ПРЕДИСЛОВІЕ

Исторія русскихъ народныхъ музыкальныхъ инстру-
ментовъ представляетъ область еще совершенно темную.
неразработанную; о старинныхъ русскихъ инструментахъ,
а тѣмъ болѣе о ихъ исторіи, существуютъ самыя сутныя,
самыя разногласныя представленія, лишенныя всякаго
положительнаго основанія. Поставивъ себѣ задачею внести
нѣкоторый свѣтъ въ эту темную область, представить, на-
сколько позволить скудость имѣющихся матеріаловъ, кар-
тину историческаго развитія русскихъ народныхъ музы-
кальныхъ орудій, или хотя бы картину исторической
послѣдовательности въ употребленіи этихъ орудій народ-
ными русскими музыкантами, начинаю съ предлагаемаго
изслѣдованія о гусляхъ, какъ одномъ изъ древнѣйшихъ
русскихъ инструментовъ, наиболѣе часто упоминаемомъ
въ историческихъ памятникахъ, въ бывинахъ и старин-
ныхъ народныхъ пѣсняхъ.

Надѣюсь со временемъ, въ сходной формѣ, разсмотрѣть и другія, по крайней мѣрѣ, главнѣйшія музыкальныя орудія русскаго народа.

А. Ф.

Мартъ 1890.

ОГЛАВЛЕНІЕ

<table><thead><tr><th></th><th>Стран.</th></tr></thead><tbody><tr><td>Предисловіе</td><td>I</td></tr><tr><td>Глава первая. Гусли — струны, струнный инструментъ вообще</td><td>1</td></tr><tr><td>Глава вторая. Гусли, какъ спеціальный русскій народный инструментъ</td><td>9</td></tr><tr><td>а. Гусли — струнный инструментъ ручной, легкій небольшаго размѣра</td><td>10</td></tr><tr><td>б. Гусли — инструментъ не смычковый</td><td>13</td></tr><tr><td>в. Составныя части гуслей:</td><td></td></tr><tr><td>аа. Доска</td><td>15</td></tr><tr><td>бб. Струны</td><td>20</td></tr><tr><td>вв. Шпенечки</td><td>29</td></tr><tr><td>г. Играютъ на гусляхъ всегда сидя</td><td>30</td></tr><tr><td>Глава третья. Постепенное усовершенствованіе формы русскихъ гуслей</td><td>33</td></tr><tr><td>а. Первобытныя русскія гусли</td><td>33</td></tr><tr><td>б. Кантеле Финновъ. — Каннель Эстовъ. — Канклесъ Литовцевъ. — Куаклесъ Латышей. — Отношенія этихъ инструментовъ къ русскимъ первобытнымъ гуслямъ</td><td>39</td></tr><tr><td>в. Экземпляръ первобытныхъ русскихъ гуслей музея С.-Петербургской консерваторіі</td><td>68</td></tr><tr><td>г. Psalterion</td><td>76</td></tr><tr><td>д. Гусли-псалтирь</td><td>92</td></tr></tbody></table>

<table><thead><tr><th></th><th>Стран.</th></tr></thead><tbody><tr><td>е. Новѣйшія усовершенствованныя гусли.</td><td>105</td></tr><tr><td>ж. Школа для гуслей.</td><td>110</td></tr><tr><td>Прибавленіе. Цимбалы.</td><td>121</td></tr><tr><td>Дополненія.</td><td>133</td></tr><tr><td>Музыкальное приложеніе. Ноты для гуслей.</td><td></td></tr><tr><td>Нѣкоторые примѣры для упражненія</td><td>1</td></tr><tr><td>Примѣры пьесъ для гуслей:</td><td></td></tr><tr><td>На толь что бы печали.</td><td>2</td></tr><tr><td>Ты велишъ мнѣ равнодушнымъ</td><td>2</td></tr><tr><td>Арія изъ оперы Русалки</td><td>3</td></tr><tr><td>Росскими лѣтитъ странами. Польской</td><td>5</td></tr><tr><td>Духовныя сочиненія положенныя для гуслей:</td><td></td></tr><tr><td>О всепѣтая Мати.</td><td>7</td></tr><tr><td>Нынѣ силы Небесныя</td><td>8</td></tr><tr><td>Иже Херувимы</td><td>8</td></tr></tbody></table>

## ГЛАВА ПЕРВАЯ

### Гусли — струны, струнный инструментъ вообще.

Въ книгѣ моей «Скоморохи на Руси» (1889), неоднократно цитируемой ниже, я указалъ на то, что главными представителями свѣтской музыки въ Россіи съ древнѣйшихъ временъ, въ теченіи многихъ столѣтій, служили искусники или потѣпіники, издавна именовавшіеся скоморохами. Образъ стариннаго пѣвца и игреца скомороха невольно связывается съ представленіемъ о гусяхъ,— популяризѣшемъ и древнѣйшемъ пзъ музыкальныхъ орудій славянскихъ. Слово «гусли», чаще употребляемое во множественномъ числѣ: «гусли», свойствено всѣмъ славянскимъ нарѣчіямъ. Казалось бы, именно эта общность, эта повсемѣстная между Славянами распространенность названія — гусли — должна была бы устранять всякое недоразумѣніе относительно значенія даннаго именованія, относительно внешняго вида, вообще строенія и способа употребленія этого всеславянскаго инструмента. На самомъ же дѣлѣ оказывается, что, по крайней мѣрѣ въ настоящее время, подъ именемъ гулей въ разныхъ мѣстахъ славянскихъ земель понимаютъ музыкальныя орудія совершенно различнаго типа и характера. Такъ Сербо-Хорваты гусями (gusle, у приморскихъ Хорватовъ—gusla, въ Далмаціи—gusli) называютъ первобытный однострунный смычковый инструментъ, звуками котораго сопровождаютъ героическія (юнацкія) свои пѣсни мѣстные на-

1

2

ГУСЛИ — РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

родные пѣвцы. У Словиновъ и западныхъ Славянъ гусялями (словии. gosli, чеш., морав., словацк. housle, husle, луж.-серб. husla, пол. gęsli) называется скрипка или скрипкообразный, смычковый инструментъ. Фріульскіе Словины подъ словомъ gòslje (гусли) понимаютъ, по свидѣтельству Срезневскаго, иногда скрипку, иногда — родъ мандолины, а сосѣдніе съ нимъ Резіяне недавно еще именемъ òslje называли цитрообразный инструментъ¹. Наконецъ, у восточныхъ Славянъ, т.-е. Русскихъ, подъ словомъ гусли понимаютъ инструментъ, имѣющій видъ горизонтальной арфы. Упомянутые виды гуслей такъ разнообразны, такъ мало представляютъ между собою общаго, что нѣтъ возможности проводить между ними параллель, и каждая группа гуслей: южно-, западно- и восточно-славянскихъ должна быть изслѣдуема отѣльно. Между тѣмъ, какъ объяснить тождество названій для музыкальныхъ орудій столь разновидныхъ?

Объясненіе только что приведеннаго, на первый взглядъ, страннаго факта истекаетъ пзъ самаго значенія слова «гусли». Всѣ вышеозначенные виды гуслей, не смотря на совершенно различное ихъ строеніе и различный характеръ, представляютъ одну, главнѣйшую, общую черту, а именно: всѣ они — инструменты струнные. Слово «гусли», употребляемое нынѣ почти исключительно, а въ старину преимущественно во множественномъ числѣ, въ этой формѣ выражаетъ собою совокупность чего-то, разумется — совокупность струнъ. «Струны», какъ выраженіе, заступающее названіе струннаго инструмента, мы встрѣчаемъ и въ другихъ языкахъ. . латинское fides (sing.) значитъ струна, fides (plur.) — струны, въ смыслѣ струннаго инструмента, какъ совокупности струнъ; подобно тому chorda (лат.)—струна, chordas tangere —играть на струшномъ инструментѣ. Въ томъ же смыслѣ объ игрѣ па струпныхъ инструментахъ Французы выражаются такъ: pincer, toucher, faire parler les cordes. У Персовъ тâr значить струна и въ то же время

1) Срезневскій: Фріульскіе Славяне (Прилож. къ XXVIII т. Зап. Имп. Акад. Наукъ, № 4). 1881, стр. 14, 25.

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТЪ

3

târ — обыкновенное названіе для «большой тамбуры» (tanbour bouzourk), пяти-струннаго, снабженнаго длиннымъ грифомъ инструмента¹. Славянское гусли, гусли въ первоначальномъ значеніи своемъ вѣроятно соотвѣтствовало латинскому fides, chorda, французскому corde, персидскому târ. Fidicula (лат.) — маленькій струнный инструментъ — находитъ себѣ аналогію въ русскомъ гуселокъ, гуселки (серб. гуслице, зап.-слав. husličky); chordagista (лат.) — игрецъ на струнномъ инструментѣ — въ русскомъ гуслиста, гусляръ. Въ русскихъ былинахъ слово гуселокъ встрѣчается то въ смыслѣ инструмента, напр.:

Какъ началъ онъ (Добрыня) гуселокъ налаживать,
Струну натягивалъ будто отъ Кіева,
Другу отъ Царя-града, и т. д.,

то въ значеніи какъ будто струны, напр.:

Ёнъ вѣдь началъ гуселка налаживать,
Ёнъ вѣдь началъ струночки натягивать.
Ёнъ перву наладилъ съ города съ Кіева,
Ёнъ другу наладилъ изъ Чернигова, и т. д.²

Сначала здѣсь говорится о налаживаніи гуселковъ, потомъ о налаживаніи струнъ, въ чемъ проявляется какъ бы отождествленіе или, по крайней мѣрѣ, сближеніе обоихъ понятій. У Сербовъ и нынѣ еще слово «гусли» значитъ не только соотвѣтствующій музыкальный инструментъ, но и струны вообще, въ чемъ нельзя не видѣть первоначальнаго, основнаго значенія даннаго слова.

Гусли (гусли) въ смыслѣ струны происходитъ очевидно отъ старо-славянскаго гѣсти (= гудѣть). Струны, а также гусли, гудки и другіе струнные музыкальные инструменты, по народному выраженію, гудутъ; гуденіемъ, гудьбой въ старинныхъ памятникахъ называется звукъ именно струнъ, независимо отъ способа извлеченія изъ нихъ звука: посредствомъ ли ударенія по нимъ пальцами, рванья или щипанья ихъ, или же веденія по нимъ смычка. Игрецъ на струнномъ инструментѣ называется гуд-

1) См. у Fétis: Histoire générale de la musique, 1869—1876. Т. II, p. 404.

2) См. Скоморохи, стр. 31.

1*

4

ГУСЛИ — РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

цомъ. Такъ въ славянскомъ переводѣ Откровенія Юанна читаемъ:
«п гласъ слышахъ гудецъ, гудущихъ въ гусли своя»¹. Гуд-
цомъ кіевскимъ называется въ сказаніи о Задонщинѣ Боянѣ,
который, по свидѣтельству Слова о полку Игоревѣ (п подражав-
шаго этой поэмѣ автора сказанія о Задонщинѣ), игралъ на стру-
нахъ. «Иже басни баютъ и въ гусли гудутъ», читаемъ у Ки-
рилла Туровскаго (ХІІ в.). «Гудьця и свирця нѣ уведа у домъ
свой глума радв», поучаетъ Григорій Черноризецъ (ХІІІ в.), дѣ-
лая притомъ явное различіе между игрецомъ на струнныхъ ин-
струментахъ (гудцомъ) и таковымъ же на духовыхъ (свирцомъ).
«Гудѣніемъ струннымъ», «гудутъ струны» — выраженія,
встрѣчающіяся въ посланіи игумена Памфила (1505 г.). «Гусли
и всякое гудѣніе», между прочимъ, порицаются въ Домостроѣ
(XVI в.). Въ Требникѣ, въ числѣ грѣховъ, въ которыхъ кается
исповѣдающійся, попменовывается слушаніе «гуденія гуслей»².
Въ сказкахъ пзвѣстны «гусли самогуды», которыея сами заво-
дятся, сами пграютъ, пляшутъ и пѣсни поютъ³. Сербо-Хорваты
часто употребляютъ въ поговоркахъ выраженіе: «гусли гудутъ»,
напр.:

— Kad mi gusle ne mogu da gude...

— Čudne gusle gude...

1) XIV, 2.

2) Въ томъ же смыслѣ игры на струнныхъ инструментахъ слѣ-
дуетъ понимать и у другихъ старинныхъ авторовъ слова: гуденіе, гудьба,
такъ напр.: «играніе, плясаніе и гуденіе» порицаются митронолитомъ рус-
скимъ Юанномъ (ХІІ в.); «обрящешіи ту (на игришѣ) оы гудущи, оы пля-
шущи», восклицаетъ Евсевій (рукоп. ХІІІ в.); «плясаніе, гудьба» и пр. назы-
ваются Христолюбіцемъ (рукоп XV в.) въ числѣ «игръ бѣсовскихъ»; гудцы
и гуденіе упоминаются въ Стоглавѣ (1551 г.), и т. п. Подробнѣе вышеупомя-
нутыя цитаты приведены въ книгѣ: Скоморохи, стр. 7, 14, 15, 28, 79—80, 81.
158, 181. «Но еще плясці їли гудці їли инъ хто ігрецъ», читаемъ въ одномъ
изъ словъ Пансиева сборника (ок. 1400 г.). См. Буслаевъ: Историческая Хри-
стоматія. 1861 г. Стр. 530.—Ср. также цѣлый рядъ цитатъ, въ которыхъ го-
ворится о «гуденіи гуслей», о «гуденіи лучцемъ», т.-е. смычкомъ, изъ раз-
ныхъ славянскихъ памятниковъ, начиная съ ХІІ вѣка, — цитатъ, извлечен-
ныхъ Кугачемъ изъ древне-славяно-греко-латинскаго словаря Миклошича.
Kuhac: Opis i poviest narodnih glasbala jugosloviena (въ журналѣ Rad jugosla-
venske akademije. 1877. XXXVIII, XXXIX). Особый оттискъ: I, str. 59—61.

3) См. у Даля: Толковый Словарь. 1879 г., подъ сл.: «Гусли».

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТЪ

5

— Gudile su gusle javorove.

— Jednako ti stare gusle gudi ¹.

Въ русскихъ пѣсняхъ встрѣчаемъ сходныя выраженія о гу-
деніи струнъ и гуслей, напр.:

— Какъ струна-то загула, загула ²...

— Не гусли гудутъ на морѣ³...

— Пливіте, гуслоньки, иливіте,

Та жалобненько (пли: «веселенько») гудіте ⁴.

Въ угорско-русской пѣснѣ пѣвецъ просить, чтобы подали
ему гусли, и поясняетъ:

Най загуду жали свои ⁵.

Въ одной изъ русскихъ былиń упоминается о гуденіи гуд-
ковъ (т.-е. смычковыхъ инструментовъ):

А въ третьёмъ терему — то гудки гудутъ ⁶.

Въ наиболее старинныхъ славянскихъ памятникахъ слово
гусли иногда употребляется для обозначенія музыкальныхъ ору-
дій вообще, въ самомъ широкомъ смыслѣ этого слова, чаще-же—
именно какъ родовое названіе для струнныхъ инструментовъ,
но безъ видоваго ихъ различія. Такъ напр., по словамъ русскаго
лѣтописца (подъ 1015 г.), Святополкъ любплъ «вино пита съ
гуслми». Здѣсь слово «гусли» употреблено очевидно въ самомъ
широкомъ смыслѣ, для выраженія понятія о музыкальныхъ ору-
діяхъ или даже объ инструментальной музыкѣ вообще ⁷. Въ дру-

1) Kuhač: Op. i pov. I, 24—25.

2) Сахаровъ: Сказанія русскаго народа. 1841 г. Т. І. Ки. ІІ, стр. 84.

3) Е. П.: Народныя бѣлорусскія пѣсни. 1853 г., стр. 71.

4) Потебня: Объясненія малорусскихъ и сродныхъ народныхъ пѣснь.
1883 г., стр. 215.

5) Головацкій: Народныя пѣсни Галицкой и Угорской Руси. 1878 г. П,
стр. 548.

6) Гильфердингъ: Онежскія былины. 1873 г., стр. 954.—Ср. выше «гу-
деніе лучцемъ», т.-е. смычком. (изъ кормчей 1262 г.).

7) Въ такомъ широкомъ смыслѣ употребляется и понынѣ еще въ народ-
ныхъ областныхъ говорахъ напр. слово гудѣлка, значащее: «музыкальный
инструментъ (вообще), скрипка, свирѣль», и т. п. (въ Рязанск., Туальск. губ.).
Отсюда то же слово въ переносномъ смыслѣ значитъ: «говорунья, болтунья»

6

ГУСЛН—РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

гихъ случаяхъ подъ именемъ гуслей подразумѣваются струнные
инструменты, въ отличіе отъ духовыхъ и ударныхъ. Несторъ
(Лаврент. лѣтоп. подъ 1067 г.) перечисляетъ дьявольскія лести,
соблазняющія человѣка: трубы и скоморохи, гусли и русалья¹.
Гусли, какъ струнные инструменты, противупоставляются тру-
бамъ, какъ инструментамъ духовымъ. Въ описаніі видѣнія Исаа-
кія (1064 г.) лѣтописецъ уже отличаетъ три группы музыкаль-
ныхъ орудій: сопѣли (духовые инструменты), бубны (ударные) и
гусли (струнные). Такимъ же образомъ въ житіи св. Өеодосія
Печерскаго игрцы, забавлявшіе Святослава Ярославича (въ
ХІ в.), дѣлятся па группы «гуслныя гласы испускающихъ»,
«органныя писки гласящихъ» и «мускійскія» (или: «замърцы»).
Струнныя орудія здѣсь соединены въ одну группу, а духовыя
уже раздѣлены на двѣ группы. Въ житіи св. Саввы, при упоми-
наніи о музыкальныхъ увеселеніяхъ, имѣвшихъ мѣсто при дворѣ
перваго сербскаго царя Стефана (около 1200 года), называются
тумпвани (т.-е. ударные инструменты) и гусли (т.-е. струнныя,
а можетъ быть вообще музыкальныя орудія струнныя и духо-
выя)². Подтвержденіемъ тому, что при такихъ общихъ выраже-
ніяхъ слѣдуетъ придавать слову «гусли» широкое, общее значе-
ніе, служить и то, что оно употребляется старинными писателями
также и по отношению къ музыкальнымъ инструментамъ инозем-
нымъ, не-славянскимъ. Такъ напр. русскій лѣтописецъ, порицая
(подъ 1038 г.) распущенность двора царя греческаго Констан-
тина, выражается слѣдующимъ образомъ: «Константинъ царь
греческій... о женахъ радовашеся присно безстудныхъ и игрели-

(въ тѣхъ же губерніяхъ). Глаголъ гудить въ Казанской губ. употребляется въ смыслѣ пѣть: «гожа онъ гудить» — хорошо онъ поетъ. Опытъ областнаго великорусскаго словаря. 1852 г. См. слово: «гудѣлка». — Дополненіе къ оп. обл. великор. слов. 1858 г., сл.: «гудить».

1) Въ Никоновской лѣтописи прибавлены въ соотвѣтствующемъ мѣстѣ еще смыки (Полное собраніе русскихъ лѣтописей. Т. ІХ, стр. 95), но это несомнѣнно позднѣйшая вставка. Смычковые инструменты появляются въ Россіи уже значительно позже.

2) Полные тексты всѣхъ только что упомянутыхъ свидѣтельствъ см.: Скоморохи, 9—10, 69.

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТЪ

7

выхъ любящихъ ликованіе и свирѣли и гусли»¹. Во второй Со-
фійской лѣтописи (подъ 1438 г.), въ описании Флорентійскаго со-
бора читаемъ, что при входѣ папы «мнози вострубиша въ трубы
и арганы и въ гусли и со всѣми играми по фрижскому пра-
вилу»². Въ обоихъ послѣднихъ случаяхъ лѣтописецъ, разумѣется,
имѣлъ въ виду не опредѣленный спеціальный видъ славянскихъ
гуслей, а употребилъ это слово въ смыслѣ струнныхъ музы-
кальныхъ орудій вообще, въ противу расположность духовымъ
(свирѣлямъ, трубамъ и органамъ). Подтвержденіемъ сказанному
могутъ служить и миніатюры, украшающіи славянскій псалтирь
ХІІІ—ХІV вѣка (изъ библиотеки А. И. Хлудова). Здѣсь изобра-
жены играющіе на разныхъ струнныхъ инструментахъ: гуле-
образныхъ (въ видѣ русскихъ гуслей), кноарообразныхъ.
гитаронодобныхъ, и пр., а подъими подинаны тексты изъ
псалмовъ и вообще изъ книгъ священного писания, въ которыхъ
уноминаются гусли, относимыя въ даñныхъ случаяхъ къ назван-
нымъ разновиднымъ струннымъ музыкальнымъ орудіямъ, напр.:
«псалтирь красенъ съ гуслими», «сып золь велими въ Саулѣ
духъ, Давидъ же сего отгонилъ въ гусли бья», «хвалите Его...
в псалтири и гуслѣхъ», и т. п.³ Послѣ всего вышесказаннаго
становится понятнымъ отождествленіе пли точнѣе — соединеніе
подъ общимъ именемъ «гусли» разныхъ струнныхъ инструмен-
товъ въ старинныхъ русскихъ азбуковникахъ и словаряхъ. Такъ
напр. у Званія (1596 г.) гусли объясняются какъ арфа, лютни,
скрипница, т.-е. какъ инструменты, и по виду и по характеру
весьма мало сходные между собою, но всѣ принадлежащіе къ
группѣ струнныхъ музыкальныхъ орудій. Въ словарѣ Берынды
(1627 г.) гусли = скрыпница; гусли = гарфа, цитра; гуд-
лецъ = арфіста, цитариска⁴. Прибавлю, что въ старину слово
«гусли» употреблялось въ томъ же общемъ значеніи, какъ въ

1) Поли. собр. русск. лѣт., ІХ, 81.

2) Тамъ же: VI, 159. Ср. VIII, 105.

3) Древности. Труды Московск. Археолог. Общества. III, 1873 г., стр. 5 (таб. 1), 11 (таб. III), 16, 25.

4) См. Сахаровъ: Сказ. русск. нар., Н. в, 31, 124.

8

ГУСЛИ — РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

средніе вѣка на западѣ — заимствованное изъ греческаго cythara.
«Слово cythara, замѣчаетъ Куссемакеръ, служило въ началѣ хри-
стіанства къ обозначенію всѣхъ струнныхъ инструментовъ.
Такъ встрѣчаются названія: cythara barbara, cythara teuto-
nica, cythara anglica, обозначающія струнные инструменты
вовсе непохожіе другъ на друга, но германскія имена которыхъ
трудно латинизировались»¹. Отсюда понятно, почему и въ рус-
скомъ азбуковникѣ Берынды слово гуśль (въ общемъ значеніи
соотвѣтствующее средневѣковому cythara) переводится какъ арфа
и цитра (= cythara), а гудлецъ — арфиста, цитариска.

Только въ такихъ случаяхъ, когда, въ историческихъ свидѣ-
тельствахъ, рядомъ съ гуслими называются и другіе, точно опре-
дѣленные виды струнныхъ инструментовъ, напр. домры, смыки
или гудки, скрипѣли, мы можемъ придавать слову «гусли» болѣе
тѣсное значеніе, понимать его какъ спеціальное названіе особен-
ной видовой формы струннаго инструмента.

1) Coussemaker: Essai sur les instruments de musique, въ Annales archéo-
logiques de Didron. T. III, p. 87.

## ГЛАВА ВТОРАЯ

### Гусли, какъ спеціальный русскій народный музыкальный инструментъ.

Въ русскихъ историческихъ памятникахъ слово «гусли» въ только что упомянутомъ, болѣе тѣспомъ значеніи встрѣчается не ранѣе первой половины XVI столѣтія: «играютъ (нѣцыи отъ священныхъ) въ гусли, въ з(д?)омры, въ смыки», говорится въ поученіи митрополита Даніила; «и гусли и смыки и сопѣли и всякое гуденіе» упоминаются въ Стоглавѣ. На свадьбѣ царя Михаила Өедоровича (въ 1626 г.) забавляли царя спеціальные гусельники, домрачені и скрипотчики. Въ царскихъ и иныхъ грамотахъ, памятяхъ, наказахъ и т. п. памятникахъ XVII вѣка, издававшихся противъ скоморошества, перечисляются разные инструменты скомороховъ: домры, гусли и волынки, или: гусли, домры, сурны и волынки и всякія бѣсовскія игры, или: сопѣли, гусли, гудки, домры и всякія игры. Въ словѣ Палладія мниха караются между прочимъ: «свирѣльницы и гусленицы и смычницы»; въ словѣ «о корчмахъ и пьянствѣ» упоминаются «нѣціи кощунники (= скоморохи), имуще гусли и скрипѣли и сопѣли и бубны и нныя бѣсовскія игры»; въ повѣсти о Еремѣ и Өомѣ (по рукоп. XVIII в.) читаемъ: «У Ереме гусли, а у Өомы—домра»¹.

1) Соотвѣтствующія, болѣе подробныя выдержки изъ поименованныхъ только что памятниковъ см. Скоморохи: 22, 63, 92, 117, 160, 161, 181, 184, 187.

10

ГУСЛИ — РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

Во всѣхъ только что приведенныхъ и подобныхъ имъ слу-
чаяхъ рѣчь несомнѣнно пдетъ о гусляхъ, какъ опредѣленномъ
видѣ струннаго инструмента. Тѣмъ не менѣе, однако, и эти сви-
дѣтельства, какъ голословныя лишь упоминанія о данномъ инстру-
ментѣ, нисколько не способствуютъ уразумѣнію характера, вида,
строенія древне-русскихъ гуслей. Чтобы получить болѣе ясное
понятіе объ этомъ инструментѣ, намъ должно обратиться къ слѣ-
дующимъ источникамъ: 1) къ народнымъ преданіямъ о гусляхъ,
сохранившимся въ народныхъ пѣсняхъ и былинахъ, 2) къ опи-
саніямъ гуслей, начинающимъ появляться лишь со средины про-
шедшаго столѣтія, и 3) къ изображеніямъ даннаго инструмента,
восходящимъ до XIII—XIV столѣтія. Сравненіе описаній и изоб-
раженій, относящихся къ разнымъ временамъ, между собою, а
также съ тѣми данными о впѣшнемѣ видѣ гуслей, которые мы
извлекаемъ изъ народныхъ пѣсень и былиń, въ связи съ нѣ-
которыми намеками, касающимися разсматриваемаго предмета,
встрѣчаемыми въ старинныхъ памятникахъ, должно дать въ
результатѣ болѣе или менѣе точное и опредѣленное представленіе
о древне-русскихъ гусляхъ.

а) Гусли — струнный инструментъ ручной, легкій, небольшаго размѣра.

Въ былинахъ и пѣсняхъ русскихъ неоднократно говорится о томъ, что скоморохъ или игрецъ несетъ гусли, притомъ же нерѣдко подъ полой, подъ мышкой, подъ пазухой, даже въ карманѣ. Это показываетъ, что данный инструментъ былъ ручной, небольшой по объему, нетяжелый, напр.:

— Одѣваетъ (Добрыня) платье скоморошеское,
Клалъ гуселышки подъ праву полу¹.

— Положить-то ёпъ гусёлушки яровчаты подъ праву полу².

— Подъ полой у молодца дуда,
Подъ другой-то онъ гусли несетъ.

— Идетъ любчикъ мой горой,
Несетъ гуслѣ подъ полой³.

1) Рыбниковъ: Пѣсни. 1861—1867 г. Ч. І, стр. 143.

2) Гильфердингъ: Онеж. был., 582.

3) Сахаровъ: Сказ. русск. нар. І. ш, 84, 99.

12

ГУСЛИ — РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

Садился на бѣлъ-горючъ камень

И началъ играть въ гуселки яровчаты ¹.

Садко, слѣдовательно, носилъ съ собою гусли, какъ легкій,
ручной инструментъ. — Добрыня въ образѣ скомороха, съ гу-
слями въ рукахъ, съ легкостью вскакиваетъ на «мѣсто скомо-
рошское», на «печку муравлену», и оттуда начинаетъ играть на
своемъ инструментѣ; это опять возможно было исполнить лишь
съ инструментомъ легкимъ и небольшимъ.

То же подтверждается и выраженіями пѣсень, по которымъ
гусли или лежать на столикѣ, на скамьѣ, иногда у изголовья
молодыхъ, или висятъ на гвоздикѣ, что опять могло относиться
только до небольшаго, легкаго инструмента, напр.:

— Говорилъ Добрыня, сыпъ Никитчѣ:
«Ты возьми мое пластье скоморошское,
«И гуселки возьми мои яровчаты
«Въ новой горенки всѣ на столики»².

— На той скамьѣ лежать гусли,
Лежать гусли не налаженыя ³.

— А у нихъ (молодыхъ) въ головахъ
Звончаты гусли лежать ⁴.

— Во клѣточкѣ на гвоздку
Висятъ яровчаты гуселышки ⁵.

— Вѣлѣлъ Добрынюшка, паказывалъ,
Наказывалъ подать гуселышки яровчаты
Во глубокомъ потребѣ на гвоздикѣ ⁶.

По словамъ русской поговорки: «жена не гусли, понгравъ,
на стѣнку не повѣсишь» ⁷.

1) Рыбниковъ: Пѣсни. І, 370.

2) Тамъ же: І, 135.

3) Пальчиковъ: Крестьянскія пѣсни, записанныя въ с. Николаевкѣ Мензелинскаго уѣзда, Уфимской губ. 1888 г., № 123. Ср. въ Галицко-русской коломійкѣ:

На лавицѣ гусли.

Головацкій: Нар. пѣс. ІІ, 417.

4) Сахаровъ: Сказ. русск. нар. І. пі, 262.

5) Гильферлингъ: Онеж. был., 850.

6) Рыбниковъ: Пѣсни. І, 143.

7) См. у Дала: Толк. слов.: «Гусли».

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТЪ

13

б) Гусли — инструментъ не смычковый.

Въ былинахъ нерѣдко упоминается трехъ струнахъ, на-
тягиваемыхъ или налаживаемыхъ гусляромъ, вслѣдствіе чего
было высказано не совсемъ основательное предположеніе о тожде-
ствѣ гуслей скомороховъ съ трехструннымъ смычковымъ ин-
струментомъ, гудкомъ. Въ пользу такого предположенія, если бы
ему не противорѣчили самымъ положительнымъ образомъ всѣ
русскія народныя преданія о гусляхъ, могло бы служить упомя-
нутое выше обстоятельство, что у южныхъ и западныхъ Сла-
вянъ именемъ «гусли» называются нынѣ смычковые инструменты.
Едва ли, впрочемъ, изъ послѣдняго факта можно заключить, что и
въ древнѣйшую эпоху гусли у южныхъ и западныхъ Славянъ
были инструментомъ смычковымъ. Напротивъ того, позвѣстно,
что смычекъ и игра смычкомъ на струнахъ составляютъ позabrѣ-
теніе сравнительно новѣйшее, и въ древности на востокѣ, откуда
вообще заимствованы западными народами главнѣйшіе образцы
музыкальныхъ инструментовъ, вовсе не были извѣстны. Древ-
нѣйшій способъ извлечения звука изъ струнъ состоялъ въ щипа-
ніи, подергиваніи ихъ пальцами или маленькимъ орудіемъ (палоч-
кой, перышкомъ), у Грековъ называвшись «электръ» (plectron),
или же удареніе по струнамъ палочками (молоточками). Въ рус-
скихъ былинахъ почти исключительно, а въ старинныхъ русскихъ
пѣсняхъ преимущественно передъ всѣми прочими музыкальными
орудіями упоминаются гусли, чтò говорить въ пользу несомнѣн-
ной нанѣбольшей древности и распространеніи въ старину этого
инструмента, сравнительно съ другими, по никогда и нигдѣ не
упоминается при этомъ о смычкѣ, которымъ бы играли на
гусляхъ; если же въ пѣсняхъ и историческихъ памятникахъ упо-
минается о способѣ игры, то только объ игрѣ рукой или наль-
цами. Такъ, по словамъ русской пѣсни,

Молодецъ въ гусли игралъ
Своей бѣлой рукой ¹.

1) Якушкинъ: Нар. русск. икс., 224.

14

ГУСЛИ — РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

Въ одномъ изъ пересказовъ былины о Добрынѣ читаемъ:

Ай зангралъ тутъ (Добрынюшка) въ гусёлышки пѣмецкія,
Подёрнулъ онъ струночки спбирскія ¹.

Такую именно игру, т. е. перебираніе, «подергиваніе» струпъ «бѣлой рукой», пальцами (а отнюдь не веденіе по нимъ смычка), имѣлъ въ виду и пѣвецъ Слова о полку Игоревѣ, говоря о Боянѣ, что онъ свои десять перстовъ вскладалъ на струны: «Боянъ же, братіе, не десять соколовъ на стадо лебедѣй пущаше, нѣ своя вѣщіа прѣсты на живая струны въскладаше; они же сами княземъ славу рокотаху»². Въ подражаніе пѣвцу Слова, и авторъ сказанія о Задонщинѣ говоритъ о вѣщемъ Боянѣ, славномъ гудцѣ кіевскомъ («восхвалимъ вѣщаго Бояна, въ городѣ Кіевѣ горазда гудда»), что онъ пѣлъ славу князьямъ, «вскладая свои златыя персты на живыя струны»³. Если-бы Боянъ игралъ на смычковомъ инструментѣ, то пѣвецъ Слова не сталъ бы говорить о десяти перстахъ «вскладаемыхъ» на струны. Въ томъ же смыслѣ игры на струнахъ пальцами должно понимать и слѣдующіе стихи изъ былины о Добрынѣ:

Учелъ (Добрыня) по стрункамъ похаживать,
Учелъ онъ голосомъ поваживать ⁴.

«Похаживаніе» по струнамъ въ данномъ случаѣ выражаетъ то же, что и упомянутое выше перебираніе, подёргиваніе струнъ пальцами, «вскладаемыми» на струны и какъ бы расхаживающими по нимъ. «Гусли бо строятся персты», говоритъ Кириллъ Туровскій (ХІІ в.)⁵, причемъ слово «строятся» вѣроятно слѣдуетъ понимать въ смыслѣ «играются» перстами.

Прибавлю, что въ русскихъ былинахъ и пѣсняхъ иногда по-
именовываются разныя части гуслей: досочка, струны, шпенечки,
но о гусельномъ смычкѣ никогда и нигдѣ не упоминается ни

1) Гильфердингъ: Онеж. был., 912.

2) Русскія достопамятности. 1815—1844 г. Ч. III, стр. 10—12.

3) Извѣстія II отд. Импер. Академіи Наук. Т. VI, стр. 345.

4) Рыбниковъ: Пѣсни. І, 136.

5) Калайдовичъ: Памятники россійской словесности ХІІ вѣка. 1821 г.
стр. 234.

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТЪ

17

— Какъ подъ этой яблоньей, тешутъ доски тонкія,
Тешутъ доски тонкія, дѣлать гусли звонкія ¹.

Въ одномъ изъ пересказовъ былины о Добрынѣ, послѣдній,
возвратившись домой послѣ долгаго странствованія, находитъ
гусельную «полочку», т.-е. деку, резонансную доску, запыленною:
У нихъ (гуслей) полочка занылихася ².

Въ другихъ пересказахъ находимъ прямо названіе инстру-
мента «гусельной доской», напр.:

> Принеси-тко мнѣ-ка платче скоморошкино,
> Принеси-тко мнѣ-ка досочку гусельчатую...,

или:

> Ты свѣтъ государыня моя матушка!...
> А дай-ко мнѣ доску гусельнюю ³.

Въ обоихъ случаяхъ рѣчь идетъ не о части гуслей, а о цѣ-
ломъ инструментѣ, получающемъ, вслѣдствіе общаго доскообраз-
наго своего вида, названіе доски или досочки гусельной. Корпусъ
гуслей состоялъ конечно не изъ одной только доски, а представ-
лялъ широкій, плоскій ящикъ, необходимый для усиленія сравни-
тельно слабаго звука струнъ; безъ такого резонанснаго (голос-
наго) ящика гусли едва ли могли бы получать даваемый имъ
обыкновенно народными пѣвцами эпитетъ — «звончатыя». Мы
только что видѣли, что въ пѣсняхъ дѣйствительно неоднократно
говорится не объ одной, а о нѣ сколькихъ тонкихъ доскахъ,
изъ которыхъ сооружается корпусъ гуслей, т.-е. резонансный
ящикъ. Этому нисколько не противорѣчить названіе всего инстру-
мента, широкаго, плоскаго, доскообразнаго, — «гусельной доской».
Подобное же обозначеніе, даже сдѣлавшееся спеціальнымъ на-
званіемъ инструмента, находимъ въ Германіи: тамъ гуслеобраз-
ный инструментъ цимбалы (см. ниже) носить названіе Hackebrett
т.-е. буквально «рубильная доска» (по струнамъ его бывать [=ру-
бятъ] особенными палочками или молоточками). Въ малорусской

1) Пальчиковъ: Крестьянск. итс. № 95.

2) Кирченскій: Пѣсни. П, 8.

3) Гильфердингъ: Онежск. был. 1020, 1096. Ср. 1305.

2

18

ГУСЛИ — РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

пѣснѣ гусли, дѣлаемыя изъ тонкихъ досокъ, сами получаютъ
эпитетъ «тонкія»:

Іхали купці Харьківці,
Стали явора рубати,
Тонки гуслопьки тесати¹.

Здѣсь, конечно, имѣется въ виду общій тонкій видъ инстру-
мента, состоящаго изъ илоскаго (тонкаго) ящика съ натянутыми
надъ нимъ струнами.

Корпусъ гуслей въ старину строился изъ явора (platanus),
это доказывается наиболѣе употребительнымъ эпитетомъ ихъ:
яворчатыя (т.-е. яворовыя) пли чаще, съ перестановкой буквъ,—
яровчатыя. Эпитетъ гуслей — «яворовыя» — повторяется въ
пѣсняхъ всѣхъ славянскихъ народовъ, равно какъ и упоминанія
объ изготовлениі гуслей изъ яворового дерева. Это обстоятель-
ство относитъ гусли къ общей родинѣ славянскаго племени въ
странахъ болѣе южныхъ, теплыхъ, гдѣ растетъ яворъ. Въ рус-
скихъ пѣсняхъ, какъ мы видѣли выше (стр. 16—17), яворъ не-
рѣдко уже замѣняется яблоней, рябной и другими болѣе сѣвер-
ными деревьями; въ сѣверныхъ широтахъ гусли еще въ концѣ
прошедшаго и началѣ нынѣшняго столѣтія строились изъ еловаго
дерева (см. ниже); по тѣмъ не менѣе старинный эпитетъ «явор-
чатыя», «яровчатыя», продолжаетъ до настоящаго времени жить
въ пѣсняхъ и сѣверно-русскихъ, по исконнымъ преданіямъ, по-
добно тому, какъ до сихъ поръ, даже на самыхъ отдаленныхъ
сѣверныхъ и сѣверо-восточныхъ окраинахъ Россіи, народъ, по
унаслѣдованнымъ отъ предковъ, стародавнимъ воспоминаніямъ,
продолжаетъ называть въ своихъ пѣсняхъ Дунай, принѣвать о
«красно-зеленомъ виноградѣ», которого никогда и въ глаза не
видалъ, и т. п. Приведу нѣсколько примѣровъ, касающихся со-
оруженія гуслей изъ яворового дерева:

Сербо-хорват.: — Сађелајте гуслипе Сдѣлайте гусельки
Од сувога јавора (пзъ пѣсни). Изъ сухаго явора.
— Гудине су гусле јаворове Гудѣли гусли яворовыя.
(пословица — разнеслась молва) ².

1) Потебня: Объясн. малор. и сродн. нар. иѣс., 215.

2) Kuhač: Op. i pov. I, 25, 39.

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТЪ

19

Моравск.: Uhledli tam dřevo Увидѣли тамъ дерево,
Dřevo jaborové, Дерево яворовое,
Na husličky dobré. На гусельки годное.
— Jaborové husličky Яворовыя гусельки
Ony pěkně hrajó ¹. Онѣ хорошо играютъ.

Словацк.: Išli hudej horou, Шли гудцы горой,
Horou javorovou. Горой яворовой.
Našli drevo krásno Нашли дерево красное,
Na husličky hlasnô ². На гусельки годное.

Русск.: Ты возьми мое (Добрынинно) платье скоморошское
II гуселки возьми мон яворчаты.
— А въ лѣвую (руку беретъ Садко) гусли яровчеты ³.
— Наказывахъ (Добрыня) подать гуселышки яровчаты.
— Принесли они платье скоморошское
И гуселки ему (Добрынѣ) яровчаты.
— Играетъ (Чурила) въ гуселышки яровчаты.
— И началъ (Садке) пграть въ гуселки яровчаты.
— Онъ (Ставръ) мастеръ играть во гусли яровчаты.
— Онъ (Ставръ) гораздъ играть въ гуселышки яровчеты.
— Добрые молодцы начали играть во гусли яровчаты ⁴.
— Стали (купці Харьківці) явора рубати,
Тонки гуслопьки тесати ⁵.

Замѣчу, что въ русскихъ народныхъ пѣсняхъ чаще встрѣ-
чается эпитетъ гуслей — «звончатыя» (см. ниже), между тѣмъ
какъ эпитетъ «яровчатыя» преобладаетъ въ билинахъ ⁶.—Какъ
названіе «гусли» перешло во многихъ мѣстахъ на смычковые
инструменты, такъ и эпитетъ ихъ «яворовыя» иногда переносится
на скрипку, напр.:

Заграй менѣ, музыченьку, въ яворови скрыпки ⁷.

1) Sušil: Moravské narodní pisné. 1853—1859. № 146, 785 (str. 615).

2) Slovenské Spevy, vyd. priat. slov. spevov. 1880. № 53.

3) Кирѣевскій: Пѣсни. II, 35; V, 37.

4) Рыбниковъ: Пѣсни. I, 135, 143, 265, 370; II, 101, 111, 180. Ср. Гиль-
фердингъ: Онежск. был. 850, 972 и др.

5) (м. выше, стр. 18.

6) Считаю излишнимъ останавливаться на другихъ эпитетахъ гуслей,
встрѣчающихся одиночно, какъ бы случайно, по капризу того или другаго
пѣвца-сказителя. Таковы напр. (гусли): «хрустальніи», «нѣмецкія», «мурав-
чаты». См. у Гильфердинга: Онежск. был. 912, 1058, 1261.

7) Головацкій: Нар. пѣс. II, 762.

2*

20

ГУС.ИИ—РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

## бб) Струны.

И выше (стр. 3) уже высказалъ предположеніе, что слово «гусли» первоначально значило струны, а потому, какъ названіе инструмента, оно могло относиться первоначально только до музыкальнаго орудія, имѣвшаго иѣсколько струнъ; отсюда возникаетъ новое предположеніе, что однострунныя смычковыя гусли южныхъ Славянъ получили это свое напменованіе вѣроятно уже вслѣдствіе перенесенія на нихъ, какъ на пзобрѣтеніе позднѣйшаго періода, названія, свойственнаго вытѣсненному имп на югѣ, болѣе древнему, многострунному, несмычковому инструменту. Подтвержденіемъ тому могутъ служить слѣдующія, хотя и скудныя историческія свидѣтельства о древне-славянскихъ струнныхъ инструментахъ. Византійскій писатель Θεοφιλακτъ Симокатскій (VII в.) разсказываетъ, что «тѣлохранителямъ царскимъ (въ 591 г.) попалось трое Славянъ, не имѣвшихъ при себѣ никакого оружія, но только киφαρы (καθέχωνι)… Они говорили: киφαρы (καθέχωνις) имѣемъ при себѣ для того, что не обыкли поситься съ оружіемъ… играемъ на лирахъ (λύχνις), потому что не умѣемъ играть на трубахъ»¹. Славянскіе инструменты VI вѣка, названные Θεοφιλακτомъ греческими именами «киφαρы», «ληπρы», разумѣется должны были имѣть нѣкоторое сходство съ этими греческими инструментами; а извѣстно, что лиры и киφαρы въ цвѣтущее время греческаго искусства пмѣли по преимуществу семь струнъ, хотя, впрочемъ, встрѣчаются на греческихъ памятникахъ, даже классической эпохи, киφαры и лиры какъ съ меньшимъ, такъ и съ большимъ числомъ струнъ.— Арабскіе писатели: Ибн-Даста (писавшій около 930 г.) и черпавшій свои свѣдѣнія изъ одного съ нимъ источника, ал-Бекри († 1094 г.), описывая нравы и обычаи Славянъ, свидѣтельствуютъ, что у нихъ въ употреблении былъ струнный инструментъ съ восемью струнами².—Кон-

1) Штриттеръ: Извѣстія византійскихъ историковъ, объясняющія россійскую исторію. 1770 г. І, 51.

2) Гаркави: Сказанія мусульманскихъ писателей о Славянахъ и Русскихъ. 1870 г. Стр. 265.—Записки Имп. Акад. Наукъ. Т. XXXII, прилож. №2, стр. 55, 65, 70.

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТЪ

21

стантинъ Порфирородный (Х в.) упоминаетъ о Славянахъ, «которые употреблялись при инструментальной музыкѣ» въ Византии¹. Вѣроятно и здѣсь они играли, между прочимъ, на своихъ многострунныхъ инструментахъ. — Въ пользу многострунности древне-русскихъ гуслей свидѣтельствуетъ и авторъ Слова о полку Игоревѣ. Боянъ, древнѣйшій изъ «гудцовъ» или гусляровъ русскихъ, пмя котораго сохранилось для потомства и образъ которого можетъ служить прототипомъ цѣлаго цикла эпическихъ пѣвцовъ русскихъ, по выраженію Слова, «не десять соколовъ пускалъ на стадо лебедей, а свои вѣщіе персты вскладалъ на живыя струны», другими словами, онъ игралъ на струнахъ десятью перстами, т.-е. обѣими руками (ср. выше, стр. 14, сходное выражение объ игрѣ Бояна въ словѣ о Задонщинѣ); игра же десятью перстами предполагаетъ инструментъ, имѣющій по крайней мѣрѣ нѣсколько струнъ. — Вопросъ о дѣйствительномъ количествѣ струнъ на древне-русскихъ гусляхъ не разъясняется въ точности ни былинами, ни народными пѣснями.

Въ нѣкоторыхъ былинахъ установилась почти стереотипная формула, характеризующая искусство и разнообразіе репертуара пѣвца-гусельника, — формула, въ которой постоянно рѣшь идетъ о трехъ гусельныхъ струнахъ, натягиваемыхъ или налаживаемыхъ пѣвцомъ, напр. о Добрынѣ говорится въ разныхъ пересказахъ:

— Струну натягивалъ будто отъ Кіева,
Другу отъ Царя-града
И третью съ Еросолима ².

— Епъ перву (струну) паладихъ съ града съ Кіева,
Епъ другу паладпъ изъ Чернигова,
Епъ вѣдь третьюю изъ каменной Москвы.

— Струпочку играетъ отъ синя моря,
Другую играетъ отъ Царя-града,
А третьюю отъ Ерусалима.

1) Штриттеръ: Изв. визант. истор. I, 120.

2) Рыбниковъ: Пѣсни. П. 31.

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТЪ

23

О Соловьё Будиміровичѣ поется въ былинѣ:

— Тонци онъ ведетъ отъ Нова-города,
А другіе ведетъ отъ Еросолима,
А всѣ малые прппѣвки за спня моря ¹.

— Тонцы ведутъ отъ Новáгорода,
Други ведутъ-то отъ Еросолима.

— Игры играютъ Царяграда,
Напѣвки выпѣваютъ Еросолима ².

Въ былинѣ о Садкѣ встрѣчаемъ аналогическое выражение:

Играетъ-то Садке въ Новѣ-городѣ,
А выигрываютъ ведетъ отъ Царя-града ³.

Мы видимъ, что первая, вторая и третья струны однихъ пересказовъ соответствуютъ первому, второму и третьему «разу» начиная игры, первому, второму и третьему «игрищу», и т. п., другихъ пересказовъ. Точно такъ и первая и вторая струны находятъ себѣ аналогію въ первыхъ и вторыхъ «тонцахъ», въ «играхъ» и «напѣвкахъ», въ «игрѣ» и «выигрышѣ»⁴. Слѣдовательно, судить по такимъ фигурнымъ выражениямъ о действительномъ количествѣ струнъ гуслей, невозможно. Можно лишь вывести заключение, что число струнъ было не менее трехъ, такъ какъ въ противномъ случаѣ немыслимы были бы приведенные фигурыя выражения, перечисляющія три струны.

Въ другихъ мѣстахъ были нѣ говорится о струнахъ гуслей глухо, вовсе безъ упоминанія о ихъ численнѣ, напр.:

— Натягивалъ (Добрыня) тетивочки шелковая
На тыя струночки золочепья,
Учелъ по стрункамъ похаживать.

— Струнку къ струвочкѣ патягиваетъ (Соловей),
Тонци по голосу налаживаетъ.

1) Рыбниковъ: Пѣсни І, 319.

2) Гильфердингъ: Онежск. был. 370, 954.

3) Рыбниковъ: Пѣсни. І, 369.

4) О значеніи этихъ техническихъ выраженийъ въ русскихъ былинахъ см. Скоморохи: 31—37.

24

ГУСЛИ — РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

— Брахъ Садке гусехышки яровчаты,
Яровчаты гуселки, звончаты:
Струночку ко струночкѣ налаживалъ.

— А ты струночки (гусельная) повырывай...
Скажи: «у мени струночекъ не случилось»¹.

— А й зангралъ (Добрыня) тутъ въ гусёлышка пѣмецкія,
Поподёрвудъ онъ струпочки сибирскія ².

— Изорвалъ онъ (Садко) струны золоты,
И бросаетъ гусли звончаты ³.

Въ русскихъ народныхъ пѣсняхъ также встрѣчаются уноми-
нанія гусельныхъ струнъ во множественномъ числѣ, но безъ
болѣе точного опредѣленія ихъ количества, напр.:

— Ай, вы гусли, мон гусли звончатые,
Ахъ, вы струны, мон струны золотия! ⁴

— Зангралъ милый въ гусли,
Надежа моя!
Какъ струпа струнѣ можить,
Утѣха моя!

— На гуслицахъ струны,
Ой люли, мочальныя (у старика),

или:

Ой люли, золотыя (у молодаго) ⁵

И такъ, по скуднымъ стариннымъ историческимъ свидѣтель-
ствамъ можемъ строить предположеніе о томъ, что древнія сла-
вліянскія гусли имѣли около 7 или 8 струнъ (ср. выше [стр. 11],
свидѣтельства Феофилакта, Ибн-Дасты, ал-Бекри), на которыхъ
играли обѣими руками (ср. выше [стр. 14], выраженіе Слова о
полку Игоревѣ объ игрѣ Бояна десятью перстами). Изъ словъ
былинъ заключаемъ, что число струнъ на древнихъ русскихъ
гусяхъ было не менѣе трехъ; но, принимая въ соображеніе
только что упомянутыя свидѣтельства, дѣлаемъ заключеніе, что

1) Рыбниковъ: Пѣсни. І, 136, 319, 369. 378. Ср. Гильфердингъ: Онежск. был. 757.

2) Гильфердингъ: Онежск. был. 912.

3) К. Даниловъ: Древн. рос. стих. 237.

4) Шейнъ: Русск. нар. пѣс. І, 354.

5) Сахаровъ: Сказ. русск. нар. І. ш, 33, 97.

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТЪ

25

число пхъ было болѣе трехъ. Впрочемъ, нѣтъ основанія пред-
полагать, чтобы число струнъ было всегда постоянно; напротивъ
того, оно вѣроятно подвергалось такимъ же колебаніямъ, какъ
и число струнъ однородныхъ съ гуслями инструментовъ западно-
европейскихъ. Такъ напр. относительно инструмента, имено-
вавшагося рота (rota), знаемъ, что онъ имѣлѣ то 7, то 10, то
17 струнъ. Близко родственный ротѣ псалтирь (psalterium)
имѣлъ то 6, то 10, то 12, то 15 и болѣе (до 76) струнъ. Такъ же
колебалось и число струнъ (а равно и объемъ) средневѣковыхъ
арфъ, имѣвшихъ отъ 11 до 25 струнъ¹. Повторяю, нѣтъ основа-
нія предполагать, чтобы гусли древне-русскихъ пѣвцовъ и игре-
цовъ составляли исключеніе изъ среды родственныхъ имъ инстру-
ментовъ другихъ европейскихъ народовъ и не подвергались, по
отношенію къ числу струнъ, колебаніямъ, подобно ротѣ, псал-
тирю, арфѣ. Въ народномъ представлении гусли являются какъ
инструментъ, несомѣнно снабженный по крайней мѣрѣ нѣсколь-
кими параллельными струнами: отсюда «гусельчатый», т.-е.
похожій на гусли, значитъ полосатый, бороздчатый, дорожча-
тый, какъ бы исчерченный струнами². Полосатымъ же можетъ
называться только такой предметъ, котораго поверхность пред-
ставляетъ по крайней мѣрѣ пѣсколько полосъ. Мы увидимъ
ниже, что гусли, бывшія въ употребленіи въ народѣ въ Россіи еще
въ концѣ XVIII и началѣ XIX вѣка и имѣвшія вполне первобыт-
ную форму, снабжены были всего пятью струнами. Принимая
во вниманіе консерватизмъ народа въ области правовъ, обычаяевъ,
а равно и предметовъ жизненнаго обихода, къ которымъ должно
причислить и музыкальные народные инструменты, можемъ сдѣ-
лать предположеніе, что народныя гусли и за много вѣковъ раньше
имѣли ту же первобытную форму и то же ограниченное число
струнъ, тѣмъ болѣе, что и близко родственный русскимъ народнымъ
гусямъ старинный инструментъ Фишновъ, кантеле, вѣроятно
даже заимствованный отъ Русскихъ (см. ниже), въ типической своей

1) См. у Fétis: Hist. gén. de la mus. IV, 418, 448; V, 153—155.

2) См. у Дalia: Толк. Слов.: «Гусли».

26

гусли — русский народный

формѣ также имѣлъ пять струнъ. Весьма можетъ быть, что рус-
скіе спеціальные пѣвцы, гусяляры-скоморохи, первоначально и
пользовались только что упомянутыми первобытными гусями; но
не можетъ быть сомнѣнія въ томъ, что съ теченіемъ времени, въ
особенности тѣ изъ гусяровъ, которые показывали свое искус-
ство при дворахъ князей и царей, въ хоромахъ богатыхъ бояръ,
прибѣгали къ гусямъ болѣе усовершенствованнымъ, снабжен-
нымъ бѣльшимъ количествомъ струнъ. Вспомнимъ, что при дво-
рахъ русскихъ царей съ конца XV вѣка стали постепенно появ-
ляться иноземные инструменты и соотвѣтствующіе музыканты,
стали раздаваться звуки органовъ, клавикордовъ, скрипокъ, цим-
баловъ, а съ XVII вѣка установились цѣлые трубные хоры¹.
Разумѣется, конкуренція эта была опасна для гусельниковъ, и
они безъ сомнѣнія принуждены были заботиться о пріобрѣтеніи
болѣе усовершенствованныхъ инструментовъ: таковымъ оказы-
вается многостранный псалтирь, который, подъ именемъ
гуслей, дѣйствительно встрѣчается изображенѣмъ на старин-
ныхъ картинкахъ уже начиная съ XIV вѣка, а также на старин-
ныхъ лубочныхъ картинкахъ позднѣйшаго времени (см. ниже).

Что касается матеріала, изъ котораго приготовлялись гу-
сельныя струны, то всѣ сохранившіяся въ этомъ отношеніи пре-
данія и упоминанія въ бывинахъ и народныхъ пѣсняхъ свидѣ-
тельствуютъ о томъ, что струны были металлпческія, по вы-
раженію бывинъ и пѣсень—«золотыя» или «золоченыя», напр.:

— Беретъ онъ (Садко) гусли звончаты
Съ хороши струны золоты...
Изорвалъ онъ струны золоты ²...

— Тутъ сломалъ Садко гусли яровчаты
И прирвалъ струны золоченыя ³.

— Натягивалъ (Добрыня) тетивочки шелковая
На тья струночки золоченыя⁴.

1) См. Скоморохи: 151 и сл.

2) К. Даниловъ: Древн. рос. стих. 236, 237.

3) Кирѣевскій: Пѣсни. V, 39.

4) Тамъ же: II, 37. Ср. Рыбниковъ: Пѣсни. I, 136.

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТЪ

27

— У нихъ (гуслей) полочка запылилася,
А струночки перержавѣли. ¹

— На гуслицахъ струны,
Ой люли, золотыя².

— Ахъ, вы струны, мон струны золотыя!³

Металлическія струны наиболѣе звонки, оттого и самыя гусли обыкновенно называются «звонкими», «звончатыми», «звончистыми», напр.:

— «Еще гдѣ мои (Добрынины) звончаты гусли?»

— «Ну подайте мнѣ (Ванькѣ ключнику) гусельки звончатые!»

— Опъ (Васильюшко) во звонкія гусельчики попгршваетъ.⁴

— Играетъ Соловей въ звончаты гусли.

— Бралъ Садко гуселышки яровчаты,
Яровчаты гуселки, звончаты.

— «Еще повеселяе стану (Добрыня) играть въ гусли звончатыя».⁵

— Броспаль (Соловей) своп звончаты гусли.

— Заигралъ Садко въ гусли звончаты.⁶

— Заигралъ онъ (удалецъ) во гусли,
Заигралъ въ звончатыя свои.

— На колѣпахъ держить (молодой) гусли
Ой люли, звончатыя.⁷

— Несетъ (Вапюша) гусли подъ полой,
Звончатыя подъ праною.⁸

— «Ай, вы гусли, мон гусли звончатые!»⁹

— Эхъ да, во звончаты онъ гусёлышки
Онъ на(вы)игршваетъ, да.¹⁰

— Не ладно звончистыя (гусли) выговаривають.¹¹

1) Кирѣевскій: Пѣсни. II, 8. «Перержавѣть» могутъ, разумѣется, только
металлическія струны.

2) Сахаровъ: Сказ. русск. нар. І. III, 97.

3) Шейнъ: Русск. нар. пѣс. I, 354.

4) Кирѣевскій: Пѣсни. II, 7; V, 137; VII, 54.

5) Рыбниковъ: Пѣсни. I, 319, 369; II, 19.

6) К. Даниловъ: Древн. рос. стих. 6, 237; ср. 236.

7) Сахаровъ: Сказ. русск. нар. І. ІІ, 28, 97.

8) Пермскій сбор. II, 34.

9) Шейнъ: Русск. нар. пѣс. I, 354.

10) Пальчиковъ: Крестьянск. пѣс. № 42.

11) Изъ свадебной пѣсни, записанной въ Вышневолоцкомъ у., Тверской губ.,
и любезно сообщенной мнѣ А. Э. Вольтеромъ.

28

ГУСЛИ — РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

Выше (стр. 16—17) приведено было нѣсколько примѣровъ изъ русскихъ пѣсень о тесаніи тонкихъ досокъ и о построеніи изъ нихъ гуслей звонкихъ, звончатыхъ, звончистыхъ.

Всѣдствіе звонкости гусельныхъ струнъ, и игра на гуселяхъ бываетъ «звонкая», напр.:

Да кому въ гусли понграть?
Играть будетъ Петру-судырь...
Ой Петръ-отъ свѣтъ, позвончѣй!¹
— Въ гусли играетъ князь (—женщъ) Иванъ,
Звончисто выпгршваетъ Кузьмичъ.²

«Звонъ гуслей», «гусли звенятъ» — обычныя выраженія стараго русскаго гусляра Трофима Ананьева.³

Изрѣдка въ былинахъ упоминается о «тетпвочкахъ шелковыхъ», будто бы натягиваемыхъ на «струночки золоченыя» (ср. выше стр. 26). Полагаю, что такое выраженіе основывается на недоразумѣніи, объясняемомъ тѣмъ, что нынѣшніе пѣвцы былисть не только уже давно гуслей не употребляютъ, но вѣроятно таковыхъ и не видѣли; поэтому представленіе о болѣ сложномъ составѣ струнъ легко могло помрачиться у пѣвцовъ не-гусяляровъ: не на «золотыя» (т.-е. металлическія) струны натягиваются шелковыя тетивы, а наоборотъ, на шелковыя (или кишечныя) струны наматывается или навертывается тонкая металлическая проволока для басовыхъ потъ; это практикуется и нынѣ по отношенію къ басовымъ струнамъ фортепіано, гитары, и т. п.

Вопросъ о томъ, изъ какого матеріала дѣлались струны древнѣйшихъ русскихъ гуслей, пока остается неразъясненнымъ, за неимѣніемъ на то указаній въ историческихъ памятникахъ. Что же касается старинныхъ преданій, былиń и народныхъ пѣсень, то они другихъ гусельныхъ струнъ, кромѣ металлическихъ, не знаютъ, хотя по всѣмъ вѣроятіямъ первобытныя гусли снабжены были и болѣе первобытными струнами, напр.: волосяными (спле-

1) Потебня: Объясн. малор. и сродн. нар. пѣс. 216.

2) Изъ только что упомянутой (стр. 28. прим. 11) свадебной пѣсни.

3) См. ниже, Глава III. в.

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТЪ

29

тенными изъ конскаго волоса), льняными, кишечными. Достойно
вниманія, что на южно славянскомъ смычковомъ однострунномъ
(или двуструнномъ) инструментѣ, именуемомъ гуслями, до сихъ
поръ употребляются струны, сплетенныея изъ конскаго волоса.

Относительно способа игры на струнахъ русскихъ гуслей я
говорилъ уже выше (стр. 13 — 15), что, судя по всѣмъ стариннымъ
свидѣтельствамъ, преданіямъ, былинамъ и пѣснямъ, на струнахъ
играли исключительно пальцами, а не какими либо перышками,
палочками, молоточками, и т. п., а тѣмъ менѣе еще — смычкомъ.

## 6в. Шпенечки.

Въ приведенныхъ выше отрывкахъ изъ былинъ неоднократно
говорится о «натягиваніи» или «налаживанів» струпъ, т.-е. о на-
страиваніи гуслей. Настраиваніе всѣхъ струнныхъ инструмен-
товъ производится обыкновенно слѣдующимъ образомъ: одинъ
конецъ струны прикрѣпляется паглухо, а другой — къ колку
(Wirbel), посредствомъ повертыванія котораго въ ту или другую
сторону достигается бѣльшая или меньшая натянутость или на-
пряженность струны, а слѣдовательно и бѣльшая или меньшая
высота ея тона. Въ былнахъ колокъ носитъ названіе шпене-
чекъ. Такъ напр. Садкѣ-гусельнику, послѣ того какъ подъ звукъ
его игры расплясалось все подводное царство, причиняя тѣмъ
много бѣдъ на морѣ, является «старикъ сѣдатый» (по другимъ
пересказамъ — «старчище» или «Никола Можайскій», или Бого-
родица), который увѣщеваетъ Садко прекратить игру:

Говоритъ старикъ таковы слова:
А ты струночки новырывай,
А ты шпенечки повиломай,
Скажп: «у меня струночекъ не случилось,
А шпенечковъ не пригодилось,
Не во что больше играть:
Приломались гуселки яровчаты».¹

1) Рыбниковъ: Пѣсни. І, 378. Ср Гильфердингъ: Онежск. был. 396, 879.

30

ГУСЛИ—РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

Послѣднія слова подтверждаютъ простоту устройства гуслей:
струночки и шпенечки, вотъ, кромѣ основы—«доски» (т.-е. голос-
наго ящика) — исключительныя составныя части инструмента.

г) Играютъ на гусляхъ всегда сидя.

Въ русскихъ пѣсняхъ и былинахъ, также на старинныхъ
изображеніяхъ, играющіе на гусляхъ всегда сидятъ во время
игры: инструментъ или прислоняется играющимъ ко груди (ре-
бромъ или плашмя), причемъ онъ однимъ краемъ (т.-е. ребромъ)
упирается въ одно или въ оба колѣна, или онъ лежитъ плашмя на
колѣнахъ играющего, или, наконецъ, лежитъ передъ нимъ на
столѣ.¹ Все это устраняетъ всякую возможность предполагать,
чтобы древне-русскія гусли могли быть похожи на лютию, гитару
и т. п. инструменты съ грифомъ; на такихъ инструментахъ
весьма часто играютъ стоя; въ стоячемъ же положеніи изобра-
жена и фигура, играющая на гитаровидномъ инструментѣ, на из-
вѣстной древней фрескѣ Кіевскаго Софійскаго собора.² Напро-
тивъ того, древніе русскіе гусляры всегда сидѣли во время
игры, и это необходимо обусловливалось спеціальною, доскооб-
разною формою инструмента. Слѣдующіе отрывки изъ пѣсень, въ
которыхъ игрецъ-гусяляръ всегда садится передъ тѣмъ какъ на-
чать игру, подтвердятъ сказанное:

— И садился (Добрыня) близко печку близъ кирпичную,
И зыграłъ онъ въ гуселышка яровчаты.

— II сидитъ (Чурпла) у зголовьца высокаго,
Играетъ въ гуселышки яровчаты.

— Сидѣлъ младъ Соловей сынъ Буднімировiczь...
Играетъ Соловей въ звончаты гусли.

— Онъ сидитъ Соловей на стулѣ черленоемъ,
На черленоемъ стулѣ золоченоемъ,
Играетъ молодецъ, забавляется..

1) Единственное извѣстное мнѣ исключеніе представляетъ играющій стоя гусляръ, изображеный ниже (фиг. 1) на миніатюрѣ древняго Славянскаго псалтиря (XIII—XIV в.).

2) См. ниже фиг. 23.

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТЪ

31

— Какъ пошелъ Садке къ Ильмень озеру,
Садился на бѣлъ горючь камень
И началъ пграть въ гуселки яровчаты. ¹

Терентьева жена приглашаетъ къ себѣ толпу скомороховъ,
поиграть и попѣть, и

— Веселые скоморохи
Садились на лавочки,
Запграли во гусельцы.

— Посадилъ (мнимый посолъ) Ставра противъ себя въ дубову скамью,
И зачалъ тутъ Ставръ (въ гусли) попгршвати. ²

Въ одной изъ хороводныхъ весеннихъ пѣсень поютъ:

Какъ садился молодецъ,
Какъ садился удалецъ
Противъ вдовушки (или: дѣвушки) на скамьѣ.
Запграли онъ во гусли...

По словамъ одной изъ плясовыхъ пѣсень, играющій на гу-
сляхъ сидитъ и держитъ гусли на колѣнахъ:

Во бесѣдѣ сидитъ старой,
Ой люли, постылой!
На колѣнахъ держитъ гусли,
Ой люли, лубяные...

Далѣе картина мѣняется:

Во бесѣдѣ сидитъ молодой,
Ой люли любезной!
На колѣнахъ держитъ гусли,
Ой люли, звончатые ³...

Въ одномъ изъ пересказовъ былины о Добрынѣ, сей послѣд-
ній, вскочивъ на указанное ему княземъ Владиміромъ мѣсто,
именно «на печку на земляную»,

Положилъ гусёлышка на свои колѣна молодецкія,
Учálъ поčálъ во гуселышки выигрывать. ⁴

1) Рыбниковъ: Пѣсни. І, 166, 265, 319, 331, 370. Ср. Гильфердингъ:
Онежск. был. 850, 1058 и др.

2) К. Даниловъ: Древн. рос. стих. 13, 91.

3) Сахаровъ: Сказ. русск. нар. І. ІІІ, 97.

4) Гильфердингъ: Онежск. был. 582.

32

ГУСЛИ — РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

Въ другой, свадебной, пѣснѣ гусли находятся на столѣ пе-
редъ играющимъ на нихъ женихомъ («княземъ»): въ новой гор-
ницѣ дубовые столы, на столахъ скатерти брапыя лежать,

На скатертяхъ гусли звончатыя стоять (лежать?)

Въ гусли играетъ князь Иванъ ¹...

Что касается упомянутаго выше прислоненія гуслей и гусле-
образныхъ инструментовъ, во время игры, ко груди, то такой
способъ держанія инструмента наглядно доказывается приведен-
ными ниже изображеніями (фиг. 1, 2, 17, 18, 23, 24 и др.).

1) Изъ упомянутой выше (стр. 27. пр. 11) свадебной пѣсни. Нигдѣ и нп-
когда, кромѣ даннаго случая, миѣ не встрѣчалось выраженія: «гусли стоять».
Здѣсь пѣвецъ, со словъ котораго пѣсни записана, употреблѣ выраженіе
«стоять» вѣроятно лишь во избѣжаніе повторенія слова «лежать», которымъ
заключается предыдущій стихъ.

## ГЛАВА ТРЕТЬЯ

### Постепенное усовершенствованіе формы русских гуслей.

Разсмотрѣвъ упоминаемыя въ произведеніяхъ народнаго творчества составныя части гуслей, обращаюсь къ изслѣдованію общаго внѣшняго вида даннаго музыкальнаго орудія. Постарюсь, насколько позволятъ нѣкоторыя сохранившіяся изъ прошедшихъ вѣковъ изображенія и описанія гуслей, прослѣдить различныя фазы развитія и усовершенствованія этого инструмента. Старинныя изображенія гуслей весьма немногочисленны, описанія же начинаютъ появляться лишь въ XVIII вѣкѣ. Мы видимъ, что матеріалы, которыми можно пользоваться, болѣе чѣмъ скудны.

#### а) Первобытныя русскія гусли.

Къ самымъ раннимъ художественнымъ памятникамъ, проливающимъ нѣкоторый свѣтъ на разсматриваемый предметъ, принадлежатъ миніатюры, украшающія славянскій псалтирь библиотеки А. И. Хлудова, относимый къ XIII—XIV вѣку¹. Здѣсь, между прочимъ, представленъ царь Давидъ, составляющій псалтирь: царственный пѣснопѣвецъ, самъ играющій на музыкальномъ инструментѣ (кажется на «лирѣ» или «рылѣ», Dorfleyer,

1) См. Прохоровъ: Русскія Древности. 1871 г. Кн. VI.

3

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТЪ

35

дѣлаетъ четвертос—не видно. Надъ группой паднись, запмство-
ванная изъ 80-го псалма: «Псалтирь красенъ съ гуслими». По-
слѣднее слово, если не принимать его въ смыслѣ музыкальныхъ
инструментовъ вообще (ср. выше, стр. 5), можетъ относиться
только къ доско- или гусле-образному инструменту перваго изъ
поименованныхъ лицъ данной группы. Въ другой группѣ (на той
же таблицѣ), помѣщающейся ниже Давида, въ лѣвомъ углу, ви-
димъ опять группу поющихъ и играющихъ и между ними музы-
канта, держаща-

го на колѣнахъ
прислоненный
противополож-
нымъ концомъ
ко груди продолж-
говатый гусле-
образный (четырех(?)-струнный)
инструментъ, на
которомъ опъ
какъ будто бы
играетъ пальца-
ми обѣихъ рукъ
(фиг. 2).

Фиг. 2.

Группа музыкантовъ и пѣвцовъ изъ той же мини-
тюры, какъ фиг. 1.

Оба эти ин-

струмента представляютъ первобытную форму гуслей. Достойно
вниманія, что еще въ прошедшемъ столѣтіи и въ началѣ ны-
нѣшняго въ русскомъ народѣ были въ употребленіи первобыт-
ныя гусли, по виду своему сходствовавшія съ инструментомъ,
изображеннымъ на фиг. 1. Въ 1795 году вышла книга Гютри
о русскихъ древностяхъ, въ которой авторъ, между прочимъ,
пишетъ: «гусли, по видимому, были первою попыткою, по-
средствомъ которой достигли до построенія инструмента, извѣст-
ного подъ именемъ горизонтальной арфы». Самую цѣнную часть
сообщенія Гютри составляетъ рисунокъ, изображающий про-
стѣйшую форму гуслей, въ видѣ гусельной доски съ натянутыми

3*

36

ГУСЛИ — РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

Фиг. 3.
Русскія первобытныя гусли конца XVIII вѣка.

надъ нею пятью
струнами, здѣсь
воспроизводи-
мый¹ (Фиг. 3).

Таковы были вѣроятно тѣ ручныя старинныя гусли, которые, по словамъ

былинъ и пѣсень, какъ было указано выше (стр. 10—11), носились играющими «подъ полой», «подъ мышкой», «подъ пазухой», и т. п. Такія же первобытнаго вида гусли описалъ въ первой половинѣ нынѣшнаго столѣтія Фетисъ, вѣроятно получившій свѣдѣнія о нихъ отъ извѣстнаго композитора Боальдьё, который въ 1803 году былъ въ Петербургѣ, въ качествѣ капельмейстера придворнаго оркестра; предположеніе это я основываю на томъ, что описаніе свое Фетисъ плюструетъ нотнымъ премѣромъ русской пѣсни съ сопровожденіемъ гуслей, полученными имъ отъ Боальдьё. Вотъ что пишетъ Фетисъ: «Гусли или горизонтальная арфа представляютъ особенный инструментъ, состоящій изъ тонкой доски еловаго дерева, прикрѣпленной къ легкому ящику. Онѣ спабжены пятью струнами, настроеными слѣдующимъ образомъ»:

la ut mi sol la.

Музыкантъ, играющій на гусляхъ, употребляетъ ихъ только для сопровожденія пѣнія медленныхъ мелодій или плясовыхъ пѣсень, нагрываемыхъ на гудкѣ»². Упоминаніе Фетиса о тонкой гусельной доскѣ совпадаетъ съ вышеприведенными (стр. 16—17) свидѣтельствами народныхъ пѣсень, о тесаніи тонкихъ досокъ, чтобы дѣлать гусли, также съ вышеприведеннымъ (тамъ же) названіемъ всего инструмента «гусельной

1) Guthrie: *Dissertations sur les antiquités de Russie*. 1795. P. 31. Tab. II, fig. 9.

2) Fétis: *Résumé philosophique de l'histoire de la musique*. CXXIX—CXXX. Въ первомъ изданіи (1835) *Biographie universelle des musiciens du Middle Ages*. Paris, Ed. Éditions du Cie d'Éditions Frères Lecoux, 1905.

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТЪ

37

доской». Заключительныя слова Фетиса о сопровожденіп гу-
слями плясовыхъ пѣсень, наигрываемыхъ на гудкѣ (нынѣ замѣ-
щенномъ скрипкой), подтверждаются словами пѣкоторыхъ народ-
ныхъ пѣсень, напр.:

У меня квартпрушка веселая...
Играютъ два хлоцчика на гусляхъ,
А я добрый молодецъ на скрипнице;
Ты будешь, душа моя, тапцовати¹...

Въ первобытной своей формѣ, снабженныя лишь пятью стру-
нами, гусли, разумѣется, могли служить только для сопровожде-
нія, для поддержки голоса пѣвца (или другаго болѣе богатаго зву-
ками инструмента), а потому, конечно, пѣсня въ сочетаніи съ гу-
слями играла первую роль, а гусли — второстепенную. Это под-
тверждается опять словами народныхъ пѣсень, напр.:

Мы пойдемъ во лужокъ, заведемъ кружокъ,
Мнякий съ гусями, а я съ пѣснями.
Не придутъ гусли противъ пѣсенекъ,
Не придетъ свекоръ противъ батюшкъ².

Пѣсни предпочитаются гусямъ, какъ отецъ — свекру. Въ
былинахъ о Соловьѣ Будиміровичѣ, о Садкѣ, пляшутъ и поютъ
подъ звуки гуслей:

— Тутъ-то въ терему скачутъ-пляшутъ,
Пѣсни поютъ, въ гусли пангрываютъ.

— Сталъ опъ (Садко) въ. гуселышки понгрывать...
Сталъ царь Водяникъ посвакивать,
А царица Водиница поняслывать,
Красные дѣвушки хороводъ водить,
А мелкая четь въ присядку помла.

Въ великорусской пѣсни поется:

Да кому въ гусли понграть?
Да кому подъ нихъ поняслать?³

Въ Галицко-русской пѣснѣ молодецъ
На гусляхъ грае, красно співае⁴.

1) Римскій-Корсаковъ: Сборн. русск. нар. пѣс. № 37.

2) Якушкинъ: Нар. русск. пѣс., 281.

3) См. у Потебни: Объяси. малор. и сродн. нар. пѣс., 216.

4) Pauli: Pieśni ludu ruskiego w Galicyi. 1839. I, 165.

38

ГУСЛИ—РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

Въ русскихъ былинахъ неоднократно читаемъ о гусельной игрѣ, сопровождающей пѣніе, напр.:

— Некому играть въ гусли на честномъ пиру,
Игрѣ играть, напѣвокъ напѣвать
Про стары времена и про нынѣшни.

— Зачалъ (Добрыня) въ гусли играть, приговаривать.

— Учелъ по стрункамъ похаживать,
Учелъ онъ голосомъ поваживать, и т. п.¹

Въ Сказаніи о Задонщинѣ упоминаются «гусельныя словеса», Боянъ въ Словѣ о полку Игоревѣ пѣлѣ пѣсни въ честь князей, сопровождая свое пѣніе игрою на струнахъ (гусляхъ). Фетисъ приводитъ въ высшей степени интересный примѣръ сопровождения пяти-струшными гусями народной малорусской пѣсни, записанный Боальдьё (ср. выше, стр. 36): «Пораженный какъ оригинальностью мелодіи, такъ и тональною соотвѣтственностью гармоніи, Боальдьё тщательно записалъ эту любопытную пьесу», говорить Фетисъ ². Примѣръ этотъ здѣсь мною воспроизводится:

1) См. Скоморохи: 18, 28, 32—33, 38, 67—68. Ср. выше, стр. 22—23.

2) Rés. phil. de l'hist. de la mus. СXXXI. Данная мелодія принадлежитъ пѣсни: «Ахъ, подъ вишнею. подъ черешнею»... См. у Прача: Собраніе русскихъ народныхъ пьесъ съ ихъ голосами. 1815 г. Ч. І: пѣс. Малорос. № 4.

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТЪ

39

Впрочемъ, бывали русскіе народные гуслияры, пігравшіе на
первобытныхъ гусляхъ свои импровизаціі не для пѣнія и не для
плясокъ, но въ качествѣ самостоятельной гусельной музыки ¹.
Гусли въ формѣ, весьма близкой къ изображеній у Гютри (см.
выше, фіг. 3), еще не такъ давно встрѣчались въ нѣкоторыхъ
мѣстахъ Россіі ².

Вопросъ о первобытныхъ русскихъ гусляхъ значительно
разъясняется разсматриваніемъ близко родственныхъ имъ, перво-
бытныхъ, того же типа, инструментовъ сосѣдей нашихъ, а именно
народовъ финскаго и литовскаго племенъ: Финновъ, Эстовъ, Лі-
товцевъ и Латышей. Всѣ эти народы обладали, а отчасти и до
сихъ поръ еще обладаютъ инструментами даннаго типа, нѣко-
торые экземпляры которыхъ хранятся въ разныхъ музеяхъ и у
частныхъ лицъ, любителей старины, подробно описаны и изобра-
жены въ спеціальныхъ статьяхъ и представляютъ для насъ въ
данномъ случаѣ чрезвычайный интересъ. Обращаюсь къ раз-
смотрѣнію этихъ инструментовъ.

б) Кантеле Финновъ. — Каннель Эстовъ. — Канклесъ Литовцевъ. — Куаклесъ Латышей. — Отношеніе этихъ инструментовъ къ русскимъ первобытнымъ гуслямъ.

Финскій народный гуслеобразный инструментъ поситъ на-
званіе

Kantele.

Древнѣйшія свѣдѣнія о финской кантеле почерпаемъ изъ
древне-финскаго народнаго эпоса, собраннаго и изданнаго подъ
общимъ именемъ «Калевала». Старикъ Вейнемейненъ, божествен-
ный представитель пѣнія, самъ строитъ кантеле, сперва изъ
костей пойманной имъ чудовищной цуки, позже — изъ березо-
ваго дерева.

1) См. ниже, Гл. ІІІ, в.

2) М. О. Пѣтуховъ слышалъ о существованіи гуслей въ Новгородской гу-
берніи отъ В. В. Андреева, извѣстнаго виртуоза на балалайкѣ. Ниже описанъ
будетъ экземпляръ гуслей, недавно добытый изъ Лужскаго уѣзда, С.-Петербургской губерніи.

42

ГУСЛИ — РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

И звенить березы зелень (т.-е. деревянный корпус инстру-
мента, голосной ящикъ, сооруженный изъ березы «въ
зеленыхъ листьяхъ», ср. выше),

Клочетъ золото кукушко (т.-е. колкап, гвоздочки),

Восклидуетъ волосъ дѣвы (т.-е. струны) ¹.

Изъ данныхъ отрывковъ древней народной поэмы заключаемъ, что кантеле строилась изъ березоваго дерева (миовъ о построеніи кантеле первоначально изъ рыбьихъ костей, быть можетъ, имѣетъ также какую нибудь древнюю фактическую подкладку, но нынѣ встрѣчаемые еще экземпляры этого инструмента всегда деревянные), что колки или гвоздочки были металлическіе, а струны волосяныя. Число струпъ, а слѣдовательно и тоновъ кантеле, точно опредѣлено цифрой 5 («Пять тоновъ тамъ раздавалось», «струнъ пяти въ немъ не хватаетъ»), но дальше встрѣчаемъ намѣкъ піся большее писло ихъ: 6 піся 7 (дѣвушка даетъ Вейнемейнену 5, 6, даже 7 волосъ на струны). Въ качествѣ первобытнаго пяти-струннаго инструмента, состоящаго изъ ящика, струнъ и колковъ, кантеле весьма сближается съ первобытными русскими гусями, также состоявшими изъ «доски» (т.-е. плоскаго ящика), струнъ и шпенечковъ (т.-е. колочковъ); подобно русскимъ первобытнымъ гусямь, кантеле была инструментъ ручной, небольшаго размѣра («въ руки кантеле беретъ онъ», см. ниже), не смычковый («по струнамъ... всѣ пять пальцевъ пробѣгаютъ», см. ниже). Мы увидимъ далѣе, что нынѣшнія кантеле снабжены струнамъ металлическими, какъ и русскія гусли, которые въ старину вѣроятно, какъ и кантеле Вейнемейнена, имѣли волосяныя струны, такъ какъ это наиболѣе первобытная форма струпъ. Я уже упоминалъ выше о томъ, что у южныхъ Славянъ до сихъ поръ смычковыя гусли имѣютъ струны, сплетенныея изъ конскаго волоса. Аналогія между финской кантеле и русскими старинными гусями проявляется и въ способѣ игры: какъ русскіе гусяры, такъ и финскіе игроки на кантеле играютъ спидя, держать инструментъ свой на колѣнахъ и перебираютъ

1) Руна 44. Нант. лит. 1888 г. Ноябрі. 522—525.

44

ГУСЛИ — РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

Все это совпадаетъ съ упоминаемымъ въ Словѣ о полку Иго-
ревѣ и въ Сказаніи о Задонщинѣ «вскладаніемъ Бояномъ пер-
стовъ на живыя струны», съ упоминаемой въ русскихъ пѣсняхъ
игрой молодца на гусляхъ «бѣлой рукой», а равно и съ «подёрги-
ваніемъ» гусельныхъ струнъ или «похаживаніемъ» по струнамъ
(разумѣется перстами), о которомъ рѣчь идетъ въ русскихъ бы-
линахъ (ср. выше, стр. 13—15).

Асерби, описавшій свое путешествіе къ Нордкапу, упоми-
наетъ о видѣнномъ имъ финскомъ народномъ струнномъ инстру-
ментѣ (кантеле), который онъ однако называетъ болѣе новымъ
именемъ Нагри, и въ которомъ онъ (хотя и несправедливо) пред-
полагаетъ первообразъ арфы. Самое это предположеніе говорить
въ пользу того, что Асерби дѣйствительно имѣлъ въ виду кан-
теле или горизонтальную арфу. Струны инструмента числомъ
пять, какъ на кантеле Вейнемейнена, металлическія и настроены
въ послѣдовательныхъ пINTERVALS' KININ, съ малой терціей:

> la si do re mi.

Народъ этотъ, замѣчаетъ авторъ о Финнахъ, не счелъ нуж-
нымъ дать инструменту больше струнъ, чѣмъ у него пальцевъ
на рукѣ. На данныхъ пяти нотахъ (т.-е. на протяженіи квинты)
они играютъ, пляшутъ и поютъ свои пѣсни¹.

Въ Сѣверномъ музеѣ (Nordiska Museet) въ Стокгольмѣ
хранится нѣсколько экземпляровъ финскихъ кантеле съ 5, 8, 12
струнами, пзображеніе и подробное описаніе которыхъ сдѣлано
Густавомъ Ретціусомъ въ его книгѣ (на шведскомъ языкѣ):
«Финляндія въ Сѣверномъ музеѣ». «Древнѣйшая форма (кантеле),

Фиг. 4.
Пяти-струнная финская кантеле (1/9 натуральной величины) Съвернаго музея въ Стокгольмѣ.

по словамъ Ретціуса,
имѣетъ только пять
струнъ и пять колоч-
ковъ, какъ на слѣдую-
щемъ рисункѣ (фиг. 4):

1) Acberbi: Voyage au Cap-Nord par la Suede, la Finlande et la Laponie (trad. d'après l'original anglais par J. Lavallée). 1804. II, p. 53—54.—Нѣсколько молодій такого рода, на тоникѣ sol, приведены въ моей книге: Древн. индо-кит. гамма въ Азіи и Евр. 32.

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТЪ

45

она сдѣлана изъ куска березоваго дерева (длиною въ 60 сантиметровъ, шириною на узкомъ концѣ въ 7, а на самомъ широкомъ мѣстѣ въ 11 сант., а толщиною приблизительно въ 5 сант.), глубоко выдолбленнаго, въ видѣ длинной пизкой коробки или ящика; углубленіе этого ящика открыто, т.-е. не покрыто никакою крышкою. Общій видъ инструмента изображенъ на приведенномъ рисункѣ». Сравнивая эту фигуру съ описаниемъ кантеле въ Калевалѣ, мы видимъ, что здѣсь «головкою» называется узкій конецъ, гдѣ наглухо прикрѣплены струны, а «выгибомъ» — ящикообразное углубленіе, выдолбленное въ нижней поверхности корпуса инструмента. Теперь понятно, что Вейнемейненъ, настраивая свою кантеле (ср. выше, стр. 43), упиралъ головку инструмента въ колѣна, нижнюю, выдолбленную сторону корпуса инструмента обращалъ кнаружи, т.-е. вверхъ («къ небу»), и новорачивалъ колочки, натягивая или ослабляя тѣмъ соотвѣтствующія струны.

Другой экземпляръ кантеле Съвернаго музея, наиболѣе близко подходящій къ описанной древнѣйшей формѣ, также снабженъ пятью струнами, по выдолбъ его закрытъ тонкой деревянной дощечкой, такъ что корпусъ инструмента имѣетъ видъ доски, на нижней своей поверхности переходящей въ форму плоскаго закрытаго ящика. На верхней сторонѣ доски, надъ которой протянуты струны, вырѣзанъ голосникъ, въ видѣ крестообразной фигуры.

На третьемъ экземплярѣ кантелеСтокгольмскаго Съвернаго музея — 8 струнъ, вслѣдствіе чего инструментъ пѣсколько шире (фиг. 5).

Фиг. 5.

Восміми-струнная финская кантеле (1/9 натур. величины) Съвернаго музея въ Стокгольмѣ.

Здѣсь колки имѣютъ иное положеніе, сравнительно съ предыдущими двумя экземплярами, а именно: головки ихъ находятся подъ доской, а тонкіе концы просовываются на верхнюю ея поверхность, въ предыдущихъ же экземплярахъ положеніе колковъ обратное. Далѣе встрѣчаются инструменты съ еще большимъ числомъ

46

ГУСЛИ—РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

струнъ, до 12 пли. даже до 16, всѣдѣствіе чего они все болѣе рас-
ширяются и приближаются въ очертаніи своемъ къ формѣ арфы.
Наконецъ, новѣйшія кантеле утрачиваютъ арфообразный свой
видъ и получаютъ форму прямоугольнаго ящика¹.

Въ Деритскомъ отечественномъ музеѣ
(Vaterländisches Museum) имѣются два эк-
земпляра кантеле: пяти- и восьми-струнный
(см. ниже, замѣчанія о нихъ проф. Веске).

Въ музеѣ С.-Петербургской консерва-
торіи также хранится недавно пожертвован-
ная М. О. Пѣтуховымъ трииадати-струн-
ная финская кантеле, изображеніе которой,
здѣсь приводимое (фиг. 6), послѣ всего
только что изложеніяго, не требуетъ объя-
сненія.

Фиг. б.

Трииадати - струнная
финская кантеле музеи
С.-Петербургской кон-
серватории.

На Московской этнографической вы-
ставкѣ (1867 г.) былъ, между прочимъ, вы-
ставленъ карельскій (изъ Олонецкой губер-
ніи) инструментъ кандала, т.-е. кантеле (у
Венсовъ kandel, ср. пике), описываемый
такъ: «кандала имѣетъ виѣшнее очертаніе
небольшой арфы; но струны (изъ мѣдной про-
волоки) патянуты на резонансномъ ящикѣ
съ кругообразнымъ прорѣзомъ. Всѣхъ струнъ 13». Строй инстру-
мента остался непозвѣстенъ ². Для большей наглядности, привожу
еще изъ упомянутой выше книги Ретціуса (стр. 118) изображе-
ніе старика, играющаго на кантеле; оно снято съ картинки, при-
падлежащей Сѣверному музею въ Стокгольмѣ (фиг. 7).

Прибавлю, что цынѣ въ «Таваст.ландѣ», т.-е. въ Тавастус-
ской губерніи, не встрѣчается и слѣдовъ кантеле. Сохранились
рѣдкіе экземпляры ся только въ Кареліи (нынѣшней Выборгской
губерніи), преимущественно въ восточной ея части (ср. выше

1) *Retzius*: Finland i Nordiska Museet. 1881. 119—121.

2) Сборникъ антропологическихъ и этнографическихъ статей о Россіи изд. Дашковымъ. 1868 г. І, стр. 163.

48

ГУСЛИ — РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

столётія. У Эстовъ онъ носитъ то же названіе, но въ сокращён-
ной формѣ—

Kannel

(род. kandle, или въ поэтическомъ языкѣ—kandele). Шлегель въ
1788 году писалъ объ Эстахъ, что единственный извѣстный у нихъ
инструментъ — волынка. «Впрочемъ — прибавляетъ онъ — есть у
нихъ еще инструментъ, очень скудный по звуку: надъ кускомъ
дерева протянуто нѣсколько проволочныхъ струнъ, на
которыхъ играютъ помощью деревянной палочки»¹. Рѣчь оче-
видно идетъ объ эстонской каннели. Петри, издавшій въ 1802 году
сочиненіе объ Эстляндіи и Эстахъ, видѣлъ еще въ рукахъ народа
«жалкую» (elend), по его выраженію, «лежачую арфу», т.-е.
очевидно ту же каннель, причемъ онъ утверждаетъ, будто бы Эсты
занимствовали этотъ инструментъ (вмѣстѣ со скрипкою) у Нѣмцевъ.
Авторъ упоминаетъ при этомъ случаѣ о знакомомъ ему Эстонцѣ,
который самъ соорудилъ себѣ «лежачую арфу» и наигрывалъ на
ней эстонскіе танцы и хоралы ². Въ настоящее время, по устному
сообщенію эстонскаго пастора въ Петербургѣ, доктора І. Гурта,
данный инструментъ совсѣмъ исчезъ изъ употребленія въ Эст-
ляндской губерніи, встрѣчается же онъ еще только у православ-
ныхъ Эстовъ, живущихъ въ сѣверо-западной части Псковской
губерніи, въ углу, ограничиваемомъ съ сѣвера южнымъ берегомъ
озера Пейпуса, а съ запада — восточной границей Лифляндской
губерніи, и именуемыхъ сосѣднимъ русскимъ населеніемъ —
«полувѣрцами». «У псковскихъ Эстовъ старинная эстонская
арфа, считающаяся вымершею, употребляется еще въ боль-
шомъ числѣ экземпляровъ, замѣчаетъ проф. Веске (въ 1875 г.).
Насчитываютъ ихъ въ окрестностяхъ до тридцати штукъ. Одинъ
изъ экземпляровъ — продолжаетъ авторъ — я вывезъ изъ сосѣд-
ней съ Raakwa деревни, отъ Kosta Mikk». Указавъ на суще-
ственную роль, которую играетъ каннель въ эстонскихъ пѣсняхъ,

1) Schlegel: Etwas über Form, Geist etc. der Esthnischen Nation, въ «Der teutsche Merkur» 1788. S. 431.

2) Petri: Esthland und die Esthen. 1802. II, S. 171, 173.

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТЪ

49

авторъ такъ описываетъ свой инструментъ: «карфа приготовлена изъ крѣпкаго стараго еловаго ствола, самымъ первобытнымъ образомъ. Длина ел—25 дюймовъ, ширина — въ болѣе узкомъ концѣ — 4½ дюйма, въ срединѣ же инструмента — 8 дюймовъ. Одна изъ длинныхъ сторонъ прямая, другая же, начиная отъ средины, заостряется къ болѣе узкому концу. Семь колковъ тянутся по инструменту по одной линіи панскось, такъ что длина наиболѣе длинной струны, у прямолинейной стороны, составляетъ 18 дюймовъ, а кратчайшей, у противуположной стороны — 9 дюймовъ. Слѣдовательно длина струнъ, состоящихъ изъ мѣдной проволоки, возрастаетъ постепенно на 1 дюймъ. Толщина арфы въ томъ мѣстѣ, гдѣ патянуты струны, составляетъ приблизительно 2 дюйма, а у широкаго конца (виѣ колковъ) — около 1½ дюйма. Верхняя плоскость образуетъ прямую поверхность, а нижняя (у широкаго конца), начинал съ линіи колковъ, вырублена. Часть же, лежащая подъ струнамп, толщиною въ 2 дюйма, выдолблена и покрыта тонкой голосной доской; послѣдняя во многихъ мѣстахъ, въ правильныхъ разстояніяхъ, снабжена мелкими дырочками. Арфа нсковскихъ Эстовъ, прибавляетъ авторъ, во всѣхъ существенныхъ частяхъ построена, слѣдовательно, точно такъ, какъ находящаяся въ нашемъ (т.-е. дерптскомъ) отечественномъ музеѣ пятистрonnая арфа изъ Финляндіи и восьмистрnшная—изъ окрестностей Феллина, гдѣ она, по слухамъ, была въ употреблениі еще въ концѣ прошедшаго столѣтія; впрочемъ, она болѣе приближается къ финской арфѣ»¹.

Докторъ Гуртъ въ 1886 году видѣлъ въ Wilo külä (Псков-
скаго уѣзда) и срисовалъ экземпляръ эстонской каннели. Струны
были металлическія, числомъ—7. Сиятое г. Гуртомъ и любезно
доставленное мнѣ изображение (фиг. 8) вполнило поясняетъ только
что приведенное описаніе такого же инструмента проф. Веске,
съ тою только разлицею, что здѣсь взаимное отношеніе длины
струнъ нѣсколько иное, чѣмъ въ экземплярѣ проф. Веске. Къ

1) Weske: Bericht über die Ergebnisse einer Reise durch das Estland im Sommer 1875, въ Verhandlungen der Gelehrten Estnischen Gesellschaft. VIII Bd. 3. Heft. 1876. S. 44 sqq.

4

50

ГУСЛИ — РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

сожалѣнію, строй каннели ни въ томъ, ни въ другомъ случаѣ не былъ опредѣленъ названными учеными. Какъ фипская каптеле,

Фиг. 8.

Семи-струнная эстонская каннель: а—сверху, б—снизу, в—сбоку. Струны однимъ концомъ прикрѣплены наглухо къ поперечному пруту въ головкѣ (А) инструмента, другимъ — къ колкамъ (ааа...). Часть корпуса, лежащая подъ струнами, представляетъ голосной ящикъ. Верхняя доска по ту сторону ряда колковъ продолжается къ концу В, въ широкое крыло, внѣ голоснаго ящика, что ясно видно на изображеніи инструмента въ профилѣ (в).

такъ и эстонская каннель обыкновенно снабжены бываютъ ды-
рочкой, черезъ которую пропускается веревка (или ушкомъ). съ
цѣлью вѣшанія инструмента на гвоздь. Въ русскихъ былинахъ
говорится о гусяхъ, висящихъ на гвоздикѣ (ср. выше,
стр. 12).

Прибавлю еще нѣкоторые свѣдѣнія объ эстонской каннели,
сообщаемыя проф. Веске. «Владѣлецъ арфы (т.-е. каннели) раз-
сказывалъ — пишетъ авторъ, что она — священный инстру-
ментъ. Если играть на ней въ присутствіи больныхъ, то они не
умираютъ, за рѣдкими исключеніями; а игра въ присутствіи по-

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТЪ

51

койниковъ предохраняетъ прочихъ людей, на продолжительное время, отъ смерти¹... Арфа изготовлена самимъ Богомъ». Далѣе разсказывается, какъ Богъ вступалъ въ состязаніе со старцемъ злымъ духомъ (der alte Böse) относительно того, кто первый изобрѣтетъ музыкальный инструментъ. Богъ тотчасъ сорвалъ листъ съ дерева, поднесъ его ко рту и сталъ весело нагрывать на немъ. Дьяволъ же сталъ строить волынку (Dudelsack) и употребилъ на это нѣсколько дней. Начали каждый играть на своемъ инструментѣ, и Богъ побѣдилъ дьявола, такъ какъ его флейта звучала лучше и раньше была готова. Еще разъ повторили они состязаніе въ томъ, кто скорѣе изобрѣтетъ инструментъ и чей будетъ лучше звучать. Богъ началъ строить арфу (т.-е. каннель), а дьяволъ рогъ. Богъ опять одержалъ надъ дьяволомъ побѣду: инструментъ его звучалъ гораздо лучше. Всѣ музыкальные инструменты (т.-е. всѣ извѣстные среди мѣстныхъ Эстовъ), въ томъ числѣ и гармоника, — созданы дьяволомъ, только древесный листъ и арфа (каннель) получили звукъ свой отъ Бога ². Въ этихъ словахъ проявляется уваженіе народа къ древнѣйшимъ музыкальнымъ орудіямъ, древесному листу и каннели, нынѣ уже почти совсѣмъ вытѣсненной новѣйшими инструментами ³.

По словамъ одной изъ народныхъ пѣсень эстонскихъ, каннель,

1) Соотвѣтственно тому и русскіе гусяляры-скоморохи признавались народомъ кудесниками, знахарями. См. Скоморохи. 129 и сл.

2) Weske: Ber. üb. die Ergebn. ein. Reise durch d. Estland, 46.

3) Древесный листъ въ старину служилъ и нынѣ еще служить, какъ первобытнѣйшее музыкальное орудіе, не только у Эстовъ, но и у Славянъ. Объ этомъ свидѣтельствуютъ народныя славянскія пѣсни, напр.:

Болгарск.: (Анна проходила черезъ грушевичную рощу)
Съсъ крушёвъ листецъ свирѣше = насвистывала на листочкѣ грушевицы.

(Безсоновъ: Болгарскія пѣсни, во Временникѣ Имп. Моск. Общ. исторіи и древностей Российскихъ. Кн. 22, стр. 82).

Галицко-Русск.: — Заграй же въ листочекъ.
— Урвала (вдова) листъ, та й заграла.
— Войшовъ миный на гробочекъ—загравъ у листочекъ.

(Головацкій: Нар. пѣс. II, 331, 520, 765: № 22, 24.) На глубокую древность близко родственныхъ кантеле — каннели русскихъ гуслей было указано мною выше.

52

ГУСЛИ—РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

т.-е. корпусъ ел, дѣ лается изъ разнаго дерева: изъ крушины, изъ клена, яблони, орѣ шины или черёмхи. По замѣ чанію доктора Гурта, это не слѣ дуетъ понимать въ буквальномъ смыслѣ, такъ какъ въ нѣ которыхъ случаяхъ данныея названія дерева приведены ради свойственной эстонскому языку игры словъ. Во всякомъ случаѣ, однако, корпусъ каннели строится изъ дерева. Колки каннели, по словамъ той же пѣ сни, дѣ лаются изъ зубовъ щуки, а струны—изъ человѣ ческихъ волосъ. Нельзя не узнать здѣ сь отголоска древнихъ мотивовъ, встрѣченныхъ нами въ вышеприведенныхъ отрывкахъ изъ Калевалы: Вейнемейненъ строитъ сначала свою кантеле изъ щучьихъ костей, колки (штифтики)—изъ щучьихъ зубовъ; а въ поздѣ йшей, сооружаемой имъ изъ дерева (березы), кантеле струнами служатъ дѣ вичьи волосы. Наконецъ крышка (вѣ роятно крышка голоснаго ящика), по словамъ вышеупомянутой эстонской пѣ сни, строится изъ львиной челюсти. Львиная челюсть здѣ сь замѣ нила щучью челюсть, изъ которой въ Калевалѣ Вейнемейненъ дѣ лаетъ «выгкбь», т.-е. голосной ящикъ¹. Здѣ сь очевидно произошла порча древняго преданія: левъ—звѣ рь неизвѣ стный Эстамъ—попалъ въ пѣ сню, вмѣсто хорошо знакомой народу щуки, лишь вслѣ дствіе неудачной поэтической вольности «цивилизованнаго» пѣ вца, въ устахъ которого древній мотивъ исказился.

Совершенно того же типа музыкальный инструментъ, въ формѣ горизонтальной арфы, встрѣчаемъ у Литовцевъ, называющихъ его родственнымъ же именемъ

### Kankles

или kanklys (также: kankle, kanklai, kunkles, и т. п.). Одинъ изъ весьма уже рѣ дкихъ среди Прусскихъ Литовцевъ, почти исчезнувшихъ экземпляровъ этого инструмента изображенъ и описанъ въ пздаваемомъ въ Кёнигсбергѣ журналѣ «Neue Preussische Pro-

1) См. у Hurt: Vana Kannel (alte Harfe). 1886. II, 3, № 152.

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТЪ

53

vinzialblätter», 1847 (Bd. IV)¹: «Канклисъ (kanklys) или литовская арфа (см. Фиг. 9), говорится тамъ, сдѣлана изъ массивнаго дерева и снабжена украшеніями, не ли-

шенными вкуса. Наибольшая длина ея достигаетъ 2 футовъ 8¹/₂ дюймовъ, наибольшая ши- рина — 11¼ дюймовъ, а толщи- на — 1¾ дюйма. Корпусъ ин- струмента состоитъ изъ одного куска дерева и изготовленъ до- вольно красиво, если принять во внимание простоту орудій, кото- рыми пользовался строитель ин- струмента, каковы: пила, драчъ, долото, ўзакъ, обыкновенный ножъ, буравъ и циркуль. Состав- ныя части инструмента скрѣп- лены гвоздями безъ клея и безъ всякаго примѣненія желѣза. (Нѣ- которыя желѣзныя части, нынѣ входящія въ составъ разсматри- ваемаго стариннаго инструмента, примѣнены уже позже, при его реставраціи.) Мѣстныя отступле- нія отъ симметрическихъ отно- шеній частей, при общемъ фан- тастическомъ видѣ инструмента, производятъ не непріятное впе- чатлѣніе. Въ инструментѣ можно отличить верхнюю часть, снаб-

женную вырѣзами, и нижнюю, играющую какъ бы роль ножки ². Къ

Фиг. 9.

Девяти-струнныя прусско-литовскія канклесъ (приблизительно 1/6 натур. велич.) Археологическаго Общества Prussia въ Кенигсбергѣ.

1) Статья: Gotthold: Weber die Kanklys und die Volksmelodien der Lit- thauer. S. 241 ff.

2) Въ другихъ случаяхъ эта послѣдняя часть, т.-с. «ножка», называется авторами «головкой» (см. выше, стр. 43 и 45, гдѣ рѣчь идетъ о «головкѣ» кан- теле). Это зависитъ отъ субъективнаго взгляда описывателей.

54

ГУСЛИ—РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

ножкѣ прикрѣплялся снурокъ, надѣвавшійся на шею играющаго.
Другой конецъ снурка вѣроятно прикрѣплялся повыше вырѣзовъ
(на противуположномъ концѣ инструмента), посредствомъ встав-
ной планочки. Правая рука играющаго находилась въ вырѣзахъ,
игралъ же онъ на струнахъ, сопровождая пѣніе, одной лѣвой
рукой. Такимъ образомъ играли на описываемомъ инструментѣ
можетъ быть на ходу, или стоя. Гизевіусъ же, въ качествѣ оче-
видца, такъ описываетъ способъ игры на канклисѣ: пгающій
держитъ инструментъ стоймя («ножкой» внизъ) на колѣнахъ (слѣ-
довательно сидитъ при игрѣ), прислоняя спинку его къ лѣвому
плечу. Большой палецъ правой руки, когда онъ не принимаетъ
участія въ исполненіи аккордовъ, поконится внизу, у мѣста при-
крѣпленія струнѣ, п, вмѣстѣ съ другими пальцами, играетъ на
болѣе высокихъ струнахъ (giebt mit den übrigen Fingern die
zum Spielen höhere Tonart an¹). Указательный палецъ лѣвой
руки, верхнею частью которой придерживается инструментъ,
дѣйствуетъ при этомъ (обыкновенно на первой, самой низкой,
струнѣ), давая тактъ и вмѣстѣ съ тѣмъ басъ. Число струнъ на
данномъ инструментѣ—9, и всѣ онѣ кишечныя. Канклисъ, какъ
разсказываютъ, употреблялась при всѣхъ торжествахъ, связан-
ныхъ съ пѣніемъ, преимущественно же на свадьбахъ, жатвен-
ныхъ празднествахъ и похоронахъ. Литовцы называютъ канклисъ
«псаломной» или «Давидовой арфой», и увѣряютъ, будто бы именно
таковою была арфа, на которой игралъ царь Давидъ². Въ виду
сходства даннаго инструмента, въ главныхъ чертахъ, съ финской
канпеле, нахожу излишнимъ входить въ болѣе подробное его
описаніе, тѣмъ болѣе что приведенный рисунокъ наглядно пока-
зываетъ его устройство.

Леннеръ въ 1690 г., въ числѣ музыкальныхъ инструментовъ
Прусскихъ Литовцевъ, называетъ Kanklos о 9 и.п. 12 мѣдныхъ
струнахъ, причемъ сближаетъ его съ употреблявшимся у Нѣм-
цевъ струннымъ же инструментомъ — «Schweinskopf» (= свиная

1) Значеніе этихъ словъ очень темно.

2) Все вышеизложенное о канк.исѣ замѣстовано изъ только что назван-
ной статьи Готгольда.

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТЪ

55

голова)¹, подъ именемъ кон-
тораго слѣдуетъ очевидно
понимать старинный инстру-
ментъ, который у Италь-
янцевъ назывался «свинымъ
инструментомъ» (Instro-
mento di porco, см. ниже).

Подобный же инструментъ и подъ тѣмъ же названіемъ — канклесъ (или кунклесъ) въ старину былъ въ употребленіи и у Русскихъ Литовцевъ. Экземпляръ такого инструмента былъ представленъ на Московскую этнографическую выставку1867 года. Въ описаніи народныхъ инструментовъ, красовавшихся на этой выставкѣ, названный литовскій инструментъ сближается съ карельской кантеле; здѣсь мы читаемъ между прочимъ: «и своюю формою, и устройствомъ она (карельская кандала [ср. выше, стр. 46]) напоминаетъ намъ кунклъ (кунклесъ), присланный комитету графомъ Тышкевичемъ: этотъ весьма древній литовскій инструментъ

Фиг. 10.

Семи-струнныя русско-литовскія канклесъ
(приблизительно 1/4 натур. велич.) музеи
Литовскаго Литературнаго Общества въ
Тильзитѣ. У головки (А) стѣнка д возвы-
шается надъ голосной доской приблизи-
тельно на 1 сантиметрѣ; глубина голоснаго
ящика (а) около 3½ сант. Ящикъ закры-
вается тонкой голосной доской (bbbb) съ го-
лосниками (dd), расположенными въ кругл.

1) Lepner: Der Preusche Littauer oder Vorstellung der Namensherleitung, Kindertauffe, Hochzeit etc. der Littauer in Preussen kürzlich zusammengetragen (1690). 1744. S. 94.

56

ГУСЛИ—РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

ментъ — съ 8 желѣзными струпами»¹. Профессоръ Беценбер-
геръ пѣскоько лѣтъ назадъ подарилъ коллекціи Литовскаго
.Литературнаго Общества въ Тильтитѣ экземпляръ канклесъ,
пріобрѣтенный имъ въ Русской Литвѣ, здѣсь изображаемый
(ф-пг. 10)².

Ludwik z Pokiewia wъ своемъ описании Литвы, поименовывая
народные музыкальные инструменты Литовцевъ, дѣлитъ ихъ на
заимствованные отъ другихъ народовъ и собственно народные, и
причисляетъ гуели (gęsli), т.-е. канклесъ, къ первой категоріи,
не указывая впрочемъ на то, въ какое время и откуда пменно
заимствованы канклесъ³. Слова этого автора повторены и въ
статьѣ А. М(ихневича): Обряды и обыкновенія въ Литвѣ⁴.

Въ пользу извѣстной старницы канклесъ свидѣтельствуетъ
упомнаніе этого инструмента въ нѣкоторыхъ народныхъ и нѣ-
сныхъ литовскихъ, напр.:

— Кдѣсь-ли ты гуслей (канкліу) звучащихъ?⁵

— Звучать канклесъ (skamba kankleles)...

— Аистъ играетъ на канклесъ (gaudrelis kankliawo)⁶...

Однако нельзя не замѣтить, что среди Литовцевъ воспоминанія о названномъ инструментѣ теперь, по крайней мѣрѣ, довольно слабы. Сохранилось, сколько мнѣ извѣстно, одно только старинное письменное извѣстіе о литовскихъ канклесѣ, относящееся ко второй половинѣ XVI вѣка (см. ниже, стр. 62).

1) Сбор. антроп. и этногр. стат. I, 163.

2) См. Bartsch: Dainu Balsai. Melodien litauischer Volkslieder. 1889. T. II. S. XIV, Fig. IVa.

3) Ludwik z Pokiewia: Litwa pod względem starożtynych zabytków, obecza-
jów i zwyczajów. 1846. Str. 199.

4) Ковенскія Губернскія Вѣдомости. 1859 г., № 10.

5) Юшкевичч: Литовскія народныя пѣсни съ переводомъ на русскій языкъ, въ Прилож. къ XII т. Записокъ Ими. Акад. Наукъ. № 1. 1867 г. Стр. 24.

6) Nesselman: Littanische Volkslieder. 1853. S. 15, 271.

58

ГУСЛИ — РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

Фиг. 12.

Двѣнадцати - сгрунныя русско-литовскія (или латышскія) канклесъ (куаклесъ) музея Имп. Русск. Геогр. Обц. (приблизительно 1/8 натур. велич.).

инструментовъ на одномъ 6, на двухъ — по 7, а на четвертомъ — 11 струнъ (должно собственно считать этотъ инструментъ двѣнадцати-струннымъ, такъ какъ отверстіе въ доскѣ, рядомъ съ одиннадцатымъ колкомъ, указываетъ на недостающіе двѣнадцатый колокъ и двѣнадцатую струну. Струны металлическія (на однихъ инструментахъ мѣдныя, на другихъ — стальныя). Два изъ нихъ приближаются къ формѣ фишской канцеле; а два другіе — къ формѣ эстонской каннел; а именно, у первыхъ двухъ доска вѣтлии колковъ представляетъ лишь узкую полоску, между тѣмъ какъ у двухъ

другихъ она широкопмъ крыломъ выступаетъ далеко за предѣлы упомянутой линіп. Привожу изображенія двухъ экземпляровъ, по одному изъ каждой означенной пары ихъ. Устройство инструментовъ очень просто, и изображенія ихъ (фиг. 11 и 12) не требуютъ дальййшаго объясненія.

Звуки куаклесъ въ народѣ большею частью признаются жалобными, трогательными. Такъ напр. загадки (на слово kūkles) постоянно говорятъ о плачевномъ, жалобномъ тонѣ этого инструмента:

— Въ лѣсу родился, въ лѣсу выросъ, на рукахъ посять — а все илакчетъ (или: а возьмешь на колѣна, горѣко илакетъ).

— Въ лѣсу еребленъ, въ Ригѣ купленъ, на рукахъ жалобно баюкаемъ.

60

ГУСЛИ — РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

— Сидитъ воронъ на дубѣ,
Золотня куаклэсъ у него въ когтяхъ¹.

— Воронъ сидитъ на дубу,
Пграя на золотыхъ гуселяхъ (коклес)².

— Я подымусь на небо по вѣткамъ вербы, пграя на золотыхъ гуселяхъ (кūkles)³.

Куаклесъ у Латышей служили не только для издаванія жалобныхъ звуковъ, но и сопровождали иляску. На это намекаетъ, между прочимъ, слѣдующая фраза изъ только что упоминутаго заговора отъ флюса:

Играй ангелъ на гусляхъ (kūkles), чтобы Марія (Матерь Божья) пошла илясать.

Нѣкоторая связь игры на куаклесъ съ танцами проглядываетъ и въ словахъ слѣдующей пѣсни:

Гуселышки (kukleitis) звучатъ
На берегу рѣчки;
Мон братья сами
Игрецы (гусляры, kuklatoji),
Я сама сестріцу
Танцевать веда⁴.

Въ то же время куаклесъ (какъ и русскія гусли) служили вѣроятно орудіемъ для вѣщихъ пѣвцовъ, кудесниковъ и чародѣевъ; на это намекаетъ напр. то обстоятельство, что разсматриваемый инструментъ встрѣчается въ когтяхъ ворона, вѣщей истицы, который отвѣчаетъ на предлагаемые ему людьми вопросы (см. только что приведенныя пѣсни о воронѣ, играющемъ

1) Бривземніаксъ: Нар. пѣс. Лат. 66 (№ 285), 67 (№ 287). — И въ русскихъ пѣсняхъ гусли иногда называются золотыми, напр.:
Поизволила душа Дуняша...
Въ золоты гуселышки играти.

(Терещенко: Бытъ русск. нар. II, 330.)
Що же такъ красно защебетали (колядовщики)... Якъ златіи гусли, якъ срѣбни струны.

(Головацкій: Нар. пѣс. ІІІ. п, 556.)

2) Спрогиєсъ: Пам. лат. нар. творч. 106.

3) Бривземніаксъ: Матер. по этногр. лат. плем. 219 (Изъ заговора отъ флюса).

4) Сообщено мнѣ Э. А. Вольтеромъ.

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТЪ

61

на золотыхъ куаклэсъ); находимъ его и въ рукахъ Чортовой
матери, напр.:

Я видѣль Чортову мать,
Сидя на яблонѣ, она играла на куаклэсѣ ¹.

Далѣе, изъ народныхъ выраженій о куаклесѣ, видимъ, что
инструментъ этотъ строился изъ дерева (ср. выше загадки: «въ
лѣсу срубленъ», «въ лѣсу родился», и пѣсни, гдѣ говорится объ
изготовленіи инструмента изъ древеснаго сука). На струнахъ
куаклесъ играютъ пальцами (въ упомянутой только что пѣсень:
«у нея [Чортовой матери] пять пальцевъ, пять ногтей», т.-е. она
играетъ пятью пальцами или ногтями). На куаклесѣ играютъ или
сидя, держа инструментъ на колѣнахъ (см. выше въ пѣсняхъ: во-
ронъ [играющій] «сидитъ на дубѣ», Чортова мать играетъ «сидя на
яблонѣ», и въ загадкахъ: «положи [куаклесъ] на колѣна — горько
заплачетъ») или на ходу, причемъ вѣроятно, какъ у прусско-
литовскихъ канклесъ, къ инструменту прикрѣплялся снурокъ,
надѣвавшійся на шею играющего (ср. выше въ загадкахъ: «на
рукахъ носятъ — а все плачетъ», или въ договорѣ: я «подымусь
[т.-е. буду восходить] на небо по вѣткамъ вербы, играя на гу-
сляхъ»). Въ одной изъ латышскихъ пѣсень прямо говорится, что
молодцы играютъ на ходу, въ полѣ:

Оттуда идутъ молодцы, играя на гуселяхъ (куаклэсъ),
Черезъ пасѣку, заросшую клеверомъ ².

Фактъ близкаго сходства, даже почти тождества первобыт-
ныхъ струнныхъ инструментовъ нѣсколькихъ народовъ, заселяю-
щихъ сѣверо-восточную часть Европы, а именно гуслей Рус-
скихъ, кантеле Финновъ, каннели Эстовъ, канклесъ Литовцевъ
и куаклесъ Латышей, невольно наводитъ на предположеніе, что
инструментъ даннаго типа первоначально вошелъ въ употребле-
ніе въ средѣ одного котораго нибудь изъ названныхъ пародовъ,
а затѣмъ уже отъ него заимствованъ прочими, сосѣдними съ

1) Бривземніаксъ: Нар. пѣс. Лат. 46 (№ 157).

2) Спрогисъ: Пам. лат. нар. творч. 196 (№ 6).

62

ГУСЛИ — РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

нимъ народами. Это предположеніе находитъ себѣ до нѣ которой степени подтвержденіе и въ извѣстномъ взаимномъ родствѣ приведенныхъ названій инструмента: куаклесъ производится отъ канклесъ, послѣднее близко родится съ кантеле (или сокращеннымъ каннель), а кантеле въ свою очередь, какъ увидимъ ниже, близко родственно древне-славянскому гжель, гжели.

Литовское kankles (kanklys или kunkles), по Курмашу, значитъ литовская арфа; kanklauti = играть на арфѣ; kanklinikas = тотъ, кто занимается арфой, т.-е. строитъ ее или играетъ на ней. Достойно вниманія, что kankles (а тѣмъ болѣе и производное отъ него kūkles Латышей) изъ литовскаго языка необъяснимо. Существуетъ только созвучіе случайное въ звукоподражательномъ kankalas = колокольчикъ, водяной пузырь, лопащійся съ трескомъ. Въ старинныхъ книгахъ литовскихъ XVI столѣтія (раньше этого времени не существуетъ литовскихъ письменныхъ памятниковъ) слово kankles пока не отыскано¹, за исключеніемъ, впрочемъ, одного мѣста: писатель второй половины XVI вѣка, переводчикъ евангелія и псалмовъ на литовскій языкъ, Bretken, на послѣднемъ листѣ своего перевода псалмовъ помѣстилъ названія современныхъ ему литовскихъ музыкальныхъ инструментовъ: «Nomina instrumentorum musicorum quorum usus in Lituania». Въ числѣ поименованныхъ инструментовъ встрѣчается «kankles — kewersche (= kurische) Harfe»². Замѣчательно, что и въ числѣ старинныхъ прусско-литовскихъ словъ, собранныхъ Пирсономъ, не встрѣчаемъ ни одного, которое бы сближалось съ kankles³. Послѣднія обстоятельства говорятъ не въ пользу особенно большой древности даннаго инструмента, илп по крайней мѣрѣ даннаго названія инструмента, у Литовцевъ. Впрочемъ, по высказанному мнѣ замѣчанію пастора латышской

1) Все это сообщено мнѣ Э. А. Вольтеромъ.

2) Bezzenberger: Beiträge zur Geschichte der Litauischen Sprache auf Grund litauischer Texte des XVI und des XVII Jahrhunderts. 1877. S. 356.

3) См. Pierson: Altpreussischer Wörterschatz. 1875.—Ничего подобнаго не находимъ и въ нѣмецко-прусскомъ словарѣ начала XV вѣка, изданномъ Несесяманомъ (Nesselmann: Ein deutsch - preussisches Vocabularium aus dem Anfange des XV Jahrh. въ Altpreussische Monatsschrift. Bd. V. 1868).

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТЪ

63

церкви въ С.-Петербургѣ, г. Сандерса, иѣкоторая древность ино-
товскаго слова kankles доказывается тѣмъ, что въ латышскомъ
языкѣ оно перешло въ kūkles, а подобный переходъ an въ й свой-
ственѣ лишь стариннымъ литовскимъ, а не иноземнымъ словамъ,
обыкновенно удерживающимъ an. Во всякомъ случаѣ изъ приве-
деннаго только что свидѣтельства Бреткена, жившаго во второй
половинѣ XVI столѣтія, видно, что въ его время данный инстру-
ментъ уже былъ въ употребленіи въ Литвѣ.

Не менѣе достойно вниманія, что и финское kantele (или kan-
nel) не объясняется естественно изъ финскаго языка.
Докторъ Гуртъ, зпатокъ финскаго языка, находитъ, что слово kan-
tele можетъ быть сближаемо съ kantaа (финск.), kanda (эст.)=
нести (tragen), комѣ того—съ kansi (финск., отъ корня kante),
kaaz' (эст.)—крышка (Deckel) ¹. Но какая же тѣсная, естествен-
ная связь можетъ быть признаваема между словами: «носить» и
«крышка», съ одной стороны, и гуслеобразнымъ инструментомъ—
съ другой? Еще менѣе правдоподобнымъ оказывается выска-
занное будто бы иѣкогда академикомъ Шифнеромъ мигніе, что
kant-ele могло бы быть выводимо изъ Gans (уменьш.: Gänslein),
вслѣдствіе будто бы гусеобразной(?) формы этого инструмента,
финское названіе котораго могло бы, слѣдовательно, быть отпо-
симо къ скандинаво-исландскому источнику. Замѣчу, что мысль
эта въ основаніи не новая. Еще въ 1788 г. анонимный пѣмецкій
авторъ статьи о музыкальныхъ инструментахъ Славянъ, имѣя
въ виду подъ именемъ гуслей (Hausle, Husly) смычковый ин-
струментъ западно-славянскій, писалъ слѣдующее курьозное раз-
суждение: «Коренное слово, изъ которого произошло названіе
Hausle или Husly,— Hus, гусь, такъ какъ это музыкальное
орудіе, въ своемъ грубомъ первоначальномъ видѣ, подражало
гоготанію гусей... Оно состояло изъ грудной кости жаренаго
гуся, которая въ иѣкоторыхъ мѣстахъ Богеміи называется Hupf-
auf. Надъ этой грудной костью они натягивали иѣсколько струнъ
и пиликали на нихъ смычкомъ, что конечно производило не очень

1) Сообщено мнѣ д-ромъ Гуртъ.

64

ГУСЛИ — ГУССКИЙ НАРОДНЫЙ

принятный тотъ. У. Лужицкихъ Вендовъ этотъ инструментъ встрѣ-
чается преимущественно еще въ такой первобытной форме. Они
привязываютъ гусшую кость къ куску дерева и натягваютъ
падъ нею три струны (d, a, е), которые настраиваются воткну-
тыми снизу колками»¹. Все это разсужденіе о происхожденіи
слова «гусли» отъ «гусь» распадается, если принять во внимание,
что данное общеславянское названіе музыкальнаго инструмента
встрѣчается въ памятникахъ уже ХІ (предположительно и Х)
вѣка ², а слѣдовательно несомнѣнно существовало въ языкѣ еще
раньше, т.-е. въ такое время, когда смычковыхъ инструментовъ, а
слѣдовательно и гудка, сооруженнаго изъ гусной косты, Славяне
еще не знали. Тѣмъ менѣе можетъ быть рѣчь о происхожденіи
слова «kantele» изъ «Gans», такъ какъ этотъ инструментъ не только
не строится изъ гусиныхъ костей (какъ вышеупомянутыя западно-
славянскія гусли, введшія въ заблужденіе описывавшаго ихъ
автора), но и ровно ничего гусеобразнаго собою не представляетъ.

Въ противоположность литовскимъ канклесъ и финской кан-
теле, обще-славянское названіе музыкальнаго инструмента —
глѣсли (русск. гусл) — вполне естественно объясняется
изъ славянскаго языка, а именно изъ глагола ггѣсти (гудѣть),
употребляющагося, какъ замѣчено уже раньше (стр. 3—5), пре-
мущественно по отношенію къ звукамъ струнъ. Отсюда гудящій
предметъ, т.-е. струна, получилъ названіе ггѣль, а струнный
инструментъ, какъ совокупность струнъ — ггѣсли (ср. выше,
стр. 2). Это обстоятельство получаетъ въ данномъ случаѣ перво-
степенное значеніе и свидѣтельствуетъ въ пользу первенства,
передъ прочими, славянскаго напменованія инструмента разсмат-
риваемаго типа — «ггѣсли».

Я уже выше обратилъ вниманіе на сходство, почти тождество
формы кантеле (каннель), канклесъ (куаклесъ) и гуслей, а равно
и на близкое родство всѣхъ этихъ названій. Это невольно застав-

1) Etwas über die Instrumente der Slavischen Völker, besonders der Böhmen, in Materialien zur alten und neuen Statistik von Böhmen. Heft VII, 1788. S. 98.

2) Ггѣль, cithara, встрѣчается уже въ изданномъ Конпитаромъ, относимомъ къ Х (иди ХІ) вѣку памятникѣ: «Glagolita Clozianus». См. у Кухаč: Op. i pov. I, 59.

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТЪ

65

ляетъ насъ отыскивать для всѣхъ приведенныхъ формъ и назва-
ній одинъ общій источникъ, а таковымъ, послѣ всего вышеиз-
ложеннаго, являются старославянскія г̌жели, имя которыхъ есте-
ственно производится изъ славянскаго же глагола г̌жсти. Сла-
вянскія г̌жели, при первомъ же соприкосновеніи славянскаго пле-
мени съ финскимъ, относительно менѣе культурнымъ, легко могли
быть заимствованы Финнами, именно Финнами западными, въ
старину спускавшимися гораздо далѣе на югъ, чѣмъ въ настоя-
щее время (у восточныхъ финскихъ племенъ мы инструментовъ,
сходныхъ съ первобытными гуселями, кантеле, канклесъ, не встрѣ-
чаемъ). Должно же было это произойти въ тѣ отдаленные вре-
мена, когда Финны и Эсты еще составляли одну неразъединен-
ную народную массу, т.-е. приблизительно около 1000 лѣтъ
назадъ, если не ранѣе, такъ какъ данный инструментъ дол-
женъ былъ привиться, войти въ обиходъ финскаго народа и
укорениться въ немъ ранѣе его разъединенія на собственно-
Финновъ и Эстовъ. Мы видѣли выше, что въ славянскихъ памят-
никахъ ХІ (и даже Х) вѣка уже упоминаются г̌жели, какъ обыч-
ное названіе музыкальнаго орудія, слѣдовательно самый инстру-
ментъ или по крайней мѣрѣ данное названіе струннаго инструмента
у Славянъ еще гораздо древнѣе. Вспомнимъ свидѣтельства древ-
нихъ писателей о славянскихъ гусляхъ, снабженныхъ нѣсколькими
струнами (Өеофилакта Симокатскаго [VII в.], Ибнъ-Даста [Х в.],
ал-Бекри [ХІ в.], авторовъ Слова о полку Игоревѣ [ХІІ в.], Слова
о Задонщинѣ [XIV в.], ср. стр. 14, 20—21), также свидѣтельства
русскихъ былиńъ и пѣсень, подтверждающихъ, что старинныя
русскія гусли были инструментъ совершенно одного типа съ
финской кантеле. Предположеніе о заимствованіи разсматривае-
маго инструмента Финнами у Славянъ подтверждается и фин-
скимъ названіемъ его, необъясняемымъ удовлетворительно изъ
финскаго языка, но естественно могущимъ быть произведеннымъ
изъ славянскаго «г̌жели»: начальное г непремѣлно должно было
у Финновъ превратиться въ k, такъ какъ финскій языкъ началь-
ного g не знаетъ; ж (выговар.: ай, съ носовымъ н) должно было
перейти въ an; наконецъ, славянское с легко могло у Финновъ

5

66

ГУСЛИ — РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

превратиться въ t (ср. выше: kansi отъ kante); такимъ образомъ изъ славянскаго

гkъслѣ или гkъсли

легко и естественно могло произойти финское

kantele,

а отсюда уже сокращенная форма kannel, употребительная рядомъ съ kantele у Финновъ и исключительно употребительная у Эстовъ.

Естественно было бы искать такого же происхождения изъ гkъслей и литовско-латышскихъ канклесъ — куаклесъ, принадлежащихъ къ совершенно тому же типу инструментовъ. Но здѣсь затрудненіемъ служитъ начальное k въ литовскомъ (и латышскомъ) названіи: если бы послѣднее произошло изъ славянскаго гkъсли, то г не могло бы, по законамъ языка, превратиться въ k. О непосредственномъ заимствованіи Литовцами имени разсматриваемаго инструмента отъ Славянъ, слѣдовательно, не можетъ быть pěchi; но не невозможнымъ оказывается посредственное заимствование, а посредствующимъ звеномъ мосло бы служить финское названіе kantele, изъ котораго легко могло бы произойти литовское:

kankles,

а отсюда и латышское kûkles. Въ пользу такого перехода славянскаго гkъсли черезъ посредство финскаго народа къ Литовцамъ говоритъ: 1) невозможность производства слова kankles изъ литовскаго языка, а слѣдовательно необходимость признания этого слова пноземнымъ; 2) относительная новизна этого слова, почти не встрѣчаемаго въ древнѣйшихъ письменныхъ памятникахъ литовскихъ, восходящихъ лишь къ XVI вѣку, и совершенное отсутствіе въ прусско-литовскомъ языкѣ старинныхъ словъ, которые бы сближались съ названіемъ kankles. Доннеръ, основываясь на большой распространенности между Финнами слова kantele (фин. kantele, венс. kandel, эст. kannel, лив. kandla, лапл. kaddelas), также высказывается въ пользу финскаго происхождения литовскаго kankles, заимствованнаго, по его мнѣнію, Литовцами у

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТЪ

67

Финновъ, «какъ и многія другія слова»¹. Нельзя при этомъ не обратить вниманія на преимущественное употребленіе этого слова у Литовцевъ, какъ и у Славянъ («гусли»), во множественномъ числѣ (sing. kankle, plur. kankles). Не имѣя въ основаніи славянскаго древняго слова гжели, мы конечно охотнѣе сдѣлали бы предположеніе о заимствованіи не Литовцами у Финновъ, а наоборотъ—послѣдними у первыхъ даннаго инструмента и его названія, такъ какъ извѣстно большое вліяніе, вообще оказанное литовскимъ языкомъ на финскій; но принимая во вниманіе, что у Финновъ kantele — обычное музыкальное орудіе Вейнемейнена, въ древнѣйшихъ эпическихъ ихъ пѣсняхъ («рунахъ»); что, какъ мы только что видѣли, древнее финское названіе чрезвычайно распространено между разными западно-финскими народами; что и славянское слово гжели, естественно переходящее въ kantele, было въ употребленіи уже въ древнѣйшій периоді исторіі Славянъ, и что съ этой древностью не могутъ спорить литовскія, сравнительно молодыя, kankles, склоняемся въ пользу предположенія о заимствованіи этого инструмента Литовцами у Финновъ, въ свою очередь перенявшихъ его отъ сѣверныхъ Славянъ.

Изъ всего сказаннаго не слѣдуетъ, однако, чтобы сѣверные Славяне были сами изобрѣтателями гуслей. Мы видѣли выше, что къ числу наиболѣе употребительныхъ эпитетовъ гуслей въ пѣсняхъ русскаго народа принадлежитъ слово: «яворовыя», т.-е. сдѣланныя изъ явора (platanus). Яворъ — дерево, растущее въ южныхъ широтахъ; слѣдовательно, хотя первобытнѣйшая форма гуслей сохранилась наиболѣе долго у Великоруссовъ, т.-е. Славянъ сѣверо-восточныхъ, но принесены были они ими на сѣверо-востокъ (г.дѣ и заимствованы были Финнами) съ юга; на югѣ же гусли вѣроятно Славянами заимствованы изъ Византіи. Миніатюра упомянутаго выше славянскаго псалтиря XIII—XIV вѣка, исполненная по греческому образцу, представляетъ два инструмента (см. выше фиг. 1 и 2), весьма сходные съ первобытными

1) Donner: Ueber den Einfluss des Litauischen auf die finnischen Sprachen, in Techmer's Internationale Zeitschrift für allgemeine Sprachwissenschaft. Bd. I, 1884. S. 269.

68

ГУСЛИ — РУССКИЙ НАРОДНЫЙ

рускими гусями и очевидно издавна употреблявшіеся въ Ви-
зантіи, вмѣстѣ съ прочими тутъ же изображенными старинными
струиными, духовыми и ударными музыкальными орудіями. Ви-
зантія же пользовалась инструментами восточными, азіатскими.
Изъ того же источника, т.-е. изъ сокровищницы далекаго вос-
тока, чрезъ посредство Мавровъ (а позже вслѣдствіе устано-
вившихся во времена крестовыхъ походовъ непосредственныхъ
сношеній между западной Европой и Азіей), черпали разные
предметы культуры, въ томъ числѣ и музыкальные инструменты,
и западно-европейскіе народы; у послѣднихъ, какъ увидимъ ниже,
уже на памятникахъ ХІ вѣка вѣрѣчаются изображенія струн-
ныхъ инструментовъ, по типу своему сближающихся съ визан-
тійско-рускими гусями или «лежачей арфой», вѣроятно заним-
ствованныхъ западной Европой съ востока.

В) Экземпляръ первобытныхъ русскихъ гуслей музея С.-Петербургской консерваторіі.

Вскорѣ послѣ того, какъ все вышеизложенное было мною
написано и отчасти сообщено аудиторіи на лекціяхъ моихъ, читан-
ныхъ въ С.-Петербургской консерваторіи въ началѣ 1889 года,
въ музей консерваторіи поступило драгоцѣнное пожертвование
Петра Григорьевича Васильева, — экземпляръ дѣйствительныхъ
русскихъ первобытныхъ гуслей, пріобрѣтенный жертвователемъ
у крестьянопа С.-Петербургской губерніи, Лужскаго уѣзда, 2-го
стана Яблонецкой волости, деревни Дѣевой Горки, Трофима
Апаньева, по прозвищу «Скачѣкъ» (прозвище это онъ получилъ
за свою необыкновенную способность много и быстро ходить).
Всѣ приводимыя здѣсь свѣдѣнія о Трофимѣ и его гусляхъ, о
строѣ послѣднихъ, о способѣ игры на нихъ, и т. д., обязательно
доставлены мнѣ г. Васильевымъ, въ отвѣтъ на поставленные ему
мною вопросы, которые я проспилъ предложить старому гусляру.

Трофиму Апаньеву, по его словамъ, въ прошедшемъ году ми-
нуло уже 95 лѣтъ; онъ научился играть на гуслихъ у своего покой-
наго дяди, Герасима Михѣева, и полагаетъ, что пріобрѣтеннымъ
у него г. Васильевымъ и нынѣ хранящимся въ музеѣ консерва-