№ 1

1831

МОЛВА

НЕКРОЛОГІЯ МОСКОВСКИХЪ ЖУРНАЛОВЪ.

Грустно начинашь Новый Годъ погребальными пѣснями: но сѣющіе слезами пожинають радость. Миръ праху усопшихъ! Они достигли приспани- ща, къ кошорому волны времени рано или поздно прибивають все, что, ни посится по житейско- му морю. Молодое поколѣніе увиваешь цвѣшами память предковъ. Онъ только гошовілся поднять ношу, кошорую шѣ уже сбросіли!...

— de profundis!..

Тяжекъ былъ для Москвы годъ исшекшій. Древняя Столица Русской земли и Русской Жур- налистики совершенно осирощѣла. Напрасно при- вычное любопытство ищепъ знакомыхъ именъ въ газетныхъ объявліяхъ: шамъ все пусто!

Друзья! кипящій кубокъ сей.

Умршлѣмъ безъ аппеки!

Да будушъ въ памяти людей,

Коль нѣшь въ Библіотекѣ!

І. Вѣстникъ Европы. Масшишый сей старецъ, Патріархъ настоящаго поколѣнія Журналовъ и Несторъ Журналистики, мирпо кончилъ много- трудную и многомятежную жизнь свою!... Три почти цѣлыя десятилетія существовалъ онъ — три вѣка для летучаго периодическаго изданія! Жизнь столь долголѣтняя очевидно должна быть обильна приключеніями. Онъ начался нѣжными вздохами отроческой чувствищельности, провелъ мужесшво въ шумныхъ бояхъ и окончился стар-

2

ческими суровыми ропшаніями. Вѣщеная мо-
годежь не была почительна къ его преклон-
нымъ лѣшамъ: она издѣвалась падѣ его сѣдинами
и ругалась сѣшованіями. Старецъ долго сохранялъ
презрительное хладнокровіе; по, при дверяхъ гроба,
собрался съ послѣдними осшашками угасающихъ
силъ, ополчился на рать соносташовъ и гря-
пулъ грозно. Вѣроятно сіе чрезмѣрное напряже-
ніе порвало послѣдія ниши, коими онъ привязы-
вался къ жизни — и Вѣстникъ Европы преста-
вился!.. его кошипа безъ сомнѣнія поразитъ
старожиловъ, кошорые видѣли въ немъ

Златыл игры первыхъ лѣшъ
И первыхъ лѣшъ уроки.

Они должны будутъ подумашь, члю пережили са-
михъ себя!... Да пріимешся духъ швой съ миромъ—

Журналь, гдѣ мы впервые
Въ печали впадѣли себя
Въ дни юношіи златые.
Ахъ! не всегда онъ вызывалъ
На бой для злобной пушки!
Оны наши Оды помѣщалъ
И наши Незабудки!
Въ немъ живъ старинный рой пѣвовъ,
Рой Фебовыхъ любимцевъ:
Въ немъ живы Клушинъ, Салтыковъ,
Усолецъ и Волынцевъ!
И наши взоры всюду зряшь
Предметы сердцу мыль.
Тамъ колыбели нашихъ чадъ
И нашихъ чадъ могилы!
Тамъ мы къ безсмертію ползли:
Оно онъ насъ бѣжало!
Тамъ все, члю мы въ свой вѣкъ прочли,
И все, что насъ чищало!....

II. Московский Вѣстникъ. Юноша съ роскошными
надеждами, съ залешными мечшами, съ пламен-
ными порывами! рано, очень рано состарѣлся шы
и, не доцѣшши, свянулъ!... Чудное дѣло! Имя
ли Вѣстника, истершееся въ нашей журналисти-
кѣ, носило въ себѣ самомъ сѣмена разрушенія,

["3", "или... (судьбы Журнальцы также неисповѣди-\nмы, какъ и человѣческія!), но Московскій Вѣст-\nникъ съ самаго начала не имѣлъ удачи и счастья.\nЛучшіе наши Поэты помѣщали въ немъ свои сти-\nхотворенія: ихъ прочитывали съ удовольствіемъ\nи оставались хладнокровными къ Журналу, до-\nставлявшему сіе удовольствіе. Молодые Литера-\nторы и Ученые пробовали въ немъ свои юпыя\nсилы и не рѣдко сверкали яркими шалантами: на\nнихъ смочѣли, по не засмашивались; и Мо-\nсковскій Вѣстникъ проповѣдывалъ въ пусшынѣ...\nКакъ бы то и ги было, его четырехлѣшняя жизнь\nи пастоящая преждевременная смерть оспа-\nJO\nп\nп\nп\nп\nп\nп\nп\n

4

Такъ подшучивали бывало падъ покойникомъ ско-
лозубы за отстiрнитiчество отъ Пушкина, на ко-
шорое опъ первый изъ молодыхъ Журналовъ ошва-
жился! Да и въ самомъ дѣлѣ—Атеней слѣдуешь уп-
рекать шолько за излишнюю благоналѣренность.
Опъ надѣлся подлеститься къ публикѣ учено-
стью—и перепугалъ ее: принялъ важное имя, ко-
шорое было не понято, перековеркано и обраще-
но въ смѣхъ самомужъ ему. Потомство будешь
однако помнишь съ благодарносшью, что опъ
одинъ умѣлъ показашь и доказашь знаменишое пре-
вращенiе люхи въ науку, сдѣланнѣе однимъ слав-
нымъ нашимъ философомъ. Это навлекло ему много
непрiятностей. Знаменишый философъ былъ оже-
сточепъ до шакой спепени, что посягнулъ на са-
мое имя Атенея, злоковарно усиливаясь внеси въ
него букву ө, заклейменную печашiю ошверженiя.
Но Атеней отвергъ Авенейство; остался Атене-
емъ до послѣдняго своего издыханiя, и во време-
на бурныя Русской Журналистики умѣлъ прiоб-
рѣсть столь невинную репутацiю, что шолько
при чшенiи его одного позволялось обходиться
безъ пертатокъ. Житiя его было всего три года:
да почiешъ усопшiй въ мирѣ!

IV. Галатея. Сія Журнальная красавица, един-
ственная своего пола между Русскими Журнала-
ми, послѣ Аглаи, издаваемой нѣкогда нынѣшнимъ
Издашелемъ Далскаго Журнала, пропорхнула
очень быстро и исчезла внезапно. Сначала никто
пе подозрѣвалъ ея эфирной легкоспи. Всѣ принима-
ли ее за статюю, одушевляемую Пигмаліономъ; и
Телеграфъ размахнулся было изъ всѣхъ силъ,
чтобы раздробить ей голову. Но недоумѣніе шоп-
часъ объяснилось; всѣ увидѣли, что это — обы-

5

денная баботка... И можно ли баботкъ ласкашь-
ся долговѣчностію?...

Утрения, лена,
Тѣнѣ золо шаял,
Кратокъ півой вѣкъ!

Но этошь крашкой вѣкъ Галатея наполнила
шумомъ, какого нельзя было ожидашь отъ легко-
си крылъ ея. Она вѣпивалась въ Телеграфъ
осеннею мухою и не давала ему, какъ говорится,
ни дня, ни ночи. Великанъ долго стоялъ, морщилъ,
ся, піерпѣлъ, и паконецъ — сталъ отмахиваться!
Напрасно безошвязная баботка приняла къ себѣ
въ товарищи Аргуса: стоокій повелъ раза два
однимъ глазомъ и заснулъ непробудно. Теперь все
кончилось! Спи сладко, Галатея! Полифелъ пе
будешь тебя тревожишь!...

Аъз'я рано ты счастьемъ мірскимъ насладилась!
Яшла и шалила—и жизни лишилась!...

Слухи о новыхъ книгахъ.

— Настоящій Новый Годъ обещаетъ намъ новое
доказательство статки геніевъ, о которойъ соль-
ко было шолковано иткогда въ Московскомъ Теле-
графѣ. Неизвѣстно, какъ и почему знаменитый
шворецъ Ивана Выжигина, О. В. Булгаринъ,
стакнулся или лучше столкнулся съ скромнымъ
сочинителемъ Юрія Милославскаго, М. Н. Заго-
скинымъ. Сей послѣдній печашаетъ уже свой новый
прекрасный Романъ, подъ простымъ заглавіемъ:
Рославлевъ, или Рускіе въ 1812 году. Содержаніе
его заимствовано изъ славныхъ воспоминаній още-
чественной войны 1812 года. Что Авторъ Юрія
Милославскаго обгоняешъ въ немъ самаго себя,
можно видѣть изъ опрывка, напечатаннаго въ
Телескопъ. На ту пору и О. В. Булгаринъ объ-

6

явилъ о новомъ своемъ произведеніи, подъ ви-
шіеванымъ заглавіемъ: Петръ Ивановить Выжи-
гинъ, Нравоописательный-Историтескій Романъ
ХІХ вѣка! Содержащіе его будешь сосшавлять
изображеніе благороднаго Русскаго характера
также въ отетественную войну; для чего Авпюръ
намѣренъ представишь: забавныя сцены изъ гаст-
ной жизни, каррикатуры, любовнію интригу,
и вмѣстѣ съ гастными приклюгеніями воен-
гыя и полититескія события того времени.
Это, кажешься, не бездѣлица! Въ романѣ семъ,
какъ видно изъ объявленія, шолько одно отдѣленіе
будешь романитеское, къ которому присовоку-
пятся еще два постороннія: нраво-описательное и
историтеское. (!) Бой, кажешься, будешь не совсѣмъ
ровный. Петръ Ивановить Выжигинъ имѣешь
уже то преимущество, что опъ башюшкинъ
сынокъ. Любители Ивана Выжигина вѣрпо бу-
душъ предубѣждены въ пользу его отродія. Какъ
бы то ни было, дѣю это должно скоро рѣшить-
ся. Петръ Выжигинъ объщанъ къ первымъ чи-
сламъ Марша; Рославлѣвъ выдешь можешь бышь
въ Февралѣ.

— Борись Годуновъ Пушкина, извѣстный до
нынѣ только по ошрывкамъ, наконецъ вышелъ:
Молва, извѣщая о его появліи, предосшавляешь
Телескопу разглядѣть его.

ТЕАТРАЛЬНЫЯ НОВОСТИ.

— Давно уже пріятные слухи ходили по Москвѣ,
что Верстовскій написалъ другую оперу и оперу
Русскую. Наконецъ намъ удалось слышать нѣсколь-
ко нумеровъ, и мы поздравляемъ публику, а осо-
бенно любищелей музыки, съ столь драгоцѣннымъ
пріобрѣніемъ. Всѣ слушатели были въ восхи-

7

щепи. Опера эта называется: Вадилъ Нового-
родскій. Она состоишъ изъ пролога и трехъ дѣй-
ствій; написана была однимъ изъ друзей Автора
музіки, но пошомъ во многомъ измѣнена и пере-
дѣлана съ общаго согласія общимъ пріяшелемъ
обоихъ сочинителей. Піеса много почерпѣла, ибо
не выражаетъ уже первоначальныхъ мыслей; но
за то она удобна для исполненія на сценѣ и удо-
властворяешъ требованіямъ музыкальнымъ. Русскіе
мошивы такъ прелестно превращены въ аріи и
хоры, что ихъ нельзя слушать безъ восторга; но
между пѣмъ: это не то, что Русскія пѣсни, или
оперы, сдѣланныя изъ нашихъ народныхъ пѣсень!
Оставается желать, чтобъ эта піеса во всѣхъ от-
ношенияхъ была хорошо пошавлена на Театрѣ.

— Имѣемъ надежду скоро увидѣть на Москов-
ской сценѣ знаменишую Невѣсту. Скриба: сія пре-
красная опера переведена уже Г. Ленскимъ.

— Театръ еще не открылся. Естъ слухи о
домашнихъ спекшакляхъ. Молвѣ пріяшно будешь
разнеспѣ ихъ.

Заграничныя извѣстія.

— Князь Элимъ Мещерскій, находящійся при
Сардинскомъ Посольствѣ, прошлаго 1830 года
Юня 26 говорилъ въ Марсельскомъ Атеневѣ рѣть
о Русской Литературѣ (de la littérature Russe).
Сія рѣть напечатана особою брошуркою въ
Марсели. Авторъ увѣдомляешъ въ предисловіи,
что онъ написалъ ее по памяти, безъ всякихъ
Русскихъ пособій. Она назначена была служить
пополненіемъ публичнымъ урокамъ Г. Алитера о
Литературѣ, молодаго Профессора, который по
мнѣнію Князя Мещерскаго долженъ нѣкогда со-
щавишь эпоху во Франціи. Не принимая на себя

8

обязанности подробного размотрения сей рѣчи,
Молва скажешь только, что она написана пре-
краснымъ Французскимъ языкомъ.

— Въ Bibliothèque universelle, издаваемой въ Ке-
ниевѣ, помѣщенъ (Авг. 1830) разборъ бюллетеня
Ицлераторскаго Московскаго Общества испы-
тателей природы, въ коемъ отдающъ должную
справедливость помѣщенному тамъ разсужденію
Проф. Перевощикова объ образованіи града.
Спало быть въ чужихъ краяхъ меньше дичашся
Русскихъ, чѣмъ дома.

## Модѣ.

Покрой плашевъ къ Новому Году почти ни въ чемъ не
измѣнился: рукава короткіе и чрезвычайно широкіе; лиры
большее частію въ сборкахъ, однакожь шьють и пладкіе,
если манерія плюна. Послѣдние обыкновенно обвиняются
рюшью или блондами. Бархаппосе платье требуетъ опѣды
апласной, аплашносе бархапной. Чрезвычайно паряды бар-
хапныя платья цвѣту oreille d'oups, на кончѣ сверхъ рубца
вышли та гирлянда изъ лисиевъ пускія золотомъ. а на
переди букетъ, предшавляющій двойной спонъ.

Лучшія шляпки, видѣныя въ послѣднее время въ Парижѣ,
были: аплашая соломеннаго цвѣта, подшитая бархашочь
цвѣту pensée и украшенная букетомъ гіаціпшовъ иного
же цвѣна; бархапная небесно голубаго цвѣта, подшитая бѣ-
лымъ бархашомъ, съ двумя большими піонами, голубою и бѣ-
лою, копі падали на поля. Хороши шакже черныя шляпки,
подшитыя розовымъ или вишневымъ бархашомъ, а вокругъ
полей черною блондою.

Изъ мѣховыхъ подбосъ предпочитается всѣмъ купица. Въ
тепанрѣ молодыя особы носятъ боа изъ лебяжьяго пуха, или
бѣлаго марабу. Начали входить въ моду прелестины шепцыя
перчатки, обнитыя лебяжьимъ пухомъ или купицою. По
вечерамъ многіе носятъ, при нарлдныхъ платьяхъ, кашемш-
ровыя шубы, съ широкими рукавами на мѣшу.

Объясненіе приложенной картички.

Пластье и шляпка бархатныя; боа и муэта изъ марабу.

Печатаешь позволяется. Москва, 1831 года, Иваня 6 дня.

Ценсоръ С. Аксаковъ.

МОСКВА. Въ Типографіи Н. Степанова, 1831.

N 2

1831

МОЛВА

Московскія известія.

—Въ Попедѣльщикъ, Января 12, въ день основанія Московскаго Университеша, совершено было по учрежденному обряду, молебшвіе, послѣ коего, въ шоржесшвепномъ собрании, Проф. Перевощиковъ говорилъ рѣчъ объ электригестѣ воздушнолѣ въ отношеніи къ раз機關деніяльб Люмоносова. Не льзя было выбрать предмета удачиѣ. Холмогорскій рыбакъ краеугольный камень положилъ для Московскаго Университеша: и чѣмъ привлечѣ можно было праздновать его основаніе, какъ не представленіемъ въ полномъ блескѣ великихъ заслугъ великаго мужа? Должно сознаться, что Ораторъ исполнилъ достойно сію обязанность. Съ свойственностью ему яснѣшію и силою, опъ докажалъ, что славныя открытія Франклина, Рулфorda, Араго, Гумбольдта, давно уже были у насъ предузнаны и болѣе или менѣе развиты въ commonнепіяхъ Лолионосова, кошораго однакожь мы сами Русскіе, къ стыду своему, зпаемъ шолько какъ Литератора и Филолога.

— Пебло, прекрасный садовникъ Валенçіи, драма въ трехъ дѣйствіяхъ, переведена съ Французскаго Г. Конці и, но открытіи Театра, скоро будетъ играна, какъ слышно, въ бепефисъ Г-жѣ Синецкой.

ПАРИЖСКІЯ ЗРѣАЛИЩА.

И въ Парижѣ, какъ у насъ, жалуются на унадокъ Театра. Говорятъ, чипо смотрѣть совсемъ

2

не на что. Старики кропчутся на пововведенія,
которыя, послѣ блаженной памяти Генриха III,
вламываются свободно на самую заветную сцену
Французскаго Театра. Молодежь негоду-
ешь напротивъ на старину, которая будто все
еще перошилъ пудрою и заслоняешь париками
пушь къ обповленію Мельполелы и Талі. Какъ
бы то ни было, Театры Парижскіе быва-
ють всегда полны и оглушаются рукопле-
скапіями. Въ послѣдніе четыре мѣсяца прошед-
шаго года, сѣдующія повыя піесы обращали на
себя вниманіе публики и зашавляли Куралы го-
воришь о себѣ, на ряду съ преніями Депутатовъ
и Перовъ.

## І. На Французскомъ Театрѣ (théâtre Français):

— Коринна, драма въ трехѣ дѣйствіяхъ, сти-
хали, сотиненіе М***. Говорятъ, что въ
этой піесѣ мелькаютъ искры шалаппа, не
смотря на необлагодарность содержанія, вы-
браннаго весьма неудачно.

— Юній Брітъ, трагедія въ пяти дѣйствіяхъ,
сог. Андре. Она иришła była съ востор-
гомъ, который едва ли заслуживаетъ своимъ
эстетическимъ достоинствомъ. Подражаніе
Альфіери слишкомъ въ ней замѣтно.

— Негръ, драма въ тетырехъ дѣйствіяхъ, боль-
ныи стихали, сог. Озанно. Это пародія
на Брірта, написанная однако не въ шутку.
Ей рукоплескали до безумія, по обстоятель-
ствамъ. Значоки горько сѣпуюлъ на такое
оскорбленіе сцены.

## II. На Одеонъ:

3

-- Юанна безумная, или Бретзнь въ XII вѣ-
кѣ, драила въ пяти дѣйствіяхъ, стихами,
сог. Фонтаня. Хваляшь очень изложеніе этой
піесы, но осуждають ходъ и связь. Она имѣла
однако блишашельный успѣхъ, благодаря игрѣ
дѣвицы Жоржъ и мимикѣ Лижье.

- Дворянинъ и Мѣщанинъ, драила въ пяти дѣйствіяхъ, прозою, сог. ММ***. Содержаніе ея взято изъ Патриціевъ Фан-дер-Фельда. Піеса была писана съ очевиднымъ намѣріемъ подлесшиться къ обстоятельствамъ: но не удалась, по причинѣ спушанности въ составѣ и проволочки въ ходѣ.

— Король - Туңеядей (Koi Fainéant), трагедія въ пяти дѣйствіяхъ, сог. М***. Это одно изъ уродливѣйшихъ исчадій драматическаго ге- ловокруженія, свирѣпствующаго пынѣ на Французской сценѣ подъ моднымъ и непони- маемымъ именемъ ролантизма. Содержаніе заимствовано яко бы изъ новошкрыпыхъ лѣ- тописей первой Французской династіи Меро- винговъ; и Авторъ думалъ явишь себя въ вы- сшей степени вѣрнымъ живописцемъ ощечест- венной древности, загрязнивъ свое произве- деніе сценами грубѣйшаго распущества и оп- вратительнѣйшихъ ужасовъ.

ІІІ. Театръ Новостей (des Nouveaux) каждый ве-
черъ даетъ новую драму, называющуюся: Три
Катерины. Она содержитъ въ себѣ любовныя
проказы. и тиранскія жестокости Генриха VIII.
При окончаніи каждого дѣйствія, одна Катери-
на отдаетъ Богу душу, а палачу голову. Вся

4

Драма оканчивается однако весьма весело: шанцами, играми и смертью Генриха. Кители Парижскихъ предмѣстій не могутъ ею налюбоваться.

IV. На Театрѣ Веселости (théâtre de la Gaité), между прочими фарсами, играютъ Наполеона въ Раю, бодевиль Симонина и Теодора Н***. Чернь сбѣгается шуда шалами зѣвать и хохоташать; старички же ходятъ поплакать надъ развалинами призраковъ своей юноши—тѣмъ болѣе, что Потье, идоль временъ Имперіи, низверженный съ трона своего юнымъ шаланшомъ Одри, продолжаетъ еще шамъ на старости лѣшъ буффонить.

## НОВОЕ ПОКОЛЬНІЕ РУССКИХЪ ЖУРНАЛОВЪ.

Природа любить вознагражденія: и свящое мѣсто не остается пусто. Вмѣсто покойниковъ, коихъ драгоцѣнную память Молва почтила печальною тризпою, явился уже новые кандидаты на журнальное безсмертіе въ болѣе, чѣмъ ушѣшіельномъ, изобиліи. Всѣ они пускаются въ бурное море жизни съ младенческую довѣренностью къ будущости пензѣшной, съ роскошнымъ сознаниемъ силъ песпышанныхъ, съ привѣшомъ и улыбкой на устахъ къ публикѣ незадобреной. Дай Богъ, чтобы такое милое расположеніе журнальнаго просподушія сохранилось хотя до половины года! Дай Богъ, чтобы его не сокрушило преждевременное губительное влияніе какой публічной литературной кометы! И да исполн-

5

нится хотя 5⁄8 об'єцаній, безъ труда написан-  
пныхъ, но не безъ издержекъ напечатанныхъ и  
разнесенныхъ сѣрпькими крылышками Москов-  
ской Газеты, прародительницы всѣхъ Газешъ Рус-  
скихъ! - - Молитву сію Молва произноситъ отъ  
полношы своего журнальнаго сердца: ибо и сама  
ни чѣмъ еще не аккредитовалась предъ пуб-  
ликой — и, авторитешъ свой оставываетъ, равно  
со всѣми, на газешной же програллил соб-  
ственнаго издѣлія. Распросщранялись болѣ о  
самой себѣ, а также и о Телескопѣ, къ кошоро-  
му привязана она узами родства кровнаго, ей  
совѣстно и неприлично. Публика будетъ видѣть  
ее сама, вмѣстѣ съ Телескополія; и конечно лучше,  
нежели кто другой, оцѣнишъ сихъ новыхъ при-  
щельцевъ въ юдоль журнальную. И шакъ да  
позволено будетъ ей, осшавя саму себя на власть  
Божію, пуститься на рекогносцировку другихъ  
своихъ собратій ровесшниковъ! - -

Въ Москвѣ явилась новая Газета Листокъ. По  
сбъявлію, сей Листокъ будетъ опадать два  
раза въ недѣлю. Съ какого дерева и какимъ вѣ-  
тромъ будетъ срываться онъ — не извѣстно.  
Судя по программѣ, это ни литературная,  
ни политическая газета, а шакъ ни то ни се, или,  
можетъ быть, и то и се — всякая всячина. Онъ  
будетъ исписываться всѣмъ тѣмъ, что касается  
до Москвы и ея окрестностей, во вкусѣ Фран-  
клина. Сшало быть, Московская Публика будетъ  
читашь въ немъ полный дневникъ происшествій,  
совершающихся и на высокомъ тѣмѣ Воробье-  
выхъ горѣ и въ темносиней глубинѣ Марьи-

6

ной рощи, и подъ Филялии и въ Сокольни-
кахъ, и въ Бутыркахъ и на Синиткѣ. Это бу-
дешь конечно весьма любопытно. Старики увѣ-
ряють, что прочитавши первые Листки, они,
какъ бы нѣкой волшебной силой, перенесены
были въ давноминувшія времена ихъ юности, и
на мишушу позабыли горькую сущесшвенность вѣ
гародъйствѣ красныхъ вылысловъ. Награда
конечно лесная. —

Только и есть поваго въ Московской Журна-
лищикѣ, послѣ ужаснаго повѣшрія, надъ ней
свирѣствовавшаго. Но за то Пешербургъ какъ
выручилъ! Опъ угрожаетъ дивнымъ не слыхан-
нымъ наводненіемъ Журналовъ и Журнальчиковъ,
кои Молва ожидаетъ со страхомъ и трепетомъ:
ибо мало того, что обязана, по любви сестрин-
ской, пересмотрѣть ихъ отъ конца до начала и
обратно; ея долгъ познакомить съ ними и Пу-
блику, ко торая, можешь быть, не позаботится
сама разглядывать ихъ въ колыбели. Ахъ! Кто те-
перь не издаетъ Журналовъ въ Пешербургѣ! Кто
не обмакнулъ пера въ чернилы и не писнулъ объ-
явленія! И какое чудное разпообразіе въ этихъ
варіаціяхъ одной и той же давно испертой темы:
принимается на Журналь подписка! — —

(до бутуцей середы)
Анекдоты и Замѣчанія.

— Къ старому Бригадному Командиру пришелъ
его Адъютаншъ проситься въ отпускъ по необ-
ходимымъ домашнимъ обстоятельствамъ. Гене-
рамъ былъ вспыльчивъ и на ту пору чѣмъ-то осо-

7

бепнъ разсерженъ. »Помплуйте!«—закричалъ онъ—
что вы не просились прежде? Вы знаете, сколько
распущено Офицеровъ. Ну съ ктмь же я останусь,
кто будешь дѣлать дѣло? — Ваше Превосходитель-
ство — продолжалъ Адьюшаншъ — уважьте мои се-
мейныя обстоятельства; я самъ сей часть только
узналъ о нихъ; вошь письма, полученные мною
съ почны. Миѣ непремѣнно надобноѣ хать, или
идти въ опшавку. — Генералъ еще болѣе разгоря-
чился. »Не возможно, сударь, не возможно, не льзя!«
продолжалъ онъ съ жаромъ. »Ну пошавьше вы
себя на мое мѣсто! чшобы вы сѣдѣли? Пусти-
либъ ли вы меня?... Ну извольте, сударь, я отдаю
на вашъ судъ. Стальше на мое мѣсто, вообрази-
ше, что вы Генералъ Карлъ Ивановичь, а я вашъ
Адьюшаншъ, Поручикъ Пешръ Пешровичь. Ну
вошь, я къ вамъ подходку — руки по швамъ (Гене-
ралъ все это исполнялъ на самомъ дѣлѣ); — вошь я
говорю вамъ: Ваше Превосходительство, увольте
меня въ отпускъ по крайнимъ домашнимъ обстоя-
тельствамъ.... — Извольше ѣхать, Г. Поручикъ! —
отвѣчалъ съ важностію Адьюшаншъ... Нашъ Гене-
ралъ смутился, на минуту онѣмѣлъ ошь удивленія;
но, обернувшись къ полковому писарю, хладнокров-
но сказалъ: »Напиши ему отпускъ.«

— Нѣкто просилъ начальника одной значитель-
пой администраціи дать ему мѣсто, только что
сдѣлавшееся вакантнымъ. »Я бы радъ душою для
тебя — отвѣчалъ Егъ Превосходительство — »но
не могу, мой милой: и шакъ ужъ двумь обѣщано!«

— Важный фактъ самоотверженія обпаружилъ
въ нашъ эгоистическій вѣкъ Извѣшель Московскаго

8

Телеграфа: передаемъ эту великую черту Испоріи. »Въ 1831 году, Журналъ мой,« говорилъ онъ, «хуже не бурдетъ.« И такъ признался наконецъ, что невозможнаго сдѣлашь не можетъ! —«

Изд.

## Моды.

Далекеіе Мапто. Много шьютъ Мапто изъ чернаго апла-са, съ одной или двумя пелерниками изъ цѣлнаго бархана. Сін пелеринки бываютъ различны: или дѣлиныя съ складками и обшинныя бахрамой, или гладкія вверху, а внизу вырѣзаныя зубцами, съ антласною опорочкой. Воропинки бархап-ные може вырѣзывающаєл зубцами. Парижскія модистки осо-бенно рекомендуютъ казимpropый Мапто, свѣтлозеленаго цвѣпа, съ набивными узорами; подкладка изъ бѣлаго пюша; кругомъ обшинъ може бѣднымъ плюшемъ. Верхъ собранъ, ру-кава сверху очень широкіе, а внизу узкіе; обшинки на нихъ изъ плюша. Пелеринка длиною въ половину Мапто, собран-ная и скругленная на переди.

Шляхки. Въ послѣднее время явилось въ Парижъ пеҫчи-стное множество плюшевыхъ шлянокъ; и хошія сіи плянки, по просіюшъ цѣнъ, могутъ посить вск, однакоже ихъ це менѣе употребляющій и особы высшаго топа. При велико-лѣпныхъ и дорогихъ кашемировыхъ Мапто, подобныхъ со-болами, посапѣи иногда шлянки цѣною въ 20 и 25 франковъ, или рублейъ на наши деепти. Молодыя особы пренущуще-шно употребляютъ шаковыя обѣгыя, подшінія розовымъ.

Не смотря на странныя и даже въковыя предубѣжденія моды, и-&-лько дамъ въ Парижъ заказали себѣ нарадныя плянки пебсно-голубато бархана, съ розовымъ бархапшымъ подбоеумъ, съ перьами голубыми и розовыми. Соединеніе сихъ цвѣтовъ вмѣстѣ, почиталось до сихъ поръ совершенно не-возможнымъ; по на самомъ дѣлѣ увидѣли совсемъ прошивное и пытѣ воехищаются прелесшію того, о чемъ прежде н-у-машь не рѣшались.

Нынѣшнія визинныя карточки дѣлаються à jour, т. с. слова на нихъ вырѣзывающає рѣзцомъ насквозъ, а не грави-рующаєся. Наружношіе ихъ чрезвычайно красива.

Объясненіе картинки.

Плапье изъ шелковой кисен; юрбапъ Кипайскій.

Печатьть позволѣнѣ. Москва, 1831 года, Инвара 13 дня
Ценсоръ С. Аксановъ.

МОСКВА. Въ Тиногратіи Н. Степанова, 1831.

["N 3", "1831", "МОЛВА", "НОВОЕ ПОКОЛЕНІЕ РУССКИХЪ ЖУРНАЛОВЪ.", "*(продолженіе)*", "Первое мѣсто, между новыми явленіями Пе-\nшербургской Журналистики, принадлежитъ не-\nоспоримо фениксамъ, возродившимся изъ собствен-\nнаго своего пепла, въ новыхъ формахъ, подъ\nновыми именами, съ новыми запѣями. Настоящій\nгодъ представляетъ два разительные примѣра\nшакой чудной Журнальной Палингенезіи, кошо-\nрая досшойна былабъ найти своего Боннета.", "I. Славяниń—сей суровый и грозный Рогдай на-\nшей Журналистики, страшилище Сѣверной Пѣлы\nи Московскаго Телеграфа, бичь Исторіі Русска-\nго Народа—отрѣшилъ отшъ могучихъ раменъ сво-\nихъ шуль и щишъ, свергъ шеломъ, обрилъ бороду\nи — изъ сжашой осьмушечной кольчуги, распах-\nнувшись широкимъ перазрѣзаннымъ листомъ à la\ndiable m' emporte—является, окруженный людямъ,\nсlichами, играли и всякой вслѣдующей, подъ име-\nнемъ Литературныхъ Прибавленій къ Русколу\nИнвалиду!!!.. «Дѣдушка, что ты?» говорила не-\nопышная молодежь, чистая объявленіе.—,Къ лицу\nли шебѣ такое неглиже, къ лѣшамъ ли такое мо-\nлодечество...« Но искушенная опытами прозорли-\nвость, приучившаяся къ спокойному философиче-\nскому созерцанню журнальной коловрашности, по-\nкачивала только головой, улыбалась тихо, и ожи-\nдала безъ удивлѣнія старинного знакомства въ:ю»\n\n\n\n\n\n\n\n\n\n\n\n\n

2

вомъ уборѣ. Она поняла въ ту же пору, что это
превраїцепіе есть новая страшагема—новая хиш-
рось шойже геніальной тацтики, кошорая умѣ-
ла въ Славянинѣ придать военному искุству
литературную прелесть и поставишь литера-
туру на военную ногу. Безъ сомлѣнія, проница-
тельный Мальборюгъ нашей Курпалистники уви-
дѣль, что при настоящемъ положеніи дѣль не
удобно дѣйствовать правильными маневрами
и тяжелымъ оружіемъ: почему и рѣшился—
паршизапски наѣздничать. Въ незабвенную оте-
чесвеннную войну, наши удалые герои отращи-
вали бороды и переодѣвались въ зипупы, чтобы
врѣзываться и рѣзать непріятелей: Славянинъ
поступилъ съ собою противнымъ образомъ—но
для пѣхъ же цѣлей, по тѣмъ же побужденіямъ. И
шакъ—да успокоятся враги журпальнаго міра!
Литературныя Прибавленія

Не измѣпляшъ, не измѣнялѣ,
Пріявъ геройство съ кровью!
Придупѣ, увидѣлѣ, побѣдилѣ—
Не бомбами, а дробью!
Листъ каждый будетъ Сыплянікъ!
Онъ не знаюшъ сніру...
Оніегества смірися Сынѣ!
Ні горе Телеграфу!...

II. Колокольчикъ. Динѣ! динѣ! динѣ! Декоратіи
перемѣняються... чудное зрѣлище!...

Програждна мчшіся удалал
Вдоль по дорогѣ боевой —
И Колокольчикъ — даръ Валдая —
Звѣнинъ уныло падъ дугой...

Кіто бы подумать, чтобъ этошъ журнальный тре-
звопъ могъ подняться съ безмолнвнаго пустыря
Карманной Книжки, пихомолкомъ пробиравшей-
ся доселѣ къ пріютному мѣсту своего назначе-

3

нія?... Но чего не дѣлаешь усердіе и ревпоссть къ
отечественной Словесности! — Г. Олину пока-
залось, что Литерашура наша находился —
(наше мѣсто свято)! — на краю гибели... Мож-
но ли было остававшься равподушнымъ?... И вотъ
онъ, Г. Олинѣ, пригласивъ въ шоварищи Г.
Никонова, извѣстнаго (ему Г. Олину) писателя,
оставляешь недокончаннымъ прошлогоднее изданіе
Карманной Книжки—(до того ли уже?)—и прини-
мается звонить по два раза въ недѣлю, дабы раз-
будишь литературныхъ Эпименидовъ нашего вре-
мени и созвашь на помощь гибнущей Словесно-
сти... Вставайте православные!... Чшо звонъ сей
будешь продолжаться безъ умолку, въ теченіе
года, за шо ручаются: испытанное во многихъ
журнальныхъ предпріятіяхъ рвеніе самаго Г. Оли-
на и—какъ гласить объявленіе—независимое со-
стояніе Г. Никонова, его сотрудника. Послѣд-
ній документъ имѣетъ особенную важность: ибо
въ сіи послѣдніе вѣки — угрожаемые ежечасно
преставленіемъ всего журнальнаго свѣта—пол-
ный карманъ столь же необходимъ для Курна-
листа, издающаго и не Карманную Книжку,
какъ полная чернильница и полное усердіе. Мол-
ва напрягаетъ давно уже слухъ свой, чтобы
изловить первые звуки, имѣющіе раздаться опъ
новаго Колокольтика сіпранъ сѣверныхъ. Чшо-
шо будешь! что-шо будешь!...

(стапетъ еще на середу)

ЛИТЕРАТУРНЫЕ СЛУХИ.

— Юрій Милославскій, романтігеское пред-
ставленіе, сочиненное извѣстнымъ нашимъ пи-
сателемъ Княземъ А. А. Шаховскиль и имѣвшее

4

большой усѣхъ на Петербургскомъ Театрѣ,
гомовился къ представленію здѣсь, вскорѣ по ом-
крышіи Театра, для бенефиса Г. Шепкина. Стран-
ное спеченіе! И въ Германіи, уже знакомой съ
Романомъ Юріемъ Милославскильб, по переводу
Г. Геринга, напечатанному въ Лейпцигѣ, иѣ-
кто составляемъ изъ него также чю-ю для
Театра. Почему Выжигинб, оригинальный нашъ
Ромацъ, переведенный также на всѣ языки, не
переносится по сю пору на сцену? Изъ него,
казалось бы, можно кой чѣмъ поживиться!

— Слышно, что скоро выдешъ собраніе пѣсень
покойнаго А. О. Мерзлякова, издаваемое квиго-
продавцемъ Салаевыльб. Это будетъ находка для
нашей Лишерашуры!

— Предисловіе, объщанное къ полнолу собра-
нію сотиненій Фон-Визина, изданному шѣмъ же
Салаевыльб, и долженствующее, по раҫказамъ, со-
держать въ себѣ взглядѣ на состояніе Русской Ли-
тературы во времена Фон-Визина, должно вы-
йни также скорө. Такое превращеніе предисловія
въ послѣсловіе очень странно: шѣмъ болѣе, что-
почленный Авторъ его по сю пору исправлялъ
постоянно и безъ упущеній должность Литера-
турнаго Церемоніймейстера.

— Перый листъ третьяго тома Исторіи
Русскаго Народа, по увѣрепію, очевидцевъ, уже
опечатанъ.

ГАСТРОНОМИЧЕСКАЯ ПРОГУЛКА ВЪ ПАЛЕ-РОЯЛѣ.

Походить по Пале-Роялю — этому средоточію
Парижа, составляемому городъ въ городѣ (sta-
lium in statu) — есть уже сибаринское лакочешво.
Такъ описывающіе это святилище бкуса само-

5

видцы, кошорымъ, вѣроятно, веякой изъ насъ
позавидуешь.

,,И такъ мы въ Пале-Роялѣ! По обѣимъasco-
ронамъ, на право и на лѣво, остаются за нами
славныя респорациі Гриньюна и Де-Виктора,
коихъ залы въ 6 часовъ по полудни привлекающь
многочисленное и обширное общество лакомокъ.
Г. Жюло мѣшаетъ нашей прогулкѣ: непре-
мѣнно надобно оставить его миленькихъ пирож-
ковъ. Наконецъ вошь и двери Г. Вери!

Г. Вери по справедливости заслуживаетъ па-
званіе Патріарха Рестораторовъ. Его имя прі-
обрѣло Европейскую навѣстно-шь, а искусство
угощать и гошовить обы прославляется ошь
одіого полюса до другаго. Но обширная слава
сія не могла сохранить ему той народности, ко-
шорою онъ наслаждался прежде. Его великолѣп-
ныя госшипныя навѣщаются только немногими
привычными посѣшителями. Впрочемъ, кухня Г.
Вери также хороша, какъ и прежде, особенно
вина его превосходны. Но—кто въ состояніи пре-
побѣдить пришовливоссть судьбы? Толпа стремит-
ся къ другимъ счаспливцамъ и накрышные сто-
лы остаются пусными.

Сосѣдственный съ Г. Вери, старший Шат-
скій кофейный домъ, послѣ многоразличныхъ по-
шрусеній судьбы и случая, взошелъ наконецъ на
степень любимыхъ Парижскихъ кофейныхъ. Г.
Вефурѣ снова привлекъ къ себѣ полную и, наживъ,
порядочное имѣніе, продаль заведеніе свое, вмѣ-
стѣ съ многочисленными посѣшителями, Г-н/ Бу-
сье. Сей достойный наслѣдникъ, унапребилъ всѣ
усія, чюбы сѣдань нечувствительною для

6

публики потерю своего счастливаго предшественника; и должно признаться, что это удалось ему.

Шатрскій кофейный домъ преимущественно славенъ завтраками. Нигдѣ не найдешь лучшаго рагу или фрикасе изъ цыпленка à la Marengo. Вино вообще прекрасно, кромѣ Бордосскаго, Шампанскаго и еще кой какихъ изъ Южной Франціи, кои моглибъ быть получше. Госшинья этаго дома въ 5 часовъ наноллены обѣдающими. Въ сіе время горячія кушанья бываютъ тамъ довольно сносны; но большею частію пѣсколько переварены. Рыба и дичь отличной свѣжесши. Однимъ словомъ, Шатрскій кофейный домъ, не будучи знаменitosю рестораціею, есть однако шакое мѣсто, гдѣ можно пообѣдать и сытно и вкусно и дешево.

(продолженіе следующіе)

## РАЗНЫЯ ИЗВѣСТІЯ.

— Въ одной Англійской газетѣ напечатано было недавно слѣдующее объявленіе: »Продающіеся: обезьяна, попугай, двѣ охопничьи собаки и кошка. Звѣри сіи принадлежашь одной дамѣ, которая на дняхъ выходишь за мужъ, с.ѣдовашельно въ нихъ больше уже не нуждается.«

— Г. Фрели, извѣстный въ Парижѣ живописецъ, изобрѣлъ инструментъ, посрѣдствомъ кошорагъ, въ пять минутъ, переносивъ на подолѣ черты лица съ величайшего точностію. Это новое открытие должно обрадовать нерепѣливыхъ, кои скучали длишными засѣданіями, требовавшимися доселѣ при спирѣ портретовъ.

— Графиня Росси, иначе дѣвица Зонтагъ, не есть первая и единственная пѣвица, которая, пос.ѣ перемѣны своего званія, продолжала давать

7

концерты подъ прежнимъ своимъ именемъ. Зnamенитая пѣвица Калпорезе, напримѣръ, была уже несколько лѣшъ женою Князя Джустиниани, когда пѣла въ Парижѣ и Лондонѣ, поопому болѣе, что домашнее положеніе дѣлъ ея супруга было не изъ блиспательныхъ. Впрочемъ, Графъ Росси находился пынѣ въ Гагѣ, въ качествѣ посланиника Короля Сардинскаго; и его зnamенитая супруга отправляется шеперь къ пему, послѣ своего лебединаго пѣнія въ Гамбургѣ.

— Недавно въ Парижѣ происходила продажа Королевскаго погреба. Сшеченіе народа было необыкновенное: ибо всѣмъ—даже и не питущимъ—хочѣлось отвѣдать изъ буфеша Королевскаго. Говорятъ, что между 7000 бушылокъ, поступившихъ въ продажу, оказались древности, возбудившія умилившее благоговѣніе вакханальныхъ археологовъ и подавшія поводъ къ глубокимъ историческимъ соображеніямъ. Тамъ нашлось несколько Токайскаго, подареннаго Императоромъ Австрийскимъ Наполеону, при взятіи Вѣны. Длинногорлыя бутылки съ Констанскильб—были шѣ самыя, кой изъ потребовъ Сшатгудера, за 50 лѣшъ, перепесены трофедми во Францію. Старый Семуваль подарешь былъ по заключеніи Бадахозскаго мира, Королевою Порф гальскою, манерью Дона Мигуеля—Люкіану Бонапарше, могдашнему Посланнику Французской Республики. Наконецъ—къ довершенію зрѣлища—двѣ полубутылки Сиракузскаго Мускателя, какъ бы нѣкимъ чудомъ, сохранились съ 1750, безмолвными и вмѣстѣ краснорѣчивыми памятниками блаженныхъ временъ Маркизы Помпадуръ, пережившими столько царствъ и столько переворотовъ.

Изд.

8

МОДЫ.

Парижскіль Моды. Наблюдатели модъ и купцы жалюзно с
на недостанокъ модныхъ всейкой въ Парижъ. Въ магазинахъ,
дослѣді поспѣянно блиспашетельныхъ и великолѣнныхъ, къ нes
всѣрѣ чаете почти никакихъ новыхъ предшешовъ роскошн и
богатѣ шва. Торговля падаетъ, и сѣдеа сыскивается покупки
на самое необходимое.

Изъ мастерій въ особенномъ употребленіи: апласть, бар-
хапъ, репсь, мериносъ и пѣкошорыя дружія. Болѣе употреби-
пельныя цвѣтна супы: розовый, зеленый (колибри) и жел-
шый. Въ большой нарядъ предпочитается апласть.

Апластьныя шляшки очень просшы. и по большой части од-
ного цвѣта. Замѣчають: съли шляшки двухъ цвѣповъ, то лен-
пы, перья и завлзки всегда иного цвѣта, какимъ подшипы по-
ля. Видѣли полунарядныя бархатныя шляшки безъ банпювъ, съ
одѣшні я только завязками: онѣ показались весьма недурными.

Цвѣтны нослѣтъ юлько на чепцахъ; на шлянкахъ ихъ со-
всѣмъ не видно.

Экрани дѣлають изъ разныхъ мастерій, на коихъ вышила-
ють ландшафты и разноцветные букеты.

Лондонскій моды. Тогда какъ въ Парижѣ всѣ ропшутъ па
упадокъ пiorговли и недостапокъ въ деньгахъ, жипели Лон-
дона, разумѣется высшаго крѣга, живутъ совѣсѣмъ въ другой
и большее primary сферъ. Ничтутъ, чѣнок никогда еще зимныя
моды въ Англии не были такъ причины времени и; sp
великолѣнны; какъ теперь. Манью нослѣтъ во время прому-
локъ; шьютъ ихъ изъ гроднанапля и обшивають мѣхами. Пе-
леринки и ворошпички очень длинны; капоры для гулянья
обыкновенно весьма просты; по сдѣланные на мастеръ Фраі-
цузскихъ шлапокъ капошовъ предпочитаўся другимъ. Бар-
хатные шьются съ большимъ бархатнымъ бантомъ па боку.
Апластьные омѣдѣ, львають и подшивають бархатомъ. Въ боль-
номъ употребленіи черные чепчики; па гуляньяхъ и ирогул-
кахъ дружныхъ вовсе не видно.

Объясненіе картинки.

Плашше бархатное съ высокимъ ворошомъ, боа и мухіпа
изъ соболі. Шлянка цѣннаго бархата, съ газовыми лен-
пами.

Печашань позволилcся. Москва, 1831 года, Июваря 20 дил.
Ценсоръ С. Аксаковъ.

МОСКВА. Въ Типографіі Н. Степанович, 1831.

N 4

1831

МОЛВА

ФИЛОСОФИЧЕСКІЯ РАЗМЫШЛЕНІЯ О БУЛАВКѣ.

Не льзя довольно нажаловашься на сухость
Исторіи. Въ ней только и видишь, что героевъ,
кошорые губяшь другъ друга, или царей, кошо-
рые слѣдующь другъ за другомь. Немногіе испо-
рики поняли свое искусство и нашли тайну при-
влекать вниманіе занимательностью подробно-
стей. Сколько изобрѣшеній, произведшихъ великія
перемѣны въ общесшѣ, пренебрежены брюзги-
вою ученостью и не удоспоены воспоминанія, не
только изслѣдованія! Между ними неоспоримо
принадлежитъ важное мѣсто — булавкѣ!...

Эпоха изобрѣшенія булавокъ не опредѣлена
точно исторіей: но есть признаки весьма вѣр-
ные и памятники почти непреложные, по коимъ
можно доходить до ней. Пока мы видимъ наро-
ды, окушанные однимъ кускомъ полотна или сук-
на, въ широкихъ хламидахъ, застегивающихся
пřяжкою или пуговицею, до шѣхъ поръ смѣло мо-
жемъ утверждать, что сіи варвары не наслажда-
лись еще благодѣяніями булавки. Тогда не было
никакого другаго средства отличиться отъ сво-
ихъ сверстниковъ, кромѣ числоты, цвѣта или
тонкости матеріи. Алкивіадъ принужденъ былъ
мѣнять каждый день манеру носить хищнь
свой. Модѣ нечего было дѣлать въ сіи варвар-
скія времена: она есть дочь булавки!

Какъ скоро булавка была изобрѣтена, одежда
должна была раздѣлизься на нѣсколько частей,
ею соединяемыхъ. Чѣмъ болѣе умножались сіи
части, шѣмъ болѣе распространялось и совер-
шенствовалось изобрѣшеніе. Вѣкъ бантобѣ, бры-

2

жей, дымокъ, былъ неоспоримо торжествомъ ея.

Подраздѣленіе частей и разнообразіе ихъ взаимнаго отношія естественно должно было увեличить число снарядовъ туалета. Удобство, съ каковымъ можно мѣнять и измѣнять ихъ, подавало поводъ къ важнымъ и значительнымъ переворотамъ. Самыя матеріи сдѣлались эфиріѣе. Такимъ образомъ булавка произвела совершенную ревелюцію въ мірѣ. Ея открытіе можно упседобить открытію компаса. Оно было даже пислѣе для Европы: ибо возбудило ея промышленность, умножило въ ней художниковъ и пакопецъ вручило ей скипетръ первенства надъ всѣмъ земнымъ шаромъ, который ничто доселѣ исторгнуть не можешь! Если справедливо, что булавка принесена изъ Крестовыхъ Походовъ; то благогодѣяніе не слишкомъ еще дорого куплено, и Европа, можешь быть, ему обязана освобожденіемъ отъ феодализма. Нѣтъ сомнѣнія, что первыя булавки были рабочаны въ городскихъ посадахъ; что ихъ польза и важность были пестигнуты нѣкошорыми высокими дамами, кошорыя постепенно давали нѣкошорымъ изъ рабовъ своихъ свободу, для усерднѣйшаго содѣйствія ихъ украшенію; что пепостоянство и перемѣчивость модъ непримѣшно увеличили число художниковъ и горожанъ; что дамы скоро соскучились довѣрять высокія тайны своего наряда неповоротливой челяди замка; и что такимъ образомъ булавка, распустила нѣсколько петлей феодальнаго узничества или, по крайней мѣрѣ, ускорила распространеніе торговыхъ сношеній и упрочила владычество вкуса, коимъ держится и движется настоящее общество. До шѣхъ поръ

3

не было ни шляпокъ, ни кружевъ, ни плапьевъ—
первыхъ основаній косметическаго благоденствія
народовъ. Булавка начала нашу образованность;
нашу силу, нашу славу: и слава сія полько въ
ней можешь кончиться.

(какъ обыкновенно въ упенъихъ статьяхъ: продолженіе впредь)

НОВОЕ ПОКОЛЕНІЕ РУССКИХЪ ЖУРНАЛОВЪ.

(продолженіе)

Теперь слѣдующъ собственно носости, умно-
жившія, по послѣдней ревизіи, журпальное паро-
донаселеніе сѣверной нашей столицы. Ихъ такъ
много, такъ много, что сердце невольно содро-
гается. Станешь ли у насъ литературной про-
визіи на воскормленіе такой обузы? Запасные
магазейны ежегодно опусшошаются Альмапаха-
ми. Что будешь дѣлать? Не пришлось бы заво-
дить литературнаго Приказа Общественнаго При-
зрѣнія и при немъ Журнальной богадѣльни?...

I. С. П. Бургскій Вѣстникъ, Журналъ Словесно-
сти, Театра, Новостей и Музыки, издаваемый
Е. Аладьинымъ. По объявленію, Журналъ сей из-
дается со 2 Января 1831 года, и слѣдовашель-
но, если Богъ грѣхамъ потерпитъ, будетъ про-
должаться, нынѣшній годъ, только 364 дня. Не
смотря на сію потерю одного дня, онъ соспо-
ять будетъ, полнымъ счепомъ, изъ 104 книжекъ.
Издашель говоришъ, что онъ не объщаетъ лино-
гаго въ объявленіи — и хорошо дѣлаешь! Нынѣ
особенно, чѣмъ когда либо, имѣешь всю силу Рус-
ская пословица: не слыли журавля въ небѣ, дай
синицу еб руки! А журавль-то С. П. Бургскаго
Вѣстника чупь ли не въ небѣ? Въ первыхъ
двухъ книжкахъ своихъ—кои однѣ еще пока вы-
шли—дебюшируешъ онъ Исполинскими Горали

4

О. М. Соловьева. Эти же самыя горы, въ тоже самое время, возвышаюшь величественное свое шѣмя изъ Литературной Газеты!!! Издатель Вѣстника, говоришь, что опъ для пользы Русской литературы, умалчиваетъ о пригинѣ та- кого чуднаго дупликаша. Молва охочно вѣришь тому; и для чести Русской литератауры сама не распространяется болѣе.

II. Журналъ иностранный словесности и изящныхъ художествъ, издаваемый Платонолъ Волковымъ. Въ объявленіи—(ибо пока одно объявленіе только дошло до Москвы)—издашель добровольно позволяемъ себѣ надѣяться, что Журналъ сей не будетъ излишнимъ въ области нашей Журналистики. Это можешь быть и правда! Но въ самомъ Журналѣ-шо не будешь ли чего лишняго?... Сшолько Журналовъ уже взялось угощать публику всѣми лакомствами, копiosa такъ подробно и краснорѣчиво описаны въ ирограммѣ Ж. И. С и И. Х. Одинъ Сынъ Отечества и Колп. взялся поспавляшь на весь годъ и Изящную Словесность и Иностранныю Словесность и Русскую Словесность! Развѣ не будешь ли интересно отдѣленіе: о любопытнѣйшихъ событіяхъ, слушающихся въ моральнолѣ и въ физитескомъ лірѣ по тасти общежитія и народной дѣятельности. Гг. подписавшимся на сей Журналъ въ вознагражденіе будешь еще раздаваться безденежно и другой, подъ названіемъ Эхо! Это—судя по объявленію — должно быть миніатурное повтореніе того, что Журналъ будешь представлять въ большемъ размѣрѣ — именно эхо, ошголосокъ, зыкъ!... Такое радушіе издашеля къ публикѣ, въ наши времена эгоизма,

5

удивительно!... Один только безкорыстіе издания Свєвернаго Меркурія, обязавшагося выдавать свой Журналъ двумя экземплярами — листами и переплетенною книгою—можешь съ нимъ соперничать. Желательнобъ было только знать, безденежно ли будuppъ раздаваться обершки на сіи оба Курнала?... Молва не можешь упаишь отъ своихъ читателей еще того, что ей сдается видать въ Ж. И. С. и И. Х. съ Эхолъ—свой собственный образъ. Это какъ будто копія Телескопа съ Молвою! Но она, краснѣясь, уступаешь своему двойнику пальму безкорыстія: ибо раздается при Телескопѣ не безденежно, какъ должно и какъ будетъ когда нибудь раздаваться Эхо!...

(въ середу авось кончится)

ЖУРНАЛЬНЫЯ ОТМѣТКИ.

Молва, по болтливости своей и простосердечию, вѣчно проговорился предъ своими читателями, если замѣпить гдѣ нибудь и что нибудь хорошее или дурпое. Нынче у ней на сердцѣ хорошее. Въ Свєверной Пгелѣ, кошорая, превращившись съ 1-го Января въ ежедневную вѣстовощицу, доставляешь публикѣ, если не всегда пользу, за то всегда забаву и удовольствіе, попѣщена превосходная стастья о предохраненіи людей отъ ознобленія. Почтенный Авторъ, Г. Докторъ Виттѣ, для сосставленія и обнародованія сего сочиненія весьма удачно выбравшій мѣсяцъ Январь, яко холоднѣйшій, расположилъ систематически свою Филиппику прошивъ мороза и медицинскіе совѣты отъ замерзанія предлагаешь по пупкшамъ. Вошь важнѣйшія изъ пихъ: когда ѣдешь въ дорогу зимою, то запасайся шубою, (а одѣвашь можно ее, Г. Докторъ?), шеллыми чул-

6

ками, кеньгами, если нѣшь шубы, то полушубкомъ; не ходи съ холода въ теплую комнату, а вели прежде опкрыть шрубу въ печкахъ, и проч. Когда человѣкъ замерзнетъ, то должно его оттирать снѣгомъ, а какъ поступашь по приведеніи его въ чувство, о томъ, говоришь Докторъ, извѣстно всякому Лѣкарю. Читатели видятъ, что сташья Г. Витта великой важности и заключаетъ въ себѣ опкрытіе шакихъ средствъ прошивъ замерзанія, кошорыя до сихъ поръ были непроницаемою тайною для насъ Русскихъ, хотя мы съ колыбели нашей боремся съ морозомъ. Молва завидуетъ Пгелѣ въ славѣ распространенія столь общеполезныхъ свѣденій, и, желая хоть скольконибудь соревновать ей въ этомъ случаѣ, предлагаетъ съ своей спорены вѣрный способъ укрыться отъ вліянія большаго лѣшняго зноя. 1). Бхавши, напримѣръ, въ Юлѣ мѣсяцѣ въ дорогу, не нужно запасаться шубой, а тѣмъ меньше надѣвашь ее. 2). Старашься быть въ тѣни; и если можно паходиться въ комнатѣ высокой и просшорной, то предпочтать это сидѣнью на солпѣ подъ открытымъ небомъ. 3). Хорошо прохладиться водою, еще лучше лимонадомъ и. п. 4). Если же все таки васъ зной захвалишь и вы отъ него пострадаешь; то какъ поступашь въ такомъ случаѣ, о томъ извѣстно всякому Лѣкарю. Молва надѣется, что Сѣверная Пгела хотя изъ учиповости, этому прошиваядію отъ зноя, дастъ такое же распространеніе въ публикѣ, какъ своему отъ замерзанія. Гдѣ идешь дѣло объ общей пользѣ, тамъ должно взаимно помогать другъ другу.

— Хорошо имѣть друзей вѣрныхъ, но еще луч-

7

ше друзей безпристрастныхъ и нѣжно-вниматель-
ныхъ. Такое счастіе есть удѣлъ Издателя Мо-
сковскаго Телеграфа—этого Оресша среди без-
численнаго мпожества Литературныхъ Пиладовъ.
Въ 1-мъ Н, его журнала на сей годъ передается
потомству умилишельная черта таковой нели-
цепріятной дружбы одного изъ нашихъ почлен-
ныхъ членыхъ, который, посылая къ нему под-
линное письмо Императора Петра Великаго — (до-
кументъ, какихъ къ счастію Россіи, мы знаемъ
тысячи!)—проситъ его, какъ Историка, въ концѣ
особо приложеннойъ записки, »не забыть объ ономъ,
говоря о Петрѣ.« Какое невыразимо наивне
qui pro quo! Будучи доказательствомъ дружбы
внимательно безпристрашной, оно вмѣстѣ съ
тѣмъ даетъ шонко замѣшить публикѣ, сколь важ-
ны настоящія и предстоящія обязанносши Исто-
рика Русскаго Народа! Въ самомъ дѣлѣ, о Петрѣ
придается говорить не прежде Х тома исторіи;
а до эшаго вожделѣннаго шома Богъ знаетъ сколь-
ко еще времени—и Богъ знаетъ сколько рабошы
неупомимому Историку. Не мудрено конечно по-
забыться: и тѣмъ драгоцѣннѣ голосъ бодрству-
ющей дружбы, предостерегающій такъ заблаго-
временно геній отъ угрожающей ему дремоты.

## МОДЫ.

Мода не позволяетъ украшать платья высокими и пыщ-
ными оздѣлками; и попому шитье шелкомъ вгладъ исключи-
тельно предпочитается въ обыкновенномъ платьѣ: для наряд-
наго же необходимо легкое пинцѣе золотомъ или серебромъ на
крепѣ или шюльѣ. Въ такомъ случаѣ букеты цвѣтковъ, гир-
ланда, могутъ придать платью особенность прелеспѣь. Въ ши-
тѣвѣ на прим. золото шусклое и свѣтлое на бѣломъ крепѣ;
сцербро на розовомъ шюльѣ. Присоедините къ сему украшения
изъ драгоцѣнныхъ каменьевъ, вещи, перья и проч.... Все сіе
вмѣстѣ далеко оставитъ за собою проспое платье безъ от-
дѣлки и черепаховой гребень въ волосахъ.

8

Платья. Бархапшыя платья всегда безъ опѣдіялокъ визу, и шьюшся иногда для полу-паряда или пеглиже, съ гладкими синиками; передъ шакже гладкій, съ апласными омворотами, кошорыя заспегиваются на внутренней спорошь пришипыми пуговицами. Сия омворошы на платьѣ визу широки и суживаются постепенно до самаго кушака, тѣ они оканчиваются мыскомъ на подобіе амазонскаго платья. Эшопъ косніювѣ весіма красивъ и вообще нравится, особливо, если на черномъ бархапшь голубые омворошы. Обшивка рука-вовъ ширишою въ при пальца.

Для вечерихъ платьевъ, нарядныхъ апласенныхъ или шелковыхъ, болѣе упошребимыеные фасоны: въ сборкахъ (à draperies) или Seignés. — Платья съ гладкими лифами, обшипыя блондоюю махшівѣю или двумя радами гладкаго шюлл чрезвычайно красивы. Рукава у чехловъ апласовые или шафляные, не поддерживаются уже болѣе шапкъ пазываемыми шарами (ballons), но дѣлающі ихъ на манеръ берепювъ (eh berets), съ складками, кошорыя весьма искусно располагаются съ верху въ одну, а съ шлу въ другую прошивную сторону.

Видѣли креповое платье, у копіораго сверхъ рубца была нашипіа гирлянда изъ искусивенныхъ цвѣтовъ, очень нѣжныхъ и очень легкихъ. Не многіе цвѣшы были величшою въ три пальца.

Шлапки болѣе носілъ апласныя, цвѣтовъ небесно-голубаго, розовало и ликловаго. Онъ весьма ироспы: посреди тулы одинъ бапшь и больше ничего.

Полынъ парядъ. Неслиже: платье изъ чернаго апласа, лифъ гладкій, высокій, маленькій чепырех-угольный отложный воротникъ. Розовая плюшевая пляшка съ однимъ бапшомъ. Ман-по изъ Английской шерпіяной манерія, на подобіе пляша, цвѣту пунцоваго съ чернымъ. Боа изъ купицы, бошишки на мѣху.

Полупарядъ для вегсра. Платье апласное съ высокимъ воропомъ, закрыпое на исреди, съ бархапшымъ омворошомъ. Маленькій отложный чепырех-угольный воропникъ изъ бархата, обшипій узкою блондою, какъ и омворошь. Чепчикъ блондовый, съ нѣжными гіаціптами.

Объясненіе картинки.

На дамъ съ правой стороны: платье изъ гладкаго Фран-пускаго кашемира; берешь изъ фулла, передникъ изъ поло-сапіато гроденапла. На другой, платье шелковое, шляшка бар-хапшая.

При сс. ль Н. пригожено грезвыкайное прибавленіе.

Печапшать позволѣел. Москва, 1831 года, Июваря 27 дія-  
Ценсоръ С. Аксаковъ.

МОСКВА. Въ Типограліи Н. Сзгіліпова, 1831.

ЧРЕЗВЫЧАЙНОЕ ПРИБАВЛЕНІЕ
КЪ МОЛВЪ.

Спѣшимъ довести до свѣденія нашихъ чиште-
лей сію минушу полученное нами прелюбопы-
тнѣйшее извѣстіе о новомъ, безъ сомнѣнія, важ-
номъ твореніи, имѣющемъ въ непродолжишель-
номъ времени украсить собою нашу Литера-
туру. Переписывается безоспановочно на бѣло:

МАРФА ИВАНОВНА ВЫЖИМКИНА,

совершенно новый, Нравоописательно-Сатириче-
скій, Географическо-Историческій и Прозаико-По-
эшическій Романъ XIX вѣка. Чистая неоднократно
въ Сѣверной Пчелѣ, что Публику нашу весьма за-
нимающъ разсказы Ивана Ивановича Выжигина,
что скоро появился на позорище міра новорожден-
ный Пещръ Ивановичь Выжигинъ, и сличая съ
разсказами перваго записки о собственныхъ сво-
ихъ приключеніяхъ и наблюденіяхъ, Марфа Ива-
новна Выжимкина рѣшилась наконецъ обнародо-
вать оныя записки (исчинный Романъ!), въ пвер-
дой увѣренносши, что онъ будушъ не менѣе зани-
мательны, и еще болѣе добротны. И пакъ сей
Романъ раздѣляется на три части: 1) Просто-
Романитеская, до Французской кампаніи, 2) Историтески-Романитеская, во время Фран-
цузской кампаніи 3). Романитески-Сатиритеская,
послѣ Французской кампаніи. При каждой части
будешь приложенъ портрешъ Марфы Ивановны Вы-
жимкиной, снятые: одинъ во времена ребячества,

другой во время Французской войны—(прекрас-
нымъ Вѣнскимъ художникомъ)—въ самомъ цвѣшу
ея жизни, трешій, послѣ войны подъ спароссть.
Образчики Романа на показъ Публикѣ напечашающ-
ся въ повременныхъ изданіяхъ; образцы Типограф-
ской работы и портрешы будушъ за стеклами
выставлены въ книжныхъ лавкахъ. — Подписная
цѣна за всѣ три шома, на бѣлой бумагѣ и
въ цвѣтной оберткѣ — молько 5 рублей. — Поч-
менныя имена подписчиковъ напечашающихся не въ
концѣ послѣдней, а въ началѣ первой часши, по-
чему и будешь она необыкновенно шолсша и за-
нимашельна. — Будучи страхъ какъ озабочена дру-
гаго рода заняшіями, М. И. Выжимкина поручи-
ла изданіе сего романа Г. Анемподисшу Щупаль-
цѣ, человѣку съ необыкновеннымъ кришческимъ
чушьемъ и рѣдкимъ лишературнымъ досужствомъ.
Жительшво имѣшь опъ Щупальце на Зацѣпѣ.

Января 27.

1831.

5

1831

МОЛВА

КУПЛЕТЫ МОДНОЙ ТОРГОВКИ.

(изъ Невпесты Скриба)

Боже мой! что заботь,

Что трудовъ, что хлопонъ —

Модной быль и швесь и порговкой!

Угождай на всѣхъ вдругъ,

На дѣвицъ, на спарухъ:

Всѣ спѣшашь въ магазинъ за обповкой.

»Et ma robe! est-elle faite?

Не хорошъ никинѣтъ! у—

— „Это что за букетъ?

Что за вкусъ, что за цѣнѣтъ?“ —

— „Вопѣтъ иззадъ вамъ корсетъ:

Вамы въ немъ вовсе нѣтъ!“

Я божусь, намъ швеямъ

Ошь дѣвицъ и отшь дамъ,

Никогда ни на часъ нѣтъ покою!

Боже мой! Боже мой!

Всѣ хошąть до одной,

Цѣлый вѣкъ восхищапіь красоюю!

Ну, прошу разсудить:

Можно вѣкъ милой бытнѣ?

Той вся цѣлъ хорошасть,

Эшой цѣлъ молодѣсть:

Такъ сказасть, скучь сердца — всѣ желаемъ!

Тѣ друзьямъ, штѣ мужмъ...

Но по счастью къ намъ

Для мужьевъ мешше всѣхъ иранзжаютъ!

,Щегольской мой уборъ

Обратитъ друга взоръ!“ —

— „Я его удивлю,

Если токъ приколю!“ —

— „Знаю я напередъ,

Что ко ми плюшь пойдемъ!“ —

2

Что рѣчей! что заботь!
Что трудовъ! Что хлопотъ!
Дамскій полъ не дастъ мпѣ покою!...
Боже мой! Боже мой!
Всѣ хоилять до одной
Цѣлый вѣкъ восхищать красотою!
Ну, прошу разсудить:
Можнож вѣкъ милой бытъ?...

А.

ФИЛОСОФИЧЕСКІЯ РАЗМЫШЛЕША О БУЛАВКѣ.

(окончаніе)

Но разсматривая нравственную пользу булавки, еще болѣе найдем мы причинъ благословлять сіе важное изобрѣшеніе. Если артиллерія, своимъ открытіемъ, произвела вдругъ совершенный переворотъ въ военномъ искусствѣ, то булавка не меньше имѣла вліянія на судьбу туалета.

Когда пробѣгаешь взорами древнюю Исторію, изумляешься невольно причинамъ, отъ кошорыхъ зависѣли великія произшествія, чудные подвиги, славныя побѣды и грозныя пошрясенія, измѣнявшія лице земли. Часто они были обязаны своимъ шумнымъ существованіемъ — скромнымъ, но полезнымъ изобрѣшеніямъ, укрывающимся до нынѣ въ унизишельной неизвѣстности. Нѣтъ сомнѣнія, что Римъ не былъ бы никогда шѣмъ, чѣмъ онъ былъ, еслибъ остался подъ игомъ Тарквиніевъ. Ему не имѣть бы тогда ни той строгости правовъ, ни того воинственнаго эншузіазма, кошорый, одушевляясь побѣдами къ побѣдамъ, пріобрѣлъ ему наконецъ всемірное владычество! Седмихолмная столица міра осталась бы Ромуловой деревушкою и, можешь бышь, лобызала бъ оковы, возло-

3

ЖЕННЫЯ НА НЕЕ ОДНИМЪ ИЗЪ СОСТДНИХЪ НАРОДОВЪ, КОИ
ПОСЛЪ ДОМОГАЛЫСЬ, КАКЪ ВЫСОЧАЙШЕЙ ЧЕСТЫ, ПРАВА
ЧИСЛИТЬСЯ ЕЯ МЪЩАПАМИ. ОЧЕНЬ ХОРОШО! НО—РЕСПУБ-
ЛИКА РИМСКАЯ НИКОГДА БЫ НЕ СУЩЕСТВОВАЛА, ЕСЛИБЪ
ЛУКРЕЦІЯ НЕ БЫЛА ЗАХВАЧЕНА НОЧЬЮ, ВЪ СВОЕЙ СПАЛЬ-
НЬ, ПОВЪСОЙ СЕКСТОМЪ, КОТОРОМУ НИЧЕГО НЕ СТОИЛО
ПРИПОДНЯТЬ ТИХОНЬКО ДРЯННУЮ ДЕРЕВЯННУЮ ЩЕКОЛ-
ДУ. ДВАДЦАТИКОПЪЕЧНЫЙ ЗАМОКЪ ПРЕДОПВРАТИЛЪ БЫ
СПОЛЬКО ИЗМЪНЕНІЙ, СБЕРЕГЪ БЫ СПОЛЬКО КРОВИ,
СПАСЪ БЫ СПОЛЬКО ИМПЕРІЙ!... КАКИМЪ МНОЖЕСТВОМЪ
НЕВѣДОМЫХЪ БЛАГОДѣЯНІЙ, БЕЗЪ СОМПѣНІЯ, ОДОЛЖЕНЫ
МЫ И БУЛАВКЪ!...

ВЪ ОБЫКНОВЕННЫХЪ СНОШЕНІЯХЪ ОБОИХЪ ПОЛОВЪ
ВЪ ЖИЗНИ, БУЛАВКА ЕСТЬ ЗАБРАЛО НРАВОВЪ И ЩИТЪ
ОБЩЕСТВЕННАГО СПОКОЙСТВІЯ. КШО ИЗЪ НАСЪ НЕ
ЧУВЕТЫВОЛАПОКЪ когда либо ея ГРОЗНАГО И НАЗИДА-
ШЕЛЬНАГО ДѣЙСТВІЯ! БОЖЕ ИЗБАВИ, ЕСЛИ ЕЙ ДОЛЖ-
НО БУДЕТЪ ОПЯТЬ ВОВРАТИТЬСЯ ВЪ НИЧТПОЖЕСТВО,
НА КОТОРОЕ ОСУЖДАЛИ ЕЕ ГРЕЧЕСКІЕ КОСТЮМЫ! СПА-
РИННЫЕ ФРАНЦУЗЫ ЧУВЕТЫВОЛАЛИ ЖИВѣЕ ЕЯ БЛАГО-
ДѣШЕЛЬНУЮ ВАЖНОСТЬ. У НИХЪ СУДЬЯ НИКОГДА НЕ
ПРИНИМАЛЕНА ЗА ОБСУЖИВАНІЕ И РѣШЕНІЕ ДѣЛА, КАКЪ
БЫ ОНО НИ БЫЛО КАЗУСНО, НЕ ПОПРОСИВЪ НАПЕРЕДЪ
БУЛАВОКЪ ДЛЯ СВОЕЙ ПОЧШЕННОЙ ПОЛОВИНЫ; НИ ОД-
НОЙ ПРОДАЖИ, НИ ПОКУПКИ, НЕ МОГЛО БЫТЬ БЕЗЪ ПРИ-
ДАЧИ БУЛАВОКЪ. МНОГІЕ ОПЦЫ И МАШЕРИ ОСХРАНИ-
ЛИ ЕЩЕ ВЪ ПАМЯТИ ЭШО ДѣДОВСКОЕ ОБЫКНОВЕНІЕ:
НО НРАВСТЫВЕННЫЙ АЛЛЕГОРИЧЕСКІЙ СМЫСЛЪ ЕГО УЖЕ
ДАВНО ПОШЕРЯНЬ. ЖЕНЩИНЫ ЕЩЕ НЕ ЗНАЮТЪ ВПОЛ-
НЬ, ЧЕГО ДОЛЖНЫ БУДЕТЪ ЛИШИТЬСЯ, ЕСЛИ БУ-
ЛАВКА ПОДВЕРГНЕШЕСЯ ОБЩЕМУ ЗАКОНУ УНИЧТЮГЕНІЯ
ВСѣХЪ ДѣЛѣ ЧЕЛОВѣЧЕСКИХЪ. БУДУЧИ КСШАТИ ПРИ-

4

колоша и на мѣстѣ, она може пъ предохранять ихъ отъ пылчи крипическихъ обстоятельствъ. Булавкѣ обязаны опѣ рѣшительнымъ вліяниемъ, ко торое имѣютъ на общество. Один ее—и какъ можно будешь сравнивать ихъ съ розою, кото- рая никогда не бываетъ такъ свѣжа и никогда не возбуждаетъ сполько желаній, какъ окруженная колючими шипами!...

ГАСТРОПОМИЧЕСКАЯ ПРОГУЛКА ВЪ ПАЛЕ-РОЯЛѣ.

*(продолженіе)*

Кофейный домъ Фуа, въ который мы непремѣнно уткнемся, проходя вдоль по каменной галереи, все еще тошже прежній, старинный: закопченые камины, гошическія и мрачныя люстры, кружки безъ ручекъ, объ которые безпрецѣнно обжига- ешь себѣ пальцы, тусклые шаканы: но за то превосходный кофе, отличные ликеры и несра- вненное мороженое, шакъ, что подъ конецъ ос- таешься довольнымъ и вовсе не имѣешь причины жаловаться. Впрочемъ, мы все-таки совѣщуемъ хозяину, къ тѣмъ 400,000 Франковъ, которые онъ заплатилъ за сіе заведеніе, прибавить еще 25 лундоровъ, чѣпобы его окрасить и освѣтить газомъ, а чѣ по всего важнѣ — купить новыя кружки.

Сосѣдъ его, Г. Кораци, въ этомъ оплошеніи гораздо посмышленнѣе. Онъ угощаетъ шакѣ ощ- личкіо хорошо и вкусно, а сверхъ того до чрез- вычайности опрятно и блистательно.

Г. Прево, рестораторъ во второмъ этажѣ, и однакожъ, не смолри на то, не менѣе другихъ бо- гатый посѣшителями. Шестьдесятъ ступеней

5

вверхъ ни сколько не устрашаютъ многочислен-
ную полную, безпрестанно наполняющую его па-
рядныя залы.

На самомъ концѣ каменной галлереи находитися лавка Г. Шеве. Что за превосходный запахъ распространяется отпъ эшаго сборища съѣстныхъ драгоцѣнностей! Съ какимъ искусствомъ здѣсь все расположено и разложено! Какъ мастерски перемѣшаны другъ съ другомъ: фазанъ, сайга, рябчики, рыба, вкуспѣйшіе фрукшы! Какое богашѣство, какое разнообразіе! Въ фаянсовыхъ сосудахъ Нерака покоялся Страсбургскіе пастешы; сюда же представили: Перигоръ свои шрюфели, Аміень—торшы, Арденны — дичь, Баръ—конфекты, Троа — языки, Керси — кабановъ; сверхъ того не забыша богатая дань съ произведеній Бордо, Перпиньяна и Коніака. Здѣсь настоящее средошчіе, въ коморомъ совокуплены всѣ гасстрономическіе плоды Франціи и цѣлаго свѣпа. Г. Шеве есть начальникъ особливаго рода Минисперіи: у него свои Курьеры, свои Миссіонеры и Посланники. Его магазинъ совершенный политическій термометръ. Въ эпоху криптическую, во времена новыхъ выборовъ или прѣній о повомъ законѣ, Г. Шеве есть почти полный обладатель всѣхъ тайнъ Государственныхъ. Его многообразное заведеніе полезно-публикѣ не въ одномъ только съѣдобно-ль отпошеніи; названіе же Королевскаго Провіантмейстера принадлежитъ ему по всей справедливости. (окончаніе слѣдуетъ)

ЛИТЕРАТУРНЫЕ СЛУХИ.

— М. П. Погодинъ, написавшій нѣсколько очень

6

хорошихъ оригинальныхъ Русскихъ повѣстей и обнаружившій паланшъ разсказывать занимательно, намѣренъ въ непродолжительномъ времени выдашь полное собраніе сочиненій своихъ въ этомъ родѣ. Ожидаемъ ихъ съ нешерпѣніемъ и любопытствомъ. Послѣднее оссбливо подстрекается желаніемъ узнашь: выдешь ли когда нибудь замужъ Невѣста на ярмаркѣ?

— Изъ числа литературныхъ извѣстій, соенныхъ Молвою, одно весьма ушѣшильное оправдалось на самомъ дѣлѣ: Пѣсни и Ролансы А. О. Мерзлякова уже опечашаны и поступили въ продажу въ лавкѣ Г. Салаева. Намъ пріятымно повторить это извѣстіе предъ своими читателями, съ шою увѣренносшію, что всякой изъ нихъ, безъ сомнѣнія, раздѣляешь съ нами желаніе увидѣть въ совокупносши лучшіе отголоски лиры уважаемаго поэша.

—Между шѣмъ.... почти никогда не бываешь худа безъ добра и на оборошъ: добра безъ худа!... Сообщенный въ 3-мъ Н. Молвы пріятный слухъ, что первый листъ третьяго тома Исторіи Русскаго Народа опечашанъ—не подтверждается. Чшожъ дѣлать!

## НОВОЕ ПОКОЛЕНІЕ РУССКИХЪ ЖУРНАЛОВЪ
(окончаніе)

### III. Гирлянда, Журналъ Словесности, Модъ и Театровъ. Сіе галантерейное названіе различаемъ уже вокругъ себя космешическоё благовonorіе. Гирлянда!... Изъ какихъ доходовъ Пешер-

7

бургская Флора, вздумала нынєь потрашиться
на такую обнову? Чшо за цвѣты будушъ впле-
шаться въ это недѣльное плешенье? Гдѣ они
росли, когда вызрѣли?... Издашель покрылъ все
эшо, и даже самаго себя, мракомъ таинственно-
сти. Только, дабы не явиться предъ Публикою
слишкомъ уже шемнымъ и нецосстижимымъ, онъ
слегка даетъ замѣпить — и при шомъ со всею
скромпосшію — чшо прежде участвовалъ въ
Съвернолъ Меркурії и Карланной книжкѣ. Ма-
ло сказано, но много даетъ угадывать, ожидать
и надѣящься!... Запасся ли онъ между шѣмъ
илмортелями для своей Гирлянды?...

#### IV. Музыкальная Анпологія.

V. СОБРАНѣ УВЕРТУРЪ, НОВЫЙШЕЙ ОПЕРѣ ДЛЯ
ФОРТЕПІАНО.

VI. РЕПЕРТУАРЪ, или собраніе концертовъ для
фортепіано.

VII. ФИЛОМЕЛА, ЖИРНАЛЪ ДЛЯ ПѣНЯК.

VIII. ЖУРНАЛЪ ПѣНЯЦ.

ІХ. ВЕЧЕРА МУЗЪ, или собраніе новыхъ танцовъ.
— Милыя, нѣжныя, прелестныя малюшки жур-
нальнаго міра! Какь пріяшно видѣть рѣзвый рой
вашъ подъ холоднымъ, угрюмымъ, сѣвернымъ не-
бомъ! Пойте и скачите!... Вы не должны опа-
сашься участи литературныхъ ващихъ собратьй!
Васъ гитать не будушъ!... Будеше хороши—вамъ
благодарность! Станеше спошыкаться—бѣду мо-
жно свалишь на голосъ или на ноги, на смычокъ
или на клавиши!... А на бѣдной литературной
поденщинѣ, все голова, да голова въ ошвѣщѣ!...

8

Раститесь и множитесь!.. Пшеньбы — не запшенься! плясать бы вам — не заплясаться! ...

Х. Новая дѣтская библиотека, издав. Б. Оедоровылъ. Г. Оедоровѣ былъ всегда представителем нашей дѣтской литературы. Его пынѣшнюю Библіотеку грѣхъ назвать только новою: она — новѣшная, если уже не преновѣвая!... Можно предугадывать, что въ послѣдствіи времени, грамматика наша, не смотря на свое обиліе, истощится въ формахъ превосходной степени, для выраженія всѣхъ степеней обновленія Г. Оедорова на поприщѣ дѣтской журналистики. Замѣчательно, что сіе обновленіе служается через полосно, ровно черезъ годъ. Это уже не въ слѣдствіе ли паровой системы сельскаго хозяйства?....

Опасаясь затеряться въ смѣшеніи языковъ, Молва не берется перечислять чужеязычныхъ новинокъ, прозябшихъ къ нынѣшнему году наугобзившейся черезъ чуръ нивѣ Петербургской Журналистики. И шакъ уже ее, бѣдняжку, какъ Крылова муху,

...на силу крылья носять.

## РАЗНЫЯ НЗВѣСТІЯ.

— Благодаря Французской неистощимости, Наполеонъ являлся на Парижскихъ Театрахъ, во всѣхъ возможныхъ измѣніяхъ своей чудной судьбы, отъ острова Эльбы, до острова С. Елены и даже до Райка, и всегда собиралъ огромныя добычи рукоплесканій. Недавно аффишіі одного Театра возвѣстили новаго Наполеона, и при нюмъ съ никакою особенностью, копорой никакъ

9

не ожидали. Между обломками, уцѣлѣвшими oneself кораблекрушенія великаго человѣка, сохранилась, невѣдомо какъ, маленькая трехугольная шляпа, споль же извѣстная Французскимъ солдатамъ, какъ султань Генриха IV; и по стечению пе-нѣе счастливыхъ обстоятельствъ досталась въ руки директору Театра Веселостей. Смѣшливый хозяинъ не замедлилъ воспользоваться столь драгоцѣнною находкою. Подряжена была піеса и пе-медленно поставлена, подъ именемъ: Мальзейонъ и острось С. Елены. Въ ней является не грозный завоевашель, не могущеспівенный Самодержецъ, не всесильный властелинъ судьбы Европы; но добрый человекъ, прохлаждающійся въ нѣдрахъ семейной блаженной жизни, безъ всякаго опасенія, спустя рукава, какъ говорится по Русски. Эпо лучшій супругъ, лучшій брашъ, лучшій дядя, лучшій дѣверь и въ заключеніе спектакля—лучшій отецъ; однимъ словомъ кладъ, какаго не льзя пожелашь драгоцѣнѣе всякому пріятельскому дому. Но, по несчастію, впинаніе публики, утомленное шы-сачью мелочей и подробносшей, не дождалось окончанія піесы, и послѣднія минушы великаго человѣка, въ новомъ нарядѣ, были жестоко осви-станы. Напрасно трехугольная шляпа, покрывав-шая голову героя въ продолженіе ста знаменитыхъ дней, предшавлялась во всей красѣ гла-замъ зришелей: они не болѣе оказали ей уваженія, какъ Вилгельмъ Тель шляпѣ Геслера. Про-симъ покорно послѣ эшаго падѣяться на проч-пость славы, когда шляпа, бывшая пугаломъ все-ленной, спустя десять лѣтъ, пошла на ровнѣ съ

10

инымъ засаленнымъ парикомъ заслуженнаго ака-
демика!... Актеръ, представлявшій Наполеона,
назывался Юсифолз. Парижане не пропустили
случая поостришь надъ его именемъ: »игралъ бы
шы лучше Юсифа Бонапарта« — кричали они
ему—»его узялибъ и безъ шляны.«

— Въ нѣкоторыхъ ПPeterбургскихъ Журналахъ нынѣшняго года помѣщены, съ разными поправками и измѣненіями, стихотворенія Н. М. Языкова, которыхъ онъ никогда не назначалъ, не шолько для сихъ Журналовъ, но даже для печати. Удившѣлѣно, какія своевольшва позволяющі себѣ напи Издашели!

— Издашель Телескопа и Молвы получилъ
отъ одной чишашельницы Журналовъ письмо, съ
приложеніемъ сорока пяти руб. ассиг.; въ коемъ
она, негодуя на несосшояшельносшь нѣкоторыхъ
Журналистовъ, объявляемъ, что и къ пему не
можешь имѣть довѣренности; почему удержива-
ваетъ у себя изъ объявленной подписной цѣны
за издаваемой имъ Журналъ пять рублей, объщая
ихъ досшавшіе по истеченіі года, если не издер-
жишь на бѣсобыя за понужденіе къ высылкѣ кни-
жекъ. Издашель имѣшь честь ошвѣчашь с.лѣдую-
щее:

Милославая Государыня!

Условія для полученія издаваемаго мною Жур-
пала извѣсшны: ошъ нихъ ошступить невозмож-
по. Почему и возвращаю Вамъ сорокъ пять руб.
ассиг.; ко торыя имѣлъ чесшь получить ошъ Вась
чрезъ почпу.

Но дабы не лишишь Васъ удовольшвія, кошо-

11

рое Вы объщали себѣ отъ членія моего Журнала, я далъ порученіе моему Коммисіонеру высылать къ Вамъ, по означенному адресу, экземпляръ Телескопа и Молвы. Вы ихъ, вѣроятно, уже получили.

Ваша недовѣрчивость къ Журналистамъ имѣшь свои причины, кошорыхъ не нужно оспоривать. Что до меня, я не имѣю никакихъ въ ош ношеніи къ моимъ подписчикамъ. Почему, съ полною довѣренностію, оставляю въ рукахъ Вашихъ, до окончанія года, всю подписную цѣну за мой Журналъ и надѣюсь, что она не убавится плаштою ни за какія вѣсовыя. Теперешнюю отысылку беру я на свой счетъ.

Примише увѣреніе въ истинномъ почленіи и проч.

— Въ 9 мъ нумерѣ Московскихъ Вѣдомостей объявляется отъ Типографіи Московскаго Универсишета о продажѣ съ публичнаго торга поэмы: Освобожденная Москва, Г. Волкова, Автора Зоака. Послѣдняя роковая перешоржка назначена Февраля 12-го. Спѣшимъ извѣстить объ этомъ нашихъ чишашелей, дабы они заблаговременно успѣли приготовиться къ споль умилительному, а еще болѣе поучительному зрѣлищу. Sic transit gloria...!

## МОСКОВСКІЯ НОВОСТИ.

— Въ прошлую Пятницу, 30 Января, открылся Французскій спектакль. Стеченіе было чрезвычайное; карешы и сани запрудили Знаменку.

12

Два фопаря, какъ два фароса, спова пылали у знакомыхъ дверей и отсвѣчивались ярко на мѣдныхъ шлемахъ усатыхъ жандармовъ. Все было какъ прежде. Перезябшіе кучера ломались другъ съ другомъ; форрейшары спали верхомъ на лошадяхъ; лакеи, нагруженыя салопами, шубами и плащами, шпыряли взадъ и впередъ. Рѣдкой, конечно, проходя или проѣзжая чрезъ Арбатскую площадь, не оглядывался съ любопытствомъ на этотъ живописный Московскій ландшафть и не привѣтствовалъ отъ чистаго сердца Московскую публику съ начашіемъ ея удовольствій. Весьма пріятно, чшо сіе начало озпаменовано благотворительностію, стшоль свѣ йственною древней Русской столицѣ. Одинъ аршистъ, припадежавшій къ Французской труппѣ, Мење, умеръ отъ холеры, оставивъ послѣ себя вдову съ малымъ ревенкомъ; спектакъ, коимъ открылся театръ, былъ дань въ ея пользу. Игравшіе актеры были не тѣ, коихъ иные зрители ожидали видѣть: это были любители, коихъ доброе чувство побудило припять на себя роли, болѣе или менѣе счастливыя. Впрочемъ, вся судьба представлена сосредоточивалась въ Г-жѣ Данжевиль, коей паланпѣ отливался на все, ее окружавшее. Всѣ, принявшіе участие въ игрѣ, рабошали отъ избытка сердца: и шумъ рукопесканий, начиавшійся нѣсколько разъ, показывалъ, что зрители умѣли оцѣнить ихъ благодѣшельный подвигъ. Играшѣ четыре піесы: *La jeune hōtesse, Les amans Proties, Les bonnes d'enfans, ... и...*, еще одну, коей имя вышло изъ памяти. Представлена шло чрезмѣрно долго: не

13

отъ того, что игрались гетыре піесы, по — меж-
ду ними пашурально было три антракша. Зна-
комые съ здѣшнимъ Французскимъ театромъ
знаютъ, что так е тамошній антракшѣ! Въ
продолженіи его можешь совершиться цѣлая Рим-
ская Исторія, и самый закоспѣлый классикъ не
замѣпшъ несообразносли съ единствомъ вре-
мени. Какъ бы то ни было, но Театръ распол-
нялся медленно. Надобно имѣть очень дурное
сердце, чтобы приписашь это мерпѣніе нетер-
пѣнію возпаградить себя за долговременное ли-
шеніе и необыкновенный пость. Можно биться
объ закладъ, что девяносто девять сотыхъ и
три четверти зришелей было завлечено въ те-
атръ и удержано шамъ самыми похвальными по-
бужденіями. И какъ пріятно было слышать об-
щій смѣхъ и смѣяться самимъ, помышляя, чipo
каждый изъ звуковъ, сливающихся въ сей шум-
ный концернъ, умѣьшить горе сирошъ одною
слезою!

— На дняхъ поржествовалась свашьба одного
зажимочнаго Московскаго жипеля съ испинно
Русскою пышносшію и Русскимъ радушіемъ. Но-
вобрачные приглашали почетныхъ гостей на
балъ величесшвенными билетами свѣшło-зеленаго
цвѣша, раззолоченными ал-фреско. Для незваныхъ
же госпей нарочно были устроены вокругъ до-
ма подмостки, на коихъ они могли свободно и без-
препятственно созерцать младую чету п при-
вѣшповавшы ея счастіе добродушною зѣвошою
искренняго любопытства. Пріѣзжавшихъ на балъ
встрѣчали молодые съ полнымъ бокаломъ Шампан-

14

скаго и съ вопросомъ: какъ прикажушъ имъ по-
цѣловаться — по Русски, по Французски или по
Англійски? Русскій поцѣлуй былъ троекратный;
Французскій—многократный (чокъ! чокъ! чокъ!)
Англійскій—одинъ, по долгій и полный.

О ВЪЯВЛЕНІЕ.

Нижеподписавшійся, настоящій и дѣйствительный Издатель Записокъ Марөы Ивановны Выжилкиной, о коихъ объявлено въ чрезвычайномъ прибавленіи въ Молвѣ, вмѣняетъ себѣ въ обязанность предостеречь великое множество будущихъ почшенныхъ подписчиковъ на сіи записки, чпо таковоежъ объявленіе, напечатанное въ же время въ Литературной Газетѣ (№ 3), отъ имяни нѣкоего С. П. Галуховскаго, естъ подложенное и сдѣлано, какъ думать надлежишъ, съ шою цѣлю, дабы повредишь интересамъ нижеподписавшагося, который за право изданія сего драгоцѣннаго романа ХІХ столѣтія заплашилъ Марөѣ Ивановѣ немалую сумму, и сверхъ того сдѣлалъ значительныя издержки на устроеніе прочнаго барьера вокругъ мѣста предполагаемой подписки— ради избѣжанія сумятицы и давки при навѣрно ожидаемомъ многочисленномъ спечепіи любителей полезнаго, пріятнаго, разнообразнаго, совремнаго чшенія.

Анекдота ІІІ.

МОДЫ.

Утрепілъ шлапки рѣдко украшаютъ цвѣтами, и если онъ ими украшены, по цвѣтны сіи должны быть очень пѣжны и состоять въ одномъ букетѣ, приколомомъ съ боку, на краю полей. Денны образуютъ круглый банштъ, или небольшія пеше-ли на переди, въ видѣ пирляндъ.

На цвѣтный атласъ можно упопреблать блодны и укра-
шенія чернаго цвѣта.

15

Для вечерного полу-нарада, а также утрепляющего парлана, дълзують прекрасныя шляпки изъ чернаго бархатна. Подъ полями бълая блода смѣшиваются съ черными газовыми ленпами, и образується чепецъ; два бѣлыя, длишныя илоскія пера довершуюсь украшением.

Видѣли прекрасную денную шляпку, изъ зеленаго Муара (moire) лесты на ней были зеленыя, съ запкапными атласисшыми черными полосками или цвѣтами; съ бахромкой по кралмь, въ пинрину мезица. Два зеленыя пера, конхъ кончики, черныя закрученыя, были паколоны съ лѣвой спороны на правую и скруглялись не много; упадали на тулью. Для вечеровъ почни не дѣлають береговъ: ихъ замѣнили шляпки съ поднятыми полями, убранныя, перьями — изъкая пулья болѣе подинмасяся па правую спорону. Два бѣлыя длишныя илоскія пера дають съ юй спороны, копюрая паклонена къ уху. Инойда же длишныя перья замѣняются двумя букетами короткихъ.

Такія же шляпки изъ зеленаго бархатна отдѣляютъ бантами изъ розовыхъ лентъ. Плать розовыхъ перѣвъ, приколоты подъ полями съ правой спороны. Гри длишныя пера дають на лѣво, паклоняясь па поля.

Особенно хороши подобныя шляпки изъ розового атласа съ бѣлыми перьями. Нарядный блондовый чепецъ долженъ измѣнить на переди, съ каждой спороны, по два крыла изъ небесно голубаго бархата, подиншыя атласомъ. По средний райская пшичка.

Изъ газу съ глѣцковыми шелковыми узорами, похожими на блонду, дѣлаютъ прелесшные чепцѣ и косушки, обливалѣ ихъ узкими блондами: газъ шакъ хорошъ, что при сравнении съ блондою почни незамѣчась различія.

Слѣдующія платья иресмущественно упротребимѣнны: изъ желѣнаго крепа, отѣланныя двумя радами узкой блонды сверхъ рубца; между блондою ири ряда rouleaux изъ желѣнаго атласа, шолдинюю въ половину мизица. Лицъ à la sévigné; блондовая маншилья, па зади крошкіе рукава, блондовыя манжешты.

Платья изъ розового крепа, съ открытымъ лифомъ, па подобіе ссредца, кошорый обнѣшнѣ въ два ряда гладкимъ тюлемъ, пришітымъ трубочками. Очень широкія короткія рукава, внизу рядъ гладкаго шюля, образующій двойныя раковины, изъ конхъ въ каждой башпѣ розового атласа.

Платья изъ воспоминаго газу, съ серебряными толесками; внизу довольно широкая блода, мѣшами схваченная позумен-томъ изъ серебра и шелка. Блондовая маншилья напереди должна подыматься аграфомъ изъ бриліанпювъ и брирозы.

Плашье изъ бѣлаго крепа, выпитое гирліндою изъ сирени подъ пѣнь шелками въ гладъ; лицъ à la grecque, вышипъ кругомъ, рукава короткіе также вышипѣ.

Для парлана букетъ цвѣпювъ почни необходимъ — просто изъ фіалокъ, или сще лучше изъ различныхъ цвѣтовъ. Для эшаго упропрекляють шакже искусственные цвѣты.

16

Веси: Двältюат прелесшыя пряжки для кушаковъ и браслес-
повъ изъ черепахи съ золопомъ; пяжке булавочки. Пряжки сіи
очень красны при бархатныхъ ленплахъ. Носять также че-
ншырехугольныя пряжки на кушакахъ — золотыя съ эмалью,
съ цвѣшными камепьями.

Черепаховые вѣра, съ маленькими золотыми узорами, въ
большомъ уношебленіи: они чѣнъ проще, пѣмь лучше. На ма-
перъ кипайскихъ двѣлають ихъ изъ гладкой слоновой косши, и
изъ душеплаго дерева.

Полынья нарядъ. Бальное платѣе изъ розового шелл, на
апласномъ чехлѣ, убранное гирландою изъ полевыхъ колокольчи-
ковъ, бѣлыхъ съ лиловыми. Въ волосахъ букепь колоколь-
чиковъ. Ожерелье изъ бусть.

Платье пупцоваго ашласа, убранное въ два ряда блондою,
Украшепіе на шеѣ изъ бриланпопѣ. На головѣ букешъ бѣлыхъ
перьевъ. Сей нарядъ видѣли на дамѣ, кошорая не панцуетъ.

Платье изъ темнозеленаго ашласа, съ гладкимъ лифомъ;
на шеѣ галстучекъ изъ зеленаго бархата, обшитый съ обѣнхъ
споропь въ одинъ рядъ черною блондою. Такія же обшивки
на рукавахъ. Шляпка изъ Индійскаго гро, свѣтлозеленаго, подъ
шипал лиловымъ газомъ. Лепты зеленыя газовыя. На спо-
ропѣ букешъ изъ шафрана и лиловыхъ колокольчиковъ. Дли-
ная бѣлая шаль, боа и муфта изъ куницы.

Бархатное плапье синяго цвѣта. Узкая черная блонда па
верху рубца Лифъ ошкрытый въ сборкахъ, кресшѣ па
кресптѣ. Бѣлые блондовые рукава. Подняпая шляпка изъ
розового ашласа па кошорой два бѣлые пера. Перехватѣ (aggraffe)
и браслеты изъ бусть. Боа изъ куницы. Бошники изъ бѣлаго
ашласа; букепь изъ цвѣтовъ.

Объясненіе картинки.

Тюрбапъ безъ донышка, изъ восточнаго ашласистаго таза;
пластье тюлевое. Ленты и чехолъ ашласные. Крылышки аш-
ласные; манжешы и обшивка блондовые.

Печаташь позволялся. Москва 1831 года, Февраля 5 дп.
Цецоръ С. Аксаковъ.

МОСКВА, Въ Типографіи Н. Степанович, 1851.

N 6

1831

МОЛВА

ПРИСУТСТВИЕ ДУХА.

Это было зимою, когда несколько Европейцевъ,
чиновники военные и гражданские, согласились меж-
ду собою поохотиться въ окрестностяхъ Агры.
Для палашокъ избрали они триличное мѣсто подъ
обширными вѣтвями огромнаго баніана, на ниж-
нихъ сучьяхъ коего блистали на солнцѣ радуж-
ные цвѣты павлиновъ, а по вершинѣ прыгали и
кривлялись спай обезьянъ. Мояडъ привязаны были
у ближнихъ деревьевъ и опмахивались хвостами отъ
пеотвязныхъ настюкомыхъ, нарушавшихъ ихъ спо-
койствіе. Вечеромъ во всѣхъ мѣстахъ лагеря мер-
цали веселые огни. Палашки были украшены раз-
ноцвѣшными шкапями и увѣшаны по сторопамъ
тигровыми кожами; на землѣ разостланы были
драгоцѣнные ковры, а диваны, съ позрачными
занавѣсами, приглашали къ отдохновенію и по-
кою. Повсюду разложены были свѣтлыя сабли и
кинжалы, серебромъ оправленные писполешы и
ружья, охотничьи ножи, вызолоченные луки,
стрѣлы и колчаны. На столахъ лежали Европей-
скія книги и Журналы, и ничто не напоминало,
что это временное жилище устроено среди Ин-
дійскаго лѣса.

Многочисленшость собранія, шумъ и огни во
кругъ лагеря, исребляли всякую мысль объ опа-
сності; и пошому всѣ безпечно сидѣли предъ па-

2

лашками, убивая время въ шуткахъ и разгов рѣ.
Вдругъ, предъ самымъ началомъ ужина, вры-
вается въ средину бесѣдующихъ необыкновенной
величины тигръ, схватываетъ одного изъ нихъ
огромною настью и увлекаетъ въ чащу лѣса съ
шакою быстрою, что всякое преслѣдованіе
спановится невозможнымъ. Громкіе вопли и
крикъ шѣхъ, коп опъ страха и удивленія не со-
всѣмъ еще лишились упошребленія голоса, послу-
жили шолько къ умноженію поспѣшности тигра.
Впрочемъ все еще не совсемъ потеряли надежду
на спасеніе несчастнаго; каждый изъ присутству-
ющихъ схватиль факель и что попало изъ оружія,
и всѣ бросились въ средину лѣса. Избранная ти-
громъ жертва былъ Офицеръ: твердость духа и
мужество не оставили его даже въ сію минуту
величайшей опасности.

Ни боль опъ полученныхъ ранъ, ни опасность
явной и вѣрной смерти, не могли поколебать
въ немъ присутствія духа; но напропивъ онъ съ
удивительнымъ хладнокровіемъ помышлялъ о сред-
ствѣ къ спасенію, которое и упошребилъ дѣйстви-
тельно съ большою предусмотрительностію. Съ
нимъ было два пистолета, и какъ тигръ дер-
жалъ его за грудь, то, разумѣется, руки у
него были совершенно свободны. Онъ осторожно
вынулъ олѣпъ изъ нихъ, приставилъ къ сердцу
чудовища и выстрѣилъ. Легкое шrepетаніе руки
или прыжокъ звѣря, были причиною, что пуля
не попала въ цѣль — с1ѣдствіемъ сего было то,
что тигръ схватилъ его еще сильнѣе и помчалъ

3

съ удвоенною быстрошою. Страхъ на одно мгно-
веніе преодолѣлъ несчастнаго, по вскорѣ онъ
пришелъ въ себя и рѣшился на новый опытъ для
своего спасенія: выпулъ другой писполешъ, крѣп-
ко прижалъ опый къ сердцу тигра, швердою ру-
кою подавилъ замокъ и выстрѣлилъ. Звѣрь упаль
мершвый подлѣ Офицера. Горжество побыды и
чувство спасенія превозмогли поперю крови и
ужасную боль опъ ранъ; однако ж опъ видѣлъ,
что у него не достанешъ силъ дошащиться до
своихъ моварищей, хотябъ и зналъ къ нимъ до-
рогу. Разсуждая самъ съ с.бою, какимъ образомъ
это сдѣлашь, онъ услышалъ знакомые голоса;
колеблющимися спопами пошелъ въ ту спорону,
ошкуда раздавались звуки, и паконецъ былъ
принялъ въ объятія восхищенными друзьями,
но покрытый кровію и въ величайшемъ изнемо-
женіи.

(окончание)

О комъ еще оскается говоришь намъ, послѣ
Г. Шеве? Какой геній можешь еще бли-
сташь подлѣ этого генія? Разумѣшься уже са-
мо собою, что похваливши Г. Шеве, надобно
промолчать объ его сосѣдахъ, Баронъ и Веронкъ,
и даже не намекать о достоинствахъ ихъ въ
поваренномъ отношеніи. Что жь касается во-
обще до каменной галлереи, съ ея кофейнымъ до-
момъ Валоа и съ нѣсколькими -презрѣнными
игорными домами, то говоришь объ нихъ, значи-
лобъ шерять напрасно время.

4

Одинъ только Г. Корселе, расположенныйла
самомъ краю, можешь еще привесши насъ въ ис-
кушениемъ проштишься вдоль галлерей. Неизчислимые
запасы этаго великаго торговца въ иродолженіе
многихъ лѣшъ пользуются опличною и справедли-
вою славою. Тамъ найдешь вы всѣ питательныя
произведения Фрапціи и другихъ мѣстъ. Охот-
никъ ноєшь и полакомиться, въ одно и люже
время, можешь усладить жадные взоры вет-
чиною изъ Майцца, Англійскимъ сыромъ изъ
Щешира, Байонскимъ шоколадомъ, ликеромъ съ
Острововъ, устрицами изъ Индіи и наконецъ мед-
вѣжьимъ окорокомъ, столько драгоцѣннымъ для
творца Аталы. Равно и Югъ приносишь свои бога-
тыя дани Г. Корселе: его масла, его вина и крѣп-
кіе нанишки превосходны. Онъ припадлежитъ къ
тилу пѣхъ людей, коихъ лѣша и долговременная
знаменишосшь заслуживающі довѣренность; пер-
вые домы въ Парижѣ и знатные иностранные
прибѣгающі въ нуждахъ своихъ къ Г. Корселе.

Недалеко опъ него Frères Provençaux, по
заслугамъ почтенное и многоцѣщаемое заве-
деніе. Нигдѣ це найдешь такой превосходной Про-
вансальской кухни; по особенно замѣчательнѣ сей
домъ по удивительной пісцельности, съ какою
стараются шамъ угольшать многочисленныхъ по-
сѣтителей. Хоздинъ респонданті, его прикащикъ
и всѣ вообще служители, соревнующі другъ другу
въ изъявленіи госпіямъ самой обязательной
вѣжливости. Обвешкалия куѣлы Банапаріповскаго
Лицей, блаженной памяти, обѣдающі здѣсь еже-

5

дневно, — здѣсь, гдѣ вкуспыя блюда и пламень
шампанскаго снова возбуждающіе во всѣхъ веселіе,
радость и юношескую откровенное. Содержа-
тель сей респораціі дѣйшвительно занимаетъ
одпо изъ блиштельнѣйшихъ мѣстъ въ емыслѣ
гастрономическомъ.

Рядомъ съ Г. Корселе и Братьями »Provençaux
расположенъ кофейный домъ Лемблинской кошо-
рый, не отличаясь пи сколько яркою позолошою и
наружнымъ убранствомъ, возпаграждаешь сія недо-
спатки существенною добропою своихъ повсю-
ровъ. Сія респорація почти всегда наполнипа посѣ-
тишелями и пришомъ постоженными, пеизмѣными;
ибо побывавъ однажды шолько въ Лемблинѣ, непре-
мѣнно захочешь побывать въ другой разъ и. з. д.

Въ заключеніе сей сытной сташьи предлагаемъ
чешашелямъ, въ видѣ десерна, пѣсколько гастро-
юмітескихъ аборизловъ, извлеченныхъ изъ шго-
же безцѣннаго твореція, которому обязаны мы ше-
нень довольно корешкимъ знакомствомъ со всѣми
обжорными примѣками Нале-Рояля.

— »Остроумные люди, досихъ поръ все еще при-
писывающіе Іезуитамъ разведеніе во Франціи Ин-
дѣйскихъ пѣшуховъ, въ вящшее доказательство
сего миѣнія ссылаются на то, что птица сія въ
пѣкоморныхъ Французскихъ провинціяхъ и до сего
времени означается ихъ именемъ. Въ самомъ дѣ-
лѣ, есть мѣста, гдѣ друзья и приятели взаимно
приглашающіе другъ друга слѣдующимъ образомъ
»Ні ошу ошвѣдапь вмѣстѣ со мною хорошо оп-

6

кормленнаго *Іезуита*. Сдѣлайте одолженіе, ош-
рѣжьте мнѣ еще кусочикъ *Іезуита*.

—«Карлъ VI въ 1410 году запретилъ эдикшомъ
подавать къ обѣду болѣе двухъ блюдъ кушанья
и одной миски супа. Карлъ VI умеръ въ сумас-
шествіи.«

— »Невольно удивляемся странной участі гри-
бовъ: ихъ, по обыкновенію, или чрезъ чуръ хва-
лять или чрезъ чуръ поносять. Неронъ величалъ
ихъ мясомъ боговъ; за то какой-то сварливый
миссіонеръ далъ имъ прозваніе убійцѣ. Въ самомъ
дѣлѣ, Тиверій, Клавдій, жена и дѣти Еврипида,
Клименшъ VII и многіе другіе лишились жизни—
ошъ грибовъ!«

ИЗВѣСТІЯ И АНЕКДОТЫ.

Въ одну отдаленную Губернію присланъ былъ
изъ Столицы, для занятія значительнаго мѣста,
чиновникъ, весьма образованный и умный. Онъ
вступалъ въ должносшь, повелѣ свои дѣла весьма
хорошо и по возможности миролюбиво съ мѣш-
нымъ начальствомъ; но къ неудовольствію своему
увидѣлъ, что главный командиръ, на словахъ по
видимому съ нимъ согласный, на дѣлѣ всегда былъ
противъ него. Чиновникъ понялъ, что это канце-
лярская штука и поѣхаль объяснишься съ началь-
никомъ, желая въ самомъ испочникѣ испребить
причину зла. »Ваше Превосходительство! сказалъ
онъ между прочимъ; вамъ извѣстны мои пра-
вила и мои намѣренія; вы сами благосклонно
ихъ одобряли; между whomъ на бумагѣ я вижу дру-

7

гое: вижу вашу недовѣрчивость ко мнѣ; но смѣю увѣрить, что мои отношенія к вамъ всегда бы ли такъ чисты». «Остановитесь, сударь! предрваль сердито начальникъ; вы забылись! Какъ остѣливаетесь вы имѣть ко мнѣ отношенія? Вы можеше входить ко мнѣ только рапортолѣ. Вижу ясно, что все слышанное мною объ васъ справедливо... Теперь то вы изобличили себя». Чиновникъ поклонился, вышелъ и подаль чрезъ два дни въ отшавку.

—Съ нѣкошорого времени богатый Англичанинъ М. съ женою и дѣшьми поселился въ Гаврѣ, какъ вдругъ необходимая надобность ошываетъ его въ Лондонъ. Онъ отправился туда въ прошедшемъ Сентябрѣ мѣсяцѣ; а спустя нѣсколько дней по прибытии его въ Англію, госпожа М. получаетъ въ Гаврѣ безъимянное письмо, въ котором ес увѣдомляющъ, что мужъ ея вспупилъ въ связь съ одной Лондонской дамой. Оскорбленной супругѣ ни чего болѣе не оставалось дѣлать, какъ взять мѣсто на параходѣ и отправиться туда, гдѣ надѣялась найти своего невѣрнаго супруга. Въ Лондонѣ остановилась она въ госшинницѣ Пиккадилли, пособу что здѣсь обѣщали доставить ей болѣе подробныя известія. Она обманулась въ своей надеждѣ; подумала, что ее мистифирующъ и уже отправилась въ Судгамптонъ, въ пам'реніи возврашиться къ дѣтямъ. Въ тамошней Брауншвейгской госшинницѣ одинъ изъ служителей подаетъ ей письмо и исчезаетъ. Писавшій оное приглашаетъ Г-жу М. пожаловаться

8

къ нему, чпобы узпать дальнѣйшее. Встрево-
женная, мужъ минуту возвращается въ Лондонъ и
въ туже госшинницу. Вскорѣ является довольно
жалкая карета, съ лакеями въ зелено-красной
ливреѣ, и сидящая въ ней дама, назвавшая себя
Г-жею Пирсе, приглашаетъ Г-жу М. сѣеть съ
пею вмѣстѣ. Послѣ того карета проѣхала
нѣсколько алей Регентскаго Парка, повернула въ
улицу и пропала. Съ того времени, не смотря на
бдительный шія розысканія, не открыто ни малѣй-
шаго слѣда къ узнанію судьбы бѣдной Г-жи М....
Ей 24 года, она необыкновенно хороша собою и
происходитъ отъ иервыхъ Лондонскихъ фамилій.
Опасаются, что опа, какъ и многія другія,
сдѣлалась жертвою пресшуннаго скопища, суще-
ствующаго въ Лондонѣ, по еще не открытаго
полициею.

— Одинъ пушешествникъ, проѣзжая вблизи
Мюнестера, увидѣлъ падъ дорожнею госшиницею
вывѣску, съ лашинскою надписью, которая, по
видимому, заключала въ себѣ грамматическую Opening.
Надпись эта слѣдующая: Si Deus est pro nobis,
qui est contra nobis? Въ переводѣ это должнобы бы-
ло по настоящему значить: если Богъ за насъ,
что пропись насъ? и тогда бы конечно послѣд-
нее nobis было ошибка. Проѣзжій узпалъ одна-
кожъ, что хозяина зовушъ — Набисъ. Мы не
пайдемъ съ Москвѣ такой остроумной вывѣс-
ки; за то у насъ есть весьма забавныя и харак-
терические. Въ послѣднемъ отношеніи замѣча-
ительно лукавшьво, съ какимъ хозяева нашихъ вы-

9

въсокъ мисшіфәруюйъ на свой счетъ публику и
почни всѣ съ однимъ умысломъ: не казаться
пѣмъ, что они въ самомъ дѣлѣ. Напримѣръ: «здѣсь
портной А. Фипсъ Никулинъ»—эшотъ очевидно мѣ-
шишь въ Нѣмцы; другой: здѣсь Иностранецъ муж-
ской портней Николай Рахлановъ — въ этомъ
пресбладаетъ коспополитизмъ: не говоришъ какой
націи, шолько не Русской. Есть еще портной «но-
єоприбышій изъ Парижа, и засаленная вывѣска
пятьнадцать лѣшъ наснойчиBO увѣряетъ въ томъ
всѣхъ идущихъ и ѣдущихъ. Одинъ, съ Діогенов-
скою замашкою, просто пишешъ, между двумя па-
рисованными сапогами: здѣсь Яковъ;« другой «на-
пропивъ, чинъ чиномъ: здѣсь Иванъ Василить,
Но вывѣски предмешъ важный, и для наблюдатель-
ного человѣка они источникъ великихъ результа-
шовъ; а пошому мы надѣемся со временемъ пред-
ставить нашимъ чипателямъ полный шракшашь
о семъ предмешк.

— Страссть въ Журналамъ вскорѣ сдѣлается
всемірною: шеперь уже на островѣ Кубѣ выходить
десять повременныхъ изданій, и въ томъ числѣ одна
модная газеша. Есть падежда и для Молвы най-
ти себѣ шамъ подписчиковъ; защруденіе только
въ пересылкѣ: воды она чрезвычайно боились.

— Вотъ особенный родъ приверженности къ
Наполсону. Одинъ придворный, временъ Импе-
рии, разговаривалъ однажды съ пѣсколькими ла-
мами, кошорыя никакъ не хотѣли раздѣлять съ
нимъ его энтузіазма къ великому человѣку. »Ми-
лосивыя Государыни!« — вскричалъ онъ нако-

10

нецъ,—»довѣренность моя къ Императору такъ
велика; что ежели бы Его Величеству угодно
было назвать меня негодяемъ, я конечно рѣшил-
ся бы сначала почишельно ему попропивурѣ-
чить; но когда бы и въ другой разъ сказалъ онъ:
ты негодяй и негодяй велигайшій! честнію кля-
нусь вамъ—я бы повѣрилъ ему всѣмъ сердцемъ!«

— Графиня Жанлисъ умерла. Учтивый Монитеръ пасчитываетъ ей 85 лѣтъ. Когда вовспитанникъ ел (нынѣшній Король Франгузскій) достигъ престола, спарушка помолоѣла отъ радости: въ продолженіи 15-ти лѣтъ она жила въ совершенномъ уединеніи, а теперь явилась снова въ обществахъ. Гувернантка, или справедливѣе Гувернеръ, Герцоговъ Орлеанскихъ, была пѣкогда ревностною поборницею революціи и посѣщала клубъ Якобинцевъ. При Наполеонѣ опведена была ей квартира въ Парижскомъ Арсеналѣ. Попомъ добровольно подвергла она себя пял. надцашилѣтнему покаянію и сочиняла набожныя книги. Покаяніе кончилось 8 Августа 1830 года; и Г-жа Жанлисъ сдѣлалась опять тѣмъ же, чѣмъ была: молодою и ве-селою, шумѣла въ госпитныхъ и писала свои записки. Она была большая масперица ожівлять общесвѣто, и искусство разсказывашь бы-лѣ ей извѣстнѣе со всѣми тонкостями. Сочиненія сей женщины ознаменованы палантомъ; но ея судьба совершенно противна судьбѣ большей части писателей: она говорила гораздо лучше, чѣмъ писала. Замѣчательно, что одинъ прид-

11

ворный совѣтывалъ иѣкогда Людовику XVI пору-
чить Г-жѣ Жанлисѣ воспитаніе паслѣдника пре-
стола: Людовикъ осмѣялъ и совѣшъ и совѣтчика.

—Между пѣмъ, какъ Колокольгикѣ Г. Олина,
вопреки независимости (состоянію Г. Никопова,
все еще, къ досадѣ публики, молчши; у
насъ въ Москвѣ раздались прелестные зву-
ки давно ожиданнаго всѣми Колокольгика Г.
Версновскаго. Мы говоримъ о прекрасной пѣ-
снѣ, извѣстной подъ симъ именемъ, для кошо-
рой Г. Версновскій сочинилъ очаровательную
музыку. Нынѣ вышла она въ свѣтъ и поступи-
ла въ продажу въ музыкальномъ магазинѣ Г.
Ленгольда, на Ильинкѣ.

ЛИТЕРАТУРНЫЕ СЛУХИ.

— Молва вмѣняешь, себѣ въ пріятную обязан-
носшь извѣсшить публику, что Александроиды,
современной Поэлы—соблазнившей иѣкогда мно-
гіе изъ Русскихъ современныхъ Курпаловъ—къ
стыду и посрамленію ихъ, пригошовляется вто-
рое изданіе, пересмотрѣнное почленнымъ Авто-
ромъ во всѣхъ тастяхъ и въ цѣлой, и умно-
женное двумя тысячами новыхъ стиховъ, на зло
Издашелю Московскаго Телеграфа, проповѣдывав-
шему, что будто и прежніе двадиать тысять пу-
гаянѣ чишашелей. Желая усугубить ея занима-
тельпосшь, сочинитель украсилъ ее именами всѣхъ
гороевъ, участвовавшихъ въ незабвенной отече-
ственной войнѣ, соспавляющей предметъ поэмы;
и устроилъ шакъ, что каждому изъ нихъ посвя-

12

щепа особая частьь или особая пѣснь поэмы. И
именно — тасть І посвящается Кутузову, II —
Багратиону, III—Витгеништейну, IV—Барклаю-
дв-Толли. Чтожъ касается до пѣсней, то изъ
пихъ І посвящается Ростоптину, II—Тормасо-
ву, III—Расвскому, IV—Бибикову, V—Ермоло-
ву, VI—Толю, VII—Васильтову, IX—Конов-
ницыну, X—Бенигсену, XI — Дохтурову, XII—
Милорадовичу, XIII—Платову, XIV—Ланжеро-
ну, XV—священной памяти Кутузова, XVI—
Гортакову, XVII—Остерлану, XVIII—Русскому
Гренадири, какъ предшавшелю силы, XIX —
Сакену, XX—Принцу Евгенію Виртенбергскому,
XXI—Нежельроде, XXII—Волконскому и наконецъ
XXIV—Россіянину, какъ возстановшелю незави-
симости. Сверхъ того приговольено еще для поэ-
мы Представленіе, въ коемъ съ силою и искрен,
постію, свойственною сочинителю, отражены
всѣ рецензіи, статьи, порывы и альманатные
обзоры, встрѣтившіе и проводившіе первое изда-
ние АLEXЕАНДРОДЫ съ какимъ-то жалкимъ недо-
брохописывомъ. АВТОРЪ доказываетъ бъ немъ,
что «всѣ отзывы о его поэзѣ заключались въ
непристойныхъ выраженіяхъ и въ наслѣдки ги-
выхъ толкованіяхъ, съ выписками стиховъ
болѣшь ю гастію не такъ, какъ они въ подлин-
никъ находятся.« Такъ на примѣръ, Съвер-
ная Пгела обнаружила къ Автору явную не-
справедливость, называя содержаніе поэмы —
въ стихахъ реляція... »Поэмы? спрашиваясь
Авторъ въ своемъ предувѣдомлѣшін. »Но Пгела

13

еще не могла знать поэмы, потому что 1-я
часть оной была илько напечатана. И въ этой
части, изъ шести пѣней, се соспавляющихъ,
въ прехъ нѣтъ военныхъ действій: какая же
въ нихъ реляція?“ Разумѣются, какая въ нихъ
реляція? Хорошь и Рецензентъ М. Телеграфа!
Въ Александроидѣ сказано:

Эхидныхъ помысловъ краса —
а опъ эшопъ сихъ изволицъ коварно пере-
ставляшь задомъ на передъ:

Краса эхидныхъ помысловъ.

Слѣдующіе сихи Рецензентъ таже высшав
ляємъ, какъ недѣлѣ:

О страхъ.. вѣ борьб піры съ піралии,
Съ звѣздали грозный солнѣю колѣнь,
Пространства безднь времень съ выкалии,
Съ луною солнце — съ мраколѣемъ свѣтѣ !
Клокогутъ пропасти горліи —
Грохогутъ громы всеразлии —
Гурюютъ гласы, клики, вой...
Развергся маршаръ — вѣдѣность злал,
Ревѣтъ добычу озирал.. .
Се, страшный Бородицкій бой!

—»Если судить сю строфу низкильь соображе-
ніельь, говоришь Сочинителль, то конечно, какіе
міры (в міралии, и какъ съ луною солнце, мракъ
со свѣтолѣвѣ борьбѣ? Но кто поспигаетъ кра-
соты фигуръ, троповъ и вообще мѣры высокой
поэзіи, пюпъ, если не примѣшилъ въ этой стро-
фѣ піитическаго досшонсшва, то по крайней
мѣрѣ увидилъ цѣль Сочинителя, писавшаго эту

14

строфу и другія ей подобныя для пѣхъ, коимъ,
напримѣръ, нравится сія строфа Державина:

Предсіпавь послѣдній день природы,
Что пролилася звѣздъ рѣка;
На огнь пошли стѣною воды,
Бугры взвились за облака.«

Пельзя лучше было пристыдить и уличить
лукаваго Рецензенша — именно стихами Держа-
вина! Ну можно ли водалѣ идти стѣною и бур-
ральб взвиваться за облака? И однакожъ въ силу
фигуръ и проповъ очень можно! Можно слѣдова-
шельно клокотать пропастямъ, грохотать гро-
мамъ, буревать гласамъ и вѣтности ревѣть, озирая
добычу. Послѣднее даже очень картинно. Отчѣе-
го же Рецензенту не нравился? Явное недобро-
хопісівко къ Автору, которое доказывай не нуж-
но, взглянувъ на выписки его изъ описанія Боро-
динскаго боя! Здѣсь все не такъ, не вѣрио, пере-
пушано; стихи переставлены, а нѣкоторые, разу-
мѣется лучшіе, съ намѣреніемъ вовсе выпущены,
и тѣмъ разрушенъ эффектъ цѣлаго. Напр.

Полчелюспи на длань валился...

Омарвана рука—писалъ...

какъ и не бывали въ поэмѣ и Рецензистомь
скрыты... Но довольно! Предучѣдолиленіе будетъ
скоро напечатано вполнѣ и тогда вполнѣ обна-
ружался ухищренія и козни ненавистниковъ,
изъ коихъ нѣкопорые не постыдились даже на-
звать поэму сію, вмѣспо современной — без-
временною!!! Таковые и подобные полки побу-
дили Автора въ концѣ предувѣдомленія сказать
нѣсколько словъ вообще о Русской Литературѣ.

15

Заблаговременно рекомендуемъ это мѣсто на-
шимъ читашелямъ и даже писателямъ, для ко-
порныхъ шупъ много важныхъ указаній. Авиоръ
утверждаетъ, что «наша Липерашура, (въ соб-
ственномъ смыслѣ), есть въ томъ положеніи,
въ какомъ есть — ни бо піше, ни меньше, ни
хуже, ни луше. »Можноль спорить противъ
этиго?

— Многіе желаюпъ знать, что это за поэ-
ма Освобожденная Москва, приговоренная бышь
жершвюю печальнаго авто-да-фе, небывалаго
еще въ Лѣтописяхъ нашей литературы? Ошѣ-
чазьмъ въ одинъ разъ всѣмъ настоящимъ и бу-
дущимъ вопросителямъ. Освобожденная Моск-
ва есть послѣдняя леппа на жершвенникѣ Рус-
скаго Классицизма и послѣдняя Русская героиче-
ская поэма, въ Александрійскихъ стихахъ, начи-
наюцѣался съ присяжнаго слова: пою! Въ ней
свѣто сохранены всѣ условия правильной, закон·
ной эпопен, а красоты поэтическія шакъ силь-
ны и увлекающие, что многіе стихи вошли
въ пословицы, особливо слѣдующіе, въ коихъ ис-
торическая вѣрность соединена съ какою-по
классическою наивности:

Межъ шѣмъ, какъ Осодоръ звонилъ въ колокола,
Любимая его охота въ помъ была....

— Кешами о пословицахъ. Всѣмъ извѣстны
великіе труды почтеннаго И. М. Снегирева,
касательно Русскихъ пословицъ. Публика ждешь
не дождется полнаго ихъ изданія. Вѣроятно, оно
печатается вмѣстѣ съ описаніемъ сохранив-

16

шихся на Руси супевърхій, коего отрывки при-
вели въ шакой воспоргъ издателя М. Телеграфа,
что опъ благоволилъ вписашь ихъ палиять въ
безсмертныхъ скрижаляхъ своей Исторіи Руска-
го Народа, хошя, разумѣется, на первой разъ
не въ самомъ пекспіѣ, а въ подстрочномъ примѣ-
чаніи (И. Р. Н. Т. II. стр. 203). Но и эпо — па-
пентъ на вѣтнію палиять.

МОДЫ.

Одна изъ головныхъ причисокъ, особенно употребляемая
молодыми дамами, называется à la Minerve. Три длины
прямостоящія пера, укрепленныя на запылѣ, выказываются
падъ діадемою изъ драгоцѣнныхъ камней, и среди волосъ, ра-
сположенныхъ по головѣ въ видѣ плема.

Видѣли небесно-голубое бархапшое илатье, украшенное во-
кругъ повыше колиа цѣлымъ рядомъ розовыхъ нерѣнъ. Для
полнаго парада все еще премушдѣннѣю употреблется гладкій
бархашъ; равно какъ Осіи-Нидскій гро и гродепапль не выхо-
дашь изъ моды. На балахъ больше видны весьма коронкіе га-
зовые шарфы грапашковаго цвѣта. Для большихъ вечеровъ дѣ-
лаюшь маленкія шлянки съ блохдовыми шульями, копіи подсер-
живающеся поперегъ аплясюю полосою на проволокѣ. Блохда
безъ подкладки и прозрачнал, Такія шлянки украшалилъ бѣ-
лыми нерьями.

Сообщаемъ пѣсоко извѣстій о мужскихъ модахъ. Плащи
ни сколько не измѣнились въ своемъ покротѣ. Сюртуки или бе-
кешіи шьютъ изъ сукна и другихъ шерстяныхъ манерій вѣхъ
цвѣпіовъ. Спереди дѣлаюшь большіе, другъ на другъ лежашіе
клананы, копѣхъ копѣхъ скругляюся на груди, когда бывають
застепнуты. Кругомъ обвиняюшь ихъ двойною спроченою по-
лоскою. Воротникъ долженъ быть широкій бархапшый и кро-
мѣ обыкновенныхъ кармановъ назад, дѣлаюшь еще пакіе жо
на полахъ, въ омѣвѣспомъ паправленіи ошь красѣй передней ча-
пи одежды. Разрѣзъ кармановъ обвиняется спркомъ.

Объясненіе карміны.

Дама въ упреппемъ парлѣдъ; мушкія въ бальпомъ.

При семъ пумерѣ приложено особое Прибавленіе.

Нечашать позволел. Москва 1831 года, Февраля 10 дня.

Ценсоръ. С. Аксановъ.

МОСКВА, Вѣр. Тихонѣри Н. Степанова, 1831.

ПРИБАВЛЕНІЕ КЪ МОЛВЪ.

МОСКОВСКІЯ НОВОСТИ.

Прошедшее Воскресенье было шакъ обильно
событіями, весьма важными въ современной
Московской хроникѣ, чпо Молва, нагруженнан
уже всякою всячиною до пельзя, находился
принуждепною явиться на Журнальномъ небо-
склонѣ не въ обыкновенномъ видѣ просшей
звѣзды, а кометою съ хвѣстомъ и довольно
длиннымъ. Ради соблюденія порядка, сіи важ-
ныя событія предлагаються здѣсь хронологиче-
ски.

Въ 12 часовъ поутру былъ на Москвѣ рѣкѣ
бѣгъ. Держали пари А. Ө. Рахмановъ за Пест-
рушику, отъ Красика, завода Графини Орловой,
и И. Р. Смитъ, за Ловкаго, отъ Безъимянки, то-
го же завода. Рысаки пробѣжали пять концевъ
и Ловкій одержалъ побѣду. Должно омдать
честь Г. Смишу: онъ умѣлъ шакъ хорошо вы-
держать свою лошадь, что опа, совершивъ со
славою свой подвигъ, ни сколько не устала, шакъ
что на другой день къ великому удивлѣю всѣхъ
охошниковъ, пробѣжала шесть концевъ и
съ тою же быстротою. Говоряшъ, чпо выиг-
рышь Г-на Смиша простирался до 2500 рублей.

— Вечеромъ въ шесть часовъ съ половиною
по аффишѣ и въ семь часовъ на самомъ дѣлѣ,
Русскій Театръ, послѣ четырехъ-мѣсячнаго за-
ключенія, открылся предшавленіемъ Жидовской

2

кортлы, за кошорою слѣдовалъ балешъ: Ритардъ въ
Палестинѣ. Зрителей было очень много, какъ и
должно было ожидапь. Щепкинъ вознаградилъ ихъ
своюю игрою, для кошорой роль Жида пред-
ставляла для него блесшящее моржество. Кур-
ликова, не смочря на ничтожносْть своей роли,
умѣла може остановить на себѣ вниманіе. Ба-
летъ шелъ, какъ обыкновенно: съ маршами,
сраженіями, машинами и великолѣннымъ спек-
шаклемъ. Текущая недѣля назначена для бене-
фисовъ Львовой-Синецкой и Щепкина; первый
былъ вчера, о кошоромъ поштараемся сообщить
извѣстіе.

— Въ восемь часовъ вечера начался шакъ на-
зываемый дѣтскій балъ, ежегодно составляемый
Г. Югелемъ, Патріархомъ Московской или даже
Всероссійской Терпсихорики, изъ ученицъ и
учениковъ его. Въ нынѣшній разъ балъ этотъ
былъ данъ въ домѣ Е. П. А. А. Дурасовой, на
гистыхъ прудахъ. Собраніе было многочислен·
ное и блестящее; увѣряютъ, что еще по ушру
было разобрано до 800 билетовъ и всякой изъ
бывшихъ на вечерѣ, легко тому повѣришь. Это,
правду сказать, и не удивительно! число воспи·
танницъ и воспитанниковъ Г. Югеля, если и
не можешь сравниться съ числомъ звѣздъ не-
бесныхъ или съ песчинками на днѣ морскомъ,
все однако изумляемъ своею великостью, а еще
болѣе своимъ разнообразіемъ. Подобно Нестору,
Г. Югель можешь похвалишься, что онъ видѣлъ

3

предъ собою порхавшими, или лучше самъ заста-
влялъ порхать нѣсколько поколѣній. Говоря без-
пристрастно, было на что и налюбоваться. Там-
цовавшія группы предшавляли зрѣлище, дѣлаю-
щее честь искуству Г. Югеля, особенно малюшки
восхищали своею необыкновенною ловкостью,
непринужденностью и граціозностью. Трое дѣ-
точекъ, шанцовавшіе по Руски, въ русскомъ
платьѣ, были прелесупны. Малюшка, одѣшый ко-
зачкомъ, былъ ушѣшепъ рукоплесканіями; были
также опыты и Цыганской пляски, но нашу-
рально не очень удачные: ибо прелессть этой пля-
ски соскавляепъ выраженіе, ко whomoe conscio-
ne ne по дѣтскимъ лѣшамъ и не въ нравахъ хоро-
шаге общества. Подрастающее поколѣніе мож-
лилось въ кадриляхъ. Взорамъ пріятыно было
остановиться: тѣлѣ на рѣзвомъ одушевленіи,
выражавшемся свѣшлою игрою открытой фи-
зіономіи, здѣсь на линейной скромности, едва
сарумяненной чувствомъ живаго удовольствія.
Въ косшюмахъ не примѣтно было излишней
пестроты и яркосши; и тѣмъ лучше. Просшота
всего приличнѣе тамъ, гдѣ природѣ не нужно
еще прибѣгать къ искуству. Жаль, что тѣсно-
та и жарѣ не дозволяли оставаться долго
тѣмъ, коихъ завлекало сюда одно безкорыстное
любопытство. Вѣроятно, рѣдкой изъ сихъ при-
шлецовъ, бывши при началѣ бала, можешь ска-
зать, когда онъ кончился. Но лучшимъ украше-
ніемъ его былъ конечно Никодимъ Аристар-
ховцъ Надоцлко. Намъ указали его и мы опять

4

души любовались, какъ онъ съ удивительнымъ искусствомъ на скудельныхъ своихъ ногахъ про-бирался incognito между группами шанцующихъ и казалось самъ дивился искусству, съ какимъ лавировалъ между столькими подводными кам-нями, угрожавшимп кораблекрушеніемъ его чув-ствительному сердцу. Послѣднее и не устояло бы, опъ искушенія, еслибъ Пахолб Силыть не явился къ нему на помощь. Между друзьями за-вязалась въ уединенномъ углу комнаты жаркая бесѣда, кооторой мы не могли разслу-шать, по милости шумливой мазурки: до насъ долетѣли молько слова: всегда такъ будетъ! Люди отъ Адала до Каспара Гаусера одни и тѣже! Иванъ Ивановить Выжигинъ! Невѣжи и безгралотные все перетолкуютъ по своему!... Бесѣда кончилась пожашіемъ рукъ и громкимъ Хе! Хе! Хе! Никодима Аристарховича.

— Въ шотъ же вечеръ Нѣмецкій Клубъ от-крылся баломъ, на которомъ, какъ и всегда въ этомъ невыисканномъ собраніи, было все очень просто, ошъ души весело и пріятно.

N 7

1831

МОЛВА

МОРЪ МОСКОВСКИХЪ ЖУРНАЛОВъ (*).

Журналамъ Русскимъ черный годъ,
Какого не было ни разу;
Пхъ, говоря пъ, десянокъ мрестъ,
Н будимъ опъ дурнаго глазу.
Прочна эта мы ешрапина,
Не въ ней я вижу корень бѣдства:
Однихъ сгубилъ ешрапина,
Другихъ сгубило малолѣпство.

Гдѣ ты, пашъ Гамбургскій Журналъ!
Исторій всѣхъ грядущихъ свмя?
Ты въ нашоящемъ предшавлялъ
Давнопрошедшее лѣшь время!
Ты жилъ и умеръ безъ грѣховъ,
Не знал зависши и кришкъ;
Изъ полинчическихъ лиспиковъ,
Глубокомысленный полинки!

И ты, Естественны Хнаукъ
Трудолюбивое изданье,
Гдѣ партъ, и молна, и звукъ
Являлись въ легкомъ очертапь!
Ты нормошившій пеба сводъ
И нѣдра мирныя кланепы—
Ты бухнулъ въ нѣдра сопныхъ водъ,
Лѣнной, безмятежной Ленны!

Вокругъ ронтесь сопмъ тѣпей:
Отъ нихъ поодаль, одинокой,
Влуждаемъ грустный Атеней,
Подавленъ думою глубокой.
Какъ быстро они спачала росъ,
И какъ они быстро сошлись!

(*) То, что Молва сдѣлала въ прозѣ, вздумаясь какому ию
Пинѣв учинить на виршалѣ и пришомъ съ прибавкою
пѣкоторыхъ у сопныхъ, описанныхъ въ поля Глаз. ей скилъ пѣ-
сколько поздіе своныхъ собраний. Не смеемъ скрыть они
чаихъ чипшепей и сей класть могилный:

2

И ты, журналовъ нашихъ дѣдъ,
Всѣхъ Литераторовъ погудка!
Тебя сразуила дряхлость лѣтъ,
Не Килзл Вяземскаго шутка!
Блѣдпѣй рлдяся каждый годъ,
Ты исправлялъ правописанье;
Но, ижецу путкал въ ходъ,
Самъ испустилъ свое дыханье!

Европы Впстникъ! тыль замолкъ? . . .
Уже ли стрѣлы отупѣли?
Ужель бойцевъ разсѣянъ полкъ,
И пѣспи Бардовъ опѣмѣли?
И голосъ швой, и си.га рукъ,—
Исчезло все годовъ въ туманѣ...
Лишь слышень безпріопшый звукъ
На вновь взхолмшемся курганѣ!

Тамъ ночи темною порой,
Холодный вѣтеръ крипникъ свищешъ:
Съ булавкой шамъ, какъ съ булавой
Отважно Галателя рыщешъ;
Поблекшей красошы полна,
Прсэрѣвъ любви безпечной сладоспѣ,
Въ суровыхъ выходкахъ она
Сгубила жизнь, и жизни радость.

Увы! гдѣ лсный блескъ очей,
Гдѣ эта прелесень нѣги томной?
Видокъ! ты подружился съ пей —
И что ты сдѣлалъ съ дѣвой скромной?
Не ты ль ей руку воружалъ,
Вливалъ въ уста ей бранны рѣчи,
И Телеграфъ опѣ ней дрожалъ,
И Сынъ Отечества жалъ п.ечи ! . .

Прошли какъ тѣнь.... Ихъ праху мирѣ!
Усопшимъ вздохи пашн, братья!
Вотще Московской Впстникъ, сирѣ,
Къ пимъ простиралъ свои объятья.
Четыре лѣпна ве.лъ войну,
Напесъ Архину первый рану;
Намѣка дамъ—Карамзну,
Тузъ Телеграфскому......

На перепутін временѣ,
Вотще слѣдилъ онъ быстрымъ окомъ
Вражду журнальныхъ всѣхъ нлеменъ!
Здѣсь и въ краю Невы далекомъ,

3

Пъсля трехдневной крылья сжегъ,
Отечества рубилец съ Свяжомъ,
Газету попыталъ у ногъ,
Н наемъхался Славянинъ.
Опъ умеръ славный пашь боецъ;
Но всходилъ новая иланеша!...

Б.

ГОПКИНСОПСКАЯ КУХНЯ.

Г. Гопкинсонъ, Альдерманъ и хозяинъ пивоварни, знаменишой не только въ Лондонѣ, но и во всѣхъ провинціяхъ Англіи, встрѣтилъ недавно благороднаго Маркиза Бертфорда, на улицѣ Пиккаделли, близъ своего зеведенія. Оба они присушствовали наканунѣ на огромномъ обѣдѣ, кошорый давали Лондонскіе Альдерманы, мужи поченные, снискавшіе, какъ извѣстно, высокую гастрономическую репутацію. Послѣ первыхъ комплименшовъ, бесѣда страраго творища и благороднаго Пера нашурально склонилась на сіе торжественное засѣданіе, о кошоромъ и тошь и другой сохранили признательное воспоминаніе. Лордъ Бертфордъ особенно хвалилъ нѣкошорые куски дичи, кошорые украшали столъ Альдермановъ.

»Ксташи« — прервалъ Г. Гопкинсонъ — »мнѣ прислали изъ Франкфурта чудесный окорокъ кабана. Это лакомый кусокъ, и я надѣюсь, что чрезъ нѣсколько дней онъ сдѣлашь мнѣ большую честь. Я намѣренъ дать обѣдъ Директорамъ Ост-Индской компаниі; и берегу на сей важный случай эту дорогую штуку. Но призна«

4

юсь, меня и сколько безпокоишь, какъ должно ее изгопшить.«

»О!« — возразилъ Лордъ—»этому пособишь очень можно. Пришли-ке вашъ окорокъ къ моему повару; опъ вамъ обработашъ его, какъ нельзя лучше.«

Г. Гопкинсонъ объявилъ свою благодарность, воспользовался обязательнымъ предложеніемъ, и кабанъ, пригоповленный рукою учредителя явствъ благороднаго Пера, явился на столѣ пивовара. Спуская в седьм дней, опъ повстрѣчался спова съ Маркизомъ Бертфордомъ.

»Гопкинсонъ!« — спрощилъ его сей послѣдній — «ну, какъ показалась вамъ дичь?«

»Безподобно, Милордъ! я не знаю, какъ и благодарить Ваше Превосходительство. Безъ вашего повара, намъ бы нечего было дѣлашь!«

»Такъ вы были довольны?«

»Очень, очень довольны... Сначала, правда, это черное мясо показалось немножко жестковатымъ; вѣдь мы не привыкли къ этимъ кушаньямъ, и по этой-то непривычкѣ, изволише видѣть, насцду съ нимъ сладили. Признаваться по откровенности, Милордъ! намъ и въ голову бы не вошло подать кабана на столъ и сть его холоднаго!«

»Холоднаго!« — вскричалъ Маркизъ — »Какъ! вы бли его холоднаго?«

»Натурально, какъ какъ поваръ вашъ прислалъ намъ!«

»Ахъ! любезный мой Альдерманъ! да вѣдь онъ

5

пюлько приготовилъ для кухни; его бъ падобно было еще подержать на вертѣлѣ по крайней мѣрѣ часовъ шесть!

Гопкинсонъ и Директоры изволили скушать кабана сыраго. Эташь забавный анекдотѣ, рассказыванный при Лондопскомъ Дворѣ, пройzelъ много смѣху, и съ шѣхъ поръ воплоѣ въ обыкновеніе называть: Гопкинсонскою кухнейю, Гопкинсонскиль кушаньель, всѣ то, чтобъ съро и небодварено.

ЖУРНАЛЬНЫЯ ОТМĚТКИ.

—Вошь живое и вмѣстѣ печальное доказашельство, какъ одна ошибка, даже неважная, влечешь за собою многія и нерѣдко весьма чувѣшвisherныя по послѣдствіямъ. Въ 3 нумерѣ Литературной Газеты напечатано объявленіе о выходѣ въ свѣтъ Записокъ Маровы Ивановны Выжилкиной, съ подложною подписью какого-то Галуховскаго, противъ комораго прошестовальѣ въ Моль Г. Шульцце, настоящій Извѣтель сихъ любопытныхъ Записокъ. Къ крайнему удивленію нашему видимъ, что въ Прибавленіи къ Нѣмецкой Газетѣ Г. Ольдекопа, (Literärischer Begleiter zum Rúfsschen Merkur), напечатано перечіемъ это же самое объявленіе и ему же Галуховскому оплается вся честь обнародованія важнаго манускрипта Выжимкиной! Это напечатъ, что ошибка Лить Газеты вовлекла въ такуюсь Г. Ольдекоп, который, разумѣшется, передасшь ее немедленно всѣмъ ученымъ Газешамъ Германіи; а пошумъ

6

болтливому Карлу Нодье, ошь котораго черезъ сушки вѣсть эта будетъ въ Лондонѣ, а изъ Лондона, въ нашъ просвѣщенный вѣкъ, шаговъ десять до Америки!... и чтоже? Г. Щупальце остается втупѣ, а Г. Галуховскій въ чесши и славѣ! Нѣтъ, не потерпимъ такой несправедливости, не посрамимъ имя Русское въ чужеземной Журналистикѣ! Ради священной истины приглашаемъ поржественно Г. Ольдекопа исиравить свою ошибку, то есть, вмѣсто С. П. Галуховской, напечашать: *herausgegeben von Herrn von Tschupaltze*. Кешами замѣшимъ здѣсь, что лишеніе чесши быть Издашелемъ жизни Выжимкиной шѣмъ больше чувствительно, что Записки ея ничѣмъ не хуже Записокъ какой нибудь Монготеспанъ, Дюбарри и даже Современницы. Не открывая прежде времени чужихъ шайпъ, особливо липературныхъ, можемъ безъ нарушенія скромности сказашь шолько, что и Русскія дамы свѣтъ видаютъ, бываютъ иногда дальше Нѣмана и Рейна. Груня, напримѣръ, знакомая читашелямъ Ивана Ивановита Выжигина, жила въ Парижѣ: почему мужъ ей не сосшавишь своихъ записокъ; почему этимъ запискамъ нельзя быть занимательными и почему ей не выдашь ихъ въ свѣтъ, подъ своимъ или чужимъ именемъ?

—Сего 1831 года, Февраля 11 дня, въ 9 часовъ утра, вышелъ 20 нумеръ Московскаго Телеграфа за Октябрь мѣсяцъ 1830 года. Нетерпѣніе публики, истомленной ожидающемъ, съ избыткомъ вознаграждается свѣжестію помѣщенныхъ

7

въ немъ извѣстій. Онъ содержитъ въ себѣ, ме-
жду прочимъ, весьма любопытное увѣдомленіе о
закрытіи времянной больницы Басманной га-
сти. Скороспь, съ каковою спѣшишь онъ соби-
рашь сіи вѣсши для чишашелей, удивительна: онъ
опередилъ самаго себя; ибо закрытіе воспо-
слѣдовало, какъ явствуешь изъ приложеннаго пись-
ма жишелей Басманной части, въ Ноябрѣ; а на
обершкѣ 20 нумера высшавленъ четкими лишерами
Октябрь. Таже самая Телеграфская быстроша
очевидна въ модныхъ картипкахъ, къ пему при-
ложенныхъ, на коихъ поставлены 15 и даже 20
Ноябряного же 1830 года. И послѣ этого, какъ
не повѣрить Издателю, что онъ обгоняешь вре-
мя?... Мы не можемъ также опказашь въ уди-
вленіи той пророческой дальновидности, съ ка-
ковою онъ предлагаетъ свои гаданія и надежды о
новыхъ Русскихъ Журналахъ, коимъ не было даже
и программы въ томъ мѣсяцѣ, названіе кошораго
поставлено на обершкѣ 20 нумера. Опасаемся шоль-
ко за будущихъ Историковъ Русской Литерату-
ры, кои подобныя предсказанія могутъ принять за
факты и такимъ образомъ легко перепутающъ
всю нашу литературуную Хронологію. Тоже самое
можешь случиться и въ опшOPENBIUПИИ БиблIОГРА-
ФІИ. Что подумаешь, папримѣръ, будущій Исто-
рикъ Холеры, когда онъ въ Октябрской книжкѣ Мо-
сковскаго Журнала на 1830 годъ прочитаетъ,
что Медицинскій Совѣшъ въ своихъ дѣйствіяхъ
руководствовался 8000 больныхъ; между пѣмъ
какъ офиціальныя извѣстія, спустя три мѣсяц

8

съ половиной, (въ Февралѣ 1831) не насчитываясь всѣхъ занемогшихъ въ Москвѣ Холерою—до 7000? При увѣдомленіи о программахъ Журналовъ, коихъ во время действительнаго появленія 20 пумера Московскаго Телеграфа, вышло уже по пѣскольку книжекъ, сей 20 пумеръ изъявляетъ праведное негодованіе на картинки модъ, выходящія при пѣкоторыхъ изъ сихъ Журналовъ. »Если бъ мы знали программы новыхъ Журналовъ,« говоришся въ немъ отъ лица: Издашеля—»мы выкинули бы каршифки модъ изъ Телеграфа.« Намъ пропіе благородное, показывающее великое самоотверженіе! Чиножъ мѣшаетъ однакоже его выполнить? Телеграфа вышелъ еще полько одинъ пумеръ за пѣшній годъ, и Издашель знаешь уже не полько программы новыхъ Журналовъ, по видишъ и самыя ихъ книжки: шакъ почему не оставживается отъ на эшотъ Деціевскій подвигъ? Время еще не ушло! Выкиньше, сударь, выкиньше эти дѣшскія побракушки изъ вашего Телеграфа и—подѣрѣьте ужъ его совершенно, подъ самый корель! Тогда безприсрастное пошомство скажешь объ немъ по крайней мѣрѣ: »опъ позапѣ при дверяхъ гроба шищету своего мнимаго величія и положилъ самъ конецъ жизни, скѣлавшейся для него бременемъ!«

ТЕАТРЪ.

—Посланицкъ, коледія-водевильѣ въ однолѣ дѣствіи, сог. Скриба и Меловиля. Певѣ), ПРЕКРАСНЫЙ САДОВНИКъ Валензин, большая романтическая мелодрала въ трехъ действіяхъ, сб. хо-

9

рами, пѣніелъ и прот. передѣланная съ Фран-
цузскаго Г. Кони. Примадонна въ КРЕВИПКЕЛѣ
или Ложцая КАТАЛАНИ, Колигеская опера воде-
виль, въ двухѣ дѣйствіяхъ. Спектакль на
Большой Театрѣ въ Венефисъ Г-жи Львовой-
Синецкой, 10 Февраля.

Первую піесу уже играли нѣсколько разъ, и
мы замѣтимъ шеперь только, что Занета (слу-
жанка) была одѣша лучше госпожи своей Юліи,
дочери Посланника; по двѣ послѣдія піесы но-
явились на нашей сценѣ въ первый разъ. Содер-
жаніе мелодрамы слѣдующее: у велика г) Корре-
жидора Валенціи Графа Донь де Сан-Жосія
была дочь Донна Елена и садъ, а въ саду
прекрасный садовникъ Пебло. Нашурально, что
прекрасная Елена хаживала въ жаркіе лѣтніе
дни въ садъ дышашь прохладою и наслаждаться
природою, а Пебло между тѣмъ любовался ея
прелеснями и вдыхалъ въ себя ядъ несчасшной
страсти. Бѣдняжка, какъ дорого онъ заплатиль
за это! но и Елена, разумѣлся, не была шакъе
равнодушна: во всемъ саду она не находила ни
одного цвѣтка прекрасіе Пебло. Какъ-то слу-
чился у ней двоюродной братъ Донъ-Гіацинтій.
Вдругъ слышашь они, что идешь Графъ; Гіацин-
тію пужно спряташься: куда? въ компань сто-
яль супдукъ; и шакъ въ супдукъ: чего же лучше?
Отецъ, поговоривши съ дочерью, пакопецъ ухо-
дишь; красавица идешь освободить илѣнника и
видишь—мертвеца: шакъ по крайней мѣрѣ ей по-
казалось съ перваго разу, между тѣмъ какъ въ

10

самомъ дѣлѣ это былъ только обморокъ ошь
спершагося воздуха. Что дѣлать въ шакихъ об-
стоятельствахъ дѣвушкѣ? Къ счастію, Елена
вспомнила о Пебло; она пысылаетъ за нимъ и
просилъ скрыть мертвое шѣло. Пебло, кооторый
для нея гошовъ броситься въ огонь и воду, уно-
сишь Гиацинтія; пособъ заходишь въ тракширъ,
застаетъ пирующихъ пріятелей, и пьешь съ
ними по неволѣ; онъ порываешься уйдти, това-
рищи не пускаешь; наконецъ, когда уже ни пѣсни,
ни убѣжденія, не могли его ошь пихъ избавишь,
онъ напивается самъ и въ пылу веселія берется
привести къ нимъ прекраснѣйшую дѣвицу изъ
всей Валенціи; Диліо, старшина рыбаковъ, не
хочешь эшому вѣришь и бьется объ закладъ о
нѣсколькихъ бушылках; Пебло летишь прямо во
Дворецъ къ Каррежидору, находитъ Елену одпу
и заспавляетъ ее идти съ собою въ тракширъ.
Елена, покрышая вуалью, является среди пиру-
ющихъ. Всякой, судя по ея богатому плашью,
почитаешь ее знамною особою и тѣмъ сильнѣе
желаетъ видѣть ея красоту: она не соглашается
снять покрывала; но этого требующъ и нако-
нецъ пьяный Диміо хочешь сорвать его. Въ эту
минуту сверкаешь кинжалъ въ рукѣ Елены и
дерзкій падаетъ мертвый. Всеобщее замѣша-
тельство. Пебло, нользуясь сумашохой, уносишь
Елену. На шумъ прибѣгаетъ трактирщица, ви-
дишь мертвое шѣло, и ругая своихъ госдей, по-
сылаетъ извѣстить полицію объ эшомъ произ-
шествіи. Приходитъ Алкадъ, и Алгвазиль

11

производитъ слѣдствіе; всѣ въ одинъ голосъ
швердятъ, что Дилио убитъ женщиною, а кто
она шакова, того никто не знаетъ, кромѣ Пебло.
Опыскивающъ садовника и шащашъ на судъ къ
Коррижидору, кошораго ужъ предупредили обо
всѣхъ обстоятельствахъ. Между тѣмъ Елена
узнаешь, въ какой опасности находишься Пебло и
страшится позора, если онъ откроется о ея
пребываніи въ шракширѣ. Непреклонный харак-
теръ и жестокое правосудіе отца ей извѣст-
ны. Въ эду минуту недоумѣнія являешься очнув-
шійся Гиацинтій. Еще не успѣли они хорошоень-
ко посовѣтываться, какъ входинъ Коррежидоръ
съ прочими чиновниками, и приказываетъ вве-
сіи Пебло. Начинается судoproизводство.
Садовникъ запирается. Ему грозятъ пыткою.
Нѣжная Елена за него засступается; это еще
болѣе засщавляетъ Пебло забыть самаго себя
для спасенія чесши обожаемой преступницы.
Весь народъ приспаетъ съ прозьбами къ Корре-
жидору, чтобъ открылъ убійцу; пѣмъ болѣе,
что убитый—старшина рыбаковъ. Графъ и безъ
того раздраженный упорствомъ садовника, при-
казываетъ предать его пыткѣ. Елена упраши-
ваетъ, умоляетъ оща; все шщетно: правосудіе
заглушаетъ вопль дочери. Пебло отводятъ въ
другую комнату и пытаютъ. Наконецъ вно-
сятъ садовника, у кошораго и пытка не мог-
ла вырвать пайны и между тѣмъ, какъ несчаст-
ный испускаетъ духъ отъ ужаснѣйшихъ испяза-
ній, благородная Елена у прупа прекраснаго са-

12

довпика признается въ своей любви и преступленіи—испинно романически! Оне c'est beau! говорила въ послѣднемъ явленіи одна дама, онвернувшись въ сторону.

Елentу играла Г-жа Синецкая весьма хорошо. Могалобъ, по обыкновенію, не ровно выдерживалъ свою ролю, по были сцены испинно махтерскія. Но если кто дѣйствительно оplusчился, шакъ это Бантышевъ. Онъ тушь, какъ говорится, развернулся; игралъ и пѣлъ весьма удачно. Жаль только, что не выдержалъ последенности и опьянѣлъ внезапно. Г. Шепкинъ занималъ роль, совсемъ ему несвойственную; Орловъ былъ просто дурепъ. О прочихъ лицахъ нечего сказать замѣчательнаго.

Въ Ложной Каталани мы съ удовольствіемъ удостовѣрились, что Г. П. Степановъ можетъ быть весьма полезнымъ актеромъ въ каррикашурныхъ роляхъ; онъ конечно уступаль Кирхнеру, но послѣдній эпою ролею пріобрѣлъ извѣстносія въ цѣлой Германіи; однимъ словомъ, Г. Степановъ былъ весьма хорошо. Г. Аванасьевъ, предшавляя Бургомиссіра весьма не дурно, отлично хорошо говорилъ рѣчь къ своимъ согражданамъ. Шепкинъ (никто болѣе пасъ его не уважаетъ; но правда цамъ всего дороже), Г. Шепкинъ игралъ Коменданта весьма неудачно, хоши имѣлъ превосходный образецъ въ Г. Пивко. Мы съ удивленіемъ видѣли, что Г. Шепкинъ прибѣгаль къ фарсамъ, недосшойныя его шаланца

13

и искусства, и весьма неудачно их выполнялъ.

(Сообщено)

И. Т.

— Юрій Милославскій, ролаг титеское представлёніе, въ пяти сутках (?), взятое изъ рола-на Г. Загоскина, сот. К. Шаховскаго. Филиппъ или Фамильная гордость, коледія-водевиль въ однолѣ дѣйствіи сот. Скриба, Мельвиля и Ба-ярда, переведенная Г. Ленскимъ. Въ заключеніе дивертисланъ. Спектакль на большомъ Театрѣ, въ бенефисѣ Г. Шепкина, 13 Февраля.

Театръ почти былъ полонъ. Ложи всѣ были заняты, кролѣ шести или семи въ бель-этажѣ. Изъ уваженія къ К. Шаховскому, его заслугамъ и многимъ произведеніямъ драмашическимъ, скажемъ только, чтоо драма: Юрій Милославскій, есшь новое доказательство, что Романъ пере-водить на сцену нельзя; ибо у нихъ совѣтмь разныя условія. Взять эпизодъ, или даже одинъ характеръ романа, и создать изъ него шеашраль-ную піесу—это дѣло другое. Валтеръ Скоттъ много спрадалъ отъ шакихъ неудачныхъ (а впрочемъ весьма естественныхъ) попытокъ, ибо онъ кажется легкими; почему и Загоскину не под-вергнуться такой же участи? Непріятная обя-занность говоришь правду, заспавляемъ насъ сказашь, что исполненіе драмы было весьма по-средственно. Нѣтъ! не Публику надо винипь, зачѣмь она не йэдипъ въ Театръ, а бѣдный репершуаръ и младенческое сосшояніе театральнаго искусства здѣшней группы. Въ послѣд-

14

немъ представленіи все было неудачно: и рас-
предѣленіе ролей и самое исполненіе... Лучше
всѣхъ игралъ свою ролю... что бы вы думали?
Г. Орловъ! Онъ походилъ на инлиннаго батьку
Ерелея! Объ Могаловѣ совѣмъ говоришь не-
чего. Г. Шепкинъ, какъ единственный Артистъ
нашей труппы, дѣлалъ что только могъ, изъ
роли вовсе ему неприличной; но сдѣлалъ не
много.

Не можемъ похвалить содержаніе Водевиля,
которое совѣмъ не водевильное, а важное;
но должны ошдать полную справедливость
исполненію: оно было прекрасно. Шепкинъ же,
и Синецкая играли превосходно. Замѣшимъ по-
слѣдней, что шрепетъ ея доходилъ до излишества.
Танцовъ мы не видѣли: это было почти не
возможно: ибо спектакль кончился въ два часа
за полночь. Совѣптуемъ Гг. Бенефиціентамъ не
морить публику по 8 часовъ въ Театрѣ. Право
это дурной расчешъ во всѣхъ отношеніяхъ.

Извѣстіе.

Говорятъ, что въ слѣдующее Воскресенье, въ
залахъ большаго Теашра данъ будетъ маскерадъ въ
пользу пострадавшихъ ошъ холеры. Въ учрежденіи
сего маскерада участвующъ зпашнѣйшія особы, и
должно надѣяться, что публика получитъ двой-
ное удовольствіе: сдѣлать доброе дѣло, и про-
весши пріятно вечеръ.

МОДЫ.

Самые парлманные чепцы для вечровъ дѣлаются изъ пюлл и обшиваются въ один рядъ широкою блондою; букетъ изъ мѣлкихъ цвѣпловъ накалываются съ боку. Иногда на чепцахъ лошты располагаются въ видѣ небольшой гирлянды; вырѣзан-

15

ные коочинки безъ пепель нашивацімъ такімъ образомъ, что поддерживаюшъ мо, чтѣмъ обшишъ чепецъ.

Для дѣліей шьюшъ шлапки бобровыя, и подшиваюшъ ихъ ашласомъ, а иногда илюшемъ. Такія шлапки изъ бѣлаго бобра, подшинцы розовымъ илюшемъ, прелесшиы. Носреди пебольшой баншъ en chou, кругомъ шулы ашласна ленша въ три ріда.

Платья. Лицы шалью на креслѣ складками, особливо предочитаются въ неглиже. Рукава узкіе и не всегда безъ обшивки.

Прекрасный покрой нарядныхъ лифовъ есть открытый на креслѣ складками или косыми полочками. Складокъ сихъ должно быть не много; они отличаются и обшиваются блокдою. Сей лифъ и королике рукава, съ блондовыми полосками en biais, предшавллюютъ въ совокупносіи прелесный видъ и какъ бы легкимъ облакомъ окружаюшъ шесю и лице дамы.

Шолковыя и ашласныя цвѣтчины илатья можно шить съ складками. Черныя бархатчины обшивають черпою блондою; также и другихъ цвѣтовѣ, болѣе къ ней подходящихъ. Реденготы, не смотря на ихъ множество, все еще въ большомъ упопрѣленіи. Ничто не можешь быть лучше сего косшюма для ашласнаго неглиже. Мзянжеты болѣе не посяшъ. Къ платьямъ изъ шерешныхъ манерій чрезвычайно идутъ бархатчины пояса.

Очень мало носятъ короткія эшарпы, и пошому ихъ мало новыхъ. Лучшія для упра дѣлаются изъ гроденапля, полосатаго или клепчатаго; они не длины, съ остроконечными концами и посякся какъ галешучекъ. Иногда падѣвають ихъ на вечера, и въ шақомъ случаї они должны быть изъ Китайскаго крепа, вышитые или рисованые золотомъ, равно вышитые или рисованые многоразличными цвѣшами. Ленпы бархатчины или ашласныя на шесъ завязываются баншомъ съ зубчатыми концами; по срединѣ булавочка.

Мебель. Превосходныя вазы, удобныя для помѣщенія въ залѣ или будуарѣ, дѣлаются изъ хрустали, на подобіе рога изобилія. Ихъ ставлять на пісдеспалѣ или пумбу также хрустальную, на копорой они укрѣпляются маленькою бронзо-

16

вою фигуркою, представляющею крылатую головку, бабочку
вили цвѣплюкъ. Вазы сіи изъ бѣлаго или цвѣтнаго хрусталя.

Веща. Изъ проспыхъ браслѣетъ болѣе упошребительныя
супы: дощечки, спасшыя или составленныя пеплями; пакже
изъ чеканнаго золота или гладкаго. съ цвѣтными камспьями.
Мало дѣлають дамскихъ цѣночекъ для шенъ эмалью. Один
теперь гораздо нѣжиѣе, художественѣе и болѣе походилъ на
пакъ называемыя Мексиканскія.

Полнѣй нарядъ. Между отличными новыми нарядами мы
опишемъ слѣдующіе. Платье изъ розового тюля, вышитое по-
верхъ рубца пусклымъ серебромъ, гирляндою изъ розовыхъ
бутопчиковъ съ зеленью. Лицъ долженъ быть украшенъ блоп-
дою, а равно и низъ короткихъ рукавовъ. Въ волосахъ гир-
лянда небольшихъ бѣлыхъ нерѣвъ; украшеніе изъ бриліантовъ.
Платье изъ газу Dona Maria, бѣлаго, запканнаго серебромъ,
поверхъ рубца въ два ряда гирляда, вышитая кольцами, вхо-
дящими одно въ другое, серебромъ. Лицъ à la grèque; дли-
ные тюлевые рукава, вышитые en biais серебромъ, пакже
какъ и низъ плашья. На головъ родъ сѣтки изъ золошыхъ
колецъ, плоскихъ, рѣзко вычсанепныхъ съ эмалью, которыя
закрѣплены малѣцкимъ камеемъ въ томъ мѣсѣпѣ, копіорое обра-
зуетъ узелъ сѣтки. Головная прическа должна бысть пиздая,
не много прижаталъ; и упомянулъ сѣтка, молько назади го-
ловы и завязана на верху. Напереди ровины букли, опкрыва-
ющія виски. Два ряда малѣцкихъ камсвѣтъ, скрѣпленныхъ ма-
кими же цѣночеками какъ и сѣтка, составляющі ожерелье.
Апласное платье вишиневаго цвѣта. Лицъ убранъ блондою.
Корошкіе рукава, покрышые въ одинъ рядъ блондою, копіорая
простирасься до самаго пиза рукава. На головѣ повязка изъ
бусть, пакое же ожерелье.

Обълсненіе картишки.

Газовое платье, пелерика апласнан.

Чечанань. позволялся. Москва 1851 года, Февраля 17 дня.

Цисорѣ С. Аксаковѣ.

МОСКВА, Въ ТионGRAFFH Н. СТЕПАНОВА, 1831.

N 8

1831

МОЛВА

ШОТЛАНДСКАЯ ЛЕГЕНДА,

РАСКАЗАННАЯ

Валтеромъ-Скоттомъ въ Демонологіи.

Два Начальника или два Князя Норскіе, поклялись взаимнымъ брашствомъ, кошорое не только обязывало ихъ подавать помощь другъ другу при всѣхъ опасностяхъ, весьма обыкновенныхъ на ихъ воинственномъ островѣ, по и не переживашь другъ друга. Ассуетъ погибъ первый въ сраженіи; и Аслондъ, его названный брашъ, вѣрный своему страшному обязательству, рѣшился быть заживо погребенъ въ его могилѣ. По обыкновенію стѣверныхъ народовъ, гробъ сей сосшоялъ изъ склепа, въ кошоромъ клались также профессіе и лошади умершаго. Когда обряды погребенія были кончены, Аслондъ сошелъ въ послѣднее убѣжище своего браша; и ни одинъ взоръ, ни одно движеніе ни показывало въ немъ ни малѣйшаго сожалѣнія. Воины обоихъ Князей привалили къ ошверстію склепа одинъ изъ шѣхъ огромныхъ камней, кои доньѣ ошличающіе надгробные памятники витязей Норскихъ; насыпали почти цѣлую гору земли, и, сдѣлавъ послѣднее поклоненіе своимъ храбрымъ вождямъ, разсѣялись подобно снаду, пошерявшему пасшуха.

Годы смѣнялись годами; уже прошелъ цѣлый вѣкъ, когда одинъ благородный Шведскій вождѣ

2

прибылъ въ долину, получившую имя двухъ названныхъ брашьевъ. Ему расказали ихъ испорію; и сей витязь рѣшился пропикнушь въ склепъ, частію потому, что у парода сего считалось доказательствомъ мужества оказашь без страшное презрѣпіе къ гниву героевъ, возмутівъ покой ихъ могилы, частію же для того, чтобы овладѣть прекрасными копьями и другимь оружіемъ, коимъ они приобрѣли свою славу. Въ семъ намѣреніи онъ приказалъ своимъ воинамъ разрыть отверстіе; по самый отважный шій изъ нихъ запрепеталъ и отскочилъ назадъ, когда вмѣсто безмолвія, царствующаго въ могилахъ, услышаны были во глубинѣ сего жилища смерти страшные крики, трескъ оружія, стукъ мечей, однимъ словомъ, шумъ, какой только можешь происходить ошь смертельнаго боя двухъ ратниковъ. Не смотря однако на то, молодой воинъ спустился въ погребъ по веревкѣ, какорую пошчась вымащили назадъ, чтобы получить объясненіе столь странной сумахохи. Но другой успѣлъ занять мѣсто молодаго смѣльчака; и веревка вымащила Аслунда, своего изъ двухъ названныхъ брашьевъ, который пережилъ другаго. Онъ явился предъ глаза Шведовъ съ мечемъ въ рукѣ; его оружіе было изломано; дослѣхи изорваны; лѣвая щека вся разодрана какъ будшо когтями хищной птицы. Едва увидѣлъ онъ дневный свѣтъ, какъ, исполнившись впезаннаго поэтическаго одушевленія, столь обыкновеннаго въ древнихъ витязяхъ, изложилъ, въ

3

стихов рческомъ расказѣ, что лишь полько
гробовый камень былъ завалѣпъ надъ нимъ
и надъ Ассуетой, шрупъ послѣдняго былъ оду-
шевлѣпъ внезапно злымъ духомъ, извѣсными
на сѣверѣ подъ именемъ Гула (Goule). Сей кро-
вожадный призракъ, спачала обращалъ свою
ярость на лошадей, изорвалъ и сожралъ ихъ; а
пошомъ бросился на храбраго вождя, показавша-
го столь торжественный опытъ своей предан-
пости дружеству. Витязь, не устрашившись ни
мало, схвашилъ свое оружіе и прошивупоспавилъ
мужественный ошпоръ нападеніямъ Ассуета или
лучше демона, облекшагося въ его шѣло. Сіе ужас-
ное сраженіе продолжалось цѣлый вѣкъ; и въ ту
минуту, когда отворяли входъ въ погребъ, Ас-
монѣ успѣлъ сразить своего непріятеля и во-
шкнуть въ него колъ, чтобы возврашить его
на всегда къ неподвижности, долженствующей
быть удѣломъ мершвыхъ. Воспѣвъ такимъ обра-
зомъ свое торжество, Амонѣ палъ и самъ
мершвымъ предъ изумленными Шведами, которые
вынули немедленно шрупъ Ассуета, сожли его, раз-
вѣяли пепелъ по воздуху и положили на его мѣсто
шѣло побѣдителя, надѣясь, что онъ будетъ по-
чивать въ мирѣ въ семъ уединенномъ мавзолѣ.

Валтерѣ Скоттѣ, разсказывая сіе преданіе
которому не вѣришь считается до нынѣ нечесті-
емъ во всякой Шотландской хижинѣ, прибавля-
ется, что предосторожности, взятыя противъ
вторичнаго воскресенія Амонда, по видимому,
сливающихся съ происхождениемъ древняго Англій-

4

скаго закона, повелѣвающаго шѣло самоубійцы прибивать коломъ къ м гилѣ. У насъ сущесшово-вало прежде подобное обыкновеніе въ отпошеніи къ мнимымъ колдупамъ, коимъ дѣды наши при-писывали силу Вампировъ. Оно сохраняется по-нышѣ въ пародныхъ предсказаніяхъ.

ЖУРНАЛЬНЫЯ ОТ.МѣТКИ.

— Петербургскій Балалайпъ, съ душевнымъ прискорбіемъ извѣщаетъ публику (№ 4), что Виленскій Дневникъ (Dziennik Wilenski), укра-шенный долгошою дней, съ наспупившимъ го-домъ, преселился въ вѣчность. Какой гибель-ный годъ для журналисшики! Все мрѣшь, все исчезаетъ! Не преслѣдуйте ли и Журналы ка-кая нибудь губительная холера? Балалайпъ увѣ-ряется, что покойникъ Виленскій подъ спаросшь погрузился въ сладкое far niente и дорогѣль какъ свѣчка. Подобные симпомы оказываю-ся теперь у насъ, уже слишкомъ и безъ пого осиротѣвшихъ, въ лицѣ самаго сильнаго могу-чаго богашыря нашей Журналисшики. Недавно вышедшій 2 N Московскаго Телеграфа являеш-ся до какой-шеплѣи присмирѣвшимъ, что на-силу вѣришь глазамъ своимъ. Единственные признаки его дѣятельности — брань и ру-гагельство — едва обнаруживаются урывоч-ными царапинами Князю Вяземскою, Шевыре-бу, Трилурнола. Молва получила отъ него только названіе Газеты въ скобкахъ и съ зна-комъ вопросительнымъ: Журналъ (Газета?) Что это значишь? Не зловѣщее ли far niente?...

5

— Литературныя Прибавленія къ Русскомъ
Инвалиду, послѣ возрожденія изъ пепла С. гавя-
нина, сдѣлались очень занимашельною Газетою.
Въ ней помѣщающихся, комѣ фразеологіи Издате-
ля М. Телеграфа, сташейки, написанныя съ
живостію и осіпроуміемъ. Но вопѣ какая спіран-
ность! Въ 3 N сей Газеты, подъ рубрикою: пере-
слишникъ, находился довольно забавное описание
Кавказскихъ Водъ, копіорое можно прочесть съ
удовольствіемъ. Каковожъ однако было наше уди-
вленіе, когда, прочитавъ сію сташью, мы увидѣли,
что это не что иное, какъ переводъ Англійской
Журнальной сташью, помѣщенной въ Revue Britannique (1829, N 46), подъ заглавіемъ: les
eaux de Cheltenham. Вся тайна переводчика со-
стояла только въ томъ, что имена Англійскихъ
лицъ, мѣстъ и другихъ особенностей, перемѣ-
нены па Русскія. Вмѣсто Чельтенгала вездѣ
сшоптъ Кавказъ; вмѣсто полспаго Альдерма-
на М*** С***—жирный ошкупщикъ Стакановъ;
вмѣсто Доктора М***—знаменитый въ лѣтопи-
сяхъ брани Сына Отегества съ Московскимъ
Телеграфомъ врачъ Грипусье; вмѣсто Набаба
Д*** — Полковникъ Старитковъ; вмѣсто сочине-
нія о діэшѣ Абернети Діэтетика Венцеля, напе-
татанная въ Типогр. Селена Іоанникіевита Се-
ливановскаго и ш. д. Дли любопытныхъ вопѣ
параллельныя мѣста.

—Аmanda L. s’était ma-
riée très—jeune au vieux
Nabab D.—Six ans s’étaient
déjà écoulés sans qu’aucun

—Аптунета Никонороб-
на, урожденная Бабогкина,
чешырпнадцаши лѣшь вышла за
мужъ за 52летняго Полковни-
ка Стариткова, Прошло шесть

6

age cût encore béni l'enr
union. On consulta le D.
M.''. Après beauconp de
médicamens inutiles, il en
revint à son pis-aller or-
dinaire: les eaux de Chel-
tenham. — Je ne puis dire
à celles de mes lectrices
qui se trouvent dans le
même cas, toutes les parti-
cularités de cette cure;
mais ce que je leurs gara-
ntis, c'est que j'ai vu de
mes yeux l'heureux Nabab
après deux saisons, sui-
vre d'un air de triom-
phe son épouse chérie, à
la vielle d'être mère, qui
s'inclinait nonchalement
à cause de son état, sur le
bras du capitaine Friendly
et cet. (R B. p. 344).

лѣпъ; и сей союз еще не
былъ осчасшливленъ ин од-
нимъ залогомъ. Прозванъ слав-
ный врачъ И'рипусье и, пос-
лѣ многихъ безполезныхъ лѣ-
карствъ, присовѣщовалъ снра-
спышнымъ супругами инышашь
любимое его послѣднее сред-
ство: Кавказскія Воды.—Я ис
спану описывать чинопіель-
н. цамъ, находящимся въ по-
добномъ положеніи, въѣхъ
способовъ сего леченія, а могу
ихъ узбришь, чѣю чрез
шесть мѣсяцовъ по оконца-
ли курса леченія, встрѣ-
шившись съ ними въ... я
видѣлъ собственными моими
глазами счашливаго супруга,
моржественно выступающа-
го въ слѣдъ за любимою сво-
сю половиной, коюрая, по
причины беременности своей,
небрежно опиралась на руку
Драгунскаго Капитана Мор-
тирина и пр. (Л. II. с. 18).

—Гг. Издатели Съверной Пѣлы боялись, чѣю
бы ихъ головъ не перенесли на п. гета другихъ
Издателей. Не справедливо ли это опасеніе, ко-
гда Апт. лійскихъ головъ перенесено съ
такою легкоствію на плеча Русскія?..

ДРАМАТЧЕСКІЯ НЕДОУМТНІЯ.

—Представленіе Юрія Милославскаго на Мо-
сковскомъ Театрѣ, невольно раждаєпъ нѣсколько
драматургическихъ недовѣрній, конхъ про себя
ушаить не можемъ. Если сія піеса была до-
уплена на сцену и дана въ бенеписъ Щепкину,
то для чего, изъ уваженія къ Театру, къ Сочи-
ничелямъ Романа и Драммы, и наконецъ изъ
уваженія къ шалашу и искусству перваго наше-

7

го Артиста — не была поставлена она прилич-
нымъ образомъ? Для чего дворецъ изъ Сиракуза
явился въ Нижнемъ? Для чего роль молодой бѣ-
локурой Русской барышни не занимала на приз:
хочя Федорова? За чѣмъ позволено было Г-жѣ
Рыкаловой ахнуть басомъ и насмѣшить всю
Публику? За чѣмъ какой-то замокь Богемскихъ
горъ выдавали намъ за село боярина Кручины?
За чѣмъ Г-жа Кашина вмѣсто старой няньки
играла молодицу, вчера вышедшую за мужъ? За
чѣмъ, вмѣсто прибавки лѣтъ тридцать, убавила
она своихъ годовъ десятокъ... и такъ далѣе...

МОДЫ.

Въ модѣ все опредѣлено и расчитано: тисеръ во вкусѣ однавѣлся просимо. Ничего нѣпѣ простѣе нынѣнчхъ вечернихъ плашьевъ, исключая нарлдныя для большихъ баловъ, штыя золотомомъ или серебромъ. Обыкновенные пластья шьются изъ газу Догна Марія и шапканной шелковой кисен, съ однимъ только рубцомъ визу, съ длишными рукавами. Лифъ драпированный. Кромѣ этого, что сія чрезмѣрная проспопа обнаруживается недостаткомъ новыхъ пкачей; она наиболье еще примѣтна въ саломомъ покроѣ плашьевъ, въ конторомъ въ продолженіи и нѣсколькихъ мѣсяцевъ не послѣдовало никакого познѣнія. И такъ подождемъ, пока умѣнье одвѣтъся щегольски и со вкусомъ перестанетъ казаться ешранпосшю.

Головныя пригески. Цвѣты располагаемые въ волосахъ сверхъ головной уборки и нѣсколько на одну сторону, должны изображать одинъ большой цвѣшокъ съ его бутонами. Если такіе цвѣпы мѣлки и разные, то располагаются въ видѣ шапокки и шовзки, и дущей кругомъ волосъ. Шапочка должна походить на маленькую коронку, посреди возвышающихся вѣшокъ. Сія прекрасная прическа чрезвычайно прилична дамѣ не высокаго росша; ибо опъ пѣс голова нисколько не кажешся длишѣе.

Для вечерняго наряды весьма идупъ шюрбаны въ родѣ поковь, украшенные неръальми (esprits) или райскими ппичками. Ихъ дѣлаютъ изъ газу или шелковой кисен, затканной золотомомъ.

Прекрасные полунарлдные берешы, чрезвычайно приличные молодымъ особлѣмъ, дѣлающихся изъ крепа съ гладкимъ доныш-

8

комъ. Напереди подпяты они ашласпою лентою, копецъ коей приходился не много на бокъ.

Носелпъ шакже маленькія крепостия шляпки съ двумя согнутыми перьями на поляхъ. Такой же фасопъ для ашласныхъ. Прекрасныя дениля шляпки двѣлашься изъ бѣлой во ллистой машинѣ, съ бѣлыми газовыми банпами. Два букета и одинъ банпъ изъ вырѣзанныхъ лентъ помыцаюшсѣ подъ полями пропинки средниы лба. Теперь банпы сіи рѣдко распо лагаються на боку; они двѣлашься изъ вырѣзанныхъ концовъ, совѣзьмъ безъ пепѣль. Шляпка обшивають шакже черною блондою.

Волнишная машинъя или цѣнѣный ашласъ, подбивается нѣмъ же цвѣтомъ и съ такими же лентами. Если шляпка и ю чернаго бархашу, шо и перья шакія же.

Пластья. Рединогны щшуюсь изъ ашласу; пластья изъ бархашу. Вышнишныя золотомъ ликань уопнѣребшельны шолько для баловъ. Шали гладкія и зашканыя.

Смирнская холешница, машинъя синопшал, гладкая какъ Имдійская, иногда съ узорами, посінѣся только въ пелиже или на утренихъ капошахъ и дома: она не пьемъ никакого вида, по мягка, легка и вообще весьма уопнѣребшельна.

Полнѣй парядъ. Плашье изъ запканой кисен па подобіе кашемира, цвѣта ліпнаго и краснаго на палевомъ группѣ. Лічъ драшрованный; длинины рукава; волоса забраны черепаховыи гребнемъ и украшены чернымъ газовымъ баншомъ. Черные ашласные башмаки.

Плашье изъ бѣлаго крепа, вышшіное тускімъ и свѣтлѣмъ золоююмъ, тирляндой Міапы (\*), коей нѣкоторыя вѣшви упадають винзъ. Бѣлыя перья въ волосахъ, ожерелье изъ бусть.

Объясніеніе картинки.

Нарядъ Пери. Ашласное платье, вышшіое шелкомъ вгладь или золоююмъ и серебромъ. Апетъ гладкій, зубцы на плечахъ обшиты узенькимъ рулоюкомъ. Чехлы ашласные; сверхнее платье изъ крепа съ ашласною вышникою (liseré). Мантилья кругомъ лица, креповая, шакже вышита. Вуаль изъ ашласистаго газа, ожерелье, серги и браслешы стальныe.

(\*) Американское вьющееся распѣшнѣ.

Въ слѣдующую Субботу выдано будетъ особое прибавленіе къ сему номеру, Молѣь.

Нечапать позволѣшь. Москва 1831 года, Февраля 24 дня. Ценсоръ С. Аксаковъ.

МОСКВА, Въ Типографіи Н. Степанова, 1831.

2

на примѣръ, разишельное доказательство нашего
превосходства: сдѣлано важное открытіе досе-
лѣ неизвѣстной пригины долашнихъ ссоръ и
коловратностей!!.. Геродошь разсказываетъ въ 75
главѣ своего шворенія, будто Скиөы получали опья-
нѣлосТЬ, вдыхая дымъ ошь сѣмянъ нѣкотораго
рода конопли, брошенныхъ на г. рящіе уголья.
Новѣйшая Медиціна, напротивъ того, въ слѣд-
ствіе наблюденій своихъ, утверждаетъ положи-
тельно, что простой шолько запахъ сѣмянъ бѣ-
лены, особеніо ежели сила ихъ возбуждается
теплотою, производитъ наклонность и расположеніе—къ гнѣву и ссорѣ!... Медицинскій Словарь,
(Dictionnaire de Médecine), приводитъ въ доказа-
тельство сего три примѣра. Замѣчательнѣйшій
изъ нихъ описываетъ двухъ супруговъ, которые
внѣ своего жилища вели жизнь мирную и шихую,
а оставаясь дома, не могли пробыть ни двухъ
часовъ безъ ужасной ссоры и взаимныхъ оскорб-
леній. Это подало поводъ къ подозрѣніямъ; сосѣд-
ки думали, что комната ихъ околдована; пока
наконецъ порядочной величины пакешъ съ сѣме-
нами бѣлены, лежавшій у печки, разрѣшилъ загад-
ку и открылъ прчину ежедневныхъ несогласій.
Пакешъ выбросили—и супруги помирились. Вошь
истинно благопворное открытіе, достойное на-
шего просвѣщеннаго вѣка! Милостивые Государи
и Милостивыя Государыни! осмошримъ внимаше-
льно всѣ уголки въ нашихъ комнахъ—не зале-
жались ли гдѣ нибудь роковыя сѣмячки.

— Нѣкогда знаменитый гобоистъ Фишеръ до

3

того очаровалъ шалантомъ своимъ одного Англій-
скаго Лорда, что, по окончаніи Концерта, потъ
не могъ прошивустоять желанію видѣть у себя
Артисша и потому пригласилъ его на слѣдую-
щій день къ себѣ ужинать: »полько пожалуйше
принесите съ собой вашъ инструментъ.« — при-
совокупилъ Его Превосходишельство. »Милордъ«
ошвѣчалъ Фишеръ, оскорбившись столь страннымъ
приглашеніемъ — »мой гобой никогда нитего не
вѣстъ.«

— Англійскіе листки говорятъ, будто какой-
то Лондонскій башмашникъ въ продолженіе ко-
роткаго времени отпустилъ въ долгъ извѣстной
дѣвицѣ Бартолоцци башмаковъ на 104 фунта
стерлинговъ (около трехъ тысячь рублей). Та-
кая сумма досташочна былабъ для прокормленія
трехъ семействъ въ печеніи цѣлаго года, между
тѣмъ какъ хорошенькая актриса уничтожаетъ
ее въ нѣсколько мѣсяцевъ на хорошенькія свои
ножки. Слава Богу, что подобныя диковинки у
насъ — тогно диковинки!

— Иностранные Журналы разсказываютъ одинъ
столь прекрасный пошупокъ Валтера Скотта,
что мы не можемъ отказать себѣ въ удовольствіи
передать его нашимъ читателямъ, изъ кошорыхъ
конечно большая часть принимаетъ живое уча-
стіе въ судьбѣ и жизни великаго Шонландца.
Торговый домъ, Баллантинъ и Комп., имѣвшій
сношенія съ Валтеръ-Скоттомъ и по случаю не-
сосстоятельности Констабля пакже обанкрушив-

4

шійся, уплатилъ недавно своимъ кредиторамъ
54,000 Ф. стерлинговъ, болѣе милліона рублей.
Вся эта огромная сумма, выключая шесши или
семи тысячь Ф., дана Валтеръ-Скоштомъ. Сверхъ
того онъ застраховалъ собственную свою жизнь
въ пользу кредиторовъ, кошорые послѣ его смер-
ти получашь 22,000 Ф. стерл.; далѣе — напи-
салъ примѣчанія, добавленія и проч. къ новому
изданію своихъ сочиненій, безъ всякой плашы, и
шакимъ образомъ еще пріобрѣлъ 30,000 Ф. для
кредиторовъ Баллантина. Сіи послѣдніе, призна-
вая благородный посшупокъ В. Скошта и умѣя
цѣнишь оный, опредѣлили въ знакъ благодарно-
сти предложишь ему библіотеку, рукописи, рѣд-
косши и проч., принадлежавшія упавшему дому.

АНЕКАДОТЫ.

— » Ну, любезный, поздравляю! Въ самомъ дѣ-
лѣ, долго ли тебѣ быть временнымъ членомъ,
пора и въ вѣчные.«—Такъ привѣшствовалъ одинъ
патронъ своего кліента и предвкушеніе благо-
дѣянія выяснилось уже на лицѣ его. »Не знаю,
чѣмъ, Ваше ПревосходительSHIPО, я могъ заслу-
жить вашу ко мнѣ немилосшь?«—»Какъ неми-
лосшь!... развѣ не самъ шы просилъ меня объ эпомъ
мѣссѣ?«—»Точно шакъ, Ваше ПревосходительSHIPО,
но осмѣлюсь доложить, что нынѣшній день вы уже
изволили подписашь предшавленіе—о другомъ...«
»А! помню, помню; но у него, говоряшъ, много
дѣшей, любезный!...«

5

—»Позвольте, Минстительный Государь, узнатсь: слѣ-
дуешь ли ми платить пошлины съ имѣнія, дошед-
шаго ко мнѣ по завѣщанію, министровских наслѣд-
ников?« спрашивалъ одинъ из слѣдникъ Судью, у
котораго было въ разсмотрѣніи его дѣло. Судья,
догадываясь, чего долженъ желать проситель и со-
ображая это съ своими надеждами, не задумался и
отвѣчалъ рѣшительно: »Мѣшь, сударь, не слѣ-
дуешь.«—»Не подумайте, — продолжалъ проситель
—что я хлопочу изъ шого, дабы какъ нибудь
уклониться отъ законныхъ требованій; совѣтѣ
нѣшь! Я только, по случаю разныхъ о семъ
молковъ, желаю отъ васъ, какъ отъ судьи,
услышать истину.« »А позвольте узнатсь, какъ
звали вашу матушку?« спросилъ Судья, смѣкнув-
ши послѣ эшаго, съ кѣмъ онъ имѣшь дѣло.
»Ташьяной Ивановной....« Ну, такъ пошлины взы-
скать съ васъ слѣдуешь!...«

ФРАНЦУЗСКИЙ ТЕАТРЪ.

Послѣ представленія въ пользу вдовы Менье,
о кошоромъ Молва сообщила извѣстіе, актеры
Французскаго Театра общались публикѣ восемь
спектаклей. И — увы! — сіи восемь спектаклей
суть пѣніе лебедя: ибо, послѣ нихъ, сіи любим-
цы Московскаго большаго свѣша должны воз-
врашиться къ своимъ Ларамъ и Пенатамъ. Безъ
сомнѣнія они унесутъ съ собой признательныя
воспоминанія о благосклонности, съ кой были
приняты въ древней столицѣ Сѣвера и кошо-

6

рая однако для них должна быть менѣе уди-
вительна, чѣмъ для насъ самихъ. Французы
привыкли уже собирать добычи съ нашего Ги-
перборейскаго радуła, не разсуждая о томъ, за-
служено ли оно ими: но мы самі-по едва ли мо-
жемъ дать себѣ ощечъ въ пристрастіи, съ кою-
рымъ до сихъ поръ продолжаемъ упреждать
ихъ заслуги. Конечно — жалкое состояніе нашего
Русскаго Театра слишкомъ бросается въ глаза и
какъбы извиняетъ желаніе ожидать большаго
удовольствія ощѣ иноземныхъ выходцевъ. Но не
виновата ли ощасши сама публика въ томъ, что
Театръ Русскій шакъ коспѣетъ? Развѣ ея одоб-
реніе не должно быть одною изъ главнѣйшихъ пру-
жинъ развивія драматическихъ шаланшовъ? Право,
скучно Шепкиныль и Могалоевы проповѣдывашь
въ пусшынѣ, предъ дюжиной гнѣздящихъ въ райкѣ
зѣвакъ: по неволѣ станешь подыматься на шту-
ки и фарсить, чшобы пробудишь, по крайней мѣрѣ,
хать шамъ ощывный хохотъ или глупое изумленье,
которое могло бы удосшовѣрить бѣдныхъ труже-
никовъ, что они подвизаются не для однихъ себя.
Впрочемъ это говорится не въ осужденіе Акше-
рамъ Французскаго Театра. Они пользовались не
совсѣмъ незаслуженными рукоплесканіями. Въ
концѣ прошедшаго года, труппа ихъ обогати-
лась новыми охощниками, приѣхавшими изъ
Франціи. Но въ Холеру было не до водевилей. Послѣ
открытія Театра шрое изъ нихъ дебютировали
не безъ успѣха и были прищаты съ восторгомъ.
Особенно увилась лаврами и паслушалась рукопле-

7

скапій Г-жа Дюпаркъ, соединяющая съ пріятною
наружностью, пріятный и вѣрный голосъ (что
у насъ едва ли не самое важное въ актрисѣ). Не
льзя о показать также игрѣ ея въ достоинствѣ. Роль
Абрикотины, въ Riquet à la houppre, была ея
особеннымъ шоржествомъ. Куплетъ: *fa m'est ègal,
былъ пропѣшъ ею съ такою прелесстью, что
громогласное bis потрясло стѣны Театра. Гово-
ряшъ также, что въ Colonel à Joigny, гусар-
скіе усы удивительно какъ шли къ ней. Между
игранными піэсами нѣкошорыя были новыя. Кой
какіе кропотуны жаловались, что въ нихъ
суффлеръ принималъ слишкомъ ощущительное уча-
спіе, кошорое однако болѣе вѣжливые зришели из-
виняли крашкосшію промежушковъ между пред-
ставленіями.*

## МОДЫ.

Шелковал кисел, съ Турецкими узорами, все еще употреблѣет-
ся въ пеглиже вечеромъ и упромъ. Изъ неа шюшъ плашья безъ
опѣдълокъ, съ длишными рукавами; она весьма прилична пяк-
же для музыкальныхъ вечеровъ и небольшихъ баловъ. При
пісѣ вещей не носилъ, или надѣвающі самыя проспыя. Че-
холъ апласный. Свѣтлые газы, съ апласисными узорами, по
блестящему и красивому своему виду, весьма приличны для
нарядовъ. Къ нимъ идешь цвѣтный апласный чехолъ..

Башмаки и ботинки, апласные или бархатные, на мѣху,
все еще употребляются щелолихами.

Мебели и другія модныя вещи. Въ Парижѣ изобрѣли porte-
chapeau: это деревlineя пожка, съ премя каршонными
досечками сверху, кон поднимаютъся и опускаются по про-
изволенію. Спарядъ сей предназначасіся для пого, чмюбы со-

8

храшить шляпку во всей ся красошь и цвёлости, какъ дома,
пакъ и въ дорогѣ.

Для Королевскихъ компаний, въ Патъ-Роллъ, приготовили
повую мебель краснаго дёрва: шесть креселъ, шесть стуль-
евъ и диванъ. Она обита волосяною машинерією чернаго цвѣ-
па, съ большимими букетами розъ, мака и гіациншовъ, нарисо-
ванныхъ особымъ сосіпавомъ масллиной краски, онъ коморато
цветы никогда не шеряющіхъ своей свѣжесши.

Парижскіе магазины наполнены шеперь множествомъ пре-
красныхъ вещей изъ слоповой кости: опишемъ пѣкоторыя.
Маленькія корзиночки для колесъ, открываются со всѣхъ сто-
ропъ. Такъ называемые бултовочные рѣзные ящички, необхо-
димые для кушаковъ и нерчашокъ; сверху цвѣты и фрукты.
Ножи для разрѣзыванія бумаги; пряжки для кушаковъ; печат-
ки, ножницы, охотничья рога. Вилка—ножикъ для устрицъ и
проч. Послѣдняя вещь пѣтмь болѣе должна быть пріятна для
гастрономовъ, чipo оставляется устрицу во всей ея числомъ
и не подвергается вліяню мешалла.

Иностранные журналы особенно рекомендуютъ чипашелльмъ
шоколадъ на молокъ, Chocolat adoucissant. Шоколадъ сей,
приготовленный на водѣ или сливкахъ, очень пріятенъ, вку-
сенъ и въ може время полезенъ для молодыхъ дѣвушекъ и дамъ
слабаго здоровья. Онъ хорошъ для желудка и придадешь гиб-
косый голосу, чipo и дѣласшь его драгоцѣннымъ для особъ,
занимающихся пѣніемъ. Шоколадъ сей можно найти у Коро-
левскихъ Шоколадныхъ фабриканшовъ Гг. Дебовъ и Галле.

Объясненіе картинки.

Дама съ лѣврой шюроны въ бальномъ Газовомъ плашѣ; съ
правой платьѣ атласпое, баншы обшиты блондою Газовыя
передъ боа изъ пѣрьевъ.

Печаташь позволялся. Москва 1831 года, Марта 3 для.

Ценсоръ С. Аксаковъ.

ПРИБАВЛЕНІЕ КЪ МОЛКЪ.

ТЕАТРЪ.

— ПРАРОДИТЕЛЬНИЦА, РОМАНТИТЕСКАЯ ТРАГЕДІЯ,
ВЪ ПЯТЫ ДЪЙСТВІЯХЪ, ВЪ СТИХАХЪ, СОГ. ГРИЛЬ-
ПАРЦЕРА, ПЕРЕВОДЪ СЪ НЕЛЕЦКАГО ОБОДОВСКАГО;
БАНДИТЬ ИЛИ РАЗБОЙНИКЪ НА ВАЛѣ, РОМАНТИ-
ГЕСКАЯ КОМЕДІЯ-ВОДЕВИЛЬ СЪ ДВУХЪ ДЪЙСТВІ-
ЯХЪ, ВЗЯТАЯ (?) СЪ ФРАНЦУЗСКАГО, СЪ ХОРАЛИ,
ТАНЦАМИ И ПРАЗДНИКОЛЬ (?); ЛИЗЫКА НАБРАНА
ИЗВЪ ИЗВѣСТНЫХЪ (?) АВТОРУВЪ; ВЪ ЗАКЛЮТЕНИИ
РАЗНО - ХАРАКТЕРНЫЙ ДИВЕРТИСМАНЪ. СПЕКТАЛЬ
НА БОЛЬШОМЪ Театрѣ, ВЪ БЕНЕФИСЪ Г. МОГАЛО-
ВА, 19 ФЕВРАЛЯ.

Никшо не можешь оспоривать у Могалова
таланта. Природа снабдила его богатыми сред-
ствами. Онъ не пренебрегаетъ ими; и Москов-
скій Театръ имѣлѣ въ немъ, если не генія -
артистка, то, безъ всякаго сомнѣнія, актера-ху-
дожника, который возвышается колоссомъ надъ
бѣдною нашею трупкою. Но шалалѣ его комъ одностороненъ. Кругъ дѣйствія его шакъ опредѣленъ, шакъ ограниченъ, шакъ сжашъ, чло малѣйшее уклоненіе отъ черты, на которой является онъ во всей славѣ, писпревергаетъ его до совершенной ничтожности. Тотъ Могаловъ, отъ котораго въ Жизни Игрока, волосы спановят- ся дыбомъ и сердце обливается кровью, въ Юрії Милославскогъ не раздѣлялъ даже съ своими собрatiами жалкаго преимущества—возбуждать

2

невинную зѣвоту. Его игра была болѣе чѣмъ скучна — дурна положительно. Не опъ созданъ для ролей, но для него роли должны быть созданы:

Прагодительница именно такова, что въ ней роль Яромира какъ будто нарочно сомворена для Моталова. Піеса сія производитъ много шуму въ Германіи: она растрогиваетъ всѣ струны фантастической Нѣмецкой чувствищельносши и собираешь съ ней богатую жатву слезъ и рукоплесканій. Названіе Ролантигеской Трагедіі принадлежишъ ей по всѣмъ правамъ. Ея тему составляешь любимое народное повѣрье Нѣмцевъ о фамильномъ проклятии, коего непреодолимымъ шяготѣніемъ цѣлое попомѣшво, за грѣхи предковъ, влечется къ злодѣяніямъ неопврашимымъ и спановился жершвою гибели неоразимой. Тема сія уже была испытана Вернероль и Мюльнероль: но Грильпальцеръ умѣлъ дать ей новое развитіе и выраженіе въ своей Прагодительницѣ. Вѣшъ ея содержаніе, Графъ Баронилиб, послѣдній останѣокъ древней Польской фамилии, доживаетъ свою, обильную славными дѣлами, но скудную счастіемъ жизнь, въ прародительскомъ зàмкѣ, съ единственною дочерью, молодою и прекрасною Бертою. Зàмокъ сей съ давнихъ временъ былъ позорищемъ ужасныхъ бѣдствій, низводимыхъ на всю фамилію Барониловъ пресшупленіемъ Прагодительницы, которая погибла жерпвой справедливой мести оскорбленнаго ею супруга и съ шѣхъ поръ

3

блуждала зловѣщению нѣпью между своимъ помоломъ, плодомъ ея преступлѣнія. Въ одну ночь, наканунѣ которой послѣщения сей мѣни, уже давно было переставшія, опять возобновились и Берта должна была узпать ихъ тайну, молодой человѣкъ, па лицѣ коего изображалось разъяреніе бурныхъ страстей, вбѣгаешь въ замокъ и требуешь себѣ поhlета. Берта узпаетъ въ немъ избавителя, как рый спасъ ее нѣкогда отъ разбойниковъ и ко whomу она шайно отдала уже свое сердце. Старый Графъ благословляетъ ихъ любовь. Но въ ту минуту, какъ онъ соединялѣтъ руки ихъ, раздается стукъ у воротъ замка и Капитанъ Королевскихъ сыщиковъ, преслѣдующій разбойниковъ, кой гнѣздились издавна въ окрестностяхъ, являются. Молодой человѣкъ, извѣсlicheny только подъ именемъ Аромира, приходитъ въ смущеніе. Старикъ напропивъ вызывается лично помогать сыщикамъ. Всѣ бросаются въ лѣсъ, кромѣ Аромира, который осшавлѣлъ въ замкѣ, по болѣзни. Берта въ безпокойствѣ. Пистолетные выстрѣлы умирающіe сіе безпокойством; она спѣшishъ въ компаніу, отведенную Аромиру; его нѣтъ. Ужасъ. Яромирѣ возвращается раненый; Берта вѣришь, что онъ получилъ рану, сражаясь съ разбойниками и перевязываетъ ее: но прибышіе воина, который приноситъ кусокъ шарфа, сорваннаго съ жесшочайшаго изъ разбойниковъ, (а этошъ шарфъ опа сама дала Аромиру), открываемъ ей всю тайну. Омчаяніе. Яромирѣ снова является. Страшное объясненіе. Но любовь

4

превозмогаетъ надъ всѣми бореніями Берты: она
обѣщаетъ въ слѣдующую полночь бѣжать съ сво-
имъ любовникомъ, чрезъ подземелье, въ коемъ на-
ходилось фамильное кладбище Барониловъ. Яро-
лиръ кажется глубоко и ропутымъ и раскаява-
ющимся. Но видъ роковаго кинжала, бывшаго пѣ-
когда орудіемъ смерти несчастной Прародитель-
ницы и сохранявшагося съ пѣхъ поръ съ благо-
говѣйнымъ ужасомъ въ фамиліи, возбуждаетъ
снова его ярость. Онъ хвашаетъ его и бѣжить,
снова въ лѣсъ. Баронила припосятъ раненаго,
по одержаніи побѣды надъ разбойниками. Одинъ
изъ злодѣевъ, взятыхъ въ пѣснь, хочешь купить
себѣ жизнь, обѣщаемъ открыть ему важную
тайну; и Баронилъ на смертномъ одрѣ узнаешь,
что Яролиръ — ашаманъ разбойниковъ, котораго
рука вонзила въ него убійственное желѣзо, не-
медленно имъ узнанное — былъ сынъ его, брашь
Берты, пропавшій въ младенчествѣ!... Слабыя
нити, привязывавшія спарика къ жизни, обрыва-
ются; Берта пе пе; еживаетъ его. Между пѣмъ
Яролиръ узнаешь отъ этого же злодѣя, его
считалъ до полѣ ощемъ своимъ, мужъ самую
тайну. Несчастный отце убійца, преслѣдуемый
воинами, поклявшись мися о пимстить ему, скры-
вается въ подземельѣ, где назначено было сви-
даніе съ Бертою. Тѣнь Прародительницы являет-
ся: ея сходство съ Бертою, уже приведшее его
однажды въ заблужденіе, теперь снова его
обольщаетъ. Онъ думаетъ видѣпь Берті, въ
коей упорствуетъ признать сестру свою. Но зловѣ-

5.

щая Пралатерь совлекаетъ могильный покровъ съ одра смерти, стоящаго въ подземельѣ. Аро-лиръ узнаешь Берту; и въ то время, какъ пол-на разъяренныхъ преслѣдователей вторгается въ сіе убѣжище смерти, онъ повергается въ хлад-ныя объятія неземной гостыи и погибаетъ въ нихъ съ дикимъ спономъ. зрѣлище раздирающее душу! Фантастическое убранство сцены—хотя и не соотвѣтственное требованіямъ истиннаго искусства — возвышаетъ ужасъ миншнаго впе-чачлѣнія до оцѣпѣнія. Оцѣпѣніе сіе конеч-по проходитъ скоро, и душа догадывается не-медленно, что она больше напугана, чѣмъ про-пута: по его первоначальное дѣйствіе шѣмъ не менѣе могущественно и непреодолимо.

Яролирь (Могаловъ) былъ превосходенъ. Въ ролѣ юноши, обреченаго на злодѣянія, коихъ пяжеспь онъ чувствуешь, но, по роковому загляшію судьбы, свергнуть не можете, онъ на-ходился въ своей сферѣ, въ своей сихіи: ди-кіе порывы разъяренныхъ страшей, клубивших-ся вихрями въ огненной душѣ его; особенно безпреспанные переходы изъ неисповаго изсту-пленія дикой радости къ непсовому изспу-пленію дикаго опчаянія — передаваемы были имъ съ ужасающею истиною и естесшвен-носТЬЮ. Особенно въ сценѣ, гдѣ Яролирь узнаешь отъ мнимаго отца своего, что онъ не сыпь разбойника, и вмѣстѣ видитъ себя отцеубійцею—талаптъ Могалова являеш-ся во всей своей силѣ. Жаль шолько, чipo иног-

6

да декламаторскій бомбастъ заслушалъ въ немъ
мѣсто истиннаго языка страсти. Э.ло было
особенно ощутительно въ привѣствіи къ кин-
жалу, гдѣ однако большая часть вины лежитъ
не на немъ, а на творцѣ трагедіи, растянув-
шемъ сію сцену до излишества, которое от-
зывается напыленностью. Берта (Львова-Си-
нецкая) понимала свою роль очень хорошо, ста-
ралась исполнить ее со всѣмъ жаромъ и, вопре-
ки скудости средствъ своихъ, не рѣдко являл-
лась достойною Яролира. Сцена открылась, гдѣ
она узнаешь въ своемъ любовнику злодѣя, была
для ней особеннымъ моржесшвомъ. Все въ
ней замѣнялось чувствомъ, и замѣчательно,
что шамъ, гдѣ изставленіе страсти доходило
до такой степени, которая должна пугать
паланти съ могущественнѣйшими средствами,
она измѣняла своей ролѣ менѣе, чѣмь въ слабѣй-
шихъ положеніяхъ, гдѣ надлежало казаться
спокойнѣе. Барониљ (Третьяковъ) на одрѣ смер-
шномъ былъ истиннѣе и естественнѣе, чѣмъ въ
добромъ здоровья. Изъ освальныхъ дифъ, ста-
рый Роберъ (Потантиковъ) игралъ всѣхъ снос-
нѣе. Болеславъ (Орловъ) споль же мало походилъ
на закоснѣлаго разбойника, сколько -Капитанъ
(Козловскій) на храбраго война. Эпошь недоспа-
шокъ совокуплосши (ensemble) въ игрѣ — ненс-
правимое зло нашегоъ Театра—разрушалъ, по
крайней мѣрѣ, половину дѣйствія.

Комедія-Водевиль, не смочря на игру Шп-
кина, пѣніе Лаврова и Бантышева, граціоз-

7

носить Рѣпиной и фарсы Живокини, шелъ пеў-
дачно. Сабуровѣ, почерявшій на эшотѣ разъ го-
лосъ, былъ очень плохой Ринальдо. Бантышевѣ
не умѣлъ постигнуть вполи в поэзію роли
Сальватора-Розы. Шепкинѣ заспавлялъ ипогда
посмѣяться и тѣмъ шолько отводилъ душу у
райка. Живокини былъ приторенъ до излише-
ства въ своихъ гримасахъ и кривляньѣ. Во
второй дѣйствіи, Шепкинѣ, своимъ пѣвучимъ
разсказомъ, и тапцы своею неумѣстною продол-
жительноспію въ серединѣ дѣйствія, увеличи-
ли скуку. Однимъ словомъ — и выборъ и игра
песы не удался. Нѣкоторые старички, еще до
начала водевилъ, роптали вслухъ и повто-
ряли съ неудовольствіемъ: »c'est drole; deux
bandits à la-fois!« Но они брюзжали напрасно:
піеса только по имени была разбойническая.

Заглавія обѣихъ игранныхъ піесъ выписа-
ны нами изъ аффишъ съ дипломатическою то-
чностію. Читатели видѣли въ нихъ нѣсколь-
ко вопросительныхъ знаковъ, кои мы прину-
ждены— были поставить, и конечно вмѣстѣ
съ нами пожелаютъ знать: долголь еще будетъ
продолжаться это жалкое обыкновеніе замани-
вать публику въ Театръ, точно какъ въ
лубочный балаганъ, ничтожными погремушка-
ми? По крайней мѣрѣ можнобъ было оказать
пощаду тѣмъ піесамъ, въ койхъ репутація
главныхъ дѣйствующихъ лицъ естѣ уже доволь-
ное ручательство.

8

Скупой, Комедія въ пяти дѣствіяхъ, сот. Мольера, пер. С. Т. Аксакова; Семикъ, Диверти- сманъ. Спектакль на большой Театрѣ, 22 Февраля.

Скупова давали много разъ и публика, не смо-
трая на чужеземность и устарѣлость формы,其所-
да принимала его съ удовольствіемъ. Ві піеіль,
при всѣхъ неблагопіяныхъ обстоятельствахъ, (*) Театръ не былъ пустъ. Щепкинъ не могъ играть съ полнымъ успѣхомъ тамъ, гдѣ игра его зависѣла ошь другихъ, ибо — ни кто не зналъ в. полнѣ своей роли. Мы не сдѣ-
лаемъ за то упрека Гг. Аршистамъ: комедіи
Мольера стоють ли того, чтобъ имъ заняться
двумя или тремя чепвершками роли незначи-
тельной, а до общаго ладу піесы какое нашимъ
актерамъ дѣло!... Съ удовольствіемъ скажемъ,
что конецъ втораго дѣствія и все пятие
Щепкинъ игралъ превосходно: испинная страсть
ярко отражалась въ каждомъ звукѣ и движе-

(*) Предъ наталомъ Скупова давали бенефисъ; во время продолженной его шелъ Французской Спектакль, по не постижимому вліянію какой-то чудной Феи усердно посѣщаемый и всегда всѣми бранимый; а по охстаніи на томъ же Театрѣ немедленно начался маскерадъ для всей Мольскы. Всѣ удивляются, по чему представление Скупова не было назначено на Маломъ Театрѣ, кошорый въ это время оставался ничѣмъ не занятымъ?

9

ніи. Изъ глубины расперзанной души вырвались слова: а if меня украли маленькую!... Одинъ словомъ, мы можемъ гордиться Щепкинымъ, какъ испиннымъ Артистомъ. Во 2-мъ дѣйствіи Г. Лепскій весьма не дурно сыгралъ явленіе съ опцомъ. Не беремыя рѣшительно судить о переводѣ. Мы его сколько слышали; но, кажется, нѣкопорыя мѣста переведены съ излишнею точностію; многія выраженія намъ не понравились. Сообщено.

МАСКЕРАДЫ.

— Маскерадъ въ пользу пострадавшихъ отъ Холеры, въ Большой Театрѣ, Февр. 22. Собраніе мпогочисленное, залѣ огромный, освѣщёніе прекрасное, цѣль безподобная: чегоъ, кажется, не доставало? Именно самаго маскерада!... У насъ еще не посвященное испинное значеніе сего увеселенія. Въ чемъ состоитъ существенное удовольствіе маскерада? Въ возможности предаваться свободному изліянію радушной веселости, подъ покровомъ маски. Эта пы таинственный покровъ, стлаживая преграды, поставляемыя различными отношеніями жизни общественной, долженъ открывать свободное поле игрѣ остроумія, невинной шутливости, забавнымъ миссификаціямъ, коротко сказать — всѣмъ наслажденіямъ, проис的老ающімъ отъ непринужденнаго сближенія и непосредственнаго соприкосновенія между людьми различныхъ состояній, различныхъ умовъ, различныхъ шепеней образованія. Душѣ,

10

УПОМЛЕННОЙ СКУЧНЫМЪ ПРИПУЗДЕНІЕМЪ СВѣША, БЕЗЪ
СОМЬЕНИЯ ПРИЯТНО ОМДОХПУТЬ ВЪ ЭТОМЪ ПЕСТРОМЪ
И МУЧНОМЪ СМѣШЕНІИ, ПРЕДСПАВЛЯЮЩЕМЪ ЖИВУЮ
ПАРОДІЮ НАСТОЯЩЕЙ ЖИЗНИ, ВЪ КОЕЙ СТЕПЕННОЕ
ЛИЦЕ ДЪЙСТВИТЕЛЬНОСТИ ВЫВОРАЧИВАЕТСЯ НА
ИЗПАКУ. ТАКОВЫ МАСКЕРАДЫ ЧУЖИХЪ КРА-
ЕВЪ, И ПРЕИМУПЦЕСТВЕННО ИТАЛІИ, ГДѣ ОНИ СС-
СПАВЛЯЮЩЕ СПИШЮ НАРОДНОЙ ЖИЗНИ. НО У НАСЪ
ПОКА — МАСКЕРАДЪ ЕСТЬ ПЕ ЧТО ИНОЕ, КАКЪ БОЛЬ-
ШІЙ СЪЕЗДЪ, НА КОТОРОМЪ МУЩИНАМЪ ПОЗПОЛЕНО
ХОДИТЬ ВЪ ШЛЯПАХЪ, А МУЗЫКѣ ГУДѣШЬ БЕЗЪ УМОЛ-
КУ. СКУЧНО БЫЛО СМОПРѣШЬ НА ЭШИ ДЛИННЫЕ РЯ-
ДЫ, ТЯНУВШІЕСЯ ВДОЛЬ ЗАЛА, КАКОЮ-ТО СПРОЕВОЮ
ФАЛАНГОЮ. МАСОКЪ БЫЛО ОЧЕНЬ НЕ МНОГО; ДА И
Пѣ ПО БОЛЬШЕЙ ЧАСТИ СИДѣЛИ ВО КРУГЪ СПѣНЬ
НЕПОДВИЖНЫМИ БАРЕЛЕФАМИ, КАКЪ БУДШО ДЛЯ
ТХОГО, ЧТЫБЫ СОСТАВИТЬ ПРИЛИЧНЫЙ ФОНДЪ ЭТОЙ
БЕЗЖИЗНЕННОЙ КАРПИНѣ. ВЪ КОСМЮМАХЪ НЕ ПРИ-
МЕПННО БЫЛО НИКАКОЙ ЗАПѣЙЛИВОСТИ, КОТОРАЯБЪ
МОГЛА ОБРАТИТЬ НА СЕБЯ ВНИМАНИЕ. ВСЕ БЫЛО
СУХО. ОДНА МАСКА, МЕЛЬКАВШАЯ ИНОГА МЕЖДУ
РЯДАМИ, ПОСМѣШИЛА, ПРАВДА, СВОНИМИ ДЛИННЫМИ
УСАМИ, ПОВѣШЕННЫМИ НА МАЛИНЬКОЙ РОЖИЦѣ, КО-
ТОРАЯ ЕДВА ВЫГЛЯДЫВАЛА ИЗЪ ПОДЪ ОГРОМНОЙ ДАМ-
СКОЙ ШЛЯПКИ, НАДѣШОЙ ЗАДОМЪ НА ПЕРЕДЬ. НО
ОНА БЛУЖДАЛА ОДИНОКИМЪ МЕШЕОРОМЬ, ПОДОБНО
ПІВНИ АЯКСА ВЪ ПОЛЯХЪ ЕЛИСЕЙСКИХЪ. ЖИВСЕ ИЗО-
БРАЖЕНІЕ ВСЕГО МАСКЕРАДА! СМОПРЯ НА СІЕ МНО-
ГОЧИСЛЕННОЕ СТЕЧЕНІЕ ЛЮДЕЙ, ПРОХАЖИВАЮЩИХСЯ
ВЗАДЪ И ВПЕРЕДЪ, БЕЗЪ ВСЕКАГО ЗАНЯТІЯ, КАКЪ НА
БОЛЬШОЙ ПЛОЩАДИ, ТРУДНО БЫЛО ПОВѣРИТЬ, ЧТЫБЫ

11

ло было настоящее увеселеніе, для котораго они собралися. Такое невѣріе обнаружено было вслухъ двумя просподушными купцами, кои, вѣроясьно, пріѣхали въ маскерадъ за шѣмь, чтобы повеселишься, какъ слѣдуешь. »Чшожъ эпо, Иванъ Панкращьевичь!« говоришъ одинъ изъ нихъ другому. »Погоди!« опѣчалъ ему другой. »Начала еще не было!« Бѣдиенькіе, конечно, прождали до кояца и не дождались начала.

— Нѣмецкій маскерадъ, въ ползуп пострадающихъ отъ холеры, съ Нѣмецкой клѣбѣ, Февр. 21. Масокъ и здѣсь было не много, но весь вечеръ посвященъ былъ панцамъ: рѣзвились и прыгали ошь полноцы сердца. Въ боковой комнѣшѣ, люди, болѣе дѣловые и уже слишкомъ степенные для панцовъ, толпились вокругъ биліардовъ или сидѣли за карточными столами, посреди облаковъ пабачнаго дыма, сгустившагося до неироницаемости. Между штѣмъ длинный напрыпный столъ, протягивавшійся величественно вдоль цѣлой комнаны, показывалъ, что шруды и подвиги вечера, чѣмъ бы ни были совершаемы: ногами или руками, не останутся безъ должнаго вознагражденія. Глядя на сіе, не любя было не подумать о Германскомъ искustвѣ сседняшь пріятное съ полезныхъ. Здѣсь всѣмъ было весело: все находилось въ своей сферѣ: все находило себѣ удобовольствіе.

— Маскерадъ въ Благородному Собраніи, Февр. 24. Госпи, по обычаю, съѣхались; походили по

2

А сипхами, прозою
Упѣшалъ сердца,
И драли розою,
Милаго пѣва.

Пусь иной поэтъ богатый
Лавровъ ждешь онъ Піеридъ;
Жду вѣночка онъ Харшъ —
Изъ калуфера ві майгъ.

Клойше, гали! и проч.

БАЙРОПЪ И ЖАНЪ ЖАКЪ РУССО.

Байронъ разсказываетъ, что Англичане, Фран-
цузы, Ишальянцы, Испанцы и Нѣмцы, сравнива-
ли его поперемѣшно съ Руссо, Геше, Юнгомъ,
Аретиномъ, Тимономъ Аөнскимъ, съ алабаст-
ровою вазою впушри освѣщенною, съ сашаною,
съ Шекспиромъ, Наполеономъ, Тиверіемъ, Эсхи-
ломъ, Софокломъ, Эврипидомъ, съ Арлекиломъ,
Ніерро, Стерпольдомъ и Гопкинсомъ, съ фаншасма-
горіею, съ Генрихомъ VIII, съ Шенье, Мирабо,
Микель Анжело, Рафаелемъ, съ щеголемъ, съ Діоге-
номъ, съ Чайльдъ Гарольдомъ, Ларою, съ Графомъ
въ Бенпо, съ Мильшономъ, Попе, Драйденомъ,
Борнсомъ, Кипомъ, Альфіери и т. д. »На 20 году
моей жизни—говоришъ онъ—матери моей непре-
мѣшно хошѣлось, чтобы я былъ похожъ на Руссо;
въ 1813 году Г-жа Сшаль сдѣлала такое же сра-
вненіе, а Эдимбургскій Журналъ сказалъ шакже,
въ свою очередь, что-то подобное. Я самъ не
вижу между нами ни малѣйшаго сходства. Руссо
писалъ въ прозѣ, я въ стихахъ; онъ происходилъ

3

изъ простолюдиновъ, я дворяниńъ; онъ философъ,
я совсемъ напропивъ. Первое свое с.чиненіе па-
печалѣł опъ на сороковомъ году, я на восемнадца-
томъ. Первый его опышъ доспавилъ ему всеобщія
похвалы, мой имѣлъ совсемъ прошивныя слѣдствія.
Опъ жепился на своей эконоомлѣ, я пе ужился сть
свою женою. Онъ воображалъ, что весь свѣшь про-
пивъ него въ заговорѣ; а мой маленькой свѣшь, ка-
жешься, подозрѣваетъ, будто я строю безпрес-
нно козни къ нарушенію его с.окойствія, по край-
нѣй мѣрѣ, это можно заключить изъ всего, что
обо мнѣ говорятъ и пишутъ. Опъ любилъ Бо-
тапику, я люблю цвѣты, кустарники и деревья, пи-
сколько не забошались объ ихъ родѣ и свойствахъ;
опъ писалъ о музыкѣ, мои познанія въ эшомъ
искусствѣ ограничивающіся пілько однимъ слу-
хомъ. Я никогда пичего не хошѣлъ и не могъ
учить по правиламъ, даже языка, и учился всегда
упражненіями, слухомъ, памятые, а это, по увѣ-
ренію поэма Годзона, весьма пе дурпо.

Руссо писалъ медленно и съ запрудиціемъ; я
пишу скоро и обыкновенно безъ всякаго усилив.
Онъ слышать не хошѣлъ о верховой зѣдѣ, плава-
ніи и фехтоваńь; я порядочный мастеръ пла-
вашъ и если не очень смѣлый (на восемнадцатомъ
году переломилъ я себѣ ребро на скачкѣ), за шо
ле совсемъ плохой зѣдокъ; а въ фехнованіи также
имѣю познанія и нѣкошерую опытность. Однимъ
словомъ, Руссо по образу своей жизни, по своимъ
привычкамъ и харакшеру, такъ мало со мною
сходень, что я даже не постигаю, почему взду-
мали меня съ нимъ сравнивать и какъ могли это

4

даблать три раза и всегда весьма страпаннымъ образомъ.

Я забылъ еще сказать, что опъ имѣлъ плохое зрѣніе, тогда какъ мое очень ослѣро и пришлѣ до шакой степени, что въ большомъ Болшомъ Театрѣ, изъ самыхъ опдаленныхъ ложъ, я свободно читалъ надписи, находился подлѣ самой сцепы, между тѣмъ какъ другія особы, пришлѣ молодыя и съ хорошимъ зрѣніемъ, изъ той же ложи, не могли разобрать ни одной буквы и думали, что я надъ ними забавляюсь. Сообразивши все это, я кажешься имѣю право сказать, что сравненіе меня съ Руссо ни въ одномъ пункѣ не выдержитъ критики. Руссо былъ великимъ человѣкомъ, и ежелибъ сравненіе это было вѣрно, то миѣ бы слѣдовало имъ гордиться; по я не люблю ушѣшапь себя никакою ложкою мыслію.

ПАРИЖСКАЯ МАСЛЯНИЦА.

Европа призыкла считать Парижъ средошочі- емъ удовольствій. Цвѣтъ юношесківа ея зацвѣ- шалъ и отцвѣшалъ, бывало шамъ, среди пышныхъ празднествъ, на кошорыхъ чаши жизни черезъ край проливалсь. Каковожъ должно быть ея изумленіе гри упывныхъ воспоминаніяхъ и еще упывшихъ предчувствіяхъ, коими Парижскіе Журналы пѣводили нынѣшнюю Масляницу! Пе- редаемъ ихъ со всею вѣрносцію:

» Время карнавала, въ нынѣшній годъ, прошеклю печально. Нікоторыя дамы употребляли всѣ уси- лія, чтобы балы, также какъ и прежде, были блестящи и многочисленны: но если, съ одной стороны, сіи успѣя заслуживать полное одо- бреніе, по благодѣтельному желанію оживить, по-

5

средствомъ ихъ, сколько нибудь промышленность
и дать хося пѣсколько надежды скуднымъ и
трудолюбивымъ семейшвамъ; то, съ другой
сторопы, напряженіе, котораго онъ сопоили,
обличало въ нихъ тщету и ничтожность, раз-
рушавшія все наслажденіе. Жизнь, душу всѣхъ
празднеспѣвъ, всѣхъ публичныхъ собраній, всѣхъ
общественныхъ удовольствій, сосшавляешь ра-
душіе; по оно пчезло изъ нашихъ госпинныхъ,
коихъ великолѣпныя обои не застилаюшь силе-
тией печальной політики, ими прикрываемыхъ:
исчезла и въ слѣдъ за лимъ сокрылась довѣрен-
пость, сія чудная, позъяснимая сила, покинувшая
пышныя палаты Банка и Коммерціи. Грустный
опытъ научаетъ пась тесерѣ, что глубокія ра-
ны, которыми болѣшь Франція, не могущі быть
залѣчены пѣсколькими милостынными балами. Они
пе от, дадуть ей богатствіа и довѣренности! они
обнаруживаютъ шолько глубину зла и безуспѣш-
ность пособія; и зловѣшее предчувствіе, овла-
дѣвшее умомъ, отеражалось на всѣхъ празднеспѣ-
вахъ и давало блеску ихъ тусклое и брезжущее
мерцаніе погребальныхъ факеловъ!

— » Въ Лакедомонѣ запрещено было употребля-
ніе золотыхъ и серебряныхъ депетъ; сполѣ былъ
общественный и издержки казенныя. Въ Римѣ,
законъ Архіевъ (Lex Archia), возбранялъ женщинамъ
всякаго состоянія посить пластье изъ
цветныхъ машинъ и украшенія, имѣющія вѣсу
болѣе полу-ушіи. Король Филиппъ Прекрасный,
Эдиктомъ 1294 года, опредѣлилъ количество
пластья, которое каждый могъ иметь. Для Гер-
цоговъ, Графовъ, Бароцовъ и ихъ женъ — чешыре

6

платья; для Прелатовъ — два платья и двѣ скуфьи въ годъ; для Помѣщиковъ — три пары плапья въ годъ, считая лѣтнее; для прочихъ — по соразмѣрності. Онъ пошаповилъ также, чтобы, въ большихъ обѣдахъ, не было больше двухъ блюдъ! Въ 1563 году, Карль ІХ, менѣ экономный, разрѣшилъ, для свадебъ и банкетовъ, шесть блюдъ; но пи одно изъ нихъ не льзя было подавать вдвойной: два каплупа или два рябчика, за прещены были на строго. Въ нынѣшнюю зиму, на оборошъ, нужны были законы въ пользу роскоши, шакъ какъ прежде прошивъ оной; и почти почти надлежало, по примѣру знаменитаго повелѣнія, "забавляться подбѣ опасеніемъ быть посаженными на колб!" обязать побѣдителей и побѣденныхъ, разбогатѣвшихъ и обанкрупившихся—панцовать насильно для благоденствія правительства."

— "Дашь балъ или концертъ, въ нынѣшнія времена, совсемъ не бездѣлка. Это значитъ поддерживать правительство!"

— "Необыкновенное спеченіе масокъ, въ жирный Вторникъ (послѣдній день карнавала, mardi gras), изумило самыхъ Парижанъ, штѣ болѣе, что сіи маски принадлежали къ высшему словію общества. Вошь до чего дошли мы! и дабы обморочить глаза черни ложнымъ призракомъ благоденствія, многія лучшаго пона особы унизились до того, что бѣгали неисово по улицамъ въ каррикатурныхъ маскахъ Езуитовъ и Карлисовъ. Это зрѣлище имѣло весь видъ конца пѣяной пирушки, когда самый трезвый человекъ, увлекшись однажды, первый забываешься

7

и паяболѣе всѣхъ упорствуетъ въ помъ, чинобы
запопташь въ грязи свое доспоинство и свой
разумъ. «

Таковы-то слѣдствія знаменишаго переворота
трехъ дней, коимъ столько хвасталось безраз-
судное буйство! Истинное удовольствіе есть па-
града шишины и законнаго порядка. Опо бѣжить
отшуда, гдѣ мятутся разъяренныя страсти. Ис-
полашь нашей широкой и честной масляницѣ! Опа
оставила послѣ себя самыя пріятыя воспомипа-
нія. Покатались, погуляли, отдохнули, освѣжились
и опять принялись чиппо за дѣло. Въ жирный
Вторникъ, который однако для Русскихъ едва ли
не сгорѣе всѣхъ въ году, и у насъ были маски —
въ Нѣмецкомъ клубѣ. И шамъ видны были Капу-
цины и Каммергеры Двора Людовика XIV, изъ
которыхъ одинъ своею огромною шляпою сдер-
пулъ не мало очковъ и попортилъ довольно при-
чесокъ. Но веселіе добрыхъ Нѣмцевъ, проведшихъ
свою масляницу, было скромно, радушно, искреп-
нее, полное. Танцовали изъ всѣхъ силъ и изъ
всѣхъ ногъ: и ничто не нарушало общаго удо-
вольствія, кромѣ развѣ мысли о послѣдующемъ
шестинедѣльномъ ождѣхѣ, коей, однако, не
было времени укрѣпиться порядочно въ голо-
вахъ, которыя или сами безпрестанно вершѣлись
или видѣли вокругъ себя все вертящимся.

## РУССКИЙ ТЕАТРЪ.

Людмила, Мелодрама въ 3-хъ дѣйствіяхъ (!),
передѣланная (!!) съ Нѣмецкой (Lenore) и со-
ставленная (!!!) изъ баллады Жуковскаго?.
Балъ и Разъездъ послѣ бала, два дѣйствія

8

изъ Комедіи Грибовова: Горе отъ ули. Спек-
такль на Болышоль Театрѣ, въ бенефисъ Г-жи
Сабуровой, Февраля 25. (1)

Какъ прискорбно было намъ видѣть въ Люд-
лилѣ самое безбожное искаженіе прекрасной
Нѣмецкой драмы Голтея: Lenore. Авипоръ Леноры
заимствовалъ мысль своей Драмы изъ Бюргеровой
баллады, погоже имени. Нашъ дѣлатель переса-
дилъ прекрасный цвѣтокъ Германской драмашчече-
ской куршины на вялую, песчаную Смоленскую
почву и—произросли одни плевелы.

Онъ пишешь, что передѣлалъ свою піэсу съ
Нѣмецкаго и составилъ изъ баллады Жуковскаго:
гдѣжъ тутъ здравый смыслъ! Неужели не
впопадъ и не кспаши припачать къ вялой, не-
стерпимой прозѣ, нѣсколько прекрасныхъ сти-
ховъ Жуковскаго, которые какъ парчевая запла-
ша блестятъ между затрапезными лохмашьями
безсмысленной компиляціи, запачитъ — сосшавишь
драму изъ баллады Жуковскаго?

Въ Ленорѣ дѣйствіе происходитъ въ Богемі,
во время 30-ти лѣшней войны. Фрейгеръ Графъ
Старковъ, узпавъ о любви сына своего Виль-
гельма къ прекрасной Ленорѣ, дочери Пастора
Бюргера, его воспитателя и насшавника, и стра-
шась, чтобъ безумная страсть не заставила
молодаго Графа рѣшиться на неравный бракъ, раз-
лучаетъ песчасныхъ любовниковъ: отправляемъ
сына на войну, а съ Пастора берешь клятвеннсе
обѣщаніе, что въ день возвращенія Вильгельма

(1) Несвоевременное доставленіе намъ сей стихии причинно,
что она несchiatescias ne iac сколько поздно.

9

съ поля чести, онъ выдаетъ дочь свою за моло-
даго Гюнтера, кандидата „Пасшорской кафедры
въ сосѣдественномъ Графствѣ.

Прошли годы. Вильгельмъ отличился на по-
ле битвы. Прихотливая судьба лагерной жизни
сводишъ его съ Графипей Авророю, молодой вдо-
вою. Обольщенный упоительными ласками краса-
вицы, онъ забылъ свою поскующую Ленору, за-
былъ свои кляпівы на за могильную любовь и
готовъ уже пасть въ сѣти, раскинушыя ему вла-
сполюбивою кокешкою; но вѣрный, бдительный
Валдгеймъ, старый Капраль, его дядька и сопо-
ходный творищь отца его, открываетъ ему
глаза. Онъ показываетъ ему ужасную бездну, въ
кошорўю онъ хошѣлъ низрипушься: открываетъ
тайную интригу. Графини съ Главнокомандующимъ
прошивной арміи и варварскій ея замыселъ пре-
дать ихъ всѣхъ въ руки непріятелей; убѣждаетъ
его, что измѣна въ любви могла его сдѣлать из-
мѣнникомъ чести и ошчизны, напоминаетъ ему
Ленору..., и Вильгельмъ опять Герой; онъ вы-
рывается изъ предательскихъ объятій вѣромолом-
ной Авроры, собираетъ малочисленный свой ош-
рядъ, преслѣдуешь непріятелей, разрушаетъ ихъ
козни, побѣждаетъ—и жизнью расплачивается за
славу побѣды. Тяжко раненый, онъ поручаетъ
Валдгейму омнестѣ Ленорѣ предсмертное увѣ-
реніе въ вѣчной любви — и съ именемъ оте-
чества и Леноры на устахъ—умираешь, какъ Ге-
рой среди полей чужбины.

Въ трешьемъ акшѣ, старый Валдгеймъ, по окон-
цаніи войны, возвращается на родину съ драго-
цѣнными оснащками своего липомца и горест-

10

нымъ извѣстіемъ о его геройской койчинѣ. Все
моржествуемъ празднесْто побѣды, все лику-
ешъ и радостные клики оглашающъ воздухъ;
всѣ бѣгутъ на всшрѣчу увѣнчанныхъ побѣдите-
лей:

Жены, чада, обручены;
Все забыло! возвращены!

У благочестиваго Гюнтера собралась друже-
ская бесѣда. Они поютъ хвалебный Гимнъ Соз-
дателю, даровавшему новую побѣду и новую сла-
ву ихъ отечеству! Пьютъ за здравіе храбрыхъ
поборниковъ правою дѣла, и за упокой сложив-
шихъ увѣнчанныя главы среди полей чужбины.
Одна Ленора, шомимая мрачнымъ предчувствіемъ,
не принимаетъ никакого участія въ общей радо-
сти. Грустная, идешь она на раснушіе встрѣ-
чаше, побѣдоносныхъ; но въ порѣдѣвшихъ рядахъ
ихъ — не найти ей своего Вильгельма. Старый
Фрейгеръ, послѣ многолѣтней размовки, пак-
же опять постѣшилъ уединенное жилище Пастора,
съ примиреніемъ и напоминаніемъ даннаго слова
на бракосочешаніе Леноры. Омстюда вызываетъ
его возвращившійся Валдгеймъ для открытія
важной тайны. Но несчастная Ленора уже ее
узнала, она узнала бѣдственную тайну, которая
раскрыла гробь для ея блаженшва:

Разступься, моя могила!
Гробъ о DESTROYED! полно жить!
Дважды съердцу не любишь.

Такъ ропщетъ отчаянная, и глубокая, шихая
горесть — переходишъ въ помѣшательство. Ей
мишся, что женихъ ея возврашился, по прежне-

11

му страшный и върный; — онъ зовешь ее; — сжи-
маешь въ своихъ объятіяхъ: но сердце его хо-
лодно, какъ ледъ; онъ умоляешь ее бѣжать съ
нимъ и тайно скрѣпшіе любовь свою свя-
шыми узами супружества. Ленора еще колеб-
лется; долгъ дочерней любви борешься въ ея серд-
цѣ съ безумною страшлію; наконецъ послѣдняя
превозмогаетъ, она рѣшается и въ безпамятствѣ
выбѣгаешь изъ дому родишельскаго въ хо-
лодный мракъ осенней ночи. Долго блуждаешь
она по окрестностямъ; случай приводишъ ее на
кладбище, и она съ какимъ-то дикимъ воспоргомъ
вступаетъ на поле вѣчнаго покоя, какъ будто
доснигла своей цѣли: но суровость времяни го-
да, сильныя душевныя волненія — истощили всѣ
ея жизненныя силы; она едва передвигаетъ
ноги, и наконецъ съ болѣзненнымъ вздохомъ па-
даетъ мершвая на свѣжую могилу — на могилу
своего жениха Вильгельма. Тушь находятъ ее
испуганные родители и старый Фрейгеръ, при-
веденный Валдгеймомъ на могилу своего сына.
Върный Валдгеймъ исполняешь еще предсмерт-
ное завѣщаніе своего пишомца и кладешь письмо
его въ холодную руку Леноры. Драма оканчивает-
ся протягательною картиною и умильтельною
молишвою Пастора. Все живо, просшо, естест-
венно и прекрасно. Въ особенности трешій акшъ
покрышь какою-то мисшическою таинственно-
стію, которая сильно увлекаетъ воображе-
ніе и сердце зришеля, и носишъ на себѣ яркій
отпечатокъ роскошной мечтательности (Schwelge-
rischen Schwermerci) Германской Музы. Кто не за-
бывался, видя умную, прелесшную игру Дѣв. Гер-

12

стель въ ролѣ Леноры? Ея бѣдствія, сумасшест-
віе и печальная кончина, какъ доступны они были
къ каждому сердцу! Кто не трогался слезами
шарика Валдгейма (Г-на Пивко), когда, съ вош-
скою субординаціей къ своему Капитану, онъ
упрекалъ Питоліца въ измѣпѣ и заклиналъ его
быть вѣрнымъ любви и овечеству? — Кто не бла-
гоговѣлъ при видѣ благочестиваго Пастора (Г на
Олана), когда онъ великодушно сносилъ обиды
стараго Графа и прощалъ его за оскорбленіе;
к гда съ безропотной покорностію волѣ Прови-
дѣнія, онъ молился надъ холоднымъ прахомъ дѣ-
шей своихъ? Кто паконецъ послѣ Леноры, вы-
ходилъ изъ Театра съ холоднымъ сердцемъ и
сухими глазами? Ленора сѣлѣала Нѣмецкую
трумну Г-на Омана пезабвенною у Московской
Публики. Чтожъ въ Русской Людмилѣ, кошо-
рая въ нашихъ овечественныхъ правахъ должна
бы быть гораздо ближе къ нашему сердцу?
Все напротивъ: вѣ піэсѣ сухость, безсмысліца
и неестественность, вялое, растянутое пу-
стословіе, безъ силы и чувствъ, и напянутый,
выисканный напріопиззмъ, безъ сердечнаго уча-
стія и теплоты; а вѣ зрителяхъ: скука, долгоше-
пѣніе и холодность. Дѣйствіе происходитъ
1812-го года, въ домѣ Графа Велидова, у кошо-
раго сыпѣ Леонидъ, отправляясь въ походъ, салѣ
сѣдлаетъ свою лошадь; у кошораго Профессоръ
Московскаго Университета учитъ азбукъ,
ради насущнаго х.гѣба; гдѣ, послѣ кампанія 12-го
года возвращается рать Славянѣ, у кошорой:

Прахомъ Папцыри покрылись,
Шлины лаврамц обвинены;

13

гдѣ является мёртвецъ и съ полуумной Людми-
лой чишаетъ почти всю балладу Жуковскаго,
искажая многіе стихи, и скажешь съ нею на ближ-
нее кладбище, безпрерывно твердя, что чуть да-
лекъ! Гдѣ паконецъ страдаетъ Русской языкъ; не-
с образностямъ и апохропизмамъ нѣшъ конца, гдѣ
терзашется актеръ, зѣваетъ зришель, безъ полку
хлопочешь авторъ и суфлеръ, и даромъ горить
масло въ лампахъ. Гдѣжъ шушъ подражаніе Нѣ-
мецкому? Развѣ въ томъ, что та и эта, обѣ
мелодрамы въ трехъ отдѣленіяхъ? Нельзя ник-
го изъ нашихъ артистовъ охуждать въ этой пі-
эсѣ: имъ было негето и не для тего играть. По-
дражашель не удержалъ ни одног) характера изъ
Нѣмецкаго подлинника, и не создалъ, не обрисо-
валъ ни одной черты Русской. Лучше всѣхъ по-
нравился намъ Лавровъ, въ ролѣ Профессора; ху-
же всѣхъ была Г жа Потантикова, (*) въ Люд-
милѣ. За чѣмъ было отдать ей на жертву эту
роль, которая и безъ того уже искажена. Мы не ви-
дѣли въ Людмилѣ нѣжной дѣвушки, у которой са-
мое безуміе выражается какимъ-то меланхоличес-
кимъ забвеніемъ; по — бѣшеную женщину, ко-
порую оплошный смотритель не умѣлъ удер-
жать. Но что говѣрить? она сама терзалась,
терзая зри tellей и стихи Жуковскаго—наконецъ

(*) Насъ увѣрлили, будто она оставила свою службу Мельпо-
менсъ, по собственному сознанию своей неспособности, и
мы онъ души норадовались благоразумію Г-жи По-
мапчиковой. Но видл ее въ новой піэсѣ, и въ пѣсколькихъ
другихъ, назначенныхъ въ репертуаръ на прошедшей мас-
лянии, увѣрились, къ сожалѣнію, что до насъ дошли обман-
чные слухи, и пожалѣли о своей преждевременной радости.

14

спокойно умерла и въ награду — рай призвалъ ее!
а мы повторимъ Лашинскую пословницу: de mor-
tuis nihil, aut nil nisi bonum.

Излишне было бы говоришь о 3-мъ действіи ко-
медіи, Горе ошъ ума: Москвскій Балб. Его уже нѣ-
сколько разъ давали; о немъ говорили въ другихъ
журналахъ; — а шеперь мы не нашли никакихъ
перехѣнъ къ лугшелу: онъ шелъ, какъ и всѣ ба-
лы, суплатошно и не безъ прорухъ. Разбѣздъ
послѣ бала показался зришелямъ пріятнѣе, ибо
былъ лучше разыгранъ, исключая нѣкоторыя оп-
лошности закулисныя; н. пр. сцепа шемнѣла
безъ всякой видимой причины, а Лиза жаловалась
на потелки тогда, когда фонарь довольно свѣт-
ло освѣщалъ сѣни. Зачѣмъ у дверей, во время
Разбѣзда, не было Швейцара? Для чего съ Хле-
стовой мы не видали ни Арабки, ни собачки, ко-
шорыхъ она привезла съ собою? Для чего Репе-
тиловъ не упалъ при первомъ выходѣ? Вѣроят-
но Г. Сабуровъ былъ увѣренъ, что упадешь въ
концѣ своей роли. Могаловъ игралъ Чацкаго съ
душцю и очень хорошо выражалъ мысль Автора.
Куликова слишкомъ молода для Софьи Павловны
— въ послѣдней ея сцепѣ съ Молгалиныльб (ко-
торый хорошо былъ выполненъ Ленскильб), она,
желая погорячиться, говорила слишкомъ скоро и
мы ничего не поняли. Шепкинъ въ Фалісовѣ бо-
лѣе походилъ на Богатопова, чѣмъ на Предсѣдаше-
ля важнаго присудственнаго мѣста. (*) Но всѣхъ
болѣе заслужили всеобщее вниманіе и одобреніе

(*) Мы не совсемъ согласны съ рецензисшомъ на счестъ мнѣнія
его объ игрѣ Г. Шепкина Изд.

15

свою отличную игрую Г-да П. Степанович, въ ролѣ Князя Тугоуховскаго и Орловѣ, въ ролѣ Полковника Скалозуба; нѣмая игра перваго и оригинальный вальсъ послѣдняго были одобрены громкимъ аплодисманомъ. Мы желали бы многое и многое еще сказать объ этомъ славномъ памятникѣ ума Грибоѣдова, и о горѣ, съ какимъ Публика глядѣли на безсмысленное искаженіе многохъ стиховъ и грубыя ошибки игравшихъ; но предѣлы сего Изданія не позволяющъ намъ боле распространяться.

О. Инок.... съ...

О ВЪ АВЛЕНІЕ.

По случаю умножающихся требованій на полученіе Курпаловъ, Телескопа и Молвы, считаемъ долгомъ довесни до свѣденія Публики, чіпо первые нумера оныхъ, (‘Телескопа два, и Молвы гетыре), печатаются уже вторыль изданіемъ, которое пепремѣнно будешъ окопчано въ самомъ пепродолжительномъ времени.

МОДЫ.

Не смотря на малое число собранный и баловъ, одинъ только народные туалеты достойны нѣкоторымъ образомъ заплѣть випманіе наблюдателей; упрежнія же такъ обыкновенные и проспѣшные, что объ нихъ даже говорятъ нечего. Чрезъ нѣсколько передъ мы увидимъ Лоншапъ, и съ нимъ веселія моды, новоспилены йсъзбѣжныя по времени года. Члю же касательно до изштольцаго покроя платьевъ, то опъ до той поры копечно и въ чемъ не погранишь измѣненій и останется такимъ, какъ съсь, т. с. платья обыкновенно очень простыя, а никогда богато вышитыя; вокругъ лица много блондъ. Носимъ много перьевъ въ волосахъ и на шляпкахъ.

Новѣшія головные прichesки сдѣлались для дамъ менте обременительны: ихъ соспавляющіе нѣсколько буколь и одинъ больной цвѣтокъ; а также шапочки (chaperons) изъ цвѣтовъ или перьевъ.

16

Тюрбаны съ райскою шиичкою, съ esprit или съ однимъ
длиннымъ исромъ, гораздо предпочтительѣе береговъ, изъ
кошорыхъ шеперь оснились въ употребленіи полько самые
происные, съ илоскимъ донышкомъ и совсемъ безъ украшеній.
Модныя изъ нихъ пакопаюшеся на одну спорону. Можно
шакже падѣалѣся, чю берешы изъ фулара, употребительные
въ пеглиже и въ полупарядѣ, оспанулся во вкусъ дѣже до
цервыхъ жаровъ весны.

Вечеровые чепчики до сихъ поръ шьютъ изъ блондъ, или
изъ юполя и блондъ. Широкая блонда поддерживается. самы-
ми узенькими рулочками. Ихъ украшають миожествомъ ма-
ленькихъ, весьма легкихъ цвѣпочковъ. Банповъ на переди не
дѣлають. Широкіл завязки приниваються довольно высоко.
Если чепчикъ безъ цвѣповъ, шо леншы нашиваються въ видѣ
гирлянды на одну спорону.

Платье. Бѣлые кисейцыя плашья, употребляемыя обыкно-
венно для вечеровъ во вслное время года, шьются съ сборча-
пымъ опкрытымъ лифомъ, обшипятъ въ два ряда круже-
вомъ. Для бархаша, лучшій покрой — полударядый гладкій
опкрытый, ворошъ, и длинные рукава. При такихъ платьи
хъ посягътъ манишечки, обшипыя кружевомъ, шириною въ
одинъ палецъ, или кружевомъ широкимъ, упадающимъ на ма-
нишку.

Бълле. Опкрытыя манишки дѣлаются гладкія и заспегива-
ються панерди и сзади. Они на палецъ видны изъ подъ пла-
тья, обшиваються иногда кружевомъ шириною въ два падѣца.

Прелестныя косыночки для головы, опрывающія лице
болѣе, чѣзъ чепчикъ и оставляющія всѣ волоса на виду, дѣла-
юються изъ гладкаго или вышитаго юполя. Ихъ вырѣзываютъ
остроконечно и кругомъ обшивають кружевомъ въ два боль-
шіе пальца, пакимъ образомъ, чюбѣы оно не прикасалось къ
головѣ. Косыночка можешь завязываться въ низу или на го-
ловѣ, бантикомъ.

Превосходное украшение изъ золота составлять: орѣховыя
вѣтви съ листьями и висящимъ плодомъ. Листья, корешочки
и орѣхи, олифираються различнымъ золотомъ. Такія же серги.
Серга сдѣлана изъ букета листьевъ, подвѣска изъ орѣховъ.

Объясненіе картины.

Костюмъ для прогулки. Сюртукъ подбить бархатомъ.

Печатать позволялся. Москва 1831 года, Марта 10 дня.

Ценсоръ. С. Аксаковъ.

## И. РИБАВЛЕНІЕ КЪ МОЛВЪ.

КОНЦЕРТЪ,

данный благородными Московскили Артиста-
ли, еб пользу не тастныхъ сиротъ, лишивших-
ся пристанища во время Холеры, еб залѣ
Благор. Собр. 8 Марта, еб Воскресенье,

Москва, Росси дочь .любима!

Гд'в равную шебъ сыскать?

Подлинно—пеглѣ'... Добрая Москва! истинное
сердце святой Руси.. Всѣ біепія жизни ея оз-
паменованныі благотворительнымъ радушіемъ, со-
ставляемымъ с�мчипельный характеръ добраго
Русскаго народа!.. Во дни радостей, она умѣ-
ешь достойно поржесшовавшь славу и благодец-
швіе отечесшва; во дни печалей, коими мудрое
Провидѣніе благоволишь иногда искушашь возлю-
блённую ему Державу, она мужественно предаетъ
себя въ очистительную жертву и, обповившись
мерпѣніемъ, возстаетъ бодро и обрѣтаетъ въ
минувшихъ бѣдствіяхъ только новый случай къ
проявленію своего неистощимаго благодушія. Вся
Россія будетъ въ вѣчные вѣки памятовавшь все-
сожгеніе, на которое обрекла себя Москва въ го-
дину общаго бѣдствія. Петербургъ не за-
будетъ шого рвенія, съ коимъ устремилась
она къ нему на помощь, послѣ несчастна-
го наводненія. Послѣднес время, когда она, силь-
ная любовію своего Монарха, претерпѣла опя-
готѣвшее надъ пей искушеніе съ добрѣстію, до-
спойною сполицы великой Имперіі, составшіь
блишташельнѣйшую страницу въ ея собствен-
ныхъ лѣшописяхъ. Нѣшь нужды повторять бла-
годѣшельные подвиги ея гражданъ, кои всѣ съ
равнымъ единодушіемъ, съ равною довѣренностію
къ Промыслу, съ равною преданностію къ Пре-
столу, съ равною любовію къ Отечеству, явили
себя достойными сынами Россіи. Они у всѣхъ
еще почши предъ глазами, и ихъ память принад-
лежитъ не лолѣ, а—славѣ. Наконецъ время
искушенія кончилось. Добрая старушка успоко-

4

съ бо-ъщипльъ хоромъ изъ оперы: Зельлира, сот:
Россини, къ общему удовольствію. Концершъ ок п-
чился хоромъ: Боже! Царя Храни!

Участвовали въ хорахъ: Г-жи Е. А. Рахла-
гова, Н. Б. Лазарева и А. Ф. Тегиль, Княжны:
Е. А. Оболенская и Н. А. Оболенская, дѣви-
цы: М. А. Волкова. А. А. Окулова, П. А. Оку-
лова, З. С. Берхмань, Е. С. Берхмань, Н. А.
Рожнова, Е. Н. Малонова, А. Н. Бахлетева,
А. А. Трескина, А. И. Фельцмань, С. Θ. Рейсь,
К. А. Росинская, Н. Ф. Шольць, А. А. Лопф-
хина; Князья: В. С. Голицынь и П. А. Мещер-
скій. Ге. А. И. Латиновъ, Н. А. Мелгуновъ.
И. И. Фельцмань, Г. Θ. Фе, П. Θ. Фе, Θ. Θ.
Фе, А. О. Армфельдь, С. А. Юшковъ, А. А.
Трескинь, Н. А. Трескинь, Д. А. Трескинь,
И. Ф. Гильдебрандь, О. П. Кольрейфь, Ю. П.
Кольрейфь, П. Я. Майорь, А. И. Кусовъ, А. К.
Табалинь, С. Θ. Фроловь, А. Я. Моровекь, А.
И. Сулима, К. О. Геништа, А. И. Погонкинь,
К. Л. Чериакь, Г. Θ. Шольць, Л. Л. Шульць,
К. И. Гарткнохь, А. А. Хуго, В. М. Бобары-
кинь, П. Х. Броссе, Ф. Х. Броссе. Въ другихъ
хорахъ аккомпанировали на арфѣ: Н. П. Есипова
и А. П. Краль.

Печатать позволется. Москва 1831 года, Марша 10 дня.

Ценсоръ С. Аксаньовъ.

2

Приличный всёмъ оршный посъ,
Для дамъ гордой, или знамной;
Но если бъ выбрань миг привалось,
Я взлѣ бы носикъ акурашной.

Мы носомъ юхземъ табакъ,
И благовоній заемъ цѣну,
Да, носомъ не одинъ чудакъ
Въ погодѣ сълишнѣ перемѣну.
Безъ носа не было бѣ очковѣ;
Смѣзной для всѣхъ калмыкъ куршой;
Фамільныхъ много силѣ носовѣ:
Родъ Цесарей былъ долгоносный.

Посъ лесно взору говоришъ,
Что сердцемъ, пль душой в.здѣшнѣ;
При лихорадкѣ — онъ горшъ,
А много выпьешь — покраснѣнѣ.
И если двуOUS опказъ
Намъ въ папцахъ сдѣлаешь на балѣ,
»Онъ съ носомъ, « говоришь вкругъ насъ, —
Повѣся посъ идемъ мы далѣ.

О ПЕТЕРБУРГСКОЙ МУЗЫКѣ.

(сообщено изъ Петербурга)

Многіе наши Журналы любятъ печатать ком-
плименты почленной Публикѣ; безпрестанно раз-
даются ихъ лесшные возгласы:« Петербургъ лиу-
зыкальный город!» — Но чѣмъ же доказывающі
они сіе предположеніе? Тѣмъ, что въ каждомъ до-
мѣ —стоитъ Фортепіано!... Доказательство очень
мило; оно напоминаешь древній силогизмъ: bacu-
lum stat in angulo; ergo pluit. Наши Журналы
никакъ не хотятъ согласиться со мною, что
легко поставишь Фортепіано, но трудно играшь
на пемъ; что наши Дилетанты едва ли знаютъ

3

порядочно дѣленіе попъ, и что репертуаръ ихъ
рѣдко выходитъ изъ тѣспыхъ предѣловъ шанцо-
вальной музыки.

Почепные Москвичи! не вѣрьше возгласамъ
Пещербургскихъ Журналовъ: музыка здѣсь въ са-
момъ дѣтскомъ положеніи. Изъ тысячи людей
едва ли найдется десятوكъ, отличающихъ фаль-
шивый звукъ опъ вѣриаго, миноръ опъ мажора
и терцѣ опъ другихъ интерваловъ; о высшихъ
познаніяхъ не будемъ говорить ни слова, ука-
жемъ шолько, что въ самомъ магазинѣ Пецца
нѣтъ другихъ Паршитуръ, кромѣ Донъ Жуана,
Волшебной флейты и Фигаро, и то по одному
экземпляру на показъ для Нѣлицовъ, живущихъ
въ Пещербургѣ. Симфоніи Бетховена, его опера
Фиделіо, его Ораторіи и Обѣдни, Творенія Ке-
рубини, Моцартовѣ Идоменей, дивныя созданія
великаго Клюкка, Оперы Шпора и Онслова: всѣ
сіи сокровища скрыты опъ Пещербургскихъ
Дилетантовъ, за изключеніемъ весьма пемногихъ
любишелей, и трехъ или чешырехъ артистовъ,
такихъ, какъ Гг. Шоберлехнерб, Фуксъ, Кернерб....
и только.

Не сморщя на то, Пещербургъ все таки музы-
кальный городъ, по милоспи неушомимаго Тиш-
нера, снабжающаго прекрасными ипструментами
прекрасные дома, которыми Пещербургъ по всей
справедливости можешь похвалишься. Какія ка-
менныя громады! какой прекрасный видъ! какъ
величественно въ граничныхъ берегахъ покоиш-
ся широкая Нева! Сихъ доспоинствъ у насъ пи-
кто не опнимешь.

Недавно на здѣшнемъ Италіянскомъ Театрѣ

4

давали намъ знакомаго незнакомца... Донь
Жуана! или лучше сказашь, Италіянская труппа
хопѣла, кажется, дать намъ Донь Жуана; по
крайней мѣрѣ Увертюра и пѣсколько нумеровъ,
пропѣтыхъ Г-жею Шоберлехнерѣ, убѣдили насъ
въ похвальномъ предпріянніи другихъ пѣвцовъ, нѣ-
милѣсердо исказившихъ лучшее созданіе Моцар-
ша. Эльвира и Церлина пострадали отъ Буржуа
Скироли и какой-то Г-жи Ролели, копорую опи-
сать не достанешь ли выраженій, ни гусиныхъ
перьевъ. Скажемъ просто: ни одного вѣрнаго
звука пе излетѣло изъ ея негармоническихъ
усшъ, и если бы не существовалъ нѣкто Марколи-
ни, ио я смѣло сказалъ бы, что сія дѣвица (грѣш-
но назвать ее Півицей), не имѣшь себѣ подоб-
наго и подобной. Но къ счастію ея, вышеозначен-
ной Марколини ни кому еще до сихъ поръ не усту-
пальъ, и вѣроятно не уступитъ, своего искусства
фальшишь. Я раскажу о немъ некдошъ. Одинъ лю-
бипель музыки обязался за каждый вѣрный звукъ,
излетѣвшій хотя неумышленно изъ Г-на Марко-
лини, плашить по рублю въ пользу бѣдныхъ Иша-
ліянцевъ; и чпожъ? въ продолженіи двухъ лѣшъ,
съ рекамбіо и проценшами, сумма не возрасла даже
и до пятидесятіи рублей!... II сего-то пресловуша-
го пѣвца везли къ намъ изъ-за альпійскихъ горъ,
какъ нѣкое диво, достойное вниманія Пещербург-
скихъ Дилетантовъ! Но все таки Пещербургъ
музыкальный городъ, ибо въ каждомъ домѣ спо-
итъ фортепіано.

Оркестръ былъ бы не дуренъ, если бы былъ по-
сіянѣе. Въ самой большой Оперѣ у насъ только
десять примъ и шшолько же секундъ скрипачей, изъ

5

числа кошорыхъ многіе шолько пошому скрипачи,
чюо скрипятъ на скрипкахъ. Въ альшахъ недосша-
нокъ еще замѣшить. Духовые инструменты почши
всегда играють на разладъ, благодаря небреженію
Г. Кавосса, который можешь сказать вмѣстѣ
съ Фалусовыль:

Обычай чой такой:

Отыграно—пакъ съ плечь долой.

За шо барабанъ въ большой исправности; Г.
Капельлейстеръ постигъ слабую сторону музы-
кальной Публики, и любимый инструментъ всегда
акурашно нашянутъ. Да и оставя шушки, бара-
банъ можно назвать предшавителемъ съверной
музыки, ибо въ немъ одномъ сосредоточено все гар-
моническое, изящное. Онъ одинъ пошрясаешькресла,
ложи и сердца; безъ преувеличенія скажемъ: од-
но шолько рукоплесканіе Публики въ чесшь дю-
жаго барабанщика, можешь сравнишься съ гро-
момъ барабана.

Г. Този взялъ на себя двѣ роли, Мазеты и
Командора, и обѣ исполнилъ хорошо. Еслибъ на-
ши Дилетанты попимали, какъ трудно исполне-
ніе втораго финала въ Донь Жуанъ, то безъ
сомнѣнія вызвали бы Г. Този. Но они предпоч-
ли ему Николини, кошорый пропѣлъ порядочно
одну шолько вакхальную пѣсню, а въ осшальномъ
былъ песносень, особливо въ послѣдней сцѣнѣ,
гдѣ онъ, преспокойно подбоченясь, смотритъ на
каммепнаго гостя, какъ на своего моварища, вѣ-
роящо по увѣренносня, чюо сюю роль играешь
Този, кошорый ему пи мало не страшенъ.

Мніе пумера выброшены, иные шранспони-
рованы и пошому потеряли прелесшь оркестров-

6

ки. Эльвира пѣла конпръ-алломъ, и сверхъ то-
го многіе высокіе звуки обращены были ею
въ нижнюю окшаву, отъ чего и выходили какіе·
то странные, пѣтушиные возгласы. Буржуа
Скироли не поетъ, а рубишъ, и безпре-
станно детопирующъ. Одна шолько Шобер-
лехнер постигла свою роль, и была достойна
Моцарта. Но прелестный голосъ ея терялся
въ хаосѣ другихъ голосовъ. Соловей не долженъ
пѣть шамъ, гдѣ каркающъ вороны, завывающъ
филины и чиликующъ синицы.

Въ заключеніе оснается сказашь: еслибъ
плохое исполненіе оперъ могло воскрешать усоп·
шихъ сочинителей, то Моцарть навѣрнобы вос·
кресѣ, къ общему восторгу всѣхъ людей, одарен·
ныхъ душою, способной посшигать высокое. Но
Моцартъ спитъ во гробѣ, ибо плехъ исполне·
ніе оперъ не воскрешаетъ усопшихъ сочинише·
лей. (Трилунный).

СТАРИННЫЙ АНЕКДОТЪ.

Лѣтъ за семдевятъ, за восемдевятъ, до наше-
го времени, подъячимъ въ Русскомъ Царствѣ
жить было гораздо привольнѣе. Нынѣ кривяпъ
они душею, разумѣется, немного меньше своихъ
предковъ, особливо въ нижнихъ судебныхъ мѣстахъ;
ныѣ получаютъ они вещественной благодарно-
сти, можешь быть, и больше прежнихъ акциден-
цій, но — важная невыгода — они спятъ шеперь
гораздо безокойнѣе, прислушиваясь ко всякому
шороху, не приходить ли кто нибудь за ними
къ отвѣту; ныѣ беруть они, да оглядываются,
не подмѣчаешь ли кто нибудь за ними, — при

7

томъ серебромъ или золотомъ, а это очень звонко, громазко,— черезъ третьяи руки, а мешал- лы обтираются. Въ старину этого не было, и подъ щитомъ знаменийной пословицы «до Бога высоко, а до Царя далеко они дѣлали почти что хотѣли, и какъ хотѣли, просто, безъ вся- кихъ околичностей, не прибѣгая къ головоломнымъ нынѣшнимъ химростямъ; а просители всякое рѣ- шеніе принимали безъ малѣйшаго прекословія, хошя и съ сокрушенымъ сердцемъ, въ опасеніи, чшобъ какой неумышный судья не взвѣть на нихъ какой нибудь напраслины и не ввелъ въ новые убы- ники. Все это напоминается чипателямъ для того, чшобъ имъ не показалось страннымъ простое и оцкровенное рѣшеніе одного Судьи, которое хочется мнѣ разсказать имъ теперь на досугѣ.

Два сосѣда по землямъ разсорились между со- бою за шо, чпо одинъ у другаго попопталъ по- ле, гоняясь за зайцами. Не столько убышокъ, сколь- ко неосторожная похвальба раздосадовала хозя- ина, и онъ, съ совѣту подъячихъ, которые лю- бялъ ловить рыбу въ мутной водѣ, объявилъ прешензію на большую часть сосѣдской земли. Дѣло сосѣда было очевидно справедливое, ибо онъ владѣлъ ужъ землею лѣтъ двадцать, полу- чилъ ее вѣрно, по купчей; но онъ, зпая, что и праваго можно сдѣлать виноватымъ, при первомъ слухѣ о просьбѣ, опвезъ къ Судьѣ, въ подтвер- жденіе своей справедливости, богашо украшенную шпагу, полученную имъ въ паслѣдство послѣ ка- кого - по заслуженаго родственника. Но вино- ванный его исшецъ зналъ шакже, какъ дѣла дѣла-

8

ются на свѣнѣ, и въ шошъ же день привезъ къ
Судьѣ па дворъ живаго быка, навьюченнаго раз-
ными припасами, въ кулькахъ и мѣшкахъ,
съ сахаромъ, чаемъ, кофеемъ, водкою, винами,
сласшями. Оба соперника вечеромъ сошлись у
Судьи и стали объяснять свое дѣло. Судья, раз-
миналъ лапы, какъ кошъ Дмитріева; слушалъ со-
вниманіемъ ихъ горячее объясненіе, и не скло-
нялся, кажешься, ни на шу, ни на другую спорону.

—»Помилуйте, батюшка Оедошь Егоровичь, мое дѣло чисное, ясное—вошь такъ и колецъ шпагою« сказалъ наконецъ правый, желая напомнишь о по-слѣднемъ доказашельствѣ своей справедливости!

—»Да, отвѣчалъ съ улыбкою Судья, всномнивъ о пра-  
вовѣѣ другой спороны,— пвое дѣло колецъ шпагою,  
а его, брашь, дѣло, такъ быкомъ и напира-  
ешь« — и въ слѣдствіе этого присудилъ сумнягѣ пѣ-  
сколько десятипинъ земли, завѣривъ обиженнаго, что  
остальная земля останешется за нимъ еще крѣпче и  
что самъ судъ будетъ охраняпь ее отъ всякаго  
лбедника. Ν. Ν.

ИЗВѣСТІЯ И ЗАМѣЧАНИЯ.

— Каждый Геній имѣешь подражашелей. Шиллеръ запластилъ дань Шекспиру; Шиллеру Жуковскій; Жуковскому шолна юношей, одаренныхъ талантами. Чѣмъ выше Геній, шѣмъ выше и его послѣдовашели. Г. Булгаринъ служишь доказашельствомъ сей аксіомы. Геній Ивана Выжигина породилъ наконецъ достойныхъ себѣ подражашелей. Безъ Ивана Выжигина не удалось бы намъ полюбоваться его дѣтьми: Петролѣ Выжигины лѣбѣ, и Хлыновскили Степнякали Игенатолѣ и Сидо-

9

роль Выжигиными можь. Какое благословенное
семейство!

Кого Господь понщетъ, воз исполнитъ!
А въ Выжигинныхъ иѣпь въ Россіи перевода,
Спасибо имъ! ролься годъ отъ года!

Но чѣмъ многочисленнѣе семейство, шѣмъ боль-
ше дракъ и єсоръ. Сія аксіома шакже подшевр-
ждается Выжигиными. Петрѣ еще не ус-
пѣлъ родиться, а ужъ кто-то за него заводитъ
тяжебное дѣло съ Хлыновскими Степняками, вы-
шеозначенными Выжигиными. Впрочемъ едва ли
ему удастся выиграть процессъ. Хочя на Степ-
няках Игнатѣ и Сидорѣ простая одежда, но
живая физіономія ихъ ясно убѣждаетъ пась въ
знаменишомъ ихъ происхожденіи. Вотъ содержа-
ніе: «Спустя лѣто, въ лѣсѣ по малину не ходятъ;
ай жена, то-то попалась жонушка!» и проч. По
одному оглавленію уже можно заключить, что и
сей романъ — нравственно-сатирическій; мы-
сли и чувства исчинно Выжигинскія: разность
состоинь въ одномъ только слогѣ; но если всном-
пимъ, что Хлыновскіе Степняки не могли полу-
чинить какого воспитанія, какъ Петрѣ Выжигинѣ,
по и сіе ничтожное различіе само собою упи-
чтожается. *(Невскій Зритель)*

— Какая улица въ Москвѣ самая просвѣщён-
ная? — Большая Дмитровка: здѣсь Университетская
Гипографія, въ кошрой печатаются Московскія
Вѣдомости, единственный источникъ знаний у
многихъ пысять любезныхъ соющесhestvenниковъ;
здѣсь Англійскій клубъ, въ коемъ получается са-
мое большее количество иностранныхъ журна-

10

ловъ; здѣсь Типографіи: Губернская, Селиванов-
скаго, Кузнецова, Рѣшетникова — къ Дмитровкѣ
же можно причислишь Типографію Сенатскую,
съ одного конца, а съ другаго богатую книжную
лавку и библіотеку Г. Ширяева. Но когда-какъ
встрѣчаемъ мы добро безъ примѣси? и здѣсь
судьба позабавилась надъ просвѣщеніемъ: на
Дмитровкѣ — Контора Московскаго Телеграфа!

— Абботсфордъ, жилище В. Скотта, есть
Гоцтическое зданіе, неправильной, затѣйливой
наружпости, съ башнями, зубцами и проч. спару-
жи весьма разпообразное, внутри спокойное.
Предъ нимъ струится живописная рѣка Твидъ;
вблизи возвышаются знаменишы развалины Мел-
роза, далѣе волшебнымъ мановеніемъ на три
часами раздѣленные холмы Фильдонскіе, а во
кругъ поля битвъ, рѣки и пригорки, прославлен-
ныя пѣснями и преданіями народа. Хозяинъ обла-
даешь превосходнымъ Арсеналомъ, заключающимъ
въ себѣ всѣ роды Шотландскаго оружія; имѣешь
библіотеку съ 400 экземпляровъ сочиненій о Вол-
шебствѣ, которымъ мы обязаны появліемъ въ
свѣтъ славнаго сочиненія о Делинолсгіи. Надоб-
но писать цѣлую книгу, чтобы исчислить
всѣ рѣдкости, древнія и новыя, живыя и мерш-
выя, пещарельно собранныя въ жилищѣ Поэта.
Тамъ есть даже звѣринецъ, состоящій большею
частію изъ звѣрей, присланныхъ къ В. Скотту
сю всѣхъ частей земнаго шара.

— Знаменишому бошанику Линнею чрезвычай-
но хотѣлось развесить въ Европѣ кошениль; на-
конецъ, послѣ долговременныхъ и пещетныхъ ста-
раній, онъ вовсе неожиданно получилъ отъ одного

11

своего ученика, жившаго въ Мексикѣ, дерево,
на кошоромъ водились сіе драгоцѣнное настюкомое.
Растѣніе сіе было усыпано кошенилью, и досвиг-
ло въ Упсалу въ самое то время, когда Линней
обремененъ былъ занятыми. Вошъ почему опъ
не могъ имъ самъ заняться, а поручилъ своему
садовнику, который тотчасъ посадилъ его въ
землю; но прежде очистилъ штательно опъ
тервя, какимъ по невѣденію своему считалъ ко-
шениль. Можно себѣ представить, въ какое оп-
чаяніе былъ приведенъ ученый мужъ, когда удо-
сужившись пришелъ полюбоваться драгоцѣннымъ
подаркомъ изъ Америки!

— Французскій сатирикъ Пиронъ, комической
памяти, былъ однажды взялъ полицію за безпо-
рядки и крикъ на улицѣ въ ночное время. Извѣ-
спно, чпо сей поэзъ знаменитый былъ довольно
неугомоннаго свойства и сія черта его харакше-
ра также вѣрно передана по Simonству, какъ
и знаменитость его въ поэтическомъ опшOPENIИ.
Послѣ обыкновенныхъ вопросовъ объ имени и зва-
ніе, полицейской Комисаръ вдругъ перемѣнилъ
грубый тонъ своей рѣчи на учтивый, когда
узналъ, какимъ ремесломъ проживаетъ арестантъ
его: «А! Г. Пиронъ — знаменитый стихотворецъ!
сказалъ онъ — послѣ этого лы друзья съ вами,
ибо и я имѣю брата, который также сти-
хотворецъ.» Вотъ прекрасно! — воскликнулъ Пи-
ропъ — какое вожделѣнное стетеніе обстоя-
тельствъ: и меня также есть братъ, еглурецъ
ужаснѣйшій.

— Сынъ знаменитаго Мармонтеля, изгнанный изъ Мексики, умеръ нsdавно въ Ньюіоркскомъ

12

Госпиталѣ, въ крайней нищетѣ. По свидѣтельству о крещеніи видно, что его звали: Людовикъ Юсифъ Мармонтель. Онъ родился 20 Января 1789 года въ Парижѣ и припятъ опъ купели Герцогомъ Орланскимъ и Герцогинею Бурбонскою.

— Въ то время, когда побѣды Вашингтона прославили его имя во всей Европѣ, Франклинѣ обѣдалъ однажды съ однимъ Англійскимъ и другимъ Французскимъ Дипломатомъ. За столомъ возглашепы были послѣдними слѣдующіе тосты: Англичаниномъ: „Англія — солнце, коего лучи освѣщаюшъ и илодошворяюшъ самыя отдаленнѣйшія почки земнаго шара!“ Французомъ: Франція — лула, которой кропкіе и благошворные лучи суть оправада всѣхъ націй и ушѣшеніе ихъ во мракѣ.“ Послѣ такихъ возгласовъ Франклинъ приподнялся съ мѣсха и съ обыкновенною своею величавою простошою сказалъ: „Георгъ Вашингтонъ— Навинъ, который и лунѣ и солнцу повелѣлъ остановиться.“

— Судьба удивительнымъ образомъ играетъ и по-гда людьми, а иногда люди судьбою. Римскій банкиръ Торлонія извѣстнѣ цѣлому свѣту по своему не-объятному богаству и въ семъ отпошеніи, онъ сшоштъ рядомъ съ Ротшильдами. Ощецъ его былъ обыкновенный слуга, небольше, пи меньше. Молодой Торлонія, о которомъ у насъ идешь рѣчь, былъ дѣятеленъ, смышленъ, и поприще свое началъ ювелирствомъ. Вскорѣ пустился опъ въ мелкіе банкирскіе обороты и одинъ неожиданный слушачъ сблизилъ его съ Кардиналомъ Кіаралюте (въ послѣдствіи бывшемъ Папою подъ именемъ Пія VII). По смерти Пія VI, въ Венціи назначень

13

былъ Конклавъ для избранія новаго Первосвященника; Кіаралонте, пеимѣвшему вовсе депетъ, хотѣлось шамъ присутствовать, и Торлонія снабдилъ его пѣсколькими сотнями скудій. Это дало ввозможность Кардиналу отправиться въ Ве-нецію, гдѣ и былъ онъ избранъ въ Папы. По возвращеніи своемъ въ Римъ, онъ сдѣлалъ Торлонія, изъ благодарности, Папскимъ банкиромъ. Въ по-слѣдствіи дали ему тишло Маркиза, пошомъ Герцога, а шеперь онъ богатѣйшій капиталистъ въ Европѣ.

— Въ одномъ старопечатніомъ Альманахѣ пренадается наука обходиться съ знаменными. Между прочими наставленіями забавно слѣдующее: «кто умѣлъ обходиться съ женщинами, тому знакомо также обхожденіе съ Барами и Князьями. Женщины и велѣможи во многомъ сходны между собою: и шѣ и другие хотятъ, члѣобъ ихъ ласкали.«

— Англійскіе Короли владѣютъ превосходнымъ бриліантомъ, извѣстнымъ подъ названіемъ: Санси. Исторія этого камня заключаетъ въ себѣ-много романическаго. Нѣкогда бриліаншъ сей принадлежалъ Карлу Смѣлому, послѣднему Герцогу Бургундскому, который носилъ его на шляпѣ и имѣлъ при себѣ въ сраженіи подъ Нанси, гдѣ совершенно былъ разбитъ и лишился жизни (1477). Швейцарскій солдашь нашелъ его и продалъ Французскому дворянину, по имяни Санси, въ родѣ коего сей камень сохранялся почти цѣлое столѣтіе, именно до шого времяни, когда Герихъ III, одного изъ пошомковъ сей фамиліи, состоявшаго у него на службѣ въ чинѣ Капитана Швейцарскихъ войскъ, ошправилъ набирать новыхъ

14

ратниковъ. Свергнутый съ престола Король лишился всѣхъ средствъ къ содержанію своего войска и потому занялъ у Санси бриліаншъ, дабы заложить его Швейцаріи. Санси поручилъ одному изъ своихъ служителей доставить камень въ мѣсто его пазначенія. Но посланный и бриліаншъ пропали безъ вѣси. Король чрезвычайно сгорчился и охуждалъ Санси, что онъ такую драгоцѣнность ввѣрилъ простому служителю; по сей, неоднократно испытавшій честность послѣдняго, употреблялъ всѣ средства къ открытію слѣдовъ пропавшаго и накопецъ узналъ, что въ одномъ лѣсу онъ былъ заснигнутъ разбойниками, убить ими и похороненъ шамъ же. Санси отправился туда самъ, откопалъ шѣло, велѣлъ вскрыть его и нашелъ бриліаншъ въ желудкѣ. Вѣрный слуга проглотилъ его, дабы спасти отъ рукъ бандировъ: съ шѣхъ поръ камень называется — Санси.

— Въ прошедшее Воскресенье назначенъ былъ здѣшнею Театральною Дирекціею — Концершъ; до 7 часовъ вечера не было взято ни одного билета, и за неимѣніемъ слушателей Концершъ неосстоялся. Въ слѣдующее Воскресенье назначенъ другой въ пользу Инвалидовъ: посмогримъ, будушъ ли они счастливѣе!...

## МОДЫ.

Вопъ и Маршъ мѣслѣ, восклицаетъ Парижскій Журналистъ, съ своимъ солицемъ, фіалками, весною! — Въ первые дни лились наряды, больѣе легкіе. Паступило прелесшное время для прогулокъ верхомъ и въ опкрытой кареѣ; бросатónъ мѣховые подбои, довольствляясь лескими майпо; воздухъ не пелъ, солице не жжетъ, зима прошла.

15

Головыя пригески. Напереди букли не спускаються изко
ла виски; коса завернута слабо и расположена въ вид короны,
безъ пешель и безъ коєв (point de coques point de nattes).
Посрединъ сей короны, копторал сзади ипеколько приподнята,
помъщаютъ цвѣтокъ или банпъ изъ леппъ. Банпы сіи имѣ-
юють форму двойнаго мака. Кошцы всѣ вырѣзаны па подобіе лис-
шевъ. Самый малый изъ баншовъ представлелъ маковій бу-
попъ. Банпы сіи падѣваються па топкую и короткую прово-
локу или булавку, согнутую по произволенію, помѣщенную въ
головной прическѣ. Ихъ дѣлають изъ газовыхъ леппъ, изъ ко-
нихъ ипколюрыя бывають съ золошыми или сєєрными по-
лосками.

Большія золошыя бусы, обернутыя кругомъ косы, или пеш-
ли, очень идушъ къ чернымъ волосамъ; носяпъ пакже булав-
ки, верхушки коихъ образуютъ цвѣты изъ большихъ бусъ
иныхъ вѣнки лиспѣвъ въ вид пальмы. Они вкалываются въ
волоса сзади, и придающъ головъ весьма красивый видъ, если
ихъ на ней не болѣе двухъ: одна съ правой спороны возвы-
шающаяся, и другая съ лѣвой, наклоненная къ уху.

Моды. Утрепнія шляпки украшающіе легкими цвѣтами, ко-
пторые накалываются па пухъ; банпы изъ леппъ подъ поля-
ми накалывающаєа поєрєдинѣ; завлзки обніпы блондою.

На полу-нарядныхъ шляпкахъ много перѣевъ, или одно
очень длинное. Маленькія шляпки съ однимъ перомъ, сосіпав-
ляютъ преслѣдный нарядъ для вечера. Денныя, съ цвѣпами
и леппами. Волнистая матерія болѣе всего во вкусъ для сихъ
пляпокъ. Бархатъ скоро выделѣ изъ моды, плюшь пакже по-
спепенно пропадаєпъ.

Платъл. Опкрыпанный ворошъ съ складками крестъ на крестъ
предпочитається прочимъ для всчерныхъ плашевъ; или личъ
сердцемъ, обшитый въ два ряда гладкимъ пюлемъ, одной ши-
рины вокругъ всего лица.

Свѣтлыя кисейныя плашыя весьма хороши въ неглиже, если
поверхъ рубца нашита золотол песемка.

Новости. Для нарядныхъ плашевъ, матеріи болѣе упот-
ребляемыя: газы Дона Марія, рисованыя различными краска-
ми крепы, съ накленнымъ золомомъ, букетами; Алжирскій
ашласть.

Вещи. Изъ вещей пренумещественно въ модѣ шт, кои дѣла-
юються изъ разноцѣтныхъ, смѣшанныхъ камепьсвѣ. Собрание
различныхъ штней придаетъ имъ особенную ирелессь.

16

Полынгй парлдъ. Платье изъ чернаго атласа; юбка безъ складокъ. Длишныя рукава изъ газу на подобіе блонды, впизу рукавчики изъ бълаго атласа. Въ волосахъ вырѣзанный баштъ, изъ лиловаго газу, съ узельными серебряными коемками. Ожерелье изъ бусъ.

Кисейное свѣтлое плашье, съ шитьемъ поверхъ рубца; личъ въ складкахъ на креслѣ; посреди булавка изъ цвѣшпыхъ каменцевъ. Если прическа волосъ съ петлями, то при лей вѣшка голубыхъ гиацинтовъ, сдѣланная въ видѣ перѣевъ, подилшыхъ посрединъ Эшарпъ изъ Англискихъ кружевъ.

Плапье изъ розованаго атласа; открытый личъ, блондовал мантилья, коропкіе рукава съ блопдовыми манжешами. Въ волосахъ два букета изъ цвѣшпыхъ каменцевъ.

Креповое плашье, сърнаго цвѣша, вышитое поверхъ рубца тирляндою полевыхъ колокольчиковъ, бѣлымъ шелкомъ; листья вышиты серебромъ. Въ волосахъ пушковый цвѣтокъ. Бусовое ожерелье.

Объясненіе картинка.

Плашье креповое съ блондами. Беретъ изъ крепа.

Печапашь дозволѣется. Москва 1831 года, Марша 17 днп.

Ценсоръ С. Аксаковъ.

МОСКВА. Въ Типогралѣи Н. Степанова, 1831.

N 12

1831

МОЛВА.

ПАМЯТНИКЪ МЕРЗЛЯКОВУ.

Многіе почтенные любители ощечественной Словесности, по предложению М. П. Погодина, 12 Января, 1831 года, согласились соорудить надгробный памятникъ Профессору Мерзлякову, мужу достойшійшему, столько же незабвенному по заслугамъ на поприщь просвѣщенія, сколько по душѣ прекрасной, нелицемѣно добродѣшельной. Ученики покойнаго, Студенты Московскаго Университета, равно какъ и пѣкоторые его товарищи, приняли дѣятельное участіе въ этомъ предпріятіи. Прочіе, желающіе таковымъ же рвеніемъ изъявить свою благодарность незабвенному наставнику, могутъ представлять свои приношения къ Студенту Владиліру Мерзлякову, живущему въ Университетѣ, и записыванъе свои имяна на особомъ листѣ.

Для почитателей Мерзлякова надѣемся будемъ также пріятно извѣстіе, что бусть его лѣпится отличнымъ нашимъ художникомъ, Г. Витали.

МОЯ ВОГИНА.

У каждого конькъ ссіль свой;
О вкусахъ я и не юлкую;
Одинъ въ брюнешку, а другой
Влюбленъ въ блоиднику молодую;

2

Но я волоесь ихъ не люблю...
Какая прелесень въ нихъ — не знаю!
Скажу, быль можетъ, удивлю:
Я къ рыжимъ локонамъ пылаю.

Лишь выдъпне изъ дому—потчасть
Брюхетокъ много взоръ примѣшить,
Блондинокъ тысledи; но глазъ
Понщепъ рыжей, и — не встрѣшить.
Брюхетка будь лишь молода,
Вокругъ ее полна вздыхаетъ;
А рыжал почти всегда
Безъ обожашелла скучастъ.

Любилъ въ Лукреціи младой
Орлиный посѣ Тарквиній страшпой;
Кашуль сниховъ осіпавиль рой
О ручкѣ Лезбіи прекрасной;
Пастухъ Фригійскій оковалъ
Елену яспыми очами;
Антоній съ бишвы побѣжалъ,
Прельщенный рыжими кудрями.

Глаза сушь зеркало души,
Извѣсѣно каждому на свѣтѣ.
Примѣпы эпіи хоронъ;
Волосъ ленѣй я вижу въ цѣятѣ;
Блондинка холодна подъ часъ,
Брюхетка испыльчива, лукава;
Но рыжая... коль взлюбить разъ —
Въ цей вся душа горѣть, какъ лава.

Съ Фр.

4

ЭПИГРАММА.

Опставленъ нашъ судъя! какъ горестно смотрѣть
На преданныхъ ему! плажка имъ эта рана!
Ни я纯о, какъ о немъ ворашь не пожалѣть:
Онъ любимаго лишись ашамапа.

КЪ ПОРТРЕТУ Н.

Алл похвалы его не пужно много сють!
Служа, онъ прикрывалъ все формами Закона;
Онъ ближайго пускить былъ по міру ёшовъ,
Лишь бы имѣніе купинь съ Аукціона.

П. С. — 64.

АНЕКДОТЪ.

Въ одинъ уѣздный городъ, къ Капитанъ-Исправнику, пришло предписаніе отъ Начальства составить статистическое описание, въ коемъ, между прочимъ, должно было разрѣшить вопросъ: »Какія пѣвгія птицы водятся въ толбѣ краю, и въ ка-колѣ колітествѣ!« Исправникъ задумался и долго сомнѣвался, что отвѣчать ему, пока не выру-чилъ его наконецъ одинъ дѣлецъ - подъячій. »Надо очистить еще вошь это дѣльцо, сударь,« сказалъ онъ своему Начальнику, по окончанію дру-гихъ бумагъ, указывая на полученные запросы. »Самъ, братецъ, я безпокоюсь объ эшомъ; да не знаю, какъ свалишь его съ плечь.« Эхъ, сударь, объ чемъ тужить изволите. На моемъ вѣку много ужъ сюда приходило такихъ запросовъ, да, слава Богу, мы всѣ съ рукъ спустили по добру, по здѣлову. Позвольте мнѣ, я потчасъ обрабо-

5

таю.« Исправникъ, улыбаясь, подалъ таблищу, и ловкой подъячій безъ остаповки пошелъ считашь: щеглять 1679, тижей 2148, жаворонковъ 2376, синицѣ 14376. Исправникъ изумился. »Подписывайте, сударь, смѣлѣе.« Послушай, пріятель, чтобы не быть намъ въ отвѣтѣ! Ну, если пріѣдушъ ревизоры и спанушь повѣрять? — »Вотъ ня! да пусать ихъ пріѣзжаютъ. Развѣ мы не умѣемъ сказать, что всѣ пшицы разлетѣлись?« — Убѣжденный шакимъ хищрымъ оправданіемъ, Исправникъ однимъ почеркомъ подмахнулъ подъ таблицами свое имя, — и скорѣе досадный пакешъ къ Губернатору. (N. N.)

## ИЗВѣСТІЯ И ЗАМѣЧАНІЯ.

Въ Мартѣ мѣсяцѣ 12 числа н. с. умеръ въ Верлицѣ Фр. Маттиссонѣ. Сей вешеранъ Нѣмецкой Литературы, нѣкогда бывшій любимымъ Поэтомъ Германіи, поселился на старости лѣтъ въ Штушгардѣ, гдѣ имѣлъ счасшіе пользоваться особеннымъ благоволеніемъ Короля Виртембергскаго. Но по смерти молодой, прекрасной своей супруги, онъ не могъ болѣе ославаться въ семъ городѣ и потому предпринималъ многія пустешествія, которыя возобновили въ душѣ почитеннаго старца нѣсколько искръ Поэзіи и сдѣлали память о немъ сугубо драгоцѣнною для наваго поколѣнія. Въ послѣдствіи Король Виртембергскій изъявилъ милостивое согласіе на его просьбу провести осстапокъ дней своихъ въ Верлицѣ, мѣстѣ его рожденія. Недавно вышедшая въ

6

свѣтъ переписка его съ Бонштеттеномъ пріят-
нымъ образомъ познакомила публику съ домаш-
нею жизнію и съ прекрасною душою Матписс-
сона.

— Его Величество Король Авскій соблагово-
лилъ 17 Юня 1830 года принять въ торжест-
венной аудіэнціи Великобританскаго Посла, Маі-
ра Бюрнея. Г. Бюрней еще 14 Апрѣля прибылъ
въ Бирманскую Столицу. Тамошній Дворъ ника-
кихъ не имѣлъ предлоговъ къ опклоненію пребы-
ванія въ Авѣ Британскаго Посланника; онъ пока-
зывалъ даже видъ желанія отправить Бирманска-
го Посла въ Калкутту. Дипломатическая причина,
по которой Г. Маіоръ два мѣсяца оставался безъ ау-
діэнціи, была болѣзнь его; а причина дѣйствитель-
ная — сопротивленіе Посла явиться въ Королев-
скомъ Дворцѣ съ босыми погами. Настаивали од-
нако же весьма сильно, чтобы онъ разулся, и Г.
Бюрней наконецъ согласился. Къ признанному
шакимъ образомъ Послу отправили шошчасъ мно-
жество слоновъ. Въ 9-мь часовъ началось ше-
ствіе. Передъ Бюрнеем маршировали четверо
Палконосцевъ, которые держали портретъ Ан-
глійскаго Короля. Свиту и подарки величествен-
но везли слоны. На ступеняхъ передъ Аудіэнц-за-
лою оставили башмаки и вслѣдъ за симъ Послан-
нику и свитѣ его дозволено было помѣститься
противъ трона. Чрезъ нѣсколько минутъ послы-
шались перекаты звуковъ, какъ будто опъ оп-
даленнаго грома, открылась раззолоченная дверь

7

и Король явился въ великолѣпномъ убранствѣ. На
немъ была золошая Корона и длина有的 одежда съ
злашистыми цвѣтами, украшенная драгоцѣнными
каменьями. Придворные пали ницъ, а Посольство
обнажило головы, вѣроятно для симетріи съ но-
гами, и поклонилось. Бирманскій чиновникъ гром-
кимъ голосомъ прочиталъ вѣрительную грамоту,
подписанную не Англійскимъ Королемъ, а Ипдій-
скимъ Генералъ Губернаторомъ, и роспись по-
даркамъ. Король освѣдомлялся о здоровѣ Генералъ
Губернатора; съ любопытствомъ спрашивалъ ка-
кова погода и бывающі ли въ Калкушѣ освѣжи-
тельные дожди. Послѣ того Его Величество уда-
лился и двери закрылись. Маіоръ Бюрней, при
ошправленіи послѣднихъ своихъ депешей, жилъ
въ согласіи съ Бирманскимъ Министерствомъ,
которое обѣщало ему подъ рукою даже приват-
ную Аудіэпцію. Когда узнаемъ о ней, то сооб-
щимъ нашимъ читателямъ.

— Давно уже вырабошывали бумагу изъ сѣна; но
шеперь выдумано средство дѣлать ее изъ друга-
го матеріала, совершенно ничтожнаго, не имѣю-
щаго ни какой цѣны, или только шеперь получа-
ющаго свою цѣпу. Таковы деревянныя стрижки!
Впрочемъ бумага изъ дśерева не есть собствен-
но открытіе новое, а только усовершенствова-
ніе. Пергаментъ, который обыкновенно предста-
вляемъ мы себѣ весьма полестыя, въ древности
выробляемъ бытъ чрезвычайно тонко: цѣлую
Иліадъ уписывали на лоскуткѣ, который до-

8

вольно свободно помѣщался въ одномъ орѣхѣ.
Также точно и шенерь дошли до искусства умон-
чать дерево. Въ семъ отношеніи модныя Париж-
скія визитныя карточки суть масшерское про-
изведеніе: ни мало не скрывая своей деревянной
нашуры, они гладки, какъ шелкъ. Такую бумагу
дѣлаютъ также листами большаго формата, и
ежели бы напечаташь па ней, па примѣръ, Романъ
какого нибудь Валтеръ Скоттика, шо всякій
рецензентъ, при сей вѣрной оказіи, безъ сомнѣ-
нія, сказалъ бы въ концѣ своей рецензіи: пегать
и бутиага отлігтныя. При дальнѣйшемъ усовер-
шенствованіи сего искусства, можно надѣяться,
что мы всѣ спанемъ скоро писать на деревян-
ной бумагѣ; а въ послѣдствіи, кто знаешь, мо-
жешь быть, и самый камень подчиненъ будешь
вліянію гусиныхъ перьевъ. О! въ шѣ блаженныя
времена да содѣлается и слогъ нашихъ писате-
лей болѣе сильнымъ и крѣпкимъ!

— Обычай румянились весьма древенъ. Вос-
точныя красавицы со временъ первобышныхъ
употребляютъ румяна и красятъ лице. Большіе
черные глаза щитаются у нихъ особенною красо-
шою, и, чтобы сдѣлать ихъ хошя по виду большими,
они искусственнымъ образомъ раскрашивающі кругомъ
рѣспицы. Древніе умѣш и другими средствами
умножать красоту лицъ, на прим: мѣломъ, ме-
домъ, шафраномъ и. ш. д.

— Въ 21, пумерѣ Актературныхъ Прибавленій

9.

къ Ипвалилу напечатана куріозная очень сташья,
о картинках модъ, при которыхъ выдаются
книжки Московскаго Телеграфа.

— Счасшіе можешь иногда шакже ласково улыб-
нуться журнальной сташѣ, какъ и человѣку.
Эшому имѣемъ мы передъ глазами свѣжія доказа-
шельства. Недавно два наши Журнала (Литера-
турная Газета и С. П. Бургскій Вѣстникъ)
повторили подъ разными заглавіями, по почти
одними словали, повѣсть В. Скотна—le Présage.
Rira bien, qui rira le dernier!

— Есть вѣрные слухи, что Г. Баратынскій
выдасшь. въ непродолжительномъ времени свою
новую поэму и при пей приложитъ сташью
въ родѣ эстетическаго разсужденія о нравствен-
номъ ебъ Поэзіи,

— Валтеръ Скотъ получилъ за своего Робъ-
Роя 3000 ф. стерлинговъ; Гиббсъ за Римскую
Исторію, въ шести частяхъ, 8000 ф.; Роберт-
сонъ, за Исторію Карла V, 4,500, а за Исторію
Америки 3000. Путешествія его доставили Гекс-
ворту 5000 ф.; Миссъ Бурней получила 3000 ги-
ней за свою Калиллу, Попе 2000 за пере-
водъ Илліады. Одинъ Англійскій книгопрода-
вецъ купилъ у Делилля за 1200 ф. рукопись пе-
ревода Потеряннаго Рая; участники въ Журна-
ль; Эдилбургскій Обзоръ получаютъ 100 ф. стер.
за каждый печатный листъ ФилIPPинъ, будучи
въ нуждѣ, хотѣть продать своего Толиа Джо-
неса за 20 гиней; по послѣ, чрезъ посредством

10

Томсона, онъ получилъ за него 2500. Утвержда-
юшь, что Фоксъ продалъ свою Историю Сту-
артозъ за 10000 ф. смер. Извѣстно, что Адис-
сонъ, былъ главнымъ Редакторомъ Зрителя; еже-
дневно разходилось сего Журнала 20000 экземп-
ляровъ и пособу можно себѣ составишь поня-
тія, какія доставлялъ онъ ему выгоды. Въ 1711
году Свифтъ выдалъ маленькую брошурку, ко-
торой въ продолженіи двухъ мѣсяцевъ раскупле-
но было 11000 экземпляровъ; а Дѣва Озера Вал-
тера Скотта мелѣе нежели въ два мѣсяца разо-
шлась въ числѣ 16000 экземпляровъ. Аталь Слитъ
не могъ найти первоначально издателя сочиненію
своему о народному богатствѣ; Фокъ публич-
но произнесъ жалобу объ этомъ въ Парла-
ментѣ, и всѣдѣ за симъ разошлось 20000 эк-
зем., одного перваго издания сей книги. Вотъ цѣ-
лый рядъ умилительныхъ примѣровъ веществен-
рой благодарности обладателямъ невещественна-
го капитала. У насъ такія Гг. капиталисты пре-
бываютъ пока въ пріятномъ ожиданіи пособств-
венной признательности, и капиталы свои кла-
дутъ шолько въ Парнасскіе Банки, опкуда про-
ценчи обыкновенно выдаются по прошествіи
съ полѣнія отъ времени вклада, и то—съ щекошли-
вою разборчивости для капиталистовъ.

— Въ Воскресенье данъ былъ Концертъ въ
пользу Инвaulдовъ, о которомъ Молва памѣкала
въ прошедшемъ своемъ нумерѣ. Онъ былъ со-
свавленъ изъ лучшихъ нашихъ Московскихъ Ар-

11

тистовъ, которые конечно не поскупились сво-
ими шалантами, имѣя въ виду, кромѣ собствен-
ной славы и удовольствія публики, цѣль другую
не менѣе благородную и достойную уваженія —
вспомощствованіе ближнему. Но въ этомъ
концертѣ не доставало главнаго — слушателей.
Число ихъ было гораздо менѣе, нежели число Ар-
тистовъ и музыкантовъ, собравшихся на сценѣ.
Это грустно и однакожъ — справедливо!

— Людовикъ ХІІ говаривалъ, что Адвокаты и
Судьи поступаютъ съ законами, какъ сапожники съ
кожами: опи вышегивающі и околачивающі ихъ
до шѣхъ поръ, пока дадушъ имъ желасмую, бож-
деленню форму.

— Въ отвращеніе бѣдственнаго состоянія Па-
рижской черни, безъ хлѣба и дѣла скипающейся
по улицамъ, Французской Министръ Внутреннихъ
дѣлъ предполагаетъ—построить новую тюрьму.

Въ редакцію Молѣй прислано слѣдующее пись-
мо изъ Пензы, которое намъ пріятно довести до
свѣденія нашихъ читателей; ибо оно доказываетъ,
что веселиться умѣютъ не въ однѣхъ столицахъ.

М. Г! Съ особеннымъ удовольствіемъ узнаютъ
жители отдаленныхъ провинцій, чрезъ крылатую
вашу Молву, о веселостяхъ столицы, ожившей
съ половины прошедшей зимы, послѣ жестокой
холеры. Въ нашемъ краю она существовала не-
долго; гораздо прежде наступленія зимы во всей

12

Пензенской Губерни и въ самомъ городѣ Пензѣ неоспавалось уже сѣдовъ сей гибельной заразы. Нѣшь худа безъ добра, говоритъ пословица; я ей вѣрю: болѣзнь увлекла съ собою грустную унылость, которая, вопреки единодушію нашего общества и его умѣнью веселиться, въ продолженіи постоянно долгаго времени шяговѣла падъ нами. Веселые дни для Пензы проглянули и мирные ея обитатели, выслушивая рассказы Московской Молвы, не имѣли даже времени позавидовать разсѣянности столичной. Городъ нашъ на 700 верстъ ошдалень отъ Москвы, по избранный кругъ его общества ис омѣшалъ и годомъ отъ ея вкуса и образованности. Спрочнѣ са- михъ жилѣей Московскихъ. Многіе изъ нихъ не безъ удовольствія приведутъ на память вре- мя своего пребыванія въ Пензѣ, по случаю на- шествія пепріятеля въ Москву, гдѣ празднуя ея освобожденіе, они не омѣхали отъ объдовъ, ба- ловъ и маскрадовъ; то время, когда желавшимъ доспавлять удовольствія, не доспавало по крайней мѣрѣ еще семи дней въ недѣль, для постожнаго репершуара веселости. Я увѣренъ, чѣко словоохо- шливая въсповница ваша не поскучешь переслать въ общее свѣдение иѣкоторыя подробности о мас- керадѣ, которые, послѣ многихъ баловъ, былъ данъ у насъ въ Собраніи, по подписѣ, въ Четвертокъ на маслянцѣ, 26 Февраля. Кавалеръ плашлѣ за свой билетъ 25 руб. ассигн.; Дамы получали билеты безденежно; число послѣшихъ съ пріѣзжими было

13

весьма велико; всѣхъ постѣштелей сочтено до
230 человѣкъ. Блескъ роскошнаго огня въ залѣ
и устроенная въ концѣ оной живописная палаш-
ка, въ которой былъ поставленъ обширный споль
съ конфектами, мороженымъ, питьемъ и проч.
украшенный пальмовыми деревьями (*), бронзой
и цвѣтами, придавали великолѣніе празднику. Услу-
га внутри палашки выполняла требованія гостей.
Учредители сего вечера обращили все вниманіе къ
дамамъ, въ честь которыхъ маскерадъ давался, и
встрѣчая постѣшельницъ, они подали каждой
танцующей изъ нихъ букешъ живыхъ цвѣтовъ.
Костюмированныхъ было очень много; между про-
чими кадриль амазопокъ была столько интере-
сна, что и въ самой Москѣ привлекла бы общее
вниманіе. Опущеннія забрала съ шлемовъ, осѣняе-
мыхъ бѣлыми перьями, недолго оставили неизвѣ-
стными Героинь; по первому движенію во Фран-
цузской кадрили, мы узнали въ одной изъ нихъ
нашу рѣзвую Терпсихору, потомъ и милыхъ ея
спутницъ. Блестящій уборъ Еврейки Ревекки,
заимствованный изъ Валтеръ Скоттова Романа:
*Иваное*, понравился всѣмъ; ловкость и любезность
ея привлекли къ ней поклонниковъ. Долго бы я
не кончилъ, еслибъ вздумалъ называть всѣхъ ма-

(*) Въ пяти верстахъ отъ города Пепзы, находился весьма большой казначный Ботанический садъ, съ школою садоводства; садъ сей изобилуетъ древьями, цвѣтами и плодами.

14

скированныхъ; скажу иѣсколько словъ о пап-
цахъ. Французскія кадрили въ такой у паст/
модѣ, что ихъ за приемъ панцующъ по шести
разъ, и рѣдко рѣдко, да то развѣ на фамильной
вечеринкѣ у какого нибудь заслуженнаго
Засѣда-
дателя или зашпашнаго Протоколиста, прос-
нуюшъ, въ угодность отшавшимъ отъ вѣка ба-
рышнямъ, обыкновенную кадриль съ демишенами.
Мазурка, по обычаю столицъ на сидѣньѣ осно-
ванная, продолжалась до 2-хъ часовъ за полшочь;
въ ней очень кѣшти была придумана фигура съ
цвѣточнымъ вѣнкомъ: большая часшь начинавшихъ
кавалеровъ роняли ихъ у ногъ героинь вечера, о
которыхъ говорено было выше и они уже по про-
изволу вручали вѣнокъ избранному въ панцахъ.
Ужинъ за четырьмя столами, четырехъ карточ-
ныхъ мастей, служилъ нѣкошорымъ омдохновені-
емъ для публики. Во время его предложенъ былъ
шостъ за здоровье прекрасныхъ посѣпишельницъ,
украсившихъ вечеръ своимъ присутствіемъ. Пас-
мурныхъ лицъ въ маскерадѣ не было; упрашивать
панцовать было некого: всѣ охотно это дѣлали.
Общество разъѣхалось по окончаніи рѣзваго ко-
тильона послѣ ужина, сохранивъ самыя пріятныя
воспоминанія о проведенномъ вечерѣ. Будущее
время, при наступившихъ благопріятныхъ обстоя-
тельствахъ, сулишь еще большія веселосши въ
нашемъ городѣ; послѣ десятилетней тоскливо-
сти, авось къ намъ возвращится прежнее удо-
вольствіе. Простите, что любя свою родину, я

15

увлекся, можешь быть, слишком излишними разсказами и обременил вашу столичную Молев.

Житель Московской улицы въ Пензѣ.

28 Февраля 1831.

## МОДЫ.

Платья. До сихъ поръ пичего совершенно новаго не придумано для простыхъ платьевъ, хотя для нихъ наступаетъ уже эпоха измѣнений. Личы все еще гладкие, съ складками крескѣ на крескѣ, и лелерика.

Для вечера: атласные отвороты, пюль сверхъ атласа, смоцрля по машеріи платья. Сіи отвороты дѣлаются полюко атласные съ пюлемъ или крепомъ и обшиваются блондою; по если лифъ съ складками на крескѣ, то сзади оборка въ видѣ машинъи, или пакія же складки, какъ и на переди; изъ плашь безъ отдѣлки.

Моды. Украшенія, употребляемыя на шляпкахъ, громозки, по не обременѣтельны. По средня обыкновенно баптъ изъ ленпъ, и два по бокамъ.

На нарядныхъ и полупарядныхъ шляпкахъ пакалываются перья; на маленькихъ креповыхъ вечеринъхъ шляпкахъ одно длиное перо.

Шляпки для иеглиже дѣлають изъ волнистой машеріи или объріи зеленаго цвѣпа, съ перьями пакого же или фіолетоваго цвѣша. Не сменѣ во вкусѣ прелесшные береты или небольшія шляпки изъ бархашу, цвѣту желто краснаго, съ шакинѣ же или бѣлымъ перомъ,

Полный нарядъ. Платье изъ Ипдійскаго гроденаплл, синяго цвѣша; пелеринка голубаго бархаша; кушакъ, затканный бархатомъ по шелку, голубаго цвѣпа. Шляпка атласпал розовая, два розовыхъ пера. — Цѣпочка и ирлажки изъ черепахъ, отдѣланцыя въ золотѣ. Ботинки бархатныя.

16

Бархатное платье. Лицъ съ складками па кресшѣ. Кру-
жевный рюшь, боа или хвосны изъ купчи. Шляпка бархат-
ная, грапаировато цвѣта; апласные бапты того же цвѣна;
эмалевал цѣночка.

Платье розовое шюлесвое, па апласѣ; сверхъ рубца выши-
па гирлянда капшаповъ шелкомъ. Лицъ съ блондовою ман-
шилѣю; въ волосахъ вѣпивъ капшаповъ; украшеніе изъ раз-
ныхъ каменьсьъ.

Креповое платье свѣрнаго цвѣта. Одинъ рл.дъ шелковыхъ
зубцовъ, обшитыхъ блондою, нашитъ въ видѣ biais сверхъ
колѣпъ. Въ волосахъ грапаировое яблоко. Украшеніе ихъ корал-
довыхъ каменьсьъ.

Модное рубѣцкѣе. Нынѣшнее модное заняліе дамъ сосис-
пинъ въ вышиваніи Греческихъ шапочекъ, по зеленому барха-
ту золотыми спурками. Такія шапочки дѣлаюшѣя изъ пласти
остроконечныхъ кусковъ, коморыя въ соединеніи измѣють видъ
полу-дыши; по срединѣ великолѣпная кисть, а кругомъ богатая
мѣховая опушка. Почти всѣ дамы хорошаго пола проводятъ
время въ вышиваніи подобныхъ шапочекъ, сдѣлавшихся ночти
единственными предметами для модныхъ подарковъ. Вышива-
ющіе пакже ковры, одѣялы и проч. по сукну и бархапу,
золотомъ и серебромъ.

Прихопливая мода избѣрѣла прекрасныя корзиночки для
нитокъ и булавокъ, на дѣ конхъ лежатъ персикки изъ
бархата, а кругомъ по ободочку вишии и землянка. Иголки
выпкаються въ персикки, а булавки въ землянку; вишии изъ
воску. Всѣ сіи плоды окружены свойственными пмѣ листья-
ями.

Объясненіе картины.

Платье голубое изъ газу, съ апласными руло; а другое
креповое, одѣланное шюлемъ съ апласными баптами.

Печаташь позоляется. Москва 1831 года, Марта
24 дня, Ценсоръ. С. Аксаковъ.

N 13

1831

МОЛВА.

ФАРАНДОЛА.

Представьше себѣ южный городъ Франціи, ко-
его маленькія кривыя улицы, въ прекрасный лѣш-
ній вечеръ, освѣщены послѣдними лучами заходя-
щаго солнца. Всѣ двери настежь и на скамьяхъ
предъ домами жищели, бесѣдующіе другъ съ дру-
гомъ. Молодыя дѣвушки, безъ шляпокъ, подлѣ
своей оставленной работы; манери въ жаркихъ
разговорахъ; опцы семейства, величаво прогули-
ваются взадъ и впередъ; между шѣмъ юно-
ши лукаво перемигиваются съ дочерями стро-
гихъ родителей. Южная Франція в до сихъ поръ
все еще страна любви, гдѣ сторожасть и прово-
дящъ цѣлыя ночи подъ окнами своихъ возлюблен-
ныхъ, гдѣ карабкаются на стѣны, подвергая се-
бя зубамъ огромной цѣнной собаки или ружейнымъ
выстрѣламъ бдительнаго опца, громогласно во-
піющаго: воры! воры! На югѣ всѣ женщины до
двадцатаго года—романическія героини; въ ста-
ромъ дуплѣ дерева хранятся ихъ шайныя письма;
онѣ дозволяютъ еще себя похищать и пи мало
не задумаются сѣсшь на одной лошади вмѣстѣ съ
какимъ нибудь чувствительнымъ рыцаремъ, если
обстоятельшва попотребующъ укрыться отъ не-
навистныхъ исканій жепиха, еще болѣе пенави-
снаго.

И такъ, представьше себѣ цѣлое народонасе-
леніе городка сидящимъ въ душный вечеръ предъ
воротами своихъ домовъ. Вдругъ пѣсколько юно-
шей звонкими голосами запѣваютъ веселую пѣ-
сню. Но не долго ограничивающіеся однимъ пѣні-
емъ; вскорѣ начинаютъ они сопровождать его пѣ-

2

которымъ родомъ шоржественнаго шествія. Прой-
дешь ли мимо сего хора какая либо неоспорожная
или любопытная дѣвушка, ее пошчась, съ шумомъ
и смѣхомъ, увлекающъ въ средину круга. По окон-
чаніи каждого сшиха, раздается радостный воз-
глась: поймали дѣвушку! Это возгласъ побѣды,
постепенно увеличивающійся и распроспанияю-
щійся во всѣ стороны. Толпа берется за руки,
ускоряешь шаги и на пути своемъ хвашаетъ и ло-
витъ всѣхъ дѣвушекъ. Послѣднія смѣшиваются съ
пѣвцами; въ одно мгновеніе хоръ спановится
огромнымъ и начинаешь проходить по всѣмъ ули-
цамъ. Съ каждымъ шагомъ число веселящихся
увеличивается; съ воплемъ, даже бѣшенствомъ
обѣгающъ они весь городъ, шысячами изворотовъ
измѣняющъ пушь; по разширяются на большомъ
просранствѣ, по сжимаются по мѣрѣ мѣстя и
возможности. Всѣ молодые люди невольно соедина-
ются въ общую полную; идутъ, бѣгутъ, стре-
мятся. Раздается шумная пѣснь радости и съ
ней вмѣстѣ вопли побѣды, взыванія любви
и громкой веселой хохшь. Наконецъ наступаетъ
минуша, когда на призывъ Фарандогы отвѣ-
чаетъ призывъ изъ домовъ. Освѣщенныя окны
наполняются зрішелями, кotorые одобряешь
пѣвцовъ и панцующихъ; съ каждою минутою рас-
шягивается цѣнѣ, окружающая городъ, съ каждою
минутою пѣснь спановится сильнѣе и сильнѣе.
Пляска шеряешь свою равномѣрность и посте-
пенно переходишь въ михія, нѣжныя движенія и
колебанія Испанскаго Фанпанго. Шаги спановля-
ся быстрѣе и быстрѣе; руки схвашываются
крѣпче и крѣпче; волоса дѣвицъ, освобожденные
опѣ леншѣ и повязокъ, небрежно развиваются по

3

вѣтру; городъ освѣщенъ повсемѣстно и гуłъ
радосши новсюду сопровождаетъ Фарандола,
извивающуюся по всѣмъ закоулкамъ города, быст-
ро, какъ змѣя, и разнообразно, какъ многоцѣш-
ная лента подъ влѣяніемъ вѣтра.

Но близка минута усталосши. Цѣпь разрываетъ-
ся мѣстами; здѣсь и тамъ образовываются от-
дѣльныя группы, продолжающія пляску и пѣніе. Со-
сѣди соединяются вмѣстѣ, а молодыя дѣвушки,
не заботясь о сердечныхъ потеряхъ, спѣшашь
къ матерямъ, дабы выслушать опѣ нихъ упреки
въ грѣхѣ, который и сами въ молодости своей
также любили и творили. Въ полночь все упи-
хаетъ и прекращается. Только фантазія и вос-
поминанія о упѣхахъ вечера тревожашь сердца лю-
бящихъ, и случаешься нерѣдко, что въ счастіи или
несчастіи какой либо дѣвушки бываетъ випою
игривая, шумная, веселая Фарандола.

ИЗВѣСТІЯ И ЗАМѣЧАНІЯ.

— Въ Парижѣ былъ забавный процесъ между
слѣными. Клевета постѣла раздоръ въ оркестрѣ
кофейнаго дома слѣпыхъ, въ Нале-Роялѣ. Всѣ му-
зыканты и музыканты, соспавляющіе оный, бы-
ли потребованы въ Судь, или какъ истцы, или
какъ свидѣшели. Одинъ изъ сихъ безглазыхъ вир-
туозовъ, въ обществѣ своихъ, не болѣе прозор-
ливыхъ, творищей, имѣлъ неосторожность по-
хвалишься, будто одна изъ первыхъ пѣвицъ
общества наградила его любовь взаимною благо-
склонносію. Хвастунъ не примѣтилъ, что мужъ
сей пѣвицы, также слѣпой, былъ тушь же въ
компаніи. Сей послѣдній обратился съ жестокимъ
упрекомъ къ женѣ своей, кооторая клялась всѣми
святыми въ своей певинности и присоединила

4

свой голосъ къ его, чтобы „просить на клевеш-
пика, марающаго честь ея. Обвиняемый, пришомъ
человѣкъ женашый, получивъ повелѣніе отъ Пре-
зиденна изложить причины, заставлявшія его го-
ворить такія лживыя рѣчи, отвѣчалъ смѣяся: »я
говорилъ правду!« Негодованіе, возбужденное симъ
утвержденіемъ въ слушателяхъ, еще болѣе увели-
чилось, когда молодая женщина, услышавъ это,
упала въ обморокъ, въ сильныхъ конвульсіяхъ. Г.
Клаео, Адвокашъ ея, сказалъ тогда Судьямъ, чко-
сія дама получила отличное воспитаніе и сама со-
чиняетъ киши, кошорыя диктуешьв своему секре-
тарю. Просищельница, опамятовавшись, начала
съ жаромъ опровергать публичное обвиненіе, ко-
его была предметомъ. Тогда обвиненный сказалъ:
«Сударыня! я прошу у васъ прощенія. Теперь, вслу-
шавшись въ вашъ голосъ, я узналъ, что ска-
залъ неправду. Безъ сомнѣнія, я стелѣ за васъ
другую изъ нашихъ пріятелей. Это ошиб-
ка въ именѣ и — толькоʻ» Не смотря на важ-
ность Судилища, все собрание захохотало. Но Г.
де Шарансей, органъ Министерства, попотребо-
валъ, чтобы обвиненіе, столь дерзкое и столь иску-
сно поддержанное, было судимо по всей строгости.
Безглазый Ловелась приговоренъ заplatить 50 фр.
штрафу и 100 фр. за безчестье, убытки и про-
тори. Жена его, кошорая служила ему вожашымъ,
дожидалась его при выходіи изъ залы и повела
домой, конечно, безъ пламенныхъ ласкательствъ.

— Для составления свадебъ, въ Китаѣ опредѣ-
ляютъ извѣстный депрессивный, въ кошорый всѣ моло-
дые мушины и дѣвицы, желающіе паложить на
себя узы брака, собираются въ одномъ мѣстѣ.
Юноши оставаютъ опечеть въ своемъ имѣніи и

5

въ слѣдствіе того раздѣляются на три разряда: на богатыхъ, посредственныхъ и бѣдныхъ. Красавицъ предоставляютъ богатымъ, кошорые за нихъ плащаютъ; посредственнымъ достаются порядочные, а дурныя бѣднымъ. У пасъ чушь ли не шакже, полько подъ другою формою. Это замѣчаніе для немногихъ.

— Ежели желаете узнать—говоришъ Г. жа Севинье—искрепно ли любяшъ другъ друга двѣ особы, по наружносши весьма нѣжныя; то посадите ихъ въ однѣ носилки и велите носишь десять дней сряду. Никшо не выдержитъ такого испытанія, безъ сердечной, взаимной склонности.

— Красное дерево появилось прежде всѣхъ въ въ Англіи въ началѣ XVII столѣтія. Зпаменитый врачъ Джиббонъ имѣлъ браша, кошорый въ кахечствѣ корабельнаго Капитана зѣдилъ въ Вест-Индію и вывезъ отшуда нѣсколько кусковъ сего дерева балластомъ. Онъ отдалъ его брату, строившему въ то время для себя домъ. Но плошники нашли сей матеріалъ слишкомъ крѣпкимъ для своей работы и бросили его, какъ безполезный. Вскорѣ жепѣ Доктора понадобился для домашняго хозяйства ящикъ; призвали столяра Валстона и поручили ему сдѣлашь ящикъ изъ того дерева, кошорое лежало въ саду. Валстонъ жаловался на негодность матеріала; по Докторъ совѣшовалъ ему употребить для обработки лучшее орудіе. Ящикъ наконецъ былъ сдѣланъ, и такъ поправился, что Докторъ заказалъ себѣ изъ того же дерева бюро, коего политура до такой степени показалась красивою, что Герцогиня Буккингамъ велѣла сдѣлашь и для себя бюро. Съ

6

шѣхъ поръ красное дерево вошло въ Англіи въ моду и было введено во всеобщее употребленіе.

— Батавскія дамы удивительно какъ роскошно-спивують въ своихъ нарядахъ, и все таки, по сло-вамъ ссредствоиспыташеля Перроше, онѣ далеко не могутъ сравниться даже съ посредственными модницами Европы. Не знаемъ, справедливо ли ша-кое обидное для сихъ дамъ показаніе, но во вся-комъ случаѣ не совѣшуемъ Г-ну Ученому въ другой разъ показываться въ Бапавіи: ибо онъ самъ ра-сказываетъ и подтверждаетъ даже длиннымъ по-вѣтствованіемъ, до какой степени тамошнія кра-савицы ревнивы къ нашимъ Европейскимъ. Креол-ки чрезвычайно жестоки въ своемъ мщеніи; онѣ смѣшиваютъ яды, въ которыхъ нѣшь въ шой странѣ недостапка, и отравляютъ ичи свои жер-швы въ малѣйшихъ приемахъ. Множество людей умираютъ въ Бапавіи отъ болѣзни въ печени, ко-торую приписываютъ климату; но Перроте по-ложительно утверждаетъ, что сія болѣзнь есть слѣдствіе злобы и ревности тамошняго прекрас-наго пола.

— Въ Тацтюнъ жилъ одинъ инохондрикъ, ко-торый поперемѣнно воображалъ себя шо кошкою, шо чайщикомъ, и для шого одну руку держалъ, какъ хвостъ, а другую изгибалъ, какъ чайный но-сикъ. Наконецъ показалось ему, что онъ умеръ; онъ пересталъ шевелиться и не позволялъ никому до себя дотрогиваться, пока не принесушъ гро-ба. Жена послала за врачомъ, который, пришедши, привѣтствовалъ мнимаго мертвеца по обыкно-венію слѣдующимъ вопросомъ: Каково ваше здо-ровье? Каково мое здоровье? возразилъ шотъ чуть слышнымъ голосомъ — Вотъ прекрасный

7

вопросъ мертвому! — Мершвому? что вы подъ
симъ разумѣете? — спросилъ врачъ. »Разумѣю то,
что я умеръ въ прошедшую пятницу; скоро бу-
дешь гошовъ гробъ и меля завтра похоронятъ.«
Врачь былъ человекъ къ умный; пощупавъ у боль-
наго пульсъ и покачавъ сомнишельно головою, опъ
сказалъ ему: « къ несчастію вы говорите совер-
шенную правду; вы умерли дѣйствившельно; кровь
остановилась, и чѣмъ скорѣе васъ похоронятъ,
тѣмъ лучше.« Принесли гробъ, осторожно положили
въ него мершвеца и понесли къ церкви.
Врачь предувѣдомилъ сосѣдей. Едва шествіе от-
далилось отъ дома на сотню шаговъ, какъ копо-
то спросилъ: кого хоронятъ? Отвѣчали: Господи-
на Д.... »Наконецъ эшотъ негодяй отправился во
свояси и конечно ничего лучшаго не могъ сдѣ-
лать« сказалъ спросившій. Мнимый мершвецъ,
услышавъ такое себѣ привѣшествіе, не могъ вы-
держать и медленно приподнявшись изъ гроба,
вскричалъ съ злобнымъ видомъ: «мерзавацъ! если бы
я былъ живъ, то шы дорого бы запластилъ мнѣ за
такія дерзости; но, будучи мершвымъ, я обязанъ
переносить ихъ!« Сказавъ сіе, онъ опять прилегъ
и стихнулъ. Однако чрезъ нѣсколько минутъ
послышались еще вопросы: кого хоронятъ! и
опять ругательства на мершваго. Это было
слишкомъ чувствительно; вѣ себя отъ яроспи
выскакиваетъ онъ изъ гроба и бросается за сво-
ими врагами. Раздается всеобщій смѣхъ, который
опяшь было возобновилъ въ памяти больнаго при-
няшую имъ на себя ролю, и полько съ большимъ
трудомъ могли увѣрить его въ заблужденіи и
уговорить пожить на свѣшѣ.

8

МОДЫ.

Перъя начипотъ поспѣь болѣе вечеромъ, пежели утромъ; да и вообще пытлишіе паряды примѣтино измѣляющеся по времени года. Одинъ того объльрь и Индійскій гро предпочипаються другимъ маіперілѣмъ. Пхъ употребляющі особенно для шляпокъ и шляпокъ каполювъ. Самыя новѣйшія дѣлаються злѣшновъ розованаго и зеленаго (цѣту капусты), изъ зеленой обълири. Одинъ дѣлаються также изъ обълири соломеняшаго цѣтына, на ліловомъ подбовѣ съ букешомъ Пармскихъ фіалокъ.

Платья. Для молодыхъ особъ, прекрасное вечернее одыліе, не слишкомъ парядное, состоять изъ бѣлаго кисейнаго платья, съ длинными рукавами и гладкимъ лифомъ, вырѣзаннымъ кругло; на плечахъ гладко. Платье безъ опѣлки; изъ подъ лица видна машиншечка, вышишая и обшівая кружевцовъ.

Бълѣс. Дѣлають новыя канзу в косысочки, которыя нѣ-
есколько ошилаются отъ прошлогоднихъ длиною или пок-
ростъ крылышекъ, съ однимъ или двумя маленькими воропшіч-
ками. На сіи канзу много употребляется леншъ.

Упреніе чепчики изъ пюлла весьма просты; для нихъ ленпѣ пужно гораздо менѣе пр жинаго. Два ряда кружевъ собраны съ боковъ гораздо болѣе, чѣмъ по срединѣ, гдѣ они гораздо уже. Одинъ баншъ изъ леншъ, сдѣланный просто, пакалываемся напереди не много на одинъ бокъ, надъ двойпою обшивкою. Завязки піакія же. Иногда баншъ и завязки дѣлаються изъ пюля п обшиваются кружевомъ: это очень хорошо и легко.

Полнѣй парядъ. Черное бархатное платье, съ открышнымъ лифомъ и бѣлые блондовые рукава. Креповая манішка обшила въ два ряда блондою, кооторал, упадая на лифъ, образуетъ мантилью. Шляпка изъ исбесп-о-голубаго ашласа; поля собраны. Три бѣлые пера на правой сторонѣ; на лѣвой подъ полями два пера. Эмалевая цѣночка.

Платье изъ синяго ашласа, лифъ съ отложными отворо-
тами. Гладкій береніп изъ розованаго крепа на ашласѣ. Малень-
кій баптикъ. Ожерелье изъ золота.

Волырь прелесшная головная прическа для молодыхъ особъ.
Волосы сдѣланы пешилами; напереди букли. Сверхъ пешиль,
держиваемыхъ гребнемъ, маленькая косыночка изъ пюля,
обшівая широкою собранною ленпою. Косыночка эпа
завязывается подъ блондою. Розовый газовый баншъ не много
на одну сторопу.

Объясніе приложенныхъ картинокъ.

1. Тюлевый канзу съ лентами. Чепчикъ блондовый. Китай-ской піабуретъ.

2. Послѣдняго часона шляпки и чепчики.

Печашать позволяетъ. Москва, 1831 года, Марта 31 дні.
Ценсоръ. С. Анкасовъ.

Ценсоръ. С. Анкасовъ.

МОСКВА. Въ Типографіі Н. Степанова, 1831.

N 14

1831

МОЛВА.

ВЕСНА.

Несутся волны голубы
Широко-шумнаго Днепра;
Лепятъ небеса родныя,
Ликуетъ радосінно земля.

Природу пе куєтъ цѣпли
Несушимо грозный хладъ;
Не вьется стѣрый дымъ клубами,
П вихри снѣга не кипятъ.

Но все и пішо и спокойно!
Журча, стрултесь ручейки;
А мамъ суда несутся стройко,
Скользя по зеркалу рѣки.

Великолѣпное свѣтло
Везь зной, не паля земли,
Свой живописный ликъ лѣно; —
Луга и долы процветѣли!

29 Марта
1831 года.
Москва.

К. А.

ВРЕМЯ И ВѣЧНОСТЬ.

Время шакъ быстро бѣжитъ, вѣчносшь всегда неподвижна.
Время торопился къ ней, въ ней обрѣтал покой.
Такъ стремился волна къ безбрежнымъ водамъ океана
И досвигнувшись ихъ, бытъ прекращаетъ на вѣкѣ.

СТРѣЛА СМЕРТИ.

Когда незбѣжимый рокъ
Стрѣлу последнюю на смершаго бросастъ,
Преклонитъ сей главу и та стрѣла срываемъ
Одинъ шерповый лишь вѣнокъ...

3

извѣстила, что по случаю неявившихся слушателей концерта сей, не только exposedъ былъ до другаго времени, но и вовсе оптимизенъ.

Инвалидный концертъ имѣлъ почти такую же участъ: назначенный 10-го Марта, въ память славнаго дня запятія Российскими войсками. Прижала—онъ былъ оптимизенъ и данъ уже 22 Марта. Эта позь концерта, вмѣсто выгоды, ввелъ Инвалидовъ въ долги, и имъ же придется уплачивать убытки, понесенные Дирекціею. Составленъ онъ былъ не дурно; всѣ первые наши Артисты въ немъ участвовали. Жаль, что дурная полковая музыка, не знаемъ для чего употребленная, разочаровывала слушателей и мѣшала имъ наслаждаться прекрасной игрою. Гг. Марки, Грасси, Паоля и Папкова. Пріятныя звуки ихъ инструментовъ терялись въ совершенно опустѣломъ Театрѣ, и рукоплесканія четырехъ или пятерыхъ посѣшителей составляли всю награду нашихъ отличныхъ Артистовъ. Не знаемъ причины, почему, вмѣсто ожидаемаго по афишѣ концерта на арфѣ, Г-жа Бертранъ сыграла двѣ или три варіаціи темы, взятой изъ Осады Коринова, и къ совершенному удивленію нашему въ концѣ піэсы спутала оркестръ, пропускомъ нѣсколькихъ тактъ! Видно на нея подѣйствовала пусшота залы и равнодушное молчаніе слушателей. Гг. Лавровъ и Булаховъ пѣли хорошо из-

раторъ, но за то чистая правда водила перомъ моимъ. Объщаюсь и вредь доставлѣть таковыя же.« Издатель некрепко благодаритъ всичаго Сочинителл сей ставь и просицъ покорительше о продолжении нашихъ.

4

вѣстный дуэль изъ Весталки, писанный для двухъ шепоровъ. Г. Бантышевъ пѣлъ прекрасно романсъ изъ Каменщика; Г-жа Филлисъ, по обыкновенію, то понижала, то повышала свой голосъ: вѣрности не было ни на такту; она пѣла Арію »Je ne veus pas chanter; лучше бы ей проговорить: Je ne dois pas chanter. Повтореніе одной и той же рулады, которую мы слышимъ вездѣ и не кстанти—выводить изъ шерпѣнія.

Концерпъ перваго солиста здѣшняго Театра Г. Грасси, былъ удачнѣ—исключая пѣнія Г-жи Тегиль, кооторой пора бы перестать пускаться въ большія Аріи, ибо мешода ея слишкомъ успѣла. Постепеній было довольно. Г. Грасси, сколько пріятно и мягкко игралъ концерпъ соч. Матьера, столько же въ варіанціяхъ Г. Беріо показалъ бойкость смычка и вѣрносьть въ бѣглыхъ пассажахъ. Одно замѣшитъ ему, что стокато его уже слишкомъ часто повторяется.

Концерпъ Г. Марку, былъ лучшій изъ всѣхъ, которые по сіе время мы слышали—и разнообразіемъ своимъ и отличнымъ исполненіемъ многихъ нумеровъ. За то и публики было болѣе, нежели въ другихъ концерпахъ. Игранный Г. Марку концерпъ, сочиненіе его учителя Бодіо, доставилъ большое удовольствіе слушателямъ: мягкость и вѣрносьть игры ставятъ сего Артисша на равнѣ съ первыми віолончелистами. Тріо изъ оперы: Лосифъ, пѣшое въ присутствіи Государя Императора, въ концерпѣ, данномъ Благороднымъ Собраніемъ, и въ эпошь разъ было исполнено мастерски Гг. Лавровыль, Булаховыль и Н. Рѣпиной:

5

вѣрносْть и пріятносْть сихъ трехъ голосовъ, заславляють сознаться, что едва ли можно лучше выполнить это тріо. Серенада, игранная Г. Гебелемъ на фортепіано съ духовыми инструментами, была длинна, скучна и не весьма хорошо выполнена. Кваршетъ Псганини, играющий Гг. Марку, Грасси, Нентвихомъ и Морини, слишкомъ мелкая піэса для концерта. Желашельно было бы, чтобъ игравшій на гитарѣ, Г. Нентвихъ, болѣе познакомился съ своею партіею. Г. Бантышевъ пѣлъ Арію изъ лирической сцены Выкупъ Барда, слова М. А. Длитріева, музыка А. Н. Верстовскаго. Такъ какъ сія піэса писана не для концерта, а для сцены, и Бантышевъ пѣлъ созершено безъ всякаго выраженія и участія, то она не могла произвесши должнаго эфекта. Публика привыкла хорошо принимать Г. Верстовскаго, а потому и сія піэса была сопровождаема рукоплесканіями. Гг. Бекеръ и Пивко, участвовавшіе въ этомъ концерте, занемогли почти передъ его началомъ, какъ насъ увѣряли. Да и въ концерте Г-на Грасси, Г-жа Бертранъ передъ самымъ началомъ оказалась въ ономъ учасшововасть. Такая смѣлосТЬ Аршисловъ не вездѣ столь легко прощается публикою, какъ у насъ. Художники здѣшніе вѣрно забывають, что сдѣлалось въ Неаполѣ съ извѣстнымъ пѣвцомъ Кафарелли, за то, что онъ часто обманывалъ афишами публику.

Концерпъ Г-жи Бертранъ весь состояль изъ піэсъ, игранныхъ ею на арфѣ, и пѣнія Г. Бантышева, котораго репершуаръ слишкомъ уже намъ сдѣлался извѣстнымъ: пора бы его подно-

6

вить, и на нѣсколько времени отложить тѣ пѣ-
сни, которыя уже и въ дивершисманахъ намъ на-
скучили. Г-жа Бертранъ играла какое-то соло
съ оркестромъ, называя это концерпомъ; опять
явилась съ Осадой Каринова и съ своей сестрою
сыграла на двухъ арфахъ: соловей мой соловей!
—прекрасную иѣсню, предурно араижированную.
Авторъ очень умно сдѣлалъ, что скрылъ свое
имя. За всѣмъ тѣмъ надо отдать справедливосшь
иревосходному ея шталанту на арфѣ. Мы часто
слушали арфиста Шульца, но не имѣлѣ та-
кой приянпосши и души, съ которою выполняешъ
музыку Г-жа Бертранъ; въ бѣглыхъ же пассажахъ
она не уступшъ ему.

Концертъ Г. Бантышева состоялъ изъ нѣ-
сколькихъ сценъ, вновь переведенной оперы Скри-
ба: Невѣста, музыка соч. Обера. Трудно, не ви-
давъ піэсы въ предшавленіи, повѣрить драмати-
ческіе эфекты. Но судя по финалу втораго акта,
сѣдва ли это не лучшее произведеніе сего писате-
ля. На сценѣ финаль сей долженъ быть еще со-
вершеннѣе. Въ аріяхъ Гг. Булахова, Лаброва,
Бантышева, примѣтна подражательносць Росси-
ни и Меркаданте. Въ дуэшѣ же, Г. Булахо-
ва съ Г-жею Рѣпиной, видна оригинальность
и отличная ошѣлка оркестра. Увершюра
слишкомъ весела и не ошѣчаетъ содержанію
оперы. Надѣемся увидѣть скоро Невѣсту въ бе-
нефисъ Г. Бантышева и тогда поговоримъ
ней подробнѣе.

Концертъ Г. Швєнка отличался прекрас-
ными хорами его сочинія; за это кон-

7

ңершъ, игранный на фортопіяно, имъ сочинен-
ный, намъ вовсе не понравился: ни сочиненіемъ,
ни даже исполненіемъ; шѣмъ еще болѣе по не-
выгодному для него сравненію,—ибо въ семъ же
концершѣ игралъ нашъ единственный Фильдъ.
Жаль, что сей отличный Артистъ столь рѣдко
доставляешь намъ удовольствіе своей игрою, и
давно уже ничего новаго не пишешь и не игра-
ешь. Публику двухъ послѣднихъ концертовъ, боль-
шею частію, составляли здѣшніе Артисты — и
очень небольшое число нѣкоторыхъ постоян-
ныхъ любищелей и любительницъ музыки.

Но изъ всѣхъ концерповъ едва ли не самый
замѣчательный былъ концертъ Г. Кубишты.
Прочня афишу, въ которой опъ пазываетъ себя
цервымъ солистомъ и сочинителемъ музыки при
Московскомъ Императорскомъ Театрѣ, кто не
подивился, что сей-по солистъ и согинитель,
въ своемъ концершѣ — не играешь? Потомъ объя-
влено, что Филлисъ будетъ пѣть Тирольскія ва-
ріяціи, сочиненные для Г-жи Зонтагъ!! Такой
анносъ долженъ бы, кажется, привлечь полпы
любопытствующихъ! Слышашь Филлисъ, поющую
шѣ варіяціи, которыми Зонтагъ удивляла Евро-
пу—довольно интересно! Но не тутъ-то было:
видно нашелся добрый какой-то человѣкъ,
сжалившійся надъ публикою или щадившій при-
ятное воспоминаніе о пѣніи Г-жи Зонтагъ, коţо-
рый представилъ Г-жѣ Филлисъ всю дерзость
ея предпріятія; и въ другихъ афишахъ имя Зон-
тагъ было уничтожено, а пазначены проспо ка-
кія-то варіяціи. Прошла половина концерша и мы
видѣли концершисца только между малымъ чи-

8

сломъ слушателей въ креслахъ. Появилась Фил-
лись и ни одному еще Артисту не бывало тако-
го пріема! Хать бы кто нибудь изъ жалости
шлепнулъ въ ладоши при ея появлініи и въ про-
долженіи всего нумера! Наконецъ пѣніе ея такое
произвело дѣйствіе на небольшое число слуша-
шелей, что многіе начали вставать и выходить
изъ залы, оставляя пѣвицу въ упоеніи, имянно
когда она полько что пачала заливаться. Къ
концу концерта увидѣли мы Г. Кубишту, вышед-
шаго дирижировать финальнымъ хоромъ Гайдена.
Это былъ лучшій нумеръ изъ всего концерта.
Жаль, что онъ, по милости дирижирующего, чуть
было не остановился—подобно оперѣ Стрѣлокѣ,
которая шакже едва не остановилась во время
послѣдняго представленія ея на Большомъ Теат-
рѣ! И мудрено ли? Капельмейстеръ при каждой
такшѣ мѣняетъ темпы и, какъ мы сами могли
замѣпшь, весьма сбивается, чистая партишуру.

АНЕКАДОТЫ.

—Однажды посѣтилъ молодаго Литератора его
пріятель молодой Актеръ. Рѣчь зашла о тепе-
решнемъ состояніи нашей сцены и непримѣшно
склонилась на палантъ одного изъ первокласныхъ
ея артистовъ. »Его дарованія блистали бы еще
ярче, говорилъ Литераторъ, еслибъ онъ по луч-
ше обдумывалъ свои роли, и нѣкоторые резо-
нерные характеры ощѣнялъ бы больше саши-
рою...« — »Да! прервалъ молодой артистъ, глядя
на портрешъ Буало, который висѣлъ предъ нимъ
на спѣнѣ: »онъ былъ бы весьма хорошимъ акте-
ромъ, еслибъ былъ Boi Gcau!...«

9

— Извѣстный и любимый публикою нашею комикъ, В. И Живокини, игралъ однажды въ ролѣ Алима, слуги изъ комедіи: Школа женщинѣ. Во второмъ явлении 1-го акта Арнольфъ, господинъ его, послѣ кратковременной отлучки возвращается домой и безпечный слуга съ радостнымъ видомъ встрѣчаетъ его въ дверяхъ, не спимая шляпы. Арнольфъ, раздраженный дерзостью своего лакея, въ гнѣвѣ ошибаетъ съ него шляпу:

> Какъ смѣешь ты, дуракъ, быть въ шляпѣ здѣсь?
> Вопъ скошь, часъ отъ часу глупости!

Къ несчастію ударъ былъ шакъ силенъ, чipo вмѣстѣ съ шляпою ошибъ огромный; рыжій, го-шическій парикъ, который былъ нѣсколько про-сторенъ для Живокини. Въ партнерѣ раздался смѣхъ, но нашъ герой ни мало не смущился:

—»Виновашъ сударь! опростоволосился! »ответ-чалъ онъ, указывая одной рукою на сорванный парикъ, а другою на обнаженную свою голову, и каламбуръ былъ одобренъ громкимъ рукоплесканіемъ.

ОТЪ ИЗДАТЕЛЯ АЛЬМАНАХА: ДЕННИЦА.

Quousque tandem?...

Странно мнѣ писать противъ Телеграфа, въ которомъ нѣкогда былъ я сотрудникомъ, противъ Г. Полеваго, который нѣкогда публиковалъ меня своимъ другомъ, и приязни съ коимъ не хоpѣлъ я разрывать по какимъ либо постороннимъ пригиналь. Но все это пришлось сдѣлать не мнѣ первому; за шо ужъ кажется мнѣ по-слѣдцему.

10

Г. Полевой, въ своемъ отрывѣ (Тел. № 4 стран. 539) о помѣщенномъ въ Денницѣ моей Обозрѣніи Русской Словесности 1830 г., говоришь о возвышенной цѣли, безпристрастіи, прямодѣшіи, истинѣ, воппе foi, благородствѣ характера, прилитіи; по объ этихъ предметахъ въ настоящемъ случаѣ споришь и мудрено, и пекспаши; и я могу полько сказать: не ему бы говоришь, и не мнѣ бы слушашь.

По его словамъ: »Обозрѣніе есть не иное тто, какъ распространенная похвала Литературной Газетѣ, ибо всѣ мнѣнія взяты изъ оной, обо всемъ противоположному (п. с. объ Исторіи Русскаго Народа и сочиненіяхъ Г. Булгарина) или уволтано или сказано съ отгагалюю запальчиво-стію; онъ говоришь, что мнѣ, какъ извѣстному сотруднику Газеты, неприлитно хвалить ее.«
Признаюсь, я не вижу тушь никакого неприличія: потому именно я и былъ со сотрудникомъ въ Газетѣ, что хвалилъ ее, что зналъ, кто въ ней участвуетъ. Несправедливо, будто все ей причастное расхвалено въ Обозрѣніи: ссылаюсь на мнѣніе о поэмѣ Козлова, Монастырѣ, стастьяхъ Г. Катенина, недостаткахъ Газеты, наконецъ о самомъ Телеграфѣ и Литературномъ его Зеркальѣ, кои такъ противоположны Газетѣ. Очень многія мнѣнія о Русской Литературѣ сходны съ мнѣніями Газеты, по не всѣ; да если и всѣ—что за бѣда? Тамъ о Словесности нашей писали люди, знающіе свое дѣло.—Но если Г. Полевой, по сходству въ главномъ направленіи мнѣній, Обозрѣніе назвалъ распространенною похвалою Газетѣ; то полагать должно, что онъ, не находя въ обозрѣній

11

Телеграфскихъ мнѣній о Литературѣ нашей, приняль его за распространенное ругацельство Телеграфу и слѣдовашельно на все Обозрѣніе пус-
стиль изъ Телеграфа огнь и жупель, духъ бу-
рень.

Какъ быть! Я всегда думаль, что не должно
смѣшивать пріязни съ единолысліемъ; да и самъ
Г. Полевой (въ томъ же N Телеграфа) говоришъ
Г. Гречу; дружба дружбой, а дѣло дѣломъ! Ра-
ди знакомства моего съ нимъ, я не могъ измѣ-
нить своему образу мыслей, и удивляюсь не ма-
ло, какъ онъ могъ сказашь, что я, помѣщая въ
Денницѣ Обозрѣніе, соглашаюсь съ мнѣніями,
противныи душъ моей. Въ Обозрѣніи съ ува-
женіемъ опзываются о нашихъ лучшихъ писаше-
ляхъ, выставили съ негодованіемъ поведеніе и
такшику С. Пчелы, посмѣялись надъ романами Гг.
Булгарина и Орлова, не бранили Исторіи Рус-
скаго Народа: все это не только не противно,
но даже пріянно душѣ моей.

Я всегда обнаруживаль сіи мнѣнія. Утверж-
дать противное, значилобъ клевешать. Впрочемъ
литературныя обвиненія основываются законно
только на документахъ печатныхъ; едвали сюда
идушъ даже свидѣтельства письменныя; показа-
ніяжъ долашнія сушь літности, неподлежащія
печати и огносящіяся къ суду нелитератур-
ной. Только Издатели С. Пчелы позволяютъ се-
бѣ прибѣгать къ нелитературнымъ обвиненіямъ
своихъ противниковъ, на пр., публиковать: что,
говорилъ и писаль имъ Г. Полевой, когда запѣ-
валъ Телеграфъ; что печаталъ въ С. Пчелѣ бе-
зыженно Г, Сомовъ, будучи ихъ сотрудникомъ;

12

шолько они могли писать (1830 N 11). что въ та-
кой-по сташьѣ, (гдѣ досталось Выжигину!), Ав-
шоръ, имъ неизвѣстный, расхвалилъ шолько сво-
ихъ друзей и родственниковъ, и обругалъ всѣхъ
противниковъ ихъ !!!

Г. Полевой отнесióть кóмнó названіе дезер-
тера истины: это должно отнесіи къ оптиче-
скимъ обманамъ, какіе часто бывають въ нату-
рѣ. Такъ человѣку, ставшему головою внизъ, ка-
жется, будто онъ стоишъ на небѣ и будто у
него подъ ногами то, что выше его; бѣгущему че-
ловѣку, пе онъ, а другіе предметы предшавля-
ются бѣгущими; человѣку, у котораго дурна го-
лова, перѣдко кажется, что всѣ предметы около
него кружашèтся.—Кого можно назвать дезерте-
ромъ? — Если бы, на пр., что нибудь, положимъ
хать и не изъ природныхъ Русскихъ, воспитывался
въ Россіи, вступілъ бы въ Русскую службу; потомъ
перешелъ бы въ стапъ непріятельскій и бѣгалъ
бы, напр., подъ орломъ Французскимъ; поопомъ
онять сдѣлался бы Русскимъ: такой проходецъ,
для котораго иbi bene, ibi patria, былъ бы дезер-
теръ Отѣ ества, и еще дважды.

Кшо дезертеръ истины? Г. Полевому должно
быть очень хорошо извѣстно значеніе сего слова!
Первыя крипическія его дѣйствія были подъ
полою краснаго плаща Вѣстн. Европы. Извѣстно
всѣмъ, сколь богатую мзду за уроки свои получилъ
Вѣспникъ въ Телеграфѣ; не смотря на то, Г.
Каченовскій навсегда осталѣвā тайною редак-
ціи безымянныя крипическія упраженія...

13

Издатель Телеграфа пошомъ воевалъ подъ влияні-
емъ К. Вяземскаго, подъ славою Каралзина
и Жуковскаго. Телеграфъ тогда былъ озна-
менованъ участіемъ многихъ изъ нашихъ
лучшихъ писателей и любовью публики. Г.
Полевой героически нападалъ на своихъ не-
пріятелей, особенно на Г. Булгарина; дока-
зывалъ что они не умѣютъ ни ститать, ни
писать, ни думать, преслѣдовалъ ихъ»за напад-
ки на лучшихъ Литераторовъ отечественныхъ
»Каралзина, Жуковскаго, К. Вяземскаго, Бара-
тынскаго и Пушкина,« (Тел. 1825 № 20) и объяв-
лялъ даже, что »пошъ оскорбитъ его, кто поду-
лаетъ, что онъ хошь что либо общаго имѣть
съ Издашелями С. Пчелы« (Тел. 1827. № 3). Я раз-
дѣлялъ съ нимъ тогда многія мнѣнія о Русскихъ
Литераторахъ, и былъ согласенъ съ нимъ въ глав-
номъ направленіи Телеграфской критики. Свой
прежній образъ мыслей сохранилъ я и доселѣ, ни
когда ему не измѣнялъ, ибо почиталъ и почишаю
его исчиннымъ; но Г. Полевой совершенно из-
врашилъ образъ своей критики, возсталъ на име-
питыхъ писателей и присшалъ къ неутоли-
ной фалангѣ своихъ прежнихъ враговъ: спра-
шивается, что дезертеръ истины?.... Телеграфъ
шеперь нападаетъ на Карамзина, Пушкина, Кн.
Вяземскаго и большую часть нашихъ лучшихъ пи-
сателей. Вѣкъ у него шагнулъ шакъ гигантски,
что, во первыхъ: проза Каралзина далеко от-
стала отъ прозы другихъ новѣйшихъ образцовъ
нашихъ; пошомъ Жуковскій и Кн. Вяземс-
кій, а. шеперь и Пушкинъ — всѣ въ два года
отспали далеко отъ Русской нублики, пошому

14

Что отстали отъ Телеграфа. А. Г. Булгаринъ?
Вмѣстѣ съ вѣкомъ и опъ шагнулъ гигантски. Чи-
тайте Телеграфъ (1829 г. № 13 и 7.). »Всѣ да-
же двѣвушки и двѣти толкуютъ о Булгари-
нѣ, объ огромныхъ и необыкновенныхъ успѣ-
хахъ его Литературныхъ. Г. потенный Булга-
рипъ есть самый сильный изъ Русскихъ Лише-
раторовъ, идешь всегда впереди публики, и при-
надлежитъ къ роду Писателей, которые не пуб-
лику возвышающіе до себя, но сами наклоняющіеся
до публики (?!?!); а публика наша едва досягаетъ до
высоты Булгарина, и еслиъ онъ поднялся еще
выше, то чистые не увидѣли бы его. Не Рус-
скимъ прозаикамъ оспаривашь у него пальму пер-
венства; нѣтъ изъ нихъ достоинствами равнаго
Булгарину. Выжигинъ есть самое громкое и блес-
шящее явленіе въ современной намъ Литератур-
рѣ Русской: въ романѣ семъ самая чистая нрав-
ственность дышешь на каждой страницѣ...

Незнаю, согласны ли съ душию Г. Полеваго
всѣ шаковыя разногласія Телеграфа, составля-
ющія богатый запасъ для народной Русской Коме-
діи и Сапиры; но если такія мнѣнія въ Телегра-
фѣ называются прилагушіемъ, близ пристрасти-
ельб, благородствомъ характера, благоналѣ-
ренностью; если это соспавляешь возвышеннію
чѣль и ту истину, которой одной только
ищетъ критика Телеграфская, то отъ такой
истины, рано или поздно — бѣжать должно, и
я радъ, что самъ Г. Полевой назвалъ меня дезер-
теромъ его истины. Сие названіе я припимаю
отъ него какъ послѣдній дружескій знакъ, и обя-

15

занъ за него сполько же, сколько благодаренъ ему
за время пріятнаго съ нимъ знакомства.

1831 года Марта 30 дня.

М. МАКСИМОВИЧЬ.

## МОДЫ.

Платье. Для баловъ шьютъ Персидскія платья, изъ орган-
ди, рисованной узорами въ повѣйшемъ вкусъ. Прелесшная
ткань для простыхъ плашевъ, или для искаже, называется
georgette. Для того же весьма прилична шелковая рисо-
ванная кисея. Прекраснал пикапь, называемая jaconie,
узорчалая и рисованная, особенно употребляется для парл-
довъ вечеровыхъ, въ об edенное время и пр.

Парижскіе модные журналы рекомендуютъ Бенгальскій
фугаръ, превосходную матерію, которал никогда не мinges
и весьма похожа на Имдійскія ткани.

Для весеннихъ баловъ очень приличенъ газъ, называемый
gase Clémentine; а для гулянья замканал шерстяная кисея.
Носить также плятья изъ шали, рисованныя на бѣломъ и
цвѣтномъ группѣ, прелестными узорами новаго изобрѣшенія.

Видѣли рисованцыя кисеи и перкали прекрасныхъ цвѣшовъ;
городспапль гладкій и съ узкими клѣпочками, въ весеннихъ тѣ-
няхъ.

Прелесшныя косыночки, эшарны, шали изъ Китайскаго
крепа, кисеи, кашемира и проч.

Вечеромъ много видно шляпокъ изъ бѣлаго крепа, съ буке-
шомъ бѣлыхъ закрученныхъ перышекъ, приколонныхъ съ боку
на верху тулы. Для открытыхъ лифовъ шьютъ прекрасныя
косыночки, обшивая ихъ вокругъ собраннымъ кружевцомъ, ши-
риною въ чепыре пальца. Концы продѣваются подъ кушакъ
около шеи двойной рвзись изъ такого же кружева,

Новости. Начинаютъ показываться лѣтнія мaшeрiк. Встрѣчающіе прелесшныя ткани изъ крученной бумаги; глэд-кія, съ узкими клѣтками, и полосашыя въ одинъ палецъ.

16

Изъ газу подъ блонду дѣлаются прекрасныя эшарпы. Лучшія изъ нихъ бѣлые или чорные, потому, что они болѣе подходятъ на блонду. На концахъ запканые блистающіе цвѣты, вырѣзающиеся, а не такіе какъ ихъ доселѣ дѣлали.

Полный нарядъ. Пластье изъ зеленаго гродепапля. Лифъ въ складкахъ, съ косыми полочками. Шллпка изъ сѣраго плюша, съ бѣлымъ тякимъ же подбоемъ. Шаль клѣмчашал изъ горнаго кашмира. Бопинки изъ прюнеля.

Объясненіе приложенныхъ картинокъ.

Дала. Въ ашласной шллпкѣ, Въ щелковомъ плашѣ; прюпелсвыя бопинки. Мушина, Аптійская шляпа, Одноборшный сюршукъ, съ суконнымъ воропникомъ. Казимировыл паппалопы.

2. Модный склаважъ, подвѣски, булавочка и браслеты.

Печаташь позволяешься. Москва, 1831 года, Апрѣля 7 дня.

Ценсоръ С. Аксаковъ.

N 15

1831

МОЛВА.

АРІЯ ВИКТОРА.

Нзъ повой оперы: Даль поги, пуз. Бослидъе..

Великіе героп, честь ливрен,

Вы — Сгапарель, Фронтиль, Скапинъ, Гекторъ, Криспиль!

Придше къ Виктору на помощь вы скорѣе:

Узнайте, о друзья! ... влюбленъ мой господинъ! ...

Они идутъ... спѣшаштъ ко мѣѣ собрались...

Вошъ Сганарель, съ твоимъ чудеснымъ пабакомъ;

Вопъ палѣль Скапинъ идешь съ большинъ мѣшкомъ,
Члюбъ надъ Жеропшель посѣмѣяться;

За нимъ Гекторъ, ворча пішкомъ,

Тащить Сенеки пол seinой пюмъ! ...

Вошъ дъяволъ быстротный,

Весь въ черномъ бархашѣ, всегда при шпагѣ, франшѣ,
Криспиль, большой шаланть

Творить любовныя забавы...

А эпо кто идешь? ...

Со всѣхъ споропъ раздался хохотъ шумный...

'Ахъ! это Фигаро, язвитель остроумный,

Идешь, и арію Моцарта онъ поспѣй:

Ла, ла, ла, ла, ла! ...

Весь члены собрались... вотъ, сѣли по мѣстамъ...

( Снимал шаллу )

Я, господа, молчу — и удивляюсь вамъ.

(Садится и подражаетъ разговору, и пеколькихъ лицъ влѣстп).

Спачала, непремѣнно

Слугъ надобно склонить.

— А послѣ, поспѣшно

Интригу заводить.

3

Не спорьте такъ, друзья;
Въдь ничего попять не льзл...
Чпрожъ спану дѣлать я? !...

Царп, власшишели земли;
О шы, копюраго лакен
Въ обманахъ просятъ каждый мигъ,
П умоляютъ ешнходъи;
О пы, къ которому взываютъ
Всѣможа и пастухъ въ пыли;
О шы, предъ кѣмъ чело склоняютъ
Въ несчаспныхъ операхъ своихъ,
Псшочникъ пашихъ бѣдъ, ограда,
Кого не льзя намъ избѣжашь...
П цакопецъ, ужъ если надо
Тебя по имяни назвать,
Амуръ!... Услышь мое моленѣе!
Къ пебѣ, къ пебѣ взываю я!
И въ этомъ трудномъ положенѣ,
Чпо дѣлать — научи меня!
Пускай увѣряюшъ,
Пускай разсуждаюшъ,
Пускай утверждаюшъ,
Что будто шы ложь.
Что всѣ пхъ сужденья?
Ахъ! въ сердцѣ творенья
Всегда, безъ сомнѣнія —
Свой тронъ ты пайдешь!...

Я чувствую... Амуръ впушасшъ мпѣ идем!...
И вотъ ужъ пѣ, кого на момощь призвалъ я,
Всѣ знаменитые лакен
Въ восторгъ отпѣ меня!...

Я съ ними на ряду покрылъ безсмертной славой...
И вонъ... они кричалъ мпѣ всѣ до одного:
„Ай Викторъ! Браво! Браво!...”

(Подумав)

Однакожъ... я еще не сдѣлалъичего...

4

О Богъ любви! услышь мос моленье:
Попли мы в плунели ихъ, шаланты, воображенье...
Ахъ! сслибъ плодъ трудовъ монехъ
Въ попомствѣ Виштору далъ мѣсто подлѣ ихъ.

Съ Фр. Ленскій.

## ИЗВѣСТІЕ.

Во Вторникъ, Апрѣля 7, Московскій небосклонъ
озарень былъ необыкновеннымъ сіяніемъ; между
Сѣверомъ и лѣшнимъ Востокомъ. Оно продолжалось
съ 10 часа по полудни, до 3 по полупочи и со-
стояло изъ пѣсколькихъ, шо погасавшихъ, шо
возгаравшихся столповъ, заревнаго цвѣша. Къ
сожалѣнію мы не видали пачала. Говорятъ, чпо
оно было ярко и радужпо. Но въ послѣдствіи,
вѣроятно, свѣшъ Лупы мѣшалъ полному его бле-
ску.

### ИЗВѣСТІЯ О КОНЦЕРТАХЪ.

(продолженіе)

Концертъ Г. Фельцмана не имѣлъ ничего осо-
бенно инпереснаго. Въ дуэшѣ, пѣшомъ Фельцма-
нолѣ и Бантышевы лѣ, изъ оперы: *Elisa et Clodie*
 соч. Россини, замѣшили мы, что у перваго очень
вѣрный и довольно чистый басъ; но онъ не пѣ-
вецъ и это не его дѣло! Чтожъ касается до вто-
раго, шо есть, Г. Бантышева, шо онъ, казалось
намъ, такъ конфузился Шталіянскимъ языкомъ,
что вовсе не оправдалъ ожиданія слушателей.
Тріо изъ той же оперы, пѣшое Г-жами Фельц-

5

ланъ, Н. Рѣпиной и Г. Булаховымъ, было бы
лучше, еслиъ Дѣв. Фельцманъ имѣла сильнѣе го-
лось и не шакъ робѣла, сколько мы могли замѣ-
шить. Сила другихъ двухъ голосовъ давила совер-
шенно партію Сопрано, которую пѣла Дѣв.
Фельцманъ. Увертюра Г. Фельцамана и его Бу-
ря, показывающъ, что онъ весьма хорошо знаетъ
музыку и оркестръ, и если бы послѣдняя была
богаче мыслями, то могла бы спать на равнѣ съ
лучшими произведеніями въ этомъ родѣ. Замѣшимъ,
что отрывистыя тремоло въ увертѣ, не
отвѣчающъ вовсе мысли цѣлаго сочиненія, равно
какъ и выходки трубачей. Нужно ли говоришь
о хорѣ изъ ораторіи: тетыре времяни года?
Геній знаменишаго Гайдена и въ поздѣйшія
времена останется лучезарной звѣздой, отбрасы-
вающей всегда новыя искры свѣта. О кваршетѣ,
пѣшомъ Г-жами Фельцманъ, Савицкою, и Гг.
Фельцманомъ и Бантышеевій, не спошь и
говоришь: онъ шелъ пренеиспрасно, невѣри и
сбивчиво!

Говоря о Концертахъ, пельзя не сказать иѣ-
сколько словъ о музыкальномъ вечерѣ, данномъ
Г. Шарпантье въ залѣ Г. Мосолова. Вечеръ
сей не былъ публикованъ въ газетахъ; по зала
довольно наполнилась и казалось, что Г. Фильдъ
принималъ въ этомъ особенное участіе. Судя по
піэсамъ, избраннымъ для сего музыкальнаго ве-
чера, мы весьма удивились, увидя вмѣсто орке-
стра, удвоенный кваршетъ. И что же было сы-
грано передъ началомъ концерпа? Увертюра изъ

6

Сороки Воровки, соч. Россини, который рѣдкой
своей піэсѣ даетъ отдохнуть отъ Турецкой му-
зыки, отъ барабановъ, шарелокъ и треугольни-
ка (*). Изъ арій была выбрана Черная шаль, соч.
Верстовскаго, которая въ концернѣ необходимо
уже шребуєвъ оркесстра. Г. Бантышевъ пѣлъ
оную съ фортопьяно, на которомъ акомпаниро-
валъ Г. Фильдъ. Сшолько разъ было говорено объ
этой прекрасной музыкальной піэсѣ, что щитаемъ
за лишнее повторять шѣ похвалы, которыя
заслуживаетъ сіе произведеніе. Сидѣвшій подлѣ ме-
ня музыканъ, послѣ многихъ похвалъ, упрекнулъ
Автора шѣмъ, что изъ Черной шали можно
было бы, по богашству въ ней мыслей, сдѣлать
цѣлую оперу; но не лучше ли имѣть возможность
изъ Аріи написать оперу, нежели изъ цѣлой оперы
иныхъ сочинителей не набрашь довольно мыслей
для одной Аріи? (**)

Обратимся къ концершисту. Г. Шарпантье,
какъ извѣстно, пользуясь пѣсколько уже лѣшъ
уроками Фильда, весьма мало успѣваетъ. Онъ
игралъ Фантазію Фильда шолько что чи-
стенько. Но этаго ли должно ожидашь ошъ того

(*) Одинъ музыканъ пошумилъ надъ Россини очень спра-
ведливо, говоря, чіно у него пакъ много употреблялѣнъ шум-
ныхъ инструментовъ въ обыкновенныхъ піэсахъ, что если
ему приデшется писать: или Баталію или Бурю, то онъ при-
вужденъ будетъ поспавить въ оркеспрѣ пѣсколько пушетъ. сог.

(**) Намъ удавалось слышать, какъ герную шаль поетъ
самъ сочинитель музыки: признаемся, чіно ликпю лучше п
выразительные его оную не пѣлъ и не поетъ. Изд.

7

ученика, на которого обращено особенное внимание и какого еще учителя? — Въ послѣднемъ нумерѣ Г. Шарпантье даже спушался, что уже не прощается и послѣднему Аршисту, вышедшему на судъ публики. Самъ Фильдъ игралъ Адажіо и Рондо, изъ послѣдняго концерпа Гулиеля, As dur — неподражаемо! Бѣглость, равенство и чистоша въ отдѣлѣ, сила и пріятносшь туша, спаваять Фильда, конечно, на степень первѣйшаго фортопьяниспа въ Европѣ. Мне удавалось слышать лучшихъ фортопьянисшовъ нынѣшняго времяни, и всѣ они должны ошдашь первенство Фильду. Гг. Грасси, Маркъ/ и Титовъ играли очень хорошо; но жаль, что все уже знакомое. Это самое заставляешь насъ сдѣлать нѣкоторое отступленіе и взглянуть ближе на наши концершы. Аршисты жалующся на бѣдность ихъ концерповъ, и публика жалуется также на бѣдность концерповъ: что правъ, что виновашь? Хочя охонниковъ и знаковокъ музыки въ Москвѣ такъ мало, что едва, собравши всѣхъ, можно наполнить ими самую небольшую залу; но цѣна билетовъ такъ высока, что очень не много находится такихъ, которые въ сосAPHдіи цѣлый посшѣ ежедневно почти впосишь по 10 р. асс: (что въ чужихъ краяхъ не каждому Артисту позволяющъ, да и въ Пешербургѣ за шаковую плату нападала С. Пѣла, кажется, на Г. Мейера). Піэсы, выбираемыя Арстистами, большею частію такъ уже извѣстны, (а многія изъ нихъ даже самими Авторами были здѣсь исполнены,) что пошто не заманиваетъ въ концершъ охоп-

8

ника. Въ продолженіи пытѣшняго поста едва ли
появилось семь или восемь новыхъ сочиненій; въ
рѣдкомъ концерни пе повторялась, одна только
новая, увертюра изъ Вильегельма Теля соч. Росси-
ни — и та разыгривалась весьма неисправно. Самый
Оркестръ певсегда, кажется, собранъ былъ изъ
лучшихъ музыкантовъ. Привыкши узнавашь пріят-
ные звуки инструментовъ Гг. Титова, Поля, и
прочихъ хорошихъ музыкантовъ, мы иногда слы-
шимъ такой сборный Оркестръ, которому бы
надлежало дать вдвое, чумѣь опѣ замолчалъ. Насъ
увѣряли, что это дѣлается по расчетливости
пѣкоторыхъ концернисповъ, въ избѣжаніе боль-
шихъ издержекъ: шакъ за шо и выбирали бы
піэсы по возможности набраннаго Оркесшра, а не
приносили бы на жерту сочиненій безсмертныхъ
писателей — Бетговена, Моцарта и Херувини! —
Въ дополненіе всего надо сказать, что во многихъ
концернъ манкируютъ даже цѣлыми пумерами
по объявленнымъ афишамъ: вмѣсто квартеша,
слышимъ пѣсню; вмѣсто Арфы, вамъ играютъ
на скрыпкѣ! Вотъ что говорятъ любителей му-
зыки! Что скажешь на это Гг. концернисты?

Въ обзорѣ концертовъ мы пропустили Г-жу
Тегиль—и испинно затрудняемся, къ какому раз-
ряду музыки приписашь ея концернъ. Какъ во-
дится, проиграли Уверпюру. Запѣла Г-жа Тегиль:
вопѣ и поепѣ! шо съ мужемъ, шо одна, шо съ
хоромъ, шо съ варіаціями — и признаюсь, труд-
по было досідѣть до фипала. Гг. Грасси и Мар-
ку опяшь сыграли по маленькой штучкѣ, много-
кращно уже всѣми слышанной. И подобной кон-

9

цершь будеш ли вправѣ обвиняшь въ холодности
непрѣхавшую публику?

Концерпъ Г. Лаврова имѣлъ довольно піэсъ
интересныхъ; по уже будучи однимъ изъ послѣд-
нихъ, опъ немного могъ заманить слушателей.
Г. Лавровъ пѣлъ новую арію: Узникъ, соч. Г.
Алябьева, сочиненіе вообще монотонное и слишкомъ
уже въ началѣ мрачное; конецъ же совершено воинственной.
Удивляемся, почему сія піэса (какъ сказано въ афищѣ) могла быть по-
священа памяти умершаго Капельмейшера Г.
Шольца. Что же касается до исполненія аріи,
то Г. Лавровъ спѣлъ ее прекрасно. Многое
(Cantabile) исполнилъ, какъ нельзя лучше: мягкость
въ высокихъ ношахъ и швердость въ басовыхъ—
оглитнаго доспоинства, и ссли опъ болѣ и ча-
ще будешь солфировать, то можешь идти го-
раздо выше. Канташа Г. Швенка многихъ упо-
мила; да и правду сказать, хоры Г. Швенка хо-
шя не безъ доспоинства, но слишкомъ однообра-
зны. Ге. Марку и Титовъ играли не новое; по
за то оплично хорошо исполненное, особливо
Г. Титовыль. Опъ имѣешь рѣдкій амбушюр.

Слишкомъ извѣстный Финалъ изъ Донъ-Жуана
шелъ у Г. иѣвцовъ какъ вовсе ничъ изозвѣстный,
Иск.ночая партіи Зерлины и Донь-Жуана, о-
стальцыя персонажи шолько что сбивали хоръ и
пушали оркестръ. Г. Бантышевъ явился опять съ
пешердой партіей; Г-жи Петрова и Филлисъ,
казалось, пикпровались, что болѣе прощитаешь

10

шакшъ, и болѣе изуродуешь *Моцарта*. Бѣдный
Капельчейстэръ чуть не выпрыгнулъ изъ за сво-
его пулпета, дабы помочь своимъ голосомъ перѣ-
вымъ пѣвицамъ! Тушъ же въ фипалѣ стояли Ге.
Булаховъ, Максинъ и Шепинъ. Недосшатки се-
го концерпа выкупилъ Гимнѣ, соч: Верстовскаго,
пѣтый въ первый разъ въ Благородномъ Москов-
скомъ Собрании любителями и любительницами
музыки. Здѣсь онъ показался еще превосходнѣе:
слышны были и спихи и хоры. Начало сего гим-
на, ударъ оркестра, повторенный сорока труба-
ми, и конецъ хора—мѣста истинно поэтическія!
А шакъ какъ трубачи въ сей залѣ постравлены
были на хорахъ, по эффекту, ихъ ошывовъ ор-
кестру, былъ совершеннѣе. Конецъ первой иншро-
дукціи, составленный изъ віолончелей, есть
что-по неземное. Споль счастливая мысль, пре-
восходно исполненная пѣсколькими шакшами, до-
казываетъ Геній и отличный вкусъ сочинителя:
безъ вдохновенія сего выполнить невозможно. Въ
Аллегро, при началѣ хора, Великъ Господь! Фигу-
ра сія повторилась въ оркестрѣ, отозвалась на
хорахъ и помоь торжественно с.шлась въ об-
щую массу. Піэсу сію во всѣхъ ошпошеніяхъ можно
смѣло постравить на ряду съ ор.личными произве-
деніями знаменишныхъ писашелей. И вошь луч-
шая похвала Автору!

Исключая вечера Г. Шарпантье, всѣ концер-
пы были даны въ залѣ Большаго Театра, кото-
рая весьма удобна для музыки: до послѣдняго
инспрумента въ оркесшрѣ слышно, звуки не

11

отдаются, какъ сіе бываетъ въ нѣкошорыхъ за-
лахъ. Не знаемъ почему этой залы не любятъ
Московскія дамы? Входъ великолѣпный; зала
всегда прекрасно освѣщена, пѣсношы не бывало:
развѣ, можешь быть, пустоша въ концернахъ
заславляешь угадыватьśю настоящую причину!!!

Апръеля Іо.

((будеть окончаніе).

ЖУРНАЛЬНАЯ ОТМѣТКА.

Съ нѣкошораго времени начали появляться въ
листкахъ Сѣверной Пчелы, между разборами со-
чиненій, Филологическія замѣчанія на книги
Медицинскія. Если хошише — это явный шагъ
впередъ, по выраженію Телеграфическому: ибо у
насъ Критика собственной Медицины въ самомъ
дѣлѣ до сихъ поръ почти несущесшовала. Оси-
бенно нѣкто А. Н. подвизается со всеусерді-
емъ на семъ новомъ поприщѣ, и сочиненія Мо-
сковскихъ врачей о холерѣ обращаютъ на себя
преимущественно его испытательный взглядъ и
критическое жало.

Честь Журналамъ Русскимъ, если они, подобно
иностраннымъ, спараются бысть мепѣе однообраз-
ны, и допускаютъ обозрѣнія по наукамъ, пе-
входящимъ въ обѣщанный сославъ програмный.
Надобно шолько, чпобы Журналистъ, не всегда
вѣрилъ на слово рецензеншу и умѣлъ бы отличить
дѣло отъ бездѣлья. А какъ прикажеше назвашь
всѣ критики А. Н., помѣщаемыя въ листкахъ
Сѣверной Пчелы, если не бездѣльемъ? Къ чему
онѣ ведушъ, особенно въ наукахъ точныхъ, и

12

всего мешке гадательныхъ, если Авторъ ихъ не-
обнаруживаетъ основанія своихъ суждений, а какъ
самовластительный Диктаторъ — безъ основа-
нія законовъ науки — дѣлаетъ свои приговоры;
ищогда же просто только выписываешь однѣ загла-
вія разсматриваемой книги, — какъ будто онѣ и
составляютъ сами по себѣ весь приговоръ сочине-
нію. Ровно столько, ни больше, ни меньше, сдѣлалъ
А. Н. въ своемъ разборѣ Краткаго обозрѣ-
нія способа лѣтенія наносной Холеры, о па-
ровыхъ ваннѣ и самоварѣ, о постной и рыб-
ной пищѣ, согиненнаго Докторомъ Медицины,
Ординарнымъ Профессоромъ, Членомъ Колите-
та для огніщенія товаровъ, Медицинскихъ Со-
вѣтовъ Московскаго и Санкт-Петербургскаго
и прот. уденыхъ обществъ, Нагальствующимъ
Таганскою Частію и Инспекторомъ ея боль-
ницы Холериковъ, Дѣйствительнымъ Стат-
скимъ Совѣтникомъ и Кавалеромъ Ефремомъ
Мухинымъ, съ рисункали. Сочиненіе сіе соста-
влено изъ офиціальныхъ бумагъ, которыя
Авторъ, по своей должности Инспектора Таган-
ской больницы, доставлялъ во Временной Меди-
цинскій Совѣтъ и къ Его Сіятельству Г. Воен-
ному Г. Губернатору. Оно никогда не было пред-
пазначаемо для публики читающей, и папечатано
было единочно для пріятелей и друзей Автора,
изъ коихъ многіе при общемъ недоумѣніи о вѣрныхъ
средствахъ врачеванія Холеры и дішетическаго со-
держанія во время ея господствованія въ Москвѣ,
лично огноспышь къ Автору съ просьбою о достав-
децій сихъ офиціальныхъ бумагъ. Ни одного экзем-

13

пляра книги сей не было выпущено для продажи. Надобно же было случиться грѣху, чшобы быть ей завезенной въ С. Пешербургъ и попасшься къ А. Н.! Жало Сѣвер. Пчелы всегда устремлено противъ Москвы и Рецензія А. Н. на сію книжку принята была ею съ распостершыми объятіями. Но рецензія сія совсѣмъ пе. разборъ: въ ней помѣщенъ шолько неоднокрашно выставленный типулъ Автора, съ знаками во склицашельными и вопросительными! И легко и сердито! Но развѣ достоинство и чинъ, отличающія сѣдинами украшенную опытность и заслуги, могутъ приводить кого-нибудь въ краску и стыдъ? А длинный типулъ Автора развѣ укоризна въ дѣлѣ лиштературномъ? Рецензентъ долженъ говорить дѣло, а не кощунствовать. Что же сказалъ дѣльнаго А. Н. во всѣхъ своихъ рецензіяхъ Московскихъ сочиненій — о холерѣ? То плохо, то недосташочно, то неправильно, то несправедливо. А почему такъ? Пошому, что мы А. Н., милошію Гг. Булгарина и Греча, имѣемъ право судить по своему разумѣнію и смыслу безъ всякаго опчеша о всемъ, касающемся до Медицины и издающемся въ Москвѣ, и объявлять оному приговоръ всенародно въ листкахъ Сѣвер. Пчелы. Московскіе Врачи, говоришъ А. Н., не опредѣлили существа холеры. Напропивъ того — существо оной нигдѣ споль шщашельно не было изслѣдываемо, и къ чесши Московскихъ Врачей должно отнести, что они, при несовершенномъ еще убѣжденіи въ спепени незаразищельности борьѣзни, уже разсѣкали холерные шрупы, къ которыми,

14

можешь быть, иной самый строгий врачъ-рецензеншъ недерзнулъ бы прикоснуться. Ежечасно подвергая себя всѣмъ вреднымъ вліяніямъ холеры, при врачебныхъ пособіяхъ около больныхъ, они не имѣли довольно времени быть вмѣстѣ и дѣятельными помощниками и отчетисными писашелями о шаковомъ предмѣшѣ. Съ шеченіемъ времяни Москва вѣрно удовлетворитъ ожиданію Европы; а между шѣмъ, да позволено будешь спросить Рецензента: вы чѣпо знаешь особеннаго о холерѣ? За чѣмъ, скрывая свои познанія о существѣ ея, не спѣшите быть благотворителемъ человѣчества? Таковые вопросы вѣроятно всякій ему дѣлалъ, кто шолько имѣлъ шерпѣніе и любопышшво чишашь его рецензіи, и онъ вѣрно ни на одинъ изъ нихъ не дастъ удовлетворишельнаго отвѣша. Заключимъ Эпиграфомъ, нѣсколько измѣненнымъ здѣсь, изъ книги Г. Мухина: Talia verba ne moveant minimeque gentium trahant.

нѣ — вѣ.

КЪ ИЗДАТЕЛЮ ТЕЛЕСКОПА.

Прочитавъ въ послѣднемъ нумерѣ вашего Журнала съ особеннымъ удовольствіемъ занимательныя рецензіи Московскихъ брошюрокъ о холерѣ и отдавая должную справедливосшь знаніямъ и благопамѣренности вашихъ сотрудниковъ, (ибо вѣрно вы не сами, по примѣру всенигегознающага Телеграфа, разбираете книги Медицинскія), я не могу удержаться отъ одного замѣчанія, которое прошу довести до свѣденія вашихъ чишашелей.

15

Зачѣмъ сужденіе о сочиненіи Г. Маркуса, коему самъ Рецензентъ ошдаєть преимущество передъ другими, окопчить такою оскорбительною пословицей: тужилъ уломъ жить не должно? Разумѣется, Рецензентъ сказалъ эту пословицу шолько въ шомъ смыслѣ, что Г. Маркусь опирается преимущественно на словахъ Фан-Свитена, Крейссига и Рейля; но невнимательный чишатель можешь понять ее иначе и видѣть здѣсь оскорбление почтенному мужу, котораго труды для Москвы слишкомъ извѣстны. Позвольше же и мы эту рецензію, въ которой много истинныхъ и ученыхъ замѣчаній, признаваемыхъ, какъ я слышалъ, самими Авторами, по испорченную однимъ неоспорожнымъ заключіемъ, опредѣлило; также пословицею, не менѣе справедливо: кадка меду и ложка дегтю.

N. N.

Апрѣлѣ 13.

## МОДЫ.

Новоети. Вошь повѣйшія весеннія матеріі. Фу. гарь изъ шерешни съ Турецкими узорами, особенно приличный для редин- готовъ и для просныхъ платьевъ или пещлиже.

Шдійскій гро, обърь, гроденапль предпочитаются по пастоящему временни года.

Прежніе галстучки уже болѣе не носятъ. Теперь употребляются упромь, за проспо, галстучки изъ фулара, изъ гроденапль, или изъ шали; въ парядъ же носятъ одинъ бантикъ изъ леппъ.

Платья. Новыхъ покросовъ пѣтъ; лицы гладкія; пизь платья безъ опѣлки. Короткіе рукова дѣлаются гораздо короче прежнихъ.

16

Пелеришки изъ гродепапля или Индийскаго гро, смотря по плапию; передъ гладкій, застегнутый, сзади мысокъ, также и на плечахъ изъ видъ крылышекъ; кругомъ пелеришка обшита письковой лешпочкой, изъ которой выдергивается лешочка, и она образуетъ бахромку; лешна шириною въ одинъ палецъ.

Тюлевыл канзу, извѣстные уже нашимъ чинателямъ по приложеннымъ къ Молвѣ картонкамъ, шьются съ широкимъ рубцомъ, въ коморый продѣваютъ атласную лешту.

Серги посятъ не такъ длинныя; подвезли имъютъ видъ жи-
рандолей, груши, кругомъ косой пѣтъ отдѣлки. Они легки,
прозрачны в красвы.

Полный парядъ. Неглиже; Рединготь изъ Индійскаго гро,
зеленаго (мириза) цвѣту. Гладкій лифъ, пелерика съ мыскомъ
на плечахъ, кругомъ обшита узенькою лешпочкою. Круже-
вный чепчикъ съ простымъ башпомъ изъ розового газу.
Фартучекъ изъ гродепапля, съ мелкими полосками, цвѣту
фіолетового и розового. Кругомъ обшитъ пакою же лен-
почкою, какъ и пелерика. Прюнелевые башмаки.

Рединготь изъ Индійскаго гро, темно сѣраго цвѣта, лифъ
гладкій. Шляпка-каношъ à la Modest, изъ объярв соломенна-
го цвѣта, подшивал лиловою объярью. Лиловыя газовыя бан-
ты, букетъ Пармскихъ фіалокъ, эмалевая цѣночка, ботинки
изъ прюнеля.

Объясненіе пригоженной картинки.

Кисcidное платье, убранное внизу гприлпдою и букетомъ
цвѣпювъ.

Печатью позволялся, Москва, 1831 года, Апрѣля 14 дня,
Ценсоръ С. Аксаковъ.

2

Карышева — и еще больше оправдалъ заключеніе
Гг. охотниковъ музыки, что концерты наши со-
вершенно потеряли довѣріе и, что въ нихъ рѣ-
шительно слушать нечего.

Пріѣхавши въ вышесказанный концертъ Г.
Карышева, мы думали, что вовсе не туда попали.
Съ первой піэсы начались измѣненія афиши: вмѣ-
сто увертюры Кубишты, заиграли увертюру
Мегюля изъ Юсифа; вмѣсто Тирольскихъ варія-
цій, сочиненныхъ для Гжи Зонтагб, которыя
опять было собралась пропѣть Г-жа Филлисъ,
услышали мы пуже Филлисъ, рѣшившуюся за-
пѣть извѣстную арію: *La placida Campagna*,
сочиненную для зпаменишой Каталани; вмѣсто
увертюры во 2 части, соч. Кубишты, сыграли
увертюру изъ Каленъщика, соч. Обера. Г. Ку-
бишта, по неизвѣстной причинѣ, вовсе не являлся,
и не играль; да и сей нумеръ не былъ даже ни-
чѣмъ другимъ замѣненъ, (это, правда, и не легко);
вмѣсто Пѣвца, соч. Жуковскаго, музыка Кубиш-
ты, Г. Бантышевъ пѣлъ арію изъ Юсифа соч.
Мегюля. И какъ повѣрить, чшобы столько пере-
мѣнъ могло случиться въ одномъ и томъ же кон-
цертѣ; и что же, (безъ увѣренія добрыхъ сосѣдей),
не будетъ въ замѣшапельствѣ и сомнѣнік: куда
это онъ заѣхалъ, вмѣсто объявленніато концерта?
То правда, что піэсы Кубишты были замѣнены
Мегюлельб и. Обероль; что Каталани давно
мы не слыхали, а Зонтагб весьма недавно: и по-
тому все, какъ будто, стерпимѣе было сравненіе
паланпа Гжи Филлисъ съ шалапшомъ первой; не
велика, конечно, и та потеря, что мы не слыхали

3

смычка Г. Кубишты. Но каково же публикѣ, съ
которою такъ смѣло поступаютъ, и кто же?...

Г. Карышевъ слишкомъ ученически играль на
фортепіяно — и концерпъ Калкбренера и рендо
Герца. Ему еще рапо, не пюлько давать концер-
пы, по даже и разучивать ихъ; ему бы еще эк-
зерцироваться школою Краюера, или, если уже
пришлась необходимость играть въ публичномъ
концерпѣ, то выбрать бы одинъ изъ концершовъ
Дюсека или Штейбелта, а не трогать труднѣй-
шихъ фортепіянистовъ нынѣшняго времени....

Г. Лавровъ пѣлъ довольно хорошо Черную Шаль;
но за то, какой зборный оркестръ! Несостроен-
ный, неполный — опѣчающій во всѣхъ отноше-
ніяхъ концерту!

Публика не была въ премензіи, что изъ деся-
ти объявленныхъ нумеровъ, уцѣлѣли пюлько три,
и досиживали спокойно до самаго конца концер-
ша, ожидая даже финала, который не зпаемъ,
для чего всегда объявляюшь въ афишахъ. Его не
шюлько никогда не играють, по оркестръ весь
разойдется прежде, цежели слушатели успѣють
подняться.

Въ семъ Концерпѣ мы думали, что Публика
прежде оркестра разойдется; виновашы — обма-
пулись!?

Что сказать о концермахъ Благороднаго Мо-
сковскаго Собранія, и къ какому разряду музыки
отнести сіи вечера, которыя всѣ почти одинъ
на другой были неизмѣнно похожи? Начинаются
они полковой музыкой; вмѣсто увертюръ, игра-
ють иногда, что-то въ родѣ галопада; пошомъ

4

заняANTE на вілюнчелѣ Марку и запоєшь Бу-
лаховъ: оба акомпанируемые, вмѣсто оркестра,
фортепьянами и вмѣстѣ квартетомъ. Для варія-
ціи допущали въ сіи Вторники бывшихъ пѣвцовъ
Нѣмецкой группы, и помотъ опять — полковая
музыка... Концерпъ музыки комнатий (*), съ
шумнымъ оркестромъ полковаго хора — очень за-
бавень!! Къ счастію еще, что слушатели, кажет-
ся, никакого участія не принимающі въ томъ,
что играющі; иначе участвующіе Артисты вѣр-
по были бы отчечливѣе и щелеватѣе въ сво-
емъ вторичномъ репертуарѣ. Поспѣ оканчивает-
ся, а вмѣстѣ съ нимъ концерты. Посовѣшуемъ
Гг. Артистамъ приговить, къ будущему вели-
кому посту, побольше новостей, какъ для ихъ
инструментовъ, какъ и для цѣлаго оркестра.
Сколько новыхъ увертюръ и симфоній появляет-
ся въ чужихъ краяхъ; сколько новыхъ Оперъ из-
вѣстныхъ писателей, изъ которыхъ можно
украсить концерное пѣніе новыми аріями,
хорами и цѣлыми фипалами! Сколько еще не ра-
зыгранныхъ здѣсь славнѣйшихъ ораторій! Въ
Москвѣ столько хорошихъ артистовъ на всѣхъ
инструментахъ, что можно соспавить оркестръ
отличный; а съ шѣмъ вмѣстѣ уничтожить жало-
бы охотниковъ музыки — на бѣдность концер-
никовъ, а артистовъ — на бѣдность посѣщителей!!
И Молва, конечно, съ радоспною готовностью
разнесешь добрыя вѣсті объ успѣхахъ нашего

(*) *Da Camera.*

5

вкуса и любви къ музыки; ибо ей истина всего
дороже.

Апръля 17.

ПАРИЖСКІЯ ВѣСТИ.

— Два новыя Литературныя произведенія за-
нимають тѣперь Парижскую публику: новый ро-
манъ В. Гюго — *Notre Dame de Paris* и новая
драма А. Дюма—*Наполеонъ*.

— Въ Парижскихъ гостиныхъ легкомысліе и вѣш-
ренносْть силятся заглушенья дѣйствительность
острыми словами и каламбурами. Особенно
Фигаро доставляетъ каждое утро богатый
запасъ злорѣчивости, иногда дѣйствительно ос-
троумной, а иногда плоской и приторной. Ме-
жду ходячими остротами, на счетъ дѣйствую-
щихъ тѣперь лицъ, извѣстны слѣдующія:

— » Графъ Себастиани считаетъ себя Аполо-
номъ; посому чѣдо опѣ сынъ Лашоны.

— » Г. Ларфимъ, не зная болѣе у кого занять,
заложилъ браша своего въ ломбардъ (Mont-de-
Piété).

— » Въ Пале-Роялѣ шакъ боятся сапкюлотовъ
и босоногихъ, что Министерство подбили Кази-
миролѣ (Casimir), и не смѣющъ иначе ходить
какъ въ сапогахъ изъ Петрушки (Persil).

— Здравомыслящіе въ Парижѣ опредѣляють
тѣперь свободу, о которой тамъ хлопочутъ, —
свободою дѣлать другимъ то, тѣго не хосямъ
ттобы намъ дѣлали.

КЪ ИЗДАТЕЛЮ ТЕЛЕСКОПА.

М. Г! Въ послѣдне-вышедшемъ 6 Н издаваемаго
вами Телескопа помѣщены критическіе разборы

6

нѣкоторыхъ сочиненій о Хөлерѣ съ анонимическою подписью ихъ сочинителей. Будучи занялъ въ настоящее время особенною работою, вѣрно я — несмогря на то, что имѣю удовольствіе всегда въ свое время получать Журналъ вашъ—не скоро бы узналъ о существованіи разборовъ сихъ, ес- ли бы дальновидные мои пріятели не стали прямо меня самаго увѣрять въ глаза, что одинъ изъ сихъ разборовъ написанъ именно мною. Вы вѣрно не опкажешься согласишься со мною, что-такой комплиментъ, въ подоб- номъ моему отношеніи къ дѣлу, никому не можешь поправиться; но мнѣ тѣмъ болѣе не могъ онъ нравиться пошому, что въ теченіе по- слѣднихъ трехъ лѣтъ слышу я его, съ измѣне- ніемъ шолько самаго предмета, въ чешвершый разъ; ибо, годъ назадъ, меня твердо увѣряли, так- же, какъ и теперь, что мною написаны, помѣ- щечные въ Вѣстникѣ Естественныхъ Наукъ и Медицины, три разбора на извѣстное сочиненіе. Почему это такъ они думають, спрашивалъ я у комплименшеровъ своихъ. Какъ почему? всѣ они отвѣчали мнѣ едиingласно: пошому, что вездѣ видны ваши понятія и даже самый образъ вы- раженія! — И сколько тогда ни увѣрялъ я каждаго, что я не думалъ о подобныхъ разборахъ; сколь- ко ни доказывалъ, что не смогря на можест- во основныхъ понятій, смотрю на разобранные предметы иначе; сколько пи говорилъ, что я отвѣ роду еще не писалъ ни одной строки пи для од- ного Журнала, и что если найду что полезнымъ написать, не скрою моего имени; но видно вы-

7

шло все напрасно; потому, что теперь тѣже
почти самые люди принялись увѣрять меня въ
безошибочности своей догадки, какъ въ прошед-
шихъ трехъ случаяхъ, такъ и въ наспоящемъ.
Пробую еще разъ опровергнуть догадку эту тѣмъ,
что каждый изъ самихъ ихъ, знающій образъ
мышленія моего, легко можетъ писать точно
такъ же, и что безъ сомнѣнія кто либо изъ быв-
шихъ Академическихъ слушателей моихъ писаль
приписываемые ими миѣ разборы; по и тушь
успѣхъ вышелъ шошъ же. Послѣ сего, не имѣя дру-
гихъ способовъ разувѣришь достопочтенныхъ
моихъ пріятелей въ ошибочності ихъ догад-
ки, рѣшился я безпокоить васъ, М. Г., слѣдую-
щею покорнѣйшею моею просьбою. Такъ какъ
вы знаете хорошо, кто писалъ сказанные раз-
боры, помѣщенные въ вашемъ Журналѣ, или
по крайней мѣрѣ, твердо знаете, что я не пи-
салъ ни одного изъ нихъ; то сдѣлайте одолже-
ніе не опкажитесь: 1) напечаташь въ вашемъ
Журналѣ письмо сіе и 2) засвидѣшедьствовать,
справедливы ли мои увѣренія. Исполненіемъ сей
небольшой моей къ вамъ просьбы вы много обя-
жете преданнаго вамъ,

вашего слугу
*Иустина Ядьковскаго.*

Апрѣля 17-го
1831-го года.

— Съ удовольствіемъ исполняю желаніе Г. Дядь-
ковскаго, доводя письмо его до свѣденія публики;
и долгомъ счишаю объявить при семъ случаѣ,
что ни одинъ изъ разборовъ сочиненій о Холерѣ,
помѣщенныхъ въ N 6 Телескопа, ему не принад-
лежишь. Изд.

8

МОДЫ.

Полный парядъ. Неглиже: Рединготъ изъ новой меперии, называемой mûrier de Chine; по группу верблюьлань цвѣта разбросаны лиловыя колокольчики съ зеленью. Барочникъ, вымѣтанный зубчиками. Фаршукъ изъ сървой плафты, выший-шый кругомъ гиррлидою виноградныхъ липстьевъ, шелкомъ въ гладь. Черные прюопелевые башмаки.

Рединготъ изъ шалки; по бѣлому фону цвѣтные разводы арабесками. Тюлевый рюшь обшитъ кружевцомъ. Галстучекъ изъ Шотландской плафны. Кружевный чепчикъ, обшишь въ одинъ рядъ. Ленты всѣхъ цвѣшовъ. Прюопелевые башмаки. Перчатки безъ пальцевъ. Платье изъ зеленой объяри, пелерника съ мыскомъ, обшитая выдернутою лепточкою. Кисеньный вышишый воротвичекъ. Английская шляпка - канотъ изъ розового Индійскаго гро; баштъ изъ розовой плафты; черныя ботинки. Платье изъ репса, лифъ съ косыми полочками, спника гладкая. Шляпка - канотъ изъ бѣлой объяри, украшена тремя бѣлыми перами и, широкою блондою. Бѣлая кашемировая шалк, черные прюопелевые башмаки. Браслеты и цѣнь золотыя.

Вечерний парядъ. Платье изъ объяри исбеспо-голубаго цвѣтна; открытый лифъ. Канзу изъ апласিশаго газу, обшитый на плечахъ и напереди, въ два ряда блондою, рюшь блондоесвый. Шляпка изъ бѣлаго крепа, съ бѣлыми перьями. Черныя апласные башмаки, бѣлыя перчатки, вещи золотыя.

Гроденаплевая шляпка; пюловый канзу; платье изъ фулара.

При семъ пумерѣ раздается особое прибавленіе, подъ заглавіемъ: Московскій Калейдоскопъ.

Печашашь позволяешся. Москва, 1831 года Апрѣля 20 дня-
Цепсоръ С. Аксаковъ.

КЪ

МОЛВЪ

ТВЕРСКОЙ БУЛЕВАРЪ.

Tu ris ! change les noms: la fable est ton histoire !

Boileau.

Нечаянное и невърное несчастіе дѣлашь человѣка вдвое несчастнѣе. Шашкое колебаніе между страхомъ и надеждою, увѣренность въ существованіи общаго бѣдствія и мучительная безъизвѣстноспѣь, обойдешь ли оно насъ, или обрушился на главы наши — стѣсняешь грудь человѣка двоякою болью и погружешь наше сердце въ какое-то безчувственное омертвѣніе, происходящее отъ паническаго страха, который

2

ежеминутно возобновляется извѣстіями о гибели дру-
ихъ. Видали ль вы когда нибудь, какъ вихрь метешь
по полямъ ковыль, и внезапная туча, съ громомъ и
молнією, гошова обрушиться надъ беспечною землею?
Какъ все тогда суеташься! люди, птицы, звѣри, все
бѣжитъ! все ищешъ убѣжища ошъ нежданной бѣды!
Гордый колось пригнулся къ землѣ, ногная красавица
закрыла свою чашечку и болтливый кузнецъ пританся
подъ листочикъ черники. Но вошь: нагулялся вихоръ,
парокоталась грозная труба грома, осѣкся кремень
молній-и все стихло: небо ясно и спокойно... и
опять заплясалъ, зачеканилъ кузнечикъ, поднялся изъ
праха упадшій цвѣтокъ и целовѣкъ весело идешъ подъ
открытое солнце, досвистывая послѣднее колѣно
недокочанной пѣсни.

Не то ли было и съ нами? — Нависла шягошьо-
щая смершь надъ сполицей, раскинула удутшающій
покровъ свой надъ головами нашими... и мы умолкли,
присмирѣли, ушали духъ: и молимся.

Веселье храмъ свой замворило;
Печаль воздвигла аллари;
Вельможъ несчастье усмирило,
И пали лицъ богатыри. (*)

Но рука благоспин возлегла на свирѣпый океанъ бѣд-
спвія: валы опали, сравнялись, утекли и смыли слѣды
несчастныхъ жершвъ своихъ; а вмѣстѣ съ ними уте-
кло и воспоминаніе о горѣ и опасности. Сполица
ожила: всюду звуки, веселіе, жизнѣ...

И грѣшный міръ молиться пересталь !
Тотъже Петръ Никаноровичъ, который во время
холеры читалъ нолько акаоисты и свою расход-

(*) Трилуппаго.

3

ную книгу, началъ сноva клеветашь на ближняго;
таже Палагея Семеновна, кошорой дни шекли въ
покаяніи и поспѣ, опять принялась за сплетни и
по прежнему спала обыгрывать друзей своихъ въ висшѣ;
Прохоръ Алексѣичь Пролазовъ, кошорый своей при-
слугой при попечителѣ больницы думалъ оказать услугу
отечеству и надѣлся на выслугу кресшика, опять
есталъ умирать надъ своими деньгами и живиться
на счетъ своихъ проспичей; и самъ баламушъ
Луговой, кошорый, боясь гибва. Божія, остано-
вить было изданіе своего Журнала и спохвашился за
совѣсть, шецерь опять пусшился въ пристрастныя
рецензіи, опять оскалилъ зубы на просвѣщеніе и
своихъ собратьїй и, лежа въ тьни отъ солнца на-
укъ,»лаетъ на вся и на все, «что пригрѣшно его жи-
вотворными лучами. Чможъ дѣлашь! Въ природѣ все
смѣняется: злое добрымъ, веселое скучнымъ, полезное
ничпожнымъ, и на оборотъ.

Наконецъ послѣ долгаго сна, стряхнувши страхъ
съ легкихъ крыльевъ и сбросивъ зимнюю одежду печа-
ли, съ первымъ шепломъ выпорхнули и наши мотыль-
ки-дпвыг — и выбирають пілько мѣстечко, гдѣ бы
имѣ спуститься на землю, пе промочивъ ножки. Чможъ
можешь быть лучше Тверскаго Булевара, эшаго лю-
бимца Московской булеварной династіи; всегда су-
хаго и опрятнаго? — И вотъ преждевременно заиг-
ралъ онъ въ лучшихъ цвѣтахъ Московскаго прекраснаго
пола! — Притомъ что можешь быть привлекатель-
нѣе, интереснѣе его полуденныхъ гуляній? Какое раз-
нообразіе, пестрота, жизнь!

Какая смѣсь одежъ и лицъ,
Племенъ, нарѣчій, соспояній?..

4

Все снуется и вращается, какъ непостоянное вре-
мя, и вращаетъ все за собою! Кого шамъ не увидишь,
съ къмъ не повстрѣчасься? Тамъ всѣ перемѣшаны,
какъ въ колодѣ каршы; подъ святою властію ра-
венспва правт. булеварныхъ, возлѣ Сенатора шагаетъ
портной, передъ разряженной Графиней плетется
торговка изъ лоскушнаго ряда въ трехугольной шля-
пѣ и съ полдюжиной жилепокъ на рукахъ; здѣсь и
Министръ и купецъ, Лейбъ-Медикъ и могильщикъ,
сочинитель Хлыновскихъ Степняковъ и Авторъ Исто-
рии Русскагу Народа — всѣ равны.

Здѣсь и педантъ учено-важный,
И франшъ паркешный записной,
Членъ Клуба Англіи бальяжный,
И членъ Нѣмецкаго простой!

Здѣсь много милаго, смѣшнаго !
Сюда, запрятавъ свой галунъ,
Ошъ душной лекціи Пустова,
Пришелъ спастись студеншѣ-шалунѣ.

Здѣсь и романщикъ полу-пьяный;
И классицизма вождь сѣдой,
Пѣвцомъ ругавшійся Ташьяны:
И самъ пѣвецъ съ своей женой.

Здѣсь и торговка въ душегрѣйкѣ,
И дерзкій враль, и злой нахаль!
И много пищи для стапейки
Въ уютный Княжескіи журналъ!

Да—есть чѣмъ восхищаться, есть—отъ чего придти
въ восторгъ, вздыхать и проливать слезы. Но послу-
шайше, какъ мнѣ удаюсь собрать всѣ эти свѣденія:

—» Какой большой приходъ у церкви Дмитрія Солун-
скаго; вся площадь передъ нею покрыта каретами,

5

колясками, кабріолешками и дрожками! « — говорилъ
мнѣ недавно пріѣхавшій изъ Одесы, пріятель мой
Груспинъ.

—Нѣтъ, мой милый! — отвѣчалъ я: »цы видѣлъ приходъ,
или лучше сказать, пріѣздъ не Дмитрия Солунскаго,
а просто — Тверскаго булевара. Теперь первый часъ и
туда со всѣхъ сторонъ Москвы сходятся и стѣзжающі-
ся люди лучшаго пона наслаждающіеся весеннимъ воз-
духомъ и пріятными встрѣчами. —» Но скажи мнѣ пожа-
луйста: ошь чего у васъ на сѣверѣ вся молодежь— съ
чрезвычайно жаркимъ темпераментомъ? « —, Опкуда
взялъ ты эпошь физіологическій выводъ? — спросилъ
я. — » Вездѣ на улицахъ встрѣчались мнѣ моло-
дые люди въ понкихъ лѣпнихъ сюртукахъ, мог-
да, какъ подъ ногами у нихъ ледъ и снѣгъ, сверху
дождипъ съ крышекъ и холодный вѣперъ дуешь пря-
мо въ грудь: это такія диковинки, какихъ не найдешь
у насъ подъ южнымъ тепломъ; я дрожалъ почти
всѣмъ шѣломъ, а былъ въ тепломъ бекешѣ. « — Опять
обманулся, мой милый! повѣрь, холодъ шакже досшу-
пень ихъ изнѣженному шлу, какъ швоему — моженъ
быть, еще больше; но ихъ согрѣваешь внутренній
очагъ самолюбія: они спышашь на булеваръ; шамъ
множесшво молодыхъ дамъ и пожилыхъ людей съ
предразсудками; какъ показашься имъ въ мѣховыхъ во-
ротникахъ? Они могли бъ глядѣть имъ прямо черезъ
плеча; а это большая невыгода для человѣка, ищу-
іцаго въ свѣтѣ. « —

—»Но такимъ образомъ жерпівуя пщеславію, они
рискують простудиться и промочить ноги«.

—За то не ударялся мицемъ въ грязь! —

— » Ахъ! « — закричалъ онъ мнѣ; » погляди-ка въ
окно! — Куда мчился эпошь подвижной цвѣпникъ,
эпошь волшебный опрывокъ изъ висячихъ садовъ Се-

6

мирамиды?« — Я бросился къ окну. Мимо дома моего неслось прекрасное ландо. Съ объихъ споронъ сидѣли дамы — а надъ головамихъ развѣвались въ али, перья и цвѣты.... — »Куда!« — отвѣчалъ я — »на Тверской булеваръ.«

— »Признаюсь, вашъ Тверской булеваръ меня весьма интересуетъ, и я очень желалъ бы«...

Вдругъ колокольчикъ у дверей моихъ зазвенѣлъ; я спѣшилъ оппереть и ко мнѣ вошелъ пріятель мой Зудовъ, разодѣпный по послѣднему рисунку, сбросилъ manteau на кресла, развалился на диванѣ и по всей комнатѣ разлилось море благовоній — какъ будто въ нее былъ перенесень весь парфюмерный магазинъ Корб-е-Пероля.

»Уфь! я усталъ, какъ собака! спѣшилъ безъ племяти! ужъ впорой часъ! — » говорилъ онъ.

— Не на почту ли? въерио нужны отсылки? —

»Нѣтъ, брашецъ! какое на почту — на Тверской булеваръ! — «

— Какъ кшапили! Ты знакомъ почти со всемо. Мощью, знаешь всѣ рѣдкосши и диковинки, собираемыя въ подвижномъ Музеѣ Тверскаго Булевара, и весьма легко можешь удовлетворить любопытству моего пріятеля Грушина,—кошораго шебѣ рекомендую. Его очень интересуетъ наше гульбонще: будь его чвчероне.

— »О! съ превеликимъ удовольствіемъ: только въ тамкомъ случаѣ намъ недолжно мерять времени! пойдем-ше! — А ты, хандрикъ-мечпашель, съ пами? — «

— Нѣтъ, господа, прошу меня уволить !

»Вздоръ! закричали оба, ты непремѣнно съ нами— и начали меня упрашивать. Нечего дѣлать—надо было согласиться и промѣнять спокойной щлафорокъ на удуш-

7

ный фракъ, и уроки Виландова Агашона на большовню не умолчнаго Зудова.

Познакомлю моихъ читателей нѣсколько съ характеромъ Зудова. Онъ принадлежишь къ числу людей, которые всегда и на всѣхъ смочрялъ глазами сатиры. Пороки, спранносши и предразсудки, имъ зашьенные, немедленно подвергаются колкимъ насмѣшками и строгому приговору его жестокаго, но справедливаго остроумія. Припворство въ словахъ и дѣлахъ тревожишъ его душу: не разбирая никакихъ отношеній, онъ откровенно высказываетъ свои мнѣнія, обличаетъ поддѣльную честноссть и доброту, и колешь не въ бровь, а прилю въ глазъ. Мудрено ли послѣ этого, что его ненавидятъ мущины, не шерпятъ спарыя женщины, злословятъ плуты, а любятъ — молодыя личтательницы? Онъ добръ душой, услужливъ, гошовъ оставать послѣ днюю копьейку, чтобъ помочь ближнему и сорвать голову съ перваго негодяя за посрамленіе законовъ чести; —за шо у него столькожъ враговъ, сколько считается порочныхъ въ Сшолицѣ; и везде Зудовъ слывешь негодяемъ, вольнодумцемъ, аристократомъ, фарлазонолъ и, Богъ знаешь, чѣмъ! — Не удивительно: говорить правду—потерлѣ дружбу!

— »Повѣрь, мой другъ»—говорилъ онъ мнѣ, когда мы пришли на булеваръ и разположились на лавочке—»всѣ штои кабинетныя умствованія, логическія и машема-шическія, всѣ напряженія и растяженія разсудка, всѣ фоліанты АCPA, Шлегеля, Окена, Клейна и Кузена не научатъ тебя чисшой нравственной философіи, если піы не будешь обнимать ихъ теоріи собственнымъ опытомъ, повѣрять развішіемъ народныхъ спо-

8

собнослей, и слѣдовать за ними по шапкой лѣсш-
видцѣ постепеннаго просвѣщенія. Приглядывайся къ
обществу, къ наружной характеристикѣ свѣша, сли-
чай сословія и обычан, наблюдай за нравами, наруж-
ною одеждою и самыми физіогноміями — и повѣрь мнѣ,
пы убѣдишься во мнѣніи чудака Лафашера, что каж-
дая вещь, какое бы имя она ни носила, имѣетъ свою
спеціальную наружность, по которой мы смѣло мо-
жемъ судить объ индивидуальныхъ свойствахъ ея вну-
трепней стороны. И подлинно: взгляни на эту пол-
стую, сонливую фигуру, у которой длинной ностр,
какъ нѣжная immortelle, всегда цвѣшетъ; не ощвѣ-
шал, и зеленый фракъ, послѣ моровой язвы 71го года,
теперь во второй разъ вошедшій въ моду: это Брига-
дировъ. Съ какимъ шруженческимъ шерпѣніемъ вы-
мѣриваетъ онъ булеварную дорогу, и не смѣетъ своро-
пить съ ней, не смѣетъ пристѣшь для успокоенія
своихъ лѣнныхъ членовъ, потому что эшотъ моці-
онъ предписанъ ему дражайшей его половиной, кошо-
рая полагаетъ, что никакое лѣкарство въ мірѣ не
можетъ быть цѣлимѣнѣй для его тучности, какъ
весенній воздухъ и безпрерывное движеніе. Не мудре-
но, что она права: вся жизнь его основана на одной
пищеварительной системѣ; скулы и языкъ въ безпре-
станномъ движении— онъ только и живетъ ими, и въ же-
лудкѣ заключены его: и умъ, и знанія, и опытъ, и
подвиги. Онъ много пушешествовалъ и объѣхалъ по-
чи в всю Европу; заговори съ нимъ: онъ потчась
разскажешь тѣбѣ, гдѣ гошовались лучшіе пастшеты съ
гусиной печенькой, гдѣ хорошо жарятъ ростовиńъ, какой
городъ красенъ инрогами, въ какомъ гербергѣ лучшій
поршеръ, гдѣ дешевле вина и вкуснѣе table d'hote. Погля-
ди, какъ умильно разглаживаются у него на лбу морщи-

9

ны, когда онъ изподтишка поглядываетъ на шрех-
чехловый свой Нартопъ . . . Скоро проблемъ ему
завѣпанный часть прилива и отпуска опъ жены— а тамъ
въ Аптлійскомъ клубъ жлупъ его усперсы, Гамбург-
скій Корреспондентъ и Князь Пещръ Ильичъ съ пар-
шіей мушки—»А гдѣжъ его супруга, волшебной феруль
кошорой, съ шакимъ раболѣнствомъ онъ подчиняется?«—
А вотъ здѣсь, при сажени въ переди, въ огромномъ блон-
довомъ чепцѣ, подъ руку съ Гномъ Бешаръ: она хохо-
чештъ во все горло. Гжа Бригадирова припадлежитъ
къ лучшему пону нашихъ общесвѣдѣнія, никогда не гово-
риштъ поруски, любитъ все Французское и въ осо-
бенностии Французовъ. Г. Бешаръ, decrotteur de Bottes съ boulevard St. Martin, занесенъ въ Россию кампаніей
12-го года; ему здѣсь полюбилось. Онъ не хотѣлъ вводить
своё отчечество въ юбѣткѣ своемъ выкупомъ, и по-
тому, бросивъ прежнюю профессію, посвятилъ себя
въ менторы и образователи Русскаго юношества.
Первыми жершвами его премудрості были два сына
Бригадирова — ( они шеперь уже на службу ). Но ме-
пюда и приемы Бешара до того правились Гжѣ Бри-
гадировой, что она не захотѣла съ нимъ разстаться
и уговорила мужа. оставивші его въ домѣ въ родѣ коли-
паньона. Вотъ истипно Русская благодарность!—Фран-
цузъ шеперь, на всемъ гоповомъ,— живѣлъ припѣваючи.
Вся его должность сосопшѣ въ томъ, чтобъ за-
бавлялись съ мужемъ въ пикетъ, а съ женою
играть въ маріахъ; но за што онъ играетъ пер-
вую роль въ домѣ. — Но погляди на эшаго дюжаго
Генерала. Нижняя губа и щеки отвисли на заряну-
тый по формѣ воропникъ, а тучное чрево перевали-
лось за портупейную опояску сабли. Онъ едва. воло-
чишѣ ноги, и съ лѣниваго языка рѣдко и очень рѣдко

10

сорвался пустое слово — а если сорвалось, то от-
свяпной Полковникъ въ усахъ и очкахъ, коморый
всегда при немъ Адъюшантомъ, разблаговѣстить его
всюшъ и повсюду. Вгледись хорошенько въ его чершы,
походку, глупую гордость, безсмысленный взглядъ — и
пы невольно припомнишь стихъ:

Смотря на ликъ сего героя,
Кто не прочтетъ на лбу: „свободень отъ постоя.“

—А вошь эшопъ небольшой человѣчекъ въ сѣрыхъ
летнихъ брюкахъ и синемъ вышершомъ фракѣ, кошо-
рый, заикаясь на каждомъ словѣ, шакъ суетливо ста-
расшись вразумишь своего твораища—одинъ его красный
носъ съ вражеской зарубкой шошчасъ познакомишь
тебя съ подкладкой его сердца. Какъ живо отража-
ються на немъ его склонности и страсши, навыки и
заслуги, и даже сосшояніе мыслящей свы. Жизнь
ему тогда только сладка, когда опь пьешъ горькую
чашу. Послушай, о чемъ онъ споришь? Вѣрно о теа-
трѣ; но не безпокойся: онъ въ Драматургіи неви-
нентъ ни тѣлолі, ни души, а судить о ней только по-
тому, что имѣлъ случай нѣсколько разъ сидѣть подъ
бархатнымъ балдахиномъ Директорской ложи. Какъ
опь горячился и все напрасно : твораище его глухъ
на убѣжденія. Съ педантической ужинкой, выворочивъ
колѣнки впушрь, запрятавъ руку въ карманъ, а дру-
гою разчесывая свои пятивершковые бакенбарды, онъ
слушаетъ все, ничему не вѣришь и дивился собствен-
ному своему уму. Эшопь человѣкъ ничему не учил-
ся, ни о чемъ не имѣшь понятія, но шракшуешь
обо всемъ: о Музыкѣ и Медицине, Политикѣ и Лите-
ратурѣ, о размѣрахъ стиховъ и слогѣ прозы; и все
по какимъ либо отношеніямъ. Опь никогда не пропу-
силить удобнаго случая выказать на лице всю ма-

11

ленькую порцію своего разсудка; и если кто нибудь вздумаетъ оспоривать его мнѣнія, то для лучшаго убѣжденія прибѣгаешьъ ad argumenta manubria, или заспавляешьъ своего противника замолчать дерзостями, и побѣда всегда — всегда на его сторонѣ. Любимъй шій предметъ его разговоровъ Благородное Собраніе: это его Паитеонъ; и шолько шотт, кто туда ъздишъ, имѣпіть, по его мнѣнію, исπинно благородную дущу, и глубокій умъ, и опличное образованіе, а что всего дороже и важнѣе, дворянскую грамоту. Однимъ словомъ; онъ припадлежитъ къ числу тѣхъ полу-людей, кошорые, будучи Лиллипушами, глядятся въ увеличительное зеркало своего самолюбія, чтобъ увѣриться себя, что они больше другихъ. Одинъ молодой каламбуристъ обрисовалъ его очень хорошо въ слѣдующемъ четверостишіи:

Съ какою наглостью буянской
Гордился Скотофеевъ самъ
Своею грамотой дворянской,
А грамоты не смыслишъ самъ.

Глядя на его лице, обросшее со всѣхъ сторонъ воло-
сами, на трехъ эстажную прическу, въ которой, напо-
добіе Сампсона, сидишь у него вся умственная сила, и
которой завитки онъ шакъ холитъ и бережешь, на
розовый хомушъ, подпирающій его неподвижную огром-
ную голову, кажешься, не достаешь ему шолько умной
свѣтской жены, чтобъ сдѣлать его живою моделью
Мекленбургскаго герба. — А вотъ эта небольшая
фигурка, съ мініатюрной рожицей безъ зубовъ, въ
крашеномъ, трехшерстномъ парикѣ, въ гороховой
шипели со слойчашными воротниками и съ палкою въ
рукахъ! По эпимъ абордажамъ всіпрѣчнаго и попереч-
наго, по низкимъ поклонамъ, льсивой безскладицѣ

12

рѣчей и обломаннымъ полямъ у шляпы, ты пошчась можешь узнать его промыселъ, смыслъ и даже смысл-ленносцѣ. Это Чужестолитъ, стварикъ вездѣ и пигдѣ—поэтому, что втирается во всѣ общества, бываешь на всѣхъ вечерахъ, блестящихъ и домашнихъ, и ни гдѣ его не замѣчаютъ; словомъ—шестидесятишній холостякъ безъ дому и куhydrки, записной иска-пель чужихъ обѣдовъ!— А съ нимъ рядомъ — эпошь стварикъ, копораго брюзгливая физіогномія обезобра-жена больше, какъ кажется, порочною жизнію, чѣмъ лѣтами; въ сніемъ франговскомъ сертукѣ, въ плащѣ молодаго человѣка, съ завитками изъ последняго ос-пашка сѣдыхъ засурменныхъ волосъ, кошорые, какъ призраки былаго, развѣваются надъ огромною его лы-сшой и шакъ хорошо характеризирующі его свѣш-скую голь и спѣсь — это Безбрановъ, живая кошія съ ci-devant jeune homme Буассека. Онъ иѣкогда нимѣль весьма хорошее состоліе, но, по какому-то писаник-туальному симпатическому влеченію и любви къ скоп-тамъ, провелъ почти всю жизнь свою съ собаками, и нимъ на жерпіву принесъ: и пропитаніе жены, и сча-стіе дѣшей, и благосостояніе кресшланъ свопхъ. Вотъ образецъ чадолюбиваго отца, примѣриаго супруга и уважительнаго помѣщика. А теперь онъ живешь вѣч-нымъ займомъ безъ отдачи, обманываетъ ростовщи-ковъ, и плашпить всегда фальшивою монетою — сво-ними векселями. Жена и дѣши въ Петербургъ въ вели-чайшей нуждѣ, а ему что пужды! Онъ здѣсь гуляетъ по судамъ и булеварамъ, а отъ пюрьмы и набѣговъ обольщенныхъ сапожниковъ и поршныхъ спасается на заячью садку! Я вижу, ты сегодняшъ; не гля-ди на него! Ты моть бы погрѣшить прошитъ Россию, сслибъ почелъ его патріопомъ и соопчесвѣвенникомъ.—

13

А вошь эшошь козырный тузь съ звѣздою! Какъ важно вздернулъ онъ хохолокъ свой, съ какимъ самодовольствомъ разбрасываетъ въ объ стороны благосклонные кивки; а посъ между тѣмъ считаетъ звѣзды... Не правда ли, что онъ ужасно похожъ на каплуна?.. Это Но не ужели шы его не знаешь? ...

»А вопъ и Княгния Марья Агаооновна, вся въ морщинахъ, вашъ п розахъ, Она помнишъ три царства, хотя еще не вдова, и не имѣшь мужа въ наличности; между тѣмъ вошь уже 32 года, какъ ей постоянныхъ 35 лѣшь. Она на булеварѣ — это рѣдкость! Но вѣрно эта протулка предписана ей медикомъ: Марья Агаооновна почши всегда пездорова. бользнію ни то, ни сё, она весьма любишь молодыхъ докторовъ, упверждаетъ, чюх ихъ средства гораздо дѣйствительнѣе, тѣхъ свѣжѣе, а пособу избираешь себѣ всегда людей съ большими достоинствами.«

—»Но фантасмагорія моя безконечна и чрезвычайно разнообразна: а здѣсь—пробѣгаешь мимо насъ одинъ только дюжинныя тѣни. Для лучшихъ паблюденій учись самъ выворачивашь ихъ на изнанку и по ихъ понятіямъ узнавать направленіе общественнаго мнѣнія. Вошь, на примѣръ, бѣгушъ передъ нами два пе-

14

пиметра, въ лѣпшихъ сюршукахъ, въ жилешкахъ на
распашку и въ прическѣ à la diable m’emporte. По
всему видно, что они принадлежашь къ числу минимныхъ
представителей нашихъ обществъ; чрезъ пихъ скорѣе
можемъ мы ознакомиться со вкусомъ и мнѣніями публи-
ки: это воплощенные ея оптголоски. Пойдемъ изъ любо-
пынienia за ними и прислушаемся къ ихъ разговорамъ.

Синій Сюртукъ. Ну чпю, мон cher Несвѣтовѣ,
когда пы былъ у Кукарекушкиныхъ?

Оливковый Сюртукъ. Давно не былъ, мой милый. Съ ихъ живой картины, ошь которой убѣжалъ, какъ ошь грѣха, мерзающаго насъ адскіи угрызеніями. Нѣпъ, Весецкій! уши мои не мерпятъ дурнаго пѣнія, желудокъ не варитъ куплешовъ Негрова и сердце не сносишь безшыдныхъ похвалъ глупостямъ и безсмыслѣ.

Весецкій. Напрасно! Ты очень дурно сдѣлалъ. А
многіе нарочно пріѣздали для картины и ужина. И
даже одинъ изъ здѣшнихъ журналістовъ глядѣлъ пред.
ставленіе, и былъ въ босторѣ и упопіи ошь игры,
манцовъ и шампанскаго.

Несвѣтовъ. Я позволяю другимъ восхищаться всѣми
глупостями знамнаго міра—и берегу только свою
голову ошь угара и сумасшествія.

Весецкій. Чудакъ! но послѣ эшаго шебѣ не льзя бу-
дешь показаться въ домѣ...

Несвѣтовъ. Очень радъ! Я давно искалъ предлага
вырвавшѣся изъ эшаго чумнаго карантина мишурной
сволочи, чтобы самому не заразиться нравственною
холерою.

Весецкій. Ха! ха! ха! Ну скажи, пожалуйста, что
у васъ дѣласься въ интеркурномъ свѣтѣ...

15

Несвѣтовъ. Ничего новаго. Тѣжъ безсмысленные стихи, дурныя рецензіи, пристрасшныя критики и вѣчная перестрѣлка между Журналистами, или какъ говоришъ Тацишъ: . . . prœlia, dolus, incendia inter ipsos, et magna vis frumenti ambusta.

Весецкій. Я всегда предпочитаю Полеваго. Курнальѣ его шакъ толстъ, всегда есть карпинки лужскихъ людъ и Французскіе каламбуры изъ апекдотныхъ книгъ—есь чѣмъ блеснуть послѣ на вечерѣ . . . а въ другихъ все шакая пустонь, чишашь нечего... все глупая ученость, да ученосіь и премудреные стихи! А чишалъ ли шы водевиль, коморый былъ полыценъ въ послѣднихъ нумерахъ? . . Ахъ прелестъ, отличные куплеты. . .

Несвѣтовъ.

Я глупостей не чтецъ
А пуще образцовыхъ!

Сказалъ Полевой въ разборѣ своемъ на. «

Тушь Весецкій бросился на вѣстрѣчу къ молодому человѣку, въ длинномъ гороховомъ сюртукѣ съ большими перламушровыми пуговицами, и широкомъ кочичневомъ плащѣ:

»А... Jeannot! . . здоровъ ли, душа моя!—«

Душа съ плащѣ. А, Messieurs! c'est vous! шакъ вы здѣсь? о чемъ трактуете?

Весецкій. Да войть этотъ чудакъ все споришь—говоришъ, что Телеграфъ не лучшій журналъ.

Душа съ плащѣ. Я съ нимъ согласенъ. Но послушайте, мон chèr Несвѣтовъ! Dites-donc! . . отъ чего Телеграфъ чась отъ часу худѣется—се n'est pas qu'il

16

maigrit, mais il devient pire — и такъ упасть во мнѣніи публики?

Несвѣтливъ. Опъ того, чipo о немъ идешь дурная молва; отъ того, чipo на него спали шеперь глядѣть въ телескопъ, а не съ Бомбайской Каланчи, откуда его флюгеры и финты — фанты для близоручихъ едва были замѣтны.

Весецкій. Полноте, Господа! Да гдѣжъ вы найдепе сольныя крипники на Театръ, Литерашуру, какъ въ Телеграфъ?

Душа съ плащѣ. Развѣ сальныл, хочешь ты сказашь?

Весецкій. Взгляды Телеграфскіе всегда въшішіе.

Несвѣтливъ. Опъ того-по въ его рецензіяхъ всегда такъ много вздору и бреду съ высока.

Въ эпо время всѣ трое подошли къ двумъ моло-
дымъ людямъ, которые стояли прошивъ бесѣдки и
были заняты разговоромъ. Однѣ изъ нихъ бѣлоку-
рый, прекрасный собою въ chapeau clac и шепломъ
бекешѣ; другой—премѣшная фигура въ синемь фракѣ
съ свѣтлыми пуговицами, пестрой жилетки,¹
пуховой шляпъ, взьерошенной вверхъ волосами, съ
курчавою полурыжею головою, кривыми ногами и,
какъ говоришъ Гречь, не шо, чтобы рябою, а
какъ будто бы шупыми перьями пестыканной физио-
номіей. Зудовъ съ нимъ раскланялся. »Кшо это? «
спросилъ я.»—Это! да не ужели ты его не знаешь? —
А еще Литераторъ! хорошъ! Эшо человѣкъ весьма
пзвѣстной по службѣ военной и гражданской, поэшь
и прозанкъ, писатель и переводчикъ—однимъ словомъ:
Кузьма Дельянять Негробъ!«

17

Сперва служилъ въ военной онъ,
И вель себя绝лично!
Но былъ изъ службы исключень
За непріятностію литной!

А теперь на слабу зашимается Литераторомъомъ.

—»Такъ это онъ! Теперь я начинаю вѣришь, что
физіогномія есть отпечатокъ души: стихи Негрова
также не гладки, какъ лице его.—Между тѣмъ Душа
въ плащѣ кинулся обнимать собесѣдника Негрова
и распрашиваясь о житьѣ—бытьѣ.

—А ты какъ поживаешь? спросилъ его Блондинъ,
давно ли пріѣхалъ, гдѣ стоишь?

Души въ плащѣ. Недѣли съ двѣ. Теперь остано-
вился вблизи. . . Стараго Кузьмы-Дельяна.

Вдругъ лице Негрова заиграло всѣми радужными
цвѣшами, глаза посоловѣли и синія губы задрожали.
»Какъ?" что вы сказали ? « говорилъ онъ, запинаясь,
Душѣ въ плащѣ; . . . »гдѣ вы стоите?«

Душа въ плащѣ. Теперь . . . прошівь стараго
Кузьмы-Дельяна.

Негровъ. Да это, милосивый государь, явная
насмѣшка прошівъ меня. . . вы стоите. . .

Душа въ плащѣ. Совсѣмъ не прошівъ васъ, а про-
шівъ стараго Кузьмы-Дельяна!

Негровъ. Знаете ли вы, милосивый государь, что
я называюсь Кузьма Дельянигъ, и не почерплю,
чпобы кто нибудь смѣлъ мнѣ говоришь держости въ
лице и называешь меня старыль. . . .

Тушь раздался со всѣхъ споропъ громкій хохать
и заглушилъ слова изшупленнаго. Я не могъ долѣе
крѣпиться и спѣшилъ прочь. Вскорѣ догнали меня
Зудовъ и Грустинъ. »Ну видишь ли,« говорилъ мнѣ
Зудовъ, »какъ иногда, слѣдуя своимъ наблюденіямъ,

2

18

нашкисься на самую оригинальную и комpticcкую
сцену; а тѣбѣ, какъ драматическому писателю, опа
можешь очень пригодиться. По волѣ передъ нами
шеренги дамъ—подслушай ихъ: изъ самыхъ просныхъ
и обыкновенныхъ разговоровъ, ты можешь вывесть
вѣрное, основательное заключеніе объ ихъ домашнихъ
добродѣшеляхъ, свѣтскихъ сошношеніяхъ и даже
душевныхъ склонностяхъ.« Въ ту самую минуту мы
подошли къ цѣлому фронту молодыхъ и старыхъ
дамъ, и остались у нихъ аріэргардомъ.

—»Prenez garde!« шепталь миѣ Зудовъ и подхва-
милъ меня подъ руку.

Дала въ рединѣотѣ verd-de-gris. Ахъ! ma chère !
какія плашья получены у Лебуръ изъ Парижа !
прелесть! Знаеше: бережевыя съ блондовыми турецкими
всшавными цвѣтами! Говоряшь, чѣко тамъ всѣ
носяшь. Я себѣ непремѣнно куплю et je le fairai faire
chez Sichler.

Дала въ бѣломъ атласнолѣ капотѣ, опушнолѣ
соболялѣ. Et pourquoi pas chez Lebour?

Первалъ. Нѣтъ, у Сихлеръ повая подмасшерья не-
давно изъ Парижа.

»Слышишь ли, шепталь Зудовъ, эспа не патріотка.
Любипъ выписное — слѣдовательно легко даешь въ
обманъ; любипъ ряжшіться и щеголяшь—с.ѣдовательно
кокемка.«

Вторая дала. А вы, ma bonne amie, не шьешь
себѣ ничего къ праздинку?

Третья въ мерносовою салопѣ съ каймалии. Какъ
же. Я ужъ заказала себѣ у Эрихъ плашѣе и шляпку;
а сестрица пысіть себѣ manteau у Вернеръ.

»А эспа, подхвашилъ Зудовъ, расчетлива и береж-
лива. У Эрихъ и Вернеръ шѣже моды, чѣко у дру-

19

ихт; но шамъ сь Ньмецкою аккурашносшю соединена и прочность безъ обмана и шарлашансцва... а эпю двѣ прекрасныя добродѣтли для хорошей зоэйки и жепы.

Первал дала встрѣтается съ другою въ спытлозеленолѣ капотѣ съ широкилѣ бархатнылѣ biais. Онъ цѣлутоскъ:

—Ah! ma chère Princesse! Comment passez-vous votre tems, pendant le carême?

Княгиня. Très-bien! Je m'amuse beaucoup! Знаете, я уговорила своего спарика, чтобы онъ сдѣлалъ музыкальный вечеръ въ пятницу, venez je vous en prie! У насъ будетъ очень весело, и... (шопотолѣ)... Роммистръ нарочно приѣдешь изъ Хорошова; мы съ нимъ будемъ разыгрывать дуэшь. . . .

Зудовъ. Бѣдный мужъ! Твоя жена любитъ музыку! Несчастный мужъ! Угождай жепъ, но берегись дуэтовъ.

Вдругъ еще колонна дамъ повстрѣчалась сь нашему; все смѣшалось, сполпилось, залепетало; пошло чмоканье и цѣлованье; вся дорожка была запружена — и мы должны были обращиться вспять. Но я не могъ удержаться, чѣпь еще разъ не взглянуть на эту пеструю, живую каршину въ родѣ Буальи.

»Пойдемъ, я покажу шебѣ еще другое, занимаемель-нъйшее зрѣлице» — твердилъ мнѣ Зудовъ. « Сегодня на Кузнецкомъ мосшу множество карешѣ, пешимствовъ и милыхъ дѣвъ, кошорыя начинають оперяться ко Святой; словомъ, весь безпорядокъ и сумашоха пуб-личныхъ гулянцевъ — недостаешь только канаповъ, столбовъ и полиціи. Пойдемъ!..«

Я обблагодарилъ услужливаго своего вожашаго, за его назидательные уроки и пріятное предложеніе, и спѣшилъ сь Грустинъ изъ домой къ обѣду. Не знаю:

N 17

1831

МОЛВА.

ТОЛКИ ПАРИЖАПЪ О ПАГАНИЦИ.

— » Какъ! вы еще не слыхали Паганини! « гово-
рили мпѣ вчера въ роскошной залѣ Г-жи С....
»это стыдъ для любинеля. Невидать чуда наше-
го вѣка? Да о—чемъ вы думаете? « — » Я думаю о
войнѣ, о попиженіи курса, о мовариществахъ,
объ ошрѣшенииъ, объ уступкахъ, о конфискаці-
яхъ, и еще болѣе о налогахъ, которые отпи-
мають у меня деньги, назначенные для удо-
вольствія. « — » Да развѣ вы думаешь, что всѣ
эти важныя происшествія поражають насъ
менѣе, чѣмъ васъ? Развѣ мы не знаемъ так-
же, какъ и вы, что благодаря движенію, земля
колеблется со всѣхъ сторонъ и мы панцуемъ на
волканахъ? Но, такъ какъ и на этомъ великомъ
полишическомъ балѣ, мы же будемъ плашить за
скрыпки, то почсмужъ не заплашить за потъ? «
— » Правда! еслибъ мы могли закрыть глаза и не-
видѣть бѣдності, которая насъ окружаетъ.... » —
»Э! да когда вы будете такимъ образомъ раз-
мышлять о всѣхъ настоящихъ и будущихъ на-
шихъ бѣдствіяхъ, то вѣрно никогда не рѣши-
шесь дать 20 франковъ за пѣсколько болѣе или
менѣе пріятныхъ звуковъ. « — » Да неужели все
може очарованіе безпрестанно? « возразилъ я,
»надобно съ ума сойти отъ удовольствія. » Не
отъ скуки ли скорѣе? « перервалъ одинъ молодой
человѣкъ, который насъ слушалъ. « Вообразите
себѣ дурную гипару, аккомпанирующую или луч-
ше бороздящую пронзительные звуки квинты;

2

п'єніе безпрестанню прерываемое гаммами пицци-
качи, которыя, по счастію для искусства, до сих'я
пор' счишались невозможными; прибавьете еще
сюда же амфилады трудпосшей, сбивающихся на
одинъ и потже кадансъ: и тогда сколько бы ни
повторяли вамъ, что это дѣлается на одной стру-
пѣ, вы найдете, какъ и я, это чудо неспос-
нымъ. «

— » Какая хула! вскричали вдругъ, одинъ моло-
дой поэтъ и одинъ старый диллетантъ.—»А это
фаптастическое могущество паланта,« продолжалъ
первый, »эта блѣдноссть генія, эта измож-
денноссть ученія, эта дерзоссть на новосши, это
презрѣніе критики, это п' живой образъ долго-
временнаго страданія, побѣдненаго вдохновені-
емъ, не овладѣваетъ ли нашею душею, прежде пе-
жели она потрясется мрачною меланхоліею его
аккордовъ? Какая сила въ его искусствѣ изшор-
гать звуки! Какая в'рная точность, какое благо-
родное уныніе въ адажіо, какое упоевающее сла-
досврастіе въ аллегро, и въ тѣхъ варіаціяхъ, гдѣ
самыя пепредвидѣнійшія трудности казутся
волшебиыми призраками, поражающими внезапно
пашъ слухъ и погружающими въ очарованель-
пое восхищеніе. »Вы,« примолвилъ опъ, обра-
щаясь къ старому диллетанту, — »вы слыхали
Віютти, Роде и. всѣ классические смычки; при-
зпайшесь, что Паганини оставилъ пхъ на сто
миль за собой и что вы никогда не восхищались
ни чѣмъ подобнымъ. « — » Да,« отвѣчалъ старицкъ,
»я никогда не слыхалъ ни чего удивительнѣе. « —
»Вы видите теперѣ, какъ мы и всѣ народы единогла-
сно признаютъ его царемъ скрышки: ибо опъ дѣла-

3

емъ изъ своего инструмента все, что ему угодно. «
— »Но мо, что ему угодно, не всегда есть то, что
наиболѣе нравится; и раздвигая слишком пре-
дѣлы своего инструмента, онъ еще не пизпро-
вергъ пѣмъ обоихъ своихъ предшественниковъ.
Объ немъ именно можно сказать то, что сказа-
ла одна остроумная жеищина, слышавъ игру зна-
менишаго Піаниспа: «это чудесно, но я лучше
люблю музыку! «

Наслушавшись столь различныхъ миѣній и за-
трудняясь составить собственное свое о Пага-
нини, я рѣшился основать оное на опыѣ; и не
возшавая противъ силы искусства, коорое ка-
жешся волшебнымъ до такой степени, что не льзя
не пожалѣшь объ употребленіи столь роскошнаго
могущества наодну забаву, неошказывая компози-
ціи и сшилю художника въ похвалахъ, кошорыя за-
служиваюшъ, я вышелъ изъ концерпа съ увѣренно-
шію, что эпошъ блесшящій паланпъ не затміпъ
собою другихъ, коими гордится Франція: ибо сила
изумляецъ, но очарованіе принадлежитъ Граціи
и изящному вкусу. Говоряшь, чюо Беріо, въ во-
сторгѣ смиренія, ноклялся не дострогивашься
до скрыпки, до шѣхъ поръ, пока Паганини бу-
дешь восхищать Парижскую публику; это на-
прасно. Соединеніемъ сихъ двухъ паланновъ осу-
ществилось бы чудо совершенства въ лѣшопи-
сяхъ гармоніи: это были бы Микель-Апджело
подлѣ Корреджіо—й весь Парижъ дивовался бъ
имъ въ полномъ восторгѣ.

ПАКАЗАННЫЙ КЛЕВЕТНИКЪ.

(Анекдотъ изъ старой Напечцкой Хроники.)

Одинъ Докторъ изящныхъ наукъ, извѣст-
ный въ Виштепбергѣ своимъ злоразычіемъ, желая

4

похвастать учепостью, вз düşалъ напечатать
свои стихи на Санскришскомъ языкѣ. Это
языкъ хотя и мудреной, но въ Германіи, не какъ у
насъ, шотчась нашлись люди, которые умѣли
оцѣнить хвастливое произведеніе Доктора. Досу-
жій знатокъ написалъ рецензію и доказалъ какъ
дважды два чѣтыре, что Докторъ не только не
имѣшъ понятія о Санскришской поэзіи, но оши-
бается даже иногда въ версификаціи. Озлился
Докторъ — да какъ и не озлишься, когда на него
стали указывавшіе вездѣ пальцами, и онъ, краснѣя,
долженъ былъ отворачиваться не только ошъ с. о-
ихъ учениковъ ошъ всякаго встрѣчнаго. Онъ рѣшил-
ся мѣстить съ утра до вечера: онъ пусшился рыскать
по городу, и па всякомъ перекресткѣ позоришь Ре-
цензента, возводить на него уголовныя преступле-
нія. Между вольнодумцами ругалъ онъ его свято-
шею, между святошами вольподумцемъ, между ли-
бералами ульшрою, между вѣрными гражданами ре-
волюціонеромъ, между мошами скрягою, между ску-
ными расточителемъ, между ворами честнымъ че-
ловѣкомъ, между честными людьми воромъ, и всѣхъ
старался вооружить противъ него ради общаго
блага. Однажды вечеромъ рецензентъ, не опасаясь
грозы надъ собою, гулялъ спокойно по своему
саду и обдумывалъ новый ударъ невѣжеству и
педантизму. Вдругъ дворъ его наполняется воору-
женными людьми, съ рогашинами, поленами, дуби-
нами. Съ шумомъ и воплемъ лочающі они вороша
и бросаются прямо на него. Испугался несчаст-
ный.» Милостивые Государи! что вамъ угодно? «
— Вошь мы шебя! Вошь мы шебя! злодѣй! из-
вергъ! » Но въ чемъ вина моя — скажите! « — Ты
ханжа, шы вольнодумецъ, шы либераль, измѣн-

5

никъ, патріошь! — «Милостивые государи! прошу васъ объ одномъ — вслушайтесь въ ваши собственныя обвиненія... «Неслушайте его, бейте! раздался голосъ съ улицы. Рецензеншъ догадался, ударилъ въ калипку, и глазамъ его представился Докторъ, который бѣгалъ, по трошуару, ошь одной щели къ другой, подглядывалъ и торопилъ своихъ исполнителей. —»Милостивые государи, продолжалъ Рецензеншъ, если я патріошь,« то не измѣнникъ; а если я измѣнникъ, то не патріошь; если я скряга, то не мошь, а если мошь, то не скряга. Вошь нарушитель общественнаго порядка сказалъ онъ, указывая на обомѣвшаго обманщи- ка — »эшошь клевешникъ несправедливо возбуждалъ вашъ гнѣвъ: а я вашъ покорнѣйшій слуга«— И разъяренная полна бросилась въ погоню за Докторомъ, который никакъ неожидалъ какого окончанія своимъ сплетнямъ, нагнала его, и ну тормошить. Но Рецензеншъ сжалился надъ не- счастнымъ и упросилъ наконецъ измязателей ос stavить его въ покой, взявъ однако съ него обѣщаніе не шолько не писать по Санскритски, но и не печаташь ничего по Нѣмецки; а болѣ всего: не посягать впередъ на заслуженію славу добрыхъ и честныхъ людей, которые его не трогаютъ, и вмѣсто Докторскаго колпака надѣшь на себя шушовской, съ бубенчиками, какъ наиболѣе ему приличный. (Z).

МОСКОВСКІЯ ВѣСТІ.

— Молва спѣшишь сказать своимъ чипате-
лямъ вѣриое и безъ сомнѣнія весьма пріятное извѣ-
стіе. Нѣко торыя благошворительныя особы и
благородные любители драматическаго искусства,
въ самомъ непродолжительномъ времяни, дадушь

6

два или три спектакля въ пользу двухъ благо-
творищевыхъ заведеній, устроенныхъ въ Москвѣ
для призрѣнія безпомощныхъ сиротъ, лишившихся
родителей во время холеры, и увѣчныхъ, дряхлыхъ
сѣариковъ. Сіе намѣреніе, уже давно предприня-
шое, по какимъ-то причинамъ было отложено;
но шеперь благородные Артисты, оживленные
вниманіемъ, оцѣнившимъ по достоинству ихъ под-
вигъ, съ живѣйшимъ рвеніемъ приступающі къ
исполненію своего предпріятія. Назнаемъ рѣши-
шельно всѣхъ піэсъ, но—Медея и Селириида
будутъ сыграны.... И такъ увидитъ Москва
торжескво высокаго шаланша и искусства, ко-
торое наполнилъ душу образованныхъ зришелей
чистѣйшимъ нравственнымъ наслажденіемъ и
вмѣстѣ отрешъ слезы безпомощнаго дѣшства и
дряхлой старости! Любимцамъ неба только удѣ-
ляется завидный жребій — восхищашь и благо-
творить въ одно и може время! Нужно ли имя-
новашь шу, которая сосшавляетъ душу и славу
этого благодѣшelnаго подвига, кѣмъ гордится
изящное искусство? (*) Кто не примешъ живѣй-
наго участія въ споль прекрасномъ и высокомъ
предпріятіи? Кто не удѣлилъ отъ своихъ избыш-
ковъ?... О Москва....

Москва! какъ много въ этомъ словѣ
Для сордца Русскаго слилось,
Какъ много въ нesмъ спозвалосі!

—Прошедшая Среда, 22 Апрѣля, была достопа-
мящнымъ днемъ въ лѣтописяхъ Московскаго Анг-
лійскаго клуба. Въ продолженіи 17 лѣтъ опъ помѣ-
щался въ домъ Г. Муравьева на большой Дми-

(*) Выражаемся словами самихъ участвующихъ въ своихъ
спектакляхъ.

7

тровкѣ, гдѣ, поддержанный точнымъ соблюдениемъ
постановлений, на коихъ основанъ его порядокъ
и благосостояніе, Англійскій клубъ, въ первый
годъ своего открытія послѣ непріятеля, имѣлъ
уже опредѣленное число членовъ, 600 человѣкъ;
безчисленныя таблицы именъ кандидатовъ, же-
лающихъ поступить въ члены клуба, кончи
доселѣ украшались стѣны его Газешной ком-
нашы, суть вѣрныя доказательства пріятно-
сти и преимуществъ, которыхъ по нѣскольку
лѣтъ добиваются не только многіе жители
Москвы, но и ошдаленныхъ Провинцій. Пы-
нѣ сей заслуженный ветеранъ нашихъ обще-
ственныхъ учрежденій переселился въ прекра-
сный домъ Графини М. Г. Разумовской, близь
Тверскихъ ворошъ; домъ сей, по обширности, ро-
скошному убранству и расположенію, можешь по-
честься однимъ изъ лучшихъ домовъ въ Москвѣ.
Онъ былъ нѣкогда пребываніемъ Персидскаго Прин-
ца Хозрева. Старшины Англійскаго клуба, усерд-
ствуя къ выгодамъ и доставленію большей удоб-
ности своимъ членамъ, заключили на первый разъ
условіе въ наймѣ означеннаго дома на пять лѣтъ,
съ платою 8 тыс. руб. въ годъ. Отсутствую-
щимъ членамъ, конечно, будетъ пріятно иметь
нѣкоторыя свѣденія о семъ новомъ помѣщеніи.
22 Апрѣля праздновали новоселье клуба. Об-
ширный его дворъ былъ заставленъ множест-
вомъ экипажей въ 2 часа по полудни; прекрасная
лѣспища съ двухъ сторонъ, со вкусомъ росписан-
ная, привела въ офиціантскую комнату, гдѣ
обыкновенно хранятся шляпы и прочія принадлеж-
ности посѣщителей; за нею аванзала; здѣсь, за кра-
сивой ошгородкой помѣщается продавецъ лакомст-

8

ва. Съ другой спороны, на прошивъ входа, колосаль-
ная группа изъ гипса, которая по художест-
венной драпировкѣ и выраженню лицъ, привлекаетъ
общее внимание; отсюда постмшели вышли въ
комнушу, обвинную шаблищами кандидашовъ, въ
клубъ предложенныхъ; шушь же находится и
книга, въ которой члены записывающі по-
стмшителей. Но съ сего пункта очаровыва-
ются и глаза и воображеніе: предшавллен-
ся великолѣпный рядъ госпинныхъ, съ цѣльными
зеркалами, богатыми люстрами, съ раззолочен-
ными корнизами и плафонами, украшенными
Итальянской живописью. Проходя ихъ обширную
амфиладу, не знаешь, которой изъ комнашъ ош-
дать преимущество. Галлерей, гдѣ поставлены
три биліарда, съ возвышенными мѣстами для зрі-
шелей и Турецкими диванами, устроенными въ
переходѣ къ оной, особенно замѣчательна; она
такъ обширна, что можно бы помѣстить въ ней
четвертый биліардъ безъ всякой мѣспошы,
еслибъ надобность этого требовала. Не меньше
поправилась намъ великолѣная библіотека; она
ошдалена отъ всякой суетности, ошь ломбер-
ныхъ споловъ и разговора, не умолкающаго въ
другихъ покояхъ; здѣсь и Литераторъ, и вѣрный
наблюдатель Политики, имѣющі настоящій до-
сугъ задуматься надъ любымъ Журналомъ, надъ
любыми Газетами и сообразить успѣхи нашей
Словесности съ иностранныю: ибо сверхъ боль-
шаго числа Журналовъ, выписываемыхъ Англий-
скимъ клубомъ, въ огромныхъ шкафахъ его библі-
отеки заключается прекрасный выборъ Фран-
цузскихъ классиковъ и другихъ любопытныхъ со-
чиненій. Книги сіи припадлежашь хозяйкѣ дома,

9

но ини пользующся члены и посѣтишели клуба.
Сшоловая зала оmedлана подъ мраморъ и ра-
здѣлена на двѣ половины арками. Въ пей-то, за
безчисленными столами, 213 человѣкъ членовъ и
посѣтишелей праздновали новоселье; обѣд былъ са-
мый роскошный; старшины по обыкновенію распо-
рядились такъ хорошо, что не было недовольныхъ;
словомъ сказать ни одной ошибки не допущено
прошивъ гастрономическаго искусства, кооторое
съ пѣкошораго времени дошло въ клубѣ до совер-
шенства. Продолжительное хлопанье Шампан-
скихъ пробокъ во время стола оживляло много-
численную бесѣду и усилило увѣренія въ дружбѣ
между сосѣдами. Кромѣ всѣхъ исчисленныхъ
удобношей новаго дома, покапосѣть изъ большой
госшинной вывела гостей въ прелесшный садъ.
Гъ немъ не много штѣни, по недавному его
устройству; по крайней мѣрѣ просидѣвъ за нѣ-
сколькими партіями виста, пріятно членамъ
подышать въ немъ свѣжимъ воздухомъ. Про-
гулка въ саду вѣроянно и лѣтомъ будетъ при-
влекать въ клубъ многихъ. Здесьсь есть кегли
и особая галлерея для ошдохновенія. (Сообщено).

— Въ шотъ же день, вечеромъ, въ залѣ Бла-
городнаго Собранія, любителями музыки данъ
быть въ пользу бѣдныхъ, большой вокальный и
инспрументальный Костеръ. Онъ состоялъ изъ
десѣхъ тастей. Первая открылась увертюрою
Россінѣ изъ Siège de Corinthe и заключилась
Гимнолѣ Моцарта, кооторый былъ пѣтъ общимъ
хоролѣ. Вторая началась увертюрою Мегюля
изъ Jeune Henry и кончилась извѣстнымъ гилл-
нолѣ А. Н. Верстовскаго. Въ хорахъ и орке-

10

стрѣ участвовали извѣстныя любишели и люби-
тельницы музыки; оркестромъ управлялъ Г.
Островскій. Въ посѣтителяхъ не было недо-
стапка; въ удовольствіи также: особенно восхи-
щала своимъ пѣніемъ П. А. Бартенева, которой
паланпъ возрасташешъ съ удивительною быстро-
шою. Нѣкошорые пашріошы очарованы были ею
до того, что громогласно приносили ей въ жер-
тву самую Зоптагъ. И дѣйствительѣю, въ Швей-
царскихъ В্যриаціяхъ Пиксиса, она соперничест-
вовала достойно съ Германскою филолею.
Любовались шакже прелесшною игрою на скрып-
кѣ Н. А. Теплова и чистымъ, звучнымъ орга-
номъ Графа Н. А. Салойлова. Гилѣнѣ А. Н.
Верстовскаго, чрезъ удаленіе трубачей на хоры,
исполненъ былъ съ меньшимъ шумомъ, но за то
съ большею величественностію и посему опозвал-
ся полнѣйшимъ эффектомъ. Исполненіе Гилина
Моцартова было шакже прекрасно.

ТЕАТРЪ.

Накопецъ открылъ новый Театральчый годъ
представленаемъ 27-го числа. Театръ начался
многими перемѣнами и пріятыми для насъ на-
деждами. Спишимъ раздѣлить ихъ съ Публикою и
увѣрены, что истинные любители и цѣнители
благороднаго драмашическаго искусства пораду-
ются вмѣстѣ съ нами... Почтиный и всѣми лю-
бимый пашь Романиспъ и опытный, заслужен-
ный драмашический Писатель. М. Н. Загоскинъ,
вступилъ въ исправленіе должности Директора
Инператорскихъ Московскихъ Театровъ.

Спектакль сосшавляли: опера Обера Калень-

11

щикъ и балетъ Дидло: Пажи Герцога Вандол-
скаго. Обѣ піэсы уже давно извѣстны публикѣ, а
теперь въ пихъ не было никакихъ перемѣнъ, кро-
мѣ того, что въ перемѣнахъ декорацій было мѣ-
нѣе безпорядка, чѣмъ всегда, и что Актеры игра-
ли съ большею рачительностію и замѣшнымъ
удовольствіемъ, какъ-то всегда бываетъ послѣ
долгаго закрытія Театра; и можешь быть, те-
перь этому были и другія причины. Наша опера
была довольно долго въ упадкѣ; въ прошлой
году не поставлено ни одной новой; пѣмъ
пріятнѣе намъ объявить, что теперь ставятся
двѣ отличныя оперы, которые вскорѣ будушъ
даны: Невѣста соч. Скриба, музыка Обера, и
знаменишая Осада Коринова Россини. Какой
праздникъ для сладострастнаго уха! Первая пой-
дешь на бенефись Г. Бантышева, другая въ поль-
зу Г. Булахова. Поблагодаримъ первыхъ пѣвцевъ
нашихъ за хорошій выборъ піэсъ и пожелаемъ имъ
и себѣ хорошаго выполненія опыхъ.

25-го числа мы съ несказаннымъ удовольствіемъ
смотрѣли въ Маломъ Театрѣ Спекшакли для испы-
танія Воспишанниковъ и Воспишанницъ Школы Им-
ператорскихъ Моск. Театровъ въ ихъ драмапичче-
скихъ успѣхахъ. Спачала данъ былъ водевиль пере-
вода Г. Ленскаго: Крестная лалинька, и былъ сыг-
ранъ очень хорошо; въ особенпости отличились:
Дѣв. Куликова въ ролѣ Г-жи де-Нерисъ, въ иѣкомото-
рыхъ мѣстахъ довольно удачно подражала Г-жѣ
Львовой-Синецкой, кошорая превосходно играетъ
эту ролю. Дѣв. Куликова еще очень молода, слѣ-
довательно неопытна въ искусствѣ и неувѣрена
въ игрѣ своей, а пошому подражанія для пся не-
обходимы; все дѣло состоигъ шолько въ выборѣ

12

кому? — и потому мы должны отдать полную
честь и похвалу Дѣв. Куликовой за выбор пре-
краснаго подлинника. Г. Богдановѣ въ роли
управителя Жоржа был прекрасенъ; мы его
уже видели на большой сценѣ въ роли Сумбурова
въ Модной лавкѣ и въ водевилѣ: Лугшій день
евѣ жизни и увѣрились, что онъ
имѣшь дарованія и можешь быть весьма полез-
нымъ Акшеромъ въ амплуа Резонеровъ. Въ Дѣв.
Лидиной также замѣшенъ развивающійся ша-
ланшъ. Послѣ водевиля данъ былъ Анакреоншиче-
скій балешъ Дюпора: Зефирѣ, или вѣтренникѣ,
сдѣлавшійся постояннымъ и былъ данъ на славу.
Таланты Г. Оттаво, Карасева, Самарина и Дѣ-
вицѣ: Карпаковой, Михайловой и Барковой яви-
лись тушь въ новомъ блескѣ. Оттаво со временемъ
общасшь опаснаго соперника Ришарду; а Дѣв.
Карпакова вся шаланшъ. Въ ней созрѣвающъ ве-
ликія надежды Моск. Театра: прекрасная коми-
ческая актриса и отличная танцовщица; съ ша-
кими разнообразными дарованіями она непремѣнно
займешь одно изъ первыхъ мѣстъ на нашей сце-
нѣ. Въ балешѣ это настоящая Грація! Какая бѣг-
лость и числа въ отѣлѣ самыхъ трудныхъ па!
Какое соотвѣствіе жестовъ къ предмету ощуще-
ній или выраженій! Одно замѣтнымъ нашей юной пи-
томицѣ Терпсихоры: въ выраженіи лица ея ero-
сломъ мало соотвѣствія душевнымъ ощущені-
ямъ. Мимика ея слишкомъ постюянна и холодна; а
мы желали бы видѣть, какъ душа ея игра-
етъ въ пончайшихъ отпѣнкахъ физіономіи.
Это общій порокъ большой части нашихъ шан-
цовщицъ. Конечно: балешъ есть ничто иное,
какъ сюжешь Драмы, или Комедіи, въ кошоромъ

13

шанцы, такъ, какъ въ оперѣ пѣпіе, болѣе или
менѣе выражающъ положеніе и оцущеніе дѣй-
ствующихъ лицъ, и въ кошоромъ самое дѣйствіе,
какъ бы въ одушевленной каршинѣ, представляеш-
ся зришелю въ такомъ отѣ него ошдаленіи, что
шолько одно чувѣштво зрѣнія можешь обънимать всю
полному онаго, и онъ по шѣлодвиженіямъ только и
жесшамъ дѣйствующихъ лицъ долженѣ отга-
дывать смыслъ рѣчей ихъ, кошорыя не досшига-
ють его слуха. Въ такомъ отношеніи ближайшіе
зришели должны воображать, что дѣйствіе при-
ближено къ нимъ чрезъ посредствомъ зришельной
трубки, и потому балешные актеры и актрисы
всегда обязаны помнить, что для сихъ послѣд-
нихъ каждая черта лица ихъ ясно и ярко освѣ-
щена. Каковажъ должна быть досада такого
зришеля, когда при очаровательнѣйшихъ шѣло-
движеніяхъ, вѣрно и рѣзко выражающихъ волне-
нія душевныя, онъ видить неподвижную, без-
участную, мершвую физіономію? По этой же
причинѣ не желали бы мы, чѣпъ группы и
Corps de Ballet слишкомъ близко подходили
къ оркестру, а болѣе держались и вели все дѣй-
ствіе на срединѣ сцены, не выходя за порталь,
представляющій въ эшомъ случаѣ окно или раму,
въ кошорю для зришеля заключена вся картина
дѣйствія. Но обращимся опять къ нашему пред-
мету. Въ заключеніи спектакля дана была: Мо-
лодая молодежіца или Нисетта и Лука—па-
стораль, разыгранная меньшимъ возрастомъ съ
шакимъ же искусствомъ и пріятностію, какъ и
предыдущій балетъ старшими воспитанниками.
Она показалась намъ прекрасною ошдаленною
кинештозографіею. Какъ милы, плѣнишельны были

14

малюшки Иванова и Санковская! Въ нихъ вид-
пы опкрыски будущихъ талантовъ; они подро-
стутъ и дарованию ихъ принесутъ блишашель-
ные плоды. Однимъ словомъ, должно ошдасть спра-
ведливость сценическому образованію, которое
даютъ Воспитанникамъ и Воспитанницамъ Моск.
Театр. Школы. Назнаемъ соотвѣтствуетъ ли ему
и такъ называемое свѣтское ихъ воспитаніе; но
ошъ души того желаемъ, потому, что то и другое
необходимы для совершеннаго образованія хоро-
шаго артиста. Удовольствуемся пока тѣмъ, что
есть. Въ шеченіи нѣсколькихъ лѣшъ Театральное
Училище много улучшилось прошивъ прежняго.
Честь и слава тѣмъ, которые словомъ или дѣ-
ломъ, совѣшомъ или властію, споспѣшествовали
во благо этаго разсадника юныхъ талантовъ
Русскихъ!

Во время Святой Недѣли Московская Нѣмецкая
труппа давала свои прощальныя представленія.
Небольшой Апраклинскій Театръ былъ почти
всегда полопъ и удовольствіе Публики, изливав-
шееся въ громкихъ одобрительныхъ рукоплеска-
ніяхъ, былъ какъ будто-бы ошголоскомъ ихъ сер-
дечнаго сожалѣнія о томъ, что вскорѣ должна
будеть онаго лишиться. Они дали четыре пред-
ставленія и около 10-ти пісъ. Хуже всѣхъ шла
у нихъ Мелодрама: Поддѣльный клють, заимство-
ванная съ Французской: La fausse clef, où les
deux fils, Фредерика и Лаквери. Лучшій спектакль
былъ послѣдніи 26-го числа. Тушь они показали себя
во всемъ блескѣ, какъ опыные артисты. Давали.
Die Dichtungssucht (Высшій менѣэтб, опера въ 1-мъ

15

дѣйствіи), забавный апекдотъ изъ жизни великаго
Гайдена; и Better Benjamiu aus Bremen (у нихъ
названный: aus Pohlen oder der acht Groschen Better—
Ослигрошовый братецъ), довольно замысловатая
комедія Куно, но съ большими недостатками въ
отношеніи къ характерамъ. Окончить самую на-
туральную и прекрасно веденную Комедію какимъ
нибудь не естественнымъ и даже иногда нелѣпымъ
произшествіемъ, сдѣлалось шперь, кажется, го-
сподствующею страстію и господствующимъ
недостаткомъ новѣшшихъ Нѣмецкихъ Комиковъ.

Заключимъ наше мнѣніе о Нѣмецкой труппѣ
желаніемъ, чѣпъ они въ другомъ мѣстѣ были
лучше оцѣнены, пежели у насъ, и получили бы на-
граду должную ихъ стараніямъ и шалантамъ, и
увѣреніемъ, чѣо мы никогда не забудемъ истин-
наго удовольствія, съ какимъ смотрѣли на ихъ
представлѣнія Коварства и любви, Леноры,
Сильваны, Преціозы, Фрейшица, и множества
другихъ. ( сообщено ).

МОДЫ.

Полный парядъ. Неглиже: Платье изъ Бенгальскаго фула-
ра, верблюжья цвѣту. Вѣтшиная баписновая пелеринка,
общинал вымешанными городочками, собранными мѣлкими
складочками. Кушакъ и галешчекъ зеленыя. Шлянка ка-
попѣь Английская, изъ зеленой обьяри, подшниная бѣлымъ;
баншѣ кокарджю, бопшики изъ чернаго пронеслѣ.

Платье изъ кашемироватаго шали, сѣраго цвѣта, пабивное
лишовыми келокольчиками съ зеленью. Миловая шлянка ка-
попѣь съ зелеными спруями, баншѣ зеленый; двойный чепы-
рехугольный веропшичекъ, изъ вышнишаго штоля, обширеный
въ два ряда кружевомъ.

Головина пригеска. Волоса поднимаются на средину головы. Пенки или косы на под біе корошки; спереди ровины б) — кли. Английскія шляшки каноны, дѣлаюшел изъ объли или гроденанла; для неслиже—изъ крепа, для полу-парядӑ—изъ легкихъ соломокъ, подбивныхъ папфлою; баншѣ изъ лешинъ.

Новости. Для прогулокъ больѣе унопребшіельцы плашь,

16

дѣлаю się изъ Шалы катш.лирозаго, и Бенгальскаго юнтара.
Изъ шелковой кисл. рисованныго газа, рисованный органди,
шьюся для маленьких вечеровъ.

Фартучки шьюшь изъ гродепали съ рисованными кругомъ
въ штыль сирляндами, ихъ дѣлають съ впунрелыи и карма-
нами.

Бълѣе. Перелишки и канзу обмѣвающеся собраннымъ выме-
таннымъ иколемъ, или однимъ радомъ очень пирокаго юмда,
сложеннаго шрубочками. Много дѣлаю изъ воронинчковъ съ
круглыми городками. Другія, вырѣзанныя челырехугольно и
уклахъ, выкрывали толщ. ирема зубцами; они очень красны, а
когда облишы узкимъ кружевцомъ.

Для пелеришокъ лучшій покрой чешырехугольный. Длиная
собранныя оборка изъ батисема или кисен, сношена по молитвѣ,
изъ чего ешіла перелинка, упадасть до самаго кушака; обр-
ка пришвается къ прошавкѣ, коморал озячаецъ кругомъ
чешырехугольникъ; изъ оборки вышелый.

Модный Парижскій Журналъ предлагаю способъ надѣ-
вать лайковыя перчатки, пе разодравъ омыя, и рецензію мин-
дальшаго штысна въ соединеніи съ медомъ. Часло съ членѣся,
что перчатки дерутся при первомъ разѣ, когда ихъ желаютъ
примѣрить и руку. Есть въ рпый способъ избѣтать этой не-
принятоносіи: досшалочно панереть руки мандальнымъ штыс-
номъ сдѣланымъ на мелу, коморое сверхъ ного имѣнъ свой-
ствомъ очищить кожу. Надобно петполочь вмѣстѣ 1 ф. чунц-
наго миндала, 4 унца кедровыхъ оръховъ, 2 унца мѣлкаго саха-
ру и соединить все это съ 1 унцомъ благо меда, съ такимъ
же количествомъ мукн изъ бобовъ и съ двумя унцами водки.
Въ сіе тѣсто можно для духа прибавлять эссенція, и. пр.
жасмшпую, лимонную, и. п. д.

Объясненіе картинки.

Притеска изобрѣшена Г. Ипполита; кослюхъ Глисі Алек-
сандъ.

Печатьсь позволено. Москва, 1331 года Апреля 28 дня
Цепоръ С. Александъ.

N 18

1831

МОЛВА.

БЛАГОРОДНЫЙ СПЕКТАКЛЬ,
ВЪ ПОЛЬЗУ БѣДНЫХЪ.

Вчера мы видѣли Медею. Искусство высокое,
чудесное шоржествовало. Зрители были въ вос-
торгѣ и рукоплескали сколько было можно, не
прерывая игры. Удившельно однакожь, что пѣ-
которые, предъ окончаніем еще спекшакля, по-
спѣшили оспавить театръ; и пошому должна
дань благодарносши за чистѣйшее наслажденіе
принесена не.

Передъ шрагедіей дапъ былъ извѣстный воде-
виль: Два учителя, Кн. А. А. Шаховскаго.
Вошь окончашельные куплеты, придѣланные къ
нему вновь для настоящаго представленія Н. Ф.
Павловымъ, по прозьбѣ учредишелей.

Турусина (Е. И. Калошина).

Я миного въ сына положила,
Куда наука дорога!
Я много денегъ проучила,
Меня же проучилъ слуга.
Иной до многаго добился
И не учася пичему;
Иной на книги вѣкъ косился,
А всѣ въ глаза глядашь сму.

ЖАКТЪ (П. И. ГЕССЕ).

Я въ гувернеры изъ лакея
Не первый, кажемъл, попалъ;
Не первый сцорилъ не робъя,
О юмь, чего не понималъ;

3

жалѣнію, не могли бысть твердą выучены. Но публика, оцѣнила ихъ и наградила едиподушнымъ рукоплесканіемъ.

ОБЕДЪ У КАРДИНАЛА ДЕ РИШЕЛЬЕ.

Одинъ старый служивый, уже болѣе тридцати лѣтъ жившій въ помѣстѣѣ своемъ, въ Нормандіи, пріѣхалъ для окончанія нѣкоторыхъ дѣлъ въ Па- рижъ. Онъ остановился въ Отелз-ге-Францєв, ко- шорый тогда занималъ мѣсто пытѣшняго Теа- тра Французской Кomedіи, въ улицѣ Ришелье. Спустя нѣсколько днейъ по пріѣздѣ, въ одинъ вечеръ находитъ онъ у себя письмо, въ кото- ромъ просятъ его пожаловашь на другой день въ Рюель, на обѣдъ къ Кардиналу де Ришелье. Такая неожиданная честь весьма его удивила. На другой день онъ показалъ письмо нѣко- шорымъ изъ своихъ пріяшелей, которые также не могли объяснить ему причины столь удиви- тельнаго приглашенія. Положено было, чтобъ онъѣ халъ; и вотъ нашъ старый воинъ отправ- ляется въ Рюель пѣшкомъ. Онъ былъ не далеко отъ Нёльи, какъ вдругъ настигаетъ его дождь; чтобы совершенно не загрязниться, и явиться въ болѣе приличномъ видѣ къ Кардиналу, своро- тилъ онъ съ большой дороги и пошелъ проселоч- ною. Едва успѣлъ онъ отойти нѣсколько шаговъ, какъ обернувшись увидѣлъ въ фіакрѣ проѣзжаго, который, поровнявшись съ нимъ, остановился, распросилъ его куда илешъ, и узнавъ, что до- рога у нихъ одна, предложилъ ему мѣсто возлѣ себя. Предложеніе было охочно принято и вотъ

4

они поѣхали. Завязался разговоръ о причинѣ пустешествія въ Рюель. Я шелъ къ Кардиналу, сказалъ военный, и признаюсь вамъ, что никакъ не ожидалъ такого лестніаго вниманія со стороны Его Преосвященства, ибо прошло уже болѣе тридцати лѣтъ, какъ я освавилъ Дворъ, при котором служилъ въ жандармахъ, и съ того времени спокойно живу въ моихъ помѣстьяхъ въ Нормандіи. »Вы ѣдеше обѣдапь къ Кардиналу/де Рюшеле?« прервалъ его спушникъ, засшавляя лошадь свою бѣжать не такъ скоро, —»вы. Идеше въ Рюель!« — Да, Милостивый Государь! »Слѣдовательно вы коротко знакомы съ Кардиналомъ?« — Нѣтъ, я его знаю весьма мало. — »Вы служили, говорите вы, въ жандармахъ?« — Да. — »И уже болѣе тридцати лѣтъ никакихъ не имѣли съ нимъ сношеній?« — Никакихъ. — »Вы ничего не просили у него?« — Ничего. — »При Дворѣ, во время бывшихъ у насъ смятеній, чью сторону вы держали?« — Лиги. — »Лиги! и Кардиналъ!... извините меня, Милостивый Государь, но я васъ увѣряю.... чѣто....« — Объяснившись; отъ чего вы такъ вдругъ смѣшались; что васъ такъ встревожилъ? Зачѣмъ эти распросы? — »Милостивый Государь, ваши лѣша.... ваше прямо душіе и откровенность, вношаютъ мнѣ самое искреннее участіе.« — Докончите. — »Да, Милостивый Государь, я докончу—( и онъ еще убавилъ шагу лошади )—вы не угадываете причины, пожившей Кардинала пригласишь васъ къ обѣду?« — Я даже не подозрѣваю ни малѣйшей, и признаюсь вамъ, чѣто никакъ не могъ даже предпола-

5

гать, что получу сегодня такую чеснь отъ Его
Преосвященства. — »Эта честь довольно опасна!« —
Какъ! — »Знаете ли вы хорошо харакшеръ Кар-
динала? Этошь Минисшръ, безъ всякаго сомнѣ-
нія, великъ, но... «—Но? — »Очень мстителенъ, и
мщеніе его угасаетъ только съ жизнію той
особы, которую оно избрало предметомъ?« — Но,
Милостивой Государь... »Я буду съ вами совер-
шенно откровененъ« — Вы меня ужасаешь. —
»Не обратилиль вы какъ нибудь на себя гнѣва
его?« — Не думаю. — »Изслѣдуйте себя внима-
тельнѣе. Вы ничего не сдѣлали ему непріятнаго,
ничего противъ него не говорили?« — Кажется
ничего. — »Не опорачивалиль вы, подобно дру-
гимъ, какого нибудь дѣйствія его управленія?« —
Никогда, по крайней мѣр явно. — »Смотрише, по-
думайте хорошоенько объ этомъ; еще время; я съ
вами; мы еще не въ виду у непріятеля.« — Но,
Милостивый Государь, въ вашихъ словахъ... —
»Много откровенности, и совершенная готов-
носْть служишь вамъ. Въ молодости не напи-
салиль вы на него какихъ либо язвитель-
ныхъ купленцовъ, эпиграммъ?« — Да, это было,
признаюсь вамъ откровенно, и нѣкоţорые изъ мо-
ихъ стиховъ были довольно удачны. Они ходили
даже въ народѣ. — »Этаго довольно; выслу-
шайте меня спокойно... вы не знаете что я,
и ужаснешьсь, когда я вамъ это опкрою; но вы бу-
дете вмѣстѣ съ этимъ благословлять и счастли-
вый случай, который сблизилъ меня съ вами и
ввелъ васъ въ мой Фіакръ.« — О, милостивый го-
сударь, конечно... — »Я, я—Палать,« — Палачь! —

6

»Да, милосивый государь, и тѣзку въ Рюель
всякій разъ, какъ польк» Кардиналъ, ужасный въ
своей мести, предполагаетъ совершить какое
либо преступленіе. Вы идете къ нему! Я тѣмَا
призванъ; и могу васъ увѣрить, что это будетъ
вамъ споить — жизни; но я могу спасти ее, и оно
это дѣлаю. Выдъте скорѣе изъ Фіакра, укройте вашу
голову опъ инквизиціонныхъ поисковъ Кардинала,
и помните обо мнѣ.«—Но, почтенный человекъ.—
Я не требую вашей благодарности. Бѣгите ;
слишкомъ буду я вознаграждень, если принесу
вамъ пользу.«—Воинъ нашъ болѣе не настаивалъ;
поспѣшно возвращился въ Парижъ, приговолѣ
все къ отѣзду и уѣхалъ. Спустя нѣсколько време-
опъ имѣлъ сугубое удовольствіе: узнать о смерти
Кардинала, и найти того, кто тѣмَا великомучно
спасъ ему жизнь.

Вошь вкратѣ испорitable описаніе приват-
ныхъ обѣдовъ въ Рюель. За столѣ обыкновенно
садились трое: Кардиналъ, жертва и Палачь. Ве-
селье господствовало во все обѣденное время;
хозяинъ изъявлялъ самую искреннюю дружбу го-
стямъ своимъ; вставали изъ за стола. Ришелье
назначалъ залу, въ которую идти должно; онъ
первый входилъ въ дверь, которая вела шуда;
жертва слѣдовала за нимъ, и Палачь, пользуясь
этою минутою, трогалъ пружину, по движению
коей паркешъ проваливался подъ песчанымъ, и
поглотивъ его, снова закрывался. (Съ Франц.
Z.)

7

РАЗНЫЯ ИЗВѣСТІЯ.

Молва извѣстила уже читашелей о новомъ Рома-
нѣ Апостола Французскихъ романтиковъ, Викто-
ра Гюго, подъ заглавіемъ: Notre Dame de Paris.
Это произведеніе произвело великую тревогу въ
головахъ клеврешовъ и прошивниковъ Автора, и
наградило публичные листы множествомъ стра-
ницъ пустословія и разномыслія. Французы во-
обще дѣти крайностей; но нигдѣ столько не вы-
казывается эта черта ихъ характера, какъ въ
ихъ Литературѣ, сдѣлавшейся въ послѣднее вре-
мя поприщемъ самыхъ нелѣпыхъ, странныхъ
явленій. Нынѣшніе Французскіе, такъ называемые
Романтики, не вышли, а выпрыгнули за рубежъ
возможной уродливости воображенія, и въ чаду
фантастическаго своего изступленія мечтаютъ,
не въ шушку, быть представителями ролантизма
или, какъ имъ кажется, представителями направ-
ленія идей и понятій новѣйшаго міра. Жалкіе
они непонимаютъ въ чемъ дѣло, не умѣющі за
него приняться; и пособу на общемъ ‘торжесш-
вѣ современныхъ ‘успѣховъ ума и провѣщенія имъ
предстоишъ опасность играть роль — паяцовъ.
Въ прославляемомъ романѣ Виктора Гюго глав-
ный герой есть—Соборная Парижская Церковь,
къ которой Авторъ принелъ по своему какое-по
ужасное произшествіе 1462 года. Важнѣйшія фигу-
ры суть: Квасилидо; дьяконъ церкви: Notre Dame,
существо почти отвратишаельное, но оригиналь-
ное; Эслеральда — нѣчко въ ролѣ Миньоны, и
Архидіаконъ Клавдій Фролло—слѣпокъ съ Фау-
ста, неудачный и нелѣпый.

8

— Валтеръ Скоттъ, бывшій дѣйствительѣно на краю могилы отъ сильной болѣзни, но теперь со- вершенно выздоровившій, говорилъ недавно въ одномъ собраніи чрезвычайно сильную рѣчь про-шивъ предстоящаго преобразованія Англійскаго Парламента, и сказалъ, между причинъ, что онъ жершвуешь послѣднимъ вздохомъ своимъ, дабы противоборствовать сему намѣрепію. Почти обо- гошворяемый авторъ Ваверлея былъ при семъ случаѣ единогласно — освистанъ! Какъ времена переходчивы!

— Въ Парижѣ вошли шеперъ на моду шляпы изъ азбеста, (горнаго лѣна), несгараемыя и чрезвы- чайно красивыя. Они имѣютъ сильный шелковый глянецъ, опливаются волнистыми полосками, на подобіе извѣстной матеріи ліуре, и въ наруж- номъ великолѣпіи не уступающі самымъ богатѣй- шимъ шканямъ. Ихъ особенно рекомендующі для прогулокъ за городъ и въ деревню. Изобрѣшаше- ли сихъ шляпъ Ге. Я. Давриль, Куломбель и Колп. Авось! и къ намъ завезушъ такія сокро- вища — полько бы поскорѣй.

— Въ эпоху нашествія Наполеона на Италію, Ди- ректоръ Флорентійскаго Музея, Кавалеръ Пур- тини, бѣжалъ съ Венерою Медицейскою въ Па- лермо, дабы она не была отправлена въ Парижъ, вслѣдъ за Аполлономъ Бельвederскилъ. Но Ко- роль, по настоянію Бонапарте, выпужденъ былъ засшавить Кавалера выдашь Венеру. Съ гру- стію сопровождалъ онъ Французскаго Консула къ тому мѣсту, гдѣ было имъ зарышто это чудо изящныхъ произведеній рѣзца древней Греціи,

9

и послѣдній, шутя сказалъ ему: »не печальшесь, любезный Путтины; чпожъ дѣлать? Венера долгна отправиться къ своему Аполлону.« Это-то имянно и печалишь, меня«—отвѣчалъ Италіянецъ—»ибо во Франціи не оставятъ они послѣ себя никакого племени.«

— Г. Лависсъ, винопродавецъ, производившій обширную торговлю, скончался недавно въ Клермонѣ на Уазѣ, оставивъ по себѣ завѣщаніе, заключающееся такимъ образомъ: »я хочу, я желаю, я требую, чтобы особы, имѣющие сопровождать меня на кладбище, слѣдуя за шѣломъ моимъ, остановились передъ кофейнымъ домомъ Г-на Ж. Маршана, лимонадчика; чтобы шамъ одинъ изъ сопровождающихъ кликнулъ меня три раза, ударяя по моему гробу, дабы узнать не живъ ли еще я. Если не дастся никакого отвѣша, то это будешь значить, что я дѣйствительно умеръ. Тогда всѣ провожающіе должны войти къ Г-ну Маршану и выпить за мое здоровье сто бутылокъ вина, подслащенныхъ бисквитами и макаронами, смочря по требованіямъ печальнаго кортежа. По возвращеніи съ погребенія они обязуются войти въ мой домъ и шамъ осушишь, по желанію своему, столько бутылокъ, сколько душѣ ихъ будешь угодно; начинать должно съ No 20 и итти такимъ образомъ впередъ до N 120: это узнаютъ по этикетамъ (étiquettes), которые я самъ выставилъ на бумажкахъ; ибо не худо замѣшить, что, хотя я человекъ нецеремонный, но люблю наблюдаясь — этикетъ.«

10

— Просимъ не думашь, чтобы до изобрѣшенія
каршъ, сдѣлавшихся для насъ почни необхо-
димымъ злолѣ, общества мерпѣли недоспашокъ
въ предмешахъ раз-&mdash;влеченія и забавы: предки па-
ши были люди не безъ запѣй, выдумывали раз-
пыя гимнастическія шутки, охотно сидѣли за
многоразличными шашечными досками; но пре-
имущественно любили они игру, подъ названіемъ:
единоборство съ Сарациномъ. Деревянная кук-
ла, въ образѣ Сарацина, съ деревяннымъ мечемъ
въ правой и со щитомъ въ лѣвой рукѣ, была
устроена такъ, что ежели нападавшій рыцарь
не наносилъ ей удара прямо въ лобъ или носъ,
то она мгновенно повершывалась и съ быстро-
шою молниі била его деревяннымъ мечемъ по
спинѣ. Въ этомъ заключалось все очарованіе за-
бавы, правда сказашь, нѣсколько пластитеской, и
разумѣшется, чѣмъ больше было промаховъ, тѣмъ
больше смѣха и удовольствія. Все впрочемъ имѣ-
ешъ свою добрую сторону, и конечно послѣ, на
примѣръ, двѣнадцати робертовъ въ Висшъ, не без-
полезно поборошься съ Сарациномъ — моціона
ради.

— Недавно одинъ нѣжный мужъ въ Лондопѣ отправилъ больную жену въ Батскій Госпиталь, и былъ такъ увѣренъ въ смерти своей любезной половины, что препроводилъ вслѣдъ за нею, къ одному изъ родственниковъ, гробъ, прося ока-
зать ей послѣднюю честь погребенія. Когда родственникъ, по полученіи вожделѣнной посылки, отправился въ Госпиталь для припятія смерт-
ныхъ осщажковъ усопшей, то ему объявили, чтоо

11

больная чувствует себя гораздо лучше и на-
днях собирается ťхать къ супругу. Вообрази-
ше удивленіе послѣдняго и неожиданную его ра-
дость, кошорая однакожъ, по собственному его
показанію, была пѣсколько отравлена явнымъ
обличеніемъ грубой ошибки въ вычисленіяхъ по
теоріи вѣроятностей. Всѣ данные показывали
смерть; а на дѣлѣ вышла — жизнь.

ЖУРНАЛЬНЫЯ ОТМѣТКИ.

Въ 21 пумерѣ М. Телеграфа за Ноябрь 1830 года,
вышедшемъ въ свѣтъ въ Апрѣлѣ сего 1831, помѣще-
на сташья: о Лунномъ затлѣніи 1831 года, въ
Февралѣ мѣ ячѣ, сосшавленная Г. Семеновыми
(*) еще въ прошедшемъ году. Мы очень сожалѣемъ,
и вѣрно вмѣстѣ со всѣми искренними доброхо-
шами нашему отечественному просвѣщенію, что
Издатель М. Телеграфа, не умѣлъ или не хошѣлъ

(*) Курский мѣщанинъ, дѣстойный уваженія по рвению, съ
какимъ въ продолженіи многихъ лѣшъ занимается наука-
ми и препмущенственно Астронолією, въ которой, безъ вся-
кихъ постороннихъ пособій, сдѣлалъ онъ весьма большія, поч-
ти невѣроятные успехи. На Журналистахъ особенно ле-
житъ обязанность обращать внимание Публики на людей
исобыкновенныхъ, приносящихъ честь націи, каковъ, безъ
сомкнѣнія, Г. Семеновъ, въ незвѣспеши и въ глуши подви-
зающихся во благо просвѣщенія. Г-ну Издателю М. Те-
леграфа была извѣспина эта обязанность, во время опо,
когда еще онъ не былъ Журналистомъ; по поперѣ для не-
го не пю время и на свѣтѣ смотрѣть не льзя уже ему въ
прежія спекла.

12

надлежащимъ образомъ оцѣнишь шруда, шакъ силь;
по свидѣпельствующаго о безкорыстномъ стрем-
леніи Автора спашьи быть даже пракшически
полезнымъ. наукѣ, въ которой салѣ собою онъ
пріобрѣлъ глубокія свѣденія. Иначе не можемъ
себѣ растолковать причины, по которой Изда-
шель хранилъ въ своей Редакціи сочиненіе, дол-
женствующее быть особенно любопытнымъ и
драгоцѣннымъ для чишашелей, еслибъ они узнали
его въ свое время, т. е. до затѣнія, а не
послѣ онаго, когда уже всѣ факты явленія сдѣ-
лались ясны, не только для глазъ астрономиче-
скихъ, но и всякихъ. Оговорка Издашеля по сему
случаю и ссылка его на задержку рисунка, не за-
служиваетъ вниманія, и больше смѣшна, нежели
правдива. Для выгравированія такого рисунка
достаично полусушокъ. Г. Издатель Телегра-
фа, доселѣ выступавшій, по собственному его
увѣренію, впереди врелени, нынѣ шакъ отшесталъ
ошь него, что едва видилъ есть за туманною
далью. Но зачѣмъ другихъ влечешь онъ за
собою?

— Гдѣ Журналъ Иностранный Словесности
и Художествѣ? Гдѣ Эхо Г. Пл. Волкова, ко-
торымъ обѣщался онъ ошываться въ ушахъ
своихъ подписчиковъ безденежно? Нигдѣ не вид-
но перваго и не слышно послѣдняго. По долгу
Журнальнаго званія, Молва со всеусердіемъ иска-
ла шаинственныхъ собрatiй по стогнамъ Ли-
шературнымъ — и не нашла ихъ: скончались вѣ
малѣ!... Вслушиваясь въ отдаленный гулъ отъ

13

Съвера и Полуночи, къ ней долешѣли полько слухи,
что Эхо бухнуло въ Лету, и струи адской
рѣки отхлынули къ своимъ берегамъ могильнымъ
опголоскомъ: нѣту!... Свершимъ же призну надъ
усопшими! Миръ имъ въ невѣдомой юдолѣ, до ро-
коваго призванія къ суду и отвѣту — предъ за-
платившими за нихъ деньги!... Да и Колоюль-
тикъ, Г. Олина съ Никоновыми, гдѣ звѣнишъ и
заливается? — Никшо не встрѣчалъ его на
большихъ дорогахъ; и здѣсь въ Москвѣ, въ средо-
тоніи Россіи, онъ не ощдался, кажется, ни разу,
не полько звономъ, даже дребезжаніемъ. Разгуль-
ный и удалый, онъ вѣрно раскапываетъ по про-
селкамъ, и дивишъ народъ за долами, за горами...
Исполать ему на этомъ поприщѣ!

— Съ тѣхъ поръ, какъ Сѣверная Пгела пу-
стилась въ Филологическія замѣчанія о Меди-
цынскихъ книгахъ, другіе сподручные ей Журна-
лы плѣнились также Филологіею. Изъ нихъ
С. П. Бургскій Вѣ тникъ, доселѣ невиннѣйшій во
всемъ, касающемся до наукъ и учености, особен-
но забавенъ въ этомъ опношеніи, и въ XXXI
своемъ нумерѣ онъ пресерьозно изволишъ дебю-
тировать Филологію. На первый случай ему
угодно увѣрять не въ шутку, что Русской языкъ
имѣшь блицкое опношеніе — къ Грузинскому!
Фразы, которыми онъ начинаетъ свою Филоло-
гіетескію мудрость, слѣдующія: сколь ни далекъ
(,) по видимому (,) отъ Русскаго языка языкъ
Грузинскій, принадлежащій къ древнѣйшимъ во-

14

сточнымъ языкамъ Азіятскихъ народовъ (*);
по при вѣнімашельномъ разсмотрѣніи многихъ
словъ онаго, разность (?) сія исчезаетъ и пред-
ставляется близкое отношеніе Грузинскаго язы-
ка къ языку нашихъ предковъ...« Удивительная
дальновидность филологитеская! Авторъ подкрѣ-
пляешъ ее даже примѣрами словъ изъ обоихъ
языковъ: Гугули — Кукушка, Гуриты—Горлица,
Каткаги — Сорока, Чивгиви — Воробей, Б/ль-
були — Соловей, Мерцхали — Ласточка, Церо
— Журавль, Бу — Сова и. ш. д. Какъ бы вы ду-
мали: въ словахъ этихъ опъ даже видишь и слы-
шить разительное сходство въ звукахъ, и въ
наивномъ восторгѣ о сдѣланномъ открытіи ана-
лизомъ доказываетъ неотразимость своего мнѣнія.
»Грузинецъ« — говоришъ онъ — »называетъ Сороку
Каткаги. Извѣстно, что сія пшечка, не столько
ходитъ, сколько скатетъ, и Каткаги весьма близ-
ко къ слову п/рескоготить и выражаетъ смыслъ:
 скакунья.« Вотъ это и убѣдительно, и дѣльно, и
мило! Жаль полько, что Авторъ не подумалъ
при сей вѣрной оказіи, что Сорока, Грузинская
и Русская, совершенно одна и таже пшіца; и
что у Грузинца и Русскаго глаза все шѣже чело-
вѣческія; а потому и названіе сей пшіцы въ обо-
ихъ языкахъ, какъ во всѣхъ языкахъ самостоя-
тельныхъ, занимствовано отъ свойствъ ея. Таковы
и другія его доказательства, одинаково убѣш-
ательныя и простодушныя. Впрочемъ сей филос-


(*) Авторъ върно зпастъ, что ссіь еще и западнѣе языки
Азіятскихъ народовъ.

15

логите кий промахъ лежипъ на совѣсти почат-
наго Г. Буткова: ему угодно было сообщить въ
С. П. Бурескій Вѣстникъ Грузинскія слова,
сдѣлавшіяся предметомъ соблазна для скромнѣй-
шаго изъ Журналовъ. Осторожносѣть всегда по-
лезпа, штѣмъ болѣе при выборѣ подарковъ: молы-
лекъ обжигаешься на свѣчкѣ; ребенокъ бѣжишъ къ
огню. До бѣды долго?

МОДЫ.

Полный нарлдъ. Зеленое плашье изъ шаги, усѣянное на-
бивными цвѣтами. Башистовая пелерника, съ двумя четы-
рехугольными воропинчками, обшишал выменапшымъ батис-
томъ, сложеннымъ мелкими складочками. Кушакъ и галешу-
чекъ зеленые. Шляпка-капопѣ изъ лиловой объли съ шакп-
ми же башпами. Бопинки изъ прюцелл.

Платье изъ Бенгальскаго фулара, бѣлое, съ Турецкими узо-
рами. Такая же пелеринка, съ углами на плечахъ, обшила
узенькою лесточною бахромкою всѣхъ цвѣтовъ, какіл на
плашѣ. Шляпка-капопѣ изъ бѣлой объли, на розовомъ под-
боѣ. Двойной, вышитый, кисейный воротинчекъ. Полосатый
гроденалсвый галспучекъ. Черные прюшелевые башмаки.

Сѣрое объярное платье. Тюлевый канзу, съ длинными четы-
рехугольными крылышками, выменапшыми большими оспро-
конčными зубцами. Шляпка капопѣ розовалъ, съ букстомъ
розовыхъ перьев. Черные прюшелевые башмаки. Плапѣе изъ
рисованной органди, бѣлое, съ цвѣтами и гирляндами. Лифъ,
съ такою же маншильею, съ углами на плечахъ, обшишою
узенькимъ рулочкомъ изъ бѣлаго гроденапля. Длинцы рукава.
Въ волосахъ одна роза. Вещи изъ эмали; бѣлые гроденаплевые
башмаки.

Шляпки. Почпи всѣ просшыя шляпки походятъ на Англій-
скія. Видѣли прелесшную новую шляпку изъ бѣлаго гродс-
напля; поля ея собрапы на двухъ косточкахъ, и подбивы
блѣдно-розовымъ; прямая, гладка пулья. Двойная круглая ко-
карда. Середина обозначалась одной пышлей, короче другихъ.
Завлазки приколоны съ верху полей.

16

Шллипки-капоты изъ крепа, съ однимъ букетомъ приколо-
шымъ на боку, и безъ лешпѣ.

Шляпки-капоты, изъ крепа или объяри, съ шремя или
семью перьями; онъ щеголевато-проспы, и въ лучшемъ вку-
стѣ. Капотъ съ перьями можно носить съ кисейнымъ плать-
емъ или набивнымъ жакона. Также и съ платьями: объярнымъ
и бѣлымъ кисейнымъ.

Платья. Перемѣна времени года не пропозвела перемѣны въ
покрой платьевъ. Рукава прежние. Гладкія юбки. Много вы-
сокихъ воротовъ. Пелеринки съ углами, шакіяже, какъ и преж-
нія.

Бълѣе. Нынѣшнее модное бѣлье, приличное временны года,
чрезвычайно привлекательно для зрѣнія, но описать его почти
невозможно. Большія крыльышки, если онъ двойпылѣ, не всегда
одного покрола, и. пр. верхнія могутъ быть почти гладкія,
прямо разрѣзанныя и обѣ половинки накладываются одна на
другую крестообразно. Нижнія изъ одного куска собраны.

Просные канзу изъ гладкой кисеи. Одинъ рубецъ, и сверху
двъ складки. Другія совсѣмъ гладкія, безъ шва на плечахъ, съ
углами, какъ шелковыя пелеринки. Безъ омѣюкъ. Пелеринки
и оборочки обищиваются выметанными оборачками, сложен-
ными мелкими складками. Онъ премущественно во вкусѣ.

Аля неглиже башистъ, жакъ и всегда, болѣе всего пришепѣ;
съ шиньемъ или безъ онаго; таже съ кружевцомъ.

Нынѣ дѣлаютъ прелестные дѣшскіе фаршучки изъ пюля.
Широкій рубецъ; посвергъ складка. Кругомъ пришішь пюль
съ городками. Лишь съ косыми складками; крыльышки город-
ками обшіты пюлемъ, карманы вышітые, круглые, не много
собраны. Кушакъ изъ пюля, завлазанный на зади и вымешанъ
зубцами.

Объясніе пригоженной картинки.

Шллипка-капотъ изъ объяри. Тюлевый борокъ. Плашье и
пелеринка шелковыя.

Печашацца позволеніеся. Москва, 1831 года, Мая 5 дня.

Цепсіоръ С. Аксаковъ.

N 19

1831

МОЛВА.

ВВЕДЕНИЕ ВЪ НОВЫЙШУЮ РУССКУЮ ГРАММАТИКУ.

Съ шѣхъ поръ, какъ Граммашика блаженной
памяти Ломоносова и Россійской Академіи освяп-
лены въ небреженіи, и шакъ сказашь, кончивъ
свое гражданское существованіе, отошли съ ми-
ромъ; съ шѣхъ поръ, какъ безсмертное швореніе
Мелорскаго, не взирая на стрѣлы цѣлой нумерации
Зоиловъ, подобно фениксу, съ каждымъ годомъ воз-
раждается въ той же лѣпошѣ, и перепечатывает еш-
ся съ библейской точностію, къ несказанному
удовольствію почтенныхъ Смотришелей и учи-
шелей уѣздныхъ школъ, которыхъ она изба-
вляетъ ошъ шруда ломашь голову, не надъ
слово сочиненіемъ, а надъ сочиненіемъ философи-
ческихъ вопросовъ на годичныхъ испытаніяхъ;
съ шѣхъ поръ наконецъ, какъ троякая Грамма-
тика трудолюбиваго Греча, полная богашствомъ
нашего звучнаго языка, выдерживаетъ приступы
всѣхъ Московскихъ Журналовъ, и шолстыхъ и шще-
душныхъ, и мѣсячныхъ и недѣльныхъ, требующихъ
ошъ нея и большей отчетности, и меньшаго
многоглаголія; съ шѣхъ поръ, говорю я, родилось
во мнѣ желаніе заняться изслѣдываніемъ нашего
роднаго языка... »Какъ! еще Грамматика«—воскли-
цаютъ тысячи голосовъ, ошъ предѣловъ Ледови-
шаго моря и новопокоренной Эривани—»еще Грам-

2

матика! Да куда же намъ съ пими дѣвашься! По-
щадите! «—Э, господа Алеушы, Курильцы, Таша-
ры и Армяне! умѣрьше ваше опасеніе! Я еще то-
лько принимаюсь за Граммамику. Не уужели вы ду-
маете, чѣю ее можно также скоро сваришь, какъ
душисший вашъ кумыслъ? Ошибаетесь: я намѣ-
ренъ пѣсколько годовъ надъ ней высидѣть, чѣ-
побъ вы не могли сказать послѣ: »это бол-
тунъ!« Будьте покойны: добрыхъ 30 лѣтъ у васъ
впереди. Едвали прежде этаго времени рѣшусь я
отдать моего ппенца въ писки типографическо-
му страну и на голые зубы критиковъ. И такъ,
прошу васъ пока не коситься на моего новорож-
деннаго: онъ еще инфузорий! Сами вы знаете, по-
чтеннѣйшіе господа, какія бѣдствія случались отъ
дурнаго глаза! Пощадите малюшку.

Теперь, когда уже я высказалъ все, чѣю у меня
давно лежало на сердце, то каждый легко
можешь замѣшить, чѣю Грамматика моя гошо-
вится не для нынѣшняго, а для будущаго ноко-
лѣнія, которое будетъ идти самою мѣрною, ти-
хою походкою; ибо нынѣшнее, если вѣрить сло-
вамъ Московскаго Телеграфа, едва успѣвающаго
на воздухъ ловить Европейскія свѣденія, (извѣст-
но, какъ быстро передающі Телеграфы), идешь
исполинскимъ шагомъ: сѣдоваешьально черезъ трид-
цать лѣтъ, полагать должно, устанешь. Предпо-
ложеніе для ума умѣшетельное, которое одна-
кожь весьма легко могутъ распrowить газы и но-
выя приложенія паровой системы къ образу просвѣ-
щенія! Впрочемъ, какъ говоришь дочь мураючи.

3

Русская пословица: »тѣла быть, тому не лино-вать!«

И шакъ, моя Граммашика будешъ чипана не
скороходами, а людьми истинно образованными,
важно мыслящими, обдумывающими, взвѣшиваю-
щими каждое слово—и это меня ни мало не пуга-
ешь.—Но какимъ образомъ изложу я предъ ними на-
шу Азбуку? Въ полномъ ли комплекшѣ тридцати
пяти буквъ, или выключа нѣ которыя изъ шипа-
ша, и причислю до времепи къ буквальной героль-
діи, впредь до опредѣленія? Одна буква Э, вошь
уже нѣ сколько ночей сряду не даетъ мнѣ ни сна,
ни покоя. Столько лѣшь была она въ службѣ! Съ
доспопамятныхъ временъ Кирилла и Меѣодія! Не
ужели и ей испынать должно судьбу злополуч-
ныхъ: зело, кси и пси? Но они погибли отъ
своей праздности, погибли безъ славы; а вырази-
шельное Э, гіероглифъ нашего Словянизма, претер-
пѣвшій спюлько гоненій въ послѣ днее время отъ
Вѣстника Европы, старецъ нашего литературна-
го быша, современникъ столькихъ великихъ пере-
ворошовъ, упразднишъ ли мѣсто свое, шакъ дѣя-
шельно нѣ сколько столѣпій имъ занимаемое?—Про-
тивъ этаго, во лниожественномъ тислѣ возста-
ютъ мѣскоимѣнія.

Хорошо, если бы, по крайней мѣрѣ, только одной
буквѣ Э грозили суровымъ осстрацизмомъ. Буквы,
родившіяся подъ благополучнымъ созвѣздіемъ бли-
знецовъ Ъ и Б, столь же древнія, столь же славныя,
не однажды были изгоняемы изъ мѣстъ своихъ, и да-
же печатно объявлялись зашипашными. Еще недав-
но знаменишый Гумѣольдъ (См. Лит. Газ. 1830 г.),

4

панесъ смертельную обиду первой своим остро-
умнымъ замѣчаніемъ, забывъ вѣроятно, что это
одна изъ немногихъ буквъ нашей Азбуки, имѣющая
Русскую физіономію и одаренная головою; почему
преимущественно можешьъ быть разсматриваема
по системѣ Доктора Галля. О другой я не гово-
рю ни слова. Хочя она принадлежитъ къ роду
безголовыхъ; но за нее вступятся всѣ Русскія
дамы; всѣ, кошорыя только произносятъ слова:
милинькой, длишнька!

Что я сдѣлаю съ буквою и жицей? Если я ее
выброшу; на меня подымется и мѣрь, и
огміалникъ и всѣ наши Литературные старо-
вѣры. Оставлю ее? Какое жалкое понятіе полу-
читъ о нашемъ благозвучіи будущее, тихое, важ-
ное поколѣніе. И жица! Der Kussische Buchstabe Jsschiza!
Я уже и шенерь горю опъ стыда. Съ ка-
кими глазами явлюсь передъ монами грядущими
Аристархами! Для нихъ, единственно для нихъ,
хотѣлъ бы я выключить и крючковатое Ш, съ ко-
торымъ соединено воспоминаніе о щепетильныхъ
подъячихъ стараго вѣка, столь ьскусно щупав-
шихъ щедродашельныхъ челобитчиковъ словами
аще, аще бы, измѣнившимися, повремени и обык-
новенному порядку вещей и щеша, въ гораздо по-
нятнѣйшее: еще, еще бы... Я хотѣлъ бы его
выключить, и замѣнишь однозвучными С и Ч; но
любовь моя къ Еврейскому сильно говорить за
нея въ моемъ сердцѣ. Я вижу въ ней переселенца
съ береговъ ошдаленнаго Юрдана; припоминаю
госпепріимшво нашихъ прапрадѣдовъ въ сотомъ

5

поколѣніи, и хотя, въ минушы досады, нѣсколько
уже разъ замахиваль на нея мою руку; но—пщетно!

Однакожъ, что бы ни сказали мои зависшники,
а я не могу не сдѣлашь замѣчанія, что у насъ
нѣкоторыя буквы нахально поселились въ черную
сотню и незаслуженно получили право граждан-
ства. Укажу только на И восмеричное и 1 деся-
тиричное. Звукъ совершенно одинъ. Самъ Росси-
ни, одаренный тонкимъ, музыкальнымъ ухомъ,
призналъ бы ихъ одною ношою. Въ старину, по-
ложимъ, они служили для счета; по въ нашемъ
ХІХ вѣкѣ, что считаетъ буквами? На все есть
положенный курсъ. Подите на биржу, въ магази-
ны, въ лавки: вездѣ считающі монѣтою, или ас-
сигнаціями; въ свѣтѣ, напротивъ, качествомъ бан-
ковыхъ билетовъ, качествомъ деревень, числомъ
душъ. Въ откупахъ, въ арміи, при дворѣ, вездѣ
свой особенный счетъ; но вы нигдѣ не найдете
буквальнаго счета: это слишкомъ устарѣло; даже
и деревенскіе мальчишки считающі по пальцамъ.
Но какъ рѣшишься выпѣснишь одну изъ сихъ буквъ!
Для которой изъ нихъ долженъ выпасть злополуч-
ный жребій? И то, и другая близки нашему сердцу;
привычкою пододнились съ нами. Чья рука, не дро-
жа напишешь: терпѣние? Кто дерзнешь, не убоясь
колкой насмѣшки, шиснушь: Мілая Ліза! — При-
вычка! привычка! За чѣмъ же мы смѣемся надъ
Кишайцами? Развѣ мы сами не Японцы!

Я не говорю о буквахъ Е и Ё. Многіе подадушь
голосъ къ искорененію послѣдней—не по безпо-
лезности ея, а по чувству мщенія. Сколько разъ
сидѣли они отъ ней на иголкахъ; сколько разъ ло-

6

мали себѣ голову падъ нею, переписывая бумагу
къ Начальницу, или просмашривая корректуру!
Сколько разъ отъ ошибочнаго ея употребленія
пропускали апелляціонные сроки, теряли про-
ценшы и цѣлыя имѣнія? — О злоюлучная,
гибельная буква Ъ! На зло Славлискому слуху,
ужъ не Малороссіяниномъ ли ты введена въ Рус-
скую грамату? Но я отдаю шебѣ полную спра-
ведливость. Тебя можно прозвать гастрономомъ
пашей Азбуки! Какъ упопчаешь ты, очищаешь
каждый звукъ, который принимаешь въ себя! Но-
вый Альбаній, ты придаешь ему воздушный ко-
лоритъ и иѣжнѣйшій опѣнокъ! Мне ты мнѣ и
но другой причинѣ: когда я вижу тебя, въ полной
швоей старопечатной Копшской формѣ (ѣ); тогда
ты мнѣ кажешься снройною Мордовскою дѣвуш-
кою, съ длинными въ ушахъ подвѣсками! Прини-
маешь ли ты другой видъ,—видъ рукописный (ѣ),
и не менѣе любезна: ты символъ дружескихъ
объятій!

Но кто рѣшился быть рыцаремъ Ф и Ё? Уже
ли скажутъ мнѣ, что онѣ обѣ необходимы, для
отлички коренныхъ словъ Греческихъ! Мы не
Греки и не Римляне! Можно ли уважить эту при-
чину? Развѣ буквы сіц не совершенная амальга-
ма для нашего слуха! Такое дипломатическое пе-
даптство, въ исполнско-шагающемъ вѣкѣ, не мо-
жешь быть извѣштѣльно. Въ одномъ только
встрѣчается заştрудненіе: копную изъ нихъ
оснавить? Выгнать ли длинную и ограничиться
короткою? У всякаго свой вкусъ, милостивые

7

государи и государыни! Надобно сообразоваться съ принятымъ обычаемъ, посовѣшоваться съ медою. Но нѣтъ! я одинъ не рѣшусь, и полагаю, что это должно сдѣлаться неиначе, какъ по болопировкѣ, на первомъ Литературномъ выборѣ. Гласъ народа, гласъ Божій! А народъ рѣдко пишешь о, шакъ какъ и букву ѣ сшавишь или не взначай, или по невольѣ.

Послѣ этого, что можешь обвинить меня, что я забочусь безъ причины о числѣ буквъ? Ахъ! если бы знали, какъ я равно люблю ихъ! Какъ тяжело мнѣ было писать противъ нихъ мою филиппику! Звукомъ, положеніемъ, очертаніемъ — всѣмъ онѣ дороги моему сердцу. Другіе Грамматики видятъ въ нихъ одни голоса, и, подобно Ишаліянскимъ Castrati, по одному молько этому опредѣляютъ ихъ впутреннее достоинство и значительность; или, руководствуясь какою-то нашуральною Исторіею, дѣлять ихъ по народамъ: на свистящія, какъ Англичане; на шипящія, подобно Евреямъ; на губныя, какъ Готеншоты или Кафры; на гортанныя, какъ Ташары или Арабы и проч.—Раздѣленіе ошибочное, неполное! То съ какою-то насмѣшкою они называють ихъ турцы, грибыли, что для буквъ должно быть крайне обидно... но я бы не исчилѣли всѣхъ опредѣленій: шакъ ихъ много, шакъ не свойственны онѣ своему предмету. Я вижу въ буквахъ совершенно другое. Въ ихъ звукахъ—моя Философія: я нахожу въ нихъ первое впечатление младенчества, знаніе, способно говорить—драгоцѣнное преимущество че-

8

ловѣка; добро—лучшую потребность души; далѣе,
первую потребность жизни и проч. Въ ихъ по-
ложеніи моя Иөика и Логика. Я усматриваю
посшепетність, достойную подражанія: разви-
шую мысль первоначальнаго существованія. Азь
—человѣкъ родится; Буки—страшится всего въ
младенчествѣ; Вѣди—начинашъ познавашь; полу-
чашь Глаголъ (слово) и увѣряется, что Добро
Есть, живетъ на землѣ.—Въ самомъ очертаніи
встрѣчаю обильный исчочникъ для Археологиче-
скихъ изысканій: какъ будто присущую при
сполпотвореніи Вавилонскомъ и вижу множество
народовъ, у кощорыхъ двумя безстрашными спар-
цами сдѣлано было похищеніе, неуступающее
Сабинскому; но съ цѣлію несравненно высшею—
для оплодотворенія почвы слова Русскаго. Припо-
минаю Историческія, олечественныя события въ
глаголической азбукѣ, въ способѣ лѣшосчисленія,
въ счешѣ библейскомъ; или усматриваю полную
картину жизни: иныя буквы съ надеждою стремят-
ся къ будущему—это юноши; другія погружены
въ изслѣдованіе настоящаго, стоять неподвиж-
но, какъ глубокомысленные политики, такъ что
самъ Лафашеръ не могъ бы угадать мысли въ
ихъ сжатой, но важной Физіопоміи — это мужи
зрѣлые; шѣ, какъ старцы, взирающі на прошед-
шее; онѣ въ числѣ, почитавшемся шаинствен-
нымъ у древнихъ, и между ними буква Э, есть
живое, сдушевленное эхо минувшаго! Однѣ буквы
идутъ къ верху, другіе стоять ровно, другія, па-
конецъ, падающі, или унижающіеся. Не шакъ ли и
въ свѣтѣ!

9

Часто скрблю я духомъ, что не засталъ въ
живыхъ любителя и страдальца Русской азбуки:
сколько бы шеперь поучительны были для меня
его бесѣды! сколько было бы важныхъ предметовъ,
для общихъ изслѣдованій и вечернихъ consistentій!
Одни предлоги! Ахъ, одни предлоги!...
Но объ этомъ въ другое время. Нѣшь, сколько
я ни люблю Бригадира нашей Словесности; но,
да просшитъ мнѣ веселая тѣнь его, если я въ
остроумной его Граммашикѣ вижу большой перед-
сташокъ. Все направленіе ея односторонно; она
не выходитъ изъ своего двора; и по всему за-
мѣшно, что Авторъ не заболюлся объ Экономіи
Полишической, которую еще недавно, но такъ
неустомимо, хошь и безъ экономіи же, сѣялѣ одинъ
изъ Журналистовъ - ораторовъ нашего времени,
ошкрывшій ученому свѣшу сокровищницу своего
невещественнаго капишала.

А. Буковъ.

ПРИКЛЮЧЕНІЕ ЦЕТРА ПРИСТЛЕЯ.«

Крѣпкій и здоровый старикъ *Пристлей* былъ
въ одно и поже время дьячкомъ, могильщикомъ и
зодчимъ надгробныхъ памятниковъ въ *Вакфильдѣ*,
въ *Юркширѣ*. Справедливо гордясь такимъ много-
образіемъ своихъ должностей и званій, онъ не зналъ
ни боязни, ни суевѣрія. Однажды въ глубокую
осень, наканунѣ *Воскресенья*, вечеромъ, *Петрѣ*
отправился изъ своего жилища, дабы докончить
надпись на памятникѣ, который слѣдовало въ слѣ-
дующее утро утвердить на могилѣ. Въ предве-

10

ріи церкви, гдѣ устроена была его масшерская, онъ по обыкновенію, поставилъ на полу фонарь, зажегъ свѣчу, вошкнулъ ее въ выдолбленный каршовель и началъ работашь. Колоколъ давно уже пробилъ одинадцать, и ему, осшавалось довершить шолько одну букву; какъ вдругъ весьма странный шумъ осшаповилъ рѣзецъ Пристлея и онъ, вздрогнувъ окинулъ себя взорами. Необычайный шумъ эшотъ очень походилъ на звукъ слова »Гиссъ.«

Чрезъ пѣсколько времени старикъ ободрился отъ своего испуга и, незачѣчая пичего больше, подумалъ, что онъ ошибся, шѣмъ болѣе, что и безъ того не слишкомъ крѣпокъ былъ на ухо. И такъ опять спокойно принялся онъ за работу. Но чрезъ пѣсколько минутъ таинспешный: Гиссъ! раздался снова и вплошь надъ его головою. Петръ оглянулся, засвѣтилъ фонарь; немогъ однакоже опкрыть причины такого страннаго шума. Онъ хошѣлъ уже выдши изъ церкви, но вспомнивъ обѣщаніе непремѣнно докончишь памятникъ къ ушру, по невольѣ почель себя обязаннымъ вооружиться всѣмъ своимъ мужествомъ, и осшался. Колоколъ пробилъ двѣнадцать часовъ.

Ему осшавалось поправить одну только букву надписи и для того онъ совсѣмъ наклонился головою къ камню: ужасное Гиссъ! раздалось снова у самыхъ ушей его. Старикъ совершенно масшерялся чувствами. Неизвѣстность замѣнилась спрахомъ, умноженнымъ призраками ввображенія. »Я грѣшу, работая ушкомъ въ Воскресенье«—поп@dumalbony "и мнѣ велять остановиться!« Мо-

11

жетъ быть приговоръ эшопъ будешъ обнаруженъ еще явственнѣе и старику предстоитъ чреда послѣдовашь за многими изъ своихъ друзей и родственниковъ, для которыхъ онъ изгоповилъ въ землѣ мирное ложе. Трепещущими спопами Пристлей возвращился домой и легъ въ постелю; но сонъ бѣжалъ отъ него. Тщемно жена сирашивала о причипѣ его безпокойства. На другой день ушромъ, въ слезахъ и горе, она случайно взглянула на прадѣдовскія кресла, на которыхъ лежалъ парикъ Пристлея и увидѣвъ его, вскричала съ удивленіемъ: »что это было съ тобою, Пешр? Весь парикъ твой сожженъ!«

Господи Боже ليя! — воскликнулъ старецъ и выпрыгнулъ изъ постели — »шы вылѣчила меня этимъ вопросомъ.«

Таинственный, неизвѣстный шумъ былъ не что иное, какъ воспламененіе парика страраго Пристлея, когда онъ наклонялся близко къ свѣчѣ. Это забавное приключеніе долго составляло пошѣху Вакфильдской молодежи.

РАЗНЫЯ ИЗВѣСТЯ И ЗАМѣЧАНІЯ.

Между храбрычи Гелерялами Наполеона находились и такіе, которыхъ нельзя было упрекнуть излишнимъ просвѣщеніемъ въ наукахъ и образованности, которые однакожъ обладали качествами, пріятными для Императора. Нѣкоторые изъ нихъ обязаны даже славою своей доблесямъ, вовсе чуждымъ ремеслу воина. Генералы:

12

Жюно (Маршальъ Абрантесь) и Фурніе почитались искуснѣйшими стрѣлками изъ пистолетовъ. Генеральъ Лазалетъ извѣстень по страсши къ музыкѣ. Онъ до шого былъ ей преданъ, что во время войны, при самыхъ форсированныхъ маршахъ, за нимъ всегда возили формепіано въ ящикѣ. Сей Генеральъ пилъ одну только воду; за то Генеральъ Биссонь отличался совершенно противнымъ и во всей Французской арміи считался первымъ пищухомъ. Однажды Наполеонъ, встрѣшившись съ нимъ въ Берлинѣ, спросилъ его: »все ли по прежнему пьешь Биссонь?«—Теперь только по двадцатипяти бушылокъ, Ваше Величесшво! отвѣчаль Генераль. Извѣстно однакожѣ, что онъ не разъ выпивалъ ихъ по сороку, не будучи опѣшого пьянымъ. Такое пьянство не льзя было ознести къ порокомъ Биссона—оно сосшавшало необходимую для него потребность. Наполеонъ зналъ это и будучи къ нему расположень, опредѣлилъ ему изъ собственныхъ денегъ 1200 франковъ ежегодно, на покупку вина, кромѣ другихъ частныхъ подарковъ. Къ разряду Генераловъ, не очень ученыхъ и даже безграмашныхъ, по весьма храбрыхъ, принадлежишъ Генераль Гро, бывшій сверхъ того отличнымъ красавцемъ. Опъ едва умѣлъ подписывать свое имя, а его искусство въ чтеніи ограничивалось только новыми завѣтомъ по павыку. Довольно замѣчательно, какимъ образомъ попалъ онъ въ Генералы. Будучи Полковникомъ гвардіи, онъ находился однажды въ одной изъ залъ Тюллерійскихъ, ожидая прибытия Императора. Здѣсь любовался опъ собою

13

въ зеркало, поправляя одежду и галстукъ. Удивляясь красошѣ собственной своей фигуры, онъ пришелъ въ восторгъ, и началъ бесѣдовать вслѣхъ съ самимъ собою »Ахъ, Гро! когда бы ты зналъ Бахибатику (Машемашику)! — вскричалъ онъ—Такого молодца, какъ ты, съ та-кильб солдатскильб сердцемб, какъ твое, ей! ей! И липераторб сдѣлалб бы Генераломб!« — »Ты Генераль!« — сказалъ Наполеонъ, ударивъ его по плечу. Онъ шихонько вошелъ въ залу и слышалъ разговоръ Гро съ самимъ собою. — Извѣстія сіи заимствованы изъ Записокъ Констана.

— Нѣкто хвалился открытіемъ великой шай-ны супружескаго благополучія, и въ психологиче-скомъ своемъ восторгѣ говоришъ утвердишель-но, что та чена счастлива, въ кошорой мужъ воображаетъ, будшо жена отвѣшствуешь любви его искренно и сердечно — въ этой мечтѣ за-ключается все благо его жизни. Только та жена дѣйствительно любезна мужу, кошорая, не любя его, обнаруживаетъ однакоже всѣ признаки нѣж-нѣйшей страсти: тайна этой любезности соспо-итъ въ томъ, что жена обольщаетъ воображеніе мужа и потому невольно убѣждаетъ его въ не-поддѣльности своихъ къ нему чувствованій. Это будешь понятнѣе, если вспомнимъ, что для чело-вѣка фаншазія може, что существенность. — Предоставляемъ опытнѣйшимъ изъ нашихъ чита-шелей разрѣшить, вѣрить или не вѣрить намъ Г. Психологу; но подумать объ его открытіи ко-нечно должно, ибо вѣкъ живи и вѣкъ утись.

14

—Знаменитая не меньше Каталани и въ свое время опличная пѣвица, Г-жа Мара, удивлявшая своимъ искусствомъ Европу почти въ продолженіи полувѣка, праздновала въ Ревелѣ 11 Фев-раля 82-ой годъ своего рожденія. Многочислен-ные друзья и почитатели великаго таланта сей Артистки давали въ честь ея умилительное празднество, въ кошоромъ принимали сердечное участие многіе почетные жители Ревельской Губерніи, ученицы Мары и любители искусства всѣхъ состояній. При семъ случаѣ поднесены бы-ли ей: онъ имени Гете, Корифея современной Поэзіи, сочиненные имъ въ честь ея спихи, по-ложенные на музыку знаменитымъ Гумилелемъ. И спихи и музыка написаны были собственно-ручно Авторами оныхъ. Вѣчеромъ дапъ былъ концертъ, гдѣ ученицы Мары, вмѣстѣ съ прс-чими любителями музыки, пропѣшь привѣтствіе иоэта-старца.

## МОДЫ.

Полный нарлѣ. Кисейное платье, съ разпоцвѣшными гир-ліанцами по бѣлому грушину. Полуошкрытый лѣфъ, съ пада-юцюею винзѣ пелеринкою, обиницю гуспюю оборкой. Кушакъ я талсучскъ зеленые и розовые. Косынка, илі магишка, вы-мытая, высокая, съ круженымъ борочкомъ. Шляпка капошь изъ бѣлой объяри, съ розовымъ подбосмъ; черные прюпесвыя бопшики.

Платье изъ бѣлаго жажона. Гладкая юбка. Пелеринка изъ пой же манеріи, гладкая, съ мысками на переди и пазади; она кругомъ обинія собранымъ кружевомъ, шириною въ ладопь Розовый газовый бапшикъ безъ пешель съ вырѣзанными конца-ми, Кушакъ розовый съ бѣлымъ. Шляпка-капошь изъ розо-

15

ваго крепа; букешъ розовыхъ перъелъ. Черные гроденаплевые
башмаки. Лайковыя церчаски, соломешнаго цвѣта.

Плашье изъ пабвнаго жажона, съ мелкими разводами чю-
лемо-посоваго цвѣта, по коимъ разбросаны вѣшки цвѣшонъ
красныхъ и желѣныхъ. Юбка гладкал. Пелеринка съ зубцами.
Шляпка-канопъ зелепая, съ лиловымъ крѣповымъ подбоемъ.
Банпѣ изъ зеленой шафшы; съ лиловыми струями. Два кисейные
гладкіе воротника, съ широкимъ рубцомъ, сдѣланымъ á jours,
съ узелькимъ кружевцомъ кругомъ. Черныя бошники.

Плашье изъ объяри каштанового цвѣта; гладкая кисейная
пелеринка, обшіяна вышшою оборкою большими городками,
мелко вымешанными. Кругомъ каждаго городка узкое кружев-
цо. На пелеринкѣ два воришичка, вышшые зубцами. Кисей-
ный вышний галешучекъ. Шляпка канопъ изъ объяри, сър-
наго цвѣта, съ блопдою, и газовымъ бантомъ, посреди кото-
раго букешъ Псапискаго жасмина. Черные башмаки.

Плашье изъ шелковой кисен, фиспашковаго цвѣта, съ кра-
сными и черными узорами по бълымъ кружечкамъ. Сверхъ
рубца, небольшая ошѣлка съ шафшапыми liseré, цвѣту фис-
пашекъ. Лицъ съ майпильею шойже манеріи, длиные рукава;
пѣсколько изикал прическа: вишневаго цвѣта лепша положена
кругомъ косы, въ видѣ коропки, завязанная бантомъ на боку.
На шесъ въ два ряда золошал цвѣн изъ продолговавшихъ колецъ,
соединенныхъ изумрудами. Золошыя бреслешы. Бълыя церчас-
ки. Черные башмаки.

Шляпки. Шляшки-каноплы съ маленькими полями сшѣсня-
юшъ прическу, для того гораздо лучше располагать волоса
шакъ, чипобы они упадали на щеки, а не собирать ихъ на
лбу.

Обычсе употребленіе шляпокъ-канотовъ изъ объяри не оста-
нялѣпъ никакого сомпѣнія, чѣно они на долго оставался въ
модѣ. Нѣшь пичего лучше ихъ для неглиже. Нарядныя укра-
шаются перьями и дѣлаются изъ объяри и крепа. Букешъ
цвѣшонъ по среднѣ, или вмѣсто банша, прелесшѣвъ.

Изъ сшивной соломки мало дѣлаюшъ шляпокъ-канотовъ.
Тѣ, кошоры ихъ замѣнили, дѣлаются изъ sparteries. Окѣ
проспы, но очень хороши въ неглиже. Ихъ подбиваюшъ шаф-
шою и украшаюшъ ташпянымъ бантомъ.

16

Новости. Платья изъ шелковой кисен, кошорыя составляли прекрасный нарядъ для небольшихъ зимнихъ баловъ, ослались и шеперь въ модъ для лѣпнихъ нарлдовъ. Онъ очень привлечны по временни года. Людскія кисене прозрачнѣе обыкновенныхъ набивныхъ кисен. Онъ не кмѣюшъ запканныхъ полосъ; весьма шопки и лески.

Появилось много шалей изъ кашемировой шканп; онъ запканы на подобіе кашемировыхъ, или набивныя. Сінъ шали очень удобны для деревни, тѣб большія и тяжелыя шали не пріятно носить. Цвѣтпыя кисен и жакона болѣе всего тенеть упоіпребляюція. Много еще нослѣшъ шелковыхъ платьевъ и прсдпочтишельнѣе изъ обяви; по имъ остаются уже мало временни.

Платья. Кисейныя платья пребують болѣе отдѣлокъ, чѣмъ шелковыя, кошорыя сами собою держатся и образуютъ хорошія складки. Кисейныя, кошорыя обыкновенно мвутся, украшаюлись не большими отдѣлками, на ир. узенкою оборкой по. верхъ рубца. На полуоткрытомъ гладкомъ лицѣ, маленькал мантиль, падающая въ видѣ пелеринки съ мысками на переди и на плечахъ; кругомъ всего маленькая оборочка.

Двойные зубцы очень хороши вокругъ пелеринокъ, круглыхъ или мысками.

Мы описали всѣ возможные фасопы для воротничковъ. Гладкие, собранные, одинакіе, съ зубцами, двойные. Но изобрѣпашельность и мода могутъ дать всему цѣну, и по конечно будетъ лучше, что новѣе.

Есть еще пелеринки съ большими чешырехугольными зубцами, которые составлены изъ другихъ подобныхъ имъ маленькихъ чешырехугольныхъ зубцовъ. И погда зубчикъ образуется проспымъ городкомъ, иногда же онъ имѣлѣтъ видъ маленькаго изломаннаго листка.

Объясненіе приложенной картинки.

Зеленое платье изъ Индійскаго гро; на другой дамѣ креповал шляпка Г-жи Гокке и платье фасона Г-на Греня.

Печашашъ позволяется. Москва, 1831 года, Мая 12 дня.
Ценсоръ С. Аксаковъ.

N 20

1831

МОЛВА.

ВЫСТАВКА РУССКИХЪ ИЗДѣЛІЙ ВЪ МОСКВѣ.

Съ 17 Мая открыта выставка Русскихъ издѣлій въ залахъ Благороднаго Собранія. Торжество промышленности, наслажденіе для всякаго гражданина, пламенѣющаго любовію къ своему оóstчеству! Здѣсь видитъ, онъ произведенія Русскихъ рукъ, ошь грубой пряжи до тончайшихъ желѣзныхъ нишей, ошь шолстой парусины до легкой шелковой шкани и драгоцѣнной парчи, ошь прошаго земледѣльческаго орудія до годовыхъ чачсовъ и другихъ сложныхъ машины механическихъ,— все, что нужно человѣку для удовлетворенія нужды и роскоши, въ мануфактурномъ отношеніи. Удивительное явленіе! Европеецъ трудится цѣлые вѣки, напрягаешь всѣ свои умственныя способности, призвашь въ помощь науки и искусства, соображаешь, выдумаешь, изобрѣшашешь; а у насъ безграмошной мужичекъ, съ глазу и голоса, приладясь и изловчась по своему, съ благотворной дубинкой надъ спиной, перенимашь часпо, какъ бы по вдохповенію, всякую заморскую хитроссть, и спаслись чуть ли не рядомъ съ старшими своими брашьями! — Тѣ произведенія, которые въ модныхъ магазинахъ выдавались намъ за иностранныя, здѣсь являются подъ скромною фирмою какого-нибудь Дмитровскаго или Шуйскаго купца, Московскаго мѣщанина, цѣховаго, крѣпостнаго-человѣка. И въ

2

какомъ видѣ ? Въ такомъ, что въ самомъ дѣлѣ
Франція, Англія, Германія, которые считаютъ
свое образованіе вѣками, не по нашему, не года-
ми, вмѣнили бы себѣ въ особенную честь на-
звать ихъ своими.

Петръ! Петръ! что почувствовало бы отеческое швое сердце, если бы ты вдругъ какимъ нибудь чудомъ явился шеперь между нами! Если бы ты увидѣлъ великолѣшняя, блисташельныя, изящныя произведенія шѣхъ фабрикъ, на которыхъ ты нервой, въ смуромъ кафтанѣ, въ шяkelыхъ бахилахъ, недавно еще ковалъ молошомъ, строгалъ рубапкомъ, сверлилъ буравомъ, шесалъ топоромъ! Съ какимъ восторгомъ разцѣловалъ бы ты этихъ бородачей, которые заскорузлыми своими руками ихъ изголшовили! Съ какими горячими слезами радости сказалъ бы ты: спасибо! предъ изображеніями своихъ Преемниковъ, продолжающихъ идти по твоему пути! Съ какою гордостію выпилъ бы ты єторый кубокъ за здоровье нашихъ учителей, и сказалъ бы имъ: знай нашихъ!

Такъ! на Полшавскомъ полѣ утверждена вла
Русскаго оружія. Въ царствованіе НИКОЛАЯ
Русская промысленность вступаетъ въ благо-
родное состязаніе съ Европейскою. Слава Гос-
дарю, который державнымъ Своимъ ободрепіемъ
возвалъ наше купечество и дворянство къ под-
вигамъ на этомъ благородномъ поприщѣ. Честь и
благодаренность достойнымъ исполнителямъ его
предначершаній, Министру финансовъ и любимо-
му Московскому Градоначальнику!

4

Указантъ путь твой небесами—
Нди пазначенной сшезой,
Блистия чудными дарами,
Своей нетлънной красотой!

Мая 14

Селирамиду давали въ прошлую середу (Мая 13). Нужно ли говорить объ этомъ новомъ порежествѣ таланта и благотворительности? Неизвѣстный поэзъ, коего спихи здѣсь напечатаны, былъ истолкователемъ общихъ чувствъ. Публика, конечно, сцѣнишъ благодѣтельныя побужденія, кошорыя руководствовали всѣми благородными любителей и искусства. Нельзя также не воздать должной признательности безкорыстному усердію знаменитаго нашего художника, Г. Брауна, кошорый написалъ прелестную декорацию для Селирамиды. За трагедією слѣдовала комедія: Подложный клад, доставившая публикѣ большое удовольствіе.

Предполагая, что публикѣ пріятно будетъ знать о суммѣ, собранной съ обоихъ Благородныхъ Спекшаклей, въ пользу двухъ благотворительныхъ заведеній, и опасаясь паскучить ей мелочными подробностями, сообщаемъ здѣсь краткое, но достовѣрное извѣстіе о сборѣ за сіи представлений. Онъ сосТОЯЛъ монештою изъ - 16,023 р. 12 к.

Всѣ расходы, въ числѣ кошорыхъ:

двѣ новыя декораций и поповление старой, стопли - - - - 1167 p. 95. к. костюмы для трагедіи Селирамиды - - - - - - - 231 p. наемъ театра, музыканшовъ,

5

машиниста, режиссёра и прочія

необходимыя издержки - - - 1226 р. 5. к.
составляли - - - - - - - - 2625 р.

(Многіе новые косшюмы сдѣланы
участвующими на свой счетъ).

Итого въ осшапкѣ для обоихъ бла-
гогворишельныхъ заведеній - - - 13,398 р. 12 к.

Благодарныя слезы старцевъ и сиротъ суть
драгоцѣнская награда благогворишельнымъ люби-
телямъ искусства и Московской Публикѣ, достойно
оцѣнившей сей благородный подвигъ!

ИЗВѣСТІЯ.

— Пишушъ изъ Лондона, что романъ М. Н. Загоскина, Юрій Милославскій, переведенный съ Русскаго на Англійскій языкъ, уже напечатанъ и нѣсколько экземпляроцъ его отправлены въ С. Петербургъ. Это извѣстіе, само по себѣ весьма пріятное, дѣлается таковымъ еще болѣе допо- му, что Юрій Милославскій есть достойпѣй- шій предшавитель нашей повѣйшей романиче- ской Литературы, нашихъ успеховъ и нашихъ прекрасныхъ надеждъ въ будущемъ. Ушѣшитель- но думать и быть твердо увѣреннымъ, что великій Бардъ Шепландіи узпаетъ въ Авторѣ Милославскаго не нодражателя только зна- меніщымъ своимъ твореніямъ, но нѣкоторымъ образомъ даже соперника, дѣйствующаго само- стоятельно на одномъ съ нимъ поприщѣ, и сверхъ того въ области Литературы, самой младшей изъ Литературъ Европейскихъ, не пред- ставляющей ему ни одной пушеводной звѣзды къ совершенству.

6

— Естъ достовѣрныя известія, что Баропъ Мюльперъ получилъ привиллегію на заведеніе въ Москвѣ аэрьеней (aériennes) или воздушныхъ каретъ, въ родѣ Пешербургскихъ Омнибусовъ. Карепъ сихъ предположено имѣть двадцать. Въ каждой изъ нихъ будеъпъ помѣщаться двадцать пассажировъ. Цѣна пазначена самая умѣренная. Впутри города 40 копѣекъ, а вѣтъ города, до Сергеевой Лавры—самаго крайняго предѣла сихъ воздушныхъ путешествій—4 рубля съ человѣка. Съ пешерѣнціемъ ожидаемъ опкрытия сего полезного и пріятнаго учрежденія, копорое, за такую малую цѣну, будеъпъ доставлять удовольствіе путешествовать по Москвѣ и за Москву въ большомъ и мѣжѣшь, веселомъ общесвѣт.

ТЕАТРЪ.

Бенефисъ Г. Булахова.

Осада Корипоа, трагике-тиритеская опера въ З-хб двѣстейяхъ, въ стихахъ, переведенная съ Французскаго Р. М. Зотовыми; лизыка РОССИНЯ; и Тринацатый плацѣ или сильная рУКА ВЛАДЫКА, воцесиль въ двухъ дѣйствіяхъ, переведенный (пе передѣланный ли?) съ Французскаго. Спектакль 7 Мая на Б. Театрѣ.

Наконецъ мы дождались этой знаменитой оперы великаго России, копорою вся Европа во-свищалась! Опа дошла до насъ довольно поздно, но что же дѣлать: лучше поздно, чѣмъ никогда! За это можемъ сказать, что е.т.лѣли и счи-шали ее съ несказаннымъ удовольствіемъ; ибо она была обставлена хорошо и шла достойно велика-

7

го композитера. Всѣ дѣйствующія лица не только
пѣли, по даже играли хорошо; согласіе оркестра
съ голосами было чрезвычайное. Г. Бантышевъ
занималъ самую трудную партію и выполнилъ
ее прекрасно... Мы увивлялись, что бенефиціентъ
выбралъ себѣ вторую роль по музыкѣ; но штѣмъ
не менѣе восхищались его очаровашельнымъ
голосомъ. Г. Лавровѣ, въ ролѣ Магомета,
былъ хорошъ, какъ бываетъ всегда и почти во
всѣхъ роляхъ. Но что въ особенности заслужилъ
одобреніе публики и похвалу знатоковъ музыки?
Г-жа Петрова въ ролѣ Памиры! Это первая
опера, въ которой Г-жа Петрова является При-
мадонною; и на первый разъ роль ея была весь-
ма трудная, а она выполнила ее прекрасно! За-
мѣшко было, съ какими трудностями ей надле-
жало борошься, чтобъ досмить этой вѣрности и
числоты, съ которыми выражала она труднѣйшіе
пассажи: за шо какъ пріятно видѣть это рвеніе къ
совершенству, изобличающее въ а! тисшкѣ истин-
ную любовь къ своему искусству! —Еще одно ли-
це—чтобъ не забыть объ немъ—это Г. Максинѣ
въ ролѣ старца Гіероса. Онъ былъ очень плохъ
и кажется речитативъ совѣмь не его дѣ-
ло. Жаль что съ такимъ прекраснымъ басомъ
Г. Максинѣ не упражняется въ музыкѣ и такъ
мало-старается выучивать свои партіи. Впро-
чемъ, скажемъ опковенно, безпрерывное пѣніе и
прозяжные речитативы, к. людямъ артисшы на-
ши не владѣющъ, тяжелы еще для
нашего непривычнаго слуха и посому вся опера
казалась многимъ длинною и ушомиernoю.

8

Нужно ли говорить о панцахъ, которые на нашей сценѣ почти всегда бываютъ прекрасны? Но нельзя умолчать о маленькомъ анахронизмѣ въ костюмахъ Грековъ: они всё были въ древнихъ Римскихъ броняхъ и тогахъ, шогда какъ въ царствованіе Магомета II одежда ихъ походила уже на новогреческую (*). Въ особенности странно одѣшь былъ Г. Оттаво; опъ предшавлялъ Греческаго невольника, а походилъ на Жидка. Лучшими мѣстами въ оперѣ показались намъ: дубѣпъ въ началѣ втораго акта, тріо третьяго акта и финаль, который превосходенъ! Надѣемся, что еще не разъ будемъ имѣть удовольствіе слышать эту оперу, за хорошее выполненіе которой мы обязаны извѣстному музыканту нашему Г. Фельцланду, который теперь исправляєшь должность Капельмейстера.

Тринадцатый пласть, забавный водевиль, имѣющій основою довольно комическій сюжетъ. Въ немъ есть куплеты замысловатые, но за то есть и такія мѣста, которые не только можно, но

(*) Къ рѣчи объ анахронизмѣ. Истокъ, кого журнальное существоованіе гарантировано только Дамскимъ Журналомъ, занимствующимъ изъ него свои офиціальныя пошы, также укозряento сей сpekтиакль въ анахронизмѣ, добродушно сомнѣвались, былъ ли порохъ во времена Магомеца II. Сомтиліе это подаешь поводъ думать, что Истокъ самъ пороху не выдумасть; а чipo Магомешъ II спрѣлять имъ изъ пушекъ и очень большихъ, о томъ можешь Лисокъ справиться въ извѣстной книжцѣ о разореніи Св. града Ієрусалии и о възтіи Царяграда Туркингъ Салтаполі.

9

даже должнобъ было выкинушь. Не смотря на то,
неизвѣстный переводчикъ заслуживаетъ благодар-
ность за пріятный подарокъ. Исключая дѣвицу Фе-
дорову, (кошорой надо просшить по неопышности),
въ водевилѣ всѣ были очень хороши. Въ особеннос-
ти Г. Шепкинъ, хотя роль его была довольно не-
значительна: но какой роли не украсишъ шаланшъ
Г. Шепкина? Г. Живокини игралъ хорошо
Блума, но только съ излишнею живостью и
суетливостью. Гжа Над. Рѣпина была прево-
сходна! Она разыграла эпу роль шакъ нашураль-
по, шакъ мило—въ особенности въ сцепѣ ревно-
сти — что невольныя рукоплесканія прерывали
лучшія ея фразы. Г. Шѣпинѣ въ ролѣ Морица
былѣ шакже очень не дуренъ. Спекшакль окон-
чился дивершисманомъ и довольно рано. Антрак-
шы были весьма корошки: это для насъ пріят-
ная новость. Теашръ былѣ занятъ, исключая
нѣсколькихъ ложъ и двухъ рядовъ крессель; это
рѣдкость для лѣтняго бенефиса, но и этошь
бенефисъ былѣ рѣдкостью для лѣтнихъ постѣ-
шелей Теашра.

Бенефисъ Г-жи Глушковской.

Русланъ и Людмила, героико-трагигеская пан-
томила въ одномъ дѣйствіи, сотиненіе (?) Г.
Глушковскаго и прот. Фальстафъ, комедія въ од-
нолѣ дѣйствіи, сот. Кн. А. А. Шахов. каго. ТЕ-
ОБАЛЬДЪ или ВОЗВРАЩЕНІЕ изъ Россиі, комедія-во-
девиль Скриба и Варнера, переведенная съ Фран-
цузскаго Д. Ленскимъ, и тетвертый актъ изб
балета: РАУЛЬ, СИПЯЯ БОРОДА, сот. Валберха,

10

поставленный Г. Глушковским'. Спектакль 15
Мая, въ Б. Театрѣ.

Сколько пріяшно извѣщать публику обо всемъ
прекраснолѣ, появляющемся на нашемъ Театрѣ,
столькожъ тягоспша облзанность говоришь о
томъ, что по своему содержанію не заслуживаемъ
мѣста ни на какой образованной сценѣ, а по
выполненію не приносишь ни пользы искуспву,
пи удовольствія зрителямь, а только тѣшить
молну, неумѣющую понимать изящное. Но
долгъ добросовѣстносши и безпристрастія по-
велѣваетъ рецензенту съ одинакимъ прямоду-
шіемъ. говорить о недосташкахъ, какъ и о до-
спонисшахъ предмета, подлежащаго его сужде-
нію. Suum cuique! Кто не видалъ балета: Русланъ
и Людмила? Кто не глядѣлъ на него съ удоволь-
ствіемъ, въ то время, когда въ немъ отзывались
воспоминанія дѣдовскихъ обычаевъ и прекрасныхъ
сшиховъ новой поэмы. любимаго поэпа нашего?

Но всему свое время: Русланъ и Людмила
нравился и пересталь нравиться; имъ восхища-
лись и опъ прискучилъ. За чѣмъ же было те-
перь, когда публика недовольствуется уже фей-
ерверками и чертовскими вечеринками, а требуетъ
отъ искусства болѣе эстетическихъ произведеній,
за чѣмъ шеперь возобновлять эффекты спарины съ
новыми перемѣнами, обвешталыми превращеніями
и сокращеніями, которыя оппимающі у ней по-
слѣднюю запимательность щѣлаго и даже всѣ
права на хорошій вымыслъ простонародной сказ-
ки? И чтожъ изъ этаго пользы? Копоть на сце-
нѣ, жалобы дамъ на головную боль и порчу чеп-

11

цовъ, плески райка при взгляде на адъ и много
хлопошь и шуму изъ пустаго. Мы благодарны
Г. Глухиковскому за всѣ его хорошіе балеты; но
оборони пасъ Боже отъ подобныхъ навождений!
О комедіи Фальстафѣ пчего говоришь: ее дава-
ли не въ первый разъ, вѣроятно и не въ послѣд-
ній. Упомянемъ только объ одномъ: мы видѣли
въ ней шанцы малютокъ: Туклаковой 1-й, Сан-
ковской 1-й и 2-й, Миняевой и Ивановой, и гля-
дѣли на этихъ маленькихъ амуровъ съ исчин-
нымъ удовольствіемъ. Чего пельзя ожидашь, ко-
гда опѣ совершенно образуются; и чѣмъ можно
достойно возблагодарить труды почтенной
ихъ образовательницы Г-жи Гюллень, которая,
обворожая насъ своимъ отличнымъ таланшомъ,
разливаешь его и на юцыя надежды наше-
го драмаписечкаго разсадника? Вошь лучшее
средство обезсмертить таланшъ свой: еслибъ
суждено ему было умереть для нашей сцены, мы
все еще будемъ восхищаться имъ въ дарованіяхъ
его милыхъ воспитанницъ. Послѣ комедіи шель
въ первый разъ водевиль, прекрасный по сюже-
ту и замысловашосни куплетовъ. Пріятная, тро-
гаятельная семейспівешная картина, живо обрисо-
ванныя! Характеры очень хорошо спяты съ
натуры, въ особенности старушки Лормуа,
рѣздвушки Розаліи и Доктора Раймонда. За то
Варонесса Реньиль ни то, ни сё; она почти
ничего не говоришь, а только падешь въ обмо-
роки. Авторы, кажешься, вывели ее только для
шого, чтобъ окончить піэсу, (по модѣ) не одною,
а двумя свашьбами вдругъ. Выне воде-

12

виля было довольно изрядно. Г. Шепкинъ въ ролѣ Докшора былъ натураленъ и хорошь. Каль шолько, что въ немъ видно было угодничество Московскаго Доктора, а не добродушіе Французскаго стараго врача. Г-жа Рѣпина — но нужно ли хвалишь ее?... Есть ли роль, въ которой бы ею не восхищались?... Г. Живокини не понялъ хорошо своего характера. Бернардещъ, помощникъ Прокурора, приказный пешиметръ, правда немножко взбалмашный, но не дурачокъ въ коспюмѣ послѣ дняго покроя, какъ разыгралъ его Г. Живокини. Онъ со всѣмъ не нѣжный любовникъ, а просшо папыщенный фашъ, кошорый все полкуетъ въ свою пользу; а потому должно бъ было придать ему по больше важничанья, самодовольствія, и поменьше странныхъ жестовъ и фарсовъ, которыхъ въ натурѣ онъ себѣ никакъ бы не позволилъ. Г. Живокини, какъ любитель своего искусства, вѣрно не оскорбится нашими замѣчаніями и въ будущія представленія сего водевиля, докажетъ намъ это на дѣлѣ, воспользовавшись оными. Рекомендуемъ публикѣ этошь водевиль и благодаримъ за переводъ Г-на Ленскаго. Вошь куплешы, которые были повторены; пожеланію публики. Ихъ пѣлъ Бернардещъ (Живокини):

Едваль когда забудемъ мы объ этошь,
Какъ въ восемьсотъ двѣ пятишомъ году,
Господешвуя почни надъ цѣлымъ свѣномъ,
Мы всѣ пошлі въ Россию—на бѣду!
По генію, пришомъ и многою людью,
Нашъ храбрый вождь повсюду побѣждалъ:
Но вспѣшнѣся съ гранитной Русской грудью
П всѣ свои професси пошерлѣлъ.

13

Чтобъ рѣчъ моя была спльна,
Въ аудієнціяхъ блистала,
Мнѣ надо, чтобъ мол жена
Аудієнцій не давала.
Хочу одинъ мосей жеїв
Быть покровнѣмъ и опора;
Помощниковъ не нужно мнѣ:
Я самъ—помощникъ Прокурора!

Въ заключеніе спекшія мы смотрѣли тѣвер-
тое дѣйствіе Рацця, синей бороды. Оно было ра-
зыграно какъ нельзя лучше. Великолѣпіе декорацій
и костюмовъ, граціозность танцевъ, пріятное раз-
мѣщеніе группъ и плѣпітельная музыка Кавоса
очаровывала вдругъ зрѣніе, слухъ и воображеніе. Бе-
пефиціенпка явилась здѣсь въ полномъ блескѣ; но гля-
да на ея мимику, па чувства въ игрѣ ея, невольно по-
жалѣешь о Г-нѣ Бернаделли, кооторый одинъ только
могъ бы соответствовать ей своимъ шалантомъ.
Надо отдать справедливость прекрасной выдум-
кѣ Г. Глушковскаго давать одно дѣйспівіе балета
отдѣльно: піэса чрезъ то дѣлается не такъ
упюмитѣльною для зрицелей, кооторымъ не нуж-
но напрягашь чувствъ свѣхъ въ продолженіе
четырехъ длинныхъ акшовъ; и притомъ не те-
рояшъ своею инреса, потому что этотъ
актъ, заключашъ въ себѣ обыкновенно развязку
и краткое повтореніе всего сюжета. Мы желали
бы, чтобъ такія сокращенія давались чаще вмѣ-
сто прискучившихъ всѣмъ дивершисмановъ, въ ко-
торыхъ вѣчное idem per idem. Нельзя не упомя-
нуть также о превосходномъ pas de deux съ шалью,
Г-на Отпіаво и. Дѣв. Карпаковой. Это настоящіе

14

Амуръ и Психел. Г пъ Оттаво въ пируэтахъ
своихъ, едва ли не превзошелъ Г. Ришарда.
О Дѣвиц. Карпаковой и говоришь печего.
Одно показалось намъ лишнимъ въ этой
піестъ: визгъ Изоры въ кабинетѣ. Во время
всего представлія амфитеатръ былъ освѣ-
щенъ одною полько круглою лампою — безъ
ссобенной и ллюминаціи ложъ. Это нововведеніе
прекрасно: оно даетъ больше эфекта сценѣ и
сверхъ того не утомляетъ зрѣнія излишнимъ
блескомъ. Послѣ завтра объявленъ бенефись
Г Бантышева, и мы увидимъ и услышимъ Не-
вѣсту, во всемъ ея блескѣ. Поэма намъ извѣстна
изъ подлинника; а музыку мы имѣли случай нѣ-
сколько разъ слышашь и напередъ увѣрены, что
то и другое поправится Публикѣ. Еще приян-
ная новость: Г-жа Рѣпина гошовитъ для своего
бенефиса славную Оперу Обера: Фра-Діаволо! и
другую оперу водевиль Дюпеши и Выльёва: Гу-
сарѣ Фелсгейлѣ.

Ө. Инок...

## МОДЫ.

На бывшей недѣли въ Парижѣ великолѣпной стадії за-
мѣчены прелесшные наряды, изъ коихъ представляемъ лучшіе.
Невѣсна была одѣта въ мюльевое платье, съ шипрокою вышн-
шою прошпикою сверхъ рубка. Лишь съ мантильею. Го-
ловину прическу составляла шапочка изъ цвѣтовъ; кружев-
ный пусть былъ приколонъ букешомъ помсранцовыхъ цвѣтовъ.

Три молодыя дѣвицы, одѣтыя одніаково, имѣли платья изъ
шапки, бѣлыя съ узорами разбросанныхъ цвѣтовъ. Капзу выпи-
тые мюльевые, покроя пелеринокъ; шлапки капоты изъ син-
тюй соломки съ розовыми леспами, въ середнемъ банпѣ бу-

15

кетъ полевых цвѣтовъ. Бѣлые гладкіе газовые эшарпы; бо-
лриное платье шемно орѣховаго цвѣта; пелерика съ осироко-
нечными городками, шляпка капошь изъ обърли небесно-голу-
бато цвѣна; большей газовый бапшъ на шульѣ и маленькій на
звязкѣ. Платье изъ бѣлой кисен; шляпка капошь изъ розо-
вой обърли; три розовыя пера.

Платье изъ розового жакона, съ бѣлыми узорами. Ворош-
пичскъ кисейный, вышниный; Шляпка Итальянской соломки;
лentы зеленыя и быдыя, въ бапшѣ букетъ Пармскихъ чалокъ.

Гроденаплевое платье, стальпаго цвѣта; шляпка бѣлая изъ
обърли канопомъ. Очень ишеркая блонда въ видѣ полувуалл;
лобъ очень опкрылѣ, волоса раздѣлены, и надающъ на щеки.
Клетчаная черная шаль.

Платье изъ шалги сѣраго цвѣта, съ цвѣпшими разбросан-
ными цвѣтами; Итальянская шляпка съ бѣлыми перьями, бѣ-
лал кашемировал шаль, шемпозеленыя бошики.

Гроденаплевое платье сѣро-зеленаго блѣднаго цвѣта. Италь-
лискал шляпка; въ бѣломъ бапшѣ букетъ маленькихъ пѣж-
пыхъ гвоздическъ.

Превосходал шляпка канопомъ, розового, совѣмъ нового
цвѣпа, нарядная и великолѣпная, была изъ розового гроденан-
лл, съ лркными розовыми струями; ленты газовыя атласистыя
и чепыре пера розового живаго цвѣта. Шляпка сія отлича-
лась передъ всѣми прочими своемъ превосходнѣемъ.

На Итальянскія шляпки много накалывающіе бѣ-
лыхъ перьевъ, или букетъ цвѣтовъ; перья накалывающія на
боку всѣ вмѣстѣ; цвѣты посяпъ безъ лентъ, а никогда бапшѣ
изъ лентъ накалывался за цвѣтами.

Въ Итальянскомъ шеатрѣ замѣшили довольно нарядную
шлянку-капошь, изъ крена сѣраго цвѣна, съ пакимъ же га-
зовымъ банпюмъ; кругомъ были маленькие бапшики и около
каждаго маленькія перья маробу. Завязки у капошовъ должны
идти отъ перхняго банпа.

Платье. Юбка платьевъ: кисейныхъ, жакона n guingamp
должны у кушака пришиваться въ сборкахъ, а не въ склад-
кахъ. Складки видны только на шелковыхъ платьяхъ.

Рукава посяшь прежніе; перемѣна ихъ союшоншъ только въ
нашивкахъ. Иногда нашивающі три узенькія обшивки на ма-

16

ное другъ опъ друга разестоянє; рукавъ не выбирается. Эготь родъ обшивокъ широкъ и держинъ рукавъ. Къ обшивкѣ пришита бываетъ иногда гусько собранная узкая оборка.

Пелеринки á la vierge, съ мыскомъ на переди и на плечахъ очень идуіпъ для проспецькихъ платьевъ, обшиваются выдеришой тесемочкой, ширинною въ палецъ, и бываютъ всегда одноцвѣша съ платьемъ.

Для цвѣтныхъ платьевъ изъ кисен или жакопа, съ открытыми лифами, никакой покрой не можетъ быть лучше, какъ draperies, раздѣлывая по срединѣ. Въ пизѣ надѣвается родъ маншики, гладкой, съ высокимъ воротомъ, той же матеріи, какъ и платье, и такимъ образомъ выходить платье непложе, съ высокимъ воротомъ, иш нарядное, сели при немъ надвваютъ бѣлую косынку.

Бълѣе. Покрой для канзу, пелеринкой, преимущественно упопреблется передъ прочими. Ины дѣлаются съ кошцами подъ кушакъ, другія обшиваются такъ, что образуютъ пелеринку сверхъ канзу. Очень мило завязывать пелеринки и канзу съ галепучкомъ изъ кисен или пюля, смотря по тому, изъ чего сдѣлano первое. Бантикъ долженъ быть сдѣланъ на глухо, чтобы не вслѣдъ разъ передълывать.

Утреніе чепчики дѣлаются гладкіе. На боку собираются на томъ мѣстѣ, где накалывается банпъ. Точно такъ какъ будто банпъ убираетъ чепчикъ. Пряной небольшой банпъ изъ газовыхъ леппъ подъ оборкой на той же сторонѣ.

Объявліе картинахъ.

Дагіа. Обърніиос п.латье. Шляпка капошь изъ объяти съ креповымъ подбоемъ.

Мугціна. Суконный сюрпукъ. Шляпа на Американской фасонъ.

Печатьемъ позволено. Москва, 1831 года, Мал 19 дпль.

Ценсоръ С. Аксаковъ.

N 21

МОЛВА.

КАРРИКАТУРЫ.

БЕЗУМАШЕВЪ.

Какая въ Русскихъ рифмахъ бѣдності!

Сныжусь за гордый нашъ языкъ,

Что имя славное: Адашевъ

Срампился рифмой: Безумашевъ.

Кричалъ, чюо въ немъ разсудка шьма;

Однако отъ шолны изрода

Его печатію ума

Не ошиличила мань природа.

Твердая: опъ Долгорукій нашъ,

Спошнѣ за правду, ивердо, съ жаромъ!

Изрѣлень Долгорукій вашъ:

Онъ способы—служить не даромъ,

Въ годахъ младыхъ найші умѣлъ;

Безсוהѣно разбогатѣлъ

Онъ попечелій всеусердныхъ

О заведеньяхъ въ пользу бѣдныхъ,

И покупал съ молопковъ

Имѣнія сирошъ и вдовъ.

Весь вѣкъ не вычиталъ, а множился;

Скупъ на дѣла, на мѣнѣлъ чинѣ;

До ноздней спаросни доживъ,

Онъ до раскалянья не дожилъ!

Тогда спошнѣ за правыхъ грудью,

Когда онъ обвиненья ихъ

Ему нѣшъ выгодъ искакихъ.

Его преданное къ правосудью,

Но мѣнью мосму, весьма

Сходна съ преданностью мою,

Всегда смѣшною и пуспою,

Съ копорой на концѣ письма

Племѣсъ честь названъся вашимъ

Покорѣйшімъ слугою!

2

Такихъ людей къ передругамъ нашимъ
Помли, Господь, и въ судъ и въ сирой! —
Ихъ вспрѣшить по хочу ни въ залѣ,
Ни на какомъ большомъ пупи;
И логи ссить, чтобы подаль
Отъ оспы нравлишеннѣй ютп!

Н. Невпюдомскій.

ВЫПИСКА

ИЗЪ ДНЕВНИКА Тажеги, КОРОЛЕВЫ САНДВИЧЕВЫХЪ
ОСТРОВОВЪ.

Лондонъ.

Я распрашивала Миссъ Октонъ, мою компаніон-
ку, о Баронешѣ, который желалъ быть допущенъ
къ намъ. Вошъ, помнился, смыслъ того, что она от-
вѣчала. Баронешъ есть фашіонебль, человѣкъ пра-
здный, одинъ изъ шѣхъ пешиметровъ, которые
хошѣли бы завоевать всѣхъ женщинъ; что виро-
чемъ довольно часто и случается въ Европѣ.

Я изъявила ей удивленіе мое о сей странной
кастѣ, и вошь смыслъ того, чшо она къ тому
прибавила. Они стремятся овладѣть сердцами
всѣхъ чужихъ женъ, и это часто имъ удается;
ихъ называють донашнили друзьями. Ког-
да шакой человѣкъ пожелаетъ сдѣлаться до-
машнимъ другомъ, то забошится сначала о
шомъ, чѣбъ его представилъ хозяйкѣ дома или
мужъ или любовникъ ея. Тогда вошь или другой
говорятъ ей: »Сударыня! имѣю честь рекомендо-
вашъ вамъ Г-на Н. Н, который хочешь засви-
дѣшельствовать вамъ свое почтеніе.« Это зна-
чить на языкѣ острова Опаити: »онъ имѣетъ
намѣреніе вамъ понравиться.« Хозяйка отвѣча-

3

емъ: »Я весьма рада васъ видѣшь у себя! т. е.
»Я весьма рада доспавить вамъ къ тому случай.«

Пошомъ супругъ приглашаетъ его на обѣдъ, на
ужинъ или на чай. Онъ пишетъ къ нему: »прошу
васъ сдѣлашь мнѣ честь провести сегодняшній
вечеръ у жены моей.« Это значитъ: »придипе
болташь ей вздоръ, строить куры, называть
меня скучнымъ и безобразнымъ.« Другъ отвѣ-
чаетъ: »буду имѣшь это удовольствіе!« и не пре-
мѣнно явился.

Спустя нѣсколько дней, хозяйка проситъ друга
акомпанировать ей на формепіяно и пѣшь съ нею
вмѣстѣ бысячу невинныхъ пѣсенокъ, которыхъ
мужъ не понимаетъ, потому чипо онъ забылъ
давно смыслъ ихъ.

Вскорѣ потомъ другъ говоритъ дамѣ на ухо:
»Я васъ люблю!« Эпо на Отаипискомъ нарѣчіи
значитъ: презирайте вашего супруга. Тогда го-
спожа приходитъ въ гнѣвъ и восклицаетъ: »мои
правила постоянны!« т. е. »подожди! имѣй шер-
пѣніе!« Другъ восклицаетъ: »жестокая!« т. е. »вы
слишкомъ долго заставляете меня притворяться
влюбленнымъ.« Дама отвѣчаетъ пѣжно: »неблаго-
дарный!« т. е. я твоя. Вдругъ приходитъ мужъ,
застаетъ друга, сердится, бѣсится, вызываетъ
его на исединокъ и обыкновенно кончился шѣмъ,
что гестный другъ побѣждаетъ добраго мужа.
Миссъ Октонъ говоритъ, будто это дѣлаетъ мно-
го чесши другу.

Вотъ прекрасные нравы Европы! Я совершен-
но пичего въ этомъ непонимаю; но мнѣ кажеш-
ся, что мы, на нашихъ островахъ, не такъ вѣ-

4

роломны, не шакъ лицемърны, какъ сіи мнимые
наставники свѣта.

Какіе чудаки эти Европейцы! Вчера, на-
примѣръ, Баронешъ пришелъ ко мнѣ съ пре-
краснымъ букетомъ. Я всегда любила цвѣты и
слѣдственно смочрѣла на нихъ съ удовольстві-
емъ. Увидѣвъ это, онъ сказалъ: я не смѣю поверг-
нуть къ спопамъ вашимъ сихъ цвѣтовъ, хотя
они и происходяпъ изъ счастливыхъ странъ
вашихъ: Датура, кажется, роза Сандвичевыхъ
Острововъ?

»Eaoute! Eaoute!« отвѣчала я, улыбаясь и вспом-
ня о счастливомъ Оташи. Ахъ! они понравят-
ся мужу моему Татегалегъ!

Баронешъ казался не шакъ доволенъ симъ во-
склицаніемъ; по сдѣлался весьма веселъ, когда я
стала прикалывать его цвѣты къ своему плашью.
Одинъ изъ нихъ упалъ, именно Датура. Онъ
мгновенно поднялъ его, прижалъ къ сердцу, по-
нюхалъ съ восхищеніемъ, поцѣловалъ съ жаромъ.
Я ничего не понимала изъ словъ его и сравненія
меня съ Eaoute (розою), а также и изъ радо-
сти, изображавшейся на его лицѣ. Наконецъ, ко-
гда пришли еще другіе госши, онъ вышелъ изъ
комнашы съ шакимъ робкимъ видомъ, чтэ я
чрезвычайно удивилась. Послѣ Миссъ Октонъ
все мнѣ объяснила.

»Ваша неопытность, сказала она, доста-
вила величайшее удовольствіе этому дерзко-
му человѣку. Когда вы согласились взять его
цвѣты, хотя и для вашего супруга, то ему по-

5

казалось, было предпочитаете его прочимъ молодымъ людямъ, пособу что прикололи цвѣты къ груди, подобно нашимъ кокешкамъ. Когда онъ поднялъ и поцѣловалъ съ жаромъ цвѣтокъ, который вы уронили, то симъ холѣлъ вамъ изъяснить, что онъ чувствуетъ ваше къ нему расположеніе и благодаритъ васъ за оное. Когда онъ, робкъ, озираясь, вышелъ изъ комнаты, въ которой былъ съ вами; то это единоственно для этого, чтобъ тонкимъ образомъ дать знать другимъ, будто вы заняты имъ исключительно и совставили съ нимъ тайный союзъ, который сегодня ему льститъ, а завтра онъ же самъ вездѣ будешь о немъ расказывать.«

»Возможно ли это! Великій Еато!« вскричала я съ гнѣвомъ и поптала проклятые цвѣты ногами. »Ахъ! все для Талегалеги, и ничего безъ него!« Я приняла букетъ пособу, что каждый цвѣтокъ напоминалъ мнѣ о подаркѣ моего друга, или о какомъ либо обстоятельствѣ нашей любви; но дерзкій осмѣлился думать?... Нѣтъ! нѣтъ! Какъ глупы всѣ сіи Европейцы въ сравненіи съ моимъ Талегалегою! Какъ холодны, какъ лицемѣрны! Все у нихъ дѣлается съ намъреніемъ; они учпивы, ревнивы, вѣроломны—по расчетамъ. Они усыпаютъ пушь нашъ цвѣтами, чтобы обмաнуть насъ; они услуживаютъ намъ, чтобы помѣшъ удобнѣ вредить; а когда дѣлаются ревнивы, то неначе, какъ изъ притворства.

Дикой, напропивъ того, какъ напримѣръ, Талегалега, говоришъ безъ дальнíchъ церемоній, что онъ любишъ, и не желаетъ чрезъ то вре-

6

дить или обрашить на себя вниманіе другихъ. Онъ
готовъ доказать любовь свою такими жерѣтва-
ми, которыя совершенно неизвѣстны симъ лег-
комысленнымъ тварямъ; онъ чувствовалъ бы себя
по исчинѣ счасшливымъ, сдѣлался бы кротокъ,
не возгордился и нимало не сталъ бы заботиться
о томъ, знають ли другіе о его счастіи. И
еслибъ какому нибудь нечесшивцу вз düşалось похи-
тить у него его милую, его сокровище; онъ разда-
вилъ бы его, какъ червя. Здѣсь въ Европѣ непо-
споянныя жены, равнодушные мужья; но они
должны уважать ревность дикаго, ибо она есшь
громъ любви.

(до следующаго нумера).

ТЕАТРЪ.

Съ удовольствіемъ замѣчаемъ, что репершуаръ
нашъ становится разнообразнѣе и свѣжей. Мно-
гія хорошія піэсы, кошорыя давно уже не были въ
поминѣ и почивали сномъ забвенія на полкахъ
Театральной бібліошекі, шеперь опять стали по-
являться на сценѣ. Въ запрошлый чѣшвертокъ,
14-го числя, мы видѣли возобновленіе ирилогіи
Князя А. А. Шаховскаго: Керилъ Гирей; и въ
прошлый 21-го Своей семьи или Замужней невѣ-
сты, А. С. Грибоѣдова, Н. И. Хмельницкаго и
Князя А. А. Шаховскаго. Признаемся откровен-
но: обстановка первой совѣтъ не соотвѣшству-
 емъ ея содержанію: начиная ошь главныхъ пер-
сонажей до послѣдняго аксессуара, въ ней—всѣ не
на своемъ мѣсцѣ. Въ Ташарскомъ спанѣ совѣтѣ
не дикіе Мусульмане—въ нихъ нѣшь и тѣли Азі-
ашскаго раболѣпія и страха къ своему Шаху; въ

7

Польскомъ замкѣ — это молодцы и красныя дѣвицы изъ Русскаго хоровода, со всею ихъ неподвижностью и флегмашическими пѣснями. А Бахчисарайскаго фонтана мы вовсе и не видали — слышали шолько о немъ отъ Зарелы и Гирея. Декораціи и костюмы разпредѣлены плохо и вообще эта піэса не годится для малой сцены и итеряетъ лучшіе эфекпы. Но нельзя умолчать о диаковинкѣ: Г. Козловскій, въ ролѣ Мулы, былъ, сверхъ чаянія и обыкновенія—очень, очень не дуренъ, а въ сравненіи съ прочими лицами даже хорошъ.

Еще нѣсколько любимыхъ публикою піэсъ назначено къ возобновленію; пазовемъ изъ нихъ на первый случай: Липецкія воды, Князя Шаховскаго; Забавы Калифа, А. И. Писарева и Водевиль: Кто братъ, кто сестра? А. С. Грибовѣдова и Князя Вязелскаго.

Невѣста, комитеская опера, въ трехѣ дѣйствіяхъ, въ г. Скриба, переводѣ Г. Ленскаго, музыка Обера. Знакомые пезнакомцы, комедія-воведевиль, въ однолѣ дѣ ствіи. Дивертисманъ. Спектакль на большомъ Театрѣ, 22 Ман, въ бенефисѣ Г. Бантышева.

Ге. Булаховѣ и Бантышевѣ въ этомъ году заслуживаютъ полную признательность Критики за прекрасный выборъ піэсъ для своихъ бенефисовъ; жаль, что ихъ подвигъ оцѣненъ былъ не по достоинству: очень не многъ нашлось зрителей для обоихъ представленій. При такой холодности Публики къ Русскому Театру, у правдиваго Рецензента не поднимешся рука на тѣхъ аршис-

8

повъ, которые, подобно Г. Глушковскому, при-
бѣгають къ спекуляціямъ, или, подобно многимъ
другимъ, дають подъ громкимъ названіемъ совер-
шенный вздоръ въ свои бенефисы. Нельзя рѣ-
шить: Публика ли учічила Артистовъ длинны-
ми афишами возбуждаюсь ея вниманіе, или Артис-
ты заставили ее невѣрить скромнымъ бенефис-
нымъ объявліямъ? Какъ бы то ни было; но Г.
или Г-жа Глушковскіе угоспили въ послѣдній
разъ зрителей смѣсью старины весьма изношен-
ной, съ новоспію вовсе незанимательною, не дали
ничего цѣлаго; а между тѣмъ столько же, если
не больше, выручили, сколько Гг. Булаховъ и
Бантычиевъ, употребившіе на свои бенефисы мно-
го труда, много издержекъ, и поставившіе на сце-
ну нашу такія піэсы, копорыя могутъ быть ук-
рашеніемъ любаго репертуара. — Обратимся къ
самому предшавленію. Музыка Невѣсты прекра-
сна, долго продолжится на Театрѣ и займешь
одно изъ первыхъ мѣстъ между комическими Опе-
рами нашего времени. Къ совершенству ея недо-
сшаетъ шолько національно-сіи: отъ первыхъ звυ-
ковъ Онеры до послѣднихъ слышишь Франузска-
го Композитера, между тѣмъ какъ дѣйствіе про-
изходитъ въ Вѣнѣ, городѣ весьма музыкальномъ,
доснигшемъ въ этомъ отшишеніи до оригиналь-
ности. Замѣтимъ еще, что финалъ Онеры совер-
шенно слабъ и бѣдень, въ отшишеніи къ цѣлому
произведенію. Впрочемъ Оберз оригиналенъ, и пе
по тождеству только нѣкоморыхъ мошировъ
Каленьщика и Невѣсты догадаешься, что обѣ
Оперы одного и тогоже Автора. Содержаніе Дра-

9

мы, о котором не будем распространяться,
заимствовано изъ повѣсти Мармонтеля, извѣст-
ной Русской Публикѣ по прекрасному переводу
Карамзина: Так было должно, съ тою разни-
цею, что въ Оперѣ пожершвовано, для характера
невѣсты, благороднымъ характеромъ Орсильи въ
повѣсти, или Графа Левенштейна, какъ онъ на-
званъ въ піэсѣ. Опера поставлена на нашей сце-
нѣ съ особеннымъ стараніемъ, и это упѣшав-
 ешъ истиннаго любителя Русскаго Театра. Въ
 теченіи прошлаго года мы видѣли такія постав-
ки піэсѣ, что..., по повинуясь пословицѣ, мы ни
слова не скажемъ о старомъ. Музыкальная часть
сочиненія, Оркесромъ и Актерами выполнена
была съ похвальною точностію и особеннымъ
прилѣжаніемъ: Театръ нашъ имѣшь средства—
слѣдовательно для усовершенствованія онаго нѣтъ
препятствій, которыхъ не лызя былобы не пре-
одолѣть. Г-жа Н. Рѣпина, своею умною, про-
стою, благородною игрою, растрогала зрителей.
Она была прекрасна, и мы совѣтуемъ ей остаться
при подобныхъ роляхъ, которыея въ послѣдствіи
доставятъ ей прочную славу. Желашельно, чпо-
бы Г-жа Рѣпина, въ будущія представленія
Невѣсты, поживѣе играла въ первобы дѣйствіи;
чтобы она ослабила испугъ свой въ третьемъ,
при входѣ Графа Левенштейна, и чпобъ шла
со сцены, когда ее гопятъ изъ магазина Шар-
лоты, просшо и естественно, а не по образцу
нашихъ Трагическихъ Героинь. Увѣряемъ ее, чпу
подобная походка наскучила публикѣ, даже въ тра-
гедіяхъ, что ее не существуешь въ природѣ, и что

10

она, Г-жа Рѣпина, безъ подобныхъ штукъ очень хорошо выполняла свою должность. Мы не можемъ ие осудить Г-жи Рѣпиной, впрочемъ за самое просшительное въ женщинѣ желаніе, за желаніе— лучше одѣться. Надобно подобныя желанія подчинять требованіямъ піэсы: за чѣмъ было надѣвать на себя такого яркаго цвѣта фартучекъ за рабочою въ первой дѣйствіи? Для чего простая дѣвушка, по собственнымъ словамъ ея, весьма довольная своимъ сосْтояніемъ и своею партіей, надѣла на себя вѣнчальный уборъ Графини или Баронесы? Покрой этаго пластья совершенно неприличенъ въ ея званіи. Наконецъ пластье, въ коморомъ явилась Г-жа Рѣпина въ третьемъ дѣйствіи, разнорѣчило и съ ролею и съ ходомъ піэсы. Какой невѣстѣ, послѣ того, чѣмъ оканчивается для нея второе дѣйствіе оперы, войдешь въ голову надѣть щелевашое неглиже въ третьемъ? Въ будущія предшавленія совѣтусь въ третьемъ актѣ одѣться въ рабочее пластье безъ передника. Сіи замѣчанія дѣлаемъ попому, что надѣемся отъ Г-жи Рѣпиной многаго на сценѣ и что костюмъ—важное, дѣло въ представлении. Г. Бантышевъ не совѣтъ хорошо выполнилъ свою роль; ему не слѣдовало такъ кричасть на свою певѣсту въ первомъ дѣйствіи, при отдачѣ Шарлотою визитной карточки Генніетѣ; можно было обнаружить ревность безъ крику на особу, конопая ему не была еще подвластна; а во второмъ актѣ нельзя съ такою жестокосшію отталкивать дѣвушку, съ коморой онъ разрывалъ всѣ узы. Совѣтусь Г. Банты-

11

шеву получше разобрять характеръ представля-
емаго имъ лица: Францъ ревнивъ, вспыльчивъ,
но добродушенъ и чувствителенъ. Онъ женился
на Шарлотѣ съ досады, эту сцену ондѣлашь
должно съ большимъ штаніемъ. Г. Булаховъ до-
вольно хорошо выполнялъ роль Графа. Надобно
бы потребовать отъ него большей живости, лов-
косши, чувствительности и умѣренности въ пе-
чали; но первыхъ двухъ качествъ, кажется, онъ
не приобрѣшетъ къ будущимъ представленіямъ
Невѣсты, и потому о послѣднихъ шолько рѣша-
емся повторить настоящѣально свои требованія.
Г. Лабровъ, въ ролѣ Калергера, совѣтѣ не былъ
Камергеромъ: ему не доставало обхожденія въ
свѣтѣ людей высшаго круга. Онъ, однимъ то-
номъ и голосомъ, волочился за Генриетой и спра-
шивалъ Графа Левенштейна о дѣлѣ, щекопли-
вомъ для его чести. Справедливосшь однакожь
засшавляетъ сказать, что Г. Лабровѣ былъ хо-
рошъ въ третьемъ дѣйствіи—желательно, чѣпъ
и въ первыхъ двухъ опѣ поровнялъ свою игру съ
игрою въ послѣднемъ. Г-жа Сабурова, какъ
Шарлота, не замѣтна была на сценѣ, хотя, по
содержанію піэсы, эта роль одна изъ значитель-
ныхъ пружинъ дѣйствія. Надобно было съ боль-
шимъ учащіемъ и тонкостію разспроивать свадь-
бу Генриеты и ладипь свою. Холодная игра
Г-жи Сабуровой со всѣмъ не содѣйствовала
успѣху представленія. Мы замѣпили съ удо-
вольствіемъ очень хорошую декорацію, предшав-
ляющую внутрениость модной лавки.

Водевиль: Знакомые незнакомцы, разыгранъ.

12

былъ хорошо, и хотя онъ, самъ по себѣ, не безъ
достоинства, но утомишеленъ сценою Журнали-
совъ, вовсе не нужно для піэсы. Прекрасный
романсъ Дельвига, пѣтый въ дивертисманѣ Г.
Бантышивыль: На яву и въ сладкомь снѣ,
совершенно былъ убитъ безжизненною музыкой.

ФРАНЦУЗСКИЙ СПЕКТАКЛЬ.

Разставаясь съ Французскимъ спектаклемъ
передъ масляницею, мы думали, что слышимъ пѣ-
ніе лебедя и—обманулись. Теперь, удовольствіе
сіе обезпечено для Московской Публики; ибо Фран-
цузская труппа поступила въ вѣдомство и со-
ставъ Императорскаго Театра.

Въ Среду, 20 Мая, спектакль сей, по новому
устройству, открылся, въ Большомъ Театрѣ.
Давали уже игранную коле, ю: *Le jeune mari,*
Мазера, въ трехъ дѣйствіяхъ, и въ первый разъ
водевиль: *Le servante justifiée, Теолона, въ 1 дѣй-
ствіи.* Въ обѣихъ піэсахъ дебютировала новая
актриса, Г-жа Жюрандонѣ. Въ комедіи она игра-
ла роль Г-жи де Бофортѣ, занимаемую прежде
Г-жею Бельманѣ. Пріемъ, сдѣланный публикою но-
вой дебюшантѣкѣ, былъ довольно холоденъ. Сказалъ
правду, и піэса была такова, что шаланту труд-
но развернуть себя въ ней во всемъ своемь бле-
скѣ. Вялый и медленный ходъ ея утомилъ до из-
неможенія перпѣніе зришелей. Въ послѣднемъ
акшѣ, игра Г. Фильоля (Шевалье Оскарѣ),
приправленная нѣкошорыми забавными фарсами
à la Française, оживила нѣсколько всеобщую ску-
ку. Вѣроятно и Г. Огюстъ (Джонѣ), хошѣлъ ока-

13

зашь пуже услугу зрителямъ: но его фарсы выходила уже изъ всякой мѣры. Водевиль, по содержанію, совершенно ничтожный и весьма скудный даже осиропами и каламбурами — безъ которыхъ самъ водевиль есть гиль—былъ разыгранъ съ большею живостію. Г-жа Альфредъ была осыпана, Г-жа Бельланъ оглушена рукоплесканіями. Можно предполагать, что спектакль эшотъ былъ первый и последній на большомъ Театрѣ. Его огромносшь совершенно негодился для представленія маленькихъ піезосокъ, коихъ все достоинство состоитъ въ простолѣ, естественноши и непринужденности разговора. А простый, естественный и непринужденный разговоръ— кому будешь тамъ слышать?

Въ Субботу, Мая 23, на маломъ Театрѣ, давали комедію: les frères à l'èpreuve, Пелетье Вольтерранжа, въ трехъ действіяхъ, и Водевиль: Ketly ou le retour en Suisse, Дювера и Поленя, въ 1 действіи. Всѣ сіи піэсы уже были играны. Комедія шла не совсѣмъ удачно. Лучше всѣхъ былъ Г. Филиберъ, въ ролѣ Лерока. Естественношь и свобода сушь всегдашия неопъемлемыя качества его игры. Г. Сент-Албень (Г. де ла Жокеръ), былъ, какъ говорятъ они же Французы, не вѣ своей тарелкѣ, и сдѣлалъ, что могъ изъ — неприличной ему роли. Г. Фильоль (Жерваль) былъ во многихъ мѣстахъ несносенъ своимъ вдохновеннымъ изступленіемъ горести. Г-жа Констанцъ (Полина) не совсѣмъ шакже удачно понимала роль свою; ея тонъ сбивался на трагическую декламацію, между тѣмъ какъ долженъ былъ звучать проспосердечіемъ и наивно-

14

спію. Г-жа Жюрандонь (Г-жа де Жокерь) бывла на своем мѣстѣ. Г. Кафонь (д'Ерменонвиль) вишійствовалъ, какъ не льзя лучше. Но Г-ну Стефани (Монваль) надобно пожелашь менѣе кривляньَا и шумливости. Водевиль былъ торжествомъ для Г-жи Дюпаркь, игравшей роль Кетли. Она была принята съ восторгомъ; ее осыпали безпрецѣнными рукоплесканіями въ продолженіе піэсы и вызвали послѣ на сцену. Все это очѣпь хорошо: но не льзя однако не пожаловаться на излишнее восхищеніе нѣкошорыхъ любищелей Швейцарской мелодіи, кошорые, заставляя нѣсколько разъ повторять пѣніе, продолжили спектакль слишкомъ долго, и принудили выйти до окончанія другихъ, менѣе терпѣливыхъ, зришелей.

## МОСКОВСКІЯ ИЗВѣСТІЯ:

— Мая 19 и 20 въ Московско-й Ордена Св. Екатерины Углищѣ производились публичныя испытанія воспитанницамъ опаго, назначеннымъ къ дѣвятому вѣтускію. Предметы испытанія были: Законь Божій, Исторія Церкви Ветхаго и Новаго Завѣта, Литургія; Всеобщая—и Россійская Географія и Исторія; Естественная Исторія и Физикá; Арифметика (19 ч); Нѣмецкая Словесность, Французская Словесность, Россійская Словесность; Пѣніе и Танцы (20 ч). Мы очень сожалѣемъ, что не могли быть въ первый день испытаній, а во вторый не застали начала. Испытаніе во Французской Словесности, которое одно только удалось намъ

15

видѣть, шло очень хорошо. Воспитанницы успѣчили на вопросы весьма удовлетворительно. Судя по опытамъ Французскихъ сочиненій, кои раздавались постришелямъ, можно было видѣть, что языкъ сей коротко и прочно знакомъ имъ. Тоже можно было замить и объ Русскомъ языке, по доставшемуся намъ опыту перевода одного опрывка изъ Шашобріана, сдѣланнаго очень правильно и число. Пѣли прекрасно, хотя зала, въ коей производились испытанія, по своему неудобному расположенню, мѣшала голосамъ раздаваться во всей ихъ звучности и пріятности. Танцы были прелестны.

—Спѣшимъ доставить удовольствіе читателямъ пріятнымъ извѣстіемъ, что давно ожидаемый Романъ Г. Загоскина: Рославлѣе или Русскіе въ 1812 году, уже опечатанъ и поступаетъ въ продажу.

## МОДЫ.

Полный нарѣдъ. Пластье изъ шали зеленаго цвѣта съ разбросанными по оному красными и желѣными пюлпапами. Высокій воротъ, спинка гладкая, передъ съ косыми полочками, двойной вышитый кисейный воронечникъ, обшитый въ два ряда кружевомъ; гроденалсвый галстучокъ разныхъ цвѣтовъ; Шалльская шляшка, съ пятыю бѣлыми церьями; черные прюислевые бошники.

Бѣлос кисейное платье. Опікрытый лифъ съ мыскомъ, обшитымъ вокругъ пюлемъ. Другой лифъ низкій, высокій гладкій. Борочикъ въ чешыре ряда, раздѣляющийся маленькимъ лиловымъ галстучкомъ. Шляпка-канопъ сѣраго цвѣпа съ розовымъ подбоемъ. Бошники изъ сѣраго прюнелла. Объярный зонтикъ.

Пластье изъ Персидской органди; фолі бѣлый, съ арабеска ми, зеленаго и пюлешованаго цвѣповъ. Открытый лифъ, съ ко-

16

съыми полочками. Корешкіе рукава. Въ волосахъ букетъ Парм-
скихъ фізлокъ. Черные гроденаплесные башмаки. Бѣлые нер-
чашки. Венки изъ золоша.

Головныя притески. Головыя прически подимаюся по-
среди гоювы пякимъ образомъ, чюо между пеплями прика-
лывающіе одинъ цвѣтлокъ, другой по менѣе и пьесколько подающій-
ся впередъ къ букламъ.

Гирлянды послѣпъ широкія по срединѣ и къ концамъ поспѣ-
пенно съуживающіяся. Онъ надъваются немного.

Шляпки-капопы изъ крепа, съ газовымъ небольшимъ бан-
помъ. Небольшія перья марабу накалывающіся вокругъ бан-
та.

Сърал обърь предпочитається другимъ цвѣпіамъ, и съ не-
рьями того же цвѣта употребленіе для нарядныхъ шляпокъ
каноповъ. Для проспенькихъ, съ розовымъ или свѣшło-зеле-
нымъ подбосмъ и съ однимъ банпюмъ.

Шляпки изъ paille de riz прелепины, съ букетомъ перь-
евъ или цвѣтовъ. Если перья цвѣтныя, ипо и полла подбивающ-
ся пякимъ же цвѣшомъ. Также хорошо, если наброшенъ цвѣ-
токъ съ длинымъ корешкомъ.

Пелеринки съ зубцами очень хорошо; они должны быть не
много оспрококоечны наереди и закрывающій половину ку-
шака.

Въ нарядъ диемъ мало послѣшъ эшарповъ. Болѣе употребля-
ются изъ гладкаго газа одного цвѣпа, и предпочитавшіе
былые.

Объясненіе картинки.

Шляпка изъ paille-de-ris; плапте изъ шалы; зопникъ изъ
объяри.

Печашаль позволeшeлa. Москва, 1831 года, Мал 26 дпл.

Цэпэоръ Двигубскій.

МОСКВА. Въ Типографіи Н. Степановича, 1831.

N 22

1831

МОЛВА.

ВЫПИСКА

ИЗЪ ДПЕВНИКА Тажеги, КОРОЛЕВЫ САНДВИЧЕВЫХЪ ОСТРОВОВЪ.

(Окончание).

Ахъ, мать моя! что можешь заступить这两句
мѣспю? Мнѣ рекомендовали приятельницу; по у
меня мужъ, сынъ и шы, и вамъ припадежишь
мое сердце. Хозяинъ нашъ представилъ мнѣ Ле-
ди Левингетонъ; дама сія со мною очень ласко-
ва; она говоришь, что моя откровенносшь, правъ
мой — покоряющі мѣѣ всѣ сердца; словомъ, она
не можешь жить безъ того, чѣмъ не видѣться
со мною всякой день. Это меня безпокоишь, а
между шѣмъ я не въ состояніи ей въ томъ ощ-
крыться, посому что она шшолько заботится о
моемъ счастіи.

Наконецъ я спросила Миссъ Октонъ, много ли
въ Англіи такихъ женщинъ, какъ Леди Левине-
тонъ? и она увѣряла меня, что ихъ чрезвычайно
много, особенно въ Лондопѣ, гдѣ шакже много
есть и такихъ, коморыя съѣзжающіся только для
того, чтобы забавляться. Потомъ она описала
мнѣ дружбу сихъ дамъ и истинную цѣль ихъ об-
ществъ, баловъ и игръ. Вотъ почти близкій
смыслъ того, что она мнѣ сказывала.

Есть много дамъ такихъ, которые всегда ве-
селы, есть и такія, которые всегда скучны; сіи
стараются присташь къ первымъ, коимъ скука
чужда. Для достиженія цѣли своей, онѣ гово-
ряшь: "я чувствую къ вамъ идентѣйшую дружбу."

2

что значишъ на Оташскомъ языке: я чрезвычайно желая пользоваться вашимъ экипажемъ и посѣщать вашъ домъ, чтобы видѣться въ ономъ съ прекрасными молодыми людьми или говорить о нихъ. Другая дама отвѣчаетъ: я питаю къ вамъ тѣже самыя чувства! Это значишъ: я питаю по же самое желаніе; насъ будетъ двѣ, тѣмъ пріятѣе.

Потомъ онѣ отправляются вмѣстѣ въ общество. Обществомъ пазывается собраніе прекрасныхъ мущинъ и дамъ, богато одѣтыхъ и пріѣхавшихъ въ прекрасныхъ экипажахъ, за кошорые, какъ говорятъ, деньги еще не отданы! Въ сихъ собраніяхъ начинается общая бесѣда. Это ничто иное, какъ глухой, невышный шумъ, кошорый производятъ языкомъ, дабы показать, что сказали что либо умное. Въ сихъ обществахъ бываютъ всегда какой-либо остроумникъ, это Джентеллиенъ, кошорый забавляетъ опое и за то получаетъ въ награду обѣдъ. Онъ действуетъ языкомъ и руками гораздо проворнѣе, чѣмъ другіе, такъ, что всѣ кажутся довольными, а самъ онъ довольнѣе всѣхъ. Потомъ дѣлаютъ другъ другу комплименты, т. е. говорятъ другъ другу льстивыя слова —изъ однаго только обыкновенія. Напримѣръ: "вы прелестны! какъ прекрасно одѣты!" хошя знаютъ, что все это неправда. Но такъ какъ всѣ разговариваютъ съ вами подобнымъ же образомъ, то и несчитаютъ того обманомъ и ложью, а всякой вѣритъ тому хошь сколько нибудь.

Потомъ садятся играть Хозяйка говорить: "Н. Н. желаетъ съ вами сыграть паршю!" т. е.

3

N. N. желаетъ обыграть васъ; отвѣчающіе: я очень радъ имѣть сіе удовольствіе! т. с. я надъюсь обыграть его самъ. И такъ игра начипастся. Проигрывающіе должны казаться веселыми, выигрывающіе—недовольными; и кто такимъ образомъ лежитъ всѣхъ лучше, того называющі х росшилъ игроколь. Наконецъ расчипываются и платятъ за карты, т. с. платятъ хозяину за то, что опъ ихъ доспавилъ; ибо полагаютъ, что опъ раздѣлаетъ эти деньги съ лакеями, и что они соспавляютъ часть пуалетныхъ издержекъ хозяйки. Но я этому не вѣрю.

Во время игры въ другой компань начипаются танцы, обыкновенно Французскими Копшр-дансами. Въ этихъ танцахъ ходятъ туда и сюда, поперегъ и вдоль; дѣлаютъ мелкіе шаги, не сходя съ мѣсца, глядятъ важно и копчаютъ дѣло небольшимъ скачкомъ и улыбкою, какъ будто повеселились. Попомъ слѣдующъ Английскіе танцы. Въ пихъ бѣгаютъ, какъ на гуляпьи, и прыгаютъ какъ будто муравьи ползаютъ у пихъ подъ ногами. Попомъ отдыхаютъ опъ сей борьбы и стаповятся другъ противъ друга. Наконецъ начинаютъ вальсировать. Ахъ, мазшушка! этомъ танецъ походилъ бы на танцы Отецтвянъ, еслибъ не приказано было молодымъ дамамъ поступлять глаза и казаться не столь веселыми, какъ опѣ въ самомъ дѣлѣ. Молодые мущины облимаютъ ихъ, вер-тяпъ, прижимаютъ къ сердцу и держатъ очень крѣпко, вѣроятно, чтобъ опѣ не упали. Но въ самомъ дѣлѣ онѣ рѣдко падаютъ, хотя и видно по глазамъ, что голова у нихъ кружится.

4

Накопецъ всё шакъ павеселятся, что со всѣхъ сторопъ начинаюшь зѣвать и дремать; дамы, лица коихъ были до сего красны, становятся бѣлы и блѣдны; помоь разъѣзжаются по домамъ. Хозяинъ и хозяйка радуются, что все шакъ хорошо кончилось, безпрестанно вспоминаюшь о томъ удовольствіи, кошорымъ наслаждались, и пѣсколько дней сряду говорятъ молько объ этомъ.

На другой день вечеринки добрыя пріятельницы навѣщають другъ друга, и оказывають взаимныя пѣжнѣйшія ласки, говоря наиболѣе о прекрасныхъ молодыхъ мущинахъ, кошорыхъ онѣ видѣли паканупѣ, изобрѣтая новые случаи скоро опяпь увидѣться, и шѣмъ изъявляютъ новые знаки своей неизмѣпной дружбы.

Ахъ, матушка! развѣ въ этомъ соспоштъ счастье? Стоишь ли оно розоваго неба Остаити, пѣнія Бингались, взгляда Тамагалеги, поцѣлуя его сына? И у сихъ женщинъ, подумайте! так же есшь мужья и красивыя дѣшки! И чего же еще онѣ хотятъ?...

Торговля есть заня SHARE, состоящее въ томъ, чтобы продавать какъ возможно дороже, и по-купашь какъ можно подешевле. Упражняющихся въ этомъ называють въ Европѣ негоціанами и купцами, а лавочниками шѣхъ изъ нихъ, кошорые сдѣлались бѣдными, потому чѣло они не шакъ дорого продавали свои товары. Первѣйшіе купцы въ Европѣ называются Банкирами. Они покупаютъ и продаютъ золото и серебро; но это пичко иное какъ бумага, на кошорой они вы-

5

ставляють свое имя. Говорятъ, чтоко купецъ имѣ-
ешъ кредитъ, когда онъ можетъ продавать и
покупать болѣе денегъ на бумагѣ, нежели сколь-
ко имѣшь ихъ на самомъ дѣлѣ, шакъ, что если
понесешь убышокъ, шо не онъ разоряется, а
другіе люди.

Иногда Банкиры дѣлають столь много золона
и серебра на бумагѣ, что не могутъ онаго за-
платить; тогда они пускаются въ иргъ, еще
гораздо выгоднѣйшій, коморый пазываешся бан-
крутствомъ, и соспоишь въ нюмъ, что они по-
купаютъ обратно деньги и товары за половин-
ную часть цѣны цѣлаго. Говорятъ, что иргов-
ля сія весьма распространилаeь. Прежде занимав-
шихся оною, приковывали къ шелѣжкѣ, или на-
граждали желѣзнымъ ожерельемъ; шеперь, гово-
рятъ, они имѣютъ прекрасные экипажи, и же-
ны ихъ посятъ жемчугъ и алмазы. Вотъ какія
чудеса произвела роскошь!

Другіе купцы продаютъ матерій, платья
и проч. Ахъ, машушка! это самыя учтивѣйшіе
люди на свѣтѣ. Когда приходишь къ нимъ,
они говорятъ: чѣмъ могу имѣть честь слу-
жишь вамъ? Это значить: хочу много и
дорого тѣбѣ продашь. Пошомъ они показываютъ
товары и говорятъ: это къ вамъ чудесно
приспало!» Но шакъ какъ они въ томъ увѣря-
ющъ всякаго, шо матерія ихъ должна имѣть
чрезвычайно много достоинствъ. Наконецъ они
говорятъ: ей Богу, это спошь сколько-то
ш. е. въ половину больше, нежели спошь въ
самомъ дѣлѣ. Имѣ отвѣчающі: я болѣе... не

б

дамъ! это значитъ: ты обманщикъ, я тобѣ даю
половину. Накопецъ купецъ говоришь: Ей, ей,
нельзя, убытокъ большой; по, чтобы вамъ уго-
дить, извольте! — Такимъ образомъ онъ такъ много
ежеминушко уступаетъ и теряетъ, что
въ последствіи, вмѣсто лавки, паживаетъ пре-
жрасный дворецъ.

Прилаганія Королія Сандыревских острововъ.

Я видѣлъ Воксаль — сей храмъ песчастія!
Злые Европейцы! Распушены, игроки, жесшоки! —
Тамега занемогла онъ Воксала; я нослалъ за Лѣ-
каремъ. Онъ шрогалъ у пей, какъ колдуны Оша-
ишскіе, руки и шло; потомъ написалъ вол-
шебную бумагу; ему дали денегъ, и онъ ушелъ.

По моимъ замѣчаніямъ и пошому, что мнѣ ска-
залъ секретарь мой, Рейвесь, я заключаю, что
Лѣкарь — есть Европейскій колдунъ, который хо-
чешь видѣть болѣзни сквозь шло.

Взглянувъ на больную, онъ написалъ выздоровле-
ніе на бумагѣ, называемый рецептолю. Выздоровле-
ніе сіе онъ нослалъ къ Аптекарю, который по-
ложилъ его въ стклянку; а потомъ больная при-
нуждена была протолопить здоровье.

Но весьма часпо здоровье умерщвляешь боль-
наго, потому, какъ говоришь Рейвесь, что здо-
ровье Лѣкаря споришь съ здоровьемъ больнаго, и
они не могутъ согласиться. Въ такомъ случаѣ
Лѣкарь вскрываетъ шрупъ, чтобы доказашь, что
здоровье больнаго было виновато; и потомъ пи-
шутъ претолстыя книги, въ доказашельство мо-
го, сколь полезны сіи бумажныя выздоровленія.

7

Иногда собирается много шаковыхъ колдуновъ, изъ коихъ всякой имѣешь въ головѣ своей особенный родъ выздоровленія, и это называется: *Консиліумъ*. Тогда всѣ сіи выздоровленія спорятъ между собою, пока наконецъ всѣ они согласятся въ томъ, что больному всего лучше—умерешь. *Рейвесь увѣряешь шакже*, что колдуны сіи весьма заболятъся о женщинахъ и въ этомъ я самъ увѣрился во время болѣзни *Талеги*. Колдунъ весьма нѣжно взялъ се въ особенную комнату, и шамъ секрешничалъ съ нею, что мнѣ весьма не понравилось. *Говорятъ*, что это необходимо нужно для выздоровленія дамъ, и, будто Европейские мужья должны на это соглашаться, ибо въ противномъ случаѣ колдунъ не можешь помочь.

Когда Англійскій колдунъ началъ раскланиватьъся, то прошянулъ руку. Я думалъ, что это зпакъ дружбы, но это было для того, чтобы получить гинею. Тогда я ему далъ ихъ очень много, и онъ вышелъ весьма довольнымъ.

*(Изъ соц. Г.-ж. Г.)*

### ЖУРНАЛЬНЫЯ ОТМѣТКИ.

Спаринное золотое правило: будь строгъ и внимателенъ къ самолю себѣ, если хочешь быть таковыльб съ другами, не всегда руководствуетъ нѣкоторыхъ почтенныхъ Коментаторовъ и Экзекупоровъ Литературнаго Суда и Расправы. Имъ бы шолько улучить время и написать гладко докладную записку о чужомъ про-

8

махѣ, а что дѣлается у себя доча, о томъ они—
знать незнаюшъ и вѣдашь не вѣдаюшъ. Справед-
ливость этаго замѣчанія, къ сожалѣнію, очень
ясно доказывается Литературною Газетою,
которая вмѣнила себѣ въ обязанность споро-
жишь ошибки другихъ Журналовъ, а между шѣмъ
сама невольно заставляешь Молву повшоришь
тѣже варіяциі на туже тему: »стастіе можетъ
иногда также ласково улыбнуться журнальной
статьѣ, какъ и теловѣку. Этолу илѣемъ лы
передъ алазали свѣжія доказательства.« Въ 26
N Литературной Газеты помѣщена повѣсть В.
Скотта: Зеркало тетки Маргариты; эта же
повѣсть за два года предъ симъ напечатана бы-
ла въ Галатеѣ, (пум. 8 и слѣд. 1829 г), шолько
подъ просшымъ заглавіемъ: Сиръ Филиппъ Форе-
стеръ. И такъ наша строгая Газета повторяетъ
зады—Галатеи.« Rira bien, qui rira le dernier!«

—Издатель Молвы получилъ слѣдующую запи-
ску опъ одного читателя Журналовъ: »Вошь
вамъ, Г. Издатель, журнальная отмѣтка, ко-
шорую я просцо называю указіемъ опечашки
Сѣверной Пгелы, большой неохотницы призна-
ваться въ своихъ грѣхахъ, Типографическихъ и
всякихъ. Я, по привычкѣ и обыкновенію, промол-
чалъ бы и объ этомъ грѣхѣ ея; но не могу и не
смѣю, ибо опъ слишкомъ явенъ и несправедливъ
въ отпошеніи къ памъ, жителямъ Провинцій. Не
могу, не могу! Посудимъ сами: въ 94 нум. Пгелы,
подъ рубрикою: Нравы, (N. В. нравами нашими со-
всѣмъ завла, дѣла Пгела; по они у ней выморочен-
юе имѣніе), напечатано вошь что: »Два чинов-

9

ника остались ночевать на стапціі. Одинъ изъ нихъ, отправившийся изъ Петербурга въ Губернію, на лѣсто, не хотѣлъѣѣхать ночью для того, чтобъ не разстроить крѣпкаго здоровья, кошорое онъ берегъ, какъ стеклянную посуду; а другой, возвращавшийся въ Петербургъ изъ Губерніи, остался на ночлегъ для того, чтобъ нецестощить уже разстроенаго здоровья. Первый былъ толстъ, красенъ и весельчакъ. Второй худь, блѣденъ, угрюмъ.«Это явная, сущая, вопіющая, неправда! Опечашка огромная, превращающая, искажающая смыслъ и истину! Когда бывало и гдѣ видано, чтобы онъ насъ изъ Губерній, уѣзжали обращно чиновники блѣдные, сухіе? Нѣтъ, сударъ, всегда—красные, толстые, сильные, хотя, правду сказать, иногда—несовсѣмъ веселые. Да это, и въ порядкѣ вещей: ђлѣбъ у насъ дешевой, привольной, сытый; жизнѣ покойная и безнужная. Отъ чего жъ сухоша и блѣдность? Къ намъ пріѣзжающіе гости бываютъ всякіе, а больше недужные, хворые, и выбираешъ то они мѣстнаши для жительства, какъ говорятъ сами, единственно—здоровья ради и чистаго воздуха. И такъ сдѣланная мной изъ Пѣтѣлы выписка еспь, безъ сомнѣнія, опетатка, кошорую непремѣнно должно поправить, а именно, вѣсто: ђхавшій изъ Петербурга въ Губернію, гитай: возвращавшійся изъ Губерніи въ Петербургъ; вѣсто; возвращавшійся изъ Губерніи въ Петербургъ, гитай; ђхавшій изъ Петербурга въ Губернію, на мѣсто. Вошь и дѣло будетъ въ шляпѣ. Ежели же, паче чаянія, Сѣверная Пѣтѣла вздумаетъ увѣрять насъ въ

10

противномъ и защищаться; то мы посовѣтуемъ
ей не браться описывать правы Русскихъ, не
уѣзжая съ Невскаго Проспекша дальше Москов-
ской Ямской и Парголова.

ТЕАТРЪ.

Абелино, страшный (?) атаманъ разбойниковъ,
Мелодрама въ 3-хб действіяхъ, сог. Гильберта
Пиксерекура, переводъ съ Французскаго А. П., съ
великолѣпнымъ спектаклелъ (?) За оною, по
возобновленіи въ первой разѣ: Новая Суматоха
или Кенихи чужихъ невѣстъ. Коли геская опера
въ одномъ действіи сог. Кн. А. А. Шаховскаго и
въ заклютеніе Роландъ и Моргана или разруше-
ние очарованнаго острова, большой волшебно-ге-
роитескій пантомилный балетъ, поставленный
здѣсь Г. пушковскимъ. Слектакль на большомъ
Театрѣ, 29-го Мая, въ бенефисѣ Г-жи Лоба-
новой.

Еще издали, ирѣзжая охошнымъ рядомъ, мы
замѣтили большое собраніе экипажей одномѣст-
ныхъ, двумѣстныхъ и всякихъ, корпорые сиеше-
машически разешавлялись досужими Кандрамами
ца Пешровской площади. Такая неожиданность
поразила насъ невольнымъ удивленіемъ и даже
заспавила сомнѣващаяся, точно ли пассажиры
всѣхъ этихъ многочисленныхъ колесницъ въ го-
спяхъ у Русской Таліи и не явилось ли у насъ
въ бѣлокаменной чего нибудь въ родѣ Финарди
и Кіарини. Но при входѣ въ самый Театръ, наше
очарованіе изчезло: вопли и дикія завыванія бурно
привѣштвовали бишкомъ набишыя ложи, и раекъ;

11

а торжественная внимательность слушателей ясно обличала умилишельный восторг, съ какимъ опыя принимались. Просимъ послѣ эшаго читашелей объяснипь, для себя и для насъ, причину удивительной причудливости пашей шестаральной публики. Спектакли опличныхъ музыкальныхъ и драмашическихъ произведеній, каковы: Осада Коринова, и Невѣста, исполняемыя прекрасно и съ опличнымъ шпаніемъ—пусты и безлюдны; а какой нибудь уродливый Абелино, ничтожный плодъ пелѣпаго воображенія, привлекаетъ тысячи любопытныхъ, усердныхъ хлопателей въ ладоши и ободришелей сценическихъ палантовъ! И смѣшно и грустно! Смѣшно по противорѣчію съ просвѣщеннымъ вкусомъ, и грустно по горькому сознанію нашегоъ эстетической младенчества, копорое, какъ кажется къ сожалѣнію, у насъ только однихъ пемгновенно и заклейменено, вопреки природѣ вещей, печатію Китайской неподвижности. Проновѣдуйте и кричите, Гг. Журналисты и Рецензенты! Ошгадывайте причины хладнокровія Публики къ благородному наслажденію шестаральными зрѣлищами; вините въ шомъ кого вамъ угодно и по обыкновенію всего больше самый Театръ и сцену! Вы штѣмъ ушѣшаете только самихъ себя и шревожите десяшка два совѣстливыхъ ренегащовъ вкуса. Одной афиши въ полтора аршина доспѣшочно къ совершенному уничтоженіи вашихъ грозныхъ и правдивыхъ филипникъ. Напечатано; будешь Абелино, страшный атамань разбойниковъ, съ великолѣпнымъ спектаклемъ — и на

12

Петровской площади Жандармамъ работы гораздо больше, пежели Теашральному машинисту за кулисами, и суфлеру въ вожделенномъ его убѣжящѣ подъ ногами людей, одолженныхъ ему большею часпію своей знаменитости и славы.

Хронологія этой ліэсы шакъ запупіана и шакъ далеко теряется въ запрошломъ вѣкѣ, чшо весьма трудно опредѣлить время перваго появліенія ея на Русской сценѣ и перечесть возобновлѣнія оной подъ многоразличными названіями. Только шо сохранено для насъ въ театральныхъ преданіяхъ, чшо даже въ шо время, когда Мелодрамные эфекты были для Русской Публики въ диковинку, даже и тогда Абелино не имѣлъ успѣха. Въ прошедшемъ году возобновили ее на нашей сценѣ подъ запѣйливымъ названіемъ: Страшный аталанъ разбойниковъ, тогда какъ въ подлинникѣ онъ названъ только: L'homme à trois visages; по воображалъ ли шко, чшо въ нынѣшнемъ году Абелино появится опять на нашемъ Теашрѣ, на зло нашему терпѣнію, убивая наше время и отнимая наши деньги. Но впрочемъ онъ имѣшь теперь одно рѣдкое достойнѣство: мы замѣтили, чшо піэса чрёзвычайно сокращена прошивъ прошлогодняго, изъ пей выкинуто болѣе половины и при томъ почши весь здравый смыслъ. И чшо же?— она нисколько ошъ того не потеряла, а мы вы играли.

Но бенефиціентъ не удовольствовался одною эшою, весьма уже лакомою, приманкою. Спектакль заключился Роландолъ и Морганою, или разрушеніемъ отарованнаго острова, сб Рыцарями,

13

Ролшебниццали, Сильфидали, Нереидали, Амур-
рали и Геніяли, а что всего важнѣе — съ живою
лошадью, кошорая вывезла на сцену самаго тор-
жествующаго бенефиціента и увезла съ собою
ньму рукоплесканій. Вшотъ, что значитъ угадать
вкусь Публики! Но не беремы рѣшить, что боль-
ше на нее подѣйствовало: разбойникъ или ло-
шадь, замѣпимъ только, что сія послѣд-
ная лучше исполнила свою должносія. Она сдѣ-
лала масшерскую лансаду, безъ всякой посторон-
ней помощи; между тѣмъ какъ въ Абелино, не
смося на усердіе суфлера, и Господинъ Раз-
бойникъ и Сенаторы безпресшанно спошыкались.
Впрочемъ не одно четвероногое животное со-
ставляло прелесть Роланда и Морганы: здѣсь
были шакже и змѣи горыновити, и тортъ и его
бабулика, а въ заключеніе адскій фейерверкъ, ко-
торый вѣрно задушилъ бы всѣхъ въ Театрѣ, еже-
либъ не былъ дапъ въ концѣ, кошораго большая
часть зрителей не дождались... И какъ не спыдно
похищать у сцены Нескучнаго (театра?) лучшія
его эфекты?

Что сказать о Новой сулатохѣ, кошорая бы-
ла дана въ срединѣ спектакля? Въ ней явилась
неожиданная гостья, старинная, любимая всѣми
знакомка наша Лисицына и шакже прель-
щала насъ умною игрою своею, какъ и прежде:
за пріятное свиданіе съ нею Публика заплашила
ей громкимъ, усерднымъ рукоплесканіемъ. Тако-
вымъ же награжденъ былъ и Г. Живокини, ко-
торый дурачился какъ не льзя больше. Оно бы и
ничего; но жаль, что эщи рукоплескашели помѣ-

14

шали пѣкоморымъ любовашся игрою Г-жи Рѣ-
пілой, копюрая была, очень мила.

По удивительной, по не совсемъ неизъяснимой
странности, не смотря на то, чipo теaтръ былъ
унизанъ зрителями сверху до пизу, кресла рѣдѣ-
ли. Старожилы театральные, знающіе наизустъ
обычныхъ постителей спекшаклей, увѣряютъ,
что встрѣтили въ эшотъ вечеръ мnожество лиц,
имъ незнакомыхъ и коморыя шолько одинъ разъ
въ круглый годъ мелькаютъ въ ложахъ Пешров-
скаго театра. Не удивительно же, чpо сiи рѣд-
кіе гости составляютъ себѣ не очень выгодное
поятіе о Русскихъ представленіяхъ, когда, залу-
ченныя однажды шолько въ теaтръ громкостію
и длинношою бенефисной афиши, они поплашились
за свое любопытство двойною цѣною — скукой и
зѣшою.

—Въ Пятницу мы услышимъ Оперу Фра Діаволо
и Страго Г, сара; а въ будущій Четвершокъ,
какъ говорятъ пазначенъ бенефисъ Г-на Живо-
кини, который пам'ренъ дашь пѣсколько невин-
ныхъ Водевилей и Комедій.

—Второе представліе Невѣсты шло, какъ и
первое, очень хорошо; по, къ сожалѣнію нашему,
въ немъ, какъ и въ первомъ, были тѣже недо-
стать. Думаемъ однакожъ при третьей не
всѣрѣшиться съ ними вовсе; тѣмъ больше, что
для избѣжанія ихъ потребно только небольшое
вниманіе къ нашимъ замѣчаніямъ, коихъ мы и не-
сѣдялибъ, еслиъ не желали и не надѣливались видѣть
полнаго торжества палантовъ нашихъ лучшихъ

15

артистовъ, въ такой превосходной піэсѣ, какова
Невѣста.

## НОВОСТИ ЗАГРАНИЧНЫЯ

На Франкфуртскомъ пародномъ театрѣ дапа въ прошедшемъ мѣсяцѣ въ первый разъ новая національная драма Раупаха: Мельникъ и его доть, (Der Müller und sein Kind) — Рецензэнты до сихъ поръ еще молчапѣ о ней.

На Берлинскомъ театрѣ ставился волшебный фарсъ въ 2-хъ дѣйствіяхъ, Венцеля Мюлера, подъ названіемъ: Веселая сватьба безъ невѣсты, бо- гатая страна безъ денегъ, радостная жизнь безъ стастія. Музыка автора словъ, заслуженнаго компониста на родныхъ мелодій. Намъ пріятно будешь познакомить нашу публику съ сюжетомъ и успехомъ этой замысловатой олеры.

Герольдъ окончилъ новую Оперу: Корсаръ или Мралорная невѣста, и Оберб также одну, подъ названіемъ: Султанъ, соч. Скриба.

## МОДЫ.

Погибший пырлдъ. Лиловое кисейшое платье, съ разбросан- ными по оному колокольчиками виншеваго цвѣта, съ листья- ми. Лифъ съ косыми полочками. Рукава съ время ўселькими обшивками. Пелеринка изъ кисен, кругомъ вышняя. Ншальли- ская шляпка, съ бълыми ленпами и одинъ цвѣшокъ Ирисы. Черные бопинки.

Платье изъ Бенгальскаго фулара, бѣлаго цвѣта, съ цвѣшны- колонками. Лифъ сборчапый, высокій. Тюлевый канзу, во- кругъ вышншый; панереди съ опворонами. Крыльники двой- ныя, съ зубчиками, такой же одинакой воронписцъ. Гал- ешничъ изъ фулара; білый съ разводами. Шлапка изъ paille-de-riz, съ зелеными ленпами и двумя вѣшками калины Сърые бопинки, изъ гроденапля, съ сатьяпомъ.

16

Пластье изъ Персидской органди. Опкрыпный лифъ, съ пелеринкой мысками, коиорал кругомъ обшита шелковой выдернушенной лешинкой, цвѣту плашы. Длиные рукава. Въ галосахъ, подилпыхъ керопкой, черпый газовый баншт. Черные гроденаплесные башмаки. Бьлыя перчатки. Цѣночка изъ разнýchъ каменьцевъ.

Пластье Азіяшекаго газа, цвѣту голубаго; цвѣны разбросаны по бѣлымъ разводамъ. Лифъ á la grecque. Крылышки съ мысками, оканчивающимиися баппикомъ. Рукава бѣлые газовые. Воюса причесаны коронкою, буколь панериди пѣшт; Гроденаплесные башмаки, Бьлыя перчатки. Бѣлый газовый эшаритъ, па манеръ блондъ. Золошыя вещи.

Исаглисе. Пеплюаръ изъ жакопа, съ мелкими цвѣтыми узорами, по бѣлому грушину. Длиная пелеринка, назади и на плечахъ. Спереди длиныя круглые кошцы подъ кушакъ, изъ пакого же жакопа, какъ и пластье. Борочикъ изъ башеста, сложной, съ зубчиками. Тюлесовый чепчикъ, обшитый кружевомъ, банштъ и завлзки изъ тюлла; пронелевые башмаки.

Подъ полями шляпокъ продолжающій приспивать ленты пеплями.

Двятскіл лоды. Чепчики шьютъ со вздержками. Самыя лучшія шляшки. Капоты изъ бѣлаго волнистаго перкаля. Поля подбивающеся розовымъ, пуля гладкал, банштъ изъ перкаля. Шелковые фаршучки, лифъ сердечкомъ, съ крылышками на плечахъ; крылышки сіп оканчиваются длиными отстрокочечными зубцами. Сей покрой для бѣлыхъ фаршучковъ покойниве оборокъ, кошорые диня не можелі проносить и получаса, не измявъ оныхъ. Пластья изъ жакопа, съ гладкимъ опкрыпнымъ лифомъ, дѣлающеся съ пелеринками. На лифѣ нашивающій собранный оборочку или рюшь, кошорая, панериди и назади, идешъ мысочкомъ къ кушаку и образуєші пелеринку.

Чепырехъугольный лифъ, съ обшиткою кругомъ и гладкими проймами, въ большомъ употреблѣніи для дѣтей.

Панталончики дѣлаются съ пакою же обшиткою, кака! и на рукавахъ; ихъ защегивающій одпою или двумя оборками.

Объяснієпіе картишки.

Шелковое платье; гроденаплесная шляпка; канзу и пелеринка башисшовыя; чепчикъ юловый.

Печашать позволеніел. Москва, 1831 года, июня 2 для Ценсоръ Двигуїскій

МОСКВА. Въ Типографіи Н. Степанова, 1834.

N 23

1831

МОЛВА.

ЗЮЛЕЙКА.

Дремлеть одинокая пальца у волни голубаго Босфора; не шепчешь въшерокъ въ ся зеленыхъ локонахъ; горишь падъ нею лампадою звѣзда вечерия. Все вокругъ нея тихо, какъ въ смиренной кель Дервиша. Туда, Зюлейка, шуда, милая дѣва!

Оставь другимъ Одалискамъ пынцы одежды! Украсишь ли милое лице швое чалма Османлиса? Къ чему сіи душисты четки? Один, одно покрывало пусть обоймешь гибкій, спанъ швой легкимъ облакомъ, тебя, прелестная Пери, подъ шашромъ восточаго неба.

Говорятъ: въ чашѣ Джемнида всѣ удовольствія жизни; безцѣнны рубины Бедашкана; Суристанскія розы тацѣ душисты! Но швои лапипы, милая дѣва! швои уста, о Зюлейка! швои горящіе поцѣлуи!... Соловей позабылъ бы о розѣ.

Саганлугская серия прекрасна; ее, легкую, дерзистъ спѣгъ серебристый; ся очи, и быстры, и черны: по прекраснѣй шы, серия Босфора! Спанъ швой гибче и легче; а очи... очи! —звѣздочка ярко играешь тацѣ въ лазуревомъ пологѣ неба.

Занумѣла прибрежная пальма; серебристой бахрамой стелются голубыя волны Босфора; бѣлѣюшъ въ утреннемъ шуманѣ Іопійскія горы; запѣлъ соловей въ Кипарисовой рощѣ; а тѣбя все нѣшь, о Зюлейка! — Тебя нѣшь, милое перло Гарема!

2

НАПОЛЕОНЪ И РИМСКИЙ КОРОЛЬ.

(изъ записокъ Констана).

Наполеонъ страшно любилъ своего сына; когда встрѣчался съ нимъ, то обыкновенно всякій разъ бралъ его на руки, поднималъ къ верху, потомъ онускалъ въ пизъ, шушилъ и забавлялся съ нимъ очень много. Часло подносилъ оиъ его къ зеркалу, дѣлалъ передъ нимъ разныя гримасы и шѣмъ до крайности смѣшилъ ребенка. Во время завтрака малюшка сидѣлъ у него на колѣнахъ, погружалъ пальцы свои въ соусъ, давалъ ему ихъ облизывать и пачкалъ ему лице. Гувернанпка, Г-жа Монтески, была эпимъ недовольна; Наполеонъ смѣялся, а ребенокъ, находившій въ ma-кихъ забавахъ удовольствіе, требовалъ, чтобы ощецъ повинорялъ ихъ. Сіи минуты родишельской нѣжности были самыя благопріятныя для при-дворныхъ милосшей и разныхъ просьбъ: послѣд-нія принимались тогда благосклонно и почти всегда были удовлетворяемы.

Въ избыткѣ своей нѣжности, Императоръ казался иногда малодушнѣе своего сына. Сынъ былъ только третьерехъ месяцевъ, когда ощецъ началъ надѣвать на него свою трехугольную шляпу. Ребенокъ обыкновенно плакалъ; Импера-шоръ, обнимая и цѣлuy его, говаривалъ: Какъ, Государь! Вы платете! Король, Король пла-тетъ! О! какъ это дурно! Король Римскій былъ одного года, когда я однажды, въ Тріанонѣ, уви-дѣлъ Императора вмѣстѣ съ нимъ, на террасѣ передъ дворцемъ. Онъ повѣсилъ ему черезъ плечо протупею съ шпагою и надѣлъ на голову шляпу;

3

потомъ опоступилъ пазадъ нѣсколько шаговъ и прошяпувъ къ нему руки, манилъ къ себѣ. Малюшка шелъ къ нему, переваливаясь съ стопоры на сторону. Однажды Римскій Король присшелъ въ Государсвенный Совѣшъ предъ окончаніемъ застанія опаго. Необращая ни на кого вниманія, онъ бросился къ отцу на рукц. Императоръ сказалъ ему: Государь! Вы не поклонились этилѣ господалѣ. Ребенокъ обернулся и кивнулъ присудствовавшимъ очень привѣшливо головкою. Когда онъ хотѣлъ посѣшить своего отца, то бѣжалъ обыкновенно впереди своей Гувернантики, и Г-жа Монтески неряла его изъ виду. »Отворите!« кричалъ онъ камердинеру, стоявшему у кабинета.—»Я хочу къ папинькѣ!« Сей отвѣчалъ: я немогу отворить. »Да вѣдь я малинькой Король!«—Нѣшь, Государь, я не отворю!—И подобный споръ всегда продолжался до прибышія Г. Монтески, которая вводила Каторя къ Императору.

Къ ежедневной молитвѣ ребенка Гувернантики прибавила слѣдующія слова: Господи! выприи папинькѣ заклюгить мѣрѣ для блага Франціи. Однажды Императоръ услышалъ эту молитву, когда сынъ его дожился спать. Онъ обнялъ его, не сказалъ ни слова, улыбнулся, и значителью, но привѣшливо, взглянулъ на Г-ж/у Монтески.

Вотъ еще одинъ апекдошъ, расказанный мнѣ самимъ Наполеономъ и который чрезвычайно смѣшилъ его: шы, конечно, Консапъ, недогадашеся —сказалъ онъ мнѣ—какой награды требовалъ мой сынъ отъ своей Гувернантики, за шо, чшо хорошо

4

велѣ собл? Позвольте мнѣ — сказалъ опъ ей—по-
гулять немножко по грязи.

## Н И З В Ё С Т І Я

— Директоръ Лопедской Оперы условился съ
Паганини на многіе вечера и за каждый изъ нихъ
обязался плашить художнику огромную сумму,
600 ф. стерл. (почти 16 т. руб.). Всѣ ложи, по
при гипеи каждая, (болѣе 150 руб.), уже взяты —
вопреки воямъ мѣгихъ Английскихъ Кураловъ,
называющихъ грѣхомъ шажкимъ плашить шакъ
дорого за игру виртуоза. Въ двадцать Концер-
товъ въ Парижѣ Паганини выручилъ 130,000
франковъ.

— Гацлитъ, Авторъ прекрасной криги: Жизнь
Наполеона, расказываетъ слѣдующій примѣръ
могущество и силы привычки надъ людьми пу-
стоголовыми. Во время ужаснаго отступленія
великой Французской арміи опъ Москвы, каждый
бивуакъ окружень былъ трупами. Люди всѣхъ
націй, всѣхъ состояній и всякаго возраста—Ми-
писстры, Генералы, Коммиссіонеры, всѣ безъ
различія были перемѣшаны другъ съ другомъ.
Между ними весьма замѣчательную фигуру пред-
ставлялъ одинъ древній, столбовой дворянинъ —
жалкой осшапокъ веселыхъ, блестяшельныхъ дней
Двора Лудовика XV. Съ первымъ разсвѣтномъ дня,
этошь шестидесятилетній Генералъ чинно по-
мѣщался на первомъ попавшемся въ глаза сучѣ
дерева и съ заболливою живоспію занимался
своимъ шуалетомъ. Среди ужасныхъ завываній
зимней выуги, опъ завивалъ и пудрилъ свою гоło-
ву, какъ будто на зло спихіямъ и угражающему

8

бѣдствію. Фигура Его Превосходительства была, копечно, весьма интересна; только едва ли многіе изъ присуществовавшихъ забавлялись его тогда отъ полноты сердца.

— Джонъ Клеркъ (въ послѣдствіи Лордъ Эльдинъ), въ бытность свою адвокатомъ, отличался необыкновеннымъ хладнокровіемъ, съ какимъ велъ дѣла свои съ Королевскими Судьями. Случилось, что одинъ изъ его товарищей, человѣкъ молодой и пылкой, проигравши дѣло своего кліента, вскричалъ съ жаромъ въ присутствіи цѣлаго Суда: «Удивляюсь такому приговору! Выраженіе тіе Судьи почти для себя обидою и опредѣлили выребочавшій его на другой день къ отвѣту. Опасаясь дурныхъ слѣдствій, молодой человѣкъ просилъ совѣща у друга своего Клерка, который, успокоивая его, сказалъ, что кончить это дѣло безъ всякихъ для него непріятностей. На другой день Клеркъ обращился къ Судьямъ съ слѣдующею защити-пелью: «Милорды! я весьма сожалѣю, что юный другъ мой забылся до такой степени и оскорбилъ почтенное мѣсто вашихъ засѣданій. Онъ сердечно раскаевается въ этомъ проступкѣ, и я смѣю надѣяться, что неумышленно напесенное вамъ оскорбленіе вы отнесете ни къ чѣму иному, какъ къ его неопытності и небѣденію. Вы, конечно, сами замѣтили, что только одно небѣденіе увлекло его къ такому проступку. Онъ сказалъ, что удивляется приговору вашему! Но ежели бы онъ не былъ въ совершенномъ небѣденіи о томъ, что здѣсь ежедневно происходить, ежели бы онъ хоть въ половину такъ хорошо зналъ васъ, какъ я; то, безъ сопѣнія, не

6

удивлялся бы ни чьму, что вы дѣлаешь. Послѣ
пакой убѣдительной рѣчи Клерка, почтенные
Милорды потрясили париками и обвиненный былъ
избавленъ отъ паказанія.

— Одна Сѣверо-Американская Газета описы-
ваетъ дуэль, какихъ мало случается. Докторъ
Слитъ получилъ вызовъ отъ Доктора Джеф-
фрея и согласился на оный. Въ назначенный
день прошивники, съ секунданцами, явились на
опредѣлениемъ мѣстѣ, стали другъ прошивъ дру-
га на условленномъ разстояніи восьми шаговъ и
выстрѣлили — никто изъ нихъ не попалъ въ цѣль.
Послѣ этаго Секунданшы убѣждали ихъ прими-
риться; но шщетно — Джеффрей объявилъ, чѣю
не сойдешь съ своего мѣста и хочешь или самъ
быть убипымъ или убищь своего прошивника. И
пакъ писполешы заряжены были снова и по-
даны дуэлисшамъ: они выстрѣлили и пуля раз-
дробила правую руку Слита. Сіе произшествіе
замедлило на нѣсколько минутъ продолженіе дуэ-
ля; но когда раненый собрался съ силами, то скат-
залъ, чѣю хотя и чувствуешь приближеніе
смерти, однакожъ не панѣренъ отказываться
отъ дальнѣйшей битвы. Писполешы зарядили въ
мрежій разъ. Слитъ взялъ свой лѣвою рукою,
выстрѣлилъ и ранилъ Джеффрей въ ногу. Дуэль
опяшь остановилась, пока Джеффрей не оправи-
ся отъ значительной пошери крови. Оба желали
возобновить оный и условились сокращить раз-
стояніе двумя шагами. Покрытые кровью, они со-
щлись въ шестіи шагахъ; выстрѣлили въ одно
время и упали оба—Слитъ совершенно мерштымъ
нбо пуля commencedъ, а Джеффрей

7

смертельно раненый. Онъ умеръ чрезъ четыре часа.—Когда Джеффрей замѣшилъ паденіе своего прощивника, шо спросилъ: умеръ ли онъ? и получивъ удовлетворишельный ошвѣшъ, сказалъ, что самъ умрешъ отъ того тѣмъ спокойнѣе и безъ раскаянія. Передъ смертью объявилъ онъ, что выросъ вмѣстѣ съ Слитомъ, былъ его другомъ въ теченіи 15 лѣнъ и что Слитъ человѣкъ орличной учености и честныхъ правилъ. За иѣ сколько времени до дуэля, Джеффрей влюбился въ одну прекрасную и любезную дѣвушку изъ Миссисипи, и сіе обстоятельство, по видимому, имѣло отношеніе къ дуэлю. Невѣста явилась на мѣстѣ плачевнаго событія, дабы принять послѣдній вздохъ предмеша ея страсти. Невозможно изобразить оччаяніе сей четы, и того ужаснаго впечатлѣнія, какое произвело на присутствующихъ сіе произшествіе.

ТЕАТРЪ.

Гамлетъ, трагедія въ пяти дѣйствіяхъ, показаніе Шекспиру, переводъ С. Висковатова. Примадонна въ Кревинкелъ, или Ложная Каталани, комигеская Опера-водевиль въ двухъ дѣйствіяхъ. Спектакль, 2 Юня, для дебюта Г. Васильева.

При жалкомъ сосшояніи нашей Мельbömeny,  
при совершенномъ недосшапкѣ хорошихъ траги-  
ческихъ актеровъ, не трудно повѣришь, съ какимъ  
удовольствіемъ прочли мы въ Московскихъ Вѣдо-  
мостяхъ извѣстіе о дебютѣ новаго аплеша на  
пространномъ поприщѣ нашей трагедіи—Г. Васи-  
льева. Ошъ Суббошь до Вторника пріяшныя меч-

3

ты и падежды пѣлили наше воображеніе: ориги-
пальный ли талант будем мы имѣть, или подра-
жателя Моталову, который до сих поръ, не видя се-
бѣ соперника въ трагедіи, какъ колоссъ возвышает-
ся надъ своими товарищами? Вотъ вопросы, кото-
рые мы предлагали себѣ и которые подстрекали на-
ше любопытство. Наконецъ нашупилъ Вторникъ и
мы хотя зареклись смотрѣть Трагедію въ Москвѣ,
на этоъ разъ сдѣлали однакожъ исключеніе; но
раскаялись ли въ нарушеніи своего правила, увидяшъ
читашели изъ краткаго отчена о семъ спекшаглѣ.

Талантъ неопытный, только что начинающій
свое понрище, требуетъ больной осторожности
въ сужденіяхъ; мы не шеряли это го изъ виду: но
надо быть также и справедливымъ! Сперва о
Физическихъ качествахъ Актера: Г. Васильевъ
имѣть хорошій для сцены роспъ, не дурно сло-
женъ; не недосташокъ благородства въ плодви-
женіяхъ, грацюзности въ позахъ, дѣлалъ для насъ
поперянными этія достоинства. Конечно сіи ка-
честа сушь пріобрѣтеніе опытности и привыч-
ки, чего мы это души желаемъ Г. Васильеву и онъ
вѣроящно пріобрѣшетъ ихъ въ послѣдствіи време-
ни; мы говоримъ о томъ, что видѣли. Голосъ,
быть можемъ, онъ имѣемъ; но на это разъ, вѣр-
но это больших приготовленій, онъ охринъ, и всѣ
свои монологи даже самыя пашетическія сцены
произносилъ глухимъ, сиповатымъ пономъ, такъ,
что половины словъ слушатели не слыхали. Дик-
ція Г. Васильева есть неудачное подражаніе Г.МО-
ГАЛОВУ; (*) по онъ еще болѣе портилъ ее, безпре-

(*) Не Каратыгну ли? Изд.

9

сманно сбиваясь на одинъ папѣвъ; это дѣлало его
декламацію весьма непріятною и монопонною. За-
мѣшимъ дебютаншу, что неумѣстный крикъ не
есть выраженіе страшни и принадлежносْть тра-
гедіи.

Теперь упрекнемъ Г. Васильева за слишкомъ
отважный выборъ піэсы. Гамлетъ, пламенное
созданіе пламеннаго Шекспира, отъ начала до
конца обуревается кипящими, борущимися спра-
ствами. Тотѣнь отца и собственная ненависть взы-
ваютъ къ нему о миценіи; то природа, любовь сынов-
няя и чувство еще нѣжнѣйшее, обезоруживаютъ его
и заставляютъ искашь мира; двѣ прошивополож-
ныя стихіи поперемѣнно увлекаютъ его и онъ во
все продолженіе трагедіи есть игралище, то ужаса и
мщенія, то любви. Надобно весьма много на се-
бя надѣяться, чтобы для перваго появленія своего
на сценѣ выбрашь роль, которая, кромѣ того,
чтобесpoшить изъ самыхъ-пашепическихъ сценъ,
требуетъ еще весьма искусной мимики: при видѣ,
для всѣхъ незримой штѣни отца, весь ужасъ и
трепетѣ долженъ выражаться на лицѣ Гамлеша,
въ его физіономіи и штѣлодвиженіяхъ; а штѣло-
движенія Г. Васильева, еще весьма не обработа-
ны. Пожелаемъ ему всевозможныхъ успѣховъ на
сценѣ; мы даже надѣемся, что приобрѣшą навыкъ
въ мимикѣ и укрошивъ свою нестройную дикцію,
онъ не будетъ поршить хода трагедій во вто-
рыхъ роляхъ; для первыхъ же онъ рѣшишельно
пока негодится. Г-жа Борисова удачно выпол-
нила роль Королевы, и въ особенности была
хороша въ сценахъ, гдѣ выражала манеринскую
любовь. Въ успахъ другихъ актеровъ ужасныя

10

шестистопные стихи Г. Висковатова, съ без-
престанными: погто, цурреть, днесь и проч... ка-
зались еще ужаснѣе.

Опера: *Ложная Каталани* извѣстна Публикѣ;
перемѣна была въ томъ только, что роль Комендан-
ша *Лаборіуса* занималъ, вмѣсто Г. Щепкина, Г.
Потантиковъ и исполнилъ ее хорошо; напрасно
шолько дергалъ онъ шакъ часшэ правой рукой.
(Сообщено).

ФРА-ДІАВОЛО, или РАЗБОЙПИКИ ВЪ ТЕРАЧИНѣ, Опе-
ра еб трехъ дѣйствіяхъ, съ хорали, маршали
(?) и великолѣпнымъ спектаклелѣ, сот. Скриба
и Варнера, пер. съ Французскаго Г. Зотовыльѣ;
лицзыка Обера. Старый Гусаръ или Пажи Фридри-
ха II. Опера-Водевиль, въ трехъ дѣйствіяхъ, перев.
съ Французскаго Г. Ленскилѣ; лицзыка раз-
ныхъ авторовъ. Возвращеніе Князя Пожарскаго
въ свое помѣстьѣ, большой аналогіетскій (??)
дивертисманѣ, съ хорали, куплетали и тан-
цали, поставленный Г. Глипиковскимъ. Спек-
такль на б. театрѣ, 5 Юня, въ бенефисѣ Г-жи
Над. Рѣпиной.

Судя по лѣтнему времени, Публика была до-
вольно многочисленна: кресла кипѣли зришелями,
разнаго наименованія ложи были заняты, если не
всѣ сряду, шо покрайней мѣрѣ не съ шакими зна-
чительными пробѣлами, какъ въ бенефисы Г. Бу-
лахова и Бантышева; а громогласныя восклица-
нія, вызовы и оглушительное хлопанье, доказыва-
ли могущество и силу райка. Слѣдовашельно бе-
нефись Г-жи Рѣпиной, наружною и выгоднѣй-
шею невещественною своею спороною превосхо-

11

дилъ прочіе лѣтиіе бенефисы. Но внутреннимъ
достоинствомъ онъ уступалъ, и очень уступалъ
спектаклямъ, даннымъ въ пользу Ге. Булахова и
Вантышева. Музыка оперы Фра-Діаволо замѣ-
чачельна по имянной цѣнѣ, а не по вещественной:
ее украшаетъ имя Обера, а не геній эпаго му-
зыканша. Ошь того то и опера своимъ цѣлыми
не производитъ никакого впечатленія, ни на душу
знашока, ни на чувствѣ простаго любителя. Всѣ
части произведенія какъ то разбросаны, недокон-
чены—не выдѣланы. Лучшее въ ней, молишва Цер-
лины и повтореніе опой во спѣ, въ шу миplus,
когда разбойникъ заноситъ кинжалъ на спящую
красавицу. Можешь быть, мы похвалили бы и
пѣсню о Фра-Діаволо, если бы Г-жа Рѣпина
протрудилась пропѣть ее драматически. Содержа-
ніе піэсы заимствовано у Вашингтона-Иринга, а
обработано плоховато: Герой ея, Фра-Діаволо, за-
валень эпизодическими лицами. Английскій Лордъ
щолько для того выведень на сцену, чтобъ было
кому платить за разбитые горшки, то есть, ула-
дить свадьбу на своихъ расходахъ. Музыкальная
сторона піэсы выполнена была удачно; сцените-
ская поставка, хотя и была хороша, но не имѣ-
ла того одушевленія, которое мы съ удовольстві-
емъ замѣтили въ Невѣстѣ. За то костюмы дѣйст-
вующихъ лицъ составляли странную смѣсь: шутъ
были и колешы Испанскіе и красные мундиры на
Збирахъ; и новомодный сюртукъ на Англиганинѣ
и многія другія несообразности, которыхъ очень
можно было бы избѣжать, имѣя въ собранныі время
и мѣсто дѣйствія. Какъ не подосадовать иногда на
своеволіе композитеровъ? По прихоти ихъ Танкре-

12

да играется какая нибудь СиньораКретелю, а плутоватаго, злобнаго и опчаяннаго разбойника — сладкогласный Булаховъ, котораго сердечная доброта, написанная на лицѣ, завѣряемъ, что опъ не можешь даже притвориться разбойникомъ. Булаховъ пѣлъ прекрасно; по не имѣлъ ни лескости, ни хишрости, ни звѣрской насмѣшливости Фра-Діаволо; Г. Лавровъ ни на волосъ непоходилъ на Англичанина; а Г-жа Сабурова на свѣтскую Леди: отличительно чертою ея игры была холодность; а по смыслу опѣы, Палела догадлива и кокетка. Г-жа Рѣпина... зная дорованія и оценность ея на сценѣ — признаемся — мы ожидали опъ нея гораздо больше. Опа ничего не сдѣлала изъ своей роли; хотѣла представить, въ живомъ образѣ, добродушную певиность и простосердечіе; но сквозь попкое покрывало этихъ милыхъ качествъ безпрестанно пробавилась въ пей наглость трактирной служанки, свыкшейся съ своимъ званиемъ. Вообще піэсы, въ которыхъ одѣваются и раздѣваются на сценѣ, не очень ладятъ съ приличіемъ: намъ бы не хапѣлось слышать въ другой разъ пи этаго громкаго хохота, пи сильнаго аплюдисмана, послѣдававшаго за хохотомъ, при раздѣваньи Церлины. Еще одно сомтиніе: съ кѣмъ раскапывалась и прощалась Г-жа Рѣпина, улегшись въ постелю? На сценѣ пи кого не было; а объ опасномъ сосѣдствѣ Фра-Діаволо и его шоварищей ей зпашь не слѣдовало. Г. Бантышевъ игралъ Л-ренцо довольно хорошо; выражалъ горесть любовника, почпшающего свою любезную измѣнницей, удачно, и очень вѣрно отпѣнулъ намѣреніе.

13

не отличать се въ мнимомъ проступкѣ. Пожелаемъ ему поболѣе ловкосши и живости — и эта роль пойдетъ у него весьма успешно.

Содержаніе Стараго Гусара весьма старо. Кому не извѣстепъ романъ Пиго-Лебрюня: Баронъ Фелсгеймъ или прекрасный Пажъ въ Шпанлагу? Кто пезнаешь оперы подъ тѣмъ же названіемъ? И вопь они повпорены въ Водевилѣ, съ прибавленіями прямо на Французскій ладъ. Тушь выведепъ и Фридрихъ Великій, есть и сраженіе, и Гусаръ, полкующій о субординаціи и едва не бьючій Гофмейстера Пажей, въ шитомъ Французскомъ кафтанѣ, превращающагося потомъ въ Комеданна крѣпости безъ перемѣны костюма; есть и лгушъ пажъ, и старая надзирательница и пюремщикъ, бѣжавшій съ аресшан-тами на сраженіе и... словомъ тушь все ешь, кромѣ прекраснаго. Забавно было видѣть на сценѣ, въ свитѣ Фридриха, между Прускими мундирами, мундиры Шведскіе, Австрійскіе и другіе. Г. П. Степановъ, въ ролѣ Фридриха, казался живымъ портретомъ сего зпаменишаго Короля; весьма удачно подражалъ его походкѣ, шѣлдвиженіямъ, привычкамъ; жаль шолько, что неслышно было многимъ того, чѣко онъ говорилъ; но эта бѣда поправная. Старый Гусаръ, Г. Шепкинъ, одѣшый слишкомъ каррикашурно и не естественно,очень хорошо выражалъ привязанность свою къ молодому Фелсгейму; но не совсемъ удачно къ Кретли. Замѣтимъ ему, чѣко пѣвши о восхищеніи своемъ, когда молодой Баронъ началъ черкаться, или чершаться, старой Гусаръ не долженъ былъ показывать руками Фехшовальныхъ

14

нумповъ; ибо здѣсь шла рѣчъ не о дракѣ, à объ имени лукаваго. Мы желали бы, чѣпъобъ Г. Шелкинъ въ этой роли былъ воиномъ болѣе пламенными; иначе совершенно нельзя будешь справдать побѣга его изъ крѣпости съ двумя Пажами, хотя эшотъ побѣгъ совершенно невѣроящѣнъ. Г-жа Петрова рѣшиительно была дурна въ роль Башильды, и громкій голосъ ея нисколько не укра силъ водсвильнаго пѣнія. О благородствѣ ея игры и сообразносши оной съ представляемымъ лицемъ нечего и говоришь. Г-жа Лисицына, по обыкновенію, была очень хороша; но роль ея, особенно купленцы о старомъ Брандтѣ, куда какъ не затѣйливы. Г. Орловъ дѣлалъ свое дѣло весьма не дурно и довольно былъ похожъ на Комендан-ша и Генерала; може самое должны мы сказать и о дѣвицѣ Куликоевой, игравшей прекрасно молодаго Фелсгейла. Но Г-жа Рѣпина, въ роль другаго пажа, не предсапывала, какъ бы слѣдовало, мальчinskу сорви-голову. Очень, очень было замѣшно, что она переодѣшая дѣвушка; ей недоставало живости и наглости, отличительныхъ свойствъ Карла. Дивертисланъ, не смотря на громкое свое пазваніе, крайне дуренъ, и жаль, что имя Пожарскаго упоштребляется для прикрытия подобныхъ здоровъ. Антракты хошя были и не очень коротки, но казались короче воробьинаго носа въ сравненіи съ антракшами блаженной памяти.

## ОТЪ ИЗДАТЕЛЯ

21 нумеръ Молбы вышелъ нѣсколькими часами позднѣе обыкновеннаго времени, а 22 нумеръ опоздалъ цѣлыми сушками. Зная, что такое за-

15

медленіе срогнаго Журнала не можешъ быпь при-
шінно для чипателей, особливо иногородныхъ,
изъ конхъ нѣкошорые получашъ отъ того Мол-
ву цѣлою недѣлею позднѣе опредѣленнаго време-
ни, Издатель вмѣняешъ себѣ въ обязанность
объявить, въ оправданіе себя передъ ними, что
въ замедленіи семъ онъ нисколько не виновашъ,
ибо оно произошло отъ причинъ, совершенно не-
зависящихъ отъ него и Типографіи.

## МОДЫ.

Полный нарлдъ. Кисейпое платье зеленаго цвѣта, съ бѣлы-
ми узорами. Вышняя перелапка изъ жакона, панередн
гладкая. Шальянская шляшка; букетъ изъ фіалокъ, посерди
бѣлая камсліл. Башмаки изъ Английской кожи, пюсоваго цвѣта,

Плашье изъ шали, цвѣту chamois, съ красными узорами.
Кисейный каизу; воропичекъ и крылышки съ круглыми го-
родками, обшишыми кружевомъ. Галепучекъ изъ лиловаго гро-
депапля. Шляшка каношь изъ сврой объяри, съ свѣшło зеле-
нымъ подбоемъ; букетъ зелепныхъ колосяевъ. Прюспелые бо-
шишки.

По ту нарлдъ. Плашья изъ Перендекаго Гро, блѣдно-лило-
ваго цвѣта, съ лиловыми же клещоками шемягло цвѣта. Тю-
левая пелеринка, вышняя чешырехугольными зубцами. Шляп-
ка изъ paille de riz, съ букешомъ жасмиповъ. Темно-синід
бопшишки изъ гродепапля.

Вечерній нарлдъ. Плашве изъ органди, съ колонпами лило-
выхъ и зеленыхъ арабесковъ; ошкрыпый ліфъ, съ пелеринкой,
обшипной кружевцомъ шириною въ два пальца; на плашѣ, по-
сверхъ рубца, оборка, шириною въ один палецъ, обшипах
пѣмъ же кружевомъ, какимъ и пелеринка. Въ волосахъ банпѣ
изъ ленпѣ, лиловый съ зелеными коймами. На шеѣ сталь-
ныя вещи. Черные гродепаплевые башмаки. Бѣлыя перчатки.

Плапье изъ Азіяшскаго газу, бѣлаго цвѣта, съ фіолетовыми
и желѣными спрулами, по конмѣ разбросаны маленкія красныя
цвѣшочки. Ошкрыпый ліфъ, въ сборкахъ; крылышки съ горо-
дочками; бѣлые рукава. Въ волосахъ золотыя бусы, въ два'

16

рида, скрытепные амепнистомъ. Золотая цѣночка; браслеты съ цвѣпшими каменьями. Гроденаплевые башмаки; бѣлыя нерчатки.

Волниперыя неркалєвыя шлянки капошы въ пыльшый годъ замѣнены башничь-декосовыми, съ гроденаплевымъ подбocмъ. Нокрой, какъ и у шелковыхъ, собранныхъ на косшочкахъ; пулья гладкай; поля подбанны гроденаплемъ въ гладь. На боку башнъ изъ башниша, пакія же завязки.

Нельзя сравнить сіи шлянки капошы съ неркалєвыми. Башишь, на розовомъ подбоѣ, имѣшь прелепный, пѣжный цвѣпь. Сіи шлянки въ большомъ вкусѣ. Часшо ихъ пакрывають вуалемъ: кружевнымъ или тюльевымъ, вышншымъ.

Покрой плашѣсъ. Для упрежнýchъ плашѣсъ покрой обыкновенный. Въ сборкахъ съ косыми полочками; сборки Sévigné высокіе. Много круглыхъ пелериокъ съ зубцами и круглыми концами. Винзу плашѣсъ очень мало ощѣлокъ. Можно сказать даже никакихъ; а если чѣмъ и пашивають то эпо совершенно по произволу. На рукавахъ также нѣсколько обширенъ изм. одна, чѣмъ и будь обширенъ.

Объясненіе картинки.

Шлянка изобрѣшена Г-же Горо; плашѣе изъ магазина Бурти. На мущинѣ сюршукъ сняго цвѣта, съ бархашнымъ отложнымъ воронинкомъ.

Поправка. Въ прошедшій нумерѣ Молѣь вкралась весьма значительная оцежанка: на 14 стр. въ строкѣ 21 вмѣсто слова: певинныхъ, надобно чинить повыше.

Печатать позволяешл. Москва, 1831 года, Юпя 9 дил,

Цепоръ Днігубскій.

N 24

1831

МОЛВА.

ЛЬКАРЬ И СМЕРТЬ.

(об. г. г)

Одпажды смерть, бродя в кругъ свѣта,

Дорогой къ Лькару запила;

Визипѣ сей былъ въ послѣдній мѣсяцъ лѣта;

Жара несносная была.

Защупанный подъ одѣло,

Подъ шубами едва дыша,

И въ лихорадкѣ весь дрожа,

Лежалъ печальный врачъ, изсохшій, блѣдный, вялой;

Въ глазахъ его немнѣшнь ужъ стало,

И въ дальній путь сбиралася душа.

Священникъ призванный, пристѣви къ изголовью,

Его напуштѣвалъ молинской и креслѣмъ,

Готовясь смѣть грѣхи духовною любовью,

И сладко говорилъ о мірѣ о другомъ;

Нѣмая исповѣдь въ успѣхъ врача посилась...

Кто въ эпой жизни безъ грѣхов?...

Вдругъ смерть! примѣтилъ онъ. Въ немъ сильно грудъ забилась

Онъ видѣлъ: страшная коснлась!

И, думая что онъ добыча Докторовъ,

Взмахнула на него коспілавою рукою...

Вздрогнулъ нашъ врачъ; оснащокъ спѣ собралъ,

Поднялся слабой голою,

»Остановись!« ей закричалъ,

»Вспомайся! сама ты изумишься,

Кого ты поразить стремишься!

Я Лькарь! Я ней върхій сыпѣ...«

— Ты Лькарь! лжец! » Новѣрь ми « — Дудки! —

»Изъ Академіи выпущѣн...« — Всѣ шуши? —

»Ей сй, роднал. годъ одинъ...«

— Зовутъ пѣсья? — » Ваддей Разлило ... «

— Нѣпъ! ямъ слышу въ первый разъ,

Доходу мнѣ оно не приносило:

Твои собратья весь на счешу у насъ,

Олъ ихъ мнѣ жалѣва каждый часъ...

» Помилуй! да когдаъ мнѣ было...

Мнѣ двадцать лѣпъ липѣ съ пѣсняшнимъ;

Въ моихъ рукахъ бывало

Больныхъ шакъ мало,

И тѣхъ я поберегъ, чтобъ вбиться въ вѣру къ пам'.

Но я божусь тѣбѣ Герлессонъ, Авгеніей,

И Галієенськъ, всѣмъ, что позько сень севѣщенно,

2

Дай миѣ пожинь, я заплачу въ полнѣ;
Теперь сень пракника; обозы посыпеньно
Къ иебѣ оправно л... Усельнишь обо миѣ!... «

— Ну, шакъ и быть! пошлю къ иебѣ здоровье! —

Сказала смершь — Да пюлько не забудь
Скорѣе оправдашь условья.

Чтобъ выпонинь его, найни не трудно пушь;

Иди шы въ сѣдѣ за стариками:

Микешурой Лерха шоми,

П Гане.пана порошками

Корми, и день и почь корми;

Особенно жъ въ виду имѣй шы Де Сапрадо,

Одинъ онъ Гепій — это знай.

Нобольше кровь опворай,

П пп о чемъ иебъ заботиться не падо.

Но миѣ пора!... — Вопѣ врачъ здоровъ спалъ какъ сперва;

Ланцешъ въ рукахъ его сверкаъ;

Желудокъ ли болишь, кружился лѣ голова:

Всѣмъ кровъ пускасѣмъ.

Н Пацієнтовъ гибешъ шьма;

Ну шакъ, чпю смершь сама,

Едва

За пимъ счашать ужъ поспѣвасть.

Я это къ личності не оппошу ии къ чей,

У пасъ не сыщешь и примѣра;

Но Боже сохрани опѣз эпакихъ врачей!

Что передъ ними и Холера!

Озобишнѣ.

## ПОДСТОЛЬНЫЯ ТАЙНЫ.

(изъ Поля Кока)

Сколько разъ, на тѣхъ большихъ обѣдахъ, гдѣ веселье не изгнано принужденіемъ, гдѣ умные люди искусно поддерживающъ разговоръ, гдѣ любезныя женщины придающъ очарованіе и жизнь всему обществу, гдѣ, наконецъ, хозяйка дома такъ мастерски распоряжается, чпю каждый имѣшъ подлѣ себя пріятнаго собесѣдника; сколько разъ, признаюсь вамъ, искушало меня желаніе заглянуть подъ столъ, да, подъ столъ, гдѣ весьма часто происходитъ разговоръ самый пылкой и занимательный.

Между тѣмъ какъ одинъ изъ госпей пустился

3

въ разсказъ безкопечной, и прибавьше къ этому,
вовсе пезанимательной повѣсти, видише ли,
какъ эта дамочка, въ розовомъ мокѣ, присталь-
но слушаетъ? Она, кажешься, очень пронута и въ
примѣтномъ смущеніи, не смѣешь дохнуть, бо-
ися пошевелились; по сладостная помнѣсть
написана въ глазахъ ея... Быть не можешь,
чтобъ повѣсть, разсказываемая тѣмъ господи-
номъ, шакъ сильно могла заняться эту даму!

А вошь еще! Вы слышали, какъ громко засмѣя-
лась эта красавица, въ то время, какъ говори-
ли объ одномъ печальномъ произшествіи. Не по-
думайше, чинобъ у ней было дурное сеф'dце: по-
вѣрьше, внезапный смѣхъ в'рно родился—изъ подъ
стола.

А эта взрослая дѣвушка, отъ чего она пок-
раснѣла, какъ вишня, когда шошь молодой чело-
вѣкъ, что возлѣ нея, поднесъ ей шакъ чинно, и
съ шакою вѣжливосшью, блюдо съ макаронами?
Ахъ, сударыня, не отъ макароновъ разыгралась
такимъ яркимъ румяńцемъ ваше прелесшное ли-
чико!

Посмотрипе, какъ эпа молодая дама невольно
вскрикнула. »Чю съ тобой душенька? Спраши-
ваетъ мужъ, съ противоположнаго конца сто-
ла. — »Такъ! Ничего, другъ мой! отвѣтаетъ она,
бросая взглядъ на своего молодаго сосѣда; у ме-
ня вдругъ заболѣлъ зубъ... шенерь проходить."

Но вошь насшупило время дессерта; Шампап-
ское заиграло, пѣна шиншь, бокалы опоражни-
ваются, головы разгораються; въ глазахъ появ-
ляется какой то огонекъ, всѣ вдругъ заговори-
ли: это минута, въ которой каждый, на свобо-

4

дѣ, можетъ многое высказать свѣей сосѣдки; въ
эту же самую минушу и подстольных произше-
ствія должны быть весьма занимательны.

Я ошь природы очень любопытнѣ; къ мужкъ, какой случай умножить свои знанія! Рояю на рочно мою шабакерку; нагибаюсь поднять ее; одинъ наблюдающий взглядъ въ подстолье все открылъ мink. Не всѣ ноги на своихъ м! -махъ: пожка дамы, въ резовомъ шокѣ, подвернулась подъ сапогъ молодаго Гусарскаго Офицера; коблучекъ юнаго Эоэта слишкомъ близко приди- нулся къ башмачку лой взрослой дѣвушки, ко- торая горшъ, и пупляетъ глаза, при всякомъ вопросѣ. Рука этаго скромнаго артисша пѣжно пожимается войсъ пою отцѣмшнею Графинею; между тѣмъ какъ этотъ богатый ошкуищикъ, играя салфеткою, искусно бросается какую-то цидулку на колѣни своей сосѣдки, которая, кое- нечно, ее не урѣнишь.

Но чipo я вику!... Быть не можешь!... Двѣ огром-
ныя ножищи лежать одна на другой: это вѣрно
по какой нибудь ошибкѣ. Разсмотримъ хорошень-
ко положеніе сидящихъ: эти двѣ ноги принадле-
жашь: одна полѣшому Англичанну, другая ста-
рому милліоперу, бѣдному любищелю прекрас-
наго пола. Между сними двумя господами сидятъ
дѣвушки лѣпь шестьнадцати, миленькая свѣхень-
кая; по какъ видно, неопытная, или лучше ска-
зать, просшепькая. Въ продолженіи цѣлаго обѣ-
да, она была единственнымъ предметомъ стра-
стныхъ взглядовъ, вздоховъ и любезностей сво-
ихъ обоихъ сосѣдей. Она боится поднять глаза;
прижала ноги подъ стулъ; но каждый изъ сихъ

5

господъ протянулъ одну ногу, и пяшка тол-
стаго Джонъ Буля уперлась въ сапогъ спараго
волокиты. Каждой изъ нихъ въ полномъ оча-
рованіи, воображая, чіпо удостоился получить
сладостной знакъ расположенія своей Дулчинеи
и чѣмъ болѣе напираєпъ Англичанипъ, шѣмъ до-
вольѣе панудренный Допъ Кихошъ, и шѣмъ силь-
нѣе вырываються вздохи, и зничительнѣе бросаюш-
ся взгляды.

Но мѣх въ емля приподнялись. Я кажешься доволь-
но долго искалъ свою табакерку, къ томужъ
печего болнѣе и видѣть. Когда я приподнимался,
то судьбѣ угодно было, вѣроятно въ паказаніе
за любопытство, треснушь меня зашылкомъ о
столовую пожку: цѣсѣ поги мигмѣ очушились
на своихъ мѣстахъ, какъ по командѣ.

РАЗНЫЯ ИЗВѣСТІЯ.

— Недавно въ одномъ изъ Лондонскихъ аукціо-
новъ проданъ локонъ Наполеоновыхъ волосъ за
семнадцать шиллинговъ (слишкомъ 25 рублей).
Англійская Публика запимается теперь симъ не-
обыкновеннымъ человѣкомъ столько же, какъ и
Французская. Съ Парижской Театральной сцены
перенесли его на Лондопскую, и Публичные Ли-
сты объявляють поржесшвенно, какъ будто о
важномъ дѣлѣ, что скоро въ одной изъ піэсъ, со-
держаніе коей заимствовано изъ жизни Импера-
тора, актеръ Вардъ, предшіавляющій Наполеона,
появится публикѣ въ собственной его одежѣ,
купленной за огромную цѣну, а именно: въ жи-
летѣ, который былъ на немъ подъ Аlistерлищомъ,
и нижнемъ плашѣ съ полей Ватерлоо. Поста-
рались также отыскать иѣсколько осшашковъ

6

одеждъ его Гепераловъ, и обещаютъ актера
Келбля показать въ пастоящемъ Мюрашо-
вомъ коспюмѣ, проданномъ камердиперомъ
его въ 1816 году одному вѣтошнику, актера
Дюрюсе въ видѣ Маршала Нея, въ томъ самомъ
длинномъ плащѣ, который былъ на немъ во вре-
мя ревирады изъ Россіи и съ офиціальными ды-
рами опъ припадцами ружейныхъ пуль. Акперъ
Бонхартъ будетъ щеголять въ штиблешахъ
Дюрока и т. д.

— Мы сообщали нашимъ чиштапелямъ о выдум-
кѣ дѣлать шляпы изъ азбесша или горяго льпа; те-
перь пишутъ, что въ Сѣверной Америкѣ, въ Порт-
ландѣ, одипъ шляпникъ дѣлаетъ прекрасныя
шляпы изъ Гулии-этастикумѣ. Они чрезвычай-
но легки, ибо вѣсять около восьми лошовъ, и
шакъ удобны, что ихъ можно класть въ карманъ,
какъ носовый платокъ, мять какъ угодно, безъ вся-
каго опасенія испорпить пѣмъ ихъ надлежащую
форму.

— Нынѣшіе Парижскіе модники, встрѣчаясь съ знакомыми, привѣствующіхъ ихъ не шакъ какъ прежде. Сидя верхомъ на лошади, никакъ не дол- жно снимать шляпы; для пріятеля ишъ знакома- го достаточно, ежели вы кистію правой руки коснешься плеча и два раза приложище пальцы къ ладони. Вирочемъ, скажемъ по секрету на- шимъ модникамъ, что это движеніе замѣняетъ обыкновенной поклонъ только при встрѣчѣ съ мужчинами, ибо хорошій шонъ требуетъ передъ дамою непремѣнно снимать шляпу, идете ли вы пѣшкомъ, сидишь ли въ экипажѣ или на лошади.

— Сочинитель трагедіи: Ненависть кѣ людямъ

7

и раскаяніе, Коцебу, получил за нее только
двěсти шалеровъ, тогда какъ Г-жа Моле, букваль-
но пересложившая ее на Французскій языкъ, на-
жила за сей ничтожный трудъ 60,000 ливровъ.
Такое прошиворѣчіе съ здравымъ разсудкомъ объ-
ясняется легко: во Франціи ежедневный Театраль-
ны сборъ дѣлится на три равныя части, и
Авторъ или Переводчикъ піэсы получаетъ по-
споянно, въ продолженіи всей своей жизни, седь-
мую часть одной трети сбора. Сверхъ того сія
сумма платится его дѣтямъ въ продолженіи дес-
сяти лѣшъ послѣ его смерти. Нельзя не омдать
справедливости сш ль ирезосходному учреждению,
которое, кромѣ ободрепія шаланта, имѣется еще
шу выгоду, что удовлетворяетъ въ полнѣ обѣ
сторопы и не даетъ мѣста интригамъ, столько
обыкновеннымъ въ области Таліи и Мельполены.

— Въ Сѣверной Псель недавно помѣщена была
весьма занимательная спашья о воздушныхъ пume-
шествіяхъ. Опа вѣроятно заимствована изъ ка-
кого пибудь иноспраннаго Журнала; по есть при-
чины полагать, что извѣстія о Русскихъ воздухо-
плавашеляхъ, въ ней упомянутыхъ, припадлежать
Издашелямъ. Какъ бы то ни было, наше дѣло за-
мѣшить, что извѣстія сіи не полны, и пошому,
въ слѣдствіе пословицы: всяко/ свое, просимъ
читателей спашьи въ Пгелѣ, къ именамъ воздухо-
плавателей, женщинъ, прибавить дѣвицу И гьич-
ск/ю, на ряду съ Францужанками, Англичанками
и проч.; а къ мущинамъ Г. Свищевскаго. Пос-
лѣдній нѣсколько разъ совершалъ воздушныя пу-
шествія, ко торыя, къ песчастію, не имѣли для
него никакихъ благопріятныхъ послѣдствій; ибо

8

оставшееся послѣ него семейство живешъ пелерь
въ нищетѣ и бѣдности. Это вѣроятно ошь мо-
го, чѣпъ Русскому пишаться воздухомъ у насъ
труденько

ТЕАТРЪ.

— ДЕРЕВЕНСКИЙ ПОЭТЪ ИЛИ ЛЮБОВЬ ХИТРА НА ВЫ-
ДУМКИ, КОМЕДІЯ БЪ ТРЕХЪ ДЪЙСТВІЯХЪ, ПЕРЕВ. СЪ
ФРАНЦУЗСКАГО; ЗЕФИРЪ И ФЛОРА, БАЛЕТЪ. СПЕК-
ТАКЛЬ НА М. Театръ, д ЮНЯ.

Зрителей было весьма мало; спектакль кончил-
ся въ д тасовѣ —это шакая рѣдкость, чѣпъ не-
обходимо надобно довести ее до свѣденія нашихъ
чишателей, какъ самую неожиданную и свѣжую
новосѣть. Богъ знаетъ, чѣпъ за комедія: Деревен-
скій поэтъ! Она передѣлала на Русскіе правы,
што есѣть, въ пей Русскія имена дѣйствующихъ
лицъ и Россія мѣсто дѣйствія; но шакъ мало
Русскаго бышу, чѣпъ величайшій знатокъ нашихъ
опечесвенныхъ достопримѣчательностей не до-
берется до шого, въ какое время моглѣ быть
усвоено намъ содержаніе сей піэсы, съ ея подробно-
стями. Слуги бранятся между собою и нагло
оскорбляющі гостей въ присутствіи своихъ го-
сподъ; волочашся за своей барышею и говоряшъ
ей комплименты: словомъ, въ піэсѣ забыты при-
личія до невѣрояшности. Комедія была бы сыг-
рана очень хорошо, если бы Ге. Живокини,
Третьяковъ и Ленскій, потрудились выучить
свои роли. Первый сверхъ гого ознаменовалъ се-
бя довольно плоскими фарсами и странlyмъ раз-
махиваніемъ рукъ во всѣ спороны. Это, копечко
весьма карпинно; но право нисколько не изящно
и не граціозно. У Г-жи Ливовой-Синецкой, въ

9

сцепь сумасшествія, замѣтили мы съ удовольстві-
емъ внезапной переходъ отъ слезъ къ хохоту,
выработанный отлично. Но обращимся къ Живоки-
ни, Третьякову и Ленсколу и скажемъ откровен-
но этичъ господамъ, что незнаніе ролей есшь
величайшая неучтивость передъ Публикой, кото-
рая платишъ деньги не за то, чтобъ видѣть,
какъ артисты, даже съ помощью суфлера, не по-
падаютъ на прямую дорогу, и разстроиваюць игру
своихъ шоварищей, исправныхъ и вѣжливыхъ.
О балетѣ, составленномъ изъ Театральной Шко-
лы, Молва остается при своемъ мнѣніи, изло-
женномъ въ ощечѣ объ испытаніи означеннаго
училища.

— ПОВО(А)РА Дипломаты, комедія водевиль, въ
однолѣ дѣствіи, сог. Рошефора, Бертелели и
Масона, передѣланная (?) съ французскаго
А. Н. П.; Братья матросы или Отецъ по неволѣ,
Опера Водевиль, въ однолѣ дѣствіи, Θ. А. Ко-
ни; сюжетъ заимствованъ съ Французскаго;
мізыка разныхъ авторовъ: Я—мой братъ, коле-
дія въ однолѣ дѣствіи съ куплетами, пер. съ
Нѣмецкаго Θ. А. Кони; въ заклютеніе Дѣвиш-
никъ или Филаткина сватьба, слѣдствіе Яма и по-
сидѣлокъ, Колитеская опера въ однолѣ дѣй-
ствіи, сог. А. Княжнина, мізыка А. Титова.
Спектакль на б. Театрѣ, 11 Юня, въ бенефисѣ
Г. Живокини.

Бенефисъ Г. Живокини можно назвать весьма
блисташельнымъ спектаклемъ по числу зришелей;
по весьма несчастнымъ по выбору піэсъ, состав-
лявшихъ оный. Въ одномъ изъ предыдущихъ ну-
меровъ Молвы по ошибкѣ сказано было что Г.

10

Живокили въ свой бепефисъ дастъ пѣсколько певинныхъ Комедій и Водевилей: опечатка перLLUШЕЛЬНАЯ — Комедіи и Водевили были виNONны до певѣроятносши и во всѣхъ отпошеніяхъ. Повара дипломаты, піёса, ничтожная по содержанію своему, была замѣчена на сцѣ по тонкой и обдуманной игрѣ дѣвицы Кульковой, по превосходному предшавленію пьянаго повара Г. Щепкиныль и по совершенному пезанію своей роли Г. Сабуровыль. Бѣдняжка! какая у него слабая память! Кажешься опъ не слишкомъ завалень работой: ибо со времени возобновленія спекшаклей, мы видѣли его полько въ двухъ новыхъ роляхъ, и то довольно коротенькихъ.

Почему слѣдовавшій за Комедію Водевиль названъ Братья латросы—остается и по сіе время для насъ тайною. Содержаніе Водевиля занимашельно и положеніе отца, любящаго страшно дочь, но шаящаго сіи права свои, чтобъ не помѣшать ея благополучію, не совсемъ не ново; но оправоботано чрезвычайно дурпо. Проза и стихи Водевиля написаны варварскимъ парѣчіемъ, выраженія совершенно не Русскіе, и полько звуки словъ, а не смыслъ и связъ ихъ принадлежашъ родному языку нашему. Г. Щепкинъ, въ роль отца, былъ очень хорошъ, какъ и Г. Живокини, въ роль другаго матроса. Послѣдній отшічился, пропѣвъ два раза масшерски слѣдующія куплеты:

Ужъ эпю умное суждение!
И въ подлоды свѣщѣ точно пакѣ:
Давно вою въ упорѣніе.
Кто лесо видитъ, тотъ дуракъ!

Лесень люблять дамы и мушки,
Миниэтъ, кокелка, весельчакъ,...
У женщины видить коль морщины
Пъзъ подъ румяń, пакъ ты — дуракъ!

11

Съ пристрастьемъ палымъ для разборовъ
Ты къ **Куриалісну** на чердакъ
Пс паводи правдивыхъ взоровъ,
Нль выдасть въ святъ, что ты — дур.ікъ!
Что знаять — глупъ, смѣшать — всѣможнѣ,
Мильонцкъ — п.упъ, и пупъ — осирлъ....
Не смѣв сказаць, избави Боже!...
Нль закришать всѣ — онъ дуракъ!

Дѣвица **Куликова** была мила, за исключеніемъ
трогательныхъ сценъ; горесть и слезы несдру-
жились съ открытою и веселою ея физіопоміей.
Но молодая актриса, обладающая испиннымъ даро-
ваніемъ, должна учиться, учиться безспрестанно
и стараться побѣдить самую природу. Впрочемъ
**Луизой** съ большимъ успехомъ могла бышь **Г. жа**
Рѣпина, кошорая, кажешься, слишкомъ рано со-
бралась ождыхаць на лаврахъ и потому въ этой
піэсѣ не играла. **Г-жа Кашина**, въ ролѣ ловкой и
капризной кокетки, была пестерпима; впрочемъ иг-
рать ее слѣдовало бы **Г-жѣ Сабуровой**: ибо судя
по рядовому ея паланту, эта роль ей и по пле-
чу и по ампула. **Г. Кони**, творецъ Водевиля, че-
резъ дѣвицу **Куликову** намекнулъ **Публикѣ**, что
онъ не прочь отъ вызова, и былъ вызванъ.

Я-мой братѣ, длиный, пусшой, болшивый и не-
сносный **Нѣмецкій** Фарсъ, къ сожалѣнію, разыгранъ
былъ олично хорошо. Какъ жалѣли мы о первыхъ
паланţахъ нашихъ и о дарованіяхъ, обѣщающихъ
многое, осужденныхъ выучить огромныя роли изъ
этой галиматьи, напичканной всевозможными бар-
баризмами, солецизмами, германизмами, плоско-
стями и неблагопристойностями. **Г. Щепкинъ,**
сначала удачно поддѣлавшійся подъ физіопомію
**Нѣліца**, въ продолженіи піэсы сбился на шонъ
**Транжирина** и кончилъ свою роль настоящимъ

12

Русакомъ. Прочіе Артисты очень хорошо выразу-
мѣли и исполнили свое дѣло. Г. Кони, перевод-
чикъ комедіи, былъ опять вызванъ. Да не ослѣпші-
ся Г. Кони этою благосклонностію Публики, въ
коей вопіющую часть вѣроятно составляли
его доброжелашели, къ кошорымъ и мы охотни се-
бя причисляемъ. Но—*magis amica veritas!* Не узпав-
ши основашельно Рускаго языка, не приобрѣтая
разнаго рода познаній, необходимыхъ для сочи-
пителя и переводчика, онъ не долженъ подви-
заться на драматическомъ поприщѣ. Совѣшуемъ
ему въ тиши учебнаго кабинета посблизиться съ
отечественнымъ языкомъ нашимъ, кошораго онъ
не большой знамокъ и хорошенько имъ подкова-
льься—театральная сцепа скользка. Съ тѣмъ же
безпристрастіемъ мы похвалимъ его хорошіе пере-
воды; но и тогда замѣтимъ, что на плоскостяхъ
и неблагопристойностяхъ дальше райка неуѣдешь.
Филаткина свадьба содержаніемъ своимъ давно
извѣстна. Главныя лица: Филатка и Өедора
были разыграны Г. Живокини и Рѣпиной очень
хорошо, и мы съ удовольствіемъ замѣтили, что
они избѣжали той отврашительной стороны, ка-
кую придавали этимъ ролямъ нѣкогда Г. Лиси-
цынъ и Г-жа Шепелева. Несносныхъ фарсовъ
сихъ отшедшихъ къ миру Артистовъ безъ внут-
ренняго и мучительнаго содроганія не могъ ви-
дѣть ни одинъ умный и просвѣщенный зритель.
Г. Живокини выдержалъ роль свю до конца, а
Г-жа Рѣпина иногда забывалась и выходила изъ
надлежащаго пона. Саломаниду играла Лиси-
цына, и при всемъ уваженіи къ ея таланту, мы
должны сказать—она играла не удачно. Прошяж-

13

ный разговоръ совершенно нейдешь къ этой скороговорной роли. Думаемъ, что Г-жа Кавалерова была бы тушь превосходна и совершенно на своемъ мѣстѣ. Спектакль кончился почти въ 12 часовъ, по милости несносно-длинныхъ антрактовъ, непріятнымъ образомъ напоминавшихъ спарину и грушшое былое.

На другой день, въ Пятницу, мы смотрѣли Свою селью и Механитескія фигуры. Зрителей было весьма мало; спектакль кончился въ двѣять часовъ безъ четверти!! Разборъ игры Актеровъ въ Своей сельѣ будетъ предложенъ при слѣдующемъ предшавленіи этой комедіи. 1. 19.

БИБЛІОГРАФИЧЕСКІЯ РѣДКОСТИ.

(сообщено)

Чрезвычайнымъ Прибавленіемъ къ Молѣ Публика извѣщена была объ открытии подписки на книгу: Записки Марыи Ивановны Выжилкиной, нравственно-саширическій романъ. Нынѣ почитаемъ пріятыю связаннѣмѣю предувѣдомить читателей, что романъ сей, дәвно переписанный на бѣло, печатается безостаповочно и почти вмѣстѣ съ романомъ: Зваки на Макарьевской ярлюнкѣ, въ двухъ часпяхъ, изъ-подъ Типогр.ф�скихъ тисковъ выглянетъ на свѣтѣ и на зубки Журналистамъ въ концѣ нынѣшнаго мѣсяца. А propos! На сихъ же дняхъ, какъ слышно, выйдешь въ свѣтъ еще трешій романъ: Церемоніалъ Ивана Выжигина. Въ семъ нравственно-саширическомъ (но не историческомъ) романѣ, кромѣ весьма хорошихъ вещей въ стихахъ и прозѣ, разсказывается: кто составлялъ сей пе-

14

чальный кортежъ; когда сопровождали на кладбищѣ
бранные (N. В. присмотрите, Г. корректоръ, за
корректурой, чпобы паборщикъ въ эпомъ словѣ
не преврашилъ букву б въ д) осшашки вели-
каго въ маломъ мужа Ивана Ивановита, и
какое случилось произшествіе съ гробомъ, когда
хошѣли его опускать

Въ тотъ ларгикъ, гдѣ ни стать ии спсть,

или на ночлегъ въ послѣднюю станцію его зем-
наго поприща сть трудовъ и забошь. А нечего
сказать, постранствовалъ и помаялся мужъ доб-
лій! — Церемоніалъ сей, поувѣренію Г-на Издателя
Өита Юстовига Фертова, будетъ ошпечатанъ
прекраснымъ шрифтомъ, на порядочной бумагѣ,
и покажется въ Публикѣ въ красивой разноцвѣш-
ной оберткѣ и—что всего рѣже и важнѣе—даже
безъ типографическихъ ошибокъ! Въ послѣднемъ
отношеніи Издатель считаетъ себя столь обезпе-
ченнымъ, что рѣшается на слѣдующее условіе: если
кто либо изъ чипателей пайдешъ Типографическую
опечатку, (само по себѣ разulloʻвается, что) пепра-
вильная разстановка знаковъ препипанія не есть о-
шибка, что доказывается многими изданіями учеб-
ныхъ книгъ). То экземпляръ Церемоніала такой про-
ницательный чипатель можешь получить безде-
нежно, предъявля чрезъ Журналъ свое требованіе
и объявля мѣспо жительства. Гг. Иногороднымъ,
во избѣжаніе пепріятностей, Издатель пере-
сылать экземпляръ за ошибку, въ первый разъ
замѣчанную, находился въ запрудненіи; а по до-
вѣренносши на имя обывашеля Московскаго, съ
удовольствіемъ выдастъ. Сія безкорыстная

15

жершва и шпашельное издание, ожидающие подра-
жашелей, послужаً убѣдительным доказатель-
ствомъ, что вышеимепованный Издашель Церемоні-
ала, передавая позднѣйшему потомству честь воз-
ложенія лавроваго вѣпка на Автора обоихъ Выжи-
гипыхъ, а особенно Петра... желаешь сдѣлать
книгу сію, подобно какъ и романъ Иванъ и Петръ
Ивановити Выжигины — Классигескою: ибо она
тѣсно связывается съ жизнью и смертью Ивана
Ивановича (конечно опяшь таки Выжигина).
Остается польк) пожелать, чтобы вышеозна-
ченный церемоніалъ не продавался весьма доро-
гой цѣной, какъ напримѣръ... по объ этомъ пос-
лѣ. Между тѣмъ, какое литературно чувствитель-
ное сердце не забьется сильнѣе при такихъ заман-
чивыхъ для насъ надеждахъ, и при очевидно
обильномъ расположеніи у насъ нравственно-
описанныхъ, саширическихъ, географико-по-
лемическихъ (шолько, увы! не математическихъ,
медицинскихъ и политическихъ) романовъ, и все
это—съ легкой руки Θ. В. Булгарина!...

Юсть Ижицынъ.

МОДЫ.

Шляпки. Волнились перкалевыя шляшки въ цыпѣшний годъ замѣнены бапистья декосовыми, съ гроднанлесымъ подбоемъ. Покрой, какъ и у шелковыхъ, собранныхъ на коспочкахъ; шулья гладкая; поля подбиты гроденаплемъ въ гладь. На боку бапить изъ баписта, такія же завязки.

Нельзя сравнить сін шляшки капоны съ перкалесвыми. Ба-
пинспъ, на розовомъ подбоѣ, имѣть прелесившіе пѣжный
цвѣтъ. Сін шляшки въ большомъ вкусѣ. Часно ихъ из-
крываютъ вуалемъ: кружевнымъ или пюлсвымъ, вышнитымъ.

Узенькія оборки нерублать, а выменываютъ зубцами на
подобіе выпущихъ гребешковъ.

16

Мода не можешь одобрить чешицов съ узенькими ленпами,
падваемыхъ подъ шляпки. Они совсем не красивы, и имъюютъ
учасенье всѣхъ новостей, кошорымъ легко можно подражать.

Посинь маленькия шлалки капоты сдѣлалось совершеною
смртливо. Пхъ можно видѣть вездѣ, на большихъ вечерахъ,
въ концернахъ и т. д. Букешъ третьевъ въ видѣ ленточной
кокарды придаешь эшому головному убору особенную пре-
лесшь. Шлалки сіи бывающі также изъ paille de riz,
украшенныя бѣлыми перьями и газовыми леситами.

Въ блеслящихъ общепахъ носять чулики только изъ
Шопландской бумаги, а башмаки обършеныя изм черпыл
ашласныя.

Модные лориешъ, даже мужскіе, должны быть золопые съ
эмалью. Спекло сихъ лориешовъ четырехъ гольное.

Модныя перчанки, дамскія и мужскія, обыкновенно влазные
изъ Шопландской бумаги, бѣлаго, сѣраго и чернаго цвѣпа, и
при томъ пякъ прозрачны, чѣло сквозь оныя не только вид-
ны кольцы, по даже цвѣпѣ кожи.

Изъ рисованной бумаги дѣлающі шперкъ жилешъ, сорочки
фаршучки. Изъ числа послѣднихъ каждый спошнѣ не боль-
ше пляны су, включая въ это число сирурки и карманы. Нѣ-
которыя дамы высшаго круга носались ихъ для забавы и по
приходи. Видѣли также много шлалокъ изъ бумаги.

Модницы предпочитаютъ бѣлый цвѣпѣ для дороги и про-
гулокъ. Амазопское платье, шляпка, галешческъ, шпинблешы,
даже самый хлыстикъ должны быть бѣлые.

Дамы припляли Английскій обычай пинь за сpolомъ по од-
ному спякану содовой воды. Она укрpлялась желудокъ и по
выраженію гаспиропомовъ чрезвычайно comfortable (успо-
контельна, прілпна).

Объясненіе картинки.

Планье съ двойнымъ лифомъ, кисейное; гроденалсвал шляп-
ка. Фасонъ платьевъ Г-жи Александръ.

Печашать позволился. Москва, 1831 года, Юни 16 дпл,

Ценсоръ *Двигубскій*.

МОСКВА. Въ Типографіи Н. Стеннова, 1831.

N 25

1831

МОЛВА.

БЛАГОТВОРЕНИЕ.

Заведение для бѣдныхъ сиротъ, состоящее подъ
управленіемъ Князя Сергія. Ивановича Гагарина,
получило на дняхъ, онъ неизвѣстной особы, двад-
цать тысять рублей ассигнаційни. Почнѣнный
другъ человѣчества скрылъ свое имя и званіе;
но онъ явны предъ пресшоломъ Божіимъ; и си-
ротамъ не нужно произносить имя и своего Благо-
шворителл въ сердечной молитвѣ о его благоден-
ствіи. Съ чувствомъ живѣйшаго удовольствія со-
общаемъ нашимъ чиштетельмъ о семъ новомъ свидѣ-
тельствѣ человѣколюбія и благошворипельности,
обличающихъ характеръ Русскихъ и особливо
Москву, старѣйшую и ревюстѣйшую предста-
вительницу національныхъ доблеспей нашего оте-
чества.

ГОРБАТЫЙ.

(Испанскал поспѣшь)

Однако справедлив, чѣно эти люди
для однихъ себя только дѣйству-
юють.

Ауисъ Вѣлецъ.

I

Два путешественника верхомъ, одинъ на мулѣ,
навьюченномъ огромнымъ чемоданомъ, другой на
статной Андалузской лошади, пущенной по волѣ,
михо хали по дорогѣ, ведущей онъ Воль Дель-
Памоса до Калатавры. Первый былъ въ ливреѣ,
не богатой, по красивой; а краснай повязка,
придерживавшая его черные волосы посѣ узень-
кою шитою шапочкою, придавала странное вы-

2

раженіе лицу, отъ природы не привлекашельному. Господинъ его, закушавшись въ широкій плащѣ, казалось, совершенно углубился въ грустныя мечшы, имъ овладѣвшія.

Давно уже настала осень, по солнце стремило еще палящіе лучи свои, и это заставляло слугу часто устремлять взоры на Госшинницу, видимую шагахъ во сто и понуждашь бичемъ мула, который, по исшипкші чувствуя близость овса, побѣжалъ вдругъ рысью. Лошадь тронулась за нимъ, но не смотря на шо, всадникъ ея, казалось, не замѣпѣлъ ускоренія йзды.

— Господинъ Мендосъ Пересъ! — сказалъ слуга, остановясь передъ Госшинницею — вы ничего не кушали отъ самаго выбѣзда изъ Валь-дель-Пеноса. Послушайте вашего вѣрнаго Педро: остановитесь здѣсь на минутку. И не дожидаясь отвѣта онъ сбокочилъ съ мула. Не говоря ни слова, машинально послѣдовательъ ему Мендосъ.

Сіи слова, произнесенные съ важностію, не произвели дѣйствія, ожидаемаго во всякомъ другомъ случаѣ. Въ гостиницѣ замѣтна была тревога и суетливость, обыкновенное слѣдствіе неожиданнаго. приѣзда знамнаго пушшесhestвенника. Хозяйка, рѣзкимъ, пронзивельнымъ голосомъ, давала прошивурѣчущія приказанія двумъ смуглымъ служанкамъ и взрослому малому въ лахмотѣяхъ; между шѣмъ какъ мальчикъ, сидя у огня, пригоповился поворачивать вертель, къ которому хозяинъ прикрѣплялъ курицу, превращенную въ каплуна. Онъ остановилъ свое заняшіе — и подошелъ къ Мендосу.

» Милостивый государь! — сказалъ онъ бросивъ

3

на него испытующий взглядъ, которымъ у содер-
жателей госшинницы опредѣляется обыкновенно
степень услужливости къ пушешественникамъ,—
очень сожалѣю, что всё припасы мои забраны
для благороднаго пріѣзжаго, котораго богатую
карету вы видите у дверей моихъ; но если вы ос-
манешься довольны вкусною яшницею, блюдомъ
olla padrida, и виномъ, лучше котораго не найде-
ше во всей ла-Мапхѣ....

— Я всемъ буду доволенъ — омвѣчаль разсѣянно
Мендосъ; и усѣвшись на деревянной скамьѣ, подлѣ
стола, не замѣтилъ, что его зашавили цѣлый
часъ ожидашъ плохой яшницы.

Кончивши свой скромный объдъ, онъ приказалъ
мальчику позвать слугу.

» Вашего слугу? подхвашилъ хозяинъ. Сей часъ
по пріѣздѣ онъ ускакалъ съ вашею лошадью и
муломъ, чтобъ приготовишь вамъ квартиру въ
Калатаврѣ; хотя вы были бы также спокойны
и у вашего усерднѣйшаго слуги, Грегорія Воне-
леса. «

— Уѣхалъ! съ моею лошадью! вскричалъ Пересъ,
какъ бы пробудясь онъ страха,— я обманулъ эшимъ
мошенникомъ. Сынците мнѣ поскорѣй лошадь,
мула.... Я догоню беззѣльника.—Но пошаривъ за-
поясомъ, чтобы вынушь кошелекъ, онъ скоро
увѣрился, что пушь Педро похипилъ и оный.

Трудно описать смущеніе Мендоса и стра-
ное выраженіе дерзосли, напечатѣвшейся на
лицѣ Грегоріо. Онъ имѣлъ дѣло съ молодымъ че-
ловѣкомъ, который казался неопытнымъ, и на-
дѣялся извлечь для себя пользу изъ этаго при-
ключенія.

4

» Не думайле, что я удовольствуюсь одними гри-
масами — вскричал онъ пронзительнымъ голод-
сомъ — вы согласились съ этимъ, такъ называемымъ
слухою, чтобы обокрасть меня; но клянусь Свя-
тымъ Григоріемъ, моимъ патрономъ, я недамся
въ обманъ: вы не выйдете отсюда не заплатя
мнѣ до послѣдняго мараведиса. Вотъ это будетъ
мнѣ служить залогомъ. « Сказавъ сіе онъ завла-
дѣлъ нлащемъ, который Мендосъ скинулъ, садясь
обѣдать.

— Что будетъ со мною? шепталъ бѣдный мо-
лодый, человѣкъ — какъ возвратиться въ Толедо,
безъ лошади?... Инезилла, Инезилла! въ какую без-
дну золъ и огорченій повергла меня несчастная
любовь къ шебѣ! — Тутъ онъ снова припалъ къ
столу и покрылъ лице руками, скрывая слезы, имъ
проливаемыя.

» Что значитъ этотъ шумъ? сказала новая
особа, вышедшая изъ сосѣдней комнаты. Такъ
ли ты долженъ говорить съ этимъ молодымъ
господиномъ и употреблять во зло непріят-
ное положеніе, въ коорное ввслѣ его мошенникъ?
» Милостивый Государь! прибавилъ онъ обра-
питься къ Мендосу — позвольте мнѣ предложить
вамъ мою помощь, и хожя я не имѣю чести васъ
знать, однако надѣюсь, что не обидите меня
отказомъ.«

Мендосъ отнялъ руки, и взглянулъ на незна-
комца. Это былъ человекъ, лѣтъ шестидеся-
ти, и ростомъ не болѣе четырехъ футовъ. Его
плѣшивая голова, была пакъ странно помѣ-
щена на плечахъ природою, что, казалось, за-
нимала мѣсто груди. Взглядъ, полный огня, чер-

5

ты правильныя и пріятныя обещали много ума
и пламенное враждане. Но его улыбка имѣла
выраженіе необыкновенное; она соспавляла сиѣ
шеніе улыбки презрѣнія и того судорожнаго дви-
женія на губахъ игрока, когда онъ ви-
дішь кучи золота, предметы всѣхъ своихъ якела-
ній, переходящими въ руки противника.

Можно было примѣтить на лицѣ Мендоса, че-
го стоило ему согласиться принять помощь не-
знакомца. Но сей скоро угадалъ причину его вол-
ненія и съ ушонченною вѣжливоспію, которая
служитъ несомнѣннымъ признакомъ воспитанія и
обращенія въ свѣтѣ, продолжалъ говорить ему.

» Я живу. М. Г., на дачѣ; не далеко стѣ Кала-
шавры. Согласилась провести тамъ нѣсколько
дней со мною; между штѣмъ Алкадъ займется
поисками за бездѣльникомъ, васъ ограбившимъ.
Въ продолженіе сего времени, вы можете, если
заблагоразсудите, послать одного изъ людей мо-
ихъ въ Толедо; онъ привезешь вамъ деньги,
нужныя для проѣзда «

Мендосъ пожалъ руку великодушному незнаком-
цу, и какъ въ самое шо время доложили, что ка-
реша Графа Аль-Вареса-Делла-Рибеіра гошова, шо
новые друзья сѣли въ нее и отправились.

Грегоріо, съ колпакомъ въ рукѣ, долго слѣдо-
валъ глазами за б.лестящимъ экипажемъ и его
многочисленною свишою. Когда-когда потерялъ
ихъ изъ виду, шо взоры его съ удовольствіемъ
остановились на разнородной группѣ, привлечен-
ной къ дверямъ его зрѣлищемъ, столько рѣд-
кимъ у маленькой гостиницы.

*(до слышанія)*

6

ТКАТРЪ.

LE COLONEL À JOIGNY, Vaudeville en 1 acte.
THEOBALD, OU LE RETOUR DE RUSSIE, Vaudeville
en 1 acte, de Scribe. LES ANGLAISES POUR RIRE, OU
LA TABLE ET LE LOGEMENT, Vaudeville en 1 acte,
de Scwrin. Французскій спектакль на лі. теат-
рь, 17 Іюня.

Соперничество между Русскимъ и Француз-
скимъ спектаклемъ, благодаря нынѣшнему соеди-
ненію обоихъ въ Императорскомъ Театрѣ, долж-
но превратиться въ дружеское соревнованіе, отъ
котораго нельзя не ожидашь полезныхъ слѣдствій
для Московской сцены. Артисты обѣихъ трупъ
могутъ шеперь наблюдашь взаимно другъ друга
со всемъ безпристрастіемъ и учишься взаимно
другъ у друга со всею искренностію; между тѣмъ
какъ Публика сь своей спороны, не опредѣляясь
шакже никакими посторонними особенностями,
можешь сравнивать ихъ ближе и помогашь обще-
му ихъ совершенствованію своимъ, болѣе равнымъ
и нелицепріятнымъ сужденіемъ.

Съ сими мыслями наблюдали мы за предшав-
леніемъ Теобальда, котораго переводъ недавно
давали и на Русскомъ театрѣ. Водевиль эшотъ
самъ по себѣ не имѣшъ никакого достоинства,
ни въ поэтическомъ, ни въ музыкальномъ отно-
шеніи. Содержанія у него собственно нѣмъ; а му-
зыка набрана изъ разныхъ ключковъ, и отшуда
и отсюда. Эффектъ, произведенный имъ нѣкогда на
Французской нашей сценѣ, былъ слѣдствіемъ пре-
восходнаго искусства, съ коимъ роль Г-жи де Лор-
лида, самая главная, на которой держился все сце-

7

ническое бытіе Водевиля, была играна Г-жею Бель-
мань. Въ самомъ дѣлѣ, шрудно было нерастрогавь-
ся при видѣ эпой милой спарушки, коей истаяваю-
щая жизнь, помолѣдѣвшая омъ впезанной радосши,
угрожаетъ безпрестанно норваться омъ малѣйша-
гетнаприженія взволновавшейся чувствительности.
Г-жа Бельмань исполняла эту трудную роль съ уди-
вisherHOю естественностю, и ровноспію; и Воде-
виль шелъ прекрасно. Но игра Г-жи Кавалеровой
на Русской сценѣ, не поддерживаемая ни досша-
шочными средствами, ни падлежащимъ понятіемъ
роли, со споропы эпой, вирочемъ весьма умной
и дѣльной Акцисы, уронила піэсу въ переводѣ:
и это доставило новое поржескво нашимъ гал-
ломанамъ, утверждающимъ, что Русскіе могушъ
полько нортить Французское soit. Но что ска-
жушъ они теперь, если были на послѣднемъ пред-
ставленіи Теабальда въ оригипалѣ? Роль Г-жи
де Лорлида передана нынѣ Г-жи Жюрандонь,
которая, á la lettre, ошибла бѣднаго Теобальда
безъ воскреса, и вмѣсто больной, слабой и вмѣс-
шѣ кипящей чувствомъ спарушки, мы видѣли въ
ней кокетку, коей сѣдяя кудри и ненарумянен-
ное лице представляли странный констрастъ
съ жеманными ухвашками и септическальнымъ
распѣвомъ. Терпѣнія недоставало, и мы нѣ-
 сколько разъ всноминали съ признательности о
Г-жѣ Кавалеровой, кotorая была въ тысячу
разъ сноснѣе и у которой Г-жа Жюрандонь
могла даже поучиться — если не чему дру-
гому, то покрайней мѣрѣ — нашуральности
разговора. Сравненіе исполненія прочихъ ролей, на
обѣихъ сценахъ, будетъ, кажется, въ пользу Фран-

8.

цузской. Правда, Г. Фильоль и Г. Ленскій, въ роли
Теобальда, были равно дурны; Г-жа Констансъ
и Г-жа Над. Рѣпина, въ роль Целины, равно
хороши. Но Г. Филлиберъ, въ роль Доктора Ра-
гитіүнда, былъ гораздо естественнѣе и добродуш-
нѣе Г. Щепкина; Г. Сент-Албенъ, въ роль Беф-
нарденя, не можешь даже входить въ сравненіе съ
Г. Живокини, хотя сей при впоромъ представ-
леніи піэсы, повоздержался гораздо отъ каррика-
турныхъ фарсовъ, кои губятъ его дарованіе. Г-жа
Фильоль, въ роль Ёаронессы де Сенваль, если
не говорила, то покрайней мѣрѣ держала себя
приличнѣе и граціознѣе, чѣмъ Г-жа Рыкалова.
Это впрочемъ и неудивительно: Французскіе
артисты во Французскомъ Водевилѣ бывающі
у себя дома; тогда какъ для Русскихъ, при
всѣхъ ихъ усиляхъ и искусствѣ, это всегда спо-
рона чужая. И такъ мудрено ли, чѣю въ Г.
Щепкинѣ, вмѣсто Парижскаго добродушнаго вра-
ча, проглядывалъ Московской а въ Г. Живокини
помощникъ Королевскаго Прокурора превратился
въ разбитнаго столоначальника Гражданской Па-
латы?

Передъ Теобальдой давали Le colonel à Ioigny,
миленькой Водевиль, въ коемъ Г-жа Дюпаркъ и
Констансъ и Г. Фильоль играли очень хорошо.
Спектакль заключился Водевилемъ: I.es anglaises
pour l'ire, кого окончанія Рецензентъ не могъ
дождаться, будучи ошеломленъ неожиданнымъ
coup de théatre, сочинившимся съ Г. Сент-Албе-
нелью. Говорятъ, что это Водевиль давался
уже въ осьмнацатый разъездъ въ Москвѣ; стало
быть онъ нравиться Московской Публикѣ!!! Удиви-

9

шельное дѣло! Сколько было шуму и соблазна, когда
на Русскомъ Театрѣ актеръ долженъ былъ какъ шо
снять съ себя фракъ на сценѣ. Quell impudence!
'est abominable! говорили тѣ, кои теперь улыбались
отъ всей души при видѣ того, какъ посреди не-
приличнѣйшаго фарса, съ Г. Сен-Албеня. .. но мы
не хошимъ договаривашь. Впрочемъ эта снизхо-
дительностъ къ Французской сценѣ и строгость
къ Русской должна насъ радовашь: она есть шай-
ная дань уваженія, приносимая нехотя паціо-
нальной Русской нравственности.

ТЕРЕЗА, или ЖЕНЕВСКАЯ СИРОТА, МЕЛОДРАМА ВЪ
ТРЕХЪ ДѣЙСТВІЯХЪ. ТРИ ДЕСЯТКИ, ИЛИ НОВОЕ ДВУХ-
ДИЕВНОЕ ПРИКЛЮЧЕНІЕ, ОПЕРА ВЪ ТРЕХЪ ДѣЙСТВІ-
ЯХЪ, Переведенная СЪ Французскаго А. И. Пи-
САРЕВЫЙ; МУЗЫКА А. ВЕРСТОВСКАГО И А.
АЛЯБЬЕВА. СПЕКТАЛЬ НА Б. ТЕАТРѣ, 18 ЮНЯ,
ВЪ БЕНЕФИСЪ Г. ОРЛОВА.

Одинъ изъ самыхъ скудныхъ бенефисовъ! Удив-
ляться не чему; Г. ОРЛОВЪ НЕПРІОБРѣЛЪ бЛАГО-
СКЛОННОСТИ ЗДѣШНЕЙ ПУБЛИКИ, ИБО СЪ ТОГО ВРЕ-
МЕНИ, КАКЪ ИГРАЕТЪ НА МОСКОВСКОМЪ ТЕАТРѣ, НЕ
БОЛЕЕ ДВУХЪ РОЛЕЙ ПОСТАВИЛЪ ОНЪ УСПѣШНО. ПРИ
ВСЕМѣ ТОМЪ, НЕ ЛЫЗЯ ЕГО НЕ ПОХВАЛИТЬ ЗА ВЫБОРЪ
ПІЭСЪ ДЛЯ СВОЕГО БЕНЕФИСА. НЕ ПОДражАЙСЯ ИНЫМЪ
ТВОРАИЩАМЪ СВОИМЪ, ВМЕСТО НОВЫХЪ ВЗДОРОВЪ,
ОНЪ ЗАИМСТВОВАЛЪ ИЗЪ СТАРАГО РЕПЕРТУАРА ЗАНИ-
МАШЕЛЬНЫЙ ВОДЕВИЛЬ НЕЗАБВЕННАГО ПИСАРЕВА И
ДОВОЛЬНО СНОСПУЮ МЕЛОДРАМУ. ВЪ ПОСЛѣДНЕЙ ТОЛЬ-
КО ОДИНЪ ЗЛОДѣЙ, ОДНО СМЕРТУОБІЙСТВО, ОДНО ПРИ-
ВИДЕНІЕ, ДВА ПИСТОЛЕШНЫЕ ВЫСТРѣЛА И ОДИНЪ ПО-
ЖАРЪ ОТЪ ГРОМОВАГО УДАРА: СОГЛАСИТЕСЬ, ЧТО НА
ЭТОШЪ РАЗЪ ЭРИТЕЛИ ДЕШЕСВО ОТДѣЛАЛІСЬ ОТЪ МЕЛО-

10

Арамы. Женевская сирота не можешь похвалишься поставкою. Мызникъ съ дамшними своими весьма поздно выходишь на сцену, когда Валтеръ покушается заколоть Терезу: слѣдовательно злодѣй, имѣющий довольно времени убить свою жертву и скрыться, потому шолько не совершешь преступленія, что роль велишь ему грозить, а не поражать. На противъ этого, сцена наполняется людьми весьма рано, когда выбѣгаетъ Тереза съ ножемъ изъ горящаго павильона. Въ виду Карла и Пикара уходитъ Валтеръ; слѣдовательно они имѣютъ средство захвастить убійцу на мѣстѣ пресшупленія, или покрайней мѣрѣ по пяшамъ покнашься за нимъ въ лѣсъ. БенефиціЕНШъ не швердо выучилъ свою роль и выполнилъ ее дурно. Въ немъ нельзя было признать отчаяннаго злодѣя, готоваго рѣшиться на все, для досшиженія своей цѣли: трепешъ обвиненнаго преступника, опасающагося измѣнишь самому себѣ передъ Судьей; ужасъ при взглядѣ на мнимое привидение убитой и невольное признаніе въ злодѣйствѣ, противу желанія исторгшееся изъ груди—все это было Г. Орловымъ выражено весьма неудачно. Выключая сценъ съ Валтеромъ, обдуманныхъ очень хорошо и выполненныхъ съ благородствомъ, Г-жа Львова-Синецкая играла Терезу слишкомъ искусственно, и потому неправильно; ибо характеръ Терезы требуетъ простоты, приличной для гонимой невинносши и совершенно ее украшающей. Не совѣтуемъ Г-жѣ Львовой-Синецкой въ этой роѣшкѣ часто прибѣгать къ слезамъ: положеніе Женевской сироты есть положеніе отчаянія и той безмолвной горесши, въ которой

11

человѣкъ не находишъ въ себѣ слезъ и счишешь ихъ особеннымъ благодѣяніемъ пеба. Г-жа Борисова исполняла свою обязанность хорошо и наше общее замѣчаніе на счетъ игры ея, кажешься, не послужишь въ пользу: эта актриса слишкомъ привязана къ правиламъ прежней школы, и едвали согласился побѣдить давнюю привычку — вычитывать и выпѣвать свои монологи. Привычку сію, съ сожалѣніемъ; замѣшили мы и въ эшомъ предшавленіи при обдуманной игрѣ Г-жи Борисовой. Просшота, по нашему мнѣнію, вѣрнѣ ведешь къ изящному, пежели запѣйливыя выдумки старыхъ настлавниковъ Драмашескаго искусства; но съ закономъ давности сражаться трудно. Г. Волковъ ничемъ не походилъ на Эгертона, благорѣдное, человѣколюбивое и умное лице Мелодрамы. Съ начала до конца опъ безъ складу пропѣлъ свою роль и былъ доволенъ собою; но не довольны имъ критика и зрители. Г. Аванасьєвъ, представляя хорошо мызника Матурина, ходиль по сценѣ шакъ, какъ будто бы ноги его поражены были параличемъ. Неужели подобная походка есшь отличительный признакъ пожилаго крестиянина? — Ни Рецензенсіу, ни зришелямъ, никакой надобности нѣтъ проникашь въ причины, заставившія Г. Могалова появиться въ ничтожной роѣ Карла; но первый и послѣдніе въ правѣ требовать отъ всякаго артиста, чшобы онъ съ должнымъ стараніемъ выполняль на сценѣ свое дѣло. О дарованіяхъ Г. Могалова никшо не споришь; но знанія его въ драматическомъ искусствѣ весьма ограничены: слѣдовацельно, изъ любви къ своему

12

званію, онъ обязанъ всякую роль отработывать
со всѣмъ усердіемъ и тѣмъ постепенно совер-
шенствоваться на сценическомъ поприщѣ; а изъ
уваженія къ Публикѣ онъ не долженъ своюю не-
брежностію показывать: я де великій геній, эта
роль слишкомъ для меня низка и я играю ее изъ
снизхождія. Какъ ни маловажна роль Карла,
но Г. Могаловъ былъ въ ней по игрѣ своей ни-
же ея несравненно. Прочіе артисты, за ислю-
ченіемъ Г. Усагсва, бывшаго не въ своей шарел-
кѣ, играли въ Мелодрамѣ хорошо.

Три десятки, Водевиль, переведенный Г. Пи-
саревыль, благодаря разборчивости пынѣшняго
Театральнаго Начальства въ Москвѣ, возобнов-
лелъ къ удовольствію Публики, всегда съ благо-
скопностію принимавшей труды Поэта, шакъ
рано кончившаго липературное и житейское
поприще. Эта піэса, хошя нѣсколько растянутая,
довольно занимательна по своему содержанію.
Ей усвоенъ характеръ новѣйшаго Водевиля, рас-
проспранившаго предѣлы свои въ область важ-
наго, трогательнаго и ужаснаго. Писаревъ, въ
продолженіи своей жизни, исключительно посвя-
щалъ свои труды Московскому Театру, не шоль-
ко въ качествѣ Сочинителя и Переводчика, но и
въ качествѣ чиновника, коего ласковое обращеніе,
и благоразумные совѣпы по драматическому
искуству, должны быть въ свѣжей памяти здѣш-
нихъ артистовъ. Изъ признательности къ его
заслугамъ падлежало бы, покрайней мѣрѣ, при
возобновленіи Водевиля: Три десятки, получше
заняться обставкою онаго. Дѣйствіе происхо-
дипѣ въ Парижѣ; а Гг. Артисты, участвовав-

13

шіе въ представленіи онаго, поступали совершенно вопреки Французскимъ нравамъ: они на праздникѣ цѣловали ручки у дамъ; дамы, пріѣхавшія на балъ къ Г-жѣ Сенанжѣ, цѣловались съ хозяйкой; шапцовавшіе кавалеры (за исключіемъ Г. Сабурова) были одѣты со всѣмъ не по бальному: взглянувъ на нихъ, всякой могъ бы подумать, что они только что кончили прогулку по буленару. Одна Г-жа Ришардъ явилась на сцену въ приличномъ костюмѣ. Наблюдая за ходомъ Водевиля, въ третьемъ акшѣ мы замѣтили, что чего то недостовало къ полнотѣ и ясношилѣ дѣйствія и не прежде разгадали себѣ эту странность, какъ по окончаніи представленія. На афишѣ между дѣйствующими лицами значился: Брантъ, отставной гусаръ, слуга Полковника—Г. П. Степановъ. На этошъ разъ мы не видали Г. Степанова на сценѣ, слѣдовательно соображая сіе обстоятельство съ замѣчаніемъ нашимъ, изложеннымъ выше, заключаемъ, что цѣлое явленіе не было разыграно въ концѣ втораго акта, и это подтвердили намъ видѣвшіе представленіе сего Водевиля во времена оны. Намъ сказывали, что въ пропущенномъ явленіи Брантъ приносилъ къ Полковнику письмо отъ Мера, по которому зритель приготовляется въ Элиліи найти дочь Гриднера. Сцена сія совершенно необходима для связи піэсы и выпускать ее ни почему не слѣдовало. Чья бы ни была шушъ оплошность; по она досадна для размышляющего зришеля. Водевиль былъ разыгранъ очень хорошо, за что обязаны мы благодарить Г-жѣ Сабурову, Рѣпину и Г. Сабурова. Хотя роль Г-жи Дюфурѣ совсѣмъ не

14

по лѣтамъ Г-жѣ Сабуровой, но она выполнила
ес съ большимъ чувствомъ, щочностію, полнымъ
успѣхомъ и прошѣла балладу о своемъ приемышѣ
весьма трогательно. Г-жа Рѣпина играла очень
хорошо, просто, благородно, безъ всякихъ шеа-
тральныхъ вычуровъ; до сихъ поръ отдается въ
ушахъ нашихъ ея: да! Г. Сабуроѣ одѣшь былъ
лихо; костюмъ его совершенно отвѣчалъ тре-
бованіямъ роли и пышѣшней Французской моды;
игралъ онъ весьма хорошо, ловко и выпѣвалъ куп-
леты мастерски, шакъ, что ни одна острота
оныхъ, ни одинъ каламбуръ не были потеряны
для зрителей. Хочя Г. Сабуроѣ и воспользовал-
ся замѣчаніемъ нашимъ, сказаннымъ въ предыду-
щемъ нумерѣ Молвы, хочя на эшотъ разъ онъ
тверже зналъ свою роль; но все еще не шакъ,
какъ бы хошѣлось Публикѣ: ибо и въ Трехѣ де-
сяткахѣ языкъ его немножко спошыкался. Г.
Лавровѣ въ третьемъ актѣ отличился: онъ былъ
настоящимъ отцемъ, изъ груди кошораго выры-
вались вопли родительской нѣжности и отчаянія,
и это загладило неловкую и неудачную игру его
въ первыхъ двухъ дѣйствіяхъ. Г-жа Лаврова была
очень мила и насъ порадовала доброю надеждою.
Публикѣ извѣстны ея дарованія, но не было извѣ-
стно то, что она намѣрена пользоваться ими и
вырабатывать свои роли. Г-жа Борисова вы-
полняла свою обязанность шакже хорошо; за
то — Г. Щепкинѣ ни на волосъ не походилъ на
честолюбиваго Французскаго Банкира, Г. Бан-
тышееѣ на образованнаго и чувствительнаго че-
ловѣка, а Г-жа Петрова на благовоспитанную
дѣвушку. Игра сихъ трехъ артистовъ заслужи-

15

ваетъ строгое осужденіе критики. Спектакль
кончился въ одиннадцать часовъ, антракты бы-
ли сносы, кромѣ одного, въ продолженіи коего
можнобъ было поскучать, еслибъ въ поржесш-
венную минуту общей тишины не пролился изъ
райка двузнамепашельный визгъ, въ родѣ свиста—
вѣроятно отъ насморка, которымъ страдалъ ка-
кой нибудь изъ тамошнихъ обывателей. Въ за-
ключеніи замѣшимъ, что въ Водевилѣ мы не слы-
хали куплеша, окапчивающагося шакъ:

Всѣмъ мнѣ цвѣтокъ оранжерейной
Н вѣмъ наскучилъ полевой!

Вѣроятно онъ былъ выпущенъ для предупрежденія
соблазна въ публикѣ; но мы скорѣе порадовались
бы, еслибъ не пѣли также двуличнаго куплеша о
шомъ, что бываетъ съ дѣвушкой на другой день
ея замужества.

До Молвы доходятъ сѣщованія артистовъ на
строгость ея критики; однажды на всегда объ-
яснимся по этому случаю. Съ равною готовностію
хвалимъ мы достойное одобренія, съ какою осуж-
даемъ заслуживающее порицаніе. Въ этомъ отно-
шеніи мы руководствуемся вкусомъ и безпристра-
стіемъ, а не посторонними какими либо причи-
нами. Цѣль наша содѣйствовать своими замѣча-
ніями успешамъ Российской сцены, которой же-
лаемъ сравнишься съ знаменишѣшими Театрами
Европы и даже превзойти ихъ. Руководствуясь
такимъ благороднымъ чувствомъ, мы всегда бу-
демъ глухи къ жалобамъ провинившихся артис-
товъ, къ прозьбамъ дружбы, къ воплю всякихъ
постороннихъ отношеній. Мы не принесемъ имъ
на жершву благороднаго искусства, процвѣшаніе

16

коего въ любезномъ отеческихъ нашемъ необходи-
мо будетъ содѣйствовать просвѣщенію онаго.

МОДЫ.

Полгній парлдъ. Плашье изъ шаги, цвѣту жленаго коце,
съ горландамъ фіалокъ, краснаго и зеленаго цвѣшовъ. Кисейная
вышинал пелеринка. Ишальская шлапка, съ двумя вѣш-
ками акаціі. Черные бошинки. Золошал цѣночка изъ чешырех-
угольныхъ колецъ. Плашье изъ жакона, немнозеленаго цвѣта,
съ разбросанными по оному букешами дрока. Башистовая пе-
леринка прошивкой. Бѣлая шлапка-канопѣ изъ объяри, съ
букешомъ Анотынныхъ глазокъ.

Гроденансквос плашье, кофейнаго цвѣша, съ маленькими клес-
почками, чернаго и бѣлаго цвѣша. Такалже пелеринка съ
зубцами.

Кружевный борочник. Шлапка канопѣ изъ Шопландскаго
гроденапла, цвѣшовъ: свѣнлозеленаго, чіолешованаго и бѣлаго. По-
ля сборчашы; банны изъ ленпѣ, съ пирокими полосками.
Башмаки изъ Английской кожи. Шелковыя перчашки, сѣрато
цвѣта.

Плашье изъ жакона, бирюзоваго цвѣта, съ Персидскими
узорами. Кисейная пироко вышипал пелеринка, съ зубцами,
общими засенькимъ кружевцомъ. Чепырехугольный ворот-
никъ. Шляшка-канопѣ соломенная, съ бѣлыми газовыми лен-
шами и съ букешомъ вереска. Черные пронесливые беткинки.

Въ парлдъ. Розовое кисейное плашье; длинные рукава; ор-
крышный гладкій лінѣ. Двойная щолевца мазшилья. Въ воло-
сахъ букеш зеленыхъ колосьевъ, немного на одинѣ бокъ по-
зади уборки волосъ. Золочое ожерелье въ два ряда; съ фер-
муаромъ изъ размычныхъ каменьсвѣ. Черные апласные башма-
ки. Бѣлыя перчашки. Букеш въ рукахъ.

Шляшки-канопшы изъ небеленаго башисна и башиспѣ-декоса,
дѣлаюшел съ сборчашыми полмми, съ гладкимъ подбоемъ, цвѣ-
новъ: розовано, голубаго и лиловаго; башештовый банны на
боку.

Для пеглиже дѣлаюшел прелесшыя шляшки-канопшы, изъ
гроденапла, лиловаго, свѣнло-зеленаго, волиешаго, или клесча-
паго, и все пѣмъ же фасономъ, собранныя на косшочкахъ,
безъ подбоя. Шляшки-канопѣ очень просшы и щеголешавы.

Объясненіе картишки.

Шелковое плашье. Шляшка канопѣ фасона Г-жит Герц.

Печашать позволяем. Москва, 1831 года, Июня 23 дпд,
Ценсоръ Авгубскій.

МОСКВА. Въ Типогралѣ Н. Степанова, 1931

N 26

1831

МОЛВА.

ГОРВАТЫЙ.

(окопаніе)

II.

Между штёмъ какъ карета быстро кашилась къ замку Д. Алвареса, сей послѣдній, напрасно стараясь извлечь Мендоса изъ глубокой задумчивости, въ кооторую онъ невольно впадалъ безпрецшанно, наскучилъ сморщіпь въ окно на пустынное поле. Онъ съ недовольнымъ видомъ углубился въ карету, зѣвалъ, пробовалъ заснуть, запѣвалъ: однимъ словомъ, употреблялъ всѣ средства, къ которымъ прибѣгающъ пушешестенники, чтобы избѣгнуть скуки, овладѣвающей ими. Его разсѣянные взоры остановились на молчаливомъ иностраннымъ, съ нимъ ѣдущемъ; онъ сталъ разсмартривать его со внимательностію, штёмъ болѣе подробною, что до Рибейра оставалось еще по крайней мѣрѣ мили три, — притомъ это разбирательство доставляло ему упражненіе, хошя нѣсколько и ребяческое, однако сообразное съ его скучнымъ положеніемъ.

Голубое бархатное полукафтанье, шипое серебромъ, обозначало стройный спань Мендоса. Слѣдующая тогдашней модѣ, волосы его въ роскошныхъ букляхъ разсыпались по плечамъ; усики чушь проѣщивались. Когда его большіе черные глаза, полные выразищельности, не устремлялись къ небу, то онъ вздыхая приковывалъ ихъ къ перстню, кошо-

4

рый и силъ на лѣвой рукѣ: изъ чего Алваресь заключаль, что ноступокъ Педро былъ не главною причипою горести его дорожняго т варища.

Можетъ быть, любезный чишашель, шы испыталъ когда нибудь это безпокойство, эту робость, кошорыя овладѣваютъ пами въ присутствіи особы, имѣющей преимущество въ лѣтахъ, въ извѣстности, въ чинѣ. Краска играетъ въ лицѣ; умъ отказывается сославлять идей, а уста выражать ихъ: мы мерпимъ, мы страдаемъ. Таково было положеніе Мендоса Переса, когда онъ пріѣхалъ въ замокъ, и вспомнивъ о свѣей разсѣянности, боялся, чю опа могла предубѣдить противъ него Д. Алвареса и заставить приписать это его невѣжливости. Увеличивая вину, онъ хотѣлъ ее загладить; старался слушать внимательнѣе хозяина—и даже побуждалъ его къ разговору. Но горестныя воспоминанія спова овладѣли имъ, и когда надобно было отвѣчать—онъ ничего не слыхалъ изо всего сказаннаго ему Алваресомъ: почему очень обрадовался, когда хозяинъ попросилъ у него позволенія успокоиться отвъ дорожней успалости.

Оставленный одинъ въ комнатѣ, для него приготовленной, Мендосъ предался свободному изліянію своей горести, и не удерживая тяжкихъ вздоховъ, вырывавшихся изъ груди его. Д. Алваресъ изъ сосѣдней комнаты слышалъ, какъ онъ, стеная, прохаживался скорыми шагами. Боясь слѣдствій отчаянія, старикъ пришелъ къ нему, и сѣвши подалъ, началъ бесѣду.

» Г. Мендосъ! я не знаю причины вашей горес-

5

ми чрезмѣрной; по въ вашихъ лѣмахъ все чувствующе сильнѣе, и можешь бѣть скорбь ваша не шакъ сильна, не шакъ сущеснѣвна, какъ вы думаете. Я спаръ, имѣю икоторое право на довѣренность и если моя опытность, мои совѣшны могутъ... «

— Милостивый Государь! прервать Мендосъ—
скорбь моя неизлечима. Если вы удостоете меня
выслушать, то я вамъ раскрою оную. Ни чѣмъ
другимъ не могу больше отвѣчать вашимъ одол-
женіямъ, какъ симъ знакомъ моей къ вамъ довѣрен-
ности. Сверхъ того, кажется, я буду имѣть упѣ-
шеніе излишь свои горести въ грудь почленнаго,
великодушнаго друга, посланнаго мнѣ судьбою.

Ш.

— » Я единственный сынъ купца Толедскаго.
Воспивший доброю манерью, я никогда не
зналъ заботъ, которыми приобрѣшается бла-
го житейское. Отецъ мой, человекъ свѣда-
щій и образованный, былъ руководителемъ мо-
ихъ занятій; онъ засѣавилъ меня паходить въ
нихъ испинное удовольствіе, и приобрѣченныя
мною познанія не стоили мнѣ пи одной слезы.
На девятьюнацатьомъ году я былъ принять въ
моварищескво въ торговыхъ оборотахъ общца
моего; и, благодаря его дѣятельной попечитель-
ности, они никогда небыли для меня скучными
и безплодными.

— » Я вельмъ жизнѣ безмятежную — слѣдовашельно счасшивую. Въ одинъ вечеръ, при новоротѣ въ глухую улицу, примѣтилъ я спарика съ молодою

6

дѣвушкою, на которыхъ напали бродяги. Обна-
живъ шпагу, я бросился на бездѣльниковъ; одинъ
палъ подъ моими ударами, другой убѣжалъ.—Оп-
важный молодый человѣкъ, — сказалъ мнѣ ста-
рикъ — я ипосстранецъ, пріѣхавшій по важнымъ
дѣламъ въ Толедо; меня зовутъ Д. Гарсіасъ де
Дуэбла. Король, въ вознагражденіе за мою дол-
гую службу, благоволилъ довѣришь мнѣ управле-
ніе Мериды. Я квартирую въ двухъ шагахъ ош-
сюда; и какъ васъ могутъ обезпокоить, по слу-
чаю сдѣланнаго вами невольнаго убійства, то я
прошу васъ послѣдовать за нами.

— » Побуждаемый сильнымъ желаніемъ видѣшь молодую даму, кооторая снова взяла за руку Д. Гарсіаса, я охопно принялъ его предложеніе. Но, какъ описалъ вамъ мое удивленіе, мое смя- шеніе, когда она, поднявши свое покрывало, пред- ставила изумленнымъ взорамъ моимъ красоту восхитительную? Нѣтъ, ничто не можешь срав- ниться съ прелестью Инезиллы! Привлекатель- ность лица ея, грація, обворажающія...«

Мендосъ, слѣдуя обычаю любовниковъ, хотѣлъ
создашь портретъ своей возлюбленной, какъ,
взглянувши на Горбашаго, замѣтилъ на устахъ
его принужденную улыбку; а улыбка Горбашаго,
какъ я сказалъ выше, имѣла выраженіе необык-
новенное, смутившее Мендоса. Послѣ минутнаго
молчанія, онъ продолжалъ.

— » Возврашившись къ ощцу моему, я ничего
не скрылъ предъ нимъ изъ происшедшаго со мною;
и безъ труда получилъ обѣщаніе благопріят-
ствовать сильной страсти, которую вдохнула

7

въ меня Ипезилла. Наконецъ Д. Гарсіасъ позво-
лилъ мнѣ посѣщать его иногда, во время пребы-
ванія его въ Толедо; я получилъ отъ Инезиллы при-
знаніе; мой ощецъ намѣревался просить Д. Гарсіа-
са о соединеніи моемъ съ Инезиллою; какъ
вдругъ эшотъ чиновникъ припужденъ былъ не-
медленно выѣхать изъ Толедо въ мѣсто его
управленія.

— » Я послѣдовалъ за пимъ въ Мериду. Но кто
могъ ожидать эшаго? Ни воспоминаніе оказал-
ной мною ему услуги, ни нѣжноспь любви моей,
ни .рыданія Инезиллы — пичто не убѣдило его
согласиться на союзъ нашъ.— Инезилла несобходи-
ма для моей старости, отвѣчалъ опъ мнѣ—
я не могу обойтись безъ попеченій ея. — Ахъ,
вскричалъ я, я богатъ — приѣзжайте жить со
мною, поселитесь въ Толедо.... — Оставишь по-
чечное мѣсто, довѣренное мнѣ Королемъ? возра-
зилъ непреклонный старикъ, и жить благодѣя-
ніями зяшя! Нѣтъ, Мендосъ, никогда; оставь
намѣреніе, неисполнимое и невозможное. Опла-
кивая несчастную любовь мою и досадный эго-
измъ Д. Гарсіаса, я возвращался въ Толедо, —
когда вы шакъ великодушно избавили меня отъ
непріятностей, нанесенныхъ мнѣ плутомъ слу-
гою. «

»Г. Мендосъ, сказалъ Графъ Рибеира, я
не изъ числа шѣхъ стариковъ, кооторые не мо-
гутъ соскрадать горестямъ молодыхъ людей
пошому, что эти горести чужды ихъ лѣшамъ.
Вы несчастливы, молодый человекъ, это правда;

8

но время скоро упишишь, и даже, еслибъ не боялся, что вы обвините меня въ непроспительномъ заблуждении, сказалъ бы—излѣчишь скорбь вашу. Но, да не дѣлаетъ эпіа скорбь васъ несираведливымъ. Вы обвиняете Д. Гарсіаса въ эгоизмѣ; а развѣ вы менѣе его эгоистъ, когда и требуете, чтобы сипарикъ, къ упрашѣ собственнаго счастьія, лишилъ себя любимой дочери, вручая ее неизнакомцу, ко whomъ прельщепіями внушилъ въ нее любовь, имъ не одобряемую? Не во зло ли вы употребили его госпепріимство? Не обманули ли вы довѣренности, вамъ оказанной?... Не оскорбляйтесь упрекомъ въ эгоизмѣ: это чувство сродно сердцу всѣхъ людей. Они дѣйствуютъ только для себя, для себя единоственно; если дѣлаюшъ добро, то это пошому, что Божественная премудрость иріобщила къ ихъ совѣсти упреки и то внутрепнее самодовольствіе, которое награждаетъ насъ за доброе дѣло. Разсмотрите впимательнѣе пороки, самые гнусные, и добротѣмели высочайшія: и шѣ и другія имѣють источникомъ эгоизмъ: «

Желаніе казаться признательнымъ, или по крайней мѣрѣ вѣжливымъ предъ Д. Альваресомъ, не могло извлечь Мендоса изъ его глубокой задумчивости; но услышавъ изложеніе правилъ, прописныхъ образу его мыслей, опъ думать только объ опроверженіи оныхъ,—сілько духъ противорѣчія свойственъ человѣку!

— Милостивый Государь, вскричалъ онъ, эшотъ парадоксъ даже не правдоподобенъ! Какъ можете вы подчинить эгоизму любовь и дру-

9

жбу, склонности, кошорыя ділають возможными пожершвованія самыя горестныя; благодіѣпельносْть, кошорая лишаетъ себя пужнаго и подвергаешься жизнью свою опасности, для вспомогательнія несчастію; славу, для которой жершвуютъ своимъ спокойствіемъ, достояніемъ, счастіемъ — и даже существованіемъ?

» Любовь! прервалъ разгоряченный Альваресь, любовь! Можешь ли что бышь себялюбище этой страсти неисповной! Не требуемъ ли мы ошь предмета любимаго, чтобъ онъ отказался ошь всѣхъ другихъ склонностей? Не чувствуетъ ли мы невольнаго потрясенія гнива и боязни, если другой бросишь взглядъ на ту, кошорую мы любимъ? Дружба! Это необходимость наполнить пустоту, всюду насъ преслѣдующую, — необходимость избѣгнушь пайной грусти, усвоенной намъ природою, заставляющей пась искапь сообщества людей, и безъ кошорой мы жили бы дикими. Если мы благодѣшельствуемъ, то это для того, чтобы вкушать удовольствіе, пераздѣльное ошь благодѣянія. Наконецъ, опнимите у славы ослѣпишельный блескъ ея — и, что вамъ останется? Тщеславіе.«

— Какая возмущающая система! воскликнулъ Мендосъ. Она ожесточаетъ, омрачивъ душу, и унижаетъ достоинство человѣка. Ахъ! мое сердце отвергаетъ ее; она слишкомъ гнусна для того, чтобъ быть испинчиво.

» Вошь каковы люди, продолжалъ Альваресь, имъ открывающі глаза, а они жалуются, что сильный свѣтъ повредилъ ихъ нѣжное зрѣніе, и что

10

они не находятъ болѣе той мечшательной пре-
лесши, въ которую, въ своемъ ослѣпленіи, люби-
ли облекать всѣ предметы. — Г. Мендосъ, про-
должалъ они горестнымъ голосомъ, подводя его къ
окну—призраки, васъ обольщающіе, скоро разст-
ялись, и тогда міръ представится взорамъ вашимъ,
какъ эпо поле, освѣщаемое луною. Весною, ли-
стья скрывали отъ глазъ эти печальные овра-
ги и цѣпи скалъ; мелодическіе перекаты соловья
плѣняли слухъ внимательный, и пастухи пля-
сали на муравѣ, подъ звуки гитаръ и пѣсень.
Теперь приближается зима; поля опустѣли; нѣпъ
ни птички, ни пѣсней, ни радостныхъ fandango!
И черныя, голыя вѣтви деревьевъ допускаютъ
зрѣніе понушь въ ужасныхъ пропастяхъ, или съ
ужасомъ притупляться о дикія, безплодныя гро-
мады. Будучи молодымъ и неопышнымъ, вы
отказываетесь вѣрить истинамъ, мною откры-
ваемымъ. Но я, я почти прошелъ все поприще
жизни, и сказанное мною есть плодъ шести-
десятилетняго размышленія и горестныхъ испы-
таній. Я также хочу повѣрить вамъ повѣсть
моей жизни, и тогда вы скажете со мною, что
пружина всѣхъ дѣйствій человѣческихъ — есть
презрѣнный эгоизмъ. «

Проговоря сіи слова, Д. Альваресъ оставиль
Мендоса, не давши ему времени ошвѣчашь. Сей
послѣдній, можешь быть, даже не оскорбился
этимъ, вспомнивъ слова ученаго доктора Жеропимо
Валеріо, что человѣкъ важный никогда не можешь
быть совершенно несправедливымъ.

11

IV.

Сонъ любовниковъ, особенно любовниковъ не-
счастливыхъ, обыкновенно не бываетъ спокой-
нымъ и продолжительнымъ. Однако уже было
поздно, когда проснулся Мендосъ. Онъ долго пе-
ребиралъ въ памяти злоключенія, случившіяся
съ нимъ въ продолженіе иѣсколькихъ дней; нако-
нецъ, отбросивъ горестныя мысли, онъ пошелъ
къ Альваресу, коťорый бесѣдовалъ съ двумя бо-
гагоодѣтыми господами, оказывающими Графу
вниманіе, въ такой степени расшочительное, что
оно казалось слишкомъ раболѣпнымъ и даже пре-
зрѣшельнымъ.

» Любезный гость мой, рекомендую вамъ Д. Фернанда-дель-Монеса, и Д. Габріеля-дель-Рибо-за, моихъ дальнíchъ родственниковъ... и единственныхъ наслѣдниковъ» — сказалъ Горбатый, сопровождая сіи слова улыбкою, коťорая показалась Мендосу очень язвительною.

Молодый Толедецъ удивлялся также тому, что во время завтрака, Д. Альваресъ находилъ удовольствіе уязвлять самолюбіе своихъ родственниковъ, не обращая вниманія на услуги, ему расшочаемыя. Впрочемъ, они не замѣчали этого или казались незамѣчающими, усугубляя попечительность и ласки съ почленнымъ родственникомъ.

Сей послѣдній слѣдилъ за ними взоромъ проница-
тельнымъ и злобнымъ, и когда они удалились, впалъ
на миншъ въ глубокую задумчивость. Пошомъ
обращившись вдругъ къ Мендосу, сказалъ, какъ бы
досадуя на свою забывчивость:

» Я вчера далъ вамъ обѣщаніе разсказать мои

12

приключенія. Вы найдете въ этомъ новѣство-
ваніи пѣкоморую для себя отраду; ибо человѣкъ
до такой степени этоистъ, что онъ не такъ
сильно чувствуетъ собственные несчастія, видя
другаго несчастійшаго.

»Мать моя, Дона Біанка, принадлежала къ бѣд-
ной, по благородной фамиліи Калатравской.
»Прельщенный красотою ея, Д. Аптопіо-Делла-
Рибеира, Грандъ Испаніи, соединился съ нею
»шайнымъ бракомъ, объщая признать свое суп-
ружество тогда, когда утишилъ гнивъ родите-
ля, возбужденный этимъ неровнымъ союзомъ.
»Вы видите во мнѣ плодъ ихъ любви.

»Мое природное безобразіе, слѣдствіе старатель-
ности Допы Біанки скрывать свою беремен-
ность, такъ отвратило ошъ меня отца моего, что
онъ не только отказался навсегда видѣть меня,
но даже признать бракъ, который давалъ ему
наслѣдникомъ горбатаго.

»Этошь поступокъ несправедливый огорчиль
машь мою, и она скопчалась черезъ нѣсколько
мѣсяцовъ по моемъ рожденію.

»Д. Рибеира женился вторично; а я, по его при-
казанію, былъ ошданъ въ монастырь, подъ ложнымъ
пиненемъ Недрило. Между тѣмъ какъ сынъ вто-
раго брака получилъ воспитаніе блисташельное
и сообразное съ званіемъ, котораго меня счита-
ли недостойнымъ, я молился въ забытьи!...
»Одинъ старый мопахъ изъ жалости призрѣлъ
мне дѣшство слабое и болѣзненное; обучилъ ме-
ня, сколько могъ, Лапинскому языку, и когда
»исполнилось миѣ шестнадцать лѣпъ, намѣревал-

13

»ся включить меня въ монашеское званіе. Я хов
штѣлъ уже исполнить его болю, какъ узналъ, что
»я сынъ Испанскаго Гранда, и чю отецъ мой,
»благородный Графъ Делла-Ребеира, требовалъ ме-
»ня къ себѣ. Рыдая раставался я съ добрымъ мо-
»нахомъ, моимъ благодѣтеремъ. Ахъ! онъ одинъ
»любилъ меня испинно!

»Смершь похитила всѣхъ дѣпей Графа Делла-
»Рибеира. Наслѣдникомъ его званія и огромнаго
»достоянія, оставался одинъ я, эшотъ бѣдный
»горбатый, съ дѣшества оснавленный; а какъ Гра-
»фу не хотѣлось передать своего имѣнія въ чу-
»жія руки, по таже самая гордоспѣь, копюрая за-
»снавила омнять у меня имя предковъ моихъ, бы-
»ла единственною причинною моего возврата.

»Сиустя годъ по выходѣ моемъ изъ монасты-
»ря, отецъ мой скончался въ моихъ объятіяхъ; и
»тогда даже, когда я рыдалъ у смертнаго одра
»его, не могъ онъ преодолѣть отвращенія, вну-
»шаемаго ему существомъ безобразнымъ, копора-
»го никогда не называлъ онъ своихъ сыномъ.

»И такъ, осмнадцати лѣшъ, я сдѣлался владѣ-
»теремъ огромнаго имѣнія и свободнымъ въ
»моихъ дѣйствіяхъ. Живши отъ рожденія одино-
»кимъ, я чувствовалъ пріятную необходимость
»любить; почему ск. ро подружился съ Д. Жуаномъ
»Сальцедо, съ молодымъ человѣкомъ, такимъ же
»хирошою какъ и я, но копораго имущество не со-
»твѣшствовало знамному происхожденію. Мы бы-
»ли съ нимъ неразлучны, и наша дружба сдѣлалась
»извѣстною въ Мадритѣ и при дворѣ; я оставиль
»уже тогда Калашавру, и жилъ въ столицѣ Испаніи.

14

»Я предавался съ упоеніемъ пріяшноешямъ эшо-
го нѣжнаго союза, когда новое чувство заста-
вило биться мое сердце гораздо сильнѣе. Однаж-
ды, присушствуя на риспаніи быковъ, я сидѣлъ
»подлѣ молодой, прелестной дѣвушки.... Ми-
лостивый Государь, прибавилъ улыбаясь Графъ,
»миѣ уже пе двадцать лѣтъ и я совершеп-
но излѣченъ отъ любви моей; почему не буду
»вамъ описывать ни Дону Маргаришу, ни средствъ,
»упошреблённыхъ мною для того, чщобъ ей по-
нравиться, ни препяшствій, кошорыя превозмо-
гала любовь моя. Скажу только—что я считалъ
»себя любимымъ.

»Уже все готовилось для нашего бракосочеша-
нія,— когда въ одну ночь, возвращившись въ Ма-
дришъ послѣ крашковременной поѣздки, захо-
шѣлъ я, въ моемъ нѣжномъ нешерпѣніи, видѣть,
»по крайней мѣрѣ, жилище Доны Маргаришы. Ка-
ково было мое удивленіе, когда нашелъ я дверь
»ошворенною! Я вхожу; прислушиваюсь: громкій
»хохотъ поражаетъ слухъ мой. — Мой любезный
»Жуанъ! говорилъ голосъ очень знакомый, ты пре-
лестно предшавляешь эшого забавнаго оригинала,
»который съ глупымъ шщеславіемъ воображаетъ,
»что можно любить шакое чудовище, какъ
»онъ. Бѣдность налагаетъ на меня горестную
»необходимость выйти за него за мужъ; но швол
»любовь.... Я не далъ ей кончить; бросился съ об-
»наженною шпагою, и уже насшигалъ вѣролом-
ныхъ — какъ зеркало, висѣвшее предо мною,
»вдругъ представило видъ моего жалкаго безоб-
разія! Незапное зрѣлище вывело меня изъ заблуж-

15

»денія. Я понялъ, что любовь и дружба не суще-
»ствуютъ для творенія ничтожнаго, выродка
»Природы, — и возврашился домой, совершенно из-
»лѣченный опъ любви моей, — и оцѣнивая друзей
»достойно.

»Другой, можешь быть, сожалѣлъ бы о потерѣ
»обольщеній; но я, папрошивъ, радовался этому.
»Я презиралъ людей, и не спарался скрывашь
»этого презрѣнія, оправдываемаго ежедневно моею
»опытностію. Я даже паходилъ удовольствіе уни-
»жашь то, что называють они прекраснымъ, ве-
»ликимъ, добродѣшельнымъ — унижать, открывая,
что одинъ эгоизмъ заспавляешь ихъ дѣйство-
»вать, и такимъ образомъ я принуждалъ людей
»смотрѣпь на себя въ насшоящемъ видѣ.

»Не смотря на это, я никогда не пропускаю
»случая быть имъ полезнымъ, сколько могу; но,
»дѣйствуя такимъ образомъ, я ищу шолько того
»наслажденія, того превосходства, ко торыя по-
»лучаемъ мы въ замѣну благодѣянія.«

Д. Альваресъ, безъ сомнѣнія, еще продолжалъ бы
свои выходки противъ человѣческаго рода, еслибъ
не былъ прерванъ приѣздомъ Алькада. Сей по-
слѣдній увѣдомилъ Мендоса, что Педро въ Кала-
шравѣ, попался въ руки Святой Германдадъ — и
будешь непремѣнно сосланъ на галеры. Молодой
человѣкъ думалъ, что ему возвращаясь чемо-
дашь и лошадь; по пакъ какъ эши вещи служили
для изобличенія, то судъ и не разсудилъ лишишь-
ся оныхъ — и съ тѣхъ поръ Пересъ ужъ не слы-
халъ объ нихъ ни слова. Только однажды онъ
видѣлъ въ Толедо одного высокаго человѣка,

16

котораго назвали ему судьею Калатравский, и
который преспокойно щеголял въ одной изъ
вещей изоблетенія.

Спускъ два дни, человѣкъ, посланный Мендо-
сомъ въ Толедо, привезъ ему деньги, пужныя для
возвратааго пуши. — Не взирая на убѣжденія Д.
Альвареса, уговаривавшаго его провести съ нимъ
еще нѣ сколько дней, молодый Толедецъ отправил-
ся домой, изъявивши спова свою признательнѣ сть
Графу.

V.

Время самое дѣйствительное карество этъ
любви. Однако, хотя протекли уже два года пос-
лѣ произшествій, описанныхъ пами; но нѣ жная
привязанность Мендоса къ Инезиллѣ имѣла преж-
нюю силу—и слезы орошали глаза его, когда ка-
кая нибудь изъ старыхъ Дуэнь ея, соблазняе-
мая деньги, паходила средство доспавить ему
письмо этъ дочери А. Гарсіаса.

Однажды кареша съ гербомъ Д. Альвареса, ос-
тяновилась предъ его домомъ. Полагал, что Графъ,
о которомъ онъ не имѣлъ извѣстій съ выѣзда изъ
Мериды, пріѣхалъ въ Толедо провести нѣ сколь-
ко дней у него, Алонзо бросился къ нему на
встрѣчу. Но къ удивлению, это не былъ Г.
Делла-Рибеира: изъ карешы вышли только два
родственника его Д. Фернандо и Д. Габріель,
одѣ挑ые въ черпомъ, и старающіеся казать-
ся грустными. Они увѣдомили его, что ихъ до-
сеймѣнѣйшій и любезнѣйшій браhpецъ приказалъ

17

долго жить, что онъ сдѣлалъ Мендоса своимъ душеприкащикомъ —и просили его отправиться съ пими въ Рибеиру, чтобъ объявить имъ распоряжение покойнаго.

Мендосъ, удивленный такимъ знакомъ довѣренности, изъявилъ сердечное сожалѣніе о смерти Графа и, поспѣшая исполнять его послѣднюю волю, поѣхалъ съ этими Господами, которые дорогою не могли скрывать своей радости, такъ что она измѣняла имъ безпрестанно. Т'o сообщали они другъ другу планы улучшеній, преднамѣреваемыхъ въ замкѣ; то бесѣдовали объ удовольствіяхъ, которыми будушъ наслаждаться въ Мадришѣ, при огромномъ своемъ имѣніи. Судя по сдѣланнымъ издержкамъ и по щедрости платежа, почтенный шрактирщикъ Грегоріо Гонелесъ, сказалъ поламывая пальцы: клянусь Григоріемъ, моимъ патропомъ, эши Господа, какъ дважды два, наслѣдники; и я ничего уже не буду просить у Бога, если только онъ благоволишь посылать ко мнѣ шакихъ госшей раза два въ нesдѣлю.

По пріѣздѣ въ Рибеира, Мендосъ и его дострожніе шоварищи всѣрѣчены были Алькадомъ и Нотаріусомъ. Д. Фернандо и Д. Габриель не давали покоя двумъ законоискусникамъ и Мендосу, пока они не отправились въ залу, гдѣ должно было открыть духовную. Нотаріусъ, въ присутствіи Алькада и многочисленныхъ свидетелей, показалъ, что печашь покойнаго цѣла и невредима. Потомъ, разломалъ оную и громкогы выразительно, чисталъ слѣдующее:

18

»Я нижеподписавшійся, Альваресь Антоніо
»Графъ Делла-Рибеира, Господинъ Тармозскій, Ко-
»мандиръ, и проч.... отдавая должную справедли-
»вость благороднымъ свойствамъ моихъ достой-
»ныхъ родственниковъ Д. Фернандо-дель-Монеса
»и Д. Габріеля Рибоза, объявляю, что расточае-
»мыя мнѣ доказательшва ихъ приверженности, и
»безпрестанныя угожденія, мнѣ оказываемыя....

Тушь оба братца утерли по слезинкѣ и скром-
но кивнули головами. Нотаріусъ продолжалъ свое
членіе:

»...и безпрестанныя угожденія, мнѣ оказывае-
»мыя, писколько мепя не ослѣпили; а шакъ какъ
»они не имѣющъ никакого права на наслѣдованіе
»моимъ имѣніемъ, што и не получашь ни одного
»мараведиса.

»Я назначаю полнымъ наслѣдникомъ моимъ
»Дона Луиса Гарсіаса де Дуэbla, Коменданша
»города и крѣпосши Мериды, подъ непремѣннымъ
»условіемъ, чшобъ онъ отдалъ единственную дочь
»за Мендоса Переса, моего душеприкащика, и
»осшавя Мериду, поселился въ Толедо.«

Предоставляю чишашелю вообразить гнѣвъ Д.
Габріеля и Д. Фернанда, проклинавшихъ Горба-
шаго, и безмѣрную радость Мендоса. Не довѣряя
своему слуху, онъ взялъ духовную изъ рукъ Но-
шаріуса, чшобъ увѣриться въ действительности
своего счастія. Но вдругъ краска сшыда вспух-
нула на лицѣ его. Онъ прочиталъ слѣдующія сло-
ва, написанныя рукою Рибеира:

— »Мендосъ, убѣжденъ ли шы шеперь, что всѣ
»люди эгоисшы, что шы самъ эгоисшъ? Я знаю

19

«довольно сердце человеческое, чтобы предугадать, что въ сию минуту всѣ помышленія швои стремятся къ пвоему супружеству и что they не забошишся, не говорю пожалѣть о Гор-батомъ, (послѣ кого наслѣдующъ, о помъ не жалѣющъ), а; по крайней мѣрѣ, благословить память его.«

съ Француз. II. Стрекаловъ.

## ИЗВѣСТІЯ И ЗАМѣЧАНІЯ.

— Извѣстный любитель искусствъ, Полковникъ Бернардини, открылъ для Парижской Публики свое богатое собраніе памятниковъ живописи. Оно заключаетъ въ себѣ 800 картинъ старинныхъ школъ, которыя приведены уже въ порядокъ и выставлены; сверхъ того 1200 картины, различныхъ, школъ и стиля, смѣшанныхъ и не-разпредѣленныхъ еще систематически. На пріобрѣтеніе такихъ сокровищъ Бернардини употребилъ тридцать лѣтъ дѣятельной жизни и почти болѣе милліона рублейъ капитальной суммы. До сихъ поръ нѣтъ полнаго каталога сего музея; но што вѣрино, что въ немъ находятся произведения всѣхъ эпохъ новѣйшей живописи, отъ цвѣтущаго возрожденія оной при Джютто и фань Эквѣ до послѣдняго времени.

— Въ Графсшѣ Фейфесколѣ, въ Шотландіи, немного далѣе къ Сѣверу отъ шого мѣста, на коюромъ, по розысканіямъ Смаля, нѣкогда сра жались Римляне съ Календонцами, найденъ вели колѣпный Римскій мечь, длиною около семнадцати вершковъ. Бронзовая руковѣть онаго и чашка покрыты множествомъ реліефныхъ фигуръ, какъ-

20.

то: Юпитеръ, держащій земный шаръ, Аполлонъ съ лукомъ и колчаномъ, Геркулесъ, Нептуń, Арionъ на дельфинѣ и проч.... На трехгранномъ клинкѣ изображенъи многія фигуры въ золотѣ. Не за долго до сей паходки опыскано было въ томъ же Графствѣ подобное же оружіе, по бли зоспи Амфитеатра, привисываемаго Римлянамъ.

— Очень недавно можно еще было встрѣтить въ Туринѣ Графа Скаралипи, который добровольно надожилъ на себя обѣтъ никогда не произносить ни одного слова — шакъ наказывалъ онъ самаго себя за то, что на дуэлѣ убилъ одного изъ друзей своихъ. Онъ былъ богатъ и знаменѣ; въ 1808 ему было 30 лѣшъ и тогда уже десять лѣшъ прошекло съ той минуты, съ которой онъ ни съ кѣмъ не говорилъ ни слова. Онъ посѣщалъ публичныя мѣстα, видался съ Принцами и ничто немогло поколебашь его твердой рѣшимости. Въ шрактирахъ указывалъ онъ остріемъ ножа на карпѣ кушанья, какія желалъ имѣть; всякое утро писалъ на бумагѣ приказывая своимъ служителямъ. Камердинеръ его утверждалъ етъ, что онъ никогда, даже на единѣ въ спальнѣ не слыхалъ ни одного звука его голоса.

— Знамеништый врачъ Аберкролби расказывалъ, что онъ лѣчилъ опъ лихорадки одну даму, которой очень ясно видѣлось цѣлое общество дамъ и мущинъ, сидящихъ въ ея спальнѣ и угощаемыхъ однимъ изъ ея служителей. Это видѣніе продолжалось нѣсколько дней сряду, въ большей или меньшей степени, и замѣнилось потомъ явлѣніемъ замковъ или церквей, имѣвшихъ

21

для больной такъ много прелесницей и столь красивыхъ по виду, что она готова была почеспь ихъ сооруженными изъ кристалла. Опа съ самаго начала сихъ явленій была убѣждена, что онѣ есть слѣдствіе ея болѣзненнаго состоянія, и потому наслаждалась ими и утѣшала другихъ описаніемъ подробностей и превращеній въ видимой ею картинѣ. Эшотъ же врачъ упоминаешь объ одномъ мужчинѣ, также своемъ паціентѣ, который, сидя однажды въ сумерки въ своей столовой комнатѣ, увидѣлъ очень ясно входящую въ открытые двери какую-то даму, закутанную въ плащѣ; опа подошла къ нему на нѣсколько шаговъ и остановилась. Онъ зналъ, что это былъ обманъ воображенія; наблюдалъ явленіе нѣсколько минутъ съ удовольствіемъ и замѣтилъ пришомъ, что сквозь стоявшую предъ нимъ фигуру онъ могъ видѣть дверь и всѣ находившіеся за нею предметы. Наконецъ онъ подался немного впередъ и привидѣніе изчезло.

— Извѣстный въ Европѣ Аббатъ Меццофанти, свободно изъясняющійся на придцати двухъ языках, находился шеперь въ Римѣ, въ качествѣ уполномоченнаго ошъ города Болоньи. Онъ говорилъ тамъ по Русски съ Г. Шевыревыльб, и шеперь читаетъ Бориса Годунова, соч. А. С. Пушкина. Римляне не упустили благопріятнаго случая цосмѣяться, и по пріѣздѣ многоязычнаго Меццофанти тошчасъ сочили эпиграмму на Болонцевъ: очень де кстань прислали къ намъ Меццофанти толковать о дѣлахъ Болоньи; ибо

22

никто, кромѣ его, не разберешъ это Вавилонское столпопвореніе.

ТЕАТРЪ.

Финнъ, волшебная комедія въ стихахъ, сот. Кн. А. А. Шаховскаго, взятая изъ эпизода поэлы: Русланъ и Людмила и составленная изъ трехъ тастей: пролога, интермедіи и оконтательнаго праздника; съ пѣніемъ, танцами и балетомъ. Хоть не по сердцу, а не за что сердиться, Комедія-водевиль, въ одномъ дѣйствіи, сот. дѣв. М. А. Лисицыной. Спектакль на б. Театрѣ, 26 Юня, въ бенефисѣ Г-на Баранова.

Самый неблистательный бенефисъ, но за то самый короткій спектакль! Къ половинѣ одиннадцатаго часу все копчилось, не смочря на то, что антракшъ между вторымъ и трешьимъ дѣйствіемъ продолжался добрыхъ три четверти часа.

Волшебная комедія: Финнъ, по своему внушеннему достоинству, спонла бы лучшей поставки при возобновленіи: вся піэса шла безъ ладу; машины дѣйствовали худо. Г-жа Львова-Синецкая, въ первомъ актѣ была холодна и монопонна, бо второмъ выполнила свое дѣло очень хорошо, особенно въ сценѣ примѣриванія подарковъ Товарьса; но дурпо произнесла стихи: Герой! я не люблю тебя. Наина зпаетъ силу этаго громогаваго выраженія: оно должно довесши до омчанія Товарьса. Разсердясь на него, за то, что опъ намѣревается оспорить въ своей землѣ любезные сй чужеземные обычаи, Наина говоришъ со злою радостію своего торжества, съ улыбкой удовлетвореннаго мщенія: Герой! я не люблю

23

тебя. Но мы должны осыпать похвалами игру этой актрисы в третьей актр: она была прекрасна. Г. Могалов зап balla на разные голоса и ни одного не прибрал удачно; ходил какими-то мэрными, маинственными шагами по сцене и путался в своихахъ. Напримѣръ, въ первомъ акте, вмѣсто словъ:

Или пускай Наппа скажешь:
Пастухъ! я не люблю тебя!

онъ преважно провозгласилъ: Колдунъ! я не люблю тебя! Словомъ, Г. Могалов былъ не хорошъ. Хуже того подвизались Ге. Барановъ и Аванасьевъ; первый не зналъ роли, а послѣдній представлялъ балагура, передразнивавшаго нашихъ тракгическихъ провозглашашелей. Роль Будунтая ему не по илечу и совсѣмъ не комическая. Опа была отдана Г. Шепкину, вѣроятно, по 'шой же причинѣ, по которой онъ играетъ Данвиля въ Урокѣ старикальѣ. Г-жа Лаврова играла и пѣла несперпимо.

Не взирая на отличную игру дѣвицы Кульковой, нашуральную каррикатурность Г. П. Степанова и разсудительную обдуманность роли со стороны Г-жи Кавалеровой, Водевиль: Хоть не по сердцу, а не за тто сердиться, былъ весьма не по сердцу зришелямъ, громогласно зѣвавшимъ ошь скуки. Замѣтимъ, что ништо не повѣрилъ тому, чтобы сюршукъ съ Г. В. Степанова, игравшаго Евгенія, могъ красиво сидѣть на Г. Горкевичѣ, ш. е. на Г. Барановѣ.

24

ОТВЕТЪ ЛИСТКУ.

Оскорбленное самолюбіе нѣкоторыхъ нашихъ Аршисшовъ, предпочитающихъ ничтожные расчешы себялюбія успѣху Россійской сцены, любви къ искусству и стяжанію прочной славы, столь драгоцѣнной для исшиннаго дарованія, неограничилось закулиснымъ ропотомъ на безпристрастный судъ Молвы объ игрѣ ихъ. Нѣшь! Оно отыскало Рыцаря, который на первый разъ рѣшился бросить намъ, чрезъ Листокъ, перчашку за красоту игры Г-жи Рѣпиной. Смѣлымъ Богъ владѣешъ и вотъ храбрый витязь выѣзжаетъ уже на поприще, закрывшись, вмѣсто щита, нѣсколькими фразами Молвы, которые онъ перерѣзалъ полосою грамматитеской беззаконности. Милости просимъ! Схвашка будетъ короткая, но рѣшительная; и хошя, гдѣ нѣтъ трудностей, тамъ мало славы, однакожъ мы принимаемъ вызовъ вашъ sine ira et studio! Но прежде позвольте дать вамъ маленькой урокъ изъ грамматической Геральдики. На щитѣ вашемъ соединены враждебные знаки: нельзя такимъ образомъ сплачивашь фразы: »Желая представить... безпрестанно пробивалось!« Далѣ: приводимыя выраженія надобно выписывать съ дипломатическою точностію: а ваша выписка изъ Молвы не вѣрна съ подлинникомъ. Дѣепричастія несоединяются съ безличными голами; это Молѣ давно извѣспіно; она держится сего правила со всею строгостію и шеперь сообщаетъ его здѣсь для вашего изученія. Но пора къ оружію. Всякое выраженіе прилично, если оно справедливо; выраженія наши объ

25

игрѣ Г-жи Рѣпиной содержать истину безъ
подмѣси и мы не знаемъ, что въ нихъ оскор-
бительнаго для вашей кліентки. Прежде всего
мы обязапы сказать, что сами любуемся талан-
шомъ Г-жи Рѣпиной, что хвалимъ въ ней хоро-
шее, что гошовы ошдашь ей должную справедли-
вость; но неболѣе: здѣсь границы безпристра-
стія. Только любовь видитъ одни совершенства
въ своемъ кумирѣ, только дружба просмашриваетъ
въ немъ недостатки. Г-жа Рѣпина не поняла, невы-
полнила характера простодушной Церлины, отъ
того, что поддѣлывалась подъ вкусъ нѣкоторой
части публики, расположенной съ рукоплесканіемъ
принимашь всякую вольность на сценѣ. Мы не зпа-
емъ, какъ общество счишается у васъ лучшимъ
и что за дамы, на авторитешъ кошорыхъ ссы-
лаясь, вы ошдаете справедливость простодуш-
ной, милой игрѣ Рѣпиной въ оперѣ, Фра-Діа-
воло. Лучшее общество и дамы высокаго пона, по
нашему мнѣнію, состоятъ изъ особъ просвѣщен-
ныхъ, уважающихъ нравы и приличія; слѣдова-
тельно не объ этомъ обществѣ, не о такихъ да-
махъ вы говоришь изволите,—а потому и не му-
дreneo, если мы съ вами смочримъ на предмешы
не съ одной точки зрѣнія. Что игра нашей Цер-
лины отзывалась именно тѣмъ, что мы о ней
сказали въ своемъ сужденіи, на то у насъ есть
неоспоримыя доказательства; вотъ они: 1) при
раздѣваньи, во второмъ актѣ, ножки Церлины
и платье, напомнили Публикѣ певѣжливый сукъ
и одежу Душеньки въ поэмѣ Богдановича.
Къ счастію благонравные эришели на эпошь

26

разъ ошдѣлались однимъ полько спірахомъ; но громкій и продолжишальный хохотъ вашего, Г. Рыцарь, лучшаго общества, и пошомъ рукоплеска-нія еще продолжишельнѣйшія, ясно доказали, что страхъ эшотъ не неимѣлъ основанія. По этой-то причинѣ мы и вооружились прошивъ раздѣваній на сценѣ, кошорыя всегда въ разладѣ съ стыд-ливостію, должны быть выполняемы весьма оспо-рожно и шолько для вида; 2) въ тексти оперы Церлина засыпаетъ съ мыслію о жепихѣ своемъ Лоренцо и сквозь дремоту говоритъ ему заочно: прости, лой дрѣгъ, прости. Г-жа Рѣпина, вѣро-яшно изъ угожденія лѣгшелу обществу, передѣ-лала это мѣсто по своему: какъ лунашикъ, она приподнялась на постели, нѣсколько разъ покло-нилась Публикѣ и съ улыбкой проговорила: про-щайте-сь, прощайте-сь. Какъ это просшодушно, какъ мило, и пришомъ какъ вѣжливо!

Если акшеры и актрисы, играя, напримѣръ, въ Водевиляхъ: Секретарь и поваръ, Братья ма-тросы, Статья изъ газетъ и въ прочихъ подоб-ныхъ, не будутъ стѣсняться предѣлами своихъ ролей; то конечно они шѣмъ не повредятъ симъ знаменитымъ произведеніямъ: но мы тогда одного-шолько побоимся, именно, чтобъ дурная привыч-ка эта не коснулась твореній, ознаменованныхъ печатію Генія и если своеволіе аршисповъ по-сягнешь на творенія Молinker, его сподвижниковъ и вообще на піэсы, начертанныя исчиннымъ даро-ваніемъ, то подобнаго преступленія мы никогда не оставимъ безъ обвиненія. Какъ, Милостивый Госу-дарь! Неужели духъ пристрастія до того довелъ

27

васъ, что вы рѣшились оправдывашь въ своей
кліЕНТКѣ смѣлосْть, изъ одной прихоти портишь
піэсы, не только не ею сочиненияя, но даже и не-
совершенно ею понимаемыя? А куда можешь завес
ти шакая сценическая вольность, вы вѣрио не по-
думали? Почему, напримѣръ, не стѣсняясь сво-
ею рѣлею, акприса не можешь побраниться на
сцепѣ съ своей соперницею, поклониться знако-
мымъ въ креслахъ, сдѣлашь ручкой въ ложи, или
райку? Копечно, шакъ всегда и поступающъ — въ
балаганахъ на Москвѣ рѣкѣ или подъ Новинскимъ!
Какъ мало вы знаете Театръ, Г. Рыцарь! Вамъ да-
же неизвѣстно и то, что за занавѣсомъ онъ раздѣ-
ляется на два міра, между коими пѣшъ непосред-
ственныхъ сношеній. Замѣчаніе наше о предшав-
леніи Фра-Діаволо совершенно оправдано холод-
ностію Публики къ этой оперѣ: при второмъ ея
разыгрываніи въ Театрѣ было необыкновенно какъ
мало зрителей. Въ послѣднемъ нумерѣ Молвы мы
объявили благородную причину нашего строгаго,
но безпристрастнаго суда объ игрѣ здѣшнихъ
Артистовъ: эта причина истинная, а потому мы
при ней и остаемся, не взирая на то, угодно ли
Г-жѣ Рѣпиной принимать наши совѣшы, или нѣшъ.
Для васъ, Г. Рыцарь, мы пояснимъ замѣчанія па-
ши о костюмѣ Г-жи Рѣпиной въ оперѣ: Невѣста.

1.) Позвольте неуважишь намъ Авторитеша
Парижскихъ рисунковъ и больше вѣришь здраво-
му смыслу, нежели имъ; ибо Парижскіе же ри-
сунки представляли, во велема оны, Кліетел-
нестру въ фижмахъ, а Говѣолію въ напудренномъ
парикѣ.

28

2.) Такъ какъ ваше незнаніе приличи сцены уже доказано выше, то мы услужимъ вамъ свою опытностію. Второй актъ Невѣсты оканчивается для Генріеты ужасно — ее обвинили въ преступной связи съ молодымъ человѣкомъ. По чувству приличія, горести и негодованія, Генріета не могла показаться въ третьемъ дѣйствіи въ вѣнчальномъ уборѣ. Чпожъ ей оставалось дѣлать? Гардеробъ бѣлошвейки весьма ограниченъ—надобно было надѣть рабочее платье, какъ покойнѣйшее и приличнѣйшее убійственному ея положенію; а не щеголять моднымъ пеглиже, которое своею запѣйливостію, какъ бы уличало ее въ интригѣ съ богатымъ Графомъ, непощадившимъ денегъ на нарядъ своей красавицы и оправдывало поступки Барона и Фрища.

3.) Въ чужихъ краяхъ, особенно въ Вѣнѣ, строго наблюдается различіе въ одежѣ между лицами разныхъ классовъ. Скромной шамошней Генріетѣ никогда не вошлобъ въ голову во время свастьбы привлекать на себя всеобщее внимание вѣнчальнымъ уборомъ, несоотвѣствующимъ ни средствамъ ея, весьма ограниченнымъ, ни сословію, весьма низкому, которое, не взирая на скромность и хорошее поведеніе, не оградило ее отъ преслѣдованій пожилаго волокишы, основавшаго исканія свои на бѣдности и ничтожномъ званіи дѣвушки. Но положимъ, что Генріета увлеклась бы суетнымъ желаніемъ пощеголять въ день свастьбы; то покровительница ея Баронеса, конечно, внушила бы ей, что наряжаться въ кошню, не соотвѣственный своему положе-

29

пю въ обществѣ, значишъ подвергаць себя по-
рицанію людей разсудительныхъ, насмѣшкамъ и
ругашельствамъ черни и двусмысленнымъ взгля-
дамъ молодыхъ повѣсъ. Она сказала бы Генріетѣ:
"Другъ мой! не шей такого платья, котораго но-
сишь не позволяетъ итѣе твое состояніе и ко-
торое ты не надѣнешь болѣе одного раза. За
чѣмъ итѣе тратишься по пустому?

4.) Непринимая Авторитета Парижскихъ ри-
сунковъ, мы весьма однакожъ сомнѣваемся, чтобъ
по нимъ сдѣланы были косшюмы для Невѣсты.
Намъ вѣрно опкажутъ, если мы, для себя и Пуб-
лики, попрōсимъ Г-жу Рѣпіину, или ея Рыцаря,
выставивъ эти рисунки хошь въ театральномъ
кафе — для развязки нашего спора. А это право
былобъ не дурно.

Въ заключеніи нашей статьи мы должны ска-
зать другому Рыцарю пустаго Листка, Г. Львѣ
Дралинѣ, ратоборствующему тамъ и вкось и
криво, чпо Молва не оспориваетъ ошличныхъ
дарованій Г-жи Лисицыной; хотя и увѣрена,
что найдутся многія роли, кошорыя дрѣгія Ак-
іприсы разыграють гораздо лучше Г-жи Лисицы-
ной, а къ такимъ ролямъ принадлежитъ именно роль
Соломониды изъ Дѣвишиника. Г-жа Лисицына
имѣшь непобѣдимую привычку говоришь про-
тяжно; у Соломониды второе слово почти об-
гоняетъ первое—этаго Г-жа Лисицына никакъ
не можешь выполнить. Говоря прошяжно, нельзя
задохнуться; а Г-нѣ Левѣ Дралинѣ благово-
лишь вспомнишь, что Авторъ піэсы не рѣдко
васшавляемъ Старосту говоришь своей женѣ

30

Соломонида! переведи духъ. И такъ замѣчание
наше о игрѣ Г-же Лисипѣной въ Дѣвишникѣ,
вопреки мнѣнію Г. Дралина, совершенно без-
пристрастно, и мы доказали ему это—даже не
переводя духъ.

## МОДЫ.

Погляти нарядъ. Пластье изъ шерстяной кисен съ лиловы-
ми и зелепыми полосами. Башестовая пелерняка съ концами,
обшитыми узелькимъ кружевцомъ. Птальяская шляпка, съ
премя вѣтками двойныхъ гиашиповъ. Черные бопшикъ.

Кисейное платье, блѣдно голубаго цвѣта, съ вѣтками коло-
кольчиковъ, голубаго же цвѣта потемнѣе. Борочникъ кружев-
ный, рюшемъ; эшарпъ изъ шелковой кисен, цвѣту chamois, съ
мѣлкими узорами, чёрнаго и зеленаго цвѣшовъ. Шляпка ка-
поть изъ обьяри, соломеннаго цвѣта, съ вѣткою нрисы, нако-
лошкою непного вверхъ. Английские кожаные башмаки. Бѣлый
обълринный зонникъ.

Бѣлое кисейное платье, вышитое поверхъ рубца. Лѣтъ съ
косыми полочками, въ складках. Дѣшные рукава, съ тремя
вышитыми обшивками; черные гроденаплевые башмаки. Золо-
тая цвѣчочка. Голубой эшарпъ. Кушакъ голубой съ бѣлымъ.

Кисейное платье сѣриаго цвѣта. Лѣтъ съ открытой пеле-
ринкой, кругомъ обшитой кружевомъ. Въ волосахъ жёлѣный
газовый бантъ, съ черными lisiré. Украшеніе изъ черной эма-
ли. Черные шафтыяные башмаки. Бѣлыя перчапікъ.

Для упра и домаичного изѣшْ лучше мѣлколополосныхъ тка-
ней, или съ разбросанными цвѣнами. Шерстяная кисел упо-
шребляется дома для упра и для прогулокъ. Она прелегшна
въ дереви, гдѣ наряды просты, и весьма удобна въ сырье
вечера, когда кисейное платье сішкомъ легко.

Прелегшные карпучки дающіи изъ гродстура волнистаго.
Матерія эта не блишайтесьна, но очень плотна.

Объясніе картинки.

Кисейный канзу съ тюлевыми прошивками; шляпка изъ
paille de viz; чепчикъ тюловый, вышивый.

31

ОГЛАВЛЕНІЕ ПЕРВОЙ ЧАСТИ.

ту.п. 1.

Некрологія Московских Журналовъ. Слухи о новыхъ книгахъ. Театральныя новости. Заграничныя извѣспіл. Моды.

ту.п. 2.

Московскія извѣспія. Парижскіл зрѣліща. Новое поколѣніе Русскихъ Журналовъ. Анекдоты и замѣчанія. Моды.

ту.п. 3.

Новое поколѣніе Русскихъ Журналовъ. (продолженіе). Липературые слухи. Гастрономическая прогулка въ Пале-Рояль. Разныя извѣспіл. Моды.

ту.п. 4.

Философическія размышленія о булавкѣ. Новое поколѣніе Русскихъ Журналовъ. (продолженіе). Журнальныя отмѣтки. Моды. При семъ пумеръ Чрезвычайное прибавленіе.

ту.п. 5.

Куплены модной торговки, изъ оперы: Невпеста. Философическія размышленія о булавкѣ. (окончаніе). Гастрономическая прогулка въ Пале-Рояль. (продолженіе). Липературые слухи. Новое поколѣніе Русскихъ Журналовъ. (окончаніе). Разныя извѣспія. Московскія новости. Объявленіе. Моды.

ту.п. 6.

Присутствіе духа. Гастрономическая прогулка въ Пале-Рояль. (окончаніе). Извѣспія и анекдоты. Липературые слухи. Моды. При семъ пум. особое прибавленіе.

ту.п. 7.

Моръ Московскихъ Журналовъ. Гопкисоцкая кухня. Журнальныя отмѣтки. Театръ. Извѣспіе. Моды.

ту.п. 8.

Шопландская легенда. Журнальныя отмѣтки. Драмматическія недоумѣлія. Моды.

ту.п. 9.

И. И. А—ву. Разныя извѣспіл. Анекдоты. Французскій Театръ. Моды. Прибавленіе: благородный концершъ.

ту.п. 10.

Пѣсенка Эраста Чертополохова. Байронъ и Жанъ Жакъ. Руссо. Парижская масляница. Русскій Театръ. Объявленіе. Моды.

ту.п. 11.

Похвала носу. О Пешербургской музыкѣ. Старший анекдотъ. Извѣсія и замѣчанія. Моды.

ту.п. 12.

Памятникъ Мерзлакову. Мол богиня. Супружескій щипъ. Оправданіе приказнаго. Эпиграмма. Къ поршруту Н.— Анекдотъ. Извѣспія и замѣчанія. Моды.

ту.п. 13.

Фарандола. Извѣспія и замѣчанія. Моды.

ту.п. 14.

Всена. Время и вѣчес勁ъ. Стрѣла смерти. Земное счастіе.

32

Эпиграммы. Краткое извѣстіе о концертахъ. Апекдоты. Опъ
издашелл А.П.Манаха: Денница. Моды.

пу. 18.

Арія Виктора, изъ оперы: деп. ноги. Извѣстіе. О концер-
пахъ. (продолеженіе). Журналист опімѣшка. Къ Издашению
Телескопа. Моды.

пу. 16.

Эпиграмма. О концернахъ (окончаніе). Парижскія вѣсті.
Къ. Издашено Телескопъ. Моды. При семъ пумеръ особое
прибавленіе подъ заглавіемъ: Московскій Калейдоскопъ.

пу. 17.

Толки Парижанъ о Паганині. Наказанный клевешинкъ.
Московскія вѣстіи. Театръ. Моды.

пу. 18.

Благородный Сибскакль. Обѣдъ у Кардинала де Ришелѣе.
Разныя извѣстія. Журналистыя опімѣшки. Моды.

пу. 19.

Введеніе въ новѣйшую Русскую Грамматику. Приключеніе
Пестра Приспѣлѣ. Разныя извѣстія. Моды.

пу. 20.

Выставка Русскихъ издаѣлій въ Москвѣ. Киплинѣ Катери-
нѣ Семеновѣ Тагариной. Извѣстія. Театръ. Моды.

ку. 21.

Каррикатуры. Выписка изъ дневника Королевы Сандвиче-
выхъ осіпрововъ. Театръ. Московскія извѣстія. Моды.

нум. 22.

Выписка изъ дневника Королевы Сандвичевыхъ осіпрововъ.
(окончаніе). Журналистыя опімѣшки. Театръ. Новосиби. Моды.

нум. 23.

Зюлейка. Наполеонъ и Римскій Король. Извѣстія. Театръ.
Опъ издашелл. Моды.

нум. 24.

Лѣкарѣ п смерть. Подстольныя тайны. Разныя извѣстія.
Театръ. Библиографическія рѣдкости. Моды.

пу. 25.

Благотвореніе. Горбатый — повѣстъ. Театръ. Моды.

пу. 26.

Горбатый — (окончаніе). Извѣстія и замѣчанія. Театръ.
Опѣтъ Листку. Моды.

При сей часин приложено двадцать восемь изображеній
модныхъ костюмовъ.

Печашать позволяет. Москва, 1851 года, Юна 30 дпл.

Ценсоръ Двигуїбскій.