— 549 —

только мѣръ къ распространенію журнала, редакція попыта-
лась было обратиться къ посредству книгопродавцевъ и вошла
въ сношеніе съ Кожанчиковымъ, который предложилъ открыть
контору редакціи при своемъ магазинѣ въ Петербургѣ и со-
гласился за обычный процентъ распространять журналъ. Но
мѣра эта, приведенная въ дѣйствіе въ 1863 г., не принесла
ожидаемой пользы. Редакціи оставалось такимъ образомъ от-
казаться отъ мысли о приобрѣтеніи новыхъ подписчиковъ, а
постараться сводить концы съ концами при данномъ мини-
мальномъ количествѣ ихъ. Въ виду этого постановлено было
съ 1863 г. еще уменьшить количество печатаемыхъ экземпля-
ровъ до 1200 и затѣмъ перенести печатаніе изъ губернской
типографіи въ университетскую—болѣе дешевую. Въ 1863 г.
сотрудники получили по 15 руб., редактору выдано было за годъ
100 р. и 150 р. цензорамъ.

Съ мая 1864 г. Собесѣдникъ поступилъ въ управленіе
новаго редактора, ректора Иннокентія. Однимъ изъ первыхъ
его распоряженій была даровая высылка Православнаго Со-
бесѣдника всѣмъ епархіальнымъ преосвященнымъ. Ректоръ
мотивировалъ это распоряженіе тѣмъ, что „находить справ-
ведливымъ воздавать честь каждому епархіальному преосвящен-
ному высылкою ему журнала Православный Собесѣдникъ въ
даръ“, но кромѣ того конечно имѣлъ въ виду и то, что прео-
священные, получая журналъ, наглядно убѣдятся въ его по-
лезности и будутъ охотнѣе содѣйствовать распространенію
его. Далѣе: новый ректоръ озаботился объ открытіи новаго
источника доходовъ для редакціи. Въ 1862 и 1863 г. въ ре-
дакцію неоднократно поступали просьбы отъ разныхъ лицъ
о высылках приложеній къ Собесѣднику, напр. сочиненій
Максима грека и Дѣяній соборовъ отдѣльно отъ Собесѣдника,
но редакція всякій разъ отказывала, не имѣя права на от-
дѣльную ихъ продажу. Ректоръ чрезъ преосвященнаго Аθа-
насія въ іюлѣ 1864 г. обратился въ Св. Синодъ съ ходатай-
ствомъ издавать нѣкоторыя статьи, помѣщенныя въ журналѣ,
отдѣлными брошюрами. Въ октябрѣ того же года послѣдо-
вало по этому поводу дозволеніе Св. Синода. Эта продажа
впослѣдствіи оказалась значительнымъ подспорьемъ для фи-
нансовъ редакціи. На первый разъ Собесѣдникъ и приложе-
нія къ нему отброшюрованы были въ количествѣ 20 экзем-
пляровъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ ректоръ возымѣлъ намѣреніе при-
дать большій интересъ журналу изданіемъ въ немъ перевода

— 550 —

Дѣяній св. мучениковъ и святыхъ, и вошелъ о томъ чрезъ преосвященного съ ходатайствомъ въ Св. Синодъ (1 июля); Св. Синодъ разрѣшилъ такое издание. Но всё эти заботы объ улучшеніи матеріальныхъ средствъ редакціи приводили къ весьма незначительнымъ результатамъ. Количество подписчиковъ не только не увеличивалось, а еще уменьшалось, хотя уже не въ такой большой пропорціи, какъ прежде. Академические наставники начали очень часто посылать свои статьи въ другіе журналы, а для своего работали неохотно, какъ какъ не могли не только надѣяться на приличный гонораръ, но рисковали остаться и вовсе безъ гонорара. Чтобы выкроить хоть какое нибудь вознагражденіе для сотрудниковъ, ректоръ началъ увеличивать количество безгонорарныхъ статей,—разныхъ перепечатокъ и статей, какъ называемыхъ, незвѣстныхъ авторовъ, т. е. выдержекъ изъ студенческихъ курсовыхъ сочиненій. Понятно, что такія статьи весьма рѣдко могли имѣть значительную цѣну и оставались балластомъ, который, правда, обезпечивалъ кое-какой гонораръ сотрудникамъ, но мало былъ годенъ для возбужденія интереса къ журналу. Не смотря на всѣ старанія, гонораръ этотъ въ 1864—1866 г. не могъ быть возвышенъ болѣе, какъ до 15 руб. за оригинальный листъ и 9 р. за переводъ. Имѣя въ виду жалкое положеніе журнала, преосвященный Аванасій въ сентябрѣ 1866 г., повидимому, уже безъ формального ходатайства со стороны редакціи, предписалъ, чтобы всѣ церкви Казанской епархіи выписывали Православный Собесѣдникъ. Духовенство однако не торопилось исполнять это предписаніе, какъ какъ по февраль 1867 г. отъ него поступило требованій только на 5 экземпляровъ.

Въ это время, въ концѣ 1866 г., прибылъ на Казанскую паству высокопреосвященный Антоній. Тотчасъ по прибытіи въ Казань онъ обратилъ вниманіе на положеніе академическаго журнала и задумалъ сдѣлать его болѣе распространеннымъ по крайней мѣрѣ въ Казанской епархіи. По его предложенію, въ январѣ 1867 г. ректоръ архимандритъ Иннокентій вошелъ въ редакціонный компеттъ съ запискою слѣдующаго содержанія: „Въ Казанской епархіи полезно было бы издавать, по примѣру другихъ епархій, епархіальные вѣдомости; но отдѣльное издание ихъ въ ней, за малочисленностью въ ней церквей, не можетъ состояться. Съ другой стороны при казанской духовной академіи съ 1855 г. издается Православный Собесѣдникъ, утвержденная для котораго Св.

— 551 —

Синодомъ программа больше частью объемлетъ собою все,
чтo помѣщается въ приложеніахъ къ епархіальнымъ вѣдомо-
стямъ (часть неоффиціальная) только въ обширнѣйшемъ про-
тиву нихъ видѣ. Поэтому, чтобы имѣть печатный органъ по
Казанской епархіи, архипастырь нашъ поручилъ мнѣ пред-
ложить (что симъ и исполняю) редакціонному комитету по
изданію Православнаго Собесѣдника войти въ соображеніе и
о послѣдующемъ представить его высокопреосвященству, не
найдетъ-ли онъ съ своей стороны возможнымъ открыть при
Православномъ Собесѣдникѣ особый отдѣлъ съ особымъ сче-
томъ страницъ подъ заглавіемъ: „Извѣстія по Казанской епар-
хіи“ на слѣдующихъ условіяхъ: а) цѣну, которая въ настоя-
щее время получается съ подписчиковъ на Православный Со-
бесѣдникъ, согласно объявленію объ изданіи его въ 1867 г.,
не возвышать нисколько, б) упомянутыя Извѣстія разсылать
по епархіи два раза въ мѣсяцъ: однажды при ежемѣсячныхъ
книжкахъ Православнаго Собесѣдника, а въ другой разъ от-
дѣльно отъ него и в) въ Извѣстіяхъ тѣхъ помѣщать по ча-
стямъ все, чтo помѣщается преимущественно въ епархіаль-
ныхъ собственно вѣдомостяхъ (часть офиціальная) именно:
1) Высочайшіе манифесты и повелѣнія по духовному вѣдом-
ству; 2) указы и распоряженія Св. Синода, какъ общія, такъ
и относящіяся собственно къ Казанской епархіи и не подле-
жащія тайнѣ; 3) свѣдѣнія о Высочайшихъ наградахъ и изъ-
явленіи благодарности и благословенія Св. Синода и епархі-
ального начальства особенно по Казанской епархіи; 4) рас-
поряженія епархіального начальства, касающіся всей епар-
хіи Казанской или значительной части ея и требованія отъ
подвѣдомственныхъ мѣстъ разныхъ свѣдѣній; 5) перемѣны
высшихъ правительственныхъ лицъ духовнаго вѣдомства и
назначеніе и увольненіе должностныхъ лицъ по мѣстной ака-
деміи, консисторіи, семинарскому правленію, духовнымъ учи-
лищамъ и священнослужительскимъ мѣстамъ епархіального
вѣдомства; 6) извлеченія изъ годовыхъ отчетовъ по разнымъ
мѣстамъ епархіального управленія, какъ-то: по академіи, кон-
систоріи, семинаріи, поечительству о бѣдныхъ духовнаго зва-
нія, училищу для дѣвицъ духовнаго званія, богадѣльнямъ и
пр; 7) постановленія и распоряженія казанскаго губернскаго
училищнаго совѣта и свѣдѣнія о школахъ при церквахъ и
духовно-учебныхъ заведеніяхъ, равно какъ и распоряженія
духовно-училищнаго начальства, которые должно знать духо-

— 552 —

венство Казанской епархии; 8) свѣдѣнія объ открытіи церковныхъ братствъ и приходскихъ попечительствъ по Казанской епархіи и ихъ дѣйствіяхъ, распоряженіяхъ и послѣдствіяхъ оныхъ; 9) корреспонденцію, въ которую имѣютъ войти: описаніе, по частямъ, всего, касающагося Казанской епархіи (историческихъ событий и древностей церковныхъ, церквей, св. иконъ, утварей, крестныхъ ходовъ, священныхъ урочищъ и проч.), разъясненія различныхъ вопросовъ относительно духовенства, духовно-учебныхъ заведеній и инородцевъ мѣстной епархіи и о миссіонерскихъ трудахъ относительно послѣднихъ, извѣщенія о богоугодныхъ подвигахъ и пожертвоваваніяхъ по Казанской епархіи, приглашенія къ участію въ благочестивыхъ предпріятіяхъ и на помощь страждущимъ, настырскія наставленія, относящіяся ко всей паствѣ по каскимъ либо случаямъ и событиямъ въ епархіи и пр.".

Это предложеніе, повидимому, налагавшее на редакцію
новое бремя и вызывавшее ее на новые расходы, на самомъ
дѣлѣ клонилось къ поддержанію журнала и распространенію
его путемъ обязательной подписки на него духовенства Казан-
ской епархіи, которое доселѣ относилось къ Православному
Собесѣднику весьма равнодушно. Редакціонный комитетъ, по
обсужденіи записки ректора и по соображеніи свѣдѣній о
количествѣ подписчиковъ, счелѣ съ своей стороны изданіе при
Православномъ Собесѣдникѣ прибавленія подъ именемъ Изв-
вѣстій по Казанской епархіи возможнымъ; но, зная затруд-
нительное положеніе дѣлъ редакціи, соглашался предпринять
изданіе ихъ не пначе, какъ на нѣкоторыхъ условіяхъ: 1) если
Православный Собесѣдникъ будетъ выписываться всѣми церк-
вами Казанской епархіи и 2) если мѣстная духовная конси-
сторія будетъ доставлять въ редакціонный комитетъ все, тре-
буемое вышензложенною программою Извѣстій и отъ нея за-
висящее. Преосвященный положилъ на комитетскомъ пред-
ставленіи слѣдующую резолюцію: „23 янв. 1867 г. Согласенъ
съ предложеніемъ редакціи, а потому учинить слѣдующее:
1) изготовить отношеніе къ господину синодальному оберъ-
прокурору объ исходатайствованіи у Св. Спнода разрѣшенія
дополнить программу Собесѣдника изданіемъ при немъ Извѣ-
стій по Казанской епархіи въ томъ видѣ и съ тѣмъ содер-
жаніемъ, какъ это здѣсь изложено; 2) отнестись въ конси-
сторію, дабы она, имѣя въ виду, что Извѣстія замѣнятъ для
нея во многомъ ея письменную корреспонденцію по епархіи,

— 553 —

во-первыхъ, своевременно доставляла въ редакцію все, чтó будетъ подлежать печатанію въ тѣхъ Извѣстіяхъ, во-вторыхъ, немедленно предписала циркулярно по епархіи, чтобы всѣ церкви на церковный счетъ, или на счетъ причтовъ, выписывали съ сего года Собесѣдникъ непремѣнно, такъ какъ въ Извѣстіяхъ будутъ печататься и консисторскіе указы, и мои циркуляры по епархіи, которые причты обязаны будутъ принимать не только къ свѣдѣнію, но и къ исполненію, не ожидая особыхъ писанныхъ предписаній и подвергаясь необходимой отвѣтственности и взысканію въ случаѣ неисполнительности; къ сему присовокупить еще, чтобы благочиннымъ предписано было, дабы они употребляли всѣ мѣры къ возможно скорой доставкѣ по церквамъ Собесѣдника безъ малѣйшаго промедленія; 4) что касается до того, когда начать изданіе при Собесѣдникѣ Извѣстій, то я считаю возможнымъ сдѣлать это съ февральской книжки. Желая всячески поднять въ общемъ мнѣніи Собесѣдникъ и придать ему болѣе жизни и интереса, я съ своей стороны прошу редакцію употребить къ сему всѣ усилия, а наставниковъ академіи прошу не чуждаться въ изданіи сего журнала, какъ это стали дѣлать многіе въ послѣднее время, посылая свои статьи въ другие журналы, а поддерживать всемѣрно свой журналъ и вмѣстѣ съ тѣмъ честь академіи, издающей оный" (¹).

По поводу ходатайства высокопреосвященнаго Антонія, 28 марта 1867 г. послѣдовалъ указъ Св. Синода, коимъ опредѣлялось „разрѣшить дополненіе программы Собесѣдника изданіемъ при ономъ Извѣстій по Казанской епархіи на изъясненныхъ вашимъ преосвященствомъ основаніяхъ, т. е. чтобы въ Извѣстіяхъ по Казанской епархіи помѣщалось преимущественно то, чтó входить въ составъ офиціальной части издаваемыхъ нынѣ по одобреннымъ Св. Синодомъ программамъ въ нѣкоторыхъ епархіяхъ епархіальныхъ вѣдомостей“. Указъ полученъ былъ 10 апрѣля. Тотчасъ составлено было объявленіе объ изданіи Извѣстій, въ коемъ были предложены слѣдующія условія подписки для духовенства Казанской епархіи: 1) „Мѣстныя лица изъ среды сего духовенства чрезъ благочинныхъ или прямо отъ себя выписываютъ Православный Собесѣдникъ въ потребномъ для нихъ количествѣ эк-

(¹) Дѣло 1867 г. № 20, объ изданіи особаго прибавленія къ Собесѣднику, такъ называемыхъ, Извѣстій.

— 554 —

земпляровъ и при каждомъ экземплярѣ этого журнала получают также и экземпляръ Извѣстій; отдѣльно же отъ журнала выписывать Извѣстій не могутъ; 2) цѣна на Православный Собесѣдникъ съ разсылаемыми при немъ Извѣстіями для духовенства Казанской епархіи не возвышается, а остается прежняя, т. е. по 7 руб. сер. за годъ за экземпляръ съ доставкою въ г. Казани и съ пересылкою въ другія почтовыя мѣста Казанской губерніи. Затѣмъ редакція въ томъ же объявленіи сочла нужнымъ настойчиво указать на тѣ условія, на которыхъ она взялась за это изданіе, т. е. чтобы непремѣнно всѣ церкви выписывали Православный Собесѣдникъ и чтобы консисторія доставляла весь нужный матеріалъ, предусматривая въ противномъ случаѣ „необходимость немедленно прекратить изданіе, чтобы не быть самой причиною прекращенія изданія и самого Православнаго Собесѣдника: такъ какъ изданіе этихъ Извѣстій только увеличиваетъ расходы редакціи, не вознаграждая ихъ, какъ бы слѣдовало, надбавкою цѣны собственно за нихъ“. Для лицъ и мѣстъ другихъ епархій цѣна Извѣстій вмѣстѣ съ Православнымъ Собесѣдникомъ объявлена была 10 руб.

Принимаясь за это изданіе, редакція очевидно брала на себя весьма большое бремя и весьма значительные расходы, но впрочемъ, при условіпѣ обязательности подписки, не надѣлась быть въ убыткѣ, но въ этомъ едвали не ошиблась. При первоначальномъ разсчетѣ не предвидѣлось особой весьма значительной платы за пересылку, а также случаевъ уклоненія духовенства отъ выписки Прав. Собесѣдника вмѣстѣ съ Извѣстіями и выписыванія однихъ Извѣстій. На первыхъ порахъ дѣла редакціи повидимому весьма поправились: количество подписчиковъ возрасло въ 1867 г. сразу съ 600 до 900 слишкомъ, но и расходы величились весьма значительно; въ остаткѣ для уплаты гонорара за статьи, редактуру и цензуру все-таки впрочемъ оказалось около 3000 р.; изъ нихъ и выданъ былъ въ этомъ году увеличенный гонораръ по 36 р. за оригинальный листъ, не считая конечно довольно значительного количества статей даровыхъ. Въ слѣдующіе годы начинается опять постепенное уменьшеніе подписчиковъ и вмѣстѣ съ тѣмъ денежныхъ средствъ редакціи.

Съ половины августа 1868 г. вступилъ въ должность редактора новый ректоръ архимандритъ Никаноръ. Такъ какъ въ это время журналъ въ матеріальномъ отношеніи находился

— 555 —

сравнительно еще въ хорошемъ состояніи, то ничто особенно
и не вызывало новаго редактора на какія бы то ни было
экстраординарныя мѣры. Вслѣдствіе этого, на первыхъ по-
рахъ дѣло пошло обычнымъ порядкомъ, съ тою разницею,
что въ Собесѣдникѣ начали появляться въ немаломъ коли-
чествѣ проповѣдническія произведенія и ученыя статьи самого
редактора, — автора, весьма хорошо извѣстнаго въ области
нашей духовной литературы. Но затѣмъ послѣдовали пере-
мѣны, вытекавшія частію изъ стремленія редактора придать
журналу болѣе живой и современный характеръ, частію же
изъ нѣкоторыхъ особенныхъ условій существованія журнала,
явившихся послѣ введенія новаго устава 1869 г.

IV. МАТЕРІАЛЬНЫЯ СРЕДСТВА И БЫТЪ НАСТАВНИКОВЪ
АКАДЕМИИ.

Интересы редакціи Православнаго Собесѣдника чувстви-
тельно касались интересовъ всѣхъ наставниковъ академіи; въ
гонорарахъ за печатавшіяся ими статьи въ журналѣ съ по-
ловины 1850-годовъ они находили важное воспособленіе къ
своему содержанію, которое съ этого именно времени начало
дѣлаться все болѣе и болѣе для нихъ затруднительнымъ вслѣд-
ствіе быстраго послѣ крымской компаніи возрастанія цѣнъ
на всѣ жизненные потребности. Вопросъ о скудости матері-
альныхъ средствъ всѣхъ лицъ, служившихъ въ нашихъ ду-
ховно-учебныхъ заведеніяхъ до новыхъ уставовъ, съ 1850-хъ
годовъ сдѣлался однимъ изъ самыхъ настоященныхъ вопросовъ
въ жизни этихъ заведеній и служилъ однимъ изъ самыхъ
выразительныхъ показателей постепеннаго упалка ихъ стараго
экономическаго быта, доходившаго въ концѣ 1860-хъ годовъ до
полнаго въ своемъ родѣ банкротства, и крайней необходимости
ихъ обновленія посредствомъ новыхъ штатовъ. На наставникахъ
казанской академіи всѣ невыгоды ихъ устарѣлыхъ штатныхъ
окладовъ отзывались едва-ли даже не тяжелѣе, чѣмъ на на-
ставникахъ другихъ академій, потому что, кромѣ этихъ окла-
довъ, у нихъ не было почти никакихъ средствъ къ воспособ-
ленію своему содержанію.

Оклады, какіе были назначены на содержаніе личнаго
состава академіи первоначальнымъ штатомъ 1842 г., были

— 556 —

весьма умѣренны, чтобы не сказать прямо—скудны, даже для того времени. Вотъ эти оклады: ректору 1200 р. въ годъ, ординарнымъ профессорамъ по 715 р. (въ мѣсяцѣ по 59 р. 58 к.), экстраординарнымъ профессорамъ и бакалаврамъ одинаковый окладъ по 358 р. (въ мѣсяцѣ по 29 р. 83 к.), инспектору сверхъ наставническаго жалованья 258 р. (въ мѣсяцѣ 21 р. 50 к.), тоже эконому и лекарю, секретарю 172 р. (14 р. 33 к. въ мѣсяцѣ), тоже библіотекарю, помощнику библіотекаря 115 р. (9 р. 58 к. въ мѣсяцѣ). Такъ какъ всѣ наставники имѣли степень магистра, то, сверхъ жалованья, получали еще по 100 р. магистерскаго оклада. Кромѣ того, всѣ они по уставу пользовались казенной квартирой съ отопленіемъ или получали квартирное пособіе.

На первыхъ порахъ существованія академіи это квартирное пособіе имѣло особенно важное значеніе въ жизни наставниковъ. Въ тѣсныхъ помѣщеніяхъ Спасскаго монастыря, гдѣ поселилась академія, нашлось мѣсто для квартиръ только ректора, инспектора и эконома; прочіе члены академической корпораціи должны были поселиться на наемныхъ квартирахъ, а послѣдня постѣ пожара 1842 г. сильно возвысились въ цѣнѣ по всему городу. Во вниманіе къ ихъ затруднительному положенію Св Синодъ всѣмъ имъ назначилъ тогда даже нѣсколько возвышенные квартирные оклады—по 200 р. въ годъ (¹) (постѣ такіе оклады выдавались въ количествѣ только 150 р). Оклады эти получались все время, пока академія находилась въ Спасскомъ монастырѣ; съ переходомъ ея въ Мельниковскій домъ, гдѣ нашлось мѣсто и для наставниковъ, выдача квартирныхъ денегъ (съ сенѣобря 1844 г.) прекратилась. Въ новой академической квартире были поселены даже семейные наставники. Вопросъ о квартирныхъ пособіяхъ поднялся снова въ 1848 г., когда академія готовилась перейти въ свой собственный, только лишь выстроенный тогда, главный корпусъ на Арскомъ полѣ. Такъ какъ флингеля, въ которыхъ проектировались квартиры наставникамъ, еще не были выстроены, то всѣ наставники опять должны были переходить на вольныя квартиры. Между тѣмъ городскія квартиры послѣ 1842 г. не только не упали, но еще возвысились въ цѣнѣ вслѣдствіе новыхъ пожаровъ, да и все содержаніе вообще успѣло съ тѣхъ поръ замѣтно

(¹) Д. внутр. правл. 1842 г. № 29.

— 557 —

подорожать. Въ виду всего этого всѣ наставники рѣшились войти въ правленіе академіи съ коллективной просьбой о назначеніи имъ снова квартирнаго пособія. Просьба эта, написанная проф. Гусевымъ, который всегда любилъ писать весьма обстоятельно, представляетъ собою любопытный документъ для обрисовки тогдашняго быта и нуждъ академическихъ наставниковъ.

Профессора и баккалавры въ объясненіе своей нужды въ квартирномъ пособіи указывали: 1) на дороговизну квартиръ въ городѣ. Квартира „для одинокаго чиновника, по ихъ объясненію, состоящая изъ двухъ небольшихъ комнатъ и маленькой прихожей съ кухней, чуланчикомъ и мѣстомъ для дровъ, на улицахъ центральныхъ, въ хорошихъ домахъ, стóитъ 150—170 р. серебр., а въ улицахъ довольно глухихъ, не мощеныхъ, на окружности города лежащихъ, въ простыхъ деревянныхъ домикахъ, 100—120 р. сер. и слѣдовательно среднимъ числомъ 135 р. сер. въ годъ. Это частію потому, что еще послѣ пожара, истребившаго болѣе половины Казани, нѣкоторые дома доселѣ остаются не возстановленными, частію потому, что въ прошедшемъ 1847 г. весьма значительная часть Казани вновь выгорѣла, частію потому, что домохозяева, неся разныя городскія повинности, стараются вознаградить невыгоды городскаго домовладѣнія возвышеніемъ цѣнъ на квартиры, особенно тѣ изъ нихъ, которые построили или возобновили дома свои послѣ пожара 1842 г. на счетъ суммъ, изъ строительнаго комитета взятыхъ, и которыхъ весьма много. Цѣны, установившіяся послѣ 1842 г., поэтому не спускаются да вѣроятно и не спустятся; 2) на расходы по отопленію и водоснабженію, которые, по установившимся цѣнамъ на дрова и воду (2 р. 30 к. — 2 р. 80 к. за сажень дровъ и до 1 р. 50 к. за воду въ годъ), среднимъ числомъ простираются до 78 р. 35 к. въ годъ; 3) на дальнее разстояніе академіи, требующее помощи извозчика, особенно потому, что Арское поле лѣтомъ покрывается вязкой глинистой грязью, трудной даже для проѣзда, а зимой на немъ господствуютъ выюги, мятели и снѣжные заносы; извозчикъ же стоитъ 25 к. въ одинъ конецъ, да столько же обратно, потому что академія за городомъ, въ годъ же будетъ стоить не менее 25 р. Тамъ образомъ безъ казенной квартиры каждый наставникъ долженъ издерживать лишнихъ до 250 р. въ годъ, а наставники и при казенной квартирѣ только лишь сводили концы.

— 558 —

съ концами. Отъ 13 юня правленіе по этой просьбѣ ходатайствовало о назначеніи наставникамъ квартирнаго пособія въ размѣрѣ 150 р. въ годъ.

Прождавъ результатовъ ходатайства цѣлыхъ полгода, профессоры и баккалавры въ декабрѣ повторили свое прошеніе, присовокупивъ къ нему, что всѣ опасенія и разсчеты, высказанные въ первомъ прошеніи, оправдались уже на дѣлѣ. Рядъ пожаровъ 14—21 августа 1848 г. поднялъ цѣны на квартиры болѣе прежняго; баккалавры Елисеевъ и Бобровниковъ, нанявшіе квартиру до пожаровъ, должны были остаться ее вслѣдствіе надбавки цѣнъ. „Стѣсненные слишкомъ умѣреннымъ жалованьемъ, почти всѣ мы, писали просители, имѣемъ наибольшею частью въ отдаленныхъ отъ академіи частяхъ города квартиры, которые справедливость не иначе можетъ назвать, какъ тѣсными, бѣдными, мало удобными и мало благопріятными для ученыхъ занятій и которые, не смотря на то, при нашемъ ограниченномъ состояніи, дѣроги. Кромѣ того, за исключеніемъ ординарнаго профессора Беневоленскаго и вновь опредѣленнаго баккалавра Гремяченскаго, всѣхъ насъ коснулись бѣдствія пожаровъ. Такъ, профессоры Соколовъ и Палимпсестовъ, баккалавры Елисеевъ, Бобровниковъ и Ильминскій, при угрожающей опасности отъ пожаровъ, принуждены были съ поспѣшностію выбираться изъ своихъ квартиръ, а квартира ординарнаго профессора Гусева сгорѣла 21 августа Отъ того всѣ мы во время пожаровъ потерпѣли болѣе и ли менѣе значительные по нашему состоянію убытки отъ пропажи или изломки вещей, особенно профессоръ Гусевъ“. Многіе вошли лаже въ долги. Просьба заключалась напоминаніемъ, что въ 1842 г. начальство отпускало квартирное пособіе даже въ большемъ количествѣ, чѣмъ въ послѣднее время ходатайствовало правленіе, именно по 200, а не по 150 р. въ годъ. 9 декабря правленіе опредѣлило снова войти съ ходатайствомъ о томъ же предметѣ въ Св. Синодъ. Но отвѣта не было и на это вторичное ходатайство. Подождавъ еще три мѣсяца, 16 марта 1849 г. наставники подали третье прошеніе о томъ же.

Въ этой третьей просьбѣ они входили въ болѣе подробныя изчисленія своихъ крайнихъ нуждъ и описывали свое незавидное служебное положеніе. Вотъ перечень годовыхъ издержекъ на свое содержаніе, какой они приложили къ этой просьбѣ, между прочимъ довольно выразительно опре-

— 559 —

дѣляющій болѣе, чѣмъ скромные, размѣры ихъ потребностей
и удобствъ. 1) Наемъ квартиры съ извозчикомъ до 200 р.;
2) на наемъ прислуги самаго послѣдняго разбора, т. е. со-
стоящей изъ мальчика либо старухи, умѣющей кое-какъ при-
готовить кушанье, каждый изъ насъ издерживаетъ въ мѣсяцѣ
не менѣе 1 р. 50 к., чтó составляетъ въ годъ 18 р.; 3) столъ
изъ одного объѣда съ человѣкомъ до 8 р., въ годъ 96 р.;
4) чай и сахаръ до 5 р., въ годъ 60 р.; 5) экипировка (3
пары бѣлья 6 р. 60 к., 3 полотенца 1 р. 30 к., 4 бумаж-
ныхъ носовыхъ платка 2 р., полдюжины манишекъ 3 р.,
черный шсйный платокъ 2 р., помочи въ 2 р. на два года,
2 жилета 6 р., 3 пары сапогъ изъ казанскаго товара 10 р.
50 к., 2 пары калошъ 4 р., по полдюжинѣ бѣлевыхъ и шер-
стяныхъ носковъ 2 р. 40 к., фракъ 18 р., двое брюкъ 18 р.,
перчатокъ двѣ пары 2 р., шинель въ 30 р. на 4 года и теплая
тоже на 4 года въ 35 р., шляпа 3 р., фуражка 1 р. 50 к.,
шкафрокъ 6 р., одѣяло на 4 года въ 6 р., тюфякъ мочаль-
ный на 5 лѣтъ 7 р. 15 к., 3 простыни 3 р., 3 пары верх-
нихъ наволочекъ 1 р. 20 к. и нижнихъ до 10 к. въ годъ,
пухъ на двѣ подушки на 10 лѣтъ 2 р. 58 к.) всего 113 р.
4 к. въ годъ; 6) посуда всякая до 13 р.; 7) мебель до 7 р.
50 к. въ годъ; 8) освѣщеніе сальными свѣчами по одной въ
сутки 7 р. 32 к.; 9) баня и мыло до 7 р. 76 к.; 10) бумага
до 5 р.; 11) стрижка и бритье (по 15 к. за разъ) до 5 р.
80 к.; 12) мытье бѣлья—8 р. 60 к.; 13) вакса и щетки—до
4 р.; 14) медикаменты до 15 р.; за визиты докторъ Скан-
довскій не бралъ ничего. Итогъ всего этого реэстра, нельзя
не замѣтить, очень экономнаго и по потребностямъ весьма
мелкотравчатаго, довольствовавшагося напр. 3 парами бѣлья
въ годъ, 4 бумажными носовыми платками тоже въ годъ и
т. д., выведенъ въ 561 р. 2 к., на 100 р. выше жалованья
баккалавра и экстраординарнаго профессора вмѣстѣ съ ихъ
классными окладами по магистерской степени. Въ реэстрѣ
ничего не сказано было при этомъ н етолько объ издержкахъ
на приемъ знакомыхъ или на какія либо увеселенія, но даже
на корреспонденцію, на выписку и покупку книгъ и т. п.
надобности; не упомянуто было также о наставникахъ се-
мейныхъ, у которыхъ были еще особенность нужды. Просьба
заключалась сильной картиной непривлекательной жизни всѣхъ
вообще наставниковъ академіи, удѣломъ которыхъ, по ихъ
словамъ, была жалкая бѣдность, нищее одиночество и мрачная

— 560 —

изолированность отъ общества. Общественное мнѣніе рѣшило, писали они, что трудъ нашъ неблагодарный. „Явная и сильная несоразмѣрность нашего жаловавья съ мѣрою тѣхъ потребностей человѣческой природы, голосъ которыхъ мы слышимъ въ себѣ, какъ образованные члены общества, понимающіе, какіе элементы должны входить въ составъ возможно благополучной и благоустроенной жизни труженика-гражданна, произвела то, что съ академіей нашей разстались трое изъ весьма дѣятельныхъ и полезныхъ ея слугъ“. Войдя въ положеніе просителей, преосвященный казанскій ходатайствовалъ о назначеніп имъ квартирныхъ пособій въ размѣрѣ до 200 руб., завѣряя, что это для нихъ необходимо, что всѣ они живутъ бѣдно, версты за 3, за 4 отъ академіи, и потомъ чуть не каждый мѣсяцъ вынуждены мѣнять свои квартиры, не въ состояніи будучи соперничать съ болѣе состоятельными нанимателями, какъ это извѣстно правленію академіи изъ свѣдѣній, доставленныхъ о мѣстахъ ихъ жительства. На этотъ разъ просьба наставниковъ была наконецъ уважена; отъ 2 мая 1849 г. изъ Св. Синода пришло разрѣшеніе выдавать имъ временно квартирное пособіе съ 1 августа 1848 г. впредь до устройства наставническихъ помѣшеній при самой академіи, но въ размѣрѣ ниже того, о которомъ было ходатайствовано, всего по 150 р. въ годъ (¹).

Выдача этого пособія продолжалась только до конца 1849 г. Въ засѣданіи правленія 9 дек. 1849 г. было рѣшено, чтобы наставники переходили въ академическіе флигеля, которые уже были отстроены, а выдачу имъ квартирныхъ дениегъ съ конца мѣсяца прекратить, кромѣ Г. С. Саблукова, который, какъ семейный человѣкъ, не можетъ помѣщаться въ академіи, да и перемѣщенъ въ академію съ мѣста своей прежней службы съ обѣщаніемъ ему таковаго пособія. Но, кромѣ Саблукова, въ академіи былъ еще женатый профессоръ А. И. Беневоленскій, котораго теперь было и забыли. Въ февралѣ 1850 г. онъ самъ напомилъ о себѣ прошеніемъ на имя преосвященнаго, чтобы квартирное пособіе было назначено и ему, какъ Саблукову. Преосвященный поручилъ рѣшеніе этого дѣла правленію. „Юбопытны справки, приведенные въ журналѣ правленія (15 февр.): 1) о постройкѣ наставническихъ флигелей въ бумагѣ оберъ-прокурора отъ 13 окт. 1845 г.-

(¹) См. дѣло внутр. правл. 1848 г. № 25.

— 561 —

на имя преосвященнаго Владиміра сказано между прочимъ,
что духовно-учебнымъ управленіемъ признано необходимымъ
„вовсе не назначать помѣщеній семейнымъ наставникамъ,
каковыхъ вообще при духовно-учебныхъ заведеніяхъ стара-
ются избѣгать“; 2) проф. Беневоленскій состоитъ на службѣ
уже 18 лѣтъ, въ томъ числѣ 5 лѣтъ при академіи, и съ
успѣхомъ. На этомъ основаніи рѣшено было ходатайствовать
объ удовлетвореніи его просьбѣ. Св. Синодъ разрѣшилъ и
ему выдавать по 150 р. въ годъ, какъ профессору Саблукову (¹).
Такимъ же точно порядкомъ эти квартирныя деньги назна-
чались семейнымъ наставникамъ и въ послѣдующее время.
Назначеніе ихъ постоянно имѣло характеръ какого-то пожа-
лованія за болѣе или менѣе продолжительную службу и ис-
прашивалось на каждый случай посредствомъ особаго хода-
тайства предъ высшимъ начальствомъ чрезъ преосвященнаго.
Семейное состояніе наставника само по себѣ не принималось
въ разсчетъ, потому что вступать въ это состояніе и чрезъ
то лишиться казенной квартиры—была его добрая воля, а
со стороны начальства довольно было и той милости, что оно
послѣ этого не „старалось избѣгать таковаго наставника“.
Еще раньше учрежденія казанской академіи бывшая комиссі-
сія духовныхъ училщѣ въ 1825 г. дозволила представлять
наставниковъ академіи къ квартирному пособію не иначе,
какъ послѣ четырехъ лѣтъ ихъ службы (²). Другимъ настав-
никамъ, менѣе прослужившимъ, взамѣнъ квартирнаго по-
собія, по распоряженію той же комиссіи отъ 28 февраля
1838 г., можно было дѣлать пособіе развѣ только выдачей
казенныхъ дровъ на отопленіе. Поэтому при производствѣ
дѣлъ о назначеніи квартирныхъ пособій первою справкою
правленія всегда была справка о продолжительности службы
просителя. Отъ 10 іюня 1857 г. духовно—учебное управленіе
сдѣлало еще болѣе строгое распоряженіе-назначать квартир-
ное пособіе наставникамъ только въ самыхъ крайнихъ слу-
чаяхъ (³).

Изъ приведенныхъ прошеній наставниковъ хорошо видно,
какъ важны были для ихъ благосостоянія казенные квартиры
и съ какой радостью они должны были принять дозволеніе

(¹) Д. 1850 г. № 15.

(²) Ист. моск. акад. Смирнова, стр. 346. М. 1879.

(³) Д. 1857 г. № 90.

36

— 562 —

правленія въ 1850 г. занять ихъ въ новыхъ флигеляхъ академіі послѣ долгаго скитанія по дорогимъ лачугамъ обгорѣлаго города. Квартиры эти были не велики, — тогда еще не умѣли расширить казенныхъ помѣщеній служащихъ при заведеніяхъ на счетъ простора самихъ заведеній; но онѣ были совершенно достаточны для холостыхъ и одинокихъ профессоровъ и баккалавровъ, особенно при тогдашней простотѣ наставническаго быта. Въ каждомъ флигелѣ назначено было по 8 квартиръ, изъ которыхъ одна отводилась для общей кухни, двѣ квартиры побольше, обращенные на улицу съ пе-редняго фасада, для ординарныхъ или экстраординарныхъ профессоровъ, остальные немного поменьше—для баккалав-ровъ. Разница между ними была впрочемъ очень не велика. Всѣ онѣ имѣли по четыре окна въ одну и по два въ другую сто-рону и одинаково раздѣлены перегородками на три комнаты, переднюю въ одно окно, залу въ два окна и кабинетъ,—узкую, но свѣтлую комнату, на которую приходилось одно окно по лицу и два боковыхъ,—всѣ были даже выкрашены одинаково (дикой краской передняя, желтымъ крономъ зала и зеленымъ браншвейномъ кабинетъ): послѣ уже при ректорѣ Иннокентіи въ 1860-хъ годахъ ихъ оклеили обоями. Наставники любили болѣе жить въ восточномъ флигелѣ, гдѣ помѣщались одни свѣтскія лица; въ западномъ помѣщалось нѣсколько (2—3) монашескихъ квартиръ, чтó для свѣтскихъ наставниковъ въ разныхъ отношеніяхъ было не совсѣмъ удобно. Прислуга на-ставниковъ каждогоъ флигеля вся помѣщалась въ одной общей кухнѣ флигеля, которую служители дѣлили между собой на углы по соглашенію.

Обстановка наставническихъ жилищъ была до послѣдняго времени самая простая. Монашествующія лица пользовались большею частію казенной мебелью, особенно лица, несшія на себѣ административныя должности. Кое-какія старыя вещи, оказывавшіяся излишними, перепадали впрочемъ иногда и на долю свѣтскихъ наставниковъ, напр. излишнія желѣзныя койки, старые студенческіе столы и т. п. При устройствѣ флигелей квартиры ихъ отъ казны были снабжены одними только длинными ларями, стоявшими въ переднихъ комнатахъ и служившими для наставниковъ складами обуви, чернаго бѣлья, ненужныхъ книгъ и всякаго хлама. Каждый наставникъ долженъ былъ поэтому обзаводиться квартирной утварью на свой счетъ, отъ чего при вступленіи въ должность непремѣнно

— 563 —

входилъ въ долги или эконому, или кому нибудь изъ това-
рищей, простиравшіеся рублей до 150–200, которые и вы-
плачивалъ потомъ въ теченіе нѣ сколькихъ лѣ тъ по частямъ.
Для внешней обстановки онъ заводилъ себѣ обыкновенно
письменный столъ, конторку, до полдюжины дешевыхъ стуль-
евъ или креселъ, диванъ, гардеробъ, книжный шкафъ, ручное
(рѣ дко стѣ нное) зеркало, самоваръ, необходимую чайную по-
суду (кухонная и столовая были большею частію общія), столъ
для чая и обѣ да, койку добывалъ у эконома казенную изъ
запасныхъ, и затѣ мъ надолго успокоивался, считал себя вполнѣ
обезпеченнымъ. Со временемъ, при деньгахъ. къ этой обста-
новкѣ прикупались по случаю кое-какія другія вещи, но это
уже считалось прихотливой роскошью, которой не всѣ подда-
вались. Отъ того квартиры наставниковъ были обставлены
почти всѣ одинаково, по какому-то почти условенному ша-
блону, разнясь между собою только фасономъ вещей, пріобрѣ-
тавшихся случайно, въ разныхъ мѣ стахъ, съ большимъ или
меньшимъ умѣ ньемъ и счастьемъ; это была обстановка полу-
студенческая, полу-чиновничья, разсчитанная только на то,
чтобы кругомъ не было уже слишкомъ пусто.

Другимъ дорогимъ предметомъ первоначальнаго обзаве-
денія и послѣ дующихъ расходовъ на должности составляла
движимая собственность изъ принадлежностей костюма. Глав-
ною заботою по этой части было завести себѣ теплую одежду,
которой студентамъ не выдавалось, да еще нѣ сколько мани-
шекъ и нарукавниковъ для приличнаго выхода,—дневныя со-
рочки стали появляться уже въ концѣ 1850-хъ и въ 1860-хъ
годахъ. Остальныя принадлежности костюма,— форменный фракъ
или сюртукъ, сюртучная пара, лѣ тняя шинель, обувь и ноч-
ное бѣ лье (даже постельный приборъ) выдавались при окон-
чаніи курса казенные и очень долго служили каждому бак-
калавру и на его должности, подвергаясь лишь небольшой
передѣ лкѣ ; форменные фраки, рѣ дко употреблявшіеся при
явкѣ въ аудиторіи и надѣ вавшіеся лишь въ торжественныхъ
случаяхъ, носились по окончаніи курса лѣ тъ по 10 и болѣе.
Въ своихъ воспоминаніяхъ объ академіи своего времени
А. А. Виноградовъ разсказываетъ, какъ студенты въ 1854—
1856 гг. смѣ ялись надъ фракомъ Бобровникова, полученнымъ
еще при окончаніи курса въ 1846 г., съ короткой таліей,
подходившей чуть не подъ лопатки: „Что это вы, говорили
они ему, не надѣнете на публичный экзаменъ другаго фрака?

36*

— 564 —

Вѣдь на васъ безъ смѣха смотрѣть нельзя".—Что вы горо-
дите чушь? отвѣчалъ онъ съ улыбкой. Фракъ этотъ выдань
мнѣ изъ академіи при окончаніи курса. Я считаю его офи-
ціальнымъ мундиромъ,—вотъ почему и надѣваю его только
въ самыхъ торжественныхъ случаях" (¹). Говоря о проше-
ніи наставниковъ 1848 г. касательно назначенія имъ квар-
тирныхъ пособій, мы уже приводили изъ него характерный
рестръ обычныхъ, даже желательныхъ потребностей тогдаш-
ней экипировки наставниковъ. Вотъ еще документъ въ томъ
же родѣ,—рестръ вещей, оставшихся послѣ смерти бакка-
лавра Е. В. Зубкова, скончавшагося на третьемъ году своей
службы (13 янв. 1845 г.); изъ этого реэстра видно, что онъ
только лишь успѣлъ обзавестись для себя всѣмъ необходи-
мымъ, не успѣлъ даже выплатить своихъ долговъ на это об-
заведеніе, но былъ человѣкомъ франтоватымъ, съ потребно-
стями нѣсколько болѣе широкими, сравнительно съ обыкно-
венными простыми потребностями другихъ молодыхъ бакка-
лавровъ. Квартирная обстановка его по реэстру значится точь-
вточь такая, какъ мы описали у всѣхъ наставниковъ; особен-
ностями были только 7 картинокъ по стѣнамъ, шахматная
доска, готовальня и гитара. Въ числѣ одежи, кромѣ холодной
и теплой шинелей, сюртучной и форменной пары, кромѣ 9
паръ холстоваго и ситцеваго бѣлья, встрѣчаемъ важную осо-
бенность—партикулярный фракъ, какой едва ли тогда имѣлся
еще у кого нибудь изъ наставниковъ, 5 жилетовъ, изъ кото-
рыхъ одинъ гарусный a la Buonapartè, бѣлый галстухъ, 4
пары перчатокъ, цѣлыхъ 7 манишекъ и 3 нарукавниковъ и
банка помады. Долгу послѣ покойника осталось 353 р. 62¼ к.
ассигнаціями, наличныхъ денегъ 40 р. 32 к. ассигнаціями же (²).

Такихъ щеголеватыхъ людей было немного въ старой
академіи. Болѣе нарядные костюмы заводили изъ наставни-
ковъ только люди общественные, являвшіеся въ клубѣ, какъ
профессоры Соколовъ, Елисеевъ, или имѣвшіе городскія зна-
комства. Большинство довольствовалось полусеминарскими про-
стыми костюмами. Былъ разсчетъ порѣже надѣвать даже ма-
нишку, потому что за стирку ея нужно было платить прачкѣ,
и даже весьма почтенные люди профессорской корпораціи,
напр. Д. Ө. Гусевъ, А. Н. Беневоленскій, И. П. Гвоздевъ и

(¹) Иркутск. епарх. Вѣд. 1890 г. № 12, стр. 2.

(²) Д. внутр. правл. 1845 г. № 8.

— 565 —

нѣкоторые другие, почти постоянно ходили въ черныхъ шелковыхъ или шерстяныхъ манишкахъ, совершенно закрывавшихъ бѣлье. Такая простота внѣшняго убранства стала выходить изъ употребленія и замѣняться болѣе, если не щеголеватыми, то приличными и общепринятыми костюмами только съ конца 1850-хъ годовъ, благодаря преимущественно молодымъ Агаоангеловскимъ баккалаврамъ и отчасти нѣкоторымъ баккалаврамъ, поступившимъ въ казанскую академію, по вызову ректора Юанна, изъ московскихъ и петербургскихъ студентовъ. Прежніе наставники, державшіеся еще прежней простоты костюмовъ, какъ-то вдругъ постарѣли предъ этой щеголеватой молодежью и стали казаться какими-то уже очень архаическими чиновниками, такъ что и сами понемногу начали скидать свои черныя манишки и выставлять изъ-за галстуховъ бѣлые воротнички.

Въ длинномъ спискѣ всѣхъ этихъ бѣдныхъ ученыхъ тружениковъ насчитывается только три человѣка, за которыми случайно числилась недвижимая собственность. Это были профессоръ Соколовъ, Беневоленскій и баккалавръ Бобровниковъ. Первый имѣлъ наслѣдственный деревянный домъ въ г. Кузнецкѣ Саратовской губерніи, который онъ впрочемъ скоро продалъ. Второй имѣлъ записанный за женой деревянный домъ въ Уфѣ, гдѣ жило его семейство, и, какъ дворянинъ, небольшое имѣнье въ Уфимскомъ уѣздѣ въ 40¼, десятинъ съ 10 крѣпостными душами, изъ которыхъ одна душа Пражсковья состояла при немъ въ кухаркахъ. О третьемъ приведемъ разсказъ изъ воспоминаній объ немъ Н. И. Ильминскаго. „На деньги, полученные въ награду за монголо-калмыцкую грамматику отъ духовваго начальства (1200 р.) и Академіи наукъ (715 р.), Бобровниковъ купилъ себѣ золотые часы, энотовую шубу, ружье и домикъ въ Адмиралтейской слободѣ. Пока еще оставались деньги, онъ по своей фантазіи дѣлалъ въ домѣ разныя мелочныя, но безполезныя перестройки, разсаживалъ садикъ, но чаще всего бродилъ съ ружьемъ по болотамъ, которыми такъ богаты окрестности Казани. Охотникъ онъ былъ такъ себѣ, но онъ усердно охотился не изъ-за корысти, а для моціона и препровожденія времени. Порядочный моціонъ доставляла ему и служба въ академіи, ... до нея отъ дома Бобровникова было почти 6 верстъ. Онъ ходилъ всегда пѣшкомъ. И случалось, что, вернувшись съ лекціи, онъ, немного закусивши, тотчасъ же брался за ружье

— 566 —

и отправлялся на охоту" (¹). Такимъ же ходокомъ былъ еще, какъ мы упоминали, профессоръ А. И. Беневоленскій. Въ моціонѣ тогда видѣли настоящую панацею отъ всѣхъ недуговъ, какъ и въ употребленіи холодной воды по методѣ При- сница. Живая, подвижная натура. Бобровникова не согласо- валась съ сидячей и школьной жизнью казенныхъ квартиръ; ему лучше жилось своимъ домомъ въ далекой слободѣ. Идя оттуда на лекцію по непролазной глинистой грязи, онъ, во избѣжаніе утраты въ этой грязи своихъ резиновыхъ калошъ, привязывалъ послѣднія къ сапогамъ веревочками, которые до возвращенія домой бережно вѣшалъ сушить въ квартирѣ Н. И. Пльминскаго и передъ обратнымъ путемъ снова навя- зывалъ на ноги. Въ академію онъ ходилъ часто и держался въ тѣсныхъ связяхъ съ молодымъ баккалаврскимъ кружкомъ. Въ кружкѣ этомъ, какъ остроумный, веселый разсказчикъ и шутникъ, онъ былъ всегда желаннымъ гостемъ; по его при- ходѣ сейчасъ же начинался веселый смѣхъ отъ его остротъ обыкновенно надъ И. П. Гвоздевымъ, которому эти безобид- ныя остроты самому нравились. или разсказовъ о приключе- ніяхъ его ничтожной охоты, о подвигахъ собаки Дамки, ея удивительномъ верхнемъ и нижнемъ чутьѣ и т. п. „Тутъ, говорить Н. И. Ильминскій, въ товарищескомъ кругу, вполне обнаруживался и въ высшей степени симпатичный его харак- теръ, и его способность не только къ отвлеченнымъ, строго логичнымъ построеніямъ. но и къ живымъ, разнообразнымъ картинамъ, полнымъ наблюдательности, тонкаго анализа и часто благодушнаго юмора“.

Академическая братія, обитавшая въ самой академіи, жила чисто школьною жизнью, близко похожею на жизнь студентовъ, регулярной, распределенной по часамъ, среди постоянныхъ занятій, даже съ регулярными часами отдыха, чтобы было почти необходимо и по требованіямъ службы, и по требованіямъ общежитія, съ самаго начала устроившагося между наставниками въ веденіи хозяйства. Мы разумѣемъ здѣсь только свѣтскихъ наставниковъ. Монашествующіе жили отъ нихъ всегда особнякомъ. Отъ общежитія отдѣлялись лишь немпогіе изъ свѣтскихъ наставниковъ. Такъ вскорѣ по поступ- леніи на казенную квартиру еще въ домѣ Мельниковыхъ отдѣльно отъ всѣхъ зажилъ профессоръ Соколовъ, считавшійся

(¹) Уч. Зап. казанск. унвв. 1865 г. стр. 446—447.

— 567 —

всегда состоятельнымъ между ними человѣкомъ и державшій
отдѣльное хозяйство. Онъ былъ постояннымъ членомъ клуба,
гдѣ счастливо игралъ, и имѣлъ большое знакомство, хотя
дома жилъ уединенно, никого у себя не принимая. По переѣздѣ
академіи въ собственныя зданія, онъ обставилъ себя совершенно
независимо отъ другихъ, держалъ своего особаго повара,
имѣлъ даже собственную лошадь, экипажи и кучера, каждый
вечеръ проводилъ въ клубѣ и жилъ недоступнымъ для своихъ
сослуживцевъ бариномъ. Его никто даже и не считалъ своимъ
товарищемъ, да онъ и самъ обращался со всѣми довольно
высокомѣрно, особенно съ младшими сослуживцами. Кромѣ
него, отъ наставническаго общежитія отдѣлялись еще нѣкото-
рые своеобразные и неуживчивые люди въ родѣ баккалавра
А. П. Шапова, который, по своей вздорности, безпорядочности,
горячему нраву и заносчивости, на первыхъ же порахъ службы
разсорился со всѣми своими товарищами и, имѣя порядочныя
деньги отъ книгопродавца Дубровина за изданіе своей дис-
сертаціи о расколѣ и отъ Собесѣдника за свои статьи, нанялъ
себѣ служителя Гаврилу и завелъ свое собственное хозяйство;
Гаврила его всячески обиралъ, а онъ Гаврилу билъ. Общежитія
наставниковъ разѣлялись по флигелямъ; самое большое и
благоустроенное было въ восточномъ флигелѣ, во главѣ кото-
раго первоначально стоялъ проф. Гусевъ и которое потомъ
было поддержано И. М. Добротворскимъ. Въ западномъ
флигелѣ, какъ монашескомъ, жило менѣе свѣтскихъ настав-
никовъ и общежитіе было не такъ велико, кромѣ того часто
распалось.

Общежитіе или коммуна, какъ его называли въ 1860-хъ
годахъ, имѣло въ своемъ общемъ владѣніи полное кухонное
хозяйство, цріобрѣтенное на общій счетъ. Каждый выходящій
изъ него членъ получалъ свою затраченную на это хозяйство
долю обратно со сбавкой нѣсколькихъ процентовъ за каждый
годъ пользованія. Точно такъ же каждый, вновь вступающій
въ общежитіе, долженъ былъ уплатить свою долю цѣнности
всего общаго хозяйственнаго имущества, опредѣляемую съ
одной стороны числомъ наличныхъ членовъ общежитія, съ
другой стоимостью всего этого имущества въ данное время
со всѣми его новыми приращеніями и за выключеніемъ всѣхъ
процентныхъ сбавокъ съ его стоимости по числу лѣтъ его
существованія. Къ концу 1860-хъ годовъ доли эти были уже
очень не велики, тогда какъ самое имущество, постепенно

— 568 —

возрастая, представляло собою обзаведеніе значительной цѣнности. Новыя вещи приобрѣтались на общій счетъ и заносились въ общій реестръ. Прислуга была тоже общая и служила всѣмъ членамъ общежитія одинаково. При несложности холостыхъ потребностей, однообразіи и строгой регулярности въ жизни наставниковъ, въ которой все было распредѣлено не только по часамъ, но даже по минутамъ, услугъ требовалось немного, такъ что 4—6 наставническихъ квартиръ вполне довольствовались однимъ лакеемъ и однимъ новаромъ, получавшими по 4, потомъ по 5 и подъ конецъ по 6 рублей въ мѣсяцѣ. И вѣроятно служба ихъ была и доходна, и не тягостна, потому что они жили на своихъ мѣстахъ очень полодту. Въ восточномъ флигелѣ лѣтъ 14 служили наставнической коммунѣ лакей Антонъ Бѣляевъ и кухарка его жена Марья Петровна, первая женщина, которая проникла на жительство въ академію. На первыхъ порахъ она долго имѣла здѣсь весьма шаткое положеніе; не смотря на ея малую соблазнительность, начальство смотрѣло на нее косо; положеніе ея упрочилось только при ректорѣ Юаннѣ, который сначала, правда, очень подозрительно освѣдомился у эконома: „Что это тамъ за бабенка вертится у баккалавровъ?“ Но потомъ оставилъ ее въ покой. Кромѣ кухонной части, въ вѣдомствѣ ея было пришиваніе всякихъ пуговицъ и комиссіонерство по части другихъ болѣе мудреныхъ работъ надъ баккалаврскимъ бѣльемъ.

Верховными заправителями хозяйственныхъ дѣлъ обще- житія были болѣе практическіе хозяева и счетчики, сначала профессоръ Гусевъ, потомъ Добротворскій, котораго обще- житіе прозвало „начальствомъ“. Но текущее хозяйство велось по мѣсячной очереди. Чередной хозяинъ въ началѣ своего мѣсяца принималъ отъ предшественника хозяйственную книжку, въ которой записывались всѣ общіе расходы до копѣйки и всѣ оставшіеся отъ прежняго мѣсяца материалы для стола, и въ теченіе мѣсяца завѣдывалъ всѣми закупками, заказывалъ на каждый день столъ и контролировалъ Марью Петровну. На общій счетъ готовился только обѣдъ, отъ котораго оставалась легкая закуска и къ вечеру, вмѣсто ужина. Чай, сахаръ, закуски для приема гостей, какіе случались, не входили въ составъ общаго хозяйства. Обѣдать собирались всѣ въ квартипру череднаго хозяина въ известный часъ. Для сервировки этихъ обѣдовъ хозяинъ долженъ былъ поставлять

— 569 —

одно только столовое бѣлье,—остальное все было общее. Обѣд состоялъ изъ трехъ блюдъ такого же почти качества, какъ у студентовъ. Большимъ подспорьемъ къ хозяйству общины служило то, что хлѣбъ они постоянно покупали чрезъ экономома въ казнѣ, гдѣ, при печеніи его въ большомъ количествѣ на всю академію, онъ былъ дешевле рыночнаго или собственного печенья. Расплата за него дѣлалась по полугодіямъ или, когда удобнѣе покажется самому эконому. Расплата за столъ чередному хозяину производилась подъ конецъ каждаго мѣсяца при сдачѣ хозяйственной книжки слѣдующему чередному. Общій расходъ аккуратно дѣлился на доли, причемъ до копѣйки высчитывались даже тѣ ничтожные излишки противъ равныхъ долей, которые происходили отъ того, что кѣмъ нибудь изъ долщиковъ въ теченіе мѣсяца накормленъ былъ обѣдомъ случайно посѣтившій его въ обѣденную пору гость. Хозяйство велось правильно и даже на довольно широкую ногу и имѣло большіе запасы разнаго соленья на зиму, для чего у общежитія было полное погребное имущество. Благодаря внимательности и разсчетливости чередныхъ и отчасти сравнительной честности и довольству прислуги, содержаніе общежитія отличалось большими выгодами противъ частнаго одиночнаго хозяйства. По сохранившимся у насъ записямъ расходовъ общежитія восточнаго флигеля за 1861—1863 годы каждому изъ членовъ его мѣсячное содержаніе обходилось по 6—8 рублей и доходило до 10 только въ мѣсяцы какихъ нибудь экстренныхъ расходовъ на годовые запасы и на покупку разныхъ хозяйственныхъ принадлежностей. Благодаря только такой экономіи, наставники академіи и могли существовать при своемъ крайне скудномъ жалованьѣ; но зато всякая, даже небольшая роскошь, все, чтò выходило за предѣлы удовлетворенія первымъ насущнымъ потребностямъ въ пищѣ и одежѣ, для нихъ было уже недоступно. Къ счастію для нихъ, самая жизнь ихъ слагалась такъ, чтò имъ мало приводилось выходить изъ своего скуднаго бюджета, развѣ только для помощи бѣднымъ родственникамъ, которыхъ у всѣхъ у нихъ было довольно.

Это была во всей формѣ жизнь бѣдныхъ ученыхъ тружениковъ,ѣ преданныхъ своему высокому дѣлу, жизнь монотонная, бѣдная внѣшними фактами, вся ушедшая въ умственную работу и одинаковая у каждогоаго, какъ двѣ капли воды. День начинался часовъ въ 7 утра и до самаго обѣда

— 570 —

проходилъ, если не въ аудиторіи, то за письменнымъ столомъ.
Около 1—2 часовъ по полудни члены каждого общежитія
собирались у своего череднаго амфитріона къ обѣду, за ко-
торымъ они такимъ образомъ видѣлись межлу собою каждый
день. Эти обѣденныя собранія были самымъ веселымъ време-
немъ цѣлаго ихъ дня. Близко знакомые другъ съ другомъ, они
всѣ были здѣсь нараспашку; тутъ сообщались новости дня,
дѣлались замѣчанія о текущихъ событияхъ, спялись остроты,
затѣвались споры. Обѣдъ проходилъ быстро, но послѣ него
обѣденная компанія, расположившись, кто какъ и кто гдѣ,
проводила еще съ часъ времени, продолжая веселую бесѣду.
Являлся иногда и Антонъ Бѣляевъ, успѣвшій уже и самъ
пообѣдать послѣ господъ, но гораздо роскошнѣ ихъ,— съ
виномъ, и смотря по обилію имъ этого прибавленія
къ своему обѣду, или начиналъ монологъ о томъ, ка-
кіе у него хорошіе господа, или рѣшительно заявлялъ, что
онъ ныньче имъ больше не слуга, и колеблющимся трагиче-
скимъ шагомъ удалялся къ себѣ на кухню, сопровождаемый
общимъ благодушнымъ смѣхомъ. Послѣ обѣда вѣкоторые от-
правлялись дѣлать моціонъ, другіе располагались дома про-
обѣжать до чаю новости текущей журнальной литературы.
Это легкое занятіе, составлявшее отдыхъ послѣ серьезныхъ
научныхъ занятій, продолжалось и за чаемъ, который часовъ
въ 5 пилъ каждый у себя. Послѣ чая снова начинались науч-
ныя занятія за письменнымъ столомъ и продолжались до ве-
черней закуски въ 10 часовъ и послѣ нея до сна. Ходить
другъ къ другу вечеромъ, особенно наканунѣ лекціи, занятія
которой считались священными и неприкосновенными, было
не принято. Только блажайшіе сосѣди захолвили иногда другъ
къ другу на нѣсколько минутъ провести вмѣстѣ короткій
антрактъ между занятіями, пока курилась папироса, и то
освѣдомившись, не мѣшаютъ ли другъ другу. Особыхъ, наро-
читыхъ собраній между наставниками было мало; если такія
собранія по временамъ и составлялись, то случайно и безъ
предварительныхъ приготовленій. Чаще они бывали по случаю
пріѣзда къ кому ннбудь городскихъ гостей, въ свободное
время передъ праздниками и почему-то въ день академической
бани. Угощеній освѣшенныхъ не полагалось;— у кого что было
въ ларѣ, тотъ тѣмъ и угощалъ. Какая ннбудь бутылка деше-
ваго рома къ чаю или хереса распивалась съ такимъ шу-
момъ и весельемъ, какого не найти теперь на самомъ бога-

— 571 —

томъ званомъ вечерѣ. Такъ праздновались даже и особенные праздники, въ родѣ напр. именѣнъ. По всей обстановкѣ такихъ праздниковъ видно было, что тутъ сходились люди близкіе, которые видѣлись другъ съ другомъ каждый день запросто и во всякое время, люди свои, не имѣвшіе никакой надобности другъ съ другомъ церемониться. Большія собранія съ особыми приготовленіями стали входить въ употребленіе со временъ ректора Иннокентія, который ввелъ въ обязательный обычай „пироги“, состоявшіе въ томъ, что всякий изъ наставниковъ, получившій какую-нибудь награду или промоцію по службѣ, дѣлалъ парадный фриштикъ или обѣдъ для всей корпораціи съ ректоромъ во главѣ. Собранія эти плохо прививались къ академической компаніи, были дѣроги, натянуты и скучны и походили на какую-то дѣланую комедію, которой стыдились сами дѣйствующія лица. Они оживились, получили смыслъ и душу уже при ректорѣ Никакнорѣ. Но старожилы академіи и послѣ этого долго стояли за прежнюю простоту академическихъ собраній.

По разсказамъ современниковъ, особенно симпатично рисуется академическая компанія первыхъ временъ наставническаго общежитія, когда ее составляли молодые баккалавры 1840-хъ и 1850-хъ годовъ. Люди на подборъ талантливые, отличавшіеся безпредѣльною любовью къ наукѣ, рѣдкимъ благородствомъ характеровъ и тѣми высокими идеальными стремленіями, которые придавали такую обаятельную духовную красоту лучшимъ людямъ 1840-хъ годовъ. Это были Г. З. Елисеевъ, Н. И. Ильминскій, скоро впрочемъ уѣхавшій въ свою заграничную командировку, А. А. Бобровниковъ, И. П. Гвоздевъ, И. Я. Порфирьевъ, С. И. Гремяченскій, М. М. Зефировъ. Къ нимъ же примыкалъ отчасти Д. О. Гусевъ, старѣйшій всѣхъ ихъ, но вѣчно юный душой поборникъ молодаго поколѣнія и баккалавровъ и студентовъ. Всѣ они часто собирались то у того, то у другаго, сообща доставали и читали разныя литературныя новинки, пускались въ оживленные споры и бесѣды по разнымъ научнымъ и литературнымъ вопросамъ; литературный интересъ былъ господствующимъ въ кружкѣ, какимъ онъ былъ тогда и во всемъ образованномъ русскомъ обществѣ. Современники любили разсказывать объ одномъ, особенно цамятномъ для нихъ вечерѣ, когда они читали въ своемъ собраніи только лишь появившуюся въ Казани въ рукописномъ спискѣ вто-

— 572 —

рую часть Мертвыхъ Душъ Гоголя. Гремяченскій, имѣвшій знакомство въ университетѣ, досталъ драгоцѣнную рукопись и съ торжествомъ принесъ въ академію. Составился литературный вечеръ. На столъ, около котораго разсѣлись друзья, поставлены были сальная свѣчка, початая бутылка хереса и портретъ Гоголя; началось чтеніе и продолжалось большую часть ночи ('). Идеальные узы, соединявшія членовъ этого кружка, представляли собой нѣчто родственно-крѣпкое; когда напр. умеръ А. А. Бобровниковъ, друзья его, сами нуждалиѣся во всемъ, безъ колебаній разобрали себѣ на воспитаніе всѣхъ его дѣтей, оставшихся въ нищетѣ. Крѣпость этихъ узъ пережила даже земную жизнь членовъ этого кружка; остававшіеся въ живыхъ съ отрадой и любовью вспоминали то далекое, но всегда дорогое, идеальное время своей молодости и своихъ умершихъ друзей. Послѣдующіе кружки наставниковъ имѣли уже менѣе такой идеальной подкладки. Въ 1860-хъ годахъ идеальные интересы стали смѣняться болѣе матеріальными и практическими,—насталъ другой духъ времени. Измѣнялся самый характеръ академическаго образованія; на первый планъ все болѣе и болѣе выступала спеціализація научныхъ знаний, сама по себѣ ослаблявшая общее гуманное образованіе и раздѣлявшая людей до того, что имъ не объ чемъ стало толковать между собою. Многіе спеціалисты ничѣмъ не интересовалась внѣ своей узкой области и ничего внѣ ея не читали. Упадокъ литературнаго интереса повлекъ за собой еще большій упадокъ общаго развитія, освѣдѣніе эстетическихъ вкусовъ, психологической наблюдательности, мѣткости и извѣстнаго рода игры мысли, такъ нужной во всякомъ обществѣ, которое желаетъ поддерживать свою жизнь самостоятельно, безъ помощи какихъ нибудь грубыхъ суррогатовъ, въ родѣ водки и картъ. Прежній духъ наставническаго общежитія однако все еще поддерживался, благодаря по крайней мѣрѣ нѣ сколькимъ личностямъ, которые оживляли его своей талантливой многосторонностью, даже просто творищескимъ радушіемъ и отзывчивостью и успѣвали въ часы отдыха соединять около себя многочисленное общество и безъ помощи означенныхъ суррогатовъ общественности.

(1) См. въ Воспоминаніяхъ о Бобровниковѣ Н. И. Ильминскаго стр. 447.

— 573 —

До самаго конца описываемаго времени наставническая корпорація продолжала оставаться крѣпко сплоченной семьей людей, до того близких между собою, что между ними, какъ людьми, совмѣстно живущими, не считалось нужнымъ даже здороваться при встрѣчахъ, и при томъ такой семьей, которая, по богатству своего внутренняго содержанія, была какимъ-то, можно сказать, самодостаточнымъ обществомъ, бывшимъ въ состояніи удовлетворять своимъ общественнымъ потребностямъ своими собственными средствами, мало нуждаясь въ связи съ обществомъ внѣшнимъ. Послѣдняя черта ея характера имѣла весьма важное значеніе при той ея „мрачной изолированности отъ общества“, на которую наставники академіи указывали въ 1849 г. въ своей просьбе о квартирныхъ окладахъ. Самодостаточность ихъ товарищескаго кружка спасала ихъ отъ многихъ угловъ одиночнаго развитія и значительно смягчала самую мрачность этой изолированности. Они дѣствительно почти совмѣь были чужды внѣшней общественной жизни, держались въ отношеніи къ ней далеко, съ застѣнчивой и робкой подозрительностью, какъ всякіе развитые и уважающіе себя бѣдняги, которые боязливо проходить мимо житейскаго пира, боясь или обидной насмѣшки богатаго невѣжества, или просто того, что у нихъ не хватитъ, можетъ быть, и средствъ заплатить за съѣденный на этомъ пиру кусокъ и придется очутиться въ глупомъ положеніи. Они жпли уединенно, имѣя замѣчательно мало знакомствъ на сторонѣ, и то въ кругу своихъ же духовныхъ лицъ. Только въ 1860-хъ годахъ человѣка два-три баккалавровъ были вхожи въ нѣкоторыя дворянскія семейства, въ которыхъ когда-то давали уроки. Замѣчательно, что знакомыя съ ними и съ ихъ бѣднотой духовныя лица смотрѣли на профессорскую службу въ академіи, какъ на службу временную, переходную, и серьезно считали академическихъ наставниковъ какими-то еще непристроенными людьми, только еще ждущими болѣе опредѣленнаго служебнаго положенія. Да такъ смотрѣло на нихъ, кажется, и само духовное начальство, считая ихъ служеніе церкви только „косвеннымъ“ и стараясь привлекать ихъ къ служенію церкви „прямому“, въ монастыре или священномъ санѣ. На эту тему особенно часто любилъ распространяться преосвященный Антоній. При окончаніи академическаго курса студенты давали обыкновенно подписки, что они поступать на служеніе церкви, — здѣсь.

— 574 —

говорилось только о двухъ родахъ этого служенія: въ бѣломъ
священствѣ и въ монашествѣ; объ особомъ учительскомъ слу-
женіи не упоминалось. По всей вѣроятности это былъ оста-
токъ еще извѣстнаго древняго исключительно - обрядового
взгляда на служеніе церкви.

Не мудрено, что, при распространенности подобныхъ
понятій и при бѣдности обстановки на своей учебной службѣ,
подобный взглядъ на свое служеніе раздѣляли отчасти и сами
наставники академіи, по крайней мѣрѣ нѣкоторые. Служеб-
ное положеніе ихъ не могло считаться особенно прочнымъ,
потому что слишкомъ много зависѣло отъ усмотрѣнія мѣст-
наго начальства, которое, какъ мы уже видѣли въ нѣсколь-
кихъ примѣрахъ, держало въ своихъ рукахъ не только судьбу
того или другаго частнаго наставника, но даже судьбу и
самой его каеѣдры, могло по своему усмотрѣнію комбиниро-
вать академическія каеѣдры въ самыхъ неожиданныхъ иногда
сочетаніяхъ, однѣ дѣлать самостоятельными, другія присо-
единять къ инымъ каеѣдрамъ, третьи даже вовсе закрывать,
наставниковъ переводить съ одного предмета на другой, на-
значать имъ читать такіе курсы, которые они не расположе-
ны или вовсе неспособны были читать по своей подготовкѣ,
даже вовсе вытѣснять ихъ изъ академіи. При чисто-канце-
лярскомъ строѣ высшаго начальства, которое заключалось
въ духовно-учебномъ управленіи, какого нибудь противодѣй-
ствія такому произволу мѣстной власти по учебнымѣ дѣламъ
ожидать было трудно и, какъ мы уже видѣли, дѣйствительно
не было. Отъ того наставники, особенно нѣкоторыхъ не со-
всѣмъ върныхъ и надежныхъ каеѣръ, въ родѣ физики, ма-
тематики, естественныхъ наукъ, даже миссіонерскихъ пред-
метовъ, должны были во всякое время быть готовыми къ
выходу изъ академіи п присматриваться къ постороннимъ
службамъ, а иные съ самаго поступленія на должность такъ
и смотрѣли на свою академическую службу, какъ на времен-
ную и переходную. Нѣкоторые наставники заранѣе и боль-
шею частію тоже съ самаго поступленія на службу выходили
въ свѣтское званіе, какъ проф. Гусевъ, Соколовъ, Бенево-
ленскій, Ильминскій, Бобровниковъ, Гремяченскій, Елисеевъ
и Саблуковъ, не смотря на связанные съ этимъ шагомъ чув-
ствительныя невыгоды въ матеріальномъ отношеніи, — потерю
ежегоднаго класснаго оклада въ 100 р. и особенно тяжелыя
расплаты за чины, значительно превышавшія мѣсячное жало-

— 575 —

ванье (громѣ вычета полнаго мѣсячнаго жалованья, при полученіи чина платились еще деньги пошлинныя, за государственную печать, гербовую бумагу и патентъ; ординарный профессоръ платилъ напр. за чинъ коллежскаго совѣтника 82 руб. 18 к., за чинъ же статскаго совѣтника 106 р. 58¼ к., бак-калавръ за чинъ коллежскаго ассесора 48 р. 43 к. и проч.).

Докторъ Скандовскій на медицинскихъ свидѣтельствахъ, которыя требовались къ дѣламъ о выходѣ наставниковъ въ свѣтское званіе, писалъ, что причиною ихъ выхода служило vertigo capitis; монашествующее начальство считало такою причиною честолюбіе; но ни та, ни другая причина не можетъ быть названа вполне состоятельною. Главная причина этого явленія состояла въ томъ, что выходъ въ свѣтское званіе съ разу развязывалъ наставнику руки и давалъ ему большую свободу какъ на случай перехода изъ духовно-училищной службы на гражданскую, при чемъ онъ все равно долженъ былъ обязательно пройти туже процедуру увольненія изъ духовнаго званія, только не въ время, и подвергнуться для этой процедуры большѣе или меньшѣе значительному перерыву въ своей службѣ, такъ и при дальнѣйшемъ прохожденіи самой духовно-училищной службы. Свѣтскій человѣкъ былъ въ меньшей зависимости отъ своего духовнаго начальства, чтò отражалось на множествѣ разныхъ служебныхъ мелочей, которыя трудно и выяснить. Вотъ напр. одно обстоятельство, изъ-за которого проф. Гусевъ ускорилъ своимъ выходомъ въ свѣтское званіе. Съ самаго начала существованія академіи наставникамъ на ряду съ духовными лицами епархіи консульторія назначала говорить по расписанію чередныя проповѣди въ соборѣ и преосвященный Владиміръ довольно серьезно настаивалъ на исполненіи такихъ расписаній (¹). Проповѣдей назначалось немного, по одной и рѣдко по двѣ въ годъ на каждаго наставника, состоявшаго въ духовномъ званіи; но онѣ чрезвычайно тяготили всѣхъ наставниковъ, какъ дѣло чуждое ихъ текущимъ занятіямъ и могущее по отвычкѣ отъ него даже доводить ихъ до нѣкотораго конфуза. И они стали пропускать свои очереди. Въ 1845 г. преосвященный выразилъ наконецъ на это свое неудовольствіе. Въ январѣ и февралѣ, когда свои очереди пропустили баккалавры Соколовъ и Минервинъ, правленіе поставило имъ это на видъ и со-

(¹) Д. 1842 г. № 20; 1843 г. № 10.

— 576 —

ставило о томъ журналъ. Тогда проф. Гусевъ, до котораго
доходила очередь, немедленно подалъ прошеніе объ увольне-
ніи въ свѣтское званіе; передъ его былъ перенесенъ на бакк.
Протопопова. Другой профессоръ Палимпсестовъ подалъ про-
шеніе объ освобожденіи его отъ проповѣди по слабости гру-
ди; за него назначено проповѣдывать бакк. Кастальскому. Въ
мах отказался отъ проповѣди бакк. Минервинтъ, представивъ
свидѣтельство о томъ, что у него лихорадка (¹). Въ слѣдую-
щемъ году проф. Палимпсестовъ опять было сослался на сла-
бость груди, но немного заноздалъ, и правленіе составило
опредѣленіе съ внушеніемъ, что ему слѣдовало бы извѣстить
о томъ благовременно, что приготовленіе проповѣди для со-
бора, какъ дѣло публичное, правленіе поставляетъ выше и
приема архива (на который онъ между прочимъ сослался), и
приготовленія даже лекцій, которое впрочемъ ни у кого дру-
гаго не почитается препятствіемъ къ исполненію обществен-
ной обязанности, и что наконецъ самая невозможность про-
изнесть проповѣдь по слабости груди не признается причи-
ною, освобождающей отъ приготовленія оной одинъ разъ въ
годъ, ибо произношеніе могло бы быть поручено кому либо
другому (²). Въ 1850 г. вопросъ объ этихъ проповѣдяхъ воз-
никъ во внѣшнемъ правленіи даже въ общей формѣ по за-
просу симбирской консисторіи о томъ, можетъ ли она штра-
фовать за пропускъ чередныхъ проповѣдей наставниковъ се-
минаріи наравнѣ съ духовными липами. Правленіе рѣшило
спросить о томъ оберъ-прокурора, выразивъ съ своей сторо-
ны мнѣніе, что наставники духовно-учебныхъ заведеній не
подлежатъ власти консисторій, а только власти своего учи-
лицнаго начальства. Отъ 3 сент. 1851 г. пришелъ отвѣтъ
по опредѣленію Св. Синода, но не совсемъ ясный, состояв-
шій въ глухой ссылкѣ на семинарскій и академическій уста-
вы, согласно которымъ и велично поступать во взысканіяхъ (³).
Назначеніе проповѣдей продолжалось до 1853 г., продолжа-
лись и правленскіе выговоры наставникамъ (напр. въ 1850 г.
Гремяченскому), пропускавшимъ свои сроки (⁴). Потомъ эти
назначенія какъ-то сами собою вывелись изъ практики. Объ

(¹) Д. 1844 г. № 56.

(²) Д. 1845 г. № 58.

(³) Журн. внѣшн. правл. 22 сент. 1851 г.

(⁴) Д. внутр. правл. 1850 г. № 45; 1853 г. № 5.

— 577 —

нихъ вспомнилъ въ 1865 году уже ректоръ Иннокентій и
устроилъ такъ, чтобы каждому наставнику было назначено
по двѣ проповѣди въ годъ (¹). Но наставники академіи
попрежнему старались уклоняться отъ такого проповѣдниче-
ства, не смотря на то, что на немъ крѣпко настаивалъ и
преосвященный Антоній. Подъ конецъ описываемаго времени
этотъ вопросъ разрѣшился тѣмъ, что неоффиціальнымъ обра-
зомъ наставники довели наконецъ до свѣдѣнія владыки, что
обычай назначать имъ проповѣди не имѣетъ никакихъ осно-
ваній въ уставѣ академіи и потому не относится къ ихъ слу-
жебнымъ обязанностямъ.

Какъ люди, окончательно еще не пристроенные, настав-
ники академіи между прочимъ воздерживались отъ вступленія
въ бракъ и жили одинокими бобылями, аскетами науки. Сла-
бое развитіе въ академической корпораціи жизни семейной
принадлежитъ къ числу тоже весьма выразительныхъ чертъ
ся быта. Само начальство не совѣтмъ доброжелательно смот-
рѣло на семейныхъ наставниковъ, стараясь, какъ мы видѣли,
„избѣгать“ ихъ. Многіе изъ наставниковъ возводили свое
безбрачіе даже въ принципъ, серьезно убѣдивъ себя, что се-
мейная жизнь вредитъ научнымъ занятіямъ. Семейныхъ на-
ставниковъ всегда было самое ничтожное меньшинство въ
корпораціи. Между первыми профессорами академіи женаты
были только профессоры Беневоленскій и Смирновъ. Пла-
тоновъ; затѣмъ предъ посвященіемъ въ священный санъ
и предъ выходомъ изъ академической службы вступили въ
бракъ—въ 1846 г. бакк. Минервинъ и въ 1847 году бакк.
Владимірскій; въ 1849 г. поступилъ на академическую службу
семейный наставникъ Г. С. Саблуковъ. Первымъ на долж-
ности баккалавра рѣшился зажить семейной жизнью И. П.
Гвоздевъ, женившійся въ 1852 г. на дочери своего почтен-
наго сослуживца проф. Саблукова; черезъ 4 года въ 1856 г.
примѣру его послѣдовалъ И. Я. Порфирьевъ, женившійся на
другой дочери проф. Саблукова. Послѣ этого до 1860-хъ го-
довъ, если не считать браковъ бакк. Зефирова (1854 г.) и
Ложкина (1857 г.) предъ посвященіемъ ихъ въ священство,
въ академіи былъ еще только одинъ бракъ — Н. И. Иль-
минскаго (въ 1857 г.). Полная всевозможныхъ внѣшнихъ
лишеній и нуждъ, семейная жизнь этихъ лицъ была для дру-

(¹) Д. 1865 г. № 32.

37

— 578 —

тихъ наставниковъ сильнымъ назиданіемъ воздерживаться отъ послѣдованія ихъ примѣру, какъ ни привлекательна была она по своему рѣдкому внутреннему благоустройству. Послѣ долгаго перерыва заключенія брачныхъ союзовъ первые браки въ средѣ академической корпораціи встрѣчаемъ въ 1863 г., когда стали распространяться первые толки о скоромъ преобразованіи духовно-учебныхъ заведеній и объ увеличеніи содержанія ихъ наставническаго состава. Въ этомъ году одинъ за другимъ женились два молодыхъ баккалавра изъ наиболее энергичныхъ и увлекающихся людей,— А. С. Павловъ и М. Я. Красинъ. На рѣшимость ихъ предшіинять такой важный и рискованный шагъ въ жизни товарищи ихъ смотрѣли съ нѣкоторымъ удивленіемъ и даже страхомъ за нихъ. Самый близкій товарищъ Красина проф. Добротворскій, разсказывая объ его бракѣ въ его некрологѣ, настойчиво два раза заявилъ, что этимъ бракомъ онъ совершилъ „геройскій подвигъ“ (¹). Послѣ этихъ двухъ браковъ послѣдовалъ снова трехѣтній перерывъ въ развитіи брачной жизни въ академіи до увеличенія наставническихъ окладовъ.

Къ 1860-мъ годамъ материальное положеніе наставниковъ сдѣлалось положительно невыносимымъ. Для увеличенія своего содержанія имъ приходилось прибѣгать къ разнымъ постороннимъ средствамъ, помимо своей прямой службы. Нѣкоторыя средства воспособленія своей обѣтности они могли находить въ самой академіи; такими средствами были разныя постороннія академическія должности, вознагражденіе за преподаваніе по вакантнымъ каеедрамъ и за труды литературные. Постороннія должности инспекторовъ, секретарей, библиотекарей и эконома, какъ мы видѣли, всѣ были довольно трудныя по множеству работы и вознаграждались самыми нищенскими окладами; но нужды наставниковъ такъ были велики, что ни одна изъ этихъ должностей никогда не оставалась надолго вакантною; даже болѣе другихъ хлопотливая и болѣе другихъ несовѣстимая съ наставническими обязанностями, можно сказать, даже неприличная для наставника академіи, должность эконома—и та находила себѣ учебныхъ кандидатовъ. Секретарями, какъ мы видѣли, служили весьма почтенныя лица изъ профессоровъ, а библиотекарями бывали даже монашествующіе профессоры, архимандриты.

(¹) Прав. Собесѣдн. 1880 г. ч. II, стр. 309.

— 579 —

Должности эти, какъ лакомые куски, дѣлились между всѣми
преподавателями поровну и только въ рѣдкихъ случаяхъ
одно лицо занимало въ разъ двѣ должности, напр. секретар-
скія въ обоихъ правленіяхъ. Такъ же точно дѣлились занятія
по преподаванію новыхъ языковъ, за которое получалось то-
же особое вознагражденіе. Наставникамъ академіи было очень
непріятно, когда ректоръ Юаннъ поручилъ преподаваніе этихъ
языковъ особому лектору иностранцу.

Отъ преподаванія по вакантнымъ каеведрамъ доходъ на-
личныхъ наставниковъ былъ всегда довольно значителенъ,
потому что преподаватели, какъ мы видѣли, мѣнялись не-
рѣко, особенно по богословскимъ каеведрамъ, и при смѣнѣ
одного другимъ проходили иногда значительные промежутки
времени. Впрочемъ, по опредѣленію еще бывшей комиссіи
духовныхъ училищъ 1837 года, каждый наставникъ обязанъ
былъ занимать постороннюю каеведру временно въ теченіи 3
мѣсяцевъ безмездно и только уже съ 4-го мѣсяца получалъ
право на вознагражденіе за труды. Въ первые годы суще-
ствованія академіи, когда ея экономія еще не терпѣла осо-
бенныхъ нуждъ и не страдала отъ дефицитовъ, такое воз-
награжденіе наставниковъ за временное преподаваніе чужихъ
предметовъ производилось спокойно и безъ особыхъ затруд-
неній, но потомъ съ конца 1850-хъ годовъ сдѣлалось пред-
метомъ разныхъ неудовольствій и жгучихъ вопросовъ въ
кругу преподавателей. Дѣло въ томъ, что послѣявленія
въ академической экономіи разныхъ недочетовъ правленіе для
покрытія этихъ недочетовъ чаще всего прибѣгало къ помощи
остатковъ отъ штатной суммы на содержаніе личнаго состава
академіи, поэтому имѣло прямой интересъ въ томъ, чтобы
остатковъ этихъ было по возможности больше; для этого оно
во-первыхъ не стало особенно торопиться при замѣщеніи
открывавшихся по разнымъ случаямъ наставническихъ вакан-
сій, а во-вторыхъ старалось поменьше тратиться на возна-
гражденіе наставниковъ, занимавшихъ эти вакансіи временно.
Но понятно, что подобнаго рода финансовыя операціи и сбе-
реженія съ его стороны должны были рѣзко сталкиваться съ
интересами наставниковъ и возбуждать въ ихъ средѣ сильное
негодованіе. Такое столкновеніе интересовъ той и другой
стороны обострилось въ первый разъ во время ректорства
архимандрита Юанна, при которомъ незамѣщенныхъ вакан-
сій было особенно много и наличнымъ наставникамъ прихо-

37*

— 580 —

дилось преподавать безмездно чужие предметы особенно часто. Мы видели, что эти обстоятельства занимали самое видное мѣсто и въ жалобѣ на ректора Юанна, которую наставники подали при немъ на имя оберъ-прокурора. Послѣ этой жалобы правленіе стало добрѣе на вознагражденіе ихъ за такие сверхштатные труды; но при слѣдующемъ ректорѣ Иннокентіи, когда экономія академіи разстроилась еще больше прежняго, сбереженія отъ суммѣ личнаго состава стали наблюдаться еще усерднѣе и вопросъ о вознагражденіи наставниковъ обострился снова.

Отъ 17 марта/11 апреля 1866 г. Св. Синодъ отмѣнилъ трех-
мѣсячный срокъ для такого вознагражденія и положилъ вы-
давать послѣднее „во всякое время безъ ограниченія сро-
комъ“, какъ принято въ министерствѣ народнаго просвѣ-
щенія. Но и послѣ этого въ практикѣ правленія встрѣча-
емъ любопытный случай прижимистости въ дѣлахъ разсма-
триваемаго рода. Осенью 1867 г. поднялось дѣло о пре-
подаваніи нѣмецкаго языка за больнаго проф. Митрополь-
скаго. Такъ какъ Митропольскому, по роду его болѣзни, слѣ-
довало выдавать окладъ жалованья въ теченіе цѣлаго года,
то правленіе, по журналу отъ 13 ноября, опредѣлило, чтобы
преподаваніе за него производилось безмездно по 17 мая.
слѣдующаго года, хотя нѣмецкій языкъ былъ даже не глав-
нымъ, а побочнымъ предметомъ больнаго профессора,—штат-
ная каеедра его была по философіи. Подбирая къ этому опре-
дѣленію разныя справки, ректоръ привелъ межу прочимъ.
и указанное сейчасъ опредѣленіе Св. Синода 1866 г. объ
отмѣнѣ трехмѣсячнаго срока для вознагражденія за препо-
даваніе по чужимъ каеедрамъ, но при этомъ, по свойствен-
ному ему юридическому остроумію, объяснилъ его въ томъ
смыслѣ, будто бы оно даетъ правленію право назначать воз-
награжденіе за такое преподаваніе чужихъ предметовъ въ
собственномъ смыслѣ „во всякое время, не ограничиваясь
срокомъ“, т. е. когда и за сколько времени ему будетъ угодно.
Два члена правленія, ректоръ и инспекторъ, подписали жур-
налъ, но третій членъ (проф. Знаменскій) написалъ противъ
этого опредѣленія особое мнѣніе въ замѣчательно рѣзкомъ
тонѣ, который прямо показывалъ, какое острое и волнующее
значеніе имѣло это дѣло среди всей тогдашней корпораціи
наставниковъ. Разоблачпвѣ софистическое толкованіе указан-
ной справки, и на основаніи почему то умолчанныхъ словъ

— 581 —

изъ приведенныхъ въ другихъ справкахъ законовъ о такого рода больныхъ: „буде болѣзнь продолжится болѣе 4 мѣсяцевъ, исправляющимъ должности производятся полные оклады, должностямъ тѣмъ присвоенные“, особое мнѣніе требовало рѣшения дѣла въ смыслѣ обратномъ противъ состоявшагося по журналу. Преосвященный склонился на сторону особаго мнѣнія и вопросъ рѣшень былъ къ общему удовольствію наставниковъ.

Съ основаніемъ академическаго журнала академическіе ученые получили новый источникъ къ увеличенію своего заработка. До половины 1850-хъ годовъ источникъ этотъ былъ имъ почти совѣмъ неизвѣстенъ. Прежніе академическіе ученые были народъ робкій по части публикаціи своихъ ученыхъ трудовъ въ печати, такъ что даже и съ этого времени съ трудомъ отваживались выступать на это опасное прежде по-прище. Имъ воспользовались преимущественно люди уже новаго поколѣнія. Съ теченіемъ времени, какихъ нибудь въ 5 лѣтъ послѣ 1855 г., литературная производительность академіи получила такие размѣры, что съ ней въ этомъ отношеніи никоимъ образомъ не могла сравняться производительность даже всѣхъ четырехъ факультетовъ мѣстнаго университета, взятыхъ вмѣстѣ, пожалуй даже за нѣсколько лѣтъ назадъ, не смотря на то, что на первыхъ порахъ, при ректорѣ Агаоангелѣ, цензура Собесѣдника была очень строга. Гонораръ отъ статей Собесѣдника (до 35 р.) служилъ чувствительнымъ подспорьемъ къ содержанію наставниковъ, а въ первые годы при ректорѣ Юаннѣ, когда онъ доросъ до 100 р. за листъ, сдѣлался для нѣкоторыхъ болѣе дѣятельныхъ сотрудниковъ источникомъ даже замѣтнаго благосостоянія и далъ имъ возможность не только расплатиться съ долгами и поправить свои дѣла, но сдѣлать даже кое какія сбереженія, конечно очень небольшія. Упадокъ журнала послѣ 1860 г. опять пошатнулъ это благосостояніе. Вмѣсто сотенныхъ гонораровъ стали получаться, и то не каждый годъ, какіе нибудь рубlesые: каждый январь мѣсяцъ, когда производился раздѣлъ журнальныхъ доходовъ, ожидавшійся сотрудниками съ нетерпѣніемъ, все болѣе и болѣе разочаровывалъ ихъ. Но журналъ все-таки сдѣлалъ свое дѣло,— литературная производительность наставнической корпораціи была возбуждена. Не получая отъ своего собственнаго журнала, академическіе литераторы стали посылать свои статьи въ другие. Въ 1860-хъ

— 582 —

годахъ эти статьи были во множествѣ распространены по
всѣмъ духовнымъ журналамъ того времени и въ нѣкоторыхъ
даже свѣтскихъ журналахъ. Мы уже видѣли указанія на это
выше, въ библіографическихъ очеркахъ литературныхъ тру-
довъ каждогоъ изъ наставниковъ. Нѣкоторые изъ большѣ усерд-
ныхъ писателей успѣвали зарабатывать этими путемъ доходъ,
превышавшій даже ихъ штатное жалованье.

Однимъ изъ важныхъ и долгое время весьма острыхъ и
жучихъ вопросовъ, касавшихся благосостоянія наставниковъ,
былъ вопросъ о повышеніяхъ по службѣ,—изъ баккалавровъ
и экстраординарныхъ профессоровъ въ ординарные,—съ по-
торыми соединено было возвышеніе окладовъ. До 1860-хъ
годовъ повышенія эти были доступны почти однимъ только
монашествующимъ наставникамъ, — свѣтскіе добивались ихъ
чрезвычайно рѣдко и, какъ бы долго и хорошо ни служили,
всегда должны были уступать въ этомъ отношеніи своимъ
монашествующимъ товарищамъ, хотя бы последніе были ихъ
собственные ученики. При открытіи академіи и въ 1844 г. при
началѣ ея II курса въ нее поступили четыре ординарныхъ
профессора изъ свѣтскихъ лицъ, — Гусевъ. Смирновъ-Плато-
новъ, Холмогоровъ и Беневоленскій. Затѣмъ до 1864 г. въ
это званіе было всего только два случая производства свѣт-
скихъ лицъ: въ 1850 г. былъ произведенъ самый счастливый
профессоръ по службѣ Н. П. Соколовъ, а въ 1857 — самый
заслуженный Г. С. Саблуковъ. Для другихъ свѣтскихъ на-
ставниковъ самою высшего. И притомъ не little достиқимою,
степенью промоціи оставалось только званіе экстраординар-
наго профессора, не дававшее по окладу никакого преимуще-
ства предъ званіемъ баккалавра; да и это производство до-
пускалось едва ли не потому только, что начальству нужны
были люди для занятія разныхъ административныхъ должно-
стей, которые по уставу требовали отъ занимающихъ ихъ
профессорскаго званія и для замѣщенія которыхъ однихъ
монашествующихъ профессоровъ не доставало. Такъ напр.
въ 1859 г. произведенъ былъ въ экстраординарные професс-
оры баккалавръ Порфирьевъ, потому что въ это время по-
требовался новый членъ въ редакціонный комитетъ и именно
въ званіи профессора на мѣсто вышедшаго въ отставку проф.
Гусева, а готоваго профессора для этого мѣста не случилось.
Бакк. Порфирьевъ, надобно замѣтить, служилъ уже 11 лѣтъ,
считаясь въ числѣ лучшихъ наставниковъ академіи и еще въ

— 583 —

1855 г. былъ на очереди къ производству въ это званіе, но
долгень былъ уступить свою очередь монашествующему кон-
курренту на профессорское званіе, хотя и моложе его по
службѣ. Ректоръ Агаевангелъ былъ такъ благородень, что
почелъ долгомъ даже объясниться съ нимъ по этому случаю,
чтобы онъ не обижался, и объяснилъ, что монашествующій
наставникъ имѣетъ болѣе нужды въ производствѣ, чѣмъ свѣт-
скій, такъ какъ запоздалое производство свѣтскаго человѣка
не обратить на себя никакого вниманія, а замедленіе на
одной степени службы монаха можетъ прямо его компоме-
тировать, внушая объ немъ мнѣніе, какъ о человѣкѣ уже
совсѣмъ недостойномъ. При ректорѣ Юаннѣ у начальства
академіи явилось новое побужденіе быть не очень щедрымъ
на производство въ званіе профессоровъ,— недостатки въ ака-
демической экономіи, заставлявшіе увеличивать остатки суммъ
отъ личнаго состава. Производства стали до того рѣдки, что
это возбудило общія жалобы наставниковъ и было выставлено
въ числѣ главныхъ обвинительныхъ пунктовъ противъ архи-
мандрита Юанна въ извѣстной жалобѣ на него профессоровъ
оберъ-прокурору. Въ началѣ ректорства Юанна въ академіи
было два старыхъ ординарныхъ профессора, Гусевъ и Соко-
ловъ, и одинъ, произведенный вновь, Саблуковъ, къ концу же
—къ 1864 г. остался только одинъ Соколовъ. Даже экстра-
ординарныхъ профессоровъ оставалось только двое,— Гвоздевъ
и Порфирьевъ. Ректоръ этотъ не дѣлалъ впрочемъ произ-
водствъ и монашествующимъ наставникамъ; при немъ сравни-
тельно съ прелѣпмъ временемъ сильно запоздали по произ-
водству въ высшія званія баккалавры Григорій, служившій
съ 1854 г., и Хрисанѣ, начавшій свою службу въ 1856 г.,
— перваго ректоръ не любилъ, но послѣдній былъ человѣкъ
къ нему близкій и на хорошемъ у него счету. Званіе экстра-
ординарнаго профессора они получили уже въ началѣ рек-
торства Иннокентія.

Съ 1864 г. производства пошли очень быстро; это было
едвали не единственной заслугой архим. Иннокентія въ гла-
захъ служившихъ при немъ наставниковъ. Въ первый же
годъ произведены были при немъ — И. Я. Порфирьевъ въ
ординарные профессоры, а баккалавры Добротворскій и Мы-
совскій въ экстраординарные; въ слѣдующемъ году сдѣланъ
ординарнымъ профессоромъ И. П. Гвоздевъ, въ экстраорди-
нарные профессоры произведены баккалавры Хрисанѣ и Кра-

— 584 —

синъ; въ 1866 г. экстраординарными профессорами сдѣланы баккалавры Митропольскій и Знаменскій, въ 1867—баккалавръ Гренковъ, въ 1868—Рудольфовъ и Маловъ, кромѣ того экстраординарный профессоръ Красинъ возведенъ въ званіе ординарнаго. Предъ введеніемъ нового устава, увеличившаго число профессорскихъ мѣстъ, въ 1869—1870 г. было особенно много производствъ, нѣкоторыя были сдѣланы даже безъ назначенія новопроизведеннымъ профессорамъ прибавочнаго жалованья, котораго для нихъ не доставало по старому штату; —были произведены въ ординарные профессоры архим. Владиміръ и Знаменскій, въ экстраординарные—Некрасовъ, Ивановскій, Бердниковъ и Миротворцевъ.

Кромѣ академическихъ источниковъ, для усиленія своего содержанія нѣкоторые изъ наиболѣе нуждавшихся наставниковъ въ 1860-хъ годахъ должны были искать себѣ заработковъ на сторонѣ и терять дорогое время на уроли въ разныхъ заведеніяхъ и даже въ частныхъ домахъ. Прежде это было вовсе не принято въ академіи. Еще въ 1860 г. въ академію, по желанію Государыни Императрицы, присланъ былъ запросъ изъ казанскаго училища духовныхъ дѣвицъ, не желаетъ ли кто изъ наставниковъ занять тамъ уроки: —охотниковъ на это тогда не нашлось (1). Но въ слѣдующемъ же году поступили въ училище преподавателями два баккалавра Красинъ и Знаменскій, и притомъ за очень небольшое вознагражденіе въ 30 руб. за годовой урокъ. Послѣ, чрезъ 3—4 года, они перешли наемными учителями въ Родюновскій институтъ благородныхъ дѣвицъ, въ которомъ и преподавали до конца описываемаго времени. Кромѣ нихъ, въ томъ же институтѣ съ 1862 по 1869 г. состоялъ преподавателемъ проф. Порфирьевъ. Плата за уроки и здѣсь была небольшая, —maximum 50 руб. за годовой урокъ. Кромѣ означенныхъ заведеній, Красинъ, особенно послѣ своей женитьбы въ 1863 г., занимался уроками и въ другихъ мѣстахъ,—въ частномъ пансіонѣ Чулковой, въ нѣкоторыхъ частныхъ домахъ и во 2-й гимназіи, гдѣ 3 года читалъ латинскій языкъ. Баккалавръ А. С. Павловъ въ 1863/4 годахъ былъ преподавателемъ словесности въ Маріинской женской гимназіи съ жалованьемъ въ 1867 руб. въ годъ. Послѣ него съ 1867 г. въ той же гимназіи преподавалъ словесность баккалавръ А. И. Гренковъ.

(1) Д. внутр. правл. 1859 г. № 113.

— 585 —

Нѣкоторые, болѣе предпріимчивые люди устремились вонъ изъ академической службы. Самыя большія потери наставническая корпорація понесла при ректорѣ Юаннѣ въ концѣ 1850-хъ годовъ. Мы уже видѣли, что нѣкоторые изъ нихъ переходили даже на низшія мѣста служенія; одинъ изъ лучшихъ баккалавровъ А. И. Лиловъ поступилъ въ надзиратели гимназіи, потому что и эта служба оплачивалась лучше, чѣмъ служба наставника академіи, да и служить на ней было пріятнѣе, чѣмъ въ академіи при десептическомъ ректорѣ. Послѣ 1863 г., когда по новому университетскому уставу въ университетахъ открылись новыя каеведры церковной исторіи, каноническаго права и философіи, кандидатами на эти каеведры выступило нѣсколько наставниковъ разныхъ академій, въ томъ числѣ изъ казанской баккалавры Добротворскій, Павловъ, Митропольскій и Знаменскій. Двое первые вскорѣ дѣствительно перешли на университетскую службу. Сильный отливъ изъ духовно-училищной службы большею частію лучшихъ служебныхъ силъ обратилъ на себя безпокойное вниманіе высшаго духовнаго начальства и вызвалъ съ его стороны даже репресивныя мѣры. Напр. баккалавру А. С. Павлову послѣ пе-рехода въ университетъ пришлось, какъ мы видѣли, долго отписываться отъ непосильнаго взыска денегъ, назначеннаго съ него духовнымъ вѣдомствомъ.

Корпорація академическихъ наставниковъ, какъ и всѣ вообще лица, служившія по духовно-учебному вѣдомству, отличались строгой дисциплинированностью, исполнительностью и безмолвнымъ повиновеніемъ своему долгу и начальству; но, видно, уже очень плохо приходилось ей, когда въ ректорство архим. Юанна и она рѣшилась подать свой голосъ въ двухъ коллективныхъ просьбахъ на имя синодальнаго оберъ-прокурора,—въ одной, уже приведенной выше,—противъ своего печального служебнаго положенія и противъ своего ректора, въ другой отъ 31 августа 1860 г.—объ улучшеніи своего матеріального благосостоянія. „Штатъ для казанской духовной академіи, писали наставники въ этой второй просьбѣ (¹), Высочайше утвержденъ 6 іюня 1842 г. Съ того времени въ теченіе 18 лѣтъ, особенно въ послѣднія 5 лѣтъ, цѣны на всѣ жизненные потребности увеличились вдвое, а на нѣкоторые втрое, и положенные по штату 1842 г. оклады наставникамъ академіи

(¹) Д. 1860 г. № 32.

— 586 —

становятся недостаточными для нашего содержанія. Имѣя въ виду эту дороговизну, само высшее начальство, сколько намъ извѣстно, при открытии новыхъ семинарій и училищъ штаты ихъ увеличиваетъ въ сравненіи съ штатами прежде открытыхъ семинарій и училищъ; поэтому также оклады жалованья въ московской и кіевской академіяхъ увеличены уже въ прошломъ учебномъ году; въ здѣшней же академіи оклады жалованья остаются прежніе. Между тѣмъ жизненные потребности въ г. Казани не только не дешевле въ сравненіи съ Москвою и Кіевомъ, но многія даже дороже московскихъ и всѣ дороже кіевскихъ, вообще же содержаніе въ Казани никакъ не дешевле, чѣмъ въ Петербургѣ. Особенно рѣзко оказывается недостаточность нашегоъ жалованья въ сравненіи съ учителями здѣшнихъ гимназій (не говоря объ университетѣ), которые получаютъ до 600 р. серебр., и даже съ учителями увѣздныхъ училищъ, которые получаютъ по 300 р. въ годъ, почти столько же, сколько баккалавры и экстраординарные профессоры академіи". Просители желали очень немногаго—только сравнить ихъ оклады съ окладами наставниковъ въ петербургской академіи, т. е. чтобы орлинарные профессоры, вмѣсто 715 р., получали по 858, а экстраординарные и баккалавры, вмѣсто 358 р., 429. Къ прошенію подписались всѣ наставники, начиная съ инспектора; оно было проведено чрезъ академическое правленіе и отправлено по назначенію въ половинѣ сентября. Но, не смотря на всю скромность просимой въ немъ прибавки къ окладамъ, въ общей сложности простиравшейся всего до 2549 р., отвѣта на него не получалось слишкомъ два года.

Ждали - ждали наставники результатовъ своей слезницы, наконецъ въ началѣ ноября 1862 г. рѣшились повторить ее уже съ значительнымъ на этотъ разъ запросомъ. Напомнивъ прежнее безрезультатное прошеніе, они писали: „А между тѣмъ всѣ жизненные потребности въ Казани въ настоящее время сдѣлались еще дороже. чѣмъ въ 1860 г., а потому наше положеніе еще стѣсненіе, такъ что, не прибѣгая къ постороннимъ занятіямъ, вреднымъ и для здоровья, и для науки, нѣтъ возможности содержаться не только прилично, но и безбѣдно, отъ чего многіе изъ насъ вошли въ долги, отъ которыхъ освободиться не предвидится никакой надежды безъ особой помощи. Получаемое нѣкоторыми изъ насъ жалованье за прохожденіе побочныхъ должностей до того ничтожно, что рѣшительно не можетъ вознаграждать отнимаемаго имъ.

— 587 —

времени; и должности эти проходятся наставниками един-
ственно по недостаточности жалованья за главную должность.
Само высшее начальство, имѣя въ виду настоящую повсе-
мѣстную дороговизну содержанія, увеличиваетъ оклады жало-
ванья въ нѣкоторыхъ духовныхъ училищахъ, какъ напр.
въ прошломъ мѣсяцѣ увеличено жалованіе наставникамъ
пермской семинаріи, гдѣ и содержаніе дешевле, и трудовъ
сравнительно съ академическими меньше". На этотъ разъ
просители выражали желаніе, чтобы оклады ихъ увеличены
были, если не вдвое, соответственно дороговизнѣ всѣхъ
жизненныхъ потребностей въ Казани, то по крайней мѣрѣ
въ полтора раза. Правленіе согласилось послать и эту просьбу,
а для болѣе вѣрнаго ея успѣха просило по содержанію ея
принять на себя ходатайство самого преосвященнаго. Онъ
тоже согласился. Гласъ вопіющей нужды наконецъ дошелъ
по назначенію. Отъ 18 сентября 1863 г. пришелъ отвѣтъ,
что, согласно опредѣленію Св. Синода отъ 24 июля 1863 г.,
20 августа Государь Императоръ повелѣть соизволилъ: "Сь
1 января 1864 г. оклады содержанія состоящихъ на службѣ
при казанской духовной академіи сравнять съ положенными
служащимъ при петербургской духовной академіи съ тѣмъ,
чтобы дополнительная въ сей предметъ сумма 2549 руб.
70 к. отпускаема была изъ духовно-учебнаго капитала и
чтобы сверхштатные наставники при академіи, на основаніи
Высочайшаго повелѣнія 27 окт. 1856 г., получали таковое же
содержаніе, какъ и штатные" (¹).

Объ этой радости оберъ-прокуроръ Св. Синода лично
извѣстилъ наставниковъ при посѣщеніи академіи 22 августа,
еще задолго до получения указа. Но радость была не особенно
велика и далеко не соотвѣтствовала ожиданіямъ, значительно
уже повысившимся съ 1860 г. Новые оклады съ присовокуп-
леніемъ послѣдовавшей прибавки распредѣлены были такимъ
образомъ: ректору 1858 р. (прибавлено противъ прежняго
оклада 658 р.), инспектору собственно инспекторскихъ 286
(противъ прежняго прибавлено 28 р.), ординарнымъ профес-
сорамъ по 858 (прибавлено по 143 р.), экстраординарнымъ
п баккалаврамъ 429 р. (прибавлено по 71 р.), эконому 286
(прибавлено 28 р.), секретарю и библіотекарю по 220 р. (при-
бавлено по 28 р. 20 к.), помощнику библіотекаря 128 р. 70 к.

(¹) Д. 1862 г. № 37.

— 588 —

(прибавлено 13 р. 70 к.), врачу 228 р. 80 к. (прибавлено 80 к.). Всѣ эти прибавки были незначительны и не вносили въ матеріальную жизнь наставниковъ почти никакой сколько нибудь замѣтной перемѣны къ лучшему, а между тѣмъ, при испытанной уже до сихъ поръ медленности въ подобнаго рода благодѣяніяхъ высшаго начальства, отнимали у служащихъ въ академіи всякую надежду дождаться скоро другихъ, болѣе существенныхъ улучшеній въ содержаніи. Замѣчательно, что именно послѣ этого и начались усиленныя домогательства нѣкоторыхъ наставниковъ перейти въ университетскую службу. Одинъ изъ наставниковъ, проф. Мисовскій, при первомъ неудовольствіи съ академическимъ начальствомъ, въ 1865 г. ушелъ изъ академіи даже на службу гимназическую. Къ счастію, на этотъ разъ въ академіи ошиблись въ своихъ пессипмистическихъ взглядахъ. Со вступленіемъ въ оберъ-прокурорскую должность графа Д. А. Толстаго дѣло объ улучшеніи быта духовно-учебныхъ заведеній и объ изысканіи для этого нужныхъ средствъ получило болѣе рѣшительное и быстрое движеніе, за что имя этого оберъ-прокурора сдѣлалось незабвеннымъ въ исторіи всѣхъ этихъ заведеній. Въ 1864—1865 гг. епархіальнымъ начальствамъ было предложено въ воспособленіе духовно-учебному капиталу изыскать для улучшенія содержанія духовно-учебныхъ заведеній мѣстныя епархіальные средства, и епархіи отыскали у себя такія средства въ очень значительныхъ размѣрахъ.

Изъ академическихъ епархій на нужды наставниковъ академіи прежде всѣхъ отозвалась епархія Московская. Въ 1865 г. митрополитъ Филаретъ назначилъ на возвышеніе окладовъ своей академіи изъ неокладныхъ суммъ Московской каеведры 7795 р. въ годъ. Всѣдѣ за тѣмъ возвышены были оклады наставниковъ петербургской академіи изъ средствъ Александро-невской лавры до 7316 р. въ годъ. Такія же средства легко нашла у себя и Кіевская епархія. Казанская такихъ средствъ у себя не имѣла, поэтому на воспособленіе наставникамъ ея академіи обращены были доходы съ вновь перестроеннаго тогда дома казанской семинаріи. который для этого и сданъ былъ въ вѣденіе академическаго правленія. Увеличеніе окладовъ велико произвести и здѣсь въ тѣхъ же размѣрахъ, какъ въ другихъ академіяхъ,—ординарнымъ профессорамъ по 342 р. въ годъ, что составляло полный окладъ въ 1200 р., экстраординарнымъ по 471 р.—полный

— 589 —

окладъ 900 р. въ годъ, только съ этого времени и увеличен-
ный противъ оклада баккалавровъ, баккалаврамъ по 271 р.,—
полный окладъ 700 р., врачу—122 р., полный 350 р. Оклады
должностей ректорской, инспекторской, библіотекарскихъ,
секретарскихъ и экономской остались въ прежнихъ размѣрахъ.
Такъ какъ личный составъ наставнической корпораціи былъ
меньше, чѣмъ въ другихъ академіяхъ (6 ординарныхъ, 4
экстраординарныхъ профессоровъ и 8 баккалавровъ), то меньше
потребовалась и общая сумма прибавки, всего до 6226 р. въ
годъ (¹). Въ 1867 г. академія должна была отказаться отъ
завѣдыванія семинарскими зданіями и возвратить ихъ семинаріи,
но оклады наставниковъ не пострадали отъ этого, будучи
приняты на счетъ духовно-учебныхъ капиталовъ, получившихъ
еще въ мартѣ 1866 г. богатое воспособленіе отъ государства
въ 1,500,000 р.

Новыс оклады произвели болѣе замѣтное увеличеніе
благосостоянія въ бытѣ наставниковъ и сразу прекратили
обнаружившеся между ними стремленіе къ выходу изъ ака-
демической службы. Современники хорошо помнятъ, какое
оживленіе и ободреніе почувствовалось тогда въ средѣ настав-
нической корпораціи послѣ ея прежняго подавленнаго и
унылаго состоянія. Лучшимъ показателемъ возвышенія ихъ
благосостоянія было увеличеніе между ними числа браковъ,
которыхъ такъ мало было прежде. Въ томъ же 1866 году,
съ котораго началось полученіе новыхъ окладовъ, вступилъ
въ бракъ бакк. Н. И. Ивановскій; въ 1867 г. — баккалавры.
В. В. Миротворцевъ и Е. А. Маловъ; въ 1868 г. — проф. Зна-
менскій, въ 1869 — проф. И. С. Бердниковъ и А. И. Гренковъ.
Нельзя не упомянуть здѣсь и того немаловажнаго обстоятель-
ства, что само духовно-учебное начальство стало снисходи-
тельнѣе смотрѣть на семейныхъ наставниковъ и перестало
„избѣгать таковыхъ“ въ самыхъ даже академическихъ здані-
яхъ, отводя имъ казенные квартиры. Замѣчательно, что пер-
вымъ изъ ректоровъ, допустившимъ такое нарушеніе стараго
обычая, былъ ректоръ Юаннъ, который прежде рѣзче всѣхъ
отзывался о женатыхъ наставникахъ. Въ 1863 г. онъ дозво-
лилъ остаться въ прежней казенной квартирѣ женившемуся
въ этомъ году баккалавру Красину (²); жена Красина сдѣла-

(¹) Д. 1865 г. № 106.

(²) Д. 1863 г. № 16.

— 590 —

лась поэтому первой дамой, которой удалось проникнуть въ холостое наставническое общежитіе восточного флигеля академіи. Послѣ этого перваго примѣра въ своихъ казенныхъ квартирахъ оставались и другіе наставники, вступавшіе въ бракъ съ 1866 г., кромѣ проф. Малова, который въ непродолжительномъ времени послѣ брака изъявилъ намѣреніе принять священный санъ. Дозволеніе оставаться на казенныхъ квартирахъ для вступавшихъ въ бракъ наставниковъ имѣло тогда особенно важное значеніе, потому что послѣ упомянутаго распоряженія духовно-учебнаго управленія отъ 10 юня 1857 г. квартирныя деньги стали выдаваться имъ очень тѣго. Осенью 1866 г. проф. Красинъ, съ увеличеніемъ семейства почувствовавъ разныя неудобства своей казенной квартиры, рѣшился переселиться изъ нея къ своему тестю, протоіерею Ласточкину, и подалъ просьбу о назначеніи ему вмѣсто нея квартирнаго пособія въ принятомъ издавна количествѣ 150 р. въ годъ. Приведя на справку распоряженія духовно-учебнаго управленія 1857 г. и комиссіи духовныхъ училищъ отъ 28 февраля 1838 г. о пособіи наставникамъ выдачей только дровъ, правленіе рѣшило въ квартирныхъ деньгахъ ему отказать, а выдавать, вмѣсто нихъ, пособіе дровами. Только съ 1869 г. ему удалось выхлопотать и квартирное пособіе (¹). Въ виду этого женатые наставники крѣпко держались за свои казенные квартиры, не смотря на всѣ неудобства ихъ для семейнаго быта и по величинѣ, и по неимѣнію при нихъ особыхъ помѣщеній для женской прислуги.

Какъ ни радостно встрѣчены были новые оклады въ академіи и какъ ни благодѣтельно было ихъ вліяніе на благосостояніе наставниковъ, жить на нихъ самостоятельно, собственнымъ семейнымъ гнѣздомъ, все-таки было трудно. Это замѣчали даже студенты описываемаго времени. Въ воспоминаніяхъ студ. XIII к. А. Л. Крылова читаемъ: „Общество профессоровъ жило уединенною, замкнутою жизнію... Холостяки имѣли общій стол; жили вообще небогато. Житье профессора казалось привлекательнымъ только издали. Многіе священники, — товарищи профессоровъ и баккалавровъ, въ приходахъ жили гораздо лучше, чѣмъ сіи высокіе представители богословской науки“.
Порядки общежительнаго хозяйства въ наставническихъ флигеляхъ оставались тѣже, что и въ прежнее

(¹) Журн. правл. 1866 г. 19 ноября. Д. 1867 г. № 90 и 1868 г. № 72.

— 591 —

время общей обѣдности и холостой обстановки. Къ этимъ по-
рядкамъ волей-неволей должны были примкнуть и женатые
наставники. Когда въ академіи составлялся известный проектъ
ея преобразованія, всѣ служащіе при ней только и мечтали
о скоромъ назначеніи новаго жалованья въ размѣрахъ суще-
ствовавшихъ тогда университетскихъ окладовъ. Они дожда-
лись этого въ 1870 г. послѣ введенія новаго устава.

Нельзя не упомянуть здѣсь о весьма важномъ недостаткѣ
въ исчисленіи прибавочныхъ окладовъ 1865 г., опредѣлен-
номъ тогда въ 6226 руб. въ годъ и имѣвшемъ вліяніе на
цифру самой аренды семинарскаго дома. Исчисленіе это ка-
салось тогда однихъ 18 штатныхъ каеверѣ, тогда какъ въ
казанской академіи были еще нештатныя миссіонерскія ка-
ведры; онѣ должны были содержаться на остатки той же
суммы, получавшіеся отъ неполнаго противъ штата числа
профессоровъ при академіи; вслѣдствіе этого при производ-
ствѣ въ званіе профессоровъ новыхъ лицъ послѣднія должны
были оставаться безъ прибавочныхъ окладовъ. Определенная
въ 1865 г. общая цифра прибавочной суммы принята была
затѣмъ въ основаніе прибавочныхъ ассигновокъ на личный
составъ и въ 1867 г. послѣ обратной отдачи семинарскихъ зданій
въ вѣдомство семинаріи. Между тѣмъ въ послѣднее время, въ
ожиданіи новаго устава, въ академіи было особенно много
производствъ въ высшія званія. — Нѣкоторыя даже сверхъ
штата; всѣ эти вновь произведенные профессоры должны
были оставаться при окладахъ своихъ прежнихъ званій. Такъ,
проф. Красинъ, произведенный въ ординарные профессоры
отъ 10 января 1868 г., оставался на окладѣ экстраординар-
наго профессора до августа 1869 г.; проф. Знаменскій, про-
изведенный въ декабрѣ 1868 г., оставался на томъ же окладѣ
экстраординарнаго профессора до новаго устава; баккалавръ
Гренковъ, произведенный въ экстраординарные профессоры
еще съ ноября 1867 г., тоже до 1870 г. получалъ свой преж-
ній баккалаврскій окладъ; тотъ же окладъ получали и дру-
гіе вновь произведенные экстраординарные профессоры, — Ма-
ловъ, Некрасовъ, Бердниковъ и Ивановскій и тоже до новаго
устава 1870 г. Согласно распоряженію Св. Синода отъ 18
іюня 1868 г. въ ихъ пользу обращались годичные остатки
отъ суммъ личнаго состава, но остатки эти были самые ни-
чтожные; такъ въ 1869 г. свободныхъ суммъ отъ личнаго со-

["ОГЛАВЛЕНІЕ III ВЫПУСКА.", "ІІІ.", "Часть экономическая.", "Общія свѣдѣнія относительно штатныхъ\nсредствъ академіи и движенія ея экономическихъ\nсуммъ . . . . . . . . . . . . .

## II

### II) Содержаніе студентовъ.

Содержаніе студентовъ пищею. Расписаніе обѣдовъ и ужиновъ. Нормальное расписаніе, составленное проф. Гусевымъ. Содержаніе одеждою. Возрастаніе дефицитовъ по студенческой статьѣ. Критическое положеніе академической экономіи. Единовременное пособіе отъ Св. Синода. Продолженіе кризиса и полный упадокъ экономіи предъ введеніемъ новыхъ штатовъ для академій.

93—121

## IV.

### Жизнь студентовъ.

#### І) Поступленіе въ академію.

Вызовъ студентовъ въ академію. Волонтеры. Условія для приема студентовъ въ академію. Пременные экзамены. Ихъ результаты. Замѣчанія семинарскимъ начальствамъ за неуспѣшныхъ студентовъ. Пониженіе требованій отъ поступающихъ въ академію въ 1860-хъ годах.

123—146

#### II) Жизнь студентовъ съ нравственной стороны.

Студенческое общежитіе. Землячество. Крѣпость товарищескихъ узъ. Общее направленіе студенческой жизни. Жизнь студентовъ I курса до введенія дисциплины. Лица, выдававшіяся въ кругу студентовъ. Введеніе дисциплины при р. Григоріи. Дисциплинарныя мѣры и исключенія разныхъ неудобныхъ студентовъ.

146—161

Характеръ прежней дисциплины въ академіи. Старшіе и ихъ инструкція. Обыденная жизнь студента академіи съ дисциплинарной ея обстановкой, общими молитвами, общимъ столомъ, лекціями, домашними занятіями и увеселеніями въ часъ отдыха. Препровожденіе времени праздниковъ и въ которыя особенные праздничные обычан. Рекреаціі. Выходы изъ академіи въ городъ. Замкнутость студенческой жизни и ея слѣдствія. Вакаты

161—197

["III", "Постепенное ослабленіе старой дисциплины\nсо второй половины 1850-хъ годовъ. Переходное\nвремя. Жизнь студентовъ при ректорѣ Агаан-\nгелѣ и писпекторахъ Серафимѣ и Феодорѣ. Болѣе\nсвободный выходъ изъ академіи. Знакомства въ\nобществѣ. Эстетическія развѣлѣнія. Усиленіе по-\nслабленій въ дисциплинѣ при рект. Юаннѣ. Сту-\nденческія волненія. Жизнь студентовъ до 1860 г.", "198—214", "Упадокъ дисциплины съ 1860 г. Отзывъ о\nсостояніи академіи слѣдователей по дѣлу о Безд-\nнинской панихидѣ. Болѣзненные явленія въ жиз-\nни студентовъ. Добрыя ея стороны. Корпоратив-\nныя студенческія учрежденія. Ректорство архим.\nИннокентія. Бѣгство студентовъ изъ академіи.\nЕще большій упадокъ дисциплины. Начало об-\nновленія въ студенческой жизни при архим. Вла-\nдимірѣ и рект. Никанорѣ . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

IV

Выпускъ студентовъ изъ академіи. Курсовыя сочиненія на степени. Темы для сочиненій. Занятія ими студентовъ. Срокъ подачи сочиненій. Ихъ разсмотрѣніе и удостоеніе степеней конференціею. Неремѣны въ удостоеніи степенями при рект. Юаннѣ. Синодальное утвержденіе степеней. Судьба сочиненій, писанныхъ на степени. 306—336

IV) Выходъ изъ академіи и дальнѣйшая судьба студентовъ.

Студенты, не кончившіе полнаго курса. Подписки съ оканчивавшихъ курсъ о поступленіи въ духовное вѣдомство. Распределеніе кончившихъ курсъ на мѣста службы. Утвержденіе высшей власти. Произволъ въ назначеніяхъ на мѣста ректора Юанна. Уклоненія студентовъ отъ назначевій. Взыски денегъ за обученіе въ академіи. Введеніе новыхъ порядковъ при поступлении студентовъ на службу. 336—352

Списки студентовъ, кончившихъ курсъ за 1846 — 1870 годы, съ обозначеніемъ ихъ судьбы и ученыхъ трудовъ. 353—444

Алфавитный указатель именъ. 445—466

III.

ЧАСТЬ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ.

Первоначальный штатъ академіи простирался до 21,956
руб. въ годъ. Изъ нихъ, по приведенному выше положенію,
9458 руб. назначено было на содержаніе личнаго состава съ
присовокупленіемъ къ тому 460 руб. на жалованье письмо-
водителямъ и 450 р. на жалованье особому, только въ 1840-хъ
годахъ явившемуся чину подъ именемъ смотрителя зданій; на
канцелярскіе расходы назначено 200 р.; по управленію окру-
гомъ на проѣздъ ревизоровъ 715 р.; на библиотеку и каби-
неты 572 р. и на выписку журналовъ 72 руб. Остальная
сумма раздѣлялась на статьи по содержанію дома 3500 руб.,
по содержанію больницы и покупкѣ медикаментовъ 430 р. и
на содержаніе студентовъ пищею и одеждою 6000 руб. (по
100 р. въ годъ на человѣка). Штатъ этотъ съ годами нѣ-
сколько измѣнялся. Первое увеличеніе его послѣдовало въ
1856 г. вслѣдствіе открытія миссіонерскихъ отдѣленій, кото-
рыя потребовали прибавленія въ числѣ каоедрѣ; по Высочай-
шему повелѣнію отъ 27 октября 1856 г. прежнее число ка-
оедръ съ 14 увеличено до 18 и, кромѣ того, для миссіонер-
скихъ отдѣленій дозволено опредѣлить до двухъ ординарныхъ
профессоровъ и до четырехъ баккалавровъ,—сообразно съ этимъ
увеличена была и сумма, расходовавшаяся на содержаніе лич-
наго состава академіи. Тогда же открыты при отдѣленіяхъ двѣ
лекторскихъ или практикантскихъ должности, но съ возна-
гражденіемъ за нихъ изъ экономическихъ суммъ самой ака-
деміи. Прибавка 1864 г. къ жалованью наставниковъ увели-
чила штатную сумму на личный составъ еще 2549 руб. 70 ко-

1

— 2 —

пѣйками. Послѣдовавшее за тѣмъ новое увеличеніе жалованья наставниковъ сначала оплачивалось изъ аренды семинарскаго дома и только съ 1867 г. пало на счетъ духовно-учебнаго капитала. По другимъ статьямъ увеличеніе штатной суммы послѣдовало въ 1865 г. по одному содержанію дома: вмѣсто 3500 руб. положено выдавать на эту статью до 5000 руб.

Изъ хозяйственнаго управленія при Св. Синодѣ высылалась обыкновенно только половина штатнаго оклада на второе полугодіе каждого года, а другая половина денегъ на первое полугодіе получалась изъ свѣчныхъ доходовъ Казанской и Симбирской епархій чрезъ консисторіи, съ 1865 г. еще изъ тѣхъ же доходовъ Самарской и Кавказской епархій. Въ 1865 г. на содержаніе академіи взято было 14417 р. экономическаго капитала казанской семинариі (¹). На первое полугодіе деньги, шедшія изъ разныхъ мѣстъ, не приходили иногда такъ долго, что на январь и даже на февраль мѣсяцъ правленіе должно было дѣлать для своихъ расходовъ займъ; въ этихъ случаяхъ оно прибѣгало обыкновенно къ редакціи Православнаго Собесѣдника. По полученіи денегъ оно немедленно разверстывало ихъ по статьямъ и расходовало, ведь согласно уставу особый счетъ по каждой статьѣ и на каждый случай перевода расходовъ изъ одной статьи въ другую исправивая особое разрѣшеніе отъ высшаго начальства. Вся экономическая дѣятельность его совершалась подъ непосредственнымъ вѣденіемъ мѣстнаго преосвященнаго и подъ высшимъ контролемъ хозяйственнаго управленія при Св. Синодѣ. Ежегодно по всѣмъ операціямъ экономіи составлялся общий отчетъ и разсматривался особымъ комитетомъ изъ троихъ духовныхъ лицъ, назначавшихся преосвященнымъ, которые решивали и состояніе самой экономіи, ея кассу и документы. Въ разные годы описываемаго времени членами этого комитета были протоиереи В. П. Вишневскій, А. Н. Юрданскій, священники А. Г. Ласточкинъ, А. Д. Ясницкій, Н. И. Муратовскій и нѣкоторые другие; при преосвященномъ Антоніи въ число членовъ комитета назначался одинъ изъ профессоровъ (И. Я. Порфирьевъ). Экономическій отчетъ посылался въ хозяйственное управленіе, и послѣднее нерѣдко присылало въ правленіе требованія разныхъ объясненій по поводу нейсныхъ расходовъ, передержекъ и проч.

(¹) Д. внутр. правл. 1865 г. № 113.

— 3 —

На первых порахъ существованія академіи штатъ 1842 г. былъ еще довольно достаточень для всего ея содержанія; она благополучно вела свои хозяйственныя дѣла не только безъ дефицитовъ, но и съ каждогодными сбереженіями. Такъ продолжалось почти до конца 1850-хъ годовъ, когда послѣ роковой для русскихъ финансовъ крымской компаніи стала съ каждымъ годомъ развиваться дороговизна на всѣ предметы. За первые годы въ академической экономіи отъ штатной суммы оставались очень значительные остатки, изъ которыхъ съ годами могъ бы образоваться у нея большой экономическій капиталъ, если бы съ развитіемъ дороговизны правленіе не вынуждалось дѣлать изъ нихъ годъ отъ года все большіе расходы. Согласно предписанію бывшей комиссіи духовныхъ училищъ отъ 18 юля 1825 г., такія остаточныя суммы отсылались въ московскій онекунскій совѣтъ для приращенія процентами. Движеніе этихъ экономическихъ капиталовъ очень выразительно для опредѣленія хода академической экономіи, а потому мы приведемъ здѣсь по этому предмету нѣсколько цифровыхъ данныхъ изъ разныхъ годичныхъ отчетовъ. Послѣ перваго полугодія 1843 г. отъ личнаго состава, отъ жалованья по должности смотрителя зданій, оставшейся незамѣщенною, и отъ содержанія неполнаго числа студентовъ остаточной суммы оказалось 6312 р., изъ которыхъ 6000 р. и было отослано въ опекунскій совѣтъ. Отъ втораго полугодія образовался еще остатокъ въ 5528 р., — изъ нихъ въ опекунскій совѣтъ отослано 4000 р. Получивъ деньги на новый 1844 годъ, правленіе взяло изъ опекунскаго совѣта еще билетъ въ 5000 р. Такимъ образомъ въ два года накоплено было 15,000 р. сбереженій. Но въ 1845 и 1846 гг., по распоряженію духовно-учебнаго управленія, правленіе должно было израсходовать изъ нихъ 4000 р. на квартиру академіи и 5000 р. на отправку кончившихъ въ 1846 г. курсъ студентовъ къ мѣстамъ ихъ назначеній на должности (1). Въ 1848 г. правленіе вновь внесло въ опекунскій совѣтъ 5000 р. и у него опять образовалось 11000 р. сбереженій, но это были уже послѣднія его сбереженія, внесенные въ опекунскій совѣтъ для приращенія процентами. Къ 1855 г. ихъ осталось въ билетахъ уже всего 8000 р., потому что въ предшествовавшіе годы изъ нихъ пришлось сдѣлать расходы на нѣкоторые крупные ремонты по зданіямъ,

(1) Д. 1846 г. № 112.

1*

— 4 —

на которые особыхъ суммъ не было тогда гессигновано. Къ 1856 г. на ремонты израсходована еще тысяча рублей, и у правления остался въ запасъ одинъ только билетъ въ 5000 р. Оно долго хранило этотъ билетъ неприкосновеннымъ, но для покрытія открывшихся съ 1858 г. разныхъ передержекъ по экономіи и на ремонты, произведенные въ 1860 г., должно было наконецъ поступиться и имъ и къ 1863 г. вытребовало по нему всѣ сбереженные деньги (¹). Послѣ этого у него не осталось никакого залежнаго капитала, да и завести его не было уже никакой надежды. Остатки отъ каждого года дѣлались все меньше и меньше и впереди все яснѣе обозначались одни дефицаты. Въ 1850—1855 гг. экономическія суммы простирались до 12000—16000 р.: въ 1856 г. ихъ было 10066 р., къ 1857 г.—6205 р., къ 1858 г.—4994 р., къ 1860 г. —5860 р.; къ 1861 г. весь остатокъ отъ года простирался до 6800 р. Въ 1862 г. видимъ уже передержку до 1664 р. и перенесеніе 838 р. разныхъ платежей на слѣдующій годъ; за 1863 г. полная передержка простиралась уже до 4490 р. 92 к. и на слѣдующій 1864 г. перенесено было до 980 р. платежей; къ 1865 г. всей передержки было 4285 р. Съ этого времени академическія экономія уже не выходила изъ своего критическаго положенія до новыхъ штатовъ 1870 г.

Какихъ нибудь собственныхъ капиталовъ, какъ у другихъ академій, у казанской академіи не было, комрѣ единственнаго небольшаго капитала во 100 руб., пожертвованного ей по духовному завѣщанію 1855 года графомъ Протасовымъ. Правленіе внесло эти деньги въ количествѣ 99 р. (уплативъ 1 р. за пересылку) въ приказъ общественнаго призрѣнія съ тѣмъ, чтобы проценты съ этого капитала, по волѣ жертвователя, чрезъ каждые два года были выдаваемы лучше-му изъ кончившихъ курсъ студентовъ (²). Въ 1862 г. деньги эти съ накопившимися процентами были обращены въ не-прерывно доходный 4% билетъ во 116 руб. (³). Первые проценты съ этого капитала, по журналу правленія отъ 20 окт. 1865 г., были выданы (въ количествѣ 16 р. 48 к.) кончив-шему въ 1864 г. курсъ студенту (въ это время уже бакка-лавру) И. С. Бердникову. Въ 1865 г. академія едва было

(¹) Д. 1862 г. № 93.

(²) Д. 1855 г. № 24.

(³) Д. 1862 г. № 90.

— 5 —

не лишилась и этого единственного своего капитала; хозяйственное управленіе при Св. Синодѣ распорядилось зачество его, въ числѣ остатковъ отъ предшествовавшаго года, въ ассигновку слѣдующаго года и, вытребовавъ билетъ себѣ, выслало взамѣнъ его деньги. Изъ академіи этой ошибки ему почему-то не объяснили; въ 1808 г. оно уже само усмотрѣло ее, узнавъ изъ послѣдующихъ отчетовъ, что отобранная сумма была жертвованная имъла спеціальное назначение. Послѣдовалъ запросъ, изъ какихъ теперь денегъ правление выдаетъ лучшимъ воспитанникамъ преміи; правленіе отвѣчало, что съ 1865 г. оно прекратило выдачу этихъ премій. Отъ 7 марта 1869 г. билетъ былъ возвращенъ (¹).

Самые большіе остатки отъ каждого года, къ которымъ чаще всего прибѣгало правленіе для покрытія своихъ дефицитовъ, получались 1) отъ суммѣ на содержаніе личнаго состава, которые до послѣдняго времени никогда не расходовались вполнѣ вслѣдствіе постоянно значительнаго числа вакансій ординарныхъ профессоровъ, случайнаго незамѣщенія нѣкоторыхъ каеederъ и оставленія празднымъ мѣста положенного по штату смотрителя зданій; 2) отъ суммы на проѣздъ академическихъ ревизоровъ, которая въ нечетніе, некурсовые годы вовсе не расходовалась, такъ какъ академія посылала ревизоровъ только въ курсовые годы, да и въ эти годы расходовалась большею частію въ незначительномъ количествѣ, рублей до 200—300. По обширности казанскаго округа 715 руб. этихъ денегъ пожалуй бы и не хватило для всѣхъ ревизій; но было принято посылать ревизоровъ только въ ближайшія къ Казани семинаріи, а отдаленные ревизовать чрезъ мѣстныхъ преосвященныхъ; дальше Тобольска и Ставрополя на Кавказѣ академическіе ревизоры не ſздили ни разу. Меньшіе и непостоянные остатки получались еще 3) отъ канцелярскихъ суммъ и отъ содержанія академической больницы. Всѣхъ бѣднѣе снабжены были окладами и всѣхъ болѣе страдали отъ дефицитовъ статьи по содержанію дома и по содержанію студентовъ. Такъ какъ на этихъ статьяхъ всего болѣе отражались всѣ историческія перемѣны въ ходѣ академической экономіи, то мы остановимся на нихъ съ нѣкоторою подробностью, считая относительно другихъ статей достаточнымъ того, что было уже сказано выше.

(¹) Д. 1868 г. № 60.

— 6 —

І. ПОМЪЩЕНІЕ АКАДЕМИИ, ЕЯ ОБСТАНОВКА И СОДЕРЖА-
НІЕ ДОМА.

Въ исторіи открытія академіи мы видѣли, сколькихъ хло-
потъ стоило ея первоначальное помѣщеніе. Остановившись на
мысли помѣстить ее въ Спасскомъ монастырѣ, преосвящен-
ный Владиміръ хорошо видѣлъ все неудобство и всю тѣс-
ноту предоставлявшихся ей зданій. Владыка лично изучилъ
весь монастырь до подробностей, стараясь извлечь пользу
для помѣщенія академіи чуть не изъ каждаго аршина
небольшихъ монастырскихъ зланій, не забывъ при этомъ
даже „чердака“ надъ настоящимъ кельями, который на-
мѣчалъ то подъ правленіе, то подъ больницу. Всѣ, кого
можно было выселить изъ монастыря, были выселены. Онъ
хотѣлъ было выселить даже самого ректора Іоанна, предло-
живъ ему небольшую квартиру у себя въ городскомъ архіе-
рейскомъ домѣ, а его настоящіе покопі обратить въ помѣ-
щенія для студентовъ; но ректоръ не согласился на такую
комбинацію, отозвавшись тѣмъ, что въ архіерейскомъ домѣ
ему будетъ тѣсно и вредно для здоровья ('). Заботы о расши-
реніи студенческихъ помѣщеній безпокоили духовное началь-
ство долго спустя и послѣ открытія академіи. Отъ 26 ноября
1842 г. оберъ-прокурору посланъ былъ затребованныый имъ
планъ Спасскаго монастыря; по разсмотрѣніи его графъ Про-
тасовъ самъ нашелъ, что студентамъ действительно будетъ
тѣсно, и отъ 15 декабря предложилъ преосвященному выве-
сти изъ монастыря половину пли больше самихъ монаховъ,
размѣстивъ ихъ по другимъ монастырямъ. Но такая крайняя
мѣра оказалась невозможной; отъ 13 января 1843 г. преосвя-
щенный писалъ графу, что братіи въ монастырѣ и такъ уже
мало для всѣхъ монастырскихъ послушаній, іеромонаховъ и
іеродіаконовъ (6 человѣкъ) и безъ убавки недостаточно для
служенія въ трехъ монастырскихъ церквахъ и для молебновъ
при мощахъ святителя Варсонофія, да и комнаты, оставшіяся
въ пользованіи монаховъ, всѣ очень мелкія, такъ что въ
нихъ можно помѣстить только по одной и много-много по
двѣ койки (2).

(1) Отзнавъ ректора отъ 26 окт. въ дѣлѣ объ открытіи академіи
1842 г. № 5.

(2) См. тоже дѣло.

— 7 —

Жилыя строенія монастыря были тѣже, что и въ насто-
ящее врѣмя, и состояли изъ трехъ каменныхъ корпусовъ:
а) настоятельскихъ келлій въ два этажа съ антресолями,
вмѣщавшихъ внизу служобы, въ главномъ этажѣ 5 комнатъ
настоятеля, а въ антресоляхъ помѣщеніе для келейника;
б) братскаго двойнаго корпуса и в) небольшаго двухъ-
этажнаго корпуса на западъ отъ братскаго, называвшагося
пѣвческимъ, въ послѣднее время отданнаго подъ миссіонер-
скій пріютъ; верхній этажъ его раздѣленъ на 5 комнатъ, а
низъ занятъ служебными помѣщеніями; до 1842 г. тутъ были
погреба, кухня и монастырская баня. Первый корпусъ заняли
ректоръ, жившій въ трехъ комнатахъ, и инспекторъ, полу-
чившій двѣ комнаты. Въ антресоляхъ, называвшихся чердакомъ,
преосвященный распорядился устроить правленіе, но по не-
удобству помѣщенія оно тамъ не водворилось, а осталось на
вѣкоторое время на прежнемъ своемъ мѣстѣ въ архіерейскомъ
домѣ, гдѣ происходило его открытіе, пока 6 ноября ему не
устроено было другое помѣщеніе въ самомъ монастырѣ. Помѣ-
щеніе это состояло изъ двухъ комнатъ въ верхнемъ этажѣ
братскаго корпуса, въ его западномъ концѣ,— въ одной ком-
натѣ была устроена зала засѣданія, въ другой помѣщена кан-
целярія и вмѣстѣ квартира письмоводителей. Въ томъ же
этажѣ, рядомъ съ правленіемъ, небольшая комната была отве-
дена для математическаго класса. Для другаго большаго клас-
са или аудиторіи (ихъ только двѣ и требовалось) дано помѣ-
щеніе въ братской столовой въ нижнемъ этажѣ подъ правле-
ніемъ и математическимъ классомъ (мѣрою въ 2 саж. и 2 арш.
длины и 3 саж. 2¼ арш. ширины). До устройства этихъ
аудиторій лекціи читались тоже въ архіерейскомъ домѣ.
Какъ разъ противъ аудиторіи на дворѣ монастыря стояла,
теперь уже не существующая, монастырская колокольня,
страшно мѣшавшая чтенію лекцій своимъ звономъ. Эконому
дана была небольшая братская келья въ другой части брат-
скаго корпуса, въ нижнемъ этажѣ на-право отъ святыхъ
воротъ.

Всего болѣе затрудненій встрѣтилось при размѣщеніи
33 студентовъ, поступившихъ въ составъ I курса. Шестеро
изъ нихъ—письмоводители—поселены въ канцеляріи, двое —
въ антресоляхъ настоятельскаго корпуса, остальные въ соб-
ственномъ смыслѣ натолканы были въ пяти комнаткахъ пѣвче-

— 8 —

скаго корпуса, занимавших пространство въ 12 саж. длины, 2 саж. 2½ арш. ширины и до 4 арш. вышины. Почти все это пространство, за исключением неширокаго прохода по срединѣ, было сплошь заставлено койками, столами съ табуретками и шкафами для платья и книгъ. При взглядѣ на эти тѣсныя и низкія комнатки, съ какими-то дырами вмѣсто оконъ, теперь трудно и представить, какъ могли тутъ проводить свою домосѣдную и трудовую жизнь столько молодыхъ людей, при естественной въ ихъ лѣтахъ потребности въ движени, свѣжемъ воздухѣ и просторѣ. Въ своихъ письмахъ къ оберъ-прокурору преосвященный Владиміръ не даромъ отказывался ручаться за ихъ здоровье. Но молодость и свѣжесть здоровья выдержали всѣ неудобства двухлѣтняго заключенія и въ этихъ тѣсныхъ камерахъ.—Въ нижнемъ этажѣ корпуса, съ восточнаго конца его, въ двухъ комнатахъ устроены были студенческая кухня и столовая; и та и другая были тоже очень тѣсны; въ кухнѣ, для которой отѣлено было всего 4½ аршина, повару и хлѣбнику негдѣ было повернуться, а въ столовой, для которой было отѣлено 5 аршинъ, студенты должны были объдать въ двѣ перемѣны, потому что всѣ за разъ не помѣщались. Въ одномъ дѣлѣ правленія 1843 г. о покупкѣ новой посуды, по поводу замѣчанія владыки, что въ академіи отъ чего-то слишкомъ уже много обется посуды, встрѣчаемъ такое объясненіе правленія: „По тѣснотѣ столовой, гдѣ, комрѣ половиннаго числа студентовъ, трудно помѣститься лишнему человѣку и даже пройти служителю, по неудобности кухни, въ которой больше частію помѣщается посуда и чрезъ корторую между самымъ столомъ, гдѣ ставится посуда, и очагомъ лежить тѣсный проходъ въ столовую, трудно избѣжать лишней траты въ посудѣ“ (¹). Противъ кухни и столовой въ томъ же этажѣ устроена была для студентовъ небольшая баня; затѣмъ остальное пространство этажа занято было погребами, о которыхъ правленіе нарочно спрашивало доктора, не будутъ ли они вредны для здоровья жившихъ надъ ними студентовъ,— докторъ Франкъ, какъ мы видѣли въ исторіи открытія академіи, далъ на этотъ вопросъ успокоительный отвѣтъ.

При размѣщеніи студентовъ на донесеніе преосвященаго, что онъ не ручается за здоровье студентовъ, изъ Петер-

(¹) л. 1843 г. № 47.

— 9 —

бурга отъ 19 октября 1842 г. было отвѣчено предписаніем немедленно отыскать для академіи гинатнаго врача. Но, начав устроить медицинскую часть в академіи,правленіе за труднилось вопросомъ не о врачѣ, котораго всегда можно было отыскать въ Казани, а о помѣщеніи больницы. 6 ноября оно рѣшило отвести это помѣщеніе въ томъ же благодѣтельномъ чердакѣ надъ настоятельскими кельями, къ которому оно прибѣгло было и для своего собственнаго помѣщенія; но чердакъ этотъ оказался непригоднымъ и для больницы, такъ какъ былъ слишкомъ низокъ и притомъ непосредственно связанъ съ квартирами ректора и инспектора; поэтому 15 декабря рѣшено было студентамъ хворать въ ихъ жилыхъ помѣщеніяхъ, а серьезно больныхъ отправлять въ университетскую клинику (1). Къ счастію, студенты рѣдко заболѣвали на первомъ году курса и въ больницѣ действительно не было слишкомъ чувствительной надобности. Осенью 1843 г., уже черезъ годъ по открытіи академіи, ректору удалось выпросить у монастырскаго казначея двѣ небольшія комнатки съ передней въ братскомъ корпусѣ противъ квартиры эконома, гдѣ больница и была наконецъ открыта (2).

О помѣщеніи библіотеки долго не было рѣчи, потому что не было и книгъ, а какія были, всё были разобраны по рукамъ. Особый складъ для нихъ понадобился уже лѣтомъ 1843 г. Какъ разъ за пѣвческимъ корпусомъ и доселѣ возвышается башня городовой стѣны; въ ней валялся разный монастырскій ломъ и хламъ. Академическое начальство слазило въ эту башню и нашло ее пригодной для своей библіотеки. Въ засѣданіи 21 августа правленіе обсуждало уже записку библіотекаря Холмогорова объ устройствѣ въ новой библіотекѣ шкафовъ, но, вмѣсто шкафовъ, порѣшило устроить въ ней пока простыя полки по стѣнамъ, поручивъ это дѣло академическому плотнику. Осенью оказалось, что крыша на башнѣ протекала, и правленіе 11 ноября рѣшило починить ее, „дабы не сдѣлать вреда книгамъ“. Экономъ накупилъ лубьевъ и досокъ и покрылъ башню заново.

Нужно сказать, что всё перечисленныя помѣщенія монастыря, небольшія и неудобныя сами по себѣ, были еще крайне запущены. Все деревянное въ нихъ было гнило и ва-

(1) д. 1843 г. № 50.

(2) Журн. 23 окт. 1843 г. ст. ІХ.

— 10 —

лилось, каменное отсырѣло и трескалось; своды грозили ру-
шиться; печи стояли съ пророгѣлыми нутрами; окна снабже-
ны были гнилыми рамами съ разноцвѣтными осколками вмѣ-
сто стеколъ; вездѣ царила страшная грязь, которой часто
отличаются наши мужскіе монастыри и доселѣ. Первымъ дѣ-
ломъ академическаго правленія была универсальная чистка и
починка доставшихся въ его вѣдомство помѣщеній и устрой-
ство въ нихъ нѣкоторыхъ приспособленій къ ихъ новому на-
значенію. Съ 24 октября и весь ноябрь повсюду шли работы
по пробивкѣ новыхъ дверей, перестилкѣ половъ, починкѣ пе-
чей, возобновленію штукатурки, покраскѣ стѣнѣ, устройству
новыхъ рамъ и вставкѣ въ нихъ новыхъ стеколт; въ большой
аудиторіи для ея осушки послѣ починки свода поставлена бы-
ла желѣзная печь съ трубой, протянутой по діагонали чрезъ
всю аудиторію въ стоявшую въ противоположномъ углу ка-
менную печь; — студентовъ весьма потѣшало, какъ баккалавръ
философіи Соколовъ, человѣкъ очень высокаго роста, хода
взадъ и впередъ по аудиторіи съ свойственнымъ ему важнымъ
видомъ, долженъ былъ нырять подъ трубу при каждомъ
своемъ маршѣ. Экономъ Аркадій ухитрился всѣ перечислен-
ные ремонты и передѣлки (1842 года) произвести всего за
105 р. 98 к. Работы подобнаго рода производились въ слѣ-
дующіе два года. Содержа свои помѣщенія во всевозможной
чистотѣ и исправности, академія принесла этимъ, вѣроятно,
немалую пользу монастырю за свое въ немъ пребываніе; онъ
едвали когда видѣлъ столько попеченій о своихъ зданіяхъ и
улучшеній въ нихъ, какъ въ эти два года жительства въ немъ
академіи.

Кромѣ внѣшняго устройства академическихъ помѣщеній,
требовалось еще снабдить ихъ необходимыми принадлежностя-
ми для общежитія и ученья, на чтѣ, какъ извѣстно, Св. Си-
нодомъ было ассигновано 2000 р. сверхъ штатнаго оклада
еще до открытія академіи. По распоряженію оберъ-прокурора,
еще въ августѣ 1842 г. семинарскому правленію поручено
было изготовить для пріема 30 студентовъ академіи желѣз-
ныя кровати, постельныя принадлежности и разные столовыя
вещи. Правленіе семинаріи успѣло многое изъ этихъ вещей уже
накупить, израсходовавъ свыше 390 р., какъ случился пожаръ
24 августа, истребившій значительную часть приготовленнаго
для открытія академіи, — послѣ него уцѣлѣло изъ этихъ ве-
щей всего 5 тюфяковъ съ 2 наволоками, 40 аршинъ тику,

— 11 —

60 салфетокъ, 3 скатерти и 28 коекъ. Недоставшія вещи должно было потом заводить съ большими хлопотами и попѣшностью уже само академическое правленіе. Въ теченіе той же осени заведено было для студентовъ и больницы 40 желѣзныхъ коекъ съ волосыными тюфяками, байковыми и тканьевыми одѣялами, 80-ю полупуховыми подушками и тремя полными перемѣнами постельнаго бѣлья. Для большей эконо-міи правленіе пользовалось, по указаніямъ хлопотливаго и многосѣдущаго эконома Аркадія, разными случаями для по-купки уже готовыхъ вещей. Въ октябрѣ оно воспользовалось напр. дешевой распродажей имущества закрывшагося тогда частнаго пансіона Топорнина и дѣйствительно очень дешево пріобрѣло здѣсь множество нужныхъ для академіп вещей: портретъ императора Николая I для правленской залы, часы (20 р.), разную мебель, для студентовъ самовары, тазы, мѣдную посуду (по 40 к. за фунтъ), 20 дюжинъ тарелокъ (по 28 коп. дюжина), 8 дюжинъ стакановъ (по 60 коп. дюжина) и 24 графина, 4 дюжины аргентинныхъ ложекъ (по 5 р. 71 к. дюжина), — всего на 150 р. (¹). Покупка эта сразу подняла вещевой капиталъ заведенія и удовлетворила его первымъ потребностямъ. Къ концу 1842 г. изъ суммы, ассигнованной на обзаведеніе, издержано было 1723 р. 17 к., въ остаткѣ числилось 276 р. 83 к. Кромѣ разныхъ хозяйственныхъ при-надлежностей для стола и кухни, постельныхъ приборовъ, партъ, табуретовъ, столовъ, правленіе въ этотъ счетъ успѣло де-шево пріобрѣсти нѣсколько вещей для обмеблированія квар-тиръ начальниковъ академіи (²). Покупки вещей продолжались въ слѣдующемъ году; заводились гардеробы для платя студен-дентовъ и коммоды (по 7 р. 14 к.), занятные столы (по 5 р.), каоведра въ большую аудиторію, оклеенная березой (22 р.), стѣнные часы къ ректору (51 р.), зеркало въ правленіе (45 р. 85 к.), кресла для засѣданій конференціи и т. д. Какъ и прежде, правленіе не разъ пользовалось случайными дешевыми продажами, напр. въ мартѣ, по случаю отъѣзда изъ Казани одного чиновника, купило нѣсколько мебели въ рек-торскія комнаты и два экипажа (за 120 р.). Въ 1844 г. до выхода изъ Спасскаго монастыря академіи пришлось значи-тельно увеличить свой вещевой капиталъ въ виду поступле-

(¹) Д. 1842 г. № 42.

(²) Опись имущества въ дѣлѣ 1843 г. № 61.

— 12 —

нія въ академію новаго курса студентовъ и перехода въ бо-
лѣе обширную квартиру Мельниковыхъ. Изъ пріобрѣтеній
этого года можно упомянуть о пріобрѣтеніи доселѣ существую-
щаго портрета перваго благодѣтеля академіи преосвященнаго
Владиміра; онъ былъ написанъ тоже по дешевой пѣнѣ (за 17 р.
15 к.) соборнымъ дьякономъ Ив. Дмитриевымъ, кое что мара-
ковавшимъ по живописи самоучкой; правленіе въ свое время
находило этотъ портретъ написаннымъ „сходственно“ (¹).

Преосвященный Владимиръ зорко слѣдилъ за правленіемъ, чтобы оно не роскошествовало. Не смотря на то, что экономъ Аркадій и самъ заботился о томъ, чтобы все пріобрѣталось дешево, кромѣ того, при даровомъ помѣщеніи академіи и при половинномъ ея составѣ противъ штата, домовой суммы было весьма достаточно для предпринимаемыхъ правленіемъ покупокъ, владыка часто останавливалъ казавшіеся ему излишними расходы. Такъ въ 1843 г., когда начальство академіи для своего выбѣда пріобрѣтало лошадей и экипажи, онъ рѣшительно остановилъ покупку 6-й лошади, написавъ на журнальѣ: „Какъ уже есть 5 лошадей, то сей 6-й лошади не покупать, а равно и сорью, буде она не нужна для наличныхъ лошадей; здѣсь выбѣда, а паче зимою, не дальняя, — можно на трехъ лошадяхъ создить и на двухъ и даже на одной; да и самое содержаніе лошади въ годъ обходится недешево“ (²). Когда правленіе накупало и возобновляло посуду, онъ дѣлалъ замѣчанія, къ чему ея столько надобно и почему она скоро обьется; на приведенное выше объясненіе, что посуда не можетъ не биться въ тѣсной кухнѣ и столовой, онъ замѣтилъ: „Чтобы тѣснота столовой была причиною того, что такъ много обютъ посуды, сему я плохо вѣрю, а напаче, когда и виновныхъ нѣтъ въ виду“. Правленіе распорядилось накупить оловянной посуды. При закупкахъ мебели преосвященный требовалъ себѣ для соображенія подробныхъ реэстровъ всей мебели, какую покупали прежде съ самаго основанія академіи (³). Желая настоять на какомъ нибудь предпринятомъ и порѣшенномъ уже расходѣ, правленіе вступало иногда даже въ споръ съ разсчетливымъ владыкою. Въ августѣ 1843 г., получивъ изъ духовно-учебнаго управленія полное Собраніе

(¹) Д. 1845 г. № 79.

(²) Д. 1842 г. № 34.

(³) Д. 1843 г. № 47 и 58.

— 13 —

законовъ, оно заказало для храненія дорогихъ томовъ этого
Собранія тройной липовый со стеклами шкафъ въ 5 арш.
ширины за 25 рублей. Преосвященный воспротивился такому
расходу, началъ доказывать, что довольно слѣлать для этихъ
книгъ и для тетрадей лѣлъ простыи полки по стѣнамъ кан-
целяріи. Но правленіе (журн. 21 авг.) настояло на своемъ
опредѣленіи, указавъ на то, что на открытыхъ полкахъ кни-
ги будутъ портиться, а между тѣмъ такой шкафъ будетъ
украшепіемъ канцеляріи не только теперь, но и послѣ, въ
собственномъ домѣ академіи; шкафъ былъ пріобрѣтенъ п, хо-
тя не особенно украшаетъ канцелярію, но стоить въ ней и
доселѣ.

Благодаря хозяйственной бережливости преосвященного
и распорядительности эконома, изыскивавшагося всякие „слу-
чаны“ для пріобрѣтенія нужныхъ вещей, академія въ два года
пребыванія въ Спаскомъ монастырѣ успѣла обставить себя
всѣми домовыми принадлежностями, на сколько позволяло ея
тѣсное помѣщеніе, и даже запастись нѣкоторыми вещами для
будущей, большѣ просторной своей квартиры, издержавъ на
все это лишь до 4000 р.

Одной изъ самыхъ важныхъ ея потребностей, за все это
время остававшейся безъ удовлетворенія, была потребность
въ собственномъ храмѣ. Монастырь не уступилъ ей ни одной
изъ своихъ трехъ церквей. Для участія въ литургіи студенты
и наставники ходили большею частію въ каœдральный соборъ,
а всенощныя слушали въ ректорской залѣ, гдѣ службу от-
правляли академическіе и монастырскіе монахи и послушни-
ки монастыря. Въ вознагражденіе монастырской братіи за
этотъ трудъ, а также за свѣчи, ладонъ, масло и хлѣб-
цы правленіе за всю зиму расходовало до 28 р. изъ своихъ-
домовыхъ суммъ (¹). Надѣясь со временемъ имѣть свой соб-
ственный храмъ, академія очень рано начала подготовлять
кое-какіе предметы и для своего церковнаго имущества. Са-
мымъ раннимъ пріобрѣтеніемъ ея въ этомъ родѣ была икона
Успенія Богоматери въ серебряномъ окладѣ (10¼ вершк.
длины и 7½ ширины), которою благословилъ академію еще
при ея открытіи знаменитый витія русской церкви преосвя-
щенный Иннокентій харьковскій (²). Потомъ въ память откры-

(¹) Д. 1843 г. № 55.

(²) Д. 1842 г. № 48.

— 14 —

тія академическаго правленія 21 сентября 1842 г. начальни-
ки и наставники академіи рѣшили устроить по подпискѣ
икону святаго этого достопамятнаго дня, святителя Димитрія
ростовскаго. Подписка эта, въ которой приняли участіе и
нѣкоторая постороннія лица, близкія къ академіи (архимандри-
ты Мартирій свіяжскій, Мелетій бывшій свіяжскій и Да-
нілъ �oанновскій), кончена была къ октябрю 1843 г. и прав-
леніе, поручивъ ректору приобрѣсти самую икону, постано-
вило: „Просить у его Высокопреосвященства благословенія
нраздновать казанской духовной академіи ежегодно 21 день сен-
тября въ память святителя Христова Димитрія ростовскаго,
сего свѣтильника церкви и земли Россійской, въ коемъ са-
мому Промыслу угодно было указать казанской академіи имѣть
своего покровителя, положивъ въ день его памяти начало ка-
занскому академическому правленію, съ таковымъ притомъ
предположеніемъ, чтобы въ случаѣ построенія храма въ но-
выхъ зданіяхъ академіи посвятить сей храмъ его святому
имени“. Преосвященный распорядился, чтобы объ этомъ ему
доложено было снова, когда готовъ будетъ планъ на церковь
и фасадъ ея иконостаса. Но предположенію этому въ свое
время не суждено было исполниться. Икона святителя была
представлена ректоромъ правленію 3 апреля 1844 г.; она
пожертвована была академіи съ приложеніемъ службы святи-
телию настоятелемъ ростовскаго Яковлевскаго монастыря, гдѣ
почиваютъ мощи святителя. Поэтому деньги, собранныя по
подпискѣ въ количествѣ 127 р., были употреблены только на
ея украшеніе сребропозлащеннымъ окладомъ, который устроилъ
за эту цѣну казанскій купецъ Серебрениковъ (¹). Икона эта на-
ходится въ залѣ присутствія академическаго правленія. Очень
рано потребовались для академическаго богослуженія нѣкото-
рыя различныя принадлежности. Въ мартѣ 1843 г. явилась
надобность въ двухъ мантіяхъ и митрахъ для ректора и
инспектора. Правленіе опредѣлило израсходовать на эти пред-
меты 250 р. Преосвященный, какъ было уже упомянуто, оста-
новилъ этотъ расходъ, но въ слѣдующемъ году онъ все-таки
былъ произведенъ съ разрѣшенія Св. Синода, которому объ
немъ было доложено по ходатайству преосвященнаго же; куп-
ленны были двѣ мантіи и одна митра,—послѣдняя по случаю
у настоятеля Ивановскаго монастыря архим. Даніила за 50 р.

(¹) Д. 1843 г. № 57.

— 15 —

серебр.; снова она стоила, какъ значится въ дѣлѣ, 300 р. ассигнаціями (¹). Остальной ризницей академическія духовныя лица пользовались для служенія отъ Спасскаго монастыря или собора, смотря по тому, гдѣ служили. Полный кругъ богослужебныхъ книгъ былъ высланъ, по опредѣленію Св. Синода отъ 24 мая 1843 г., изъ складовъ синодальной типографіи.

Съ началомъ втораго года своего жительства въ монастырѣ, въ виду поступленія въ 1844 г. новаго курса студентовъ, академія стала подумывать о пріисканіи себѣ новаго, болѣе обширнаго помѣщенія (²). Въ ноябрѣ 1843 г. правленіе осталось было для этого на домѣ купца Крупеникова противъ гостинаго двора, но преосвященный Владиміръ нашелъ, что домъ этотъ, какъ только лишь выстроенный, еще не удобенъ по сырости, да и плата за наемъ его была высока (8000 р. ассигн.); вмѣсто него, въ резолюціи 22 ноября онъ обратилъ вниманіе правленія на сгорѣвшія зданія семинаріи: „Не удобнѣе ли будетъ, писалъ онъ, помѣстить на будущее время, пока не устроится новое академическое зданіе, всю академію въ обоихъ отдѣленіяхъ, кромѣ больницы и ректора, въ старой семинаріи здѣшней и именно въ спальномъ корпусѣ тріэтажномъ? Рекомендую правленію поскорѣе осмотрѣть сію часть оной и, буде представится годной, немедленно составить и смѣту на всѣ подѣлки, какія нужны къ тому, чтобы сей корпусъ привести въ удобное помѣщеніе академіи, съ тѣмъ, чтобы сіи передѣлки могли уже служить съ пользою и для семинаріи, когда она будетъ вся приведена въ надлежащее устройство“ (³). Мысль эта была очень удачная и удовлетворяла разомъ двумъ насущнымъ мѣстнымъ потребностямъ, принося въ тоже время немалую выгоду и казнѣ, что призналъ и тогдашній губернскій архитекторъ Петонди, составлявшій требуемую смѣту. 2 декабря онъ писалъ въ правленіе академіи, что отдѣлка корпуса можетъ быть легко произведена въ 3 лѣтнихъ мѣсяца, какъ разъ къ приѣзду студентовъ II курса, и послѣ этого академія до отстройки ея

(¹) Д. 1843 г. № 56.

(²) Д. 1843 г. № 62: О заготовленіи помѣщенія для академіи на слѣдующій курсъ.

(³) Корпусъ, о которомъ здѣсь шла рѣчь, находился на мѣстѣ той части нынѣшней семинаріи, гдѣ помѣщена семинарская церковь. Теперь тутъ два этажа, но до пожара былъ надъ ними еще третій, очень низкій, лѣ 3¹/₂ аршина, въ родѣ антресолей.

— 16 —

собственныхъ зданій, года четыре, можетъ имѣть въ немъ удобное и сухое помѣщеніе всего за 4358 р. 35 к., которыя требовалось издержать на всю перестройку по смѣтѣ, тогда какъ при наймѣ частнаго дома ей требовалось не менѣе 1500 р. ежегодно, а сверхъ того по помѣщеніи академіи въ собственныя зданія отстроенная часть семинарскаго зданія осталась бы удобною и для занятія самой семинаріей. Въ Спасскомъ монастырѣ предполагалось оставить только квартиру ректора, канцеларію и больницу.

Въ Петербургѣ, къ сожалѣнію, не оцѣнили проекта преосв. Владиміра. Получивъ отъ оберъ-прокурора Св. Синода планъ и смѣту на перестройку семинарскаго корпуса, главное управленіе путей сообщенія и публичныхъ зданій усмотрѣло въ нихъ, что верхній этажъ корпуса очень низокъ, что лѣстница по всѣмъ тремъ этажамъ проектирована деревянная, комнаты можно было бы распредѣлить лучше и что наконецъ не показано отхожихъ мѣстъ, и возвратило планъ для передѣлки. Архитекторъ Петони справедливо замѣтилъ, что всѣ эти указанія ничего не стоять и ведутъ только къ пустой оттяжкѣ срочного дѣла, что верхній этажъ возвысить легко, приподнявъ только потолочныя балки, деревянныя лѣстницы и отхожія мѣста будутъ строиться только на время до общей перестройки семинарскихъ зданій, на которую уже есть и планъ, въ тѣхъ видахъ, чтобы не измѣнять послѣдняго, притомъ же для каменныхъ лѣстницъ нужно будетъ опять извѣстное пространство отъ внутреннихъ помѣщеній, которыя найдены тѣсными самимъ же главнымъ управленіемъ въ его замѣчаніяхъ, или сдѣлать новую пристройку къ зданію, отъ чего работа никакъ не можетъ кончиться въ августѣ 1844 г., а затяется по крайней мѣрѣ до 1846 г. Между тѣмъ, пока за справками да объясненіями дѣло это безплодно таскалось по канцеляріямъ, наступила уже весна 1844 г. Время было упущено 9 апреля, за невозможностью отстроить семинарскій корпусъ къ августу, правленіе рѣшило скать для академіи другую квартиру. Послѣ этого изъ Петербурга и изъ казанской строительной комиссіи присылалось еще нѣ сколько бумагъ объ отстройкѣ семинарскаго корпуса, но правленіе принимало ихъ только къ свѣдѣнію и пріобщало къ сданному уже въ архивъ дѣлу, составляющему цѣлыхъ 76 листовъ пустой канцелярской болтовни и волокиты. Упомянутая въ этомъ дѣлѣ общая перестройка семинарскихъ зданій, планъ на которую

— 17 —

былъ тоже составленъ архитекторомъ Леманомъ, сдѣлалась
тоже предметомъ дѣятельной переписки канцелярій, вслѣдствіе
чего семинарскія зданія оставались безъ возобновленія цѣлыхъ
20 лѣтъ, составляя немалое безобразіе для г. Казани на са-
мой главной ея улицѣ (¹).

Новая квартира для академіи найдена была въ камен-
номъ трехъ-этажномъ съ антресолями домѣ купеческой вдовы
Н. Θ. и ея дочери М. Г. Мельниковыхъ на углу Проломной
и Гостинодворской улицъ, гдѣ теперь №№ для приѣзжаю-
щихъ (²). 21 апреля преосвященный послалъ уже оберъ-про-
курору донесеніе съ описаніемъ этого дома и объясненіемъ
условій найма. По надлежащемъ освидѣтельствованія зданія
оказалось, какъ доносилъ онъ: а) для торжественныхъ собра-
ній академическихъ и для совершенія богослуженія въ домѣ
имѣется общирная съ двумя просвѣтами, съ хорами и съ
особымъ параднымъ входомъ зала; б) спальныя комнаты въ
семь домѣ, при ихъ обширности, значительной высотѣ и
отдѣльности отъ другихъ помѣщеній, имѣютъ то удобство,
что при нихъ же находятся помѣстительныя комнаты для
гардеробныхъ и умывалень; в) комнаты для занятій восьма
помѣстительны и находятся въ связи съ комнатами для на-
чальствующихъ, что удобно для надзора за занятіями студен-
товъ, кромѣ того соединяются теплымъ корридоромъ съ клас-
сами и столовой; г) двѣ комнаты для столовой помѣститель-
ны, опрятны и свѣтлы, соединяются съ находящейся подъ ни-
ми кухней хорошей лѣстницей; д) комнаты для классовъ то-
же обширны и свѣтлы, равно е) и библіотечная; ж) есть
удобныя и помѣстительныя комнаты для правленія и канце-
ляріи съ архивомъ; з) больницу можно помѣстить въ одномъ
изъ двухъ каменныхъ флигелей; и) отчасти въ главномъ до-
мѣ, отчасти въ другомъ флигелѣ можно съ удобностью дать
квартиры для всѣхъ начальниковъ и наставниковъ академіи,
человѣкъ на 18, не менѣе какъ въ 3 комнаты, а для иныхъ,
семейныхъ, и болѣе; і) службъ при домѣ довольно: 2 сухихъ
подвала, 8 погребовъ, 3 кладовыхъ со сводами и желѣзными
дверями, 2 конюшни на 6 лошадей, каретникъ, сарай и на-
конецъ даже баня. Нижній этажъ дома съ подвалами оста-
вался по контрактамъ съ домовладѣницами за другими по-

(¹) Благовещенскаго: Ист. каз. семинарін, стр. 195 и далѣе.

(²) Далѣе см. указанное дѣло 1843 г. № 62.

2

— 18 —

стояльцами. За наемъ хозяйки назначили плату въ 3857 р. сер. въ годъ; такимъ образомъ академіи каждый годъ приходилось платить чуть не столько же, за сколько въ упущенномъ изъ рукъ семинарскомъ корпусѣ она могла бы прожить 4 года. Преосвященный самъ сознавалъ, что квартира дорога, но въ донесеніи своемъ Св. Синоду старался смягчить это обстоятельство указаніемъ на общую дороговизну и недостачу квартиръ въ городѣ, на удобства избранной квартиры и особенно на то, что при ней не придется расходовать денегъ на квартирное пособіе наставникамъ, которое при полномъ ихъ штатѣ должно простираться до 3000 р. Въ заключеніе преосвященный просилъ оберъ-прокурора не замедлить своими распоряженіями, чтобы академіи и вовсе не остаться безъ квартиры. На этотъ разъ дѣло не затянулось; отъ 31 мая пришло разрѣшеніе на наемъ съ распоряженіемъ только торговаться еще о платѣ и измѣнить срокъ ея взносовъ впередъ съ годичнаго на полугодичный.

Въ пониженіи платы хозяйки отказали, но на полугодичные взносы ея согласились, за исключеніемъ только первого года. Онѣ были настолько любезны, что дозволили занять нѣ-которыя помѣщенія раньше срока (1 августа) безплатно. Академія воспользовалась этимъ дозволеніемъ, занявъ залу въ домѣ для того, чтобы 28 юня произвести въ ней свой публичный экзаменъ студентамъ. Въ первый разъ еще она получила возможность произвести это торжество на такомъ просторѣ и пригласила на него множество почетныхъ посѣтителей. Но пока составлялся проектъ контракта, случилась небольшая остановка въ ходѣ дѣла, заставившая правленіе собраться 3 июля на особое засѣданіе. Въ нижнемъ этажѣ дома, оставшемся за другими постояльцами, вдругъ усмотрѣнъ былъ модный магазинъ, состоявшій, какъ говорилось въ журналѣ, „изъ значительного числа лицъ женскаго пола, якобы сомнительного поведенія, какъ случайно сдѣлалось известнымъ правленію, чтō можетъ послужить поводомъ къ нареканію на академію“. Обсудивъ это обстоятельство, правленіе рѣшило безотлагательно требовать отъ хозяйкъ, чтобы къ 1 августа магазинъ этотъ непремѣнно былъ выведенъ изъ дома, и включить въ контрактъ новое условіе — хозяйкамъ не держать въ домѣ ни женскихъ магазиновъ, ни питейныхъ и трактирныхъ заведеній, ни другихъ постояльцевъ, могущихъ причинять академіи безпокойство или навлекать на нее нареканіе. Владыка

— 19 —

тоже безпокоился нечаяннымъ открытіемъ правленія и написалъ на журналѣ: „безотложно и поскорѣе исполнить“. Мельниковы согласились и на это, не смотря на то, что съ магазиномъ у нихъ заключенъ былъ четырехлѣтній контрактъ; съ магазинщицами все-таки пришлось вѣдаться до 20 юля, когда онъ дали наконецъ объщаніе къ 1 августу очистить квартиру. 25 юля произошло окончательное заключеніе контракта па четырехлѣтній срокъ, а 27 юля правленіе сдѣлало распоряженіе принять по описи домъ, внести за него годочную плату впередъ и объявить всѣмъ служащимъ, чтобы къ 1 августа переходили на новую квартиру.

Академія получила въ своей новой квартирѣ вполне удоблетворительное для себя помѣщеніе, просторное и заново отдѣланное, со всѣми хозяйственными угодьями, и кромѣ того въ силу контракта освобождалась отъ разныхъ хозяйственныхъ хлопотъ по дому: по контракту Мельниковы взяли на себя всѣ платежи по домовымъ повинностямъ, страховкѣ, молщенію и чисткѣ улицы, чисткѣ дворовъ, трубъ и отхожихъ мѣстъ, починкѣ печей на первый годъ и даже капитальные ремонты такихъ поврежденій, которые бы воспрепятствовали дальнѣйшему пребыванію академіи въ ихъ домѣ, если только таковыя поврежденія можно писравить удобно, а правленіе обязывалось черезъ 4 года сдать домъ по описи безъ исправленій, въ томъ видѣ, въ какомъ онъ тогда окажется, только безъ поломокъ и утраты домовыхъ вещей. По распредѣленію помѣщеній, произведенному еще въ концѣ юля, положено было помѣстить: въ бельэтажѣ залу собраній, правленіе съ канцелярией, квартиры ректора, секретаря и эконома, три класса, 9 комнатъ для занятій студентовъ и гардеробную, кухни студенческую, ректора, инспектора и эконома, буфетъ и швейцарскую, комнаты для служителей классныхъ, правленскихъ и др.; въ 3-мъ этажѣ — столовую, умывальню, четыре спальни, квартиры инспектора, 4 профессоровъ и 7 баккалавровъ; въ антресоляхъ — квартиру смотрителя зданій, больницу съ кухней и служительскую; во флигеляхъ, которые должны были кончиться отдѣлкой къ 1 ноября, — въ одномъ библіотеку, оставленную пока въ Спасскомъ монастырѣ, въ другомъ — двѣ большія квартиры для семейныхъ наставниковъ. Распределеніе это было послѣ нѣ сколько измѣнено, но въ существенныхъ частяхъ оставалось одно и тоже во все время четырехлѣтняго пребыванія академіи въ Мельниковскомъ домѣ.

2*

— 20 —

Занятое академією зданіе было однимъ изъ самыхъ боль-
шихъ домовъ въ Казани. Главный фасадъ его, выходящій на
Проломную и Гостинодворскую улицы, тянется на 60 сажень;
кромѣ того, зданіе въ концахъ заворачивается еще на дворъ
двумя значительными глаголями болѣе 4-хъ сажень каждый.
Глубина его на одной половинѣ протяженія въ 5, на другой.
въ 8 сажень. Длина одноэтажныхъ тогда флигелей, помѣщен-
ныхъ на дворѣ, одного 15, другаго 14 сажень, ширина 3¹/₂
сажени. Высота комнатъ въ двухъ главныхъ этажахъ акаде-
мическаго помѣщенія была совсемъ удовлетворительна въ ги-
гієническомъ отношеніп, — въ бельєэтажѣ 5¹/₂ арш., въ 3-мѣ
этажѣ — 4, пизковаты были только антресоли, имѣвшія всего
1 сажень вышины. — Всѣ части академіи свободно размѣсти-
лись по назначеннымъ пмѣ мѣстамъ; оставались даже запас-
ныя комнаты. Академіи очень мало пришлось дѣлать отъ себя
даже разныхъ приспособленій къ своей жизни. Расположеніе
корридоровъ и комнатъ, разсчитанное строителями для помѣ-
щенія номеровъ для пріѣзжающихъ, какъ разъ подходило ко
всѣмъ ем потребностямъ. Комнаты, хотя и небольшія, были
удовлетворительны какъ для студенческихъ номеровъ и спа-
ленъ, такъ и для помѣщенія начальствующихъ и учащихъ,
при томъ же, на случай надобности, легко соединялись меж-
ду собою дверями въ большія или меньшія группы, составляв-
шія приличныя квартиры для служащихъ. На свой счетъ
академіи пришлось устроить только одну русскую печь и двѣ
печки съ плитами, да переборки для квартиръ наставниковъ,
потомъ въ кухняхъ, разныхъ кладовыхъ и погребахъ вытя-
нуть по стѣнамъ нѣ сколько полокъ, что стопло уже весьма
недорого (¹). Любопытно, что послѣ петербургской академіп,
болѣе другихъ пользовавшейся вниманіемъ начальства, въ
юной казанской академіп, не пмѣвшей даже собственнаго
помѣщенія, раньше всѣхъ академій явилось теперь самое
свѣжее тогда Протасовское нововведеніе въ нашей школьной
жизни, за которое властительный оберъ-прокуроръ стоялъ
весьма энергично, это — отдѣленіе спальныхъ комнатъ воспи-
танниковъ отъ комнатъ занятныхъ; въ Москвѣ это нововве-
деніе не состоялось за тѣснотою академическихъ помѣщеній и
было введено уже въ 1847 г.; въ Кіевѣ противъ него стоялъ.
м. Филаретъ Амфитеатровъ, не любившій никакихъ нововве-


(¹) Д. внутр. правл. 1844 г. № 85.

— 21 —

деній. Кіевляне даже подсмѣвились надъ молодой да ранней казанской академіей. Въ началѣ 1845 г. инспекторъ кіевской академіи архим. Юанникій писалъ Іереміи епископу ставропольскому, бывшему ректору академіи: „Въ казанской академіи, помѣщающейся въ наемномъ домѣ и, кажется, среди рынка, это внѣшнее устройство по образцу петербургской академіи уже существуетъ. Милостивый нашъ владыка, сильный ревнитель отеческихъ уставовъ, очень негодуетъ на сіи нововведенія. Впрочемъ молитвами св. угодниковъ Господь еще доселѣ хранитъ нашу академію отъ всякихъ преобразованій“ (¹).

Надобно впрочемъ сказать, что мѣсто дома Мельниковыхъ было дѣйствительно самое шумное въ городѣ. Наскосокъ отъ него, почти напротивъ по Гостинодворской улицѣ и доселѣ располагается шумный и не совсемъ трезвый толкучій рынокъ, а напротивъ, по улицѣ Проломной гостинница, изъ оконъ которой студенты могли слышать распѣваемые голосистыми пѣвицами романсы, въ родѣ моднаго тогда: „Ты не повѣришь“. Въ самомъ домѣ Мельниковыхъ, въ нижнемъ этажѣ, оставалось еще много кое-чего неудобного для академіи и послѣ вывода изъ него женскаго магазина. Напр. часть этого этажа занимаема была магазиномъ и потребкомъ разныхъ русскихъ и иностранныхъ винъ, соблазнъ которыхъ легко могъ подниматься и до верхнихъ этажей, занимаемыхъ молодежью. Въ одно лѣто наняла для себя здѣсь помѣщеніе какая-то приѣзжая панорама съ музыкой и во все теченіе академическихъ экзаменовъ страшно надобдала и мѣшала какъ экзаменующимъ, такъ и экзаменующимся. Первымъ же дѣйствіемъ академическаго правленія на новомъ мѣстѣ было нанять двухъ часовыхъ или привратниковъ и швейцара, которыхъ вовсе не требовалось въ Спасскомъ монастырѣ, накупить замковъ и навѣсить на окнахъ, выходящихъ на улицы, 49 сторъ „для защиты, какъ писалъ экономъ въ запискѣ, въ ночное время отъ любопытныхъ взоровъ на всѣ дѣйствія студентовъ и начальствующихъ академіи“ (²).

Обзаведеніе академіи въ новомъ помѣщеніи разными необходимыми вещами заняло всю вторую половину 1844 года и слѣдующій 1845 г. Съ нимъ соединилось еще заготовленіе

(¹) Чтен. въ общ. любителей дух. просвѣщенія 1887 г. февр. прилож. стр. 30.

(²) Д. внутр. правл. 1844 г. № 85 и 67.

— 22 —

разныхъ принадлежностей студенческой жизни для вновь
поступившаго въ академію II курса студентовъ,—коекъ, тюфя-
ковъ, подушекъ, столоваго и спальнаго бѣлья и мебели.
Длинное дѣло о приготовленіяхъ къ приюму новаго курса на-
чалось еще въ Спасскомъ монастырѣ съ 25 января 1844 г.,
когда экономъ внесъ въ правленіе разомъ нѣсколько запи-
сокъ, прося заблаговременно распоряженія о покупкѣ нуж-
ныхъ матеріаловъ, пріисканіи мастеровъ и заключеніи съ ни-
ми условій. Правленіе назначило для этого торги и переторж-
ки, по ни тѣ, ни другія не состоялись, частію по неявкѣ на
нихъ нужныхъ людей, частію по высокимъ цѣнамъ, на кото-
рыя правленіе не могло согласиться. Поэтому все нужное для
II курса было, какъ и для I курса, устроямо экономиче-
скимъ образомъ и еще дешевле, чѣмъ въ 1842 г. Правленіе
изъ экономіи не покупало цѣликомъ даже желѣзныхъ крова-
тей, а накупило брусковаго желѣза и пріискало мастера сдѣ-
лать эти кровати изъ готоваго матеріала, да и мастера деше-
ваго изъ пороховскихъ кустарей, который взялъ всего по
1 р. 57 к. за полную кровать и даже съ сигнатурой для на-
писанія имени студента. Иѣтомъ для студенческаго стола,
частію по случаю, частію по торгамъ, куплено 3 дюжины
артентинныхъ столовыхъ ложекъ (по 57 к. за ложку) и на-
значены торги на подѣлку оловянной посуды, завести которую
было рѣшено еще въ октябрѣ прошлаго года, на ножи, вилки,
кухонные мѣдные котлы, умывальники, лампы и мебель. Торги
эти тоже не состоялись и вещи эти пріобрѣтались экономи-
ческимъ же образомъ уже въ августѣ и сентябрѣ, когда по-
слѣ перехода въ Мельниковскій домъ потребности академіи
опредѣлились точнѣе. Въ сентябрѣ сдѣланы на заказъ котлы
и большая мѣдная въ 5¼ пудовъ ваза, около которой умы-
вались всѣ курсы казанской академіи, стонвшая въ то время
142 руб. 63 коп. сер. со всѣми принадлежностями (¹). Въ
слѣдующемъ году правленіе озаботилось пріобрѣсти даже водо-
очистительную машину для очищенія воды съ озера Кабана,
не отличающейся доброкачественностію. Машину эту устроилъ
одинъ унтеръ-офицеръ съ пороховаго завода всего за 5 руб.
72 к. (²). Часть нужной мебели правленіе разсчитывало ку-
пить по случаю у Мельниковыхъ; она состояла изъ предме-


(¹) Д. 1844 г. № 104.

(²) Д. 1845 г. № 86.

— 23 —

товъ, которыми обыкновенно снабжаются гостинницы для прі-
ѣзжающихъ, но запоздало своей покупкой, такъ какъ эта ме-
бель была уже взята въ другое мѣсто. Поэтому разныя вещи
для меблировки студенческихъ комнатъ и квартиръ начальствую-
щихъ пришлось пріобрѣтать частію покупкою, частію по заказу.
Еще въ юлѣ устроена была для второй аудиторіи каеведра, во
всемъ похожая на имѣвшуюся прежде (за 22 р. 85½ к.), и
къ ней пюпитръ для чтенія съ нея стоя на случай собраній (за
4 р. 28¹/₂ к.) (¹). Къ сентябрю для студенческихъ комнатъ устрое-
ны по заказу 12 липовыхъ конторокъ, на два мѣста и съ
двумя ящиками каждая, цѣною по 6 р., 8 липовыхъ же за-
нятныхъ столовъ по 7 р. 14 коп., 14 липовыхъ шкафовъ со
стеклами для книгъ по 11 р., до 50 табуретовъ по 60 коп.,
18 новыхъ партъ со скамьями для классовъ по 7 р. 14 к.,
5 столовъ со скамьями же для столовой по 6 р. Представля-
емъ перечень этихъ вещей нарочно для показанія качества
тогдашней обстановки академіи. Почти такого же качества
обстановка пріобрѣталась для казенныхъ квартиръ началь-
ствующихъ лицъ академіи, для библіотеки, больницы, канце-
ляріи и проч. За весь первый 18⁴⁴/₄⁶ годъ жизни академіи
въ Мельниковскомъ домѣ на пріобрѣтеніе всего ея вещеваго
капитала издержано было 626 р. 50 к., уже гораздо менѣе
сравнительно съ издержками на ея первоначальное обзаведе-
ніе въ первый годъ послѣ ея открытія. Въ слѣдующій учеб-
ный годъ израсходовано еще менѣе, до 425 р. Въ отчетѣ за
18⁴⁶/⁴⁷ учебный годъ краснорѣчивый секретарь конференціи
проф. Гусевъ писалъ: „Экономія академическая въ предыду-
щіе годы довольно запаслась уже всѣми предметами, которые,
будучи существенно необходимы въ хозяйственномъ быту ака-
деміи, составляютъ вещевой ея капиталъ. Всѣхъ пріобрѣтеній
этого рода сдѣлано только на сумму около 115 р. Экономія
академическая вслѣдствіе этого текла уже тихо, подобно не-
большой рѣкѣ, вступившей въ свои берега пі имѣющей не-
большое паденіе“

Имѣя въ своемъ распоряженіи двухъярусный залъ въ
Мельниковскомъ домѣ, академія въ первый разъ получила
возможность удовлетворить своей потребности въ собственной
церкви. Мысль объ устройствѣ своей академической церкви
явилась еще при самомъ переходѣ академіи на новую квар-

(¹) Д. 1845 г. № 82.

— 24 —

тпру. Преосвященный Владиміръ принялъ живѣйшее участіе
въ ея осуществленіи и еще въ августѣ распоряился передать
въ академію 25 иконы разнаго именованія и пѣнности изъ
каевральнаго собора. Иконы эти впрочемъ пошли не на цер-
ковь, а въ студенческія и другія комнаты (¹). 30 августа
ректоръ Григорій вошелъ къ преосвященному съ представле-
ніемъ о разныхъ предметахъ церковной утвари, необходимой
для служенія въ академическомъ залѣ всенощныхъ (уже на-
чатыхъ) и литургій въ имѣющей устроиться здѣсь церкви, и
просилъ указанія, пріобрѣтать ли эти предметы на академи-
ческую сумму или ждать, не благоволено ли будетъ преосвя-
щенному снабдить оными академію изъ какихъ либо закры-
тыхъ или изобилующихъ оными церквей. По распоряженію
преосвященнаго, составленъ былъ рестръ потребныхъ вещей
и переданъ каевральному протоіерею, чтобы „поискалъ и,
гдѣ что найдетъ, представилъ о томъ преосвященному“ —Меж-
ду тѣмъ ректоръ Григорій отыскалъ въ Ивановскомъ мона-
стырѣ старый, но годный для подвижной церкви трехѣярус-
ный иконостасъ, лежавшій въ монастырѣ безъ употребленія,
и 28 октября правленіе представило преосвященному уже
формальную просьбу объ устройствѣ подвижной церкви въ
академіи и о выдачѣ для нея на время намѣченнаго иконо-
стаса, объясняя при этомъ. что церковь имѣетъ быть устрое-
на во имя архистратига Миханла и прочихъ безплотныхъ
силъ въ память дня открытія академіи 8 ноября, что удоб-
нѣйшимъ мѣстомъ для помѣщенія церкви можетъ служить
академическій залѣ собраній, который обыкновенно ничѣмъ
не занимается цѣлый годъ, кромѣ одного дня публичнаго со-
бранія въ юнѣ, что на время такого собранія иконостасъ
легко можетъ быть спнимаемъ или занавѣшчиваемъ. По полу-
ченіи разрѣшенія, когда для открытія церкви все было готово,
правленіе вновь обратилось къ владыкѣ съ просьбою о
выдачѣ для нового храма священнаго антиминса и о благо-
словеніи положить оный по чиноположенію на престолѣ 8 ноя-
бря. Все исполнилось, какъ было предположено, и торжество
академическаго праздника 8 ноября въ 1844 г. было усугуб-
лено радостнымъ для всей ея корпораціи торжествомъ освя-
щенія ея домоваго храма, которое совершалъ ректоръ Григо-
рій съ соборомъ академическаго духовенства и нѣкоторыхъ

(¹) Д. 1844 г. № 87.

— 25 —

близкихъ къ академіи духовныхъ лицъ. — Замѣчательно, что, благодаря распорядительности ректора и эконома Аркадія и ихъ заботливости въ пріисканіи нужныхъ для богослуженія предметовъ, устройство и открытіе церкви не стоило академіи никакихъ издержекъ. Кромѣ иконостаса и необходимыхъ для богослуженія сосудовъ и другой священнойъ утвари, для храма съ самаго же начала понадобилась еще ризница. Дѣятельный ректоръ съ экономомъ нашли средство безденежно удовлетворить на первыхъ порахъ и этой потребности. Въ пожаръ 1842 г. сгорѣла городская Николо-Вешняковская церковь; ризница ея, сколько ея было спасено отъ огня, лежала теперь безъ употребленія на сохраненіи въ Петропавловскомъ соборѣ. Изъ нея ректоръ и испросилъ дозволеніе взять нужнѣйшую часть въ академическую церковь для временнаго пользованія. По описи, составленной экономомъ Аркадіемъ и священникомъ Никольской церкви А. Г. Ласточкинымъ, заимствованными значатся: 5 предметовъ церковной утвари, 11 разной матеріи и цвѣта ризъ, до 6 эпитрахилей, набедренниковъ и другихъ принадлежностейъ священническаго облаченія, 3 стихаря, 5 орарей и 4 воздуха. Икона академическаго праздника на кипарисной дскѣ (въ 10 и 8 вершк.) приобрѣтена на заказъ за 14 р. 28¹/₂ к. у мастера Гагаева (¹).

Новая церковь была весьма неудобна по своему устройству. Академический залъ, выходившій пятью окнами съ балкономъ на Проломную улицу, имѣлъ пространства по улицѣ 5 саженъ, а вглубь корпуса 4 съ полуаршиномъ. Изъ этого пространства для алтаря отдѣлено было двѣ сажени съ двумя окнами. Пространство это было бы вполне достаточно для алтаря, но боковая стѣна, по которой долженъ былъ послѣдній простираться, прорѣзана была на разстояніи всего 3¹/₂ аршинъ отъ наружной стѣны дверью сосѣдняго помѣщенія въ богословскую аудиторію, куда только и можно было проходить этой дверью, такъ что алтарь можно было вытянуть поперекъ зала отъ оконъ только до этой двери. Такъ и поставленъ былъ иконостасъ, занимая небольшой уголъ залы на югозападѣ. Въ обыкновенное время и особенно на время собраній этотъ иконостасъ закрывался коленкоровою занавѣсью. Церковь получилась не совсемъ складнаго вида и кролѣ того проходная. Но торжественность богослуженія, совершавшагося большею

() Тоже дѣло № 87.

— 26 —

частію однимъ изъ академическихъ архимандритовъ соборне,
п прекрасное осмысленное пѣніе академическаго хора, кото-
рый образовался еще въ Спасскомъ монастырѣ, съ самаго
пачала стали привлекать въ убогую академическую церковь
много усердныхъ богомольцевъ. Въ апрѣлѣ 1845 г. у нея
открылись уже небольшія собственные средства изъ кошель-
коваго и свѣчнаго сбора, на которые она въ 20-хъ числахъ
этого мѣсяца сдѣлала первыя покупки для своего обзаведенія:
благословенное блюдо аплике, два подсвѣчника аплике подъ
серебро къ мѣстнымъ иконамъ и два такихъ же малыхъ вы-
носныхъ и копіе. Нашлись и доброхотные жертвователи въ
академическую церковь; для поминовенія ихъ именъ за бого-
служеніемъ заведенъ былъ особый синодикъ. Первою жертвов-
вательницю явилась благочестивая домовладѣлица купчиха
Н. Мельникова, пожертвовавшая въ 1845 г. икону господ-
скихъ, богородичныхъ и нѣкоторыхъ другихъ церковныхъ
праздниковъ на кипарисной дскѣ въ позолоченномъ рѣзномъ
кіотѣ и съ серебряными ризами (до 183¹/₂ золотн. серебра),
одѣянія на престолъ и жертвеннікъ изъ благо глазета, за-
вѣсу къ царскимъ вратамъ, 3 воздуха, 2 ризы, 2 эпитрахи-
ли, 2 поручей, 2 пояса, набедренникъ, палицу и стихарь съ
ораремъ изъ парчи. Другою благотворительницей г-жей Е. П.
Геркенъ пожертвованы облаченія на престолъ и жертвеннікъ
изъ полотнянной клеенки съ живописными изображеніями изъ
жизни Спасителя. Казанскимъ портнымъ Виссаріономъ Выше-
славцевымъ сдѣланы серебряныя ризы на икону безплотныхъ
силъ вѣсомъ во 183 зол. и на икону Спасителя въ 2 ф. 20
золотниковъ. Незвѣстныя липа пожертвовали, одна дама —
2 палицы и 3 воздуха, другой жертвователь въ 1846 г. —
сребропозащенную дарохранительницу съ 4 финифтяными
образками въ 207 зол. вѣсомъ, третій 11 арш. черной шел-
ковой матеріи, четвертый обложилъ серебромъ (134¹/₂ зол.)
церковное Евангеліе; мѣщанинъ Н. Тупчицкі пожертвовалъ
до 20 арш. шелковой матеріи на подризники и т. д. Кромѣ
болѣе или менѣе крупныхъ пожертвованій, отъ разныхъ до-
брохотныхъ дателей и дательницъ получались мелкія пожер-
твованія, въ родѣ ковриковъ, платковъ для завертыванія анти-
минса и утиранія устъ послѣ причастія, полотенца и проч.
Кончившій курсъ студентъ Е. Ляпустинъ въ июлѣ пожертвов-
валъ 12 книгъ рукописныхъ нотъ для клироса ('). — Денеж-

(¹) Д. 1845 г. № 89. Опись церк. имущества 1846 г. и дѣлѣ № 91.

— 27 —

наго дохода въ приходорасходной книгѣ. по церкви за 1844
и 1845 гг. числялось 141 p. 70 к., за расходами осталось
къ 1846 г. 30 p. 9 к. Въ 1847 г. за цѣлый годъ приходъ-
числился въ 188 p. 32 к. (съ остаткомъ отъ прошлаго года
въ 16 p. 69 к.), расходъ 129 p. 19 к. Расходъ этотъ состоя-
ялъ исключительно изъ покупки вина, просфоръ, масла и
свѣчѣ. Изъ академическихъ суммъ на боғослуженіе церковь
не заимствовала ничего, обходясь одними собственными сред-
ствами.

Къ концу 1847 г. академія начала готовиться къ пере-
ходу въ новое собственное помѣщеніе, которое оканчивалось
постройкой на настоящемъ мѣстѣ на Арскомъ полѣ.

Дѣло о постройкѣ ея зданій началось почти одновремен-
но съ дѣломъ объ ея открытіи. Когда въ юлѣ 1842 г. со-
стоялась Высочайшая воля объ открытіи академіи, преосвя-
щенному Владиміру поручено было, вмѣстѣ съ отысканіемъ
дома для временнаго помѣщенія академіи, войти въ сообра-
женіе о выборѣ мѣста подъ постройку для нея собственныхъ
зданій. По этому порученію преосвященный, при содѣйствіи
казанскаго военнаго губернатора Шипова, избралъ для ака-
деміи прекрасное мѣсто на площади Арскаго поля противъ
Родіоновскаго института, гдѣ теперь водопроводныя построй-
ки, и въ началѣ юля, вмѣстѣ съ планомъ нанимаемаго тогда
для академіи дома Теренина, послалъ синодальному оберъ-
прокурору и планъ этого новаго мѣста. Когда домъ Теренина
сгорѣлъ и преосвященный просилъ оттянуть открытіе акаде-
мія до постройки для нея собственныхъ зданій и когда въ
отвѣтъ на эту просьбу послѣдовало рѣшительное отношеніе
оберъ-прокурора отъ 19 октября о немедленномъ открытіи
академіи, во что бы то ни стало, графъ Протасовъ въ томъ
же отношеніи извѣщалъ преосвященнаго, что Св. Синодъ отъ
12 окт. поручилъ своему архитектору сочинить уже и самый
проектъ академическихъ зданій, и опредѣлилъ его преосвя-
щенству во всемъ, чтò будетъ нужно раньше начала самой
постройки, обращаться за содѣйствіемъ къ казанскому губер-
натору, подъ предсѣдательствомъ котораго учреждена была
тогда цѣлая комиссія для обстройки Казани послѣ пожара
съ усиленнымъ личнымъ составомъ архитекторовъ. Въ началѣ
1843 г. Св. Синодъ приказалъ организовать при академіи
особый строительный комитетъ изъ ректора и другихъ благо-
надежныхъ лицъ съ участіемъ въ немъ одного чиновника отъ

— 28 —

главнаго управленія путей сообщенія і публичныхъ здавій и
другого отъ мѣстнаго гражданскаго вѣдомства. Членами этого
комитета, по распоряженію преосвященнаго отъ 7 апреля того
же 1843 г., были назначены — съ духовной стороны: ректоръ
Юанъ, котораго, послѣ увольненія его отъ ректуры, съ мая
1844 г. замѣнилъ преемникъ его ректоръ Григорій, экономъ
академіи іеромонахъ Аркадій, которому поручена была и долж-
ность казначея комитета, священникъ каеведральнаго собора,
служившій при куртинской церкви, Николай Поликарповъ,
на котораго, по близости его жительства къ мѣсту построй-
ки, возложена была обязанность смотрѣть за матеріалами и
за производствомъ работъ, и Духосошественской церкви свя-
щенникъ Стефанъ Вишневскій; съ 1847 г. Поликарповъ про-
силъ объ увольненіи за старостію, но не былъ уволень до
отдѣлки главнаго корпуса, только получилъ себѣ помощника—
дьякона Сильвестра Пучковскаго, котораго рекомендовалъ рек-
торъ Григорій; комиссарами опредѣлены Варваринской цер-
кви дьяконъ Стратонъ Студенцовъ и соборный дьяконъ Ва-
силій Ядринъ, въ 1844 г. (по выходѣ въ село во священники)
замѣненный другимъ, георгіевскимъ дьякономъ Василіемъ
Вѣдняковымъ, который состоялъ при компетѣ до 1848 г., за-
тѣмъ тоже вышелъ, уступивъ свое мѣсто дьякону С. Пуч-
ковскому; секретаремъ комитета положено быть секретарю
академическаго правленія Гусеву. но онъ скоро (11 ноября)
отказался отъ этой должности за множествомъ другихъ дѣлъ
по академіи и на мѣсто его 16 ноября назначенъ бакалавръ
Н. П. Соколовъ, который и исполнялъ эту должность до конца
всей постройки. Со стороны главнаго управленія путей сооб-
щенія и публичныхъ зданій, отъ главноуправляющего этимъ
вѣдомствомъ графа Клейнмихеля назначенъ маіоръ корпуса
инженеровъ Черниковъ, состоявшій при производствѣ акаде-
мическихъ построекъ до начала 1844 г., потомъ замѣненный
архитекторомъ академикомъ А. П. Песке. Изъ гражданскихъ
чиновниковъ, по назначенію военного губернатора, при комп-
тетѣ преемственно перебывало нѣсколько человекъ. Осенью,
когда компетѣ вступилъ въ полное дѣйствіе, 13 октября отъ
правленія академіи къ нему было прикомандировано два пись-
моводителя изъ студентовъ съ жалованьемъ по 100 руб. (¹).

(¹) Д. внутр. правл. 1843 г. № 63 и д. строительного комит. № 4.

— 29 —

Мѣсто для построекъ, облюбованное преосвященнымъ
Владиміромъ въ 1842 г., было скоро потеряно для академіи.
Губернское начальство послѣ казанскаго пожара 1842 г. со-
ставило для возобновленія города общій планъ Казанп, на
которомъ отмѣтило и это мѣсто, и послало его въ Петер-
бургъ на Высочайшее утвержденіе. Когда послѣ утвержденія,
состоявшагося 5 ноября, планъ воротился въ казанскую строи-
тельную комиссію, въ немъ оказались измѣненія, сдѣлан-
ныя по желанію самого Государя Императора; мѣсто, намѣ-
ченное тогда для академіи, было теперь предназначено для
постройки предположеннаго къ открытію въ Казани кадет-
скаго корпуса, а для академическихъ построекъ указана зем-
ля за военнымъ госпиталемъ на мѣстѣ кварталовъ нынѣшней
Академической слободки за академіей. Но по осмотрѣ этого
мѣста въ натурѣ оказалось, что академіи и тутъ строиться
велизя, потому что все поле за госпиталемъ и по второй го-
рѣ было занято уже, по прежнимъ условіямъ съ городомъ,
кирпичными сараями, которые были завалены теперь заказами
кирпича для возобновленія послѣ пожара казенныхъ, обще-
ственныхъ и частныхъ зданій и никакъ не могли быть по-
тревожены. 12 января 1843 г. военный губернаторъ Шиповъ,
извѣщая объ этомъ преосвященнаго, высказалъ свое мнѣніе,
что для академіи нужно опять пріискивать другое мѣсто. Въ
резолюціи 13 янв. по этому извѣщенію преосвященный вы-
сказалъ твердое желаніе, чтобы и это другое мѣсто было
отведено тоже на Арскомъ полѣ, и распорядился немедленно
изготовить о томъ извѣстительное отношеніе губернатору съ
тѣмъ, чтобы благоволено было приказать, кому слѣдуетъ,
избрать оное мѣсто и снять его на планѣ. Съ своей стороны
онъ указалъ, что желалъ бы получить для академіи мѣсто,
означенное на Высочайше утвержденномъ планѣ для новыхъ
кварталовъ за военнымъ госпиталемъ по Сибирскому тракту,
т. е. то самое, гдѣ академія помѣщается въ настоящее время.
По ходатайству губернскаго начальства и съ доклада управ-
ляющего путями сообщенія и нубличными зданіями, мѣсто
это 27 февраля было Высочайше утверждено за академіей,
о чемъ губернаторъ Шиповъ и извѣстилъ преосвященнаго
5 апреля ('). Но и этимъ затрудненія еще не кончились.

(') Д. строит. комит. № 3: объ отводѣ мѣста. Въ этомъ же дѣлѣ есть извѣщеніе вице-губернатора преосвященному отъ имени надв. сов. Депрейса.

— 30 —

Строительная комиссія, не смотря на неоднократныя
отношенія къ ней правленія академіи, цѣлое лѣто не могла
сдѣлать подробнаго межеванія и отвода даннаго мѣста. Въ
распоряженіи академическаго правленія пока только и было
одно примѣрное указаніе отводимаго мѣста по Высочайше
утвержденному генеральному плану Казани. По этому при-
мѣрному указанію составленъ былъ въ Св. Синодѣ и самый
планъ зданій академіи для соображеній по предмету заготов-
ки строительныхъ матеріаловъ. Высочайшее утвержденіе его
состоялось 28 октября; въ Казани онъ былъ полученъ 18 ноя-
бря (1). Когда комиссія наконецъ собралась отмежевывать
академическую землю, опять вышло недоразумѣніе. Въ дан-
ной на эту землю, высланной отъ 13 октября, количество всей
земли для академической усадьбы и построекъ высчитано бы-
ло въ 34,500 кв. саж., но когда 30 октября было приступле-
но къ межеванію ея, на дѣлѣ ея было отведено меньше. Эко-
номъ Аркадій, бывшій депутатомъ при отводѣ, 11 ноября
донесъ правленію, что межевщиками было отведено земли по
Сибирскому тракту, отступа 40 саженъ отъ госпиталя и 30
отъ дороги, 100 саженъ вдоль дороги, 140 по боковой пра-
вой стороны, 110 по лѣвой и 90 сзади, всего 11,250 саженъ,
т. е. 4 десятины и 1650 саженъ, тогда какъ по данной
слѣдовало отвести спереди 200, сзади 140, а по бокамъ 240
и 220 саженъ, т. е. 34,500 кв. саженъ. Правленіе рѣшило:
доложить о томъ преосвященному для сообщенія г. военному
губернатору, дабы благоволено было выслать другую данную
въ правленіе, по причинѣ несообразности отведенного коли-
чества земли съ данною. Такое неожиданное уменьшеніе ака-
демической дачи болѣе, чѣмъ втрое, произошло отъ того, что
послѣ Высочайшаго утвержденія плана Казани и отмѣченнаго
академическаго мѣста отъ 27 февраля, составленъ былъ уже
новый измѣненный планъ Казани, Высочайшее утвержденіе
котораго послѣдовало 14 октября, послѣ полученной академіей
данной отъ строительной комиссіи. Правленіе, подъ первымъ

отъ 27 июля 1844 г., что г. Депрейсъ соглашается уступить свою дачу при Швейцаріи вмѣстѣ съ находящимся на ней кирпичнымъ заводомъ академіи за 25,000 р. асс. Преосвящ. Владиміръ, значить, имѣть на нее виды, но извѣшеніе это заноздало; за академіей въ это время было укървлено уже даромъ ея настоящее мѣсто.

(1) Д. внутр. правл. 1843 г. № 63.

— 31 —

впечатлёніемъ отъ такой невыгодной перемѣны, сначала хотѣло было обратиться къ губернатору за разъясненіями и писать о томъ же въ Св. Синодъ оберъ-прокурору, вѣроятно въ надежѣ, не дойдеть ли это дѣло до Высочайшаго свѣдѣнія и не будетъ ли возстановлена сила прежней данной на мѣсто, приготовило уже и самая бумаги; но тогдашнія на-чальства не любили поправлять своихъ ошибокъ и допускать подобныхъ разъясненій. Преосвященный Владиміръ, человѣкъ очень осторожный, прежде чѣмъ пустить въ ходъ заготовлен-ныя бумаги правленія, сначала словесно переговорилъ съ губернаторомъ Шиповымъ. О чемъ они говорили, не знаемъ, но только послѣ этихъ переговоровъ владыка запретилъ посы-лать бумаги, которые такъ и остались въ архивѣ правленія, и распорядился попросить только о выдачѣ другой данной.

Весной, когда 29 мая 1844 г. произведена была по-вѣрка межеванія, земли для академіи противъ ноябрьскаго межеванія немного прирѣзали, положивъ по лицевой и зад-ней сторонамъ поровну по 98 саженъ, а по боковымъ по 136, такъ что во всей площади между этими линіями вышло 13328 кв. саженъ (¹). Послѣ выдачи данной на это мѣсто 19 июля уѣздный землемѣръ и архитекторъ Песке присту-пили къ разбивкѣ мѣстности и къ назначенію площадей для зданій. Тутъ явилось новое затрудненіе. 22 числа Песке до-несъ строительному комитету, что восточный уголъ академи-ческаго мѣста, гдѣ долженъ по плану быть поставленъ восточ-ный флигель академіи, вмѣсто того, чтобы отстоять отъ Си-бирскаго тракта на 18 саженъ, врѣзался при разбивкѣ въ самую дорогу, слѣдовательно планъ составленъ не согласно съ натурою, комѣ того вся мѣстность академической дачи оказалась изрѣзанною болѣе или менѣе глубокими ямами отъ производившихся прежде на ней работъ кирпичныхъ сараевъ и требуетъ уравненія чрезъ привозку значительнаго количе-ства земли со стороны, что не можетъ не отозваться на уве-личеніи расходовъ по составленной имъ смѣтѣ на постройки. Комитетъ встревожился; начались съ его стороны экстрен-ныя собранія и переписка съ преосвященнымъ, губернато-ромъ, строительной комиссіей и оберъ-прокуроромъ Св. Си-нода. Губернаторъ распорядился составить новый точный

(¹) Тамъ же. Данная на землю выдана 13 июля 1844 г., а 24 окт. со-вершенъ вводъ во владѣніе и выданъ вводный листъ.

— 32 —

плапъ всей части Арскаго поля отъ Варваринской церкви до Сибирской заставы съ обозначеніемъ всего ея рельефа и съ нанесеніемъ дорожныхъ линій. По нему оказалось, что неправильность заключалась не въ планѣ академической дачи, а въ направленіи самой Сибирской дороги, которую проѣзжающіе пробили „своевольно“ не по надлежащей линіи. Послѣ этого, уже въ началѣ сентября, снова было приступлено къ разбывѣ академическаго мѣста и къ землянымъ работамъ по углубленію нижняго этажа главнаго корпуса и уравненію всего мѣста. Все лѣто такимъ образомъ было потеряно и закладка самаго зданія отложена была до весны будущаго 1845 г. Уравненіе мѣста производилось почти до конца всей стройки главнаго корпуса, такъ какъ, во избѣжаніе лишнихъ расходовъ, производилось исподоволь, безъ употребленія посторонней земли, чрезъ срытіе бугровъ и чрезъ засыпку ими ямъ, а также свалкой въ ямы выемной земли изъ-подъ фундаментовъ зданій. Все-таки на одно это было издержано 2481 р. 60 к., безъ прибавки впрочемъ къ смѣтной строительной суммѣ, а изъ однихъ ея остатковъ (¹).

8 мая 1845 г. въ день св. евангелиста Іоанна Богословва, послѣ литургіи въ ближайшей къ академіи Варваринской церкви, совершена была преосвященнымъ Владимиромъ закладка главнаго корпуса академіи. Въ основаніе зданія собственными его руками положена была чугунная плита съ отлитою на ней падписью: „Во имя тріи постаснаго Бога Отца и Сына и Св. Духа, во дни благополучнаго царствованія и по повѣлению Государя Императора Николая I Павловича Самодержца всероссійскаго, по благословенію Святѣшаго Правительствующаго всероссійскаго Синола, при казанскомъ архіепископѣ Владимирѣ, заложенъ сей главный корпусъ для новоч учрежденной Казанской Духовной АкаDEMII, лѣта отъ Рождества Христова 1845 въ мѣсяцѣ маіѣ“. Въ торжествѣ закладки принимали участіе весь генералитетъ, члены университета, академическая и семинарская корпорація и воспитанники академіи, при огромномъ стеченіи публики. Инспекторъ Серафимъ Аретинскій произнесъ по этому случаю краснорѣчивую рѣчь, въ которой провелъ мысль, что „аще не Господь созиждетъ домъ, всеу будутъ трудиться зпждущіи“.

(¹) Д. строит. комит. 1843 г.: объ отводѣ земли № 3 и № 57.

— 33 —

Господь благословилъ домъ. Послѣ преодолѣнія предварительныхъ препятствій самая стройка пошла весьма успешно. Строительный комитетъ проявилъ рѣдкую по своей распорядительности дѣятельность. Не довольствуется одной распорядительной частью, предсѣдатель комитета ректоръ Григорій лично вступался во всѣ мелочи заготовленія матеріаловъ и самаго производства построекъ, проводя каждый день по нѣскольку часовъ на мѣстѣ работъ, куда, по дальнosti разстоянія отъ квартиры академіи въ домъ Мельниковыхъ, было не легко вѣздить такъ часто. Правою рукою его и главнымъ смотрителемъ за работами былъ священникъ Инколай Петровичъ Поликарповъ, человѣкъ весьма опытный въ строительномъ дѣлѣ, разсчетливый и, не смотря на свои немолодые годы, необыкновенно дѣятельный; онъ почти постоянно находился на стройкѣ, все видѣлъ и все зналъ, чтò тамъ дѣлалось, самимъ строгимъ образомъ принималъ всѣ матеріалы и наблюдалъ за каждымъ вершкомъ работы, кромѣ того, былъ постоянно полезенъ комитету разными практическими указаниями по части лучшихъ способовъ устроенія того или другаго предмета, выгоднѣйшей покупки матеріаловъ и изысканія средствъ къ сбереженію казны. Не отставая отъ него въ усердіи къ дѣлу, дѣйствовалъ одинъ изъ комиссаровъ комитета дьяконъ Стратонъ Студенцовъ. Подрядчики, пмѣвшіе въ годы стройки какія нибудь дѣла съ академіей, въ голосъ говорили, что имъ еще никогда не приводилось участвовать въ такой тяжелой для нихъ и взыскательной стройкѣ. Самъ преосвященный Владимиръ съ видимой любовью занимался дѣломъ академическихъ построекъ; бумаги комитета всѣ испещрены его большесю частію длинными резолюціями, въ которыхъ онъ давалъ разныя замѣчанія, указанія, совѣтны, извѣщенія о мѣрахъ, самимъ имъ предпринятыхъ въ разныхъ случаяхъ, вообще руководилъ дѣятельностію комитета; нѣкоторые черновые отпуски бумагъ, посылавшіеся высшему начальству, написаны имъ собственноручно даже цѣликомъ. Чистота, аккуратность, прочность всѣхъ произведенныхъ тогда построекъ, и вмѣстѣ громадныя сбереженія отъ смѣтной строительной суммы всего краснорѣчивѣе говорятъ о хозяйственныхъ заботахъ и энергичной дѣятельности всѣхъ первыхъ строителей академіи.

Не нужно забывать, что время для начатія построекъ было тогда самое неблагопріятное. Послѣ опустошительнаго

3

— 34 —

пожара 1842 г. вся Казань перестраивалась заново; для удовлетворенія потребностей этой всеобщей перестройки города не хватало ни матеріаловъ, ни рабочихъ рукъ; цѣны на все поднялись до небывалыхъ прежде размѣровъ. Академія съ 1843 г. нѣсколько разъ назначала торги на свою постройку, но на всѣхъ торгахъ предлагались ей такія цифры расходовъ, которыхъ никакъ нельзя было принять, не смотря на то, что комитетъ старался выискивать для этихъ торговъ, по возможности, болѣе удобное и дешевое время.—На большинство торговъ даже никто изъ подрядчиковъ и не являлся. Всѣдствіе этого всю постройку пришлось вести самымъ хлопотнымъ, хозяйственнымъ способомъ, съ самой мелочной разсчетливостью, съ утомительнымъ наблюденіемъ за всякою подробностью, а главное при крайне усложненномъ бумажномъ дѣлопроизводствѣ, которое при подрядной постройкѣ было почти не нужно. Дѣлопроизводство это въ академическомъ архивѣ представляетъ собою ужасающую массу писаной бумаги въ шести огромныхъ фоліантахъ, вершковъ по 6—7 толщинной каждый. Вотъ для любопытства число однихъ входящихъ и исходящихъ бумагъ за строительные годы: въ 1845 г. входящихъ 498 №, исходящихъ 667, въ 1846 г. первыхъ 323, вторыхъ 446, въ 1847—360 и 570, въ 1848—666 и 655, въ 1849—223 и 267, наконецъ въ 1850 только 72 и 94. Не можемъ удержаться, чтобы не привести здѣсь описанія хоть нѣсколькихъ эпизодовъ этой образцовой и поучительной казенной стройки.

Первымъ дѣломъ строительного комитета была заготовка матеріаловъ для постройки. Первоначальныя, законныя условия для поставки кирпича казались такъ тяжелы поставщикамъ, что никто не хотѣлъ на нихъ соглашаться, и комитетъ два раза долженъ былъ понижать свои требования, наконецъ, не добившись ничего на двукратныхъ уже торгахъ, пришелъ къ мысли устроить свои собственные кирпичные заводы. Мысль эта была одобрена и преосвященнымъ Владиміромъ, и Св. Спнодомъ. Это было въ августѣ 1843 г. еще до ректора Григорія. Но болѣе опытные члены комитета, о. Аркадій и священникъ Поликарповъ, подали мнѣнія противъ такого предпріятія, указывая 1) на дальность мѣстъ, гдѣ нужно было строить такіе заводы, такъ какъ ближнія мѣста до 5 верстъ отъ мѣста стройки были уже заняты, 2) на дороговизну ихъ устройства и самаго производства кирпича вслѣдствіе вздорожанія топлива и рабочихъ рукъ,

— 35 —

3) на затруднительность для академіи сбыта кирпича, негод-
наго для стройки, сѣраго и їалаго, котораго изъ каждого
горна выходить болѣе, чѣмъ годнаго — желѣзняка и краснаго,
и который можетъ остаться на шеѣ у академіи. Комитетъ
оставилъ свою мысль и опять началъ сзывать торги. До
марта 1844 г. опять были два раза торги и опять не утверж-
дены. Наконецъ уже въ половинѣ марта одинъ заводчикъ
Лелякинъ, заводы котораго частію выходили на самое мѣсто
стройки академіи и подлѣжали сносу, согласился доставить
500,000 кирпичей (въ числѣ ихъ 75.000 желѣзняка) за под-
ходящую цѣну, вмѣсто 9 р. справочной цѣны безъ доставки,
за 7 р. 65 к. съ доставкой, только съ тѣмъ, чтобы ему
дозволено было продолжать на лѣто работы по своему заводу
на академическомъ мѣстѣ. Къ удивленію, вдругъ съ этой
цѣною не согласился Св. Синодъ и сталъ настановить на
выполненіи прежней мысли комитета объ устройствѣ соб-
ственныхъ заводовъ, да и бумагу объ этомъ прислалъ уже
къ осени, когда все дѣло было сдѣлано и кирпичъ постав-
ленъ. Пришлось подписываться. Ректоръ Григорій, вошедшій
тогда уже во всѣ подробности строительнаго дѣла, самъ
приготовилъ объясненіе, въ которомъ очень сильно доказалъ,
что отъ собственныхъ заводовъ комитетъ никогда бы не по-
лучилъ такой выгоды, какъ отъ поставки Лелякина, что цѣпа
его кирпича самая низкая, какой въ городѣ и найти нельзя,
что комитету только потому и удалось доторговаться до такой
цѣны, что онъ немного прижалъ Лелякина, заставляя его
въ самое дорогое для производства кирпича время безотлага-
тельно снести его заводъ съ академическаго мѣста. Св. Си-
нодъ отъ 31 декабря разрѣшилъ заключить съ Лелякинымъ
условіе уже послѣ того, какъ оно было давно выполнено.
Послѣ такой удачной покупки кирпича у Лелякина стали
являться зимой (1844 г) и другіе поставщики, потому что
поставка была крупная, до 3,000,000 кирпича. Маіоръ кор-
пуса инженеровъ Мейеръ, у котораго въ управленіи были
больше склады компанийскаго кирпича на Арскомъ полѣ,
въ зиму и лѣтомъ 1845 г. обязался доставить 1,500,000 кир-
пича по 7 р. 55 к. за тысячу. Другой поставщикъ, заводчикъ
Преображенскій, остальное количество продалъ еще дешевле—
за 7 р. 50 к. Послѣ этого по части заготовки кирпичнаго
матеріала комитетъ нашелъ себя обезпеченнымъ (¹).

(¹) Д. строит. комит. о поставке кирпича № 9.

3*

— 36 —

Съ такою же разсчетливостью заключались условія по-
поставкѣ и другихъ матеріаловъ. Комитетъ торговался изъ-
за каждой мелочи, назначая по нѣ скольку торговъ на каждый
роль матеріаловъ и соглашаясь на заключеніе условій съ
поставщиками только тогда, когда цѣна поставки спускалась
до минимума; но и постѣ этого на журналѣ объ утвержденіи
торга непремѣнно являлась резююція преосвященнаго Влади-
міра: „поторговаться еще, пѣо цѣна сія все еще высока“.
Поставки всѣ были разбиты по рукамъ разныхъ вольныхъ
поставщиковъ и по цѣнамъ действительно до нельзя мини-
мальнымъ (¹). Множество предметовъ и работъ было передано
даже разнымъ деревенскимъ поставщикамъ и артелямъ, что
называется, въ первая руки, помимо болѣе дорогихъ город-
скихъ поставщиковъ и рабочихъ подрядчиковъ.

Землянныя работы напр., за которыя меньше 1 р. 12 к. съ куба земли (справ. цѣна 1 р. 40 к.) въ городѣ никто не бралъ, были отданы вольнымъ рабочимъ за 86 к. съ куба (²). Торги на кирпичную кладку начались съ весны 1844 г. и производились до января 1845 г. восемь разъ; комитетъ находилъ цѣны все слишкомъ высокими и въ концѣ концовъ добился таки желательной уступки (³). Въ январѣ 1845 г. явился подрядчикъ, взявшийся произвести эту работу по 2 р. 20 к. съ сажени бута, по 1 р. 78 к. съ тысячи кирпичей за кладку стѣнъ и прочаго и по 13 к. съ погонной сажени за тасканіе кирпичей, что въ общей сложности за всю кирпичную работу по главному академическому корпусу составляло всего 5,373 р. 10 к., тогда какъ, по смѣтѣ архитектора Песке, эта работа была исчислена въ 10,925 руб., а по справочнымъ цѣнамъ стопла 12,026 руб. При заключеніи окончатель- наго условія, ректоръ и изъ этой цѣны успѣлъ уторговать

(¹) Поставку бутоваго камня взяли на себя акадыскіе и царіцынскіе крестьяне по 6 р. 70 к. за куб. сажень, поставку извести-печищенскіе крестья- (не по 25 р. 20 к. сажень; несокъ-оцинъ татаринъ по 1 р. 33 к. сажень (справ. цѣна 3 р.). Лѣсъ покупался тоже у разныхъ крестьянъ и у плотов- щиковъ на Болгѣ по веснѣ; вотъ главныя его цѣны: сосновое брѣвно 4 саж. длины, 5 верш. въ отрѣзѣ 64 к., такое же 6 верш. въ отрѣзѣ до 1 руб. справ. 1 р. 40 к.),—8 верш. 1 р. 87 к. (справ. 2 р.), половая доска въ 3 саж. 30 к. и т. д. Д. стр. ком. № 14, 15, 28 и др.

(²) Д. строит. ком. № 25.

(³) Д. стр. ком. о кирпичн. работахъ № 26.

— 37 —

еще по 3 к. съ тысячи, т. е. отдать подрядъ по 1 р. 75 к. съ тысячи. Съ такой же экономіей дѣлались условия съ разными лицами на работы плотничныя, столярныя, кровельныя, кузнечныя, малярныя и т. д. (¹). Надобно замѣтить при этомъ, что, вслѣдствіе огромнаго спроса на рабочія руки, цѣны на рабочихъ стояли тогда очень высокія, не совсемъ низкія даже для нашего времени; по смѣтѣ архитектора, согласной съ справочными цѣнами, плотникъ стоилъ въ день 70 к., столяръ и кузнецъ по 1 р., каменьщикъ, штукатуръ, маляръ, кровельщикъ, печникъ по 90 к., чернорабочій поденьщикъ по 40 к. Для наблюденія надъ работами комитетъ нанялъ даже особаго десятника за 120 руб. въ годъ, а для рисования плановъ, фасадовъ и разныхъ деталей стройки—чертежника за 100 р. (²).

Самая смѣта на постройки составлена была очень экономно, — на весь главный корпусъ въ 3 этажа, кромѣ подвальнаго жилаго же, длиной въ 31 саж. 2 арш., глубиной въ 10 саж. 1 арш., высотой въ 8 саж., было назначено 82,721 р. 68¼ коп.; но въ Св. Синодѣ эту смѣту значительно еще сократили, назначивъ къ отнеску въ разное время, съ разными прибавками, которые потребовались при самой стройкѣ по дополнительнымъ смѣтамъ (напр. 10,000 р. на устройство, вмѣсто голландскихъ, духовныхъ аммосовскихъ печей) и по непредвиденнымъ обстоятельствамъ, всего 78,622 р. 15 коп. Многія сокращенія смѣты составлены были въ Петербургѣ неосновательно, безъ знанія мѣстныхъ условій и были только лишней помѣхой для разсчетовъ и дѣйствій комитета, который не могъ ихъ исполнить и не исполнялъ, а отъ нѣ-которыхъ пришлось даже подписываться. Напр. рекомендуано было для сокращенія расхода весь подвальный этажъ устроить, вмѣсто кирпича, изъ дикаго плитовника, карнизы, вмѣсто кирпича на желѣзѣ, вытянуть изъ вятской плиты, изъ нея же подѣлать лѣстницы, вмѣсто чугунныхъ плитъ. Комитетъ сдѣлалъ все по-своему на собственные экономические остатки, ссылаясь на то, что казанскій плитовникъ, по своей неровности, въ стѣны не годится, постройка изъ него потребуетъ множества извести и обойдется гораздо дороже кирпичной, а стѣны все-таки будутъ сыры, холодны и непрочны и изъ-за одного

(¹) Д. стр. комит. № 26, 32, 35, 37 и др.

(²) Тамъ же № 27 и 42.

— 38 —

этажа испортится все зданіе, что вятская плита по рыхлости
въ карнизы тоже пидеть, а на лѣстницахъ будетъ крошиться
и стираться и потребуетъ частыхъ ремонтовъ ('). Петербур-
скія канцеляріи, особенно самая важная и лѣнивая иззъ нихъ—
по управленію путей сообщенія и публичныхъ зданій графа
Клейнмихеля, немало мѣшали правильному ходу постройки,
опаздывая разсмотрѣніемъ смѣтъ и разныхъ прибавочныхъ
подробностейъ къ нимъ. Напр. по предмету устройства въ
академіи аммосовскаго отопленія утвержденіе смѣтны, состав-
ленной еще въ ноябрѣ 1844 года, пришло уже отъ 30 января
1846 г., когда аммосовскія печи были уже готовы; все это
время комитетъ, совершая ихъ постройку на свой страхъ,
конечно долженъ былъ сильно безпокониться, а между тѣмъ
времени терять было вельзя, чтобы не лишиться выгодныхъ
условій полряда. (2) Подобныя замедленія канцелярій, не
поспѣвавшихъ за практическою энергіей комитета, случались
не разъ въ продолженіе академической постройки.

Послѣ опончательнаго возведенія зданія въ 1848 г., согласно
опредѣленію Св. Синода отъ 23 апреля 1847 года, устроена
внутри его домовая церковь во имя архистратига Михаила.
Мы знаемъ, что при открытіи академіи предполагалось въ
ея домовой церкви устроить еще придѣлъ во имя Св.ilit-
riya ростовскаго, но по небольшимъ размѣрамъ церкви этого
предположенія не пришлось осуществить. Церковь вышла
вирочемъ весьма приличная и изящная въ два свѣта съ
алтаремъ въ одинъ свѣтъ; иконостасъ ея съ простою рѣзьбою
въ видѣ полукруга, завершающійся сверху полусферою, пред-
ставлялъ собою нѣчто въ родѣ внутренности круглаго па-
вильона съ рѣшетчатымъ сводомъ, сквозь кѣтні котораго въ
полусферѣ виднѣлось лазурное небо съ летающими въ обла-
кахъ ангелами (3). Устройство его взялъ на себя мастеръ
Соболевъ за 314 р. 27 к; жпопись на куполѣ, а также
иконостасныхъ и алтарныхъ конъ мастеръ Га-
гаевъ за 311 р. 44 к., такъ что все стоило 625 р. 71 к. (').
Прежній иконостасъ Мельпниковскаго дома былъ сданъ Ива-

(1) Тамъ же № 23.

(2) Д. внутр. правл. 1846, № 111 и Д. стронт. комит. № 31.

(3) Пszobражenii эти byli uшичtohены pri rektorze Jolahn и zamъ-
heni by krasnym kraszeniemi by nlobom s zvzsdami.

(4) Д. строит. комит. № 59.

— 39 —

новскому монастырю, откуда онъ былъ заимствованъ; разная церковная утварь также возвращена Николо-Вешняков-ской церкви по принадлежности. Въ новую церковь перенесень былъ только св. престолъ и предметы, приобрѣтенные для церкви самой академіей. Затѣмъ въ ноябрѣ ректоръ Григорій получилъ отъ преосваященного новый антиминсъ, и 8 ноября 1848 г. самъ преосваященный освятилъ академическую церковь съ большимъ торжествомъ, для которого былъ устроенъ крестный ходъ изъ собора съ чудотворной иконою Казанской Божіей Матери.

Лѣтомъ 1848 г., во время ваката, академическое правительство приняло отъ комитета готовый къ переходу академіи корпусъ въ свое владѣніе по надлежащей описи, утвержденной опончательно уже въ январѣ 1850 г. (¹). Окончательные результаты всей операции по постройкѣ главнаго корпуса узнаемъ изъ отчета строительнаго комитета, законченнаго для отсылки въ Петербургъ 28 марта 1851 г. (²). Представляемъ изъ него по крайней мѣрѣ главныя цифры, которые и безъ дальнѣйшихъ подробностей выразительно могутъ свидѣтельствовать о необыкновенной внимательности и распорядительности главныхъ дѣятелей описанной нами строительной операции. Вмѣсто 82.721 р. 68¹/₂ к. по первоначальному смѣтному исчисленію стопмости всей постройки, или 78,622 р. 15 к. дѣйствительнаго отпуска денегъ по сокращеніи этой смѣты въ Синодѣ, комитетъ употребилъ въ расходъ только 65,923 р. 67¹/₄ к., т. с. сберегъ противъ смѣты 16,798 р. 1¹/₄ к., а противъ дѣйствительнаго отпуска денегъ 12,698 р. 47³/₄ к. Притомъ же въ число указаннаго расхода вошли жалованье архитектору 1662 р. 50 к., разъездныя 211 р. 80 к. и награды главному смотрителю работъ о. Поликарпову и двоимъ дьяконамъ до 300 р. Сбереженіе состояло частію въ матеріалахъ, употребленныхъ потомъ на послѣдующія постройки, частію въ деньахъ (до 7,760 р.). Съ разрѣшенія Св. Синода, изъ остатковъ покрыты еще нѣкоторые сверхсмѣтные расходы, напр. очень крупный расходъ по уравненію академическаго мѣста, которое все было изрыто ямами отъ бывшихъ на немъ кирпичныхъ заводовъ, противравшійся до 2,481 р. 60 к. Дѣйствительный остатокъ, за

(¹) Д. внут. правл. 1843 г. № 30.

(²) Д. строит. комит. № 119.

— 40 —

покрытіемъ всѣхъ этихъ расходовъ, состоялъ изъ 10,216 р. 87 7/4 г. Получивъ такие результаты, комитетъ рѣшился еще ходить къ о наградахъ архитектору въ размѣрѣ его годоваго жалованья (475 р.) и 450 р. свящ. Поликарпову. На-грады эти были разрѣшены, но о. Поликарповъ неождался получения денегъ. Еще въ 1847 г. почтенный старецъ про-силъ освободить его отъ непосильныхъ уже для него занятій и комитетъ опредѣлилъ на его мѣсто дьякона С. Пучков-скаго. Въ аттестатѣ, данномъ ему при отставкѣ, комитетъ свидѣтельствовалъ, что онъ, Поликарповъ, проходилъ свою должность „съ превосходнымъ знаниемъ дѣла, съ отличнымъ рвепіемъ и съ самою тщательною заботливостью о соблюдении казенного интереса въ употребленіи матеріаловъ и чрезъ то въсяма много способствовалъ къ сокращенію расходовъ“. Въ июль 1851 года онъ скончался, и его наградныя деньги были выпадены уже его наслѣдникамъ (¹).

Принятый правленіемъ академіи главный корпусъ заклю-чалъ въ себѣ такія помѣщенія. Подвальный этажъ заключалъ въ себѣ препмущественно хозяйственные помѣщенія,— кухни ректора, инспектора, сельничную и студенческую, помѣщеніе для нагрѣванія воды, хлѣбную, комнаты для служителей, двѣ кладовыхъ и (при восточномъ сходѣ въ этотъ этажъ) боль-шую комнату для кончившихъ курсъ студентовъ, въ которой потомъ былъ помѣщенъ ламповщикъ, бралобрѣй и др. слу-жители. Кромѣ того, еще ниже этого этажа устроены были особые подвалы въ землѣ для 4-хъ пневматическихъ печей. Въ первомъ, нижнемъ этажѣ въ самой срединѣ помѣщалась входная нарадная площадка и лѣстница, ведущая въ слѣду-ющій этажъ. На-право и на-лѣво отъ входа устроены были двѣ комнаты, спускающиеся въ подвальный этажъ,— одна на-лѣво для швейцара, другая на-право—кладовая съ особой сводчатой камерой, отѣленной отъ кладовой желѣзною дверью, для храненія академической кассы. Вдоль всего корпуса, какъ въ этомъ, такъ и въ слѣдующемъ этажахъ, тянулись длин-ные корридоры, по обѣ стороны которыхъ и были расположены всѣ жилы и другія комнаты. Въ нижнемъ этажѣ, съ площадки на-лѣво помѣщалась квартира ректора, зани-мавшая всю четверть этого этажа до восточнаго его конца; направо — небольшая приемная, за ней съ однимъ входомъ

(¹) Д. · троиц. комат. № 4 и 119.

— 41 —

изъ корридора двѣ комнаты для канцелярии и правленія, а еще далѣе къ западу двѣ съ разными входами комнаты, раздѣленныя каждая на три части досчатыми переборками, для квартыръ монашествующихъ профессоровъ. По другую сторону корридора на западномъ концѣ квартира эконома съ однимъ окномъ на дворъ; въ ней впрочемъ жили обыкновенно комиссары, а эконому отводилась одна изъ указанныхъ сейчасъ болѣе просторныхъ профессорскихъ квартиръ. Къ этой небольшой экономской или комиссарской квартирѣ прилегалъ буфетъ въ два окна съ подъемной машиной изъ кухни и кубами съ водой для чая студентовъ; изъ нея вела вверхъ узкая лѣстница, доведенная только до 2-го этажа, и лѣстница внизъ въ кухню. Рядомъ съ буфетомъ устроена была студенческая столовая въ 4 окна съ расположенными поперекъ нея четырьмя столами и скамьями. Около самой парадной лѣстницы помѣщался правленскій архивъ въ небольшой комнатѣ въ одно окно. Такая же комната въ одно окно по другую сторону лѣстницы занимаема была иногда монашествующими студентами, а иногда письмоводителями. Отъ нея затѣмъ шла вдоль всего корридора больница въ 5 оконъ съ двумя выходами въ корридоръ и однимъ съ боку, гдѣ шла боковая лѣстница вверхъ въ всѣ верхніе этажи. Во второмъ этажѣ (бельэтажѣ) среднюю часть впереди занимала церковь, вто-рымъ своимъ свѣтомъ проходившая и въ верхній этажѣ; рядомъ съ нею въ западной части до конца корпуса было отведено помѣщеніе для библиотеки, состоявшее изъ двухъ залъ, раздѣленныхъ аркой, по 5¼ саж. длины и 3½ ши-ринь; по другую сторону церкви за алтаремъ расположны были кабинеты для храненія физическихъ инструментовъ и предметовъ естественной истории; въ одномъ изъ нихъ, рядомъ съ алтаремъ, помѣщена была впослѣдствіи Соловецкая библиотека. По другую сторону корридора, начиная съ западнаго конца корпуса, шли квартира инспектора, аудиторія младшаго курса, маленькая въ одно окно аудиторія монгольскаго отдѣленія, другая такая же маленькая комната, по другую сторону парадной лѣстницы, послѣ обращенная въ ризницу, затѣмъ большая аудиторія и комната въ одно окно, занимаемая сначала комиссаромъ, потомъ студентами монахами и священниками. Въ верхнемъ этажѣ спереди расположены были шесть занятныхъ комнатъ студентовъ и кладовая для

— 42 —

студентовъ, а по другой сторонѣ корридора два обширныхъ
дортуара, гардеробная и умывальная комнаты.

Весь корпусъ былъ устроенъ чрезвычайно прочно, раз-
счетливо и предусмотрительно. Поперечными капитальными
стѣнами, сводами корридоровъ и брандмауерами на чердакѣ
онъ былъ раздѣленъ на нѣсколько изолированныхъ отдѣленій
на случай пожара. Общій пожаръ зданія былъ даже, можно
сказать, невозможенъ, потому что огонь легко было локали-
зированъ только въ томъ отдѣленіи, гдѣ онъ начался: каждое
отдѣленіе, въ случаѣ несчастія, могло выпорѣть, хоть-бы
даже сквозь всѣ три этажа, безъ вреда для остальныхъ.
При послѣдующихъ въ разное время передѣлкахъ стѣнъ и
дымовыхъ трубъ и вентиляціонныхъ ходовъ, это первона-
чальное устройство зданія было значительно измѣнено но
все еще можетъ и теперь поучительно занять знатока строи-
тельнаго дѣла. Былъ одинъ только ощутительный въ немъ
недостатокъ: — строители слишкомъ поэкономили на счетъ
его размѣровъ; студенческія помѣщенія были разсчитаны лишь
на штатное тогда число студентовъ,—60 человѣкъ, и при-
томъ совсѣмъ въ обрѣзъ, такъ что академія стѣснялась при-
нимать свыше этого числа даже самое ограниченное число
студентовъ—волонтеровъ; помѣщенія для начальниковъ и
наставниковъ устроены были очень скромные, вовсе не было
устроено актоваго зала, такъ что академія должна была справ-
лять свои торжества или въ старшей, очень непространной
для публики аудиторіи (всего въ 4 окна), или въ академиче-
ской церкви, которая на такие случаи обращалась въ залѣ
чрезъ запавѣщваніе ея иконостаса полотномъ.

28 июля 1848 г. совершенствовался переходъ академіи изъ
дома Мельниковыхъ, гдѣ она прожила 4 года. въ собствен-
ное помѣщеніе. Но въ этомъ помѣщеніи нашли себѣ пріютъ
только студенты, начальствующіе и профессоры-монахи. Осталь-
ные преподаватели должны были перейти изъ дома Мель-
никовыхъ на вольныя квартиры, такъ какъ казенные помѣ-
щенія для нихъ еще не были готовы.

Для квартиръ наставниковъ положено было, кромѣ глав-
наго корпуса академіи, выстроить два флигеля (¹). Любопытна

(¹) Постольующія свѣдѣнія заимствованы изъ дѣлъ строит. комитета № 30: о постройкѣ академич. флигелей, и № 61: объ ассигнованіи на нихъ суммъ.

— 43 —

одна бумага оберъ-прокурора отъ 19 ноября 1845 г., касав-
шаяся размѣровъ этой постройки. Архитекторъ Песке пред-
полагалъ устроить во флигеляхъ 14 квартиръ для наставни-
ковъ, въ томъ числѣ 6 для женатыхъ, побольше размѣромъ;
оберъ-прокуроръ писалъ на это, что „духовно-учебнымъ
управленіемъ признано необходимымъ сократить число квар-
тиръ, безъ назначенія вовсе помѣщеній семейнымъ наставни-
камъ, каковыхъ вообще при духовно-учебныхъ заведеніяхъ
стараются избѣгать". Смѣта передѣлана на 14, но холостыхъ
квартиръ. На оба флигели, на устройство конюшенъ, сараевъ,
кладовыхъ, ледниковъ, бани, колодца, каменной ограды около
всего мѣста и поперечной стѣны между переднимъ и зад-
нимъ дворомъ съ садомъ, двухъ деревянныхъ заборовъ отъ
главнаго корпуса до флигелей и мостовой на дворѣ и по
улицѣ было исчислено по смѣтѣ 77,232 руб. 31¼ коп. Послѣ
дminной переписки съ Петербургомъ къ 1847 г., когда коми-
тетъ приступилъ къ работамъ, смѣта эта была сокращена
до 56,729 руб. Урѣзки ея большею частію такъ же были
непрактичны и основывались на такихъ же заглазныхъ и
чисто канцелярскихъ соображеніяхъ, какъ при сокращеніи
смѣты на главный корпусъ. Къ удивленію, тутъ находимъ
повтореніе даже опровергнутаго уже распоряженія устроить
нижніе этажи изъ плитовника; синодальный архитекторъ по-
чему-то особенно напалъ еще на каменныя ограды, рекомен-
довалъ пустить ихъ тоньше, фундаментъ углубить только на
полъ-аршина, желѣзомъ не крыть, поперечную стѣну на
дворѣ замѣнить деревяннымъ заборомъ (что было противно
даже Высочайше утвержденному плану), рѣшетку у сада
передъ корпусомъ оставить только съ уличной стороны, а
съ другихъ сторонъ замѣнить деревянными надолбами съ
однимъ поперечнымъ брускомъ, наконецъ, на дворѣ, вмѣсто
мостовой, положить только деревянные мостки для перехо-
довъ;—въ Петербургѣ конечно не знали, что въ вязкой глинѣ
этого двора могли утонуть не только пѣшеходы, но и кареты
ректора и архіерея. Архитекторъ Песке настоялъ на своемъ,
но для этого все-таки долженъ былъ сократить свою смѣту
еще на сумму до 5,189 р. и пообѣщать, что разныя оспа-
риваемыя предположенія свои комитетъ выполнитъ на счетъ
своихъ собственныхъ остатковъ, не требуя ничего отъ казны.
Евъ этой перепискѣ прошло много времени. Утвержде-
ніе смѣты произошло уже въ январѣ 1850 г., спустя
лѣто, даже два лѣта, необходимыхъ для работъ. Къ сча-

— 44 —

стію для академії, комитетъ не сталъ дожидаться петербургскихъ канцелярій и началъ дѣло раньше, на свой собственный страхъ; деньги для начала у него были отъ первой стройки и онъ надѣвался, что ихъ какъ нибудь хватитъ до новой ассигновки.

Работы начались съ весны 1847 г. и пошли непрерывнымъ и энергичнымъ ходомъ. Заготовленіе новыхъ матеріаловъ для стройки было произведено еще экономіе, потому что самое горячее время городскихъ построекъ послѣ пожара 1842 г. стало уже проходить. Контракты на работы заключались по самымъ дешевымъ цѣнамъ, напр. земляная выемка по 90 к. за кубъ земли, бутованіе за 2 р. 79 к. квадр. сажень, кирпичная кладка по 1 р. 38 к. съ тысячи и т. д. Самый кирпичъ купленъ за тысячу по 5 р. 63 к. Къ зимѣ 1847 г. флигеля были выведены уже до половины; на всѣ поставки и дальнѣйшія работы были заключены условія, а утвержденія смѣты все не было. Едругъ отъ 16 декабря 1847 г. наимя преосвященнаго В.ладиміра изъ Петербурга пришла бумага, въ которой между прочимъ говорилось, что недостатокъ средствъ по духовно-учебному вѣдомству едва-ли дозволить приступить въ 1848 г. къ постройкѣ ограды академіи даже при значительномъ сокращеніи смѣты и что объ этомъ предметѣ слѣдуетъ пмѣть особое сужденіе. Это было сильнымъ ударомъ для комитета, который хорошо зналъ, какими оттяжками грозитъ это особое сужденіе для продолжения начатыхъ уже строекъ. Отъ 14 января 1848 г. онъ послалъ въ духовно-учебное управленіе длинное объясненіе о необходимости продолжать постройку флигелей до конца, чтобы по крайней мѣрѣ покрыть ихъ въ этотъ же годъ; объ оградѣ онъ писалъ, что она тоже необходима, такъ какъ академическое мѣсто находится на большой Сибирской дорогѣ и теперь вовсе ничѣмъ не огорожено, строить около него временный деревянный заборъ будетъ только лишнимъ расхолодомъ и притомъ недешевымъ, а между тѣмъ на постройку ограды заключены уже всѣ условія, при томъ съ обозначениемъ сроковъ.

Наступилъ строительный сезонъ, а отвѣта изъ Петербурга все не было. Отложивъ пока стройку ограды, которая почему-то особенно не нравилась духовно-учебному управленію, до получения окончательныхъ извѣстій о судьбѣ смѣты и новой ассигновки денегъ, комитетъ сосредоточилъ работы на однихъ

— 45 —

Флигеляхъ и строился до истощенія наличныхъ средствъ. Нототъ понемногу истощились и эти средства, а изъ Петербурга не слали ни смѣты, ни денегъ. Насталъ августъ мѣсяцъ, нельзя стало оттягивать и постройки ограды. А между тѣмъ съ теченіемъ работъ текли и необходимые платежи. Остановить всѣ работы до будущаго года было уже невозможно, не вводя въ тяжелые убытки всѣхъ, съ кѣмъ комитетъ заключилъ свои условія и контракты. Когда дѣло дошло до такого положенія, ректоръ Григорій рѣшился на крайнюю и рискованную мѣру; онъ и прежде пѣсколько разъ уже дѣлалъ чрезъ о. Аркадія безгласные, частные займы у разныхъ лицъ въ городѣ, уплачивая къ срокамъ одинъ заемъ другимъ, въ надеждѣ покрыть ихъ всѣ вразъ ожидаемой ассигновкой; наконецъ рѣшился взять нѣкоторое необходимо нужное комитету количество денегъ заимообразно даже изъ академической кассы. Благодаря этимъ мѣрамъ, осенью того же 1848 г. постройка ограды и всѣхъ начатыхъ доселѣ зданій вчерѣнѣ была уже закончена.

Рискъ архим. Григорія однако не обошелся ему даромъ. Преосвященнаго Владиміра, который все дѣло академической стройки живо принималъ къ сердцу и который вѣроятно самъ же и разрѣшилъ бы эту операцію съ займомъ денегъ, по крайней мѣрѣ согласился бы на нее изъ-подъ руки, съ весны 1848 г. уже не было на казанской каеєрѣ; новый же владыка Григорій отнесся къ этому дѣлу формально и замѣтивъ въ академической кассѣ, при ревизіи академіи, недостачу 2,660 р. 57 к., донесъ объ этомъ Св. Синоду, не смотря на всѣ просьбы и объясненія ректора. Послѣдній поспѣшилъ составить и послать въ Св. Синодъ новое объясненіе нуждъ строительнаго комитета, въ которомъ настоятельно просилъ о скорѣйшемъ разрѣшеніи смѣты и присылѣ денегъ. Замѣчательно, что отпускъ требуемыхъ денегъ разрѣшенъ былъ даже и не въ этомъ, а уже въ слѣдующемъ 1849 г. 22 марта, за два года разомъ, въ количествѣ 23,607 р., а окончательное утвержденіе смѣты по постройкѣ ограды и по мощенію двора, какъ мы говорили, и теперь еще не было готово. Вмѣстѣ съ ассигновкой денегъ отъ оберъ-прокурора Св. Синода пришла бумага, заключавшая въ себѣ выговоръ ректору; Св. Синодъ нашелъ, что, „не получивъ разрѣшенія на представленіе объ ассигнованіи денегъ на работы въ обширнѣйшемъ видѣ противъ дозволенаго начатія оныхъ по-

— 46 —

постройкѣ однихъ флигелей“, комитетъ не долженъ былъ действовать безъ разрѣшенія „въ размѣрахъ, превышавшихъ его средства“, и опредѣленіемъ 17 февраля рѣшилъ: „нев-
правильность таковыхъ распоряженій поставить на видъ рек-
тору академіи архим. Григорію, какъ старшему члену строи-
тельнаго комитета, съ тѣмъ, дабы онъ на будущее время
въ действіяхъ своихъ былъ осторожнѣе и основывалъ бы
оныя не на предположеніяхъ токмо (т. е. что деньги должны
быть скоро высланы), но на законномъ порядкѣ и началь-
ственныхъ разрѣшеніяхъ“. Пронзведенное изъ академиче-
ской кассы заимствованіе все-таки было признано и деньги
велично возвратить изъ вновь ассигнованной строительной
суммы (¹).

Въ теченіе 1849 г. всѣ работы по устройству настав-
ническихъ флигелей были закончены, при чемъ съ разрѣшенія
Синода (отъ 25 июля), вмѣсто 36 голландскихъ печей, и здѣсь
были устроены четыре аммосовскихъ полупечи, по двѣ на каж-
дый флигель, всего за 1100 р. сер. Въ декабрѣ всѣ помѣщенія
для наставниковъ были совсемъ уже готовы и съ 1 января 1850
года предоставлены своимъ жильцамъ; вмѣстѣ съ тѣмъ пре-
кращено было наставникамъ получавшееся ими доселѣ кварт-
тирное пособіе, за исключеніемъ женатыхъ, которые, согласно
приведенному выше указу, были действительно избѣгнуты въ
казенныхъ помѣщеніяхъ (²). Въ томъ же году устроенъ былъ
на академическомъ дворѣ прекрасный колодезь, который до
позднѣйшаго времени, когда явился водопроводъ, славился
свою чистою и пріятною водою на всю Казань и снабжалъ
ею не однихъ только обитателей академіи. На устройство
его, не смотря на значительную глубину, потребовавшую 25
саленъ каната, израсходовано было 871 р. 41 к. Наконецъ
въ томъ же году началось приготовленіе мѣста въ 7600 к. с.
сзади главнаго корпуса, которое назначалось для разведенія
академического сада, и площади въ 1000 к. с, назначенной
для такъ называемаго сквера съ передней стороны академіи.
Хлофотъ за этими садами было множество. Мѣсто было не-
ровное и вязко-глинистое; его нужно было сначала нивелли-

(¹) Кромѣ дѣла строит. комит. № 30, см. дѣло внутр. правл. 1849 г. № 22: о послѣдняхъ ревизіи преосв. Григорія.

(²) Д. внутр. правл. 1849 г. № 41.

— 47 —

ровать и сильно унавозить. Первые посадки числомъ болѣе
5000 деревъ и кустовъ, посаженные весной 1850 г., въ зна-
чительной части погибли. Въ слѣдующемъ году насажено еще
до 1000 разныхъ садовыхъ и лѣсныхъ растеній и дѣло пошло
на ладъ. Въ 1854 г. въ саду снова навобили и пахали землю
и посадили до 4000 деревьевъ весной, да свыше 2770 осенью;
кромѣ того, нанятъ былъ садовникъ за 15 руб. въ мѣсяцѣ
по контракту на 3 года; въ эти 3 года было посажено еще
немало деревьевъ и вновь, и взамѣнъ погибавшихъ. Для
поливки растеній устроены были баки и водопроводъ изъ
колодца. Академическій садъ имѣлъ громадное значеніе въ
прежней, совершенно почти безвыходной жизни студентовъ.
По выходѣ изъ академіи нѣкоторые изъ нихъ брали изъ него
на память прутья для тростей, которые и берегли, какъ дорогое
воспоминаніе о незабвенномъ садѣ, многіе годы. Устройствомъ
этого сада академія почти всецѣло обязана была энергіи и
трудамъ баккалавра естественныхъ наукъ С. Н. Гремячен-
скаго, который неутомимо и съ любовію занимался раз-
веденіемъ всѣхъ его растеній и самой планировкой мѣст-
ности.

Уже послѣ того, какъ всѣ постройки были закончены,
отъ 31 января 1850 г. пришло наконецъ и утвержденіе смѣты
на нихъ; при этомъ ректору снова повторенъ для чего-то
прежній выговоръ за превышеніе полномочій комитета съ
присовокупленіемъ строжайшаго внушенія и самому комитету,
чтобы онъ не выходилъ впредь за предѣлы законности. Ко-
митетъ, который могъ бы ожидать за свою энергичную и
безкорыстную дѣятельность лучшаго отзыва отъ начальства,
притомъ же и дѣятельность свою уже закончилъ, все-таки
принялъ это запоздалое внушеніе къ свѣдѣнію и надлежащему
руководству.

По счетамъ, сведеннымъ къ 1 ноября 1851 г., оказалось,
что на постройку флигелей и прочаго, чтò строилось послѣ
главнаго корпуса, вмѣсто 77.232 р. 31¼ к. первоначальной
смѣты, Св. Синодомъ въ разное время было отпущено 44,607 р.
деньгами, да еще вельѣно употребить оставшіеся отъ постройки
главнаго корпуса матеріалы на 4938 руб. 44 коп., всего же
49,545 р. 44¼ к., въ действительный же расходъ употреблено
на 4880 р. 14¼ к. остаточныхъ матеріаловъ и 42,089 р.
13¾ к. денегъ; такимъ образомъ противъ смѣты было сбере-
жено 30,263 р. 3¼ к., а противъ отпуска суммъ 2517 р.

— 48 —

86³/₄ к., кромѣ того на 50 р. 30 коп. матеріаловъ. Получивъ
такие блестящіе результаты, комитетъ опредѣлилъ представить
свой отчетъ въ Св. Синодъ и ходатайствовать о новыхъ на-
гралахъ членамъ комитета (¹). Отвѣтъ на это ходатайство,
послѣ повторительнаго представленія, послѣловалъ уже въ
1857 г.; денежную награду въ 400 р. получилъ одинъ се-
кретарь комитета профессоръ Н. П. Соколовъ; Сильвестръ
Пучковскій, теперь уже о. Савватій, получилъ благословеніе
Св. Синода (²). До 1851 г., когда строительный комитетъ былъ
закрытъ, вся постройка академическаго корпуса съ флигелями,
службами и съ полнымъ ихъ внутреннимъ устройствомъ стои-
ла духовно-учебной казнѣ 115,890 р. 68¹, к. за все, въ
томъ числѣ и на плату архитектору, и на награды. Принявъ
во вниманіе обширность всѣхъ возведенныхъ на эту сумму
построекъ и высокія качества ихъ по матеріаламъ и работѣ,
мы безъ преуличенія можемъ назвать дѣятельность акаде-
мическаго строительнаго комитета безпримѣрной по внима-
тельности, добросовѣстности и благоразумной бережливосте
въ исторіи всѣхъ казенныхъ построекъ того времени.

Отъ 11 декабря 1851 г. Св. Синодъ разрѣшилъ закрыть
комитетъ, какъ закончившій свое дѣло, чтo и было исполнено
послѣ благодарственнаго Господу Богу молебствія, принесен-
наго всѣми членами академической корпораціи, 1 марта
1851 года. Всѣ зланія были сданы академическому правленію
вмѣстѣ съ остатками матеріаловъ и строительной суммы въ
количествѣ 6852 р. 46 к. (изъ которыхъ 6051 р. 91 к. со-
столяли въ билетахъ) (³). На эти остатки послѣ производились
нѣкоторыя дополнительныя пристройки и необходимые ремонты.

При сокращеніи расходовъ по смѣтамъ, которое прозводилось при постройкѣ наставническихъ флигелей, кромѣ уменьшенія размѣра наставническихъ квартиръ, опущены были еще расходы на разныя хозяйственные при нихъ помѣщенія. Проживъ слишкомъ годъ, преподаватели академіи, не смотря на свое холостое житье, почувствовали большой недостатокъ въ службахъ; у нихъ не было ни кладовыхъ, ни погребовъ, гдѣ бы можно было хранить провизію и которые оказывались для нихъ тѣмъ нужнѣе, что академія была устроена за горо-

(¹) Д. строит. комит. № 120.

(²) Д. внутр. правл. 1857 г. № 52.

(³) Д. внутр. правл. 1852 г. № 14.

— 49 —

домъ, въ значительномъ растояніи отъ рынковъ, на которыхъ можно было бы покупать все нужное по мелочамъ, безъ запасовъ. Въ 1850 г. они вошли въ правленіе академіи общимъ прошеніемъ объ устройствѣ для нихъ необходимыхъ службъ, но преосвященный Григорій отнесся къ этому прошенію неблагосклонно, какъ къ какой-то прихоти, безъ которой можно обойтись, и пустилъ его въ ходъ уже черезъ годъ послѣ новыхъ просьбъ и настоящій со стороны наставниковъ и правленія. Службы эти проектировано выстроить въ видѣ двухъ каменныхъ корпусовъ, заключавшихъ въ себѣ по одной конюшнѣ, каретнику и погребу съ кладовыми, по обѣ стороны у каменной ограды за самыми флигелями наставниковъ. Послѣ нѣкоторыхъ мытарствъ при разсмотрѣніи смѣты по этимъ постройкамъ въ Св. Синодѣ и главномъ управленіи путей сообщенія и публичныхъ зданій, Св. Синодъ отъ 28 июля 1852 г. разрѣшилъ строиться, дозволивъ употребить на этотъ предметъ исчисленную по исправленной смѣтѣ сумму 5081 р. изъ остатковъ прежнихъ строительныхъ суммъ. Лѣтомъ 1853 г. постройки эти были сдѣланы по подряду за 3395 р., слѣдовательно ниже смѣтнаго назначенія на 1736 р. (¹).

Это было уже при ректорѣ Пароеніи. Въ 1852 г. онъ предпринималъ еще нѣкоторыя постройки и улучшенія въ академическихъ зданіяхъ и въ церкви; въ церкви онъ думалъ устроить стѣны подъ мраморъ и настлать паркетный полъ, полы въ корридорахъ выстлать зачѣмъ-то чугунными плитами, по всѣмъ зданіямъ произвести радикальный ремонтъ, а на дворѣ выстроить два навѣса на каменныхъ столбахъ для помѣщенія дровъ; для всѣхъ этихъ подѣлокъ было составлено семь смѣтъ на сумму въ 19,270 р. 32 к. Смѣты эти въ 1853 г. были посланы въ Св. Синодъ. Въ Петербургѣ прежде всего принялись разными способами сокращать ихъ; напр. вмѣсто чугунныхъ плитъ, которыми предполагалось замѣнить красные деревянные полы въ корридорахъ всѣхъ трёхъ этажей академіи, рѣшили было вымостить эти полы кирпичемъ въ ёлку, какъ въ подвальномъ рабочемъ этажѣ. Дѣло это тянулось долго, до конца 1854 г., и при ректорствѣ Агаевангела свелось наконецъ на обыкновенный ремонтъ зданій на экономическій счетъ, съ смѣтой всего на 4390 р. 63½ к., изъ которыхъ правленіе академіи еще съэкономило 180 р. Вновь

(¹) Д. внутр. правленія 1850 г. № 42.

4

— 50 —

выстроены были одни только дровяные сараи (¹). Весь этот
ремонтъ кончился въ 1855 г. По случаю этого ремонта ректоръ
Агаоангелъ не упустилъ случая заявить о своихъ мисссионер-
скихъ симпатіяхъ; вѣроятно, для привлеченія къ академіи
любви раскольниковъ надъ вывѣской академіи былъ по-
ставленъ огромный осьмиконечный крестъ, а подъ нимъ
устроенъ изъ раскрашеннаго и раззолоченнаго листоваго
желѣза еще огромный рѣзной двуглавый орелъ. Этотъ орелъ
съ крестомъ красовался надъ академіей съ сентября всю
зиму и часть лѣта 1856 г. и слетѣлъ уже во время перед-
вакатныхъ экзаменовъ, вѣроятно испугавшись случившагося
тогда приѣзда въ Казань министра внутреннихъ дѣлъ.

Въ 1855 же году, по случаю увеличения академической
библіотеки приобрѣтеніемъ новыхъ книгъ, пожертвованіями
и особенно присоединеніемъ къ ней обширной Соловецкой
библіотеки, возникъ проектъ объ устройствѣ особаго помѣ-
щенія для библіотеки. 16 июня 1855 г. ректоръ Агаоангелъ
вошелъ въ правленіе запиской, въ которой, указавъ неудоб-
ства имѣющагося въ академіи помѣщенія библіотеки, его
тѣсноту и небезопасность отъ пожара вслѣдствіе связи его
съ жилыми помѣщеніями, предлагалъ войти въ распоряженіе
объ устройствѣ для библіотеки новаго зданія, болѣе обшир-
наго для сего назначенія и отдѣльнаго отъ прочихъ зданій
академіи, со сводами, желѣзными рѣшетками и закроями въ
окнахъ. Правленіе согласилось и, съ разрѣшенія преосвящен-
наго, поручило архитектору Безсонову составить смѣту для
новаго зданія. Смѣта эта простиралась до 15,039 р. 37 к.
Новое зданіе предполагалось устроить въ три этажа по правую
сторону главнаго корпуса, отступая отъ него на 5 сажень и
соединивъ его съ этимъ корпусомъ каменной крытой галле-
рей. Въ июль 1856 г. духовно-учебное управленіе нарочно
присылало въ Казань своего архитектора. Но дѣло это зава-
лилось въ главномъ управленіи путей сообщенія и публичныхъ
зданій на цѣлыхъ два года. Уже при ректорѣ Юаннѣ въ июнѣ
1858 г. отъ оберъ-прокурора пришла бумага, въ которой го-
ворилось, что проектъ библіотеки, посланный въ главное
управленіе путей сообщенія и публичныхъ зданій, признанъ
отъ послѣдняго не вполнѣ удовлетворительнымъ и взамѣнѣ
его предложенный новый проектъ, по которому помѣщеніе для

(¹) Д. внутр. правл. 1852 г. № 108.

— 51 —

библіотеки, при меньшей стоимости, получаеть болѣе вмѣстительности (вмѣсто 88 погонныхъ саженъ библіотечныхъ шкафовъ, даетъ мѣста до 110 погонныхъ саженъ); для этого въ немъ предположено пристроить библіотеку къ самому зданію главнаго корпуса. Оберъ-прокуроръ требовалъ по этому случаю передѣлки прежней смѣты на новый ладъ. 28 октября 1858 г. правленіе рѣшило имѣть объ этомъ дѣлѣ особое сужденіе по уясненіи необходимыхъ предварительныхъ соображеній. Соображенія эти состоялись уже въ 1865 г. при ректорѣ Иннокентіи; — правленіе академіи отвергло и прежній свой проектъ, и проектъ, предложенный главнымъ управленіемъ публичныхъ зданій, — послѣдній на томъ основаніи, что пристройка библіотеки къ корпусу затемнила бы корридоры академіи, испортила фасадъ главнаго корпуса, а между тѣмъ не устранила бы для библіотеки опасности отъ пожара, по связи ея съ жилыми помѣщеніями, комрѣ того, стѣснила бы дворъ, гдѣ находится академическій колодезь. Новое мѣсто для библіотечнаго зданія указывалось теперь позади главнаго корпуса въ академическомъ саду; размѣры постройки предполагалось противъ прежняго увеличить, поэтому и цѣнность нового зданія, по смѣтѣ архитектора Бечко-Друзина, предполагалась значительно больше прежней, въ 22,664 р. 65 к. Но дѣло это опять закятнулось и постройка такъ и не состоялась (¹).

Въ общихъ чертахъ академическія зданія оставались въ томъ же видѣ, какъ они были выстроены, до введенія нового устава, который съ увеличеніемъ штата студентовъ и усложненіемъ учебной жизни потребовалъ значительной передѣлки и расширенія прежнихъ помѣщеній. Текущіе ремонты, производившиеся почти каждый годъ, состояли главнымъ образомъ въ покраскѣ внутреннихъ стѣнъ, половъ, потолковъ и наружныхъ частей зданій и особенно въ исправленіи аммосовскихъ печей, устроенныхъ съ самаго начала не совсемъ удовлетворительно, за недостаткомъ опытныхъ строителей и сноснаго матеріала (огнеупорнаго кирпича и глины) въ Казани, потомъ попавшихъ тоже въ неискусныя руки доморошенныхъ источниковъ и выдерживавшихъ топку только самое непродолжительное время. Болѣе крупные ремонты совпадали обыкновенно съ поступленіемъ въ академію новыхъ ректоровъ, которые на первыхъ порахъ на разные лады высказывали свое неудоволь-

(¹) Д. внутр. правл. 1855 г. № 101: о постройкѣ зданія для библіотеки.

4*

— 52 —

ствіе на то, какъ держали зданія до ихъ ректорства прежніе
хозяева академіи. Въ проектахъ этихъ ремонтовъ высказыва-
лись иногда и такія затѣи, которые клонились къ значитель-
нымъ перемѣнамъ въ самыхъ зданіяхъ и къ пристройкамъ
новыхъ помѣщеній; но ассигновки на нихъ изъ духовно-хозяй-
ственного управленія были весьма небольшія, а своихъ денегъ
у академіи было еще менѣе, такъ что дѣла такого рода каж-
дый разъ сводились на обычныя покраски, починки и т. п.,
и то больше изъ экономическихъ суммъ самой академіи.

Послѣ ректоровъ Пароенія и Агаоангела усиленный
ремонтъ и стройку предпринималъ ректоръ Юаннъ, который
по приѣздѣ своемъ въ академію нашелъ въ ней все никуда
негоднымъ. Въ первый годъ ректорства онъ ограничился
пока одной покраской всей внутренности главнаго корпуса и
постройкой въ своей собственной квартирѣ двухъ голландскихъ
печей (¹). На 1858 г. у него составился болѣе обширный
проектъ ремонтовъ и передѣлокъ въ главномъ корпусѣ; пред-
полагалось между прочимъ: передѣлать пристройку для от-
хожихъ мѣстъ и измѣнить ходъ въ нихъ въ верхнемъ этажѣ
(не черезъ корридоръ, въ которомъ и дверь въ отхожія мѣста
заложить вовсе, а изъ умывальной комнаты); боковую лѣст-
ницу въ западной части корпуса, доведенную только до бель-
этажа, довести до верхняго этажа; столовую въ нижнемъ
этажѣ расширить, пробивъ арку въ смежную комнату, и
устроить новую подъемную машину; въ студенческихъ дортуа-
рахъ для очищенія воздуха сдѣлать въ потолкѣ вентиляціонныя
трубы до верху крыши; на парадномъ крыльцѣ снаружи
зданія сдѣлать зонтъ и тамбуръ; перестроить баню; устроить
кругомъ академіи тротуары; изъ остатковъ лѣса отъ прежнихъ
построекъ выстроить въ саду бесѣдку на трехъ саженяхъ въ
квадратѣ и въ три этажа къ верху и проч. Но такъ какъ
весь этотъ проектъ пришлось исполнять на экономическую
сумму, то онъ и не былъ выполненъ. Плодомъ всѣхъ работъ
по нему было только украшеніе церкви, квартиръ ректора и
инспектора и еще больницы обоями вмѣсто краски, общая
покраска академическихъ стѣнъ снаружи и внутри и половъ,
устройство паралнаго крыльца, починка въ отхожихъ мѣстахъ,
колодцѣ и банѣ, да новая бесѣдка въ видѣ какого-то калмыц-
каго хурула, въ которой студенты любили послѣ поздравлять

(¹) Д. внутр. правл. 1857 г. № 121 и 123.

— 53 —

другъ друга съ поступленіемъ въ академію, съ окончаніемъ
экзаменовъ и съ окончаніемъ курса. Поставлена была виро-
чемъ и новая подъемная машина въ столовой, изобрѣтенная
о. Савватиемъ и стоившая болѣе 80 р.; дѣйствіе ея основы-
валось на безконечномъ винтѣ и очень почему-то мелкомъ,
такъ что, когда она приносила въ столовую кушанья изъ
нижняго этажа, гдѣ была кухня, то на ней все успѣвало про-
стыть; года черезъ 2 или 3 она стала ломаться, а потомъ
совсѣмъ перестала дѣйствовать. Въ первый 1858 г. издержано
экономической суммы до 1400 р., въ слѣдующій до 600 р. (¹).
При этомъ ректорѣ, любившемъ во всемъ щеголеватый видъ,
издержки на ремонты вообще были часты и стоили академіи
большихъ денегъ, такъ что экономическія суммы и сбереженія
прежнихъ лѣтъ, помѣщенные въ приказѣ общественнаго при-
зрѣнія, таяли съ каждымъ годомъ и наконецъ совсѣмъ рас-
таяли къ концу его ректорства. Менѣе всего правленіе за-
ботилось о ремонтѣ наставническихъ флигелей; послѣ общаго
ремонта академіи въ 1855 г. ихъ не трогали до 1862 г., когда
на ремонтъ ихъ составлена была смѣта въ 560 р. Хозяйствен-
ное управленіе отказало въ деньгахъ и для произведенія этого
ремонта пришлось въ первый разъ почать нѣсколько лѣтъ
хранившійся у правленія билетъ опекунскаго совѣта въ
5000 р. (²).

Съ 1860 г. ректоръ Юаннъ впрочемъ замѣтно охладѣлъ
къ постройкамъ, да и вообще ко всѣмъ дѣламъ; ремонты
послѣднихъ годовъ его ректорства были вызываемы уже одной
крайней необходимостью. Со вступленіемъ въ ректорство
архим. Иннокентія снова начинается время усиленныхъ ре-
монтовъ. Началась опять повсюду краска, штукатурка, обивка
академическихъ помѣщеній обоями, передѣлка печей и т. д. Въ
1864 г. израсходовано было 1767 р. съ копѣйками, отпущен-
ныхъ хозяйственнымъ управленіемъ, и 450 р. экономическихъ.
Въ 1865 г. работы продолжались и стоили еще 2100 р. (³).
Въ это же время, въ видахъ, какъ писалъ ректоръ въ своей
запискѣ правленію лѣтомъ 1864 г., „поставленія студентовъ
академіи въ прямое отношеніе къ преподаваемымъ имъ пред-

(¹) Д. 1858 г. № 111; 1859 г. № 98; журналъ правл. 12 мая 1862 г.;
отчеты 1858 и 1859 гг.

(²) Д. 1862 г. № 93 и 1866 г. № 3.

(³) См. экономические отчеты этихъ лѣтъ.