 4) изображаетъ лу-
чевую артерію, извращающуюся на средней
части лучевой кости къ тыльной поверхно-
сти, между тѣмъ какъ къ ладонной поверх-
носни идешь только самая шонкая вѣтвь
оной. Въ случаяхъ, гдѣ сія артерія таковое
берешь направленіе, нельзя ощущить пульса. —
Отно 5) замѣтилъ совершенный недосташокъ
лучевой артеріи, коей вѣшви замѣнялись вѣш-

1) Weber l. c. S. 215 Anmerk.

2) Weber l. c.

3) Weber l. c. S. 216 Anmerk. 1.

4) L. c. Tab. XVII. fig. 2.

5) L. c. S. 3og.

351

вями межкостной. Въ противномъ случаѣ
шногда бываютъ и двѣ лучевыя артеріи, какъ
шо замѣчено *Мюнцомъ 1*).

Чможе наконецъ касается до послѣднихъ
вѣтвей артерій лучевой, межкостной и ло-
комной, раздѣляющихся на шыльной и ла-
донной поверхностяхъ ручной кисти и со-
ставляющихъ ладонныя дуги и шыльное спле-
шеніе, то невозможно опредѣлить всѣ без-
численныя уклоненія оныхъ, въ слѣдствіе
коихъ бѣльшее или мѣньшее число перстныхъ
вѣтвей, какъ ладонныхъ, такъ и шыльныхъ,
зависитъ отъ бѣльшаго или мѣньшаго разви-
тія той или другой артеріі. Уклоненія сихъ
артерій въ особенности описаны *Питцле-
ромъ 2*).

*Артерія головнал общал (Arteria carotis com-
munis).*

Въ одномъ трупѣ Бурнсь 3) замѣщалъ,
что общая головная артерія раздѣлилась го-
раздо выше обыкновеннаго, при самомъ осно-
ваніи шиловиднаго отростка, отдавши вѣтви,
происходящія обыкновенно изъ нижней части

1) L. c. G. 539 Taf. IX. 5.

2) *Pitzler peculiaris arteriarum situs in manibus.*
Ephem. Nat. Cur. Centur. IX et X. p. 329.

3) *Surgical anatomy. Edinb. 1811.* p. 95, 96.

352

наружной головной артерії. Въ другомъ трупѣ
артерія сія вовсе не раздѣлялась на наружную
и внутреннюю вѣтви, но всѣ вѣтви наруж-
ной головной артерії произошли совмѣстно
изъ сего общаго спвола, коего продолженіе
соспавило мозговую артерію 1). — Въ двухъ
трупахъ замѣшиль я, что верхняя артерія
щитообразной железы (a thyreoidea superior)
начиналась изъ самаго мѣста раздѣленія общей
головной артерії, которая посему раздѣля-
лась въ семъ случаѣ не на двѣ, а на три
вѣтви. Подобное раздѣленіе замѣчено также
и Мюнцомъ 2). Моргани 3) замѣшиль, что
обѣ вѣтви общей головной артерії въ одномъ
трупѣ были два раза улишкообразно зависты.

Наружная головная артерія. (Arteria carotis externa).

Въ препаратѣ, значущемся подъ NO 3662,
лѣвая верхняя артерія щитообразной железы необычайной толщины, такъ что объемомъ своимъ превосходинцъ всѣ прочія вѣтви наружной головной артерії и составляешь продолженіе спвола оной. При семъ одна-

1) *Burns surgical anatomy* pag. 95.

2) Münz. Gefäßlehre. Tab. VI. fig. 4. 2.

3) *Morgagni de sedib. et caus. morb. Ep.* 49. 18.

353

кожь нельзя замѣшить измѣнія въ устрое-
ніи самой щипообразной железы, которая
по чрезвычайному количеству получаемой кро-
ви все еще остается загадочнымъ органомъ.
Сія верхняя артерія щипообразной железы
иногда бываешь двойною 1), иногда съ одной
стороны ее вовсе недостаешь 2), и тогда
она замѣняешься прошивулежащею. Происхо-
дящая обыкновенно изъ оной верхняя гор-
шанная артерія (a. laryngea superior) въ
рѣдкихъ случаяхъ начинаешь изъ язычной
(а. lingualis) 3), или изъ ствола наружной
головной 4), или же изъ глоточной (a. pharyn-
gea) 5). Сія послѣдняя имѣешь иногда общій
шволъ съ запылочною (a. occipitalis) 6),
или происходить опъ внутренней головной
артеріи.— Язычная артерія не рѣдко начинает-
ся изъ общаго швола съ личною (a. maxillaris

1) Münz Tab. VI. fig. IV. 3.

2) Münz Tab. ead. fig. V. pag. 498.

3) Münz Tab. VIII. fig. 1. 8.

4) Meckel I. c. S. 92.

5) Hildebrandt Lehrbuch d. Anat. des Menschen. 3
Ausgabe. 1803. IV B. S. 51. § 2433.

6) Hildebrandt L. C. S. 56 §. 2440.

Уч. Зап. Часть I.

3

354

externa s. facialis); также и обѣ вѣнечныя
губъ (art. coronariae labiorum) часто спа-
чала бывать соединены. Въ трехъ тру-
пахъ артерія поперечная лица (a. transversa
faciei) происходила не изъ височной, а изъ са-
маго ствола наружной головной артеріи, ка-
ковое ея происхожденіе Земмеррингъ 1) по-
читаемъ нормальнымъ. Въ одномъ изъ сихъ
труповъ поперечная артерія лица была
столь значительна, что носовыя вѣтви (a.
nasales) и артерія угловая глаза (a. angularis
oculi) произошли изъ оной, а не изъ личной
артеріи. Въ другомъ трупѣ личная, не до-
стигши внутренняго угла глаза, замѣнялась
вѣшвію глазной артеріи (a. ophthalmica),
прошедшею надъ блокомъ (trochlea) изъ глаз-
ной впадины къ лицу. Затылочная артерія
иногда происходилъ изъ внутренней голов-
ной 2), весьма нерѣдко, какъ и я замѣчалъ,
имѣетъ общій стволъ съ заднею уха (a. aurі-
cularis posterior). Я однажды только видѣлъ
артерію остную прибавочную (a. spinosa
accessoria).

1) L. C. Tom. V. pag. 138. § CXIII.

2) *Tiedemann* expl. tab. arter. p. 80. *Haller* Icon. fase. II. p. 2.

355

Внутренняя головная артерия. (Arteria ca-
rotis interna.)

Тоде 1) описывалсь случай, гдѣ сей ар-
терії съ одной спороны вовсе недоставало.
Баркле 2) однажды не замѣшилъ соединитель-
ной вѣшви (ramus communicans) между сею
артерією и основкою, о чемъ другие писа-
тели вовсе не упоминають. — Меккель,
Сабатье, Бойе, Биша, Веберъ 3) и другие
почишають артерію сосудистаго сплетенія
(а. choroidea) постоянною вѣшвію внутрен-
ней головной артерії, чего я однакожь не
имѣлъ случая замѣпить. — По замѣчанію
Земмерринга 4) слезная артерія (а. lacryma-
lis) происходитъ иногда изъ остной (а. me-
ningea media). Весьма часто встрѣчается по
числу слезныхъ железъ двойная слезная ар-
терія.

Артерія главная низходящая грудная. (Art.
aorta descendens thoracica.)

Стволь сей артерії нерѣдко, по замѣча-
нію многихъ писателей, уклоняется отъ нор-

1) Bibliothek 10 Bd. S. 401.

2) L. C. pag. 47.

3) Weber. L. C. S. 193.

4) L. C. T. V. pag. 143. §. CXVI.

3*

356

мальнаго своего направленія, при естественномъ впрочемъ положеніи внутренностей, такъ что находясь сначала съ правой спороны позвоночнаго столба, уже въ нижней части груди склоняется на лѣвую спорону 1).

Гоммель 2) описываетъ рѣдкій случай, где главная артерія раздѣлилась на двѣ вѣтви, изъ коихъ одна имѣла положеніе предъ дыхательнымъ горломъ, другая же позади онаго. Сіи вѣтви соединившись пошомъ между собою сосшавили стволь главной низходящей грудной артеріі.

Веберъ 3) описываетъ весьма расширенную артерію дыхательнаго горла (a. bronchialis). — Какъ происхожденіе, такъ и число сихъ артерій дыхательнаго горла весьма непостоянно; верхняя правая начинается обык-

1) Klinkosch. Pr. d. anat. foet. cap. monstr. Prag. 1766. p. 15. — Abernethy въ Phil. trans. 1793. p. 59. Fiorati въ Saggi di Padova T. 1. p. 69. — Sandifort mus. anat. V. 1. 273. Tab. 97. f. 1. 2. — Cailliot въ Bull. de l'école de méd. 1807. p. 24. — Legallois въ Bull. d. l. soc. de méd. 1800. p. 99. Meckel Handb. d. path. Anat. 2. S. 97. Rudolphi въ Bernhard Diss. de art. e corde prod. aberr. Berol. 1818. — Bréschet въ Repert. gener. d'anat. Tom. II. p. 14. — Otto seltne Beobacht. II. S. 69.

2) Hommel. Commerc. noric. 1737. T. II f. 1.

3) L. C. S. 170.

357

новенно вмѣстѣ съ верхнею правою межреберною; лѣвая же верхняя изъ внутренней тищечной шой же спороны; нижнія сушь вѣтви самой главной артеріи.

Число нижнихъ заднихъ межреберныхъ артерій также не всегда одинаково; оно измѣняется смотря пошому, происходить ли трещія межреберная артерія изъ верхней, или нѣтъ.

Верхнія артеріи грудобрюшной преграды (a. phrenicae superiores) часто начинаются общимъ стволомъ, что также замѣчается касательно нижнихъ.

*Артерія главная низходящая брюшная (Arteria aorta descendens abdominalis).*

Въ одномъ трупѣ *Петше 1)* замѣшилъ, что стволъ главной артеріи въ брюшной полости раздѣлился на двѣ ровныя вѣтви выше обыкновеннаго; лѣвая вѣтвь, омдавши нижнюю брыжеечную артерію (a. mesenterica inferior), соединилась съ правою посредствомъ значительной поперечной вѣтви.

*Отно 2)* описываетъ весьма рѣдкое уклиненіе нижней части главной артеріи опъ позвоночнаго столоба впередъ, въ одномъ уродѣ,

1) *Syll. obs. anat. select.* §. 76.

2) *Seltne Beob. 1. Heft.* §. 100.

358

представляющемъ видъ сирены, гдѣ артерія
сія спустившись предъ мапкою и мочевымъ
пузыремъ, раздѣлялась на подвздошныя арте-
ріи, идущія къ единственной нижней конеч-
ности. Изъ нижней части самаго ствола глав-
ной артеріи произошла единственная пакже
въ семъ трупѣ пупочная артерія (a. umbi-
licalis).

Я не замѣтилъ, чтобы нижнія артеріи
грудобрюшной преграды (a. phrenicae inferi-
res) происходили изъ упробной, каковое оныхъ
начало Меккель 1) полагаетъ нормальнымъ.
Въ двухъ прупахъ онъ начались изъ общаго
ствола съ надпочечными (a. suprarenales); въ
одномъ же трупѣ лѣвая нижняя артерія грудо-
брюшной преграды началась изъ почечной (a.
renalis) той же стороны. Различныя уклоне-
нія оной исчисляетъ Галлеръ 2). Тидеманъ 3)
описываетъ общій стволъ оной съ вѣнечною
артеріею желудка, происшедшій особенно изъ
главной артеріи. О совершенномъ же недо-
сташкѣ сей артеріи упоминаетъ одинъ толь-
ко Мухинъ 4).

1) Handb. d. mensch. Anat. 1817. III B. S. 206. 207.
§. 1444. 1445.

2) Icon. anat. fasc. III p. 53.

3) Explicat. tab. arter. p. 22.

4) Курсъ анапоміи 1818. Ч. VI. стр. 63.

359

По наблюдениямъ Отто 1) въ трехъ тру-
пахъ вовсе не было утробной артеріи (a.
coeliaca), ибо всё ея вѣтви начинались от-
дѣльно изъ спвола главной артеріи; иногда
же шолько одна вѣнечная желудка происхо-
дитъ отдѣльно. Въ одномъ трупѣ, по его на-
блюденію, изъ утробной артеріи произошли
четыре вѣтви; сю чешвершую вѣтвь соста-
вляла правая желудочно-сальниковая артерія
(a. gastroepiploica dextra). Меккель 2) и Мор-
гани 3) видѣли двойную утробную артерію.
Сія же артерія въ одномъ трупѣ раздѣлялась,
какъ обыкновенно на три вѣтви, изъ коихъ
однакожь правая вмѣсто того, чпобъ ишти
къ печени, оканчивалась въ правой надпочеч-
ной железѣ. Печеночная же артерія (a. hepa-
tica) начиналась изъ верхней брыжеечной (a.
mesenterica superior), 4) — Однажды замѣ-
шилъ я весьма шонкую печеночную артерію,
пропседшую изъ спвола утробной, доспиг-
шую шолько лѣвой доли печени; главный же
оной стволъ выходилъ изъ верхней брыжееч-
ной и раздѣлялся во всѣхъ прочихъ частяхъ
печени и въ желчномъ пузырѣ. Таковое укло-

1) Seltne Beobacht. i. Heft. S. 101.

2) Pathol. Anat. 2. Bd. 1. Abtheil. S. 120.

3) De sedib. et caus. morb. Ep. LXX. c. 9.

4) *Petsche y Haller Diss.* anat. VI. pag. 776.

360

неніе печеночной артеріи описаль также Отто 1). Меккель 2) замѣшил въ одномъ трупѣ тройную печеночную артерію, произ-шедшую изъ разныхъ стволовъ: самая боль-шая начавшись изъ верхней брыжеечной ар-теріи, оканчивалась въ правой долѣ печени; впорая, вышедши изъ утробной, раздѣлялась въ воротахъ печени (regio portarum); трещья же, самая меньшая вѣшвь, изъ лѣвой вѣнечной артеріи желудка проходила въ бороздку ве-нознаго протока. Артерія желчнаго пузыря (a. cystica) не рѣдко встрѣчается двойною.

Галлеръ 3) и Меккель 4) видѣли верх-нюю брыжеечную артерію, соединенно вы-шедшую съ утробною. — Весьма трудно опредѣлить число кишечныхъ артерій (a. in-testinales), происходящихъ изъ выпуклости дути верхней брыжеечной.

Средняя артерія ободочной кишки (a. colica media) составляется вѣшвь не всегда постоянную верхней брыжеечной, ибо проис-ходитъ иногда и изъ нижней брыжеечной (a. mesenterica inferior), которая въ таковомъ случаѣ обыкновенно бываетъ юще и нѣ-

1) Seltne Beobacht. 1 Heft. S. 101.

2) Path. Anat. 2 Band. 1 Abtheil. S. 120.

3) Icon. anatom. Fasc. VIII p. 55. No II.

4) Handb. d. patb. Anatom. 2 Th. S. 215.

361

сколько выше начинается изъ ствола главной
артеріі. — Я замѣтил, что правая поло-
вина средней части ободочной кишки полу-
чала вѣпвь изъ верхней брыжеечной артеріі,
а лѣвая изъ нижней; слѣдовательно средняя
ободочная артерія въ семъ случаѣ была двой-
ною. — Викъ-Дазиръ 1) въ одномъ трупѣ
не видалъ соединительной вѣпви между ко-
нечными вѣпвями верхней и нижней брыжееч-
ныхъ артерій. Флейшманнъ 2) замѣтилъ
однажды, что нижней брыжеечной артеріи
вовсе недоставало; вѣпви же ея замѣнялись
вѣпвями верхней.

По замѣчанію Вебера 3) изъ верхней ча-
сти верхней брыжеечной артеріи происходитъ
иногда вѣпвь къ верхней части лѣвой обо-
дочной кишки, которую онъ и назвалъ верх-
нею лѣвою артеріею ободочной кишки (a.
colica sinistra superior).

Почечныя артеріи (a. renales) предста-
вляющіе намъ весьма частыя уклоненія отъ
нормальнаго состоянія, какъ самостоятель-
ныя по числу вѣшвей, такъ преимуществен-
но зависящія отъ неправильнаго положенія

1) Vicq—d'Azyr въ Memoir. de l'Acad. des sciences. 1776. p. 220.

2) Leichenöffnungen G. 23g.

3) L. C. G. 236.

362

почскъ. — Въ двухъ трупахъ артеріі сін
выходили подъ весьма острымъ угломъ изъ
главной артеріи и оканчивались въ почкахъ,
сросшихся нижними своими концами и лежа-
щихъ на пятомъ поясничномъ позвонкѣ и на
буторкѣ крестцовой косши, какъ-то усма-
тривается изъ препарата подъ NO 3732
стр. 119 и НО 12 стр. 206; сей послѣ-
дній препаратъ пріобщенъ къ прочимъ по-
койнымъ Прозекторомъ Гумбургомъ. — По-
добное уклоненіе замѣчено мною еще въ одномъ
трупѣ, только съ лѣвой спороны, гдѣ почка,
находясь на чешвершомъ и пятомъ пояснич-
номъ позвонкѣ, получаетъ артерію, начиа-
ющуюся не съ боку, а съ средней части
ствола главной артеріі. — Въ анатомиче-
скомъ музеѣ сохраняется препаратъ подъ НО
11 стр. 206, также изъ прибавленныхъ въ
послѣдствіи Прозекторомъ Гумбургомъ, въ
коемъ обѣ почки находятся съ правой спо-
роны, одна подъ другою; въ слѣдствіе сего
уклоненія и обѣ почечныя артеріі выходятъ
съ правой спороны главной. — Не рѣдко за-
мѣчалъ я вмѣсто одной, двѣ (какъ на пр.
въ препарашѣ подъ НО 2989 стр. 82), три,
четыре и даже пятью почечныхъ артерій съ
которой-либо спороны, при чемъ обыкновен-
но верхняя и нижняя вѣшнь (сія послѣдняя

363

начиналась въ одномъ трупѣ изъ правой подвздошной), не входяшь въ почечную выемку (hilus), а въ концы почки, имъ соотвѣтствующіе, раздѣляясь въ самомъ существѣ сего органа обыкновеннымъ образомъ. — Касательно своего происхожденія, почечныя артеріи представляющі намъ также нѣкоторыя уклоненія, ибо онъ не всегда суть вѣтви главной артеріи, а иногда происходяшъ или изъ подвздошной, или изъ тазовой, или изъ средней крестцовой 1).

Правая внутренняя сѣмянная артерія (a. spermatica interna) не всегда начинается отъ главной; она весьма часто составляется вѣтвью правой почечной. — Многими писателями сія артерія замѣчена была двойною 2).

Моргани 3) видѣлъ въ трупѣ женщины, что три нижнія поясничныя артеріи происходили не попарно и не съ боковъ главной, а изъ передней части оной общими стволами, которые, имѣя около поперечнаго перста въ дину, помопь уже раздѣлялись на боковыя вѣтви.

1) Otto Pathol. Anatom. Bd. I. S. 312.

2) Morgagni de sed. et caus. morb. II., p. 348. — Hunter med. comment. p. 76. — Pohl. obs. angiol. p. 12 и другие.

3) L. C. Epist. 70 с. 10.

364

Въ нѣскольких трупах средняя крестцовая артерія (a. sacra media) выходила не изъ мѣста раздѣленія главной артеріи на подвздошныя (a. iliacae), а изъ правой подвздошной. Въ двухъ трупах она была двойною; въ одномъ вовсе не находилась; вѣшви же ея замѣнялись боковыми крестцовыми артеріями, (a. sacrae laterales).

### Артерія тазовал (Arteria hypogastrica).

Боковая крестцовая артерія, замѣченная мною одинъ разъ двойною, иногда начинается изъ подвздошной, бедреной, а иногда общимъ стволомъ съ ягодичною 1). Въ шрехъ трупахъ артерія заграждающая (a. obturatoria) происходила не изъ тазовой артеріи, а изъ бедреной, или внутри таза, какъ-то сіе чаще замѣчается 2), или вѣ онаго, что гораздо рѣже 3). При семъ однакожь ея началѣ, я не замѣшилъ, чтобъ она всегда происходила общимъ стволомъ съ нижнею надчревною артеріею (a. epigastrica inferior), какъ

1) Tiedemann Expl. tab. arteriar. p. 246.

2) Lieutaud Anat. médic. p. 496. Sömmering I. c. p. 272 § CLXXXVIII. Monro morbid. anatomy of the human gullet, stomach and intestines. Edinb. 1811 p. 430 и другіе.

3) Monro ibidem. Burns Herzkrankheiten. G. 359. Otto feltne Beob. 1 Heft. 102.

365

то извѣстно изъ наблюдений Меккелля 1). Въ весьма рѣдкихъ случаяхъ образуется артерія сія изъ вѣтви шазовой и нижней надчревной, какъ-то замѣпили Порталь 2) и Гессельбахъ 3). Вѣтви, удѣляемыя ею боевой часми мочеваго пузыря, въ шаковыхъ случаяхъ замѣняются обыкновенно вѣтвями пупочной артеріи (a. umbilicalis). — Не рѣдко имѣется общій стволъ артеріи ягодичной (a. glutaea) и сѣдалищной (a. ischiadica).

Въ пяти трупахъ маточная артерія (a. uterina) происходила особенно изъ шазовой. — Артерія общая дѣтородныхъ частей (a. pendenda communis) не всегда выходить изъ шаза чрезъ полулунную выемку, но нерѣдко идеть къ родотворнымъ частямъ вдоль мочеваго пузыря и предпузырной железы, какъ шо замѣтилъ Веберъ 4), ошь чего при камнесѣченіи легко повреждена быть можешь. — Пупочная артерія по наблюдениямъ Отто 5) въ двухъ трупахъ, бывши сросшеюся, имѣла

1) Meckel. L. C. G. 249.

2) Portal. Anatomie médicale, III p. 322.

3) Hesselbach Ueb. d. Ursprung u. Verlauf d. untern Bauchdeckenschlagader u. d. Hüftbeinlochschlagader. Bamb. 1819.

4) L. c. G. 245.

5) Seltne Beobacht. I. 102.

366

круглый видъ до самаго пупочнаго отверстія и отдалена была на половину дюйма отъ брюшины, въ складкѣ коей заключалась. Такое уклоненіе замѣчено также и Кельхомъ 1). Кромѣ сего она иногда происходилъ изъ подвздошиной 2), или изъ главной 3); въ весьма рѣдкихъ случаяхъ и при нормальномъ впрочемъ образованіи утробныхъ младенцевъ она иногда съ одной стороны вовсе не была замѣчена 4).

### Артерія бедреная (arteria cruralis).

Нижняя надчревная артерія, по свидѣшельству Тидеманна, 5) происходилъ иногда изъ глубокой бедреной; иногда изъ заграждающей 6). Въ нѣкоторыхъ трупахъ не находилась наружная артерія, окружающая подвздошную кость (a. circumflexa ilium externa), которая большею частію писашелей почитается постоянною вѣтвію бедреной артеріи. Часто замѣченъ мною общій стволь для артерій окружающей бедро-внутренней (a. circumflexa femoris interna) и бедра глубокой

1) Beiträge zur pathol. Anatomie & S. 60 No 47.

2) Breschet Repert. T. II p. 471.

3) Hottinger misc. nat. cur. Dec. III an. 9 obs. 233.

4) Otto pathol. Anat. 312. No 8.

5) L. c. pag. 320.

6) Monro 1. c. pag. 427.

367

(a. femoris profunda); число вѣтвей пробода-
ющихъ (a. perforantes) изъ сей послѣдней
артерііи тѣмже не всегда одинаково.

Если глубокая бедреная артерія нарочи-
той полщины, то не рѣдко происходитъ
изъ нее наружная артерія дѣтородныхъ ча-
стей (a. pudenda s. spermatica externa). —
Вообще Тидеманнъ 1) замѣчаетъ, что глу-
бокая артерія бедра чаще весьма высоко
отдѣляется отъ бедреной у женщинъ, чѣмъ
у мущинъ и у людей низкаго роста. Сіе
отдѣленіе имѣтьшь мѣсто иногда даже въ са-
мой полости таза 2). — Артерія окружаю-
щая бедро наружная, по замѣчанію Бурнса 3),
имѣтьъ иногда весьма поверхностное напра-
вленіе. — Подколѣнная артерія даетъ иногда
болѣе четырехъ составныхъ вѣтвей.

Загорскій 4) упоминаешь о вѣтвни бе-
дреной артеріи, находящейся на внутренней
поверхности бедра и оканчивающейся во внут-
реннюю лодыжковую артерію (a. malleolaris
interna).

Въ anatomическомъ музеѣ сохраняется
весьма рѣдкій препаратъ, подъ NO 3705,

1) Weber L. C. G. 251.

2) Burns Herzkrankheiten S. 362. — Tiedemann Ex-
plic. tab. arter. p. 322.

3) Burns, Herzkrankheiten S. 363.

4) Memoires de Petersb. 1803 - 6.

368

стр. 118) въ ошношеніи къ уклоненію отъ нормальнаго состоянія конечныхъ вѣшвей подколѣнной артеріи, въ коемъ задняя берцовая артерія (a. tibialis postica) есть мѣнѣшая ея вѣшвь и едва достигаетъ половины голени; напротивъ того артерія дудочная (a. peronea), которая есть обыкновенно мěнѣшая вѣшвь подколѣнной артеріи, столь велика, что изъ нее происходятъ всѣ вѣшви до самыхъ концевъ перстовъ, долженствовавшія начаться отъ задней берцовой артеріи, которая ее посему совершенно замѣняетъ. — Въ одномъ трупѣ *Отто 1*) видѣлъ дудочную артерію, оканчивающуюся на средней части голени въ заднюю берцовую артерію.

Наконецъ шыльныя и подошвенные вѣтви сихъ артерій, подобно соотвѣшствующимъ вѣтвямъ верхнихъ конечностей, шакже подвержены многочисленнымъ уклоненіямъ, кои однакожь, будучи менѣе важными, не требующъ особеннаго описанія.

1) Seltne Beobachtungen. II. Heft. S. 63:

## II. СЛОВЕСНОСТЬ И ИСКУССТВА.

### А. ТЕОРИЯ СЛОВЕСНОСТИ.

3. Общія свойства слова и приложеніе оныхъ къ языку Российскому.

Лекція Профессора Давыдова.

Изъ предъидущихъ изслѣдованій заключаемъ, что слово есть открывеніе самого разума, или духъ въ непосредственномъ явленіи, признакъ и залогъ высокаго происхождения человѣка, носящаго на себѣ образъ и подобіе Божества.

Способность выражать мысли есть потребность разумѣнія человѣческаго; начало развившія оной современно первымъ дѣйствіямъ разума, пошому что самое мышленіе справедливо называють внутреннимъ разговоромъ, а слово мыслью, проявляющеюся посредствомъ правильныхъ звуковъ человѣческаго голоса.

Уч. Зап. Часть І.

4

370

Съ разумѣніемъ перваго человѣка произо-
шла вся полная система слова; отъ мого во
всѣхъ языкахъ встрѣчается поразительное
сходство, даже единство въ сославѣ. Всѣ
языки могутъ совершенствоваться въ количе-
стѣ словъ и въ изяществѣ ихъ построенія;
но ихъ стихіи остаются неизмѣнными, рав-
но какъ неизмѣнны дѣйствія ума: понятія,
сужденія, умозаключенія.

Такимъ шолько образомъ разсмартривае-
мое слово предшавляется намъ не громадою,
произвольно человѣкомъ построенною, но
дивнымъ, художническимъ произведеніемъ, цѣ-
лою системою. Вселенная есть также слово,
но слово Всемогущаго Зиждителя. Умъ и при-
рода въ словѣ человѣка повшоряющі предвѣч-
ные законы, взаимно себя объясняющі, еди-
ногласно славятъ Творца своего.

Не смотря на единство стихій слова,
въ языкѣ отражается окружающая человѣка
природа, видѣнъ внутренній человѣкъ; то же
самое можно заключить и о языке какого-
либо народа. Наоборотъ, имѣя историче-
скія данные свидѣшельства о странѣ, огла-
шаемой пѣмъ или другимъ языкомъ, вмѣстѣ
съ народами сосѣдственными, при данныхъ
свидѣшельствахъ и о времени существова-
нія языка, можемъ съ достовѣрностью

371

говоришь о спепени его превосходства. Взгля-
нише на Востокъ, колыбель рода человѣче-
скаго: тамъ выраженія свѣжихъ чувствованій
младенчесвующаго человѣчества, восторга
и благоговѣнія, запечатлѣны райскою стра-
ною кедровъ Ливанскихъ. Человѣкъ въ уми-
лительномъ благодареніи Создашело и Про-
мыслителю вселенной, привѣшствуя окру-
жающую его природу, сливался съ тѣми пред-
мешами, кои особенно поражали его чувства
и влекли къ себѣ его вниманіе. Отъ нюго
въ языкахъ первыхъ обишашелей земли господ-
ствуешь одушевленіе видимой природы; тогда
все предшавлялось отраженіемъ одной общей
жизни; обиліе въ словахъ міра физическаго,
проспота въ строеніи, препмущество звуковъ
гортанныхъ — звуковъ радости и удив-
ленія. Человѣкъ въ первомъ развитіи мысля-
щей способности, обращенной къ видимой
природѣ, болѣе созерцалъ, нежели предавался
размышленію о себѣ самомъ—болѣе чувство-
валъ, нежели оставалъ себѣ отчешъ въ сво-
ихъ чувствованіяхъ.

Не таковъ языкъ Греціи, изъ всѣхъ благо-
звучнѣйшій, совершеннѣйшій. Освобожденное
отъ гіероглифовъ Египетскихъ слово, подъ
благословеннымъ небомъ Аркадіи, на высотахъ
Олимпа, на цвѣшущихъ берегахъ Алфея, въ

4*

372

періодѣ пробужденія народности, излилось
изъ устъ Грека, какъ цѣлое твореніе міра,
какъ живопись видимой природы, какъ игра
внутренней жизни. Тщетно спанемъ искать
въ Восточныхъ языкахъ обилія, равняюща-
гося природѣ и гибкой сочетаемости, силы
и выразительности, живописности и благо-
звучности Греческаго языка, на которомъ
въ Академіи и Портикѣ объяснялись Науки и
Искусства. Если на Востокѣ начинается исто-
рія рода человѣческаго: то въ Греціи начинает-
ся исторія любомудрія, развившагося въ сисше-
махъ наукъ. Высокою степенью образован-
ности своей обязанъ Греческій языкъ также
счастливому стеченію обстоятельствъ, спо-
собствовавшихъ развитію умственной жизни
народа. Совершивъ назначеніе свое, Греки
далеко опередили современниковъ, ославивъ
и намъ богатое наслѣдство мыслей.

Обратимся къ Римлянамъ, занимающимъ
первое мѣсто на позорищѣ всемірной Древней
Исторіи, къ сему могучему и мудрому завое-
вашелю тогдашняго міра. Языкъ Римлянь,
чадо Греческаго, запечатлѣнъ силою и властію
народа - повелишеля. На немъ самый разумъ
писалъ законы, пережившіе и славу побѣдне-
лей народовъ, и развалины Капитолія. Столь
могущественно слово разума! Въ семъ языкѣ

373

нѣшь богашства и роскоши Греческаго; нѣшь
шой разнообразной гармоніи, кооторая слива-
лась изъ различныхъ нарѣчій Эллиновъ; но,
въ замѣну эшого, онъ крашокъ и силенья,
какъ важень и могуществень народъ, имъ
говорившій, нскушенный и щастіемъ, и
бѣдствіями.

Что сказать о языкахъ новыхъ образо-
ванныхъ народовъ? Бриганцы, богатые со-
кровищами Индіи, должны сознаться въ ску-
дости разноплеменнаго языка своего, при срав-
неніи съ Греческимъ и Латинскимъ. Языкъ
Французскій, бѣдный, но выработанный пи-
сашелями, уступаетъ въ обиліи Италіяскому,
въ силѣ Испанскому и Португальскому. Но
всѣ они, нѣжные и прекрасные, какъ страны,
въ коихъ росли и созрѣвали, не обнимають
природы во всемъ ся разнообразіи. Въ этомъ
отношеніи высшую степень занимаетъ Нѣ-
мецкій языкъ, особливо съ того времени,
какъ Иѣмецкіе ученые, освободивъ рѣчь свою
отъ чужеземнаго вліянія, начали въ соб-
ственной сокровищницѣ искать своеземныхъ
богашевъ. Языки Шведскій и Дашскій не
могутъ ровняться въ обиліи и силѣ съ Иѣ-
мецкимъ; они только справедливо похваля-
ются предъ нимъ большею мягкостию и
благозвучностью.

374

Какой же языкъ въ новомъ мірѣ можешь
состязаться съ языками Димосѣена и Ци-
церна? На рубежѣ двухъ частей свѣта, или
лучше, двухъ различныхъ міровъ, живеть
поколѣніе многочисленное, счищающее себѣ,
сколько запомнить можешь, болѣе тысячи
лѣшь жизни, состоящее изъ многихъ род-
ственныхъ племенъ, изъ коихъ иѣкоторыя
смѣшались съ чужеземцами и переняли ихъ
образъ выраженія, сохранило обильный, мо-
гучій и звучный языкъ предковъ — языкъ
древнихъ Славянъ, который въ совокупности
съ Вѣрою, служишь единственною связью на-
родовъ единоплеменныхъ, хошя подъ разными
скипетрами живущихъ. Одна отрасль его
отъ Венеціянскихъ и Тирольскихъ предѣловъ
простирается по Восточному берегу Адріа-
шескаго моря къ Албаніи; другая идешь
на Сѣверъ къ Балтійскому морю, за Вислою
соединяясь съ отраслью Восточною, которая
продолжается до Ледовитаго Океана; опшо-
лѣ расширяется къ Алеушскимъ островамъ
и Сѣверной Америкѣ, на Восшокѣ касаясь Кн-
шая, а на Югѣ Чернаго моря. Въ Восточной
отрасли сего языка — исполна первенствуешь
языкъ Россійскій. Сей языкъ, разнообразный
какъ страны, имъ оглашаемыя — сильный
какъ пародъ, имъ говорящій, предшавляешь

375

богатства и наслѣдственныя отъ предковъ,
и приобрѣшенныя отъ чуждыхъ народовъ, и
друзей нашихъ, и враговъ. Въ немъ Греція
въ залогъ православной Вѣры, озарившей насъ
благошворнымъ свѣшомъ своимъ, оставила
выраженія религіозныя, ученыя, даже самое
словопостроеніе. Въ немъ мимоходомъ за-
брошено нѣсколько реченій разгульными Мон-
голами, положившими головы свои на нашихъ
обширныхъ поляхъ и спеяхъ. Въ немъ зву-
чачъ художественныя реченія новыхъ Евро-
пейскихъ языковъ съ тѣхъ поръ, какъ Геній
Россіи, подобно Промеою, возжегъ въ ней
пламя Наукъ и Искусствъ.

Сей бѣглый взглядъ на языки просвѣщен-
ныхъ народовъ древняго и новаго міра испо-
рически убѣждаемъ насъ въ той именѣ,
умозрѣшельно выведенной изъ значенія слова,
чипо языки, не смощря на единство начала
свого и состава, предшавляющі разгіе:
во первыхъ, отъ предметовъ вишенной и внуп-
ренней жизни народовъ; во вторыхъ, отъ
представленія предметовъ въ нашемъ созна-
ніи, и въ третьихъ, отъ стихій звуковъ,
служащихъ проявленіемъ опражаемыхъ въ со-
знаніи предметовъ. Мѣсто, занимаемое па-
родомъ, время его существованія, созѣдство
и сношенія съ другими народами, спенень

376

развитія умственной жизни — все это дѣйствуетъ на преимущественное развитіе одного изъ дѣятелей нашего духа. Различныя степени сего развитія опредѣляють степень превосходства одного языка предъ другимъ въ отношеніи: 1) къ обилію, 2) силѣ и 3) изяществу въ благозвучіи.

Войдемъ въ нѣкоторыя подробности общихъ свойствъ языка и приложимъ оныя къ языку ощечественному. Сіи изслѣдованныя покажушь намъ сокровища наши — совѣщаніе, въ какомъ сіи сокровища находятся, и какой обработки онѣ ожидають. Не станемъ ослѣпляться мнимымъ совершенствовомъ языка нашего во всѣхъ отношеніяхъ; напротивъ, совершенствовѣ достигается познаніемъ и исправленіемъ недостапковъ.

Начнемъ съ обилія языка. Мысль наша слагается изъ воззрѣній и понятій, равно какъ жизнь рождается изъ взаимнаго прониканія духовнаго съ вещественнымъ. Слово представляешь не простое изображеніе чувствованій, не одно означеніе видимыхъ предметовъ, но совокупносшь изѣхъ и другихъ; въ каждомъ реченіи заключается и видѣнный образъ, и произvenное въ насъ симъ образомъ впечатлѣніе. Слово, ясно изображая внѣшнюю и вишеннюю жизнь нашу, можешь служить

377

народною космогонією. Сь раскрытіемь разум'єнія представляються нам' два міра: вещественный, или физический, и духовный, или идеальный. Въ мірѣ словъ, вмѣщающемъ въ себѣ оба міра, и физический и идеальный, должно различать также двухъ родовъ реченія: одни, относящіяся къ чувственнымъ предмешамъ, или къ міру видимому; другія, заключающія въ себѣ выраженіе действій духа, произведеніе собственной его дѣятельности. Первое обиліе называють внешнимъ, второе — внутреннимъ.

Что касается до внешняго обилія, то языкъ, которымъ издавна говорятъ миллионы — языкъ народа, находящагося въ сношеніяхъ съ другими народами, обильнѣе языковъ, неимѣющихъ сихъ преимуществъ. И древность, и многолюдство народа составляютъ одно изъ отличительныхъ свойствъ прародителя языка нашего — Славянского, котораго отголосокъ слышимъ мы въ языкѣ нашемъ Церковномъ; изъ него мы переносимъ богашества въ нашъ новый языкъ, какъ свою собственность. По причинѣ необъятнаго пространства, оглашаемаго Русскимъ языкомъ, и многихъ племенъ, говорящихъ различными нарѣчіями одного корепнаго языка, Славянскаго, мы можемъ похвалиться

378

обилісмъ реченій видимаго міра. Многія ино-
страшныя слова укоренились въ языкѣ нашемъ;
въ нихъ можно различить историческія эпо-
хи сношеній народныхъ. Слова, относящія-
ся къ изображенію климаша, страны, обра-
за жизни, животныхъ, птицъ, окружающихъ
человѣка — вообще слова видимой природы, при
множествѣ областныхъ реченій, составляющіе
обиліе, какого въ другихъ языкахъ не нахо-
димъ. Но мы должны уступить другимъ на-
родамъ въ богаствѣ словъ относительно
торговли, искусствѣ, ремеслѣ, различныхъ
изобрѣпеній, удобствѣ и приятностій жизни:
сего рода слова мы сами заимствовали у
другихъ народовъ, съ концомѣ имѣли торговыя
сношенія, или которые упредили насъ въ
изобрѣшеніяхъ.

Другой родъ словъ, относящихся къ мі-
ру духовному, или къ явленіямъ, въ насъ са-
михъ происходящимъ, къ наблюденіямъ надъ
самими собою — сей языкъ мышленія у насъ
скудѣе языка чувственнаго, созерцательнаго.
Слова собственно Психологическія доселѣ не
имѣющъ определенныхъ значеній. Умъ, ра-
зумъ, разумніе, смыслъ, разсудокъ, мысль
и подобныя реченія разными мысельми
различно принимаются. Въ семъ родъ словъ
мы еще пуждаемся и только со временемъ

379

МОЖЕМЪ СРАВНИТЬСЯ СЪ НАРОДАМИ, УПРЕДИВ-
ШИМИ НАСЪ ВЪ ПРОСВѣЩЕНІИ. ЯЗЫКЪ, НЕ ИМѣ-
ЮЩИЙ ЛЮБОМУДРІЯ СО ВСЕМИ ЧАСШИМИ ЕГО —
НА КОТОРОМЪ ЕЩЕ НЕ ВЫРАЗИЛЫСЬ ВПОЛНѣ ВСЕ
НАУКИ — ТАКОЙ ЯЗЫКЪ НЕ МОЖЕТЪ ХВАЛИТЬ-
СЯ НИ ТОЧНОСТЬЮ, НИ ОПРЕДѣЛИТЕЛЬНОСТЬЮ,
НИ ЯСНОСТЬЮ. СПОЛЬ СИЛЬНО ДѣЙСТВУЮТЬ
МЫСЛИ НА ЯЗЫКЪ! ОДНО ЗАНЯПНІЕ НАУКАМИ И
ИЗЛОЖЕНІЕ НИХЪ НА ОПЛЕЧЕСТВЕННОМЪ ЯЗЫКѣ МО-
ЖЕТЪ ПОПОЛНИТЬ СЕЙ ОЩУШИТЕЛЬНЫЙ НЕДО-
СПАТОКЪ.

Бѣдность языка философскаго вознаграж-
даешься обиліемъ иносказаній: и нашъ языкъ
иносказательный предшавляешь сокровища
для живописи Поэзіи. Рѣчь наша отъ бога-
ства иносказательнаго языка болѣе оживлена,
нежели рѣчъ другихъ языковъ: у насъ вѣ-
теръ воетъ, дорога лежитъ, лугъ стелется,
дубрава шумитъ, морозь трещитъ, дождь
пдеть, снѣгъ валитъ, колоколь гудитъ. Вѣ
семь-по родѣ реченій и выраженій всшѣча-
емъ мы наиболѣе своихъ идіоптизмовъ, каковы:
голубикъ, или свѣтъ мой дорогой, приго-
лубить, разбить скуку, затянуть пѣсню,
сыграть свадьбу, сглазить, бить челомъ
и п. п. Въ такихъ выраженіяхъ отража-
ются или окружающая природа, или иравы и

380

обычан, или повѣрья и господствовавшія по-
нятія предковъ.

Обратимся къ отличительнымъ свой-
ствамъ измѣненій нашихъ частей рѣчи въ
**прописьDENi** и **составленi** словъ. Въ нашемъ
языкѣ, какъ во всѣхъ коренныхъ языкахъ,
производство именъ существительныхъ сво-
бодное. Мы производимъ и составляемъ оныя
изъ другихъ именъ существительныхъ, прила-
гательныхъ и числительныхъ, равно изъ гла-
головъ, придавая извѣстныя окончанія, со-
ответвѣштѣвенные значенію, по свойству язы-
ка. Изъ сего свойства наши слова: голу-
боокій, громовержецъ. Сверхъ того мы имѣ-
емъ въ языкѣ своемъ особенное отличи-
тельное свойство Славянскихъ нарѣчій, вы-
ражать составныя слова посредствомъ при-
лагательныхъ — мы говоримъ: ястребиные гла-
за, воловье око. Въ сложныхъ реченіяхъ особенно
обнаруживается геній Русскаго языка. Час-
то отъ одногоъ слова расложается ихъ цѣлое
племя, и всѣ онѣ какъ бы знакомыя и род-
ныя. Корни всѣхъ производствъ сохраняются
въ собственныхъ нѣдрахъ языка — въ языкѣ
Церковномъ, между тѣмъ какъ корни язы-
ковъ, прошедшихъ отъ Лашинскаго, потеря-
ны въ семъ мершвомъ ихъ прародителя. Такъ

381

называемыя отецественныя имена наши встрѣ-
чаются только въ древнихъ языкахъ. Усели-
чпительныя и уменьшительныя разнаго вида,
какъ-то: привѣшственныя, уничижительныя,
также составляютъ одно изъ особенныхъ
свойствъ нашего языка. Оть сего именно
происходитъ въ языкомъ гибкость, по кошо-
рой оный бываепь способень къ важности
и игривосши, къ величію и нѣжности. Склон-
енія, одинакія съ Греческими и Латински-
ми, придающі языку гладкость и связность,
шакія достоинства, которыя не могушь
быть шамъ, гдѣ члены и предлоги, употреб-
ляемые въ замѣну падежей, разрываютъ рѣчь
и вредятъ текучести. Притомъ въ склоне-
ніяхъ мы имѣемъ преимущество даже предъ
древними: лишніе падежи у насъ способству-
ющіe иногда опредѣлительносши и благо-
звучію.

Прилагашельныя имѣющь степени для
сравненія предметовъ, отѣльно отъ другихъ
разсматриваемыхъ, и для того случая, когда
шѣ же самые предметы подвергаются сравне-
нію съ другими однородными. Мы говоримъ:
бѣлый, бѣловатый, бѣлехонекъ, бѣлтійшій,
самый бѣлый. Сіи степени имѣющь одинакую
съ древними языками полноту въ отшOPENIИ къ

382

родамъ. Между числительными именами мы имѣемъ особыя, поставляемыя вмѣсто имени и числительнаго количественнаго. Для указанія на два лица другіе языки имѣють два различныя мѣстоименія; но мы можемъ въ одно время различить три и четыре лица мѣстоименіями: оный, сей, этотъ, тотъ.

Система глаголовъ нашихъ, основанная на кратности дѣйствія, гораздо болѣе отмѣнковъ представляешь, нежели системы другихъ языковъ, кромѣ Греческаго. Помощію трехъ времень выражаемъ мы столько различныхъ дѣйствій, чшо ни въ одномъ языке нельзя найти соответственныхъ выраженій. Сему способствующъ различные впды одного и того же дѣйствія и ихъ различныя сочтѣнія. Составленіе глаголовъ съ предлогами есть одно изъ важныхъ отличительныхъ свойствъ языка нашего, отъ котораго зависѣть сила и крашкость, достоинства языка Греческаго. Сюда принадлежашъ глаголы начинательные и совершенные. Въ прошедшихъ временахъ мы отличаемъ роды, чего не находимъ и въ древнихъ языкахъ. Пронзводство глаголовъ отъ именъ существительныхъ, прилагательныхъ и числительныхъ совершенно свободно. Наконецъ причастія и дѣепричастія служашъ къ плавности рѣчи,

383

особенно періодіческой, копія раставляється
премущество древних языков.

Чтожъ заключимъ мы вразсужденіи оби-
гіл слова? Языкъ, способный выражать всѣ
представленія ума, всѣ движенія сердца и всѣ
чувспівенные ощущенія, разнообразный въ из-
мѣніяхъ родовъ, падежей, степеней сравне-
нія, дѣйствія, гибкій въ словопроизводствѣ,
богатый корнями, одушевленный иносказанія-
ми — языкъ съ такими совершенствами есть
пашъ родной. При всемъ этомъ мы замѣпили,
что въ нѣкоторыхъ предметахъ встрѣчаемъ
затрудненія, чувствуемъ недостатокъ въ вы-
раженіяхъ. Языкъ есть пошѣже разумъ, обна-
руженный посредствомъ словъ: недостатокъ
реченій показываетъ недостатокъ понятій.
Но разумъ въ совершенствованіи своемъ имѣшь
предѣлами пюлько собственныя силы: очевид-
но, что и языкъ не ограничивается словаремъ
извѣстнаго времени; напропивь, онъ посте-
пенно совершенствуется согласно съ успѣха-
ми народной образованности.

Обращаемся ко второму условію со-
вершенства языка — силѣ. Если съ од-
ной стороны необходимо, чтобъ каждо-
му понятію было соотвѣтственное реченіе :
то съ другой стороны попотребно, чтобъ

384

языкъ имѣль опредѣлительность въ значеніи словъ. Богатство языка въ реченіяхъ составлясть объемъ его, большую или меньшую сферу въ сравненіи съ другими языками; сила его заключается во внутреннемъ содержаніи, энергіи. Полнотѣ и объему реченій должна соотвѣтствовать выразительность понятій и сочетаемости словъ. Сила языка бываетъ: а) аналитическая, или словособирательная (lexicalische), состоящая въ коренномъ значеніи словъ и въ опредѣленномъ употребленіи сего значенія; б) синтетическая, или слово-устроительная (grammaticalische), состоящая въ Грамматическомъ построеніи языка. —

Значеніе словъ, сохранившееся въ Церковномъ языкѣ, поддерживаетъ силу нашего языка. Что касается до силы, зависящей отъ Грамматическаго построенія, предъидущія изслѣдованія объяснять намъ и эту сторону языка нашего. Мы не имѣемъ надобности въ глаголахъ при именахъ, иногда въ мѣстоиміяхъ при глаголахъ, въ предлогахъ въ замѣну падежей, въ глаголахъ вспомогательныхъ, между пѣмь какъ новые Европейскіе языки слабы, вялы, растянуты отъ лого, что исполнены длинными вспомогательными реченіями, членами, подвержены необходимости употребленія мѣсто-

385

именій при глаголахъ. Сверхъ того языкъ нашъ
любишь **пригастія**, подобно Греческому, и
пользуешься свободнымъ словорасположеніемъ.
Исчислимъ главнѣйшія препмущества наши
въ силѣ.

Связь предложеній, въ другихъ языкахъ
изъ глагола есль состоящая, у насъ по боль-
шей части пропускается, равно и мѣстоиме-
нія личныя не всегда ставятся при глаго-
лахъ. Прилагашельныя, поставляемыя въ ви-
дѣ сказуемаго, получающі особое окончаніе,
усѣченное: свойство языка богатаго, не
встрѣчаемое даже и въ древнихъ. Послѣ чи-
сличительныхъ употребленіе падежей, то роди-
тельнаго единственнаго числа, то родитель-
наго множественнаго и другихъ, принадле-
жить къ особенной гибкости языка. Неонре-
дѣленное паклоненіе, поставляемое вмѣсто
подлежащаго, есть также одно изъ досто-
инствъ; впрочемъ сіи подлежащія не склю-
няются, какъ въ Греческомъ, гдѣ есть
членѣ. Не смочря на ешѣ, въ Церковномъ
языкѣ находимъ выраженія, совершенно Гре-
ческія, буквально переведенные.

Къ замѣчаяльнымъ свойствамъ управле-
нія принадлежить ша особенность языка на-
шего, что одинѣ и тѣ же слова отъ различ-
наго значенія получающі различное управле-

Уч. Зап. Часть I.

5

5

386

ніе. Построеніе, зависящее отъ предлоговъ, придающее рѣчи опредѣленность, есть пре-
имущество, общее съ Греческимъ языкомъ, рав-
но какъ и родинный, поставляемый послѣ
дѣйствительныхъ глаголовъ, при означеніи ча-
сти предмета или времени. Сюда относится и
управленіе неопределеннымъ наклоненіемъ, за-
висящее отъ различнаго значенія предше-
ствующихъ глаголовъ: показывающіе нрав-
ственное дѣйствіе, н. и. желаніе, или другое
какое-либо, требующіе послѣ себя неопредел-
наго наклоненія; но означающіе дѣйствія
физическія не имѣютъ сего свойства. Гладко-
сти способствуешь свойство языка превра-
щать имена существительныя въ прилага-
тельныя пришляпительныя. Вмѣсто существи-
тельнаго отглагольнаго полагаемое неопредел-
ленное наклоненіе, равно причастія, какъ и въ
Греческомъ, придающіе слогу плавность и
важность. Дѣепричастія, или причастія усѣ-
ченныя, сосставляющіе одинъ изъ употреби-
тельнѣisherхъ оборотовъ.

Обладая столькими препнуществами въ
согласованіи и управленіи, Русскій языкъ спо-
собенъ ко всѣмъ возможнымъ сочетаніямъ,
согласнымъ съ основными его законами. Онъ
можетъ хвалиться точною соответствен-
ностью во всѣхъ частяхъ, постоянною ана-

387

логією въ согласованіи, находя въ себѣ самомъ всѣ нужныя вспомоществованія.

При исчисленіи главныхъ отличительныхъ свойствъ языка, не могу прийти молчаніемъ и тѣхъ преимуществѣ, какія имѣть онъ предъ всѣми новыми языками въ словорасположеніи, зависящемъ отъ полноты словопроизведенія и словосочиненія. Одинъ и two же реченіе, поставляемое на разныхъ мѣсахъ въ предложеніи, получаетъ различное значеніе и силу, производитъ различный смыслъ. »Словорасположеніе, говоришь Вожелась, есть одна изъ великихъ тайнъ слога: невѣдающій сей тайнъ не совершенно умѣть писать. Красивыя выраженія и отборныя реченія, поставленныя не на своемъ мѣстѣ, не только не придающі сочиненію красоты и прелести, но производятъ сбивчивость и темношу.“

Здѣсь, при сведеніи главныхъ отличительныхъ свойствъ языка нашегоъ подъ одну почку зрѣнія, рождается вопросъ: при изложенныхъ условіяхъ языка, какія выраженія изъ иностранныхъ языковъ могутъ быть допущены, и гдѣ предѣлы возможности нововведеній въ языкъ? Держаться ли только книгъ, писанныхъ Церковнымъ языкомъ, или допустить всякое

5*

388

заимствованіе изъ языковъ новыхъ? Употребленіе должно соглашать сіи крайности. Знающіе Греческій и Латинскій языки встрѣчаютъ въ Церковныхъ княгахъ нашихъ обороты, намъ несвойственные. Прежніе переводчики буквально перелагали слова Греческія и Латинскія на Русскія, сохраняя управление, согласованіе и словорасположеніе иностранные; они даже удерживали между надстрочными знаками тапіе, которые у насъ никакого значенія въ выговорѣ не имѣютъ, каковы: дыхательное полнокое и густое. Побудныя злоупотребленія появились и въ пereреводахъ съ новыхъ иностранныхъ языковъ. Вообще языкъ нашъ до Пешра Великагоноситъ на себѣ знаменіе Греческаго языка; послѣ Преобразителя Россіи онъй запечатлѣнъ Словесностью Западною. Понятія народа, который идешь впередъ на поприщѣ наукъ, расширяются; мысли его требующіе другихъ формъ: и языкъ непремѣнно измѣняется силою времени и самыхъ понятій. Но когда новая мысль можешь заимствовать для себя реченіе или цѣлое выраженіе? Слова имѣютъ оmenшеніе къ сущности предметовъ: ясно, что между старыми оборотами не лыя искать новыхъ реченій; иначе значило бы искать чеговѣ-либо шамъ, гдѣ ничего прежде не было.

389

Обратиться ли къ языкамъ иностраннымъ? И ногда они дѣл themselves сильно подающіе помощь; но безсильны выразить то, къ чему не были приготовлены. Чѣмъ освается дѣлать въ такомъ случае? Къто хочетъ видѣть, какъ производится распросраненіе языка вмѣстѣ съ новыми понятіями, пошъ пусать раскроешъ намъ ощечественный словарь: онъ испещренъ реченіями Греческими, Латинскими, Иѣмецкими, Французскими, Голландскими, Шведскими, Татарскими, Арабскими, Персидскими. Всѣ сіи выраженія иностранныя отъ употребленія такъ обрусѣли, что мы и не подозрѣваемъ въ нихъ ничего чужеземнаго. Раскройте Каншемира и Жуковскаго: едва прошекло между ними 60 лѣтъ, и уже для перваго необходимы замѣчанія, чѣбъ хорошо его понимать. Такая же разность между Θεοφаномъ и Карамзинымъ. Чѣмъ сдѣлалъ всѣ сіи перемѣны? Сила необходимости и духъ времени искусно изворачивающіе слова, измѣняющіе выраженія и даже смыслъ словъ, приводя ихъ въ согласіе съ мыслями текущаго времени; отъ нихъ зависѣть возможность нововведеній языка. У народовъ, оказывающихъ успѣхи въ Наукахъ и Словесности, языкъ непримѣтно становился гибче и выразительѣе для мыслей возвышен-

390

ныхъ; общее употребленіе показываетъ, чтобо
должно оставить изъ наслѣдія прежнихъ вре-
менъ и чѣмъ можно воспользоваться.

Наконецъ взглянемъ на языкъ нашъ въ
отношеніи къ излѣществу въ благозвугіи. Въ
каждомъ искусствѣ овеществленіе мысли усло-
вливается спихією духа. Такъ Живопись есть
искусство созерцанія; ея способы, принадле-
жащіе къ пространству, состоять въ обра-
захъ. Музыка, или настроение чувства,
живѣть во времени; а поопому средства ея
выраженія заключаются въ звукахъ. Мысль,
какъ произведеніе разума, слагается изъ со-
зерцаній и чувствованій; способъ проявле-
нія оной долженъ состоять изъ звуковъ и
образовъ: таково именно слово. Оно изо-
бражаетъ внѣшній предметъ звукоподража-
ніемъ, и выражаетъ внутреннюю дѣятель-
ность духа отъ впечатлѣнія внѣшнихъ пред-
метовъ. Для сего голосу нашему, какъ орга-
ну слова, даны двѣ спихіи: согласныя и
гласныя. Первые звуки—подражаніемъ пред-
ставляющіе внѣшнее; вторые выражающіе дви-
женія духа; одни образующіе благозвучіе эв-
фонгеское, другіе — эвриphonгеское.

Какъ въ жизни мы видимъ безпрестан-
ное послѣдованіе покоя и дѣятельности: какъ
въ словѣ, изображающемъ жизнь духа, без-

391

прерывное волненіе гласныхъ съ согласными выражаетъ переходъ опъ нокоя къ дѣятельности. Чѣмь болѣе въ языкѣ гласныхъ, чѣмъ удобнѣе согласныя переливаются: тѣмъ нѣжнѣе звуки, тѣмъ легче и плавнѣе выговоръ и приятнѣе для слуха. Напротивъ, чѣмъ языкъ обильнѣе въ согласныхъ, и чѣмъ затруднишельнѣе переходъ гласныхъ: тѣмъ шверже звуки и тѣмъ грубѣе выговоръ. Очевидно, что идеалъ языка въ опношеніи къ стихіямъ звуковъ осуществляется гармоническимъ сочтетаніемъ гласныхъ съ согласными; потому что единственно таковымъ сочтетаніемъ живописности и благозвучности образуется совершенное слово.

Если реченія суть звуки голоса, во времени развивающіеся; то, для составленія цѣлаго, они должны слѣдовашь одинъ за другимъ по извѣстномуу закону. Притомъ предметы, которымъ слово подражаетъ посредствомъ согласныхъ, въ природѣ виѣшней неподвижны; напротивъ духъ, выражающійся въ гласныхъ, требуешь изображенія различныхъ состояній: описюда необходимость удареній. Ударенія въ началѣ реченій, какъ большею частію онѣ вспрѣчаются въ Англійскомъ, и въ концѣ, какъ во Французскомъ языкѣ, увлекая вниманіе то на начало, то на окончаніе, за-

392

темпierenю осталую часть реченій: выгод-
ийшее мěсцо удареній въ срединѣ: онѣ, изъ
разнообразія составляя единство, даютъ душу
реченіямъ. Самая полнота произношенія, или
выговоръ всѣхъ буквъ, находящихся въ словѣ,
безъ ощущенія многихъ, какъ это бываетъ
въ Англійскомъ и Французскомъ языкахъ, спо-
собствуешь благозвучности. Нашъ языкъ и въ
шомъ, и въ другомъ отношеніи имѣть пре-
имущество.

Нѣкошторыя изъ нашихъ реченій, порознь
взятыя, могутъ казаться грубыми, каковы:
усѣчелныя прилагашельныя, причастія, дѣе-
причастія; но пѣ же самыя слова отъ ис-
куснаго размѣщенія получаютъ новое до-
стопнєство. Обращите attention на окон-
чанія нашихъ склоненій и спряженій: онѣ
большею частію состоять изъ гласныхъ.
То же можно сказать и о глаголахъ: прошед-
шія времена, кромѣ муж. р. ед., оканчиваются
на гласныя. — Реченія, описаніяся къ міру
видимому, описаняются вѣрнымь подражаніемъ
внѣшней природѣ.

Не оставимъ безъ attentionя соразмѣрнаго
сочетанія гласныхъ и согласныхъ въ нашемъ
языкѣ: онѣ шакъ между собою перемѣша-
ны, чѣ по; послѣдовательно смѣняющі твер-
досить мягкостью. Сравнивая ощечествен-

393

ный языкъ нашъ въ Съверными и Южными языками, видимъ, что опъ занимаетъ средину между ними — не имѣшь жесткости однихъ и единообразной звучности другихъ.

Очевидно, что въ языкомѣ нашемъ, кролѣ обилія и сплы, находятся условія благозвучія эвфонцескаго и эврифцескаго.

Въ настоящемъ случаѣ ограничиваюсь сими немногими указаніями на языкомѣ нашъ: подробибѣйшія изслѣдованія представляшь вамъ, Мм. Гг., полезные и весьма важные труды Шишкова, Греча и Востокова, кошорыхъ име- ня столь часто повторяемы мы съ благодар- носпью въ изученіи роднаго языка.

Какіяжъ слѣдствія вывести можемъ изъ сего краткаго разсмотрѣнія общихъ свойствъ языковъ, каковы обиліе, сила, благозвучіе, и особенностей языка отечественнаго? Въ мірѣ умственномъ, какъ и въ Исгорческомъ, каждый народъ выполняешь особенное назначеніе и спремится къ осуществлению предначершанія, намъ неизвѣстнаго, но несомнѣенно существующаго. Справедливѣ мысль, что каждому народу предназначено ощекрыть извѣстную сторону истины: отъ того различныя эпохи Словесности народовъ сушь болѣе или менѣе выразительныя формы тѣхъ идей, къ развитію ко-

394

ихъ народы призваны. Исполненіе сего назна-
ченія обнаруживается геніемъ, или характе-
ромъ языка. Всѣ народы въ первомъ возрастѣ
своемъ существующій болѣе жизнію внѣшнею;
ихъ духъ еще не въ состояніи бываетъ углуб-
ляться въ самосозерцаніе; здѣсь внутренняя
самобытность человѣческая покоряется внѣш-
нему вліянію. Посему внутренняя жизнь мла-
денчествующихъ народовъ выражается вос-
торгомъ, безпрерывнымъ сравненіемъ двухъ
міровъ — вещественнаго и духовнаго, языкомъ
фигурнымъ. Народы, всшупающіе въ возрастъ
юности, обогащаются наблюденіями, опыта-
ми; внутренняя дѣятельность ихъ побѣж-
даетъ жизнь внѣшнюю; духъ отъ внѣшней
природы обращается къ созерцанію собствен-
ныхъ движеній, начіная чувствовать само-
бытность свою; восторгъ переходить въ
размышленіе и фигурный языкъ въ филосо-
фическій. Совершенства достигаетъ тогда
языкъ, когда развішіе ума и обогащеніе его
свѣдѣніями стаповѣтся общимъ достояніемъ
народа; когда науки переходятъ въ жизнь
общественную. Вмѣстѣ съ симъ языкъ на-
родный, болѣе чувственный, сливается съ
языкомъ наукъ, аналитическимъ. Тогда шоль-
ко Краснорѣчіе облекается въ приличныя
украшенія Пішпическія, а Поэзія заимствуетъ

395

у Краснорѣчія основашельносْть — человѣкъ выражается какъ гражданинъ неба и земли.

На какой же степени развитія и совершенствованія находится языкъ нашъ, исполняющій нѣкоторыя общія требованія слова и имѣющій свои весьма выгодныя свойства? Оражается ли въ немъ характеръ народа? Почерпаются ли красошы онаго изъ собственной сокровищницы, на которую указываль намъ Аюноносовъ? Не видимъ ли въ языкѣ нашемъ быстрыхъ, разшіельныхъ измѣненій, въ глазахъ нашихъ совершающихся, согласно съ развитіемъ народнаго образованія? Чего мы ожидашь можемъ отъ своей Словесности при условіяхъ нашего времени,使我учащагося особенно направленіемъ умовъ къ изслѣдованіямъ отечественнымъ?... Мнѣ только нужно было привести васъ, Мм. Гг., къ потребности сихъ вопросовъ, указать на способы и источники отвѣтовъ; но вамъ самимъ предоспиляется удовольствие ихъ рѣшенія.

В. ИСТОРІЯ ИЗЯЩНЫХЪ ИСКУССТВЪ.

4. О СОВРЕМЕННОМЪ ИАПРАВЛЕНИИ ИЗЯЩНЫХЪ ИСКУССТВЪ.

Рѣть Профессора Надеждина, произнесенный
въ торжественномъ собраніи Университета,
1833 Юля 6.

(Окончаніе).

Паденіе Греко-Римскаго міра искусствъ
открываетъ собою рядъ вѣковъ, конь не безъ
основанія называются вѣками варварсква и
мрака. Въ послѣднія времена Римской Импе-
рии, не одна творческая дѣятельность генія
дряхлѣла и разрушалась. Безобразіе художе-
ственныхъ произведеній было выраженіемъ об-
щаго плѣнія жизни: вмѣстѣ съ ними меркло
просвѣщеніе, разрушался общественный по-
рядокъ. Въ царствѣ умственномъ, безчислен-
ные расколы философовъ породили всеобщій
скептицизмъ, окончившійся напослѣдокъ со-
вершеннымъ приученіемъ мысли; въ быту
гражданскомъ, безпрестанные раздоры, потря-
сенія и перевороты произвели повсюду

397

апархію, одічавшую наконець до самаго гру-
баго разврача воли. Родъ человѣческій, въ лицѣ
Римлянъ, тогдашнихъ своихъ представителей,
возвращался снова въ первобытную дикость;
всѣ потребности его жизни, нѣ когда столь
цвѣтущей и великолѣпной, сосредоточивались
въ варварскомъ вопѣ, коимъ оглашались послѣд-
нія минуты вѣчнаго града: panem et circen-
ses! Къ доверенію внутреннихъ сокрушн-
шельныхъ обѣдствій, тучи виѣшнихъ непрі-
язненныхъ обстоятельствъ собрались и раз-
разились надъ его издыхающимъ трупомъ. Ор-
ды сѣверныхъ дикарей, подобно хищнымъ пип-
цамъ, почуявъ запахъ шлѣнія, слешѣлись на
его остатки и истерзали ихъ въ буйномъ,
кровавомъ пиршествѣ. Упоенные дикою яро-
стію, сіи жадные пришельцы, отбивая другъ
у друга добычу, не имѣли ни малѣйшаго сни-
схожденія къ величественнымъ слѣдамъ обра-
зованности, ими попираемой, ругались остат-
ками просвѣщенія, разрушали памятники ис-
кусствъ. И ничто конечно бы не уцѣлѣло отъ
ихъ разрушительныхъ рукъ, если бы златая,
таилственія цѣнь не связала ихъ вскорѣ
пѣсными узами съ сокрушаемыми развалинами.

Разумѣю Божественную, Христіанскую Рели-
гію, во время нашествія сѣверныхъ варваровъ
распространенную по всему безмѣрному про-

398

странству Римской Империи. Сія Религія, заключающая въ себѣ неистощимое начало жизни, уже болѣе вѣка возсѣдала на престолѣ Кесарей: но ея животворныя дѣйствія обнаруживались въ дряхломъ трупѣ обвешшавшаго Греко-Римскаго міра, не обновленіемъ, а разрушеніемъ. Это было, по изреченію Богественнаго ея Основателя, вино новое, пліянное въ мѣхи ветхіе! Отсюда призракъ жизни, возбужденный подъ ея вліяніемъ въ новой столицѣ Римской вселенной, на рубежѣ Европы и Азіи, въ продолженіе цѣлаго тысячелѣтія, оставался мертвымъ, бездушнымъ призракомъ, стрегущимъ собственный свой трупъ. И если въ сей насильственной пародіи Рима, представляемой Византійскою Имперію, изящная творческая дѣятельность не была совершенно убита: то по крайней мѣрѣ никогда не возвышалась до роскошнаго, самобытнаго цвѣпенія а). Въ новомъ Христі-

а) Константинъ, утвердившій въ Византіи сполицу Римскаго міра, украсилъ ее многими памятниками, кон всѣ носили на себѣ печашь грубой, безвкусной пышности последнихъ временъ классическаго генія. Собственно **Византійское искусство начинается съ эпохи Юстиніа-на, ознаменованной великолѣпнымъ памятникомъ Св. Софіи.** Сей храмъ, начашый Анфиміемъ Тралльскимъ и окончанный Псидоромъ Милеш-

399

анскомъ Римѣ продолжалось шлѣніе вештхаго языческаго Рима. Напропивъ, на западѣ Европы, въ лицѣ варваровъ, довершившихъ издыханіе дряхлаго колосса, Христіанство обрѣло сосуды новые, въ коихъ Божественная его сила могла начать и совершить великій процессъ всемірнаго возрожденія. Сіи дикіе пришельцы, изъ глубины сѣверныхъ дремучихъ лѣсовъ, принесли силы свѣжія и неистощенные, душу твердую и могучую, какъ воспѣавшая ихъ природа, съ естественнымъ предрасположеніемъ къ мрачной Друплической паинственності, къ задумчивымъ Оссіановскимъ мечтаніямъ. Когда лучи Христіанства проникли сіе грубое, хаотическое вещество; то первыя движенія правильной, благоустроенной жизни, обнаружились любовью и уваженіемъ къ оспашкамъ древняго міра, имъ погло-

скимъ, знаменишѣшими художниками того времени, представляетъ въ себѣ смѣшеніе древнихъ классическихъ формъ съ прихотливою запѣйливостью современнаго восточнаго стиля. Посему онъ носить на себѣ печать оригинальности, которая соспавляетъ отличительное свойство стиля Византийскаго. Должно замѣшить, что вся творческая дѣятельносТЬ Византийцевъ ограничивалась преимущесшенно архитектурою. Спатуя была совершенно отвергнута религіозными предубѣженіями. Живопись шакже подвергалась гоненіямъ.

400

щепнаго. Царство Остроготское, воздвигну-
пое изъ рушнъ Западной Имперіи въ самомъ
сердцѣ Шаліи, начало существованіе свое
покушеніями воскресшіе и продолжшіе въ се-
бѣ угасшую жизнь древняго Рима б). Разу-
мѣется, сіи покушенія носили на себѣ печать
рабскаго подражанія: но онѣ пробудили въ но-
выхъ жителяхъ запада первую искру просвѣ-
щенія, гражданственности, вкуса а). Съ па-
деніемъ Остроготскаго царства, связи ихъ
съ древнею Римскою жизнію спова ослабѣли.
Но искра была уже брошена; и пошому въ
новомъ Лонгобардскомъ королевствѣ, вдвинув-

б) **Феодорикъ, основатель Остроготскаго царства, воспитанный въ Константинополѣ, означалъ свое владычество, кромѣ пойдъ и завоеваній, покровительствомъ наукамъ и искусствамъ. При его дворѣ, послѣдніе огgetto- ски древней классической Словесности раздавались въ твореніяхъ Кассіодора и Бояція. Онъ учредилъ особое званіе **Графа Нзящныхъ Искусствъ** (Comes Nitentium rerum) для сохраненія древнихъ памятниковъ зодческва и пластики. Самъ возобновилъ многія древнія зданія и построилъ новыя въ разныхъ городахъ Шаліи. Стиль силъ послѣднихъ носилъ явную печать подражанія.**

а) **Великолѣпнѣйший памятникъ сей эпохи сохранил-ся въ церкви Santa Maria della Rotonda, построенной Амалазуншою надъ прахомъ Феодорика въ Равеннѣ.**

401

шемся изъ-за Дуная въ Ишалію, творческая дѣятельность продолжала обнаруживать-ся произведеніями, болѣе грубыми, но за то болѣе оригинальными и самобытными б). Вскopѣ образовались новыя связи, начались новыя движенія, содѣйствовавшія къ ея умягченію и оплодотворенію. Иконоборческій фанатизмъ принудилъ Византийскихъ художниковъ переселиться въ Ишалію, гдѣ принесенный ими стыль, смѣшавшись съ Лонгобардскимъ, положилъ начало новому видоизмѣнію искусства, извѣстному подъ именемъ Греко-Ломбардскаго сшиля, коего вліяніе распространилось далеко въ Европѣ в). Съ другой стороны, чрезъ Пиренейскій полуостровъ, проникли въ Европу Сарацины, подъ вліяніемъ юна-

б) Памятники древняго Лонгобардскаго или Ломбардскаго сшиля, коего блестящею эпохою было седьмое столѣтіе, остались во многихъ церквахъ, разсѣянныхъ по различнымъ странамъ Западной Европы. Замѣчательнѣйшія изъ нихъ: С. Юанна въ Пармѣ, С. Юлии въ Бергамо, С. Юанна и С. Михаила въ Париже, Шотландская въ Регенсбургѣ, и т. п.

в) Въ стилѣ Греко-Ломбардско-и посрроены Соборы Бамбергскій, Вормскій и Майнцскій, церкви Miniato al Monte во Флоренціи, С. Виталия въ Равениѣ, С. Марка въ Венеціи, Соборъ Пизанскій, и т. д. Нашъ Московскій Успенскій Собор относится къ шойже категоріи.

Уч. Зап. Часть I.

6

402

то Исламизма воспринявшіе къ свѣжей, могу-
чей жизни, коихъ восточное одушевленіе, опо-
чивъ на развалинахъ древняго Римскаго вели-
чія, породило особый характеръ творческой
дѣятельности, неограничившійся въ своемъ
развитіи предълами одной Испаніи а). Изъ
смѣшения сихъ разнородныхъ спихій есте-
ственно должно было возникнуть сильное
броженіе, которое однако, по недостат-
ку единства въ мысляхъ и дѣйствіяхъ Ев-
ропы, раздробленной на несвязные оррыв-
ки, оснивалось долго неуспроенымъ, без-
образнымъ. Карль Великій, возложивъ на че-
ло свое діадиму Кесарей, пышался основать
сіе единство, воздвигнувъ колоссальный при-
зракъ Европейской Монархіи, гдѣ, по мано-
венію его Императорской воли, должна бы-
ла господствовать одна мысль, одна граж-
данственность, одно искусство б). Но сей

а) Стиль Арабско-Испанскій, пзвѣстный болѣе
подъ именемъ стиля Маврскаго (Moresque),
ознаменовалъ себя преимущественно на Пи-
ренейскомъ полуостровѣ удивительными па-
мятниками зодчества, коихъ типъ предшав-
ляетъ знаменитая А.гамбра.

б) Пзвѣстны постановленія Карла Великаго о
единомъ образіи церковнаго пѣнія во всемъ Хри-
стіанскомъ Западѣ. Сей монархъ оказывалъ по-
кровнѣештво и образовательнымъ художе-
сствамъ, но, по несчастію, не пѣлъ у себя
художниковъ.

403

призракъ исчезъ вмѣстѣ съ нимъ: и Европа снова погрузилась въ хаосъ безпорядка. Съ тѣмъ вмѣстѣ и творческая дѣятельность, разумѣется, должна была остановиться въ своемъ дальнѣйшемъ развитіи. Обыкновенно сіе мрачное, неустроенное введеніе въ Европейскую исторію, до самыхъ временъ шакъ называемаго возрожденія наукъ и искусствъ, считается совершеннымъ пробѣломъ въ лѣ-шописяхъ человѣческаго рода, какъ вообще, шакъ препмущественно въ отношеніи къ изящнымъ искусствамъ. Но да позволено бу-дешь мнѣ, ММ. ГГ., быть ходатаемъ за сей отверженный периодъ, въ коемъ, чрезъ долго-временное броженіе, выработались всѣ сми-хіи просвѣщенія, гражданственності и твор-чества, развившіяся въ блишайшельную эпо-ху возрожденія! Копечно, искусственныя про-изведенія временъ, называемыхъ собственно средними, отличаются варварскою грубостью: но въ нихъ ощущительно вѣяніе творческа-го духа, шакъ же медленно воспитывавшагося къ совершенству, какъ и древній Греческій геній въ продолженіе вѣковаго периода Деда-лидовъ. И здѣсь были свои Дедалиды, со-ставлявшіе, не смотря на различіе происхож-деній, языковъ и вѣръ, одно паинственное собрание, имѣвшее цѣлю служеніе искус-

6*

404

ству; они посвящали себя собственно архитектурѣ а). Рѣзецъ, конечно, былъ на крайней степени уничиженія; но за то кисть, управляемая преимущественно Византійскими художниками, неутомимо служила религіи, сохраняя, при всей своей грубости, нѣкоторый родъ сановитаго величія, оставшійся навсегда характеристическимъ признacomъ такъ называемаго иконнаго письма. Поэзія изливалась въ весеннихъ треляхъ менестрелей и трубадуровъ. Но ничто такъ поржественно не свидѣтельствуешь присутствія творческаго духа въ сіи мрачныя времена, какъ необычайные успѣхи музыки: сіе высокое искусство, въ самую пустынную годину среднихъ вѣковъ, получило систематическую организацію, начало гармоніи б), до

а) Художники Сарацинскіе и Греческіе, занимавши themselves зодчествомъ во времена среднія, сосшавляли между собою родъ ордена, имѣвшаго свои постановленія и законы, копіе хранились втайне: члены узнавали другъ друга по письстнымъ знакамъ. Вѣроятно, здѣсь должно искать начала свободнаго каменщества. Conv. Lexic.

б) Реформація, произведенная Папою Григоріемъ I въ Амбровіанской системѣ пѣнія, положила начало такъ называемому cantus firmus, canto fermo, plein chant, или иначе хоральному пѣнію, которое доселѣ составляешь основу духовной музыки. Въ Х вѣкѣ, Англійскій монахъ

405

которой не могли достигнуть тысячелетия усилия могущественного Эллинскаго генія. Ишакъ явно, что периодъ средних вѣковъ, обрекаемый въ жертву безусловному отверженію, не былъ совершенно чуждъ изящной художественной жизни. Ей недоставало только органической сосредоточенности и цѣлостни, дабы разрѣшиться въ полную творческую гармонію. II сія великая минута на конецъ наступила! Поэтическое одушевленіе Крестовыхъ походовъ, всколыхавъ Европу однимъ чувствомъ, приготовило ее къ вожделѣнному единству мыслей и дѣйствій. Подъ священною хоругвію Креста, разробленныя племена запада познали свое сродство: оддѣльные, безуспѣшные порывыслились въ одно общее стремленіе! Столкновеніе ихъ въ тѣсной юдоли Юсафашовой, нодъ стѣнами Іерусалима, вдали отъ родныхъ мануаровъ и ихъ завѣшныхъ предубѣденій, понудило всмотрѣться глубже во взаимныя свои отношения другъ къ другу, подвесни ихъ подъ

Дуншанъ (+998) изобрѣлъ пѣніе фигуральное, въ коемъ заключались первыя сѣмена гармоніи. Наконецъ въ ХІ вѣкѣ, Гвидо д'Ареццо, изобрѣшеніемъ Гармонізеской Руки, далъ шѣло невещеспенному міру музыки и шѣмъ открылъ для ней пушь къ безграничному совершенству.

406

одинъ общій взглядъ, восчувствовать необхо-
димость и предугадать средства правильной
политической организаціи. Знакомство съ
дальними, безвѣстными землями, съ чужи-
ми обычаями и нравами, должно было возбу-
дить ихъ умственную дѣятельность, разши-
рить кругъ познаній, пріучить къ стройно-
му размышленію. Заря просвѣщенія вслых-
нула: политическое устройство основалось,
жизнь заиграла! И едва первые порывы ге-
роическаго энтузіазма утихли, едва улучи-
лись первыя минуты спокойнаго, родошвор-
наго досуга, какъ изящная творческая дѣя-
тельность развилась вдругъ роскошными, мо-
гущественными плодами! Сіе прекрасное утро
новаго дня разсвѣло и заблиштало всѣми сво-
ими лучами въ Италіи, тамъ, гдѣ нѣ когда
догорѣлъ послѣдній, унылый вечеръ издыхав-
шаго классическаго генія. Съ тринадцашаго
сполѣшія, фантастическое великолѣпіе шакъ
называемой гогіческой архитектуры разра-
слось дремучимъ лѣсомъ изумительныхъ зда-
ній а). Въ можъ самое время родился Чима-

а) Отличительный характеръ собственно шакъ называемой гогіческой архитектуры сосвав- ляется остросводностью (ogive). Она началась въ Германіи, подъ вліяніемъ Византийскаго и Арабскаго зодчества. Первые распросшранише-

407

буе а), ощець новой живописи. Его ученикъ, Джютто, другъ Пешарки и Данила, художникъ многообъемнойй б), озлашиль свои созданія первыми лучами дошолѣ невѣдомой граціи. Вѣкъ пятидесятый былъ апо-

ли готическаго стиля въ Аппенинскомъ полу-
островѣ были Германцы: Виллемзъ и двое
Лапо (Якобъ и Арнофидъ). Его древнейшій
памятникъ въ Паліи предшавилешъ церковь
С. Франциска въ Ассизп. Высочайшаго совер-
шенства своего стиль сей дослишъ въ башняхъ
Собора Стразбургскаго, въ Вѣской церкви С.
Стефана, въ Соборахъ Кельпскомъ и Эрфурт-
скомъ, въ церкви С. Себалида въ Нирбергѣ,
наконецъ въ церкви С. Елисаветы въ Марбур-
гѣ; опкуда распроспранился по Франціи, Пеп-
ніи, Англіи, даже до Швеціи, гдѣ блишайще-
нѣйшій его памятникъ сохранился въ Соборѣ
Упсальсколѣ.

а) Джюванни Чимабуэ, воспитавшийся въ шко-
ль древнихъ памятниковъ классическаго искус-
ства, первый постигъ тайну живописного изя-
щества. Произведенія его, хотя запечашённы-
ны еще грубою, монотонною суровостью,
отличаются правильностію пропорцій, носятъ
печать выраженія и жизни. Лучшія изъ нихъ
сохраняются въ *Santa Maria Novella*, во Фло-
ренціи.

б) Джютто былъ вмѣстѣ живописецъ, ваятель
и зодчій. Его произведенія носятъ на себе пе-
чать естественности, хотя все еще опзыва-
ются древнею суровосćiью. Лучшимъ изъ нихъ
считается знаменитый мозанкъ, называемый
*Navicellu*, представляющий хожденіе А. Пец-
ра по водамъ.

408

гемь Италіянской жизни и вмѣстѣ началомъ золотаго вѣка искусствѣ. Тогда явился значимый Козмо Медици, глава цвѣтущей Флорентинской республики, Периклъ новаго Европейскаго міра. И быстро изящныя искусства зацвѣли подъ его могущественнымъ кровительствомъ. Флоренція сдѣлалась Аонами Италіи! Тогда полотно ожило подъ кистью Маззаччіо в): геній Брунелlesки увѣнчалъ архитектуру величественною идеею купола г): Гиберти д) и Донашелло е) одушев

в) *Маззарzio*, извѣстный въ исшоріи искусства подъ именемъ Томмассо Гвиди, довершилъ возрожденіе живописи, соединивъ оригинальность генія съ строгою, правильною мешодою, изученною въ антикахъ.

г) Куполъ воздвигнутый Филипповъ Брунеллевки на церкви *Santa Maria del Fiore* во Флоренціи, уступаетъ въ величіи и смѣлости только одному куполу С. Петра. Сей художникъ первый угадалъ тайну архитектонической перспективы. Ему принадлежашъ планы многихъ Флорентинскихъ зданій.

д) *Лоренцо Гиберти* опѣлъ изъ бронзы знаменитыя вороша Флорентинской Кресшильницы, о которыхъ Микель - Анджело сказалъ, что онъ достойны быть вратами рая.

е) *Донашелло* вышивалъ сшашуи изъ мѣди. Замѣчашельнѣйшія изъ нихъ: С. Петра, С. Георгія и С. Марка, во Флоренціи. О послѣдней извѣстно изреченіе Микель-Анджело: *perchè non mi parli?*

409

вили скульптуру. Наконецъ творческая дѣятельность достигла высочайшаго своего земнита въ безсмертномъ шриумвирамѣ всеобъемлющаго Леонардо да Винчи а), исполинскаго Микель-Анджело б) и божественного Рафаэля Санціо, коихъ ослѣпительнымъ сіяніемъ облиша великолѣпная эпоха Льва Х. Я не буду, ММ. ГГ., ушомлять васъ подробнымъ исчисленіемъ всѣхъ великихъ именъ ихъ преемниковъ, восходившихъ лучезарными созвѣздіями на благодашномъ небосклонѣ Ишаліи, сдѣлавшейся съ шѣхъ поръ средоточіемъ изящныхъ искусствъ: не хочу водить васъ по различнымъ странамъ Европы, кои, въ слѣдъ ея, одна за другой, быстро устрелились къ совершенству и, на всѣхъ пустяхъ творческой дѣятельности, собрали не-

а) Глава Флорентинской школы, соединялій въ себѣ живописца, архитекшора, ваятеля, поэша, музыканша, геомешра, механика, анастома. Своими философическими изслѣдованіями о законахъ изящной творческой дѣятельности онъ оказалъ сполькоже услугъ искусству, какъ и безсмертными швореніями, конми наполнена Ишалія.

б) И сей великій художникъ былъ также вмѣстѣ зодчій, ваятель, живописецъ и поэты. Универсальность генія, въ сію роскошную эпоху, была какъ будшо обыкновеннымъ удѣломъ художниковъ.

410

Увядающіе лавры! Мое дѣло полько замѣ-
тишь, что всѣ безчисленныя явленія, по-
рожденныя симъ новымъ періодомъ художе-
ственной жизни рода человѣческаго, пред-
ставляютъ собою непрерывное цѣлое, велико-
лѣпный міръ, проникнутый однимъ общимъ
духомъ, повинующійся одному характери-
стическому направленію! Въ чемъ же со-
стоишъ сей духъ? Что это за направле-
ніе? Не много потребно вниманія замѣшишь,
что художественныя произведенія новаго Евро-
пейскаго генія предшавляютъ въ себѣ явную,
рѣшительную прошиву положеніе древнему
Греко - Римскому стилю. Тамъ очевидно гос-
подствовало стремленіе къ свѣшлому, восхи-
шительному благолѣпію внѣшней природы,
царспѣвовало безусловное изящество формъ:
здѣсь напропивъ выражается постоянное само-
углубленіе шворящаго духа внутрь себя, об-
ращеніе къ незримому, безпѣлесному міру,
гдѣ почиваетъ папистенный первообразъ не-
вещественной красоты, владычествуели без-
плошная гармонія идей! Сіе новое направленіе
творческой дѣятельности было выраженіемъ
общаго харакшера жизни, пробужденной въ
Европѣ подъ вліяніемъ христіанской религіи,
коей сущность, по выраженію божественнаго
ся основателя, сосшояла въ отрожденіи духа.

411

Такъ, ММ. ГГ., христіанство, проповѣдуя
безусловное шоржество внутренняго, безпло-
шнаго человѣка, надъ человѣкомъ шѣлеснымъ,
внѣшнимъ, должно было сосредоточитьсь всѣ
движенія обновленной имъ жизни, за предѣла-
ми чувственнаго міра, въ незримой безднѣ ду-
ховнаго бытія. ИІ дѣйствительно, таково бы-
ло направленіе всѣхъ дѣйствій христіанской
Европы, обнаружившееся съ самыхъ первыхъ
дней ея исторіи! Вся умственная дѣятель-
ность ея поглощалась въ идеальномъ самосо-
зерцаніи, разрѣшавшемся нерѣдко въ схола-
стическую забаву ума своими законами и фор-
мами: ея пракшическая жизнь выражалась все-
пожирающимъ напряженіемъ отшельническаго
энтузіазма или необузданною игрою рыцарска-
го фантастическаго одушевленія, гдѣ все при-
носилось въ жершту свободному, безусловному
могуществу духа, отрѣшеннаго отъ веще-
ственныхъ узъ, роскошествующаго своею вну-
треннею, неисполною полнотою. Посему
не удивительно, что и творческая изящая
дѣятельность освящила въ первообразъ всѣхъ
своихъ напряженій, ту папственную, не-
исповѣдимую гармонію жизни, то безплошное,
превышечувственное изящество, коего боже-
сственный свѣтъ осіяваетъ незримую глубину
духовнаго міра. Опсюда ея небреженіе о на-

412

ружномъ благолѣпіи формъ, приносимыхъ въ
жерству смыслу, расторгаемыхъ необъятнымъ
величіемъ идей! Разсмотрите дивныя созданія
готической архитектуры, въ коихъ, если
можно такъ выразиться, крисшаллизовались
нервые порывы мужающагося генія среднихъ
времень! Сіи огромныя массы посмѣваются
всѣмъ пропорціямъ изящнаго архитектониче-
скаго благообразія: но за шо какое впечатлі-
ніе производится ихъ видимою неустроенно-
стію, ихъ нагляднымъ безпорядкомъ! Опли-
чительный характеръ ихъ состоять во все-
возможномъ приближеніи къ небесамъ, какъ
будто зиждущій ихъ геній, желая позабыть
землю, съ намѣреніемъ разрушаль законы тя-
жести, останавливаяющіе горній полетъ его.
По среди сей пушистой, кудрявой чащи ко-
лоннъ и шпицовъ, подобно исполнамъ дрему-
чихъ, вѣковыхъ дубравъ, своенравно переп-
лешающихся другъ съ другомъ, запоканныхъ
мшиспою сѣшью рѣзныхъ и лѣпныхъ вычуръ,
обвѣшанныхъ дикою павликою прихотливыхъ
арабесковъ, возбуждается невольное чувство
благоговѣнія, предощущающего присуществіе
мрачной, непсповѣдимой безконечности. И
если проникнуть въ паннственную глубину
ихъ, освѣщаемую зыбкимъ мерцаніемъ полу-
свѣта, сдва пробирающагося сквозь цвѣшныя

413

стекла фигурныхъ оконъ, по душа невольно
сосредоточивается въ самой себѣ и, отрѣ-
шившись отъ всѣхъ земныхъ узъ, возвергает-
ся къ небесамъ, вмѣстѣ съ ихъ исполинскими
сводами, перяющимися въ недоступномъ мра-
кѣ. Всѣ побочныя украшенія гогническихъ хра-
мовъ, нѣмыя и бездушныя для глазъ, одушев-
лены символическимъ краснорѣчіемъ, понят-
нымъ и выразительнымъ для духа! Пробѣги-
ше исторію живописи въ возрожденномъ Ев-
ропейскомъ мірѣ! Сіе искусство, по преиму-
ществу христианское а), съ самыхъ первыхъ
минутъ своего развитія, посвятило себя изо-
браженію внутренней, духовной жизни. Ея
высочайшимъ идеаломъ было человѣчество,
пресущественное въ божество, въ шанисп-
венномъ лицѣ Бого-Человѣка. И поелику ни-
какія чувственныя формы вещественнаго міра
не казались достаточны, дабы выразить сей

а) Дѣйствительно, живопись, со временъ хри-
стіанства, достигла высочайшей степени раз-
витія, до котораго никогда не возвышалась
въ монохромашическихъ опышахъ древнихъ. Она
связана неразрывно съ его духомъ. Благочести-
выя преданія освятили сіе искусство печатію
божественнаго происхожденія, повѣствуя о
Нерукотворенномъ Образѣ Спасителя, сня-
томъ собственною рукою Бого-Человѣка съ
Его святаго лица. Первыя иконы Богомащери
приписываются Евангелисту Лукѣ.

414

превышеестественный идеалъ, то кисть, въ
продолженіе многихъ вѣковъ, добровольно от-
рекалась отъ всякой заботы о вѣшней, ма-
шеріяальной красотѣ своихъ изображеній. Ом-
сюда, всѣ живописныя произведенія, принад-
лежащія временамъ собственное среднимъ, от-
личаются совершеннымъ поглощеніемъ индиви-
дуальностии въ безконечномъ величіи идей а).
Все матеріальное образованіе шла, какъ ни-
чтожная, бездушная кора, осуждалось въ нихъ
на крайнее пренебреженіе: только выраженіе
духа въ глазахъ и лицѣ, запечатѣнное сверхъ-
естественнымъ напряженіемъ, соснавляло ихъ
единственную пему. И не думайте, чтобы
сіе отреченіе отъ всѣхъ прелестей матеріяль-
ного изящества вредило ихъ эстетическому
доспоинству! Пконное письмо сохраняетъ
доселѣ глубокую, несповѣдимую силу надъ
душами, поражая ихъ своимъ превышечувст-
веннымъ величіемъ б). Когда наконецъ, въ

а) Это доказывается уродливымъ, нечеловѣче-
скимъ безобразіемъ всѣхъ поршрешовъ, остав-
шихся у насъ отъ среднихъ вѣковъ.

б) Пконное письмо называется обыкновенно Греческимъ, поелику начало свое получило въ Греціи среднихъ вѣковъ и распоскранено по всей Европѣ Византийскими художниками. Оно было основою Шкалиянской живописи. Стиль

415

блистательную эпоху возрожденія, геній свы-
кся съ прелестными формами древняго клас-
сическаго искусства и, увлекшись непобѣди-
мымъ очарованіемъ, покусился присвоить се-
бѣ ихъ обольстительное изящество, то сіе
превышеестественное направліе конечно дол-
жно было умягчиться: но тѣмъ не менѣе
осталось вѣрнымъ само себѣ. Сіи прелестныя
формы не запмѣвали духа, въ нихъ облека-
ющагося: ими выражалась красота невеще-
ственная, безплотная, красота Ангеловъ, 
представителей небеснаго просвѣтленія зем-
ной жизни. Апотеозъ всѣхъ прелестей дольней
красоты, въ божественномъ идеалѣ Мадон-
ны в), запечатѣнъ дѣвственнымъ, цѣлому-
дреннымъ выраженіемъ горняго изящества:
и послѣднимъ заключительнымъ торжествомъ
новой живописи осталась Рафаэлева картина
Преображенія, гдѣ разрѣшена высокая зада-
ча всего христіанства, задача папинственна-

его господствовалъ долго въ Германіи, возве-
денный на высочайшую степень идеальнаго ве-
личія кистью Дюрера и Гольбейновь.

в) Кисть Рафаэля олицетворпла сей высочайшій
идеалъ Хрисіанской живописи въ различныхъ
безсмертныхъ произведеніяхъ. Изъ нихъ преиму-
щество отдается Мадонні въ Облакахъ, на-
ходящейся теперь въ Дрезденской Галереѣ.

416

го пресущественія человѣчества въ боже-
ство! Сей отличительный характеръ твор-
ческой дѣятельности не истребился и тог-
да, когда живопись уклонилась къ изображе-
нію индивидуальныхъ явленій земной жизни
въ произведеніяхъ Нидерландской школы г):
кисть Рубенса и Теньера, Рембрандша и
Жерар - Дова, въ самыхъ дробныхъ очеркахъ
вещественнаго быта, одушевляла грубое про-
заическое вещество высокою, идеальною поэ-
зіею. Даже въ представленіяхъ каршинъ не-
одушевленной, физической природы, сдѣлав-
шейся наконецъ любимою темою возрожден-
наго генія, наружная красота формъ была
выраженіемъ незримаго, таинственнаго духа,
вѣющаго подъ ихъ чувственною корою: ланд-
шафты д) Пуссеня и Клода-Желе можно на-

г) Школа Нидерландская раздѣляется на двѣ
отрасли: Голландскую и Фламандскую. Сія
послѣдняя основана Юанномъ Ван-Эйкомъ,
который считается изобрѣшателемъ или луч-
ше возстановителемъ живописи масляными кра-
сками, въ XIV вѣкѣ. Основаніе Голландской
школы, отключающейся меньшею разборчивосшію
въ выборѣ предмешовъ, но за то большею нѣж·
ностію кисти и особенно возведеніемъ свѣшло-
шѣни на высочайшую степень совершенства,
приписывается Лукъ Лейденскому, въ XVI
вѣкѣ.

д) Созданіе ландшафшной живописи, неизвѣстной
древнимъ, принадлежитъ Шталіянцу Джіорд-

417

звать лирическими поэмами природы, играющей внутреннею, роскошною жизнію. Таким образомъ живопись новаго генія представляла всегда торжество духа надъ веществомъ, идеи надъ формою. Тоже самое было неизмѣннымъ достатіемъ Архитектуры, не смогти на ея подчиненіе классическимъ пропорціямъ древнего искусства: въ храмѣ Св. Пешра, созданномъ исполнскою мощію Микель-Анджело, величіе идеи не подавлено изяществомъ формъ. Итакъ нѣтъ сомнѣнія, что отличительное направленіе новаго Европейскаго искусства состоитъ въ стремленіи къ одухотворенію вещественной жизни, къ просвѣтленію виѣшней красоты формъ незримымъ, идеальными изяществомъ. Отсюда понятно, почему Скульптура не могла быть возведена имъ на ту высокую степень совершенства, комь запечатѣна въ произведеніяхъ древнего клас- сическаго генія: ея безцвѣтная нагота оказ- лась неспособною къ воплощенію неистощи- маго богатства внутренней жизни, даже подъ могущественнымъ рѣзцемъ Микель - Анджело. И сіе направленіе, отражаясь во всѣхъ явле-

жіоне (1477), хошя обыкновенно припис- вается Фламандцу Маш. Бриллю, жившему спустя 70 летъ.

Уч. Зап. Часть І.

7

418

ніяхъ изящной дѣятельности, сообщило самой поэзіи потъ идеальный, фантастический характеръ, который столько искушаетъ современную подражательность, подъ соблазнительнымъ именемъ романтигескаго стиля!

Спрашивается: сей блистательный періодъ изящныхъ искусствъ, наполнившій обновлённую Европу безчисленнымъ множествомъ дивныхъ, великолѣпныхъ созданій, окончательно ли совершилъ свое кругообращеніе, или продолжается донынѣ? Считать ли настоящій вѣкъ его догарающимъ вечеромъ, или угромъ новаго самобытнаго и самообразнаго дня творческой жизни? Это задача важная, не только по своей теоретической занимательности, но и по тому существенному вліянію, копiouое рѣшеніе ея необходимо должно имѣть на практическое развитіе современной художественной дѣятельности! Пбо, ссѣи настоящее время признань отраслью непрерывнаго развитія жизни, зачавшейся во мракѣ среднихъ вѣковъ, то очевидно може направленіе должно оставаться господствующимъ закономъ для всѣхъ порывовъ современнаго генія. А какъ творческая дѣятельность всегда бываетъ выраженнымъ общаго духа современной жизни, то и задача сія превращается въ общій историческій вопросъ: если ли наша настоящая

419

исторія продолженіе історіі среднихъ вѣковъ,
или представляешь собою новый офтѣльный
періодъ біографіі рода человѣческаго? Конеч-
но, разсматривал лѣшописи послѣднихъ сто-
лѣшій, мы не находимъ въ нихъ рѣзкаго, ощу-
тишельнаго промежутка, подобнаго тому,
коимъ средніе вѣка офтѣлялись нѣкогда ошь
древняго Греко-Римскаго міра. Кажется, съ
шѣхъ поръ какъ изъ мрака временъ, собствен-
но называемыхъ средними, просіяла великолѣп-
ная эпоха, извѣстная подъ именемъ возрож-
денія наукъ и искусствъ, въ Европѣ, современ-
ной представительницѣ человѣчества, одинъ
и шошѣе порядокъ вещей продолжается не-
прерывно. Тѣже народы, подъ шѣмиже име-
нами, съ шѣмиже физіономіями и характерами,
посшоянно дѣйствующь на поприщѣ жизни.
Но, если вникнуть пристальнѣе и глубже
въ исторію трехъ послѣднихъ вѣковъ возрож-
денной Европы, то нельзя не замѣшить,
что, въ продолженіе ихъ, совершился великій,
рѣшительный переворотъ, во всей системѣ
человѣческаго бытія. И въ природѣ физической,
измѣнія, превращающія лице земли, не всегда
сопровождаются яркими катастрофами, пре-
скомъ и громомъ бунтующихъ стихій: часто
медленно и тихо сглаживаются высокіе холмы,
изсыхающі широкія рѣки, образуются новыя

7 *

420

поля и источники. Точно также медленно и
тихо, въ три столѣтія, оштѣляющія насъ
отъ временъ среднихъ, весь прежній порядокъ
вещей, безъ рѣзкихъ, ощутименныхъ потря-
сеній, разрушался, снѣдаемый внутреннимъ,
сокровеннымъ тѣлѣніемъ. Сіе блиштательное
возрожденіе, коимъ рядъ ихъ начинается,
гораздо приличнѣе и вѣрнѣе назвать послѣд-
нимъ разрожденіемъ созрѣвшей жизни, испол-
нившей чреду свою. Таково всегда значеніе
пакъ называемыхъ золотыхъ вѣковъ просвѣ-
щенія и искусствъ въ исторіи рода человѣ-
ческаго, что ими выражается крайняя спе-
пень преспѣянія жизни, золотая осень, за
которою немедленно сѣдуетъ истощеніе,
дряхлость, разрушеніе! Въ лѣтописяхъ Гре-
ческаго генія, золотой вѣкъ Перикла совпа-
даемъ съ дезорганизаціею Эллинской жизни,
начавшеюся междуусобіями Пелопонской
войны и окончившеюся хаосомъ Александро-
вой монархіи, въ бурныхъ воленіяхъ коей
поглотилась навсегда цвѣтущая юность Элла-
ды. Равнымъ образомъ въ исторіи новаго
Европейскаго искусства, золотая эпоха Ме-
дичисовъ современна разрушенію всего готи-
ческаго организма Европы, обнаружившемуся
общей анархіей пятнадцатаго столѣтія и
заключившемуся наконецъ рѣшительной ка-

421

тастрофой реформації, гдѣ величественное
зданіе среднихъ вѣковъ погреблось навсегда
подъ своими развалинами. Съ тридцатилѣш-
ней войны, которую можно назвать оконча-
щельнымъ эпилогомъ реформаціи, не оста-
лось въ Европѣ отъ ихъ феодально-іерархи-
ческой физіономіи ничего, кромѣ искажен-
ныхъ, бездушныхъ призраковъ. Идеальное па-
реліе ума, разочарованнаго въ своихъ искрен-
нѣйшихъ вѣрованіяхъ, задыхалось въ пуспо-
тѣ скептицизма до убійственнаго безвѣрія:
рыцарское олушевленіе сердца, искаженнаго
въ своихъ нѣжнѣйшихъ ощущеніяхъ, подъ
румянами ложной сантиментальности охла-
дѣвало до безнравственнаго развраша. Сіе
тѣніе мыслей и правовъ обнаружилось пре-
имущественно въ прошедшемъ осьмнадцатомъ
вѣкѣ. Это былъ вѣкъ всеобщаго гніенія жизни.
Я вызываю васъ, ММ. ГГ., указашь мнѣ въ
исторіи человѣческаго рода другую подобную
эпоху, которая бы, въ краткомъ простран-
ствѣ столѣтія, сосредоточивала столько рас-
пушствъ и ужасовъ! Въ тяжкомъ, вѣковомъ
томленіи Римской Имперіи, вы не найдете
періода, съ коимъ можнобъ было сравнишь
сей зловѣщій вѣкъ, начавшійся оргіями Ре-
гентства и заключившійся свирѣпствами Тер-
оризма, вѣкъ кощупства и нечестія, развра-

422

ша и безначалія, вѣкъ шарлашановъ и изу-
вѣровъ, интригантовъ и крамольниковъ, си-
баритовъ и убійцъ! Итакъ, вотъ, если
угодно, рѣзкая, глубокая межа, офтѣляю-
щая рѣшительно современную жизнь въ само-
бышный периодъ исторіи! Само собою раз-
умѣется, что изящныя искусства должны
были раздѣлять печальную судьбу возраста,
ихъ породившаго. И дѣйствительно, въ са-
мой колыбели искусствъ, въ Шталіи, золо-
шой вѣкъ преклонился скоро къ западу, смѣ-
нился упадкомъ вкуса, ослабленіемъ генія.
Скульптура обнаружила болѣзненныея конвуль-
сіи подъ рѣзцомъ Бернини а) и Альгарди б):
кисть Карраваджіо в) низвела живопись, изъ

а) **Кавалеръ Бернини** былъ художникъ съ ве-
ликимъ шаланшомъ; но, уклонившись отъ
благородной пластической просшоты, впа.ль
въ манерносшь. Онъ хотѣлъ бышь выразите.ль-
нымъ и часто засшавлялъ гримасничашь свои
сташуи, усиливаясь изваять на ихъ мрамор-
ныхъ щекахъ живописную прелесшь ямочекъ.

б) **Алессандро Альгарди**, соперникъ Бернини, отличался могуществомъ генія: но преступалъ совершенно предѣлы Скульптуры, усиливаясь воспрозвесть въ барельефахъ очарованіе свѣтло-шни.

в) Анджело Мериджи de Карраваджіо, воспи-
шанный въ школѣ Каррачей, считается гла-
вою шакъ называемыхъ натуралистовъ, кои
изображали природу въ ся прозанческой гру-

423

горней страны идей, въ кругъ тривіальной
обыкновенности; величественная гармонія му-
зыки разсыпалась на рулады и фуги: театръ
предался въ жертву арлекинамъ: кончетти и
лации обезобразили поэзію. Слѣдовательно
вѣкъ Брунеллески и Буонаротти, вѣкъ Ра-
фаэлей и Каррачей, вѣкъ Тассовъ и Аріос-
товъ кончился! Но нигдѣ искусства, въ
продолженіе осьмнадцатаго столѣтія, не упа-
дали до глубочайшей степени уничиженія,
какъ въ той же Франціи, гдѣ общее расплѣ-
ніе жизни выразилось съ наибольшею ощуши-
тельностію. Библиографический вѣк Людови-
ка XIV въ исторіи новаго Европейскаго ге-
нія имѣть може значеніе, что вѣкъ Анпо-
ниновъ въ лѣтописяхъ древняго классическа-
го искусства. Это была эпоха дряхлости,
шетно силившейся восполнить угасшее оду-
шевленіе изысканными манерами. Наилучшіе
художники сей эпохи обнаруживали въ себѣ
холодную напыщенность, слѣдствіе внутрен-
няго оскудѣнія жизни: и, въ рукахъ ихъ, швор-

бости, безъ всякаго эстетическаго выбора.
Изъ называли такъ въ прошивоположность
идеалистамъ и.п. лучше манеристамъ, гла-
вой коихъ былъ Кавалеръ д' Арпина, совре-
менникъ и соперникъ Карраваджіо. Это былъ
другой родъ искаженія живописи въ Италіп.

424

ческая изящная дѣятельность, отягощаемая излишествомъ наружныхъ украшеній, омдалялась болѣе и болѣе отъ своего высокаго идеала, меряла свое достоинство. Изъ шаинственной провозвѣстницы вѣчныхъ идей, изъ вдохновенной жрицы незримаго, безплошнаго изящества, она унизилась до постыднаго рабства бездушнымъ прихотямъ, мертвой суетственности; воздвигала святилища сладострастію въ Тріанонѣ и Марли а), запечатѣвала небесной физіономіей черты Ла-Вальеръ и Менценонъ б), вовлекала священную гармонію музыки въ суетныя пренія интриганшовъ в), превращала изящныя зрѣлища въ Прокустово ложе природы, истощала очарованія поэзіи на бездушные мадригалы и пошлые каламбуры. Регентство, въ своихъ оргіяхъ, сгладило съ

а) Увеселительные домики близь Версали. Первый изъ нихъ, состоявшій изъ двухъ зданій, Большаго и Малаго Тріанона, посшроень Мансаромъ, знаменитѣйшимъ архишекшоромъ вѣка Людовика XIV, коего имя сохраняется въ изобрѣченныхъ имъ переломахъ кровель для образования чердаковъ, называемыхъ лансардами (la mansarde).

б) Герцогиня де ла-Вальеръ была представлена Миньяромъ подъ видомъ Магдалины; Гжа Менценонъ — подъ чертами Св. Франциски.

в) Въ извѣстной распѣ Глюккисшовъ и Пиччинисшовъ.

425

нихъ послѣдніе остатки энергіи и достоин-
шва; шакъ что наконецъ, въ будуарѣ Дю-
Барри, онѣ отжили вѣкъ свой, жалкими орудія-
ми соблазна, въ святоташственныхъ профана-
ціяхъ Гюэ и Буше а). Ипакъ нѣшь сомнѣнія,
что периодъ художественной дѣятельности,
возникшій изъ мрака среднихъ вѣковъ, совер-
шилъ свое кругообращеніе: нѣшь сомнѣнія,
чѣпо настольщій вѣкъ, принадлежа къ новой
эпохѣ жизни, долженъ имѣть новыя потреб-
ности и виды, покориться новому особому
направленію. И дѣйствительно, прислухи-
ваясь къ біеніямъ творческаго одушевленія
во всѣхъ странахъ современной Европы, не-
льзя не замѣшить въ нихъ общаго спремле-
нія къ возрожденію, выражающагося по боль-
шей части неопредѣленными порывами къ
новости и оригинальности. Владычество
неумолимой, ожесточенной критики, раз-
рушая всѣ предубѣжденія и пристрастія,
охлаждая всякую довѣренность къ прошедше-
му, естественно подстрекаетъ сіи порывы.
Мы чувствуемъ себя въ вѣкѣ броженія и
кризиса. Обвешталыя преданія минувшаго

а) Живописцы временъ Людовика XV, обезчес-
тившіе свою кисть изображеніями самыхъ со-
блазнистельныхъ и развратныхъ сценъ.

426

всюду рушатся, дабы дать мѣсто новой,
всѣми требуемой будущности. Сія будущ-
носить скрывается еще во мракѣ неисповѣди-
мости: но соображая настоящія данные съ
непреложными законами развитія жизни, ош-
печаталѣвшимися въ лѣтописяхъ минувшихъ
вѣковъ, почему не осмѣлиться проникнуть
въ таинственный мракъ ея? Почему не пред-
ложить себѣ вопроса: каковъ долженѣ быть
настоящій идеалъ генія? куда клонится со-
временное направленіе изящныхъ искусствъ?

Изслѣдывая психологически сущность и
элементы изящнаго творчества, нельзя не
согласиться, что художественное одушевле-
ніе можешь иметь только два главныя на-
правленія: внѣшнее, средобѣжное, мастеріяль-
ное, и внутреннее, средостремительное, иде-
альное. Ибо весь безбрежный океанъ бытія,
коего искусства должны быть чистѣйшими
выраженіями, состоитъ изъ двухъ противо-
положныхъ стихій: мастеріи и духа, формъ
и идей, земли и неба. Сіи оба направленія
уже истощены дѣятельностію генія въ два
великіе періода его жизни, выражаемые клас-
сическою древностію и христіанскимъ энту-
зіазмомъ среднихъ вѣковъ. Чможъ можетъ
оставаться еще для изящнаго творчества?
Не ужели то безразличное единство обоихъ

427

направленій, коимь запечатлєно первобытное
младенчество человѣческаго рода? Едва ли сіе
умозрительное предположеніе не оправдывает-
ся свидѣтельствами опыта. Такъ! Въ совре-
менныхъ движеніяхъ творческой дѣятельности
ощутиельно направленіе къ всеобщности!
Сіе направленіе было слѣдствіемъ многихъ без-
успѣшныхъ покушеній возстановить для на-
стоящаго вѣка одно изъ двухъ предшество-
вавшихъ направленій. Не смочря на ослѣп-
ленную самонадѣянность, коей дряхлое осьм-
надцатое столѣтіе усиливалось сокрыть внут-
реннее свое плѣніе отъ самого себя, при все-
общемъ развращеніи вкуса и уничтоженіи искус-
ства, были свѣшлыя минуты, когда творческій
геній сознавалъ свое глубокое паденіе и усили-
вался спасти свое достоинство, возвращаясь
къ безсмертнымъ образцамъ минувшаго вели-
чія. И поелику господствовавшій упадокъ оче-
видно происходилъ отъ искаженнаго напряж-
нія идеальности, выродившейся въ принужден-
ную, хвастливую напыщеніость, или въ пош-
лое, пришорное любезничанье, то первыя по-
пытки возстановленія, предпринятыя творче-
скою дѣятельностію, состояли въ обращеніи
къ благородному, простому классицизму Греко-
Римской древности. Разумѣю не потъ лживый,
поддѣльный классицизмъ Французской школы

428

осьмиадцатаго вѣка, гдѣ священныя воспоми-
панія Греціи и Рима, раздавленныя тяжестію
париковъ, подпертыя фальшшвыми ходулями,
засыпапныя пудрой, обезображенныя румянами,
представляли изъ себя жалкія, смѣшныя кар-
рикатуры: но то искреннее, благородное, мо-
гущее соревнованіе древности, которое подъ
вліяніемъ энтузіазма, возбужденнаго Вѣскель-
манномъ, съ высокимъ самооостреженіемъ, оп-
рекалось отъ всѣхъ современныхъ причудъ и
странностей, дабы воскресить въ безусловной
чистошѣ лучезарное изящество классическаго
міра. Сіе живое, творческое соревнованіе, ко-
ему осьмиадцатое столѣе обязано рѣзцемъ
Кановы и кистью Давида, величественнымъ
котурномъ Альфіери и простодушною свирѣ-
лью Фосса, ознаменовалось въ лѣтописяхъ
изящныхъ искусствъ блиустательными мину-
пами, въ кохъ миогіе думали видѣть зарю
новаго дня пворческой дѣятельности. Но то
было не возрожденіе, а подновленіе искусства:
то были волшебныя чары Медеи, усиливав-
шейся освѣжить старческую дряхлость вѣка
механическимъ приливомъ юношеской крови!
Въ собственныхъ произведеніяхъ сихъ великихъ
мужей, печать геніального могущества зам-
мѣвала своимъ блескомъ анахрошістическую
односпоронность направленія: но когда полны

229

подражателей устремились по слѣдамъ ихъ,
сія односторонность изобличилась явною не-
удовлетворительностію современнымъ тре-
бованіямъ, даже явнымъ прошиворѣчіемъ съ
ними. И нигдѣ не обнаружилось сіе такъ
общущительно и рѣзко, какъ въ новой школѣ
Французской живописи, перенесенной въ на-
стоящее столѣтіе могучимъ геніемъ Давида,
который любилъ хвалишься, что сбросиль
съ дряхлой Европы три тысячи лѣшъ, по-
молодиль ее придцашью вѣками. Школа
сія, продолженная шалантами Гро и Же-
рара, Гереня и Жироде, издыхаетъ теперь
въ насильственныхъ напряженіяхъ Дроллинговъ
и Пужолей, шщетно усиливающихся воспро-
изводить древній Греческій шить въ мершвыхъ,
холодныхъ спискахъ, гдѣ живопись, если
можно такъ выразиться, каменѣшь въ ваі-
шепѣныхъ формахъ. Не говорю уже о поэзіи,
которая, вопреки академической ферулѣ, рвепі-
ся ежедневно изъ подъ знаменъ искусствен-
наго классицизма, въ лицѣ самыхъ строгихъ,
самыхъ усердныхъ его ревнишелей. Такъ! боги
древней Эллады, столь краснорѣчиво оплакан-
ные Шиллеромъ, погибли невозвратно: и ни-
какая сила не воззовешь ихъ снова къ жизни!
Сіе безпрестанно усиливающееся разочарова-
ніе къ поддѣльной классической одностороп-

430

носини возбудило другія покушенія обновить
искуссство чрезь возведеніе къ ближайшимъ
образцамъ, завѣщаннымъ средними вѣками.
Отсюда произошло новое, такъ называемое
ромаптическое, броженіе, ознаменовавшее со-
временныя лѣтописи изящныхъ искусствъ мно-
гими примѣчательными явленіями. Броженіе
сіе первоначально открылось въ Англіи, гдѣ
воспоминаніе о Шекспирѣ, послѣднемъ могу-
чемъ представителѣ идеального генія среднихъ
вѣковъ, по своей близкой свѣжести, не могло
быть задавлено классическими успешіями Поповъ
и Драйденовъ, Акенсидовъ и Греевъ. Здѣсь,
въ порывахъ своевольныхъ и часто дикихъ,
штешно обуздываемыхъ школьнымъ переданштз-
момъ Блеровъ и Джонсоновъ, еще во глубинѣ
осьмнадцатаго столѣшія, обнаруживалось воз-
вращеніе къ гошической фантасмагоріи сред-
нихъ вѣковъ, кішящей силою мыслей и не-
стройностію формъ, выразившееся наконецъ
съ исполинскимъ могущесшовмь въ мрачномь
геніи Байрона. Раздѣляя сіе уinchченіе поэзіи,
и образовательныя искусства принимали шо-
же направленіе, воплощал высокія идей Миль-
пона и Шекспира, рѣзцемъ Чанпрея и Флаксма-
па, кистью Мартина и Фюэссли. Изъ Англіи,
по ближайшему сродству духа, направленіе
сіе перешло въ Германію, гдѣ, одолѣвъ вешхій

431

классицизмъ, тщешно поддерживаемый блиста-
тельнымъ шалантомъ Виланда, породило ве-
ликолѣпный міръ поэзіи, освященный именами
Клопштоковъ и Гердеровъ, Шиллеровъ и Жан-
Полей. Наконецъ, въ началѣ девятнадцатаго
вѣка, чрезъ посредство знаменитой жены,
сообщившись Франціи, оно развилось, въ сей
странѣ вѣчнаго кипѣнія, до фанапческаго не-
исповства, возмутившаго царство изящныхъ
искусствъ оччаянною битвою классиковъ и
романтиковъ. Бишва сія тпереь почіи кончи-
лась, но не въ пользу искусства. Романтиче-
ское направленіе, торжествуя свою побѣду,
предается буйнымъ сатурналіямъ, посрамля-
ющимъ высокое достоинство поэзіи: свидѣ-
тельство тому настоящее френеппческое
состояніе Французской литературы! Въ
образовательныхъ искусствахъ оно обнаружи-
вается съ меньшимъ ожесточеніемъ. Такъ
неустомимая кисть Ингра съ классическимъ
спокойствіемъ возвращаетъ живопись ко време-
намъ Юлія II, ищетъ обновить ее слѣпымъ
подражаніемъ Вашиканскимъ галлереймъ: это
еще романтизмъ умѣренный, безопасный! Но
въ дикихъ очеркахъ Делакруа, гдѣ нарушаюш-
ся первыя правила рисовальной грамматики,
гдѣ необузданная фантазія какъ будто піще-
славится уродливостью созидаемыхъ сю формъ,

432

прознаменуется ощутительно бездна, въ коей должно поглотиться искусство, если предастся слѣпо увлеченіямъ новаго фанатизма. Эпо не есть ли доказашельство, что односторонній романтизмъ, исключительно направленный къ выраженію идей безъ должнаго вниманія къ вещественнымъ условіямъ формъ, есть точно такойже анахронизмъ для настоящаго времени, какъ и школьное пристрастіе къ классическимъ приличіямъ наружносши безъ уваженія къ внутренней силѣ мысли? Вѣкъ рыцарскаго удальства, вѣкъ готической фан-тасмагоріи, погибшій для жизни, не можешь воскреснушь и въ искусствахъ! Ипакъ чтожь должно оставаться для генія? Соединить идеальное одушевленіе среднихъ временъ съ изящнымъ благообразіемъ классической древности, уравновѣщить душу съ тѣломъ, идею съ формами, просвѣщить мрачную глубшу Шекспіра лучезарнымъ изяществомъ Гомера! Задача великая, требующая совокупнаго дѣй-співія геніевъ-исполиновъ, разсѣянныхъ по ли-цу Европы! Соединеніе сіе ошнюдь не должно быть механическое: не должно состоять въ мѣлкомъ, крохоборномъ эклектизмѣ, пропо-вѣдусьомъ теперь во Франціи для ума и для воли. Нѣтъ! Это должно быть внутреннее, живое сліяніе обонхъ полосовъ бышія, обонхъ.

433

элементовъ творчества! И сіе живое сліяніе уже предображается съ большею или меньшею ясностію въ различныхъ движеніяхъ современной художественной дѣятельности! Не отсюда ли господствующее поглощеніе всѣхъ родовъ поэзіи во всеобъемлющемъ единствѣ романа, гдѣ эпическая изобразительность проникается лирическимъ одушевленіемъ, гдѣ жизнь представляется во всей полнотѣ живой драмы? Не отсюда ли въ образовательныхъ искусствахъ потъ же всеобъемлющій тонъ, не довольствующійся ни одною ваятельюю стройностію фигуръ, ни однимъ живописнымъ эффектомъ выраженія? Не отсюда ли въ царствѣ музыки попотребность соединить глубокую идеальность Бешховена съ пластическою изобразительностію Россины, предугадываемая Веберами? Не отсюда ли, въ изящныхъ зрѣлищахъ, усилія сочеташь вѣнѣшнее благообразіе формъ съ внутреннимъ могуществомъ духа, составившія славу Тальмы? Такъ все стремится къ сліянію, къ единству, къ всеобщности! И не думайте, чшобы сіе стремленіе возврашило творческую дѣятельность къ тому хаотическому смѣшенію, которое было ея удѣломъ во дни первобытнаго младенчества! Тогда оно было инстикtuально и слѣпо; нынѣ напропивъ

Уч. Зап. Часть І.

8

434

должно управляться ясными идеями, подчиняться определеннымъ целямъ: тогда было слабо decisionemъ необузданной игры неиспытанныхъ силъ; нынѣ будетъ плодомъ свѣшлаго, гармоническаго досуга жизни, искушенной тысячелѣшными опышами! Такимъ образомъ, сіе стремленіе, просвѣтленное и очищенное въ горнило вѣковъ, должно сосвавлять главный отличительный характеръ современнаго генія, вполне сообразный съ попотребностями общаго духа современной жизни! Съ нимъ соединены, или лучше, изъ него проистекаютъ всѣ частныя требованія, коихъ вліянія нельзя не признать въ современныхъ явленіяхъ художественной дѣятельносціи. Сіи посѣднія возвожу я къ двумъ главнымъ, кои суть, по моему мнѣнію, потребность естественности и потребность народности въ изящныхъ искусствахъ.

Потребность естественности никогда не была чужда генію, не смочря на прошлОй вовположность, признаваемую обыкновенно между природою и искусствомъ. Пбо шворческая дѣятельность, въ своемъ высочайшемъ значеніи, есть не чтò иное какъ воспроизводительница бытія, соревновательница духа жизни, струящагося въ нѣдрахъ природы. Но, по исключительной односторонности

435

еля направленія, въ двухъ ведикихъ періодахъ,
кои ожиты человѣческимъ родомъ, сія по-
шребность не могла быть вполнѣ удовлет-
воряема, даже часшо оскорблялась, ошъ из-
бышка уavlеченія къ одной любимой сто-
ронѣ бытія. Такъ, ММ. ГГ., не боясь
упрека въ неуваженіи къ памяти вели-
кихъ художниковъ, составляющихъ вѣчную
славу рода человѣческаго, я дозволяю себѣ
сказашь, что въ ихъ бесмертныхъ произве-
деніяхъ не было и не могло быть естествен-
ности совершенной, полной, всевозможной
для генія: ибо не было совершеннаго, пол-
наго, всеобъемлющаго представленія жизни!
Греко-Римское древнее искусство стремилось
къ осуществленію одного идеала внѣшней
природы: ново-Европейское искусство имѣло
своимъ исключительнымъ первообразомъ міръ
духовный. Но ни природа внѣшняя, ни міръ
духовный, ошдѣльно не составляющъ цѣль-
наго бытія: посему и воспроизведенія ихъ,
въ уединенной, раздѣльной самобытности,
не могли быть совершенно естественны.
Онѣ изображали, если можно такъ выразить-
ся, пол-міра, пол-жизни, пол-бытія: а это
развѣ естественно? Само собою разумѣшся,
что искусству надлежало дополнять сію
нецѣльносшь усиленными напряженіями: и

8*

436

отсюда необходимо должна была прошл-
текать принужденность, изысканность, чрез-
мърность, ошъ которой несвободы прево-
сходнѣйшія произведенія древняго и новаго
генія. Такъ, въ безсмертныхъ памятникахъ
Греко-Римской пластики, гдѣ все состояло
въ матеріяльномъ изяществѣ коншуровъ и
положеній, сіе изящество простиралось за
предѣлы, полагаемые законами физическаго об-
разованія природы; величественный профиль
Олимпійскихъ безсмертныхъ жишелей раз-
ширялся въ нихъ дальше прямаго угла, со-
ставляющаго естественный шипъ прекрас-
ной Греческой физіономіи. Съ другой споро-
ны, въ произведеніяхъ ново-Европейской
живописи, гдѣ исключительною цѣлью было
внушреннее выраженіе физіономіи, сему вы-
раженію приносилась въ жершву пласшиче-
ская обрабошка формъ, шакъ чшо вещество
большею частію исчезало въ духѣ: и отсю-
да излишняя искусственносшь позь, чрез-
мърная тучность колорита, ослѣпительное
злоупотребленіе свѣшłoшѣни, конди озна-
менованы лучшія созданія возрожденной пи-
сти: Мадоны Рафаэля слишкомъ идеальны,
собесѣдники Павла Веронеза слишкомъ ярки,
Наяды Рубенса слишкомъ шѣлесны, головы
Рембрандта слишкомъ свѣшлы. Вообще искус-

437

сто какъ будто домогалось пересилить при-
роду. На древнемъ шеатрѣ, для всевозможнаго
возвышенія пласники, лицедѣи поднимались
на высокіе кошуры, прикрывались личина-
ми, какъ будто стыдясь своего естествен-
наго роста, своей естественной физіономіи:
въ свою очередь, сцена новаго міра огла-
шалась ушомищельнымъ распѣвомъ деклама-
ціи, какъ будто въ нашуральной гаммѣ че-
ловѣческаго голоса не доставало звуковъ для
выраженія всѣхъ оштѣнковъ мысли, всѣхъ
переливовъ сердца. Не таково современное
эстетическое направленіе! Оно требуешь ошь
художественныхъ созданій полнаго сходства
съ природою, равно чуждаясь поддѣльнаго из-
лишества, какъ въ наружныхъ, мастеріяльныхъ
формахъ, тацъ и во внутренней идеальной
выразительности. Оно спрашиваетъ у образа:
гдѣ. швой духъ? у мысли: гдѣ швое шѣло?
Отсюда нисхожденіе Изящныхъ искусствъвъ
въ сокровеннѣйшіе изгибы бытія, въ мель-
чайшія подробности жизни, соединенное съ
строгимъ соблюденіемъ всѣхъ вещественныхъ
условій дѣйствительности, съ географичес-
кою и хронологическою истинною физіономіи,
костюмовъ, аксессуаровъ. Тошь всеобъемлю-
щій взглядъ на жизнь, къ коему очевидно
стремленіе современного генія, уравниваетъ
въ глазахъ его всѣ чершы, изъ коихъ слагает-

438

ся физіономія бытія, внушаетъ ему нелице-
пріятное безприсрастіе ко всѣмъ формамъ,
коими оно облекается. Въ обоихъ предше-
ствовавшихъ періодахъ, искусство обыкно-
венно унижалось, когда нисходило въ кругъ
обыкновенныхъ явленій: оно могло жить и
дышать шолько въ высшихъ слояхъ бытія,
въ идеалахъ физической красошы или духов-
наго изящества, въ изображеніяхъ безсмерт-
ныхъ небожишелей или смертныхъ просвѣш-
ленныхъ высшими лучами героизма и свято-
сти. Одна Нидерландская школа дѣлала исклю-
ченія изъ общаго закона; но за то ея про-
изведенія счищались дѣйствительно исключе-
ніями: ошносились къ мелкимъ забавамъ
Фантазіи, когда не имѣли извѣстной степени
сановитости! Нынѣ напротивъ сія миніатюр-
ная живопись дѣйствительности превра-
щается въ господствующую попотребность
генія. И между шѣмъ жизнь не подавляется
ея мелкою дробностію: она просіяваешь
въ каждой чертѣ, выражается въ каждомъ
звукѣ. Рѣзецъ Рауха дерзнулъ замѣнить
Греческую маншію современнымъ костюмомъ;
и теперь стапуя Наполеона, отливаемая
Франціей, будешь носить характерисши-
ческую шляпу героя, не боясь соблазна и
униженія. Талантъ Обера умѣлъ исшощить
богатство музыкальной гармоніи въ часп-