ЧЕРКЕССКІЯ ПРЕДАНІЯ.

(Отрывки изъ рукописи.)

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.

I.

.....Утренній туманъ дымился еще на долинахъ,
и лучи солнца не озаряли вершины окрестныхъ хол-
мовъ, когда Князь-старшина * Жанинскаго Поколѣнія
вошелъ въ комнату своей дочери. Раннее посѣщеніе
отца не удивило Княжны; она ждала его. Лицо ста-
рика было подернуто какою-то грустью и печалью.

«Сегодня; дитя моя,» началъ онъ говорить, » ровно
уже годъ, какъ ты лишилась брата, а я надежной
опоры моей старости. Въ гостиной ждутъ меня стар-
шины и пъвцы. Проводи меня туда; мы выслушаемъ
вмѣстѣ отзывъ современниковъ о покойникѣ, и утѣ-

* Старшему лѣтами въ поколѣніи князю присвоивается такое званіе и съ нимъ сопряжены права, которые даютъ князю-старшинъ сильную власть, если только онъ способенъ ею воспользоваться по своимъ дарованіямъ.

1*

4

шимся, если голосъ отчизны раздѣляетъ нашу горесть: какъ Божій гнѣвъ, или какъ спасительное слово, отозвется онъ въ потомствѣ, и если, внимая ему, воспламенится оно любовью къ родинѣ, то будетъ благословенно свыше, а если нѣтъ, то печальная судьба его совершится!» Послѣднія слова старикъ произнесъ потомъ. На его лицѣ, покрытомъ глубокими морщинами, изобразилась въ то мгновеніе высокая требовага души, озабоченной думою о судьбѣ родины.

Какъ хорошо писать для своихъ: тутъ читатель самъ догадывается, чтō авторъ прибавилъ къ вымысламъ народнымъ, и узнаетъ справедливыя преданія старины. Когда пишешь для чужихъ, нерѣдко при нужденъ входить въ мелкія подробности, чтобы дать понятіе о предметѣ, изъ котораго хочешь извлечь забытые слушан, или на которомъ намѣренъ основать зданіе своего воображенія. Конечно, тутъ есть во многихъ случаяхъ и большія удобства, однако жъ, не смотря на удобства, я хотѣлъ бы теперь писать для своихъ. Тогда на десятой страницѣ кончилъ бы я постройку великолѣпнаго зданія, которое громоздится въ моемъ воображеніи, но никакъ не можетъ осуществляться на бумагѣ, разумѣется, по самой ничтожной причинѣ: Богъ даровалъ мигъ, покоритьшему вашему слугѣ, безпокойную охоту писать, а талапа — ни драхмы, и притомъ я пишу для чужихъ, слѣдовательно..... «Слѣдовательно, ты долженъ предшорительно познакомить насъ съ княземъ-старинцою Жанинскаго Поколѣнія, даже съ самымъ Жанинскимъ Поколѣніемъ.....» Вы требуете? — Очень хорошо, я, исполню ваше требованіе и мой долгъ; не извольте однако же гнѣваться, если я воспользуюсь большими правами сочинителя и распространюсь въ подробностяхъ.

8

Жанинское Поколѣніе было нѣкогда въ Кавказѣ силь-
нымъ и могущественнымъ. Отвага, гордость, непокорный
духъ и пламенный характеръ рѣзко отличали Жанинцевъ
между воинственными племенами Адиге. Отважные
набѣи ихъ часто обливали берега тихаго Дона и ве-
личественной Волги кровью ихъ обитателей. Жа-
жда наезднической славы у Жанинцевъ доходила до
крайности, и была виною непомѣрнаго притѣсненія и
бѣдствій горныхъ племенъ, имѣвшихъ несчастіе жить
въ сосѣдествѣ съ буйными Жанинцами. Впрочемъ,
не всегда и отдаленность спасала отъ ихъ смѣлыхъ
разбоевъ. Кабардинцы, самое отдаленное поколѣніе,
не разъ испытывали алчность, безмѣрную гордость и
истребительные набѣги Жанинцевъ. Болѣе всѣхъ под-
вергались опустошительнымъ набѣгамъ ихъ Крымскіе
Татары и подвластные имъ Нагайцы, что порождало
часто кровопролитныя войны между крымскими ха-
нами и гордыми Жанинцами, которые, съ обыкновен-
ною своею дерзостію, вызывали всѣхъ на бой. Одна-
ко жъ, по сосѣдству своему съ Татарами, они первые
изъ низовыхъ племенъ черкесскихъ приняли Магоме-
танское Исповѣданіе, но оно не мѣшало имъ, отваж-
нымъ питомцамъ бурной свободы, предаваться язы-
ческимъ обрядамъ, доставлявшимъ раздолье бѣшеной
жаждѣ воинственныхъ потѣхъ.

Таково было Жанинское Поколѣніе въ эпоху со-
бытій, которые мы намѣрены здѣсь представить. Но
время всесильно: оно уничтожаетъ и возобновляетъ,
создаетъ и разрушаетъ. Сильнѣйшія государства и

* Большую часть черкесскихъ племенъ разумѣютъ подъ
именемъ Тчахъ (низовыхъ). Быть можетъ, названіе Чихи,
которое даетъ Страбонъ нѣкоторымъ кавказскимъ племенамъ
происходитъ отъ слова Тчахъ.

6

ничего, сравнительно, незначащее племя одинаково испы-
тываютъ надъ собою непреодолимую его власть. Римъ
покорилъ и ограбилъ вселенную. Жанинское Поколѣ-
ніе гремѣло и буйствовало въ известныхъ ему пре-
дѣлахъ. Римляне подавлены были собственною своею тя-
жестію и погибли. Жанинское Поколѣніе испытало ту
же участь. Исторія древняго Рима поучительна и по-
ражаетъ удивленіемъ Европу. Громкія преданія объ
отважномъ Поколѣніи Жанинскомъ изумительны для
насъ, и мы безъ восторга не можемъ слушать древ-
нія его пъсни.... Пора, однако жъ, прекратить срав-
ненія, а то, пожалуй, вы подумаете, что наши Жа-
нинцы потомки древнихъ Римлянъ или Спартанцевъ
въ прямой линіи. Впрочемъ такое предположеніе
смѣлостію своею не превзойдетъ многихъ гипотезъ, ос-
нованныхъ на гіероглифическихъ фигурахъ, наводи-
мыхъ премудрыми сороконожками на верхнихъ сло-
яхъ архивной пыли, и въ тупикъ ставящихъ выс-
пренніе умы антикваріевъ. По крайней мѣрѣ, если
мы должны вѣрить героическимъ временамъ Греціи,
то древнія преданія Жанинскаго Поколѣнія можемъ
признать непосредственными отолосками баснословныхъ
событий классической земли. Теперь вы знакомы съ
Жанинскимъ Поколѣніемъ въ эпоху его могущества,
а что касается до князя-старшины и его дочери, на-
дѣюсь имѣть время представить ихъ вамъ въ блистя-
тельномъ видѣ.

Предводители Жанинскаго Поколѣнія ждали своего
Князя-старшину въ большой его гостиной. Старшіе
изъ нихъ лѣтами стояли ближе къ камину, вдоль
стѣны. Предъ каминомъ, на бархатныхъ подуш-
кахъ, были разложены одежды убитаго князя, по-
крытыя черною, прозрачною шелковою тканью. Надъ
ними были развѣшаны боевые доспѣхи покойника

7

въ безпорядкѣ, т. е. противно тому, какъ обыкновенно въшаютъ оружіе живыхъ, что составляетъ принадлежность церемоніяла тризны. Ниже предводителей толпились молодые наѣздники, въ черныхъ одеждахъ; печальныя выраженія ихъ лицъ согласовались съ траурнымъ ихъ нарядомъ; то были друзья покойника. Между предводителями и наѣздниками, ближе къ кучѣ одеждѣ, подъ черною тканью сложенныхъ, стояли пѣвцы въ богатыхъ нарядахъ, съ музыкальными инструментами, оправленными серебромъ подъ черною и позолотою. Если вамъ угодно познакомиться съ древними пѣвцами Черкесовъ, прошу со впICHапіемъ прочесть VI главу моихъ отрывковъ.

Друзья утраченнаго наѣздника, слѣдуя тогдашнимъ обычаямъ, поручили пѣвцамъ сложить жизнеописательную пѣсню ко дню тризны покойника; пѣвцы исполнили ихъ желаніе, и явились на тризну для обнародования своего произведенія, которое было уже подвернуто втайнѣ сужденію знающихъ людей, чтобы въ немъ не было сказано ничего неприличнаго; ждали только показанія Князя-старшины, чтобы открыть тризну надгробною поэмою.

«Князь-старшина идетъ,» сказалъ служитель, войдя въ гостиную. Предводители и наѣздники заняли чинно свои мѣста; народъ, толпившійся у дверей, съ почternіемъ разступился предъ своимъ княземъ, и старецъ вошелъ въ гостиную. Ему подвинули дубовую скамейку; онъ сълъ, а Княжна стала за нимъ, изрѣдка бросая любопытные взоры на сонмъ старшинъ и наѣздниковъ, составлявшихъ цвѣтъ ея родины, судьбою которой она должна была располагать нѣкогда по своему произволу.

8

«Я пришелъ, дорогіе гости, послушать вмѣстѣ съ вами пѣвцовъ,» сказалъ Князь, стараясь казаться ве- селымъ.

Одинъ изъ пѣвцовъ выступилъ впередъ, и про- пѣлъ жизнеописательную пѣснь; товарищи его дружно вторили ему обычнымъ образомъ, игрою на инстру- ментѣ въ родѣ флейтъ и удареніемъ въ тактъ употреб- бительными для того дощечками въ серебряной оправѣ. Въ двѣнадцать пріемовъ пѣвецъ кончилъ пѣснь. Звон- кій голосъ его исторгалъ невольный шопотъ одобренія восхищенныхъ слушателей. Пѣвецъ превозносилъ по- двиги воспѣтаго имъ наѣздника; жизнь его упособлялъ свѣтлой зарѣ, алмазною струею разлившейся по го- ризонту отеческаго неба, и какъ молшія, исчезнув- шей во мракѣ кровавыхъ тучъ, скопившихся надъ его родиною; его умъ — разуму книги; его щедрость — майскому дождю, позлашающему нивы. Внимательный пѣвецъ не забылъ мужественной красоты погибшаго наѣздника и необыкновенной его ловкости владѣть оружіемъ. Громко выхвалялъ онъ, какъ его герой передъ сумракомъ ненастной ночи выѣзжалъ въ наѣзды, а предъ разсвѣтомъ, напавъ на аулъ врага, пли соперни- ка въ славѣ, истреблялъ его до основанія, съ бога- тою добычею возвращался на родину, и вопны его дѣлили добычу отваги, изъ которой самъ себѣ ничего не бралъ онъ, веселился славою наѣздника, и прези- ралъ добычу. Слушатели пѣвца дрежали отъ восторга. Онъ заключилъ жизнеописательную пѣснь обыкновен- нымъ монологомъ о долговѣчности славы, переживаю- щей и самый гробовой гранить *.

* Вотъ почти буквальный переводъ начала монолога :
«Его гробница разрушится, а пѣсня до разрушения міра не исчезнетъ, и проч.»

9

Голоса пѣвцовъ утихли. Грустное безмолвіе во-
дворилось въ гостиной; на глазахъ друзей покойника
показались крупныя слезы; уныніе было общее. Одинъ
несчастный отецъ воспѣтаго набѣздника старался ка-
заться равнодушнымъ, даже веселымъ: таковы по-
нятія Черкесовъ о приличіяхъ при печали отца, по-
терявшаго сына, мужа, лишившагося жены — онъ
не долженъ показывать своей горести въ присут-
ствіи постороннихъ людей. Мужчина, по понятію
древнихъ Черкесовъ, не долженъ знать слезъ; слезы
достояніе и утѣшеніе женщинъ: жена всенародно
изъявляетъ по мужѣ прискорѣе; въ теченіе года но-
ситъ трауръ, не ложится на мягкой постели, нано-
сить себя на лицѣ и на груди рны, и кровь смѣ-
шиваетъ со слезами. Впрочемъ и мужчины проли-
ваютъ обильныя слезы по другѣ; даже слезами изъ-
являютъ участіе въ потерѣ другихъ, но то бываетъ
особенная дань приличія.

«Благодарю провидѣніе!» сказалъ печальный отецъ
воспѣтаго набѣздника. «Теперь спокойно, безъ ропота
на судьбу войду я въ могилу, вѣроятно, уже близкую
предо мною. Сколько родовъ княжескихъ и высокихъ
дворянъ не существуетъ уже въ нашемъ отечествѣ,
но немногихъ изъ нихъ дѣла сохранила отчизна! Съ
смертію того, чья жизнь здѣсь, среди васъ, Жанин-
цевъ, воспѣта, древній нашъ домъ почти пресѣкся: я
ужъ старъ; смерть давно гнѣздится въ дряхломъ мо-
емъ тѣлѣ — я считаю себя не на долго гостемъ здѣш-
няго міра; но прославленный отечествомъ родъ не
умретъ: ему наслѣдуютъ сама отчизна и слава...
Пройдутъ столѣтія, и позднее потомство съ восторгомъ
и удивленіемъ будетъ произносить имена прославен-
ныхъ отечествомъ мужей: оно оцѣнитъ ихъ труды,
ихъ дѣла, и станетъ ими гордиться! Смерть для всѣхъ

10

одинаково неизбъжна, но счастливъ тотъ, друзья мои, кто смертью своею достойную жертву отечеству приносить!»

Предводители и наъздники гордаго поколѣнія съ благоговѣніемъ слушали своего Князя-старшину.

«Теперь,» продолжалъ Князь, послѣ краткаго молчанія, «Татары угрожаютъ нашей землѣ, готовятъ намъ цѣпи певоли, и какъ хищный звѣрь, съ жадностію смотрятъ на наше достояніе. Сынъ мой палъ; благословляю его смерть: онъ палъ за родину, и самъ я понесу устарѣвшія мои кости на рубежъ родной земли, и положу ихъ за ея славу! А тамъ..... тамъ среди васъ останется одна моя дочь..... одна слабая вѣтвь древняго дома..... И ее, будьте свидѣтелями, назначаю я въ награду мужества того, кто поддержитъ въ опасную годину славу нашихъ предковъ, защититъ достоянія Жанинскаго Поколѣнія, которое люблю какъ, свою семью.....»

Въ минуту благороднаго одушевленія старецъ говорилъ съ силою молодости. Съ отеческою любовью взглянулъ онъ на дочь. Она бросилась на шею отца, нежно ею любимаго, и твердымъ голосомъ сказала: «Буду счастлива, батюшка, если буду достойно тебя!» И какъ она была въ ту минуту трогательно мила!......

«Примите печальные наряды, я хочу, чтобы дорогіе гости веселились,» сказалъ Князь-старшина.

Толпы раздвинулись, и человѣкъ пожилыхъ лѣтъ выступилъ впередъ. Вся одежда на немъ была черна, какъ уголь; сѣдые его волосы, которыхъ въ теченіе года не прикасались ни бритва, ни ножницы, въ безпорядкѣ вились по его плечамъ. Онъ былъ воспитатель (аталыкъ) покойника. Кончики ушей у него были отрѣзаны, по обычаямъ Черкесовъ, до

11

нашихъ дней сохранившимся: воспитатели умершаго
князя оставляютъ на себѣ такимъ образомъ на всю
жизнь неизгладимые знаки своей глубокой горести.
Онъ снялъ со стѣны доспѣхи покойника, и прижавъ
ихъ къ своей груди, зарыдалъ. Друзья павшаго на-
ѣдника, принявшіе одежды его, такъ же болѣе не мо-
гли противиться горести, и заплакали. Безмолвіе пре-
вратилось въ тихое рыданіе. Печальный нарядъ, сопро-
вождаемый слезами друзей покойника, вынесли.

Прекрасная княжна..... Виноватъ, я не описалъ еще
красоты княжны. Она была прекраснѣйшее созда-
ніе..... Но я не могу описать систематически ея пре-
лестей, и по весьма основательной причинѣ : ея со-
временники не имѣли и понятія о живописи, слѣ-
довательно, кисть художника не оставила потомству
ея портрета, а въ пѣсняхъ своихъ, дикихъ, пламен-
ныхъ пѣсняхъ, въ порывѣ вдохновенія, называли они
Княжну безподобною, почти богинею; но какъ у нихъ
и миологія не оживляла въ формахъ человѣческихъ
ни богинь, ни боговъ временѣ язычества, то каждый
изъ потомковъ древнихъ Жанинцевъ представляетъ
себѣ нашу героиню въ образѣ обожаемой имѣ жен-
щины, и она, безъ сомнѣнія, выигрываетъ тѣмѣ очень
много : кисть художника можетъ изобразить всѣ пра-
вильности красоты, со всѣмъ изяществомъ высокаго
искусства, но искусство можетъ ли оживить не-
уловимыя выраженія взоровъ? Здѣсь дѣло природы,
и какъ она мастерски исполняетъ его! Увлеченный
примѣромъ потомковъ гордаго поколѣнія, героиню
чистосердечнаго моего творенія представляю я себѣ
высокаго роста, съ таліею чрезвычайно стройною,
съ нѣжною бѣлизною тѣла, съ роскошною грудью и
шеею, съ маленькими ножками, съ прекрасными пол-
ными ручками, съ каштановыми волосами, съ глазами,

12

голубыми, какъ небо, полными небеснаго огня и жиз-
ни, т. е. съ такими глазами, въ которыхъ любовь ды-
шитъ очарованіемъ, тался высокія нѣжныя чувства
кротости, и взглядъ которыхъ проникаетъ васъ до глу-
бины сердца, оставляя въ душѣ вашей непостижи-
мую, пріятную тревогу..... Немного задумчивою,
но вовсе не мечтательницę, воображаю я Княжну —
отнюдь нѣтъ! Съ улыбкою, неуловимою на прекрасныхъ
розовыхъ устахъ, представляю я себѣ знаменитую кра-
савицу. Впрочемъ, вы можете вообразить, что у ней
были черные большіе глаза и черные локоны. Дѣло зави-
ситъ совершенно отъ васъ. Однако жъ, при всей своей
очаровательности, она, какъ говоритъ преданіе, ка-
залась недоступною, гордою, созданною повелѣ-
вать а не повиноваться! Оно такъ и быть должно :
наче Княжна не была бы необыкновенною женщи-
ною, рѣдкимъ явліемъ. Но за' то ея не хвалили
въ началѣ ея необыкновеннаго поприща. По крайней
мѣрѣ, когда она вышла вслѣдъ за нарядами покой-
наго своего брата, ея твердая грусть — изъ прекрас-
ныхъ ея очей ни одна жемчужная слеза не покатилась,
хотя всѣ ее окружавшіе п.акали — удивила всѣхъ, и
невольный шопотъ укоризны вырвалъ изъ устъ мно-
гихъ старшинъ.

«Ни одной слезинки на глазахъ!.... Странная твер-
дость въ молодой дѣвушкѣ!.... Она рождена для коня
и меча, а не для рукодѣлья!....» говорили тихо ста-
рики, слѣдуя изумленными взорами за гордою кра-
савицею, и удивляясь повелительности ея походки.
Но здѣсь были и молодые люди, обращавшіе болнѣе
вниманія на прелести Княжны, нежели на ея характе-
рическія черты. «Какъ она хороша!.... Кто счастли-
вецъ сорветъ нашу пышную луну?» говорили князья-

13

наъздники, впиваясь взорами въ величавую, очаровательную красоту Княжны.

Когда мы видимъ прекрасную вещь, обыкновенно говоримъ: «какъ хороша!» но если мы такъ говоримъ при видѣ прекрасной женщины, въ устахъ многихъ изъ насъ обыкновенные сіи слова выражаются совсемъмъ иначе. Вы удостовѣрились бы въ этомъ, если бы находились среди гостей Князя старшицы Жанинскаго Поколѣнія. Надъ ними паритъ преданіе, и вотъ что оно видитъ тамъ:

Наъздникъ, одѣтый въ кольчугу, стальныя кольпа которой блистали на широкой его груди, какъ брызги водопада въ лучезарный день, столлъ у дверей ограды, куда шла княжна. Ему, казалось, было лѣтъ сорокъ; но встарину такія лѣта считались лучшею порою для женитьобы, и потому онъ, не смотря на свои лѣта, хотѣлъ нравиться Княжни; она ему слишкомъ нравилась. Онъ былъ извѣстенъ, какъ наъздникъ храбрый, отважный. Смертію соперниковъ онъ пріюбрѣлъ ужасное званіе Каплы (кровавый), и гордился имъ. Для него не было ничего священнаго: измѣна, притворство, обманъ были первыми орудіями страшнаго витязя. Окруженный ватагою убійцъ и предателей, онъ былъ ужасомъ народа. Однако жъ, владѣя даромъ говорить убѣдительно, и прославленный, какъ храбрый воинъ, онъ вездѣ имѣлъ значительный вѣсъ; среди кровожадныхъ и гордыхъ Жанинцевъ и самые кровавые пороки, прикрытые отвагою, получали могущество. Гордая, прекрасная Княжна могла ли полюбить такого изверга, когда былъ другой человѣкъ, увлекавшій ея мечты? Однако жъ Канлы искалъ ея любви, по меньшей мѣрѣ, искалъ ея вниманія. «Какъ она хороша!» скажалъ онъ при появлении Княжны, и его взоры запылали огнемъ страсти и негодованія. Княжна не удостоила

14

его даже взглядомъ. «Кула какъ горда наша дѣвчонка!»
примолвилъ онъ, стараясь скрыть свое смущеніе.

Изъ гостиной вышелъ мужественный наѣздникъ
въ траурѣ. При его появлени народъ съ почтеніемъ
разступился. Онъ былъ высокъ ростомъ и строенъ;
его шаги были тверды; его взоры выражали умъ и
какое-то увлекательное могущество, которое рѣдко,
но встрѣчается у любимцевъ природы. Хотя въ обхожде-
ніи онъ былъ совершенно чуждъ презрительнаго достоя-
нія ничтожной знати—гордости, былъ ласковъ и учтивъ
со всѣми, однако жъ каждое его движеніе, казалось,
говорило: «кто равенъ мнѣ?» Въ немъ таилось высокое
чувство сознанія собственнаго превосходства; его видъ
внушалъ глубокое уваженіе, довѣрчивость и пріязнь.
То былъ знаменитый Князь Джембулатъ. — Онъ
вызвалъ изъ толпы молодыхъ князей и дворянъ
юношу, и съ нимъ вышелъ изъ ограды. Походка и
какая-то молчаливая важность юноши показывали,
что не смотря на свои лѣта, онъ умѣлъ подражать
благороднымъ манерамъ Джембулата, которому былъ
искренно преданъ. — «Ты видѣлъ?» сказалъ Джембу-
латъ, и отрывистыя слова его, казалось, не имѣли ни
какой цѣли. Молча шли они нѣкоторое время. «Мнѣ
надобно скорѣе снять съ себя трауръ,» сказалъ Джембу-
латъ, какъ будто мечтая, «надобно переодѣться и воз-
вратиться, пока еще не начнется посвященіе; я хочу,
чтобы мой Ловъ первый обагрился кровью посвященія
— бѣдный другъ мой любилъ его.... Но къ тому вре-
мени возвратится и она въ золотѣ!.... она также сни-
метъ съ себя трауръ..... Ахъ! какъ она хороша!.....»
При послѣднихъ словахъ Джембулата, на лицѣ юноши
пробѣжала тревожная тѣнь смущенія. Джембулатъ
любилъ Княжну страстно, со всею пылкостью пла-
менной и сильной души; Княжна не была равно-

15

душна къ нему: она любила его тою безотчетною
любовью, которая непостижимымъ образомъ воспламеняется въ сердцъ, и рѣдко признаетъ надъ собою власть
разсудка.

Между тъмъ наступилъ послѣдній періодъ печального начала тризны. Нѣсколько сотъ прекрасныхъ лошадей, въ богатыхъ сбруяхъ, подвели къ возвышенію, на которомъ была раскинута богатая палатка. — Князья и старшины собрались туда, и тамъ началось обычное посвященіе коней памяти умершаго. Каждому изъ нихъ отрѣзывали концы ушей, потомъ покрывали коня цвѣтною богатою тканью, наконецъ отводили на нѣкоторое разстояніе отъ мѣста посвященія, и служители держали коней, или привязывали къ столпамъ, нарочно для сего случая поставленнымъ. Разнообразный и бистательный видъ богатыхъ сбруй и покрывалъ на красивыхъ лошадяхъ привлекъ жадное любопытство народа, и толпы разсѣялись между посвященными конями, любуясь ихъ убранствомъ.

Замѣтимъ мимоходомъ, что посвящаемыхъ такимъ образомъ памяти покойника лошадей, приводятъ съ собою князья и дворяне, посѣщающіе торжество тризны; встарину значительныя лица, которые, по обстоятельствамъ, лично не могли присутствовать на тризнѣ, присылали лошадей на посвященіе, чтобы почтить память покойника, и оказать должное уваженіе его родственникамъ.

Зрители восхищались прекрасною лошадью. Князя Джембулата и богатою сбруею. Служители Князя съ гордостью слушали замѣчанія любопытныхъ. «Вотъ лошадь Князя Джембулата, и та самая, на которой онъ орломъ носился въ день сраженія, когда палъ сынъ Князя старшины; тогда она вся была въ крови, а теперь слегка только обрызгана ею,» сказалъ одинъ

16

изъ зрителей. «Вотъ настоящій князь! Его слуги одѣты
и вооружены лучше многихъ князей. Онъ щедръ, при-
вѣтливъ, уменъ, храбръ, словомъ—примѣрный князь!»
прибавилъ другой. «Покойнику онъ былъ искренній
другъ,» замѣтилъ третій. «И съ его сестрою очень
дружится, глазъ съ нея не сводитъ, да и она что-
то внимательно посматриваетъ на него, даромъ что
горда.» — «Вотъ и лошадь Князя Канлы, также
хорошо убрапа. — Онъ былъ заклятой врагъ покой-
ника, а памяти его посвящаетъ любимаго коня....»—
Лицемѣръ!» перебилъ одинъ изъ зрителей, человѣкъ
суроваго вида, одѣтый очень просто, но вооруженный
хорошо. — «Что тутъ удивительнаго?» сказалъ съ
обиднымъ презрѣніемъ товарищъ его. И дружба и
пріязнь князей одна только хитрость, которою они
другъ друга истребляютъ. Князь Канлы готовъ про-
глотить Джембулата, если бъ только могъ, но об-
ходится съ нимъ, какъ другъ искренній... Князья
настоящіе эмѣи: ядовита ихъ пріязнь!.... — «Мице-
мѣры!....» прибавилъ грубымъ голосомъ первый. —
То были мелкіе дворяне, воины отчаянные, которые
боялись хуже смерти власти другихъ надъ собою; съ
повиновеніемъ соPLYяжена и отвѣтственность, а они
искали только случая поживиться чужимъ добромъ, не
отдавая въ своихъ поступкахъ никому отчета. Вста-
ринъ такихъ дворянъ, удалыхъ грабителей, довольное
число водилось въ черкесскихъ племенахъ; имъ были
ненавистны облеченные властію люди, и съ презрѣ-
ніемъ говорили они объ нихъ, когда не ожидали отъ
ихъ щедрости богатыхъ даровъ.

«Дерзкій бродяга!.... Ты дорого заплатилъ бы за твои
слова, если бы уваженіе къ Князю-старшинѣ тебя не
зщищало!» сказалъ съ гнѣвомъ одинъ изъ дворянъ:
Князя Канлы, случившійся тутъ. — «Не горячись, пре-

17

смыкающаяся тварь! Твой богъ-князь, купившій подая-
ніемъ твою душу, не видитъ жалкаго твоего усердія,»
отвѣчалъ съ презрѣніемъ суровый воинъ. «Да, вотъ и
онъ съ Джембулатомъ идутъ сюда... Какъ одинъ за-
думчивъ, грустенъ, а другой съ какою улыбкою из-
мъны и коварства жметъ ему руку!... Лицемъръ!...» пе-
ребилъ его товарищъ.

«Въ самомъ дѣлѣ, Князья Джембулатъ и Канлы по-
казались вдали. Они, действительно, были неприми-
римыми въ душѣ врагами; въ сердцѣ одного кипѣла
ненависть, въ сердцѣ другаго таилось презрѣніе. Но,
покоряясь обычаямъ своей земли, Князья примирились
на время; и самые кровоместники обходятся друже-
любно между собою, когда случай приводитъ ихъ
быть вмѣстѣ на стѣздахъ, въ гостяхъ, въ домѣ ува-
жаемыхъ людей, или въ присутствіи женщинъ — та-
ковы рыцарскіе обычаи Черкесовъ, и они свято ува-
жались встарину... О, святая старина! Зачѣмъ пе-
режили мы благородные твои обычаи!!...

Въ концѣ обширнаго аула раздался быстрѣлъ.
«Скачка возвращается!» закричали толпы народа, и бро-
сились къ холму, на котором была поставлена па-
латка и стояли почетнѣйшіе гости. Въ самомъ дѣлѣ,
по дорогѣ поднялась пыль столбомъ, и скоро показа-
лись быстро несущіеся скакуны, одинъ другаго обго-
ния, одинъ другому заслоняя дорогу; на скакунахъ
сидѣли легкіе и ловкіе мальчики, въ разноцвѣтныхъ
нарядахъ. Засуетились старшины, разставленные по
дорогѣ для соблюдения порядка. Наконецъ скачка,
которою обыкновенно открываются увеселенія тор-
жества тризны, возвратилась. Лошадь Князя Джем-
булата выиграла первый призъ — невольницу; вто-
рой призъ, кольчугу, выиграла лошадь Князя Кан-
лы; третій, сабля, достался дворянину Джембулата.

2

18

Лошадь, выигравшую первый призъ, немедленно увели
въ конюшню, чтобы ее не изглазили, а ту, которая
выиграла второй призъ, водили въ виду народа, и дво-
ране Канлы старались распустить слухъ, что лошадь
ихъ Князя выиграла бы первый призъ, но ее испорти-
ли, изъ зависти, преданные Джембулату люди, имѣю-
щіе связь съ нечистою силой.

«Бдетъ! Бдетъ!» закричали въ толпѣ, и всѣ обра-
тили глаза на дорогу, по которой тяжело бѣжалъ утом-
ленный скакунъ, отставшій отъ всѣхъ. Сидѣвшему на
скакунѣ дали въ насѣмѣшку, одпако жъ, по обыкновен-
нію, какую-то вещь, и толпа захохотала, когда бѣдокъ
упалъ съ лошади. Этимъ заключилась скачка.

Явились блюстители порядка *, съ длинными пал-
ками въ рукахъ. Учтиво просили они сначала народъ
собираться въ кучи—жителей одного аула въ одно мѣсто,
а другаго въ другое, и такъ далѣе.—Сказалъ ли я, что
на тризну, какъ и на всѣ торжества черкесскія, при-
глашаютъ жителей цѣлаго округа, разсылая всюду кон-
ныхъ пригласителей? — Пожилые люди скоро послѣ-
довали предложеніямъ блюстителей порядка, но моло-
дежь, вездѣ охочая пошумѣть, унялась тогда только,
когда длинныя палки начали проворно ходить по
спинамъ зѣвакъ. Наконецъ водворился порядокъ, т. е.
нѣсколько тысячъ парода, созваннаго на пиръ, и съ
громкимъ шумомъ покрывавшаго поле, раздробились на
сотни безпорядочныхъ группъ. Князь-старшина, съ го-
стями, возвратился въ гостиную, куда явилась, въ со-
провожденіи полругъ дѣвицъ, прекрасныхъ, какъ ран-

* Дворане княжескіе имѣютъ разныя обязанности, изъ
роду въ родъ переходящія. — Въ торжественные ланы一日
соблюдаютъ порядокъ и несутъ разныя обязанности; одна-
ко жъ обязанности неприличныя дворанину исполняютъ
простые служители.

19

ній цвѣтокъ розы среди пышной зелени, Княжна.
Среди подругъ своихъ казалась она еще прелестнѣе, и
была, по выраженію преданія, величава, какъ полная
луна среди яркихъ звѣздъ. Княжна сняла съ себя
трауръ, и нарядилась въ блестящее платье, богатое,
шитое золотомъ и серебромъ, и — какъ она была хоро-
ша! Но, прельщенный эвирнымъ нарядомъ Европе-
екъ, не думаю, чтобы прелести моей героини уве-
личивались отъ пышности наряда, въ какомъ она те-
перь явилась: нарядъ мужчинъ у Черкесовъ неподра-
жаемо хорошъ, ловокъ и красивъ; за то женскій
очень некрасивъ, такъ некрасивъ, что безъ зазрѣнія со-
вѣсти, весь гардеробъ черкесскихъ красавицъ, начиная
отъ двадцати четырехъ позолоченныхъ застежекъ, сре-
бристою чешуею покрывающихъ бѣлоснѣжныя ихъ гру-
ди, до шитыхъ золотомъ красныхъ башмачковъ, отдалъ
бы я за одни шелковые, почти прозрачные чулочки, за
одну эвирную косынку, небрежно брошенную на але-
бастровыя плеча прекрасной Европейки, за косынку,
еквозь которую, какъ мѣсячный лучъ на поверхности
тихихъ волнъ, зыблется полная, роскошная грудь ея!..
Однако жъ, боясь, что стройныя, тихія наши черкес-
скія красавицы прогнѣваются на меня (гнѣвъ кра-
савицъ опаснѣе грома), за то, что я нарядъ ихъ отдаю
за бездѣлицы, скажу чистосердечно: ихъ самихъ я не
промѣняю ни на какихъ въ мірѣ красавицѣ: я такъ
люблю тихіе нравы Черкешенокъ! Не нужно мнѣ
ученой жены и выспреннихъ женскихъ умовъ. «У
кого теперь ума недостало,» сказалъ известный поэтъ,
и вѣь знаютъ его слова, даже и тѣ, кто больше ничего
не знаетъ. У меня есть добрый пріятель, въ сухомъ
черенѣ котораго своенравная природа помѣстила жир-
ные узлы самолюбивой глупости, по, на зло природѣ,
онъ выучилъ наизустъ стихи цоэта, и сталъ уменьт

2*

325

рѣщился бы унизить, могла отомстить ему. Однако жъ
пѣвецъ имѣлъ столько твердости, что словами: «если
сынъ (такого-то родоначальника) убьетъ меня, то по-
гибну во чревѣ собаки,» которые прибавилъ онъ отъ
себя, высказалъ онъ преимущество одного рода противъ
другаго. Пѣсня Теймръ-капъ, или Хутчъ-чоптчъ (Дер-
бентъ), сказываютъ, послужила одному изъ крымскихъ
хановъ историческимъ доказательствомъ того, что Чер-
кесы давали войско его предкамъ, и потому взялъ онъ
отъ нихъ вспомогательное войско. Пѣсня чрезвычай-
но любопытна, и какая увлекательная въ ней поэзія!

Во всякомъ случаѣ нельзя не сожалѣть, что бѣд-
ствія, продолжительно угнетающія черкесскія поколѣ-
нія, причиною того, что нынѣ почти уже нѣтъ пѣв-
цовъ, и древнія пѣсни постепенно приходятъ въ за-
бвеніе.

Все, что отъ предковъ изустно перешло къ по-
томству, у Черкесовъ составляетъ *преданія*, которые
раздѣляются на три рода: 1) пьсни (оредъ, пшьнатсіе,
хбзё), 2) *старыя сказанія* (Тхдезси), и 3) старые вы-
мыслы (тхдесезси). * Съ пѣснями, надѣюсь, вы уже
 сколько нибудь познакомились изъ моего разсказа, и
 мнѣ остается сказать нѣсколько словъ о послѣднихъ
 двухъ родахъ *преданій*.

Старыя сказанія. весьма интересны для любителя
старины: они служатъ истолкованіемъ и дополненіемъ,
какъ я говорилъ, древнихъ пѣсень, и вмѣстѣ съ пѣс-
нями составляютъ единственные, безцѣнные мате-
ріялы для предъ-исторической эпохи народа, а названія
мѣстъ событий и древнія оружія, хранящіяся и по-

* Черкесскія слова до того трудно писать русскими буквами правильно, что при всемъ стараніи, читатели изъ приводимыхъ мною черкесскихъ словъ могутъ имѣть только отдаленное понятіе о произношеніи Черкесовъ.

326

пынѣ въ извѣстныхъ семействахъ, свидѣтельствуютъ, что въ старыхъ сказаніяхъ заключается много истины. При всемъ томъ, содержаніе древнихъ пъсень имѣсть очевидныя и основательныя преимущества передъ содержаніемъ старыхъ сказаній. Пъсни Черкесовъ сложены стихами тоническими, т. е. созвучіе предъидущей риомы гъ послѣдующею составляетъ въ нихъ искусство словосложенія, а потому пъсни не сказываютъ, а поютъ, и онѣ удерживаются въ народѣ въ тѣхъ размѣрахъ и въ тѣхъ именно словахъ, какъ сложены въ началѣ; слѣдовательно, истины, въ нихъ заключающіяся, касательно событий, не столько подвержеи измѣніямъ ни времени и произвола потомковъ, какъ старыя сказанія, которые, не отличаясь ни словосложеніемъ, ни размѣромъ периодовъ, разсказываются не одними и тѣми же словами. Потому, хотя предметъ одинъ и тотъ же, но передается съ безчисленными оттѣнками измѣненій, прибавками и выпусками, смотря по способности разскащика и его прихотямъ; слѣдовательно, истина отдана тутъ на произволъ случайностей. При всемъ томъ старыя сказанія вообще весьма любопытны: сколько въ нихъ героическихъ анекдотовъ, открывающихъ намъ любопытную сторону честолюбія древнихъ Черкесовъ, и другихъ обстоятельствъ, бывшихъ, такъ сказать, причиною образа ихъ мыслей! Для доказательства, мы могли бы привести здѣсь множество примѣровъ, но предоставляя себѣ когда нибудь пространніе поговорить о сихъ предметахъ, ограничимся немногими замѣчаніями. Вотъ одно изъ старыхъ преданій:

Дворяниńъ Каитъ отличался храбростью и наѣздничествомъ, но былъ гордъ: кровь жанинская текла въ его жилахъ. Однажды, возвратясь изъ наѣзда, онъ посѣтилъ красавицу, и та, съ улыбкою встрѣчая

327

наїздника, сказала ему: «неужели, Каитъ, и ты подобно такимъ-то (тутъ она назвала знаменитыхъ по преданіямъ двухъ князей) питаешься только походною пищею?» Съ наступленіемъ ночи Каитъ отправился къ знаменитымъ князьямъ, желая доказать красавицѣ, что онъ не хочетъ уступить въ превосходствѣ, въ отвагѣ и въ перенесеніи трудовъ ни одному наїзднику въ мірѣ. Прославленные князья скрывались въ домѣ преданнаго имъ человѣка, когда Каитъ прибылъ къ нимъ, преодолѣвъ всѣ трудности переїзда обширнаго и опаснаго пространства. Двъ злыя дворовыя собаки уцѣпились за ноги Каита, когда онъ пошелъ въ гостиный домъ, но, не обращая на нихъ ни какого вниманія, Каитъ продолжалъ итти окровавленными ногами. Дочь хозяина сказала о странномъ гостѣ. Князья-наїздники удивились хладнокровію пріїзжаго, и желали немедленно его видѣть; съ того дня Каитъ былъ неразлучнымъ товарищемъ и другомъ во всѣхъ опасностяхъ знаменитыхъ князей. Наконецъ, при жесткомъ преслѣдованіи враговъ, оба князя братья были убиты. Каитъ былъ съ ними, отчаянно сражался, а когда они пали, тѣла ихъ защищалъ съ такою отважностію и такимъ мужествомъ, что удивленные непріятели просили, изъ уваженія къ его необычайной храбрости и извѣстности, чтобъ онъ удалился, какъ иноплеменникъ, безопасно на свою родину. Каитъ и слышать не хотѣлъ о пощадѣ жизни — онъ палъ защищая тѣла убитыхъ друзей своихъ. Въ пѣснѣ, которая носитъ имя Каита, пѣвецъ влагаетъ въ уста неустрашимаго наїздника слова, достойныя отваги Спартанцевъ. Истекающіе кровью друзья Каита, уговариваютъ его оставить ихъ и удалиться пока есть еще возможность. Каитъ принимаетъ ихъ требование за оскорбленіе себѣ, и вотъ смыслъ его возра-

328

женія: «Многочисленное Жанинское Поколѣніе! я для васъ все покинулъ, и съ вами дѣлилъ походную пищу; теперь, когда вы гибнете — я раздѣлю жизнь свою!» Пересказываю смыслъ: слово въ слово пѣсня не пере-водима, по крайней мѣрѣ — для меня.

Старыя сказанія, какія сохранились донынѣ о Кансавь, еще болѣе любопытны и особенно трогательны, а пѣсня, которая носитъ его имя, полна поэзіи. Но подобныхъ пѣсень и сказаній столь много въ каждомъ изъ черкесскихъ племенъ, что собраніе ихъ составило бы множество томовъ, и потому мы не можемъ здѣсь объ нихъ распространяться. Старыя сказанія, которые не доказываются пѣснями, или мѣстами событий, не столь любопытны, по крайней мѣрѣ для меня, но такихъ сказаній мало. Замѣчательно въ пѣснѣ Кансава то мѣсто, гдѣ герой изображается при взятіи крѣпости Ерванъ или Арванъ, и «играетъ съ пушечнымъ дымомъ.» Въ нѣкоторыхъ мѣстахъ Черкесіи есть старинныя укрѣпленія, которые носятъ такое имя, но были ли они осаждаемы, и кто ихъ осаждалъ, имѣя артиллерію, вопросы не разгаданные *.

Что касается до старыхъ вымысловъ то они сказки, не болѣе, однако жъ и они имѣютъ свою любопытную

* Впрочемъ изъ старыхъ сказаній о Кансавь можно подумать, что онъ могъ быть и въ Персіи, слѣдовательно, крѣпость, упоминаемая въ пѣснѣ, можетъ быть есть Эриванъ. Какъ бы то ни было, но изъ сказаній впѣдно, что онъ былъ не Черкесъ, а изъ Карачаевцевъ; жена его была изъ дома кабардинскихъ дворянъ Буташевыхъ. Впрочемъ, не всѣ сказания объ немъ согласны. У него были двѣ дочери, Казъ и Кайтанъ, которые воспѣты трогательно въ его пѣснѣ. Жену его звали Кошехахъ, имя прославленное печальною судьбою. На вершинъ Кубани есть источникъ, извѣстный подъ ея именемъ.

329

сторону. Въ томъ надъюсь, вы, согласитесь со мною,
когда я представлю нъесколько образчиковъ изъ нихъ,
но не теперь. Возвращаюсь къ пъснянь и старымъ ска-
заніямъ, и спѣшу кошить мое длинное отступленіе.

«Желаніе представить истинную исторію въ дѣй-
ствіяхъ и рѣчахъ вымышленныхъ лицъ, положимъ, по-
хвальное, но для его исполненія необходимы соотвѣт-
ствующія тому дарованія, которыхъ у васъ нѣтъ,» скаже-
те вы. Согласенъ я и самъ того же мпѣнія; притомъ, знаю
несообразность выводить на сцепу лицо, заставить его мы-
слить, говорить и дѣйствовать несогласно съ его вѣкомъ
и положеніемъ обстоятельствъ той эпохи, когда про-
исходило основное событіе, и чувствую, что не могу
ничѣмъ выкупить принесенныя въ жертву прихоти
автора законы искусства. Во всемъ я согласенъ, но
признаюсь, не отдамъ за цѣлые томы вашихъ законовъ
искусства трехъ, четырехъ вымышленныхъ лицъ, или
лучше сказать, вымышленныхъ характеровъ въ моихъ
рукописяхъ. Сколько разъ, Боже мой! огорченный
на грустномъ пути жизни, возвращался я въ мой ка-
бинетъ, и тутъ ожесточеніе ума, презрѣніе къ лю-
дямъ, впрочемъ весьма благоразумнымъ, исчезали предъ
моими ангелами-хранителями—созданіями моей меч-
ты, предъ моими идеалами! Сколько разъ величіе
духа Джембулатова, высокое чувство признательности
Мувана, моимъ воображеніемъ созданныхъ, вливали
въ мою разочарованную душу живительныя чувства,
и я находилъ въ самомъ себѣ, въ спокойствіи моей
совѣсти, душевныя наслажденія, которыхъ нельзя
купить цѣною золота!

Да, вымыслы могутъ доставлять намъ драгоцѣн-
нѣйшія минуты! Таково одно изъ странныхъ свойствъ
непостижимой души человѣческой, доказывающее не-
 зависимости отъ ея вещественнаго міра.

330

III.

Ночь. Шумный Бахчисарай уснул. Великолѣпно
входитъ надъ нимъ мѣсяцъ, блѣдными лучами освѣ-
щая стройные, смѣло брошенные въ воздухъ мина-
реты. Зимнее небо прекрасно иллюминовано таин-
ственными лучами звѣздъ, и какъ онъ блистали вели-
колѣпно! Но часто и небо подражаетъ измѣнчи-
вости картинъ земли. Вотъ, къ полуночи, на югъ под-
нялись тучи, и потянулись по небу волнистою тѣ-
нью, и подернули царственный ликъ мѣсяца. Су-
мракъ накинулъ на дремлющую землю легкую ман-
тію; земля покоилась; въ столицѣ Магметъ-Гирея и
въ ея окрестностяхъ глубокая тишина. Одни вѣковыя
башни дворца не спали; въ нихъ изрѣдка переклика-
лась стража ханскаго покоя. Облака снова рдѣютъ,
тучи раздвинулись—луна брызнула палевымъ дождемъ
и освѣтила на холмѣ одинокую башню, и двухъ чело-
вѣкъ, приближавшихся къ ней тихо и безмолнво.
Одинъ изъ незнакомцевъ былъ высокъ ростомъ; его
шаги были важны, и вообще видъ его выражалъ ка-
кую-то повелительность. Другой шелъ впереди съ
связкою ключей въ одной рукѣ и фонаремъ въ другой.
Стража у входа башни пропустила незнакомцевъ въ
почтительномъ молчаніи. Незнакомцы вошли въ башню.
Тѣсная лѣстница ввела ихъ въ подземелье. Тотъ не-
знакомецъ, въ рукахъ котораго гремѣли ключи, от-
перъ замокъ у дверей, вдѣланныхъ въ одномъ углу
подземелья, и обратился лицемъ къ товарищу, какъ
будто испрашивая у него дальнѣйшаго приказанія;
повелительно махнули ему рукою, и онъ, поклонив-
шись цизко, вышелъ. Оставшійся незнакомецъ подо-
шелъ къ дверямъ, и съ какимъ-то безпокойствомъ
толкнулъ ихъ ногою. Двери, съ тяжелымъ скри-

331

помъ, отворились; незнакомецъ вступилъ въ четыреУГОЛЬНОЕ, ТЪСНОЕ ЖИЛИЩЕ СТРАДАНИЯ И СМЕРТИ. То БЫЛА ТАЙНАЯ ТЕМНИЦА, ИЛИ МОГИТА, ГДЁ ХОРОНИЛИ ЖИВЫХЪ НЕСЧАСТЛИВЦЕВЪ, ОБРАТИВШИХЪ НА СЕБЯ СТРОПТИВЫЙ ГНЁВЪ Хана. СТЪНЫ ЕЯ БЫЛИ ВЫЛОЖЕНЫ ДИКИМЪ КАМНЕМЪ, ПОЧЕРНЁВШИМЪ ОТЪ ВРЕМЕНИ И СЫРОСТИ; ДВЕРИ ОБИТЫ ЖЕЛЪЗОМЪ, ПОКРЫТЫМЪ РЖАВЧАНОЮ; ПО СТЪНАМЪ ВИСЪЛИ ТЯЖЕЛЫЯ ЦТПИ, ОЖИДАЯ НОВЫХЪ ЖЕРТВЪ ЧЕЛОВѣЧЕСКОЙ ЗЛОБЫ. ПОЛЪ ВЫМОЩЕНЪ БЫЛЪ ТАКЖЕ КАМНЕМЪ; ВЪ ОДНОМЪ УГЛУ БЫЛО ПРОБИТО МАЛЕНЬКОЕ ОКНО СЪ ТОЛСТОЮ ЖЕЛЪЗНОЮ РЪШЕТКОЮ, СКВОЗЬ КОТОРУЮ ПРОХОДИЛЪ ХОЛОДНЫЙ ВОЗДУХЪ И ПРОБИВАЛСЯ БЛЪДНЫЙ ЛУНЫ, БРОСАЯ ФАНТАСТИЧЕСКІЯ ТЪНИ; ВЪ ДРУГОМЪ УГЛУ ТУСКЛО ГОРЪЛЪ НОЧНИКЪ, РАСПРОСТРАНЯЯ СИЛЬНЫЙ ЗАПАХЪ ГНИЛАГО ЖИРА И МАЛО СВЪТА. И ЗДЪСЬ ТОМИЛАСЬ ЧИСТАЯ, ВЫСОКАЯ ДУША! НА СОЛОМЪ, СОСТРАДАТЕЛЬНОЮ РУКОЮ ТЮРЕМЩИКА БРОШЕННОЙ, ЛЕЖАЛЪ СКОВАННЫЙ ЧЕЛОВѣКЪ.

Незнакомецъ подошелъ къ нему, и вперивъ взоры въ блѣдное лице плѣнника, завистливо освѣщенное тусклымъ ночникомъ, долго стоялъ молча. Спокойный сонъ плѣнника удивилъ его. Онъ приблизилъ фонарь къ спящему страдальцу — и содрогнулся: страшное лицо мученика поразило незнакомца. Черная борода, отрошенная неволею, закрывала грудь плѣнника; длинные волосы на головѣ падали и вилисьли змѣею, на блѣдномъ, какъ смерть, лицѣ страдальца. Рука разрушенія тяготѣла надъ всемъ бытіемъ несчастнаго. Ужасъ пробѣжалъ лихорадочною дрожью по всему тѣлу незнакомца, когда онъ окинулъ взоромъ могилу заживо похороненнаго. Тутъ каждый предметъ столь живо напоминалъ конецъ всего земнаго—конецъ жизни и начало разрушенія. На каждомъ предметѣ мучительная смерть начертала мрачными

332

буквами : «здѣсь владычествую я, и горе тому, кто вступитъ въ мое жилише!»

## СЦЕНА ВЪ ТЮРЬМЪ.

### НЕЗНАКОМЕЦЪ, (съ сильнымъ чувствомъ.)

Ужасное состояніе! Можетъ быть, ни одна страдательная душа не была свидѣтельницею мученій людей, прикованныхъ здѣсь на рубежъ жизни и смерти. Какое гнусное ремесло: быть орудіемъ человѣческой ненависти и злобы! Оно заглушаетъ въ человѣкѣ боежественное чувство состраданія. Это не тюрьма, а могила страданій, которыхъ языкъ человѣческій выразить не можетъ. И мнѣ не доносили томъ! Визири стараются вызвать на мои уста улыбку, доставлять мнѣ суетныя удовольствія, удалять лучшія занятія властителя народовъ — видѣть своимъ окомъ, слышать своими ушами дѣйствія правосудія! О душа владыки правовѣрныхъ! страшись довѣрять судьбу несчастнаго состраданію человѣческаго эгоисма!

### ПЛѣнникъ (пробуждается, откидываетъ съ лица волосы и говоритъ спокойнымъ голосомъ.)

Кто ты? И зачѣмъ потребовѣлъ могильный мой сонъ?

### НЕЗНАКОМЕЦЪ.

Кто я — о томъ послѣ.... Я пришелъ съ вѣстью, надѣюсь, для тебя пріятною.

### Плѣнникъ, (вставая.)

Съ пріятною для меня вѣстью? (послѣ непродолежительнаго молчанія) О, есть еще и для меня пріятная вѣсть! Будь ты хоть палачъ, но вѣстникъ

333

скорой смерти — и я обинму тебя, какъ друга !......
Да, скорая смерть, какого бы она ни была рода, бу-
детъ лучшею наградою за жизнь. Здѣсь, въ мо-
гилѣ живыхъ, можетъ быть зарытъ трупъ не од-
ного преступника, заклейменнаго позорными дѣла-
ми, а я, за лучшіе дни моей жизни, посвященные
родной землѣ, терзаюсь на ихъ могилѣ, на ихъ ко-
стяхъ! Въ этихъ цѣпяхъ (звенить цѣпями), быть
можетъ, не одинъ безчестный хулитель дѣлъ своего
государя, съ душею продажною судья, притѣснитель
слабыхъ, достойный позорной казни, справедливо под-
павши гнѣву Хана, испустили, обливаясь слезами ма-
лодушія, послѣднее дыханіе, а я..... я жду въ тѣхъ
же цѣпяхъ смерти! О Боже! гдѣ на землѣ право-
судіе? (Закрываетъ лице руками. Глубокое молчаніе.)

### НЕЗНАКОМЕЦЪ (СМУЩЕННЫЙ.)

Плѣнникъ! предполагая видѣть во мнѣ палача, ты ошибся. Я принесъ тебя вѣсть не смерти, а жизни, вѣсть не казни, а свободы.

### ПЛѣННИКЪ (ТВЕРДЫМЪ ГОЛОСОМЪ.)

Не предлагаетъ ли мнѣ снова Ханъ свободу цѣною
рабства? Не сулитъ ли мнѣ снова жизнь за цѣну моей
свѣести? Онъ можетъ располагать жизнью и смертью
моею и—только: моя воля принадлежитъ мнѣ одному
до тѣхъ поръ, пока я дышу — даже и въ темницѣ!
Въ здѣшнемъ мірѣ я въ его власти—онъ мой судья и
судьба, но есть міръ неподвластный человеку, есть
судья неподкупный — Богъ, и передъ нимъ чело-
вѣкъ не по власти, а по дѣяніямъ судимъ будетъ:
и Ханъ и нищій на его судѣ станутъ на рубежѣ
своихъ дѣлъ, и тогда....

### НЕЗНАКОМЕЦЪ (перерывалъ его.)

Ты не угадалъ причины моего посѣщенія, и не
мудрено: человекъ, столь много пострадавшій на чуж-

22

334

бинъ, можетъ ли думать, что найдетъ тамъ друзей?
Да плънникъ, ты нашелъ надежныхъ друзей, готовыхъ возвратить тебя свободу возвратить тебя на родину. Друзья, еще тайные для тебя, но принимающие живое участие въ судьбѣ твоей, послали меня сюда. Теперь доволенъ ли ты въестью, которую я принесъ?

Плънникъ (съ возрастающимъ по-
степенно жаромъ.)

Ангелъ ты или человѣкъ? Вѣстникъ свободы не
можетъ быть грѣшникомъ, человѣкомъ! Ты говоришь,
что я свободенъ? Повтори еще разъ твои слова. Не-
знакомецъ! если я свободенъ, то увижу родину, не
правда ли? Я болѣе ничего и не желаю. Дай себя
обнять, незнакомецъ! Дай мнѣ высказать восторгъ
оживающей души! О родина, любезная родина! я опять
увижу тебя: увижу васъ, родныя поля, милая горы
отчизны, лѣса дремучіе, подъ тѣнью которыхъ возрось
я, гдѣ протекла моя юность безпечная, счастливая!
(окидывая взоромъ темницу) Сколько разъ, подъ мрач-
нымъ сводомъ мой темницы кровожадный крикъ на сво-
бодъ парыцаго орла пробуждалъ мой слухъ, и я умолялъ
на колѣпяхъ безчувственнаго стража, когда угнетен-
ная душа оставитъ бренное мое тѣло, бросить его
хищнымъ птицамъ — не перенесутъ ли онъ, перна-
тыя дѣти свободы, хоть одну косточку изъ моего тѣла
на родину мою—думалъ я. А теперь я самъ свободенъ,
я возвращусь на родину! Не правда ли? я подышу
еще ея воздухомъ, нагляжусь на небо родное! Посвящу
снова жизнь мою благу отчизны, умру въ ея предѣ-
лахъ, и земля родная приметъ мой прахъ! *(поднявъ
руки къ небу)* О Провилѣніе! въ первый разъ въ жиз-
ни проливаю теперь слезы, обильныя слезы призна-
тельности! Ты, милосердый Боже, благослови ихъ,

535

какъ слабую дань благодарнаго творенія! *(падаетъ на колъни)*.

### НЕЗНАКОМЕЦЪ *(про себя, обращая глаза къ небу.)*

Боже великій! И это благородное созданіе толмилось въ позорной тюрьмѣ, назначенной въ казнь мятежныхъ страстей измѣнниковъ коварныхъ !.... *(вслухъ)* Плѣнникъ! ты будешь свободенъ; того желаютъ твои, тайные еще друзья, они и достигнутъ желанія. Но имъ нужна и твоя помощь, необходимы и съ твоей стороны дѣйствіе и рѣшительность.....

### ПЛѣННИКЪ *(послѣ молчанія, сгтвердостію.)*

Не хотятъ ли они, мои тайные друзья, чтобы я бѣжалъ, и не принесъ ли ты мнѣ только къ тому средства? Если такъ—оставь меня! Не искушай благородныхъ чувствъ сознанія собственнаго достоинства, поддерживающихъ мой духъ и въ могилѣ твердою опорою! Они единственное мое достояніе! Бѣжать — мнѣ бѣжать, какъ бродягѣ безъименному, или съ именемъ позорнымъ! Нѣтъ! оставь меня, незнакомецъ, и не называй людей, которые прислали тебя къ страдальцу. Пусть ихъ имена будутъ скрыты; я не узнаю ихъ. Они, конечно, люди достойные уваженія, и я унесу съ собою въ могилу утѣшительную мысль, что уважаемые люди принимаютъ живое участіе въ судьбѣ моей, но если мнѣ будетъ извѣстно, что они хотѣли низкими средствами доставить мнѣ свободу, то я не буду уважать ихъ—стану презирать *(возвращается къ соломенной постель.)*

### НЕЗНАКОМЕЦЪ *(про себя и въ сильномъ волненіи.)*

Продолжать ли испытаніе? Мне жаль волновать возвышенныя его чувства, и отравлять ихъ ядомъ

22*

336

притворства.... Но какъ откажусь отъ упоительнаго
паслажденія одинокой и среди милліоновъ души! Какъ
откажусь отъ цѣлительнаго бальзама, который вли-
ваетъ въ тоскующее и на тронъ сердце отголосокъ
неба, выражающій столь благородныя мысли, прими-
ряющія меня съ человѣческимъ родомъ, мною давно
презираемымъ! Нѣтъ! не могу лишать себя лучшихъ
минутъ въ жизни моей, столь же бурной, какъ море,
омывающее предѣлы моей области. Я продолжу ис-
пытапія — человѣческій эгоисмъ, столь же древній
какъ и родъ человѣческій, даетъ мнѣ на то право, и
я имъ воспользуюсь.

Плѣнникъ (отрывисто.)

Намъ, кажется, говорить болѣе нечего. И если
я угадалъ причину твоего посѣщенія, прошу оста-
вить меня. Давно свыкся я съ воздухомъ могилы:\ онъ смертеленъ и заразителенъ для тѣла, но не
заражаетъ души страстями низкими, волнующими лю-
дей въ свѣтѣ — здѣсь нѣтъ искушенія. Правда, въ
турьмѣ тяжки страданія, но они смиряютъ духъ, и
если иногда грѣшный ропотъ срывается съ языка —
молитвы раскаянія успокоиваютъ страдальца.....

НЕЗНАКОМЕЦЪ (нерѣшительно.)

Плѣнникъ! ты не знаешь положенія царства вла-
стелина, въ желѣзныя руки котораго несчастія тебя
бросили. Ни одинъ изъ владыкъ Крыма не ис-
пыталъ столько превратностей судьбы, какъ Маг-
метъ-Гирей. Юность его была подвержена гонені-
ямъ; въ лѣтахъ возмужалыхъ испыталъ онъ злобу
людей, преклоняющихся, съ низкою покорностію иска-
тельнаго раба, предъ могуществомъ, и попирающихъ
слабаго ногами безъ чувствъ состраданія — и онъ
вознесенавидѣлъ человѣчество (съ жаромъ). Онъ прези-
аретъч еловѣка, лучшее созданіе Творца въ природѣ,

537

иапечатлённое божественнымъ даромъ Провидѣнія, но употребляющее этотъ даръ, разумъ свой, на притъсненіе ближняго, на пагубу братій! Да, онъ презираетъ человѣческій родъ. Но если ты, о человѣкъ, созданіе слабое! испыталъ превратности счастья, если твоя жизнь подвергалась гоненіямъ людей, если ты узналъ цѣну человѣческой справедливости, ты его простишь! Не разъ былъ онъ на высшей степени могущества, и не разъ падалъ съ трона власти обширной въ презрѣнныя толпы пресмыкающихся искателей милости! А въ такихъ случаяхъ всего лучше узнаютъ людей— онъ узналъ ихъ, и возненавидѣлъ: въ несчастіи преслѣдовала его ожесточенная, коварная злоба; и онъ сталъ гнушаться людьми, насмотрѣвшись на ихъ презрительное раболѣпство, съ какимъ они возвращались къ нему, вмѣстѣ съ измѣнчивою фортуною!... (Про себя). Гнѣвъ души ожесточенной увлекъ меня слишкомъ далеко!

### Плѣнникъ (съ удивленіем.)

Неужели, незнакомецъ, пришелъ ты къ страдальну примирить его съ виновникомъ его мученій и застанить ненавидѣть родъ человѣческій?! Человѣкъ слабъ, пороченъ, страсти волнуютъ его — онъ рабъ искушеній, но въ немъ есть и высокія достоинства, которые мы должны уважать; мы должны любить родъ человѣческій, примиряться съ его недостатками, и не потому только, что мы сами принадлежимъ къ нему, составляемъ его частицу, подвержены тѣмъ же слабостямъ, но и изъ благоговѣннаго уваженія къ Провидѣнію, поставившему человѣка властелиномъ остальнаго творенія, запечатлѣвшему свою къ нему любовь величими чудесами, которые избранники его показали міру.

338

IV.

Въ залѣ было темно; бурная ночь давно уже
настала, Но свѣчъ еще не зажигали; никто не смѣлъ
входить къ грустному властителю. На дворѣ шумѣ-
ла пепогода. Взоры Магметъ-Гирея тяжело падали
на пестрыя съ разноцвѣтными стеклами окна, въ ко-
торыхъ отсвѣчивалась молнія радужными лучами. Буря
усиливалась, и тяжелые своды дворца вторили раска-
тамъ грома.

Грустно вслушиваясь въ шумъ грозы, Ханъ долго
молчалъ. Безотчетная тоска, отъ которой ни власть,
ни богатство не предохраняютъ человѣка, томила бур-
ную его душу. Наконецъ онъ хлопнулъ рукою, и
статный арапъ, облитый золотомъ, вбѣжалъ въ залу.
Властитель приказалъ подать огня, и арапъ исчезъ, какъ
тѣнь.

Скоро свѣчи запылали въ залѣ; потомъ явился бо-
гато одѣтые служители, съ украшенною алмазами труб-
кою, табуретомъ и розовою водою въ хрусталѣ. Маг-
метъ-Гирей разсѣянно принялъ жемчугомъ унизанный
чубукъ, махнулъ рукою, и рабы удались. Три, че-
тыре облака вылетѣли изъ устъ его, и тихо под-
нялись подъ зеркальныя своды залы. Чубукъ выпалъ
изъ рукъ Хана — онъ устремилъ глаза за облаками
дыма, которые, взвившись медленно подъ высокія сво-
ды, тихо растягивались, какъ тучи надъ скалами Ча-
тыръ-дага. Задумчиво слѣдилъ грустный властитель
разлетавшілся облака дыма.

«Такъ разлетается вся наша жизнь, и какъ дымъ
исчезаетъ.....» проговорилъ тихо Магметъ-Гирей, и
его взоры, грустно блуждая, упали на противо-
положную стѣну. Гдѣ было написано золотомъ :
«Смертный! прославляй имя Бога, изъ ничего все со-

339

вторившаго, и которому ты долженъ отдать отчетъ въ
своихъ дѣлахъ.» Ханъ не читалъ далѣе. «Нѣтъ
Бога, кромѣ Бога!» произнесъ онъ протяжно, и ве-
лѣлъ позвать своего медика. Медикъ явился. «Ха-
кимъ-Баши! за его жизнь ты головою отвѣчаешь! спаси
его!» сказалъ Ханъ. Хакимъ-Баши задрожалъ отъ
страха, хотѣлъ что-то сказать, но языкъ отказался:
такъ испугалось бѣдное чадо Эскулапа. Видно, наход-
чивая латынь не блаіоволила занять резиденціи въ
его черепѣ. Онъ удалился.

«Твердая душа плѣнника боролась съ ожесточен-
ною судьбою, и не покорялась суровой власти несча-
стій, но чувствительность благороднаго созданія не
вынесла волненій радости — вѣсть свободы едва не
стоила ему жизни!.... Сколько людей осыпалъ я бо-
гатствомъ, поставилъ изъ ничтожества на степень за-
видную толпѣ — но что? Ни одинъ изъ нихъ не
доставилъ мнѣ истиннаго наслажденія души — они
стремятся оказывать моей волѣ, моимъ даже прихо-
тямъ рабскую покорность, и думаютъ заслужить мое
уваженіе! Жалкіе слѣпцы, люди достойные презрѣ-
нія! Отъ васъ не видалъ я ни одного благороднаго
поступка самоотверженія, не слыхалъ никогда изъ
устъ вашихъ ни одной высокой, благородной рѣчи!...
А онъ? Въ цѣпяхъ, кровью запекшихся, почти въ
могилѣ, въ страданіяхъ ужасныхъ, невыразимыхъ,
влилъ въ мою разочарованную душу живительный
бальзамъ, примирилъ меня съ человѣчествомъ! Джем-
булатъ, Джембулатъ! чего не далъ бы я, чтобы толь-
ко сохранить жизнь твою!.... Но, Княжну.....»

Съ сильнымъ чувствомъ Магметъ-Гирей говорилъ
самъ съ собою, но послѣднія слова произнесъ онъ ти-
хо, и снова предался тоскѣ. По стѣнамъ залы вились
курсивные стихи, замысловатыя изрѣченія и торже-

340

ственные возгласы, напечатанные на мраморъ собы-
тіями вѣковъ. На них падали грустные взоры вла-
стителя, но ни игривость, ни смыслъ ихъ не развле-
кали его печальной души, не бесѣдовали съ его то-
скующимъ сердцемъ. Глубокое уединеніе, полночь, ни
однимъ живымъ существомъ пенарушаемая тишина,
еще сильнѣе усугубляли тоску и безотчетную грусть
Хана: тишина и уединеніе усладительны для утомлен-
ной души, и исцѣляютъ, по крайней мѣрѣ, временно,
ея недуги, но если порывы страстей обуреваютъ ее,
сильное безпокойство гнѣздится въ сердцѣ, или без-
отчетная грусть вкралась въ душу, тогда тишина и
уединеніе становятся невыносимо тягостными, стра-
стямъ небходимо изливаться бурными потоками, сердцу
бысказываться существу, его понимающему.....

Въ мраморный водоемъ, среди залы возвышавшійся,
было вставлено искусственное деревцо изъ серебра, съ
эмалевыми листьями и золотыми плодами. Ханъ толк-
нулъ деревцо великолѣпнымъ чубукомъ, и оно по-
вернулось на винтѣ хрустальныя струи чистой воды
брызнули лучами, заплескались, разсыпая посреди яр-
каго огня свѣчѣ алмазныя искры и жемчужную пѣну;
деревцо тихо двигалось дѣйствіемъ воды, и чудные ви-
ды фонтана измѣнялись.... Прозрачныя струи, то разби-
вались на тысячи звѣздистыхъ брызгъ, то вились тихо
сверкающею змѣею, то плавно текли, или искрились ра-
дужными лучами, и въ зеркальномъ сводѣ отражались
чудными метеорами! Тихая гармонія чуднаго фонтана,
казалось, пѣсколько услаждала грусть властителя; онъ,
склонивъ голову на бархатную подушку, отдыхалъ.

Между тѣмъ двери растворились, и рой гаремныхъ
красавицъ вступилъ въ залу. Впереди шла прелестная
пѣвица, за нею рядомъ хоръ молодыхъ дѣвушекъ.

342

ко ми?.... Какъ я была счастлива, когда мои ласки разгоняли облака печали на лицѣ твоемъ! Но теперь, какъ многое измѣнилось теперь!.... Привѣтныя ласки твои не льютъ теплой вѣры въ любви, какъ бывало..... Прежде я таяла отъ восторга, всегда встрѣчая пламенныя слова любви изъ твоихъ устъ, а теперь..... многое, многое перемѣнилось теперь!..... Нѣтъ уже, страшно сказать, пѣтѣ болѣе счастливой взаимности любви.....»

Она закрыла прекрасными своими руками лицо. Магметъ-Гирея тронули любовь и огорченіе красавицы; онъ любилъ ее, и имѣлъ къ ней большую привязанность за безпредѣльную ея преданность, но въ гаремъ явилась опасная жилица, которая, своею красотою, а еще болѣе своею гордостію и удивительнымъ характеромъ, воспламенила его душу любовью и уваженіемъ — всѣ страсти Магметъ-Гирея доходили до крайности.

«Мой другъ! твой страхъ напрасенъ,» сказалъ онъ: «я тебя люблю и теперь, какъ всегда любилъ, но время теперь не то..... У меня заботъ нынѣ стало больше нежели прежде, и я принужденъ часто отказывать сердцу, повинуясь разсудку, чтобы не упустить благопріятныхъ минутъ для важныхъ дѣлъ, отъ которыхъ зависитъ все..... Оттого, мой другъ, я бываю часто грустенъ и вижусь съ тобою рѣже, чѣмъ бывало въ спокойнѣйшіе дни моего царствованія..... Вотъ и вся загадка, моя милая!.... Пройдетъ смутное время, и мы будемъ, попрежнему, счастливы, попрежнему станемъ вмѣстѣ проводить сладкіе часы отдыха. Успокойся, мой другъ!»

Ханъ прижалъ къ груди своей прекрасную жену свою и поцѣловалъ ее, не въ розовыя губки, которые у хорошенькой женщины созданы только для поцѣлуя, не въ пылающія очи, которые пламенный любовникъ

343

покрываетъ жаркимъ лобзаніемъ, но въ лобъ. Красавица содрогнулась, и слезы брызнули изъ ея очей. «Что съ тобою сдѣлалось, душа моя?» спрашивалъ Ханъ. Она молчала и плакала.

Въ одной арабской поэмѣ сказано, что въ книгѣ любви написано, будто бы поцѣлуй въ лобъ любовника означаетъ разрушеніе очарованія любви и зажигаетъ ужасное пламя сомнѣнія въ душѣ любящей женщины. Жена Хана, видно, вѣрила тому; по крайней мѣрѣ, демонъ сомнѣнія стиснулъ въ то мгновеніе ея сердце. Она не говорила ни слова, и рыдала тихо. Ханъ былъ тронутъ ея слезами; горячо выражалъ ей словами свои неизмѣнную любовь, и каялся, что никогда не предпочтетъ ей ни одной женщины въ мірѣ. Онъ говорилъ чистую ложь, но его ласки нѣсколько успокоили печальную красавицу.

«Ханъ! ты властенъ надо мною, но сердца моего обмануть не можешь,» сказала она сквозь слезы,» и прежде бывали дни опасные и грустные, но я съ тобою ихъ дѣлила; и прежде дѣла дивана, заботы войны вызывали тебя изъ гарема, но ты спѣшилъ и съ дивана и съ поля битвы ко мнѣ, и въ гаремѣ находилъ отдыхъ и отраду, и я была счастлива твоимъ покоемъ, твоимъ счастіемъ! Судьба твоя всегда была мнѣ дорога — дороже, тысячу разъ дороже моей жизни, но я не требовала знать тайнъ твоихъ намѣреній, надеждъ и опасеній — я женщина, и мнѣ нужно только твое сердце, а ты все открывалъ мнѣ — Генуа ли коварствовала, Стамбулъ ли грозилъ, на Русь ли ты рать собиралъ, или тебя Ляхи на помощь звали — въ груди моей тонули твои тайны, какъ свинецъ въ водѣ, а теперь..... Зачѣмъ я пережила мое счастіе! Зачѣмъ я не умерла!.... Теперь, въ слезахъ провожу ночи одна, терзаюсь безсонницею, и днемъ, чтобы

344

скрыть отъ завистливыхъ жилищъ гарема, надъ кото-
рыми былая твоя любовь меня возвысила, не оставляю
постели, и здоровая, о нѣтъ! больная, ужасною бо-
лѣзнью больная.....»

Рыданіе прервало ея слова; обильныя слезы снова
потекли по длиннымъ ея рѣспицамъ. Магметъ-Гирей
не безъ чувствъ видѣлъ слезы и горесть ревнивой же-
ны своей.

«Мой другъ! не раздирай моего сердца!» сказалъ онъ: «ты мила мнѣ и теперь, какъ прежде, и будешь всегда любезна моей душѣ.... Тебя всегда любилъ я нѣжно, люблю теперь, и буду любить въ всю жизнь мою.... Будь разсудительна, мой другъ, не отравляй недоверчивостію моего покоя, не умножай своею горе-стію печали моей. Пройдетъ смутное время, и мы снова будемъ дѣлить время, будемъ, попрежнему, счастливы. Поди, мой другъ, отдохни, а я займусь дѣлами съ диванъ-эфендіемъ, и кончивъ дѣла, прийду къ тебя; поди, душа души моей!»....

Онъ обнялъ красавицу и поцѣловалъ ее въ розо-
выя ея губки. Она была теперь довольна, и хотѣла
оставить Хана, но не могла забыть яда, отравляю-
щаго ея сердце. «Я снова счастлива, мой другъ и вла-
ститель, но скажи, что будетъ съ плѣнницею?....
Она останется во дворцѣ?»

«Что, Заира? Ты хочешь, чтобы она осталась во дворцѣ?» Заира молчала, но ея щеки покрылись румянцемъ.

— «Съ нею будетъ то, что тебя угодно, мой другъ,» сказалъ онъ, устремивъ проницательные взоры на ревнивую свою жену: «пожалуй, хоть оставь у себя въ услугахъ, но она, я думаю, не стоитъ того, а отдать бы ее градоначальнику Оръ-Капи, чтобы она не видала болѣе ни родины своей, ни родныхъ. Эта

545

злая женщина надъллаа намъ такъ много вреда, что
слѣдовало бы казнить ее, но женщины казнить — я
не хочу...»

Магметъ-Гирей говорилъ совсемъ не то, что ду-
малъ въ глубинѣ своей души, но любовь довѣрчива:
и Заира обманулась — повѣрила ему. Она бросилась
на шею Хана и молчала; ея пылающія очи, волную-
щаяся грудь тревожно выражали снѣдавшую ее рев-
ность. Ханъ понялъ ея мысли и чувства.

«А, моя милая Заира, лукавая моя Заирочка! я тебя
поймалъ! То-то мы, слѣпцы въ дѣлахъ сердца жен-
щины! Отчего, думалъ я, она такъ перемѣнилась?
Укоряетъ меня въ холодности, въ скрытности, а я
всегда одинаковъ, одинаково ее люблю; да и въ моей
ли волѣ не любить тебя, Заира, когда ты нѣжностью
свою, своими прелестями плѣнила душу мою? Вотъ
что значитъ ревность! Онъ поцѣловалъ разгорѣвшіяся
щеки ревнивой красавицы. Она все еще молчала, но
трепетъ сердца въ роскошной груди ея высказывалъ,
какъ она теперь счастлива.

— «Однако жъ, моя милая Заира, ты слишкомъ
ревнива, и мало меня знаешь, если можешь сомнѣ-
ваться въ моей любви—ты мало цѣнишь мою привязан-
ность къ тебя,» прибавилъ Ханъ.

— «Довольно, мой другъ, довольно — не укоряй
меня — я виновата, виновата много, но любовь моя
къ тебя ослѣнила меня, и я думала, я сомнѣвалась.»
Она потупила взоры, терялась въ словахъ, и какъ
она была хороша! Но неблагодарный супругъ не умѣлъ
цѣнить ее вполнѣ? Магметъ-Гирей умѣлъ только цѣ-
нить мужественные характеры, безстрашную душу и
подвиги геройскіе; увлекаясь ими, готовъ былъ по-
жертвовать совсемъ, чемъ никогда жертвовалъ — даже
пламенною свою любовью.

346

«Ты думала, признайся, Заира, что я полюбилъ плѣнницу? Не такъ ли?» сказалъ онъ.

— «Ну, да, точно такъ. Но теперь я забываю все что думала, что говорила — я не помню ничего! Опять я твоя и твое сердце принадлежитъ мнѣ — мнѣ одной! Теперь я счастлива. Мой другъ, забудь что я тебя огорчила.» Какъ литя, она не знала предъла своей радости. Ханъ былъ тронутъ еще сильнѣе ея любовью, ея преданностью неограниченною и ея невинною дѣтскою радостью, послѣ сильной скорби и отчаянной горести, въ которыя малѣйшее сомнѣніе въ любви его повергало Заиру.

«Добрая моя Заира! будь спокойна; плѣнницу возвращу я плѣннику: они достойны другъ друга, и лучшаго дѣла я не могу совершить! Безстрашно, мужественно переносили они бѣдствія; пусть теперь счастье окружаетъ ихъ въ остальной жизни, которою они такъ мало дорожили! Отъ всей души желаю имъ счастія, и моя казна будетъ для нихъ открыта.»

→·←

## СЦЕНА ВЪ СОСТЫДНЕЙ СЪ ДИВАННОЮ ЗАЛОЮ КОМНАТѣ.

МУГРИДАРЪ, ОФИЦЕРЪ СТРАЖИ, ХАЗНАДАРЪ ХАКИМЪ БАШИ, ДИВАНЪ-ЭФЕНДИ.

МУГРИДАРЪ И ОФИЦЕРЪ СТРАЖИ.

### ОФИЦЕРЪ СТРАЖИ (почтительно.)

Время было за полночь, когда меня потребовали къ Хану. Властитель удостоилъ раба своего ласковымъ словомъ и порученіемъ. Но онъ сильно былъ разгнѣванъ на смотрителя тайной тюрьмы, и повелѣть благо-

347

волилъ посадить его въ казематъ, а плѣнника пере-
весть въ дворецъ.

МУГРИДАРЪ (про себя, встревоженный.)

Плѣнника во дворецъ, а смотрителя въ тюрьму !
О Боже! какой переворотъ! Не даромъ такъ поздно
насъ позвали. Боже мой! что будетъ и съ нами? Но
этотъ молодецъ, какъ бы онъ не догадался, что хра-
нитель печати хранитъ глубокую тайну потому только,
что онъ не знаетъ ни какой тайны! (громко и насмѣш-
ливо) Кому вы, разсказываете это за новость? Намъ-
ренія Хапа, касательно плѣнника, я давно зналъ. А
смотрителю тюрьмы по дѣломъ и казнь: какъ онъ
смѣлъ не предупреждать желаній властителя!

Офицеръ страшно (ньсколько смѣшав-
шись.)

Я не зналъ.... Все это такъ неожиданно случилось,
что я думалъ — не дошло до священнаго вашего слуха.
(про себя) Онъ ужъ все знаетъ, а молчитъ, какъ буд-
то ничего не слыхалъ! Наружность вельможъ — на-
стоящее дно моря: хоть у нихъ въ душѣ бурно,
какъ на морѣ, а взглянешь на лице — такъ нѣтъ и
тѣни волненія! Спокойно, какъ дно морское!

ХАЗНАДАРЪ (поспѣшно входя.)

Господинъ мугридаръ! вы ужъ здѣсь? Курьеръ за-
сталъ меня среди дѣлъ по обширной моей части, и я
не смѣлъ покинуть разложенныхъ бумагъ, не приведя
ихъ сколько нибудь въ порядокъ. Моя обязанность
требуетъ много заботливости! Однако жъ я, кажется,
и не опоздалъ (смотрите на часы).

МУГРИДАРЪ (про себя.)

Среди дѣлъ! У тебя ихъ столько же, сколько и у
меня — ровно ничего; дѣла прибралъ Диванъ-Эфенди,
а мы владѣемъ званіями; и то хорошо: нѣчто лучше,

348

нежели пичто. (Громко) Господинъ хазнадаръ! вы хорошо сдѣлали, что важныя бумаги не бросили въ руки писцевъ, а я такъ оставилъ очень нужное дѣло, и до моего возвращенія оно останется безъ исполненія, ибо (важно) государственная печать со мною. (Беретъ его за руку и отводить въс торону) Знаете ли? сбылось мое ожиданіе: Ханъ изволилъ прогнѣваться на смотрителя тайной тюрьмы и велѣлъ его посадить въ казематъ, а плѣнника перевесть во дворецъ. Я предвидѣлъ.

### ХАЗНАДАРЪ (СЪ УДИВЛЕНІЕМЪ.)

Что вы говорите! Можетъ ли быть? Ахъ! Боже мой! я совѣтмъ забылъ, что Ханъ давно недоволенъ смотрителемъ тюрьмы. Такъ у меня много занятій, что забудешь и свою голову! А что до плѣнника, то и я предвидѣлъ.... (про себя) Двадцать лѣтъ учусь великой наукъ говорить то, чего и во снѣ не думалъ, а туть чуть чуть не проболтался. Слава Богу — опомнился скоро.

### ОФИЦЕРЪ СТРАЖИ (СМОТРЯ НА ВЕЛЬМОЖЬ.)

Мнѣ сказывали, что они другъ друга ненавидятъ, а какъ дружелюбно обходятся они теперь! Вѣрно ужъ примирились. Хорошо, что я не послушался хазнадарова дворецкаго, который мнѣ совѣтовалъ, объщая покровительство своего господина, охуждать дѣла муградира, а то я испыталъ бы участь волка въ Келилевой баснѣ.

### ДИВАНЪ - ЭФЕНДИ (ОСТАНАВЛИВАЯСЬ ПРИ БХОДЬ.)

Оба они уже здѣсь. Мука, да и только съ этими породистыми скотами!... Къ дѣламъ они способны, какъ кротъ къ изслѣдованію яркости солнечныхъ луčей, а оставь ихъ — не то что безъ дѣла: они и безъ того останутся въчно безъ дѣла — а такъ, безъ подо-

349

бающаго вниманія — бѣда! По всему царству поды-
мутъ тревогу такую, что разбудятъ и мертвыхъ въ
могилѣ. Ужь мнѣ эти родовыя претензіи!.. 'Отецъ
былъ достойный человѣкъ, а сынъ глупѣе осла,
но все таки давай ему почестей! Онъ позоръ своихъ
предковъ, а гордится ихъ славою!.... Но нечего дѣ-
лать: надобно потѣшить взрослыхъ дѣтей.

МУХРИДАРЪ.

Вотъ и диванъ-эфенди пришелъ. Посмотримъ, что онъ скажетъ.

ДИВАНЪ-ЭФЕНДИ.

Достопочтенные господа! прошу у ногъ вашихъ простить мнѣ, что я потребовилъ вась. Ханъ благоволилъ приказать мнѣ доставить въ его свѣтлое присутствіе дѣло плѣнныхъ Жанинцевъ, которыхъ онъ соизволяетъ возвратить Князю Джембулату, удостоившемуся благоволенія щедраго нашего властителя — да продлится его царствованіе! Потому полагалъ я присутствіе ваше необходимымъ, и послалъ за вами курьера, но, оказалось, что дѣло не столь важно, и Ханъ переговоритъ съ вами послѣ, на досугѣ, (прo себя) когда будетъ ему время забавляться знатными обезьянами.

ХАКИМЪ-БАШИ (въ сильной тревогѣ
вѣпляетъ.)

Бога ради, спасите меня! Дайте мнѣ совѣтъ!

Всѣ.

Что такое? Что случилось?

ХАКИМЪ-БАШИ.

Ханъ соизволилъ потребовать меня, усерднаго раба
своего, въ свое лучезарное присутствіе.

ДИВАНЪ-ЭФЕНДИ.

Да, разсказывай, въ чемъ дѣло!

23

350

ХАКИМЪ-БАШИ.

Сейчасъ, сію минуту! Вотъ меня потребовали — я,
усердный рабъ Хана, поспѣшилъ во дворецъ, и пред-
сталъ прямо предъ свѣтлое лицо нашего повелителя,
да продлится безконечно безцѣпная его жизнь! Онъ
изволилъ отдыхать на бархатныхъ подушкахъ. Я
остановился какъ вкопаный, не смѣя подвинуться
ни впередъ, ни назадъ, чтобы шелестомъ шаговъ не
потребовать священнаго сна повелителя, притаилъ
и дыханіе....

МУХРИДАРЪ (СЪ важностію.)

Господинъ хакимъ-баши! ты очень хорошо посту-
пилъ: когда повелитель изволитъ отдыхать, первѣй-
шая и священнѣйшая обязанность каждаго изъ насъ
стараться всею душею и тѣломъ предохранить спокой-
ствіе владыки отъ малѣйшаго шума.

ДИВАНЪ-ЭФЕНДИ (УЛЫБАЯСЬ.)

Истина непреложная!

ХАКИМЪ-БАШИ.

Ханъ изволилъ проснуться и благоволилъ сказать :
«Спаси его, или свою головою отвѣчаешь за его
жизнь!» Кого спасти? За чью жизнь голова моя
порукою? Я, не смѣлъ спросить, да и какъ его спра-
шивать, когда онъ не въ духѣ! И я не скотина, мои
господа, и я разумѣю политику!

ДИВАНЪ-ЭФЕНДИ (НАСМѣШЛИВО.)

О, мы и не сомнѣваемся!

ХАКИМЪ-БАШИ.

Но надобно было что нибудь дѣлать. Тутъ я вспо-
мнилъ, что Ханъ недавно, шутя, изволилъ прибить шута,
и бѣдняжка крѣпко захворалъ. Вотъ, я и думаю себѣ:
Ханъ любитъ его, и стало ему жаль потерять въ немъ
глупѣйшаго забавника, какого не отыскать и въ Баг-

352

гачъ не можетъ создать цѣною золота такого восхи-
тительного зрѣлища, какое здѣсь создало Провидѣніе
для каждого смертнаго. Долины, холмы и горы
облиты волнистою зеленью; цвѣты, какъ пѣна на
морѣ, пестрятся жемчужными купами; лѣса одѣты
свѣжими листьями; плодовыя деревья, облитыя пур-
пуровымъ дождемъ цвѣтовъ, наполняютъ воздухъ и оро-
шаютъ равнины благотворными струями; пѣніе пти-
чекъ небесною гармоніею услаждаетъ слухъ...... Не
земля — рай! Здѣсь все дышитъ жизнью и радостью.
Настанетъ ночь, и надъ роскошною землею загорится
небо тысячами таниственныхъ огней, и съ брилліан-
товыми лучами звѣздъ польется на дольный міръ жи-
вительная роса сребристою благою. День замѣнить
ночь — и золотыя искры южнаго солнца сушатъ
слѣды благотворнаго увлажнія, пьютъ росу; снова
все блеститъ, снова все горитъ! Вешній день тор-
жество природы. А для человѣка? Для человѣка ра-
дость безъ тѣней печали рѣдка.....

Однакожъ для Жанпнцевъ весна, послѣдовавшая
за горестною зимою, была вполнѣ радостная. Гроза
прошла; что унесла она съ собою, то было оплакано
и забыто, и гордые Жанпнцы снова предаллись заба-
вамъ, и на свѣжихъ могилахъ отцовъ и братій праз-
дновали земное счастіе. Поля, гдѣ въ прошлое лѣто
гуляла смерть, гдѣ въ послѣдовавшую зиму царствовало
уныніе, оживились, покрылись пашнями, стадами, и
веселыя пѣсни оратая замѣнили вопли и стоны, сопро-
вождавшіе минувшую войну; миръ принесъ съ собою
покой и изобиліе, давно уже неизвѣстные Жанин-
цамъ, которые любили войну, и любили совершенно
безразсудно.

Въ прекрасный майскій день, цвѣтущія поля были
покинуты: народъ стѣшилъ со всѣхъ копцевъ Жанин-

533

скаго Поколънія въ знакомый намъ аулъ нашей герои-
ни, желая слить нелицемерную свою признательность
съ ея радостью. Древнее жилище предковъ Княжны
снова красовалось среди обширнаго аула, гдѣ слѣды
пожаровъ и опустошеній семи-лѣтней войны исчезли, и
попечительная рука ея все привела въ прежнее состоя-
ніе. Снова княжескій домъ оглашался шумнымъ гово-
ромъ князей и старшинъ Жанинскаго Поколънія; какъ
прежде, народъ кипѣлъ вокругъ княжаго двора. Но те-
перь не разсуждали тамъ о средствахъ потушить по-
жаръ войны междуусобной, не совѣтовались о томъ, от-
важить ли судьбу родной страны на безнадежную бит-
ву, или цѣною покорности купить миръ? Нѣтъ! съѣха-
лись не для шумныхъ преній, но хотѣли предать ми-
нувшія горести забвенію, и торжество славы родины
соединить съ свадебнымъ торжествомъ ея виновниковъ.
Народъ любилъ Князя Джембулата, удивлялся дѣя-
ніямъ знаменитой Княжны, и ихъ бракъ былъ для
него настоящимъ праздникомъ, полною радостью. Об-
ширный аулъ, гдѣ долженъ былъ совершиться послѣд-
ній периодъ свадьбы... Но слова: послѣдній периодъ,
которыя употребилъ я здѣсь, сами по себѣ ведутъ къ
вопросу: на сколько же периодовъ раздѣляется сва-
дебное торжество? Надобно удовлетворить любопыт-
ству тѣхъ, кому угодно будетъ на этомъ вопросѣ оста-
новиться.

Начнемъ съ того, что когда знатный Черкесъ же-
нится, невѣсту привозятъ въ домъ уважаемаго чело-
выка, и тамъ совершается бракосочетаніе. Новобрач-
ная остается здѣсь иногда очень долго, и во всякомъ
случаѣ до тѣхъ поръ, пока ознакомится вообще
съ новымъ образомъ жизни, который она должна
вести въ супружествѣ : лѣвическая свобода исчезаетъ
вмѣстѣ съ ея корсетомъ. Опять слово: корсетъ, даетъ

354

поводъ къ множеству вопросовъ, потому что какой-то путешественникъ, прельщенный стройностію таліи Черкешенокъ, сталъ когда-то распрашивать, отчего опѣ такія тоненькія. Къ несчастію, тутъ случился толмачъ, и натолковалъ путешественнику многое множество премудрыхъ обычаевъ, изъ которыхъ путешественнику вообразилось, для произведенія, вѣроятно, сильныхъ ощущеній надъ чувствительностію прекрасныхъ читательницъ, вывести, будто «Черкесы младенца женскаго пола, на десятомъ году, а иногда и раньше, обшиваютъ сырою бараньею кожею, и осталяютъ въ ней до замужества, когда мужъ разрѣзываетъ кипжаломъ баранью кожу. или корсетъ.» А какъ въ то время языкъ, на которомъ путешественникъ писалъ свое путешествіе, былъ проницаемъ только для зоркихъ глазъ канцеляриста, то и вышла сущая кутерьма: въ гостиныхъ петербургскихъ нерѣдко слышите воскликанія чувствительныхъ, прекрасныхъ дамъ о безчеловѣчномъ образѣ воспитанія дѣвушекъ у Черкесовъ. Объяснимся.

Имъя отъ природы здравый разсудокъ, повѣрятъ ли возможности дѣвушкъ, съ десятаго года возраста до замужества пробыть въ сырой бараньей кожѣ, какъ угодно было кому-то увѣрить Европу, ничему не вѣрующую? Предложивъ мой вопросъ, слышу отвѣтъ: «Мы вѣримъ!» Удивляюсь, и опишу вамъ подробно въ чемъ состоитъ дѣло.

Корсетъ Черкешенокъ есть не что иное, какъ одежда, составляющая исключительно принадлежность дѣвицъ; женщины его не носятъ. Знатныя дѣвушки шьютъ корсеты иногда изъ краснаго сафьяна или бархата, обшиваютъ серебряными и золотыми галунами; въ такомъ случае опѣ бываетъ съ короткими полами и серебряными застежками на груди. Такой

555

корсетъ, надъваемый сверхъ рубашки, подъ верхнейю оде-
ждою, есть праздничный и не въ каждомъ племени, упо-
требительный. Настоящій, или будничный и вездѣ употребительный, шьется изъ желтой мѣшины, преимуществен-
но у дѣвушекъ высшаго класса, и изъ выдѣланной теля-
чьей, или козлиной кожи, у дѣвушекъ простаго народа.
Такой корсетъ бываетъ обыкновенно безъ полъ, и
едва доходитъ до оконечностей ребръ, крѣпко зашну-
ровывается спереди и прикрываетъ всю грудь; двѣ
тоненькія дощечки, на всю длину корсета, засовы-
ваются спереди, и одна коротенькая сзади, отчего
корсетъ сидитъ прямо, но, правду сказать, дѣвуш-
камъ очень неловко сидѣть отъ проклятыхъ доще-
чекъ, и гораздо было бы лучше употреблять кито-
вые усы, но такая роскошь моды еще не достигла
Кавказа, и Черкешенки лучше хочетъ мучиться отъ
проклятыхъ дощечекъ, нежели скинуть корсетъ —
«Скинуть! избави Богъ!» Впрочемъ, корсетъ снимаютъ
и моютъ очень часто, но рѣдко безъ него остаются
цѣлыя сутки, и ночью спятъ въ корсетѣ, только вы-
нувъ дощечки. Вотъ вамъ и корсетъ черкесскій!* Тутъ,
кажется, нѣтъ ни какой диковинки. Съ котораго года
начинать носить корсетъ, зависить отъ усмотрѣнія ма-
тери или воспитательницы, и отъ сложенія дѣвочки,
но вообще начинаютъ довольно рано. Черкешенки
имѣютъ стройную талію, но она едва ли не слѣдствіе
образа ихъ жизни, нежели корсета. Напротивъ, кор-
сетъ много способствуетъ тому, что у черкесскихъ
дѣвушекъ, даже очень зрѣлыхъ, почти непримѣт-
ны груди, что по моему мнѣнію, очень не хорошо.

* У Низовыхъ Черкесовъ корсеты называютъ; подвязка
груди (бхетчапхъ), а Кабардинцы даютъ другое названіе
(фохшибе).

336

Что можетъ быть восхитительнѣе бѣлоснѣжной гру-
ди прекрасной дѣвушки, когда, послѣ томительна-
го вальса, она волнуется, какъ пѣнистый прибой
моря! Ахъ! какая роскошь: смотрѣть на полныя
плечи, открытыя по послѣдней модѣ, и полуот-
крытую грудь красавицы, опираясь на спинку кре-
селъ, на которыхъ сидитъ она, ваша царица въ
безконечномъ котиліонѣ, и слегка оборачивая свою
головку, разговариваетъ съ вами! Тутъ и самый
скромный взглядъ ея превращается въ полувзглядъ,
который, какъ извѣстно, имѣетъ въ себѣ болѣе элек-
тричества нежели весь земной шаръ. О, зачѣмъ я
не утонулъ—не въ пустословіи гостиныхъ, Боже меня
сохраніе! — нѣтъ въ волнахъ электрическихъ лучей
изъ голубыхъ глазъ Княгини N! — Одно воспоми-
наніе объ этихъ голубыхъ глазахъ — такъ и жжетъ
сердце!

Простите отступленіе. Согрѣшши ль.

Вотъ вамъ и вся исторія корсета Черкешенки.

«А конецъ корсета, т. е., когда перестаютъ его
носить?» — Какія вы любопытныя! Но такъ и быть
— опишу и этотъ великій періодъ въ жизни дѣвушки-
Черкешенки.

Ночь; поздно; въ аулѣ тишина; въ отдѣльно стоя-
щемъ домикѣ блеститъ огонекъ, и слышенъ тихій
шопотъ: тамъ невѣста въ тревогѣ ждетъ жениха.
Молча стоитъ она у стѣны, подлѣ брачнаго ложа;
прозрачная бѣлая вуаль закрываетъ ея тревожное
лицо; дѣь дѣвушки, ея подруги подшучиваютъ. Но,
вотъ, за дверьми раздаліся шорохъ чьихъ-то ша-
говъ; подходятъ тихо два человѣка — одинъ въ буркѣ,
съ шашкою чрезъ плечо; кинжалъ и пистолетъ на его
поясъ, а въ рукахъ у него двѣ красивенькія подсошки,
вмѣсто трости. Это счастливецъ женихъ, и съ нимъ

337

его пріятель, который входитъ въ домъ, чтобы пред-
увѣдомить находящихся тамъ о приходѣ жениха.
Онъ возвращаетесь, и вводитъ счастливца. Невѣста
одна; ея подруги убѣжали предъ входомъ жениха. Она
неподвижна и безмолвна какъ статуя. Женихъ садится
на постель; его другъ принимаетъ отъ него оружіе, и
вѣшаетъ; снимаетъ башмаки; огонекъ въ каминѣ за-
кываетъ золою, и пожелавъ доброй ночи, уходитъ
тихо. Тутъ начинается церемонія: женихъ самъ подхо-
дитъ къ невѣстѣ, и если она не въ большомъ страхѣ,
то сама снимаетъ съ себя верхнее платье, а въ про-
тивномъ случаѣ женихъ помогаетъ ей. Передъ раз-
свѣтомъ новобрачные разстаются; они, можетъ быть,
и не хотѣли бы, но другъ счастливца, прокарауливъ
цѣлую ночь, чуть заря покажется стучитъ въ двери, и
не даетъ имъ наслаждаться сномъ. Между тѣмъ вхо-
датъ подруги новобрачной, и съ плутовскими улыб-
ками, бросаются сейчасъ къ постели — и тутъ на-
ходятъ корсетъ, который и берутъ себѣ, если имъ нра-
вится, и объ немъ уже нѣтъ болѣе и поминки

Новобрачная остается въ томъ домъ, гдѣ она про-
стилась съ корсетомъ и съ дѣвическою свободою,
довольно долго, и тутъ совершаютъ первый пе-
ріодъ свадебнаго торжества, который оканчивается бли-
стательнымъ образомъ въ домъ ея мужа. Вотъ почему
я намѣренъ описать послѣдній періодъ свадьбы на-
шей героини, потому именно, что первый ужъ со-
вершился въ томъ домѣ, гдѣ она соединилась узами
супружества съ любезнымъ ея Княземъ Джембулатомъ,
и меня тамъ не было.

День былъ прекрасный, какъ я уже сказалъ; свѣт-
лое небо юга не мрачилось ни одною тучею темныхъ
облаковъ; небо, казалось, раздѣляло радость Жанин-
цевъ. Въ обширномъ аулѣ княжны, или уже княгини,

558

съ нетерпѣніемъ ждали открытіе торжества. Толпы
всходили на холмы и курганы, и смотрѣли на дорогу,
по которой быстро скачущіе вершники вздымали пыль.
«Вотъ показались! Вотъ выѣзжаютъ изъ лѣса!» вскри-
чали голоса. Въ самомъ дѣлѣ, нѣсколько сотъ конницы
выѣхало на равнину, опоясанную полумѣсяцемъ гу-
стаго лѣса. То былъ свадебный поѣздъ. На татар-
ской висячей колесницѣ, покрытой бѣлою шелковою
тканью, обитой внутри тою же шелковою матеріею,
устланной богатыми коврами, ъхала знаменитая жена
Кпязя Джембулата. Съ нею сидѣли ея воспитатель-
ница и хозяйка дома, гдѣ она такъ долго гостила.
Почетнѣйшіе старшины окружали колесницу, и ъхали
съ веселыми лицами и говоромъ, но безъ изступлен-
наго крика и тума, раздававшихся позади нихъ въ
толпѣ молодыхъ наѣздниковъ. Посреди этой толпы
ѣхала арба на двухъ колесахъ, покрытая шелковою
красною тканью, развѣвающеюся по вѣтру, какъ знамя.
Вокругъ двухъ-колесной колесницы, необходимой при-
надлежности свадебнаго поѣзда, раздавалось громкое пѣ-
нье свадебныхъ пѣсень, въ которыхъ превозносять
обыкновенно красоту, скромность, искусство въ выши-
ваньѣ золотомъ молодой супруги, славу и подвиги ея
мужа. Мы должны однако жъ замѣтить, что въ пѣс-
няхъ, сложенныхъ для подобнаго случая, не назы-
ваютъ никого по пмени, но рѣчи примѣняютъ наме-
ками къ разнымъ лицамъ. Громъ ружейныхъ выстрѣ-
ловъ вторилъ протяжнымъ напѣвамъ пѣсень, и дымъ
туманомъ посилался падъ поѣздомъ. Въ такомъ видѣ и
порядкѣ, или справедливѣе, безпорядкѣ, поѣздъ при-
ближался къ аулу.

По мѣрѣ приближенія поѣзда, въ аулѣ суетились.
Густыя толпы царода поспѣшно вооружались длинны-
ми, какъ дротикъ Бедунна, ловко спувшимися дубина-

359

ми, и высыпали навстрѣчу приближавшемуся поѣз-
ду, который между тѣмъ остановился, чтобъ пригото-
виться ко вступленію въ аулѣ. Колесница, гдѣ сидѣла
Княгиня, отдѣлилась отъ многочисленнаго поѣзда, и
поѣхала тихо, въ сопровожденіи старшинѣ. Знамени-
тѣйшіе жители аула встрѣтили свою владѣлицу, и про-
водили ее до воротъ княжаго дома. Тутъ остановились
конные, слѣзли съ лошадей, и смѣшались съ толпою жен-
щинѣ, въ пестрыхъ нарядахъ выступившихъ навстрѣчу
Княгинѣ. Отъ воротъ ограды до дверей дома путь былъ
устланъ парчею, и хозяйка вступила въ свой домъ по зо-
лоту и серебру, которыея, по обыкновенію, достались
пожилой женщинѣ, сопровождавшей Княгиню. При
входѣ въ домъ, ее осыпали сухариками и орѣхами,
на которые ребятишки бросились толпами; въ домѣ
поднесли молодой хозяйкѣ медѣ съ масломъ и очи-
щенными орѣхами; она, разумѣется, не стала ъсть,
но за то старухи, управлявшія обрядами, налакоми-
лись досыта. Тихое, хотя и церемонное, вступле-
ніе новобразной въ домѣ, гдѣ должна была начать-
ся новая для нея жизнь, не такъ было занимательно.
какъ другое зрѣлище, въ то же время происходив-
шее предъ ауломъ — страшная потѣха воинственнаго
поколѣнія. Мы опишемъ ее подробно.

Арбу съ краснымъ покрываломъ окружили нѣ-
сколько сотъ конницы, и двинулись съ нею къ аулу;
надобно было арбу довести до княжаго дома въ цѣ-
лости, а это трудно было сдѣлать: пѣхота, воору-
женная дубинами, высыпавшаяся изъ аула, намѣрева-
лась разбить арбу, сорвать покрывало — обыкновеніе,
составляющее важную принадлежность свадебнаго тор-
жества. Конница бросилась на пѣхоту, хотѣла смять,
разстроить ее, и такимъ образомъ открыть путь ар-
бѣ. Пѣхота отчаянно защищалась, поражая безъ по-

360

щады длинными своими дубинами лошадей, и даже самыхъ всадниковъ; она выдержала первый натискъ кавалеріи, но второй, поѣдovавшій за неудачею съ ве- ликимъ ожесточеніемъ, прорвалъ ея средину, и колес- ница пронеслась. Наъздники торжествовали побѣду, а пѣхота была въ отчалніи, но торжество, какъ и от- чаяніе, было кратковременны: одинъ изъ пѣшихъ на- несъ сильный ударъ дубиною по головѣ лошади въ упражи арбы, и бѣдное животное пало на мѣстѣ. Тутъ пѣхота бросилась на опрокинутую колесницу, и во мгно- веніе ока изорвала въ куски шелковую ткань, кото- рая такъ игриво развѣвалась на воздухѣ.

День прошелъ въ такой потѣшной, но опасной бит- вѣ и въ послѣдовавшихъ за тѣ угощеніяхъ и увеселе- ніяхъ. Наступила ночь, но не ночь покоя: въ продолженіе ночи нѣсколько тысячъ народа кипѣло, весели- лось вокругъ княжаго двора. Утреннее солнце оза- рило весь блескъ свадебнаго торжества. Собрались на открытомъ воздухѣ музыканты, флейщики и скри- пачи съ запѣвалами. Часть блюстпелей порядка тор- жества пригласила наъздниковъ, а другая отправилась за дамами, и начались пляски, но не быстрый вальсъ и бѣшеная мазурка, какъ вы можете себѣ предста- вить, и не неблагопристойное кривянье, какъ мо- жете предполагать, судя по пляскамъ восточныхъ на- родовъ, по тихое, ровное движение, нѣчто въ родѣ русскаго хоровода, болѣе чипное, болѣе любопыт- ное, воинственное и великолѣпное. Представьте себѣ кругъ, образуемый нѣсколькими десятками наъздни- ковъ въ стаѣныхъ кольчугахъ, горячихъ золотомъ на солнцѣ, налокотникахъ и нарукавникахъ, и такимъ же числомъ прекрасныхъ, стройныхъ, какъ ранна, Черкешенокъ дѣвицъ (замужнія не танцуютъ, и до- вольствуется только смотрѣньемъ, и то издали) въ

361

богатыхъ шелковыхъ и бархатныхъ нарядахъ, въ
шапочкахъ, золотомъ шитыхъ и перевитыхъ пла-
точками въ видѣ чалмы; представьте, говорю, себѣ
такой кругъ, тихо, въ такъ музыки движущійся,
и тогда вы будете имѣть понятіе, по крайней мѣ-
рѣ приблизительное, о пляскѣ Черкесовъ въ благо-
словенную старину. Подойдите къ кругу, если толь-
ко васъ пропустятъ тѣснящіеся тутъ наѣздники на
лихихъ лошадяхъ, эрители пѣшіе и благостители
порядка, съ длинными палками, наблюдающіе за бла-
гопристойностью и порядкомъ — тутъ увидите вы
много занимательнаго, много милаго и прекраснаго. Кра-
савицы съ большимъ кокетствомъ бросаютъ взоры, не-
замѣтнымъ образомъ, на наѣздниковъ, а наѣздники
ловятъ ихъ взгляды, ловко подхватываютъ отрыви-
стыя ихъ слова, и еще много бываетъ такихъ мелочей,
которыя заставятъ васъ пуститься въ пляску, хотя
сѣдины вились бы уже на вашей головѣ, какъ иней
на вѣткѣ мерзлаго дерева: въ пляскѣ такъ удобно кра-
савицѣ примолвить ловкое словцо, и проч. и прочее.

И не отъ того ли встарину у Черкесовъ и сѣдыя
головы любили плясать, хотя, правду сказать, и тогда
уже сѣдыя головы въ пляскахъ пользовались внимаіемъ
не болѣе какъ старомодные остатки — не болѣе, что
вовсе не занимательно для неутомимаго танцора-ста-
рика. Во время подобныхъ плясокъ общепринятое при-
личіе требуетъ, чтобы дѣвица не танцовала слишкомъ
долго съ однимъ кавалеромъ, и потому вокругъ танцую-
щихъ безпрестанно мелькаютъ красавицы, что увеличи-
ваетъ пестроту занимательнаго круга, надъ которымъ
поминутно раздается стрѣльба — безъ звука оружія и за-
бава не въ забаву воинственному поколѣнію! Пожилыя
женщины увиваются тутъ же, не выпуская изъ вида
своихъ питомицъ; музыканты оглушаютъ воздухъ зву-

362

ками, правду сказать, не очень стройными; пестрыя
толпы кипятъ. Но вотъ наступаетъ пора угощенія;
напитки выкатываются въ бочкахъ, яствы разносять
старшинамъ, развозвать народу; пляска прекращается
на время. За то тотчасъ начинается страшная потѣха.

Наъздники садятся на коней; народъ вооружается
снова длинными палками, и бой готовъ завязаться.
Густыя толпы пѣхоты бросаются на наъздниковъ, и съ
крикомъ поражая ихъ, тѣснятъ; конница отступаетъ
безъ большаго сопротивленія на чистое, просторное
мѣсто; пѣхота, поощренная улачею, съ дерзкимъ
шумомъ преслѣдуетъ конницу, но вдругъ конница
останавливается, и поворотивъ лошадей назадъ, бро-
сается быстро, какъ вихрь, на преслѣдователей. Ли-
хіе наъздники пробиваются сквозь народъ, разго-
няютъ толпы, и въ пылу потѣшнаго боя перескаки-
ваютъ черезъ высокіе заборы, глубокіе овраги и
ямы, грудью коней опрокидываютъ арбы съ бочками
напитковъ, вывезенными для нарола. Конница вы-
игрываетъ побѣду, но и пѣхота не упадаетъ ду-
хомъ и снова выступаетъ. Являются старшины-по-
средники, и прекращаютъ игру, которую можно назвать
битвою; въ самомъ дѣлѣ люди и лошади нерѣдко ли-
шаются въ ней жизни, и подвергаются увѣчью, но при-
вѣтнал улыбка и внимательный взглядъ красавицъ
вознаграждаютъ отважныхъ и въ полѣ и въ забавахъ
наъздниковъ. И съ какимъ удовольствіемъ снова на-
чинаютъ они пляску; потѣшная битва подаетъ ты-
сledу предлоговъ перемѣниться двусмысленными сло-
вами съ прекрасными плясуньями.

Три дни продолжались воинственныя игры, а на
четвертый день, вечеромъ, богато одѣтый старикъ,
изъ числа блюстителей порядка, вскарабкался на кры-
шу княжаго дома, и его голосъ возвѣстилъ конецъ

363

торжеству. Густыя толпы народа мигомъ стьснились къ дому. Старикъ, съ напряженнымъ усиліемъ, бросилъ одну, за другую, три желтыя мѣшины, напитанныя масломъ, въ волны народа, и — пошла потѣха! Жители каждого отдѣленія Жанинскаго Поколѣнія составили особенную партію, и такимъ образомъ образовалось множество партій, и всѣ бросились на брошенныя кожи, стараясь унести хоть одну изъ нихъ къ себѣ, въ свое отдѣленіе, что составляетъ нѣ-которымъ образомъ честь для каждого отдѣленія, или аула, завладѣвшаго трофеемъ. Борьба продолжалась гораздо за полночь; шумъ и крикъ оглушали окрестности обширнаго аула Княгини. Но гдѣ же ея супругъ, знаменитый Князь Джембулатъ? Онъ былъ уже далеко въ набѣрѣ, хотѣлъ славою отваги означеновать свою женитьбу — таковъ былъ обычай воинственнаго народа. Любезная старина! Разгульное время! Какъ все тогда кипѣло огнемъ отваги!

VI.

Два наъздника въѣхали въ дремучій лѣсъ, покрывавшій дикіе, извилистые берега нагорной рѣчки, бурно катившей по каменному дну свѣтлыя свои волны. Въ лѣсу была обширная поляна, а по срединѣ ея непроходимая чаща терновника; тутъ остановились наъздники. Проверно соскочили они съ лошадей, достали походные, или сѣдельные топорики, прорубили небольшую тропинку до средины терновника, ввели туда своихъ лошадей, и поставили подъ тѣнью дерева; снова принялись за работу; вырубленные терновники воткнули

364

на прежнія мѣста, и такимъ образомъ зашили, какъ говорлтъ Черкесы, прорубленную тропинку. Кругомъ пенарушаемая ничѣмъ тишина. Наѣздники, увѣренные, что ихъ убѣжища никто не обнаружитъ, сняли съ лошадей сѣдла, а съ себя оружіе. Лошадямъ накосили кинжаломъ осенней травы; для себя вынули походную пищу. Младшій почерпнулъ кожанымъ стаканомъ изъ чистыхъ струй нагорнаго источника, и подалъ товаришу. То были Джембулатъ и Теймбулатъ.

Теймбулатъ былъ угрюмъ и печаленъ. Его взоры дико блуждали, и тяжело падали на друга. Мрачная тоска давно не оставляла его задумчиваго лица, и изсушала сердце юноши. Онъ страдалъ, и какъ онъ перемѣнился! Джембулатъ тщетно старался вызнать тайну. отравлявшую душу юноши-друга, который убѣгалъ откровеннаго съ нимъ разговора, рѣдко бывалъ у его жены, избѣгалъ встрѣчи съ нею, и съ тѣхъ поръ, какъ счастіе окружало и лелѣяло знаменитыхъ супруговъ, большую часть времени проводилъ въ полѣ, въ наѣздахъ.

Что съ нимъ сдѣлалось? Было время, когда онъ былъ вызываемъ живыми и мертвыми на пагубу друга, и всѣ коварные замыслы раздроблялись о твердыню благородной души его, какъ волыи моря о граниты, и онъ берегъ счастіе друга-благодѣтеля, какъ свое око, а теперь благополучіе друга, казалось, дѣлало Теймбулата несчастнымъ. Канлы, не оставлявшій своихъ злобныхъ намѣреній, коварно напоминалъ ему склятія отца и матери. Но съ прежнею твердостью, онъ отвергалъ кровавые замыслы лицемѣра, хотя самъ, въ глубинѣ души своей, ощущалъ неизъяснимую тревогу, каждый разъ, когда вспоминалъ ночное посѣшніе гробницы отца и матери, и часто во снѣ казалось

365

ему, что тѣни ихъ летаютъ предъ нимъ, поражая слухъ его. Проклятіями. Въ страшную для его памяти ночь, сѣмена злодѣянія были брошены глубоко въ грудь его, и ждали только новаго усилія страстей, чтобы вырости и облиться кровью друга и благодѣтеля. Явилась страсть губительная, и превратилась въ ужасную и преступную бурю. Прежде нежели сдѣлался повѣреннымъ любви друга, онъ любилъ Княжну, но когда обстоятельства открыли ему сердечныя узы, соединяющія Джембулата съ Княжною, Теймбулатъ рѣшился безъ ропота пожертвовать своимъ счастіемъ благополучію друга: онъ надѣялся заглушить въ сердцѣ своемъ пламя любви, и—обманывалъ себя... Не станемъ описывать всѣхъ его страданій, его боренія съ самимъ собою, его усилій преодолѣть себя — не умолчимъ только объ одномъ случаѣ, показавшемъ торжество чувствъ святой дружбы и признательности и въ минуты пылающей преступной страсти.

Однажды, поездно вечеромъ, онъ проводилъ Джембулата въ его домъ. Прекрасная Княгиня, нѣкогда мужествомъ характера и пылкою рѣчью одушевлявшая воиновъ, волновавшая народы, какъ Посадница Новогородская, теперь стыдливаа, какъ сама невинность, стояла, потупя взоры при входѣ мужа съ другомъ его. Счастливый супругъ, желая разсѣять мрачную тоску грустнаго юноши, удержалъ его, противъ обыкновенія, нѣсколько времени, шутилъ съ нимъ, совѣтовалъ ему жениться. Княгиня также приняла участіе въ разговорѣ. Голосъ, улыбка, взоры Княгини взволновали кровь несчастнаго юноши, оживили заглушенные нѣсколько временемъ его чувства — раскрыли раны сердца. Онъ не могъ говорить, не могъ слушать равнодушно что ему говорятъ; онъ былъ пробужденъ отъ благодѣтельнаго усыпленія, и страсть его

24

566

спова закипѣла сť яростію бури. Несчастный юноша былъ впѣ себя.»

Невыносимо! Я не могу долѣе переносить нестерпимыхъ мукъ, я паду наконецъ подъ ударами безмолвнаго страданія. Слышу ли ея голосъ, вижу ли ея улыбку, ея взоръ, несчастная страсть снова воспламеняется въ груди моей и сожигаетъ меня! Напрасно падѣялся я преодолѣть себя. Напрасны мои усилія: и время разлуки мнѣ не въ пользу! Днемъ, среди людей, томлюсь въ уныніи; ночью, въ уединеніи, тоска терзастъ меня; безсонница отравляетъ обыкновенный покой смертныхъ, да и самый сонъ для меня ужасенъ: во снѣ тѣнь отца, кровью облитая, преслѣдуетъ меня, и проклятія матери раздираютъ мой слухъ. О я несчастный!....»

Вотъ отрывистыя слова, которые Теймбулатъ произносилъ, когда оставилъ домъ своего благодѣтеля. Сильная рука человѣка, какъ тѣнь непримѣтно сдѣдившаго во мракѣ шаги изступленнаго юноши, остановила его. То былъ извѣстный Князь Канлы: какъ голодный волкъ, онъ рыскалъ по ночамъ, и жаждалъ крови. Опъ предложилъ юношѣ вызвать Джембулата, безъ оружія, подъ какимъ нибудь предлогомъ. «Ночь темная; здѣсь никого не видать; все спитъ, и если ты боишься крови, я выпью его кровь, чтобы только отмстить кровь твоего отца; ты предай лищь его въ мои руки, и все кончено. Теймбулатъ остановилъ ужасного человѣка. «Какъ пизка твоя душа!» сказалъ опъ съ благороднымъ негодованіемъ, и велѣлъ ему удалиться. Они разстались размѣнявшись угрозами и укоризнами. Юноша провелъ ночь на стражѣ своего благодѣителя, по то была послѣдняя услуга его другу, послѣдня минута, въ которую держалъ онъ побѣду падъ обуревавшими духъ его страстями; послѣдовав-

367

шіе дни страсти помрачили разсудокъ его ужасною
рѣшимостью, и злодѣйство восторжествовало надъ его
совѣстью.

Возвратимся къ друзьямъ. Они завтракали. Джем-
булатъ былъ веселъ, а Теймбулатъ угрюмъ и дикъ,

«Здѣсь отдохнемъ, а между тѣмъ туманъ снимется,
солнце просіяетъ; тогда явимся мы передъ ауломъ со-
перника, въ виду жителей схватимъ юношу или дѣ-
вушку, и съ добычею отваги немного замедлимъ въ
виду аула; если догонятъ насъ — сразуимся, а если нѣтъ,
такъ не наша вина! То-то красавицы заговорятъ объ
отважномъ набѣгѣ нашемъ, и запоютъ пѣсни отваги и
старины, а красные башмаки, которые неутомимы толь-
ко въ танцахъ, повѣсять носы *!» сказалъ весело
Джембулатъ, и съ удовольствіемъ посмотрѣлъ на по-
чернѣвшіе отъ стременъ свои башмаки, сшитые руками
знаменитой его жены. Онъ мечталъ о славѣ отваги,
о прелестяхъ своей Княгини, а товарищѣ его молчалъ
угрюмо, и въ безпокойныхъ его взорахъ выражалась ди-
кая свирѣпость: ужасныя мысли волновали его душу.

Наъздники подкрѣпили себя пищею, и Джембулатъ
легъ отдохнуть, положивъ голову на колѣни друга, у
котораго глаза засверкали, какъ у тигра, готоваго
броситься на добычу. Видъ его былъ ужасенъ!

— «Кто, спросилъ онъ Джембулата, кто будетъ
вѣстникомъ твоей смерти, если я тебя теперь зарѣжу?

Джембулатъ улыбнулся и отвѣчалъ, указывая на
кустъ, подлѣ него растущій: «Вотъ этотъ тетерконъ
(перекати-поле) можетъ быть Божіимъ вѣстникомъ.»
Онъ не договорилъ....

* Намекъ на щеголей черкесскихъ, которые, обыкновен-
но носять красные башмаки, и за то подвержены бываютъ
насмѣшкамъ людей, презирающихъ такое щегольство.

24*

368

— «Пусть же будетъ, если можетъ!» вскричалъ Теймбулатъ, и въ его рукахъ заблисталъ кинжалъ. Во мгновеніе ока благодѣтель его плавалъ уже въ крови своей!....

— «Ночь была темна, какъ совѣсть преступника; дождь шелъ проливной; молнія изрѣдка страшно бли- стала; унылый вой вътра и перекаты грома довершали мрачную картину тревоги природы, которая согла- совалась съ мрачными мыслями и тревожными чув- ствами убійцы, когда онъ явился въ аулѣ Князя Кан- лы. Коварные замыслы злодѣя были виною зло- дѣянія нѣкогда твердаго дружбѣ и великолушнаго юноши, но теперь — гнуснаго убійцы. Онъ шелъ къ нему отдать отчетъ въ своемъ кровавомъ злодѣя- ніи — отчетъ ужасный! Въ аулѣ все было тихо; всѣ уже спали, или скрывались въ своихъ домахъ отъ не- ногоды, но въ маленькомъ домикѣ Канлы пылалъ еще огонь; онъ, съ однимъ изъ ватаги своихъ удальцовъ, бесѣдовалъ о замыслахъ своихъ и надеждахъ.

«Наконецъ, надѣюсь — мои старанія кончатся успѣшно,» говорилъ Канлы. «Сколько лѣтъ мучился я напрасно! Давно могъ бы я погубить Джембулата, но тогда труды мои остались бы безпленными; теперь его не станетъ, и не я, а тотъ будетъ его убійцемъ, который сталъ бы между мною и ею вѣчною прегра- дою. Попимаешь ли? Я одинъ на пути къ сердцу Кня- гини: однимъ ударомъ вырублю оба вредные мнѣ корня.»

— «Какъ же все устроилось такъ удачно?» — спро- силъ равнодушно достойный собесѣдникъ Канлы.
«Устроилось такъ, какъ устроиваются всѣ дѣла, когда примешься за нихъ умно, да съ терпѣніемъ ра-

369

ботаешь. Тоймбулата долго увёрялъ я, что его отецъ
и мать и въ могилѣ требуютъ смерти Джембулата,
но это дѣйствовало плохо. Онъ отвергалъ всѣ мои
предложенія. Я не торопился, а между тѣмъ вмѣ-
шалась въ дѣло любовь, и все пошло, какъ нельзя
лучше. Видишь ли? Теймбулатъ влюбился въ Кня-
гиню, и я не пропустилъ случая воспользоваться об-
стоятельствами: я увѣрилъ его, что онъ можетъ же-
ниться на Княгинѣ, когда мужа ея отправитъ къ его
предкамъ. Сначала онъ и слышать не хотѣлъ, а нако-
нецъ рѣшился. Желаю добраго успѣха, только не въ
женитьбѣ, а въ убійствѣ! Нѣтъ, пріятель! я не для
тебя работалъ! (онъ засмѣялся хохотомъ демона).
Впрочемъ, если онъ и тутъ станетъ упрямиться, такъ
мы найдемъ и ему дорогу, и — Княгиня моя! Она
поплачетъ, погруститъ; пройдетъ годъ траура..... Ахъ!
скоро ли дождусь вѣсти.»

Тутъ кто-то постучалъ въ двери и иервалъ ран-
нее торжество ужаснаго человѣка.

«Кто тамъ?» спросилъ онъ. Убійца отозвался.
Канлы, узнавъ его голосъ, такъ обрадовался, что выбѣ-
жалъ къ нему, забывши взять оружіе, даже не взялъ
кинжала. Такъ спѣшилъ онъ насладиться разсказомъ
убійцы о послѣднихъ минутахъ человѣка, котораго
козни его погубили въ цвѣтѣ лѣтъ, въ счастливѣшее
время жизни! Два злодѣя отошли въ сторону.

— «Что, кончено?» спросилъ Канлы торопливо.

«Да,» отвѣчалъ убійца и задрожалъ.

— «Достойный сынъ славнаго отца! Дай мнѣ
тебя обнять! — вскричалъ съ восторгомъ Канлы.»

«Теперь я достоинъ твоихъ объятій. Да, я достоинъ
теперь твоихъ лобзаній, гнусный человѣкъ!» сказалъ
убійца, и голосъ его дрожалъ. «Одно убійство я со-
вершилъ: мало! Я пришелъ совершить и другое, но

370

оно, надъюсь, не будетъ преступленіемъ. Да, я пришелъ, чтобы твою коварную душу отправить въ адъ, куда твои козпи открыли дорогу моей душѣ! Но выслушай смирно, или перестанешь слышать прежде чѣмъ узнаешь какъ я исполнилъ злодѣяніе, которому ты съ такимъ усердіемъ научилъ меня!....

Рукъ отчаяннаго грѣшника какъ будто что-то придало не обыкновенную силу. Онъ схватилъ за грудь Князя Канлы, который въ какомъ-то оцѣпѣніи стоялъ неподвижно.

«Слушай» — продолжалъ убійца, «я зарѣзалъ человѣка, котораго имя, ни твои, ни мои уста недостойны произносить. Да, я его зарѣзалъ — и ужасъ злодѣянія, мною совершеннаго, лишилъ меня силы; дыханіе въ груди моей стѣsnилось, глаза потемнѣли, и я безъ чувствъ упалъ на трупъ великодушнаго человѣка. Тогда глазамъ моимъ представились страшныя видѣнія! Земля вокругъ меня покрылась удушливымъ туманомъ; небо помрачилось, громъ загрохоталъ, молнія засиграла, вѣтръ заревѣлъ. Надо мною разразился страшный ударъ, и съ неба спустилась небояятная масса свѣтлыхъ тучъ. Они скоро разсѣялись, а на мѣстѣ ихъ осталось лучезарное зданіе—то былъ рай, жилище блаженныхъ. Я не успѣлъ осмотрѣться вокругъ себя, какъ раздался подъ землею ударъ, и земля поколебалась, разступилась, и открылось подлѣ меня огненное жерло, изъ котораго выходили пламенные столпы, тучи дыма, и показывались какія-то чудовища—то былъ адъ!.... Между обителью блаженныхъ и огненнымъ жерломъ ада явились два золотые столпа съ висящими на нихъ, блестящими вѣсами—то были вѣсы правосудія. Наконецъ раздался, казалось, съ небеснаго свода, звукъ трубы, и милліоны народа возникли изъ земли, одни въ бѣлыхъ покрывалахъ,

371

другіе въ черныхъ. — «Насталъ день правосудія! Идите отдать отчетъ передъ Творцемъ въ своихъ дѣяніяхъ на земли!» раздался голосъ. Милліоны дви- нулись, подходили къ вѣсамъ правосудія, и блажен- ныхъ Ангелы отводили въ рай, а грѣшныхъ чада тмы въ адъ. Богохулители, клеветники, убійцы, притѣсенители слабыхъ, грабители, съ ужасающею пе- чатью страданія во взорахъ, проходили мимо меня въ адъ, и звали меня съ собою воплями, раздиравшими сердце, оглушавшими воздухъ. Между ними я ви- дѣлъ и тебя, злодѣй: ты весь былъ облитъ кровью, и кровь на тебя горѣла пожаромъ—ты метался, какъ бѣ- шенный! Напрасно я отворачивался; вездѣ ужасы по- ражали мои взоры! Я плакалъ, страдалъ ужасно, и отвсюду адскій хохотъ былъ мнѣ отвѣтомъ. Съ дру- гой стороны начали проходить мимо меня блажен- ные въ лучезарныхъ нарядахъ—они шли въ рай. Ме- жду ними я видѣлъ Джембулата....» Я тебя прощаю, и да проститъ тебя Богъ! «сказалъ онъ, проходя мимо меня. Я потупилъ глаза, я не могъ встрѣтить его взо- ровъ, хотѣлъ броситься къ его ногамъ, но ужасное чудовище схватило меня и повлекло въ адъ; я заго- рѣлся отъ его прикосновенія, усиливался призвать имя Бога на помощь и — пришелъ въ память. Нѣтъ! то былъ не сонъ, а изображеніе ужаса, какой насъ, грѣш- ныхъ, ожидаетъ тамъ, гдѣ мы должны отдать отчетъ въ нашихъ преступныхъ дѣлахъ! О, какъ дорого за- платилъ бы я, если бы могъ возвратить себѣ прежнюю систоту моей совѣсти! Но нѣтъ! я уже слишкомъ да- леко зашелъ, погибшее твореніе, недостойное милосер- дія Творца !»

Раскаяніе терэало несчастнаго; невыразимая тоска тяготила его. Онъ дрожалъ; голосъ его былъ дикъ и страшенъ. Канлы, пораженный ужасомъ небесной

372

казни, трепеталъ. «Но ты не долженъ болѣе попирать земли, тобою. обезславленной; твое дыханіе не должно болѣе заражать воздуха!» воскликнулъ убійца. Въ его рукахъ очутился роковой кинжалъ. Злодѣй ис- полнилъ второе убійство. «Лучшаго дѣла я уже не могъ совершить на землѣ!» произнесъ онъ и шатаясь скрылся въ мракѣ бурной ночи.

→→←

Вечернее солнце тихо догарало на закатѣ; слабые лучи его розовою тѣнью разливались по снѣжнымъ тучамъ облаковъ, медленно носившихся надъ горами, и чудною краскою одѣвали ихъ. Предъ знакомымъ намъ домомъ, въ аулѣ князя-старшины Жанинскаго Поко- льнія, забавлялся третьрехъ-лѣтній рѣзвый мальчикъ, въ богатомъ нарядѣ. Въ рукахъ его былъ кинжалъ, которымъ рубилъ онъ дыши, и каждый разъ, ко- гда удачно разсѣкалъ ихъ, то громко вскрикивалъ: «Такъ разрублю я голову убійцѣ папеньки!» Молодая кровь въ немъ кипѣла — кровь сына мщенія и отваги, обреченнаго на месть. Къ нему подошли мужчина и женщина. «Маменька! вотъ такъ разсѣку я черепъ убійцѣ папеньки!» вскричалъ маленькій воинъ, раз- дваивая однимъ ударомъ большой арбузъ. Женщина печально улыбнулась и поцѣловала мальчика. «Милый сынъ! Онъ оправдаетъ свое имя,» сказала она, и на ея глазахъ навернулись слезы воспоминанія. Кто была она? Знаменитая героия жанинская, а мальчикъ сынъ ея отъ Джембулата, коварпо зарѣзаннаго; ранноее чув- ство мести въ ребенкѣ утѣшало мать.

«Твой раний Амхенъ * думаетъ, что и черепъ такъ

* Такое имя Черкесы обыкновенно даютъ мальчкамъ, родящимся послѣ убитаго отца; оно значитъ кровоместниковъ.

373

легко разсѣкать, какъ арбузъ, но бываютъ черепы
очень крѣпкіе,» замѣтилъ мужчина, и нахмурилъ бро-
ви, какъ будто ранняя склонность къ отмшенію за отца
не понравилась ему въ ребенкѣ. Кто былъ онъ?
Убійца знаменитаго Джембулата!

Время всесильно. Прошли годы. Теймбулатъ, оба-
гренный священною кровью друга и виновною кро-
вью Канлы, долго скитался преслѣдуемый совѣстью.
Онъ объявилъ, что Джембулатъ убитъ неизвѣстно къмъ
въ набѣгъ, тѣло его привезъ домой и съ глубокою
печалью предалъ землѣ со всѣми обрядами, совершилъ
и обыкновенныя поминки и годовую по немъ тризну;
соорудилъ надъ прахомъ каменную гробницу и мра-
морный памятникъ поставилъ на дорогѣ, недалеко
отъ гробницы, чтобы прохожіе возсылали обыч-
ныя мольбы о покойникѣ. Несчастная вдова по-
гибшаго воина не была уже та женщина, которая
твердостію характера нѣкогда удивляла народы, ко-
торая считала себя лишенною слезъ, исключительно
женщинѣ данныхъ утѣшеній: она плакала неутѣшно
день и ночь; ея рыданія раздавались въ утреніе и
вечерніе часы надъ могилою утраченнаго супруга.
Такъ проходили годы. Убійца также плакалъ, и мо-
жетъ быть, его слезы были слезы горькаго раскаянія,
а не притворства. Она носила, разумѣется, трауръ,
даже и по прошествіи обыкновеннаго времени, года,
и никогда не хотѣла снимать его. Теймбулатъ также
не снималъ съ себя траура. Вмѣстѣ проливали они
слезы, и обоюднал горесть сближала несчастную вдову
и нечестиваго убійцу. Она уже не находила на землѣ
ни утѣшенія, ни покоя, но злодѣй сдѣлался для нея
необходимымъ: онъ разсказывалъ ей замѣчательные
случаи въ жизни покойника — и плакалъ; такъ, сдѣ-
лавшись участникомъ печали, Теймбулатъ заслужилъ

374

ея довѣренность, что было легко ему тѣмъ болѣе,
что онъ ни словомъ, ни видомъ не напоминалъ Кня-
гинъ о прежнихъ своихъ чувствахъ къ ней. — Мо-
жетъ быть, онъ и самъ думалъ, что раскаяніе и го-
ресть, которыя сильно его тяготили и угнетали, по-
тушили въ немъ прежнюю любовь. И такъ прошли
четыре года. Наконецъ время снова воспламенило
заташенную въ его груди искру любви, и онъ рѣ-
шился соединить судьбу свою съ судьбою несчаст-
ной вдовы. Избравъ удобный случай, онъ открылъ
Княгинъ, съ горестною убѣдительностію, что Джем-
булатъ, умирая, заклиналъ его именемъ дружбы посвя-
тить ей остатокъ дней своихъ. Понять его было легко.
Она заплакала, но исполнить послѣднюю волю покой-
ника было необходимо, и по прошествіи четырехъ
летъ, Княгиня стала женою убійцы Джембулата. Все
еще не переставала она оплакивать прежняго мужа;
убійца дѣлилъ ея горесть, и тѣмъ успѣлъ привязать ее къ
себѣ, по крайней мѣрѣ признательностью. Порой ему бы-
ли тяжелы ея слезы, и теперь, когда она поцѣловала сына
и заплакала, въ его душѣ вспыхнуло негодованіе, ка-
кого не обнаружилъ бы онъ, если бъ небесная казнь
не висѣла надъ его преступною головою. Несчастная
Княгиня замѣтила его негодованіе, и съ грустью въ
сердцѣ отошла въ сторону, дать волю своимъ сле-
замъ....

Вдругъ поднялся сильный вихрь и быстро прика-
тилъ къ ногамъ убійцы роковое для него растеніе —
перекати-поле. «А, Божій вѣстникъ! опоздалъ, голуб-
чикъ, опоздалъ!» сказалъ онъ громко и захохоталъ,
какъ безумный. Да, онъ обезумѣлъ, и забывъ все —
назвалъ убійцу Джембулата.

Признаніе сумасшедшаго пронзило ядовитэю стрѣлою
истерзанное сердце бѣдной женщины. Слезы брызнули

375

изъ ея глазъ дождемъ; невольное рыданіе вырвалось изъ груди... Она прижала въ своихъ объятіяхъ сына, и возвратилась въ домъ въ сильномъ волненіи. Безумный мужъ послѣдовалъ за нею, и думалъ утѣшать несчастную гнусною своєю любовью. Она была безмолвна. Вихоръ снова поднялся, и несъ роковое перекати-поле въ домъ Княгини... Она содрогнулась.

«Божій въстникъ!» проговорила она, и убійственный кинжалъ очутился въ ея рукахъ... Тлѣшшій въ каминѣ огонекъ отразилъ блеснувшій клинокъ кинжала надъ погруженнымъ въ гробовой сонъ убійцею!...

Прошла ужасная ночь; наступившее утро было бурно; подъ небомъ волновались тучи, словно море въ бурную погоду; солнце взошло, и кровавое море разлилось на восточномъ небѣ. Женщина, высокая и стройная, въ черномъ нарядѣ, вышла изъ мрачнаго орага, покрытаго вѣковымъ лѣсомъ. На лицѣ ея отражались глубочайшее уныніе, тоска, гостье, ужасы отчаянія, презрѣніе къ жизни и людямъ. Она взошла на вершину холма, увѣнчаннаго нѣсколькими каменными гробницами, и поставила подлѣ одной изъ нихъ мальчика, котораго взнесла она на холмъ на своихъ рукахъ. «Мой другъ! останься здѣсь — за тобою прийдутъ!» сказала она грустно, и прибавила тихо: «когда меня не станетъ», и ужасная тоска выразилась въ ея взорахъ, устремленныхъ на мальчика, беззаботно-смотрѣвшаго на мать. «Счастливыя лѣта!» произнесла женщина, и пошла въ гробницу, но остановилась у самаго входа, и взглянула еще разъ на сына. Она подняла руки къ небу, и сказала: «Боже! несчастная мать поручаетъ

376

Тебъ невиннаго сироту!» Ея положеніе въ ту ми-
нуту представляло страшную, по трогательную кар-
тину: сильный вътеръ развивалъ ея длинные кудри и
черное покрывало; лучи выглянувшаго изъ-за тучъ
солица падали прямо на ея лицо, страшно измучен-
ное, но довольно спокойное; ея взоры выражали
неизъяснимую тоску, и падали на бѣднаго ребенка.
«Боже! на земли нѣкому мнѣ ввѣрить сироту. — Тебъ
поручаю его!» произнесла она, и вошла въ гробницу.

«Родители мои! несчастная ваша дочь пришла те-
перь просить у васъ покоя. Она, бѣдная скиталица,
найдетъ, накопецъ здѣсь, среди не чуждыхъ ей костей,
спасительный покой. Ктө властепъ надъ собою, кто
можетъ безъ трепета располагать жизнію своею, тотъ
и въ несчастіи находитъ залогъ утѣшенія. Боже! прости
преступницу.....» Она вынула убійственное орудіе... Но
тутъ раздался за гробницею пронзительный крикъ маль-
чика. Несчастная женщина, влекомая материнскими чув-
ствами, бросилась изъ гробницы и ея глазамъ представи-
лась ужасная картина: голодный волнѣ готовъ уже былъ
растерзать ея сына, облитаго кровью отъ перваго при-
косновенія хищнаго звѣря. Опасность возвратила исто-
щенныя силы отчаянной женщинѣ; кинжалъ былъ
въ ея рукахъ; она бросилась на звѣря, и заколола его,
схватила сына, в нѣжно и со страхомъ осмотрѣла его
раны; онъ не были опасны.

Мать задумалась, и долго стояла молча. «Я не успѣ-
ла еще поставить ноги въ гробъ, какъ бѣдный, без-
защитный сирота едва уже не сдѣлался жертвою звѣря.
А что будетъ съ нимъ, когда меня не станетъ?.... На
свѣтѣ есть звѣри не голодомъ, но страстями бур-
ными влекомые къ преступленіямъ..... На свѣтѣ есть
люди звѣри. Нѣтъ! я должна жить для сына: само
Провидѣніе вызвало меня изъ могилы на сохране-

377

ніе его жизни..... Но жизнь? Она будет для меня тяжкимъ бременемъ, мучительнымъ упрекомъ совѣсти..... Жизнь моя пе нужна мнѣ болѣе но она не обходима для сына, и я покоряюсь. Боже мой! Твоей волѣ.....» Несчастная женщина взяла на руки кровью облитаго ребенка и тихо сошла съ холма. «Простите, безмолвныя гробницы родителей..... Когда скроюсь я въ спокойныя, недоступныя страстямъ нѣдра ваши?» произнесла она, съ тоскою взглянувъ па гробницы, и скрылась въ чащѣ лѣса.

Читатели! вы узнали ее? Къ несчастію, обыкновенный порядокъ дѣлъ въ нашемъ мірѣ нечуждъ зла. Но утѣшимся. Высочайшая премудрость невидимою рукою, рано или поздно, наказываетъ злодѣянія. Она казнила и убійцу Джембулата, а орудіемъ справедливой казни избрала знаменитую его жену.

х. г.

Гривенскій Аул. 1839.

МЕМОРІЯ,

ПОДАВШАЯ

ПЕТРУ ВЕЛИКОМУ

А. П. ВОЛЫНСКИМЪ *.

Ваше Царское Величество, будучи при марціальныхъ
Олонецкихъ водахъ, высокимъ указомъ что мнѣ повелѣлъ:

1) Взять одного аптекаря въ Астрахань для приготовленья травъ, которые потребны въ аптеку, и для того, чтобъ завесть тамо огородъ; также сдѣлать и оранжерею, и дережать вывозныя изъ Персіи деревья и травы, которые не могутъ въ огородѣ зимовать, а для завода и присмотра оного огорода, взять изъ Санктпетербурга садовника.

2) Которые виноградные сады при Астрахани, изъ того
винограда дѣлать горячее впно, а вмѣсто того для винъ за-
весть виноградные сады въ Гребеняхъ, и того ради послать

* Петръ Великій былъ на марціальныхъ олонецкихъ водахъ въ 1724 году. Волыпскій, върхолтно, сопровождалъ его въ поѣздѣ, при отпускѣ въ Астрахань, гдѣ былъ онъ губернаторомъ, записалъ изустныя повелѣнія Госулары, и подалъ ему свою записку, для лучшаго соображенія. Великій видѣлъ во всемъ! Посмотрите, какъ обнималъ онъ всѣ подробности, какъ зналъ онъ всѣ мелочи своего великаго хозяйства, все позиции, всѣмъ распоряжалъ, все хотѣлъ употребить во благо и въ пользу. И когда писана предлагаемымъ здѣсь записка Волыпскаго? За годъ до кончины Петра Великаго, уже страдавшаго тяжкою, смертельною болѣшію. Н. П.

379

туда для пробы мастеровъ, тѣхъ, которые въ Астрахани, и
чтобъ оные тамо обыскали къ тому удобныя мѣста.

3) Заводить при Астрахани овчарные заводы, для кото-
рыхъ взять нѣсколько изъ тѣхъ овчаровъ, которые изъ Шле-
зіи, также для овецъ посылать въ горы и въ другія мѣста.

4) Завесть въ Астрахани кожевенные заводы, какъ сыро-
мятнаго, такъ и дубленаго дѣла.

5) Посылать въ горы и въ другія мѣста для бабровъ и для барсовъ, чтобъ ихъ покупать молодыхъ; и выбирать у нихъ ногти, также и зубы вытравливать спиртомъ витріольнымъ, или крѣпкою водкою, только беречь, чтобъ не мазать десны, и которые вылечатся присылать въ Санктпетербургъ; также присылать и прочихъ звѣрей, какъ оленей, такъ и другихъ родовъ, которые куріозны.

6) Купить въ Персіи буйволовъ, 15 паръ.

7) Опробовать рыбу для отпуска за море, такимъ обра-
зомъ: солить свѣжихъ осетровъ, изрѣзавъ въ звенья и заку-
поривать въ небольшія бочки.

Другую варить въ тузлукъ и наливать уксусомъ.

Также опробовать наливать рыбнымъ жиромъ и въ та-
кихъ же бочкахъ закупоривать.

Оныя пробы дѣлать, какъ изъ осетровъ, такъ и изъ се-
врюгъ.

Опробовать солить сельди, которые въ Каспійскомъ Морѣ.

8) Присылать по вся годы въ Санктпетербургъ чинаро-
выя и орѣховыя деревья, такъ же и вольскіе каменья; кото-
рые съ раковинами.

При Астрахани и въ другихъ мѣстахъ, гдѣ степи, сѣять дубовые жолуди для лѣсовъ, такимъ образомъ, какъ заводятъ лѣса въ Европѣ.

9) Сдѣлать форму мѣдную, гладкую, и послать въ Персію для пробы того камня, который садится изъ воды.

10) Завесть въ Астрахани чистыхъ лошадей отъ персид-
скихъ жеребцовъ и отъ черкесскихъ кобылъ, и къ тому за-
воду, для надзиранія и наѣздки, взятъ изъ шведскихъ аре-
стантовъ Прапорщика Рутова, который въ Саранскѣ, да быв-
шаго при комнатѣ Царевны Наталіи Алексѣевны стремян-
наго конюха Ивана Ченцова.

11) Взять изъ Бергъ-Коллегіи мастеровъ рудокопныхъ, для обысканія рудъ и посылки въ горы, по доношенію выѣз-
жаго Князя Черкасскаго.

380

12) Тако жъ взять въ Астрахань всякихъ ремесленныхъ людей изъ арестантовъ шведскихъ, которые въ Казани у пильной лъсной работы и въ прочихъ мѣстахъ, и учинить въ Астрахани цейхи отъ каждаго ремесла, и тамошнихъ молодыхъ людей обучать, и чтобъ потомъ отъ кажлаго ремесла работу свидѣтельствовать, а безъ того не употреблять.

13) О нерегулярныхъ войскахъ изволилъ Ваше Величество говорить, чтобъ быть при Астрахани нѣсколькимъ, что зѣло нужно, а у пихъ быть командиромъ изъ Грузинцовъ дома Арчилова; того ради, коликое число оныхъ войскъ изволите опредѣлить тамо быть, и изъ какого народа и гдѣ оныхъ поселить? Тако жъ Ваше Величество повелѣлъ: умпожить Гребенскихъ Казаковъ, которыхъ прежде было только 500 человекъ; того ради, нынѣ коликому числу тамо быть, и какими комплетовать?

14) Ваше Величество всеподданнѣйше я просилъ о птицахъ, чтобъ брать по вся годы отъ Князь Ивана Өелоровича Ромодановскаго по двадцати кречетовъ, по двадцати соколовъ и по десяти челиговъ крчатъ; для посылокъ ихъ, какъ въ Персію, такъ и въ Грузію и въ прочія мѣста, того для чтобъ изволили опредѣлить о томъ указомъ.

15) Понеже въ Губерніи Астраханской, изъ тамошнихъ жителей, трудно выбрать достойныхъ, кого бъ употребить къ какому дѣлу, того ради всенижайше прошу, чтобъ изволили повелѣть опредѣлить нѣсколько изъ дворянъ къ тамошнимъ дѣламъ.

Всемилостивѣйшій Государь,

Вашего Величества всепожайшій и всеподданнѣйшій рабъ

Артемей Волынской.

ДВА ПИСЬМА

МИТРОПОЛИТА ПЛАТОНА

въ

И. П. ТУРГЕНЕВУ.

I.

М. Г. Иванъ Петровичъ!

Вмѣсто утѣшенія, получилъ я писаніе Ваше и за таковую
дружескую обязанность благодарю усердно. Конечно поко-
ряться надлежитъ волѣ вышней, яко благой, сватой и совер-
шенной. Но какъ въ семъ случаѣ особаго откровенія ожи-
дать было бы искушать Бога : то я и почитаю, что кто пред-
приемлетъ что либо, или избираетъ сходственно съ здравымъ
разсудкомъ, безъ веякаго пристрастія, и примѣряя то къ
правилу Закона Господня : тотъ послѣдуетъ волѣ благой,
святой и совершенной. — Впрочемъ, что выше нашихъ силъ
и разумѣнія, въ томъ да будетъ то, что премудрая и пре-
благая судьба опредѣлить; и ей покоряться охотно одолжаем-
ся. — Сіе пишу по своимъ обстоятельствамъ. — О дай Богъ
поскорѣе возвратиться во свояси, и Васъ объять объятіемъ
любви святыя!

Съ симъ желаніемъ и истиннымъ почтеніемъ пребываю
В. П.

усерднѣйшій слуга
Платонъ М. М.

1797, окт. 19.
С. Пб.

П. П. Мое Черкизово отдано Зубову.

25

ПОСВЯЩЕНІЕ

ЦАРЮ АЛЕКСТЮ МИХАЙЛОВИЧУ

КНИГИ :

ХРИСМОЛОГІОНЪ,

переведенной Николаемъ Спафаріемъ, въ 1673 году.

Тишайшему Государю, державнѣйшему Кесарю, непоб-
димому Августу, Богомъ вѣнчанному Царю и Великому
Князю, побѣдительному и побѣдоносцу государей, Царю
Алексѣю Михайловичу, всея Великія, и Малыя, и Бѣлыя

* Имя Николая Гавриловича Спафарія принадлежит къ именамъ уче-
пныхъ людей въ Россиі XVII Вѣка: Полоцкихъ, Роговскихъ, Лихудовъ
и другихъ схоластиковъ того премени, о которомъ у насъ еще такъ мало
писано, и которое весьма любопытно для наблюдателя йсторіи просвѣшенія
въ Россиі; периодъ его продолжался до Ломоносова. Спафарій былъ
Молдаванинъ, хорошо звалъ языки греческій, латинскій, италіянскій
и русскій, былъ «изученъ философской мудрости и Св. Писанію.» От-
крытые Султану договора Господаря Молдавскаго съ Королемъ Поль-
скимъ навлекло на него бѣдствіе въ отчизнѣ: ему отрѣзали носъ и
уши; онъ бѣжалъ въ Бранденбургъ, потомъ въ Россию, и здѣсь при-
нятъ былъ въ службу, опредѣленъ переводчикомъ въ Посольскій. При-
казъ, и заслужилъ особенную милость Царей Алексѣя и Оеодора. Въ
1675 г. отправили его посломъ въ Китай. Посольство было неудачно,
но Спафарій не лишился царской милости. Любимецъ Софіи, Князь
В. В. Голицынъ, отлично жаловалъ его. Спафарій, кавъ домашній чело-
вѣкъ, былъ толмачемъ при посвѣщеніи Голицына славнымъ путешествен-
никомъ Кемпферомъ. Потомство его оказало въ послѣдствіи услуги го-
сударству и получило наименованіе Спафаріевыхъ, по имени предка. Изъ
литературныхъ трудовъ Спафарія знаемъ мы его Изложеніе седьми сою-
бодныхъ художествъ. Но важнѣйшее произведеніе его было: Хриско-
логіонъ, сирпѣвъ книга глаголемая пререченнословнал. Спафарій «сотъ лрев-

25*

384

Россії Самодержцу, і многих царствъ і государствъ, Вос-
точныхъ, і Западныхъ и Съверныхъ, отчичу, дѣдичу, на-
слѣднику, Государю и обладателю, побѣды на враги водимые
и певдимые, всеспасительное спасеніе, душевное и тѣлес-
ное здравіе, многолѣтное и благополучное житіе, и вся
благая и полезная отъ Господа Бога и Спаса нашего Іисуса
Хрпста даровати вседушне молимъ.

Преславное есть реченіе притчи оныя древнія, еже въ
Еллинехъ прежде бысть прехвальное, се есть Богъ, да пред-
стоитъ аще отъ Бога начинати и въ Богѣ почивати и совер-
шаги. Учитъ богословскій уме, великій Григорій сирѣчь :
«всякое дѣланіе, всякое слово, всякое твореніе богоугодное
подобастъ отъ Бога начинати и паки Богомъ совершати, зане
Богъ есть А и  whole , (альфа и омега), сирѣчь начало и конецъ,
вина винъ и начало началъ.» Сего ради и намъ подобаетъ
отъ А (отъ альфы) творительное начинати, и со whole (со оме-
гою), иже самъ Богъ есть, совершительное совершати. Тѣмъ
же вси древніи учители и мудріи начала творенія своего безъ
призыванія Бога не начинаху. Отнюлуже и намъ, въ вели-
кую пучину прерѣченій сихъ труднѣйшихъ входящимъ, по-
добаетъ нынѣ отъ Бога начинати сице, въ немъ же, и чрезъ
него и его ради вся состоятса : Боже трисоставный, Отче
и Сыне и Душе Святый, иже вся соблюдаеші и содержиши
(вся бо на славу твою содъваются)! Просвѣти умъ нашъ къ
познанію и пользъ всѣхъ читаній благихъ, и напаче въ

пѣнія книги хорорейны Эллиниогречскія» перевѣръ ее, «и на всѣ главы
различная и пространная толкованія миоготрудымъ тщаніемъ предюжилъ.»
Трудъ сей начатъ былъ имъ по повеленнію Царя Алексѣя Михайловича,
которому и побывалъ его переводчикъ. Посвященіе, особенію любопыт-
ное, мы предлагаемъ читателямъ. Оно знакомить насъ съ образованіемъ
и книжнымъ языкомъ XVII Вѣка, философією нашихъ предковъ и взгля-
домъ ихъ на Исторію. Самая книга состоитъ изъ толкованій па видѣніе
пиророка Даніила. Спафарій подробно изъясняеть его, стихами и прозою,
излагая подробно исторію четырехъ монархій. Всѣхъ каній долженство-
пало быть три; во второй и третьей вадлежало изъясить предреченіе
льва Премудраго, плѣненіе Царяграда «и что измать быти въ грядущее
время, а такъ же о атихристѣ и иныхъ миогихъ пырядныхъ вешахъ.»
Но, кажется, трудъ Спафарія кончился первымъ томомъ, который сохра-
вился въ рукописи. Чго воспрепятствовало окончанію — не знаемъ. Въ
лаглавіи переводчикъ поставилъ : «Подлежить сія книга разсужденію
Православны Церкви и Благочестивѣйшаго Государя Царя и Самодержа-
развмотѣнію.» Вѣролтно, причиною остановки труда было гоненіе, какое
воздвигли послѣ Никона на всѣхъ схоластиковъ и латинниковъ, при-
чемъ проклліе падало на Симеона Полоцкаго и пострадали братья Ли-
худы. Повторимъ, что періодъ схоластики въ Россіи любопытень въ
исторіи нашего образованія; иль стоило бы заняться подробцѣ. Н. П.

385

книгъ сей о четырехъ монархіяхъ и о нныхъ многихъ пред-
реченіяхъ древнихъ (иже паче всѣхъ книгъ, елика суть,
непонятнѣйшая). Есть бо Исторія, или повѣсть, полезнѣйшая
человѣческому роду, сего рали и позорище живота человѣ-
ческаго по достоинству нарицатися можетъ, понеже мно-
гихъ монарховъ, царей и кралей, и князей житія предла-
гаются, и въ ихъ повѣстяхъ, яко въ зерцалѣ чистѣйшемъ
зрятся совѣсти ихъ, дѣла и словеса, яко же благая, сице и
злая, въ на же аще кто прилежно внимаетъ, удобопріобрѣсти
что во своемъ нравѣ и исправити, и отъ чесого отступити, и
чесому послѣдовати, отъ чуждыхъ напастей опасно пребы-
вати, а по исправленію житія и ко будущему приблизитися
можетъ. Сего ради изрядное при всемъ есть и по истинѣ
златое оное увѣщаніе, еже Василій Македонянинъ Царь
Льву сыну своему и наслѣднику царства, сицевыми словесы
написа: «Исторій древнихъ читать не отрицайся, въ нихъ
же обрящей безъ труда, яже иніи со трудомъ собраша; и
оттулу почерпнеши и благихъ добродѣтелей исправленія, и
злыхъ погрѣшеній и живота человѣческаго различная пре-
мѣвенія, и вещей въ немъ превращенія, и міра сего непо-
стоянство, и нечестивыхъ устремленій случаи, и яко еди-
нымъ словомъ объемлемъ зло дѣющимъ наказаніе, благимъ
же изду, изъ нихъ же оныхъ убѣжи, да не въ руцѣ правед-
наго Господа впадели, овыя же объемли, да дары, послѣ-
дующіе имъ получиши.» Сія Василій Царь праведно и мудро
увѣщева, понеже нѣсть иное, еже великую силу имать ко
исправленію живота человѣческаго воззвати житіе отъ праз-
дности и всякаго погрѣшенія, яко славнѣйшимъ мужемъ
славніи прилози, иже паче возбуждаютъ, нежели словеса, и
удобнѣйшее увѣщеваютъ дѣла содѣланная, нежели много-
словіе, понеже учится душа о будущихъ во грядущее время,
аще взираетъ на прешедіе прилоги. Два убо суть (яко По-
ливій мудре пишетъ) пути всѣхъ человѣковъ къ совершенію
ихъ дѣлъ: или чрезъ случай свой, или чрезъ чуждые. Яв-
нѣйшій убо путь есть, иже чрезъ свое несчастіе учится че-
ловѣкъ, но безбѣдный той есть путь, иже учитъ чрезъ чуж-
дое. Сего ради послѣдній путь всегда намъ объятенъ, чрезъ
него же безъ вреда кіиждо путешествовати можетъ. Того
ради всегда, при всѣхъ человѣчехъ изряднѣйшихъ Исторія
въ великой чести бы, а напаче при царехъ державнѣйшихъ
и мудрѣйшихъ; иніи бо и сами писаху исторіи, яко Каїй

380

Іулій Кесарь, иніи же великимъ иждивеніемъ къ себѣ вели-
кихъ мужей собираша, яко Александръ Великій учителя
Аристотеля, вже всегда предковъ его дѣла исторіи читаше
и въ самыхъ бранехъ изъ Греціи снискаше книги, и Омера
творца всегда въ возглавіи своемъ имѣше, и въ ковчезѣ
дражайшемъ Даріевъ того Омера книгу храняше. Птоло-
мей Филадельфъ, Царь Египетскій, учителя Фалерея Дими-
трія имѣше, и книгохранительницу сицевую собираша, яко
во всей вселенной подобная ей не обрѣташесь, запеже
600,000 различныхъ книгъ собра, и въ Іерусалимъ послахъ,
и библію отъ Еліазара архіерея получи, и отъ семидесяти
преводниковъ, иже библію, сирѣчь книги, отъ Еврейскаго
языка на Еллинскій чудно преведоша. Онъ же единыя ради
библіи 100,000 Евреевъ плѣненныхъ свободи, и въ Іеруса-
лимское святилище столъ златый и бисеромъ преукрашен-
ный и иные многіе дары посла. Каій Іулій Кесарь, пер-
вый и славнѣйшій, сицевый желатель исторіи и читаній бѣ,
яко не токмо иныхъ учителей исторію читаше, но и самъ
великую книгу исторіи написа, яже книгу лѣтописецъ о
войнѣ Францужской, Селимъ, Турскій султанъ первый, на
турскій языкъ преведе, и таковымъ исторіи читаніемъ по-
ущенъ, великую часть Азіи и Африки подъ царство свое
покори, яко же пишетъ Бодинъ. То же и Октавіанъ Кесарь
Августъ, иже не токмо самъ читаше всякія исторіи, но и ко
всѣмъ своимъ воеводамъ и начальникамъ повелѣніе мудрое
изъ книгъ избра и посла. Лукуллъ, воевода Римскій, аще и
не искуснѣ бѣ въ дѣлѣхъ воинскихъ, но егла изъ Рима по-
сланъ бысть противу Миоридата, Царь Понтійскаго, иже
по Александрѣ державнѣйшій бѣ, всегда исторіи прочитай,
сицевый воевода явися, яко вскорѣ Миоридата до конца
побѣди, свидѣтельствующу Какерону. То же Александръ
Северъ Кесарь того ради великій въ побѣдахъ явися, и иніи
велиціи цари и воеводы исторія въ велицей чести имѣаху
и познаваху.

Въмъ убо, яко пресвѣтлое Ваше Величество можетъ быти
всѣмъ образъ царемъ и монархомъ вселенныя, и аще воз-
можно таковый образъ обрѣсти, въ немъ же вся благодѣанія
собрана суть, то ты еси, Царь Христіанскій, въ немъ же
сицевыя благостыни собрашася, яко всѣхъ ради единъ ди-
венъ еси и особныхъ ради чуденъ еси, и каяздо изъ нихъ
въ тѣсѣ преизрѣдпал обрѣтастсл, яже едва единъ изъ нихъ

387

обрѣтается во инѣхъ, а тѣбѣ изобильно и благочестіе все да-
ровано, наипаче объявится намъ полезнѣе сихъ исторій пред-
ложеніе и прочитаніе, не токмо намъ, но и будущимъ по
насъ четырехъ сихъ монархій бытія намъ преложены бу-
дутъ, и отъ коеяждо отъ нихъ пользу велиціи Цари воспрія-
ша, колико и како они желательніи бяху ученія сицеваго :
во первой монархіи, Вавилонской или Халдейской, великій
Навуходоносоръ въ Вавилонѣ училище имѣвше, въ немъ же
юноши вси мудрости халдейстей научишася, яко Даніила и
тріехъ отроковъ на тое учевіе вдаде, и сицевое тщаніе имѣ-
яше, яко и самъ назираше ученіе ихъ и съ ними глаголаше,
яко Даніилъ въ І-й главѣ свидѣтельствуетъ. Отъ таковаго
прилога Навуходоносорова многіе царіе въ ученіе устреми-
шася, и наипаче Левъ Царь, иже во Цареградѣ многимъ
иждивеніемъ училище состави и сице рече: «О, если бы въ
мое время иждивенія, яже войны ради чинятся, вся во уче-
нія дѣла потреблены быша!» То же Навуходоносоръ, во
главѣ IV, нарицается древо превысокое и укрѣпленіе, его
же высота досязаше до небеси и кореніе его по всей землѣ,
илистіе его благоцвѣтущее, и плодъ его многъ, и пища вся
въ немъ, подъ нимъ же бяху звѣріе дивіи, и во вѣтвехъ его
угнѣздахуся птицы небесныя: въ томъ же древѣ написуется
образъ благихъ царей, и тое четырехъ ради винъ бываетъ.

І. Ради приближенія человѣковъ, яко же убо ко древу
посреди земли стояшу, отвсюду человѣцы приближаются,
сице и царю подданнымъ своимъ всегда vольное приближе-
ніе дати, не токмо богатымъ и благороднымъ, но и нищимъ
и сиротамъ подобаетъ. Оттуду Маркъ Антонинъ, Кесарь
Римскій, самъ слушаше вдовицъ и сиротъ, судя, и всегда
врата его отворена бяху и глаголаше непрестанно, яко по-
добаетъ царю благому нищимъ, вдовицамъ и сиротамъ присно
и милость и врата отверзати. Тоже и Родольфъ, первый Ке-
сарь, повелѣніе даде, яко всѣмъ нищимъ приходити къ нему
невозбранно, и глаголаше: «Молю, ладите ко мнѣ человѣ-
комъ приступити, яко не въ ковчезѣ хранитися, но на цар-
ство приведеъ есмь.» Сицевые глаголы всѣмъ начальни-
камъ подобаютъ.

II. Тоже упособляется царь древу плодоносія ради, по-
неже, яко доброе древо многи и добрѣ плоды приноситъ,
сице и царю подобаетъ быти плодоносному въ благодѣя-
ніяхъ, сирѣчь во благочестіи, правѣ, мужествѣ, разумѣ, ми-

388

носердів, воздержані, і яко образу бити всему народу сво-
ему, яко да вси нравы добрыми отъ него преукрається.

ІІІ. Таже уподобляется царь древу съни ради украшенія,
понеже яко древо земнолиственное сънь подаетъ притекаю-
щимъ къ нему, сице и Царь сънію крылъ своихъ поддан-
ныхъ своихъ накрыти, сирѣчь тѣлеса и имѣнія противъ на-
сильствованія крѣпко возбранити доженъ есть, понеже по-
ставленъ есть благочестія хранитель и подданныхъ заступ-
никъ и защититель. Убо его есть истинное благочестіе,
православіе, и оружіемъ защитити, аще иначе пе можетъ, и
наипаче тое соблюсти, ниже живота своего и всѣхъ благихъ
житія сего щадити, да нє спасеніе человѣческоеѣвѣдствуетъ
и слава Божія умаляется. Тогда царь бываетъ древо лист-
венное, подъ нимъ же поддании безопасно жительствуютъ.

IV. Употребляется тоже царь древу ради жительства
пользованія, понеже яко птицы небесныя въ вѣтвехъ высо-
каго древа и крѣпкаго возгнѣздяются, сице и подданніи подъ
защищеніемъ благочестиваго и всемирнаго царя житіе без-
бѣдно и мирно жительствуютъ, еже по истинѣ божественная
благодать явится. Тѣмъ же убо вины ся святый апо-
столъ Павелъ, въ посланіи своемъ къ Тимофею, первомъ,
во главѣ 2-й пишетъ: «За Царя, и за вся, иже во власти
суть, молити подобаетъ,» рече, «да тихо и безмольвно житіе
поживемъ, во всякомъ благовѣріи и чистотѣ.» — Потомъ
имамы прикладъ и скверныя онаго гордости и дивнаго
счастія премѣненіе Навуходоносорово, понеже яко мудро-
стію своею и силою брани творяше, мнеше получити мо-
нархію, рече бо : «Сей есть оный Вавилонъ,» и прочая,
праведными судьбами божіими, иже чрезъ гордость превыше
человѣковъ себѣ возношаше, нижайше человѣковъ низвер-
женъ, ко смиренію скотскому приіде. Убо никогда гордость
и киченіе отъ Бога безъ наказанія отставляются, сего ради
всі царіе и начальницы сицевымъ прикладомъ страшнымъ
образомъ смирятся. Имамы многообразные приклады на
тое изъ священнаго писанія и изъ философскихъ книгъ,
яже много будетъ вси исчисліти, но обаче немногая излага-
емъ. Гордый оный Фараонъ, иже глаголаше : «Кто есть
Господь, да услышимъ гласъ его?» того ради съ вои въ морѣ
погруженъ бысть. Сеннахеримъ отъ своихъ чадъ убіенъ
бысть. Антіяхъ, иже мнеше и самыми волнами морскими
владѣти, живъ червыми снѣдецъ бысть. Ксерксъ, персндскій

389

великій царь, царь всьхъ человѣковъ нарицашеся, отъ вос-
токъ солнца даже до западъ, но мало потомъ отъ Грековъ
побежденъ бысть, и въ малой Лидіи животъ свой сохрани,
и не по многому времени напрасною смертію убіенъ бысть
отъ Валтасара (Артабана) дѣда своего. Зри объ Александрѣ
Великомъ: понеже чести божественныя желаша, яко Богъ
имѣтися хотяше, внезапу, или отравою или піянствомѣ, въ
младомъ возрастѣ умре. Апій, Царь Египетскій, сицевое
подкрѣпленіе въ себѣ имѣвше, яко возгорѣдвашеся толикое
царство имѣти, яко никоею силою, или божескою или чело-
вѣческою, отъемлется, но въ кратцѣ потомъ царство и жи-
вотъ вкупѣ погуби. Діонисій Сиракузянинъ сице возгор-
дѣся, яко сыну своему наслѣднику царство діамантскими
узами связано остави, но абіе сынъ его изъ царства изгнанъ
бысть. Крисъ, царь державнѣйшій Лидскій, себя богатства
ради блаженна хотяше нарицати, но Солонъ философъ ему
глаголаше: «Никто же прежде смерти своей можетъ нари-
цатися блаженъ!» Потомъ же той Крисъ отъ Кира Царя
Персидскаго, побѣжденъ бысть и ко послѣдней нищетѣ дости-
же. Сице Богъ гордыхъ отъ престоловъ ихъ низлагаетъ и
смирлетъ, и яко же и ко Пресвятой Богородицѣ воспѣваніемъ
речемъ: «Низложи сильные со престолъ и вознесе смирен-
ные.» Никто бо разумный отрицатися можетъ, яко все тое
отъ Бога пребываетъ: царства премѣнити, царей низложити
его неизслѣдимыми судьбами, яко да вси нознаемъ, яко той
есть Царь Царей и господь господствующихъ. Сего ради
ничто же иное, кромѣ благочестія и благотворенія, въ буду-
щее время пребываетъ во благомъ именованіи. И по истинѣ
Сенеки мудрѣйшаго стихи тое объявляютъ:

Вамъ, иже Правитель моря и земли
Судъ даде великій смерти и живота,
Оставите кичное и гордое сердие:
Убо что отъ васъ малое устрашить,
Большее симъ Господь васъ устрашить.
Всякое царство подъ тяжкимъ есть царствомъ:
Его же день видѣ грядуща и горда,
Того же день видѣ бѣжаща и лежаща.
Никто да увѣрится зѣло счастливый,
Никто отчается отъ добрыхъ поползновенный.
Мѣшаетъ бо сице оное колесо счастіе.
Никто сице Бога имѣ въ пріятствѣ,
Яко утреннял себѣ общати.
Дѣла наша Богъ, яко бура, смущаетъ.

Отъ второй же монархіи сходное предзрѣніе Давілово,
во главѣ VIII, яко же монархіл, знаменуется чрезъ овна,

390

иже между иными винами быща ради благостыни и милосердія Мидоперсовъ, понеже, яко овенъ человѣки питаетъ мясомъ и руномъ одѣвастъ, сице Мидъ Даріи Истаспъ и Артаксеркъ Долгорукій народъ Божій веліимъ благодѣяніемъ согрѣваху. Киръ, въ первое лѣто монархіи своёя, плѣненія Вавилонскаго Іудеевъ свободи, и не токмо повелѣніе дасть, лко церковь обновити, но и вся сосуды церковные возвратити, и всей своей странѣ повеле, да никто принужденіе Іудеомъ содѣлаетъ, якаже чтемъ во Ездрѣ, въ главѣ Х; но обаче сице милостивъ бѣ сей монархъ, яко Ксенофонтъ пишетъ, яко Богу клятся болѣе съ радостію иныхъ благотворити, нежели богатѣти. Сице и Артаксеркъ Ксерксову сыну глаголаше: «Далече царственѣе есть благотворити, нежели богатѣти!» О преблагій народъ, ихъ же таковый Царь! О блаженный языкъ, ему же таковая извѣщаются словеса!

Вторый Даріи, Истасповъ сынъ, второе повелѣніе о церкви Іерусалимской и на совершеніе ея иждивенія великая дарова, и іереевъ дарити отъ своихъ сокровищъ повеле, якаже Ездра въ книгѣ І, въ главѣ 6-й, пишетъ.

Третій Артаксеркъ Долгорукій третіе повелѣніе во седьмое лѣто царства своего изда, чрезъ неже и всему народу Израильскому даде вольность во отечество возвратитися, и не токмо сосуды златые и сребряные возврати, но и отъ своего сокровища много злата и сребра даде на обновленіе храма и града святаго созиданіе; тоже повелѣ всѣмъ обоñполъ рѣки Ездрѣ священнику давати, чесого онъ хощетъ, яко о томъ въ І квигѣ Ездры, въ 7-й главѣ, сладчайшая есть о немъ повѣсть, яко Плутархъ пишетъ, яко сего ради Долгорукій произемовася, зане рука десная должайшая бѣ, нежели шуяя, и понеже ему то въ укоризну глаголаше, онъ во благополучіе п счастіе тое вмѣняше, глаголяй себѣ, яко преблагое царю естество дарова, яко десница должайшая будетъ къ подалнію и милосердію, шуяя же ко взятію краткая и недолгая. Обаче царіе и крали, да иѣкогда во излишнее согрѣшать, яко не напаче будутъ безмѣрніи въ дарованияхъ. Есть древняя притча такова: «Ичто же излишнее,» яко же чтется въ Полніи объ Антіохѣ Царѣ Епифаніи, иже сопиршественниковъ своихъ великими сокровищами обогати, также мышкіи великіе съ пеплзами по пути метаху и глаголаше: «Отъ здѣ, да возъемлюсь тіи, иже счастія лишенни суть.» Таже и Каій Калигула Кесарь, иже чрезъ многіе дни

391

пенязи на народъ сыпаше. Таже Неронъ Кесарь, иже
100,000 червонныхъ своимъ дворовымъ дарова; мати же его
Агриппина хотяше его отвратити отъ толикія пагубы, по-
велѣ въ кущу собрати пенязи, да негли кается сынъ ея. Онъ
же видѣвъ, вороси: колико число есть? и слышавъ, повелѣ
усугубити число золотыхъ, глаголя: «Не чаяхъ толикій даръ
мати дати !»

Въ третьей монархіі предлагается намъ Александръ Ве-
ликій. Того монарха Богъ изрядно и храбро возстави, и
всякое дарованіе ему душевное, вкупѣ и тѣлесное, дарова,
яко монархія Персовъ чрезъ него Грекомъ предадеся. По-
неже многими благодатьми преукрашенъ бѣ, еже во инѣхъ
едва можетъ едина обрѣстися, яко ни единъ изъ царей язы-
ческихъ ему сравнятися можетъ, или въ мудрости изрядный,
или въ храбрости несравненный, и въ счастіи въ дѣлехъ сво-
ихъ, иля во иныхъ добродѣтеляхъ своихъ, сирѣчь въ правдѣ,
милости, цѣломудріи, кротости и прочая. Толико же бѣ ми-
лостивъ ко всѣмъ, яко между ипыми своими словесы всегда
глаголаше: «Отъ никого же въ милостыни и благодѣяніяхъ
побѣдихся,» и не токмо словомъ, но и дѣломъ совершихъ,
понеже егла противъ Персовъ въ Азію прейти хотяше, со-
звавъ друзей и воеводъ, все отеческое богатство имъ дарова,
себѣ же едва что остави. Въ Египтѣ пребываяй, человѣку
нѣкоему убогому на вѣно дщери его милости просящему,
градъ цѣлый дарова; убогому же оному ужасающемуся о
томъ, онъ глаголаше: «Тебѣ толико подобаетъ просити, мнѣ
же Александру толико воздати,» и наипаче великодаренъ бѣ
человѣкомъ мудрымъ: Пирону философу 10,000 червонныхъ
даде, Ксенократу 30,000 червонныхъ золотыхъ, Аристотелю
за написаніе исторіи о всѣхъ звѣрехъ и скотѣхъ вся потреб-
ная на тое уготова, та же за сицевый трудъ его 480,000 чер-
вонныхъ золотыхъ ему даде. Сице древніи царіе великодар-
ными приклады и милостію подданныхъ своихъ къ благо-
послушанію и любви привлачаху. Тѣмъ же ничто же иное
ненависть людемъ содѣваетъ, яко свирѣпость и скупость; во
Александрѣ же, аще и таковое благодѣяніе бѣ, но обаче и
онъ во многая прегрѣшенія впаде, великая бо естества ме-
жду многими благодѣянными нѣкіе пороки имѣютъ. По побѣ-
дѣ Даріевѣ, егда эряше себѣ на версѣ счастія и чести, тогда,
яко піяный, отъ многихъ благополученій во многая неподоб-
ная дѣла впаде, въ киченіе таковое, яко не хотяше нарица-

392

тися сынъ Филиппа, но Зевса Аммона сынъ, и того ради
самъ безсмертенъ Богъ мянялся быти. И не безъ смѣха
есть, лко онъ чрезъ посланія споя повелѣніе даде всѣмъ себѣ
нарицати Бога, сице инымъ пначе глаголощимъ, Лакедо-
млине, сицевое повелѣніе приемше, глаголаху: «Занеже Але-
ксандръ хощетъ Богъ быти, ла будетъ Богъ,» съ симъ речен-
ніемъ весьма укоряху его гордость, яко у нихъ прошаше
быти Богъ, иже сами тѣнніи суть. Сего ради Александръ
пе токмо всею Греціею, по и своими ближними возненави-
дѣнъ бѣ и во многіе впаде пороки и піянства. По смерти же
его чрезъ многіе дви тѣло его непогребенно бѣ, и слышавши
мати его Алимпіада, глаголаше: «Увы! мнѣ, сыне, яко ты,
иже сочислитися во Боги восхотѣлѣ еси, нынѣ убо ниже яко
простый человѣкъ получити можеши, во еже погребстися въ
землю!» Сице Богъ всѣми праведный судъ своей распо-
гаетъ. Таковый и Калигула Кесарь бѣ, иже яко Богъ хотяше
прославитися, и посмѣяся Евреомъ, яко они не хотяху его
вмѣсто Бога познати; по скоромъ же времени самъ искусися,
яко тѣнный есть человѣкъ. Та же Дометіанъ Кесарь въ го-
велищныхъ своихъ граматахъ сице написа: «Господь Богъ
вашъ сице повелѣвастъ,» и сице титулъ его бѣ: «Господь
Богъ вашъ Дометіанъ.» Но потомъ вскорѣ, не токмо льтив-
ное божество сіе погуби, но и сожитія человѣчества убіенъ
лишися. Сего ради владѣтелю христіанскому всегда въ себѣ
кротку и смирену быти подобаетъ, зане Богъ киченія и гор-
дости ненавидитъ, яложе пишетъ: «Мерзокъ есть предъ Бо-
гомъ всякъ высоковыйный, гордости же и киченія ненави-
дитъ Богъ.» Сего ради вси гордіи отъ Бога наказани суть,
яко же выше о Навуходоносорѣ довольно объявися. Таже
Александръ и свирѣпость пмѣаше, понеже яко на персидскую
брань идущу ему, всѣхъ мачихи своеа племянниковъ уби,
да нѣкогда ему нѣкую пизмѣну содѣляютъ. Та же, зане Але-
ксандръ Богъ быти желаше, великую ненависть отъ своихъ
ближнихъ воспріятъ; глаголаху бо Македоняне: «Эль намъ
подъ сицевымъ владѣテлемъ жити, вже хощетъ паче Богъ
быти, нежели царь.» Сія всещу многимъ бяше бѣда, и во
первыхъ Каллисфену философу, иже тое киченіе его мо-
гажды обличаше, а Александръ же казни его, и вся члены
его разсѣче и во клѣтцѣ положи. Мужъ же храбрый Лиси-
махъ, изъ князей Аксандровыхъ, отраву ему даде, яко да
милотію сицевыя укоризны свободится. Сіе егда Александръ

393

ув'да, того Лисимаха со свир'п'й'шим' львом' вкуп' за-
твори; лев' же, уста своя разверз'ь, къ нему устремися раз-
торгнути его; онъ же руку свою одеждуо обвив'ь, и во уста
льва вложи, и языкъ его извлече, и тако льва уби. Вид'въ же
тое Александръ, храбрости ради свободи его. Та же и Пар-
меніона, воеводу изрядн'й'шаго, и Клита, друга ближайшаго,
и иныхъ многихъ безвинно въ пиршеств' уби. Сія же при-
клады великаго Александра всѣмъ предсмотряющимъ владѣ-
телемъ, отъ свир'пости отстуиити подобаетъ, понеже болѣе
смертію, нежели свир'постію успѣютъ. Сего ради благаго
владѣтеля вси притскають вилѣти, отъ злаго же вси бѣгаютъ,
яко отъ мерзости. И по истинѣ рече Оалисъ, древній фило-
софъ, яко «ни едино есть сицевое зр'ніе скверное и мерз-
кое, яко тирана и мучителя, стара обаче», аще и они мучи-
тели суть, но судъ Божій ни елинаго отъ сихъ кротко уми-
рати оставитъ, или даже до старости въ счастіи и благоден-
ствіи, яко стихи древніи повѣствуютъ:

Въ землю безъ убіенія и крови немнози
Придутъ злые цари и съ тихою смертью типы.

Имамы приклады Фараона, Авессалома, Ахава, Немвро-
да, Камвиса, Оха, Антіоха, Валтасара, Ирода Антипы,
Агриппы, Нерона, Дюклитіана, Авриліана, Іуліана, Фоки,
Максиміана, и иныхъ многихъ безчисленныхъ смерть вне-
занную и злую можемъ показати. Та же въ таковую похоть
и премѣненіе свое приіде Александръ, яко иже мало что не
всю вселенную побѣди и всякую силу человѣческую превзы-
де, и въ началѣ изрядн'й'шій царь страстей своихъ показася,
па послѣдокъ же похоти своея воздержати и пити безумне
не остави. Сего ради монархія третія козлу уподобляется,
таже и чреву мѣдному, по знанію Александрова слалостра-
стія и похоти, понеже сице въ ся владе себя, яко 365 на-
ложницъ имѣти ему, днемъ же и нощію пиршествовати не
постыдѣся, и отъ сицеваго многопитія и піанства, яко мнози
пишутъ, и въ недугъ виаде, отъ него же и смерть ему при-
де. Сего ради всѣмъ владѣテлемъ подобаетъ взирати на того
Александра приклады, иже велій вредъ и поноженіе ему
принесоша, яко да убѣжатъ сицевыхъ обычаевъ. Ничто бо
разуму и царству таковый вредъ приноситъ, яко же піяп-
ство, и всѣхъ добродѣяній непріятель, и Божій образъ чело-
вѣка осмѣпляетъ, и вся достоинства порочить; и яко единѣмъ
словомъ покажемъ, сицевое есть, яко злымъ всѣмъ дѣломъ

394

и начатокъ піянство есть. Оттуду Альфонсъ краль вопро-
шающему нъкоему: porque вино съ водою мѣшаетъ? «Да не
яко Александръ въ піянство впаду и подобныя вещи, яко опъ,
содѣлаю,» отвѣща, Неронъ Кесарь въ толикую скверность и
свирѣпость впаде піянства ради безмѣрнаго, яко глаголаше :
«Яждь, пій и играй, по смерти же ни едино сладость!» Имя
же его бъ Клавдій Тиверій Неронъ, а премѣнися на Калдій
Бисерій Меро, еже латински толкуется: «Согрѣвающій пія-
пица вина.» — Отъ піянства Валтасаръ, Царь Ассирійскій
погибе; оттулу и Олофернъ воевода, ему же Юдиөъ, жена
мужественнѣйшая, своимъ мечемъ главу отсѣче. Но сицевые
приклады воспоминати неудобно есть, понеже безчисленни
суть.

Въ четвертой же монархіи предлагаются намъ мнози кесари и обрѣтаются достойнѣйшіе, но да немногихъ върныхъ во приклады приведемъ при невърныхъ, Константинъ Великій и Феодосій Великій наречены бяше изряднѣйшіи.

Въ первыхъ Константинъ Великій толикими добродѣтель-
ми бѣ преукрашеннѣ, яко ни единаго преднихъ царей не
токмо предлагати, но и сравняти имамы. Первое, великое бѣ
въ немъ благочестіе, понеже онъ первый изъ Царей Рим-
скихъ христіанскую вѣру пріятъ и побѣди сопротивныхъ
своихъ и нечестивыхъ, и въ томъ все попеченіе положи, яко
да распространитъ вѣру христіанскую. И не токмо царство,
но и церкви великимъ дѣломъ преукраси, и великодаренъ бѣ
ко учителемъ и церковникомъ. Та же егда Арій губитель-
нѣйшій божества Сына Божія отречеся, Константинъ же по-
сла во всю вселенную и на Соборъ Никейскій собра, и сицевая
на соборъ между пѣми словесы глаголаше, яко: «Мятежъ,
въ церкви Божіей бываемый, печалить мя паче, нежели какая
война.» То же на томъ соборъ Символъ, сирѣчъ «Вѣрую, из-
ложиша; Библію же и Евангеліе многажды написаше своимъ
иждивеніемъ (понеже тогда квижное тисненіе не бяше), и въ
далечайшія страны посылаше, да научатся православной
вѣрѣ. Евангеліе всегда передъ собою носити повелѣваше,
еже желаше людемъ всегда показывати, яко отъ него право-
славной вѣрѣ научисл. Оттуду убо познавается, и отъ иныхъ
многихъ познатися можетъ Константиново благочестіе, по-
зна бо сей царь, яко благочестіе царства укрѣпляетъ, по-
неже и есть основаніе царей и счастіе царей и царствъ, яко
благочестіемъ мирѣ содержится, бранп угасаютъ, врази по-

395

біждають. Сего ради не токмо самимъ имъ подобаетъ благочестивымъ быти, но и подданныхъ во благочесті призвати, и въру христіанскую распространити должны суть, и учителей согрѣвати и посылати о върѣ учити, они бо суть орудія благочестія.

Вторый Феодосий Великий по Константинѣ Царѣ славнѣйшій и благочестивѣйшій бѣ, и великая въ немъ благодѣянія бяху, ему же подобаетъ всѣмъ царемъ упенобитися. Наипаче же въ немъ благочестіе процвѣте, понеже честь удольскую въ конецъ низложи и ихъ капища до основанія разори, яко Феодоритъ пишетъ, яко Константинъ великій, яко мудрый, въ началѣ показа и возбрани токмо не быти чести при капищи удольстемъ, но раззори Феодосій и отъ основанія искорени. И святый Августинъ пишетъ о томъ, яко боље молитвами, нежели браньми побѣждаше, и яко Клавдіанъ творецъ, аще и Еллинъ бѣ, обаче сіи стихи къ нему написа:

> О зѣло возлюбленный Богу!
> Тебѣ ради воздухъ воинствуетъ
> И собраные на корабли придутъ вѣтры!

Та же Августинъ пишетъ, яко Феодосій боље радовашеся христіанинъ быти, нежели царствовати, и тое явно есть отъ слова, еже писа ко Аркадію и Онорію, сыномъ его, иже наслѣдницы царствія его осташася, увѣщевая ихъ, да паче всѣхъ себѣ внимаютъ, еже въру. Христіанскую сохранити. Отъ здѣ божественный Амвросій Феодосія между святыми воспоминаетъ, въ словѣ, еже о погребеніи его, сице: «Пребываетъ во свѣтѣ убо Феодосій и между соборы святыхъ прoславляетсл.» Къ народу своему сице бѣ милостивъ, яко паки Клавдіанъ пишетъ: «Ты согражданъ отецъ бываеши; ты свѣтъ даеши всѣмъ; ниже тебя ради, ниже твоими тщишися, но общимъ попеченіемъ!» Сице, яже мнози тирани противъ Феодосія возсташа, но всі посрамишася благочестію его противободрствующу. Мнози брани сотвори Феодосій сей, и три убо изрядныя брани сотвори: первая, противъ варваровъ, иже Дунай рѣку прехождаху съ великимъ воинствомъ, яко не токмо Фракіи, но и всему Востоку бѣда приближашеся; срѣте ихъ Феодосій, еще не сый царь, но отъ Іуліана царя воеводою посланъ, и сицевою скоростію ихъ побѣди, яко со Каіемъ Кесаремъ возможно глаголати бѣ: «Пріидохъ, видѣхъ, побѣдихъ.» Сего ради Гратіанъ, его клевретъ, на царство избра. Вторая брань бѣ съ Максимиліаномъ тираномъ, иже

396

Гратіана уби и царство западное взя, но тую безъ крови вои-
новъ своихъ получи, понеже тиранъ убіенъ бысть, и искупи
царство западное. Третья брань со Евгеніемъ, другимъ ти-
раномъ сотворися, и поборствующу Богу ст. небеси, немно-
зи многихъ побѣждаху, и Феодосій яко не на мечъ и силу
свою, но на Бога живаго и истиннаго свою возлагаше наде-
жду.

Въ сихъ дѣлехъ всемъ царемъ и кралемъ подобаетъ упо-
доблятися Феодосію, яко брань не во множествѣ и крѣпости,
лко же иногда Сеннахеримъ, Царь Пергидскій, и Максиминъ
тиранъ творяху, но во всемогущемъ Бозь, еже благопозна
Ираклій, 53-й Царь Греческій, иже явно объяві, яко никто
билѣ Бога ему помощова, ему же изволяющу, единъ
тысящу поженути можетъ, сего ради того знаменія употреби
«отъ Бога побѣды.» Та же великодарный сице бъ Феодосій ко
всѣмъ, наипаче же ко учителемъ церковнымъ и нищимъ, и
понеже отъ зѣльнаго великоларія укоряемъ отвѣщаваше :
«Никогда сокровище церковное оскудѣетъ, дондеже нищіи и
учители возмутъ милостыни.» Въ сей прикладъ имѣвше Ки-
ра, Дарія Истаспа, Артаксеркса Долгорукаго, Александра Ве-
ликаго, Тита, Веспасіана, Ульпія Траяна, Антоніна Пія, Ве-
ликаго Константива, иже ради великаго своего благодарія
во всѣхъ книгахъ и вещехъ похваляются. Сего ради вѣ
тыя времена мнози учители въ великой чести баху, понеже
и учители мзды своея достойны дѣлъ своихъ ради явишася,
и умножися во многихъ милосердіахъ великій Феодосій, яко-
же пишутъ святый Амвросій и Игнатій, яко несравненное
бѣ его милосердіе, еже, свидѣтельствующу Зонару, показа
ко Антіохіаномъ: понеже царь, но многихъ иждивеніяхъ
трудныхъ воинскихъ, граду Антіохійскому дані дати повелѣ;
Антіохіане же, зряще тое, яко тяжко имъ, вознепщевахуся,
на великій и безумный гнѣвъ устремишася, и сице живопис-
ныя персоны Цара Феодосія в Царицы его, сущія во Антіо-
хіи, ногами попраша и до конца сокрушнша, и нѣкіихъ ста-
рѣйшинъ града убиша; потомъ же понаше въ каковомъ они
имутъ плѣненіи быти и нуждѣ, и тако Флавіана, патріарха
своего, къ Феодосію Царю съ великимъ моленіемъ послаша,
иже въ царствующій градѣ пришедъ,те царя, якоже
лютъ бѣ, въ велицей ярости и гнѣвѣ, сице, яко едва мѣсто
къ моленіюbara; сего ради съ начальникомъ пѣвцовъ
церковныхъ собесѣдаше, и моленіе и посланіе Антіохіанъ

397

въ чинъ пъвцовъ устрои, и въ столъ царскій отъ добычныхъ пъвцовъ воспѣвашется; и тако симъ дѣланнымъ бывшимъ, царю изобильно слезы отъ очію изливахуся, и душа его утишашеся; и отъ гнѣва отступаще; и патріархъ Флавіанъ дѣло свое исправи, и гражданомъ своимъ обрѣте благодать, съ ми-ромъ возвратися. Зѣло убо да восхвалится Феодосій, иже сицеваи погрѣшенія удобно отпусти. Иніи же мнозі, не за великую вину великую ярость и отміщеніе творяху, яко Кам-висъ, Ксерксъ, Фока и прочіи. Аще же убо Феодосія нѣкто того ради винитъ, яко Фессалонниковъ уби, и о томъ святый Амвросій, въ надгробномъ своемъ словѣ, сице глаголетъ: «Возлюбихъ мужа, иже паче пріятъ обличающаго, нежели ласкательствующаго, потщався, яже обыкоша, творити зна-менія царственныя, восплакавше въ церкви всенародпо о своемъ прегрѣшеніи, еже лукавствомъ инѣхъ сотворено бѣ, стенаніемъ и слезами прошаше прощенія, и ниединѣ потомъ бѣше той день, вонь же не каяшеся.» Сице глаголетъ Ам-вросій. Оттулу мнози владѣтели могутъ познати: неже аіце й отъ слабости человѣческія низпадаютъ, да не во от-чаяніе и противности всѣхъ прегрѣшеній пребываютъ, но со Феодосіемъ къ Богу притекати должны суть, яко да оста-вленіе грѣховъ отъ него воспріимутъ и отъ вѣчныя муки свободятся. То бо есть великая владѣтелю похвалѣ, еже до-сады забывати, душу яростную побѣждати, подданныхъ про-щати и гордыхъ смиряти. Сице мнози владѣтели и царіе милосердіемъ и тишиною себѣ великая царства пріобрѣтăху, и обрѣтенная сохраняху, и сохраненная умножаху и распро-страняху. Симъ милосердіемъ Александръ Великій мало что не всю вселенную покори. Симъ Французскую землю Каій Іулій Кесарь побьли, его же славный сей гласъ: «ни елиною изъ вещей сице утѣшатися подобаетъ, яко прощеніемъ доса-женнымъ и благодѣяній раздѣленіемъ виновнымъ.» Аще убо и языческій Кесарь бѣ, но сей гласъ, яко благій христіанинъ провѣща. Та же владѣтелева гнѣва зѣло убѣгати подобаетъ, подвластнымъ, понеже и самъ Феодосій, во иныхъ блаженнѣй-шій царь и благочестивѣйшій бѣ, но 7,000 человѣкъ въ Фесса-лоникіи уби, а иніи мнози въ своей ярости великая и хвль-ная дѣла совершаху, яко Александръ, Поліандръ, Лисандръ, Каій, Тотила, Камвисъ и прочіи. Таже и Феодосій вторый меньшій, царь въ толикомъ благочестіи бѣ, въ немъ себѣ и иныхъ благочестію научи, понеже имѣше раздѣленное время

26

598

чтенія, псалмопѣнія и блѣнія уставы, и во иныхъ много-
гихъ дѣлѣхъ прехвальный бѣ. Но яко уже иныхъ монархій
приклады произнесоҳомъ, сице время есть и о кесарехъ
западныхъ приклады положити, иже даже донынѣ Кесари
Римстіи глаголются, и сже нынѣ аще и католики суть, то-
гда благочестивіи бяху. Есть достоинъ прикладъ Каролъ Ве-
ликій, первый западныхъ странъ кесарь, иже бѣ при Иринѣ,
царицѣ цареградской. Бѣ же Каролъ богоугодный сице, яко
не постыдѣся въ церкви между нѣвцами воспѣвати и хвалити
Бога, и всегда при немъ всякій чинъ церковный исправля-
шесл, и первый онъ христіанскую въру въ Нѣмецкой Землѣ
и во Франпужской насади, бяху бо тогда Нѣмцы невѣрніи.
И разумнѣйшій бѣ кесарь, и сице глаголаше: «Яко напаче
хочу изряденъ быти въ разумѣ и въ свѣдѣніи дѣлъ Божіихъ
и человѣческихъ, нежели въ силѣ и брани.» Разумъ бо че-
ловѣческій есть зѣло пространенъ, сего ради Давидъ о сынѣ
своемъ Соломонѣ сице моляшеся: «Дастъ тебя Богъ разумъ
и умъ, да управиши Израиля и сохраниши законъ Господа
Бога твоего.» Мужественнъ и храбръ бѣ Каролъ, повеже
Саксонскихъ Нѣмедъ, неукротимыхъ, покори, та же Италію
подъ свое царство приведе, и Венгровъ побѣди, Хунновъ и
Аваровъ изгна, и всѣхъ Срацынъ изжене, и великую часть
Ишпаніи подъ свою власть привлече, яко и Славянъ и Чеховъ
укроти. Сего ради въ великую славу прииде, яко удостося
нарицатися Великій. Постоянный бѣ, яко въ счастливое
время, сице и въ несчастливое. Есть же царской луши свой-
ство, яко непремѣннымъ благодушствомъ терпѣти подобаетъ
вся, елика отъ Бога приходятъ, и не малодушствовати.

Се убо четвертыя монархіи, яко зрѣліца живота, пред-
ложихомъ, отъ нихъ же, лко отъ образа, можно познати и
управити житіе свое всякому владѣтелю, и ко Богу благоче-
стиву быти, и между человѣки великому и страшнѣйшему.
Соломонъ, царь премудрый, рече: «Яко же яблоко злато въ
усерези съ. Гардікійскимъ каменемъ, сице рещи слово со
крушающимъ е; яко же въ усерязи златомъ камень много-
цѣнный вяжется, сице слово премудро во благо ухо по-
слушно.»

Во премя прииде, яко въ нынѣшній вѣкъ, самъ еси, Ве-
ликій Царь нашъ, православнѣйшій, зане яко самому тѣбѣ и
царствѣ твосму во вселенней всесильный Богъ во благочестіи
возсіяти благопозволи, сице и во всѣхъ инѣхъ добродѣтелехъ

599

по достоинству можетъ Ваше Пресвятлое Величество Царское всѣхъ монарховъ быти изряднѣйшій прикладъ, паче всѣхъ прикладовъ, и яко вънедъ и собраніе добродѣтелей вѣка сего. Аще убо восхощу благочестіе, милость, правду, доблесть душевную и тѣлесную, и иная неисчетная благая Вашего Пресвятlichenаго Царскаго Величества исчислити, время ми оскудѣваетъ, понеже не токмо намъ, близъ Ваше пресвятлое лицо зряшимъ, во истину яко божественное чудо, бываеші, но яко единымъ словомъ рещи: «Во всю землю изыде въщаніе славы твоей». Сего ради, уповая на безсравненную милость и благостыню Вашего Пресвятлаго Царскаго Величества, дерзновенно приношу чрезъ сію книгу малый и недостойный къ Пресвятлому Вашему Царскому Величеству трудъ, рабски моляще, яко, да милостивымъ окомъ и природнымъ Пресвятлаго Вашего Царскаго Величества милосердіемъ милостиво пріимеши. Изданіе книги сея не на поученіе Вашему Пресвятлому Царскому Величеству изложено есть, иже мудростію и разумомъ своимъ, якоже божественнымъ, тако и человѣческимъ, паче всѣхъ превосходиши, но на поученіе и исправленіе будущимъ, зане ничто же подобно долголѣтно есть, яко книгъ изданіе. Понеже убо начинающе предисловіе книги сея по достоинству съ призываніемъ Бога начинахомъ, сице и совершающимъ намъ съ моленіемъ, такожде Бога молити подобаетъ: да сотворить убо Царь царствующихъ и Господь господствующихъ, непостижимый и вседержитель Богъ, яко вся дѣла, словеса, и совѣты прочая, Пресвятлому Вашему Царскому Величеству присно устроится и управятся, ко божественной славѣ и чести, и ко царства Вашего христіанскаго расширенію, и ко всему царствія вашего и палаты вашея въ обоемъ спасению; да дастъ Господь по сердцу вашему, и весь совѣтъ вашъ исполнить, и душу вашу духомъ своимъ владычнимъ, яко иногда Давида, во всѣхъ утвердить и исполнить, и преукраситъ, и благочестіемъ, правдою, милосердіемъ и всякимъ благодѣяніемъ просвѣтитъ, и во всякомъ благополучіи и здравіи, со всею пресвѣтлою вашею царскою палатою, на многи лѣта, да соблюдетъ; и яко иногда Константину Великому владычнымъ крестомъ своимъ на враги побѣду и одолѣніе дарова, сице и Пресвятлое Ваше Царское Величество укрѣпитъ и побѣдить противу всѣхъ враговъ, видимыхъ и невидимыхъ, наипаче же да покорить и попретъ подъ ноги

26*

402

Пребываніе его въ Парижъ Франціи служитъ особливою
честію тѣмъ, что Российскій Императоръ Петръ Великій,
благополучный победитель почти непобъдимымъ почитав-
шагося Карла XII, Короля Шведскаго, одинъ изъ сильнѣй-
шихъ и могущихъ монарховъ, благоволилъ воспріять путе-
шествіе въ Парижъ, чтобы обозрѣть тамо изящность зданій,
разныя учрежденія, и изъ того почерпнуть что для поль-
зы своего государства.

Государь отправился 1717 года, 4-го апреля, изъ Гаги,
черезъ Ротердамъ, Мидденбурхъ, Антверпенъ, Бриссель,
Гентъ, Дюнкирхенъ, Кале и Булонь; прибылъ онъ въ Па-
рижъ 7-го мая, гдѣ учреждены были великія приготовленія.
Маршалъ Тессе, встрѣтивши его въ Бомонтѣ, препровож-
далъ въ Лувръ; глѣ Е. В. не остановился, но избралъ мѣ-
стомъ для пребыванія своего домъ, называемый Лесдигіеръ.

На другой день, поутру, посѣтилъ Государя Правитель,
Герцогъ Орлеанскій, съ которымъ Е. В. около часа разгова-
ривалъ По возвращеніи его Государь изъяснялся о Прави-
тельѣ выраженіями, къ чести его служащими. Герцогъ Ор-
леанскій не менѣе восхищался просвѣщенію, разуму и остро-
тѣ Августѣйшаго Монарха, такъ, что свиданіе Императора
и Герцога уподобить можно свиданію Аннибала и Сццпіона,
которые разставались, будучи преполненными другъ ко-
другу взаимнымъ удивленіемъ.

Маія 10-го прієзжалъ посѣщать Государя восьми-летній
Король Французскій, въ препровожденіі Маршала Виллеруа
и знатнѣйшихъ придворныхъ кавалеровъ, и въ преслѣдова-
ніи за нимъ пятидесятіи человѣкъ тѣлохранителей. Е. В.
встрѣтилъ Короля у кареты и паки его до того же мѣста
препроводилъ.

На другой день, Императоръ, сопровождаемый своими
велиможами, юздалъ посѣщать Короля, въ присланной отъ
Его Величества великолѣпной каретѣ.

Король встрѣтилъ Императора равномѣрно у кареты, и
проводилъ его паки до самаго того же мѣста. Во время сего
проѣзда, поставленная французская и швайцарская гвардія
отдавали ружьемъ честь, при играніи музыки и барабанномъ
бою. Словомъ, всё оказываемыя Императору почести соот-
вѣтствовали и величеству и славѣего. Въ сейже день прієзжа-
ли на поклонъ, для засвидѣтельствованія преданности, судьи

405

и старшина купечества города Парижа, съ поднесеніем да-
ровъ.

По окончаніи церемоніяльныхъ обрядовъ, Государь
Петръ Великій осматривалъ все примѣчанія достойное въ
самомъ городѣ и за городомъ. Онъ началъ въ окружности
онаго въ Сенъ-Клудѣ, увеселительномъ замкѣ Герцога Ор-
леанскаго, гдѣ удивлялся фонтанамъ, которые 135 футовъ
били вверхъ. Отсюда воспріялъ путь въ Медонъ, въ замокъ
бывшаго Дофина, въ которомъ понравились ему огромныя
величины зеркальныя стекла; тутъ Правитель угощалъ Го-
сударя, сколько можно было великолѣпнѣе; возвратился онъ
чрезъ Елисейскія Поля въ городъ, гдѣ нашелъ королевскую
гвардію упражняющуюся въ военныхъ изученіяхъ. Потомъ
ѣздилъ онъ въ Фонтенебло; на дорогѣ обѣдалъ въ Петибур-
гѣ у Герцога Антинскаго, и ночевалъ въ Фонтенебло.

На другой день Е. В. забавллся королевскою охотою за
оленями, съ полтора часаѣ здя на лошади Графа Тулузска-
го, который притомъ же находился; сею охотою Государь
былъ весьма доволенъ. Объенный столъ былъ приготовленъ
въ шатрѣ, разставленномъ по срединѣ острова, окруженнаго
водою, за которымъ, противъ обыкновенія своего, Импера-
торъ очень долго сидѣлъ. Льстя себя надеждою, что Госу-
дарь долѣе въ семъ мѣстѣ пробыть благоволить, сего ради
сдѣланы были разныя распоряженія, но онъ между тѣмъ,
прогуливаясь вдоль канала, вдругъ пріялъ обратный путь;
переночевалъ онъ въ Петибургѣ у Герцога Антинскаго,
который, не взирая на такое внезапное посѣщеніе, паки его
великолѣпно угощалъ. Вставъ рано, обошелъ онъ всѣ пре-
красные сады, гулялъ по валу, служащему плотиною, или
преградою рѣки Сены; потомъ, сѣвши въ гондолу, поплылъ
по Сенѣ. Вышелъ въ Шуази; тутъ принятъ былъ вдовствую-
щюю Принцессою Конти, смотрѣлъ сады, прекрасныя ком-
наты, въ которыхъ позавтракавъ, продолжалъѣ зду свою въ
гондолѣ далѣе; проѣзжалъ чрезъ всѣ мосты въ Парижѣ,
остановился у воротъ Совѣта, и сѣвъ въ каретуѣ зѣдилъ кру-
гомъ вала; зажжалъ къ одному фейерверщику, у котораго
множество купилъ ракетъ и прочихъ разныхъ огненныхъ
увеселительныхъ вещей, и ими въ саду обиталища своего
неоднократно утѣшался.

2-го юня, послѣ полудня, зѣдилъ Е. В. въ Сентъ-
Дени, смотрѣлъ церковь, разныя сокровища, гробницы ко-

404

ролевскіл і славное зданіе новоначатаго монастыря. Въ
храмъ Святаго Евстафія, спросилъ Императоръ, что бы озна-
чалъ на гробницѣ Маршала Тюренна орелъ устрашенный. А
какъ донесено ему было, что сіе знаменуетъ Германію, въ
ужасъ и трепетъ приведенную военными его подвигами, то
на сіи слова, улыбнувшись, покачалъ головою и пошелъ
далѣе.

Бенедиктинцы представили ему вкусный завтракъ въ
большой трапезъ, но онъ приказалъ его перенесть въ одну
келью, изъ которой былъ видъ во всѣ стороны пріятный.
Оттуда возвратился чрезъ Сентъ-Уанъ, гдѣ Герцогъ Тресжи-
ской ожидалъ Е. В. со:всю свою фамиліюю.


3-го юня, звалъ Монархъ изъ Парижа, сопровождаемъ
Маршаломъ Тессе и Маркизомъ Беллегардомъ, сыномъ Гер-
цога Антинскаго, вмѣсто отца своего, которому, въ разсУ-
жденіи президентства его по внутреннимъ дѣламъ, на то
время отлучиться никакъ было не можно, въ Версаліо.
Чаяли, что онъ тутъ нѣсколько дней останется, но пробывъ
только около двухъ часовъ, поспѣшалъ въ увеселительный
домъ Тріанонъ, котораго прекрасный видъ и пріятность
такъ ему понравились, что онъ тутъ пробылъ до 6-го юня,
и времени провождалъ, либо гулянемъ по окружнымъ около
мѣстамъ, или звѣдя въ гондолѣ по каналу.

Въ комнатахъ понравились ему больше всего столы, со-
ставленные изъ разныхъ полированныхъ камней, на коихъ
представлены птицы, насѣкомыя и цвѣты въ натуральномъ
видѣ; на одномъ была ландкарта всея Франціи, означающая
всѣ города, мѣстечки и рѣки. Онъ удивлялся искусству сему
въ подражаніи натурѣ и живописи. Такая работа называется
флорентинскою, и дѣлается изъ агатовъ, рубиновъ, амети-
стовъ, ясписовъ, лацуля, сердоликовъ, опаловъ, іацинтовъ,
изумрудовъ и ониксовъ, и доведена до высочайшаго искус-
ства.

6-го юня, отправился онъ чрезъ Клюкъи въ Марли, мѣ-
сто бывшее успокоеніемъ отъ государственныхъ попеченій
Короля Лудовика XIV, котораго пріятнымъ и веселымъ ви-
домъ чрезмѣрно онъ прельстился. Сильные каскады, боль-
шіе фонтаны, древесные тѣнистые ходы, мраморныя статуи
лучшихъ мастеровъ вниманіе его привлекли, а особливо ча-
сто довольствовался зрѣніемъ каскада Агриппы.

405

10-го юня, приготовил для Его Величества г. Вертонъ, королевскій гофмейстеръ, которому препоручено было тамъ всевозможныя услуги оказывать въ угощеніяхъ и забавахъ, нечаянное утѣшеніе. Около вечера, во-первыхъ, слышна была духовая музыка въ лѣску, близъ каскада Агриппины; при наступленіи жъ ночи, зажженъ былъ фейерверкъ; послѣ сего освѣщенъ былъ весь садъ разноцвѣтными огнями, а особливо каскадъ Агриппины, въдая, что сіе мѣсто паче про-нихъ Императору нравилось. Сіе было сдѣлано стараніемъ Маркиза Беллегарда. Наконецъ увеселеніе сіе заключено было ужиномъ и баломъ къ удовольствію Великаго Монарха, который, противъ обыкновенія своего, весьма уже поздно опочивать пошелъ. Любопытство, слава и почтеніе къ Рос-сійскому Императору привлекли туда многихъ знатныхъ го-спожь и господъ. Не оставилъ онъ обозрѣть, какъ любитель наукъ и художествъ, водяную машину, удивительную, у од-ного рукава рѣки Сены построенную, которая воду вверхъ на 62 сажени поднимаетъ. Прилежно замѣчалъ онъ все ея сложеніе, огромной величины, тридцати футовъ въ діаметрѣ, колесы, насосы, водяные проводы, въ Версалію и къ Марли идущіе.

11-го юня, ъздалъ онъ рано въ Сентъ-Жермень, что въ Лайе, смотрѣлъ старый и новый замокъ, и ту комнату, въ которой родился Лудовикъ XIV. Потомъ удалился въ мона-стырь Сентъ Сиръ; тамо, во-первыхъ, удостоилъ посѣщеніемъ Г-жу Ментенонъ; послѣ приказалъ себѣ показать пять сте-пеней возраста воспитывающихся благородныхъ дѣвицъ, ка-ждый во своемъ отдѣленіи. Государь похвалилъ всѣ учре-жденія, въ пользу ихъ употребляемыя, откуда отбылъ ноче-вать въ Тріанонъ.

12-го юня, оставилъ онъ съ сожальніемъ сіи приятныя мѣста, чтобъ возвратиться въ Парижъ; приялъ онъ путь чрезъ Версалію, гдѣ объдалъ, но прежде стола осматривалъ кабинетъ рѣдкостей, собраніе медалей, раковинъ, куріозныхъ книгъ и купферштиховъ, ходилъ въ манежъ. Въ пять часовъ послѣ полудня отъѣхавъ отсюда, навѣщалъ въ Шаллеотъ вдовствующую Королеву Англійскую, откуда шествовалъ въ Парижъ, и не останавливаясь у гульбища, вышелъ къ Монет-ному Двору, гдѣ его Герцогъ Антинской ожидалъ. Осматри-вая печатаніе монетъ, вошелъ онъ въ ту палату, гдѣ тисну-ли медали. Въ присутствіи его затиснена была одна золотая

406

медаль, и поднесена Герцогомъ Императору. Его Величество, посмотрѣвъ на нее, и увидя свой портретъ, также изображеніе на другой сторонѣ, къ славнымъ дѣяніямъ его относящееся, изъявилъ за сію нечаянную почесть свое благоволеніе. Потомъ представлены ему были разныя медали,เมжду которыми находилось подобныхъ прежде врученной ему тридцать серебряныхъ и сорокъ бронзовыхъ, которые розданы были находящимся при немъ Россіянамъ, что ему было весьма пріятно. Оттуда заходилъ онъ въ мастерскую палату королевскихъ серебряниковъ, которые тогда работали разные серебряные столовые приборы для Короля и для Короля Португальскаго; онъ пристально смотрѣлъ на досужество ихъ, разговаривалъ о сей работѣ и объ инструментахъ. На возвратномъ пути оттуда поднесена была ему еще одна изъ тисненія вышедшая медаль съ его портретомъ, которыея плоскость была бронзовая, а возвышенныя фигуры золотыя.

13-го юня, поутру, былъ у Е. В. на аудіенціи Папскій Нунцій, и рѣчь говорилъ по-италіянски, на которую тѣмъ же языкомъ отвѣчалъ Вице-Канцлеръ Шафировъ. Въ вечеру ъздилъ къ Герцогу Антинскому, у котораго ужиналъ съ Графомъ Тулузскимъ.

14-го, предъ полуднемъ, находился онъ въ типографіи королевской. и приказалъ при себѣ отпечатать разныя письмена для опыта. Потомъ шествовалъ въ Коллегію Четырехъ Націй, основанную Кардиналомъ Мазариномъ для обученія шестидесяти молодыхъ дворянъ, рожденныхъ изъ четырехъ областей, покоренныхъ Франція, то есть: патнадцать изъ Пиньероля, патнадцать изъ Элзаса, двадцать изъ Испанскихъ Нидерландовъ и десать изъ Графства Руссиліона, подъ управленіемъ Сорбонны. Онъ осматривалъ церковь и библіотеку; тутъ познакомился онъ съ Г. Вариномъ, славнымъ профессоромъ математики, долго съ нимъ разговаривалъ, и освѣдомлялся, сколько потребно денегъ на подобное сему заведеніе. Будучи доволенъ подробнымъ объясненіемъ, сказалъ Е. В., что онъ намѣренъ учредить такую же академію у себя, кромѣ уже установленныхъ въ Москвыъ и Петербургъ; оттуда посѣщалъ онъ славнаго художника Писона, издателя движущейся сферы, расположенной по системѣ Корперниковой, которую смотрѣлъ. Она не только показывала двишеніе Меркурія, Венеры, Земли, Марса, Юпитера, Сатурна, Солнца, и Луны около земли, и круговое обращеніе

407

лунъ Юпитера и Сатурна, но течёни сихъ планетъ около
своихъ осей въ надлежащее время. Сіе такъ ему полюбилось,
что онъ приказалъ ее купить за 2000 рублей; послѣ ъзділъ
онъ въ Сорбонну; тамъ принятъ былъ богословами, которые
показывали ему церковь и библіотеку, тѣмѣ пристално смо-
трѣлъ онъ на гробницу Кардинала Ришеліе, которая почи-
тается лучшимъ мастерствомъ Схирардона. Во время пред-
ставленія въ библіотекѣ на славянскомъ языке священныхъ
книгъ, воспріяли случай богословы предложить Государю о
возможномъ и полезномъ соединеніи Римской и Греческой
Церкви, прося Е. В., чтобъ онъ, по совершеніи многихъ
славныхъ дѣлъ, удивляющихъ Европу, славу свою еще боль-
ше распространилъ способствованіемъ сего подвига, дабы
единый былъ пастырь и едино было стадо. На сіе отвѣтство-
валъ Императоръ имъ тако: «Не мое дѣло разбирать споры
объихъ Церквей; я упражняюсь только въ военныхъ и гра-
жданскихъ дѣлахъ; но если они подадутъ ему письменное
о семъ предложеніе, то повелить онъ своимъ архіереямъ
противъ онаго учинить изъясненіе съ доводами,» что ими и
исполнено было. Послѣ объда восходилъ на башню, выши-
ною въ 34 сажени, церкви называемой Нотрдамъ, чтобъ съ
оны видѣть всю окружность Парижа; возвратясь въ обита-
лище свое, нашелъ онъ Пословъ Португальскаго и Мальтій-
скаго, прибывшихъ для засвидѣтельствованія ихъ поклоновъ.

15-го, благоволилъ онъ осматривать тканіе обоевъ, на-
зываемое Гобеленъ, изъ которыхъ ему нѣсколько именемъ
Королі поднесено; желая имѣть сіе ремесло въ своемъ оте-
чествѣ, требовалъ онъ семерыхъ мастеровъ на нѣкоторое
время, въ чемъ и былъ удовлетворенъ; потомъ заходилъ въ
шелковую и шерстяную красивни. Послѣ полудня ъзділъ
онъ въ открытой коляскѣ, на подобіе гондоля, которую нароч-
но приказалъ сдѣлать Маршаль Тессе, обще съ онымъ мар-
шаломъ, своимъ каммергеромъ и Г-мъ Вертономъ, въ замокъ
Герцогини Делаферте; оттуда къ Графу Тулузскому, и послѣ
препроводилъ вечеръ съ ними; прогуливаясь въ сей же ко-
ляскѣ по гульбишу.

16-го, Императоръ, желая видѣть въ строю войска коро-
левскія, далъ знать о семъ Герцогу Орлеанскому, который
приказалъ быть въ готовности жандармамъ, легкой конницѣ
двумъ ротамъ мушкетеровъ и двумъ ротамъ гвардіи Фран,
цузской и швейцарской.

408

Того же числа поставлены они были по большой аллею Ели-
сейскато Поля. Французская и швейцарская гвардіи распо-
ложены были въ пять рядовъ, начиная отъ аллеи до рогатки,
отдѣляющей аллею Рульскую. Конница поставлена была въ
четыре ряда отъ рогатки сей до большой звѣзды. Принцы
Роганской и Субизской стояли предъ ротами жандармовъ;
Дюкъ Девольнесъ, съ сыномъ своимъ, предъ конницею; Г-нъ
Дартаніонъ и Г-нъ Конилвакъ командовали мушкетерами.
Дюкъ Дюмене и Дюкъ Дегишъ были верхами. Государь при-
былъ туда въ половинъ четвертаго часа, и сѣвъ на королев-
скаго коня, провождаемъ былъ Герцогомъ Орлеанскимъ.
Вся его свита и множество французскихъ придворныхъ го-
сподъ слѣдовали за ними верхами жъ. Онъ проѣхалъ вскачь
всю первую линію скоро; назадъ возвращался тише. Потомъ
смотрѣлъ ученіе цѣхоты, а какъ отъ безчисленнаго стеченія
народа и великаго множества каретъ поднялась тогда ужасная
пыль, весьма его обезпокоивающая, то недождавшись воен-
ныхъ движеній и прохожденія мимо себя войскъ, поѣхалъ
съ Герцогомъ Орлеанскимъ чрезъ Новой Мостъ въ Тюллери,
гдѣ они въ отдаленномъ мѣстѣ около получаса разговаривали,
причемъ переводчикомъ былъ Князь Куракинъ; потомъ нѣ-
сколько времени по саду прогуливались. Послѣ Государь по-
ѣхалъ съ маршалами Тессе, Эстре и Матиніонъ, и съ про-
чими господами, въ Сентъ-Уанъ, гдѣ у Дюка Тресмискаго,
Губернатора города Парижа, кушалъ. При семъ находился
Графъ Дебетюнъ, который разумѣлъ нѣмецкій и польскій
языки; столъ продолжался около трехъ часовъ, для того,
что Государь препроводилъ съ нимъ время въ пріятныхъ
разговорахъ. При семъ случаѣ, примѣти Е. В. любоisty-
ствующую его зрѣть дочь Дюка Тресмискаго, принялъ ее
ласково и пригласилъ къ столу. Удостоенная сея чести дѣ-
вица ощущала неоказанное удовольствіе.

17-го Графъ Тулузскій поднесъ Государю большую мор-
скую карту и красками разрисованныя, искусствой работы
ширмы. Въ сей же день всходилъ онъ на королевскую обсер-
ваторію, и два часа проводилъ въ разныхъ астрономическихъ
наблюденіяхъ; потомъ отбылъ къ маршалу Виллару и у него
ужиналъ.

18-го Государь позвалъ къ себѣ славнаго географа Дели-
ля, очень долго съ нимъ разговаривалъ о положеніи и про-
странствѣ своей импорія, состояніе которой Е. В. лучше всѣхъ

409

и подробнее въдалъ; для вящаго жъ изъясненія велѣл принесть двѣ карты начерченнą, на которыхъ показывалъ ему всѣ границы, а особливо положеніе новой крѣпости противъ обузданія Татаръ, извѣщая его притомъ, что во владѣніи его уже больше ста тысячъ Калмыковъ находится, и что многіе Татары пришли въ подданство. Окончавъ сію бесѣду звѣдилъ онъ въ лабнраторію, въ которой, въ присутствіи его, дѣланы были многіе химические опыты Г. Жофруа.

Того жъ числа прощался Его Величество скрытно съ КО-
РОЛЕМЪ, прошедъ къ нему чрезъ покои маршала Виллеруа ;
при семъ свиданіи поларилъ онъ Королю планъ Петербурга,
который велѣлъ Король поставить въ кабинетъ Совѣта.
Послѣ учиненаго посѣщенія Герцогу Орлеанскому, былъ
онъ у Герцогини, супруги его, въ королевскихъ палатахъ.
Въ тотъ же самый день Государь, будучи любопытенъ ви-
дѣть возвращеніе эрънія одному слѣпому, приказалъ призвать
Арешкину, первому медику своему, искуснаго глазнаго врача.
Г. Верне, королевской профессоръ анатоміи, представилъ
Волтузе, англичанина, который приведши въ домъ Лесдігіер-
скій одного отставнаго солдата, ослѣпшаго со времени Гох-
стетской баталіи, въ 56 лѣтъ отроду, приготовилъ все по-
требное къ сему трудному дѣйствію. Императоръ, увидя за-
пущеніе иглы въ глазъ сего инвалида, вдругъ отворотился,
но потомъ началъ опять смотрѣть и примѣчалъ ухватки вра-
ча прилежно, и то, какимъ образомъ снято было бѣльмо.
Онъ поднесъ руку свою предъ глаза онаго инвалида, кото-
рый ее увидѣлъ; такой удачной успѣхъ пріятенъ былъ Е.
В. такъ, что обѣщалъ прислать къ Г. Волтузу одного чело-
вѣка для обученія такого полезнаго искусства.

19-го Государь желалъ видѣть парламентское собраніе,
и сего ради провоженъ онъ былъ начальникомъ палаты въ
возвышенную комнату, у которой окна были за рѣшетками,
и изъ которой все удобно смотрѣть было можно. Первый
президентъ, прочіе девять президентовъ и довольное число
парламентскихъ советниковъ сидѣли въ своихъ красныхъ
епанчахъ, опущенныхъ бѣлымъ мѣхомъ, чего со времени
Императора Карла V ни для какого владѣющего Государя
небывало, на высокихъ скамьяхъ. Оба славные адвоката
Мильто и Геринъ говорили одинъ противъ другаго судъ;
по окончаніи онаго Генералъ адвокатъ Деламуаньонъ, вставъ
съ мѣста своего, говорилъ къ парламенту рѣчь, въ которой

410

извѣщалъ, что хотя уже и многіе государіи почтили присут-
ствіемъ своимъ парламентскій совѣтъ, однако, такого еще
случал не бывало, чтобы былъ онъ удостоенъ посвѣе-
нія Россійскимъ Императоромъ, столь славнымъ побѣдите-
лемъ и распространителемъ имперіи своей, посвѣтившимъ
изъ дальныхъ странъ Францію, и сегодня посвѣтившимъ сіе
собраніе; сего ради такое знаменитое происшествіе достой-
но примѣчанія и заслуживаетъ, чтобы начертать для вѣчной
памяти въ парламентскомъ актѣ. Такое предложеніе принято
было всѣми единогласно, и внесено тогда же въ опредѣленіе,
и тѣмъ совершено засѣданіе. Государь, выходя изъ сената,
благодарилъ Парламентъ за оказанную ему почесть. Въ сей
день послѣ обѣда пріѣзжалъ прощаться къ Государю Король
Французскій. Послѣ сего шествіе было въ Академію Наукъ,
въ которой президентомъ былъ Аббатъ Биньонъ. Г. Дела-
фая показывалъ модель изобрѣтенной имъ махины, кото-
рою, съ меньшесю предъ прежними силою, поднимать можно
вверхъ воду. Г. Летери дѣлалъ опыты надъ двумя растенія-
ми, а Г. Далемъ предложилъ особливый списокъ нѣкотораго
подъема, весьма способнѣе и сильнѣе обыкновеннаго. На
все сіе Государь Петръ Великій смотрѣлъ прилежно, дѣлалъ
свои примѣчанія, и желалъ, чтобы члены сего славнаго со-
бранія сѣли, лабы могъ онъ видѣть порядокъ ихъ засѣданія,
Тогда подарилъ онъ Академіи Наукъ карту Каспійскаго Моря,
совсѣмъ инаго вида, нежели прежнія карты, географами объ
ономъ изданныя. Она принята была академиками съ отмѣн-
нымъ удовольствіемъ и чрезвычайнымъ почтеніемъ, и тот-
часъ признанъ онъ былъ почтеннѣйшимъ и знаменитѣйшимъ
Парижской Академіи членомъ. Оттуда посвѣщалъ онъ Ака-
демію Словесныхъ Наукъ, въ которой представлена была ему
исторія медалей Лудовика XIV. Сего ради требовалъ онъ
сіи медали оригинальныя осмотрѣть; 20-го числа waslъ въ
два часа пополудни на Монетный Дворъ. Ему показываны
были каждая медаль особо въ бронзѣ, на которой возвышев-
ные изображенія вытиснены золотомъ, что ему весьма по-
нравилось. А какъ наконецъ любовался онъ долго медалью
Лудовика XIV, на оборотѣ которой представлялось солнце
восходящее, съ надписью Subet Sperаге, и примѣтить было
можно, что она больше всѣхъ прочихъ ему была угодна, то
подарилъ ему оную, равномѣрно и другія, Монетнаго Двора
директоръ, которую принавъ милостиво, прижалъ ее къ гру-

441

ди и далъ знать симъ, что онъ сохранитъ ее навсегда. Въ вечеру, въ шесть часовъ, возвратясь въ домъ Лесдигіерской, былъ въ церкви своей у всенощной, на праздникъ Соществія Святаго Духа, и самъ пълъ съ прочими, въ свитѣ своей находящимися Россиянами.

21-го юня, Е. И. В. отслушавъ объдню, воспріялъ пустешествіе въ Шпа; для охраненія здравія его, шли предъ нимъ и за нимъ, гвардейскіе мушкетеры до самаго Суассона. Ужиналъ и ночевалъ въ Ливри у Маркиза Ливрискаго; за столомъ пилъ здоровье королевское, а потомъ Герцога Орлеанскаго.

Прежде отбытія своего изъ Парижа, пожаловалъ онъ портретами своими, украшенными богато бриліантами, Дюка Антинскаго, Маршала Тессе, Маршала Эстре, Маркиза Ливри и Г. Вертона, которому изъявилъ онъ отличное свое благоволеніе, за оказанныя имъ услуги, во всю его при немъ бытность въ Парижѣ. Е. И. В. выходилъ сему Вертону пенсіонѣ, состоящій изъ 6000 ливровъ, и сдѣланъ онъ кавалеромъ Святаго Лазаря. Не забылъ онъ и Г. Кресма, контролера Двора Королевскаго, которому пожаловалъ богатые съ каменьями часы; одѣлилъ многихъ первыхъ служителей большими золотыми медалями; пожаловалъ 1500 червонныхъ прислуживавшимъ на его кухнѣ и 1500 червонныхъ служителямъ версальскимъ, марлискимъ, тріаіонскимъ, сверхъ того Государь дарилъ Дюка Антинскаго и многихъ знатныхъ особъ и придворныхъ собраніемъ золотыхъ медалей, въ Голландіи тисненныхъ; на разные случаи знаменитыхъ побѣдъ и присуществій во время его царствованія.

Продолжая путь чрезъ Ранси, Суассонъ, Реймсъ, Шарлевиль и Бовиньи, Е. В. прибылъ 25-го благополучно въ Намуръ. Графъ Гомпешъ, повелѣвающій сею славною крѣпостію Голландскихъ Штатовъ, выслалъ навстрѣчу въ Живетъ Генералъ-Маіора Порталя, а Графъ Деланной, администраторъ Провинціи Имперской, выслалъ къ Е. В. карету богато убранную, о шести лошадяхъ, съ провожденіемъ 12 аллебардниковъ; но Государь не прежде вышелъ изъ своей яхты, какъ у воротъ Груаніонскихъ; тутъ сѣвши на лошадь, приведенную Графомъ Гомпешемъ, который его ожидалъ съ знатными офицерами, поѣхалъ въ замокъ; за нимъ слѣдовалъ Князь Куракинъ и прочіе двора его особы. Больше двухъ часовъ былъ онъ верхомъ и осматривалъ всѣ укрѣ-

412

пленія, о которыхъ дѣлалъ свои правильныя примѣчанія; и возвращались въ замокъ, удостоилъ объѣд, приготовленный Графомъ Гомпешемъ. Ро время стола былъ очень весель, окруженный голландскимъ офицерами, отличившимися въ послѣдней войнѣ нижней Германіи; разсказывалъ имъ по-дробно объ осадахъ и баталіяхъ, въ присутствіи его служившихся. На лицѣ его тогда написано было удовольствіе, потому что онъ любилъ обращаться съ воинами. Послѣ из-
дилъ онъ верхомъ въ Правительство, гдѣ благоволилъ ужи-
нать; былъ балъ, на которомъ онъ танцевалъ. На другой день
осматривалъ окружности города; потомъ предпріялъ путеше-
ствіе свое чрезъ рѣку Массъ при пушечной пальѣ. Въ Ліе-
жѣ принятъ былъ Е. В. съ великими честью, именемъ Гер-
цола Кельнскаго, а въ 29-е прибылъ въ Ахенъ, старинный го-
родъ, построенный Императоромъ Карломъ Великимъ, въ
которомъ осмотрѣвъ достопамятности и теплыя цѣлительныя
бани, поѣхалъ въ Шпа, гдѣ употреблялъ для здравія своего
холодныя воды, по окончаніи которыхъ возвратился оттуда,
2-го августа, въ Амстердамъ, гдѣ съ нетерпѣливостію ожи-
дала Его Императорца Екатерина Алексѣевна.

Въ Амстердамъ повелѣлъ онъ сдѣлать изъ мрамора па-
мятный знакъ пребыванія своего въ Шпа, который туда
отослалъ, и который по сію пору видѣнъ надъ входомъ зда-
нія, при Пугонскомъ колодезѣ. На немъ слѣдующая (латин-
ская) надпись:

ПЕТРЪ І,

БОЖІЕЮ МІЛОСТІЮ

ИМПЕРАТОРЪ РОССІЙСКІЙ,

благочестивый, счастливый, непобѣдный, который учредилъ въ вой-
скахъ своихъ порядокъ и устройства, ввелъ въ государство свое наукп
и художества, собственнымъ подвигомъ соорудилъ великій член, и
умножилъ войска, по приведеніи въ безопасность собственныхъ земель
и завоевываныя области, странствовалъ по Европейскимъ Государствамъ,
испытывая правы разныхъ народовъ Европы, чрезъ Фравцію, Намуръ, и
Ліежъ прибылъ къ водамъ въ Шпа, яко ко пристанищу спасенія, гдѣ упо-
треблялъ съ успѣхомъ цѣлебныя воды, особливо Жероветерскія, поду-
чилъ силы и здравіе, 1717 года, 22-го июля. Потомъ, возвратившись въ
свою Имперію чрезъ Голландію, повелѣлъ поставить здѣсь сей вѣчный
знакъ памити, въ признаніе, 1718 года.

По нѣсколькихъ дняхъ отдохновенія своего, И. И. В. из-
дили смотрѣть съверную Голландію и двадцать кораблей на
Тексель прибывшихъ, съ богатствомъ изъ Восточной Индіи.

415

Нри возвращеніи ихъ въ Амстердамъ, въ виду города, пред-
ставлено было для Государя корабельное сраженіе между
двухъ эскадръ. Зрѣлище было для Монарха пріятное. Про-
странство водное покрыто было сулами, наполненными эри-
телями. Послѣ такой забавы ъздили И. В. осматривать Утрехтъ
и палацъ Лоо; оттуда паки въ Амстердамъ прибыли; нако-
нецъ, 2-го сентября, отправились, при пушечной пальбѣ,
въ Берлинъ, чрезъ Клевъ и Магдебургъ.

Императоръ прибылъ 19-го въ Берлинъ; присталъ въ
Монбижу, глѣ посѣщенъ былъ Королемъ Прусскимъ, обще
съ Королевою. 21-го пріѣхала Императрица. Королева встрѣ-
тила ее на пути, и проводила въ палаты къ ея супругу. Го-
сударь и Государыня пробыли только три дня въ Берлине;
тутъ находились Герцогъ и Герцогиня Мекленбургскіе, для
того, дабы имъ имѣть честь видѣть Ихъ Величества. Потомъ
путь свой продолжали до Данцига, изъ Данцига чрезъ Ке-
нингбергъ, Ригу и Ревель. Въ Петербургъ прибыли благопо-
лучно 21-го октября, будучи въ отсутствіи годъ и шесть млѣ-
сяцовъ.

ИЗВѣСТІЯ ИНОСТРАНЦЕВЬ

О

РОССИИ.

IV.

ОТРЫВКИ ИЗЪ ЗАПИСОКЪ МАРШАЛА ГУВЮНА СЕНЪ-
СИРА О ВОЙНѣ 1812 ГОДА *.

Полоцкая Битва.

Немедленно по прибытіи своемъ на Двину, Наполеонъ
получилъ извѣстіе, что Барклай де-Толли начинаетъ движение
войска, показывающее намъреніе его, изъ аттаковать Короля
Неаполитанскаго, бывшаго у него въ головѣ, или прикрыть
маршъ въ направленіи къ войскамъ Багратіона **. Безпре-

* На русскомъ языке извѣстны доныста въ переводѣ Записки Маршала Сень-Сира о войнахъ Французовъ въ Германіи, съ 1792 по 1797 годы; онъ составляютъ три тома, издаваемой Г-мъ Глазуновымъ, Вовенной Библиотеки. Но намъ, Русскими, гораздо любопытнѣе Записки Сень-Сира о войнѣ 1812 года — матеріяльѣ драгоцѣнный для истории Войны. Отечественной, ибо французскій полководецъ отчетливо и совѣстливо описалъ события, гдѣ онъ участвовалъ, и не смотря на нензабѣжную хвастливость мужествомъ французскихъ солдатъ, огдаетъ справедливость русскими воинами. Нередаемъ читателямъ Р. В. нѣ сколько отрывковъ. Ошибки и порѣшности легко можно замѣтить, сличивъ разсказы Сень-Сира съ описаниемъ Гг. Бутурлива и Данилевскаго. *Прим. Пер.*

** Это, действительно, было лучшее, что могли сдѣлать тогда Русскіе. Пхъ пеликое числовое пренющество на сей точкѣ упрочивало имъ большой успехъ надъ войсками Мюрага, слишкомъ выдвинутаго къ не-

415

станно трёвожимый нами, Багратіонъ покушался вездѣ, гдѣ только думалъ находить возможность, присоединиться къ своему главнокомандующему, но не смѣя итти на Борисовъ, ибо его сильно устрашило прибытіе въ Минскъ Князя Экмюльскаго (хотя Князь Экмюльскій далеко былъ не въ силахъ остановить его), Багратіонъ слѣдовалъ тогда на Борбуйскъ, дабы оттуда перейти къ Могилеву на Днѣпрѣ. При первомъ извѣстіи, Наполеонъ направилъ все, какое было у него подъ рукою войско, на Глубокое, куда хотѣлъ и самъ быть, дабы поставить себя въ возможность помогать Королю Неаполитанскому, если Б. де-Толли действительно хочетъ аттаковать его, или захватить Русскихъ въ окрестностяхъ Витебска, и воспрепятствовать ихъ соединенію, если они неверировали съ такимъ намъреніемъ.

Юля 11-го, 6-й Корпусъ (предводимый мною) получилъ отъ Вице-Короля приказъ слѣдовать за движеніями 4-го Корпуса, направлявшагося на Душицу. и въ слѣдствіе того на другой день долженъ онъ былъ итти на Ошмяны. Черезъ часъ потомъ полученъ однако жъ другой приказъ, изъ Главнаго Штаба, предписывавшій мнѣ итти на Вильну, дабы направиться потомъ на Даниловичи. Съ сего времени 6-й Корпусъ не былъ уже болѣе подъ начальствомъ Принца Евгенія.

Юля 16-го, мы бивакировали подлѣ Новыхъ Трокъ; 13-го подлѣ Вильны; 14-го Наполеонъ смотрѣлъ нашъ корпусъ, взялъ у него остатокъ кавалеріі, найдя ее весьма хорошею, роздалъ солдатамъ по два раціона плохаго хлѣба, и велѣлъ продолжать путь на Даниловичи и Глубокое, куда надлежало намъ прийти 22-го.

Лицензіе баварской кавалеріі было намъ весьма чувствительно, потому что вовсе не думали замѣнить ее другою: не придать какому либо корпусу достаточнаго количества конницы, значитъ уничтожить всѣ его дѣйствія, и кролѣмъ того потому что у насъ взяли конницу баварскую, на конторую корпусъ, составленный изъ баварскихъ войскъ, могъ полагать надежды болѣе, нежели на всякую другую. При-

пріятельской арміи, и столь удаленнаго отъ Наполеона, что помощи ему дать было невозможно. Мюратъ пепремѣнно былъ бы разбитъ, и такое движеніе ни сколько не попрепятствовало бы потомъ намъреніямъ Русскихъ, а напротивъ, закрыло бы еще движеніе, какое хотѣли они сдѣлать. *Прим. С. С.*

27*

416

томъ корпусъ нашъ былъ чрезвычайно утомленъ безпрерыв-
ностью движений, получивши въ восемь дней усиленнаго мар-
ша только два раціона на человѣка плохаго хлѣба, который
раздали ему при переходѣ черезъ Вильну. Ежедневно оста-
нялись мы за собою число людей, равное баталіону; послѣ ка-
ждой остановки, мѣста, которые занимали мы, были прѣбра-
щасы въ госпитали. Для присмотра за больными, оставляли
офицеровъ и по нѣскольку человѣкъ солдатъ для ихъ охране-
нія, по бользни были столь жестоки у извуренныхъ солдатъ
6-то Корпуса, что малая помощь, какую давали больнымъ,
была вовсе безуспѣшна.

Корпусъ нашъ не могъ достигнуть до Глубокаго въ на-
значенный ему день, и принужденъ былъ бивакировать за
одну лье ниже сего мѣстечка. Наполеонъ, пичѣвій тогда въ
Глубокомъ главную квартиру, прислалъ выговоръ началь-
нику корпуса, упрекая, что корпусъ шелъ не довольно ско-
ро; усталость, болѣзни, недостатокъ провіанта не были для
Императора законными отговорками и извиненіемъ въ про-
медленіи нѣсколькихъ часовъ. Онъ прислалъ многихъ ордй-
нардцевъ изъ своихъ офицеровъ на нашу пошіцію, приказы-
вая доставить ему строевые списки и отчеты о состояніи, въ
какомъ они найдутъ войска; донесенія были таковы, что на
другой день, при переходѣ Баварцевъ черезъ Глубокое, Импе-
раторъ не осматривалъ ихъ, хотя прежде и объявилъ, что бу-
деть смотрѣть.

Нѣсколько часовъ разговаривалъ здѣсь Наполеонъ съ
начальникомъ 6-го Корпуса. Получивъ донесенія отъ своихъ
ординарцевъ, онъ уже не повторялъ мы выговора, а на-
противъ оказывалъ благосклонность, говорилъ, что ночью
перемѣнить направленіе моего корпуса, и пошлетъ Баварцевъ
отдыхать въ Полоцкъ, чего однако жъ не исполнилъ. На
другой день корпусъ продолжалъ слѣдовать за армією безъ
всейкой раздачи приписовъ, хотя для вида и даны были о
томъ приказы; втайне вѣльно было беречь все, что нахо-
дилось въ Глубокомъ, для гвардіи.

Нikогда не забуду и разговора, въ которомъ Наполеонъ
показался мы особенно откровеннымъ. Онъ говорилъ о мно-
гихъ французскихъ генералахъ, живыхъ и умершихъ, прі-
обрѣтшихъ извѣстность въ революціонныхъ войнахъ, а по-
томъ о своихъ маршалахъ, однихъ хвалилъ, другихъ осу-
ждалъ. Особенно расхвалилъ онъ Княбера, котораго, конеч-

417

но, не любилъ. Между прочимъ сказалъ онъ о Клеберѣ, что
святой огонь былъ заключенъ въ немъ, какъ въ кремнѣ, но
что надобно было ударить его, и тогда только вылетала ис-
кра. Особенно распространился Наполеонъ о Десексѣ, къ
которому сохранялъ, не скажу-, болье дружбы. но-болѣе-ла-
горасположенія, кажется, предпочитая его Клеберу. Я изъ-
явилъ удивленіе, основываясь на дѣйствіяхъ Клебера, бодѣе
похожихъ на военные дѣйствія. Императора, когда Десексъ,
болѣе способный на дѣйствія мѣлкой войны и ошибки на по-
стахъ и въ авангардахъ, почти никогда не достигалъ до глу-
бины соображеній, какія необходимы въ рѣшительныхъ бит-
вахъ, коими привыкъ рѣшать дѣла Императоръ. «Правда,»
сказалъ онъ — «у Десекса былъ такой порокъ, но я испра-
вилъ его, и онъ совершенно перемѣнилъ потомъ свою ме-
тоду.»

Наполеонъ говорилъ, что военное искусство труднѣйшее
изъ всѣхъ другихъ искусствъ; что потому слава воинская,
въ общемъ мнѣніи, считается самою великою; что заслуги
воиновъ всегда награждаются мудрымъ правительствомъ пре-
имущественно и болѣе всѣхъ другихъ; что генералу нало-
бенъ умъ, и, что еще болѣе рѣдко, сильный характеръ. Для
сравненія взялъ онъ корабль, и сказалъ: «Умъ паруса, а ха-
рактеръ посадка въ водѣ (tirant d'eau). Если она значитель-
на, а оснастка слаба, корабль идетъ тихо, но противится вѣт-
рамъ; если, напротивъ, оснастка крѣпка и высока, а по-
садка мала, корабль можетъ плавать въ хорошую погоду, но
при первой бурѣ погибнетъ. Для хорошаго плаванія надоб-
но, чтобы посадка и оснастка находились въ вѣрной сораз-
мѣрности. Я послалъ Мармона въ Испанію; онъ уменъ, а
посадки его я еще не знаю, но узнаю скоро, потому что те-
перь предоставленъ онъ самому себѣ.»

Думаю, что здѣсь не мѣсто предлагать весь нашъ разго-
воръ, который отдалилъ бы меня отъ моего предмета, и я
представилъ часть его здѣсь только для доказательства, что
сужденія о людяхъ часто измѣняются, смотря по положенію
того, кто объ нихъ говоритъ. Наполеонъ, въ началѣ кам-
паніи 1812 года, во главѣ пяти сотѣ тысячъ войска, видя
непріятельскія арміи, бѣгущія при его приближеніи во всѣхъ
направленіяхъ, увѣряя себя въ торжествѣ, выражался объ
однихъ и тѣхъ же людяхъ иначе, нежели потомъ на Островѣ
Св. Елены, говоря съ товарищами своего изгнанія. Важнѣй-

418

шее въ разговорѣ его были подробности о плапъ кампаніи,
какія предполагалъ онъ тогда, и превосходныя причины пла-
на, па какихъ онъ опирался. Дѣйствительно, планъ, казалось,
внушенъ ему былъ въ одно время предусмотрительностью и
геніемъ. Слѣдуя ему тщательно, легко могли мы исправить
всѣ сдѣланныя уже ошибки, и предприятіе самое смѣлое пред-
ставляло ручательство успѣха, который обольстилъ меня и
возвратилъ мнѣ надежды. Къ несчастію, онъ скоро опять
исчезли, когда я увидѣлъ Наполеона дѣлающимъ совершенно
противное тому, что онъ сообразилъ столь превосходно.

За ужиномъ, послѣ нашего разговора, Наполеонъ полу-
чилъ отъ Поляка, значительнаго чиновника, оставившаго
Русскую Армію, подтвержденіе о движеніи, начатомъ Рус-
скими 17-го Юля, по правому берегу Двины, съ цѣлью при-
близиться къ Витебску, и соединиться съ Багратіономъ. Со-
образивъ марши, которые войску надобно было сдѣлать для
достиженія Русскихъ, Наполеонъ предался большой весело-
сти, твердо надѣясь принудить Б. де-Толли къ битвѣ, кото-
рая только бы началась, могла быть навѣрное намъ весьма
выгодна, хотя болѣзни, происшедшія отъ недостатка припа-
совъ, и страшное мародерство лишили уже тогда Француз-
скую армію превосходства въ числѣ, какое имѣла она на
Нѣманѣ.

Наполеонъ перешелъ съ своюю гвардіею, 22-го Юля, въ
Глубокое, между 4-мъ Корпусомъ, въ тотъ же день заняв-
шимъ, на лѣвомъ берегу Улы, Бочейково, и 6-мъ, который
былъ у него подъ рукою, пбо онъ не зналъ еще, прибли-
жаясь къ Двинѣ, куда двинется, на Полоцкъ влп на Витебскъ.
Подтвержденіе о движеніяхъ Русскихъ рѣшило его на вторую
мѣру, и въ слѣдствіе сего направилъ онъ всѣ свои сплы на
Витебскъ, исключая 10-й Корпусъ, который приблизилъ къ
Ригѣ, 2-й Корпусъ, оставленный въ Полоцкѣ для наблюденія
за Витгенштейномъ, прикрывавшимъ С. Петербургъ, и вой-
ска Короля Вестфальскаго, слѣдовавшія за Багратіономъ,
пока Князь Экмюльскій перерѣзывалъ ему путь на Моги-
левъ.

Ночью на 23-е Юля, Наполеонъ отправился изъ Глубо-
каго, сближался къ Витебску, ночевалъ въ Каменѣ, а на дру-
гой день былъ въ Бѣшенковичахъ. Шестой Корпусъ утромъ
пошелъ на Ушачѣ, куда прибылъ 24-го, и дневалъ тамъ 25-го
Въ плать часовъ вечеромъ 26-го, черезъ часъ по полученіи

419

приказа итти на Бъшепковичи, выступили мы изъ Ушача, оставя здѣсь 1,075 человекъ, которые не могли продолжать похода. Юля 27-го бивакировали; голова нашего корпуса была подлѣ Улы, немного назади Бочейкова; 28-го продолжали движение на Островно, и бивакировали, правое крыло у Сорицы, лѣвое на дорогѣ изъ Бѣшенковичей въ Островно.

Юля 25-го, Мюратъ съ кавалеріею сдѣлалъ нѣсколько блестящихъ наѣздовъ на Русскихъ, но его подкрѣпили только два баталіона легкой пѣхоты; корпусъ Генерала Остермана, составлявшій непріятельскій авангардъ, удержалъ всѣ его усилія, и сдѣлалъ безполезнымъ первый его успѣхъ, ибо съ одною конницею невозможно выбрать пѣхотнаго корпуса изъ хорошей позиціи. На другой день, 26-го, должно было начинать снова аттаку; Вице-Король подкрѣплялъ дѣйствія Короля Неаполитанскаго, съ пѣхотною дивизіею 4-го Корпуса (13-ю, подъ начальствомъ Генерала Дельзона); успѣхъ былъ значительнѣе, но подкрѣпленіе было опять недостаточно; день прошелъ безъ важнаго послѣдствія; только Генералъ Коновницынъ * принужденъ былъ отступить; мѣсто его заняла наша конница и 13-я дивизія.

Наконецъ, 27-го, весь 4-й Корпусъ и кавалерія Мюрата двинулись по направленію на Витебскъ, но русскій арьергардъ, составленный въ тотъ день изъ восьми баталіоновъ и всей легкой регулярной конницы, подъ начальствомъ Графа Палена, удовольствовался защитою позиціи на нѣкоторое время, и удалился потомъ къ главной арміи, поставленной въ босвую позицію на правомъ берегу Лучицы. Русскіе полагали, что Багратіонъ прийдетъ между тѣмъ къ Оршѣ, и чувствуя, что не можетъ уже болѣе уступать безъ вреда себѣ, Б. де-Толли видѣлъ себя принужденнымъ рѣшиться на битву, не смотри на неравное съ нами число войскъ.

Такъ, 27-го увидѣлъ Наполеонъ Русскую Армію, развернувшуюся передъ нимъ; онъ могъ аттаковать ее; казалось, что до того времени, онъ нетерпѣливо желалъ битвы, долженъ былъ сожалѣть о случае, упущенномъ на берегахъ Нѣмана, и представлявшемся ему потомъ по приходѣ въ Вильну, когда онъ столь легко могъ напасть на армію Багратіона. Счастіе снова представляло ему битву на берегахъ Лучицы;

* Онъ, съ своей дивизіей и 1-мъ кавалерійскимъ корпусомъ, сталъ въ авангардѣ, а корпусъ Остермана передвишелся за него. *Прим. С. С.*

420

превосходство въ числѣ войскъ обывало ему выгодное слѣд
ствіе; для достижения того, войска его шли двѣ недѣли
усиленными маршами, но онъ вдругъ потерялъ здѣсь охоту
сражаться. Не знаю побужденій, заставившихъ его перемѣ-
нить рѣшеніе, когда ничто не препятствовало ему исполнить
планъ свой. Я замѣтилъ, что вообще Наполеонъ превос-
ходно обдумывалъ и вычислялъ свои планы, но когда дохо-
дило до рѣшенія событий важною битвою, онъ часто оста-
влялъ свои лучшіе разсчеты, уступая вдохновенію случая.
Въроятно, онъ не видалъ восходившаго въ тотъ день аустер-
лицкаго солнца: вотъ одна причина, которою могу объяснить
нерѣшительность, въ какой пробылъ онъ цѣлый день, и ко-
торая заставила его потерять столь прекрасный случай умно-
жить выгоды, полученные имъ въ Вильнѣ раздѣленіемъ
двухъ Русскихъ Армій. Юля 28-го, узнавъ, что Багратіонъ
не успѣлъ въ своей аттакѣ на Могилевъ, Б. де Толли уви-
дѣлъ, что не можетъ произвести соединенія съ нимъ подъ
Оршею, и расположился исполнить его у Смоленска. Ночью
началъ онъ свое отступленіе. Наполеонъ могъ еще преду-
предить тогда Багратіона, ида прямо на Смоленскъ, но онъ
остановился въ Витебскъ, и допустилъ Русскія Арміи соеди-
ниться.

Шестой Корпусъ, временно остановленный на маршъ,
получилъ приказъ отодвигаться и стать въ Бѣшенковичахъ.
Въ первый разъ назначили ему мѣсто, гдѣ могъ онъ доставать
припасы, предписавъ ему забирать ихъ съ праваго берега
Двины, хотя въ корпусѣ не было ни одного кавалериста, и
потому не могли мы ни развѣдать мѣстоположенія, ни при-
крыть отряды, которые принуждены были посылать весьма
далеко. Намъ приказано еще было отрядить работниковъ,
необходимыхъ для постройки тетъ-де-пона противъ Бѣшен-
ковичей, гдѣ рѣка составляетъ изгибъ.

Августа 1-го, 19-я дивизія наша перешла на правый берегъ, занимая лѣвымъ крыломъ деревню Клиново, а правымъ Лешковичи; 20-я осталась на лѣвомъ берегу, имѣя направо Бѣшенковичи, налѣво Буй, гдѣ поставили пловучій мостъ для сообщенія съ деревнею Городецъ, нами занимающейся, подкрѣпленія лѣваго крыла 19-й дивизіи, и полученія хлѣба, какой надъялись найти на правомъ берегу, куда весьма далеко послал я отряды, ибо самые двинские берега были

421

уже совершенно опустошены переходами и пребываніемъ здѣсь огромнаго числа войскъ.

Болѣзни, происходившія отъ усталости и голода, производили ужасное истребленіе въ баварскихъ войскахъ, и показывали близкое и совершенное уничтоженіе ихъ. Не было надежды сохранить хоть сколько нибудь войска въ строю, если не ладутъ достаточно отдохнуть въ Бѣшенковичахъ, зачастись провіантомъ, обуться, и проч., но мы были лишены сего счастія. Августа 4-го, корпусъ нашъ получилъ приказъ итти прямо на Полоцкъ, поддержать и усилить 2-й Корпусъ, не смотря на блестящія выгоды, какія получилъ онъ надъ 1-мъ Корпусомъ русскимъ.

Некогда было ждать возвращенія отрлдовъ, посланныхъ за добычею припасовъ; приказъ итти былъ столь поспѣшный, что мы боялись, не случилось ли какого нибудь неожиданаго бѣдствія; велѣли даже удвоить быстроту марша, что рѣшительно невозможно было исполнить. Августа 5-го были мы передъ Улою, 6-го въ Туровлѣ, а 8-го соединились съ 2-мъ Корпусомъ въ Полоцкѣ. Ничего, что могло потревожить, тамъ не случилось; непріятель удалился даже довольно далеко назадъ, и казалось, не былъ расположенъ на покушеніе сбить 2-й Корпусъ съ его позиціи, ибо Русскихъ сильно потревожило тогда прибытіе Маршала Макдональда въ Якобштадтъ, откуда онъ угрожалъ имъ въ тылъ. При сближеніи Макдональда, Генералъ Гаменъ поспѣшно очистилъ крѣпость Динабургъ, которую Генералъ Рикаръ не замедлилъ занять. Витгенштейнъ располагался перейти Двину подъ Друею, и аттаковать правую сторону 10-го Корпуса; главное побужденіе къ сему движенію состояло въ томъ, что онъ хотѣлъ крѣпко стать между 2-мъ и 10-мъ Корпусомъ, и не дать имъ соединиться. Но, кажется, Наполеонъ и не приказывалъ ничего подобнаго. Какъ бы то ни было, узнавши, что подкрѣпленіе пришло въ Полоцкъ, Витгенштейнъ отодвинулъ свои войска, которые уже перешли было на лѣвый берегъ Двины.

Когда баварскія войска стали на правомъ берегу сей рѣки, съ войсками 2-го Корпуса, которые прежде необходимо надобно было поставить на лѣвомъ берегу, Маршалъ Удино, подъ начальствомъ коего долженъ былъ находиться 6-й Корпусъ, во все время, пока долженъ былъ действовать вмѣстѣ

422

со 2-мъ Корпусомъ, почелъ необходимымъ начать наступа-
тельныя дѣствія.

Прежде нежели разскажу происходившее послѣ сего подъ
Полоцкомъ, необходимо показать движеніе праваго крыла
Французскихъ Армій.

Пока Наполеонъ двигалъ свои главныя войска, стараясь не допустить Б. де-Толли соединиться съ Багратіономъ, онъ совершенно пренебрегъ наблюдепіе за корпусомъ Тормасова, бывшимъ на Волыни и шедшимъ къ Багратіону. Сей корпусъ сильно двигался, когда для удержанія его сдѣланы были кой-какія опоздалыя и недостаточныя распоряженія, ибо сначала послали противъ него только Саксонцевъ, съ Гепераломъ Ренье. Юля 26-го Тормасовъ разбилъ одну изъ саксонскихъ бригадъ подъ Кобринымъ. Едва узналъ о томъ Наполеонъ, какъ велѣлъ соединиться съ Саксонцами Австрійцамъ, подъ начальствомъ Кназя Шварценберга. Оба корпуса пошли на Тормасова, и принудили его удалиться на Волынь, послѣ сраженія при Городечнѣ.

Такимъ образомъ, въ первой половинѣ Августа оба крыла
Французской Арміи были въ движеніи — **правое** противъ
Тормасова, около Пинска и Мухавицъ; **львое**, на правомъ
берегу Двины, противъ Витгенштейна, предполагавшаго тре-
вожить насъ съ тыла; между тѣмъ другіе корпуса наши, а
также и обѣ Арміи Русскія, успѣшнія соединиться подъ **Смо-
ленскомъ**, ожидали въ своихъ лагеряхъ послѣдствія дѣлъ,
какія произойдутъ на ихъ крыльяхъ.

Августа 12-го, Б. де-Толли приблизился къ Наполеону и
началъ тревожить его позиціи, върхольно, лабы подкрепить
диверсію Волынского Корпуса, но сіе движеніе заставило
Императора итти на **Смоленскъ**.

Августа 8-го, 2-й Корпусъ былъ направленъ на Бълое, а 6-й стоялъ влѣво отъ него къ Лозовкѣ; 9-го, 2-й Корпусъ долженъ былъ перейтти Двину при Сивошинѣ, а 6-й около Янова, но распоряженіе измѣнилось послѣ полулѣя того числа; 2-й Корпусъ двинулся нальво, и пришелъ въ Лозовку, а 6-й сталъ противъ Монастыря **Валентскаго** (Valéintsouï). Августа 10-го перешелъ онъ Двину, и занялъ позицію впреди монастыря, не встрѣтивши до того времени непріятеля.

Едва остановясь на сей точкѣ, мы увидѣли приближеніе
2-го Корпуса, по правому берегу Дриссы. Планъ марша былъ
измѣненъ: 2-й Корпусъ пошелъ передъ 6-мъ, и двинулся по

425

л'вому берегу Свояны, въ направленіи къ Свольнѣ. Вскорѣ
по прибытіи въ сію позицію, 2-й Корпусъ завязалъ дѣло съ
войсками Витгенштейна, бывшими тогда подъ командою
Генерала Довре, начальника его штаба. Въ теченіе дня
многія аттаки, живыя и убійственныя, были произведены
съ об'їхъ сторонъ, но оба сражавшіяся войска были такъ
хорошо поставлены, что не могли вступить въ общее дѣло,
слишкомъ невыгодное для того, кто рѣшился бы сильно
пройти своянскіе дефилеи. Съ об'їхъ сторонъ войскъ въ
дѣлѣ было немного; въ одной изъ своихъ аттакъ, непрія-
тель смѣло перешелъ однако жъ мостъ; наши отбили его.
Въроятно, непріятель не зналъ, что 2-й Корпусъ былъ вполне
собранъ на лѣвомъ берегу Свояны, и что 6-й стоялъ въ по-
зиціи недалеко за нимъ.

Увѣрясь во время дѣйствія, что непріятель получилъ
подкрѣпленіе, Маршалъ Удино рѣшился оставить свою по-
зицію, и перейти за Дриссу. Въ слѣдствіе сего, послѣ полу-
дня, начальникъ 6-го Корпуса получилъ приказъ сдвинуть
ночью дивизію Деруа и направить ее на Лозовку, куда дол-
жно было ей прійти утромъ 11-го, а вечеромъ дивизія Вреде
получила приказъ итти на другой день, рано утромъ, и
соединиться съ Деруа. Вскорѣ по прибытіи въ Лозовку,
двинули ее дал'ѣе, и 12-го об'ї дивизіи пошли на Бѣлое, при-
крывая дорогу отъ Себежа къ Полоцку.

Второй Корпусъ, отступивъ 11-го августа за Валент-
ское, былъ тамъ аттакованъ, что заставило Маршала Удино
поспѣшно возвратить 13-го въ Лозовку кавалерійскую бри-
гаду Корбино, временно отдѣленную отъ 2-го Корпуса къ
6-му, и поворотить дивизію Деруа, пришедшую въ Бѣлое.
Дивизія Вреде, 20-я, цѣлый день 13го оставалась безъ кава-
леріи въ позиціи при Бѣломъ, пока дивизія Деруа, 19-я,
возвращалась въ Лозовку, гдѣ, едва пришла она, замѣнили
ее войсками 2-го Корпуса, отступавшими туда, и отослали
ее въ Полоцкъ.

Августа 14-го непріятель показался снова, преслѣдуя,
какъ обыковенно, наше отступленіе; онъ выставилъ въ Ло-
зовкъ противъ 2-го Корпуса авангардъ свой, подъ началь-
ствомъ Генералъ-Маіора Гельфрейха, а подлѣ Сивошина,
противъ 6-го Корпуса, Полковника Властова, съ нѣсколькими
легкими войсками. Въ первый разъ съ начала кампаніи, 6-й
Корпусъ обмѣнился здѣсь нѣсколькими ружейными выстрѣ-

424

лами съ непріятелемъ. Витгенштейнъ, оправьлись послѣ по-
лученной имъ раны, принялъ самъ начальство надъ своимъ
войскомъ.

Августа 15-го, Русскіе двинулись сильнѣе, и казалось,
хотѣли аттаковать поллѣ Бълаго ливизію Вреде и небольшое
число посланной туда кавалеріи. Въроятно, имъ хотѣлось
напасть на правый флангъ 2-го Корпуса, отступившаго отъ
Валентскаго на Лозвовку, съ намъреніемъ ствънить его от-
ступленіе, но, для исполненія такого намъренія, Русскіе упо-
требили только авангардъ Властова, слишкомъ слабый. Ба-
варцы хорошо держались, и показывали сильное желаніе
помѣряться съ непріятелемъ, хотя физическое состояніе ихъ
было совсѣмъ безнадежно.

Я упомянулъ уже объ истощенномъ состояніи, въ ка-
комъ находился 6-й Корпусъ, въ слѣдствіе усталости и ли-
шеній. Но мнѣ кажется необходимымъ разсказать нѣкоторыя
подробности. При отбытіи своемъ изъ Баваріи, корпусъ
предполагался въ 30,000, ибо въ него включали иъхотный
полкъ, находившійся въ данцгскомъ гарнизонѣ, должен-
ствовавшій къ нему присоединиться, что было потомъ от-
мѣнено; действительное число войска баварскаго составляло
28,500. По прибытіи въ Польшу, взяли у него сначала два
ковные полка, а потомъ въ Вильнѣ еще четыре ковные
полка, что уменьшило силы корпуса 3000-ми, и ограничило
при выходѣ изъ Вильны все число людей 25,000-ми. На мар-
шшѣ въ Витебскъ, не получивъ припасовъ ни сколько, кромѣ
двухъ раціоновъ плохаго хлѣба, корпусъ уменьшился въ
половину, такъ, что по прибытіи въ Полоцкъ, когда онъ не
видалъ еще вовсе непрілѣта, оставалось въ немъ уже не
болѣе 12,000 въ строю. На маршахъ, отъ усталости и голода,
потеряли мы такимъ образомъ 13,500 человѣкъ, и изъ сего
числа оставленныхъ на походъ людей, 8000 человѣкъ, какъ
мы имѣли, къ прискорбію, достовѣрныя свѣдѣнія, уже не
существовали, и остальные не подавали ни какой надежды
къ выздоровленію. По сему легко можно вообразить, что и
находившіеся подъ ружьемъ Баварцы были уже въ самомъ
жалкомъ состояніи: всѣ, генералы и солдаты, были пора-
жены кровавымъ поносомъ, въ большей или меньшей сте-
пени, что у многихъ соединялось съ тоскою по отчизнѣ
(nostalgie). Иначе и быть не могло, ибо всю пищу солдатъ
составляло только мясо, которое легко было добывать, по

425

причинѣ удобства доставленія, но они вовсе лишены были зелени и всякаго перебродившаго питья, въ такой землѣ, гдѣ вода нездорова; хлѣба у насъ вовсе небыло, и если бы и могли мы достать его въ зернѣ, то мельницы, и безъ того весьма рѣдкія въ Россіи; Русскіе истребили повсюду, какъ равно и печи. Надобенъ былъ притомъ отдыхъ и для того, чтобы заняться разными поправками аммуниціі, но обстоятельства требовали отъ насъ безпрерывныхъ движеній.

Вирочемъ, полагаю, что таково было состояніе и другихъ корпусовъ Французской Арміи, и если уничтоженіе ихъ не было столь быстро, такое счастіе должно пріписать только природѣ людей, изъ коихъ были они составлены. На добно еще исключить изъ общаго бѣдствія Австрійскій и Десятый Корпуса, занимавшіе болѣе богатыя и болѣе населенныя области русскія, и особливо 10-й Корпусъ, остававшійся постоянно въ Курляндіи, области весьма обильной, гдѣ ни какое войско, ни наше, ни непріятельское, прежде него не проходило. До конца кампаніи сей корпусъ могъ получать припасы и фуражъ, и тѣмъ правильнѣе, что онъ почти не двигался съ своего мѣста.

Утромъ 15-го слышна была канонада во 2-мѣ Корпусѣ, близъ Лозовки, гдѣ непріятель сбилъ нашихъ. Послѣ полудня ничего важнаго у насъ не происходило. Начальникъ 6-го Корпуса, увѣренный въ своей позиціи, рѣшился принять въ ней непріятеля, и хотя съ нимъ была только одна изъ его дивизій, онъ полагалъ, что можетъ отступить безъ ущерба, если непріятель выставить превосходныя силы, которыхъ нельзя будетъ удержать, и безопасно отойдетъ тогда черезъ дефилие, находившіеся у него въ тылу, къ Полоцку, гдѣ находилась въ позиціи 19-я дивизія. Но вдругъ получилъ онъ приказъ итти ночью на сей городъ по гамзелевской дорогѣ, назначенной для оступленія вдругъ обоихъ корпусовъ, съ ихъ огромною артиллеріею и обозами.

Сіе отступленіе, продолжавшееся всю ночь, съ 15-го на 16-е, было весьма трудное, какъ всѣ движения, производимыя ночью, особливо, когда назначается одна дорога, по которой фуры всякаго рода должны итти, часто перемѣшавшись съ войсками всѣхъ родовъ, взаимно препятствуя другъ другу въ неудобныхъ мѣстахъ. Потому войско прибыло въ Полоцкъ, утромъ 16-го, въ довольно большомъ безпорядкѣ, но паче того истощенное усталостью и голодомъ.

426

Двѣ баварскія дивизіи оставили по дорогѣ отъ Валентскаго
до Полоцка множество умершихъ, или умиравшихъ, такъ,
что 16-го оставалось у насъ въ строю отъ 6-го Корпуса не
больше 11,000

Военный совѣтъ былъ собранъ послѣ полудня 16-го ав-
густа. Герцогъ Реджіо созвалъ его рѣшить вопросы: должно
ли и необходимо ли оставаться на правомъ берегу Двины, или
надобно перейти на лѣвый берегъ, оставляя за собою Полоцкъ,
только какъ тетѣ-де-понъ. Дивизіонные генералы обоихъ
корпусовъ, а также и начальникъ артиллеріи 2-го Коруиса,
составляли совѣтъ. Мнѣнія, какъ обыкновенно, были раздѣ-
лены, но вообще утверждались на мнѣніи начальника 6-го
Корпуса, изложенномъ почти слѣдующими словами: «Если
непріятель не преслѣдуетъ отступательнаго движения, какое
произвела наша армія, будетъ прилично перейти на лѣвый
берегъ Двины, крѣпко занимая однако жъ войсками По-
лоцкъ; если, напротивъ, непріятель, ободренный, какъ все-
гда бываетъ при видѣ отступившаго ночью соперника, слѣ-
дуетъ за нашимъ отступательнымъ движениемъ слишкомъ
близко и горачо, и можетъ вскорѣ завязать дѣло, при нашемъ
переходѣ черезъ рѣку, то переходить за рѣку отнюдь не дол-
жно, и надобно сражаться, въ двойномъ побужденіи — обе-
зопасить армію и поддержать духъ солдатъ.»

Многіе изъ бывшихъ въ совѣтѣ думали, что поутру на
другой день перейдемъ мы на другой берегъ рѣки, и пола-
гали, что непріятель не преслѣдуетъ насъ, и слѣдственно,
можемъ мы сдѣлать всё, какія угодно перемѣны въ позиціи,
не показывая вида, что насъ принуждаетъ къ тому при-
ближеніе непріятеля, такъ, что онъ не посмѣетъ потому само-
му почесть и прошедшаго дѣла за выгодное для себя, поддер-
живая тѣмъ духъ своихъ солдатъ, при упадѣ духа нашихъ.
Но говорившіе такъ ошибались, ибо совѣтѣ еще нашъ не кон-
чился, а уже загремѣли пушечные выстрелы. Русскіе аван-
гарды, подъ командою Генерала Гельфрейха и Полковника
Властова, шли отъ Гамзелева, подкрѣпленные бригадою Кня-
зл Сембевскаго (Сибирскаго); они овладѣли даже выгодною вы-
сотою за лѣсомъ, подлѣ замка Нрисменица, гдѣ стала глав-
ная квартира Витгенштейна. Бывшіе въ совѣтѣ разсталась
поспѣшно; каждый долженъ былъ спѣшить къ своему от-
ряду.

Битва началась поздно и продолжалась до ночи. Генералъ

427

Вердье былъ смертельно раненъ. Аттака непріятельская тревожила насъ тѣмъ болѣе, что оборонительная позиція обоихъ корпусовъ не была еще утверждена, и должно было еще рѣшить ее въ совѣтѣ, гдѣ не успѣли однако жъ положить: переходить или нѣтъ на лѣвый берегъ Двины?

Позиція, занятая войсками при выходѣ ихъ изъ Гамзелевскаго Лѣса, была хороша для прекращенія безпорядковъ ночнаго перехода и соединенія войскъ, но для сраженія была она нсвыгодна, ибо сзади ея находились дефилеи. За исключениемъ дивизіи Деруа, хорошо поставленной на лѣвомъ берегу Полоты, всѣ другія имѣли за собою Полоцкъ, куда могло отбросить ихъ усиліе непріятеля, сколько будь подкрѣпленное. Аттака Русскихъ и потому еще казалась опасною, что большая часть войскъ нашихъ удалилась изъ лагеря для добычи съѣстныхъ припасовъ въ Полоцкѣ.

Послѣ дѣла тщетно искалъ я Герцога Реджіо, дабы узнать отъ него диспозицію на завтрашній, день мѣста, гдѣ будемъ сражаться, и то, будемъ ли мы нападать сами, или станемъ дожидаться нападенія, а наконецъ, во всякомъ случае, какую позицію занимать намъ должно. Маршалъ провелъ часть ночи на своихъ аванпостахъ, и никто изъ 6-го Корпуса не встрѣчалъ его. Около полуночи Генералъ Дюлола приѣхалъ ко мнѣ и сказалъ, что Маршалъ, видѣнный имъ за нѣсколько часовъ прежде, кажется, хочетъ самъ дать битву, на другой день съ разсвѣтомъ. По сему извѣстію отправилъ я немедленно свои приказы, но возвращаясь къ своей позиціи, встрѣтилъ нечаянно колонны 2-го Корпуса, переходившія на лѣвый берегъ Двины. Узнанное мною отъ нихъ не допускало никакихъ другихъ изъяспеній ихъ движениемъ, кромѣ того, что рѣшеніе Маршала было измѣнено, или что Генералъ Дюлолуа ошибся. Я продолжалъ однако жъ путь свой, надъясь, что не замедлять прислать ко мнѣ навставленія, а между тѣмъ передвинулъ дивизію Вреде за Полоту, и поставилъ ее вправо отъ дивизіи Деруа, назадъ деревни Спасъ.

Наступилъ день; войско было въ слѣдующемъ положеніи: изъ 2-го Корпуса, дивизія Леграна, подкрѣпленная полкомъ изъ дивизіи Вердье и частью легкой конницы, стояли передъ Полоцкомъ, на правомъ берегу Полоты; на лѣвомъ берегу были двѣ дивизіи 6-го Корпуса, съ большейю частію кавалерійской бригады Корбино, поставленныя, какъ сказано

428

выше, направо, за деревнею Спасъ, нальво продолжаясь къ
правому крылу Леграна. Вся баварская артиллерія была
при баварскомъ войскѣ, исключая 12-ти фунтовыя пушки,
по требованію Генерала Дюлолуа оставленныя въ позиціи
при Полоцкѣ, на защиту отступленія въ случаѣ нужды,
для чего сей генералъ перевелъ всю артиллерію 2-го Корпуса
на лѣвый берегъ, комъ полсвыхъ орудій, находившихся
при дивизіи Леграна. Такимъ образомъ, 6-й Корпусъ вполне
столлъ на правомъ берегу Дины; остатокъ 2-го Корпуса,
то ссть, кисасирская дивизія, бригада легкой кавалеріі Ка-
стекса, вся артиллерія и 8-я и 9-я дивизіи пѣхотныя, пере-
шли на лѣвый берегъ.

Непріятель зналъ и могъ видѣть движеніе войскъ, пере-
ходившихъ по мостамъ черезъ Двину, и готовился напасть
на остатки ихъ, бывшіе на другомъ берегу. Онъ началъ ат-
таку съ разсвѣтомъ, на лѣвомъ краю линіи, вдоль по рѣкѣ,
стараясь войти въ Полоцкъ за тѣми изъ нашихъ войскъ, ко-
торыя вступали туда послѣдвія, но отбитый упорно, прину-
жденъ онъ былъ принять другія диспозиціи, дабы начать
аттаку общую и правильную. Непріятелю противопоставля-
лись до 11,000 Баварцевъ, дивизія Леграна, около 7,000 че-
ловѣскъ, и бригада Корбино, въ 700 человѣкъ. Русскіе рас-
положились къ аттакѣ, упираясь направо къ Двинѣ, нальво
къ Полотѣ, и составляя почти полукругъ. Правое крыло ихъ
состояло изъ 23,25 и 26 егерскихъ полковъ, съ 6-ю орудіями;
центръ изъ полковъ Сѣвскаго, Калужскаго и еще одного пѣ-
хотнаго, съ тридцатью и большее пушками, опертой на правое
крыло съ одной, на замокъ Присменицу съ другой стороны.
Полки Пермскій и Могилевскій, почти съ 20-ю пушками,
образовали лѣвое крыло, опираясь на отрядъ Полковника
Властова, составленный изъ 24-го полка егерскаго и двухъ
баталіоновъ гренадерскихъ, которые опирались вльво на
Невельскую дорогу. Девять баталіоновъ и вся кавалерія со-
ставляли вторую линію; резервъ оставался сзади, вкъ наше-
го зрѣнія.

Мы вскорѣ увидѣли по диспозиціи непріятеля, что боль-
шую часть войскъ своихъ хотѣлъ онъ направить на дивизіи
6-го Корпуса, надѣясь, какъ его увѣрили, что если онъ со-
бьетъ ихъ съ позиціи, то отдѣлитъ тѣмъ 6-й отъ 2-го Кор-
пуса. Если таковы были разсчеты непріятеля, то мы пред-
упредили ихъ: аттаку справа 6-й Корпусъ, естественно

429

отбрасывали сго на 2-й, и отдълить 2-й Корпус можно было
только нападеніем, съ большею частію войскъ, на дивизію
Леграна, а не на баварскія войска, причетъ могли овладѣть
Полоцкомъ, гдѣ были мосты; тогда корпуса французскіе
были бы совсем раздѣлены. Подобный случай былъ на-
ми предвидѣнъ, какъ свидѣтельствуетъ позиція нашихъ
войскъ: дивизіи Леграна нельзя было непріятелю аттаковать,
не бывши взятымъ во флангъ и сзади Баварцами, имѣвшими
три моста, охраняемые на Полотѣ, и нельзя было опять силь-
но напасть на баварскую позицію, ибо тогда дивизія Легра-
на брала Русскихъ во флангъ, что и случилось раза два въ
теченіе для.

Князь Яшвиль, командуя лѣвымъ флангомъ Русскіхъ,
упорно аттаковалъ Баварскія войска, защищавшія Спасскій
Монастырь; у него были шесть баталіоновъ, которые под-
крѣпляли 24 орудія конной артиллеріі. Если жива была ат-
така, отпоръ былъ также крѣпкій: Баварцы выдержали ударъ
весьма мужественно; ихъ подкрѣплялъ огонь съ баттарей,
поставленныхъ сзади Полоты, направо отъ монастыря, и
принимая выстрѣлы во флангъ и въ эшарпъ, Русскіе поте-
ряли много народа и принуждены были удалиться за овины,
принадлежавшіе монастырю, которыхъ, по удаленію ихъ отъ
нашей защитительной линіи, не могли мы занять. Русскіе
укрылись за ними, ожидая подкрѣпленія, или времени, когда
большая часть войска ихъ приметъ участіе въ дѣлѣ. Дѣй-
ствительно, центръ русскій, предводимый Гепераломъ Бер-
гомъ, оставилъ занимаемую имъ позицію для соединенія съ
Яшвилемъ; три баталіова, изъ конхъ состоялъ онъ, замѣ-
нили двумя изъ второй линіи. Маршалъ Удино воспользо-
вался симъ движеніемъ; и дивизіею Леграна аттаковалъ не-
пріятельскій центръ. Сіе движеніе было весьма полезно и
заставило Витгенштейна подкрѣпить центръ другими бата-
люнами, также взятыми изъ второй линіи, что дало средства
Генералу Гамену удержать позицію противъ Леграна. Вой-
ска Леграновой дивизіи, шедшія впередъ, обратились назадъ
на свою позицію, въ порядкѣ. Герцогъ Реджіо возобновилъ
потомъ сію аттаку, въроятно, желая привлечь на нее часть
войска, направленнаго непріятелемъ на Баварцевъ.

Пока въ дивизіи Леграна происходили упомянутыя дви-
женія, я замѣтилъ, что Витгенштейнъ совокуплялъ боль-
шую часть своей арміи для начатія новой, усиленной аттаки,

28

732

v.

Лъта ЗРӨІ марта въ і воевода Андрей Захарьевъ Про-
совецкой Иванова привозу за ста... взялъ скинешмы спо-
саду по книгамъ пя — ..... щадныхъ и таможенныхъ проъ-
жихъ и..... записныхъ и пивныхъ явошныхъ и кабацк.....
были и за кабацкой дворъ и за запасъ и за судъ и за всякое
кабацкое строеніе двѣсте семдесятъ восемь рублевъ двад-
цать шесть алтынъ полторы денги, а денги платилъ кине-
шемской кабацкой и таможенной целовальникъ Ивашко Яки-
мовъ, и въ тѣхъ денгахъ отпись далъ. Къ сей отписи воев-
вода Андрей Захарьевъ Просовецкой печать свою прило-
жилъ. (У подлинной приложена восковая печать).

Лъта ЗРК января въ КЗ день, боярина Ивана Матвѣе-
вича указу дворлнп... во... .. Богучаровъ взялъ скинешмы
съ посаду зживу..... данныхъ и лавошныхъ денегъ у ста-
росты у Констянтина Ортемьева, да у Ильи Купрея...ва сто-
варищи на нынѣшней на РК годъ двадцать пять рублевъ три
алтына четыре денги. Въ тѣхъ денгахъ и отпись далъ.
Къ сей отписи дворянинъ Вонпъ Ивановичъ Богучаровъ
печать свою приложилъ. (У подлинной приложена восковая
печать).

Лъта ЗРКА декабря въ ЛА день, по указу Боярина и Воеводы Князя Дмитрия Тимофеевича Трубецкого, да Столыника і Воеводы Князя Дмитрея Михайловича Пожарсково стоварищи, Головы Стрелецкого Михайлова приказу Никитча Тиханова, пятнадцати пяти Стрелецкіе Тимъ Игнатьевъ, Спиридонъ Ивановъ, Иванъ Офонасьевъ, Степанъ Шатуновъ, Иванъ Балховитинъ, Степанъ Грязевъ, Осипъ Ивановъ, Андрей Овонасьевъ, Артемей Борисовъ, Федоръ Фешковъ, Григорей Ушаковъ, Михайло Глазовъ съ товарищи дали отпись Кипешемскимъ цѣловальникомъ Ивану Валяеву, да Григорю Павлову, въ томъ что въ нынѣшнемъ въ РКА году, лекабря въ ЛА день, по боярской грамотѣ збору Льва Волкова привезли скинешмы спосаду стрельцомъ Михайлова приказу Микитча Тиханова на триста на тридцать на два человѣка корму за всякие запасы и за шубы денегами по сошному писму съ полусони пятдесятъ рублевъ денегъ. И

734

не токмо васъ, яко домашнихъ, симъ щастіемъ поздравляемъ, но и вси, яко общими начинъ благонолучіемъ, радуемся. Видимъ коликихъ лицъ и коликихъ домовъ совокупленіе совершается, видимъ убо великой части міра великихъ и славныхъ народовъ блаженство. И не едино, но различное и многогидное блаже с твои веселыми надеждами объемлемъ. Сей союзъ вашъ, по оному связуемыхъ стрѣлѣ подобію, подастъ неудобосокрушаемую крѣпость, но не приватнымъ домамъ, не малымъ нѣкіимъ провинціямъ, но пространнымъ и многогоднымъ государствамъ. Сіе сочетаніе умножитъ страхъ па всelкихъ, аще кіи суть или бу лутъ отъ немиролюбныхъ и завистныхъ враговъ нашихъ. Сія женитва, миромъ уже и братскимъ дружествомъ соплетшіеся народы ваша, еще вяще связуетъ собою, еще извѣстнѣйше творить имъ согласіе и сообщество ко всѣкимъ взаимнымъ пользованъ. Надъ всѣми же сими сочетавающій васъ Богъ увеселяетъ всѣхъ подданныхъ вашихъ ожиданіемъ благословеннаго плода чрева ва вашего, которымъ и готовыхъ и надѣмыхъ благъ цѣлость въ роды послѣдніе продолжится. А прежде того отымется неутолимал печаль настоящая отъ сердца вашея и нашея Всероссійскія матери, Государыни Императрицы, купно же и всенародная горесть усладится. Толикія надежды и въ надеждахъ радости отъ брака вашего получающіе, еже бы намъ по цвѣтѣ семъ и чаемымъ плодомъ обрадоватися, молимъ и просимъ вселаровитаго и всещедраго Господа, да Онъ самъ, сый Создатель и Содержатель естества нашего, скоро даруетъ вамъ благословенное, вамъ и высокимъ родителемъ вашимъ подобное съмя; сый царь царствующихъ и господь господствующихъ, да бракомъ и надъдіемъ вашимъ сохранить отъ враговъ, укрѣпить на враги и всѣкими благими исполнить достоянія ваша, и тотъ же сый и избавитель нашъ и яже къ вѣчному царствію милоствымъ своимъ смотрѣніемъ да устронить вамъ. Все то да будетъ силою креста господня, Спасителя нашего Іисуса Христа. Аминь.

СТАРИННЫЕ ЮРИДИЧЕСКІЕ АКТЫ.

Се азъ Василій Филпповъ сынъ Хвоіщенской съ невѣстою своею; со вдовою Зпновьею Прокофьевой дочерью Коптева, Леонтьевою женою Сухотина, дали есми на себя

735

сію запись Ивану Иванову сыну Извольскому въ томъ,
что дано ей невѣстѣ моей Зиновьѣ. Великаго Государя жа-
лованья на прожитокъ помѣстья, въ Елифанскомъ уѣздѣ
въ Люторецкомъ стану, на рѣчкѣ на Полевой Сукромнѣ
съ урочищи послѣ смерти брата ее роднаго Ивана Коптева
а его Ивана Извольскаго жены Аксиньи перваго ел мужа,
что онъ Иванъ Коптевъ вымѣнилъ у Осипа Зыбина Ми-
кифоровское помѣстье Коптева, и съ тѣмъ помѣстьемъ не-
вѣста моя, она Зиновья шла замужъ за перваго мужа,
за Леонтья Иванова сына Сухотина, и Леонтій Сухотинъ
умре, а она вдова Зиновья съ тѣмъ своимъ пожиточнымъ
помѣстьемъ и со крестьяны сговорила замужъ за меня
Василья Хвощенскаго; а то невѣсты моей помѣстье сме-
жно съ его Ивановымъ приданымъ помѣстьемъ Изволь-
скаго, что дано его Ивановѣ женѣ Извольскаго изъ дачь
отца ея Ивана Басманова сына Кисленскаго, въ Елифан-
скомъ уѣздѣ въ Люторецкомъ стану, на рѣчкѣ на Полевой
Сукромнѣ съ урочищі, тө невѣсты моей Васильевы вдовы
Зиновьи прожиточное помѣстье смежно съ его Ивановымъ
приданымъ помѣстьемъ, и на тѣхъ помѣстьяхъ невѣсты
моей братъ ея родной, а Ивановы жены Извольскаго
Аксиньи первый мужъ, Иванъ Прокофьевъ сынъ Коптевъ
построилъ деревню и помѣщиковъ дворни селилъ крестьянъ,
и въ тѣхъ помѣстьяхъ были у меня Василья за невѣсту
мою вдову Зиновью въ Помѣстномъ Приказѣ споръ и че-
лобитье; и въ прошломъ 184 году о тѣхъ помѣстьяхъ о
деревнѣ Сукромнѣ и о крестьянехъ была у меня Василья
за невѣсту мою съ нимъ Иваномъ Извольскимъ очная
ставка, а нынѣ я Василій и невѣста моя Зиновья, не до-
жидаясь противъ своего челобитья Великаго Государя указу
и очной ставкѣ вершенья, поговорл я Василій съ нимъ
Иваномъ Извольскимъ межъ себя полюбовно, помирились
на томъ, что той деревнѣ Сукромнѣ помѣщикову двору
крестьянамъ быть за невѣстою мою за вдовою Зиновьею,
и по ея поступкѣ за мною Васильемъ Хвощенскимъ, а
четвертной пашнѣ за нею вдовою Зиновьею въ той деревнѣ
быть противъ дачь, и за нимъ Иваномъ Извольскимъ быть
его помѣстной дачи осьми четвертямъ въ полѣ, а въ
двухъ потомужъ, въ тѣхъ же урочищахъ на рѣчкѣ Сукром-
нѣ, что дано женѣ его Ивановой Аксиньи изъ помѣстья
отца ея Ивана Кисленскаго, и тую помѣстную землю ему

47*

736

Ивану Извольскому въ тѣхъ урочищахъ отмежевать; а что въ той деревни Сукромнѣ живетъ приданой его человѣкъ задворной полонной Пронька Силинѣ съ женою и съ дѣтьми, и того его Иванова человѣка Проньку Силина съ женою и съ дѣтьми и что у него есть, мпѣ Василью и невѣстъ моей изъ деревни Сукромни отдать ему Ивану Извольскому, женѣ его и дѣтямъ и со всѣми его животы, и съ лошадьми, и со всякою скотиною, и съ хлѣбомъ стояченымъ и съ молоченымъ и съ землянымъ, что нынѣ съялнѣ къ пытѣшнему къ 188 году, и съ его Ивановымъ хлѣбомъ стоячимъ и молоченымъ, что тотъ его Ивановъ человѣкъ пахалъ и съялъ хлѣбъ со 184 году по нынѣшнѣй по 188 годъ, что того хлѣба есть, а земляной хлѣбъ отдать мпѣ Василью и невѣстъ моей Зиновѣ ему Ивану Коптеву, а стоячей и молоченый всякой хлѣбъ отдать мнѣ Василью и невѣстъ моей Зиновѣ, и человѣка его Иванова Проньку Силина, и съ женою его и съ дѣтьми и со всѣми животы отдать ему и женѣ его и дѣтямъ на срокъ нынѣшнаго 188 году марта въ 1-й день, въ Богородскомъ городѣ перелъ воеводою, и впредь мнѣ Василью Хвощенскому и невѣстъ моей вдовѣ Зиновѣ до того его Иванова человѣка до Проньки Силина и до жены его и до дѣтей и до всякихъ его животовъ дѣла нѣтъ и не вступаться, а тотъ человѣкъ Пронька и съ женою и съ дѣтьми крѣпостной ему Ивану Извольскому и женѣ его и дѣтямъ, и до того помѣстья, что въ тѣхъ дачахъ и въ урочищахъ его Иванова дача на его жѣ Иванову дачу на восемъ четвертей въ полѣ, а въ двухъ потомужѣ, будетъ вымѣряно, и мнѣ Василью и невѣстъ моей Зиновѣ то его помѣстье ни въ чемъ непорочить, и впредь мнѣ Василью и невѣстъ моей Зиновѣ на него Ивана Извольскаго и на жену его и на дѣтей того помѣстья о поворотѣ на рѣчкѣ Сукромнѣ и о задворномъ его приданомъ человѣкѣ о Пронькѣ Силинѣ и о женѣ его и о дѣтяхъ и о его Пронькинѣ животахъ и о хлѣбѣ, и потому дѣлу объ очной ставкѣ и объ вершеньѣ и о проѣстахъ и объ убыткахъ и о волокитѣ Великому Государю не бить челомъ и ни копми дѣлы не вчинать, а буде я Василей или невѣста моя вдова Зиновья учнемъ Великому Государю бить челомъ на него Ивана и на жену его и на дѣтей того помѣстья о поворотѣ, и потому дѣлу объ очной ставкѣ, объ

737

вершеньъ, о проёстяхъ, о волокитѣ и объ убыткахъ, или о томъ его Ивановъ приданомъ человѣкъ о Пронькѣ и о женѣ его и о дѣтяхъ и о животахъ, или того его Иванова человѣка Проньку и жену и дѣтей, что у него дѣтей есть и животовъ его и его Иванова человѣка Проньки всякаго хлѣба и лошадь и всякой скотины на срокъ, кой въ сей записи выше сего писанъ, не отдадимъ, или въ чемъ противъ сей записи не устоимъ, что писано вышее сего, и ему Ивану и женѣ его и дѣтямъ взять на мнѣ Василь Хвощенскомъ и на невѣстѣ моей вдовѣ Зиновѣ по сей записи пятьсотъ рублевъ денегъ, а ся запись и впредь въ запись; а на то послуси Семенъ Сидоровъ, Екимъ Евдокимовъ, Микита Тарховъ, Артемей Гусъ, Василей Степановъ, а запись писалъ Ивановскія площади подъячей Исайка Шубинъ, лѣта 7188 (1680) году декабря въ 23-й день.

Отъ Великаго Государя Царя и Великаго Князя Петра Алексѣевича всея Великія и Малыя и Бѣлыя Россіи самoderжца, въ Галичѣ, стольнику нашему и воеводѣ Петру Парамоновичу Титову. Въ прошломъ 206 голу (1698) февраля въ 25-й день билъ челомъ намъ Великому Государю стольникъ нашъ Иванъ Петровъ сынъ Давыдовъ: въ прошломъ 206 году октября въ 26-й день занялъ у него Иванъ Петровъ сынъ Бартеневъ деиегъ 400 рублей, впредь до сроку 207 году февраля 1-го числа, а въ тѣхъ деньгахъ заложилъ онъ Иванъ Бартеневъ вотчины свои въ Галичскомъ уѣздѣ Калитинской волости сельцо Алфимово, да деревню Фалинову, да деревню Турусову, да деревню Агѣеву, да починокъ Шокуровъ, съ пустошми и со всѣми угодьи по дачамъ и по писцовымъ книгамъ 186 года, со крестьяны, съ желами и съ дѣтьми, съ племяники и со внучаты и со всѣми ихъ крестьянскими животы, и по той его Ивановой закладной кабалѣ тое его вышепомянутое село Алфимово съ деревнями и съ пустошми, со крестьяны, со всѣми угодьи за нимъ въ Помѣстномъ Приказѣ въ записныя вотчинныя книги не записано, потому что по той еще закладной срокъ не дошелъ; а нынѣ онъ Иванъ Бартеневъ сосланъ въ ссылку въ Астрахань, а помѣстья его и вотчины вельѣно отписать на насъ Великаго Государя, и намъ Великому Государю пожаловать бы его вельѣть у него съ закладной взять спи-

738

сокъ за рукою, и челобитье его въ Казанскомъ Приказѣ за-
писать, чтобъ у него впредь тѣ его данныя деньги 400 руб-
левъ напрасно не пропали, и тѣ его Ивановы вышеписан-
ныя вотчицы по закладной за нимъ записать, и тѣхъ вот-
чинъ у него безвыпно отнять не велѣть; а въ спискѣ съ
записи, какову подалъ въ Казапскомъ Приказѣ стольникъ
паштѣ. Иванъ Давыдовъ написано: въ прошломъ 206 году
октября въ 25-й лень, Иванъ Петровъ сынъ Бартеневъ за-
пялъ у него Ивана Давыдова денегъ 400 рублей, впредь
до сроку 207 году февраля до 1-го числа, а въ тѣхъ день-
кахъ до того сроку заложилъ онъ Иванъ Бартеневъ ему
Ивану Давыдову вотчинъ своихъ, и тѣ Галицкомъ уѣздѣ, въ
Калитинской волости, село Алфимово, деревню Фалинову, де-
ревню Агѣеву, деревню Турусову, да починокъ Шокуровъ
съ пустошми и со крестьянъ и со всѣми угодьи, по дачѣ
и по писцовымъ книгамъ, а крестьяне по переписнымъ
книгамъ 187 году, съ женами и съ дѣтьми и съ племян-
ники и со внучаты и со всѣми ихъ крестьянскими животы,
опричь тѣхъ крестьянъ, которые напередъ сей закладной
переведены въ иныя мѣста; а будетъ онъ Иванъ Барте-
невъ на тотъ вышеписанный срокъ ему Ивану Давыдову
тѣхъ его денегъ 400 рублей всѣхъ сiolна не заплатить,
или тѣхъ вышеписанныхъ вотчинъ не выкупить, и ему
Ивану Давыдову послѣ сроку тѣ его вышеписаныя вотчи-
ны съ пустошми и со всѣми угодьи и со крестьяны воль-
но продать и заложить и во всякія крѣпости укрепить и
самому владѣть.» А по справкѣ съ Помѣстнымъ Прика-
зомъ написано: въ Галицкомъ уѣздѣ, въ Калитинской воло-
сти, деревня Агѣева съ деревнями съ пустошми, а въ нихъ
нашни 152 чети, а въ ней крестьянскихъ и бобыльскихъ дво-
ровъ 52 двора; и въ нынѣшнемъ 207 году ноября въ 15-й
день, по нашему Великаго Государа указу, и по приговору
боярина нашегоъ Бориса Алексѣевича Голпцына, велѣно тое
его Иванову Галицкую вотчину Бартенева, въ Калитинской
волости, село Алфимово, деревню Фалинову, деревню Агѣеву,
деревню Турусову, да починокъ Шокуровъ, съ пустошми
и со крестьяны и со всѣми угодьи, опричь тѣхъ крестьянъ,
которыхъ онъ Иванъ Бартеневъ напередъ закладной за-
писи перевѣлъ въ иныя мѣста, за нимъ Иваномъ Давыдо-
вымъ справить, и пошлѣны по нашему Великаго Госуларя
указу взять и записаны въ приходъ; а ему Ивану тую

739

Галицкую вятчину до нашего Великаго Государя указу ни кому не продать и не заложить и не промѣнить и ни въ какія крѣпости не укрѣнить, и въ томъ у него взята сказка за рукою.

Память мнѣ Ивану Андреевичу сыну Грекову, въ ны-
нѣшнемъ во 181 году далъ я зятю своему Ивану Григорь-
еву сыну Неронову, за дочерью своею въ приданое старин-
ныхъ людей: вдову Праскѣвью Андрееву дочь, да дѣвку Даш-
ку Степанову дочь, дѣвку Груньку Егорову дочь, дѣвку Да-
рьицу Артемову дочь, дѣвку Дуньку Никифорову дочь, да
людей Гришку Сидорова сына Соловцова съ женою Сала-
манидкою, да съ дочерью Иринкою, да Гришку Сергѣева
сына Ерыпылева, съ женою Наташкою, да съ сыномъ Пет-
рушкою, да съ Сенькою, да съ Афонькою, и впредь тѣми
моими людьми зятю моему и дочери моей владѣть, и въ
Приказѣ холопьяго суда тѣхъ людей записать, а данную
писалъ по приказу Ивана Андреевича человѣкъ его Ива-
шка Алфиновъ.

185 года гennaря въ 8 день, противъ сей данной чело-
вѣкъ въ распросѣ сказалъ: зовутъ де его Гришкою, Сидоровъ
сынъ, прозвище Соловцовъ, приданной онъ де былъ че-
ловѣкъ Ивана Андреева сына Грекова и женатъ на дворо-
вой его дѣвѣ Саламанидкѣ Игнатьевой дочери, и въ про-
шломъ де во 181 году онъ Иванъ Грековъ его Гришку и
съ женою его далъ въ приданое за дочерью своею зятю
своему Ивану Григорьеву сыну Неронову, и живетъ онъ
де Гришка и по се число все у него Ивана Неронова во
дворѣ, и прижилъ дѣтей дочь Марину, да Афимицу. Къ
симъ разпроснымъ рѣчамъ Гришка Сидоровъ сынъ Солов-
цовъ руку приложилъ. А по осмотру онъ Гришка плоско-
ликъ, носъ прямъ, глаза сѣры, волосомъ голова руса, усъ
и борода чермны, пустобородъ, ростомъ середній; дѣтямъ
лѣта сказалъ: дочь Марьица, да Афимица по полугоду. За-
писать

Другой человѣкъ въ роспросѣ сказалъ: зовутъ де его
Гришка, Сергѣевъ сынъ, прозвище Ерыпылсвъ, полонный
де онъ былъ человѣкъ Максима Андреева сына Грекова, и
послѣ де его Максима онъ Гришка жилъ у брата его Мак-
симова роднаго у Ивана Грекова, а женатъ на дворовой

["742", "И во синее во море побросалися,\nКакъ во синее во море во Хвалыпское.", "IV.", "Мнѣ скушнешинько молодешинькѣ\nМнѣ сегодняшной денекъ,\nА скушнѣй того молодешинькѣ\nЧасъ теперешній, часокъ.\nВы подитетко, приведитетко\nКого я върно люблю,\nЧерноброваго, черноглазаго,\nУдалаго добраго молодца.\nКакъ удалой-то доброй молодецъ\nПричесалъ свои кудри черныя\nЧастымъ рыбьимъ гребешкомъ;\nПричесавши то онъ черны кудри,\nПухову шляпу надѣлъ,\nА надѣвши онъ пухову шляпу,\nКо милой въ гости пошелъ;\nЧерезъ рѣчиньку, черезъ быструю\nМостовиночка лежить;\nМостовиночка подломилась,\nМилой въ рѣчкѣ потонулъ.\nУжь какъ стану я, молодешинька,\nПо утру рано вставать;\nЯ умоюся, молодешинька,\nКлючевой свѣжей водой;\nЧто утруся я, молодешинька,\nТонкимъ бѣлымъ полотномъ;\nКакъ пойду ли я, молодешинька,\nНа крутъ красной бережокъ,\nУжь какъ буду ли тебя, рѣчинька,\nБыстрая рѣчка ирокливать :\n«А чтобы тебя, быстра рѣчинька,\nВсее пломъ занесло,\nТебя иломъ занесло,\nВсю песками заслало;\nЧто въ тебя ли, быстра рѣчинька,\nМой сердечной потонулъ!»", "—•—•—•—•—•—•—•—•—•—•—•—•—•—•—•—•—•—•

["743", "ХУДОЖЕСТВЕННЫЯ И МУЗЫКАЛЬНЫЯ\nИЗВЕСТІЯ.", "Наступило лѣто. Литературу и музыку должны смѣнить художества начертательныя. Таковъ законъ нашей съверной природы. Художники надумываются зимою, производятъ лѣтомъ. Литераторы и музыканты действуютъ почти на оборотъ. По крайней мѣрѣ, плоды ихъ трудовъ nowявляются въ глубокую зиму, а нерѣдко и къ веснѣ. Прошедшіе два весенніе мѣсяца впрочемъ были не без�лодны во всѣхъ отношеніяхъ: мы видѣли Пасту несравненную въ четырехъ операхъ, Нормę, Семирамидę, Аннę Боллентъ и Танкредę. Мы видѣли полную, занимательную и великую школу пѣнія и драматическаго искусства. Пребываніе Пасты въ Петербургъ, хотя и кратковременное, вѣроятно, не останется безъ полезныхъ послѣдствій. Въ то же почти время проживали у насъ Оле-Буль и Серве. Оба таланты замѣчательные. Хотя мы не раздѣляемъ въ равной съ другими степени восторга, возбуждаемаго ихъ игрою, но нельзя не признать въ нихъ повости и свѣжести исполненія. Великій стиль, конечно, страждетъ, композиція жалуется, но концерты и фантазіи ихъ занимательны, мѣстами увлекаю: чего же больше? Русская музыка, благодаря благоразумной строгости къ себѣ нашихъ немногихъ композиторовъ, обогащается весьма замѣчательными произведеніями. Русланъ и Людмила, истинно волшебная опера Глинки, можно сказать, почти окончена. Два акта Эсмеральды, оперы, написанной А. С. Даргомызскимъ, обѣщаютъ прелестную драму съ прелестною музыкою. Драматическія положенія очерчены звуками весьма вѣрно, мастерски; во многихъ мѣстахъ разсыпана филогранная работа высшаго музыкальнаго рода, которымъ отличаются сочиненія Херубини. Весьма пріятно, что авторъ ни сколько не увлекся подражаніемъ любимымъ нынѣшнимъ родамъ. Одно изученіе музыки въ глубочайшихъ ея законахъ даетъ таланту самостоятельности, и авторъ Эсмеральдыѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣ

744

достаетъ любимцамъ, прославленнымъ всѣмъ фортепіяно-му-
зыкальнымъ миромъ, и не смотря на то style moderne не стра-
ждетъ; всѣ фіоритуры новой моды разсыпаны съ избыткомъ,
и самымъ искуснѣйшимъ любителямъ трудностей исpiнен-
ніе пьесы Ласковскаго легко не дастся. Θ. Μ. Толстой
прислалъ нѣсколько прелестныхъ романсовъ, и какъ мы слы-
шали, готовится къ оперѣ, чего, признаться, мы отъ него
давно желаемъ для чести Русской музыки и удовольствія
благомыслящихъ любителей. Прибавьте ко всему исчислен-
ному симфонію г. Струйскаго и нѣсколько отдѣльныхъ произ-
веденій, и согласитесь, что въ нашемъ музыкальномъ мірѣ
никогда еще не бывало такой дѣлительности и такихъ доро-
гихъ плодовъ ея. Конечно, въ отношеніи къ нашей музыкѣ
еще много дѣла впереди, но главныя работы начаты и зла-
ніе пойдетъ успѣшно. Лучшимъ тому доказательствомъ мо-
гутъ послужить художества. Единожды насажденныя, вни-
мательно воспитанныя, они процвѣли многочисленными и
разнообразными талантами. На сей разъ мы не можемъ
доставить нашимъ читателамъ никакихъ положительныхъ
извѣстій на счетъ предпринятыхъ нашими художниками ра-
ботъ: одни (и весьма многіе) въ Италіи; другіе оставляютъ
столицу на лѣто, съ намѣреніемъ принести осенью пріятные
публикѣ подарки. Но не смотря на безвреманье, можемъ
гордо указать на блистательное окончаніе Георгіевскаго
зала, можемъ sub manu объявить, что колоссальная картина
К. П. Брюллова, осада Пскова, подвигается быстро впередъ.

Кажется, довольно послѣдняго извѣстія, чтобы уволить
наши художества отъ всякихъ упрековъ; осенью они насъ
оправдаютъ и оправдаются блистательно, особенно, если
прибудетъ хоть часть произведеній, оконченныхъ нашими
художниками въ Италіи.

Н. КУКОЛЬНИКЪ.

КОНЕЦЪ ВТОРАГО ТОМА.