178

спектакель ихъ въ совершенствѣ, что мы давно привыкли имъ
услаждаться, и что русскіе наши актеры никогда не могутъ срав-
ниться съ французсеми. Признаюсь, что въ это время вся моя
внутренность кипѣла отъ досады, а особливо примѣчая, что го-
сударь не противорѣчилъ ему и, казалось, во многомъ съ нимъ
соглашался. Я молчалъ, не смѣя вмѣшаться въ ихъ рѣчи, и чув-
ствуя, что не могъ открыть рта съ тѣмъ спокойствіемъ и равно-
душіемъ, какихъ царское присутствіе и образъ мыслей его требо-
вали. Долго разговоръ сей не выходилъ изъ моей памяти. Душа
моя отвращалась отъ подобныхъ мыслей, и мнѣ казалось, что
если бы она заражена была ими, то бы я вырвалъ ее изъ са-
мого себя. Какъ! думалъ я, это передъ русскимъ царемъ говорилъ
тотъ, кто самъ рожденъ отъ русскаго отца, дворянина посред-
ственного состоянія, воспитанъ дома безъ чужеземныхъ дядѣс,
одаренъ разумомъ, приобрѣлъ познанія, достигъ самъ собою до
высокаго сана, и при всемъ этомъ думаетъ, что Россія, безъ
французскаго воспитанія и спектакелей ихъ, не можетъ быть про-
свѣщенною! Утверждая, что русскіе актеры, или по нашему ли-
цедѣи, не могутъ никогда сравниться съ французскими, не знаю
почему не утверждать того же о русскихъ живописцахъ, ваятеляхъ,
зодчихъ, судіяхъ, полководцахъ и проч. и проч.. Вотъ (продол-
жалъ я размышлять) какъ сильно предразсудки дѣйствуютъ надъ
нами и, всосанные такъ сказать съ молокомъ, пріучаютъ насъ не
чувствовать, что мы такимъ образомъ мыслей презираемъ или
по крайней мѣрѣ уничтожаемъ себя и народъ свой! Какъ! я самъ
собою ничто? не имѣю и не могу имѣть въ себѣ иного достоин-
ства, какъ только то, которое вложить въ меня французскій вы-
ходецъ, или учитель, или писатель, или актеръ? безъ нихъ я
пропалъ? буду невѣжа, варваръ? Возможно ли такъ низко о себѣ
мыслить; между тѣмъ однакожъ многіе изъ насъ такъ думаютъ.
Мы обманываемъ сами себя, говоря: я сужусу безпристрастно; я
отдаю справедливость талантамъ: мѣшаетъ ли это патріотизму?
и проч.. Сими и подобными тому сужденіями стараемся оправдать
свое ослѣнленіе, и платимъ за науку одѣваться и кланяться по-
французски не токмо деньгами, но даже нравами и народною
гордостью, безъ которой истинной любви къ отечеству быть не
можетъ. Мы почитаемъ обезьяство сіе нужною для свѣтской
жизни образованностью и просвѣщеніемъ; жертвуемъ для нихъ
благами отечества своего и не видимъ худихъ, рождающихся изъ
того, послѣдствій; не видимъ, что художники наши собственные
рукодѣлія свои выдаютъ за чужеземныя, чтобъ придать имъ

179

больше цѣны, и даже перемѣняютъ или ломаютъ имена свои,
чтобы онѣ, походя на иностранныя, были въ лучшей славѣ; не
видимъ, что каретники, булошники, портные, сапожники, конфет-
чики, модные торговки и проч. и проч., работая руками Русскихъ,
наживаютъ великія богатства, обращая на себя единственно вни-
маніе наше, и подавляя чрезъ то въ народѣ духъ изобрѣтенія и
хозяйственнаго управленія; не видимъ, что такъ ихъ же словомъ
называемый бомондъ отличается тѣмъ, что одѣвается по присы-
лаемымъ изъ Парижа картинкамъ, стыдится говорить по-русски,
читать русскія книги, ёздить въ русскій театръ, и словомъ —
все то, что носить на себѣ русское имя, теряетъ у него цѣну
свою. Какъ ни велико зло сіе, но оно становится еще больше
потрясеніемъ коренныхъ нашихъ добродѣтелей, какъ то: госте-
пріимства, родственныхъ связей, уваженія къ престарѣлымъ лѣ-
тамъ, воздержанія отъ роскоши, вѣрности къ престолу и благо-
говѣнія къ православной нашей вѣрѣ. Какому благонравію и
благочестію научимся мы отъ тѣхъ, которые Божественные наши
храмы, долженствовавшіе по единству вѣрially быть и для нихъ
священными, превращали въ свои конюшни, ругались надъ мо-
щами святыхъ, разрывали для грабежа могилы умершихъ и осквер-
нились такими поступками, какими и Татары, во время нашествія
своего, никогда себя не обезчестили? Можетъ быть, приверженный
къ Французамъ Русскій, читая сіе обвинить меня ненавистью къ
нимъ; но онъ сдѣлаетъ несправедливое обо мнѣ заключеніе. Я
во всякомъ народѣ уважаю благомыслящихъ людей; но чтожъ,
судя вообще объ нихъ, могу иное сказать, какъ не то, что сами
дѣла ихъ говорить? Притомъ же, я думаю, долгъ сына отечества
велить мнѣ представлять соотечественникамъ моимъ истину, уда-
леніе которой отъ взоровъ нашихъ наносить намъ вредъ и зло.
Я прибавлю еще къ сему, что если, послѣ всего что съ нами
было, привязанность наша къ сему народу не ослабѣетъ, то уже
я и вычислить не могу до какой степени простираться будетъ
нравственное наше рабство. Но Богъ великъ и милостивъ! я на-
дѣюсь, что со временемъ чадъ этотъ пройдетъ, и что мужички
наши Минины и ему подобные, съ простымъ но здравымъ своимъ
умомъ и честностью, будутъ въ глазахъ нашихъ почтеннѣе, цѣмъ
всѣ пустоголовые говоруны и театральные маркизы *). Тогда мо-

*) Иностранные писатели большею частью честятъ насъ именами не-
просвѣщенныхъ невѣждъ и варваровъ, а особливо почитаютъ таковыми пред-
ковъ нашихъ, до временъ Петра Великаго; и мы, развѣся уши, вѣримъ имъ.

12*

180

жемъ мы съ достоинствомъ говорить и разсуждать о языкѣ своемъ
и любви къ отечеству, не называя ихъ иностранными именами —
литература, патріотизмъ (русскому уху надлежить свои звуки
любить), но наблюдая прямую пользу ихъ и чувствуя ихъ, какъ
должно, въ сердцѣ своемъ. Однакожъ я далеко отступилъ отъ пу-
тешествія своего; возвратимся къ нему.

Февраля 11 дня пріѣхали мы въ Калишъ, городокъ варшав-
скаго герцогства. Съ недѣлю тому назадъ было здѣсь сраженіе.
Войски наши 1) разбили саксонскій корпюр, подъ начальствомъ
французскаго генерала Ренье, котораго со многими офицерами и
двумя тысячами рядовыхъ взяли въ пѣнъ. Мы въѣзжали въ го-
родъ по той самой дорогѣ, на которой происходило сіе сраженіе;
и хотя сказываютъ тысячъ до трехъ было убитыхъ, однакожъ мы
нигакихъ уже слѣдовъ сей битвы не видали, выключая, что въ
прекрасномъ здѣшнемъ наркѣ, по которому протекаютъ рѣчки и
простираются усаженные высокими тополями дороги, нѣкоторыя
изъ сихъ деревъ повреждены ядрами. Въ Калишѣ остановились
мы на нѣсколько дней. Прибытие наше оживило городъ. Многіе
сюда съѣхались. Завелись объѣды и балы; но правду сказать, сіи
вечернія увеселенія возмушались утренними страхами и слухами
о болѣзняхъ; а особливо домъ, въ котором мы жили съ Бала-

Но нѣкоторые, благоразумійѣшіе иззъ нихъ, думаютъ иначе. Миѣ случилось прочитать въ одной французской книге (я съ намъ бреніемъ сказалъ въ одной, ибо ихъ весьма немного) слѣдующія сужденія: „Alexis Mikaëlovitsch (то есть Алексей Михайлович, отец Петра Великаго) fut le seul souverain d'Europe qui reusa d'accorder audience aux ministres plénipotentiaires de Cromwel. Ainsi, dans cette circonstance, la barbarie se montra plus fidèle à l'honneur et à la légitimité que la civilisation.“ Если бы мы подобые поступки предковъ нашихъ выскисивать и выказывать старались, то сочинитель сихъ строкъ не писалъ бы надобности сказать dans cette circonstance, ибо такихъ обстоятельствъ нашлось бы весьма много. Въ другомъ мѣстѣ говорить онъ: „je vois plusieurs grandes dames vêtues à la russe. Rien de si noble, ni de plus gracieux que ce costume; non seulement il relève la beauté des femmes, mais il en donne à celles qui en sont dépourvues; on s'étonne d'après cela qu'elles l'aient volontairement abandonné pour les modes méridionales.“ Гдѣжъ онъ видѣлъ это? Гдѣ прельстился сними нарядами? Увы! — въ однихъ только маске-
радахъ! — Въ третьемъ мѣстѣ разсуждаетъ онъ о петербургскихъ нашихъ купчихахъ: „les femmes renoncent, je ne sais pourquoi, au costume national pour porter fort gauchement la caricature de nos modes.“ Il это совершенно справедливо. Обезьянство даже и купчихамъ нашимъ вскружило голову. Онъ иззъ величавыхъ и красивыхъ нарядовъ своихъ, переодѣшлись въ какое-то безобразное рубище, похожи стали на лыскихъ обезьянъ.

1) Подъ начальствомъ Винценгероде.

181

шовымъ, отстоявшій не подалеку отъ церкви, много тому способствовалъ; ибо всякое утро, мимо оконъ нашихъ, провозили не меньше десятка гробовъ, такъ что по-неволѣ вспомнишь латинскую пословицу — *mentimento mori* (помни смерть), не выходившую и при забавахъ изъ ума. По слухамъ и въ Россіи много больныхъ и умирающихъ. Да и мудрено ли свирѣпствовать заразѣ? Министръ полиціи недавно получилъ донесеніе, что въ двухъ губерніяхъ, смоленской и московской, собрано и сожжено девяносто семь тысячъ тѣлъ, и что многіе трупы еще и по сю пору валяются на поверхности земной ¹).

На дняхъ случилось съ нами, можно сказать, и смѣшное и не очень смѣшное приключеніе: нѣко здѣшній дворянинъ, живущій въ четырехъ или пяти верстахъ за городомъ, позвалъ нась (меня и Балашова) къ себѣ на чай съ танцами. Мы отправились въ дорожной своей коляскѣ; но какъ люди наши не знали куда йхать, то и взяли мы съ собою одного живущаго здѣсь Нѣмца, который увѣрилъ нась, что знаетъ дорогу. Мы поѣхали ввечеру, когда уже смерклось; и вскорѣ ночь едѣлалась такъ темна, что ничего не видно. Отъѣхавъ версты двѣ или три отъ города, поворотили, по словамъ провожатаго, въ сторону и потащились по кавой-то узкой ущелинѣ, такъ что лошади и коляска наша, между двумя съ обѣхъ сторонъ возвышенностями, едва протискиваться могли. Мы уже не йхали, но такъ сказать ползли, и казалось отчасу становилось хуже. Напослѣдокъ, впереди себя услышали мы журчаніе воды, и провожатай нашъ вдругъ закричалъ: стой! — Что такое? — Я не по той дорогѣ поѣхалъ: здѣсь нельзя проѣхать. — Остановились; пошли вокругъ себя не столько осматривать, сколько ощупывать дорогу. Впередъ йхать не можно: течетъ рѣчка, и поворотить назадъ весьма трудно. Бились, бились; насилу кой-какъ между горами и холмами поворотили.

¹) Въ бумагахъ А. Я. Булгакова, находившагося въ близкихъ отношеніяхъ къ гр. Растопчинку, и состоявшаго у него на служѣ, во время отечественной войны, сохранилась записка слѣдующаго содержанія: „Въ Бородинѣ, по распоряженію Растопчина, сожжено 56811 человѣческихъ и 31664 лошадиныхъ тѣлъ. Стоило 2101 р. 50 к. денегами, 776 саженей дровъ и 2 бочки вина." Другое свѣдѣніе о томъ же записано А. Н. Оленинычъ (Русск. Арх. 1868 г., ст. 1994): „По полученными къ 11-му марту 1813 г. свѣдѣніямъ отъ чиновниковъ, занимающихся схороненіемъ и сожженою человѣческихъ тѣлъ, — схоронено и сожжено уже въ однойъ Московской, Смоленской и Витебской губерніяхъ 213000 съ сотнями, а въ Вильнѣ и вокругъ оной на двѣ только версты 53000 (Выше приведенная цифра 40000, на основаніи словъ гр-ни Шуазель, касается только тѣлъ непріятельскихъ.), и того по сіе время — 266000 съ сотнями."

182

Не до чаю! какъ бы домой попасть. Бдемъ, эти не видя. Въ од-
номъ мѣстѣ — бухъ съ коляскою на бокъ! Слава Богу, упали на
песокъ и не больно ушиблись. Пошли пѣшкомъ, и наконецъ кое-
какъ, около полуночи, доплелись до своего дому. Поутру, лишь
только я проснулся, говорятъ мнѣ: отъ государя присланъ фельдѣ-
егерь. — Позови сюда . . . . Зачѣмъ? — „Государь приказалъ
спросить у васъ о здоровѣ: онъ слышалъ, что вы ночь ёздили
за городъ и опрокинулись.“ — Я крайне удивился, какимъ обра-
зомъ сіе приключеніе съ нами могло такъ скоро дойти до го-
сударя.

По полученіи извѣстія о занятіи войсками нашими Берлина'),
было здѣсь молебствіе. Государь послѣ сего отправился въ Бреслау,
гдѣ принятъ былъ, какъ избавитель Пруссіи, съ чрезвычайною
радостью и восторгами ²). Это показываетъ подъ какимъ тяжкимъ
игомъ стеналъ народъ. Вскорѣ по возвращеніи государя, пріѣхалъ
сюда прусскій король ³). Онъ пробылъ здѣсь только два дни. Въ
бытность его были парады, освѣщеніе города, обѣды и балъ.
Князь Михайло Ларивоновичъ Кутузовъ-Смоленскій получилъ отъ
него орденъ чернаго орла и богатую съ портретомъ его величе-
ства табакерку. Пруссія вступила съ нами въ союзъ. По сему
случаю, приказано было мнѣ написать слѣдующую бумагу:

„Приказъ войскамъ нашимъ.

„Воины! Слава, увѣнчавшая васъ неувдаемыми лаврами,
вѣчно памятное истребленіе вами пришедшаго къ намъ врага,
быстрое движеніе ваше въ чужія земли, не для покоренія, но для
защиты оныхъ, и наконецъ мирное и великодушное обращеніе
ваше даже и съ тѣми народами, которые, по слѣнотѣ разсудка
своего, наиболѣе намъ непріятствовали, — все сіе привлекло къ
намъ сердца сосѣдей нашихъ. Изъ числа оныхъ прусское коро-
левство, издревле славное и храброе, соединяетъ нынѣ длань
свою съ нашею простертою къ нему дланью. Оно кипитъ
тѣмъ же, какъ и мы, духомъ народной чести и достоинства и.
подъемъ оружіе свое, идетъ вмѣстѣ съ нами положить конецъ
сему нестерпимому киченію, которое, не смотря на собственную

¹) 20-го февраля авалгардъ Витгенштейна вытѣснилъ изъ Берлина войска вице-короля италіянскаго. Нѣсколько дней передъ тѣмъ, вступалъ въ Берлинъ съ своимъ отрядомъ Чернышевъ; но онъ долженъ былъ оставить городъ, уступая многочисленности непріятеля.

2) Государь поѣхалъ въ Бреславль, для свиданія съ прусскимъ королемъ, въ первое воскресенье великаго поста, окончивъ свое говѣнье.

3) 20-го марта.

183

свою и другихъ земель нагубу, алчетъ рѣками крови и грудами костей человѣческихъ утвердить господство свое надъ всѣми деревявами. Вонны! Отнынѣ взаимная дружба и общая польза да сопрягаетъ насъ тѣсно съ благородными Пруссаками! Вездѣ, гдѣ только потребуетъ надобность, подавайте имъ, какъ братьямъ, руку помощи. Они тоже будутъ дѣлать съ вами. Да составится изъ ихъ и нашегоъ усердія единая грудь! Дѣло наше общее и праведное. Мы стоимъ за вѣру противъ безвѣрія, за свободу — противъ властолюбія, за человѣчество — противъ звѣрства. Богъ видитъ нашу правду! Онъ покорить подъ ноги наши гордаго врага и посрамить ползающихъ къ стыду человѣчества предъ нимъ рабовъ.“

(На подлинномъ подписано: Александръ. Калншъ. 25 марта, 1813 года.)

Эдѣсь, вмѣстѣ съ ключами Дрездена, получено извѣстіе, что городъ сей нашими и пруссесими войсками взятъ и освобожденъ отъ Французовъ ¹), которые вездѣ не перестаютъ внеказывать похвальныхъ своихъ поступокъ — грабить и разрушать: полководецъ ихъ Даву, при отступленіи изъ Дрездена, велѣлъ подорвать мостъ, бывшій нѣсколько вѣковъ украшеніемъ города. Саксонскій король, какъ сказываютъ, писалъ къ нему письмо: просилъ, чтобъ онъ пощадилъ городъ и особливо мостъ, увѣряя его, что самъ Наполеонъ ему, какъ вѣрному союзнику своему, это общалъ; и сверхъ того, для лучшаго подкрѣпленія просьбы своей, послалъ къ нему рѣдкій и драгоцѣнный подарокъ. Даву подарокъ взялъ, а мостъ велѣлъ подорвать. Какъ не восхищаться такими прекрасными поступками Французовъ! какъ не удивляться ихъ просвѣщенію и не хотѣть, чтобъ дѣти наши обучались ихъ языку, обычаямъ и нравамъ! На этихъ дняхъ, случилось мнѣ прочитать въ недавно изданной объ насъ нѣмецкой книжкѣ, что на Дону посадили двухъ, пріхавшихъ изъ арміи, козаковъ подъ стражу за то, что одинъ изъ нихъ привезъ туда лорнетъ, а другой одѣлся также въ привезенное имъ съ собою французское платье. Я спросилъ у графа Платова, правда ли это? — и онъ мнѣ сказалъ: правда. Козаки съ Дона писали къ нему о сихъ двухъ молодыхъ людяхъ, и онъ велѣлъ ихъ наказать, чтобъ не вводили новизнъ въ ихъ станицы и тѣмъ не портили ихъ нравовъ и обычаевъ. Я поблагодарилъ Платова за такое его благоразумное рѣшеніе и подумалъ: хорошо еслибъ и мы, послѣ соженія Москвы, опомнились и восхотѣли быть самими собою, а не обезьянами другихъ.

¹) 15-го марта.

184

Мы пробыли въ Калипѣ около шести недѣль, и 27 марта отправились снова въ путь. Проводя государя, я спішелъ зайти домой, чтобъ тотчасъ йѣхать за нимъ; но нашелъ у себя много бѣдныхъ, просящихъ милостыни *) Я роздамъ имъ нѣкоторое число денегъ, и между прочими одной въ бѣдномъ одѣяніи жидовкѣ далъ талеръ; она взяла его и залилась горькими слезами. Это побудило меня узнать подробнѣе о ея обстоятельствахъ; и она разсказала мнѣ, что мужъ ея, нѣсколько дней тому назадъ, посланъ былъ отъ начальника нашегоъ въ одну изъ крѣпостей, бывшихъ въ осадѣ, съ тѣмъ чтобъ тайнымъ образомъ отнесъ туда письмо. Французъ, начальствовавшій надъ сими осажденными, поймалъ его съ симъ письмомъ и велѣлъ повѣсить. Она осталась послѣ него вдовою съ десятерыми малолѣтными дѣтьми. Услышавъ это отъ ней и спра- вясь о достовѣрности сего происшествія, я далъ ей пятьдесятъ червонцевъ и увидѣлъ въ глазахъ ея, если не радость, то по крайней мѣрѣ нѣкоторое утѣшеніе.

При выѣздѣ нашемъ изъ Калина, погода едѣлалась пре- красная. Хотя деревья еще не распустились, однакоъ многіе кусты позеленѣли, и трава съ первыми весенними цвѣтами пока- залась. Сіяніе солнца и теплота воздуха часто выманивали меня изъ коляски, чтобъ идучи пѣшкомъ лучше ими наслаждаться и внимать пѣнію жаворонковъ. Въ Кроточинѣ получили мы извѣстіе о побѣдѣ, одержанной нашими войсками подъ Линнебургомъ (не далеко отъ Гамбурга) ¹): три тысячи нять сотъ человѣкъ Францу- зовъ разбиты, и всѣ до единаго съ ихъ генераломъ ²) и двѣнадцатью

*) Во время путешествія до Калина, многіе при нарадахъ подавали государю просітельныя бумаги, которые онъ принималъ у нихъ и отсылалъ ко мнѣ. Но какъ, при ежедневныхъ перѣздахъ нашихъ, нѣкогда было ни государю заниматься разсмотрѣніемъ сихъ просьбъ, ни мнѣ докладывать ему объ оныхъ, то челобитчики сіп, большею частью просившіе денегъ, оставались безъ отвѣта; и нѣкоторые изъ нихъ, въ надеждѣ получить что нибудь, йѣхали за нами отъ одного мѣстечка до другого и, узнавъ что просьбы ихъ хранятся у меня, приступали ко мнѣ съ требованіемъ рѣшенія на оные, чего я, не имѣя отъ государя позволенія приходить къ нему съ сими докладами, ни- какимъ образомъ исполнить не могъ. По приѣздѣ въ Калипъ, я принесъ къ нему краткія выписки изъ сихъ, оставшихся безъ всякаго удовлетворенія просьбъ, пересказалъ затрудненіе мое и предложилъ, не угодно ли будетъ ему приказать отпускать мнѣ каждый разъ по тысячи рублей, которые когда всѣ выдутъ, тогда я представлю отчетъ съ требованіемъ другой тысячи, и такъ буду продолжать. Государь согласился, и съ тѣхъ поръ раздача денегъ по симъ просьбамъ отъ меня зависѣла.

1) 21-го марта, отрядами Чернышева и Дериберга.

2) Мораномъ.

11

На оборотѣ 12-го листа, слову благодатный значеніе прекраснаго излишне присвоено, ежели подъ онымъ разумѣть тѣлесную красоту. Не будучи прекраснымъ можно быть приятну, и съ красотою сдѣлаться отвратительнымъ и даже ненавистнымъ. А между тѣмъ не упомянутъ употребительнѣйшій смыслъ онаго въ св. писаніи: радуйся благодатная господь съ тобою (Лук. 1, 28). Въ семъ архангела привѣтствіи и другихъ многихъ мѣстахъ, рѣченіе благодатный не значитъ любезенъ, милъ, прекрасенъ, но исполненный даровъ духа Божія.

На 13-мъ листѣ: кая вамъ благодать есть, изъяснено: кая вамъ изъ того польза? — Таковое изъясненіе погрѣшительно по двумъ причинамъ: 1-е. Нието не можетъ сказать, чтобъ не было намъ пользы любить любящихъ насъ. 2-е. Подъ словомъ благодать надобно разумѣть даръ Божій или духовный плодъ вѣры, отличающій новаго отъ ветхаго человѣка. Язныники любили только любящихъ ихъ, а для христіанина сего недовольно: онъ обязанъ любить равно и любящихъ и ненавидящихъ его.

На томъ же листѣ сказано, что слово благодать въ новѣшемъ слогѣ мало нынѣ употребляется: у христіанъ подъ симъ словомъ разумѣется таинственное вліяніе Божіе на мысли, чувствія и дѣла вѣрующихъ. Въ свѣтскихъ матеріяхъ оно никогда не должно быть употребляемо; а богословы, проповѣдники и вообще всѣ нравоучители церковные изъясняются онымъ по приличію и по надобности.

На листѣ 17-мъ, благостыни значеніе выводится изъ вопроса Пафнутича¹) весьма неосновательно. Невѣжды и кощуны никогда не должны имѣть голоса въ сужденіи о языке, потому что или не въ сродномъ видѣ представляютъ свои мысли, или смѣшиваютъ мірское съ духовнымъ, важное съ смѣшнымъ.

На листѣ 18-мъ слову блажить надобно придать еще другое значеніе въ важномъ смыслѣ, такоежъ, какое имѣетъ слово ублажать: блажилъ тя вси роди богородице дѣбо, и также: достойно есть яко воистинну блажити тя богородицу (на всякой службѣ при отпускѣ). Здѣсь блажить не значитъ ласкать, нѣжить, баловать, но ублажать.

На оборотѣ 18-го листа, слово неблазный пространнѣе надобно понимать. Нарицая святую Дѣву неблазною, не довольно разумѣть подъ симъ ее саму не подвластною прелестямъ порока, но надобно присовокунить, что святостію своего внушаетъ она

¹) Одно изъ дѣствующихъ лицъ комедіи Фонъ-Визина „Недоросль.“

12

другимъ то неограниченное къ себѣ почтеніе, которое удаляет
отъ нея всякую нечистую мысль, всякій дерзкій взоръ пороч-
ныхъ. Слѣдовательно слово неблазный исключительно принад-
лежитъ единой пресвятой Дѣвѣ.

На оборотѣ 23-го листа, брашно же наст не поставитъ
предъ Богомъ: подъ сими словами апостоль Павел разумѣетъ
не качество снѣдей, но воздержаніе вообще отъ пищи идоло-
жертвенной и всякой могущей привести братію въ соблазнѣ,
что объясняется слѣдующимъ текстомъ того же самаго апостола:
ядый не ядущаго да не укоряетъ, и не ядый ядущаго да не
осуждаемъ. (Къ Рим. 14, 3).

На томъ же оборотѣ 23-го листа, глаголъ брашнать про-
изводится отъ существительного имени брашно, и въ подтвер-
жденіе того чинится ссылка на слѣдующій текстъ изъ пророка
Гереміи: онагри сташа на камніяхъ брашна въ себе вътръ яко
зміеве. На трeческомъ языке брашна въ себе вътръ соотвѣтству-
етъ εἴλαχνοσαν ἀρχεῖν, а на латинскомъ adiatim more draconiput ducant: то и другое выраженіе однознаменательно славенскому
браша или вбираша въ себе вѣтръ: буква и здѣсь векалась отъ
ошибки: ее не только въ другихъ изданіяхъ библіи, но и въ
самомъ Острожскомъ нѣтъ. Вотъ сколь ненадежно объяснять
тексты священного писанія безъ справокъ съ древними языками!
Съ другой стороны, когдаъ слово брашна и въ самомъ дѣлѣ
происходило отъ глагола брашнать и означало здѣсь третье
лице, то вмѣсто брашна слѣдовалобъ сказать брашнаша или бра-
шнагу, потому что глаголы окончавающіеся на атѣ въ третьемъ
лицѣ множественнаго числа переходящаго и давно прошедшаго
времени всегда имѣютъ окончаніе на аша или аху, напримѣръ
внупраху, зваша, и проч. и проч..

На оборотѣ 24-го листа, о наглости и дерзости мало ска-
зано, что въ нравственности значать онѣ не иное что, какъ
заблужденіе, слабость, глупость. И слово буйство никогда не
значитъ безуміе. Невозможно мужсу бую умудритися. Здѣсь
мужъ буй не то значитъ, что безумный, но злонравный и не
желающій исправиться. А между тѣмъ опущено истинное зна-
ченіе буйства, зримое на многихъ мѣстахъ священного писанія:
буяя міра избра Богъ, буйствомъ проповѣди спасти вырующихъ
(1 Кор. 1, 27). Въ сихъ и другихъ нодоныхъ сему текстахъ,
буйный и буйство значитъ непросвѣщенаго по правиламъ зем-
ной мудрости, некнижнаго, или просто безграмотность, непись-
менность.

13

Сіи примѣчанія сдѣланы только въ охраненіе священаго
писанія отъ ложныхъ толковъ; и хотя въ Опытѣ славенскаго
словаря находятся еще погрѣшности, но какъ подлежать онъ
суду письменности (литтературы), то и умолчано о нихъ, какъ
о постороннемъ дѣлѣ.

(На подлинномъ подписано:)

Амвросій митрополитъ новгородскій.

Феофилактъ епископъ калужскій.

(Копія заручена:) Съ подлиннымъ вѣрно. Секретарь Академіи
Петръ Соколовъ.

Читатель легко представить себе удивленіе мое по прочтеніи сихъ примѣчаній, сочиненныхъ калужскимъ епископомъ Феофилактомъ, который слыветъ человѣкомъ умнымъ и ученымъ! Прилагаемые при семъ отвѣты мои на оныя, отосланныя при письмѣ въ Россійскую Академію, доставятъ ему полное средство разсудить между мною и двумя сословіями, изъ которыхъ одно прислало, а другое приняло сіи . . . . . . . . Читатель можетъ самъ какое хочетъ дать прилагательное симъ примѣчаніямъ.

ПИСЬМО ВЪ РОССІЙСКУЮ АКАДЕМІЮ.

Россійская Академія въ изданіяхъ своихъ начавъ печатать
Опытъ славенскаго словаря моего, и по отпечатаніи уже нѣкото-
раго числа листовъ, вдругъ остановилась, и сіе сочиненіе мое
изъ своихъ изданій исключила. На вопросъ мой: отчего поступлено
со мною толь обиднымъ для меня образомъ? чрезъ непремѣннаго
секретаря Академіи присланы ко мнѣ сдѣланныя на словарь мой
примѣчанія съ слѣдующимъ объясненіемъ: „Академія по причи-
„намъ, въ упомянутыхъ примѣчаніяхъ объясненнымъ, отъ печа-
„танія помянутаго Славенскаго словаря въ издаваемыхъ ею пе-
„ріодическихъ Сочиненіяхъ и переводахъ удержалась.“ Не отвѣт-
ствовалъ бы я ничего на сіи примѣчанія, есть либъ оныя сдѣланы
были на сочиненіе мое еще ненапечатанное, или бы послѣ из-
данія онаго въ свѣтъ; ибо въ семъ послѣднемъ случаѣ всякъ
читающій меня могъ бы видѣть и самъ судить, какъ по симъ
примѣчаніямъ о моемъ сочиненіи, такъ и по сочиненію моему о
сихъ примѣчаніяхъ. Но какъ Словарь мой уже печатался, и всѣмъ
оное извѣстно было, то таковое незапное исключеніе онаго изъ
академическихъ изданій вооружаетъ противъ меня мнѣніе всѣхъ
людей, могущихъ изъ того сдѣлать заключеніе, что конечно го-

14

ворилъ я въ немъ что-нибудь непозволенное, или служащее ек
развращенію нравовъ; ибо всяеъ знаетъ токмо дѣйствіе сими
примѣчаніями произведенное, но въ чемъ состоять сіи примѣча-
нія, того многіе не знаютъ. Самая Академія подвергается тако-
вому же, какъ и я, предосужденію; ибо извѣстно, что она въ
издаванія свои вносить токмо такія сочиненія, которые напередъ
прочтены ею, разсмотрѣны и всѣми членами ея одобрены. Съ
Словаремъ моимъ все то сдѣлано было. И такъ ежели бы онъ
исполнѣнъ былъ погрѣшностями, или противными нравственности
правилами, то Академія не стала бы его печатать; когда же на-
чала печатать оный, то следственно по мнѣнію ся не было въ
немъ ничего худого. Отъ спѣь справедливыхъ заключеній Академія
никакимъ образомъ изобѣгнуть не можетъ. Молчаніе въ такомъ
случаѣ было бы признаніемъ своей винны; но весьма тяжко и
прискорбно благомыслящему человѣку, чувствуя себя невиннымъ,
признаться будто онъ хотѣлъ видать въ свѣтѣ недостойныя свѣта
сочиненія! Всякъ доброе ямя свое долженъ беречь. А потому въ
защиту какъ собственную мою, такъ и всей Академіи (ибо и она,
какъ выше показано, отчасти раздѣляетъ со мною сіе надающее
на меня обвиненіе), поставленъ я въ необходимость принесть
мое оправданіе, которое и原则ну въ сихъ препровождаемыхъ
мною на сдѣланныя противъ меня примѣчанія моихъ отвѣ-
тахъ. А. Ш.

ОТВѣТЫ НА СДѣЛАННЫЯ ПРОТИВЪ МЕНЯ ПРИМѣЧАНІЯ.

Примѣчаніе 1-е.

„На оборотѣ 6-го листа, наречію аще должны быть приданы
„еще двазначенія: 1-е, въ рѣчи содержащей въ себѣ клатву, оно
„значить тоже, что на россійскомъ языке предъ глаголомъ: что
„не. какъ видно сіе изъ приведенного самимъ же сочинителемъ
„Опыта сего словаря текста’), гдѣ между прочимъ сказано: аще
„будеть въ лѣта сія роса и дошь. — (доць вмѣсто дождь!) —
„Здѣсь аще равносильно что не.“

ОТВѣТЬ.

Слово аще, какъ изъ моихъ толкованій явствуетъ, не во вся-
кой рѣчи значить что не, но иногда соотвѣтствуетъ слову ежели.

*) Мы умалчиваемъ здѣсь, какъ о постороннемъ дѣлѣ, о погрѣшностяхъ
письменности (литературы), таковыхъ, какія въ сей и во многихъ другихъ
нодобныхъ рѣшахъ и выраженіяхъ примѣчаютелъ: „приведенного самимъ
же сочинителемъ Опыта сего словаря текста.“

15

Возьмемъ напримѣръ сю рѣчъ: аще боищися временныя муки, ствчныя не избѣжиши; здѣсь вмѣсто аще, сохраняя всѣ прочія слова, никаемъ образомъ не можно поставить что не; напротивъ того весьма удобно замѣнить оное словомъ ежели. Въ сокращенномъ, поставленномъ въ примѣчаніи, текстѣ (аще будетъ въ лѣта сія роса и дождь) не видно, чтобъ слово аще равносильно было словамъ что не; но въ моемъ полномъ текстѣ (живъ Господь Богъ силъ, Богъ Израильтѣ, ему же предстою предъ нимъ, аще будетъ въ лѣта сія роса и дождь, точію отъ устъ словсе моего), оное конечно весьма видно, какъ и объясненіе мое показываетъ: живымъ Богомъ клянуть, что не будетъ въ сіе время ни росы ни дождя, иначе, какъ по глаголу изъ устъ моихъ"). Чтожъ послѣ сего объясненія моего значать сказанныя въ примѣчаніи слова: „наречію аще должно быть придано еще значеніе: оно значить „тожъ, что на россійскомъ языке предъ глаголомъ что не?“ — Да развѣ я не тоже говорю? Развѣ въ объясненіи моемъ не сказано: живымъ Богомъ клянуть, что не будетъ въ сіе время, и проч.? развѣ слово будетъ не есть глаголъ? развѣ отрицаніе что не стоитъ не передъ глаголомъ? Въ чемъ же состоитъ разность моего толкованія съ толкованіемъ, заключающимся въ примѣчаніи? Придается-ли значеніе слову, когда тожъ значеніе повторяется?**).

Примѣчаніе 2-е.

„2-е. За аще когда непосредственно слѣдуетъ како, тогда „значитъ оно тоже, что стоящая предъ глаголомъ отрицательная „частица не, и въ слѣдъ за глаголомъ ли**), что доказывается „приведеннымъ текстомъ изъ дѣяній апостольскихъ.“

*) Словарь сен послѣ (въ 1815 году) напечатанъ въ первой книжѣ Академическихъ Извѣстій, гдѣ читатель можетъ видѣть оставленное безъ всякой перемѣны объясненіе словъ, на которые примѣчанія сіи были сдѣланы.

**) Можно ли при семъ первомъ приступѣ воздержаться отъ удивленія и нечили, видя людей, которые въ почтенномъ архаистическомъ санѣ, напрягаясь желаніемъ очерпить трудъ человѣка, ищущаго принести пользу языку своему, начинаютъ съ важностію обвинять его. разсуждая слѣдующимъ образомъ: „ сочніитель толкуетъ, что слово аще въ показанномъ имъ текстѣ равносильно словамъ что не; онъ ошибается; надобно прибавить къ сему еще иной смыслъ; оно значитъ что не, какъ изъ приведенного имъ же са-мимъ текста видно?“ Достойное въ важной погрѣшности обличеніи! Но мы увидимъ далѣе, что всѣ прочія обличенія сему подобны.

***) Частица ли не есть глаголъ. Примѣчатель хочетъ сказать: стоящая предъ глаголомъ отрицательная частица не, и послѣдующая за нимъ частица ли. Безъ ясности слога разумѣть трудно.

16

Отвѣтъ.

Въ примѣчаніяхъ къ слову аще прибавляются два смысла, полагаемыхъ въ моемъ Словарѣ пропущенными, и доказывается сіе изъ моихъ же въ томъ Словарѣ приведенныхъ текстовъ! Какъ же это быть можетъ? Какой здѣсь текстъ приведенъ мною? Вотъ какой: не добру же пристанишу сушу ко озимьню, мнози совьтъ даяху отвезтися оттуду, аще како возмогутъ, достигше Финикіи, озимьти въ пристанишъ Критѣстъмъ. Зачѣмъ я текстъ этотъ привелъ? затѣмъ, чтобъ показать въ немъ знаменованіе словъ аще како. Какъ же объяснилъ я сія слова? Вотъ какъ: „Здѣсь аще како возмогутъ, значитъ: не могутъ-ли какимъ нибудь образомъ достигнуть, и проч..“ А что въ примѣчаніи сказано? Вотъ что: „аще како значить тоже, что стоящая предъ глаголомъ отрицательная частица не, и въ слѣдъ за глаголомъ ли.“ — Такъ о чемъ же дѣло? Развѣ мое объясненіе не могутъ-ли, не состоять изъ стоящей предъ глаголомъ отрицательной частицы не, и не слѣдующей за онымъ частицы ли? Возраженіе сіе ничего другого не говоритъ, какъ только (нѣсколько безтолковымъ образомъ) подтверждаетъ то, что я сказалъ. Гдѣ же два смысла, раздѣленные на первый и второй, которые по мнѣнію примѣчателей къ слову аще прибавить надлежитъ?

Примѣчаніе 3-е.

„Впрочемъ кажется, что вмѣсто отъ устъ словесе мосго „надлежало бы сказать отъ словесе устъ моихъ“). Сіе замѣчаніе „надлежить вовсе уничтожить (!); и вообще смыслъ текстовъ „священного писанія слѣдуетъ выводить, справляясь не съ новѣй-„шими европейскими, но съ латинскимъ, греческимъ и естли „можно еврейскимъ языками“ **).

*) Рѣчъ сія взята изъ моего Словаря, но пропущенъ конецъ оной, состоящій въ слѣдующихъ словахъ: „какъ сказано въ нѣмецкой библии, nach den Worten meines Munds; но можетъ быть въ славенскомъ переводѣ „употреблено иносказаніе, въ которомъ слову или словесѣ даны лице и „уста.“ Примѣчатель безъ всякаго разсмотрѣнія и опроверженія доказательствъ моихъ приказываетъ слова мои уничтожить!

**) Точно таковое же возраженіе сдѣлано мы въ Вѣстникѣ Европы 1). въ которомъ сказано: „вообще тексты священного писанія надежнѣе повѣрять съ греческою библиею, нежели съ нѣмецкими и французскими.“ (См. въ Вѣстни Евр. апрель 1807 г., No. 8. стран. 304, и отвѣтъ мой на оное во второй книжке Академическихъ Извѣстий, подъ словомъ вѣтротлѣннымъ.) Сочинитель спхъ примѣчаній повидимому взялъ оное оттуда.

1) По поводу „Разсуждения о старомъ и новомъ слогѣ.“

17

Отвѣтъ.

Толкованіе слова или выраженія въ текстѣ, не есть толкованіе текста. Когда я говорю, что славенскія (или лучше сказать высокія) слова: десница, конь, око, песь, въ просторѣчіи значать: правая рука, лошадь, глазъ, собака, и въ доказательство тому приведу тексты изъ священнаго писанія, то отнюдь не значить это, что я священное писаніе или тексты онаго толкую. Всѣ словари на свѣтѣ, и нашей Россійской Академіи словарь такимъ же образомъ сочинялся. Равнымъ образомъ когда я въ текстѣ: да воскреснетъ Богъ и расточатся ерази его, разсматривая выраженіе да воскреснетъ Богъ, скажу, что оно сильнѣе, чѣмъ равнозначащее съ нимъ да возстанетъ Богъ, то я не священное писаніе толкую, не богословскія истины онаго опровергаю, но разсуждаю о языке и краснорѣчіи, разбираю силу словъ и выраженій, приношу пользу словесности и самому священному писанію; ибо не разумѣя ни знаменованія словъ, ни силы выраженій, мы не будемъ разумѣть важности языка священныхъ книгъ, въ которыхъ упражняться и со вниманіемъ читать ихъ самъ христіянскій законъ намъ повелѣваетъ. Не знаю для чего въ примѣчаніи выписано одно только начало рѣчи моей, а конецъ пропущенъ. Между тѣмъ не иначе, какъ изъ начала и конца оной, можно видѣть о чемъ и какъ я разсуждаю. Я ищу удопонятнаго смысла въ выраженіи отъ устъ словесе моего, и хотя нахожу, что казалось бы для ясности смысла надлежало сказать отъ словесе устъ моихъ, потому что слова могутъ исходить изъ устъ, но трудно себѣ представить, чтобъ слова имѣли у себя уста; однакожъ я и сего послѣдняго выраженія не только не отвергъ, но даже старался найти въ немъ смыслъ, не взирая на оборотное расположеніе тѣхъ же самыхъ словъ въ нѣмецкой библіи, переведенной, также какъ и наша, съ греческаго языка. Однимъ словомъ, я желалъ лучше обвинить самаго себя въ недостаточномъ разумѣніи языка своего, нежели славенскаго переводчика въ неясномъ выраженіи: съ толикимъ благоговѣніемъ разсуждаю я о священныхъ книгахъ даже и тогда, когда дѣло идетъ не о догматахъ вѣры, не противурѣчіи какой нибудь богословской истинѣ, но единственно о русскомъ языке! Ибо въ семъ случаѣ такъ ли сказано, или иначе, то есть отъ устъ словесе моего или отъ словесе устъ моихъ, дѣло состоитъ не въ разности мыслей, не въ противномъ или несходномъ съ вѣрою нашею умствованіи, но въ различномъ выраженіи одной и той же мысли. Впрочемъ и богословское умствованіе ни кому не возбраняется, какъ скоро оное основано на вѣрѣ и бла-

Томъ II.

2

18

гонравіні. Въ примѣчаніи сказано: „вообще смыслъ текстовъ свя-
щеннаго писанія слѣдуетъ выводить, справляясь не съ новѣшими
европейскими, но съ латинскимъ, греческимъ и естьли можно
еврейскимъ языками.“ Сіе примѣчаніе совѣмъ до меня не при-
надлежитъ. Оно относится къ тому, кто славенскій переводъ библіи
исправляетъ, или повѣряетъ съ подлинникомъ. Но я не то дѣлаю,
не то мое намѣреніе. Я читаю Несторову лѣтонись, Русскую
Правду, Владимірову духовную, Игореву пѣснь, Вѣтхій и Новый
Завѣтъ, Ирмосы, Каноны, Прологъ, Четиминею, Ифику, и проч. и
проч.; учусь въ нихъ русскому языку, и не входя въ то, пере-
ведены-ли сіи книги или сочинены, хочу знать разумъ и силу
каждаго употребленнаго въ нихъ слова и выраженія. Иное дѣло
толковать русскія слова и отыскивать корни ихъ, иное — сличать
переводъ съ подлинникомъ и разсуждать о вѣрности или невѣр-
ности перваго изъ нихъ. Въ семъ послѣднемъ случаѣ долженъ я
говорить: это такъ или не такъ переведено, и ссылаться на тотъ
языкъ, съ котораго переведено. Въ первомъ же случаѣ мнѣ до
перевода, вѣренъ онъ или не вѣренъ, никакого дѣла нѣтъ. Я
разсуждаю о русскихъ поставленныхъ въ русской книге словахъ,
и ищу заключающагося въ нихъ смысла, вывожу оный изъ корен-
наго значенія его, такожъ изъ сличенія многихъ текстовъ, прі-
исканныхъ мною въ разныхъ книгахъ, безъ всякой надобности
знать переведены-ли сіи книги или сочинены, ибо таковая справка
для намѣренія моего есть совѣмъ постороннее дѣло. Естьли же
въ помощь толкованія моего о какомъ нибудь словѣ привожу
тексты иностранныхъ Библій, то это отнюдь не для того, чтобъ
основывать на нихъ значеніе русскаго слова, но чтобъ выведенный
уже мною смыслъ онаго подтвердить ими, когда они говорятъ
тоже. Въ противномъ случаѣ и еврейская Библія столько же для
меня въ растолкованіи русскаго слова безполезна, сколько и вся-
кая другая. Когда я въ Исалмѣ прочитаю блаженъ мужъ, то для
разумѣнія сихъ словъ хочу знать что въ русскомъ языке значитъ
прилагательное блаженъ и существительное мужъ; а не то какъ
сіи слова называются по гречески или по еврейски. Для яснаго
понятія о словѣ блаженъ ищу я корень онаго въ словахъ благо,
благость. Тогда увѣряюсь о точномъ его знаменованіи; и естьли
бы кто мнѣ сказалъ: на еврейскомъ или греческомъ языке въ
семь мѣстъ употреблено иное слово, напримѣръ мудрѣ, а не бла-
женѣ, тогда бы я отвѣчалъ: можетъ быть; но мы совѣмъ о раз-
ныхъ вещахъ говоримъ: вы о вѣрности или невѣрности перевода,
а я — о значеніи русскаго слова или выраженія; вамъ для узнанія,

19

вѣренъ-ли переводъ, надобенъ подлинникъ; а мнѣ онъ ненадобенъ, потому что хотя бы въ немъ и стояло мудръ, но я изъ того не заключу, что слѣдственно и мое слово блаженѣ долженствуетъ значить мудръ; ибо я не по еврейскому, или иному какому слову сужу о моемъ словѣ, но по собственному корню онаго. И такъ я не справляюсь и не вывожу (какъ упрекаютъ мнѣ) смыслъ русскихъ текстовъ изъ новъйшихъ европейскихъ Библій; но привожу изъ нихъ только тѣ мѣста, которые одно и тоже говорятъ съ нашей Библіею. Толковать и выводить изъ текстовъ разные смыслы есть совсемъ не то, что истолкованную на своемъ языке рѣчь, слово или выраженіе, подтверждать другими переводами съ того же подлинника.

Примѣчаніе 4-е.

„На оборотѣ 11-го листа, о благовѣріи сказано, что оно от- „личается отъ правовѣрія разностію качествъ, а правовѣріе — „разностію родовъ вѣры.“

Отвѣтъ.

У меня сказано не такъ, а вотъ какъ: „благовѣріе, сложное нмя, состоящее изъ словъ благая въра, значитъ почти тоже, что правовѣріе, набожность, благочестіе. Разность между правовѣріемъ и благовѣріемъ состоять въ томъ, что первое относится болѣе къ отличенію разныхъ родовъ, а второе къ отличенію разныхъ ка- чествъ вѣръ.“ — Такъ у меня сказано, а не симъ темнымъ и невразумительнымъ образомъ: „благовѣріе отличается отъ право- вѣрія разностію качествъ, а правовѣріе разностію родовъ вѣры.“ — На что мои слова пересказывать не такъ, какъ я ихъ сказалъ? У меня (не говорю уже о другомъ истраженіи смысла словъ моихъ) сказано въ множественномъ числѣ вѣръ, а не въ единственномъ вѣры. Въ этомъ есть немалая разность, какъ мы то вскорѣ увидимъ.

Примѣчаніе 5-е.

„И что правовѣріе не отдѣляетъ наружнаго послѣдованія „вѣрѣ отъ внутренняго, а благовѣріе отдѣляетъ.“

Отвѣтъ.

Такъ. Это я сказалъ.

Примѣчаніе 6-е.

„Здѣсь усматриваются двѣ погрѣшности.“

Отвѣтъ.

Умъ человѣческій не совершенъ: легко погрѣшить можетъ; но посмотримъ въ чемъ состоять сіи погрѣшности.

2*

20

Примѣчаніе 7-е.

„1-я доказывается тамъ же помѣщенными самому автору
„противурѣчащими словами, что правовѣрный право впритъ, благ-
„говѣрный же и поступает благо.“

Отвѣтъ.

Такъ; это мои слова; но какимъ же другимъ моимъ словамъ онъ противурѣчатъ? Я, разсматривая разность смысла, заключаю- щагося въ словахъ правовѣріе и благовѣріе, говорю: правовѣріе не отдѣляетъ (то есть слово сіе, но составу своему, не показн- ваетъ въ себѣ, не отдѣляетъ, не отличаетъ) наружнаго послѣдо- ванія вѣрѣ отъ внутреннаго (то есть понятіе о наружномъ по- слѣдованіи вѣрѣ смѣшивается, не отличается, не отдѣляется въ немъ отъ понятія о внутреннемъ послѣдованіи; ибо назвавъ кого правовѣрнымъ, я еще не знаю благовѣренъ ли онъ); а благовѣріе отдѣляетъ (то есть понятіе о внутреннемъ послѣдованіи, смѣшн- вающееся и не отдѣляющееся въ словѣ правовѣріе, здѣсь въ словѣ благовѣріе отдѣляется, показывается, обнаруживается, явствуетъ; поелику слово благая означаетъ уже то, что въ словѣ правая не видно еще было). Отсюду въ слѣдствіе и подтвержденіе сей моей мысли говорю: правовѣрный право впритъ, благовѣрный же и по- сту-паетъ благо. Гдѣжъ и въ чемъ состоитъ мое самому себѣ противурѣчіе? Я радъ благодарить за поправленіе меня въ по- грѣшностяхъ, но ежели непорочности мои будутъ называться погрѣшностями, долженъ-ли я за то благодарить?

Примѣчаніе 8-е.

„2-я, чрезъ правовѣріе надобно разумѣть не отличеніе раз-
„ныхъ родовъ вѣры, а принятіе догматовъ, согласныхъ съ сущно-
„стію слова Божія.“

Отвѣтъ.

Я не знаю что примѣтатель разумѣетъ подъ собственными
словами своими (ибо онъ не мои): отличеніе разныхъ родовъ спры;
но впрочемъ онъ говорить тоже самое, что и я сказалъ: „право-
вѣріе, говорю я, относится болѣе къ отличенію разныхъ родовъ,
а благовѣріе къ отличенію разныхъ качествъ вѣръ“ — вѣръ, а
не одной и тойже спры. Подъ множествомъ вѣръ разумѣю като-
лицкую, лютеранскую, армянскую, магометанскую, и словомъ всѣ
вѣры. Каждый изъ сихъ народовъ почитаетъ свою вѣру правою,
или скажемъ словами поставленными въ примѣчаніи: каждый
приемлетъ догматы, согласные съ сущностію своихъ священныхъ
писаній, почитаемыхъ имъ словомъ Божіимъ. Потому и по дру-
гому выдетъ, что правовѣріе въ семъ случаѣ означаетъ роды

21

вѣръ, то есть различныя вѣры, а благовѣріе различныя качества сихъ вѣръ, поелику слово благая показуетъ больше качество, достоинство, доброту, нежели родъ. Когда я скажу: моя впра правая, а твоя неправая, то разсуждаю о родѣ двухъ вѣръ, а когда скажу: моя впра благая, а твоя неблагая, то разсуждаю о качествѣ двухъ вѣръ. Нужно-ли объ этомъ толковать такъ много? Но чтожъ дѣлать, когда ясныя слова наши пересказывая иначе, образуютъ ихъ въ темныя, невразумительныя, и на семъ подлогѣ основываютъ свои обвиненія?

Примѣчаніе 9-е.

„Благовѣріе жъ предполагаетъ не токмо принятіе сихъ догма-
„товъ, но и исполненіе христіянскихъ обязанностей.“

Отвѣтъ.

Я тоже говорю: „правовѣрный право впритъ, благовѣрный же и поступаетъ благо.“ Развѣ это не одно и тоже?

Примѣчаніе 10-е.

„Правовѣріе относится къ уму, а благовѣріе къ уму и сердцу; „такъ что практическій христіянинъ*) въ одно и тоже время можетъ „назваться и правовѣрнымъ и благовѣрнымъ.“

Отвѣтъ.

Да гдѣ же я это отрицаю, когда самъ тоже говорю? Гдѣ и когда сказалъ я, что правовѣрный не можетъ быть благовѣрнымъ, а благовѣрный не мѣжетъ быть правовѣрнымъ? Вездѣ обвиняюсь я въ томъ, чего не только не говорилъ, ниже думалъ! Впрочемъ ежели мы изъ двухъ человѣкъ въ одъ омъ положимъ правовѣріе безъ благовѣрія, а въ другомъ и то и другое вмѣстѣ, или, какъ сказано въ примѣчаніи, одно относящееся къ уму, а другое къ уму и сердцу, то не будетъ-ли это въ сихъ двухъ человѣкахъ означать разнаго качества или достоинства вѣръ ихъ?

Примѣчаніе 11-е.

„Исключительно именуютъ государей благовѣрными по пре-
„восходству.“

Отвѣтъ.

Чтобы увидеть, что я въ словарь моемъ говорю тоже самое,
стоитъ только раскрыть оный и прочитать въ немъ слѣдующую
изъ него выписку: „христіанская впра предъ всѣми прочими есть
правая вѣра, а потому всякъ христіянинъ есть правовѣрный;

*) Подобныхъ наименованій практическій и теоретическій хри-
стіянинъ мы не найдемъ ни гдѣ въ церковныхъ нашихъ книгахъ, а потому
и значеніе ихъ надлежитъ подъ словомъ practica отъискивать въ иностран-
ныхъ словаряхъ.

22

ю государя особливо именуют благовѣрымъ, благочести-
вымъ, поелику предполагаютъ, что онъ, яко помазаннигъ и
глава церкви, не токмо правотою вѣры, но и образомъ мыслей
своихъ и нравами, паче прочихъ благовѣренъ и благочестивъ."
Вотъ что я сказалъ. Въ чемъ же состоитъ сіе противъ меня
примѣчаніе? въ объявленіи о двухъ погрѣшностяхъ, изъ кото-
рыхъ ни одна не доказана! въ осужденіи мыслей моихъ, и въ
сказаніи на мѣсто оныхъ тогожъ самаго, что я говорилъ!

Примѣчаніе 12-е.

„На оборотѣ 12-го листа, слову благодать значеніе прекрас-
„наго излишно присвоено, ежели подъ онымъ разумѣть тѣлесную
„красоту.“

Отвѣтъ.

Какъ излишно? Самое слово содержить въ себѣ сіе знаме-
нованіе. Можетъ ли въ благодати, то есть въ благомъ низпослан-
номъ намѣ дарѣ, заключаться какое либо наружное или внутреннее
зло, худость или безобразіе? Напротивъ, въ немъ заключаются
всѣ красоты и доброты, иначе не называлось бы это благими да-
рали и ли благодатію. Въ примѣчаніи прибавлено: „ежели раз-
умѣть подъ онымъ тѣлесную красоту.“ Да гдѣ сказалъ я, что
благодать означаетъ одну тѣлесную красоту? Для чего слова мои
не выставлены? Пусть покажутъ мнѣ ихъ въ словарѣ моемъ. Вы-
раженіе ежели разумѣть касается-ли до меня? значитъ ли оно,
что я такъ разумѣю? И вѣдомо, ежели подъ моими словами раз-
умѣть не то, что я говорю, такъ всякое слово мое обвинить не
трудно.

Примѣчаніе 13-е.

. „Не будучи прекраснымъ можно быть пріятну, и съ красо-
„тою сдѣлаться отвратительнымъ и даже ненавистнымъ.“

Отвѣтъ.

Сіе разсужденіе, или сія простая всякому извѣстная истина,
ни мало толкованію моему о словѣ благодать не противурѣчитъ.
Кто съ красотою сдѣлается ненавистнымъ, тотъ по моему не
благодатенъ, поелику нравственно долженъ быть безобразенъ; а
понятіе, заключающееся въ словѣ благодатенъ, близкое съ словами
пріятенъ, милъ, любезенъ (какъ то доказывается приведеннымъ
мною изъ Ифики текстомъ: иже смиренію содружникъ есть, всѣмъ
сладокъ есть, всѣмъ благодатенъ), требуетъ соединенія внутренней
красоты съ наружною, которой внутренняя предпочитается.

Примѣчаніе 14-е.

„А между тѣмъ не упомянутъ употребительнѣйшій смыслъ
„онаго въ св. писаніи: радуйся благодатная господь съ тобою. Въ

23

„семъ архангела привѣтствіи и другихъ многихъ мѣстахъ, реченіе „благодатный не значитъ любезенъ, милъ, прекрасенъ; но исполненъ даровъ духа Божія.“

Отвѣтъ.

Да позволено будетъ и мнѣ здѣсь не двѣ погрѣшности примѣтить, какъ обо мнѣ вездѣ говорятъ, но и спросить разрѣшенія двумъ моимъ сомнѣніямъ: 1-е. Мнѣ кажется кто исполненъ даровъ духа Божія, то есть благодатенъ, одаренъ всѣми отъ Бога благами, тотъ безъ всякаго сомнѣнія и пріятенъ, и милъ, и любезенъ, и прекрасенъ (ежели не тѣломъ, такъ душою и разумомъ); ибо безъ сихъ качествъ онъ не былъ бы одаренъ благами, не былъ бы благодатенъ. 2-е. Укореніе мнѣ, яко бы я не упомянулъ употребительнѣйшаго въ священномъ писаніи смысла сего слова, есть поистинѣ напрасное. Вотъ что въ словарѣ моемъ сказано: „Азв избранъ въ благовѣстіе Божіе, и сына его Иисуса Христа, изъ же пріяхомъ благодать и апостольство. (Рим. 1, 5). Здѣсь благодать значитъ свыше ниспосланный отъ Бога даръ, силу благости, пріятности, по волѣ его полученную.“ Чтожъ это иное, какъ не дары духа Божія? Естъли бы какой смыслъ по невѣденію и пропустилъ я, это еще не вина; но здѣсь и того нѣтъ; я не пропустилъ сего смысла.

Примѣчаніе 15-е.

„На 13-мъ листѣ, кая вамъ благодать есть, изъяснено: какая „вамъ отъ того польза? Таковое объясненіе погрѣшительно по „двумъ причинамъ: 1-е, никто не можетъ сказать, чтобъ не было „намъ пользы любить любящихъ насъ.“

Отвѣтъ.

Для показанія погрѣшности надобно не часть рѣчи брать, но цѣлую рѣчь; иначе всегда перетолковать и обвинить можно. Напримѣръ я скажу: онъ въ двѣлѣ своемъ весьма искусенѣ, ежели подъ искусствомъ разумѣть незнаніе. Половина рѣчи моей: онъ въ двѣлѣ своемъ весьма искусенѣ, будетъ не то значить, что вся рѣчь. Къ обвиненію чьихъ либо мыслей не довольно поставить: на 13-мъ листѣ сказано то-то! надобно далѣе прочитать. На 13-мъ листѣ не одно это сказано. И такъ выпишемъ весь текстъ и мое на него объясненіе: „въ семъ же примѣрѣ: аще любите любящія вы, кая вамъ благодать есть, ибо и грѣшницы любящія ихъ любятъ, — слово благодать значитъ пользу, прибыль, преимущество. Кая вамъ благодать есть? сирѣчь — какая вамъ отъ того польза? чѣмъ отличитесь, въ чемъ будете вы преимуществовать предъ грѣшниками?“ — Вотъ что у меня, на 13-мъ листѣ, сказано. Не

24

ясно-ли здѣсь, что для удобнѣйшаго объясненія смѣсла беру я разныя слова, таковыя какъ польза, прибыль, преимущество, заключающія въ себѣ смежныя или близкія между собою понятія? ибо въ преимуществѣ или превосходствѣ обыкновенно заключается и польза или прибыль, а не вредъ или убытокъ. Кто хоть нѣ- сколько знающій языкъ свой не почувствуетъ, что иначе текста сего истолковать не можно? Но буде и положить, что я здѣсь погрѣшаю, то посмотримъ какимъ образомъ сія погрѣшность моя исправлена.

Примѣчаніе 16-е.

„2-я. Подъ словомъ благодать надобно разумѣть даръ Божій, „или духовный плодъ вѣры, отличающій новаго отъ вѣтхаго че- „ловѣка.“

Отвѣтъ.

Объ этомъ было уже говорено. Сей смыслъ сего слова истол- кованъ въ прежнихъ моихъ примѣрахъ или ссылкахъ на тексты (см. отвѣтъ на 14-е примѣчаніе). Но въ семъ текстѣ, о которомъ здѣсь говорится, слово благодать въ выраженіи — кая вамъ благ- годать есть не означаетъ и не можетъ означать плида впры, от- личающаго новаго отъ вѣтхаго человѣка, въ чемъ ссылаюсь не только на разумъ сего текста, но и на самое примѣчаніе, кото- рое продолжаетъ говорить слѣдующее:

Примѣчаніе 17-е.

„Язычники любили только любящихъ ихъ, а для христіянина „сего не довольно; онъ обязанъ любить равно любящихъ и нена- „видящихъ его.“

Отвѣтъ.

Чего не довольно? чтобъ имѣть одну ту въ себѣ добродѣ- тель, достоинство, преимущество, или (какъ въ текстѣ сказано) благодать, какую и грѣшники въ себѣ имѣютъ, то есть любить любящихъ ихъ; но что должно превзойти грѣшниковъ (или хри- стіянину язычниковъ), отличиться предъ ними, показать въ себѣ вящую добродѣтель, достоинство, преимущество, благой въ насъ даръ или благодать, состоящую въ той нашей пользѣ, выгодѣ, прибыли, чтобъ любить даже и враговъ своихъ, чего грѣшники дѣлать не могутъ? — Да я чтожъ говорилъ, какъ не тожъ самое? Прочитайте, прошу, объясненіе мое на приведенный выше сего текстъ. Въ чемъ же состоять погрѣшности мои, раздѣленныя на первую и вторую?

Примѣчаніе 18-е.

„На томъ же листѣ сказано, что слово благодать въ новѣй- „шемъ слогѣ мало употребляется. У христіянъ подъ симъ словомъ

25

„разумѣется таинственное вліяніе Божіе на мысли"), чувствія й „дѣла вѣрующихъ. Въ свѣтскихъ матеріяхъ оно никогда не должно „быть употребляемо; а богословы, проповѣдники и вообще всѣ „нравоучители церковные изъясняются онымъ по приличію и на- „добности.“

Отвѣтъ.

Да позволено мнѣ будетъ и здѣсь также испросить пастьр-
скаго наставленія въ просвѣщеніи меня и разгнаніи слѣдующихъ
моихъ сомнѣній: 1-е. Что значитъ выраженіе: у христіанъ слово
благодать разумьется, и проч. ? Между нами, говорящими рус-
скимъ языкомъ, нѣтъ язычниковъ; мы всѣ христіяне, какъ духов-
ные такъ и мірскіе люди. II такъ мнѣ кажется должно разсуждать,
что слово благодать въ языке нашемъ значитъ, а не у христіанъ.
Естьли же выраженіе у христіанъ сказано здѣсь вмѣсто выраже-
нія, что такое благодать въ духовномъ или священномъ смыслѣ
значитъ, такъ объ этомъ уже неоднократно говорено, и смыслъ
этотъ въ словарѣ моемъ истолкованъ. 2-е. Чтожъ принадлежитъ
до того, что въ свѣтскихъ матеріяхъ оно никогда не должно быть
употребляемо, таковое умствованіе для меня ново и въ первый
разъ поражаетъ слухъ мой. Гдѣ существуетъ такое раздѣленіе
словъ, чтобъ нѣкоторыя изъ нихъ позволялось употреблять однимъ
только духовнымъ, а другія однимъ только свѣтскимъ или мір-
скимъ людямъ? Нигдѣ и быть оное не можетъ. Всякое сложное
слово, равно какъ и благодать, въ самомъ корнѣ своемъ содер-
житъ одно значеніе, но прилагаемое къ разнымъ смежнымъ между
собою понятіямъ, отчего и получаетъ оно различинне смыслы.
Тотъ изъ оныхъ, который посвященъ богословію и вѣрѣ, остается

*) Въ сочиненіяхъ моихъ много я говорилъ о томъ, что вліяніе на
есть несвойственное языку нашему выраженіе, введенное въ него съ француз-
скаго языка ¹). Мы конечно со временемъ привыкаемъ къ симъ нововведеніямъ,
такъ что онъ становится никому не дики, и всякій ихъ употребляетъ; но
употребленіе можетъ пріучить къ нимъ токмо слухъ нашъ, разумъ же, вни-
кая въ оныя, всегда будетъ составъ ихъ находить чуждымъ. Умпоженіе оныхъ
приноситъ вредъ языку, принуждая располагать слогъ по слогу ему не срод-
ному. Доселѣ Феофаны, Платоны, и другие наши церковные пастыри, гово-
рили поученія своимъ языкомъ священныхъ книгъ; свѣтскіе же писатели, Ломо-
носовы и имъ подобные, почерпали изъ нихъ важность слога и красоту выра-
женій. Нынѣ, напротивъ, не токмо свѣтскіе журналисты, не читая ничего
истинно высокаго и краснорѣчиваго, отстаютъ отъ великолѣнія и силы языка
своего, но и духовныя особы въ томъ имъ послѣдуютъ.

¹) Сл. Разсужденіе о старомъ и новомъ слогѣ. (Собр. Сочиненій адмирала Шишкова, ч. II, стр. 25 и 26)

26

таковымъ; другой относится къ другому источнику мыслей. Вѣ
слова таковы, и никакой языкъ безъ того существовать не можетъ.
Въра, надежда, любовь, и проч., суть также слова, имѣющія
духовный и свѣтскій смыслъ. Мы говоримъ: въра твоя спасетъ
мя, и говоримъ: дочь моя Въра обучается грамотѣ. Всякъ знаетъ,
что въ сей послѣдней рѣчи Въра есть имя собственное, и со-
вѣтмъ не та въра, о которой сказано въ первой рѣчи; ибо та
не можетъ обучаться грамотѣ. Самое священнѣйшее, величайшее
слово богъ употребляемъ мы, и всѣ прочіе христіянскіе народы,
равно въ богословскомъ и въ языческомъ смыслѣ, называя богомъ,
какъ Творца вселенныхъ, такъ и Нептуна, Плутона, и прочихъ
языческихъ боговъ. Мѣшаетъ-ли намъ это знать, что одинъ истин-
ный Богъ есть высочайшее существо, а другіе, ложиме боги,
суть пусты мечты, выдуманныя баснословами и стихотворцами?
Разность въ смыслахъ между сими однѣми и тѣми же словами
такъ велика, что употребляя ихъ въ свѣтскомъ смыслѣ, можемъ
мы дѣлать изъ нихъ уменьшительныя имена, какъ напримѣръ,
Вѣрушка, божокъ любви, полубогъ, и проч.; но когда беремъ
оныя въ священномъ смыслѣ, тогда не можемъ ихъ ни уменьшать,
ни увеличивать. Французы, Италіянцы, Англичане и другіе на-
роды, суть такіе же какъ мы христіяне, но они слова свои
grâce,
grazia (благодать), какъ въ духовномъ или богословскомъ, такъ и
въ другихъ свѣтскихъ смыслахъ (употребляютъ?). Мы найдемъ
тому не одинъ, но тысячи примѣровъ, вездѣ, въ самыхъ пропо-
вѣдяхъ и священныхъ книгахъ. Когда духовный нравоучитель го-
воритъ: иже смиренію содружникъ есть, всѣмъ сладокъ есть, всѣмъ
благодатенъ (Иф. л. 101), то для чего же свѣтскій нравоучитель
не можетъ сказать: кто смиренію другъ, тотъ всѣмъ сладокъ,
всѣмъ благодатенъ, то есть пріятенъ, любезенъ, милъ, хорошъ?
Ежели свѣтскіе писатели не будутъ сего употреблять (какъ то
нынѣ и дѣлается), такъ набонецъ ни кто не будетъ разумѣть, что
въ сей рѣчи значитъ благодатенъ. Въ лѣтописи по Никонову
списку (часть 1, стран. 136) сказано о греческой царицѣ, любив-
шей Михаила, который посылалъ ей иногда цвѣты: и прилежне
обоимаше отъ лица Михаилова благодатныя цвѣты. Слово благо-
датныя что иное можетъ значить здѣсь, какъ не прекрасные,
пріятные, прелестные? Можемъ-ли мы приложить здѣсь къ нему
понятіе о дарѣ духа Божія, о таинственномъ вліяніи Божіемъ
на мысли, чувствія и дѣла върующихъ? Запрещая намъ толковать
силу словъ, не запрещаютъ ли разумѣть языкъ свой и книги?
Удаляясь такимъ образомъ отъ разумѣнія словъ, языкъ нашъ

27

совсѣмъ удалится отъ того языка, на котором писаны свя-
щенныя книги и совершается Божественная служба. Мы не бу-
демъ ихъ понимать; и какъ же соблюдемъ тогда вѣру нашу?
какъ исполнимъ повелѣніе христіянскаго закона, чтобъ изъ
чтенія священныхъ книгъ укрѣпляться въ вѣрѣ и почерпать му-
дрость и благонравіе? Наипаче духовенство своими примѣрами,
доказательствами, гремящимъ краснорѣчіемъ, долженствовало бы
привлекать и обращать насъ къ тому, а не само вмѣстѣ съ
нами отъ знанія языка славенскаго уклоняться. Въ концѣ при-
мѣчанія о словѣ благодать сказано еще, что одни богословы,
проповѣдники и вообще всѣ нравоучители церковные изъясняются
онымъ по приличію и надобности. Для разумѣнія употреблять
слова по приличію и надобности, требуется искуство въ языке;
а сіе достоинство не сопряжено особо ни съ какимъ званіемъ,
но пріобрѣтается тѣмъ, кѣо больше разсуждалъ, упражнялся и
читалъ, духовный-ли онъ, или мірской человѣкъ.

Примѣчаніе 19-е.

„На листѣ 17-мъ, благостыни значеніе выводится изъ во-
„проса Нафнутьича весьма неосновательно. Невѣжды и кощуны
„никогда не должны имѣть голоса въ сужденіи о языке*), потому
„что или не въ сродномъ видѣ представляютъ свои мысли, или
„смѣшиваютъ мірское съ духовнымъ, важное со смѣшнымъ“ **).

Отвѣтъ.

Здѣсь должно предварить читателя о чемъ дѣло идетъ.
Естьли онъ прочитаетъ объясненіе мое подъ словомъ благостыня,
то изъ приведенныхъ мною тамъ и объясненныхъ текстовъ уви-

*) Совершенная правда, а особливо невѣжды.

**) Сдѣланныя изъ меня въ примѣчаніяхъ выписки во многихъ мѣстахъ совсѣмъ иначе пересказаны, какъ то выше сего въ отвѣтѣ моемъ на примѣ- чаніе 4-е показано было; но я напротивъ, списывая съ подлинника, ни однаго слова не только перемѣнить или убавить, ниже переставить не дерзаю. И такъ да не подумаютъ, чтобъ выраженіе: мірское съ духовнымъ, важ- ное со смѣшнымъ, было не точно такъ выписано, какъ оное находится въ подлинникѣ. Примѣчатель минимныхъ погрѣшностей другого, своихъ повиди- мому не примѣчаетъ, ставя слова въ такомъ порядке, что важное относится къ мірскому, а смѣшное къ духовному ¹).

¹) Подобное же замѣчаніе дѣластъ Шишковъ объ извѣстномъ стихѣ Державина: „Я царь — я рабъ, я червь — я богъ.“ Въ письмѣ къ профессору казанскаго универсіета Городч. иннову (Серписка эта была напечетана въ Маякѣ 1842 г., т. ІІІ, кн. V), онъ пишетъ: „при всемъ своемъ пресвосходствѣ, этотъ стихъ имѣлъ бы больше пра- вильности и постепенности, когда бы, начальныя два слова: я царь — я рабъ переставя, сказать: Я рабъ — я царь, я червь — я богъ.“

28

ДИТЪ ясно, что слова благостыня и благость во многих случаях одно и тоже значатъ, и часто, безъ всякой перемѣны смысла въ рѣчи, могутъ поставляемы быть одно на мѣсто другого. Но сей случай не всегда бываетъ; ибо въ иной рѣчи сего перемѣщенія ихъ, или замѣненія одного другимъ, безъ перемѣнны смысла сдѣлать не можно. Дабы сіе вывести и дать примѣтить, надлежало мнѣ въ примѣрахъ или текстахъ моихъ показать и то и другое. Примѣры сіи не такъ легко отыскиваются. Въ „Недорослѣ“ фонъ Визина комедіи, учитель, уволенный отъ должности церковниковъ, разговаривая съ нянею, вмѣсто много-ли тебя жалованья, спросилъ у ней: да велика-ли тебя благостыня? Какъ уже въ прежнихъ примѣрахъ моихъ показано было, что слово благостыня часто означаетъ тоже что и благость, а здѣсь надлежало показать, что оно не всегда одинакое съ нимъ значеніе имѣетъ, для того указавъ на сей вопросъ и сказалъ я: вотъ здѣсь подъ словами: велика-ли тебя благостыня, ясно разумѣется: велико-ли тебя жалованье; но ежели бы вмѣсто благостыня употребить слово благость, и спросить: велика-ли тебя благость? то рѣчь сія была бы невразумительна. Вотъ въ чемъ состоитъ вся моя вина и преступленіе! Вотъ за что удостоенъ и почтенъ я кроткими именами весьма неосновательнаго человека, невпожды и кощунна, или по грайней мѣрѣ такимъ, который послѣдуетъ невѣждѣ и кощуну! Не заслужилъ я сихъ оскорбительныхъ названій, ни по старости уже лѣтъ моихъ, ни по долговременной отечеству службѣ, ни по трудамъ моимъ, на пользу наукъ и словесности посвященнымъ. И такъ оставимъ ихъ безъ уваженія, какъ недостойныхъ ни меня, ни тѣхъ, отъ кого мнѣ оныя сказаны, и посмотримъ, въ чемъ состоитъ сіе невѣжество и кощунство сочинителя вышесказанной комедіи, и мое, поелику я изъ книги сей которую всѣ читаютъ, выписалъ такую рѣчь, которую всегда и вездѣ всякой сказать можетъ. Читатель конечно знаетъ сію комедію, подходящую къ Плавтовымъ, Моліеровымъ, и дѣлающую честь комическимъ нашимъ произведеніямъ. Сочинитель кощунствуетъ или посмѣвается въ ней надъ худымъ воспитаніемъ избалованнаго злонравною матерью отрока. Сіе есть главное памѣреніе сочинителя, и намѣреніе похвальное: осмѣивать пороки, для исправленія нравовъ. Въ числѣ дѣйствующихъ лицъ сей комедіи находятся два учителя, изъ которыхъ одинъ, какъ я уже сказалъ, церковный служитель, названный Пафнутичемъ, обучаетъ недоросля грамоти; а другой отставной солдатъ преподаетъ ему уроки изъ арифметики. Извѣстно, что должность хорошаго

29

писателя комедій состоитъ въ томъ, чтобъ каждому лицу дать
приличный оному языкъ. Это въ природѣ вещей: крылашанинъ
привнѣкъ объясняться по книжному, отставной солдатъ — по
солдатски. Одинъ вмѣсто велико-ли тебя жалованье, говоритъ
велика-ли тебя благостыня; другой на вопросъ Правдина вмѣсто:
былъ въ с.ужбѣ и выше.15 въ отставку, отвѣчаетъ: былъ, ваше
благородіе, въ службѣ; а теперь поше.15 въ чистую. Тутъ нѣтъ
никакова невѣжества и кощунства, ни надъ сими лицами, ни надъ
словами благостыня и чистая; еще меньше надъ священными
теестами или писаніями, до которыхъ ни малѣйшимъ образомъ
здѣсь не касается; и сжели можетъ что нибудь быть еще безпо-
рочнѣе сего, табъ это моя ссылка на рѣчь: да велика-ли тебя
благостыня, для показанія, что здѣсь нельзя было сказать: да
велика-ли тебя благость. Чѣмъ же заслужили мы, покойный сочи-
нитель сей комедіи и я, существующій еще на свѣтѣ, сюю даже
и въ грѣшныхъ устахъ мірянъ не весьма смиренную укоризну:
невпѣды и кощупь не до.лжны никогда имѣть голоса въ сужденіи
объ языке? Кажется лучше не бранясь доказывать, нежели не
доказавъ браниться.

Примѣчаніе 20-е.

„На листѣ 18-мъ, слову блажить надобно придать еще дру-
„гое значеніе въ важномъ смыслѣ такоежъ, какое имѣтъ слово
„уб.лажать: блажимъ тя вси роди богородице дпво, и также до-
„стойно есть яко воистинну блажити тя богородицу (на всякой
„службѣ при отпускѣ). Здѣсь блажить не значитъ ласкать, нѣжить,
„баловать, но ублажать.“

Отвѣтъ.

Примѣчатель не примѣтилъ, что у меня въ концѣ объясне-
нія сего слова сказано: смотри ублажать. А словаря моего въ
Академію отдано было только двѣ буквы А и Б. Слѣдовательно
до У далеко еще не дошло, гдѣ предполагалъ я глаголь блажить,
употребляющійся иногда въ знаменованіи ублажать, пространнѣе
объяснить.

Примѣчаніе 21-е.

„На оборотѣ 18-го листа, слово неблазный пространнѣе на-
„добно понимать. Нарицая святую Дѣву неблазною не довольно
„разумѣть подъ симъ ея саму не подвластною прелестямъ порока;
„но надобно присовокупить, что святостію своею внушаетъ она
„другимъ то неограниченное къ себѣ почтеніе, которое удаляетъ
„отъ нея всякую нечистую мысль, всякій дерзкій взоръ порочныхъ.

30

„Слѣдовательно слово неблазный исключительно принадлежитъ еди-
„ной пресвятой Дѣвѣ.“

Отвѣтъ.

Гдѣ покажутъ мнѣ подобное въ священныхъ книгахъ толко-
ваніе, что душа человѣческая лишена свободы? Не на томъ ли,
напротивъ, основана вѣра наша и богословское ученіе, что какъ
свобода человѣческая не отъемлетъ всемогущества Божія, такъ и
всемогущество Божіе не благоизволяетъ отнимать свободы чело-
вѣческой. Естьли святость пресвятой Дѣвы слушаетъ такое исGRAHJ
ніченное къ ней почтеніе, которое удаляетъ отъ нея всякую нечи-
стую мысль, всякій взоръ порочныхъ, — то какъ же и называть
ихъ порочными, когда они, святостію ся воспящаемые, въ порокъ
сей видаły не могутъ? Ежели есть безбожники и богохульники,
которыхъ святость самаго Бога не удерживаетъ отъ сего буйнаго
преступлѣя, то конечно уже и достоинство почтенія къ пре-
святой Дѣвѣ основано на волѣ человѣка, иначе не было бы оно
въ немъ достоинство: гдѣ грѣхъ невозможенъ, тамъ безгрѣшіе не
можетъ быть добродѣтелію. Но (ставимъ сіе или ложно понимае-
мое или худо объясненное толкованіе примѣчателей, и обратимся
къ моему словарю. Да позволено мнѣ будетъ опять спросить:
гдѣ и когда разсуждалъ я въ немъ о свойствахъ или принадлеж-
ностяхъ пресвятой Дѣвы? Я ни слова о томъ не говорилъ; ничего
не утверждалъ и не отрицалъ; ибо таковые толки не входять въ
мое намѣреніе, и никогда въ словаряхъ о томъ не разсуждаютъ.
На чтожъ и какимъ образомъ можно возражать противъ меня въ
томъ, о чемъ я нигдѣ мыслей моихъ не изъявилъ? Вездѣ въ сло-
варѣ моемъ говорю я только объ одномъ языке, вездѣ толкую
только о знаменованіи словъ, не относя оныхъ ни къ какимъ
богословѣкимъ умствованіямъ или разсужденіямъ. Равнымъ обра-
зомъ и въ семъ мѣстѣ словаря моего говорю я о коренномъ словѣ
бласть, означающемъ (какъ я то согласно съ академическимъ и
церковнымъ словарями ¹), со всѣми книгами и съ выписанными
мною текстами опредѣлилъ) склонность къ порокамъ, прелесть,
силу, влекущую насъ къ нимъ. Отъ сего перваго коря проис-
ходятъ слова: блазненіе, блазненный, блазненно, блазнивый, блаз-
нить, блазнитель, блазнодѣяніе, блазнодѣй, блазнодѣица, блазень,
блазнорѣчіе, и проч.; также съ отрицательною частицю и съ
предлогами: неблазненно, неблазненный или неблазный, соблазнь,

¹) Церковный Словарь былъ изданъ протоіереемъ Петромъ Алексѣевымъ въ
1773 г..

31

соблазнять, соблазнитель, и проч. Всѣ сіи слова существуют въ книгахъ, и многія изъ нихъ внесены въ словари и опредѣлены. Напримѣръ, въ академическомъ словарѣ сказано: неблазный, ая, ое, и проч, непричастный соблазну; нескверная, неблазная, и проч. " — Въ церковномъ словарѣ сказано: „неблазненный, безопасный, неногрѣшительный; напр. путь, по которому не заблудится человѣкъ (Ирм. на Богояв.); неблазнень, несоблазнительный, непреткновенный; — неблазный, который не соблазняется, или не прельщается: нескверная, неблазная, и проч. (молит. на мал. повечеріи)." — Когда въ церковномъ словарѣ, ссылаясь на Ирмосы, говорится неблазненный путь, то я думаю нѣтъ никакого прегрѣшенія разсуждать такимъ образомъ: неблазненный есть тоже, что неблазный: доказывается это изъ свойствъ языка; ибо неробостный есть тоже, что неробкій; нехитростный тоже, что нехитрый. И такъ ежели можно сказать неблазный путь, еще скорѣе можно сказать неблазный человѣкъ. На таковыхъ — то о сихъ словахъ сужденіяхъ основываясь, и выводя смыслъ оныхъ изъ приисканныхъ текстовъ, сказалъ я въ словарѣ моемъ: „слова сіи употребляются токмо въ священныхъ книгахъ. Никто изъ свѣтскихъ писателей не осмѣлится въ нынѣшнемъ языке нашемъ сказать, напримѣръ, неблазная дпвица. Между тѣмъ, какимъ другимъ словомъ изобразимъ мы понятіе, заключающееся въ словѣ неблазная? Есть ли скажемъ несоблазняющаяся или неудобособлазняющаяся, то сіе не будетъ означать свойства или нрава ея вообще, но токмо частное дѣйствіе, то есть, что на этотъ разъ не соблазняется она тою вещію, о которой говорится, какъ напримѣръ: не соблазняющаяся предлагаемымъ ей богатствомъ. Неблазная напротивъ означаетъ нравъ, свойство души. Нодъ словомъ неблазная дпвица разумѣется добродѣтельная, твердая, неподвластная прелестямъ порока. Не соблазняющаяся не есть еще неблазная, поелику не соблазняясь одною можетъ соблазниться другою прелестію. И такъ для чего отвергать такое слово, котораго мы другимъ словомъ выразить не можемъ? Для чего стѣсенять мысли и уменьшать богатство языка?" — Изъ сей выписки моей ясно видно, что я не о свойствахъ пресвятны Дѣвы говорю, но разсуждаю о прилагательномъ словѣ неблазный, разсматриваю смыслъ онаго, и спрашиваю, зачѣмъ мы, имѣя слова, не хотимъ ни разумѣть, ни употреблять ихъ, и послѣ жалуемся на бѣдность языка? Не худо знать первоначальный источнику сихъ сдѣланныхъ противъ меня примѣчаній. Я уже вышло сказалъ, что отъ Академіи положено было прежде отпечатанія чьего либо сочиненія разсы-

32

лать листки по членамъ для дѣланія замѣчаній, и что на семъ листкѣ словаря моего вышеозначенная здѣсь изъ онаго выписка была вымарана, и на сторонѣ противъ ней написано слѣдующее: „сіе толкованіе не соответствуетъ прямой силь слова ἀρμόλυντος“; и въ другомъ мѣстѣ сказано: „неблазная по гречески ἀρμόλυντος, что значитъ: непорочная, съ ненарушимою чистотою“ *).

Я удивился своевольному праву марать чужое сочиненіе, и утѣшался, думая что за сіе сдѣланное мнѣ оскорбленіе по крайней мѣрѣ вознагражденъ буду хорошимъ замѣчаніемъ; но прочитавъ оное еще больше удивился. Въ самомъ дѣлѣ могъ ли я принять такое странное замѣчаніе? Во первыхъ, когда я разсуждаю о русскомъ словѣ, и вывожу знаменованіе онаго изъ русскаго языка, то какая мнѣ нужда до греческихъ словъ? (См. отвѣтъ

*) Сіе замѣчаніе, какъ я послѣ узналъ, сдѣлано было членомъ Академіи тверкимъ архіенистопомъ Мѣфодіемъ ¹). Какъ я не могъ принять онаго, и долженъ былъ въ Академіи сдѣлать на него возраженіе и сказать почему не приемлю, то изъ сего возникло противъ меня негодованіе Мѣфодія, переданное калужскому епископу Феофилакту. который гордился распространеннымо о великомъ умѣ его славою, и досадуя на Академію, что нѣ когда предложенъ онъ былъ въ члены ея и не избранъ, мнилъ отметить ей ополченіемъ своимъ противъ моего словаря. Мѣфодій, дабы отвлечь отъ себя подозрѣніе, не подпищалъ сдѣланыхъ Феофилактомъ примѣчаній, а упросилъ подписать оныя митронолита. Вотъ краткая исторія сей чернилопролитной войны!

¹) Въ примѣчаніи къ стиху Державиная: „Домъ благодатныя, неблазныя Добрадь,“ Я. К. Гротъ (Соч. Держ., т. IV, стр. 780) приводитъ изъ протоколовъ россійской академіи 1808 г. свидѣтельство, что замѣчаніе Мѣфодія было принято академіей къ руроводству: „Черезъ нѣ сколько мысяцемъ, въ академіи разumatривалась рукопись Павла Львова: „Михаилъ Романовъ во храмѣ славы россійскихъ героевъ“; находившіяся въ ней слова: неблазныя обиталища положено было замѣнить словами: удаленные отъ соблазна обиталища. По уже въ ноябрьской книжкѣ Русскаго Вѣстника того же 1808 г. (ч. IV, стр. 212), помѣщено одобренное цензурой Державинское стихотвореніе „Обитель Добрады“ (Соч. Держ., т. II, стр. 692), съ упомянутымъ выше стихомъ. Державинъ, въ своихъ „Объясненіяхъ,“ по этому поводу говорить: „Г. Шишковъ, дѣлая свои примѣчанія на лексиконъ россійской академіи (въ этомъ Державинъ ошибается), прилагательныя имена благодатныя и неблазныя придалъ обыкновенному женскому лицу; но члены синода, присутствующіе въ академіи, на таковыя г. Шишкова изъясненіч не согласились; изъ чего вышла ссора, даже переписка, и въ синодѣ сдѣлано опредѣленіе, что сіи прилагательныя имена принадлежать исключительно Божіей Матери. Но какъ авторъ (т. е. Державинъ) посѣлъ ихъ сужденіе несправедливо, то и осмѣлился помѣстить тѣ слова въ семъ сочиненіи. Цензура пропустила, публика приняла синодѣ молчить; слѣдовательно и могутъ быть употребленны вездѣ, но только съ разговореніемъ, по важности матеріи и лицъ, къ кому относился.“ (Соч. Держ. т. III, стр. 723).

33

мой на примѣчаніе 3-е). Во вторыхъ, ежели греческое слово ἀμόλυντος соотвѣтствуетъ нашему неблазная и значитъ непорочная съ ненарушимою чистотою, такъ о чемъ же и говорить? ибо я подъ русскимъ словомъ неблазная тожъ самое разумѣю и тожъ самое толкую. Пусть мнѣ изъ словъ моихъ противное тому доказуть, ежели доказать могутъ. Извлечемъ теперь изъ всего вышесказаннаго мною слѣдующія заключенія: 1-е. Нигдѣ о свойствахъ пресвятныя Дѣвы я не разсуждалъ и не говорилъ. 2-е. О томъ, что слово неблазная, въ отношеніи къ Богоматери, имѣтъ особливый, упоминаемый въ примѣчаніі смыслъ, я ни откуду почерпнуть не могъ; ибо ни языкъ нашъ, ни всѣ словари и книги, толкующія сіе слово, ниже самое замѣчаніе на листокъ мой, сего смысла въ немъ не показываютъ; да думаю и нигдѣ подобнаго о немъ сужденія сыскать не можно. 3-е. Выше сего приведено мною свидѣтельство изъ церковнаго словаря, что не только о человѣкѣ можно сказать неблазный, даже о пути. 4-е. Когда подъ словами неробкій, неумытный, непорочный, незлобный, и проч., разумѣется человѣкъ непричастный робости, мытоимству, пороку, злобъ, то уже самое свойство языка опредѣляетъ, что неблазный значитъ непричастный блазни или соблазну. 5-е. Буде ни о комъ нельзя сказать неблазный, потому что слово сіе въ молитвѣ сказано о пресвятой Дѣвѣ, такъ поэтому и другія въ той же молитвѣ употребленныя такогожъ рода слова, какъ-то непорочная, чистая, и самое слово дѣва, ни о комъ другомъ говорить не можно?*) — По всѣмъ симъ обстоятельствамъ, кажется мнѣ, имѣю я превеликое право спросить: почему мнѣ одному поставляется въ погрѣшность и заблужденіе то, что всѣми другими до меня говорено и цѣлыми обществами свѣтскими и духовными принято и утверждено? Ежели бы я, приведя въ примѣръ молитву — нескверная,

*) Я спросилъ у нѣкотораго ученаго грека о словѣ ἀμόλυντος, соотвѣтствующемъ нашему неблазная, какое оно, — общее-ли, или исключительно принадлежащее пресвятой Дѣвѣ? Онъ мнѣ отвѣтствовалъ: конечно общее, когда существуетъ у насъ въ такихъ книгахъ, которые писаны за-долго до рождества Христова. Изъ сего доказательства довольно явствуетъ, что слово неблазная, означающее непорочность мыслей, чистоту нрава, не принадлежитъ исключительно пресвятой Дѣвѣ, и что всякая другая дѣва должна по христіянскому закону стараться также быть неблазною, безпорочною, чистою. Но теперь докажемъ еще, что примѣчатель явно и очевидно самому себѣ противу-рѣчитъ, а именно: относить слово исключительно къ пресвятой Дѣвѣ и нишеть оное въ мужескомъ родѣ: неблазный. Когда допускаетъ онъ, что можетъ оно въ мужескомъ родѣ быть сказано, то слѣдственно допускаетъ, что оно не есть исключительно принадлежащее пресвятой Дѣвѣ.

Томъ II.

3

34

неблазная, и проч., сталъ разсуждать, что говоря о Богородицѣ неблазная значитъ не только, что она сама непричастна соблазну, но и у всякаго другого отъемлетъ всякіе дерзновенные помыслы, тогда бы по всей справедливости можно было мнѣ сказать: ты въ словарѣ своемъ не объ одномъ языкомъ разсуждаешь, но касаешься догматовъ вѣры; покажи, откуду ты такое разсужденіе взялъ. — Какой бы на это могъ я дать отвѣтъ? И такъ теперь винятъ меня за то, за что, ежелибъ я оное сдѣлалъ, меня бы гораздо удобнѣе и справедливѣе обвинить можно было. Отъ такихъ притязаній никакая невинность не спасется.

Примѣчаніе 22-е.

„На томъ же оборотѣ 23-го листа, брашно же насъ не по-„ставляетъ предъ Богомъ. Подъ сими словами апостолъ Павелъ „разумѣетъ не качество снѣдей, но воздержаніе отъ пищи идоло-„жертвенной и всякой, могущей привести братію въ соблазнѣ. „Что объясняется слѣдующимъ текстомъ изъ того же самаго апо-„стола: ядый не ядущаго да не укоряетъ, и не ядый ядущаго „да не осуждаетъ (въ Рим. 14, 3).“

Отвѣтъ.

А что же можетъ братію соблазнять, какъ не качество снѣдей? — Въ словарѣ моемъ вотъ какъ сказано: „брашно, тоже что яство, пища, кушанье. Брашно же насъ не поставляетъ предъ Богомъ; то есть: тѣлесная пища, лакомство, услажденіе вкуса своего яствами, не дѣлаетъ насъ угодными Богу.“ — Въ чемъ же состоитъ разность моей мысли съ мыслію, сказанною въ примѣчаніи? Воздерживаться отъ пищи идоложертвенной и всякой приводящей въ соблазнѣ, не есть ли тоже, что не лакомиться и не вдаваться въ услажденіе вкуса своего яствами? — Какая сильная и неудачная охота искать вездѣ погрѣпіностей! — Приведенный въ примѣчаніи текстъ: ядый не ядущаго да не укоряетъ, и не ядый ядущаго да не осуждаетъ, не показываетъ того, что не о качествахъ снѣдей говорится, но содержить въ себѣ нравоученіе, подобное слѣдующему: не осуждай брата твоего (а особливо понапрасну). Надлежало бы всякому сіе христіянское нравоученіе твердо сохранять въ своей памяти.

Примѣчаніе 23-е.

„На томъ же оборотѣ 23-го листа, глаголъ брашнать про-„изводится отъ существительнаго имени брашно, и въ подтверж-„деніе того чинится ссылка на слѣдующій текстъ изъ пророка „Іереміи: онагри сташа на каменіяхъ брашна въ себе вътрѣ, яко „зміеве. На греческомъ языке славенскому брашна въ себе вътрѣ

35

„соотвѣтствуетъ εἴλαυσαν ἀνεμον, а на латинскомъ aurat more
„dracostum ducunt. То и другое выражение однознаменательно
„славенскомъ браша или вбираша из себя впѣтръ. И потому над-
„лежить читать не брашна, а браша. Буква н здѣсь вкралась отъ
„ошибки; ея не токмо въ другихъ изданіяхъ Библіи, но и въ
„самомъ Острожскомъ нѣтъ. Вотъ сколь ненадежно объяснять
„тексты священного писанія безъ справокъ съ древними языками!
„Съ другой стороны, когда-бъ слово брашна и въ самомъ дѣлѣ
„происходило отъ глагола брашнать и означало здѣсь третье
„лице, то вмѣсто брашна слѣдовало бы сказать брашнаша или
„брашнаху, потому что глаголы, окончивающіеся на ать, въ
„третьемъ лицѣ множественного числа преходящаго и давно про-
„шедшаго времени, всегда имѣютъ окончаніе на аша или аху,
„напримѣръ ввушаху, зваша, и проч., и проч..“

Отвѣтъ.

Сіе примѣчаніе весьма справедливо. Когда бы всѣ оныя, или
по крайней мѣрѣ нѣкоторыя изъ оныхъ, были таковы, тогда бы
я охотно принялъ ихъ и по онимъ себя поправилъ; или естьли
бы словарь мой уже былъ напечатанъ, то припечаталъ бы ихъ
послѣ, и поблагодарилъ бы сердечно того, кто меня поправилъ;
ибо правда не досаждала никогда моему самолюбію. И такъ я
весьма согласенъ признать, что въ приводимомъ текстѣ буква н
есть опечатка, и что должно читать браша, а не брашна, произ-
водя глаголъ сей отъ глагола брать, а не отъ имени брашно.
Я говорю согласенъ на доказательство, что опечатка сія въ дру-
гихъ изданіяхъ Библіи поправлена, а не на ссылку, сдѣланную
въ примѣчаніи на греческій и латинскій тексты; ибо сія ссылка
ничего не доказываетъ. Естьли бы отъ употребленія одного слова
вмѣсто другого мысль перемѣнилася, и смыслъ выходилъ совер-
шенно разный, тогда бы можно было текстомъ того языка, съ
котораго переведено, уличить ошибку; но когда въ переводѣ,
то-ли слово употреблено, или другое, смыслъ не перемѣняется,
тогда ссылка на подлинный текстъ ничего не значитъ; ибо можно
оный и тѣмъ и другимъ образомъ перевести. Здѣсь точно тотъ
случай. Въ словарѣ моемъ, при истолкованіи о словѣ брашно,
сказано: „онагри сташа на каменіяхъ брашна из себя впѣтръ, яко
зміеве. Въ семъ послѣднемъ случаѣ брашна есть глаголъ третьяго
лица и значитъ питались воздухомъ, глотали въ себя вѣтръ, какъ
змѣи.“ Слѣдовательно брашна-ли мы возвьмемъ или браша, будетъ
одно и тоже: по одному брали из себя впѣтръ, по другому глотали
впѣтръ. Въ смыслѣ сихъ выражений нѣтъ ни малѣйшей разности. А по-

3*

36

тому и восклицаніе сіе: „Вотъ сколь ненадежно объяснять тексты священного писанія без справок съ древними языками!“ не можетъ имѣть здѣсь по двумъ причинамъ никакой силы: 1-е. Потому что ежели и принять здѣсь брашна за глаголъ третьяго лица, про- исходящій отъ имени брашно, то смыслъ текста ни мало не пере- мѣнится. 2-е. Потому что дѣло идетъ здѣсь не о какихъ либо высокихъ разсужденіяхъ или богословскихъ истинахъ, но объ ослахъ, бѣгающихъ по горамъ и вбирающихъ въ себя, или глота- ющихъ вѣтрѣ, — то естьли бы я и вподлинну обманулся въ смыслѣ, ошибка сія не могла бы составлять никакой важности.

Примѣчаніе 24-е.

„На оборотѣ 24-го листа о наглости и дерзости мало ска- „зано, что въ нравственности значатъ онѣ не иное что, какъ „заблужденіе, слабость, глупость.“

Отвѣтъ.

Да что же можно больше о нихъ сказать? Всѣ пороки, и даже самыя преступленія, не иное что суть, какъ заблужденіе, слабость, глупость.

Примѣчаніе 25-е.

„И слово буйство никогда не значитъ безуміе. Невозможно „нужу бую умудриться: здѣсь пужь буй не то значитъ, что „безумный, но злонравный и не желающій исправиться.“

Отвѣтъ.

А развѣ злонравный и не желающій исправиться не есть безумный? Выраженіе невозможно умудриться показываетъ от- сутствіе мудрости, а отсутствіе мудрости что иное, какъ не безуміе?

Примѣчаніе 26-е.

„А между тѣмъ опущено истинное значеніе буйства, зримое „на многихъ мѣстахъ священного писанія. Буял міра избра Богъ, „буйствомъ проповѣди спасти впрующихъ. Въ сихъ и другихъ по- „добныхъ тому текстахъ буйный“*) и буйство значитъ непросвѣ- „щенного по правиламъ земной мудрости, не книжнаго, или про- „сто безграмотность, неписьменность.“

Отвѣтъ.

Хотя бы я и пропустилъ иные не повстрѣчавшіеся мнѣ тексты, въ которыхъ одно и тоже слово имѣть нѣкоторое отличіе отъ того смысла, какой оно по другимъ текстамъ въ себѣ заключаетъ, сего, какъ я уже сказалъ, и какъ мы ниже еще яснѣе

*) Мнѣ кажется отъ множественнаго буял должно производить един- ственное буй, а не буйный.

37

увидимъ, никоимъ образомъ въ вину мнѣ поставлять не можно.
Смыслъ словъ не такъ легко толковать, какъ кажется. Напримѣръ
сіе поставленное въ примѣчаніи толкованіе: буйный значитъ не
просвященнаго по правиламъ земной мудрости, не книжнаго, или
просто безграмотность, неписьменность, во многихъ мѣстахъ бу-
деть весьма недостаточно; ибо 1-е. Буй и буйный имѣютъ уже
нѣкоторое различіе въ значеніи: одно означаетъ просто недо-
статокъ или отсутствіе ума, другое — отсутствіе ума съ дерзостію
сердца или нрава. 2-е. Ежели мы приведемъ слѣдующій текстъ:
зане буее Божіе премудрѣе человѣкъ есть (Кор. 1. 1. 25), то
можно-ли слово буее замѣнить здѣсь сими полурусскими словами,
некнижность, безграмотность, неписьменность? Разсмотримъ во-
обще слово буй по моему толкованію, и по толкованію возража-
ющихъ мнѣ. Я говорю, что слово буй значитъ или совершенное
(то есть упрямое, закоренѣлое) безуміе, какъ то явствуетъ изъ
примѣра: невозможно мужу бую умудритися; или простоту (то
есть не мудрый, не хитрый, не изощренный свѣтскими лукав-
ствами умъ), какъ показываетъ сей примѣръ: буял міра избра
Богъ, буйствомъ проповѣди спасти впрующихъ, или сей: зане буее
Божіе премудрѣе человѣкъ есть, и немощное Божіе крѣпче чело-
вѣкъ есть. Сирѣчъ: и самое простое и слабое Божіе выше всякой
мудрости и крѣпости человѣческой. Тотъ же смыслъ и во всѣхъ
иноязычныхъ Библіяхъ сохраненъ, какъ то: car la folic de Dieu
est plus sage que les hommes, et la foiblesse de Dieu est plus forte
que les hommes (франц.). Denn die Thorheit Gottes ist weiser, denn
die Menschen, und die Schwachheit Gottes ist stärker, denn die Men-
schen (нѣмец.). И такъ слова буй, буял, буее, буйство, вездѣ,
какъ во всѣхъ сихъ примѣрахъ, такъ и словаряхъ, значать без-
уміе, глупость, немудрость, простоту (folie, фр.; Thorheit, нѣм.;
αφρων, μωρός, греч.; fatuus, stultus, лат.). Всѣ сіи слова, хотя и
означаютъ онѣ отсутствіе ума, скорѣе принять можно подъ симъ
значеніемъ, нежели (какъ сказано въ примѣчаніи) подъ значеніемъ
непросвященнаго по правиламъ земной мудрости; ибо что такое:
просвященный по правиламъ земной мудрости? Земная мудрость
есть слѣпота, заблужденіе. Слово просвященіе несовмѣстно съ нею,
и потому выраженіе: просвященный правилами земной мудрости,
есть само себѣ противурѣчащее пустословіе*). Посмотримъ те-

*) Дабы яснѣе дать почувствовать значеніе слова буй, возьмемъ двухъ
человѣкъ, изъ которыхъ одинъ о семъ самомъ текстѣ сталъ бы разсуждать:
когда сказано буее и немощное Божіе, а буее значитъ безумное, то
слѣдственно въ Богѣ полагается безуміе и немощь; а другой напротивъ ска-

38

перь, какой въ вышеприведенныхъ примѣчаніяхъ будетъ заключаться смыслъ по толкованію возражающихъ мнѣ. Выше сего (въ примѣчаніи 25-мѣ) сказано: „мухъсъ буй не то значитъ, что безумный, но злонравный, и не желающий исправиться.“ Ежели такъ, то рѣчъ: буяя міра избра Богъ, буйствомъ проповѣди спасти върующихъ, будетъ значить, что Богъ для проповѣданія Евангелія избралъ людей злонравныхъ и не желающихъ исправиться (ибо буяя, или буіи, или буи, есть не иное что, какъ множественное слова буй). И что будетъ тогда значить буее въ рѣчи: зане буее Божіе премудрѣе человѣкъ есть? Здѣсь несравненно приличнѣе и справедливѣе могу я сдѣланыя мнѣ въ 23-мѣ примѣчаніи укоризны обратить на самихъ укорителей и сказать: вотъ какъ ненадежно и опасно толковать тексты священного писанія безъ знания языка своего!

Примѣчаніе 27-е.

„Сіи примѣчанія сдѣланы только въ охраненіе священного „писанія отъ ложныхъ толковъ.“

Отвѣтъ.

Въ охраненіе священного писанія отъ ложныхъ толковъ! Сія жестокая укоризна могла бы растерзать сердце мое, естьли бы она была справедлива. Но всѣ мои сочиненія свидѣтельствуютъ противное тому. Вездѣ съ великимъ жаромъ и усердіемъ возстаю я противъ забвенія славенскаго языка, на которомъ всѣ пастыри церковные преподавали намъ свои поученія, и который одинъ есть незыблемое основаніе вѣры нашей *): вездѣ въ доказательство силы, красоты и богатства сего древняго, коренного языка

залъ бы: премудрость и всемогущество Божіе толь неотрицаемы, что при сей ни малѣйше несомнѣнной истинѣ меньше бы благоговѣйно было включить оговорку: буде бы и положить въ Богъ буее и немощное, нежели сказать: буее Божіе премудрѣе человѣкъ есть, и немощное Божіе крѣпче человѣкъ есть. Сіи два разсужденія спхъ двухъ человѣкъ показали бы, что первый изъ нихъ отъ хитрості ума буй, а другой отъ простоты сердца мудръ.

*) Я называю незыблемымъ основаніемъ, потому что естьли бы церковь наша допустила въ священныхъ книгахъ перемѣнять славенскій слогъ на простое нарѣчіе, какимъ мы нынѣ въ бесѣдахъ разговариваемъ, то во первыхъ, мы бы такъ отъ славенскаго языка уклонились, что не стали бы разумѣть оного, и слѣдственно всѣ долгихъ вѣковъ труды церковныхъ нашихъ пастырей осталось бы погребенныміи во мракъ невѣденія, и самая служба Божія была бы намъ непонятна. Во вторыхъ, простымъ нарѣчіемъ, какимъ свѣтскія наши книги пишутся, не могли бы мы о величіи Божіемъ говорить съ такою важностію и достоинствомъ, къ какимъ сей великолѣпный и древній нашъ языкъ удобенъ.

39

нашего, указываю и ссылаюсь я на священныя писанія; вездѣ совѣтую читать ихъ, и учиться изъ нихъ языку и закону; вездѣ осуждаю почерпнутое съ иностранныхъ нарѣчій чужеязычіе, удаляющее насъ отъ источниковъ истиннаго языка своего. Самый словарь сей есть не иное что, какъ безпрерывное убѣжденіе. И такъ не защищаютъ священныхъ писаній отъ того, кто весь свой умъ обращаетъ, всѣ свои труды полагаетъ на прославленіе оныхъ. Мы разсмотрѣли сіи примѣчанія: гдѣжъ доказаны въ нихъ сіи ложные толки, которыми здѣсь доброе намѣреніе мое несправедливымъ образомъ очерняется? Въ чемъ состоять сіи примѣчанія? по большой части въ минимомъ прибавленіи смысловъ къ словамъ и въ замѣчаніи мнимыхъ погрѣшностей противъ языка. Въ отвѣтахъ моихъ показалъ я мои на то оправданія. Но положимъ, что бы все сіе справедливо было, касается-ли это до закона? Можно-ли добавку смысловъ къ словамъ, можно-ли взятіе въ повѣствованіи объ онаграхъ или ослахъ глагола браша за глаголъ брашна (единственная учиненная мною погрѣшностью), можно-ли, вопрошаю, называть сіе ложными о священномъ писаніи толками? Впрочемъ, хотя бы въ словарѣ моемъ и многіе смыслы пропущены были, сіе не можетъ мнѣ быть поставляемо въ вину; ибо таковое обвиненіе было бы требовать отъ меня не должнаго и не возможнаго. Не должнаго, — потому что собраніе словъ моихъ назвалъ я Опытомъ словаря, и отнюдь не выдавалъ онаго за полное и совершенное: напротивъ приглашалъ любителей словесности сообщать мнѣ то, что у меня пропущено, и даже просилъ дѣлать мнѣ возраженія, объщая въ случаѣ несогласія моего на оня, по требованію возражателя, обоюдныя наши мысли печатать и предавать на судъ читателю. Не возможнаго, — потому что для составленія такова рода полнаго словаря, въ который входитъ и отысканіе корней словъ, и правила языка, и обличеніе погрѣшностей противъ онаго, и наука краснорѣчія, надлежитъ цѣлому обществу искусствѣйшихъ въ языке людей и можетъ быть цѣлый вѣкъ трудиться. Откуду выводилъ я смыслы словъ? — изъ текстовъ, которые мнѣ прочитать случилось. Могъ-ли же я одинъ прочитать всю громаду книгъ не токмо славенскихъ, но и на тѣхъ языкахъ, которые отъ славенскаго происходятъ; ибо въ нихъ часто находимъ мы забытый корень слова, котораго вѣтви въ языке нашемъ существуютъ? А чего я не читалъ, или что не повстрѣчалось со мною, могъ-ли я о томъ разсуждать? Безсомнѣнія многіе смыслы словъ и самыя слова у меня пропущены. Иногда сіи смыслы весьма далеко скрываются. Можно сто книгъ

40

прочитать и не напасть на тотъ смыслъ слова, который откроется во сто первой книгѣ. Языкъ нашъ весьма обширенъ и глубокъ. Скорѣе можно въ океанѣ всѣ мели и камни ощупать, нежели въ немъ отыскать всѣ тонкости словъ и выраженій. Я нашелъ въ священныхъ книгахъ, въ лѣтописяхъ и другихъ старинныхъ сочиненіяхъ множество такихъ словъ, которымъ хотя и тексты у меня written, но какое слова сіи имѣютъ значеніе и отъ какого корня происходятъ, пи по составу оныхъ, ни по разуму текста добраться не можно. Даже въ употребляемыхъ ежедневно молитвахъ находимъ мы многія подобные слова. Напримѣръ въ рѣчи: окормли мя по пристанию твое-мень, весьма трудно объяснить знаменованіе глагола окормить; или существительныхъ именъ корысть, именство, и проч.*). Многіе думаютъ, что можно въ переведенной съ другого языка книгѣ неизвѣстному слову показать знаменованіе, по сличенію онаго съ словомъ употребленнымъ на томъ языкѣ, съ котораго книга сія переведена; но такое средство для показанія разума сего слова по многимъ причинамъ весьма не надежно: первое, я могу найти оное въ сочиненной, а не переведенной книгѣ; второе, можетъ быть подобникъ, съ котораго переведена сія книга, отыскать трудно, или совсемъ невозможно; третіе, переводчикъ могъ обмануться и поставить несоотвѣтственное тому слово: слѣдственно и я съ нимъ обманываться буду; четвертое, хотя такимъ образомъ и узнаю я значеніе слова, но узнаю по одному слѣпому довѣрію, отнюдь не будучи разумомъ моимъ въ томъ убѣжденъ. И такъ истолкованіе словъ не иначе надежно, какъ чрезъ открытіе корня ихъ, или чрезъ показаніе знаменованія оныхъ изъ многихъ собранныхъ и сличенныхъ между собою текстовъ; но подобное сему истолкованіе требуетъ величайшихъ трудовъ и размышленій. Между тѣмъ оно весьма полезно; ибо часто случается, что одно разобранное и объясненное такимъ образомъ слово можетъ открыть какую-нибудь

*) Смотри сіи слова и многія другія въ Опытѣ словаря, помѣщенаго въ Академическихъ Извѣстіяхъ. Истолкованія сихъ словъ покажутъ, что открытіе полнаго ихъ знаменованія, то есть добирательство отъ какого понятія онъ произошли, и какъ пошедъ отъ онаго вѣтви свои разпространяли, отнюдь не такъ легко, какъ думаютъ тѣ, которые полагаютъ знаніе языка въ одной токмо наслѣдѣ и намяти, не заботясь нимало разсуждать о коренномъ и точномъ значеніи словъ онаго. Отсюду родятся и укорениются всѣ погрешности и порча языка. Отсюду принятіе несвойственныхъ и отверженіе свойственныхъ языку словъ, рѣченій и оборотовъ. Отсюду невѣжды, ищущіе пріобрѣсть славу безъ разума, возстаютъ противу тѣхъ, которые въ словахъ требуютъ мыслей и ума.

41

историческую истину, или разогнать какое-нибудь недоумѣніе
наше, или показать намъ силу и точное значеніе другихъ про-
исходящихъ отъ него словъ. Для сего-то въ примѣчаніи моемъ
на слово баруць (см. сіе слово) просилъ я всѣхъ любителей сло-
весности присылать ко мнѣ объясненія свои, ежели кто доберется
до корня поставленнаго въ словарѣ моемъ съ выписаннымъ тек-
стомъ неизвѣстнаго мнѣ слова. Долгое время, заботясь о семъ,
читалъ я, примѣчалъ, размышлялъ, рылся не только въ славен-
семьомъ языке, но и во всѣхъ тѣхъ, которые имѣютъ съ нимъ
близкое сродство. Таковые труды мои достойны одобренія, а не
хулы; и сему предпріятію моему не препятствовать, но вспомо-
ществовать бы надлежало. Естьлибъ и вподлинну нашлись въ
нихъ нѣкоторыхъ погрѣшностей, такъ вмѣсто того, чѣмъ вопіять
противъ меня и, не доказавъ ничего, марать имя мое и честь,
не лучше-ли бы было подать мнѣ съ кротостію благіе совѣты:
тогда бы тѣ изъ нихъ, которые бы разумъ мой убѣдили, я бы съ
благодарностію принялъ. На что потушать ревность мою къ по-
хвальному и хорошему дѣлу? Неужъ-ли думаютъ, что истолко-
ваніе словъ безполезно и не нужно? Всѣ науки, и сама вѣра, и
богословіе возопіютъ противъ сего. И такъ, ежели я добровольно
употребилъ на то мои труды, такъ слѣдовало бы принять съ
благосклонностію отысканное мною, а не винить меня за неотны-
сканное; ибо ежели кто по доброй волѣ своей достанетъ намъ
нѣсколько жемчужинъ изъ моря, то несправедливо взыскивать на
немъ, для чего онъ всего жемчугу въ морѣ не выловилъ и не
принесъ къ намъ.

Примѣчаніе 28-е.

„И хотя въ опытѣ славенскаго словаря находятся еще по-
„грѣшности, но какъ подлежатъ онѣ суду письменности (литера-
„туры), то и умолчано о нихъ, какъ о постороннемъ дѣлѣ.“

Отвѣтъ.

Подлинно въ сихъ примѣчаніяхъ письменность (литература),
а по моему просто словесность, знаніе языка, разума словъ и
мыслей, есть постороннее дѣло! Но посмотримъ еще. Здѣсь,
умалчивая, говорится о какихъ-то другихъ моихъ погрѣшностяхъ.
Но я выше показалъ уже, что и всѣ прочія въ сихъ примѣчаніяхъ,
хотя не умолчанныя, однакожъ недоказанныя погрѣшности мои,
таковыя какъ прибавленіе смысловъ къ слову еще, и тому по-
добныя, не заключаютъ въ себѣ никакихъ богословскихъ сужденій,
и еще меньше ложныхъ о священномъ писаніи толковъ, но под-
лежать, или относятся къ одному только языку и словесности.

42

И такъ принесемъ теперь оправданіе противу тѣхъ погрѣшностей, о которыхъ умолчаннымъ образомъ сказано. Погрѣшность доказанная есть погрѣшность; но по какому праву то, о чемъ умолчано, называется погрѣшностію, — не знаю. Погрѣшность доказанная полезна для просвѣщенія ума; но къ чему полезно осуждать другого въ погрѣшностяхъ, и не сказать въ чемъ онъ состоять, — не знаю. Когда писатель, или судія въ языкѣ, хочетъ опорочить сочиненіе другого писателя, онъ имѣетъ только два позволенныхъ средства: 1-е, самому сочинить лучше его, и чрезъ то показать свое надъ нимъ превосходство; 2-е, сдѣлать противъ него возраженіе, и позволить ему защищаться. Книги, также какъ и писатели ихъ, не совершенны. Сочинитель и пристѣчатель на него, оба могутъ погрѣшать. Изобличеніе можетъ само быть изобличено. Отъ таковыхъ взаимныхъ возраженій и доказательствъ проистекаетъ польза языка и просвѣщеніе народное. Правда не боится суда. Она, обвиняемая пристрастіемъ или невѣжествомъ, тѣмъ свѣтлѣе въ очахъ благоразумныхъ людей. Предстанемъ предъ судію справедливаго, — предъ ученый свѣтъ. Убѣгать отъ суда его есть внутреннее признаніе неправоты своей.

Сіе случившееся обстоятельство остановило печатаніе словаря моего ¹), и хотя весьма было для меня непріятно, однако я не преставалъ продолжать оный, и по прошествіи нѣкотораго времени напечаталъ въ Академическихъ Извѣстіяхъ. Можетъ быть сіе состязаніе мое съ облеченными въ важный духовный сань особами надлежало бы мнѣ предать забвенію; но да простятъ слабости моей, побудившей меня сохранить оное въ домашнихъ моихъ запискахъ; слабость весьма простительная; ибо естьли оправданіе мое не принесетъ имъ чести, то я не виноватъ, или покрайней мѣрѣ достоинъ прощенія, что приневоленный ими къ показанію моей невинности изобличаю ихъ несправедливость.

¹) Всядствіе заявленія архіепископа Меенодія, что Словарь не можетъ издаваться безъ духовной цензуры, — по требованію президента академіи Нартова и съ согласія Шишкова, списокъ Словаря, „свѣренный съ подписанными самимъ сочинителемъ печатными листами,“ препровожденъ былъ къ князю Голицыну. Тѣмъ дѣло и кончилось. (Соч. Держ., т. IV, стр. 780, въ прим. Я. К. Грота къ стихотворенію „Обитель Добрады.“)

43

МНБНІЕ МОЕ О РАЗСМАТРИВАННІ КНИТБ ИЛИ ЦЕНБУРБ *) 1).

Слово цензура происходит от латинскаго глагола сенсео,
имущаго один корень съ нашимъ цинью, и тож самое зпача-
щаго, то есть оцѣниваю, сужу, опредѣляю достоинство вещи.
Римляне избирали нѣкогда особых чиновниковъ, на коихъ воз-
лагалась обязанность смотрѣть за поведеніемъ, дѣлами и нра-
вами каждого гражданина, и которые потому назывались цензо-
рами, то есть цѣнителями или оцѣнщиками. Симъ образомъ
правительство пеклось о сохраненіи добрыхъ нравовъ, ограждая
ихъ отъ порочныхъ и соблазнительныхъ примѣровъ. Но сія мѣра
была достаточна и удобна къ исполненію токмо въ стѣнахъ го-
рода, а когда право гражданства распространилось за предѣлы
онаго, то и цензорство упало. Оно под тѣмъ же именемъ воз-
обновилось, когда изобрѣтено было книгопечатаніе; но должность
цензоровъ или оцѣнщиковъ сдѣлалась совсемъ иная и гораздо
обширнѣйшая; ибо оная состояла уже не въ присмотрѣ за дѣя-
ніями людскими, а въ разсматриваніи и оцѣнкѣ умствованій ихъ,
могущихъ несравненно больше приносить пользы или вреда, не-
жели добрые или худые въ общежитіи примѣры. Сочиненіе и
печатаніе книгъ произвело великую перемѣну въ способѣ общаго
воспитанія или образованія людей. Оно въ каждомъ частномъ

*) Мнѣніе сіе, въ 1815 году юпя 17 дня, представлено было отъ меня Государственному Совѣту по слѣдующему поводу: управляющій министерствомъ полиціи (Вязмитиновъ) вошелъ въ Совѣтъ съ представленіемъ, чтобъ цензуру, бывшую доселъ въ вѣденіи министра просвѣщенія (графа Разумовскаго), предоставить ему, поелику онъ обязанъ паблюдать, чтобъ противныя нравственности книги не вступали въ продажу. Министръ просвѣщенія на-противъ того утверждалъ, что цензура собственно принадлежить къ его должности. По прочтеніи бумагъ ихъ, и по пѣкоторомъ о семъ сужденіи, стали отъ членовъ отбирать мнѣніе. Я, зналъ сколь цензура наша въ основаніи своемъ недостаточна, и что языкъ въ издаваемыхъ книгахъ время отъ времени не токмо портится, но и становится отчасу безобразнѣе и дерзостнѣе, отвѣтствовалъ, что какъ дѣло сіе требуетъ не малаго со всѣхъ сторонъ раз-смотрѣнія, то есть ли угодно будетъ дать мнѣ время, я подамъ особое мнѣніе. Совѣтъ согласился, и я представилъ ему оное.

1) Мнѣніе это было напечатано въ Русскомъ Архивѣ (1865 г., ст. 1339—1352), со списка, находящагося въ Чертковской Библиотекѣ. Не достаетъ только тамъ объясненія повода, по которому мнѣніе это было внесено въ государственный совѣтъ, и „слѣдствія, изъ сего произшедшаго.“

44

человеків сділалось зависящимъ отъ него самаго; всякій, кто
зналъ грамоти, сталъ читать и напоять умъ свой и душу поня-
тіями и мнѣніями того, кто лучше умѣлъ говорить его сердцу.
Отсель потекли обильныя струи добра и зла. Науки и нравоученія
стали преподаваться не единымъ благомыслиющимъ, любому дрымъ
мужемъ, въпаляющимъ подъ открытымъ небомъ стекшемуся для
слушанія его народу; но всякій, мудрый и невѣжда, правдолюбецъ
и лжеумствователь, добронравный и развращенный, ораторъ и
пустословъ, стали, каждый свое, писать и печатать. Стыдъ —
говорить предъ обществомъ слушающихъ и взирающихъ на тебя
людей — не обязывалъ болѣе стараться о приобрѣтеніі познаній,
о правотѣ и цѣломудріи разсужденій, о выборѣ словъ, о вразу-
мительности и ясности рѣченій, о снисканіи къ себѣ уваженія и
любви народной. Всѣ сіи причины престали ободрять благонамѣ-
реніе и обуздывать зломысліе. Всякій получилъ удобность на-
единѣ, взанерти, скрытно, думать, сочинять, писать что хочетъ,
и посредствомъ книгопечатанія сообщать мысли свои другимъ,
не опасаясь ни наказанія, ни презрѣнія. Отсюду произошло, что
гдѣ вѣра возносила священный гласъ свой, — тамъ и безвѣріе
изъ нечистыхъ устъ своихъ изрыгало смѣхъ и кощунство; гдѣ
науки разливали свѣтъ свой, — и лжеученіе или суесловіе, вмѣстѣ
съ ними и подъ именемъ ихъ, затмевало разумъ, помрачало раз-
судокъ, и обращало пользу ихъ въ существенный вредъ; гдѣ
любому дріе насаждало сѣмена свои, — тамъ и лжеумствованіе
бросало свои піевелы; гдѣ благочестивая душа простымъ и чи-
стосердечнымъ умомъ своимъ старалась, освѣщая правду, порож-
дать любовь къ честности и благонравію, — тамъ и злочестивая
душа хитрымъ и лукавымъ умомъ своимъ тщилась затьмить
свѣтильниеъ истины, и при мракахъ лжи, прельщать легковѣріе
и возбуждать въ немъ склонность къ злонравію. Такимъ образомъ
посредствомъ книгопечатанія открылась равная свобода и удоб-
ность благодушію и злосердію, разуму и невѣжеству, добродѣтели
и пороку, дѣйствовать надъ умами человѣческими, созидая добрые
или худые нравы, изъ которыхъ одни неминуемо влекутъ за собою
благоденствіе, а другіе погибель царствъ и народовъ. Въ сей
борьбѣ зла съ добромъ, перевѣсъ въ пользу того или другого
долженствовалъ быть наблюдаемъ цензурою или оцѣнкою книгъ,
дабы добрыя изъ нихъ для просвѣщенія и пользы выпускаемы,
а худыя, для отвращенія могущаго отъ нихъ произойти вреда,
останавливаемы были. Ибо какими иными средствами ядъ зло-
нравія скорѣе распространяться и усиливаться можетъ, какъ не

45

соблазнительными и зловредными въ книгахъ умствованіями, сими
съменами разрушенія нравственности, которыя заблуждшій умомъ
человѣкъ беретъ изъ рабствующей страстямъ души своей и сы-
плѣтъ ихъ на нивы неосторожной простоты, дабы нѣкогда при-
несіи онѣ нагубный плодъ? Какая труба удобнѣе внушитъ гласъ
свой во уши и сердца многихъ, какъ не книга, въ одно и тоже
время въ тысячи мѣстахъ и тысячами людей читаемая? Притомъ
же слово, хитростію ума испещренное, ядовитѣе и опаснѣе змѣи,
прельстившей прародителей нашихъ. Оно подъ различными ви-
дами, то угожденіемъ сладострастію, то остротою насмѣшки, то
мнимою важностію мудрости, то сокровенность мислей, а иногда
и самою темнотою и безтолковицю, очаровываетъ, ослѣпляетъ
неопытные умы, и часто гнусность порока такъ искусно умѣетъ
облекать въ красоту добродѣтели, что самый зрѣлый разсудокъ
едва различить ихъ можетъ. Сего-то ради апостолъ, остерегая
отъ него людей, говорить: не будемъ младенцы влающеся ¹) вся-
кимъ вптролѣ ученія. Наглость слова — не меньше какъ и хи-
трость его: при малѣйшемъ нерадѣліи блюстителей нравовъ, оно
обезоруживаетъ ихъ строгость, смягчаетъ суровость, исторгаетъ
ласки у гнѣва, похвалы у ненависти, и безбоязненно тысячами
путей течетъ распространять языкъ страстей и лжи, который
чѣмъ больше заразитъ умовъ, тѣмъ громче, дерзостнѣе и без-
стыднѣе становится. Такова есть хитрость, смѣлость и сила слова
употребленнаго во зло! Прошедшій вѣкъ, названный просвѣщен-
нымъ и философскимъ, усыпя бденіе правительствъ, породилъ и
возлелеялъ сей духъ безбожія и злонравія, сей духъ истребленіемъ
и убійствами дышащій, отъ котораго потрясаются правительства,
потухаетъ свѣтъ вѣры, умолкаетъ законъ, гибнетъ власть, во-
дворяется, свирѣпствуетъ шумное буйство, и добродѣтель, труды,
науки, художества утонаютъ въ потокахъ крови. Таковы суть
слѣдствія, рождающіяся отъ дремоты правительствъ смотрѣть за
нравами! Франція, поколебавъ умы и спокойствіе всей Европы,
показала и показываетъ еще столь явный и громкій тому при-
мѣръ, что кажется. слѣнному должно видѣть и глухому слышать
оный. Языкъ ея, содѣлавшійся по нещастію общимъ, способство-
валъ сему подъ именемъ любомудрія, образованія, вкуса, про-
свѣщенія, возникшему въ ней злу севитаться изъ страны въ страну,
изъ дома въ домъ, изъ училища въ училище, изъ журнала въ
журналъ, съ театра на театръ, и сперва скрытно, а потомъ и

¹) Въ Русскомъ Архивѣ (ст. 1343) неправильно напечатано — вдающеся

46

явно учить, воспитывать, заражать, ослѣплять, развращать юношество, съ тою адскою надеждою, что оно, возмужавъ и напитавшись заблужденіями, станетъ сообщать ихъ изъ рода въ родъ, изъ поколѣнія въ поколѣніе. Поборники по злочестіи, служившіе подъ знаменами его, основавъ тайное ученіе свое на безбожіи, на разрушеніи вѣры, знали какимъ средствомъ успѣшнѣе дойти до сего могутъ, и потому съ великимъ жаромъ защищали (и нынѣ защищаютъ) вольность книгопечатанія, подъ предлогомъ такъ называемой ими свободы ума, но въ самомъ дѣлѣ свободы страстей и безумія. Они знали, что наблюденіе за книгами, разсматриваніе и оцѣнка ихъ, а особливо когда будетъ въ рукахъ честныхъ и благоразумныхъ людей, остановитъ и не дастъ скрывающемуся въ нихъ яду втекать и распространяться; для того истоили всѣ хитрости разума и краснорѣчія, дабы мнимою проистекающею изъ того пользою усыпить осторожность правительствъ. Они употребили къ тому по наружности грубый, но со всѣмъ тѣмъ весьма удачный обманъ, а именно прикрывали настоящее намѣреніе свое противнымъ тому именемъ: подъ видомъ глубочайшихъ изслѣдованныій любому дрія — разстилали мракъ лжемудрія, подъ видомъ таинственныхъ умствованій о вѣрѣ — разрушали вѣру, подъ видомъ утвержденія власти — низлагали власть, подъ видомъ законовъ — вводили беззаконіе, подъ видомъ человѣколюбія — внушали безчеловѣчіе, и такъ далѣе. Но какъ языкъ есть первѣйшая вещь, просвѣщающая умъ и раскрывающая понятіе, то, дабы не открылъ онъ нелѣпости ихъ мыслей, придумали они подъ видомъ старанія о изящности и чистотѣ языка спутать его темнотою и невразумительностію словъ, дабы читатель больше вѣрилъ и удивлялся, нежели понималъ. Всѣми сими способами достигли они до своего желанія, и такъ хорошо умѣли укоренить свою мысль, что даже и въ нынѣшнее время, послѣ ужасныхъ плодовъ, принесенныхъ развратными писаніями, тотъ же крикъ не умолкаетъ. Тѣжъ попорники, подъ именемъ новыхъ наукъ, новаго ума, новаго просвѣщенія, новыхъ правилъ чести и добродѣтели, тщатся поддерживать сіе средство, столь надежное къ искорененію добрыхъ нравовъ, и которое успѣло уже такъ широко распространиться и такую взять силу, что едва-ли самая строгая мѣра и самое проницательное око дерзость его удерживать и пронырство его предусматривать могутъ. Здѣсь не мѣсто входить о томъ въ подробности, но довольно вопросить: какую книгу труднѣе написать — умную или безумную, полезную или безполезную? Одинъ сей вопросъ служить уже доказательствомъ, что неограниченная

47

свобода книгопечатанія желаетъ противъ одной хорошей книги
выпускать двадцать худыхъ. Но услышатъ-ли тамъ голосъ и судъ
мудраго, гдѣ двадцать невѣждь будутъ вмѣстѣ съ нимъ кричать
невѣпицу? Не одолѣютъ-ли напослѣдокъ невѣжды, и сей мудрецъ
не скроетъ-ли талантъ свой въ землю, оставя ихъ кричать, глу-
шить и портить народъ? Сколько бы не говорили, что тамъ
просвѣщеніе, гдѣ въ тысячу перьевъ пишутъ, однако это не-
правда: не число книгъ приносить пользу, но достоинство
ихъ; лучше не имѣть ни одной, нежели имѣть ихъ тысячи
худыхъ.

При малѣйшемъ обозрѣніи всѣхъ сихъ обстоятельствъ не
трудно убѣдиться въ трехъ слѣдующихъ истинахъ: 1-е. Что
время и нужно правительству обратить строгое и попечительное
вниманіе, дабы не дать злу сему, отчасу больше и больше рас-
тущему, взойти на такую степень, на которой уже не лѣкарство
врачей предупреждаетъ силу болѣзни, но сама она переломомъ
своимъ или приключаетъ смерть, или по многомъ страданіи воз-
вращаетъ изнеможенному здравіе. 2-е. Что цензура или разсма-
триваніе книгъ, по причинѣ множества ихъ и нынѣ издаваемыхъ,
а особливо по причинѣ умноженія въ нихъ иногда развратныхъ
и вредныхъ, а иногда недостойныхъ чтенія сочиненій и пере-
водовъ, сдѣлалась такою важною и обширною должностію, что
тогда только можетъ отправляема быть съ должнымъ раченіемъ,
предусмотрительностію и успѣхомъ, когда составлена будетъ изъ
достаточнаго числа людей опытныхъ, благоразумныхъ, почтенныхъ,
имѣющихъ свѣденія въ наукахъ и хорошо знающихъ языкъ свой
и словесность. 3-е. Что нынѣшняя цензура далеко не достигаетъ
до своей цѣли: первое — по малому числу людей, не могущихъ
съ надлежащимъ вниманіемъ обнять всю громаду изданныхъ и
издаваемыхъ книгъ; второе — по недостатку предписанныхъ имъ
правилъ, коими могли бы они руководствоваться, и которые
должны быть составлены съ великою подробностью и разсмотр-
ительностью, дабы не только не отнимали у сочинителей свободы
писать и разсуждать, но ободряли бы оную и питали, преграждая
въ тожъ время пути къ издаванію въ свѣтъ худыхъ, дерзкихъ,
соблазнительныхъ, невѣжественныхъ, пустословныхъ сочиненій,
отъ которыхъ развращается нравственность, умножаются ложныя
понятія, темнѣетъ просвѣщеніе и возрастаетъ невѣжество. Нако-
нецъ третій недостатокъ нынѣшней цензуры состоитъ въ томъ,
что она не имѣетъ довольнаго доступа и голоса къ защитѣ или
одобренію хорошей, и къ остановкѣ или обличенію худой книги,

48

— обстоятельство необходимо нужное для отнятія смѣлости и надежды у произковъ и пронырства.

Имѣя щастіе представлять мнѣніе мое Государственному Совѣту, подвизаемый долгомъ и усердіемъ моимъ къ общему благу, я бы могъ сказанное мною яснѣе показать сдѣланными изъ книгъ выписками, изъ собранія коихъ можно бы было усмотрѣть полезенъ-ли духъ таковыхъ писаній или вреденъ; но сіе завело бы меня весьма далеко и превзошло бы предѣлы сего представленія. Однакожъ поелику учебныя книги, по которымъ въ училищахъ преподаются науки, несравненно важнѣе прочихъ, и могутъ больше приносить пользы или вреда; ибо худой романъ (или иное подобное тому сочиненіе) въ рукахъ читателя принесетъ ему одному вредъ; но худая учебная книга въ рукахъ учителя посѣетъ худня сѣмена въ незрѣлые умы многихъ, и отниметъ у нихъ здравость смысла и чистоту разсудка; для того почитаю я нужнымъ обратить вниманіе Государственнаго Совѣта на таковыя книги представленіемъ сѣолько возможно краткихъ, но довольныхъ для образца выписокъ изъ оныхъ.

ВЫПИСКИ НЗЪ УЧЕБНЫХЪ КНИГЪ:

„Человѣкъ кромѣ самаго себя представляетъ себѣ великое число предметовъ; онъ опредѣляетъ ихъ свойство, образъ дѣйствія на самаго себя и между собою. Онъ наблюдаетъ притомъ какъ сіи представленія о внѣшнихъ предметахъ, такъ и размышленія о томъ въ собственномъ своемъ внутреннемъ состояніи; онъ получаетъ о нихъ свѣденіе, и узнаетъ чрезъ то самаго себя. Сей самъ есть собственное его существо. Но сіе существо не есть собственный предметъ непосредственнаго наблюдения человѣка; онъ видить только перемѣны и дѣйствія, относящіяся къ сему существу. Сіе существо въ представленіи остается тѣмѣже и называется потому особою. Оно значитъ тоже, что и душа. " (Курсъ философіи, изданный отъ главнаго правленія училищъ. Часть 3, стран. 20. ¹).

Или:

„Щекотаніе есть тѣлесное ощущеніе, подобное ощущенію тренія и зудѣ. Онѣ могутъ быть приятными или неприятными. Дѣйствіе щекотанія есть смѣхъ, который можетъ быть соединенъ также съ приятнымъ или неприятнымъ ощущеніемъ, смотря потому,

¹) Въ Росписи Смирдина, No 1044: Курсъ философіи для гимназій Российской Имперіи; соч. Лудвига Якоба, изданный Главнымъ Правленіемъ Училищъ; 8 частей; изд. 2-е. С. П. Б. Въ типогр. Акад. Наукъ. 1815—1817. (8). — Цѣна 20 руб.

49

полезно-ли жизни соединенное съ тѣмъ движеніе, или нѣтъ." (Тамъ же, стран. 60).

Или:

„Дѣйствующія одно на другое чувствованія могутъ быть всѣ пріятны, или всѣ непріятны, или одинъ родъ можетъ быть пріятень, а другой непріятень. Въ первомъ случаѣ удовольствіе или неудовольствіе возвышается ихъ смѣшеніемъ; въ послѣднемъ, естьли онѣ сливаются, сильнѣйшее чувствованіе сообщаетъ слабѣйшему сущность свою, и отъ того происходитъ горькое удовольствіе или слабкое неудовольствіе. Сильнѣйшее удовольствіе отчасти или совершенно уничтожаетъ слабѣйшее удовольствіе или неудовольствіе, предъидущее ему или съ нимъ соединенное. Сильнѣйшее неудовольствіе имѣть такое же влияніе на удовольствіе или неудовольствіе, происходящее отъ другихъ предметовъ. Удовольствіе возвышаетъ сильнѣйшее или слабѣйшее удовольствіе или неудовольствіе, которое къ нему присоединяется. Неудовольствіе возвышаетъ соединившееся съ нимъ удовольствіе или неудовольствіе другого рода." (Тамъ же, стран. 70).

Или:

„Ежели надобно посредствомъ языка выразить всѣ различные роды дѣйствованій мышленія, то надлежить также имѣть въ готовности для каждой особой формы дѣйствованія мышленія и особенную форму словъ; и потому возможныя и для совершенства языка необходимыя составные части рѣчи наилучшимъ образомъ открываются посредствомъ систематическаго начертанія дѣйствованія мышленія." (Тамъ же. Часть 2, стран. 42).

Я не смѣю вниманіе Государственнаго Совѣта обременять дальнѣйшими еще выписками, но довольно уже и сихъ, дабы в問詢ить: какимъ свѣтомъ озарится умъ юноши, когда онъ, прочитавъ сіе, или затвердя наизусть, станетъ, иначе не понимаа, самъ себѣ говорить: я есмь собственное мое существо, остающееся въ представленіи тѣмъ же, и называемое особою или душою? На полезное-ли употребитъ онъ драгоцѣнное время свое, когда въ классѣ философіи станетъ слушать произносимое съ важностію отъ учителя толкованіе тому, чему давно уже онъ отъ рѣзвыхъ товарищей своихъ научился, что щекотаніе есть ощущеніе, рождающее смѣлхъ, и подобное ощущенію тренія и зудъ? Какая добротѣтель вкоренится въ сердце его, или какой должности своей научится онъ отъ всѣхъ чувствованій, игръ удовольствія пріятныхъ и непріятныхъ, сильнѣйшихъ и слабѣйшихъ, импьюющихъ влияніе одно на другое, отчасти или совершенно уничтожающихся, и про-

Томъ II.

4

50

изводящих горькое удовольствіе и сладкое неудовольствіе? Науки-ли это? Въ томъ-ли состоять любовудріе и просвѣщеніе, чтобъ не разумѣть самаго себя? Сей ли теминый и непонятный языкъ откроетъ намъ силу языка? Но взглянемъ еще хотя мимоходомъ на хитрую науку, называемую эстетикою или наукою вкуса, которой не знали ни Гомеры, ни Виргиліи, ни Расины, и которой мы нынѣ научась, не зnamъ ни Гомеровъ, ни Виргиліевъ, ни Расиновъ. Воспаленіе нѣмецкіе головы, смѣшавъ нѣкоторые блески ума съ совершеннымъ бредомъ, произвелі ес на свѣтъ. Мы у нихъ переняли, и наполняемъ сею горячкою, лишающею всякаго здраваго смысла и разсудка, невинное воображеніе нещастныхъ юношей. Возьмемъ изъ ней сколько нибудь мѣстъ ¹): Что такое — природа вразумѣтнѣна одному только гармонічески образованному духу? Что такое — гармонічески образованный духъ есть такой духъ, кого весь силы и способности въ цѣлому составить своемъ приспособлены къ постоянной стройности природы и имѣютъ съ нею согласіе? Что такое — шествовать эмирическимъ путемъ? Что такое — благочестивый интересъ? Что такое — интересоваться превыше животнаго человѣчества? Что такое — мы интересуемся не тѣлѣ, что наше интересованіе? Что такое — нерадыніе о простонародной отборности есть первый шагъ къ безвкуспотности въ искусствѣ? Что такое — красота дѣлается гранією, когда нѣжнѣйшая прелесть пріятной значительности выраженія теряется въ прелести наяпріятнойшей формы? Что такое — идеальная красота есть та, которая, удалясь болѣе или меньше отъ простоященныхъ видовъ, занимаетъ собою свободную силу идеализирующей фантазіи? Что такое — необязанная путота потому меньше усамнѣтельна, нежели громада, что эстетическое чувство въ своемъ сужденіи ищетъ точки отдохновенія, съ которой бы оно могло начинать и распространять щаст.шествую игру воображенія? — Но я не кончу, ежели стану продолжать, и потому думаю, что и мнѣ падобно остановиться на сей точкѣ отдохновенія, и замѣтить только, что наука сія иренодается въ училищахъ безъ всякаго одобренія отъ цензуры, не рукописнымъ тетрадамъ; и я смѣю увѣрить Государственнымъ Совѣтъ, что ни одинъ юноша не

¹) Не ишемъ возможности указать откуда Шмиковъ дѣласть последующія выписки; зnamъ только, что въ московскомъ університетѣ и въ петербургской духовной академіи тогда извѣстна была эстетика геттигенскаго профессора Бутервика, и что въ академіи объяснялъ ее сначала, по русскому неревюду, акадамеръ д. союнцъ Зарѣнки, а последнѣ — вызванный изъ Берлина докторъ философіи Фесслеръ. (Ст. стат. Н. Мельникова „Иш. прошл. г.“ въ Русск. Вѣсти. 1868. гг. IV, стр. 506).

51

может пройти всего курса ея безъ того, чтобъ онъ, гоняясь за изящностями природы, и сбившись съ пути такими новоязьмичными словами, какъ отборность, безвкусность, разумность, значимость, животность, творчество, и тому подобными, не потерялъ весь свой здравый разсудокъ, и не сдѣлался такимъ гармонически-образованнымъ духомъ, который станетъ находить грацію во всемъ, чего ему захочется, или на что его устремать.

Кажется изъ всего сказаннаго мною довольно явствуетъ, сколь нужно правительству обратить вниманіе свое на цензуру, и что не имя ея одно можетъ отвращать вредъ и приносить пользу, по опредѣленное на прочномъ основаніи съ хорошимъ выборомъ число людей и предписанныхъ имъ сообразныхъ съ нынѣшнимъ временемъ благоразумныхъ правилъ. Таковая цензура не можетъ быть учреждена подъ частнымъ вѣденіемъ какого-нибудь министерства, но должна быть особеннымъ государственнымъ постановлениемъ, состоящимъ изъ верхняго и нижняго со-словія или комитета. Изъ онѣхъ нижній комитетъ долженъ состоять изъ людей избранныхъ, возмужалихъ, доброхравныхъ, ученыхъ, знающихъ языкъ и словесность ¹)*. Сему нижнему ко-митету надлежить быть раздѣлену на разные отдѣлы, смотря потому, на сколько родовъ раздѣлены будутъ книги, поступаю-щія въ цензуру. Верхній комитетъ, управляющій всѣми отдѣлами нижняго, и въ который они подаютъ свѣденія, отчеты и пред-ставленія свои о прочтенныхъ ими книгахъ, долженъ состоять изъ четырехъ особъ, а именно: изъ министра просвѣщенія (по долгу попеченія о наукахъ и воспитаніи юношества), изъ ми-нистра полиціи (по долгу попеченія о поведеніи и правахъ), изъ оберъ-прокурора правительствующаго синода (по долгу попеченія о согласіи духовной словесности ст. свѣтскою), и изъ президента Россійской Академіи (по долгу попеченія о языке, безъ котораго никакая книга не можетъ быть полезна). Отдѣлы нижняго комитета должны каждый отвѣтствовать за свою цензуру, поелику предоставляется имъ во всякомъ сомнительномъ случаѣ право относиться въ верхній комитетъ, которым или самъ

*) Разсматриваніе книгъ есть, безъ всякаго особливаго порученія, па-стоящая должность Россійской Академіи, поелику она по званію своему должна быть охранительницею языка отъ всякихъ въ немъ злоупотребленій.

1) Въ текстѣ Русскаго Архива (стр. 1351) прибавлено: „какъ то: изъ про-фессоровъ разныхъ наукъ, изъ членовъ Россійской Академіи и другихъ.“

4*

52

разрѣшаетъ, или въ какомъ либо чрезвычайномъ случае исправляетъ разрѣшенія отъ Государственнаго Совѣта или отъ самой верховной власти.

Я изложилъ здѣсь кратко мнѣніе мое о составленіи цензур-наго комитета, не предлагая никакого подробнаго тому основанія и расположенія, исполненіе коихъ требуетъ немалаго времени и трудовъ, на которые поступить, безъ особливаго на то приказанія и порученія, не имѣю я ни права, ни долга; но утверждаю токмо, что существующая нынѣ цензура весьма недостаточна къ отвращенію вреда, приносимаго худыми книгами воспитанію, нравамъ и просвѣщенію. А. Ш.

СЛѣДСТВІЕ ИЗЪ СЕГО ПРОИЗШЕДШЕЕ:

Въ государственномъ совѣтѣ, при слушаніи сего мнѣнія, нѣкоторые члены удивлялись, другие смѣялись, когда я читалъ выписки, третьи не хотѣли вѣрить, доколѣ самыя книги не были имъ показаны. Напослѣдокъ, по нѣкоторомъ довольно хладно-кровномъ и повидимому не охотномъ о томъ сужденіи, положено было повѣстить министру просвѣщенія и управляющему министерствомъ полиціи, чтобъ они въ будущее собраніе пріѣхали въ совѣтъ, для выслушанія вновь сего мнѣнія (ибо они въ прежнемъ собраніи не присутствовали). Такимъ образомъ оное вторично при нихъ прочтено было; но рѣшенія по оному никакого не послѣдовало, кромѣ, что велѣно оное пріобщить къ дѣлу. Чрезъ нѣсколько дней министръ просвѣщенія, въ отвѣтъ на представленіе управляющего министерствомъ полиціи, вошелъ въ совѣтъ съ бумагою, въ которой утверждалъ, что нынѣшняя цензура весьма хороша и достаточна, что она со времени упрежденія своего (то есть въ продолженіе семи или осьми лѣтъ) ничего противнаго нравственности не пропустила, и что потому должна оставаться на прежнемъ основаніи и состоять подъ единственнымъ вѣденіемъ министра просвѣщенія. Наконецъ въ заключеніе о моемъ мнѣніи говорить, что какъ оно есть постороннее, до сего не касающееся дѣло, то онъ и не входитъ ни въ какое о немъ разсуденіе. Можетъ быть читатель удивится, что министръ просвѣщенія товѣжъ самому государственному совѣту, въ которомъ читаны выписки, сдѣланныя мною изъ книгъ, не токмо прощенныхъ цензурою, но и напечатанныхъ отъ главнаго иравленія училищъ, говорить безъ всякаго возраженія противу приведенныхъ мною неоспоримыхъ доводовъ, что цензура хороша, что досель ничего

53

противнаго нравственности ею не пропущено, и что поданное мною
о сем' мнигніе есть постороннее, не принадлежащее к сему дѣло!
Но какъ бы ни велико было его удивленіе, однакоъ произшествіе
сіе было точно такое, и всѣ по сему бумаги остались погребен-
ными въ вѣчное забвеніе.

ПРИМѣЧАНИЯ МОИ НА ПЕРВУЮ ГЛАВУ ПРОЭКТА ГРАЖДАНСКАГО
УЛОЖЕНІЯ *).

Выписка изъ Наказа.

„Законы не должны быть тонкостями, отъ остоумія проис-
ходящими, нанолиенія; они сдъланы для людей посредственнаго
разума равномѣрнымъ образомъ, какъ и для остроумныхъ; въ

*) Дабы зять по какому случаю примѣчанія сіи представлены отъ
меня были государственному совѣту, нужно чистателя предварить о нѣко-
торыхъ предпредставившихъ сему обстоятельствахъ. Извѣстна учрежденная
коммисія составленія законовъ. Долженствовавшая привесть въ новый поря-
доцѣ всѣ доселѣ изданыя узаконенія и составить полное и послѣдственное
уложеніе ¹). Коммисія съ великимъ нѣдвиненіемъ и немалыми паградами чрезъ
нѣсколько лѣтъ, при разныхъ начальствовавшихъ въ оной лицахъ ²), на-
конецъ издала три части уложенія ³), подъ названіемъ проэкта законовъ.
Изъ сихъ трехъ частей дѣбѣ были уже одобрены и утверждены ⁴), а третья

¹) Докладъ о ней утвержденъ высочайшимъ указомъ, отъ 28 февраля 1804 года. Это была по счету (съ 1700 года) десятая комиссія, учрежденная съ цѣлью составить уложеніе. Первое ея засѣданіе происходило 24 марта 1804 года. („Труды комиссіи составленія законовъ," С. П. Б. 1804. Ч. І, стр. 65, рапортъ 26 марта).

2) Главными дѣятелями и руководителями работъ комиссіи были Сперан-
скій, а прежде и послѣ него — Густавъ Андреевичъ Розенкампфъ, въ 1817 году
возведенный въ баронское достоинство и въ память кодексіаніонныхъ трудовъ,
получивший въ гербъ изображеніе серебренаго столба съ надписью „законъ.“ Ан-
глійскій юристъ и философъ Бентамъ занимался о Розенкампфѣ, какъ о человѣкѣ
вполнѣ неспособномъ къ подобному труду; саму же комиссію считалъ совершенно
некомпетентной въ этой дѣлѣ, и потому отказался принять какое-либо участіе въ
драмѣ слабости и ненскренности (Вѣстн. Евр. 1869. кн. 2 и 4, статья А.
Н. Пыпина, „Русскія отношенія Бентама“). Мпѣніе Карамзина о первыхъ двухъ
частяхъ проекта гражданскаго уложенія, изготовленныхъ комиссіей, см. въ его
Запискѣ о древней и новой Россіи (Берлинъ. 1861 г., стр. 118—129).

3) Право лицъ, право вещественное и право договоровъ.

4) Утверждены онъ не были; государственный совѣтъ отложилъ сужденіе
о нихъ, до изготовленія третьей части (Précis des notions historiques sur la
formation du corps des lois russes. St. Petersbourg. 1833. p. 40. — Русскаго
подлинника этой книги мы подъ рукой не имѣемъ.).

54

нихъ содержится не наука, предписывающая правила человѣче-
скому уму, но простое и правое разсужденіе отца, о чадахъ и
домашнихъ свопхъ пекущагося.

„Надлежит чтобы въ законахъ видно было вездѣ чистосер-
дечіе; они даются для наказанія пороковъ и злоухищреній: и

сочинялась. Въ бытность мою государственнымъ секретаремъ сія третія часть,
въ 1813 году, отъ первоприсутствовавшаго тогда въ сей комиссіи князя Лопу-
хина¹) прислана была ко мнѣ, для поднесенія государю императору, вмѣстѣ
съ представленіемъ о наградѣ пѣкоторыхъ трудившихся надъ тѣмѣ чиновни-
ковъ. Я получилъ сю мингу и представленіе во время похода изъ Вильны
къ Дрездену ²). Вопіскія тогдашаńія движенія и заботы долго не открывали
ми в случая доложить о семѣ. Сочиненіе сего нового уложения не было мнѣ
ни стъ какой стороны извѣстно. Бывъ, по пѣкоторому пеблагорасположению
ко мнѣ людей новѣшнаго образа мыслей, обесенъ государю и оставленъ отл
него немалое время (т. е. до 1812 года) безъ вслекаго вниманія, не прочитл
я себя никогда въ государственные люди, не пекалъ ни связей, ни почестей,
ни наградъ, ни должностей, и занимаясь одною только словесностію, не любо-
пытствовалъ даже знать ни о какихъ новыхъ постановленіяхъ и перемѣнахъ,
и хотя слышалъ о сочиненіи свѣхъ законовъ, но никогда не читалъ ихъ. Въ
сіе же время, какъ по пѣкой обязанности, такъ и по досугу, счелъ я за
нужное прочитать присланную ко мнѣ третію часть прозьба уложения. Я
нащелъ ее написанною худымъ языкомъ, безъ всякаго тщанія и соображенія
стъ нашими законами, съ нашими правами и обычаями, идѣ двусмысленnoю.
часто невразумѣтельною, и даже наполненною безиравственными статьями,
безтолково переведенными изъ такъ называемаго кодекса Иаполюона. Но-
пятіе, полученное мною о ней, привело меня въ сомпѣніе. Съ одной стороны,
зная что государь приказалъ къ сему произведенію, имъ начатому, имъ одо-
бренному, и на которое онъ употребилъ уже столько денегъ и наградъ, и
колебался, сказать ли ему о семѣ, чувствуя, что это будетъ для него не-
приятно, и что я, оскорбя многія участвующія въ томъ лица, не принесу
можетъ быть никакой чрезъ то пользы, а подамъ ему поводъ возмнить обо мнѣ, что
я дѣлаю это по какой-нибудь личности или изъ самолюбиваго умнічанья. Но съ
другой стороны казалось мнѣ, что какой бы ни былъ словъ моихъ усіхъ, я по
званію моему имѣю долгъ о томъ ему донести. Въ семъ недоумѣніи рѣшился я на
послѣднее, и на случай доклада выписалъ тѣ мнѣта, ко whomъ, по моему мнѣнію, или
не падлежало быть въ законахъ, и что падлежало быть ясіе и лучше изложен-
ными; и нашкалъ противъ нихъ сильныя возраженія. Приготовясь такимъ
образомъ, и будучи принятъ съ докладами, я подавая мингу сказалъ: — „Го-

¹) Сначала, на основаніи статы 2-ой утвержденного въ 1804 г. Назначенія, внязь Лопухинъ, какъ министръ юстиціи, изъѣлъ комиссію въ непосредственімъ свомъ вѣдѣніи, и вмѣстѣ съ своимъ Товарищемъ (Новосибирсковымъ) составлялъ ся Присутствіе. Секретаремъ Присутствія былъ назначенъ Розенкампъ, вно слаѣдствіи сдѣлавшійся полнымъ хозяиномъ комиссіи. Иль сколько разъ организація комиссіи измѣнялась; съ 1812 по 1826 г., она управлялась совѣтомъ изъ трехъ членовъ, подъ вѣдѣніемъ главнаго начальника (т. ж. стр. 38 и 39).

²) См. І томъ „Записокъ“, стр. 251. и 252, въ прилаганіи.

55

такъ надобно имъ самимъ заключать въ себѣ великую добродѣтел
и незлобіе. Слогъ законовъ долженъ быть кратокъ, простъ; выра-
женіе прямое всегда лучше можно разумѣть, нежели околичное
выраженіе.

„Когда слогъ законовъ надутъ и высокопаренъ, то они

сударь! естьли бы вы позволили, я бы осмѣлился представить вамъ нѣкото-
рое мое мнѣніе о сей книге." — Онъ позволилъ, и я продолжалъ: — „Нѣть
сомнѣнія, что намъ бреніе ване издать порядочные законы соняжено съ же-
ланіемъ обуздать ябеду, уменьшить тяжбы и водворить лучшее правосудіе;
по когда сіе благое намъ бреніе худо будетъ исполнено, то составленные вновь
безъ должнаго тцанія законы не только не принесутъ народу пользы, а вамъ
славы, но могутъ послужить ко вреду и того и другого. Я прочиталъ сіо
представляемую вамъ третію часть проекта законовъ, и нахожу ее далеко не
соответвѣствующею вашимъ намъ бреніямъ." — По окончаніи сихъ словъ мохъ,
я примѣтилъ на лицѣ его величества пѣкоторые знакъ негодованія; одинакожь
онъ съ довольною кротостію отвѣчалъ мнѣ: „Можетъ быть въ этой третейей
части есть что будь худое; а прежнія двѣ хороши: ихъ писалъ Сперан-
скій" — Я отвѣчалъ на это: — „Сочиненіе ихъ началось прежде Сперан-
скаго; да и онъ будучи занить многими дѣлами, можетъ быть не имѣлъ вре-
мени съ должнымъ вниманіемъ ихъ разматривать"). Но я не смѣю допостить вамъ о прежнихъ двухъ частяхъ, не имѣлъ достаточнаго о нихъ свѣденій, а
почитаю обязанностію допости о сей третейей, что она требуетъ весьма нема-
лыхъ поправокъ, естьли не совершеннаго вновь составленія. Я сдѣлалъ на
первую главу ея нѣкоторыхъ замѣчаній, и когда бы угодно было вашему ве-
личеству выслушать опыя, то можетъ быть и вы сами палили бы се таковою.
— На сіе государы отвѣчалъ мнѣ: — „Это надобно слушать съ свѣжею голод-
вою; а я теперь такъ занять, что не могу обратить на то моего вниманія.
Надобно оставить это до удобійшаго времени." — Такимъ образомъ я взялъ
обратно книгу, и представленіе осталось безъ рѣшенія. Долгое потомъ время
не имѣлъ я случая возобновить о томъ разговоръ. Наконецъ, на походѣ изъ
Франкфурта къ Базелю, докладывая въ одинъ день, паноминялъ я ему, что
представленіе о нападѣ чиновниковъ за труды по сочиненію законовъ оста-
лось безъ рѣшенія, и что не прикажетъ ли онъ теперь прочитать опое? Онъ
приказалъ. Я прочиталъ. Въ числѣ прочихъ чиновниковъ, одинъ представлялся
къ пожалованію въ чинъ дѣятельнаго статскаго совѣтника. Но окончаніи
чтенія, государь изволилъ мнѣ сказать: — „Поминѣтъ ты не очень хорошо
отзывался объ этой третейей части: стало быть и труды надъ непо были не
велики. Оставъ это до возвращенія въ Петербургъ, и промолчи, какъ будто
ты не докладывалъ мнѣ о томъ." — Но сихъ словахъ я вышелъ отъ него,
прише тъ домой, и увидя привезенныхъ изъ Петербурга вѣдомости, сталъ чи-
тать ихъ. и крайне удивился, нашедь въ нихъ, что чиновникъ, представляе-

1) Не можемъ не повторить здѣсь желанія, выраженнаго Н. В. Сушковымъ
(Вѣсти. Евр. 1867 г., т. Н. „Изъ Записокъ о времени Александра І," стр. 186 и
187), чтобы вопросъ: кѣть былъ составленъ „проскъ гражданскаго уложения?"
былъ рѣшенъ на основаніи бумагъ коммиссіи составленія законовъ и государ-
ственнаго совѣта.

56

инако не почитаются, какъ только сочиненіемъ изъявляющимъ высокомѣріе и гордость.

„Законы дѣлаются для всѣхъ людей; всѣ люди должны по онымъ поступать: слѣдовательно надобно чтобы всѣ люди онце и разумѣть могли.

мый въ действительные статскіе совѣтки, и котораго пожаловать государь не соглашаясь приказалъ обождать до возвращенія въ Россию, былъ уже имъ пожалованъ, и въ вѣдомостяхъ о томъ извѣщалось! Вотъ, думалъ я, что слушается, когда представленія объ однимъ и томъ же по разнымъ путямъ могутъ течь къ престолу. Царь — человѣкъ, всего не упоминтъ! Напослѣдокъ, по возвращеніи послѣ славной войны въ Россию, когда уже наимянованный членомъ государственного совѣта не былъ я болѣе въ званіи государственнаго секретаря, государь императоръ, при отѣздѣ своемъ въ Вѣну на конгресъ, далъ государственному совѣту указъ: разсмотрѣть всѣ три части проэкта гражданскаго уложенія, начиная съ первой. По отѣздѣ его, совѣть приступилъ къ разсмотрѣнію. Стали читать первую главу. Можно себѣ представить, что таковое разсмотрѣніе по многимъ причинамъ долженствовало быть безуспѣшно. Первое, многіе члены, не столько дѣломъ, сколько именемъ участвовали въ сочиненіи сего уложенія, и слѣдовательно самолюбіе принуждало ихъ защищать оное. Второе, какимъ образомъ двадцать или болѣе человѣкъ, изъ которыхъ иной не вслушался, другон не вникнулъ, третій не сообразилъ. чествертый не понялъ, и такъ далѣе — могутъ поправлять читаемую передъ ними книгу законовъ, гдѣ не только всякую статью, по и всякое выраженіе, всякое слово, и даже знаки принищанія обдумать должно? Отсѣлъ произошло, что засѣданіе сіе было не иное что, какъ пустой шумъ и безполезное преніе. Пословица: у семи нянекъ дитя часто бываетъ безъ глаза, здѣсь совершенно приличествовала. Отбирали миѣніе, оставить ли такое-то слово, или перемѣнить; и не по доказательствамъ и разсуждениямъ, по но большинству голосовъ опредѣлялся смыслъ рѣчей! Видя толь различные и часто не основательные толки, я всталъ и сказалъ, что я письменно подамъ о семъ мое миѣніе. Чрезъ пѣсколько днейъ представилъ я сіе миѣніе мое, состоящее (въ такомъ точно видѣ. какъ оное здѣсь находится) въ примѣчаніяхъ на первую главу первой части проэкта уложенія, сдѣлавъ вмѣсто предисловія выписку изъ наказа Великой Екатерины, дабы, сличая съ сюю выпискою проектъ уложенія, можно было усмотрѣть, тѣми ли правилами сочинителей оного руководствовались. По прочтеніи въ совѣтѣ примѣчаній моихъ, нѣкоторые изъ членовъ согласились со мною, что законы, толь небрежно изложенные, не долженствуютъ быть утверждены, и что надобно ихъ переправить, или совсемъ снова написать. Другіе, напротивъ, не возражая ничего противъ доказательствъ моихъ, утверждали однакожъ. что законы сіи написаны хорошо, никакихъ и исправленій не требуютъ, и что должно ихъ оставить такъ какъ они есть. Я молчалъ. Многіе изъ членовъ предложили примѣчанія мои напечатать; но предсѣдатель ¹) и многіе другіе стали отвергать сіе предложеніе. Тогда не могъ я долѣе сохранить моего равподушнія; всталъ и сказалъ

¹) Фельдмаршалъ кн. Николай Ивановичъ Солтыковъ.

57

„Надлежить убрать выражений витієватыхь, гордыхь и ли
пышныхъ, и не прибавлять въ составлении закона ни одного
слова лишняго, чтобъ легко можно было понять вещь закономъ
постановляемую.

„Также надобно беречься, чтобы между законами не были
такіе, которые не достигают до намъреннаго конца, которые
изобильны словами, а не достаточны смысломъ; которые по вну-
треннему своему содержанію маловажны, а по наружному слогу
надменны“ ⁴).

ПРИМѣЧАНИЯ.

Въ общемъ введеніи, подъ заглавіемъ Изъясненіе (стран. 17),
сказано: „предметъ первой главы гражданскаго уложенія есть
опредѣлить: въ чемъ состоять права гражданскія, и означить

громко: — „Я бы желалъ, чтобъ онѣ были напечатаны, для того что ежели
проектъ сей утвердился, и въ производствѣ по немъ суда окажется больше
вреда нежели пользы для государства, то пусть всѣ знаютъ. что я былъ
противнаго мѣнія и въ семъ вредѣ не участвовалъ.“ — Таковыми словами
конечно досадилъ я самолюбію многихъ, а особливо тѣхъ, которые получали
за то награды и почести; но миѣ прискорѣно было видѣть, что многіе, дабы
не подвергнулись укоризны за иерадиальное исполненіе порученнаго имъ дѣла,
хотѣли лучше отечеству напесть вредъ неясными и спутанными законами,
нежели признаться въ недостаткѣ своего, при сочиненіи общихъ, вниманія или
разумѣнія. Примѣчаніе мои, по требованію большинства голосовъ, были на-
печатаны, столько экземпляровъ, сколько въ совѣтѣ членовъ. Послѣ сего ми-
нистрѣ юстиціи Троицской подалъ свое мѣніе¹), которое состояло въ по-
добныхъ же замѣчаніяхъ на худость и несообразность нѣкоторыхъ статей, за-
мѣченныхъ имъ въ семъ проектѣ уложенія. Но какъ мѣніе его содержало
въ себѣ больше общихъ разсужденій, нежели выписокъ съ прямыми и ясными
уликами, и при томъ индѣ было колко написано, то членѣ совѣта князь
Салтыковъ ²) представилъ противъ онаго возраженія свои, подобными же
колкостями наполненныя. По выслушаніи всѣхъ сихъ бумагъ, не знаю по
какимъ обстоятельствамъ, дальнѣйшее сужденіе о проектѣ законовъ было
оставлено, никогда больше не возобновлялось, и объявленный о томъ указъ
остался безъ исполненія ³).

1) Оно напечатано въ „Чтеніяхъ въ Общ. Ист. и Древн.“ 1859., кн. III.

2) Сынъ фельдмаршала, кн. Александръ Николаевичъ.

³) Въ книгѣ — „Précis des notions historiques sur la formation du corps des lois russes“ —, на стр. 40, сказано, что Совѣтъ, въ 1815 г., нашелъ невозможнымъ продолжать разсмотрѣніе новаго уложенія, не имѣя полнаго и систематическихкаго собранія всѣхъ дѣйствующихъ узаконеній. Въ 1821 и 1822 г. г., комиссія снова представила свои работы на разсмотрѣніе Совѣта (См. ниже: „Примѣчанія на главу шестую проекта законовъ“).

4) Наказъ Екатерины, гл. ХІХ, стат. 451—459.

58

различие их от правов политических." Разделять, для удобного purposes of order, примечаний, речь сю на два разных отдельных:

1-е. Определить съ всем составом правед гражданин.

2-е. Означить различие их от правов политических.

Здсь селдует разсмотреть исполнено ли то, что объщано, и такъ ли исполнено, какъ въ правилах. Наказа предписывается. Станемъ сперва разсуждать о первомъ отдѣлѣніи. Исполнение онаго состоять въ следующемъ сказаніи:

§ 1. „Пряда гражданинъ проистекают из взаимных отношений подданных между ими, по лицу их и имуществу, поколение отношений сіи определяны законом."

И такъ въ общемъ введеніи объщано сказать съ чемъ состоять, а въ исполненіи сказано изъ чего проистекают. Сіи два состоятельства весьма различны между собой: показаніе прописанія или проистеканія вещи не есть опредѣленіе оной. Сверхъ сего и самое показаніе сіе — откуду проистекают — весьма нелю; ибо сказано: проистекают изъ взаимных отношений подданных (чихъ и какихъ подданныхъ?) между ими (чистота языка ведитъ говорить: взаимныя отношения между поданными, а не взаимныя отношения между ими), по лицу ихъ и имуществу. Что такое: отношения по лицу? Слово лице значить человекъ, особа. Чтобы такое отношение по человѣ, по особѣ? Есть ли понагать здсь обыкновенное отношение, и въ выраженіи отношения по лицу подразумевать отношения смотря по лицу, то кажется въ законахъ сего не говоритъся; есть ли же разумѣть подъ симъ: отношения отъ лиц къ лицамъ, то кажется сіе изъдинно; ибо сказано уже: взаимныя отношения между поданными, слѣдовательно тоже, что между ихъ лицами. Отношеніе по имуществу есть также недостаточно къ опредѣленію, потому что могутъ быть другія отношения не по имуществу. Въ концѣ параграфа сказано: поколение отношения сіи определяны законом: когда законъ определяетъ отношения правъ гражданскихъ, то слѣдовательно сіи права и къ закону имѣть отношения; и такъ отношения сіи по лицу и по имуществу состоять еще въ отношенияхъ къ другимъ обстоятельствамъ и къ законамъ: столько отношения затрудняютъ разумъ куда ихъ отнести. А потому мы кажется, что о подобномъ слогѣ въ законахъ не можно сказать, чтобъ въ ономъ наблюдались тѣ правила, о какихъ сказано въ Наказѣ: „Надобно беречься, чтобъ между законами не были такие, которые изобильны словами, а недостаточны смисломъ." — Во второмъ отдѣлѣніи объщано означить различіе правъ гражданскихъ съ политическими,

59

но сего не означено, и отъ того въ послѣдующихъ статьяхъ уви-
димъ мы вездѣ смѣшеніе понятій, происходящее отъ употребленія
словъ сихъ безъ разбора.

§ 2. „Законъ государственный опредѣляетъ, въ какой мѣрѣ
„права гражданскія припадлежатъ каждому по его состоянію.“

По сей статьѣ представляются два сомнѣнія: 1-е, что зна-
читъ здѣсь состояніе? Ежели разное званіе и богатство всякаго
лица, какъ разумѣть должно по смыслу выраженія: каждому по
его состоянію, то кажется о правахъ гражданскихъ не можно ска-
зать, что законъ опредѣляетъ въ какой мѣрѣ припадлежать онъ
полковнику, подполковнику, дворянину, кунцу, богатому, бѣдному,
и проч.; ибо сіи суть состоянія каждого лица, и тогда подъ
словами гражданскія права надлежало бы разумѣть тысячи раз-
ныхъ правъ. Есть же слово состояніе взять здѣсь за раздѣленіе
людей на разныя состоянія, какъ то дворянское, купеческое, мѣ-
щанское, и проч., то сіи состоянія имѣютъ при гражданскихъ
правахъ особенныя отъ оныхъ права, которые, хотя и не свой-
ственно (какъ мы послѣ о томъ разсуждать будемъ), называются
политическими. И такъ каждое изъ сихъ состояній имѣетъ дво-
якаго рода права, одинъ общія со всѣми россійскими подданными
(гражданскія), другія особенно каждому изъ сихъ состояній при-
своенные или закономъ данныя (политическія). Слѣдовательно
каждое изъ сихъ правъ есть особое, и для того отличается осо-
бымъ именемъ. Но когда я говорю, что законъ въ каждомъ со-
стояніи опредѣляетъ мѣру гражданскаго праса, то уже я смѣ-
шиваю политическое право съ гражданскимъ, и разумѣю одно
только гражданское съ нѣкоторыми стененями или мѣрою. Такимъ
образомъ индѣ смѣшивая, индѣ раздѣляя, мысль моя никогда не
можетъ быть ясною. 2-е, мнѣ кажется статья сія говоритьѣ что
излишнее или пénужное. Само по себѣ разумѣется, что никто,
кромѣ закона, не можетъ давать ни какихъ правъ, или опредѣ-
лять ихъ мѣру. Гдѣ нѣтъ закона, тамъ нѣтъ и правъ; тамъ го-
сподствуетъ обычай или насилие. А потому рѣчью: законъ опре-
дѣляетъ мѣру правъ, говорится нѣчто, иначе быть не могущее,
и всякому столько же извѣстное, какъ бы разсуждая о свѣтѣ,
сказано было: со опредѣляетъ мѣру свѣта. Въ законѣ, на-
примѣръ, о наказаніяхъ нужно сказать за какую сину какое на-
казаніе опредѣляетъ законъ, а не то, что законъ опредѣляетъ па-
казаніе.

§ 3. „Права гражданскія сами по себѣ никому не сообщаютъ
правъ политическихъ.“

60

Здѣсь говорится о правахъ нолитническихъ, о которыхъ нигдѣ
ме сказано въ чемъ онъ состоять. Выше сего, въ примѣчаніяхъ
на первую статью, показали мы, что права гражданскія также
не опредѣлены. Отсюду во второй статьѣ видѣли мы смѣшеніе
сихъ двухъ различныхъ правъ въ одно и тоже понятіе. Здѣсь,
сія третья статья доказываетъ также, что оба сіи права, не взи-
рая на данное каждому особое имя, нигдѣ не опредѣлены и не
различены; ибо естьли бы опредѣлены и различены были, то
бы статья сія, безъ сказанія оной, явствовала изъ ихъ опредѣ-
ленія и различенія, какъ мы то послѣ, въ иномъ расположеніи
главы сей, ясно усмотрѣть можемъ.

§ 4. „Права гражданскія въ Россіи пріобрѣтаются:

„1-е, рожденіемъ отъ россійскаго подданнаго;

„2-е, для женска пола, бракомъ съ россійскимъ подданнымъ;

„3-е, укорененіемъ въ россійскомъ подданствѣ.“

Здѣсь представляются къ замѣченію разныя вещи, а именно:
1-е, слово въ Россіи подасть поводъ къ толкованію, что надобно
въ Россіи (а не въ иной земѣ) родиться отъ россійскаго поддан-
наго, чего законъ отнѣдь сказать не хочетъ. Сего толкованія
разумъ никакъ не можетъ оспорить. Въ подобныхъ двусмысліяхъ,
когда законъ думаетъ одно, а говоритъ другое, судья волentь
обратить его въ которую хочетъ сторону. 2-е, выше сего во
второй статьѣ сказано: законъ опредѣлenera праeba гражданскія, а
здѣсь говоритъ опять: праeba гражданскія пріобрѣтаются рож-
деніемъ. Чтожъ такое: пріобрѣтаются и опредѣляются? Ежели онъ
пріобрѣтаются рожденіемъ, такъ и опредѣляются рожденіемъ.
А ежели ихъ, или мѣру ихъ, опредѣляетъ законъ, то сіи права
опредѣляемыя закономъ должны быть различны съ правами прі-
обрѣтаемыми рожденіемъ, или, естьли разумѣть ихъ подъ однимъ
именемъ правъ гражданскихъ, то надобно, чтобъ сіи права граж-
данскія раздѣлялись на опредѣллемыя закономъ и пріобрѣтаемыя
рожденіемъ; ибо не можно никакъ себѣ представить, безъ смѣ-
шенія понятій, чтобъ одно и тоже опредѣлялось закономъ и прі-
обрѣталось рожденіемъ. А потому и здѣсь нужно припомнить
правило въ Наказѣ изображенное: „выраженіе прямое всегда лучше
разумѣть, нежели околичное выраженіе.“ — 3-е, во второмъ раз-
дѣленіи сказано: права гражданскія пріобрѣтаются для женскаго
пола бракомъ съ россійскимъ подданнымъ. О комъ здѣсь говорится:
о Россіянѣ или объ иностранѣ? Ежели о Россіянѣ, такъ это
излишно. Женскій полъ есть другая половина человѣческаго рода,
и такъ онъ самъ по себѣ тѣми же правами позизуется, какъ и

61

мужеской; есть ли же объ иностранцев, такъ это опять излишно:
ибо ниже сего сказано, что права иностранцевъ опредѣляются
особо. 4-е, въ третьемъ раздѣленіи сказано: права гражданскія
приобрѣтаются укорененіемъ въ россійскомъ подданствѣ. По чему
укорененіемъ? Иностраницъ, содѣлавшійся россійскимъ подданнымъ,
вступаетъ тотчасть въ права гражданскія. Принатіе его въ под-
данство, въ тѣло государства, въ гражданство, есть само по себѣ
дарованіе ему правъ гражданскихъ. И такъ всѣ три раздѣленія
подвержены возраженіямъ. Да сверхъ того оныя излишны и не-
нужны; ибо гражданское право, по разуму словъ своихъ, есть
право гражданина, а подъ словомъ гражданинъ разумѣемъ мы
(хотя съ русскимъ языкомъ это и не сходно) каждаго россійскаго
подданнаго. Слѣдовательно гражданское право само собою гово-
ритъ: я есмь право каждаго россійскаго подданнаго. На чтожъ
послѣ сего естественнаго опредѣленія, о которомъ оно само ска-
зываетъ, опредѣлять его словами: оно приобрѣтается рожденіем
отъ россійскаго подданнаго? да развѣ это не одно и тоже? развѣ
быть россійскимъ подданнымъ и родиться отъ россійскаго под-
даннаго разное значитъ? Какая будетъ польза, есть мы въ за-
конахъ станемъ дѣлать слѣдующія раздѣленія:

1-е. Гражданское право есть право, принадлежащее каждому россійскому подданному.

2-е. Оно приобрѣтается рожденіемъ отъ россійскаго под-
даннаго.

3-е. Оно пресекается смертію.

4-е. Имъ россійскій подданный пользуется только во время теченія жизни своей.

Какая, говорю, польза въ сихъ повтореніяхъ. Таковые за-
коны будутъ, какъ сказано въ Наказѣ, „изобильны словами, а не-
достаточны смысломъ.“

§ 6. „Права гражданскія теряются:

„1-е, укорененіемъ въ иностранномъ государствѣ;

„2-е, вступленіемъ въ иностранную службу, безъ дозволенія россійскаго правительства;

„3-е, осужденіемъ, по окончательному судебному приговору, на смерть гражданскую, или въчную ссылку и заточеніе.“

Здѣсь замѣтить должно: 1-е, что послѣднее изъ сихъ трехъ раздѣленій есть совсемъ особаго рода отъ двухъ первыхъ; оно говоритъ: право теряется осужденіемъ: а два другія исчисляютъ вину, за какія оно теряется. Но естественному порядку надле- жало бы сему послѣднему быть первымъ и единымъ; ибо когда

62

скажется, что права теряются осужденіемъ, то уже исчисленіе, чѣмъ или за что теряются, должно быть сдѣлано подъ статью уголовныхъ дѣлъ. Но здѣсь къ чему сіе недостаточное исчисленіе, состоящее въ означеніи двухъ поступковъ, между тѣмъ какъ о важнѣйшихъ преступленіяхъ, таковыхъ какъ измѣна, смертоубійство, и проч., ничего не говорится? Ежели сіи здѣсь не исчисляются, то почему же исчисляются укорененіе и вступленіе въ службу? 2-е. Разсмотримъ основательность каждогоъ изъ сихъ двухъ раздѣленій. Что такое: укорененіе въ иностранномъ государствѣ? Ниже сего въ отдѣленіи третьемъ, § 45, сказано: „укорененіе иностранцевъ есть вступленіе ихъ въ вличное подданство.“ Слѣдовательно и здѣсь укорененіе есть вступленіе въ подданство. (Я не знаю что значитъ въ вличное; ибо, ежели не ошибаюсь, мнѣ кажется въ подданство иначе не вступаютъ, какъ навсегда.) Естьли же укорененіе не иное что значитъ, какъ вступленіе въ подданство, такъ для чегожъ не говорить подданство? на что укорененіе? Новыя слова вводятся тогда, когда въ нихъ настоить нужда. Второе раздѣленіе говорить: „права теряются вступленіемъ въ иностранную службу, безз дозволенія россійскаго правительства.“ Но россійское правительство дозволяетъ дворянскою граматою вступать въ иностранную службу. И такъ россійскій дворянишъ подвергнется самому величайшему наказанію, изверженію изъ общества Россіянъ, за то, что о позволенномъ не спросилъ позволенія? и еще извержется не приговоромъ суда, но самымъ дѣйствіемъ своимъ, поелику суду нечего судить, когда въ законѣ означено опое имаło. Славный Ломоносовъ, краса и честь отечества нашегоъ по стихотворству, котораго память покойный императоръ Павелъ почтилъ увольненіемъ рода его отъ платежа податей¹), сей Ломоносовъ, завербованный Пруссками и по невольѣ вступивший въ ихъ службу ²), былъ бы лишенъ права гражданства, извергнѣтъ, какъ Пугачевъ, или подобный ему, изъ числа Россіянъ! Здѣсь также нельзя не признавать словъ Наказа: „надлежить, чтобы въ законахъ видно было вездѣ чистосердечіе; они даются для наказанія пороковъ и ухищреній: и такъ на-

¹) Ломоносовъ прямого мужского потомства не оставилъ; единственная его дочь (ум. 1772) была за мужемъ за придворнымъ либлютекаремъ Константиновыемъ. Въ 1796 г., Паветъ Петровичъ исключилъ изъ подушнаго оклада и освободилъ отъ рекрутской повинности крестьянка холмогорскаго уѣзды, матигорской волости, сына родной сестры Ломоносова, Петра Головина со всѣмъ его нотомствомъ.

²) Въ 1711 году, Ломоносовъ, терпя за гражданей крайнюю нульду въ лицензахъ, рѣшился брать въ Россию, и на горючѣ попадся въ руки русскихъ вербовщиковъ.

63

добно имъ самимъ заключать въ себѣ великую добродѣтель и
незлобіе."

§ 7. „Лишеніе правъ политическихъ не влечетъ съ собою по-
тери правъ гражданскихъ, когда въ приговорѣ судебнаго осужденія
имяно сіе не означено."

Статья сія нужна; но можно бы сказать ее лучше, какъ на-
примѣръ: „лишеніе правъ гражданскихъ лишаетъ вкупѣ и полити-
ческихъ; лишеніе же политическихъ правъ не лишаетъ граждан-
скихъ." Слова: когда съ приговоръ судебнаго осужденія имяно сіе
не означено, вовсе не нужны; ибо само по себѣ ясно, что когда
въ приговорѣ о лишеніи гражданскихъ правъ не сказано, то по
вышеписаннымъ словамъ: лишеніе политическихъ правъ не лишаетъ
гражданскихъ, сдѣлать сего нельзя; а когда въ приговорѣ ска-
зано, такъ по сказанному и дѣлается.

§ 8. „Права гражданскія осужденіемъ по приговору судеб-
ному теряются съ того времени, какъ приговор объявленъ осуж-
денному, или войдеть съ законную его силу, естьли осужденный
находится въ безпсѣстномъ отсутствіи."

Замѣтимъ сперга ошибку противъ язма, которыхъ также, а
особливо въ законахъ, дѣлать не должно: ибо онъи могутъ по-
давать поводъ къ недоразумѣнію и злоупотребленію. Мѣстоиме-
ніе его есть не то, которому здѣсь стоять должно; его относится
къ осужденному, а не къ приговору: въ семъ послѣднемъ случаѣ
надлежало бы сказать: когда приговор войдеть съ законную свою
силу, а не его силу. Скажемъ теперь о существенномъ: здѣсь
говорится объ однѣхъ гражданскихъ правахъ, а разумѣются подъ
онными и гражданскія и политическія; ибо статья сія относится
равно къ дворянину, купцу, мѣщанину и простому человѣку. И
такъ опять смѣшеніе понятій! и отсюду смѣшеніе вещей, не мо-
гущихъ быть смѣшеными, и которыя самъ законъ въ сей главѣ
раздѣляетъ; ибо говорить: лишеніе правъ политическихъ не влечет
съ собою матери правъ гражданскихъ (§ 7). Слѣдовательно въ
§ 7-мъ подъ словами гражданскія права разумѣетъ онъ общія
(каждому Россіянину припадлежащія), и раздѣляетъ ихъ отъ част-
ныхъ (присвоенныхъ особымъ состояніямъ), называя сіи послѣд-
нія политическими; а здѣсь, въ § 8-мъ, подъ тѣми же словами
гражданскія права разумѣетъ вмѣстѣ и гражданскія и политиче-
скія (т. е. и общія и частныя), не полагая въ лишеніи онѣхъ
пикакаго различія тогда, когда лишеніемъ общихъ правъ чело-
вѣкъ извергается изъ общества гражданъ, а лишеніемъ частныхъ
остается еще гражданинъ, и когда самъ сей законъ имяно го-

64

воритъ: лишеніе политическихъ прав не лишаетъ гражданскихъ. Вотъ въ какое противурѣчіе и невразумительность заводитъ не- ясное опредѣленіе словъ! Сверхъ сего смѣшенія понятій, гово- рится объ исполненіи приговора темнымъ, ничего не сказываю- щимъ образомъ; ибо что такое значить: теряются съ того вре- менни когда приговор войдетъ въ законную его силу, есть ли осуж-денный находится въ отсутствіи? Кто можетъ разумѣть сіи слова? не всякий ли долженъ при семъ спросить: а когда приговоръ войдетъ въ законную свою силу?

§ 9. „Съ лишеніемъ прав гражданскихъ соединяются слѣду- ющія послѣдствія.

(Здѣсь также говорится болѣе о правахъ политическихъ, какъ-то о крестьянахъ и недвижимомъ имѣніи, а называются сію политическія права гражданскими. Безъ точного опредѣленія словъ не возможно не быть смѣшенію въ мицеляхъ.)

„1-е. Имущество осужденнаго поступаетъ къ его наслѣдни- камъ, такъ какъ бы онъ умеръ безъ завѣщанія.

(Статья сія хороша и должна остаться въ своей силѣ, пое- лику нужно сказать куда имущество осужденнаго поступать дол- женствуетъ. Но далѣе:)

„2-е. Осужденный не можетъ наслѣдовать.

„3-е. Онъ не имѣетъ права располагать, дарить, завѣщать свое имущество, или принимать какую либо собственность по за- вѣщанію и сдѣлкамъ; но завѣщанія, записи и сдѣлки, прежде на- чатія суда, осужденнымъ или другими въ пользу его учиненныя и въ надлежащемъ судебномъ мѣстѣ въ свое время явленныя, оста- ются для наслѣдниковъ его въ своей силѣ.

„4-е. Лишенный прав гражданскихъ не можетъ быть ни опекуномъ, ни участвовать въ опекѣ.

„5-е. Онъ не можетъ быть пріемлемъ во свидѣтельство ни въ судь, ни въ гражданскихъ частныхъ записяхъ и договорахъ.

„6-е. Онъ не можетъ быть въ судь ни истцомъ ни отвѣт- чикомъ.

(Къ чему все сіе? Не лучше ли, не яснѣе ли всѣхъ сихъ исчисленій говоритъ одно сіе выраженіе: такъ какъ бы умеръ? Когда человѣкъ лишенъ гражданскаго права, то есть изверженъ изъ числа гражданъ, то не ясно- ли само по себѣ, что онъ, какъ бездѣственный, безгласный, не можетъ вступать ни въ какія гражданскія дѣла и связи съ тѣми, кои называются гражданами, и изъ числа коихъ онъ исключенъ. На чтожъ тутъ присовокуплять ненужныя исчисленія того, что ему возбраняется, или чего онъ

65

дѣлать не можетъ? Исчисленія сіи не прибавятъ ничего къ ясно-
сти выраженія какъ бы умеръ, но затматъ оное, подадутъ поводъ
къ злоупотребленіямъ, и будутъ говорить нѣчто странное, подоб-
ное тому, какъ бы, сказавъ о человѣкѣ, что онъ умеръ, начать
исчислять, что онъ не можетъ бесѣдовать съ живыми, не можетъ
жениться, не можетъ ходить,ѣздить, и проч.. Я говорю: сіи
исчисленія затматъ простоту здраваго понятія; ибо, напримѣръ,
сказано: онъ не можетъ быть въ судьи истцомъ ни отвѣтчи-
комъ; а по праву человѣколюбія и самаго правосудія, онъ, какъ
живой, можетъ быть истцомъ тѣхъ пяти копѣекъ, которые въ
новомъ своемъ состояніи за труды свои получилъ, и которые у
него кто-нибудь неправо отнялъ. Отвѣтчикомъ же онъ и подавно
быть можетъ; ибо кто-нибудь станетъ его въ чемънибудь об-
винять, судъ долженъ его призвать и спросить у него, сдѣлалъ
ли онъ то, въ чемъ его обвиняютъ: вотъ онъ отвѣтчикъ! Я го-
ворю: исчисленія сіи подадутъ поводъ къ злоупотребленіямъ; ибо
есть ли бы какой судья допустилъ его до какихъ либо сдѣлокъ
по гражданскимъ дѣламъ, и у судьи сего спрошено было: какимъ
образомъ допустилъ ты его къ тому, когда о немъ сказано, что
онъ лишенъ правъ гражданскихъ, и какъ бы умеръ? судья не могъ
бы оправдаться. Но когда бы, при написанныхъ исчисленіяхъ, тотъ
же вопросъ сдѣлать, тогда бы судья отвѣчалъ: правда, сказано,
что онъ лишенъ гражданскихъ правъ, и какъ бы умеръ, однакоъ
притомъ исчислено чего онъ дѣлать не можетъ; и какъ то, къ
чему я его допустилъ, въ исчисленіи не упомянуто, такъ я и
счелъ, что можно его допустить къ тому. Судью сего никакимъ
образомъ обвинить не можно, и надобно будетъ дополнительнымъ
закономъ впредь того не позволять. Я говорю: въ таковыхъ ис-
численіяхъ будетъ говориться нѣчто странное; ибо не странно
ли послѣ словъ: имущество лишеннаго гражданскихъ правъ посту-
паетъ къ е о наслѣдникахъ, говорить: онъ не имѣетъ права распо-
лагать, дарить, завѣщать свое имущество. Да оно у него взято;
оно ужъ не его; о чемъ же тутъ говорить, что онъ располагать
имъ и дарить его не властенъ? развѣ можетъ такой случай быть,
что велять наслѣдникамъ моимъ взять мое имѣніе, и въ тоже
время позволять мнѣ располагать и подарить его, кому я хочу?
И такъ изъ всѣхъ вышеозначенныхъ раздѣленій нужно здѣсь оста-
вить только статью подъ числомъ 1-мъ. Всѣ прочія раздѣленія,
показывающія исчисленіе того, чего исчислять не должно, какъ
совсѣмъ ненадобныя, исключить. — Остается здѣсь сказать о по-
слѣднихъ словахъ подъ числомъ 3-мъ, а именно: „завѣщанія, за-

Томъ II.

5

66

писи и сдплки, прежде начатія суда, осужденнымъ или другими
въ пользу его учипенныя и въ надлежащемъ судебномъ мість въ
своє время явленныя, остаются для наслідниковъ его въ своей силли. "
Носелику сіе не есть исчисленіе, чего лишенный правъ граждан-
скихъ дѣлать не можетъ, но сказаніе, какъ послѣ осужденія по-
ступать съ дѣлами до осужденія начатыми, то статья сія столько
же нужна, какъ и сказанная подъ числомъ 1-мъ. Но она тре-
буетъ въ изложеніи своемъ лучшей ясности и опредѣленности.
Надлежить въ ней имянно означить, какія должно взять мѣры,
дабы взятый подъ судъ не могъ, во время суда, дѣлать никакихъ
сдѣлокъ: подъ стражею ли его держать, или всенародно извѣ-
стить о немъ, чтобъ никто ни въ какія сдѣлки съ нимъ не вступалъ.
Таковое извѣщеніе есть само по себѣ весьма строгая мѣра;
а потому не иначе должно употреблять ее, какъ то же тогда,
когда подозрѣваемое преступленіе есть такой важности, что, безъ
оправданія судимаго, непремѣнно долженъ онъ подвергнуться
тажкому наказанію. И такъ надобно имянно означить сіи пре-
ступленія; а безъ того всякій, попавшій за какую-либо маловаж-
ную вину подъ судъ, оглашенъ и воспрепятствованъ будетъ въ
управленіи своего имѣнія съ жестокою несправедливостію. Также
надлежить имянно означить сіи два случая: 1-е, когда судимый
присутственъ, то потеря правъ его считается съ того дня, въ
который подписанный и утвержденный о немъ приговоръ ему
объявится. 2-е, когда отсутственъ, то назначится срокъ, въ ко-
торый долженъ онъ явиться и принесть свое оправданіе; буде
же не явится, то потеря правъ его начнется со дня истеченія
срока. Все сіе должно объяснить и выразить точно, а не такъ
говорить, какъ сказано въ вышеозначенной статьѣ, въ которой
ничего не видно какъ чему быть.)

„7-е. Весь гражданскія послѣдствія брака, осужденію пред-
шествовавшаго, со времени потери гражданскихъ прав прест-
каются.“

(Статья сія нужна и потому должна о止аться; но между тѣмъ
ничего не сказано въ ней о женѣ и дѣтяхъ осужденнаго; а ка-
жется должно сдѣлать о нихъ какоенибудь постановленіе. Въ
указѣ 1720 года, августа 16, сказано: „къ каторжнымъ невольни-
камъ, которые сосланы на урочные годы, женамъ и дѣтямъ ходить
невозбранно; а которые посланы въ вѣчную работу, тѣмъ женамъ,
которыя похотатъ итти замужъ или постричься, и въ томъ имъ
дать свободу, понеже мужья отлучены вѣчно, подобно яко умерли.“)

§ 10. „Потерянныя права гражданскія возстановляются не

67

наче, как совершенным прощением содъяннаго преступлёнія; но
созстановленіе правъ простирастется токмо на будущее время, и
прошедшее остается невозвратнымъ, естьли оно приведно уже
въ законную силу.“

Въ статьѣ сей говорится только о прощеніи преступленія,
словно какъ бы судъ человѣческій былъ безъ нагрѣшенія; но
сколько знаемъ мы примѣровъ, что зависть и клевета, подъ ви-
домъ преступленія, посылаютъ въ ссылку добродѣтель? Велисарію
выколоны были глаза; Цицеронъ посланъ былъ въ заточеніе. И
такъ, когда правда освободитъ человѣка отъ невинно претерпѣ-
ваемаго имъ наказанія, то почему тажъ правда не должна воз-
вратить ему прежней его участи, или по крайней мѣрѣ соответствующей возстановленному его званію и достоинству? Скажутъ:
по какъ отобрать имущество его, долговременность въ рукахъ
другихъ укоренившееся? А для чего изъ государственныхъ доходовъ не поправить учиненную несправедливость? Расточеніе ли
употребить ихъ на возмездіе пострадавшей правотѣмъ? Законы
должны ли болшіе думать о наказаніи виновныхъ, нежели объ
утѣшеніи невинныхъ?

§ 11. „Гражданское состояние людей, находящихся въ ссылкѣ
или заточеніи, опредѣляется особенными постановленіями Прави-
тельства.“

Ежели сіи люди, находящіеся въ ссылкѣ или заточеніи, не
линшены правъ гражданскихъ, то можно состояніе ихъ называть
гражданскимъ, а сжели лишены, то уже оно болѣе не граждан-
ское. Впрочемъ я почитаю статью сію ненужною; ибо и безъ сего
возвѣшенія можно преднисать правила, какъ сихъ людей бер-
жать и поступать съ ними. Число ихъ, слава Богу и слава до-
бротѣ нравовъ и мудрой кротости законовъ, не было никогда и
не можетъ быть велико; а потому, какъ будто предполагалъ сіе,
возвѣщать о нихъ предварительно, въ первыхъ статьяхъ закона,
и притомъ толь важными словами: гражданское состояние ихъ
опредѣляется особыми постановленіями Правительства, — кажется
несовмѣстно ни съ надобностію ни съ приличіемъ.

Я все сказалъ, что мнѣ, по моему разумѣнію и понятію, ка-
залось нужнымъ въ главѣ сей замѣтить. Екатерина II въ Наказѣ
своемъ (глава III, § 21) говорить: „Законы, симъ правительствамъ
дозволяющіе представляти, что такой-то указъ противенъ уло-
женію, что онъ вреденъ, теменъ, что нельзя по оному исполнить,
и опредѣляющіе напередъ, какимъ указамъ должно повиноваться,
и какъ по онымъ надлежить чинить исполненіе: сіи законы не-

5*

68

сомнѣнно суть дѣлающіе твердымъ и неподвижнымъ установленіе
всякаго Государства. " Его Величество Государъ Императоръ Алекс-
сандръ I, повелѣлъ Государственному Совѣту проектъ Граждан-
скаго Уложенія разсмотрѣть. Основываясь на сихъ священныхъ
воляхъ Великія Екатерины и Благословеннаго Александра, я по-
ставилъ себѣ за долгъ не пропустить безъ замѣчанія ничего, что
подвержено какому либо сомнѣнію, или неясности, или противу-
рѣчію, или неосновательности. Ибо чѣмъ строже и тщательнѣе
законы будутъ разсмотрѣны, тѣмъ меньше останется въ нихъ
пищи для ябеды. Нововизданные законы влекутъ за собою весьма
важныя послѣдствія, — славу или безславіе законодателя, пользу
или вредъ Государства, и потому при составленіи оныхъ требу-
ютъ крайней осторожности, основанной не на легкихъ и опро-
метчивыхъ порывахъ умозрительной учености, но на правилахъ
вѣры и благонравія, на зрѣлости разсудка, на нравахъ и обы-
чаяхъ своего народа, и вообще на знаніи дѣлъ и сердецъ чело-
вѣческихъ. Языкъ извѣщаетъ волю и силу законовъ: и такъ языкъ
сей долженъ быть простой, чистый, состоящій изъ словъ ясныхъ
и съ точностію опредѣленныхъ. При всякомъ постановленіи, нужно
обозрѣть довольно ли и вразумительно ли объяснено, какъ испол-
нить по оному, и сіе исполненіе удобно ли, полезно ли, согласно
ли съ коренными нравами и обычаями. Все сіе имѣлъ я въ виду,
при разсматриваніи первой главы проекта. Примѣчанія мои мо-
гутъ быть слабы, недостаточны, погрѣшительны; краткость вре-
мени не позволила мнѣ вникнуть въ сіе глубже; но я представ-
ляю ихъ Государственному Совѣту не для утвержденія, а един-
ственно для опыта; и потому осмѣливаюсь еще распространиться
о томъ, какимъ бы, по моему мнѣнію, образомъ надлежало изло-
жить тѣ статьи, которые въ примѣчаніяхъ моихъ находилъ я не
довольно ясно изложенными, и вообще съ какимъ порядкомъ над-
лежало бы главу сію расположить.

РАСПОЛОЖЕНІЕ НЕ ПЕРВОЙ ГЛАВЫ.

§ 1. Гражданское право принадлежитъ каждому лицу, но-
сящему на себѣ имя россійскаго подданнаго. Оно проистекаетъ
отъ необходимой въ тѣлѣ общества связи, или взаимныхъ отно-
шеній всѣхъ гражданъ между собою, и состоитъ въ дозволеніи
каждому изъ нихъ во всякомъ дѣлѣ прибѣгать къ закону, когда
кто имѣетъ нужду въ какихъ либо его изреченіяхъ.

§ 2. Гражданскія права раздѣляются на общія и частныя.

§ 3. Общимъ правомъ пользуется, во всякомъ состояніи лю-
дей, каждый россійскій подданный.

69

§ 4. Частнымъ правомъ, сверхъ общаго, пользуется то созояніе людей, которому права сіи даны.

§ 5. Общія права приобрѣтаются рожденіемъ отъ россійскаго подданнаго, или вступленіемъ въ россійское подданство.

§ 6. Частныя права для пользы государственной даются, и за важныя преступленія однѣ, или вмѣстѣ съ общими, отъемлются закономъ.

§ 7. Лишеніе общаго права лишаетъ вкупѣ и частнаго; лишеніе же частнаго не лишаетъ общаго.

§ 8. Лишеніе общаго гражданскаго права есть изверженіе человѣка изъ общества гражданъ, и слѣдственно самое величайшее наказаніе; а потому оное не иначе совершается, какъ по судебному приговору именно къ сему наказанію.

§ 9. Человѣсъ, лишенный общихъ правъ, теряетъ, какъ изверженный изъ состава гражданскаго тѣла, всѣ бывшія связи свои съ нимъ. Онъ съ того времени въ обществѣ гражданъ становится чуждъ, бездѣйственъ, безгласенъ, какъ бы умеръ. Всякое имущество его безъ остатка поступаетъ къ его наслѣдникамъ.

§ 10. Человѣсъ, лишенный судомъ частныхъ гражданскихъ правъ, теряетъ вмѣстѣ съ званіемъ своимъ и то имущество, которое по симъ правамъ ему принадлежало. Оно поступаетъ къ его наслѣдникамъ. Онъ же самъ, въ новомъ состояніи своемъ, пользуется правами того состоянія, въ которое низведенъ, и ни къ какимъ по другому частному праву производимымъ дѣламъ не допускается.

§ 11. Права гражданскія частныя, или общія, или оба вкупѣ, теряются по приговору судебному съ того времени, какъ приговоръ подписанъ, утвержденъ и осужденному объявленъ будетъ. Сіе разумѣется о присутствующемъ, который во время суда могъ приносить свои оправданія. Для отсутствующихъ же судебное мѣсто руководствуется слѣдующими правилами:

1-е. Подагается срокъ, въ который осужденный долженъ явиться къ суду для принесенія своихъ оправданій.

2-е. Къ имѣнію его приставляются опекуны, со времени начатія надъ нимъ суда.

3-е. Естьли осужденный самъ во время срока явится, или кѣмъ приведенъ будетъ, то приговоръ надъ нимъ уничтожается, и судъ производится снова.

4-е. Естьли же не явится, то, съ истеченіемъ срока, приговоръ совершается и вступаетъ въ законную свою силу.

5-е. Буде осужденный явится по прошествіи срока, и слѣд-

70

ственно по совершеніи приговора, то онъ можетъ еще предста-
вить свои оправданія; но тогда естьли бы онъ и оправдался,
или доказалъ маловажность своей вины, такъ что правосудіе
требовало бы возвратить ему прежнія его права, то онъя воз-
становляются, но токмо на будущее время; прошедшее остается
невозвратнымъ.

§ 12. Взятому подъ судъ за важное преступление, могутъе
подвергнуться, буде взятый не оправдается, лишенію частныхъ или
общихъ правъ гражданскихъ, съ того самаго дня не позволяется
дѣлать никакихъ завѣщаній, записей, обязательствъ, или иныхъ
сѣднокъ; сего ради берется онъ подъ стражу, или о начатіи
надъ нимъ суда всенародно возвѣщается.

§ 13. Всѣ же завѣщанія, записи, обязательства и сдѣлки,
имъ или другими на его пяма прежде начатія суда учиненныя, и
въ надлежащемъ судебномъ мѣстѣ въ свое время явленныя, оста-
ются, по совершеніи надъ нимъ приговора, для наследниковъ
его въ свей силѣ.

§ 14. Бракъ человѣка, лишенаго общихъ правъ граждан-
скихъ и сослашнаго въ вѣчное заточеніе, остается въ такомъ по-
ложеніи, какъ послѣ умершаго.

ПРИМЕЧАНИЕ.

Расположеніе сей главы содержитъ въ себѣ сіęдующій есте-
ственный порядокъ: 1-е, опредѣленіе гражданскихъ правъ; 2-е,
раздѣленіе оныхъ на общія и частныя (NB. Сіе раздѣленіе для
ясности мыслей необходимо нужно); 3-е, опредѣленіе общихъ
правъ; 4-е, опредѣленіе частныхъ правъ; 5-е, приобрѣтеніе об-
щихъ правъ; 6-е, учрежденіе или постановленіе закономъ част-
ныхъ правъ; 7-е, лишеніе или потеря каждого изъ сихъ правъ,
или обоихъ вмѣстѣ; 8-е, правила, какими судъ при отнятіи оныхъ
долженъ руководствоваться; 9-е, обстоятельства, съ потерю правъ
соединенныя. — Я не знаю все ли въ главѣ сей сказано, о чемъ
сказать надлежало (ибо, для удостовѣренія себя въ томъ, надле-
жить со вшіманіемъ прочитать и разобрать всѣ наши законы,
чего я не сдѣлалъ и сдѣлать не могъ, не имѣя на то ни спосо-
бовъ, ни времени); но достовѣрно и ст. ясными доказательствами
скажу, что все, содержащееся въ главѣ проекта, содержится и въ
сей вновь изложенной главѣ, не токмо безъ всякаго унущенія, да
еще со многими весьма нужными, тамъ или смѣшенными или
пропущенными подробностями. Чтожъ припадлежитъ до порядка
мыслей и ясности языка, оное усмотрѣть можно изъ прилагает-
маго здѣсь сличенія одинакихъ статей.

71

СЛИЧЕНІЕ:

<table><thead><tr><th>Изъ<br>проэкта:</th><th>Изъ 10-й статьи<br>Генераль-Проку-<br>рорскаго Наказа ¹):</th><th>Вновь изложешпое:</th></tr></thead><tbody><tr><td>Права гражданскія<br>проистекаютъ изъ<br>взаимныхъ отноше-<br>ній подданныхъ<br>между ими, по лицу<br>нихъ и имуществу,<br>по колику отноше-<br>нія сіи опредѣляютъ<br>ся закономъ.</td><td>Разсужденіе о вза-<br>имности всѣхъ граж-<br>данъ между собою<br>составляетъ право<br>гражданское, кото-<br>рое сохраняетъ п<br>въ безопасность при-<br>водитъ собствен-<br>ность всякаго граж-<br>даннія.</td><td>Гражданское право припадлежитъ<br>каждому, носящему на себѣ имя рос-<br>сійскаго подданшаго. Оно проистекаетъ<br>отъ необходимой въ тѣлѣ Государства<br>связн, или взаимныхъ соотношеній всѣхъ<br>гражданъ между собою, и состоитъ въ<br>дозволеніи каждому изъ нихъ во всл-<br>комъ дѣлѣ прибѣгать къ закону, когда<br>кто имѣетъ нужду въ какихъ либо его<br>изреченіяхъ.</td></tr></tbody></table>

РАЗСМОТРЯНІЕ СЕГО СЛИЧЕНІЯ.

Въ статьѣ изъ проэкта, недостатокъ опредѣленія правъ гражданскихъ объясненъ въ примѣчаніяхъ. Въ статьѣ Генераль-Прокурорской, недостатокъ сей также оказывается; и при томъ кажется несвойственно сказать: разсужденіс составляетъ праство. Въ новоизложенной статьѣ, для опредѣленія правъ гражданскихъ, соединены вмѣстѣ три мысли: 1-я, что гражданское право припадлежитъ каждому россійскому подданному. Сіе неоспоримо, поелику главная сущность онаго въ томъ заключается. 2-я, что оно проистекаетъ отъ необходимости взаимныхъ соотношеній гражданъ между собою. Сіе также неоспоримо: ибо какъ скоро состоялось какое нибудь общество, то вмѣстѣ съ нимъ составятся и связи, или взаимныя между членами онаго соотношенія, безъ которыхъ оно существовать не можетъ. Сіи связи должны непремѣнно быть кѣмъ нибудь наблюдаемы въ ихъ ненарушимости. Отсюду проистекаютъ законъ и право. Наконецъ 3-я, — право безъ сомнѣнія состоитъ въ томъ, что законъ (то есть соединенная въ немъ всего общества власть) дозволяетъ каждому члену сего общества прибѣгать къ нему во всякомъ дѣлѣ (къ лицу ли, или имуществу, или чему иному относящемся), когда онъ имѣетъ нужду въ его изреченіяхъ. Я говорю изреченіяхъ, ибо никакое право не можетъ быть правомъ безъ утвержденія, безъ гласа, безъ изреченія закона. — Прочія сличенія можно сдѣлать, поставя статьи противъ статей: тогда усмотрится, такъ ли говорится въ одинѣхъ, какъ въ другихъ, и въ чемъ состоять разность.

Напослѣдокъ почитаю за долгъ донести еще нѣчто о сло-

¹) 1767-го года.

72

вахъ. Ясное и чистое определение словъ вездѣ нужно, всего же
болѣе въ законахъ. Слово получаетъ значеніе свое отъ корня
своего, подобно какъ вѣтвь дерева получаетъ соки отъ корня
того дерева, которому она принадлежитъ, а не отъ инаго. Тщетно
бы сосновую вѣтвь назвали мы кедровою; она не принесетъ
иныхъ плодовъ, кромѣ тѣхъ, которые ей свойственны. Подобно
такъ и слово: естьли дастся ему значеніе отъ другаго корня
(что нерѣдко случается при переводахъ словъ съ иностранныхъ
языковъ), то будетъ оно, даннымъ ему насильно или несвой-
ственно значеніемъ, противурѣчить естественному значенію сво-
ему, проистекающему отъ его собственнаго корня. Таковое смѣ-
шеніе понятій въ словѣ распространяется уже и на всякую мысль,
словомъ симъ изъявляемую. Употребленіе приметъ его и утвер-
дить, но разумъ не можетъ сего признать и всегда отвергать
будетъ. Я, послѣдуя принятію словъ гражданское право, гражда-
нинъ, употребляю ихъ въ томъ знаменованіи, въ какомъ онъ при-
няты; но дѣлаю сіе по насильственной власти употребленія, а
не по здравому разсудку; ибо онъ того не позволяетъ, какъ мы
изъ слѣдующаго объясненія увидимъ. Мы французскія слова (вза-
тыя въ ихъ языке съ латинскаго и греческаго), cité, citoyen, civil.
politique, приняли въ нашъ языке — иныя съ переводомъ, другія
безъ перевода, и стали за ними говорить: droit civil, граждан-
ское право; droit politique, политическое право; citoyen, гражда-
нинъ. Французскія слова civil и politique произошли первое отъ
латинскаго civitas, второе отъ греческаго πόλις, которые оба,
одно на латинскомъ, а другое на греческомъ, значатъ городъ. Изъ
сего явствуетъ, что и Французы, для изъявленія двухъ разныхъ
вещей, употребляютъ два слова, которые на двухъ разныхъ язы-
кахъ одно и тоже значатъ. Таковое въ словахъ смѣшеніе понятій
дѣлаетъ ихъ пустозвучными и непостоянными, подвергаетъ смыслъ
ихъ перемѣнамъ, и производить частые объ нихъ споры; ибо
это знаетъ значеніе латинскаго civitas и греческаго πόλις, того
умъ не соглашается въ одномъ и томъ же находить разность.
Но на наше слово гражданскій, взятое съ ихъ слова civil, еще
менѣе согласиться можно; ибо оно само собою не то говорить,
что имъ сказать хотятъ. Латинское civitas, хотя и соотвѣтствуетъ
нашему городъ, но мысль, породившая латинское слово, весьма
различна отъ мысли, породившей наше слово. Латинское civitas
составлено изъ соeo et vivo, то есть собираюсь и живу; и такъ
латинское civitas, по коренному смыслу своему, значить сожи-
тельство, сообщество людей живущихъ liveсть. Подъ такимъ по-

73

нятіем' можно разум'ть и город' и цьлое царство, поелику люди
живут' вм'стє, как' в' городє, так' и в' цьлом' царствє. От-
сюду Латинцы могли сказать jus civile; ибо слово сожите.ціство
позволяло им' разум'ть под' оным' жителей всего царства. На-
против' того наше слово город заключает' в' себ' совсєм' иную
мысль: оно происходит' отъ горожу, строю, созидаю, и слѣдо-
вательно, по коренному смыслу своему, значит' избранное, особое
мєсто, на котором люди сгородили, построили себ' жилища.
Сіе мєсто не может' представлять ц'лаго царства, въ котором
заключаются и города, и деревни, и поля, и лѣса, и степи. А
потому и слово наше гражданскій не выражает' ихъ слова civil,
поелику мысль ихъ слова относится къ ц'лому, а мысль нашего
слова — къ части. Латинцы им'ютъ два слова єв означенію того,
что мы называем' городом, а именно civitas и urbs; Французы
также два — cité и ville; однакож' ни Латинцы, ни Французы не
могут' отъ словъ своихъ urbs и ville произвести права, которыя
бы относились ко' всѣмъ природнымъ жителямъ земли; и ежели
бы произвели, тогда бы ихъ jus urbis или droit de ville, говорили
то, что говорят' наши слова: гражданскія права, то есть при-
надлежащія одному граду или городу. Но как' мы подъ словами
гражданскія права разум'емъ не гражданскія, то есть не одному
граду, но всему царству принадлежащія, то слѣдовательно при-
казываемъ словамъ значить то, чего он' отнюдь не значатъ. Та-
ковыя приказанія въ языке не могут' им'ть мѣста: подобно какъ
приказаніе, чтобъ въ треугольникѣ было меньше 180 градусовъ,
не может' им'ть мѣста въ математикѣ. И такъ, хотя подобныя
вещи и укореняются употребленіемъ, однакожъ, при изданіи вновь
законовъ, мнѣ кажется надлежало бы всякое несходное съ здра-
вымъ разсудкомъ употребленіе словъ перемѣнить и поправить.
Слово civil влечетъ мысль свою (какъ мы выше сего показали)
отъ понятія жить вмѣстъ, а не отъ понятія городить, а потому
для выраженія его надлежить и въ своемъ языке отъ подобнаго
же понятія оное произведение. Наши слова, означающія всю вообще
Россійскую область, суть: Россія, царство, государство, отече-
ство, общество, народ, держава, и проч. И такъ отъ сихъ или
подобныхъ словъ (а не отъ слова город) должно произвести то,
что соотвѣтствовало бы иностранному слову civil. Скажемъ госу-
дарственныя, или общественныя, или народныя, или отечественныя
права: всякое изъ сихъ словъ будетъ приличнѣе и сходственнѣе
съ разумомъ, нежели гражданскія права.

10 февраля 1815 года.

А. ІІ.

74

НБКОТОРЫЯ ПРОИЗШЕСТВІЯ И ОБЪЯСНЕНІЯ МОИ ПО ДБЛУ
КНЯЗЯ ГОРЧАКОВА ¹).

Князь Горчаковъ, племянникъ незабвеннаго Суворова ²), съ
нимъ во многихъ битвахъ участвовавшій въ славѣ побѣдъ, ране-
ный, служившій съ похвалюю отечеству, добрый человѣкъ и всѣми
за честность уважаемый, въ самое тяжелое для Россіи время, то
есть въ 1812 году, наимянованъ военнымъ министромъ; нпправ-
лялъ должность сію, отъ взятія и сожженія Москвы до взятія и
проценія Парижа, съ отличнымъ усердіемъ и заботливостію; по
окончаніи же войны уволенъ съ честію отъ сего званія, награж-
денъ, и отпущеннъ въ чужіе краи для поправленія своего раз-
строеннаго здоровья. Во время его отсутствія, возникаетъ на него
подозрѣніе, якобы подъ начальствомъ его, по части снабденія
войскъ, многія въ издержѣ казенныхъ денегъ произошли зло-
употребленія. Для розысканія сего, составляется подъ предсѣда-
тельствомъ князя Лобанова ³) слѣдственная комиссія, которая, по
изслѣдованіі сего дѣла, находитъ князя Горчакова дѣйствовав-
шимъ противозаконно, и нанесшимъ чрезъ то великіе казиѣ убытки.
Вслѣдствіе чего повелѣвается князя Горчакова съ бывшими тогда
при немъ чиновниками ⁴) отдать подъ судъ. Но какъ онъ былъ
членомъ государственнаго совѣта, то и надлежало изъ членовъ
сего совѣта составить новую коммисію для повѣренія злоупо-
требленій, найденныхъ слѣдственною коммисіею, и съ мнѣніемъ
своимъ представить на рѣшеніе общаго собранія государствен-
ного совѣта. Предсѣдателемъ въ сію коммисію избранъ и на-
значенъ былъ адмиралъ Мордвиновъ. Между тѣмъ князь Горчаковъ
возвращается изъ чужихъ краевъ, одержимый жестокою болѣзнію,
которая вскорѣ жизнь его прекращаетъ ⁵). Адмиралъ Мордвиновъ,

¹) Миѣніе по этому дѣлу адмирала Мордвинова и мнѣніе и объясненіе Шиш-
кова помѣщены въ „Чтеніяхъ въ О. И. и Д.“ 1860 г., кн. 3-й, отдѣлѣ V, на стр.
169-184.

2) Мать кн. Алексія Ивановича Горчакова, Анастасія Васильевна, была родная сестра фельдмаршала Суворова.

3) Кн. Дмитрия Ивановича, до 1812 года бывшаго военнымъ губернаторомъ
въ Ригѣ, во время отечественной войны командовавшаго резервною арміей, а съ
1817 по 1827 управлявшаго министерствомъ юстиции.

4) „Самборскій, Приклонскій и другіе отдачи подъ судъ и разсажены по раз-
нымъ гауптвахтамъ столицы, гдѣ и оставались пѣселькою лѣтъ. Всѣ ужаснулись
снерва, по когда увидѣли, что за сими суровыми мѣрами, концъ справедливость
впрочемъ была доказана, не посѣдѣвало никакихъ новыхъ, то вскорѣ и успоко-
лись потомъ.“ (Воспоминанія Вygelsя, ч. IV, стр. 174.)

5) 12 ноября 1817 г..

75

мужъ рѣдкій умомъ и праводушіемъ, вникаетъ во всѣ подробности обвиненій, сдѣланныхъ слѣдственною коммисіею, и находитъ, что всѣ оныя основаны на несправедливыхъ показаніяхъ, совсѣмъ несогласныхъ съ подлинными бумагами, на коихъ утверждаясь, коммисія заключенія свои дѣлала. Онъ написалъ опроверженіе, въ которомъ ясно изъ самыхъ словъ коммисіи, сличая ихъ съ подлинными бумагами, откуда оныя почерпнуты, доказывалъ, что она бумагъ сихъ, по которымъ судила, или не читала, или, увекаясь желаніемъ обвинить, не такъ понимала. Въ концѣ мнѣнія своего, оправдавъ совершенно Горчакова, взвываетъ онъ сильными словами къ вѣрнымъ сынамъ отечества, чтобъ сей примѣръ не-праваго суда надъ лицемъ почтеннаго и украшеннаго ранами и заслугами мужа не погашалъ въ нихъ ревности служить государю и отечеству. Въ самое сіе время адмиралъ Мордвиновъ, по прошенію его, уволенъ былъ на два года въ чужіе краи, и на мѣсто его предсѣдателемъ въ сію коммисію опредѣленъ графъ Головинъ ¹). Другіе два члена, Саблуковъ ²) и Кампенгаузенъ ³), остались тѣже. Съ начала новый предсѣдатель не хотѣлъ принять и ввести въ дѣло мнѣнія адмирала Мордвинова, яко уволеннаго уже, и коммисіи своей не окончившаго; но какъ оное было довольно гласно, и при томъ Мордвиновъ, сбираясь въ путъ, оставался еще нѣсколько времени здѣсь, то и не можно было сдѣлать сего, не подавъ нѣ-котораго подозрѣнія на пристрастность суда. Сверхъ того можетъ быть и опасеніе, что Мордвиновъ еще не уѣхалъ, не позволяло скрыть его возраженій; ибо хотя не былъ онъ съ покойнымъ княземъ Горчаковымъ связанъ ни родствомъ, ни дружбою, ниже приязнію, однакожъ по любви къ истинѣ защищалъ дѣло его съ великимъ жаромъ и смѣлостію, не взирая на то, что самъ государь казался быть твердо убѣжденнымъ въ бывшихъ тогда зло-употребленіяхъ князя Горчакова и въ правости осужденія его за оныя. Можно себѣ представить, что, при таковомъ убѣжденіи верховной власти, многіе старались соображаться съ оною. Но Мордвиновъ, не смотря на малую довѣренность къ себѣ двора, возвышалъ голосъ свой громко. Онъ передъ отѣздомъ своимъ часто мнѣ товарищавъ: — „Посмотри только на одно то, кто и кого судитъ. Князь Горчаковъ, служа отечеству и проливая кровь

¹) Гр. Николай Николасович, оберъ-шенкъ, ум. въ 1820 г.

²) Александръ Александрдовичъ.

³) Баронъ Валтасаръ Валтасаровичъ, государственный контролеръ, под. конецъ своей жизни (1823) нѣсколько мѣсяцовъ управлявший министерствомъ внутреннихъ дѣлъ.

76

сьою за него, нажилъ себѣ и высокій санъ и доброе имя. Въ
прошедшую разорительную войну несъ онъ на себѣ тяжкое бремя
снабденія и продовольствія огромнаго числа войскъ. Теперь, по
прошествіи пяти лѣтъ, судятъ его три члена, изъ которыхъ ни
одинъ о заслугахъ своихъ ни полѣ-слова сказать не можетъ, и кото-
рые всѣ ни прежде, ни въ прошедшія самыя грозныя для Россіи вре-
мена, никакими трудами своими въ защитѣ ея не участвовали."

Коммисія, въ бытность еще здѣсь адмирала Мордвинова,
кончила судъ свой, и, найдя князя Горчакова виноватымъ, при-
судила конфисковать его имѣніе. Мордвиновъ, за два или за три
дни до отѣзда своего, написалъ ко миѣ письмо или лучше ска-
зать записку слѣдующаго содержанія: — „Я сожалѣю, что не
могу быть сегодняшній день въ совѣтѣ, потому что рожа на го-
ловѣ моей. Надѣюсь, что государственный совѣтъ, засѣдающий
въ образѣ верховнаго уголовнаго суда въ Россіи, и въ семъ образѣ
засѣдающий первый разъ, не препебрежетъ обрядъ, законами
требуемый отъ самаго нижняго уголовнаго суда; не забудетъ
права дарованныя и тѣсно сопряженныя съ высокою должностью
подсудимаго, и не дозволитъ предсѣдателю, по прочтеніи при-
говора комиссіи, собирать голоса. Я надѣюсь, что члены комиссіи
не будутъ возвышены въ достоинство судей, хотя таковое до-
стоинство они на себя и приняли, и присвоили себѣ власть, ко-
торая точными словами закона принадлежить только общему со-
бранію совѣта, въ коемъ подсудимый министръ засѣдаетъ, доколѣ
судъ надъ нимъ производится, и не оставляетъ своего мѣста,
какъ тогло когда судъ окончанъ, и слова закона прочтены быть
должны. Право таковое его написано въ общемъ министерскомъ
уставѣ. Но комиссія преступила законъ и наложила конфискацію
на имѣніе князя Горчакова. Я надѣюсь, что вы будете судить
по точнымъ бумагамъ, кои остались памятниками въ дѣлѣ, а не
по выпискамъ сокращеннымъ, усѣченнымъ, и по заключеніямъ
трехъ членовъ, коихъ должность ограничивалась въ сочиненіи
вопросовъ, отобраніи отвѣтовъ и приведеніи всего производства
въ ясность. Я надѣюсь, что произшествія 12 года и всѣ грозныя
того времени обстоятельства не будутъ забыты и приняты на-
ровнѣ съ настоящими, кои не угрожаютъ отечество наше гибелью.
Я надѣюсь, что если комиссія осуждаетъ и умствуетъ, что князь
Горчаковъ могъ бы и лучше, и вѣрнѣе, и дешевле снабдать армію
провіянтомъ въ тѣ времена, то вы не остановитесь на одномъ
мнѣніи комиссіи и потребуете отъ ней доказательствъ, что мнѣніе
ея не ошибочно, и что армія предложеннымъ ею способомъ не

77

погибла бы отъ голода въ чуждой землѣ, или бы не встрѣтила умедленій на ходу ея для спасенія Европы и быстраго достиженія до Парижа. Я надѣюсь многое для чести и достоинства мѣста, гдѣ имѣю я честь быть сочленомъ. — Но 10 часовъ *) приближаются. — Въ семъ дѣлѣ не честь и слава князя Горчакова предстоитъ къ провозглашенію: онъ умеръ, и имѣетъ дѣламъ своимъ судью; но — честь совѣта, честь Россійскаго правосудія. Вы судите князя Горчакова, но есть надъ вами вышній судъ, не токмо на небесахъ, но и здѣсь на землѣ, который всегда праведенъ: на улицахъ, на площадяхъ, въ бесѣдахъ домашнихъ, гдѣ умы не прельщаются никакими личными соображеніями.“

По прочтеніи сей записки, колеблемъ я былъ различными мыслами. Съ одной стороны, хотя не входилъ я съ таковою какъ онъ подробностію въ разсмотрѣніе сего дѣла, однакоъ увѣренъ былъ, что естьли и были какія либо упущенія князя Горчакова, то оныя состояли токмо въ неточномъ соблюденіи формъ, которыхъ въ тогдашнее время, когда непріятель надъ великою частію Россіи господствовалъ, и наблюдать было невозможно. Я зналъ, что сіи упущенія или лучше сказать нужныя поспѣшенія, по обстоятельствамъ того времени больше похвальные, нежели осужденія достойныя (ибо происходили отъ ревности и усердія къ отечеству и службѣ), иначе толковались, и при малѣйшей возможности выставляемы были съ крайнимъ увеличеніемъ и очередніемъ. Зналъ, что участіе лицъ обвинявшихъ его сдѣлалось такъ сильно и велико, что одинъ мой слабый голосъ ничего не помогъ, и только раздражить противъ меня многихъ. Но съ другой стороны, думалъ я, невозможно же согласиться мнѣ съ ихъ мнѣніемъ, когда я чувствую оное несправедливымъ. Въ семъ распороженіи мыслей моихъ поѣхалъ я въ совѣтъ. Прочитали сужденіе комиссіи, которая съ прежней слѣдственною комиссіею почти во всемъ была согласна, и только для вида въ нѣкоторыхъ маловажныхъ статьяхъ будто бы съ нею разнствовала. Впрочемъ такимъ же, какъ и та, образомъ обвиняла князя Горчакова въ нарушеніи законнаго обряда при дѣланіи тогдашнихъ подрядовъ, и въ нанесеніи чрезъ то казнѣ великаго убытка. О возраженіяхъ адмирала Мордвинова упомянуто было слегка, безъ всякаго противъ нихъ опровергенія, словно какъ бы онѣ ничего существенного въ себѣ не содержали. Однакожъ, при чтеніи оныхъ, привязались къ нѣкоторымъ его словамъ (о которыхъ ниже сего сказано будетъ) и, усумнясь въ истинѣ ихъ, потребовали справки

*) Время засѣданій совѣта.

78

изъ комитета министровъ. Обстоятельство сіе понудило остав
новить сужденіе до будущаго засѣданія. Между тѣмъ Мордвиновъ
уѣхалъ.

Увидя при чтеніи дѣла сего великую наклонность комиссіи
къ показанію оного, не взирая ни на какія возраженія, въ чер-
номъ и превратномъ видѣ, такожъ и другихъ многихъ, по разнымъ
причинамъ и связямъ согласующихся съ нею, почувствовалъ я
сильное отъ того отвращеніе; и хотя твердо увѣренъ былъ, что
голосъ мой будетъ безполезенъ, однакоъ рѣшился не просто
изъявить несогласіе мое съ нею, но подать особое мнѣніе, изложа
въ немъ кратко тѣжъ самыя къ оправданію князя Горчакова до-
казательства, какія подробнѣе объяснены были въ мнѣніи адми-
рала Мордвинова. День суда насталъ. Собраніе было полное. Всѣ
сѣхались, какъ на битву, съ напряженными умами и мыслями;
почти напередъ можно было сказать, кто съ какимъ намѣреніем
пріѣхалъ. Прочитали снова сужденіе комиссіи; прочитали вы-
требованную изъ комитета справку. Но окончаніи чтенія, секре-
тарь возвѣстилъ о поданномъ отъ меня особомъ мнѣніи. Стали
оеное читать. Комиссія и всѣ державшіеся ся сторону слушали съ
торжественною улыбкою почти безъ вниманія, полагая повидимому
навѣрное, что оно останется безъ всякаго уваженія. Но, къ край-
нему ихъ удивленію, многіе изъ членовъ отозвались, что они съ
мнѣніемъ моимъ согласні, а другие сказали, что они также по-
дадутъ свое мнѣніе письменно и къ доказательствамъ моимъ
присовокупятъ еще свои новыя. Словомъ, большинство голосовъ
было на моей сторонѣ. Тогда въ утверждавшихъ противное во-
скипѣлъ явный гнѣвъ. Комиссія требовала, чтобъ снова прочитать
мое мнѣніе, и когда стали перечитывать оное, то она съ вели-
кимъ жаромъ противъ каждогоъ слова моего возставала, и напо-
слѣдокъ громогласно требовала, чтобъ записать сіе въ журналъ;
что она, какъ обиженная, просить со мною суда, въ которомъ бы
именнымъ указомъ повелѣно было разобрать: она ли не по за-
конамъ судила, или я говорю о ней несправедливо. Тѣмъ бурное
засѣданіе сіе кончилось. Я хотя увѣренъ былъ, что комиссія въ
запальчивости своей сама не знала, чего требуетъ, и что мнѣ
весьма не трудно оправдать себя, съ показаніемъ крайней ея
неосновательности въ сей на меня жалобѣ; однакоъ, зная силу
поддерживающей ее стороны, и свое (сказать по старинному)
опальное положеніе, признаюсь, что обстоятельство сіе весьма
меня потревожило; но чѣмъ больше я огорченъ былъ, тѣмъ скорѣе
рѣшился противу силы поставить твердость, и дать крѣпій

79

отпоръ. Въ семъ расположеніи духа написалъ я для поданія въ
совѣтъ слѣдующую бумагу:

„Въ мнѣніи адмирала Мордвинова, по дѣлу князя Горчакова,
сказано слѣдующее: „Комитетъ гг. министровъ изъявилъ ему
(князю Горчакову) въ журналѣ своемъ благодарность сними сло-
вами: комитетъ, находя, что г. управляющій военнымъ министер-
ствомъ попеченіемъ своимъ о столь важномъ предметѣ совершенно
соединилъ всѣ возможныя общія пользы въ представленномъ имъ
способѣ; ибо онымъ во первыхъ, арміи въ полной мѣрѣ безпе-
чиваются въ продовольствіи, вмѣсто того, что обывательскіе под-
воды не дошли бы съ провіантомъ до назначенныхъ мѣстъ; а во
вторыхъ, спасутся губерніи отъ конечнаго разоренія, — положить
разрѣшить управляющего военнымъ министерствомъ на заключеніе
съ Косиковскимъ контракта“).

„При чтеніи сихъ строкъ въ общемъ собраніи государствен-
наго совѣта (июня 4 дня), коммисія государственного совѣта
утверждала, что князю Горчакову не было изъявлено благодар-
ности, и что адмиралъ Мордвиновъ говорить сіе самъ отъ себя;
въ слѣдствіе чего требовала, чтобы о семъ слѣдлана была справка

*) Нужно для читателя объяснить упоминаемое здѣсь обстоятельство:
— По изгнаніи Французовъ изъ Москвы, когда войска наши двинуллись въ
слѣдъ за ними къ Вильнѣ и далѣе за границу, фельдмаршалъ Кутузовъ Смо-
ленскій, предвидя, что въ тѣхъ губерніяхъ, разоренныхъ отъ непріятеля, не
можетъ быть достаточнаго для войскъ продовольствія, писалъ сюда (въ Пе-
тербургъ), чтобы имѣющійся въ новогородской и тверской губерніи запасный
хлѣбъ везти туда на обывательскихъ подводахъ. Приступлено было къ испол-
ненію сего, по получено извѣстіе, что таковая перевозка стоитъ будетъ жи-
терямъ тѣхъ губерній девять миллионовъ рублей, отчего придутъ они въ край-
пее разореніе, и сверхъ того хлѣбъ не доходитъ до назначенныхъ мѣстъ, по-
тому что извощики, оставляя лошадей и повозки, разбѣгаются. Военный ми-
нистръ (князю Горчаковъ) вошелъ о семъ въ комитетъ министровъ съ пред-
ставленіемъ. Комитетъ поручилъ ему, не упуская ни малѣйшаго времени, приду-
мать удобнѣній сносѣмъ къ поставѣ провіянта. Военный министръ отыскалъ
въ Петербургъ куница Косиковскаго, который подрягался продовольствовать
армію за семь миллионовъ рублей. Такимъ образомъ разореніе двухъ губерній
было отвращено. поставка провіянта съ меньшего цѣною обезпечена. и сверхъ
того хлѣбъ въ новогородскихъ и тверскихъ магазейнахъ оставался цѣлъ. Ко-
митетъ, одобри таковое военнаго министра попеченіе, разрѣшилъ его слѣдать
немедленно съ Косиковскимъ подрядъ. По прошествіи нѣсколькихъ лѣтъ.
слѣдственная, а за нею и государственного совѣта коммисія, обвиняетъ его,
безъ всякихъ существенныхъ доказательствъ (какъ то послѣ ясными доводами
показано будетъ), въ томъ, якобы подрядъ сей можно было дешевле слѣдать
въ тѣхъ краяхъ, куда хлѣбъ надлежало поставить.

80

по комитету; и, уже по прочтеніи сей справки, повторившей вышесказання слова, комиссія удостовѣрилась (ибо далѣе требованій своихъ не продолжала), что сіи комитетскія выраженія: „господинъ управляющій военны.го министерствомъ понеченіемъ о столь важномъ предметѣ совершенно соединилъ вся воз.можныя общія пользы въ представляемомъ и.т. способъ," и проч., адмиралъ Мордвиновъ могъ назвать похвалою, или одобреніемъ, или признательностію, или благодарностію, и всякимъ другимъ подобный же смыслъ имѣющимъ словомъ.

„Въ прошедшее же общее собраніе государственного совѣта (июня 9 дня), при чтеніи объясненныхъ мною причинъ, по коимъ отзывался я, что по долгу и совѣсти моей не могу бывшаго военнаго министра, князя Горчакова, признать достойнымъ обвиненія и осужденія, комиссія государственного совѣта подобнымъ же образомъ находила въ нѣкоторыхъ выраженіяхъ моихъ, въ иныхъ будто бы я сказалъ неправду, въ другихъ будто бы говорилъ о ней непочтительно: по симъ обстоятельствамъ нахожу я себя принужденнымъ принесть мои объясненія, и съ моей стороны также покорнѣйше просить, чтобъ выраженія мои принимать по силѣ смысла ихъ, а не по приложенію къ нимъ такихъ толкованій, подъ какими ни я ихъ не разумѣю, ни сами онѣ того не значать, а именно:

„1-е. При сличеніи выгодности мѣръ въ заготовлении прошіянта подрядомъ съ невыгодностію доставленія онаго на подводахъ, сказано у меня: „польза мѣры сей доказывается и сущностію своею и событиемъ: ибо съ несравненною для казны и народа выгодою армія продовольствована.“ Выраженіе мое армія продовольствована комиссія приемлетъ за несправедливое, доказывая тѣмъ, что часть сего провіянта пришла на мѣсто, когда уже арміи въ томъ мѣстѣ не было, и что потому оная имъ не довольствовалась. Таковыя послѣ уже с.лучившіяся произшествія не относятся къ тому времени, о которомъ разсуждается, а потому я не входилъ и не считаю себя въ правѣ входить въ оныя. Подъ выраженіемъ моимъ армія продовольствована разумѣю я, что требованіе фельдмаршала князя Кутузова неукоснительно исполнено, и провіянтъ по контракту весь доставленъ и принятъ. Естьли же часть онаго не успѣла, до отбытія войскъ, притти въ тѣ мѣста, куда оный былъ назначенъ, и отколѣ войска ушли впередъ, то опозданіе сіе, виновно ли оно или не виновно, подлежить особому суду о подрядчикѣ, съ котораго взыскано ли то или нѣтъ, есть вопросъ до сего не принадлежащій. Здѣсь же дѣло идетъ

81

только о томъ, весь ли онъ провіянтъ поставилъ; естьли весь, то слѣдовательно и та часть, которую онъ привезъ ноздо, не пронала, но употреблена на продовольствіе другихъ, сзади иду- щихъ войскъ, или на иныя казенные надобности. Вотъ въ какомъ разумѣ сказалъ я армія удовольствована. Тожъ самое выраженіе находится и въ журналѣ комитета господъ министровъ, гдѣ (какъ выше видѣть можно) сказано: „ибо онымъ способомъ во первыхъ, арміи въ полной мѣрѣ обеспечиваются въ продовольствіи,“ и проч.

2-е. Подъ третьимъ отдѣленіемъ, говоря о князѣ Горчаковѣ, сказалъ я: обвиняютъ его, что онъ утаилъ отъ комитета цѣны, и проч. Коммисія замѣчаетъ, что въ ея сужденіяхъ нѣтъ слова утаилъ, и что я самовольно приписываю ей не существующія въ бумагахъ ея выраженія. Сего толкованія коммисіи о семъ словѣ не могъ я никогда себѣ представлять; ибо хотя въ сужденіяхъ ея нѣтъ онаго, но сказано о Горчаковѣ, что онъ обязанъ былъ цѣны представить комитету и не представилъ. Можетъ быть я обманываюсь, будучи не довольно силенъ въ логическихъ заключеніяхъ, но по сіе время кажется мнѣ, что выраженіе обязанъ былъ представить и не представилъ есть точно тоже и въ существѣ своемъ ни мало не различествующее отъ выраженій со- крылъ, утаилъ.

3-е. Въ концѣ объясненій моихъ, разсуждая о подчиненныхъ князя Горчакова, сказалъ я, что и оныхъ кажется осудить не можно, яко лишенныхъ смертію его способа къ оправданію своему въ исполненіи его повелѣній, и что такое обвиненіе не сообразно съ законами, охраняющими невинность, и требующими къ осужденію доводовъ, основанныхъ не на догадкахъ, могущихъ легко быть ошибочными, но на самыхъ точныхъ, ясныхъ и неоспоримыхъ свидѣтельствахъ. — Сіе общее разсужденіе мое, сіе всѣми законами предписываемое правило, которое привожу я въ напоминаніе самому себѣ, дабы утверждаясь на немъ поступить по долгу совѣсти и присяги, страшась въ толь важномъ дѣлѣ погрѣшить предъ Богомъ и Государемъ, коммисія обращаетъ въ нанесеніе ей оскорбленія, якобы я объ ней говорю, что она основала на догадкахъ свои обвиненія. Но здѣсь къ разрѣшенію предлежатъ три вопроса: Первое,— откуду такое заключеніе? гдѣ сказалъ я что либо о коммисіи? Изрѣченіе мое о самомъ себѣ, что я безъ ясныхъ доказательствъ, основываясь на однѣхъ предположеніяхъ и догадкахъ, не дерзаю осуждать человѣка, можетъ ли коммисія относить къ себѣ? Поэтому и о сказанныхъ ниже того словахъ моихъ, что я по совѣсти моей не могу признать Горчакова достойнымъ осужденія,

Томъ II.

6

82

коммисія, такимъ же образомъ толкуя и относя ихъ къ себѣ, станетъ обвинять меня въ названіи ея безсовѣстною, поелику она его осуждаетъ? Но я опять вопрошу: откуду такое заключеніе? Естьли такимъ образомъ не изъ силы словъ моихъ, но изъ приложенія къ нимъ собственнаго своего толкованія, выводить смыслъ оныхъ, то ни единое слово мое не можетъ имѣть мѣста.

Второе, — буде же commissio postulantetъ v оскорбленіе себѣ
противность мнѣнія моего съ ея мнѣніемъ, то почему на меня
одного обращаетъ она свое неудовольствіе? Многіе господа члены
совѣта, каждый по своему разумѣнію и совѣсти, также не со-
гласуются съ нею. Да хотя бы и одинъ я былъ, какое право
имѣтъ она требовать отъ меня, чтобъ я, противъ собственнаго
понятія моего, доказательства ея находилъ неопровергаемыми?
Почему, представляя сужденіе свое на разсмотрѣніе общаго со-
бранія государственнаго совѣта, не позволяетъ она члену онаго
возражать противъ ней? Всякій судъ для того учреждается, чтобъ
истина открывалась силою доводовъ, а не скрывалась подъ сну-
домъ безмолнвнаго утвержденія всего, что сказано будетъ.

Наконецъ третіе, — хотя бы и точно слова мои относились къ
коммисіи, то и тогда не имѣтъ она ни причины оскорбляться
ими, ни права требовать отъ меня, чтобъ я того не говорилъ.
Таковое требованіе есть тоже самое, какъ бы повелѣвать мнѣ
всѣ ея разсужденія и предположенія находить неоспоримо дока-
занными, и чтобъ я не могъ и не смѣлъ имѣть собственнаго мо-
его противнаго ей мнѣнія. Таковаго права commissіи признавать
я не могу и не долженъ, поелику Богъ, Государь и законъ велять
мнѣ судить по собственному моему разумѣнію и совѣсти, а не
по разумѣнію другихъ. Я, какъ человѣкъ, конечно въ заключе-
ніяхъ моихъ могу ошибаться и погрѣшать; но со всемкимъ къ
коммисіи почтеніемъ смѣю сказать, что и она также ошибаться
и погрѣшать можетъ. Судъ мой, конечно, по несовершенству
проницанія моего, легко можетъ быть неправъ, но въ подобномъ
случаѣ самъ разсудокъ и всѣ законы повелѣваютъ лучше погрѣ-
шить умомъ, нежели сердцемъ, соглашаясь признавать за спра-
ведливое то, въ чемъ я ни малѣйше не убѣжденъ.

Вице-адмиралъ и членъ совѣта

А. Ш.

юня 16 дня 1818 года.

83

Сколько ни былъ я огорченъ несправедливымъ судомъ ком-
мисіи въ дѣлѣ князя Горчакова, и столько же несправедливою ея
привязкою ко мнѣ, однакожъ, будучи въ знакомствѣ съ двумя
домами членовъ ея (графа Головина и Саблукова), не хотелось
мнѣ, чтобъ бумага моя, толь явно изобличающая не токмо ихъ
пристрастіе, но и недостатокъ въ здравомъ разсудѣ, поступила
въ совѣтъ: для того не прежде подаль я ее, какъ справясь, что
они отъ требованій своихъ, судиться со мною, не отступають.
По прочтеніи оной, я сказалъ въ присутствіи, что естьли комми-
сія, удовольствовавшись сими объясненіями моими, не пожелаетъ
далѣе простирать на меня своихъ жалобъ, то и я бумагу мою
возьму назадъ. Членъ совѣта графъ Литта ¹) предложилъ, что
лучше бы такое постороннее въ предлежащемъ дѣлѣ состязаніе
между членами, по взаимномъ объясненіи, прекратить. Но пред-
сѣдатель комиссіи графъ Головинъ, въ надеждѣ можетъ быть на
сильное подерѣніе другихъ, настоялъ въ прежнихъ своихъ
требованіяхъ. Тогда, возвыся голосъ, сказалъ я: — „Когда ком-
мисія не хочетъ сего оставить, такъ и я не хочу.“ — Въ сіе
время, баронъ Кампенгаузенъ произнесъ довольно громко: — „Я на
сіи объясненія сдѣлаю возраженіе.“ — Услыша слова его, я от-
вѣчалъ ему еще громче: — „А я на ваши возраженія сдѣлаю
мои, и буду просить, чтобъ мнѣ позволено было ихъ вмѣстѣ съ
вашими напечатать.“ — Сіи слова, повидимому, произвели въ
немъ немалый страхъ; ибо онъ повторилъ нѣсколько разъ: —
„Напечатать! напечатать!“ — и далѣе не продолжалъ. По окон-
чаніи сего засѣданія, въ наступившее потомъ собраніе, при чтеніи
журнала, въ которомъ все происходившее было прописано, крайне
удивило меня, что въ описаніи семъ данъ такой оборотъ рѣчамъ,
какъ будто бы все общее собраніе государственнаго совѣта по-
читало себя въ объясненіяхъ моихъ обиженнымъ. Выслушавъ сіе,
я не могъ болѣе обладать собою: прервалъ чтеніе, всталъ съ
мѣста, и съ великимъ жаромъ сказалъ громко: — „Гдѣ я? Развѣ
можно писать здѣсь что хотятъ?“ — И обратясь къ предсѣда-
телью совѣта (князю Лопухину) продолжалъ: — „Я прошу спро-
сить у каждого изъ господъ членовъ, кто почитаетъ себя оби-
женнымъ мною, и приказать это записать.“ — Всѣ молчали. На-
послѣдокъ графъ Головинъ, предвидя можетъ быть, что естьли
вопросъ сей сдѣлается, то многіе голоса будутъ въ мою пользу,
сказалъ: — „Ну, пожалуй, это можно выпустить изъ журнала.“

¹) Оберъ-шенкъ, гр. Юлій Помпеевичъ, извѣстный своимъ участіемъ въ перенесеніи въ Петербургъ столицы мальтійскаго ордена.

6*

84

— И когда велѣно было мѣсто сіе въ журналѣ перемѣнить, тогда я примолвилъ: — „Коммисія можетъ, сколько ей угодно, почитать себя обиженною мною, но общее собраніе, надѣюсь, не захочетъ сего сказать.“ — Симъ образомъ кончился долговременный и спор-чный судъ надъ княземъ Горчаковымъ. Я, однакожъ, зная силу осуждавшей его стороны, и видя употребляемыя противъ меня хитрыя придирки, опасался, чтобъ отъ показанія дѣйствій моихъ совсѣмъ въ иномъ видѣ не произошло какихъ либо непріятныхъ для меня слѣдствій. Въ семъ опасеніи, на случай оныхъ, приго-товилъ для подписанія въ собственные руки государя императора другую слѣдующаго содержанія бумагу:

„Коммисія при чтеніи мнѣній адмирала Мордвинова и моего, оправдывающихъ князя Горчакова, изъявила такое негодованіе и гнѣвъ, которые показываютъ, что она признаніе его невиннымъ беретъ къ сердцу и почитаетъ себѣ оскорбленіемъ. Таковая въ судіи горячность чувствъ весьма хороша при защищеніи чело-вѣка, но при обвиненіи онаго являетъ, что судія или непремѣнно желаетъ обвинить подсудимаго, или самъ внутренно чувствуетъ несправедливость своего суда. Безъ сихъ двухъ обстоятельствъ, нѣтъ причины возгараться гнѣвомъ или досадою. Между тѣмъ человѣколюбіе и законы велять на судѣ любить оправданіе, а не обвиненіе, и не иначе дѣлать сіе послѣднее, какъ съ сожалѣніемъ, и тогда, когда уже нѣтъ никакой возможности къ оправданію виновнаго. Даже и тогда всякому надлежитъ помнить самаго себя. Самъ Спаситель нашъ Іисусъ Христосъ, при осужденіи на смерть уличенной прелюбодѣйки, сказалъ народу: пусть тотъ изъ васъ броситъ изъ нее камень, кто безгрѣшенъ. Сія есть цѣль всѣхъ Бо-жескихъ и человѣческихъ законовъ, вездѣ и всегда твердящихъ: „учше оставить безъ наказанія десять виновныхъ, нежели наказать одного невиннаго. По симъ правиламъ, толь для правосудія и че-ловѣчества нужнымъ, судія долженъ радоваться, когда оправдываютъ человѣка, а не оскорбляться. По моимъ чувствамъ, ежели бы я осудилъ человѣка, и кто другой оправдалъ его, то бы я воззимѣлъ къ нему почтеніе.

„Послѣ сихъ общихъ разсужденій, приступимъ къ ближайшему разсмотрѣнію. имѣла ли коммисія право и причину негодовать на меня и требовать со мною суда? Она отнесла къ себѣ выра-женіе мое, будто бы я объ ней сказалъ, что она основывала об-виненія свои не на ясныхъ доказательствахъ, но на догадкахъ. Первое,— таковое толкованіе о моихъ словахъ, не заключающихъ

85

въ себѣ ни малѣйшаго къ ней отношенія, никакою грамматикою не можетъ быть доказано, выключая развѣ, когда комиссія при- кажетъ имъ не то значить, что онѣ по общему смыслу значатъ. Но второе,— оставимъ рѣчь о прежнихъ моихъ словахъ. Я теперь говорю прямо объ ней, что она обвиненія свои основывала на догадкахъ, и еще самыхъ невѣрныхъ и съ законами несообраз- ныхъ. Есть ли бы я не обязанъ былъ на судъ ея изрекать моего мнѣнія, то остался бы въ молчаніи; но принужденъ будучи объ- явить мое съ нею согласіе или несогласіе, я поставленъ въ не- обходимость выбрать одно изъ двухъ: или противъ совѣсти и чувствъ моихъ согласиться съ нею, или не согласиться и сказать причины, но которымъ не соглашаюсь. Перваго я никогда сдѣлать не могу, — послѣднее долженъ былъ сдѣлать. Почитать сіе оскорбленіемъ отъ меня есть требовать, чтобъ я, въ угодность комиссіи, забылъ долгъ свой и въ собственныхъ моихъ глазахъ самъ себя уничижилъ. Таковое требованіе чрезъ мѣру надменно и несправедливо. Коммисія можетъ опровергать меня, сколько ей угодно, и я тоже; но оскорбляться возраженіями другъ противъ друга никто изъ насъ не долженъ, а особливо обвиняющій про- тивъ оправдывающего, но тѣмъ общимъ правиламъ законовъ, что главная цѣль суда есть оправдать, а не обвинить человѣка. Такимъ образомъ принужденный къ изрѣченію моего мнѣнія, сна- чала удовольствовался я тѣмъ, что со всевозможною скромностію изъявилъ только свое несогласіе; но комиссія съ негодованіемъ и гнѣвомъ поставляетъ мнѣ это въ оскорбительное для нея пре- ступленіе. И такъ я по неволѣ долженъ уже теперь сказать прямо, что нахожу судъ ея неправеднымъ, и вотъ мои доказательства:

„Фельдмаршалъ князь Кутузовъ требуетъ, и въ самомъ скопомъ времени, доставленія провіянта подводами. Способъ сей оказывается разорителенъ и невозможенъ. Горчаковъ предлагаетъ и, съ утвержденія комитета министровъ (имѣвшаго тогда въ отсутствіи государя полную власть), дѣлаетъ подрядъ. Сей предложенный имъ способъ спасаетъ цѣлыя губерніи отъ разоренія и доставляетъ, въ сравненіи съ прежнимъ способомъ, казнѣ болѣе семи миліоновъ рублей прибыли. По прошествіи пяти лѣтъ, обвиняютъ его за сей способъ, говоря что онъ нанесъ оннымъ казнѣ убытокъ. — Какимъ образомъ? — Вотъ какимъ: разсуждаютъ что бы онъ провіянтъ сей могъ дешевле купить на мѣстахъ, куда его везти, нежели здѣсь въ Петербургѣ подряжать. Обвиненіе (есть ли это и справедливо было) весьма строгое; ибо осуждать министра, сдѣлавшаго семь миліоновъ прибыли, за то, для чего не сдѣлалъ

86

онъ семи съ половиною или осьми, есть нѣчто чрезвычайное. Но положимъ, что сего требуетъ строгость законовъ. По крайней мѣрѣ надлежитъ точно доказать, что онъ сдѣлалъ сіе съ умислу, для какой либо себѣ или подрядчику корысти. Доказательства сіи не могутъ быть иныя, какъ слѣдующія:

„1-е. Ясное показаніе, что въ тѣхъ мѣстахъ (куда фельдмаршалъ требовалъ присылки) хлѣба было изобильно, и что требуемое количество достать было можно.

„2-е. Что тамъ находился надежный человекъ, подряжавшійся на законныхъ правилахъ требуемое количество провіянта поставить.

„3-е. Что просилъ цѣны меньшія тѣхъ, за какія хлѣбъ подряженъ былъ здѣсь.

„4-е. Что военный министръ обо всемъ ономъ былъ извѣстенъ, и все сіе скрылъ отъ комитета.

„Даже при сихъ обстоятельствахъ, явно изобличающихъ военнаго министра, надлежало бы взять во уваженіе: первое, сань его и службу; второе, извѣстную всѣмъ честность его, безкористіе и вѣрное служеніе государю и отечеству; третіе, доставленную имъ казнѣ прибыль, несравненно превосходнѣйшую сего исчисляемаго убытка; четвертое, смерть его и безгласность оправдать себя. Даже, повторяю, и при самыхъ ясныхъ доказательствахъ, законъ и правосудіе не могли бы причинъ сихъ не принять во уваженіе. Но что же смалѣемъ, когда вышеозначенныхъ доказательствъ не токмо нѣтъ, но и противное тому является въ дѣлѣ, а именно:

„1-е, что въ тѣхъ разоренныхъ отъ непріятеля губерніяхъ не могло быть изобиліе хлѣба, какъ самое фелдмаршальское требованіе о привозѣ туда онаго и всѣ донесенія оттуда то свидѣтельствуютъ;

„2-е, что требуемаго количества тамъ достать было не можно;

„3-е, что никакова подрядчика тамъ не было;

„4-е, что хотя о цѣнахъ къ военному министру и писано было, но гораздо прежде того; и притомъ какимъ образомъ можно было утвердиться на цѣнахъ тамъ, откуда пишутъ, что нѣтъ хлѣба, и тогда, когда надлежало поставить оный вскорѣ и въ великомъ количествѣ? Долженъ ли былъ военный министръ о таковомъ невѣрномъ и невозможномъ способѣ представлять комитету, и буле бы представилъ, то могъ ли бы комитетъ принять оный?

„Между тѣмъ комисія главнѣйшее обвиненіе свое созидаетъ на дороговизнѣ сего подряда и на утяніи цѣнъ отъ коми-

87

тета *). Какимъ же образомъ, соображая все вышесказанное мною,
могу я согласиться съ нею? Гдѣ доказательства, которыми бы я
убѣдиться могъ? Пусть комиссія докажетъ, что и хлѣба тамъ
было такое количество, какое требовалось, и подрядчикъ тамъ
былъ и дешевле просилъ, тогда я сознаюсь не въ винѣ моей передъ
нею, яко бы я оскорбилъ ее, но въ томъ, что я сужденіе мое основывалъ
на недостаточныхъ свѣденіяхъ. Когда же сіи доказатель-

*) Невозможно здѣсь прейти молчаніемъ и не обратить вниманіе чита-
теля на слѣдующія весьма достойны любовитетва примѣчанія. Коммисія
обвиняетъ Горчакова, для чего сдѣлалъ онъ подрядъ въ Петербургѣ, а не въ
тѣхъ мѣстахъ, куда хлѣбъ везти надлежало, гдѣ, какъ она утверждаетъ, при-
сылаемыя къ военному министру вѣдомости о цѣнахъ показывали, что оный
былъ тамъ дешевле. Разсмотримъ при какихъ обстоятельствахъ и съ какою
непостижимою смѣлостію обвиненіе сіе дѣлается: 1-е. Естьлибъ и положить,
что хлѣба тамъ, въ онутошенныхъ отъ непріятеля губерніяхъ, было много,
и что можно было въ великомъ количествѣ купить оный дешевле (чему од-
накожъ всѣ писанныя оттолѣ донесенія противное свидѣтельствуютъ), то и
тогда комиссія, судя Горчакова, забыла, что должность его въ грозный 1812
годъ была весьма важна, и что, при малѣйшемъ упущеніи времени, могъ онъ
отвѣтствовать Царю и Царству за произшедшія изъ того вредныя для отече-
ства слѣдствія. Тогда несравненно справедливѣ подвергся бы онъ всеобщему
осужденію за несдѣланіе того подряда, за сдѣланіе котораго нынѣ комиссія
его осуждаетъ. И такъ, хотя бы и вподлинну можно было сдѣлать казнѣ ка-
кую нибудь небольшую денежную выгоду разностію тамошняго подряда передъ
петербургскимъ, но поелику надлежало напередъ описаться и узнать, имѣется
ли тамъ достаточное количество хлѣба и надежный подрядчелъ, то не пре-
ступно ли было бы, для сей не только малой, но еще и невѣрной выгоды,
упускать время, медлить исполненіемъ фельдмаршалскаго требованія и под-
вергать войско остановкѣ и голоду? Какъ могла комиссія толь важнаго об-
стоятельства не принять во уваженіе? 2-е. Коммисія не подумала, что, обви-
ния Горчакова, обвиняетъ комитетъ министровъ; ибо можетъ ли комитету
служить оправданіемъ, что военный министръ не представилъ ему тамошнихъ
цѣнъ? Да развѣ самъ комитетъ не долженъ былъ помышлять о государствен-
ныхъ пользовъ? Развѣ не могъ онъ спросить у военного министра, нѣтъ ли
въ тѣхъ краяхъ хлѣба, и не дешевле ли подрядить тамъ? Буде сіе возможно
было, и не сдѣлано, то почему комитетъ правѣе Горчакова? Мне кажется,
въ подобномъ случаѣ — не сиросить есть такая же вина, какъ и не сказать.
3-е. Но всего чудѣе въ семъ дѣлѣ то, что изъ трехъ составляющихъ комми-
сію членовъ, баронъ Кампенгаузенъ, главнѣйшій обвинитель князя Горчакова
засѣдалъ въ сіе время самъ въ комитетѣ, самъ подписалъ разрѣшеніе Горча-
кову на сей подрядъ, и теперь съ такою ревностію обвиняетъ его за оный,
не чувствуя, что буде находить въ томъ вину, такъ по здравому суду, ско-
рѣе онъ, яко разрѣшившій, долженъ быть наказанъ, пежели Горчаковъ, всѣмъ
комитетомъ, слѣдственно въ томъ числѣ и имѣ, разрѣшенный. Но таковъ дер-
зостенѣ бываетъ судъ неправедныхъ судей, когда говорятъ они, не боясь стро-
гихъ вопросовъ разума и правды!

88

ства въ сужденіяхъ коммисіи не токмо не выведены съ должною ясностію, но еще изъ дѣла являются противныя онymъ свидѣтельства, а между тѣмъ коммисія на сихъ неясныхъ доказательствахъ, и слѣдственно предположеніяхъ, основала свои обвиненія, то какими же словами могу я выразить причину несогласія моего съ нею, и есть ли возможность избѣгнуть мнѣ отъ ея на меня неудовольствій, когда она не словами моими, но противностію мнѣнія моего оскорбляется?

„Сверхъ сего, при чтеніи въ общемъ собраніи сужденія ком-
мисіи, дѣланы были вопросы, на которые никоимъ образомъ пра-
вильно отвѣчать было не можно. Изъ таковыхъ вопросовъ былъ,
напримѣръ, слѣдующій: „подлежитъ ли князь Горчаковъ отвѣт-
ственности за то, что велѣлъ безъ всякаго обезпеченія залогами
выдавать подрядчику деньги?“ На таковой вопрось иначе отвѣт-
ствовать нельзя, какъ подлежитъ. Но вопросъ сей совѣмъ не
сходень съ дѣломъ; ибо изъ дѣла видно, что князь Горчаковъ
отнюдь не давалъ сего приказанія: онъ, напротивъ, изъ недовѣ-
ренности къ подрядчику, и съ нѣкоторымъ можно сказать утѣс-
неніемъ, не даль ему всѣхъ денегъ вдругъ, а велѣлъ на мѣстѣ
выдавать по надобности. Слово по надобности не иное что зна-
чило, какъ по поставкѣ хлѣба, что и самыя слѣдствія показываютъ;
ибо нигдѣ не видно, чтобъ подрядчику сдѣланы были какіе либо
передачи или излишніе отпуски денегъ. Когда же деньги, по
преднисанію Горчакова, выдавались по поставкѣ хлѣба, яко уже
принадлежащія подрядчику, то какія же нужны были тутъ обез-
печенія? Вопросъ сей, по возраженію противъ онаго члена совѣта,
дѣйствительнаго тайнаго совѣтника Понова ¹), былъ перемѣнень:
слова безъ всякаго обезпеченія, яко не сходныя съ дѣломъ и не
сказанныя Горчаковымъ, были выпущены; однакоже вопросъ и
безъ нихъ остался еще довольно завлекающимъ въ неправое суж-
деніе: ибо подлежитъ ли отвѣтственности есть совѣмъ не то,
что подлежитъ ли взысканію или обвиненію; всякій человѣкъ почти
во всякомъ случае подлежитъ отвѣтственности, а взысканію или
обвиненію токмо въ такомъ, когда отвѣтами своими не можетъ
оцравдаться. Отсюду происходитъ, что при вопросѣ подлежитъ
ли отвѣтственности почти всегда должно сказать подлежитъ;
но, при вопросѣ подлежитъ ли взысканію или обвиненію, не прежде
можно сказать подлежитъ, какъ по разсмотрѣніи его вины. Во-
просъ подлежитъ ли отвѣтственности, по смыслу своему, есть

¹) Василия Степановича.

89

тоже самое, что подлежит ли отвъту; но сказавъ подлежитъ о мертвомъ человѣе есть, приготовая его къ отвѣту, осудить безъ отвѣта, поелику онъ отвѣчать не можетъ. Таковые вопросы наклоняютъ болѣе къ обвиненію, нежели къ оправданію. Но всѣ законы, какъ выше объяснено, имѣютъ основаніемъ своимъ то, чтобъ въ подсудимомъ искать больше оправдать его, нежели обвинить; ибо страданіе невинности есть зло несравненно превосходнѣйшее, нежели ненаказанность виновнаго, который есть ли избѣжить отъ человѣческаго, то не избѣжить отъ Божескаго суда."

Сія вторая бумага осталась у меня безъ всякаго употребленія, потому что дѣло князя Горчакова не вышло отъ государя, и можетъ быть по той самой причинѣ, что произвело много шумовъ и споровъ, предано забвенію или положено подъ спудъ. Однакожъ объ вышеозначенныя бумаги мои по сему дѣлу не могли утаиться. Онъ у многихъ списаны были и ходили изъ рукъ въ руки. Таковое распространіе ихъ по людямъ безсомнѣнія вооружило противъ меня тайною ненавистію всѣхъ тѣхъ, кои держали сторону коммисіи, и которымъ слѣдственно не могло быть пріятно, что бумаги мои читаются. Чужъ принадлежитъ до меня, то хотя и видѣлъ я, что избранный мною нутъ не ведетъ меня къ выгодамъ и почестямъ сего міра, но утѣшался, перечитывая слова друга моего ¹): „помните судя, что есть надъ вами вышній судъ, не товѣмо на небесахъ, но и здѣсь на землѣ, который всегда праведенъ: на улицахъ, на площадахъ, въ бесѣдахъ доматнихъ, гдѣ умы не прельщаются никакими личными соображеніями.“ — Я узналъ изъ опыта, что слова сіи справедливы, и, находя въ томъ награду, не сожалѣлъ о моихъ потеряхъ."

## МИБНІЕ МОЕ ПО ДБЛУ О НАСЛѣДСТВѣ ПО СМЕРТИ ТАЙНАГО СОВѣТНИКА РЫЛѣЕВА *).

Рылѣевъ умирая оставляетъ послѣ себя дочь, выданную за мужъ, и родную отъ умершаго сына малолѣтнюю внуку, закон-

*) Дѣло сіе, разбираемое въ государственномъ совѣтѣ, присуждалось въ пользу дочери Рылѣева; но по голосу адмирала Мордвинова, моему, и еще

1) Н. С. Мордвинова. См. выше.

90

ную послѣ него наслѣдницу. Передъ смертію своею, по духовной, отдалъ онъ дочери своей, впадшей, по изрѣченію его, въ немалые долги, часть своего имѣнія. Чрезъ 28 дней послѣ сей духовной, тотчасъ по смерти его, является вѣрующее отъ него письмо, данное человѣку его для совершенія купчей на остальное его имѣніе, яко бы проданное имъ дочери своей за полученные имъ отъ ней 43 тысячи рублей. Такимъ образомъ малолѣтняя внука его, лишаясь наслѣдства, оставалась безъ всякаго пропитанія. Дѣло о семъ производилось въ галицкомъ уѣздномъ судѣ, который разными свидѣтельствами и доводами доказалъ, что Рылѣевъ не могъ въ сіе время дать вѣрующаго письма; ибо находился въ параличѣ и безъ ума. Сверхъ сего (утверждалъ судъ) и денегъ такой суммы дочь его, за нѣсколько предъ тѣмъ дней отъ него же на уплату долговъ ея снабденная, не могла имѣть. — Да позволено мнѣ будетъ къ симъ доказательствамъ уѣздного суда присовокупить и мое сомнѣніе: буде дочь Рылѣева имѣла деньги, то почему купила она имѣніе у отца своего, лишая чрезъ то родную племянницу свою наслѣдства? для чего на сіи самыя деньги не купила имѣнія у посторонняго человѣка? — Три члена въ государственномъ совѣтѣ находили таковый поступокъ Рылѣева commonительнымъ и предполагали дѣло сіе разобрать совѣстнымъ судомъ. Государь императоръ утвердилъ ихъ мнѣніе. Нынѣ совѣстный судъ рѣшилъ дѣло сіе въ пользу дочери Рылѣевой, предоставя ей за полученныя ею слишкомъ двѣсти душъ, давать лишившейся оныхъ наслѣдницѣ, изъ подвига великодушія, по десяти рублейъ въ мѣсяцъ на воспитаніе! — Я не вхожу въ изысканіе, по какимъ обстоятельствамъ совѣстный судъ облекся въ право третейскаго суда? — имѣлъ ли утвержденную общимъ обѣхъ сторонъ согласіемъ запись? — опровергъ ли доказательства уѣздного суда о недѣйствительности вѣрующаго письма? и прочее; но смотрю только на единую неблаговидность сего рѣшенія; ибо мнѣ кажется ни въ какомъ случаѣ не можетъ быть справедливо, и еще менѣе благовидно, чтобъ дѣдъ родную внуку

одного члена, государемъ утверждено, чтобъ отдать оное на разсмотрѣніе совѣстнаго суда. Совѣстный судъ рѣшилъ оное несправедливо. Министръ юстиции (князь Лобановъ), согласуясь съ нимъ, внесъ оное въ комитетъ министровъ. Комитетъ, по рѣшенію совѣстнаго суда и по мнѣнію министра юстиции, пропустилъ дѣло сіе безпрекословно. Я, видя несправедливость сего рѣшенія, подалъ мнѣніе мое, съ которымъ согласились только двое (графъ Милорадовичъ и графъ Нессельродъ); прочіе остались при прежнихъ своихъ мнѣніяхъ. Государь мнѣніе мое утвердилъ.

91

свою, законную послѣ него наслѣдницу, сироту, младенца, не
могшаго ничѣмъ предъ нимъ провиниться, при самыхъ дверяхъ
гроба своего, лишилъ наслѣдства и оставилъ ей въ участь ни-
щету. Буде бы сіе и подлинно было, то правосудіе и человѣко-
любивое о безгласныхъ сиротахъ попеченіе долженствовало бы
сію толь явно несправедливую волю дѣда поправить: отдать
сомнительной покупщицѣ деньги (естьли она точно ихъ выдала)
и оставить имѣніе за наслѣдницею. При таковомъ моемъ понятіи
о семъ дѣлѣ, не могу я согласиться съ рѣшеніемъ совѣстнаго
суда; и естьли смѣю предложить мое мнѣніе, то почитаю нуж-
нымъ, чтобъ дѣло сіе въ общемъ собраніи правительствующаго
сената, въ лицѣ верховнаго совѣстнаго суда, еще разъ было
разсмотрѣно, или бы повелѣно было разобрать оное настоящимъ
третейскимъ судомъ, то есть выборомъ съ согласія обѣихъ сто-
ронъ третейскихъ судей и суперъ-арбитра, дабы, естьли надобно
уже сиротѣ остаться безъ наслѣдства, то по крайней мѣрѣ не
пропустить ничего къ зрѣлому и точному обслѣдованію толь по
наружности неблаговидныхъ обстоятельствъ.

А. Ш.

1819 года. Маія „ “ дня.

Такимъ образомъ дѣло сіе вновь разсматривано было въ
общемъ собраніи правительствующаго сената; но повидимому
съ одной стороны оскорбленное самолюбіе, а съ другой угожденіе
оному воспрепятствовали гласу истины быть услышану, и без-
гласная сирота большинствомъ голосовъ лишена была своего на-
слѣдства.

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМІЯ.

Во время перемирія (1813 года), въ бытность главной квартиры въ Силезіи, въ загородномъ близъ Рейхенбаха домѣ, называемомъ Петерсвальдау, получено донесеніе о смерти президента россійской академіи Нартова ¹). При догладѣ моемъ о томъ (находясь тогда государственнымъ секретаремъ), я сказалъ государю императору, не угодно ли будетъ ему поручить академію мнѣ, примолвя къ тому, что я не для какихъ-либо выгодъ своихъ прошу

¹) См. т. 1, стр. 207.

92

о семъ, но единственно по усердію и любви къ русскому языку
и словесности. Государь императоръ отвѣчалъ мнѣ, что онъ,
естьли со свѣчкою станетъ искать человѣка, то не найдетъ лучше
меня, и приказалъ заготовить указъ. При толь лестномъ для меня
отзвинѣ его величества, названъ я былъ президентомъ россійской
академіи со всѣми преимуществами, какими пользовался мой
предмѣстникъ. Въ слѣдствіе сего я писалъ въ академію, чтобъ до
прибытія моего занималъ мѣсто президента старшій (по сану)
членъ, римской церкви митронолить Сестренцевичъ ¹). По взятіи
Парижа и по окончаніи знаменитой противъ Французовъ кампаніи,
возвратились (мы) въ Петербургъ. Первое мое стараніе было
привесть академію въ лучшее состояніе. Но я не былъ уже тогда
государственнымъ секретаремъ, и притомъ государь императоръ
отправился въ Вѣну на конгресъ. Такимъ образомъ академія про-
должала быть въ прежнемъ состояніи своемъ, то есть не имѣя
никакого утвержденнаго штата, и получая годоваря содержанія
не болѣе девяти тысяч рублей. По возвращеніи его величества,
хотя не ходилъ я уже къ нему съ докладами, однакожь призыванъ
былъ иногда попрежнему для написанія кѣкоторыхъ бумагъ и
манифестовъ. Пользуясь симъ случаемъ, я доложилъ ему однажды,
что россійская академія не имѣть у себя штата, и не прижметъ
ли онъ мнѣ заготовить оный и ему представить? Онъ приказалъ.
Я сочинилъ уставъ и штатъ, положа на содержаніе академіи еже-
годно шестьдесятъ, на заведеніе при ней типографіи единовре-
менно тридцать, да на пристройку къ ней залы тожъ единовре-
менно девяносто тысяч рублей. При поднесеніи ему сего устава
и штата, я сказалъ: — „Не угодно ли будетъ вашему величеству
приказать штатъ сей кому-нибудь разсмотрѣть?“ — Онъ мнѣ на
это отвѣчалъ: — „Назначь самъ кого хочешь.“ — „Я назвалъ
военного с. Петербургскаго губернатора Вязмитинова, министра
юстиціи Трощинскаго, и члена академіи гнязя Голицына ²). Госу-
дарь мнѣ на это сказалъ: — „Для чего же не включить тѣ тутъ
министра просвѣщенія графа Разумовскаго? Развѣ вы съ нимъ
не ладите?“ — На сіе осмѣлился я донести, что хотя я уважаю
графа, и увѣрень въ его ко мнѣ благорасположеніи, но какъ онъ

¹) Извѣстный архіепископъ могилевскій и митронолить римскихъ церквей въ Россіи, Станиславъ Сестренцевичъ Богушъ, авторъ двухъ историческихъ изслѣдованій: „Петорія о Тавріи отъ древнихъ временъ до совершеннаго покоренія оной подъ Россійскую державу“ (2 т. С. II. Б. 1806) и „Изслѣдованіе о происхожденіи Русскаго народа“ (С. II. Б. 1818).

²) Александра Николаевича.

93

министръ просвѣщенія, а я въ уставѣ говорю, что академія, будучи совершенно свободное общество, ни подъ чьимъ начальствомъ, кромѣ какъ подъ однимъ монаршимъ покровительствомъ, состоять не можетъ, то опасаюсь его на то несогласія. Государь ничего не отвѣчалъ мнѣ, и чрезъ нѣ сколько времени далъ повелѣніе, на имя трехъ вышеозначенныхъ мною лицъ, представленный отъ меня уставъ и штатъ разсмотрѣть и ему о томъ донести. Между тѣмъ графъ Разумовской былъ отставленъ и министромъ просвѣщенія слѣланъ князь Голицынъ. Тутъ увидѣлъ я, что повстрѣчая тѣжъ самыя препятствія, какихъ ожидалъ отъ графа Разумовскаго. Въ самомъ дѣлѣ, при чтеніи устава, князь Голицынъ сталъ защищать право свое надъ академіями и другими учебными мѣстами, ссылаясь на манифестъ, изданный при учрежденіи министерства. Я, зная силу его и свое безсиліе при дворѣ, и опасаясь громкимъ противурѣчіемъ испортить дѣло, старался со всевозможною кротостію доказывать, что россійская академія учреждена совсѣмъ на иномъ основаніи, нежели другія академіи, университеты, и прочія учебныя мѣста; что она состоитъ изъ членовъ совершенно свободныхъ, часто отсутственныхъ, или обязанныхъ иными должностями, не получающихъ по сему мѣсту ни жалованья, ни чиновъ, и которыхъ слѣдственно ни съѣзжаться вмѣстѣ, ни судить, ни работать, безъ собственной ихъ воли, принуждать не можно; что есть ли такому обществу опредѣлить знатную денежную сумму съ тѣмъ, чтобъ оно собиралось, читало, разсуждало, оцѣнивало труды, неклось обо всемъ полезномъ для словесности, но сею суммою, безъ соизволенія, или утвержденія поставленнаго надъ нимъ лица, располагать не имѣло права, то безсомнѣнія такое постановленіе, не согласное съ свободою и честолюбіемъ сего общества, расторгнетъ оное или погасить въ немъ всякую ревность и усердіе; ибо кто, будучи свободенъ, хочетъ безъ всякаго возмездія и чести трудиться не для себя, но для другаго? Всякъ справедливо скажетъ: пусть самъ тотъ читаетъ, разсматриваетъ, судитъ и оцѣниваетъ, кто распоряжаетъ наградами. Всѣ сіи доказательства хотя и были приняты, но князь, по долгомъ преніи, соглашаясь наконецъ на то, чтобъ всѣ дѣйствія академіи зависѣли собственно отъ ней, настоялъ однакожъ, чтобъ она, по силѣ изданнаго манифеста, состояла вообще съ прочими академіями подъ начальствомъ министерства просвѣщенія. Какъ уже таковое одно токмо имя, сохраняющее начальство, не могло препятствовать ея распоряженіямъ, то я не сталъ бояться спорить и согласился на оное. Въ штатѣ статья объ

94

отпусъ единовременно суммы (девяноста тысяч рублей) на пристройку залы, была отмѣнена, подъ предлогомъ многаго вдругъ требованія денetzъ. Сю пристройку почиталъ я нужною первое нотому, что въ академическомъ домѣ не было достаточнаго числа нокоевъ; а второе и потому, что таковая хорошо устроенная и украшенная зала могла бы служить для открытія публичныхъ чтеній, какъ то было въ домѣ Державина, подъ названіемъ Бесъды любителей русскаго слова, куда собиралась многочисленная публика, и гдѣ подобныя чтенія, къ сожалѣнію не долго продолжавшіеся, приносили немалую пользу и удовольствіе ¹). Но всѣ мои старанія къ удержанію сей статьи были безъуспѣшны. Такимъ образомъ, по одобреніи устава и штата, всѣ мы четверо за подписаніемъ своимъ подали донесеніе государю императору. Я ожидалъ скораго утвержденія, но крайне въ томъ обманулся. Между тѣмъ холодность ко мнѣ его величества отчасу становилась примѣтнѣе, такъ что я не былъ уже никогда къ нему призыванъ. Чувствуя, что я не подалъ къ тому никакой причины, и что такое неблаговоленіе должно происходить отъ какихъ нибудь ложныхъ противъ меня внушеній, я съ начала искалъ случая объясниться. Для того пришелъ однажды въ секретарскую и подалъ чрезъ камердинера о себѣ записку. Государь приказалъ мнѣ сказать, что онъ принять меня не можетъ, и что когда надобно будетъ, то онъ пришлетъ за мною. Хотя и прежде случалось мнѣ слышать таковые отвѣты, однакожъ, судя по всѣмъ прочимъ обстоятельствамъ, на сей разъ счелъ я это за совершенный отказъ не допускать меня болѣе предъ лице свое. Тутъ увидѣлъ я, что долговременная служба, усердіе и заслуги не всегда помнятся. Я перенесъ это съ довольнымъ равнодушіемъ, будучи увѣренъ въ правотѣ своей, и помня одного изъ моихъ пріятелей пословицу, что честному человѣку меньше нужды въ царѣ, нежели царю въ честномъ человѣкѣ²). Съ такимъ расположеніемъ души моей оставилъ я всякое помышленіе о прежнемъ моемъ доступѣ до его величества. Но хотя собственно для себя и не искалъ я ничего при дворѣ, однакожъ, по любви моей къ отечественному языку, больно мнѣ было видѣть, что всѣ старанія мои возставить россійскую академію остаются безплодны. Представленный мною уставъ и штатъ казалось преданъ былъ забвенію. Сколько ни тяжело для меня было прибѣгать къ тѣмъ, которые по неблаговоленію

¹) Въ 1816 году прекратилось существованіе „Бесѣды.“

²) См. тоже изрѣченіе па стр. 95 т. І.

95

ко мнѣ можетъ быть сему препятствовали, однакожъ чего бы я не сдѣлалъ для себя собственно, то принужденъ былъ дѣлать для академіи. Просилъ неоднократно князя ¹) напомнить государю, но всѣ мои старанія были тщетны; писаль къ нему, въ бытность его съ государемъ въ Москвѣ, убѣдительное письмо, но не получилъ даже отвѣта на оное. Видя наконецъ, что я никакимъ образомъ съ этой стороны успѣть не могу, прибѣгнулъ я къ графу Аракчееву; и хотя весьма ненадеженъ былъ на его ко мнѣ благорасположеніе, однакожъ думалъ, что можетъ быть честолюбіе возстановить академію подѣйствуетъ въ немъ больше, нежели моя прозьба. Въ семъ намѣреніи написалъ я къ нему слѣдующее письмо:

„Милостивый государь мой, графъ Алексейй Андреевичъ!

„Предмѣстнику моему, президенту Россійской Императорской Академіи Партову, повелѣно было даннымъ на имя его Высочайшимъ рескриптомъ сдѣлать для сей Академіи уставъ и штатъ; но онъ, по неизвѣстнымъ мибъ обстоятельствамъ, не успѣлъ исполнить сего Высочайшаго повелѣнія. По вступленіи моемъ въ сіе званіе, я имѣлъ щастіе получить изустное отъ Его Императорскаго Величества тожъ самое повелѣніе, по исполненіи котораго, сочиненный мною уставъ и штатъ, по Высочайшему жъ повелѣнію разсмотрѣннѣ былъ въ особомъ комитетѣ, состоявшемъ изъ управляющего министерствомъ полиціи, генерала отъ инфантеріи Вязмитинова, изъ министра юстиціи, дѣйствительнаго тайнаго совѣтника Трощинскаго, и управляющаго министерствомъ просвѣщенія, тайнаго совѣтника Голицына. По разсмотрѣніи комитета, уставъ сей вмѣстѣ съ штатомъ представленъ Его Императорскому Величеству. Но какъ оный понынѣ еще не утвержденъ, а между тѣмъ Академія остается безъ приличнаго ей содержанія и правилъ, тѣмъ болѣе нужныхъ, что и по утвержденіи оныхъ потребно время для произведенія изъ того полезныхъ и.людовъ, то я, по долгу званія моего и усердія, нахожу себя обязаннымъ покорнѣйше просить Вашего Сіятельства довесть до свѣденія Государя Императора, не благоугодно ли будетъ Его Величеству, дабы подвергнуть уставъ сей еще большему обозрѣнію и ввесть его въ порядокъ общаго теченія дѣлъ, повелѣть вновь разсмотрѣть оный въ комитетѣ господъ министровъ. Съ истиннымъ и совершеннымъ почитаніемъ, имѣю честь быть, и проч.." (Февраля 7 дня 1817 году.)

¹) А. Н. Голицына.

96

При письмѣ семъ приложилъ я еще особо слѣдующую къ
нему же записку:

„Изъ приложеннаго при семъ письма моего, Ваше Сіятель-
ство усмотрите единственно просьбу мою, чтобъ сочиненный
мною уставъ Академіи подвергнуть еще разсмотрѣнію комитета
господъ министровъ. Но здѣсь позвольте мнѣ распространиться
нѣсколько подробѣе и сообщить для свѣденія Вашего Сіятель-
ства нѣкоторыя мои замѣчанія:

„1-е. Академія по сіе время была безъ правилъ, безъ устава,
безъ достаточнаго содержанія. Отъ сего самаго не могла она
принести никакихъ важныхъ заслугъ, и отчасу болѣ упадала въ
неуваженіе и забвеніе, такъ что, вмѣсто требующаго великихъ
трудовъ старанія утвердить правила языка и распространить о
немъ свѣденія, безгласная и безмолвная, стала сама принимать
законы отъ неопытныхъ и неискусныхъ въ немъ писателей. На
семъ основаніи она совершенно безмолезна, и лучше сей не быть,
нежели быть ничего недѣлающею и неуважаемою.

„2-е. Российская Академія основана Екатериною Великою.
Александръ Первый утвердилъ ея существованіе, яко нужное и
полезное. Благодѣтельная воля сихъ монарховъ не въ томъ со-
стоитъ, чтобъ сія Академія была только именемъ, а не дѣломъ
Академія.

„3-е. Безъ поддержанія Академіи, языкъ и словесность непре-
мѣнно будутъ упадать, и сколькоь въ журналахъ, обыкновенно
нишущихся на скорую руку для продажи, сколькоь, говорю, ни
кричали о новомъ вкусѣ и просвѣщеніи, вкусъ будетъ худой,
языкъ темный и невразумительный. Писатели стиховъ, безъ наукъ,
безъ свѣденій, станутъ вопіять: не нужны намъ слова, намъ нужно
просвѣщенье. Они крикомъ своимъ возьмутъ верхъ, и многіе по-
вѣрятъ имъ, что вподлинну можно безъ разумѣнія словъ быть
просвѣщену. Но по здравому разсудку такое безсловесное про-
свѣщеніе прилично одному только рыбьему, а не человѣче-
скому роду.

„4-е. Взглянемъ на другія Академіи. Французская, напримѣръ,
была нѣкогда въ величайшемъ уваженіи. Она имѣла право при-
казывать типографіямъ, чтобъ словъ не коверкали, и не печатали
иначе, какъ по уставленному отъ ней правописанію. При тако-
вомъ уваженіи, Академія могла приносить пользу и быть охра-
нительницею языка: членъ ея гордился симъ званіемъ, ревновалъ
отличиться трудами, и вѣкъ Людовика XIV былъ славнѣйшій.

„5-е. Давняя и всѣми ученѣйшими людьми признанная истина,

97

что безъ знанія языка, ни науки, ни законы, ничто умственное
процѣтать не можетъ. И такъ надобность Академіи излишно
доказывать.

6-е. Академія, безъ людей съ талантами, ничего не можетъ
сдѣлать. А таланты рождаются тогда, когда оцѣниваются и воз-
награждаются точно по ихъ достоинству, разсмотрѣному и до-
казанному, а не по стачкѣ журналистовъ хвалить и превозносить
только тѣ сочиненія, которыхъ писатели взаимно ихъ хвалять и
превозносять. Ежели не будетъ лучшаго суда о сочиненіяхъ, какъ
судъ недавно вышедшихъ изъ школы мальчиковъ, научившихся
болѣе самолюбію и дерзости, нежели языку и наукамъ, то истин-
ные таланты никогда не возникнутъ, умъ будетъ молчать, и одно
только невѣжство и пристрастіе возносить свой гласть.

7-е. Я не знаю, будетъ ли Академія приведена въ то со-
стояніе, въ какомъ бы я, по усердію моему къ общей пользѣ,
видѣть ее желалъ, — время это окажетъ; — но знаю, что, не сдѣлавъ
тому начала, и оставляя оную въ нынѣшнемъ ея положеніи, безъ
достаточныхъ средствъ къ ободренію талантовъ, безъ вниманія
къ ней, безъ особаго покровительства, она никогда не достигнетъ
до того намѣренія, съ какимъ основана.

Ваше Сіятельство безсомнѣнія увѣрены въ пользѣ языка и
наукъ, слѣдовательно и въ пользѣ существованія Академіи; а
потому, надѣюсь, не отречется ходатайствовать за нее и быть
ей покровителемъ: имена Меценатовъ и Шуваловыхъ по спра-
ведливости безсмертны. Имѣю честь быть, и проч.." (Отъ того жъ
числа).

Чрезъ нѣ сколько дней, графъ Аракчеевъ объявилъ мнѣ, что
онъ одно только мое письмо покажетъ государю, а записки не
покажетъ; и на другой день, увидясь со мною въ комитетѣ ми-
нистровъ, сказалъ: — „Вотъ какъ скоро исполняю я ваши при-
казанія! Сегодня по письму вашему докладывалъ императору;
онъ изволилъ сказать: „помню, но онъ много денегъ требуетъ;
отеуда мнѣ столько взять?" Впрочемъ объщалъ штатъ академіи
препроводить въ комитетъ министровъ." — На третій день постѣ
сего моего свиданія съ нимъ, поутру, когда сидѣлъ еще неодѣ-
тый въ своемъ кабинетѣ, возвѣщаютъ мнѣ, что графъ Аракчеевъ
пришелъ. Я уживился сему неожидаемому посвященію; просилъ
его сѣсть, извиняясь, что принимаю его въ домашней одежѣ.
Послѣ первыхъ обыкновенныхъ учтивостей, онъ объявилъ мнѣ волю
государя императора, чтобъ написать изложеніе рескрипта въ
отвѣтъ на письмо графа Остермана, и другое на имя барона Ро-

Томъ II.

7

98

зена ¹), приявля къ тому, чтобъ, по написаніи сихъ рескриптовъ, прислалъ я оные къ его величеству. Слово прислалъ и примѣчаенное мною уклоненіе государя признывать меня предъ свое лице — привели меня въ нѣкоторое недоумѣніе. Однако я не хотѣлъ входить въ объясненіе, опасаясь яснаго подтвержденія, чтобъ не самому мнѣ съ бумагами идти, а препроводить ихъ чрезъ графа Аракчеева. Такимъ образомъ, не говоря болѣе ни слова, взялъ я отъ него письмо графа Остермана, на которое надлежало мнѣ сдѣлать отвѣтъ, и сказавъ, что я немедленно это исполню, заговорилъ съ нимъ о штатѣ академіи. Онъ отвѣчалъ мнѣ, что государь затрудняется назначеніемъ денегъ, тѣмъ болѣе, что на сей годъ всѣ суммы уже расписаны; но между тѣмъ нѣкоторымъ скромнымъ образомъ далъ знать, что затрудненіе происходитъ болѣе отъ министра просвѣщенія. Разставшись съ Аракчеевымъ, я тотчасъ принялся за дѣло и написалъ порученные мнѣ рескрипты ²). На другой день я понесъ ихъ самъ къ государю. Велѣлъ о сейѣ доложить. Онъ приказалъ меня позвать въ кабинетъ свой. Но прочтеніи рескриптовъ, я осмѣлился ему наномнить о штатѣ и уставѣ россійской академіи, написанныхъ мною по его повелѣнію, и въ которыхъ академія имѣть необходимую надобность. Онъ сказалъ мнѣ съ нѣкоторою суровостію: — „Знаю; но ты требуешь много денегъ, а ихъ нѣтъ; онъ всѣ въ расходѣ.“ — Тогда представилъ я, что можно начать отпускать на нее сумму съ будущаго года. — „Впрочемъ,“ присовокупилъ я, „смѣ-

*) Какъ въ собраніи манифестовъ и другихъ писанныхъ мною по приказанию императора бумагъ, и но егожѣ повелѣнію въ одну книгу собранныхъ и напечатанныхъ, сихъ рескриптовъ не находится (ибо оные писаны последѣ изданія первыхъ), то я помѣщаю ихъ здѣсь, съ нѣкоторыми бывшими притомъ замѣчаніями.

И письмо графа Остермана къ Государю.

„Всемилостивѣйший Государь!

Богемія, въ ознаменованіе подвига, которымъ гвардія Вашего Императорскаго Величества покрыла себя и Россію безсмертной славою, прислала мнѣ кубокъ. Украшенный разными каменьями своей земли ²). Я, назначивъ на ономъ имена полковыхъ командировъ, въ семъ дѣлѣ участвовавшихъ, и оберъ-офицеровъ, лишившихся при томъ жизни, священною обязанностью по-

¹) Григорія Володимировича, послѣдствіи бывшаго кавказскимъ генералъ-губернаторомъ и командиромъ отдѣльного кавказскаго корпуса.

²) Подписку на этотъ кубокъ устронили чешскія дамы высшаго круга; приняли участіе 130 подписчикъ. Надпись на кубокѣ слѣдующая: Udatnému Ostermanowi od Čechyń k pamieti na Chlumec dne 17 (29). srpna 1813. Т. с.: Храброму Остерману отъ Чешекъ, въ память о Кульмѣ, 17 (29) августа 1813.

99

лость моя докучать о томъ происходитъ отъ усерднаго исполнен-
нія моей обязанности, nonуждающей меня мыслить, что лучше
не имѣть академіи, нежели имѣть ее съ толь малыми пособіями,
и при пышномъ названіи Императорскою находиться въ такомъ
состояніи, въ которомъ не можетъ она быть ни именемъ, ни дѣй-

ставилъ помѣстить тутъ же коренное русскаго народа мнѣніе: за Богомъ мо-
литва, а за Царемъ служба не пропадаетъ.

Всенодданныйше прошу Васне Императорское Величество позволить сей
кубокъ отдать въ Преображенскій полкъ на сохраненіе, и Всемилостивыйше
повелѣть, дабы оный отнынѣ навсегда каждый великій постъ подаваемъ былъ
въ полковой церкви, послѣ пріобщенія святыхъ тайнствъ, низкимъ чинамъ съ
теплотою, вмѣсто сосуда, греко-россійскою церковію при семъ случаѣ упо-
требляемаго.

вѣрноподданный

(на подлинномъ подписано:) графъ Остерманъ-Толстой."

С. Петербургъ. Февраля „ " дня 1817 года.

По поводу сего письма. въ слѣдствіе вышеобъявлennаго мнѣ Высочай-
шаго повелѣнія, написалъ я для подписанія Государю слѣдующіе раскрипты:

1-й, на имя графа Остермана.

„Графъ Александръ Ивановичъ!

Поднесенный вамъ отъ Богеміи кубокъ, украшений разными сея земли
каменьями, естъ пріятное для отечества нашего свидѣтельство чистосердечной
благодарности сего соплеменного намъ храбраго народа, за спасеніе его отъ
висѣвшей надъ главою его смертоносной бури, отвращенной безсмертнымъ
при Кульмѣ подвигомъ Россійской гвардіи. Я въ полной мѣрѣ одобряю
испрашиваемое вами въ письмѣ вашемъ распоряженіе съ симъ кубкомъ; но
не могу оставить безъ замѣчанія, что вы, отдавая должную справедливость
участвовавшимъ въ семъ знаменитомъ сраженіи войнамъ, забыли себя, тогда,
когда вы въ ономъ предводительствовали и потеряніемъ руки своей купили
нобѣду. Обстоятельство умолчанное вашею скромностію, но незабвенное Мною,
и которое конечно не престанетъ твердиться въ устахъ потомства! Пребываю
вамъ благосклонный."

2-й, на имя барона Розена.

„Баропъ Григорій Владимировичъ! Изъ приложеннаго при семъ отъ
графа Остермана ко мнѣ письма усмотрите вы, что онъ получилъ отъ лица
Богемскаго королевства кубокъ, украшенный разными сея земли каменьями,
и что, начертавъ на ономъ имена полковыхъ командировъ, участвовавшихъ
въ знаменитой, одержанной нами при Кульмѣ въ 1813 году надъ Французами
побѣдѣ, и такожъ имена оберъ-офицеровъ, лишившихся въ семъ сраженіи
жизни, — желаетъ, чтобъ кубокъ сей хранился въ полковой Преображенской
церкви, и отнынѣ навсегда употребляемъ былъ но великимъ постамъ вмѣсто
сосуда, ставимаго по нашимъ обрядамъ съ теплотою, для испенія отъ оной
причастниками, послѣ пріобщенія Святыхъ Таинъ. Онъ испрашиваетъ Моей
на то воли. Я съ великимъ удовольствіемъ приемлю на себя исполненіе сего
благочестиваго распоряженія его, тѣмъ болѣе, что кубокъ сей свидѣтельствуетъ

7*

100

ствіями знаменита." — Государь послѣ сего обѣщалъ мнѣ сооб-
щить къ министру финансовъ, чтобъ назначаемая въ штатѣ сумма
введена была въ росписаніе расходовъ на будущій годъ. Я спѣ-
шилъ предупредить о томъ министра финансовъ¹), и представле-
ніями моими наклонилъ его къ тому, что онъ дѣйствительно при-

вмѣстѣ, какъ безсмертную славу, какою на поляхъ Богеміи увѣнчалась хра-
бραια наша гварδια, такъ и чистосердечную благодарность соплеменнаго намъ
Богемскаго народа, избавленнаго его отъ угрожавшихъ ему бѣдствій. Мнѣ
весьма пріятно видѣть, что къ толь достойному въ семъ знакѣ соединенію
двухъ величайшихъ добродѣтелей, благотворенія и благодарности, присово-
купляется еще благочестивое желаніе посвятить оный Тому, предъ Кѣмъ
сердце наше, при всѣхъ нашихъ громкихъ дѣяніяхъ и славѣ, долженствуетъ
благоговѣть и сокрушаться. Да будетъ сей кубокъ всегдашнимъ знакомъ и
свидѣтельствомъ совокупленія сихъ высокихъ доблестей! Да съ піеніемъ изъ
него теплоты наполняются чувства народныя теплымъ усердіемъ къ Верхов-
ному Правителю народовъ! — По сему отношенію ко мнѣ графа Остермана,
изъявилъ Я ему, яко предводительствовавшему въ семъ знаменитомъ сраженіи
и лишившемуся въ ономъ руки своей, созволеніе мое особымъ къ нему ре-
скриптомъ; вамъ же повелѣваю, кубокъ сей отъ него принять, въ полковой
церкви хранить, и по предписанному употреблять. Пребываю вамъ благо-
склонный."

При чтеніи сихъ бумагъ, Его Величество приказалъ мнѣ сдѣлать въ
нѣкоторыхъ мѣстахъ слѣдующія перемѣны. Въ первой бумагѣ: 1-я перенравка,
вмѣсто: поднесенный вамъ отъ Богеміи, сказать: отъ Богемскихъ
жителей. 2-я. вмѣсто: сего соплеменнаго намъ храбрато народа,
сказать просто: сего народа. 3-я. вмѣсто: за спасеніе его отъ висѣв-
шей надъ главою его смертоносной бури, отвращенной, и проч.,
сказать: за отверженіе отъ него опасности. 4-я, вмѣсто: незабвенное
мною, сказать: незабвенное отечествомъ.

Во второй бумагѣ: 1-я, вмѣсто: отъ графа Остермана, сказать: отъ
генералъ-лейтенанта графа Остермана. 2-я, вмѣсто: отъ лица Бо-
гемскаго королевства, сказать: отъ Богемскихъ жителей. 3-я, вмѣ-
сто: моей на то воли, сказать: моего на то согласія. 4-я, вмѣсто: отъ
соплеменнаго намъ Богемскаго народа, сказать: отъ Богемскаго
народа. (Здѣсь сказалъ я: — „Мнѣ кажется, мы можемъ пазывать ихъ со-
племенными, потому что они нашимъ нарѣчіемъ говорятъ.“ — Государь от-
вѣчалъ мнѣ на это: — „Подозрительные иѣмцы подумаютъ, что мы, сбли-
жаясь съ Богемцами, снѣм родствомъ имѣемъ на нихъ какіе нибудь виды.“)
5-я, въ выраженіи: при всѣхъ нашихъ громкихъ дѣлахъ и славѣ,
государь слово нашихъ своею рукою почерилъ, сказывая, что это пока-
жется, какъ будто онъ о своихъ дѣлахъ говорить. 6-я, при выраженіи: Вер-
ховному Правителю народовъ, государь спросилъ: — „Не лучше ли
поставить Верховному Спасителю?“ — На что отвѣчалъ я, что къ
правителю прилагательное верховный идетъ, а къ спасителю нѣтъ.

¹) Амитрии Александровича Гурьева, потомъ графа; онъ же управлялъ и министерствомъ удѣловъ.

101

зналъ содержаніе сіе необходимо нужнымъ для академіи. Я увидѣлъ потомъ, что въ росписи расходовъ на будущій годъ сумма сія въ самомъ дѣлѣ между прочими статьями поставлена была, и тогда не заботился болѣе о присылкѣ штата въ комитетъ министровъ, будучи увѣренъ, что оный непремѣнно присланъ будетъ. Однако сіе не прежде произошло, какъ въ слѣдующемъ году. Государь вскорѣ послѣ того отправился въ путешествіе. Комитетъ одобрилъ уставъ и штатъ, отославъ оные съ прочими дѣлами къ докладу. Его величество утвердилъ ихъ маія въ 29 день 1818 году ¹). Такимъ образомъ Российская Императорская Академія, бывшая отъ начала заведенія своего безъ устава и приличнаго содержанія, получилъ наконецъ твердое основаніе, на котором можетъ дѣйствовать съ пользою и принесть со временемъ обильные плоды, когда ввѣряема будетъ попечительнымъ и любящимъ отечество и языкъ свой президентамъ.

Почему и осталось по прежнему. 7-я. къ словамъ: по сему отношенію ко мнѣ графа Остермана, прибавить: здѣсь вложенному. 8-я, вмѣсто: соизволеніе мое. сказать: согласіе мое. 9-я, къ словамъ: особымъ къ нему рескриптомъ, прибавить: съ коего списокъ при семъ прилагается.

По сдѣланіи сихъ поправокъ, государь приказалъ мнѣ велѣть переписать на-бѣло и къ нему прислать, что я въ тотъ же день исполнилъ, и запечатанный конвертъ съ надписью: Его Императорскому Величеству. въ собственные руки, отъ Вице-Адмирала Шишкова, чрезъ камердинера отдалъ, приложа при томъ слѣдующую записку:

„Поправки при переписываніи на-бѣло:

Въ рескрипѣ къ барону Розену сказано было: предъ кѣмъ сердце наше, при всѣхъ нашихъ громкихъ дѣяніяхъ и славѣ, долженствуетъ, и проч.. Въ семъ выраженіи слово нашихъ почерплено: но какъ безъ него смислъ дѣлается теменъ, для того поставлено: предъ кѣмъ сердце наше, при всѣхъ громкихъ дѣяніяхъ и славѣ человѣцкой, долженствуетъ, и проч..

Въ рескрипѣ къ трафу Остерману вмѣсто: къ Верховному Правителю народовъ, поставлено: къ Верховному Владыкѣ и Спасителю народовъ.

Остальное сисано противъ поправлениаго точно.

Вице-Адмиралъ Александръ Шишковъ.“

¹) Въ Данковѣ, Разанской губ.. Извѣстіе объ утвержденіи государемъ устава и штата (см. въ Поли. Собр. Зак., т. XXV, No. 27380) Шишковъ сообщилъ академіи, въ засѣданіи 10-го июля; и первымъ членомъ, избраннымъ въ тотъ же день, по предложенію президента, на основаніи новыхъ правилъ, былъ Карамзинъ (Письма Н. М. Карамзина къ И. И. Дмитриеву. С. П. Б. 1866, примѣчаніе къ письму 222).

102

ПРИКЛЮЧЕНІЕ, ОТНОСЯЩЕЕСЯ КЪ РОССІЙСКОЙ АКАДЕМИИ.

Въ засѣданіяхъ академическихъ (сего августа 16-го и 23-го
числъ, 1819 г.) разсуждаемо было о нижеслѣдующемъ:

Въ 1794-мъ году, Императорская Россійская Академія, при-
ступая къ сочиненію россійской грамматики, поручила сдѣлать
начертаніе оной тремъ членамъ своимъ: протоіерею Іоанну Кра-
совскому, Димитрію и Петру Соколовымъ ¹), подъ руководствомъ
его высокопреосвященства Гавріила, митрополита новгородскаго
и санктпетербургскаго ²).

Сіе начертаніе, при сочиненіи коего руководствовались они
наиболѣе грамматиками Максима Грека ³) и Ломоносова, сперва
разематриваемо было въ Невскомъ монастырѣ, въ домѣ преосвя-
щеннаго митрополита Гавріила, особымъ комитетомъ, который
составляли, комбѣ помянутыхъ членовъ, еще слѣдующіе: пре-
освященный Меродій⁴) (бывшій тогда новоспаскимъ архимандри-
томъ), Степанъ Яковлевичъ Румовскій ⁵), Иванъ Ивановичъ Лепе-
хинъ⁶) (бывшій тогда секретаремъ академіи) и Петръ Борисовичъ
Иноходцевъ ⁷); а потомъ прочитываемо въ общемъ собраніи ака-
деміи. По утвержденіи начертанія и комитетомъ и академіею,
приступлено было къ сочиненію грамматики, надъ которымъ
трудились три вышеозначенные члена: протоіерей Красовскій и
два Соколова. По окончаніи сего сочиненія, до изданія въ свѣтѣ,
въ собраніяхъ академическихъ было оное двукратно читано, раз-
сматриваемо и поправляемо.

Въ первый разъ грамматика сія издана въ 1802 году. Во

¹) О П. И. Соколовѣ, долгое время бывшемъ непремѣннымъ секретаремъ академіи, см. на стр. 6-й.

2) Митрополитъ Гавріилъ (Петровъ) былъ человекъъ высоко образованный; Екатерина посвятила ему извѣстный переводъ Мармонтелева „Велисарія,“ въ то время, когда эта книга подвергалась топенію почти во всей западной Европѣ.

³) Т. е. Мелетія Смотрицкаго, къ грамматикѣ которого припечагано было „Разсуждение Максима Грека о пользѣ грамматики, риторики и философіи“; почему послѣднему приписывали и сочиненіе самой грамматики.

4) См. о немъ выше, стр. 3 и слѣд..

⁵) Профессоръ астрономіи, потомъ (1800) воце-президентъ академіи наукъ и наконецъ (1803) попечитель казацкаго університета.

6) Директоръ академической гимназіи и авторъ „Дневныхъ занисокъ путейшествія по разнымъ провинціямъ Россійскаго государства“ (3 ч. С. Н. Б. 1771—1780) и другихъ сочиненій, по части снтественныхъ наукъ.

7) Профессоръ астрономіи.

103

второй разъ — въ 1809. Нынѣ же (въ 1819 году), по выходѣ
всѣхъ экземпляровъ, напечатана вновь третьимъ тисненіемъ.

При семъ новомъ изданіи журналистъ Грѣч, издающій жур-
налъ подъ названіемъ: Сынъ Отечества, извѣщаетъ о ней съ
своими хулительными замѣчаніями.

Академія, въ собраніи своемъ, хотя и удивилась такому свое-
вольному поступку журналиста, однакожъ положила прочитать
замѣчанія его съ тѣмъ, 1-е, найдется ли въ нихъ что нибудь
дѣльное и основательное? и 2-е, приличнымъ ли покрайней мѣрѣ
образомъ оныя написаны?

По первому положенію, она не нашла ничего, кромѣ нустыхъ,
несправедливыхъ умствованій, показывающихъ, что правила языка
и грамматики господину журналисту мало извѣстны.

По второму, весьма видно, что намѣреніе сей брани, назван-
ной критикою, состояло не въ усердіи къ языку, но въ желаніи
показать, что можно всякому, кто хочетъ, нечатать и говорить
объ академіи совсягимъ неуваженіемъ и хулою: словомъ — подать
тому поводъ и примѣръ.

Академія, во время чтенія сей статьи изъ журнала, оста-
навливалась на нѣкоторыхъ мѣстахъ, и дѣлала краткія свои за-
мѣчанія съ тѣмъ, чтобъ сдѣлать изъ того выписку, которая и
составилась въ слѣдующемъ видѣ:

Журналистъ говоритъ: „Мы начали читать грамматику,
сочиненную Россійскою Академією, съ великими ожиданіями, по-
лагая, что найдемъ въ ней многія перемыны и новыя правила про-
тивъ прежнихъ изданий; по, къ сожальнію своему, ошиблись въ
семь предположеніи.“

При учрежденіи академіи, не было разсуждаемо, какъ по-
ступать ей, когда кто скажетъ: Мы, журналистъ такой-то и по-
добные мнѣ, увѣряемъ всякаго кто хочетъ вѣрить, что грамматика
академическая, бывшая 17 лѣтъ хорошою, нынѣ никуда не го-
дится. Повидимому не предполагалось, чтобъ такая грубая и
непристойная отъ журналиста противъ цѣдаго общества брань
когда-либо въ книгахъ появляться могла.

„Сіе третіе издание (продолжаетъ онъ) во всемъ подобно
первому, кромѣ двухъ или трехъ четырь, которые перемѣнены, и
— не как лучшему. Это наслѣ изумило.“

Академія отъ опасенія, чтобъ не изумить какого нибудь
журналиста, не могла остановить третьяго издания своей грам-
матией.

„Неужели въ продолженіе семнадцати лѣтъ, нельзя было

104

пріискать ничего новаго, хорошаго длл исправленья и пополненія
столь важной книги, какова грамматика? Неужели въ сіи 17 лѣтъ
русскій языкъ ни въ теоріи своей, ни въ практикѣ, не сдѣлало ни
малѣйшаго шага? Или полагаютъ, что первое издание сей грамма-
тики было поп plus ultra совершенства, къ которому нечего при-
бавить, въ котором нечего перемыть?

Академія могла бы отвѣчать на подобные сему вопросы, но не такому журналисту, который самыми разсужденіями своими показываетъ, что онъ не пойметъ ея отвѣтовъ; ибо, по всему видимому, не въ знаніи языка сдѣлало шаги, а только въ дерзо-сти, поелику, не довольствуясь первыми въ оной порывами, про-стираетъ ихъ далѣе, продолжая въ непристойныхъ выраженіяхъ изливать на академію слѣдующія хуны, брани, укоризны, на-смѣшкіи и восклицанія, доселѣ никѣмъ не дѣланныя и ни мало-чо не заслуженныя:

„Чтобъ ближе метода ученія къ математической, тьмѣ она
совершеннѣе. Въ грамматикѣ Российской Академіи сіе правило вы-
нушено изъ вида. а

„Тутъ двѣ ошибки. Не лучше ли было бы, вмѣсто двуъз
„словъ лице и вещь, употреблять одно выразительное — пред-
метъ?“

Академія, даже и послѣ сего поучительнаго наставленія, не
соглашается посмѣлать къ господину журналисту спрашивать, гдѣ
отъ него приказано ей будетъ употреблять слова лице и вещь,
и гдѣ предметъ.

(Такое-то опредѣленіе) „и темно и неправильно.“

„Прекрасное правило!“

Журналистъ дѣлаетъ восклицаніе сіе въ насмѣшку что ака-
демія бубву и почитаетъ составленнойю изъ двухъ і. Такъ это ему
невѣроятно кажется!

„Авторы грамматики (говоря вообще о всей академіи) до-
гадываются гдѣ кроется истина.“

„Воля Академіи“ (въ насмѣшку).

„Неужели Академіи сіе было неизвѣстно?“

Что такое? — изданное г. Борномъ краткое руководство!).

„Упомянемъ и о нескладныхъ предложеніяхъ.“

1) Цнать Мартыновичъ Боритъ издалъ въ 1808 г.: „Краткое руководство къ россійской словесности.“ Онъ былъ однимъ изъ основателей Общества любителей словесности и художества (1803); впослѣдствіи былъ воспитательемъ принцевъ Ольденбургъ.

105

„Мы дописываем четвертый листъ, и лишь только дошли до производства словъ. Отдогнемъ и, собравшись съ силами, пус-
стимся далъве.“

„Займемся разс.потрѣніем словопроизведенія. И въ этой части находимъ прежній порядокъ, или лучше сказать безпорядокъ; и въ ней встрѣчаются правила неполныя, сомнительныя, темныя и совершенно ложныя.“

„Возможно ли предписывать такія неосновательныя правила?“

Изъ сихъ немногихъ выписанныхъ отрывковъ можно уже видѣть вмѣстѣ и неосновательность и непристойную бранчивость журналиста, который, простирая дерзость свою далѣе, при одномъ но его мнѣнію неправильномъ разсужденіи, въ жару своеволь- ства кричитъ: „Неаг! Неаг!“ — восклицанія: послушай! послу- шай! употребляемыя въ английскомъ парламентѣ, когда хотятъ обратить вниманіе слушателей на какое нибудь особое или не- обычное предложеніе. Журналистъ обращаетъ сими словами вни- маніе читателей на великую, по мнѣнію его, нелѣпость академіи, которая говоритъ, что предъ простыми существительными име- нами приличіе слога требуетъ и прилагательныя ставить простыя же, то есть съ простымъ окончаніемъ, какъ напримѣръ: большой палецъ у руки, маленькой домикъ, ветхой сарай, и проч.; ибо въ семъ случаѣ не хорошо бы было сказать: большій, маленькій, ветхій. Журналистъ, находя сіе въ нашемъ языке необходимое и каждому школьнику извѣстное правило неосновательнымъ, гово- рить: „почемужъ не хорошо, если смѣемъ спросить? Мы не на- ходимъ тутъ никакой ошибки, никакой несообразности; и должны ли еще спросить разрѣшенія, гдѣ находится предълъ употребленія окончаній: ый, ой, ій и ей.“ — Академія опять повторяетъ, что она не знаетъ о комъ говорится: мы не находимъ! Она видить одного журналиста, неопытнаго въ языке, скуднаго въ познаніяхъ, и не можетъ ни по какому приличію располагать себя по его мнѣніямъ. Впрочемъ разрѣшеніе, какова журналистъ требуетъ, сказано выше; сказанное читаютъ и учатся, а не переспраши- ваютъ о томъ; ибо въ подобныхъ сужденіяхъ объ языке, кто не чувствуетъ приличія и неприличія слога, того никакая грамма- тика не научитъ.

Излишно и недостойно выписывать здѣсь всѣ тѣ хулы и брани, которыми журналисту угодно было почтить академію, называя правила ея несосновательными, сбивчивыми, несообразными, ложными, забавными, и проч. и проч.. Послѣ всѣхъ сихъ столько же справедливыхъ сколько и скромныхъ выраженій, увѣнчиваетъ

106

онъ похвальный подвигъ свой слѣдующимъ стихомъ Ломоносова:
Что вы, о поздные потомки, полыслите о нашихъ дняхъ? — давая
симъ остроумнымъ вымысломъ знать, что потомки наши удив-
ляться будутъ невѣжеству академіи.

По прочтеніи вышеозначенныхъ на россійскую грамматику
замѣчаній журналиста, академія, въ собраніи своемъ, сдѣлала себѣ
три вопроса:

1-й вопросъ: должна ли академія на сію публикованную
противъ ней, подъ названіемъ критики, не дѣльную и грубую
брань дѣлать свои возраженія?

Общее мнѣніе по сему вопросу было слѣдующее:

„Россійская Императорская Академія, учрежденная Великою
Екатериною, и облагѣтельствованная Александромъ Первымъ,
для наблюденія пользъ отечественнаго языка и словесности, изъ
шестидесяти избранныхъ членовъ состоящая, не можетъ безъ
униженія достоинства своего входить въ состязаніе съ издателемъ
журнала, а особливо когда видитъ въ немъ, при недостаткахъ
знанія въ языкѣ, дерзновеніе судить академію и говорить о ней
презрительно. Таковое неприличное для ней состязаніе съ жур-
налистомъ, даже и между частными лицами предосудительное,
могло бы подвергнуть ее несовмѣстности вдаваться въ преніе со
всякимъ, кто захочетъ хулами своими вызывать ее на непристой-
ную съ нимъ брань.“

2-й вопросъ: должна ли академія промолчать?

„Академіи, по означеннымъ выше сего причинамъ, не оста-
ется конечно ничего, кромѣ молчанія; но впрочемъ она съ при-
скорбностію чувствуетъ, что есть ли подобные о ней толки и
укоризны отъ всякаго, кто захочетъ ихъ писать, будутъ публико-
ваться, — то едва ли можетъ она имя свое носить съ честію:
положеніе ея будетъ весьма затруднительно; ибо и отвѣтами
своими и молчаніемъ она равному подвергнется уничтоженію.“

3-й вопросъ: имѣютъ ли журналисты право о издаваемыхъ
академіею книгахъ извѣщать публику съ своими объ нихъ сужде-
ніями и оцѣнкою?

Общее мнѣніе по сему вопросу было следующее:

„Цѣлая академія не можетъ быть безграмотною; журналистъ
легко можетъ быть безграмотенъ; ибо всякой можетъ быть жур-
налистомъ. Въ цѣлой академіи предполагается больше знанія,
нежели въ одномъ журналистѣ. Академія можетъ погрѣшать, но
журналистъ еще больше. И такъ по здравому разсудку нѣтъ ни-

107

какой пользы ни для правовъ, ни для просвѣщенія и словесности, чтобъ изданныя отъ академіи и слѣдовательно оцѣненные уже ею сочиненія были вновь переоцѣниваемы журналистами. Въ государственныхъ постановленіяхъ также нигдѣ не сказано, что журналисты могутъ публиковать и оцѣнивать академическія книги, какъ имъ угодно. Посему ясно, что издатель журнала подъ названіемъ *Сынѣ Отечества* присвоилъ самъ себѣ сіе право. По-ступокъ его не подлежитъ суду академіи, но суду правительства; а потому она, не входя въ сужденіе о семъ, полагаетъ только просить президента академіи сіи бывшія въ засѣданіяхъ ея раз-сужденія приказать записать въ академическія записки и списоѣ съ оныхъ препроводить къ министру духовныхъ дѣлъ и народ-наго просвѣщенія."

Въ слѣдствіе сего положенія академіи, отнесся я къ мини-стру просвѣщенія, и получилъ въ отвѣтъ слѣдующаго содержанія бумагу:

„По отпошенію Вашего Превосходительства, отъ 28 августа сего 1819 года, съ приложеніемъ записки о бывшихъ въ Импера-торской Россійской Академіи сужденіяхъ и изъявленномъ ею не-удовольствіи, касательно напечатанной въ журналѣ *Сынѣ Отече-ства* оскорбительной критики на вновь изданную Академію рос-сійскую грамматику, не преминулъ я обстоятельство сіе предло-жить на разсужденіе Главнаго Правленія Училищѣ. Заключеніе онаго, съ которымъ и я не могу не согласиться, состояло въ томъ, что дѣланіе примѣчаній на всякую издаваемую въ свѣтѣ книгу, а тѣмъ паче на грамматику, никакими узаконеніями не воспре-щается; а потому не можетъ вообще никому быть возбранено; и въ случаѣ неосновательности таковыхъ примѣчаній, критикѣ под-вергается самъ стыду предъ публикою и удобному на нихъ опро-верженію тѣмъ же способомъ, какимъ и его примѣчанія доведены до всеобщаго свѣденія. Но что касается до оскорбительныхъ для Академіи выраженій и отзывовъ, каковыми наполнены тѣ замѣ-чанія издателемъ *Сына Отечества*, то какъ сіе противно уставу о цензурѣ, я приказалъ учинить, чрезъ кого слѣдуетъ, надлежа-щій выговоръ цензору, дозволившему напечатать тѣ замѣчанія, и поставилъ несовмѣстность сего поступка на видъ и автору, ко-торый осмѣлился употребить слѣд неприличные отзывы на счетъ Академіи; а притомъ предписаль цензурѣ, чтобы впредь никакихъ подобно сему оскорбительныхъ отзывовъ ни на чей счетъ въ печать не было издаваемо.

108

О сем'їм'ю честь увѣдомить В. П., въ отвѣтъ на помянутое
ваше ко миї отношеніе."

Подписано: министръ духовныхъ дѣлъ и народнаго
просвѣщенія Князь Александръ Голицынъ. — Окт. 31. 1819.

По прочтеніи сей бумаги, тогожъ года ноября 1-го дня,
велѣлъ я, по согласію всѣхъ присутствовавшихъ членовъ, въ от-
вѣтъ на оную, внести въ академическія записки отъ лица всего
собранія слѣдующее разсужденіе:

„Императорская Российская Академія не токмо никогда не воспрещала дѣлать разсмотрѣнія или критики на издаваемыя ею книги; но еще многократно приглашала просвѣщенныхъ люби- телей россійскаго языка и словесности сообщать въ оную свои замѣчанія на ея сочиненія и переводы, въ томъ намѣреніи, что ежели сужденія и замѣчанія ихъ будутъ основательны и послу- жать еъ открытію чего либо новаго и полезнаго для языка, то она не токмо приметъ оныя съ благодарностію, но и объ имени того, кто ихъ прислалъ возвѣститъ въ своихъ изданіяхъ."

Наконецъ общимъ согласіемъ положено и записано было,
чтобъ, во время публичныхъ академическихъ собраній, журналиста
Греча въ академію не приглашать, и ежели кѣмъ изъ членовъ
приглашенъ будетъ, то не впускать, и члену тому, отъ кого онъ
получитъ билетъ, впредь для приглашенія билетовъ не давать.

### ЗАКЛЮЧЕНІЕ.

Благосклонный читатель! Ты безсомнѣнія желаеть знать,
какое изъ сего произошло слѣдствіе? Вотъ какое: — Ты видѣлъ,
что Императорская Российская Академія (шестдесятъ избранныхъ
членовъ, въ числѣ коихъ находится и самъ министръ просвѣще-
нія) отдана была подъ судъ Главнаго Правленія Училищѣ (со-
стоящаго въ трехъ членахъ, изъ коихъ одинъ ипостранецъ); и
сіе главное правленіе училищѣ, не прочитавъ или не вразумясь
въ прописанныя выше сего объясненія академическія: „что ей
какъ молчать, такъ и связываться состязаніемъ со всемиكمъ, кто
захочетъ противъ нея издавать невыжественныя и дерзкія брани,
уничижительно и неприлично"; — правленіе, говорю, училищѣ,
повидимому не вникнувъ и не почувствовавъ положенія академіи,
учитъ ее: „что критикъ, съ случаъ неосновательности своихъ при-
мѣчаній, подвергается удобному на нихъ опроверженнію тѣмъ же
способомъ, какимъ и его примѣчанія доведены до всѣобщаго свѣде-

109

нія.“ То есть правленіе училищъ позволяетъ академіі связываться
со всякимъ невѣждою и браниться со всякимъ наглецомъ! Пре-
красные и преполезные произойдутъ изъ сего труды и произве-
денія академическія! Таковъ былъ судъ правленія училищъ, къ
которому академія никогда не относилась, и относиться ей было
неприлично. Чтожъ принадлежить до министра просвѣщенія, то
онъ, какъ изъ словъ его явствуетъ, наставленный правленіемъ
училищъ, рѣшился: „за оскорбительныя для Академіи выраженія
и отзывы, каковыми наполнены замѣчанія, сдѣланныя издателемъ
Сына Отечества, приказать цензору учинить надлежащій выговоръ,
и поставить на видъ автору несовмѣстность его поступка.“ Сей
выговоръ и сіе постановленіе на видъ было такъ мало уважено,
что, вмѣсто обузданія журналиста, поощрило его въ слѣдъ за
симъ съ новою дерзостію напечатать переведенную съ француз-
скаго языка извѣстную подлымъ своимъ злонамѣреніемъ и гнус-
ными клеветами Шамфортову противъ французской академіи рѣчь
(см. возраженіе на оную въ сочиненіяхъ Мореллета), и присово-
купилъ къ сему еще многія противъ переводовъ и сочиненій из-
данныхъ отъ россійской академіи, подобныя же дерзкія и невѣ-
жественныя брани. Изъ сего единаго случая можно усмотрѣть, въ
какомъ обузданіи была наглость столько же самолюбивыхъ, сколько
и безграмотныхъ писателей, и какой отъ того пользы и успѣховъ
могли ожидать языкъ, нравственность, науки и просвѣщеніе.

ДѣЛО ДОСТОЙНОЕ ПРИМѣЧАНИЯ.

(Государственный совѣтъ, въ департаментѣ законовъ. Ок-
тября 1820 года ¹).

Слушано дѣло относительно продажи дворовыхъ людей и
крестьянъ порознь и безъ земли. Существо дѣла сего состоять
въ слѣдующемъ:

Г. министръ юстиціи ²), въ слѣдствіе положеній комитета
г. г. министровъ, представилъ въ государственный совѣтъ за-
писки санетпетербургскаго военного генералъ-губернатора ³) и

¹) Въ Департаментѣ законовъ въ это время предсѣдательствовалъ В. С. Ланской; членами были: Шишковъ и И. Б. Нестель.

2) Кн. Л. И. Лобановъ.

³) Гр. М. А. Милорадович.

110

управляющего министерствомъ внутреннихъ дѣл ¹) по сему
предмету.

Въ запискѣ сей, санктпетербургскій военный генералъ-гу-
бернаторъ объясняетъ, что, по принесеннымъ ему жалобамъ, про-
изведенными следствіями открыто:

1-е) Коллежскій ассесоръ Лупандинъ, изъ доставшейся ему наследственно послѣ отца его вотчины, продалъ разнымъ лицамъ по одиначкѣ отъ крестьянскихъ семействъ вдовъ 3, дѣвокъ 17, и одну подарилъ. Продажу сихъ дѣвокъ и женщинъ Лупандинъ дѣлалъ подъ именемъ крѣпостныхъ дворовыхъ его людей. По открытіи таковыхъ поступковъ Лупандина, и другихъ дѣлаемыхъ имъ крестьянамъ притѣсненій, онъ, санктпетербургскій военный генералъ-губернаторъ, предопилъ имѣніе его отдать въ управление оpecи.

2-е) Отставной штабсъ-канитанъ Раздеришинъ, покупая по
одиначкѣ малолѣтнихъ дѣвокъ, держалъ ихъ у себя для непо-
требства. За поступки сіи онъ предалъ Раздеришина законному
суждению.

3-е) Статская солѣтница Полонская продала полковницѣ Ан-
дреевой дворового своего челобѣка Ивана Чернышева съ женою
его и малолѣтней дочерью; а старшую дочь Чернышева Полон-
ская оставила у себя.

4-е) Надворного суда третій департаментъ, основывалось на
банкротскомъ уставѣ, приговорить дворовыя людей умершаго
титулярнаго солѣтница Дьякова, человѣка Анисимова и дѣвку
Данилову, за состояній на немъ дольѣ, продать и выручеными
за нихъ деньгами удовлетворить кредитора купца Ильина.

Санктпетербургскій военный генералъ-губернаторъ, употребивъ мѣры къ удержанію отъ сихъ злоупотребленій, представлялъ государю императору о запрещеніи продажи людей безъ земли и по одиначкѣ. Записка сія внесена была въ комитетъ г. г. министровъ, и по высочайше утвержденному положенію орага, 10-го генваря сего года, доставлена къ министру юстиции, а отъ него, какъ выше упомянуто, представлена въ государственный совѣтъ.

Записка г. управляющего министерствомъ внутреннихъ дѣл заключаетъ въ сель объясnenie изследованій, произведенныхъ, по положенію комитета г. г. министровъ, по двумъ всеподданийшимъ жалобамъ крестьянъ саратовской губерніи, камышенской помѣщицы гвардіи прапорщицы Киреевой, принесеннымъ именующими себя

¹) Гр. В. Н. Кочубея.

424

казательствамъ въ опроверженіе мнѣнія господъ, оскорбляющихъся моими замѣчаніями; переводъ мой имѣлъ я честь вашему превосходительству представить, и если вы примите трудъ прочитать примѣчанія, въ немъ находящіяся, то сами изволите увидѣть, что онѣ не содержатъ ничего обиднаго для морскихъ нашихъ офицеровъ. Если же это захочетъ общія замѣчанія принаравливать и приписывать себѣ, то для таковыхъ всякое убѣжденіе будетъ тщетно.

Съ истиннымъ и глубочайшимъ высокопочитаніемъ и совершенною преданностью, имѣю честь быть,

милостивый государь, вашего превосходительства покорнѣйшій слуга.

(на п. п.:) Василій Головнинъ.

Гennaря 26 дня 1823 года.

С. Петербургъ.
No. 4.

## 2.
МОЙ ОТВѣТЪ НА ОНОЕ.

Милостивый государь мой, Василій Михайловичъ.

Я имѣлъ удовольствіе получить ваше письмо, въ которомъ вы увѣдомляете меня, что съ крайнимъ прискорбіемъ узнали о томъ, что нѣкоторые изъ господъ морскихъ генераловъ и старшихъ капитановъ негодуютъ на васъ за примѣчанія, приложеныя въ разныхъ мѣстахъ вашего перевода о кораблекрушенияхъ. Я самъ отъ многихъ слышалъ, что они сіи примѣчанія и нѣкоторыя другія бумаги ваши находятъ неблагонамѣренными и оскорбительными для флота. Я весьма сожалѣю о сихъ служившихся съ вами непріятностяхъ, ибо доброе имя и хорошее объ насъ мнѣніе людей всегда для насъ дороги. Вы при письмѣ вашемъ ко мнѣ приложили два письма къ вамъ отъ г. г. вицеадмирала Грейга и контр-адмирала Быченскаго, отзывающихся, съ похвалою о вашихъ трудахъ: я весьма согласенъ съ ними и готовъ отдать вамъ справедливость, что переводъ английскихъ кораблерушеній, и подобное же сочиненіе о претерпѣніи таковыхъ же нещастій разными россійскими судами, есть любопытства достойный трудъ, съ успѣхомъ вами совершенный. Но что принадлежитъ до примѣчаній вашихъ и другихъ бумагъ, подавшихъ поводъ къ неудовольствію на васъ, то хотя вы въ письмѣ своемъ ко мнѣ и пишете, что будто бы, по званію моему перваго члена

425

государственного адмиралтейскаго департамента, переводъ вашъ
и примѣчанія, по одобренію моему и подъ надзоромъ моимъ, на-
печатаны, однакоъ это совершенно несправедливо. Я ссылюсь
на самихъ васъ, что я не прежде книги ваши увидѣлъ, и узналъ
объ нихъ, какъ уже по напечатаніи оныхъ, когда вы сдѣлали
мнѣ честь принесли ихъ ко мнѣ, а послѣднюю прислали. Ежелибъ
вы показали мнѣ ваши примѣчанія прежде напечатанія оныхъ,
то я, по усердію моему къ вамъ, не отрекся бы сказать вамъ
чистосердечное мое мнѣніе; но какъ я ничего объ нихъ не зналъ,
и не прежде увидѣлъ ихъ, какъ уже напечатанными, то теперь
изъявлять мнѣ мое объ оныхъ мнѣніе и поздно и безполезно.
А дабы подобными слухами и заключеніями не прослкить мнѣ
участникомъ въ томъ, то я нахожу себя принужденнымъ гласно
отъ того отречься. Вы и сами, я надѣюсь, не захотите, чтобъ
я всклепалъ на себя надзор и одобреніе такихъ примѣчаній, ко-
торыхъ я до напечатанія оныхъ въ глаза не видалъ, и которыя
навлекли на себя, естьли не общее, то по крайней мѣрѣ неудо-
вольствіе многихъ.

Съ особливымъ почитаніемъ и преданностію, имѣю честь быть
вашего превосходительства покорнѣйшій слуга

А. ІІІ.

Генваря 29 д. 1823 г.

3.
ВТОРЧНОЕ КО МНЯ ПИСЬМО О ТОМЪ ЖЕ.

Ваше превосходительство, милостивый государь,
Александръ Семеновичъ!

Въ отвѣтъ на почтеннѣйшее письмо, коимъ меня удостоить
изволили, имѣю честь вашему превосходительству донести, что
въ письмѣ моемъ отъ 26 Генваря сего года было сказано: „по
званію вашему перваго члена государственнаго адмиралтейскаго
департамента, по одобренію и подъ надзоромъ коего переводъ
мой напечатанъ.“ Слѣдовательно коего я относилъ не къ лицу
вашего превосходительства, а къ департаменту, котораго, какъ
и всѣхъ прочихъ присутственныхъ мѣстъ, три члена въ собраніи,
за неприбытіемъ другихъ, по законамъ, составляютъ присутствіе
и подписываютъ журналы и опредѣленія.

426

Съ истиннымъ и глубочайшимъ высокопочитаніемъ и не-
ограниченною преданностью, имѣю честь быть

Геньв. 31 дня 1823 г.

С. Петербургъ.

4.
мой отвѣтъ на оное.

На почтеннѣйшее письмо вашего превосходительства, ген-
варя отъ 31, имѣю честь отвѣтствовать. Я очень знаю, что въ
прежнемъ письмѣ вашемъ ко мнѣ, гennaря отъ 26, написано было:
„по званію вашему перваго члена государствнаго адмиралтей-
скаго департамента, по одобренію и подъ надзоромъ коего пере-
водъ мой напечатанъ," и проч. Знаю также, и еще кадетомъ
будучи зналъ, что въ сей рѣчи мѣстоименіе коего относится къ
департаменту; но въ словѣ департаментъ заключается и мое
лице, поелику я членъ онаго: слѣдовательно во всякомъ надзорѣ
и одобреніи подразумѣвается и мое одобреніе. Равнымъ образомъ
не безъизвѣстно мнѣ, что трое могутъ составлять присутствіе,
какъ вы въ томъ же письмѣ вашемъ мнѣ объясняете; но здѣсь
совсѣмъ не то обстоятельство. Рѣшеніе, подписанное тремя чле-
нами, другіе отсутствовавшіе могутъ не подписать, и тогда дѣло
или останавливается, или передѣлывается и остается на отвѣтствен-
ности только тѣхъ, которые подписали. Но книга, напечатанная по
рѣшенію троихъ, безъ вѣдома другихъ, не можетъ быть ни оставлена,
ни передѣлана; а между тѣмъ разглашается, что оная издана подъ
надзоромъ и одобреніемъ департамента: слѣдовательно вклю-
чаются и тѣ, которые можетъ быть на иныя мѣста и не дали
бы своего одобренія, естьлибъ напередъ были о томъ извѣстны.
Сами вы пишете, что нѣкоторые изъ морскихъ генераловъ и
старшихъ капитановъ негодуютъ на замѣчанія, въ книгѣ вашей
напечатанныя. А я знаю, что не токмо нѣкоторые, но и весьма
многіе, и не одни морскіе. Зачтожъ тѣмъ членамъ, которые ни-
чего о томъ не вѣдали, раздѣлять ропотъ на нихъ публики
вмѣстѣ съ сочинителемъ и тѣми, кои его одобрили? Публика
видить не трехъ членовъ, но сочинителя и департаментъ, его
одобрившій. Ктожъ захочетъ быть обвиняемъ за чужое сочиненіе,

427

не имѣвъ ни малѣйшаго въ немъ участія? я говорю сочиненія, ибо дѣло идетъ не о переводѣ книги, но о примѣчаніяхъ въ ней помѣщенныхъ, въ которыхъ, съ позволенія вашего сказать, дѣйствительно есть много сатирическаго на счетъ флотскихъ чиновъ и службы. Всякъ, прочитавъ ихъ, это почувствуетъ, и въ этомъ вы никого не переувѣрите, даже, я думаю, и самого себя. Пободныя сатиры не научаютъ, но только оскорбляютъ. Таковыя вещи не долженствовали бы печататься по согласію троихъ присутствовавшихъ (какъ вы пишете) и выдаваться въ свѣтъ, безъ вѣдома другихъ, отъ лица департамента. Всякъ своимъ именемъ дорожитъ. Естъли по сіе время это было, то для будущихъ слушаевъ надлежитъ взять мѣри, чтобъ не смѣшивать такимъ образомъ правыхъ съ неправыми; ибо каждый долженъ отвѣчать за собственныя свои дѣйствія, а не за дѣйствія другихъ. Въ семъ разумѣ (а не отъ непонятія вашихъ словъ и незнанія, куда отнести мѣстоименіе) отвѣчалъ я вамъ на первое ваше письмо, и въ томъ разумѣ отвѣчаю на второе. Впрочемъ съ отличнымъ почтеніемъ и преданностію, имѣю честь быть

вашего превосходительства покорный слуга

А. ІІ.

Февраля 2 дня 1823 г.

NB.—Для объясненія сихъ писемъ нужно знать, что прежде нежели переводъ г. Головнина английской книги о кораблекрушеніях вышелъ въ свѣтъ, предложилъ я Россійской Академіи дать ему за сочиненное имъ путешествіе его въ Японію золотую третьей степени медаль; но когда узналъ о нѣкоторыхъ представленныхъ имъ морскому министру бумагахъ и собственныхъ его примѣчаніяхъ, въ помянутомъ переводѣ помѣщенныхъ и подавшихъ поводъ къ общему всѣхъ флотскихъ офицеровъ недовольствію, то отозвался въ Академіи, что я по симъ причинамъ отъ предложенія моего дать ему медаль отрицаюсь. Тожъ самое сдѣлали и другіе члены, такъ что число подписавшихъ сіе предложеніе, бывшее еще неполнымъ, чрезъ отступленіе отъ сей подписи многихъ, стало совсем недостаточно, и медаль была остановлена. Сіе подало поводъ г-ну Головнину къ вышеозначенной перепискѣ со мною. Между тѣмъ, дабы имѣть понятіе о неудовольствіи, какое произвелъ онъ своими бумагами во флотскихъ офицерахъ, довольно расказать о слѣдующемъ, бывшемъ въ Кронштадѣ, приключеніи: — Нѣкто капитанъ, сверстникъ ему

428

по службѣ, былъ съ нимъ друженъ. Портретъ Головнина висѣлъ
въ его комнатѣ. Когда сей капитанъ узналъ о его бумагахъ, то
сдѣлалъ объѣд, на которой пригласилъ многихъ генераловъ, ка-
питановъ и офицеровъ. Гости собралися. Хозяинъ сказалъ имъ:
„прежде всего прошу васъ быть свидѣтелями нѣкоторой приго-
товленной мною торжественной церемоніи." По окончаніи сихъ
словъ отворяются двери и два человѣка несутъ маленькой гробъ.
Хозяинъ снимаетъ со стѣны портретъ Головнина, кладетъ его въ
сей гробъ, закрываетъ оный и велитъ нести вонъ, произнеся
слѣдующія слова: „по сіе время были мы друзья, но отнынѣ онъ
въ сердѣ моемъ умеръ, положенъ во гробъ и погребенъ на-
всегда." Всѣ съ рукоплесканіемъ одобрили сію выдумку, и за
столомъ пили за здоровье хозяина, поступившаго столь честно
и справедливо.

ПИСЬМО КО МНЬ ВУКА СТЕФАНОВИЧА КАРАДЖИЧА.

Ваше высокопревосходительство, милостивый государь!

Послѣднее письмо ваше я имѣлъ честь получить, отъ 18-го
октября 820 года; потомъ я писалъ вамъ 18-го августа и 2-го
сентября 821 года, и 14-го февраля, и 23-го марта, и 21-го априля
822 года. Всѣ сіи посылки я отдавалъ въ здѣшнюю канцелярію
Россійскаго посольства, но не знаю получили ли вы ихъ.

Знаменитый сербскій славянинъ, Свято-Георгиевскаго (въ
Банатѣ Темесварскомъ сущаго) монастыря архимандритѣ, госпо-
динъ Павелъ Кенгелацъ, отдалъ мнѣ въ Темесварѣ у сего при-
лагаемыя двѣ свои книги (Естествословіе и Бытіясловіе ¹), для
присланія въ Императорскую Россійскую Академію, которые те-
перь, вмѣстѣ съ Бесѣдовникомъ Иллирико-Италіянскимъ честь
имѣю къ вамъ препроводить. Особеножъ честію и награжденіемъ
послужить мнѣ извѣстіе, что вы всѣ мои посылки вѣрно по-
лучили.

Поручая себя милости и благосклонности вашего высоко-
превосходительства, съ глубочайшимъ высокопочитаніемъ, честь
имѣю быть

вашего высокопревосходительства нижайшимъ слугою,
(на п. п.:) Вукъ Стефановичъ.

Въ Вѣнѣ.
26 февраля 823.

¹) Изданы въ Будѣ, въ 1811 г.

429

МОЙ ОТВЪТЪ.

Государь мой Вукъ Стефановичъ.

Я очень виноватъ передъ вами: на многія письма ваши и присылки разныхъ книгъ не отвѣчалъ. Но тѣмъ не меньше вамъ за оное благодарень. Послѣднее письмо получилъ я отъ вась, вмѣстѣ съ присланимыми отъ архимандрита Павла Кенгелаца книгами сочиненія его, подъ названіемъ Естествословіе и Всемирнаго сбытіясловія первая часть. Я прилагаю при семъ письмо къ нему и прошу васъ оное ему доставить. Также естьли отъ него что въ отвѣтъ получите, то пожалуйте перешлите къ намъ. Вѣроятно, ежели не издана еще имъ вторая часть Всемирнаго сбытіясловія (ибо я получилъ только первую), то будетъ издана, и въ такомъ случае попросите его, чтобъ и оную къ намъ прислалъ. Вы нѣ когда присылали въ Академію листочки сербскихъ вѣдомостей ¹). Не худо, когда бы вы всѣ, сколько ихъ понынѣ издано, собрали въ одну или двѣ переплетенные книги, и къ намъ прислали; ибо въ присыланіи по листочкамъ они теряются. Больше всего почитаю я себя виноватымъ передъ господиномъ Милетичемъ, къ которому прилагаю при семъ письмо, и прошу васъ ему оное доставить *). Не поставьте мнѣ въ вину прошедшее мое молчаніе и продолжайте попрежнему писать и присылать что заблагоразсудите. Академія будетъ вамъ за то весьма благодарна, и я также. Я говорилъ объ васъ князю Голицыну, и онъ увѣралъ меня, что вы за переводъ Библіи на сербской языкъ удовлетворены по условію съ вами ²). Естьли обстоятельства не позволятъ вамъ оставаться въ Вѣнѣ, и естьли вы желаете имѣть какоенибудь званіе при нашемъ посольствѣ, то увѣдомьте меня: я постараюсь похлопотать объ васъ, можетъ быть и удастся мнѣ доставить вамъ какое нибудь мѣсто, могутъе приносить вамъ нѣкоторое пособіе. Съ истиннымъ почитаніемъ, пребываю всегда вашъ

государя моего покорный слуга

А. Ш.

С. Петербургъ.

5 мая 1823 года.

*) См. выше стр. 406.

1) „Србске Повине“ издавали въ Вѣнѣ Фрушичъ и Лавидовичъ.

2) По предложенію Русскаго Библейскаго Общества, Вукъ перевелъ Новый Завѣтъ; но чисто сербскій слогъ перевода былъ искаренъ и справденіями А. Стойковича. (Статья Н. И. Срезневскаго, въ Моск. Сбор. 1846 г., стр. 367.)

436

МОЕ ПИСЬМО
КЪ АРХИМАНДРИТУ КЕНГЕЛАЦУ.

Высокопреподобный отецъ Архимандритъ.

Я получилъ чрезъ господина Вука Стефановича книги сочиненія вашего подъ названіемъ: *Естествословіе* и *Всемирнаго сбывіясловія* первую часть, и представилъ ихъ Императорской Российской Академіи, которая приняла оныя съ должнымъ къ толь полезному труду уваженіемъ, и поручила мнѣ принесть вамъ свою благодарность. Она помѣститъ ихъ въ свое книгохранилище, и проситъ васъ и впредь удостоивать ее присыланіемъ вашихъ произведеній и перепискою съ нею. Напрасно недоброжелатели ваши (какъ вы въ предисловіи своемъ объясняете) разглашаютъ, яко бы вы оное изъ Россіи украли, и подъ своимъ именемъ напечатали. Это совершенная неправда. Сіи сочиненія ваши, какъ по содержанію своему, такъ по добротѣ мыслей и слогу весьма достопочтенныя, вамъ собственно принадлежать и дѣлаютъ вамъ честь. Академія съ удовольствіемъ это свидѣтельствуетъ и буде бы нашлись какія либо затрудненія въ напечатаніи тѣхъ вашихъ твореній, какія впредь вами приготовлены будутъ, то она съ охотою ихъ напечатаетъ, или окажетъ вамъ нѣкоторое пособіе къ изданію оныхъ, естьли вы того пожелаете и къ ней отнеситесь. Съ истиннымъ почитаніемъ и преданностію навсегда пребываю, вашего высокопреподобія покорный слуга.

А. Ш.

(Президентъ Россійской Академіи, вице-адмиралъ, государственного совѣта и многихъ ученыхъ обществъ членъ.)

ОТВѣТЪ МОЙ ПА ПИСЬМО КО МНѣ А. М. КЛОНГЕВИЧА.

Милостивый государь мой.

Я имѣлъ удовольствіе получить почтеннѣйшее письмо ваше и при немъ дипломъ, доставившій мнѣ званіе почетнаго члена, которымъ Императорскому Вилинскому Университету угодно было меня почтить. Съ величайшего признательностію приемля сію сдѣланную мнѣ честь, прошу васъ, милостиваго государя моего, изъявить предъ всѣмъ университетомъ мою покорнѣйшую благодарность. Естьли могу въ чемъ-либо быть полезенъ оному, то прошу располагать мною, какъ человѣкомъ, желающимъ все-

431

усердно приносить ему свои посильные услуги. Съ истиннымъ и совершеннымъ почитаніемъ и преданностію, имѣю честь быть вашего высокопреподобія покорнѣйшій слуга

А. Ш.

Его Высокопреподобію, милостивому государю моему, ксензу Андрею Михайловичу Клонгевичу, въ Вильнѣ.

ПИСЬМО

КЪ ДЪВИЦЪ АННЪ АЛЕКСЕВНѣ ВОЛКОВОЙ.

Еще въ прошломъ году поднесъ я Государю Императору сочиненные вами стихи, которые Его Величество изволилъ принять благосклонно, безъ всякаго однакожъ назначенія вамъ какой-либо милости; но когда я представилъ ему, что васъ двѣ дочери у престарѣлой и бѣдной матери, живушей у меня въ домѣ, то Государь, по сему объясненію моему, приказалъ пожаловать не лично вамъ, но вообще семейству вашему, подарокъ, которой нынѣ только присланъ мнѣ изъ кабинета; а потому препровождая къ вамъ оный, прошу, по продажѣ или по оцѣнкѣ онаго, половину вырученныхъ за него денегъ отдать сестрицѣ вашей, Вѣркѣ Алексѣевнѣ, какъ исходатайствованный на общее ваше имя, и слѣдовательно сколько вамъ, столько же и ей принадлежащій. Съ искреннимъ почитаніемъ, имѣю честь быть, и проч. А. Ш.

ПИСЬМО

КЪ ДЪВИЦѣ ВЪРЪ АЛЕКСЕВНѣ ВОЛКОВОЙ.

Милостивая государыня, Вѣра Алексѣевна.

Прилагаю при семъ списокъ съ письма моего къ сестрицѣ вашей, Аннѣ Алексѣевнѣ, изъ котораго вы усмотрите, что покалованный въ прошедшемъ году Государемъ Императоромъ подарокъ, состоящій въ бриліантовомъ фермуарѣ, принадлежить вамъ обѣимъ, а потому и должны вы получить половину той цѣны, чего онъ стоить. Увѣдомляя васъ о семъ, съ искреннимъ почитаніемъ имѣю честь быть, и проч. А. Ш. (Юня 8 дня 1827 года).

432

## ОТВЕТЪ.

Милостивый государь, Александръ Семеновичъ.

Съ сердечною чувствительностію приношу вамъ покорнѣйшую мою благодарность за ваше милостивое стараніе, и хотя признаюсь вамъ чистосердечно я ласкалась надеждою по вашему предательству получить одна пожалованной Государемъ Императоромъ подарокъ, такъ какъ сочинительница поднесенныхъ Ему стиховъ, однакожъ радуюсь тому, что Богъ употребляетъ перо мое для вспоможенія моему семейству; я же съ должнымъ вамъ почитаніемъ и безпредѣльною признательностію, имѣю честь быть, и проч.

на подлин. подписано: Анна Волкова.

Июня 11 дня 1827 г.

## ПИСЬМО
КЪ АЛЕКСЕЮ ПЕТР. ЕРМОЛОВУ.

Мил. гос. мой, Ал. Петр.

Простите мнѣ великодушно, если я письмами и просьбами моими вамъ докучаю. Священный долгъ пещися о родныхъ и надежда на ваше ко мнѣ благорасположеніе извинятъ меня предъ вами. Илемянникъ мой Ш..., котораго препоручилъ я отеческому вашему попеченію, пишетъ ко мнѣ, что онъ уже довольно долгое время ведетъ жизнь и службу тяжкую, что по сей причинѣ желалъ бы хотя на нѣкоторое время отпроситься въ отпускъ и хотя нѣсолько отдохнуть, но не смѣетъ безъ моего на то позволенія, о чемъ и просить меня усильно. Между тѣмъ, хотя не имѣю я объ немъ подробныхъ свѣденій, и не слышу ни хорошаго, ни худаго, однакожъ по обстоятельствамъ, что онъ удаленъ отъ лица вашегоъ, и при многихъ происходившихъ дѣйствіяхъ не упоминается нигдѣ въ числѣ отличившихся заслугами, заключаю изъ того, что онъ продолжаетъ быть таковымъ же, каковъ къ вамъ посланъ. На увѣренія его о перемѣнѣ своего нрава и своихъ поступокъ я не могу полагаться. Опытъ осудить его на строгую жизнь, между грубыми народами, подвергнуть труду и опасностямъ, казался мнѣ послѣднимъ средствомъ къ его исправленію. Благопріятный случай препоручить его начальнику, толь всѣми чтимому, и котораго благосклонностію я ласкаюсь, обнадеживалъ меня въ успѣхѣ. Я рѣшился на то, исполняя долгъ единокровнаго родства, возложенный на меня смертію отца его и матери.

433

Но ежели ни строгость опыта, ни ваше начальство и благорас-
положеніе ко мнѣ (въ которомъ я никогда не усумнюсь), не могли
послужить ему въ пользу, то уже я не знаю ничего болѣе при-
думать. Онъ офицеръ; ему болѣе двадцати лѣтъ отроду. Когда
послѣ такова испытанія онъ еще не образумился и не можетъ
владѣть собою, то попеченіе мое о немъ превращается въ нѣкое
прискорбное отчаяніе о его исправленіи, тѣмъ больше, что онъ
не глупъ, и могъ бы хорошее предпочтѣе худому, ежелибъ
упрямымъ образомъ не предавался влеченію страстей. Въ семъ
расположеніи мыслей моихъ, пишу я къ нему, что онъ уже въ
такомъ чинѣ и возрастѣ, въ которыхъ человѣкъ долженъ самъ
собою управлять; а потому я не могу снимать съ него воли, и
предоставляю ему распоряжать собою, какъ онъ хочетъ, напо-
миная только, что онъ будущей судьбѣ своей самъ будетъ ви-
новникомъ, и отъ него зависить быть самому себѣ другомъ или
врагомъ. Но отдавая ему на волю располагать собою, еще при-
бѣгаю къ вамъ: умоляю васъ, обратите на него ваше вниманіе
и употребите все, что можно, къ его спасенію и благополучію.
Молодость его и проходящая съ лѣтами пылкость по даютъ еще
нѣкоторую къ тому надежду. Какіябъ вы ни употребили на то
средства, я вамъ буду обязанъ величайшеею благодарностію.
Ежели онъ станетъ проситься въ отпускъ сюда, то уволите ли
вы его или нѣтъ, я и то и другое сочту за дѣйствіе участія
вашего въ немъ и за великое мнѣ одолженіе. Не смѣю просить,
не смѣю обременять васъ; но ежелибъ приближеніе къ вашей
особѣ, съ строгимъ взысканіемъ при худомъ, и съ нѣкоторою
ласкою при хорошемъ поведеніи его, могло нѣсколько времени
продлиться, то можетъ быть вашъ примѣръ, вашъ образъ мыслей,
вашъ иногда гнѣвъ, иногда ласка — подѣйствовали бы надъ умомъ
молодаго человѣка, которому бы вы дали больше нежели жизнь.
Простите мнѣ сіе мое желаніе, если оно по какимъ либо причи-
намъ съ вашими мыслями несогласно. Я совершенно полагаюсь
на васъ. Предаю его вамъ. Всякій вашъ съ нимъ поступокъ не
иначе буду видѣть, какъ истиннымъ вашимъ къ нему и ко мнѣ
доброжелательствомъ; ибо еслибъ я и могъ усумниться въ благо-
расположеніи вашемъ ко мнѣ, то не усумнился бы въ сродномъ
вамъ великодушіи избавлять людей отъ несчастія и подавать
имъ руку помощи, когда есть хотя малѣйшая къ тому возмож-
ность. Нѣтъ надобности изображать предъ вами чувства сего
сладость; вы ее больше меня знаете.

Томъ II.

28

434

Съ истиннымъ почитаніемъ и совершенною преданностью
имѣю честь быть, и проч.

А. Ш.

Письмо къ Александр. Ард. Шиш.

Другъ мой А. А.! Я получилъ твое письмо, и хочу тебя на него отвѣчать. Ты съ нѣкоторымъ огорченіемъ пѣняешь ми, для чего я часто напоминаю тебя о должностяхъ ко Всевышнему т'уществу. Вопрошаешь: неужели въ тренимы и часто дурымы поведеніемъ своимъ подалъ ты случай думать, что вмѣст'ь съ слабостями, вкравши myself въ твое сердце, исторглось изъ него все, чѣмъ только долженъ человекъ отличаться отъ безразсуднаго животнаго? Ужели (говоришь) могъ я дойти до такой степени уничижительнаго разерата, чтобъ въ бурныхъ волнахъ спѣта, отданъенный отъ всего для меня драгоцѣннаго, не захотѣлъ иметь и послѣднаго упѣшенія въ горестяхъ. надежды на Провидѣніе? Наконецъ заключаешь: нѣтъ этого быть не можешь! съ пылкимъ своимъ нравомъ, еслибъ не вкоренена была въ моемъ сердцѣ теплая вѣра къ пекущемуся всегда о насъ Промыслѣ Божію, то отчаяніе давно уже довело бы меня до крайняго степени нещастій. — Вотъ твои слова. Я бы порадовался имъ, еслибъ могъ точно быть увѣренъ, что говорить ихъ твоя душа, а не языкъ. Не подумай, чтобъ я вподлинну считалъ тебя до такой степени развратнымъ, что ты не знаешь Бога. Нѣтъ! тогда бы и рука моя не поднялась къ тебе писать. Но послушай, мой другъ: ты молодъ и заблуждаешься. Говоришь о надеждѣ своей на Бога, о теплой влѣзь, и въ тожъ время показываешь, что онъ у тебя только на языкъ, а не въ душѣ и не въ чувствахъ; ибо вопрошаетъ: неужели вмѣст'ь съ слабостями, вкравши myself въ твое сердце, исторглось изъ него все, чѣмъ только долженъ человекъ отличаться отъ безразсуднаго животнаго? — Да, конечно! кто продолжаетъ вести себя х; до, не воздерживается отъ пороковъ, не исправляется, и называетъ это слабостями, вкравшимися въ его сердце, тотъ прилѣпленъ къ страстямъ своимъ, извиняетъ, питаетъ ихъ въ себѣ, — и слѣдовательно Богъ и вѣра у него только на языкъ, а въ сердцѣ страсти. Двумъ господамъ служить нельзя; одинъ кто нибудь изъ нихъ поработить подъ власть свою, и тогда не дивись: вкравшаяся въ сердце слабость поведетъ тебя изъ одной въ другую, изъ порока въ порокъ, изъ преступленія въ преступленіе, и хотя восклицаешь ты: нѣтъ, этого быть не можешь. однако будетъ. Тутъ нѣтъ средины. Или надобно твердо предпринять вкравшіяся слабости испоренить, почувствовавъ ихъ

435

опасность, отстать отъ нихъ, и дѣлать что велитъ Богъ и вѣра;
или дать себя увлекать симъ слабостямъ; и тогда уже нѣтъ со-
мнѣнія, что онѣ возьмутъ верхъ, усилятся, и заведутъ въ со-
стояніе гораздо хуждшее, чѣмъ состояніе безразсуднаго живот-
наго. — Изображення въ письмѣ твоемъ мысли хороши; но
надобно, чтобъ ты дѣйствительно такъ чувствовалъ; а ежели
не чувствуешь и говоришь, то ты идешь по весьма опасному
пути. Испытай себя, и повѣрь дѣла свои съ сини твоими сло-
вами: ежели дѣла твои несогласны съ ними, то не думай, чтобъ
ты когда либо могъ быть щастливъ и спокоенъ. Ты просишь
извиненія, что пишешь ко мнѣ чистосердечно; я люблю чисто-
сердечіе, и самъ такимъ же образомъ хочу говорить съ тобою.
Послушай: дѣла твои здѣсь были очень дурны, ты самъ это
знаешь. Поведеніемъ своимъ довелѣ ты себя до того, что здѣсь
нельзя было тебѣ оставаться; надлежало или постыднымъ обра-
зомъ выдти въ отставку и закоснѣть навсегда, или удалиться
отселѣ. Благоприятный случай льстилъ мнѣ, что ты замаранное
здѣсь имя свое поправишь въ иномъ мѣстѣ, что узнаешь нужду
и настоящую службу, почувствуешь надобность быть хорошимъ
офицеромъ и человѣкомъ, и перемѣнишь нравъ свой и свои по-
ступки. Подвергнувъ тебя, для твоего же благополучія, сему
опыту, сдѣлавшемуся необходимымъ, я просилъ о тебѣ началь-
ника твоего, человѣка заслуженаго, всѣми почитаемаго, и ко мнѣ
благосклоннаго. Ты являешься къ нему съ дерзкимъ проступкомъ,
и на первый самый разъ заслуживаешь отъ него выговоръ, под-
тверждаешь въ немъ худыя о тебѣ мысли. Однако, не смотря
на то, онъ обращаетъ на тебя свое вниманіе, хочетъ приблизить
тебя къ себѣ, открываетъ тебѣ путь и прошедшее поправить,
и навыкнуть при немъ къ дѣламъ и службѣ. Малѣйшее твое
исканіе въ немъ, показаніе себя съ хорошей стороны, привязало
бы его къ тѣбѣ, и ты нашелъ бы тутъ и къ поправленію и къ
обученію себя и къ почестямъ дорогу. Но чтожъ? — проходитъ
нѣсколько времени, и я уже слышу, что ты отъ него удалень,
служишь въ полеу, на ряду съ другими, и между отличающимися
имя твое не упоминается. Ктожъ виноватъ? можно ли быть сему
безъ причинъ? самъ ты говоришь объ немъ, что это такой гене-
ралъ, который съ величайшими тщаніемъ изыскиваетъ въ каждомъ
офицерѣ наградить малѣйшую тѣнь заслуги. Какимъ же образомъ
и почему будетъ онъ противъ тебя одного несправедливъ? Тл
опасашься, что такое его хладнокровіе и невниманіе къ тѣбѣ
одному подастъ мнѣ поводъ счесть тебя трусомѣ, подлымѣ; но

28*

436

что ты въ противномъ тому ссылаешься на всѣхъ своихъ начальниковъ и подчиненныхъ, бывшихъ съ тобою въ сраженіяхъ. Служивому человѣку конечно не хорошо быть трусомъ. Я полагаю, что ты храбръ; но развѣ офицеру только и нужна одна храбрость? развѣ при храбрости не надобно уже имѣть никакихъ другихъ достоинствъ? Представимъ себѣ офицера, который пьянствуетъ, забіячитъ, проигрывается, всякому грубить, ни съ ебѣмъ не уживается, ищетъ всегда быть съ подобными себѣ шалунами, удаляется отъ учтивыхъ, кроткихъ, благонравныхъ людей, не бережетъ ни въ чемъ своей чести, мотаетъ, задалживаетъ, не платитъ, лжетъ, хвастаетъ, обманываетъ, и словомъ — исполненъ всѣкими пороками: можетъ ли все это замѣнять одна храбрость? какой генералъ захочетъ его отличать, или держать при себѣ? какой порядочный человекъ пожелаетъ съ нимъ быть знакомъ? какое имя наживетъ онъ себѣ? — Я не для того говорю это, чтобъ полагалъ въ тебя всѣ сіи гнусные пороки, безчестящіе человѣчество, — сохрани тебя Боже отъ нихъ! — но ежели ты и нѣкоторую часть ихъ въ себѣ имѣешь, то долженъ самого себя винить, а не другихъ. Никто не будетъ тебя уважать и любить съ ними, ни то о тебя не пожалѣетъ, и тщетно будешь ты самого себя обманывать, что это одинъ только слабости, пылкость права, но что въ сердцѣ твоемъ вкоренены Богъ, вправа и добродительѣ. Не правда! человекъ, чистосердечно желающій обратиться на благій путь, иначе не можетъ сего сдѣлать, какъ возгнушаться прежними своими дѣяніями, увидѣть предъ собою бездну погибели, ужаснуться и положить твердо, не повиноваться болѣ своимъ страстямъ, и приучить себя любить доброе. Когда онъ это непреложно предприметъ и обратится къ Богу и къ вѣрѣ, тогда сыщетъ и въ Богъ милость, и въ людяхъ дружбу и почтеніе. Но проводники къ сему — смиреніе и кротость, а не буйство и наглость. Страсти не укрощаются потачкою имъ; для обузданія ихъ потребно противъ нихъ вооружиться, ополчиться строго, и для подкерѣпленія силъ своихъ искать и просить помощи: возьми Евангеліе и читай не отъ скуки, но со вниманіемъ, съ размышленіемъ, — ты почувствуешь свое достоинство, возненавидишь пороки, полюбишь честь, великодушіе, кротость, милосердіе, воздержаніе, отечество, ближняго, себя самого, и повѣрь мнѣ, оно сдѣлаетъ тебя честнымъ, справедливымъ и благонравнымъ человекомъ, который вездѣ, всегда и одинъ прямо щастливъ, потому что имѣетъ спокойную совѣсть. Я вѣрю и знаю, что ты ведешь скучную и тяжкую жизнь; но чтожъ дѣлать? чѣмъ пособить?

437

Ежели строгий этотъ опытъ необходимо нуженъ былъ для собственной твоей пользы, то нельзя же въ короткое время изгладить прежніе свои поступки: чорняя пятна не скоро смываются; ты же ихъ худо моешь. А ежели онъ не послужилъ тебя въ пользу, и естьли паче чаянія ты тѣжъ свои дурныя привычи и по нынѣ сохраняешь, то къ чорному ты прибавляешь еще болѣе черноты: какъ же хочешь, чтобъ тебя считали бѣлымъ? Умоляю тебя откинь самолюбіе, взгляни на себя съ должною строгостію, не заглушай въ себѣ гласа совѣсти и дай ей волю укорять тебя: она одна можетъ своими укоризнами возвратить тебя и покой и щастіе и почтеніе отъ людей. Ты хочешь просяться въ отнускъ и требуешь отъ меня позволенія. Я радъ тебя увидѣть, но не призываю и не возбраняю. Ты уже въ такомъ чинѣ и лѣтахъ, что самъ собою располагать долженъ. Подумай: исправился ли ты? загладилъ ли тѣ проступки, которыми здѣсь себя помрачилъ? Ежели нѣтъ, то зачѣмъ сюда пріѣдешь? буде съ тѣмъ, чтобъ бѣхать опять назадъ, такъ это не стоитъ труда, и отниметъ у тебя время исполнить скорѣе то, зачѣмъ ты отселѣ поѣхать; буде же съ тѣмъ, чтобъ оставаться здѣсь, то какъ оставаться? въ службѣ? но есть ли надежда, чтобъ здѣсь — наживши себѣ худое имя, тамъ — не поправя его, и возвратясь таковымъ же, какъ и поѣхать, могъ получить какую-либо для себя выгоду? Сь прежними твоими привычками, и съ тѣмъ именемъ, какое ты нажилъ и не загладилъ, ты не прославишь здѣсь года, какъ можешь быть посрамленъ и сдѣлаешься нещастливъ; ибо здѣсь всякій твой поступокъ будетъ явенъ и слышанъ. Буде же пріѣдешь съ тѣмъ, чтобъ идти въ отставку, то какая участь ожидаетъ тебя? — смѣшаться съ ничтожными людьми, влачить жизнь презрительную, закоснѣть въ грубости; ибо во всякомъ состояніи надобно быть извѣстну, обращаться съ извѣстными людьми, имѣть достоинство и доброе имя; безъ того человекъ ничтоженъ, низокъ; онъ долженъ будетъ знаться съ полюбными себѣ негодяями, и отчасу болѣе утопать будетъ въ грязи своего состоянія. Тѣмъ еще опаснѣе, что по самолюбію своему онъ станетъ мечтать себя нѣчто значущимъ, а по нажитому имъ худому имени и по дѣламъ всякъ будетъ его презирать. Отсюду родится въ немъ или умножится сварливость; онъ станетъ безпрестанно чувствовать досаду, со всѣми огрызаться, ссориться, и впадать въ пущее презрѣніе. Повѣрь мнѣ, мой другъ, гдѣбъ ты ни былъ, ежели ты самъ къ себѣ не будешь чувствовать почтенія, ежели въ собственныхъ своихъ глазахъ не бу-

438

дешь правъ, то и другіе никто почитать и любить тебя не будутъ. Мой долгъ былъ сказать тебе й нравду. Тѣнь покойной матери твоей и отца, моего брата, и моя къ тебе родственная любовь налагаю тъ на меня сей долгъ. Впрочемъ, ежели чистосердечіе словъ моихъ не коснется твоего сердца, то тебе же хуже. Прощай. Будь здоровъ. Молю и завекинаю тебя, утѣшь меня и тетку свою, столько къ тебе привязанную, будущимъ своимъ поведеніемъ. Остаюсь любящій тебя, вѣрный твой дядя

А. Ш.

ПИСЬМО
КЪ Г. Н. Городчанинову ¹).

Милостивый государь Г. Н.,

Я получилъ ваше письмо, въ которомъ, по прежнимъ нашимъ сужденіямъ о словесности, сообщаете мнѣ сомнѣніе свое о стихѣ Державина: „Я царь, я рабъ, я червъ, я Богъ“, вопрошая, не слишкомъ ли велико для человѣка назвать себя Богомъ? И не опасно ли будетъ для юношей, преподавать имъ стихъ сей за образецъ высокихъ мыслей и краснорѣчія? Вы правы: стихъ сей превосходенъ, или скажемъ — превыспренъ, дабы дать больше возвышенности и лучше выразить иностранное слово sublime; однакожъ, въ сужденіи它 красотахъ словесности, можно и о семъ стихѣ потолковать.

Я нахожу въ немъ первое: что онъ при всемъ своемъ превосходствѣ, имѣлъ бы больше правильности и постепенности, когда бы начальныя два слова: Я царь, я рабъ переставя сказать: Я рабъ, я царь, я червъ, я Богъ. Второе: что принадлежитъ до слова Богъ, то вы справедливо усумнились, можно ли разсуждать о немъ съ юношами, опасаясь, что они настоящаго смысла, даже и для зрѣлыхъ лѣтъ труднаго къ растолкованію, не поймутъ. Вы сами, если бы не нашли въ св. Писаніи и въ Акафистѣ отекрывающуюся вамъ силу сего слова, остались бы въ сомнѣніи. Найденный вами текстъ дѣйствительно объясняетъ оное. Но я попытаюсь тоже самое еще инымъ образомъ подтвердить, а именно вотъ какимъ: если выраженіе: я Богъ, вложить въ уста невѣрующаго во всемогущество Божіе, то оно будетъ дерзкая непростительная гордость: ибо тогда прилично ему только названіе: я червъ; но когда онъ истинно вѣруетъ въ воплощеніе единороднаго Сына Божія, тогда изрѣченіе его о себѣ: я Богъ,

¹) Перепечатывается изъ „Маяка“ 1842 г., кн. 3, Смѣсь: Полненіе на 7-й стихъ въ 9-й строфѣ гимна „Богъ“. — Г. Н. Городчаниновъ былъ профессоромъ въ къ занскомъ университетѣ.

439

не есть уже дерзкая и безразсудная гордость, но благоговѣйное восхищеніе и радость: ибо до сего времени человѣкъ могъ о себѣ сказать только: я червь; но по силѣ воплощенія Божія, содѣлываясь не только чадомъ Божіимъ, но и причастникомъ Божескаго естества, восторгъ его: я Богъ — содѣлался не хгастовствомъ червя, но благоговѣніемъ человѣка, величащаго въ себѣ дѣйствіе благодатнаго милосердія Божія, возведшаго его изъ червя въ Бога. Можно сдѣлать сему противуположное уподобленіе: Богъ Слово (Іоанн. 1—8), для спасенія человѣка, по неизреченному милосердію Своему, стало непотію, потому и называетъ Себя: Сыномъ человѣческимъ. Нѣкоторые, острые, но непросвѣщенные внушаемымъ вѣрою, чистымъ о Божествѣ понятіемъ, хотятъ иногда ложнымъ остроуміемъ своимъ плѣнять худо разсуждающихъ читателей своихъ. „Si Dieu n'existoit pas, il faudroit l'inventer", т. е. еслиъ Богъ не существовалъ, то надлежало бы Его изобрѣсть. Да етожъ могъ бы Его изобрѣсть, когда бы Онъ не существовалъ? ибо тогда и созданные Имъ всѣ люди и твари не существовали бы.

Простите мнѣ, что поздо вамъ отвѣчаю: слѣпота глазъ моихъ и ослабѣвшія отъ болѣзней силы не позволяютъ ни читать, ни писать, ни сказывать мои мысли, какъ строкъ по пяти, и то не во всякия сутки.

Съ отличнымъ почитаніемъ и преданностью, пребываю вашъ, милостиваго государя моего нокорный слуга,

А. Шишковъ.

Августа 26 дня 1838 года.

ПИСЬМО МОЕ ¹).

къ тайному совѣтнику князю Платону Александровичу Ширин-скому Шихматову ²).

Милостивый государь,

князь Платонъ Адександровичъ.

Чувствуя неминуемый для всѣхъ смертныхъ и для меня уже близкій переходъ изъ сей временной жизни въ вѣчную, я желаю исполнить, прежде наступленія послѣдняго часа, нѣкоторыя озабочивающія меня обязанности Христіанина, мужа и родственника,

¹) Какъ это письмо такъ и всѣ послѣдующія переписаны посторонней рукой. Шишковъ въ это время уже потерялъ зрѣніе.

²) Родной братъ инока Аникиты; былъ министромъ народнаго просвѣщенія.

440

чтобы сколько возможно болѣе успокоить и себя, и оставляемых
мною въ сиротствѣ ближнихъ моихъ. По сему я разсудилъ сдѣ-
лать на случай моей смерти слѣдующія распоряженія и, дѣля вѣр-
нѣйшаго ихъ исполненія, покорнѣйше просить ваше сіятельство

Во первыхъ: какъ Христіанина и моего добраго пріятеля,
соединить со всѣми уповающими на безконечныя заслуги нашего
Искупителя и Воскресителя усердья молитвы ваши къ Богу объ
очищеніи и упокоеніи души моей, которую я съ вѣрою и на-
деждою предаю въ руки Небеснаго Отца.

Во вторыхъ: по болѣзненному состоянію жены моей Юлии
Осиповны, требующему особенного попеченія объ ея здоровьѣ,
равно и потому, что она, будучи католическаго вѣроисповѣда-
нія ¹), не знаетъ уставовъ нашей церкви, — принять ближайшее
участіе въ распоряженіяхъ о погребеніи моего тѣла и избраніи
для этого къ надбища и мѣста, по благоусмотрѣнію вашего сія-
тельства и другихъ извѣстныхъ мнѣ постояннымъ пріятельсемъ ко
мнѣ расположеніемъ лицъ, именно г. сенатора генералъ-лейтенанта
Ивана Савича Горголи ²), г. дѣйствительнаго тайнаго совѣтника
Александра Ивановича Рибопьера, г. тайнаго совѣтника Алексан-
дра Сергѣевича Танѣева ³), гг. дѣйствительныхъ статскихъ совѣт-
никовъ, Александра Пвановича Красовскаго ⁴) и Владимира Ивано-
вича Панаева⁵), и статскаго совѣтника Константина Степановича Сер-
биновича ⁶), которыхъ я объ этомъ также просилъ, равно какъ и моего
духовнаго отца, Казанскаго Собора протоіерея Петра Николаевича
Мисловскаго. Что касается до денежныхъ издержекъ, нужныхъ
на погребеніе тѣла моего и на поминовеніе души моей, то я на
оныя назначаю слѣдующія мнѣ въ выдачу жалованье и столовыя,
равно и остающіяся въ домѣ моемъ наличныя деньги, которыхъ
помянутые распорядители погребенія моего, могутъ требовать
изъ надлежащихъ мѣстъ и отъ моей жены, какъ главной участ-
ницы во владѣніи оставляемымъ мною имѣніемъ.

Ва третьихъ: обще съ оиченными шестью лицами приложить
понеченіе о сохраненіи согласія и миролюбномъ окончаніи всѣхъ
дѣлъ между моею женою и моими родственниками, особливо

1) Она была польскаго происхожденіи.

2) Бывшій цесрбургскій оберъ-политмейстеръ; умеръ въ 1862 г. 92-хъ лѣтъ отъ роду.

3) Статс-секретарь императора Николая Павловича

4) Бывшій цензоръ.

5) Авторъ „Идиллій“ (1820) и Воспоминаній, нашечатанныхъ въ Вѣстн. Евр. 1867. т. III. и IV.

6) Почетный членъ 2-го Отдѣлія Академіи Наукъ.

441

остающимися въ моемъ жилищѣ двумя племянницами моими,
вдовою Дарьею Александровною ¹) и дѣвицею Настасьею Дми-
тріевною Шишковыми, въ сиротствующемъ состояніи которыхъ,
равно какъ и всей моей родни, я принимаю живѣйшее участіе.
Посему я прошу и умоляю ихъ всѣхъ моею къ нимъ любовію,
чтобы онѣ, по христіанскому долгу и по чувству взаимной ко
мнѣ любви, почтили память мою искреннимъ единодушіемъ и
всѣмъ возможнымъ вниманіемъ къ послѣдней воли умирающаго,
который всегда желалъ сохранить между ними миръ. Хотя я на-
дѣюсь, что онѣ не отрекутся исполнить мою послѣднюю о томъ
прозвбу, но если бы ожиданіе мое, сверхъ всякаго чаянія, оста-
лось въ чемъ либо неисполненнымъ, — то въ семъ случаѣ я покор-
нѣйше прошу ваше сіятельство, равно какъ и всѣхъ вышеупо-
мянутыхъ пріятелей моихъ, оказать моимъ родственникамъ нуж-
ную помощь совѣтами и увѣщаніями; въ могущихъ же возникнуть
какихъ либо недоразумѣніяхъ между ними принять на себя по-
лезное для нихъ посредничество, и если бы представилась необ-
ходимость, то быть и добрыми примирителями въ ихъ несогласіяхъ,
стараясь оканчивать оныя домашнимъ образомъ и безъ огласки.

Общаніемъ возможнаго исполненія изъясненныхъ въ семъ
письмѣ послѣднихъ желаній разлучающагося съ вами на вѣки
пріятеля вашего, вы умножите чувства истинной къ вамъ любви
и благодарности за всѣ опыты вашего добраго ко мнѣ располож-
енія. Сіи христіанскія чувства не умрутъ въ безсмертной душѣ
разрушающагося только тѣломъ человѣка, который сохранялъ
всегда искреннее къ вамъ почтеніе, и теперь, можетъ быть уже
въ послѣднее засвидѣтельствованіе сихъ чувствъ, подписывается
дрожащей рукой,

вашего сіятельства

покориѣшнимъ слугою

(на подлинномъ подписано :)

А. Шишковъ.

22. Августа 1840.

Письмо сіе одинакаго содержанія отправлено и къ другимъ
нѣкоторымъ особамъ, а именно: къ духовному отцу моему, про-
тоіерею Петру Николаевичу Мысловскому, дѣйствительному тай-
ному совѣтнику Александру Ивановичу Рибопьеру ²), тайному со-

1) Рожденною Сычевскою.

2) Оберъ-камергеру.

442

вѣтнику статсъ-секретарю Александру Сергѣевичу Танѣеву, сенатору генералъ-лейтенанту Ивану Савичу Горголи, дѣйствительному статскому совѣтнику Александру Ивановичу Красовскому, дѣйствительному статскому совѣтнику Владиміру Ивановичу Панаеву и статскому совѣтнику Константину Степановичу Сербиновичу, отъ коихъ получены слѣдующіе отвѣты:

Отъ князя Платона Александровича Ширинскаго Шихматова:

Милостивый государь,

Александр Семеновичъ.

Съ сокрушеннымъ сердцемъ прочиталъ я письмо ко мнѣ
вашего высокопревосходительства, которымъ вамъ угодно было
исполнителемъ послѣдней воли своей назначить между прочими
и меня. Поспѣшаю отвѣтствовать, что воля ваша для меня
священна. Молю Господа, чтобъ Онъ продлилъ драгоцѣнную для
отечества и всѣхъ знакомыхъ вашихъ жизнь вашу. Но еслибъ
святыми и праведными судьбами Своимъ Онъ благоволилъ призвать
васъ къ Себѣ прежде меня, въ такомъ случаѣ, какъ о благодѣтелѣ
моемъ и покойнаго брата моего, я не престану, по чувству глу-
бочайшей признательности и всегдашняго моего уваженія, усердно
молиться ко Господу нашему Іисусу Христу и призывать на
васъ милосердіе Вожіе, точно такъ, какъ исполняю сіе въ отно-
шеніи къ моимъ родителямъ. Ближайшее участіе въ отданіи
вамъ послѣдняго долга принадлежить мнѣ какъ по причинѣ мно-
гихъ полученныхъ мною отъ васъ благодѣяній, такъ, смѣю ска-
зать, и по моей неизмѣнной къ вамъ преданности, которая не
ограничивается предѣлами гроба.

Наконецъ я готовъ содѣйствовать къ сохраненію мира между
родственниками вашими, сколько только сіе отъ меня зависѣть,
можетъ.

Съ отличнымъ почтеніемъ и сыновнею покорностію имѣю
честь быть

вашего высокопревосходительства покорнѣйшимъ слугою

(на под.инномъ подписано :)

Князь Ширинскій Шихматовъ.

26. Августа 1840.

Отъ протоіерей П. Н. Мысловскаго.

Казанскаго собора протоіерей Петръ Мысловскій съ сердеч-
нымъ умиленіемъ имѣлѣ честь прочитать проектъ письма его вы-

443

сокопревосходительства Александра Семеновича Шишкова, и, найдя оный вполнѣ христіаннѣйшимъ и благоразумнѣйшимъ, не видить, что бы можно было прибавить къ сему прозвку или убавить. Протоиерей Мысловскій изъявляетъ душевную свою готовность, всѣми мѣрами вспомоществовать священной волѣ великаго мужа, когда Господу угодно будетъ возвать его въ вѣчность. Онъ же, Мысловскій, и по духу общенія во Христѣ и по всегдашней личной привязанности къ особѣ его высокопревосходительства, обязуется воздѣвать грѣшния руби свои въ часъ жертвоприношенія за упокоеніе души его, да побѣдившій смерть Своею смертію дастъ ему животъ вѣчный въ ликѣ Праведныхъ. Августа 21 дня. 1840 года.

Отъ г. статсъ-секретаря А. С. Таньева.

Милост. государ. Алекс. Семен.

Съ скорбнымъ чувствомъ прочиталъ я письмо вашего высокопревосходительства отъ 22сего августа; но тутъ же почерпнулъ я новый примѣръ достойный подражанія, сколь свойственно каждому христіанину быть готовымъ къ оставленію земнаго поприща, хотя и неизвѣстенъ намъ часъ воли Божіей. Неизгладимо будетъ въ потомствѣ имя ваше, украшенное благочестіемъ, заслугами отечеству и доблестями; но для меня въ особенности незабвенные будутъ пріязнь и довѣренность великаго мужа, и я, преисполненный глубовіемъ къ вамъ чувствомъ уваженія и благодарности, вмѣню себѣ въ обязанность исполнить возлагаемое на меня порученіе ваше по силѣ моего разумѣнія и возможности.

Имѣю честь быть съ глубочайшимъ почтеніемъ и предан-
ностію, милостивый государь,

вашего высокопревосходительства покорнѣйшій слуга

(на подлин. подписано:) Александръ Танѣевъ.

25 Августа 1840.

Отъ сенатора генералъ-лейтенанта И. С. Горволи.

Мил. государ. Алекс. Семен.

Лестное порученіе вашего высокопревосходительства, изъя-
сненное въ почтеннѣйшемъ вашемъ письмѣ отъ 22 августа, при-
нимаю съ благоговѣніемъ, и смѣю васъ увѣрить что христіанскія
ваши распоряженія въ отношеніи почтеннѣйшаго вашего семей-
ства и родственниковъ вашихъ, возлагаемыя на меня и другихъ

444

поимянованныхъ особъ, будутъ по всѣмъ предметамъ со:всю
точностію исполнены, какъ залогъ тѣхъ непоколебимыхъ чувствъ,
коими исполненъ былъ къ особѣ вашей, и кои сохранятся въ
душѣ за предѣлы гроба. Но желаю душевно и молю Искупителя
и Спасителя нашего Иисуса Христа, — Ему же вся возможна суть,—
чтобы благостію Свою, елико возможно, продлѣ еще драгоцѣн-
ные дни ваши, толико полезные для соотечественниковъ вашихъ,
и какъ вы есть образъ неизречення Его славы, то, когда воз-
зоветъ васъ къ Себѣ, чтобы принялъ въ руцѣ Свои безсмертную
душу вашу, и вселилъ бы идѣже пресѣщаетъ свѣтъ лица Его, и
идѣже нѣтъ ни болѣзнь, ни печаль; и тогда, какъ и теперь, про-
симъ васъ не забыть о чтущихъ васъ.

Съ отличнымъ почтеніемъ и совершенною преданностію
честь имѣю быть и пребуду на всегда

вашего высокопревосходительства всепокорнѣйшій слуга
(на подлин. подписано :) Иванъ Горголи.
Августа 25 дня 1840.

Отб. А. И. Красовскаго.

Мил. государ. Алекс. Семен.

Почтеннѣйшее письмо вашего высокопревосходительства отъ
25-го августа я прочиталъ нѣсколько разъ, и размышлялъ о немъ
съ умиленною душею. Сердцу человѣческому дано предчувство-
вать, уму — постигать всю важность послѣдняго часа въ здѣш-
ней жизни: Божественное Откровеніе научаетъ насъ, что въ ней
однимъ мгновеніемъ невозвратно опредѣляется участь наша въ
цѣлой вѣчности. И такъ если христіанское приготовленіе къ со-
крытому отъ насъ, но тѣмъ не менѣе вѣрному концу дней нашихъ
должно быть всегда первою изъ нашихъ заботъ, то содѣйство-
вать возможному здѣсь успокоенію Христіанина, способствовать
къ мирному напутствію его изъ настоящей краткой жизни къ не-
скончаемой будущей — есть неотрицаемый и священный долгъ
всякаго, кто только носитъ на себѣ имя послѣдователя Иисусъ
Христова. Одинъ такой взглядъ на главный предметъ досто-
почтеннаго письма вашего составляетъ для меня уже достаточное
побужденіе въ свое время принять охотное участіе въ исполненіи
изъясненной въ ономъ послѣдней воли вашей, христіанской,
отеческой, достойной хвалы и подражанія многихъ Христіанъ,
многихъ отцевъ и родственниковъ; уже по сему одному невоз-
можно мнѣ отречься отъ призванія и чести быть въ числѣ лицъ,

445

избранных для этого дѣла вашею довѣренностью. Но сіи убѣж-
денія дѣлаются еще сильнѣе и еще возвышеннѣе, съ одной сто-
роны, отъ чувствъ раздѣляемыхъ мною съ Россианами и просвѣ-
щенными иностранцами, чувствъ отличнаго уваженія къ безсмерт-
нымъ заслугамъ нашего отечественнаго писателя и вмѣстѣ государ-
ственнаго мужа, а съ другой, отъ живѣйшей душевой бла-
годарности за всѣ полученные мною отъ васъ наставленія и бла-
годѣянія. Изъяснивъ сіи сердечныя чувства просто на языке,
который вамъ и мнѣ милѣе всѣхъ языковъ въ мірѣ, и которому
продолжительные и незабвенные труды ваши принесли отличную
честь и пользу, я надѣюсь, что ваше высокопревосходительство
удостоите принять отъ меня прежде всего искреннія желанія,
чтобы Творецъ и Хранитель бытія нашего еще подкрепилъ ваше
здоровье и продлилъ драгоцѣнные для многихъ дни ваши; и по-
слѣ сихъ желаній позвольте повторить вамъ обещаніе сыновняго
послушанія и готовности моей къ исполненію христіанской воли
вашей, когда ударить, и когда мы, съ вѣрою и назиданіемъ душъ,
услышимъ великий часъ, предопредѣленный судьбами Премудраго
и Всеблагаго. Между тѣмъ, да будетъ отвѣтъ сей на ваше приз-
ваніе новымъ вѣрнымъ свидѣтельствомъ глубокаго высокопочита-
нія, сыновней преданности и чистой благодарности, живыя чув-
ства которыхъ питать въ душѣ моей я всегда поставлялъ себѣ
за особенную честь, и съ оными до конца жизни моей пред буду
вашего высокопревосходительства всепокорнѣйшимъ слугою,

(на подл. подп. :) Александръ Красовскій.

28 Августа 1840.

Отъ В. И. Панаева.

Милос. государ, Алекс. Семен.

Вашему высокопревосходительству угодно было присоеди-
нить меня къ числу исполнителей послѣдней воли вашей, изъяс-
ненной въ письмѣ ко мнѣ отъ 22-го Августа. Повинуюсь вамъ съ
горестію, уваженіемъ и признательностію.... Но да продлить
еще Господь Богъ драгоцѣнные дни полезной, славной и добро-
дѣтельной вашей жизни, и да отдалить отъ всѣхъ насъ печаль-
ную необходимость исполненія!

Съ нензѣннымъ во вѣки глубочайшимъ почтеніемъ и ду-
шевною преданностью, имѣю честь быть вашего высокопревосхо-
дительства покорнѣйшимъ слугою,

(на подлинномъ подписано :) В. Панаевъ,

30 Августа 1840.

446

Отб. А. П. Рибопьеры.

Милос. Госуд. Алекс. Семен.

Я не могъ безъ слезъ прочитать письма, которымъ ваше высокопревосходительство почтить меня изволили. Принимая съ чувствомъ глубокой благодарности новый сей опытъ дружбы и довѣренности вашей ко мнѣ, столь для меня лестной, я общаюсь свято выполнить возлагаемое вами на меня, и молю Бога отъ нискренного сердца, да продолжить Онъ дни достохвальной, во всѣхъ отношеніяхъ примѣрной и полезной жизни вашей. Съ совершеннымъ высокопочитаніемъ и преданностью, имѣю честь быть, милостивый государь,

вашего высокопревосходительства покорнѣйшимъ слугою
(на под. подпис:) А. Рибопьеръ.

3 Сентября 1840.

Отб. К. С. Сербиновича.

Мил. государ. Алекс. Семен.

Письмо, комь ваше высокопревосходительство изволили возло-
жить на меня обязанность участія въ исполненіи последней воли ва-
шей, столь глубоко тронуло меня, что и теперь еще не нахожу словъ
для выраженія чувствъ моихъ. Живо помню всѣ незабвенные
вашіе ко мнѣ благодарнія, все покровительство, оказанное мнѣ
вами въ юности моей, и, за счастіе себѣ считая, что бы вы рас-
полагали мною для услугъ своихъ, вмѣню себѣ въ священный долгъ
вѣрно и точно исполнить волю вашу по мѣрѣ силъ и средствъ
моихъ. Съ сею искреннею, живѣйшею привязанностію къ вамъ,
пламенно молю. Всемогущаго Бога, да сохранить драгоцѣнную
жизнь вашу безболѣзненно еще на многія лѣта, и да утѣшится доб-
родѣтельная душа ваша еще и въ здѣшнемъ мірѣ, чрезъ совершеніе
всѣхъ вашихъ благихъ желаній, а послѣ странствія земнаго, въ
награду христіанскихъ подвиговъ, да внидетъ въ радость Господа.

Примите изъясненіе глубочайшаго почитанія и усерднѣйшей
преданности, съ коими честь имѣю пребыть,

милостивый государь, вашего высокопревосходительства
всемокорнѣйшимъ слугою

(на подлинномъ подписano :) К. Сербиновичь.

Сентября 1840.

## АЗБУЧНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ

ПИЧНЫХЪ ИМЕНЬ, УПОМИНАЕМЫХЪ ВЪ ОБОИХЪ ТОМАХЪ.

Августъ II, кор. польск. — І. 53.

Аксаковъ, Серг. Тим. — II, 131.

Александра Павловна, вел. княг. —
І. 58; II, 347.

Александра Федоровна, имп. — II,
174. 340.

Александр І Павловичъ. — І. 3,
13, 27. 28. 40, 71, 81, 83—86. 91, 92,
101, 109, 111, 112, 114, 115. 117. 121,
123—125, 127—139, 147—154, 156, 160—
162, 166, 167, 174, 175, 182—184. 186.
188, 194. 198, 201, 202, 206. 207. 209.
210, 215. 223. 230. 231, 235. 236. 238.
244, 245. 248—254, 257—262, 280, 281,
284, 285, 288, 292, 293, 295, 299—309,
315, 316, 321—324. 331, 333, 338, 344.
345, 351—353, 355, 356, 364. 371, 375—
379, 385—388, 390—393. 403, 404. 409.
410, 412. 415. 416. 418. 423—435, 442—
450, 453—479. Ноправки; II, 54—56, 68,
75, 90—101, 106, 110, 130—132, 134, 138,
156. 163, 164, 166, 169, 171—175, 177—
180, 182, 206—209, 213. 214, 220. 221,
223—227. 236, 239, 240, 245—250, 269—
273, 275—278, 280, 286, 289. 323, 324,
334, 340, 417.

Александрь II Николаевичъ. —
II, 304, 340.

Александръ, принцъ виртемб. — І,
124.

Алексѣевъ, Петръ, протоiep. — II,
30, 314.

Алопеусъ, гр. Дав. Макс. — І, 51,
195, 204, 220, 339, 360.

Амалія Фридерика, маргр. бад. —
І, 249, 279. 280, 282, 283, 292—294.
299, 300, 303, 393, 404. 406, 411, 412.
414.

Амалія, принц. бад. — І, 295, 414.

Амвросій, архіеп. моск. — II. 9.

Амвросій Подобѣдовъ, митр. пе-
терб. — II. 8. 9, 13.

Анна Павловна, вел. княг. — II, 336.

Анна Федоровна, вел. княг. — І,
282, 410.

Анстедтъ. — 1, 128. 130.

Андрасина, гр. Ек. Ив. — См. Ново-
сильцева.

Аракчеевъ, гр. Алекс. Андр. — І, 20,
22. 125. 128. 141. 147. 154, 160, 164,
245, 249. 305. 308. 309. 326, 350, 351.
376, 387, 397; II. 95—98, 172. 174, 177,
179. 180. 182, 185, 188, 205—208, 220,
232. 240—244, 247, 276. 340.

Армфелдтъ, гр. Густ. Мавр. — І, 124.
128.

Арсеньевъ, проф. — II, 141.

Артуа, гр. д'. — См. Людовикъ
XVIII.

Архаровъ, Ив. Петр. — 1, 21.

Архаровъ, Никол. Петр. — І, 21, 22, 26,
38, 39.

*

Баговутъ, ген.-лейт. — І, 136, 455.

Баговутъ, Елис. Яков. — І, 455.

A

450

Багратіонъ, кн. Петръ Ив. — І. 48,
130, 136, 137, 149, 153, 154, 433.

Бажановъ, В. Б., протоиер. — Н. 304.

Баженова. — См. Гетте.

Баженовъ, Вас. Ив., архит. — 1. 328.
386.

Бакунина, Варв. Ив. — 1. 314. 318.
324, 325, 327, 330, 335, 338. 344. 350.
361.

Бакунина, Евд., фрейл. — 1. 344. 387.

Бакунина, Степ. Ив. — См. бар-
Бюлеръ.

Бакунинъ, Вас. Михайл. — І. 314.
324, 330, 335, 345. 361.

Бакунинъ, Мих. Мих. — 1, 314. 332.
338.

Бакунинъ, Мод. Петр. — 1. 338.

Бакунинъ, Петръ Вас. — Н. 4.

Балашова, Ек. Дмитр. — 1. 318.

Балашова, Елена Петр. — І. 318.

Балашовъ, Ал-дръ Дмитр. — І. 122.
123, 125, 126, 128, 139. 141, 146, 147,
154, 174, 181, 182, 196, 197, 206, 215.
224, 316. 318. 324. 331. 333, 334, 343,
345, 351—353. 360. 379. 380. 382. 397.
401. 448; Н. 321.

Бантышъ - Каменскій, Никол. Ни-
кол. — П. 374.

Барклай-де-Толли. кн. Елена Ив. —
І, 260. 389.

Барклай-де-Толли, кн. Мих. Богд. — 1, 125, 130, 139, 148, 153, 154, 205, 233, 235, 339, 431, 432, 464.

Бардаковъ, ген.-м. — І. 10.

Бардовскій, Як. Іевл. — П. 309—330.

Барсовъ, Ант. Алекс. — П. 4.

Бартеневъ, Петръ Ив. — П. 350.

Баратинскій, кн. Ив. Ив. — 1, 176,
195, 318.

Бассано, герц. де. — См. Маре.

Батюшковъ, Конст. Ник. — П. 350.

Бахметева, Мар. Сем. — 1. 54.

Бахтинъ, Ив. Ив. — 1. Ноправки.

Безакъ. — Н. 189.

Безбородко, кн. Ал-дръ Андр. — І,
19, 20, 22, 68, Ноправки; П. 4.

Безбородко, гр. Ил. Андр. — 1, 68.

Безбородко, гр-я Люб. Ил. — См.
Кушелева.

Беклешовъ, Ал-дръ Андр. — 1, 81.

Венигсонъ, бар. Леонт. Леонт. — І.
124, 125, 154.

Вентамъ, англ. юр. — П. 53.

Бернадотъ, пасл. принцъ шведск. —
І, 233. 236. 354—358.

Берында, Памва. — П. 314.

Ветанкуръ, ген. — П. 135.

Бецкій, Ив. Ив. — 1, 5.

Бибикова, Варв. Никит. — І, 1.

Бибикова, Евд. Ил. — См. Куту-
зова.

Бибикова, Ек. Ил. — См. Куту-
зова.

Бибиковъ, Ал-дръ Ил. — 1, 1.

Бибиковъ, Вас. Ил. — І. 1. 2.

Бибиковъ, Ил. — 1, 1.

Вилгеръ Фонт Стейнахъ. — См.
Ландшаденъ.

Биньонъ, бар. — 1. 166.

Биронъ, герц-пя курлянд. — 1. 55.

Биронъ, Петръ. герц. курлянд. —
1, 55.

Бируковъ, ценз. — 11. 145. 146. 257.
258. 260—262.

Бистромъ, городнич. ковенск. — 1,
127.

Блудовъ, гр. Дм. Ник. — 1. 123.

Блюхеръ. — 1, 216, 223, 233, 235, 361
374, 398

Богарне. — См. Стєфанія Баден-
ская.

Гондановичъ, Ни. Осбор. — П. 6.

Боде, фрейл. — 1, 283, 406.

Водянскій, Ос. Макс. — П. 163.

Болотниковъ, сенат. — П. 264.

451

Болотовъ, Андр. Тим. — І, 31.

Болховитиновъ. — См. Евгений.

Ворни, Н. Март. — П. 104.

Бороздина, Ан. Мих. — См. Раевская.

Бороздинъ, Мих. Мих. — 1, 326, 327, 329.

Босси, посл. сардии. — І, 10.

Босюэтъ. — II, 297.

Браницкая, гр. Алекс. Вас. — І, 29.

Брискорнъ, Ал-дръ Макс. — П. 173, 189, 250, 251, 277.

Броневскій, Владим. Богд. — ІІ, 365, 366, 398, 399.

Буксгевденъ, г-жа. — П. 221.

Буксгевденъ, гр. Өед. Өед. — 1, 108—110, 112.

Булгаковъ, Ал-дръ Як. — І, 181.

Булгари. — І, 387.

Бунина, Ан Петр. — 1, 116, 176, 315-318, 321-324. 361; П, 328.

Бухаринъ, кан. — І, 107, 108, 110.

Выченскій, к. адм. — П. 423, 424.

Бъловскій, А — П, 362.

Бълсельская - Бълозерская, княж. Зен. Ал-дровна. — См. Волконская.

Вълостоцкій. — І, 329.

Въляевъ, Ив. Дм. — П. 112.

Бюлеръ, бар. Андр. Як. — 1, 204, 338-340

Бюлеръ, бар-са Степ. Ив. — 1, 338

*

Валуева, Ек. Петр. — І, 280, 408.

Валуевъ, Петръ СТ. — І, 339.

Вандамъ, ген. — І, 217, 218, 233, 353.

Варлаамъ, митр. — П. 405.

Васильевъ, гр. Алекс. Ив. — І, 45, 61, 87.

Васильчиковъ, кн. Шлар. Вас. — 1, 216; П, 264, 365, 366.

Ватсонъ, Ричардъ. — II, 247, 295.

Вейдеменеръ. — І, 127

Вещезъровъ, Тим., протоиер. — П, 211.

Вигель, Фил. Фил. — І, 13, 115, 116

Вилламова, Ел. Ив. — См. Ланская.

Вилламовъ, Г. И. — П, 347, 413, 414.

Вилламовъ, І. Г. — П, 347.

Вилье, Як Вас. — 1, 69, 245, 249, 253, 375-377, 379, 386.

Вильсонъ, ген. — П, 334.

Винцингероде, бар. Ферд. Өедор. — І, 151, 159, 164, 180, 435.

Витгенштейнъ, княг. Антуан. Стан. — І 220, 264, 265, 279, 281, 283, 293, 295, 360, 380, 398-401, 404, 409, 411, 414

Витгенштейнъ, кн. Петръ Христіан. — І, 136, 149, 150, 156, 182, 198, 220, 235, 236, 295, 380, 398, 400, 407, 414, 431, 433, 445.

Воейковъ, Ал-дръ Өед. — П, 268, 398, 399.

Войновичъ, гр. — І, 220, 353.

Волкова, Ан. Алекс. — 1, 114, 116, 404; П, 431, 432.

Волкова, Вѣра Алекс. — П, 431.

Волковъ, ө. Г. — П, 6.

Волконская, княг. Зен. Ал-дровна. — І, 187, 188, 220, 324, 360, 394, Поправки.

Волконская, княг. Соф. Григ. — 1, 187, 188, 220, 323, 324, 360, 394.

Волконская, княж. Ан. Мих. — См. Прозоровская.

Волконская, княж. Варв. Дм. — См. Казначеева.

Волконскій, кн. Никита Григ. — І, 187.

Волконскій, кн. Петръ Мих. — 1, 93, 125, 128, 149, 164, 187, 335, 345; П, 333.

Волконскій, кн. — І, 224, 364.

Волконскій, кн. — 1, 208; П, 393.

Воронцовъ, гр. Ал-дръ Ром. — 1, 87.

Воронцовъ, кн. Мих. Сем. — І, 315.

455

Колотовъ, — 1, Поправки.

Комаровскій, гр. Е. О. — 1, 141

Комплино. — 1, 204, 338—340.

Кондратьевъ. — 1, 228, 335.

Коновницинь, гр. Петръ Петр. — 1, 382.

Кононовъ, Л. А. — 1, 71.

Константиновъ, библіот. — II, 62

Константинъ Навюовичъ, вел. кн. — 1, 27, 28, 36, 37, 76, 125, 126, 147; Н, 272—274.

Конштартъ, Варо. — Н, 373, 377, 380.

Коньцевъ, Алекс. Дан. — 1, 13.

Коробка, кап. — 1, 91, 92.

Косиковскій, куп. — Н, 79, 80

Котельниковъ, Евд., есаулъ. — Н, 232—234, 279.

Котельниковъ, Сем. Кир. — Н, 4.

Кочетовъ, Йоак. свящ. — Н, 211.

Кочубей, кн. Викт. Навл. — 1, 87, 125, 128, 154, 451; Н, 110, 111, 133, 134.

Кошелевъ, Род. Александр. — 1, 97.

Край, Карлъ. — Н, 189.

Красовскій, Ал-дръ Ив. — Н, 440, 442, 444, 445.

Красовскій, Йоаннъ, протоер. — Н, 102.

Крузенштернъ, Ив. — 1, 105, 312

Крузъ, Ал-дръ Ив. — 1, 26, 32, 34.

Крыловъ, Ив. Андр. — 1, 116; Н, 360

Крютеръ, бар-са. — 1, 281, 282.

Крюковской. — 1, 312—313.

Кудашева, книг. Екатер Мих. — 1, 338, 373.

Кудашевъ, кн. Никол. Данил. — 1, 248, 338, 373, 374.

Куракинъ, кн. Ал-дръ Бор. — 1, 469, Поправки.

Куракинъ, кн. Алекс. Бор. — 1, 20, 31, 122; Н, 283.

Кутайсовъ, гр. Ал-дръ Ив. — 1, 154.

Кутайсовъ, гр. Ив. Навл. — 1, 20, 46, 47, 51, 52, 61, 80.

Кутайсовъ, гр. Нав. Ив. — 1, 47—49, 51, 52, 56, 57.

Кутузова, Ан. Мих. — См. Хитрова.

Кутузова, Барв. Ив. — См Бакунина.

Кутузова, Дар. Мих. — См. Опочинина.

Кутузова, Евд. Им. Голенищева. — 1, 3.

Кутузова, Евд. Нав. — См. Глинка.

Кутузова, книг. Ев. Им. Голенищева, Смоленская. — 1, 3, 202, 317, 318, 321—324, 327, 334—337, 344, 132.

Кутузова, Ек. Мих. — См. Кудашева.

Кутузова, Ед. Мих. — См. Хитрова.

Кутузова, Пр.Мих. — См. Толстая.

Кутузова, Степ. Ив. — См Бакунина.

Кутузова, Степ. Ив. — См Бютеръ.

Кутузовъ, Ив. Лог. Голенищевъ. — 1, 3, 314; Н, 4

Кутузовъ, Лог. Ив. Голенищевъ. — 1, 336—338.

Кутузовъ, кн. Мих. Ил. Голенищевъ. Смоленскій. — 1, 3, 7, 125, 148—150, 152—156, 159, 162, 163, 167—169, 176—180, 198, 235, 314, 317, 318, 321—323, 326, 327, 333, 335, 336, 338, 346, 430, 132—435, 442, 443, 115, 447, 457; Н, 79, 80, 85, 86.

Кутузовъ, гр. Нав. Вас. Голенищевъ. — 1, 383, 410, 413.

Кутузовъ, Нав. Ив. Голенищевъ. — 1, 325, 330, 336, 338.

Кушелева, гр.ня Люб Ил. — 1, 68.

Кушелевъ-Безбородко, гр. Ал-дръ Гр. 1, 68.

Кушелевъ, гр. Гр. — 1, 4, 6, 11, 20, 22, 31, 33, 44, 66—69, 73—75, 79, 87, 322, 374.

Кушелевъ, Ив. Ив. — 1, 332.

457

Мальтиць. — І, 195.

Мальцанъ, гр. — І, 185, 186.

Мамбрини. — См. Дютуа.

Мамонова, гр. Дар. Федор. Дмитриева. — II, 292—303.

Мамоновъ, гр. Ал-дръ Матв. Дмитриевъ. — II, 299—303.

Маре, герц. де Бассано. — I, 351, 355, 357, 358.

Марекъ, Антонинъ. — II, 422.

Марія-Луиза, импер. — I, 286—291.

Марія Навловна, вел. княг. — I, 208, 226, 248, 303, 345, 362, 368, 379; II, 336, 337, 413, 414.

Марія Федоровна, импер. — I, 27, 31, 34, 39—41, 124, 187, 263, 338, 387; II, 174, 273, 274, 376, 399, 400, 413.

Марковъ. — I, 324.

Марцелла. — II, 400, 401.

Марченко, ст. секрет. — I, 161, 343, 401.

Медемъ, гр. пя. — См. Биронъ.

Мерзляковъ, Алекс. Федор. — I, Поправки.

Местмахеръ, бар. Ив. Ив. — I, 50, 52.

Местръ, гр. Юс. де. — I, 97, 117.

Местръ, гр. Ксав. де. — I, 97, 98.

Метастазій. — I, 50.

Меттернихъ, кн. — I, 236.

Мещовскій. — II, 266—268.

Меодій Смирновъ, архіец. тверск. — II, 3, 8, 32, 42, 102.

Милетичъ, Лаз. — II, 406, 429.

Миллеръ. — II, 374, 375.

Милорадовичъ, гр. Мих. Андр. — I, 176, 208; II, 90, 109—111, 126, 187, 264, 270, 272—275, 278, 417.

Мингрельская, цар. Нина Григ. — См. Дадіанъ.

Мингрельскій, царь. — См. Дадіанъ.

Михаилъ, минт. цетерб. — II, 178, 179, 209.

Михаилъ Павловичъ, вел. кн. — I, 263; II, 273, 274.

Мишо, полк. — I, 156; II, 334.

Моденъ, гр. Гавр. Карл. — II, 343.

Моллеръ, Фед. Вас. фонъ. — II, 366.

Молчановъ, Петръ Степ. — I, 120.

Мордвинова, Гепр. Александр. — I, 353.

Мордвинова, Нат. Никол. — См. Львова.

Мордвинова. — См. Сталыпина.

Мордвиновъ, гр. Никол. Семен. — I, 5, 68, 87—90, 114—116, 119, 329, 353; II, 74—80, 84, 89, 134, 135, 264.

Морковъ, гр. Аркад. Ив. — I, 98—100.

Моро, генер. — I, 209, 210, 216, 217, 346, 350, 352, 353, 389.

Морозъ, сенат. — II, 130.

Морошкинъ, Мих. Яков., протоиер. — II, 163, 205.

Муравьевъ, Мих. Никит. — I, 91, 93.

Муравьевъ, Ник. Назар. — I, 91; II, 287.

Муравьевъ-Апостолъ, Ив. Матв. — I, 116; II, 241—244, 250—264, 270, 271, 277, 278, 280.

Мусинъ-Нушкинъ, Алекс. Вас. — I, 26, 33.

Мусинъ-Нушкинъ, гр. Алекс. Ив. — II, 374.

Мусинъ-Нушкинъ, гр. — I, 279, 402.

Мысловскій, Петръ Никол., свящ. — II, 440—443.

Мюратъ, Юақимъ. — I, 442.

Мясођдовъ, виц. адм. — I, 110.

*

Наполеонъ I. — I, 117, 123, 126, 130—138, 142—145, 147—150, 153, 155—163, 165—169, 183, 195, 197, 198, 203, 209, 210, 220, 224, 235, 237, 239, 265—267, 269, 270, 277—279, 284—293, 299, 333, 351—358, 367, 371, 373, 385, 394—398, 400, 403, 409, 416, 424, 425, 441, 448, 468, 472—477; II, 330.

B

459

Памва. — См. Берында.

Панаевъ, Владимир. Ив. — II, 440, 112, 445

Панинъ, гр. Ипкита Петр. — I, 45, 60.

Панфиловъ, Ив. Ив., притоиер. — II. 4.

Нау.уччи, марк. — I, 173, 161.

Пенинскій, Ив. — II, 372.

Перекусихина, Мар. Сав. — I, 86, 314, 330, 332, 388.

Перхурова, Тат. Өедор. — I, 384, 387.

Перхуровы. — I, 341—343.

Пестель, И. Б. — II, 109, 130.

Петровъ. — См. Гавриилъ.

Петру.инъ, полк. — I, 400, 401.

Петр І Алексєвичч. — I, 23, 24, 53, 90, 92, 247, 439; II, 113, 117, 118, 129, 227.

Петръ III Өедоровичъ. — I, 13, 11, 80.

Шлатова, Ан. Матв. — См. Харитонова.

Платова, Мар Матв. — См. Грекова.

Шлатовъ, гр. Матв. Ив. — I, 174, 183, 211, 216, 218, 219, 346, 351, 353, 392, 462, 463.

Платонъ, митр. моск. — I, 86, 87, 152, 267, 429.

Шлещеевъ, Серг. Ив. — I, 39.

Новалишинъ, к. адм. — I, 32—34.

Погодинъ, Мих. Петр. — II, 372.

Подобѣдовъ. — См. Амвросій.

Подгоричанинова, гр. — I, 413.

Пожарскій, Як. — II, 374, 375, 377, 389.

Полковичч, Г. — II, 421, 422.

Полонская. — II, 110, 127.

Поль, К. К. фонъ — II, 189.

Полье. — I, 282.

Понятовскій, кн. — I, 134.

Поновъ, Вас. Мих. — II, 169, 173, 174, 190, 220, 221, 237, 247—264, 270, 276, 277, 279, 280.

Поновъ, Вас. Степ. — I, 28, 99; II, 88.

Портьюсъ, лонд. еписк. — II, 311.

Потемкинъ, кн. Григ. Александр. — I, 5, 28.

Потоцкій, гр. Яросл. Феликс. — II, 407.

Пресель, Япъ Святоп. — II, 421, 422.

Приклонскій, — II, 74.

Прозоровская, княз. Ан. Мих. — I, 280, 282, 407.

Прозоровскій, кн. Ал дрт. Александр. — I, 280.

Протасова, гр. Ан. Степ. — I, 208, 340, 342, 343, 345.

Протасова, гр. Варв. Алекс. — I, 208.

Протасова, гр. Ек. Петр. — См. Растопчина.

Протасовъ, Алекс. Протас — II, 4.

Протасовъ, гр. Никол. Александр. — I, 208.

Путятинъ. — I, 52, 195.

Пухмайеръ, Ант. — II, 376.

Пушкинъ. — См. Мусинъ.

Пущинъ, Петръ Ив. — I, 26.

Флаффенгофенъ, гр. — I, 43, 44, 49, 50.

*

Раевская, Ан. Мих. — I, 327.

Раевскій, Никол. Никол. — I, 226, 327, 368.

Раздеришинъ. — II, 110, 126, 127.

Разумовская, гр. Варв. Алекс. См. Рѣпнина.

Разумовскій, гр. Андр. Кирил. — I, 44, 49, 51.

Разумовскій, гр. Кир. Григ. — I, 19, 51.

Разумовскій, гр. — I, 116; II, 43, 52, 92, 93.

Разумовскія, гр-п. — I, 50.

Раичч, Сем. Ег. — II, 347—360, 410—412.

Раковецкій, І. Б. — II, 363, 365, 393—398.

Рапателли. — I, 353.

Растопчина, гр. Ек. Петр. — I, 345.

464

Якоби. — I, 256, 257, 389

Якобъ, Лудвитъ. — II, 48.

Яковкишъ, проф. — II, 189

Яковлевъ, об. прок. — II, 3.

Яковлевъ. — I, 159, 160.

Ястребцовъ, Ив. Ив. — II, 230—233, 238.

Яхонтовъ, Петръ Петр. — I, 408.

Яхонтовы, — I, 408.

*

Федоровъ, фельдег. — I, 322

Феофанъ Прокоповичъ. — II, 418.

Феофилактъ Русановъ, ен. рязан. — II, 9, 10, 13, 32.

Феофилъ, архим. — II, 223