256

Приложение к Русскому Вѣстнику.

довекаи Провансальцевъ, которые цѣнятъ ихъ, какъ ихъ цѣ-
нила жители Пролонтиды и Итальи, и эти драгоцѣнныя жи-
водныя смыло, безумно бросаются и гибнутъ тысячами въ
марсельскихъ заколахъ. Я назову для памяти также и тѣхъ
рыбъ Средиземного моря, которыхъ мы съ Конселемъ видѣл
только месѣкомъ: это были обѣюватые fierasfer, скользившіе
мимо какъ пеловимые пары, митаена conger, змѣь, отъ
трехъ до четырехъ метровъ длиной, пестрѣвшіе зеленымъ. го-
лубымъ и желтымъ цвѣтами; gadus merluccius длиной въ тон
фута. печень которого составляетъ изысканное кушанье; соеро-
ла тоеніа, плававшіе какъ топкіе водоросли; триглы, которыхъ
люзны называютъ рыбѣ-лиры, а моряки—рыбѣ-свистуны. Ихъ
рѣть украшенъ двумя треугольными, зубчатыми пластинками.
изображающими инструментъ древняго Гомера. Триглы-мас-
точки, плавающие съ быстротой птицы отъ которой они по-
лучили свое названіе, жабралицы съ красною головой, слин-
ной плавникъ которыхъ снабженъ волокнами; алоа украшен-
ныя пятнами черными, сѣрыми, коричневыми, голубыми. жел-
тыми, зелеными, слособныя оцунять серебристый звонъ ко-
локо-льчиковъ, и превосходные палтусы, морскіе фазаны, по-
хожіе на ромбы, съ желтоватыми плавниками, покрытые ко-
ричневыми точками, которыхъ верхняя, то-есть лѣвая, сто-
рона обыкновенно пслещрена коричневыми и желтыми кра-
пинками. Наконецъ стада удивительныхъ барбутовъ (mullus
barbutus—настоящихъ парадизокъ океана, за которыхъ Рим-
ляне платили по десяти тысяч сестердій за штуку и безжа-
лостно морили у себя на столѣ. наблюдая лосгеленное измѣ-
неніе ихъ цвѣта, переходившаго изъ ярко-краснаго цвѣта
жизни, наломинавшаго киноварь, въ обѣый, обѣдный цвѣтъ
смерти.

Если я не могъ наблюдать ни balista, ни тетродоновъ, ни
морскихъ коньковъ, ни centrisens, ни blennius, ни mollus sur-
tuletus, ни губановъ, ни корюшки, ни экзоцеговъ, ни анчо-
усовъ, ни красныхъ лагровъ, ни чебаковъ золотистыхъ, ни
всѣхъ главныхъ представителей семейства камбаловидныхъ,
свойственныхъ Атлантическому океану и Средиземному мо-
рю, то въ этомъ надо обвинить окуряющую быстроту съ ко-
торою Корабликъ несъ насть по этимъ роскошнымъ водамъ.

Что же касается до морскихъ месколитающихъ, то мы ка-
ждetea что, проходя въ виду Ардриагическаго моря, я видѣлъ
двухъ, или трехъ камалотовъ, снабженныхъ сливнымъ плавни-

Двадцать тысяч льё подъ водой.

257

комъ и принадлежащихъ къ роду physeter; нѣсколько дель-
финовъ изъ рода globiceps, свойственныхъ Средиземному мо-
ру, передняя часть головы которыхъ исполосована маленьки-
ми свѣтлыми линіями; а также дюжину тюленей съ обѣлымъ
животомъ и черною шерстью, въ три метра длиной, извѣст-
ныхъ подъ именемъ монаховъ и дѣйствительно похожихъ на
доминиканцевъ.

Въ свою очередь Консель говорилъ что видѣлъ черепаху въ
шесть футовъ величиной, украшенную тремя выдающимися
продольными выступами. Я жалѣлъ что не видалъ этого пре-
смыкающагося: по описанию, слѣланному Консельемъ, я зак.ню-
чилъ что онъ встрѣтилъ sphargis coriacea, пороху весьма рѣд-
кую. Я же съ своей стороны замѣтилъ только нѣсколько ка-
куаннѣ съ продольговатыми черепами.

Чтò касается животнорастеній, то я могъ въ продолженіи
нѣсколькихъ минутъ восхищаться удивительною оранжевою
galeolaria, которая прицѣпилась къ стеклу съ лѣвой стороны
судна. Что было длиное токкое волоконце развѣтвлявшееся
на множество отпрысковъ и оканчивавшееся самымъ тонкимъ
кружевомъ. какое когда-либо ткали солерницы науковъ. Къ
сожалѣнію, я не могъ добыть этого удивительнаго экземпляра,
и мѣѣ не удалось бы увидѣть ни одного другаго зоофита Сре-
диземнаго моря, если бы вечеромъ 16го числа Корабликъ не за-
медили значительно своего хода. Вотъ при какихъ обстоя-
тельствахъ.

Мы проходили между Сицилией и берегомъ Туниса. Въ этомъ
узкомъ пространствѣ между мысомъ Гюномъ и Мессинскимъ
проливомъ, дно морское повышается почти внезапно. Тамъ
образовался настоящій гребень, надъ которымъ остается толь-
ко семнадцать метровъ воды, между - тѣмъ какъ по обѣимъ
его сторонамъ губина доходитъ до ста семидесяти метровъ.
Корабликъ долженъ былъ идти осторожно чтобы не наткнуться на эту подводную преграду.

Я показалъ Конселью на картѣ Средиземнаго моря мѣсто
занимаемое этимъ длиняымъ рифомъ.

— Но, съ позволенія господина профессора, замѣтилъ Кон-
сель, — это настоящій перешеекъ, соединяющій Европу съ
Африкой.

—Да, другъ мой, отвѣчалъ я, — онъ совершенно загораживаетъ
проливъ Ливійскій, и измѣренія Смита доказали что прежде ма-
терики были соединены между мысомъ Поко и мысомъ Фурина.

17

258

Приложение к Руасскому Вѣстнику.

— Я этому охотно вѣрю, сказалъ Консель.

— Я прибавлю, возразилъ я, — что такая же преграда находится между Гибралтаромъ и Куентой, которая во времена геологической совершенно залирала Средиземное море.

— Да, сказалъ Консель, — если бы сила подземного огня выдвигала въ одинъ прекрасный день объ эти преграды изъ воли...

— Это невозможно, Консель.

— Но позвольте мнѣ окончить, господинъ профессоръ: если бы произошло подобное явление, то оно было бы очень неслѣдно господину Десселсу, который такъ хлопочетъ прорывая свой перешеекъ.

— Согласень; но повторяю тебя, Консель, что этого никогда не случится. Сила подземного огня лостепенно ослабываетъ. Вулканы, столь многочисленные въ первые дни міра, мало-малу угасаютъ. Внутренній жаръ ослабываетъ, температура внѣшнихъ слоевъ земнаго шара поникается замѣтно въ каждое столѣтіе и поникается въ умерѣе нашей планетѣ, потому что этимъ жаромъ обусловливается ея жизнь.

— Однако, солнце....

— Солнце недостаточно, Консель. Развѣ можетъ оно возвратить жизнь трупу?

— Сколько я знаю, кѣть.

— Итакъ, другъ мой, земля будетъ современемъ этимъ охлаждѣвшимъ трупомъ. На ней нельзя будетъ жить и она слѣдуетъся необретаемою какъ лупа, которая уже давно утратила свою жизненную теплоту.

— Черезъ сколько вѣковъ? спросилъ Консель.

— Черезъ кѣсколько сотъ тысячелѣтій, мой другъ.

— Въ такомъ случае мы успѣемъ окончить наше путешествіе, отвѣтилъ Консель, — если только Недъ-Ландъ не вмѣшается въ дѣло.

И, успокоившись, Консель принялся идучать подводную гору, мимо которой Корабликъ шелъ съ умѣренной скоростью.

Тамъ на вулканической и скайметой почвѣ распускалась цѣкая живая флора: губки, голотуріи, прозрачные цидиппы, украшенные красноватыми нигами и испускавшіе слабый фосфорический свѣтъ; березы, известные въ просторѣчіи подъ именемъ морскихъ огурцовъ, переливавшіе всѣми цвѣтами солнечнаго спектра; странствующія коматулы, въ метръ величиной, окрашивавшія воду своимъ лурпуровымъ цвѣтомъ; эвриалы древовидные, необыкновенной красоты; павлинохвосты

Двадцать тысяч подъ водой.

259

на длинных стебляхъ: множество съдомыхъ морскихъ ежей, различныхъ видовъ, и зеленыхъ актиній съ сѣроватымъ стволомъ и коричневымъ дискомъ терявшихся въ густой массѣ своихъ оливковыхъ щупальцевъ.

Консель препущественно занимался наблюдениями надъ моллюсками и членистыми, и хотя номенклатура ихъ нѣсколько оуха, тѣмъ не менее я не желая обидѣть честнаго малаго исключая его собственныя наблюдения.

Въ отдельѣ моллюсковъ онъ упоминаетъ многочисленныхъ гребешковъ, spondylus pes asini, которые возвышались одни надъ другими, треугольныхъ донацій, hyalea tridentata съ желтыми плавниками и прозрачными раковинами, ovula испещренныхъ, или усѣянныхъ зеленоватыми точками, ализій, известныхъ также подъ именемъ морскихъ зайцевъ; dolabella, виды umbrella свойственные Средиземному морю; halotiis, раковина которого производить дорого-цѣнный перламутръ; anomia, которыхъ жители Лангедока, говорятъ, предпочитаютъ устрицамъ; venera verrucosa, которыхъ такъ цѣнятъ Марсельцы: нѣсколько кламовъ изобилующихъ по берегамъ Сѣверной Америки и составляющихъ предметъ такой значительной торговли въ Нью-Йоркѣ: рестен opercularis различныхъ цвѣтовъ; камнеокиловъ забившихся въ свои горы, вкусомъ напоминавшихъ перецъ и очень мнѣ нравившихся; далѣе венерикардій рубчатыхъ, раковина которыхъ съ выпуклою верхушкой представляетъ выпуклости по бокамъ; цинтій усаженныхъ красными наростами; carniaria съ загнутыми оконечностями, похожихъ на легкія гондолы; атлантъ со спиральными раковинами, сѣрыхъ thetus съ бѣлыми пятнами, покрытыхъ своею мантіей съ бахромой: золидъ, похожихъ на маленькихъ улитокъ; каволинъ ползающихъ на слинѣ; аврикулъ и между прочимъ auricula myosotis съ овалью раковиной; scalaria fulva, zittorina, janthura, cineraria, petricola, lamellaria, pandora и т. д.

Чтò же касается членистыхъ, то Консель въ своихъ залискахъ совершенно справедливо раздѣлилъ ихъ на шесть классовъ, изъ которыхъ три принадлежать морскому міру. Это классы ракообразныхъ, усоногихъ и кольчецовъ.

Ракообразныя подраздѣляются на девять порядковъ, и первый изъ нихъ заключаетъ десятиногихъ, то-есть животныхъ голова которыхъ больше частію соединена съ грудью, ротъ снабженъ нѣсколькими ларами видоизмѣнныхъ ногъ и ко-

17*

260

торые имѣютъ четыре, пять или шесть паръ ногъ грудныхъ, служащихъ для передвижения. Консель слѣдовалъ методомъ нащего учителя Мильнъ-Эдварса, который раздѣляетъ десяти-ногихъ на три отдѣла: brachiura, macrura и anomura. Имена эти звучатъ нѣсколько дико, но за то они точны и ясны. Между короткохвостыми Консель упоминаетъ amathia, любыхъ которыхъ вооруженъ двумя большими расходящимися шилами: inachus scorpionum который, не знаю почему, считался символомъ мудрости у Грековъ; lambrus spirinanus, по всей вѣроятности случайно полавшіе на эту подводную гору, потому что обыкновенно они живутъ на значительной глубинѣ; xantho, pilumnus, callapa granulosa, легко переваривающійся, замѣчаетъ Консель: cocistes edentata, cumopolia, и т. д.

Между липнохвостыми (масcuria), подраздѣляющимися на пять семействъ, онъ упоминаетъ лангустъ обыкновенныхъ, мясо самокъ которыхъ считается очень хорошимъ; scyllurus arctus, gebia rivularis и другія многочисленные виды, употребляемые въ лицу; но онъ ничего не говоритъ о семействѣ astacina, къ которому принадлежатъ омары, потому что лангусты единственные омары Средиземнаго моря. Наконецъ, между апомига онъ увидалъ дроцинъ обыкновенныхъ, спрятавшихся въ обыкновенную раковину, которой они овладѣваютъ, Homola съ шилами на головѣ; раковъ-отшелниковъ, порцеланъ и пр.

Этимъ оканчивается грудъ Конселя. Ему не было времени дополнить классъ ракообразныхъ и слѣдованнымъ stomopoda, amphipoda, homopoda, isopoda, branchiopoda, ostracoda и entomopoda. Чтобы закончить обзоръ морскихъ членистыхъ, онъ долженъ быть упомянуть о классѣ усоногихъ, заключающемъ въ себѣ циклоповъ, аргулововъ и о классѣ количествовъ. Но миновавъ подводную гору Ливійскаго пролива. Кораблиksъ въ глубокой водѣ пошелъ съ своей обычною быстройтой. И мы не видали больше ни мяткотѣлыхъ, ни членистыхъ, ни воофитовъ. Едва-едва могли мы различить нѣсколько большихъ рыбъ которыя мелькали какъ тѣли.

Въ ночь съ 16го на 17е февраля мы ветушили во второй бассейнъ Средиземнаго моря, самая большая глубина которого достигаетъ трехъ тысячъ метровъ. Повинуясь действію винта, Кораблиksъ скользнулъ на своихъ наклоненныхъ люскахъ и достигъ самыхъ последнихъ слоевъ моря.

Тамъ, вмѣсто естественныхъ чудес, масса водъ открыла мolum газамъ многоцветно ужасныхъ и трогательныхъ сценъ. Н

Двадцать тысяч ль подъ водой.

261

въ самомъ дѣлѣ, мы проходили ту часть Средиземнаго моря
которая такъ богата несчастіями. Сколько кораблей погибло,
сколько судовъ исчезло между берегомъ Алицира и берегами
Прованса! Въ сравненіи съ обширной водною равниной Ти-
хаго океана, Средиземное море не что иное какъ озеро, но
озеро калризное, съ измѣнчивыми волнами. Сегодня оно вла-
голріятно и ластится къ хрупкой баркѣ, п. лывущей между
двойною лазурью водъ и небесъ; завтра сердито и бурно
вздымается вѣтрами и разбиваетъ самые крѣпкие корабли без-
престанными ударами своихъ короткихъ вольнъ.

Сколько разбитыхъ судовъ увидали я на днѣ во время эпо-
го нелюдомяльнаго плаванія въ глубокихъ слояхъ! Одни
уже локрытые кораллами, другіе только слоемъ ржавчины.
Тутъ находились якоря, пушки, ядра, желѣзная оковка, ло-
пасти винта, обломки машинъ, разбитые цилиндры, котлы
безъ дна, наконецъ цѣлые корлусы судовъ, плавающіе между
двумя течениями, одни прямо, другіе опрокинувшись.

Изъ этихъ лотонувшихъ кораблей одни погибли вслѣд-
ствіе столкновенія, другіе наткнувшись на гранитныя ска-
лы. Встрѣчались и такие которые пошли ко дну отвѣсно,
съ прямо стоявшими мачтами. Они, казалось, стояли на
якорѣ въ огромномъ открытомъ рейдѣ и только ждали
минуты отплытія. Когда Корабликъ проходилъ между ни-
ми и озарялъ ихъ электрическимъ свѣтомъ, эти кораб-
ли были, казалось, готовы привѣтствовать его флагами и
размѣняться съ нимъ сигналами. Но нѣтъ ничего, кромѣ мол-
чанія и смерти на этомъ полѣ погибли. Я замѣчалъ что по-
мѣрѣ приближенія Кораблика къ Гибралтарскому проливу,
дно Средиземнаго моря представляло все болѣе и болѣе этихъ
лечающихся развалинъ. Берега Африки и Европы сбираются,
и въ этомъ узкомъ пространствѣ часто происходятъ столкно-
венія. Я увидалъ тамъ множество желѣзныхъ корлусовъ и
фантастическихъ развалинъ пароходовъ; одни изъ нихъ ле-
жали, другіе стояли прямо, напоминая огромныхъ живот-
ныхъ. Одно такое судно, съ пробитымъ бокомъ, изогнутою
трубой, съ колесами отъ которыхъ цѣлѣла одна оковка,
съ рулемъ отдѣлившимся отъ ахтеръ штевеня и толь-
ко висѣвшимъ на желѣзной цѣли, съ заднимъ планши-
ремъ изъѣденнымъ морскими солями, представляло страшную
картину! Сколько существованій разбилось при этомъ корабле-
крушеніи. Сколько жертвъ похитили волны! Спасся ли хоть

262

Приложеніе къ Русскому Вѣстнику.

одинъ матросъ, чтобы разказать объ ужасномъ несчастіи, или море и до сихъ поръ хранить его въ тайни? Не знаю почему, но мы пришли въ голову что это судно локоившееся въ губинѣ моря, Атласъ, исчезнувшій съ людьми и грузомъ лѣтъ двадцать тому назадъ, и о которомъ съ тѣхъ поръ не было никакихъ извѣстій. Какъ ужасна была бы история дна Средиземнаго моря, этого обширнаго кладбища, гдѣ погибло столько сокровищъ, гдѣ столько жертвъ нашло себѣ могилу!

Между тѣмъ Кораблики, равнодушный и быстрый, неся со всемо скоростью винта между этими развалинами. 18го февраля, около трехъ часовъ утра, онъ очутился у входа въ Гибралтарскій проливъ.

Тамъ существуютъ два теченія: одно верхнее, давно извѣстное, которое несетъ воды океана въ бассейнъ Средиземнаго моря. Потомъ противуположное ему теченіе нижнее, существованіе которого нынѣ доказано теоретически. Въ самомъ дѣлѣ, количество водъ Средиземнаго моря безпрестанно увеличивающееся владающими въ него рѣками и волнами Атлантическаго океана должно бы ежегодно поднимать уровень этого моря, потому что испаренія его недостаточны для возстановленія равновѣсія. Но этого нѣтъ въ действительности, и естественно должны были признать существованіе нижняго теченія, которое чрезъ Гибралтарскій проливъ изливаетъ въ Атлантическій океанъ избытокъ водъ Средиземнаго моря.

Фактъ этотъ справедливъ. Кораблики воспользовался этимъ противуположнымъ течениемъ. Онъ быстро пошелъ впередъ въ узкомъ проходѣ. Одно мгновенье я могъ любоваться удивительными развалинами храма Геркулеса, провалившагося, по словамъ Плинія и Авіена, вмѣстѣ съ низменнымъ островомъ на которомъ онъ находился, а нѣсколько минутъ спустя уже лыли по волнамъ Атлантическаго океана.

## ГЛАВА VIII.

### Заливъ Buro.

Атлантическій океанъ! Обширная водная равнина, покрывающая двадцать лять миллионовъ квадратныхъ миль, занимающая въ длину девять тысячъ миль и въ ширину среднимъ числомъ до двухъ тысячъ семнотъ миль. Море это имѣть великое значение, но почти не было извѣстно древнимъ, за

Двадцать тысяч лье подъ водой.

263

исключением, быть-можетъ, Кареагенямъ, этихъ Голландцевъ древности, которые въ своихъ торговыхъ путешествіяхъ огибали западные берега Европы и Африки. Океанъ, берега которого своими параллельными изгибами обнимаютъ огромный периметръ, орошаемый величайшими рѣками въ мірѣ: Святаго Лаврентія, Миссиссили, Амазонкой, Ла-Платой, Ореноко, Нигеромъ, Сенегаломъ, Эльбой, Луарой, Рейномъ. которые несутъ ему воды изъ странъ самыхъ образованныхъ и самыхъ дикихъ. Великолѣная равнина по которой безпрегстанно снуютъ корабли всѣхъ надій, подъ всевозможными флагами, и которая оканчивается двумя страшными мысами, опасными для мореплавателей, мысомъ Горнъ и мысомъ Бурь.

Корабликъ разсѣкалъ его воды остріемъ своего носа, сдѣлавъ въ три съ половиной мѣсяца около десяти тысяч миль, лутъ превосходившій длину одного изъ большихъ земныхъ круговъ. Куда мы шли и чтò намъ предстояло въ будущемъ?

Миновавъ Гибралтарскій проливъ, Корабликъ пустился въ открытое море. Онъ вернулся на поверхность, и наши ежедневныя прогулки по платформѣ возобновились. Я тотчасъ отправился наверхъ въ солровожденіи Недъ-Ланда и Конселя. На разстояніи двадцати миль видѣлся неясный очеркъ мыса Святаго Викентія, составляющего юго-западную оконечность испанскаго полуострова. Дулъ довольно сильный южный вѣтеръ. Море было неслокойно и сильно волновалось, Корабликъ подвергался значительной боковой качкѣ. Было трудно, почти невозможно держаться на платформѣ, которую ежеминутно обдавали огромныя морскія волы. Мы опять ушли, вдохнувъ нѣсколько глотковъ свѣжаго воздуха.

Я возвратился въ свою комнату, Консель отправился въ свою каюту. но Канадецъ послѣдовалъ за мной. Онъ, казалось, былъ озабочень. Нашъ быстрый переѣздъ черезъ Средиземное море помѣшалъ ему привести въ исполненіе его намѣреніе. и онъ не скрывалъ своего разочарованія.

Когда дверь моей комнаты затворилась за нами, онъ сѣлъ и посмотрѣлъ на меня молча.

— Другъ Недъ, сказалъ я ему. — Я понимаю васъ, но вамъ не въ чемъ упрекнуть себя. Плаваніе наше совершалось при такихъ условияхъ что покинуть Корабликъ было бы безразсудно.

Недъ-Ландъ молчалъ. Сжатыя губы, сдвинутыя брови сви-

264

дѣтельствовали о томъ что имъ овладѣла неотступная, исключительная мысль.

— Посмотримъ, возразилъ я, отчаиваться нечего. Мы идемъ вдоль Португальскаго берега. Вблизи лежать Франція и Англія, гдѣ мы безъ труда найдемъ убѣжище. Вотъ если бы при выходѣ изъ Гибралтара Корабликъ повернулъ къ югу, если бы онъ увекалѣ насъ въ тѣ края гдѣ материковъ мало, я раздѣлялъ бы ваше безпокойство. Но мы теперь знаемъ что капітанъ Немо не избѣгаетъ морей образованныхъ странъ, и я думаю что черезъ нѣ сколько дней вы будете имѣть возможность дѣйствовать съ нѣ которою безопасностью.

Недъ-Ландъ посмотрѣлъ на меня еще пристальѣе и разрѣкалъ наконецъ губы:

— Сегодня вечеромъ, сказалъ онъ.

Я вскочилъ. Признаюсь, я вовсе не былъ приготовленъ къ такому извѣстію. Я хотѣлъ отвѣчать Канадцу, но не находилъ словъ.

— Мы условились выждать удобнаго случая, продолжалъ Недъ-Ландъ. — Случай у меня въ рукахъ. Сегодня вечеромъ мы будемъ въ нѣ сколькихъ миляхъ отъ испанскаго берега. Ночь темна, вѣтеръ дуетъ съ моря. Вы мнѣ дали слово, господинъ профессоръ, и я разчитываю на васъ.

Я все молчалъ, Канадецъ поднялся и подошелъ ко мнѣ.

— Вечеромъ въ девять часовъ, сказалъ онъ. — Я предупредилъ Конселя. Калитанъ Немо запрется къ тому времени у себя въ комнатѣ и по всей вѣроятности будетъ въ лостели. Ни механики, ни матросы не могутъ насъ видѣть. Мы съ Конселемъ достигнемъ средней лѣстницы. Вы, господинъ Ароннаксъ, вы будете въ библіотекѣ, въ двухъ шагахъ отъ насъ, ожидая сигнала. Весна, мачта и ларусъ въ шлюпкѣ. Мне дай-же удалось положить туда кой-какой провизи. — Я добылъ англійскій ключъ, чтобы отвинтить гайки прикрѣпляющія шлюлку къ корпусу Кораблика. Птакъ все готово. Сегодня вечеромъ.

— Море не спокойно, сказалъ я.

— Правда, отвѣчалъ Канадецъ, но надо отважиться на это. Свобода стойтъ того чтобы за нее поплатиться. Впрочемъ шлюлка крѣпка, и нѣ сколько миль, при полутномъ вѣтрѣ, дѣло не трудное. Какъ знать, пожалуй завтра мы будетъ въ открытомъ морѣ, во ста миляхъ отъ берега. Если же обстоятельства будутъ благолріятствовать, мы, можетъ-быть, между

265

десятью и одиннадцатью часами высадимся гдѣ-нибудь на твердой землѣ, или ужъ не будемъ въ живыхъ. Итакъ, съ надеждой на милость Божію, сегодня вечеромъ.

Съ этими словами Канадецъ удалился. Я былъ отглушенъ. Я воображалъ что при случае буду имѣть возможность обуять, обсудить. Мой упрямый товарищъ не допускалъ этого. Да и чтобы я сказалъ ему? Недъ-Ландъ былъ тысячу разъ правъ. Представлялся удобный случай, онъ пользовался имъ. Могъ ли я отказаться отъ даннаго слова и принять на себя отвѣтственность, рискуя для личныхъ цѣлей будущностью своихъ товарищей? Развѣ капитанъ Немо не могъ завтра же увезти насъ далеко отъ всякой земли!

Въ эту минуту довольно сильный свистъ извѣстилъ меня что резервуары наполнялись, и Корабликъ погрузился въ волны Атлантическаго океана.

Я остался у себя въ комнатѣ. Я избѣгалъ капитана, желая скрыть отъ него овладѣвшее мною волненіе. Грустный день провелъ я такимъ образомъ между желаніемъ завоевать снова свободу и сожалѣніемъ о томъ что долженъ покинуть удивительный Корабликъ и оставить неоконченными всѣ подводныя изслѣдованія. Покинуть такъ этотъ океанъ, „мой Атлантическій океанъ“, какъ я охотно называлъ его, не видавъ его послѣднихъ слоевъ, не разузнавъ его тайнъ, которые мнѣ открыли Пндѣское море и Тихій океанъ! Романъ выладалъ у меня изъ рукъ на первомъ томѣ, мой сонъ прерывался на самомъ лучшемъ мѣстѣ. Какъ мучительно тянулись часы! То я видѣлъ себя въ безопасности, на твердой землѣ, вмѣстѣ съ товарищами, то, вопреки своему разсудку, желалъ чтобы какое-нибудь непредвидѣнное обстоятельство помѣшало осуществленію плановъ Недъ-Ланда.

Два раза я входилъ въ залу. Я хотѣлъ взглянуть на комнатę. Я хотѣлъ знать прибираетъ или удаляетъ насъ отъ берега налervленіе Кораблика. Но нѣтъ. Корабликъ все держался въ Португальскихъ водахъ. Онъ шелъ къ сѣверу, придерживаясь береговъ океана. Приходилось локориться необходимости и готовиться къ побѣгу. Мой багажъ былъ не великъ: мои замѣтки и ничего болѣе.

Я спрашивалъ себя чтоб подумаетъ капитанъ Немо о нашемъ бѣгствѣ? Какія тревоги, какой вредъ оно можетъ причинить ему, и какъ онъ поступить если оно не удастся, или будетъ преждевременно открыто? Конечно, я не имѣлъ при-

266

Приложение к Руасскому Вѣетнику.

чинить жаловаться на него. Палротивъ: никогда гостелріймство не было искреннѣе. Покидая его, я не могъ заслужить упре-ка въ неблагодарности. Никакая клятва не связывала меня съ пимь. Оставляя насъ возьмѣсебя, онъ разчитывалъ только на скил обстоятельствъ, а не на наше слово. Но это прямо высказанное намъ бреніе держать насъ всегда плѣнниками на своемъ кораблѣ извиняло всѣ наши полытки.

Я не видалъ калитана со времени нашего пребыванія вбли-зи острова Сапторина. Сведетъ ли насъ случай до моего пред-полагаемаго отъѣзда? Я и желалъ, и взя то же время боялся этого. Я прислушивался не раздадутся ли шаги его въ его комнатѣ, смежной съ мосей.

Но никакой мысль не достигалъ до моего слуха. Комната, казалось, была пуста.

Тогда я сталъ спрашивать себя: на кораблѣ ли этотъ зага-дочный человѣкъ? Съ той ночи когда шлюпка Кораблика отправлялась для исполненія какого-то тайнаго порученія, мои мысли относительно капитана слегка измѣнились. Я ду-малъ что, несмотря на свои увѣренія, капитанъ Немо сохра-нилъ съ землей извѣстнаго рода снотенія! Будто онъ никог-да не увѣзкалъ съ Кораблика? Часто мнѣ не случалось встрѣ-чать его по цѣлымъ педѣлямъ. Что дѣлалъ онъ въ это время? Можетъ-быть, когда я воображалъ что онъ находится въ припадкѣ мизантропіи, онъ, гдѣ-нибудь далеко, служилъ тай-ному дѣлу, сущность которого до своихъ поръ ускользала отъ меня.

Въ these мысли и тысяча другихъ осаждали меня. Въ на-шемъ странномъ положеніи естественно представляюсь без-конечное поле для предположеній. Я пытывалъ непобѣдимое безпокойство. День ожиданія казался мнѣ безконечнымъ. Ча-сы проходили слишкомъ медленно для моего нетерпѣнія.

Обѣдъ по обыкновенію подали въ мою комнату. Я былъ слишкомъ озабоченъ и тѣлѣ мало. Я вышелъ изъ-за стола въ семь часовъ. Сто двадцать минутъ—я счелъ ихъ—отдѣляло меня отъ того мгновенья когда и долженъ буду присоединиться къ Недѣ-Танду.

Мое волненіе удвавалось. Пусться былъ сильно. Я не могъ спидѣть слокойно. Я ходилъ взадъ и впередъ, надъясь движе-ніемъ укротить тревогу ума. Мысль что мы можемъ погиб-нуть въ нашемъ дерзкомъ предпріятіи казалась мнѣ наименѣе тягостною; по когда мнѣ приходило въ голову что нашъ

267

платья откроют преоде чём мы оставим Кораблике, что насъ приведут къ калитану Немо, раздраженному, или что еще хуже, огорченному мою измѣной, сердце мое замираю.

Я хотѣлъ взглянуть въ послѣдній разъ на залу. Я прошелъ корпораторъ и вступилъ въ музеумъ, гдѣ провелъ столько пріятныхъ и полезныхъ часовъ. Я смотрѣлъ на всѣ эти богатства, на всѣ сокровища, какъ смотрить человѣкъ наканунѣ вѣчнаго изгнанія, когда онъ удаляется чтобы никогда не возвращаться. Я долженъ былъ покинуть навсегда эти чудеса природы и великолѣпныя произведенія искусства, между которыми провелъ столько дней своей жизни. Мнѣ хотѣлось взглянуть чрезъ стекла залы на воды Атлантическаго океана, но ставни были герметически заперты и листовое желѣзо отдѣляло меня отъ океана, который я еще не успѣлъ изучить.

Проходя черезъ залу, я подошелъ къ двери скрывавшейся въ скошенной стѣнѣ и выходившей въ комнату калитана Немо. Къ моему величайшему изумленію, дверь эта была полноводорена. Я невольно отetuшилъ. Если калитанъ Немо былъ тамъ, онъ могъ замѣтить меня. Однако, не слыша шума, я подошелъ ближе. Никого не было. Я толкнулъ дверь, сдѣлалъ нѣскою шаговъ и очутился въ комнатѣ. Все въ ней было лопрежнему сурово и напоминаю келью отпельника.

Въ эту минуту, нѣсколько звамповъ, висѣвшихъ на стѣнѣ и не замѣченныхъ мною во время моего первого посѣщенія, поразили меня. Это были портреты историческихъ людей: жизнь которыхъ отличалась самопожертвованіемъ или служеніемъ гуманной идеї.

Какая связь соединяла души этихъ героевъ съ душой калитана Немо? Могъ ли я въ этомъ собраніи портретовъ найти разгадку его существованія? Былъ ли онъ защитникомъ угнетенныхъ, освободителемъ порабощенныхъ? Участвовалъ ли онъ въ послѣднихъ политическихъ и соціальныхъ переворотахъ нашего вѣка? Былъ ли онъ однимъ изъ героевъ страшной Американской войны, войны печальной, но вѣчно славной?

Вдругъ часы пробили восемь. Первый ударъ молота пробудилъ меня отъ моихъ сновъ. Я вздрогнулъ, какъ будто невидимый взоръ могъ проникнуть въ самые сокровенные изгубы моихъ мыслей. И бросился вонъ изъ комнаты. Тамъ глаза мои остановились на компасѣ. Мы все еще направлялись къ северу. Лагъ показывалъ умѣренную скорость, манометръ — около

268

Приложение к Русскому Вестнику.

шестидесяти футовъ глубины. Обстоятельства благопріятствовали намъренію Канадца. Я вернулся въ свою комнату. Я одѣлся потелѣть: морскіе салоги, шапку изъ мѣха выдры, сюртукъ изъ биссуса подбитьный кожей тюленя составляли мой костюмъ. Я былъ готовъ и ждалъ. Только содроганія винта нарушали глубокое молчаніе царствовавшее на кораблѣ. Я слушалъ, я напрягалъ слухъ. Можетъ-быть, внезапный крикъ возвѣстить мнѣ что Недъ-Ландъ пойманъ при своихъ приготовленіяхъ къ поѣту.

Страшное безпокойство овладѣло мной. Я напрасно старался возвратить самообладаніе.

Въ девять часовъ безъ нѣсколькихъ минутъ я приложилъ ухо къ двери калитана. Никакого шума. Я вышелъ изъ своей комнаты и отправился въ залу, гдѣ царствовалъ пол-мракъ. Она была пуста.

Я отворилъ дверь которая вела въ библіотеку. Тотъ же слабый свѣтъ и также ни души. Я помѣстился у двери выходившей на среднюю лѣстницу. Я ждалъ сигнала Недъ-Ланда.

Въ эту минуту содроганіе винта стало значительно замедляться, потомъ прекратилось совершенно. Къ чему эта перемѣна въ ходѣ Кораблика? Я не могъ сказать благопріятствуетъ эта остановка намъреніямъ Канадца, или вредить имъ.

Тишина нарушалась только біеніемъ моего сердца.

Вдругъ я почувствовалъ слабый толчокъ. Я понялъ что Корабликъ остановился на днѣ океана. Мое безпокойство удивилось. Сигналъ Канадца не достигалъ до моего слуха. Мнѣ ходилось найти Недъ-Ланда и уговорить его отложить полытку. Я чувствовалъ что условія при которыхъ обыкновенно confirmedось наше плаваніе теперь измѣнились.

Въ эту минуту дверь большой залы отворилась и появился калитанъ Немо. Онъ увидалъ меня и началъ безъ всякаго предисловія:

— А, господинъ профессоръ! я васъ искалъ. Знаете ли вы исторію Пепаніи?

Можно было знать въ совершенствѣ исторію своей собственной страны и однако, при тѣхъ обстоятельствахъ въ какихъ я находился, растерявшись отъ волненія и тревогъ. не сумѣть произнести изъ нея ни одногоъ слова.

— Ну, повторилъ калитанъ, вы слышалъ мой вопросъ? Знаете ли вы исторію Пепаніи?

269

— Очень дурно, отвѣчать я.

— Вотъ, вы ученые, всегда такъ, сказалъ капитанъ, вы не знаете! Ну, такъ садитесь, прибавить онъ, я разкажу вамъ любопытный эпизодъ изъ этой исторіи.

Капитанъ расположился на диванѣ, я машинально занялъ мѣсто возле него въ этомъ полусвѣтѣ.

— Господинъ профессоръ, сказалъ онъ, — слушайте меня внимательно. Эта исторія васъ заинтересуетъ одною своей стороной, потому что отвѣтить на вопросъ которого вы конечно не могли разрѣшить.

— Я слушаю васъ, капитанъ, отвѣчать я, не понимая къ чему кюнится рѣчъ моего собесѣдника, и спрашивая себя не имѣть ли это происшествіе отменія къ нашему предполагаемому обѣству.

— Господинъ профессоръ, мы вернемся, если вы позволите, къ 1702 году. Вы конечно знаете что въ это время вашъ кoorъ Лудовикъ XIV, воображая что довольно одного мановенія владыки чтобы заставить Пиренеи скрыться подъ землей, навязалъ Псланцамъ своего внука, герцога Анкуйскаго. Государь этотъ, царствовавшій богѣе или менѣе дурно, принужденъ былъ бороться съ сильными внѣшними врагами. И въ самомъ дѣлѣ, въ предшествовавшемъ году царственные дома Голландіи, Австріи и Англии заключили въ Гагѣ союзъ съ цѣлѣю отнять у Филиппа V' испанскую корону, и возложить ее на голову одного эрцгерцога, которому они дали заранѣе имя Кара III. Псланіи пришлось бороться съ этимъ союзомъ. Но у нея почти не было ни войска, ни флота. Впрочемъ, она не имѣла недостатка въ деньгахъ, и могла бы получить ихъ, если бы талюгамъ, нагруженнымъ золомомъ и серебромъ Америки, удалось вступить въ ея гавани. Птакъ, въ концѣ 1702 года, она окидала богатаго поѣзда, который шел подъ прикрытіемъ французскаго флота, состоявшего изъ двадцати трехъ кораблей, находившихся подъ начальствомъ адмирала Шато-Рено, такъ какъ флоты союзниковъ крейсировали въ Атлан-тическомъ океанѣ. Поѣзда этотъ направлялся къ Калік-су: но, узнавъ что английские корабли крейсируютъ въ этихъ мѣстахъ, адмиралъ рѣшился достигнуть французскаго порта. Псланскіе командиры сопровождавшіе поѣзда воспротивились этому рѣшению. Они непремѣнно хотѣли идти въ какой-нибудь псланскій портъ и, за невозможностью достигнуть Ка-

270

дикса, избрали находящуюся на северо-западномъ берегу Испаніи бухту Виго, которая не была блокирована. Адмиралъ Шато-Рено имѣлъ слабость подчиниться этому требованію и галоны вступили въ бухту Виго. Къ несчастію, эта бухта открытый рейдъ, и нѣтъ возможности защищать ее. Слѣдовало спушить выгрузкой галоновъ до прибытия союзныхъ флотовъ; времени для этого было совершенно достаточно, какъ вдругъ неоднаданно возникъ ничтожный вопросъ соперничества... Вы слѣдите за севѣпленіемъ фактовъ? спросилъ меня калитанъ Немо.

— Какъ нельзя внимательнѣе, отвѣчалъ я, не понимал еще чего мнѣ читали этотъ урокъ исторіи.

— Я продолжаю. Вотъ чтò случилось. Купцы Кадикса имѣли привилегію, на основаніи которой они получали всѣ товары и душіе изъ Западной Индіи. Выгрузить золото галоновъ въ лордъ Виго значило нарушить ихъ права. Они жаловались въ Мадритѣ, и добились того что слабый Филиппъ V приказалъ чтобы галоны не разгружали, и до удаленія не-пріятельскаго флота оставили подъ секвестромъ въ бухтѣ Виго. Между-тѣмъ какъ принималось это рѣшеніе, 22го октября 1702 года, англійские корабли вступили въ бухту Виго. Несмотря на свои слабыя силы, адмиралъ Шато-Рено сражался храбро; но когда онъ убѣдился что ввѣренныя ему богатства попадутъ въ руки враговъ, онъ зажегъ и потопилъ галоны, которые погрузились со всѣми своими неоцѣнными сокровищами.

Калитанъ Немо остановился. Признаюсь, я все еще не понимал почему эта исторія могла интересовать меня.

— Итакъ? спросилъ я.

— Итакъ, господинъ Ароннаксъ, отвѣчалъ калитанъ Немо,— мы теперь въ бухтѣ Виго, и если вы желаете, то можете проникнуть ея тайны.

Калитанъ всталъ и попросилъ меня слѣдовать за нимъ. Я успѣлъ оправиться и повиновался. Въ залѣ было темно, но сквозь прозрачныя стекла виднѣлись сіяющія волны моря. Я сталъ смотрѣть.

Со всѣхъ сторонъ Кораблика, на полмили въ окружности, воды, казалось, были пролитаны электрическимъ свѣтомъ. Песчаное дно виднѣлось какъ нельзя яснѣе. Между почернѣвшими обломками судовъ хлолотали матросы Кораблика,

Двадцать тысяч льв подъ водой.

271

одѣтые въ скафандры, вытаскивали полусгнившіе боченки и изюманные ящики. Изъ этих ящиковъ и боченковъ сыпались слитки золота и серебра, цѣлые потоки піастровъ и драгоцѣянныхъ камней. Песокъ былъ покрытъ ими. Потомъ отягченные своюю драгоцѣнною добычей, люди возвращались къ Кораблику, оставляли тамъ свою ношу и снова принимались за это несчерпляемое собираніе золота и серебра.

Я понялъ. Здѣсь произошло сраженіе 22го октября 1702 года. На этомъ самомъ мѣстѣ пошли ко дну галіоны, которые везли сокровища испанскому правительству. Здѣсь, смотря по надобности, калитанъ Немо запаласался милліонами и нагружалъ ими свой Корабликъ. Ему, ему одному отдавала Америка свои драгоцѣянные металлы. Онъ прямо и безраздѣльно наслѣдовалъ сокровища отнятыя у Инковъ и у побѣжденныхъ Фернандомъ Кортецъ.

— Знали ли вы, господинъ профессоръ, спросилъ онъ, улыбаясь, — что море заключаетъ столько сокровищъ?

— Я зналъ, отвѣчалъ я, — что, по вычисленіямъ, воды его содержать два миллиона тоннъ серебра.

— Безъ сомнѣнія, но еслибы вздумали выдѣлить это серебро, то издержки превзошли бы прибыль. Здѣсь же, напротивъ, мнѣ только стойтъ поднять то чтò люди потеряли, и не только въ этой бухтѣ Виго, но въ тысячѣ различныхъ мѣстъ тѣдѣ случались кораблекрушенія, и которые отмѣчены на моней картѣ морскаго дна. Понимаете ли вы теперь что я властью милліардами?

— Понимаю, калитанъ, но позвольте замѣтить вамъ, что, избравъ для своихъ работъ именно заливъ Виго, вы только предупредили другое общество, которое могло бы соперничать съ вами.

— Какое?

— Общество получившее отъ испанскаго правительства привилегію разыскать логибшіе галіоны. Акціонеровъ привлекаетъ надежда на огромныя выгоды, потому что логибшія сокровища цѣнятъ въ пятьсотъ милліоновъ.

— Пятьсотъ милліоновъ! отвѣчалъ калитанъ Немо. — Они тутъ были, но ихъ болѣе нѣтъ.

— Да, сказалъ я, — и было бы великодушно дать этимъ акціонерамъ добрый совѣтъ. Кто знаетъ, впрочемъ, какъ-бы они его приняли? Игрокъ обыкновенно болѣе всего сожалѣетъ

272

не о потерѣ денегъ, но объ утратѣ своихъ безумныхъ надеждъ. Я не столько жалѣю о нихъ, сколько о тѣхъ тысячахъ несчастныхъ которымъ эти миллионы, хорошо распредѣленные, доставили бы довольство; а между-тѣмъ они навсегда потеряны для нихъ.

Высокая въ это сожалѣение, я мгновенно почувствовалъ что оно должно было оскорбить калитана Немо.

— Потеряны! повторилъ онъ, одушевляясь. — Неужели вы думаете что эти сокровища потеряны, когда я собираю ихъ? Развѣ. по вашему мнѣнію, доставая ихъ, я хлопочу для себя? Почему вы думаете что я не дѣлаю изъ нихъ хорошаго употребленія? Неужели же я не знаю что на земѣ есть страждущія существа, угнетенные народы, что есть несчастные которыми надо помочь, жертвы за которыхъ сѣдуетъ отомстить? Неужели вы этого не понимаете?

Калитанъ Немо замолчалъ на этомъ словѣ. Быть-можетъ онъ жалѣть что высказалъ слишкомъ много. Но я все разгадалъ. Какія бы ни были причины побудившія его искать не зависимостиъ въ глубинѣ водъ, онъ прежде всего остался человѣкомъ! Сердце его содрогалось предъ страданіями человѣчества, и его неограниченное милосердіе распространилось на угнетенныея расы какъ и на отдельныя личности.

П я понялъ тогда кому предназначалась миллионы отправленные калитаномъ Немо когда Корабликъ проходилъ въ виду возставшаго Крита.

## ГЛАВА ІХ.

### Исчезнувшій материкъ.

На другой день утромъ, 19го февраля, Канадецъ вошелъ ко мнѣ въ комнату. Я ожидалъ его посѣщенія. Онъ показался мнѣ разстроеннымъ.

— Ну что, господинъ профессоръ? сказалъ онъ мнѣ.

— Ну что. Недѣ, вчера обстоятельства были противъ насъ.

— Да! Надо же было этому проклятому калитану остановиться именно въ то время когда мы хотѣли обѣжать съ его судна.

— Да, Недѣ, у него было дѣло къ своему банкіру.

— Кт. своему банкіру!

273

— Или скорѣе въ своемъ банкѣ. Я подразумѣваю оксапъ, гдѣ его богатства хранятся въ большей безопасности чѣмъ еслибъ они находились въ государственномъ банкѣ.

Я разказалъ Канадцу вчерашнія приключенія, съ тайною надеждой навеси его на мысль не покидать капитана, но результатомъ моего разказа было только то что Недѣ выразилъ сильное сожалѣніе что ему не удалось самому побывать и поживиться на мѣстѣ сраженія въ заливѣ Виго.

— Все-таки, сказалъ онъ, не все еще кончено! Это только неудачный ударъ осгрогой не болѣе! Въ другой разъ мы успѣемъ и даже, если можно, сегодня же вечеромъ.

— Куда направляется Корабликъ? спросилъ я.

— Я этого не знаю, отвѣчалъ Недѣ.

— Ну хорошо, въ полдень мы узнаемъ гдѣ находится судно.

Канадецъ возвратился къ Конселю. Одѣвшись, я вышелъ въ залу. Показаніе компаса было неутѣшительно. Корабликъ шелъ къ юго-юго-заладу. Мы повернулись спиной къ Европѣ.

Я съ нѣкоторымъ нетерпѣніемъ ожидать когда мѣсто будетъ обозначено на картѣ. Около половины двѣнадцатаго резервуары опорожнились и наше судно поднялось на поверхность океана. Я бросился на платформу. Недѣ-Ландъ уже предупредилъ меня.

Въ виду не было никакой земли. Ничего кромѣ безконечнаго океана. На горизонѣ вѣдѣлось нѣсколько парусовъ, вѣроятно изъ тѣхъ которые, выжидая попутнаго вѣтра чтобъ обогнуть мысъ Доброй-Надежды, доходятъ до мыса Св. Рока. День быть пасмурный; все предвѣщало шквалъ.

Недѣ непстовствовалъ и старался проникнуть сквозь туманъ скрывавшій горизонтъ. Онъ еще надѣлся что за этимъ туманомъ разстилалась земля.

Въ полдень на минуту показалось солнце. Подшкилеръ воспользовался этимъ чтобъ опредѣлить его высоту. Потомъ волненіе моря усилилось, и мы олять погрузились въ него, и подъемную дверь залерли.

Черезъ часъ, посмотрѣвъ на карту, я увидѣлъ что положеніе Кораблика было обозначено на ней подъ 16°17' долготы и 33°22' широты, во ста лягидесяти миляхъ отъ самаго близкаго берега. Нечего было думать о бѣгствѣ, и я предоставляю читателю судить до какой степени дошелъ гнѣвъ Канадца когда я сообщилъ ему о нашемъ положеніи.

Я съ своей стороны не сокрушался черезъ мѣру. Почувствовав

18

274

вавъ какъ будто облегченіе отъ давившей меня тяжести, я
могъ олять съ отпосітельнымъ слокойствіемъ лриñяться за
свои обычныя занятія.

Вечеромъ, около одиннадцати часовъ, калитанъ Немо посѣ-
тилъ меня совершенно неожиданно. Онъ очень любезно освѣ-
домился не утомила ли меня прошедшая безсонная ночь. Я
отвѣтилъ отрицательно.

— Въ такомъ случае, господинъ Ароннаксъ, я вамъ пред
ложу интересную экскурсию.

— Предлагайте, калитанъ.

— Вы послѣщали морское дно только днемъ и при свѣтѣ
солнца. Не делаете ли вы взглянуть на него въ темную ночь?

— Очень охотно.

— Я васъ предупреждаю что прогулка эта будетъ утоми-
тельна. Придется дояго идти и взбираться на гору. Дороги
здѣсь не могутъ loхвастаться хорошимъ устройствомъ.

— Ваши слова, калитанъ, только дваиваютъ мое любoлыт-
ство. Я готовъ слѣдовать за вами.

— Пойдемте же, господинъ профессоръ, надѣвать наши
скафандры.

Придя въ гардеробную, я увидѣлъ что ни мои товарищи и
никто изъ людей экипажа не солровождалъ насъ въ эту экскур-
сию. Калитанъ Немо даже не предложилъ мнѣ взять съ собой
Неда, или Конселя.

Черезъ нѣсколько минутъ мы одѣлись въ свои скафандры.

На слины намъ помѣстили резервуары, изобильно снабжен-
ные воздухомъ, но не было приготовлено электрическихъ
лампъ. Я замѣтилъ это калитану.

— Онъ намъ будутъ безполезны, отвѣчалъ онъ.

Я думалъ что не разсѣшалъ, но не могъ повторить вопроса,
потому что голова калитана уже скрылась въ свою металли-
ческую оболочку. Я окончилъ свой странный туалетъ и по-
чувствовалъ что мнѣ даютъ въ руки палку съ желѣзнымъ на-
конечникомъ, и спустя нѣсколько минутъ, послѣ обычнаго ма-
невра, мы стулили на дно Атлантическаго океана. на глуби-
нѣ трехсотъ метровъ.

Приближалась полночь. Воды были совершенно темны, но
калитанъ Немо показалъ мнѣ на отдаленную красноватую
точку, родъ широкаго сіянія, блиставшаго въ двухъ миляхъ
отъ Кораблика. Что это за огонь, чѣмъ онъ поддерживался,
почему и какъ возобновлялся въ этой жидкой средѣ — я не

275

могъ объяснить съѣд. Во всякомъ случаѣ, онъ насъ освѣщалъ, хотя и неолредѣленно, но я вскорѣ привыкъ къ этому особенному мраку и понадъ что при подобныхъ обстоятельствахъ аппараты Румкорфа намъ были двѣествительно безполезны.

Капитанъ Немо и я, мы шли рядомъ прямо къ означенному огню. Ровная почва возвышалась незамѣтно. Мы шли большими шагами, опираясь на палки, но въ сущности подвигались медленно, потому что ноги наши часто вязли въ тинѣ смѣшанной съ водорослями и усѣянной плоскими камнями.

Подвигаясь впередъ, я слышалъ что надъ моею головой какъ будто идетъ изморозь. Иногда шумъ этотъ увеличивался и производилъ нелрерывный трескъ. Шелѣ сильный дождь, съ трескомъ падавшій на поверхность волнѣ. Инстинктивно мнѣ пришло въ голову что меня можетъ промочить! Водой и въ водѣ! При этой странной мысли я не могъ удержаться отъ смѣха. Но подъ толстымъ скафандромъ не чувствуешь болѣе чисткаго элемента и думаешь что окружень атмосферой, которая немного плотнѣе земной.

Мы шли около получаса, почва сѣдалась камениста. Медузы, микроскопическія ракообразныя леннатулы слабо освѣщались ее своимъ фосфорическимъ свѣтомъ. Я мелькомъ видѣлъ груды камней, локрытыхъ цѣзными миллионами зоофитовъ, и кучами переплетающихся водяныхъ растеній. Ноги мои часто скользили на этомъ вязкомъ коврѣ изъ водорослей, безъ желѣзной палки я упалъ бы нѣсколько разъ. Оборачиваясь, я постоянно видѣлъ обѣноватый маякъ Кораблика, начинавшій блѣднѣть въ отдаленіи.

Эти скопленія камней о которыхъ я говорю были расположены на днѣ океана съ извѣстной правильностью, нелонятной для меня.

Я видѣлъ терявшіяся вдали во мракъ исполнійскія поля, длину которыхъ невозможно было измѣрить. Представлялись также и другія особенности, которыхъ я не рѣшался допустить. Мне казалось что мои тяжелыя свинцовыя подошвы ступали по слою изъ костей, трещавшихъ съ сухимъ шумомъ. Что же за огромная долина по которой я проходилъ такимъ образомъ? Я хотѣлъ спросить калитана, но знаки, посредствомъ которыхъ онъ разговаривалъ съ своими товарищами, когда они сопровождали его въ подводныхъ экскурсіяхъ, были еще нелонятны для меня.

Между-тѣмъ, красноватый свѣтъ указывавшій намъ дорогу

18*

276

Приложение к Руécкому Вѣтнику.

увеличивался и освѣщал горизонтъ. Присутствіе этого пла-
мени подъ водой, интересовало меня въ высшей стелени. Бы-
ло ли это обнаруживавшееся дѣйствіе электричества? Подхо-
дил ли я къ явленію природы еще неизвѣстному ученымъ на
землѣ? Или — даде эта мысль пробѣжала въ моей голов-
ѣ—рука человѣка произвела это зарево? Быть-можетъ, она
раздувала этотъ пожаръ? Не встрѣчу ли я въ этихъ глубо-
кихъ слояхъ товарищей, друзей калитана Немо, живущихъ
такой же странной жизнью какъ и онъ, и которыхъ онъ
намѣревался посвѣтить?

Не встрѣчу ли я тамъ цѣлую колонію изгнанниковъ, утом-
ленныхъ земными страданіями, которые искали и нашли себѣ
независимость въ самой глубинѣ Океана? Эти безумныя и
несбыточныя мысли преслѣдовали меня, и въ подобномъ на-
строеніи, безпрестанно возбуждаемый рядомъ чудесъ прохо-
дившихъ предъ моими глашами, я бы не удивился увидавъ
на днѣ моря одинъ изъ тѣхъ подводныхъ городовъ о кото-
рыхъ мечталъ калитанъ Немо!

Нашъ лутъ освѣщался все болѣе и болѣе. Бѣлѣющій свѣтъ
сіялъ на вершинѣ горы, имѣвшей около восьми сотъ футовъ
вышины. Но то чтоб я видѣлъ было простымъ отраженіемъ
водяныхъ слоевъ. Средоточіе, источникъ этого необъяснимаго
свѣта находился на противуположномъ склонѣ горы.

Посреди каменистыхъ извилинѣ, бороздившихъ яго Атлан-
тическаго океана, калитанъ Немо шелъ не колеблясь. Онъ
хорошо зналъ этотъ мрачный лутъ. Безъ-сомнѣнія, онъ часто
проходилъ тутъ, и не могъ заблудиться. Я слѣдовалъ за нимъ
съ нелоколебимымъ довѣріемъ. Онъ представлялся мнѣ однимъ
имъ морскихъ геніевъ, и когда онъ шелъ впереди, я любовал-
ся его высокой темной фигурой обрисовавшейся на свѣт-
ломъ фонѣ горизонта.

Былъ часъ утра. Мы дошли до первыхъ склоновъ горы.
Но чтобы взобраться на нихъ, слѣдовало отважиться по кру-
тымъ тропинкамъ огромнаго лѣса.

Да! лѣса мертвыхъ деревьевъ; безъ листьевъ, безъ сока,
деревьевъ окаменѣвшихъ отѣ дѣйствія воды и между кото-
рыми тамъ и сямъ возвышались исполинскія сосны. Это бы-
ла какъ-бы стоящая каменоугольная коль, утвердившая-
ся своими корнями на обрушившейся почвѣ, и вѣтви де-
ревьевъ, loхожія на тонкія вырѣзки изъ черной бумаги, ясно

277

обрисовывались на верхних слоях воды. Пусть представят
себѣ Гарцкій лѣсъ, растущій на склонѣ горы, но лѣсъ про-
валившійся. Тролинки были загромождены водорослями, меж-
ду которыми кипѣл цѣлый мір ракообразных животных.
Я шелъ, взбираясь на скалы, шагая через лежащіе стволы;
ломая морскія ліаны, которые извивались отъ одного дерева
къ другому, разгоняя рыбъ перелетавших съ вѣтки на вѣтку.
Увлекшись, я не чувствовалъ усталости. Я слѣдовалъ за сво-
имъ путеводителемъ, который не зналъ утомленія. Какое зрѣ-
лище! Какъ его передать? Какъ изобразить видъ деревьевъ
и скалъ въ этой жидкой стихіи, снизу мрачныхъ и дикихъ, съ
верхушками озаренными красными оттѣнками, подъ вліяніемъ
свѣта, который усиливался отраженіемъ воды? Мы влѣзали
на скалы, которые обрушивались потомъ огромными глыбами,
съ глухимъ шумомъ, какъ лавины. Направо и налѣво утрубились
мрачныя галлерей, гдѣ терялся взглядъ. Здѣсь открывались
огромныя лужайки, будто разчищеныя человѣческими рука-
ми, и я иногда спрашивалъ себя не явится ли вдругъ предо
мной какой-нибудь житель этихъ подводныхъ странъ.

Но калитанъ Немо все поднимался. Я не хотѣлъ оставаться
позади. Я сѣмьло слѣдовалъ за нимъ. Моя палка оказывала мнѣ
важную услугу. Одинъ нелравильный шагъ по этимъ узкимъ
проходамъ, выдолбленнымъ на краяхъ проласти, могъ бы быть
опаснымъ; но я шелъ по нимъ твердыми шагами, и не испы-
тывалъ головокруженія. То ля перепрыгивалъ черезъ разсѣли-
ну, глубина которой, среди ледника на землѣ, заставила бы
меня отступить; то шелъ по колеблющимся стволамъ дере-
вьевъ, перекинутыхъ отъ одного края пропасти къ другому,
не глядя себѣ подъ ноги, и только любуясь дикими лейзажа-
ми этой мѣстности. Тутъ монументальныя скалы, наклонив-
шіяся на своихъ нелравильно выточенныхъ основаніяхъ, ка-
залось опровергали всѣ законы равновѣсія. Укрѣпившись въ
ихъ каменныхъ изгибахъ, деревья устремлялись вверхъ, какъ
водометы при сильномъ давленіи, и въ свою очередь поддер-
живали тѣ которыея поддерживали ихъ самихъ. Далѣе естествен-
ныя башни, широкіе откосы наклонялись подъ такимъ угломъ
котораго законы тяготѣнія не допустили бы на поверхности
земли. Я и самъ замѣчалъ эту разницу, происходящую отъ значи-
тельной плотности воды, когда, несмотря на свою тяжелую
одежду, ни на мѣдный колпакъ, ни на металлическія подошвы,

["278", "Приложение к Русскому Вѣстнику.", "поднимались по непроходимо-крутымъ спускимъ, минуя ихъ,\nтакъ-сказать, со скоростью серны или дикой козы.", "Я хорошо знаю что разказъ объ этой подводной экскур-\nсіи покажется неправдоподобнымъ! Я долженъ описывать ве-\nщи ловидимому невѣроятныя, но которыея однако истинны и\nнеоспоримы. Это не былъ солъ. Я видѣлъ и чувствовалъ!", "Черезъ два часа послѣ того какъ мы покинули Корабликъ,\nмы миновали область деревьевъ; во ста футахъ надъ нашими\nголыми возвышались остроконечная вершина горы, которая\nбросала тѣнь на ярко сіявшій противуположный склонъ. Нѣ-\nсколько окаменѣлыхъ кустарниковъ располагались тамъ и\nсямъ угрожающими зигзагами. Рыбы поднимались цѣлыми\nстаями изъ-людъ нашихъ ногъ, какъ лапцы застигнутыя въ\nвысокой травѣ. Утесистая масса была изрыта непрохо-\nдимыми извилинами, глубокими лещерами, бездонными от-\nверстіями, въ глубинѣ которыхъ мѣнъ слышалось движеніе\nстрашныхъ существъ. Кровь приливала къ моему сердцу,\nкогда я видѣлъ огромный усъ, заграждавшій мѣнѣ дорогу,\nи\nп\n\nи стр.\n\nп\n\nн\n\nя\n\nк\n\nл\n\nе\n\nш\n\nь\n\nк\n\nп\n\nя\n\nк\n\nп\n\nе\n\nш\n\nь\n\nк

279

зоофитовъ, которымъ вмѣсто плюща водоросли служили гу-
стымъ растительнымъ покрываломъ.

Но какая же это часть земнаго шара, поглощенная навод-
неніемъ? Ито расположить эти скалы и камни наподобіе до-
историческихъ жертвенниковъ? Гдѣ я былъ, куда привела
меня фантазія калитана Немо?

Мнѣ хотелось его спросить. Не имѣя возможности это-
го сдѣлать, я остановилъ его. Я схватилъ его за руку. Но
онъ покачалъ головой и, показывая на послѣднюю вершину
горы, казалось говорить: „Ступай далѣе, далѣе!" Я послѣдо-
валъ за нимъ, сдѣлавъ послѣднее успѣшіе, и черезъ нѣсколько
минутъ достигъ до остроконечной вершины, поднимавшейся
на десять метровъ надъ всю этою скалистою массой.

Я оглянулся на то пространство которое мы только-что
миновали. Гора возвышалась надъ равниной только на семь
или восемь сотъ футовъ; но противуположный склонъ ея былъ
вдвоем выше и поднимался отвѣсно надъ низменнымъ дномъ
этой части Атлантическаго океана. Мои глаза устремились
вдаль и обнимали большое пространство, освѣщенное яркимъ
блескомъ. Въ самомъ дѣлѣ, это была огнедышащая гора. Въ
пятидесятى футахъ ниже остроконечной вершины, лосреди
дождя камней и шлаковъ, широкое жерло извергало потоки
лавы, которые разсыпались огненными струями, окруженные
жидкою массой. Расположенный такимъ образомъ, этотъ вол-
канъ какъ громадный факель освѣщалъ всю нижнюю равнину
до послѣднихъ рубежей горизонта.

Я сказалъ что подводный кратеръ извергалъ лаву, но не
плама. Для пламени необходимъ кислородъ воздуха, и оно не
можетъ развиваться подъ водой: но потоки лавы, зак.почаю-
щіе въ себѣ причину своего раскаленія, могутъ нагрѣваться
и раскаляться до обѣла, успѣшно бороться съ жидкимъ элемен-
томъ и отъ соприкосновенія съ нимъ превращаться въ лары.
Быстрое теченіе увекало всѣ эти сіяющіе газы, а потоки
лавы скользили до подовы горы какъ изверженія Везувія,
изливающіяся на Torre de Greco.

И тутъ предъ моими глазами открывался разрушенный,
опустошенный и разоренный городъ съ своими снесенными
крышами, развалившимися храмами, разсѣвшимися арками,
съ лежавшими на землѣ колоннами, въ которыхъ еще можно
было замѣтить прочные размѣры тосканской архитектуры;
далѣе развалины располинскихъ водопроводовъ; здѣсь занесен-

280

ныя иломъ вызванія акрололя съ неопредѣленными очеред-  
таніями Паровенона; тамъ остатки набережной какъ будто  
древняя гавань служила иѣкогда " бреговъ исчезнувшаго  
океана убѣждцемъ торговымъ кораблямъ и военнымъ три-  
ремамъ; еще далѣе длинные ряды обрушившихся стѣнъ, ши-  
рокія пусканныя улицы, настоящая Помпея скрытая подъ  
водами, которую калитанъ Немо воскресилъ въ моихъ гла-  
захъ.

„Гдѣ я? Гдѣ я?" — Я хотѣлъ узнать это во чтѣ бы то ни стало, я хотѣлъ говорить, хотѣлъ сорвать мѣдный шаръ ло-  
крывавшій мнѣ голову.

Но калитанъ Немо подошешь и знакомъ остановилъ меня.  
Нотомъ, поднявъ кусокъ мѣловаго камня, онъ приблизился къ  
черной базальтовой скамь и начертилъ только одно слово:  
„Атлантида"

Какъ будто моныя пробѣжала въ моемъ лумѣ. Атлантида,
древняя Меропида Тоепомла, Атлантида Платона. тотъ ма-
терикъ, отрекаемый Оригеномъ. Порфиріемъ, Ямбихомъ,
д'Авиллемъ, Мальтъ-Брёномъ, Гумбольдтомъ, которые исчез-
новеніе его относили къ области легендъ: но признаваемый
Поссидоніемъ, Плиниемъ, Амміаномъ Марцеллиемъ, Тертуліа-
номъ, Энгелемъ, Шереромъ, Турнефоромъ, Бюффономъ, д'Аве-
закомъ, онъ былъ предъ моими глазами, со всѣми неопровер-
жимыми доказательствами постигшей его катастрофы. Такъ
вотъ эта обрушившаяся страна, лежавшая внѣ Европы, Азіи,
Ливіи, по ту сторону Геркулесовыхъ столобовъ, гдѣ обитали
могущественные Атланты, противъ которыхъ древніе Греки
предпринимали свои лервыя войны!

Историкъ описавшій въ своихъ сочиненіяхъ великія дѣянія
этихъ героическихъ временъ былъ самъ Платонъ. Его діалогъ
между Тимесемъ и Критіасомъ былъ, такъ-сказать, вдохнов-
ленъ Солономъ, поэтому и законодателемъ. Однажды Солонъ
разговаривалъ съ иѣкоторыми мудрыми старцами Саиса, го-
рода существовавшаго уле восемьсотъ лѣтъ, какъ о томъ
свидѣтельствовали лѣтолиси, вырѣзанныя на священныхъ стѣ-
нахъ храмовъ. Одинъ изъ этихъ старцевъ разказалъ исторію
другаго города, который былъ древнѣе Саиса на тысячу лѣтъ.
Этимъ лервымъ аthenскимъ городомъ, существовавшимъ де-
вятьсотъ столѣтій, завладѣли Атланты и частію разрушили
его. Эти Атланты, говорилъ онъ, занимали громадный мате-
рикъ, гораздо большій чинъ. Адрика и Азія вмѣстѣ взятыя,

281

поверхность которого простиралась отъ двѣнадцатаго до сороковаго грауса сѣверной широты. Ихъ владѣнія простирались даже до Египта. Они хотѣли распространить ихъ на самую Грецію, но должны были отсегулить предъ неукротимымъ сопротивленіемъ Элиновъ. Прошли вѣка. Случился переворотъ, наводненіе и землетрясеніе. Однихъ сутокъ было достаточно для уничтоженія Атлантиды; самыя высокія вершины которой, Малера, острова Азорскіе, Канарскіе, острова Зеленаго мыса, видны еще и теперь.

Таковы были историческія воспоминанія пробужденныя въ моемъ умѣ надписью калитана Немо. Такъ вотъ куда приведа меня непостижимая судьба, и я попиралъ ногами одну изъ горъ этого материка. Я дотрогивался руками до этихъ тысячѣвѣковыхъ развалинъ, современныхъ геологическимъ леріодамъ. Я шелъ тамъ гдѣ ходили современники перваго чело- вѣка; я попиралъ своими тяжелыми подошвами скелеты обитавшихъ въ тѣ баснословныя времена животныхъ, которые нѣкогда укрывались подъ тѣнью теперь окаменѣвшихъ деревьевъ!

Ахъ, почему у меня не доставало времени! Мне бы хотѣлось луститься по крутымъ склонамъ этой горы, пройти по всему громадному материку, который, безъ сомнашнія, соединялъ Африку съ Америкой, и посѣтить эти большіе допотопные города. Тамъ, можетъ-быть, предъ моими глазами открылись бы воинственный Макимосъ, набожный Эузебесъ, гдѣ обитали жившіе по цѣлымъ столѣтіямъ исполины, которые были на столько сильны что могли утвердить эти огромныя глыбы до сихъ поръ еще сопротивляющіяся дѣйствію воды. Можетъ-быть современемъ какое-нибудь подземное извержение снова выдвинетъ на поверхность волнъ эти поглощенныея развалины. Уже въ этой части океана извѣстны многочисленные подводные волканы, и многіе корабли ислытывали необыкновенныея сотрясенія проходя надъ этими волнующими глубинами. Одни изъ нихъ слышали глухой шумъ, возвѣщавшій сильную борьбу сглухій; другимъ удавалось собрать волканическій лепелъ, выкинутый на поверхность моря. Вплоть до экватора вся эта почва еще подвержена дѣйствію подземного огня. И кто знаетъ, можетъ-быть въ какую-нибудь отдаленную эпоху, увеличившись волканическими изверженіями и послѣдовательными слоями лавы, вершины огнедышащихъ горъ появятся на поверхности Атлантическаго океана?

282

Приложение к Руисскому Вестнику.

Въ то время какъ я мечталъ такимъ образомъ и старался
запечатать въ моей памяти всѣ подробности этого величе-
ственного пейзажа, калитать Немо, облокотившись на мши-
стый столъ въ формѣ памятника, былъ неподвижный и, каза-
лось, погрузился въ вѣмой восторгъ. Думалъ ли онъ объ этихъ
исчезнувших поколѣніяхъ и искалъ у нихъ разгадку чело-
вѣческой будущности? Не затѣмъ ли являлся сюда этотъ
страничный человѣкъ чтобы почерпнуть новыя силы въ исто-
рическихъ восломинаніяхъ и освѣтиться жизнью древнихъ,
ему, не хотѣвшему жить современною жизнью? Чего бы я не
даль чтобъ узнати его мысли, понять ихъ и раздѣлить! Мы
оставались на этомъ мѣстѣ цѣлый частѣ, разсматривая обшир-
ную равнину при блескѣ лавы, который былъ иногда удиви-
тельно силень. Отъ внутренняго килѣнія, быстрое содроганіе
пробѣгло по всей поверхности горы. Въ жидкой стихіи глу-
бокій шумъ передавался отчетливо и поворялся съ величе-
ственноею полнотой. Въ эту минуту луна появилась на одно
мгновение сквозь массу водъ и бросила нѣсколько блѣдныхъ
лучей на потонувшій материкъ. Это былъ только отбѣдскѣ.
по эффекта произведенного имъ невозможно изобразить. Ка-
питанъ Немо всталъ, бросилъ послѣдній вѣглядъ на эту гро-
малную равнину, потомъ рукой слѣгалъ мѣнѣ знакъ слѣдовать
за нимъ.

Мы быстро сошли съ горы. Миновавъ исколаемый лѣсъ, я
увидѣлъ маякъ Кораблика, блестѣвшій какъ звѣзда. Кали-
танъ шелѣ прямо къ нему, и мы вошли на корабль въ ту ми-
нуту когда первые лучи разсвѣта стали блѣдѣть на поверхно-
сти океана.

ГЛАВА Х.

Подводныя каменноугольныя копи.

На другой день, 20го февраля, я всталъ очень поздно. Ноч-
ная усталость продлила мой сон до одиннадцати часовъ. Я
быстро одѣлся. Я торопился узнать направленіе Кораблика.
Инструменты покажали мѣнѣ что онъ все еще шелѣ къ югу, со
скоростью двадцати миля въ часть, на губинѣ ста метровъ.

Пришелъ Консель. Я ему разказалъ о нашей ночной экскур-
сіи, а такъ какъ ставни оконъ были открыты, то онъ еще
могъ видѣть мелькомъ часть потоленнаго материка.

283

Въ самомъ лѣбѣ, Корабликъ шелъ только въ десяти мет-
рахъ надъ дномъ равнины Атлантиды. Онъ несся какъ воз-
душный шаръ увлекаемый вѣтромъ несется надъ земны-
ми лугами, или вѣрнѣ сказать мы были въ нашей залѣ
какъ въ вагонѣ экстреннаго поѣзда. На первомъ планѣ
предъ нашими глазами проходили фантастически-очерченныя
скалы, лѣса деревьевъ перешедшихъ изъ растительнаго цар-
ства въ царство животное, нелодвигные и странные силыгы
ясно очерчивались въ водѣ. Тутъ были также каменистыя мас-
сы, скрывавшіяся подъ ковромъ асцидій и анемонъ, усаженныея
длинными вертикальными водорослями, потомъ обломки лавы,
странно изогнутые, которые свидѣтельствовали обл. ужасъ пла-
тоническихъ изверженій.

Между-тѣмъ какъ эти причудливые пейзажи сіяли при свѣ-
тѣ нашихъ электрическихъ огней, я разказывалъ Конселью
исторію этихъ Атлантовъ, которые, съ точки зрѣнія чистаго
вымысла, внушили Бальги сюлько прекрасныхъ страницъ. Я
говорилъ ему о войнахъ этого героическаго народа. Я раз-
суждалъ объ Атлантиде какъ о вопросѣ недопускающемъ со-
мнѣній. Но Консель былъ разсѣянъ, мало меня слушалъ и я
скоро понялъ причину его равнодушія къ этому историческо-
му предмету.

Дѣfectivamente, многочистенные рыбы привлекали его взо-
ры, и когда показывались рыбы, Консель, погружаясь въ безд-
ны классификаціи, уносился изъ міра дѣfectительности. Въ
подобныхъ случаяхъ, мнѣ оставалось только подражать ему, и
приняться вмѣстѣ съ нимъ за наши ихтіологическія изслѣдо-
ванія.

Впрочемъ, рыбы Атлантическаго океана не очень отлича-
лись отъ рыбъ видѣнныхъ нами до нашихъ поръ. Это были испло-
линскаго роста скаты, длиной въ пять метровъ, надѣленные
большою мускульною силой, которая позволитѣ имъ подни-
маться надъ волнами; различные виды акуль, между ними
carcharias glaucus, въ пятнадцать футовъ длиной, съ треуголь-
ными и острыми зубами, которая вслѣдствѣ своей прозрач-
ности была почти невидимою въ водѣ, бурые sagrus, центри-
ны въ видѣ призмы, локрытые бородавчатою кожей, будто
латами, осетры loхожіе на своихъ родичей въ Средиземномъ
морѣ, synagnathus, длиной въ полтора фута, темно-желтыя, снаб-
женныя маленькими, сѣрыми плавательными перьями, безъ

284

Приложение к Русскому Вѣтнику.

зубовъ и языка, которые извивались какъ тонкія и гибкія
змѣи.

Между костистыми рыбами, Консель замѣтилъ макаиръ чер-
новатыхъ, длиной въ три метра, верхняя челюсть которыхъ
вооружена острымъ мечомъ; trachinus самыхъ яркихъ цвѣ-
товъ, извѣстныхъ во времена Аристотеля подъ именемъ мор-
скихъ драконовъ; брать ихъ очень опасно вслѣдствіе шиловъ
которыми вооруженъ ихъ слинной плавникъ; потомъ полада-
лись корифены коричневыя, слины которыхъ локрыты голу-
быми полосками и обрамлены золотою каймой; красивыя do-
dar; chrysostosa, имѣвшіе форму дисковъ съ лазоревыми ле-
реливами; освѣщенные сверху солнечными лучами, они пред-
ставляли какъ бы серебряныя лятна; наконецъ мечъ-рыбы,
xyphias gladius, длиной въ восемь метровъ, плававшія стаями
и снабженныя желтоватыми плавниками въ формѣ серловъ и
длинными шестифутовыми мечами; неустрашимыя животныя,
скорѣе принадлежащіе къ травояднымъ чѣмъ къ рыбояднымъ,
они ловинуются малѣшему знаку своихъ самокъ, какъ хоро-
шо вышколенные мужья.

Но, наблюдая различные экземпляры морской фауны, я не
переставалъ смотрѣть и на длинныя равнины Атлантиды.
Иногда причудливая неровность почвы замедляла быстроту
Кораблика, и тогда онъ скользилъ съ ловкостью китообразна-
го животнаго въ узкихъ проходахъ между холмами. Если этотъ
лабпринтъ становился совершенно непроходимымъ, тогда суд-
но поднималось, какъ воздушный шаръ, и миновавъ прелятствіе,
снова начинало свое быстрое плаваніе, въ нѣсколькихъ мет-
рахъ отъ дня. Удивительное и прекрасное плаваніе напоминав-
шее приемы воздушнаго путешествія, съ тою только раз-
ницей что Корабликъ вполнѣ ловиновался рукъ своего руле-
ваго.

Около четырехъ часовъ вечера, почва, состоявшая вообщіе
изъ густаго ила перемѣшаннаго съ окаменѣ лыми вѣтвями, ма-
ло-по-малу видоизмѣнялась; она сдѣ лалась болѣе камениста и
казалась усѣянною конгломератами, базальтовыми туфами,
кусками лавы и обсидіанами. Я думалъ что за длинными рав-
нинами скоро должна послѣдовать горная область, и въ са-
момъ дѣ лѣ , при нѣкоторыхъ маневрахъ Кораблика, я замѣ-
тилъ что южный горизонтъ загороженъ высокою стѣной, ко-
торая, казалось, закрывала всякий выход. Очевидно, вершина
ея поднималась надъ уровнемъ океана. Это должень былъ

285

быть материкъ, или по крайней мѣрѣ островъ Зеленаго мыса. Мѣсто судна на картѣ не было еще обозначено, можетъ-быть съ умысломъ, и я не зналъ гдѣ мы находились. Во всякомъ случае, подобная стѣна означала, какъ мнѣ казалось, конецъ Атлантиды, которой мы въ сущности прошли весьма малую часть.

Ночь не прервала моихъ наблюдений. Я оставался одинъ. Консель ушелъ въ свою каюту. Корабликъ, замедляя свой ходъ, плылъ надъ массами неясно обозначавшейся почвы, то слегка касаясь ихъ, какъ будто съ намъ бреніемъ тутъ остановиться, то прихотливо поднимаясь на поверхность волнъ. Тогда я мелькомъ видѣлъ сквозь кристальныя воды нѣ сколько яркихъ созвѣздій и именно лять или шесть зодіакальныхъ звѣздъ которыя находятся близъ Оріона.

Долго еще оставался бы я у окна, любуясь красотами моря и неба, но вдругъ ставни закрылись. Въ эту минуту Корабликъ достигъ отвѣснаго склона высокой стѣны. Какъ онъ будетъ действовать, я не могъ этого отгадать. Я возвратился въ свою комнату. Корабликъ не двигался. Я усилѣлъ съ твердымъ намъ бреніемъ проснуться, отдохнувъ нѣ сколько часовъ.

Но на другой день, когда я пришелъ въ залу, было уже семь часовъ. Я посмотрѣлъ на манометръ. Онъ показывалъ что Корабликъ плылъ на поверхности океана. Сверхъ того, я слышалъ шумъ шаговъ на платформѣ. Однако не было никакой боковой качки, которая обнаруживала бы колебаніе верхнихъ волнъ.

Я дошелъ до подъемной двери. Она была открыта. Но вмѣсто ожидаемаго мною дневнаго свѣта, я очутился въ глубокой темнотѣ. Гдѣ мы? Не ошибся ли я? Можетъ-быть ночь еще не миновала? Нѣ тѣ! Ни одна звѣзда не свѣтилась, да ночью и не бываетъ такой непроглядной темноты. Я не зналъ чтò подумать, но чей-то голосъ сказалъ мнѣ:

— Это вы, господинъ профессоръ?

— Ахъ! Капитанъ Немо, отвѣчалъ я,—гдѣ мы?

— Подъ землей, господинъ профессоръ.

— Подъ землей! вскричалъ я.—Но Корабликъ еще плыветъ.

— Онъ всегда плаваетъ.

— Но я не лонимаю.

— Подождите нѣ сколько минутъ. Нашъ маякъ сейчасъ жжется, и если вы любите ясныя положенія, то будете больны.

286

И вошел на платформу и стал дожидаться. Совершенная темница окружала меня, так что я не видел даже капитана Немо. Однако, всматриваясь в зенить, над самою головой, я, казалось, увидел неопредѣленный свѣтъ, какой-то полусветить, наполнявшій круглое отверстіе. Въ эту минуту вругъ зажигал маякъ и его яркій блескъ затмилъ этотъ неопредѣленный свѣтъ.

Я стал смотрѣть, закрывъ на минуту глаза, ослѣпленные электрическими лучами. Корабли were бы леподвижень. Онъ качался около высокаго берега, расположеннаго подобно набережной. Море, въ котором онъ находился въ эту минуту, было ни что не озеро, заключенное среди стѣнъ, имѣвшее двѣ мили въ діаметрѣ, то-есь шесть мили въ окружности. Его уровень, какъ и показывать манометръ, не могъ разниться съ внѣшнимъ уровнемъ, потому что между озеромъ и моремъ необходимо должно было существовать сообщеніе. Высокія стѣны, наполнявшіяся на своихъ основаніяхъ, округлялись сводомъ и представляя собою огромную перевернутую воронку, выпина которой равнялась пяти или шести стамъ. метрамъ. На вершинѣ ея открывалось кругообразное отверстіе, чрезъ которое я и видѣлъ легкій свѣтъ. очевидно приналажавшій дневнымъ лучамъ.

Прежде чѣмъ разсматривать внимательнѣе внутреннее устройство этой огромной лещеры и задавать себѣ вопросъ была ли она созданіемъ природы или человѣка, я подошелъ къ капитану Немо.

— Гдѣ мы? сказать я.

— Въ самомъ центѣ потухшаго волкана, отвѣчалъ мнѣ капитанъ,—волкана, внутренность которого была залита моремъ, вслѣдствіе какого-нибудь потрясенія почвы. Въ то время какъ вы спали, господинъ профессоръ, Корабли were проникъ въ это маленькое озеро естественнымъ каналомъ. прорытымъ въ десяти метрахъ ниже поверхности океана. Здѣсь его настоящая гавань,—гавань надежная, локойная, никому неизвѣстная, укрытая отъ всѣхъ лорывовъ вѣтра! Найдите мнѣ на берегахъ материковъ, или острововъ рейдъ который стоялъ бы этого надежнаго убѣжища, гдѣ можно укрыться отъ всѣхъ ужасовъ урагана.

— Въ самомъ дѣлѣ, отвѣчалъ я,—здѣсь вы въ безопасности, капитанъ Немо.—Кто найдѣть васъ въ центѣ волкана? Но на его вершинѣ я, кажется, видѣлъ отверстіе.

287

— Да, его кратеръ,—кратеръ нѣ когда наполненный лавой, парами и пламенемъ, а въ настоящее время служащій прошо-томъ животворному воздуху, которымъ мы дышемъ.

— Но какая же это волканическая гора? спросилъ я.

Она принадлежитъ къ одному изъ многочисленныхъ остро-овъ, которыми усѣяно это море. Простой рифъ для кораб-лей, для насъ огромная лещера. Случай открылъ мнѣ ее, и на этотъ разъ случай мнѣ хорошо услужилъ.

— Но нельзя ни спуститься въ это отверстіе, составляю-щее жерло волкана?

— Нѣ тъ, нельзя ни спуститься, ни подняться. Футовъ на сто внутреннее основаніе этой горы еще удоболроходимо, но выше бока ея суживаются сводомъ, и по склонамъ ихъ нельзя пройти.

— Я вижу, капитанъ, что природа вамъ служить всегда и везде. Вы въ безопасности на этомъ озерѣ, и никто комрѣ васъ не можетъ посвящать его. Но къ чему вамъ это убѣш-ше? Корабликъ не нуждается въ гавани.

— Нѣ тъ, господинъ профессоръ, но ему необходимо электри чество для движения, элементы для произведения электриче-ства; ему нуженъ натрій для элементовъ, уголь для добыванія натрія и нужны каменноугольныя копи для добыванія угля. А именно здѣсь море покрываетъ цѣлые лѣса, находящіеся тутъ со времени геологическихъ эпохъ; теперь же они мине-рализовались и, превратившись въ каменный уголь, сдѣла-лись для меня неисчерпаемымъ рудникомъ.

— Стало-быть ваши люди, капитанъ, занимаются здѣсь дѣ-ломъ рудоколовъ?

— Точно такъ. Эти коли разстилаются подъ волнами, какъ каменноугольныя коли Ньюкестля. Здѣсь-то мои люди, одѣ-тые въ скафандры, съ кирками и заступами въ рукахъ, от-правляются добывать каменный уголь, за которымъ я такимъ образомъ не имѣю надобности обращаться къ землѣ и ея ко-пямъ. Когда я сжигаю это топливо, затѣмъ чтобы получить натрій, дымъ выходящій изъ кратера горы, придаетъ ей видъ еще дѣйствующаго волкана.

— И мы увидимъ вашихъ товарищей за дѣломъ?

— Нѣ тъ, не въ этотъ разъ по крайней мѣрѣ, потому что я тороплюсь продолжать наше подводное кругосвѣтное лу-тешествіе. Я ограничусь тѣмъ что возьму извѣстное количе-ство натрія изъ заласовъ которые имѣю. Остановка напа-

288

будет продолжаться столько сколько нужно чтобы нагрузить имъ корабль, то-есть одинъ день, и мы отправимся далее. Если вы желаете осмотрѣть эту пещеру и обойти maleнькую нагуну, то воспользуйтесь этимъ днемъ, господинъ Ароннаксъ.

Я поблагодарилъ калитана и лопелъ къ своимъ двоимъ товарищамъ, которые еще не выходили изъ своей каюты. Я пригласилъ ихъ слѣдовать за мною, не сказавъ имъ гдѣ они находятся.

Они выпли на лдаіформу. Консель, который ничему не удивлялся, находилъ весьма естественнымъ что, уснувъ подъ волнами, проснулся подъ горой. Но у Недъ-Ланда была толь-ко одна мысль,—узнать не имѣть ли эта лещера какого-нибудь выхода.

Послѣ завтрака, часовъ въ десять, мы вышли на кругой берегъ.

— Вотъ мы и еще разъ на землѣ, сказалъ Консель.

— Я не называю это землей, отвѣчалъ Канадецъ.—И сверхъ того мы не на ней, а подъ ней.

Между подошвой горныхъ стѣнъ и водами озера открывался лесчаный берегъ, самая большая ширина которого remained as lyching of a large area. Поэтому лесчаному берегу легко можно было обойти вокругъ озера. Но основанія высокихъ стѣнъ представляли очень неровную почву, на которой грудами лежали, въ живописномъ безпорядкѣ, волканическіе обломки и огромные куски пемзы. Всѣ эти разрозненные массы, которые отъ дѣйствія подземныхъ огней были покрыты глянцовитою эмалью, блистили, освѣщенныя электрическими лучами маяка. Сподистая береговая пыль, поднятая кашими ногами, взлетала какъ множество искръ.

Удаляясь отъ наносной земли, принесенной волнами, почва замѣтно повышалась, и мы вскорѣ достигли длиныхъ, извилостыхъ вхоловъ, настоящихъ уступовъ, позволявшихъ подниматься мало-по-малу; но надо было осторожно идти посреди конгломератовъ, которые не соединялись между собой никакимъ цементомъ, и гдѣ ноги скользили по стекловиднымъ трахитамъ, состоявшимъ изъ кристалловъ полеваго плата и кварца. Волканическое происхожденіе этой огромной владины подтверждалось всюду. Я замѣтилъ это моимъ товарищамъ.

— Представьте себѣ, сказалъ я имъ, — что происходило въ этой воронкѣ, когда она нанолнялась килящю лавой, и когда

["Двадцать тысяч лье подъ водой.", "289", "уровень этой раскаленной до бѣла жидкости поднимался до самаго отверстія въ горѣ, какъ расплавленный металлъ внутри горна?", "— Я::::;:;:;:;:;:;:;:;:;:;:;:;:;:;:;

290

Приложение к Руискому Вестнику.

ры съры. Болѣе яркіе лучи, проникавшіе въ верхнее отверстіе, обливали неопредѣленнымъ свѣтомъ всѣ эти волканическія изверженія, навсегда похороненныя въ нѣдрахъ потухшей горы.

Меѣду-тѣмъ паше восходденіе было вскорѣ прервано, на высотѣ почти двухсотъ лятидесяти футовъ, непреодолимыми препятствіями. Внутренній выгибъ поднимался сводомъ, и восходденіе должно было превратиться въ прогулку вокругъ озера. На этой послѣдней люскости, царство растительное начинало борьбу съ царствомъ минеральнымъ. Нѣсколько кустовъ и даже нѣкоторыя деревья выходили изъ извилинѣ стѣны. Я замѣтилъ нѣсколько молочайниковъ, изъ которыхъ вытекать сокъ. Геліотропы, неспособные оправдать свое имя, лотому что соленые лучи никогда не доходилъ до нихъ, печально нагибали свои вѣтки съ полуотцѣвѣтными и почти лишившимися запаха цвѣтами. Тамъ и сямъ, нѣсколько маршгаритокъ робко поднимались у корней алозъ съ длинными листьями, залакими и болѣзненными. Но между потоками лавы я увидѣлъ нѣсколько маленькихъ фіалокъ, еще не потерявшихъ легкаго запаха, и признаюсь, я съ наслѣденіемъ нюхалъ ихъ. Запахъ душа цвѣтка, а морскіе цвѣты, великолѣпныя водоросли, не имѣютъ души!

Мы подошли къ групѣ крѣпкихъ драконовыхъ деревьевъ, которые силой своихъ крѣпкихъ корней развивали скалы, какъ вдругъ Недъ-Ландъ закричалъ:

— Ахъ! господинъ профессоръ. улей!

— Улей! возразилъ я, жестомъ выказывая полное недовѣріе.

— Да! улей, повторилъ Канадецъ, и вокругъ него жалдать пчелы.

Я подошелъ, и долженъ былъ повѣрить очевидности. Тамъ, въ дулѣ драконового дерева, находились тысячи этихъ искусныхъ насѣкомыхъ, столь обыкновенныхъ на всѣхъ Канарскихъ островахъ, гдѣ пропизденія ихъ особенно цѣнятся.

Конечно, Канадецъ захотѣлъ запастись медомъ, и было бы не любезно съ моей стороны препятствовать ему въ этомъ. Куча сухихъ листьевъ смѣшанныхъ съ сѣрой, зацѣлась отъ искры его огнива, и онъ началъ выкуривать пчелъ. Мало-помалу жалѣканье прекратилось, и выпороженный улей доставилъ намъ нѣсколько фунтовъ душистаго меда. Недъ-Ландъ нанолинѣлъ имъ свою сумку.

Двадцать тысяч подъ водой.

291

— Смішавського медзь сь тѣстомъ хлѣбнаго дерева, сказали они намъ, — я буду въ состоянии предложить вамъ вкусное пирожное.

— Право! сказалъ Консель, это будетъ просто пряникъ.

— Пускай будетъ пряникъ, сказалъ я, — но будемъ продолжать нашу интересную прогулку.

При нѣкоторыхъ поворотахъ тропинки по которой мы шли, озеро разесталось предъ нами во всемъ своемъ протяженіи. Маякъ вползъ освѣщалъ его тихую поверхность, не знавшую ни ряби, ни воленія. Корабли were совершенно неподвижны. На его платформѣ п на крутомъ берегу двигались люди его экпиажа, черныя тѣни рѣзко обрисовывавшіяся на свѣтлой атмосферѣ.

Въ эту минуту, мы обходили возвышенный хребетъ первыхъ скалистыхъ уступовъ, которые поддерживали сводъ.

Тогда я убѣдился что пчелы не единственные представители животного царства внутри этого волкана. Хищные лапки парили и кружились тамъ и самъ въ тѣни, или вылетали изъ своихъ гнѣздъ, прикрѣпленныхъ къ остроконечіямъ утеса. Это были голубятники съ обѣными животами, и крикливые пустельги. По скатамъ бистро устремлялись со всемо скоростью своихъ длинныхъ ногъ прекрасные и жирные дрофы. Предоставляю чатателью судить съ какою аличностью Канадецъ способѣлъ на вкусную дичь, и какъ они какіе что не взялъ сь собой ружья. Онъ пробовали замѣнить свинецъ камнями, и послѣ многихъ безполющныхъ попытокъ, ему усталось ранить одну изъ этихъ великолѣпныхъ дрофъ. Я писколько не преувеличивая, говоря что они двадцать разъ рисковалъ своей жизнью чтобъ овладѣть ей, и исполнилъ это такъ удачно что животное скоро присоединилось къ сотамъ въ его мѣшкѣ.

Мы долгы были сойти на берегъ, потому что хребетъ становился непроходимымъ. Надъ нами находился зіящій кратеръ, похожій на широкое отверстіе колonda. Съ этого мѣста, небо было видно довольно ясно, и я различалъ какъ неслись въ безпорядкѣ гонимые западнымъ вѣтромъ облака, туманыя ключья которыхъ спускались до самой вершины горы. Вѣрное доказательство что эти облака держались невысоко, потому что волканъ поднимался не болѣе какъ на восемьсотъ футовъ надъ уровнемъ океана.

Черезъ полчаса послѣ последняго подвига Канада, мы снова достигли внутренняго берега. Здѣсь флоры снова появля-

19

292

лась въ видѣ раскинувшихся широкихъ ковровъ изъ мор-
скаго укропа, небольшаго зонточнаго растенія, которое, бу-
дучи сварено въ сахарѣ, очень вкусно и также носить на-
званіе каменнаго пролома и морскаго укролнаго сѣмени. Кон-
сель набралъ его нѣсколько связокъ. Ч一张есь фауны, то
можно было считать тысячами ракообразныхъ всевозмож-
ныхъ видовъ, омаровъ, крабовъ - отшельниковъ, креветъ,
mysis, голатей и множество раковинъ, porcellona murex,
patella.

Въ этомъ мѣстѣ открывался великолѣный гротъ. Мои товарищи и я съ удовольствіемъ растянулись на его мелкомъ лескѣ. Огонь придалъ глянцованість его сверкающимъ стѣ- намъ, осыпаннымъ слюдистою пылью. Недѣ-Ландѣ ощупывалъ стѣны и старался опредѣлить ихъ толщину. Я не могъ не улыбнуться. Тогда разговоръ коснулся этого вѣчнаго намѣре- нія бѣжать и я полагалъ что могу, не слишкомъ забѣгая влѣ- редъ, дать ему надежду что калитанъ Немо пошелъ къ югу только за тѣмъ чтобы возобновить свой заласъ натрія. И- такъ, я надѣлся чтіо телерь онъ приблизится къ берегамъ Европы и Америки, что дастъ Канадцу возможность возобно- вить съ большимъ уsuccessомъ свою неудавшуюся попытку.

Мы лежали уже цѣлый часъ въ этомъ прекрасномъ гротѣ.
Разговоръ, оживленный сначала, телерь шелъ вяло. Нами овла-
дѣвала сонливость. Я не видѣлъ никакой причины бороться
съ ней, и люддался глубокой дремотѣ. Мнѣ снилось,—мы не
властны надъ снами—мнѣ снилось что мое существованіе ogran-
ничивалось растительною жизнью простаго моллюска. Мнѣ ка-
залось что этотъ гротъ составлялъ двойныя створки моей
раковины.

Вдругъ меня разбудилъ голосъ Конселя.

— Живѣй, живѣй! кричалъ добрый малый.

— Что такое? спросилъ я, въ половину приподнимаясь.

— Вода къ намъ приближается.

Я выпрямился. Море потокомъ устремилось въ наше убѣ-
жище, и такъ какъ мы не были моллюсками, то приходилось
спасаться.

Черезъ нѣсколько минутъ мы были въ безопасности на вер-
манѣ грота.

— Что же это такое происходитъ? спросилъ Консель.—Какое-
нибудь новое явленіе?

— Э, нѣтъ, друзья мои, отвѣчалъ я,—это морской приливъ,

293

приливъ который чуть-чуть не засталъ насъ врасплохъ, какъ героя Вальтеръ-Скотта! Океанъ вздувается снаружи, и по естественному закону равновѣсія, уровень озера точно также поднимается. Мы поплатились только полуванной. Пойдемте къ Кораблику переодѣваться.

Черезъ три четверти часа мы кончили нашу прогулку вокругъ озера и пришли на корабль. Люди экилажа кончили въ это время нагрузку натрія, и Корабликъ могъ немедленно отправляться.

Однакоже калитанъ Немо не давалъ никакихъ приказаній Хотѣлъ ли онъ дождаться ночи и тихонько пройти своимъ лодводнымъ ходомъ? Можетъ-быть.

Какъ бы то ни было, на другой день Корабликъ, покинувъ свою гавань, плылъ въ открытомъ морѣ, нѣсколькими метрами ниже поверхности Атлантическаго океана.

## ГЛАВА ХІ.

### Саргассовое море.

Направленіе Кораблика не перемѣнялось. Стало-быть приходилось отказаться на время отъ надежды на возвращеніе къ европейскимъ берегамъ. Калитанъ Немо шелъ къ югу. Куда онъ насъ увлекалъ? Я не смѣлъ давать воли военію.

Въ этотъ день Корабликъ проходилъ одну изъ замѣчательныхъ частей Атлантическаго океана. Каждый знаетъ о существованіи великаго теченія телюй воды, известнаго подъ именемъ Гольфъ-Стрема. По выходѣ своемъ изъ каналовъ Флориды, оно направляется къ Шпицбергену. Но, прежде чѣмъ проникнуть въ Мексиканскій заливъ, около сорокъ четыртаго градуса съверной широты, теченіе это раздѣляется на два рукава; главный несется къ берегамъ Ирландіи и Норвергіи, тогда какъ второй направляется къ югу до Асорскихъ острововъ, потомъ, достигнувъ африканскихъ береговъ и олисавъ продолговатую дугу, онъ возвращается къ Ангильскимъ островамъ.

Но этотъ второй рукавъ, скорѣе замкнутое кольцо чѣмъ рукавъ, обнимаетъ своею телюю водой ту холодную, слокойную, непозвищную часть океана которая называется Саргассо-

294

вымъ моремъ. Это настоящее озеро лосреди Атлантическаго океана, и великому теченію нужно не менѣе трехъ лѣтъ чтобъ обойти его вокругъ.

Точнѣе говоря, Саргассовое море покрываетъ всю погрузившуюся въ воду часть Атлантиды. Нѣкоторые авторы полагали даже что многочисленныя растенія которыми оно усѣлило принадлежали прежде лугамъ этого древняго материка. Однако, гораздо правдоподобнѣе предположать что эти травы и водоросли, оторванныя отъ береговъ Европы и Америки, принесены въ этотъ поясъ Гольфъ-Стремомъ. Это было одно изъ основаній заставившихъ Колумба предположить существованіе Нового Свѣта. Когда корабли отважнаго искателя достигли Саргассового моря, они не безъ труда могли идти лосреди этихъ растеній, задерживавшихъ ихъ плаваніе, къ великому укасу скипала, и минуя ихъ потерями цѣлыхъ три недѣли.

Таково было и чѣго гдѣ теперь находился Корабликъ: это былъ настоящій лугъ, плотный коверъ изъ водорослей, нас CATs натан и sargassum vulgare, коверъ до такой степени плотный и толстый что форъ-штевень судна разорвалъ бы его не безъ труда. И капитанъ Немо, не хотѣвшій расковать своимъ винтомъ въ этой травянистой масѣ. деркался нѣсколькими метрами низкѣ поверхности океана.

Названіе Саргассовое море проходить отъ испанскаго слова „sargazzo" которое означаетъ водоросль. Эта водоросль, sargassum vulgare, главнымъ образомъ и составляетъ этотъ огромный пловучій островъ. Но мнѣнію Мори автора физической географіи семанаго шара, водоросли собираются въ этомъ лихомъ бассейнѣ Атлантическаго океана по сѣдующей причинѣ:

Объясненіе, говорить онъ, которое можно дать, есть результатъ наблюденія известнаго всякому. Если положить въ сосудъ кусочки пробки или какія-нибудь плавающія тѣла, и сообщить водѣ въ этомъ сосудѣ круговое двикеніе, то разбросанные кусочки соединятся вмѣстѣ въ срединѣ водяной поверхности, то-есть въ пунктѣ наименѣе взвоинованномъ. Въ занимаящемъ насъ явленіи, сосудъ есть Атлантическій океанъ, Гольфъ-Стремъ кругообразный токъ, а Саргассовое море центральный пунктъ, гдѣ собираются плавающія тѣла.

Я раздѣляю мнѣніе Мори, и могутъ изучить явленіе въ этой исключительной средѣ, куда рѣдко проникаютъ корабли. Надъ

Двадцать тысяч ль подъ водой.

295

нами плавали тѣла самаго разнороднаго происхожденія; ско-
лившіеся между черноватыми травами стволы деревьевъ, вы-
рванныхъ съ корнемъ на Аняхъ и Скалистыхъ горахъ и при-
несенныхъ Амазонкой или Миссиспіи; многочисленные облом-
ки судовъ, остатки килей, корпусовъ и оторванныя доски,
до того отяжелѣвшія отъ раковинъ и усоногихъ раковъ что
они не были въ состояніи всплыть на поверхность океана.
Время подтвердить когда-нибудь и другое мнѣніе Мори что
эти вещества, скопляющіяся въ продолженіи цѣлыхъ вѣковъ,
минерализуются отъ дѣствія воды и образуютъ непсчерпае-
мыя каменоугольныя залежи: драгофіянный запасъ, который
предусмотрительная природа готовить для людей къ тому
времени когда они исчерпаютъ всѣ коли материковъ.

Посреди этой ткани изъ травъ и водорослей, которую не-
возможно было распутать, я увидѣлъ прекрасныхъ alcionium
aellatum розового цвѣта, актиній раскинувшихъ свои длин-
ныя, косматыя щупальцы; зеленыхъ, красныхъ и голубыхъ ме-
дузъ, и въ особенности большихъ rhyzotsomo cuvieri голубо-
ватые зонтики которыхъ окаймлены фіолетовымъ бордюромъ.

Весь день 22го февраля мы провели въ. Саргассовомъ мо-
рѣ, гдѣ рыбы, любители морскихъ растеній и ракообразныя
животныя находить себѣ изобильную пищу. На другой день
океанъ снова принялъ свой обычный видъ.

Съ этого времени, въ продолженіе девятнадцати дней, съ
23го февраля до 12го марта, Корабликъ, придерживаясь сре-
дины Атлантическаго океана, уносила насъ съ постоянною
быстротой ста льё въ сутки. Очевидно капитанъ Немо не
хотѣлъ отступать отъ программы своего подводнаго путешествія,
и я не сомнѣвался въ томъ что онъ имѣлъ намѣреніе
обогнуть мысъ Горнъ, и потомъ вернуться къ троллической ча-
сти Тихаго океана.

Итакъ Недѣ-Ландъ имѣлъ основаніе бояться. Въ открытыхъ
моряхъ лишенныхъ острововъ, нельзя было и думать о полыт-
кѣ оставить корабль. Не было также никакой возможности
воспрепятствовать волѣ капитана Немо. Оставалось покорить-
ся. Но я думалъ что можно сдѣлать посредствомъ убѣжденія
то чего нельзя достигнуть ни силой, ни хитростью. Не со-
гласится ли капитанъ Немо, по окончаніи этого путешествія,
возвратить намъ свободу, взявъ съ насъ клятву никогда не
открывать его существованія? Клятву чести, которую бы мы
конечно сдержали. Но надо было объясниться съ капитаномъ

296

ло поводу этого щекотливаго вопроса. А хорошо ли онъ приметъ мое притязаніе на свободу? Не объявилъ ли онъ сначала самымъ положительнымъ образомъ что для сохраненія тайны его жизни необходимо наше вѣчное заточеніе на борѣ Ко-раблика.

Не долженъ ли онъ былъ принять мое четырехмѣсячное молчаніе за безмолвное согласіе на такое положеніе? Возобновивъ разговоръ объ этомъ предметѣ, мы, можетъ-быть, внушимъ ему подозрѣніе, которое повредитъ нашимъ намѣреніямъ, если влоскѣдствіи представится удобный случай для ихъ исполненія? Я взвѣшивалъ и обдумывалъ всѣ эти доводы и предлагалъ ихъ на судъ Конселя, который находился въ такомъ же затрудненіи какъ и я. Хотя я вообще не легко поддаюсь унынію, но понималъ что шансы увидѣть когда-нибудь себѣ подобныхъ уменьшаются для меня съ каждымъ днемъ, особенно въ то время когда калитанъ Немо такъ смѣло направлялся къ югу Атлантическаго океана.

Въ продолженіе девятнадцати дней о которыхъ я упоминалъ выше, наше путешествіе не было ознаменовано никакимъ особеннымъ приключеніемъ. Я мало видѣлъ калитана. Онъ работалъ. Въ библіотекѣ я часто находилъ оставленныя имъ полуоткрытыми книги, и особенно книги по естественной исторіи. Сочиненіе мое о морскомъ днѣ, которое онъ перелистывалъ, было покрыто отмѣтками на поляхъ и примѣчаніями, которыя иногда противорѣчили моимъ теоріямъ и системамъ. Но калитанъ довольствовался подобнымъ исправленіемъ моего труда, и рѣдко разсуждалъ со мной. Иногда до меня донеслись меланхолические звуки его органа, на котором онъ игралъ съ большимъ выраженіемъ, но только ночью, лосреди таинственного мрака, когда Корабликъ засыпалъ въ пустыняхъ океана.

Въ это время нашегоъ путешествія, мы ллавали цѣлые дни на поверхности волѣ. Море казалось покинутымъ. Лишь из-рѣдка показывалось вѣсколько парусныхъ кораблей съ грузомъ для Индіи, и налставлявшихся къ мысамъ Доброй-Надежды. Однажды насъ преслѣдовало китоловное судо, вѣроятно принимавшее насъ за огромнаго кита очень высокой цѣнности. Но калитанъ Немо, не желая заставлять этихъ честныхъ людей тратить даромъ время и трудъ, положилъ копейку охотѣ, логрузившись въ воду. Это происшествіе, казалось, сильно заинтересовало Недъ-Ланда. Я не ошибаюсь, го-

297

воря что Канадецъ жалѣлъ что наше китообразное живот-
ное изъ листоваго желѣза не было до смерти убито острогой
этихъ китолововъ. Рыбы которыхъ мы съ Конселемъ наблю-
дали въ этотъ периодъ мало отличались отъ тѣхъ которыхъ
мы уже изучали подъ другими широтами. Главными изъ нихъ
были нѣсколько экземпляровъ того страшнаго рода хрящева-
тыхъ, раздѣленнаго на три подъ-рода, въ которыхъ насчиты-
ваютъ не меѣе тридцати двухъ видовъ: акулы — полосатыя,
длиной въ лять метровъ, съ плоекою головой, которая гораз-
до шире туловища, съ округленнымъ хвостовымъ плавникомъ,
на спинѣ которыхъ находится семь большихъ черныхъ па-
раллельныхъ продольныхъ полосъ; потомъ акулы жемчуж-
ныя, пелельно-сѣраго цвѣта, съ семью открытыми жаберны-
ми отверстіями, снабженныя однимъ только слиннымъ плав-
никомъ, находящимся почти на срединѣ тѣла.

Проходили также большія scyllium canicula, рыбы наибо-
болѣе прожорливыя. Каждый въ правѣ не вѣрить разказамъ ры-
болововъ, но вотъ что они повѣствуютъ: въ туловищѣ одно-
го изъ этихъ животныхъ нашли голову буйвола и цѣлаго те-
ленка; въ другомъ, двухъ тунцевъ и матроса въ мундирѣ; въ
третьемъ, солдата съ его саблей; наконецъ въ последнемъ,
нашли лошадь съ сѣдокомъ. Все это, по правѣ сказать, не
составляетъ догмата вѣры. Но такъ какъ ни одно изъ этихъ
животныхъ не полало въ сѣти Кораблика, то я и не могъ
удостовѣриться въ ихъ прожорливости.

Стаи изящныхъ и игривыхъ дельфиновъ солровождали насъ
въ продолженіе цѣлыхъ дней. Они шли отрядами по пяти и
шести, охотясь сообща какъ волки въ поляхъ; сверхъ того
они не меѣе прожорливы чѣмъ scyllium canicula, если вѣрить
одному копенгагенскому профессору, который вынулъ изъ
желудка дельфина тринадцать морскихъ свиней и пятнадцать
тюленей. Правда что это былъ дельфинъ косатка, или гладі-
аторъ, принадлежащій къ самому большому изъ известныхъ
видовъ, длина которого превышаетъ иногда двадцать четыре
фута. Это семейство дельфиновъ имѣетъ десять родовъ, и тѣ
которыхъ я видѣлъ принадлежали къ роду dulphinorhynchus,
замѣчательныхъ своею чрезвычайно узкою мордой, которая
при этомъ въ четыре раза длинѣе черела. Тѣло ихъ имѣло
три метра въ длину, сверху оно было черное, внизу блѣдно-
розовое, усѣянное очень рѣдкими маленькими пятнами.

Я назову также находящіеся въ этихъ моряхъ любопыт-

298

ные экземпляры рыбъ изъ порядка колюче-перыхъ, и изъ сeme-
мейства scienoidei. Нѣкоторые лисатели — болѣе поэты чѣмъ
натуралисты, — утверждаютъ что эти рыбы благозвучно поютъ,
и что ихъ соединенные голоса составляютъ такой концертъ
съ которымъ не можетъ сравниться хоръ человѣческихъ го-
лосовъ. Я не говорю: нѣтъ, но при встрѣчѣ съ нами спіены
не дали намъ серенады, и я жалѣю объ этомъ.

Наконецъ, въ заключеніе, Консель классовалъ большое ко-
личество летучихъ рыбъ. Ничего не могло быть любопытнѣе
охоты за ними дельфиновъ, нападенія которыхъ отличались
удивительною точностью. Куда бы онѣ не направляли свой
полетъ, какія бы линіи ни описывали, даже надъ Корабли-
комъ, вездѣ песчастныя рыбы встрѣчали открытые рты дель-
финовъ, готовые ихъ схватить. Это были или exococtus evo-
lans, или dastylopterus volitans, со свѣтящимся ртомъ, кото-
рыя ночью, начертивъ въ атмосферѣ огненныя полосы, погру-
жались въ темныя воды, какъ множество падающихъ звѣздѣ.

До 13го марта, наше плаваніе продолжалось при такихъ же
условіяхъ. Въ этотъ день Корабликомъ занимался измѣреніями
глубины, что меня интересовало.

Мы сдѣлали тринадцать тысячъ льё со времени начала наш-
шего плаванья. Мѣсто нашего судна на картѣ было опредѣ-
лено подъ 45° 37' южной широты и 37° 53' западной долготы.
Это были тѣ самыя мѣста гдѣ капитанъ Денгамъ, командиръ
Герольда, опускалъ зондъ на четырнадцать тысячъ метровъ
глубины, и не нашелъ дна. Тутъ же, Паркеръ, лейтенантъ амер-
риканскаго фрегата Конгрессъ, не могъ достать до морскаго
дна на глубинѣ пятнадцати тысячъ ста сорока метровъ.

Капитанъ Немо рѣшился отправиться съ своимъ Корабли-
комъ на самую крайнюю глубину чтобы провѣрить эти раз-
личныя измѣренія. Я приготовился записывать результаты
этого изъсканованія. Окна залы были открыты, и начались
маневры необходимые для того чтобы достигнуть такъ глу-
боко лежащихъ слоевъ.

Понятно что не могло быть рѣчи о томъ чтобы погрузить-
ся, наполнивъ резервуары. Можетъ-быть, они не могли бы да-
же достаточно увеличить удѣльный вѣсъ Кораблика. Да вло-
бавокъ чтобы поднялись опять, пришлось бы освободиться
отъ этой лишней воды, а насосы не были бы пожалуй въ со-
стояніи побѣдить внѣшнее давленіе. Капитанъ Немо рѣшил-
ся спуститься на дно океана по діагонали, достаточно отло-

299

гой, посредствомъ своихъ боковыхъ плоскостей, поставленныхъ для этого къ ватеръ-лини КОРАБЛИКА подъ угломъ въ сорокъ пять градусовъ. Потомъ винтъ былъ доведенъ дома-ксимума скорости, и его четыре лопасти принялись разсѣкать всны съ неписанною силой.

Подъ этимъ могучимъ напоромъ, кузовъ Кораблика содрогнулся какъ звучная струна, и равномѣрно погрузился въ воду. Мы съ капитаномъ стояли въ залѣ, и слѣдующіи за стрѣлкой манометра, которая быстро отклонялась. Вскорѣ мы ми-новали тотъ обитаемый понсь гдѣ живетъ большая часть рыбъ. Если нѣкоторые изъ этихъ животныхъ могутъ жить только на поверхности морей и рѣкъ, то другія, менѣе многочисленныя, живутъ только на значительныхъ глубинахъ. Между этими послѣдними я увидѣлъ hexanchus, видъ акулъ, снабженную шестью дыхательными отверстіями, uroscopus scaber съ огромными глазами; peristedion cataphracta, съ сърыми брюшными и черными грудными плавниками, защищенаго нагрудникомъ изъ болѣно-розовыхъ костяныхъ пластинокъ.

Я спросилъ капитана Немо видалъ ли онъ рыбъ на болѣе значительныхъ глубинахъ.

— Рыбъ? отвѣчаłб онъ мнѣ, — рѣдко. Но при настоящемъ состояніи науки чті думаютъ и знаютъ объ этомъ?

— Вотъ чті, капитанъ. Знаютъ что, спускаясь къ низши мѣ слоямъ океана, растительная жизнь печезаетъ скорѣе животной. Знаютъ что тамъ гдѣ встрѣчаются еще живцы существа не растетъ уже ни одного водоросля. Знаютъ что гребешки, устрицы, живутъ на глубинѣ двухъ тысячъ метровъ, и что Макъ Клинтокъ, герой полярныхъ морей, вытащилъ живую морскую звѣзду съ глубины двухъ тысячъ лятисотъ метровъ. Знаютъ также что экипажъ *Bull - Dog*, королевскаго флота, поймалъ морскую звѣзду на глубинѣ двухъ тысячъ шестисотъ двадцати сажень, то-есть на глубинѣ болѣе тысячи. Но, кали-танъ Немо, можетъ-быть вы скажете что мы ничего не знаемъ?

— Нѣтъ, господинъ профессоръ, отвѣчалъ капитанъ, — я не буду такъ невѣжливъ. Однако я васъ спроту, какъ вы объясняете способность животныхъ жить на такихъ глубинахъ?

— Я объясняю это двумя причинами, отвѣчалъ я:—прежде всего, тѣмъ что вертикальныя теченія, обусловливаемыя различіемъ солености и плотности водъ, производятъ движение, котораго достаточно для поддержанія жизни морскихъ лілій и морскихъ звѣздъ.

300

— Вѣрно, сказалъ калитанъ.

— А вовторыхъ тѣмъ что если кислородъ составляетъ ос-
нованіе жизни, то извѣстно что количество кислорода раство-
реннаго въ морской водѣ, увеличивается вмѣстѣ съ глубиной,
а не уменьшается, и что давленіе низшихъ слоевъ способ-
ствуетъ его растворенію.

— Такъ уѣсь это знаютъ? отвѣчалъ калитанъ Немо, слегка удивленнымъ тономъ.—Хорошо, господинъ профессоръ, каждый въ правѣ это знать, потому что это справедливо. Я еще прибавлю что плавательный пузырь рыбъ содержитъ въ себѣ болѣе азота чѣмъ кислорода, когда эти животныя ловятся на поверхности, и напротивъ болѣе кислорода чѣмъ азота, если они пойманы на большихъ глубинахъ, чтò и служитъ къ подтвержденію вашей системы. Но будемъ продолжать нашіе наблюденія.

Я посмотрѣлъ на манометръ. Инструментъ показывалъ глубину шести тысячъ метровъ. Наше погруженіе въ воду продолжалось уже цѣлый часъ. Корабликъ, скользившій на своихъ наклоненныхъ плоскостяхъ, все еще логружался. Пустынныя воды отличались такою удивительною прозрачностью что нѣтъ возможности воспроизвести или описать ее. Еще черезъ часъ, мы были на глубинѣ тринадцати тысячъ метровъ,—около трехъ съ четвертью льё, а еще не было никакихъ признаковъ близости дна океана.

Однако, на глубинѣ четырнадцати тысячъ метровъ, я увидѣлъ черноватыя остроконечныя вершины, поднимавшіяся погреди водъ. Но эти вершины могли принадлежать такимъ же высокимъ горамъ какъ Гималайскія или Монъ-Бланъ, даже болѣе высокимъ, и глубина этой бездны была неизмѣрима.

Корабликъ опускался все ниже, несмотря на сильное давленіе которому онъ подвергался. Я чувствовалъ какъ дрожало листовое желѣзо въ мѣстахъ гдѣ соединялись болты; его брусья сгибались; его перегородка трещала; стекла въ окнахъ залы казалось вылячивались внутрь подъ давленіемъ воды. И этому прочному алларату пришлось бы безъ сомнѣнія усилить, еслибъ онъ, какъ говорилъ его калитанъ, не былъ въ состояніи солротивляться, какъ сплошная масса.

Проходя мимо склоновъ этихъ скалъ скрытыхъ подъ водой,
я еще видѣлъ нѣсколько раковинъ, серпулъ, живыхъ spïrebis
и нѣсколько экземпляровъ морскихъ звѣздъ.

Но вскорѣ и эти послѣдніе представители злозотной жизни

Двадцать тысячъ льё подъ водой.

301

исчезли и, опустившись ниже трехъ льё, Корабликт перешел
границы подводной жизни, какъ это бываетъ съ воздушнымъ
маромъ, когда онъ подымается въ воздухъ выше того слоя
гдѣ можно дышать. Мы достигли глубины шестнадцати ты-
сячъ метровъ, то-есть четырехъ льё,—корпусъ Кораблика вы-
держивалъ давленіе тысячи шестисотъ атмосферъ, то-есть ты-
сячи шестисотъ килограммовъ на каждый квадратный центи-
метръ своей поверхности.

— Какое положеніе! вскричалъ я.—Достигнуть этихъ глубо-
кихъ слоевъ, куда человѣкъ еще никогда не проникалъ! По-
смотрите на эти великолѣнныя скалы, необитаемыя лещеры,
на эти послѣдніе слои земнаго шара, гдѣ уже невозможна
жизнь! Какія невѣдомыя области, и зачѣмъ мы должны огра-
ничиться только однимъ восломинаніемъ о нихъ?

— Не угодно ли вамъ, спросилъ меня калитанъ Немо,—вы-
нести отсюда болѣе чѣмъ восломинаніе?

— Что хотите вы сказать этими словами?

— Я хочу сказать что ничего нѣтъ легче, какъ снять фо-
тографический видъ съ этой подводной области.

Я еще не успѣлъ выразить удивленія вызваннаго этимъ но-
вымъ предюженіемъ, какъ по приказанію калитана Немо въ
залу принесли объективъ. Ставни были широко открыты и
жидкая среда освѣщенная электричествомъ представлялась съ
пюаною ясностью. Ни одной тѣніи, ни малѣшаго колебанія
въ нашемъ искусственномъ освѣщеніи. Само солнце не могло
быть благопріятнѣе для процесса подобнаго рода. Повинуясь
дѣйствію своего винта, Корабликт, сдерживаемый наклонені-
емъ своихъ боковыхъ плюскостей, былъ неподвиженъ. Снарядъ
навели на ландшафты морскаго дна и черезъ нѣсколько се-
кундъ мы получили чрезвычайно отчетливый негативъ.

Я сохранилъ его позитивный оттискъ. Здѣсь видны перво-
бытныя скалы, никогда не знавшія небеснаго свѣта, нижніе
слои гранита составляющіе нелоколебимое основаніе земнаго
мара, глубокія лещеры выдолбленныя въ каменной массѣ, не-
обыкновенно отчетливые разрѣзы, оконечности которыхъ вы-
даются черными массами, какъ будто они вышли изъ-подъ
кисти извѣстныхъ фламандскихъ артистовъ. Далѣе горизонты
замыкался горами, пристальною волнистою минией, которая со-
ставляетъ задній планъ ландшафта. Я не могу описать это
собраніе гладкихъ, черныхъ, глянцовитыхъ скалъ, безъ мха и
лятенъ, отличающихся странными формами и прочно утвер-

302

денныхъ на лесчаномъ коврѣ, который блестѣлъ отъ лучей
электрическаго свѣта.

Медду-тѣмь, копчивъ свою работу, калитанъ Немо сказалъ
ми:ъ:

— Пора вернуться, господинъ профессоръ. — Не надо зло-
употреблять своимъ положеніемъ и слишкомъ долго подвер-
гать Кораблику подобнымъ давленіямъ.

— Возвратимся, отвѣчалъ я.

— Держитесь крѣпче.

Я не успѣлъ еще полить почему капитанъ обратился ко
ми:ъ съ такимъ предостереженіемъ, какъ меня отбросило на
коверъ.

По знаку капитана, винтъ былъ остановленъ, боковыя лю-
скости поставлены вертикально и Кораблику, увлекаемый
какъ воздушный шаръ, поднимался съ поразительною быстро-
той. Онъ съ шумомъ разсѣкалъ массу водъ. Нельзя было раз-
гладѣть никакихъ подробностей. Въ четыре минуты онъ ми-
новалъ четыре лѣ, отдѣлявшіе его отъ поверхности океана, и
подброшенный какъ летучая рыба, онъ снова упалъ, подни-
мая брызги волNP на значительную высоту.

## ГЛАВА XII.

### Кашалоты и киты.

Ночью, съ 13го на 14ое марта, Кораблику снова направился
къ югу. Я полагалъ что противъ мыса Горна онъ повернетъ
къ западу, чтобы приблизиться къ Тихому океану, и окончитъ
свое кругосвѣтное плаваніе. Но онъ этого не сдѣлалъ и про-
должалъ плыть на югъ. Куда же онъ хотѣлъ идти? Къ полю-
су? Это было безразсудно. Я начиналъ думать что оласенія
Недѣ-Ланда достаточно оправдывались безумною смѣюстью
капитана.

Съ нѣкотораго времени Канадецъ не говорилъ больше со
мной о своемъ намѣреніи бѣдить. Онъ сдѣлался менѣе сооб-
щителенъ, почти молчаливъ. Я видѣлъ какъ тяготило его это
продолжительное заточеніе. Я понималъ весь гнѣвъ накопив-
шійся въ немъ. Когда онъ встрѣчался съ капитаномъ, г. лаза
его закажались мрачнымъ огнемъ, и я всегда боялся что его
п. продная горячность доведеть его до какой-выбудь край-
ности.

303

Въ этотъ день, 14го марта, они оба съ Консельемъ пришли
ко мнѣ въ комнату. Я спросилъ о причинѣ ихъ послѣщения.

— Предложить вамъ одинъ простой вопросъ, господинъ про-
фессоръ, отвѣчалъ мнѣ Канадецъ.

— Говорите, Недъ.

— Сколько, думаете вы, находятся людей на бортѣ Ко-
райлика?

— Я не сумѣю вамъ этого сказать, мой другъ.

— Мнѣ кажется, возразилъ Недъ-Ландъ,—что для управленія имъ не требуется многочисленнаго экипажа.

— Двѣествительно, отвѣчалъ я,—при тѣхъ условіяхъ въ ко-
торыхъ онъ находится, для его управленія достаточно десяти
человѣкъ.

— Ну чтò же, сказалъ Канадецъ, — для чего же предпола-
гать что ихъ больше?

— Для чего? возразилъ я.

Я пристально посмотрѣлъ на Недъ-Ланда, намѣренія кото-
рого было летко угадать.

— Потому что, сказалъ я,—если върить моимъ предчувстві-
ямъ, и если я хорошо понялъ жизнь капитана, то Корабликъ
не только корабль, но также убѣжище для тѣхъ которые,
какъ и его командиръ, прервали всѣ сношенія съ землей.

— Можетъ-быть, сказалъ Консель,—но во всякомъ случае
Корабликъ можетъ вмѣщать только известное число людей, и
не можетъ ли господинъ профессоръ опредѣлить его макси-
мумъ?

— Какъ же это, Консель?

— Посредствомъ вычисленія. Принимая въ разчетъ вмѣ-
симость корабля, которая известна господину профессору, и
сѣдовательно количество заключающагося въ немъ воздуха,
зная, съ другой стороны, сколько каждый человекъ тратить
его для дыханія, и сравнивая эти выводы съ необходимостью
Кораблика подниматься каждые двадцать четыре часа.

Фраза Конселя была окончена, но я хорошо понималъ на
чтò онъ намекаетъ.

— Я тебя понимаю, сказалъ я,—но это вычисление, которое
легко сдѣлать, можетъ дать только очень неопределенную
цифру.

— Нужды пѣтъ, настойчиво возразалъ Недъ-Ландъ.

— Вотъ вычисление, отвѣчалъ я. — Каждый человекъ тра-
тить въ часть весь кислородъ содержащійся въ ста литрахъ

304

воздуха, то-есть въ двадцать четыре часа, кислородъ находя-
щійся въ двухъ тысячахъ четырехъ стахъ литрахъ. Стало-
быть надо высчитать сколько разъ Корабликъ содержитъ въ
себѣ двѣ тысячи четыреста литровъ воздуха.

— Такъ точно, сказалъ Консель.

— Ну, возразилъ я,—Корабликъ вмѣщаетъ полторы тысячи
тоннъ, а каждая тонна содержитъ въ себѣ одинъ миллионъ
лятсотъ тысячъ литровъ воздуха; раздѣленные на двѣ тыся-
чи четыреста...

Я сталъ быстро считать карандашомъ.

— Даютъ въ частномъ шестьсотѣ двадцать пять. Стало-
быть Корабликъ содержитъ такое количество воздуха, кото-
раго совершенно достаточно для шестисотъ двадцати пяти
человѣкъ, въ продолженіи двадцати четырехъ часовъ.

— Шестисотъ двадцати пяти! повторилъ Недъ.

— Но будьте увѣрены, прибавилъ я,—что всѣ вмѣстѣ лас-
сажиры, моряки, или офицеры, мы не составляемъ и десятой
части этой цифры.

— И этого еще слишкомъ много для трехъ человѣкъ, про-
бормоталъ Консель.

— И такъ мой бѣдный Недъ, я могу вамъ лосовѣтовать
только терпѣніе.

— И даже лучше чѣмъ терпѣніе, отвѣчалъ Консель, — по-
корность.

— Какъ бы то ни было, возразилъ онъ,—калитанъ Немо не
можетъ же все идти къ югу! Ему надо будетъ остановиться
хоть предъ сплошными льдами и возвратиться въ болѣе ци-
вилизованныя моря! Тогда наступитъ время снова взяться за
предположенія Недъ-Ланда.

Канадецъ локачалъ головой, провелъ рукой по лбу и уда-
лился, не говоря ни слова.

— Съ позволенія господина профессора, сказалъ мнѣ тогда
Консель,—я сообщу ему свое наблюденіе. Этотъ бѣдный Недъ
все думаетъ о томъ чего ему нѣязя имѣть. Ему припоми-
нается все изъ прошлой его жизни. Все чтò намъ запре-
щено ему кажется достойнымъ солацѣнія. Его восломинанія
о прошломъ гнетутъ его и раздражаютъ. Надо его понять.
Чтò ему здѣсь дѣлать? Печего. Онъ не ученый, какъ госло-
динъ профессоръ, и не можетъ подобно намъ находить удо-
вольствіе въ удивительныхъ чудесахъ моря. Онъ готовъ
всѣмъ рискнуть для того чтобъ имѣть возможность побывать
въ тавернѣ своей родины.

305

Конечно, однообразие на корабль должно было казаться невыносимым Канадду, привыкшему к свободной и дѣятельной жизни. События которые могли его заинтересовать были рѣаки. Впрочемъ, въ этотъ день, одно происшествіе напомнило ему счастливое время изъ его жизни китолова.

Около одиннадцати часовъ утра, находясь на поверхности океана, Корабликъ попалъ въ стано китовъ; эта встрѣча не удивила меня: я зналъ что эти животныя, которыхъ преслѣдуютъ съ такою ревностію, укрываются въ моряхъ высокихъ широтъ.

Китъ всегда игралъ важную роль въ морскомъ мірѣ и имѣлъ значительное влияніе на географическія открытія. Увлекая за собой сначала Басковъ, потомъ Астурійцевъ, Англичанъ и Голландцевъ, онъ пріучилъ ихъ смѣю смотрѣть на опасности океана, и водилъ съ одного конца земли на другой. Киты любятъ посвящать южныя и сѣверныя полярныя моря. Древія легенды утверждаютъ даже что разъ эти китообразныя животныя привели рыболововъ на разстояніе только семи миль отъ сѣвернаго полюса. Если этотъ фактъ и вымышленъ, то онъ можетъ когда-нибудь осуществиться, и вѣроятно что такимъ образомъ, охотясь за китами въ арктическихъ или антарктическихъ странахъ, люди достигнутъ двухъ неизвестныхъ точекъ земнаго пара.

Мы сидѣли на платформѣ; море было слокойно; октябрь мѣсяцъ въ этихъ широтахъ дарилъ насъ прекрасными осенними днями. Канадецъ, который не могъ ошибиться въ этомъ случаѣ, увидалъ кита на горизонѣ къ востоку. Вглядываясь внимательно, можно было разглядѣть его черноватую слину, которая то поднималась, то опускалась надъ волнами, въ ляти миляхъ отъ Кораблика.

— Ахъ! вскричалъ Недъ-Ландъ, — еслибъ я былъ на бортѣ китоловнаго судна, эта встрѣча доставила бы мнѣ удовольствіе! Это животное большихъ размѣровъ. Посмотрите съ кайкою силой его носовыя отверстія выбрасываютъ столбы воздуха и пара! Тысяча чертей! Зачѣмъ я прикованъ къ этому куску листоваго желѣза!

— Какъ, Недъ, отвѣчалъ я,—вы еще не отреклись отъ своихъ прежнихъ мечтаній о ловлѣ?

— Развѣ китоловъ можетъ забыть свое прежнее ремесло, господинъ профессоръ? Развѣ могутъ когда-нибудь наскучить волненія подобной охоты?

20

306

— Вы никогда не охотились въ этихъ моряхъ, Недъ?

— Никогда, господинъ профессоръ. Я охотился только въ сѣверныхъ моряхъ, въ Беринговомъ и въ Девисовомъ проливахъ.

— Стало-быть вы еще не знаете южнаго кита. До сихъ поръ вы охотились только за сѣверными китами, а они не осмѣ- лятся пройти теленными водами экватора.

— Ахъ! господинъ профессоръ, чтò вы это говорите? возра- зился Канадецъ недовѣрчивымъ тономъ.

— Я говорю то чтò есть.

— Вотъ еще! Въ шестьдесятъ лятомъ году, два съ полови- ной года тому назадъ, близъ Гренландіи, я самъ убилъ кита у котораго въ боку еще находилась острога съ клеймомъ ки- толовнаго судна бывшаго въ Беринговомъ проливѣ. Итакъ, я васъ спрашиваю какимъ образомъ животное раненое на за- падѣ Америки, могло быть убито на востокѣ, если оно не перешло экваторъ, обогнувъ мысъ Горь и ли мысъ Доброй Надежды?

— Я раздѣляю мнѣніе друга Неда, сказалъ Консель, — и жду чтò отвѣтитъ господинъ профессоръ.

— Господинъ профессоръ отвѣтитъ вамъ, друзья мои, что киты распредѣляются, смотря по своей породѣ, въ различныхъ моряхъ, и не покидаютъ ихъ. И если одно изъ этихъ живот- ныхъ перешло изъ Берингова пролива въ Девисовъ, то это объясняется просто тѣмъ что, по всей вѣроятности, между этими морями существуетъ проходъ или у береговъ Америки, или у береговъ Азіи.

— Ужъ я и не знаю върить ли вамъ? спросилъ Канадецъ, закрывая одинъ глазъ.

— Слѣдуетъ върить господину профессору, отвѣчалъ Кон- сель.

— Слѣдовательно, возразилъ Канадецъ, — такъ какъ я ни- когда не охотился въ этихъ мѣстахъ, то мнѣ и неизвѣстны живущіе въ нихъ киты?

— Я вамъ это говорю, Недъ.

— Тѣмъ больше сѣтуетъ съ ними познакомиться, возразилъ Консель.

— Посмотрите, посмотрите! вскричалъ взволнованнымъ го- лосомъ Канадецъ. — Онъ прибывается! Онъ идетъ на насъ! Дразнить меня! Онъ знаетъ что я не могу ему ничего сдѣ- лать!

307

Недѣ топалъ ногами. Рука его дрожала, потрясалась вообража-
емою острогой.

— Эта киты, спросилъ онъ,—такъ же велики какъ и тѣ ко-
торые живутъ въ свѣтныхъ моряхъ?

— Почти такъ же, Недѣ.

— Дѣло въ томъ что я видалъ большихъ китовъ, господинъ
профессоръ, китовъ имѣвшихъ до ста футовъ длины. Мне
даже случалось слышать булто hullamock и umgallick Ale-
угскихъ острововъ бываютъ иногда болѣе ста пятидесятіи фу-
товъ.

— Ну, это мнѣ кажется преувеличеннымъ, отвѣчалъ я.—Эти
животныя принадлежатъ къ роду balaenoptera; они снабжены
спишными плавниками, и такъ же какъ кашалоты, вообще мень-
ше настоящихъ китовъ.

— Ахъ! вскричалъ Канадецъ, не перестававшій смотрѣть
на поверхность океана,—онъ приближается, онъ идетъ въ киль-
ватерѣ Кораблика.

Потомъ, возвращаясь къ прерванному разговору, оъ при-
бавилъ:

— Вы говорите о кашалотахъ, какъ о маленькихъ жи-
вотныхъ. Месятъ темъ разказываютъ объ исполненныхъ ка-
шалотахъ. Это смышленыя китообразныя. Нѣ которые изъ
нихъ, говорятъ, покрываются водорослями и фукусами. Ихъ
принимаютъ за островки. Къ нимъ пристаютъ, на нихъ
помѣщаются, разводятъ огонь....

— Строять дома, сказалъ Консель.

— Да, шутникъ, отвѣчалъ Недѣ-Ландѣ.—Потомъ, въ одинъ прекрасный день, животное погружается въ воду и увлекаетъ въ глубину бездны всѣхъ своихъ кителей.

— Какъ въ путешествіяхъ моряка Симбада, смѣясь возра-
зилъ я.—А вы, какется, любите, господинъ Ландъ, необыкно-
венныея исторіи! Вотъ каковы ваши кашалоты! Я надѣюсь что
вы этому не вѣрите.

— Господинъ натуралістъ, серіозно отвѣчалъ Канадецъ,—
относительно китовъ должно вѣрить всему. Какъ этотъ плы-
ветъ! Какъ онъ печезаетъ изъ глазъ! Утверждаютъ что эти
животныя могутъ въ пятнадцать дней обейти вокругъ свѣта.

— Я этого не отрицаю.

— Но вы, господинъ Ароннаксъ, безъ сомнѣнія, не знаете
что при началѣ міра киты плавали еще быстрѣе.

— А! Въ самомъ дѣлѣ, Недѣ? Почему же это?

20*

308

— Потому что у нихъ былъ тогда полоречный хвост, какъ у рыбъ, то-есть этотъ хвост, соплющенный вертикально, разсѣкать воду слѣдя направо и справа налѣво. Но, замѣтивъ что они плаваютъ очень быстро, Создатель свернулъ имъ хвостъ, и съ этого времени они ударяютъ по волямъ сверху внизъ, чтобѣмѣшаетъ ихъ быстротѣ.

— Хорошо, Недъ, сказалъ я, повторая выраженіе Канадца,— но не знаю, вѣрить ли вамъ?

— Несовѣтъ, отвѣчалъ Недъ-Ландъ,—не болѣе того какъ еслибъ я вамъ сказалъ что сущесвуютъ киты длиной въ триста фуновъ и вѣсомъ въ сто тысячъ фунтовъ.

— Это дѣйствительно много, сказалъ я.—Впрочемъ, надо сознаться что нѣкоторые китообразныя животныя достигаютъ значительнаго развитія, потому что они, какъ разказываютъ, доставляютъ до ста двадцати гоннѣ жира.

— Что до этого касается, то я самъ это видѣлъ, сказалъ Канадецъ.

— Я этому охотно вѣрю, Недъ, какъ вѣрю тому что нѣкоторые киты равняются величиной ста слонамъ. Можете судить о силѣ дѣйствія производимаго подобною массой устранившеюся со всемо скоростью.

— Правда ли, спросилъ Консель что они могутъ потопить корабль?

— Корабль, не думаю, отвѣчалъ я.—Впрочемъ разказываютъ что въ 1820 году, въ этихъ самыхъ южныхъ моряхъ, одинъ китъ бросился на Эссексъ и отбросилъ его со скоростью четырехъ метровъ въ секунду. Волны проникли въ корму, и Эссексъ потонулъ почти въ ту же минуту.

Недъ лукаво посмотрѣлъ на меня.

— Что до меня касается, сказалъ онъ,—то разъ китъ удался меня хвостомъ, разумьется по моей лодкѣ. Меня и моихъ товарищей подбросило на шесть метровъ въ вышину. Но въ сравненіи съ китомъ господина профессора, мой китъ не больше какъ китенокъ.

— И долго живутъ эти животныя? спросилъ Консель.

— Тысячу лѣтъ, отвѣчалъ не колеблясь Канадецъ.

— А какъ вы это знаете, Недъ?

— Потому что говорятъ.

— А почему это говорятъ?

— Потому что знаютъ.

— Нѣтъ, Недъ, этого не знаютъ, но только предполагаютъ,

309

и вотъ разсужденіе на котором основываются: прошло уже четыреста лѣтъ съ тѣхъ поръ какъ охотники въ первый разъ стали охотиться за китами, и тогда эти животныя были больше ростомъ чѣмъ теперь. Итакъ, довольно логически предполагаютъ что меньшій ростъ нынѣшнихъ китовъ происходитъ отъ того что они еще не успѣли достигнуть своего полнаго развитія, что и заставило Бюффона сказать что китообразныя животныя могутъ и даже должны жить по тысячѣ лѣтъ. Вы понимаете?

Недъ-Ландъ не понималъ. Онъ болѣе не слушалъ. Китъ все прибылился. Онъ ложиралъ его глазами.

— Ахъ! вскричалъ онъ,—это уже не одинъ китъ, ихъ десять! двадцать, цѣлое стадо! И я не въ состояніи ничего сдѣлать! Приходится стоять тутъ со связанными руками и ногами.

— Но, другъ Недъ, сказалъ Консель,—почему не попросить у калитана Немо позволенія поохотиться?...

Не успѣлъ Консель окончить свою фразу, какъ Недъ-Ландъ скрылся уже въ подъемную дверь и бросился отыскивать калитана. Черезъ нѣсколько минутъ, они оба явились на платформу.

Калитанъ Немо смотрѣлъ на стадо китовъ, игравшихъ на поверхности волнивъ въ разстояніи одной мили отъ Кораблика.

— Это южный китъ, сказалъ онъ.—Здѣсь было бы чѣмъ обогатиться цѣлому флоту китоловыхъ судовъ.

— Господинъ калитанъ, спросилъ Канадецъ,—не могу ли я поохотиться за ними, хоть бы для того только чтобы не забыть моего прежняго ремесла китолова?

— Зачѣмъ, отвѣчалъ калитанъ Немо,—охотиться единственнымъ съ цѣлію истреблять? Для корабля намъ вовсе не нуженъ китовый жиръ.

— Однакоже, господинъ калитанъ, возразилъ Канадецъ,—въ Черномъ морѣ вы намъ позволили преслѣдовать дюгонга.

— Тогда дѣло шло о томъ чтобы достать свѣжаго мяса ему экипажу. Здѣсь же будетъ убійство для убійства. Я хорошо знаю что это привилегія человѣка, но не допускаю такихъ жестокихъ увеселеній. Истребляя южныхъ китовъ, какъ и настоящихъ, существъ безвредныхъ и добрыхъ, ваши товарищи по ремеслу, господинъ Ландъ, дѣлаютъ дурное дѣло. Такимъ образомъ они уже совсемъ уничиţили китовъ въ Бюффиновомъ заливѣ, и влосѣдствіи истребятъ цѣлый классъ лолезныхъ животныхъ. Оставьте же въ локоѣ этихъ несчастныхъ

310

Китовъ. У нихъ и безъ васъ много своихъ естественныхъ враговъ: кашалоты, мечъ-рыба, пила-рыба.

Предоставляю читателю судить о выраженіи лица Каналца во время этого правоченія. Давать подобные совѣты охотнику, значитъ тратить даромъ слова. Недъ-Ландъ смотрѣлъ на капитана Немо и очевидно не понималъ чтò тотъ хотѣлъ ему сказать. Однако капитанъ былъ правъ: варварство и необдуманная жалость охотниковъ скоро приведутъ къ тому что не останется ни одного кита въ Океанѣ.

Недъ-Ландъ просвисталъ сквозь зубы свое Yankee doodle засунуть руки въ карманы и повернулся къ намъ сливой.

Между тѣмъ капитанъ Немо, наблюдая за стадомъ китовъ, обратился коѣ ми съ слѣдующими словами:

— Я былъ правъ, утверждая что, кромѣ человѣка, киты имѣютъ много естественныхъ враговъ. Этимъ скоро придется имѣть дѣю съ сильнымъ врагомъ. Видите ли вы, господинъ Ароннаксъ, въ восьми миляхъ подъ вѣтромъ, эти двигающіяся черныя точки?

— Да, капитанъ, отвѣчалъ я.

— Это кашалоты, ужасное животное; я встрѣчалъ ихъ нѣ- сколько разъ стадами отъ двухъ до трехъ сотъ штукъ. Что касается этихъ жестокихъ и вредныхъ животныхъ, то охот- ники совершенно правы истребляя ихъ.

При последнихъ словахъ, Канадецъ быстро обернулся.

— Ну, хорошо, капитанъ, сказалъ я,— еще есть время, даже въ интересахъ самихъ китовъ.

— Безполезно подвергаться опасности, господинъ профессоръ; достаточно одного Кораблика, чтобы разогнать этихъ кашалотовъ. Онъ вооруженъ стальнымъ бивнемъ, который, я полагаю, не устуšíлъ острогъ господина Ландя?

Канадецъ не стѣсняясь выразилъ сомкнѣніе: Сражаться съ кашалотами вооружившись бивнемъ! слыханое ли это дѣю?

— Подождите, господинъ Ароннаксъ, сказалъ капитанъ Немо;—мы вамъ покажемъ невзѣстную вамъ до сихъ поръ охоту. Жалѣть этихъ свирѣпыхъ животныхъ нечего. Они состоять только изъ пасти и зубовъ!

Пасть и зубы! Лучше нельзя обрисовать кашалота большеголоваго (physeter macrocephalus), ростъ которого превосходить иногда двадцать лять метровъ. Огромная голова этого китообразного занимаетъ около трети всего его тѣла. Вооруженный лучше кита, верхнія челюсти которого спабжены

311

только одними усами, онъ имѣетъ двадцать лять большихъ зубовъ, въ двадцать центиметровъ, цилиндроконической формы, изъ коихъ каждый въситъ два фунта. Въ верхней части этой огромной головы и въ большихъ полостяхъ раздѣленныхъ хрящемъ, находится отъ трехъ до четырехъ сотъ килограммовъ того драгоцѣннаго масла которое называется слермацетомъ. Кашалотъ животное неуклюжее, скорѣе голова-стикъ чѣмъ рыба, по замѣчанію Фредоля. Онъ дурно сложенъ, и такъ-сказать не удался всею лѣвою частью своего тѣла, и видитъ только однимъ правымъ глазомъ.

Между тѣмъ чудовищное стадо все приближалось. Оно уви-
дѣло китовъ и приготовлялось къ нападенію. Можно было за-
ранѣе предвидѣть любѣду кашалотовъ, не только потому что
они лучше организованы для нападенія чѣмъ ихъ безвред-
ные противники, но также и потому что они могутъ дольше
оставаться подъ водой, не возвращаясь на ея поверхность,
для дыханія.

Пора было идти на помощь китамъ. Кораблике логрузися
въ воду. Консель, Недъ и я помѣстились у оконъ залы. Ка-
питанъ Немо отправился къ рулевому, чтобы действовать
своимъ алларагомъ какъ истребительною машиной. Вскорѣ я
почувствовалъ ускоренные удары винта, и увеличивавшуюся
быстроту нашего хода.

Когда Кораблике подошелъ, сраженіе между кашалотами и
китами уже началось. Онъ маневрировалъ такимъ образомъ
чтобы врѣзаться въ стадо кашалотовъ. Сначала они, ка-
залось, не обратили вниманія на новое чудовище вмѣшавшес-
ся въ ихъ битву. Но скоро должны были отступить отъ его
ударовъ.

Какая борьба! Скоро самъ Недъ-Ландъ пришелъ въ во-
торгъ, и кончилъ тѣмъ что захлопалъ въ ладони. Кораблике
превратился въ грозную острогу, направляемую рукой своего
капитана. Онъ устремлялся на эти мясистыя массы и разѣ-
калъ ихъ на двое. Онъ не чувствовалъ страшныхъ ударовъ
хвостомъ, сылавшихся на его бока. Уничтоживъ одного каша-
лота, онъ устремлялся на другаго, поворачивался на мѣстѣ,
чтобы не упустить добычу, двигался и переднимъ и заднимъ
ходомъ, то погружаясь, когда животное опускалось въ губи-
ну, то поднимаясь, когда оно возвращалось на поверхность
ударяя его то прямо, то вкось, разрѣзая, разрывая, прокалы-
вая во всѣхъ направлѣніяхъ ужаснымъ бивнемъ.

312

Приложение к Руисскому Вѣстнику.

Какая рѣзня! какой пумъ на поверхности волны! какой
пронзительный свистъ и особенное хрипѣнье испутанныхъ жи-
вотныхъ! Посреди этихъ водъ, обыкновенно очень локойныхъ,
они своими хвостами подымали настоящіе большіе валы.

Цѣлый часъ пролождалась эта гомерическая битва, отъ ко-
торой кашалоты не могли спастись. — Нѣсколько разъ, соединившись, десять или двѣнадцать изъ нихъ пробовали своею массой раздавить Кораблики. Въ окна залы были видны ихъ огромные ласти усѣянные зубами, и ихъ ужасный глаза. Недъ-Ландъ, не владѣвшій болѣе собой, угрожалъ имъ и ру-
галь ихъ. Слышно было какъ они цѣплялись за наше суд-
но, какъ собаки, которые кидаются на кабана въ лесу. Но
ускоряя движенія своего винта, Кораблики увекалѣ ихъ за
собою, или поднимавъ на поверхность водъ, не взирая на ихъ
громадную тяжесть и страшную силу съ которой они давили
его.

Наконецъ масса кашалотовъ разсѣялась, воды сдѣлались локойными. Я чувствовалъ что мы поднимаемся на поверхность Океана. Подъемныя двери были открыты, и мы бросились на платформу.

Море было локрыто обезображенными трупами. Ужасный взрывъ не могъ бы съ большею силой раздробить, разорвать и расластать эти мясистыя массы. Мы плыли посреди испол-
лическихъ тѣлъ, съ синеватыми спинами, бѣловатыми живота-
ми, которые были локрыты ужасными ранами. Нѣсколько
испутанныхъ кашалотовъ спасались въ отдаленіи. Волны вы-
ли красны на протяженіи нѣсколькихъ миль, и Кораблики
былъ окруженъ цѣлымъ моремъ крови.

Калитанъ Немо присоединился къ намъ.

— Ну, чтò, господинъ Ландъ? сказалъ онъ.

— Ну, чтò же, господинъ капитанъ, отвѣчалъ Канадецъ, вос-
торгъ которого успѣлъ охладѣть,—это дѣйствительно ужасное
зрѣлище. Но я не мясникъ, а охотникъ, а это настоящая бойня.

— Это уничтоженіе вредныхъ животныхъ, отвѣчалъ капи-
танъ,—но Кораблики не пожгъ мясника.

— Я предпочитаю свою острогу, возразилъ Канадецъ.

— У каждогоъ свое оружіе, отвѣчалъ капитанъ, не сводя глазъ съ Недъ-Ланда.

Я боялся чтобы Канадецъ съ досады не сдѣлалъ какого-
нибудь насилія, чтò могло имѣть плачевныя послѣдствія. Но

313

онъ забылъ свой гнѣвъ при видѣ кита, къ которому подходилъ въ это время Корабликъ.

Животное не успѣло спастись отъ зубовъ кашалотовъ. Я узналъ южнаго кита, съ люскою головой и совершенно чернаго. Анатомически онъ отмечается отъ обыкновеннаго кита тѣмъ что его семь шейныхъ позвонковъ срослись между союю, и у него двумя ребрами больше чѣмъ у его родичей. Несчастное животное лежало на боку, съ прокушеннымъ въ нѣсколькихъ мѣстахъ животомъ, и было мертво. На концѣ его изуродованнаго плавника висѣлъ маленькій китъ, котораго ему не удалось спасти отъ смерти. Изъ открытаго рта текла вода, журчавшая какъ прибой между его усами.

Капитанъ Немо направилъ Корабликъ къ трупу животнаго. Двое изъ его людей взошли на тѣло кита, и я не безъ удивленья увидалъ, какъ они извлекали изъ его грудей солеркащееся въ нихъ молоко, котораго было около двухъ или трехъ бочекъ.

Капитанъ предложилъ мнѣ чашку этого еще теплаго молока. Я не могъ удержаться чтобы не высказать ему своего отвращенія къ этому напитку. Онъ увѣрялъ меня что это молоко превосходно и ничѣмъ не отличается отъ коровьяго.

Я полробовалъ, и согласился съ его мнѣніемъ. Итакъ, это было для насъ еще новымъ полезнымъ пріобрѣтеніемъ: масло или сыръ сдѣланные изъ этого молока должны были внести пріятное разнообразіе въ нашу обыденную лицу.

Съ этого дня, я сталъ съ безлокойствомъ замѣчать что расположеніе Недъ-Ланда къ капитану Немо становилось все враждебнѣе, и я рѣшился зорко смотрѣть за всѣми действіями Канада.

## ГЛАВА XIII.

### Сплошной ледъ.

Корабликъ продолжалъ неуклонно стремиться къ югу. Онъ держался пятидесятаго меридіана и шелъ съ значительюю скоростію. Неужели онъ. хотѣлъ достигнуть полюса? Я не думалъ этого, потому что до сихъ поръ всѣ полытки проникнуть до этой точки земнаго шара были безуспѣшны. Къ тому же и время было позднее, такъ какъ 13е марта въ антаркти-

314

ческихъ странахъ соответствуетъ 13му сентября съвернаго
полушарія, съ котораго начинается равноденственный периодъ.

14го марта я увидалъ, подъ 55° широты, плавающіе льды,
просыя синеватыя глыбы въ двадцать и двадцать шесть фу-
товъ, образовавшіе рифы, объ которые разбивались волны. Ко-
рабликъ держался на поверхности Океана.

Недъ-Ланду приходилось и прежде охотиться въ арктиче-
скихъ моряхъ, и онъ уже освоился съ картиною ледяныхъ
горъ. Консель и я любовались ею въ первый разъ.

Въ атмосферѣ, на горизонѣ, къ югу тянулась ослѣлитель-
но обłая полоса. Английскіе китоловы дали ей названіе .. ice-
blinck" ледяной блескъ. Какъ бы ни были густы облака, они
не могутъ затмить его. Она свидѣтельствуетъ о присутствіи
ледяного поля.

И въ самомъ дѣлѣ, скоро появились болѣе значительныя
массы льда, блескъ коихъ то усиливался, то ослѣбвалъ. засти-
лаемый густымъ туманомъ. На нѣкоторыхъ изъ этихъ массъ
видѣлись зеленыя жилы, коихъ волнистыя линіи были какъ
будто бы начертаны сѣрно-кислою мѣдью. Другія, похожія на
огромные аметисты, были насквозь проникнуты свѣтомъ. Иныя
отражали лучи солнца тысячами граней своихъ кристалловъ.
Другихъ, оттѣненныхъ яркими перелѣвами известковой земли,
хватило бы на постройку цѣлаго мраморнаго города.

Чѣмъ далѣе мы подвигались къ югу, тѣмъ эти плавающіе
острова становились многочисленнѣе и боюще. Полярныя
линицы гнѣздились на нихъ тысячами. Это были глуплиші,
буревѣстники и пуффины, оглушавшіе насъ своимъ крикомъ.
Нѣкоторыя изъ нихъ, принимая Корабликъ за труль кита,
садились на него отдыхать и долynnі своимъ клювомъ его
звонкое желѣзо.

Во время этого плаванія посреди льдовъ, капитанъ Немо
часто находился на платформѣ. Онъ внимательно смотрѣлъ
на эти необитаемыя области. Повременамъ я замѣчалъ что
его спокойный взглядъ оживлялся. Быть-можетъ, ему приходило
на мысль что въ этихъ полярныхъ моряхъ, недоступныхъ для
человѣка, онъ у себя дома; что онъ полный властелинъ этихъ
недосягаемыхъ пространствъ. Но онъ молчалъ. Онъ не ше-
велился, и только тогда приходилъ въ себя, когда инстинкты
искуснаго моряка одерживали верхъ. Управляя тогда Кораб-
ликомъ съ необыкновенною ловкостію, онъ искусно избѣгалъ
столкновенія съ ледяными массами, которая нерѣдко имѣли

315

въ длину нѣсколько миль, при высотѣ отъ семидесяти до восьмидесяти метровъ. Часто казалось что горизонтъ совершено запертъ. На высотѣ шестидесятаго градуса широты всѣ проходы исчезли. Но капитанъ искалъ внимательно, и скоро открывалъ узкое отверстіе, въ которое онъ смѣю лу- скался, хорошо зная, однако, что оно за нимъ закроется.

Такимъ образомъ, управляемый искусною рукой, Корабликъ миновалъ всѣ эти льды, классифированные, смотря по ихъ формѣ или величинѣ, съ точностью восхищавшей Конселя: ice- bergs — ледяныя горы, ice-fields — ровныя и безпредельныя поля. drift-ice—плавающіе льды, packs—взломанныя поля, называемыя palchs, когда онъ кругообразны, и streams, когда состоять изъ продолговатыхъ глыбъ.

Температура стояла довольно низкая. Термометръ на огкрытомъ воздухѣ показывалъ два и три градуса ниже нуля. Пó мы были тепло одѣты въ мѣха, добытые съ тюленей и морскихъ медвѣдей. Корабликъ, правильно нагрѣваемый внутри электрическими спарядами, не страшился самыхъ си-льныхъ холодовъ. Сверхъ того, ему только стопіо погрузились въ воду на нѣсколько метровъ чтобы достигнуть сносной температуры.

Два мѣсяца тому назадъ, мы наслаждались бы подъ этимъ миротой постояннымъ днемъ; но теперь ночь продолжалась уже три или четыре часа, а позднѣе, она должна была одѣть шестимѣсячнымъ мракомъ эти полырныя области.

15го марта мы миновали мироту острововъ Шетландскихъ и южныхъ Оркнейскихъ. Капитанъ Немо сообщилъ ми, что эти земли были прежде населены многочисленными ся- дами тюленей; но американские и английские китоловы, въ своей безмѣрной страсти къ разрушенію, перебивъ взрослыхъ и беременныхъ самокъ, водворили молчаніе смерти тамъ гдѣ до нихъ кипѣла жизнь.

16го марта, къ восьми часамъ утра, Корабликъ, слѣдуя по пятердесятъ пятому меридіану, пересѣкъ полярный антаркти- ческій кругъ. Ъьды окружали насъ со всѣхъ сторонъ и засгі- лали горизонтъ. Однако капитанъ Немо шелъ отъ прохода къ проходу и поднимался все далѣе.

— Но куда же онъ идеть? спрашивалъ я.

— Впередъ, отвѣчалъ Консель. — Впрочемъ, когда ему не- льзя будетъ идти далѣе, онъ остановится.

— Ну, я за это не поручусь! отвѣчалъ я.

316

Приложение к Расскому Вестнику.

И, говоря откровенно, я признаюсь что эта опасная эксплуатация мнѣ нравилась. Я не могу выразить до какой сгелении восхищали меня красоты этихъ новыхъ странъ. Льды принимали величественные формы. Тутъ они образовали какъ бы восточный городъ, съ его минаретами и многочисленными мечетями; тамъ развалины зданій, будто олрокинутыхъ землетрясенийъ. Картины безпрестанно измѣнявшіяся отъ дѣйствія косвенно падавшихъ лучей солнца, или терявшіяся въ сыромъ туманѣ, посреди снѣжныхъ урагановъ. Потомъ со всѣхъ сторонъ шумные разрывы, обвалы, страшныя паденія ледяныхъ горъ, измѣнявшіе обстановку, какъ лейзажъ въ діорамѣ.

Если случалось Кораблику находиться полѣ водой въ то время когда такимъ образомъ нарушалось равновѣсіе ледяныхъ массъ, то шумъ распространялся въ волнахъ съ страшною силой, и паденіе льда производило опасные водовороты даже въ глубокихъ слояхъ Океана. Тогда Корабликъ качался и нырялъ носомъ, какъ судно оставленное на произволѣ обшеныхъ волнъ.

Часто, не видя никакого выхода, я думалъ что мы окончательно залерты, но, руководимый инстинктомъ, калитанъ Немо по самымъ малѣйшимъ признакамъ открывалъ новые проходы. Онъ никогда не ошибался, замѣчая тонкія струйки синеватой воды, бороздившія ледяныя поля. И я не сомнѣвался что ему приходилось и прежде проникать съ Корабликомъ въ средину антарктическихъ морей.

Между тѣмъ, 16го марта, ледяныя поля совершенно преграждали намъ путь. Это еще не былъ сплошной ледъ, но обширныя ледяныя поля, окрѣшія отъ холода. Однако это прелягтвіе не могло остановить калитана Немо, и судно его врѣзалось съ страшною силой въ ледяное поле. Корабликъ входилъ какъ клинъ въ эту хрупкую массу и раздѣлялъ ее съ страшнымъ трескомъ. Это былъ какъ бы древній таранъ, пущенный съ неизмѣримою силой. Осколки высоко взлетавшаго льда падали градомъ вокругъ насъ. Единственно силой своего поступательнаго движенія нашъ корабль прорѣзывалъ себѣ каналъ. Иногда онъ поднимался надъ ледянымъ полемъ и продавливалъ его свою тяжестью; или, по временамъ, врѣзавшись подъ ледъ, онъ раздѣлялъ его противымъ движениемъ килевой качки, производя широкія разсѣлины. Въ эти дни насъ осаждали сильные шквалы. Случались такие густые туманы что нельзя было ничего различить

Двадцать тысяч ль под водой.

317

съ одного конца платформы на другой. Вътеръ быстро и неожиданно мѣнялся, проходя всѣ дѣленія румба. Снѣгъ скоплялся такими твердыми слоями что приходилось его разбирать кирками. При температурѣ пяти градусовъ ниже нуля всѣ внѣшнія части Кораблика уже покрывались льдомъ. Такелажъ не былъ бы въ состояніи дѣйствовать, потому что всѣ лопари засѣли бы въ жолобы блоковъ. Только судно безъ пารусовъ, приводимое въ движеніе электричествомъ и обходящееся безъ каменнаго угля, одно могло отваживаться въ такія высокія широты.

При этихъ условіяхъ барометръ стоялъ обыкновенно очень низко. Онъ опустился даже до 73°5'. Указанія компаса не представляли болѣе никакой гарантіи. Его потерявшія равновѣсіе стрѣлки давали противурѣчивыя показанія по мѣрѣ приближенія къ магнитному южному полюсу, который не совпадасть съ антарктическимъ полюсомъ земнаго шара. Въ самомъ дѣлѣ, по Ганстену, этотъ полюсъ находится почти подъ 70° широты и 130° долготы; а по наблюдениямъ Дюперре, подъ 135° долготы и 70°30' широты. Приходилось дѣлать многочисленныя наблюдения, перенося компасы въ различныя части корабля, и потомъ брать среднюю цифру. Но часто, чтобъ опредѣлить пройденный путь, полагались на вычисленіе быстроты хода, способъ далеко не удовлетворительный посреди извилистыхъ проходовъ, положеніе которыхъ мѣняется безпрестанно.

Наконецъ 18го марта, послѣ двадцати безплодныхъ натисковъ, Корабликъ засѣлъ окончательно. Это уже не были отдѣльныя ледяныя поля и горы, но безконечная и неподвижная преграда, образовавшаяся изъ сплотившихся вмѣстѣ льдовъ.

— Слышной ледъ! сказалъ Канадецъ.

Я понялъ что для Канадца, какъ и для всѣхъ предшествовавшихъ намъ мореплавателей, это была непреодолимая преграда. Къ полудню солнце показалось на мгновенье, и калитанъ Немо сдѣлалъ наблюдение, довольно точное, опредѣлявшее наше положеніе подъ 51°30' долготы и 67°39' южной широты. Это былъ уже весьма отдаленный пунктъ антарктической области.

Предъ нами не было болѣе и прирака моря, или жидкой поверхности. Подъ шекомъ Кораблика разстилалась общирная, волистая равнина, загроможденная безобразными обломками, со всѣмъ причудливымъ безпорядкомъ, отличаю-

318

цьмъ поверхность рѣки за нѣсколько времени до вскрытия, но въ гигантскихъ размѣрахъ. Тамъ и сямъ виднѣлись остро-
конечныя вршины, тонкіе обелиски, поднимавшіеся на вы-
согу двухсотъ футовъ; далѣе рядъ крутыхъ утесовъ, остро-
конечне обточенныхъ и одѣтыхъ сѣроватыми тѣнями, широ-
кихъ зеркальѣ, отражавшихъ пѣсколько лучей солнца, до по-
ловины потопувшаго въ туманѣ. И падъ этою лечальною при-
родой суровое молчаніе, сѣва прерываемое взмахами крыль-
евъ гуляющей и луффиновъ. Все замерзло, даже звукъ. Ко-
раблику долженъ былъ прервать свой смѣлый путь посреди
людей.

— Господинъ профессоръ, сказать мнѣ въ этотъ день Недъ-
Ландъ, — сели вашъ капитанъ пойдетъ далѣе!

— Ну?

— Онъ будетъ молодецъ.

— Почему, Недъ?

— Потому что никто не можетъ миновать сплошнаго льда.
Онъ силень, вашъ капитанъ; но, тысяча чертей! онъ не
сильный природы, и гдѣ она положила предѣлъ, тамъ волей-
неволей, а придется остановиться.

— Правда, Недъ-Ландъ, и однако мнѣ хотелось бы знать
чтo находится за этимъ сплошнымъ льдомъ. Сгѣна, вотъ чтo
меня болѣе всего возмущаетъ!

— Вы правы, сказалъ Консель.—Стѣны изобрѣтены только
для того чтобы дразнить ученыхъ! Никдѣ не должно бы быть
стѣнѣ.

— Хорошо, замѣтилъ Кападецъ.—Позвѣстно чтo лежитъ по-
зади этого сплошнаго льда.

— Что же? спросилъ я.

— Ледъ и все ледъ!

— Вы убѣдены въ этомъ, Недъ, а я нѣтъ. Вотъ почему
мигѣ хочется посмотретьъ.

— Ну, такъ откажитесь отъ этой мысли, господинъ профессоръ, вы достигли сплошнаго льда: и этого довольно. Вы не пойдете далѣе, ни вашъ капитанъ, ни его Кораблику. И хотеть онъ, и ни нѣтъ, а мы вернемся къ сѣверу, то-есть въ страну честныхъ людей.

Я долженъ былъ признаться что Недъ-Ландъ былъ правъ,
и лока корабли не будутъ препособлены къ тому чтобы пла-
вать по ледяному полу, имъ придется останавливаться предъ
сплошнымъ льдомъ.

319

И въ самомъ дѣлѣ, несмотря на свои усилия, несмотря на различныя средства употребленныя для того чтобы разъѣднить льды, Корабликъ былъ осужденъ на бездѣствіе. Обыкновенно бываетъ такъ что если нельзя идти впередъ, то все дѣло ограничивается возвращеніемъ назадъ. Но здѣсь вернуться назадъ было столько же невозможно, какъ и подвинуться впередъ, потому что проходы позади насъ залерлись, и если бы только нашему кораблю пришлось стоять на мѣстѣ, то, безъ сомнѣнія, ледъ не замедлилъ бы обложить его. Это даже и случилось около двухъ часовъ вечера, и молодой ледъ образовался вокругъ него съ изумительною быстротой. Приходилось сознаться что поведеніе калитана Немо было больѣ чѣмъ не осторожно.

Я находился въ это время на платформѣ. Калитанъ, уже нѣсколько минутъ осматривавшій наше положеніе, сказалъ мнѣ:

— Ну, господинъ профессоръ, что вы объ этомъ думаете?

— Я думаю, калитанъ, что мы залерты.

— Залерты! Что вы хотите этимъ сказать?

— Я хочу этимъ сказать что мы не можемъ идти ни впередъ, ни назадъ, ни въ какую сторону. Это, я полагаю, и знамѣтъ „залерты“, по крайней мѣрѣ на обитаемыхъ материкахъ.

— Итакъ, господинъ Ароннаксъ, вы думаете что Корабликъ не будетъ въ состояніи освободиться.

— Едва ли, калитанъ; время года позднее, и врядъ ли вы можете разчитывать на вскрытіе льда.

— Ахъ, господинъ профессоръ, отвѣчалъ калитанъ Немо насмѣшливымъ тономъ,—вы всегда такой! Вы видете только преграды и препятствія! Я же говорю вамъ что Корабликъ не только освободится, но что онъ пойдетъ еще дальше!

— Дальше на югъ? спросилъ я, смотря на калитана.

— Да, онъ пойдетъ къ полюсу.

— Къ полюсу, вскричалъ я, не будучи въ состояніи умереться отъ движения недовѣрія.

— Да, холодно отвѣчалъ калитанъ,— къ антарктическому полюсу, къ тому известному пункту гдѣ перекрещиваются всѣ меридіаны земнаго шара. Вы знаете что я дѣлаю съ Корабликомъ все что хочу.

Да, я это зналъ. Я зналъ этого человѣка, смѣлаго до дерзости! Но преодолѣть препятствія окружающія южный полюсу, который еще недоступнѣе съвернаго, котораго однако не могли достичь самые смѣлые мореллаватели! Да, это было пред-

320

пріятіе безумное, и оно могло родиться только въ умѣ сума-
щедшаго!

Мнѣ пришло въ голову слросить калитана Немо,—не от-
крылъ ли онъ уже этотъ полюсъ, котораго еще не касалась
нога человѣческая.

— Нѣтъ еще, господинъ профессоръ, отвѣчалъ онъ,—мы его
откроемъ вмѣстѣ. Тамъ гдѣ другіе потерпѣли неудачу, я не
потерплю неудачи. Никогда еще мой Корабликъ не углублялся
такъ далеко въ южныя моря. Но я повторяю вамъ, онъ пой-
деть еще дальше.

— Я хотѣлъ бы въбрить вамъ, калитанъ, возразилъ я нѣ-
сколько насмѣшливымъ тономъ. — Я вѣрю вамъ! Пойдемте
впередъ! Препятствій нѣтъ! Разобьемъ этотъ сплошной ледъ!
Взорвемъ его, а если онъ будетъ сопротивляться, дадимъ
крылья Кораблику и пусть онъ пронесется надъ нимъ.

— Надъ нимъ? господинъ профессоръ, спокойно замѣтилъ
капитанъ Немо,—нѣтъ, не надъ нимъ, а подъ нимъ.

— Подъ нимъ! вскричалъ я.

Внезалное откровеніе озарило мой умъ, и я понялъ намѣ-
ренія капитана. Удивительныя свойства Кораблиха должны
были содѣйствовать ему и въ этомъ сверхчеловѣческомъ пред-
пріятіи.

— Я вику что мы начинаемъ понимать другъ друга, госпо-
динъ профессоръ, сказалъ капитанъ съ улыбкой. — Вы уже
предвидите возможность, я же съ своей стороны не сомнѣ-
ваюсь въ успѣхѣ этой попытки. Кораблику легко то чтò не-
исполнило для обыкновеннаго судна. Если у полюса подни-
мается материкъ, Корабликъ остановится предъ нимъ; если,
напротивъ, его омываетъ свободное море—Корабликъ дойдетъ
до самаго полюса.

— И въ самомъ дѣлѣ, сказалъ я, увлекаемый разсуждені-
емъ калитана,—если поверхность моря покрыта твердою ко-
рою льда, его никакіе слои свободны, вслѣдствіе того законъ
Провидѣнія по которому наибольшая лютность морской во-
ды соответствуетъ температурѣ выше градуса замерзанія. И
если я не ошибаюсь, то находящаяся въ водѣ часть сплош-
наго льда относится къ поднимająющейся надъ поверхностью,
какъ четыре къ одной.

— Почти, господинъ профессоръ. На каждый футъ ледя-
ныхъ горъ, поднимавшихся надъ поверхностью моря, онъ
имѣютъ три фута въ водѣ. Но такъ какъ эти ледяныя горы не

321

превышают ста метровъ, то онъ должны утوبляться только на триста метровъ. А что значитъ для Кораблика триста метровъ?

— Ничего, капитанъ.

— Онъ можетъ опуститься глубже, чтобы достигнуть равновесной температуры морскихъ водъ, и тамъ мы будемъ безнаказанно издеваться надъ тридцатью или сорока градусами холода, господствующаго на поверхности.

— Правда, совершенная правда, отвѣчалъ я водушевляясь.

— Единственное затруднение заключается въ томъ что намъ придется остаться нѣсколько дней въ водѣ, не возобновляя заласы воздуха.

— Только-то, возразилъ я. — Корабликъ снабженъ большими резервуарами; мы ихъ налолнимъ, и они будутъ доставлять намъ необходимый кислородъ.

— Отлично придумано, господинъ Ароннаксъ, отвѣчалъ капитанъ.—Но я не желаю чтобы вы обвинили меня въ безразсудствѣ, и заранѣе предлагаю вамъ всѣ мои возраженія.

— Развѣ вы можете еще что-нибудь возразить?

— Только одно. Если у южнаго полюса находится море, то очень возможно что оно совершенно подернуто льдомъ, и въ такомъ случае намъ не удастся выбориться на поверхность!

— Такъ, капитанъ, но развѣ вы забываете что Корабликъ вооруженъ страшнымъ бивнемъ, и развѣ мы не можемъ направить его діагонально въ это ледяное поле, которое раскошается отъ удара.

— Ба, господинъ профессоръ, да вы сегодня находчивы!

— Къ тому же, капитанъ, продолжалъ я, увлекаясь все болѣе и болѣе,—почему не предположить что у южнаго полюса море такъ же свободно какъ и у сѣвернаго. Полюсы холода и полюсы земли не совпадаютъ ни въ южномъ, ни въ сѣверномъ полушаріи и пока не будетъ доказано противное, надо полагать что въ обоихъ этихъ пунктахъ земнаго шара находится или материкъ, или свободный ото льдовъ Океанъ.

— Я то же думаю, господинъ Ароннаксъ, отвѣчалъ капитанъ Немо.—Я только замѣчу вамъ что, заявивши столько возраженій противъ моего проекта, вы теперь меня осылаете доказательствами въ его пользу.

Капитанъ Немо говорилъ правду. Я перещеголялъ его въ смѣлости. Теперь я увлекалъ его къ полюсу. Я олередилъ его, я оставилъ его позади... Но нѣтъ! жалкій глупецъ! капитанъ

21

322

Помоци в mejor tebe vse чтo говорило i vъ пользову пред-
пріятія и противъ него, и онъ забавлялся, наблюдая какъ те-
бя увлекаютъ мечты о невозможномъ.

Однако онъ не потерялъ ни одной минуты. По данному зна-
ку, помощникъ его явился. Эти оба человѣка послѣшно гово-
рили между собой на своемъ непонятномъ нарѣчии, и былъ ли
помощникъ предупрежденъ заранѣе, или онъ нашелъ предполо-
жение исполнимымъ, только онъ не выказалъ никакого удив-
ленія.

Но какъ ни было вěлико его хладнокровіе, оно все-таки не
превзошло невозмутимости Конселя, когда я объявилъ чест-
ному малому о нашемъ намѣреніи идти къ полюсу. „Какъ
утходно ихъ милости“ сказалъ онъ въ отвѣтъ на мое извѣстіе,
и пришлось этимъ удовольствоваться. Чтò же касается Недъ-
Ланда, то я увѣренъ что никогда еще ни чьи плечи не подни-
мались такъ высоко.

— Видите ли, господинъ профессоръ, вы съ вашимъ кали-
таномъ Немо, вы просто возбуждаете во мнѣ сожалѣніе.

— Но мы пойдемъ къ полюсу, другъ Недъ.

— Можетъ-быть, только вы оттуда не вернетесь!

И Недъ-Ландъ вернулся въ свою каюту,—чтобы не причи-
нить несчастія, сказалъ онъ, разставаясь со мной.

Между тѣмъ уже начались приготовленія къ этому смѣлому
предпріятію. Могучіе насосы Кораблика, нагнетали воздухъ
въ резервуары и запасали его при высокомъ давленіи. Около
четырехъ часовъ, калитанъ Немо сообщилъ мнѣ что подъем-
ныя двери ведущія на платформу сейчасъ запрутся. Я бро-
силъ послѣдній взглядъ на толстый сплошной ледъ, который
намъ предстояло миновать. Погода стояла ясная, атмосфера
была довольно чистая, холодъ очень сильный, 12° ниже нуля; но
впередъ утихъ и потому температура эта казалась довольно
сносной.

Около десяти человѣкъ взошли на палубу Кораблика и, во-
оруженные кирками, разбили ледъ вокругъ корпуса, который
скоро совершенно освободился. Это было исполнено быстро,
такъ какъ молодой ледъ еще не успѣлъ отвердѣть. Мы всѣ
вошли во внутренность корабля. Резервуары ло обыкновенію
были палoadни волой, державшейся свободно на грузовой
линии. Корабликъ не замедлилъ опуститься.

Я помѣстился въ залѣ съ Конселемъ. Въ открытыя стекла
мы смотрѣли на нижніе слои южнаго полярнаго океана. Тер-

323

мометръ поднимался. Стрѣлка манометра отклонялась на ци-
ферлатѣ.

Опустившись почти на триста метровъ, мы, какъ предви-
дѣль капитанъ Немо, уже могли плыть подъ волнообразной
поверхностью слошнаго льда. Но Корабликъ опустился еще
ниже. Онъ достигъ глубины восьмисотъ метровъ. Температу-
ра воды, имѣвшая двѣнадцать градусовъ на поверхности, по-
кавывала теперь только одиннадцать. Болѣе градуса уже вы-
играно. Нечего и говорить что температура внутри Кораб-
лика, нагрѣваемаго особыми аппаратами, была значитель-
но выше. Всѣ маневры исполнялись съ удивительною точ-
ностью.

— Съ вашего позволенія, я думаю, что мы пройдемъ, ска-
залъ мнѣ Консель.

— Надѣюсь, отвѣчалъ я, тономъ глубочайшаго убѣжденія.
Въ этомъ свободномъ морѣ, Корабликъ направился прямо къ
полюсу, не уклоняясь отъ 52го меридіана. Отъ 67°30' до 90°
оставалось идти 22 съ половиной градуса широты, то-есть не-
много болѣе пятисотъ льё. Корабликъ пошелъ среднимъ чис-
ломъ со скоростью двадцати шести миль въ часъ, то-есть
скоростью курьерскаго поѣзда. Если онъ не замедлить хода,
то ему будетъ достаточно сорока часовъ чтобы достигнуть
полюса.

Часть ночи мы съ Конселемъ провели у окна залы, заин-
тересованые новосгью положенія. Море сіяло, озаряемое элек-
трическимъ свѣтомъ маяка. Но оно было лустынно. Рыбы не
живутъ въ этихъ водахъ. Онъ только проходятъ ими, направ-
даясь изъ антарктическаго океана къ свободному морю по-
люса. Мы шли быстро, о чемъ можно было судить по сотрясе-
нію длиннаго стальнаго корпуса Кораблика.

Къ двумъ часамъ утра я отправился отдохнуть. Консель
послѣдовалъ моему примѣру. Проходя корридорами, я не встрѣ-
тилъ калитана. Я заключилъ что онъ въ рубкѣ рулеваго.

На следующій день, 19го марта, въ лять часовъ вечера я
занялъ свое мѣсто въ залѣ. Электрическій лагъ показалъ мнѣ
что Корабликъ идетъ медленнѣе. Онъ въ это время подни-
мался на поверхность, но осторожно, медленно опоражнивая
свои резервуары.

Сердце мое было. Выйдемъ ли мы въ свободную атмосфе-
ру полюса?

Нѣтъ. Я почувствовалъ сотрясеніе, и понялъ что Кораб-

21*

324

ликъ ударился о нижнюю сторону сплошнаго льда, еще очень
толстаго судя по глухому звуку. И въ самомъ дѣлѣ, мы „кос-
нулись дня“, говоря языкомъ моряковъ, но только въ обрат-
номъ смыслѣ, и на глубинѣ тысячи футовъ. Сплошной ледъ
былъ теперь выше, чѣмъ у края, гдѣ мы его измѣряли. Об-
стоятельство предвѣщавшее не много хорошаго.

Въ продолженіи этого дня Корабликъ повторялъ нѣсколько
разъ тотъ же опытъ, и всякий разъ ударялся объ стѣну, ви-
сѣвшую надъ нимъ какъ потолокъ. Случалось что онъ встрѣ-
чалъ ее на глубинѣ девятисотъ метровъ, чтО заставляло пред-
полагать тысячу двѣсти метровъ въ толщину, изъ которыхъ
триста метровъ поднималось надъ поверхностью Океана. Слѣ-
довательно, высота льда увеличилась вдвое съ тѣхъ поръ какъ
Корабликъ опустился въ глубину.

Я тщательно отмѣчалъ всѣ эти различныя глубины, и ло-
лучилъ такимъ образомъ подводный профиль этой цѣли, раз-
стилавшейся подъ водой.

Вечеромъ въ нашемъ положеніи не произошло никакой ле-
ремѣны. Все ледъ, между четырьмя и пятью стами метровъ
глубины. Замѣтное пониженіе, но какой еще толстый слой от-
дѣлялъ насъ отъ поверхности Океана!

Было уже восемь часовъ. Еще въ четыре часа воздухъ дол-
женъ былъ быть возобновленъ внутри, какъ это ежедневно
дѣалось на Корабликѣ. Впрочемъ я не слишкомъ страдалъ,
хотя калитанъ Немо и не прибѣгалъ еще къ заласу кислоро-
да, хранившагося въ его резервуарахъ.

Сонъ мой въ эту ночь былъ тревоженъ. Надежда и страхъ
волновали меня поочередно. Я вставалъ нѣсколько разъ. По-
пытки Кораблика продолжались. Къ тремъ часамъ утра я за-
мѣтилъ что нижняя поверхность сплошнаго льда встрѣчалась
только на пятидесятى метрахъ глубины. Сто пятьдесятъ фу-
товъ отдѣляли насъ теперь отъ поверхности воды. Сплошной
ледъ становился постепенно ледянымъ полемъ. Гора превра-
щалась въ равнину.

Глаза мои не отрывались отъ манометра. Мы все подни-
мались, слѣдуя по діагонали вдоль блестящей поверхности,
сіявшей при электрическомъ освященіи.

Сплошной ледъ понижался снизу и сверху отлогими склона-
ми. Онъ становился тоньше съ какдою милей.

Наконецъ, въ шесть часовъ утра этого достопамятнаго дня,

325

19го марта, дверь залы отворилась. На порогѣ явился кали-
танъ Немо.

— Открытое море! сказалъ онъ.

ГЛАВА XIV.

Южный полюсъ.

Я бросился на платформу.

Да! открытое море. Только кой-гдѣ нѣ сколько розрознен-
ныхъ глыбъ, нѣ сколько подвилныхъ ледяныхъ горъ; вдали
широкое море; цѣ лый міръ лапицъ въ воздухѣ и миріады рыбъ
въ глубинѣ водъ, которыя, смотря по свойствамъ дна, пере-
ходили отъ яркого лубаго къ зеленому оливковому цвѣту. Сто-
градусный термометръ показывалъ три градуса выше нуля.
Сравнительно съ пройденнымъ нами пространствомъ здѣсь
какъ будто была весна, отдѣ ленная слюшнымъ льдомъ, мас-
сы кого воздымались на сѣверной сторонѣ горизонта.

— Мы у полюса? съ замираніемъ сердца спросилъ я калитана.

— Не знаю, отвѣчалъ онъ. — Въ полдень мы опредѣ лимъ
мѣсто нашего нахожденія.

— Но покажется ли солнце изъ-за этого туманъ? продолжалъ
я, поглядывая на сѣ рое небо.

— Хоть бы оно чуть-чуть выглянуло, съ меня будетъ до-
вольно, замѣтилъ калитанъ.

Въ десяти миляхъ къ югу отъ Кораблика уединенный остро-
вокъ поднимался на высоту двухсотъ метровъ. Мы шли къ
нему, но осторожно, потому что это море могло скрывать
множество подводныхъ рифовъ. Черезъ часъ мы достигли
островка, а два часа слустя уже обошли его кругомъ. Онъ
имѣлъ отъ четырехъ до пяти миль въ окружности.

Узкій каналъ отдѣ лялъ его отъ обширной земли, можетъ-
быть материка, границъ которого мы не могли видѣ ть.
Существованіе этой земли, казалось, оправдывало гипотезы
Мори. Дѣ йствительно, геніальный Американецъ замѣтилъ что
между южнымъ полюсомъ и шестидесятымъ градусомъ широ-
ты, море покрыто плавающими льдами огромныхъ размѣровъ,
какіе никогда не встрѣчаются на сѣверѣ Атлантическаго оке-
ана. Изъ этого факта онъ заключилъ что антарктическиі
кругъ заключаетъ значительныя земли, потому что ледяныя

326

горы не могутъ образоваться въ открытомъ морѣ, а только у береговъ. Но его вычисленіямъ, масса льдовъ окружающихъ южный полюсъ образуетъ большое кольцо, ширина котораго достигаетъ четырехъ тысячъ километровъ.

Между тѣмъ, опасаясь сѣесть на мель, Кораблины остановились на разстояніи трехъ кабельтововъ отъ морскаго берега, надъ которымъ возвышалась великолѣная масса скалъ. Въ море спустили шлюпку. Капитанъ, двое изъ его людей, несchiе инструменты, Консель и я, сѣли въ нее. Было десять часовъ утра. Я не видалъ Недъ-Ланда. Безъ сомнѣнія, Канадецъ не желалъ отказаться отъ своихъ словъ при видѣ южнаго полюса.

Нѣсколько взмаховъ веслами приблизили шлюпку къ песчаному берегу, гдѣ она и остановилась. Въ ту минуту какъ Консель намѣревался спрыгнуть на землю, я остановилъ его.

— Капитанъ, сказалъ я, — вамъ принадлежить честь первому ступить на эту землю.

— Да, господинъ профессоръ, и я только потому рѣшаюсь-ступить на эту полярную землю что до сихъ поръ ни одно человѣческое существо не оставляло на ней слѣда своихъ шаговъ.

Съ этими словами, онъ легко спрыгнулъ на песокъ. Сердце его было отъ сильнаго волненія. Онъ взошелъ на скалу, круто поднимавшуюся надъ небольшимъ возвышенiемъ, и тамъ, скрестивъ руки, съ пылавшимъ взоромъ, неподвижный, безмолвный, онъ, казалось, принималъ въ свое владѣніе эти области южнаго полюса. Минутъ пять находился онъ въ такомъ возбужденномъ состоянiи, потомъ обратился ко мнѣ.

— Не хотите ли сойти, господинъ профессоръ? закричалъ онъ.

Я вышелъ вмѣстѣ съ Конселемъ, оставивъ обоихъ матросовъ въ шлюпкѣ.

Почва на большомъ протяженiи состояла изъ туфа красноватаго цвѣта, какъ будто она была покрыта толченымъ кирпичемъ. Шлаки, потоки лавы, пемза всюду покрывали ее. Нельзя было не узнать ея волканическаго происхожденiя. Въ нѣкоторыхъ мѣстахъ, легкія струйки дыма съ сѣрнистымъ запахомъ свидѣтельствовали о томъ что внутренній огонь сохранялъ еще свою силу. Однако, взобравшись на значительную возвышенность, я не видалъ на протяженiи нѣсколькихъ миль ни одного волкана. Извѣстно что въ этихъ антарктическихъ странахъ Джемсъ Россъ нашелъ два дѣствующіе кратера, Эребусъ и Терроръ, на сто шестьдесятъ седьмомъ меридіанъ и подъ 77°32' широты.

327

Я замѣтилъ что растительность этого пустыннаго материка
весьма ограничена. Нѣсколько лишаевъ, изъ вида usnea me-
lanoxantha, разстиливались на черныхъ скалахъ. Кой-какія ми-
кроскопическія растеньица, самыя простыя діатомеи, родъ
клѣточекъ, расположенныхъ между двумя кремнистыми створ-
ками, длинные фукусы, лурлуровые и лунцовые, поддержива-
емые маленькими плавательными пузырьками и выбрасывае-
мые на берегъ прибоемъ волнъ составляли всю скромную фло-
ру этой области.

Берегъ былъ усѣянъ молосками, маленькими ракушками,
patella, buccardia glabra, имѣющія форму сердца, и преиму-
щественно clio, съ продолжавымъ, перелончатымъ тѣломъ и
головой, состоящей изъ двухъ округленныхъ лопастей. Я ви-
дѣлъ также миріады clio borealis, длиной въ три центиметра,
которыхъ китъ уничтожаетъ въ огромнѣйшемъ количествѣ
при каждомъ глоткѣ. Эти прелестныя крылоногія, настоящія
морскія бабочки, оживляли свободныя воды омывавшія берегъ.

Изъ другихъ животнорастеній, на подводныхъ горахъ по-
являлись древовидные кораллы, изъ тѣхъ которые, по сло-
вамъ Джемса Росса, живутъ въ антарктическихъ моряхъ да-
же на губинѣ тысячи метровъ; лотомъ маленькие alcyonidae,
принадлежащія къ виду procellaria pelagica, а также множе-
ство астерій свойственныхъ этимъ климатамъ и морскихъ
звѣздъ испещряли почву.

Но жизнь килла преимущественно въ воздухѣ. Тамъ ты-
сячами носились и летали птицы различныхъ видовъ, оглу-
шавшія насъ своими криками. Иныя покрывали скалы, смѣ-
ло смотрѣли на насъ и безбоязненно тѣснились у нашихъ
ногъ. Это были лингвины, которые такъ же подвижны и гиб-
ки въ водѣ, гдѣ ихъ принимали иногда за быстрыхъ бони-
товъ, какъ неуклюжи и тяжелы на землѣ. Они издавали
дикіе крики и, собравшись большими обществами, сидѣли
неподвижно, но не скулились на шумъ.

Между птицами я замѣтилъ chionis, изъ отряда голенастыхъ,
величиной съ голубя, благо цвѣта, съ короткимъ коническимъ
клювомъ и глазами обведенными краснымъ кольцомъ. Кон-
сель наловилъ этихъ пернатыхъ, которые, извѣстнымъ обра-
зомъ приготовленныя, составляютъ очень вкусное блюдо. Въ
воздухѣ проносились альбатросы, черные какъ сажа, имѣвшіе
при распространенныхъ крыльяхъ четыре метра въ ширину и
справедливо называемые коршунами Океана; огромные глулы-

328

ши, нѣкоторые, съ дугообразно согнутыми крыльями, боль-
шіе враги тюленей, которыхъ они охотно пожираютъ; ма-
ленькія утки, верхняя часть тѣла которыхъ черная съ бѣ-
лымъ; наконецъ цѣлый рядъ летрелей, то бѣловатыхъ съ
крыльями окаймленными коричневой полосой, то синихъ, ис-
ключительно свойственныхъ антарктическимъ морямъ. Они
такъ маслянисты, сказалъ я Конселью, что жители Феррер-
скихъ острововъ закигаютъ ихъ, придѣлывая къ нимъ только
фитиль.

— Еще немного, замѣтилъ Консель, — и они превратились
бы въ совершенѣйшія лампы! Впрочемъ нельзя и требовать
чтобы природа ихъ предварительно снабжала фитилемъ.

Пройдя еще полмили, мы нашли что почва изрыта гнѣз-
дами, имѣвшими видъ норъ для кладки яицъ, и изъ нихъ вылет-
али многочисленныя лтицы. Позднѣе, калитанъ Немо ве-
лѣлѣ любить ихъ нѣсколько сотень, такъ какъ ихъ черное
мясо годится въ пищу. Они издавали крики, похожіе на
осинные. Эти животныя ростомъ съ гуся, съ тѣломъ аспид-
наго цвѣта, бѣлыя снизу, съ узенькою полоской лимоннаго
цвѣта на горлѣ, не думали спасаться, и ихъ можно было уби-
вать камнями.

Между тѣмъ туманъ не поднимался, и въ одиннадцать ча-
совъ солнце еще не показывалось. Отсутствіе его безпокоило
меня. Безъ него не были возможны никакія наблюденія. Какъ
въ такомъ случаѣ опредѣлить, достигли ли мы полюса?

Когда я присоединился къ калитану Немо, онъ стоялъ за-
думавшись, опираясь на обломокъ скалы, и смотрѣлъ на небо.
Казалось онъ досадовалъ, нетерпѣливо ждалъ. Но чтò дѣлать.
Этотъ смѣлый и могущественный человѣкъ не могъ повелѣ-
вать солнцу, какъ повелѣвалъ морю.

Насталъ полдень, а дневное свѣтило не показывалось ни
на минуту. Нельзя было даже распознать гдѣ оно находи-
лось за густою завѣсой тумана. Скоро туманъ разрѣшился
снѣгомъ.

— До завтра, сказалъ мѣнѣ калитанѣ, и мы достигли Ко-
раблика посреди вихря, поднявшагося въ атмосферѣ.

Во время нашего отсутствія, были закинуты сѣти, и я съ
удовольствіемъ принялся изучать рыбъ которыхъ вытащили
на бортъ. Антарктическія моря служатъ убѣжищемъ большо-
му количеству переселенцевъ, которые спасаются отъ бурь мо-
нѣе высокихъ широтъ, но попадаютъ впрочемъ на зубы морѣямъ

329

и тюленцамъ. Я замѣтилъ нѣсколько cottus australis, длиной въ дециметръ, бѣлыхъ, пересѣченныхъ синеватыми полосами и вооруженныхъ шипами. Потомъ chimaera antarctica, въ три фута длиною, съ очень длиннымъ тѣломъ, бѣлой серебристой и гладкой кожей, круглою головой, слиною снабженною тремя плавниками и рыломъ оканчивающимся въ видѣ хобота, загибающагося ко рту. Я попробовалъ ихъ мясо; но нашелъ его безвкуснымъ, несмотря на увѣренія Конселя, которому оно очень понравилось.

Снѣжный ураганъ продолжался до сѣдующаго дня. Не было возможности стоять на платформѣ. Изъ залы, гдѣ я записывалъ всѣ случайности нашей экскурсіи на полярный материкъ, я слышалъ крики петрелей и альбатрасовъ, носившихся посреди бури. Корабликъ не стоялъ на мѣстѣ, а огибая берегъ, онъ подвинулся еще миль на десять къ югу, въ полусвѣтѣ распространяемомъ солнцемъ, касавшимся края горизонта.

На сѣдующій день, 20го марта, снѣгъ прекратился. Холодъ немного усилился. Термометръ показывалъ два градуса ниже нуля. Туманъ поднялся, и я надѣлся что на этотъ разъ намъ удастся сдѣлать наблюдения.

Капитанъ Немо еще не локазывался, и мы съ Конселемъ сѣли въ шлюпку и отправились на землю. Почва была все такая жё волканическая. Повсюду лава, шлаки, базальты, но я не видѣлъ кратера, изъ которого они были выброшены.

Миріады лтицъ оживляли также эту часть полярного материка. Но свои владѣнія онъ раздѣляли въ это время со стадами млекопитающихъ, смотрѣвшихъ на насъ своими добрыми глазами. Это были тюлени различныхъ видовъ; одни изъ нихъ расположились на землѣ, другие на льдинахъ, носившихся по волѣ вѣтра; многие выходили изъ моря, другие возвращались туда. Имъ еще не случалось имѣть дѣла съ людьми, и они не путались при нашемъ приближеніи; я насчиталъ ихъ тутъ столько что ихъ хватило бы чтобы снабдить заласомъ нѣсколько сотъ кораблей.

— Ну право, сказалъ Консель, — я очень радъ что Недъ-Ландъ не отправился съ нами.

— Почему Консель?

— Потому что ярый охотникъ перебилъ бы всѣхъ звѣрей какія здѣсь есть.

330

— Ну, не всѣхъ, хотя я тоже полагаю что намъ не удалось бы ломѣшать нашему другу Канадцу проколоть острогой нѣ- которыхъ изъ этихъ превосходныхъ ластоногихъ. А это было бы непріятно капитану, потому что онъ не любитъ проливать напрасно кровь безвредныхъ животныхъ.

— Онъ правъ.

— Безъ-сомнѣнія, Консель. Но скажи-ка мнѣ, ты ужъ вѣ- роятно попытался классифировать этихъ превосходныхъ пред- ставителей морской фауны.

— Вашей милости извѣстно, отвѣчалъ Консель.—что я не слишкомъ силень на практикѣ. Еслибы вы потрудились сооб- щитить мнѣ имена этихъ животныхъ....

— Это тюлени и моржи.

— Два рода, принадлежащіе къ семейству ластоногихъ, по- слѣшелъ сказать ученый Консель.

— Хорошо Консель, отвѣчалъ я,—но эти два рода, тюлени и моржи, раздѣляются на виды и, если я не ошибаюсь, то здѣсь намъ представляется случай наблюдать ихъ. Пойдемъ.

Было восемь часовъ утра. До того времени какъ можно будетъ дѣлать наблюдения надъ солицемъ еще оставалось впѣ- реди четыре часа, которыми мы могли свободно располагать. Я направился къ обширному заливу, который врѣзывался въ гранитныя скалы берега.

Всюду, куда проникалъ взоръ, земля и ледяныя глыбы были загромождены морскими млекопитающими, и я невольно искалъ глазами стараго Протея, миологическаго ластыря безчислен- ныхъ стадъ Нелтуна. Больше всего тутъ было тюленей. Сам- цы и самки размѣщались различными группами: тамъ отецъ бодрствуетъ надъ своей семьей, здѣсь мать кормить грудью дѣтейшей, а молодые, уже достаточно окрѣшlie, играютъ въ нѣ-которомъ отдаленіи. Когда эти млекопитающія желали ле- ремѣщаться, они подвигались впередъ маленькими скачками, происходившими отъ сокращенія ихъ тѣла, и употребляли въ дѣло, впрочемъ довольно неловко, свои несовершенные плав- ники, которые у ихъ родича намантина составляютъ настоя- щее предплечье. Я долженъ сказать что въ водѣ, ихъ глав- ной стихіи, эти животныя, снабженныя подвижнымъ слин- нымъ хребтолѣ, узкимъ тазомъ, гладкою, короткою шерстью и ногами съ перелонкою, плаваютъ превосходно. На сушѣ въ спокойномъ положеніи они принимали тоже чрезвычай-

331

но граціозныя позы. И вотъ почему, наблюдал ихъ добро-
душную физіономію, выразительный взглядъ, съ которымъ
не въ состояніи состязаться самый прекрасный женскій
взоръ, ихъ бархатистые, ясные глаза, мылья позы, и поэти-
зируя ихъ по своему, древніе превратили самцовъ въ трито-
новъ, самокъ въ сиренъ.

Я указалъ Конселью на значительное развитіе мозговыхъ
полушарій у этихъ смышленныхъ животныхъ. Ни одно млеко-
питающее, за исключеніемъ человѣка, не имѣть больше моз-
гового вещества. Вследствіе этого тюлени способны къ нѣко-
торому воспитанію; они легко привыкаютъ къ домашнему со-
стоянію, и я, согласно съ нѣкоторыми естествоиспытателями,
полагаю что, привлѣчно выдрессированные, они могли бы ока-
зывать большія услуги для рыбной ловли.

Большинство тюленей спали на скалахъ и на пескѣ. Между
настоящими тюленями, не имѣющими внѣшняго уха, — чѣмъ
они отличаются отъ otaria, ухо которыхъ выдается,— я наблю-
далъ нѣсколько разновидностей stenorhynchus, длиною въ три
метра, съ бѣлою шерстью, головою будьдога, вооруженныхъ
десятью зубами въ каждой челюсти, четырьмя рѣзцами на
верху и внизу и двумя большими клыками, имѣющими фор-
му лылій. Между ними скользили морские слоны, животныя
похожія на тюленей, съ короткимъ и подвижнымъ хоботомъ,
гиганты своего вида, которые, при окружности въ двадцать
футовъ, имѣютъ десять метровъ въ длину. Они не дѣлали ни-
какого движения при нашемъ приближеніи.

— Эти животныя не опасны? спросилъ меня Консель.

Нѣтъ, отвѣчалъ я,—по крайней мѣрѣ когда на нихъ не
нападаютъ. Но если тюлень защищаетъ своего дѣтеныша, его
гнѣвъ ужасенъ, и нерѣдко случается что онъ разбиваетъ въ
дребезги судно рыбаковъ.

— Онъ правъ, возразилъ Консель.

— Я этого не отрицаю.

Мы сдѣлали еще двѣ мили и остановились предъ возвы-
шенностью, которая защищаетъ заливъ отъ южныхъ вѣтровъ.
Она отвѣсно спускалась къ морю и была покрыта лѣной
отъ прибоя волѣ. Вдали раздавалось грозное мычанье, какое
могло бы произвести стадо жвачныхъ.

— Ба! сказалъ Консель,—концертъ быковъ.

— Нѣтъ, отвѣчалъ я,—концертъ морѣй.

332

— Они дерутся?

— Дерутся или играютъ.

— Не во гнѣвъ вашей милости, надо взглянуть на это.

— Надо взглянуть, Консель.

И вотъ мы шагаемъ по черноватымъ скаламъ, лосреди не
ожиданныхъ обваловъ, и по скользкимъ обледенѣлымъ камнямъ.
Не одинъ разъ мнѣ приходилось скатываться, отчего не мало
страдали мои бока. Консель, болѣе осторожный, или болѣе
твердый на ногахъ, не спотыкался, и поднималъ меня, приго-
варивая:

— Если бы вы потрудились пошире разставлять ноги, вы
лучше сохранили бы равновѣсіе.

Достигнувъ верхняго гребня горы, я увидѣлъ обширную бѣ-
лую равнину, локрытую моржами. Животныя играли между
собой. Это были крики радости, а не гнѣва.

Моржи loходятъ на тюленей формою тѣла и расположеніемъ
членовъ. Но въ ихъ нидней челюсти недостаетъ клыковъ и
pъзцовъ, а верхніе клыки имѣютъ форму двухъ бивней, дли-
ной каждый въ восемьдесятъ центиметровъ; бивни эти имѣютъ
тридцать три центиметра въ окружности у основанія. Они
состоять изъ кости, очень лютой и безъ полосокъ, которая
тверже бивней слона, меньше желтѣетъ и потому очень цвѣ-
нится. Всѣдствіе этого моржи служатъ предметомъ ожесто-
ченнаго преслѣдованія, которое скоро истребитъ ихъ всѣхъ
до послѣдняго, потому что охотники безразлично убиваютъ
беременныхъ матокъ и молодыхъ, уничтожая ежегодно болѣе
четырехъ тысячъ штукъ.

Проходя мимо этихъ люболытныхъ животныхъ, я могъ на
свободѣ разсматривать ихъ, потому что они не шевелились.
Кожа у нихъ толстая и бородавчатая, желто-коричневаго цвѣ-
та, переходящая въ рыжій, шерсть короткая и рѣдкая. Нѣ-
которые изъ нихъ имѣли до четырехъ метровъ въ длину. Сло-
койнѣй и смѣлѣй своихъ сѣверныхъ родичей, они не поруча-
ли избраннымъ часовымъ оберегать границы своихъ владѣній.

Посмотрѣвъ на общество моржей, я собирался вернуться на-
задъ. Было уже одиннадцать часовъ, и если капитанъ Немо
находится въ условіяхъ выгодныхъ для наблюдения, я желалъ
присутствовать при его занятіяхъ. Однако я не надѣвался что
солце покажется въ этотъ день. Облака, словно раздавленныя
на горизонѣ, скрывали его отъ нашихъ глазъ. Казалось, ревни-

Двадцать тысяч львов под водой.

333

вое свѣтило не хотелось показывать людям эту недосягаемую часть земного мара.

Между тѣмъ я думалъ вернуться къ Кораблику. Мы шли по узкому косогору, извивавшемуся на вершинѣ утеса. Въ половинѣ двѣ надцатаго мы достигли мѣста гдѣ причаливали. Между тѣмъ капитанъ съѣхалъ въ шлюцкѣ на землю. Я увидалъ его на базальтовой скалѣ. Инструменты находились возле не го. Онъ стоялъ усгремивъ взоръ на сѣверную часть горизонта, гдѣ солнце описывало въ ту пору свою удлиненную дугообразную линію.

Я помѣстился возле него и ждалъ молча. Насталъ полдень, но, какъ наканунѣ, солнце не показывалось.

Несчастіе преслѣдовало насъ. Наблюдения опять не могло быть сдѣлано. Если не удастся его сдѣлать и завтра, то придется окончательно отказаться отъ возможности опредѣлить наше положеніе.

И въ самомъ дѣлѣ, было 20е марта. На другой день, 21го марта, наступѣлъ равноденствіе, и если не принимать въ разчетъ преломленіе лучей, солнце исчезнетъ подъ горизонтомъ на шесть мѣсяцевъ, и съ его исчезновеніемъ начнется долгая полярная ночь. Съ сентябрьскаго равноденствія оно вышло изъ-за сѣвернаго горизонта, и поднималось удлиненными смерцами до 21го декабря. Съ этого времени, когда бываетъ солнцестояніе въ этихъ холодныхъ странахъ, оно начало опускаться, и завтра должно было бросить имъ свои послѣдніе лучи.

Я сообщилъ свои наблюдения и мои опасения калитану Немо.

— Вы правы, господинъ Ароннаксъ, сказалъ онъ мнѣ,—если завтра мнѣ не удастся опредѣлить высоту солнца, то придется отложить мое изслѣдованіе на шесть мѣсяцевъ. Но теперьто, если только солнце покажется намъ въ полдень, мнѣ будетъ удобно сдѣлать наблюдения именно потому что случайно плаванія привели меня въ эти моря къ 21му марта.

— Почему, калитанъ?

— Потому что трудно вымѣрить съ точностью высоту дневнаго свѣтила надъ горизонтомъ, когда оно описываетъ такія длинныя спиральные линіи, и инструменты могутъ дать очень ошибочные показанія.

— Какъ же вы поступите?

— Я воспользуюсь однимъ хронометромъ, отвѣчалъ калитанъ Немо.—Если завтра, 21го марта, въ полдень солнечный

334

дискъ будетъ правильно пересѣчень пололамъ съвернымъ го-
ризонтомъ, принимая въ соображеніе преломленіе лучей, это
будетъ означать что я нахожусь какъ разъ на южномъ полюсѣ.

— Въ самомъ дѣлѣ, замѣтилъ я.— Однако нельзя сказать
чтобы это было математически вѣрно; вѣдь равноденствіе не
выпадаетъ необходимо въ полдень.

— Безъ сомѣнія; по ошибка не превысить ста метровъ, а
намъ ничего больше и не надо. Итакъ, до завтра.

Калитанъ вернулся на судно. Мы съ Конселемъ пробыли до
ляти часовъ на берегу, расхаживая, наблюдая и изучая. Я не
встрѣтилъ ни одного любопытнаго предмета, кромѣ яйца лин-
гвина, замѣчательнаго по своей величинѣ, за которое люби-
тель заплатилъ бы тысячу франковъ.

Его бланкевый цвѣтъ, черты и изображенія украшавшія
его, будто гіероглифы, дѣлали его рѣдкою вещицей. Я вру-
чилъ его Конселью, и осторожный малый, держалъ его какъ
драгоцѣнный китайскій фарфоръ и въ цѣлоси доставилъ на
Корабликъ.

Тамъ я положилъ это рѣдкое яйцо въ одну изъ витринъ
музея. Я съ аппетитомъ поужиналъ превосходнымъ кускомъ
лечени тюленя, вкусъ которой напоминаетъ свиное мясо. По-
томъ улегся, но какъ Имдусъ не забылъ прозвать на себя
милость дневнаго свѣтила.

На слѣдующій день, 21го марта, съ ляти часовъ утра я вы-
шелъ на платформу. Я засталъ тамъ калитана Немо.

— Небо очищается, сказалъ онъ миѣ.— Надежда есть. Послѣ
завтрака мы отправимся на землю, чтобы выбрать удобный
постъ для наблюдения.

Когда это было рѣшено, я отправился къ Недѣ-Іанду. Мнѣ
хотѣлось взять его съ собой. Упрямый Кападецъ отказался, и
я видѣлъ что его хандра и раздраженіе увеличиваются съ
каждымъ днемъ. Въ сущности, на этотъ разъ я не особенно
жалѣть объ его упрямствѣ. На землѣ было много тюленей, и не
слѣдовало подвергать страстнаго охотника такому искушенію.

Окончивъ завтракъ, я отправился на землю. Во время ночи
Корабликъ поднялся еще на нѣсколько миль. Онъ находился
въ открытомъ морѣ, на разстояніи цѣлой мили отъ берега,
надъ которымъ возвышалась остроконечная вершина, имѣв-
шая отъ четырехъ до пятисотъ футовъ. Вмѣстѣ со мной шлюлка
несла калитана Немо, двухъ матросовъ изъ экипажа и инспру-
менты, то-есть хронометръ, барометръ и зрительную трубу.

335

Во время нашего перебзда, я виделъ многочисленныхъ китовъ, принадлежащихъ къ тремъ разновидностямъ, свойственнымъ южнымъ морямъ; тутъ былъ настоящій китъ или „right-whale“ Англичанъ, не имѣющій плавника; hump-back (горбунъ) или balaenoptera, съ животомъ испещреннымъ складками, съ широкими бѣловатыми плавниками, которые, несмотря на его названіе, не образуютъ крыльевъ, и fin-back, коричнево-желтый, самый подвижный изъ китовъ. Это животное даетъ себя слышать издалека, когда выбрасываетъ на значительную высоту столбы воздуха и лара, походящіе на цѣлый вихрь дыма. Эти различныя млекопитающія играли стадами въ слокойныхъ водахъ, и я увидѣлъ теперь что бассейнъ антарктическаго люса служить убѣжищемъ китообразнымъ, которыхъ такъ настойчиво преслѣдуютъ охотники.

Я замѣтилъ также линьныя, бѣловатыя цѣли сальпѣ, родъ соединившихся вмѣстѣ моллюсковъ, а также и большихъ медузъ, качавшихся въ водоворотѣ воинъ.

Въ девять часовъ мы пристали къ берегу. Небо становилось чище, облака уносились къ югу. Туманъ локидалъ холодную поверхность водъ. Капитанъ Немо направился къ вершинѣ, которую онъ, безъ сомкнѣнія, думалъ превратить въ обсерваторію. Подъемъ былъ труденъ, между острыми обломками лавы и пемзы, въ атмосферѣ густо пролитанной северистыми испареніями маленькихъ кратеровъ. Для человѣка давно отвыкшаго отъ путешествій по землѣ, капитанъ взбирался на самые крутые скаты съ необыкновенною гибкостью и легкостью, такъ что я не могъ съ нимъ сравниться, ему позавидовать бы охотникъ за пиренейскими сернами.

Пришлось идти два часа чтобы достигнуть этой вершины, состоящей частію изъ порфира, частію изъ базальта. Оттуда взоръ обнималъ обширное море, конечная линія котораго рѣзко обозначалась къ северу на фонѣ неба. У нашихъ ногъ поля ослѣпительной бѣлизны. Надъ головой, бѣдно-голубой сводъ, очистившійся отъ тумана. На северѣ, солнечный дискъ, какъ огненный шаръ, уже обрѣзанный острымъ краемъ горизонта. Изъ глубины водъ поднимались великолѣпными сноглами сотни прозрачныхъ водометовъ. Вдали Корабликъ какъ огромный слящій китъ. Позади насъ, къ югу и востоку, необозримая земля, хаотическое скопленіе скалъ и льдовъ, границы которыхъ мы не могли различить.

Достигнувъ вершины остроконечной горы, капитанъ Немо

336

Тщательно измѣрить, съ помощью барометра, ея высоту, ко-
торую онъ долженъ былъ принять въ соображеніе при своемъ
наблюденіи.

Въ двѣ надцать часовъ безъ четверти, солнце, которое до
сихъ поръ было видно только вслѣдствіе преломленія лучей,
показалось золотымъ дискомъ и разсыпало свои послѣдняе лу-
чи по этому пустынному материку и морямъ, которыхъ еще
никогда не посѣщалъ человѣкъ.

Капитанъ Немо, снабженный зрительною трубой съ сѣтью и
зеркаломъ исправляющимъ дѣйствіе преломленія лучей, наблю-
далъ свѣтило, которое мало-ло-малу погружалось въ море, опи-
сывая очень удлиненную діагональную линію. Я держалъ хро-
нометръ. Сердце мое сильно было. Если минута когда поло-
вина соличнаго диска скроется за горизонтомъ совпадетъ съ
полднемъ хронометра, то мы у самаго пояса.

— Подень! вскрикнулъ я.

— Южный полюсъ! отвѣчалъ капитанъ Немо неторопли-
вымъ голосомъ, передавая мнѣ трубу, которая показывала
дневное свѣтило, перерѣзанное горизонтомъ на двѣ равныя
половины.

Я смотрѣлъ какъ послѣдніе лучи увѣнчали вершину, и какъ
поднимавшіяся тѣни мало-по-малу ложились по ея скатамъ.

Въ эту минуту, положивъ мнѣ руку на плечо, капитанъ Не-
мо сказалъ мнѣ:

— Въ 1600 году, Голландецъ Гериткъ, увѣченный ютеченія-
ми и бурями достигъ 64° южной широты и открылъ Ново-
шетландское острова. Въ 1773 году, 17го января, славный
Кукъ, слѣдуя по тридцать восьмому меридіану, достигъ
67°30' широты, и въ 1774 году. 30го января, на сто девятомъ
меридіанѣ онъ достигъ 71°15' широты. Въ 1819 году, Рус-
скій Белминстагузень находился на шестьдесятъ девятомъ гра-
дусѣ широты, а въ 1821 году, на шестьдесятъ шестомъ и на
111° западной долготы. Въ 1820 году, Англичанинъ Брунс-
фильдъ былъ остановленъ на шестьдесятъ пятомъ градусѣ.
Въ томъ же году, Американецъ Моррель, разказы коего
сомнительны, поднимаясь по сорокъ второму меридіану, на-
шелъ море свободнымъ подъ 70°14' широты. Въ 1825 году, Ан-
гличанинъ Поуаль не могъ лерейти шестьдесятъ втораго гра-
дуса. Въ томъ же году, простой охотникъ за тюленями, Англи-
чанинъ Уэдель, поднялся до 72°14' широты по тридцать пя-
тому меридіану и до 74° и 15' по тридцать шестому. Въ 1829

Двадцать тысяч лё подъ водой.

337

году Англичанинъ Форстеръ, командиръ Чантиклира, при-
нялъ во владѣніе антарктическій материкъ подъ 63°26′ миро-
ты и 66°26′ долготы. Въ 1831 году, Англичанинъ Биско (Biscoё)
открылъ землю Эндерби подъ 68°50′ широты; въ 1832 году,
5го февраля, землю Аделаиды подъ 67° широты, и 21го февра-
ля, землю Гротамъ подъ 64°45′ широты. Въ 1838 году, Фран-
цузъ Дюмонъ-Дюрвиль, остановленный сплошными льдами подъ
62°57′ широты, опредѣлилъ положеніе земли Людовика-Филиппа;
два года спустя, 21го января, въ новомъ путешествіи на югъ
онъ назвалъ подъ 66°30′ землю Адели, и восемь дней спустя
подъ 64°40′ берегъ Клары. Въ 1838 году, Англичанинъ Уильксъ
достигъ шестьдесятъ девятаго лараллельнаго круга по со-
тому меридіану. Въ 1839 году, Англичанинъ Баллени открылъ
землю Сабрина, на границѣ полярнаго круга. Наконецъ, въ
1842 году, 12го января, Англичанинъ Джемсъ Россъ, съ кораб-
лями Эрепусъ и Терроръ, нашелъ землю Викторіи подъ 76°56′
широты и 171°7′ долготы, 23го того же мѣсяца, онъ досигъ
семьдесятъ четвертой лараллели, высшаго пункта, како-
го до тѣхъ поръ достигали; 27го, онъ находился подъ 76°8′,
28го, подъ 77°32′; 2го февраля, подъ 78°4′ и въ 1842, онъ воз-
вратился къ семьдесятъ первому градусу, за который не могъ
перейти. Теперь я, калитанъ Немо, 21го марта 1868 года, я
достигъ южнаго полюса, подъ 90°, и принимаю во владѣніе
эту часть земнаго шара, равную одной шестой всѣхъ извѣст-
ныхъ материковъ.

— Во имя кого, калитанъ?

— Въ мое собственное.

И говоря это, калитанъ Немо развернулъ черный флагъ съ
буквою №, вышитой золотомъ на его флагдукѣ. Потомъ, обра-
щаясь къ дневному свѣтилу, послѣдніе лучи котораго ласкали
горизонтъ моря:

— Прощай, солнце! вскричалъ онъ. — Исчезай блесящее свѣ-
тило! Ложись за этимъ свободнымъ моремъ и пусть шесгимѣ-
сячная ночь одѣнетъ мракомъ мои новыя владѣнія!

## ГЛАВА XV.

Приключеніе или прелятствіе?

На другой день, 22го марта, въ шесть часовъ утра, нача-
лись приготовленія къ отъезду. Послѣдній отблескъ сумерекъ
исчезалъ въ ночной темнотѣ. Былъ сильный холодъ. Созвѣз-

22

338

дія бистали сь удивительною ясностью. Въ зенитѣ сіялъ чудный Южный Крестъ, эта полярная звѣзда антарктическихъ странъ.

Термометръ показывалъ двѣнадцать градусовъ низке нуля, и свѣтлій вѣтеръ рѣзалъ лицо. Льдины умножились на водѣ; море ловсюду покрывалось ими. Множество черноватыхъ лятенъ на его поверхности, предвѣщали скорое образованіе молодаго льда. Очевидно, южный бассейнъ, замерзавшій на шесть симпихъ мѣсяцевъ, былъ совершенно недоступенъ. Чтò дѣлалось сь китами въ продолженіе этого времени? Безъ сомнѣнія, они проходили подъ слошнымъ льдомъ и уплывали въ болѣе удобныя моря. Но тюлени и моржи, привыкшіе жить въ самыхъ суровыхъ климатахъ, оставались въ этихъ оледенѣлыхъ странахъ. Эти животныя по инстинкту вырываютъ ямы въ ледяныхъ поляхъ и держатъ ихъ всегда открытыми. Въ эти ямы они приходятъ дышать; когда лтицы, гонимыя холодомъ, улетаютъ къ сѣверу, то эти морские млеколитающіе одни остаются властелинами на полярномъ материкѣ.

Между тѣмъ резервуары наполнились водой, и Корабликъ медленно погружался. На губинку тысячи футовъ онъ оставался. Винтъ его разсѣкалъ волны, и онъ направился прямо къ сѣверу со скоростью лятнадцати миль въ часъ. Къ вечеру онъ уже плылъ подъ громаднымъ череломъ слошнаго льда.

Ставни въ окнахъ были залерты изъ предосторожности, потому что корпусъ Кораблика могъ удариться о какую-нибудь плававшую въ водѣ ледяную глыбу. Птакъ, весь этотъ день я занимался переписываніемъ набѣла своихъ замѣтокъ. Я всецѣло предался воспоминаніямъ о полюсѣ. Мы достигли этого недоступнаго пункта безъ труда и опасностей, какъ будто нашъ плавающій вагонъ катился по рельсамъ келѣзной дороги. А теперь начался возвратный луть. Подарить ли онъ меня еще такими же неожиданностями? Я надѣялся: такъ неисчерпаемъ рядъ подводныхъ чудесъ! Однако въ продолженіи лати сь половиной мѣсяцевъ, сь того времени какъ случай забросилъ насъ на этотъ корабль, мы уже прошли четырнадцать тысячъ льё; и сколько приключеній, любоьныхъ или уласныхъ, очаровывали насъ во время нашегоъ путешествія на этомъ лути, длина которого превышала длину земнаго экватора: охота въ лѣсахъ Креспо, невольная остановка въ Торрессовомъ проливѣ, кораловое кладбище,

Двадцать тысяч ль подъ водой.

339

жемчужная ловля на Цеялонѣ, аравийскій тоннель, подземные
огни Санторина, миллионы въ бухтѣ Виго, Атлантида, южный
полюсъ! Ночью всѣ эти восломинанія, переходя отъ одного
сновидѣнія къ другому, совсѣмъ не давали мнѣ спать.

Въ три часа утра сильный толчокъ разбудилъ меня. И при-
поднялся на своей кровати и сталъ прислушиваться лосреди
темноты, какъ вдругъ меня внезално отбросило на средину
комнаты. Очевидно, Корабликъ получилъ значительный ударъ
въ бокъ.

Опираясь о стѣны, я прошелъ узкими корридорами въ за-
лу, которая освѣщалась сіявшимъ потолкомъ. Мебель была
опрокинута. Къ счастью, витрины, крѣпко увержденныя на
ножкахъ, держались твердо. При леремѣщеніи отвѣсной
лини, картины висѣвшія съ правой стороны прижались къ
обоямъ, тогда какъ картины на лѣвой сторонѣ отсегали отъ
стѣны на цѣлый футъ нижнею частью своей рамы. Стало-
быть Корабликъ лежалъ на правомъ боку, и, сверхъ того, былъ
совершенно неподвиженъ.

Внутри его я слышалъ шумъ шаговъ и неясные звуки го-
лосовъ. Но калитанъ Немо не локазывался. Въ ту минуту
когда я уходилъ изъ залы, туда вошли Недъ-Ландъ и Консель.

— Что случилось? спросилъ я ихъ.

— Я шелъ спросить объ этомъ васъ, отвѣчалъ Консель.

— Тысячу чертей! вскричалъ Канадецъ,— я, я хорошо знаю
чтo! Корабликъ ударились, и, судя по толчку, я не думаю чтобъ
онъ освободился такъ late легко, какъ въ первый разъ, въ Тор-
ресовомъ проливѣ.

— Но, по крайней мѣрѣ, спросилъ я, — возвратился ли онъ
на поверхность моря?

— Мы этого не знаемъ, отвѣчалъ Консель.

— Въ этомъ легко убѣдиться, отвѣчалъ я.

Я взглянулъ на манометръ. Къ моему великому удивленію,
онъ показывалъ глубину трехсотъ шестидесяти метровъ.

— Что же это значитъ? вскричалъ я.

— Надо спросить калитана Немо, сказалъ Консель.

— Но гдѣ его найти? спросилъ Недъ-Ландъ.

— Слѣдуйте за мной, сказалъ я своимъ товарищамъ.—Мы
оставили залу. Въ библіотекѣ не было никого. Я полагалъ что
калитанъ Немо долженъ находиться въ каютѣ рулемаго. Надо
было подождать. Мы всѣ трое возвратились въ залу.

22*

340

Я прохожу молчаніемъ жалобы и укоризны Канада. Онъ
могъ горячиться сколько ему было угодно. Я далъ ему волю
изложить дурное расположеніе духа, ничего ему не отвѣчая.

Мы просидѣли такимъ образомъ минутъ двадцать, прислу-
шиваясь къ магѣйшему шуму раздававшемуся внутри Кораб-
лика, когда въ комнату вошелъ калитанъ Немо. Казалось,
онъ не замѣтилъ пасъ. Его обыкновенно безстрастное лицо
обнаруживало нѣкоторое безлокойство. Онъ молча смотрѣлъ
на компаъ, на манометръ, и указалъ пальцемъ на одну точку
карты, въ той части ея гдѣ находились антарктическія моря.

Я не хотѣлъ его прерывать. Только черезъ нѣсколько ми-
нутъ, когда онъ обернулся ко мѣѣ, я обратилъ противъ него
его собственное выраженіе, сказанное имъ въ Торресовомъ
проливѣ:

— Приключеніе, калитанъ?

— Нѣтъ, господинъ профессоръ, отвѣчалъ онъ, — на этотъ
разъ несчастіе.

— Важное?

— Можетъ-быть.

— Корабликъ сталъ на мель?

— Да.

— И эта остановка на мели произошла?...

— Отъ калриза природы, но не отъ неумѣнья людей. Мы
не сдѣлали ни одной ошибки въ своихъ маневрахъ. Однако
невозможно было помѣшать равновѣсію произвести свое дѣй-
ствіе. Можно возставать противъ законовъ людей, но нельзя
противиться законамъ естественнымъ.

Странную минуту выбралъ калитанъ Немо для выраженія
своихъ философскихъ размышленій. Въ сущности же, его от-
вѣтъ ничего мнѣ не объяснилъ.

— Могу ли я узнать, господинъ калитанъ, отчего произо-
шло это препятствіе?

— Огромная ледяная глыба, цѣлая гора, леревернулась, от-
вѣчалъ онъ мнѣ. — Когда ледяныя горы подмыты въ своемъ
основании болѣе теплыми водами, или потрясены повторяющи-
мися ударами, центръ ихъ тяжести поднимается. Тогда онъ по-
ворачиваются всею своею массой и опрокидываются, чтō те-
перь и случилось. Опрокинувшись, одна изъ этихъ массъ
 столкнулась съ Корабликомъ, который плылъ подъ водой. По-
тотъ, проскольнувъ подъ его корпусомъ и приподнявъ его

341

съ непреодолимою силой, она увлекла его въ менѣе плотные
слой, гдѣ онъ и лежитъ теперь на боку.

— Но нельзя ли освободить Кораблике, опорожнивъ его ре-
зервуары, для того чтобы возстановить равновѣсіе?

— Это и дѣлается теперь, господинъ профессоръ. Вы може-
те слышать какъ дѣйствуютъ насосы. Посмотрите на стрѣл-
ку манометра. Она показываетъ что Кораблике поднимается,
но и ледяная глыба поднимается съ нимъ вмѣстѣ, и наше по-
ложеніе не измѣнится до тѣхъ поръ лока какое-нибудь об-
стоятельство не задержитъ ея восходящаго движенія.

Дѣйствительно, Кораблике все еще лежалъ на правомъ бо-
ку. Безъ сомнѣнія, онъ выпрямится, когда глыба остановится
сама собой. Но кто знаетъ что къ этому времени мы не
столкнемся съ верхнею частью сплошнаго льда, и не будемъ
страшнымъ образомъ скаты мѣдку двумя ледяными поверхно-
стями?

Я размышлялъ обо всѣхъ послѣдствіяхъ нашего положенія.
Капитанъ Немо не переставалъ смотрѣть на манометрѣ. По
слѣ паденія ледяной горы, Кораблике поднялся почти на сто
пятьдесятъ футовъ, но полрежнему образовалъ уголъ съ от-
вѣсною линіей.

Вдругъ, въ корпусѣ произошло легкое движение. Очевидно,
Кораблике понемногу выпрямлялся. Предметы висѣвшие въ
залѣ замѣтно принимали опять свое нормальное положеніе.
Стѣны приближались къ вертикальной линіи. Никто изъ насъ
не говорилъ. Мы наблюдали съ взволнованными сердцами, и
чувствовали это выпрямленіе. Полъ подъ нашими ногами ста-
новился въ горизонтальное положеніе. Прошло десять минутъ.

— Наконецъ мы стоимъ прямо! вскричалъ я.

— Да, сказалъ капитанъ Немо, направлялись къ дверямъ
залы.

— Но поплывемъ ли мы? спросилъ я.

— Конечно, отвѣчалъ онъ, потому что резервуары еще не
опорожнены, и лишь только они будутъ пусты, Кораблике
долженъ будетъ подняться на поверхность моря.

Капитанъ вышелъ, и я вскорѣ увидѣлъ что, по его прика-
занію, Кораблике былъ остановленъ и пересталъ подниматься.
Дѣйствительно, онъ скоро бы ударился о ножнюю часть сплош-
наго льда, и лучше было держать его среди водъ.

— Мы вовремя избѣжали опасности! сказалъ тогда Кон-
сель.

42

— Да. Насъ бы могло раздавить между этими ледяными глыбами, или по крайней мѣрѣ мы были бы заперты. И тогда, не имѣя возможности возобновить воздухъ.... Да! мы во время избѣжали опасности!

— Тогда бы все было кончено! прошепталъ Недъ-Ландъ.

Я не хотѣлъ начинать съ Канадцемъ безполезнаго спора, и ничего не отвѣтилъ ему. Сверхъ того, въ эту минуту открылись ставни, и внѣшній свѣтъ ворвался въ свободныя стекла.

Мы были совершенно въ водѣ, какъ я уже говорилъ; но по обѣимъ сторонамъ Кораблика, на разстояніи десяти метровъ отъ него, поднималась ослѣпительная ледяная стѣна. Вверху и внизу та же стѣна. Вверху нижняя поверхность сплошного льда разститалась какъ громадный потолокъ. Внизу, опрокинутая масса нашла себѣ точки опоры въ боковыхъ стѣнахъ, которые и поддерживали ее въ этомъ положеніи. Корабликъ былъ заключенъ въ настоящемъ ледяномъ тоннелѣ, имѣвшемъ около двадцати метровъ въ ширину, налолненномъ слокойною водой. Стало-быть ему легко было выйти отсюда, налравляясь или влередъ или назадъ, и потомъ, опустившись внизъ на нѣсколько сотъ метровъ, достигнуть свободнаго прохода подъ сплошнымъ лѣдомъ. Свѣтъ лившійся съ потолка погасъ. но однако зала освѣщалась чрезвычайно ярко. Ледяныя стѣны отражали свѣтъ маяка съ удивительною силой. Я не сумѣю олисать какой эффектъ производили электрические лучи падавшіе на эти огромныя, причудливо вырѣзанныя массы, каждый уголь, каждый край и лющадка которыхъ сіяли различными лереливами, смотря по своемству жилъ пересѣкавшихъ этотъ ледъ. Ослѣпительная коль драгоцѣнныхъ камней, и въ особенности сафировъ, голубые лучи которыхъ сливались съ земленымъ блескомъ изумрудовъ. Тамъ и сямъ лоявлялись чрезвычайно нѣжные опаловые оттѣнки, среди ярко сверкавшихъ точекъ, похожихъ на огненные бриліанты. блескъ которыхъ глазъ не могъ переносить. Сила струи электрическаго свѣта удесятерялась, подобно свѣту лампы, когда онъ проходить сквозь выпуклыя стекла маяка.

— Какъ это хорошо! Какъ это хорошо! вскричалъ Консель.

— Да! сказалъ я,—это удивительное зрѣлище. Не правда ли, Недъ?

— Тысячу чертей! да. возразилъ Недъ-Ландъ. — Это превосходно! Я общусь что принужденъ съ этимъ согласиться.

Двадцать тысяч ль подъ водой.

343

Никто не видалъ ничего подобного. Но за это зрѣлище мы можемъ дорого поплатиться. И если говорить правду, то я думаю что мы здѣсь видимъ такія вещи которыя Богъ желалъ скрыть отъ взоровъ людей!

Недѣ былъ правъ. Это было слишкомъ хорошо. Вдругъ мя- ня заставилъ обернуться крикъ Конселя.

— Что такое? спросилъ я.

— Пусть его милость закроетъ глаза! Его милости не смотрѣть смотрѣть!

Говоря это, Консель быстро закрылъ руками свои глаза.

— Но чтò съ тобой, мой другъ?

— Я ослѣпленъ, я лишился зрѣнія!

Глаза мои невольно обратились къ окнамъ, но я не могъ переносить пожравшаго ихъ огня.

Я понялъ чтò произошло. Корабликъ пошелъ самымъ быстрымъ ходомъ. Слокоиный блескъ ледяныхъ стѣнъ превратился теперь въ сверкающія полосы. Огни цѣлыхъ миріадъ орил-ліантовъ сливались вмѣстѣ. Корабликъ, увлекаемый своимъ винтомъ, плылъ окруженный сѣтью сотканною изъ молній.

Тогда ставни въ окнахъ залы закрылись. Мы закрывали руками глаза наполненные концентрическими сіяніями, которыя носятся предъ сѣтчатою оболочкой, послѣ того какъ солнечные лучи слишкомъ сильно ударили въ нее. Протло нѣ- которое время прежде чѣмъ наше разстроенное зрѣніе успокоилось.

Наконецъ мы опустили руки.

— Право, я бы никогда этому не повѣрилъ, сказалъ Консель.

— А я еще не вѣрю и теперь! возразилъ Канадецъ.

— Когда мы вернемся на землю, прибавилъ Консель, — на- смотрѣвшись досыта на такія чудеса природы, чтò мы по- думаемъ о ничтожныхъ материкахъ и всѣхъ жалкихъ созда- ніяхъ рукъ человѣческихъ! Нѣтъ! населенный міръ недосто- инъ насть!

Такія слова въ устахъ невозмутимаго Фламандца показыва- ють до какой степени возбуждения достигъ нашъ энтузіазмъ. Но и тутъ, Канадецъ не преминулъ подлить каплю холодной воды.

— Населенный міръ! сказалъ онъ, покачавъ головой. — Будь- те покойны, другъ Консель, мы туда не возвратимся.

Было пять часовъ утра. Въ эту минуту, въ передней части Кораблика произошло сотрясеніе. Я догадался что его бивень

344

ударился в глыбу льда. Это должно быть произошло вслѣдствии нелравильного маневра, потому что подводный тоннель, заваленный ледяными глыбами, не был удобен для море-плаванія. Итакъ, я думалъ что калитанъ Немо, измѣнивъ свое направление, обойдетъ эти прелатствія, или постарается обогнуть извилины тоннеля. Во всякомъ случае, путь влереди насъ не могъ быть загражденъ совершенно. Однако, противъ моего ожиданія, Корабликъ предпринялъ рѣшительное отступление.

— Мы идемъ назадъ? сказалъ Консель.

— Да, отвѣчалъ я. — Долѣно-быть съ этой стороны тоннель не имѣть выхода.

— П тогда?

— Тогда, сказалъ я, — задача очень проста. Мы вернемся назадъ и выйдемъ сквозь южное отверстіе. Вотъ и все.

Говоря такимъ образомъ, я хотѣлъ казаться спокойнѣе чѣмъ былъ на самомъ дѣлѣ. Между тѣмъ, отступленіе Кораблика все ускорялось, и подвигаясь заднимъ ходомъ, онъ увекалъ насъ съ большою быстротой.

— Это будетъ задержка, сказалъ Недъ.

— Что значитъ нѣсколько часовъ раньше или позже, только бы выйти!

Я прошелся нѣсколько разъ изъ залы въ обліотеку. Мои товарищи спѣшли молча. Вскорѣ и я бросился на диванъ, и взялъ книгу, которую сталъ машинально просматривать.

Четверть часа спустя, Консель подошелъ ко мнѣ и сказалъ:

— Ихъ милость читаетъ что-нибудь интересное?

— Очень, отвѣчалъ я.

— Я этому вѣрю. Ихъ милость читаетъ книгу ихъ милости.

— Мою книгу?

Дѣйствительно, я держалъ въ рукахъ свой трудъ о морскихъ глубинахъ. Я и не подозрѣвалъ этого. Закрывъ книгу, я опять началъ ходить. Недъ и Консель ветали, чтобъ уйти.

— Останьтесь, друзья мои, сказалъ я, удерживая ихъ. — Останемся вмѣстѣ до тѣхъ поръ пока выйдемъ изъ этого безвыходнаго положенія.

— Какъ вамъ будетъ угодно, отвѣчалъ Консель.

Прошло нѣсколько часовъ. Я часто посматривалъ на инструменты висѣвшіе на стѣнѣ залы. Манометръ локазывалъ что Корабликъ держался постоянно на глубинѣ трехсотъ метровъ, компасть—что онъ направлялся къ югу, латъ—что онъ

Двадцать тысяч лье подводой.

345

шел съ быстротою двадцати миль въ часъ, быстротою слишкомъ значительною въ такомъ узкомъ пространствѣ. Но капиталъ Немо зналъ что скорость не могла быть лишнею, и что минуты стоили цѣлыхъ вѣковъ.

Въ восемь часовъ и двадцать лять минутъ толчокъ повторился, на этотъ разъ въ задней части. Я поблѣднѣлъ. Мои товарищи приблизились ко мнѣ. Я схватилъ руку Конселя. Взглядомъ мы спрашивали другъ друга, и передавали одинъ другому свою мысль гораздо яснѣе чѣмъ могли это сдѣлать на словахъ.

Въ эту минуту капиталъ вошел въ залу. Я подошел къ нему.

— Путь на югъ загражденья? спросилъ я его.

— Да, господинъ профессоръ. Ледяная гора перевернулась и загородила выходъ.

— Мы залерты?

— Да.

## ГЛАВА XVI.

### Недостатокъ воздуха.

Итакъ, вокругъ Кораблика, сверху и снизу, непроницаемая ледяная стѣна. Мы были плѣнниками сплошнаго льда! Капаецъ ударилъ по столу своимъ страшнымъ кулакомъ. Консель молчалъ. Я смотрѣлъ на капитана. Лицо его приняло свое обычное, спокойное выражение. Онъ скрестиłъ руки и размышлялъ. Корабликъ не двигался болѣе.

Наконецъ капиталъ заговорилъ:

— Господа, сказалъ онъ тихимъ голосомъ, — при тѣхъ условіяхъ въ которыхъ мы находимся, намъ представляется два способа умереть.

Этотъ нелостижимый человѣкъ говорилъ какъ профессоръ математики, излагающій доказательства своимъ ученикамъ.

— Воперыхъ, продолжалъ онъ, — мы можемъ умереть раздавленными. Вовторыхъ, можемъ задохнуться. Я не говорю о возможности умереть съ голода, потому что сѣстные принцы Кораблика протянутся по всей вѣроятности дальше настѣ. Итакъ, позаботимся о томъ чтобы отвратить и ту и другую опасность.

— Что касается удушенія, капиталъ, отвѣчалъ я, — то намъ его нечего бояться, потому что наши резервуары полны.

346

— Правда, отвѣчалъ калитанъ Немо,— но воздуха въ нихъ хватитъ только на два дня. А вотъ уже тридцать шесть часовъ какъ мы находимся подъ водой, и отяжелѣвшая атмосфера Кораблика требуетъ чтобъ ее возобновили. Черезъ сорокъ восемь часовъ залась нашъ истощится.

— Ну чтобъ же, калитанъ, освободимся прежде сорока восьми часовъ!

— По крайней мѣрѣ мы попытаемся это сдѣлать, прорубивъ окружающую насъ стѣну.

— Съ которой стороны? спросилъ я.

— Зондъ намъ покажетъ это. Я поставлю Кораблику на нижнюю мель, и мои люди, одѣвшись въ скафандры, пробьютъ ледяную гору съ той стороны гдѣ она менѣе толста.

— Можно ли открыть ставни въ залѣ?

— Безъ всякаго затрудненія. Мы теперь стоимъ.

Калитанъ Немо вышелъ. Скоро я узналъ, по свисту, что вода входить въ резервуары. Корабликъ медленно опускался, и остановился на ледяной поверхности, на глубинѣ трехъсотѣ пятидесятіи метровъ, глубинѣ, на которой держался нижній ледяной слой.

— Друзья мои, сказалъ я,— положеніе наше затруднительно, но я разчитываю на ваше мужество и энергію.

— Господинъ профессоръ, отвѣчалъ мигъ Канадецъ, теперь не такое время чтобъ я сталъ надоѣдать вамъ своими калобами. Для общаго спасенія я готовъ на все.

— Хорошо, Недъ, сказалъ я, протягивая Канадцу руку.

— Я прибавлю еще, возразилъ онъ, что владѣю такъ же искусно киркой какъ и острогой, и если могу быть полезнымъ калитану, то онъ можетъ располагать мной.

— Онъ не откажется отъ вашей помощи. Пойдемте, Недъ.

Я проводилъ Канадца въ комнату гдѣ матросы Кораблика одѣвались въ свои скафандры. Я сказалъ калитану о положеніи Неда, и оно было принято. Канадецъ надѣлъ на себя свой морской костюмъ, и былъ готовъ вмѣстѣ съ своими так-вариантами по работѣ. Каждый изъ нихъ имѣлъ на спинѣ аллапатрать Рукейроля, который резервуары снабжали достаточнымъ заласомъ чистаго воздуха. Энциклопедная, но неизбѣжная затрата заласовъ. Кораблика. Чтобъ же касается до лампъ Румкорфа, то онъ былъ безполезны посреди этихъ сіявшихъ водъ, насыщенныхъ электрическими лuchami.

Когда Недъ одѣлся, я вышелъ въ залу, окна которой были

347

открыты, и, помывшись рядомъ съ Конселемъ, сталъ смот-
рѣть на окружающіе слои, поддерживавшіе Корабликъ.

Нѣсколько минутъ спустя, мы увидали человѣкъ двадцать
изъ людей экипажа, вышедшихъ на ледяной островъ, и между
ними Недъ-Ланда, отличавшагося своимъ высокимъ ростомъ.
Калитанъ Немо былъ съ ними.

Не приступая къ прорытію стѣнъ, онъ велѣлъ произвести
сверленіе буравомъ, съ цѣлью дать работамъ надлежащее на-
правленіе. Длинные зонды проникли въ боковыя стѣны; но
пройдя пятнадцать метровъ они все еще задерживались тол-
стою стѣной. Безполезно было начинать съ верхнихъ слоевъ
образовавшихъ потолокъ, потому что это былъ сплошной ледъ,
имѣвшій болѣе четырехсотъ метровъ вышины. Тогда ка-
питанъ Немо попробовалъ зондировать нижній слой. Тутъ
стѣна въ десять метровъ отдѣляла насъ отъ воды. Такова
была толщина ледяного поля. Слѣдовательно, надо было вы-
долбить глыбъ поверхность которой соответствовала бы гру-
зовой линіи Кораблика. Такимъ образомъ предстояло отдѣлить
около шести тысяч лятисотъ кубическихъ метровъ чтобы
сдѣлать отверстіе, чрезъ которое мы могли бы спуститься подъ
ледяное поле.

Работа тотчасъ же началась, и производилась съ неутоми-
мымъ упорствомъ. Вмѣсто того чтобы вырубать вокругъ Кораб-
лика, что могло ловести къ большимъ затрудненіямъ, калитанъ
Немо велѣлъ очертить огромную яму, въ восьми метрахъ отъ
кормовой части по лѣвую сторону судна. Потомъ его люди
одновременно сдѣляли винтовые нарѣзы мѣтчикомъ во мно-
гихъ мѣстахъ на ея окружности. Люди мужественно работали
кирками надъ этою сплошною массой и отдѣляли отъ нея боль-
шія глыбы. Всѣдствіе люболытнаго дѣствія удѣльнаго вѣса,
эти глыбы, менѣе тяжелыя чѣмъ вода, взлетали, такъ сказать,
къ своду тоннеля, который утомился сверху настолько же
насколько дѣался тоньше сиззу. Но чтò было за дѣло до это-
го, если нижній слой лостепенно уменьшался?

Послѣ двухчасовой усердной работы, Недъ-Ландъ при-
шелъ утомленный. Онъ и его товарищѣ были замѣнены но-
выми работниками, къ которымъ присоединились Консель и
я. Подпкиперъ Кораблика управлялъ нами.

Вода показалась малъ особенно холодна; но я быстро согрѣл-
ся, работая киркой. Монѣ движенія были очень свободны, не
смотря на то что я выдерживалъ давленіе тридцати атмосферъ.

348

Когда, послѣ двухчасовой работы, я возвратился, чтобы
повѣть чего-нибудь и отдохнуть, то нашел значительную раз-
ницу между чистымъ воздухомъ, которымъ меня снабжалъ
аппаратъ Рукейроля и атмосферой Кораблика, уже насытив-
шейся утлекислотой. Воздухъ не возобновлялся въ продолженіи
сорока восьми часовъ, и его оживотворяющая сила значи-
тельно утратилась. Между тѣмъ, въ теченіе двѣнадцати ча-
совъ, мы успѣли отколоть только пластъ льда толщиной въ
метръ, на очередной поверхности, то-есть около шестисотъ
кубическихъ метровъ. Предполагая что столько же будетъ
производиться въ каждые двѣнадцать часовъ, все-таки не-
обходимо пять ночей и четыре дня чтобы дости это пред-
пріятіе до благополучнаго окончанія.

— Пять ночей и четыре дня! сказалъ я своимъ товари-
щамъ, — а нашего заласа воздуха достанетъ только на два дня.

— Не говоря уже о томъ, возразить Недъ, — что разъ вы-
рвавшись изъ этой проклятой тюрьмы, мы еще будемъ нахо-
диться подъ сплошнымъ льдомъ, не имѣя никакого сообщенія
съ атмосферой!

Справедливое заключеніе. Какъ предвидѣть минимумъ вре-
мени необходимаго для нашего освобожденія? Мы можемъ за-
дохнуться прежде нежели Корабликъ возвратится на поверх-
ность волни? Не суждено ли ему со всѣми заключенными въ
пемъ логибнуть въ этой ледяной могилѣ? Положеніе казалось
ужаснымъ. Но каждый смотрѣлъ ему прямо въ лицо, и всѣ
рѣшились исполнять свои обязанности до конца.

Ночью, согласно съ моими предположеніями, новый пластъ
льда, въ метръ толщиной, былъ вырубленъ изъ этой огромной
впадины. Но когда утромъ, одѣтый въ свой скафандръ, я
проходилъ въ этой жидкой массѣ, имѣвшей температуру отъ
шести до семи градусовъ ниже пула, я замѣтилъ что боковыя
стѣны мало-ло-малу сбликались. Слои воды находившиеся да-
лѣ отъ прорубаемаго отверстія, не согрѣтые работой людей
и движеніемъ орудій, казалось, стремились отвердѣть. Въ виду
этой новой грозящей оласности, на что могли олереться на-
ши надежды на спасеніе, и какъ отвратить отвердѣніе этой
жидкой стихіи, которая можетъ раздавить какъ етекло стѣны
Кораблика?

Я не сказалъ объ этой новой оласности своимъ товарищамъ.
Къ чему было убивать въ нихъ энергію, которую они выка-
зывали въ трудной работѣ для спасенія судна? Но вернув-

Двадцать тысяч ль подъ водой.

319

шлись на бортъ, я обратилъ вниманіе капитана Немо на это
важное затрудненіе.

— Я это знаю, сказалъ онъ мнѣ своимъ слокойнымъ голодомъ, который не измѣнялся и при самыхъ ужасныхъ обстоятельствахъ. — Еще одной опасностью больше, но я не вишу возможности противодѣствовать ей. Остается только одно средство предупредить отвердѣніе. Мы должны олередить его. Вотъ и все.

Олередить его! Пора бы мнѣ было привыкнуть къ подобнымъ выраженіямъ!

Въ этотъ день я упорно работалъ киркой въ продолженіи нѣсколькихъ часовъ. Эта работа поддерживала меня. Сверхъ того, работать значило уходить съ Кораблика, дышать чистымъ воздухомъ, полученнымъ изъ резервуаровъ и наполнявшимъ аппараты, значило покидать обѣднѣвшую и испорченную атмосферу.

Отверстіе увеличилась еще на один метръ. Вернувшись на бортъ, я чуть не задохнулся отъ углекислоты которою воздухъ былъ насыщенъ. Ахъ, отчего мы не могли уничтожить химическими способами этотъ вредный газъ! У насъ не было недостатка въ кислородѣ. Вся масса воды содержала его въ значительномъ количествѣ, и разлагая ее нашими могущественными батареями, мы могли бы возобновить этотъ животворный газъ. Я объ этомъ много думалъ, но чтò въ томъ пользы, если выдыхаемая нами углекислота наполнила всѣ части Кораблика? Чтобы нейтрализовать ее, слѣдовало наполнить премикси ёдкимъ поташомъ, и постоянно приводить ихъ въ двикеніе. Но этого вещества не было на кораблѣ и нечѣмъ было его замѣнить.

Въ этотъ вечеръ капитанъ Немо долженъ былъ открыть краны своихъ резервуаровъ и впустить нѣсколько струй чистаго воздуха во внутренность Кораблика. Безъ этой предосторожности мы не проснулись бы.

На другой день, 26го марта, я опять принялся за ремесло рудокола, падрѣзывая пятый метръ. Боковыя стѣны и нижняя поверхность сплошного льда видимо утолщались. Очевидно было что онъ соединяется прежде нежели Корабликъ успѣтъ освободиться. На минуту мной овладѣло отчанніе. Кирка едва не выпала у меня изъ рукъ. Къ чему рыть если мнѣ суждено погибнуть, быть задушеннымъ, раздавленнымъ водой, превратившеюся въ камень, подвергнуться пыткѣ которую не могла

350

бы изобрести самая жестокость дикарей? Мне казалось что я
находусь въ страшныхъ челюстяхъ чудовища, сдвигавшихся
съ непреодолимою силой.

Въ эту минуту капитанъ Немо прошелъ возлѣ меня, управ-
ляя работой, работая въ свою очередь. Я дотронулся до его
руки и показалъ ему на стѣны нашей тюрьмы. Стѣна съ пра-
вой стороны судна приблизилась по крайней мѣрѣ на четыре
метра къ корпусу Кораблика.

Капитанъ понялъ меня, и сѣдалѣ мнѣ знакъ слѣдовать за
нимъ. Мы вошли на бортъ. Снявъ свой скафандръ, я послѣ-
довалъ за нимъ въ залу.

— Господинъ Ароннаксъ, сказалъ онъ мнѣ,—надо испытать
какое-нибудь геройское средство, или мы будемъ замуравле-
ны въ этой отвердѣвшей водѣ.

— Да, сказалъ я,—но чтò дѣлать?

— Ахъ! вскричалъ онъ,—еслибы мой Корабликъ былъ въ
состояніи выдержать это давленіе и не быть раздавленнымъ?

— Ну, чтò же? спросилъ я, не лонимая мысли капитана.

— Развѣ вы не лонимаете, возразилъ онъ,—что это замер-
заніе воды оказало бы намъ помощь? Развѣ вы не видите
что, отвердѣвъ, она разломала бы эти ледяные поля заклю-
чающія насъ, какъ, замерзая, она разрываетъ самые твердые
камни? Развѣ вы не чувствуете что тогда въ этой силѣ была
бы для насъ не гибель, а спасеніе?

— Да, капитанъ, можетъ-быть. Но какъ бы то ни была ве-
лика сила которою обладаетъ Корабликъ чтобы сопротивлять-
ся ся натиску, онъ не выдержитъ этого ужаснаго давленія, и
слющится какъ железный листъ.

— Я это знаю, господинъ профессоръ. Стало-быть мы не
должны разчитывать на помощь природы, а на самихъ себя.
Надо воспрепятствовать этому отвердѣнію. Надо его задер-
жать. Не только боковыя стѣны сдвигаются, но не остается
и десяти футовъ воды спереди и сзади Кораблика. Замерза-
ніе охватываетъ насъ со всѣхъ сторонъ.

— На сколько времени, спросилъ я,—достанешь намъ воз-
духа резервуаровъ?

Капитанъ лосмотрѣлъ мнѣ прямо въ лицо.

— Послѣ завтра, сказалъ онъ,—резервуары будутъ пусты!

Меня обдало холоднымъ потомъ. И однако! въ этомъ от-
вѣтѣ не было ничего удивительнаго. 22го марта Корабликъ
логрузился въ свободныя воды полюса. Теперь было уже 26е.

351

Нять дней мы жили заласами корабля! А оставшійся годный для дыханія воздухъ нужно было беречь для работниковъ. Теперь, когда я пили объ этомъ, впечатляніе еще такъ живо что невольный укасъ овладѣваетъ всѣмъ моимъ существомъ, и моимъ легкимъ какъ будто недостаетъ воздуха.

Между тѣмъ, калитанъ Немо размышлялъ, молчаливый и неподвижный. Очевидно какая-то мысль явилась въ его умѣ. Но онъ, казалось, отталкивалъ ее. Онъ отвѣчалъ самъ себѣ отрицательно. Наконецъ такія слова сорвались съ его губъ:

— Горячая вода! прошелталъ онъ.

— Горячая вода? вскричалъ я.

— Да, господинъ профессоръ. Мы залерты въ пространствѣ относительно ограниченномъ. Развѣ струи горячей воды, постоянно выбрасываемыя насосами Кораблика, не могутъ воз высить температуру этой среды и задерживать ся замерзанія?

— Надо попробовать, сказалъ я рѣшительно.

— Попробуемъ, господинъ профессоръ.

Термометръ показывалъ тогда менѣе семи градусовъ снажужи. Калитанъ Немо новелъ меня въ кухню гдѣ действовали огромные аллараты, назначенные для перегонки воды, доставлявшіе посредствомъ испаренія годную для употребленія воду. Ихъ наполнили водой, и вся электрическая теплота баттарей была направлена въ змѣевики окруженные жидкостью. Черезъ нѣсколько минутъ, вода эта достигła ста градусовъ. Ее на направляли къ насосамъ, между тѣмъ какъ притоки свѣщей воды замѣняли прежнюю. Теплота развиваемая электрическими баттареями была настолько сильна что только проѣщавъ сквозь аллараты, холодная вода, почерпнутая въ морѣ, поступала въ насосы уже горячею.

Начали выкачивать воду, и черезъ три часа, термометръ показывалъ шесть градусовъ низке нуля. Одинъ градусъ былъ вышганъ. Два часа спустя, термометръ показывалъ только четыре градуса.

— Удача, сказалъ я калитану, прослѣдивъ и провѣривъ многочисленными наблюденіями успѣхи этого процесса.

— Надѣюсь, отвѣчалъ онъ менѣ. — Мы не будемъ раздавлены. Намъ остается бояться только удушенія.

Ночью, температура воды достигла одного градуса низке нуля. Вспрыскивање не могло поднять ее ни на одинъ градусъ выше. Но такъ какъ морская вода замерзаетъ не менѣе какъ

352

при двухъ градусахъ, то я наконецъ убѣдился что отвердѣ-
ніе не можетъ намъ грозить опасностью.

На другой день, 27то марта, шесть метровъ льда было вы-
рублено изъ отверстія. Оставалось пробить только четыре ме-
тра. Работы оставалось еще на сорокъ восемь часовъ. Воздухъ
внутри Кораблика не могъ больше возобновляться. Итакъ, въ
этотъ день положеніе наше становилось все хуже и хуже.

Нестерпимая тяжесть давила меня. Къ тремъ часамъ вече-
ра, это мучительное чувство достигло высшихъ предѣловъ.
Челости болѣи отъ зѣвоты. Мой легкія трелетали отыски-
вая этотъ освѣжающій, необходимый для дыханія токъ, ко-
торый все болѣе и болѣе разрѣжался. Нравственное оцѣ-
ленніе овладѣло мною. Я лежалъ безъ силъ, почти безъ со-
знанія. Мой честный Консель, одержимый тѣми же симпто-
мами, страдавшій тѣми же страданіями, не покидалъ меня.
Онъ взялъ меня за руку, ободрялъ меня, и я еще слышалъ
что опъ шелталъ:

— Ахъ! если бы я могъ не дышать чтобы оставить больше
воздуха для его милости!

Слезы навертывались у меня на глазахъ, когда я слышалъ
эти слова.

Но если наше положеніе на корабѣ было такъ невыноси-
мо для всѣхъ, за то съ какой послѣшностью, съ какимъ на-
слажденіемъ, мы надѣвали скафандры, чтобы въ свою очередь
работать! Удары киркой раздавались по ледяному слою. Ру-
ки уставали, кожа на нихъ трескалась; но чтò значила уста-
лость, чтò за дѣло было до ранъ! Живительный воздухъ про-
никалъ въ легкія! Тутъ можно было дышать! Дышать!

И медду тѣмъ, никто не продолжалъ дѣло назначеннаго
времени свою подводную работу. Каждый, исполинивъ свою
задачу, отдавалъ своимъ задыхающимся товарищамъ резер-
вуаръ, который долженъ былъ вливать въ нихъ жизнь. Ка-
литанъ Немо показывалъ примѣръ, и первый подчинялся
этой строгой дисциплинѣ. Въ назначенный часъ, онъ уступалъ
свой алпаратъ другому, и возвращался въ испорченную атмо-
сферу корабля, всегда локойный, твердый и безролотный.

Въ этотъ день, привычная работа исполнялась еще съ боль-
шимъ рвеніемъ. Оставалось только вырубить два метра на
всей поверхности. Только два метра отдавали насъ отъ сво-
боднаго моря. Но въ резервуарахъ почти не было воздуха.

353

Немногое чгò оставалось надо было поберечь для работавшихъ. Для Кораблика же нельзя было удѣлить ни одного атома.

Возвратившись на бортъ, я былъ почти задушенъ. Какая ужасная ночь! Я не сумью олисать ее. Подобныя страданія неизобразимы. На другой день дыханіе мое было стѣснено еще болѣе. Къ головнымъ болямъ присоединилось страшное голодокруженіе, я былъ какъ бы подъ вліяніемъ сильнаго ольяне-нія. Мои товарищи испытывали подобные же симптомы. Нѣ-которые изъ людей экипажа хрипѣли.

Въ этотъ день, шестой день нашего заточенія, капитанъ Немо, находя что работа заступомъ и киркой очень медленна, рѣшился раздавить ледяной слой, еще отлѣявшій насъ отъ вοліяной поверхности. Этотъ человѣкъ не потерялъ хладнокровія и энергіи. Онъ подчинялъ физическую боль нравственной силѣ. Онъ думалъ, соображалъ и дѣствовавъ.

По его приказанію судно было облетчено, и вслѣдствіе измѣнія въ удѣльномъ вѣсѣ, приподнялось съ ледяного слоя. Когда оно поплыло, его направили къ пробитой нами огромной владинѣ, имѣвшей форму его грузовой линіи. Потомъ резервуары наполнили водой, и Корабликъ опустился въ углубленіе. Тогда весь экипажъ вошелъ на бортъ, и двойная дверь залерлась. Итакъ, Корабликъ лежалъ на ледяномъ слое въ метрѣ толщиной, пробитомъ въ тысячѣ мѣстахъ зондами.

Тогда совсемъ открыли краны резервуаровъ, и сто кубическихъ метровъ воды устремились туда, увеличивая вѣсѣ Кораблика на сто тысячъ килограммовъ.

Мы ждали, слушали, забывая свои страданія и все еще надѣясь. Мы ставили жизнь на эту послѣднюю карту.

Несмотря на шумъ въ москвѣ головѣ, я вскорѣ услыхалъ собранные подъ кузовомъ Кораблика. Преграда подавалась. Ледъ затрещалъ какъ-то особенно, съ шумомъ похожимъ на тотъ который происходитъ когда рвутъ бумагу, и Корабликъ сталъ олускаться.

— Мы проходимъ! прошелъ талъ мнѣ на ухо Консель.

Я не могъ ему отвѣчать. Я схватилъ его руку и сжалъ ее въ невольномъ порывѣ.

Вдругъ, увлекаемый своимъ ужаснымъ грузомъ, Корабликъ устремился въ воду, какъ пушечное ядро, упалъ, какъ обдто въ пустомъ пространствѣ.

Тогда вся электрическая сила была налѣвлена на насосы,

23

354

которые тотчасть же начали выбонять воду изъ резервуаровъ. Черезъ нѣсколько минутъ наше паденіе было задержано. Скоро манометръ сталъ показывать восходящее движение. Винтъ, двигаясь со всемю скоростью, приводилъ въ содроганіе желѣзный корпусъ до самыхъ его болтовъ, и увлекалъ насъ къ сѣверу.

Но долго ли будетъ продолжаться это плаваніе подъ сплошнымъ льдомъ, пока мы наконецъ достигнемъ открытаго моря? Еще день? Но я умру раньше!

Полулежа на диванѣ въ библиотекѣ, я задыхался. Лицо мое было фіолетового цвѣта, гузы посинѣли, силы меня оставили. Я болѣе ничего не видалъ и не слыхалъ. Понятіе о времени исчезло изъ моей памяти. Мускулы мои не могли болѣе сокращаться.

Я не могъ сосчитать проведенные такимъ образомъ часы. Но я сознавалъ начинавшуюся со мной агонію. Я понималъ что умираю...

Вдругъ я пришелъ въ себя. Въ мои легкія проникло нѣ- сколько глотковъ воздуха. Не поднялись ли мы на поверх- ность волни? Не миновали ли мы сплошной ледъ?

Нѣтъ! Это Недъ и Консель, мои преданные друзья, бер- товали собой, чтобы спали меня. Небольшое количество воз- духа оставалось еще на днѣ одного алпарата. Вмѣсто того чтобы дышать имъ, они сохранили его для меня, и, задыха- ясь сами, вливали въ меня жизнь капля по каплѣ. Я хотѣлъ оттолкнуть аппаратъ, но они удержали мои руки, и въ про- долженіе нѣсколькихъ минутъ я дышалъ съ наслажденіемъ.

Я взглянулъ на часы. Было одиннадцать часовъ утра. На- ступило уже 28е марта. Корабликъ шелъ съ ужасающею бы- стротой сорока миль въ часъ. Онъ крутился въ водахъ.

Гдѣ былъ калитанъ Немо? Не погибъ ли онъ? Не умерли ли съ нимъ его товарищи?

Въ эту минуту, манометръ показалъ что мы находились на разстояніи не болѣе двадцати футовъ отъ поверхности. Про- стое леденое поле отдѣляло насъ отъ нея. Нельзя ли пробить его?

Можетъ-быть! Во всякомъ случае, Корабликъ долженъ былъ ислытать это средство. Въ самомъ дѣлѣ, я почувствовалъ что онъ принимаетъ наклонное положеніе, олуская корму и поднимая бивень. Достаточно было влустить нѣсколько воды въ резервуары чтобы нарушить его равновѣсіе. Потомъ, увле- каемый своимъ могучимъ винтомъ, онъ устремился на ледя-

355

ное поле сназу, какъ ужасный таранъ. Онъ пробивать его мало-по-малу, удалялся, возвращался вновь со всемю быстроотой къ полю, которое прорывалось, и наконецъ, увеченный сильнымъ порывомъ, онъ пробилъ его и вынырнулъ на ледяную поверхность.

Подъемныя двери были открыты, и вѣрнѣе сказать вырваны, и струи чистаго воздуха проникли во всѣ части Кораблика.

Г. І. А. В. XVII.

Отъ мыса Горна до Амазонки.

Какъ я очутелся на платформѣ, не знаю. Можетъ-быть, Канадецъ перенесъ меня туда. Но я дышалъ, я глоталъ живительный морской воздухъ. Подлѣ меня оба мои товарища уливались его освѣжающими струями. Несчастные которые были долго лишены пищи не должны опропетчиво бросаться на первое попавшееся кушанье. Мы же, напротивъ, не имѣли надобности воздерживаться, и могли полной грудью вдыхать въ себя струи воздуха, которые морской вѣтеръ приносилъ намъ, вливая въ насы какое-то сладостное упоение!

— Ахъ! сказалъ Консель, какъ хорошъ кислородъ! — Пусть его мыльность дышетъ не стѣсняясь. Его здѣсь достанетъ на всѣхъ.

Что касается Недъ-Ланда, онъ не говорилъ, но такъ открывалъ свои челюсти что могъ бы испугать акулу. И съ какой силой онъ выхалъ воздухъ! Онъ тянулъ его, какъ жарко горѣвшаяся печка.

Наши силы быстро возвратились, и оглядѣвшись кругомъ, я увидалъ что мы были одни на платформѣ. Ни одного человѣка изъ экипажа. Не было даже калитана Немо. Странные люди Кораблика довольствовались воздухомъ распространявшимся внутри его. Никто изъ нихъ не пришелъ насладиться чистой атмосферой.

Первыя слова произнесенные мной были изъявленіемъ горячей благодарности обоимъ моимъ товарищамъ. Недъ и Консель поддерживали мое существование въ продолженіи последнихъ часовъ этой долгой агоніи. Всей моей признательности было мало чтобы заплатить имъ за эту преданность.

— Хорошо! господинъ профессоръ, отвѣчалъ мнѣ Недъ-Ландъ, — объ этомъ не слóитъ и говорить! Въ чемъ наша за-

23