— 230 —

Какъ хочешь сладко пой,
Не только, чтобъ отъ нихъ похвалъ себѣ дождаться,
Въ немъ красоты они и чувствовать боятся.
Хоть, можетъ-быть, я тѣмъ не много досажу,
Но вмѣсто басни, быль на это имъ скажу.

Во храмѣ проповѣдникъ.
(Онъ въ краснорѣчіи Платона былъ наслѣдникъ),
Прихожанъ поучалъ на добрыя дѣла.
Рѣчь сладкая, какъ медъ, изъ устъ его текла.
Въ ней правда чистая, казалось безъ искусства,
Какъ цѣпью золотой,
Возъемля къ небесамъ всѣ помыслы и чувства,
Сей обличала міръ, исполненный тщетой.

Душъ пастырь кончилъ поученье:

Но всякъ ему еще внималь, и, до небесъ
Восхищенный, въ сердечномъ умиленіѣ
Не чувствовалъ своихъ текущихъ слезъ.

Когда-жъ изъ Божьяго міряне вышли дому,
„Какой пріятный даръ!“

Изъ слушателей тутъ сказалъ одинъ другому:
„Какая сладость, жаръ!

Какъ сильно онъ влечетъ къ добру сердца народа!

А у тебя, сосѣдъ, знать черствая природа,
Что на тебѣ слезинки не видать?

Иль ты не понималъ?" — „Ну, какъ не понимать!

Да плакать мнѣ какая стать:
Вѣдь я не здѣшняго прихода.“

— 231 —

## XXVI.

### ВОРОНА.

Когда не хочешь быть смѣшонъ,
Держися званія, въ которомъ ты рожденъ.
Простолюдинъ со знатью не роднися;
И если карлой сотворенъ,
То въ великаны не тянися,
А помни свой ты чаще ростъ.

Утыкавши себѣ павлинымъ перьемъ хвостъ,
Ворона съ павами пошла гулять спѣсиво,
И думаетъ, что на нее
Родня и прежніе пріятели ее
Всѣ заглядятся, какъ на диво;
Что павамъ всѣмъ она сестра,

28

I.

ЛЕВЪ СОСТАРѣВШИЙСЯ.

Могучий Левъ, гроза лѣсовъ,

Постигнутъ старостью, лишился силы:

Нѣтъ крѣпости въ когтяхъ, нѣтъ острыхъ тѣхъ зубовъ,

Чѣмъ наводилъ онъ ужасъ на враговъ;

И самого едва таскаютъ ноги хилы.

А что всего больнѣй,

Не только онъ теперь не страшенъ для звѣрей.

Но всякъ, за старая обиды Льва. въ отменье,

Наперерывъ ему наноситъ оскорбленье:

То гордый конь его конпытомъ крѣпкимъ бьетъ,

То зубомъ волкъ рванетъ,

То острымъ рогомъ волѣ боднетъ.

Левъ бѣдный въ горѣ толь великомъ,

Сжавъ сердце, терпитъ все, и ждеть кончины злой,

Лишь изъявляя ропотъ свой

Г.лухимъ и томнымъ рыкомъ.

Какъ видить, что оселъ туда-жъ, натужа грудь,

Сбирается его лягнуть,

И смотрить мѣсто лишь, гдѣ-бѣ было по-больнѣе.

„О, боги!“ возопилъ, стеная, Левъ тогда:

„Чтобы не дожить до этого стыда,

Пошлите лучше мнѣ одинъ конецъ скорѣе!

Какъ смерть моя ни зла:

Все легче, чѣмъ теперь обиды отъ осла.“

28*

— 238 —

IV.

БЪЛКА.

У Льва служила Бѣлка

Не знаю, какъ и чѣмъ; но дѣло только въ томъ,

Что служба Бѣлкина угодна передъ львомъ;

А угодить на льва. конечно, не бездѣлка.

За то обѣщанъ ей орѣховъ цѣлый возь.

Обѣщанъ—между-тѣмъ все время улетаетъ;

А Бѣлочка моя нерѣдко голодаетъ.

И скалить передъ львомъ зубки свои сквозь слезь.

Посмотрить: по-лѣсу то тамъ, то сямъ мелькаютъ
Ея подружки въ вышинѣ;

Она лишь глазками моргаетъ, а онъ

Орѣшки. знай-себѣ. щелкаютъ да щелкаютъ.

Но наша Бѣлочка къ орѣшнику лишь шагъ,

— 242 —

„ — Тебѣ шутить легко,"
Червякъ отвѣтствуетъ: „летая высоко,
Затѣмъ, что крыльями и силенъ ты, и крѣпокъ;
Но мнѣ судьба дала достоинства не тѣ:
Я здѣсь на высотѣ
Тѣмъ только и лержусь, что я, по счастью, цѣпокъ!"

## IX.

### БѣДНЫЙ БОГАЧЪ.

„Ну, стоить-ли богатымъ быть,
Чтобъ вкусно никогда ни стѣсть, ни спить,
И только деньги лишь копить?
Да и на что? Умремъ, вѣдь все оставимъ.
Мы только-лишь себя и мучимъ и безславимъ.
Нѣтъ, если-бъ мнѣ далось богатство на удѣлѣ.
Не только-бы рубля. я-бъ тысячъ не жалѣлъ,
Чтобъ жить роскошно. пышно,
И о моихъ пирахъ далеко-бъ было спышно:
Я, даже. дѣлалъ-бы добро другимъ.
А богачей скупыхъ на муку жизнь похожа."
Такъ разсуждалъ Бѣднякъ съ собой самимъ,
Въ лачужкѣ низменной, на голой лавкѣ лежа:
Какъ-вдругъ къ нему сквозь щелочку пролѣзъ,
Кто говорить — колдунь. кто говорить — что бѣсъ:
Послѣднее едва-ли не вѣрнѣе:
Изъ дѣла будетъ то виднѣе,
Предсталъ — и началъ такъ: „Ты хочешь быть богатъ.
Я слышалъ для чего; служить я другу радъ.
Вотъ кошелекъ тебя: червонецъ въ немъ, не болѣ;
Но вынешь лишь одинъ, ужъ тамъ готовъ другой.
И такъ, пріятель мой,
Разбогатѣть теперь въ твоей лишь волѣ.
Возвь-жъ, и изъ него безъ счету вынимай,
Доколѣ будешь ты доволенъ:
Но только знай:
Истратить одного червонца ты не воленъ, .

— 243 —

Пока въ рѣку не бросишь кошелька."

Сказалъ — и съ кошелькомъ оставилъ Бѣдняка.

Бѣднякъ отъ радости едва не помѣшался,
Но лишь опомнился, за кошелекъ принялся.

И что-жъ? — Чуть вѣрится ему, что то не сонъ:
Едва червонецъ вынетъ онъ,
Ужъ въ кошелькѣ другой червонецъ шевелится.

Бѣднякъ мой говорить:

„Червонцевъ я себѣ повытаскаю груду;

Такъ, завтра-же богатъ я буду.

И заживу какъ сибаритъ."

Однако-жъ по-утру онъ думаетъ другое.

„То правда," говорить: „теперь я сталъ богатъ;
Да кто-жъ добру не радъ!

И почему-бы мнѣ не быть богаче вдвое?

Неужто лѣнь

Надъ кошелькомъ еще провесть хоть день!

Вотъ на домъ у меня, на экипажъ, на дачу;

Но если накупить могу я деревень,

Не глупо-ли, когда случай къ тому утрачу?

Такъ удержу чудесный кошелекъ:

Ужъ такъ и быть, еще я поговѣю

Одинъ денекъ,

А, вирочемъ, вѣдь пожить всегда успѣю."

Но что-жъ? проходить день, недѣля, мѣсяцъ, годъ —

Бѣднякъ мой потерялъ давно въ червонцахъ счетъ;

Межъ-тѣмъ онъ скудно ѣстъ и скудно пьетъ;

Но чуть лишь день, а онъ опять за ту-жъ работу.

День кончится, и по его разсчету,

Ему всегда чего-нибудь не достаетъ.

Лишь кошелекъ нести сберется,

То сердце у него сжолется:

Придетъ къ рѣкѣ, — воротится опять.

„Какъ можно," говорить: „отъ кошелька отстать,

Когда мнѣ золото рѣкою само льется?"

И, наконецъ, Бѣднякъ мой посѣдѣлъ,

Бѣднякъ мой похудѣлъ;

Какъ золото его, Бѣднякъ мой пожелтѣлъ.

Ужъ и о пышности онъ болѣ не смѣкаетъ:

Онъ сталъ и слабъ, и хилъ; здоровье и покой,

Утратилъ все; но все дрожащею рукой

29*

— 246 —

Вглядись-ко: ты вѣдь взялъ фальшивую бумажку.“

Обманутъ! Обманулъ Купецъ: въ томъ дива нѣтъ;

Но если кто на свѣтъ

По-выше лавокъ взглянетъ, —

Увидить, что и тамъ на ту-же стать идетъ;

Почти у всѣхъ во всемъ одинъ разсчетъ:

Кого кто лучше проведетъ,

И кто кого хитрѣй обманетъ.

## XII.

### ПУШКИ И ПАРУСА.

На кораблѣ у Пушекъ съ Парусами

Возстала страшная вражда.

Вотъ, Пушки, выставясь изъ портовъ вонъ носами,

Роптали такъ предъ небесами:

„О, боги! видано-ль когда,

Чтобы ничтожное холстинное творенье

Равняться въ пользахъ намъ имѣло дерзновенье?

Что дѣлаютъ они во весь нашъ трудный путь?

Лишь-только вѣтеръ станетъ дуть.

Они, надувъ спѣсиво грудь.

Какъ-будто важнаго какого сану.

Несутся гоголемъ по Океану,

И только чванятся; а мы — громимъ въ бояхъ!

Не нами-ль царствуетъ корабль нашъ на моряхъ!

Не мы-ль несемъ съ собой повсюду смерть и страхъ?

Нѣтъ, не хотимъ жить, болѣ съ Парусами:

Со всѣми мы безъ нихъ управимся и сами:

Лети-же, помоги, могучій намъ Борей,

И изорви въ ключи ихъ по-скорѣй!

Борей послушался — летить, дохнуть и вскорѣ

Насупилось и почернѣло море;

Покрылись тучею тяжелой небеса;

Валы вздышаются и рушатся какъ горы;

Громъ оглушаетъ слухъ; слѣпитъ блескъ молній взоры;

— 249 —

XIV.

МИРОНЪ.

Жилъ въ городъ богачъ, по имени Миронъ.
Я имя вставилъ здѣсь не съ тѣмъ, чтобъ стихъ наполнить;
Нѣтъ, этакихъ людей не худо имя помнить.
На богача кричатъ со всѣхъ сторонъ
Сости: а едва-ль сосѣди и не правы,
Что будто у него въ шкатулѣ милліонъ —
А быднымъ никогда не дастъ копѣйки онъ.
Кому не хочется нажить хорошей славы?
Чтобы толкамъ о себѣ другой дать оборотъ,
Миронъ мой распустилъ въ народъ,
Что нищихъ впредь кормить онъ будетъ по субботамъ.
И подлинно, кто ни придетъ къ воротамъ —
Онъ не заперты ни какъ.

30

— 253 —

Куда ни покажусл я,
То всѣ меня дичатся,
Кто по-слабѣй;
А кто меня сильнѣй,
Дай Богъ отъ тѣхъ живой убраться.
Нѣтъ, жизни этакой я болѣ не снесу;
А если-бъ соловьемъ запѣла я въ лѣсу,
То, возбудя-бы удивлене,
Снискала-бы любовь и, можетъ-быть, почтенье,
И стала-бы душой веселыхъ я бесѣдъ.“
Исполнилъ Юпитеръ Змѣи прошенье;
Шипѣнья гнуснаго пропалъ у ней и слѣдъ.
На дерево всползя, Змѣя на немъ застана.
Прекраснымъ соловьемъ Змѣя моя запѣла,
И стая, было, птицъ отвсюду къ ней подстана;
Но, возряся къ пѣвца, всѣ съ дерева дождемъ.

Кому понравится такой приемъ?
„Ужли вамъ голосъ мой противень!“
Въ досадѣ говорить Змѣя.

— „Нѣтъ,“ отвѣчалъ скворецъ: „онъ звученъ, дивенъ,
Поешь, конечно, ты не хуже соловья;

Но, признаюсь, въ насъ сердце задрожало.

Когда увидѣли твое мы жало:
Намъ страшно вмѣстѣ быть съ тобой.
И такъ скажу тебе, не для досады:
Твоихъ мы пѣсенъ слушать рады —
Да только ты отъ насъ по-далѣ пой.“

— 254 —

XIX.

ВОЛКЪ И КОТЪ.

Волкъ изъ лѣсу въ деревню забѣжалъ.

Не въ гости, но животъ спасая;

За шкуру онъ свою дрожалъ:

Охотники за нимъ гнались и гончихъ сталъ.

Онъ радъ-бы въ первые тутъ шмыгнуть ворота —
Да то лишь горе,

Что всѣ ворота на запорѣ.

Вотъ видитъ Волкъ мой, на заборѣ
Кота,

И молвитъ: „Васенька, мой другъ! скажи скорѣе,

Кто здѣсь изъ мужичковъ добрѣе,

Чтобы укрыть меня отъ злыхъ моихъ враговъ?

Ты слышишь лай собакъ и страшный звукъ роговъ!

171

— 266 —

Ш.

МЫШИ.

„Сестрица! знаешь-ли, бѣда!“

На кораблѣ Мышь Мыши говорила:

„Вѣдь оказалась течь: внизу у насъ вода
Чуть не хватила
До самаго мнѣ рыла

(А правда. такъ она лишь лапки замочила).

„И что диковинки—нащъ капитанъ
Или съ-похмѣлья. или пьянъ.

Матросы всѣ, одинъ лѣнивѣе другаго;
Ну, словомъ. нѣтъ порядку никакого.

Сейчасъ кричала я во весь народъ.

Что ко-дну нашъ корабль идетъ:

Куда! — Никто и ухомъ не ведетъ.

— 267 —

Какъ-будто-бъ ложныя я распускала вѣсти;

А ясно — только въ трюмъ лишь стоитъ заглянуть,
Что кораблю часа не дотянуть.

Сестрица! неужли намъ гибнуть съ ними вмѣстѣ!

Пойдемъ-же, кинемся, скорѣе, съ корабля;

Авось не далеко земля!"

Тутъ въ Океанъ мои затѣйницы спрыгнули

И — утонули;

А нашъ корабль, рукой искусеною водимъ,

Достигнуль пристани. и цѣлъ и невредимъ.

Теперь пойдутъ вопросы:

А что-же капитанъ и течь, и что матросы?

Течь слабая, и та

Въ-минуту унята;

А остальное — клевета.

## IV.

### ЛИСА.

Зимой, ранехонько, близъ жила,

Лиса у проруби пила въ большой морозъ.

Межъ-тѣмъ, оплошность-ли. судьба-ль (не въ этомъ сила),

Но, кончикъ хвостика Лисица замочила,

И ко льду онъ примерзъ.

Вѣда не велика. легко-бъ ее поправить:

Рвануться только по-сильнѣй

И волосковъ хотя десятка два оставить,

Но до людей

Домой убраться по-скорѣй.

Да какъ испортить хвостъ? А хвостъ такой пушистый,

Раскидистый и золотистый!

Нѣтъ, лучше подождать — вѣдь спитъ еще народъ;

А между-тѣмъ, авось, и оттенель придетъ,

Такъ хвостъ отъ проруби оттаетъ.

Вотъ ждетъ пождетъ, а хвостъ лишь болѣ примерзаетъ.

32

113

— 268 —

Глядить — и день свѣтаетъ,
Народъ шевелится, и слышны голоса.

Тутъ. бѣдная Лиса
Туда-сюда метаться,

Но ужъ отъ проруби не можетъ оторваться.

По счастью, Волкъ бѣжить. — „Другъ милый! кумъ! отецъ!

Кричитъ Лиса: „спаси! Пришелъ совсемъ конецъ!“ —

Вотъ кумъ остановился —
И въ спасенье Лисы вступился.

Приемъ его былъ очень простъ:
Онъ на-чисто отгрызъ ей хвостъ.

Тутъ. безъ хвоста. домой моя пустилась дура.

Ужъ рада, что на ней цѣла осталась шкура.

Мнѣ кажется, что смыслъ не теменъ басни сей.
Щепотки волосковъ Лиса не пожалѣй —

Остался-бъ хвостъ у ней.

V.

ВОЛКИ И ОВЦЫ.

Овечкамъ отъ Волковъ совсемъ житья не стало.
И дотого что, наконецъ.

Правительство звѣрей благія мѣры взяло,
Вступиться въ спасенье Овецъ. —
И учрежденъ Совѣтъ на сей конецъ.

Большая часть въ немъ, правда, были Волки;
Но не о всѣхъ Волкахъ вѣдь слые толки.

Видали и такихъ Волковъ. и многократъ:
Примѣры эти не забыты, —
Которые ходили близко стадъ
Смирнехонько — когда бывали сыты.

Такъ почему-жъ Волкамъ въ Совѣтѣ и не быть?
Хотъ надобно Овецъ оборонить,

Но и Волковъ не вовсе-жъ притѣснить.

Вотъ, засѣданіе въ глухомъ лѣсу открыли;

57

— 270 —

Посмотрите — жизни сталъ не радъ
И рветъ и мечетъ онъ съ досады:
Ни хлѣба дома, ни россады.
А сверхъ-того къ нему на дворъ
Залѣзъ и клѣть его обкралъ на-чисто воръ.
Вотъ на Барбоса тутъ посыпалось руганье:
Но у него на все готово оправданье:
Онъ за россадою печь хлѣбъ никакъ не могъ,
Россадникъ оттого лишь-только неудался,
Что сторожа вокругъ двора онъ сталъ безъ ногъ;
А вора онъ затѣмъ не устерегъ,
Что хлѣбы печь тогда сбирался.

VII.

ДВА МАЛЬЧИКА.

Сенюша, знаешь-ли, покамѣсть, какъ барановъ

Опять насъ не погнали въ классъ,

Пойдемъ-ка, да нарвемъ въ саду себѣ каштановъ!«

— „Нѣтъ, Оедя, тѣ каштаны не про насъ!

Ты знаешь вѣдь, какъ дерево высоко:

Тебѣ, ни мнѣ, туда не взлѣсть,

И намъ каштановъ тѣхъ не ѣсть!“

„И. милой, да на что-жъ догадка!“

Гдѣ силой взять нельзя, тамъ надобна ухватка.

Я все придумалъ: погоди!

На ближній сукъ меня лишь подсади,

А тамъ мы сами умудримся,

И до-сыта каштановъ наѣдимся.“

Вотъ къ дереву друзья со всѣхъ несутся ногъ.

Тутъ Сеня помогать товарищу принялся,

Пыхтѣлъ, весь потомъ обливался,

И Өедѣ, наконецъ, вскарабкаться помогъ.

Взобрался Өедя на приволье:

Какъ мышкѣ въ закромѣ, вверху ему раздолье!

Каштановъ тамъ не только всѣхъ не съѣсть, —

Не перечесть!

— 272 —

Межъ-тѣмъ подъѣхалъ возь—кричитъ Разбойникъ: стой!

И на Извощика бросается съ дубиной;

Да лихъ схватился онъ не съ олухомъ-дѣтиной.

Извощикъ малый-удалой;

Злодѣя встрѣтилъ мостовиной.

Сталъ за добро свое горой

И моему герою

Приплося брать поживу съ бою —

И дологъ и жестокъ былъ бой на этотъ разъ.

Разбойникъ съ дюжины зубовъ не досчитался,

Да пересиблена рука. да выбить глазъ;

Но побѣдителемъ однако-жъ онъ остался,

Убилъ Извощика злодѣй.

Убилъ — и къ добычѣ скорѣй.

Что-жъ онъ завоевалъ? — Возь цѣлый пузырей!

Какъ много изъ пустаго

На свѣтѣ дѣлаютъ преступнаго и злаго.

## IX.

### ЛЕВЪ и МЫШЬ.

У Льва просила Мышь смиренно позволенья,

По-близости его въ дуплѣ завесть селенье,

И такъ примолвила: „хотя-де здѣсь, въ лѣсахъ,

— 273 —

Ты и могуҷъ и славенъ;

Хотъ въ силѣ Йву никто не равенъ,

И ревъ одинъ его на всѣхъ наводитъ страхъ;

Но будущее кто угадывать, возьмется —

Какъ знать? кому въ комъ нужда доведется?

И какъ я ни мала кажусь.

А можетъ-быть, подъ-часъ тебя и пригожусь."

— „Ты!“ вскрикнулъ Левъ: — „Ты, жалкое созданье!

За эти дерзкія слова

Ты стоишь смерти въ наказанье,

Прочь, прочь отсель, пока жива —

Иль твоего не будетъ праху."

Тутъ Мышка бѣдная, не вспомняся отъ страху.

Со всѣхъ пустилась ногъ — простылѣ ея и слѣдъ.

Льву даромъ не прошла однако-жъ гордость эта:

Отправься искать добычи на обѣдъ.

Попался онъ въ тенета.

Безъ пользы сила въ немъ. напрасенъ ревъ и стонъ.

Какъ онъ ни рвался, ни метался,

Но все добычею охотника остался.

И въ к.лѣткѣ на-показъ народу увезенъ.

Про Мышку бѣдную тутъ поздно вспомнилъ онъ,

Чтобы помочь она ему съ-умѣла.

Что сѣть-бы отъ ея зубовъ не уцѣтѣла.

И что его своя кичливость съѣла.

Читатель — истину любя.

Примолвлю къ баснѣ я. и то не отъ себя —

Не по-пусту въ народѣ говорится:

Не плой въ колодезь, пригодится

Воды напиться.

## X.

### КУКУШКА и ПѣТУХЪ.

„Какъ, милый Пѣтушокъ, поешь ты громко, важно!“

„А ты, Кукушечка, мой свѣтъ.

80

— 274 —

Какъ тянешь плавно и протяжно:

Во всемъ лѣсу у насъ такой пѣвицы нѣтъ!“

„Тебя, мой куманекъ, вѣкъ слушать я готова.“

— „А ты, красавица, божусь,

Лишь-только замолчишь, то жду я, не дождусь,

Чтобы начала ты снова...

Отколь такой берется голосокъ?

И чистъ и нѣжень и высокъ!..

Да вы ужъ родомъ такъ: собою не велички,

А пѣсни, что твой соловей!“

„Спасибо кумъ; зато, по совѣсти моей,

Поешь ты лучше райской птички.“

На всѣхъ сылаюсь въ этомъ я.“

Тутъ воробей, случась, примолвилъ имъ: „Друзья!

Хотъ вы охрипните, хваля другъ дружку,

Все ваша музыка плоха!...“

За что-же, не боясь грѣха,

Кукушка хвалитъ Пѣтуха?

За то, что хвалитъ онъ Кукушку.

XI.

ВЕЛЬМОЖА.

Какой-то, въ древности, Вельможа

Съ богато-убраннаго ложа

Отправился въ страну, гдѣ царствуетъ Плутонъ.

Сказать простѣе, — умеръ онъ;

И, такъ, какъ встарь велось, въ аду на судъ явился.

Тотчасъ допросъ ему: „Чѣмъ былъ ты? гдѣ родился?“

„Родился въ Персіи, а чиномъ былъ сатрапъ;

Но, такъ-какъ, живучи. я былъ здоровьемъ слабъ,

То самъ я областью не правилъ,

А всѣ дѣла секретарю оставилъ.“

— „Что-жъ дѣлалъ ты?“ — „Пилъ. Йлъ и спалъ,

Да все подписывалъ, что онъ ни подавалъ.“

— „Скорѣй-же въ рай его!“ — Какъ! гдѣ-же справедливость?“

12