ОТДЪЛЕНИЯ РУССКАГО ЯЗЫКА И СЛОВЕСНОСТИ.

LXXVII

Къ письму приложена записка, писанная вся рукою А. Рябинина, бывшаго управляющаго московскимъ отдѣленіемъ банка. Здѣсь приведены оправданія его въ томъ, что онъ не подлежитъ отвѣтственности за открытую въ томъ отдѣленіп въ 1806 году растрату 106,245 рублей. Рябининъ, опровергая представленія по этому дѣлу дѣйствительнаго тайнаго совѣтника Валуева, проситъ унічтожить прежнее рѣшеніе о неопредѣленіи его ни къ какимъ мѣстамъ и причислить его къ герольдіи.

Академикъ Пекарскій обратилъ вниманіе отдѣленія на старинное собраніе рукописныхъ картъ оренбургскаго края. Оно составлено было трудами прапорщика Красильникова и его товарищей геодезистовъ въ Оренбургѣ около 1752 года, а въ 1755 году препровождено въ Академію Наукъ Рычковымъ, который предполагалъ свою «Оренбургскую Топографію» издать въ видѣ объясниятельнаго текста къ этимъ картамъ. Безъ сомнѣнія, позднѣйшія карты болѣе исправны, чѣмъ составленныя въ 1752 году, но зато не могутъ дать понятія о прежнемъ оренбургскомъ краѣ, быстро измѣнявшемся и утрачивавшемъ свой первоначальный видъ вслѣдствіе сильнаго прилива въ него переселенцевъ изъ разныхъ концевъ Россіи и стѣсненія отъ того первобытныхъ обитателей края. Карты Красильникова замѣчательны также по своей обстоятельности: тамъ занесены всѣ самыя незначительныя населенные мѣстα. Съ помощью ихъ разрѣшается, напримѣръ, сомнѣніе о селѣ Михайловкѣ, принадлежавшемъ отцу исторіографа Карамзина. Одинъ изъ близкихъ его родственниковъ отвергалъ извѣстіе, что Николай Михайловичъ родился въ этомъ селеніп, на томъ лишь основаниі, что оно не существовало въ 1765 г., когда родился Карамзинъ. Впослѣдствіи открылось, что имѣніе отца его уже было въ Оренбургской губерніи, въ 1773 году вблизи селеній Ляхова и Путиловой («Письма Карамзина къ Дмитриеву», стр. 453, 454). Карта Красильникова, составленная болѣе чѣмъ за десять лѣтъ до рождения исторіографа и представляющая большую московскую дорогу отъ Оренбурга до Кичуевскаго фельдшанца, удостовѣряетъ, что деревня Карамзина существовала до 1752 года въ нынѣшнемъ Бузулукскомъ уѣздѣ, рядомъ съ деревнями Путиловой и Ляховымъ. По просьбѣ отдѣленія, академикъ Д. М. Перевощиковъ доставилъ нынѣ описаніе помянутыхъ картъ, за что отдѣленіе обязанностью считаетъ выразить ему глубочайшую свою признательность.

Академикъ Бычковъ читалъ записку о нѣкоторыхъ рукописяхъ съ подлинными и подправленными приписками Салакадзева.

LXXVIII

ИЗВЛЕНЕНІЯ ИЗЪ ПРОТОКОЛОВЪ

Сверхъ того, подъ непосредственнымъ надзоромъ и редакціею этого академика, продолжается печатаніе издаваемаго насчетъ отдѣленія Бѣлорусскаго Словаря г. Носовича, котораго по наступающій юнь мѣсяцъ отпечатано 25 листовъ.

АНГЛІЙСКІЕ ОЧЕРКИ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

Въ послѣднихъ номерахъ извѣстнаго Англійскаго журнала The Reader (Читатель) появились одна за другою три статьи подъ общимъ заглавіемъ Studies in modern Russian literature, Очерки новой русской литературы.

Такое явленіе, какъ обзоръ русской литературы на иностранномъ языкѣ, не можетъ не интересовать насъ, Русскихъ. Насъ и нашу внутреннюю жизнь вообще такъ мало знаютъ и такъ превратно понимаютъ иностранцы, что всякая попытка дать имъ новыя вѣрныя свѣденія объ Россіі должна быть пріятна нашему самолюбію. Особенно же пріятно, если эти новыя и болѣе вѣрныя свѣдѣнія сообщаются имъ иностранцами же: это значить, что есть люди, изучающіе нашу родину, а во вторыхъ — жность всеобщаго понятія объ ней и признать— го исправить. Впрочемъ при этомъ случаѣ не звопросъ: да знаетъ ли самъ Россію тотъ, кто бере, что? Понимаетъ ли онъ, любитъ ли ее? потому что по мнѣнію одного современного англійскаго писателя *), только тогда можно совершенно понять и проникнуть предъ... да смотришь на него съ сочувствіемъ. Этотъ вопросъ еснапечатанныя въ leader». Сколько изъ нихъ видно, ихъ авторъ соединяетъ віго, что необходимо для всякаго, занимающегося чѣмъ бы было: въ немъ есть любовь къ дѣлу, знанія и здравый беспр. растный взглядъ. Правда, что знанія его по Русской исторіи и литературѣ не такія, какія мы потребовали бы отъ одинаково образованнаго Русскаго; въ слѣдствіе этого и сужденія его иногда не совсемъ справедливы, какъ мы увидимъ изъ разбора его статьи о Ломоносовѣ; но все-таки и то, что есть,

*) Карлейль.

ОТДЪЛЕНІЯ РУССКАГО ЯЗЫКА И СЛОВЕСНОСТИ.

LXXIX

уже много. Притомъ же авторъ такъ хорошо знаетъ русскій языкъ, не только современный, но и языкъ прошедшаго столѣтія (чтò показываютъ его переводы отрывковъ изъ Ломоносова и Кантемира), что ему ничего не будетъ стоить пріобрѣсть то, чего ему не достаетъ; а намъ можно будетъ порадоваться, что соотечественникъ его познакомятся съ тѣмъ, чѣмъ мы по справедливости гордимся, и узнаютъ имена Ломоносова, Карамзина, Пушкина и т. д.

Какъ видно изъ выноски подъ одною изъ статей, эти три очерка не останутся одинокими. Два Англичанина согласились написать сообща краткій, но по возможности полный курсъ русской литературы. Одинъ изъ нихъ, Г. Мерилизъ, взялъ на себя периодъ до-ломоносовскій и также всѣ переводы въ стихахъ. Другой, имя котораго не подписано, взялся за новый периодъ. Ему-то принадлежатъ и вышеупомянутыя статьи, которые составляютъ начало его труда. Въ первой статьѣ онъ говоритъ о Ломоносовѣ, во второй о Кантемирѣ, въ третьей объ Екатеринѣ II. Хотя по заглавіямъ онѣ могутъ казаться отдѣльными очерками, однако онѣ тѣсно соединены между собою и каждая служитъ продолженіемъ предыдущей.

Въ началѣ, въ видѣ вступленія, авторъ обрисовываетъ нѣсколькими словами состояніе общества XVII столѣтія въ Россиі, реформы Петра Великаго, двоякое дѣйствіе, произведенное имп, и даетъ общее понятіе о направленіи литературы того времени.

«Тѣ писатели, говорить онъ, которые воспитались подъ вліяніемъ европейской мысли, естественно заимствовали и слогъ и содержаніе изъ иностранныхъ источниковъ и усвоили себѣ реторическую форму, употреблявшуюся тогда во Франціи. Кромѣ языка, которымъ написаны ихъ произведенія, въ нихъ нѣтъ почти ничего русскаго. Совершенно противоположное видимъ мы въ другой школѣ писателей. Эти, досадуя на препятствія, которые развитіе народа находило въ партіи приверженцевъ старины, изливали свое неудовольствіе въ сатирахъ и находили для того богатый матерьялъ въ описаніи русской жизни. Всѣ писатели того времени при надлежатъ или къ той или къ другой изъ этихъ двухъ школъ. Первая была основана Ломоносовымъ, вторая Кантемиромъ.

Чтобы рѣзче выяснить разницу между этими двумя направлениями, авторъ сравниваетъ пхъ двухъ представителей.

«Ломоносовъ, крестьянинъ по происхожденію и раскольникъ (?) по религіи, никогда не могъ освободиться отъ предразсудковъ своего сословія и своего вѣка. Его поэзія, ученая какъ его занятія, есть совершенное подражаніе лжеклассической французской поэзіи

LXXX

ПИЗВЛЕЧЕННЯ ИЗЪ ПРОТОКОЛОВЪ

и болѣе замѣчательна по своей реторической формѣ, чѣмъ по естественности и правдѣ. Кантемиръ, напротивъ того, былъ сохраненъ своимъ иностраннымъ происхожденіемъ и своими аристократическими связямъ отъ тѣхъ вліяній, которые сковывали и задерживали его современника. Самъ живя по среди той высшей образованности, о которой Ломоносовъ зналъ по большей части только изъ книгъ, онъ естественно получилъ непримиримую ненависть къ неразвитости, порочности и жестокости, которые господствовали во всей Имперіи, и неменѣе естественно сталъ выражать свое престрѣніе сатирою. Въ сочиненіяхъ Ломоносова мы видимъ стремление къ знанію и къ учености; въ произведеніяхъ Кантемира—престрѣніе къ невѣжеству и нравственной испорченности. Одинъ нападаетъ на то, что ниже его, другої восхваляетъ то, что выше его и принимаетъ за образецъ лучшую литературную форму, какая была ему извѣстна».

Судя по этимъ словамъ авторъ Очерковъ считаетъ Ломоносова не болѣе какъ ученикомъ, даровитымъ правда, трудолюбивымъ, стремящимся къ знанію, но все таки не самостоятельнымъ, находящимся подъ чужимъ вліяніемъ; старающимся сравняться съ своими учителями и пробующимъ подражать имъ; между тѣмъ какъ Кантемиръ представляется ему человѣкомъ, который своимъ умомъ и образованіемъ поднялся высоко надъ общимъ уровнемъ, стоитъ независимо и свободно, и презрительнымъ взглядомъ окидываетъ то, что осталось подъ его ногами. Едва ли кто нибудь изъ читавшихъ и изучавшихъ Ломоносова можетъ согласиться съ этимъ сужденіемъ. Однако посмотримъ дальше.

При обзорѣ одъ Ломоносова, которые авторъ считаетъ написанными механически и безъ всякаго чувства, онъ останавливается на одѣ на взятіе Хитина, на посланіи о пользѣ стекла и болѣе всего на одѣ на восшествіе на престолъ Екатерины II, изъ которой онъ даже приводитъ отрывокъ. Къ сожалѣнію, ни одного слова не сказано имъ о знаменитыхъ утреннемъ и вечернемъ размышленияхъ, ни объ одѣ въ подражаніе Іову. Жалко, что онъ ихъ не замѣтилъ, вѣрно не нашелъ бы ихъ написанными механическими и безъ всякаго чувства; тогда понятіе его о Ломоносовѣ—поэтѣ было бы полнѣе и отзывъ справедливѣе. Даже, можетъ быть, лучше было бы п для автора и для его читателей, если бы онъ вовсе не упоминалъ о трагедіяхъ п эпической поэмѣ Ломоносова, которымъ онъ также посвящаетъ нѣсколько строкъ, а побольше остано-

ОТДЖЛЕННІ РУССКАГО ЯЗЫКА НІ СЛОВЕСНОСТИ.

LXXXI

вился на его лирическихъ произведеніяхъ: для того, кому нѣтъ
возможности знать все, лучше знать лучшее, чѣмъ худшее.

Говоря объ ученыхъ сочиненіяхъ Ломоносова, авторъ остана-
вливается на его статьѣ о землѣ и ея происхожденіи. Это произве-
деніе, говоритъ онъ, замѣчательно, если не изложеніемъ какихъ ни-
будь новыхъ истинъ, то открытой и безстрашной защитой важно-
сти науки. Здѣсь Ломоносовъ смѣло возстаетъ противъ невѣждъ,
которые боялись разоблаченія ихъ суевѣрныхъ понятій, и противъ
богослововъ, которые считали новѣйшія открытія астрономіі вред-
ными для религіі. Приведя небольшой отрывокъ изъ этого сочи-
ненія, авторъ заканчиваетъ свою статью слѣдующими словами:
«Вліяніе Ломоносова какъ поэта на русскую литературу было ве-
лико; но можетъ быть самое большое значеніе имѣлъ онъ какъ
ученный. Мы не признаемъ въ немъ, какъ его современники, «орла,
парящаго въ облакахъ»; но заслугу его въ отношеніи къ языку
трудно преувеличить. Многое, что въ русскомъ языкѣ было ше-
роховатаго и грубаго, исчезло при Ломоносовѣ. Небывалая до тѣхъ
поръ легкость и обработанность явилась въ стихѣ.»

Кантемиру посвящаетъ авторъ вторую статью своихъ Очер-
ковъ. Онъ подробно разсматриваетъ всѣ его девять сатиръ и поч-
ти изъ каждой приводитъ отрывки въ прекрасномъ переводѣ на
англійскій языкъ. По всему видно, что онъ не по наслышкѣ знаетъ
этого писателя и не кое-какъ, а самъ внимательно и съ любовью
читалъ и изучалъ его. Но при сравненіи этихъ двухъ отзывовъ
его: о Ломоносовѣ и о Кантеморѣ невольно приходитъ на мысль слѣ-
дующее: какъ это, объ однѣхъ девяти сатирахъ Кантемира сказа-
но больше, чѣмъ о всей обширной и многосторонней дѣятельно-
сти Ломоносова? Отъ чего такъ подробно разбирается каждое сти-
хотвореніе Кантемира, между тѣмъ какъ произведенія Ломоносова
очерчены только вскользь? Неужели въ этихъ девяти сатирахъ,
разборомъ которыхъ наполнена вся вторая статья, авторъ нашелъ
больше поэтическихъ красотъ? Неужели въ нихъ—почти единствен-
номъ выраженіи мысли и дѣятельности Кантемира,—видитъ онъ
больше значенія и для современной и для послѣдующей литерату-
ры, чѣмъ въ трудахъ Ломоносова? Сужденіе свое онъ основы-
ваетъ на мысли прекрасной, на требованіи справедливомъ—онъ преж-
де всего ищетъ у писателя національности; но почему же находитъ
онъ больше національности у Кантемира чѣмъ у Ломоносова?
Вотъ, что онъ говоритъ объ этомъ: «Истинная заслуга этихъ са-
тиръ состоитъ въ ихъ историческомъ значеніи. Онѣ совершенно

Сборникъ Н. Отд. Н. А. Н., Т. І.

11

LXXXII

ИЗВЛЕЧЕНІЯ ИЗЪ ПРОТОКОЛОВЪ

народны и представляют картину русскихъ нравовъ, современ-
ныхъ ихъ написанію. Въ формѣ Кантемиръ часто подражаетъ Гора-
цію и Буало, которыхъ въ одномъ мѣстѣ называетъ своими учи-
телями. Но, какъ было замѣчено выше, подъ этой формой есть что-то
совершенно русское. Между тѣмъ какъ сочиненія Ломоносова и по
содержанію, и по слогу принадлежатъ къ произведеніямъ класси-
цизма, въ стихотвореніяхъ Кантемира есть оригинальность мысли,
соединенная съ неменѣе строгимъ исполненіемъ правилъ класси-
ческой школы. Въ этой-то оригинальности и состоитъ ихъ истин-
но значеніе.»

Мнѣ кажется, что этотъ странный выводъ нельзя объяснить
ни пристрастіемъ: съ какой стати быть пристрастнымъ человѣку
чужому? ни ошибкою, — потому что нельзя ошибиться въ характерѣ
и значеніи Ломоносова тому, кто его хорошо знаетъ; а развѣ толь-
ко однимъ тѣмъ, что авторъ недостаточно изучилъ перваго рус-
скаго писателя, въ полномъ значеніи этого слова. Кантемира онъ
читалъ много и внимательно, изъ Ломоносова же вѣрно зналъ толь-
ко то, что помѣщается въ обыкновенныхъ христоматіяхъ. Отъ не-
равномѣрнаго знанія вышло и неравно справедливое сужденіе. Ина-
че можно ли было бы сказать, что въ сочиненіяхъ Ломоносова
только и есть русскаго, что языкъ? Неужели больше патріотизма,
больше живой, дѣятельной любви къ своему народу въ сатирѣ «Къ
уму своему», чѣмъ въ «Разсужденіи о размноженіи и сохраненіи
россійскаго народа», или въ «Письмахъ объ устройствѣ унпверситета»
и т. д. и т. д.?

Третья статья посвящена трудамъ императрицы Екатерины II.
Какъ кажется, это наибольше удавшаяся изъ трехъ статей: въ ней,
правда не пространно, но ясно и довольно полно представлена вся
дѣятельность Императрицы: съ начала—ея законодательные труды,
потомъ педагогические и наконецъ литературные. На послѣднихъ,
какъ ближе всего касающихся его цѣли, авторъ останавливается
болѣе всего, и даже разбираетъ двѣ комедіи: «О время» и «Имени-
ны г-жи Ворчалкиной». При разборѣ приложенъ и переводъ одной
сцены изъ «Именинъ г-жи Ворчалкиной» *). Русскія имена, харак-

*) Кстати здѣсь можно похвалить вообще всѣ переводы, помѣщенные въ Очеркѣ. Они и совершенно вѣрны подлиннику, и вмѣстѣ съ тѣмъ имѣютъ всю оригинальность подлиннаго произведенія. Для примѣра привожу слѣдующій отрывокъ изъ сатиры Кантемира «Къ уму своему»:

> You are a judge? Put on your wig and bands;
> Frown all away who come with empty hands;

Напечатано по распоряженію Императорской Академіи Наукъ. Санкт-
петербургъ, 4 Юня 1866 года.

Непремѣнный Секретарь Академикъ К. Веселовскій.

ОТЧЕТЪ

ИМПЕРАОРСКОЙ АКАДЕМИИ НАУКЪ

ПО ОТДЪЛЕННЮ РУССКАГО ЯЗЫКА И СЛОВЕСНОСТИ

за 1865 годъ,

СОСТАВЛЕННЫЙ АКАДЕМИКОМЪ Я. К. ГРОТОМЪ.

Въ лѣтописяхъ Академіи Наукъ за истекающій годъ са-
мымъ виднымъ событиемъ представляется празднованіе сто-
лѣтней годовшины смерти Ломоносова.

Мысль о памятованіи этого дня занимала Отдѣленіе рус-
скаго языка и словесности еще въ 1864 году. По возбужден-
ному имъ вопросу о томъ и по предложенію г. президента, адми-
рала Θ. Π. Литке, Общее Собраніе назначило изъ среды всѣхъ
трехъ Отдѣленій комиссію для разсмотрѣнія, въ какой формѣ
приличнѣе всего могло бы быть выражено Академіею уваже-
ніе къ памяти знаменитаго члена ея. Согласное съ мнѣніемъ
этой комиссіи заключеніе Общаго Собранія удостоилось Вы-
сочайшаго утвержденія и было приведено въ исполненіе тор-
жественнымъ собраніемъ Академіи 6-го апрѣля сего года. На
этомъ собраніи, въ присутствіи многочисленной и разнообраз-
ной публики, прочитаны были: академикомъ Гротомъ очеркъ
академической дѣятельности Ломоносова и академикомъ Ни-
китенко—рѣчь о значеніи Ломоносова въ отношеніи къ изяж-
ной русской словесности. Оба чтенія тогда же были изданы.

Сборникъ Н Отл. И. А. Н. Т. І.

1

2

Я. К. ГРОТЪ,

Сверхъ торжественнаго памятованія Ломоносова, Отдѣленіе положило ходатайствовать объ учрежденіи при Академіи, по этому случаю, преміи и о выбитіи медали въ честь славнаго русскаго ученаго. Полное развитіе первой изъ этихъ двухъ мыслей было предупреждено представленіемъ самого г. президента объ установленіи ломоносовской преміи для раздачи за важныя изобрѣтенія и открытія, сдѣланныя въ Россіи и обѣщающія особенно полезныя примѣненія въ промышленности и техническихъ производствахъ. Вслѣдствіе того, г. министромъ народнаго просвѣщенія исходатайствовано было Всемилостивѣйшее соизволеніе на учрежденіе при Академіи ежегодной преміи въ 1,000 руб., на основаніяхъ, которыхъ обуславленіе въ подробности было предоставлено самой Академіи и которыя впослѣдствіи утверждены г. министромъ.

Предположеніе Отдѣленія о выбитіи ломоносовской медали получило дальнѣйшій ходъ въ назначенной Общимъ Собраніемъ на этотъ конецъ особой комиссіи; изготовленіе Высочайше одобренной на этомъ основаніи медали поручено академику Брусницыну и приближается нынѣ къ окончанію.

Въ связи съ празднованіемъ Академіею столѣтней памяти Ломоносова долженъ быть упомянутъ трудъ академика Билярскаго, окончательно отпечатанный ко дню этого празднества и выпущенный въ свѣтъ, подъ заглавіемъ: *Матеріалы для биографіи Ломоносова*.

Это собраніе документовъ, обставленное собственныминикомѣчаніями редактора, дополняется, съ одной стороны, двумя томами, изданными при историко филологическомъ Отдѣленіи академикомъ Куникомъ, подъ заглавіемъ: *Сборникъ матеріаловъ для исторіи Императорской Академіи Наукъ*, а съ другой — трудомъ посторонняго ученаго, предоставленнымъ въ распоряженіе нашегоъ Отдѣленія. Г. Пономаревъ, преподаватель русской словесности въ Петровскомъ кадетскомъ корпусѣ, въ Полтавѣ, доставилъ въ Академію, ко дню ломоносовскаго торжества, рукопись, содержащую собраніе библиограф

ОТЧЕТЪ ПО ОТДЪЛЕННЮ РУССКАГО ЯЗЫКА И СЛОВЕСНОСТИ.

3

Фическихъ указаній къ сочиненіямъ знаменитаго академика. Отдѣленіе, признательно принявъ этотъ полезный трудъ, вы-
полненный съ замѣчательною добросовѣстностью и со всею
полнотой, какой только можно было достигнуть въ мѣстахъ,
отдаленныхъ отъ центровъ образованія, вошло съ почтеннымъ
доставителемъ въ сношенія о способахъ дать его работѣ
оконченность и сдѣлать ее современемъ доступною публикѣ.
В послѣдствіи Отдѣленіе получило также отъ Г. Н. Геннади,
въ рукописи, составленный имъ указатель печатныхъ свѣдѣній
о М. В. Ломоносовѣ. Этотъ трудъ принятъ равномѣрно съ бла-
годарностью и будетъ употребленъ сообразно съ его назначе-
ніемъ. Къ этимъ матеріаламъ присоединился еще списокъ пер-
воначальныхъ изданій нѣкоторыхъ мелкихъ сочиненій Ломоно-
сова, составленный А. А. Куникомъ по экземплярамъ ихъ,
находящимся въ академической библиотекѣ.

Упомянувъ о трудахъ, предпринятыхъ въ связи съ праз-
днованіемъ памяти Ломоносова, перехожу къ обозрѣнію уче-
ной дѣятельности отдѣльныхъ академиковъ.

Труды высокопреосвященнаго Филарета московскаго были
слѣдующіе: 1) всеподданнѣйшее привѣтственное письмо къ Го-
сударю Императору предъ вступленіемъ Его Величества въ
Успенскій соборъ 15-го августа; 2) всеподданнѣйшее привѣт-
ственное письмо къ Государю Императору въ день тезоименит-
ства Его Величества, 30-го августа; 3) рѣчь, произнесенная
въ Свято-Троицкой Сергіевской Лаврѣ при встрѣчѣ Его Импе-
раторскаго Величества 19-го августа; 4) изъясненіе на слова
книги Бытія 3, 22: Се Адамъ бысть яко единъ отъ насъ. Сверхъ
этихъ произведеній, представляющихъ отрадное доказательство
не слабѣющей и въ преклонныхъ лѣтахъ дѣятельности знаме-
нитаго первосвятителя нашего, въ нынѣшнемъ году появились
въ печати еще два прежніе труда его высокопреосвященства:
1) писанные въ 1825 году «Отвѣты на нѣсколько возраженій
противъ православной Церкви» (сдѣланныхъ въ одной фран-
цузской книгѣ: «Разговоры между испытующимъ и увѣрен-

1*

4

Я. К. ГРОТЪ,

нымъ о православіи восточной каθолической Церкви»), и 2) «Нѣчто о древнемъ образѣ крестнаго знамени», статья, написанная по поводу напечатанной въ 1846 году замѣтки объ этомъ предметѣ.

Съ чувствомъ глубокой признательности мы должны здѣсь присовокупить, что Отдѣленіе, нѣсколько мѣсяцевъ тому задъ, имѣло случай убѣдиться въ живомъ и просвѣщенномъ участіи, какое маститый архипастырь не перестаетъ принимать въ дѣятельности Академіи. Когда, минувшимъ лѣтомъ, академикъ Срезневскій, по порученію Отдѣленія, посѣтилъ Москву для археологическихъ розысканій, то высокопреосвященный Филаретъ, по ходатайству г. президента, оказалъ самое благосклонное вниманіе къ предпріятію нашего сочлена и особымъ распоряженіемъ открылъ ему свободный доступъ ко всѣмъ хранилищамъ рукописей, состоящимъ какъ въ вѣдѣніи московской синодальной конторы, такъ и въ московскомъ епархіальномъ вѣдомствѣ. Вслѣдствіе того, И. И. Срезневскій, по возвращеніи изъ своего путешествія, могъ представить Отдѣленію богатое и важное для изученія русской старины собрание рисунковъ и снимковъ, снятыхъ имъ въ синодальной библіотекѣ и ризницѣ, въ ризницѣ и библіотекѣ Чудова монастыря, въ библіотекѣ синодальной типографіи, въ библіотекѣ и ризницѣ Троицкой Лавры, также въ библіотекѣ Духовной Академіи, какъ прежней, такъ и присоединенной къ ней волоколамской. Разсмотрѣвъ, сверхъ того, рукописи Оружейной палаты, Румянцовскаго музея и частныхъ собраній Подключникова, Сорокина и Лобкова, г. Срезневскій успѣлъ открыть нѣсколько новыхъ памятниковъ древней письменности, между прочимъ такъ-названную имъ Саввину книгу, которую, по его мнѣнію, слѣдуетъ отнести къ ХІ вѣку, и которая нынѣ уже печатается. Подробный отчетъ о результатахъ этого путешествія будетъ также изданъ.

Изъ трудовъ, прежде оконченныхъ академикомъ Срезневскимъ, были въ этомъ году напечатаны:

ОТЧЕТЪ ПО ОТДЪЛЕНЮ РУССКАГО ЯЗЫКА И СЛОВЕСНОСТИ.

5

1) Сводъ и продолженіе свѣдѣній и замѣтокъ о малоизвѣстныхъ и неизвѣстныхъ памятникахъ русской и славянской древности. Важнѣе другихъ въ числѣ этихъ памятниковъ: а) древній глаголическій списокъ поученій Ефрема Сирина; б) галицкій списокъ тѣхъ же поученій конца XIII вѣка (1288 года), съ признаками чисто-русскаго правописанія, представляющій даныя, очень важныя для рѣшенія вопроса о южно-русскомъ нарѣчіи, и отчасти его отличія отъ нарѣчія сѣверно-русскаго въ древности; в) поученіе черноризца Георгія, XIII вѣка, давшее поводъ, между прочимъ, къ изслѣдованіямъ о монастырѣ За-рубскомъ, находившемся на югъ отъ Кіева, близъ перевоза черезъ Днѣпръ къ Переяславлю.

2) «Обозрѣніе древнѣйшихъ памятниковъ письма и языка югозападныхъ Славянъ», извлеченіе изъ большаго труда, представленнаго Отдѣленію въ рукописи: «Древніе памятники письма и языка югозападныхъ Славянъ». Этотъ сборникъ заключаетъ въ себѣ хронологическое обозрѣніе всѣхъ доселѣ открытыхъ памятниковъ кирилловскихъ, глаголическихъ и латинскихъ славянскаго языка, какъ онъ былъ употребляемъ югозападными Славянамъ, именно: книгъ, записей въ книгахъ, на стѣнахъ и вещахъ, надписей на крестахъ, монетахъ и проч., до конца XIII вѣка. Кромѣ памятниковъ, сохранившихся въ подлинникѣ или въ древнихъ спискахъ, въ этотъ сборникъ вошли и указанія памятниковъ, несохранившихся или еще не найденныхъ. Памятники приведены въ порядокъ хронологическій, по свидѣтельствамъ и соображеніямъ историческимъ и палеографическимъ, и представлены въ дословныхъ чтеніяхъ, частію по древнимъ спискамъ, на сколько возможно, сравнительно. Они будутъ напечатаны, съ приложеніемъ снимковъ нѣкоторыхъ изъ нихъ.

3) Замѣчанія о фрейзингенскихъ статьяхъ и о житіи св. Вячеслава чешскаго, въ видѣ прибавленій къ «Филологическимъ наблюденіямъ» академика Востокова.

Подъ этимъ послѣднимъ заглавіемъ напечатано въ настоящ-

6

Я. К. ГРОТЪ,

щемъ году академикомъ Срезневскимъ, по порученію Отдѣ-
ленія, собраніе филологическихъ статей покойнаго нашего уче-
наго, разсѣянныхъ въ разныхъ изданіяхъ.

4) Обозрѣніе научныхъ трудовъ А. Х. Востокова, между прочимъ и непзданныхъ.

Академикъ Погодинъ издалъ, по порученію Общества Лю-
бителей Русской Словесности, въ память о совершившемся
тысячелѣтіи славянской письменности и русскаго христіанства,
Кирилло-Меодѣевскій Сборникъ, гдѣ помѣстилъ и нѣкоторыя
собственныея свои статьи. Сверхъ того онъ составилъ и приго-
товилъ къ печати біографію Карамзина по его письмамъ, со-
чиненіямъ и по запискамъ современниковъ.

Академикъ, преосвященный Макарій харьковскій напеча-
талъ два новые тома (4-й и 5-й) своей Исторіи Русской Цер-
кви, обнимающіе монгольскій періодъ и заключающіе въ себѣ
множество драгоцѣнныхъ новыхъ свѣдѣній, добытыхъ само-
стоятельными изслѣдованіями автора и основывающихся на ру-
кописныхъ памятникахъ, еще небывшихъ въ печати. Онъ же
помѣстилъ въ повременныхъ изданіяхъ, выходящихъ въ Харь-
ковѣ, нѣсколько произнесенныхъ имъ словъ и рѣчей.

Академикъ Никитенко занимался составленіемъ біографіи
извѣстнаго въ исторіи русской науки и литературы профессо-
ра Галича. Трудъ этотъ будетъ изданъ.

Академикъ Гротъ напечаталъ съ своими примѣчаніями 3-й томъ критическаго изданія сочиненій Державина, содержащій въ себѣ, между прочимъ, большое число неизвѣстныхъ доселѣ стихотвореній нашего лирика. Сверхъ того, онъ приготовилъ для чтенія въ годичномъ торжественномъ собраніи Академіи характеристики Державина, какъ поэта.

Академикъ Билярскій въ первые мѣсяцы года оканчивалъ печатаніе своего сборника Матеріаловъ для біографіи Ломоно-сова. Знакомство его съ документами по этому предмету, хра- нящимися въ архивахъ Академіи, относится еще къ 40-мъ го- дамъ: многіе изъ нихъ онъ тогда же и выписалъ; ихъ важности

7

нельзя было не видѣть; но ни тогдашнее положеніе русской ли-
тературы, ни ученые интересы собирателя не вызывали его на
предпріятіе издать ихъ. Онъ имѣлъ ихъ въ виду на будущее
время, особенно наслучай собственной надобности. Эта надоб-
ность обнаружилась для него въ 1863 году, когда онъ обдумы-
валъ способъ разбора языка Ломоносова. Чтобы оцѣнить
постепенные успѣхи языка у этого писателя, необходимо было
не только привести его сочиненія въ строгій хронологическій
порядокъ, но и ознакомиться ближе съ обстоятельствами, при
которыхъ они были предприняты и выполнены: нужно было
знать, въ какой мѣрѣ обстоятельства благопріятствовали лите-
ратурному ихъ достоинству. Для этой цѣли никакая подроб-
ность свѣдѣній не могла казаться лишнею, и изъ библіографи-
ческаго предпріятія само собой должно было возникнуть собра-
ніе матеріаловъ для біографіи Ломоносова и даже для исторіи
нашего образованія. Источники этихъ матеріаловъ и система
ихъ размѣщенія объяснены въ предисловіи къ упомянутому
выше сборнику. Вскорѣ по изданіи этого труда, г. Билярскій,
получивъ кафедру русской словесности въ новороссійскомъ уни-
верситетѣ, переселился на жительство въ Одессу; вслѣдствіе
того прекратилась и дѣятельность его по редакціи Записокъ
Академіи.

Академикъ Пекарскій, продолжая работы по составленію
исторіи Академіи Наукъ, разсмотрѣлъ и описалъ находящееся
въ Императорской Публичной библіотекѣ собраніе бумагъ Ште-
лина. Описаніе это, вмѣстѣ съ извлеченіями изъ болѣе примѣ-
чательныхъ писемъ къ этому академику, напечатано.

Затѣмъ онъ обратился къ бумагамъ исторіографа Миллера,
въ архивѣ академической конференціи. Онѣ составляли часть
собранія, которое было приобрѣтено императрицею Екатери-
ною II для московскаго Главнаго Архива министерства ино-
странныхъ дѣлъ, съ выдачею Миллеру 20,000 рублей. Въ
1830 году академикъ Гамель довелъ до свѣдѣнія тогдашняго
президента Академіи Наукъ о существованіи въ помянутомъ

8

я. к. гротъ,

архивѣ множества рукописей Миллера, относящихся частію
къ ученому его путешествію по Сибири, частію же къ исторіи
Академіи. По ходатайству С. С. Уварова, министръ народнаго
просвѣщенія князь Ливенъ обращался къ вице-канцлеру съ
просьбой о передачѣ въ собственность Академіи помянутыхъ
бумагъ. Графъ К. В. Нессельроде входилъ о томъ съ всепод-
даннѣйшимъ докладомъ, на который 9-го марта 1831 г. послѣ-
довало Высочайшее соизволеніе, съ тѣмъ однако, чтобы 1)
изъ бумагъ, которые окажутся вдвойнѣ, оставлено было въ
московскомъ Главномъ Архивѣ министерства иностранныхъ
дѣлъ по одному экземпляру; 2) чтобы списанные въ разныхъ
сибирскихъ городахъ старинные акты, изъ коихъ многіе вне-
сены и напечатаны уже съ обозначеніемъ принадлежности ихъ
архиву въ изданныхъ тогда четырехъ частяхъ «Государствен-
ныхъ грамотъ и договоровъ», оставлены были въ библіотекѣ
архива, равно историческія свѣдѣнія, собранныя Миллеромъ, и
вообще всѣ тѣ бумаги, которые не относятся собственно до
Академіи.

Поступившія этимъ путемъ въ Академію бумаги изъ собра-
нія Миллера, въ 95 портфеляхъ, заключаютъ въ себѣ всю об-
ширную переписку, веденную имъ со времени возвращенія его
изъ Сибири, а также множество черновыхъ бумагъ, записокъ
и представленій по академическимъ дѣламъ. Здѣсь письма къ
Миллеру отъ Леонарда Эйлера, Палласа, Георги, Гмелина млад-
шаго, Соймонова, Рычкова и др. заслуживаютъ особеннаго вни-
манія изслѣдователя по богатству и разнообразію своего со-
держанія, а записки, представленія и пр. по академическимъ
дѣламъ писаны по большей части рукою самого Миллера и
особенно важны для исторіи Академіи, въ которой онъ около
сорока лѣтъ былъ дѣятельнѣйшимъ членомъ. Кромѣ пользова-
нія этими матеріалами для исторіи собственно Академіи, П. П.
Пекарскій, при помощи ихъ, а также небывшей до-сихъ-поръ
въ виду изслѣдователей переписки академическаго совѣтника
Шумахера, собралъ рядъ новыхъ свѣдѣній о Ломоносовѣ и

9

вообще объ отношеніяхъ бывшихъ до него и при немъ академиковъ къ академической канцеляріи, у которой тогда были они въ полной подчиненности. Эти свѣдѣнія также напечатаны.

Миллеровское же собраніе дало г. ПЕКАРСКОМУ возможность приступить къ составленію обстоятельнаго жизнеописания П. И. Рычкова, перваго изъ русскихъ члена-корреспондента Академіи. Извлеченіе изъ этого труда, въ формѣ рѣчи, приготовлено авторомъ къ чтенію въ торжественномъ собраніи Академіи Наукъ 29-го декабря 1865 года ¹).

Наконецъ г. ПЕКАРСКІЙ, по порученію Академіи, занимался разсмотрѣніемъ сочиненія профессора петербургской Духовной Академіи г. Чистовича, подъ заглавіемъ «Феофанъ Прокоповичъ», которое представлялось на соисканіе демидовскихъ премій. Подробное изложение результатовъ этого разсмотрѣнія печатается.

Между трудами постороннихъ ученыхъ, бывшихъ въcompanyехъ съ Отдѣленіемъ, должны быть упомянуты два, которыхъ изданіе оно взяло на себя:

1) Составляемое архимандритомъ Амфилохіемъ палеографическое описаніе памятниковъ византійской письменности съ IX вѣка по конецъ XVII, находящихся въ московской синодальной библіотекѣ, въ собраніяхъ гг. Севастьянова, Норова и другихъ. Трудомъ этимъ ученый архимандритъ занимается уже нѣсколько лѣтъ. Собравъ множество матеріаловъ, снимковъ и выписокъ, онъ предпринялъ обработку ихъ по строго-обдуманному плану и рѣшился издать ихъ съ приложеніемъ выписокъ какъ въ подлинникѣ, такъ и въ славянскомъ переводѣ. По представленію академика Срезневскаго, Отдѣленіе, находя, что предпріятіе извѣстнаго уже Академіи ученаго объщаетъ неоспоримую пользу для изслѣдованія древнѣйшей славянской письменности, опредѣлило: трудъ этотъ, по мѣрѣ изготовленія его, печатать при Отдѣленіи.

¹) Теперь оно уже напечатано («С.-Петербургскія Вѣдомости» 1866 г., № 5 и 7).

10

я. к. ГРОТЪ,

2) Составленный г. Носовичемъ Бьлорусскій Словарь, ко-
торый на послѣднемъ демидовскомъ конкурсѣ заслужилъ поло-
винную премію и представляетъ весьма важный матеріалъ для
изученія русскаго языка въ его наречіяхъ, печатается при От-
дѣленіи, подъ надзоромъ академика Срезневскаго.

Заключаіе отчетъ о трудахъ Отдѣленія, я долженъ исполнить еще и другую, печальную обязанность лѣтописцѣ его — заявленіемъ о понесенныхъ имъ утратахъ ¹). Въ концѣ года оно лишилось двухъ изъ старѣйшихъ членовъ своихъ: Арсеневѣва и Плетнева.

Въ обстоятельствахъ жизни обоихъ было много сходнаго.
Тотъ и другой происходили изъ духовнаго званія, воспитыва-
лись въ главномъ педагогическомъ институтѣ, занимали каео-
дры въ петербургскомъ университетѣ, участвовали въ воспи-
таніі нынѣ царствующаго Государя Императора и, наконецъ,
сдѣлались въ одно время членами Академіи Наукъ.

Константинъ Ивановичъ Арсеньевъ былъ тремя годами
старше Плетнева: онъ родился 12-го октября 1789 года, въ
Костромской губерніи; отецъ его былъ сельскимъ священни-
комъ и послалъ сына учиться въ Костромскую семинарію, от-
куда даровитый молодой человекъ поступилъ въ Педагогиче-
скій институтъ. Любопытно, какъ онъ впослѣдствіи самъ отзы-
вался о полученномъ имъ первоначальномъ воспитаніи: «По-
стоянство въ занятіяхъ, трудолюбіе, основательность въ изу-
ченіи, терпѣливость въ трудахъ суть отличительныя качества
воспитанниковъ духовныхъ училищъ... Какое благодѣтельное
вліяніе (говоритъ онъ далѣе) можетъ имѣть просвѣщенный и
благонамѣренный священникъ на умы простолюдства! Итакъ,
совершенство духовныхъ училищъ есть одинъ изъ важнѣйшихъ

1) Этотъ послѣдній отдѣлъ Отчета приготовленъ былъ къ чтенію въ другомъ видѣ. Онъ измѣнень, вслѣдствіе полученаго 30-го декабря извѣстія о кончинѣ П. А. Плетнева. Некрологъ его см. въ «Спб. Вѣдомостяхъ» 1866 г., № 1, также въ «Соврем. Лѣтопись» № 2, въ «Сѣверн. Почтѣ» № 16 и въ сборникѣ «Утро». Некрологъ К. И. Арсеньева—въ «Спб. же Вѣдомостяхъ» 1865 г., № 318, и въ «Сѣверной Почтѣ» 1865 г., № 263.

ОТЧЕТЪ ПО ОТДЪЛЕНІЮ РУССКАГО ЯЗЫКА И СЛОВЕСНОСТИ.

11

предметовъ попеченія правительства. Многіе знаменитые поли-
тики справедливо утверждаютъ, что опредѣлять священниковъ
безъ познаній совершенно противно благосостоянію государ-
ства». Сtrоки эти взяты изъ его «Начертанія статистики рос-
сійскаго государства», напечатаннаго въ 1818 году. Это было
первое сочиненіе, которое онъ издалъ по окончаніи, въ 1811 году,
курса наукъ въ Педагогическомъ институтѣ и по опредѣленіи
въ 1817 г. адъюнктъ-профессоромъ при здѣшнемъ универси-
тетѣ. Въ этой замѣчательной книгѣ виденъ уже человѣкъ,
стоящій на высотѣ передовыхъ дѣятелей науки и смѣло вы-
сказывающій новыя для современнаго общества истины. На
долю Арсеньева выпала честь сдѣлаться предметомъ гоненій
со стороны извѣстныхъ обскурантовъ: Магницкаго и Рунича.
Первый подалъ доносъ на его книгу, стараясь представить ее
опасною для спокойствія государства, а второй, по должности
попечителя петербургскаго учебнаго округа, подвергъ Арсенье-
ва, вмѣстѣ съ нѣкоторыми другими профессорами, отвѣтствен-
ности за его лекціи и записки. Всѣдствіе произведеннаго надъ
нимъ суда, Арсеньевъ въ 1824 г. долженъ былъ оставить уни-
верситетъ; но, къ счастью, онъ пмѣлъ уже сильныхъ покрови-
телей. Будучи также преподавателемъ въ Артиллерійскомъ учи-
лищѣ и въ Школѣ гвардейскихъ подпрапорщиковъ, онъ былъ
лично извѣстенъ великимъ князьямъ Николаю и Михаилу Па-
вловичамъ, по представленіямъ которыхъ и удостоился уже въ
1825 и 1826 г. получить Высочайшее благоволеніе и два по-
дарка; послѣдній изъ нихъ былъ наградою за новое его сочи-
неніе: «Исторія народовъ и республикъ древней Греціи».

По воцареніи Императора Николая, Арсеньевъ былъ при-
глашенъ въ число наставниковъ Наслѣдника престола для пре-
подаванія Его Высочеству русской исторіи и статистики, и
какъ пособіе при этихъ занятіяхъ онъ издалъ «Статистику Рос-
сійской Имперіи». Съ 1835 года ему, по Высочайшему пове-
лѣнію, открытъ былъ доступъ въ Государственный архивъ
министерства иностранныхъ дѣлъ для извлеченія матеріаловъ

12

Я. К. ГРОТЪ,

по русской исторіи XVIII столѣтія, которую онъ въ то время
преподавалъ нынѣ царствующему Государю Императору. Ар-
сеньевъ былъ въ числѣ лицъ, сопровождавшихъ Наслѣдника
Цесаревича, въ 1837 г., въ путешествіи по Россіи, и заблаго-
временно приготовилъ, по возложенному на него порученію,
рядъ историческихъ и статистическихъ замѣчаній о мѣстахъ,
лежавшихъ на пути Его Императорскаго Высочества. Послѣд-
нимъ трудомъ его по части статистики были изданные имъ въ
1848 году и посвященные Августѣйшему ученику его «Стати-
стические очерки Россіи». Они представляютъ отчасти дальнѣй-
шее развитіе мыслей и свѣдѣній, изложенныхъ имъ въ первомъ
сочиненіи его, появившемся 30-ю годами ранѣе. Изъ преди-
словія къ «Статистическимъ очеркамъ» видно, что онъ считалъ
эту книгу только началомъ разнообразныхъ работъ по тому же
предмету, которые однакожъ, къ сожалѣнію, не явились въ
печати.

Арсеньевъ былъ членомъ разныхъ ученыхъ обществъ. Въ
1826 году онъ былъ избранъ корреспондентомъ Академіи Наукъ;
въ 1836 г. (14-го марта) сдѣлался членомъ Россійской Акаде-
міи, а съ 1841 года принадлежалъ къ составу Академіи Наукъ
по Отдѣленію русскаго языка и словесности. Главная дѣятель-
ность его, какъ академика, заключалась въ изслѣдованіяхъ, от-
носившихся къ русской исторіи. Они указаны, какъ и другие
многочисленные труды его по географіи и статистикѣ, въ статьѣ
нашего сочлена, П. П. Пекарскаго ¹), пользовавшагося при
составленіи ея всѣми имѣющимися покуда въ виду источниками
для біографіи покойнаго, почему тѣ обстоятельства, которые
у него развиты довольно подробно, здѣсь только обозначены
мною. Нужнымъ считаю, однакожъ, указать еще на одну услу-
гу, оказанную Арсеньевымъ новѣйшей русской исторіи. Онъ
первый отыскалъ и спасъ отъ забвенія записку Карамзина «О

¹) «Энциклоп. Словарь», т. V, Спб. 1862.

13

древней и новой Россіи», которая считалась потерянною ¹). Въ
началѣ 1824 года, незадолго до выхода изъ университета, Ар-
сеньевъ вступилъ на поприще гражданской службы: онъ былъ
опредѣленъ редакторомъ въ Коммиссію составленія законовъ,
а по преобразованіи ея черезъ два года во II Отдѣленіе Соб-
ственной Его Величества Канцеляріи, оставленъ былъ здѣсь въ
званіи старшаго чиновника. Награды, которые онъ получалъ
въ послѣдующіе годы одну за другою, показываютъ, какъ цѣ-
нились его труды и въ этомъ кругѣ дѣйствія. Въ 1835 году
учреждено было по его мысли, при совѣтѣ министра внутрен-
нихъ дѣлъ, Статистическое Отдѣленіе, имѣвшее цѣлью упро-
чить въ Россіи успѣхи статистики и распространить изученіе
отечества въ этомъ отношеніи ²). Арсеньеву, назначенному
членомъ этого отдѣленія (впослѣдствіи Статистическаго Коми-
тета), вмѣстѣ съ тѣмъ поручено было управлять его дѣлами.
Къ занятіямъ нашего ученаго по этой должности относятся и
частыя командировки его въ разныя губерніи; одну изъ та-
кихъ поѣздокъ, въ 1852 году, онъ совершилъ, какъ членъ осо-
бой коммиссіи, съ историческою цѣлью—для точнѣйшаго опре-
дѣленія мѣста погребенія князя Пожарскаго. Съ 1856 года
Арсеньевъ принадлежалъ къ министерству внутреннихъ дѣлъ
только въ званіи члена его совѣта.

Въ 1861 году тяжкая болѣзнь нанесла тѣлеснымъ и ум-
ственнымъ силамъ его ударъ, отъ котораго онъ уже не могъ
оправиться. Разбитый параличемъ, онъ провелъ послѣднее вре-

1) Слышано отъ графа Д. Н. Блудова, который разсказывалъ: «По кон-
чинѣ императора Александра, я не нашелъ въ бумагахъ его этой записки, но
она отыскана вскорѣ послѣ смерти Аракчеева. Однажды приходитъ ко мнѣ
К. И. Арсеньевъ и спрашиваетъ, знаю ли я записку Карамзина о древней и
новой Россіи.— Знаю про нее, но не читалъ.— «Могу вамъ ее доставить, но
не требуйте, чтобъ я вамъ сказалъ, откуда я ее имѣю». Вѣроятно, — приба-
вилъ графъ Блудовъ, — она нашлась въ бумагахъ Аракчеева: Государь, по-
лучивъ ее въ Твери отъ Екатерины Павловны, отправился оттуда прямо въ
Грузино, и тамъ могъ оставить ее своему любимцу.

2) Изъ его же «Начертанія статистики» (стр. XIV) видно, что перво-
чально подобное статистическое отдѣленіе основано было министромъ по-
лиціи А. Д. Балашевымъ, при подвѣдомственномъ ему министерствѣ.

14

я. к. гротъ,

мя жизни въ Петрозаводскѣ, городѣ, знакомомъ ему по воспо-
миннаніямъ молодости: оставшись, по окончаніи курса наукъ,
при Педагогическомъ институтѣ въ качествѣ преподавателя,
онъ, во время нашествія Наполеона, отправленъ былъ туда съ
студентами этого заведенія и прожилъ тамъ нѣсколько мѣся-
цевъ въ концѣ 1812 и началѣ 1813 годовъ. Въ Петрозаводскѣ
же онъ и умеръ, 29-го ноября 1865 года, въ домѣ сына свое-
го, Юлія Константиновича, начальника Олонецкой губерніи, и
похороненъ въ одной изъ городскихъ церквей ¹).

Арсеньевъ былъ, какъ на ученомъ, такъ и на гражданскомъ
поприщѣ, однимъ изъ самыхъ честныхъ, добросовѣстныхъ и
неутомимыхъ русскихъ дѣятелей; онъ передалъ своему потом-
ству чистое, безукоризненное имя, которымъ русская наука
можетъ, по справедливости, гордиться.

Кончина П. А. Плетнева послѣдовала въ самый день, къ которому приготовленъ былъ настоящій отчетъ, и потому здѣсь можетъ быть представлена только краткая біографическая о немъ замѣтка. Онъ родился 10-го августа 1792 года, въ Бѣ- жецкомъ уѣздѣ, и получилъ первое образованіе въ тверской семинаріи. Въ Главномъ Педагогическомъ институтѣ окончилъ онъ курсъ въ 1814 году и поступилъ учителемъ словесности спер- ва въ Екатерининскій институтъ, находившійся подъ управле- ніемъ императріцы Маріи Феодоровны, а потомъ въ институтъ Патріотическій, бывшій подъ вѣдѣніемъ императрицы Елиза- веты Алексѣевны. Съ 1816 г. началась служба его при воен- но-учебныхъ заведеніяхъ, именно при Павловскомъ кадетскомъ корпусѣ; впослѣдствіи онъ преподавалъ также въ Пажескомъ

¹) Отдѣленіе, желая пополнить свои матеріалы для біографіи уважаемаго сочлена, обращалось къ Юлію Константиновичу съ покорнѣйшею просьбой о сообщеніи оставшихся послѣ отца его, какъ слышно было, записокъ; но изъ отвѣта его превосходительства съ сожалѣніемъ узнало, что въ бумагахъ Кон- стантина Ивановича остались ‘только бѣглыя замѣтки о его частной, такъ- сказать, семейной жизни, и то доведенныея только до 1825 года, которые не могутъ войти въ его біографію, ибо чужды ученой и административной дѣя- тельности умершаго».

15

корпусѣ и въ Юнкерской школѣ. Въ 1828 г. онъ назначенъ былъ инспекторомъ классовъ въ Патріотическомъ институтѣ; въ 1830 г. оставилъ службу при Екатерининскомъ. Занитія его съ Наслѣдникомъ престола начались уже въ январѣ 1828 г., когда Его Высочеству не совершилось еще и 10-ти лѣтъ отъ роду. Вскорѣ затѣмъ ему поручены были уроки Великимъ Княжнамъ Маріи и Ольгѣ Николаевнамъ, а позднѣе—Маріи и Елизаветѣ Михаиловнамъ. Почетная извѣстность, пріобрѣтенная Плетневымъ на поприщѣ преподаванія и литературы, была поводомъ къ тому, что министерство народнаго просвѣщенія въ 1832 году вызвало его на кафедру русской словесности въ петербургскомъ университете и Главномъ Педагогическомъ институтѣ, съ званіемъ ординарнаго профессора, вслѣдствіе чего и оставлена имъ служба въ военно-учебныхъ заведеніяхъ. Въ 1837 г. онъ произведенъ въ дѣйствительные статскіе совѣтники за службу при Наслѣдникѣ Цесаревичѣ, а въ февралѣ 1840 г. избранъ универсетскимъ совѣтомъ въ должность ректора на четыре года. Вскорѣ послѣ того, въ іюнѣ мѣсяцѣ, финальнскій университетъ праздновалъ 200-лѣтній юбилей своего существованія, и Плетневъ, отправленный въ Гельсингфорсъ депутатомъ отъ петербургскаго университета, былъ возведенъ тамъ въ званіе почетнаго доктора философіи. Еще два раза возобновлялось избраніе его въ ректоры. Когда же въ 1849 г. русскіе университеты лишились этого права, то Плетневъ былъ утвержденъ въ прежнемъ званіи правительствомъ и оставался ректоромъ петербургскаго университета до прекращенія въ немъ лекцій, вслѣдствіе печальныхъ обстоятельствъ, осенью 1861 года. Въ продолженіе почти 22-хъ-лѣтняго занятія этой должности онъ, во время отсутствія попечителей, нѣсколько разъ управлялъ округомъ и предсѣдательствовалъ въ цензурномъ комитетѣ. Въ 1841 году Плетневъ приглашенъ былъ въ члены возникшаго тогда въ Академіи Наукъ Отдѣленія русскаго языка и словесности, а въ 1859 году, по выбытіи И. И. Давыдова изъ должности предсѣдательствующаго въ Отдѣленіи,

16

Я. К. ГРОТЪ,

назначенъ былъ, по установленному порядку, на два года въ
эту должность, въ которой былъ утверждаемъ и послѣ еще два
раза, такъ что она оставалась за нимъ до марта 1865 года.
Въ послѣднее десятилетіе своей жизни онъ, никогда не бывав-
ши прежде за- границей, здилъ, три раза въ чужіе краи и жилъ
тамъ по большей части въ Парижѣ; въ третій разъ онъ оста-
вилъ Россію въ августѣ мѣсяцѣ 1863 года, вслѣдствіе образо-
вавшейся у него въ лѣвомъ ребрѣ раны и сопряженаго съ
тѣмъ общаго разстройства здоровья. Крѣпкое отъ природы
сложеніе, при помощи умѣренаго климата, дало ему возмож-
ность прожить съ этой изнурительною болѣзнію еще два съ поло-
виною года. Наконецъ силы однакожъ его истощились: 24-го
декабря прошлаго года онъ слегъ и почувствовалъ приближеніе
смерти. Послѣдніе четыре дня его жизни, въ которые онъ по-
чи до конца сохранялъ полное сознаніе, оправдали давно из-
вѣстное всѣмъ близкимъ къ нему высокое его духовное разви-
тие. Онъ угасъ спокойно въ 5-мъ часу утра, 29-го декабря.

Отлагая до другаго времени болѣе подробную характери-
стику его замѣчательной личности, вмѣстѣ съ полнымъ исчи-
сленіемъ и обзоромъ литературныхъ трудовъ его, позволю се-
бѣ здѣсь лишь нѣсколько бѣглыхъ указаній. Плетневъ никогда
не былъ въ полномъ смыслѣ ученымъ; въ природѣ его недо-
ставало нѣкоторыхъ условій, необходимыхъ для постоянной
чисто-научной дѣятельности. Въ ту эпоху, когда онъ избранъ
былъ сперва въ профессоры, а потомъ въ академики, требова-
ніе строго-ученаго характера въ разработкѣ знаній о litera-
турѣ не обозначилось у насъ еще такъ опредѣлительно, какъ
теперь. Притомъ, тогда Плетневъ давно уже пользовался за-
служенною извѣстностью въ той области литературы, которая
можетъ процвѣтать не иначе, какъ на почвѣ науки. Я разумѣю
область критики. На это поприще онъ вступилъ уже лѣтъ 30-ти
отъ роду, почти въ то же время, когда ничалъ печатать стихи.
Какъ членъ «Вольнаго Общества Любит. Росс. Словесности»,
издававшаго журналъ Соревнователь просвященія и благотво-

17

ренія, онъ еще въ 1821 г. читалъ въ одномъ изъ засѣданій Общества краткое обозрѣніе русскихъ писателей. Вскорѣ послѣ того начинается въ этомъ журналѣ рядъ критическихъ статей его, предметомъ которыхъ были многія изъ замѣчательнѣйшихъ произведеній тогдашней литературы, напр. идиллія Гнѣдича Рыбаки, Шильйонскій узникъ и Орлеанская Дѣва Жуковскаго, Кавказскій пльнникъ Пушкина. Иногда же онъ обращался къ русскимъ писателямъ XVIII-го столѣтія. Большая часть этихъ критическихъ статей должны были останавливать на себѣ вниманіе лучшихъ современныхъ литераторовъ, потому что обнаруживали рѣдкое знакомство съ дѣломъ, глубокоразвитое эстетическое чувство и высокую степень критического дара. Среди другихъ литературныхъ разборовъ того времени, представляющихъ много страннаго по нынѣшнимъ понятіямъ, рецензіи Плетнева еще и теперь поражаютъ насъ не только свѣжестью нисколько не устарѣвшаго языка, но и вѣрностью мыслей, отчасти новыхъ для того времени, наприм. о превосходствѣ народной поэзіи, о неестественности требованія трехъ единствъ въ драмѣ, объ употребленіи 5-ти стопнаго ямба въ этомъ родѣ поэзіи, о слабыхъ сторонахъ Кавказскаго пльнника, о подражаніяхъ Пушкина Байрону и т. п. Зрѣлость тогдашнихъ критическихъ статей Плетнева должна быть цѣнима тѣмъ выše, что наша литература почти не представляла ему образцовъ въ этомъ родѣ. Сверхъ теоретическаго своего значенія, его статьи имѣютъ еще и ту цѣну, что могутъ служить очень полезными матеріалами для исторіи литературы своего времени. Кромѣ Соревнователя, критическіе труды Плетнева являлись также въ Съверныхъ Цѣтахъ и другихъ альманахъ и журналахъ, потомъ въ Литературной газетѣ Дельвига, въ Литературныхъ прибавленіяхъ къ Русскому Инвалиду, и наконецѣ въ Современникѣ, который онъ издавалъ въ теченіе 8 лѣтъ (1838—1846) и гдѣ, между многими слишкомъ краткими и нѣсколько уклончивыми отзывами о явленіяхъ тогдашней литературы, попадаются однакоже и подробныя критики, обли-

Сборникъ II Отд. И. А. Н. Т. 1.

2

18

Я. К. ГРОТЪ,

чающія тонкаго знатока литературы и человѣка, искусившагося въ опытахъ жизни: здѣсь можно указать на его разборъ «Мертвыхъ душъ» Гоголя, «Тарантаса» графа Соллогуба, стихотвореній Баратынскаго и «Опыта исторіи русской литературы» А. В. Никитенко.

Что касается до стихотвореній Плетнева, печатавшихся въ 1820 годахъ, то на первый случай упомяну только, что они пользовались уваженіемъ въ кругу первоклассныхъ поэтовъ того времени—не только сверстниковъ его, но и людей прежняго поколѣнія. Дарованіе, обнаруживавшееся въ двоякихъ трудахъ Плетнева, объясняетъ намъ то почетное положеніе, которое онъ занялъ въ литературѣ и о которомъ, между прочимъ, свидѣтельствуетъ посвященіе ему Пушкинымъ «Евгінія Онѣгина». Въ этомъ посланіи говорится также о прекрасной душѣ, исполненной святой мечты, высокихъ думъ и простоты, и въ этихъ словахъ мы находимъ указаніе на другую сторону существа Плетнева, которая должна была доставлять ему сожувѣстіе всѣхъ бывшихъ съ нимъ въ непосредственныхъ сношеніяхъ и умѣвшихъ цѣнить въ писателѣ человѣка.

Если Плетневъ не издавалъ чисто-ученныхъ трудовъ, то не надобно однакожъ думать, чтобы онъ остался чуждъ внимательнаго изученія своего предмета. Не говоря объ обширной начитанности, пріобрѣтенной имъ еще въ молодости, замѣтимъ, что онъ, немедленно по предложеніи ему каѣедры, приступилъ къ составленію записокъ по исторіи русской литературы. Онѣ были доведены имъ до временъ Петра Великаго, и хотя не представляютъ самостоятельныхъ изслѣдованій, однакожъ показываютъ прилежное ознакомленіе со всѣми имѣвшимися тогда по этой части печатными источниками. Здѣсь мѣсто упомянуть также о небольшой книжкѣ, напечатанной имъ въ 1835 году по преподаванію исторіи русской литературы Наслѣднику Цесаревичу. Всѣ занимавшіеся съ Его Высочествомъ преподаватели получили тогда вызовъ напечатать употреблявшіяся ими при этихъ занятіяхъ пособія, и вслѣдствіе того, въ то же вре-

ОТЧЕТЪ ПО ОТДЪЛЕНІЮ РУССКАГО ЯЗЫКА И СЛОВЕСНОСИ.

19

мя какъ Арсеньевъ издалъ свою статистику, Плетневъ напечаталъ, впрочемъ въ небольшомъ числѣ экземпляровъ, свой хронологическій список русскихъ сочинителей и библиографическія замѣчанія о ихъ произведеніяхъ, книжку, о которой недавно съ уваженіемъ было упомянуто въ печати лицомъ, желавшимъ узнать имя неназваннаго при ней автора.

Отчеты Плетнева по с.-петербургскому университету и по Отдѣленію русскаго языка и словесности, хотя и неизбѣгли нѣкоторыхъ обыкновенныхъ недостатковъ этого рода сочиненій, всегда сохранятъ однакожъ значеніе необходимаго пособія для будущаго историка русскаго просвѣщенія въ периодъ, ими обнимаемый (1840—1860). Отчеты Плетнева по Отдѣленію, до 1851 года включительно, изданы были особою книжкою еще въ 1852 году, подъ надзоромъ самого составителя ихъ; собраніе отчетовъ за послѣдующіе годы, отчасти писанныхъ другими, печатается въ настоящее время.

Отдѣльно напечатаны еще слѣдующіе труды Плетнева: 1) Жизнь и сочиненія И. А. Крылова, 1847 года; 2) О жизни и сочиненіяхъ В. А. Жуковскаго, 1853 года; 3) Памяти графа С. С. Уварова, президента Императорской Академіи Наукъ, 1855 г. ¹).

¹) Остались ли послѣ Плетнева какія-либо важныя бумаги, намъ еще неизвѣстно. Достовѣрно то, что у множества лицъ должно быть разсѣяно большое число писемъ Петра Александровича, который всегда отличался исправностью въ корреспонденціи, и мы считаемъ долгомъ заявить, что всякое его письмо, имѣющее значеніе или интересъ, будетъ принято нами съ благодарностью и съ обязательствомъ возвратить доставленный намъ документъ, куда будетъ указано.

ВСЕСЛАВЯНСКИЙ СЛОВАРЬ *).

Статья Члена-Корреспондента Академіі А. Шлейхера.

Изъ занимающихся славянскими языками нѣтъ ни одного,
который не чувствовалъ бы потребности въ всеславянскомъ
словарѣ, т. е. въ словарѣ, содержащемъ слова нарѣчій старо-
болгарскаго, новоболгарскаго, сербскаго, словенскаго, рус-
скаго (живыхъ великорусскихъ говоровъ, столь важныхъ для
славянскаго языкознанія), малороссійскаго, польскаго, чеш-
скаго и словацкаго, верхне-сорабскаго и нижне-сорабскаго, не
исключая словъ, дошедшихъ до насъ изъ полабскихъ нарѣчій.

Само собою разумѣется, что такой словарь долженъ быть
составленъ съ самою тщательною и строгою критикою, чтобъ
онъ былъ совершенно вѣренъ во всѣхъ отношеніяхъ. Такъ,
напр. не слѣдуетъ помѣщать между русскими словами слова
церковно-славянскія, употребляющіяся въ книжномъ русскомъ
языкѣ; впрочемъ, подобная критика необходима и для книжныхъ
языковъ другихъ славянъ, чтобъ и у нихъ не считать природ-
ными словъ заимствованныхъ изъ другихъ славянскихъ нарѣ-
чій. Если же и допустить въ словарь такія слова, то надобно
отличить ихъ чѣмъ нибудь.

Вообще такое предпріятіе, какъ вѣрный словарь всѣхъ сла-
вянскихъ нарѣчій, гораздо труднѣе, нежели кажется съ перваго
взгляда. Кто этому не вѣритъ, пусть тотъ самъ попытается со-
чинить хотя нѣсколько статей всеславянскаго словаря и онъ

*) Прошу благосклоннаго читателя извинить шероховатость моего слога
Хотя я прочиталъ эту статейку съ природнымъ Русскимъ, всетаки нельзя
нѣкоторыми поправками превратить въ хорошій слогъ неловкое выраженіе
мыслей инолеменника. Прим. А. Шлейхера.

Сборникъ Н Отд. Н. А. Н. Т. І.

1

2

А. Б. ШЛЕЙХЕРА,

скоро узнаетъ, какъ это трудно. Поэтому полезно будетъ при-
скать для обработыванія отдѣльныхъ нарѣчій особливыхъ со-
трудниковъ, которые извѣстны какъ хорошоіе знатоки тѣхъ
нарѣчій, которыея имъ будутъ поручены. Главный редакторъ
обязанъ смотрѣть чтобы во всемъ словарѣ было соблюдено
единство плана. Словаря малороссійскаго, сколько я знаю, еще
нѣтъ; обширнаго новоболгарскаго также нѣтъ (мнѣ извѣстень
только небольшой словарь при Цанковской грамматикѣ); стало
быть, при составленіи общаго славянскаго словаря нельзя обой-
тись безъ помощи малороссійскихъ и болгарскихъ ученыхъ.

Для совершенной вѣрности всѣ нарѣчія должны быть на-
печатаны въ словарѣ свойственнымъ имъ шрифтомъ; однакожъ
должно снабдить слова знаками ударенія и количества тамъ,
гдѣ это нужно (въ нарѣчіяхъ новоболгарскомъ, сербскомъ,
словенскомъ, руссскомъ, малороссійскомъ, чешскомъ, сло-
вацкомъ). Принять одинъ общій шрифтъ для всѣхъ нарѣчій *)
отнюдь не слѣдуетъ.

Разумѣется, что слова разныхъ нарѣчій составляются толь-
ко по ихъ звуковой формѣ, а не по ихъ значенію. Значеніе
словъ достаточно объяснить какъ можно короче, хотя бы по-
латыни. Книга, о которой идетъ рѣчь, можетъ быть только
удобнымъ и подручнымъ спискомъ соответствующихъ словъ
всѣхъ славянскихъ нарѣчій. Этимологическія изслѣдованія, по-
дробное объясненіе значеній и т. п. сдѣлали бы книгу не столь
удобною для употребленія и для справокъ. Цѣль такого сочи-
ненія всегда должна быть въ виду; эта цѣль—краткость въ фор-
мѣ, совершенная полнота-въ содержаніи.

Порядокъ статей, разумѣется, долженъ быть алфавитный.
Староболгарскія слова во всѣхъ случаяхъ, въ которыхъ мож-
но ихъ привести, будутъ въ началѣ статей; и такъ слѣдуетъ
расположить весь словарь по азбукѣ этого нарѣчія. Если нѣтъ
староболгарскаго слова, то стало быть нужно замѣнить сло-
вомъ изъ слѣдующаго по порядку нарѣчія. Эти слова другихъ
нарѣчій, поставленныя въ началѣ статей, въ замѣнѣ словъ ста-

*) На это однажды покусился довольно страннымъ образомъ покойный Франта Шумавскій въ Прагѣ, въ начатомъ имъ словарѣ всеславянскомъ.

ВСЕСЛАВЯНСКИЙ СЛОВАРЬ.

3

роболгарскихъ, должны быть помѣщены тамъ, гдѣ слѣдовало бы быть въ такомъ случаѣ, если они были бы писаны староболгарскимъ шрифтомъ.

Впрочемъ, чтобы было совершенно легко отъискивать слова, полезно было бы прибавить къ словарю особые списки словъ всѣхъ нарѣчій (можетъ быть, кромѣ староболгарскаго) находящихся въ словарѣ, въ алфавитномъ порядке разныхъ нарѣчій и при каждомъ словѣ сдѣлать ссылку на страницу и строку самаго словаря, гдѣ находится отъискиваемое слово. Такъ на примѣръ, чтобы новоболгарскій указатель показывалъ сколько находится общеславянскихъ словъ въ этомъ нарѣчіи и т. д., и такъ такіе указатели полезны не только для того, чтобы удобнѣе отъискивать слова.

У всѣхъ существительныхъ нужно привести форму родительнаго падежа (можетъ быть и другую по чему либо замѣчательную форму) и родъ; у глаголовъ 1 и 2 лице един. числ. настоящаго (или будущаго) и неопредѣленное наклоненіе. Мнѣ кажется что глаголы удобнѣе взять въ формѣ 1 л. ед. наст., а не въ неопредѣленномъ наклоненіи, потому что въ 1 л. ед. наст. корень глагола нерѣдко является яснѣе, нежели въ неопредѣленномъ наклоненіи (такъ напр. мог-ж, можешь, мошти; нб. mógŭ (móžŭ, т. е. móžŭ), móžeš (неопредѣленнаго нѣтъ въ этомъ нарѣчіи; вмѣсто этой формы можно помѣстить причастіе дѣйствительное прошедшаго времени на-ль); с. мòг-у, мòжеш (мòpèш), мòhu posse, valere, сл. mór-em, móreš, móči (móg-el) posse, valere, mòr-em, mòreš, mòči (mòg-el) debere *); р. мог-ý, можешь, мочь posse, valere и т. д.

Выборъ словъ для всеславянскаго словаря, кажется, труденъ. Должно ли брать всѣ слова всѣхъ нарѣчій и тѣ, которыя находятся только въ одномъ нарѣчіи? помѣстить въ словарь всѣ сложныя слова, напр. глаголы, сложенныя съ предлогами и т. д., потомъ всѣ производныя слова (уменьшительныя и т. д.) и слова, займствованныя изъ чужихъ языковъ?

Соединять всѣ слова всѣхъ нарѣчій въ одинъ словарь не практично; въ такомъ словарѣ трудно справляться, вслѣдствіе

*) По словарю Мурка, Градецъ 1833.

1*

4

А. Б. ШЛЕЙХЕРА,

слишкомъ обширнаго его объема. Нашъ словарь не долженъ
занять мѣсто отдѣльныхъ словарей отдѣльныхъ нарѣчій. Одна-
кожъ, кажется, полезно привести эти слова отдѣльныхъ нарѣ-
чій, въ которыхъ явится корень (или форма корня) ненаходя-
щійся въ другихъ (напр. русск. «про-сты-ть», коренная форма
сты, сколько я знаю, находится только въ русскомъ нарѣчіи).
Такихъ словъ немного.

Но помѣщеніемъ всѣхъ словъ сложенныхъ съ предлогами
и всѣхъ словъ производныхъ слишкомъ увеличился бы объемъ
словаря.

Въ этомъ случаѣ было бы, можетъ быть, удобнѣе посту-
пить слѣдующимъ образомъ. Помѣстить каждое слово по пер-
вой буквѣ его корня (напр. «про-стыть» надобно искать подъ
сты); сложныя формы можно прибавить (хотя въ скобкахъ)
какъ можно короче, потому что небезполезно будетъ замѣтить,
на сколько нарѣчія въ этомъ отношеніи сходны или различны.
Во всѣхъ тѣхъ случаяхъ, когда неученый можетъ усомниться,
сложно ли слово, или нѣтъ, будетъ полезно привести слово подъ
первою его буквою (напр. медвѣды не подъ мысль, сты, а
подъ м; даже съ-мрѣть подъ с, а пе подъ мрѣти и т. п.), но дол-
жно объяснить, къ какому корню принадлежатъ эти слова.

Подобнымъ образомъ слѣдуетъ поступить и съ производ-
ными словами. Важнѣйшія изъ нихъ, которые находятся въ
нѣкоторыхъ нарѣчіяхъ, представить особенными статьями
(такъ напр. рухуннкъ mantile, fidejussor; с. ручник, manti-
le; сл. ročník manubrium и т. д. лучше сдѣлать осо-
бою статью, а не помѣщать подъ рѣка). При всѣхъ подоб-
ныхъ случаяхъ надобно, чтобы редакторъ словаря обладалъ
благоразуміемъ и практическою опытностью въ ученыхъ ра-
ботахъ такого рода. Во всякомъ случаѣ лучше, если въ сло-
варь попадетъ что нибудь лишнее, нежели пропустится что ни-
будь нужное въ томъ и другомъ отношеніи.

Отнюдь нельзя пропускать заимствованныхъ словъ, столь
важныхъ для исторіи народовъ и для языкознанія (ср. Краткій
очеркъ доистор. жизни сѣверо-восточнаго отдѣла Индо-Герм.
языковъ. Прилож. къ VIII-му тому Записокъ Имп. Акад. Наукъ

ВСЕСЛАВЯНСКИЙ СЛОВАРЬ.

5

С.Пб. 1865 стр. 4 сл.). Но и изъ чужихъ словъ я привелъ бы
тѣ, которыя вошли въ общее употребленіе въ нѣкоторыхъ
славянскихъ нарѣчіяхъ (какъ напр. моусиа, олътарь, олѣй и т.
п.). Особенно важны имена земель и народовъ.

Въ такомъ видѣ представляю я себѣ книгу, которая была
бы мнѣ ежедневно необходимою. Мнѣ и въ умъ не приходитъ,
что въ этой статейкѣ предметъ разсмотрѣнъ со всѣхъ сторонъ
и что я правъ во всѣхъ отношеніяхъ; я только хотѣлъ возбу-
дить пренія объ этомъ дѣлѣ и, если можно, дать поводъ къ со-
чиненію книги, которою, можно сказать, началась бы новая
эпоха славянской науки.

6

И. И. СРЕЗНЕВСКАГО

ЗАМЪЧАНІЯ

АКАДЕМИКА И. И. СРЕЗНЕВСКАГО

О СЛОВАРѣ СЛАВЯНСКИХЪ НАРѣЧИЙ.

I.

Какъ широко по пространству Славянскаго мира распро-
странено каждое изъ коренныхъ созвучій Славянскаго языка
и изъ словъ изъ нихъ образованныхъ, или изъ чужа занятыхъ?
Гдѣ какія и въ какихъ кругахъ народа господствуютъ? гдѣ
какія вышли вообще или отчасти изъ употребленія? Гдѣ ка-
кія и какъ отошли отъ древняго значенія и приняли новыя? — На
эти и другіе подобные вопросы необходимы бываютъ отвѣты
не только при частныхъ изслѣдованіяхъ памятниковъ языка и
словесности, но и при общихъ изслѣдованіяхъ о судьбахъ того
или другаго Славянскаго народа и его нарѣчія отдѣльно и мно-
гихъ вмѣстѣ. Эти и подобные вопросы съ отвѣтами на нихъ
занимательны даже и не для изслѣдователей, а для любозна-
тельныхъ людей вообще. Такъ недавно еще занималъ очень
многихъ и рѣшаемъ былъ многими, вовсе не изслѣдователями,
вопросъ о словахъ будто-бы исконно Малорусскихъ, не принад-
лежащихъ и никогда не принадлежавшихъ Великорусскому на-
рѣчію. Разговоры и споры, недавно еще веденные съ жаромъ,
могутъ и опять возобновиться, и почему даже не желать, что-
бы они возобновились, разумѣется, при лучшихъ обстоятель-
ствахъ въ отношеніи къ спорящимъ. Это улучшеніе обстоя-
тельствъ спора, бывшаго у насъ, и всѣхъ подобныхъ споровъ,
а вмѣстѣ съ тѣмъ и общее улучшеніе пониманія взаимныхъ

О СЛОВАРЬ СЛАВЯНСКИХЪ НАРѣЧІЙ.

7

соотношеній Славянскихъ нарѣчій, можно ожидать всего болѣе
отъ книги, гдѣ бы вѣрно были рѣшены вышеотмѣченные и имъ
подобные вопросы, всего болѣе отъ словаря, гдѣ бы всѣ Славян-
скія нарѣчія, были сопоставлены равномѣрно и равно вѣрно, съ
одинаковою отчетливостью. Многія недоумѣнія, недоразумѣнія,
сомнѣнія, чевольныя и нарочныя ошибки и самообманы были бы
легко устраняемы, если бы въ рукахъ у всѣхъ былъ такой
словарь. Не желать, что бы былъ такой словарь, нельзя.

Но — позволю себѣ повторить для опредѣленности — имен-
но такой словарь: «Списокъ словъ», въ которомъ бы дано было
мѣсто различнымъ выговорамъ каждаго слова по нарѣчіямъ,
съ краткимъ указаніемъ значенія словъ, конечно, могъ бы тоже
пригодиться — между прочимъ для указанія случаевъ когда то
или другое нарѣчіе отпадаетъ отъ нормальнаго своего выго-
вора, или признало за тѣмъ или другимъ словомъ особое значе-
ніе; но тѣмъ менѣе можетъ быть онъ полезенъ, чѣмъ менѣе
будетъ похожь на словарь, чѣмъ менѣе вниманія будетъ въ
немъ обращено на оттѣнки значенія и на кругъ употребленія
словъ въ разныхъ нарѣчіяхъ и на перемѣны ихъ значенія и
употребленія въ разное время. Только на этомъ условіи такого
рода трудъ можетъ быть пригоднымъ не для немногихъ, а для
всѣхъ, не для частныхъ нуждъ, а для общей пользы.

И такъ, будемъ желать и ожидать словаря всѣхъ Славян-
скихъ нарѣчій. Предположимъ, что запасъ данныхъ, которые
должны быть помѣщены въ этомъ словарѣ, уже готовъ (готовъ,
разумѣется относительно, такъ какъ безусловной полноты ни-
кто никогда не ожидалъ ни отъ какого словаря). Позволяю
себѣ вѣрить, что онъ и дѣйствительно почти готовъ — только
не въ печати, не въ однѣхъ рукахъ и не приведенъ въ долж-
ный порядокъ. Предположимъ, что всѣмъ этимъ готовымъ,
довольно полнымъ запасомъ можно воспользоваться для одного
общаго труда. Задача въ томъ, кàкъ имъ воспользоваться, въ
какой привести порядокъ, чтобы вышелъ трудъ общеполезный.

Въ отвѣтъ на это есть уже готовое произведение, дав-
но напечатанное, издавна снабжающее многихъ множествомъ
данныхъ. Это — Słownik języka Polskiego B. C. Линде (первое,
Варшавское, изданіе его вышло въ 1807-1814 гг., второе,

8

И. И. СРЕЗНЕВСКАГО,

Львовское — въ 1854-1860 гг.) Въ немъ при большей части словъ дано мѣсто указаніямъ на другія Славянскія нарѣчія. Какъ это въ немъ сдѣлано, всего лучше видѣть изъ примѣровъ.

Gród, u, m, Boh. hrad, twrze = twierdza. Hradec miasto
Grac na Szląsku; Slov. hrad arx cinctura; Slav.
grâd = forteca, grandjanin = miesczanin; Croat.
grad=zamek; Graeděcz Graecium; Dal. grad, missto=
miasto, gradskı = miejski, gradyanin = miesczanin;
Dal. tuargya=twierdza; Hung. vaar (ob. Warowny);
Bosn. grâd=miasto, 2. tvrrighia=twierdza, kula=
forteca, zamek; Rag. grad=miasto, gradaz castrum,
graadhja, zgradda aedificium; Vind. grad, grashina,
gradshina, gradishtvu; Carn. grâd=arx; gradèz =
miasto Grac w Styryi, Bohor. (Stargard stary grod.
Frenzel in Westphal. Monum. 2. 2419. cf. Nowogrod,
cf. Bialográd, Carogród); Sorab 2. grod = zamek;
Sorab. 1. hrod, rod; Ross. городъ miasto; Eccl.
грахъ miasto, (Eccl. краеградъ Graec ἀχρόπολις twierdza...
(далѣе слѣдуютъ припоминанія не Славянскія).

Miasto, a, n., Boh. et Slov. mésto; Sorab. 1. mésto, miesto;
Sorab. 2. město: Vind. mestu, varash, obsidanu gra-
dishtvu; Carn. mejstu; Dal. misstô, grad, (cf. grod);
Croat. váras. varash; Hung. város, (cf. warowac);
Bosn. grâd, (misto, mjesto locus); Slov. vârosh, grad;
Rag. grad, (mjesto=mesce, połozěnie); Ross. городъ;
Eccl. грахъ...

Miejsce, miesce, miestce, a, n., Boh. místo, demin.
mjstecko; Slov. mesto; Sorab. 1. miesto, město; Sorab.
2. město (cf. miasto subst. et adv.); Carn. meštu;
Vind. mestse, mestu, mestouje, stant, Croat. mezto,
meszto; Bosn. misto, mjesto; Rag. mjesto, misto; Ross.
мѣсто, мѣстечко, (cf. miasteczko); Eccl. мѣсто okolica...

Stygnać stydnać neutr. jedntl.; Boh. stydnauti, stydati; Slov. stydnauti, stydnu; Sorab. 1. studnu; Sor. 2. stunusch; Cro. zimem, (zimnieć, cf. ziębnąć); Rg. stinuti; Bs. stinnuti, ostinnuti, ozebsti; Rs. stынуть, студенѣть, студиться; Ec. студенѣю; ob. studzić).....

10

И. И. СРЕЗНЕВСКАГО,

= 3. Серб. град. Сла. Кро. Винд. и Кра. grad, Бог. и Сло. hrad, Пол. и Н Луз. grod, ВЛуз. rod; 5. Церк. и Бол. градъ, (Сла.) Босн. Раг. и Далм. grad, 6. (Церк. и Болг.). — §. (Винд.) строеніе.

Мьсто, с. ср. 1. пространство, занимаемое или могу-
щее быть занятымъ какимъ нибудь тѣломъ; 2. из-
вѣстное пространство земли, которое ничѣмъ не за-
нято; 3. стар. жилища внѣ крѣпости, предмѣстье
(слѣдуетъ выписка пзъ памятника), 4. страна; 5. из-
вѣстная часть, статья въ книгѣ; 6. должность; 7.
книга, свертокъ или ящикъ съ товаромъ, особенно
съ чаемъ; 8. перепонка, которою покрытъ младе-
нецъ во чревѣ матери.

= 1. Церк. мѣсто, Серб. мијєсто, место, Кро. meszto,
Кра. mesto, В Луз. mjesto, Н Луз. mésto, Сло. mésto,
Босн. и Раг. mjesto, misto, Л Рус. мѣсто, Винд. me
stu, Укр. мпсто, Бог. mjsto, Пол. miesce, mieysce,
miestce. Бол. място; 2. (Л Рус. и Укр.); 3. (Пол.).
§ а. (Л Рус. и Укр.) рынокъ; б. (Серб. Кро. Винд.
В Луз. Н Луз. и Сло.), Бог. mésto, Далм. miszto,
Пол. miasto, городъ; в. Бог. mjsto, деревня.

Стѣднуть, гл. неуп. (сл. и др.) замѣненъ словомъ стѣнуть,
гл. ср. 1 мало по малу лишаться теплоты, стано-
виться холоднымъ, 2. о жидкостяхъ: покрываться
тонкимъ льдомъ; 3. о растопленномъ маслѣ и дру-
гихъ подоб. веществахъ: сгущаться → стужа.

= 1. Сл. stidnut', Бог. stydnauti, Пол. stugnać, styd-
nać, Раг. stinuti, Босн. stinnuti, В. Луз. studnucz, Н.
Луз. stunnusch, Л. Рус. стыць; 3. Бог. stydati, Серб.
стинути се.—§. (Пол.) въ переносномъ смыслѣ: осты-
вать, охладѣвать, уменьшаться.

Какъ въ этихъ примѣрахъ, такъ и во всемъ трудѣ Шпике-
вича каждое Русское слово объяснено довольно подробно, по-
средствомъ отдѣленія оттѣнковъ значенія; а за тѣмъ по каждому
изъ оттѣнковъ значенія приведено то же слово изъ другихъ
Слав. нарѣчій, гдѣ оно съ этимъ оттѣнкомъ употребляется, и
далѣе, если есть, указаны другіе оттѣнки значенія слова съ по-

О СЛОВАРЬ СЛАВЯНСКИХЪ НАРЪЧИЙ.

11

казаніемъ нарѣчій. Въ числѣ нарѣчій дано мѣсто и мѣстнымъ, болѣе чѣмъ у Линде, всегда съ соблюденіемъ правописанія (по источникамъ). Подобнозначащихъ словъ нѣтъ.

Выгодная сторона плана, котораго держался Шимкевичь, для насъ Русскихъ очевидна: намъ Русскимъ справляться относительно другихъ Славянскихъ нарѣчій, конечно, всего легче въ такомъ словарѣ, гдѣ первое мѣсто дано Русскому языку; но эту выгоду можно сохранить и при другомъ планѣ: стоить только къ словарю приложить указатель Русскихъ словъ. Невыгодная сторона плана, принятаго Шимкевичемъ, гораздо важнѣе: въ его Русскомъ корнесловѣ дано мѣсто объясненіямъ только словъ Русскаго языка, и не могло быть иначе; въ словарѣ всѣхъ Славянскихъ нарѣчій должно быть въ такой же мѣрѣ дано мѣсто словамъ всѣхъ Славянскихъ нарѣчій, слѣдовательно очень многимъ такимъ, которые и теперь не существуютъ въ Русскомъ и въ прежнее время, на сколько можно прослѣдить по памятникамъ, не были въ употребленіи. Сказанное здѣсь о Русскомъ словарѣ Шимкевича одинаково относится и къ Польскому словарю Линде, въ которомъ въ добавокъ принято, какъ и должно было быть, обыкновенное Польское правописаніе, затемняющее искусственнымъ сочетаніемъ согласныхъ буквъ естественную звучность языка. Общій Славянскій словарь долженъ быть одинаково удобенъ для всѣхъ Славянъ, а не для какого бы ни было одногоъ Славянскаго народа. Этого-же могутъ всего скорѣе пожелать и тѣ Славяне, которые не могутъ надѣяться имѣть такой словарь для своего языка.

Какъ же сдѣлать, что бы въ обще-Славянскомъ словарѣ могли найдти себѣ законное мѣсто всѣ слова всѣхъ Славянскихъ нарѣчій? Мнѣ кажется, сдѣлать это не очень трудно, при условіи, что къ словарю должны быть приложены указатели по нарѣчіямъ.

Каждому, хоть нѣсколько понимающему Славянскія нарѣчія и хоть нѣсколько вникнувшему въ черты ихъ отличія, должно быть очевидно, что очень значительная, главная часть ихъ состава принадлежитъ всѣмъ имъ сообща, а менѣе значительная многимъ или нѣсколькимъ, и что все это является въ каждомъ изъ нихъ въ особенномъ образѣ соотвѣтственно съ особенными

12

И. И. СРЕЗНЕВСКАГО,

требованіями его звучности. Въ слѣдствіе этихъ требованій слово
Рус. дѣнь, Чеш. ден, Поль. дзень, С Луж. джень, Серб. дан, должно
быть въ Стар. Слав. дьнь; слово Рус. молоко, Чеш. млико, Поль.
млѣко, С Луж. млѣко, Серб. млико, млеко, млијеко, въ Ст. Слав.
должно быть млѣко; слово Рус. дубъ, Чеш. дуб. Поль. даб,
Хорт. доб, Срб. дуб, Болг. даб, въ Ст. Слав. должно быть дѣбъ;
слово Рус. рядъ, Чеш. рад, Поль. рад, Хорут. и Серб. ред,
должно быть въ Ст. Слав. радъ, и т. д. Правильность взаимнаго
соотношенія Славянскихъ нарѣчій, въ отношеніи къ выговору,
такова, что въ большей части случаевъ, владѣя навыкомъ вни-
кать въ особенныя требованія звучности Славянскихъ нарѣчій,
всякій, знакомый съ требованіями двухъ трехъ изъ нихъ, пой-
метъ все написанное на каждомъ другомъ тѣмъ легче, чѣмъ
менѣе въ этомъ написаниомъ будетъ словъ не-Славянскихъ и
чѣмъ менѣе затруднено будетъ чтеніе правописаніемъ. Онъ не-
только пойметъ все написанное, но будетъ въ состояніи и пе-
редѣлывать слова изъ выговора одного нарѣчія по выговору
другаго — такъ же, какъ владѣющій навыкомъ отличать музы-
кальные тоны и знающій ихъ соотношеніе передѣлываетъ му-
зыкальную фразу съ одного тона на другой. Овладѣть этимъ
навыкомъ сознательно всего удобнѣе при помощи древняго
Церковно-Славянскаго языка, въ памятникахъ котораго сохра-
нилось коренное достояніе состава Славянскихъ нарѣчій вооб-
ще въ очень стройномъ видѣ въ отношеніи къ звучности, болѣе
всѣхъ другихъ сближающемъ одни съ другими всѣ нарѣчія
Славянскія и, вѣроятно, бо тъ е всѣхъ другихъ приближающемся
къ первообразу. Правильность строя древняго Церковно-Сла-
вянскаго языка такова, что тотъ, кто знаетъ дѣло, на ладъ
его легче, чѣмъ на ладъ всякаго другаго нарѣчія, можетъ пе
редѣлать любое Славянское слово. Вмѣстѣ съ тѣмъ и въ отно-
шеніи къ составу можно его считать самымъ богатымъ изъ
нарѣчій (разумѣется, въ отношеніи къ той части состава, кото-
рую можно назвать обще-Славянскимъ достояніемъ). Та-
кимъ образомъ при его помощи есть возможность имѣть чуть
не всякое Славянское слово въ его древнемъ видѣ. Въ этомъ
то древнемъ Славянскомъ видѣ и должны бы быть, по моему мнѣ-
нію, взяты слова для общаго Славянскаго словаря, какъ пере-

О СЛАВАРѣ СЛАВЯНСКИХЪ НАРѣЧИЙ.

13

довыя, заголовочныя. Къ нимъ должны бы быть прибавляемы
всѣ сравненія и объясненія, какія могутъ быть допущены въ
словарь; на нихъ должны бы быть сдѣланы и ссылки въ ука-
зателяхъ. Само собою разумѣется, что въ ихъ написаніи строго
и послѣдовательно должно быть выдержано правописаніе этого
древняго Славянскаго языка, безъ смѣшенія его съ частными
требованіями звучности древне-Болгарской, древне-Сербской,
древне-Русской. Къ числу такихъ частныхъ требованій слѣду-
етъ, мнѣ кажется, отнести и вставку д между з и р (раздрѣшити
вм. разрѣшити), и опущеніе з и с передъ свистящими (расѣяти вм.
разсѣяти) и т. п. Къ тому запасу словъ, который можетъ быть
извлеченъ изъ памятниковъ древне-Славянскихъ, добавить изъ
другихъ нарѣчій пришлось бы думаю, сравнительно не очень мно-
го, если только не включать въ словарь словъ вновь выдуманныхъ
или недавно занятыхъ изъ чужихъ языковъ. И эти слова, не
найденныя въ древне-Славянскихъ памятникахъ, слѣдовало бы,
мнѣ кажется, представить въ формѣ древне-Славянской, только
отлича ихъ какимъ нибудь особымъ знакомъ (напр. скобками).

Въ слѣдъ за этимъ главнымъ видомъ каждого слова должно
бы по моему мнѣнію, слѣдовать его грамматическое объясненіе на
 сколько оно нужно, и различные его выговоры по нарѣчіямъ, а
затѣмъ его значенія съ отмѣткою, въ какихъ нарѣчіяхъ оно
употребляется въ каждомъ изъ значеній. Было бы желательно
видѣть и его синонимы по нарѣчіямъ, въ томъ родѣ какъ это
сдѣлалъ Линде. Держаться ли примѣра Линде въ отношеніи къ
опредѣленіямъ словъ, т. е. быть ли сколько можно болѣе скупымъ
на объясненія, это другое дѣло. Думаю, что лучше бы слѣдовать
въ этомъ примѣру Шимкевича—по крайней мѣрѣ въ отношеніи
къ тѣмѣ словамъ, которыхъ значеніе не общеизвѣстно.

Какія же нарѣчія и въ какомъ порядкѣ должны быть бы до-
пущены въ общій Славянскій словарь? На этотъ вопросъ едва ли
можно отвѣчать иначе, какъ—всѣ, на сколько возможно всѣ.
Отвѣтъ этотъ я понимаю такъ: —

Издавна выдѣлились одно отъ другаго особенными чер-
тами нарѣчія Болгарское, Сербское съ Хорватскимъ, Сло-
винское-Хорутанское, Словенское съ Чешскимъ, Сербо-Лу-

14

И. И. СРЕЗНЕВСКАГО,

жицкое, Балтійско-Славянскія, Польское, Русское. Каждое изъ нихъ имѣетъ право на свое мѣсто въ общемъ Славянскомъ словарѣ. Изъ того, чтò извѣстно, нельзя не выводить заключенія, что каждое нарѣчіе повременно измѣнялось не только въ строѣ, но и въ составѣ, что въ каждомъ нѣкоторыя слова выходили изъ употребленія и замѣнялись новыми, нѣкоторыя перемѣняли значеніе, и очень многія измѣнялись въговорѣ. Ограничиваться въ словарѣ только новымъ было бы такъ же не хорошо, какъ не хорошо въ сравнительной грамматикѣ Слав. нарѣчій имѣть въ виду только новыя явленія строя языка, безъ указаній и объясненій, взятыхъ изъ языка древняго. Правда что не всѣ Славянскія нарѣчія извѣстны въ древнемъ видѣ; но все-таки данные изъ древняго времени есть на лицо о многихъ изъ нихъ, а о нѣкоторыхъ (изъ Балтійско-Славянскихъ) только и есть, что древнія данные. Этимъ древнимъ даннымъ непремѣнно должно быть дано мѣсто въ обще-Славянскомъ словарѣ, если только домогаться, чтобы словарь имѣлъ достоинство научное. Съ другой стороны, едва ли возможно ограничиться ссылками на однѣ главныя нарѣчія — и въ слѣдствіе этого имѣть поводъ остаться въ кругѣ того, что взошло въ общіе латературные словари того или другаго нарѣчія, не обращая вниманія на богатство мѣстныхъ нарѣчій. Даже и изъ того, что издано по мѣстнымъ нарѣчіямъ, Великорусскому и Малорусскому, Кашубскому, Силезскому, Полабскому, Словенскимъ, Словинскимъ, Хорватскимъ и Сербскимъ, можно видѣть, какія сокровища языка таятся въ разныхъ частяхъ Славянскихъ народовъ, и какъ это таящееся важно для основательнаго сравненія Славянскихъ нарѣчій въ отпошеніи къ ихъ составу, а съ тѣмъ вмѣстѣ и въ отношеніи къ ихъ строю и къ ихъ судьбамъ. Мнѣ бы казалось, что въ словарѣ должно быть указано слово съ общею ссылкою на нарѣчіе (Русское, Польское Сербское — и т. д.) только тогда, когда оно есть общая собственность народа, (хотя бы и не всѣхъ сословій); а если оно составляетъ частную принадлежность того или другаго мѣстнаго нарѣчія, то въ ссылкѣ должно быть указано это мѣстное нарѣчіе.

Нельзя оставить въ сторонѣ еще одного важнаго вопроса:— Всѣ ли пропизводныя слова безъ исключенія должны бы быть вно-

15

симы въ словарь или не всѣ, и если не всѣ, то какія можно исключить? Можно, вѣроятно, исключить всѣ тѣ производныя, которыхъ значеніе само собою понимается всякимъ, кто знаетъ значеніе его кореннаго созвучія, каковы, на пр., большая часть производныхъ глаголовъ, отглагольныя существительныя и прилагательныя, причастія, такъ наз. уменьшительныя и увеличительныя и т. д. Если же производныя имѣютъ особый смыслъ, какъ на пр. найдти, внимать, поддѣлать, пріобрѣсти, завести (о часахъ), занимать (что у кого и кого чѣмъ), походить (на что или на кого), имѣнье, питье, хоженый, вопіющій, суженый, пошлый, ложечка, бумажка (ассигнація), ушко (чашки и т. п.), образина, чудище, и т. д., то имъ слѣдуетъ быть въ словарѣ.

Въ отношеніи къ расположенію этихъ словъ можно почти съ одинаковою выгодою держаться одного изъ двухъ различныхъ правилъ: или ставить производныя подъ первообразными, или отдѣльно на своемъ мѣстѣ по алфавиту. Если бы впрочемъ и найдено было болѣе выгоднымъ ставить отдѣльно, то не иначе какъ съ указаніями: при производномъ на коренное и при коренномъ на всѣ производныя, съ краткимъ обозначеніемъ смысла каждаго изъ нихъ, но безъ приложенія выговоровъ по нарѣчіямъ.

Остается еще сказать о томъ, въ какомъ видѣ должны быть записаны слова изъ разныхъ нарѣчій въ отношеніи къ правописанію. Всего бы естественнѣе принять для каждаго нарѣчія его собственное правописаніе; но легкое въ общемъ правилѣ нерѣдко становится труднымъ въ примѣненіи. Положимъ, что должно и можно примѣнить это правило въ отношеніи къ Русскому (общему), Польскому, Чещскому, даже Сербскому (по системѣ Караджича, нѣсколько улучшенной), даже и по тѣмъ нарѣчіямъ, для коихъ принято новое аналогическое правописаніе, хотя и это естественное «должно и можно» скроетъ отъ вниманія филолога многія особенности звучности нарѣчій; но какое же правописаніе принять для Болгарскаго, Малорусскаго, Бѣлорусскаго, Кашубскаго, Силезскаго, Полабскаго и нѣкоторыхъ другихъ мѣстныхъ нарѣчій, для которыхъ еще не было устроено доселѣ одно, всѣми принятое правописаніе? уже ли вносить въ словарь напр. Полабскія слова въ тѣхъ раз-

16

И. И. СРЕЗНЕВСКАГО,

ныхъ видахъ, какъ ихъ записали люди, незнавшіе по-Славянски
и тугоухіе, или слова Болгарскія въ тѣхъ разныхъ видахъ,
какъ писали или пишутъ ихъ Болгарскіе книжники, каждый по
своему? Для филолога важны не невольныя и вольныя ошибки
написанія словъ, а ихъ произношеніе: иначе для чего и заносить
въ словарь замѣтки о словѣ по разнымъ нарѣчіямъ; а если эти
замѣтки о произношеніи одного и того же слова въ разныхъ
нарѣчіяхъ важны, то нельзя не желать, чтобы написаніе слова
давало хоть нѣ сколько ясное понятіе о его произношеніи:
можно слѣдовательно каждое правописаніе считать тѣмъ менѣ
удовлетворительнымъ, чѣмъ болѣе оно скрываетъ особенности
выговора. Не смѣя рѣшить окончательно, я все-таки позволю
себѣ въ видѣ вопроса сказать: не лучше ли было бы заносить въ
словарь всѣ слова изъ новыхъ нарѣчій и изъ тѣхъ древнихъ,
для которыхъ употреблялась Латинская азбука, однимъ и тѣмъ
же правописаніемъ, выражающимъ выговоръ; а въ указателяхъ
держаться для каждого нарѣчія его обычнаго правописанія, и за
отсутствіемъ обычнаго принять то, которое наиболее согласно
съ его историческимъ развитіемъ?

Не неумѣстно теперь сказать о предпріятіи, слишкомъ за
15 лѣтъ передъ этимъ затѣянномъ въ Чешской литературѣ и не
оконченномъ, сколько мнѣ извѣстно, не по недостатку усердія
составителя, а по отсутствію денежныхъ средствъ. Это—Slownik
Všeslovansky s pridatnými vyznamy Německymi Іосифа Франты-
Шумавскаго (Прага 1852), котораго вышло только начало
(стр. 1—128). Не слѣдовало ли бы прежде всего постараться,
чтобы этотъ словарь былъ оконченъ? Въ этомъ словарѣ при-
нято за правило каждому Славянскому слову, какимъ бы нарѣ-
чіямъ оно ни принадлежало, дать мѣсто по алфавиту, и для
этого придумана обще-Славянская азбука, составленная изъ
буквъ латинскихъ и кирилловскихъ — такъ, что ни для одного
звука не употреблено сложнаго знака, за исключеніемъ выра-
женія мягкихъ согласныхъ посредствомъ з. Сочинитель ста-
рался не упустить ничего важнаго, и оставилъ по себѣ, какъ я
слышалъ, большой запасъ матеріяла и даже родственниковъ и
друзей, готовыхъ продолжать начатое пмѣ дѣло.

17

II.

Выше сказалъ я, что значительный запасъ данныхъ для
такого словаря можно считать собраннымъ, находящимся въ
рукахъ ученыхъ, занимающихся изслѣдованіямп, только не въ
однѣхъ рукахъ. Я имѣлъ въ виду достояніе частное, имѣлъ въ
виду собранія Русскихъ тружениковъ науки, занимавшихся и
занимающихся Славянскими нарѣчіями, которые изъѣздили всѣ
Славянскія земли, вездѣ занимались изученіемъ нарѣчій по па-
мятникамъ древности и по говорамъ живой рѣчи, и дѣйствительно
владѣютъ обширными запасами данныхъ для обще-Славянскаго
словаря, если не каждый отдѣльно, то всѣ вмѣстѣ. Во все не то
можно и должно сказать, имѣя въ виду достояніе общее, печат-
ное, словари Славянскихъ нарѣчій, доселѣ изданные. Правда,
словарей много, но въ числѣ ихъ очень немного такихъ, ко-
торые могли бы удовлетворить требованіямъ составителя обще-
Славянскаго словаря. Чтобы это доказать, представляю крат-
кій переборъ словарей по Славянскимъ нарѣчіямъ.

А) ПО НАРЪЧІЮ СТАРОСЛАВЯНСКОМУ.

Въ Русской литературѣ есть произведеніе, которое по до-
бросовѣстности исполненія должно считаться вездѣ образцо-
вымъ: это Словарь Церковно-Славянскаго языка А. Х. Восто-
кова (2 тома, Спб. 1858—1861: въ 4-у 550 л.) Разсматривав-
шіе его знаютъ, какъ онъ богатъ данными, которые, до его из-
данія, были въ числѣ неизвѣстныхъ; а слича съ подлинными ру-
кописями, которыми Востоковъ пользовался, всякій долженъ
будетъ признаться, что всему, что приведено Востоковымъ,
должно довѣрять безусловно (разумѣется за исключеніемъ опе-
чатокъ). Нельзя вмѣстѣ съ тѣмъ не вспомнить съ признатель-
ностью и новаго труда проф. Миклошича Lexicon Paleoslovenico-
Graeco-Latinum (Vindob. 1862—1865 въ 8-д. 1171 стр.), въ
которомъ есть также довольно много данныхъ, небывшихъ до
него извѣстными большинству изслѣдователей.

Имѣя въ рукахъ два эти словаря, можетъ ли однако соста-
витель обще-Славянскаго словаря быть при увѣренности, что

Сборникъ II Отл. И. А. Н. Т. І.

2

18

И. И. СРЕЗНЕВСКАГО,

по Старо-Славянскому нарѣчію онъ обезпеченъ? Едва ли. Словарь Востокова очень неполонъ: это доказываютъ между прочимъ вноски, сдѣланныя Востоковымъ изъ перваго изданія словаря Миклошича (Lexicon linguae Slovenicae dialecti veteris. Vindb. 1850) и тѣ дополненія, которые были изданы къ нему въ Матеріалахъ для словаря, печатавшихся при Извѣстіяхъ Академіи. Новый словарь Миклошича гораздо полнѣе; но во-1-хъ, въ немъ не все достовѣрно, такъ какъ Миклошичъ дозволялъ себѣ переводы словъ по догадкѣ, а вмѣстѣ съ тѣмъ многія изъ нихъ заносилъ только тѣмъ правописаніемъ, которое ему казалось правильнымъ, и во-2-хъ, многія слова извлечены не изъ памятниковъ и не изъ словаря Востокова, а изъ словарей прежняго времени—между прочимъ изъ Словаря Церковно-Славянскаго и Русскаго языка, въ томъ числѣ и такія слова, которые въ древнемъ Славянскомъ едва ли и были. Нельзя конечно не быть благодарнымъ Миклошичу за его трудъ; но нельзя однако и довольствоваться имъ тому, кто задумалъ работать надъ обще-Славянскимъ словаремъ не кое-какъ. Къ сказанному нелишнимъ считаю прибавить, что въ обоихъ словаряхъ смѣшанно помѣщены слова не только древнія Болгарскія, Сербскія, но и Русскія: это выгодно въ практическомъ отношеніи, но на столько же невыгодно въ отношеніи научномъ, особенно же для составленія обще-Славянскаго словаря.

Имѣя въ виду такое дѣло, надобно имѣть подъ руками возможно-полный подборъ словъ чисто Старо Славянскихъ, извлеченныхъ исключительно изъ памятниковъ Старо-Славянскихъ древнихъ, не смѣшанно съ тѣми словами, которые употреблены въ памятникахъ, сохраняющихъ труды писателей и переводчиковъ Болгарскихъ, Сербскихъ и Русскихъ. Если составителемъ обще-Славянскаго словаря будетъ пренебрежено это условіе, то въ Старо-Славянскомъ нарѣчіи скроются и смѣшаются нарѣчія: Болгарское, Сербское и Русское. А исполнено оно пока быть не можетъ, потому что подбора словъ чисто Старо-Славянскихъ въ печати еще нѣтъ, и пока его нѣтъ, составитель обще-Славянскаго словаря остается бѣднякомъ, достойнымъ состраданія.

Не выражаю ли я однако мысли, слишкомъ идеальной, недобоисполнимой? Понятна ли даже она и достойна ли даже на-

О СЛОВАРЬ СЛАВЯНСКИХЪ НАРЬЧИЙ.

19

зваться мыслію? Не къ стати было бы отстранить эти вопросы,
а отмѣтивь ихъ, еще менѣе къ стати было бы оставить ихъ безъ
объясненія.

Всѣ мы одинаково называемъ Старо-Славянскимъ нарѣчіемъ
то, которое было употреблено братьями-первоучителями Кон-
стантиномъ философомъ и Меодіемъ и ихъ учениками въ ІХ
вѣкѣ, которое и сохранилось въ ихъ трудахъ —по древнѣйшимъ
спискамъ. Что оно было понятно въ то отдаленное время
всѣмъ Славянамъ, что всѣми ими могло быть принято менѣе или
болѣе за свое, это понять нетрудно; но также легко допустить, что
мѣстныя нарѣчія должны были отличаться одни отъ другихъ частію
употребленіемъ звуковъ и строемъ, частію составомъ. Что такъ
дѣйствительно и было, легко видѣть изъ сличенія памятниковъ,
писанныхъ въ разныхъ краяхъ въ одно и тоже время или около
этого. Особенно важно при настоящемъ положеніи науки сли-
ченіе списковъ памятниковъ, писанныхъ Болгарами, со списками
не Болгарскаго письма; важно потому, что нѣкоторыми уравни-
вается съ чистымъ Старо-Славянскимъ нарѣчіемъ древнее Бол-
гарское нарѣчіе. Другими не менѣе почтенными тружениками
науки смѣшиваются нарѣчія Старо-Славянское съ древнимъ Рус-
скимъ. Не подлежитъ, конечно, сомнѣнію, что значительная часть
учениковъ Константина философа и Меодія, по кончинѣ по-
слѣдняго нашли себѣ пріютъ въ Болгаріи и тамъ продолжали
трудъ своихъ учителей, что въ Болгаріи вмѣстѣ съ ихъ учени-
ками, каковы были Климентъ и Константинъ, трудиться стали
и не ученики ихъ, а подражатели такіе, какъ Юаннъ эк-
зархъ, Григорій пресвитеръ и другіе, по имени неизвѣст-
ные. Но не подлежитъ ли сомнѣнію, что трудясь въ Бол-
гаріи, продолжатели подвига братьевъ-первоучителей и ихъ
послѣдователи осталось совершенно вѣрными тому языку,
который употребляли братья - первоучители? Не могли ли
они, не должны ли были они волей и неволей употреблять
слова и выраженія, ходячія въ Болгаріи, не спрашивая
себя, употребили ли бы ихъ или нѣтъ братья - первоучители?
Не могли ли они, не должны ли были они идти въ этомъ отно-
шеніи тою же дорогой, какой шли наши Русскіе древніе писа-
тели, которые тѣмъ болѣе забывали требованія чистаго Старо-

2*

20

И. И. СРЕЗНЕВСКАГО,

Славянскаго нарѣчія, чѣмъ проще писали? А если такъ, то из-
слѣдователь древняго Славянскаго языка не можетъ не потреб-
бовать отъ себя выдѣленія того, что долженъ онъ признать
Старо-Славянскимъ, отъ того, что такимъ признать не можетъ,
и что—по крайней мѣрѣ до новыхъ открытій—долженъ считать
древнимъ Болгарскимъ или древнимъ Русскимъ. Это выдѣленіе
важно и въ литературномъ отношеніи, и не менѣе также въ от-
ношеніи археологическомъ. Подборъ словъ въ языкѣ Кирилла
и Меенодія и ихъ учениковъ могъ отличаться отъ подбора словъ.
допущеннаго ихъ продолжателями въ Болгаріи и на Руси, не
только по словамъ общежитейскимъ, но также и по словамъ
чисто-литературнымъ или книжнымъ. Вниманіе къ подбору
словъ особенно важно, когда надобно хоть приблизительно опре-
дѣлить, независимо отъ правописанія, время и мѣсто первона-
чальнаго написанія памятника. Такъ на пр. извѣстно, что Кон-
стантинъ философъ привезъ въ Римъ мощи св. Климента, имъ
открытыя, а въ Макарьевскихъ четіяхъ-минеяхъ подъ 23 января
помѣщено «Слово на принесеніе мощей» преслѣднаго Климента,
историَاскою имоюще бесѣдоу яко Хвою помощію въ 5 тысѣца.
т. и 6. и 6 лѣ (6469—861 г.) изыскавши его любезно и вѣрно,
тако изо инѣх бо в Понтѣ восіа»,—и въ этомъ словѣ сочинитель
объ обрѣтеніи мощей говоритъ все отъ своего времени какъ
участникъ: «идохо» же до блѣженнаго ѓтока; съ архіереемъ
идохω»; пѣніе же кондачьское пѣти повелѣхω, поставихомъ
ракоу toy» и т. д. Невольно является вопросъ: не самого ли
это Константина философа слово? Какъ же это рѣшить, если
не при помощи знанія подбора словъ, которымъ пользовался
Константинъ философъ. Или вотъ еще припоминаніе для при-
мѣра. Въ нѣсколькихъ спискахъ, между прочимъ и какъ преди-
словіе передъ евангеліемъ, сохранилось «блаженнаго Ччителя
нашего Константина философа слово, начинающееся такъ: «Про-
гласъ ксть стго еулия яко же пррци прорекли съть прѣжде.
Хъ граєть языкъы събрати. рѣша бо они. слѣпин прозрать.
глоусни ўслышать слово бѣкъвнок?» Въ самомъ же началѣ его
читаемъ: «тѣмъ же ўслышите Словѣни вси. даръ бо сь їє Бъа
данъ ксть. даръ бѣии десныя части яго... се ксть даръ. Мат-
феен. Марко. Лоука и Ішанъ.... Слышите Словѣньскыи народъ

21

вьсь. слышите. слово отъ Б'а прииде.... тоуждиимъ язьикъмь
слышнаще слово ако мѣдьна звона гласъ слышите.» Какъ не
спросить себя: Не слово ли это самого Константина философа
первоучителя Славянскаго, или же какого другаго Константина,
случайно названнаго философомъ? И какъ рѣшить этотъ во-
просъ безъ помощи знанія языка Константина философа? Или
еще. Есть два рода списковъ книги евангельскихъ чтеній,
изъ которыхъ въ однихъ часто употребляется, вмѣстѣ съ нѣ-
которыми особенными словами, прошедшее простое краткой
формы (идомъ=идохомъ и т. п.), а въ другихъ ни этой формы
прошедшаго, ни тѣхъ особенныхъ словъ нѣтъ: въ какихъ же
изъ этихъ двухъ родовъ списковъ должно преимущественно
искать первообраза перевода книги евангельскихъ чтеній?
Или же еще. Въ одномъ изъ сборниковъ XII вѣка есть
слово, въ которомъ помѣщено такое описание богача, ко-
торый «богато на земли живаше въ багърѣ и въ паволоцѣ
хожаше»: «Кони яго тоучьни. иноходи. а(кы) ликъствоюще.
златыми тварьмі оукрашени. седьла яго позлащена. раби его
предитекоуще мнози. въ брачинѣ. и въ гривьнахъ златахъ. а
дроузи и по заді въ монистѣхъ и въ оброучихъ. и отъ иноудь
рещи въ велицѣ славѣ нза. на обѣдѣ же слоужьба бѣ многа.
съсоуди златьмъ съковани и сребромь. брашьно много и раз-
лично. тетера. гоуси. жеравие. рабі. голоуби. коури. залапи
клені. вепреве. дичина. чамъри. търтове. печени. кръпанил.
шемлизи. пирове. пътъкѣ. множьство сокачни. работаюче. и
дѣлающе съ потъмь. и мнози текоуще. и на пьрстѣхъ блюда
носаще. ини же махающе съ боазнию. чашѣ срѣбрьны великѣп
позлащены. коубьци и котьли. питія же многок. медъ и квасъ.
вино. медъ чистыи. пъпьраныи. питія обнощѣнал. съ гоуслми
и свирѣльми. веселик многок. ласкавці. шьпилѣве. праздно-
словьци. смѣхословьци. пласаніл. мьрзости. въплеве. пѣсни.
готоватъ же ямоу и ўдръ настьланъ перинъ паволочитыхъ.
възлежащю же ямоу. и не могоющю оусноути дроузи ямоу нозѣ
гладать. ини по ладвыямъ тѣшать яго. ини по плечема чишую.
и ини гоудоуть. и ини баютъ ямоу. и кощюнать.» Ужели языкъ
этого слова позволительно назвать просто Старо-Славянскимъ,
не позаботясь опредѣлить, какая именно страна наложила на

22

И. И. СРЕЗНЕВСКАГО,

него свою особенную печать: не Русская ли это земля, издавна любившая покушать въ слать, или не Македонія ли, на примѣръ, земля богатой Солуни, сοсѣдки Византійскаго поморья, или же не Болгарія ли, въ которую сильно проникала пышность Цареградская, или же одинъ изъ Сербскихъ краевъ, или ужь не Моравія ли, подчиненная Нѣмецкому вліянію, по которому могли зайдти къ Славянамъ съ шпилями и шемлиги, и торты, въ словѣ упоминаемые? Къ стати приведу тоже мѣсто этого слова изъ другого сборника тоже XII вѣка, гдѣ кое что опущено и кое что новое вставлено: «Тъ богатыи на земли живаше. и въ багърѣ хожааше кони его бpли бѣша. златъмь оукрашени. сѣдѣла кго позлащена. раби кго предътекоуще мнози. въ брачинѣ и въ гривьнахъ златахъ. а дроузии съ зада оброучи и мониста носаще. и отъ иноудь рещи въ велицѣ славѣ излаза. на обѣдѣ же кго слоужьба бѣ многа. злата и срѣбрьна. вино много. тетера гоуси жеравиц. и раби голоуби коури залади и клеми. множьство сокачии работающе и дѣлающе съ потъмь. ини мѣнози текоуще и на пьрстѣхъ блюди носаще. ини же махающе съ богатнию. ини же срѣбрьныя оумѣвальница дьржаще. ини же оукропьница дъмоуще ини стькланица съ виномь носяще. и ти вси троужахоуса тъщащеса кдиного богатааго чрѣво насѣтити. готоваще кмоу и одръ слоновъ съ прѣтъяканами понавами свильнами макъками. възлежащю же кмоу и не могъщю оусѣноути. дроузии нозѣ кмоу гладать. ини по ладвигамъ тѣшать кго. ини бають кмоу. ини гоудоуть кмоу». Случайно ли явились разноченія въ этихъ двухъ спискахъ или не случайно? Не обрисовываются ли въ нихъ обычаи двухъ краевъ? Не литераторамъ и археологамъ рѣшить это и подобные вопросы безъ помощи филологіи, а филологамъ, понимающимъ нужды литературы и археологіи. Какъ же они рѣшать, если начнутъ тѣмъ, что смѣшаютъ всѣ древнія Славянскія нарѣчія въ одно?

И какъ воспользуется этою смѣсью составитель обще-Славянскаго словаря, если захочетъ подумать, что къ его труду будутъ обращаться всѣ изслѣдователи, литераторы, археологи такъ же какъ и языкословы? Каждое сколько нибудь задачное слово поставитъ его въ тупикъ: точно ли оно Старо-Славянское,

О СЛАВАРѣ СЛАВЯНСКИХЪ НАРѣЧІЙ.

23

не Болгарское ли, не Русское ли, не Сербское ли? И затѣмъ онъ
и самому себѣ и другимъ можетъ показаться бѣднякомъ, до-
стойнымъ состраданія, въ родѣ того богача, у котораго ку-
ча разныхъ бумажныхъ денегъ, и нѣтъ знанія, какія гдѣ и
какъ идутъ.

Отдѣльнаго словаря чисто Старо-Славянскаго нарѣчія нѣтъ
въ печати, слѣдовательно нѣтъ для составителя обще-Славян-
скаго словаря пособія самаго важнаго. Онъ долженъ самъ вы-
работать это пособіе по памятникамъ, критически, или ждать,
пока кто другой не издастъ такого, для него необходимаго труда.

Но положимъ, можно обойтись и безъ этого, довольно ли
полонъ запасъ словъ, взятыхъ изъ письменныхъ памятниковъ
Церковно-Славянскихъ, чтобы имъ можно было довольствоваться
при составленіи обще-Славянскаго словаря? Нѣтъ, вовсе непо-
лонъ, неполонъ даже въ отношеніи къ тѣмъ словамъ, которыя
должны быть извлечены изъ перевода библіи, не только въ от-
ношеніи къ словамъ изъ житій святыхъ, хроникъ, кормчихъ,
пчелъ, твореній отцевъ церкви, служебниковъ и другихъ церков-
ныхъ книгъ. Что бы доказать это наглядно, считаю не лишнимъ
вспомнить о томъ какъ составленъ Словарь Востокова и Ми-
клошича. Читая памятники, Востоковъ обращалъ вниманіе по-
чи исключительно на слова болѣе замѣчательныя, необыкно-
венные, рѣдкія, и опускалъ изъ виду слова не требовавшія объ-
ясненія: вотъ отъ чего для дополненія его онъ счелъ нужнымъ
воспользоваться словаремъ Миклошича, который выбиралъ
множество словъ изъ Русскихъ словарей, Алексѣева и Акаде-
мическаго. Съ своей стороны Миклошичь, въ новомъ изданіи
своего Словаря, воспользовавшись Словаремъ Востокова, не
могъ изъ древнихъ памятниковъ, которыми пользовался Во-
стоковъ, взять ничего комь того, что есть у Востокова. Крѣ-
гомъ только замѣчательныхъ словъ ограничивались въ своихъ
наблюденияхъ и ученые составители Описанія рукописей Сино-
дальной библіотеки, изъ котораго Миклошичь почерпнулъ зна-
чительную долю своего словарнаго запаса, а потому и изъ этихъ
памятниковъ въ словарѣ Миклошича есть только кое-что. Могъ
онъ воспользоваться только четырьмя книгами этого Описанія;
а слѣдовательно есть у него слова, отмѣченныя только въ

24

И. И. СРЕЗНЕВСКАГО,

этихъ книгахъ. За четвертой книгой выдутъ по крайней мѣрѣ еще четыре, и довольно сказать, что тамъ будутъ богослужебныя книги и кормчія, чтобы представить, сколько явится тамъ новаго для дополненія печатнаго запаса.

## Б) ПО НАРЪЧІЮ БОЛГАРСКОМУ ДРЕВНЕМУ И НОВОМУ.

Матеріялъ для словаря древняго Болгарскаго нарѣчія, матеріялъ богатый, только не отдѣленный, лежитъ въ словаряхъ, о которыхъ выше было упомянуто. Чтобы его отдѣлить, надобно снова трудиться. Надобно выдѣлить прежде изъ древнихъ намятниковъ чисто Болгарскіе, и потомъ изъ нихъ составить словарь. Можетъ быть это у кого нибудь уже и сдѣлано или начато, а можетъ быть и ни у кого не подвинутъ этотъ трудъ на столько, что можно бы было надѣяться на скорый выходъ его въ свѣтъ. Составителю обще-Славянскаго Словаря и этотъ трудъ придется взять на себя.

По новому Болгарскому нарѣчію окончательно не сдѣлано ничего сколько нибудь удовлетворительнаго. Самый важный матеріялъ находится въ книгѣ П. Безсонова «Болгарскія пѣсни» (М. 1855), при которой есть указатель словъ Болгарскихъ, въ самой книгѣ изъясняемыхъ; но такихъ словъ въ указателѣ отмѣчено менѣе 2000. Есть словарики при собраніяхъ Болгарскихъ пѣсенъ Верковича (Бѣлградъ 1860), и братьевъ Миладоновичей (Загребъ. 1861), въ книгѣ Памятниковъ народнаго быта Болгаръ (М. 1861) и другихъ; но въ этихъ словарикахъ помѣщены слова менѣе понятныя, а не всѣ. Словарикъ при грамматикѣ братьевъ Цанковыхъ, Grammatik der Bulgarischen Sprache (Вѣна. 1852), не таковъ, но все-таки очень бѣднѣ содержаніемъ: въ немъ съ небольшимъ 5000 словъ, въ числѣ которыхъ большая часть производныхъ и сложныхъ. Подъ моей редакціей началось было изданіе значительнаго труда г. Герова въ Матеріалахъ, издававшихся при Извѣстіяхъ 2-го Отдѣленія Академіи (111: 177–240, 273–304, 369–400); но къ сожалѣнію остановилось на началѣ. Приготовленъ вполнѣ ручной словарь Болгарскій съ Нѣмецкимъ переводомъ однимъ изъ Болгаръ, получившимъ образованіе въ Германіи; но

25

изданіе его отъ чего то замедлилось. Рукописные матеріялы для
словаря новаго Болгарскаго нарѣчія сколько знаю, очень ве-
лики, и накопляться стали издавна. Если бы можно было со-
брать ихъ, то навѣрно вышелъ бы словарь довольно удовле-
творительный. Сужу по моему собранію, какъ по одной изъ
долей. Во всякомъ случаѣ, пока удовлетворительный словарь
новаго Болгарскаго нарѣчія не будетъ изданъ, о составленіи
Славянскаго словаря по всѣмъ нарѣчіямъ думать нельзя.

В) ПО НАРЪЧІЯМЪ СЕРБСКОМУ И ХОРВАТСКОМУ ДРЕВНЕМУ И  
НОВОМУ.

Эти два нарѣчія, и очень близко сродныя одно съ другимъ
и очень отличныя по нѣкоторымъ важнымъ долямъ состава, мо-
гутъ, кажется мнѣ, заставить задуматься любого изслѣдователя.
То, что сдѣлано по этимъ нарѣчіямъ въ отношеніи словарномъ,
большею частію можетъ только запутать изслѣдователя, а не
облегчить его думу.

По древнему Сербскому есть теперь трудъ, достойный пол-
ной признательности: это Ю. Даничча «Рјечникъ изъ книжевних
старина Српских» (Бѣлградъ 1863. Три тома въ м. 8—у: 1638
стр.) Нельзя его назвать словаремъ полнымъ, но нельзя не на-
звать богатымъ сборникомъ словъ, сдѣланнымъ съ Востоков-
скою добросовѣстностью. Изъ всѣхъ доселѣ изданныхъ сло-
варей по древнимъ нарѣчіямъ Славянскимъ это самый лучшій.

Можно было бы желать и ожидать такого же словаря по
памятникамъ Хорватскимъ, которыхъ еще болѣе чѣмъ Серб-
скихъ; но такого нѣтъ — и охотникамъ взяться за дѣло поставлена,
мнѣ кажется, такая преграда, которую одолѣть не легко: я разу-
мѣю изданіе глубокоуважаемаго Кукулевича Сакцинскаго, из-
дающего Monumenta historica Slavorum meridionalium, и въ
первомъ томѣ своего сборника помѣстившаго Acta Croatica
Listine Hrvatzke (Загребъ, 1863), а въ слѣдующихъ затѣмъ
томахъ готовящагося издать Pisce Scriptores и Zakone Leges,—
конечно, такъ же, какъ изданъ первый томъ. Въ первомъ томѣ
напечатано слишкомъ триста грамотъ и записей — почти всѣ
глаголицею. Очень можно уважать глаголицу, считать драго-

26

И. И. СРЕЗНЕВСКАГО,

цѣнностью всякій листокъ древняго глаголическаго письма, и
всѣ-таки читать книгу, напечатанную глаголицей, съ крайнимъ
затрудненіемъ. Позволяю себѣ думать, что едва ли гдѣ въ мірѣ
можно найдти человѣка, думающаго совершенно иначе и не со-
чтущаго чѣмъ то въ родѣ наказанія для себя обязанность из-
влекать данныея для грамматики и словаря изъ книги глаголи-
ческой.

Положивъ разъ навсегда, что древніе памятники Сербо-
Хорватскаго отѣла, писанные кириллицей, суть Сербскіе, а
писанные глаголицей и латиницей суть Хорватскіе, мы конечно
избѣгаемъ затрудненія въ отѣленіи нарѣчій Сербскаго и Хор-
ватскаго; но положить это безъ исключеній нельзя. Сербы не
всѣ были всегда православные и Хорваты не всѣ избѣгали ки-
риллицы, какъ это видно отчасти и по указанному сборнику
Хорватскихъ актовъ. Еще затруднительнѣе отѣлить рѣзко одно
отъ другаго нарѣчія Сербское и Хорватское въ ихъ новомъ видѣ
въ отношеніи словарномъ, по словарямъ доселѣ изданнымъ.

Исключеніе можно сдѣлать только одно—это Српски рѣ-
чник Lexicon Serbico-Germanico-Latinum Вука Стеф. Кара-
джича (Вѣна 1852), великолѣпное произведеніе знатока дѣла,
сильнаго даровитостью и стойкостью, произведеніе, которому
равнаго нѣтъ ни для одного изъ Славянскихъ нарѣчій, а можетъ
быть въ нѣкоторомъ отношеніи и ни для одного изъ живыхъ язы-
ковъ Европейскихъ. Это — словарь нарѣчія Сербскаго народ-
наго, чрезвычайно богатый, обстоятельный, вѣрный.

Отдѣляя его въ сторону, обратясь къ другимъ словарямъ,
очень почтеннымъ, очень полезнымъ, мы вступаемъ въ чащу
лѣса, въ которой чуть не на каждомъ шагу что нибудь мѣ-
шаетъ. Вотъ нѣкоторые изъ словарей, сюда относящихся, какъ
мнѣ кажется, болѣе важные:

— Я. Микали, Blago iezika Slovinskoga ili Slovnik ù komu izgovaraiu serjeci Slovinski, Latinski i Diacki (Lauret. 1649).

— Ю. Хабделич, Dictionar ili réchi Szlowenszke z vexega ukup zebrane, u red posztaulene i Dyachkemu zlahkotene (Градецъ. 1670).

— А. Делла Белла Dizionario Italiano-Latino-Illirico. (Ве-
неція. 1728).

27

— І. Вълостпнецъ, Gazophylaciym seu Latino-Illyricorum onomatum aerarium (Загребъ. 1740). Вторая часть его: Gazophylacium Illyrico Latinum.

— І. Вольтиджи, Ricsoslovnik Illiricskoga, Italianskoga i Nimacskoga jezika (Вѣна. 1802).

— І. Стулли, Rjecsosloxje Slovinsko-Italiansko-Latinsko (Дубровникъ, 1806. 2 тома). Къ этимъ двумъ томамъ относятся еще четыре, изъ которыхъ два заняты Латино-Италіяно-Словинскимъ и два Италіяно-Латино-Словинскимъ словаремъ.

Есть чѣмъ пользоваться; но какъ? Относить ли все, чего нѣтъ въ словарѣ Вука Караджича, къ нарѣчію Хорватскому? Нельзя; даже уже потому, что этимъ не обозначится, что обще обоимъ нарѣчіямъ, и Сербскому и Хорватскому. Относить ли всѣ слова, за исключеніемъ чисто книжныхъ искусственныхъ, и къ тому и къ другому нарѣчію? Тоже нельзя, какъ скажутъ въ одно и Хорваты и Сербы. Выбирать ли по произволу одно для Сербскаго, другое для Хорватскаго? Тоже нельзя. Ничего нельзя; а между тѣмъ составители этихъ словарей, люди почтенные, дѣло дѣлали не кое какъ: одни пользовались писателями и ссылались на нихъ, другіе отмѣчали даже при нѣкоторыхъ словахъ, гдѣ именно они употребляются, и тѣмъ не менѣе каждый изъ нихъ, кто подъ общимъ именемъ языка Словинскаго, кто подъ общимъ именемъ Иллирскаго языка, смѣшивалъ нарѣчія Хорватское и Сербское, какъ это нерѣдко дѣлали и дѣлаютъ доселѣ писатели, употребляющіе латинскую азбуку. Никто изъ нихъ не чувствовалъ научной нужды отдѣлить одно нарѣчіе отъ другаго, и всѣ чувствовали нужду обогатить словарь нужными и приличными словами. Только общимъ выраженіемъ можно сказать, что Микали и Делла-Белла обогатили свои словари словами Сербскими изъ Босны, Бѣлостенецъ свой Словарь всѣми поморскими, Хабделичь и Вольтиджи свои — Хорватскими, Стулли свой — словами изъ писателей Дубровницкихъ; но вѣря этому вообще, нечемъ руководствоваться въ частности.

Выходитъ, что по крайней мѣрѣ составъ Хорватскаго нарѣчія остается неопределеннымъ, что, слѣдовательно, предстоитъ его опредѣлить. Работа нелегкая, тѣмъ болѣе, что не всякому Хорвату можно и поручить ее: надо, чтобы онъ не былъ убѣж-

29

г) ПО НАРЪЧІЮ СЛОВИНСКОМУ-ХОРУТАНСКОМУ.

О древнемъ нарѣчіи Славянъ-Хорутанскихъ, кажется, не можетъ быть рѣчи: памятниковъ не осталось. Во Френзингенскихъ статьяхъ отзывается только выговоръ этого нарѣчія; а по подбору словъ едва ли ихъ не должно отнести къ Старо-Славянскому нарѣчію. Да если бы ихъ и отнести къ Хорутанскому нарѣчію, то все же они дадутъ матеріялъ очень бѣдный. Зато богато нарѣчіе новое, богато и вообще, богато и разнообразіемъ мѣстныхъ говоровъ. И есть словари; есть и нѣсколько замѣчательныхъ, на пр.

— У. Ярникъ Versuch eines Etymologykons der Sloweni
schen Mundart in Inner-Oesterreich (Клагенфуртъ 1832).

— А. Мурко, Slovénsko-Némshki in Némsko-Slovénski rozni besédnik, Deutsch-Slowenisches und Slowenisch-Deutsches Handwörterbuch. (Градецъ. 1833. 2 тома въ 8-у).

— А. Янежич, Popolni ročni Slovár Slovénskega in Němškega jezika. Vollständiges Taschen-Wörterbuch der Slowenischen und Deutschen Spache (Клагенфуртъ. 1851. 2 тома въ 16-ю долю).

Нельзя не пожалѣть, что ни въ одномъ изъ этихъ слова-
рей не употреблено такое правописаніе, которое бы въ доста-
точной мѣрѣ выражало выговоръ нарѣчія, отличающагося нѣ-
которыми важными особенностями, и между прочимъ обиліемъ
глухихъ полугласныхъ, въ которыя легко переходятъ всѣ глас-
ныя, выговаривающіяся кратко, и частымъ употребленіемъ дву-
гласныхъ, въ которыя легко переходятъ гласныя долгія. Это
одно заставитъ составителя обще-Славянскаго словаря придти
въ непреодолимое недоумѣніе, если только онъ не вла-
дѣетъ нарѣчіемъ, и то еще не однимъ какимъ нибудь говоромъ,
а нѣсколькими, потому что произношеніе Словинцевъ въ раз-
ныхъ краяхъ довольно различно. Вмѣстѣ съ тѣмъ нельзя
назвать эти словари достаточно полными складами словъ.
Многія любопытныя слова пропущены, такъ что и печатныхъ
книгъ нельзя читать съ помощію этихъ словарей, съ увѣрен-
ностью, что найдешь въ нихъ каждое слово. Для примѣ-

30

И. И. СРЕЗНЕВСКАГО,

ра выписываю страничку изъ книжки Примица (Novi Némshko Slovénshki bukvar. Gräts. 1814).

Krave múkajo (múlijo), vòl (júnec) ino bik (buk) bučita. Žrébec (žeber) rajnisar, celák ino koň rezačeta (heržeta, razgéčeta). Osel riga (giga, tuli). Ovca (biča) bekeče (biči, beketá). Koza mekeče (meketa). Svinje (prasiči) krúlijo, króvkajo, krózijo krohajo. Ko-koši kokotajo (kokodákajo), kokodaškajo, kokadáčejo, jáškajo. Petelin (kokot) poje (kriči, kikiriká). Gós (goska) goga (žlabra, žlobudrá, hrigrá, hringrá, hrigreta). Golób gruli (gerzhí). Ptiči šverglájo (švergolé). Šínkovec (činkovec, vzéba) poje. Slavič (slavic) poje. Škvrjânec švergoli. Gèrlica (ptútika) gerčí (grúli, gerjúli). Šoga (Šoja, Šojic) se dére. Žerjav (grúh) krívka (krávka, pravi: krív kriv). Sova se vjéda. Mačka mavka (mijavka). Pes lója. Volk (vovk, vuk) tuli. Medved momlá (renčí). Lev rijóve. Lesica (lisica) laja (bévka). Zajic (zavec, zejc) veči (véka). Žaba raglá. Gad žvižga. Gril (šurk) škriple. Čebéla (čmela, bučéla) brenči (bučí). Vsaka živál (vsako zivinče) se drugaci glasi.

Большей части здѣсь употребленныхъ любопытныхъ словъ въ словаряхъ нѣтъ. Неправда ли, что и. по словарю Словинска-го нарѣчія надобно еще работать прежде чѣмъ онъ станетъ удо-влетворительнымъ пособіемъ при составленіи обще-Славянска-го словаря?

## д) ПО НАРѣЧІЯМЪ: СЛОВЕНСКОМУ И ЧЕШСКОМУ ДРЕВНЕМУ И НОВОМУ.

Великолѣпное произведеніе I. Юнымана Slownik Česko-Německy (Прага 1835—1839, пять большихъ томовъ, около 5000 стр. въ 2 столбца въ 4-у.) представляетъ очень обильный запасъ словъ не только Чешскихъ и Моравскихъ, но и Словенскихъ, съ очень обширными пояснительными извлеченіями изъ писа-телей и произведеній народной словесности, словъ древнихъ, старинныхъ и новыхъ, простыхъ, техническихъ и книжныхъ, тутъ же и именъ собственныхъ лицъ и мѣстъ. Такого обшир-наго запаса словъ нѣтъ ни для одного изъ остальныхъ Сла-вянскихъ нарѣчій. Въ него вошло все, что стоило того, изъ всѣхъ прежде изданныхъ словарей, и очень многое, чего ни въ

31

одномъ изъ нихъ не было, а нѣкоторые изъ словарей были составлены людьми дѣльными и очень дѣльно, каковы на пр.

— Ю. Палковичь, Böhmisch-deutsch-lateinisches Wörterbuch mit Beyfügung der den Slowaken und Mähren eigenen Ausdrücke (Пресбургъ. 1821. 2 тома въ б. 8-у 3300 столб.).

— І. Добровскій, Deutsch-Böhmisches Wörterbuch. (Прага 1821. 2 тома въ 4-у 916 стр.).

— А. Бернолакъ, Slowář Slowenský Česko-Latinsko-Německo-Uhersky (Буда. 1825).

— В. Ганка, Sbirka nejdawnějšich slovniků. (Прага. 1833).

Составитель обще-Славянскаго словаря обратится къ Словарю Юнгмана съ довѣріемъ къ богатству и вѣрности матеріала, въ немъ собраннаго. Онъ можетъ изъ него отобрать для себя отдѣльно и слова древнія, и слова областныя, Чешскія, Моравскія, Словенскія, не говоря уже о словахъ, которые можно признать общими во всѣхъ мѣстныхъ нарѣчіяхъ этой отрасли Славянъ. Это отбиранье словъ по отдѣламъ не можетъ быть однако имъ окончено съ такимъ же самодовольствомъ, съ какимъ возмется онъ за работу въ началѣ.

Отобравъ изъ Юнгманова словаря слова древнія (что и было дѣлаемо), труженикъ увидитъ, что многихъ важныхъ словъ не достаетъ, и принужденъ будетъ заключить, что или этихъ желаемыхъ и недостающихъ словъ не встрѣтилось въ памятникахъ, или же, что они по какой бы то ни было причинѣ, въ словарь Юнгмана не вошли. Онъ обратится къ памятникамъ, издан- нымъ вполне, къ печатнымъ извлеченіямъ изъ неизданныхъ памятниковъ, станетъ въ нихъ искать желаемыхъ словъ, и дѣй- ствительно найдетъ многія. Невольно явится мысль, нельзя ли найдти и еще хоть нѣкоторыя изъ желаемыхъ словъ въ памят- никахъ неизданныхъ, спроситъ знатоковъ читавшихъ эти памят- ники, и дѣйствительно узнаетъ, что въ нихъ есть такія слова, что нѣкоторыя изъ нихъ отмѣчены даже въ изслѣдованіяхъ пе- чатныхъ. Что же ему придется дѣлать? Составлять отдельно словарь древняго Чешско-Словенскаго нарѣчія, по памятникамъ, и при этомъ къ стати пользоваться тѣми новыми частными словариками и объясненіями словъ, которые предложены были

32

И. И. СРЕЗНЕВСКАГО,

послѣ изданія Юнгманова словаря самимъ Юнгманомъ и дру-
гими Чешскими учеными.

Такую же работу придется ему взять на себя и по мѣст-
нымъ нарѣчіямъ Чешской земли, Моравіи, Словенской Венгріи.
Обратится ли изслѣдователь къ печатнымъ сборникамъ народ-
ныхъ пѣсенъ, сказокъ и пословицъ, къ печатнымъ же описа-
ніямъ народныхъ обычаевъ и повѣрій, въ каждомъ такомъ
вкладѣ въ сокровищницу народознанія найдетъ онъ то, чего нѣтъ
въ словарѣ Юнгмана; захочетъ ли самъ собирать слова въ на-
родѣ, неподалеку даже отъ Праги, услышитъ слова, дорогія
для изслѣдователя и тѣмъ не менѣе невнесенные въ словарь
Юнгмана. И очень естественно: Юнгманъ составлялъ свой сло-
варь тогда, когда на простонародный языкъ еще мало обра-
щали вниманія, когда надобно еще было это вниманіе пробуж-
дать и даже писателей усовѣщивать, чтобы они не пренебрегали
чистымъ народнымъ складомъ, чисто-народною выразитель-
ностью рѣчи; тогда и дѣтскія сказки иные пересказывали еще
языкомъ диссертацій. Юнгманъ съ Ганкою, Челяковскимъ, Дан-
геромъ, хлопотали объ этомъ и не всегда успѣшно. Эрбена, Су-
шила, Баженовой еще не было. Не было и порядочныхъ бога-
тыхъ сборниковъ народныхъ пѣсенъ. Нарѣчія горныхъ и во-
сточныхъ Словаковъ почти не были извѣстны. Теперь уже не
то, хотя и теперь еще—то современныя новости и политика, то
повѣсти и романы ставятъ себя на перекоръ филологическимъ
стремленіямъ въ людяхъ, могущихъ всего борѣе быть полезными
своему народу именно филологическимъ трудами.

Чтобы показать, что неголословно говорю я о неполнотѣ
Юнгманова словаря, припомню о Dodatkách къ нему, изданныхъ
Челяковскимъ (Прага. 1851), гдѣ сказано между прочимъ и
вотъ что: Nepřečtení jsou, tim méně veskrz použiti z nejedné
stránky známi mnozi starši pokladowé literatury našé, novi pak se
čas od času vždy ještě objevují. A jak mnohý mimo to jadrný výraz
skrývá se posud po odlehlejšich krajinách jako řidka rostlina
v tajném zákoutí, výcházeje na jevo toliko při jisté přiležitosti
a jen pozorlivému sluchu se naskýtaje.

И такъ даже и по нарѣчіямъ Чешскому и Словенскому со-
ставитель обще-Славянскаго словаря не можетъ быть покоенъ,

33

и долженъ работать надъ собираніемъ матеріяловъ, прежде чѣмъ
возмется за окончательный сводный трудъ.

Е) ПО НАРѣЧІЯМЪ СЕРБСКИМЪ-Лужицкимъ.

О древнемъ языкѣ Сербовъ-Лужичанъ печатно пока еще не было рѣчи; à между тѣмъ изслѣдовать его и должно и можно. Что должно, это само собою разумѣется, если только можно; а что можно, на это указываютъ съ одной стороны остатки средне-Лужицкаго нарѣчія, въ котором соединяются черты отличія двухъ остальныхъ нарѣчій, горнаго и дольняго, а съ другой стороны — остатки древняго языка, сохранившіеся въ Латинскихъ грамотахъ и лѣтописяхъ, незначительные, если взять каждый отдѣльно (выраженіе u kri volsa, записанное Титмаромъ, одно изъ самыхъ значительныхъ), и очень важные, если взять ихъ всѣ вмѣстѣ и дополнить и провѣрить одни другими. Имѣвъ возможность заняться этимъ очень мало и потому не смѣя говорить болѣе, ограничусь пожеланіемъ, чтобы кто нибудь другой разработалъ это обстоятельно.

Что касается до новыхъ Сербо-Лужицкихъ нарѣчій, изъ ком-
торыхъ два, горное и дольное, рѣзче отдѣлились одно отъ дру-
гого и вмѣстѣ съ тѣмъ получили нѣкоторое литературное зна-
ченіе, то они въ отношеніи къ ихъ словарному изученію не мо-
гутъ представить никакой особенной трудности — даже и потому
что самого народа, ихъ употребляющаго, очень немного (око-
ло 150,000). По двумъ вышеозначеннымъ нарѣчіямъ есть и
словари.

По нарѣчію горному, былъ уже довольно большой словарь
почти за двѣсти лѣтъ передъ этимъ: это произведеніе А. Френ-
целя De originibus linguae Sorabicae liber I et II (Будишинъ,
1690, 1062 стр. въ 4-у), дань ученаго человѣка когда то мод-
ному Еврейскому направленію филологіі. За тѣмъ вышло нѣ-
сколько другихъ, не столь замѣчательныхъ, а въ послѣднее время
важный трудъ Пфуля, Горника и Смоляра Serbski Słownik,
Vendisches Wörterbuch (Будишинъ. 1860 — 1865; 1130 стр.
въ 8-у). Это словарь не подробный, ограничивающійся почти
исключительно однимъ переводомъ словъ на Нѣмецкій, безъ поя-

Сборникъ II. Отд. И. А. Н. Т. І.

3

34

И. И. СРЕЗНЕВСКАГО,

снительныхъ выписокъ изъ памятниковъ народной словесности
и т. п.; тѣмъ не менѣе очень обильный словами всякаго рода.
Сравнивая съ рукописнымъ словаремъ Лубенскаго и съ этимо-
логическимъ указателемъ, мною когда то составленнымъ при
помощи И. И. Смоляра, я замѣтилъ въ немъ немного пропусковъ.
Пользуясь имъ, составитель обще-Славянскаго словаря, можетъ
быть, останется недовольнымъ болѣе всего тѣмъ, что въ немъ
не отмѣчены слова литературнаго происхожденія.

Для дольнаго Сербско-Лужицкаго нарѣчія есть пока только
одинъ небольшой словарь И. Цвара: Niederlausits-Wendisch-
Deutsches Handwörterbuch (Спрембергъ. 1847. въ м. 8-у). Безъ
сомнѣнія хорошо, что составленъ и изданъ хоть этотъ словарь;
но быть имъ довольнымъ никто не можетъ. И Нѣмецкое рап-
вовисаніе (по которому слово пустить съ шепелявымъ выгово-
ромъ мягкихъ с и w приходится написать puschtschisch), для
Нѣмецкаго языка имѣющее историческое значеніе, а для Сла-
вянскаго языка непригодное, и неудачное этимологическое ра-
сположеніе словъ, и неполнота, все заставляетъ желать, чтобы
словарь этотъ былъ передѣланъ и дополненъ.

### ж) по БАЛТІЙСКО-СЛАВЯНСКИМЪ НАРѣЧІЯМЪ.

Нарѣчія тѣхъ Славянъ, которымъ Шафарикъ далъ названіе
Полабскихъ = Поэльбскихъ, и которыхъ, кажется, правильнѣе
назвать Балтійскими, такъ какъ они занимали преимущественно
побережья Балтійскаго моря, доселѣ остаются почти совер-
шенно неразработанными въ печатной литературѣ.

О древнемъ видѣ этихъ нарѣчій мало кто и думалъ, тогда
какъ драгоцѣнные матеріялы для этого лежатъ въ Латинскихъ
грамотахъ Померанскихъ, Бранденбургскихъ, Мекленбургскихъ
и другихъ, гдѣ находятся во множествѣ и имена собственныя
особенно мѣстъ, и отдѣльныя слова и выраженія. Какъ бы хо-
рошо было, еслибы кто нибудь изъ ученыхъ, основательно знаю-
щихъ Славянскій языкъ и вмѣстѣ съ тѣмъ имѣющихъ легкій
доступъ (на случай нужды) къ самымъ подлинникамъ грамотъ,
занялся выборомъ и разборомъ этого матеріяла. Едва ли можно
сомнѣваться, что эта работа, правда, скучноватая и невидная по

35

своей спеціальности, будетъ не маловажною въ общемъ дѣлѣ
исторіи Славянскаго языка, а вмѣстѣ съ тѣмъ и въ дѣлѣ соста-
вленія общаго Славянскаго словаря.

Что касается до новыхъ нарѣчій этого отдѣла, то и по Поль-
лабскомУ-Люнебурскому и Померанскому, сдѣлано также очень
мало. Съ послѣднимъ изъ нихъ познакомилъ насъ А. Θ. Гиль-
фердингъ въ своей превосходной статьѣ объ остаткахъ Славянъ
на южномъ берегу Балтійскаго моря (Этнографическій Сбор-
никъ. V. Сиб. 1862. стр. 1—191). Для изученія Полабскаго
нарѣчія онъ также далъ прекрасный новый матеріялъ въ «Па-
мятникахъ нарѣчія Залабскихъ Древлянъ и Глинянъ», изданныхъ
въ числѣ Памятниковъ и образцовъ народнаго языка и словес-
ности (ири Извѣстіяхъ Академіи, Спб. 1856. стр. 133—480)
и отдѣльно (Спб. 1856). Новый трудъ д-ра Пфуля, собраніе всѣхъ
старинныхъ словарей Полабскаго нарѣчія, печатаемое въ
Часописѣ Сербо-Лужицкой матицы, такъ же очень важенъ. Но
все это матеріялъ, которымъ для словаря надобно еще восполь-
зоваться, и воспользоваться имъ для словаря очень нелегко,
потому что надобно имѣть дѣло съ варварскимъ правописаніемъ,
и даже съ незнаніемъ и съ грубыми ошибками тѣхъ, которые
въ старое время записывали факты языка.

3) ПО НАРЪЧІЮ Польскому древнему и новому.

Въ послѣдніе годы число изданныхъ памятниковъ древняго
Польскаго нарѣчія, особенно трудами г. Мацѣевскаго, значи-
тельно увеличилось. Изъ нихъ можно уже выбрать значитель-
ное количество словъ. Всѣ эта памятник при надлежатъ впро-
чемъ тому времени, когда въ Польскомъ нарѣчіи уже образо-
вался нынѣшній шепелявый выговоръ мягкаго х и мягкихъ
губныхъ д и т. Есть множество данныхъ о Польскомъ нарѣчіи
времени болѣе давняго, того времени, когда въ Польскомъ
нарѣчіи эти признаки еще не существовали: они заключаются
въ Латинскихъ грамотахъ. На нихъ печатно еще не было обра-
щено вниманія; отъ этого еще не выходитъ что они и не стоять
вниманія. Напротивъ того: имъ надобно дать мѣсто въ числѣ
драгоцѣннѣйшихъ матеріяловъ для древняго періода исторіи

3*

36

И. И. СРЕЗНЕВСКАГО,

Славянскаго языка въ его мѣстныхъ видоизмѣніяхъ, а вмѣстѣ съ тѣмъ ими нельзя не воспользоваться и въ обще-Славянскомъ словарѣ. Выбравъ этотъ матеріялъ, я смѣло могу сказать, что изъ него извлекается нѣсколько положительныхъ данныхъ объ отличіяхъ древняго Польскаго языка, какимъ онъ былъ до половины XIII вѣка. И что для словаря въ немъ есть довольно много драгоцѣнныхъ данныхъ.

Словари новаго Польскаго, и именно господствующаго въ литературѣ нарѣчія, безъ всякаго сомнѣнія принадлежатъ къ числу лучшихъ. Особенно почтены должны быть, не говоря о старыхъ и короткихъ, слѣдующіе:

— С. Б. Линде, Słownik języka Polskiego (1-е издание, въ Варшавѣ, 1807—1813, 6 томовъ въ 4-у, 2-е издание въ Львовѣ, 1854—1860, 6 томовъ въ 4-у).

— Słownik Polsko Francuzki. (Berlin: три большихъ тома въ 18-долю).

— Н. Ждановича и др. Słownik języka Polskiego. (1857 — Вильно).

Не смотря впрочемъ на достоинство этихъ словарей, составитель обще-Славянскаго словаря не останется и ими совершенно доволенъ: слова книжнаго происхожденія въ нихъ не отличены отъ народныхъ, а народныя слова, непринятыя въ литературѣ, попались въ нихъ украдкой. Изъ памятниковъ народной словесности слова для нихъ не выбирались. Тѣмъ менѣе могли въ нихъ войдти слова мѣстныхъ говоровъ. Въ этомъ отношеніи съ признательностью можно вспомнить о словарѣ Мронговіуса; но и въ немъ дано мѣсто преимущественно словамъ Кашубскимъ. Слова же другихъ мѣстныхъ говоровъ, да-же и отмѣченныя въ разныхъ этнографическихъ статьяхъ, не вошли ни въ одинъ словарь, а если и вошли, то почти всегда закрытыя общепринятымъ выговоромъ. Очевидно, что надо-бно ожидать словаря мѣстныхъ Польскихъ говоровъ.

### И) По Русскому нарѣчію древнему и новому.

Въ древнихъ памятникахъ Русскаго письма, начиная отъ ХІ вѣка, находится огромное количество данныхъ о древнемъ

37

языкъ Русскомъ, нѣкоторыми рѣзкими чертами отличавшемся
оть другихъ Славянскихъ нарѣчий и въ строѣ, и еще болѣе въ
составѣ своемъ. Многія слова найдены пока изъ всѣхъ Кирил-
ловскихъ памятниковъ только въ Русскихъ, или въ такихъ, ко-
торые именно по такимъ словамъ должны быть поставлены въ
числѣ памятниковъ Русской редакціи. Не забудемъ при этомъ,
что ни на одномъ изъ Славянскихъ нарѣчий не сохранились па-
мятники столь разнообразнаго содержанія, какъ на древнемъ Рус-
скомъ; ни на одномъ на пр. не сохранилось ни лѣтописей и исто-
рическихъ сказаній, ни столько памятниковъ законодательныхъ и
вообще юридическаго быта, ни различныхъ записей отдѣльно,
при книгахъ и на вещахъ. Для словаря Русскаго языка по древ-
нимъ памятникамъ матеріялъ выбранъ почти весь; но къ его
изданію еще не приступлено; а безъ такого словаря едва ли
можно приступить къ составленію обще-Славянскаго словаря.

Словарей новыхъ Русскихъ нарѣчий довольно много и въ
нихъ собрано очень много матеріяла; но сказать, что этотъ
матеріялъ въ нихъ критически разобранъ, нельзя, а еще менѣе
можно сказать, что не опущено въ нихъ и кое что важное. Нѣ-
которые же изъ словарей только начаты изданіемъ.

Изъ оконченныхъ должны быть особенно уважены:

— Словарь Церковно-Славянскаго и Русскаго языковъ, со-
ставленный Вторымъ Отдѣленіемъ Импер. Академіи Наукъ (СПб.
1847, 4 тома въ 4-у).

— Ф. Рейфа, Этимологическій словарь Русскаго языка
(СПб. 1835, въ б. 8-у 1390 стр.).

— Θ. Шимкевича, Корнесловъ Русскаго языка (СПб. 1842,
въ 8-у).

— Опытъ Областнаго Великорусскаго словаря, изданный
Вторымъ Отдѣленіемъ Академіи Наукъ (СПб. 1852, въ 4-у).
Дополненіе къ опыту Областнаго Великорусскаго словаря
(СПб. 1856, въ 4-у).

Оканчивается печатаніемъ:

— В. Даля, Толковый словарь живаго Великорусскаго языка (М. 1861—1866 въ б. 4-у).

Начаты изданіемъ:

38

И. И. СРЕЗНЕВСКАГО,

— Словарь Малорусскаго нарѣчія, предпринятый подъ по-
кровительствомъ Втораго Отдѣленія Академіи Наукъ.

— Словарь Бѣлорусскаго нарѣчія, составленный И. Носо-
вичемъ и издаваемый Вторымъ Отдѣленіемъ Академіи Наукъ,
подъ редакціей одного изъ ея членовъ.

Огромное количество матеріяла для дополненія изданныхъ
и восполненія начатыхъ словарныхъ трудовъ по Русскимъ на-
рѣчіямъ уже напечатано въ разныхъ повременныхъ сборни-
кахъ, въ Матеріялахъ для сравнительнаго и объяснительнаго
словаря и въ Извѣстіяхъ—2-мъ Отдѣленіемъ Академіи Наукъ,
въ Этнографическомъ сборнике и другихъ изданіяхъ Географ-
фическаго общества, въ губернскихъ вѣдомостяхъ, въ разныхъ
частныхъ сборникахъ и журналахъ, не говоря уже о спеціаль-
ныхъ словаряхъ, технологическихъ, ботаническихъ, медицин-
скихъ и т. п. Одинъ списокъ книгъ и статей, гдѣ помѣщены
болѣе или менѣе важные матаріялы, составилъ бы большую
книгу. И все это, конечно, должно быть перебрано, критически
разсмотрѣно и приведено въ порядокъ. А сколько еще неиздан-
наго матеріяла и въ частныхъ рукахъ, и въ архивѣ Географ-
фическаго общества! Пройдетъ вѣроятно, много много вре-
мени, пока все это въ должномъ видѣ явится въ свѣтъ. До
тѣхъ же поръ не знаю, какъ бы дѣлалъ свое дѣло составитель
обще-Славянскаго словаря.

ШШ.

Пересмотръ того, что сдѣлано печатно по словарямъ Сла-
вянскихъ нарѣчій, приводитъ естественно къ заключенію, что за
составленіе общаго Славянскаго словаря браться еще рано,
если только иметь въ виду не простой сборъ случайныхъ ма-
теріяловъ, въ родѣ тѣхъ, какіе, какъ было сказано, уже были не
разъ предпринимаемы и издаваемы, что сколько нибудь послѣ-
довательный подборъ словарныхъ данныхъ о всѣхъ Славянскихъ
нарѣчіяхъ, при пособіи доселѣ изданныхъ отдѣльныхъ словарей
Славянскихъ нарѣчій пока еще не возможенъ.

Болѣе возможенъ такой послѣдовательный подборъ сло-
варныхъ данныхъ о нарѣчіяхъ Тевтонскихъ или Романскихъ,

О СЛОВАРЬ СЛАВЯНСКИХЪ НАРѣЧИЙ.

39

и однако еще никто не рѣшился взяться за него, а кто брался за дѣло подобное, брался съ видами на цѣль болѣе частную. Ф. Дицъ на пр. составилъ небольшаго размѣра Етимологическій словарь Романскихъ языковъ (Etymologisches Wörterbuch der Romanischen Sprachen, 1-e издание въ Боннѣ 1858. 782 стр. въ 8-у), давши въ немъ мѣсто только тремъ языкамъ: Итальянскому, Испанскому и Французскому, и пользуясь другими нарѣчіями только для объясненія этихъ трехъ, и то въ кругѣ очень необширномъ, въ кругѣ менѣе чѣмъ 4000 словъ. Для Тевтонскихъ языковъ нѣтъ и такого труда; а есть только частные, для объясненія какого нибудь одного изъ нихъ, какъ на пр. Графовъ Sprachschatz для объясненія древняго верхне-Нѣмецкаго, Дифенбаховъ Lexikon и еще болѣе важный трудъ Габеленца и Лёве для объясненія Готескаго нарѣчія и т. д.

Не подумать ли и намъ о чемъ нибудь подобномъ? Не было ли бы на пр. полезно для сравнительнаго изученія Славянскихъ нарѣчій составить словарь чистаго Старо-Славянскаго нарѣчія, давъ въ немъ мѣсто указаніямъ и по всѣмъ тѣмъ Славянскимъ нарѣчіямъ древнимъ и новымъ, по которымъ можно собрать матеріялы? Или же, взявъ нѣсколько другой кругъ словъ, попоставить въ словарѣ сравнительно только тѣ слова, которые, по ихъ употребленію въ большей части Славянскихъ нарѣчій, можно назвать обще-Славянскими. И то и другое, при нѣкоторыхъ ограниченіяхъ, въ отношеніи къ матеріялу и числу нарѣчій, можетъ выполнить всякій, кто работалъ надъ Славянскими нарѣчіями основательно и не по однимъ печатнымъ словарямъ.

А между тѣмъ можно считать не только полезнымъ, но даже просто необходимымъ начать систематическій подборъ матеріяловъ для обще-Славянскаго словаря, т. е. предпринять такое издание, въ которомъ бы могли найдти себѣ мѣсто всѣ частные словари всѣхъ тѣхъ Славянскихъ мѣстныхъ нарѣчій, новыхъ и древнихъ, для которыхъ еще нѣтъ удовлетворительныхъ отдѣльныхъ словарей, и всякаго рода дополненія къ изданнымъ, находящіяся въ разныхъ частныхъ рукахъ. Въ такомъ сборникѣ матеріяловъ могло бы быть дано мѣсто и тѣмъ объясненіямъ словъ, которые разсѣяны во множествѣ повременныхъ изданій и въ разнаго рода книгахъ, нерѣдко и въ такихъ, гдѣ,

40

И. И. СРЕЗНЕВСКАГО,

казалось бы, и ожидать было нельзя ихъ встрѣтить, или о ко-
торыхъ по крайней мѣрѣ не всегда можно вспомнить. Одна
Русская литература въ этомъ отношении представитъ грома-
ду источниковъ, самыхъ разнообразныхъ. Отъ различныхъ
частныхъ условій этого изданія должно зависѣть сосредоточе-
ніе силъ, необходимыхъ для его осуществленія, и матеріяловъ,
уже заготовленныхъ, а вмѣстѣ съ тѣмъ и вниманіе къ нему
образованнаго круга читателей. Пока вѣрнымъ считать можно
только то, что для такого изданія есть множество матеріяловъ
и печатныхъ, и непечатныхъ.

О ТРУДАХЪ Д-РА А. ШЛЕЙХЕРА.

41

ПРИЛОЖЕНІЕ.

О трудахъ д-ра А. Шлейхера.

Предложивъ Отдѣленію свое мнѣніе о словарѣ Славянскихъ нарѣчій, считаю не только умѣстнымъ, но и обязательнымъ для себя сказать хоть нѣсколько словъ о доселѣ изданныхъ трудахъ д-ра А. Шлейхера, давшаго мнѣ поводъ своей статьей о Всеславянскомъ словарѣ изложить выше высказанное мнѣніе.

А. Шлейхеръ сталъ извѣстенъ въ научной Нѣмецкой ли-
тературѣ съ 1848 года послѣ того, какъ издалъ первую те-
традь своихъ лингвистическихъ изслѣдованій «Zur vergleichen-
den Sprachengeschichte» (Bonn. 1848), въ которой обратилъ
вниманіе на значеніе и разнообразіе видоизмѣненій однихъ со-
гласныхъ подъ вліяніемъ другихъ. Уже въ этой книжкѣ, давъ
мѣсто даннымъ изъ разныхъ языковъ Индо-Европейскихъ и
другихъ, Шлейхеръ представилъ свои соображенія о звукахъ
Славянскаго языка (стр. 91—101), препмущественно Церков-
наго и Польскаго, не такія, конечно, отъ которыхъ онъ не захо-
тѣлъ бы никогда отказаться, но тѣмъ не менѣе любопытныя.
Вторая тетрадь его изслѣдованій вышла въ 1850 г. подъ наз-
ваніемъ: Die Sprachen Europas in systematischer Uebersicht. Это
систематическій обзоръ характеристикскихъ чертъ каждаго изъ
языковъ Европы и, для округленія основнаго взгляда, нѣкоторыхъ
не Европейскихъ. Эта книжка, какъ передающая умно, сжато и
доступно главныя положенія лингвистики, была принята и у насъ,
по крайней мѣрѣ немногими, съ уваженіемъ и до сихъ поръ имъ

42

И. И. СРЕЗНЕВСКАГО,

пользуется ¹). Шлейхеръ далъ въ ней мѣсто не только харак-
теристикѣ Славянскихъ нарѣчій (стр. 203—219), но кромѣ
того, въ особомъ прибавленіи (стр. 244—265), нѣсколькимъ за-
мѣткамъ, въ которыхъ сравнены нѣкоторыя изъ явленій строя
Славянскаго языка съ равносильными явленіями нѣкоторыхъ
сродныхъ съ нимъ языковъ. Книжка эта издана уже въ то вре-
мя, когда Шлейхеръ изъ Бонна, гдѣ былъ приватъ-доцентомъ,
переселился въ Прагу на каоедру сравнительнаго языкознанія.
Въ Прагѣ Шлейхеръ занялся съ увемъ Чешскимъ на-
рѣчіемъ, и въ непродолжительное время успѣлъ въ немъ такъ,
что въ 1851 году могъ взяться за переводы стихами съ Сан-
скритскаго на Чешскій. Въ Часописѣ Чешскаго музея 1851 года
(кн. 1 и 2) появились его переводы двухъ епизодовъ изъ Мага-
бараты: «Потопъ» и «Наль и Дамаянти», обратившіе на себя
вниманіе не только правильностью, но и достаточною плав-
ностью языка. О его научныхъ знаніяхъ Пражскіе ученые (между
прочимъ, и Шафарикъ) отзывались еще съ бѣльшимъ уваже-
ніемъ, и съ сочувствіемъ встрѣтили его книгу о строѣ Церков-
но-Славянскаго языка: *Die Formenlehre der Kirchen-Slawischen
Sprache erklärend und vergleichend (Bonn. 1852)*. Книга эта
въ самомъ дѣлѣ была явленіемъ утѣшительнымъ: въ то время,
когда и въ кругѣ Славистовъ изъ Славянъ не было и пяти та-
кихъ, которые бы понимали требованія теоріи Восто-
кова, не смѣшивая ее съ тѣмъ, что ею было отвергаемо, Шлей-
херъ нашелъ въ себѣ силы вырваться изъ путаницы смѣшан-
ныхъ взглядовъ, вокругъ него господствовавшихъ и сдѣлать
услугу въ наукѣ приравненіемъ особенностей Санскрита къ
древнему Славянскому языку. Книга Шлейхера и доселѣ при-
надлежитъ къ числу лучшихъ грамматическихъ руководствъ по
древнему Славянскому языку. Къ сожалѣнію другія занятія
скоро послѣ отвлекли Шлейхера отъ Славянскаго языка, отъ
изслѣдованія его древняго строя по самымъ памятникамъ. Онъ
занялся болѣе языкомъ Литовскимъ, особенно со времени пу-
тешествія къ Прусскимъ Литовцамъ, предпринятаго имъ при

¹) Книжка эта была переведена и на французскій языкъ подъ названіемъ
Les langues de l'Europe moderne. Paris 1852.

О ТРУДАХЪ Д-РА А. ШЛЕЙХЕРА.

43

пособіи Австрійскаго правительства. Въ 1853 году вышла его
статья о Литовскомъ языке (Lituanica: Sitzungsberichte der Kai-
serl. (Wiener) Akademie der Wissenschaften. XI B.); въ 1856—
1857—Handbuch der Litauischen Sprache (Grammatik, Lesebuch
und Glossar, въ Прагѣ); въ 1857—Litauische Märchen, Sprich-
worte, Räthsel und Lieder, въ нѣмецкомъ переводѣ (въ Веймарѣ)
Не оставляя и послѣ занятій Литовскимъ языкомъ, онъ обра-
тилъ между прочимъ вниманіе на поэму Доналейтиса, старался
подобрать все невошедшее въ ея печатное издание, очистить
текстъ отъ ошибокъ, объяснить все темное въ ней, — и успѣлъ
въ этомъ. Этотъ трудъ Шлейхера изданъ въ прошедшемъ году,
подъ названіемъ: Chr. Donaleitis Litauische Dichtungen. Erste
vollständige Ausgabe mit Glossar (S. P. B. 1865). Переселясь
изъ Праги въ Іену по той же каеверѣ сравнит. языкоznанія,
Шлейхеръ расширилъ и еще болѣе увеличилъ свою дѣятель-
ность: ежегодно издавалъ онъ по крайней мѣрѣ по одной книгѣ
и вмѣстѣ съ тѣмъ не только принималъ участіе въ повременныхъ
изданіяхъ, но и самъ сдѣлался соиздателемъ одного, выходя-
щаго съ 1859 года доселѣ подъ названіемъ: Beiträge zur ver-
gleichenden Sprachforschung auf dem Gebiete der Arischen,
Celtischen und Slawischen Sprachen. И въ отдельныхъ книгахъ
и въ этихъ Beiträge, и въ Zeitschrift für vergleichende Sprach-
forschung auf dem Gebiete des Deutschen, Griechischen und
Lateinischen, издаваемомъ д-ромъ Куномъ съ 1852 года, Шлей-
херъ представлялъ постоянно плоды изслѣдованій одного рода,
изслѣдованій для взаимнаго уясненія и приведенія въ повремен-
ный порядокъ особенностей строя разныхъ языковъ, препму-
щественно Индо-Европейскихъ. Только случайно выходилъ онъ
изъ этого круга на короткое время, и то не совсемъ, давая мѣсто
соображеніямъ этого рода и въ остальныхъ своихъ трудахъ.

Самыя важные изъ трудовъ Шлейхера этихъ послѣднихъ
летъ суть слѣдующіе: 1) Изслѣдованіе о различныхъ способахъ
образованія слова изъ составныхъ частей: Zur morphologie
der Sprache (издано въ 1859 г. въ Mémoires de l'Académie
de St.-Pet. VII Série, T. I, № 7); 2) Историко-лингвистическая
характеристика Нѣмецкаго языка: Die Deutsche Sprache (из-
дана въ 1860, въ Штутгартѣ)—книга общедоступная по изло-

44

П. Н. СРЕЗНЕВСКАГО,

женію, и очень любопытная, какъ примѣненіе общаго взгляда автора на развитіе языковъ къ задачѣ о развитіи языка Нѣмецкаго; 3) Учебникъ сравнительной грамматики Индо-Европейскихъ языковъ: Compendium der vergleichenden Grammatik der Indogermanischen Sprachen (изданъ въ Веймарѣ, въ 2 книгахъ, въ 1861—1862) — книга лучшая въ своемъ родѣ изо всѣхъ доселѣ изданныхъ, пользующаяся у насъ въ кругѣ молодыхъ любителей языкознанія особеннымъ уваженіемъ ¹); 4) Изслѣдованіе объ отличеніи имени и глагола по ихъ звуковой формѣ: Die Unterscheidung von Namen und Verbum in der lautlichen Form (издано въ 1865 г. въ Abhandlungen der Königl. Sächsischen Gesellschaft der Wissenschaften. IV b.) — изслѣдованіе, опирающее выводы на данныхъ очень разнообразныхъ языковъ.

Въ эти же годы отдѣльными книжками вышли его небольшія сочиненія: 1) Die Darvinische Theorie und die Sprachwissenschaft, (1863) ²), 2) Die Bedeutung der Sprache für die Naturgeschichte des Menschen (1865). Въ Jahrbücher für National-Oekonomie und Statistik (П. Гильдебранда), издав. въ Iенѣ, Шлейхеръ помѣстилъ очень любопытное историко-лингвистическое изслѣдованіе о сельскомъ хозяйствѣ у Индо-Европейскихъ народовъ въ древности: Der wirthschaftliche Culturstand des Indogermanischen Urvolkes (1863. I: 401—411). Въ Zeitschrift и въ Beiträge, о которыхъ упомянуто выше, помѣщено множество небольшихъ статей и замѣтокъ Шлейхера, между прочимъ и отчетовъ о книгахъ. Изъ этихъ статей особенно любопытенъ для насъ краткій очеркъ исторіи Славянскаго языка: Kurzer Abriss der Geschichte der Slawischen Sprache (I: 1—27), нынѣ въ передѣланномъ видѣ изданный вновь по-Русски (Краткій очеркъ допсторической жизни сѣверовосточнаго отдѣла Индо-Германскихъ языковъ. Заппски Импер. Академіи Наук. VIII, прил. № 2) ³).

¹) Ея русскій переводъ печатается въ Воронежѣ—редакціей Филологическихъ Записокъ.

2) Переведено и на Русскій въ Заграничномъ Вѣстникѣ.

³) Многія изъ замѣтокъ и любопытны и даже важны для нашихъ любителей языкознанія; не считаю по этому напраснымъ приложить полный списокъ всѣхъ статей Шлейхера, до сихъ поръ помѣщенныхъ въ Zeitschrift и въ Beiträge. См. ниже.

О ТРУДАХъ Д-РА А. ШЛЕЙХЕРА.

45

Не одна эта статья, а напротивъ очень многія статьи и за-
мѣтки его въ Zeitschrift и Beiträge касаются Славянскаго язы-
ка, и почти всѣ заслуживаютъ вниманія изслѣдователей.

Если мною нечаянно и пропущено что-нибудь изъ того,
что доселѣ издано д-ромъ Шлейхеромъ, то думаю такой про-
пускъ не можетъ умалить уваженія къ дѣятельности такого
ученаго, каковъ Шлейхеръ. Нельзя не признать, что Шлейхеръ
умѣлъ воспользоваться тѣмъ, что приготовлено было въ нау-
кѣ языкознанія такими вожатаями, какъ Гумбольдтъ, и Бонпъ,
Гриммъ и Востоковъ и ихъ послѣдователями, умѣлъ прибавить
къ сдѣланному много своего (особенно въ отношеніи къ Ли-
товскому языку), и въ слѣдствіе этого занялъ между современ-
ными лингвистами почетное мѣсто. Отъ его силъ еще свѣжихъ
можно ожидать многаго въ переди; между прочимъ можно на-
дѣяться, что и для объясненія Славянскаго языка сравнительно съ
другими сродными внесетъ онъ вкладъ, дѣйствительно полезный.

Статьи д-ра Шлейхера въ Zeitschrift für vergleichende
Sprachforschung auf dem Gebiete des Deutschen, Griechischen
und Lateinischen:

I т. — Germanisch und Slawisch. 141—144.

IV т. — Ueber Einschiebungen vor den Casus-Endungen im
Indogermanischen. 54—60.

— Das Futurum im Deutschen und Slawischen. 187—197.

— Litauisch und Altitalisch. 240.

— Zusammenstellung von Spracherscheinungen im Alt-
hochdeutschen, die sich nicht aus dem Gottischen herleiten las-
sen. 266—270.

— Wuotan Θεός. 399.

— Die Wurzel skr mâ deutsch mat. 399.

V т. — Auhns, açmantam, kamna. 400.

VI т. — Brechung vor r und h und mehrfachen Umlaut des
a und â in der Nordfränkischen Mundart der Stadt Sonneberg.
224—230.

VII т. — Die a-i-Reihe im Deutschen. 221—223.

— ë als i-vocal im Althochdeutschen. 224.

— bier. 224.

46

И. И. СРЕЗНЕВСКАГО,

— p=k im Lateinischen. 320.

VIII Т.—Der Perfectstamm im Lateinischen. 399—400.

IX Т.—ou==eu im Lateinischen. 372.

X Т.—grûserich. 79.

— Ein Lautgesetz des Mittelhochdeutschen. 160.

XI Т.—Nachtrag zu VII. 224: ë als i-vocal. 52.

— hveil. χαιρός, časŭ. 318.

— πάσχω, μισγω. 319.

— s-âm-ş, Suffix des Genitiv. 319.

XII Т. Hayne Kurze Laut- und Flexionslehre der Altgerm.
Sprachstämme. 151—155.

— Oskisch deivaum, Lettisch deevatees. 399.

XIV Т.—Spirans für Media im Auslaute. 400.

Статьи въ Beiträge zur vergleichenden Sprachforschung auf
dem Gebiete der Arischen, Celtischen und Slawischen Sprachen:

I Т.—Kurzer Abriss der Geschichte der Slawischen Sprache. 1—27.

— tè (d i. tai) als Endung des Infinitivs im Litauischen.
27—30.

— Umschreibung des cyrill. Alphabets. 30—32.

— Das Pronomen Lit. szi, Slaw. sī=Goth. hi. Grundform
ki. 28.

— Ein Zischlaut vor und nach gutturalem Wurzelauslaute
im Litauischen. 49.

— Bopp über die Sprache der alten Preussen. 107—116.

— Miklosich Formenlehre der Altslowenischen Sprache.
116—124.

— Mikuzky Otčety. 233—245.

— Hattala Srovnávací mluvnice jazyka českého a sloven-
ského. 245—255.

— Juškewič. Zapiska o knigē A. Šlejchera. 263—265.

— Gilýferdingű o srodstvě jazyka slavjanskago. 265—266.

— Ist das Altkirchenslavische Slovenisch. 319—327.

— Miklosich Kopitars kleinere Schriften. 376.

— Šumavski Wörterbuch der slav. Sprache. 377.

О ТРУДАХЪ Д-РА А. ШЛЕЙХЕРА.

47

— Miklosich und Fiedler. Slavische Bibliothek. 378.

— Miklosich neueste Arbeiten. 380.

— Smith de locis quibusdam grammaticae linguarum bal-
ticarum. 385—496.

— žmǔ. 396.

— Das Auslautsgesetz des Altkirchenslavischen. 401—426.
508.

— Die Stellung des Celtischen. 436.

— Hornay Ursprung der Sprachen. 406.

— Verba passiva und causalia. 498—499.

— Zwei, zweifel. 499.

— Zur Litauischen Grammatik. 499—500.

— Verba perfecta und imperfecta. 500—502.

— Einverleibende Verbalformen. 502—503.

— Das Participium praesentis und futuri activi im Irischen.
503.

— Pers. pronomina. 504.

— Ersatz des Inf. pass. durch den Inf. act. 505.

II. т.—Разборъ книгъ Ф. К. Мейера, Шпигеля, Микло-
шича, Гильфердинга, Биленштейна. 113—126.

— vo,-va-ursp.-sja, als Endung des gen. sing. 127—128.

— Разборъ книгъ Р. Раумера, Либиха, W. S., Данишича
242—256.

— Bhaga. 359—360.

— Разборъ книгъ Биленштеина, Р. Раумера, Буслаева, А.
А. Е. Шлейермахера и Л. Дифенбаха. 360—377.

III т.—Die Genusbezeichnung im Indogermanischen 92—97.

— О книгѣ Г. К. Габеленца. 126—127.

— О кн. Миклошича. 245—248.

— bhujâmi. 248.

— Das Ansichsein in der Sprache. 282—289.

— О кн. Миклошича и Аблеса. 378—384.

IV т.—Wurzeln auf a im Indogerm. 92—99.

— НОВЫЯ книги. 122.

— ђ ё. 122.

— Das Litauische in Curtius Griech. Etymologie. 124.

— Zu bd. I. 501. 126—127.

13-го августа 1759 года, академикъ Миллеръ, бывшій въ
то время конференцъ-секретаремъ нашей Академіи, писалъ къ по-
мѣщику Оренбургской губерніи: «Вы получите дипломъ на при-
нятіе васъ въ члены-корреспонденты. Это служитъ доказатель-
ствомъ, какъ умѣетъ цѣнить Академія, съ одной стороны, ваши
заслуги и то, чтò уже сдѣлано вами для споспѣшествованія нау-
камъ, а съ другой стороны, какъ желаетъ она на будущее время
пользоваться вашимъ усердіемъ и ревностью. Вы еще первый въ
Россіи достигаете такой чести и получаете званіе это не искатель-
ствами, неисками своихъ друзей — лично вы не извѣстны ни-
кому въ Академіи. Васъ знаютъ только по вашимъ сочиненіямъ
и усердію, выказываемому вами въ поспѣшествованіи наукамъ и
общему благу, и, наконецъ, по вашей теперешней перепискѣ со
мною, въ особенности полезной Академіи. Эти обстоятельства при-
даютъ диплому истинную его цѣну. Нынѣ отъ васъ зависитъ, что-
бы надежда, возлагаемая на васъ Академіею, возрасла еще бо-
лѣе. Если же она чѣмъ-либо другимъ въ состояніи оказать вамъ
угодное, то какъ его сіятельство г. президентъ (графъ Кир. Гр.
Разумовскій), такъ и все наше общество, равно какъ и членъ
его въ отдѣльности, исполнять это съ удовольствіемъ»...

Письмо это было писано къ Петру Ивановичу Рычкову.
Предки его занимались торговыми промыслами въ Вологдѣ. Отецъ
его, также купецъ, вслѣдствіе разныхъ неудачъ по подрядамъ съ
казною, покинулъ этотъ городъ и въ 1720 году перевѣхалъ въ
Москву. При частыхъ сношеніяхъ своихъ съ голландцами, онъ

Сборникъ II Отд. Н. А. Н. Т. І.

1

2

П. ПЕКАРСКИЙ,

полюбилъ ихъ и желалъ, чтобы сынъ его Петръ (род. въ 1712 году) учился голландскому языку и правиламъ иностранной торговли. Поэтому молодой Рычковъ отданъ былъ на воспитаніе къ извѣстному въ петровскія времена директору полотняной фабрики, иноземцу Ивану Тамезу, и у него ознакомился съ иностранными языками, а также пріобрѣлъ нѣкоторыя свѣдѣнія по торговой части. Съ 1730 года Петръ Рычковъ жилъ подъ Петербургомъ, занимая частное мѣсто на заводахъ одного англичанина, а въ 1734 году, двадцати-двухъ лѣтъ отъ роду, отправился на службу въ отдаленный край, извѣстный подъ названіемъ оренбургскаго. Собственно его взяли туда, какъ рѣдкаго въ тѣ времена знатока иностранной бухгалтеріи; но вскорѣ Рычковъ сталъ завѣдывать всею перепискою главныхъ начальниковъ, которымъ поручено было устройство и успокоеніе края, взволнованнаго въ тѣ времена частыми возмущеніями инородцевъ. Здѣсь Рычковъ и провелъ всю остальную свою жизнь, то чиновникомъ на службѣ въ Оренбургѣ, то помѣщикомъ въ своемъ селѣ Спасскомъ, изрѣдка оставляя новую свою родину для дѣловыхъ поѣздокъ въ Москву и Петербургъ.

Если знать только эти обстоятельства изъ жизни Рычкова, то можетъ показаться страннымъ, какимъ образомъ при обстановкѣ, въ которой провелъ онъ всю свою жизнь, и при напряженной дѣятельности, которая выпала на его долю въ краѣ, гдѣ приходилось только-что водворять русское господство, какимъ образомъ онъ успѣлъ заявить себя на совершенно чуждомъ его обычнымъ занятіямъ поприщѣ, и притомъ заявить такъ успѣшно, что Миллеръ, этотъ извѣстный трудолюбецъ, отдавшійся весь ученымъ работамъ и бывшій чрезвычайно требовательнымъ въ отношении другихъ, высказался, какъ видѣли выше, съ такою похвалою о заслугахъ Рычкова Академіи?

Въ наше время нерѣдко можно слышать рѣзкія выходки противъ преобразованія, произведеннаго въ Россіи великимъ человѣкомъ въ началѣ прошлаго столѣтія. Дѣйствительно, въ матеріалахъ для изображенія темныхъ сторонъ, на которыея, часто безъ

СНОШЕНІЯ П. І. РЫЧКОВА СЪ АКАДЕМІЄЮ НАУКЪ.

3

всякой-повѣрки, смотрятъ какъ на послѣдствія этого преобразо-
ванія, недостатка нѣтъ; но при этомъ было бы несправедливо про-
ходить молчаніемъ, или вовсе отрицать тѣ замѣтные успѣхи, ко-
торые въ исторіи русскаго просвѣщенія были прямымъ послѣд-
ствіемъ петровской реформы. Такъ на-примѣръ, въ русскомъ об-
ществѣ XVIII столѣтія начинаютъ встрѣчаться люди, которые,
не будучи учеными по обязанности, лишенные въ юности средствъ
къ пріобрѣтенію основательныхъ знаний и почти всегда окружен-
ные самыми неблагопріятными для духовнаго развитія обстоятель-
ствами, являлись однако горячими и ревностными поборниками
просвѣщенія и распространенія знаний. Иногда они сами пробова-
ли браться за обработку той или другой части науки и — должно
сознаться — часто безуспѣшно, потому что въ такихъ случаяхъ уже
недостаточно одной доброй воли, одной любви къ предмету, а по-
требны научные пріемы, обширныя знанія; но не этого рода дѣя-
тельностію слѣдуетъ оцѣнивать заслуги подобныхъ людей. У нихъ
есть другія, несомнѣнныя права на признательность потомства —
это безкорыстная любовь къ просвѣщенію и готовность содѣй-
ствовать успѣхамъ его всѣми зависящими отъ нихъ способами.
Если вспомнить, какъ невысокъ былъ уровень духовнаго развитія
въ большинствѣ русскаго общества XVIII столѣтія, и какъ болѣе
чѣмъ равнодушно относилось оно ко всему, что касалось науки,
то конечно нельзя не принять, что люди, выказывавшіе иныя воз-
зрѣнія, дѣйствовавшіе наперекоръ укоренившимся обычаямъ, дол-
жны были обладать даже самоотверженіемъ и вообще значитель-
ною твердостью убѣжденія. Правда, что такие люди составляли у
насъ значительное меньшинство; но это меньшинство, чтò очень
знаменательно, не переводилось со временъ Петра Великаго, такъ
что едва угасалъ одинъ представитель, его мѣсто занималъ тот-
чась другой.

Въ первой половинѣ прошлаго столѣтія, Татищевъ первый
изъ русскихъ обратилъ серьезное вниманіе на изученіе источни-
ковъ русской исторіи; Кириловъ первый издалъ географическій
атласъ Россіи; Соймоновъ первый собралъ обстоятельные мате-

1*

4

П. П. ПЕКАРСКИЙ,

ріалы для описанія Каспійскаго моря и горячо содѣйствовалъ странствіямъ промышленныхъ людей по маловѣдомымъ землямъ Восточнаго океана; наконецъ, Рычковъ оставилъ достовѣрныя извѣстія для исторіи и географіи почти неизвѣстнаго до него края. Вотъ лица, которые безспорно должны остаться памятными въ исторіи русскаго просвѣщенія, какъ типы истинно образованныхъ русскихъ людей въ первый періодъ послѣ петровскаго преобразованія. Но гдѣ искать о нихъ извѣстій? Бумаги одного сгорѣли, другаго и третьяго невѣдомо гдѣ; четвертаго — какъ слышно, пошли на обклейку покоевъ. Тщетно изслѣдователь сталъ бы обращаться къ частнымъ лицамъ съ просьбами о доставленіи свѣдѣній о подобныхъ людяхъ: на всѣ вопросы почти заранѣе можно ожидать отрицательные и уклончивые отвѣты, потому что — надобно сознаться — у насъ вообще мало дорожатъ остатками прошлаго и обращаются съ ними съ удивительною небрежностью. Къ счастію для историка нынѣ открывается, что всѣ названныя сейчасъ лица были въ тѣсныхъ сношеніяхъ съ Академіею Наукъ и съ разными членами ея. Любовь къ знаніямъ связывала этихъ людей съ ученымъ учрежденіемъ, и въ перепискѣ съ нимъ они являются тѣми безкорыстными поборниками науки, о которыхъ было говорено выше. Такимъ образомъ, наша Академія можетъ по справедливости гордиться, что въ ея архивахъ уцѣлѣли памятники связей ея съ лучшими представителями русскаго общества и вмѣстѣ съ тѣмъ матеріалы, можно безъ преувеличения сказать, единственные въ своемъ родѣ для будущей исторіи русскаго про свѣщенія.

Очеркъ дѣятельности П. И. Рычкова я изложу почти исключительно по однѣмъ бумагамъ академическаго архива.

Рычковъ взять былъ въ такъ - называемую Оренбургскую коммиссію Кириловымъ. Послѣдній, по свидѣтельству самого Рычкова, «имѣлъ его всегда и во всѣхъ походахъ безотлучно при себѣ и подлинно содержалъ въ отличной милости». По смерти Кирилова, оренбургскими дѣлами управлялъ Василій Никитичъ Татищевъ. Его Рычковъ называлъ неиначе, какъ своимъ «от-

СНОШЕНІЯ П. И. РЫЧКОВА СЪ АКАДЕМІЕЮ НАУКЪ.

5

цомъ, милостивцомъ и благодѣтелемъ». Татищевъ устроилъ въ Самарѣ татарско-калмыцкую школу, и о ней, по отбытіи его въ Астрахань, сталъ заботиться Рычковъ. Изъ писемъ его въ 1741 году видно, что въ то время онъ уже занимался, по порученію и указаніямъ Татищева, переводами съ нѣмецкаго и хлопоталъ о составленіи татарско-калмыцкаго лексикона. «И хотя меня, писалъ онъ между прочимъ 28-го марта 1741 года, въ затѣяхъ моихъ многіе предосуждаютъ, вѣдаючи кромѣ того многія мои несвободности, но доброму намѣренію Богъ помогаетъ!»

Татищевъ долгомъ считалъ подобныя письма Рычкова со-
общать Академіи, а впослѣдствіи, именно 30-го мая 1750 года,
даже просилъ о избраніи его въ почетные члены ея. Шумахеръ
ссылался, что объ избраніи Рычкова слѣдуетъ просить Тепло-
ва, товарища его по академпческой канцелярии; на самомъ же
дѣлѣ желаніе Татищева не было исполнено едва ли не потому,
что изъ доставленныхъ въ Академію писемъ и извѣстій Рычкова
видна была только охота его къ историческимъ и географическимъ
занятіямъ, но не болѣе. Нудача перваго домогательства Тати-
щева не охладила однако Рычкова отъ дальнѣйшихъ работъ, и
въ 1755 году имъ была окончена первая часть замѣчательнѣй-
шаго изъ его трудовъ, «Оренбургская Топографія».

Въ одну изъ поѣздокъ своихъ въ Петербургъ, Рычковъ по-
знакомился съ Ломоносовымъ, а потому къ нему послалъ свое
сочиненіе (2-го февраля 1755 г.), и впослѣдствіи разсказывалъ о
томъ: «Михайло Васильевичъ Ломоносовъ, получа первую часть
моей «Топографіи», письмомъ своимъ весьма ее расхвалилъ; далъ
мнѣ знать, что она отъ всего академпческаго собранія аппробова-
на; писалъ, что пріятели и непріятели (употребляю точныя его
слова) согласились, дабы ее напечатать, а карты вырѣзать на
мѣди»...

Изданіе при Академіи Наукъ перваго русскаго учено-литера-
турнаго журнала, подъ названіемъ «Ежемѣсячныя Сочиненія», и
помѣщеніе въ немъ «Писемъ о коммерціи» Рычкова были пово-
домъ къ сношеніямъ, перешедшимъ скоро въ короткую пріязнь

6

П. Н. ПЕКАРСКИЙ,

съ академикомъ Миллеромъ. Послѣдній употреблялъ всѣ завися-
щія отъ него средства, чтобы заохотить своего корреспондента
къ дальнѣйшимъ работамъ, и при всякомъ удобномъ случаѣ вызы-
вался о немъ съ похвалами. Такъ въ «Ежемѣсячныхъ Сочиненіяхъ»
на 1757 годъ (мартъ), въ статьѣ «Предложеніе, какъ исправить
погрѣшности, находящіяся въ иностранныхъ писателяхъ, писав-
шихъ о россійскомъ государствѣ», исторіографъ прямо высказы-
валъ, что для русскихъ настало уже время, когда имъ самимъ
слѣдуетъ опровергнуть все ложное и невѣрное, написанное о Рос-
сіи иноземцами или вслѣдствіе незнанія ими исторіи и языка ея,
или же по личному предубѣжденію; что теперь необходимо при-
ступить къ составленію, хотя бы краткихъ, географіи и исторіи
Россіі, и что въ составленіи подобнаго сочиненія не представится
большихъ затрудненій, когда «во всякой губерніі будетъ человѣкъ,
искусствомъ и прилежаніемъ подобный г. совѣтнику Рычкову въ
Оренбургской губерніи»...

Одобреніе Миллера снова возбудило надежду въ Рычковѣ
на избраніе его въ члены-корреспонденты Академіп. Званіе это
для самолюбія Рычкова, вращавшагося въ отдаленномъ провин-
ціальномъ обществѣ, не могло быть особенно заманчивымъ; но у
него были въ этомъ случаѣ иные виды. «Хотя я, писалъ онъ къ
Миллеру 25-го декабря 1757 года, сначала бытности моей въ
Оренбургской губерніи, по охотѣ моей, старался и всегда ста-
раюсь, дабы чрезъ посылаемыхъ въ тѣ мѣста, гдѣ что либо курь-
ёзное есть, достовѣрно развѣдывать, а иногда и описывать... (од-
нако) критика и негодованіе, которымъ новыя дѣла часто подвер-
жены бываютъ и у насъ, въ тѣхъ моихъ стараніяхъ нерѣдко са-
мые лучшіе случан изъ рукъ отъ меня отнимаютъ, ибо почитается
то иногда за ненадобное, а иногда къ должности моей непринад-
лежащее. И такъ я... осмѣлился нынѣ на ваше разсужденіе... со-
общить: ежели бы возможно и непротивно было... по силѣ регла-
мента Императорской Академіи Наукъ причислить меня за то въ
титулярные ея члены для исторіи и объ ономъ въ оренбургскую
канцелярію дать знать, то тѣмъ не только бъ дались мнѣ лучшіе

СНОШЕНІЯ П. І. РЫЧКОВА СЬ АКАДЕМІЕЮ НАУКЬ.

7

и удобнѣйшіе способы все то свободно и охотно исполнять, чтò въ нашей сторонѣ Академія признаетъ на меня опредѣлить, но и отъ всякаго нареканія и негодованія совершенно бъ уже свободенъ я былъ...»

Миллеръ, общая (30-го мая 1758 г.) хлопотать объ этомъ, присовокуплялъ: «его сіятельство г. президентъ общалъ, но примѣра еще такого нѣтъ и не безъ охотниковъ, которые того желаютъ. И больше кажется, что надлежитъ прежде почтить симъ званіемъ нѣкоторыхъ изъ первѣйшихъ господъ здѣшнихъ»...

Желаніе Рычкова осуществилось въ 1759 году: онъ избранъ былъ, какъ мы видѣли вначалѣ, въ члены-корреспонденты Академіи Наукъ. Со времени вступленія его въ переписку съ Миллеромъ, Рычковъ, комѣ капитальнаго своего труда «Оренбургской Топографіи», доставилъ въ Академію: «Исторію Оренбургскаго края», «Опытъ Казанской исторіи», «О земледѣліи въ Казанской и Оренбургской губерніяхъ», «Описаніе замѣчательнѣйшей пещеры въ Башкиріи», «О титулѣ бѣлаго Царя», и нѣсколько переводовъ съ нѣмецкаго языка. Всѣ эти сочиненія и статьи были изданы въ свѣтъ на счетъ Академіи Наукъ ¹). Сверхъ того, письма Рычкова къ Миллеру наполнены множествомъ мелкихъ объясненій и разныхъ описаній, иногда нелишенныхъ значенія и для нашего времени. Такъ на-примѣръ, тамъ находимъ замѣчанія о словахъ: казакъ, баранта, черная Россія; извѣстія: объ экспедиціи князя Бековича Черкасскаго при Петрѣ Великомъ, о такъ-называемой золотой уфимской книгѣ, о сѣрномъ заводѣ близъ Самары, и наконецъ даже цѣлыя статьи, въ родѣ.

¹) Здѣсь слѣдуетъ замѣтить, что съ перваго года основанія Вольнаго Экономическаго Общества, т. е. съ 1765 г., Рычковъ былъ членомъ его и постоянно доставлялъ для «Трудовъ» этого Общества разныя статьи своего сочиненія. Главный основатель его, совѣтникъ академической канцеляріи Таубертъ признавался, что Рычковъ есть одинъ изъ самыхъ дѣятельныхъ сотрудниковъ въ помянутомъ журналѣ. Общество нѣсколько разъ награждало его труды и открытія медалями, а однажды присудило золотую медаль женѣ Рычкова, Еленѣ Денисьевнѣ. Съ 1773 года онъ состоялъ также членомъ Вольнаго Россійскаго Собранія при Московскомъ университетѣ, которое издало въ 1774 году его «Введеніе въ Астраханскую Топографію».

8

п. п. ПЕКАРСКИЙ,

«Мнєніе о распространеніи оренбургской коммерціі війній-шія азіятскія страны і о средствах къ тому надлежащих» т. п.

Независимо отъ доставленія историческихъ и географическихъ
извѣстій, а также частыхъ посылокъ образчиковъ рудъ, разныхъ
окаменѣлостей и пр., Рычковъ оказывалъ услуги Академіи по
части естествовѣдѣнія. Своимъ описаніемъ выхухоли (mus aqua-
ticus, myogale moscovitica) онъ далъ возможность пополнить и
исправить неточности и невѣрности прежнихъ ученыхъ въ описа-
ніи этого животнаго, о чемъ подробно указано въ Novi commen-
tarii Academiae Petropolitanae, т. IV, стр. 46—49. Первые эк-
земпляры выхухоли Академія получила отъ Рычкова (при пись-
мѣ отъ 6-го мая 1759 г.), также какъ и гнѣзда птички ремеза
parus pendulinus (1-го іюля 1759 г.); причемъ сдѣлано обстоя-
тельное описаніе ихъ и не забыто народное повѣрье, что отъ оку-
риванія этими гнѣздами бываютъ здоровы дѣти. 2-го іюня 1759
года онъ доставилъ въ Академію нѣсколько экземпляровъ такъ-
называемаго бѣлужьяго камня, извѣстнаго тогда только по раз-
сказамъ. Указавъ на несправедливость слуховъ, что будто его
находятъ въ головѣ бѣлуги, Рычковъ замѣтилъ, что въ народѣ
этому камню приписываютъ лечебныя свойства и даютъ женщи-
намъ при трудныхъ родахъ. Будучи въ имѣніи своемъ, Рычковъ въ
обратилъ вниманіе на рѣдкую въ остальной Европѣ птичку — во-
дянаго воробья (sturnus cinclus, cinclus aquaticus). При отсылкѣ
въ Академію экземпляровъ его, онъ описалъ свои наблюдения надъ
нимъ, съ дополненіемъ, что народъ вѣритъ, что жиръ водянаго
воробья предохраняетъ тѣло отъ стужи. По предложеннымъ изъ
Академіи вопросамъ, Рычковъ послалъ туда подробности о до-
бываніи рыбьяго клея на Яикѣ (Уралѣ). 29-го іюня 1763 года
онъ сообщилъ Академіи чрезъ Миллера, что въ Оренбургской
губерніи сбираютъ червецъ (coccus Polonicus) съ клубничныхъ
стеблей и красятъ имъ ткани въ яркій алый цвѣтъ. Миллеръ,
получивъ образчики, отвѣчалъ: «открытіе такого неизвѣстнаго
предмета въ натуральной исторіи, какъ кошенили въ Оренбург-
ской губерніи, заслуживаетъ величайшей признательности»... По

СНОШЕНІЯ П. І. РЫЧКОВА СЬ АКАДЕМІЄЮ НАУКЪ.

9

желанію Академіі, Рычковымъ сообщено туда (1-го сентября 1767 года) описаніе землянаго зайца (mys jaculus), который по-томъ уже сталъ извѣстенъ изъ сочиненія Палласа Novae species quadrupedum e glirium ordine, стр. 284 и т. д.

Съ 1761 года Рычковъ, оставивъ службу, перехалъ въ свое село Спасское, где весь отдался сельскому хозяйству, не оставляя однако своихъ сношеній съ Академіею. Въ началѣ 1767 года онъ йздилъ въ Москву и здѣсь, по стараніямъ своего друга Миллера и президента Академіи, графа Разумовскаго, былъ представленъ императрицѣ Екатеринѣ II. Рычковъ при этомъ случаѣ не могъ не поддаться тому обаятельному впечатлѣнію, кот-орое, по отзывамъ всѣхъ, видѣвшихъ эту государыню, умѣла она производить на окружавшихъ ее. «12-го числа марта, имѣлъ я», записалъ Рычковъ въ своей автобіографіи, «счастіе пред-стать ея императорскому величеству, всемилостивѣйшей моей мо-нархинѣ, и удостоился изъ устъ ея величества услышать слѣдую-щія слова: «я извѣстна, что вы довольно трудитесь въ пользу оте-чества, за что вамъ благодарна». Послѣ того, поднесъ я ея вели-честву сочиненія моего печатную книжку, подъ именемъ «Опытъ Казанской исторіи», съ пріобщенною къ ней на высочайшее ея императорскаго величества дедикаціею, которую сама принявъ изъ рукъ моихъ, изволила еще болѣе благодарить и болѣе часа въ па-радной своей опочивальнѣ разговаривала со мной, распрашивая меня о городѣ Оренбургѣ, о ситуаціи тамошнихъ мѣстъ, о хлѣ-бопашествѣ и о коммерціи тамошней такъ снисходительно и мило-стиво, что сей день наилучшимъ и счастливѣйшимъ въ жизни мо-ей почитать надлежитъ...»

Въ 1770 году, Рычковъ, снова вступивъ на службу глав-нымъ правителемъ оренбургскихъ соляныхъ дѣлъ, увѣдомлялъ о томъ Миллера (3-го декабря 1769 г.), такимъ образомъ: «я, сдѣ-лавъ установъ моей комиссіи, не премину трудиться, по привыч-кѣ моей, въ дѣлахъ до наукъ принадлежащихъ»... Не прошло и года послѣ того, какъ въ сосѣдствѣ съ Оренбургомъ случилось событие, которое можно считать прологомъ въ кровавой драмѣ,

10

П. ПЕКАРСКИЙ,

разыгравшейся потомъ въ Оренбургской и смежныхъ съ ней губерніяхъ и извѣстной подъ именемъ Пугачевщины: это — удаление изъ русскихъ предѣловъ около 170 тысячъ калмыковъ, которые до того времени кочевали въ низовьяхъ Волги. Любознательного Рычкова въ высшей степени интересовало это событие; но тогдашній оренбургскій губернаторъ Рейнсдорпъ, зная его наклонности къ писательству, тщательно скрывалъ отъ него весь ходъ дѣла и всѣ распоряженія, касательно возвращенія удалшихъ калмыковъ. Это огорчало Рычкова, и онъ высказывался о томъ въ письмахъ къ Миллеру, который между тѣмъ настоятельно требовалъ отъ своего пріятеля письменныхъ извѣстій о событии. Въ войскахъ, посланныхъ въ погоню за калмыками, служили двое сыновей Рычкова; сверхъ того, онъ распрашивалъ о подробностяхъ у пріѣзжихъ изъ Яицкаго-городка, Астрахани и другихъ мѣстъ. Изъ разсказовъ, собранныхъ этими путями, Рычковъ успѣлъ составить краткое извѣстіе о бѣгствѣ калмыковъ, которое стараніями Миллера, дошло до рукъ Императрицы. Узнавъ о томъ, Рейнсдорпъ разсердился и, 19-го января 1772 года, въ письмѣ къ Миллеру выразилъ удивленіе, какимъ образомъ Рычковъ могъ браться за описание такого извѣстія, когда офиціальная переписка заключается о немъ въ пятидесятіи томахъ и производится вся съ надписью: «по секрету». Рейнсдорпъ объяснялъ себѣ появленіе сочиненія Рычкова ни чѣмъ инымъ, какъ его неограниченнымъ тщеславіемъ и самонадѣянностію, называлъ его неблагодарнымъ и тартюфомъ, но въ концѣ не могъ не замѣтить: «впрочемъ, я отдаю всю справедливость его, хотя и не воздѣланному — уму». Изъ писемъ Рычкова видно, что губернаторъ не ограничился однимъ письменными жалобами, но при служаѣ старался дѣлать ему разныя непріятности по службѣ, что ему, какъ начальницу края, не было особенно затруднительно.

Съ 1772 года начались волненія между яицкими казаками, а въ июльѣ 1773 г. около Оренбурга появился Пугачевъ. Рычковъ, уже наученный опытомъ, не рѣшался писать къ Миллеру прямо о самозванцѣ, и 3-го сентября ограчился неопредѣленною фра-

СНОШЕНІЯ П. І. РЫЧКОВА СЪ АКАДЕМІЕЮ НАУКЪ.

11

зой: «здѣсь ничего достойнаго нѣтъ. Мы никогда еще въ такомъ
безпокойствѣ не находились, какъ нынѣ, а въ чемъ оно состоитъ
увѣдомлю васъ впредь»... Безпокойство, какъ извѣстно, все рас-
ло болѣе и болѣе, но чтобы скрыть его, Рычковъ, въ письмѣ къ
Миллеру 19-го того же сентября, наивно хитрилъ: «здѣсь у
насъ нѣтъ ничего новаго, да и что можетъ быть въ такой отда-
ленности достойное къ вашему увѣдомленію?»... Послѣ этого пись-
ма прерывается переписка Рычкова; до апрѣля слѣдующаго
1774 года онъ успѣлъ переслать къ Миллеру только два пись-
ма, тогда какъ прежде писалъ къ нему едва не съ каждой поч-
той. Извѣстно, что въ этотъ промежутокъ времени Оренбургъ
находился въ осадѣ отъ мятежниковъ и терпѣлъ всѣ мозможныя
лишенія отъ недостатка вообще предметовъ первой необходимо-
сти. Но едва осада кончилась, Рычковъ спѣшилъ извѣстить Мил-
лера (въ апрѣлѣ 1774 г.): «Бѣдственное наше состояніе, снача-
ла октября понынѣ продолжавшееся, не допущало меня къ пріят-
нѣйшей съ вами перепискѣ... Теперь избавились мы отъ злодѣвъ
Божескимъ и монаршескимъ защищеніемъ... Во время осады,
когда нечего было дѣлать, описалъ я астраханскій бунтъ Стеньки
Разина и его сообщниковъ. Сіе извѣстіе прилично къ астрахан-
ской исторіи...» Нужно ли прибавлять, какъ высказываетется Рыч-
ковъ весь въ этихъ строкахъ, писанныхъ нѣсколько дней спустя
по снятіи осады, въ продолженіе которой часто многіе изъ жите-
лей Оренбурга счптали наступающій день послѣднимъ въ своей
жизни? Въ маѣ того же года, онъ уже начинаетъ собирать мате-
ріалы для описанія пугачевщины, а въ сентябрѣ пересылаетъ свой
трудъ по частямъ къ Миллеру. Въ первый разъ онъ напечатанъ
вполнѣ Пушкинымъ, въ его «Исторіи Пугачевскаго бунта».

Во время мятежа имѣнія Рычкова подверглись раззореніямъ,
имущество его было разграблено, а незадолго до окончательнаго
усмиренія бунта ему пришлось испытать еще большее несчастіе,
которое описано имъ въ собственноручномъ письмѣ къ Миллеру
18-го сентября 1774 года: «Теперь снова посѣщенъ я печалью,
но таковой, которой для меня больше быть не можетъ: сынъ мой,

12

п. п. ПЕКАРСКИЙ,

старшій, тотъ, который былъ полковникомъ и симбирскимъ ко-
мендантомъ, деташированъ былъ съ малою командою на скопив-
шихся около Симбирска злодѣевъ. Онъ трафилъ на многочислен-
ную толпу злодѣевъ. Онъ тутъ скончался, убитъ оными злодѣями.
Сдѣлайте въ такомъ случаѣ отраду и утѣшеніе вашему другу.
Кончина его тѣмъ хороша, что онъ жизнь свою положилъ за оте-
чество».

Между тёмъ, для усмиренія взволнованныхъ Пугачевымъ гу-
берній, былъ посланъ Императрицею графъ Петръ Ивановичъ
Панинъ. По рекомендаціи Миллера и Петра Дмитриевича Ероп-
кина, онъ обратилъ особенное вниманіе на Рычкова, вызвалъ
его къ себѣ въ Симбирскъ (въ сентябрѣ 1774 года) и поручилъ
ему составленіе историческихъ извѣстій о башкирахъ и кирги-
захъ, о ихъ отношеніяхъ къ русскому правительству, торговлѣ,
податяхъ и проч. Сверхъ того, на Рычкова возложено было при-
сутствованіе, вмѣстѣ съ нелюбившимъ его губернаторомъ Рейнс-
дорпомъ и къ крайней досадѣ послѣдняго, по всѣмъ погранич-
нымъ дѣламъ, а также касавшимся инородцевъ оренбургскаго
края. Правительство было довольно трудами Рычкова, такъ-что
кромѣ двухъ тысячъ рублей, данныхъ графомъ Панинымъ, въ
1777 г. императрица пожаловала ему значительную въ тѣ вре-
мена сумму 15 тѣсячъ рублей. Замѣчательно, что этотъ неуто-
мимый человѣкъ, посреди множества занятій, и притомъ страдая
уже отъ тяжкой болѣзни; не измѣнилъ своей страсти къ изслѣдо-
ваніямъ и разысканіямъ: едва только получилъ онъ вліяніе на всѣ
дѣла по губерніи, какъ задумалъ составить географическій лекси-
конъ мѣстностей оренбургскаго края, для чего и разосланы были
отъ него требованія во всѣ подлежащія присутственныя мѣста.
«Сіе зачалъ я — писалъ онъ къ Миллеру 4-го февраля 1776 г. —
по согласію съ Иваномъ Андреевичемъ, г. губернаторомъ; но есть
уже здѣсь бепокойныя головы, которые почитаютъ сіе за нена-
добное дѣло, служащее къ отягощенію люда. И хотя я отъ та-
кихъ безпутныхъ толковъ не имѣю опасенія, но чтобъ вправду не
произошло отъ того помѣшательства, покорно прошу васъ отпи-

СНОШЕНІЯ Н. І. РЫЧКОВА СЪ АКАДЕМІЕЮ НАУКЪ.

13

сать къ его превосходительству отъ себя, чтобъ и онъ въ томъ
мнѣ способствовалъ съ своей стороны и не допущалъ бы безпо-
коить меня отъ такой негодной и вредной критики. Слышу, что
здѣшній прокуроръ принимаетъ въ ней участіе, слушая приказ-
ныхъ служителей, самыхъ подлыхъ душей (sic)! Вотъ каковы
здѣшнія обстоятельства и какъ помогаютъ полезнымъ дѣламъ!...»

Въ мартѣ 1777 г., Рычковъ получилъ новое назначеніе: ему
было ввѣрено главное начальство надъ горными заводами въ Ека-
теринбургѣ, куда онъ прибылъ въ концѣ іюля, совершенно раз-
строенный въ здоровыи.

Двадцатилѣтняя переписка Рычкова съ Миллеромъ преры-
вается письмомъ жены, Елены Денисьевны Рычковой, отъ 11
ноября 1777 года: «Милостивый государь Өедоръ Ивановичъ.
Пріятное письмо ваше къ любезному вашему другу, Петру Ива-
новичу, не застало его вживѣ, ибо по произволенію Божію, къ
несносному моему мученію, скончался онъ октября 15-го дня, и
я осталась теперь со всѣми своими дѣтьми въ наигорестнѣйшемъ
состояніи. Надѣюсь, что и вы, такъ какъ бывшій другъ покой-
ному моему Петру Ивановичу, примите соучастіе въ моемъ не-
счастіи...»

Рычковъ не забудется въ исторіи русской литературы, какъ
писатель, оставившій достовѣрныя и разнообразныя свѣдѣнія о
малоизвѣстномъ въ его времена краѣ и о событияхъ, которые
тамъ совершались на его глазахъ. Въ исторіи просвѣщенія Рос-
сіи XVIII столѣтія онъ является представителемъ лучшихъ лю-
дей современнаго ему общества. Для нашей Академіи имя Рыч-
кова въ особенности дорого по его безкорыстному служенію нау-
кѣ и по его тѣснымъ и дружескимъ отношеніямъ къ большей ча-
сти современныхъ знаменитостей ученаго общества. Рычковъ
почиталъ Миллера не только авторитетомъ въ дѣлѣ науки, но и
первѣйшимъ своимъ доброжелателемъ и другомъ. Хотя его пись-
ма къ исторіографу, согласно требованіямъ стариннаго этикета,
всегда сопровождались церемоннымъ титулованіемъ въ родѣ: «вы-
сокородный и высокопочтенный господинъ коллежскій совѣтникъ,

14

п. п. ПЕКАРСКИЙ,

милостивый государь мой!», однако въ этихъ письмахъ, нерѣд-
ко оканчивавшихся словами: «прости мой дражайшій другъ», по-
стоянно проглядывала теплая привязанность... «повѣрьте, мило-
стивый государь мой и другъ, что я» — писалъ на-примѣръ, Рыч-
ковъ 8-го октября 1766 г. — «ваше здоровье и вашу ко мнѣ
милость и дружбу почитаю неодѣненною...» Подъ старость, онъ
такъ привыкъ къ частому обмѣну мыслей съ Миллеромъ по-
средствомъ переписки, что тому достаточно было пропустить нѣ-
сколько почтъ, и Рычковъ начиналъ безпокоиться. Во время пре-
быванія въ деревнѣ, онъ писалъ къ исторіографу 7-го сентября
1767 г.: «утѣшеніе мое наиболѣе состоитъ въ полученіи и въ от-
вѣтствованіи вашихъ дружескихъ писемъ...» Пріятельскія отно-
шенія Рычкова къ Миллеру препятствовали первому сойтись
съ знаменитымъ антагонистомъ — исторіографа, Ломоносовымъ.
Рычкову было извѣстно неблаговоленіе къ нему послѣдняго; но
какъ только узналъ онъ, что Ломоносовъ, для сочиненія описа-
нія рудъ и другихъ минераловъ, встрѣчаемыхъ въ Россіи, обра-
тился къ русскимъ заводчикамъ съ приглашеніемъ доставлять опи-
санія и образцы, то поспѣшилъ (1-го мая 1764 года) исполнить
эту просьбу и потомъ съ нетерпѣніемъ допрашивалъ Миллера
объ отзывѣ Ломоносова. Исторіографъ отвѣчалъ (24-го декаб-
ря 1764 г.): «Сегодня все наше академическое общество обѣдало
у его сіятельства графа Григорія Григорьевича Орлова. При
этомъ случаѣ я видѣлся также съ г. Ломоносовымъ и показы-
валъ ему ваше извѣстіе о рудахъ на Уралѣ. Оно было ему пріят-
но, и онъ обѣщался письменно благодарить какъ за это, такъ и за
прежнія свѣдѣнія»... Когда Шлёцеръ просилъ Рычкова всту-
пить съ нимъ въ ученую переписку, то послѣдній спрашивалъ со-
вѣта о томъ Миллера. Что отвѣчалъ онъ — неизвѣстно, только
Рычковъ 1-го сентября 1767 года увѣдомлялъ своего друга:
«Г. Шлёцеръ дважды ко мнѣ писалъ, и я ему также отвѣтство-
валъ. Впрочемъ, буду я слѣдовать вашему совѣту. Мое почтеніе
усугубляется всегда къ тѣмѣ, кои къ отечеству моему усердству-
ютъ. Видно, что онъ имѣетъ изрядное свѣдѣніе въ наукахъ»...

СНОШЕНІЯ П. ІІ. РЫЧКОВА СЪ АКАДЕМІЕЮ НАУКЪ.

15

Въ концѣ шестидесятыхъ годовъ прошлаго столѣтія начинается рядъ славныхъ путешествій по Россіи, совершенныхъ по предначертанію нашей Академіи членами ея. Всѣ академики, посѣщавшіе оренбургскій край, зная опытность и обширныя свѣдѣнія перваго описателя его, считали обязанностію заѣзжать къ нему за совѣтами. Такъ академикъ Крафтъ-младшій нарочно остававливался на нѣкоторое время въ г. Бугульмѣ, въ ожиданіи возвращенія въ село Спасское владѣльца его изъ Оренбурга. Въ экспедиціи Палласа находился сынъ Рычкова, Николай Петровичъ, подававшій большія надежды, но, къ сожалѣнію, умершій еще въ молодыхъ лѣтахъ. По словамъ отца, сынъ его и Палласъ были между собою «великіе друзья». Старицъ-Рычковъ записалъ въ своей автобіографіи, какъ случай особенно замѣчательный, пріѣздъ въ Спасское Палласа: «октября 5-го числа (1768 г.) пріѣхалъ ко мнѣ г. профессоръ Палласъ, для совѣтованія о дѣлахъ, до его экспедиціи принадлежащихъ, а 11-го того жъ поѣхалъ онъ отъ меня для осмотра по рѣкѣ Соку лежащихъ мѣстъ»... Академикъ, въ свою очередь, занесъ въ свой классическій трудъ: «Reise durch verschiedene Provinzen des Russischen Reichs»: «5-го октября, по почтовой дорогѣ пріѣхали мы... въ имѣніе Спасское — обычное пребываніе г. статскаго совѣтника Рычкова, столь же знаменитаго своими сочиненіями, сколько достойнаго уваженія по личнымъ качествамъ. При ласковомъ пріемѣ, въ рaddушной и назидательной бесѣдѣ, я здѣсь прожилъ незамѣтно до 11-го числа этого мѣсяца»... Между описаніями природы села Спасскаго, Палласъ не забылъ упомянуть и о водяномъ воробьѣ (у него sturnus cinclus), и притомъ въ тѣхъ же выраженіяхъ, въ коихъ описывалъ его Рычковъ. Нѣсколько страницъ далѣе встрѣчаемъ въ «Путешествіи» свѣдѣнія о coccus polonicus, или червцѣ, въ той самой Черкасской слободѣ, о которой сообщилъ Рычковъ въ Академію въ 1763 году, при первомъ описаніи червца.

За мѣсясь до Палласа въ Спасскомъ былъ академикъ Лепехинъ. Въ его «Дневныхъ Запискахъ», подъ 1—4 сентября

16 П. П. ПЕКАРСКИЙ, СНОШЕН. РЫЧКОВА СЪ АКАД. НАУКЪ.

1768 года, находимъ: «Время было уже позднее и для растеній мало надежное, почему я за полезное для меня призналъ просить совѣта у г. статскаго совѣтника П. И. Рычкова, мужа отмѣнными любопытными упражненіями у насъ знаменитаго»... Лепехинъ засталъ владѣльца Спасскаго за наблюденіями надъ пчелами, для чего онъ употреблялъ такой же улей съ стеклянными окошками, какой былъ у знаменитаго французскаго изслѣдователя насѣкомыхъ — Реомюра. Рычковъ подробно показывалъ Лепехину всѣ достопримѣчательности окрестностей, далъ совѣтъ, какимъ путемъ продолжать ученую поѣздку, назвалъ проводниковъ, которые могли быть полезны академику своею опытностью и расторопностію, а 7-го ноября 1768 года извѣстилъ Миллера: «Г. профессоръ «Палласъ жилъ у меня здѣсь больше недѣли, а прежде его былъ г. докторъ Лепехинъ и жилъ столько жъ. Я уповаю (что) довольны они моими совѣтами...»

Вообще можно замѣтить, что Рычковъ сроднился съ Академіею, видѣлъ въ членахъ ея близкихъ людей и до такой степени, что, на-примѣръ, считалъ себя вправѣ быть несовсѣмъ довольнымъ, когда академикъ Фалькъ и Георги, въ бытность свою въ Оренбургѣ, не часто посѣщали его: «Гг. Георги и Фалькъ — сообщалъ онъ Миллеру 28-го октября 1770 г. — какъ слышу, здѣсь, но ко мнѣ рѣдко ходятъ, хотя и недалеко отъ меня живутъ»...

Таковъ представляется Рычковъ въ перепискѣ своей съ Академіею; оканчивая настоящій очеркъ, я смѣю думать, что послѣ знакомства съ подобною личностію умѣстно желаніе, чтобы въ нашъ ХІХ вѣкъ, когда такъ часто слышатся суровые приговоры временамъ, въ которыя жилъ и дѣйствовалъ Рычковъ, чтобы и въ ХІХ вѣкѣ являлись люди съ такою же любовью къ наукѣ, съ такою же готовностью оказывать представителямъ ея помощь словомъ и дѣломъ, какія выказалъ сынъ купца, чиновникъ и помѣщикъ болѣе чѣмъ за сто лѣтъ до насъ.

Есть въ прошедшемъ явленія, которые кажутся дотого зна-
комыми, такъ полно изученными, что возвращаться къ шимъ, по-
видимому, излишне. Но такой взглядъ угрожаетъ критикѣ одно-
сторонностью и предубѣжденіемъ. Историческое безпристрастіе
не боится смотрѣть на каждый фактъ прямо и открыто, какъ буд-
то бы онъ въ первый разъ возникалъ передъ нами. И именно
тогда, когда вслѣдствіе случайныхъ обстоятельствъ распростра-
нится въ обществѣ извѣстный взглядъ на явленіе минувшаго,
всего нужнѣе бываетъ подвергнуть его новому анализу. Такимъ
явленіемъ представляется въ настоящее время Державинъ. Слу-
чайнымъ обстоятельствомъ этого рода въ отношеніп къ нему бы-
ло недавнее изданіе его Записокъ, въ эпоху самую неблагопріят-
ную для спокойной оцѣнки отжившихъ дѣятелей. При этомъ слу-
чаѣ въ большей части нашихъ журналовъ произведенъ былъ без-
пощадный приговоръ всей дѣятельности Державина, его лите-
ратурному и гражданскому значенію, даже его поэтическому та-
ланту. Здѣсь не мѣсто касаться настоящихъ причинъ такой стро-
гости; довольно замѣтить, что по поводу загробныхъ Записокъ
Державина въ литературѣ возбуждено было противъ него пред-
убѣжденіе, которое отчасти продолжается еще и теперь. Это до-
казываютъ, между прочимъ, возводимыя на него голословныя обви-
ленія по дѣлу Радищева, тогда какъ изъ напечатанныхъ недавно
документовъ можно извлечь относительно Державина одно толь-
ко положительное свѣдѣніе, что Радищевъ доставилъ ему черезъ
Козодавлева экземпляръ своей книги. Затѣмъ все остальное,

Сборник Н ОГД. И. А. Н. Т. І.

1

2

я. к. гротъ,

будто бы поэтъ подиссъ этотъ экземпляръ съ своими замѣчаніями
Императрицѣ и проч., основано на однѣхъ догадкахъ и слухахъ,
которые, при ближайшемъ изслѣдованіи, оказываются очень со-
мнительными.

Какъ бы ни было, толки и нападенія подобнаго характера не
вызываются предметами, лишенными интереса и значенія. Интер-
ресъ, соединенный съ изученіемъ Державина, давно побудилъ насъ
заняться подробнымъ пересмотромъ его жизни, трудовъ и значе-
нія. Такой пересмотръ оказался необходимымъ, когда толки, воз-
бужденные Заппскамп Державина, обратили на него общее вни-
маніе. Теперь, съ выходомъ третьяго тома издаваемыхъ Акаде-
міею сочиненій этого писателя, всѣ поэтическія произведенія его
находятся въ рукахъ публики, и намъ кажется своевременнымъ
попытаться охарактеризовать его, какъ поэта.

Между русскими писателями 18-го вѣка Державинъ есть
одно изъ самыхъ живыхъ лицъ. Это же Херасковъ пли Пе-
тровъ, писанія которыхъ отталкиваютъ своею безжизненностью.
Въ Державинѣ жила кипучая сила, ознаменовавшаяся дѣятель-
ностью не только разносразною, но и чрезвычайно производи-
тельною. Масса того, что онъ успѣлъ написать въ свой долгій,
но и тревожный вѣкъ, изумительна. Это одинъ изъ наиболѣе пло-
довитыхъ русскихъ писателей. Вотъ первая трудность полнаго
изученія Державина. Другая причина, почему критикѣ не легко
установить свой взглядъ на него, заключается въ разнородности
его сочиненій, какъ по содержанію, такъ и по достоинству. Пре-
восходное смѣшано у него не только съ посредственнымъ, но и
съ дурнымъ, и потому вѣрная оцѣнка его требуетъ совершенна-
го безпристрастія. Естественно, что въ суждении о такомъ писа-
тельѣ должно входить много субъективнаго: каждый судитъ о немъ
по тѣмъ изъ своихъ впечатлѣній, которые оказываются сильнѣе;
одинъ болѣе поражается красотамп его, другой — недостатками,
и на этомъ основаніи каждый пропизносить о немъ приговоръ, по
преимуществу положительный или отрицательный. Не отъ того
ли происходитъ отчасти и различіе между взглядомъ на Держа-

ХАРАКТЕРИСТИКА ДЕРЖАВИНА, КАКЪ ПОЭТА.

3

вина современниковъ и значительной части нынешнихъ его читателей? Старики видели въ немъ одно хорошее, внуки ихъ замѣчаютъ одно дурное. И это очень понятно: справедливость требуетъ прямо допустить, что поэзія Державина представляетъ много такого, чему новое время не можетъ сочувствовать. Намъ прежде всего несочувственны духъ и цѣль оды 18-го столѣтія, съ которой неразлучно восхваленіе лицъ, легко впадающее въ угодливость и лесть изъ корыстныхъ видовъ. Но намъ несочувственна и самая форма этой оды, — главная изъ тѣхъ формъ, въ которыя отливались созданія Державина. Сама по себѣ ода, какъ проявленіе высшаго лиризма, не есть ложный родъ поэзіи и можетъ быть свойственна всѣмъ временамъ; но характеръ и форма ся должны видоизмѣняться по требованіямъ каждой эпохи. Литература, вмѣстѣ съ жизнію, постоянно стремится къ упрощенію формъ, отвергая все искусственное, всякую ложь, всякое излишество, всякое незаконное стѣсненіе. Свобода и простота во всѣхъ отправленіяхъ жизнія — вотъ одна изъ главныхъ задачъ новаго времени. Правда, что ода Державина вовсе не похожа на другія тогдашнія оды; что онъ, избравъ темою какое - нибудь событие, съ изумительной свободой раздвигаетъ свою рамку и отъ частнаго съ необычайной силой воображенія и мысли переходитъ къ общему. Правда, что онъ торжественный и важный тонъ оды смѣняетъ шуточнымъ и забавнымъ, что онъ къ похвалѣ примѣшиваетъ тонкую и остроумную сатиру. Но справедливо однакожъ и то, что въ одахъ его рядомъ съ глубоко-поэтическими красотами встрѣчается много риторическаго паоса, что онъ вообще не выдержаны и часто слишкомъ длинны, что поэтъ иногда послѣ необыкновеннаго возвышенія вдругъ падаетъ; что языкъ его додоходитъ мѣстами до величайшей небрежности, что онъ тогда не можетъ совладать ни съ стихомъ, ни съ языкомъ. При такихъ неровностяхъ исчезаетъ все, что могло бы еще мирить насъ съ искусственностью оды, исчезаетъ стройность формы, гармонія звуковъ и правильность языка.

Неровность языка составляетъ одно изъ загадочныхъ явленій

1*

4

Я. К. ГРОТЪ,

въ нашемъ поэтѣ. Съ одной стороны, намъ кажется страннымъ,
какъ человѣкъ, вовсе не знающій, ни грамматики, ни орѣографіи,
часто достигаетъ такой пластичности выраженія, такого плавна-
го и легкаго стиха, такой ловкой и звучной поэтической фразы,
какія свойственны только мастеру дѣла. Съ другой стороны, насъ
поражаетъ его тяжелая, запутанная, неуклюжая проза; наконецъ,
рядомъ съ совершеннымъ невѣдѣніемъ теоріи слова у него яв-
ляется удивительное богатство матеріала изо всѣхъ сферъ языка:
изъ церковно-славянскаго, изъ русскаго книжнаго, изъ простона-
роднаго, и даже изъ областныхъ нарѣчій. Такимъ образомъ, онъ
представляетъ блистательное исключеніе изъ высказаннаго Су-
мароковымъ правила:

«Нельзя, чтобъ тотъ себя письмомъ свопмѣ прославилъ,
Кто грамматическихъ не знаетъ свойствъ и правилъ».

Противорѣчія, замѣчаемыя въ стихотворномъ языкѣ Держа-
вина, объясняются тѣмъ, что онъ, обладая изумительнымъ при-
роднымъ чутьемъ, вообще отличающимъ талантъ, могъ удачно по-
бѣждать трудности версификаціп только тогда, когда былъ окры-
ленъ вдохновеніемъ, но, никогда не вникавъ въ разнообразныя
формы и законы языка, не умѣлъ совладать съ нимъ въ обыкно-
венномъ, какъ бы будничномъ настроеніи духа. Точно такъ же
онъ вовсе не имѣлъ понятія о законахъ художественно стипоэтиче-
скаго произведенія, и отъ того-то пристекаетъ господствующее-
въ его одахъ отсутствіе выдержанности и изящества. Эти два су-
щественные недостатка его стихотвореній, неровность языка и
слабость художественнаго элемента, всегда останутся тѣнями въ
его поэтической славѣ.

Но нашъ взглядъ на писателя другой эпохи никогда не будетъ
вѣренъ, если мы, увлекаясь только требованіями настоящаго, не
будемъ умѣть стать твердо на почву исторической критики. По-
смотримъ теперь, чѣмъ Державинъ былъ для своихъ современ-
никовъ.

Конечно, тогдашнее общество сознавало живую его связь съ

5

собою: иначе оно не могло бы такъ глубоко сочувствовать его
поэзіи. Потомкамъ трудно представить себѣ немовѣрную славу,
какою Державинъ пользовался въ свое время. Послѣ Ломоно-
сова въ русской литературѣ только и было два писателя, къ ко-
торымъ такъ чутко и восторженно прислушивалось общество:
Державинъ и Пушкинъ. Всякое новое произведеніе ихъ пере-
писывалось тысячами рукъ, быстро разносилось въ отдаленнѣй-
шіе концы Россіи и выучивалось наизусть; часто даже и напеча-
танные стихи ихъ продолжали распространяться въ спискахъ.
Державинъ еще и въ царствованіе Императора Александра І
пользовался прежнимъ сочувствіемъ. Когда въ 1804 году онъ
переслалъ въ Москву извѣстному графу Мусину-Пушкину от-
тискъ своей только-что отпечатанной Колесницы, тотъ писалъ къ
нему: «Напрасно не поставили вы своего имени; всѣ тѣ, которые
у меня оную читали, единогласно сказали, что это вашего пера.
Копій столько писецъ мой писалъ по требованіямъ желающихъ,
что думаю, онъ знаетъ ее теперь наизусть». Въ современныхъ поэту
періодческихъ изданіяхъ и рукописныхъ сборникахъ встрѣчается
безчисленное множество стиховъ, которыхъ предметомъ онъ, его
талантъ, его громадная слава, наконецъ его достопнства и заслу-
ги: справедливость, любовь къ добру и къ человѣчеству. Многіе
изъ лучшихъ людей эпохи платили дань удивленія Державину:
не говоря о самой Екатеринѣ, которая съ большою разборчи-
восью отличала достоинство, не говоря о Потемкинѣ, Суво-
ровѣ и другихъ, которые могли быть пристрастны, можно на-
звать Дашкову, Львова, Хемницера, Капписта, Карамзина,
Дмитріева, Озерова, Храповицкаго и многихъ другихъ, оста-
вившихъ несомнѣнныя свидѣтельства своего глубокаго уваженія
къ Державину.

Поэтому любопытно изслѣдовать, чтò именно въ такой степени влекло къ нему современниковъ, почему они такъ понимали и цѣнили его. Необходимо всмотрѣться, дѣйствовали ли на нихъ вѣчные, не старѣющіеся элементы поэзіи, пли только случайные интересы минуты, теряющіе цѣну для потомства.

6

Я. К. ГРОТЪ,

Когда началась литературная извѣстность Державина, про-
шло уже около 20 лѣтъ съ воцаренія Екатерины: уже давно
славился ея Наказъ, учреждены были банки и воспитательные до-
мы, присоединена Бѣлоруссія, заключенъ миръ въ Кучукъ-Кай-
нарджи, устраивались намѣстничества. Государыня успѣла уже
поразить воображеніе своихъ подданныхъ блескомъ славныхъ
дѣлъ и внушить имъ довѣріе къ ея мудрости и вelenчію; уже чув-
ствовался кроткій и благотворный духъ ея царствованія. Много
было попытокъ воздать ей стихами заслуженную хвалу; но всѣ
эти напыщенные оды, не имѣвшія никакого отношенія къ жизни,
оставались незамѣченными. Тогда-то раздался голосъ поэта, ко-
торый облекъ въ живое, игривое слово то, что многіе чувствова-
ли, но не умѣли выразить. Въ Фелицъ воплотилась геніальная
Екатерина нѣ только со всѣмъ своимъ величіемъ, но и со всею
своей глубокою человѣчностью, съ своими либеральными воззрѣ-
ніями и цѣлями, съ своею списходительной привѣтливостью, съ
своими литературными занятіями въ тиши царственнаго кабинета.
Притомъ она явилась тутъ не одна, но во всемъ блестящемъ своемъ
окруженіи, въ средѣ своихъ пышныхъ и прихотливыхъ вельможъ.
Въ описаніи ея и ихъ образа жизни, въ тонѣ обращенія поэта къ
сильнымъ міра, обитающимъ на высотахъ, считавшихся недося-
гаемыми, было столько новаго и смѣлаго, что образованное об-
щество съ восторгомъ привѣтствовало появленіе необыкновенна-
го таланта.

Но Фелица имѣла еще и другое, чисто-литературное значе-
ніе. Незадолго передъ тѣмъ начали слышаться выходки противъ
тяжелыхъ, бездушныхъ одъ, которые наводняли литературу;
уже ощущалась потребность чего-нибудь болѣе живаго, и Фели-
ца явилась неожиданнымъ отвѣтомъ на эту потребность. Шуточ-
но-сатирическій тонъ этой оды, простой языкъ ея и легкій, есте-
ственный стихъ были такъ поразительны, что произведенное ею
впечатлѣніе можетъ быть сравнено развѣ только съ тѣмъ, какое
ода Ломоносова на взятіе Хотина произвела на его современни-
ковъ своимъ новымъ размѣромъ и складомъ.

ХАРАКТЕРПИСТИКА ДЕРЖАВИНА, КАКЪ ПОЭТА.

7

Но самымъ существеннымъ условіемъ успѣха Фелицы была та искренность, которую въ ней почувствовали, и это свойство, безъ котораго немыслимо полное торжество таланта, сдѣлалось одною изъ отличительныхъ принадлежностей поэзіи Державина. Безъ искренняго чувства онъ не могъ воодушевляться; тогда ни одинъ писатель не становился такъ безсиленъ, какъ Державинъ. Однихъ житейскихъ побужденій было недостаточно, чтобы дать крылья его таланту; оды Изображеніе Фелицы и На восшествіе на престолъ Императора Павла предпринялъ онъ, какъ самъ сознается, съ тѣмъ, чтобы поправить свое положеніе, но онѣ удались ему только потому, что онъ дѣйствительно чувствовалъ то, что говорилъ. Напротивъ, когда Императрица приблизила его къ себѣ, сдѣлавъ его своимъ секретаремъ, когда для него была бы особенно выгодна роль придворнаго пѣвца, тѣмъ болѣе, что сама Екатерина не разъ вызывала его писать стихи въ родѣ Фелицы, онъ не въ состояніи былъ создать ничего подобнаго, потому что, какъ самъ говорить, приближеніе ко двору, гдѣ онъ увидѣлъ передъ собой игру человѣческихъ страстей, охладило его и онъ уже «почти ничего не могъ написать горячимъ, чистымъ сердцемъ въ похвалу Государыни». Тогда - то вырвалось у него четырестишіе:

Поймали птичку голосисту
И ну сжимать ее рукой.
Пищить бѣдняжка вмѣсто свисту,
А ей твердятъ: Пой, птичка, пой!

Придворнымъ стихотворцемъ въ собственномъ значеніи этого слова Державинъ никогда не былъ и не могъ быть. Правда, что духъ современной ему литературы и самыя обстоятельства сильно влекли его въ сферу подобной дѣятельности; но тому противились, съ одной стороны, сила и самобытность его таланта, а съ другой — энергическій его характеръ, въ которомъ сама Екатерина замѣчала строптивость. Когда онъ, управляя Тамбовскою губерніей, поссорился съ генералъ-губернаторомъ Гудовичемъ, то

8

Я. К. ГРОТЪ,

попалъ подъ судъ; по послѣ былъ оправданъ, и на аудіенціи у
ИмпЕРАТРИЦЫ ВЪ Царскомъ Селѣ благодарилъ ее за правосудіе.
«Она, подавъ руку, сказала, что не за что»; потомъ, вступивъ съ
нимъ въ нѣкоторыя объясненія по его. дѣлу, спросила: «Но не
имѣете ли въ нравѣ вашемъ чего нибудь строптиваго, что ни съ
кѣмъ не уживаетесь?» — Я служилъ съ самаго простаго солдат-
ства и потому, знать, умѣлъ повиноваться, когда дошелъ до та-
кого чина. — «Но для чего же раздорилъ съ Тутолминымъ»
(Олонецкимъ генералъ-губернаторомъ)? — Онъ издалъ свои зако-
ны, а я присягалъ исполнять только Ваши.— «Для чего же разо-
шелся съ Вяземскпмъ?» — Онъ началъ насмѣхаться надо мной
и притѣснять за написанную мною похвалу Фелицѣ. — «А для
чего не поладилъ съ Гудовпчемъ?» — Онъ не рачилъ о Вашихъ
интересахъ, о чемъ я хочу бумаги представить. — «Хорошо, опо-
слѣ: я дамъ тебя твое жалованье и опредѣлю тебя къ другому
мѣсту.»

Хвалебное стихотворство, какимъ оно является при разныхъ
европейскихъ дворахъ прошлаго столѣтія, отличается холодною
напыщенностью и бездушною сухостью. Поэзія Державина по-
чи всегда остается чуждою этого характера, и еслі нѣкоторыя
изъ его одъ по направленію дѣйствительно подходятъ подъ этотъ
разрядъ стихотворства, то по разсѣяннымъ въ нихъ истиннымъ
красотамъ поэзіи онѣ носятъ однакожъ печать самостоятельныхъ
созданій. Слѣдуетъ замѣтить, что въ отношеніи почти ко всѣмъ
фаворитамъ Екатерины Державинъ хранилъ молчаніе. Даже
Потемкина, при жизни его, онъ хвалилъ мало; въ Платонѣ Зу-
бовѣ онъ похвалилъ его музыкальный талантъ, и привѣтствовалъ
этого вельможу за ласковый пріемъ въ его домѣ. Валеріанъ Зу-
бовъ внушилъ ему стихи своимъ несчастіемъ въ Польшѣ и по-
двигомъ въ Персіи: Державинъ искренно уважалъ его, какъ че-
ловѣка. Надъ Завадовскимъ, напротивъ, онъ позволилъ себѣ
разныя шутки въ одѣ На счастіе. О другихъ любимцахъ, нѣтъ и
помину въ его стихахъ. Нельзя также забыть, что Суворова и
Валеріана Зубова онъ продолжалъ воспѣвать въ то время, когда

10

Я. К. ГРОТЪ,

Ихъ любимцамъ поклоняться,
Словомъ, взглядомъ ихъ ласкать.
Рабъ и похвалить не можетъ:
Онъ лишь можетъ только льстить!

Замѣтимъ одпакожъ, что не только упрекъ Храповицкаго
былъ не в-&mdash; в-&mdash; справедливъ, но и приведенный имъ примѣръ не-
удаченъ. Платона Зубова Державинъ не хвалилъ за его дѣла,
а въ одѣ На умъренность высказалъ даже нѣсколько суровыхъ
совѣтовъ этому вельможѣ, который, по его словамъ, хотя и имѣлъ
многія любезныя качества, но былъ неумѣренно гордъ и скры-
тенъ. На-примѣръ онъ ему говорилъ:

Умѣй быть безъ обиды скроменъ,
Осанистъ, твердъ, но не гордецъ,
Рѣшимъ безъ скорости, спокоенъ,
Безъ хитрости ловецъ сердецъ.
Вздувъ въ ясномъ паруса лазурѣ,
Умѣй ихъ не сронить и въ бурѣ.

Т: е., объясняетъ Державинъ, умѣй при несчастіи быть твер-
дымъ; но, прибавляетъ онъ, «Зубовъ сего качества не имѣлъ, и
когда взошелъ на престолъ Императоръ Павелъ, онъ такъ стру-
силъ, что жалко было на него смотрѣть».

Совсѣмъ иначе относился Державинъ къ Потемкину. Своб-
имъ *Водопадомъ* онъ воплотилъ въ величественный и вѣчный об-
разъ свое глубоко-поэтическое пониманіе этого необыкновеннаго
человѣка, который еще далеко не разъясненъ исторіей, но кото-
раго Екатерина конечно не даромъ такъ высоко цѣнла, кото-
рый не даромъ сохранилъ до конца полную ея довѣренность и
оставался во всѣхъ обстоятельствахъ ея совѣтникомъ — «Рѣши-
тель думъ въ войнѣ и мирѣ, могущъ, хотя и не въ порфирѣ».

Не ты ли, Счастья, Славы сынъ,
Великолѣпный князь Тавриды, —

11

Не ты ли съ высоты честей
Незапно палъ среди степей?
Не ты ль, который взвѣсить смѣлъ
Мощь Росса, духъ Екатерины,
И опершись на нихъ, хотѣлъ
Возвесть твой громъ на тѣ стреминны,
На коихъ древній Римъ стоялъ
И всей вселенной колебалъ?
Потухъ лавровый твой вѣнокъ,
Гранепа булава упала,
Мечъ въ полножны уйти чуть могъ...
Екатерина возрыдала!

Въ этой удивительной одѣ Державинъ проявилъ во всей
полнотѣ именно ту сторону своего духа, въ которой главнымъ
образомъ заключалась тайна его могущественнаго дѣйствія на
современниковъ. Пѣвцомъ величія назвалъ его Гоголь, и это сло-
во глубоко-вѣрно. Такимъ является Державинъ въ двухъ отно-
шеніяхъ: какъ истолкователь великихъ обще-человѣческихъ идей
и какъ провозвѣстникъ величія Россіи и русскаго народа.

Если обратимся къ общимъ направленіямъ 18-го столѣтія, то
найдемъ, что важная дума о человѣкѣ, о его отношеніи къ выс-
шему міру и положеніи въ здѣшнемъ составляла вездѣ одну изъ
господствующихъ темъ литературы и искусства. Это настроеніе
проникло и къ намъ, но тогда какъ у другихъ русскихъ писате-
лей оно порождало только скучное прозаическое нравоученіе, оно
же у Державина становилось основою сильнаго и глубокаго ли-
ризма. Даже и изъ лириковъ другихъ націй не было ни одного,
который бы такими рѣзкими чертами, въ такихъ потрясающихъ
картинахъ умѣлъ выставлять противоположность между роскошью
земныхъ наслажденій и ихъ непрочностью, и вмѣстѣ такъ осяза-
тельно изображать высоту духовной нашей природы.

Насъ не должно поражать, что Державинъ въ дѣйствитель-
ной жизни самъ не всегда удовлетворяетъ требованіямъ высшаго

12

Я. К. ГРОТЪ,

нравственнаго закона. Въ немъ живутъ какъ бы два человека:
одинъ въ минуты творчества, съ величавымъ, недосягаемымъ иде-
аломъ человѣческаго достоинства, другой — въ треволненіяхъ жи-
тейской суеты, со всѣми страстями человѣческой природы. Эту
двойственность поэта прекрасно выразилъ Пушкинъ, сознавав-
шій ее въ самомъ себѣ; и къ Державину, столько же какъ къ
нему самому, примѣняется сказанное имъ о поэтѣ, поглощаемомъ
прозою жизни:

«Молчитъ его святая лира,
Душа вкушаетъ хладный сонъ,
И межъ дѣтей ничтожныхъ міра,
Быть можетъ, всѣхъ ничтожнѣй онъ.»

Зная исторію дѣтства и юности Державина, мы недоумѣ-
ваемъ, какъ могъ развиться такой высокій идеалъ въ человѣкѣ,
который не получилъ почти никакого воспитанія и провелъ лучшій
возрастъ въ самомъ дурномъ обществѣ, — сперва рядовымъ, въ
низшей полковой сферѣ, а потомъ офицеромъ, въ омутѣ разврата,
въ праздности, карточной игрѣ и разгулѣ всякаго рода. Но здѣсь
мы находимъ и разгадку явленія. Изъ гибельной борьбы страстей
эта сильная натура вышла съ торжествомъ, благодаря глубоко
запавшимъ въ молодую душу урокамъ жизни. Проведя дѣтство
въ средѣ благочестивой русской семьи, въ деревнѣ, онъ навсегда
вынесъ оттуда самыя благотворныя впечатлѣнія. Десяти лѣтъ отъ
роду онъ уже лишился отца. Нужда и притѣсененія, съ которыми
пришлось бороться его матери, сильно подѣйствовали на его ду-
шу. Эти-то связи съ родительскимъ домомъ удержали поэта на
краю бездны, у которой онъ стоялъ, когда 27-ми лѣтъ отъ роду
жилъ по службѣ въ Москвѣ: негодуя на самого себя, онъ нако-
нецъ рѣшился воспрянуть изъ грязи порока, и свое примиреніе
съ совѣстью запечатлѣлъ неизвѣстными доселѣ стихами *Раская-
ніе*, въ которыхъ сознается, что онъ уже

Повѣса, мотъ, буянъ, картежникъ очутился—

Порочной жизнію талантъ свой погубилъ;

13

Презрѣнъ теперь отъ всѣхъ, отъ всѣхъ уничижаемъ...
О городъ роскоши, распутства и вреда!
Ты людямъ молодымъ и горесть и бѣда:
Отдай скорѣй, прошу, отдай свободу мнѣ!

Наконецъ, говоритъ онъ въ своихъ Запискахъ, «возгнушав-
шись самъ собою, онъ взялъ у пріятеля матери своей 50 руб.,
бросился въ сани и поскакалъ безъ оглядки въ Петербургъ».

Это дорого-купленное нравственное перерожденіе отразилось
въ поэзіи Державина религіознымъ ея направленіемъ въ послѣ-
дующее время. Самымъ рѣшительнымъ выраженіемъ этого на-
правленія была его ода Успокоенное невпріе, которая, по соб-
ственнымъ его словамъ, первая обратила на него вниманіе люби-
телей литературы. Такимъ образомъ, и въ области духовной ли-
рики, въ которой вѣнцомъ его славы сдѣлалась впослѣдствіи ода
Богъ, Державинъ собственнымъ опытомъ выстрадалъ свое твор-
чество, и здѣсь мы опять встрѣчаемся съ тою искренностью, на
которую уже было указано, какъ на одно изъ существенныхъ
свойствъ его духа, и о которой самъ онъ говоритъ въ своемъ
Признаніи:

Я любилъ чистосердечье,
Думалъ нравиться лишь имъ:
Умъ и сердце человѣчье
Были геніемъ моимъ.

Объ одѣ Богъ въ наше время судили различно. Съ своей сто-
роны замѣчу только, что причины ея безприспѣрнаго успѣха дол-
жно искать въ силѣ ея лирическаго полета, глубинѣ религіознаго
убѣжденія и величіи начертанныхъ въ ней образовъ. Сравнивъ
оду Богъ съ лучшимиеніями другихъ европейскихъ лите-
ратуръ въ томъ же родѣ, мы будемъ невольно поражены ея пре-
восходствомъ со стороны быстроты движенія, высоты лиризма и
поражающей картинности.

Потрясая своихъ современниковъ, какъ защитникъ Божіей

15

Лицо блѣднѣетъ Магомета
И мрачный отвратилъ онъ взоръ.

Пусть только умъ Екатерины,
Какъ Архимедъ, создастъ машины,
А Россъ вселенной потрясетъ! —
Чего не можетъ родъ сей славный,
Любя царей своихъ, свершить?
Умѣйте лишь, главы вѣнчанные,
Его безцѣнну кровь щадить.
Умѣйте дать ему вы льготу,
Къ дѣламъ великимъ духъ, охоту
И правотой сердца плѣнить.
Вы можете его рукою
Всегда, войной и не войною,
Весь міръ себя заставить чтить.

Для таланта Державина было особеннымъ счастьемъ, что пора полнаго его развитія совпала съ царствованіемъ Екатерины. Въ этотъ героическій вѣкъ русской имперіи события и люди своими исполнскими размѣрами именно соответствовали смѣлости этой оригинальной фантазіи, размаху этой широкой, своеверной кисти. Въ тогдашней Россіи на всѣхъ поприщахъ дѣятельности встрѣчаются лица, которые, при всемъ разнообразіи своихъ физіономій, представляютъ одну черту общаго сходства: это — ихъ рѣзкія особенности, дающія имъ какъ бы типическій характеръ. Орловы, Потемкинъ, Суворовъ, Безбородко и другіе,— все это чрезвычайно оригинальныя, своенравно обозначившіяся личности, въ которыхъ слабости также рѣзки, какъ и достоинства: во всѣхъ ихъ много поразительнаго, страннаго, загадочнаго для насъ, людей 19 - го вѣка. Всѣ эти своеобразныя лица, вмѣстѣ съ громадными событиями, въ которыхъ они участвовали, прошли сквозь призму поэзіи Державина, и мысль, не разъ уже выраженная, что въ созданіяхъ его живетъ цѣлая

36

ГАДАЛЬНЫЯ ПРИПИСКИ

ждается и древними свидѣтельствами о гаданіи жребіемъ, и при-
говорами по жребію, и нѣкоторыми играми нынѣшняго време-
ни. Къ гаданію по книгѣ слово вынуть вынимать можно было
примѣнить только въ переносномъ смыслѣ, слѣдовательно толь-
ко въ слѣдствіе обычая вынимать жребій. Этого рода гаданіе
не всегда однако было такъ легко, какъ гаданіе жребіемъ: во
многихъ случаяхъ оно требовало разумѣнья смысла того мѣста,
которое вынулось. Не мудрено, что были люди умѣвшіе лучше
другихъ объяснять смыслъ пророчества примѣнительно къ слу-
чаямъ. Не мудрено, что эти объясненія были и записываемы
на самыхъ книгахъ, по которымъ гадали.

И это послѣднее подтверждается сохранившимися памятни-
ками. Болѣе чѣмъ во всѣхъ другихъ, бывшихъ у меня подъ ру-
кою, нашелъ я такихъ объясненій въ пергаминной Псалтыри
XIV вѣка, принадлежащей Типографской библіотекѣ (№ 103).

Съ оборота 16 листа, съ той страницы, гдѣ начинаются
псалмы, въ этой рукописи начинается рядъ подстрочныхъ объя-
сненій, въ видѣ приговоровъ, совѣтовъ и т. п. Къ сожалѣнію, мнол-
гія изъ нихъ при вторичномъ переплетаніи книги обрѣзаны.
Чтó это за объясненія и къ какимъ псалмамъ онѣ относятся,
можно видѣть изъ слѣдующихъ выписокъ:

л. 18. псал. 3: иже хощеши съвѣщати истерпни.

л. 19. — 5: сего нына не будетъ

л. 20. — 6: добръ свѣтъ имаши. твори иже хотѣл

л. 21. — 7: добро дѣло имаши въ радость приходить ве-
лику.

л. 22. — 8: иже не чаціи велика радость тн' придеть.

л. 24. об. — 9: ходи скоро пришьбретеньк' припмеші.

л. 27. — 10: орудікъ твокъ свершашьтесь.

л. 28. — 11: зло шрудие бы но радость приходить

л. 29. — 13: аще вдаси мзу одолѣнкъ.

л. 29. об. — 14: веруи всемь сецмь и сцсцл

л. 30. об. — 15: из'далеца нечто приходи ти и добро полу-
чиши

л. 31. об. — 16: буде шрудинъ но с' пакостью.

л. 33. об. — 17: минется шрудинъ твокъ.

л. 37. — 18: велика радость п събранькъ бывасть.

XXXV.

Духовная грамота Новгородца Климента.

Въ има щёда и сна и стго дха. Се азъ рабъ
*бжий Климаът даю стмоу. Гергью.
и йгоуменоу Варламоу и всей братьё.
что възалъ юсмь. й грънъ серебра на
свои роукы. стго Гергыя. было ж бы ми
чимъ заплатит(и). даю за все за то. два
села. съ щбилькьмь. и съ лошадьми. и съ
борътью. и съ малъми селищи. й пьнь.
й колода. щдерьнь. стмоу Гергью. а заводъи
къ. сусѣдъ мой щпаль. А Калистоў юсмь
далъ. Микшиньскоя село. съ щгородомъ.
й съ борътью. а Войновоу снви. Андъдрѣю.
даю. Самуиловьскоя село. й пьнь й (коло)доу.
й съ борътью. тоже юсмь не даромъ далъ.
платилъ за мене Данило й Воинъ. йскоу
пъ. Литовьскыя. (Во)лодиславоу. Данилови
чю. даю. сивый же(ре)бець. а Василю братоу
даю щитъ. Въиновьскыя. щже Вельями
новьскын жеребечь. (А с)вою женоу прика
зываю йгоуменоу. Варламоу. и всей братьй.
а й свиней из мойхъ. Самоуилѣ дайте. боровъ.
лоуťший. а въ скотѣ. въ щвцахъ. и въ свинь
тахъ. розделить. съ женою мою на полы. а же
на мою пострижетьса въ чернице. юсть ю
чимъ са пострици. й дворъ городьскый юй ж(е)
даю. а проче кланаюся йгоуменоу и всей
братья. а жена мою пострижетьса. въ черни

["ДУХОВНАЯ ГРАМОТА НОВГОРОДЦА КЛИМЕНТА.", "39", "це. то въ дайте ёй четверть. щть не боудеть\nголодна. или того не въслоушаєть. а нєчто\nмєншеє дадите ёи. Хота. подо мною. (ч)то щ\nстанється. или лошакъ. или щроужєї то\nвсе даю. стому Гергью. а про куны. чимъ то\nми са бъюло вамъ платити. въ коупѣцьско\nмъ сътѣ. ої Фомы. й. грѣнъ. възмите. а оу\nБорькы. д. грѣне. ої Фомы. ої Моръшна щсебь\nней. в. грѣне. безъ, в. ю. ногатоу. а на поральско\nє серебро. наклада възати. Климате. на Борь\nке. Гі. ногате. й грѣна. а ої Савиница. съйма\nти Климате. съ Боркою. пать грѣнъ. а въ томъ\nБорьке. третина. а ої Козѣ—вътъши. в грѣ\nвне. Климате възати. а ої Микиф(о)рда м\nрезанъ. а Жихневе дан. . . . . . . . . . . . . . . . .

40

ДУХОВНАЯ ГРАМОТА

цахъ, то для показанія, гдѣ оканчивается первый и начинается второй столбецъ, передъ первою строкой втораго столбца поставлена мною черта.

Почеркъ грамоты свидѣтельствуетъ, что она написана въ концѣ XIII вѣка или около этого времени: всего ближе похожь онъ на почеркъ книги Евангельскихъ чтеній 1270 года, писанной Георгіемъ сыномъ Лотыша (Румянцовскаго музея № CV). Показаніе самой грамоты подтверждаетъ эту палеографическую догадку: въ грамотѣ помянутъ Варламъ игуменъ (Новгородскаго) Юрьевскаго монастыря, скончавшійся, какъ извѣстно по лѣтописи, въ 6778== 1270 году («престависа Варламъ игуменъ св. Георгиа, архимадритъ Новъгородьскѣи»).

Древность грамоты даетъ ей мѣсто въ числѣ самыхъ важныхъ памятниковъ юридическаго быта Русскаго народа: такихъ памятниковъ отъ того времени, къ которому она относится, осталось очень мало, притомъ изъ оставшихся памятниковъ этого рода отъ XII—XIII вѣка нѣтъ ни одного, столь богатаго любопытными показаніями.

И эта духовная грамота названа, какъ обыкновенно были называемы духовныя или душевныя грамоты, рукописаньемъ, χειρόγραφον. Она дана зажиточнымъ Новгородцемъ Климентомъ, принадлежавшимъ къ куческой сотнѣ.

Не было у него изъ ближайшихъ родныхъ, кромѣ жены, никого, ни дѣтей, ни брата, и потому онъ задумалъ распорядиться своимъ имуществомъ такъ, что бы за выплатою долговъ и надѣломъ жены, все досталось Юрьевскому монастырю, игумену съ братьею. Это считалъ Климентъ тѣмъ болѣе справедливымъ, что на рукахъ его было монастырскихъ денегъ двадцать гривенъ. Все записанное въ рукописаніи онъ поручилъ исправить. игумену Варламу.

Имущество Климента состояло въ слѣдующемъ:

— два села съ нивами, лѣсомъ, бортью и при нихъ малыя селища; кромѣ того еще два села: Микшинское съ огородомъ и съ бортью и Самуиловское съ лѣсомъ и бортью;

— дворъ въ городѣ;

— заводы рогатаго скота, лошадей, овецъ и свиней, вѣроятно въ селахъ, а можетъ быть и въ городскомъ дворѣ;

НОВГОРОДЦА КЛИМЕНТА.

41

— разныя вещи, оружіе, въ томъ числѣ и щитъ, достав-
шійся отъ Воина;

— деньгами въ долгу у разныхъ людей въ купеческой соли съ накладомъ (процентами) около 35 гривенъ;

Это имущество распредѣлено въ завѣщаніи такъ:

— два села, означенныя именами, наслѣднику Данила Ка-
листу и сыну Воина Андрею, заплатившихъ за освобожденіе
Климента изъ Литовскаго плѣна (искоупъ Литовьскій): первому
село Микшинское, второму Самуиловское; остальные села мо-
настырю;

— дворъ городской — женѣ;

— изъ скота половина женѣ, а половина монастырю, и
кромѣ того жеребецъ Данилову сыну Володиславу.

— изъ вещей щитъ, доставшійся отъ Воина, брату его Василю.

— деньги и все прочее — монастырю, съ условіемъ чтобы
четвертая доля (чего именно не видно) была выдана женѣ, если
она пострижется въ монахини; если же ие пострижется, то
можно дать ей и менѣе.

Замѣчательно, что, отдавая монастырю, какъ главную часть
своего достаянья, два села съ малыми селищами, Климентъ не
счелъ нужнымъ даже назвать ихъ по именамъ, а только назна-
чилъ того, кто можетъ опредѣлить границы его земель; это по-
ручилъ онъ своему сосѣду Опалю.

Замѣчательно такъ же, что въ рукописаньи Климента не
означено ни одного свидѣтеля. Главный душеприкащикъ, игу-
менъ Варламъ, долженъ былъ быть и свидѣテлемъ дѣйстви-
тельности завѣщанія.

Не менѣе замѣчательна и оговорка Климента, помѣщен-
ная въ концѣ грамоты: «того же дѣла написахъ за нѣ да не
было оў мене брата ни сніў»: она даетъ знать, что Климентъ и
не напнсалъ бы (всего ли завѣщанія или только списка долговъ),
если бы у него былъ братъ или сынъ.

Въ концѣ грамоты сказано: «Аже кто въступить на сю гра-
мотоу да не со мною съ ҳѣднымь станеть прѣ емѣ. (нѣ) съ
всимь моймь племенемь». Что не такова была обычная юриди-
ческая формула, свидѣтельствуютъ другія завѣщанія. Если же

42

выраженіе «съ всемь моимь племенемь» написано Климентомъ не какъ общая формула, а отъ себя лично; то что за племя могло быть у него, бездѣтнаго? Вѣроятно, тутъ принято слово «племя» въ болѣе обширномъ смыслѣ, одно значительно съ «родство», какъ въ выраженіи устава о Церков. судахъ: «въ племени поимѣтьсЯ».

Изъ словъ, встрѣтившихся въ этой грамотѣ, особенно любопытны по рѣдкости слѣдующія:

— заводникъ, въ выраженіи: «а заводникъ сусѣдъ мой
Щпаль» — указатель границъ: слово производное отъ заводъ
пограничная черта вокругъ какой нибудь земли: Заводъ той зе-
ми отъ Юрьевской границы простью въ вьрхъ. Грам. кн. Изяс.
Мст. Пантел. мрю. 1147 г. Заводъ тымъ землямъ по Семен-
гу рѣку на вытеклый ручей. Ряд. зап. Аз. 1314. На заводѣ
былъ Иванъ Ондроновъ и пр. Зап. Ковал. мря ок. 1400.

— хотя, въ выраженіи: «хотя подо мною что щстанѣться» тоже что и нынче хотя (въ выраженіяхъ хоть что, хоть кто — что бы ни было, кто бы ни былъ). Въ такомъ смыслѣ это слово попадается въ древнихъ памятникахъ рѣдко: Дань любо княжа любо княгинина или чія си хотя. Уст. грам. Смол. 1150. Хотя кто будетъ иный игуменъ и тотъ ходитъ по сей моеи грамотѣ. Уст. грам. митр. Кипр. 1391. Аже кто почнетъ вступаться или въ землю, или въ лѣсъ, или въ что ни хотя, а то очищати. Зап. Ков. мря ок. 1400.

— за нъ да, вмѣсто за не да, въ выраженіи: «того же
дѣла паписахъ. за нъ да не было оў мене брата ни сніоу»—что,
съ предполагаемымъ по тому—за не же—по тому что: ср. Срб.
за то да.

XXXVI.

Болгарскій сборникъ 1348 года съ однимъ изъ твореній
Константина философа.

О рукописи, на которой здѣсь останавливаемся, было сказа-
но нѣсколько словъ уже въ 1824 году Калайдовичемъ (см. Ю-
аннъ экзархъ: стр. 88); Калайдовичемъ же сообщена и выписка
изъ нея — «о письменехь. чръноризца Храбра» (т. ж.
188—192).

Рукопись эта писана на хлопчатой бумагѣ въ малый листъ
на 214 лл. (л. 215 остался не писаннымъ) по 23 строки на
страницѣ. Въ ней помѣщены слѣдующія статьи:

— л. 1. Повѣсти стьхъ їць.

— л. 83: Ніла філософа восемь словъ: о помысленіи,—
о любодѣаніи, о сребролюбіи, о гнѣвѣ слово, о печали слово е,
о уныніи слово ї, о тщеславіи слово з, о гордынѣ слово й.

— л. 93: Написаник ў правѣи вѣрѣ изъущеное Кнстан-
тіномъ блаженымъ філософомъ оучителемъ о бзѣ Словѣнскому
жыкоу.

— л. 101: О писменьхъ чръноризца Храбра.

— л. 105: Йже въ стѣхъ ўца нашего Аванасиа архиепікпа
Александръскаго къ Андиохоу кназоу о мнозѣхъ и потрѣбныхъ
исканихъ, въ бѣтвныхъ писаніихъ недовѣрѣныхъ. и' ў высѣхъ
христіанъ вѣдѣти дружноемомъ.

— л. 155: Оўченіа црковнаа о стѣи вѣрѣ стѣхъ ўць.

— л. 160: Ини въпроси различни и ўвѣти ў различныхъ
оглавленіихъ. ў различныхъ лиць. къ ўцоу А'настасию. йм же
сказаниа сътвори не ў себе. ня ўйскоушеніа. й прочитаниа
стѣхъ ўць писаниа.

44

БОЛГАРСКИЙ СБОРНИК 1348 ГОДА.

— л. 182: Црквное сказанье стт° Васйлїа.

— л. 201: ІІ Златооўстаго. ў шестаго ўалма.

— л. 203: Сказание І седмихъ съборшхъ.

— л. 204: Вопросы и отвѣты безъ заглавія.

— л. 214: Запись о написаніи книги: — Въ лѣто, зънс
ендикта ў писаса сіа книга дшеполезнаа бльговѣрномѣ и хрѣто-
любивомѣ, превысокомѣ и самодржавномѣ црю Бльгаромъ и
Грькомъ ІІ Алеђандрѣ въ животъ и въ здравіе и вь оутврѣ-
женіе црѣствѣ ёговѣ, и дѣтьмь его. и всѣкомѣ хрстіанинѣ въ
ползж. иже съ вѣрjah и любовиж прочитажцомѣ вьса бо книги
божѣтвеныі подобны сжть источникомъ чистыхъ водъ и всѣкъ
пристжпажи ўсрѣдно напаетса животныхъ водъ. веджшѣ въ
животъ вѣчнѣи. тѣм же чьтежшец и ползжшенса въздаваите
дльжнѣ чѣ то сирѣчъ молбѣ и моленіа о вѣшереченѣмъ бѣго-
вѣрнѣмѣ црі. да и вѣ сподобнєса мъздѣ отъ дажшаго мо-
литвъ молащимса и бѣгословаща лѣто правѣныхъ. аминь.
трвдѣ же и болѣзнь Лаврентіа многогрѣшнаго таха сщено-
инока».

Запись эта, указывая на годъ (6856=1348) и на цѣль на-
писанія книги, опредѣляетъ ея палеографическое значеніе, какъ
памятника Болгарскаго письма половины XIV вѣка.

На то, что для этой рукописи употреблена хлопчатая бу-
мага, обращать особенное вниманіе не для чего: эту бумагу,
называвшуюся, вмѣстѣ съ шелковою бумагою, по преимуществу
бумагой (βαμβαξ, βαμβάχιον, βαμβάχινον, bombacina) стали въ Ев-
ропѣ употреблять въ дѣло для книгъ и грамотъ уже въ ІХ вѣкѣ,
и употребляли болѣе всего до конца XVI вѣка. По отношенію
къ Болгарамъ можемъ вспомнить; что двѣ древнійшія Болга-
скія грамоты, Асѣня II послѣ 1217 г. и Константина Асѣня
до 1278 (Извѣстія 2-го Отд: І: 347—349, Изборъ хрисовулъ
П. Шафарика»: 23—27), писаны на этой бумагѣ.

Болѣе замѣчательна эта рукопись по письму, по особенно-
стямъ правописанія. Тотъ, кто имѣлъ подъ рукою только Рус-
скія рукопяси, взглянувъ на нее, отнесъ бы ее, вѣроятно, ско-
рѣе всего къ XV вѣку, если не позже: такъ она отличается
отъ нашихъ древнихъ рукописей: къ этому заключенію могла
бы она привести и общимъ рисункомъ буквъ, и надстрочными

БОЛГАРСКИЙ СБОРНИК 1348 ГОДА.

45

знаками, и частымъ употребленіемъ длиннаго вѣстою. Сли-
ча однако эту рукопись съ другими памятниками Болгарскаго и
Сербскаго письма XIV вѣка, наблюдатель не найдетъ въ ней
ничего отдаляющаго ее отъ современныхъ ей памятниковъ.
Укажу къ стати на Синодальный списокъ лѣтописи Манассіи
1345 г., Троицкій листокъ лѣствицы Юанна 1351 года, Сино-
дальный списокъ лѣтописи Георгія Амартола 1386 г., Мос-
ковскій Академическій списокъ Лѣствицы 1387 г., Воскресенскій
сборникъ поученій Юанна Златоуста. Отличаясь одна отъ дру-
гой почеркомъ, эти рукописи все таки представляютъ тоже,
что Болгарскій сборникъ 1348 года. Въ сборникѣ этомъ есть
впрочемъ и черты болѣе древняго времени, случайно западшія
при переписи. Такова между прочимъ буква д, встрѣчающаяся
только въ рукописяхъ ХІ и ХІІ вѣка: й прижть ӑглъ горащъ
въ ржцѣ ёго клещами възать ӳ олтарѣ (л. 200).

Переписывая съ рукописи древней и соблюдая при этомъ
случайно нѣкоторые изъ древнихъ приемовъ письма и неслу-
чайно языкъ, цромѣ правописанія, писецъ Болгарскаго сбор-
ника иногда позволялъ себѣ и уклоненія отъ языка подлин-
ника,— и между просимъ употреблялъ иногда членъ. Вотъ нѣ-
 сколько примѣровъ употребленія члена:

— роумѣнаа тӑ лӗвӑка ррӑкк подъложить ти подъ глӑвӑк,
о бӗлаа десницех ӳхӗпить та. л. 207.

— шедъ чӑлкъ продасть вѣсе имѣніе й коўпи село тӑ. л. 212.

— что ёсть весь. то ёсть миръ. о ђслӑе. Жидове. ӑ жрӗбӗ.
Хрїстїӑне. ӑ привазвӑье. законъ. а ӳрӗшивые. Хсї. л. 211.

Чтобы показать, каковы вообще языкъ и правописаніе въ
этой книгѣ приведу нѣсколько строкъ:

— Ів Златооӳстаго ӳ шестаго юлма. ю бғолюбивыи
члӳче. кчщное ти потчеение бчди мира сего кчща. ҫаже вьсҫ-
кого прострътиа й понӗвы й прӗпоны. спратачҫеса скорӗҫ.
да ӗлма же оӳбш кчщное потчениӗ ёсть миръ сӗ. до седмь
днїи празноуимъ въ кчщнчӗмь потчении. кык же седмь дьнїи.
не седмь ли сихъ връстъ. йми же ходиши въ жизни. да до ӳсмаго
дӗнѣ въ й же не слоужити достигнеші въ бчджшїи. ӗгда же оӳ-
же жрътва й слоужба за грӗхы не принҫositса боу, нӗ речеши
оӳбо да ӑше не достигнӑ седмаго старшстнаго. нӗ пришӑращи

46

БОЛГАРСКИЙ СБОРНИК 1348 ГОДА.

ěже навыкнěти творити. и предложеніа прїимеши мъздѣ съ
тѣми. йже по прѣдложеніи йзбранни сжать. яко же рěче айпълъ.
пръвы дѣнь младенца да ăбие освѣтишиса крѣщениемъ. не бо нѣ
свѣтъ въ прѣвыи дѣнь бѣстъ. вторыи же дѣнь ђтрочатнѣха
връстѣ да оўтврѣжденъ бѣдěши нобъными словесы. не бо нě
тврѣдѣ въ вторый дѣнь бѣй. третии ђтрочища. да чистотож
йсоушаěши мокротѣ грѣховнѣха. не бо нě въ третии дѣнь соу-
хка ў мокротнаго разлѣчи. четврѣтыи юнѣша. четврѣтыя до-
броты. якы звѣзда въ мирѣ явлѣхса. не бо нě свѣтъ въ че-
тврѣтъы бѣй. патѣха връстѣ срѣдовѣчнаго. да патыи си жи-
вөтъ чювествныхъ въсхлащаи да на грѣхы не помышлѣешi не
бо нě животи въ пѣтыи бышк: шестыи стӑрцоу бывшее ти
йспръва пошьствiе словомь. якы чѣлкъ оўтврѣждажса. я калъ
тѣлесныи зиждѣ я строж добротами. въ шестыи бо чѣлкъ бѣй.
седмый стараго сѣдымъ житиемъ. благочьстiem' покааниемъ на
земп. ěгда якы бѣлъи класъ. я яко бѣла пшеница зрѣла вълѣ-
зешi. въ гробъ. на грѣмена събираема. и якы седмы почивающi.
вѣ седмыи годъ гѣ ў дѣлъ свойхъ почи въ гробѣ. таже оўбш
ōсмаго ўжидаи бѣджшаго. ў кжущ ясходаи ў гробнаго ўшь-
ствиа и въстаниа ў мртвыхъ. въ ђсмыи бш въскръсе. гѣ. въ
ōсмыи рěче днѣ йсхода ў вьсѣкого дѣла слоужебна не ство-
рите бѣ въ нь. почти же въ ўсмы жрътвы я ҫлоужбы приносити
възбрани. не ěлма же въ ђсмыи въстание мрътвыхъ трѣблѣше
ўнѣ. к томоу оўже жрътвы я ҫлоужбы яли приноса. за грѣ-
хньвное ўставление. не бѣджть. ймже нѣсть въ съмрѣти поми-
нашъ и тебе въ ăдѣ же кто исповѣсть ти са. сего ради въ сед-
мымы дѣнь кжущныхъ жрътвы пряносити повелѣ. да донелѣ же
живеши якы въ кжущи въ тѣлеси, жрътвы приноси по писано-
муу. чадо дондеже живеши подобнѣ. приноси приносъ гѣи йбου
своємоу. помѣни яко съмрѣть не замоудат. п завѣтъ ăдовныи
ўбавитса тѣбѣ. въ ђсмыи бш оўже на въстание мрътвыхъ.
ěгда же бѣдеть йсходъ ў кжущ, то ćже не бѣдетъ како за
грѣхы жрътвы принобсити яко же рече айпълъ. страшно же нѣ-
кое чаание сжда. я мажка ўгньна створше и на въстание жизни
злаа же створше и на въстание сжда. л. 202—203.

Самый важный памятникъ, изъ помѣщенныхъ въ этомъ
сборникѣ, есть «Написаніе о правѣй вѣрѣ Константина фило-

БОЛГАРСКИЙ СБОРНИК 1348 ГОДА.

47

софа, изложенное имъ отъ сеъя и отъ брата своего Мефодія. До сихъ поръ онъ найдень только въ этомъ сборникѣ и, сколько помню, еще нигдѣ не изданъ; а между тѣмъ представляетъ въ себѣ много данныхъ драгоцѣнныхъ для филолога. Предлагаю его по списку, сдѣланному мною самимъ:

Написание правѣи вѣрѣ. извѣщеное Кшстантйномъ бла-
женымь філософомъ, оўчителем о бѣ Словѣн'скомоу жы-
коу : ~

Въ йма ўцца й сна й стго дха. Кшстантинъ философъ пра-
вовѣрно о йстиннѣмъ бзѣ. оўчитель Словѣнскыи йсповѣдоўж
подь писаніа. Вѣроўж бо оубш въ ёдиного ба ўцца въседрѣжй-
телѣ. вѣсѣмь видимымъ й невйдимымъ. творца же и га. безна-
чална. невйдима. нешдрѣжима. нейзмѣвна. бесконечна. И въ
ёдиного га Іў Ха ёдинорѣдна. безначално, и' безврѣменно. й
прѣже вьсѣхь вѣкъ ў ѣцца сжщьства въсиавша. И въ ёдинъ
дхъ стыи. йсходаць ў ба ўцца ёдйного. и съ ўццемь и сномъ
бгōсловимыі же и' славимы. яко съѣстьствыма и' съ нима
прѣбываць. тѣцк оўбш славла йпостаcми. сирѣчь ліцы. и ко-
тораго же реченыхь. несмѣсна. ни размѣсна. блюдьи раз-
мѣснаа. свойства. яко никако же прѣлагаемъ и' движемъ.
чее оўбо ёсть нерождение й винж сжіцима н него. снвнее же
есть рождение. дха же ясходение. й яко ўцца ёдинораждае-
мое же и' исходимое. того въсиавь. и' яко свѣтъ которое
же свѣта прошедъ. Единъ свѣтъ надъ всѣмъ миромъ. трымѣ-
сяченъ и' тръслѣнченъ. ёдинство же сжщьствомь кланѣжса.
съвъкоуплѣжщомоуса въ ёдинж высотж бжства. прѣсжіцкъ.
прѣестествиць. томоуже нераздѣлноу. й нерастѣнѣ. славѣ же
и' дрѣжавж ймащоу. въ ёдиномъ съвѣтѣ й хотѣніи. и' вь ёди-
нон сілѣ и' дѣтѣли знаемомоу. й яко сжщоу вьсѣмь црю. й
высѣми ябладажщомоу. ть высěж видимыж же и' невидимыа
твари, равноцьстномоу и' равнопрѣстолномоу. кланѣние приём-
лацоу и' слоужбкъ. Едино бо бжтво вйдимь. въ трехъ сжщь-
ством' ёдиноужщеса. три же сьлична въ ёдиномъ бжтвѣ не-
раздѣлно раздѣлѣемь. йнако како по коиждо ть сжщіихъ
свойствъ. ни сна ть сжщьства вж рожденаго тѣга тоужда тво-
раще за не ёсть рожденъ. ни стго же дха тоужда твораще

48

БОЛГАРСКИЙ СБОРНИКъ 1348 ГОДА.

Щцоу и' с'юу. за не щ ўца йсходить. ни размѣшениа вѣдаще
за ёдинение ёстьствное и' нераздѣление. нж въ щбщеній ёсть-
ствнѣмь. разлчение примѣшажще къ своествномоу. раздѣлѣ-
ет бо са нераздѣлно. н' съвъкоуплѣетьса раздѣлно. ёдино бо
въ тре х'ьтво. и' триедіно вь ни х'ьтво. т̧̄ко же ны оўчить
бгословъ Григорие Наньзианскы. бӑ оўбо щца чьтж. щ него
же высѣ въ бытие приведошса. бӑ с̧̄а славла. йм же высѣ
бышж. и' въсжущѣмь бытии прѣбывасть. бӑ дха стго величах.
йм же всѣ съхранѣтса и съдрѣжать. Единого бӑ въ трехь
чътж. не въ три богы растивлѣж ёдиного б'ьтва. да са д'клона
щ три б'ьтва. паче же много бж'твнаго безбожиа. и съвръшена
къжо щ сихъ съвѣмъ. не щ три бо несъвръшенъ ёдинъ что
йсповѣдаж съвръшено. нж щ тPI и съвръшенъ ёдинопрѣсъвръ-
шено и' прѣсвръшенѣ. Яко же стхъ щ'цъ наставлѣеть б'го-
словествие. ни сжщьством же оўбъ. т̧̄ко ёстьствъ тоўдъ. и
различень неравеньствомъ, ётеры щсѣка ти начинах нж раздѣ-
лѣа словомъ своиствьнымъ. къ ёдинствоу сжщномоу. съвъкоу-
плѣж лихое щ сихъ. ли мнѣние щметаж. Болшаа бо ли мнѣи-
ша т̧̄ко нѣ видѣти. въ ёдиносжущи тройци по сжщьствѣ или
по б'ьтвоу. да Ариянское неистовство д'гашж щнего же и
къ немоу же ми нинѣшнѣа браль. Ни пакы въ единосжщь-
ство слагаж или смѣшаж. нж лицы сжщими. и вещьми ймены.
раздѣлное съвъкоупление по сжщьствоу приношж. да Савели-
анское неистовство щмрачж. противнаа зла и коупно нечи-
стымъ. и татебна рещи. съвъкоуплѣж раздѣлѣж б'гочьстно. и
раздѣлѣж съвъкоуплѣж б'голѣпно. къ семоу же ёже ёсть раз-
'ѣлено сжщьствомъ. щб'ще инемь ёстьствнымь съвъкоуплѣж.
а съвъкоупленое сжщьствомь и бж'твомъ. раздѣлениемь трилич-
нымъ разоумѣваці по шбоемоу. О велицѣи вж'їи прѣвышнїи
тайнѣ сжщїи о на. благо вѣруж и здравъ с'їи оўмомъ. такъ
сып слоужитель прѣстѣи т'рци дхомъ и йстинож сложжей. въ
чистїи непорочнѣи славѣ. выса дні живота моего. Тако ўбъ
о прѣкращенѣмь семь и нейзреннѣмь вж'їи словеси оўтвъжде-
ный подъпрѣть. йсповѣдаж ёдиного щ ёдиносжщных тройд
гӑ нашего Іў Ха с̄а вж'їа и' бӑ нашего. зара щ'ца славы.
свѣтъ щ свѣта неизмѣнное щ'чее п'обие и щбразъ сжщьства его.
въ пльть пришелша на зема. и скончавша съмотрение ёже о на.

49

бывша по нашему ӗбразоу. нейзрӗннымъ бо тӗ чӗколюбиемь.
мӑлрдиемь милости и щедротами движемъ. не тръпӗ до конца
нашего рода зрӗти горкымъ мӗжителемъ порабощена. нӑ
благоволащоу ӳҫоу и прӗстомоу и животворащомоу дӗхоу
поспӗшьствоужщоу. ӳҫа славы никако же ӳстжиль. ни сво-
йхъ и бӗглӗпныхъ чьстіи по чьсомоу ӗтероу ӳставль. низложи-
са въ смӗрение волное. и въпльщьса ӳстго дӗха. и ӳпрӗстыа
й славныа въ истанж Бӗч и присно двы Марӑл. и дӗч и
плъть прӗдь ӗчищышӗ дӗхомъ. и чӗлкъ по всемоу кромӗ грӗха
бывъ. въ мрътьвное естьство и истлӗваемое и йсписаемое
ӳблькьса. ӗдйн ӳҫ обоего въшедъ. тъжне ӳҫ бӗктва и чӗлчества.
й съвръшенъ по всемоу нейзмӗненъ прӗбывъ бӗктвомъ. И
съвръшенъ такоже и непрӗложенъ чӗлчествомъ. ймже и съ нами
поживъ. Ӑдӑмово оӳбш прӗслоушание своймъ несъгрӗшениемь
йцӗли. ӑй истлӗние ӗже ӳҫ грӗха, волнох стӗртиж пльтскож. и
съмрттиа животворащож. и въскръсеннемъ бӗглӗпнымъ разорь.
нейстлӗние намъ дарова. въскръсе бо триджевно йспрӗврӗгъ
съмръть. и пръвӗнецъ из' мртвыхъ бысть. собож наставль чӗлчы
родъ на нетлӗнныи пжть. йзӗмже невидимаго врага ӳшего
насилования. вьсӗ сътвори и приемъ, ӗлико въ стхъ еӳлихъ
проповӗдается. й нами вӗроуемо есть. йми же ветхаго Ӑдӑма
последи. и нашего естьства ӳбнови. и въ пръвӑха чьсть възврати. и
въшедъ на нӗбса, съсвӗдника съ прӗстоломъ ӳшӗмь. начатокъ
нашего примӗшен'а сътвори. тако бш тӑко яснӗе рӗщи, вели-
ка и чьстнӑ тайнӑх бывшӑа бӗкіа съмотрен'а. йсповӗдаж
сказац. ӑще же ли потрӗба есть и пространнӗе како ӳсемь
ӳбати, за възницашчӑа и ӗтера тъщеглашенна нинӗ примы-
шлӗкшӗ сӗ. ӑбне речемъ тӑко естьствомъ сьи вӗ. ӗдинорӗдныи
снъ и слово ва ӳҫца. рождеиса ӳс него прӗже вӗкъ. нейзгланно
и безсӗменно. нешложь бытиа ӗже бӗ естьствомъ бӗ. въ по-
слӗднӗа врӗмена вӗка чӗлчее естьство прижть. и пльти и кръви
нашеи йсркъ пришбщиса. слово бш пльть быи и вьсӗлиса въ ны
не въ простж пльть приемъ. нӑ дшӗж словеснӑ и съмыслӗнӑх
въдшӗнх. тъждӗ ӗдйнъ снъ и по въпльщени сьи. ӗдиносл-
щнӗ ӗгу и ӳҫоу по бӗктвоу. ӗдиочадноу же и намъ по чӗлчы-
ствоу. храна и съблюдаш. и въ сънатии нейспроврӗжна и не-
прӗложна. сжшӑа въ нею свойствомъ естьствнаа различна. въ

Сборникъ II Отд. И. А. Н.

4

50

БОЛГАРСКИЙ СБОРНИК 1348 ГОДА.

коемьждо ӗстьствӗ сложьшиимаса въ тӗ. и ӗдино тӗло. се бӗ
новое и дивное смӗшение. низьлиавшагоса бӗтва и прижтаго
члчьства. Ӗ него же въ ӗдиномъ тӗлеси. сънатие скончавшеса
нами знаемо ӗсть. се бо ӗсть дивнӗ. ӗже са раждаеть бӗ съ
прижтием. слӗво бӗ съвръшенъ свйи бӗ. къ съвръшеноу члкоу
примӗсист. въ ӗдино тӗло сложно смӗшьса по немоу. сего ради
и рождышиа ӗго, въ истинж и рӗснотж Ђца нами нарипаема
ӗсть. рожь бо са ӗҫца без мтере без начала прӗже. Ӗ мтре
безь Ӗҫца родиса второе. не бӗтвоу ӗго приемшоу ӗ себе на-
чатка. нж прӗбывъ ӗже бӗ. и ӗже не бӗ приемь свое створи. и бӗ
ходатаи междуу бӑ и члкы. которомӗждо пришбщивса равно ӗстъ-
ствномоу сжществоу. гла же бӗтвноу и члчю. въ ӗдино лице
съвъкуплӗхса. йбо и съвъкоупльшиса ӗҫбӗ ӗстьствӗ въ ӗдйно.
ӗдйного Ха и спса и га скончастӗ. ӗдинь бо ӗҫ ӗбою ишедъ раздмӗ-
ваемь ӗсть Хб. по разоумӗваемомоу и по видимомоу. яко же
съвръшенъ и нейзмӗненъ прӗбывъ бӗтвомъ. такожде и съвръ-
шенъ и непрӗложенъ бывъ по члчьствоу, не приемла стрӗти по
бжтвоу. по немоу же паче ӗстьства члча творӗше чюдеса яко
беспьтенъ нейстлӗнень же. такоже и неописанъ и бесъмрътень.
приемла стрӗти по члчьствоу въпльти бо са. по немоу же члча
стӗти приимашж. и мрътвенъ тьже и спенъ же и описанъ. яко
же бы члкъ ӗҫмене Дьдва. своа же сътворить своёго тӗлесе
слово стрӗти. распатие же и съмрть. и прочаа ӗлико съмотръ-
ливно насъ ради пострӑти изволи чьстнох бо ӗго кръвиж
искоуплени быхом продани грӗхомъ. ӗж же прӗгражение
оплотное разори вражи своеж пльтиж. и съмирь нбснаа съ зем-
ными. и ӗдинж црквь. и съборъ ӑггелӗшь и члӗкшь на нбҫи и
на земи оӳстрон. ӗдинъ оӳбо ӗсть ӗбое. йбо и страждч. ничего
же пострада за ны своймь ӗстьство. съглатиса не бӗтвнымъ нж
пръстнымь ӗстствомъ. свое бо ӗмоу ӗсть пострадавши тӗло
въселичьскы. славж бӗкаго ӗстьства п члча нijцеты пӑвлӗж.
да не привидӗние съмотриение бӗнє възнепцевано бхдеть. и
прӗбы яко же бӗ вчлчиса. тако же и въ бӗствнӗні славӗ члкъ. ни-
чим же мнии ӗсть. въ ӗбою бо ӗдйнъ въкоупӗ бӗ и члкъ ӗмманоу-
йлъ. понеже ӗбш тако на прӗдӗлӗх благовӗрныхъ стоймь. тако
ӗ сихь славж. съгоубое бо съшедшӗимаса въ немъ сжшьствома.
съ свойствы съвръшено й нескчдно. Ӗ сею ӗбою котороеждо

ВОЛГАРСКИЙ СБОРНИКъ 1348 ГОДА.

51

проповѣдали. бывшее же **ш** сего съннатие **ё** диносжшно въ **ё** дино
лице по тѣлеснолоу съвъкоуплению. такожде исповѣдаж. не-
разѣлѣж въ два снӑ. едіного гӑ Іу Хӑ. въ члка șсобь й по части.
да безоумное н члкочьстное Несториево раздѣление разора. ни
пакы смѣшалі ни измѣноуж. едіного ліца ёдинению въ тожде
къ ёдиномоу естьствоу привода. нж неразмѣсна й нераздѣлна.
храна различию сжщаа въ коемждо естьствѣ. да соуёоўмное
"Евтихово смѣшение разора. въкоупѣ й сжщка о Сёвирѣ наше-
ченыж добрѣ безглавны. си бш смѣшаете злѣ. а șнъ раздѣ-
лѣеть нечьсто. яко въ тожде въпадъ о съмотрени бжіи. Евти-
хії къ Несторию въ не же и Савелиї о біослобствії къ
Ăрию. исповѣдаемома оўбш о Хѣ двѣма естествома съвръшено-
ма. сжщьствома же й сжщаа. о сею естествнаа свойства исповѣ-
дати съ ними подобасть. й сжщаа на коемжо своиствѣ свои-
ствьнаа хотѣниа й дѣтели. потрѣба бо есть соугоубома сжщь-
ствома въ йстиннă сжщема. соугоубый си съ нима проповѣ-
дати. не йнаго бо како сжшее въ йстиннă съвръшение въсего
блюдетса. понěже сий **ш** бразь явлѣеть естьствома ннѣ о стра-
сти естьства. безъ хотѣниа й безь дѣтѣли. яко бо божскы яко
бъ хотѣше же й дѣаше. такожде й чле хотѣше же й дѣаше по
бжием же знамениемь. й члемь вещемь. не противень же сихь
ěтеръ къ ěтерамъ ймěше. покарѣше бо са й повиновааше при-
имы прижтом. яко же бо ćbш ничто же видěли бѣівъ немь про-
тивно й прѣкопно **ш** съшёшоюса естьствоу. йбш непротивнѣ
ěсть. знамение же сě ймже бш сжт сжщества различна, то й
слово бываемо различно ș нихь. ěже о разньственѣхъ есть-
ствѣхъ явлěтса. Потрѣба и сжщьстьв"аа свойства. по хотѣнию
й дѣтѣли различно ймѣти. тѣми бо й ххдожество естьством и
приёмлемь. Понеже бш й ймже сжть дѣтѣли тыжде. то й есть-
ства равна. тако ćbш и бгомжжно и дѣтели. Хво житие изъ-
нєнитса. йм же съ нами пожить. явѣ разоумѣваемо пónнымъ
йменованиемь. șбѣма естьствома șбѣ дѣтѣли сказаж. съвъкоу-
пленіа бо șбычаи. разньствное слово въ себѣ ймать съвръше-
но. семоу бо дастъ кто й дѣати которынждо **ш** бразь. съ кото-
рым ждо șбщениемь. не проповѣдаж ćbш ёдиного хотѣніа й
дѣтѣли о бжиемь смотреніи. **ш**емла ěтеры прѣбывшихъ къ
сжщьствома. ăще не въсхóшѣ й самого естьства разарěти. яко

*

52

БОЛГАРСКИЙ СБОРНИК 1348 ГОДА.

да не въпадж въ несъмыслнаго й нейстоваго 'Аполинариа недъгъ. разора же съ нимъ Севирово й Пирово безоумие ёже са тави о'ежіи правъмъ словеси. безь хотѣниа й дѣтели Посемь нами чьстнаа й спаснаа тайна бѣжа съмотрен'я славима ёсть. таже и разоумѣваема й неизг'ланна прѣбывать. й глема неизвѣдома. по рекшомоу ст'моу бѣгоносцоу. тѣмь оўбо посѣщениемъ сістиса исповѣдаемъ. й съ всѣми слѣщими й чьстными молитвницы. й сиж ш'бразы стыа й знамен'я чьтемъ й ш'блобызаемъ. тми же намъ по ш'бразоу вьса еўльскыа повѣсти сказаны бышк. аще нж й въ памать въставлѣжть бывшка сісомъ на радн бежіа словесе. тако же съвыше й испръва блговѣрно прѣхо'. сні шца си хранаще по чьсти говѣние сътворимь. а не бежкыж ймъ службы творимъ й клан'ніа. да не бхдеть. таже п'обаеть боў ёдиномоу ш'бладажщомоу вьсѣми. въси бш сж'щіи б'жиемъ дхомь наюученн. видать разлчие чьсти. й кжа п'обаеть Ху боў нашемоу чьсть й клан'ніе въздаати. й стымъ й нокамъ п'обнжа чьсть творити. й ш'тѣх къ пръвомоу ш'бразоу ёго же тѣло ёсть написано чьсть возн'осити: Къ спь чьтж чьстных' иконы пртыа и прчыа влчдк нашеа. йстинныа помощницк háшеа й присно дѣь бцк Маріа. рождьшка по пльти га'іс Ха ба нашего без с'мене й нейзренно. й безъ всего примышлен'я. такоже й стхь а'гг'лъ. й стхь й славных' а'п'лъ й м'нкъ. й и'нѣхь въсѣхъ стхъ оўгождьших' ёмоу ш'вѣка. тако же й Никеіпскын стыи й' великын съборъ блговѣрно й бговгодно прѣда. й пр'очии б'гговѣрніи й въселенстіи събори оўтврѣдишк. такожде й чьстныа ихъ памати твораще. с'ице азь свож вѣрж исповѣдач. й съ присным' монимъ братомъ Меод'іемь й поспѣшникомъ въ бежіи слоужбѣ. въ сен бо ёсть сістен'ие й о'упованпе й сиж прѣдаевѣ своимь о'ученикш'я. да сице в'роужще сісткта й въ страшныя днь с'ядны пакы прѣдать ж нама. истинж нейзм'еннж с'връшенж ш деснжа страшн' ставьше. пр' Іу Хомь гдѣ йстиннымъ бгомь нашимъ. ёмоуже слава въ вса вѣкы, а'минъ: ё

XXXVII.

Два сборника житій XIV в.

съ похвалою епископа Климента Кирилу философу.

I. П. С. Севастьяновымъ въ числѣ другихъ рукописей вы-
везена съ Аєона книга Болгарскаго письма XIV в. очень лю-
бопытная п по письму и по содержанію. Она написана въ 4-у,
по 24 строки на страницѣ, крупнымъ доволько красивымъ уста-
вомъ, и въ теперешнемъ видѣ заключаетъ въ себѣ 115 лл. Къ
сожалѣнію она очень пострадала отъ небреженія прежнихъ
владѣителей. Какъ велика была она, можно судить по отмѣткамъ
на листахъ ея (надъ страницами), означающимъ порядокъ те-
традей. На л. 3-мъ отмѣчена цифра тетради йв, на л. 11—йг,
на л. 19—ке, на л. 34—кз, на л. 50—ко, на л. 58—л, на
л. 66—лӑ, на л. 75—лъ, на л. 91—лд, на л. 99—ле, на л. 107—
лъс. Если и всего на все было только 36 (лъs) тетрадей, то и въ
такомъ случаѣ было бы въ рукописи болѣе 280 листовъ. Со-
хранилось слѣдовательно во всякомъ случаѣ гораздо мелѣе по-
ловины, — именно вотъ что:

— л. 1—6: окончаніе Откровенія Авраамова.

— л. 6—17. мца авгъта ює м'нпе ст'го Ан'риа и Дужины его: — Б'й въ второе ωбхож'dевение м'телю Ма'зим'п'аноу в'нити кмоу въ Никомиди'х.

54

ДВА СЕОРНИКА ЖИТІЙ XIV В.

— л. 17—28. м'ца августа. кө. ст'го Іоа" Златовстаго слво на с'скнове" Іω кр'тл'к: — Яко же м'жь етер' люба поу-стына на м'ст' етер' л'сн' с'да под' с'нія при вод' доброг'л'ными пискани птичи и водным' шоумом' движем'.

— л. 28—30: Слво о стмъ Герасимъ ем" же свѣрь пора-бота лютъ вѣры его р'аи: — Яко ϖ единого пьприща стго Иорданѣ рѣкы лавра ю шца Герасима.

— л. 31—34: ϖ женѣ обрѣтшиса въ островѣ съ сномъ своимъ: — Б'лжны ϖцъ нашь Марко чрьнецъ. иже съставилъ монастырь великыи близь стго мка Агаоника.

— л. 34—37: м'ца апри' 5. Пам' и похва' пр'блженою ϖцоу нашею и наставникоу Слов'ньскоу ижыкоу Курила фи-лософа и стго Меодова оучителѣ: — Се вьсиа намъ хр'толюб'ци. свѣтозарна паматъ. прѣблженааго ϖца наше(го) Кирила нө-ваго а'пла и ѳчителѣ.

— л. 37: М'ца. юлѣ. вь. ў. Житие и жизнь ϖца Иωа и Симеона наре'наго и'рода Ха' р'аи списано Александ'ромъ юп'пмъ стго гр'а.

— л. 76: М'ца с'етабра т. Житие и жизнь блаж'ныж' Θεω' -ры: — Вь д'ни Симона црѣ и Григорна епарха.

— л. 86: м'ца дека⁶. ў. м'ние стѣм'дж' Улиния: — Цртвоу-нящоу Маз'мианоу нечьстивомоу и к'миробѣсьство дръжжшоу и диаволь.

— л. 75. Житие и жизнь Иоа". постника: — Бѣ етера жена холюбива именемъ Юлиа ( ) имащи имѣник много. бѣсте же у неж дѣтища в.

— л. 103: м'ца маг въ ді ϖ гла". стго ϖца нашего Пахо-миа: — Тавенисшсъ ю мѣсто въ Θивандѣ так' нарицаетса иде же Пахомий бѣ.

л. 105: М'ца секта⁶. ке. Житіе и хож'ение стынъ Ефр'ини: — Бы' нѣкто въ Александ'рѣмъ градѣ м'жь славенъ именемъ Пафнотии.

II. Въ числѣ рукописей, найденныхъ въ послѣднее время въ западной Руси, есть подобный сборникъ Русскаго письма, писанный въ большую 4-у, по 27 стр. на страницѣ. Въ двухъ

ДВА СБОРНИКА ЖИТІЙ XIV ВѣКА.

55

тетрадяхъ, мнѣ извѣстныхъ, изъ которыхъ въ одной не до-
стаетъ среднихъ листковъ, заключается:

— отрывокъ безъ начала и конца, начинающийся словами:
«аще бо быхъ имѣлъ. то не быхъ побѣженъ былъ», и оканчи-
вающийся словами «простишА кости стѣхъ в водѣ акы»

— отрыкокъ изъ житія Юанна лѣствичника безъ начала и
конца, начинающийся словами: «(мѣ)стѣ же томѣ има Фола. мѣ.
же лѣтъ тѣ створи».

— похвала Кириллу философу — безъ нѣсколькихъ строкъ
въ началѣ.

— тго *. въ .кг. Сло* ш Әмучении сْтго славнаг' в'ликаго
мчка Ге(о)ргил: — Дишклитиянъ Румьскыи самодрж'ць не до-
стоинъ хоруг'вь в'сприимъ.

По этой рукописи, сравнительно съ Болгарскою рукописью
и съ другими болѣе поздними, издаю «Похвалу блж. Кириллу», какъ
памятникъ древнѣйшаго періода письменности Славянской, при-
надлежащій епископу Клименту. Начальные строки прибавляю
по списку Сборника XV вѣка, принадлежащаго П. И. Саваи-
тову; а разночтенія, изъ списковъ мнѣ извѣстныхъ, ставлю въ
скобках: изъ Болгарскаго сборника въ ломанныхъ, а изъ
списковъ XV и XVI вѣка въ округленныхъ. Здѣсь замѣчу
только то, что но всѣхъ Русскихъ спискахъ мнѣ извѣстныхъ,
порядокъ блаженія во второй половинѣ похвалы не нару-
шается никакими повтореніями, а въ Болгарскомъ спискѣ пред-
ставляетъ повтореніе, но не такое, какое обыкновенно дѣ-
лается писцами, а заставляющее думать объ участіи самого
сочинителя или передѣлывателя. Позволяю себѣ вопросъ: не
заключается ли въ Болгарскошъ сборникѣ первообразъ сочи-
ненія Климента, послѣ имъ самимъ исправленный?

М҃ца априла .ѣ. похвала бл҃жнаго Курила оучитела Сло-
вѣньскъ языкъ. б҃гви шче (сътворено Климентшъ епкпшмъ).
[М҃ца апри .ѣ. Пам҃ п похва пр҃блаженою ӳцоу нашею и на-
ставникоу Словѣньскоу ӗзыкоу. Курила философа и стѣ(о)Ме-
еодиа оучителѣ. бл҃ви ӳче].

Се въсиа (= повѣда) намъ. хрѣтолюбци. свѣтозарьнал па-
мӑ бл҃жнаго о҃ца нашего Курила нова апла и учитела всѣмъ

56

ДВА СЕБОРНИКА ЖИТІЙ XIV ВѣКА.

странамъ. иже бѣговѣрствия [= — емъ и] (= — вѣріемъ и) красотою въсига намъ [=на земи] яко сливце. бѣсовѣсквю лесть прогона и поганьскыи мракъ (= и поганьсквю лесть ωσβ-σαα) бѣжтвенными *) лучами) [= триипостаснаго бѣства зарѣми всего мира просвѣщаян]. Прѣмудрость бо вѣкия създа въ срѣци его храмъ собѣ [= себе]. и на тазыцѣ яго. яко же на херувимѣ почиваше дхъ стыи. присно раздѣлана дары по числѣ вѣрѣ (его). яко же реª Павълъ айлъ. единому комуждо насъ дасться бѣгодать по мѣрѣ дарованиа Хѣа. Иже бо ма реª гдь любить (=рече бо тѣ иже ма любить). [то] и азъ възлюблю и. и тавлюса [= — тавѣяса] ямѣ самъ. и ωбитель си въ немъ сътворю. и будетъ ми въ снѣ [=въ—а]. и азъ будв яму въ оць [= въ—а]. Того ж' очьства искыи (= еща) [прѣ]блинны си (сеи) оць и учитель нашъ. состави житня сего въ сю красотѣ и бтатство и оца и матерь [= —е]. братия (= —ю) же и сестры. изъ млада же быс чистотою яко аглъ. Ѵклананаса и оубѣгая житинскыхъ сластии [= ен]. пребыва присно (= оубо) въ ψа'мѣхъ и пѣнихъ. и въ повчепни дхов'нѣ. ђдинъ путь гона. имъ же възти на нѣса. Тѣм же [и] излиласа въ ѳстѣхъ яго вѣкия бѣгодать. яко же реª премдрѣи Саломонъ. Въ ѳстѣхъ [= —нахъ] премудрв вазеть (= —ить) чювѣство [= —ик]. законъ же и мѣть на тазыцѣ носить. имъ же сваза злохоулнага ѳста ёретикомъ [= — гомъ]. Ѵреси бо въставши при Θεωφιλѣ [=Теоє—] црѣи иконоборчи. [= и — и] (= црѣ) многа [а] лѣта прѣбѣи иконьная ствѣни гонима и разарѣ яма. При бѣговѣрнѣмъ же црѣ Михалѣ правовѣрни (= — ныи) съборъ сътвор'ше пустиша и на Ѵретикы [= — гы] и всю слобѣ ихъ попали дховною силою (баше же началникъ ёреси Аннїи патріархъ. ёго же обличивше. съгнаша и съ стола). Тако же бѣ и сьи нашъ учитель. Идѣ же бо аще слышаше (= Да аще гдѣ ωчютивши) каковъ (любо) хѣлѣ о бѣтвенѣмь ωбразѣ. [то] яко крилатъ прелеташе (на) всѣ страны. таснѣми [= — ами] прйчамн ѳ блазны всѣ разорала [и] (а) ѳча [=наоучана] правовѣрию. Павла [= —а] ◊ станткы наплана [= — нѣаше]. Прелетала аки орелъ на всѣ (= всѣ) страны ḫ востока до запада и ḫ сѣвера до [= и]

*) Отсюда начинается Русскій списокъ XIV вѣка.

ДВА СВОРНИКА ЖИТІЙ XIV ВѣКА.

57

юга (=oy—). Въ Козарѣхъ [же] и ęъ Срацинѣхъ о стѣи вѣрѣ
въ съборѣхъ ихъ обрѣтса. [=—таъаса]. пресвѣтлыми [=—трь
—лами] зорами яко сѣнце въсига [=сигія] и вса [=—вса]ж
блади ихъ разори (= —рал). Въ Фѣльстѣмъ [= —цѣ] же
тазыцѣ [=—чъствѣ] безбожнѣю лсть разори [=—рь]. древ
творимую чѣь. ӗмъ же има нарекоша Алеђандръ. и кла-
нахвса ӗмъ яко бѣг требъ полагающе. Се ӳбо искорѣ-
нивъ (бѣлкинъи стада Хва) трьбезначалнѣмъ [= —ы] свѣ-
томъ [= —ъ] облиста(та) [=всига] та (освѣтп) и надчи (а)
правовѣрию. Словѣшьскв же тазыкв въ неразумьи и ӗг мра-
цѣ грѣхов'емъ [= —нѣ] свѣщ. милостю и чѣлколюбиӗмъ гѣда на-
шего Ис Ха'авленъ бысть паствхъ [=—ыръ] и ӳчитель ӗмъ.
иже зат'че оуста вѣкомъ [=тако лвомъ) третазычнымъ [=—трь—]
ӗретикомъ. иже завистию омрачшаса и глахъ. не досто-
ить инѣмъ тазыкомъ славити вѣга. токмо Жидомъ. и
(=—ти) Римланомъ (=Румомъ) и (=ти) Грѣкомъ (=Елинимъ).
причастныкъ [=—цп) са (=сѣть) злобою Пилатв твора-
ще. Ихъ же блади сватыи разори тазыми прийам.
пала силою (пр) стѣго дха. Прѣложивъ же (=—п—и) весь
црквныи ӳставъ ӳ Грѣческа' тазыка въ Словѣнскъ (= ӳ
Гре— въ Сл —ы азыкъ). и иде въ Римъ. веды(и) на ӗвер-
шениӗ избранок си стадо. и радостно (= —йю) сврши
течениӗ своё. [Извышнѣв пророчьскы тазыка гжгнива. и
писмеными направлѣл вса на пхтъ с̧псеннӑ]. Изволи же гдь
вгъ тв въ Римѣ [=Въ Римѣ же и— гь гь] [=тако же изволи
гь ггь) пречьстномъ тѣлкго (тв) почити. Ӗго же подвигы и
трвды и хождения почитающе подобны похвалы нӗ
къ томъ приложити. Аще бо и послѣже всипа. то вса преспӗ.
тако же бо и днѣница послѣже въсходящи свѣтлостно своёю
весь лнкъ (= лѣчь) звѣздыи облистанъ. с̧лнчными [=с̧лнчами]
зарами свѣта проявляющи[=—е]. Тако п съ преблѣнъи (=б—ыи)
шць и ӳчитель тазыка нашего паче с̧ліца троичными зарами
[сигія] просвѣти бещисльна (= бечи—] народа (=б—ыи н—ъ)
в' тмѣ лежаща [=—ь] невѣдѣнила. Коӗ же (=—бо) мѣсто ӳтанса
(=оукрыса). кго же не ӳсти [= ӳсвти] стопами своими. Ка'я
же ли хытрость. ӳтанса (= —итса) ӳ' бѣлкына его дша.
Всѣмъ бо тазыкомъ съкровеныя таины въ извитиихъ

58

ДВА СБОРНИКИ ЖИТІЙ XIV ВѣКА.

[$=извѣстныхъ$] словѣсныхъ разумно исповѣдал [$=—доум]$ сказа. овомъ письмены. овомъ учениемъ. Излил бо са благодать бѣгил въ ѳста [$= оустнахъ]$ ёго. и сего ради бли и бгъ въ вѣкъ. Тѣм' же кал ѳста исповѣдать сладость [тж] учения ёго, которыи ли языкъ постигнѣ издрещи подвигы и трѣды. и добротъ жития яго. Та убо ѳста свѣтлѣша ($= и)$ свѣта яви гдь. Омраченныя льстию грѣховною просвѣщающа. Того языкъ сладостныя [$= сластныя]$ и животныя глы [$= гласы$ испѣсти [$= источи$]. Тѣ пречтѣи ѳстнѣ премудростию процвѣтоста [$= —цѣв —$] (яко цвѣтъ). Того же пречтнии прсти дховныя органы основаша. и златозарными писмены красиша [$= оукраси$ и]. Тѣми бгоглачными оусты напошаса жажуще [$= щин]$ разма бѣгил. Тѣми насладиша мнои. животныю [$= —ыж]$ пищью [$= —а]$ пищью [$= —а$] приємлющи [$= —е$]. Тѣми же обгати бгъ многы языкы. бгоразьмиємъ. Паче [$= пакы]$ же бготканымъ [$= —ннымъ]$ вѣнцемъ ѳвазе многоплодьна(го) [$= плетенаа]$ языка Словеньска. Тъ [$= Томоу$] бо [$= оубо$] айль посланъ бѣ.  ОУБО

(= оубо) айлъ посланъ бѣ. Ѳ тѣхъ [оу]бо ѳстъ пстече источникъ животныхъ словесъ напала исъхшѣю (= пресох —) святѣ нашю. [И] Тѣми свазана многохлѣны языкъ кретичьскы ($= —чь$). Та бо ѳста чтнаг [$= чтнѣиша]$ гавшаса, яко [единъ] Ѳ серафимъ ($= —а$) бга прославляющи [и] (= е). Тѣма бо (= ими же) познахомъ трьсъставною (= тресвѣтлою) бѣтво. юдинѣмъ сущьствомъ удержимо [$= —ъ$] своиствы же и имены [$= именованы$] раздѣлакмо. и рав'но прославляемо. съприсносущна оца и сна и стго дха. Тѣм' же блажю твои ѳстнѣ, о преблѣжныи оче Куриле. има же всѣмъ странамъ [$= моима оустнама$] сладость дховнаа источиса. Блажю красногласны ($= много —$) твои языкъ, имъ же [моєму языкоу] (възгремѣ яко громъ) требезначал'ного бѣтва зарею [$= —ъ] сия [$= —выснавши$] мракъ грѣховны Ѳгна (= Ѳгона). Блажю много пресвѣтлою лице твоє, озаршеса [$= —шеєса$] Ѳ стго дха. имъ же [моєму лицоу] бгоразьмны свѣтъ въсит. и многобожил лесть искорениса. Блажю свѣтозарнѣи твои очи, имъ (= има) же [моима очима] слѣпота неразуміл [$= —наа$] [$= —наа$] Ѳлта бы [$= и боразоумна$] свѣтъ высиа (и бгоразьмны свѣтъ восіа). Блажю аглозрачнѣи [$= —шразнѣи$] твои

ДВА СБОРНИКА ЖИТІЙ XIV ВѣКА.

59

зѣници. озарившися (—шїи—) ӳ бжественъял славъы. има же
прозрѣ преже (н. днї) пречистаго ти преставленія. днѣ
покоїд твоєкго [=иже срѣчнѣлъ ми слѣпотѣ прогнавши йбодь-
хновены словесы просвѣтисте]. Блєю пречтѣи твои рѣдѣ. има
(= —и)же сніде моємъ тазыкв бгіоразѣмнага тѣча напаляющи
[=палящи] бготѣчною (=—точ—) росою нзгорѣвшага грѣхов-
ною сухотою срѣца наша. Блєв йгодвижнѣял твоїя прѣсты. ими
же написаса моємъ тазыкв свобода ӳ грѣховнаго ига (= ими
же написа оутаєнаа ӳ многъ йбїіа премѣтъ ӳкрывающи бгіо-
разѣмныя таины). Блєю свѣтозарную твою ѳєтробѣ. ӳ нея же
истече всѣмъ странамъ [= языкоу моємоу] животнага вода.
ҫвѣше сходащи твоими молитвами. Блєв свѣтозарнѣи твои
нозѣ. има же обтече яко слѣнце всего мира.просвѣщая [=про-
повѣдаіа] бгодѣнъымъ ѳчениємъ. [Блєж златозарныж твож
стопы. има же направи заблѣжѣшнага наша стопы на пѣть
правь. Блєж прѣстѣнага твоєї дшєк. ея же моєа дша грѣ-
ховнии строупи ицѣлѣша с. и разоумь вьсадишк вь срѣчихъ на-
шихъ дхвными словесы. Блєж бодвижныя твоя пръсты. ими
же написаса оутаєнаа ӳ многъ йбїіа прѣмѣдрость. ӳкрывая-
щи. боразоумныя таины. Блєж свѣтозарнѣя твоя яєтробк.
ӳ нея же истече всѣмъ странамъ животнага вода сьвыше схо-
дащи твоими млѣтвами. Блєж свѣтозарнѣи твои нозѣ. има же
шбтече яко слѣнце вьсего мира просвѣщая бодъхвнымъ оуче-
ниемъ] *) Блєв пречтную [твож] (тѣ) прѣквь въ нея же лежй
многоразѣмнѣи (и) бгіоглѣвѣи твои ѳрганъ. Блєнєй градъ [тъ]
приимѣи третіяго сврѣшитела йбїю смотрению. тою (=тои)
бо врховную свѣтилѣ останки [= —нькъ] напінага [= испль-
нѣя]. явиса блєжнѣи сь [=съи] (= сей). тѣмъ [*] (и) съ нима
повелѣ яму гдѣ йгъ пречстѣныі покои прилати. Почи же съ ми-
ромъ о гдї (= —ѣ) въ лѣ ӳ създания (= твари) всего мира
, . ӑ . т. ӑз**) (= , ӑ . и. т. и. ӑ. и 3. лѣто) мӳфеврара (= —л—)
въ . дї. днѣ. и приложиса житіємъ и вѣрою къ [всѣмъ] стѣмъ
ӑцмъ. [и] всѣхъ чинѣи и трѣды в себѣ сврѣшивъ. [И] бысть

*) Вторая половина этого вставленного мѣста повторяетъ то же, что уже было выше.

**) Въ Болгар. сборникъ есть мѣсто для года, но года не обозначено.

60

ДВА СЕОРНИКА ЖИТІЙ XIV ВѣКА.

же (== п бы) съ аґлы тако аґлъ. съ аґлы аґлъ. [и] съ пррки
прркъ. съ всѣми стыми съ ω'ьщникъ (= —бе—) славѣ бжии.
съ ними же молиса (= помолишиса) за ны прпдбвьи (= —не)
оучителю. чтѣщина преславноя (= —свѣтлое) твоє ѳспеникъ въ
слав ў прстыя трце [= —ж] шца и сна и стго дха (емω же е
слава и чтѣ и поклананє) [ннѣ и приє и вь вѣкы] амин.

XXXVIII.

Слово Юанна Богослова

въ спискѣ ХІІ вѣка и въ другихъ болѣе позднихъ.

Во многихъ сборникахъ XV—XVII вв. помѣщено «Слово
стѣго апла и еяглиста Ішанна Бгослова о покоп стѣпа влѣдца на-
шел вѣ городица и приснодѣвы Марига». Изъ числа отмѣченныхъ
мною, какъ болѣе замѣчательные, укажу: Сборникъ Чудовскаго
монастыря XV в.,—Сборникъ Новгородской Софійской библіо-
теки XV вѣка, № 591, Сборникъ Толстовской библіотеки XVI:
I, 292, Торжественникъ Румянцовскаго Музея XVI в: № 434,
Торжественникъ того же музея XVI в. № 435, Минейный сбор-
никъ Уваровской библиотеки XVII в. по каталогу Царскаго
№ 265. Въ спискѣ ХІІ вѣка сохранился этотъ памятникъ толь-
ко въ отрывкѣ, въ прежде обозначенномъ мною Торжествен-
никѣ; но и отрывокъ этотъ важенъ—съ одной стороны какъ до-
казательство древности Славянскаго перевода этого памятника
древней Христіанской литературы, съ другой стороны какъ
доказательство, что въ позднихъ спискахъ древнее чтеніе пере-
вода сохранилось довольно правильно. Полагая, что этотъ па-
мятникъ любопытенъ для филологовъ Славянскихъ, представляю
его здѣсь въ своемъ сводномъ чтеніи по спискамъ позднимъ и
кромѣ того буква въ букву и строка въ строку отрывокъ по
списку ХІІ вѣка. Къ этому послѣднему прилагаю Греческій по-
длинникъ по изданію К. Тишендорфа, въ Apocalypses apo-
cryphae (Lipsiae, 1866: стр. 95—112). Къ стати отмѣтить, что
Тишендорфово изданіе Греческаго подлинника этого памятника

62

СЛОВО ЮАННА БОГОСЛОВА.

есть первое, что доселѣ онъ былъ извѣстенъ въ печати только
по Арабской передѣлкѣ, изданной съ Латинскимъ переводомъ
М. Енгеромъ (Ioannis apostoli de transitu beatae Mariae vir-
ginis liber. Elberfeldae, 1854) и съ этого перевода переведенъ
на Французскій языкъ г. Ж. Б. въ Dictionnaire des apocryphes,
пзд. аббатомъ Минемъ въ IIIème Encyclopédie théologique (II:
502—532).

Слово Юанна Бгослова. о покои стыа влчца нашег вца
и приснодѣвъи Марита.

Стѣи преславнѣи бці и приснодѣвѣи Марии по обычаю
на стѣи гробъ га нашего входащи кадитъ. и покланѣющеи
стѣи колѣнѣ. молаше рожьшаагоса изъ нега Ха бга нашего.
дабы къ нему шла. Видаще же ю Июдеи ходащю на стѣи
гробъ. припадоша къ архиереомъ глюще. яко на всякъ днь
Марита ходатъ на гробище. Призвавъше же архиереи стража.
же бяхъ оучинили. да быша не дали никомоу же молитися на
стѣмъ гробѣ. въпрашахоу о неи. аще въ истинуо си тако ясть.
стражьк же отвѣщавъше рекошя яко ничьсо же такова видѣ-
хомъ. бгв не оставльш вхъ чтнаго прихоженита кта видѣти.
Въ кдинъ же отъ дніи параскевгии соущи. приде на гробъ по
обычаю стаг Марита бца. и молитвѣ ки творащи. архангелъ
Гавриилъ къ неи рече. Радгися рожъшита Ха бга нашего. Мо-
литва твоя въсшьдши на небо прината бѣсть. Ты нынѣ по про-
шению твою моу оставльши миръ сь. на небеса къ твоемоу сноу
на животъ истинный непремѣнякмьи отходиши. Слышавъши
же сия отъ архангла Гавриила възвратися въспять въ Виоле-
омъ. имоущи съ собою въ коупѣ три дѣвъ яже ки слоужахоу.
рече къ дѣвамъ. Принесите ми кадильницю до ся помолю. И
принесоша по заповѣданомоу имъ. И помолися рекъши. Ги мои
Ісе Хе извовільшіи изъ мене родитися. великія ради блгости
твоія. оуслыши гласъ мои. И посли мнѣ апла Иоана. да ви-
дѣвъши яго начв веселитиса. и посли мнѣ стѣял айлы твоія
и иже соуть къ тебѣ оуже отьшли. и иже соуть нынѣ еще на
семь свѣтѣ. на неи же есть къждо странѣ. стѣымь твоимь по-

СЛОВО ЮАННА БОГОСЛОВА.

63

велѣникмь. да сига видѣвъши благословлю многохвальное имя
твою. Надѣю бо ся тако послоушати мене имаши рабы твоіа
о коемьждо прошеніи.

Молящи же ся юи придохъ азъ Иоанъ. дхоу стмоу въсхы-
щью мя на облацѣ отъ Ефеса и поставльшоумоу мя на мѣстѣ
иде же лежаше мати гня. Вънидохъ же къ неи и прославивъ
рожѣшагося изъ нея рѣхъ. Радбися мати гня. рожѣшиа Ха ва
нашего. веселися тако отъходиши съ великою славою жития
сего. И прослави стага Марига бга, за не придохъ азъ Иоанъ къ
неи. помяноувъ гласъ гднь. рекши. се мати твоіа и се снѣ твои. И
три дѣвъи придоша и поклонишася. И гла ми бѣа. Сътвори молитвѣ.
и въложи кадило. И помолійся тако рекъ. Гй Ісе Хе. съворившіи
чюдеса сътвори предъ рожьшею тя. изыдеть мţi твоіа отъ
живота сего. и вѣрашаться распеншеи тя и невѣровавшей въ
тя. И тако сътворихъ молитву и гла ми стага бѣа. Принеси
ми кадильницю. И прикмши кадило рече. Гй сѣврьши о мнѣ
ялико же ми юси обѣщалъ. прежѣ даже не възъіде на небеса. и
тако югда отъхожд отъ мира сего. приди ты и множество
ангъ твоихъ съ славою многою къ мнѣ. И глахъ къ ней азъ
Иоанъ. Грядеть гдѣ нашъ Ісъ Хѣ бгѣ нашъ. И оузриши и. тако
же ти ся есть обѣщалъ. И отвѣщавши стага Марига рече ми.
Июдѣи ся соуть кляли да югда оумроу съжыгоуть тѣло моє. И
отвѣщавъ рѣхъ еи. Не имать видѣти истлѣнія преподобное и
чисто кѣло твою. И отвѣщавши стага Марига рече къ мнѣ.
Принеси кадильницю и въложи кадило и сътвори молитвою. И
бысть гласъ съ небеси гля аминь. И слышахъ азъ Иоанъ гласъ.
И рече ми стѣи дхъ. Иоане слышшили гласъ реченѣи на не-
беси. И егда окончахъ молитвѣ отвѣщавъ рѣхъ. Еи ги слы-
шахъ. И рече ми стѣи дхъ. Гласъ сь иже слыша сказацьть
пришьćiцк братига твоіа айгъ бѣдѣцк и стѣихъ силъ. тако
днесь придѣть къ вамъ. Азъ же Иоанъ о семъ молихъся. И
стѣи дхъ рече къ айломъ. Всп квѣно на облакы въсѣдѣше
отъ конецъ вселенѣя съберѣтся въ стѣмъ Вафлеомѣ къ мате-
ри господа нашего Иса Ха. ты Симоне Петре изъ Римоу. Пав-
ле отъ Тиверіана, Өома отъ Индига вънѣтрінѣшага. Итаковъ
отъ Иерсіма. Андрѣя братъ Петровъ и Филипъ. Лоука и Си-
монъ Кананѣи и Өаддти почившенъ въ дѣ стѣ. въсташа изъ

64

СЛОВО ЮАННА БОГОСЛОВА.

гробъ. дхомь стъымь. къ нимъ же и рече. Оуже не мните тако
въскрѣшеник ксть нѣ. Но сего ради въстасте изъ гробъ. да
идѣте на цѣлованик и честь и чюдо матери гда и вѣра спаса на-
шего Гса Ха. тако приближися дѣь въсходенита кѣа на нѣса.
Марко же стѣи еще такожде и тъ изъ Александриа приде съ
прочими апълы. тако же рѣхомъ. отъ костаждо страны къждо.
Петръ же взятъ бысть на облацѣ и ста между нѣомъ и землею
стъымъ дхомь подпиракмъ. и подобно стъымъ (= прочимъ) ап-
ломъ и тѣмъ въсхыщеномъ на облацѣхъ. обрѣтохомъся съ Пет-
ромъ. и тако стъымъ дхомъ съвѣкѣ плени всей придохомъ къ мѣтри
гда бѣ нашего. И поклоньшеся рѣхомъ. Не боися ни скърби.
Гбѣ вѣ рождиися изъ тебе изводить тя изъ мира сего съ сла-
вою. И възрадовавшися о бзѣ спасѣ нашемъ. възведеся и сѣде
на одрѣ. И гла къ намъ нѣ. Вѣроу тахъ тако придеть гдѣ и оучи-
тель вашъ съ нѣбе. и вижею и. И тако ся изрѣшв (=от—) отъ жи-
тина сего. тако же видѣхъ вѣ пришьдѣша. И хощю да ми по-
вѣсте. како разоумѣвше отърѣшеник моц отъ тѣлесе сего при-
досте къ мнѣ. и отъ коихъ странъ и колицѣмь придосте сѣмо.
тако (=зане) тако оускористе на моц посѣщеник. Не оутаи
бо отъ мене рождиися изъ мене. гбѣ вѣ нашъ Исъ Хѣ и
всѣхъ бѣ.

Отвѣщавъ же Петръ рече къ апломъ. къждо къ немоу же
стый дхъ възвѣсти и заповѣда намъ. извѣстите матери га ба
нашего. Отвѣщавъ же азъ Иоанъ рѣхъ. Азъ кѣда въхождахъ
въ стый олтарь слѣжитъ въ Ефесѣ. дхъ стѣи гла ми. тако при-
ближися время преставлениа мѣре га бѣ твою. Иди (=ходи)
въ Вифлеомъ на цѣлованик кѣа. И облакъ свѣтьлъ въсхыти
мя. и въ дверѣхъ идеже лежиши постави мя.

Отвѣщавъ же Петръ рече. Азъ въ Римѣ живѣи (идѣи)
къ оутреници слышахъ гласъ стымь дхомь глющь къ мнѣ. тако
мти гда твою оставлять миръ сь. на небеса преставленикмь
теченик творить. Иди (=Ходи) въ Виолеомъ на цѣлованик кѣа.
И се облакъ свѣтьлъ въсхыти мя. И видѣхъ и прочага апълы на
облацѣхъ градѣща къ мнѣ. и гласъ гла къ мнѣ. Вси идѣте въ
Вифлеомъ.

Отвѣщавъ Павелъ рече. И азъ въ градѣ отстоящемъ отъ
Рима немалѣмь растоланикмь. живый въ странѣ нарицаемѣ

СЛОВО ЮАННА БОГОСЛОВА.

65

Тиверианъ, слышахъ стъый дхъ гласомъ глющь къ мнѣ. Мати
гӑ твокго оставляющи миръ сь на небесьная преставленикмь
течение творить. и нъ иди и тѣ въ Вифлеомъ на цѣлованик кыл.
И се облакъ свѣтьлъ въсхѣти мя. и постави мя идеже и вѣ.

Отвѣщавъ же Өома рече. И азъ Индискю страноу про-
шедъ проповѣдѣа Хртовою благодѣтию и оутврѣала, и снѣ
сестры цревы именемъ Лавданѣ много хотящю знаменатися въ
полатѣ, и внезапоу дхъ стѣи гла къ мнѣ. И тѣ Өомо иди въ
Вифлеомъ, на цѣлованик матере гда твокго, яко преставленик
на небеса творить. И облакъ свѣгълъ въсхѣти мя, и постави мя
при васъ.

Отвѣщавъ же и Марко рече. И азъ по законоу третиюю го-
диноу въ Александриистѣмъ градѣ молитвѣ творяхъ, егда мя
въсхѣти стѣи дхъ, и приведе мя къ вамъ.

Отвѣщавъ же Яковъ рече. Мнѣ въ Иерсілмѣ соущу стѣй
дхъ повелѣ ми гла. Боуди въ Вифлеомѣ, яко мати га твокго
творить преставленик. И се облакъ въсхѣти мя, и постави мя
предъ вами.

Отвѣщавъ же и Матѣи рече. Азъ прославихъ и прославлю
бга. яко соущю ми въ мори плавающю, и възмѣшьшоуся въл-
нами вънезапоу облакъ свѣтьлъ осени, и влѣненимѣтное на
тихость преврати, мене же въсхѣшь постави прѣдъ вами.

И отвѣщавъше же такожде и отшедшеи прежде повѣдаша
како придоша.

И Варфоломей рече. Азъ въ Виоандѣ бѣхъ проповѣдѣа
слово, и се стѣй дхъ гла къ мнѣ. Мати га ба твокго, преста-
вленик творитъ. Иди оубо на цѣлованик въ Вифлеомъ. И се
облакъ свѣтьлъ и приведе мя сьдѣ къ вамъ.

Се все повѣдаша стий айли стѣи вѣи, како придоша къ
вѣи и которою стъзею (= кознию). И въздѣсьми роудѣ на небо
помолися глющи. Кланяюся и хвалю и славлю многохвальное
имя твок ги. яко призрѣлъ кси на съмиреник рабы твокла, и
створилъ *) ми кси велико ты сильне. И се блажять мя
вси роди.

И по молитвѣ рече айломъ. Възложите кадило и створите
молитвоу.

*) Окончаніемъ слово «сътворилъ» начинается отрывокъ XII вѣка.

Сборникъ Н Отд. И. А. Н.

5

66

СЛОВО ЮАННА БОГОСЛОВА.

И мольшимъ ся имъ. громъ бысть съ нѣбсе. И приде
гласъ страшьнѣ. яко колесниця. И се множьство вои англь-
скъхъ и гласъ яко снѣ члѣча слѣшанъ бысть. И серафимы
открьстъ храма стояхоу. идѣ же възлежаше стага и пренепо-
рочная мати божия и приснодѣваіа. яко и всі соющеи въ Виө-
леомѣ. Видяще вся чюдеса въшедше въ Иерсілмъ възвѣстиша
бывшага.

Бысть же громѣ бывшѣ вънезапоу тавися сінце и лѣна
окрьстъ домѣ. И сѣборъ прьвеньць стѣхъ бысть. и ста въ
чѣ и славоу стѣял. Видѣша же всі и знаменія многаа бывае-
ма. слѣпыл прозирающа глѣхыя прослышаща (и) прокаженыя
очищающася и бѣснѣя исцѣлевающа. И всякъ(=—омѣ) иже бя-
ше въ недоузѣ и язѣ прикасатаг(= —ющѣ)ся вънеюд стѣнахъ
храмины. сѣ вѣрою въпіятых. Стага Марпѣ (=—я) рожѣьшия Ха-
ба нашего. помилѣи ны. и абнѣ исцѣлевахѣ. Многъ же народъ
отъ Иерсілма и отъ костгождо очьства мѣлтвы ради пришьдѣше
и слѣшавъше бываеямаі въ Вифлеомѣ материю стѣо знаменія
придоша на мѣсто различными недоугы одрѣжими просяще ис-
цѣления и оулоучяхоу.

Бысть же радость велия и неизглана въ тѣ дѣь отъ множь-
ства исцѣлѣвшихъ и прозрѣвшихъ и славящихъ Ха ба нашего
и матерь кго. Весь Иерсілмъ отъ Виөлеома хвалам и пѣсньми
дховьными веселяшеся. И пришьдѣшеи възвращахоуся (= из-
вождахуся).

Иереи же Июдѣйстии въкоупѣ съ людьми своими оудиви-
шася о бываемыхъ и завистию тяжкою низъпадоша. и пакы
соунктною (=стоудьною) мыслию съвѣтъ сътворьше. съмѣш-
ляхоу послати на стѣю бѣю и на святыя айлы въ Вифлеомъ ктеры.
И множьство Июдѣи събранася оустреленик на Вифлеомъ тво-
ряще. и яко отъ поприща кдиного оузрѣша видѣник страшно
и отъ страха распьньшимся ногамъ ихъ. въспять възвратишася
къ родоу своюмоу. и все страшною видѣник повѣдаша архиек-
рѣомъ. Они же паче яростью рождегшеся идоша къ игѣмонѣ
въпиюще и глююще. Погыбе языкъИюдѣйскыи отъ жены сея.
Отжени ю отъ Вифлеома. и отъ кпархія Иерсілмскыя. Игѣ-
монѣ же оужасе(=ъ)ся яко слѣша чюдеса и рече къ нимъ. Азъ
ни отъ Вифлеома изгоню кія. ни отъ иного мѣста. Июдѣи же

СЛОВО ЮАННА БОГОСЛОВА.

67

паче въплюще и спасеникмъ кесаря Тиверига заклинахоуть
дабъ апълъи изгъналъ изъ (= ǒ) Вифлеома. Аще ни сего не
сътвориши. навадимъ на тя кесарю Тиверию. Принѣженъ же
бывъ и посла въ Вифлеомъ тъысѣщьника въ Вифлеомъ на апълъи.

Стъй же дхъ къ апъломъ и къ матери гдни рече. Се игѣмонъ
послалъ ксть тысоущьника на въи (=тя). Июдѣомъ въстав-
шемь на въы. Изшѣдше оубо изъ Вифлеома не оубоитеся. Се
бо на облацѣ провожю въи въ Иерсѣлмъ. сила бо отьца
и сына (= и дха ста) съ мною и съ вами есть. Въставъше
же апли изъидоша изъ домв. носяще одръ влдцца вця. и
оустрьмленик сътвориша въ Иерсѣлмъ. И аби яко же рече стъй
дхъ на облацѣ въсхъящени обрѣтом (=—охом)ся. въ Иерсѣлмѣ
въ домоу гжнѣ. И въставъше пять днии творихомъ, молитву
не почивающе.

Итіда же доиде тысоущьникъ не обрѣтотоу мѣре гня ни
апълъ. Дьржаше Вифлеомлянъи глаголя къ нимъ. Не въы ли
вънидосте къ игѣмоноу гляще и къ креомъ вся бывъ-
шага знаменитаг и чюдеса и яко пришли соуть апли отъ всѣхъ
странъ. то кдѣ соуть нынѣ, иридѣте и ведѣте я къ игѣмоноу
въ Иерсѣлмъ. Не вѣдааше бо тысоущьникъ. яко апли и мати
гня шли соуть въ Иерсѣлмъ. Поимъ же оубо тысоущьникъ
Вифлеомлянъи вниде къ игѣмоноу гня. яко ни ядиного же об-
рѣтъ(охъ).

По пяти же дний оувѣдѣ игѣмонъ и иереи и вси гра-
жане. яко въ своемъ домоу ксть въ Иерсѣлмѣ мти гня и съ
апълъи. И быша же пакъы (тѣ) знаменитаг и чюдеса. Множество
же моужь и женѣ и дѣвиць събравъшеся възпишя. Стага дѣва
рожшила Ха вагъ нашего не забоуди рода члѣцскаго. Симъ же
бывающимъ. наипаче же движѣщеися *) люди Июджистии съ
иереи наидоша пожещи хотяще домъ. идѣ же бѣ мати гнѣ съ
апълъи. Игѣмонъ же стояше зря издалеча позоры дѣга. И ягда
доидоша дверии домоу стына вця моужи Июджистии. и се въ не-
запоу сила огньна исшьдьши изъ оутрѣ англомъ. попали множь-
ство много людии Июджискыхъ. И бысть въ всемъ градѣ
страхъ великъ. и вси иже вѣровахоу славляхоу (Ха = га)

*) На словѣ: «движяще» прерывается отрывокъ XII вѣка.

*

68

СЛОВО ЮАННА БОГОСЛОВА.

ба рождшагося отъ неа. Негда видѣ игѣмонъ бывшек възпи
прѣдъ всѣми людьми гня. Въ истинѣ снѣ вжии ясть розйися
отъ дѣвы. кго же въы прогнати мнѣсте. Знаменита си истинь-
наго ба соуть. Бъсть же раздѣленик межю Ишѣди. и мнози въ
имя гда ба нашего Иса Ха оувѣроваша отъ бывшихъ знамении.

По семъ (=томъ) же яко быша вси чюдеса стою и славь-
ною материю гда нашего. сущимъ намъ съ нею апломъ въ
Иерсілмѣ рече (намъ) стыи дѣь. Вѣсте ли яко въ недѣлю бѣго-
вѣщеник пригатъ Марія дѣва отъ арханѣла Гаврила. и въ нѣ-
дѣлю родися сісъ въ Вифлеомѣ. и въ недѣлю чяда Иерсілмскага
съ ваікмь изидоша въ срѣтеник кго глюще. Осанна въ вышь-
нихъ. блгсловенъ грядыи въ имя гне. и въ недѣлю въскрѣсе
изъ мрѣтвыхъ. и въ недѣлю имать прити соудитъ живымъ и
мртвымъ, и въ недѣлю имать прити съ нѣбсъ въ слав (= -ѣ)
и чѣсть (= - чсти) преставленія стыіа славьнѣя дѣвы рожь-
шиякго.

И въ туу недѣлю гла мти гня къ апломъ. Възложите кадило
яко гдѣ грядеть съ вои англьскъими. И се гдѣ приде къ нимъ
сѣдя на престол хероувимьстѣмь. И всѣмъ молитвѣ творя-
щимъ гавися безчисленно множество англъ съ нимь. свѣтьло
знаменик прѣдходя на стѣю дѣв. пришьствицмъ юдинородь-
наго съіна. И възглашь къ мтри рече еи гь. Марие. Она же
отвѣща. Се азъ гди. И рече ки гѣь. Не скърьби. но да ся весе-
лить срѣдце твоі и радѣктыся. Обрѣла яси блѣть. Виѣж славѣ
мою. юже имамъ съ отьцемь моимь. И възрѣвши стат Марія
бѣгія мти. видѣ славоу на немь. яд же оуста чловѣча не мо-
гоуть исповѣдати ни разоумѣти. Гдѣ же рече къ неи. Се
нъынѣ боудеть тѣло твоі прѣложено въ (= на) рап а стата
твоі доуша на небеса въ съкровища отьця монго въ свѣть-
лость идѣ же миръ и веселик. Отвѣщавъши же стат рече
къ немоу. Наложи десьницю свою и блгослови я. И простъръ
гдѣ чѣтѣноую десницю свою и благослови ю. Та же дръжащи
чѣтѣноую кго десницю глаголаше. Кланяюся десници сеи
сътворьшеи нѣо и землю. Молю многохвальною имя твоё.
Хе бе црю всѣхъ вѣкъ юдинородьныи сне очь. прими
рабоу свою. изволивыи родитися esseru мене смеренѣя. спасенія
ради рода человѣча за неизреченое твое чѣколюбик. всякомоу

СЛОВО ЮАННА БОГОСЛОВА.

69

же чѣкоу призыватщѣ или нарицающѣ имя рабы твої. поражѣть юму помощь твою. Си же ки глощи пристежьльше апли къ ногамъ кня. и поклоньшеся рѣхомъ. Мти гня. остави всему мироу благословеник тако отходиши отъ него. благословила бо кси кго и въскрьсила поглошша. рожѣши свѣтъ всему мируу. Помольши же ся мати гня рече въ молитвѣ сице. Бже иже кси съ нѣбси послалъ благостию кдинороднаго сына своего. въселитися въ съмиренок ми тѣло. и родитися отъ мене. помилѣи вьсь миръ твои. и всякѣ дшоу нарицающоу имя твою стокъ и блѣокъ. да прославлена боудеть рожѣла тя. И пакы помольшися рече. Хе црю нѣбсны. сне бѣа живаго. прими всякого чѣка. призывающа имя твою стокъ и блѣокъ. да прославлена боудеть рожѣшила тя. И пакы помольшися рече. Иже вся моя жеши на нѣбси и на земли. и се моленик прими. молю имя твою стокъ. на всяко время и мѣсто. идеже бывасть память имени монгола. святи мѣсто то. и прослави прославляющаго тя. моимь именьмь. принмля таковыхъ (== —я на) всяко приношеник и всякъ обѣтъ и всякъ молитвѣ. Сице же молящися ки. гдѣ къ неи рече. Да веселиться и радуешься срѣме твою. Всяка бо благодѣть и всякъ даръ данъ ти бъсть отьцьмь нѣбснымь и мною и стѣмъ дхомъ. и всяка дѣша. иже тя призывакъ не имать постъядѣтися. но да обрящетъ милость и оутѣхоу и застоупленік и дрѣзновенны и въ нынѣшьми и вѣкъ и въ боудоущии. рѣдъ оцьмъ моимъ нѣбснымь.

Оращь же ся гдѣ къ Петрови рече. приспѣ время. начни пѣник. Петрѣ же начьньшѣ пѣник вся силъ нѣбсныя отнѣша апюта.

И тъгда лице мѣре гня просвѣтися паче свѣта и възвѣшьшися своюю роукою благослови когождо апла. И въздахомъ славоу гоў бой. Простеръ же гѣ роуцѣ свои прилатъ стоую и непорочьноую кня дшоу. Въ въсходеник кня дѣша стыла. исплѣнися воня блѣына и неизрѣчена свѣта мѣсто то. И се гласъ съ нѣбсе гня. Блажена ты кси въ женахъ.

И текъ же Петръ и Павыль и прочии апли облобызахоу (== —хомъ) чѣстнѣи нозѣ кня. да ся быхомъ стили. И мѣь сами оба на десяте чьстною и стокъ тѣло на одръ възложьше и понесохомъ.

СЛОВО ІОАННА БОГОСЛОВА.

71

ангіскыхъ силъ. и глӑ с̧иӑ
члѣвчыскаго слышанъ. и се
рафимъ окрьстъ храми
ны стояхоу. иде же възле
жаше стата и непорочна
мти брета. и присно
двана Мари. тако и вси жи
воущии въ Вифлѣомъ ви
дѣша чюдеса. и шьдѣше въ

Иерс̧лимѣ възвѣстиша
ВСА чюдеса бывшага. и
бѣ громъ вънезапоу и та
ВИСА с̧лѣце и мѣь по срѣдѣ
домоу. и съборъ пьрвѣньць
стѣхъ бѣ. и сташа въ сла

воу и чѣсть съты. видѣша
знамения и чюдеса мно
га бываюма. слѣпѣшы
прозирающа. глоухы
прослышаща прокажены

та очищающася. бѣсны
ицѣлающа. и всакъ иже

баше въ недоузѣ и въ тази
прикасающесл. вънѣоудоу
храмины стѣнахъ. въ
пигахоу глице. стата Мари

στρατιᾶς ἀγγέλων καὶ δυνάμεων,
καὶ φωνὴ ὡς υἱοῦ
ἀνδρώπου ἠχούσῃ, καὶ τὰ σε-
ραφὶμ κύκλῳ περὶ τὸν οἱ-
κον ἔνδα ἀνέκει-
το ἡ ἁγία ἀμωμος
τοῦ Δεοῦ μήτηρ καὶ παρ-
δένος, ὥστε πάντας τοὺς
εν Βηδλεὰ μέω-
ρῆσαι πάντα τὰ Δαυμάσια. καὶ
ἐνδεῖν ἐν

Ιεροσολύμοις καὶ ἀπαγγεῖλαι
πάντα τὰ Δαυμάσια τὰ γενό-
μενα.

ἐγένετο δὲ τῆς φωνῆς γενομένης
αἰφνίδιον φα-
νῆναι τὸν ἦλιον καὶ τῆν σελήνην
περὶ
τὸν οἶκον, καὶ ἐκκλησίαν πρωτο-
τόκων

ἀγίων παραστήναι τῷ οἶκῳ. ἔνδα
ἀνέκειτο ἡ μήτηρ τοῦ κυρίου
πρὸς τι-

μὴν καὶ δόξαν αὐτῆς. ἐξεώρησα
δὲ καὶ σημεία πολλὰ
γενόμενα, τυφλοὺς
ἀναβλέποντας, κωφοὺς
ἀκουόντας, χωλοὺς περιπατοῦντας,
λεπροὺς

καὶ δαριξομένους, καὶ τοὺς ἐνεργου-
μένους ὑπο
πνευμάτων ἀκαθάρτων ἰωμένους·
καὶ πᾶς

ὑπό νόσον καὶ μαλακίαν ὑπάρχων
προσψαύων ἐξως
τοῦ τοίχου, ἔνδα ἀνέκειτο, ἔ-
χραζεν· ἀγία Μαρία

72

СЛОВО ІОАННА БОГОСЛОВА.

τα ῤοιχηματα βα' нашего по

милоуи ны. и абнек ицѣлѣ
— вахоу. многъ же народъ отъ
Ёрсма и отъ кокго же очѣ
ства мѣсти ради пришьдь
ше. оуслышавъше бываю
ма въ Вицлѣомѣ мѣрью

гнєю знаменик придоша
на мѣсто различными не
доугы одържими. просаще
ицѣленигъ: и оулоучахоу.
радость велигъ и нензгла
голана въ тъ дѣь отъ мно
жества ицѣлѣвѣшнихъ.
и зращинхъ и славлахоу Ха'

бӑ нашего. и мрь кго. вьсь

же Иерсілъмъ и Вицібомъ
хвалами и пѣми дховьны
ми. веселашеса пришьдь
ше извожахоуся. Икрѣи же
Июдѣистии въ коупѣ съ
людми своими оудивиша
са о бывѣшнихъ. и зависть
ю тажкою низьпа(дъше)
и пакы стоудьн(ою мѣсли)
ю съвѣтъ сътво(ръше съмѣ)
шлахоу посла(ти на стѣю бѣю)

и на апълы въ (Вицпѣомъ)

ктерѣи. и мно(жество Йю)

дѣ(и) събравъше(са оустрь)

ή γεννήσασα Χριστὸν τὸν ζεὸν
ήμων, ἐ-
λέησον ἡμᾶς. καὶ εὐθέως ἐπερα-
πεύοντο. πολλὰ δὲ πλήθη ἐν
'Ιεροσολύμοις ἐξ ἑκάστης πα-
τρίδος χάριν εὑχῆς διάγοντα.
ἀκούσαντες τὰ γινόμε-
να σημεία ἐν Βηδλεὰμ διὰ τῆς
μητρός

τοῦ κυρίου, παρεγένοντο
ἐπὶ τὸν τόπον διαφόρων ὅ-
σων ἐξαιτούμενοι
τὴν ἰασιν' ἦς καὶ ἐτυχον.
ἐγένετο δὲ χαρὰ ἀνεκλάλητος
ἐν τῇ ἡμέρᾳ ἐκείνῃ του πλή-
δους τῶν ἰαθέντον
μετὰ καὶ τῶν ἀεωρησάντων, δοξα-
ζόντων Χριστὸν
τὸν ζεὸν ἡμῶν καὶ τὴν αὐτοῦ μη-
τέρα' πᾶσα

δὲ Ἱεροσόλυμα ἀπὸ Βηδλεὰμ
ψαλμῶδίαις καὶ ὑμνοις πνευμα-
τικοῖς (οἱ ἐλθόντες) ἑόρταζον.
(ὑποστρέφοντες). Οἱ δὲ ἱερεῖς -
τῶν Ἱουδαίων ἄμα τῷ
λαω' αὐτῶν ἐξέστησαν
ἐπὶ τοῖς γινομένοις, καὶ ζή-
λω βαρυτάτῳ κατασχεδέντες
καὶ πάλιν ματαιόφρονι λογισμῷ
συμβουλίον ποιησάμενοι βουλε-
ύονται πέμψαι κατὰ της ἁγίας
žeotókou
καὶ τῶν ἐκεῖτε ὄντων ἁγίων ἀπο-
στόλων ἐν Βηδλεέμ.

καὶ δὴ τοῦ πλήδους τῷν
'Ιουδαίων
τὴν ὁρμὴν ἐπὶ τὴν Βηδλεέμ.

СЛОВО ІОАННА БОГОСЛОВА.

73

мле(ни)к твора(ще на Вифлѣ)
омъ тако поп(прища кедино)
го. и оузрѣша ви(дѣник)
страшно. и отъ страх(а съ)
плетѣшимъ са ногамъ
ихъ. въспать възврати
шаса къ родоу своїмоу. и
все страшною видѣникъ

— повѣдаша архикрѣскмъ. они же паче рѣвностью ра ждѣгъшеса. и идоша къ гѣмоноу. въпьюще и гішѣ.

погыбе назыкъ Июдѣи
скъ отъ женыя сен. отѣже
ни ю отъ Вифлѣома. и отъ
кпархина. и велми гѣмь

оужасеса. таже слыша чю
деса: и рече имъ азъ ни отъ

Вифлѣома и'гоню кн. ни о
тъ иного мѣста. Июдѣи же
паче въпьюще гіхоу. сбсе

никмь кесара Тіверина. за

клинахоути и. дабъи айлі
изгъналъ из Вифлеома. а
ще ли сего не створиши. нава
димъ на та къ црію Тиве
рию. и оуноуженъ бывъ.
посла въ Вифлеомъ ты
соущникка на айлі. и стъ

и же дхъ гла къ апімъ и къ

ποιησαμένων,
ώς ἀπὸ μιλίου ἑνὸς, ἐγένετο
etzωρήσαι τοὺς ὄρασιν
φοβερὰν καὶ συν-
δεῖναι τοὺς πόδας,
καὶ ἐκ τούτου ἀναλύ-
σαι πρὸς τοὺς ὁμοίους καὶ
πᾶσαν τὴν ἑμφοβὸν ὄρασιν
τοῖς ἀρχιερεῦσιν ἐξηγήσασθαι.
ἐκεῖνοι δὲ ἐπὶ πλεῖον ζέσαντες τῷ
συμφῶ ἀπέρχονται πρὸς
τὸν ἡγεμόνα, κράζοντες καὶ λέ-
γοντες·

ἀπώλετο τὸ ἐσθνὸς τῶν Ἰουδαίων
ἀπὸ τῆς γυναικὸς ταύτης· δίωξον
αὐτὴν ἀπὸ τῆς· Βηδλεὰμ καὶ
τῆς ἐπαρχίας Ἱεροσολύμων. ὃ δὲ
ἀγεμών

ἐκπλαγεὶς εἰς τὰ ἱαύ-
ματα εἶπεν πρὸς αὐτούς· ἐγὼ
οὐτε ἀπὸ

Βηδλεὰμ διώκω αὐτὴν οὖτε ἀπὸ
ἄλλου τόπου. οἱ δὲ Ἰουδαῖοι
ἐπέμενον κράζοντες καὶ κατὰ τῆς
σωτῆ-

ρίας Τιβερίου καίσαρος ἐν-
ορκοῦντες αὐτόν, ὥστε καὶ ἀγα-
γεῖν τοὺς

ἀποστόλους ἐκ τῆς Βηδλεὰμ. εἰ
δὲ μὴ τοῦτο ποιήσῃς, ἀνα-
φέρωμεν ἐπὶ τὸν καίσαρα.

καὶ δὴ αναγκασθεὶς
ἀποστέλλει χι-
λίαρχων κατὰ τῶν ἀποστόλων ἐπὶ
τὴν Βηδλεὰμ. τὸ δὲ ἄγιον
πνεῦμα λέγει πρὸς τοὺς ἀποστό-
λους καὶ τὴν

74

СЛОВО ЮАННА БОГОСЛОВА.

(МТРи ГН)и. ИГЁМОНЪ посла
(ЛЪ ІСТЬ Т)ЫСОУЩЬНИКА НА
(ТА. ИЮДЕЕМЪ) ВЪСТАВЪШЕ
(МЪ НА ВЫ ІС) ШЬДЪШЕ ОУБО И
ЗЪ ВИФЛЁОМ)А не боитеСА.
се бо на облацѣ прѣвожю
(ВЫ ВЪ Иерсілмъ.) СИЛА БО ОПА П
СНА СЪ МНОЮ) И СЪ ВАМИ ІСТЬ
(ВЫНД). ВЪСТАВЪШЕ ЖЕ СТЫ
(И)АПЛИ Б)ЖИ ИЗИДОША ИЗ ДОМОУ
НОСАЩЕ ОДРЪ ВЪДЧЦА БПА

И ОУСТРЫМЛЕНЫ К ТВОРАЩЕ
ВЪ Иерс̧лѣмѣ. АБИК ТАКО ЖЕ РЕ
ЧЕ СТЫ ДХЪ НА-ОБЛАЧЬ ВЪ

—СХЪЩЕНИ ОБРЁТОУСА ВЪ ИЕ
РОУСАЛИМЪ ВЪ ДОМОУ БЪКИ
И. И ВЪСТАВЪШЕ .Е. ДНИИ ТВО-

РИХОМЪ МЛТВУ. НГДА ЖЕ
ДОДЕ ТЫСОУЩЬНИКЪ ВЪ ВИ
ФЛЪОМЪ. не обрѣте мѣре

ГНА НИ АПЛЪ. ДЪРЖАЩЕ БО

ВИФЛЁОМЛАНЫ ГЛА К НИ

МЪ. не въы ли дѣясте къ и
гѣмоноу гѣше. И къ иерѣ
ОМЪ ВСА БЫВЫПАП ЗНАМЕ
НИЯ И ЧЮДЕСА. ТАКО ПРИШЛИ

МНЕТРА ТОУ КУРІОУ ІЗДОУ ОІ НГЕМЮВ
ЁПЕМ-
ΨΕΝ χΙΛΙΑΡΧΟΝ ΚΑΣ
ΥΜΩΝ, τῶν Ἱουδαίων στασιασάν-
των. ἔξελλοντες ΟὐΝ Α-
πὸ Βηδλεὰμ. μη φοβεῖσε·
IZDOU γὰρ διὰ νεφέλης παράγω
ὑμᾶς εἰς Ἱεροσόλυμα· ἡ γὰρ δύ-
ναμις τοῦ πατρὸς καὶ
τοῦ υἱοῦ καὶ του ἁγίου πνεύματος
μεδ' ὑμῶν ἐστίν.
ἀναστάντες ΟὐΝ εὐδέως οἱ ἀπό-
στολοι ἐξῆλθον ἐκ τοῦ οἶχου,
βαστάζοντες τὴν κλίνην τῆς δεσ-
ποίης θεοτόκου,
καὶ τὴν ὁρμὴν ἑποιοῦντο
ἐπὶ τὰ Ἱεροσόλυμα· εὐδέως δέ, κα-
θὼς εἶ-
πεν τὸ πνεῦμα τὸ ἁγίον διὰ νεφέ-
λης ἀρ-
δέντες εὑρέσησαν εἰς Ἱε-
ροσόλυμα εἰς τὸν οἶχον τῆς δεσ-
ποίης. καὶ ἀναστάντες ἐπὶ πέντε
ήμερας ἑποιοῦ-
μεν ἄπαουστον ὑμνωδίαν. ὅτε δὲ
ἔφασεν ὁ χιλίαρχος ἐπὶ τὴν Βη-
δλεὰμ καὶ οὐχ εὑρεν ἐκεῖ τὴν μη-
τέρα
τοῦ κυρίου οὖτε τοὺς ἀποστόλους,
ἐκράτησεν
τοὺς Βηδλεεμίτας λέγων πρὸς
αὐτοὺς·
οὐχ ὑμεῖς ἥλθατε λέγοντες τῷ
ήγεμόνι καὶ τοῖς ἱερεῦ-
σιν ἀπαντα τὰ γενόμενα ση-
μεῖα καὶ δαύματα, καὶ ὡς παρε-
γένοντο

["СЛОВО ЮАННА БОГОСЛОВА.", "75", "соуть апли отъ всѣхъ стра\nнъ. то кде соуть. нынѣ\nпридѣте въы. и идете къ\nигѣмоноу въ Ієрєлмъ. не\nвѣдаше бо тысоощьни\nкъ. яко апли и мѣти гнѣа", "кѣсть въ Іерєлмѣ. помьмъ", "же оубо тысоощьникъ Ви\nфлѣомланы. веде къ и\nгѣмоноу гнѣа. яко ни юди\nного же обрѣтъ. по пати\nже днъ оувѣдѣ игѣмонъ\nиєрѣи. и вси граждане. я", "ко въ свокмь домоу кѣсть\nвъ Іерєлмѣ мѣти гнѣа и", "съ апълы. и бъяша же па", "къі знаменитъ и чюдеса.\nмножество же можь и\nженъ и дѣпъ. събравьше\nмъ са въниняхоу глище\nстагдѣ дѣа рожьшидъ Хагѣа", "нашего. не забоуди рода\nчлѣца. симъ же бываю\nщемъ. напаче движаже", "(иса людікъ Июдѣистіи\nсъ иереи наидоша\n. . . . . . . . . . . . . . . . .

76

СЛОВО ЮАННА БОГОСЛОВА.

Передавъ древній отрывокъ изъ слова Юанна Богослова буква въ букву и строка въ строку, прибавлю еще одну замѣтку. И списокъ, отъ котораго уцѣлѣлъ этотъ отрывокъ, равно какъ и списки болѣе поздніе, очевидно, списаны Русскими съ такихъ списковъ, въ которыхъ писцы, сообразно съ своимъ нарѣчіемъ, выговаривали тысѣжща, а не тысаща, и употребляли прошедшее особой формы (обрѣтъ, а не обрѣтохъ, 'обрѣтѣ, а не обрѣтоша).

XXXIX.

Повѣсть о разореніи Рязани Батыемъ.

Почти во всѣхъ древнихъ и старинныхъ лѣтописныхъ сво-
дахъ помѣщена повѣсть о Батыевомъ приходѣ на Русскія земли
въ 1237 году, начинается эта повѣсть такимъ сказаніемъ о
взятіи и разореніи Рязани *):

— Въ лѣто (—= того же лѣта) 6745 зимѣ (= на зимѣ =
тоя же зимы) приидоша отъ въсточныя страны на Рязанскѣю
землю лѣсомъ безбожнии (= иноплеменници глаголемии) Та-
тарове (= —ри). «съ царемъ (ихъ) Батыемъ». (множьство
безъ числа аки прѣзи). И пришедше сташа первѣе (= — ое)
«станомъ» по Онѣзѣ (= на О—) (= о Нѣзлѣ). и взяша ю и по-
жгоша. И оттолѣ послаша послы своя. «женѣ чародѣицю и два
мѣжа съ нею» къ (= ко) княземъ Рязанскимъ (= —ымъ)
(= къ великомѣ князю Юрью Рязанскомѣ Ингоревичю. и къ
братѣ его ко князю Олгѣ Ингворовичю и прочимъ княземъ Ря-
занскимъ). прося (че=ще) 8 нихъ десятины во всемъ. въ кня-
зѣхъ и въ людѣхъ и въ доспѣсѣхъ и въ конихъ (въ всякомъ де-
сятое). «десятое въ бѣлыхъ. десятое въ вороныхъ. десятое
въ бѣрыхъ. десятое въ рыжихъ. десятое въ пѣгыхъ». Князи
же Рязаньстии (п князь великій) Юріи Ингворовичь (= —го—).
(и) братъ его Олегъ «Ингворовичь» (= —го—) (Романъ Ингоро-
вичь) и Мѣромскии (= ыи=іе) и Проньскии (= ыи=іе) (князи)

*) Воспользовавшись всѣми доступными списками, я отмѣтилъ въ этомъ
чтеніи то, что не находится во всѣхъ или кавычками, или скобками; а то, что
находится въ Лаврентьевской лѣтописи, отдѣлилъ отъ остальнаго косыми
буквами.

78

ПОВЪСТЬ О РАЗОРЕННІ РЯЗАНИ БАТЫЕМЪ.

не пѣстячи (—че) (ихъ) къ городомъ (=гра—) ѣхаша (=вѣрѣхаша=выидоша=сташа) противъ имъ (=противъ). въ Ворононьь (= —яжь= —ажь). И ркоша (=отвѣщаша) князи (имъ =посломъ Батыевымъ глаголюще). Коли (=олна) насъ не бѣдеть «всѣхъ». то (же) все ваше бѣдеть. И оттолѣ пѣстиша ихъ (= посолъ) къ (великомѣ князю) Юрью (= —ьеви) въ Володимерь. И начаша (Татарове) воевати землю Рязаньскью. и плѣниша «ю» до Проньска. (и оттолѣ=изъ Володимеря) пѣстиша отъ Нѣхлѣ Татары въ Ворононьь (= —ежь= —ажь). (И) послаша же князи Рязаньстии ко князю Юрью (Всеволодичю) Володимерьскомѣ. просячи (= —че —щи) (же) собѣ (= се—) помочи (=—щи). или самомѣ поити (=или бы «п» самъ пошелъ). Князь же Юрьи (п) самъ не (по)иде (ни силы своея не послалъ). ни послѣша князь (—ей=—ий) Рязаньскихъ молбы. но (въс)хотѣ самъ о собѣ (= о собѣ) брань створити. (И)но ѣже бяше божію гнѣвѣ не противитися «яко же» речено бысть древле Исѣсѣ Навгинѣ господемъ (= богомъ). егда веде я «господь» на землю обѣтованнью. тогда рече. азъ послю на ня преже васъ недовѣмѣніе и грозѣ и страхъ и трепетъ. Тако же п преже сихъ отъ насъ господь силѣ отня (= отъя). «а» недовѣніе и грозѣ и страхъ и трепетъ вложи въ насъ (=наведе на ны) за грѣхы наша. (Й поглощена бысть премѣдрость могѣщихъ строити ратныя дѣла. и крѣпкихъ сердца въ слабость женскью преложишася и «сего радп» ни единъ отъ князей Рѣскихъ дрѣгъ дрѣгъ «не» поиде на помощь.) «Князи же Рязанстіи и Мѣромстіи и Пронстіи исшедше противъ безбожныхъ. п створиша съ ними брань. и бысть сѣча зла. и одолѣша безбожніи Измапльтяне. и бѣжаша князи «кійждо» во грады своя. Татарове же разсверенѣвшеся (= —піи) зѣло. «и» начаша (= почаша) воевати землю Рязанскью съ великою яростью. и грады ихъ разбивающе. и люди сѣкѣще и жгѣще «и плѣнѣюще» (и попльниша) (— пльновахъ) (ю и до Проньска). (И) тогда (же) иноплеменници (поганніи = окаяніи) обступиша (= остѣ—) «градъ» Рязань (= приидоша подъ стольный градъ Рязань). «декабря 16-го (= въ 16 день). и острогомъ оградиша (и = его) «князь же Рязанскій (= —ъи) (Юрьи) затворися (= князи же Рязанстіи затворишася въ городѣ (= гра—) съ людьми (и крѣпко бив-

ПОВѣСТЬ О РАЗОРЕНІИ РЯЗАНИ БАТЫЕМЪ.

79

шеся съ безбожными Татары и изнемогоша). Татарове же взяша градъ Рязань того же мѣсяца въ 21-й (день) и (поплѣнивше Рязань) пожюша весь. и (= а) князя ихъ (великого) (Юрья Йнгваревича) 8биша. и княгиню его (и иныхъ князей побиша). а иныхъ (же) (емше) мѣжь (= —ей) (и) жепы (= —ъ) и дѣти и черньца (= —и) и черниць (= —ци) и, ерея «емше» (= ихъ же емше) овыхъ разсѣках (= —оша) (= растинахъ тѣ) мечи (= —емъ) а др8ихъ (= —ыя) (же) стрѣлами (рас) стрпляхъ (= съ — —ляахъ) (а ини опакы ручь связывахъ тѣ) «тьи (= и) въ огнь вмѣтахъ». иныя имающе вязахъ. (и гр8ди вырѣзывахъ. и жолѣь вымахъ. а съ иныхъ кожи одирахъ. а инымъ иглы и щепы за нохтп біяхъ). и черницамъ и попадьямъ (великимъ) «же» княгинямъ и болярынямъ) и женамъ добрымъ (= простымъ) п дѣвицамъ предъ матерми н сестрами пор8ганія «много» чиняхъ. (А) епи-скопа «же» (тогда) 8блюде (=съблюде) вогь. отѣха прочь въ тѣ годъ (= во тѣ г—= въ той г—). когда (=егда) рать остѣ-пила градъ. Много же святыхъ церквій (= многи же с—ыя ц—вн) огневи предаша. и (= а) манастыреве(= —рь=ри)(же) и села пожюша. и (= а) имѣнья (= —ія) «ихъ» не мало обою странь (= —ъ) взяша (= поимаша). И потомъ же (Татарове) поидоша на Коломнѣ.

Какъ древне это сказаніе, можно хоть отчасти судить изъ того, что ему дано мѣсто и въ древней Новгородской лѣтописи, писанной не позже XIV вѣка, а въ Лаврентьевской, писанной въ 1377 году помѣщено уже въ сокращенномъ видѣ). Что неизвѣстно оно было составителю Волынской лѣтописи, это ни сколько не доказываетъ, что въ то время, когда составляема была эта лѣтопись, сказанія еще не было. Вмѣстѣ съ тѣмъ нельзя не видѣть, что показанія этой лѣтописи отрыковны, не полны, но очень замѣчательны. Вотъ онѣ:

«Придоша безбожніи Измаильтяне преже бившеся со князи Р8скими на Калкохъ. Бысть первое приходъ ихъ на землю Рязаньск8ю. и взяша градъ Рязань копьемъ. Изведше на льсти князя Юрья и ведоша Пръньск8. бѣ бо въ то время княгини его въ Проньскы (= —8). Изведоша княгиню его на льсти. 8биша Юрья князя и княгиню его. и всю землю избиша. и не

80

пощадѣша отрочатъ до ссѣщихъ млека. Киръ Михайловичь же
ѣтече со своими людми до Сѣждаля и повѣда великомѣ князю
Юрьеви безбожныхъ Агарянъ нашествіе. То слышавъ вел.
князь Юрьи посла сына своего Всеволода со всими людьми и
съ нимъ Киръ Михаиловичь»....

Ниже есть еще выраженіе, относящееся до Рязани: «Гдѣ
сѣть князи (= гради) Рязаньстіи»: оно употреблено вопроси-
тельно вмѣсто положительнаго: «нѣтъ ужь князей (или городовъ)
Рязанскихъ».

Кромѣ этого расказа Волынской лѣтописи и вышепред-
ставленнаго Сказанія есть еще Повѣсть о разореніи Рязани Ба-
тыемъ, вошедшая въ нѣкоторыя позднія лѣтописные своды и
помѣщенная въ нѣсколькихъ сборникахъ большею частію ря-
домъ съ повѣстью о Корсунскомъ образѣ Николая чудотвор-
ца Заразскомъ. Повѣсть эта уже была напечатана, между
прочимъ, покойнымъ В. М. Ундольскимъ (воВременникѣ Моск.
общ. древн., кн. XV. Смѣсь: 14—21); но не по такому смыслу,
который можно было бы назвать удовлетворительнымъ. Въ Рус-
скомъ временникѣ (М. 1820. І. 126) а за тѣмъ и въ Сказані-
яхъ Русскаго народа I: IV: 45 — 50) она соединена въ одно
цѣлое съ другою Повѣстью о нашествіи Батыя на Русскую
землю. Была она не разъ источникомъ историческаго раз-
сказа о нашествіи Батыя (см. Карамзина И. Г. Р. III: гл.
VIII: 277 — 280; Д. Иловайскаго Исторія. Рязанскаго кня-
жества: 125—136); но до сихъ поръ не была подвергаема
разбору, который бы опредѣлилъ цѣнность ея показаній срав-
нительно съ другими. Вотъ почему, пользуясь двумя списками
Волоколамской библіотеки, однимъ Софійской Новгородской и
печатными, издаю эту повѣсть и прилагаю нѣсколько замѣчаній.

Не издаю вмѣстѣ съ Повѣстью о разореніи Рязани Сказанія
о Корсунскомъ образѣ Николая чудотворца Заразскомъ, счи-
тая, что это сказаніе есть особенное повѣствованіе, имѣющее
свой особый конецъ, и что въ Повѣсти нѣтъ никакого отношенія
къ предмету, кромѣ упоминанія о кончинѣ княгини Евпраксіи и
сына ея Ивана, какъ указано будетъ въ подстрочномъ примѣчаніи.

81

ПОВѣСТЬ О ПРИХОДѣ БАТЫЕВОЙ РАТИ НА РЯЗАНЬ.

Въ лѣто, ѡ.ψ.μ.ē. (Во второе надесять лѣто по принесеніи
чудотворнаго Николина образа изъ Корсуня) приде безбожный
царь Батый на Рускую землю с' многими вои (== со множествомъ
вои) Татарскыми. и ста на рѣцѣ на Воронежѣ ¹) близъ Резанскія
земли. И присла (== посла) на Резань къ великому князю Юрью
Ингоревичу Резанскому послы бездѣлны просяща десятины вь
всемъ. во князѣхъ. и во всякихъ людехъ и въ конехъ (и во
всемъ) ²). И услыша великій князь Юрій Ингоревичь Резанскій
приходъ безбожнаго царя Батыя. «И въ скорѣ посла въ градъ
Владимерь къ благовѣрному къ великому князю Георгію Всев-
володовпчу Владимерскому прося помощи у него на безбожнаго
царя Батыя. или бы самъ пошелъ (или бы воя прислалъ). Князь
великій Георгій Всеволодовичь Владимирьской и самъ не по-
шелъ и на помощь (воя) не посла. хотя о собѣ самъ сотворити
брань съ Батыемъ ³). И услыша великій князь Юрій Ингоре-
вичь Резанскій. что нѣ (= нѣсть) ему помощи отъ великаго
князя Георгия Всеволодовича Владимирьскаго». И (въ скорѣ)
посла по братью свою по князя Давида Ингоревича Муромскаго
и по князя Глѣба Ингоревича Коломенскаго. И по князя Олга
Ингоревича Краснаго (и по сына своего по князя Өедора Юрь-
евича) и по Всеволода Проньскаго ⁴). и по прочіи князи (мѣст-
ные и бояре и воеводы).

И начаша совѣщевати яко ćечестиваго подобаетъ оутоляти
дары. И посла сына своего князя Өедора Юрьевича Резань-
скаго (и иныхъ князей) къ безбожному царю Батью съ дары
и моленіи великіими, чтобы не воевалъ Резанскія земли. Князь
Өедоръ Юрьевичь (вскорѣ) прииде на рѣку «на Воронежь» къ
царю Батью. «и принесе ему дары и моли царя» (= и моли его

1) Въ Сказ. на Онъзѣ = по Онъзѣ = о Нъзлѣ.

2) Почти такъ и въ Сказ. съ прибавленіемъ подробностей о коняхъ и от-
вѣта кн. Юрія посламъ Татарскимъ. Кромѣ того въ Сказ. отмѣчено, что послы
Татарскіе ходили и въ Володимерь.

3) Почти также и въ Сказ.

4) Въ Сказ. отмѣчены, кромѣ кн. Юрыя, братъ его Олегъ (по нѣкоторымъ
спискамъ и братъ Романъ) и князья Муромскіе и Пронскіе.

Сборникъ II Отд. И. А. Н.

6

82

ПОВЪСТЬ О РАЗОРЕНІЮ РЯЗАНИ БАТЫЕМЪ.

утоляя дары), чтобы не воевалъ Резанскія земли. Безбожный (же) царь Батый льстивъ бо и немилосердъ пріа дары и охапй (=охабися) лестію не воевати Резанскія земли. И ярся хвалился воевати Русскую землю. (и нача князей Резанскихъ потѣхою тѣшити) и (=а) нача просити у Резаньскихъ князей тщери или сестры собѣ на ложе. И нѣкіи отъ вельможь Резанскихъ завистію (=наученъ бѣсомъ) насочи (=сказа) безбожному царю Батыю. «на князя Өедора Юрьевича Резанскаго». яко имѣетъ у собѣ княгиню отъ царска рода. (Она жь) и лѣпотою тѣла (=тѣломъ и лѣпотою «зрака») красна бѣ зѣло. царь Батый лукавъ лестію (= лукавъ есть) и немилостивъ въ невѣріи своемъ. пореваемъ въ похоти плоти свояе. и рече князю Өедору Юрьевичу. Дай мнѣ княже вѣдѣти (= видѣти) жены твоей красоту. Благовѣрный князь Өедоръ Юрьевичь Резанскойъ посмѣялся. и рече царю. Не достойно (= не полезно) бо е (=есть) намъ христіаномъ тобѣ нечестивому царю водити жены своя на блудъ. Аще насъ приодолѣеши то и женами нашими владѣти начнеши. Безбожный царь Батый возъярися (зѣло) и огорчися. И повелѣ в скорѣ убити благовѣрнаго князя Өедора Юрьевича. а тѣло его повелѣ поврещи звѣремъ и птицамъ на растерзаніе. И инѣхъ князей нарочитыхъ «и» людей воиньскихъ поби(лъ). И единъ отъ пѣстунъ князя Өедора Юрьевича укрыся. именемъ Апоница (=Аполоница) зря на блаженное тѣло честнаго своего господина горько плачущи(ся). И видя его никимъ брегома. и взя тѣло возлюбленнаго своего государя. и таино сохрани его. И ускори къ благовѣрной княгинѣ Еупраксѣи. И сказа еи. яко нечестивый царь Батый уби и благовѣрнаго (=блаженаго) князя Өедора Юрьевича. Благовѣрная (= блаженная же) княгиня Еупраксѣя стояше въ превысокомъ теремѣ (= храмѣ) своемъ. и держа любезное чадо свое князя Ивана Өедоровича (постника). И услыша таковыя смертоносныя глаголы. и горести исполнены. абие ринуся изъ превысокаго терема (= храма) своего съ сыномъ своимъ княземъ Иваномъ на среду земли. И заразися до смерти ¹). И услыша великій князь Юрій Ингоревичь убіеніе воз-

1) Въ самомъ близкомъ соотношеніи съ разсказомъ Повѣсти о кончинѣ кн. Өедора, его княгини Евпраксіи и малютки сына ихъ Юанна, находится извѣстіе, внесенное въ Сказаніе о Корсунскомъ Заразскомъ образѣ Николая Чудотворца.

ПОВЖЕСТЬ О РАЗОРЕННІ РЯЗАНИ БАТЫЕМЪ.

83

любленнаго сына своего блаженнаго князя Өедора (и) (яко) инѣхъ
князей (и) нарочитыхъ людей много побитіе (= побито) отъ
безбожнаго царя. И нача (велми) плакати(ся). и съ великою
княгинею. и со прочими княгинеми и съ братіею. И плакаше
(ся) весь градъ (Резанскій) на многъ чась.

И едва отдохнувъ отъ великаго того плача и рыданія и на-
ча совокупляти воинство свое. (и совкупи). и учреди ихъ. Князь
(же) великіи Юріи Ингоревичь видя братію свою и боляръ сво-
ихъ и воеводы храбрыи мужествены йздяше (по воемъ). и воздѣ
руцѣ на небо со слезами. и рече. Изми насъ отъ врагъ нашихъ
боже. и отъ востающихъ на ны взбави насъ ¹). и покрый
насъ отъ сонма лукавнующихъ (на ны). И (избави насъ) отъ
множества творящихъ безаконіе ²). Буди путь ихъ тьма и пол-
зокъ ³). (Не попусти господи сему окаянному владѣти Рускою
землею и намъ рабомъ твоимъ не дай въ волѣ его быти). И ре-
че братіи своей. О господія и братіа моа. Аще отъ руки гос-
подня благая пріяхомъ то злая ли не потерпимъ. Лутче (=луч-
ши) намъ смертію живота (собѣ) купити. за святыя божія цер-
кви и за вѣру крестьянскую смерти вкусити. нежели (=а неже)
въ поганой (= сего окаяннаго царя) воли быти. (Изъпіемъ ча-
шу смертную. «Се бо я братъ вашъ на предъ васъ изопью ча-
шу смертную». «за святыя божія церкви». и за вѣру христіан-
скую. и за отчину отца нашегоъ великаго князя Ингоря Свято-
славича. И поидоша въ церковь «пресвятыя владычицы бого-
родицы честнаго ея успенія». И плакася много предъ обра-
зомъ (милостива вседержителя и) пречистыя вогородицы (=ма-
тери его Одигитріи, юже принесе епископъ Ефросимъ изъ за
святыя горы) и моляся (великому) чудотворцу Николѣ и срод-
никомъ своимъ Борису и Глѣбу (и прощаяся у гроба отца сво-
его великого князя Ингоря Святославича). И давъ (=дая) по-
слѣднее цѣлованіе великой княгинѣ «Агрепѣнѣ Ростиславнѣ» (и
прочимъ княгинямъ сродникъ своихъ). и пріемь благословеніе
отъ епископа. «и отъ всего священнаго собора» (и пріимъ про-

1) Пс. LVIII. 1-2.

2) Пс. LXIII. 3. по сп. XI в. злобивымъ — неправдъ.

3) Пс. XXXIV: 6: по сп. ХІ в. плъзъкъ.

*

84

щеніе отъ всего мира). И поидоша противъ нечестиваго царя Батыя. И стрѣтоша его близъ придѣлъ Резанскихъ. И нападо-ша на нь. И начаша битися крѣпко «и мужественно». И бы сѣча зла и ужасна. (Много бо бьяшася на многъ часъ и) мнози «бо» сильніи полки падоша Батыеви. Царь Батыи видяше что господство Резанское крѣпко и мужественно бьяшеся. и воз-бояся (вельми). Но (=Да) противу гнѣву божію хто постоитъ ¹). А Батыевѣ бо и силѣ велицѣ и тяжцѣ. единъ бьяшеся сты-сящею а два со тмою. «И» видя князь великій убіеніе брата своего князя Давида Ингоревича. (и иныхъ князей и сродникъ своихъ) и воскричаше (въ горести душа своея). «О» братіе моя милая (и дружина ласкова. узорочье и воспитаніе Резанское. мужайтеся и крѣпитеся). Князь Давидъ братъ нашъ на передъ (= прежь) насъ чашу испилъ. а мы ли сея чаши не пьемъ. «И пресѣдоша съ коней на кони. и начаша битися прилѣж-но». (Удальцы же и рѣзвецы Резанскія тако бьяшася крѣп-ко и нещадно. яко и земли постонати). «И» многія сильныя полки Батыевы (всі) смятошася. «а» князь великій многія полки своя проѣзжая (такъ) храбро и мужественно бьяшеся. яко всѣмъ полкомъ Татарьскымъ подивитися крѣпости и мужеству Резан-скому господству. И едва одолѣша ихъ сильныя полки Тартар-скія. «И» ту убіенъ бы благовѣрный князь великіи Георгій Ин-горевичь (и братъ его князь Давидъ Ингоревичь Муромской) и братъ его князь Глѣбъ Ингоревичь Коломенской и братъ ихъ Всеволодъ Проньской ²). И многія князи мѣстныя и воеводы крѣпкія. и воинства удальцы. и рѣзвецы (узорочье и воспита-ніе) Рязанския (= —ое). всі равно умроша. и едину чашу смертную (ис)пиша. Ни единъ отъ нихъ возвратися вспять всі вкупѣ мертвіи легоша (=лежаша). сіа бо нападе (=наведе богъ) грѣхъ ради нашихъ. А князя Олга Ингоревича яша еле жива суща. Царь же видя свои полкы яко мнозии падоша. и

1) Въ Сказ: (И)но 8же божію гнѣвѣ непротивитися.

2) Въ Сказ. говорится напротивъ, что князья бѣжали въ свои города и въ нихъ затворились. Въ Волынской лѣтописи вѣроятно смѣшанно говорится о судьбѣ кн. Өедора и отца его Юрія, а о князѣ Пронскомъ, подъ именемъ Кира Михаиловича, сказано, что онъ избѣгъ смерти бѣгствомъ къ в. к. Юрію Вла-димирскому.

85

нача вельми скорбѣти и ужасатися видя свои силы Татарскія
множество побьенныхъ. И нача(ша) воевати Рязанскую землю. и
веля бити и сѣчи и безъ милости. И градъ Пронскъ и градъ
бѣлъ Ижеславець (=Бѣлъ городъ и Ижеславль) разори до осно-
ванія ¹). И всѣ люди побиша «безъ милости» (мужа и жены и
чада ихъ). И течаше кровь крестьянская яко рѣка сильная
грѣхъ ради нашихъ. Царь Батый видя князя Олга Ингоревича
вельми красна и храбра и изнемогающа отъ великихъ ранъ и
хотѣ его изврачевати отъ великихъ ранъ. и на свою прелесть
возвратити. Князь (же) Олегъ Ингоревичь. укори царя Батыя. И
нарекъ его безбожна и врага крестьянска. Окаяный «же» Батый
дохну огнемъ отъ мерзкаго сердца своего и повелѣ Ольга ножи
на части раздробити. Сіи бо есть «вторыи страстоположникъ Сте-
фанъ» (=мученикъ Христовъ) прьвенецъ (=пріа вѣнецъ) своего
страданія. (Исповѣдаша и мученіа со сродникомъ своимъ блаже-
нымъ княземъ Федоромъ Юрьевичемъ «и» пріяша вѣнца нетлѣн-
ная) отъ всемилостиваго бога «и испиша чашу смертную съ своею
братіею ровно». Царь Батыи «окаяны» нача воевати Резанскую
землю. и пондоша ко граду къ Резани. и объступиша градъ
(Резань). и бишася (начаша битися прилежно. и бишася у гра-
да) неотступно пять дней ²). Батыево же (=бо) вонско пременя-
шеся а граждане непремѣнно бьяхуся. И многихъ гражданъ по-
биша. а инѣхъ уязвима. а иніи отъ великихъ трѣдовъ изнемо-
гоша. А въ шестыи день рано приидоша поганіи ко граду. овии
съ огни а ини съ пороки. «а ини» съ (тмочислеными) лѣстви-
цами. И взяша градъ Резань мѣсяца. декабря «въ» кā. день ³)
«И приидоша въ церковь соборьную пресвятые богородицы». И
великую княгиню (Агрипѣну—Агрепѣну) матерь великаго князя
со снохами и съ прочими княгинями (въ церкви соборнѣй) мечи
исѣкоша ⁴). (а епископа и) священническіи чинъ огню предаша ⁵)

1) Въ Сказ. замѣчено, что Татары опустошили землю Рязанскую до Пронска.

2) Въ Сказ. отмѣченъ день прихода Татаръ подъ Рязань: 16 декабря.

3) Такъ и въ Сказ.

4) Въ Сказ. сказано, что Татары убили въ Рязани и князя Юрья; по этой Повѣсти, онъ убитъ былъ прежде на битвѣ пограничной.

5) Въ Сказ. отмѣчено, что епископъ спасся, отъѣхавши отъ Рязани тогда, когда Татары оступили городъ; о сожженіи епископа въ Повѣсти можетъ

86

ПОВЖЕСТЬ О РАЗОРЕННІ РЯЗАНИ БАТЫЕМ'У.

ВО СВЯТГ'Й ЦЕРКВИ (— —) ПОЖЕГОША. А ИНИ Многи отъ оружія падоша. А во градѣ многихъ людей и жены и дѣти мечи исѣкоша. И иныхъ въ рѣшѣ (— ВЪ ВОДѣ) ПОТОПИША. «ИЕРЪИ И ЧЕРНОРИЗЦА ДО ОСТАНКА ИСѣКОША. И ВЕСЬ ГРАДЪ ПОЖГОША. И ВСЕ УЗОРОЧІЕ НАРОЧИТОЕ БОГАТСТВО РЕЗАНСКОЕ И СРОДНИКОВЪ ИХЪ КІЕВСКОЕ И ЧЕРЬНИГОВСКОЕ ПОИМАША. И ХРАМЫ БОЖІЯ РАЗОРИША. И ВО СВЯТЫХЪ ОЛТАРЯХЪ МНОГО КРОВИ ПРОЛИЯША (И ИНИ МНОЗИ В ПОЛОНЪ ПОВЕДЕНИ БЫША). И НЕ ОСТА ВЪ ГРАДѣ НИ ЕДИНЪ ЖИВЫХЪ. ВСИ РАВНО УМРОША. И Едину ЧАШУ СМЕРТНУЮ ПИША. НЕ (— НЕСТЬ) БО ТУ НИ СТОНЮША НИ ПЛАЧУЩА. И НИ ОСЦУ И МАТЕРИ О ЧАДЕХЪ. ИЛИ ЧАДОМЪ О ОТЦИ И О МАТЕРИ. НИ БРАТУ О БРАТѣ. НИ БЛИЖНЕМУ РОДУ. НО ВСИ ВКУПѣ МЕРТВЫ ЛЕЖАША. И СІЯ ВСЯ НАВЕДЕ БОГЪ ГРѣХЪ РАДИ НАШИХЪ ¹). БЕЗБОЖНЫЙ ЦАРЬ БАТЫЙ ВИДЯ ВЕЛИЕ ПРОЛИТИЕ КРОВИ ХРЕСТЬЯНСКІЯ. «ВОЗЬЯРИСЯ ЄІЕЛО И ОГОРЧИСЯ». И ПОПДЕ НА ГРАДЪ СУЗДАЛЬ. И ВЛАДИМЕРЬ. ЖЕЛАЯ (— ХОТЯ) РУССКУЮ ЗЕМЛЮ (ВСЮ) ПОПЛѣНИТИ. И ВѣРУ КРЕСТЬЯНСКУЮ ИСКОРЕНТИ. И ЦЕРКВИ БОЖІЯ ДО ОСТАНКА (— ОСНОВАНІЯ) РАЗОРИТИ ²).

И НЕКІЙ ОТЪ ВЕЛЬМОЖЬ РЕЗАНСКИХЪ Имянемъ ЕУПАТІИ КОЛОВРАТЪ. ВЪ ТО ВРЕМЯ (— ВЪ ТЕ ПОРЫ) БЫЛЪ ВЪ ЧЕРНИГОВѣ «СО КНЯЗЕМЪ ИНГВАРЕМЪ ИНГОРЕВИЧЕМЪ» (ЕМЛЯ ПОДАТЬ СВОЕГО ГОСУДАРЯ Великаго КНЯЗЯ ИНГОРЕВИЧА РЯЗАНСКАГО). И УСЛЫША ПРИХОДЪ ЗЛОВѣРНАГО ЦАРЯ БАТЫЯ (ЧТО ИДЕТЪ СО МЛОГИМИ СИЛАМИ НА РУССКУЮ ЗЕМЛЮ). И ИДЕ ИЗЪ ЧЕРНИГОВА МАЛОЮ ДРУЖНОЮ. И ГНА(ШЕ) СКРОКО. И (ВСКОРѣ) ПРИѣХА (—ПРИГНА) ВЪ ЗЕМЛЮ РЕЗАНЬСКУЮ. И ВИДѣ ЕЯ ОПУСТѣВШУ(Ю). ГРАДЫ РАЗОРЕНЫ. ЦЕРКВИ ПОЖЖЕНЫ. ЛЮДИ ПОБЬЕНЫ (—ПОБИТЫ). И ПРИГНА ВО ГРАДЪ РЕЗАНЬ(—КО ГРАДУ РЕЗАНИ). И УВИДѣ ГРАДЪ РАЗОРЕНЪ. ГОСУДАРШ ПОБИТЫ. И МНОЖЕСТВО НАРОДА ЛЕЖАШЕ. ОВИ ПОБЬЕНИ И ПОСѣЧЕНЫ. А ИНИ ПОЗЖЕНЫ. ИНИ ВЪ РѣЦѣ ИСТОПЛЕНЫ. И ВСКРИЧА ЕУПАТІЙ ВЪ ГОРЕСТИ ДУША СВОЕЯ. И РАЗПАЛАЯСЯ ВЪ СЕРДЦИ СВОЕМЪ. И СОБРА МАЛО ДРУЖИНЫ ТЫСЕЩУ И СЕМЬСОТЪ ЧЕЛОВѣКЪ КОТОРЫХЪ БОГЪ СОБЛЮДЕ. БЫША «БО» ВНѣ ГРАДА. И ПОПНАША «ВЪ СЛѣДЪ БЕЗБОЖНАГО ЦАРЯ БАТЫЯ, ХОТЯЩЕ

БЫТЬ И НЕ БЫЛО СЛОВО, А ПРИБАВЛЕНО ПО ДОМЫСЛУ КАКИМъ НИБУДЬ ПЕРЕПИСЧИКОМЪ:
ДУМАЮ ТАКЪ ПОТУМЬ ЧТО ОБЪ ЭТОМЪ ВЪ НЕКТОРЫХЪ СПИСАХЪ НЕ УПОМИНАЕТСЯ.

1) ВЪ СКАЗАНІИ ТО ЖЕ, НО ДРУГИМИ СЛОВАМИ, ВЪ ИНОМЪ ПОДБОРѣ ПОДРОБНОСТЕЙ, И СЪ ПРИБАВЛЕНІЕМЪ ТОГО, ЧТО ТАТАРЫ БЕСЧЕСТИЛИ ЖЕНЪ И ДЕВИЦЪ.

2) ВЪ СКАЗАНІИ ОТМѣЧЕНО, ЧТО ТАТАРЫ ИЗЪ РЯЗАНИ ПОШЛИ НА КОЛОМНУ.

87

пити смертную чашу съ своими государьми равно. и едва угна-
ша» его «въ земли Суздальсте». И внезапу нападоша на станы
Батыевы. и начаша сѣчи безъ милости. И сметоша «яко» всѣ
полкы Татарскыя. Татарове же сташа (= стояша) яко пияны.
а ли неистовыи Еупатій (же) тако ихъ бьяше (= сѣчаше) «не-
щадно». яко и мечи притупишася. и емля Татарскія мечи и
сѣчаше (= біяше) ихъ (нещадно). Татарове мняша яко мертви
восташа. Еупатій сильныя» полкы Татарскыя проѣзжая бья-
ше ихъ нещадно и ѣздя по полкамъ Татарскимъ храбро и му-
жественно. яко и самому царю побоятися. И едва поимаша отъ
полку Еупатіёва пять человѣкъ воиньскихъ изнемогшихъ отъ
великихъ ранъ и приведоша ихъ къ царю Батыю. (и) царь Ба-
тый нача вопрошати. Коея вѣры есте вы и коея земля и что
мнѣ много зла творите (= сотворили есте). Они же рѣша. Вѣ-
ры кристіянскія есвѣ (= всѣ). раби великаго князя Юрья Ин-
горевича Резанскаго. а отъ полку Еупатіёва Коловрата. посла-
ны отъ князя Ингваря Ингоревича Резанскаго тебя сильна ца-
ря почтити и честно проводити. и честь тобѣ воздати. да не
поливи царю не успѣвати наливати чашу. на великую силу рать
Татарскую. Царь же подивися отвѣту ихъ мудрому. И посла
шурича (= шурина) своего Хостоврула (= Таврула) на Еупа-
тія. а съ нимъ сильныя полки Татарскіе. 'Хостоврулъ (= Тав-
рулъ) же похвалися предъ царемъ хотя Еупатія жива предъ
царя привести. И етупишася спльныя полки Татарскія, хотя
Еупатія жпва яти. Хостоврулъ (= Таврулъ) же съѣхася съ
Евпāтіемъ. Еупатей же исполинъ силою (наѣхавъ) и разсѣче
Хостоврула (=Таврула) на полы до сѣдла. и начаша сѣчи силу
Татарскую. «И многихъ тутъ нарочитыхъ багатырей Батые-
выхъ побилъ». овихъ на полы пресѣкоша. а иныхъ до сѣдла
(=до коня) краяша (и многихъ нарочитыхъ тѣ побиша). Тата-
рове (же) возбояшася види Еупатія крѣпка исполина. и навади-
ша на него множество пороковъ (= саней съ нарядомъ) и на-
чаша бити по немъ «съ» сточисленыхъ пороковъ. и едва убиша
(=одолѣша) его и принесоша тѣло его (= мертва) предъ царя
Батыя. Царь Батый посла по мурзы и по князи (Ординскіи) и
по санчакбѣи. и начаша дивитися храбрости и крѣпости. и му-
жеству «Резанскому господству». Они же рекоша царю. «Мы

88

со многими цари во многихъ земляхъ на многихъ бранехъ были (==есма), а такихъ удальцовъ и рѣзвецовъ не видали (=не видано). ни отци наши возвѣстиша намъ. Сіи бо люди крылатии (= крылати). и «не имѣюще смерти» (= бесмертни) тако крѣпко и мужественно ѣздѣ бьяшася. единъ съ тысящею а два съ тмою. Ни единъ отъ нихъ (не) можетъ съѣхати живъ съ побоища. Царь Батый «и» зря на тѣло Еупатіево и рече. О Колонврате Еупатіе гораздо еси меня поскепалъ (= пощипалъ = потчивалъ съ) малою своею дружиною. да многихъ (нарочитыхъ) богатырей сильной орды побилъ еси. и многие «полки» (отъ тебе) падоша. Аще бы у меня такій (= таковый) слоужилъ держалъ быхъ его противъ сердца своего. И даша тѣло Еупатіево его дружинѣ останной, которые поиманы на побоищѣ (еле живы суще). и веля ихъ царь Батый отпустити (и) ни чемъ вредити.

Князь Ингварь Ингворевичь въ то время былъ въ Черни-
говѣ у брата своего князя Михаила Всеволодича (—довича)
Черниговскаго. богомъ соблюденъ «отъ злаго того отметника
врага хрестьянскаго» и прииде «изъ Чернигова» въ землю Ре-
занскую во свою отчину. И видя ея пусту. и услыша что
братья его всѣ побиены отъ нечестиваго «законопреступника»
царя Батыя. и пріиде во градъ Резань. и видя градъ разоренъ
а «матерь свою и» снохи своя и сродникъ своихъ. п множество
многое мертвыхъ лежаща. и земля пуста (= градъ разоренъ)
церкви пожжены и все узорочье въ казнѣ Черниговской и Ря-
занской взято. Видя князь Ингварь Ингворевичь великую конеч-
ную погибель грѣхъ ради нашихъ. и жалостно воскричаше. яко
труба рати гласъ подавающе (= пущающи) «яко сладкій ар-
ганъ вѣщающи». и отъ великаго кричанія. и вопля страшнаго
лежаше на земли яко мертвъ. и едва отъльша его й носяша
по вѣтру. и едва отходи (= отдохну) душа его въ немъ. Кто
бо не возплачется толикія погибели (йли кто не возрыдаетъ о
о селищѣ народѣ людій. или кто не пожалитъ множество государ-
рей и храбрыхъ воеводъ и нарочитыхъ людей. напрасно нужною
смертію скончавшася. или кто не постонетъ сицеваго плѣненія.)

«Князь Ингварь Ингворевичь разбирая трупіа мертвыхъ
и найде тѣло матери своей великія княгини Агрепѣны Рости-

ПОВѣСТЬ О РАЗОРЕНИИ РЯЗАНИИ БАТЫЕМЪ.

89

славны». и позна снохи своя. и призва попы изъ веси. которыхъ
богъ соблюде. и погребе матерь свою и снохи своя и сродники
своя (съ плачемъ великимъ. во псалмовъ и пѣсней мѣсто кри-
чаше вельми и рыдаше) И похраняше прочія трупія мертвыхъ.
И очисти градъ (=мѣсто) и освяти. и собрашася мало людей.
и дасть имъ мало утѣшенія. «И плачася безпрестанно» поми-
ная «матерь свою и» братию свою и родъ свой (=родство свое
и все узорочье Резанское еже вскорѣ погибе) «Сія вся наиде
грѣхъ ради нашихъ. погибе градъ и земля Резанская, измѣнися
доброта ся и не бѣ что въ ней благо видѣти (=вѣдѣти). токмо
дымъ и земля и пепелъ. а церкви вси погорѣша. а сама собор-
ная церковь внутри погорѣ и почернѣ. И не бѣ во градѣ пѣніа
ни звона. въ радости мѣсто плачь и рыданія». А князь Ингварь
Ингоревичь поиде игдѣ (=гдѣ) побьени быша братія его отъ
нечестиваго царя Батыя. великій князь Юрій Ингоровичь Ре-
занскій (и братъ его князь Олегъ Ингоревичь Красный. и братъ
его князь Давидъ Ингоревичь Муромской и) братъ его князь
Глѣбъ (= Давидъ) Ингоревичь (Коломенской) (и Всеволодъ
Пронской) и многія (=ини) князи мѣстныя «и бояре» и воеводы.
«и все воинство» и (крѣпкія многія) удальцы и рѣзвецы. узо-
рочіе (и воспитаніе) Резанское. Лежаша на земли пустѣ, на
травѣ ковылѣ «снѣгомъ и ледомъ померзоша». никимъ брегомп.
и) отъ звѣрей телеса ихъ снѣдаема и отъ множества птицъ
разьтерзаема. Всѣ бо «лежаша». купно умроша. едину чашу пиша
смертную. И видя князь Ингварь Ингоревичь «велия трупія мерт-
выхъ лежаща». и воскрича (= возопи) горко «велнемъ» гла-
сомъ яко труба распалаяся. «Начаша разбирали трупіе мерт-
выхъ. и князь Ингварь Ингоревичь взя тѣло братіи своей вели-
каго князя Георгія Ингоревича. «князя Давида Ингоревича Му-
ромскаго» и князя Глѣба Ингоревича Коломенскаго (и Всеволода
Пронского) и инехъ князей мѣстныхъ и своихъ сродниковъ и
и многихъ бояръ и воеводъ «и ближнихъ знаемыхъ» (и мно-
гихъ удальцовъ и рѣзвецовъ узорочье Резанское) принесе и
ихъ во градъ Резань. и похраняше ихъ честно. А инѣхъ (мно-
гихъ) ту на мѣстѣ «на» пустѣ собираше. и надгробное пѣша и
похраняше. князь Ингварь Ингоревичь. и поиде ко граду Прон-
ску. И собра раздроблены оуды брата своего благовѣрнаго и

90

ПОВѣСТЬ О РАЗОРЕНИИ РЯЗАНИЕ ЕАТЫЕМЪ.

христолюбиваго князя Ольга Ингоревича. И несоша его во
градъ Резань. а честную его главу самъ князь великій Ин-
гварь Ингоревичь. и до града понесе. и цѣлова ю любезно. И
положиша его съ великимъ княземъ Юрьемъ Ингоревичемъ во
единой рацѣ. А братью свою князей Давида Ингоревича. да
князя Глѣба Ингоревича положиша у ногъ ихъ близъ гроба во
единой рацѣ. Поиде же князь Ингварь Ингоревичь на рѣку на
Воронежь. идѣ (= гдѣ) убіепъ бысть князь Федоръ Юрьевичь
Резанской. и взя «честное» (и святое) тѣло его. и плакася надъ
нимъ на долгъ часъ. и принесе во область его. кѣ великому чу-
дотворцу Николе Корсунскому. и его благовѣрьную княгиню
Еупраксѣю. и сына пхъ князя Ивана Федоровича постника во
единомъ мѣстѣ. и поставиша надъ ними (три) кресты камены. и
отъ сея вины да зовется великій чудотворецъ Николае Зараз-
скіи. яко благовѣрная книгиня Еупраксѣя и съ сыномъ своимъ
княземъ Иваномъ сама себѣ зарази ¹).

Благовѣрный великій Ингварь Ингоревичь. нареченый во
святомъ крещеніи Козма (приде во градъ Резань) сяде на столѣ
отца своего великаго князя Ингоря Святославича. и обнови землю
Резанскую. п церкви постави. и монастыри согради и пришельцы
утѣши. и люди собра. И бысть радость крестьяномъ. имъ же из-
бави Богъ рукою своею крѣпкою «отъ безбожнаго злѣрнаго
царя Батыя» (=отъ безбожныхъ Татаръ). А киръ Михайла Все-
володовича Пронскаго посади на отца его отчинѣ Пронскв
(=на Пронскъ) Всеволода Пронскаго. «Да будетъ память усоп-
шимъ за отчину свою и за вѣру христіанскую. аминь».

Сличая эту Повѣсть со Сказаніемъ о нашествіи Батыя и
съ отрывочнымъ расказомъ Волынской лѣтописи, видимъ, что
эти три рассказа взаимно отличаются только подробностями и,
за исключеніемъ немногихъ противорѣчивыхъ показаній, могутъ
быть сведены въ общій рассказъ. Самое важное ихъ противо-
рѣчіе заключается въ томъ, что по Сказанію князь Юрій Ря-
занскій бѣжалъ съ поля пограничной битвы и погибъ уже въ
Рязани, а по Повѣсти и по Волынской лѣтописи онъ палъ въ
пограничной битвѣ. Повѣсть и Сказаніе иногда сходятся такъ,

¹) Ср. Карамз. III. пр. 360. — Оп. Рум. Муз. 525.

91

что можно подумать, не составленъ ли одинъ изъ этихъ расказовъ по другому; и однако если бы это было, то было бы по мѣстамъ и дословное сходство въ обоихъ рассказахъ и не было бы противорѣчій.

Если же нельзя признать, что одинъ изъ этихъ двухъ рассказовъ былъ источникомъ для другаго, то не должно ли предположить существованіе еще одного рассказа, нынѣ утеряннаго, бывшаго источникомъ для обоихъ сохранившихся, расказа довольно подробнаго, въ Сказаніи сокращеннаго, въ Повѣсти измѣннаго въ изложеніи? Думаю, что это предположеніе есть необходимый, неопровержимый выводъ сличенія Повѣсти со Сказаніемъ. Думаю даже, что подъ руками составителя Сказанія былъ списокъ съ утраченнаго древняго рассказа не всѣмъ полный, что въ немъ не доставало листка, въ которомъ помѣщено было описаніе пограничной битвы, что по этому составитель Сказанія нашелся необходимымъ вставить въ рассказъ домыслъ о бѣгствѣ князя Юрія вмѣстѣ съ другими и о ихъ погибели въ Рязани. Въ Волынской лѣтописи, передающей расказъ о событиі независимо отъ Повѣсти и Сказанія, ясно сказано, что Юрій погибъ въ битвѣ до прихода Батыя подъ Рязань. Погибла, сказано въ ней, и княгиня его: объ этомъ нѣтъ ни въ Повѣсти, ни въ Сказаніи, потому, вѣроятно, что не было и въ древнемъ рассказѣ. Княгиню Юрія нельзя смѣшивать съ княгиней Агрипиной, названной въ Повѣсти постоянно матерью кн. Юрія и его брата Инваря.

Другія показанія Повѣсти и Сказанія о князьяхъ, вообще говоря, одинаковы: Сказаніе на нихъ скупѣе, Повѣсть подробнѣе. Достовѣрны ли, это другой вопросъ.

По Повѣсти князья Рязанскіе представляются въ слѣдующемъ отношеніи родства:

92

ПОВЕСТЬ О РАЗОРЕННІ РЯЗАНИ БАТЫЕМЬ.

Старшій изъ этихъ князей, Ингварь Святославичь, отецъ Рязанскихъ Ингоревичей, названъ въ Родословныхъ книгахъ Ингваремъ Игоревичемъ п Игоремъ Глѣбовичемъ. Игоремъ Глѣбовичемъ названъ онъ п въ лѣтописяхъ, гдѣ смерть его отнесена къ 6703—6702 году, а погребеніе въ Рязани въ храмѣ Борисо-Глѣбскомъ. Что Игорь и Ингварь—два разныя произношенія одного и того же имени, это назвенно; а два отчества его Святославичь п Глѣбовичь могли произойти изъ того, что княжее имя отца его было Святославъ. О княгинѣ кн. Ингбря Агрипинѣ Ростиславѣ нѣтъ извѣстій, кромѣ тѣхъ, которые поимѣщены въ Повѣсти.

Князь Юрій Ингоревичь представленъ старшимъ изъ братьевъ. Старшимъ въ родѣ представляется онъ и въ Родословныхъ книгахъ, гдѣ между братья первое мѣсто послѣ Юрія дано Роману, какъ участвовавшему въ борьбѣ съ Батыемъ; но Романъ былъ убитъ уже въ 6725 году. Въ Лаврентьевской лѣтописи подъ 6715 г. Юрію дано второе мѣсто послѣ Ингваря, можетъ быть, и случайно (Рязаньскыіѣ князи. Романъ. Святославъ братъ его съ двѣма сынома. а Ингоревича два братья его. Инъгваръ п Юрги). О княгинѣ кн. Юрія Ингоревича въ Повѣсти нѣтъ ни слова; а въ Волынской лѣтописи сказано, что она, во время нападенія Батыя, была въ Пронскѣ, и убита вмѣстѣ съ мужемъ.

Князья Давидъ, Глѣбъ, Олегъ и Ингварь (= Ингорь) упомянуты, какъ братья Юрія, и въ Родословныхъ книгахъ, только въ другомъ порядкѣ: Олегъ, Давидъ, Глѣбъ, Игорь. И по Родословнымъ, такъ же какъ сказано въ Повѣсти, трое первые погибли отъ Батыя. Четвертый, и по Родословнымъ и по лѣтописямъ, послѣ отхода Татаръ, сдѣлался владѣителемъ Рязани. Отъ Олега, убитаго Татарами, Родословныя книги отличаютъ другаго Олега Ингоревича, взятаго Батыемъ въ плѣнѣ, возвратившагося изъ орды черезъ 14 лѣтъ, и сдѣлавшагося, послѣ Ингваря, княземъ Рязанскимъ. Приходъ его изъ орды лѣтопись относить къ 6760-му, а кончину къ 6766-му (1256) году.

Князь Федоръ Юрьевичь и младенецъ сынъ его Юаннъ

ПОВѣСТЬ О РАЗОРЕНИИ РЯЗАНИ БАТЫЕМЪ.

93

Постникъ такъ же извѣстны изъ Родословныхъ. О княгинѣ его Евпраксіи знаемъ только изъ Повѣсти.

Князей Пронскихъ въ Повѣсти упомянуто два: Всеволодъ и сынѣ его Киръ Михаилъ. Въ Родословныхъ первый названъ Глѣбовичемъ по ошибкѣ: Всеволодъ Глѣбовичь умеръ, какъ показываютъ лѣтописи, въ 6715-мъ году. Противъ Батыя сражался внукъ его Всеволодъ Михаиловичь.

Въ Повѣсти еще упоминается князь Черниговскій Михаилъ Всеволодовичь: Михаилъ Всеволодовичь былъ дѣйствительно княземъ Черниговскимъ во время нашествія Батыя, и оставался имъ до 1245 года, когда погибъ въ Ордѣ. О немъ есть особое сказаніе. Отъ чего названъ онъ въ Повѣсти братомъ Ингваря Ингоровича, неизвѣстно. По происхождению отъ князя Святослава Ярославича эти два князя точно были братьями, прапраправнуками кн. Святослава, Владимирова внука; но едва ли этого было достаточно, чтобы они могли называться братьями. Вѣроятно и другія болѣе близкія связи скрѣпляли ихъ братство.

Изъ этого обозрѣнія дома князей Рязанскихъ и ихъ сродниковъ, какъ онъ представляется въ Повѣсти, можно, кажется заключить, что оно достойно довѣренности.

Не менѣе должно быть достойно довѣренности и упоминанія Повѣсти о богатствѣ Кіевскомъ и Черниговскомъ, принадлежавшемъ князьямъ Рязанскимъ. Лѣтописи, хотя и отрывочно, но даютъ знать о бракахъ князей Рязанскихъ съ Кіевскими и Черниговскими; а въ слѣдствіе этихъ браковъ привозилось въ Рязань и разное имущество приданное и наслѣдное.

Можно еще замѣтить о церкви Рязанской, въ которой, по Повѣсти, князья ходили молиться богу предъ выходомъ противъ Батыя: она названа въ нѣкоторыхъ спискахъ церковью Успенія, въ другихъ никакъ не названа, во всѣхъ сказано, что князья молились пресв. Богородицѣ, Николаю Чудотворцу и сродникамъ своимъ Борису и Глѣбу. Эти обстоятельства всего болѣе даютъ знать о церкви Борисо-Глѣбской (Сборникъ свѣдѣній о Рязанской епархіи, арх. Макарія стр. 210, 212–213 и пр.); а эта церковь существовала уже въ XII вѣкѣ: въ ней

94

погребенъ былъ въ 1194 г. Рязанскій князь Игорь Глѣбовичь
(Лавр. лѣт. подъ 6703 г.).

Со временемъ, вѣроятно, объяснены будутъ и другія об-
стоятельства, о которыхъ говоритъ Повѣсть, повторяющая,
какъ выше замѣчено, древній расказъ, теперь уже пропавшій,
или по крайней мѣрѣ еще не открытый.

XL.

Сборник XVI—XVII в.

съ выписками изъ древнихъ книгъ.

Сборникъ, изъ котораго предполагаю сообщить здѣсь нѣ-
сколько выписокъ, принадлежалъ библіотекѣ Новгородскаго
Софійскаго собора, а теперь хранится въ библіотекѣ здѣшней
Духовной Академіи. Онъ писанъ на бумагѣ въ 4-у нѣсколькими
почерками и заключаетъ въ себѣ вторую часть Патерика скит-
скаго и разныя статьи, цѣльныя и въ отрывкахъ.

На л. 623 написана запись съ годомъ:

«Бж'єю б'л'тію й пр'чтыа вѣы м'л'тію. ї' великаго чю'атвор'ца Кирила молитвами. написана бысть сіа книга, в дом' оўсп'ніа пр'чтыа вѣы; во 'гради великаго светилника чю'атвор'ца Кирила; потрв'єнице' мн'огогр'ѣшнаго чернца 'Еустаф'я. лѣта ,з. рі.»

Годъ 7110-й отъ сотв. мира, указываетъ на 1602-й отъ
Р. Х.; но не въ этомъ году написана вся книга, какъ можно за-
ключить изъ статейки, помѣщенной на л. 553:

«а се перечень лѣтом' началаси мира до сего настої-
щаго лѣта ,з'м, д, го. По нашему Рвскомѣ счетѣ, 'създаніа
'Адамла. до въплóщеніа Хва, ,єф. а 'а по Ри'ски' лѣто-
писцомь. лѣт, ёєї. а ' Хва воплощеніа до нынѣшнаго
настоїщаго лѣта ,з'мдго по нашему Рвскомѣ счетѣ прошло
лѣть, ,а. ф. м'ї. а четвертое настало. а по Латы'скомѣ
счетѣ 'р'жтва Хва лѣ, ,а ф. л'є, а шестое настанет съ р'жтва
Хва. і'но оў нá различіе въ лѣте' с Латынскы' счетом'. до рж'тва
Хва, оў на боле лѣ прошло, с'ч, а по Хвѣ рож'ствѣ по нашему
же счетѣ по Рвскомѣ прошло боле ' Латынского счета 'ї' лѣ.
Тако писа 'Исидоръ 'єпт'ї 'Іспаленьский. а въ йны' лѣтописце'

96

СБОРНИКЪ ХVІ — XVII ВѣКА.

Латынскы х извѣстно невѣм, съгласовѣт ли томъ гли нн. нѣчто бѣ-
дѣ в тоні кнішѣ письмъ».

Статейка эта писана, какъ видно, въ 7044 = 1536 или же
(какъ считалъ записавшій) въ 1543 году.

Въ слѣдъ за нею помѣщена другая «г' счетѣ лѣ изъ книгы
Исидора еп'ша 'Испаленьскаго». Въ ней помѣщенъ перечень лѣтъ
отъ сотворенія мира до импер. Ираклія, раздѣленный на шесть
временъ: — 1-е время—до потопа: ,в'с'м'в'; при этомъ замѣтка: «до
селѣ счетъ Римскы», ровнъ с Рвскы»; — 2-е время—до Зороастра:
,грпд; — 3-е время—до Давида: ,дркд; — 4-е время—до Еврей-
скаго плѣненія: ,д'х'ě; — 5-е время до жожества Спасителя: ,есі.
Перечень 6-го времени оканчивается такъ: ,ě w'г' Иракліи лѣ къз.
сего в' пăдесатое г' четвертое лѣто бѣгоговѣнаго нача'ника
крѣпкаго въ 'Испаніи 'Июдѣи крещающа. Прочее же шестаго
вѣка врема, 'єдйномъ бгв' є вѣдомо».

И за этою статьей и въ разныхъ другихъ мѣстахъ второй
половины сборника есть много лѣтописныхъ выписокъ — боль-
шею частію изъ лѣтописи такого же состава, каковы Софійскій
временникъ и Воскресенская лѣтопись. Въ числѣ этихъ выпи-
сокъ есть и эта:

«СТЬ же въ Цріградѣ въ стѣи Соовей потир', драгаго
камені Соломона дѣла. й на не" соў писмена Жидовска, и Са-
марѣ'ска, и Грѣческа, грани написаны, и" же не може никто"
ни прочести ни сказати. Вземѣ же филосовъ прочте и сказа. Е"
же сице первая гра". Чаша моа чаша моа прорицай тоб, дон-
де" свѣзда в' пиво бѣди гдѣви, прьвѣнцѣ бдащѣ нощію. По се"
же вторая гра", На вквшеніе гдѣне сътворѣна древа йного. піи,
й оўп'иса с весел'ем. и возопи. аллуг'а. И по се" трёа гра" И сё
кнза и" оўзри и вес' соймъ славѣ его. й Двы' цръ посрѣ' ихъ.
И' по се" число написано. Цё. расчет же сего по то"кв филосовъ,
ωбрѣте втора' на деса' лѣта цртва Соломона, до ржтва Хва,
ц и ё лѣтъ. й се ёсть пр'честв(о) г' ХБ» (л. 569).

Философъ, о которомъ здѣсь говорится, есть Кириллъ; вы-
писка взята изъ Житія, помѣщаемаго въ минеяхъ подъ 14 фе-
враля, и, какъ кажется, не изъ такого извода, который обык-
новенно повторялся въ минеяхъ, а потому и отличается нѣкото-
рыми особенностями.

СБОРНИКъ XVI—XVII В.

97

Въ ряду подобныхъ выписокъ есть двѣ выписки изъ странника илумена Данійа — подъ заглавіями: 1. ў свѣтѣ стѣ како сходи къ гробѣ гдѣю. сказаніе игѣмена Данила (л. 588); 2. Пѣть Шъ Црąграда, къ Іерамѣ (л. 591). Обѣ онѣ любопытны по тому, что выписаны, какъ можно предполагать, изъ исправнаго списка, впрочемъ очень сокрашенно. Отмѣчаю главныя отличія отъ Норовскаго текста: — стр. 138: — и се сподоби ма бѣ видѣти. мно ли бѣ гло неправо ў схоженіи свѣта. ініи гло голѣбе сходи. а йніи гло молнѣа сходи. тò е ў все лжа. нѣ невидимо сходи блѣть бжіа и вжигаюса кандила въ гробѣ гдѣи. И се видѣхъ в великіи патокъ по вечерни... стр. 142: И посла (князь Балдинъ) в метохню стго Савы по игѣмена і с чернѣци ёго. й поиде игѣменъ з брэю къ гробѣ гдѣю, й азъ хѣдны тѣ же идо съ игѣменомъ й з брэю. й придохомъ ко кназю, й поклонихомъ сѣмь вси. й кназ игѣмень й всей брāи поклониса, й мнѣ повелѣ бли себе йти. а йны игѣменомъ й черньце повелѣ прѣ собою йти. а дрѣжинѣ своєи повеле съзади себе йти. . стр. 143: Лати"стіи же попове в велице" олтари столѣхъ. яко бысть въ ,й, чӑ дне, начаша вечернюю пѣти на гробѣ горѣ, попове правовѣрніи и и чернцы й всі дхвніи мѣжи, и пѣстыніцы мнозі... стр. 143: я начаша шестью паре"ю чести й тои же ёппъ призрѣ въ гробъ, я не оўзрѣ свѣта и взвратиса. Тогда вси людіе возопиша съ слезами гдѣ помилѣи; и бы деватомѣ чёѣ миньющѣ, я нача пѣ и пѣе прохонью... и тогда внезапѣ въсіа свѣ въ гробѣ стѣ"... стр. 144: я прише ёппъ съ четырьми дяконы й шверзе двери гробныя, й вза свѣщд оу кнза і вниде въ гробъ й въжже свѣщк кнажд певрое... свѣтѣ же сты" нѣ яко шгнь земны, но чючно й дивѣно кӑко свѣтитса израдно. и плама ёго чѣрвлено е яко киноварь, й ўню несказа"но свѣтиса. и вопию вси непреста"но гдѣ помилѣи с радостію великою: такова бо радѣ не бывае"николи" яко тога всакомѣ человекѣ видѣвши свѣ вжіи стыи. — стр. 14: "Яфъ ё гра" на брезѣ бли" Іерcлима. а ў "Яфы до Лиды по полю ,т, вер. тѣ мѣнѣ бы сты" Геірртѣе, й гроб ё тѣ а ў стго Геірртіа до ўєрлма ,к, верстъ. все в гора" каме"ны" ити. й разбои вели" ў Сраци"... стр. 27: "Есть же цркви та въкрсеніе Хѣа крѣгла ўбразомъ, всюдъ ка"на й в длинѣ и поперекъ има саженеи, л... стр. 38: ў въскрсніа Хѣа цркви до Стӑа сты" болѣи двою

Сборникъ II Од. П. А. Н.

7

98

СБОРНИКЪ ХVІ—ХVІІ В.

перестрѣлъ... стр. 88:  "'Іерѣма до дѣба Ма"врїискаго ,Г, верє,
дѣбъ" той ие веми высок, кроковасть веми й частѣ вѣтвьми,
й мног' плоа на не" єє. вѣтви" его блиш земли сѣт преклонилиса
тѣко полторы сажени. въ тотъотѣ же его школо єє двѣ саже-
ни. . стой оўтверже"  "ѣ ба, тѣ топерво посажен... стр. 100:
Вифлішма до Харитонова монастыра,  "є, верє. и єє в' не".
дьѣ цркви, й тѣ лежа мноя стіи до сѣми сой... стр. 104:  ""
'Іерєлма до крѣта верѣста ёдіна йдѣ" Гдь пострада й тò мѣсто го-
родо"  "дѣлано. и црквь в' верѣ' велика чѣтнаго крѣа испысана
вса.  "'Іерѣма до Тиверіїадскго мора, й до Галилей, д, дни
пѣшемъ йти... стр. 126:  "'билна гора та (Өаворская) всѣ",
неà стрѣлити четырежы,  ѡ не нее стрѣлити восмью».

О мѣрѣ образа Спаса и нѣкоторыхъ другихъ есть слѣд·
замѣтка, въ подробностяхъ отличающаяся отъ того, что зане-
сено въ Новгородскую лѣтопись (Ш: 211):

«В веліко" Новѣгороде в Союги прмрости бѣгіи въ главѣ
мѣра Спсовѣ  "бразов, во лбѣ с верхъ власов до ризѣ ,зі, па-
деи мѣрныя. а ширіна  "бразов Спсовѣ  "і падеи. носѣ дліна поа
,д, пади.  ѡ оўстнѣ поа ,ё, пади.  ѡ рвка зжатаа в верхъ, ѕ, па-
деи. простертаа дла" ,ї, падеи.  ѡ  "коло венца Спсова  "браза
,ма, паде".  ѡ ризы Спсовы ширина.  " краа до краа "мг паа.
Евгіє на ,д, страны по ,ї, падеи. подо  "бразо" архагелы ,пі,
паа.  ѡ пррки в длинѣ ,їі, пат.  ѡ внѣтрь цркви высота  "то лбѣ
до мостѣ ,їі, сажен.  ѡ тошіна, Союги премрости бѣгіи  "коло
шеи ,єі, сажен.  ѡ внѣтрь  "коло шеи ві сажен»».

На лл. 383—385 помѣщенъ перечень городовъ, которому
дано мѣсто въ Воскресенской лѣтописи (VII: 240—241), но
съ отмѣнами, частію очевидно исправляющими напечатанный
текстъ. Отмѣчаю важнѣйшія: — А се "Імана всѣ" градо-
Рвскы". Бо'гарскы': на Дѣнаи Видицевъ.... на Днѣстрѣ Хо-
тѣнъ, ѡ тò Бо'гарскыє " Волоскіе городы. А се По'скыє....
Черкасы. Черле"... А се Киевскы є... Василе" на Стѣгнѣ. Бе'-
горо'ок на Ри'нѣ. Чернъ городок.... Вышегоро'. Мирослави....
Черничов.  " "мѣлних.... а на Сѣлѣ Сненорѣ. Скнати". Гроши".
Чемесов... Ковыла. Ворона.... Городищо. Лощи. Кочнбири".
Жолва" на Ворсклѣ Хотѣмынль... Рогачевъ. Стрѣшнѣ...
Чернилобы'. Копы'. Мозвиръ... Волынскые... "Іва" на "Инь-

СБОРНИКъ XVI—XVII В.

99

свѣ... Володимерь. Дорогобоу"... Колыва". Серенескъ... Ли-
товские... Клѣческъ. Керно"... Мойшогола... Горво'.
Свислочь... Шбо'чѣ. Лебедевъ... Городно. Мощи". Бе-
лаа Морева. Воротынесскъ. Ширнескъ. Девагорескъ...
Масалескъ. (Шнъзѣ. Шболенескъ... ," Стрѣё. Миколинъ..,
Серпѣёскъ. Голотическъ. Шоушѣмескъ. Шлешескъ. Мѣрави".
Деревескъ. Изборескъ... Селу". Въстозиже"... Самара. Брони
црвн. Шѣче"... Копорилла. на Порозѣ Караче". Торѣса. Тѣдъ.
Си"ка... Разанскиё. Разань... Неринескъ Кѣлатескъ... На
Плавѣ Микити"... Ломіхвость. в верхъ Донѣ Джѣкъ. Корники.
Оўрюнескъ. Смоленскые... А се Залѣскїе... Ярополчъ... Ко-
строма. Гали". Чюхлома Устьюг... Ярославль. Романов". Ростов".
Серпѣхо". Высокоё. Новый городок... Боровескъ. Шболенескъ.
Бѣжецкіи верхъ. Новгород'цкіе. Новѣроя великіи.... Лакога
каме". Корѣски". за Волоком. Ко'могоры. Еца на Вагѣ Ше-
квріа'. Шрле". Торже"... Стержи. Морева. Велила. Новыи
торгъ на Тверци. Лѣкы... Копорил каме", 'Гіма каме". на
Лѣги. Шрѣше' каме" 'Іва" городоб каме"... Порхо" каме"...
Тверскиё. Тферь. Старица. Збцо". Шпокы Городен. Кли".
Каши". С'кнатинъ.

Въ замѣткѣ «"широтѣ, и доготѣ земли» записано (л. 305):
«"Стоя" ньбо "" земла, т"ѣе те" поприща. таж "бходій ч'лвкъ по
Хадѣе" за пӑ сō лѣ. Земли разстояніе "ě "" востока да" до за-
пада стаи, "ке, те". "" сѣвера же до полѣденіа, "бі, те", и по'р
тмы, двойцею бо е" долгота широка, нежели широты. Стаб"є
има саженею сто. Поприще "" саженеи "" , й н; "ě же оўбо є"'но
поприще стаи, "з. й по'. Сіа оўбо мы "" землемѣрецъ пріахо"».

Изъ выписокъ учительнаго содержанія важнѣе всѣхъ, какъ
мнѣ кажется, та, которая помѣщена на л. 375: тутъ списано
поученіе приписываемое преподобному Феодосію («Се бѣди вѣ-
домо на обѣдѣ и трапés'ѣ двѣ мѣлтвѣ ёста), но подъ та-
кимъ заглавіемъ: «Пооўчёниє стаго Панкратіа ў сцёніи
обѣда й питіа. в пёрьвѣю н'лю поста ёты' апълъ. списано Фео-
досїє" хвдымъ мнихом. Списокъ очень хорошій, и вмѣстѣ съ
тѣмъ другой, въ которомъ это поученіе приписывается св. Пан-
кратію: первый — въ Новгородскомъ же сборникѣ XV в. (Уч.
Зап. II-го Отд. II: стр. 198: примѣч.).

100

СБОРНИКЪ ХVІ — ХVІІ В.

Любопытно между прочимъ, что «пишетса на йкона' во
стъи' бжїи' црѣква': на соборъ прѣтыа вѣца»: — «Что ти прінесе"
Хрѣте яко тависа на семли яко члѣкъ, кага'ждо бо бывши' тобою
тварей білгодаренїе ти приносй. агѣли пѣнїе. ебса звѣздѣ. волсви
дары. пастѣси хвалѣ. горы пещерѣ. земла тѣли. гради Виөли-
шмъ. каменїе гробъ. древо крѣть. крѣть разбоиника. Шпіцъ го-
лѣбъ. Ш скотъ өслѣ. смоко'ница Закхеа. дѣти зеленичїе. єже
єсть в рѣка' вѣтви. вѣдовы Анѣ. неплодове 'Іелисавѣ. жены
Марөх. дѣвы вѣдѣ Марію. кровоточійваа вѣрѣ. и' въ рѣка' сво-
и' держї црѣковъ. блѣднаа муро. и' въ рѣка' свои' держї скла-
ницѣ. людїе Павла, грѣшнїи мытоимца. в подножїи пишѣтса
народъ і царіє земстії. й всі лю'є. въ ни' же по страна' айлъ
Павелъ. да айлъ і е'гли Мӑөеи. да прѣбны" Ко'ма Майвѣмскы
со свѣко", а в свѣке писано. что ти прінесе" Хрѣте яко тависа на
земли. и пō народо" пишёца море. а нā море" пишё. море пови-
новенїе. в мори седї на кити' члѣкъ мореподобенъ өбразо" съ
свитко", ӑ в свитки писано, се море великоє і простра'но. тō
гади йм же нѣ' числа. в мори же писаны бродӑ люди ӑ ймѣю в
рѣка' трѣбы долги, нā ними же писано, тивирōве рыбы. пōлѣ
море и на верѣ' мора пишетса земла и вса таже на неи, дре-
ва, й цвѣти, й скоты, й звѣри й птицы. На земли написа" сѣдї
члѣкъ землешбразе" подобїє", ӑ в рѣка' держї свито', ӑ в свит-
це писано вса земла да поклонї ти са и поє тебѣ. да пою же
ймени твоемъ вышнїи. Подлѣ море на странѣ пишёса река
Ішрда". нā рекою писано река 'Ишрдана. ӑ в рѣце писа"
сѣдї члѣкъ морешбразе со свѣко". ӑ в свѣке писано море виде
й побѣже. 'Ішрда" возвратиса вспӑ". а инде пишѣ видѣша та
воды бже видѣша та воды й оўбoйшаса. өколо өдpa вѣы,
йдѣ" во'лежї прѣтаа вѣа, по страна" пишѣ'са пррцы, Іша" прѣча
Иса"та. Симеш" бгопрїймець. Кири' Александрїискїи, со свитки,
ӑ в світка' писано. оў Прѣчи се ӑгне" бжїи вземлаи грехи всего
мира. оў Исаїа пррока, се дваа во чревѣ прїимє й родї сна і
нарекъ йма емъ Смманѣи' єже єсть сказаємо с нами бгъ. оу Сї-
меона вгопрїймаца во свиткѣ писано, нѣ' їшіццаєши раба тво-
єго вѣко. оў Кирила Александрїискаго во свитке писано до-
стойно яко во истину бѣжїти та вѣдъ».

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕНЬ ЛИЧНЫХЪ И МЪСТНЫХЪ.

Агрипина Ростиславна, княгиня
Рязан. IV. 91.

Аврамъ Степан, посадникъ Двинскій. III. 79.

Акакій, игуменъ Арханг. монастыря
на Двинѣ. II. 91.

Александръ епископъ, сочинитель
Житія Юанна и Симеона. IV. 54.

Александръ, царь Болгар. IV. 44.

Алексѣй Божій человѣкъ: его жи-
тіе. IV. 1 — 11; духов. стихъ о
немъ. IV. 1, 11 — 18.

Алексей митрополитъ. I. 59, 62.

Алексей Судимонт. Полотскій ста-
роста. І. 85.

Алексейко Владычка, дьякъ, пи-
сецъ. I. 59, 60.

Амфилохій: слово его. I. 78.

Анастасій: вопросы къ нему съ его
отвѣтами. IV. 42.

Андрей Вонновъ сынъ, Новгородецъ. IV. 38.

Андрей Саковичь, воевода Троицкій. I. 85.

Андрей Тверитинъ, писецъ Злато-
струя. III. 2.

Антіохъ князь: посланіе къ нему
Аθανασία Александр. IV. 42.

Антоній, владыка Новгород. II.
86 — 87.

Апоница = Аполоница. IV. 32.

Архангельскій монастырь на Дви-
нѣ. II. 91; еще гдѣ-то. III. 61.

Сборникъ Н. Отд. И. А Н.

Афродіанъ: его сказаніе о чудѣ въ
Перс. землѣ. I. 79.

Аθанасій Александрійскій: его сло-
во объ иконѣ Спасителя. I. 79; его
посланіе къ Антіоху князю. IV. 42.

Батый: повѣсть о разореніи имъ
Рязани. IV. 77 — 94.

Богородица: слово о покои ея: IV.
61 — 76; что пишется на иконахъ
на соборъ Богородицы. IV. 100.

Болгарскіе города Русскіе. IV. 98.

Волото съ монастыремъ у Перея-
славля Залѣс. I. 58, 62.

Борисъ и Глѣбъ, Русскіе князья:
память ихъ 2 мая и 24 іюля І,
14—15.

Борька, Новгородецъ. IV. 39.

Варвара, дочь тіуна Петра. I. 37.

Варлаамъ, игуменъ Юрьевск. Нов-
город. монастыря. IV. 38—39, 40.

Василій великій: его сказаніе церковное. IV. 44.

Василій и Стефанъ, старосты Ар-
ханг. Двин. монастыря. II. 92.

Василій, Новгородецъ. IV. 38.

Василій Юрьевичь, посадникъ Двин.
ІІІ. 79.

Величская епархія, занятая Кли-
ментомъ. II. 62.

Вельяминовскій жеребецъ. IV. 38.

Вильно: епископъ Николай. I. 85;
воевода Михаилъ. I. 85.

1

2

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕНЬ ЛИЧНЫХЪ И МЕСТНЫХЪ

Витебскъ: намѣстникъ Николай Немировичь. I. 85.

Владимиръ Андреевичь, князь. I. 59.

Владимиръ св. в. к. Кіевскій: память и похвала ему. II. 84 — 85; стихиры и тропарии ему. II. 85—86; житіе его. II 86; церковь во имя его. II. 86.

Владимиръ Васильковичь князь Волынский. I. 5 — 6, 37, 39.

Владычка Алексѣйко, дьякъ, писецъ. I. 59, 62.

Волкъ — Волканъ, жупанъ Сербскій, сынъ Стефана Немани. II. 22 — 23, 25 — 28.

Воинъ, Новгородецъ. IV. 38.

Волынский города. IV. 98.

Володиславъ Даниловичь, Новгородецъ. IV. 38.

Всеволодъ Гавриилъ Мстиславичь, князь Новгородскій и Псковскій: его изображеніе. II. 44 — 48.

Всеволодъ Пронскій князь. IV. 93.

Выборгъ. II. 87.

Вяжевичь Ивашко, староста Сморенск. I. 85.

Вятичп: упоминаніе о нихъ въ Златоструѣ. III. 26.

Гавриилъ прид. пустынножитель Лѣсновскій. I. 15.

Георгій Амартолъ: хроника его въ Слав. переводѣ, Русской редакціи. I. 20.

Георгій в. мученикъ: память освященія церкви его, въ Кіевѣ. I. 15, II. 55. Слово о его умученіи. IV. 55.

Георгій черноризецъ Зарубскій: его поученіе. I. 53.

Герасимъ св.: слово о немъ. IV. 54.

Герьги — Георгій — Юрій св.: монастырь во имя его близь Новгорода. IV. 38 — 39.

Глѣбъ св., кн. Русскій: память его успенія сент. 5. I. 14.

Глѣбъ Ингор., кн. Рязан. IV. 92.

Городно-Гродно: староста Станиславъ Судивоевичь. 1. 85.

Гюрьги, Новгородецъ. IV. 39.

Давидъ Федоровичь, кн. Ярославскій: его шитое изображеніе. III. 83, 85.

Давидъ Ингоревичь, кн. Рязанскій. IV. 92.

Данило, Новгородецъ. IV. 38.

Данілъ Александровичь, кн. Ярославскій. III. 83, 84.

Данілъ игуменъ: его странникъ. IV. 97 — 98.

Дмитрій игуменъ Николаевск. монастыря у Переяславля Залѣс. I. 59, 62.

Дмитрій Ивановичь, вел. кн. I. 58—59, 63.

Дмитрій Константинов., кн. Нижегородскій. I. 59, 63.

Драгославъ, жупанъ Златовскій. I. 14.

Дуранъ, Новгородецъ. IV. 39.

Евпатій Коловратъ велиможа Рязан. IV. 86 — 87.

Евпраксія княгиня Рязан. IV. 22.

Ефремъ Сиринъ: его поученія въ Славянск. переводѣ въ древ. еписках. I. 27, 37, 58, 65 — 66; его житіе. I. 78.

Ефросинія св.: ея житіе и хоженіе. IV. 54.

Жихно, Новгородецъ. IV. 39.

Залѣсскіе города. IV. 99.

Заразскій образъ св. Николая чудотворца. IV. 80.

Зарубъ: мѣстность съ монастыремъ. I. 51 — 53; II. 37.

Зацѣпинъ Леонтій, владѣлецъ Двин. III. 79 — 80.

Зетская страна. II. 22 — 23.

Златовская хора. I. 14.

Иванъ Дмитриевичь, князь. III. 61.

Иванъ Кравоноси попъ. II. 79.

Иванъ Лугвеньевичь. I. 65.

Ивашко Вяжевичь, староста Сморенскій. I. 85.

Иво, сотскій Двин. III. 79.

Игорь Ольговичь, князь. II. 43.

ВЪ СВЪДБНЯХЪ И ЗАМЪТКАХЪ О ПАМЯТНИКАХЪ.

3

Иевъ, писецъ Волынскій. І. 37, 39.

Ижеславецъ, гор. IV. 85.

Иларіонъ, митроп. Кіевскій: его слово о втор. законѣ по благодати. II. 85.

Нгваръ Святославичь, кн. Рязанскій. IV. 92.

Ингварь — Ингорь Ингваревичь, кн. Рязанскій. IV. 92.

Ипполитъ, епископъ: его сказanie о Христѣ и объ антихристѣ. II. 41.

Исидоръ, епископъ Испаленскій: его сочиненіе о счетѣ лѣтѣ. IV. 96.

Іаковъ, сочин. Похвалы кн. Вла-диміру. II. 85.

Іененъ, Нирпнъ и Пинъ: муче-ники отъ Скифіи съверской. І. 15.

Іоаннъ Богословъ: его слово о поконе Богородицы. IV. 61 — 76.

Іоаннъ Златоустъ: его поученія въ Златоструѣ. III. 7 — 18; въ Тор-жественникѣ. III. 21 — 22; другія поученія: IV. 24, 45 — 46; 54.

Іоаннъ архіеп. Новгород. І. 61; II. 87 — 88.

Іоаннъ, архимандритъ Кіево-Печер-скій. III. 2.

Іоаннъ лѣствичникъ: его житіе. IV. 55.

Іоаннъ постникъ: его житіе. IV. 54.

Іоаннъ постникъ, князь Рязанскій. IV. 92.

Іоаннъ Рыльскій: память его 19 дек. І. 16; II. 72.

Іоаннъ и Спмеонъ св.: ихъ житіе. IV. 54.

Казимиръ, король Польскій. І. 82; III. 2.

Калистъ, Новгородецъ. IV. 38.

Каменецъ, г. на р. Льснѣ. І. 5; вежа въ немъ. І. 5 — 10.

Кипріянъ, митропол. Моск. І. 61.

Кирикъ и Улита св.: канонъ имъ: III. 86; сказanie о мученіи ихъ. II. 86.

Кирило Дмитриевичь, посадникъ Новгородскій. II. 86 — 87.

Кириллъ, Бѣлозерскій чудотворецъ: монастырь его. IV. 95.

Кириллъ философъ: см. Констан-тинъ.

Кіево-Печерскій монастырь. ІІІ. 2.

Кіевскіе города. IV. 98.

Климентъ, владѣецъ Новгород-скій: его духовное завѣщаніе. IV. 38 — 42.

Климентъ, епископъ Величскій: па-мять его 27 июля. II. 62; его по-ученіе. III. 58 — 60; его похвала Кириллу, учитель Словеньскіяязы-къ. IV. 54; 55 — 60.

Князьостровъ, на Двинѣ. ІІІ. 79— 80. Князь-островцы. ІІІ. 79—80.

Ковно, городъ: грамота ему на Маг-дебургское право, 1463 г. І. 82.

Козма Индикопловъ: его Христіан-ская топографія. II. 1—19; время его жизни: II. 2. молитвы его. II. 15.

Коловратъ Евпатій, вельможа Ря-занскій. IV. 86.

Константинъ, митропол. Мокій-скій. І. 12.

Константинъ (Кириллъ) философъ, учитель Славянскій: его написаніе о правѣи вѣрѣ. IV. 42, 47 — 52; память его 25 августа. І. 16—17; память его, 14 фев. и 6 апр. II. 59; служба ему. III. 65 — 78; память и похвала ему. IV. 54, 55, 55 — 60; выписка изъ житія его. IV. 96.

Константинъ Өедоровичь, кн. Яро-славскій: его изображеніе на по-кровѣ. III. 83 — 85.

Кравоноси Иванъ, попъ. II. 79.

Кривичи: упоминаніе о нихъ въ Златоструѣ. III. 26.

Кръстаница-Crescentia: память ея 15 іюня. II. 61.

Кусовъ Матоей. II. 86 — 87.

Къзь, Новгородецъ. IV. 39.

Кюпріановъ Сидоръ. II. 86.

Лаврентій, сынъ Петра тіуна. І. 37 — 38.

1*

4

Лаврентій тахъ и писецъ. IV. 44.

Леонтій Зацѣпинъ, владѣецъ Двин.
ІІІ. 79 — 80.

Литовскіе города. IV. 99.

Лугвеньевичи: Иванъ и Юрій. І. 85.

Лѣсновская гора въ Овчепольской
области съ монастыремъ. І. 14.

Магдебургское право: грамота на
него Ковну. І. 82.

Макарій: запись его въ глагол. Ва-
тикъ. евангеліи. II. 81.

Марія Египетская: ея житіе. I. 79.

Марія, княгиня Даніила Александр.
ІІІ. 83 — 84.

Марія, княгиня, дочь Даніила Алек-
сандр. III. 83 — 84.

Мартинъ Гаствововичь, воевода
Кіевскій. III. 2.

Мареа, княгиня Ивана Дмитр. III. 61.

Матеєй Кусовъ. II. 86 — 87.

Меєодій, братъ Константина фило-
софа, учитель Славянскій: краткое
житіе его. І. 16 — 17; память
его. II. 59; память и похвала
ему. IV. 54 — 60; — упоминаніе о
немъ въ Написаніи Константіна
фил. IV. 52. Меєодій Моравскій
вм. Патарскій. І. 16.

Микифорецъ, Новгородецъ. IV. 39.

Микшинское село. IV. 38.

Мина Андреев., намѣстникъ посад-
ника Двин. III. 79.

Мирославъ, кн. Сербскій. II. 24.

Михаиловскій монастырь въ Овче-
польской области. І. 14.

Михаилъ, воевода Виленскій. І. 85.

Михаилъ князь, 1307. I. 61.

Михаилъ, князь Пронскій. IV. 93.

Михаилъ Всеволод. кн. Чернигов.
IV. 93.

Михаилъ царь Болгарскій. I. 13.

Михаецъ, Новгородецъ. IV. 49.

Мокійская митрополія. I. 12—13.

Монастырьъ, деревня съ пеще-
рами. І. 53; II. 37 — 40.

Моръшьнь Фома, Новгородецъ. IV.
39.

Мстиславъ Өедоръ князь: память
его успенія 15 апр. І. 14. ІІ. 43.

Недѣля-Киріакія: память ея 7 іюля.
ІІ. 68.

Немировичь Николай, намѣстник
Витебск. І. 85.

Никита, игуменъ (Новгородскій?)
ІІ. 91.

Никита, игуменъ Архангельскаго
монастыря. III. 61.

Николаевскій монастырь на Бо-
лотѣ у Переяславля. І. 58, 62.

Николай, епископъ Виленскій. І. 85.

Николай Немировичь, намѣстникъ
Витебскій. І. 85.

Николай угодникъ св.: память его
20 мая. II. 68; — память его 6 дек.
ІІІ. 19; — сказаніе о чудесахъ его.
IV. 19—20, 22—23, 23—29. Ду-
ховные стихи о немъ. IV. 19, 21—
23. Повѣсть о корсунскомъ обра-
зѣ его Заразскомъ. IV. 80.

Николай Святославъ Давидовичь,
князь. II. 43.

Никонъ Черногореццъ: его Пандектъ.
І. 60.

Нилъ философъ: восемь словъ его.
IV. 42.

Нишевскіе предѣлы. II. 23.

Новгородское княженіе: бой за
него въ 1307 г. І. 61. Новгород-
скіе города. IV. 99.

Ночинъ Сементъ, владѣецъ Двин-
скій. III. 79 — 80.

Объри: упоминаніе о нихъ въ Злато-
струѣ. III. 26.

Овчепольская земля. I. 13, 14.

Олегъ Ингор. кн. Рязан. IV. 92.

Ольга княгиня Рус.: память ея 11
июля. І. 15.

Ольга княгиня Владимира Васильков.
Волынскаго. І. 39.

Опаль, Новгородецъ. IV. 38.

Панкратій св.: его поученіе о свя-
щеніи обѣда. IV. 99.

Пахомій св.: его главы. IV. 54.

ВЪ СВЪДЪНІЯХЪ И ЗАМЪТКАХЪ О ПАМЯТНИКАХЪ.

5

Переяславль Залѣсскій: монастырь въ немъ. І. 58, 62.

Петръ, тіунъ Владиміра Васильков. кн. Волынскаго. І. 37 — 38.

Печь: городъ и область Сербск. II. 22 — 23.

Половецкая рать, Половьская земля: упоминаніе о нихъ въ Златоструѣ. III. 26 — 27.

Полотскъ: староста въ немъ Алексій Судимонтовичъ. I. 85.

Польскіе города Русскіе. IV. 98.

Поморскіе грады Сербскіе. II. 23.

Псковскіе послы въ Новгородѣ, въ 1395 г. I. 61.

Пятка — св. Параскевія: память ея 9 ноября. II. 67; 20 июля. II. 68.

Радилъ Островичь, маршаль Литовскій. I. 85.

Раса: городъ и область Сербск. II. 22 — 23.

Русинъ въ Срѣдцѣ. I. 15.

Русь, Русьская прын: упоминаніе о нихъ въ Златоструѣ. III. 26.

Рязань: повѣсть о разореніи ея Батыць. IV. 77 — 94; князья Рязан. того времени. IV. 91—93. Рязанскіе города. IV. 99.

Сава, старшина (?) Княжь-островск. III. 79. 81.

Саковичь Андрей, воевода Троицкій. I. 85.

Самуило, Новгородецъ. IV. 38.

Самунловское село. IV. 38.

Святославъ Всеволодов. кн. Юрева Польскаго. I. 3.

Семенъ Ночинъ, владѣецъ Двин. III. 79 — 80.

Семенъ Тутолома, ключникъ князь. III. 61.

Сербская земля. II. 22.

Сидоръ Кюпріановъ. II. 86.

Симеонъ, царь Болгарскій: его прологъ въ Златоструѣ. III. 3 — 4.

Симеонъ Сербскій, св: память его 13 февр. I. 16, 18 — 19.

Симеонъ мнихъ, писецъ книги еван. чтеній. II. 20 — 21.

Симеонъ юродъ Христа ради. IV. 54.

Словеньскій языкъ. VI. 57, 58.

Смоленскъ: староста въ немъ Ивашко Вяжевичь. I. 85.

Смоленскіе города. IV. 99.

Софронъ, владѣецъ Двинскій. III. 79 — 80.

Станиславъ, переписчикъ Минологія. I. 13.

Станиславъ Судивоевичь староста Городенскій. I. 85.

Станъ попъ. II. 80, 81.

Степанъ и Васплій, старостъ Архангельскаго Двинскаго монастыря. II. 92.

Стефанъ Неманя, в. Журан. Сербскій: его грамота. II. 24; его житіе. II. 24 — 25; упоминаніе о немъ въ заппси при Евангеліи. XII в. II. 23.

Струмица: память мученыхъ на ней, 29 авг. II. 62 — 63.

Сѣринъ Григорій, въ Арханг. Двин. монастырѣ. II. 90.

Троки: воевода Андрей Саковичь. I. 85.

Тутолома Семенъ, ключникъ. III. 61, 63.

Угри: упоминаніе о нихъ въ Златоструѣ. III. 26.

Уліанія св.: сказаніе о ея мученіі. подъ 21 дек. IV. 54.

Урошъ Стефанъ, краль Сербскій. I. 13 — 14.

Фотій митрон. Московскій: саккось его. III. 86.

Хиландаръ монастырь: грамота ему Стефана Немани. II. 24; типикъ прпд. Саввы. II. 24.

Хостоврѣлъ — Таврѣлъ, шуричъ Бацня. IV. 87.

Хотьвитъ, Новгородецъ. IV. 39.

Храбръ черноризецъ: его слово о письменахъ. IV. 42.

Юрій князь въ 1307 г. I. 61.

6

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕНЬ ЛИЧНЫХ И МѣСТНЫХЪ.

Юрій Ингор., кн. Рязанскій. IV. 92.

Юрій Лугвеньевичь. I. 85.

Юрій Семеновичь, князь. I. 85.

Юрьевскій монастырь у Новгороду. IV. 38, 40.

Юрьевъ Польскій: крестъ съ написью въ немъ. I. 3 — 4.

Ярославль: князья, родъ ихъ. III. 83.

Өедосья княгиня. III. 62.

Өедоръ Ростиславичь, князь Ярославскій. III. 82—85.

Өедоръ Юрьевичь, князь Рязанск. IV. 92.

Өеодосій игуменъ Печерскій: память его 3 мая. I. 14 — 15, его поученія: III. 34 — 35; IV. 99.

Өеодосій игуменъ Михаиловскаго Лѣсновскаго монастыря. I. 14.

Өома, Новгородецъ. IV. 39.

УКАЗАТЕЛЬ ПРЕДМЕТНЫЙ.

Аллелуіаріи и стихиры: ихъ обо-
значеніе въ книг. еванг. чтеній
І. 69.

Антихристъ: слово о немъ. І. 80;
сказаніе о немъ еп. Ипполита. II.
41.

Апостолъ: книга ап. чтеній, 1307
г. І. 61.

Бой на Рус. землѣ 1307 г. І. 61.

Бумага. IV. 44.

Бѣлы. П. 93, 95.

Вежа Каменецкая до 1280 г. І. 5 —
10.

Вопросы съ отвѣтами Анастасія
IV. 43.

Времена: шесть времень по счету
Исидора Испален. IV. 96.

Гаданья по пророч. книгамъ. IV.
34 — 37.

Главы св. о. Пахомія. IV. 54.

Глаголіческія книги: поученія Еф-
рема Сирина; I. 27, 30, 34.; Ватик.
евангеліе. II. 49—69; Зографское
четвероевангеліе. II. 66—69; слу-
жебникъ. II. 89. Кирил. приписки
въ глагол. рукописяхъ: II. 65—81.

Голодъ въ Суздальской землѣ въ
1296 г. І. 61.

Города Русскіе: перечень ихъ. IV.
98 — 99.

Грамоты: Стефана Немани. П. 23.
24; Климента Новгородца. IV. 38—
39; Двинская рядная. III. 79 —

80; грамота Казимира кор. Польск.
1463. 1. 82.

Границы пасхи въ глаголич. слу-
жебникъ. II. 89 — 90.

Гривны златыя: III. 29.

Деньга. П. 94—95.

Дни злые: обозначеніе ихъ въ глаг.
служебникъ. П. 65 — 66.

Духовное завѣщаніе Новгородца
Климента XIII в. IV. 38—48.

Духовные стихи: объ Алексѣй бо-
жіемъ человѣкъ. IV. 1, 11—18; о
Николаѣ угодникѣ. IV. 19, 21—29.

Дъякъ АлексейкоВладычка. І. 59. 62.

Еваиғеліе: отрывокъ изъ книги
Еванг. чтеній Рус. письма. ХІ вѣ-
ка. III. 44 — 57; отрывокъ изъ
другой такой же книги ХІ-го же
вѣка. IV. 30—33. Книга ев. чтеній
Серб. письма ХІІ. в. П. 20 — 36.

Елеосвященіе: чтенія евангель-
скія при елеосвященіи. П. 81.

Евтапапад-еєтапапад. Пі. 79.

Житія: — ж. Алексѣя Божія челов.
IV. 1 — 11; — ж. св. Володиме-
ра. П. 86; — ж. и хоженіе св. Еф-
росиніи. IV. 54; — ж. Иліи про-
рока III. 22; — ж. Юанна лѣст-
вичника. IV. 55; — ж. и жизнь
Юанна постника. IV. 54; — ж. и
жизнь Юанна и Симеона юро-
да Христа ради IV. 54; — ж. Ки-
рилла философы. IV. 96; — ж.

8

УКАЗАТЕЛЬ ПРЕДМЕТОВЪ

Марії Египетской. І. 79—80; —
ж. Стефана Немани. Пі. 24—25.

Записи: — въ Ватиканскомъ глагол.
евангеліи. Пі. 79—81; — въ Серб.
евангеліи XII в. Пі. 20—23; на
камнѣ въ Юрьевѣ Польскомъ,
1234 г. І. 1—4. — при Пандектѣ
Никона. 1296 г. І. 60; — при Апо-
столѣ 1307 г. І. 61; — въ сборни-
кѣ 1348 г. IV. 44; — при книгѣ
поученій Ефрема Сирина, 1377 г.
І. 58—62, 63; — при книгѣ Зла-
тоустъ 1395 г. І. 61. — при книгѣ
Евангельскихъ чтеній XIV вѣка съ
просьбамъ къ игумену Николаю
(въ Новгородъ?) и къ Григорію
Сѣрину на Двину. Пі. 91; — при
такой же книгѣ XIV — XV в. III.
61—62; — при сборникѣ 1414 г.
ІІ. 86; — шитая на покровѣ гроб-
ницы, 1501 г. III. 83; — при сбор-
никѣ 1602 г. IV. 95.

Земля: мирота и долгота земли.
IV. 99.

Златоструй, книга: ея древніе и
болѣе поздніе списки и разныя ре-
дақціи. III. 1—5; 6—18; 24—27.

Златоустъ, книга. І. 61.

Злые дни: Пі. 65—66.

Игрища: III. 41—42,

Изображенія: кн. Всеволода Гав-
рііла ІІ. 41; — князей Ярослав-
скихъ. III. 85—86.

Икона: см. образъ.

Календарь: изъ Ватик. глаг. еван-
гелія. Пі. 49—63, 64—68; — изъ
Зограф. глаг. евангелія Пі. 69—76.

Канонъ: св. Кирику и Улитѣ. Пі.
85 — 86; Кириллу философу. III.
69—78.

Кириллица въ глаголич. книгахъ.
ІІ. 65—77.

Книти: цѣна ихъ Пі. 94 — 96. Пі.
61 — 64; что нужно для перепле-
та: III. 62.

Крестъ каменный въ Юрьевѣ Поль-
скомъ съ записью 1234 г. І. 1—4.

Купецкое сто въ Новгородѣ. IV.
39.

Магдебургское право: грамота на
пользованіе имъ городу Ковну. І.
82.

Минологій Константина Мокійска-
го І. 11—12.

Молитвы Козмы Индикоплова. Пі. 15.

Монастыри: Архангельскій на Дви-
нѣ. Пі. 91; — Архангельскій гдѣ-то.
ІІІ. 61; — Зарубскій. І. 51—53; Пі.
37—40; — Кіево-печерскій. ІІІ. 2;
— Минхиловскій въ Овчеполѣ. І. 14;
Николаевскій въ Переяславѣ За-
лѣскомъ. І. 58, 62; — Юрьевскій у
Новгорода IV. 38—40.

Мѣсяцъ: Слав. названія мѣсяцев.
ІІ. 66—67, 69—71.

Мясопустная недѣля: поученія на
эту недѣлю. І. 36.

Намѣстникъ посадника Двин. III.
79.

Написи на покровѣ гробницы. III.
82.

Написаніе о правой вѣрѣ Констан-
тина фплософа, IV. 42, 47—52.

Образа: о. Спаса въ Софійскомъ
Новгор. соборѣ. IV. 98; — о. За-
разскій Николая чудотворца. IV.
80; — о. на соборѣ Богородицы.
IV. 100.

Одежда древняя Рус. князей Пі. 42;
ІІІ. 29, 85—88.

Откровеніе Авраама, апокрифи-
ческая книга. IV. 53.

Память и похвала: — кн. Рус.
Владимпру въ сборн. 1414 г. Пі.
84, 85; — Кириллу и Меодію
IV. 54—60.

Пандектъ Никона Черногорца, рук.
1296 г. І. 60.

Паренесисъ Ефрема Сирина. І. 27,
37, 66.

Пергаминъ — телатина, кожа: цѣна
его. Пі. 92, 95; III. 61, 63.

Переплетъ книги: для его украше-
нія камка, серебро, иконы. III. 62.

ВЪ СВЪДЪДЪНИЯХЪ И ЗАМЪТКАХЪ О ПАМЯТНИКАХЪ.

9

Перечень городовъ Русскихъ. IV. 98—99; перечень лѣтомъ отъ на-чала мира. IV: 95.

Пиры: III. 29—90.

Писанье: цѣна его. II. 94—96. III. 61—63.

Письмена: сочиненіе черноризца Храбра о письменахъ. IV. 42.

Повѣсти: — св. отецъ. IV. 43; — о разореніи Батнемъ Рязани. IV. 77—94; — о Корсунскомъ образѣ Николая чудотворца Заразскомъ. IV. 80. См. Сказанія.

Покровъ на гробницу князей Про-славскихъ, 1501 г. III. 82.

Потиръ съ нанисями. IV. 96.

Поученія: Георгія Зарубскаго. І. 54—57; — Ефрема Сирина. І. 27—30, 30—34, 58, 65; — Юан-на Златоуста. III. 7—18; 21—22; IV. 24, 45—46, 54; — Зеодосія Печерскаго III. 34; — Климента Величскаго. III. 58—60; — Пан-кратія — Зеодосія Печерскаго. IV. 99. См. Слова.

Поученіе безъименное: о Христѣ
въ кумирницѣ. I. 79.

Похвала св. Владимиру въ Сборн.
1414 г. II. 82; блаж. Кириллу,
учителю Слов. IV. 55—60.

Прилогъ царя Болгарскаго Симео-
на въ Златоструѣ. III. 3—4.

Прологъ Серб. редакціи въ сп. Ру-
мянцовскомъ Норовскомъ и Бѣл-
градскомъ XIV. в. І. 11—13.

Пророчество Исаиі: гаданье по
нему. IV. 34—35.

Псалтырь: гаданья по ней. IV. 34,
36—37.

Родословныя книги: о княз. Ря-
зан. IV. 92—93.

Рядная XIV—XV в. III. 79—81.

Саккосъ митроп. Фотія. III. 86 —
87.

Сборники: с. Болгарскій 1348 г.
IV. 43; с. Болгарскій. XIV в. IV.
53—54; — с. Русскій XIV в. IV.

54—55; — с. Русскій 1414 г. П.
82; — с. Русскій XVI — XVII в.
IV. 95.

Свѣтильни: означеніе ихъ въ кни-
гѣ еванг. чтеній. П. 78—79.

Сказанія: Иполита еппа о Христѣ
и антихристѣ. П. 41; — о мученіи
Кирика и Улпты. П. 85—86; — о
трехъ отрокахъ III. 20; — о Сте-
фанѣ первомученникѣ. III. 20; —
о Иродѣ. III. 20; — о св. Василіи.
III. 20—21; — о Θεοδορѣ Тиро-
нѣ. III. 21; — о 40 мученикахъ.
III. 21; — о чудесахъ угодника Ни-
колая. III. 19; IV. 19—20, 22—
23, 23—29; — о Борисѣ и Глѣбѣ.
III. 23; — с. Церковное св. Васи-
лія. IV. 43; — о 7-ми соборахъ. IV.
44; — о мученіи Андрея и дружи-
ны. IV. 53; — о мученіи Уліаніи.
IV. 54; — о широтѣ и долготѣ зем-
ли IV. 99. См. Повѣсти и Слова.

Слова: — о злыхъ женахъ Ефрема Сирина І. 65; — о второмъ законѣ и о благодати митр. Иларіона. П. 85; о богатомъ и Лазарѣ. III. 19, 27—33; — на рождество Христово. III. 20; — на преображеніе. III. 20; — о покон пресв. Богородицы. III. 22; IV. 61—76; — о ведрѣ и казняхъ божіихъ. III. 36—43; — Нила философа. IV. 42; — на усѣкновеніе Юанна крестителя. IV. 54; — о св. Герасимѣ. IV. 54; — о женѣ на островѣ. IV. 54; — о умученіи в. м. Теоргія. IV. 55. См. Поученія.

Служба св. Кириллу философу. III.
65—78. св. Владимиру. II. 85—
86. см. Канонъ.

Соборы: сказаніе о 7-ми соборах.
IV. 44.

Сорочокъ бѣлъ. П. 92—93, 94—95.

Старосты Арханг. Двин. монастыря.
П. 92.

УКАЗАТЕЛЬ ПРЕДМЕТОВЪ.

Стихиры и тропари св. Владимиру.
II. 85—86.

Сто купецкое въ Новѣгородѣ. IV. 39.

Странникиъ Игумена Даніила. IV.
97—98.

Судъ. III. 79—80.

Типикъ прид. Саввы Сербскаго II.
24.

Торжественникъ, книга. III. 18—
23.

Ученія церковныя. IV. 42.

Фрезингенскія статьи. III. 58—
60.

Христіянская топографія Коз-
мы Индикоплова. II. 1—19.

Хроника Георгія Амартола. І. 20.

Церковь Борисоглѣбская Рязан. IV.
93; св. Софіі въ Новгородѣ IV.
98.

Цѣны разныхъ вещей въ древ. вре-
мя. II. 93—94; IV. 63.

Членъ въ Болгарскомъ языкѣ XIV
в. IV. 45.

Широта и долгота земли: сказаніе
объ этомъ. IV. 99.

Шитье шелками. III. 85—86.

СБОРНИКЪ СТАТЕЙ,

ЧИТАННЫХЪ

ВЪ ОТДЪЛЕНИИ РУССКАГО ЯЗЫКА И СЛОВЕСНОСТИ ИМПЕРАТОРСКОЙ
АКАДЕМИИ НАУКЪ.

Томъ I, № 10.

ОЧЕРКЪ
ДЪЯТЕЛЬНОСТИ И ЛИЧНОСТИ КАРАМЗИНА,

СОСТАВЛЕННЫЙ

Академикомъ Я. К. Гротомъ

КЪ ТОРЖЕСТВЕННОМУ СОБРАННУ АКАДЕМИИ НАУКЪ 1-ГО ДЕКАБРЯ 1866 Г.

САНКТПЕТЕРБУРГЪ, 1867.

Въ типографіи ИМПЕРАТОРСКОЙ Академіи Наукъ.

(Вас. Ост., 9 т., № 12.)

къ торжественному собранию Академіи Наукъ 1-го декабря 1866 года.

«Не вѣрно то удивленіе и безсмертіе, котораго ожидать могутъ произведенія творческаго духа, ибо вкусъ націй перемѣняется со временами; но честь его нравственнаго характера нетлѣнна и непреходяща, подобно Релігіи и Добродѣтели, которыхъ вѣкъ есть—вѣчность».

(Письма Русскаго путешественника, Лейп-
цигъ, 15 іюля 1789: изъ біографіи Геллерта).

Увлекаемые неотразимой силой современныхъ интересовъ и быстро смѣняющихся впечатлѣній, мы невольно забываемъ прошлое и рѣдко къ нему возвращаемся. Но бываютъ минуты, когда тотъ или другой изъ прежнихъ дѣятелей нашихъ мощно привлекаетъ къ себѣ общее вниманіе, и мы открываемъ въ жизни его много отраднаго и поучительнаго. Поблѣднѣвшіе отъ времени образы встаютъ передъ нами во всей яркости своихъ первоначальныхъ красокъ; подъ волшебнымъ жезломъ исторіи воскресаютъ мертвые со всею житейскою ихъ обстановкой; изъ мрака забвенія возникаютъ дѣла и событія, и мы съ удивленіемъ видимъ, что многое, еще и теперь желательное, уже совершалось въ мирувшемъ или, по-крайней мѣрѣ, было также предметомъ желаній нашихъ отцовъ и дѣдовъ. Таково, между прочимъ, значеніе нынѣшняго торжества.

Сбори. Н. Отл. Имп. А. К.

1

2

Я. К. ГРОТЪ,

Въ исторіи русскаго образованія Карамзинъ есть лицо не только необыкновенное, но въ своемъ родѣ единственное. Онъ былъ первымъ у насъ писателемъ, который всю свою жизнь нераздѣльно посвятилъ литературѣ и ею одной создалъ себѣ независимое и блестящее положеніе. Онъ представляетъ разительный примѣръ великаго значенія характера въ дѣятельности писателя. Въ страстномъ Ломоносовѣ намъ понятно необоримое упорство стремленій; но въ кроткомъ Карамзинѣ насъ особенно поражаетъ энергія воли, съ какою онъ неуклонно и неутомимо идетъ къ одной, разъ избранной имъ цѣли. Такая сила характера объясняется только силой впутренняго призванія и таланта. На ихъ сознаніи основывалось то твердое убѣжденіе въ необходимости сохранить свою независимость, которое заставляло Карамзпна отвергать нероднократныя предложения почетныхъ мѣстъ по ученой или государственной службѣ ¹. Но къ идеѣ характера принадлежитъ также твердость правилъ и достоинство въ образѣ дѣйствій: всѣ, лично знавшіе исторіографа, согласны въ томъ, что какъ ни высоко стоялъ Карамзинъ - писатель, еще выше былъ Карамзинъ-человѣкъ ². Русская критика послѣдняго десятилетія представила намъ одно очень неотрадное явленіе. Разбирая нашыхъ прежнихъ писателей, она съ стопческою строгостію выписвала и выставляла ихъ человѣческія слабости, не обращая вниманія на духъ и нравы времени, которые могли служить имъ иѣкоторымъ пзвпненіемъ. Но та же критика не хотѣла останавливаться на ихъ достоинствахъ и добродѣтеляхъ: она такъ же сурово относилась къ Карамзину ³, какъ напримѣръ къ Державину, хотя въ жизни перваго трудно отыскать тѣни, подобныя тѣмъ, въ которыхъ упрекаютъ послѣдняго. Тѣмъ многозначительнѣе и глубже было дѣйствіе, какое Карамзинъ производилъ на современниковъ: онъ не только усиливалъ въ нихъ любовь къ чтенію, не только распространялъ литературное и историческое образованіе; но также возбуждалъ въ массѣ читателей религіозное и нравственное чувство, утверждалъ въ нихъ благородный п честный образъ мыслей, воспла-менялъ патріотизмъ. Поколѣніе, къ которому принадлежалъ Ка-

ОЧЕРКЪ ДЪЯТЕЛЬНОСТИ И ЛИЧНОСТИ КАРАМЗИНА.

3

рамзинъ, такъ далеко отъ нашего, что многіе могутъ видѣть въ немъ явленіе, для насъ чуждое. Но если станемъ ближе всматри-
ваться въ него, то найдемъ, что онъ, по своему образованію, по духу своей дѣятельности, даже по многимъ изъ своихъ взглядовъ и стремленій, принадлежалъ болѣе нашей эпохѣ, нежели своей.
Самый первый шагъ его въ литературѣ, — усовершенствованіе письменной рѣчи, единогласно одобренное и принятое всѣмъ по-
слѣдующимъ поколѣніемъ, — былъ шагомъ человѣка, идущаго впереди своихъ современниковъ. Такъ шелъ онъ и послѣ: чѣмъ
глубже будемъ изучать Карамзина, тѣмъ болѣе будемъ убѣждать-
ся въ томъ.

Жизнь Карамзина, продолжавшаяся 60 лѣтъ, знаменательно совпадаетъ съ пространствомъ времени отъ первыхъ годовъ царствованія Екатерины II до кончины Императора Александра Павловича, котораго онъ пережилъ только немногими мѣсяцами. Это шестидесятилѣе раздѣляется на двѣ равныя половины, изъ которыхъ одна вся принадлежитъ вѣку Екатерины, а другая, самою значительною частію, вѣку Александра. Въ первой Карамзинъ былъ поэтомъ и литераторомъ, въ послѣдней почти исключительно историкомъ. Въ кратковременное правленіе Императора Павла, когда, по выраженію Карамзина, музы закрыли свои лица чернымъ покрываломъ⁴, онъ готовился къ переходу отъ изящной литературы къ строгой наукѣ. Обѣ эпохи вмѣстѣ составляютъ одинъ изъ самыхъ блестящихъ периодовъ въ европейской литературѣ, начавшійся во второй половинѣ прошлаго вѣка послѣ того, какъ слава многихъ мыслителей и поэтовъ придала литературѣ высокое значеніе въ глазахъ общества и правительствъ. Вездѣ государди не только стали оказывать ей особенное покровительство, но и сами охотно вступали въ ряды писателей: Фридрихъ Великій, Екатерина II и Густавъ III старались заслужить лавры безсмертія не одними государственными дѣлами, но и перомъ. Въ Германіи, въ Англіи, во Франціи явилось множество талантовъ съ европейскою славою.

Въ такую-то пору развивался на берегахъ Волги юноша, ко-

1*

4

я. к. гротъ,

торому суждено было стать въ уровень со многими изъ этихъ знаменитостей и начать новый литературный периодъ въ своемъ отечествѣ. Онъ былъ рожденъ съ пылкою душой, съ тонкимъ, созерцательнымъ умомъ, съ сердцемъ мягкимъ и наклоннымъ ко всему доброму и прекрасному. Характеръ времени, къ которому относилось его воспитаніе, was a slave in his own time. In his own life he was a slave, but in the social circle he was a free man. This was the condition of the образованія его писателемъ. Къ тому присоединились благопріятныя обстоятельства собственной его жизни. Такимъ образомъ счастливая звѣзда Карамзина направила къ одной цѣли всѣ три главные элемента, подъ вліяніемъ которыхъ совершается развитіе человѣка. Любопытно было бы прослѣдить, какъ совокупное ихъ дѣйствіе могло въ Россіи XVIII вѣка образовать личность, такъ страстно преданную умственнымъ и нравственнымъ интересамъ. Карамзинъ сдѣлался высшимъ проявленіемъ гуманнаго настроенія вѣка Екатерины II, какъ бы плодомъ ея человѣколюбиваго правленія, ея непрерывныхъ заботъ о просвѣщеніи своего народа. Его молодость согрѣвалась благотворными впечатлѣніями, которые отвсюду проникали въ жизнь: учрежденія Екатерины, ея Наказъ, дѣятельность Новикова и многія явленія тогдашней литературы бросили въ нѣжную душу молодаго человѣка сѣмена, которые должны были взойти въ ней обильною жатвой ⁵.

Какъ ни скудны положительныя свѣдѣнія о дѣтствѣ и воспитаніи Карамзина, мы однакожъ знаемъ довольно, чтобы опредѣлить основныя черты и главные моменты его духовнаго развитія. Мы знаемъ, что однимъ изъ самыхъ раннихъ источниковъ его образованія было чтеніе нравоучительныхъ романовъ и что онъ впослѣдствіи приписывалъ имъ значительное вліяніе на развитіе въ немъ нравственнаго чувства, однакожъ вмѣстѣ съ тѣмъ сознавалъ вредное ихъ дѣйствіе, говоря, что ихъ можно назвать теплицею для юной души, которая отъ такого чтенія зрѣетъ преждевременно ⁶. Этимъ объяснялъ онъ въ себѣ излишество юношеской мечтательности. Въ дѣтствѣ онъ мечталъ особенно о воинской славѣ; 9-ти лѣтъ отъ роду, читая Римскую Исторію, онъ воображалъ себя маленькимъ Сципіономъ и высоко поднималъ голову ⁷.

ОЧЕРКЪ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ И ЛИЧНОСТИ КАРАМЗИНА.

5

Готовя себя такимъ образомъ, не только по тогдашнему обычаю,
но и по охотѣ, для военной службы, Карамзинъ не могъ получить
ученаго образованія въ пансіонѣ Шадена. Этотъ замѣчательный
недагогъ, который самъ писалъ о воспитаніи дворянѣ ⁸, конечно
сообразовался, въ урокахъ Карамзину, съ будущимъ его назна-
ченіемъ и не училъ его, напримѣръ, древнимъ языкамъ. Впро-
чемъ, съ французскимъ и нѣмецкимъ Карамзинъ у Шадена также
ознакомился недостаточно, и только впослѣдствіи, особенно во
время своего путешествія, усовершенствовался въ этихъ двухъ
языкахъ ⁹. Учебникъ реторики, составленный Шаденомъ, содер-
житъ въ себѣ одну мысль, замѣчательную по отношенію къ Ка-
рамзину: это та мысль, что всякая реторика безплодна безъ чте-
нія лучшихъ писателей и частыхъ упражненій въ сочиненіи, что
наставникъ долженъ удѣлять болѣе времени на чтеніе и объясне-
ніе писателей, на упражненіе въ сочиненіяхъ, нежели на теорети-
ческія правила ¹⁰. Такому убѣжденію въ воспитателѣ Карамзина
нельзя не придавать особенной важности: мы можемъ отсюда вы-
вести заключеніе, что Карамзинъ еще въ пансіонѣ Шадена при-
обрѣлъ навыкъ въ письменномъ изложеніи мыслей и охоту къ ли-
тературнымъ занятіямъ. Отсюда же намъ становится понятна
необыкновенная начитанность его, основаніе которой было поло-
жено имъ еще въ дѣтствѣ. Мы видимъ вообще, что онъ въ моло-
дости болѣе читалъ, нежели учился, и образованіемъ своимъ былѣ
обязанъ преимущественно самому себѣ, своей любознательной и
дѣятельной природѣ. Страсть, ранѣе всѣхъ другихъ пробудив-
шаяся въ душѣ его и не покидавшая его во всю жизнь, была
любовь къ литературѣ. Корнемъ и основаніемъ этой любви онъ
самъ считалъ чувствительность, которою отличался въ высокой
степени. Въ чувствительной душѣ, по его убѣжденію, любовь къ
пизящному всегда сопровождается съ одной стороны стремленіемъ
къ славѣ, съ другой благороднымъ влеченіемъ къ дружбѣ ¹¹. «Одни
чувствительные», говорилъ опъ, «приносять великія жертвы добро-
дѣтели, удивляютъ свѣтъ великими дѣлами, для которыхъ, по сло-
вамъ Монтаня, нуженъ всегда небольшой примѣсъ безразсудности,

6

Я. К. ГРОТЪ,

un peu de folie; они-то блистаютъ талантами воображенія и твор-
ческаго ума: поэзія и краснорѣчіе есть дарованіе ихъ»¹². Упо-
требимъ вмѣсто чувствительности другое, болѣе обширное въ
своемъ значеніи слово: воспріимчивость, или впечатлительность,
и мы признаемъ мысль Карамзина справедливкою. Но об-
стоятельства его воспитанія, которое началось чтеніемъ романовъ
и долго оставалось въ женскихъ рукахъ¹³, а притомъ и господ-
ствовавшее въ тогдашней литературѣ настроеніе дали его чув-
ствительности нѣсколько болѣзненный характеръ. Сентименталь-
ность была однимъ изъ повѣтрій умственной жизни XVIII столѣтія;
ей заплатили дань многіе замѣчательные таланты западной Европы,
между которыми назовемъ только любимыхъ Карамзинымъ писа-
テлей: Ричардсона, Юнга, Стерна и Геснера: «Новая Эпоха»
Руссо и «Вертеръ» Гёте также не чужды этого оттѣнка. Удив-
ительно ли, что нѣжно-организованная душа Карамзина поддалась
почти общему недугу вѣка и что его не уберегъ отъ этого влія-
нія даже Шекспиръ, котораго онъ такъ вѣрно оцѣнилъ уже въ
молодости, вопреки авторитету Вольтера и всей ложноклассиче-
ской французской школѣ. Такимъ-то образомъ то же настроеніе
проходитъ и черезъ всѣ сочиненія Карамзина, начиная отъ «Пи-
семъ русскаго путешественника» до «Исторіи Государства Рос-
сійскаго». Но впадая въ эту крайность, онъ былъ совершенно
искрененъ, онъ удовлетворялъ властительной потребности всего
существа своего, тогда какъ многіе другіе изъ современныхъ ему
писателей и особенно его послѣдователі были сентиментальны изъ
подражанія. Противъ «притворной слезливости» возставалъ самъ
онъ, совѣтуя молодымъ авторамъ «не говорить безпрестанно о
слезахъ» и прибавляя, что «сей способъ трогать очень ненаде-
женъ»¹⁴. Глубина истиннаго чувства, проникавшаго душу Карам-
зина, доходила до меланхоліи, которая во всю жизнь его часто
выражалась въ немъ неодолимою грустью¹⁵. Требуя, чтобы пи-
сатель былъ проникнутъ страстью къ добру и желаніемъ всеобщаго
блага, онъ только выражалъ то, что сознавалъ въ самомъ себѣ,
и не могъ вообразить, чтобы дурной человѣкъ могъ быть хоро-

7

шимъ авторомъ ¹⁶. Наше поколѣніе строго судило Карамзина за ненормальное преобладаніе въ немъ чувства ¹⁷; но мы не должны забывать, что если такова была болѣзнь его вѣка, то и на оборотъ, бываютъ эпохи, страдающія противоположнымъ недугомъ, эпохи, когда чувство въ массѣ общества притупляется, когда и въ литературѣ сердечная тенлота, энтузіазмъ къ прекрасному и благоволеніе къ людямъ уступаютъ мѣсто нѣкоторой жесткости и равнодушію.

Наблюденіе, что потребность въ дружбѣ всегда сопровождаетъ любовь къ литературѣ, Карамзинъ извлекъ также изъ собственной своей жизни. Онъ нашелъ въ молодости двухъ друзей: Дмитріева и Петрова, изъ которыхъ перваго сохранилъ навсегда, а втораго лишился рано.

Не смотря на свою кратковременность, дружба съ Петровымъ составляетъ, по собственному сознанію Карамзина, важнейшій период въ его жизни¹⁸. Нельзя говорить о юности нашего исторюграфа, не коснувшись лучшаго друга его. Дошедшія до насъ письма Петрова къ Карамзину представляютъ литературный памятникъ, съ которымъ немногіе могутъ сравниться въ занимательности¹⁹. Къ сожалѣнію, письма Карамзина къ Петрову не сохранились²⁰, но за потерю ихъ нѣсколько вознаграждаютъ горячія строки, которыми онъ оплакалъ своего Агатона. Письма Петрова, исполненные юношескаго юмора, рисуютъ намъ живаго, талантливаго человѣка съ умомъ строгимъ и критическимъ, съ основательными познаніями, который имѣлъ сильное вліяніе на взгляды, вкусъ и занятія Карамзина.

Въ характерѣ, въ существѣ обоихъ было много несходнаго, даже противоположнаго, на что указываетъ самъ Карамзинъ, говоря: «Гдѣ онъ одобрялъ съ покойною улыбкою, тамъ я восхищался, огненной пылкости моей противополагалъ онъ холодную свою разсудительность; я былъ мечтатель, онъ былъ дѣятельный философъ. Часто въ меланхолическихъ припадкахъ свѣтъ казался мнѣ унылъ и противенъ, и часто слезы лились изъ глазъ моихъ; но онъ никогда не жаловался, никогда не вздыхалъ и не плакалъ;

8

Я. К. ГРОТЪ,

всегда утѣшалъ меня, но самъ никогда не требовалъ утѣшенія; я
былъ чувствителенъ какъ младенецъ, онъ былъ твердъ какъ мужъ;
но онъ любилъ мое младенчество такъ же, какъ я любилъ его му-
жество». Послушаемъ, какъ Петровъ, въ свою очередь, говорилъ
съ Карамзинымъ, какъ смотрѣлъ онъ на своего друга. Получивъ
отъ него изъ Симбирска письмо, въ которомъ Карамзинъ отда-
валъ ему отчетъ въ своихъ занятіяхъ, Петровъ отвѣчалъ: «Слава
просвѣщенію нынѣшняго столѣтія, и дальніе края озарившему!
Такъ восклицаю я при чтеніи твоихъ эпистолъ (не смѣю назвать
русскимъ именемъ столь ученыхъ писаній!), о которыхъ всякій
подумалъ бы, что онѣ получены пзъ Англіи или Германіи. Чего
нѣтъ въ нихъ касающагося до литературы? Все есть! Ты пишешь
о переводахъ, о собственныхъ сочиненіяхъ, о Шекспирѣ, о тра-
гическихъ характерахъ, о несправедливой вольтеровой критикѣ,
равно какъ о кофе и табакѣ. Первое письмо твое сильно поколе-
бало мое мнѣніе о превосходствѣ моей учености, второе же крѣп-
кимъ ударомъ сшибло его съ ногъ; я спряталъ свой кусочекъ
латыни въ карманъ, отошелъ въ уголъ, сложилъ руки на грудь,
повѣсилъ голову и призналъ слабость мою передъ тобою, хотя ты
по-латыни и не учился». Эти строки тѣмъ любопытнѣе, что онѣ
показываютъ намъ, какъ Карамзинъ, оставивъ военную службу,
проводилъ время въ Симбирскѣ. Вопреки установившемуся мнѣ-
нію, онъ тамъ не оставался празднымъ, не велъ слишкомъ раз-
сѣянную жизнь, и заслуга Тургенева, который взялъ его съ собою
въ Москву, заключается главнымъ образомъ въ томъ, что онъ
доставилъ ему болѣе обширный кругъ дѣятельности.

Съ землякомъ своимъ И. И. Дмитриевымъ онъ сблизился осо-
бенно въ Петербургѣ, на службу въ гвардіи, и, если вѣрить
Дмитриеву, сталъ по его примѣру заниматься переводами и печа-
тать пхъ. Съ нимъ, еще гораздо болѣе нежели съ Петровымъ,
Карамзинъ былъ несходень во многомъ; отъ Петрова онъ отличался наиболее темпераментомъ, но съ Дмитриевымъ, кромѣ
того, расходился въ склонностяхъ и взглядахъ. Карамзинъ былъ
энтузіастъ, и хотя въ зрѣломъ возрастѣ подчинилъ свою полкость

9

благоразумію, однакожъ всегда жилъ столько же сердцемъ какъ
и умомъ, всегда оставался вѣренъ своему юношескому равноду-
шію къ приманкамъ властолюбія и почестямъ. Дмитріевъ, напро-
тивъ, былъ человѣкъ, если не холодный, то по крайней мѣрѣ очень
разсчетливый, любившій свѣтѣ и его суету; для него литература
никогда не составляла главнаго интереса. Тѣмъ болѣе замѣча-
тельно постоянство дружбы между этими двумя писателями; въ
исторіи литературы, какъ и человѣческаго сердца вообще, ко-
нечно не много примѣровъ дружеской переписки, которая, съ не-
значительными перерывами, продолжалась бы сорокъ лѣтъ и всегда
бы не только сохраняла тотъ же характеръ задушевности и тепло-
ты, но съ каждымъ годомъ становилась бы еще нѣжнѣе и сер-
дечнѣе. Таковы, по крайней мѣрѣ, письма Карамзина; письма
Дмитріёва до насъ не дошли²¹. Видя во всемъ свидѣтельства лю-
бящей души и горячаго, привязчиваго сердца Карамзина, не мо-
жемъ не приписывать ему главной заслуги въ продолжительности
этой переписки, для которой сверхъ того почти постоянная раз-
лука друзей была особенно благопріятнымъ объявлятельствомъ.
Ни изъ чего не видно, чтобы Дмитріевъ, хотя онъ былъ пятью
годами старше Карамзина, имѣлъ значительное вліяніе на его
развитіе; напротивъ, онъ самъ былъ много обязанъ примѣру и
и совѣтамъ Карамзина въ литературномъ дѣлѣ.

Извѣстно, что Карамзинъ, переселившись изъ Симбирска въ
Москву, былъ введенъ въ новиковское общество масоновъ. Вопросъ
о степени и родѣ вліянія этого общества на дѣятельность Карам-
зина еще недостаточно разработанъ. Изъ свпдѣтельства нѣкото-
рыхъ его современниковъ оказывается, что самъ онъ отзывался
о новиковскомъ обществѣ несочувственно; по своему отвращенію
отъ всякаго мистицизма, по нерасположенію ко всему неопредѣ-
ленному и неясному, онъ не могъ долго оставаться въ кругу ма-
соновъ и скоро отсталъ отъ нихъ, потому, что не удовлетворялся
мистисческою стороною ихъ ученія²². Но въ воззрѣніяхъ ихъ была
еще другая сторона: духъ религіознаго благочестія, патріотизма,
благоволенія къ человѣчеству и братской любви къ ближнему.

10

я. к. гротъ,

Этотъ самый духъ распространенъ въ сочиненіяхъ Карамзина и
былъ конечно, по крайней мѣрѣ въ извѣстной степени, плодомъ
пребыванія его въ масонскомъ обществѣ. Оно же должно было
окончательно привязать его къ литературѣ.

Авторская жизнь Карамзина представляетъ три очень явствен-
но разграниченные періода. Написанное имъ до путешествія по
Европѣ—почти исключительно переводы — можетъ быть названо
его ученическими опытами. По возвращеніи въ Россію, 25-ти
лѣтъ отъ роду, подъ конецъ царствованія Екатерины II, онъ вдругъ
является мастеромъ своего дѣла, журналистомъ и писателемъ съ
самостоятельнымъ взглядомъ на языкъ и литературу; начинаетъ
писать такъ, какъ еще никто не писалъ, и увлекаетъ за собою
большинство общества. Въ избыткѣ молодыхъ силъ онъ перехо-
дитъ отъ одного предпріятія къ другому: сперва издаетъ «Москов-
скій журналъ», потомъ литературный сборникъ къ «Аглаю», далѣе
первый русскій альманахъ «Аониды», затѣмъ «Пантеонъ пно-
странной словесности» и наконецъ «Вѣстникъ Европы». Но эта
разнообразная и нѣсколько суетливая дѣятельность не удовлетво-
ряетъ его созрѣвшаго таланта: онъ чувствуетъ потребность пред-
принять такой трудъ, который бы наполнялъ всю его жизнь, со-
здать что-нибудь цѣлое, монументальное: онъ берется за русскую
исторію и неутомимо работаетъ надъ нею 23 года, до самой смер-
ти своей.

Періодъ полнаго развитія литературной дѣятельности Карам-
зина — двѣнадцать лѣтъ отъ возвращенія его изъ чужихъ краевъ
(1790 г.) до назначенія его исторіографомъ (1803) — представ-
ляетъ особенную занимательность не только по разнообразію и
достоинству тогдашнихъ произведеній его, но и по дѣйствію, какое
они производили на современное общество. Притомъ этотъ періодъ
еще далеко не изученъ, и при внимательномъ разсмотрѣніи
журнальныхъ трудовъ Карамзина, въ нихъ открываются новыя,
еще никѣмъ не тронутыя стороны.

Обращаясь къ этому періоду, необходимо прежде всего оста-
новиться на путешествіи Карамзина по Европѣ въ 1789 и 1790 г.,

11

такъ какъ оно имѣло великое значеніе для всей послѣдующей его
дѣятельности. Пламенное желаніе побывать въ чужихъ краяхъ
естественно проистекало изъ его обширной начитанности. Онъ
жаждалъ новыхъ впечатлѣній, новыхъ идей и познаній; но осо-
бенно хотѣлось ему видѣть писателей, которые были ему уже
извѣстны и дороги по своимъ сочиненіямъ ²³. Такимъ образомъ,
непосредственное, живое знакомство съ иностранными литерату-
рами составляло главную задачу его путешествія. Полтора года,
проведенные имъ за границей, должны были незмѣримо подви-
нуть его во всемъ духовномъ его развитіи. Сколько новыхъ идей
долженъ онъ былъ почерпнуть изъ однѣхъ бесѣдъ съ лучшими
умами Европы! Все видѣнное и слышанное онъ усвоивалъ себѣ
тѣмъ прочнѣе, что отдавалъ соотечественникамъ подробный от-
четъ въ своихъ впечатлѣніяхъ и умственныхъ пріобрѣтеніяхъ.
Путевые разсказы его, писанные серебрянымъ перомъ (это не
фигура, а фактъ, имъ самимъ отмѣченный) ²⁴, не могли остаться
безъ великой пользы для него самого. Обстоятельство, что пер-
вымъ значительнымъ трудомъ его были пріятельскія письма, безъ
сомнѣнія много способствовало къ уясненію его взгляда на рус-
скую прозу. Они установили его слогъ, они довершили его отчуж-
деніе отъ тяжелаго книжнаго языка большей части его предше-
ственниковъ. «Письма русскаго путешественника» можно назвать
явленіемъ неожиданнымъ въ тогдашней нашей литературѣ. Они,
въ началѣ послѣдняго десятилѣтія прошлаго вѣка, вдругъ пред-
ставили свѣту молодаго Русскаго съ европейскимъ образованіемъ,
съ мыслью зрѣлою, съ тонкимъ эстетическимъ чувствомъ, съ та-
кимъ знаниемъ новѣйшихъ языковъ и литературъ, которое даже
и въ западной Европѣ было бы необыкновенно. И этотъ молодой
человѣкъ писалъ уже языкомъ, какимъ теперь пишемъ всѣ мы,
но который тогда съ удивленіемъ услышали въ первый разъ. Всѣ
разсказы его о чужихъ краяхъ были такъ разнообразны, увлека-
тельны, дѣльны, что пхъ еще и доселѣ можно читать съ наслажде-
ніемъ. Понятно, какую массу свѣдѣній эти письма вдругъ распро-
странили въ русскомъ обществѣ, сколько они возбудили любозна-

12

Я. К. ГРОТЪ,

тельности, желанія бліпже ознакомиться съ выведенными передъ
читателемъ литературными знаменитостями и ихъ произведеніями.
Наши критики 1840-хъ и 50-хъ годовъ не разъ упрекали Карам-
зина въ томъ, что онъ, путешествуя по Европѣ, не довольно
обращалъ вниманія на ея политическое состояніе, слишкомъ мало
интересовался общественными вопросами. Но чтобы понять всю
неосновательность такого упрека довольно вспомнить его собствен-
ное свидѣтельство (въ объявленіи о «Моск. журналѣ»), что онъ въ
чужихъ краяхъ «ниманіе свое посвящалъ натурѣ и человѣку пре-
имущественно предъ всѣмъ прочимъ»: ему было тогда не болѣе
24-хъ лѣтъ, а въ этомъ возрастѣ человѣкъ рѣдко бываетъ полити-
комъ; къ тому же въ тогдашнемъ, и особенно русскомъ обществѣ,
политическій интересъ не былъ еще такъ возбуждень, какъ впо-
слѣдствіи. Неподдѣльный юношескій жаръ, энтузіазмъ къ красо-
тамъ природы и искусства, ко всему чисто-человѣческому прони-
каютъ «Письма русскаго путешественника» и были конечно одною
изъ главныхъ причинъ ихъ необыкновеннаго успѣха. Все это, вмѣ-
стѣ съ выдающеюся въ нихъ занимательною личностью самого
автора, вдругъ поставило его высоко въ общественномъ мнѣніи,
дало ему извѣстность и славу.

Въ первый разъ эти письма читались въ «Московскомъ жур-
лѣ», гдѣ Карамзинъ печаталъ ихъ постоянно въ теченіе двухъ
лѣтъ, т. е. во все продолженіе этого изданія. «Московскій жур-
налъ» былъ задуманъ имъ при самомъ возвращеніи его въ Россию.
«Журналъ выдавать не шутка», говорилъ онъ: «однакожь чего
не дѣлаетъ наука и прилежность?» Прежде всего онъ обратился
къ извѣстнѣйшимъ русскимъ писателямъ съ просьбою принять
участіе въ его изданіи. Въ бумагахъ Державина сохранилось
письмо, писанное къ нему съ этой цѣлью Карамзинымъ, который
съ нимъ только что познакомился чрезъ посредство Дмитріева, въ
Петербургѣ, возвращаясь изъ Лондона въ Москву. Въ объявле-
ніи о своемъ журналѣ онъ назвалъ Державина, и только его, какъ
главнаго своего сотрудника: «Первый нашъ поэтъ (было тутъ
сказано) — нужно ли именовать его? — объщалъ украшать листы

13

мон плюдами вдохновенной своей музы. Кто не узнаётъ пѣвца мудрой Фелицы?»²⁵

Дѣйствительно, Державинъ, вмѣстѣ съ Дмитріевымъ сдѣлался однимъ изъ самыхъ усердныхъ вкладчиковъ въ «Московскій журналъ» по отдѣлу поэзіи, въ которомъ сверхъ того стали являться стихи Хераскова, Нелединскаго-Мелецкаго, Львовыхъ, Капниста и др. Не такъ легко было найдти помощниковъ по другимъ частямъ журнала, и Карамзину пришлось почти одному наполнять всѣ его книжки, чтò требовало не мало труда, хотя каждая изъ нихъ заключала въ себѣ всего страницъ 100 небольшаго формата. Въ выполненіи своей задачи Карамзинъ показалъ много искусства, такта, пониманія потребностей современной публики; главнымъ правиломъ поставилъ онъ себѣ занимательность и разнообразіе содержанія²⁶. Значительную долю журнала занимали переводы изъ извѣстнѣйшихъ въ то время писателей французскихъ, нѣмецкихъ и англійскихъ: изъ Мармонтеля, Флоріана, Гарве, Морица, Стерна. Сверхъ того Карамзинъ познакомилъ русскую публику съ Оссіаномъ, пѣсни котораго въ пѣмецкомъ переводѣ пріобрѣлъ онъ въ Лейпцигѣ, также съ индѣйскою драмой Саконталой и съ мнѣніемъ о ней Гёте. Большую цѣну придавалъ онъ біографіі славныхъ новыхъ писателей и напечаталъ между прочимъ статьи о любимыхъ имъ поэтахъ: Клопштокѣ, Виландѣ и Геснерѣ. Собственно говорл, въ «Московскомъ журналѣ» не было такъ называемыхъ нынѣ отдѣловъ: статьи, по большей части, коротенькія, слѣдовали одна за другой безъ всякаго строгаго порядка; однокожъ, согласно съ своей программой, журналъ начинался обыкновенно стихами, потомъ шла изящная проза, далѣе — смѣсь, т. е. анекдоты, выбранные изъ иностранныхъ журналовъ; въ концѣ же помѣщались разборы театральныхъ представленій въ Москвѣ и въ Парижѣ и рецензіи новыхъ книгъ, какъ русскихъ, такъ и иностранныхъ.

Приписываемая Карамзину уклончивость въ критикѣ относится собственно къ поздѣйшему періоду его журнальной дѣятельности. Въ «Московскомъ журналѣ» онъ, песмотря на свой миролюбивый

14

Я. К. ГРОТЪ,

характеръ, постоянно помѣщалъ критическія статьи, въ которыхъ
безъ околичностей высказывалъ правду. Уже въ объявленіи объ
этомъ изданіи было сказано: «Хорошее и худое замѣчаемо будетъ
безпристрастно. Къто не признается, что до сего времени весьма
немногія книги были у насъ надлежащимъ образомъ критикованы?»
И дѣйствительно, въ «Московскомъ журналѣ» Карамзинъ обна-
ружилъ большую критическую способность. Тутъ между прочимъ
разобраны: Кадмъ и Гармонія Хераскова, Энеида, вывороченная
на изнанку Осиповымъ, также переводы: Естественной исторіи
Бюффона, — трудъ академиковъ Румовскаго и Лепехина, Утопіи
Томаса Моруса, Генніады Вольтера, Неистоватою Роланда Ариоста,
Путешествія Анахарсиса Бартельми и Клариссы Ричардсона.
Въ отѣлѣ, посвященномъ обзору театральныхъ представленій,
разсмотрѣны между прочимъ Эмилия Галотти Лессинга, пере-
веденная самимъ Карамзиннымъ, и Ненависть къ людямъ Коцебу²⁷.

Почти всё эти рецензіи отличаются не только чрезвычайно
мѣткими сужденіями, но и ироніей, впослѣдствіи столь чуждою
характеру Карамзина. Такъ, въ разборѣ перевода англійской
книги: «Опытъ нынѣшняго состоянія Швейцаріи», упрекая пере-
водчика за то, что онъ пользовался не послѣднимъ изданіемъ
подлинника и не передалъ примѣчаній французскаго переводчика,
Карамзинъ замѣчаетъ: «Надлежало бы примолвить, съ какого
языка переведено сіе сочиненіе. Можно, кажется, безъ ошбки
сказать, что оно переведено съ французскаго; но на что заста-
влять читателей угадывать? — Нѣкоторые изъ нашихъ писцовъ,
или писателей, или переводчиковъ — или какъ кому угодно будетъ
назвать ихъ — поступаютъ еще непростіельнѣйшимъ образомъ.
Даря публику разными піесами, не сказываютъ они, что сіи піесы
переведены съ иностранныхъ языковъ. Добродушный читатель
принимаетъ ихъ за русскія сочиненія и часто дивится, какъ авторъ,
умѣющій такъ хорошо мыслить, такъ худо и неправильно изъ-
ясняется. Самая гражданская честность обязываетъ насъ не при-
своивать себѣ ничего чужаго: ни дѣлами, ни словами, ни молча-
ніемъ»²⁸. Въ другой книжкѣ, разбирая появившуюся на русскомъ

ОЧЕРКЪ ДѣЯТЕЛЬНОСТИ И ЛИЧНОСТИ КАРАМЗИНА.

15

языкѣ 1-ю часть Кгариссы Ричардсопа, Карамзинъ говорить:
«Всего труднѣе переводить романы, въ которыхъ слогъ соста-
вляетъ обыкновенно одно изъ главныхъ достоинствъ; но какая
трудность устрашить Русскаго! Онъ беретъся за чудотворное перо
свое, и первая часть Кгариссы готова!» Указавъ потомъ на раз-
ныя погрѣшности въ языкѣ перевода, онъ прибавляетъ: «Такія
ошибки совсемъ непростительны; и кто такъ переводить, тотъ
портить и безобразить книги, и недостоинъ никакой пощады со
стороны критики. Признаюсь читателю», продолжаетъ рецензентъ,
«что я на семъ мѣстѣ остановился и отослалъ книгу назадъ въ
лавку съ желаніемъ, чтобы слѣдующія части совсемъмъ не выходили
или гораздо, гораздо лучше переведены были»²⁹. Рецензія Ка-
рамзина любопытны еще и тѣмъ, что въ нихъ онъ высказалъ
теоретически нѣкоторые взгляды свои на языкъ и слогъ. Между
прочимъ тутъ попадаются выходки противъ славянщизны или сла-
вяномудрія³⁰.

Въ концѣ первого года «Московскаго журнала» (ноябрь 1791) разобрана съ большою строгостію комедія Нпколева Баловень, коморая, по словамъ Карамзина, состоптъ болѣе изъ разговоровъ нежели изъ дѣйствія. Приводя изъ нея нѣкоторыя «новости въ мысляхъ и выраженіяхъ», критикъ послѣ каждого указаннаго мѣста повторяетъ: «но поэтъ пшетъ какъ ему угодно». Далѣе замѣчено, что въ пьесѣ «есть удивительныя шутки на счетъ бѣдной грамматики: и глаголамъ и падежамъ и мѣстоименіямъ — однимъ словомъ, всему досталось». Разборъ кончается проніею: «Пожелаемъ, чтобы сія піеса была часто играема на московскомъ театѣ къ радости всѣхъ любителей россійской Талін». Изъ писемъ Карамзина къ Дмитриеву (стр. 24) мы узнаемъ, что Николевъ оскорбился этой рецензіей и сбирался отвѣчать на нее.

Это былъ не единственный случай неудовольствія, возбужден-
наго критикой «Московскаго журнала». Въ январской книжкѣ
1792 года Подшиваловъ разсмотрѣлъ изданный Θ. Туманскимъ
переводъ греческаго писателя Палефата (объясненія разныхъ
древнихъ сказаній). Обпженный переводчикъ прислалъ антикрип-

16

я. к. гротъ,

тику, на которую послѣдовало опять возраженіе Подшивалова. Въ этой полемикѣ для насъ особенно любопытны подстрочныя примѣчанія самого издателя, изъ которыхъ ясно виденъ его тогдашній взглядъ на критику. Такъ слова Туманскаго: «Не судите, да не судимы будете», даютъ Карамзину поводъ замѣтить: «Неужели вы хотите, чтобы совѣмъ не было критики? Что была нѣмецкая критика за тридцать лѣтъ передъ симъ, и что она теперь? и не строгая ли критика произвела отчасти то, что Нѣмцы начали такъ хорошо писать?» ³¹ Мы увидимъ, что впослѣдствіи Карамзинъ совершенно иначе смотрѣлъ на критику въ отношеніи къ русской литературѣ.

Въ «Московскомъ журналѣ» онъ явился также поэтомъ и нувеллистомъ. Естественно, что въ молодости все вниманіе его было устремлено на такъ называемую изящную литературу: по своей впечатлительной природѣ, по всѣмъ своимъ стремленіямъ и вкусамъ, наконецъ по связи съ Дмипріевымъ онъ не могъ не пристраститься къ стихотворству. Нельзя сказать, чтобы у него не было поэтическаго таланта, но ему не доставало воображенія и вымысла. Стихотворенія Карамзина представляютъ намъ въ особенности историческій и біографическій интересъ, какъ лѣтопись сердечной жизни глубоко-пскренняго человѣка; замѣчательно, что всякій разъ, когда онъ выражаетъ завѣтныя мысли свои, стихи его принимаютъ отпечатокъ одушевленія. Онъ самъ, въ позднѣйшую эпоху, сказалъ однажды:

«Мнѣ сердце было Аполонномъ» ³²,

и этими словамъ можно охарактеризовать всю его поэзію, согрѣтую чувствомъ, но лишенную блеска и силы фантазіи. Обыкновенныя темы ея — любовь къ природѣ, къ сельской жизни, дружба, кротость, чувствительность, меланхолія, пренебреженіе къ чпнамъ и богатствамъ, мечта о безсмертіи въ потомствѣ.

Еще до своего путешествія Карамзинъ испытывалъ свои силы и въ повѣстяхъ; мы знаемъ, изъ «Писемъ русскаго путешественника», что онъ между прочимъ началъ когда-то писать ро-

17

манъ, который, по господствовавшему тогда обычаю, долженъ былъ вести читателя изъ одной страны въ другую: «я хотѣлъ», говоритъ онъ, «въ воображеніи объѣздить тѣ земли, по которымъ теперь ъхалъ»³³. Въ «Московскомъ журналѣ» повѣсти его начинаются особенно со втораго года, въ серединѣ котораго явилась Вѣдная Лиза, а позднѣе Наталья, боярская дочь³⁴. Историческое значеніе этихъ повѣстей и степень ихъ достоинства по отношенію къ нынѣшнимъ требованіямъ искусства уже достаточно оцѣнены. Во всѣхъ ихъ вымыслѣ чрезвычайно простъ, даже бѣденъ, пѣтѣ ни характеровъ, ни національнаго колорита. Дара художественного творчества у Карамзина не было; но онъ обладалъ въ высшей степени даромъ пластическаго употребленія языка, чтò въ соединеніи съ живою воспріимчивостью и сердечною теплотою, съ образованнымъ умомъ и большою начитанностью доставило его повѣстямъ небывалый успѣхъ.

Съ «Московскимъ журналомъ» только начиналась извѣстность Карамзина, и потому неудивительно, что въ первый годъ число подписчиковъ его не превышало 300³⁵, такъ что ими едва оплачивались типографскія издержки; на сколько эта цифра возрасла во второй годъ, незвѣстно; вѣроятно однакоже, что приятеніе было незначительно. Между тѣмъ срочность многообразной и сложной работы тяготила Карамзина, и онъ рѣшился оставить журналъ, съ тѣмъ, чтобы вмѣсто его исподволь выпускать небольшіе литературные сборники. Въ 1794 году вышла «Аглая», книжка, которая опять почти вся состояла изъ собственныхъ трудовъ его, но тѣмъ особенно отличалась, что въ ней не было переводовъ. Вторая ея книжка (1795) была посвящена Настасьѣ Ивановнѣ Плещеевой, уже и прежде не разъ являвшейся въ мелкихъ сочиненіяхъ Карамзина подъ именемъ Аглаи³⁶. Давнишняя дружба соединяла его съ домомъ Плещеевыхъ. Къ нимъ писалъ онъ и свои письма изъ-за границы. Въ «Аглаѣ» видны плоды его тогдашнихъ размышленій и чтеній. Его занимала въ то время судьба человѣческихъ обществъ, вопросъ о счастіи человѣка, о пользѣ образованія, о значеніи знанія и искусства. Замѣчая, что

Сборн. И Отд. Ихп. А. Н.

2

18

Я. К. ГРОТЪ,

просвѣщенію, вслѣдствіе политическихъ неустройствъ на западѣ, угрожаетъ опасность въ Россіи, онъ опровергаетъ ученіе Руссо о вредѣ наукъ, доказываетъ ихъ необходимость и безусловно-благотворное дѣйствіе. Онъ сѣтуетъ о событияхъ французской революціи, объ обманчивости успѣховъ 18-го вѣка и выражаетъ твердую надежду на лучшія времена, на 19-е столѣтіе.

Тогда же онъ рѣшился издать отдѣльною книжкой свои мелкія сочиненія, напечатанныя въ «Московскомъ журналѣ». Они явились въ 1794 году подъ заглавіемъ Мои бездѣлки, и съ этого-то времени началась настоящая слава Карамзинна. Есть еще люди, помнящіе, съ какимъ восторгомъ была принята эта книжка не только въ столицахъ, но и въ провинціи. Отъ нея повѣяло какъ будто новымъ воздухомъ въ умственной жизни русскихъ. Карамзинъ открылъ имъ новый мпръ понятій, ощущеній и духовныхъ потребностей, указалъ имъ новый источникъ наслажденій въ созерцаніи природы, въ чтеніи, въ умственныхъ занятіяхъ. Молодые люди твердили нанзусть отрывки изъ его повѣстей; по свидѣтельству Θ. Н. Глинки, питомцы сухопутнаго кадетскаго корпуса мечталі, какъ бы пойти пѣшкомъ въ Москву поклониться очаровавшему пхъ писателю.

Не малую долю въ этомъ необыкновенномъ дѣйствіи имѣлъ поражавшій всѣхъ языкъ его сочиненій. Хотя уже и прежде Карамзинна русская письменная рѣчь постепенно очищалась, но писавшіе до него не отдавали себѣ въ томъ отчета и безсознательно слѣдовали только за успѣхами времени. Карамзинъ первый разрабатывалъ литературный языкъ съ полнымъ сознаніемъ того, къ чему сгремился. У другихъ, еще и въ его время, языкъ представляетъ хаотическую смѣсь разпыхъ элементовъ; прежніе писатели, не исключая и Фонъ-Вззинна, держаллись еще творіи Ломоносова и позволяли себѣ простой, плишкій слогъ развѣ только въ комедіяхъ, дружескихъ письмахъ и «опсапіяхъ обыкновенныхъ дѣлъ». Карамзинъ смолоду попялъ, что простота и естественность рѣчи составляютъ первое условіе всѣхъ родовъ сочиненій. Еще до своего путешествія онъ былъ недоволенъ господствовавшимъ

19

тогда литературнымъ языкомъ; это можно заключить уже изъ писемъ Петрова, въ которыхъ есть насмѣшки надъ «русско-славянскимъ языкомъ и долгосложно-протяжно-парящими словами» (1785 г.). Впослѣдствіи Карамзинъ называлъ Петрова своимъ учителемъ въ знаніи русскаго языка, и нѣтъ сомнѣнія, что по-слѣдній дѣйствительно имѣлъ участіе въ установленіи понятій своего друга по этому предмету. Изъ позднѣйшихъ словъ самого Карамзина мы знаемъ, что онъ въ письменномъ употребленіи языка главною задачею считалъ «пріятность слога» ³⁷. Въ «Московскомъ журналѣ», давая совѣты дурнымъ писателямъ, исправляя ихъ обороты, онъ осуждалъ ихъ любовь къ славяному дрію. При изданіи же «Аглаи» онъ сказалъ: «Я желалъ бы писать не такъ, какъ у насъ по большой части пишутъ». Все это показываетъ, что Карамзинъ вполне сознавалъ, чтò дѣлалъ, когда сталъ писать по-своему. Что касается до началъ, которыхъ онъ при этомъ держался, то къ уразумѣнію ихъ намъ опятъ даютъ ключъ собственныя слова его: «Русскій кандидатъ авторства, недовольный книгами, долженъ закрыть ихъ и слушать вокругъ себя разговоры, чтобы совершеннѣе узнать языкъ. Тутъ новая бѣда: въ лучшихъ домахъ говорятъ у насъ болѣе по-французски... Чтожъ остается дѣлать автору? выдумывать, сочинять выраженія; угадывать лучшій выборъ словъ; давать старымъ нѣкоторый новый счыслъ, предлагать ихъ въ новой связи, но столь искусно, чтобы обмануть читателей и скрыть отъ нихъ необыкновенность выраженій» ³⁸. Эти строки отчасти объясняютъ намъ тайну искусства, съ которымъ Карамзинъ очаровывалъ современниковъ своюю рѣчью. По этому можно судить, какого труда стоило ему вырабатывать свою прозу и съ какимъ такомъ онъ угадывалъ духъ языка, вводя слова ³⁹ и выраженія, которыя незамѣтно входили въ литературный языкъ. Прибавлю, что вопреки довольно обще-му взгляду, уже въ первыхъ сочиненіяхъ Карамзина, по возвра-щеніи его изъ-за границы, почти вовсе нѣтъ галлицизмовъ; то, что онъ писалъ тогда, мало устарѣло до сихъ поръ и, за исключеніемъ весьма немногихъ словъ п формъ языка, могло бы быть

2*

20

я. к. гротъ,

написано еще и теперь. Такъ глубоко понималъ онъ русскій языкъ, такъ сознавалъ его требованія въ расположеніи словъ, которое, какъ онъ говорилъ, имѣетъ свои законы⁴⁰: смѣло можно сказать, что послѣ Ломопосова у насъ не было писателя, который бы зналъ языкъ въ такомъ совершенствѣ, какъ Карамзинъ. Слабую стонорону его прозы составляетъ только нѣкоторая искусственность въ строеніи периодовъ, особливо въ первыхъ томахъ его Исторіи; но это уже недостатокъ слога, а не языка.

Отказываясь отъ «Московскаго журнала», Карамзинъ въ прощаніи съ публикою выразилъ между прочимъ важное намѣреніе. «Въ тишинѣ уединенія», сказалъ онъ, «стану разбирать архивы древнихъ литературъ, которые (въ чемъ признаюсь охотно) не такъ мнѣ назвѣстны какъ новыя; буду пользоваться сокровищами древности, чтобы приняться за такой трудъ, который бы могъ остаться памятникомъ души и сердца моего». Древніе языки издавна привлекали Карамзина: незадолго до своего путешествія онъ приступилъ было къ изученію греческаго, пробовалъ переводить греческихъ поэтовъ и писать стихи древнимъ размѣромъ. Но ему не суждено было восполнить недостатокъ классическаго образования, пользу котораго онъ ясно сознавалъ, которое, можетъ быть, предохранило бы его отъ излишняго перевѣса чувствительности и было бы особенно важно для его исторической задачи. «Пантеонъ иностранной словесности», изданный имъ въ царствованіе Императора Павла, былъ, какъ кажется, въ связи съ заявленнымъ планомъ Карамзина изучать древнихъ. Это издание представляетъ, дѣйствительно, нѣсколько отрывковъ изъ римскихъ и греческихъ писателей, — Цицерона, Тацита, Платона; но это, по видимому, переводы не съ подлинниковъ; притомъ дальнѣйшимъ займствованіямъ его изъ древнихъ мѣшала цензура, крайне боязливая при Императорѣ Павлѣ, такъ что Карамзинъ въ это время не разъ выражалъ намѣреніе совершенно оставить литературу⁴¹.

Вообще въ продолженіе осьми лѣтъ отъ прекращенія «Московскаго журнала» до конца столѣтія онъ сравнительно писалъ немного, отвлекаемый отъ этой дѣятельности не одною цензурною

21

строгостью, но также разсѣянною жизнью, слабымъ здоровьемъ
и сердечными дѣлами, сильно волновавшими его пылкую душу ⁴².
Между тѣмъ однакожъ онъ въ 1797 году страстно предался изуче-
нію итальянскаго языка и по просьбѣ Державина напечаталъ томъ
его сочиненій. Замѣчательно, что послѣ этого онъ думалъ-было
написать два похвальныя слова: одно Петру Великому, а другое
Ломоносову, но не нашелъ времени для приготовительныхъ къ
тому занятій, въ числѣ которыхъ считалъ особенно нужнымъ про-
чптать многотомный сборникъ Голикова. Въ 1799 году, издавъ
послѣднюю книжку своего альманаха «Аонидъ», онъ почувство-
валъ охоту писать болѣе прозою «чтобы не загрубѣть умомъ»,
какъ выразился въ письмахъ къ Дмитриеву (стр. 111). Въ то же
время умножилъ онъ свою библіотеку философскими и историче-
скими сочиненіями и пристально занялся русскими лѣтописями. «Я
по уши влѣзъ въ русскую исторію: сплю и вижу Никона съ Не-
сторомъ» (тамъ же, стр. 116). Тогда же обратился онъ къ исто-
ріи русской литературы, взявшись составить текстъ къ предпри-
нятому Бекетовымъ изданію портретовъ писателей ⁴³. Такъ совер-
шался мало по малу переходъ его къ тому серіозному направленію,
которое вскорѣ обнаружилось въ «Вѣстникѣ Европы» и наконецъ
привело его къ громадному предприятію. XVIII столѣтіе кончи-
лось; пришелъ, говоря словами поэта, «вѣкъ новый, Царь младой,
прекрасный!» ⁴⁴ и для Карамзина настала самая многозначитель-
ная эпоха его дѣятельности. Окрыленный пробудившимся внезапно
новымъ духомъ государствнаго бытія Россіи, онъ понялъ, какъ
полезенъ можетъ быть журналъ, который будетъ выражать взгля-
ды и потребности лучшихъ умовъ тогдашняго общества. Къ этому
присоединилось еще и другое побужденіе. Женившись въ 1801 г.,
онъ видѣлъ въ изданіи журнала средство обезпечить матеріальное
существованіе своей семьи. Какъ выросъ Карамзинъ со времени
перваго своего предприятія въ этомъ родѣ! Самое названіе, при-
думанное имъ для новаго журнала, показываетъ, какъ широко
понималъ онъ свою задачу: чрезъ его посредство Русскіе должны
были знакомиться съ европейской литературой и политикой. Съ

22

я. к. гротъ,

этимъ намѣреніемъ опъ вышсалъ двѣпадцать англійскихъ, фран-
цузскихъ и нѣмецкихъ журналовъ: «лучшіе авторы Европы»,
говорилъ онъ, «должны быть въ нѣкоторомъ смыслѣ нашимъ со-
трудниками для удовольствія русской публики»; но вмѣстѣ съ
тѣмъ, однакожъ, онъ желалъ, чтобы оргинальныя сочиненія
«могли безъ стыда для нашей литературы мѣшаться съ произве-
деніями иностранныхъ авторовъ»⁴⁵.

Съ начала 1802 г. «Вѣстникъ Европы» сталъ появляться
двумя книжками въ мѣсяцъ, и въ каждой было постоянно два от-
дѣла: литературный и политическій. Послѣдній подраздѣлялся на
общее обозрѣніе и на извѣстія и замѣчанія. Въ обозрѣніяхъ Ка-
рамзинъ часто излагалъ собственныея свои соображенія о тогдаш-
нихъ событияхъ, основанныя на внимательномъ изученіп современ-
ной политики, особливо по англійскимъ органамъ ея. Вторая часть
политическаго отдѣла содержала извѣстія объ особыхъ пропше-
ствіяхъ и случаяхъ, анекдоты и т. п. и соотвѣтствовала тому, что
въ литературномъ отдѣлѣ помѣщалось подъ названіемъ смѣси.

Настоящими перлами «Вѣстника Европы» были оригинальныя
статьи самого издателя: въ каждой книжкѣ являлась по крайней
мѣрѣ одна капитальная статья его, нерѣдко и болѣе; но онъ лю-
билъ скрывать имя автора ихъ, подписываясь обыкновенно, какъ
онъ дѣлалъ уже и въ «Московскомъ журналѣ», разнымші загадоч-
нымші буквами, напр. Б. Ф., Ф. Ц., О. О. Статьи Карамзина въ
«Вѣстникѣ Европы» такъ многочисленны и по своему содержанію
такъ важны, что подробный разборъ пхъ потребовалъ бы отдѣль-
наго труда. Мы можемъ обозрѣть ихъ только по главнымъ выра-
женнымъ въ нихъ идеямъ.

Характеромъ своимъ большая часть ихъ напоминаетъ ны-
нѣшнія такъ-называемыя передовыя статьи. Въ нихъ Карамзинъ
является горячимъ, просвѣщеннымъ патріотомъ и затрогиваетъ
важнѣйшіе общественные вопросы, задачи внутренней и внѣшней
политики, преобразованія Императора Александра I и отношенія
Россіи къ Наполеону.

Предметы, особенно обращавшіе на себя вниманіе Карамзи-

23

на, были: воспитаніе юношества и вообще просвѣщеніе русскаго народа, возвышеніе національной гордости, пробужденіе самостолительности въ общественной жизни. Посмотримъ, какія идены болѣе всего занимали его, какіе, — выражаясь пынѣшнимъ языкомъ, — онъ проводилъ взгляды. Но, зная возвышенный образъ мыслей Карамзина, его любовь къ человѣчеству и къ своему народу, мы, на самомъ первомъ шагу знакомства съ его воззрѣніямъ, можемъ впасть въ недоумѣніе передъ взглядомъ его на крѣпостное состояніе. Подобно многимъ лучшимъ людямъ того времени, онъ считалъ освобожденіе крестьянъ мѣрою преждевременною и опасною. Въ «Письмѣ сельскаго жителя» ⁴⁶ онъ представляетъ молодаго человѣка, который, отдавъ всю свою землю крестьянамъ, довольствовался самымъ умѣреннымъ оброкомъ, предоставилъ имъ самимъ выбрать себѣ начальника, — и что же? Воля обратилась для нихъ въ величайшее зло, т. е. въ волю лѣниться и предаваться гнусному пороку пьянства. По мнѣнію Карамзина, помѣщикъ обязанъ удалять отъ крестьянъ всякое искушеніе этого порока; почему онъ возстаетъ особенно противъ заведенія питейныхъ домовъ и винокуренныхъ заводовъ, указывая въ русской исторіи на административныя мѣры для ограниченія пьянства. Рядомъ съ трезвостью онъ считаетъ важнымъ средствомъ улучшить положеніе крестьянъ возбужденіе въ нихъ трудолюбія или, какъ онъ выражается, работливости. «Иностранны, замѣчаетъ онъ, напрасно приписываютъ рабству лѣнность русскихъ земледѣльцевъ ⁴⁷: они лѣнивы отъ прроды, отъ привычки, отъ без знанія выгодъ трудолюбія». Самыя существенныя условія благосостоянія крестьянъ онъ видитъ въ добрыхъ помѣщпкахъ, въ христіанскомъ обращеніи съ пародомъ, въ образованіи: «просвѣщеніе, по его словамъ, истребляетъ злоупотребленія господской власти, которая и по самымъ нашимъ законямъ не есть тиранская п неогранченна». ⁴⁸ Впрочемъ, Карамзинъ не отвергалъ безусловно благодѣятельныхъ послѣдствій свободы крестьянъ: онъ предусматривалъ печальные плоды ся только въ ближайшемъ будущемъ и говорилъ: «Не знаю, чтò вышло бы черезъ 50 или

24

Я. К. ГРОТЪ,

100 лѣтъ: время, конечно, имѣетъ благотворныя дѣйствія; но первые годы, безъ сомнѣнія, поколебали бы систему мудрыхъ англійскихъ, французскихъ и нѣмецкихъ головъ»⁴⁹. Впослѣдствіп Карамзинъ еще опредѣленнѣе выразилъ свой взглядъ на возможное въ будущемъ освобожденіе крестьянъ; но для этой мѣры онъ находилъ необходимымъ приготовленіе народа въ нравственномъ отношеніи и опасался послѣдствій ея при существованіи откуповъ и недобросовѣстности судей⁵⁰. Читая мнѣнія, высказанныя Карамзинымъ по этому предмету въ «Вѣстникѣ Европы», мы не должны забывать, что онъ произносиłъ ихъ за 60 слишкомъ лѣтъ тому назадъ; было ли бы тогда своевременно великое дѣло, совершившееся на нашихъ глазахъ, вопросъ, который дѣйствительно рѣшить не легко. «Время», прибавлялъ Карамзинъ, «подвигаетъ впередъ разумъ народовъ, но тихо и медленно: бѣда законодателю облетать его». Извѣстно, что на отмѣну крѣпостнаго права точно такъ же смотрѣли графъ Ростопчинъ, И. В. Лопухинъ, Державинъ, Мордвиновъ и другіе. Да и сама Екатерина II, по крайней мѣрѣ въ концѣ своего царствованія, находила, что лучше судьбы нашихъ крестьянъ у хорошаго помѣщика нѣтъ во всей вселенной»⁵¹.

Изъ приведенныхъ замѣчаній Карамзина можно уже заключить, какъ онъ долженъ былъ сочувствовать мѣрамъ Александра I для народнаго образованія. Дѣйствительно, онъ встрѣтилъ ихъ съ восторгомъ, и Александръ предсталъ ему идеаломъ монарха. Нравственное образованіе, по понятіямъ Карамзина, есть корень государственного величія; въ этомъ убѣжденіи произнесъ онъ незабвенные слова: «Въ ХІХ вѣкѣ одинъ тотъ народъ можетъ быть великимъ и почтеннымъ, который благородными искусствами, литературою и науками способствуетъ успѣхамъ человѣчества»⁵². Вотъ почему въ изданномъ при Александрѣ всеобщемъ планѣ народнаго образованія Карамзинъ увидѣлъ зарю новой для Россіи эпохи. Онъ любилъ утверждать, что истинное просвѣщеніе не несовмѣстно съ скромными трудами земледѣльца, и въ доказательство того приводилъ крестьянъ англійскихъ, швейцарскихъ и

25

нѣмецкихъ, у которыхъ самъ онъ видѣлъ библіотеки, но которые
однакожъ пашутъ землю и трудами рукъ своихъ богатѣютъ⁵³.
«Учрежденіе сельскихъ школъ», восклицаетъ Карамзинъ, «не-
сравненно полезнѣе всѣхъ лицеевъ, будучи истиннымъ народнымъ
учрежденіемъ, истиннымъ основаніемъ государственнаго просвѣ-
щенія. Предметъ ихъ ученія есть важнѣйшій въ глазахъ фило-
софѣ. Между людьми, которые умѣютъ только читать и писать,
и совершенно безграмотными», объяснялъ онъ далѣе, «гораздо
болѣе разстоянія, нежели между неучеными и первыми метафи-
зиками въ свѣтѣ»⁵⁴. Это убѣжденіе въ безусловной пользѣ гра-
мотности онъ сохранилъ во всю жизнь и еще въ старости спорилъ
съ Шишковымъ, который доказывалъ, что обучать весь народъ
опасно. Одобряя мысль соединить съ сельскимъ обученіемъ гра-
мотѣ начала простой и ясной морали, Карамзинъ совѣтовалъ со-
ставить для приходскихъ училищъ нравственный катихизисъ, въ
которомъ объяснялись бы обязанности поселяниня, необходимыя
для его счастья. Соглашаясь также съ предположеніемъ поручить
должность сельскихъ учителей духовнымъ пастырямъ, онъ считалъ
нужнымъ прибѣгнуть вначалѣ къ мѣрамъ кроткаго понужденія,
которыя, какъ онъ надѣялся, со временемъ уступятъ дѣйствію
искренней охоты. Существенную важность въ дѣлѣ народнаго
образованія придавалъ онъ сельской проповѣди, мечтая о друже-
скомъ сближеніи помѣщиковъ съ священниками, о частыхъ между
ними бесѣдахъ въ гостепріимномъ барскомъ домѣ, о томъ, чтобы
духовныя лица обладали, между прочимъ, познаніями въ естествен-
ныхъ наукахъ, — въ физикѣ, въ ботаникѣ, и особенно въ меди-
цинѣ⁵⁵.

Что касается до воспитанія русскихъ дворянъ, то Карамзинъ
скорбѣлъ, что они учась не доучиваются и по большой части учат-
ся только до 15-ти лѣтъ, а тамъ сибѣшать въ службу искать чи-
новъ; что въ Россіи дворяне чуждаются ученаго поприща и не
поступаютъ на профессорскія кафедры⁵⁶. Радуясь правамъ, даро-
ваннымъ новыми постановленіями университетскому совѣту, онъ,
съ другой стороны, старался поднять, въ глазахъ всѣхъ сословій,

26

я. к. гротъ,

значеніе народнаго учителя. Въ особенности заботила его мысль,
что б lengthу часть наставниковъ въ Россіи составляютъ иностран-
цы, и онъ не разъ предлагалъ свои соображенія о замѣнѣ ихъ
природными Русскими: «Екатеріша», говорилъ онъ, «уже думала
о томъ и хотѣла, чтобы въ кадетскомъ корпусѣ парочно для сего
званія воспитывались дѣти мѣщанъ: нельзя ли возобновить мысль
ея, нельзя ли сравнять выгоды учительскаго званія съ выгодами
чиновъ? или нельзя ли завести особенную педагогической школы,
для которой россійское дворянство въ нынѣшнія счастливые вре-
мена не пожалѣло бы денег?... У насъ не будетъ совершеннаго
моральнаго воспитанія, пока не будетъ русскихъ хорошихъ учи-
ANEL
. Никогда иностранецъ не пойметъ нашего народнаго ха-
рактера и слѣдственно не можетъ сообразоваться съ нимъ въ
воспитаніи. Иностранные весьма рѣдко отдаютъ намъ справедли-
вость: мы ихъ ласкаемъ, награждаемъ, а они, выѣхавъ за кур-
ляндскій шлагбаумъ, смѣются надъ нами или бранятъ насъ... и
печатаютъ нелѣпости о Русскихъ»⁵⁷.

Въ приведенныхъ предложеніяхъ Карамзина мы видимъ пер-
выя черты идей, послужившихъ основаніемъ тѣхъ мѣръ, которыея
впослѣдствіи были приняты правительствомъ.

Поздѣе онъ подавалъ мысль имѣть въ каждомъ учебномъ
округѣ отъ 300 до 500 воспитанниковъ на казенномъ или обще-
ственномъ содержаніи, для замѣщенія достойнѣйшими изъ нихъ
учительскихъ должностей; въ особенности совѣтовалъ онъ примѣ-
нить такой порядокъ къ московской гимназіи. Вмѣстѣ съ тѣмъ
Карамзинъ возбуждалъ дворянъ къ пожертвованіямъ на этотъ
предметъ, выражая желаніе, чтобы каждый богатый человѣкъ
воспитывалъ на свой счетъ при университетѣ отъ 10 до 20-ти
молодыхъ людей, полагая на каждаго по 150 рублей.

Стараясь устранить ппоземцевъ изъ русскаго воспитанія, Ка-
рамзинъ энергически наставалъ на непосредственномъ и дѣятель-
номъ участіи самихъ родителей въ образованіи дѣтей⁵⁹ п сильно
вооружался противъ отправленія послѣднихъ, для обученія, въ
чужіе краи: всякій долженъ рости въ своемъ отечествѣ и заранѣе