ПРЕДИСЛОВІЕ.

«Четвертое» путешествіе по Центральной Азіи представляетъ собой продолженіе научных рекогносцировок, которыя ранѣе произведены были мною въ той же части азіатскаго материка. Самый характеръ экспедиціи и система изслѣдованій оставались прежніе. Вмѣстѣ съ тѣмъ и описаніе вновь совершеннаго путешествія сдѣлано въ прежней повѣствовательной формѣ. Прибавлены лишь двѣ главы, въ началѣ и концѣ книги, не прямо къ данному разсказу относящіяся. Первая изъ этихъ главъ трактуетъ о способахъ нашихъ путешествій; другая, представляетъ въ сжатомъ очеркѣ выводы изъ непосредственныхъ наблюденій надъ облѣтателями Центральной Азіи ¹).

При составленіи настоящей книги я пользовался, какъ и прежде, широкою помощью со стороны разныхъ спеціалистовъ, а именно: наблюденія широты (16 пунктовъ) и долготы (4 пункта) вычислены астрономомъ Пулковской Обсерваторіи В. К. Дслленомъ; барометрическія опредѣленія высотъ ²)—генералъ-маіоромъ К. В. Шарнгор-снолмъ; двѣ карты маршрутно-глазомѣрной съемки, равно какъ и отчетная карта ³) четырехъ моихъ путешествій, исполнены въ Военно-Топографическому Отдѣлѣ Главнаго Штаба; рисунки съ фотографіей г. Роборовскаго сдѣланы фототипіею г. Классномъ; горныя породы опредѣлены профессоромъ А. А. Иностраннымъ; растенія — академикомъ К. И. Максимовичемъ; изъ млекопитающихъ грызуны и нѣ-

¹) Глава эта была напечатана отдѣльною статью въ декабрской книжкѣ Русскаго Вѣстника за 1886 годъ.

²) Списокъ астроном. пунктовъ и абс. высот. для ГІІ путешествія помѣщенъ въ XXIII томъ. Извѣстій Русскаго Географическаго Общества.

³) Взята изъ карты Азіатской Росіи, изд. Военно-Топограф. Отдѣломъ Главнаго Штаба; ванесены вновь лишь мои пути.

II

которые другіе мелкіе виды опредѣлены ученымъ консерваторомъ Зоологическаго музея Академіи Наукъ Е. А. Бюхнеромъ ¹); пресмыкающіяся—академикомъ А. А. Штраухомъ; рыбы—ученымъ-консерваторомъ того же Академическаго музея С. М. Герцентлейномъ. Всѣмъ этимъ лицамъ и учрежденіямъ приношу искреннюю признательность.

Научныя коллекціи, добытыя въ настоящее путешествіе, распредѣлены мною по прежнему: зоологическая передана музею Импер. Академіи Наукъ; ботаническая—Императорскому Ботаническому саду; небольшой минералогическій сборъ—Геологическому кабинету С.-Петербургскаго Университета.

Въ началѣ минувшаго 1887 года Государю Наслѣднику Цесаревичу благоугодно было пожертвовать 25,000 рублей на изданіе Академіе Наукъ зоологическихъ результатовъ моихъ путешествій. Къ разработкѣ этихъ результатовъ еще ранѣе было приступлено ²) и, вѣроятно, въ нынѣшнемъ году появятся первые выпуски. Вскорѣ также будутъ изданы Географическимъ Обществомъ первые выпуски Монгольской и Тангутской флоры, описываемой ³) академикомъ К. И. Маскенмовичемъ, какъ равно и, обрабатываемыя нынѣ А. И. Воейковымъ, мои метеорологическія наблюденія.

Н. Пржевальскій.

Люь 1888 года.
С.-Петербургъ.

¹) Крупныя млекопитающія и всѣ птицы опредѣлены мною.

²) Академикъ А. А. Штраухъ обрабатываетъ пресмыкающихся и земноводныхъ; ученные консерваторы: Е. А. Бюхнеръ описываетъ млекопитающихъ, С. М. Герцентлейномъ—рыбъ. Насѣкомыя частію уже описаны разными специалистами. Птицы будутъ обрабатаны мною, лишь только представится для этого значительный периодъ свободнаго времени.

³) «Diagnoses plantarum novarum asiaticarum», Bulletin de l'Académie Imperiale des siences de St.-Pétersbourg. Томы XXIII—XXXI.

ОГЛАВЛЕНІЕ.

<table><thead><tr><th></th><th>Страницы.</th></tr></thead><tbody><tr><td>ПРЕДИСЛОВІЕ</td><td>I—II</td></tr><tr><td>Глава І. Какъ путешествовать по Центральной Азіи</td><td>1—66</td></tr><tr><td>Личность путешественника.—Факторы успіха.—Составъ экспедиціі.—Матеріальныя средства.—Планъ путешествія.—Снаряженіе: а) дома, б) на границь.—Укладка багажа.—Экспедиціонныя животныя.—Порядокъ вьюченья и хоженій съ верблюдами.—Обыденная жизнь въ пути.—Продовольствіе.—Гигіена.—Отношенія къ туземцамъ.—Проводники и переводчики.—Система научныхъ работы.—Задачи будущихъ изслѣдованій.</td><td></td></tr><tr><td>Глава II. Поперекъ великой Гоби</td><td>67—107</td></tr><tr><td>Общій планъ путешествія.—Снаряженіе экспедиціи въ Петербургѣ, Княхъ и Ургѣ.—Описаніе этого монгольскаго города.—Путь нашъ по сѣверной Гоби.—Характеристика монголовъ.—Настолщая пустыня.—Механическая работа бурь.—Великолѣная зарл.—Переходъ по сѣверному Ала-шаню.—Пребываніе въ городѣ Дынь-юань-инъ.—Слѣдованіе черезъ южный Ада-шань.—Интересное случайное спѣдѣніе.—Повѣрка абсолютныхъ высотъ пройденаго пути.—Зимній климать Гоби.</td><td></td></tr><tr><td>Глава III. Черезъ Гань-су, Куку-норъ п Цайдамъ</td><td>108—141</td></tr><tr><td>Орайній къ Ала-шаню хребетъ.—Степь Чагрынская.—Повая антилопа.—Пребываніе въ горахъ Сѣверно-тэтунгскихъ.—Стоянка близъ кумирни Чертынтонъ.—Погода въ февралѣ.—За хребтомъ Южно-тэтунгскимъ.—Опять въ кумирѣ Чейбсень.—Дальнѣйшее наше движеніе.—Ожиданіе близъ деревни Бамбѣ.—Слѣдованіе на Куку-норъ.—Саѣншь и пищуха.—Климать ранней весны.—Путь по сѣверо-западному берегу оз. Куку-нора.—Бѣдный пролетъ птиць.—Переходъ до кумарни Дулань-катъ.—Слѣдованіе по восточному Цайдаму.—Прибытіе къ князю Дзунь-засакъ.—Вынужденныя крутыя мѣры.—Погода въ апрѣлѣ и началѣ мая.—Свѣдѣнія о хошунѣ Шань.</td><td></td></tr><tr><td>Глава IV. Изслѣдованіе истоковъ Келтой рѣки</td><td>142—181</td></tr><tr><td>Неназванность впереди лежавшихъ мѣстностей.—Раздѣленіе нашего отряда.—Подъемъ на хребетъ Бурханъ-Будда.—Легенда о провыхожденіи этого наслѣдія.—Тонографическій γελεφъ прилежащей части Тибета.—Переходъ</td><td></td></tr></tbody></table>

II

Страницы.

до котдовины Одон.—тала.—Истоки Хуанъ-хэ.—Жерствоприношенія китайцев.—Пашъ бивуакъ.—Педуачный разъездъ.—Мѣстность къ водораздѣлу Голубой рѣки.—Флора и фауна.—Трудный путь.—Суровый климать.—О тибетскомъ медвѣѣ.—Горная страна къ югу отъ водораздѣла.—Слѣдованіе не ней.—Остановка на р. Ды-чю.—Онсаніе этой рѣки.—Лѣтняя флора окрестныхъ горъ.

## ГЛАВА V. Изслѣдованіе истоковъ Келтой рѣки (прод.). 182—218

Свѣдѣнія о тағутахъ камъ и голыкъ.—Пашъ обратный путь.—Охота за горными баранами.—Опасная случайность.—Вновь на тибетскомъ плато.—Мѣстность по р. Джағынь-голъ.—Развѣдочныя поѣздки.—Тяжелая служба казаков.—Болшія озера верхней Хуанъ-хэ.—Пападеніе тағутовъ.—Даľййшее намѣ влекеніе.—Вторичное нападеніе тағутовъ.—Путъ по берегу озеръ Русскаго и Экенедціи.—Климатъ тибетскаго лѣта.—Слѣдованіе къ Бурханъ Булда.—Переходъ черезъ этотъ хребетъ.—Продолжительная остановка въ съверной его окраний.—Преданіе о народѣ мангасы.

## ГЛАВА VI. ПУТЬ НО ЮКНЮМУ И ЗАПАДНЮМУ ЦАЙДАМУ . . 219—246

Второй периодъ путешествія.—Сборы п выступленіе на дальнѣйшій путъ.—Неожиданная задержка на р. Номохуй-голъ.—Климатъ августа.—Общій характеръ южнаго Цайдама.—Переходъ до р. Найджинъ-голъ.—Осеній пролетъ птицъ.—Тайджиперсійъ хошунъ.—Легенда о происхожденіи русскихъ.—Слѣдованіе къ р. Уту-мурепп.—Урочище Улань-гаджиръ.—Безопадный районъ къ сѣверо-западу отъ него.—Пашъ здѣсь путь.—Погода за сентябрь и октябрь.—Тайнственное урочище Гасъ.—Паше въ немъ пребываніе.—Разъѣздъ къ Лобъ-нору.

## ГЛАВА VII. Эпмія Экскурсія изъ урочища Гасъ . . . 247—284

Топографіческій рельефъ главнаго кряжа средняго Кузин-люня.—Новый нашъ складъ.—Путь по рѣкѣ Зайсанъ-Сайту.—Погода въ ноябрѣ.—Хребты: Чамент-тагъ, Цайдамскій, Колумба и Московскій.—Вновь на плато Тибета.—Озеро Пезамерзающее.—Хребетъ моего имени.—Слѣдованіе по Долинѣ вѣтропъ.—Ея опланіе.—Удобный здѣсь путь въ Китай.—Обратное наше влекеніе.—Климатъ декабря.—Экскурсія на рѣку Хатынь-занъ.—Аргали Далай-замы.—Возвращеніе на складочный пунктъ.—Отъ Гага до Алтынь-тага.—Переходъ черезъ этотъ хребетъ.—Прибытие на Лобъ-норт.

## ГЛАВА VIII. Лобъ-норъ п нижній Тарпмъ . . . . . 285—319

Первое мое здѣсь путешествіе.—Очеркъ пляжного теченія Тарима.—Озеро Лобъ-норъ.—Его флора и фауна.—Мѣстные жители.—Ихъ численность п управлѣніе, наружный типъ, одежда, жляще, домашняя обстановка, пища, занятія, обычан, языкъ п вѣрованія, умственныя и нравственныя качества; характеристика Кунчикань-бека — Свѣдѣнія о пребываніи русскихъ старовѣровъ на Лобъ-норѣ.

## ГЛАВА IX. Весна на озерѣ Лобъ-норѣ . . . . . . 320—347

Унылая зимняя картина Лобъ-нора.—Пашъ бивуакъ на берегу Тарима.—Сношенія съ туземцами.—Первые вѣстники весны.—Валовой прилет.—Охота-бойня.—Ловля утокъ мѣстными жителями.—Вскрытіе Тарима.—Ве-

["III", "Страницы.", "чернял охота на стойках.—Быстрый отлет къ съвру.—Появление других видов птиц.—Раннее утро въ тростниках Лобъ-нора.—Характеристика климата здѣшней весны.— Общие выводы изъ наблюдений пролета.", "## ГЛАВА Х. Отъ. Лобъ-нора до Кэріп . . . . . . . . . . . . . . . .

# ГЛАВА І.

## Какъ путешествовать по Центральной Азіп.

Личность путешественника.—Факторы успѣха.—Составъ экспедиціи.—Матеріальныя средства.—Планъ путешествія.—Снаряженіе: а) дома, б) на границѣ.—Укладка багажа.—Экспедиціонныя животныя.—Порядокъ вьюченья и хожденій съ верблюдами.—Обыденная жизнь въ пути.—Продовольствіе.—Гигіена.—Отношенія къ туземцамъ.—Проводники и переводчики.—Система научныхъ работъ.—Задачи будущихъ изслѣдованій.

Прежде чѣмъ приступить къ разсказу о своемъ четвертомъ путешествіи по Центральной Азіп, признаю умѣстнымъ напечатать главу — какими способами выполнялись мною такія путешествія ¹). Дѣлаю это съ цѣлью подѣлиться своею опытностью съ будущими изслѣдователями тѣхъ же странъ и убѣжденъ, что мои совѣты, провѣренные многолѣтнимъ опытомъ, значительно пригодятся для путешественниковъ-новичковъ. Пусть только они твердо помнятъ, что кабинетныя теоріи и практическое дѣло— двѣ вещи разпыя; что «лучшее часто является врагомъ хорошаго», и что «не ошибается только тотъ, кто нпчего не дѣлаетъ». Вмѣстѣ стѣ тѣмъ необходимо оговорить, что мои «рецепты» путешествія пригодны лишь для пустынь Центральной Азіп и для той исключительной обстановки, въ которую попадаетъ тамъ путешественникъ при своихъ научныхъ рекогносцировкахъ. Таковыми именно и были всѣ мои странствоваванія. Подробныя же изслѣдованія болѣе доступныхъ мѣстностей, на

¹) Подобную главу я намѣревался приложить еще къ изданію своего «Третьяго путешествія по Центральной Азіп», но не успѣлъ тогда ее написать. Въ началѣ названной книги помѣщены были рисунки (юрта, палатка, вьючный багажъ, завьюченный верблюдъ и др.), прямо относящіеся до предлагаемаго описанія. Вмѣстѣ съ тѣмъ эта глава можетъ служить детальнымъ пополненіемъ къ описанію всѣхъ моихъ путешествій по Центральной Азіп.

1

2

несольшихъ сравнительно людьмахъ, или еще лучше спеціальными
станціями—къ чему именно и должны привести предварительныя быт-
стролетныя развѣдки—могутъ и должны совершаться при измѣненныхъ
условіяхъ, частію же пісовѣмъ ными способами. Во всякомъ случаѣ,
даже тѣ спеціальныя указанія, которые будутъ приведены нпки, оби-
маютъ собою сутѣ дѣла лишь въ общихъ чертахъ и, конечно, могутъ
измѣняться при условіяхъ иной обстановки путешествія. Предлагается,
такъ сказать, общая канва, пополнять которую, сообразно обстоятель-
ствамъ, вполнѣ зависить отъ самого путешественника.

Съ его личности и начнемъ свое повѣствованіе.

Личность путе-
шественника.

Хотя, конечно, трудно, даже невозможно подъискатъ человѣка по
данной формѣ, тѣмъ не менѣе и нѣкоторыя характерныя черты, съ
большими или меньшими ихъ варіаціями, необходимо должны быть при-
сущи тому индивидууму, для которого вышадетъ завидная доля науч-
наго изслѣдователя далекихъ странъ Центральной Азіи. Не ковромъ
тамъ будетъ постлана ему дорога. не съ привѣт.шевой умійной встрѣ-
тить его дикая пустыня, и не сами полезутъ ему въ руки научныя
открытія. Нѣтъ! Цѣною тяжелыхъ трудовъ и многоразличныхъ испы-
таній, какъ физическихъ, такъ пі нравственныхъ, придется заплатить
даже за первыя крохи открытій. Поэтому для человѣка, ставшаго во
главѣ подобнаго дѣла, безусловно необходимы какъ крѣпость физиче-
ская, такъ и сила нравственная. Цѣтунцее здоровые, крѣпкіе мускулы
и еще лучше атлетическое сложеніе съ одной стороны, а съ другой—
спильный характер, энергія и рѣшимость—вотъ тѣ качества, которые
всего надежнѣ будутъ гарантировать успѣхъ предпріятія. Вмѣстѣ съ
тѣмъ, конечно, необходима научная подготовка. спеціальная хотя бы
въ немногомъ, но при хорошемъ умственномъ развитіи вообще пі при
достаточномъ знакомствѣ съ различными отраслями предстоящихъ изслѣ-
дованій. Далѣе, природженная страсть къ путешествію и беззавѣтное
увлеченіе свонмъ дѣломъ; вятся могучими рычагами успѣха, ибо бу-
дутъ поддерживать и согрѣвать въ тѣ трудныя минуты, которые при-
дется переносить не одинъ разъ. Въ дальнѣйшихъ деталяхъ своей лич-
ности путешественникъ долженъ быть отличнымъ стрѣлкомъ и еще
лучше страстнымъ охотникомъ; не долженъ гнушаться никакой черной
работы. какъ, напримѣръ, вьюченья верблюдовъ, сѣдланья лошадей,
укладки багажа пі пр., словомъ, ни въ какомъ случаѣ не держать себя
бѣлоручкою; не долженъ имѣть избалованныхъ вкуса и привычекъ, пбо
въ путешествіи придется жить въ грязи и питаться чѣмъ Богъ по-
слалъ; не долженъ знать простуды, такъ какъ зиму и лѣто станетъ

3

проводить на открытомъ воздухѣ; долженъ быть отличнымъ ходокомъ; наконецъ, долженъ имѣть ровный, покладистый характеръ, чѣмъ быстро приобрѣтетъ расположеніе и дружбу своихъ спутниковъ.

Вообще для путешественника, въ высокомъ значеніи этого слова, требуется сочетаніе многихъ незаурядныхъ физическихъ и нравственныхъ качествъ, безъ чего крупный успехъ дѣла, даже при самой лучшей вышайей обстановкѣ, мало будетъ обезпечent. Откровенно говоря, путешественникомъ нужно родиться, да и пускаться вдаль слѣдуетъ лишь въ годы полной сплы. Съ другой стороны, само путешествіе неминуемо окажетъ благодѣтельное вліяніе на своего дѣятеля: его здоровье и характеръ закалятся, выработается находчивость и навыкъ къ практической работе, словомъ, приобрѣтутся такія качества, которые внослѣдствіи могутъ быть съ пользою приложены къ любому дѣлу.

Но и при всѣхъ благопріятныхъ данныхъ относительно личности путешественника успехъ его задачи весьма много будетъ зависѣть отъ общей суммы тѣхъ внутреннихъ и вышнихъ условій, при которыхъ придется действовать. Въ особенности важно устроеніе, такъ сказать, организма самой экспедиціи. Отъ большей или меньшей удачи выбора спутниковъ и ихъ отношеній къ руководителю дѣла всегда будетъ много, даже очень много зависѣть весь ходъ предпріятія. Какъ въ живомъ организмѣ всѣ органы стремятся къ достиженію одной общей цѣли и для того всесѣло подчиняются велѣніямъ органа высшаго, такъ и въ организмѣ экспедиціонномъ безусловно долженѣ быть одинъ руководитель дѣла. Пустъ даже онъ имѣетъ свои недостатки, пусты по временамъ ошибается, безъ чего, конечно, не можетъ обойтись ни одинъ смертный, все-таки активное действіе единой воли, изъ десяти разъ на девять, скорѣе и успешнѣе приведетъ къ желанной цѣли, чѣмъ неминуемая разноголосица нѣсколькихъ распорядителей предпріятія. Съ другой стороны, личный приспѣръ начальника, его умѣнье привизать къ себѣ своихъ спутниковъ и вдохнуть въ нихъ собственную горячую любовь къ избранному дѣлу,— вотъ что будетъ также служить не малою гарантировано выполненія заданной цѣли. Говорю это относительно организаціи военного отряда. Съ таковымъ совершалъ я всѣ свои путешествія и полагаю, что составъ экспедиціи для продолжительной научной рекогносцировки невѣдомыхъ и труднодоступныхъ мѣстностей въ глубинѣ Центральной Азіи изъ статскихъ людей едва-ли возможенъ. Въ такомъ отрядѣ неминуемо воцариться неурядица, и дѣло скоро рушится само собою. При томъ же военный отрядъ необходимы. Чтобы гарантировать личную безопасность самихъ изълѣдователей и до-

Факторы
успѣха.

1*

4

стигнуть иногда силою того, чего нельзя добиться мирнымъ путемъ. Невоенный человекъ можетъ быть принять развѣ въ качествѣ спеціальнаго изслѣдователя, но съ условіемъ полнаго подчиненія начальнику экспедиціи. Этотъ послѣдний п его помощники также будутъ надежнѣе изъ людей военныхъ, разумѣется, при условіи ихъ годности для дѣла путешествія. Конвой долженъ состоять изъ служащихъ солдатъ и казаковъ. Дисциплинну въ отрядѣ слѣдуетъ ввести неумолимую, рядомъ съ братскимъ обращеніемъ командира съ своими подчиненными. Весь отрядъ долженъ жить одною семьею и работать для одной цѣли подъ главенствомъ своего руководителя. Когда это будетъ достигнуто, многія невзгоды путешествія стушуются сами собою, и прибавится новый крупный залогъ успешнаго достиженія цѣли.

И все таки не одинъ разъ этотъ успехъ будетъ висѣть на волоскѣ!

Въ самомъ дѣлѣ — вѣдь маленькая кучка экспедиціи, брошенная въ глубь Азіатскихъ пустынь, болѣе чѣмъ корабль на океанѣ изолирована отъ остального міра. Она несетъ съ собою все для собственнаго существованія, для своихъ научныхъ работъ, для борьбы съ встрѣчаемыми препятствіями. Послѣднихъ же очень и очень много: съ одной стороны дикая природа пустыни съ ея безводiemъ, жарами, морозами, бурями и другими физическими невзгодами; съ другой — подозрительное, нерѣдко и враждебное населеніе. Гдѣ же туть по мелочамъ взвѣшивать шансы успеха, или расчитывать навѣрняка. Подобные расчеты неминуемо лонутъ какъ мыльный пузырь. Всего лучше намѣчать программу путешествія лишь крупными чертами, предоставляя развитіе деталей въ заиспмости отъ условій, которые выяснятся на мѣстѣ. Вообще слѣдуетъ держаться какъ можно меньше теоріи, но всего болѣе практики и не забывать, что во всякомъ живомъ дѣлѣ «обстоятельства повелѣваютъ».

Наконецъ смѣлость и рискъ, въ особенности сопутствуемые счастьемъ, представляютъ важнѣйшіе элементы успеха. Правда, счастіе, какъ извѣстно, выражаетъ собою болѣе или менѣе прихотливую случайность, но разъ эта случайность повернула въ вашу сторону, шансы достиженія цѣли умножаются на столько, какъ ни при одномъ изъ заурядныхъ факторовъ дѣла.

Еще слѣдуетъ замѣтить, что путешественнику-новичку необходимо сперва испробовать свои сплы на небольшой и не особенно трудной экспедиціи ¹), дабы приобрѣсть нѣкоторую опытность и потомъ уже пускаться въ болѣе крупное предпріятіе.

¹) Каковою для меня было путешествіе въ Уссурійскомъ краѣ въ 1867, 68 и 69 гг.

5

Смотря по тому какими матеріальными средствами располагаетъ Составъ экспе-
путешественникъ, и какія намѣчаются имъ цѣли, составъ экспедиціон-
наго отряда можетъ быть большій или меньшій. Численность малой
экспедиціи можно опредѣлить отъ 8—10 человѣкъ всѣхъ участниковъ
путешествія; большой же—отъ 20—25 человѣкъ, а есші средства
позволяютъ, то и съ надбавкомъ. Правда, при первомъ своемъ путешествіи по Центральной Азіи въ 1871, 72 и 73 гг. я ходилъ здѣсь
самъ-четвертъ, при томъ имѣлъ ничтожныя матеріальные средства, но
такой фокусъ можетъ удастся лишь на одинъ разъ изъ десяти и при
исключительномъ счастіи. Для недалекихъ изслѣдованій въ сопредѣл-
ныхъ нашей Сибири частяхъ Монголіи и даже въ большей части этой
страны, гдѣ народъ вообще смирный и притомъ къ русскимъ. весьма
расположенный, достаточно при начальникѣ экспедиціи съ его помощни-
комъ четырехъ казаковъ, а для изслѣдованій на спеціальныхъ стан-
ціяхъ—и того менѣе.

Во всякомъ случае, даже при большомъ составѣ экспедиціи, персо-
налъ спеціальныхъ изслѣдователей, какъ это ни кажется парадоксаль-
нымъ, долженъ быть по возможности ограниченъ. Повторяю, что сред-
ства, мною рекомендуемыя, цѣликомъ пригодны лишь для быстролет-
ныхъ научныхъ рекогносцировокъ, а при такой задачѣ многостороннія
детальныя изслѣдованія будутъ тяжелою обузою, нерѣдко прямо во вредъ
главной цѣли, не говоря уже о трудности, часто даже невозможности
согласить противоположные интересы разныхъ спеціалістовъ. Пусть
лучше пойдутъ нѣсколько отѣльныхъ экспедицій, каждая съ своему
собственною задачею—успѣхъ ихъ дѣла гораздо болѣе будетъ обезпе-
чень, чѣмъ при коллективномъ шествіи.

Есші взвѣсить выгоды и невыгоды большой и малой экспедицій,
то не колебляясь слѣдуетъ отдать предпочтеніе послѣдней передъ первою.
Начать съ того, что для малаго состава экспедиционаго отряда гораздо
легче подобрать годныхъ людей и удобнѣе съ ними управляться; гораздо
меньше потребуется денежныхъ средствъ какъ на снаряжение, такъ и на
расходы въ пути; нужно меньше вьючныхъ животныхъ, которыхъ
всегда трудно, а часто и невозможно достать; гораздо менѣе требуется
запасовъ продовольствія, воды и топлива, что весьма важно въ без-
плодной пустынѣ; легче забраться въ труднодоступныя (со стороны фи-
зическихъ препятствій) мѣстности и можно долѣе оставаться, не боясь
безкормицы, въ мѣстахъ, почему либо особенно важныхъ для научныхъ
изслѣдованій; наконецъ, небольшая экспедиція всегда болѣе верткая и
потому скорѣе всюду прокользнеть.

6

На сторонъ болѣе крупной экспедиции, рядомъ съ ея недостатками, главнымъ образомъ относительно тяжеловѣсности, стоять сравнительно меньшія выгоды: можно нѣсколько увеличить персоналъ помощниковъ начальника экспедиции, черезъ что скорѣе и подробнѣе будутъ обслѣдованы популяры мѣстности; можно взять лишняго переводчика и пренаватора; для казаковъ легче нести трудную экспедиціонную службу; болѣе шансовъ проникнуть силою къ дикарамъ, при случаѣ же защищаться и отъ ихъ нападений; наконецъ, можно устранять складочные пункты, что весьма важно, даже впопѣе необходимо для изслѣдования Тибета. Именно для путешествія въ этой странѣ требуется большая экспедиція; для остальныхъ же частей Центральной Азіи достаточно и уменьшеннаго состава экспедиціоннаго отряда.

Но какъ бы тамъ ни было—большая или малая экспедиція пойдетъ въ Центральную Азію, во всякомъ случае, при снаряженіи этой экспедиции, для ея начальника на первомъ планѣ должна стоять забота объ удачномъ выборѣ спутиковъ, въ особенности своихъ помощниковъ. И тѣмъ труднѣе такая задача, что, какъ извѣстно, «въ душу человѣка не влѣзешь», а при фальши и маскировкѣ нашей цивилизованной жизни весьма легко принять позолоченную мѣдь за чистое золото. Поэтому удача выбора много будетъ зависѣть и отъ счастія. Я лично почти всегда былъ счастливъ въ выборѣ товарищей и весьма обязанъ имъ успѣхами своихъ путешествій. Посовѣтовать же можно при выборѣ помощниковъ не исключительно гоняться за ихъ спеціальными знаміями, но обращать также большое внимание и на нравственные качества человѣка; притомъ брать людей молодыхъ, сильныхъ и энергическихъ.

Съ неменьшимъ вниманіемъ слѣдуетъ отнестись и къ составу экспедиціоннаго конвоя. Для него всего лучше будетъ отрядъ смѣшанный изъ солдатъ и казаковъ. Недостатки первыхъ вознаградятся способностями вторыхъ и наоборотъ. При томъ слѣдуетъ опять-таки брать людей молодыхъ и лучше неженатыхъ. Такіе субъекты, еще непскушенные жизнью, всегда энергичнѣе, откровеннѣе, безкорыстнѣе, болѣе улыскаются дѣломъ, между собою живутъ дружнѣе и по родинѣ не скучаютъ. Кромѣ того, при выборѣ нежнихъ чиновъ изъ солдатъ не слѣдуетъ брать жителей городовъ или большихъ деревень при желѣзныхъ дорогахъ, также бывшихъ рабочимъ на фабрикахъ или состоявшихъ въ какой-либо профессіи, какъ напр. лакеями, поварами, кучерами и т. п. Всего надежды жители удаленныхъ отъ желѣзныхъ дорогъ деревень, да изъ нихъ люди самые бѣдные, лишь бы они были физически крѣпки и не совсемъ глупы. Къ казакамъ примѣнила въ боль-

7

шинствѣ та же мѣрка; отчасти ихъ можно брать и по рекомендации уже ходившихъ раньше въ экспедицію надежныхъ казаковъ, строго однако наблюдая, чтобы не попасться на удочку кумовства. Еще надо замѣтить, что солдаты и казаки гораздо лучше рядовые, ибо, помимо всего про- чаго, для нихъ постоянная въ перспективѣ приманка быть за отличіе произведенными въ унтеръ-офицеры или урядники властію начальника экспедиціи. Вообще по многолѣтнему своему опыту могу свидѣтельство- вать, что наши солдаты и казаки --это идеальные для трудныхъ и рис- кованныхъ путешествій люди: они смѣлы, выносливы, неприхотливы и легко дисциплинируются; комѣ того, изъ тѣхъ же казаковъ выходятъ хорошіе препараторы и сносные переводчики.

Если не принимать въ расчетъ перваго моего путешествія въ Центральной Азіи, для которого, по незавѣстности оказаемыхъ результатовъ, отпущены были ничтожныя денежныя суммы ¹), то по опыту трехъ послѣдующихъ моихъ путешествій можно приблизительно опредѣлить матеріальные средства, необходимыя для выполненія данной экспедиціи въ той же Центральной Азіи. Тѣмъ болѣе, что мои здѣсь путешествія совершались при различномъ числен участниковъ и имѣли различную продолжительность. Всѣ три путешествія, слѣдующіи за первымъ, были вінолѣ обезпечены относительно матеріальныхъ средствъ. Эти послѣдния отпускались какъ деньгами, такъ и натурою. Къ натуральному отпуску относились: часть инструментовъ для астрономическихъ и гинсометрическихъ наблюдений, какъ равно и для съемки; затѣмъ винтовки Бердана и револьверы съ патронами къ тѣмъ и двугимъ для вооруженія казаковъ. Въ расчетъ денежныхъ средствъ входили ²):

Матеріальные средства.

¹) По двѣ тисѣнчій кредитныхъ рублей въ годъ на всѣ расходы путешествія, считая въ томъ челнѣ и экспедиціонное жалованіе по 200 металлическихъ руб. ежегодно каждому изъ двухъ казаковъ. Какъ теперь помню, что когда, послѣ обслѣдованія юго-восточной Монголіи, Ордоса и Ала-шаня въ первый (1871) годъ своего путешествія мы отправлялись на два года въ землю тангутовъ и въ Тибетъ, то въ карманѣ у насъ осталось послѣ покупки верблюдовъ и необходимаго енаряженія лишь 178 рублей; въ подселье было еще рублей на 400 разныхъ товаровъ, которые мы продали нотомъ Ала-шаньскому князю. Съ такими ничтожными средствами, но при счастіи и энергіи мы пробралісь тогда вчетверомъ черезъ провинцію Гань-су, объятую дунганскими возстаніемъ, затѣмъ черезъ Куку-норъ, Цайдамъ и Свѣ. Тибетъ до верховья Голубой рѣки. Здѣсь у насъ оказалось въ наличности лишь 10 рублей денегъ, притомъ верблюды начали дохнуть, и мы принуждены были возратиться въ Ала-шань, пробывъ въ пути 15 мѣсяцевъ.

²) Здѣсь показанъ предварительный расчетъ IV-го путешествія, продолжавшагося два года, при личномъ составѣ въ 21 человѣкъ. Расчеты II-го и III-го путешествій въ деталяхъ мало разлись, но общая цифра расхода на ихъ была меньше, всѣдѣствіе меньшаго числа участниковъ этихъ экспедицій.

8

а) **единовременно**—на снаряженіе экспедиціи ¹) (научные инструменты, препараты для коллекцій, часть оружія, антека, фотографія и пр.)—2,000 рублей ²); на подъемъ—мнѣ 1,200, обоимъ помощникамъ по 500, препаратору 300, переводчику 100 рублей.

b) на каждый годъ путешествія: прибавочное жалованье — мнѣ 1,500, помощникамъ по 750 рублей; экспедиціонное жалованье—камъ ³) по 240 рублей каждому, препаратору 600, переводчику 500 рублей; на выючныхъ верблюдовъ (съ выючными сѣдлами)—6,300; верховыя лошади (со смѣною ихъ) препаратору, переводчику и одному казаку—250; на проводниковъ и по временамъ переводчиковъ изъ туземцевъ 1,000; продовольствіе нижнихъ чиновъ, препаратора и переводчика по 120 рублей на каждаго; на подарки туземцамъ 1,000 ⁴); на непредвидѣнные расходы 1,000 рублей.

Всего на Лобъ-норское мое путешествіе отпущено было 24,700 рублей; на 1-е Тибетское 20,000 рублей въ добавокъ къ тѣмъ 5,550 рублямъ, которые остались отъ Лобъ-норскаго путешествія; наконецъ на 2-е Тибетское выдано было изъ государственнаго казначейства 43,580 рублей. Въ счетъ этой суммы, какъ равно и предыдущихъ, отпускалось по 10,000 рублей золотомъ въ номинальной его цѣнѣ ⁵). Кромѣ того, какъ намъ, такъ и нижнимъ чинамъ экспедиціи сохранено было на все время путешествія получаемое на службѣ содержаніе съ выдачею его мнѣ и моимъ помощникамъ за два года впередъ золотою монетою. Наконецъ, отпускались двойные прогоны для насъ и ординарные для нижнихъ чиновъ, какъ равно для перевозки экспедиціоннаго багажа и собранныхъ коллекцій — отъ Петербурга до начальнаго и обратно въ Петербургъ отъ конечнаго пунктовъ экспедицій.

Изъ общихъ суммъ, отпущенныхъ на два послѣднія путешествія, осталось отъ третьяго путешествія—2,000 рублей, а отъ четвертаго— 1,330 рублей, которые пѣбыли возвращены Географическому Обществу.

¹) Подробно о снаряженіи экспедиціи будетъ разсказано ниже.

2) Оказалось мало; со снаряженіемъ на границѣ пстрачено было 4,062 рубля; дефицитъ пополненъ небольшимъ остаткомъ отъ продовольствія нижнихъ чиновъ и большимъ остаткомъ изъ расчета проводниковъ. Расходъ на послѣднихъ за все время путешествія былъ очень малъ (941 рублѣ), такъ какъ сначала мы шли знакомымъ путемъ, а потомъ нерѣдко безъ вожаковъ по мѣстамъ безлюднымъ.

3) Составъ нижнихъ чиновъ экспедиціи былъ смѣшанный изъ солдатъ и казаковъ, но для краткости я всюду буду называть тѣхъ и другихъ казаками.

4) Оказалось много; остаткомъ дополнены были «непредвидѣнные расходы».

5) Золото это оба раза было промѣнено, посредствомъ перепродажи и купли на китайское серебро.

9

Для наглядности прилагаю краткую отчетную таблицу общаго расчета всѣхъ четырехъ моихъ путешествій.

<table><thead><tr><th rowspan="2">ПУТЕШЕСТВІЯ.</th><th rowspan="2">Общее число участников.</th><th colspan="3">Продолжительность пребывания въ Китайскихъ предлахъ.</th><th rowspan="2">Дліна штаба, сб. кир. поз. бол. раз. в. эмб. и эмб. р. эмб.</th><th rowspan="2">Общ. стол. соб. экспедиціи, без. пр. и с. ул. чинов.</th><th colspan="3">Общій средній расходъ на надзаго чоловѣка (въ рубляхъ).</th></tr><tr><th>год.</th><th>мѣс.</th><th>ди.</th><th>верст.</th><th>за все время путешествій.</th><th>Въ год.</th><th>Въ мѣс.</th></tr></thead><tbody><tr><td>І. Монгольское.</td><td>4</td><td>2</td><td>10</td><td>12</td><td>Съ 7. 1870—19 снт. 1873 г.</td><td>11100</td><td>6000</td><td>—</td><td>—</td><td>—</td></tr><tr><td>ІІ. Аобъ-норское.</td><td>9<sup>2)</sup></td><td>1</td><td>2</td><td>14</td><td>Съ 12 авг. 1876—3 июля 1877 г.<sup>3)</sup> и съ 28 авг. — 20 дес. 1877 г. 4).</td><td>3980</td><td>19150</td><td>2128</td><td>1764</td><td>147</td></tr><tr><td>ІІІ. 1-е Тибетское</td><td>13</td><td>1</td><td>7</td><td>9</td><td>Съ 21 март. 1879—1 поз.бр. 1880 г.</td><td>7180</td><td>23550</td><td>1811</td><td>1128</td><td>94</td></tr><tr><td>IV. 2-е Тибетское</td><td>21</td><td>2</td><td>—</td><td>7</td><td>Съ 21 окт. 1883—29 окт. 1885 г.</td><td>7325</td><td>42250</td><td>2012</td><td>996</td><td>83</td></tr><tr><td>Всего</td><td>47<sup>5)</sup></td><td>7</td><td>8</td><td>12</td><td>—</td><td>29585</td><td>90950</td><td>—</td><td>—</td><td>—</td></tr></tbody></table>

Для расплаты во время путешествія необходимо чистое китайское серебро, которое состоитъ изъ крупныхъ слитковъ (ямбовт), въсмѣт около 4½ фунтовъ, и слитковъ болѣе мелкихъ, наконецъ изъ разной величины нарубленныхъ кусочковъ. Всюду это серебро принимается по вѣсу, при чемъ не менѣе, если только не болѣе 5%<sup>6)</sup>, придется путешественнику терять на обвѣшваніи и на другихъ идутняхъ китайцевъ <sup>6)</sup>.

1) Кромѣ небольшой траты (на снаряженіе и частью на проѣздъ) изъ собственныхъ средствъ.

2) При трехъ послѣднихъ путешествіяхъ состояль переводчикъ тюркскаго и китайскаго языкъ таранчинецъ изъ Кульджи; онъ показанъ въ общемъ счетѣ участниковъ экспедицій.

3) Считанъ отъ выступленія изъ Кульджи до возвращенія въ этотъ городъ.

4) Отъ вторичнаго выступленія изъ Кульджи до прихода въ пость Зайсанскій.

5) Изъ нихъ нѣкоторые побывали въ составѣ экспедиціонныхъ отрядовъ по ик-сколько разъ, а именно: я и старшій урядникъ Принчпновъ участвовали во всѣхъ четырехъ путешествіяхъ; подпоручникъ Еклонъ — во II и III путешествіяхъ; подпоручникъ Роборовскій—въ III и IV путешествіяхъ; переводчикъ кульджинскій таранча Абдуль-Юсуповъ—во II, III и IV путешествіяхъ; урядникъ Чебаевъ—въ I и II путешествіяхъ; старшій урядникъ Телешовъ—въ III и IV путешествіяхъ. Если пеключить эти дубликаты и прибавить двухъ казаковъ, собровождавшихъ меня въ 1871 году при I-мъ путешествіи и потомъ уволенныхъ, то общее число участниковъ четырехъ моихъ путешествій будетъ 37 человекъ.

6) Для взвѣшванія серебра китайціи употребляютъ маленькіе вѣсы въ родѣ нашего безмѣна. Въ костяномъ коромыслѣ этихъ вѣсовъ нерѣдко просверливается продольная

10

Определенной монеты въ Китаѣ нѣтъ, за исключением самой мелкой, состоящей изъ сплава чугуна съ цинкомъ и называемой чохи или чжосы; эта монета чуть не на каждомъ шагу пьетъ разный курсъ. Притомъ чохи совсѣмъ негодны для перевозки по своей тяжеловѣсности ¹). Наши кредитные рубли принимаются туземцами лишь въ погранчныхъ мѣстностяхъ. Какъ напримѣръ въ Хргѣ, Кобдо, Улясутаѣ и нѣсколько дальше вънутри Вост. Туркестана — въ Яркендѣ, Хотанѣ и даже Кэріи. Металлические рубли, равно какъ и золото, въ Центральной Азіи вовсе не ходятъ. Китайское серебро мы покупали въ Кяхтѣ пли Семипалатинскѣ; въ послѣднемъ оно дешевле.

Планъ путешествія.

Какъ выше было упомянуто, программу путешествія слѣдуетъ намѣчать лишь самыми крупными чертами, ибо никоимъ образомъ заранѣе невозможно предугадать тѣ обстоятельства, которые явятся на мѣстѣ и часто неожиданно. Тѣмъ болѣе, что напередъ нельзя собрать достаточно вѣрныхъ свѣдѣній о такихъ неизвѣстныхъ странахъ, каковыми еще недавно были многія части Центральной Азіи, да и нынѣ пребываетъ значительная половина Тибета. Даже о мѣстностяхъ, гораздо болѣе близкихъ и менѣе общирныхъ, до посѣщенія ихъ образованными путешественниками, сплошь и рядомъ получаются самые нелѣные разсказы всего чаще отъ бывалыхъ тамъ торговцевъ и самозванныхъ изслѣдователей. Мнѣ лично въ теченіе своей долголѣтней страннической жизни пришлось выслушать не одинъ коробъ подобныхъ глупостей, упоминать о которыхъ здѣсь, конечно, неумѣстно. Такіе разсказчики лгутъ частію по своему невѣжеству, частію умышленно для большаго интереса разсказа.

Во всякомъ случае, предварительно путешествія въ какую либо мѣстность необходимо знакомство съ этимъ краемъ литературное. Какъ бы ни были бѣдны, а нерѣдко и противорѣчвы свѣдѣнія такого рода, они все таки принесутъ значительную пользу, хотя бы тѣмъ, что отчасти выяснятъ путешественнику, на что именно должно обращать больше вниманія. Затѣмъ уже спеціальные изслѣдования въ большемъ пли меньшемъ ихъ объемѣ будутъ находиться въ зависимости отъ условій путешествія, какъ равно отъ личныхъ склонностей и подготовки

пустота, въ которую пускаютъ нѣсколько капель ртути и отверстіе задѣлываютъ. Переводы ртуть въ передій конецъ коромысла при отпускѣ серебра, а при полученіи его угонялі ту же ртуть въ задъ коромысла, китаецъ ловко дѣйствуетъ въ свою пользу. Кромѣ того въ салитки серебра нерѣдко наливаютъ свинецъ пли задѣлываютъ кусочки желѣза.

¹) Среднимъ числомъ на нашъ металлическій рубль приходится 7—8 фунтовъ китайскихъ чохи.

11

самого путешественника. Слалу при этомъ, что онъ всегда долгень
жертвовать меньшимъ большему и никоимъ образомъ не упускать изъ
виду общей задачи ради мелкихъ частностей.

Среднюю продолжительность «летучей» экспедиции, о которой постоянно
идетъ у насъ рѣчъ, слѣдуетъ опредѣлить въ два года, или около того. Болѣшій
срокъ вынести трудно — можетъ надорваться здоровье, не хватить запасовъ.
не выдержать верблюды. Всего лучше подгонить такимъ образомъ, чтобы
пробыть въ странствованіи два лѣта и одну зиму, слѣдовательно начинать
путешествіе раннею весною. Если же это невозможно, то нужно вы-
ступать въ луть съ нашей китайской границы раннею осенью, но пи-
какъ не лѣтомъ, когда сильные жары сразу невыгодно отразятся на
людахъ и на верблюдахъ, еще не приученныхъ къ подобнымъ походамъ.
По моему, уже лучше, чѣмъ лѣтомъ, начинать путь зимою, когда отгу-
лявшіеся на лѣтнемъ кормѣ верблюды сильны и выносливы, а люди
все-таки могутъ хотя отчасти укрыться отъ холодовъ въ войлочныхъ
юртахъ. Но при всѣхъ предварительныхъ расчетахъ времени одинаково
необходимо накидывать по крайней мѣрѣ мѣсяцъ опозданія,— такъ вы-
ведено мною изъ опыта.

Китайскимъ паспортомъ изъ Пекинскаго Цзунъ-ли-ямына (коллегія
иностранныхъ дѣлъ) запастлись необходимо, и чѣмъ важнѣе прописанъ
будетъ санъ путешественника, тѣмъ лучше. При всемъ томъ, китайскія
власти непремѣнно постараются тайными прописками тормазить научныя
изслѣдованія путешественника, въ особенности, если познаютъ въ немъ
мастера своего дѣла. Какъ бы ни восхвалили нѣкоторые путешествен-
ники любезность китайцевъ и ихъ предупредительность относительно
путешествующихъ европейцевъ, позволяю себѣ въ этомъ слишкомъ со-
мнѣваться, по крайней мѣрѣ для Центральной Азіп. Въ данномъ случае
всего вѣришѣ выходило одно изъ двухъ: или китайцы сразу смѣтли,
что путешественникъ человѣкъ безвредный въ смыслѣ своей старатель-
ности и подготовки, или, ползутсясь его неопытностію и доверчивостію,
успѣшно отводили отъ нежелательныхъ розысканій. При томъ прописки
китайскіе относительно европейца-путешественника многократно увели-
чиваются въ Центральной Азіп вообще, а въ Тибетъ въ особенности.
Между тѣмъ именно Тибетъ нынѣ самая непозвѣстная часть Азіп, и слѣ-
довательно, страна въ высшей степени заманчивая для путешественниковъ.
Но проникнуть туда мирнымъ способомъ едва ли возможно. Правда, при
успелenenныхъ настоящіяхъ въ Пекинѣ, китайцы вѣроятно выдаются на-
спорти въ Тибетъ для путешественника, направляющегося съ сѣвера, но
вмѣстѣ съ тѣмъ, какъ то уже и было со мною, всячески постараются

12

сначала затруднить путь, а если это не удастся, то воздвигнуть болѣе сильную преграду въ видѣ распаленного невѣжества и фанатизма дикой массы. Къ счастію эта масса слишкомъ труслива, такъ что достаточно небольшаго вооруженнаго отряда, чтобы отворить заповѣдныя двери въ столицу Далай-ламы.

Снаряженіе.

Если на предыдущихъ страницахъ говорилось почти исключительно о внутренней, нравственной, такъ сказать, сторонѣ путешествія, представляющей собою живую душу и главнѣйшую пружину всякаго дѣла, то вмѣстѣ съ тѣмъ столь же полное вниманіе слѣдуетъ обратить и на сторону матеріальную. Лишь въ гармоническомъ сочетаніи обоихъ этихъ факторовъ получаются истинные задатки успѣха. И опять таки — какъ въ здоровомъ только тѣлѣ живетъ бодрый духъ, такъ и въ экспедиціонномъ организмѣ, для привольнаго воплощенія различныхъ внутреннихъ его элементовъ, безусловно необходима прочная, вполне цѣлесообразная, если такъ можно выразиться, оболочка. Лишь при подобномъ условіи пойдутъ правильно всѣ отправленія этого своеобразнаго организма, и его главная функція — научная работа — будетъ выполняться безъ помѣхи.

Начнемъ съ самаго рожденія ребенка, называемаго экспедиціею, т. е. отъ первоначальнаго ея снаряженія. Это снаряженіе по своему существу распадается на два отдѣла: домашній и пограничный. Но для того и другого безусловно необходимо правило: не брать ничего лишняго и откинуть всякій комфортъ. Притомъ «летучая» экспедиція все-непремѣно должна быть съ собственными людьми и животными, дабы какъ можно меньше находиться въ зависимости отъ туземцевъ.

а) дома.

При снаряженіи дома, т. е. въ предѣлахъ Европейской Россіи, всего лучше въ Петербургѣ или Москвѣ, слѣдуетъ запастись всѣмъ тѣмъ, чего трудно или вовсе нельзя достать въ пограничныхъ съ Китаемъ нашихъ городахъ. Въ длинномъ спискѣ такого снаряженія важно предусмотрѣть все до мелочей, но въ необходимой лишь пропорціи. Всякое излишество пропадетъ даромъ и будетъ только тяжелою обузою. Между тѣмъ, въ общемъ вѣсѣ экспедиціоннаго багажа пимѣть значеніе каждый лишній фунтъ, ибо въ сущности для работы выочныхъ верблюдовъ онъ представляетъ собственную тяжесть, помноженную на число дней движения. Притомъ обиліе запасовъ еще не вполнѣ гарантируетъ отъ того, что въ этихъ запасахъ не придется нуждаться въoclѣдствіи. Такъ, напр., кожаная обувь легко можетъ испортиться отъ спільной жары. платье безъ конца будетъ рваться при экскурсіяхъ по колочимъ кустарникамъ, часы и даже хронометры начнутъ останавливаться отъ холода

13

или набившейся въ механизмъ тончайшей лёссовой пыли, упавшій при перенравѣ въ бродъ черезъ рѣку верблюдъ можетъ подмочить лучшія вещи и пр. и пр. Кромѣ того большая часть такъ называемыхъ «удобствъ», рекомендуемыхъ путешественникамъ по Европѣ, окажутся негодными въ Азіи. Здѣсь, лицомъ къ лицу съ неумолимыми требованиями суровой обстановки, сильное здоровье будетъ самый лучшій докторъ; крѣпкій желудокъ — лучшій поверъ; мускульстыя ноги лучше всякихъ мудреныхъ саноговъ; кирпичный чай — лучшій водоочиститель и т. и. Всякія почишки и прикрашванія собственной личности, такъ широко практикуемыя въ фальшивомъ бытѣ нашихъ городовъ, рушатся сразу на здоровой почвѣ странической жизни. Здѣсь одно можно сказать: здоровье слабое сломится, сильное же еще болѣе закалится.

Обыкновенно мѣсяца три, или около того, занимался я, совместно съ своими помощниками, «домашними» сборами въ путешествіе. Здѣсь, конечно, невозможно дать вполнѣ подробный списокъ такой заготовки, да всего и не припоминать. Укажу на главѣйшее.

Для научныхъ работъ мы брали съ собою: Небольшой универсальный инструментъ (работы Брауэра, съ точностью отсчета до 20 секундъ) для опредѣленія широтъ. Довольно сильную зрительную трубу Фрауэнгофера (только при четвертомъ путешествіи) для опредѣленія долготъ. Барометръ Партрота для абсолютныхъ опредѣленій высотъ; къ нему запасыны трубки (чпеломъ 10) и ртуть (5—6 фунтовъ); кинятить эти трубки необходимо умѣть самому. Бусоли (3) Шмалькальдера, для маршрутно-глазомѣрий съемки. Термометры (5—6) Цельзія для метеорологическихъ наблюдений; эти термометры должны быть безъ деревянной или металлической оправы, но въ крѣпкихъ картонныхъ футлярахъ. Гипсотермометръ, въ подспорье къ барометру. Психрометръ для опредѣленія влажности воздуха. Компасы (3 — 4) въ подспорье къ бусолямъ. Бинокли (не громоздкіе) служатъ въ пути и на охотѣ. Очки необходимы съ синими стеклами и притомъ съ сѣтками съ боковъ (отъ блеска снѣга). Фонарь для астрономическихъ наблюдений ночью.

Для препарирования чучелъ птицъ и млекопитающихъ: ножики (небольшіе складные), пысетки, кисточки, бруски, плоскогубцы, подпилки, пголки, нитки (все это въ особомъ ящичкѣ); мышьяковое мыло (15 фунт. сухаго), гипсъ (10 фунт.) и квасцы (1 пудъ — найдутся на гранцѣ); наконецъ запасы ваты и пакли (также съ границы, частію можно достать и во время путешествія); впрочемъ, пакля часто добывалась изъ старыхъ изорвавшихся веревокъ.

14

Для собиранія спиртовыхъ коллекцій, т. е. гадовъ и рыбъ, мы запасались треми сортами (малыя—для 2 фунтовъ воды, среднія—для 4 фунтовъ и побольше—для 6 фунт. воды) квадратныхъ (за непмѣніемъ ихъ можно и круглыми) банокъ съ притертыми пробками и гуттанерчевой на нихъ покрышкой. Эти банки помѣщались—по 12 малыхъ, по 9 среднихъ и по 6 большихъ—въ ящикахъ (по одному для каждого сорта банокъ) съ гнѣздами, обитыми, равно какъ и крышка, войлокомъ; находились спиртомъ ¹), который мы брали съ границы; вноскѣдствіи русскій спиртъ замѣнялся крѣпкою китайской водкою. Для сбора гербарія покупалось 5—6 стопъ пропускной бумаги. Насѣкомыя укладывались на вату въ квадратныя картонныя коробки по три слоя въ каждой; баночки завертывались въ бумажки и также клаллись въ коробки, но безъ ваты. Для экономіи мѣста пустыя коробки при перевозкѣ вставлялись по три одна въ другую. Пауки и муравьи собирались въ спиртъ въ маленькіе стеклянные цилиндры съ обыкновенными пробками, частію и въ небольшія (квадратныя) стекляныя баночки (въ три унціи воды) съ притертыми пробками. Этикеты на горныхъ породахъ наклеивались гумми-арабскомъ. Сверхъ того, при IV' путешествінѣ мы имѣли съ собою небольшую (фотографію съ пятиюстами запасныхъ сухихъ пластиновъ.

Вооруженіе экспедиціи отпускалось казенное: пѣхотныя винтовки Бердана и револьверы Смита и Вессона. Такихъ винтовокъ мы брали по одной на каждаго человѣка и, кромѣ того, двѣ — три запасныхъ; менѣя запасныя части получались въ количествѣ 5 экземпляровъ на общее число винтовокъ, а также и револьверовъ. Этихъ послѣднихъ было по два у меня и у моихъ помощниковъ; по одному у каждого изъ нижнихъ чиновъ. Наши револьверы возились въ кабурахъ у сѣдѣні; нижніе же чины носили револьверы на поясномъ ремнѣ ²) вмѣстѣ съ двумя патронташами (одинъ съ 20-ю патронами Бердана, другой — съ 81-ю револьверными) и штыкомъ отъ винтовки. Во время пути эти винтовки были у всѣхъ за плечами; только я часто бралъ охотничью двухстволку для стрѣльбы птицъ. По бою и вообще по солидности лучше Берданки пѣхотныя; драгунокъ у насъ было лишь нѣсколько. Оружіе во-з itselfе нами въ кожаныхъ чехлахъ, безъ всякой внутри подкладки (наче при мокротѣ спильно ржавѣеть); осмотръ и чистка (смазка бараньимъ саломъ или прованскимъ масломъ, но только слегка) произво-

¹) При первоначальной перевозкѣ отъ мѣста заготовки до границы эти банки можно наложить чѣмъ угодно, только не слишкомъ тяжелымъ.

²) Эти ремни нужно купить вмѣстѣ съ прочимъ «домашнимъ» снаряженіемъ.

15

дились очень часто. Патроновъ достаточно взять по 500 на впитывку. а если идти глубоко въ Тибетъ, то по 800 и по 100 на револьверъ. Эти патроны (казенные), мы получали на границь, въ отправномъ пункте экспедиціи.

Обращеніе съ оружіемъ, въ особенности съ револьверами, должно быть со стороны солдатъ и казаковъ крайне осторожное; у насъ и въ сколько разъ бывали случаи неожиданнаго револьвернаго выстрѣла. къ счастію сходившіе благополучно. Вообще револьверы можно, даже должно, исключить изъ вооруженія пистинныхъ пиновъ; взамѣнь того имъ слѣдуетъ носить при себѣ больные патроновъ къ винтовкамъ.

Кромѣ казенныхъ берданокъ, къ которымъ для мѣткости стрѣлЫЫы иногда привлекивались (по снабрскому обычаю) сошки, т. е. особые подпорки на концѣ цѣвля, я имѣлъ для охоты за звѣрами прекрасный, работы Ланкастера, двухствольный малокапберный штуцеръ Express. подаренный мнѣ еще въ 1875 году товарищами по генеральному штабу. Для стрѣлЫЫЫы же итіціцъ мы брали двухствольныя шомпольные ружья (кампъръ №№ 12, 14 и 16), а у меня при IV-мъ путешествіи было еще ружье скорострѣльное, работы Пёрде, кампъръ № 12. Сверхъ ожиданія, изъ этого ружья при уменьшенномъ (до 1)4) зарядъ самой мелкой дроби можно хорошо бить мелкихъ итичекъ для чучелъ. Невыгода же дробовой скорострѣлки при лалекомъ путешествіи та, что требуется тащить съ собою много пустыхъ громоздкихъ при укладѣ гильзъ и разныхъ къ имъ приложенныхъ.

Какъ пришасы для скорострѣльного ружья, такъ равно самую
мелкую дробь (дунѣсть), да, пожалуй, и самую крупную (№ 0000 и
пачечь), слѣдуетъ брать съ мѣста первоначального снаряженія. Остальные
же нумера дроби (сравнительно хорошей—фабрика въ Барнау.гѣ), можно
купить въ главныхъ снабрскихъ городахъ и всего удобнѣе въ Томскѣ.
При четвертомъ путешествіи, мы взяли съ собою 15 пудовъ дроби ¹); осталось ея пуда четыре или пять. Порохъ (4 пуда) мы получили (въ Княхтѣ) казенный, но онъ оказался не совсемъ хорошъ (казанской фабрикаціи);
лучше купить пороху въ Петербургѣ. Тамъ же нужно занастись патрон-
тамами, ягдташами, пистонами, пыками и прочимъ охотничьимъ снаря-
женіемъ. Ягавой собаки вовсе не слѣдуетъ брать въ далеское путешествіе, ибо она навѣрное погибнетъ.

¹) А именно, считая англійскимъ нумерами: картечи—20 фунтовъ: № 0000—1 пудъ; № 00 и № 0—20 фунт.; № 1—1 пудъ, № 2—1 пудъ; № 4—2 пуда; № 5—1 пудъ; № 6—3 пуда; № 9—20 фунт.; № 10—20 фунт.; дунѣсть—4 пуда (осталось его пуда два).

16

Одежду мы имѣли всегда простую. Форменнаго военнаго платья постоянно не носили; надѣвали таковое лишь при визитах монгольскимъ князьямъ и крупнымъ китайскимъ начальникамъ.

Для лѣтней одежды всего пригоднѣе блуза или пиджакъ, равно какъ и панталоны, изъ коломяники, или изъ какой-нибудь другой матеріи, только не шерстяной. Въ болѣе прохладное время весьма удобна кожа-ная куртка, еще же лучше дшинополая тужурка, изъ толстаго драпа съ подкладкой (безъ ваты) изъ сатина. Въ такой тужуркѣ различно хо-дить на охоту раннею весною или осенью и даже зимою, надѣвая еще, въ случаѣ большаго мороза, теплую (лучше изъ байки, чѣмъ вязаную) рубашку ¹). Фурражки, кромѣ теплыхъ, носившихся въ спильные морозы, мы имѣли форменныя — суконныя, или изъ коломяники (въ лѣтніе жары). Зимою мы носили полушубки ²), а казаки шубы, которымъ они и покры-валісь во время спанья. Въ сильные холода мы надѣвали панталоны изъ бараньяго мѣха шерстью внутрь, а также войлочные (обшитые внизу кожею) саноги. Казаки устраивали себѣ сибирскіе унты и ичпіги; въ нихъ можно помѣстить сколько угодно теплыхъ чулокъ или сукон-ныхъ подвертокъ. Кстати скажу, что въ Сибирі, именно въ Барнаулѣ, частію и въ Томскѣ, выдѣлываются превосходные черные полушубки и шубы, которые очень прочны въ носкѣ и вовсе не боятся мокроты. Этимъ теплымъ одѣяніемъ непременно слѣдуетъ запастись какъ для себя, такъ и для казаковъ; теплыя панталоны всего лучше сшить изъ тѣхъ-же, барнаульской выдѣлки, бараньихъ шкуръ. Теплыя зимнія шанки хороши спирпскія изъ мѣха пыжниковъ, т. е. молодыхъ сѣверныхъ оле-ней; можно также сдѣлать изъ мерлушки; во всякомъ случаѣ, теплая шапка должна быть съ отворачиваемымъ козырькомъ, наушниками и назатыльникомъ. Наконецъ шерстяные носки или чулки и шерстяныя же перчатки дополняютъ собою зимнее одѣяніе.

Изъ бѣлья мы носили спtcцевыя рубашки и холщевые кальсоны.
Тѣхъ и другихъ нужно полторы или двѣ дюжины на два года путе-

¹) Въ такомъ одѣяніи, т. е. въ драповой тужуркѣ, съ поддѣтою внизъ теплою рубашкою,绝чаично лазить зимою по горамъ, даже при довольно большомъ (до 20° Ц. на восходѣ солнца) морозѣ — легко, не потѣшь и вѣтеръ не продуваетъ. Когда поднапмется и обогрѣетъ солнце, тогда снимешь, бывало, теплую рубашку и подоткнешь на спину подъ поясной ремень. Еще пройдутъ часа два — жарко становится и въ драповомъ пиджакѣ; тогда взамѣнъ его надѣваешь ту же теплую рубашку, а пиджакъ завьючнаешь на спину. Если охота продолжится до вечера, такъ что опять захолодѣетъ, то снова перемѣняешь свое одѣяніе, только въ обратномъ порядке.

2) Очень легокъ и тепелъ полушубокъ изъ лисьяго мѣха, покрытаго сѣрымъ касторомъ.

17

шествия. За тѣмъ полотенца и платки имѣли обыкновенные; наволочки
же дѣлали цвѣтныя (сѣрыя), ибо онъ, равно какъ и септцевое бѣлье,
не такъ быстро пачкаются. Спали мы всѣ, какъ зимою, такъ и лѣтомъ,
на войлокахъ, разостанныхъ по голой землѣ внутри платки и юрты.
Казаки покрывались шубами; мы же имѣли одѣла изъ бараньяго мѣха
для зимы и байковыя для болѣе теплаго времени года. Подушекъ у
казаковъ почти не было; ихъ замѣняло снятое и въ изголовье поло-
женное платье. У насъ имѣлись небольшія подушки, для которыхъ, кстати
скажу, сафьянныя наволочки зимою негодны, ибо нахолодѣлись кожа
морозить уши. Хорошо подстилать подъ себя зимою полушубокъ—
мягче лежать, да и вставая утромъ надѣнсь этотъ полушубокъ со-
грѣтымъ.

Обувью намъ всегда служили простые охотничьи сапоги ст. голе-
ницами не выше колѣна. Нужно только, чтобы эти сапоги были про-
сторны, а двойныя въ нихъ подошвы поставлены не спаружи, иначе
легко запутаться въ стремени, при частомъ слѣзаніи съ верховаго коня ¹)
Смазывать сапоги слѣдуетъ баранымъ саломъ и довольно часто, въ
особенности при ходьбѣ по солончакамъ. При всемъ томъ сапоги въ пу-
тешествіи уничтожаются быстро, рѣдкая пара вышосить безт. покинки
больше трехъ мѣсяцевъ; въ горахъ же, при лазаніи по каменнымъ осы-
пямъ, сапоги изнашиваются чуть не въ недѣлю. Въ виду этого, въ
подобныхъ мѣстахъ надѣвались самые что ни на есть старые обноски.
Зимою мы надѣвали въ сапоги шерстяные носки и ш. рѣже такие
же чулки; лѣтомъ холцевыя портянки. То же самое, съ приложеніемъ
ногда суконныхъ подвертокъ, дѣлали и казаки. Эти послѣдніе, износило
взятую съ мѣста обувь, и ш, въ видахъ ея экономіи, довольствовались
самодѣльными ичтами. Въ отрядѣ постоянно оказывалось пѣсколько
сапожниковъ, которые мастерили обувь себѣ и своимъ товарищамъ;
кромѣ того всегда какъ то находились доморощенные слесаря и столяры,
такъ что со стороны техническихъ, такъ сказать, знаний недостатка не
было. На счетъ обуви еще слѣдуетъ замѣтить, что этимъ матеріаломъ
необходимо запастись вдоволь, иначе придется плохо, когда обосѣешь;
мѣстная обувь, если и можно гдѣ-либо ее достать, совершенно негодна
даже для казаковъ.

Походнымъ жилцемъ для насъ служили лѣтомъ платки, зимою
войлочныя юрты; о тѣхъ и другихъ будетъ рѣчь впереди. Глучше

¹) Такъ и случилось однажды со мною; лошадь испугалась и потащила меня по землѣ съ ногою, увязшею въ стремени.

2

18

съдю для верховой йзды во время путешествія—это казачье на манеръ
охотничьяго; напереди его кабуры, сзади ремни для приторочиванія.
Такое сѣдло, купленное мною въ 1876 году за 80 рублей у «Валь-
теръ и Кохъ» въ Петербургѣ, выходило, съ легкими обновленіями, три
путешествія, и теперь еще годно на службу. При нуждѣ не дурны
также сѣдла сартовскія и китайскія; сидѣть на нихъ довольно удобно
и спины лошадямъ не сбиваютъ.

Продовольственные запасы съ мѣста первоначальnаго снаряженія
слѣдуетъ ограничить необходимымъ, расчетывая при томъ на строгую
экономію въ ихъ расходованіи. Презервы негодны, да имен и невозмож-
но запастись на все время путешествія, въ особенности при томъ
воічьемъ апшетитѣ, который является въ пустыняхъ. Главный продуктъ
нашего мяснаго здѣсь довольствія была баранша, частью звѣри и
птицы, убиваемые на охотѣ. Но какъ подспорье къ столь однообразной
пищѣ можно взять, если позволятъ средства, кое-какія произведенія
цивилизованныхъ странъ. Изъ нихъ сахаръ всегда найдется на грани-
цѣ; остальное нужно закупить въ Москвѣ или Петербургѣ.

Но вообще предметы, такъ сказать, экспедиціонной роскоши, слѣ-
дуетъ исключить при скудныхъ денежныхъ средствахъ; да и при сред-
ствахъ достаточныхъ можно допустить лишь въ сравнительно гомеопа-
тической дозѣ. Для четвертаго путешествія, лучше другихъ обставлен-
наго, нами были взяты слѣдующіе запасы этого рода: коньякъ — 24
бутылки; ликеръ (взамѣнъ випа, которое мерзнетъ) — 12 бут.; клюквен-
ный экстракт — 25—30 бутылочекъ (фунтовыхъ ¹); лимонной кисло-
ты — 3 ф.; сухихъ прессованныхъ овощей—1½—2 пуда; крупы перло-
вой—20 ф.; макаронъ—½ пуда; муки картофельной—15 ф.; грибовъ
сухихъ — 20 ф.; пикулей — 12 банокъ (эти банки идутъ потомъ подъ
спиртовыя коллекции); сои — 10 бутылочекъ; горчицы сухой — 6 ф.;
уксусной кислоты — 5 ф.; масла прованскаго (идетъ специально для
смазки ружей) — 5 бутылокъ; изжаренного и смолотаго кофе—5 ф.;
мяснаго экстракта. Ипиха—8—10 полупунтовыхъ банокъ; сгущенного
молока—15—20 жестянокъ ²); перцу и лавроваго листа — по 5 ф.;
сардинокъ и другой презервованной рыбы 140 жестянокъ. Все это въ
пустынѣ кажется необычайно вкуснымъ, хотя бы даже мерзлая сар-
динка, съѣденная безъ хлѣба, за неимѣніемъ онаго. Табаку ни я,

¹) Слѣдуетъ брать всѣ бутылки и бутылочки съ шпоками горлами, дабы впослѣд-
ствій собрать въ нихъ ящерцы, змѣй, мелкихъ рыбъ и другія спиртовыя коллекціи.

2) Какъ ни странно, но тѣмъ не менѣе вѣрно, что, не смотря на обиліе скота,
молоко очень трудно добывать у кочевниковъ.

19

ни одинъ изъ моихъ помощниковъ, не курили, такъ čто въ этомъ
отношеніи не предстояло заботы; брали мы лишь небольшой запасъ
сигаръ для угощенія мѣстныхъ князей. Казаки курили почти всѣ, но
безъ разбора, что попадется; запасались табакомъ на границѣ и въ пу-
тешествіи по жилымъ мѣстамъ.

Въ дальнѣйшемъ спискѣ первоначальнаго заготовленія стѣдуютъ
столарный и частью слесарный инструменты, а именно (въ двойномъ
комплектѣ): молотокъ, стамеска, долото, папилокъ, брусокъ, буравчикъ,
коловоротъ и перки, тиски ручные, клещи, пилы—ручная и простая,
топоры—большой и малый, плоскогубцы и острогубцы, брусокъ, пуб-
ный клей (2 ф.) и гвозди; затѣмъ пальникъ; къ нему нашатырь и
олово (6—8 ф.—идеть и на служеніе посуды). Все это неминуемо потреб-
ется во время путешествія, когда приходится почти исключительно
расчитывать на собственные средства. Случалось, впрочемъ, что по
временамъ кое-какую работу исполняли намъ и туземцы.

Для этихъ послѣднихъ, главнымъ же образомъ для ихъ властей,
необходимо запастись подарками, безъ которыхъ шагу нельзя сту-
пить въ Азіи — разъ по немѣлому обычаю взаимнаго передарванія,
а затѣмъ «для смазки», какъ говорится, при всякомъ пужномъ
дѣлѣ. Изъ числа такихъ подарковъ туземцамъ наиболѣе правятся: не-
большія складныя нейзильберныя зеркала; желѣзныя вещи: ножи,
ножищы, бритвы (въ футлярахъ), частію иголки; серебряные карман-
ные часы, въ особенности большихъ размѣровъ, и съ заводомъ безъ
ключа; яицочки съ музыкою (скоро только ихъ портятъ); оружіе—прес-
имущественно револьверы; стереоскопы, въ особенности съ соблазни-
тельными картинками; бинокли, зажигательныя стекла, магній, ма-
гниты, духи и ручное мыло; сигары; нѣкоторыя каменныя вещи (ку-
пить ихъ можно по пути въ Екатеринбургѣ): шкатулки малахитовыя
или изъ другаго камня, красныя каменныя плитки, сердоликовыя коль-
ца. печати и пр.; гармоніи (громоздко возить); раскрашенныя фотогр.
портреты (лучше кабинетныя) женщинъ; карточки самого путешественника; плисъ и сукно (красное и желтое)—то и другое, впрочемъ, громоздко для перевозки. Всякіе игрушечные фокусы также навѣрное понравятся, равно какъ и нѣкоторыя лубочныя картины. Въ буддій-скихъ земляхъ хорошимъ подаркомъ служить книга Тараната, изданная нашею Академіею Наукъ. Возили мы также съ собою небольшую электро-магнитную машинку, которая всюду пропroduила громадный эффектъ. Зато калейдоскопъ, праксиноскопъ, антоскопъ, микроскопъ и телефонъ, въ особенности два послѣдnie, мало дѣлали впечатлѣнія. По-

2*

20

дарки слѣдуетъ давать не особенно щедро, да и деньгами ни въ какомъ
случаѣ не сорить.

По письменной части мы брали съ собою: чистыя переплетеныя
(по заказу) для дневниковъ книги (4), форматомъ въ ¹¼ листа писчей
бумаги и около 600 страницъ въ каждой; такія же книги (3), но въ
форматѣ ¹½ листа писчей бумаги и отъ 450—500 страницъ въ каждой,
для записыванія всего, что касалось маскоштающихъ и итицъ, которыми
мы спеціально занимались; бумагу писчую, почтовую и разграфленную
для съемки; конверты, карандашп (невыдвижные) обыкновенные и
цвѣтные, стальные перья и ручки къ нимъ, чернила (въ пузырькахъ
слѣдуетъ немного отлить, чтобы не лопнули при замерзаніи), чернильницы
плотно закрывающіяся, резинку и сургучъ. Письма изъ путешествія при-
ходилось писать рѣдко; работы же по записыванію изслѣдованій всегда
было достаточно.

Походная аптека должна ограничиться самыми необходимыми лѣ-
карствами, употребленіе которыхъ будетъ извѣстно начальнику экспеди-
ціи или его помощникамъ; подспорьемъ можетъ служить популярный
лѣчебникъ. Впрочемъ, при большой экспедиціи слѣдуетъ взять фельдшера,
которому поручить также работы по собиранію коллекцій. Еще лучше
если найдется пригодный для путешествія докторъ, только не баринъ,
чего именно слѣдуетъ пуще огня бояться. Но прежде всего нужно
расчитывать на крѣпкое здоровье и рисковать случайностями ¹). Тѣмъ
болѣе, что правильное леченіе серьезной болѣзни невозможно на гро-
мадной абс. высотѣ, на жарахъ, морозахъ и другихъ физическихъ
невзходахъ пустыни.

Вотъ списокъ походной аптеки: хина, желудочныея капли Тильмана
и Иноземцева, опійная настойка, касторовое масло, англійская соль, гор-
чишники Rigollot, мятная эссенція, ляпись, Бертолетова соль и сървый
цвѣтъ (идутъ также для приготовленія разрывныхъ пуль), свинцовый
экстрактъ, юдная настойка, полутора-хлористое желѣзо, нашатырный
спиртъ, соляная, салициловая и карболовая кислоты, двууглекислая сода
и виннокаменная кислота, Дауэровъ порошокъ, корень ипекакуаны, на-
стойка арники и арника сухая, гуммозный пластырь, пластырь англій-
скій, политань, американскія капли отъ зубной боли, вата кровооста-
навливающая и карболовая, бинты разные, гуттаперчевая бумага, гипсъ

¹) Фактъ на лицо: при всѣхъ своихъ путешествіяхъ я не потерялъ ни одного че-
ловѣка, да и серьезныхъ заболеваній за это время было только два, которые также про-
цели благополучно.

21

и очищенный деготь; кромѣ того, сиринцовки, кисточки, иголки и шелкъ, ланцеты, бандажъ, суспенсоріи, вѣски съ разновѣсомъ, клизопомъ и децимальный термометръ. Пузырьки съ замерзающими жидкостями слѣдуетъ находить неполные. При этомъ нужно пожелать, чтобы большая часть вышепопменованыхъ лѣкарствъ вернулась нетронутою, какъ то къ счастію и бывало при всѣхъ нашихъ путешествіяхъ.

Затѣмъ назову еще нѣкоторые предметы первоначального заготовленія: парусина (500 аршинъ—половина поплотнѣе, другая потоньше) на три походныя палатки, а также на мѣшки съ мукою и крупою; скобы, петли (къ нимъ винты) и замки (небольшіе) висячіе къ экспедиціоннымъ ящикамъ, которые, равно какъ и палатки, должны быть изготовлены на границѣ; брезенты (2—3 большихъ) для покрышки въ не-погоду багажа; кисея и желѣзные обручі для сачковъ ловить настѣнко-мыхъ; трубочки стеклянныя (еще лучше свинцовыя) для выдуванія собираемыхъ итичихъ яйцъ; ярославское полотно для подвертокъ на ноги; тесемки, пуговицы, бичевки, нитки (немного на катушкахъ, побольше (фунт. 4—5) въ моткахъ); нитки бумажныя для завертки челѣ птицъ; большія мѣдныя иглы для обшивки (рогожами) сначала заготовленнаго багажа, затѣмъ для шитья выючныхъ верблюжихъ сѣдель; плоскія большія желѣзныя иглы для подшивки сыромятною кожею протершихся у верблюдовъ пятокъ; большія пэнсетки для ловли змѣй, скорпionовъ и ядовитыхъ пауковъ; воскъ (¹/₂ фунта) вощить нитки или дратву и залѣплять разрывные патроны; шилья, щетина, дратва и варъ для сапожнаго мастерства; вѣсы кантартъ (до 1 пуда); 2 желѣзныя миски, 4 желѣзныя тарелки и 2—3 уполовница для кухни; мыло ручное (въ томъ числѣ и дегтярное) 10—12 дюжинъ для себя и для подарковъ; вытяжная мѣрка (7 футовъ) и складной аршинъ; небольшіе (отъ ¹/₄—¹/₂ ведра) гуттанерчевые, общитые парусиною мѣшки для возки воды у сѣдла начальника экспедиціи и его помощниковъ; головные гребни для себя и для казаковъ; бенгальскіе огни и римскіи свѣчи для потѣхи иногда туземцевъ и на случай подать сигналъ заблудившемуся на охотѣ (еще лучше ракеты, если выдержать перевозку); квадратныя жестянки ¹) (7—8), размѣрами отъ 8—10 вершковъ въ длину, отъ 4—5 въ ширину и столько же въ вышину, (съ крышкою сверху) для укладки лѣкарствъ (часть ихъ въ походной аптечкѣ) и разныхъ мелочей; два небольшія (12 и 20 саженъ въ длину) невода, сачки и удочки для

¹) Эти жестянки слѣдуетъ сжимать такими, чтобы онѣ входили одна въ другую при перевозкѣ до начального пункта экспедиціи.

22

рыбной ловли; капканы (непременно большіе) для ловли волковъ и ли-
сицъ, что, впрочемъ, всегда у насъ выходило плохо; огородныя сѣме-
на ¹); подковные гвозди, а съ границы надо взять и подковы (50) на
шипахъ (такихъ нельзя достать въ пути); наконецъ, народныя книжки
для чтенія казакамъ и книги для собственнаго чтенія въ свободныя ми-
нуты; впослѣдствіи эти книги идутъ на обертку чучелъ мелкихъ птицъ
и на другое употребленіе. Посовѣтую все обвязывать хорошими нит-
ками, которые пригодятся впослѣдствіи.

Весь обширный багажъ домашняго заготовленія долженъ быть
тщательно уложенъ въ деревянные ящики, общшые рогожами и увя-
занные крѣпкими веревками. Перевозка лѣтомъ будетъ сначала по жел-
лѣзнымъ дорогамъ и на пароходахъ до Томска или Семипалатинска. Да-
лѣе слѣдуетъ везти на почтовыхъ тройкахъ, уложивъ пудовъ по 30—
35 на крѣпкіе (съ тормазами) ходы, которые безъ труда можно купить
въ Томскѣ. На тѣхъ же ходахъ помѣстятся и солдаты, взятые въ
экспедицію изъ Европейской Россіи. Самому слѣдуетъѣхать въ таран-
тасѣ (а не на перекладной), чтобы поберечь свои силы. Зимою почто-
вая перевозка выйдетъ длиннѣе, ибо тогда нельзя будетъ воспользо-
ваться пароходными сообщеніями Западной Сибири. При зимней доро-
гѣ, если нѣтъ большихъ ухабовъ, можно положить за Ураломъ пудовъ
по 40 на тройку въ открытыя саніи и тамъ же посадить по одному
солдату. Для себя нужны саніи (кошева) съ верхомъ, въ какихъ обык-
новенно ъздятъ по Сибири. Если же путь экспедиціи въ глубь Центральной
Азіи будетъ лежать черезъ Вост. Туркестанъ, то удобнѣе направиться
со всѣми заготовленіями по Закаспійской желѣзной дорогѣ, которая,
какъ извѣстно, скоро дойдетъ до Самарканда. Ни въ какомъ случае не
слѣдуетъ пересылать багажъ черезъ наши транспортныя конторы—пхъ
аккуратность извѣстна каждому отправителю.

Наконецъ, можно посовѣтывать не брать передъ отправленіемъ въ
экспедицію никакихъ порученій и не давать никакихъ обязательствъ
относительно имѣющихъ быть результатовъ путешествія. Письма съ
родины слѣдуетъ просить писать какъ можно болѣе конспектомъ, а въ
день отъѣзда желать поменьше проводовъ.

6) на границѣ. Не меняе хлопотъ по снаряженію придется испытать и въ томъ погранчномъ пувктѣ, откуда предполагаемая экспедиція начнетъ свое движение въ глубь Азіи. Такими пунктами для меня были: Кульджа

¹) Были взяты при IV путешествіи, дабы съять лѣтомъ на складочныхъ пунктахъ, однако казаки оказаллись плохими огородниками.

23

(при второмъ путешествіи), Зайсанскъ (при третьемъ путешествіи) и дважды Кяхта (при первомъ и четвертомъ путешествіи).

Для успешнаго пограничнаго снаряженія, гдѣ бы оно ни произво-
дилось, весьма важно заручиться содѣйствіемъ крупной мѣстной власти,
т. е. генералъ-губернатора или губернатора, всего же лучше того и
другого. Лично я постоянно встрѣчалъ въ этихъ высшихъ представи-
теляхъ мѣстной администраціи самое полное сочувствіе къ своему дѣлу
и широкую готовность помочь всеми зависящими средствами; но не
всегда находилъ такую любезность отъ нашихъ мелкихъ пограничныхъ
чиновниковъ. Упоминаю объ этомъ не въ укоръ пить, а исключительно
для свѣдѣнія будущихъ путешественниковъ, которымъ въ данномъ слу-
чать не мѣшаетъ быть осторожными.

На первомъ планѣ пограничнаго снаряженія должна стоять забота
о выборѣ солдатъ и казаковъ въ конвой экспедиціи. Несколько солдатъ
необходимо взять изъ Европейской Россиі ¹) для сопровожденія въ перед-
ній путь экспедиціоннаго багажа, а въ обратный—собранныхъ коллек-
цій. Главный же контингентъ экспедиціоннаго отряда слѣдуетъ выбрать
въ исходномъ пункѣ путешествія или въ пунктахъ ближайшихъ къ
нему. По опыту рекомендуя забайкальскихъ казаковъ, хотя весьма вѣ-
роятно, что и другие казаки, при умѣломъ ихъ выборѣ, окажутся столь
же подходящими для трудной экспедиціонной службы. Солдатъ лучше
взять изъ стрѣлковыхъ баталіоновъ; за непмѣніемъ ихъ — изъ папей-
ныхъ. Принадлежность къ сектѣ старовѣровъ будетъ служить не ма-
лою рекомендаціею хорошихъ правственныхъ качествъ. При томъ не-
обходимо брать только по желанію, т. е. охотниковъ, которымъ пред-
варительно не худо представить въ возможность мрачной окраски ихъ
будущую дѣятельсть. Выбранныхъ пожилыхъ чиновъ всего лучше не
сразу зачислить въ составъ экспедиціи, но продержать нѣкоторое время
(недѣли двѣ — три) въ прикомандрованіи, причемъ можно, въ особен-
ности помощникамъ начальника экспедиціи, съ достаточною подробностю
оцѣнить пригодность новичковъ. Въ случаѣ ненадежности котораго-либо
изъ нихъ, безъ труда можно его перемѣнить; двинувшись же въ путь
это дѣло крайне неудобное. Кромѣ того, всѣхъ пожилыхъ чиновъ, тот-
часъ же по выборѣ ихъ, хотя бы не окончательномъ, снѣдуетъ елес-
дневно, во время пограничнаго снаряженія. Упражнять практическою
стрѣлбою.

¹) При IV путешествіи я взялъ съ собою 4 солдатъ изъ полковъ гренадерскаго корпуса, стоявшихъ въ Москвѣ; выборъ былъ вatten Удаченъ.

24

Одновременно съ выборомъ конвойныхъ людей должны идти въ пограничномъ пунктѣ заботы о дальнѣйшемъ, устроеніи экспедиціи: до-
полненіе багажа, заготовленіе продовольствія. наконецъ, снаряженіе по
части передвиженія. При этомъ опять-таки нужно «глядѣть въ оба»,
ибо надувательство и эксплоатація, за малыми исключеніями, являются на
каждомъ шагу. Для иницихъ чиновъ экспедиціи необходимо закупить,
всего лучше по пути въ Томскѣ, хорошія бараньи шубы, теплыя (изъ
пыжиковъ) шапки и теплыя рукавицы; также рукавицы кожаныя для
защиты рукъ отъ колючихъ кустарниковъ, употребляемыхъ для топлива.
Остальное одѣяніе и обувь должны приобрѣсть сами казаки изъ экспеди-
ціоннаго жалованья; нужно только наблюдать, чтобы они не особенно
скряжничали. Въ томъ же Томскѣ слѣдуетъ купить хорошія кожи
(черныя и сыромятныя) для вьючныхъ сумъ; впрочемъ, такія кожи
можно достать и въ Пруутскѣ, только нѣсколько дороже; въ Кяхтѣ же
выдѣлка кожъ плохая.

Далѣе, въ пограничномъ пункте окончательнаго снаряженія, необхо-
димо приобрѣсть: чай, всего удобнѣе кирпичный, черный; казаки пьютъ
его непомѣрно много—на 21 человѣка нашего отряда при четвертомъ
путешествіи выходило около ¹/₂ фунта чаю въ сутки, иногда же и
болѣе. Сахаръ, расчитывая комѣ своего запаса, по 2 фунта въ мѣ-
сяцъ каждому казаку; впрочемъ, можно обойтись и безъ этой дачи ¹).
Спиртъ, котораго мы взяли 5 ведеръ, при четвертомъ путешествіи;
расходовался этотъ спиртъ, главнымъ образомъ, для коллекцій; изрѣдка
(примѣрно разъ или два въ недѣлю) да и то зимою, или въ случаѣ
большихъ трудовъ, приготовленная изъ того же спирта (разведеннаго
почти на половину водою) водка давалась (по чаркѣ) казакамъ. Возится
спиртъ въ банкахъ для спиртовыхъ коллекцій и въ хорошо запаян-
ныхъ (снаружи обшитыхъ войлокомъ) жестянкахъ съ горлышкомъ ввер-
ху. Чаю слѣдуетъ взять сравнительно немного 3—4 пуда, ибо его
можно будетъ впослѣдствіи купить у китайцевъ; у нихъ же можно
достать (но только дорого въ застѣнныхъ владѣніяхъ) п сахаръ-леде-
нецъ; рисовалась водка, весьма крѣпкая, также найдется вездѣ у китай-
скихъ торговцевъ.

Затѣмъ другія покупки пограничной заготовки: стеариновыя свѣчи—
по двѣ на каждую недѣлю путешествія; простое мыло (50 фунтовъ,
какъ можно болѣе сухое) для мытья бѣлья (казаки берутъ каждый для
себя мыло особо); спички зажигательныя (ихъ можно вездѣ почти до-

¹) У меня казаки получали сахаръ (да и то не всегда) только при IV путешествіи.

25

стать у китайцевъ); веревки для увязки выюковъ, и пхъ выюченья ¹); войлоки для спанья (на каждаго казака 1¹|₄ аршина въ ширину при длинѣ въ 2¹|₂ — 3 аршинт; возится подъ сѣдлюмъ какъ потникъ) и для вьючныхъ верблюжихъ сѣделѣ ²); бумаги китайской (тысяча листовъ) для завертки чучелъ птицъ; вата и пакля (то и другое можно достать и у китайцевъ) для набивки этихъ чучелтъ; квасцы (1 пудъ, также есть у китайцевъ) для препарировки шкуръ млекопитающихъ; далемба (родъ нашей бязи—вездѣ есть въ Китаѣ) для обшивки тѣхъ же шкуръ и для тряпокъ; запасныя подковы (50) съ шинами (въ Китаѣ ихъ не дѣлаютъ); кусокъ (60 аршинъ) плиса для подарковъ; для той же цѣли можно, по-жалуй, взять и кусокъ желтаго или краснаго сукна.

Изъ продовольственныхъ запасовъ, кромѣ вышеназванныхъ — чая и сахара, на границѣ необходимо закупить: дзамбы, т. е. поджаренной пшеничной, овсяной или ячменной муки, которая, въ родѣ нашего толокна, замѣняетъ собою хлѣбъ въ пустынѣ ³); крупы гречневой и ячной (той и другой пуда по четыре), которыхъ въ Китаѣ не найдется, взамѣнъ тамъ вездѣ будетъ рись, просо, гуамянъ и финняуза ⁴); муки пшеничной (ее также вездѣ можно достать у китайцевъ); немного чернаго печенаго хлѣба и черныхъ сухарей, для первыхъ двухъ - трехъ недѣль пути; десятка два барановъ, которыхъ нужно гнать живьемъ; масла коровьяго (2—3 пуда) для дзамбы; изрѣдка масло можно будетъ доставать и потомъ у кочевниковъ. Вообще какъ теперь, такъ и впослѣдствіи, продовольственныхъ запасовъ слѣдуетъ закупать сразу побольше, чтобы возможно меньше испытывать непріятную процедуру мелкой торговли и обезпечивать себя на большѣе продолжительное время.

Къ отдѣлу продовольствія необходимо отнести и снаряженіе походной кухни. Сюда требуется ⁵): 2 мѣдныя чаши большія (3 — 4 ведра емкости каждая), съ плоскими крышками, выпуклымъ (для скорѣйшаго закипанія) дномъ и ручками (скобками) по бокамъ — для варки пищи и чая для казаковъ; 1 чаша, также мѣдная, небольшая (для одного ведра

¹) На границѣ трудно достать хорошихъ веревокъ; часть ихъ необходимо привести съ собою, купить гдѣ либо по пути, хотя бы, напр., въ Томскѣ и Иркутскѣ; на обвязку выюковъ пойдутъ веревки и отъ привезенного багажа.

²) Если эти сѣдна будутъ заготовляться, какъ было у меня при IV путешествіи, въ Ургѣ, то тамъ всего лучше купить и нужные для этого войлоки.

³) Въ продажѣ дзамбы на нашей границѣ не найдется, сѣдуетъ купить зерно (ячмень, овесъ или пшеницу), поджарить его и отдать измолотъ.

⁴) То и другое родъ нашей вермшели—гуамянъ изъ пшеничной, а финняуза изъ гороховой муки; мы всегда предпочитали первую послѣдней.

⁵) Имѣя въ виду двойной комплектъ, при необходимости устранять складочные пункты.

26

воды); всё эти чаши пулкно сдѣлать по заказу еще въ Европейской
Россіи; 3 мѣдныхъ чайникіа — одинъ большой, два поменьше, для даль-
нихъ экскурсій отъ бивуака; небольшой котелокъ; два желѣзныхъ трес-
ножника для чайниковъ и котелка; эти треножники слушатъ также для под-
вѣшванія термометра при метеорологическихъ наблюденіяхъ на бивуакѣ;
2 тагана для большихъ чашъ; 2 сковороды, 2 уполовника и 2 щипцовъ
для подкладыванія въ огонь аргала ¹); наконецъ, 2 желѣзныхъ ведра.
Изъ посуды: деревянныя чашки и деревянныя ложки для казаковъ, а
для начальниковъ экспедиціи и двухъ его помощниковъ, кромѣ такихъ-
же деревянныхъ чашекъ — 2 желѣзныя миски, 4 желѣзныя тарелки и
3 металлическіи ложки (можно и деревянныя) ²). Посуду слѣдуетъ изрѣдка
лудить во время путешествія. Варить пищу назначаются казаки пооче-
редно, на двѣ недѣли каждый.

Для походнаго жилья необходимы палатки лѣтомъ и юрты зимою;
въ крайнемъ случаѣ можно (хотя и очень трудно) проводить круглый
годъ въ палаткѣ. Эта послѣдняя, наплучая для подобнаго путешествія,
должна быть монгольскаго образца, выработаннаго долголѣтнімъ опы-
томъ кочевниковъ. Кое-гдѣ, напр. въ Ургѣ или даже Кяхтѣ, такія па-
латки можно кунить готовыми ³), но гораздо лучше сшить собственныя
изъ двойной парусины (сверху поплотнѣе, спisu потоньше), купленной
въ Европейской Россіи. Кстати скажу, что гдѣ-бы ни происходила по-
гражничная заготовка, необходимо, на это время, получить въ свое рас-
поряженіе казенныхъ мастеровыхъ—сапожниковъ, портныхъ, столяровъ
и слесарей. Если среди мѣстныхъ обывателей и найдутся люди назван-
ныхъ профессій, то, во первыхъ, они сдерутъ въ три-дорога, а во вто-
рыхъ, всего чаще, окажутся ненадежными какъ по качеству своей ра-
боты, такъ и по времени ея исполненія.

Форма монгольской палатки въ основной ея части крышевидная;
сзади удлиненный, скошенный сверху до земли, придатокъ; сIEREDI TA-

1) Аргалъ—сухой пометъ животныхъ, главное топливо въ пустынѣ.

2) Для наглядности о принадлежностяхъ походной кухни, см. мое «Третье Путешествие» въ Центральной Азіп» табл. V. Здѣсь слѣва вверху стоитъ на таганѣ мѣдная чаша; справа подвиженъ на треножникъ чайникъ; въ срединѣ того же верхняго ряда—желѣзная миска (въ нее кладется вареное мясо) и большая деревянная чашка, а подъ ними—чашка маленькая и сковорода. Въ второмъ ряду: слѣва—раздувальный мѣлъ, ручка для сковороды и щипцы для подкладыванія аргала; въ нижнемъ ряду — слѣва кастрюля (безъ нея можно п обойтись), а справа желѣзное ведро; въ срединѣ же кожаный мѣшокъ для укладки мелкой посуды, справа и слѣва его два небольшихъ холщевыхъ мѣшечка—одинъ для чая, другой для сахара.

3) Безъ труда палатки монгольскаго образца можно купить у китайцевъ въ Кал-
ганѣ, Пекинѣ, да вѣроятно и въ другихъ городахъ, ближайшихъ къ монгольской границѣ.

27

кой же придатокъ, по разрѣзаный во всю свою длину для входа. Внутри двѣ деревянныя стойки съ поперечною, также деревянною перекладинною, продѣтою въ желѣзныя наверху стоекъ кольца. Внизу кругомъ пришиты крѣпкія (всего лучше изъ сыромятной кожи) петли, которыми посредствомъ желѣзныхъ (1 футъ длиною) колышковъ (по монгольски шороновъ) вся палатка прикрѣпляется къ землѣ. Рисунокъ подобной палатки помѣщень на табл. II моего «Третьяго путешествія по Центральной Азіи»¹). Приложу здѣсь еще нѣсколько деталей: длина калдаго бока (отъ верхней перекладины до земли) 3¼ аршина; ширина того же бока 3½ арш.; вышина стоекъ 2¾ арш.; поперечнил ширина палатки внизу—5¼ аршинъ; длина зада, т. е. задняго придатка (отъ основанія задней стойки до вершины задняго угла) 3¾ арш.; длина переда (отъ основанія передней стойки) 3¼ аршина. Бока ештиты изъ трехъ полотнищъ палусины; на придаткахъ, переднемъ и заднемъ, по 4 полотнища (по два съ каждой стороны), вырѣзанный кверху кшишями; эти отрѣзки также клиниами вставлены внизу. Веревокъ, непремѣнно волосяныхъ ²), на бокахъ по 4, на заднемъ придаткѣ—3, на переднемъ — 4; фалды передняго разрѣза должны заходить одна за другую; здѣсь двѣ-три завязки. Такихъ размѣровъ палатка можетъ вмѣщать 7—8 человѣкъ. Вся она двойная; въ крайнемъ служаѣ передній придатокъ можетъ быть сдѣланъ и изъ ординарной палусины.

Зимнимъ жилищемъ, какъ выше сказано, должна служить юрта, рисунокъ которой помѣщень на той же таблищѣ, гдѣ и палатка, а описание можно найдти въ моей «Монголія и страна тангутовъ» т. І, стр. 34, 35 и 331. Въ юртѣ среднихъ размѣровъ могутъ помѣститься 10—12 человѣкъ, при пуждѣ и болѣе. Пріобрѣсти такое жилье можно покупкою въ Ургѣ, а также у богатыхъ монголовъ ³) или киргизовъ.

Далѣе по части снаряженія слѣдуютъ вьючные ящики и кожаныя сумы. Первые служатъ для собранія въ нихъ коллекцій и для перестоянки наиболѣе подверженнаго порчѣ багажа; въ сумы же укладывается

¹) На эгомъ рисункѣ одна фалда переда палатки отворочена; внутри видна передняя стойка, постальные на землѣ войлки и два общитые сыромятною кожею ящика (съ дневниками, инструментами и пр.). которые всегда вносились въ нашу палатку и замѣняли столь при письменной работе.

²) Волосыаны перевки не съеживаются отъ мокроты и не стягиваютъ черезъ это (во время дожда) морщинами бока палатки; зимою волосяныя или даже перстяныя вереки также удобнѣе пеньковыхъ для вьюченья.

³) На Куку-норѣ и въ Цайдамѣ юрту достать крайне трудно.

28

багажъ, нетребующій особенно осторожнаго обращенія. Всѣ ящики дѣлаются изъ сухихъ досокъ, толщиною въ 1/2 вершка, или немного менѣе при малыхъ размѣрахъ ящика; для прочности пазы снаружи обиваются сырою бычачьею кожею; дно прикрѣпляется желѣзными (по двѣ на большихъ и по одной на малыхъ бокахъ) скобами; кромѣ того на днѣ, чтобы оно не касалось земли, прибиваются двѣ поперечныя деревянныя панки; на малыхъ бокахъ прибиваются кожаныя ручки; крышка дѣлается на петляхъ и запшается висячимъ замкомъ, на пробойкѣ. Наконецъ, всѣ ящики красятся красною или какою-либо другою краскою. Рисунокъ такого ящика можно видѣть на табл. III моего «Третьяго путешествія по Центральной Азіи».

Размѣрами ящики должны быть различны, а именно (мѣряя по наружности):

<table><thead><tr><th rowspan="2"></th><th colspan="2">Длина</th><th>Ширина</th><th>Вышина съ<br>крышкою.</th></tr><tr><th>в ю</th><th>верш</th><th>кахъ.</th></tr></thead><tbody><tr><td>Большіе . . . . .</td><td>22</td><td>9—11</td><td>12—13</td></tr><tr><td>(Средніе ¹) . . . .</td><td>15—19</td><td>9—11</td><td>12—13</td></tr><tr><td>Малые . . . . .</td><td>16—18</td><td>9</td><td>11</td></tr></tbody></table>

Кромѣ того, требуется одна пара ящиковъ (длина 14 в., ширина 9¹/₂ в., вышина 11 в.); обитыхъ сыромятною кожею и съ внутреннимъ замкомъ. Эти ящики служать для укладки наполѣе цѣнныхъ и необходимыхъ вещей (записныя книги, хронометры и другие научные инструменты, рабочій ящикъ, подручная аптечка и пр.) и всегда вносятся въ палатку, гдѣ отчасти служатъ вмѣсто стола. Въ большіе ящики укладываются чучела птицъ; въ средніе—гербарій, въ малые—горныя породы (въ мѣшкахъ), частію спиртовые препараты и разные другіе предметы ²). Кромѣ того, мелкіе и средніе ящики необходимы въ случаѣ продолжительныхъ экскурсій въ сторону отъ складочнаго пункта.

Вьючныя сумы шьются изъ черной кожи съ сыромятною оторочкою на внутреннемъ разрѣзѣ; здѣсь эти сумы зашнуровываются проч-

¹) Дѣш пары среднихъ ящиковъ, спеціально для гербарія, дѣлаются такихъ размѣрить, чтобы въ нихъ укладывались рядомъ два листа пропускной бумаги, въ которую собираются растенія.

²) Подробно объ укладѣ багажа будетъ разсказано ниже.

29

нымъ, также сыромятнымъ, ремешкомъ; сверхъ шнуровки имѣется кожа-
ная покрышка, застегиваемая тремя изъ сыромятной кожи петлями.
Размѣры такой сумы: длина 19 вершковъ, ширина — 9 в., вышина—
9 верш. Впослѣдствіи эти сумы по мѣрѣ своего опорожненія идутъ на
починку и шитье казачьихъ сапоговъ.

Помимо ящиковъ и сумъ необходимы двойные (внутри изъ пару-
сины или далембы, а снаружи изъ грубой шерстяной или пеньковой
ткани) мѣшки, въ которыхъ возится мука, дзамба и крупа; зерно для
лошадей вьючится въ мѣшкахъ ординарныхъ; въ такие же мѣшки сва-
ливаются и разныя походныя мелочи. Впослѣдствіи всѣ эти мѣшки, мало
по малу, идутъ на обшивку препарированныхъ звѣриныхъ шкуру.

На табл. III моего «Третьяго Путешествія», помѣщены рисунки:
вьючной сумы и мѣшка съ мукою; тамъ же изображенъ и патронный
ящикъ. Для облегченія мы бросали деревянную укупорку этого ящика
и оставляли лишь цинковую обложку, которую обшивали толстымъ вой-
локомъ и обвязывали, какъ и всѣ выюки, веревками для вьюченья.
Такимъ способомъ патроны Бердана (нашей войсковой укладки — по
875 штукъ въ ящикѣ), сохраняются отлично при вьючной перевозкѣ и
уменьшается почти на 1/2 пуда тяжесть каждого ящика.

На границѣ же слѣдуетъ заготовить двѣ пары боченковъ для воды
(лаихоны по монгольскіи). Эти боченки (см. табл. IV моего «Третьяго
Путешествія»), каждый вмѣстимостью 4 1/2 ведра, дѣлаются, для удоб-
ства вьюченья, плишкими; вышина — 13 1/2 вершковъ, наибольшій диа-
метръ — 10 1/2 вершковъ, наименьшій—6 3/4 вершк., толщина дерева въ
1/2 вершка. Снаружи на каждомъ по 3 желѣзныхъ обруча, вверху по
два ушка для вьюченья и отверстіе, закрываемое втулкою. Подспорьемъ
къ боченкамъ съ водою, въ случаѣ большаго безводнаго перехода. у
насъ служили свѣжія снятыя мѣшкомъ шкуры съ убиваемыхъ для ъды
барановъ; нужно только внутри такую шкуру немного посолить. Вода
въ ней въ теченіе сутокъ не портится, даже лѣтомъ. При четвертомъ
путешествіи я бралъ на пробу каучуковые общитые нарусшию мѣшки,
вмѣстимостью по 5 ведеръ воды каждый; однако мѣшки эти оказались
непригодными по своей непрочности.

Заготовивъ экседиціонный багажъ, нужно умѣло его уложить. Для
этого требуется большая сноровка. Тѣмъ болѣе, что помимо извѣстнаго
вѣса каждогоъ выюка, или по крайней мѣрѣ выочной пары, необходимо
разсортировать вещи такимъ образомъ, чтобы предметы болѣе нужные
находились ближе подъ рукою, чтобы стекло не разоплось о вещь тяже-
лую, чтобы порохъ не лежалъ со спичками, ѣда съ мышьяковымъ мы-

Укладка ба-
гажа.

30

ломъ, пластье съ жидкостью и т. д. Словомъ, каждый предметъ долженъ быть уложенъ не зри, а съ извѣстнымъ расчетомъ.

Въ данномъ случаѣ мы поступали такимъ образомъ: когда заготовленіе уже окончено, то, отобравъ и уложивъ предметы, нетребующіе сортировки (патронные ящики, дзамба, мука, крупа, кухня, палатки и пр.), а также раскупоривъ привезенный изъ Европейской России багажъ, мы сносили вещи въ одну общую кучу посрединѣ большой комнаты; по бокамъ ея уставлялись (пустыми) всѣ вьючные ящики и сумы. Тѣ и другія должны имѣть каждая свой нумеръ, крупно намалеванный чернилами на крышкахъ ящика и сбоку испода верхней кожаной покрышки сумы. Затѣмъ начиналась сортировка. Сначала вещи размѣщались по своимъ выюкамъ припѣрно, причемъ, конечно, то то, то другое переносилось туда и сюда; затѣмъ повѣрялась правильность размѣщенія предметовъ въ зависимости отъ ихъ качества, большей или меньшей сподручности и отъ самого вѣса каждой вьючной пары. Этотъ вѣсъ не долженъ превышать 10—12 пудовъ. Въ ящики слѣдуетъ укладывать вещи наиболее ломкія, или такія, которые нежелательно измять, или болѣе цѣнныя, или добавочные для нужнаго вѣса выока. Впослѣдствіи въ ящики укладываются коллекціи—чучела птицъ и мелкихъ млекопитающихъ, гербарій, коробки съ насѣкомыми, часты спиртовыхъ предметовъ и пр. Для этого всю пустоту ящиковъ, послѣ ихъ укладки, наполняютъ ватою и паклею, которые нотомъ идутъ на набивку чучелѣ птицъ, а измѣстѣ съ тѣмъ предохраняютъ уложенные вещи отъ тряски въ пути. Въ ящикахъ же помѣщаются и всѣ нужные инструменты ¹), даже барометръ, который мы уставляли въ наклонномъ положеніи на двухъ желѣзныхъ, обвернутыхъ войлокомъ, скобахъ, прибитыхъ вверху и внизу боковой стѣнки большаго ящика. Хронометры мы также никогда не возпили на себѣ, а укладывали ихъ (пару) въ собственныхъ ящичкахъ въ одинъ общій ящикъ, на который надѣвался сначала положенный (отъ пыли), а потомъ войлочный (для мягкости) футляръ; затѣмъ хронометры плотно укладывались въ одинъ изъ ящиковъ, вносившихся въ нашу палатку или юрту. Зимою въ сильные холода ящикъ съ хронометрами завертывался, кромѣ того, въ мѣхъ, а на ночь ставился подъ изголовье.

Для спиртовыхъ коллекцій, какъ уже было ранѣе сказано, мы имѣли различной величины стеклянныя съ притертыми пробками банки,

¹) Главнымъ образомъ въ той парѣ, которая ежедневно вносится въ нашу палатку пля юрту.

31

которыя устанавливались въ три ящика съ гнездами, обклеснутыми войлокомъ; частью тѣхъ же коллекцій наполнялись опорожненными бутылки и банки.

Въ сумы помѣщаются такие предметы, которые не требуют особенно тщательной укладки и не боятся порчи отъ случайныхъ ударовъ, какъ-то: бѣлье, простое пятье, обувь, сахаръ, серебро, дробь и проч. При этомъ на дюкій калкадой сумы слѣдуетъ позикуть войлокъ, а всякий твердый предметъ обвернуть пакленю. Серебро и дробь служатъ прекраснымъ матеріаломъ для уравновѣшванія вьючныхъ сумъ. Слѣдуетъ только наблюдать, чтобы эти тяжелые предметы не скучивались слишкомъ въ одномъ выюкѣ.

Имѣстѣ съ окончательною разсортированью и укладкою экспедиціоннаго багажа должно пинти и записываніе содержимаго калкадаго выюка, начае невозможно будетъ помнить, гдѣ что положено. Видослѣдствіи, когда часть запасовъ уменьшится, или вовсе израсходуется, или, наконецъ, когда многое изъ багажа нужно будетъ оставить на складочномъ пункте, всегда слѣдуетъ дѣлать подобный же реэстрѣ въ особой запасной кипчечкѣ ¹). Черезъ это крайне облегчается отыскываніе нужныхъ предметовъ, тѣмъ ботѣ въ укупоренныхъ выюкахъ. Увязываются всѣ эти выюки крѣпкими, не слишкомъ толстыми пеньковыми веревками. Образчикъ такой увязки показанъ на табл. ІІІ моего «Стрѣяго путешествія по Центральной Азіи».

Теперь начнемъ о двикующей силѣ экспедиціи, т. с. о тѣхъ якшавотныхъ, которые тащать по пустынямъ какъ самого путешественника

Экспедиціон-
ныя животны.

¹) Приведу здѣсь образчикъ такихъ резестровъ изъ нашей запасченной книжечки. Ящикъ № 8: мышьяковое мыло. Бинты и суспенсоринъ. Сухая горчица. Бумага пинчая, почтовая и конверты. Патрónы револьверные (для уравновѣшванія выюка). Костянка большая, въ ней: двѣ запасныя мѣрки (складной аршинъ и вытяжная), очки (15 паръ) синіе казачьи (на случай невыносимаго блеска снѣга), ртуты для барометра, кипятильникъ, 6 гребней запасныхъ, пуговщк запасныя, мелкія письменныя принадлежности (стальные пьяня, карандаши, сургучъ и пр.), бритвы и правило, двѣ резиновыя накладки (запасныя) на банки ст. притертыми пробками. Деревянный ящикъ съ зажигательными спичками. Чашки деревянныя запасныя. Пакля и вата. Ящикъ № 3: труба астрошномческая. Барометръ и запасныя на него трубки. Книги для чтенія. 2 фонаря. Подставка на гипсотермометрѣ. 5 термометровъ запасныхъ. Вѣсъ кантаръ. Буuga для съемки. Коробки для насѣкомыхъ. Три штыка. Кинжалъ. Воскъ. Мало ручное. Удочки и лесы къ нимъ. Шапки всѣ. Пакля и вата. Сума № 16: дробь № 6—25 фунтовъ. Квасцы. Лимонная кислота. Нитки, бнчевки и иголки. Олово и нашатырь. Шубный клей. Бязь и кисея. Черный каленкоръ (для фотографіи). Тужурка и шинель Роборовскаго. Полушубокъ Козлова. Сума № 17: патрónы Бердана (25 пачекъ) расходовые. Подковы и къ нимъ гвозди. Сапожныя принадлежности. Парусина. Мѣшки для воды гуттаперчевые. Панталоны мон теплия. Сапоги (одна пара) Телешова. Сума № 19: 15 ямбовъ серебра. Мѣшокъ серебра мелкаго. Кожи черная и семромятная. Двѣ шинели казачьихъ и т. д.

32

съ его спутниками, такъ и весь экспедиціонный багажъ. Изъ этихъ животныхъ лошадь годна здѣсь только подъ верхъ, да и то въ огра-
ниченномъ численѣ, въ виду постоянной и продолжительной безкормицы;
мулъ годится лишь въ мѣстностяхъ гористыхъ и непремѣнно плодо-
родныхъ, ибо требуетъ хорошаго для себя корма; домаший якъ, слу-
жащій какъ верховое и вьючное животное въ Тибетѣ, хорошъ опять-таки
лишь въ своихъ мѣстахъ, да притомъ, какъ и мулъ, не можетъ тащить
большаго выка; оселъ какъ вьючное и быкъ какъ упряжное животное
для летучей экспедиціи вовсе негодны. Одинъ только верблюдъ—этотъ
всѣмъ извѣстный хотя по имени «корабль пустыни» — способенъ
выполнить долгую и надежную службу для путешественника, лишь
бы онъ умѣть какъ слѣдуетъ обращаться со столь своеобразнымъ жи-
вотнымъ.

Лучшіе въ Центральной Алзіи верблюды, вездѣ здѣсь двугорбые,
находятся въ Сѣверной Монголіи, гдѣ издавна ведется караванная чай-
ная торговля. Въ Ала-шанѣ, на Куку-норѣ и въ Цайдамѣ верблюды
мельче ростомъ и слабосплинѣе, притомъ содержатся въ маломъ количествѣ.
Въ Вост. Туркестанѣ верблюдовъ очень мало и они плохи. Въ Тибетѣ
верблюда нѣтъ вовсе. Въ нашихъ киргизскихъ степяхъ верблюдовъ
много, но они въ общемъ слабѣе сѣверно-монгольскихъ и, не будучи
пріучены къ постоянной караванной службѣ, менѣе выносливы въ пу-
стынѣ, хотя при строгомъ выборѣ все-таки хороши.

Во вслекомъ случаѣ путешественнику необходимо сразу приобрѣсть не только хорошихъ, но даже отличныхъ верблюдовъ, не заботясь объ ихъ дороговизнѣ ¹). Отъ качества этихъ животныхъ весьма много будетъ зависѣть весь ходъ путешествія. Тѣмъ болѣе, что слабыхъ или испорченныхъ верблюдовъ весьма трудно, часто даже невозможно за- мѣнить во время пути—разъ по немѣнію кочевниками во многихъ мѣстахъ названныхъ животныхъ, затѣмъ по всегданей неохотѣ мон- головъ ихъ продавать, наконецъ, вслѣдствіе нерѣдкихъ секретныхъ за- прещеній такой для путешественника продажи со стороны китайцевъ. При снаряженіи экспедиціи на западной китайской границѣ, т. е. со стороны нынѣшняго Степного генералъ-губернаторства или изъ Тур- кестана, верблюдовъ слѣдуетъ купить у киргизовъ; если же исходнымъ пунктомъ путешествія будетъ Кяхта—то въ Ургѣ у монголовъ.

¹) Въ началѣ ноября 1883 года, при снаряженіи въ IV путешествіе, я заплатилъ въ Ургѣ за 56 отличныхъ верблюдовъ 6757 руб., слѣдовательно каждый изъ нихъ обо- шелся по 120 руб. слиншкомъ. У нашихъ киргизовъ хорошихъ верблюдовъ можно ку- пить почти вдвое дешевле.

33

Для ознакомленія сь характеромъ и образомъ жизни монгольскаго верблюда отсылаю читателя къ своей «Монголія и страна тангутовъ» т. І, стр. 84—93. Здѣсь же сдѣлаю только нѣкоторыя указанія относительно экспедиціонной службы опшсываемаго животнаго.

Наружные признаки хорошаго верблюда слѣдующіе: плотное коре-
настое сложеніе, хотя бы ростъ былъ и не крупный; большіе, широко
разставленные горбы; широкій, не слишкомъ скошенный задъ и шпро-
кія лапы. Въ общемъ нелегченые самцы (по монгольски бурунъ) силь-
нѣе, но они не годятся въ периодъ течки (въ февралѣ), побо становятся
тогда очень злыми и даже опасными; верблюды-мерины (по монгольски
атанъ) всего лучше для караванной службы; пригодны для этого
также и самки (по монгольски ища), хотя онѣ довольно слабосильны.

Начинаютъ вьючить верблюда настоящимъ вьюкомъ съ 5-летняго возраста ¹) и свою караванную службу онъ несетъ лѣтъ до 20 или 25; живетъ же лѣтъ 30 и даже 40 при хорошемъ уходѣ. Время полной силы описываемаго животнаго продолжается отъ 7—13 лѣтъ. Въ этотъ именно периодъ верблюдъ всего надежнѣе для далекаго путешествія.

Возрастъ верблюда, по крайней мѣрѣ не очень стараго, опредѣ-
ляется по его переднимъ зубамъ (рѣзцамъ). Вотъ какъ различаютъ это
монголы:

1-ї годъ (ботого) } молочные зубы.
2-ї » (тормо) }

3-ї » теряетъ молочные зубы.

4-ї » (хоеръ-шудуту) выростаетъ средняя пара переднихъ зу-
бовъ (рѣзцовъ).

5-ї » (дурбанъ-шудуту тайломъ) } 4 зуба переднихъ,

6-ї » — } болѣе окрѣпли и выполнились.

7-ї » (гунцасанъ или } всѣ 6 зубовъ переднихъ, къ 8-ми

8-ї » цорганъ-шудуту) } годамъ совершенно выполнились.

9-ї » начинаютъ остриться средніе рѣзцы и

10-ї » поднашиваться.

11-ї » остается немного, чтобы средней парѣ сравняться ст.
состѣдинами двумя рѣзцами.

12-ї » два среднихъ рѣзца снашиваются до уровня двухъ со-
сѣднихъ.

13-ї » начинаетъ снашиваться вторая пара рѣзцовъ.

¹) Легкимъ вьюкомъ вьючатъ верблюда отъ трехъ лѣтъ.

3

34

14-й годъ почти сравниваются 4 среднихъ рѣзда съ двуми крайними.

15-й » остается запасъ двухъ среднихъ рѣзцовъ самый малый.

16-й » (тэкшилни)—всѣ рѣзцы выравниваются.

17-й » начинаютъ снашиваться крайніе рѣзцы.

18-й » (оранъ-души)—на половину снашиваются всѣ передніе зубы.

19-й » { (маханъ-шуду) всѣхъ рѣзцовъ едва замѣтные остатки, а у иныхъ и того нѣтъ.

20-й »
21-й годъ и болѣе (ихэ-маханъ-шуду) — безъ рѣзцовъ, шатаются
коренные.

Измѣненіе зубовъ много также зависить отъ мѣстности и отъ корма верблюда.

Но и въ годы полной силы, верблюдъ становится менѣе выносли-
вымъ лѣтомъ въ периодъ линянія. Кромѣ того, это животное весьма
боптется сырости, а также докучныхъ насѣкомыхъ. За то холодъ для вер-
блюда осѣдланнаго, или вообще съ покрытою спиною нипочемъ. Кормъ
требуется самый невзыскательный — дырисунъ, полынь, лукъ, тамарискъ,
мирикаріи, хармыкъ, саксаулъ, будоргана и проч. солянковыя ра-
стенія, — каковой вездѣ найдется въ пустынѣ. При этомъ необходимъ
гуджиръ, т. е. соляной налетъ, обильный всюду на солончаковой почвѣ
Центральной Азіи. При непмѣніи гуджира, слѣдуетъ давать верблю-
дамъ раза два — три въ мѣсяцъ обыкновенную поваренную соль. Безъ
водопоя верблюдъ можетъ пробыть, въ особенности при кормѣ водяни-
стыми солянковыми растеніями, съ недѣлю, если погода не жаркая; лѣ-
томъ же верблюдовъ слѣдуетъ попить ежедневно, а черезъ день или два
непремѣнно; зимою, взамѣнъ воды, верблюды довольствуются снѣгомъ.
Изъ болѣзней, которымъ подвержено описываемое животное, наиболее
распространенныея: простуда, выражающаяся частымъ глухимъ кашлемъ,
сапъ, трудно излечимый; сарлунъ, болѣзнь почекъ, по словамъ монголовъ,
весьма опасная; хамунъ, т. е. чесотка, и хаса, при которой опухаютъ
лапы. Монголы лечать своихъ верблюдовъ различными средствами, глав-
нымъ образомъ прижиганіемъ язвъ и прокалываіемъ опухолей; также
даютъ ревень, поять чаемъ или козлинымъ, даже заячимъ супомъ и
т. п. ¹). Путешественнику же всего лучше сбыть заболѣвшаго верблюда
или, если случится хаса сразу у многихъ верблюдовъ (какъ то и было

¹) Кромѣ того, по повѣрью монголовъ, полезно для здоровья верблюдовъ поить ихъ изъ колодца, въ которомъ намочена потная одежда человѣка.

35

у настъ въ Цайдамъ при четвертомъ путешествіи), то терпѣливо ожидать
на мѣстѣ пока болѣзнь пройдет сама собою. Въ случае если верблюдъ
въ пути протретъ себѣ подошву лапы и станетъ хромать, то ему слѣ-
дуетъ подшить, пристегивая къ здоровой части подошвы широкою плю-
скою иглою, кусокъ сыромятной кожи и тогда хромота проходить. Если
же верблюдъ собьетъ себѣ выюкомъ спину, что всего чаще можетъ слу-
читься лѣтомъ при облинявшей шерсти, тогда необходимо черезъ день
или два промывать загноившуюся рану соленою водою, или еще лучше
мочею, а лѣтомъ сверхъ того мазать дегтемъ или нагаромъ изъ трубки (какъ
дѣлали мои казаки), чтобы мухи не клали свои яйца; для той же цѣли нужно
не оставлять лѣтомъ рану безъ покрышки; если же, несмотря на пре-
досторожности, въ ранѣ появятся личинки мухъ, то ихъ необходимо по-
возможности выбирать энсеткою передъ промываніемъ. Такъ операція
производится и въ посахъ верблюдовъ, пораненныхъ продѣтыми въ
нихъ костыльками. Рану на спинѣ верблюда въ дорогѣ очень трудно
вылѣчить, въ особенности лѣтомъ; нѣсколько успѣшнѣе пойдетъ такое
лѣченіе, если животное вовсе освободить отъ выока.

У монголовъ верблюды ходятъ въ караванахъ цѣлую зиму; лѣтомъ
же, съ апруыя по сентябрь, отпускаются въ степь на отдыхъ и поправку.
Отгулившихся и отжирѣвшихъ къ осени верблюдовъ нельзя прямо вьючить;
предварительно ихъ необходимо «вывязать», т. е. продержать дней дес-
сять и болѣе безъ шпиц при водопой черезъ два дня въ третій. Постѣ
такого поста у верблюдовъ опадаютъ ихъ непомѣрные животы и, по
объясненію монголовъ, запасенный лѣтомъ апруѣ дѣлается болѣе проч-
нымъ. Весною и зимою подобной вывязки дѣлать не слѣдуетъ, хотя
бы верблюды поступившіе въ караванъ, были еще не «зезканные» въ
этомъ году.

Въ караванѣ верблюдъ идетъ до последнихъ силъ, по усталость
животнаго дѣлается замѣтною гораздо раньше. Въ такомъ случае, если
возможно, усталаго верблюда всего лучше продать или промѣнять на
здороваго, поо отдохнуть и поправиться въ непродолжительный срокъ
истощенный верблюдъ не можетъ; для этого ему нужно по крайней
мѣрѣ ¹/₂ года или даже цѣлый годъ времени ¹).

Съ верблюдами всюду можно пройдти по Центральной Азіп. Мы
ходили благополучно съ этими животными и по безводнымъ пустынямъ
и по гигантскимъ горнымъ хребтамъ и по высокому нагорью съвернаго

¹) Истомленные верблюды гораздо быстрѣе поправляются, если имъ давать еже-
дневно муку или зерно, къ чему многие изъ нихъ скоро привыкаютъ.

3*

36

Тибета. Только въ болѣ южныхъ частяхъ Тибета, да на восточной его окраинѣ, представляющей собою горную альпийскую страну, путешественницу необходимо замѣнить верблюдовъ яками или мулами. Съ первыми мнѣ не пришлось ни разу путешествовать. Съ мулами же мы ходили дважды (при первомъ и третьемъ путешествіяхъ) въ теченіе нѣ- сколькихъ мѣсяцевъ. По этому двукратному опыту могу посовѣтовать только при самой крайней необходимости брать въ свой караванъ на- званныхъ животныхъ.

Начать съ того, что мулѣ можетъ тащить лишь вдвое меньшій по вѣсу выюкъ нежели верблюдъ, притомъ обѣ половины этого выюка не- обходимо уравновѣсить чуть не до золотниковъ; затѣмъ требуетъ по- стоянно хорошаго подножнаго и зерноваго корма; далѣе — упрямъ и непослушенъ, такъ что чуть не каждому животному требуется осо- бый погонщикъ; боится холода и непогоды; неспокоенъ на ночной привязи. Преимущества же вьючнаго мула передъ верблюдомъ тѣ, что первый лучше лазитъ по горамъ и можетъ пройдти здѣсь въ мѣстно- стяхъ недоступныхъ для верблюдовъ; затѣмъ идетъ нѣсколько бы- стрѣе, безопасенъ отъ покормки ядовитыми горными травами. которыя безъ разбора ѣстъ верблюдъ и черезъ то нерѣдко погибаетъ; наконецъ мулѣ удобенъ для мѣстностей культурныхъ, гдѣ верблюдъ совсемѣ не годится ¹).

Лошадь, какъ вьючное животное, для пустынь вовсе не пригодна. Въ мѣстахъ же гористыхъ, обильныхъ кормомъ, она можетъ таскать на себѣ пяти пли шестипудовый выюкъ, только не слишкомъ громоздкій. Правда, относительно корма и климатическихъ вліяній степная лошадь далеко выносливѣе мула, за то этотъ послѣдній смирнѣе и болѣе си- ленъ при хорошемъ продовольствіи. Вообще лошади могутъ быть взяты въ экспедицію только подъ верхъ, да и то въ ограниченномъ числѣ. Слѣдуетъ притомъ выбирать лошадей молодыхъ и смпрныхъ; послѣд- ныхъ трудно достать. Подковывать лошадей нужно только для горъ и вообще для мѣстности каменистой.

Такимъ образомъ для далекихъ путешествій по Центральной Азіи несомнѣнно всего пригоднѣе верблюды. Нужно только старательно и умѣло съ ними обращаться, къ чему, при строгомъ надзорѣ, казаки скоро привыкаютъ. Отдѣльныхъ погонщиковъ мы никогда съ собою не брали.

¹) Нѣсколько подробнѣе о мулѣ см. мое «Третье путешествіе въ Центральной Азіи», стр. 347 и 348.

37

Каждому верблюду, еще на второмъ году его жизни, монголы про- Порядокъ вы- тыкаютъ переносицу и вставляютъ туда деревянный костылекъ, къ ко- торому прикрѣпляется тонкая веревка, называемая бурундукъ. Этотъ бурундукъ служить вмѣсто уѣзды и для привязыванія животнаго; по- слѣднее смолоду еще приучается по командѣ ложиться на землю, что не- обходимо при навьючиваніи и развьючиваніи.

Для сѣдланія верб.подовъ подъ выюкъ употребляются войлочныя сѣдла двоякаго образца — монгольскаго и такъ называемое бамбай. Первое состоять изъ шести или семи войлоковъ; ини обвертываютъ горы и спину животнаго, сверху же привязываютъ особыя деревянныя палки, на которые давить выюкъ. Бамбай состоять изъ двухъ войлочныхъ, толсто и плотно набитыхъ соломою или сухимъ касатикомъ ¹), мѣшковъ, къ которымъ также прикрѣплены продольныя палки. Первый изъ этихъ способовъ сѣдланія, почти исключительно употребляемый монголами, вы- годинѣ тѣмъ, что болѣе гарантируетъ спину верблюда отъ надавни- ванія выюкомъ; притомъ устраняетъ опрокидываніе въ особенности гро- моздкаго выока, что можетъ случиться при сѣдланіи бамбаями. За то эти послѣдние не требуютъ никакого искусства при сѣдланіи и также быстро снимаются, какъ и накладываются на спину верблюда. Рисунокъ того и другого сѣдла помѣщень на табл. IV моего «Третьего путе- шествія» ²).

Для большой экспедиціи посовѣтую брать на общее число выочныхъ сѣделъ одну треть бамбаевъ (для выковъ непромоздкихъ), остальные же сѣдла— монгольскія. Какъ тѣ, такъ и другія необходимо выбивать отъ излишней пыли и грязи, а лѣтомъ ежедневно просушивать отъ пота; подобная просушка должна производиться повременамъ и зимою, въ тихую теплую погоду. Передъ сѣдланіемъ каждого верб.пода нужно тщательно очищать его спину отъ сора и мелкихъ камешковъ, которые набиваются въ шерсть, когда разсѣдланное животное катается по землѣ. Соблюдение этого правила весьма важно, ибо небольшой камешекъ, или какая-нибудь коючка, могутъ при нажатіи выюкомъ сдѣлать рану на спинѣ.

Средній вѣсъ выока, который безъ труда можетъ далеко нести сильный верблюдъ, равняется 10—12 пудамъ. Только въ сѣверномъ Ти-

¹) Касатикомъ (джантакъ по монгольски) лучше набивать вычные сѣдла, ибо при головокѣ верблюды достаютъ другъ у друга солому изъ этихъ сѣделъ и сѣддаютъ ее: касатика же не ѣдятъ. Можно также небольшо бамбаевъ наложить паклею, которая впоследствіи пригодится для набивки чучель бодшихъ итпць.

²) Справа монгольское сѣдло, слѣва бамбай.

38

бетѣ на разрѣженномъ воздухѣ этого высокаго нагорья, верблюжій
выюкъ долженъ быть уменьшенъ до 6 пудовъ. Притомъ выюкъ гро-
моздкій труднѣе нести верблюду въ особенности при вѣтрѣ, нежели
выюкъ среднихъ размѣровъ. Нехорошо также скучивать тяжесть, какъ
напр. серебро, патроны или дробь, въ одинъ малый по объему выюкъ — онъ
будетъ сильно давить на спину. Нельзя дѣлать выюка и высокимъ, ибо онъ
можетъ перевернуться. Обѣ половины выюка также должны быть по-
возможности уравновѣшены и лежать на одинаковой высотѣ на спинѣ
верблюда. Здѣсь каждый выюкъ удерживается двумя костыльками, ко-
торые вкладываются въ петли веревочной обвязки объихъ половинъ того
же выюка. Затѣмъ, если кладь еще не велика, то добавляютъ сверху разные
не уложенные во выюки вещи ¹), и все это крѣпко увязывается длинною
(саженъ до пяти) веревкою. При этомъ сначала нужно выочить менѣе
тяжелые и менѣе громоздкіе выюки. Завьюченныхъ верблюдовъ не слѣ-
дуетъ долго держать на мѣстѣ, имъ лучше идти. Словомъ, при выоченьи
встрѣчается много мелочей, которые быстро усвоятся практикою и со-
блюденіе которыхъ совершенно необходимо. Съ первыхъ дней путешествія
обыкновенно все не ладится, пока не настроится. У меня въ
отрядѣ при четвертомъ путешествіи выоченье было доведено до совер-
шенства, такъ что весь бивуакъ спимался и около 40 верблюдовъ завьючи-
валѣсь менѣе чѣмъ въ ¹/₂ часа. Рисунокъ завьюченныхъ верблюдовъ
можно видѣть на табл. VI и VII моего «Третьяго путешествія». На-
конецъ слѣдуетъ еще сказать, что помимо завьюченныхъ и верховыхъ
верблюдовъ въ экспедиціонномъ караванѣ необходимо имѣть и верблю-
довъ запасныхъ, по крайней мѣрѣ по одному на каждый десятокъ
общаго числа этихъ животныхъ.

Хожденіе съ
верблюдами.

Во время пути всѣ завьюченные верблюды пристегиваются одинъ
къ другому за бурундукі, но не на глухой узелъ, иначе животное,
рванувшись въ сторону, или попятившись назадъ, или наконецъ нагнув-
шись сорвать кормъ, можетъ легко испортить себѣ переносицу. Партія
въ 7—8 верблюдовъ составляла у насъ отдельный эшелонъ, который
сопровождался двумя верховыми, также на верблюдахъ, казаками; изъ
нихъ одинъ велѣ эшелонъ, а другой ёхалъ въ его хвостѣ и наблю-

¹) Какъ-то: запасные ружья, ящики со спиртовыми коллекціями, палатки, сума съ мелочами и пр. Все это укладывается смотрия по удобству. Такъ, хотя больше но удобные для выоченья предметы, напр. палатки или войлоки и принадлежности для спанья, вьючатся сверху патронныхъ ящиковъ; мелкія же вещи завертываются въ войлокъ и вьючатся сверху ящиковъ большихъ. Кухня возится на особомъ верблюдѣ или даже на двухъ.

39

далъ верблюдовъ. Послѣдніе, нужно замѣтить, очень трусливы и испу-
гавшись чего либо, хотя бы неожиданно выскочившаго зайца, опро-
метью бросаются въ сторону. Если же свалится сѣдло или выюкъ, то
верблюдъ дѣлается совсемъ сумасшедшимъ, начинаетъ лягаться и уди-
раетъ куда глаза глядять; сѣсѣдніе верблюды также перѣдко слѣдуютъ
примѣру своего товарища. Вотъ почему, въ особенности въ началѣ, подъ
болѣе цѣнныя или громоздкія вещи, нужно выочить надежныхъ, смир-
ныхъ верблюдовъ и соединять пхъ въ одинъ или два передніе эшелона.
Притомъ и въ этихъ эшелонахъ бурундукъ верблюда, который везетъ, положимъ,
научные инструменты, долженъ быть въ рукахъ у передоварого казака.

Вследъ за первымъ эшелономъ идетъ тотчасъ второй, затѣмъ трес-
тій и т. д. до послѣдняго, за которыми уже слѣдуютъ кухня, палишніе
казаки, запасные или больные верблюды и бараны для ёды — словомъ,
здѣсь арьергардъ подъ присмотромъ одного изъ помощниковъ началь-
ника экспедиціи. Самъ же я, въ сопровожденіи казака и проводника,
всегда халъ шаговъ за сто или двѣсти впереди перваго эшелона ¹).
Въ случаѣ если какой-либо выюкъ дорогою искривится или ослабнетъ.
его тотчасъ слѣдуетъ перевьючить, что исполняется эшелонными и сво-
бодными казаками. Остальные эшелоны не дождаются остановившагося,
который, исправивъ выюкъ, прибавляетъ шагу и вскорѣ догоняетъ кара-
ванъ. По песку и мелкой галькой, словомъ, въ настоящей пустынѣ, вер-
блюдъ идетъ отлично; также хорошо онъ взбирается со выюкомъ и на
горные перевалы не слишкомъ круглые. Зато по грязи верблюдъ почти
не можетъ идти — скользитъ и падаетъ; черезъ ледъ также нужно насыпать
пескомъ или мелкою галькою дорожку, иначе верблюды не пройдутъ.
Рѣки же при переправѣ въ бродъ, хотя бы фута три, даже до
четырехъ глубиною, верблюдъ переходитъ благополучно, если на днѣ
нѣтъ большихъ камней. При такихъ переправахъ, какъ и вообще на
опасныхъ мѣстахъ, выочныхъ верблюдовъ слѣдуетъ ободрять крікомъ.
Верховые верблюды, на которыхъ всегда ёздили мои казаки, засѣдлы-
ваются обыкновенными лошадиными сѣдлами, только съ болѣе длинными
подругами. Въ караванѣ такіе верблюды идутъ спокойно. Для вгзва-
нія и слѣзанія нужно положить животное; впрочемъ слѣзать можно и
прямо спрыгивая со стремлени.

Вожакъ перваго. т. е. головнаго эшелона долженъ соразмѣрять
весь ходъ каравана. Средняя скорость движения вьючнаго верблюда по

¹) Рисунокъ нашего каравана изъ пути см. мое «Третьяе путешествіе», табл. между
страницами 54—55.

40

удобной для него мѣстности равняется 4¼ верстамъ въ часъ. Впрочемъ, въ караванѣ, при нерѣдкихъ задержкахъ, скорость движенія для цѣлаго перехода можетъ быть принята лишь по 4 версты въ часъ. Средній переходъ для продолжительной научной экспедиціи равняется 20 – 25 верстамъ, хотя верблюдъ безъ устали пройдет верстъ 40 или около того. Съ начала путешествія слѣдуетъ дѣлать небольшіе переходы ичаще дневать, пока верблюды не привыкнутъ къ дорогѣ. Выходить съ мѣста бивуака необходимо лѣтомъ какъ можно раньше, на самомъ разсвѣтѣ (иногда и до него), чтобы въ жаръ не мучить себя пѣвотныхъ. Зимою лучше выступать съ восходомъ солнца и можно идти цѣлый день, но передъ вечеромъ необходимо покормить верблюдовъ.

Большіе безводные переходы слѣдуетъ дѣлать въ два шлема, въ один день, или еще лучше выступать съ полудня, почевать посрединѣ дороги съ запасною водою и на завтра приходить на новый бивуакъ.

По приходѣ на мѣсто, верблюдовъ слѣдуетъ тотчасъ же развью-
чить и лѣтомъ связать попарно (бурундуками за заднюю часть сѣдла),
чтобы они отдохнули и простыли. Для этого требуется часа два-три
времени. Затѣмъ нужно разсѣдлать и пустить на покормку. Въ сильный
жаръ хорошо накрывать спины верблюдовъ войлокомъ, или даже не
разсѣдлывать, пока кара не спадетъ хотя немного. Вьючныя сѣдла, какъ
выше сказано, нужно ежедневно просушивать. Лошади также выдержи-
ваются подъ сѣдлами съ часъ, ищ около того. Зимою верблюдовъ раз-
сѣдлывать не слѣдуетъ; лишь изрѣдка, примѣрно разъ въ недѣлю, и то
въ хорошую теплую ногоду, можно снять сѣдла, чтобы животныя про-
вѣтрили свои спины. Понять верблюдовъ лѣтомъ слѣдуетъ, если возможно,
ежедневно, но лишь послѣ покормки. Каждый верблюдъ вшиваетъ около
5 ведеръ воды и пьетъ долго съ разстановками, при чемъ отврати-
тельно шлепаетъ своими отвислыми губами. Засѣдлывать вновь верблю-
довъ слѣдуетъ на закатѣ солнца; тогда же необходимо осмотрѣть и
приготовить всѣ вьюки, чтобы на завтра утромъ не было помѣхи
для вьюченья. На ночь верблюды укладываются другъ подлѣ друга
въ иѣсколько рядовъ и привязываются своими бурундуками къ длинной
веревкой, прикрѣпленной къ желѣзнымъ колышкамъ (шоронамъ отъ
палатки), крѣпко забштымъ въ землю; лежатъ обыкновенно снокойно
до утра. Передъ вьюченьемъ за ¼ часа верблюдовъ слѣдуетъ поднять
(оставляя на привязи), чтобы они могли свободно помочиться. Нако-
нецъ нужно упомянуть и о томъ, что въ ненастье багажъ (сложивши
въ кучу) на бивуакѣ нужно покрывать брезентомъ; въ сильный

41

жаръ, каждый выюкъ покрывается войлокомъ, пали шпицелями, даже шу-
бами казаковъ.

Обращались затѣмъ къ разсказу объ обыденной жизни во времени
экспедиции, приходится онять отослать читателя къ моему «Третьему
путешествію», стр. 52—60 ¹), и къ подробному тамъ описанію приба-
вить здѣсь лишь кое-что.

Обыденная
жизнь въ пути.

Прежде всего нужно наномнить о томъ, что для успѣха дѣла ни
въ какомъ случае нельзя имѣть нарадной обстановки и вообще дер-
жать себя бариномъ. Наоборотъ, чѣмъ болѣе путешественникъ бу-
детъ, такъ сказать, въ «черной шкурѣ», тѣмъ лучше. Помимо безко-
нечнаго удобства при такомъ условіи самаго путешествія и въ особен-
ности научныхъ изслѣдованій, личный примѣръ начальника, какъ и вездѣ,
магически дѣйствуетъ на подчиненныхъ,—они легче переносять строгія
требованія своего дѣла и вмѣстѣ съ тѣмъ является нравственная под-
кладка дисциплины, какъ одного изъ важныхъ элементовъ успѣха. Мы
лично при всѣхъ путешествіяхъ жили одинаково съ казаками—въ
однѣхъ и тѣхъ же палаткахъ, спали на одинаковыхъ войлокахъ, были
изъ одной чаши. И казаки умѣли все это цѣнить и пониматы. Иtekогда,
даже въ тяжелыя минуты различныхъ невзгодъ, я не слыхалъ въ своемъ
отрядѣ ни малѣйшаго ропота, ни одного намека на излишніе трудности.

При всемъ томъ, экспедиціонная служба должна быть строго рас-
предѣлена между казаками. Помимо работъ общихъ для всѣхъ, какъ-то:
сѣдланія, вьюченья и водопоя верблюдовъ, установки бивуака, собира-
нія на топливо аргала и пр., остальные работы распредѣлялись у насъ
при четвертомъ путешествіи (да и при другихъ, только въ меньшемъ мас-
штабѣ) слѣдующимъ образомъ ²): поочередно каждый изъ казаковъ пазна-
чался на двѣ недѣли поваромъ съ ежедневно смѣнявшимся помощникомъ,
который вмѣстѣ съ тѣмъ былъ и дневной дежурный по отряду; на ночь
назначаллись три смѣны одпочныхъ, а въ опасныхъ мѣстахъ и парныхъ
караульныхъ; трое казаковъ съ ежедневною смѣною пасли верблюдовъ,
лошадей и барановъ; одинъ казакъ съ двухнедѣльною очередью стѣдалъ
нашихъ лошадей; наконецъ двое казаковъ (изъ нихъ одинъ препараторъ)
находился при насъ постоянно ³), и еще одинъ назначался къ намъ по
очереди на два-три мѣсяца.

¹) См. также «Монголія и страна тангутовъ», стр. 147—149.

2) При четвертомъ путешествіи у меня была заведена книга «Приказы по экспедиционному отряду»; въ нее заносились болѣе важныхъ распоряженій.

3) Люди эти уволены были отъ очередной должности повара и отъ пасты вер-
блюдовъ: дежурли ночью лишь при успешномъ караулѣ.

42

Работы въ экспедиции всегда имѣлось достаточно, какъ для насъ, такъ и для казаковъ. Въ свободное же время казаки ходили на охоту или отдыхали въ своихъ палаткахъ, а то и на открытомъ воздухѣ. Дѣтомъ по вечерамъ, въ особенности передъ дневками, казаки развлекали себя пѣснями и игрою на гармоніи; любители при этомъ иногда плясали. Нѣкоторые изъ безграмотныхъ казаковъ, во время моего четвертаго путешествія, выучились читать и даже шссать; занимались съ нимп иногда мои помощники, чаще же другіе грамотные казаки. Для всѣхъ ихъ имѣлись народныя кинжки на чтеніе; будучи прочитанными, эти кинжки прятались обратно въ багажъ и черезъ полгода, или того менѣе, вновь читались съ прежнимъ интересомъ. Наконецъ каждую пройденную тысячу верстъ караваннаго пути мы праздновали тѣмъ или другимъ снособомъ. Упоминаю обо всѣхъ этихъ мелочахъ въ виду того, что скука, если она привязется, будетъ страшнѣйшимъ врагомъ для нижнихъ чиновъ экспедиціи.

Дисциплинария взысканія, которымъ изрѣдка приходилось подвергать провинившихся въ чемъ-либо казаковъ, заключались въ назначеніи не въ очередь пасти верблюдовъ или сѣдлать лошадей и на ночныя дежурства. По еще разъ повторяю, что экспедиціонные казаки при всѣхъ моихъ путешествіяхъ, за рѣдкими единичными исключеніями, вели себя примѣрнымъ образомъ. хотя, конечно, въ отрядѣ всегда имѣлись разные оттѣнки усердія и снособностей.

Теперь хотя конспектомъ о нашей обыденной жизни въ пути.

Помѣщаемся лѣтомъ въ палаткахъ, зимою въ юртахъ; при насъ двое или трое казаковъ, остальные отдѣльно. Дѣтомъ въ жаръ палатка открывается войлоками или одѣялами, а хвостъ ея приподнимается на аршинъ отъ земли для протока воздуха; внутри иногда поливаемъ почву водою. Во время спільнаго дождя палатку нужно окапывать канавкою; въ сильный вѣтеръ внизу обкладывать войлоками (отъ верблюжьихъ сѣделъ монгольскаго образца), а при бурѣ нажимать эти войлоки тяжелыми выюками (всего лучше мѣшками съ мукою, или патронными ящиками), къ которымъ привязывать палатку перекинутыми черезъ нея веревками. Въ мѣстахъ, гдѣ много скорпionовъ, тарантуловъ, фалангъ или змѣй, слѣдуетъ передъ вечеромъ хорошенько осмотрѣть все въ палаткѣ, и бока ея внизу окопать почвою, чтобы не было внутрь прохода ¹). Огонь въ

¹) Соблюдение этого правила необходимо, иначе можно подвергнуться самой не-приятной случайности. Такъ, въ июльѣ 1879 года, въ горахъ Нанъ-шань близъ Са-чжеу, я вытрясь утромъ изъ своего сапога змѣю; на Уссури въ 1868 г. нашелъ змѣю въ одной

43

палаткѣ мы раскладывали лишь въ крайнемъ случаѣ, но казали, пользовавшіеся нерѣдко палаткою вмѣсто юрты зимою, днемъ держали тамъ огонь; было довольно тепло, только дымно. Холодные мѣсяцы, съ октября по мартъ, иногда немного болѣе, мы проводили въ юртѣ, бока которой въ сильные морозы обогревались двойнымъ войлокомъ, иногда же кромѣ войлока, обставлялись шкурами убитыхъ звѣрей. Во время сильной бури юрту также необходимо привязывать къ тяжелымъ вьюкамъ. При огнѣ въ юртѣ довольно тепло. Топливомъ въ пустышѣ служить, главнымъ образомъ, аргалъ, т. е. сухой пометъ ¹), всего лучше отъ рогатаго скота. Ночью въ юртѣ огня не держимъ. Морозъ здѣсь тогда обыкновенно доходитъ до 10 — 15° С., иногда же и до 26° С., если на дворѣ ртуть мерзнетъ, что также случается въ пустыняхъ Центральной Азіи. Снимъ всегда раздѣшлись подъ одѣялами изъ бараньяго мѣха, сверху которыхъ въ большіе холода еще набрасываются бацковыя одѣяла. Спать тепло, но худо вставать и еще хуже раздѣшлись лѣзь подъ холодѣвшее одѣяло; укутываешься съ головою. Ночью встаешь новѣрить исправность дежурства казаковъ, а вмѣстѣ съ тѣмъ слегка облегчиться. Лѣтомъ ложимся спать съ наступленіемъ сумерокъ, встаешь на разсѣтѣ. Зимою ложимся въ 7 час. вечеря (послѣ термометрическаго наблюденія) и встаешь въ 6 часовъ утра. За исключеніемъ душныхъ лѣтинихъ ночей и высокаго нагорья Тибета, всегда снимъ крѣпко и спокойно. Казаки спятъ обыкновенно попарно — зимою въ юртѣ или палаткѣ, лѣтомъ почти всегда на открытомъ воздухѣ между багажемъ.

Относительно чистоты какъ всей обстановки, такъ и собственнаго тѣла, въ особенности зимою, лучше и не говорить — гразь вездѣ и всюду. Впрочемъ, руки и лицо мы моемъ каждый день, исключая періода

изъ вьючныхъ сумъ. Въ Илійскомъ краѣ, въ Чжунгарінѣ, Хами и Восточіи. Туркеетанѣ, мы неоднократно ловили фалангъ и тарантуловъ въ своей палаткѣ, даже въ постель. Одинъ изъ моихъ казаковъ, пменно Иринчиновъ, еще до поступленія ко мнѣ въ экспедицію, былъ ужаленъ близъ г. Калгана скорпіономъ въ бокъ, во время ночного сна. Вообще въ путешествіи необходима постоянная бдительность даже въ мелочахъ. Такъ напр. караванъ подходить къ бивуаку; тамъ вмѣсто колодца маленькая лужа воды. Недоглядите—экспедиціонныя собаки залѣзутъ въ эту воду и намутятъ ее; другого же питья взять недѣл.

¹) Зажигать аргалъ нужно умѣло—начache будетъ много дыма и мало огна. Необходимо сначала аккуратно уложить названное топливо (въ одинъ чутѣ вышанны), съуживающеся кверху: затѣмъ огонь положить внутрь этой трубы. Ея бока загорятся тогда равномѣрно: по мѣрѣ сгоранія стѣдуетъ сверху подкладывать новый аргалъ. Самый очагъ устраняется въ юртѣ посреднѣнѣ, какъ разъ противъ верхнято отверстія; въ палаткѣ—также посреднѣнѣ, или ближе къ передней ея части.

44

сильныхъ холодовъ. Лѣтомъ при всякой возможности купаемся. Бѣлье
мѣняемъ однажды дней въ десять, лѣтомъ немного чаще; прачками слу-
жатъ казаки по назначеннію въ очередь. Постельные войлоки довольно
часто выбираются отъ густой въ нихъ пыли; излишняя грязь въ юртѣ
или палаткѣ сметается обыкновенно крыломъ убіптаго ягнятника или
грифа. Платье и обувь признаются до послѣдней возможности, а за-
тѣмъ бросаются; предварительно, впрочемъ, что можно починяютъ для
себя казаки.

Съ бивуака, какъ уже было говорено, выходить лѣтомъ обыкновенно
на разсвѣтѣ, зимою на восходѣ солнца. Средній переходъ занимаетъ 6-7
часовъ времени. Караванъ идеть эшелонамп. Я ѳду немного впереди,
вмѣстѣ съ казакомъ и проводникомъ и дѣлаю съемку; одинъ помощникъ
ѣдетъ сзади каравана, другой въ срединѣ его, иногда же и со мною.
Двигаемся всегда шагомъ 1) и при томъ часто идемъ пѣшкомъ. Лѣтомъ
въ сильный жаръ иногда смачиваешь голову водою, которая возится у
сѣдла въ небольшомъ гуттаперчевомъ мѣшкѣ, обшитомъ для прочности
парусиною. Для питья тогда еще имѣется на ближайшемъ вьючномъ
верблюдѣ бутылка съ чаемъ или съ водою, въ которую прибавленъ клюк-
венный экстрактъ. По пути, кромѣ съемки, стрѣляемъ встрѣчныхъ птицъ
и звѣрей, собираемъ растенія, ловимъ ящерницъ и пр., словомъ, коллекти-
руемъ. По приходѣ на мѣсто тотчасъ развьючиваются верблюды и
устраивается бивуакъ; дѣлается все это съ лихорадочною поспѣшностію.
Между тѣмъ два казака (поваръ и дежурный) на кухнѣ уже мастеритъ
чай, который скоро закипастъ, если аргалъ не сырой. ИсповѣдINO отливаютъ
чайникъ въ нашу палатку или юрту; казаки же усаживаются вокругъ
чаши на кухнѣ, или зимою въ своей палаткѣ. Начинается чапелитіе,
которое вмѣстѣ съ тѣмъ служить и завтракомъ; для этогоѣ дѣдимъ съ
чаемъ дзамбу. Нотомъ всѣ за работы: казаки пасти верблюдовъ, соби-
рать аргалъ, рѣзать и обдирать на обѣдѣ барана и пр.; мы же дѣй-
ствуемъ по иной части — препарируемъ убитыхъ дорогою птицъ или
звѣрей, укладываемъ на просушку собранныя растенія, перевожу я на
чистый планшетъ свою съемку и т. и. Затѣмъ въ длинный лѣтній день
отдыхаемъ немного, до обѣда, а потомъ идемъ на экскурсіи въ окре-
стностяхъ. Зимою же въ день перехода экскурсій предпринимать не-
когда, ибо на бивуакъ приходишь близко къ закату солнца. Обѣдаемъ
тогда въ пору ужина. Нередъ вечеромъ — лѣтомъ водопой и сѣдланіе

1) При постоянной ѳздѣ шагомъ во время пути съ караваномъ всего лучше сидѣть на сѣднѣ то обыкновеннымъ порядкомъ, то поперемѣнно на ляжкахъ.

45

верблюдовъ, если на завтра опять предстоитъ переходъ; если же выпадаетъ дневка, то верблюды остаются засѣдланными. Въ томъ и другомъ случае ихъ укладываютъ на ночь въ нѣсколько рядовъ, возлѣ бивуака, по возможности на мягкомъ грунѣ; когда зимою лежитъ снѣгъ, то его расчищаютъ. Бараны также привязываются (продѣвая головою въ петлю длинной веревки) тутъ же на бивуакѣ. Лошади наарканиваются нѣсколько въ сторонѣ, гдѣ есть хотя бы только подобіе подножиаго корма.

На дневкѣ утромъ идемъ на экскурсію или на охоту; объдаемъ рано, нѣсколько разъ пьемъ чай; остальное время—пшсаніе или наблюденія; иногда что-нибудь и почиташь, изъ взятыхъ съ собою кингъ. Казаки въ это время чистятъ оружіе ¹), почищаютъ свою и нашу одежду или обувь, исправляютъ вьючныя сѣдла и самые вьюки, наконецъ отдыхаютъ или ходить на охоту. Дневки дѣлаются чаще или рѣже, смотря по мѣстности и времени года.

Неудобства большой экспедиціи всего снѣгъ сказываются относительно продовольствій экспедиціоннаго отряда. Тѣмъ болѣе, что часто въ Центральной Азіи лишь съ трудомъ можно достать необходимое и еще труднѣе таскать все это съ собою на выюкахъ. Когда при первомъ путешествіи я ходилъ по пустынямъ самъ-четверть, тогда мы были, почти какъ итицы небесныя, свободны отъ излишнихъ заботъ о х.г.бѣ насущномъ — продовольствоваться исключительно охотою, другихъ запасовъ, треповалось намъ немного, да и хватало ихъ надолго. Совсѣмъ иначе происходило при четвертомъ путешествіи, когда отрядъ состоялъ изъ 21 человѣка. Тогда добыча охоты, за исключеніемъ Съвернаго Тибета, являлась только какъ подспорье къ продуктамъ, пріобрѣтаемымъ отъ туземцевъ. Но другаго исхода не было, ибо, повторяю, для научнаго изследованія Тибета нуженъ надежный отрядъ и складочные для запаснаго багажа пункты.

Какъ при больной, такъ и при малой по численности экспедиціи, равно необходимо самому продовольствовать казаковъ, а никакъ не давать имъ на руки порціонныя деньги, хотя бы даже въ тѣхъ мѣстахъ. Гдѣ нищу безъ труда можно покупать у туземцевъ. Заготовлять продовольственные запасы скѣдуетъ, какъ уже было выше говорено, сразу въ

Продовольствіе.

¹) Еще разъ поторяю, что въ путешествіи по Центральной Азіи скѣдуетъ воз- можно меньше сматывать масломъ или саломъ какъ оружіе, такъ и инструменты—начале все крайне загрязнится мельчайшего лёссовою пылью, которая проникаетъ здѣсь всюду, даже въ механизмъ хронометровъ.

46

возможно большемъ колпчествѣ. Платить всегда придется дороже мѣ-
стныхъ цѣнъ, да притомъ постоянно выслушивать плаксивыя жалобы
на неурожай, падежъ скота, его худобу и т. п.

Три главныхъ продукта составили всегданее наше питаніе во время путешествія — это баранина, дзамба и чай. Первая необходима какъ мясное довольствіе и выгодна тѣмъ, что, противоположно всякому другому мясу, никогда не надобдаетъ; дзамба съ большимъ удобствомъ замѣняетъ собою хлѣбъ; наконецъ чай составляетъ, какъ зпмою, такъ и лѣтомъ, лучшее питье, безъ котораго не обходится даже кочевникъ.

Барановъ всюду можно купить у номадовъ. Лучшіе изъ нихъ по вкусу мяса курдючные монгольскіе, худшіе тибетскіе; хороши бараны и въ Вост. Туркестанѣ, въ особенности на Лобъ-норѣ. Средней величины монгольскій баранъ даетъ отъ 50—60 фунтовъ мяса; тибетскій и туркестанскій на 1|3 меньше. Обыкновенная цѣна барана въ Сѣверной Монголіи 2 лана (4 метал. рубля); на Куку-норѣ и въ Тибетъ 1 ланъ, въ Вост. Туркестанѣ 6—20 теньге 1), смотря по величинѣ. Купленныхъ барановъ слѣдуетъ гнать живьемъ сзади каравана 2) и рѣзать по мѣрѣ надобности. Хорошо илѣть одного или двухъ постоянныхъ возкаковъ, изъ числа тѣхъ же барановъ. Иногда мы покупали и рогатый скотъ, препмущен-
ственно яковъ, у тангутовъ. Мисо домашняго яка, въ особенности мо-
лодой яловой коровы, очень вкусно. Это мясо, частью и баранье (можно
также отъ жирной коровы). мы иногда сушили въ заласъ (пуда 4—5)
и варили. когда не могли добыть мяса свѣжаго. Приготовленіе такой
сушеной говядины очень просто: слѣдуетъ взять хорошее жирное мясо,
нарѣзать его длинными тонкими пластинками, затѣмъ окунуть въ сильно
кипящую соленую воду и развѣсить по натянутымъ веревкамъ для про-
сушки на солнцѣ. Въ сухомъ климатѣ черезъ 3 — 4 дня мясо будетъ
готово. Иѣтомъ изрѣдка (примѣрно разъ въ мѣсяцѣ) его слѣдуетъ про-
вѣтривать высышая днемъ на какую нибудь подстилку.

Подспорьемъ къ мясной пищѣ служитъ, какъ вышеупомянуто, охота,
иногда и рыбная ловля. Однако на рыбу, какъ на продуктѣ питанія,
ѣльзя полагаться во время путешествія, ибо постная пища не годится
при постоянныхъ трудахъ и вѣчномъ моціонѣ. Охота доставляетъ бо-
лѣе существенное довольствіе — звѣрей и птицъ. Впрочемъ, послѣднія

1) Мелкая серебряная монета, равняется налѣду гривеннику, по металлическому курсу.

2) Если бараны динки (какъ то всегда бываетъ у тангутовъ) и дорогою разбѣгаются въ стороны, то ихъ слѣдуетъ связать попарно.

47

хотя бы то были (фазаны, казакамъ не особенно нравятся. Звѣрями же мы почти исключительно питались при путешествіяхъ по сѣверному Тибету.

Другой весьма важный продуктъ экспедиціоннаго продовольствія составляетъ дзамба, спеціальное мучное кушанье для всего Тибета, частію и для Монголіи. Дѣйствительно, дзамба превосходно замѣняетъ, конечно для неизбалованнаго вкуса, хлѣбъ въ пустынѣ, не громоздка для перевозки и долго можетъ сохраняться безъ порчи. Ъдятъ ее зававривая горячимъ чаемъ, съ прибавкою соли и масла; последнее можетъ быть замѣнено бараньимъ жиромъ ¹); въ крайнемъ случае обходятся и безъ него. Кладутъ также въ дзамбу для вкуса сушеный творогъ (чура): недурно прибавить и мяснаго экстракта. Ипиха. Замѣшать все это нужно въ крутую, въ родѣ нашего толокна; можно развести чаемъ и пожлиже. тогда получится незавидный супъ. Наѣдаться слишкомъ не слѣдустъ, ибо дзамба, въ особенности крупно смолотая, разбухаетъ въ желудкѣ и отягощаетъ его. Требуется дзамбы отъ ³) 4) — 1 фунта въ день на человѣка. Выгода этого хлѣба еще и та, что его можно ѣсть горячимъ, что очень важно при путешествіи зимою. Приготовляется дзамба изъ поджареннаго и затѣмъ пымолоннаго зерна пшеницы или ячменя; лучше считается ячменная ²). Прожарить зерно (въ чугунной чашѣ) слѣдуетъ умѣло — не слишкомъ пережечь, ибо тогда дзамба будетъ горька, и не мало дожарить, ибо такая дзамба отсырѣветъ внослѣдствіи, и даже можетъ испортиться. Самое лучшее дзамбу дѣлать по заказу (при собственномъ наблюденіи) на границѣ и въ попутныхъ городахъ. Чай, безъ котораго также невозможно обойтись при путешествіи, мы всегда брали кирпичный, какъ болѣе удобный для перевозки. Притомъ на дурной водѣ, каковая обыкновенно встрѣчается въ пустынѣ, ароматъ и качество, даже самаго лучшаго чая, утрачиваются; наконецъ расходъ чая всегда бываетъ большой, ибо казаки пьютъ его безъ конца. Мы сами обыкновенно пили чай 3—4 раза въ сутки, а на дневкахъ и болѣе. Для питья, въ чай очень хорошо прибавлять лимонной кислоты и шпіквеннаго экстракта (послѣдній лучше); сахаръ также почти необходимъ. Чай можно всюду кушать въ кипайскихъ городахъ, хотя перѣдко и дорого.

¹) Зимою 1879—80 г. въ (ъв. Тибетѣ мы постоянно ѣли дзамбу съ медвѣжьимъ жиромъ за непмѣніемъ масла или сала.

²) Еще лучше дзамба овсяная, но ее можно достать только въ Ургѣ или заготовить на нашей границѣ.

48

Дальнейшими предметами экспедиционного продовольствия служатъ:
пшеничная мука, изъ которой по временамъ (обыкновенно на дневкахъ)
можно печь (въ золѣ, на сковородѣ, или въ выкопанной въ лёссовой глини
печкѣ) булки и ленешкѣ; иногда же можно состряпать и пирожки или
сварить лапшу. Рисъ и просо, которые всюду можно купить у китай-
цевъ; изъ этихъ крупъ варится супъ, иногда (обыкновенно на ужинъ)
каша. Гуамянъ и финтяуза (то и другое—родъ нашей вермишели),
любимый шая ъда китайцевъ; первая гораздо лучше послѣдней. Нако-
кецъ—масло, которое изрѣдка можно покупать у туземцевъ. Только
масло это необходимо перетопить и очистить ¹), ибо оно всегда приго-
товлено до безобразія гризно. Зимою масло, крѣпко застывшее, возится
въ бараньихъ брюшнахъ, лѣтомъ въ деревянной посудѣ (неудобно
и портится на жарѣ). Наконецъ въ мѣстахъ осѣдло-паселенныхъ,
мы покупали, гдѣ можно было достать, булки и яйца; молоко же,
только въ рѣдкость доставали у номадовъ. Сервировка нашего стола
всегда была самая чтò ни на есть упрощенная: деревянныя чашки,
иногда желѣзныя тарелки, ложки деревянныя или нейзильберныя и
складные ножи; собственные пальцы вмѣсто вилокъ; салфеткою слу-
жилъ кусокъ полотна. до невозможного его загрязненія. Всякая брез-
гливость должна быть отложена въ сторону. Аппетитъ постоянно бы-
вастъ необычайный. Среднимъ числомъ на каждого человека выходитъ
до 3 фунтовъ мяса въ сутки, а при обиліи звѣрей и болѣе. Баранина
у насъ почти всегда варилась, изрѣдка жарилась на вертелѣ; звѣриное
мясо также варилось, рѣже жарилось; птицъ обыкновенно жарили на
маслѣ или чаще на бараньемъ салѣ; рыбу иногда жарили, чаще же
варили изъ нея уху.

Дурную воду, каковая обыкновенно встрѣчается въ Гоби, всего
лучше исправлять, заваривая чаемъ; никакие водоочистители въ путе-
шествіи по Центральной Азіи негоды, да съ ними нѣтъ времени и во-
зиться. Кстати скажу, что отыскивать воду въ пустынѣ, если не най-
дется колодца, слѣдуетъ, по примѣтамъ номадовъ, всегда въ ложбинахъ,
смотря по качеству почвы и по растительности. Въ Монголіи трава
дырисунъ — вѣрный признакъ сырости почвы. Кромѣ того, нерѣдко
можно найдти воду въ пескахъ съ твердою глинистою подпочвою.

Гигіена.

Что касается до гигиеническихъ условій во время путешествія, то
они, повидимому, самыя неблагопріятныя — вѣчная грязь на тѣлѣ, часто

¹) Для этого мы клали кушенное масло въ чашу и растапливали на огнѣ; затѣмъ нужно бросить въ кипящее масло горсть дзамы и дать немного остынуть. Тогда грязь и шерсть осядутъ на дно, чистое же масло можно сливать.

49

дурная вода для питья, пронизывающий до костей холодъ, палящій эй, разрѣженный воздухъ громадныхъ высотъ, зимою дымъ въ юртѣ, иногда невыносимый для глазъ блескъ снѣга, ежедневная усталость нерѣдко до утомленія и пр. и пр. За то вольная жизнь и дѣло по душѣ, постоянный моціонъ, чистый воздухъ, крѣпкій сонъ, отсутствіе мелочныхъ тревогъ и фальши обыденной жизни, восторженная радость усилха и т. и. сказываются болѣе полезными факторами относительно здоровья путешественника и прочно закалять его силы. Но, конечно, натура слабая или надорванная не вынесетъ подобной закалки и неминумо скоро сломится. Вотъ почему, повторяю еще разъ, въ путешествіе, погодное рекомендуемому, можно пускаться только крѣпкому человѣку, иначе онъ пропадетъ безъ пользы. Да и на сильный организмъ напряженные труды многихъ лѣтъ путешествій неминумо кладутъ свою печать и, рано или поздно, «сукатаютъ лошадку крутыя горки». Въ виду этого путешественку необходимо быть осмотрительнымъ, излишне не тратить своихъ силъ, хотя, конечно, такой совѣтъ весьма трудно выполнить на практикѣ для энергическаго, увлекающегося человѣка.

Но какъ бы тамъ ни было, а со стороны гигиенической въ стролетное путешествіе по Центральной Азіи пужны прежде всего не докторъ и антека, но сильные организмы самихъ участниковъ экспедиціи. Все остальное имѣтъ здѣсь лишь второстепенное значеніе. хотя онять-таки необходимо быть запас着ымъ на всякій случаі и захватить съ собою кое-какіе ранѣе понимавшие анчечные матеріалы. При большомъ составѣ экспедиціи, какъ было выше говорено, можно взять и фельдшера, которому поручить вмѣстѣ съ тѣмъ другое какое-либо дѣло, напримѣръ, по части собрания коллекцій, или производство метсороло- гическихъ наблюдений и т. и. При своихъ путешествіяхъ мы употребляли изъ походной антеки лишь хининъ ¹), да иногда желудочныя капли и всегда всѣ возвращались здоровы и невредимы. Серьезныхъ заболѣ- ваній за все время долголѣтнихъ странствованій случилось только два: одно по собственной неосторожности моего помощника М. А. Пыль- цова, павшагося, будучи разгоряченнымъ на охотѣ въ горахъ Ала- шаньскихъ, снѣга для утоленія жалды и заполучившаго горячку, а другое, сильный зудъ тѣла, случилось со мною, какъ результатъ боль- шихъ жаровъ и соленой пыли, т. е. такихъ вліяній. устранить которые не liability никакими лѣкарствами.

¹) Пріемъ въ пять грань отлично помогаетъ при головной боли отъ разрѣженнаго воздуха на громадныхъ высотахъ.

1

50

Что же касается до возможности быть рапенымъ, сломать себя
руку или ногу и т. п., то такими случайностями необходимо рисковать,
наче лучше сидеть дома, чьмъ отправляться въ трудное и далекое пу-
тешествіе ¹). Здѣсь гораздо необходимѣе позаботиться о томъ, чтобы
имѣть прочную обувь, теплую одежду и сытную мясную пищу ²). Это
вполнѣ необходимо. Затѣмъ можно посовѣтывать, во время самаго пу-
тешествія не пить сырой воды, а тѣмъ болѣе холодной, зимою ³); не
мыть тѣло или хотя бы голову во время холодовъ; и, потомъ въ жары
почаще обмывать свѣжею водою половыми части, не настаивать слишкомъ
на высокихъ нагорьяхъ, не истомлять тамъ себя излѣшнею холь-
бою и т. д. Впрочемъ, гигиënическая сноровка всегда хорошо известна
туземцамъ и съ помощью ихъ совѣтовъ вскорѣ приобрѣтется самимъ
путешественникомъ. Могу одно еще добавить, что сухой климатъ Цен-
тральной Азии вообще весьма здоровый, за исключениемъ лишь высо-
каго нагорья Тибета, да отчасти болотистыхъ мѣстностей Цайдама и
. Лобъ-нора.

Отношения к туземцамъ.
Поговоримъ теперь объ отношеніяхъ путешественника къ туземцамъ, среди которыхъ придется путешествовать.

Прежде всего нужно упомянуть о томъ, что научная цѣль путешествія нигдѣ не будетъ понята мѣстнымъ населеніемъ и черезъ то путешественникъ всюду явится подозрительнымъ человѣкомъ. Это въ лучшемъ случае. Въ худшемъ же — къ подозрительности присоединится и ненависть къ пришельцу.

Такимъ образомъ, путешественникъ, въ огромномъ большинствѣ
случаевъ, придется вѣдаться, съ одной стороны, съ невѣжествомъ и
грубостью массы, а съ другой — съ проходимствомъ и лицемѣріемъ един-
ничныхъ личностей, съ которыми ему необходимо будетъ сталкиваться.
Понятно, что при такихъ условіяхъ масловое, довѣрчивое обращеніе ип-
къ чему хорошему не приведетъ. Если и въ обыденной нашей жизни
всѣ поученія братства, любви, довѣрія, самопожертвованія и т. и. болѣе
и болѣе становятся лишь сладкими мечтами безъ серьезнаго ихъ при-

¹) Вообще нельзя даже предвидѣть, на какія непріятныя случайности можно на-
толкнуться при путешествіи. Такъ, напримѣръ, въ июлѣ 1871 года нашъ проводникъ по
Ордосу оказался зараженнымъ эпидемисомъ, но прожилъ съ нами въ одной палатѣ пол-
тора мѣсяца, ибо въ разореннойой дунганамъ и безлюдной мѣстности, этого негодяя не-
куда было прогнать.

2) Въ караванахъ буддийскихъ богомольцевъ, слѣдующихъ изъ Монголіи въ Ти-
бетъ и обратно, много умираетъ людей, главнымъ образомъ всѣдѣствіе дурнаго питанія.

3) Въ январѣ 1880 года я выпилъ дорогою въ Цайдамѣ чашку холодной воды изъ
ключа и заносилъ кровавый поносъ.

51

мѣненія на практикѣ, то въ живомъ дѣлѣ путешествія, лицомъ къ лицу съ суровою обстановкою дѣствительности, еще рѣзче и рельефнѣе выступаютъ неумолимыя требованія «борьбы за существованіе», какъ въ прямомъ смыслѣ этого выраженія, такъ и въ переносномъ, принимая научные работы экспедиціи за умственную, такъ сказать, функцию этого своеобразнаго организма. И если голова, управляющая такимъ организмомъ, понимаетъ свое дѣло на чистоту, безъ подCLAUSIVANIA горькаго и безъ побѣлѣнія грязнаго, то она неминуемо должна, хотя быть можетъ иногда и противъ воли, дѣЙствовать по холодному расчету разсудка, помимо сердечныхъ подсказываній и увій. Опытомъ многогъ лѣтъ пришелъ я къ такому неутѣшительному выводу. Когда въ первый (1871) годъ путешествія по Центральной Азіи мы были еще новичками и весьма довѣрчиво относились къ туземцамъ. то, не говоря уже про постоянное безкончно-надобѣдливое любопытство, нахальство и эксплоатацію, которымъ мы подвергались вездѣ въ населенныхъ мѣстахъ, насть мало-по-малу совершенно обворовали ¹), даже украли молодежъ, которымъ забивались колышки нашей палатки, и мы вынуждены были возить съ собою для этой цѣли простой булыжникъ. Въ послѣдующіе годы того же путешествія мы были гораздо осторожіѣе, но все-таки еще не вѣрили и не хотѣли вѣрить въ тѣ горькіе практическіе истины, которые высказаны выше. Только опытъ позднѣйшихъ экспедицій окончательно убѣдилъ меня, что для успеша далекихъ и рискованныхъ путешествій въ Центральной Азіи необходимы три проводника: деньги, виттовка и нагайка. Деньги — потому, что мѣстный людъ настолько корыстенъ, что не задумаясь продасть отца роднаго; виттовка — какъ лучшая гарантія личной безопасности, тѣмъ болѣе при крайней трусости туземцевъ, многія сотѣн которыхъ разбѣгутся отъ десятка хорошо вооруженныхъ европейцевъ; нагопецъ, нагайка также необходима потому, что мѣстное населеніе, вѣками воспитанное въ дикомъ рабствѣ, признаетъ и цѣнитъ лишь грубую осязательную слу. Но, конечно, виттовка и нагайка могутъ служить только какъ ликарства въ случаяхъ крайней необходимости. И новѣрьте, разъ путешественникъ будетъ уснацентъ подобнымъ образомъ, изъ десяти разъ на девять его цѣль будетъ достигаться безъ помѣхи и безъ измѣшняго

¹) Однажды, именно 30 ноября 1871 г., у насъ украли съ паятѣюща всѣхъ кара-
ванныхъ верблюдовъ и мы принуждены были въ глубокую зиму простоять 17 сутокъ
на одношъ мѣстъ, пока не добыли себѣ новыхъ животныхъ. См. «Монголія и страна тан-
гутовь», т. І, стр. 180—192.

4*

52

употреблёння столь «варварских» средств; будут и «волки сыты и
овцы цѣлы».

Всего болѣе коробить путешественника лицемерное недоброжелательство китайцевъ. Наружно они оказывали намъ почетъ, но въ то же время изподтишка всюду старалась устроить тѣ или другія пакости. Тангуты относились къ намъ съ нескрываемою враждебностью, даже нѣсколько разъ вооруженными нападали на насъ въ Тибетѣ, за то и были проучены. Монголы держали себя обыкновенно ипифферентно; иногда же, вдали отъ граншцы нашей или китайской, оказывались весьма добродушными. Наконецъ восточно-туркестанцы, при четвертомъ моемъ путешествіи, были очень къ намъ расположены. Впрочемъ, такая неожиданность прописходила главнымъ образомъ отъ желанія, въ виду китайскихъ углѣетій, прислужиться къ русскимъ вообще; въ 1876—77 гг. при путешествіи на Лобъ-норъ, я встрѣтилъ совѣтъмъ иной приемъ въ томъ же Восточномъ Туркестанѣ. Еще необходимо путешественнику-повічку не смѣшивать пскренній привѣтъ съ тѣмъ зудомъ любопытства, который на время заставляетъ азіата даже позабыть свое недружелюбіе къ чужеземному пришельцу ради того, чтобы поглазѣть на невиданного человѣка. По какъ скоро возгорается подобный пылъ, также скоро онъ и пропадаетъ. Обыкновенно мы были «интересны» только на нѣсколько часовъ, много на сутки; затѣмъ напускное радушіе пропадало и мы по прежнему встрѣчали недружелюбіе и лицемѣріе.

Тѣ отношенія, которые придается имѣть путешественнику къ мѣст-  
ному населенію, заключаются въ слѣдующемъ: закупка продовольствія и  
ремонтъ багажа; покупка, изрѣдка и наемъ, выочныхъ животныхъ; наемъ  
проводниковъ; добываніе распросныхъ свѣдѣній. Что касается до нер-  
ваго, т. е. до закупки продовольствія, то, въ мѣстахъ обныхъ скотомъ,  
всюду можно купить барановъ, а въ мѣстахъ культурныхъ и торговыхъ  
можно закупить чай, муку, крупу и пр. Въ случае, если бы по китай-  
скому нащенію такая продажа была запрещена ¹), то можно принугнуть  
грабежомъ, и дѣло сладится. Точно также мѣстами можно купить и все  
необходимое для ремонта багажа, какъ-то: войлоки, верески, треноги,  
мѣшки и т. п. Несравненно труднѣе приобрѣсть выочныхъ животныхъ,  
пменно, верблюдовъ. Тѣмъ болѣе, китайцы хорошо знаютъ, что на уста-  
лыхъ животныхъ далеко пройдти нельзя, и путешественникъ поневолѣ  
долженъ будетъ отказаться отъ свой цѣлы. Поэтому, еще разъ повторю,

¹) Какъ то было относительно насъ въ декабрь 1879 года за хребтомъ Танъ-ла въ Тибетѣ, и лѣтомъ 1885 года въ Восточномъ Туркестанѣ въ оазисахъ Черченъ и Кәрія.

53

безусловно необходимо на грань запасть въ достаточномъ численности отличными вербонадами. По пути такихъ целей будетъ вовсе достатъ, въ лучшемъ же случае можно будетъ кушать, но сравнительно плохихъ и немногоъ, лишьъ въ Ала-шанъ, на Куку-норъ и въ Цайдамъ. Верховыя ломади продаются почти всюду, но гораздо труднѣе кушать вьючныхъ муловъ въ попутныхъ китайскихъ городахъ.

Относительно проводниковъ всегда много хлопотъ, въ особенности для Тибета; но объ этомъ рѣчъ будетъ впереди.

Что же касается до распросныхъ свѣденийъ, то имен скажетъ possession
зованься съ крайней осторожностью и распрашивать умѣло, пначе легко
попасть въ большой просакъ. Прежде всего обо всемъ желаемомъ пужно
разведывать между прочными разсказами, какъ будто мимоходомъ; далѣе,
необходимо ставить вопросы такимъ образомъ, чтобы разсказчикъ самъ
повѣствовалъ, а не поддакивалъ за вамъ; необходимо провѣрять одно и
то же свѣдѣніе ралличною постановкою вопроса; наконецъ всего лучше
распрашивать про мѣстность, впереди или назадъ лежащую, а не про
ту, въ которой путешественникъ находится въ данное время. И при
всемъ томъ придется выслушивать тысячи глупостей и обмановъ, ¹) частью
умышленныхъ, частью же какъ продукъ умственной ограниченности
разсказчиковъ и переводчика.

Весьма полезно, даже необходимо, въ избѣжаніе излишнихъ подо-
зрѣній со стороны туземцевъ, официально ставить какую-нибудь от-
даленную цѣль путешествія, напримѣръ посѣщеніе Пекина, Лхасы и
т. п. и производить всѣ свои изслѣдования какъ-будто попутно. Не
грѣхъ пользоваться и невѣжствомъ массы, если это облегчаетъ дости-
женіе научной цѣли ²). Кромѣ того, при путешествіи по Центральной
Азіи не скажетъ спрашивать у туземцевъ позволенія сдѣлать то или

¹) Такъ напримѣръ, при I путешествіи монголы Цайдама единогласно увѣряли меня, что Цайдамскія боятца танутся не прерываясь до самого Лобъ-нора, чего въ дѣствительности не оказалось: въ концѣ декабри 1876 г. мы прошли и даже ночевали въ 10 верстахъ (на ключѣ Аши-булакъ) отъ Лобъ-нора, не узнавъ ничего о названномъ озерѣ и не подозрѣвая столь бездоказаго его сосѣдства (погода стояла пыльная, видѣть самимъ не liability было): лѣтомъ 1884 года въ севѣ-вост. Тибетъ нашъ вожакъ многократно увѣрялъ насъ, что ничего не знаетъ о существованіи большихъ озеръ на верховьѣ Ліетой рѣки и, уличенный въ обманѣ, клялся всеми богами, что страдаетъ плохимъ зрѣніемъ на большихъ высотахъ и проч. и проч.

²) Такъ напримѣръ, астрономпческія наблюдения скажетъ объяснять гаданіемъ; соби-
раніе растений—составленіемъ изъ нихъ лѣкарствъ и т. и. Въ Тибетѣ туземцевъ были уѣз-
дены, что и заколдованъ отъ смерти; монголы Цайдама выдумали, что если у насъ
украсть что либо, то пропавшая вещь постоянно станетъ кричать: «А здѣсь, здѣсь», пока
не будетъ нами отыскана. Предсказаніе бури по паденію барометра счтается за веткое
волшебетво и т. д.

54

другое. Всего чаще получится отказъ пли найдутся какія либо непред-
видѣнныя препятствія; совершившійся же фактъ всегда молчаливо при-
знается. Попутнымъ властямъ слѣдуетъ давать подарки, но опять та-
кимъ образомъ, чтобы они ясно видѣли, что это не средство заискивать
передъ ними, а добровольно брошенная подачка.

Таковы вкратцѣ способы отношеній, мною практиковавшіеся и
мию рекомендуемые. Конечно, можно путешествовать и нѣсколько иначе,
совершенно мирнымъ путемъ, только тогда навѣрное нельзя далеко про-
браться и многое для науки сдѣлать въ трудно доступныхъ мѣстностяхъ,
какъ напримѣръ, во всемъ Тибетѣ. Притомъ даже въ менѣе дикихъ
мѣстахъ неминусмо придется вынести многое множество униженій и
оскорбленій въ различныхъ видахъ и формахъ. Конечно, можно утѣ-
шать себя тѣмъ, что это исходитъ отъ непониманія и наивности, но
все-таки не особенно сладко получать презрѣніе, брань и даже побои
хотя бы отъ наивныхъ людей. Впрочемъ, какъ кому по характеру. Мнѣ
же кажется, что путешественникъ въ далекихъ и дикихъ странахъ Азіи,
номимо научныхъ изслѣдованій, правственно обязанъ высоко держать
престижъ своей личности, уже ради того впечатлѣнія, изъ котораго
слагается въ умахъ туземцевъ общес понятіе о характерѣ и значеніи
цѣлой национальности.

Относительно проводниковъ, какъ равно и переводчиковъ, вопросъ
весьма трудный, заботливый и мало гарантированный для путешествен-
инка. Вкратцѣ рѣшеніе его можно резюмировать одинаково для обѣихъ
названныхъ профессій: изъ десяти разъ на девять будетъ или плутъ,
или дуракъ, чаще же то и другое совмѣстно. Даже, различіе націо-
нальностей тутъ не при чемъ. Нѣсколько гарантируетъ только «простота»
человѣка. Если же инородецъ — будетъ ли то монголъ, тюркъ или
тангутъ — вкуспѣлъ плодовъ нашей или китайской цивілізаціи и говоритъ
по русски или по китайски, то всенепремѣнно онъ патентованный вы-
кига и проходимецъ. Однако волею-неволею приходится иногда брать
такія личности; держать ихъ слѣдуетъ въ ековыхъ рукавщахъ, за
услуги же платить хорошо.

Проводниковъ всего лучше получать черезъ посредство мѣст-
ныхъ властей, а не по собственному ихъ найму. Въ первомъ случаѣ
больше будетъ гарантий. Китайцевъ-вожаковъ по возможности слѣдуетъ
избѣгать. Платить нужно поденно, считая въ томъ числѣ и дневки;
на обратный путь давать уменьшенную плату, при расчетѣ вдвое
или даже втрое большей скорости Ізды. Лошадь у вожака должна
быть своя; продовольствіе отъ экспедиціи. Средняя плата отъ 4—5

Проводники и
переводчики.

55

цинть ¹) въ сутки въ передній путь. Нанимать гораздо лучше на болѣе
продолжительное время. Въ одиночку рѣдко кто пойдет. Поэтому обы-
кновенно берутся два проводника, съ платою каждому особо. Впередъ
много денег давать не слѣдуть.

Каждый проводникъ есть вмѣстѣ съ тѣмъ и шпіонъ, которому по-
ручается отъ мѣстныхъ властей слѣдить за путешественникомъ и обма-
нывать его всегда, когда только возможно. Поэтому на разсказы во-
жаковъ, въ особенности относительно впереди лежащаго пути, много
полагаться не слѣдуетъ. Въ случае же уліченія въ умышленной ляпѣ
необходимо безъ церемоніи тотчасъ же расправиться съ обманщикомъ:
наче обманы станутъ расти прогрессивно. Лучшіе возаки — все-таки
изъ монголовъ.

Въ тѣхъ случаяхъ, когда туземцы, по наущенію китайцевъ, же-
лавшихъ затормазить нашъ путь, не давалі намъ вожаковъ ²), пли,
когда таковыхъ дѣйствительно найдти нельзя было, мы прибѣгали къ
разъѣздамъ для развѣдки мѣстности. Тыдли въ такие разъѣзды попарно,
или итроемъ, иногда верстъ за сотню, обыкновенно же менѣе. От-
правились—или я самъ съ двумя казаками. пли который-либо изъ мо-
нихъ помощниковъ, или же назначалісь один казаки. Послѣдніе мастера
на такого рода службу. Такъ напримѣръ, при четвертомъ путешествіи
двое изъ нихъ совершили гигантскій разъѣздъ въ теченіе 12 сутокъ
для отысканія пути изъ ур. Гасъ на Лобъ-норъ ³).

Разъѣзды фактически показываютъ туземцамъ, что можно обоід-
тись и безъ пхъ услугъ; въ виду этого проводники нерѣдко находятся
скорѣе. Но вообще разъѣзды весьма утомительны, да притомъ въ без-
водной пустынѣ очень рискованы, а иногда и вовсе невозможны.

Что же касается до вожаковъ на экскурсіяхъ, то мы иногда та-
ковыхъ не брали и всегда обходились полнѣй благополучно.

Относиительно переводчиковъ еще труднѣе, чѣмъ съ вожаками,
тѣмъ болѣе, что и роль первыхъ гораздо важнѣе для дѣла путешествія.
Если не гоняться за многимъ и предпочтѣе недомеканіе умышленному
обману, то для монгольскаго языка научитьіе переводчики изъ нашихъ
забайкальскихъ казаковъ; для тюркскаго же — изъ казаковъ спорскихъ

¹) Отъ 80 коп. до 1 рубля на нашу звонкую монету.

²) Какъ напримѣръ, при III путешествіи во время нашегоѣе пребыванія въ Са-чужеускомъ Пань-шанѣ, пли при слѣдованіи въ томъ же году по сѣв. Тибету; при IV путешествіи, при изъѣдваніи большихъ озеръ на верховѣ Йелотой рѣки, пли по пли изъ ур. Гасъ на Лобъ-норъ и пр.

³) Объ этомъ будетъ разсказано въ VI главѣ настоящей книги.

56

и семирѣченскихъ. Нужно только выбирать, обращая побольше вниманія на правственную сторону человѣка. Для китайскаго языка переводчика среди казаковъ отыскать очень трудно, а для тангутскаго и вовсе пельзя. Поэтому, въ томъ и другомъ случаѣ можно брать монголовъ или тангутовъ, знающихъ по монгольски, и поневолѣ довольствоваться переводами черезъ два лица къ третьему. Дайте туземцу переводчику какую угодно плату, онъ все-таки будетъ постоянно обращать, а при слабомъ обращеніи и совѣмъ верхомъ на шею сядеть.

Помимо умышленнаго обмана и проходимства, путешественнику при быстролетной экспедиціи крайне трудно, часто и вовсе невозможно добывать распросамъ подробныя свѣдѣнія, въ особенности этнографическія. Приходится поневолѣ довольствоваться чѣмъ Богъ послалъ, а по возвращеніи на родину выслушивать упреки въ неполнотѣ тѣхъ или другихъ изслѣдованій. Во всякомъ случаѣ никакъ не посовѣтую брать патентованныхъ переводчиковъ, если бы даже таковые и нашлись. За очень рѣдкими исключеніями подобный переводчик будетъ лишь «бариномъ» въ экспедиціи; для дѣла же всего вѣрнѣе станетъ радѣть на столько, на сколько ему будетъ выгодно или заблагоразсудится.

Система научныхъ работъ.

Теперь начнемъ о самомъ жизненномъ вопросѣ экспедиціи—о ея научныхъ работахъ. Эти работы по существу своему распадаются на три отдѣла: наблюденія, писаніе и собираніе коллекцій. Но каковы бы ни были специальные задачи путешественника, онъ долженъ твердо номнить, что при летучей экспедиціи слишкомъ детальные изслѣдованія невозможны, что необходимо прежде всего имѣть въ виду общую цѣль и, какъ уже было говорено выше, постоянно жертвовать меньшимъ большему. Лишь при такомъ условіи научная рекогносціировка будетъ имѣть свой опредѣленный характеръ, прямо вытекающій изъ основнаго положенія—стараться исполнять то, что «возможно», а не то, что «желательно» сдѣлать. Повторяю это въ виду постоянныхъ искушеній, которымъ легко поддаться изслѣдователю малопозвѣстныхъ или вовсе непозвѣстныхъ мѣстностей, гдѣ обиліе новизны просто туманить голову даже опытному путешественнику. Измѣстѣ стъ тѣмъ необходимо всего болѣе наблюдать, т. е. собирать гоіые факты и записывать ихъ безъ разглагольствованій всегда на свъежую память, пачае при стромъ накопленіи новыхъ впечатлѣній прежніе образы спильно поблѣднѣютъ, а въ подробностяхъ и совѣмъ забудутся.

На первомъ планѣ, конечно, должны стоять изслѣдованія чисто географическія, затѣмъ естественно-историческія и этнографическія. Послѣднія, какъ выше упомянуто, весьма трудно собирать мимолетомъ,

57

въ особенности при незнании туземнаго языка и при подозрительности туземцев относительно истинных цѣлей путешественника. Поэтому, при всѣхъ моихъ экспедиціяхъ въ Центральной Азіи этнографическія изысканія производились лишь на столько, на сколько то можно было выполнить въ зависимости отъ исключительныхъ условій этихъ путешествій. Кромѣ того, для настъ слишкомъ много было работы по другимъ отраслямъ научныхъ изслѣдованій, такъ что этнографическія наблюдения и по этой причинѣ не могли вестись съ желаемою полнотою.

При описаніяхъ необходимо точно раздѣлять свѣдѣнія, добытыя распросами отъ собственныхъ изысканій; строго говоря, только эти подсѣднія и имъютъ научную цѣну. Весьма полезно для полноты изслѣдованій пройдти взадъ и впередъ по однойъ и той же мѣстности. При томъ нужно замѣтить, что работы въ экспедиціи всегда пропасть; вреды яже летпитъ очень быстро—не успѣшь оглянуться, какъ прошептъ мѣсяцъ, другой, а затѣмъ жило мелькнетъ и цѣлый годъ. Весьма важно держаться въ научныхъ работахъ извѣстной системы, выработанной опытомъ. Вотъ почему я описала здѣсь несколько подробіе практиковавшіеся нами способы научныхъ изслѣдованій.

Эти послѣднія при всѣхъ нашихъ путешествіяхъ заключались въ слѣдующемъ: маршрутно-глазомърия съемка; астрономическія опредѣленія пиротъ, а при четвертомъ путешествіи и долготъ; барометрическое опредѣленіе абсолютныхъ высотъ; метсорологическія наблюденія: спеціальные изслѣдованія надъ меконштаюццими и птицами; этнографическія изысканія, насколько было возможно; общій дневникъ; собіяраніе коллекцій—зоологической, ботанической и частью мицералогической; на конецъ, при третьемъ путешествіи мой помощникъ поручикъ Роборовскій, насколько умѣлъ, рисовалъ, а во время четвертаго путешествія, при удобныхъ случаяхъ. Дѣлалъ фотографическіе снимки.

Прежде всего нужно иметь постоянно при себѣ небольшую записную книжечку ¹) и заносить въ нее всякое наблюдение или явление въ виду самого предмета; въ той же книжечке отмѣчается первоначально и съемка; наконецъ, хорошо зашсывать тамъ же что-либо дѣльное, случайно взбредшее на умъ. Ежедневно запасъ карманной книжечки опорожнивается и уже богѣе подробно зашисывается то въ общій дневникъ. то въ спеціальные отдѣлы, смотря по тому, куда что го-дится. Для меконштаюццихъ и птицъ у настъ велѣсь особыя книги (въ

¹) Такую книжечку, въ видахъ ея быстраго расходованія, я прямо ешивалъ изъ листа писчей бумаги, сложеннаго въ 16-ю или 32-ю долю.

58

(форматѣ полулиста писчей бумаги), въ которыя зашпсывались всѣ специальные наблюдения какъ отдѣльно по видамъ, такъ и относительно географического распространенія, периодическихъ явленій жизни и т. п. Другія изслѣдованія, кромѣ съемки и астрономическихъ наблюдений, помывались отдѣльно по рубрикамъ въ одной книге (форматъ ¹/₄ листа писчей бумаги). носившей названіе дневника. Удобство такого компактного дневника то, что можно имѣть подъ рукою всякую справку изъ сдѣланныхъ наблюдений. Добытые матеріалы не зашпсываются зря, но систематизируются по мѣрѣ ихъ накопленія. За два года путешествія обыкновенно набиралось три—четыре подобныхъ книгки. Здѣсь въ первойой самой большой рубрикѣ, называвшейся «общій дневникъ», заносились всѣ описания физико-географическихъ и этнографическихъ, какъ равно разныя другія замѣтки и каждодневный ходъ путешествія ¹). Слѣдующая рубрика заключала въ себѣ метеорологическихъ наблюдения, производившіяся по извѣстной формѣ ²) ежедневно четыре раза (на восходѣ солнца ³), въ 7—8 часовъ утра, въ 1 часъ по-полудни и въ 7—8 час. вечеря); тамъ же помывались названія мѣстъ наблюдений и разстояній между ними; затѣмъ барометрическія опредѣленія абсолютныхъ высотъ, какъ равно изрѣдка производившіяся наблюдения надъ температурою почвы, воды и влажностью воздуха. По истечении каждого мѣсяца въ общемъ дневникѣ дѣлались описанія климатическихъ явленій за этотъ мѣсяцъ. Дальнѣйшія рубрики того же дневника заключали въ себѣ списки собираемыхъ коллекцій, по объ этомъ поговоримъ немного пике; теперь же о съемкѣ и объ астрономическихъ наблюденияхъ.

Съемку я всегда производилъ самъ и притомъ маршрутино-глазомѣрную. Въ населенныхъ мѣстностяхъ Центральной Азіи такую работу, какъ наполнѣе подозрительную, слѣдуетъ, по возможности, дер-

¹) Отдѣльныя описания пройденныхъ мѣстностей, или какихъ-либо изслѣдованій и наблюдений зашпсывались, кромѣ того, общимъ коненектомъ, изъ которого по окончании изслѣдованія тотчасъ же составлялось и самое описаніе. Соблюдение такого правила весьма важно. Лучше обождать день или два, чѣмъ идти далѣе, не закончивъ, на сколько возможно, описаніе какой-либо пройденной области, напримѣръ, горнаго хребта, рѣки, озера, пустын, племен и т. п. Впослѣдствіи изъ такихъ отдѣльныхъ описаній, сдѣланныхъ на мѣстѣ, получится драгоцѣный матеріалъ для полной научной обработки всего путешествія.

²) Форму эту можно видѣть во II томѣ моей «Монголія и страна тангутовъ», гдѣ напечатанъ метеорологический дневник I путешествія. Метеорологические наблюдения всѣхъ моныхъ путешествій обрабатываются нынѣ нашимъ извѣстнымъ метеорологомъ А. И. Воейковымъ.

³) Наблюдалась только температура воздуха взамѣнъ ночного показанія термометра minimum.

59

жать въ секретѣ отъ туземцевъ. Въ особенности необходимо было это дѣлать при первомъ моемъ путешествіи. Теперь же номады исколько прибыли къ нашимъ странствованіямъ, а китайцы, по свидѣтѣмству позднѣйшихъ путешественниковъ, даже довольно равнодушно смотрятъ на съемку, какъ на неминуемое со стороны «янъ-гуйзовъ» ¹) зло.

Съемочную работу я производилъ бусолью Шмалькальдера. Въ полюсъ которой имѣлся карманный компасъ. Засѣчки дѣлались, держа бусоль въ обѣхъ рукахъ на уровень глазъ; засѣкались — направление пути и важные боковые предметы; второстепенные засѣчки нерѣдко производились компасомъ, не слѣзал съ коня. Разстоянія въ пути измѣрялись часами по ходу верблюдовъ; въ гористыхъ мѣстностяхъ — на глазъ. Всѣ данные записывались въ карманные кипучку и по приходѣ на бивуакъ перенослись на чистый планшетъ. При подобныхъ условіяхъ слишкомъ детальныеныя выраженія мѣстности (въ особенности вычерчиваніе горъ) невозможны, да и не къ чему. Такая съемка должна быть прежде всего географическимъ и выражать липшую общую харakterистику мѣстности, захватывая возможно большій раіонъ. Разспросныя свѣдѣнія слѣдуетъ наносить весьма осторожно и притомъ всегда съ оговоркою объ ихъ источникѣ. Помѣхою съемки нерѣдко служатъ: густая лёссовая пыль, въ особенности въ Восточномъ Туркестанѣ; затѣмъ дождь и свѣтъ лѣтомъ въ Тибетѣ; накопецъ, дымъ отъ весеннихъ пожаровъ травы, какъ то случалось для настѣ въ юго-вост. Монголіи ²) и на озерѣ Куку-норѣ.

Астрономическія опредѣленія широты важнѣйшихъ пунктовъ, по полуденой высотѣ солица и по высотѣ полярной звѣзды, производились мною при всѣхъ путешествіяхъ маленькимъ (съ точностью отсчета до 20 секундъ) универсальнымъ инструментомъ; время при этомъ опредѣлялось по зенитнымъ разстояніямъ солица. При четвертомъ путешествіи я имѣлъ довольно спльную трубу Фрауенгофера и опредѣлалъ долготы посредствомъ покрытій звѣздъ луною.

При всѣхъ своихъ путешествіяхъ мы занимались составлениемъ сестервно-историческихъ коллекцій, въ особенности зоологической и ботанической. Въ первую поступашіе макропитающія, итицы, гады, рыбы и насѣкомыя ³); ботаническій же собръ заключалъ въ себѣ всѣ нахо-

¹) Т. е. «заморскихъ чертей» — общая кличка для всѣхъ европейцевъ въ Китаѣ, безъ различія національностей.

²) Собственно въ горной окраниѣ отъ г. Гу-бей-куу до г. Долонъ-пора, гдѣ мы проходили въ мартѣ 1871 года.

³) А также моллюски, которыхъ кое-когда удавалось находить.

60

димыя нами растенія. Препарированіемъ птицъ занимались какъ я самъ ¹). такъ и мои помощники. частью же обученные препараторы изъ казаковъ ²); звѣрились шкуры умѣли обѣдывать почти всѣ казаки; рыбъ и гадовъ такіе всѣ ловили при случаѣ; насѣкомыхъ собирали мои помощники, а при четвертомъ путешествіи вольнонаемый обыватель г. Троицкосав- ска ³); растенія собирались мною и моими помощниками ⁴); горныя по- роды были собирались во время другихъ экскурсій; наконецъ при че- твертомъ путешествіи собирались и образчики почвы.

Чучела птицъ ячтомъ просушивались обыкновенно въ заду па- латки, частію же (крупныя) въ большихъ ящикахъ. въ которыхъ они и возлились, завернутыя въ бумагу и переложеныя ватою. Мелкія пташки, до окончательнаго ихъ высыханія, помѣщались въ неболь- шомъ деревянномъ ящичкѣ, откуда почти ежедневно выкладывались на просушку. Зимою препарированныя птицы прямо замораживались. Всѣ птичьи чучела, послѣ ихъ высыханія, укладывались окончательно (самые крупные подъ низъ) въ большіе ящики, изъ которыхъ расхо- довалась вата для набивки тѣхъ же чучелъ. Вмѣстѣ съ птицами помѣщались п чучела мелкихъ млекопитающихъ. Крупныя же шкуры, послѣ просушки, свертывались и обшивались каждая китайскою далем- бою, или вообще какою-нибудь тряпкою; затѣмъ помѣщались въ большіе мѣшки, которые обшивались войлокомъ и увязывались какъ выюкъ. На каждый экземпляръ млекопитающего или птицы привязывалась этикетка, на которой обозначалось: латинское названіе даннаго вида ⁵), время и мѣсто его добычи; кромѣ того, ставлились нумеръ, подъ которымъ въ днев- никъ, въ рубрикѣ «коллекціи» ⁶), записывались въ отдѣльной графѣ для каждого вида опять его нумеръ и названіе; затѣмъ для птицъ помѣча- лись цвѣтъ глазъ, клова и ногъ, а также общая длина и размахъ крыльевъ. Для млекопитающихъ же, въ особенности крупныхъхъ, дѣла- лись болѣе детальныя измѣренія, а для всѣхъ записывались цвѣтъ глазъ, копытъ или когтей. Въ случаѣ если набиралось много экземпляровъ одного и того же вида, тогда вышеприведенные занписи впослѣдствіи

¹) При I и II путешествіяхъ.

²) Таковыми были при III путешествіи отставной унтер-офицеръ Коломейцевъ, а при IV—старшій урядникъ Телешовъ.

³) Онъ же прислуживалъ при фотографіи и собиралъ растенія.

⁴) Главнымъ образомъ, поручикомъ Роборовскимъ, при III и IV путешествіяхъ.

⁵) Если видовое названіе не было извѣстно, то ставилось только родовое; слѣдуетъ также записать и мѣстное названіе, если его можно узнать; въ спеціальныхъ отдѣлахъ возлѣ каждаго вида не худо ставить его нумеръ въ коллекціи.

⁶) Для каждой коллекціи имѣлась особенная рубрика.

61

уже не производились. Черепа маленьких млекопитающих оставались при шкурахъ; большихъ же и среднихъ сохранялись въ ящикахъ ¹). Яйца итицъ, которые удавалось находить, также поступали въ колекцюю. Для этого изъ каждого яйца извлекалось содержимое посредствомъ особой (стеклянной или свинцовой) вытяжной трубочки, вставленной въ небольшое, осторожно въ скорлупъ сдѣланное, отверстіе. Затѣмъ на всѣхъ яйцахъ одного гнѣзда ставился одинаковый нумеръ, а въ дневникѣ записывалось время и мѣсто нахождения; сами же яйца укладывались осторожно въ вату, въ деревянные или жестяные ящички. Предсмыкаю- щіяся и земпноводныя, собираемыя нами въ колекцюю, помѣщались въ спиртъ въ стеклянныя съ притертыми пробками банки; чаще же въ обык- новенныя бутылки и бутылочки. У каждого экземпляра, за исключеніемъ самыхъ мелкихъ, сбоку прорѣзывалось отверстіе, чтобы спиртъ скорѣе могъ проникнуть въ полость брюха. Этикетки прикlesывались на стеклянки, съ общею помѣткою времени и мѣста (также абсолютной его высоты) даннаго сбора. То-же самое дѣлалось и для рыбъ; у нихъ также сбоку надрѣзывалось брюхо; мелкіе экземпляры помѣщались въ стеклянкахъ; средніе же и крупные — въ большихъ стеклянныхъ банкахъ. Къ бол- шимъ рыбамъ иногда на каждый экземпляръ клались этикетки подъ яклы. Рыбу мы ловили бреднемъ и сачками; гадовъ собирали какъ по пути съ караваномъ, такъ и во время экскурсій. На итицѣ и звѣрей охотились постоянно. Моллоски живые помѣщались обыкновенно въ спир- тѣ; раковины же мертвыхъ укладывались подобно яйцамъ итицѣ; затѣмъ для каждого вида въ дневникѣ отмѣчалось время и мѣсто нахождения.

Растенія собирались какъ во время дѣлкенія съ караваномъ. такъ, гораздо болѣе, на особыхъ для того эккурсіяхъ; затѣмъ укладывались въ лапсты пропускной бумаги, гдѣ помѣчались; нумеръ дѣлнаго вида, и окраска его цвѣтовъ. Въ дневникѣ же, въ отдѣльной графѣ каж- даго вида, зашсывалось: нумеръ вида (по порядку), его названіе, если таковое было назвѣсто, мѣсяцъ, число и мѣсто нахождения, почва и въ какомъ количествѣ встрѣтается. Для этого мною были приняты сокращенные знаки, рекомендуемые профессоромъ Кавфманомъ въ его описаніи Московской флоры, а именно: — обозначало растенія рѣдкія, — обыкновенныя, но не силенными груншами, — часто встрѣчающихся и силенными груншами. Для деревьевъ и кустарниковъ давались ихъ приблизительные размѣры. Всѣ растенія высушивались на солнцѣ. даже въ мѣстностяхъ обильныхъ лѣтними дождями. Первоначально послѣ уклад-

¹) За невозможностью перевозки большіе черепа собирались не отъ всѣхъ экземпляровъ.

62

ки въ листы бумаги, каждая начка растеній помѣщалась между двумя
(такихъ же какъ бумага размѣровъ) деревянными досками, увязывалась
бичевкой и ставилась подъ какую-нибудь тяжесть, всего лучше подъ па-
тронный ящикъ. На другой день листы съ растеніями выкладывались
(обыкновенно на войлокѣ) ¹) по три-четыре вмѣстѣ для просушки на
солницѣ; перекладочные листы пропускной бумаги въ это время также
просушивались. Держать на солницѣ растенія слѣдуетъ недолго, отъ
3—4 часовъ, смотря, впрочемъ, по большей или меньшей силѣ нагрѣ-
ванія. При этомъ необходимо замѣнять верхніе болѣе нагрѣвшіеся листы
нижними и средними. Послѣ первоначальной просушки, на растенія
кладется еще болѣе тяжелый прессъ. Черезъ два-три дня, а въ жар-
кихъ и сухихъ мѣстностяхъ еще того скорѣе, растенія высыхають
окончательно. Тогда ихъ увязываютъ въ отдѣльныя (всего лучше
по мѣстностямъ) начки, надшисываютъ на каждой такой начкѣ общее
время и мѣсто собиранія и укладываються окончательно въ одинъ изъ
экспедиціонныхъ ящиковъ. Съмена, которые мы собирали, просушива-
лись въ тѣнні, обыкновенно въ палаткѣ, затѣмъ завертывались въ бу-
магу отдѣльно по сортамъ и увязывались въ общую начку большей или
меньшей величины.

На горныхъ породахъ наклеивались этикетки съ обозначеніемъ мѣста
нахождения, абс. его высоты и нѣкоторыхъ другихъ примѣчаній. Впро-
чесмѣ, минералогическій сборъ у насъ былъ небольшой, и мы имѣ мало
занямаллись. Образчики почвы, собравшіеся при четвертомъ путешествіи,
завертывались въ бумагу каждый отдѣльно и за цумеромъ, противъ
котораго въ дневникѣ отмѣчалась мѣстность и сел儿 абсолютная высота.
Предметы этнографической коллекціи, какъ-то: мѣстная одежда, утварь,
орудія и пр. мы не собирали по неудобству, часто даже невозможности
перевозки столь громоздскихъ вещей. Наконецъ при третьемъ путешествіи,
какъ выше было сказано, мой помощникъ В. И. Роборовскій дѣ-
лалъ карандашомъ наброски, г.лавнымъ образомъ этнографическихъ типовъ,
а во время четвертаго путешествія имѣлъ съ собою небольшую
камеръ-обскуру, съ заготовленными сухими пластинками. Рисованіе въ
путешествіи, конечно, удобнѣе, хотя для типовъ лишь фотографические
снимки имѣютъ научную цѣну. За то фотографировать можно (да и
то не всегда съ добровольнаго согласія) только въ тѣхъ мѣстахъ, гдѣ
населеніе дружелюбно къ путешественнику, какъ для насъ было на

¹) При этомъ, чтобы не разнесло вѣтромъ, на каждую начечку слѣдуетъ положить камней; за неимѣніемъ ихъ мы клали деревянныя палки отъ верхnjьжихъ сѣдѣть и запасные желѣзные шороны отъ палатокъ.

63

юбъ-порѣ и въ описахъ вост. Туркестана. Неудобна же фотографія тѣмъ, что, во первыхъ, не всегда и не вездѣ можетъ быть примѣн-ма (кары, морозы, лёссовая пыль въ воздухѣ, дурная вода, недружелю-біе и подозрительность туземцевъ), а во вторыхъ, легко можетъ под-вергнуться порчѣ въ пути и даже совсемъ погибнуть.

За всё четыре путешествія нами собрано было:

<table><thead><tr><th></th><th>Видов.</th><th>Экземпляров.</th></tr></thead><tbody><tr><td>Млекопитающихъ</td><td>115</td><td>303</td></tr><tr><td>мелкихъ</td><td>...</td><td>400</td></tr><tr><td>Птицы</td><td>425</td><td>5,000</td></tr><tr><td>Яицъ птичихъ</td><td>около 50</td><td>400</td></tr><tr><td>Пресмыкающихъ и земноводныхъ</td><td>»</td><td>1,200</td></tr><tr><td>Рыбъ</td><td>75</td><td>»</td></tr><tr><td>Моллюсковъ</td><td>20</td><td>»</td></tr><tr><td>Насѣкомыхъ</td><td>?</td><td>400</td></tr><tr><td>Растений</td><td>1,700</td><td>15 - 16,000</td></tr></tbody></table>

За исключениемъ части насѣкомыхъ ¹), вся зоологическая коллекція передана мною въ музей Императорской Академіи Наук; ботаническая — въ Императорскій Ботанической садъ; минералогическій сборъ въ гео- логическій музей с.-петербургскаго университета.

Не лишнее упомянуть здѣсь и о дальнѣйшей судьбѣ научныхъ результатовъ, добываемыхъ во время путешествія.

По выходѣ на границу экземплярія всегда быстро растасть. Но первому разу сбываются, конечно, за безцѣнокъ, верб.поды, лошади и всѣ приладлекности походной жизни. Затѣмъ солдаты и казаки направляются (на почтовыхъ) къ мѣстамъ своего служенія. Всѣ же коллекціи окончательно укупориваются и на почтовыхъ, всего лучше по зимнему пути, везутся къ предѣламъ Европейской Россіи. Взятые отсюда солдаты слѣдуютъ конвоемъ при этихъ коллекціяхъ; йдѣмъ здѣсь же и мы. Если груза много, такъ что потребуется значительное число почтовыхъ троекъ ²), то необходимо раздѣлить ихъ по двѣ-три вмѣстѣ и с.д.довать

¹) Розданныхъ разнымъ спеціалитетамъ.

²) На каждую тройку мы клади около 30 пудовъ багажа, зимою даже болѣе и, кромѣ того, садили сюда еще одного конвойного солдата. Экспажи непремѣнно должны быть свои — лѣтомъ ходы, зимою большія сани. Коллекціи изъ III путешествія вѣсили съ укупркою около ста пудовъ; изъ IV-го еще болѣе. Кромѣ того, тогда же попутно отв. г. Каракола (Семирѣченской области) до Семипалатинскага, слѣдовали съ нами всѣ казаки, такъ что мы йхали на двѣнадцати почтовыхъ тройкахъ, двигавшихъся по три вмѣстѣ на разстояніи дня пути.

64

опелонами. При сотѣйствіи мѣстнаго начальства почтовыя лошади должны быть заготовлены вездѣ по пути, иначе проволочки и остановки являются безъ конца. Въ первомъ же пункѣ желѣзной дороги коллекціи сдаются на товарный поездъ по адресу въ Петербургъ, куда не замедля является и самъ путешественникъ съ своими помощниками. Здѣсь вскорѣ начинается разборка привезенныхъ коллекцій и дѣлаются публичныя сообщенія ¹) о минувшемъ путешествіи. Распросовъ о немъ нѣтъ конца. Затѣмъ понемногу жгучій пистересъ новизны стушевывается, путешественникъ можетъ вздохнуть свободнѣе, и принятіе са разработку добытаго пмѣ научнаго матеріала. Черезъ годъ или два, смотря по тому, на сколько путешественникъ располагаетъ своимъ временемъ, долженъ явиться подробный отчетъ о совершонномъ путешествіи. Разработка же различными спеціалистами привезенныхъ коллекцій и другихъ научныхъ материаловъ обыкновенно всегда болѣе ишь менѣе запаздываетъ.

Для новичковъ-путешественниковъ не забуду сказать и о томъ, что даже при полномъ успѣхѣ путешествія и самыхъ искренихъ симпатіяхъ общества къ путешественнику, все-таки не обойдется безъ единичныхъ проявленій недоброжелательства и литератураго лаянія. Но да не смущаетъ сіе молодыхъ путешественниковъ. Пусть только они поменьше пускаются въ безплодную полемику и не забываютъ, что даже въ лучшемъ случаѣ критической оцѣнки — «критика легка, но искусство трудно».

Переживаемый нами эпическій, такъ сказать, периодъ путешествій по Центральной Азіи, вѣроятно, протянутся недолго. Уже и теперь сравнительно немного осталось здѣсь мѣстностей, непосѣщенныхъ европейскими путешественниками. Болѣе обширныя невѣдомыя площади летятъ лишь въ Тпбетѣ, да отчасти въ южной Гоби. Впрочемъ, въ этой посѣдней, при однообразіи физско-географическихъ условій пустыни, мало пайдется нового вѣрѣхъ путей, которые пынѣ проложены путешественниками на географическія карты.

Такимъ образомъ, дальнѣйшія изслѣдованія Центральной Азіи сами собою распадаются на два отдѣла: научныя рекогносцировки, оставшихся неизвѣстныхъ мѣстностей, и на детальное изученіе болѣе доступныхъ памѣ уже развѣданныхъ быстролетными путешествіями странъ. Для перваго способа написаны предыдущія страницы; для второго отѣз могутъ пригодиться лишь отчасти. Тѣмъ болѣе, что для него, помимо малень-

Задачи буду-
щахъ изслѣддо-
ваній.

¹) Такія же сообщенія дѣлались мною при возвращеніи изъ IV путешествія въ главныхъ попутныхъ снабирскихъ городахъ и въ Москвѣ.

65

никъ, мирныхъ, такъ сказать, экспедицій, всего лучше можно рекомен-
довать устройство спеціальныхъ станцій въ выгодныхъ для того пунк-
тахъ. Нѣ сколько учевыхъ партій могутъ безъ помѣхи другъ другу раз-
мѣститься по такимъ станціямъ и занятыся своими работами. Резуль-
таты несомнѣнно будутъ громадные по многимъ, даже очень многимъ,
отраслымъ изслѣдованій. Достаточно указать на нетронутыя почти здѣсь
области геологіи и антропологіи, на скудныя свѣдѣнія по метерологіи,
энатомологіи и пр. и пр. Кромѣ того, спеціально научное изученіе Цен-
тральной Азіи несомнѣнно принесетъ матеріальныя выгоды при откры-
тіи и эксплоатаціи разныхъ металовъ и минераловъ; наконецъ, кто
знасть, современемъ быть можетъ пойдетъ на пользу человѣка и гро-
мадная двищущая сила здѣшнихъ бурь.

Для крупныхъ научныхъ рекогносцировокъ можно указать, отѣльно
для каждой, слѣдующіе раіоны:

1) Все Сѣверо-Тибетское плато. Для изслѣдованія его потребно два года. Караванъ на верблюдахъ. Крайне необходимы складочные пункты. Географическія открытія будутъ на каждомъ шагу. По зоологіи и ботанике найдется сравнительно немного.

2) Тибетъ восточный и страна Амдо—горныя алынійскія области.
Богатѣйшія флора и фауна. Для изслѣдованія потребно 2—3 года.
Караванъ на мулахъ, лошадяхъ и якахъ.

3) Южный Тибетъ отъ Лхасы до Гартока. Путешествіе до-
рогоес. Караванъ на якахъ и лошадяхъ. Срокъ изслѣдованія 1¹/₂—2
года.

Помимо этихъ трехъ, нынѣ самыхъ лакомыхъ истому путешествен-
нику раіоновъ, найдутся для научныхъ рекогносцировокъ и другія, хо-
тя не столь заманчивыя, области, а именно:

а) Пампъ съ прилежацими къ нему частями Гиндукша и Ка-
ракорума.

b) Восточный Тант-шань отъ Карамара до Хами и западный
Алтай отъ меридіана Кобдо почти до сѣвернаго изгноба Келтой рѣки
въ Ордосъ.

с) Хребты Алтынъ-тагъ и Панъ-шань съ соѣдними частями сѣв.
Пайдама.

d) Горная окріпна всей юго-восточной Монголіи со включеніемъ
Ала-шаньскихъ горъ.

е) Весь Большой Хинганъ и мѣстности къ востоку отъ него.

f) Наконецъ, необходимо боротѣ детальное изученіе соѣдней къ
нашей спирской границѣ сѣверной части Монголіи.

3

66

Для специальных научных станцій, изъ которых изслѣдователи, смотря по роду своих занятій, будутъ предпринимать и недалекія экскурсіи, можно на первое время рекомендовать слѣдующіе пункты:

Зоологамъ—Карашаръ и Синніъ; археологамъ—Черчент; этно-графамъ—также Синніъ; метеорологамъ—Кашгаръ или Хотанъ, опять Синніъ и Ургу; геологи же всюду найдутъ для себя непочатое поле.

Такимъ образомъ, соединенные усилия, съ одной стороны, піонеровъ науки, а съ другой—ея присяжныхъ жрецовъ, снимутъ окончательно, вѣроятно, въ недалекомъ будущемъ, темную завѣсу, еще такъ недавно покрывавшую почти всю Центральную Азію, и прибавятъ нѣ- сколько новыхъ блестящихъ страницъ къ исторіи прогресса нашего вѣка.

ГЛАВА II.

Поперекъ великой Гоби.

Общій планъ путешествія.—Снаряженіе экспедиціи въ Петербургѣ, Кахтѣ и Ургѣ.—Описаніе этого монгольскаго города.—Путь нашъ по сѣверной Гоби.—Характеристика монголовъ.—Пастоящая пустыня.—Механическая работа бурь.—Великолѣная заря.—Переходъ по сѣверному Ала-шаню.—Пребываніе въ городѣ Дынь-юань-инъ.—Слѣдованіе черезъ южный Ала-шань.—Питересное случайное сѣдѣніе.—Повѣрка абсолютныхъ высотъ пройденаго пути.—Зимній климать Гоби.

Успѣхъ трехъ предшествовавшихъ моихъ путешествій по Центральной Азіи, обширныя, оставшіяся тамъ еще невѣдомыми, площади, стремленіе продолжать, насколько хватитъ силъ, свою завѣтную задачу, наконецъ, заманчивость вольной страннической жизни—все это толкало меня, окопчивъ отчетъ о своей третьей экспедиціи, пуститься въ новое путешествіе. Его раіонъ и программа намѣчалась самій собою при взглядѣ на карту Центральной Азіи, съ обозначенными тамъ уже пройденными мною путями. Всѣ они оканчивались болѣе или менѣе глубоко на нагорѣ Тибета, графически, такъ сказать, указывая на трудную, но въ то же время наиболь заманчивую площадь для предстоящихъ изслѣдованій. Вмѣстѣ съ тѣмъ, ближайшее знакомство съ путешествіями по Тибету убѣдило меня въ необходимости устранвать, въ извѣстныхъ мѣстахъ, опорные, складочные пункты и изъ нихъ уже предпринимать экскурсіи сравнительно налегкѣ.

Въ февралѣ 1883 года представленъ былъ мною Императорскому Русскому Географическому Обществу планъ новаго четвертаго путешествія, задачею котораго ставилось изслѣдованіе сѣвернаго Тибета отъ истоковъ Желтой рѣки до .loby-nora и Хотана съ побочными, если будетъ возможность, путями, даже до столицы Далай-ламы. Однако, эта последняя дѣл опять отъ насъ ускользнула; при томъ на этотъ

Общій планъ
путешествія.

5*

68

разъ мы не особенно къ ней стремились, въ виду обширности и науч-
ной важности главной задачп.

Хотя при первомъ взглядѣ на карту Центральной Азии нетрудно
замѣтить, что ближайшій путь къ Тибету ведетъ изъ предѣловъ на-
шего Семирѣчья или Ферганы, но мною была избрана болѣе кружная,
за то и болѣе вѣрная дорога черезъ Кяхту. Причиною этому слу-
жили многія вѣскія обстоятельства. Начать съ того, что, двинувшись
изъ Кяхты, мы направлялись до самаго Тибета знакомымъ, дважды, мѣ-
стами даже трижды. намп пройденнымъ путемъ, слѣдовательно, въ
крайнемъ случаѣ могли обойдтесь и безъ вожаковъ; затѣмъ до самой
Гань-су нигдѣ не встрѣчали китайцевъ, съ деморализованными солда-
тами которыхъ легко могли бы ипѣть столкновеніе, слѣдуя по во-
сточному Туркестану: далѣе, мы приобрѣтали въ сѣв. Монголіи наплуч-
шихъ, пріученныхъ къ постояннымъ караваннымъ движеніямъ, верблю-
довъ; въ Забайкальѣ можно было лично выбрать конвойныхъ казаковъ,
изъ которыхъ многіе знаютъ монгольскій языкъ, употребляемый и въ
Тибетѣ; наконецъ, слѣдуя изъ Кяхты, мы меньше возбуждали подо-
зрѣній въ китайскихъ властяхъ, даже въ Пекинѣ, чѣмъ направляясь
въ Тибетъ съ ближайшихъ къ нему мѣстностей нашей границы,
по враждебному китайцамъ магометанскому населенію Кашгаріи. Здѣсь
китайцы могли затормазить намъ движеніе, не давая проводниковъ,
безъ которыхъ намъ едва- ли удалось бы пробраться даже на Лобъ-
норъ. Между тѣмъ, когда мы вышли на тотъ же Лобъ-норъ со сто-
роны Тибета, китайцы волею-неволею должны были выпроводить отъ
себя непрошенныхъ гостей и провести насъ по неизслѣдованнымъ еще
частямъ Восточнаго Туркестана. Всѣ эти соображенія побудили меня
накинуть липшнюю тысячу верстъ караваннаго пути, за то дѣйствовать
съ большими шансами успѣха.

Какъ при прежнихъ моихъ путешествіяхъ, такъ и теперь, Географическое Общество и Военное Министерство оказали мнѣ полное содѣйствіе къ осуществленію проектируемой экспедиціи. Государь Императоръ милостиво созволили на командировку какъ меня лично, такъ равно моихъ помощниковъ: поручика В. И. Роборовскаго, сопровождавшаго меня въ третьемъ путешествіи, и вольноопредѣляющагося П. К. Козлова. Также конвойныхъ казаковъ и солдатъ и на отпускъ для расходовъ экспедиціи изъ государственного казначейства 43,580 рублей ¹). Сверхъ того, намъ и нижнимъ чинамъ экспедиціи сохранено было все

Снаряжение
экспедиции въ
Петербургъ.

¹) Изъ нихъ 10,000 руб. золотомъ по номинальной его цѣнѣ.

69

подучаемое на службу содержание, съ выдачею таковаго ми и пору-
чинку Роборовскому за два года вперед золотою монетою; затѣмъ ми,
названному офицеру и вольноопределяющемуся Козлову выданы были
двойные прогоны отъ Петербурга до Кяхты и обратно отъ конечнаго
пуиша выхода на нашу границу; ординарные же прогоны отпущены
были для перевозки въ передній путъ экспедиціоннаго багалка съ че-
тырьми конвойными солдатами, а въ обратный—собранныхъ во время
утешествія коллекцій; изъ восп.тонографическаго отдѣла главнаго
штаба выдана намъ была часть инструментовъ (2 хронометра, зритель-
ная труба Чраусенгофера, барометръ Наррота, иѣсколько бусолей) для
научныхъ работъ; паконецъ, для вооруженія экспедиціи отпущены бы-
ли — 23 винтовки Бердана и 25 револьверовъ Смита и Вессона съ
15,000 патроновъ для первыхъ и ст. 4,000 для вторыхъ ¹).

Благодаря широкимъ матеріальнымъ средствамъ, мы могли доста-
точно хорошо снарядиться по части одежды, обуви, добавочныхъ на-
учныхъ инструментовъ, препаратовъ для коллекцій, походныхъ и охот-
ничныхъ принадлежностейъ и пр., словомъ, всего того, о чемъ подробно
изложено въ I главѣ настоящей книги. Суматоха всей этой заготовки,
имѣстѣ съ проволочками казенныхъ отпусковъ и небольшимъ отдыхомъ
въ деревни, заняла болѣе четырехъ мѣсяцевъ времени. Лишь въ на-
чалѣ августа могли мы выхать изъ Петербурга, а ²) того же
мѣсяца почтовый поездъ Нижегородской дороги умчалъ насъ изъ Москвы
къ Нижнему. Багалка набралось болѣе 150 пудовъ. Персональъ экспедиціи
состоялъ пока—изъ меня, двухъ вышепомянутыхъ моихъ помощниковъ.
четырехъ солдать, выбранныхъ въ Москвѣ изъ гренадерскаго корпуса,
старшаго урядника Забайкальскаго казачьяго войска Иричиннова и пе-
реводчика для тюрскаго и китайскаго языковъ таранчинца изъ города
Кулиджи Абдула Юсупова ³); остальные казаки и солдаты должны были
поступить въ составъ экспедиціи изъ Забайкалья.

Грустныя минуты разставанья съ людьми близкими при отѣздѣ
изъ Москвы скользнули темною тучкою по ясному небу нашего радостнаго
настроенія: впереди на цѣлыхъ два года, или даже болѣе, предстояла
теперь намъ жизнь, полная тревогъ, повинны, свободы. служенія слав-
пому дѣлу... На сѣдующій день мы сѣли въ Нижнемъ-Новгородѣ на

¹) Патроны эти, какъ равно винтовки и револьверы, заранѣе были доставлены въ Кяхту.

²) Всѣ числа въ этой книге по старому стилю.

³) Оба последніе—Принчиновъ и Юсуповъ— были командированы въ Москву для присутствования при евangelізованіи Государя Препавера коронованіи и теперь въ нашіе съ нами попутно.

70

пароходъ и черезъ четверо сутокъ были въ Перми. Затѣмъ перевалили
по желѣзной дорогѣ за Ураль, проѣхали на шести почтовыхъ тройкахъ
отъ Екатеринбурга до Тюмени и, за мелководьемъ р. Туры, еще на
130 верстъ далѣе до деревни Іевлевой, гдѣ 21 августа снова помѣ-
стились на пароходъ. Этотъ послѣдній, имѣя баржу съ пятыостами
ссыльныхъ на буксирѣ, повезъ насъ внизъ по рѣкѣ Тоболу. Невда-
лекѣ отъ Тобольска мы пересѣли на другой, болѣе сильный паро-
ходъ и, буксируя все ту же арестантскую баржу, поплыли внизъ по
Иртышу до его устья, а затѣмъ вверхъ по мутной, довольно быстрой
Оби. Слѣдуя днемъ и ночью, мы вошли на десятыя сутки своего паро-
ходнаго отъ д. Іевлевой плаванія въ устье р. Томи, за мелководьемъ
которой еще разъ перемѣнили пароходъ и вскорѣ прибыли въ Томскъ.
Здѣсь трое сутокъ употреблены были на покупку экипажей (два таран-
таса и четверо ходовъ), зимняго для насъ и казаковъ одѣянія, какъ
равно и нѣкоторыхъ мелочей экспедиціоннаго заготовленія. Затѣмъ на
шести почтовыхъ тройкахъ, слѣдовавшихъ по парно, на разстояніи нѣ-
сколькихъ часовъ пути, мы выѣхали къ Иркутску. Лошади по станціямъ
были для насъ заготовлены. Тѣмъ не менѣе, правильное слѣдованіе эше-
лонами вскорѣ нарушилось по причинѣ сквернѣйшей дороги. Погода стояла
отвратительная—постоянные должи, иногда со снѣгомъ. Ёхать по но-
чамъ оказалось рѣшительно невозможнымъ. Да и днемъ тяжело нагру-
женные экипажи нерѣдко ломались или увязали въ грязи. Ради всего
этого тринадцать сутокъ употреблено было на проѣздѣ 1500 верстъ
между Томскомъ и Иркутскомъ. Проведя въ этомъ послѣднемъ пятеро
сутокъ опять въ различныхъ хлопотахъ, мы двинулись, на почтовыхъ
же, далѣе; благополучно и скоро переправились на пароходѣ черезъ Бай-
каль, снова сѣли на почтовыхъ и 26 сентября прибыли въ Кяхту,
чѣмъ закончились наши перѣзды въ предѣлахъ отечества.

Въ Кяхтѣ предстояло окончательное спаряженіе экспедиціи, по крайней мѣрѣ, относительно ея персонала и вьючнаго багажа. Что касается до перваго, самаго жизненнаго для путешествія вопроса, то въ данномъ случае, какъ и прежде, я руководился, при сформированіи своего конвоя, тѣми данными, которые перечислены въ 1-й главѣ этой книги. По рекомендаціи прежнихъ моихъ спутниковъ выбраны были семь новыхъ надежныхъ казаковъ, а трое солдатъ взяты изъ линейнаго баталіона; кромѣ того, для собранія насѣкомыхъ, растеній и для прислуживания при небольшой фотографіи, которую имѣлъ съ собою В. И. Роборовскій, нанять былъ одинъ изъ обывателей сосѣдняго Кяхтѣ города Троицкосавска.

71

Такимъ образомъ окончательно сформировался личный состав экспедиціоннаго отрида изъ 21 человѣка, а именно: начальник экспедиціи; его помощники—поручики В. П. Роборовскій и вольнопредѣловіцей П. К. Козловъ; препараторъ — младшій урядник Пантерей Тулешовъ, уже сопутствовавшій мигъ при третьемъ путешествіи; старшій урядник Дондокъ Иринчиновъ — спутикъ всѣхъ моихъ прежнихъ путешествій; новые казаки—Кондратій Хльбниковъ, Никита Максимовъ, Григорій Сокоšíковъ, Бани Дарджеевъ, Семенъ Каркой. Владиміръ Переваловъ и Семенъ Полуяновъ; солдаты-гренадеры, привезенные изъ Молскы — Петръ Небедовъ, Гавриилъ Ивановъ. Павелъ Влинковъ, Михаилъ Безсоновъ; солдаты, выбранные изъ линейнаго баталіона въ г. Троицкосавскѣ — Алексій Карниковъ, Григорій Добрынинъ и Евстафій Годіоновъ; паконецъ, вольнонасмые — обливатель г. Троицкосавска Михаилъ Пронопоповъ и таранчинецъ Абдуль Юсуповъ.

Тотчасъ по выборѣ новыхъ солдатъ и казаковъ приступлено было къ ежедневнымъ упражненіямъ ихъ въ стрѣлѣбъ изъ берданокъ и револьверовъ. Умѣнье хорошо стрѣлить изъ тѣхъ и другихъ ставилось, помимо всего прочаго, непремѣннымъ условіемъ для окончательнаго записленія въ экспедиціонный отрядъ. Казаки твердо это знали и, что называется, безли воигъ изъ коли, чтобы не ударить лицомъ въ грязь при окончательномъ испытаніи. Носѣднее прозведено было мною передъ выступлениемъ изъ Кяхты. Результаты оказались весьма удовлетворительными, въ особенности въ виду того, что впереди предстояла еще широкая практика стрѣлѣбы при охотахъ за звѣрями.

Другая половина нашихъ заботъ въ Кяхтѣ обращена была на изготовление вычныхъ и походныхъ вещей: ящиковъ, сумъ, палатокъ и пр., какъ равно на закупку дополнительнаго багажа, а именно: сахара, чалъ, спирта, муки, крупы, войлоковъ и т. п. По приказанию тогдашняго генераль-губернатора Восточной Сибири, генераль-лейтенанта Д. Г. Анучина, въ москвѣ распоряженіе предоставлены были рабочіе изъ мѣствнаго казачьяго отдѣла и изъ линейнаго баталіона. Они изготовили намъ 3 палатки, 24 деревянныхъ ящика, 26 кожаныхъ сумъ и иѣ- сколько десятковъ холцевыхъ мышковъ, шиши нesостававшую часть теплаго одѣянія, сработали разные мелочи и пр., словомъ, окончательно снарядили насъ для похода. Матеріалы, потребные для всѣхъ этихъ работъ, частью были привезены нами съ собою, въ большинствѣ же приобрѣтены въ Кяхтѣ. Гдѣ они, кстати сказать, очень дороги и по большей части илохаго качества. Относительно закупокъ дополнительнаго багажа намъ помогли княгинскіе купцы, по преследству весьма радушно

72

принявшие на自己, какъ своихъ гостей. Въ особенности много и обязательно содействовалъ намъ А. М. Душниковъ, у котораго мы купили также двѣнадцать пудовъ китайскаго серебра для расходовъ за-границей.

Тѣмъ временемъ урядникъ Иринчиновъ былъ командированъ мною въ Ургу для покупки вьючныхъ верблюдовъ. Остальные казаки, помимо стрѣлбовъ въ цѣль, занимались собственнымъ снаряженіемъ въ предстояній путь; кромѣ того, обучались у прежнихъ моихъ спутниковъ увязки выоковъ и исполненію различныхъ мелочныхъ работъ экспедиціи. Когда все было настроено и приготовлено, потребовалось еще два дня на окончательную разсортировку и укладку экспедиционнаго багажа. Для перевозки его въ Ургу мы наняли обратный монгольскій караванъ, привозившій въ Кяхту чай. Выгодно было подобное обстоятельство еще тѣмъ, что новые казаки и солдаты могли по пути научиться отъ монголовъ вьюченью и обращенью съ караванными верблюдами.

Выступление изъ Кяхты назначено было на 21 октября. Въ этотъ день весь экспедиционный багажъ, увязанный и разсортированный по выокамъ, выложенъ былъ съ утра на дворѣ нашегоъ обширнаго помѣщенія. Напятые монголы подогнали къ Кяхтѣ своихъ верблюдовъ и окидали только приказанія вести ихъ для вьюченья. По желанію казаковъ отслуженъ былъ напутственный молебенъ, а затѣмъ предложенъ всей экспедиціи кяхтинскими старинами прощальный объѣд. Ровно въ три часа по-полудни верблюды были завьючены и выстроены на улицѣ. Тамъ собрались въ большомъ численномъ провокавшіе казаковъ ихъ родственники и посторошіе зѣваки. Начались прощанія, напутствованія... у монгихъ показались смезы... Наконецъ, караванъ двинулся и черезъ нѣсколько минутъ был уже на китайской землѣ. Такъ началось четвертое мое путешествіе по Центральной Азіи. Опять невѣдомое лежало впереди; опять судьба всего дѣла не одинъ разъ должна была вьсѣть на во лскѣ; но опять счастіе не отвернулось отъ меня...

Девять сутокъ употреблено было нами на переходѣ отъ Кяхты до Урги, гдѣ разстояніе верстъ 300 съ небольшимъ. Мѣстность эта несетъ тотъ же характеръ, какъ и въ прилежащей части Забайкалья, начиная отъ самого Хамаръ-дабана, который ограничиваетъ собою область спирской тайги. Далѣе къ югу, тотчасъ за прорывомъ р. Селенги, путникъ впервые встрѣтаетъ лёссовую почву, характерную для всей внутренней Азіи, и прекрасныя степи, залегающія между горными хребтами. Эти послѣдніе мѣстами довольно высоки, имѣютъ въ общемъ восточно-западное направленіе и покрыты лѣсами (преимущественно хвойными), главнымъ образомъ на сѣверныхъ склонахъ, частію и на склонахъ

73

южныхъ верхняго своего пояса. Въ пикней же горной области залегаютъ прекрасные луга.

На пространствѣ между Княгтою и Ургою горные хребты составляютъ западные отроги Коньтеа и намѣчаютъ собою долины лѣвыхъ притоковъ Орхона, изъ которыхъ нан bigшія—Про, Хара-голь и Тола. Извѣстъ по горамъ (бѣлая береза, сосна, ліственница, рѣле береза черная, осна и кедру) еще довольно много, по страна, въ общемъ, имѣется болѣе степной характеръ. Приволье для кочевой жизни здѣсь полное. Земледѣліе же существуетъ лишь въ небольшихъ размѣрахъ на рѣкахъ Баянъ-голь и Хара-голь у поселлівшихъ тамъ китайцевъ. Абсолютная высота мѣстности, поднятой въ Княхъ на 2.400 футовъ, держится по долинамъ главныхъ рѣкъ приблизительно около той же цифры и лишь въ Ургѣ поднимается до 4.000 футовъ.

Погода во все время нашегоъ пребыванія въ Княхъ, да и въ первой половинѣ пути къ Ургѣ, стояла отличная, постоянно ясная и теплая. Въ послѣднихъ же часлахъ октября вышалъ небольшой снѣгъ, и сразу началось сильные морозы.

Прибывъ въ Ургу, мы помѣстились въ домѣ нашегоъ консульства, которое стоитъ особнякомъ, недалеко отъ берега р. Тола, въ среднѣ разстоянія между монгольскою и китайскою частями той же Урги. Присланный сюда заранѣе изъ Княхъ урядникъ Иричиновъ стороговалъ у монголовъ 56 отличныхъ верблюдовъ, за которыхъ мы заплатили 6.757 кредитныхъ рублей. Выочныя сѣдна для этихъ верблюдовъ сшили экспедиціонные казаки. Номимо цѣлой кучи войлковъ, потребовавшихся на такія сѣдна, мы закупили въ Ургѣ недостававшіе намъ предметы походяго спаряженія, какъ-то: семь верховыхъ лошадей, двѣ юрты, 30 барановъ для ѣды, дзамбу, муку, ристъ, немного ячменя лошадямъ, треноги, выочныя веревки и пр. Исключая лошадей, почти за все остальное приходилось платить страшно дорого. Достаточно сказать, что пудъ ячменя стоилъ пять рублей; сквернѣйшая дзамба покупалась по той же цѣнѣ; за настбу своихъ верблюдовъ въ окрестностяхъ Урги мы платили монголу съ поднаскомъ болѣе трехъ рублей въ сутки и т. д.

Въ Ургѣ.

Въ Ургѣ также сдѣлано было распределеніе экспедиціонной службы казаковъ на дежурства, варку пищи, настбу верблюдовъ, сѣдланіе на-пшихъ верховыхъ лошадей и пр. Затѣмъ, наканунѣ выступленія, я прочелъ своему маленькому отряду сѣдующій приказъ: «Товарищ! Дѣло, которое мы теперь начинаемъ — великое дѣло. Мы идемъ изъслѣдовать невѣдомый Тибетъ, сдѣлать его достояніемъ наукъ. Государь Импера-

74

торъ и вся Россія, мало того, весь образованный міръ съ довѣріемъ и надеждою смотрѣть на насъ. Не пощадимъ же ни силъ, ни здоровья, ни самой жизни, если то потребуется, чтобы выполнить нашу громкую задачу и сослужить тѣмъ службу какъ для науки, такъ и для славы дорогаго отечества». Будущая дѣятельность монхъ сунтниковъ оправдала такія надежды.

Теперь нѣ сколько словъ о самой Ургѣ.

Описание этого
монголского
городу.

Этотъ городъ, называемый монголами Бого-курень, или Да-курень ¹), составляетъ, какъ извѣстно, рещгіозный центръ всей Монголіи; кромѣ того, служить важнымъ административнымъ и торговымъ пунктомъ для центральной и съверо-восточной ея части, т. е. Халхи. Расположена Урга въ обширной, обставленной горами, долинѣ р. Тола и состоять изъ двухъ частей: монгольскаго города, или собственно Куреня и города китайскаго, отстоящаго отъ перваго верстъ на пять къ востоку и называемаго Маймачэнъ ²). Монгольскій городъ лежить на пебольшой р. Сельби, недалеко отъ впаденія ся справа въ р. Тола. Въ восточной, населенной исключительно ламами (т. е. лицами духов-ными), части этого города жительъ высшій святитель Монголіи — ху-мухта, представляющій собою третье послѣ Далай-ламы лицо буддай-ской іерархіи. Здѣсь же находится учлище для приготовленія ламъ и построены важнѣйшія кумирни, изъ которыхъ наибольшая — храмъ Майшари. Громадный, сдѣланный пъзъ желтой позолоченной мѣди, підоль этого божества, представляющій собою спідящаго человѣка, имѣть 7¹/² салентъ вышины и вѣсить. Какъ говорятъ, до десяти тысячъ пудовъ. Статуи эта была отлита въ г. Долонъ-норѣ и по частямъ привезена въ Ургу. Позади главнаго идола, помѣщающагося въ срединѣ назван-ной кумирни, расположены еще пять большихъ идоловъ, а на восточ-ной и западной стенахъ въ шкафахъ разставлены 10,000 (по словамъ ламъ) маленькихъ. также литыхъ, бокковъ. Изъ другихъ кумирнѣ (сумы) въ той же восточной части Куреня находится: Цокчинъ, въ ро-дѣ нашего кафедрального собора: Дукинъ-галибыйнъ съ позолоченнымъ куполомъ п. четырьмя, также позолоченными, башенками по угламъ крыши; Барунъ-ёрю, состоящая изъ войлочной юрты, въ которой, по преданію, нѣ когда жилъ Абатай-ханъ, первый распространитель буд-дизма въ Монголіи; затѣмъ 4 кумирни лѣкарей, астрологовъ и др. спе-ціальностей; наконецъ, маленькія аймачныя кумирни (дугуны), числомъ

¹) Т. е. «Священное» или «Большое стойбще».

²) Въ переводѣ «торговый городъ».

75

28. Эти послѣдния помѣщаются каждая въ простой юртѣ, съ деревянною къ ней пристройкою въ родѣ алтари. За исключеніемъ дворца хутухты и главныхъ кумиренъ, остальныя жилища описываемой ламской части Куреня состоять или изъ небольшихъ глиняныхъ мазанокъ, или изъ вой-лочныхъ юртѣ. Тѣ и другія обиссы высокимъ частоколомъ. Улицы и переулки между такими постройками крайне грязны и тѣсы. На нихъ. какъ и въ другихъ китайскихъ городахъ, выбрасываются всѣ нечистоты; тутъ же обыватели, исколько не стѣсняясь, отправляютъ свои естественные надобности. Общее число ламъ во всей Ургѣ доходить, какъ говорить, до 10,000 человекъ. Вѣсъ эти ламы, равно какъ самъ хутухта и кумирни, содержатся на счетъ добровольныхъ принишеній монголовъ. Кромѣ того, на содержаніе хутухты идутъ доходы со всего шабинскаго вѣдомства, заключающаго въ себѣ около 125 тысячъ душъ. подаренныхъ ургинскому святителю разными монголскими князьями. Эти подданные хутухты живутъ какъ въ окрестностяхъ Урги, тѣлѣ и въ другихъ частяхъ сѣверной Монголіи. Вѣдаетъ ихъ шандзиба.

Нѣ сколько лучше выглядываетъ сопѣдня ламскому кварталу тор-
говая часть того же Куреня, гдѣ живутъ, кромѣ монголовъ, китайскіе
торговцы, а также нѣ сколько русскихъ купцовъ. Здѣсь находится ры-
ночная площадь, обстроенная лавками китайскихъ и нашихъ торговцевъ.
Послѣдіе, впрочемъ, имѣютъ лишь съ десятокъ лавокъ, да и то не въ
собственныхъ, а въ нанимаемыхъ у китайцевъ помѣщеніяхъ ¹). На са-
мой площади проходитъся разная мелочная торговля, и монголы про-
даютъ свой скотъ; тутъ же постоянно шлились, кромѣ покупателей и
зѣвакъ, шиціе, разные музыканты, странствующіе ламы и т. п. сбродъ.
Воровство и драки, иногда до убійства, случаются здѣсь нерѣдо.

Самую западную часть Куреня составляетъ Ганданъ, гдѣ живутъ ламы, изучающіе цанить, т. е. высшую догматику буддизма. На площади здѣсь находятся двѣ большія кумирни, посвященные этому учению; тутъ же погребаются пынѣ и ургинскіе хутухты. Для бранныхъ остатковъ простыхъ монголовъ и неважныхъ ламъ имѣется верстахъ въ двухъ къ сѣверо-востоку отъ Куреня, въ улицы Кундуй, кладбище, куда вывозить трупы и оставлять поверхъ земли. Ихъ стѣдаютъ полудникія собаки, во мнижествѣ живущія здѣсь въ порахъ.

Недалеко отъ западной окраниы Куреня выстроена въ педавнее
время китайская крѣшность, представляющая собою небольшое, квадрат-

¹) Китайскіе торговцы, частью и ремесленники, все большѣе и болѣе посещаются въ Куренъ. Русскіе кумы стали селиться въ той же Ургѣ со времени открытія здѣсь на- шего концурнства въ 1861 году.

76

ной формы, глиняное укрепление, недостроированное вблизи командующихъ высотъ. Гаранзонъ этого форта состоитъ изъ нѣсколькихъ сотъ китайскихъ содать.

Другая часть Урги, т. е. Маймачэнъ, лежитъ, какъ выше упомянуто, верстахъ въ пяти къ востоку отъ Курени, также недалеко отъ праваго берега р. Тола. Эготъ городъ, какъ въ всѣ китайские города, состоитъ изъ кучи, тѣсно сличенныхъ, глиняныхъ фанзъ, помѣщающихся за глиняными же заборами. Форму Маймачэнъ имѣть квадратную и пересѣкается грязными, кривыми, мѣстами довольно широкими улицами. Внутренняя часть города, въ которой живутъ бѣдѣ богатые китайские кущы и частью помѣщаются ихъ лавки ¹), обнесена высокимъ деревяннымъ тыномъ. Внѣ этого тына китайцы живутъ смѣшанно съ монголами ²) и торгуютъ въ мелочную, или занимаются разными ремеслами (скоряги, кузнецы, столяры, портные и др.); здѣсь же находится базаръ и харчевни. Кромѣ того, въ Маймачэнѣ имѣются двѣ гостиницы для прѣзжихъ, 4 кумирни (3 китайскія и 1 монгольская) и китайскій театръ, въ которомъ по временамъ играютъ наѣзжіе актеры.

Общее число жителей въ Маймачэнѣ простирается до 8 тысячъ человѣкъ; въ Куренѣ же и около него, гдѣ живутъ власти, насчитывается 22 тысячъ душъ. Впрочемъ, цифра здѣшняго населенія сильно измѣняется, смотря по большему или меньшему наплыву торговцевъ и богомольцевъ. Къ празднованію Новаго года (въ девралѣ) и въ особенности лѣтомъ (въ июлѣ) къ праздніку въ честь Майдари, въ Ургу стекаются, какъ говорятъ, до 100 тысячъ человѣкъ. Однако нынѣ эти празднества много сократились вслѣдствіе всеобщаго обѣднія монголовъ.

Маймачэнскіе и другие китайцы, проживающие въ Ургѣ, занимаются, какъ выше сказано, главнымъ образомъ торговлею, въ меньшемъ числѣ разными ремеслами. По свѣдѣніямъ нашего ургинскаго консула г. Шишмарева въ Ургѣ нынѣ 215 торговыхъ китайскихъ домовъ и лавокъ и 120 китайскихъ же домовъ, занимающихся ремеслами, огородничествомъ и т. п. Общій оборотъ здѣшней китайской торговли опредѣляется въ 9 миллионовъ рублей сжегодно. Предметами этой торговли служатъ обиходные

¹) Большая часть китайскихъ лавокъ находится въ Куренѣ; Маймачэнъ служить, главнымъ образомъ, складочнымъ мѣстомъ для товаровъ.

²) Монгольскіе дворы обнесены частоколомъ, внутри которого расположаются жилища юрты; здѣсь же облкновенно ищется и деревянное помѣщеніе (байшинъ) для лѣтняго жилья.

77

для монголовъ, равно какъ и другіе товары, подучаемые или изъ Рос-
сіи съ ярмарокъ снабрскихъ и пилегородской ¹), или товары китайскіе
изъ Пекина (шелковыя матеріи, предметы китайской роскоши и пр.).
или, паконецъ, товары постранные (дриллингъ, далемба, ситцы), иду-
щіе сюда черезъ Тянъ-дзинъ и Калганъ. Торговля съ монголами ве-
дется почти исключительно мѣновая. Китайскіе купцы разсылаютъ по
улусамъ съ товарами своихъ приказчиковъ, чего не дѣлаютъ наши ур-
гинскіе торговцы. Послѣдніе торгуютъ исключительно въ лавкахъ и
нѣкоторые наши товары, какъ-то: желѣзныя, чугунныя и мѣдныя издѣ-
лія, юфть, плисть и частью сунно, довольно хорошо покупаются монго-
лами. Впрочемъ, сбытъ товаровъ русскими купцами за послѣдніе три
года былъ невеликъ—на 75,000 рублей ежегодно ²). Кромѣ того, наши
торговые дома въ Ургѣ, равно какъ и нѣкоторые китайскіе, занима-
ются транспортировкою чая отсюда въ Княхту. Чай этотъ, въ количе-
ствѣ болѣе милліона пудовъ ³), доставляется изъ Калгана въ Ургу зимою
монголами на вьючныхъ верблюдахъ, въ меньшемъ количествѣ лѣтомъ,
китайскими подрядчиками на быкахъ, запряженныхъ въ телѣги. Первый
способъ доставки несравненно быстрѣе, за то почти вдвое дороже ⁴). Въ
послѣдніе годы, вслѣдствіе особенно холодныхъ зимъ, безкормицы и
падежа верблюдовъ, перевозка чая черезъ Гоби сильно затрудняется.
Притомъ этотъ транзитъ много подрываетъ морская доставка того же
чая изъ мѣсть его производства — Хань-коу и Фу-чкоу—въ Одессу.
Тѣмъ не менѣе движениемъ русскихъ часовъ по Монголіи ежегодно усе-
лѣпивается ⁵). За перевозку этого чая наши купцы утиливаютъ мон-
голамъ до 2 милліоновъ рублей, главнымъ образомъ чистымъ китай-
сскимъ серебромъ, въ меньшемъ количествѣ кирпичнымъ чаемъ. Торго-
выми дѣлами китайцевъ въ Ургѣ вѣдаетъ особый манчурскій чинов-
никъ (дзаргучей), который получаетъ ничтожное казенное жалованье,
но имѣетъ очень большіе доходы съ купцовъ, такъ что за назначеніе
на названную должность въ Пекинѣ платятъ солидныя суммы.

¹) Въ 1885 г. привезено въ Ургу китайцами русскихъ товаровъ на 400,000 рублей.

2) По частному сообщенію лица, близко знакомаго съ этимъ дѣломъ.

³) По свѣдѣніямъ отъ того же ургинскаго консула, чая, принадлежащаго только русскимъ купцамъ, транепортировалось черезъ Ургу въ 1883, 1884 и 1885 гг. отъ 254-281 тысячъ ящиковъ (мѣстъ); каждый такой ящикъ байховарою чая въситъ среднимъ чиноломъ около 2¹/₂ пудовъ, кирпичнаго болѣе 3¹/₂ пудовъ.

⁴) Средня ячейка за перевозку чая выюкомъ на верблюдахъ изъ Калгана въ Ургу равномерно 3 китайскимъ ланамъ серебра (6 нашихъ серебральныхъ рублей) съ каждаго ящика. Срокъ доставки полагается отъ 30-40 дней.

⁵) Судя по отчетамъ ургинскаго консула.

78

Земледѣлія въ окрестностяхъ Урги нѣтъ, вѣроятно, по причинѣ суровараго климата; лишь въ Маймачэнѣ китайцы имѣютъ небольшіе огороды, на которыхъ выращиваютъ капусту, картофель, лукъ, чеснокъ и др. огородныя овощи.

Ходячею монетою въ Ургѣ, кромѣ китайскаго серебра и нашихъ кредитныхъ рублей, служатъ чайные кирпичи, вѣсомъ каждый въ китайскій гинъ (1½) нашихъ (фунта) и среднимъ числомъ въ 60 копѣекъ. Эти кирпичи, кромѣ того, еще распливаются на 30 кусочковъ, называемыхъ шара-цай и стоящихъ по двѣ копѣйки. Неудобство полодной монеты вынуждаетъ болѣе солидные торговые китайскіе дома выпускать отъ себя особые, цѣнящіеся на число чайныхъ кирпичей, кредитные билеты, называемые тезцы ¹).

Всѣ китайцы, живущіе въ Ургѣ (какъ равно и возлѣ нашей Княхты), люди безсемейные, нѣbo по закону не могутъ вывозить сюда изъ отечества своихъ женъ и семейства. Взамѣнъ этого они обзаводятся наложницами изъ монголокъ. Кромѣ того, безбрачные ламы сильно способствуютъ развитію разврата среди тѣхъ же монголовъ. (Пфиллісъ здѣсь сильно распространенъ, и несчастные, имъ зараженные, даже въ лучшемъ случаѣ пользуются только варварскимъ лѣченіемъ ламъ; въ большинствѣ же разносять эту болѣзнь по улусамъ, или нерѣдко погибаютъ отъ нея.

Управленіе Ургою, а вмѣстѣ съ тѣмъ и двумя восточными аймаками (Тушету-хана и Цыщентъ-хана) Халхи, находится въ рукахъ двухъ амбанціі: одного—изъ манчжуръ, другого—изъ мѣстныхъ монгольскихъ князей. Впрочемъ, значеніе послѣдняго падаетъ съ каждымъ годомъ. Тяжелымъ бременемъ ложится вся эта администрація на подвѣдомственныя названнымъ управителямъ аймаки и шабинское вѣдомство. Такъ, для манчжурскаго амбаня, получающаго лишь 600 ланъ въ годъ казенного жалованья, ежедневно полагается 27 барановъ, вмѣсто которыхъ амбань беретъ деньгами отъ 3¼—1 лана (1½—2 нашихъ серебр. рублей) за каждогоъ; кромѣ того отпускаются на счетъ монголовъ деньги на приправы къ столу; затѣмъ полагается прислуга, а отъ каждогоъ изъ 48 подвѣдомственныхъ хошуновъ ежегодно должны доставить одну, двѣ или даже три хорошихъ лошади, вмѣсто которыхъ опять выдаются деньги—по 50 ланъ (100 серебр. рублей) съ головы. Не мало стоять также 12 манчжурскихъ секретарей, служащихъ въ управленияхъ (ямынѣ) того же амбаня.

¹) Такихъ тецзовъ въ послѣднее время выпущено китайцами на сумму до миллиона рублей.

79

Въ Ургъ, калт. извѣстно, находится русское консульство, которое
номъщастся въ двухэтажномъ домѣ сть флигелями и службами. Распо-
ложена эта постройка на возвышенномъ мѣстѣ, недалеко отъ берега
р. Тола, въ средниѣ разстоянія между моingольскимъ и китайскимъ горо-
дами. Въ этомъ промежуткѣ раскиданы, кромѣ того. и другія зданія,
принадлежащія частью мѣстной администрація и духовенству, частью
монгольскимъ князьямъ, приѣзжающимъ въ Ургу на праздніи и сей-
мы. При консульствѣ находится также почтовое отделение. Другія
почтовыя отдѣленія въ предѣлахъ Китая содержатся нами въ Калганѣ,
Пекинѣ и Тянь-дзинѣ. Почту—тяжелую однажды въ мѣсяцѣ, а лег-
кую трижды въ теченіе мѣсяца—возить по подряду отъ Кяхты до
Калгана монголы, а далѣе китайцы, пресмущественно мусульмане.

Изъ принѣчательностей въ окрестностяхъ Урги можно указать на
горный кряжъ Ханъ-ула, который стоитъ на лѣвомъ берегу р. Тола и
протянулся сть востока на западъ верстъ на 30. На обоихъ свопхъ
сканахъ онъ покрытъ густымъ лѣсомъ хвойныхъ породъ, какъ-то:
лиственницы, сосны, ели и пихты. Лѣсъ этотъ послѣдній къ сторонѣ
Гоби. Въ немъ водятся въ изоблишніи звѣри: косули, маралы, кабаны,
волки, мѣстѣди и, какъ говорятъ, даже соболи. Охота и порубка де-
ревьевъ здѣсь строго запрещены, ибо Ханъ-ула съ давнихъ поръ по-
читается монголами священною. Ежегодно два раза приносятся здѣсь
жертвы, а для охраны заповѣдного лѣса, вокругъ подошвы всей горы.
поставлены юрты сторожевыхъ монголовъ.

Въ Ургѣ мы получили наспортъ изъ пекинскаго цухня-ли-ямына
и утромъ 8 ноября двинуліся въ путь. Въ караванѣ состояло 40 за-
вьюченныхъ верблюдовъ, 14 подъ верхомъ казаковъ, 3 запасныхъ и 7
верховыхъ лошадей. Багажа набралось бодѣе 300 пудовъ. Всѣ вьюч-
ные верблюды были раздѣлены на 6 эшелоновъ, сопровождаемыхъ каж-
дый двумя казаками. Остальные казаки халли частью въ средниѣ кара-
вана вмѣстѣ съ вольноопределѣющимися Козловымъ, частью въ арьергардѣ,
гдѣ постоянно слѣдовалъ поручикъ Роборовскій. Самъ я ъхалъ немного
впереди каравана ст. вожакомъ-монголомъ и урядникомъ Телешовымъ.
Старший урядникъ Иричинновъ, назначенный мною вахмистромъ экпе-
диціоннаго отряда, велъ головной эшелонъ и соразмѣрятъ ходъ всего
каравана. Наконецъ, позади завьюченныхъ верблюдовъ, т. е. въ арьер-
гардѣ нашей колонны, одинъ изъ казаковъ на верховой лошади палъ
кучку барановъ для продовольствія. Таковъ былъ обычный порядокъ
нашего двиненія по пустынямъ Центральной Азіи. Сначала, конечно,
многое не ладилось. Въ особенности относительно вьюченья верблюдовъ;

Чуть пачать по
Съверной Голы.

80

но скоро казаки привыкли къ этой немудреной работѣ, и дѣло пошло какъ слѣдуетъ.

Мы направлялись теперь поперекъ Гоби тѣмъ самымъ путемъ черезъ Ала-шань, гдѣ я проходилъ уже дважды: въ 1873 году при возвращеніи изъ перваго путешествія и въ 1880 г., возвращаясь изъ третейей своей экспедиціи. Да и далѣе изъ Ала-шаня, вплоть до Тибета, нашъ путь долженъ былъ лежать по мѣстамъ, трижды нами пройденнымъ при прежнихъ путешествіяхъ. Вотъ почему нынѣшній разсказъ о пути черезъ Гоби и далѣе въ Цайдамъ, словомъ, II и III-я главы настоящей книги будутъ носить весьма скатый характеръ; лишь вскользь будетъ упоминаться о томъ, о чемъ уже говорено было въ описаніяхъ моего перваго и третьяго путешествій ¹).

Сдѣлавъ первый переходъ въ 21 версту и передневавъ затѣмъ на берегу р. Тола, тамъ, гдѣ находятся сѣнокосы нашего консульства и гдѣ въ послѣдній разъ до самой Гань-су мы встрѣтили лѣсныя и кустарныя заросли съ ихъ спеціальною фауною, мы двинуллись далѣе по степному раіону сѣв. Гоби. Этотъ раіонъ, широкою полосою окаймляю-щій собою съ сѣвера и востока восточную часть центральной азіатской пустыни, появляется здѣсь благодаря сравнительно достаточному количе-ству лѣтинихъ дождей, которые приняются съ сѣвера вѣтрами Сибри, а съ востока юго-восточнымъ китайскимъ муссономъ. Смачиваемая этою влагою песчано-глинистая почва пустыни поростаетъ прекрасною для корма скота травою, и дикая безплодная Гоби превращается въ при-вольную для номадовъ степь. По нашему пути, прямо на югъ отъ Урги, такая мѣстность залегала въ ширину верстъ на триста, прибли-зительно до почтовой улясутайской дороги. Впрочемъ, вполне хорошая степь тянется лишь верстъ на сотню отъ Урги; затѣмъ травяной по-кровъ становится бѣднѣе, мѣстами вовсе пропадаетъ и пустыня мало-по-малу является во всей своей неприглядной наготѣ.

Съ выступленіемъ нашимъ изъ Урги начались сильные морозы, доходившие до замерзанія ртути. Снѣгъ же лишь тонкимъ (|г—|з фута) слоемъ покрывалъ землю, да и то мѣстами не сплошь. Верстъ черезъ 150 отъ Урги снѣговой покровъ началъ чаще прерываться и еще че-резъ полсотню верстъ почезъ окончательно. Вмѣстѣ съ тѣмъ стало гораздо теплѣе, ибо днемъ почва все-таки нагрѣвалась солнцемъ при постоянно

¹) Такъ къ настоящей главѣ относятся почти сполна главы I, II, VI и XIV моей «Монголія и страна тангутовъ» и глава XVIII моего «Третьяго путешествія». Въ этой послѣдней главѣ болѣе обстоятельно изложено о Гоби, какъ равно и о нашемъ пути изъ Ала-шаня на Ургу.

81

почти ясной погодѣ ¹). Короткіе зимніе дни выпуждали насъ идти отъ восхода до заката солнца. Диевокъ сначала мы вовсе не дѣлали, да и въ дальнѣйшемъ дивженіи черезъ Гоби дневали изрѣдка, пбо при сѣдованіи по пройденному уже дважды пути, притомъ зпмою, научной работы по части географическихъ и естественно-историческихъ изысканій было мало. Изъ крупныхъ звѣрей намъ попадались лишь антилоны-дзерены, по которымъ мы много разъ пускали свои неудачные

Дзерень (Antilope gutturosa) ²).

выстрѣлы. Звѣри были напуганы монголами, да притомъ на просторѣ стени даже дальнобойная берданка иногда не доносить пулю до цѣп. Зимующихъ птицъ почти не было видно, кромѣ единичныхъ сарычей, да изрѣдка встрѣчавшихся лапландскихъ пуночекъ. Мѣстность отъ невысокихъ горъ, сопровождающихъ лѣвый берегъ р. Тола, всюду имѣла

¹) Замѣчательно, что среди халхаскихъ монголовъ, также какъ и въ разныхъ мѣстахъ южныхъ окраний нашего государства (Туркестанъ, Кавказъ, Крымъ), существоуетъ повѣрье, что сильные холода «русскіе съ себою принесли».

²) Самецъ въ зимней шерсти. ¹/², натур. величины.

82

одинаковый характеръ и представляла собою хаосъ холмовъ и мелкихъ
горокъ, насыщанныхъ безъ всякаго опредѣленнаго порядка. Поближе
къ почтовой улясутайской дорогѣ начали попадаться солончаки, и на нихъ
характерныя растенія пустыни — бударгана, хармыкъ и Reaumuria ¹),
сразу всѣ вмѣстѣ, невзрачными стелющимися кустиками. Рѣкъ или рѣ-
чекъ не было вовсе, но довольно часто встрѣчались колодцы и неболь-
шіе ключи. Одинъ изъ нихъ, именно Тугулымъ-булэ ²), считается цѣлеб-
нымъ, и лѣтомъ возлѣ него живутъ больные монголы. Навстрѣчу намъ
иногда попадались богомольцы, направлявшіся въ Ургу, и монголы,
гнавшіе туда же продавать свой скотъ. Кромѣ того, мы встрѣтили два
довольно большихъ (всего 120 верблюдовъ) каравана ала-шаньцевъ, ко-
торые везли изъ г. Нигъ-ся рисъ и просо для продажи въ той же
Ургѣ. Подножнаго корма въ степной полосѣ, гдѣ мы шли, всюду еще
было достаточно, въ особенности на безводныхъ мѣстахъ; къ веснѣ
трава эта будетъ съѣдена до-чиста многочисленными стадами монго-
ловъ. Разбросанныя въ одиночку, или по двѣ — три вмѣстѣ, юрты этихъ
послѣднихъ всюду встрѣчались намъ на пути. Принадлежали эти мон-
голы сначала шабинскому вѣдомству, а затѣмъ аймаку Тушету-хана,
владѣнія котораго простираются отъ предѣловъ нашего Забайкалья
черезъ Ургу и центральную часть Гоби до земли уготовъ.

Характеристи-
ка монголовъ.

Не стану описывать жилища монгола, его одежды, пищи, заня-
тій, общественнаго строя и т. п., о чемъ вкратцѣ говорено уже во II
главѣ моей «Монголія и страна тангутовъ» и гораздо подробнѣе можно
найдти у другихъ путешественниковъ; попытаюсь набросать здѣсь лишь
характерныя черты этого кочевника по своимъ личнымъ наблюденіямъ
и впечатлѣніямъ.

Подобно тому какъ у другихъ номадовъ, такъ и у монголовъ,
всѣхѣдствіе нивелирующихъ условій кочевой жизни, общая характеристика
внѣшнихъ и внутреннихъ качествъ цѣлаго народа почти одинакова для
различныхъ его плементъ и сословій. Здѣсь, болѣе чѣмъ гдѣ либо, выра-
жается преобладающее значеніе массы, стадности, безъ рѣзкихъ инди-
видуальныхъ уклоненій и обособленій. Цѣлкомъ же монгольскій народъ
отличается отъ сосѣднихъ кочевниковъ тѣмъ, что достигъ, сравнительно,
болѣе высокой стадіи развитія, имѣетъ собственныя письмена, печатные
законы, изучаетъ типетскую грамоту, всецѣло преданъ вопросамъ ре-

¹) Эти растения впервые встрѣтились въ 8 верстахъ южнѣе кумирни Табптэ, стѣ-
довательно, подъ 46¼° сѣв. шир.

²) На моей картѣ, приложенной къ «Монголія и страна тангутовъ», этотъ ключъ
ошибочно названъ Тугрумъ-булэ,

83

лигіи, словомъ, выработалъ извѣстную, хотя и уродливую культуру. Въ
то же время національная жизнь у монголовъ почти забыта, и родовой
бытъ уже исчезъ.

Обитая въ странѣ, имѣющей хотя и незавидный, но тѣмъ не ме-
иѣе здоровый климатъ, не зная извращеннаго склада и тревожнѣй
нашей жизни, съизмальства приученный ко всѣмъ трудностямъ родной
пустыни, полною грудью вдыхающій ея чистый воздухъ, монголъ поль-
зуется довольно крупнымъ физическимъ складомъ, хорошимъ здоро-
вьемъ и нерѣдко достигаетъ глубокой старости. Правда, приращеніе
населенія въ Монголіи идетъ тую, всѣдѣствіе стѣсненныхъ экономиче-
скихъ условій, безбрачія ламъ. иногда эпидемическихъ болѣзней (осна,
ти(фъ) и т. и., но за то среди нарождающихся младенцевъ, при суро-
выхъ условіяхъ быта и обстановки, несомнѣенно происходитъ строгій
естественный подборъ сильнѣйшихъ, и не выживается. Какъ въ нашихъ
городахъ, всякая калѣчь на горе себѣ и другимъ. Только ламы при
кумирняхъ, въ особенности тѣ, которые болѣе строгаго посвященія, вы-
глядываютъ, какъ и наши кабинетные слидни, болѣзненными и тщедуш-
ными. Истый же сынъ пустыни, коренной монголъ, всегда здоровъ,
безпеченъ и счастливъ, гарцуя на своемъ конѣ по безграничнымъ рав-
нинамъ.

Вѣтшній обликъ монгола достаточно извѣстенъ изъ разшічныхъ
описаній. Скажу только, что съверные монголы, т. е. халхазцы и наши
буряты всего лучше сохранили коренной типъ своей расы. Тѣ же мон-
голы, которые живутъ вблизи Собственнаго Китая, много окитались
какъ по наружному виду, такъ еще болѣе относительно свопхъ прав-
ственныхъ качествъ. Подобная нравственная порча составляетъ обыден-
ное явленіе среди монголовъ, кочующихъ и вблизи нашей спирской
границы. Какъ отъ насъ, такъ и отъ китайцевъ номады перенимаютъ
лишь худшія стороны цивилизаціи, безъ измѣненія свопхъ преж-
нихъ грубыхъ пля дурныхъ скопностей.

Войлочная юрта составляетъ подвижное жилище монгола; домашній
скотъ обусловливаетъ все его существованіе. Земледѣлія монголы не
знаютъ вовсе; въ ремеслахъ же ограничиваются лишь выдѣлкою немно-
гихъ предметовъ домашняго обхода. Кирпичный чай, завариваемый съ
солью и молокомъ, съ масломъ или саломъ и мукою, равно какъ молоко
въ разныхъ видахъ, не исключая и опьяняющего кумыса, паконецъ мясо
барановъ. иногда рогатаго скота и лошадей, или еще рѣже верблю-
довъ, составляетъ обыденную пищу того же номада. При стлучкахъ онъ
не брезгаетъ и падалью, въ особенности если издохшая скотина жирна.

6

84

Приготовляется монгольская пища всегда крайне грязно. Такъ, чай не-
рѣдко варится изъ сквернѣй шей воды, бараньи внутренности для супа
обыкновенно не моются, масло полно шерсти и грязи; посуда лишь
изрѣдка вытирается вмѣсто полотенца сухимъ аргаломъ (пометомъ ско-
та), деревянныя чашки, изъ которыхъ пьютъ чай пши супъ, вылизы-
ваются языкомъ и носятся за назухою и т. п. Обжорство монголовъ
превосходить всякое вѣроятіе, конечно, если представится для того удо-
бный случай; зато эти люди способны и подолгу голодать. Сами нома-
ды, не исключая и женщинъ, никогда не моютъ своего тѣла; лишь
изрѣдка обтирають лицо грязною, мокрою тряпкою или ополаскиваютъ
его жирнымъ бараньимъ бульономъ ¹). Помимо толстаго слоя грязи на
тѣлѣ, одежда обоихъ половъ киншить паразитами, истребленіе которыхъ
составляетъ обыденное занятіе даже при чужихъ людяхъ. Изъ внѣшнихъ
чувствъ у монголовъ всего лучше зрѣніе. Остальныя чувства не осо-
бенно тонки, да имъ и невозможно развиться: обоняетъ монголъ толь-
ко аргальный дымъ въ своей юртѣ; ослзаетъ лишь войлоки, шкуры,
шерсть, аргалъ и т. п.; о вкусѣ мало имѣетъ понятія, ибо всю жизнь
потребляетъ только соленый чай, кислое молоко и кумысъ, да изрѣдка
обжается бараниною; наконецъ, слухъ номада не изощряется ничѣмъ,
кромѣ ржанія лопадей, мычанія коровъ, блеянія барановъ, отвратитель-
наго крика верблюдовъ, дикихъ звуковъ шаманскаго бубна, да глухаго
завыванья бурпъ въ пустынѣ.

Бѣдна, пезавидна жгненная обстановка монгола, бѣдентъ и его
внутренній міръ. Впрочемъ, здѣсь не можетъ быть приложима строгая
оцѣнка по европейской мѣркѣ, ибо номадъ представляетъ собою пизшую,
уже отакваюную стадію общечеловѣческаго развѣтія.

Въ глубинѣ своей родной пустыни, вдали отъ развивающего
влѣянія нашей или китайской жизни, монголъ обладаетъ довольно мно-
гими похвальными качествами: онъ добродушепъ, гостепріименъ, доста-
точно честенъ, хорошій семьи, ведетъ жизнь почти патріархальную,
доволенъ и счастливъ по своему. Въ общемъ и всѣ монголы, противо-
положно другимъ кочевникамъ, нрава весьма мириаго: крупныя преступ-
ленія, въ особенности убійства, здѣсь очень рѣдки, нѣтъ даже спеці-
ально-организованнаго, какъ напр., у киргизовъ, воровства скота, такъ-
называемой баранты. Однако, удалы мужчины и здѣсь много цѣнится
прекраснымъ поломъ. Этотъ послѣдній, по нашимъ понятіямъ, далеко

¹) Замою монголы иногда, взамѣнъ умывања, вымазываютъ во время ѣды свое лицо бараньимъ жиромъ, обыкновенно отъ того же самаго куска, который посадаетъ въ ротъ.

85

не может похвалиться своей нежностью и красотою. У монголовъ, подобно тому как и у другихъ народовъ, понятіе о красотѣ сообразуется съ пресобладающимъ типомъ своей расы, поэтому пюсколицая и скуластая женщина здѣсь всего привлекательнѣе. Правственная распушенность монгольскихъ дѣвушекъ весьма большая, но спеціальной пропитушіи нѣтъ, исключая развѣ городовъ. На женщинахъ лежать всѣ домашнія работы и уходъ за дѣтыми; въ другія дѣла онъ не вмѣшиваются. Вообще женщины въ Монголіи гораздо дѣятельнѣе мужчинъ. Послѣдніе лѣнивы до крайности. Эта лѣнь проглядываетъ на каждомъ шагу обыденной жизни помада. Дома, въ своей юртѣ, онъ рѣшительно ничего не дѣласть, лишь изрѣдка съѣздить взглянуть на скотъ, который пасется по близости. Затѣмъ большую часть дня проводить въ чаенитіи, составляющемъ для монголовъ какое-то священندѣйствіе; или въ поѣздкахъ по сœєдніямъ юртамъ для того же часінія зимою, а въ томъ-- чтобы напиться до отвала кумыса или ареки ¹). Нѣшная ходьба во всесобщемъ презрѣніи у монголовъ, конечно, ради той же лѣш. Поэтому, помадъ, если только имѣть возможность, шагу не сдѣлаетъ безъ верховой лошади, постоянно привязанной возлѣ его юрты. Дале во время пасты скота, на что обыкновенно употребляются совершенно бѣдные люди по найму, или подростки семьи, изрѣдка женщины, настухъ сидитъ по цѣлымъ динамъ на лошади или коровѣ, которая пасется вмѣстъ со всѣмъ стадомъ. Неміона оживаетъ помадъ лишь сесенью, и, из зимою, когда отправляется съ караваномъ верблюдовъ транспортерять чай, соль и китайскіе товары.

При всей своей лѣніи, монголы весьма любопытны и словоохотливы, но далеко не веселаго права. Даже дѣти здѣсь рѣзвятся очень мало. Пленіи также спишутся рѣдко; притомъ онъ обыкновенно заупивныя, или воспѣваютъ предметы быта и обстановки помада. Общественны веселья, такъ-называемая байгà (состязанія въ сказкѣ, борьбѣ, стрѣльбѣ въ цѣль и пр.), устраняются лишь въ Ургѣ и другихъ важныхъ религіозныхъ пниктахъ, разъ и ші два въ годъ, во время большихъ праздниковъ, да и то съ каждымъ годомъ эти традиціонныя празднества становятся бѣднѣе. Въживость у монголовъ выражается во взаимномъ угощеніи нюхательнымъ табакомъ и закуренною трубкою. иногда въ обмѣнѣ хадаками (несольніе, въ видѣ полутенца, куски шелковой матеріи), которые замѣняютъ наши впитныя карточки, въ обоюдныхъ разсмосахъ о здоровыя скота и т. п. Угощаютъ гостей, прежде всего,

¹) Забродившее кнелое молоко.

86

чаемъ, а лѣтомъ молокомъ или кумысомъ. Для хорошаго приятеля или
своего начальника, монголъ не поскупится зарѣзать барана, который
обыкновенно съѣдается до-чиста.

Насчетъ лѣкарствъ номады вообще весьма падки; считаютъ цѣлеб-
ною всякую дрянь (скелчь медвѣдя или дикаго яка, сердце горнаго ба-
рана, высушенную летучую мышь или жабу и т. п.) и охотно прибѣ-
гаютъ къ варварскому лѣченію свопхъ ламъ. Затѣмъ слѣдуетъ сказать,
что тѣ же номады вообще жадны на деньги и на скотъ. Имѣя тысяч-
ныя стада, монголъ нерѣдко ſьтъ лишь издыхающихъ животныхъ и
не пкупится только на пожертвования въ кумирни.

Умомъ монголы не богаты, хотя у нихъ нельзя отнять обыденной
смётки. Притомъ номадъ, какъ и вообще неразвытый человекъ, отли-
чается удивительною способностью помнить мелочи пзъ собственнаго
быта и обстановки. Такъ, монголъ не только знаетъ «въ лицо» всѣхъ
свопхъ лошадей, но легко отыщетъ своего заблудившагося барана въ
тысячномъ стадѣ другого владѣльца, припомнить масть и отличительные
признаки лошади, на которойъ Ђздинлъ много лѣтъ тому назадъ, подробно
опишетъ свое платье, надѣвавшееся въ молодости и т. п. Кромѣ того,
монголы весьма памятливы на мѣстность и легко оріентируются въ пу-
стынѣ; наконецъ, подмѣчаютъ и знаютъ многія явленія природы. Точ-
ныхъ измѣреній для времени и разстояній не понимаютъ. Время счи-
тается по днямъ, ночамъ, недѣлямъ, мѣсяцамъ и годамъ; большія раз-
стоянія опредѣляются по числу днейъ звды на верблюдѣ или на верховой
лошади, а малыя обыкновенно лишь словами «близко», или «далеко»,
пногда же и по дневному движенію солнца. Оріентировка, хотя бы въ
юрѣ, всегда производится по странамъ свѣта; нашей «правой» или
«лѣвой» стороны монголы не знаютъ.

Рядомъ съ ограниченными и уственными способностями, лѣнивымъ
и апатичнымъ складомъ характера, трусость и ханжество составляютъ
самыя присущія монголу качества. Первое изъ нихъ, т. е. трусость,
помимо общаго ея господства въ характерѣ всѣхъ азіятцевъ, сильно
развита нынѣ у монголовъ вслѣдствіе отсутствія политической для нихъ
дѣятельности, усыпляющего воздѣйствія китайцевъ, наконецъ и вслѣд-
ствіе вліянія самой пустыни, нигдѣ непредставляющей простора для
активной работы человѣка. На той же самой почвѣ лѣниваго, пассив-
наго склада характера номада прочно укоренплось и широко развилось
религіозное ханжество, въ которое погружена вся жизнь нынѣшняго
монгола. Помимо безчисленнаго множества ламъ, составляющихъ, по
крайней мѣрѣ треть всего мужскаго населенія описываемой страны.

187

лугамъ альпийской горной области. Птицъ-же попрежнему встрѣчали
сравнительно немного. Удачно поохотились только за улларами (Mega-
loperdix thibetanus) и даже нашли гнѣздо этой интересной птицы. Въ
немъ лежало шесть сильно уже наспечныхъ яицъ. Само гнѣздо помѣ-
щалось на мелкой горной осыпи подъ небольшимъ камнемъ, гдѣ выгре-
бена была маленькая ямка, и дно ея устлано нѣсколькими перьями того-
же уллара. Самка сидѣла на яйцахъ такъ крѣпко, что В. И. Роборов-
скій схватилъ ее руками, но сильная птица вырвалась и улетѣла.

На перевалъ Копъ-чюнъ-ла взошли мы благополучно; только здѣсь
насъ угостила сильная мятель. По рѣчкамъ близъ перевала еще встрѣча-
лись остатки зимняго льда, а на окрестныхъ горахъ лежалъ снѣгъ, значи-
тельно, впрочемъ, меньшій, чѣмъ двѣнедѣли тому назадъ, когда мы впер-
ые этими мѣстами проходили. Альпійскіе луга вблизи того-же перевала,
слѣдовательно въ самомъ верхнемъ своемъ позѣсѣ, являлись уже крайне
тощими. Изъ цвѣтущихъ травъ по нимъ теперь преобладали — мыкеръ
(Polygonum viviparum var.) и митникъ (Pedicularis versicolor), оба немного
болѣе дюйма выширою; на голыхъ-же глинистыхъ скатахъ, нѣсколько,
впрочемъ, пониже, мѣстами въ изобиліп цвѣла яснотка (Lamium rhom-
boideum?) съ грубыми, напоминающими ревень, листьями.

Еще два небольшихъ перехода привели насъ къ р. Бы-джупъ.
Здѣсь дневали поневолѣ, ради покупки барановъ у тангутовъ. Послѣдніе
укочевали съ нашегоъ пути въ сторону, такъ что пришлось посылать
ихъ разыскивать. Однако бараны были куплены безъ особенныхъ пре-
пятствій. Гораздо труднѣе было намъ управляться съ этими баранами до-
рогою. Привыкши постоянно лазить по горамъ и дікія по своейъ натурѣ,
глуныя аливотныя пиздачно не шли въ хвостъ каравана, по постоянно
убѣгали въ стороны. Толкѣ самое повторялось и во время настобы на
бивуакѣ. Связываніе за рога попарно мало усмиряло тѣхъ-же барановъ.
Нѣсколькихъ изъ нихъ пришлось застрѣлить, а двое ушли въ горы п
пропали безслѣдно. Таковы, впрочемъ, были всѣ бараны, покупаемые нами
у тангутовъ; монгольскіе-же, наоборотъ, почти всегда вели себя смиряно
и отлично шли дорогою.

Какъ прежде въ горахъ Ды-чю, такъ и теперь, сѣдневно, лишь
только мы начинали вьючить свой караванъ, отовсюду сплетались снѣжные
грѣфы (Gyps himalayensis), садились на ближайшихъ вершинахъ и ожи-
дали нашегоъ ухода. Затѣмъ, лишь только караванъ начиналъ трогаться,
сти громадныя птицы ¹) опрометью, на захватъ другъ передъ другомъ,

¹) Цодробно о снѣжномъ грѣфѣ см. «Монголія и страна тангутовъ», т. І, стр. 349—352; т. II, стр. 6—8. «Третье путешествіе», стр. 262—264.

188

бросались на нашъ бивуакъ, чтобы поживиться здѣсь разными остатками. Над ностью грифовъ была на столько велика, что они не обращали вниманія на оставшихся еще возлѣ; бивуака людей и не улетали иногда даже послѣ перваго выстрѣла. Наповажены они подобнымъ образомъ тангутами, которые, равно какъ и монголы, считаютъ грифа священною итицею и никогда его не убиваютъ.

Подвигаясь попрежнему весьма медленно, вслѣдствіе постоянно почти дурной погоды и трудности вьючнымъ верблюдамъ ходить въ дикихъ горахъ, мы перешли еще одинъ высокій перевалъ и спустились на р. Бы-чю. По обоимъ склонамъ этого перевала, который лишь на 400 фут. ниже Конъ-чюнъ-ла, теперь во множествѣ цвѣли въ верхнемъ поясѣ альшйскихъ луговъ и на сосѣднихъ розсыпяхъ — маленькая буковица (Trollius pumilus), желтая хохлатка (Corydalis n. sp.) и желтый мытникъ (Pedicularis versicolor); между ними разсыпаны были бѣлые пятна твердочашечника (Androsace tapete n. sp.). Вообще растительность въ горахъ теперь находилась въ полномъ лѣтнемъ развитіи, и подножный кормъ, благодаря также отсутствію тангутскихъ стадъ, укочевавшихъ на другія мѣста, всюду былъ превосходный.

Вверхъ по Бы-чю мы прошли также очень удобно, ибо вода въ этой рѣкѣ, вѣроятно временно, стояла теперь значительно ниже, чѣмъ въ началѣ июня. Донимали насъ только постоянные дожди, падавшіе всего чаще послѣ полудня и ночью. Всѣ дождевыя тучи приносились съ запада и нерѣдко были грозовыми; въ самомъ верхнемъ поясѣ горъ дождь замѣнялся свѣгомъ. Температура вообще была низка не только ночью, но и днемъ при облачной погодѣ. Зато мы вовсе не видѣли комаровъ, мошекъ или мухъ, словомъ, какихъ-либо мучающихъ насѣкомыхъ.

На р. Бы-чю мы опять дневали на томъ самомъ мѣстѣ, гдѣ почти мѣсяцъ назадъ впервые встрѣтили насъ тангуты. Здѣсь высится большая, состоящая изъ сланца, мергеля и конгломерата, гора, на которой водится множество горныхъ барановъ; за ними рѣшено было поохотиться.

Этотъ звѣрь, называемый монголами куку-яманъ, тангутами рнаа а по тюркски кукмекъ, представляетъ собою характерное животное высокихъ горныхъ хребтовъ южной половины Центральной Азіи; встрѣчается здѣсь часто и притомъ въ двухъ видахъ, научное названіе которыхъ—*Pseudois Burrhel* и *Pseudois Nahoor*. Впрочемъ, различіе этихъ видовъ не велико и заключается главнымъ образомъ въ измѣнномъ погибѣ роговъ, которые у Р. Nahoor подняты свои концами вверхъ, тогда какъ у Р. Burrhel направлены тѣми-же концами внизъ; однако

Охота за горными баранами.

189

встрѣчаются и переходные формы тѣхъ же роговъ. Кромѣ того, окраска черныхъ частей туловища у Р. Nahoor бѣдѣ блѣдная; наконецъ, ростомъ онъ нѣсколько крупнѣе—съ большаго домашняго барана.

По своему характеру и образу жизни, тотъ и другой куку-яманы совершенно сходны. Голосъ у нихъ также однаковъ и при томъ весьма странный—громкій отрывистый свистъ, который обыкновенно издастъ самецъ (изрѣдка свиститъ и самка), замѣтивъ опасность. Оба вида за- пимаютъ различные раіоны географического распространенія. Такъ, Р. Burrhol найденъ былъ нами въ Центральной Азіи лишь въ хребтѣ Ала- шаньскомъ, затѣмъ въ горной группѣ Ханъ-ула въ сѣв. части того-же Ала-шаня, и, наконецъ, въ хребтѣ Хара-нуринъ-ула,дающемъ лѣвый берегъ Келтой рѣки на ея сѣв.-западномъ изгнѣѣ въ Ордосѣ. Здѣсь-же проходить и сѣверная граница куку-ямана вообще—этого звѣри нѣтъ въ другихъ хребтахъ Монголіи и въ Тань-шанѣ. Наоборотъ Р. Nahoor широко распространенъ по всему тибетскому нагорью. Мы встрѣча- ли названнаго барана по всей сѣверной оградѣ этого нагорья—въ Нань- шанѣ, Алтышъ-тагѣ и западномъ Кузь-люнѣ, какъ равно въ горахъ на верховьяхъ Келтой и Голубой рѣкъ, на Тань-ла, Бурханъ-Будда и въ другихъ хребтахъ сѣв. Тпбета.

Всюду куку-яманъ является жителемъ дикихъ неприступныхъ скалъ альпійской области высокихъ горъ, и лишь въ сѣв. Тибетѣ никогда встрѣ- чается въ горахъ болѣе доступныхъ, хотя все-таки скалистыхъ. Лазить по скаламъ превосходно. Держится стадами болѣе пап мепѣ много- численными. Весьма чутокъ и остороженъ. Болѣе довѣрчивъ лишь въ сѣв. Тибетѣ, гдѣ не преслѣдуется человѣкомъ ¹).

На такихъ-то непуганныхъ куку-ямановъ намъ и пришлось теперь поохотиться. Якъ только, что нельзя было вдоволь пострѣлять, пбо въ мясѣ мы не нуждались, да и возпить его съ собою не могли; требова- лось лишь добыть нѣсколько хорошихъ экземпляровъ для коллекціи.

...Почти у самаго подножія обованной горы разбили мы свой би- вуакъ. Громадныя отвѣсныя скалы, вѣнчающія ея вершину и разсы- панныя на западномъ склонѣ, гордо поднимались въ вышину; широкими полосами собѣгали отъ нихъ каменные осыпи; кое-гдѣ небольшими пло- щадками являлись скудныя лужайки; на противоположномъ же скатѣ залегали отличные луга. Далеко по сторонамъ, во всемъ сонмѣ окрест- ныхъ горъ не было видно подобной каменной вершины, хотя послѣд-

¹) Подробнѣе о куку-яманѣ и объ охотѣ за нимъ см. «Монголія и страна тангу- товъ», т. І, стр. 174—179: т. II—рисунки обонхъ видовъ. «Третье путешествіе», стр. 208—210; также рисунокъ Pseudois Nahoor между стр. 118—119.

190

няя и не выдѣлялась своею высотою. Коренные жители скамъ — куку-
иманы, грифы и уллары, нашли здѣсь для себя привольное убѣжище,
тѣмъ болѣе, что сама гора, сколько кажется, считается священною у
мѣстныхъ тангутовъ.

Съ самаго прихода осматривали мы въ бинокль заповѣдныя скалы,
откуда изрѣдка доносился громкій крикъ улларовъ; громадные грифы
садились по тѣмъ же скаламъ пли плавно кружилп въ вышинѣ надъ
пашей стоянкой; по временамъ пролетала крикливая стайка клушицъ,
пли одиночный воронъ — и только.

Но вотъ солице порядочно уже опустилось къ западу и словно изть
земли выросло на той же горѣ стадо куку-ямановъ. Они паслись на
небольшой лужайкѣ возлѣ скалѣ. Простымъ даже глазомъ хорошо было
отъ насъ видно, какъ звѣри щипали траву, старые самцы пристально
осматривались по сторонамъ, молодые барашки рѣзвплись... Трудно было
не искуситься подобнымъ соблазномъ — и, уступая общей просьбѣ своихъ
спутниковъ, я отпустилъ нѣсколько человѣкъ на охоту; самъ отправился
съ П. К. Козловымъ на ту же гору. но только за щицами для кол-
лекции; поэтому мы взяли гладкоствольныя ружья. Казаки пошли нѣ-
сколько раньше въ обходъ наверхъ скалѣ; мы полѣзли къ тѣмъ же
скаламъ снизу. Планъ былъ тотъ, что спугнутые нами куку-яманы по-
бѣгутъ вверхъ и наскочатъ на засѣвшихъ тамъ охотниковъ.

Когда мы разошлись, звѣри, смѣтившіе недоброе, куда-то исчезли.
Я поднимался вверхъ западнымъ бокомъ горы; г. Козловъ лѣзтъ ея сре-
диною. Условлено было первымъ намъ не стрѣлять, развѣ по какой-
нибудь рѣдкой щицѣ, но таковой не отысалось; мало было даже щицѣ
вообще. Раскааніе брало меня, что не пошелъ со штуцеромъ за куку-
яманами, по теперь дѣло это было непоправимо. Однако, на всякий
случай я вложилъ въ свое Пёрде пульные патропы и присѣлъ за ка-
мень на боковомъ скатѣ горы. Черезъ нѣсколько времени вверху про-
гремѣли выстрѣлы, немного спустя раздалось эхо сброшенныхъ внизъ
камней и, наконецъ, послышался глухой топотъ большаго убѣгавшаго
стада куку-ямановъ. Опрометью неслись они возлѣ высокихъ верхнихъ
скалъ, перебѣжали на моихъ глазахъ чуть не по отвѣсной каменной
кручѣ, спустились въ небольшое ущелье, а затѣмъ... о, великая радость!
прямехонько направились въ мою сторону. Пуще прежняго притался
я въ своей засадкѣ; даже боялся глядѣть черезъ камень п только слу-
шалъ, какъ приближался ко мнѣ топотъ звѣрей. Думалось — подпушу
ихъ какъ можно ближе и уложу пару пзъ обоихъ стволовъ. Такъ дѣй-
ствительно и случилось, только въ нѣсколько измѣннемъ видѣ. Пре-

191

дательскій вѣтерокъ выдалъ чуткимъ животнымъ мое присутствіе... Все
стадо сразу приостановилось, а затѣмъ быстро шарахнулось въ сторону
и снова остановилось, стопшись нютною кучею шагахъ въ полуто-
раста отъ моей засадки. Тогда разъ за разомъ пустилъ я двѣ пули,
разсчитывая, что онъ найдутъ винноватыхъ. Послѣ этихъ выстрѣловъ
куку-яманы бросились на прежнія скалы; двое же осталось на мѣстѣ
убитыми нановалъ.

Вскорѣ наверху опять началися выстрѣлы, — то казаки налили по
возвратившимся звѣрамъ, но при наступавшихъ уже сумеркахъ сдѣлаш
много промаховъ. Одинъ изъ казаковъ въ это время даже стрѣлялъ,
какъ онъ объяснилъ, «большую лесницу съ длиннымъ хвостомъ», ока-
завшуюся барсомъ, пробѣжавшимъ потомъ невдалекъ отъ г. Козлова.

Тѣмъ и закончилась наша вечерняя охота.

Назавтра, утромъ, мы снарядились опять на ту же гору за куку-
яманами. Подзадоривала насть также и падѣлка встрѣтить видѣнаго
паканунъ барса, но отыскать его не удалось. Онять нѣсколько охотни-
ковъ залили напередъ вверхъ на скалы; другіе полѣзли синизу. Стрѣлять
велико было лишь крупныхъ самцовъ; самокъ даромъ не бить.

Я взялъ винтовку Бердана и отправился въ засадку невдалекъ отъ
вчерашняго мѣста. Здѣсь высмасся громадная скала конгломерата и по
ся лишь слегка паклонному боку, тамъ, гдѣ разѣз можно пробраться
мыши, вчера пробѣжало благополучно цѣлое стадо куку-ямановъ. Не-
сомѣнно, звѣри знали эту дорогу, и послѣ выстрѣловъ нашихъ охот-
никовъ должны были опять здѣсь спасаться. Настороживъ винтовку, я
прилегъ за большой камень. Ожидать пришлось доволенно долго. Тихо
и снокойно было вокругъ; лишь по временамъ накранивалъ дождикъ
изъ пробѣгавшихъ тучъ. Ягнятинки и грифы, чуявшіе добычу, то вы-
соко парили въ облакахъ, то спускались ниже скалъ и палетали на меня
совершенно безко. Я слѣдилъ за полетомъ этихъ могучихъ ищіцъ и
любовался ними. Наконецъ, отрывисто раздался гулъ одиночнаго вы-
стрѣла... Довольно заниматься грифами, пужно пристало сторожить
близкайшія скалы... Высоко на нихъ вскорѣ показалась стройная фи-
гура куку-ямана и быстро исчезла. Еще напрягнѣе сосредоточилось
мое вниманіе, еще сильнѣе забилось сердце страстнаго охотника... Вотъ,
вотъ, думалось, явятся желанные звѣри и руки невольно скимали при-
готовленную винтовку... Но куку-ямановъ пѣть, какъ пѣтѣ. Видно бро-
силось они на другую сторону горы и не подойдутъ къ засадкѣ... Со-
мишніе начинало брать верхъ падъ падеждою, радостное настроение за-
мѣнялось уныніемъ, ажитація проходила... Вдругъ, какъ опшаренный,

192

выскочилъ впереди меня большой самецъ куку-яманъ, постоялъ нѣсколько секундъ и пустился легкою рысью поперекъ отвѣса конгломератовой стѣны, повыше ея средины. За вожакомъ показалось цѣлое стадо и тѣмъ же невѣроятнымъ путемъ бѣжало въ недальнемъ отъ меня разстояніи. Нѣ- сколько мгновеній я смотрѣлъ совсемъмъ озадаченный на такое необычай- ное искусство куку-ямановъ; мнѣ казалось, что это двигаллись тѣни, а не животныя, и только жалобное блеяніе барашковъ разрушило иллюзію. Передовые звѣри миновали уже средину каменной стѣны, когда я на- конецъ опомнился и выстрѣлилъ въ рогатаго вожака. Словно оторван- ный отъ скалъ камень громыхнулся онъ внизъ, сдѣлалъ два-три рико- шета по стѣнѣ и кувыркаясь покатился далеко по крутому луговому скату. Стадо на мгновеніе пріостановилось... Я послалъ второй выстрѣлъ— и другой самецъ еще съ большимъ грохотомъ полетѣлъ съ высоты, но, попавши внизу на камни, вскорѣ остановился. Между тѣмъ стадо частью продолжало бѣжать впередъ, частью повернуло по той-же стѣнѣ вверхъ и взобралось по такой отвѣсной каменной кручѣ, что у меня, глядя снизу, морозъ дралъ по кожѣ. Я даже не сталъ болѣе стрѣлять, соображая, что упавшій съ подобной высоты звѣрь едва-ли будетъ годенъ для коллекціи. Вернувшисьъ назадъ куку-яманы вскорѣ опять попали подъ выстрѣлы нашихъ охотниковъ, пока наконецъ не залегли въ неприступныхъ ска- лахъ.

Всего въ этотъ день убыто было съ десятокъ звѣрей, но нѣкото-
рыхъ изъ нихъ достать мы не могли. Шерсть на шкурахъ, несмотря
на конецъ юня, была еще хорошая, зимняя. Мяса взяли немного, осталь-
ное пошло въ добычу грифамъ, которые еще во время нашей охоты
слетѣлись сюда во множествѣ п устройши пшер-горою лишь только мы
возвратились на свой бивуакъ.

Опасаясь слу-
чайности.

Послѣ охотничьей дневки мы проползли въ продолженіе четырехъ сутокъ только 23 версты. Постоянные сильные дожди крайне затрудняли движение каравана, да притомъ вода въ рѣчкахъ прибыла такъ много, что о переправахъ въ бродъ, по собственному желанію, нечего было и думать. Пришлось мѣстами обходить броды по горамъ или ожидать временнаго спада той-же воды. Тогда наудалую мы лѣзли въ быстрину и кое-какъ переправлялись. Однако на одной изъ подобныхъ переправъ чуть было не приключилось великое для насъ несчастіе — В. И. Роборовскій сдва не утонулъ въ р. Дяо-чю.

Вода въ названной рѣчке, въ этотъ памятный намъ день, къ утру немного сбыла и верховые казаки отыскали бродъ, глубиною болѣе трехъ футовъ, при ширинѣ русла около 15 саженъ. Теченіе было очень бы-

193

строе; дно усыпано крупными валунами. Однако караванъ прошёлъ бла-
гополучно; остались на той сторонѣ рѣки лишь наши бараны, которыхъ
казаки вскорѣ также вогнали въ воду, но здѣсь ихъ понесло внизъ по
течению. Тогда В. И. Роборовскій и нѣсколько казаковъ бросились въ
рѣку, чтобы перехватить унілывавшихъ бараповъ. Двое изъ нихъ съ
розмаха ударились въ лошадь г. Роборовскаго, и та вмѣстѣ съ сѣдо-
комъ повалилась въ воду. Быстрое течение подхватило и понесло. Но
счастіе г. Роборовскій усилѣвъ высвободить свои ноги изъ стремленья, иначе
онъ захлебнулся бы навѣрное. Лошадь вскорѣ справилась и вышла на
берегъ. Роборовскій же, барахтаясь изо всѣхъ силъ, шкакъ не могъ
совладать, съ быстріюю; тѣмъ болѣе, что винтовка, вислышая у него
черезъ илчо, сползла ремнемъ на руки и мѣшала пыть. Раза два-три
г. Роборовскій прятался съ головою въ мутную воду рѣки и срывался
съ валуновъ, за которые хотѣлъ ущѣшиться. Все это было дѣломъ одной-
двухъ минуть. Казаки, находившиеся на той и на этой сторонѣ рѣки,
бросились на помощь, но испугались лошади не лѣзти теперь въ воду,
веревки же или чего другого на первыхъ порахъ ни у кого не ока-
залось. Между тѣмъ г. Роборовскій значительно прибывłся къ берегу,
гдѣ глубина поменьше; тогда одинъ изъ казаковъ выбилъ въ воду и
вытапилъ Всеволода Ивановича. Послѣдній сначала немного отдохнулъ,
затѣмъ перехвалъ прежнимъ бродомъ на нашу сторону, персодѣлся здѣсь
и, отдавшись лишь ушибомъ колѣна, какъ ни въ чемъ не бывало, про-
должалъ путь съ караваномъ.

Такъ въ путешествіи, подобномъ нашему, бѣда можетъ грянуть
во вскую минуту нежданно-негаданно...

Утромъ 3-го юли, мы поднялись преслѣднимъ путемъ на водораздѣлье
Желтой и Голубой рѣкъ и взошли опять на плато Тибета. Здѣсь мало
что напоминало лѣтиюю пору года: трава на мото-шрипкахъ едва отросла
на одинъ дюймъ, дожди нерѣдко замѣнялись снѣгомъ, по ночамъ поряд-
очно морозило. Притомъ обилѣе атмосферныхъ осадковъ было до край-
ности велико, ради чего болота, тони, разлившіяся рѣчил, встрѣчались
чуть не на каждомъ шагу и сильно тормозили движение каравана. Въ
особенности труднѣе былъ дія пасъ первый переходъ — отъ названнаго
водораздѣла до р. Джагынъ-голы. Разстояніе здѣсь только 15 верстъ,
по мы или ихъ семь часовъ и измучились ужасно. Всѣ поступные мото-
ширики сплошь были залиты водою, а оголенныя площади рыхлой глины съ
щебнемъ размочены въ тонкую грязь; словомъ, пришлось идти по сплош-
ному почти болоту. Затѣмъ, лишь только мы тропились съ мѣста, какъ
пошель снѣгъ, который, при сп利номъ сѣверо-западномъ вѣтрѣ, вскорѣ

Вновь на ти-
бетскомъ ила-
то.

13

194

превратился въ мятель, залѣпшуюсь глаза. Холодъ пронизывалъ до костей не только насъ, но и облиявшихъ теперь верблюдовъ. Послѣдніе безпрестанно спотыкались, падали и вязли въ грязи. Приходилось ихъ развьючивать и вытаскивать; намокшія сѣдна и выюки дѣлались значительно тяжелѣе; верблены выбивались изъ силъ. Едва-едва добрались мы передъ вечеромъ до Джагынѣ-гола. Здѣсь должны были удоволствоваться самымъ скромнымъ, даже для экспедиціи, укиномъ, ибо намокшій аргалъ вовсе не горѣлъ. Ночью небо разъясняло и къ утру морозъ въ — 4,0° не только закрѣпилъ выпавшій наканунѣ снѣгъ, но даже покрылъ стоячую воду довольно прочною ледяною корою.

По выходѣ на р. Джагынъ-голъ, рѣшено было слѣдовать по ней до самаго устья. Вытекаетъ названная рѣка, вѣроятно, отъ водораздѣльныхъ къ сторонѣ Ды-чю горъ и впадаетъ въ восточное иззѣ двухъ большихъ озеръ верхней Хуашь-хэ. Длина всего теченія не болѣе 140—150 верстъ. Притоки—мелкія рѣчи, и лишь одна болѣе значительная приходить съ юга, вѣроятно, отъ водораздѣла. Въ среднемъ своемъ теченіи Джагынъ-голъ имѣлъ при большой лѣтней водѣ отъ 25—30 сажень ширины и глубшу на бродахъ въ три фута; тамъ, гдѣ горы сжимаютъ руслО, ширина сто уменьшается мѣстами почти вдвое. Въ низовѣ рѣка дѣлается шире и глубже; притомъ разбивается на небольшіе рукава; броды здѣсь встрѣчаются рѣже. Впрочемъ, при малой водѣ Джагынъ-голъ несомимѣно всюду переходимъ въ бродъ, тѣмъ болѣе, что теченіе здѣсь далеко не такое быстрое, какъ въ рѣчкахъ горной области Ды-чю.

Верстахъ въ двадцати выше своего впаденія въ восточное озеро, тотъ же Джагынъ принимаетъ слѣва небольшую протоку иззѣ озера западнаго, а еще верстъ черезъ десять ниже отдѣляетъ справа рукавъ, который соединается, близъ самаго восточнаго озера, съ рѣкою, притекающею съ юга, иззѣ высокихъ горъ, стоящихъ по всему вѣроятію, также на водораздѣлѣ. Въ низовѣ этой рѣчи, равно какъ и по Джагынъ-голу послѣ отдѣленія праваго рукава, залегаютъ сплошные мотоширики, усѣянные множествомъ небольшихъ озерковъ.

Въ общемъ бассейнѣ Джагынъ-гола представляетъ, какъ и другія соцѣдания части Тибета, мѣстность холмистую и гористую, въ которой долины составляютъ подчиненную форму поверхности. Горы имѣютъ мягкія формы, пологіе слаты и вовсе лишены скалъ; поэтому здѣсь нѣтъ настоящихъ осыпей; но голыя площадки, состоящія, какъ и вездѣ въ Тибетѣ, иззѣ рыхлой глины со щебнемъ, часто занимаютъ значительныя пространства, или являются какъ пѣшіи на луговыхъ горныхъ склонахъ. Въ дождливую лѣтнюю пору года, эти оголенные мѣста нерѣдко пред-

Мѣстность по
р. Джагынъ-
голъ

195

ставляют топи, въ особенности на ровныхъ площадяхъ, или у подно-
жія скатовъ. Затѣмъ большая часть высокихъ междугорныхъ дождь,
равно какъ и самыхъ склоновъ горъ не слишкомъ крутыхъ, заняты
мото-шириками.

Растительность на этихъ мото-ширикахъ, какъ уже не разъ гово-
рено было, крайне обедная. Все занопоняетъ здѣсь тибетская осока
(Kobresia thibetica), въ югъ только начинающая отростать; затѣмъ враз-
сыпную попадались теперь на тѣхъ же болотахъ — лютикъ (Ranuncu-
lus sp.), мелколепестникъ (Erigeron uniflorus), и твердочанечникъ (An-
drosace tapete n. sp.). Больше разнообразная, хотя все-таки весьма обѣдная,
карликовая по своему росту флюра цвѣла въ сравнительно низкихъ до-
лимахъ и по горнымъ склонамъ. Тамъ и здѣсь встрѣчались: нѣсколько
новыхъ видовъ Saussurea, а также Saussurea sorocophala и Saussurea
arenaria, полынь (Artemisia n. sp.), лапчатка (Potentilla nivea?), зелено-
цветный прикрытъ (Aconitum Anthora), василистникъ (Thalictrum rutae-
folium), астра (Aster alpinum), розовый и палесый мытники (Pedicularis
sima?, Pedicularis n. sp.), прикатое кт. землѣ какое то зонтичное, мыкърь
(Polygonum viviparum var.), сухоребрица (Draba glacialis), песканка (Are-
naria kansuensis), синй макъ (Meconopsis racemosa), гнамацкая крапива
(Urtica hyperborea), Tretocarya pratensis, Oxytropis leucosanea?, Avena
n. sp., Nasturtium thibeticum n. sp., Przewalskia tangutica var., начав-
шая уже надувать свои плодовыя коробки и, обыкновенно густыми, не-
большими площадками на рыхлой глили, Cremanthodium plantaginoides,
только что теперь зацвѣтавшій.

О животной жизни этой мѣстности было говорено въ третьей
главѣ настоящей книги. Теперь прибавились лишь настемьмыя, но въ
ограниченномъ весьма количествѣ; только шмелей встрѣчались довольно
много, да на мото-ширикахъ мѣстами въ изобилии ползали черныя гусе-
ницы какой то бабочки. Изъ крупныхъ звѣрей, вылинявшіи впопѣ въ
началѣ югъ, были хуланы и антилопы-ада. Медвѣди же п антилопы
оронго еще попали плохую зимнюю шерсть. но она уже лѣзла и замѣ-
нялась новымъ густымъ подперсткомъ; изрѣдка въ болѣе низкихъ доли-
махъ случалось, впрочемъ, встрѣчать медвѣдей впопѣ облинявшихъ.
Замѣчательно, что теперь. т. е. лѣтомъ, мы и п разу не встрѣтили во
семь сѣв.-вост. Тибетѣ молодыхъ оронго, тогда какъ дѣтеныши анти-
лопы-ада попадались перѣдко. Даже самки оронго въ югъ встрѣчались
лишь изрѣдка. Между тѣмъ, въ половинѣ мая при слѣдовании на истоки
Зелтой рѣки мы встрѣчали большія (200 — 300 экз.) стада исключи-
тельно изъ самокъ оронго. Какъ кажется, онѣ шли на западъ, вѣроятно,

13*

196

чтобы метать тамъ дѣтей, быть можетъ, въ безплодной долинѣ мелкну
хребтами Марко-Поло и Гурбу-Найдлики, о чемъ упомянуто въ описаніи
моего «Третьяго путешествія», стр. 295 и 296.

Жителей на Джагышъ-голѣ нигдѣ нѣтъ, и не встрѣчается даже
слѣдовъ прежнихъ кочевій.

Развѣдчыныя
поѣздки.

Направившись, какъ вышептупянуто, внизъ по Джагынѣ-голу, и
не пимѣя теперь съ собою проводника, мы должны были прибѣгнуть къ
средству не разъ уже нами практиковавшемуся, именно къ предвари-
тельной развѣдѣ мѣстности посредствомъ разъѣздовъ. Въ такие разъѣзды
отправлялись обыкновенно втроемъ — я, или одинъ изъ моихъ помощни-
ковъ, и двое казаковъ. Въ виду почти постоянно ненастной погоды к
крайней необходимости быть на-сторожѣ, теперешніе наши разъѣзды
не отдалялись отъ бивуака болѣе какъ на одинъ караванный переходъ,
такъ что, отправившись по утру, къ вечеру того-же дня возвращались
обратно. Снаряжались на-легкѣ и брали съ собою по сотнѣ патроновъ
на человѣка. Дорогою иногда случалось убывать медвѣдей; другихъ звѣ-
рей не трогали. Ихъ-же, какъ обыкновенно въ этой части Тибета, всюду
было множество. Однажды В. И. Роборовскій во время подобнаго разгъ-
ѣзда встрѣтилъ большую рѣдкость, именно двухъ бѣлыхъ дпкихъ яковъ.
Они паслись довольно далеко на противоположной сторонѣ Джагынъ-
гола, брода черезъ которыйъ въ этомъ мѣстѣ не оказалось, да притомъ
нужно было сбѣшить на бивуакъ. Такъ заманчивые яки и остались не-
тронутыми; на другой-же день мы пхъ не нашли.

Во время разгъездовъ съемка не производилась; за то подробно обслѣ-
дывались перевалы, броды на рѣкахъ, болота и т. п., словомъ, мѣстность
изучалась относительно удобства двпженія каравана. Бздили всегда только
скорымъ шагомъ, но не рысью, чтобы не пстомлять лошадей. Обыкновенно
къ полдню отъѣздали версть 20-25; дѣлали здѣсь привалъ—кормили
лошадей и сами закусывали; затѣмъ, отдохнувъ часа два, возвращались
обратно тѣмъ-же путемъ или новымъ, если не сразу находилась удобная
для верблюдовъ дорога. На слѣдующій день караванъ передвигался по
обслѣдованному пути на новое мѣсто, откуда опять посылался разгъездъ.
Если-же впереди лежащая мѣстность могла быть осмотрѣна съ недале-
кой отъ бивуака горы, или вообще по соображенію не представляла
особенныхъ препятствій, тогда мы шли впередъ временно безъ разгъездовъ.

Внизъ по Джагынѣ-голу путь былъ довольно удобный. Здѣсь да-
же нашлась по лѣвому берегу рѣки тропинка, проторенная, вѣроятно,
партіями грабителей. Однако мы передвигались медленно, разъ по слу-
чаю необходимыхъ разгъездовъ, а еще и потому, что наши верблюды за

197

послѣднее время много устали и испортились. Пятеро изъ нихъ уже были брошены, кромѣ того имѣлись новые кандидаты на подобную-же участь.

Не легко теперь было и всѣмъ намъ. Помимо громадной абсолют-
ной высоты и неминуемого ослабленія здѣсь организма, насъ донимали
постоянные дожди, нерѣдко замѣпнявшіеся снѣгомъ; изрѣдка перепадавшія
ясныя ночи, не смотря на іюль, сопровождались морозами (до—5,0°); по
утрамъ тогда надалъ иней, стоячая вода покрывалась лідомъ. Сырость
всюду была ужасная. Спали мы на мокрыхъ войлокахъ, посили мокрое
илатье. Оружіе наше постоянно рыкавѣло; собраемыя въ гербарій ра-
стенія невозможно было просушить; выюки и войлочныя сѣдна вербло-
довъ также почти не переставали мокнуть и чрезъ то значительно при-
бавляли своей тяжели.

Еще сильнѣе отзывались всѣ эти невзгоды на казакахъ. На бивуакѣ
двое изъ нихъ ежедневно пасли караванныхъ животныхъ, нерѣдко подъ
проливнымъ дождемъ, или сильно мятелью. Дежурный и поваръ на та-
комъ-же дождѣ или снѣгъ варили чай и обѣдъ. Наконецъ послѣ всѣхъ
дневныхъ трудовъ, измокшіе, озябшіе и усталые казаки становились
поочередно, обыкновенно также при непогодѣ, на двѣ смѣны ночнаго
караула.

Достаточно мученій приносила казакамъ и возня съ единственнымъ
топливомъ здѣшней мѣстности — аргаломъ дикихъ яковъ или хулановъ.
Смачиваемый постоянными дождями, этотъ аргалъ вовсе не горѣлъ. При-
ходилось разламывать его на кусочки и урывками просушивать на соли,
которое, изрѣдка проглядывая, жгло довольно сильно. Такой полусухой
аргалъ собирался потомъ въ мѣшки и сохранялся какъ драгоцѣнность.
Его подбавили въ аргалъ сырой и раздували огонь кожанымъ мѣхомъ.
Обыкновенно при подобной процедурѣ требовалось боять часа времени,
чтобы вскапятить чай. Когда-же надалъ дождь или снѣгъ, то приходи-
лось иногда дѣлать изъ войлока павѣсъ надъ очагомъ и возиться двое
долые съ раздуваніемъ того-же аргала. Случалось, что на такую ра-
боту ночные караульные употребляли почти цѣную ночь. Словомъ, служба
казаковъ теперь была до крайности тяжелая, по опѣ, какъ и треждо,
держали себя молодцами и честно пользовались свой долгъ.

Теперь о большихъ озерахъ верхней Хуапъ-ха.

Въ предыдущей главѣ говорено было, что Келтая рѣка. образо-
вавшіе изъ ключей и рѣчект. Одонь-тала. вскорѣ затѣмъ проходить
черезъ два большія озера. Въ нихъ скопляются воды значительной пло-
щади верховья новорожденной рѣки и сразу увеличиваютъ ея размѣры.

Тяжелая
служба каза-
ковъ.

Большія озера
верхней Хуапі.
ха.

198

Оба эти озера издревле извѣстны китайцамъ подъ именами — за-
падное Цзярынъ-норъ и восточное Нъорппнъ-норъ. Но такъ какъ поло-
женіе тѣхъ-же озеръ на географическихъ картахъ правильно установ-
лено не было и никѣмъ изъ европейцевъ они не посѣщались, то, по
праву перваго изслѣдователя, я назвалъ на мѣстѣ восточное озеро Рус-
скимъ, а западное озеромъ Экспедиціи. Пусть первое изъ этихъ на-
званій свидѣтельствуетъ, что къ танrıственнымъ истокамъ Желтой рѣки
впервые проникъ русскій человѣкъ, а второе—упрочитъ память нашей
здѣсь экспедиціи, которая, какъ будетъ расказано шиже, оружіемъ за-
воевала возможность научнаго описанія тѣхъ же озеръ.

Оба они лежатъ на абс. высотѣ 14,000 футовъ рядомъ другъ съ
другомъ и раздѣляются лишь горнымъ перешейкомъ, шриною верстъ
на десять, мѣстами быть можетъ и менѣе. По величинѣ, какъ то, такъ
и другое озеро имѣютъ около 130 верстъ въ окружности. Формою своею
каждое изъ этихъ образуетъ неправильную, напоминающую эллипсієь
фигуру, съ тою разницею, что оз. Экспедиціи вытаннуто по направлению
отъ запада къ востоку, Русское-же—отъ юга къ сѣверу. Берега обоихъ
озеръ почти сплошь горсты и значительно изрѣзаны, въ особенности
въ южной части оз. Русскаго. Здѣсь-же лежатъ три маленькихъ островка;
два другихъ, нѣсколько большихъ, находятся близъ западнаго берега
оз. Экспедиціи. Береговыя горы не поднимаются, сколько можно судить
на глазъ, выше 400—600 футовъ надъ уровнемъ обоихъ озеръ. Эти
горы то подходить къ самому берегу и образуютъ здѣсь небольшіе
скалистые (сланецъ) мысы, то отступаютъ немного въ сторону, окаймляя
котловины нѣкогда бывшихъ заливовъ тѣхъ-же озеръ, нынѣ обыкно-
венно занитыя небольшими высыхающими озерками. Тамъ, гдѣ горы
не придвигаются къ самимъ озерамъ, по ихъ берегамъ тянется нанос-
ный увалъ отъ 7 — 10, мѣстами-же отъ 15 — 20 футовъ вышиною.
Глубина описываемыхъ озерѣ, вѣроятно, не особенно велика; измѣрить
ее, хотя-бы недалеко отъ берега, мы не могли безъ лодки. Вода со-
вершенно прѣсная. Ея температура во второй половинѣ июля колеба-
лася (у береговъ) между +10,5° и +17,8°.

Въ из. Экспедиціи впадаютъ съ сѣвера, кажется, двѣ, быть можетъ,
порядочныя рѣчки ¹); съ запада въ него вливается р. Саломà, т. е. но-
ворожденная Хуанъ-ха. Эта послѣдняя вытекаетъ вновь изъ восточной
заливообразной части того же озера и, прорвавъ горпстый перешеекъ,

¹) Хорошо разсмотрѣть нельзя было съ южнаго берега; на сѣверномъ же берегу мы не были.

199

вынадаетъ въ съверную часть оз. Русскаго. Послѣднее принимаетъ сверхъ того на юго-западѣ р. Джагышъ-голъ и рядомъ другую, пока безыменную, приходящую съ юга. Объ эти рѣки, равно какъ и Хуанъ-хэ въ оз. Экседиціи, окрашиваютъ лѣтомъ своею мутною, почти желтою, вondою широкую (5 — 6 верстъ въ поперечникѣ) полосу вдоль южныхъ береговъ обоихъ озеръ; остальная же ихъ вода свѣтлая, темно-зеленаго цвѣта ¹).

Однако, несмотря на обиліе воды, притекающей въ особенности лѣтомъ въ описываемыя озера, оба они, подобно многимъ другимъ озерамъ Внутренней Азіи, уменьшаются въ своихъ размѣрахъ, другими словами, усыхаютъ. Наглядно объ этомъ свидѣтельствуютъ: постепенно высыхающія озерки въ береговыхъ котловинахъ, иккогда также бывшихъ заливами, общирныя болота по р. Салома, въ низовьяхъ Джагышъ-гола и сосѣдней при устьѣ ему рѣчки, наконецъ, береговые увалы какъ нынѣшній, такъ и прежніе; слѣды послѣднихъ мѣстами можно замѣтить въ некоторомъ разстояніи отъ настоящей береговой черты.

Желтая рѣка окончательно выходитъ изъ озеръ въ съверо-восточной части оз. Русскаго. Далѣе эта рѣка называется тангутами Ma-чи; стремясь къ востоку, она дѣлаетъ крутую дугу (вѣроятно, не столь большую, какъ обыкновенно изображаютъ на картахъ) для обхода вѣчно снѣговаго хребта Амне-мачинъ, прорываетъ поперечныя гряды Кузьмѣюна и направляется въ предыды Собственнаго Китая. Непозвѣстныя пынѣ части описываемой рѣки лежатъ отъ выхода ея изъ оз. Русскаго до устья р. Чурмынъ, гдѣ мы были въ 1880 году. На этомъ протяженіи, занимающемъ (не считалі мелкихъ назвинъ теченія), вѣроятно, около 400 верстъ, Хуанъ-хэ спадаетъ на 4,800 футовъ ²). Болшая часть такого паденія несомнѣно приходится на прорывы горныхъ хребтовъ, гдѣ теченіе Желтой рѣки, сколько намъ приходилось видѣть при трѣемъ путешествіи, чрезвычайно стремительное.

Окрестности описываемыхъ озеръ, какъ выше было сказано, гористы, но ближайшія горы не высоки, имѣютъ мягкія формы, луговые скаты и почву глинисто-песчаную; подложный кормъ отлічный, въ особенности на оз. Русскомъ. Здѣсь по горамъ въ изобліи растутъ злаки: *Ptilagrostis mongolica var.*, *Ptilagrostis n. sp.*, *Avena n. sp.*, *Elymus n.*

¹) Вѣроятно, такою же мутною полосою обозначается и въ с. в. части оз. Русскаго протекающая здѣсь вода Хуанъ-хэ.

²) Уровень Желтой рѣки при устьѣ р. Чурмынъ лежить на absol. высотѣ 9,200 футов. («Третье путешествіе», стр. 341); вообще о верхней Хуанъ-хэ см. тамъ же, главы XV и XVI.

200

sp., *Triticum cristatum?*, *Trisetum n. sp.*, *Poa? sp.*, *Poa trivialis*, *Elymus
japonicus*; два последнее встрѣчаются кустиками по берегу самаго озера;
тамъ же п кустарный чернобыльник (Artemisia laciniata?), а по неболь-
шимъ скаламъ—ломоносъ (Clematis orientalis var.), очитокъ (Sedum Rho-
diola) и лукъ (Allium monadelphum). По горнымъ склонамъ въ половинъ
юля цвѣли: синяя и палевая генціаны (Gentiana n. sp.), алыпійская
астра (Aster alpinus), темно-розовый и желтый мытники (Pedicularis
labellata, Pedicularis n. sp.?), палевый *Oxytropis* sp., синій лукъ (Allium
cyaneum), зеленоцвѣтныі прикрытъ (Aconitum Authora), два вида черно-
быльника (Artemisia rupestris?, А. macrobotrya?), *Saussurea apus var.*, *Saussu-
rea n. sp.*; мѣстами обленъ былъ также мышьякъ (Thermopsis alpina),
уже отцвѣтшій. По береговымъ мото-ширикамъ, которые здѣсь выглядыва-
ютъ лучше и покрыты другимъ видомъ тибетской осоки (Kobresia? di-
gyna n. sp.), въ это время красовалісь: золотисто-желѣтые *Cremanthodium
plantaginoides* и *Cremanthodium lineare*, *Saussurea рудтаеа*, *Saussurea
uniflora var. pyrtila* и камнеломка (Saxifraga hirulus var. vestita). Изъ
кустарниковъ по горамъ встрѣчались лишь низенькіе (въ ¹/₂ фута) кус-
типки бьологника (Eurotia? n. sp.); кромѣ того, на западномъ берегу
оз. Экспедніи мы нашли небольшую песчаную илощадку, поросшую
тальникомъ (Salix sp.) отъ 1—2, рѣже до 3 футовъ вышиною, да на
р. Салома встрѣтили крошечную (¹/₃—¹/₂ ф.) облепиху (Hippophaë rham-
noides). Однако, несмотря на прекрасныя пастбищныя мѣста, тангуты на
тѣхъ же озерахъ не живутъ, быть можетъ по причинѣ сравнительно
открытой мѣстности, не представляющей надежнаго убѣжища при по-
стоянныхъ взапмныхъ грабежахъ.

Рыбы въ обоихъ озерахъ очень много; вѣроятно, здѣсь тѣ же
виды, которые водятся въ рр. Салома и Джагынѣ-голѣ ¹); быть можетъ
есть и новые.

Изъ водныхъ птицъ много гнѣздится индийскихъ гусей (Anser indicus)
и частью большихъ крахалей (Mergus merganser); облѣны также рѣч-
ныя кршіки (Sterna hirundo) и обыкновенные чайки (Larus brunneice-
phalus); нерѣдки—чайка-рыболовъ (Larus Ichthyaëtus), чайка серебристая
(Larus argentatus?); бакланы (Phalacracorax carbo) и турпаны (Casarca
rutila); по утокъ лѣтомъ нѣть вовсе. По береговымъ болотамъ много
кульковъ-красноножекъ (Totanus calidris), а по степнымъ мѣстамъ—ти-
бетскихъ жабороночковъ (Calandrella thibetana). Вообще, орнитологиче-
ская фауна здѣсь бѣдная, какъ и во всемъ Тибетѣ. Изъ насѣкомыхъ

¹) Попменованные въ предыдущей главѣ; въ самыхъ озерахъ рыбы мы не добыли.

201

въ половинѣ юля мы встрѣтили по берегамъ описываемыхъ озеръ мно-
жество какихъ-то искусающихся мошекъ; на мото-шприкахъ, также какъ
по Джагынъ-голу, мѣстами чрезвычайно обильны были черныя гусе-
ницы, обыкновенно дочиста пойдавшія тибетскую осоку.

Пробравшись внизъ по Джагынъ-голу, мы разбили 11 юля своей Нападеніе тан-
бивакъ на правомъ берегу этой рѣки, тамъ, гдѣ слѣва въ нее впа-
даетъ протока изъ оз. Экспедиціи. Впереди насъ видѣлись обширныя
болота, слѣдовательно необходимо было раззѣздомъ осмотрѣть мѣстность.
На такую развѣдку отправился въ слѣдующій день В. И. Роборовскій
съ двумя казаками. Самъ же яѣздилъ за день передъ тѣмъ на оз.
Экспедиціи; теперь рѣшилъ вновь отравиться туда съ двумя казаками
и проѣхать возможно дальше по перешейку, раздѣляющему оба озера.
Поѣздка моя расчтывалась на двое сутокъ, по Роборовскій долженъ
былъ въ тотъ же день возвратиться къ бивуаку. Райнімъ утромъ мы
направились каждый въ свою сторону. Однако мы скоро пришлось
вернуться, ибо вода въ Джагынъ-голѣ ночью много прибыла, такъ что
переправа въ бродъ, не смотри на старательные пописки, оказалась не-
возможной. Удовольствовался я лишь тѣмъ, что проѣхалъ немного
внизъ по Джагынъ-голу и съ небольшой тамъ горки сдѣлалъ бусолю
засѣчки ближайшихъ частей оз. Русскаго; пробраться къ нему также было
невозможно по тонкимъ болотамъ. Передъ вечеромъ возвратился г. Ро-
боровскій съ назвѣстіемъ, что пройдти напрямикъ черезъ болота и чер-
резъ рѣку, по нимъ протекающую, нельзя; нужно будетъ двигаться въ
обходъ вверхъ по этой рѣкѣ. Вмѣстѣ съ тѣмъ Роборовскій сообщилъ,
что видѣлъ большую партію талгутовъ, расположившихся на ночлегъ
верстахъ въ двѣнадцати отъ нашего бивуака. Предполагая, что это
былъ проходящій караванъ, и не обратилъ на такое назвѣстіе особеннаго
випманія. Тѣмъ болѣе, что по ночамъ мы имѣли возлѣ себя оружіе на-
готовѣ, казаки держали караулъ, и обѣ наши собаки отлично сторожили.

Наступившая теперь ночь была облачная и очень темная; прошла
она благополучно; только собаки сильно лаяли, но часовые наши этимъ
не тревожились, предполагая, что кругомъ бивуака бродятъ дикіе яки.
которыхъ днемъ очень много налось по окрестнымъ домишкамъ. На
разсвѣтѣ дежурный казакъ разбудилъ г. Козлова посмотреть показаніе
термометра и побудилъ также своихъ товарищей, чтобы вставать; самъ же
пошелъ къ огню и началъ раздувать его ручнымъ мѣхомъ. Въ эту ми-
цуту вдругъ послышался лошадищный тонотъ, и тотчасъ же часовой уви-
дѣлъ большую толпу всадниковъ, скакавшихъ прямо на нашъ бивуакъ:
другая куча неслась на насть сзади. «Нападеніе!» крикнулъ казакъ и

Нападение тан-
гутовъ.

202

выстрѣлилъ. Тангуты громко, но какъ-то пискливо, загикали и при-
шпорили своихъ коней. Въ одинъ мигъ выскочили мы изъ обѣихъ пала-
токъ и открыли учащенную пальбу по разбойникамъ, до которыхъ въ
это время разстояніе было около полутораста шаговъ. Не оціядая по-
добной встрѣчи и, вѣроятно, расчитывая застать насъ врасилохъ сяля-
щими, тангуты круто повернули въ стороны и назадъ отъ нашего би-
вуака. Мы провожали негодяевъ частою пальбою. Къ сожалѣнію, утро
стояло сѣрое и еще слабо разсвѣло, такъ что нельзя было мѣтко при-
цѣлиться, въ особенности вдаль. Однако возлѣ нашего бивуака валя-
лись двѣ убитыя лошади и одинъ убитый тангутъ. Кромѣ того, видно
было, какъ надали и другіе разбойники, но ихъ ловко подхватывали съ
собою товарищи. Таковъ обычай у тангутовъ, промышляющихъ грабе-
жами. По ихъ повѣрью, если убитый не будетъ привезенъ демой въ
свою палатку ¹), то его душа станетъ вредить всему хошуну. Надъ
товарищами ногибшаго нарязяется въ данномъ случаѣ строгое слѣд-
ствіе. Во время стрѣльбы и суматохи восемь нашихъ верховыхъ лоша-
дей, именно тѣ, которые были куплены въ бассейнѣ Ды-чю, услыхавъ
знакомое гнаніе и испугавшись пальбы, сорвалась съ привязей и удали
къ тангутамъ; еще одна лошадь оказалась раненой въ животъ, такъ
что пришлось ее дострѣлить.

Выбравшись изъ сферы нашихъ выстрѣловъ, разбойники раздѣли-
лись на нѣсколько кучь и съ вершинъ ближайшихъ холмовъ стали за
нами наблюдать. Мы же прочистили свои винтовки, нашлись чаю, за-
вьючили верблюдовъ и рѣшили самимъ теперь напасть на тангутскій
бивуакъ, перекочевавшій ночью не далѣе какъ верстъ на шесть отъ
нашей стоянки. Необходимо это было сдѣлать, чтобы отогнать негодя-
евъ отъ близкаго сосѣдства и отбить у нихъ охоту къ дальнѣйшимъ
на насъ нападеніямъ.

Лишь только караванъ нашъ двинулся въ направленіи тангутскаго
бивуака, всѣ до единаго разбойниковъ мигомъ, поскакали на свое стой-
бище. Мы продолжали медленно туда подвигаться съ винтовками въ
рукахъ, съ револьверами на полсѣ и съ сотнею боевыхъ патроновъ у
каждаго въ запасѣ; вьючные верблюды и уцѣлѣвшія верховыя лошади
шили плотною кучею. Когда такимъ образомъ мы приблизились къ стой-
бищу разбойниковъ версты на двѣ, то въ бинокль видно было, что вся
ихъ ватага, человѣкъ около 300, выстроплась впереди бивуака верхомъ
въ линію; сзади же стояли кучею запасныя и вьючныя лошади. Каза-

¹) Гдѣ трупъ всетаки выбросятъ на съѣденіе грифамъ и волкамъ.

203

лось, что тангуты рѣшили дать намъ теперь отпоръ, но не тутъ-то было. Подпустивъ насъ еще немного, разбойники повернули своихъ коней и ну удирать. Но такъ какъ позади тѣхъ же разбойниковъ протекала непроходимая въ бродъ рѣка, то они выпуждены были двинуться наискось мимо насъ въ разстояніп около версты. Тогда, видя, что тангуты уходить, догнать же ихъ намъ невозможно, я рѣшилъ напить отсюда, и разъ за разомъ мы пустили 14 залповъ. Несмотря на дальнее разстояніе, пули наши ложились хорошо въ кучу всадниковъ, которые въ топи мото-шириковъ не могли быстро ускакать. Наконецъ, тангуты вышли за предѣлъ самаго дальнаго полета нашихъ пуль, и мы прекратили стрѣльбу. Всего, какъ теперь, такъ и утромъ, нами было выпущено около 500 патроновъ. Число же убитыхъ и раненныхъ разбойниковъ мы полагали въ десять человѣкъ; убито было также несколько лошадей.

Кто именно были нападавшіе на насъ тангуты, мы, конечно, не знали. Быть можетъ они пришли съ Ды-чю и давно уже слѣдили за нами. Подтвержденіемъ подобной догадки служить то обстоятельство, что нѣсколько дней сряду на нижнемъ Джагынъ-голѣ большія стада дикихъ яковъ постоянно шли отъ востока къ западу поперекъ нашего пути. Теперь мы соображали, что этихъ звѣрей пугали, вѣрятно, разбойники, слѣдовавшіе стороною параллельно съ нами и выжидавшіе удобнаго случая для нападенія. На убитомъ утромъ, возлѣ нашего бивуака, тангутъ казаки нашли саблю, пику, фитильное ружье, порохъ и полыній мѣшечекъ (около 50) пуль ¹); видимо, разбойникт еще не расходовалъ этотъ запасъ и только недавно снарядился.

Раздѣлавшіе съ тангутамп, мы вскорѣ вышли на сухое мѣсто, гдѣ и раскинули свой бивуакъ. На общей радости всѣ солдаты и казаки были произведены мною за военное отлічіе въ унтеръ-офицеры и урядники. Грозная бѣда миновала удачно. Счастье опять намъ послужило, хотя бы и тѣмъ, что наканунѣ я не могъ переправиться черезъ Джагынъ-голѣ и уѣхать втроемъ отъ своего крошечнаго отряда.

На слѣдующій день мы пошли далѣе и, спустившись немного къ югу, переправились въ бродъ черезъ ту самую рѣку, которая впадаетъ въ оз. Русское, близъ устья Джагынъ-гола. Въ память нападенія тангутовъ я назвалъ эту рѣку *Разбойницю*. Притекасть она, какъ выше сказано, вѣрятно, пзъ высокихъ, частью спѣжныхъ горъ ²),

Дальнѣйшее
наше движение.

¹) Камешки, облізные свинцомъ; дальность боя этими пулями пзъ длиннаго фитильнаго ружья при большомъ зарядѣ пороха до 300 шаговъ.

²) Небольшой снѣгъ лежалъ на сѣверныхъ склонахъ этихъ горъ, близъ самыхъ вершинъ.

204

которыя теперь виднѣлись на югѣ, быть можетъ на водораздѣлѣ къ
бассейну Ды-чю. На мѣстѣ нашей переправы названная рѣка имѣла
около 30 саженъ шпиры при глубинѣ на бродахъ въ три фута.

Теперь въ караванѣ у насъ осталось 7 верховыхъ лошадей и 24
вербюда, но пятеро изъ нихъ были очень плохи; да и прочіе доста-
точно уже устали. Для облегченія вьюковъ мы принуждены были бро-
сить половину всего запаса дзамбы; дорогою же шли поочередно пѣш-
комъ. При такомъ положеніи, конечно, нельзя пробраться куда-либо да-
леко, но для насъ крайне желательно было обслѣдовать хотя отчасти
оз. Русское. На случай новаго нападенія тангутовъ усилены были преж-
нія мѣры предосторожности: раззѣзды не посылалися, чтобы намъ не
раздѣляться, бивуакъ располагался на открытой мѣстности тыломъ къ
непроходимому болоту илли озеру по ночамъ, дежурили парные часовые,
всѣ спали одѣтыми съ оружіемъ на-готовѣ, караванныхъ животныхъ
пасли возлѣ самаго бивуака, на экскурсіи или на охоту далеко не
уходили.

Сдѣлавъ одинъ переходъ съ р. Разбойничьей на оз. Русское, мы
направились ощупью по его южному берегу. Препятствій для движения
каравана здѣсь не встрѣчалось. Только дожди сильно донимали по-преж-
нему. Они мѣшали дѣлать съемку п не дали вовсе фотографировать
прекрасный видъ самаго озера. Кителей не было; даже звѣрей встрѣ-
чалось сравнительно мало. На озерѣ мѣстами во множествѣ плавали
индѣйскіе гуси. Однажды, во время пути, мы застали на береговомъ
озерѣ большое стадо этихъ гусей — выводки молодыхъ со стариками.
Искушепіе было слишкомъ велико, чтобы не поохотиться. Киво достали
мы изъ вьюковъ дробовики п втроемъ въ теченіе получаса убили 85
гусей. Полсотни взяли съ собою на продовольствіе; остальныхъ бро-
силі за невозможностью возить; ихъ съѣли внослѣдствіи медвѣди.

Вгорichnoe na-
padenie tanгу-
tovъ.

На берегу оз. Русскаго намъ пришлось испытать вторичное напа-
деніе тангутовъ, на этотъ разъ уже днемъ. Теперь мы имѣли дѣло съ
голыками, тѣмъ самымъ разбойничьимъ племенемъ, которое въ числѣ,
какъ говорятъ, 14,000 палатокъ обитаетъ по Келтой рѣкѣ внизъ отъ
выхода ея изъ оз. Русскаго. Трудно сказать—знали или нѣтъ эти голы-
ки о бывшемъ недавно на насъ нападеніи. Вѣрнѣе, что знали и, быть
можетъ, теперь выпекалась партія удальцовъ, чтобы отмстить намъ за
недавние попитіе своихъ собратій, да кстати уничтожить подозритель-
ныхъ людей и попользоваться ихъ караваномъ. Малочисленность наша,
конечно, ободряла разбойниковъ. Съ своей стороны мы рѣшили, если
уже не миновать намъ новаго нападенія, то стараться вызвать его

205

днемъ, когда скорострѣльцы берданки могли какъ слетнуть быть ну-
щены въ дѣло. Случай помогъ такому рѣшенію.

Именно на третій день пути по берегу оз. Русскаго, передъ по-
луднемъ, когда уже подходило время становиться бивуакомъ, замѣчены
были вдали трое тангутовъ, которые, по увѣренію нашего китайца-пе-
реводчика, несомнѣенно составляли одинъ изъ разъездовъ, слѣдившихъ за
нами. Расположивъ свой бивуакъ на берегу озера, я отправилъ пору-
чика Роборовскаго съ тѣмъ-же переводчикомъ-китайцемъ, и четырьмя
казаками къ замѣченнымъ тангутамъ и приказалъ ни въ какомъ случаѣ
не стрѣлять по нимъ; наоборотъ, старались всѣми мѣрами показать, что
мы ихъ боимся. Такъ и вышло. Разбойники съ залкенными у своихъ
ружей фитилями проѣхали мимо нашего разъѣзда, издали спросили у
переводчика много-ли всѣхъ пасъ, и куда мы идемъ; наконецъ, видя, что,
даже при двойномъ численъ людей, ихъ не осмѣшиваются тронуть, погнали
своихъ коней и ускакали въ горы. Нашъ-же разъѣздъ возвратился на
бивуакъ.

Часа черезъ два послѣ этого казаки, насшіе караванныхъ живот-
ныхъ, замѣтили опять трехъ тангутовъ, которые выѣхали изъ ближай-
шаго ущелья и направились въ нашу сторону. Подозрѣвая недоброе,
настухи тотчасъ-же стали отгонять къ бивуаку верблюдовъ и лошадей.
Тогда одинъ изъ тангутовъ, подскакавъ поближе, началъ кричать и ма-
хать руками. чтобы животныхъ не угонялап; однако казаки продолжали
свое дѣло. Когда верблюды съ лошадьми были къ намъ пригнаны, изъ
того-же ущелья, версты за двѣ отъ нашего бивуака, показалась шайка
человѣкъ въ 300 конныхъ тангутовъ, и направились въ нашу сто-
рону. Быстро изготовились мы принять непрошепныхъ гостей. Успѣли
даже привязать верблюдъ, а лошадей крѣпко стрепожить. чтобы не
удрали во время стрѣлы. Озеро обеспечивало нашъ тылъ, вперед-же
бивуака лежала довольно широкая окайменная горами равнина. Невы-
годно было намъ лишь то, что по этой равнины протягивалось ньемо
нараллельныхъ прежнихъ береговыхъ валовъ отъ 10--15 футов. выши-
ною. Тангутскій разъездъ теперь опять показался вблизи насть; сдѣланъ
былъ по немъ выстрѣлъ, по безуспѣшно.

Между тѣмъ вся шайка разбойниковъ, приблизившись къ намъ на
разстояніе около версты, съ громкимъ гиканьемъ бросилась въ атаку.
Гулко заступали по влажной глинистой почвѣ кошыта коней, частоко-
ломъ замелькали длиныя пики всадниковъ, по встрѣчному вѣтрѣ развѣ-
вались ихъ суконные плащи и длинные черные волосы... Словно туча
неслась на насть эта орда дикая. кровожадная... Съ каждымъ мгно-

206

веньемъ рѣзче и рѣзче выдѣлялись силуэты коней и всадинковъ... А на другой сторонѣ, впереди своего бивуака, молча съ прицѣленными винтовками, стояла наша маленькая кучка — 14 человекъ, для которыхъ теперь не было иного исхода какъ смерть пли побѣда...

Когда разстояніе между нами и разбойниками сократилось до 500 шаговъ, я скомандовалъ. «Пли», и полетѣлъ нашъ первый залпъ; затѣмъ началась учащенная пальба. Однако тангуты продолжали скакать, какъ ни въ чемъ не бывало. Ихъ командиръ скакалъ нѣсколько влѣво отъ шайки берегомъ самаго озера и, ободряя своихъ подчиненныхъ, громко кричалъ (какъ намъ потомъ переводилъ китаецъ): «бросайтесь, бросайтесь, съ нами Богъ (курьезно!), онъ намъ поможетъ». Черезъ нѣсколько мгновеній лошадь подъ этимъ командиромъ была убита, и самъ онъ, въроятно раненый, согнувшись побѣжалъ назадъ. Тогда вся шайка, недоскакавшая до насъ менѣе двухсотъ шаговъ, сразу повернула вправо и скрылась за ближайшій увалъ. Тамъ разбойники спѣшились и открыли въ насъ пальбу на разстояніи около 300 шаговъ. Мы-же не могли стрѣлать въ закрытыхъ уваломъ тангутовъ. Тогда я рѣшилъ на удалую штурмомъ выбрать ихъ изъ этой засады. Все равно — тангуты могли насъ перестрѣлять на совершенно открытой мѣстности, или, ободрившись нашею нервнѣительностью, снова броситься въ атаку. Теперь-же роли выгодно для насъ перемѣнялись—мы сами шли на разбойниковъ и такою дерзостью искупали свою малочисленность.

Оставивъ для прикрытия бивуака поручика Роборовскаго съ пятью казаками, съ остальными семью я отправился выбивать тангутовъ. Эти нослѣдни, увидавъ, что мы бѣжимъ къ нимъ, открыли по насъ частую пальбу, которая затѣмъ вдругъ стихла. Когда-же первый изъ насъ, пменно урядникъ Телешовъ, взбѣжалъ на увалъ, то оказалось, что разбойники бросили свою отличную позицію, чтобы успѣть во время сѣсть на коней. Конечно, при этомъ произошла не малая суматоха, пользуясь которой мы открыли съ занятаго теперь увала пальбу въ кучу разбойниковъ и убили нѣсколькихъ. Но, какъ и прежде, тангуты подхватывали на всемъ скаку почти всѣхъ погибшихъ или раненыхъ товарищей и увозили ихъ съ собою.

Отбитые съ ближайшей къ намъ позиціи разбойники скрылись за слѣдующій увалъ. Тогда, воспользовавшись нѣсколькими свободными ми-
нутами, мы живо протерли смоченными тряпками закопѣлье, сильно нагрѣвшіеся стволы своихъ винтовокъ и пополнили запасъ патроновъ.
Ихъ принесъ къ намъ на увалъ переводчикъ-китаецъ, тотъ самый, ко-
торый, при первомъ ночномъ нападеніи, забился въ палаткѣ подъ войлоки

207

и долго не выходил оттуда. Теперь-же онъ набрался храбрости и кромѣ патроповъ притащилъ ведро воды для шитья.

Засѣшْвіе на второмъ увалѣ тангуты вскорѣ открыли опять по насть стрѣлбу. Пришлось ихъ вновь выбивать. Но нельзя было оставить и занятый увалъ, пначе мы могли быть отрѣзанными отъ своего бивуака. Тогда я остался самъ-третей на этомъ увалѣ и послалъ вольноопредѣ- ляюшаго Козлова съ 4 казаками впередъ и исколько въ сторону, на небольшую горку, откуда палѣбою берданокъ разбойники вскорѣ были прогнаны изъ новой своей засады. Между тѣмъ часть шайки, человѣкъ около 50. полагая, что нашт бивуакъ оставленъ безъ прикрытия, броси- лись туда, по были встřичены палѣбою оставленныхъ людей и отбиты. Тогда, видя всюду неудасть, тангуты начали отступать къ горамъ, оста- навливаясь гдѣ можно за бутораками и небольшими увалами. Мы про- вожали негодяевъ палѣбою, пока только могли долетать на палѣ берданокъ. Наконецъ вся орда выбралась изъ сферы нашихъ выстрѣювлъ и, собрав- шись въ кучу, остановилась, вѣроятно, для перевязки раненыхъ. Въ это время выхала изъ горъ новая партія человѣкъ въ пятьдесятъ, вѣроятно остававшихся на бивуакѣ; они присоединились теперь къ своимъ то- варницамъ. Мы оставались на прежнихъ позиціяхъ—я ст семью казаками на увалѣ, г. Роборовскій съ пятью на бивуакѣ—ожидая поваго напа- денія. Но тангуты, простоявъ еще немного, направились, въ наступавшіе уже сумерки, въ горы тѣмъ самымъ ущельемъ, которымъ выхали. Когда разбойники скрылись, мы вернулись на свой бивуакъ. Здѣсь оказались раненою одна лошадь, которой тангуropicкая пуля понала въ ногу. Всѣ-же мы опять уцѣлѣли. Стычка продолгалаась болѣе двухъ часовъ, и за это время мы выпустили около 800 патроповъ. Разбойниковъ было убіто и ранено, по нашему общему заключенію, до 30 человѣкъ.

Но испытанія наші еще не окончились. Съ большимъ вѣроятіемъ можно было расчитывать, что тангуты попробуютъ атаковать насть почуё, и мы продежурили съ напролетъ, усѣвлись въ двѣ кучи на обохъ флангахъ своего бивуака. Начавшійся вскорѣ дождь лилъ почти не переставая, бушевалъ спільный западный вѣтеръ, тьма стояла кро- мѣшная. Однако разбойники такъ были удовольствованы диемъ, что не рѣшились сдѣлать ночное нападеніе, которое давало имъ большіе шансы, избавляя отъ губительнаго дѣйствія нашихъ винтовокъ на значительномъ разстояніи.

Утромъ дождь еще болѣе усилился, и намъ пришлось поневодѣ не- трогаться съ мѣста. Въ перемежку непогоды показывались разбойщичы разъезды по горамъ. Къ полудню немного разъяснѣло. Въ это время съ

208

противоположной вчерашнему нападенію стороны нашего бивуака опять появились тангуты. Нѣсколько человѣкъ ихъ направились прямо къ намъ. Мы уже чуть было не открыли стрѣльбу, какъ эти новые тангуты начали махать своими шляпами и вслѣдъ затѣмъ подъѣхали поближе. Весь отрядъ нашъ стоялъ на готовѣ, подозрѣвая обманъ. Но оказалось, что то были передовые большаго каравана, который слѣдовалъ сзади на 500 выочныхъ якахъ. Везли они на р. Ды-чю покупки (дзамба, рисъ, просо, чай, табакъ и пр.), сдѣланныя въ Синпинѣ. Вскорѣ пришелъ и самъ караванъ, при котором слѣдовало около 160 тангутовъ, вооруженныхъ фитильными ружьями, саблями и частью стрѣлами. Нашлись даже знакомые нашего китайца-переводчика. Узнавъ о близости разбойниковъ и о вчерашнемъ на насъ нападеніи, караванные тангуты, которыхъ также грабятъ голыки, сильно струсили и послали на ближайшія горы разъѣзды.

Важную вещь сообщили намъ прибывшіе тангуты, именно, что на верблюдахъ теперь въ большую воду невозможно переправиться черезъ Келтую рѣку по выходѣ ея изъ оз. Русскаго. Караванные яки перебрались черезъ ту-же рѣку впливъ. Въ виду такого обстоятельства намъ пришлось отказаться отъ прежняго намѣреніи пройдти сѣвернымъ берегомъ обоихъ большихъ озеръ. Удачно было и то, что, кромѣ снятаго южнаго берега, общая фигура оз. Русскаго, приблизительный выходъ изъ него Келтой рѣки, абсолютная высота и пр. были уже опредѣлены; южный-же берегъ оз. Экспедиціи мы могли снять при возвратномъ теперь пути, какъ равно опредѣлить засѣчками главные пункты сѣвернаго берега того же озера.

Путъ по берегу
оз. Русскаго и
Экспедиціи.

По уходѣ тангутскаго каравана мы завьючили своихъ верблюдовъ и, распощавшись съ памятнымъ для насъ мѣстомъ, пошли обратно южнымъ берегомъ оз. Русскаго. Хотя до склада нашего въ Цайдамѣ еще лежало 300 верстъ, но разъ мы повернули въ эту сторону, подобное разстояніе казалось не слишкомъ далекимъ, побо надежда на отдыхъ под-крѣпляла сплы. По прежнему мы шли на половину ишкомъ; по ночамъ-же дікурили теперь всѣ вмѣстѣ на двѣ смѣны — одна половина отряда съ вечера до полуночи, другая съ полуночи до утра. Не надолго вы-павшая хорошая погода нѣсколько облегчала эти ночныя дежурства. Ради той-же погоды вода въ рѣчкахъ немного сбыла, и мы перешли благополучно въ бродъ какъ р. Разбойничью, такъ и Джагынъ-голъ въ его низовѣ. Иногда по пути случалось встрѣчать свѣжіе слѣды неболь-шихъ конныхъ партій. Вѣроятно разбойники слѣдили за нами свои и тѣлмась.

209

На пятыя сутки вышли мы к южному берегу оз. Экспедиции. Окрестности здѣсь мечтае плодородны, чѣмъ на оз. Русскомъ, хотѣ все-таки настѣнца хорошія. Мутная вода р. Салома рѣзкою, широкою по-лосою проходить вдоль всего берега; за нею видѣется чистая, зелено-ватая вода самаго озера. Даже послѣ бурь эти воды не перемѣшиваются.

Водяныхъ птицъ на оз. Экспедиции также много. По небольшимъ береговымъ болотамъ изрѣдка гнѣздятся и черношейные журавли (Grus nigricollis). Мы ноймали 24 юля нару молодыхъ этого вида еще въ пуху, не смотрия на близкій конецъ лѣта для здѣшнихъ мѣстностей. Вѣроятно, то былъ вторичный позицій выводъ; яйца-же первой клади ногибли отъ весеннихъ холодовъ. Такое явленіе конечно здѣсь обыденно, чѣмъ, мнѣ калется, и можно объясить сравнительную рѣдкость назван-ныхъ журавей, никакъ не преслѣдуетъхъ въ раюны пхл. распростра-пенія, исключительно по высокому тибетскому нагорью.

Два дня шли мы берегомъ оз. Экспедиции и затѣмъ направились къ мѣсту прежней переправы черезъ р. Салома. Сносная погода, поба-ловавшая насъ нѣсколько дней, теперь опять закрутила попрежнему. Падалъ не только дождь, но даже и снѣгъ какъ зимою; по утрамъ-же морозило. Впрочемъ, въ сѣв.-вост. Тибетъ такое состояние погоды лѣ-томъ нормальное, о чемъ свидѣтельствуютъ и наши здѣсь метеорологи-ческія наблюдения. Для общихъ шзъ нихъ выводовъ относительно лѣт-няго климата пройденныхъ мѣстностей веримся нѣсколько назадъ.

Первый лѣтній мѣсяцъ—июнь, весь былъ проведенъ наши въ го-ристой области Ды-чо на абсол. высотѣ отъ 13 или 13½ т. футовъ въ долинахъ, до 16 т. фут. на перевалахъ. Весь этотъ мѣсяцъ харак-теризовался обиліемъ атмосферныхъ осадковъ и низкою своему темпе-ратурою.

Калимать ти-бетскаго зѣта.

Подобно тому, какъ въ продолженіе всего мая, такъ и въ первой трети юня надалъ еще снѣгъ вместо дождя, затѣмъ снѣгъ выпадали лишь вверхъ отъ 14¼ т. футовъ, да и то не постоянно въ последней трети описываемаго мѣсяца. Грозы, числомъ 13, случались всегда послѣ полудня и приходили съ запада, или, рѣже, отъ сѣверо-запада. Съ запада-же, съ рѣдкимъ сравнительно отклоненіемъ къ югу или сѣверу, приносились и весь атмосферные осадки, не смотря на то. что внизу пногда дулъ противный вѣтеръ ¹). Такимъ образомъ нынѣшнія наши наблюдения подтверждаютъ мою прежнюю догадку, что обильные лѣтомъ

¹) Направленіе слабыхъ вѣтрковъ весьма трудно. иногда-же вовсе нельзя было точно наблюдать въ узкихъ горныхъ ущельяхъ.

14

210

атмосферные осадки на съверно-тибетскомъ нагорьѣ приносятся изъ-за Гималаяю юго-западнымъ муссономъ Индъйскаго океана ¹). Быстрому образованію облаковъ и скопленію въ нихъ электричества способствовало также быстрое испареніе вышадавшей влаги въ разрѣженномъ воздухѣ подъ жгучими лучами здѣшняго солнца. Всего снѣжныхъ сутокъ въ юнѣ считалось 7, дождливыхъ 19; притомъ дождь исключительно шелъ послѣ полудня и ночью. Градъ, всегда съ грозою, падалъ 4 раза, мелкій, не крупнѣе горошины. Вѣтры дули обыкновенно слабые; бурь (небольшихъ) случилось 3 изъ подъ грозовыхъ тучъ; комь того, дважды вѣтеръ достигалъ средней силы. Затишья стояли часто какъ днемъ, такъ и ночью. Пыли въ атмосферѣ не было вовсе.

За исключеніемъ 4-хъ случайно среду ясныхъ сутокъ (16, 17, 18 и 19 чиселъ), безоблачная погода всегда вышадала лишь урывками на нѣсколько часовъ, не болѣе. Въ это время вертикально почти стоявшее солнце грѣло очень сильно; но въ тѣні термометрѣ ни разу не покажывалъ, при наблюденіяхъ въ 1 часѣ дня, выше +21,3°, да и то лишь въ сравнительно глубокой долинѣ Ды-чю. Притомъ едва только солнце закрывалось тучею, или хотя облакомъ, температура быстро понижалась. Въ рѣдкія ясныя ночи термометръ на разсвѣтѣ всегда показывалъ ниже нуля и даже въ послѣдней трети юпня упадалъ до —4,8°, на абс. высотѣ въ 14 т. футовъ. На съверныхъ склонахъ горъ вверхъ отъ 16 или 16¹/₂ т. фут., въ первой половинѣ юпня вездѣ лежалъ снѣгъ, частью зимній, частью вновь выпадавшій; только къ концу описываемаго мѣсяца этого снѣга стало меньше. На горныхъ-же рѣчкахъ и въ это время, вверхъ отъ 14¹/₂ т. фут. вѣрѣчались перѣдко большіе и довольно толстые (до 2 футовъ) пласты зимняго льда. Средняя температура за весь юнь, выведенная изъ нашихъ бродячихъ наблюденій, равняется +9,0°.

Другой лѣтній мѣсяцъ—июль, мы провели на плато сѣв.-восточнаго Тибета въ раіонѣ отъ водораздѣла къ бассейну Ды-чю до хребта Бурханъ-Будда. Абсолютная высота мѣстности колебалась здѣсь между 14 п 15 т. футовъ. Общая характеристика этого мѣсяца та-же, что и для юня—низкая температура п обліе водяныхъ осадковъ. Даже въ рѣдкіе ясные дни, юльское тепло, въ 1 часъ дня въ тѣні, не превосходило +20,9°; въ концѣ мѣсяца температура упадала въ тотъ-же часъ наблюдения до +2,5°. Средняя температура за весь юль равнялась +7,9°. Въ ясныя ночи всегда бывали морозы (до —5,3°), и почва нерѣдко покрывалась пнеемъ; вода на мото-ширикихъ тогда замерзала; случалось,

¹) См. «Третье путешествіе», стр. 188 и 379.

211

что ледъ этотъ растапвалъ лишь къ полудню. Вѣтры въ юлѣ дули обы-
кновенно умѣренные или слабые; бурь считалось только 2; вѣтровъ
силиныхъ 5. Пресобладающее, хотя и не особенно, вѣтровое направленіе
было западное и сѣв.-западное. Затишья стояли не рѣдко. Атмосферные
осадки надали очень часто. Всего въ теченіе юля считалось 13 дождли-
выхъ сутокъ и 10 снѣжныхъ. Да при томъ въ метеорологическомъ на-
шемъ журналѣ помѣчались неястными лишь тѣ дни, когда дождь или
снѣгъ надали на нашемъ бивуакѣ. На высокихъ горахъ тѣ-же осадки
бывали почти сжедневно, въ продолженіе всего мѣсяца. Въ началѣ и
концѣ его разралались мятели какъ зимою. Съ послѣднихъ чиселъ юля
снѣгъ вѣздѣ замѣнилъ дождь, даже въ бОльѣ измокой (13,400 фут.) до-
линѣ р. Алакъ-поръ-голь. Съ этого времени на плато Тибета уже на-
ступила осень, хотя вышадавшій снѣгъ всегда таялъ даже на высокихъ
горахъ. Грозъ въ юля считалось 9; шигда онъ бывали сплыны и со-
провождались дважды мелкимъ градомъ. Радуга повышалась лишь изрѣдка,
обыкновенно передъ вечеромъ.

Весь атмосферные осадки приносились, какъ и въ бассейнѣ ды-чо,
съ занада, хотя-бы винзу дулъ иной вѣтеръ. Притомъ быстрому обра-
зованію облаковъ способствовало и быстрое испареніе вышадавшей влаги.
Обилие послѣдней было такъ велико, что весь сѣв.-восточный Тибетъ,
не только въ долинахъ, но даже и на горахъ, часто представлялъ не-
проходимыя топи. Вода въ рѣкахъ и рѣкахъ стояла очень высоко;
мото-ширики были налиты ею черезъ край, тогда какъ зимою многія
изъ этихъ рѣчекъ, равно какъ и всѣ мото-ширики, совершенно высы-
хаютъ.

Въ раюнѣ ближайшемъ къ Цайдаму, т. с. отъ верховыя Келтой
рѣки до хребта Бурхапъ-Будда. излишнее выпаденіе влаги нарамизпро-
валось сухою пылью, приносимою сюда вѣтрами изъ цайдамскихъ рав-
шипъ. Нелтому, въ указанной мѣстности, какъ было говорено въ преды-
дущей г.лавѣ, сравнительно мало мото-шириковъ, но довольно обильны
солочаки, которыхъ нѣтъ къ югу отъ верховьевъ Келтой рѣки.

Покинувъ оз. Экспедиціи, мы въ тотъ-же день перешли черезъ р. Салома, неміного ипке мѣста прежней нашей переправы; здѣсь больше рукавовъ, сѣдоватательно бродъ удобнѣе. По счастью, никогда насъ не-покидавшему, названная рѣка пезадолго передъ тѣмъ порядочно собыла, да и то въ одномъ мѣстѣ пришлось переходить на 4-футовой г.лубинъ. Вода была совершенно мутная отъ размываемой красной глины, ко-торая, при высокомъ уровне рѣки, осаждается на низкихъ ея берегахъ. Прежняго обилья орлановъ и чаекъ здѣсь теперь не нашлось, в-

Сладование къ
Бурхапъ-
будда.

11*

212

роятно потому, что въ мутной высокой водѣ для птицъ не легко ловить
рыбу. Кромѣ того, орланы (Haliaëtus Macei) большею частью улетѣли
гнѣздиться на сѣверъ. Впрочемъ, немногіе изъ нихъ еще остались, по
промышленія другимъ способомъ, именно сопровождали иногда медвѣдей,
копавшихъ инпухъ, и ловили этихъ звѣрьковъ, когда тѣ выскакивали
изъ своихъ норъ.

Отъ р. Саломà мы направились въ Цайдамъ прежнимъ своимъ пу-
темъ. Теперь голыки осталлись назад; поэтому ночныя дежурства всѣмъ
отрядомъ на двѣ смѣны были отмѣнены и ставились только парные
часовые.

Мѣстность, гдѣ мы теперь проходили, представляеть, какъ уже гово-
рено было въ предшествовавшей главѣ, высокое плато, служащее раз-
дѣломъ водъ съ одной стороны къ верховью Келтой рѣки, а съ дру-
гой текущихъ въ Цайдамъ. Несмотря на лѣтнюю пору, скудость цвѣ-
тущихъ травъ и растительности вообще была поразительная. Даже на
мото-ширикахъ типетская осока едва поднималась отъ земли. Тамъ и
сямъ на рыхлой почвѣ встрѣчались цвѣтущія — Cremanthodium plan-
taginæum и маленькая генціана (Gentiana n. sp.); изрѣдка попадался не-
взрачный прикрытъ (Delphinium alboceruleum), растущій кочками очи-
стокъ (Sedum algidum), или прижатое къ землѣ зонтичное; обильнѣе
были лишь — мелкогепестникъ (Erigeron uniflorus) и Saussurea n. sp.
по мото-ширикамъ. Затѣмъ большая часть дошнъ и горныхъ склоновъ
стояли совершенно оголенными.

Цайдамъ уже привѣтствовалъ насъ своею пылью, которая прино-
силась сѣверными вѣтрами и иногда довольно густо наполняла атмо-
сферу. Рядомъ съ тѣмъ по утрамъ стояли морозы, а днемъ урывками
шелъ снѣгъ. Однажды, именно 29-го июля, разыгралась совершенно
зимняя матерія: снѣгъ сплошь покрылъ землю; холодъ стоялъ такой, что
даже средняя температура этого дня вышла ниже нуля (— 0,5°). Но
какъ и прежде замороженные и засыпанные снѣгомъ цвѣты не погибли;
даже водяной лютикъ (Ranunculus aquatilis), тотъ самый, который
ростетъ въ нашихъ стоячихъ водахъ, благополучно цвѣлъ, лишь только
растапвалъ ледъ на мото-ширикахъ.

Прибѣшеніе осени напоминали появившіяся въ послѣдней трети
юля пролетныя птицы — удоды (Urupa erops), которые попадались до-
вольно часто, одиночный кронштепъ (Numenius major), замѣченный еще
17-го июля, и кулички (Totanus ochropus, Tringa Temminckii, Actitis
hyppoleucus), изрѣдка встрѣчавшиеся въ одиночку, или небольшими
стайками,

213

Передъ выходомъ въ долину Алакъ-норъ-гола, въ 8-ми верстахъ къ югу отъ ключа Олонт-булыкъ, тамъ, гдѣ, еще при слѣдовании въ передній путь, замѣчены были нами слѣды разработокъ золота, мы встрѣтили теперь партію человѣкъ въ 30 тангутовъ, занимавшихся этимъ промысломъ. Пріискъ лежить передъ прорывомъ черезъ горный хребетъ небольшой рѣчки, въ которой вода бываетъ только лѣтомъ въ периодъ дождей. Золотоносная почва состоитъ изъ песка ст. галькою известковаго глинистаго сланца; въ боковыхъ стѣнахъ ущелья залегаетъ песчаникъ. Разработка производилась тангутами до невѣроятности примитивнымъ способомъ. Почва копалась прямо съ поверхности не глубже какъ на 2 фута. Орудіями для такой работы служили нѣкомько маленькихъ деревянныхъ лопатъ въ родѣ нашегоъ совка, главнымъ же образомъ развороченные на широкомъ своемъ концѣ рога дикаго яка. Для промывки употреблялись небольшія (фута 2 въ долину и отъ 1—1½ фут. въ ширину) деревянныя корытца. Ихъ наполняли золотоносною почвою и ставили тутъ же въ рѣчку подъ наполную струю воды, которая уносила несокъ и гальку, оставляя на дѣ лишь болѣе крупные кусочки золота; мелкій золотой несокъ также уносился водою, да за нимъ не стоило и гоняться при облипѣ крупныхъ зерньшекъ. Тангуты показывали ихъ нашему переводчику горстям, предлагая промѣнять на серебро. По словамъ тѣхъ же тангутовъ, золота всюду много въ сѣв.-восточномъ Тибетѣ. Напр., на р. Ды-че одинъ рабочій (пункто замѣтить весьма лѣнчивый) можетъ добыть въ день отъ 7—8 золотниковъ драгоцѣннаго металла. Такъ по крайней мѣрѣ настѣ увѣрились.

Изъ долины Алакъ-норъ-гола намъ пришлось опять переходить че- резъ хребетъ Бурханъ-Будда. Употреблено было на это четверо сутокъ— такъ долго по причинѣ усталости верблюдовъ, а затѣмъ, чтобы пондробнѣе ознакомиться съ флорою самихъ горъ. На первый день мы поднялись до перевала Помохушъ-дабанъ и здѣсь почевали. Южный склонъ Бурханъ-Будда теперь былъ также безплодень, какъ и весною; только въ ущельяхъ возлѣ рѣчекъ, да въ самомъ верхнемъ поясѣ вблизи розсыпей встрѣчались небольшія, труднія растительностью, луговыя площади. Отличная ясная погода вплѣшѣ благопріятствовала трудному для верблюдовъ подъему черезъ названный перевалъ. Взошли мы на него утромъ 1-го августа. Стѣгу не было вовсе по окрестнымъ горамъ; лишь на самомъ перевалѣ въ защитѣ отъ солнца лежать небольшой пласть того сутройа, по которому мы шли здѣсь въ половинѣ мая.

Альпійскіе луга на сѣверномъ склонѣ Бурханъ-Будда нѣкомько лучше, хотя все-таки весьма обѣды и далеко не могутъ сравняться съ

Переходъ че-
резъ этотъ
хребетъ.

214

тёмні же лугами Нант-шаня пли сœвдипхъ горъ на верхнемъ теченіи
Желтой рѣки. Всего нами теперь было собрано въ альшійской области
съвернаго и южнаго склона пройденнаго перевала 30 видовъ цвѣтущихъ
растеній, еще небывшихъ въ гербаріи нынѣшняго лѣта. Изъ нихъ
можно назвать: восемь видовъ *Saussurea* (S. medusa, S. tangutica, S.
phaeantha, S. pygmaea, S. sorocephala?, еще три новыхъ) весьма
характернаго растительнаго рода для съв.-восточнаго Тибета; пять видовъ
генціаны (Gentiana falcata, G. Olivieri var., G. algida? G. tenella, G. de-
tonsa?); три вида *Cremanthodium* (C. plantagineum, C. humile, C. discoi-
deum); *Polygonum Bistorta var.* мѣстами сплошь растущая, камне-
ломка (Saxifraga unguiculata), скерда (Crepis glomerata), *Pleurogyne
spathulata*, лютикъ (Ranunculus affinis var. Stracheyanus), красный сній
прикрытъ (Aconitum rotundifolium), желтый и розовый мытники (Pedi-
cularis lasiophrys, P. labellata).

Звѣрей въ альшійской области теперь мы не встрѣчали вовсе. Изъ
птицъ же, впервые за все лѣто, добыли новый видъ, именно краснаго
горнаго вьюрка, котораго я назвалъ именемъ своего достойнаго помощ-
ника—*Leucostictc Roborowskii*.

Вмѣстѣ съ переваломъ за Бурхант-Будда круто измѣнился и кли-
матъ: взамѣшь недавняго холода и сырости теперь наступили сухость
и тепло, все болѣе успѣливавшіяся по мѣрѣ нашего спуска ущельемъ
Номохунь-гола. Физіономія горъ, относительно ихъ растительности,
также измѣнялась, хотя и не столь рѣзко. Пониже альшійскихъ луговъ,
въ раіонѣ 13¼—12¼ тыс. футовъ, горные склоны по ущелью, гдѣ
мы теперь проходили, одѣты были довольно сносными лугами, на
которыхъ растутъ злаки—овсянка (Festuca sp.) и мятникъ (Poa sp.), лукъ
(Allium Przewalskianum) и кустиками касатникъ (Iris sp.), въ нынѣшнемъ
году не цвѣтшій. Возлѣ самой рѣки и на ближайшихъ горныхъ скатахъ
внепъ отъ 12¼ тыс. фут. начинаетъ попадаться дырисунъ (Lasiagrostis
splendens), который вскорѣ становится обыкновеннымъ растеніемъ узкой
долины Номохунь-гола.

Въ средней части того же ущелья, въ полосѣ отъ 13—12 тыс.
футовъ, рѣдкимъ насажденіемъ лѣвится по скаламъ можжевеловое де-
рево (Juniperus Pseudo-Sabina), а по съвернымъ горнымъ склонамъ не-
рѣдко сплошь растутъ невысокіе кусты курильскаго чая (Potentilla
fruticosa). Но въ общемъ горы здѣсь все-таки безлюдны. Лишь кое-гдѣ
въ узкихъ ущельяхъ, запертыхъ сіенитовыми скалами, прокидывается на
маленькихъ площадкахъ лучшая растительность. Въ такихъ укромныхъ
уголкахъ попадаются представители горной флоры верхняго теченія

215

Желтой рѣки, достигающіе здѣсь своей западной границы, каковы: лимолость (Lonicera hispida) и горная лоза (Salix sp.); пъя травы же—балаеріана (Valeriana officinalis?), мытники (Pedicularis ternata, P. longiflora), бунечники (Adenophora) трехъ видовъ и астраталь (Astragalus scytoporus); по скаламъ растетъ не лѣкарств. ребень (Rheum spiciforme); кромѣ того, найдены были еще три вида Saussurea (S. pulvinata, S. Przevalskii? S. sylvatica?).

Ниже лѣснаго и кустарнаго раіона северный склонъ пройденной части Бурханъ-Будда дѣлается совершенно безлюднымъ. На голой, желтовато-бурой лёссовой почвѣ, которойо засыпаны здѣсь всѣ горныя породы, пропразрацаютъ рѣдкими кустиками лишь Reaumuria Kaschgarica var. Przewalskii, Reaumuria songarica, буоараніа (Kalidium caspium), Halogeton glomeratus, словомъ, растенія пустыні, да и тѣ встрѣчаются всего чаще на близкихъ къ Номохунѣ-голу горныхъ скатахъ. Далѣ, возлѣ самой рѣки и по сœдѣднімъ склонамъ горъ растутъ: гармькъ (Nitraria Schoberi), сухакъ (Lycium chinense, L. turcomanicum), чалеранъ (Hedysarum multijugum), полынь (Artemisia n. sp.). Calimeris alyssoides и Calimeris altaica—всѣ въззъ отъ 11¹/₂ т. фут. Control. высоты. Отсюда же берега самого Номохунѣ-гола нерѣдко густо окаймлены саженными кустами бала-мото (Myricaria germanica var. squamosa), по которымъ выется роскошный ломоносъ (Clematis orientalis var.). Кромѣ того въ узкой позолокъ орошенной почвы, въ особенности возлѣ ключей, встрѣчаются небольшія площадки, густо зарослія травами, среди которыхъ и въ зарослахъ. балга-мото найдены были теперь цвѣтущими: астраталъ (Astragalus adsurgens), генціана (Gentiana barbata?), ежесьмика (Echinospermum sp.), очитокъ (Sedum Roborowskii), лактукъ (Lactuca tatarica, L. versicolor). лебеда (Chenopodium bryoniaefolium?), крестовій корень (Cnicus sp.), Saussurea crassifolia, Scorzonera diraricata, Acroptilon Picris, нашъ обыкновенный тминъ (Carum carvi), костеръ (Bromus japonicus), луповой гимень (Hordeum pratense), сумочникъ (Capsella procumbens), полынь (Artemisia Sieversiana, Artemisia n. sp.); кое-гдѣ торчали мясистые стебли Cynogonium coccineum, а на старыхъ стойбисцахъ густо росли наши же сорныя травы—жеруха (Lepidium latifolium) и лебеда (Chenopodium album). Все это сопровождаетъ берегъ Номохунѣ-гола еще версты на двѣ-три по выходѣ изъ горъ, затѣмъ пачезаетъ вмѣстѣ съ самою рѣкою, вода которой теряется въ почвѣ.

Итицъ въ пройденныхъ горахъ встрѣчалось, какъ и прежде, мало. Обыкновены были лишь горныя куропатки (Caccabis magna), стьнолазы (Tichodroma muraria), сарокопуты (Lanius arenarius), бѣлыя пласицы (Motacilla paradoxa) и водяные дрозды (Cinclus kashmiriensis).

216

Продолжитель-
ная остановка
въ съв. его
окраинѣ.

Спустившись по Номохунъ-голу до выхода изъ горъ, мы переко-
чевали въ составнее ущелье р. Хату-голъ, где въ это время паслись
оставленные на складѣ наши верблюды. Мѣсто здѣсь было довольно
прохладное (11 тыс. фут. абс. выс.) и кормное; вода и топливо имѣ-
лись въ изобиліи. Ради всего этого мы рѣшали сами тамъ устроиться,
чтобы немного отдохнуть и обождать до второй половины или до конца
августа, пока уменьшатся жары, а главное пропадутъ мучающія скотъ
насѣкомыя, которые лѣтомъ кишать по цайдамскимъ болотамъ.

На складѣ нашемъ все оказалось благополучно. Цѣлое лѣто ка-
заки поочередно вдвоемъ караулили багажъ въ хырмѣ Барунъ-засака,
остальные пять человѣкъ жили съ верблюдами въ сѣверной окраинѣ
Бурханъ-Будда. Разбойники-тангуты ни разу не осмѣлись панасть ни
на складъ, ни на нашихъ верблюдовъ, хотя въ окрестностяхъ грабили
монголовъ и даже убили нѣсколько человѣкъ. Оставленные при складѣ
верблюды отлично отдохнули и откормились. Такихъ имѣлось 50, ос-
тальные же 16, изъ числа пришедшихъ теперь съ нами, были утом-
ленные и исхудалые. Требовалось пріобрѣсть еще хотя десятокъ хоро-
шихъ верблюдовъ, и съ этою цѣлью былъ командированъ въ Дабасунъ-
гоби и въ ставку куку-норскаго вана урядникъ Иринчиновъ съ тремя
казаками. Съ ними же отправился обратно въ Сининъ и китаецъ-пере-
водчикъ, хорошо вообще служившій намъ въ Тибетѣ. Съ этимъ китай-
цемъ мы послали теперь письма на родину черезъ Сининъ и Пекинъ.

На новомъ стоїбшцѣ мы провели двѣ недѣли. Сначала занимались
просушиваніемъ собранныхъ въ Тибетѣ коллекцій и пополненіемъ замѣ-
токъ о пройденномъ пути; казаки тѣмъ временемъ почнили износив-
шіяся вьючныя принадлежности, какъ равно одежду и обувь. Вскорѣ
все это было кончено; затѣмъ мы отдыхали и благодушствовали, за-
пасаясь силами на дальнѣйшій путь. Великимъ наслажденіемъ было
теперь для насъ чтеніе литературныхъ книгъ, нѣсколько которыхъ при-
везли намъ изъ склада. Казаки также читали народныя книжки; вече-
ромъ же, утѣшались гармоніею, пѣснями и даже иногда пляскою. По
утрамъ мы обыкновенно ходили на охоту, въ окрестностяхъ бивуака,
за горными куропатками, или подкаруливали грифовъ на издохшемъ
недавно верблюдѣ; кромѣ того, стрѣляли для коллекціи пролетныхъ жа-
вороночковъ (Calandrella brachydactyla) и щеврицъ (Corydalla Richardii).
Ботаніческія экскурсіи также очень мало доставляли добычи—разъ, по
бѣдности окрестной фюры вообще, а затѣмъ потому, что бѣльшая часть
растительныхъ видовъ уже окончила периодъ своего цвѣтенія. Помимо
бала-мото, въ изобиліи росшаго по рѣкѣ и вообще растеній, поиме-

217

нованных для нилкней части ущелья Номохушь-гола, теперь здѣсь были
найдены: мышьякъ (Thermopsis alpina), пижма (Tanacetum n. sp.), нѣ-
сколько видов полыни (Artemisia pectinata, A. campestris, Artemisia n.
sp.), подорожникъ (Plantago mongolica?), гвоздика (Silene conydea), ца-
пельникъ (Erodium Stephanianum), Plenogyno brachyanthera, Kochia
mollis.

Интелей вблизи насъ не было, за исключениемъ одного ламы, при-
гочевавшаго къ нашему бивуаку, чтобы безъ опаски пасти своихъ ба-
рановъ и пользоваться остатками нашей кухни. У этого ламы мы ку-
нили въ добавленіе къ двумъ свинтъ караульнымъ собакамъ новаго
пса, который сразу завилъ свои способности къ путешествію. Именно
отправился вмѣстѣ съ посланиными покупать верблюдовъ казаками и про-
шелъ съ ними въ Дабасунъ-гоби, слѣдовательно за 200 верстъ отъ
нашего бивуака. Тамъ на бѣднаго Дырму, такъ звали новаго пса.
напали злыя собаки и порядкомъ его погрызли. Во избѣжаніе новой
трепки, Дырма махнулъ одинъ назадъ, нигдѣ не сбился съ пути, сдѣлалъ
даже безводный переходъ въ 50 верстъ и на другія сутки явился благоно-
лучно къ нашей стоянкѣ. Впрочемъ, какъ оказывается, не один псы
предаются здѣсь столь дальнему обгѣству по дикимъ пустынамъ. Тоже
самое случается и съ лицами прекраснаго пола. Такъ недавно владѣтель
западно-цайдамскаго тайджинерскаго хошуна Єздилъ въ Пекинъ и оста-
вилъ часть своей свиты въ Ала-шанѣ. Прельстившись тамошними кра-
савищами, многіе оставшисься монголы женились и повезли потомъ новыхъ
женъ въ свой Цайдамъ. Здѣсь одна изъ ала-шанокъ, соскучившись по
родинѣ, тихомолкомъ осѣдлала лошадь своего супруга и безъ всякаго
вожака махнула обратно. Бѣглянка была поймана лишь за 300 верстъ
отъ мѣста своего побѣга.

Иногда къ намъ пріѣздали монголы, которые караулить перевалы
черезъ Бурханъ-Будда отъ разбойниковъ-тангутовъ, или какъ ихъ здѣсь
называютъ оронгынь. Лишь только завидятъ этихъ послѣднихъ, караульные
тотчасъ даютъ знать въ Цайдамъ; тамъ всѣ прячутся, куда могутъ.
Подобные караулы содержатся лѣтомъ въ главныхъ ущельяхъ Бурханъ-
Будда отъ обоихъ прилегающихъ къ этими горамъ хошуповъ—Дзунъ-
засака и Барунъ-засака. Кромѣ того цайдамскіе монголы стараются
кочевать въ топкихъ болотахъ, куда коннымъ оронгышамъ трудно про-
браться. Однако разбойники сжелегодно грабятъ и убиваютъ тѣхъ же мон-
головъ. Эти постоянные грабежи довели несчастныхъ цайдамцевъ до того,
что они при насъ собирались подавать черезъ спинскаго амбаня богды-
хану просьбу о дозволеніи переселиться на Алтай.

218

Предаліе о на-
родѣ мангась.

Въ окрестностяхъ нашего бивуака было засѣяно монголамъ хошуна Барунъ-засакъ и нѣ сколько десяти пять ячменя. Здѣсь же встрѣчалось довольно много старыхъ оросшельныхъ для полей канавъ (арыковъ), прекрасно устроенныхъ быть можетъ китайцами, или какимъ-либо другимъ народомъ, нѣ когда въ этихъ мѣ стахъ обитавшимъ. По мѣ стному преданію, во времена Чингистъ-хана, въ нынѣ шнемъ Цайдамѣ жилъ народъ мангасы, занимавшійся кромѣ скотоводства и земледѣ ліемъ. Видѣ нные теперь нами остатки арыковъ, цайдамцы относятъ къ тѣмъ временамъ, хотя это едва-ли вѣрно, ибо арыки, правда, мѣ стами выложенные камнемъ, не могли бы талъ долго и хорошо сохраниться, развѣ ихъ потомъ возобновляли. Кромѣ того, жители Барунъ-засака увѣ ряли насъ, что недалеко отъ ставки ихъ хочушнаго князя находятся развалины хырмы, нѣ когда принадлежавшей тѣмъ же мангасы. Теперь эти развалины занесены пескомъ и пылью, изъ подъ которыхъ цайдамцы достаютъ кирпичи и пишутъ на нихъ заклинанія противъ орошгынъ. Дальнѣйшія преданія относительно мангасы говорить, что послѣ днимъ правителемъ этого народа былъ Шара-голъ-ханъ, имѣвшій свою ставку въ южномъ Цайдамѣ, тамъ гдѣ нышшнее урочище Тепгеликъ. Когда, спустя немного, мы проходили черезъ это урочище, то на полпути между нимъ и р. Номохунъ-голъ (занаднымъ) встрѣтили небольшую глиняную постройку квадратной формы, съ куноломъ наверху и входнымъ отверстіемъ внизу. Внутри этого помѣщенія ничего не было; кунолъ же оказался пробитымъ съ одной стороны. Проводникъ объяснилъ намъ, что здѣсь похороненъ величій шаманъ древнихъ мангасы. Этотъ шаманъ творилъ свои чарами много зла какъ китайцамъ, такъ и монголамъ. Тогда одинъ святой лама превратился въ хищную птицу и заклевалъ колдуна. Мангасы потеряли въ немъ свою силу, и ихъ безъ труда покорилъ Гесаръ-ханъ.

## ГЛАВА VI.

### Путь по южному и западному Цайдаму.

Второй период путешествия.—Сборы и выступления на дальнейшій путь.—Неожиданная задержка на р. Номохунь-голз.—Климат Augusta.—Общий характер южного Цайдама.—Переход до р. Найдкин-голъ.—Осенний пролет итцкъ.—Тайджинерскій хошуń.—Легенда о прошествіи русских.—Съев-дованіе къ р. Уту-мурси.—Урочище Улант-гаджирь.—Безлагодный раіонъ къ съверо-западу отъ него.— Нашъ здѣсь путь.— Погода за сентябрь и октябрь.— Танственное урочище Гасъ.—Паше въ немъ пребываніе.— Разъезд къ Лобъ-нору.

Изследованіемъ сѣв.-вост. угла Тибета заковчился первый адъ ны-пъшняго нашего путешествія ¹). Дальнейшій путь намѣчался теперь къ западу въ танственное урочище Гасъ, о которомъ мы часто слышали въ прежнія свои странствования. Минувшего весеннаго добавились новая съѣздія отъ дунганъ д. Бамба. сообщившихъ намъ, что до последняго магометанскаго возстановія пхъ торговцы перѣдко Чэдли изъ Синда на Лобъ-норъ и далѣе. Часть предстоящаго пути, именно по южному Цайдаму отъ хырмы Дзунь-засакъ до р. Найдкинъ-голъ, мы прошли въ 1880 году при возвращеніи изъ Тибета. Теперь рѣшено было—дойдти до Гаса. устроить тамъ новый складъ и въ течение зимы заняться изслед-ваніемъ окрестныхъ мѣстностей; къ веснѣ же перекочевать на Лобъ-норъ.

Второй период путешествія.

Покинувъ долгую стоянку на р. Хату-голъ мы перешли къ хырмѣ Барунь-засакъ пъ верстахъ въ четырехъ отъ нея раскапили свой бивку. на хорошемъ кормомъ для верблюдовъ мѣстъ, обильномъ ключевою водою. Сюда перевезенъ былъ весь остававшійся летомъ на складѣ ба- галкъ и мы занялись новою его сортировкою по выюкамъ. Работа эта продолжалась несколько дней. Въ особенности много было возни ст. раз- ными мелочами и съ окончательною укладкою собранныхъ коллекцій.

¹) Переходъ отъ Кахты въ Цайдамъ, по мѣстностямъ ранѣе нами посѣщеннымъ, можно считать какъ бы ветушеніемъ къ четвертому путешествію.

Сборы и выступ-ления въ дальнейшій путь.

220

Теперь намъ приходилося таскать эти коллекции съ собою до самаго
окопчанія путешествія.

Вскорѣ возвратился урядник Иричинновъ и привелъ 13 верблю-
довъ, купленныхъ имъ съ большимъ трудомъ, мѣстами чуть не сплою,
ибо монголы боялись продавать. Теперь, за исключеніемъ издохшихъ и
брошенныхъ верблюдовъ, на лицо у насъ имѣлось 75 этихъ животныхъ;
изъ нихъ 64 были очень хорошіе, вполне надежные для дальнаго пути.

Относительно продовольствія мы также были обезпечены по край-
ней мѣрѣ на полгода, за исключеніемъ лишь мяса, которое въ животныхъ
мѣстахъ можно было добыть покупкою барановъ, въ безлюдныхъ же—
охотою. Только для корма предстоящего зимою лошадей едва-едва могли
купить 8 пудовъ ячменя. Мы предлагали Барунъ-засаку и его поддан-
нымъ, у которыхъ имѣлись запасы этого зерна, промѣнять намъ на
лишнюю дзамбу, привезенную еще весною изъ г. Донкыра, по два мѣшка
дзамбы на одинъ мѣшокъ зерна. Однако здѣшніе выжили-монголы, при-
выкшіе драть съ богомольцевъ, не соглашались на такое условіе, ни
на продажу ячменя, разсчитывая даромъ попользоваться запасомъ, ко-
торый мы не могли весь забрать съ собою. Тогда, чтобы не давать
потачки, я приказалъ высыпать лишнюю дзамбу въ ближайшее болото.
На другой день тѣ же монголы охали и ахали, что упустили столь вы-
годную для себя сдѣлку.

26 августа двинуллись мы въ новый путь. Сначала прошли мимо
хырмы Дзунъ-засакъ, а затѣмъ направились къ западному Номохунъ-
голу. До этой рѣки разстояніе отт. Дзунъ-засака равняется 60 верстамъ.
Торная тропинка вьется по зарослямъ тамариска и хармыка; иногда
выдаются болотистыя, образуемыя подземными ключами, площади, порос-
шія мелкимъ тростникомъ и довольно сноснымъ подножнымъ кормомъ.
За исключеніемъ такихъ мѣстъ, почва всюду лёссовая глина пополамъ
съ солью, притомъ высохшая сле до камень, такъ что даже звеньить
подъ ногами. Для животныхъ бѣда ходить по такой землѣ, тѣмъ болѣе
во время лѣтней жары. Теперь же еще стояла таковая, не смотря на
порядочные (до — 7,5°), вирочемъ случайные, какъ намъ говорили ту-
земцы, ночные морозы.

Пеожиданная
заречка на р.
Номохунь-голѣ.

Быть можетъ оттъ сказанныхъ причинъ, а быть можетъ и отъ чего
другаго, наши верблюды по пути къ Номохунъ-голу вдругъ начали
заболѣвать особенно болѣзнью, лизвѣстною монголамъ подъ именемъ
хасд. Ей подвержены здѣсь и въ Монголіи, кромѣ верблюдовъ, рога-
тый скотъ и бараны, но лошади такъ не заболѣваютъ. Наружнымъ
образомъ названная болѣзнь выражается въ опухоли ступни и нижней

221

части голени всѣхъ четырехъ ногъ животнаго; внутри у него въ это время жаръ; аллипить однако не совѣмъ пропадаетъ, развѣ при силѣной степени заболеванія; въ такомъ случае изо рта иногда пдетъ пѣна. Болѣзный періодъ продолжается отъ одной до двухъ или трехъ недѣль, смотря по напряженности болѣзни, возрасту и силѣ животнаго; притомъ въ жаркую погоду хаса вообще бываетъ упорнѣе. Проходить эта болѣзнь или безъ всякихъ послѣдствій, кромѣ временной слабости, или, при сильной степени развитія, у болѣшаго верблюда сходить подошвы лапъ, а у барановъ и рогатаго скота копыта; изрѣдка животное даже издыхаетъ. Сама болѣзнь, какъ говорить, заразительна. Раціональныхъ способовъ леченія хасы монголы не знаютъ. Намъ совѣтовали прокалывать опухшія ступни и выпускать оттуда кровь; держать верблюдовъ больными ногами по пѣсколько часовъ въ холодной водѣ; поить и кормить тѣхъ же верблюдовъ черезъ трое сутокъ; давать больнымъ животнымъ отваръзъ заячьяго мяса или гороховой муки; наконецъ окуривать ихъ дымомъ сушеной рыбы. По нашему же опыту, всего лучше предоставить болѣзнь ея собственному течению, только не вьючить въ это время верблюдовъ и насти ихъ на мягкой почвѣ.

Къ счастью, таковая именно и нашлась на Номохушь-голѣ. Здѣсь несданно-негаданно намъ пришлось провести 18 сутокъ, но послѣ перваго появленія хасы въ теченіе пѣсколькихъ дней въ нашемъ караванѣ заболевали 54 верблюда. Нечего и говорить, на сколько это не-репугало насъ, тѣмъ болѣе, что новыхъ верблюдовъ достать было негдѣ; слѣдовательно, отъ того или другого перехода верблюжьей болѣзни выполнѣ зависѣло наше дальнѣйшее путешествіе. Почти одновременно съ нами та же болѣзнь постигла большой таингутскій караванъ, который на 2,000 якахъ шелъ изъ Тибета въ Синшь. Теперь этотъ караванъ стоялъ близъ Дуланъ-кита и въ Дабасунъ-гоби, окидая пока выздоровѣть вьючные яки. Кромѣ того, по сообщенію монголовъ, хаса появилась и въ хошунахъ восточнаго Цайдама. Однако отъ всего этого намъ становилось не легче. Даже при благопріятномъ переходѣ болѣзни верблюдовъ мы все-таки теряли болѣе полумѣсяца лучшаго для путешествія осеннаго времени и вмѣстѣ съ тѣмъ оназдывали своимъ приходомъ въ Гасъ. Но нашаго исхода не было—приходилось покориться необходимости и терпѣливо ждать.

Мѣстность, где мы теперь бывакировали, была та самая, которую мы посетили почти въ ту же пору года въ 1879 году ¹). Какъ тогда, такъ

¹) «Третіе путешествіе», стр. 199 и 200.

222

и теперь мы встрѣтили здѣсь засѣянныя монголами поля ячменя, всего около 20 десятинъ. Обработка земли отвратительная, но ячмень, благодаря прекрасной лёссовой почвѣ, намытой Номохунъ-голомъ, и обильному орошенію арыками изъ той же рѣки, родится очень хорошій—высокій, густой и съ крупнымъ колосомъ. Эти пашни расположены вблизи глиняныхъ стѣнъ пустой хырмы *Номохунъ-хото*. По новымъ свѣдѣніямъ, названная хырма была выстроена здѣсь для китайскаго гарнизона, который однако не могъ долго удержаться противъ нападеній голыковъ. По уходѣ китайцевъ, монголамъ достались поля, довольно обширины и хорошо обработанныя, но теперь до крайности запущенные.

Благодаря достаточному орошенію въ описываемой мѣстности, т. е. на пижнемъ Номохунъ-голѣ, развивается нѣколко лучшая, по крайней мѣрѣ для Цайдама, растительность. *Тамарискъ* (Tamarix Pallasii) является здѣсь деревомъ отъ 20—25 футовъ выпишиою, при толщинѣ у корня своего коряваго ствола отъ 1—1½ футовъ; кромѣ того, здѣсь же обиленъ *хармыкъ* (Nitraria Schoberi) и три вида *супака* (Lycium chinense, L. ruthenicum, L. turcomanicum). Ближе къ наружной окраинѣ этихъ, соизровождающихъ рѣку, зарослей, на болѣе соленой почвѣ, въ изобиліи растутъ: *бълголозникъ* (Eurotia ceratoides), *чагеранъ* (Hedysarum multijugum) и *ломоносъ* (Clematis orientalis var.); изъ травъ же — *Saussurea crassifolia*, *Kochia mollis*, *Kochia scoparia var.*, *Salicornia herbacea*, *Suaeda salsa*, *Salsola Kali* и еще четыре или пять видовъ солянокъ. На засѣянныхъ ячменемъ поляхъ, въ особенности по арыкамъ, роскошно развиваются тѣ же, что и у насъ, сорныя для хлѣба травы ¹): *костеръ* (Bromus japonicum), *острица* (Asperugo procumbens), *осотъ* (Souchus oleraceus), *лебеда* (Chenopodium album), *воловикъ* (Lycopsis sp.), *ежесьмянка* (Echinospermum sp.), *Aeroptilon Picris*, *лактукъ* (Lactuca tatarica), *крестовникъ* (Senerio resedifolius), *спорышкъ* (Polygonum aviculare), *жеруха* (Lepidium latifolium), *крестовый корень* (Cnicus sp.) и *полынка* (Artemisia maritima?, A. Sieversiana); четыре послѣдние вида растутъ преимущественно по старымъ пашнямъ. Кое-что изъ названной флоры попало въ нашъ гербарії, который мы теперь и закончили для нынѣшняго года. Въ этомъ гербаріи сшиталось 542 растительныхъ вида.

Въ виду продолжительной стоянки на Номохунъ-голѣ бивуакъ нашъ бытъ устроепъ здѣсь болѣе тщательно. Палатки помѣщались, первый разъ за все нынѣшнее лѣто, въ тѣни высокихъ кустовъ тамариска, багажъ уложенъ бытъ въ порядкѣ, кухня отведена поодаль. Чтобы

¹) Сорною же травою растетъ здѣсь по ячменю обыкновенный овес.

223

имѣть воду не столь гразную, какая текла въ ближайшихъ арыкахъ, иногда яке вовсе въ нихъ пронадала, когда поливали дальнія поля, казали выкопали нѣсколько ямъ, глубшою около сажени. Эти ямы панолинались изъ тѣхъ яке арыковъ водою, которая здѣсь хорошо отставалась, хотя обыкновенно держалась не дольше сутокъ, вслѣдствіе просачиванія въ почву. Лишь спустя немного, когда осѣвшая лёссовая муть покрыла стѣнки и дно нашихъ импровизованныхъ колодцевъ, вода въ нихъ стала держаться подолѣе.

Охотники экскурсіи въ ближайшихъ окрестностяхъ бивуака мало доставляли добычи для зоологической коллекціи. Изъ осѣдныхъ и гнѣздо-щихъ и птицъ достаточно было лишь саксульныхъ соекъ (Podocles Hendersoni), сорокопутовъ (Lanius isabellinus), славокъ (Sylvia minuscula), Rhipophilos deserti, полевыхъ воробьевъ (Passer montanus), да фазановъ (Phasianus Vlangalii) на поляхъ ямянен. Этихъ фазановъ мы били спе-ціально для ўды, ибо они, какъ и другія мѣстныя иптицы, находились еще въ сильномъ линоліи и на чучела не годились. Осенній пролетъ, не смотря на горячую его пору, былъ весіма бѣдный. Въ значительномъ лиши количествѣ летѣли, въ первой трети сентября, тѣ яке иптицы, что и въ августѣ—удоды (Upupa erops), бѣлые плисичы (Motacilla baikalensis) и жаворопочки (Calandrella brachydactyla); водяныя породы вовсе не показывались; другія яке пернатыя явились обыкновенно лишь еди-ничными особами. Удачно только мы добыли теперь цѣлый десатокъ экземпляровъ красиваго маленякаго голубка (Turtus humilis), очень рѣдкаго въ Центральной Азіи. Рыбы въ нижнемъ Номохунь-голѣ не было вовсе. Изъ пресмыкающихся яке пайдень здѣсь только одинъ видъ ящерицы—Phrynoccephalus Roborowskii sp. sp.—общій для всего южнаго Цайдама.

Сюда пришли теперь по ежегодному своему обычаю медвѣди (Ursus lagomyiarius) изъ Тибета, специально на ягоды хармыка. Косоланый звѣры объѣдается этими ягодами въ продолженіе двухъ осенихъ мѣсяцевъ и затѣмъ возвращается на зимнюю сначку въ Тибетъ; вѣроятно, также залегаетъ, и въ окрайнихъ къ Цайдаму тибетскихъ горахъ. Монголы сильно боятся этихъ медвѣдей, иногда даже укочевываютъ отъ ихъ близкаго соцідства, или угоняютъ звѣря верхами въ другое мѣсто; стрѣлять яке не рѣшаются. Во время нынѣшней нашей стоянки на одного изъ солдатъ, пасшихъ верблюдовъ, монголы нагнали, такимъ образомъ, медвѣда на нѣколкѣ шаговъ, и звѣры былъ убитъ изъ берданки. За недѣло передъ тѣмъ казаки убѣли еще одного медвѣда, до того завя-шагося ягодами хармыка, что охотники подошли къ нему близко вовсе незамѣченными. Однако въ нынѣшнемъ году медвѣди въ Цайдамѣ про-

224

были недолго, только до конца сентября, ибо ягоды хармыка рано осы-
пались вслѣдствіе августовских морозовъ.

Свободное отъ экскурсіи, охоты и другихъ занятій время посвя-
щалось чтенію, которое, какъ я уже говорилъ, доставляетъ здѣсь боль-
шое наслажденіе; да притомъ мы замѣтили, что память, напряженно
неработающая въ пустыняхъ, отличается особенною впечатлительностью.
Среди однообразно протекавшихъ дней, большимъ праздникомъ для насъ
былъ пріѣздъ посланца сининскаго амбаня съ письмами, высланными изъ
Пекина еще 19 мая; изъ Россіи же эти письма были отправлены семь-
восемь мѣсяцевъ тому назадъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ мы получили отъ пекин-
скаго посольства немного газетъ. Къ сожалѣнію, изъ нихъ узнали, что
мало добраго творится на бѣломъ свѣтѣ.

Томительное пребываніе наше на р. Номохунъ-голъ продолжалось,
какъ выше сказано, 18 сутокъ. Заболѣвшіе верблюды черезъ недѣлю
начали выздоровливать и наконецъ поправились на столько, что можно
было продолжать путь. У семerыхъ сошли подошвы лапъ ¹) и мы про-
мѣняли монголамъ этихъ верблюдовъ на лошадей. Послѣднихъ теперь
имѣлось въ нашемъ караванѣ 19, верблюдовъ же—67. Однако большую
часть нашихъ верблюдовъ еще нельзя было выочить, пока они не окрѣп-
нутъ послѣ болѣзни. Въ виду этого мы наняли у монголовъ Дзунъ-за-
сака 45 лошадей, чтобы перевезти на нихъ часть выоковъ (главнымъ
образомъ продовольствія), въ урочище Галмыкъ, лежащее въ 145 вер-
стахъ къ западу отъ Номохунъ-гола.

Погода во все время нашегоъ здѣсь пребыванія стояла отличная—
ясная и очень теплая. Кстати вспомнимъ и о погодѣ минувшаго августа.

Климатъ авгу-
ста.

Первая половина этого мѣсяца (до 18 числа), проведена была нами
въ сѣверной окраинѣ Бурханъ-Будда, на абс. высотѣ 11,000 футовъ;
вторая—въ котловинѣ Цайдама, при абс. высотѣ около 2,000 футовъ
ниже. Отсутствіе атмосферныхъ осадковъ, почти постоянно ясная погода,
рѣзкіе контрасты между морозами ночью и жарами днемъ, частыя за-
тишья и огромная сухость воздуха— вотъ характерныя черты климата
описываемаго мѣсяца. Дѣйствительно, погода сразу круто измѣнилась,
лишь только 1 августа мы перевалили съ плато Тибета черезъ Бурханъ-
Будда къ Цайдаму. Вмѣсто прежнихъ каждодневныхъ дождей или снѣга,
теперь, въ теченіе всего августа, дождь только моросилъ 3 раза, да
и то лишь въ сѣверной окраинѣ Бурханъ-Будда ²); въ цайдамской же

1) Кромѣ того одинъ верблюдъ издохъ.

2) Ближе къ гребню этого хребта дождь падалъ сильнѣе и чаще; иногда замѣнался снѣгомъ; тоже самое было и лѣтомъ по словамъ остававшихся при верблюдахъ казаковъ.

225

равнинъ дождя не падало вовсе. Его не было здѣсь ни разу въ теченіе всего лѣта, по словамъ казаковъ, караулившихъ нашъ складъ. Между тѣмъ не только на весьма близкомъ Цайдаму плато Тибета, но даже и на болѣе удаленномъ Куку-норѣ, лѣтомъ падаютъ обильные дожди, приносимые, какъ показали наши настоящія и прежнія наблюденія, югозападнымъ муссономъ Индѣйскаго океана. Въ Цайдамѣ, именно въ во-сточной его части ¹), эта влага осадиться не можетъ вслѣдствіе сильнаго нагрѣванія обширныхъ солопчаковыхъ или песчано-галечныхъ равнинъ.

Результатомъ отсутствія атмосферныхъ осадковъ во всемъ Цайдамѣ является лѣтомъ крайняя сухость воздуха и постоянно почти безоблачное несо, хотя атмосфера всегда болѣе или менѣе бываетъ наполнена лёс-совою пылью, поднятою довольно частыми и сильными (какъ сообщали карауливные казаки) вѣтрами. Кара здѣсь также въ это время очень велика, и солопчаковыя болота (за исключеніемъ ключевыхъ) къ началу осени совершенно высыхаютъ.

Въ августѣ, при тихой и ясной погодѣ, днемъ также всегда было карто на солницѣ, хотя при наблюденіяхъ въ 1 часъ пополудни, термо-метръ въ тѣніи разу не показывалъ выше + 23,0°. Въ тихія, ясныя ночи постоянно случались морозы до —3,0° въ первой и до —7,5° въ послѣдней трети описываемаго мѣсяца. Словомъ, капматъ является вполній континентальнымъ. Вѣтры дули слабые, препущественно съ запада и съверо-запада ²); четыре раза случались вѣтры болѣе сильные и однажды была бури; затишье стояло не рѣдко. Грозъ въ продолженіе августа не замѣчено. Сухость воздуха постоянно была очень велика. Ясныхъ дней въ теченіе описываемаго мѣсяца считалось 22, да кромѣ того 3 дня были ясны на половину; по ночамъ же облачность случалась чанце.

Южный Цайдамъ, по которому лежалъ теперь нашъ путь, пред-ставляетъ собою общеприную солопчаковую котловину, протинувшуюся верстъ на 400 отъ востока къ западу при средней ширии около сотни верстъ ³). Вся эта площадь несомьшно бывшая, притомъ сравнительно

Общій харак-
теръ южнаго
Цайдама.

¹) Западный Цайдамъ не лежитъ въ раіонѣ названнаго муссона.

2) Огмѣченное въ нашемъ метеорологич. журналѣ направленіе вѣтровъ для первой половины августа, почти постоянно съверное днемъ и южное ночью, обусловливалось положеніемъ ущелья р. Хату-голъ въ сѣв. окранинѣ Бурханъ-Будла, гдѣ мы тогда бивуаки-ровали.

³) Если приняты адміністративныя границы Цайдама и отнести къ нему урочище Гасъ къ югу отъ Лобъ-нора, равно какъ ур. Сыртынъ къ югу отъ Са-чжеу, то протя-женіе всей этой страны съ востока на западъ выйдетъ болѣе 700 верстъ, съ севера же на югъ—до 300 верстъ. Подробнѣе о Цайдамѣ см. «Третье путешествіе», тл. VIII, а также стр. 303 и 304.

15

226

недавно, дномъ обширнаго озера, поднята на одинаковую абс. высоту, около 9,000 футовъ. Ее окаймляютъ на югѣ окраїнія горы сѣв. Тибета; на востокѣ западныя продолженія нѣкоторыхъ хребтовъ верхней Хуанъ-хэ; на сѣверѣ и западѣ обширный пустынный раіонъ того же Цайдама. Съ пограничныхъ южныхъ и частію восточныхъ хребтовъ сѣгагаютъ рѣчки, обыкновенно теряющіяся въ почвѣ при выходѣ изъ горъ. Только три изъ нихъ болѣе значительныя—Баянъ-голъ, Найджинъ-голъ и Уту-мурень протекаютъ внутрь описываемой котловины и образуютъ на своихъ устьяхъ небольшія соленыя озера. Впрочемъ, мѣстные монголы нынѣ говорили намъ, что три названныя рѣчки образуютъ посрединѣ южно-цайдамскихъ солончаковъ общее довольно обширное озеро Дабасунъ-норъ, которое увеличивается и уменьшается въ своихъ размѣтныхъ, смотря по притоку воды ¹); зимою же не замерзаетъ вслѣдствіе большой солености. Насколько это свѣдѣніе вѣрно, сказать трудно.

Но и теряющіяся при выходѣ изъ горъ рѣчки не пропадаютъ для Цайдама безслѣдно. Пробравшись подъ землею черезъ покатую равнину, сопровождающую, какъ обыкновенно въ Центральной Азіи, подножіе горныхъ хребтовъ, эти рѣчки выходятъ снова на поверхность почвы въ видѣ ключей болѣе или менѣе значительныхъ и частыхъ. Такіе ключи, промывая излишнюю соль и доставляя влагу окружающей почвѣ, образуютъ сравнительно лучшія болотистыя площади ²), поросшія, какъ уже было говорено, тростникомъ, колосникомъ (Elymus), осокою, мѣстами злакомъ (Alopecurus longiaristatus), вообще сноснымъ подножнымъ коромомъ. На этихъ только болотахъ и возможно пасти свои стада мѣстнымъ монголамъ. Изрѣдка тѣ же ключи располагаются вдоль по сухимъ рѣчнымъ русламъ, которые лѣтомъ, при сильныхъ вѣ горахъ дождяхъ, временно превращаются въ настоящія рѣчки ³).

Орошенная подземною водою небольшая часть южно-цайдамской котловины обозначается, помимо ключевыхъ болотъ, зарослями кустарниковъ, главнымъ образомъ, тамариска и хармыка; рѣже встречаются

¹) По словамъ тѣхъ же монголовъ, цайдамскій Дабасунъ-норъ имѣтъ во время большой воды слишкомъ сотню верстъ въ длину, при ширинѣ отъ 15–20 верстъ.

²) Подобнымъ способомъ образованія цайдамскихъ ключевыхъ болотъ можно объяснить фактъ, приведенный въ концѣ III-й главы настоящей книги, именно, что вода въ этихъ болотахъ, безъ всякой видимой причины, прибываетъ въ маѣ і іюнѣ; съ средины же лѣта уменьшается. Въ первомъ случаѣ, прибыль воды обусловливается сначала таяніемъ снѣга, а потомъ обилиемъ дождей въ горахъ; убыль же зависить отъ излишнаго испаренія на лѣтнихъ жарахъ самого Цайдама при уменьшенномъ, сравнительно, приходѣ воды съ горъ, гдѣ снѣгъ тогда стаялъ, дожди же къ концу лѣта уменьшились.

³) Таковыми по нашему пути отъ Найджинъ-гола до Уту-мурени, были ключи: *Торай*, *Дзуха*, *Хорюнъ* и *Наринъ-дзуха*.

227

здѣсь кендыръ и сугакъ; травы между этими кустами нѣтъ вовсе. кромѣ мелкаго тростника, да и то не вездѣ. Такая сравнительно лучшая въ Цайдамѣ площадь тянется вдоль покатой отъ южныхъ горъ безподной глинисто-песчаной и галечной равшины лентою верстъ на 10—15—20 въ ширину. Къ сѣверу отъ нея залегаютъ голые солончаки, напошяющіе собою все остальное пространство цайдамской котловины. Въ большей части этихъ солончаковъ, вѣроятно, никогда не ступала нога человѣка. Поперечные пути имѣются лишь въ крайней восточной и крайней западной части описываемой котловины. Западный путь ведетъ съ р. Уту-мурени въ ур. Сыртынъ. По словамъ монголовъ, здѣсь приходится идти два дня (60—70 верстъ) поперекъ голыхъ, сильно взъемленныхъ солончаковъ; воду и дрова необходимо брать съ собою; мыстами соль стоитъ на пути кубами въ 5—6 футовъ вышиною. Вообще весь Цайдамъ такъ богатъ солью, какъ и одна изъ другихъ мѣстностей Центральной Азіи.

Нанявъ, какъ было выше сказано, у монголовъ Дзунъ-засака 45 мор. Найджинъ-голъ, мы отправили туда утромъ 15 сентября этотъ караванъ. Въ конвой было назначено шесть кавковъ. Въ тотъ же день послѣ полудня выступили сами, завьючивъ немолодѣвшихъ верблюдовъ и болѣе сильныхъ изъ выздоровѣвшихъ. Какъ обыкновенно послѣ долгой стоянки, сначала выюки не ладились, такъ что мы прошли въ первый день только пять верстъ до главнаго русла Номохунъ-гола. Здѣсь воды не оказалось, по поздно вечеромъ она пришла изъ горъ. Въ ту же ночь поднялась сильная западная буря, наполнившая воздухъ тучами пыли и песка. Послѣ недавнихъ каровъ сразу стало прохладно, даже холодно, ибо на слѣдующій день нѣсколько разъ моросилъ снѣгъ; на горахъ же Бурханъ-Будда этотъ снѣгъ выналъ до самого ихъ подножія. Вообще осень видимо наступала, о чемъ свидѣтельствовали также пожелѣвшіе листья кустарниковъ и засохшій тростникъ на болотахъ.

Подвигаясь весьма тихо, чтобы не утруждать слабыхъ еще верблюдовъ, мы употребили девять сутокъ на переходъ до Найджинъ-гола. Мѣстность по всему пути была отвратительная: сплошная равнина, норосшая тамарискомъ и кое-гдѣ хармыкомъ; иногда выдаются здѣсь непокрытыя кустарникомъ площади, на нихъ часто растетъ мелкій тростникъ, рѣже кендыръ; пэрѣдка встрѣчаются ключи, вода которыхъ, почти всегда, болѣе или менѣе. соленая. Почва — сплошь солончаковая глина, твердая какъ камень; кое-гдѣ соль залегаетъ и въ чистомъ видѣ среди голыхъ солончаковъ. Но всему пути выется узкая тропинка, довольно

Переходъ до р.
Найджинъ-
голъ.

15*

228

хорошо натыженая. Безъ такой тропинки пройдти здѣсь невозможно; трудно также и безъ возкака, ибо поперечныя, ведущія къ кочевьямъ, тропинки перѣдко пересѣкаютъ главную. Жителей по нашему пути ни-гдѣ не было. Они откочевали въ стороны изъ боязни разбойниковъ, которые грабятъ въ Найдамѣ всего болѣе осенью.

На четвертыя сутки послѣ бури, круто перемѣнившей ясную и
закругую лѣтнюю погоду на прохладную и (сначала) облачную осеннюю,
памъ пришлось испытать бойшую въ Найдамѣ рѣдкость, именно силь-
ный дождь, который шелъ съ полуночи до развѣта. Этотъ дождь такъ
размочилъ солончаковую глину, что идти сдѣлалось весьма трудно—вер-
бюды скопили и надали, къ нашимъ же сапогамъ лишили тяжелые
куски грязи. Едва доползнѣ мы до Найджинъ-гола, куда казаки съ ка-
раваномъ лошадей пришли тремя сутками ранѣе. Общій нашъ бивуакъ
былъ устроенъ теперь на р. Дульцинъ-голъ, составляющей рукавъ Най-
джинъ-гола и теряющейся въ солончакахъ. Долина этого рукава, тамъ,
гдѣ мы стояли, имѣла съ полверсты ширины, поросла кустарникомъ
балга-мото и изобиловала ключами. Кромѣ фазановъ (Phasianus Vlangalii)
здѣсь въ изобиліи водились зайцы (Lepus sp.); въ лѣссовыхъ же обры-
вахъ (20—30 фут. вышинюю), обставляющихъ бока названной долины,
держались филины (Bubo sp.). Сама рѣка Найджинъ-голъ ¹) проте-
каетъ двумя, вскорѣ, вирочемъ, соединяющимися рукавами; первый изъ
нихъ лежитъ западнѣе Дульцинъ-гола въ разстоянін одной версты, а
второй верстахъ въ трехъ еще далѣе. Оба эти рукава, по величинѣ,
почти равны и имѣли при средней водѣ отъ 10—12 саженъ ширины,
глубину же на бродахъ въ 2 фута. Судя по береговымъ наносамъ,
вода во время прибыли повышается здѣсь на 3—4 фута. Кустарни-
ковъ на опшываемыхъ рукавахъ нѣтъ. Рыбы въ нихъ много, такъ что
западный рукавъ носить мѣстное названіе «Загасунъ-голь», т. е. рыбья
рѣка. Вирочемъ, мы нашли здѣсь лишь одинъ видъ разщепохвоста
(Schizopygopsis Eckloni n. sp.), венный при третьемъ путешествіи
въ р. Шуга на плато Тибета; въ ключахъ же добыли два вида голупа
(Nemachilus Stoliczkai, N. chondrostoma n. sp.) и два вида рубача (Dip-
lophysa dispar n. sp., D. scleroptera n. sp.). На лѣвомъ берегу обоихъ
рукавовъ Найджинъ-гола находятся небольшія пашни монголовъ тай-
джинерскаго хошуна. Эти монголы живутъ также въ ур. Галмыкъ,
которое лежитъ на западной сторонѣ выщеописанной рѣки и представ-

¹) О верхнемъ и среднемъ теченіи этой рѣки см. «Третье путешествіе», стр. 297—302.

229

лять собою обширную, бОЛЬЕ 30 верстъ отъ востока къ западу, бо-
лотисто-солочиаковую илощадь, изобилующую ключами и поросшую мел-
кими, тростинкомъ.

(Съ прибытіемъ на р. Найдамъ-голъ, т. е. въ концѣ сентября, Осенній про-
детъ птицъ.
Уже почти окончился осенній пролетъ птицѣ для здѣшнихъ мѣстностей.
Этотъ пролетъ, какъ выше было говорено, отличался большою своею
бѣдностью. То же самое наблюдалось иами въ Цайдамѣ и въ 1879 году.
Тогда, въ августѣ, замѣчено было 28 пролетныхъ видовъ; въ сентябрѣ
10 ¹). Нынѣ въ августѣ наблюдалось на пролетѣ 18 видовъ пернатыхъ.
а въ сентябрѣ 15. Изъ этого общаго числа только 5 видовъ — жаво-
рокочки (Calandrella brachydactyla), удоды (Upupa erops), бълыя плисины
(Motacilla baikalensis), стрые и малые журавли (Grus cinerea, G. virgo) —
летѣли въ большомъ количествѣ; остальные же являлись въ ничтожномъ
числѣ или даже единичными, быть можетъ, заблудившимися экземпля-
рами. Пролетныхъ гусей и лебедей вовсе не было видно: ути пока-
зывались какъ рѣдкость, въ одиночку, или маленькими стайками на не-
многихъ рѣчкахъ и на бОЛье обширныхъ ключевыхъ болотахъ. Изъ
голыстыхъ нѣколкѣ чаще замѣчены ржанки (Charadrius xanthocheilus),
да вышеназванные журавли, которые съ 18—25 сентября большими
стадами высоко, не останавливаясь, неслись къ югу и, вѣроятно, за
одинъ махъ перелетали черезъ весь Тибетъ ²).

Впрочемъ, не для однихъ только журавлей, но вообще поспѣшность
составляетъ въ Центральной Алзіп характерную черту пролета какъ ве-
сенияго, такъ далее и осениго. Притомъ пролетъ осенью начивается
рано — съ первыхъ чиселъ августа. Обусловливается все это невыгод-
ными физико-географическими условиями здѣшнихъ пустынь, гдѣ очень
мало, часто вовсе пѣтъ мѣстъ, удобныхъ для покормки и отдыха, а
капитать также крайне неблагопріятѣп. Съ другой стороны, ничтожный
пролетъ въ Цайдамъ зависятъ отъ невыгоднаго положенія этой страны
въ глубинъ Центральной Алзіп. Сюда птицами, проводящимъ лѣто въ
нашей Сибири, вовсе не дорога, пбо онѣ должны летѣть поперекъ са-
мыхъ дикихъ частей Гобп и Тибета. Вотъ почему, за персмигами исключ-
ченіями, пернатые странишки направляются, какъ показали наблюденія
нашихъ путешествій, или восточнѣе на Ордост и Ала-шань, или далеко

¹) Вторую половину сентября мы провели тогда на сœURREнем южному Цайдаму
тибетскому нагорьку.

2) Почти въ тѣ же самомъ дни, т. е. во второй половинѣ сентября, мы наблюдали
въ 1872 году въ горахъ Гань-су, а въ 1879 году въ юго-восточномъ Цайдамѣ п ближай-
шей къ нему части Тибета, пролетные стан журавлей, высоко въ облакахъ несшіяся на югъ.

230

западнє — частью (водяныя) на Лобъ-норъ, гораздо яже болѣ къ верховьямъ Тарима. Средина Гоби и прилекащія къ ней съ югą также среднія части тибетскаго нагорья остаются для пролетныхъ птицъ запретною страною, куда въ общемъ попадаютъ или сильные летуны (хищники, журавли, турпаны), или неопытные и заблудившіеся экземпляры ¹).

Тайджинерскій
хошунь.

Тайджинерскій хошунъ, о которомъ было упомянуто выше, занимаетъ большую часть южнаго Цайдама и весь Цайдамъ западный ²) съ урочищемъ Гасъ, даже нѣ сколько далѣе. Словомъ, этотъ хошунъ своею площадью превосходить остальные четыре цайдамскіе хошуна вмѣстѣ взятые. Однако, число жителей въ немъ незначительно, всего около 500 семействъ. Хотя эти монголы, равно какъ прочіе цайдамцы и кукунорцы, по своему происхожденію принадлежатъ къ племени олютовъ, но по наружному типу отличаются отъ свопхъ собратій. Тайджинерцы нерѣ дко напоминаютъ тюркскій типъ, въ особенности тѣ индивидуумы, у которыхъ хорошо растутъ усы и борода. Такая закваска тюркской крови могла происойдти отъ помѣси съ лобъ-норцами или другими туркестанцами; съ ними до дунганскаго возстановія сношенія здѣсь были частыя.

Сами тайджинерцы объясняли намъ, что ихъ предки жили на Кукунорѣ, откуда ушли подъ начальствомъ возставшаго противъ китайцевъ Данджинъ-хунъ-тайджи или просто хунъ-тайджи ³). Этотъ послѣдній направился сначала черезъ Курлыкъ и Сыртынъ въ Са-чжеу; взялъ и разграбилъ названный городъ. Затѣмъ черезъ Гасъ пошелъ на Лобъноръ и далѣе къ ТурфанУ, въ которомъ поселилась часть его сподвижниковъ. Они приняли магометанство, равно какъ и самъ хунъ-тайджи; о дальнѣйшей судьбѣ его непзвѣстно. Во время движенія къ Лобъ-нору около сотни спутниковъ того же хунъ-тайджи остались на жительство въ западномъ Цайдамѣ и были вновь приняты въ китайское подданство. Ихъ начальникъ получилъ тптуль засака, а хошунъ сталъ называться по именѣ хунъ-тайджи — тайджинерскимъ.

Своимъ характеромъ и образомъ жизни тайджинерцы ничѣмъ не отличаются отъ другихъ цайдамскихъ монголовъ: такіе же ханжи, лѣнтян и плуты; такая же у нихъ грязь, какъ на тѣлѣ, такъ и во внѣш-

¹) Какъ дополненіе сказаннаго см. «Третье Путешествіе», стр. 444—446.

²) Восточною границею тайджинерскаго хошуна служитъ западный Номохунъ-голъ и хошунъ Курлыкъ-бэйсе.

³) Быть можетъ одинъ изъ князей олютовъ, господствовавшихъ на Куку-норѣ въ 17 в. по Р. Х.

231

ней обстановкѣ. Когда однажды мы купили здѣсь масла и упрекнули продавцовъ въ томъ, что это масло полно шерсти и грязи, то они не задумавшись отвѣчали: «нужно жить, какъ велить Богъ; они посылаетъ грязь, ее слѣдуетъ и принимать. Хорошій праведный кочевникъ долженъ въ теченіе года стѣсты фунта три шерсти отъ своихъ стадъ, а землемѣлецъ-китаецъ столько же земли со своего поля». Яненщины тайджинерцевъ далеко не цѣломудренны, въ особенности наступки, которыя нерѣдко дѣлаются матерями, имъя лишь 13 или 14 лѣтъ отъ роду.

Въ тотъ же хошунъ, лѣтъ 30 тому назадъ, пришли изъ Тибета около 30 семействъ длинноволосыхъ тангутовъ. Они стали кочевать въ горахъ на всрховьяхъ Уту-мурени; держали стада яковъ и барановъ; вели себя мирно. Проживъ лѣтъ десять, ушли обратно въ Тибетъ. По другимъ свѣдѣніямъ, 8 налатокъ этихъ тангутовъ живутъ на занятыхъ мѣстахъ и понынѣ. Такъ, въ глубинѣ Азіи, до сихъ поръ еще шляются мелкія орды съ одного мѣста на другое.

Интересную сообщили намъ тайджинерскіе монголы легенду о про-
исхожденіи русскихъ. Впрочемъ, подъ этимъ именемъ быть можетъ,
разумѣлись всѣ вообще европейцы. Изъ нихъ монголы знаютъ только
русскихъ, какъ своихъ погранчныхъ сойдей. Поэтому, людей разныхъ
европейскихъ національностей тѣ же номады зовутъ общимъ именемъ
«оросъ-хунъ», т. е. русскій человѣкъ. «Въ давнія времена, говорили
теперь намъ, жилъ гдѣ-то въ Центральной Азіи, отшельнікомъ въ пе-
щерѣ, добродѣтельный лама, проводившій, вдали отъ людей, все свое
время въ молитвахъ къ Богу. Случайно къ тому же мѣсту прикочевала
семья номадовъ, состоявшая изъ старухи-матери и ея дочери. Дочь эта,
нашли свой скотъ, наткнулась на пещеру, въ которой жилъ святой лама,
бывшій въ это время больнымъ. Сострадательная дѣвушка принесла
больному кислаго молока, но лама не хотѣлъ вкусить подобной пищи.
Наконецъ, уступая просьбамъ дѣвицы, съѣлъ принесенное молоко и про-
должалъ питаться имъ каждый день, пока не выздоровѣлѣ. Затѣмъ, въ
благодарность за свое спасеніе, лама женился на доброй дѣвушкѣ. Когда
объ этомъ узналъ царь той страны, то послалъ войско убить ламу, со-
вершившаго для своего званія всѣлкій грѣхъ женитьбы. Лишь только
войско начало прпѣлижаться къ жилищу ламы, этотъ послѣдній нарвалъ
метелокъ тростника и обтыкалъ пми вокругъ своей юрты. Затѣмъ, по-
молившись Богу, превратилъ всѣ эти метелки въ воиновъ, которые по-
били царское войско. Разгнѣванный царь послалъ другую рать, а за
нею и третью, но всѣ онѣ были также побиты, ибо сотворенные мо-
литвами ламы воины въ свою очередь ломали метелки тростника и пре-

Легенда о
провсхожденіи
русскихъ.

232

вращали ихъ въ людей, такъ что въ непродолжительномъ временни у святого ламы составилось войско многочисленное. Послѣ побитія третій рати царь оставилъ въ покоѣ ламу; но этотъ послѣдній не пожелалъ болѣе жить на землѣ и улетѣлъ на небо въ верхнее отверстіе своей юрты вмѣстѣ съ дымомъ очага. Оставшейся женѣ своей лама предоставилъ править сотвореннымъ изъ тростника народомъ, отъ котораго и произошли русскіе. У нихъ, поясняш разсказчики, тѣло бѣлое и во- лосы нерѣдко русые, потому что стебли тростника желтоватые, а ме- тельки лишь немного темпѣе».

Слѣдованіе къ р. Уту-мурен.

Нанятые у Дзунъ-засака монголы съ вьючными лошадьми были отпущены обратно по приходѣ нашемъ къ Найджинъ-голу. Оставилъ я лишь на время при себѣ того переводчика, который недавно привезъ намъ письма изъ Сирии. Этотъ переводчикъ, родомъ дунганнѣ, былъ весьма услужливъ и полезенъ при сношеніяхъ съ туземцами. Отъ своего амбания онъ имѣлъ порученіе, помимо доставки писемъ, стѣздить на р. Ды-чую въ кумирню Нямъ-пу и разузнать тамъ, кто именно нападалъ на насъ въ Тибетѣ. Вѣроятно, сибирскій амбань опасался официальной жалобы съ моей стороны и желалъ подробно разузнать дѣло, чтобы виноскѣдствіи «отписаться».

Названный переводчикъ отправленъ былъ теперь впередъ на р. Уту-мурень заготовить тамъ для насъ вожака на дальнѣйшій путь и кушать на продовольствіе барановъ. Всѣдъ затѣмъ двинуллись п мы, завьючивъ своихъ верблюдовъ, которые почти совѣтмъ оправдились послѣ недавней болѣзни. Только еще у семерыхъ стали сходить подошвы лапъ и эти верблюды пресмѣшно шлепали свои ногами, словно шли въ калошахъ. Экседиціонные казаки ёхали теперь на ло- шадяхъ, за исключеніемъ лишь головнаго вожака каравана, каковымъ при всѣхъ экседиціяхъ былъ у меня старшій урядник Иринчиновъ. Много, очень много услугъ оказалъ этотъ человѣкъ дѣлу нашихъ пу- тешествій и. какъ бурятъ родомъ, незамѣнимъ былъ при сношеніяхъ съ монголами.

Пройдя по южной окраинѣ болотистаго урочища Галмыкъ, мы снова вошли въ полосу кустарниковъ, по которымъ и лежалъ нашъ путь до р. Уту-мурени. Разстояніе здѣсь 177 верстъ. Общій характеръ мѣстности тотъ же, что и прежде, почва та же. Только хармыкъ и тамарискъ еще хуже—корявѣе и рѣже разсажены. Зато попутные ключи были обильѣе водою, правда, солоноватою, но на вкусъ не противною. Мѣстами по этимъ ключамъ росъ тростникъ, въ которомъ во множествѣ держались фазаны. Охотились мы за ними весьма усердно, и мнѣ слу-

233

чалось убивать въ продолженіе пѣскольихъ часовъ, притомъ безъ ля-
гавой собаки, до пятидесятіи экземпляровъ. Старые самцы были очень
жирны, но еще не впопѣе вылишали. Фазанами продовольствовался те-
перь весь нашъ отрядъ.

Общее восточно-западное направленіе нашего пути измѣшлось съ
Пайджинъ-гола на сѣверо-западное и.ш, правильнѣе, западо-сѣверо-за-
падное. Орайнія горы съ юга по-прежнему стояли высокою крутою
стѣною; только разстояніе до этихъ горъ теперь нѣ сколько увеличилось.
На этой расширенной площади ближе къ р. Уту-мурени выспалась по-
большая горная группа Хорюнкъ-ула, съ запада много занесенная пескомъ.

Погода во время нашего пути стояла довольно хорошая—въ концѣ
сентябри облачная, въ началѣ же октября ясная. Дневное тепло дохо-
дило до + 15,2° въ тѣніи; ночные морозы до — 12,9°. Пыль болѣе
пли менѣе наполнила атмосферу. Въ особенности въ концѣ сентябри
эта пыль бывала такъ густа, что высокія окраїнія горы иногда чуть
видѣлись. Какъ эта пыль, такъ и общинѣ равнинный характеръ мѣст-
ности сильно затрудняли съемку, ибо не на что было оріентироваться.
Приходилось орудовать компасомъ и иногда довольствоваться только на-
правленіемъ собственной тѣніи; бусолью же дѣлались засѣпи горъ и
ихъ выдающихся мысовъ.

1-го октября мы замѣтили свою налатку войлочною юртою, уцѣ-
льшею еще отъ прошлой зимы. Въ юртѣ гораздо теплѣе и удобнѣе
во время холодовъ; несносно только сжедневно ставить и разбирать это
килье во время пути. Для казаковъ па Уту-мурени была куплена также
юрта, по весьма плохая; притомъ въ ней могла помѣщаться лишь по-
ловина экспедиціоннаго отряда; остальные казаки провели зиму въ на-
латкѣ.

Наконецъ, 7-го октября, мы пришли къ р. Уту-мурени, которая
по новымѣ сѣдѣніямъ, сколько кажется, болѣе достовѣрнымъ, выте-
каетъ изъ снѣговой груши Харза въ хребтѣ Марко-Поло на тибет-
скомъ нагорѣй ¹). По пути въ горахъ и у подножія ихъ въ цайдамской
равнинѣ Уту-мурень пополняется водою многихъ ключей, а затѣмъ въ
сѣверо-восточной части урочища Уланъ-гаджпръ принимаетъ слѣва р.
Натыканту. Эта послѣдняя беретъ свое начало также въ окраїнихъ
тибетскихъ горахъ на обшриной, залегающей между двумя народель-
ными хребтами, высокой долинѣ Цаганъ-тохой. Здѣсь, какъ намъ го-

¹) А не изъ оз. Хуйтунъ-норъ, лежащаго въ горахъ немного сѣвернѣе названной группѣ. («Третьяе путешествіе», стр. 293). По добытіямъ нынѣ сѣдѣніямъ олера Хуйгунъ-норъ на указанномъ мѣстѣ нѣть вовсе.

234

ворили, много ключей и прекрасныя паствища, на которых лѣтомъ
пасется монгольскій скотъ изъ Уланъ-гаджира.

Въ среднемъ своемъ течении Уту-мурень, тамъ, гдѣ мы ее перо-
ходили ¹), гораздо меньше Найджинъ-гола. Она имѣетъ всего отъ 2—3
саж. ширины и, при малой водѣ, глубину 1—2 фут.; течение очень
быстрое, вода свѣтлая; ложе рѣки врѣзано въ почву на сажень, иногда
болѣе. Лѣтомъ, во время дождей въ горахъ, вода въ описываемой
рѣчке много прибываетъ и, по словамъ монголовъ, дѣлается красною
отъ размываемой глины. По тѣмъ же свѣдѣніямъ, Уту-мурень течетъ
отъ Уланъ-гаджира еще верстъ 50—60 къ сѣверо-востоку и затѣмъ
впадаетъ въ оз. Дабасунъ-норъ.

Изъ рыбъ въ описываемой рѣкѣ мы добыли только одинъ видъ
губача (Diplophysa dispar n. sp.), а въ ключахъ Уланъ-гаджира нашли
два вида гольца (Nemachilus Stoliczkai, N. chondrostoma n. sp.).

Не одинъ разъ вышеупоминавшееся урочище Уланъ-гаджиръ ле-
житъ на лѣвомъ берегу той же Уту-мурени и протягивается отъ юго-
востока къ сѣверу-западу верстъ на 50. Названіе его въ переводѣ
означаетъ «красный грибъ» и дано описываемому урочищу потому,
что на южной здѣсь окранивѣ часто встрѣчаются невысокіе, по мнѣнію
монголовъ, на грибы похожіе, бугры изъ песка и лёссовой глины. По
своему характеру Уланъ-гаджиръ совершенно походитъ на Галмыкъ,
добно которому образуется подземною водою, вѣроятно отдѣляющеся
отъ Уту-мурени и ся притока Батыганту. Вся площадь описываемаго
урочища изобилуетъ ключами, обыкновенно глубоко (отъ 5—7 фут.),
быющими изъ-подъ земли и имѣетъ болотисто-солончаковую почву, по-
росшую всего болѣе низкимъ тростникомъ; возлѣ же ключей, вода ко-
торыхъ большею частью солоноватая, этотъ тростникъ выше и гуще.
Абсолютная высота мѣстности почти одинакова, какъ и для всего юж-
ного Пайдама, именно 8,800 футовъ. Паствища въ Уланъ-гаджирѣ
довольно хороши, въ особенности вблизи Уту-мурени; поэтому здѣсь
всегда живутъ монголы. Есть даже двѣ небольшія глиняныя хырмы,
но онѣ лежали въ сторонѣ отъ нашего пути. По дальнейости разстоянія
разбойники оронгыны пріѣзжаютъ грабить въ Уланъ-гаджиръ лишь
изрѣдка и нередъ нашимъ сюда приходомъ три года сряду не появлялись.

Отъ близко-лежащихъ при выходѣ изъ горъ ущелій рр. Уту-му-
рени и Батыганту, вилоть до Уланъ-гаджира, слѣдовательно верстъ на
25, разстилается совершенно безплодная равнинна съ почвою изъ лёссо-

Урочище
Улань-
гаджирь.

1) Немного выше сліянія съ р. Батыганту.

235

вой глины, песка и гальки. Нетомъ, во время спильныхъ дождей, въ
горахъ вода бѣжитъ по всей этой равнины; тогда пути здѣсь нѣтъ.
Нельзя также пройдти съ караваномъ и по самому Уланъ-гаджиру,
пока болота не замерзнутъ. Вообще поздняя осень, которая теперь уже
наступила, можетъ считаться единственнымъ лучшимъ временемъ для
путешествія по всему южному Цайдаму. Весною и лѣтомъ пройдти съ
верблюдами здѣсь почти невозможно — болота топки, жарко, гибель му-
чающихъ насѣкомыхъ; зимою вьючнымъ животнымъ также трудно, поб
кормъ на ночлегахъ будетъ уже съѣдень мѣстнымъ скотомъ.

Изъ Уланъ-гаджира ведутъ два пути: одинъ въ ур. Гасъ, другой
въ ур. Сыртынѣ. Этотъ послѣдний, о которомъ было упомянуто выше,
направляется, какъ говорили намъ монголы, внизъ по Уту-мурени до
ся устья, затѣмъ обходить оз. Дабасунъ-норъ и пересѣкастъ ур. Махай.

Въ Уланъ-гаджиру мы провели пять сутокъ. Мѣстные монголы,
свѣдавъ о скоромъ прибытии къ нимъ нашей экспедиціи, откочевали въ
стороны и попрятались со своими стадами, такъ что ихъ едва можно
было розыскать. Однако, видя, что мы дурнаго не дѣлаемъ, вскорѣ
возвратились на прелюбя свои мѣста. Съ помощью спинскаго перевод-
чика мы купили у тѣхъ же монголовъ 60 барановъ, юрту для каза-
ковъ, немного масла и промѣяли трехъ усталыхъ лошадей на свѣхихъ.
Гораздо затруднительнѣе было отыскать проводника на дальнѣйшій путь
въ Гасъ. Однако, и это, самое важное для насъ дѣло, уладилось послѣ
настоящихъ съ нашей стороны требованій и при содѣйствіи того же
спинскаго переводчика. Послѣдний былъ вознагражденъ за свои услуги
и отправленъ обратно.

Въ Уланъ-гаджиру (на берегу Уту-мурени) удалось сдѣлать астро-
помическое опредѣленіе шпроты и долготы, такъ что мѣсто это хорошо
теперь установлено по географическому координатамъ. Шпрота поду-
чилась равною 36°, 55,8'; долгота же вышла 93°, 13' отъ Гринвича.

Въ блажайшихъ къ нашему бивуаку тростникахъ водилось миноже-
ство фазановъ (Phasianus Vlangalii)—тотъ самый видъ, что и для всего
Цайдама. Охота за ними была такъ добычница, что я бралъ съ собою
казака, иногда же двухъ, съ мѣшкамп, собрать убийныхъ; притомъ еще
довольно часто подстрѣленные убѣгали въ тростникъ. Кромѣ фазановъ
по болотамъ держались въ небольшомъ численіи пролетчи, быть можетъ
даже оставшіяся на земѣ. Утки, главнымъ образомъ кряквы (Anas
boschas) и нерѣдко попадались водяные коростели (Rallus aquaticus).

13 октября. Въ сопровожденіи новаго возкака и другаго монгола,
назначеннаго ему въ товарищи, выступили мы съ Уту-мурени въ Гасъ.

236

По самому Уланъ-гаджиру, еще не совсемъ замерзшему, съ верблюдамъ идти нельзя было, поэтому мы направились южною окранныю той же болотистой площади. Пропали здѣсь 47 верстъ. Затѣмъ ключевыя болота замѣнились голыми солончаками и такими же залежами лёссовой глины; на сѣверѣ еще ранѣе почва почтала волноваться невысокими увалами и холмами. Наконецъ еще черезъ полсотни верстъ мы вступили въ без-пюдный раіонъ, по которому сѣдовали до самаго ур. Гась.

Безплодный
раіонъ къ сѣ-
веро-занаду
отъ него.

Этотъ раіонъ простирается къ сѣверо-занаду и сѣверу до окрайнихъ горъ системы Алтынъ-тага и охватываетъ широкою полосою съ сѣвера болотисто-солончаковыя равнины всего южнаго Цайдама ¹). Столь общпр-ная площадь характеризуется крайнимъ безводіемъ и безпюдіемъ, такъ что монголы называютъ ее общимъ именемъ «шага», т. е. глина. Почва состоятьъ здѣсь изъ лёсса, песка и мелкой гальки; выступающихъ наружу горныхъ породъ мы не видали. Абсолютная высота колеблется отъ 9¹½—11¹½ т. футовъ, иногда быть можетъ и болѣе. Форма поверхности въ общемъ волнистая и холмистая, перѣдко равнинная, всегда избо-рожденная частыми бурями. Даже слабый вѣтеръ поднимаетъ здѣсь болѣе или менѣе густую пыль. При постоянномъ господствѣ западныхъ вѣтровъ эта пыль уносится далеко къ востоку и образуетъ лёссовыя толщи въ ближайшихъ частяхъ (Собственнаго Китая, или, осаждаясь тамъ на горахъ и смачиваемая дождями лѣтняго муссона, обусловливаетъ обильную растительность этихъ горъ. Въ описываемый же раіонъ пе-ріодические дожді не заходить, поэтому здѣсь является совершенная пустыня. Ея поверхность почти вовсе лишена растительности и только кое-гдѣ можно встрѣтить, одинокіе кустики бьлолозника, бударганы и *Ranitria*, изрѣдка впрочемъ скученные узкою полосою вдоль сухихъ руслъ, намѣчающихъ сбѣгъ воды при крайне рѣдкомъ здѣсь дождѣ. За то разрушающее дѣйствіе вѣтровъ видно на каждомъ шагу. Они изрыли рыхлую почву пустыні нешпрокими долинами, ущельями и оврагами; мѣстами насыпали массы песка; мѣстами обѣдали лёссовую глину въ форму башень или кубовтъ, то въ одиночку, то кучами разбросанныхъ. Лѣтомъ здѣсь страшные жары, земною сильные морозы, крайняя же сухость воздуха господствуетъ крутлый годъ. Изъ живыхъ существъ въ описываемой пустынѣ бродятъ лишь дикіе верблюды да изрѣдка залетаютъ вѣроны и грифы. Но и среди столь ужасной мѣстности кое-гдѣ выдаются, какъ-бы описами, небольшія площади, на которыхъ вы-

¹) Протягнаваясь мимо Сиртъна черезъ Курлыкъ до болота Иргыцкъ и равнины Сырхэ къ югу отъ Дуланъ-кита.

237

ступасть въ видѣ ключей подземная вода. собгающая со снѣговыхъ вершинъ окрайныхъ сѣверныхъ и южныхъ горъ. Такимъ путемъ образовались лежавшія по нашему пути урочища—Гансы п Гасъ. Въ бо- лѣ удаленныхъ отъ горъ частяхъ той же пустынѣ вѣроятно итъ и подобныхъ оазисовъ; тамъ могильное царство въ полномъ смыслѣ этого слова.

Отъ небольшаго соленаго озерка Гашунъ-норъ, встрѣченнаго въ Нашъ путь по крайнемъ западномъ углу южно-цайдамскихъ солончаковъ, намъ пред- стоялъ безводный переходъ, какъ оказалось потомъ, въ 67 верстъ. За- насшлись водою, мы прошли это разстояніе въ три приёма: съ мѣста вышли въ полдень и почевали, сѣднявъ 25 верстъ; на с.ѣдующій день, пройдя сіре 25 верстъ, отдыхали часа два и, паконецъ, въ позднія сумерки добрались въ довольно илюдородное ур. Гансы. Верблюды все время оставались безъ корма; ломадамъ трилѣды дали по три пригоршни ячменя. Идти каравану было очень хорошо. Такъ и вѣздѣ въ Центральной Азіи— чѣмъ хуже и безилюнѣе мѣстность, тѣмъ лучше по ней путь съ верблю- дами и наоборотъ. Однако дорогою теперь не мало встрѣчалось костей барановъ и рогатаго скота. Тѣ и другіе гибнутъ здѣсь отъ безводіи во время перекочевокъ тайджинерскихъ монголовъ на нестравленный кормъ въ ур. Гансы.

Нашъ путь по немь.

Это урочище лежитъ на абс. высотѣ 9,300 футовъ среди безплодной пустынѣ и представляетъ собою внадину, пмѣющую около 50 верстъ въ окружности и вѣроятно иѣкогда бывшую днѣмъ озера. Теперь здѣсь находится только въ юго-восточной части небольшое соленое озерко, вода котораго пополняется маленькою рѣчкою, образующеюся изъ ключей. Ключи находятся также и въ западной части описываемой котловины. Почва здѣсь всюду солончаковалъ; мѣстами чистая соль занимаетъ поряд- дочныя площади. Растительность возлѣ ключей и тамъ, гдѣ соли номеньше, довольно хорошая для Цайдама. Кромѣ тростника, здѣсь растетъ ко- лосникъ (Elymus), иѣскою видовъ мелкихъ злаковъ и сложноцвѣтныхъ; кое-гдѣ понадается хармыкъ, но тамариска итъ. Изъ птицъ мы встрѣтили небольшія стада заноздалыхъ пролетныхъ утокъ (A. boschas, A. acuta, Querquedula circia, Fuligula cristata) и пару. вѣроятно забудувшихся, лебедей (Cygnus Bewickii?); среди мѣстныхъ пернатыхъ найдены были саксауныя сойки (Podoces Hendersoni) и два вида жаворонковъ (Alanda arvensis? A. cheleensis?); фазановъ, здѣсь итъ вовсе. Изъ меконитащихъ въ Гансы дерматеся хара-сумы (Antilope subgutturosa): кромѣ того встрѣмаются мелки полевки—Arcticola sp. A. Blythyi: первые живутъ по болотамъ, поздѣнія въ порахъ на сухихъ лугахъ возлѣ ключей.

238

На другой день прихода въ описываемос урочище, именно 19 октября, мы праздновали годовщину своего путешествія. Со дня выхода изъ Кяхты пройдено было до сихъ поръ караваннаго пути 3980 верстъ. Въ общемъ дѣло экспедиціи шло удачно, да и шансы успѣха въ будущемъ теперь намѣтились уже довольно рельефно.

Отъ ключей западной окраины ур. Гансы до восточнаго угла ур. Гасъ намъ опять предстоялъ безводный переходъ въ 57 верстъ. Мѣстность здѣсь также совершенная пустыня, вздутая почти въ срединѣ указаннаго разстоянія, до 11¼ т. фут. абс. высоты. Подъемъ со стороны Гансы весьма пологій и ровный; спускъ же къ Гасу во второй своей половинѣ нѣсколько хуже, ибо почва становится рыхлѣе и появляются бугры. Выступивъ изъ Гансы передъ полуднемъ, мы сначала немного заблудились, но проводили вскорѣ замѣтили свою ошибку и по небольшимъ «обо», поставленнымъ какъ примѣты пути, отыскали истинную дорогу. Послѣдняя мѣстами здѣсь замѣтна, мѣстами совершенно задута вѣтрами. Такимъ образомъ обычай буддистовъ ставить «обо» по дорогамъ и на перевалахъ теперь много пригодился. До вечера того же дня мы прошли почти половину всего безводнаго разстоянія и ночевали съ запасною водою, по безъ корма для животныхъ; въ особенности худо было лошадямъ, ибо ночью поднялся спѣжный буранъ и сдѣлалось очень холодно ¹). На слѣдующій день вторая половина пути была благополучно пройдена, и послѣ полудня мы поставили свой бивуакъ въ восточной окраинѣ ур. Гасъ.

Ногода за сен-
тябрь и ок-
тябрь.

Между тѣмъ уже близился конецъ октября, первая половина котораго, равно какъ и весь сентябрь, проведены были нами въ солончаковыхъ равнинахъ южнаго Цайдама; вторую половину октября мы пробыли въ безлюдномъ раіонѣ Цайдама западнаго и въ ур. Гасъ. Начнемъ съ сентября.

Въ общемъ въ первой половинѣ этого мѣсяца ногода стояла ясная и днемъ жаркая; во второй же половинѣ, наоборотъ, было облачно и прохладно.

Послѣ ночныхъ морозовъ (до—7,5°). случившихся въ послѣдней трети августа, въ продолженіе всего сентября ночная температура не падала пике—6,5°; чаще же (19 разъ) стояла выше точки замерзанія. При томъ дневное тепло въ сентября достигало, при наблюденияхъ въ тѣни въ 1 часъ пополудни, большей цифры (+25,4°), нежели въ августѣ ²).

1) На восходѣ солнца—17, 8°.

2) Maximum температуры въ августѣ въ 1 часъ пополудни въ тѣни равнался +23,0°. Однако слѣдуетъ помнить, что первую половину названнаго мѣсяца мы провели

239

Въ первой, ясной половинѣ сентября, обыкновенно послѣ нѣсколькихъ почти безоблачныхъ жаркихъ дней, задуваль довольно сильный западный вѣтеръ, и не надо иго небо покрывалось облаками. На окраинихъ тибетскихъ горахъ и, вѣроятно, на самомъ плато Тибета, въ это время надалъ снѣгъ, который однако ставьлъ даже въ верхнемъ поясѣ ближайшшь горъ. Но послѣ ночной бури съ 17 на 18-е число наступила серия пеногоды, продолжавшаяся около двухъ недѣли. Въ это время въ Цайдамѣ почти постоянно было облачно и воздухъ наполненъ пылью; на тибетскихъ же горахъ каждодненно надалъ снѣгъ. Въ Цайдамѣ ночью съ 21 на 22 число шелъ проливной дождь; помимо этого небольшой дождь надалъ дважды въ описываемомъ мѣсяцѣ, да трижды только краналъ; утромъ 18-го числа мороспилъ снѣгъ. При всемъ томъ сухость воздуха, въ особенности въ ясную погоду, была очень велика. Вѣтры въ сентябрѣ преобладали западные, иногда (6 разъ) довольно сильные; настоящая буря случилась только одна; затишья стояли часто; грозъ не было вовсе, но надъ Тибетомъ дважды по вечерамъ замѣчена сверкавшая молния.

По словамъ мѣстныхъ монголовъ, осень въ нышшшемъ году наступила въ Цайдамѣ рано, что, по примѣтамъ тѣхъ же номадовъ, предвѣрщаетъ тенную зиму и раннюю весну.

Въ октябрѣ ночные морозы, постепенно увеличиваясь, достигли во второй половинѣ этого мѣсяца до—22,3° на восходѣ солнца. Дневное тепло надало нѣсколько быстрѣе: послѣ +15,2° въ тѣннѣ въ 1 часъ пополудни 3-го числа, въ тотъ же часъ наблюдения въ первой половинѣ октября термометръ понижался до +5,0°; во второй же половинѣ октября, именно 24 числа, въ первый разъ въ 1 часъ дня замѣчено илке нуля (—0,7°) и затѣмъ эта подлневная температура упала въ концѣ описываемаго мѣсяца до —3,0°. Впрочемъ, солнце грѣло довольно сильно и при тихой погодѣ днемъ было тепло; по становилось холодно, лишь только поднимался хотя бы незначительный вѣтерокъ. Болота замерзли окончательно около 20 числа; озро Гасъ, вода которого очень солона, было совершенно свободно отъ льда даже въ началѣ ноября.

Въ общемъ погода въ октябрѣ стояла почти исключительно ясная (ясныхъ дней 23, подуясныхъ 5, облачныхъ 3), но нерѣдко атмосферы была наполнена, словно дымомъ, пылью, которую поднималъ даже слабый вѣтеръ. Облачность случалась всего чаще къ вечеру или во второй половинѣ ночи. На окраинихъ тибетскихъ горахъ въ это время надалъ

въ северной окрани Бурханъ-Будда при абс. высотѣ почти на 2 т. футовъ большей, чѣмъ въ Цайдамѣ.

240

снѣгъ, иногда до самой ихъ подошвы, но обыкновенно небольшой. Днемъ сильно преобладали затишья; но ночамъ же часто дулъ слабый западный вѣтеръ; тогда западное направленіе вѣтра почти исключительно замѣчено и днемъ; бурь наблюдалось только двѣ. Атмосферныхъ осадковъ собственно въ Цайдамѣ за весь октябрь было крайне мало; только однажды ночью случился снѣжный буранъ, да въ другой разъ утромъ моросилъ снѣгъ.

Тапиственное
урочище Гасъ

Урочище Гасъ ¹), куда мы теперь пришли и о котором часто слышали въ прежнія путешествія на Лобъ-норѣ и въ Цайдамѣ, лежитъ въ сѣверо-западномъ углу этого послѣдняго, тамъ, гдѣ сѣверныя и южныя окрайнія горы, т. е. Алтынъ-тагъ и главный кряжъ средняго Кузнѣ-люня, значительно сближены между собою. Подобно Гансы, Гасъ представляетъ солончаковую равнину, или, вѣрѣе, впадину съ абсол. высотою около 9,000 футовъ. Только площадь, занимаемая солончаками, здѣсь общпрѣѣе. Она протягивается верстъ на 70 съ востока на западъ, при шринѣ верстъ въ 20 п.п. около того. Въ сѣверной части и почти въ срединѣ общаго протяженія этихъ солончаковъ лежитъ озеро Гасъ, имѣющее до 45 верстъ въ окружности и своею формою напоминающе зерно фасоли. Это озеро очень мелко, такъ что у берега, по крайней мѣрѣ, южнаго, гдѣ мы проходили, на разстояніи нѣсколькихъ сакенъ глубина не превосходитъ 2—3 дюймовъ. При томъ вода чрезвычайно соленая, ради чего не замерзаетъ и зпмою. Большія отложенія соли находятся на днѣ самаго озера и разбросаны по его берегамъ. Послѣдніе вездѣ представляютъ голый солончакъ и лишь на юго-западномъ берегу лежать небольшія тростниковыя болота, сопровождающія пиззовье единственной, въ оз. Гасъ впадающей, рѣчки, образуемой подземными ключами, верстахъ въ 30 западнѣе. Эта-то рѣчка, пополняя притокомъ своей воды сильное лѣтнее испареніе, поддерживаетъ существование описываемаго озера, которое въ прежнія времена, вѣроятно, было гораздо общпрѣѣе и занимало всѣ окрестные солончаки. Нынѣ по этимъ солончакамъ много ключей, образуемыхъ подземною водою, сбѣгающею какъ съ ближайшихъ, такъ и значительно къ западу уделенныхъ снѣговыхъ вершинъ Чаменъ-тага и окрайнихъ тибетскихъ горъ ²). На сѣверной же сторонѣ оз. Гасъ, гдѣ снѣговыхъ вершинъ нѣтъ, площадь солончаковъ весыма узкая, и за нею тотчасъ лежитъ совершенно безплодная пустыня. Отсюда, т. е. съ сѣверной окраины Гаса, существуетъ путь въ Курлыкъ-Цайдамъ. Путь этотъ, по словамъ

1) А не Гастъ, какъ называли намъ прежде.

2) Объ этихъ горахъ будетъ расказано подробно въ слѣдующей главѣ.

241

нашего вожака-монгола, весьма трудный, ибо пролегаетъ по безплодной
пустынѣ, въ которой лишь изрѣдка встрѣчаются небольшія солончаковыя
площади, съ ключевою водою. Въ самомъ Гасѣ, тамъ, гдѣ соль сплошь ле-
житъ на поверхности почвы иногда толстымъ слоемъ, подобныя мѣста,
конечно, совершенно безплодны и издали кажутся покрытыми спѣгомъ.
или льдомъ. Тамъ-же, гдѣ соли поменьше и въ особенности возлѣ клю-
чей, или на небольшихъ болотахъ, ими образуемыхъ, растетъ въ изо-
биліи хармыкъ, а изъ травъ, кромѣ тростника, колосникъ, иногда ды-
рисунъ, кое-какіе другіе злаки и сложноцветныя, такъ что настепица
въ подобныхъ мѣстахъ довольно хороши.

Изъ звѣрей въ описываемомъ урочищѣ водятся въ большомъ числен-
хуланы (Asinus Kiang) и зайцы; довольно много также хара-сультъ
и волковъ; изрѣдка попадаются лисицы; осенью на ягоды хармыка яв-
ляются изъ Тибета медвѣди (Ursus lagomyiarius), которые залегаютъ на
зимнюю снячку въ норахъ, выкашываемыхъ въ лёссовыхъ буграхъ близъ
юго-западнаго берега большаго озера. Здѣсь же лѣтомъ держатся въ
тростникахъ кабаны, ежегодно весною приходящіе съ Лобъ-нора и на
зиму отправляющіеся обратно. Среди мелкихъ грызуновъ попадаются въ
большомъ числен оба вида полевокъ, найденныхъ въ ур. Гансы; кромѣ
того, встрѣчены два новыхъ вида грызуновъ—*Gerbillus Roborowskii n.
sp.* и осторожный *Brachyurus Przewalskii* n. sp.

Птицъ въ Гасѣ вообще мало. Найдены здѣсь были: саксаульная
сойка (Podoces Hendersoni) и жаворонки (Otocoris longirostris?, Calandrella
cheleënsis, изрѣдка Alauda arvensis? и Melanocorypha maxima); въ ку-
стахъ хармыка попадались зимующіе сорокопуты (Lanius sphaenocercus?).
а на незамерзающихъ ключахъ, также зимующіе: водяной пастушокъ
(Rallus aquaticus) ¹), бекасъ отшельникъ (Scolopax solitaria), водяная
щеврица (Anthus aquaticus) и упки (всего бѣе Anas boschas), за
которыми охотятся сокола (Falco Hendersoni); кромѣ того здѣсь встрѣчены.
вѣроятно случайно залетѣвшія: стайка (5 экз.) обыкновенныхъ скворцовъ
(Sturnus vulgaris) и пара пестрозобыхъ песочниковъ (Pelidna cinclus), оди-
нокій бекасъ (Scolopax gallinago) и одинокіе дрозды—рябинникъ (Turdus
pilaris) и большой черный (Merula maxima). На покормку съменами
питника (Juncus maritimus), растущаго по берегамъ западной рѣчи, при-
летали довольно большія стада больдуруковъ (Syrrhaptes paradoxus). Фа-
зановъ въ Гасѣ нѣтъ вовсе; они не могли пробраться сюда черезъ пу-
стынъ—ни съ Лобъ-нора, ни изъ Уланъ-гаджира. Не нашли мы также

¹) Вѣроятно живетъ здѣсь осѣдло.

11

242

въ здѣшнихъ ключахъ и рыбы; даже не было голцовъ (Xemachi-lus), которые повсемѣстно встрѣчаются въ ключахъ Цайдама и Тибета; вирочемъ, быть можетъ, они запрятались по случаю наступавшей зпмы.

Климатъ Гаса тотъ же, что и въ сѣдней пустынѣ, т. е. сухой и крайне континентальный. Зима здѣсь беззельная, но съ большими ночными морозами. Иѣтомъ, по словамъ нашего вожака, нѣкогда жившаго въ Гасѣ два года сразу, дожди здѣсь случаются, какъ большая рѣдкость. Такимъ образомъ, эта мѣстность, равно какъ п весь западный Цайдамъ, да вѣроятно и прилегающія части Тибета. лежать въ области юго-западнаго индйскаго муссона, проливающаго столько влаги на Тибетъ сѣверо-восточный. Съ другой стороны, вышаденію въ Гасѣ лѣтомъ хотя бы слабыхъ дождей. вѣроятно, препятствуетъ, какъ и во всемъ Цайдамѣ, сильное нагрѣваніе почвы на окрестныхъ общирныхъ безплодныхъ площадяхъ.

Въ административномъ отношении Гасъ принадлежитъ Цайдаму, именно тайджиперскому хошуну, но монголы живутъ здѣсь лишь из-рѣдка и временно. Объясняли они намъ это отдаленностью мѣстності и большими затрудненіемъ. Въ особенности для мелкаго скота, перейдти черезъ общирныя безводныя и безплодныя пространства. Кромѣ того, въ периодъ дунганской смуты тѣ же монголы опасались нападеній магометанъ, которые, дѣйствительно, вырѣзали нѣсколько монгольскихъ семействъ, жившихъ тогда въ Гасѣ. Нынѣ здѣсь нѣтъ постоянныхъ жителей. На ключевыхъ же источахъ западной рѣчи ¹) видны развала-шины древней хырмы и стѣды прежнихъ пашентъ. Иѣтомъ въ горахъ, окаймляющихъ общирную къ западу отъ Гаса лежащую дошну, по-являются тайкомъ изъ Восточнаго Туркестана золотокопатели. Въ самый Гасъ, какъ сообщалъ намъ монголъ-вожакъ, осенью приходятъ охотни-ки съ лобъ-нора и изъ оазиса Черчент; пэрѣдка они остаются здѣсь зимовать; охотятся спеціально на хулановъ, шкурами которыхъ платятъ подать кипшайкамъ. Наконецъ, по тѣмъ же свѣдѣніямъ, лѣтъ 25 назадъ въ Гасѣ нѣсколько времени кочевали тапгуты, въ числѣ около 20 пала-тоткъ: явились они сюда изъ Тибета, куда и ушли обратно.

Хотя самъ по себѣ Гасъ ничуть не лучше другихъ мѣстностей Цайдама, напр. урочищъ Галмыкъ пли Уланъ-гаджиръ, но цайдамскіе монголы почему-то особенно пьетъ восхищаются. У нихъ даже суще-ствуетъ про это мѣсто пѣсня, восхваляющая подвиги вышеупомянутаго

¹) Въ 6-7 верстахъ къ сѣверу отъ урочища Чөнъ-яръ.

243

Данджинъ-хунъ-тайджи и, какъ говорятъ, имъ самимъ сочиненная пе-
редъ походомъ на Лобъ-норъ. Пѣсня эта въ переводѣ слѣдующая:

«Бѣлый гасынскій дырисунъ колышется вѣтромъ. Одинъ маленькій
данджинъ отправляется отсюда къ сѣверу. Вѣтеръ, сбрасывающій верх-
ніе юрточные войлоки, онъ за вѣтеръ не считаетъ. Дожді, промачиваю-
щій шубу—дождемъ не считаетъ. Обширную безводную глину, на ко-
торой устаетъ хуланъ—глиною не считаетъ. Лебедь будитъ въ пыль-
номъ туманѣ—туманомъ не считаетъ. Синпинскія ворота саблею рубилъ,
самъ виноватъ сталъ и убѣжалъ. Бурю бурею не считаю. Морозъ, въ
который щеки отмерзаютъ, морозомъ не считаю. О, Г'осподи! помилуй
и прости мою душу!»

Перекочевавъ изъ восточной окраины ур. Гасъ ближе къ большому Наше въ немъ
озеру на ключъ *Ихынъ-дырисунъ-намыкъ*, гдѣ въ изобиліи встрѣчалась—
подножный кормъ, хорошая вода и хармыкъ для топлива, я послалъ
урядника Иринчинова, переводчика Абдула и вожака-монгола вдоль по
тому же Гасу розыскать кого-либо изъ людей, если таковые здѣсь имѣ-
лись. Самъ съ двумя казаками поѣхалъ въ окраїнія, къ югу лежащія
горы, до подошвы которыхъ отъ насъ теперь было лишь около 20
верстъ. На этомъ хребтѣ, названномъ мною внослѣдствіи *Цайдамскимъ*,
высилась въ томъ же южномъ направленіи вѣчно-снѣговая группа, из-
вѣстная монголамъ подъ именемъ *Ихынъ-гасынъ-хору*, т. е. «вершина
Гаса сальная». Такое имя дано потому, что рѣчка, сбѣгающая ст. этихъ
снѣговыхъ горъ, доставляетъ подземнымъ путемъ свою воду въ уроч.
Гасъ; ледники же, по мнѣнію монголовъ, издали блестятъ, какъ застыв-
шее сало. Другая снѣговая вершина того же хребта, называемая *Ихынъ-
гансынъ-хору* (вершина Гансы сальная) лежитъ восточнѣе и подземною
водою нитаетъ ур. Гансы.

пребываніе.

Мы направились въ ущелье, образуемое рѣчкою, сбѣгающею ст.
занадной снѣговой группы. Путь лежалъ по покатой отъ горъ совер-
шенно безплодной равнинѣ. Ну и поработали же здѣсь вѣтры! Всѣ рѣ-
шительно попадавшіеся намъ камни, крупные и мелкіе, притомъ нужно
замѣтить, гранитные, были исковерканы и представляли собою формы
блюдо, чашекъ, башмаковъ, раковинъ и т. п. Сами горы въ нижнемъ
и среднемъ поясѣ совершенно безплодны и засыпаны лёссомъ, изъ ко-
тораго наружу выдаются отдѣльные гранитные скалы. По дну же ущелья
возьмѣ быстрой рѣчки, которая тотчасъ пропадаетъ въ горъ, растутъ:
дырисунъ, изрѣдка колосникъ и въ небольшомъ количествѣ кустарникъ—
бала-мюто, бьлологникъ?, *Реализіа*, бударана и гармыкъ. Изъ звѣрей
въ тѣхъ же горахъ водится куку-яманы, аргали и дикіе яки. Изъ птицъ

16

244

мы встрѣтили кэкликовъ (Caccabis magna), стьюнолазовъ (Tichodroma mutaria), завирушекъ (Accentor fulvescens); конечно, есть ягнятники и бурые грифы; снѣжный же грифъ держится на плато Тпбета и только изрѣдка залетаетъ въ Цайдамъ.

Переночевавъ въ горахъ, мы возвратились на слѣдующій день къ своему бивуаку. Вернулись также и посланные розыскивать людей. Они никого не нашли, но встрѣчали слѣды весьма недавнихъ стойбищъ. Какъ оказалось впослѣдствіи, то были охотники и золотопискали изъ оазисовъ Черченѣ и Чархалыкѣ. Большею частью они ушли изъ Гаса ранѣе нашего туда прихода; оставшіеся же замѣтили по дыму наштъ бивуакъ и удрали, не зная какіе появились здѣсь люди.

Пройдя затѣмъ по южному берегу оз. Гасъ, мы остановились верстахъ въ пяти отъ юго-западной оконечности этого озера на ключахъ Айхынѣ. Названіе это въ переводѣ означаетъ «страшный», но чѣмъ страшны описываемые ключи, проводникъ объяснить намъ не могъ, хотя увѣрялъ, что ихъ боятся даже звѣри и никогда здѣсь не пьютъ воды. Собственно Айхынѣ—два ключа въ разстояніи около 400 шаговъ одинъ отъ другого. Оба они сильно бьютъ изъ-подъ земли и образуютъ вокругъ себя порядочныя и довольно глубокія озерки. Притомъ западный ключъ, вѣроятно, минеральный, такъ какъ пахнетъ сѣрнистымъ водородомъ; его температура въ подень 2-го ноября была + 11,2°; восточнаго же ключа + 5,1°. На обоихъ ключахъ мы встрѣтили водяныхъ наступковъ (Rallus aquaticus) и довольно много зимующихъ утокъ, главнымъ образомъ кряквъ; они попадались намъ и потомъ на ключахъ и рѣчкахъ западной части Гаса. Вблизи нашей стоянки по низовью расплывшейся здѣсь рѣчки росъ большой тростникъ. Въ немъ лѣтомъ держатся кабаны. Теперь же В. И. Роборовскій встрѣтилъ въ этомъ тростникъ медвѣдицу съ пятью медвѣжатами и убилъ одного изъ нихъ; желудокъ этого медвѣженка былъ набитъ мелкими сѣменами ситника (Juncus maritimus), въ изоблии здѣсь растущаго. Медвѣди, какъ выше было сказано, приходять въ Гасъ осенью на ягоды хармыка и остаются здѣсь на зимнюю снячку. Мы видѣли теперь нѣсколько десятковъ норъ, выкопанныхъ этими звѣрями въ лёссовыхъ буграхъ невдалекѣ отъ ключей Айхынѣ. Однако, всѣ эти норы оказались пустыми, ибо медвѣди ложатся въ нихъ нѣсколько позднѣе, во второй половинѣ ноября; кромѣ того, ягоды хармыка въ нынѣшнемъ году рано осыпались, такъ что медвѣди ушли обратно въ Тпбетъ, гдѣ, вѣроятно, и залегли на зиму.

Въ окрестностяхъ тѣхъ же тростниковыхъ болотъ держались большія табуны хулановъ, которыхъ вообще очень много въ Гасѣ. По сло-

245

вамъ нашего вожака эти звѣри съѣдаютъ къ веснѣ здѣшній кормъ до чиста.

Отъ ключей Айхынъ мы пошли далѣе къ западу въ ур. Балынъ-баши, откуда, сдѣлавъ еще 9 верстъ, добрались въ ур. Чонгъ-яръ, лежащее на ключевомъ истокѣ рѣчки Ногынъ-голъ. Мѣсто это от.шчное—обильное кормомъ, водою и хармыкомъ для топлива; въ окрестностяхъ много антилопъ хара-сультъ, которыхъ можно бить на продовольстѣ, словомъ, удобно во всѣхъ отношеніяхъ для продолжительной стоянки. Здѣсь и рѣшено было устроить новый нашъ складъ на время зимней экскурсіи къ Тибету.

Но предварительно отправленія на такую экскурсію необходимо было развѣдать дорогу къ Лобъ-нору. До него, судя по проложенному на картѣ новому нашему пути, оставалось сравнительно недалеко, по крайней мѣрѣ до тѣхъ мѣстностей Алтынъ-тага, которые посѣщены были мною въ 1877 году ¹). Во всякомъ случае разъѣздъ предстоялъ гигантскій, ибо необходимо было ощупью розыскать удобный для вьючныхъ вербнодовъ переходъ черезъ Алтынъ-тагъ, словомъ, тотъ заброшенный калмыцкій путь въ Тибетъ, о которомъ я слышалъ во время лобъ-норскаго путешествія. Вѣрный мой сподвижникъ урядникъ Ирин-чиновъ и казакъ Хлѣбниковъ назначены были на такое важное для нашей экспедиціи дѣло; къ нимъ приданъ былъ уланъ-гаджирскій вожакъ-монголъ, который, хотя и искуспился хорошою платою, но, какъ потомъ оказалось, служилъ только лишнею обузою. Посланные отравились на верблюдахъ и взяли съ собою продовольствія на двѣ недѣли; ночевать должны были подъ открытымъ небомъ.

Одинновременно урядникъ Телешовъ и еще одинъ казакъ посланы были въ другой разъѣздъ—къ западу, въ направленіи предстоящаго намъ пути. Имъ велико было проѣхать на два-три перехода впередъ и настрѣлять для ъды антилопъ, ибо теперь мы должны были экономить своихъ барановъ на предстоящую зимнюю экскурсію. Этотъ разъѣздъ вернулся черезъ трое сутокъ. Посланные осмотрѣли мѣстность верстъ на 70 отъ нашей стоянки, убили семь антилопъ-оронго, часть мяса которыхъ и четыре отшчныя для коллекціи шкуры привезли съ собою. Только съ однимъ изъ казаковъ, именно Телешовымъ, чуть было не приключилась бѣда: на него, неожиданно бросился смертельно-раненый самецъ оронго и пробилъ своими острыми рогами шубу на высотѣ ляжки лѣвой

Разъѣздъ къ Лобъ-нору.

¹) См. «Отъ Кульджи за Тянъ-шань и на Лобъ-норъ», стр. 38: также на картѣ, приложенной къ этой прошюрѣ.

246

ноги, такъ что даже эта нога застряла между рогъ. Ударъ звѣрь не-
много повыше въ животъ, и Телешовъ былъ-бы раненъ смертсельно ¹).

Въ ожиданіи возвращенія посланныхъ отыскивать дорогу на Лобъ-
норъ мы занимались на складѣ сортировкою багажа, отбирая изъ него
лишь самое необходимое на новый путъ; затѣмъ производили небольшія
экскурсіи п охотились въ окрестностяхъ своего бивуака. Отъ прежняго
склада у Барунъ-засака мы находились теперь на разстояніи 723 верстъ.
Погода стояла почти постоянно ясная п днемъ довольно теплѣ; ночные
же морозы прибывали съ каждымъ днемъ и достигали въ первой поло-
вinnъ ноября до —29,2º на восходѣ солнца; затишья выпадали часто;
дважды случилась сильная буря отъ сѣвера и сѣверо-запада. Ни-
вотныя наши, какъ верблюды, такъ и лошади, отъчно теперь отдыхали
на прекрасномъ подножномъ кормѣ.

На двѣнадцатыя сутки послѣ отправленія вернулись люди изъ
далѣняго раззѣзда и принесли радостную вѣсть, что путь къ Лобъ-нору
найденъ. Большімъ трудомъ купленъ былъ такой успѣхъ. На протяженіи
около 50 верстъ по гребню Алтынъ-тага казаки лазили во всѣ ущелья,
перѣдко спускались по нимъ на другую сторону хребта, и встрѣтивъ
здѣсь непроходимую мѣстность, возвращались обратно, пока наконецъ
не напали на истинный путь. По немъ посланные проѣхали верстъ 60
до выхода изъ Алтынъ-тага. Судя по примѣтамъ, этотъ путь лежалъ
ущельемъ р. Курганъ-сай, гдѣ я проходилъ въ 1877 году, что и
дѣйствительно подтвердились внослѣдствіи.

Такимъ образомъ счастіе вновь послужило намъ какъ нельзя лучше.
Случайно найденная тропа черезъ Алтынъ-тагъ отворяла теперь для
насъ двери въ бассейнъ Тарима, да притомъ въ ту его часть, гдѣ еще
не бывали европейцы отъ времени знаменитаго Марко-Поло.

¹) За всѣ мои путешествія это былъ единственный случай нападенія раненаго оронго на охотника.

## ГЛАВА VII.

### Зимняя экскурсия изъ урочища Гасъ.

Тонографический рельеф главного края среднего Кузь-люня.—Новый нашъ складъ.—Путь по рѣкѣ Зайсань-Сайту.—Погода въ ноябрѣ.—Хребты: Чамень-тагъ, Цайдамскій, Колумба и Московскій.— Вивь на плато Тьбета.—Озеро Пезамерзающее.—Хребетъ моего имени.—Слѣдованіе по Долинѣ вѣтрой.—Ея опланіе.—Удобрый здѣсь путь въ Катай.—Обратное наше движение.— Климатъ де- кабря.—Экскурсія на рѣку Хатынь-зань.—Аргали Далай-ламы.—Возвращеніе на складочный пункт.— Отъ Гаса до Алтынь-тага.—Пероходъ черезъ этотъ хребетъ.—Прибытие на Лобь-норъ.

Замененный Кузь-люнь, этотъ «позвоночный столбъ Азіи», какъ называется его баронъ Рихтгофенъ, до последняго нашего путешествія оставался совершенно незвѣстнымъ на 12º по долготѣ, считая отъ меридіана Цайдамской рѣки Найдкин-голѣ почти до меридіана оазиса Кэрія въ восточномъ Туркестанѣ. Нынѣ намъ удалось пройдти вдоль этой незьдомой полосы древнійшаго изъ хребтовъ Азіи и, до пькоторой степени, выяснить здѣсь тонографическій рельеф главнаго его кръяка. Этотъ последній, въ раіонѣ нами рассматриваемомъ, представить собою дугообразный выгибъ, восточная и западная окопечности котораго лежать почти на одинаковой шпротѣ около 36 параллели, тогда какъ поднятая съверная часть касается какъ разъ 38º сѣв. шпроты. Немного западнѣе отěюда, на 87º вост. долготы (отъ Прив.), тамъ, гдѣ отъ главной цѣніи ошисываемаго хреса отдѣляется еще съвернѣе лежащій Алтынь-тагъ, можетъ быть проведена западная граница той средней части Кузь-люни, которая, по изысканіямъ барона Рихтгофена ¹), простирается къ востоку приблизительно до 104º вост. долготы (отъ Прив.) и характеризуется широкимъ развѣтышениемъ на систему параллельныхъ цѣпей. Главная изъ нихъ, т. е. собственный Кузь-люнь,

Тонографическій рельеф главнаго края средняго Кузь-люня.

¹) «China», томъ 1.

248

служитъ, какъ и во всей западной своей части, гигантскою оградою высокаго нагорья сѣв. Тпбета, на этотъ разъ къ сторонѣ пустынь и солончаковыхъ равнинъ Цайдама; затѣмъ прорѣзываетъ верховья Желтой рѣки и далеко уходитъ къ востоку внутрь Китая. Что именно указанная цѣнь—главная, это подтверждаетъ ея непрерывное протяженіе, въ связи съ восточными и западными частями того же Куэнъ-люня, болѣе чѣмъ на 40° по долготѣ, тогда какъ другие хребты расширеннаго средняго пояса разсматриваемой горной системы оканчиваются немного восточнѣе или западнѣе меридіана г. Ланъ-чжеу. Даже тотъ громадный снѣговой хребетъ, который, по добытымъ въ нынѣшнее наше путешествіе свѣдѣніямъ ¹), отдѣлится въ западномъ Куэнъ-люнѣ блізъ прорыва кэрійской рѣки и тянется въ направленіи къ юго-востоку на цѣлый мѣсяцъ пути, соединяясь, быть можетъ, съ хребтомъ Танъ-ла или съ горами, лежащимъ съвернѣе озера Тенгри-норъ, не можетъ считаться за главную цѣнь описываемыхъ горъ, ибо во всякомъ случаѣ онъ оканчивается гораздо ранѣе, упираясь въ меридіанальное направленіе хребтовъ на верховьяхъ индо-китайскихъ рѣкъ и сопѣдней части Янъ-цзы-цяна.

Такимъ образомъ, главный кряжъ средняго Куэнъ-люня, замѣтить нужно, вездѣ двойной, мѣстами даже тройной, составляетъ, какъ выше упомянуто, почти на всемъ своемъ протяженіи, съверную ограду типетскаго плато къ болѣе визкому Цайдаму. Притомъ, какъ обыкновенно для окрайнихъ горъ въ Центральной Азіи, характеризуется полнымъ развѣтіемъ дикаго горнаго харалтера лишь къ сторонѣ ниже лежащаго подножія, т. е. въ данномъ случаѣ къ сѣверу, тогда какъ южный, типетскій склонъ тѣхъ же горъ гораздо короче и принимаетъ болѣе мягкія формы.

Восточная половина разсматриваемой части Куэнъ-люня къ западу до рѣки Найджинъ-голъ, или даже до рѣки Уту-мурени, была уже описана въ моемъ «Третьемъ путешествій» ²). Напомню теперь только, что къ сторонѣ цайдамской котловины здѣсь стоять въ восточно-западномъ направленіи наружные хребты: *Еурхангъ-Будда, Го-шили, Толай, Торай, Цозсонэ и Дзуха*. Два послѣдніе, какъ оказалось, замѣнили собой хребты Юсунъ-обо и Цаганъ-ниртъ, здѣсь прежде мною помѣщаемые, согласно распроснымъ, свѣдѣніямъ. По новымъ распросамъ, отчасти также сбивчивымъ, *Юсунъ-обо* стоять между верховьями рѣкъ Уту-мурени и Батыганту; названіе же *Цаганъ-ниртъ* (въ переводѣ «бѣлое лицо») при-

¹) См. гл. Х настоящей книги.

²) Стр. 178, 179, 201, 204, 210, 211, 292, 293, 296, 297 и 298.

249

своено тремъ снѣговымъ грушамъ—Шара-гуи, Умыкэ и Харза—въ
хребтѣ Марко-Поло.

Параллельно передовой оградѣ, въ той же восточной части средняго
Куэнъ-лояня, стоять хребты: Шупа, съ восточнымъ безыменнымъ про-
долженіемъ къ горамъ Амне-мачинъ; затѣмъ Гурбу-ундзупа и Гурбу-
найджи. Наконецъ, третью параллельную цѣнь составляетъ хребетъ
Марко-Поло, который возникаетъ отъ сліянія рѣкъ Шуга и Уянъ-харза
и прослѣжень нами къ западу до снѣговой груши Харза. Отъ меридіана
этой групы и рѣки Уту-мурени разматриваемая сѣверо-тибетская ограда
принимаетъ западо-сѣверо-западное направленіе, сохраняя прежній двой-
ственный, иногда же и троиственный характеръ свосто стросянія. Въ
ближайшей къ Цайдаму паружной ея части вскорѣ высится громадная
снѣговая вершина Джинъ-ри, къ которой, по всему вѣроятію, примыкаетъ
съ востока хребетъ Гарынга. Между названнымъ хребтомъ и западною
частью горъ Марко-Поло лежить, по сообщенію монголовъ, узкимъ
корридоромъ, сначала безилодная, а затѣмъ обильная ключами долина,
гдѣ находится урочище Цапанъ-тохой и береть начало р. Батыганту,
выбѣгающая въ Цайдамъ къ Уту-мурени.

Къ западо-сѣверо-западу отъ Джинъ-ри тяется, верстъ на 200,
до прорыва рѣки Зайсанъ-Сайту, хребетъ, названный мною именемъ
Колумба ¹). Верстахъ въ 50 къ югу отъ той же Джинъ-ри высится
обширный снѣговой хребетъ, уходящій отсюда къ западу и составляющейій,
быть можетъ, главную цѣнь этой части Куэнъ-лояня. Оптъ названъ былъ
мною первоначально Загадочнымъ ²). Затѣмъ, по инициативѣ нѣкоторыхъ
членовъ Императорскаго Русскаго Географическаго Общества и по рѣ-
шенію его Совѣта, этотъ хребетъ окрещенъ монмъ именемъ ³). Высшая
же его точка, видѣнная нами, какъ и весь хребетъ, лишь издалі, названа
мною, по своей формѣ, Шапкою Мономаха.

Сѣверѣе хребтовъ Колумба и Гарынга, параллельно иль, стоитъ
уже упомянутый въ предъидущей главѣ, хребетъ Цайдамскій, который

¹) Новыя названія даны мною тѣмъ хребтамъ, туземныхъ именъ которыхъ узнаты. мы не могли, или таковыхъ вовсе не имьется, какъ то не рѣдко бываетъ для горъ Центральной Алзі, гдѣ мѣстные жители обыкновенно отличаютъ названіями лишь отдѣл- ныя вершины, или перевалы, или, наконецъ, части одного и того же хребта.

²) «Извѣстія Геогр. Общ.», т. XXI, стр. 240. И предполагать, основываясь частью и на распросахъ, что разматриваемый хребетъ отдѣляется отъ Джинъ-ри, къ которой также примыкаетъ съ востока и хребетъ Марко-Поло. Однако въ недавно опубликован- номъ отчетѣ (Proceed. of. R. G. S. Decemb. 1887) о путешествіи изъ Иудіи по вост. Туркестану и прилежащей части Тибета г. Кэри (Carey), дошедшаго до разматриваемыхъ снѣговыхъ горъ, выяснено, что подобныхъ связей не существуютъ.

³) «Извѣстія Геогр. Общ.», т. XXII, стр. 200 и 480.

250

на востокъ оканчивается узлымъ клиномъ въ пустынѣ Цайдама, на западѣ примыкаетъ къ рѣкѣ Зайсанъ-Сайту, а отъ двухъ вышеназванныхъ хребтовъ отдѣляется на всемъ своемъ протяженіи узкою дошною; по средней ея части протекаетъ рѣка Хатынъ-занъ. Подобныя корридорообразныя долины, съ восточно-западнымъ направленіемъ, составляютъ характерную черту главнаго кряжа средняго Куэнъ-люня.

Далѣе, на продолженіи хребта Колумба, за прорывомъ рѣки Зайсанъ-Сайту, встаетъ новый, опять таки въчно-снѣговой хребетъ, который я назвалъ Московскимъ, а высшую его точку горою Кремль. Этотъ хребетъ тянеется къ западу верстъ на 100 и примыкаетъ къ Токуздабану, върхольно тамъ, гдѣ отъ главнаго кряжа Куэнъ-люня отдѣляется къ съверу Алтынъ-тагъ, вскорѣ послѣ того соединяющійся съ Чаменъ-тагомъ. Токуздабапт имѣетъ уже юго-западное направленіе и, приблизительно, отъ выхода Черченской рѣки пзъ горъ соединяется съ громаднымъ, частями въчно-снѣговымъ хребтомъ, который принадлежить западному Куэнъ-люня, огораживаетъ собою котловину Тарима и названъ мною до прорыва Кэрійской рѣки Русскимъ хребтомъ ¹). Къ нему или, быть можетъ, къ сосѣднему Токузъ-дабану, върхольно, примыкаетъ и хребетъ моего имени.

Преобладающія горныя породы описываемой западной части главнаго кряжа средняго Куэнъ-люня ²) суть кремнистый сланецъ и гранить, иногда съ прослойками кварца. Общій характер тѣхъ же горъ, относительно ихъ восточной половины, состоитъ въ большей высотѣ и, чрезъ то, въ большемъ облипѣ въчно-снѣговыхъ вершинахъ; въ сравнительно маломъ количествѣ скалѣ, по крайней мѣрѣ въ въчно-снѣговыхъ грунтахъ; въ маломъ численѣ и размѣрахъ рѣчекъ, стекающихъ съ этихъ грунтахъ и въ крайнемъ безплодіи мѣстности вообще флоры, является здѣсь и бѣдная фауна. За то всюду много золота, которое въ будущемъ, скорѣе чѣмъ что-либо другое, применить сюда алчного европейца.

По возвращеніи разъѣзда, отыскавшаго дорогу на Лобъ-норъ, оба уланъ-гаджиерскіе проводили были отправлены обратно, съ примечнымъ вознагражденіемъ за свои услуги. Мы осталлись одинъ среди дикой пустыни и на предстоящей зимней экскурсіи должны были сами розыскивать для себя путь. Впрочемъ, дѣло это было привычное, а зимою, когда можно возить запасъ льда, даже не особенно трудное.

Новый нашъ
складъ.

¹) Объ этомъ хребтѣ будетъ разсказано въ Х гл. настоящей книги.

²) Горныя породы восточной половины той же части Куэнъ-люня поименованы при определіи этихъ горъ въ «Третьемъ путешествіи»; также въ главѣ IV настоящей книги.

251

На складѣ въ урочищѣ Чонъ-яръ оставлены былъ, подъ завѣды-
ваніемъ урядника Иринчинова, шесть казаковъ и переводчикъ Абдулъ-
Юсуповтъ; затѣмъ верблюды, лошади, продовольственные барапы и ба-
гажъ. Казаки, поочередно, должны былъ пасти экспедиціонныхъ живот-
ныхъ и держать по ночамъ караулъ; въ свободное же время зашма-
лись кое-какими работами, грамотою и охотились за хара-сультами. Но
все-таки, несмотря на относительно большее спокойствіе, оставляемые
казаки сильно завидовали своимъ товарищамъ, которые шли теперь въ
походъ. Тамъ предстояла ежедневная новизна и разныя приключения,
словомъ, бодѣ активная жизнь; на складѣ же изо дня въ день все
пло разѣ заведеннымъ порядкомъ, и скука, особенно въ зимнее время,
иногда являлись непрошенною гостьею.

Караванъ на предстоящую экскурсию былъ сформированъ неболь-
шой. Мы брали съ собою лишь 25 верблюдовъ ¹), 4 верховыя лошади
и десятка полтора барановъ для ъды; багалкъ былъ также уменьшет
до крайности, и всѣ запасы разсчитаны только на два мѣсяца.

19-го (31-го) ноября мы тронумь въ нуть, опредѣливъ перво-
начально пройти къ западу по обширной, изъ глазъ уходившей должнѣ,
названной въместствіи мною, ради постоянныхъ здѣсь вѣтровъ и бурь—
Долинюю вѣтровъ.

Чуть по рѣкъ
Запайать-
Сайту.

Отъ урочища Чонъ-яръ сразу же предстоялъ 35-ти-верстный, без-
водный переходъ по совершенно безлюдной равнинѣ, покрытой нeskомъ,
лессомъ и мелкою галькою; притомъ мѣстность на этомъ протяженіи
полого повышалась на 1,300 футовъ. Вышли мы посѣд полудня; поче-
вали въ среднѣ съ запасною водою и дровами; на слѣдующій день еще
рано пришли на рѣку Засайнъ-Сайту, къ тому мѣсту, гдѣ эта рѣка,
всѣдствіе бодѣ кругаго наклона мѣстности, скрывается подъ землею
съ тѣмъ, чтобы вновь выйти на поверхность почвы въ видѣ многочи-
слежныхъ ключей урочища Чонъ-яръ и другихъ, лежащихъ въ западной
части, солопчаковыхъ болотъ Гаса. Эти ключи образуютъ здѣсь исколько
ручевъ, сливаящихся затѣмъ въ одну рѣчку, впадающую, какъ уже
было говорено, въ юго-западный уголь названнаго озера.

Сама рѣка Зайсанъ-Сайту ²) вытекаетъ изъ ледниковъ юскнаго
склона г. Кремль въ хребтѣ Московскомъ, отдѣляетъ его отъ хребтовъ
Колумба и Цайдамскаго, затѣмъ направляется къ востоку по Долинѣ

1) 12 подъ выоки, 9 верховыхъ и 4 запасныхъ.

2) Такое названіе дано монголами, потому что на этой рѣкѣ когда-то жить Засакъ Сайту, временно прикочевавшій сюда изъ Курлыкъ-Цайдама. Туркестанцы, какъ намъ говорили въместствіи, называютъ ту же рѣку Юсупъ-алькас (охотничье мѣсто Юсупа).

252

вѣтровъ и скоро теряется въ почвѣ; пройдя подземнымъ путемъ верстъ 20, снова выходить многочисленными ключами на поверхность и течеть довольно порядочно рѣкою до новаго вышеописаннаго подземнаго исчезновеніи. Недалеко отсюда къ той же Зайсанъ-Сайту приходить съ юговостока рѣка Хатынъ-занъ ¹), которая вытекаетъ съ г. Джинъ-ри и сбираетъ въ себя воду южнаго склона ледниковъ хребта Колумба. Однако и эта рѣка зимою не добѣгаетъ верстъ на десять до Зайсанъ-Сайту; лѣтомъ же обѣ онѣ несомнѣнно открыто соединяются.

Въ томъ мѣстѣ, гдѣ мы пришли теперь на Зайсанъ-Сайту, т. е. въ нижнемъ ея теченіи, названная рѣка имѣла по льду отъ 20—25 саж. шрины ²); самый ледъ былъ толщиною до 2¹|₂ футовъ; подъ нимъ вода текла не глубже какъ на 1¹|₂ фута. По обоимъ берегамъ рѣки залегаетъ долина, вся отъ 1—2 верстъ въ ширину. Почва здѣсь лёссъ и несокъ, надутые вѣтрами. Растительность—злакъ, похожій на дырисунъ, кое-гдѣ мелкій тростникъ и нѣсколько видовъ сложноцветныхъ; изъ кустарниковъ же *Myricaria* и *Oxytropis*. Пастьища вообще хороши, тѣмъ болѣе, что лѣтомъ нѣтъ комаровъ и мошекъ, обильныхъ, какъ говорить, въ самомъ Гасѣ. Справа и слѣва разсматриваемой долины, вплоть до окрайнихъ сѣверныхъ и южныхъ горъ, залегаютъ, съ довольно крутымъ налономъ, безплодныя равнины. При устьѣ же Хатынъ-зана, на лѣвомъ берегу Зайсанъ-Сайту, высится небольшая отдѣльная группа, также безплодная. На описанной выше долнѣ держится много типетскихъ антилопъ ороніо; бываютъ и хуланы; дикіе яки заходятъ лишь случайно.

Мы направились вверхъ по Зайсанъ-Сайту и сначала шли хорошо, имѣя подъ рукою подножный кормъ, воду и топливо; но все это сразу кончилось, лишь только миновались ключевые истоки нашей рѣки. Голая пустыня сразу явилась впереди, и какъ далеко она простиралась, мы не знали. Пришлось вернуться на тѣ же ключи и отправиться въ разъездъ. Позхалъ я самъ съ двумя казаками. Къ большой радости, мы въ тотъ же день отыскали неожиданно пропавшую рѣку, да кромѣ того, пользуясь ясною погодою, осмотрѣли далеко протянувшуюся къ западу Долину вѣтровъ и снѣговые хребты, ее окаймляющіе. Вслѣдъ затѣмъ мы передвинулись всѣмъ караваномъ ко вновь найденной водѣ. Оказалось по барометрическому измѣренію, что мѣстность здѣсь, на протя-

¹) У туркестанцевъ эта рѣка, какъ намъ сообщали, взвѣстна подъ именемъ Атт-амъ-канъ (застрѣлилъ лошадь).

²) Накинн льда, тамъ, гдѣ рѣка Зайсанъ-Сайту теряется въ почвѣ, были втрое, мѣстами вчетверо шире.

253

женіи 23 верстъ, повышается на 800 футовъ, ради чего водой небогатая рѣка скрывается подъ землю.

Въ общемъ мы поднялись теперь до 11¹/₂ т. фут. абс. высоты. Безплодны тутъ стали даже берега рѣки, и для нашихъ караванныхъ животныхъ наступила трудная пора. Кромѣ того, помимо ежедневныхъ ночныхъ морозовъ, участились спильные вѣтры, все западные, прямо намъ навстрѣчу. Въ особенности трудно было дѣлать въ такую погоду съемку; леденящій вѣтеръ до того надувалъ въ лицо, что послѣ дневнаго перехода нерѣдко болѣли глаза и голова. Пошли мы вверхъ по розысканной части Зайсанъ-Сайту галечною равнинною, гдѣ лишь парѣдка торчали уродственные кустики бударганы, бѣглозника и Reamuria. Здѣсь случайно найдена была мертвая перепелка (Coturnix communis), вѣроятно, погибшая отъ истощенія во время перелета; ранѣе того, въ столѣ же безплодной мѣстности, мы нашли мертваго дрозда (Turdus pallens). Видно, не мало гницетъ въ здѣшнихъ пустыняхъ мелкихъ пернатыхъ, даже изъ числа тѣхъ сравнительно немногихъ экземпляровъ, которые по непытности рѣшаются летѣть прямикомъ на югъ.

Прежнее западное направленіе нашего пути измѣнилось теперь сначала на юго-западное, а затѣмъ на южное. тамъ, гдѣ рѣка Зайсанъ-Сайту прорываетъ окрайніи тибетскія горы. Мы направились сюда. различивая сначала побывать на сосѣднемъ плато Тибета, а затѣмъ уже идти по Долинѣ вѣтровъ, которая теперь оставалась вправо и далеко уходила къ западу. По этой долинѣ, при осмотрѣ съ горъ, видились мѣстами накину льда, слѣдовательно, моккно было двигаться съ караваномъ и безъ предварительнаго раззѣзда.

Ущелье рѣки Зайсанъ-Сайту, куда мы вскорѣ вошли, оказалось весьма удобнымъ для прохода даже съ верблюдами. Главный кряжъ средняго Кузь-люня, въ единственномъ здѣсь мѣстѣ, значительно понижается и смягчается въ своихъ дикихъ, недоступныхъ формахъ. Все ущелье тянется на 17 верстъ и служить раздѣломъ (конечно, условнымъ) хребтовъ Цайдамскаго и Московскаго. Окрестныя горы почти совершенно безплодны и въ большей своей части засыпаны лёссомъ. Лишь по берегу самой рѣки попадались намъ небольшія люцкадки осоки, да и тѣ были выйдены звѣрами. Близъ южной части описываемаго ущелья снова печезаетъ (по крайней мѣрѣ зимою) рѣка Зайсанъ-Сайту на протяженіи 17 верстъ довольно широкой безплодной долины. Къ западу отъ нея тянется хребетъ Московскій; къ югу же и востоку, за невысокими горами, мѣстами прерванными крутыми взъемами, залегаетъ плато Тибета, на которомъ, невдалекъ отсюда, стоптъ западный уголъ хребта Колумба.

254

Ногода в
ноябрь.

Между тѣмъ минулъ ноябрь, который въ первыхъ двухъ третяхъ былъ проведенъ нами въ урочищѣ Гасъ на абс. высотѣ около 9 т. футовъ; въ послѣдней же трети — въ западной части Долины вѣтровъ при абсолютной высотѣ отъ $10^{1/2}$—12 т. футовъ.

Подобно октябрю, ноябрь отличался ясною погодою; въ теченіе этого мѣсяца считалось 24 ясныхъ дня и только 6 облачныхъ. Частыя непогоды надъ Тибетомъ, случавшіяся въ октябрѣ, теперь кончились, хотя въ окрайнихъ тибетскихъ горахъ все-таки больше являлись облака, нежели въ Гасѣ и въ Долинѣ вѣтровъ.

Снѣгъ здѣсь не падалъ вовсе въ теченіе ноября, да и въ продолженіе всей зимы снѣгъ идетъ въ опплываемыхъ мѣстахъ какъ рѣдкость, притомъ въ самомъ ничтожномъ количествѣ; сухость же воздуха понстоянно весьма велика.

Во время ясной тихой погоды солнце въ ноябрѣ грѣло довольно сильно, хотя при безвѣтріи термометръ, наблюдавшійся въ 1 часть полудня, опускался въ тѣни до —6,5°. Если же днемъ поднимался умѣренный вѣтеръ, только не съ ранняго утра, но когда солнце обогрѣвало почву, то температура въ указанный часть наблюдѣній достигала въ тѣни иногда до +3,9°. Вѣтры преобладали западные, хотя днемъ нерѣдко случались затишья; по ночамъ же почти всегда дулъ слабый или умѣренный западный, иногда юго-западный вѣтеръ. Бурь, также западныхъ и сѣверо-западныхъ, считалось 7, слѣдовательно, гораздо больше, чѣмъ въ октябрѣ. Но вообще бури выпадали серіями, какъ это и прежде замѣчено нами въ Тибетѣ и Цайдамѣ, относительно хоршей или дурной погоды. При бурѣ атмосфера всегда наполнялась тучами пыли. Впрочемъ, учащеніе бурь и вѣтровъ началось съ послѣдней трети ноября ¹), когда мы вошли въ Долину вѣтровъ, гдѣ самая конфигурація мѣстности обусловливаетъ почти постоянный западный вѣтеръ. Ночные морозы въ Гасѣ доходили до —29,2°; въ Долинѣ вѣтровъ, при отсутствіи ночнаго затишья, температура въ послѣдней трети ноября не падала ниже —26,0°.

Теперь о горахъ. по бездости которыхъ мы находились.

Хребты:
Чаменъ-тагъ,

Съверною оградою пройденной нами восточной половины Долины вѣтровъ служитъ хребетъ Чаменъ-тагъ, о которомъ я слышалъ еще во время своего лобь-норскаго путешествія ²). Этотъ хребетъ протяги-

¹) (объщенно съ 18-го числа.

²) Только тогдашня распросны свѣдѣнія не сходятся съ нынѣшними нашими изслѣдованіями. Именно лобь-норцы говорили мнѣ, что «если идти къ югу по старой дорогѣ, которою прежде (до дунганскаго возстанія) калмыки ходили въ Тибетъ, то тот-

255

вается отъ востока къ западу болѣе чѣмъ на 100 верстъ и соединяется
съ одной стороны съ Алтынъ-тагомъ, а съ другой, съ тѣмъ безводнымъ
и безмолднымъ, неимѣющимъ названія хребтомъ, который стоитъ къ
съверу отъ Гаса. Шпица Чаменъ-тага не превосходитъ 10—15 верстъ:
тѣмъ не менѣе описываемый хребетъ на всемъ протяженіи достигаетъ
громадной абсолютной высоты, и въ трехъ групахъ—на обѣхъ сво-
ихъ оконечностяхъ и по среднѣй—переходитъ за предѣлы вѣчнаго снѣга.
Судя по положенію ледниковъ, самая высокая изъ этихъ грунитъ запад-
ная. Съ съвернаго ея склона, какъ намъ говорили, течетъ рѣчка, ко-
торая прорываетъ Алтынъ-тагъ и выбѣгаетъ къ Лобъ-пору. Вършито
сто Чархалькъ-дарья. Съ того же склона восточной снѣговой групы
подземал вода образуетъ озерко Гашунъ-поръ и солончаки возлѣ него.
Наконецъ, южный склонъ ледниковъ описываемаго хребта штастъ под-
земной также водою рѣку Зайсанъ-Сайту.

Какъ сказано выше, Чаменъ-тагъ стоитъ узкою и крутою стѣною;
по отъ долинъ съверной и въ особенности южной его подошвы подни-
маются къ подножію высокихъ горъ довольно грутые скаты на тысячу.
мѣстами, быть можетъ, и на двѣ тысячи футовъ по вертикалу. Эти
скаты несутъ характеръ прилежащихъ къ нимъ долинъ, т. е. совер-
шенно безплодны. Безплодіе же характеризуетъ и весь Чаменъ-тагъ,
по крайней мѣрѣ южный склонъ. Ключей или ручевъ здѣсь нѣтъ
вовсе; скаты горъ вездѣ очень круты и въ верхнемъ поясѣ усыщаны

часе же за Алтынъ-тагомъ разетипа�ется высокая равнина, шпицкою верстъ пятьдесятъ. За нею стоитъ опять понеречный хребетъ (верстъ 20 шпицкою), неимѣющий особаго названія, а за этимъ хребтомъ вновь является равнина, шпицкою верстъ до сорока. Гла равнина обильна ключевыми болотами, и по южную ея сторону высится огромный, въчно снѣговой хребетъ. Чаменъ-тагъ («Отъ Кульджи за Тянъ-ланъ и на Лобъ-норъ», стр. 36). По этимъ, названіе Чаменъ-тагъ принадлежитъ хребтамъ Цайдамскому, Колумба и Московскому въ совокупности. Такъ свидѣтельствуетъ и г. Кэри. Между тѣмъ улапъ-гаджиреніе проводники, пришедшие съ начи въ Гасъ, прямо указывали на опѣсляемый хребетъ, какъ на Чаменъ-тагъ: да и по нынѣшнимъ распросамъ на Лобъ-норъ дознано, что Чаменъ-тагомъ называется снѣговой хребетъ, мимо которого нужно проходить съ Лобъ-пора въ Гасъ, т. е. блажайший къ Алтынъ-тагу. Вся эта безтолков-щина еще разъ подтверждаетъ, какъ мало слѣдуетъ полагаться на распросыны сѣдѣ-нія. (О окончательнаго выясненія, которой изъ этой части Күзень-юния принадлежитъ названіе Чаменъ-тагъ, я оставляю пмена, данная мною описываемымъ хребтамъ на мѣстѣ пы открытія. Въ случае же, если Чаменъ-тагомъ туземці называютъ горы, о которыхъ говорили мы при первомъ посѣщеніи Лобъ-пора и нынѣ указывали г. Кэри, тогда мон названія — Московскій, Цайдамскій и Колумба могутъ быть приняты какъ частныя, ибо эти хребты отѣдлены другъ отъ друга и разнятся своимъ характеромъ. Пынѣшній же мой Чаменъ-тагъ, т. е. тотъ хребетъ, который ограждаетъ съ съвера Долину вѣтровъ, можетъ быть тогда названъ Всъзименнымъ, слѣдовательно получить сполна то имя, которое дано мною яшь названому продолженію тѣхъ же горъ (см. стр. 278 настоящей книги). Во всякомъ случае не есть Алтынъ-тагъ, какъ показано у г. Кэри.

256

розсыпями; ущелья также крутыя, узкія и почти безплодныя. Въ нихъ и по склонамъ нижняго горнаго пояса лишь изрѣдка торчатъ невзрачные кустики ягоднаго хвойника (Ephedra), чернобыльника, бълолозника?, *Reautilia* и бударганы; кое-гдѣ прокидываются Clematis, Statice, мелкіе злаки и сложноцветныя.

Изъ млекопитающихъ въ Чаменъ-тагѣ держатся хуланы, аргали (Ovis Dalai-lamae n. sp.), вѣроятно и куку-яманы; кромѣ того волки, лисицы, зайцы и пищухи; въ небольшомъ количествѣ попадаются также дикіе яки. Изъ штпцъ замѣчены нами бурые грифы (Vultur monachus), янятники (Gyraëtus barbatus), клушицы (Fregilus graculus), рогатый и чернолобый жаворонки (Otocoris albigula, O. Teleschowi n. sp.), уллары (Megaloperdix thibetanus, M. himalayanus) и *Carpodacus rubicilla*. Вообще фауна описываемыхъ горъ, какъ равно пхъ флора, весьма бѣдныя, такъ что тюркское названіе Чаменъ-тагъ, т. е. «цвѣточный хребетъ», не оправдывается на дѣлѣ.

Цайдамскій,
На южной сторонѣ той же восточной половины Долины вѣтровъ и сѣверо-западнаго Цайдама стоптъ другой обширный хребетъ, названный мною, какъ уже было говорено, *Цайдамскимъ*. Онъ тянется отъ востока къ западу на 320 верстъ паралельно хребтамъ Колумба и Гарынга, отдѣляясь отъ пихъ неширокою долиною. На востокѣ описываемый хребетъ теряется узкимъ рукавомъ ¹) въ Цайдамской равнинѣ, недалеко отъ ур. Уланъ-гацкиръ; на западѣ же примыкаетъ къ хребту Московскому, отъ котораго отдѣляется ущельемъ р. Зайсанъ-Сайту, пли, вѣрнѣе, поперечною продушиною, лежащею верстахъ въ пяти восточнѣе этого ущелья.

Въ общемъ Цайдамскій хребетъ узокъ, особенно въ своей западной половинѣ; къ востоку же отъ прорыва рѣки Хатынъ-занъ дѣлается нѣ- сколько шире и выше. Здѣсь лежатъ двѣ снѣговыя вершины— *Ихынъ-Гансынъ-хору* и *Ихынъ-Гасынъ-хору*. Между ними тотъ же хребетъ нѣ сколько пошкажется и представляетъ съ сѣвера изъ Цайдама какъ бы выровненный валъ, южный склонъ котораго дѣйствительно состоитъ изъ массива, покатаго къ долинѣ Хатынъ-зана. Здѣсь же, недалеко отъ во- сточной снѣговой вершины, лежить, какъ намъ говорили цайдамскіе проводники, перевалъ *Шара-голъ*, который приводить въ названную до- лину, вѣроятно изъ ур. Гансы. Кромѣ того, верстахъ въ 25-ти запад- нѣе прорыва Хатынъ-зана, сколько кажется, находится еще одно по- перечное ущелье въ самой узкой части описываемаго хребта. Общій

¹) Въ направленіи этого рукава стоптъ еще изолированная горка.

257

его характеръ—безилодіе и безводіе. Горныя здѣсь породы, гранитъ и
сланцы, въ своихъ наружныхъ частяхъ изуродованы атмосферными дѣя-
телями, главнымъ образомъ бурами, и большей частью засыпаны лёс-
сомъ ¹).

Параллельно Цаїдамскому хребту столкъ къ сторонѣ тпбетскаго
плато новый громадный хребетъ, названный мною именемъ великаго
человѣка, открывшаго Новый Свѣтъ. Этотъ хребетъ Колумба, какъ уже
было сказано, отдѣляется отъ снѣговой вершины Джинъ-ри къ сѣверо-
западу, а затѣмъ со своей средины поворачивастъ прямо на западъ и
оканчивастся острымъ клиномъ, не доходя верстъ 25 до ущелья р. Зай-
санъ-Сайту. Общее протяженіе всего хребта до 200 верстъ. Съвершены,
склономъ онъ обрывастся въ долину Хатынѣ-зана и на западное ся
продолженіе; южнымъ, болѣе короткимъ, высится стѣною къ плато Тибета.

Вездѣ описываемый хребетъ узокъ, такъ что имѣеть лишь около
20 верстъ въ болѣе расширенной своей срединѣ. Притомъ западная
половина ниже восточной, покрытой въ большей части вѣчнымъ снѣ-
гомъ. Здесь, на протяжении верстъ 25 отъ Джинъ-ри, ледяные вер-
шины хребта Колумба, пожалуй, не менѣе обилыны снѣгомъ. Чѣмъ сама
названная гора. Западная половина того же хребта, только въ своей
крайней западной части, переходитъ за снѣговую линию въ небольшой
группѣ. да и то лишь на сѣверномъ ея склонѣ.

Общій характеръ хребта Колумба одинаковъ съ другими цѣlyми
западной половины главнаго крялка средняго Кузь-новя; здесь преоб-
ладаютъ тѣ же горныя породы; также сравнительно мало скалъ, въ
особенности на южномъ склонѣ; то же безилодіе и, вѣроятно, то же
обилѣе золота.

Третій хребетъ, стоянчій на продолженіи двухъ вышеприсанныхъ
и ограждающій съ юга Долину вѣтровъ, получилъ названіе Московскаю.
Какъ выше было сказано, онъ тяется въ восточно-западномъ направ-
леніи верстъ на 100, пли немного болѣе, до соединенія съ Токузъ-
дабаномъ. За исключеніемъ небольшой восточной части, новый хребетъ
слонъ покрытъ лединками, еще болѣе обширными въ его срединѣ,
гдѣ поднимается и высшій здѣсь пикъ—гора Крэмль. Она иметь, если
смотрѣть съ востока, со стороны высокаго плато, правильную форму
тупаго конуса и по своей высотѣ, пожалуй, не ниже Джинъ-ри. Гро-
мадные лединки покрываютъ какъ сѣверный, такъ и южный скаты этой
горы, а на восточной ея сторонѣ лежитъ обширное ледяное поле.

Колумба,

Московскій.

¹) Въ дополненіе о томъ же хребѣ ся. въ предшій главѣ стр. 243 и 244.

17

258

Южный склонъ хребта Московскаго, сколько кажется, расширеннаго
близъ соединенія съ Токузъ-дабаномъ, крутъ и обрывистъ, по крайней
мѣрѣ въ своей восточной части; склонъ же сѣверный, хотя и крутой,
но довольно ровный, въ особенности противъ напыслей средины этихъ
горъ. Здѣсь частыя бурри Доллины вѣтровъ засыпали многія ущелья,
унпчтожили скалы и вообще сгладили горный рельефъ. Впрочемъ, и на
южномъ склонѣ Московскаго хребта скалъ сравнительно немного, что
составляетъ также его характерную черту, какъ въ двухъ сосѣднихъ
хребтахъ—Цайдамскомъ и Колумба, да и во многихъ другихъ на плато
Тибета. Каменная порода, вѣрченная нами въ восточной и западной
частяхъ описываемаго хребта, одна и та же—кремнистый сланецъ.

Съ южнаго склона ледниковъ горы Кремль вытекаетъ, какъ еще
прежде говорено, р. Зайсанъ-Сайту. Что именно и куда течетъ съ
того-же склона всей западной части Московскаго хребта—незвѣстно.
Съ сѣверной же его стороны,смотря на обплѣ здѣсь ледниковъ,
не сбѣгаетъ ни одной рѣчки, хотя нѣсколько сухихъ рѣчныхъ руслъ,
встрѣченныхъ нами зимою въ Доллину вѣтровъ, показывали, что лѣтомъ
въ нихъ бываетъ вода во время рѣдкихъ дождей и таянія ледниковъ.
Въ общемъ хребетъ Московскій весьма безплоденъ, особенно на своемъ
южномъ склонѣ. На сѣверномъ склонѣ тѣхъ же горъ, въ нижнемъ ихъ
поясѣ, кое-гдѣ попадаются мелкіе злаки (Carex, Avena, Ptilagrostis), а
также крошечные Oxytropis, Tanacetum, Androsace, Saussurea, Saxi-
fraga; двѣ послѣднія восходятъ до 15 т. фут. абс. высоты. Изъ ку-
старниковъ на прорывѣ р. Зайсанъ-Сайту найдены были—какой-то бобовый,
сѣдва выполняющей пзѣ земли, и пѣлолозникъ? (Eurotia?) въ ¹/₂ фута вы-
шINOЮ. Тибетской осоки (Kobresia), столь обильной по мото-шприккамъ
сѣв.-вост. Тибета, здѣсь нѣтъ вовсе, какъ равно въ другихъ теперь
опшаемыхъ хребтахъ и прилежащихъ къ нимъ мѣстностяхъ. Нѣтъ
и самихъ мото-шприковъ, т. е. кочковатыхъ болотъ, что опять таки
слуллѣ вѣскимъ указаніемъ на отсутствіе періодическихъ лѣтнихъ дождей.

Фауна Московскаго хребта, какъ всей этой части Кузенъ-люня,
весьма бѣдная и почти не разнится отъ фауны сѣв.-восточнаго Тибета.
Изъ крупныхъ звѣрей въ опшаемыхъ горахъ жпутъ хуланы, артилы
(Ovis Dalai-lamae n. sp.), куку-яманы и въ небольшомъ числѣ дикіе
яки; водятся еще волки, зайцы, тарабаганы и мелкіе грызуны. Птицѣ
встрѣчено было также очень мало какъ по числу видовъ, такъ и по
количеству экземпляровъ. Тому главная причина безплодіе мѣстности,
частію и ужасный климатъ. Собственно въ горахъ попадались грибы
(Vultur monachus), ятнятники (Gyraëtus barbatus), клушицы (Fregilus

259

graculus), уллары (Megaloperdix thibetanus), горные вьюрки (Montifringilla Adamsi), рогатые жаворонки (Otocoris albigula?) и, весьма рѣдко, ти-бетские больдуруки (Syrrhaptes thibetanus).

Жителей въ тѣхъ-же горахъ и прилегающихъ къ нимъ мѣстностяхъ нѣтъ вовсе. Но вѣздѣ въ ущельяхъ мы находили слѣды недавнихъ стойбищъ туркестанцевъ, которые лѣтомъ приходятъ сюда, уградкою отъ китайцевъ, изъ близайшихъ оазисовъ Таримской котловины и за-нимаются добычею золота.

Черезъ два маленькихъ перехода, къ югу отъ ущелья р. Зайсань-Вноль на плато Тибета. Сайту, мы взошли на плато Тибета. Высшая точка этого подъема, окаймленнаго небольшими горами, имѣла 13,800 футовъ абс. высоты; между тѣмъ какъ пологій възъемъ, лежащій немного отсюда съвершё и которымъ мы возвращались обратно, оказался на 700 футовъ шиже.

Обшпрная широкая равнина раскнулась теперь передъ нами и уходила къ востоку за горизонтъ. Съ сѣвера ее рѣзко окаймалѣ хребетъ Колумба, который въ этой западной своей части стоптъ къ сторонѣ Тибета, хотя обрывистою, но сравнительно невысокою стѣною. На юго-востокѣ и югѣ виднѣлись въ безпорядкѣ набросанные холмы и гряды невысокихъ горъ; за ними выглядывалъ своими спѣговыми вершиями громадный хребетъ, впослѣдствіи названный монпъ именемъ. Наконецъ, среди упомянутой равнины, вдоль по ней, раскидывалось большое озеро, къ удивленію нашему еще не покрытое льдомъ. Озеро это я тутъ же назвалъ *Незамерзающимъ* ¹). Къ нему мы и направились по безилодной полого-покатой равнинѣ. Впрочемъ, спачала, на протяженіи верстъ около десяти срединою этой равнины, тамъ, гдѣ пролегаетъ сухое русло рѣчи и почва несчана, вelligчались порядочныя площадки мелкой осоки, еще не съѣденной звѣрями; затѣмъ мы шли по голой галькѣ. До озера все время казалось вотъ-вотъ рукою подать, а между тѣмъ мы ночевали, не дойдя еще 18 верстъ до него, среди небольшой, случайно попавшейся, площадки кустарнаго чернобыльника. Голодные вербленды и лошади образовались даже такому корму, который вмѣстѣ съ тѣмъ слушилъ намъ и дровами; воду добыли изъ привезенного съ собою льда. На завтра мы продолжали свой путь къ тому-же озеру, еще не зная, найдемъ или нѣтъ годную для пита воду; запасный же ледъ почти весь вышелъ. Къ нашему благополучію, близъ западнаго берега ново-открытаго озера, которое оказалось весьма соленымъ, нашлись среди солончаковъ нѣ- сколько замерзшихъ ключей, на которыхъ ледъ былъ совершенно прѣсный;

¹) Въ отчетѣ г. Кэри оно названо *Чонъ-кумъ-куль*.

17*

260

его натаяли мы для себя, дали по ведру воды и лошадямъ. Послѣднія
уже много исхудали отъ безкормицы и холодовъ; но верблюды шли
молодцами.

Переночевавъ близъ оз. Незамерзающаго, о котором будетъ рас-
казано нѣсколько ниже, мы пошли къ юго-востоку, въ направленіи
еще съ перевала видѣнной рѣчки. Однако, на дѣлѣ оказалось, что то
было сухое русло. Мѣстами покрытое солончаками, которые издали по-
ходили на ледъ. Пришлось остановиться въ окраниѣ совершенно безплод-
ныхъ лёссовыхъ холмовъ. Опять наши животныя принуждены были
довольствоваться нѣчѣмъ. Нѣсколько еще уцѣлѣвшихъ барановъ до того
проголодались, что рвали ключьями и жадно ѣли шерсть съ уложенныхъ
на ночь верблюдовъ.

По приходѣ на этотъ бивуакъ, я отправился съ г. Роборовскимъ
на рекогносцировку окрестной мѣстности. Верстахъ въ трехъ отъ своего
стойбища мы взобрались на вершину одного изъ глиняныхъ холмовъ,
откуда разстилился широкій горизонтъ. Но мало для себя утѣшеннаго
мы здѣсь увидѣли. На сколько хваталъ глазъ, къ юго-востоку и югу
сплошь тянулись тѣ-же лёссовые холмы. Они были безплодны и, какъ
обыкновенно, изуродованы всевозможнымъ образомъ: здѣсь стояли башни,
крѣпости, конусы разнічныхъ формъ и величинъ, мосты, подземные
ходы, вертикальныя стѣны, коридоры и т. п. Средняя высота этихъ
холмовъ достигала отъ 300—500 футовъ; нѣкоторые-же изл. нихъ
поднимались футовъ на 800 или даже на тысячу. Притомъ къ сторонѣ
озера Незамерзающаго, эта гряда холмовъ обрывалась отвѣсною стѣною.
Мѣстами рыхлыхъ лёсъ былъ сцементированъ въ твердую массу, мѣстами
понадашлись небольшіе слон гипса; на вершинахъ же холмовъ и по дну
рытвинъ, сверхъ лѣса, лежала крупная галька.

Осмотрѣвъ тщательно въ подзорную трубу всѣ окрестности, мы
пришли къ убѣжденію, что дальше идти намъ нельзя. Безплодные
лёссовые холмы залегали къ югу далеко; за ними виднѣлись горы, а
тамъ вставалъ сітьговой хребетъ; словомъ, мѣстность, по всему вѣроятію,
представляла большія, иногда быти можетъ непреодолимыя трудности,
въ особенности для нашихъ значительно истомленныхъ животныхъ.
Затѣмъ, въ другомъ направленіи—къ востоку, видоль по южному берегу
оз. Незамерзающаго, хотя замѣтны были кое-гдѣ площадки травы, а
также ледъ на ключахъ п, повидимому, не представлялось препятствій
для движения каравана, но идти сюда намъ было не къ чему, ибо
окрайняя гряда хребта Колумба безъ того видна была верстъ на сто;
пройдти же далѣе этого, во всякомъ случае, мы не могли. Да наконецъ

261

необходимо было спішить, пока еще не устали верблюды, осмотромъ западной половины Долины вѣтровъ и окрестныхъ сей горъ. Въ виду всего этого рѣшено было вернуться съ плато Тибета и продолжать путь къ западу отъ р. Зайсань-Сайту. На слѣдующій день мы опять бивуа-кировали на берегу оз. Незамерзающемъ.

Это озеро лежить, при абсолют. выс. 11,700 (футовъ, на обширной Озеро Незамер- высокой равнины, раскинувшейся у южного подножия хребта Колумба. Свосю формою оно походитъ, сколько то можно было видѣть издали, на рукавъ, вытянутый отъ востока къ западу. Дашна въ сказанномъ направлении богѣе 50 верстъ, ширина же, по крайней мѣрѣ въ западной части, довольно равномѣрная, всего лишь около 10 верстъ ¹). Вода чрезвычайно соленая ²), издали прекраснаго темно-голубого цвѣта. Вслѣдствіе своей излишней солености, описываемое озеро, вѣроятно, никогда не замерзаетъ. По крайней мѣрѣ, при нашемъ здѣсь посѣщеніи въ первой трети декабря, несмотря на бывшіе уже морозы въ—34,4°, лишь возлѣ самаго берега тинулась неширокая (мѣстами до ¹)⁄₄ версты) полоса рыхлаго льда въ 1 футъ толщиною. Температура воды подъ этимъ льдомъ, измѣренная нами 8 декабря въ 2 часа пополудни, была—11,0°. Въ тихія, сильно морозныя ночи надъ всѣмъ озеромъ поднимался густой туманъ, представлявшій издали красивую, ярко-бѣлую пелену при освѣщеніи взошедшимъ солнцемъ.

Вблизи юго-западнаго своего берега оз. Незамерзающее очень мелко; да, вѣроятно, и все оно не глубоко; притомъ значительно умель-шается въ размѣрахъ, на сколько объ этомъ можно судить по обширнымъ, икогда покрытымъ водою солоччакамъ, прослѣдимымъ нами къ югу, вилотъ до гряды безплодныхъ лёссовыхъ холмовъ. Запад-ная часть того-же озера не имѣетъ притоковъ; по въ восточную его половину, вѣроятно, впадаютъ икотория рѣчи ³), вытекающія со снѣ-говой части хребта Колумба и съ хребта моего имені; кромѣ того, подземная вода является здѣсь въ видѣ ключей.

Берега описываемаго озера, какъ и вся прилегающая къ имѣмъ равнина, представляютъ собою пустыню, только не тибетскаго, а скорѣ западно-напѣшь-шаньскаго (близъ (а-чежу) характера. Номимо невзрач-

¹) На восточной части того же озера г. Кэри опредѣляетъ его ширину въ 18 англ. миль (27 пятихъ верстъ).

²) Нами привезенъ образчикъ этой воды. Химический анализъ ея сдѣланъ профессоромъ. Деритскаго инверситета Г. Г. Шмидтюмъ и помѣщенъ въ *Bull. Acad. Sci. St. Petersburg*, Томъ XXI, стр. 279—283 и въ *Mél. phys. et chim. T. XII*, стр. 570—576.

³) Г. Кэри встрѣтилъ здѣсь даже большую рѣку. вытекающую, какъ миѣнъ кажется, съ Двинъ-ри.

262

ныхъ соланокъ и изрѣдка Polygonum, здѣсь кое-гдѣ встрѣчаются пло-
цадили мелкой осоки (замѣняющей восточно-тибетскую Kobresia), а на
галикѣ мѣстами растутъ корявые кустики Artemisia, Eupatorium,
иногда и Oxytropis. Звѣри, какъ напр., хуланы, бываютъ здѣсь лишь
проходомъ; изъ итницъ мы встрѣтили только больдуруковъ (Syrrhaptes
paradoxus), да рогатыхъ жаворонковъ (Otocoris albigna?). Словомъ, во
флорѣ и фаунѣ обѣдность полиная. Таково, вѣроятно, и вилотъ до южныхъ
снѣговыхъ горъ, т. е. до хребта моего имени.

Хребетъ моего
имени.

Этотъ хребетъ, какъ уже было говорено, названъ мною перво-
чально «Загадочнымъ», потому что мы видѣли его лишь издали и на-
исси на свою съемку только приблизительно. Намъ удалось отмѣтить,
да и то лишь одною засѣчкою, здѣсь гору, какъ кажется, самую высо-
кую, которая по своей формѣ, напоминающей большую мѣховую шапку,
названа мною—Шапка Мономаха. Къ востоку отъ нея виднѣлись еще
нѣсколько снѣговыхъ вершинъ; крайняя изъ нихъ лежала, какъ каза-
лось, не далѣе 40 верстъ отъ г. Джинъ-ри; слѣдовательно, можно было
предноложить, что описываемый хребетъ примыкаетъ къ этой горѣ,
чего въ действительности ¹) не оказалось. Затѣмъ, верстахъ въ 70
къ югу отъ из. Незамерзающемъ, мы ясно видѣли рядъ снѣговыхъ вер-
шинъ, опять-таки всего вѣрнѣе, того-же самаго хребта, промежуточная
часть котораго, къ горѣ Шапка Мономаха, была отъ насъ закрыта бли-
жайшими, сравнительно невысокими, горами. Далѣе къ западу объ опи-
сываемомъ хребтѣ ничего положительнаго непозвѣстно. Лишь отъ рѣки
Зайсанъ-Сайту и потомъ съ перевала на плато Тибета, мы видѣли да-
леко въ юго-западномъ направленіи высокій, острый по своей формѣ,
снѣговой пикъ, который, быть можетъ, принадлежитъ тому же хребту
въ его крайней западной части. Въ такомъ случае, судя по аналогіи
съ другими вѣтвями главнаго кряжа средняго Куэнъ-люня, можно пред-
полагать, что хребетъ моего имени протягивается къ западу до соеди-
ненія съ Русскимъ хребтомъ или съ Токузъ-дабаномъ.

Такимъ образомъ хребетъ, о которомъ идетъ теперь рѣчь, состав-
ляетъ южную вѣтвь западной части главнаго кряжа средняго Куэнъ-
люня. Или, быть можетъ, именно и есть главная здѣсь его цѣпь. Кос-
веннымъ подтвержденіемъ послѣдняго предположенія служить то обстоя-
тельство, что мѣстность, окрестная изъ. Незамерзающему, несетъ не
вполнѣ тибетскій характеръ, но частью и западно-цайдамскій; да и само
названное озеро образовалось въ обширной выемкѣ между двумя хреб-


¹) По изъелѣдованію г. Корп.

263

тами. Къ собственно тибетскому плато, вѣроятно, прилегает самый южный изъ нихъ, т. е. хребетъ моего имени, который во всякомъ слачавѣ не ниже, если только не выше хребтовъ Колумба и Московскаго.

На возвратномъ пути отъ оз. Незамерзающаго мы и нѣ сколько со-Сайфов. по Долинѣ вѣтровъ. Снатили свою дорогу и прямикомъ вышли на р. Зайсапъ-Сайту; затѣмъ, снустивлись внизъ по ся ущелью, свернули къ западу въ Долшу вѣтроровъ. На два-три перехода мѣ стность здѣсь была еще ранѣе съ горъ осмотрѣна, такъ что явилась возможность двигаться безъ разъѣзда; тѣмъ болѣе, что подножный кормъ на песчаныхъ площадкахъ возлѣ ключей встрѣчался пока довольно сносный, да и сами эти ключи, иногда съ большимъ ледянымъ наплывомъ, понадались нерѣдко; топливомъ же слажили корявые кустики бѣлолозника, и стелюшечься миркиріи.

Дневокъ мы давно уже не дѣлали, но каждый день подвигались небольшими переходами. Походнымъ жилищемъ нашимъ была войлочная юрта; казаки же, кромѣ тѣхъ, которые при насъ находились, помѣщались въ налатѣ. Ежедневныя дежурства, пастьба верблюдовъ съ лошадьми и почные караулы шли у казаковъ обыдѣннымъ чередомъ. Молодцами они держали себя по прежнему, несмотря на всѣ трудности и лишенія. Тѣ и другія увеличивались для насъ съ каждымъ днемъ, ибо, съ одной стороны, вызвые лишь въ обрѣзъ запасы ноневолѣ заставляли экономить даже такіе предметы нашего довольствія, какъ кирпичный чай и дзамба, а съ другой, сильные холода и бури допомяли насъ теперь почти безъ перерыва.

Уже въ первой половинѣ декабри ночные морозы четыре раза не переходили за—30°; вскорѣ затѣмъ усилились до замерзанія ртути. Притомъ леденщій вѣтеръ, исключительно занадный, постоянно дулъ намъ на встрѣчу; выпадавшій иногда небольшой снѣгъ еще болѣе усиливалъ стужу. Буря также случались нерѣдко. Въ особенности памятна намъ осталась такая бури 15 декабря, т. е. вскорѣ по выходѣ въ Долшу вѣтровъ. Началась она съ утра и продолжалась до вечера, всего же болѣе разыгралась между 11 и 3 часами дня. Сильныйшіе порывы вѣтра подняли въ воздухъ тучи песчаной пыли, до того густой, что, несмотря на средину дня, наступила какая-то желто-сѣрая мгла. Иного не было видно за 30—40 шаговъ; на встрѣчу буря невозможно было повернуться, ибо захватывало дыханіе, песокъ же запѣлялъ глаза; притомъ морозъ даже въ 1 часъ дня достигалъ—11.3°. Небо все время было покрыто облаками, и въ 3 часа пополудни пошелъ снѣгъ. Тогда бури отрывисто стихла, а пыль также быстро пачезла изъ атмосферы. Затѣмъ, спустя часа полтора, бури вновь поднялись въ прежнемъ направ-

264

ленин, но уже съ меньшего скою и, постепенно ослабівая, стихла къ
юполючи. Печего и говорить, что нашъ бывуакъ до того занесло пе-
скомъ и пылью, что на завтра пришлось лопатою откапывать этотъ
паносъ.

По мѣрѣ движенія нашего къ западу, Долина вѣтровъ полого
повышалась, а вмѣстѣ съ тѣмъ увеличивалось ея безплодіе. Въ ниж-
немъ поясѣ сѣвернаго склона Московскаго хребта, вдоль котораго мы
шип тенерь близко, мѣстами видѣлась трава, въ особенности по
ущельямъ. Громадные ледники средней части тѣхъ же горъ сильно
бластѣли на полуденномъ солнцѣ. Отъ нихъ къ Долинѣ вѣтромъ шелъ
довольно крутой, по совершенно ровный скатъ, по которому, пожалуй,
можно было въѣхать верхомъ до вѣчныхъ льдовъ, только не на нашихъ
усталыхъ лошадяхъ. Впрочемъ, мы и не думали теперь о такой поѣздкѣ.
имѣя гавною цѣлью добраться до перевала чрезъ окраїнія горы въ
Таримскую котловину. Къ большой своей радости, да притомъ и не
ожидая такъ скоро, мы дошли 19 декабря до этого перевала, который
со стороны Долины вѣтровъ совершенно пезамѣтенъ, хотя лежитъ на
абсолютной высотѣ 12,900 футовъ. Отсюда далѣе къ западу идет сна-
чала также весьма пологій скатъ, а затѣмъ, верстъ черезъ 15—20,
тамъ, гдѣ хребетъ Алтынъ-тагъ придвигается къ Токузъ-дабану, начи-
нается ущелье Черченской рѣки, выбѣгающей въ Таримскую котловину.
Вмѣстѣ съ тѣмъ, Алтынъ-тагъ, который вскорѣ оканчивается, ушпраясь
въ заворотъ названной рѣки, вздымается въ общпрную вѣчно-снѣговую
группу—единственную во всемъ этомъ хребтѣ. По распроснымъ впо-
слѣдствіи свѣдѣніямъ, указанная снѣговая группа туземнаго имени не
имѣтъ и ее, пожалуй, можно назвать Черченская, такъ какъ своею
водою она питаетъ рѣку и оазисъ того же имени. Съ сѣвернаго склона
названной снѣговой группы другая рѣчка бѣжитъ, вѣроятно, въ уро-
чинще Ваш-шари. Отъ вершины спуска съ Долины вѣтровъ до ближай-
шаго восточно-туркестанскаго оазиса Черченѣ, гдѣ разстояніе около
200 верстъ, путь удобенъ для вьючныхъ ословъ и лошадей; съ иѣ-
сколько большимъ трудомъ здѣсь можно пройдти и на вербюдахъ.
Такъ, но крайней мѣрѣ, вносядствіи насть увѣряли жители Лобъ-нора
и Черчена. Да и сами мы видѣли достаточно проторенные трошники съ
Долины вѣтровъ и окрестныхъ ей горъ въ Черченское ущелье. То
ѣздятъ взадъ и впередъ на вьючныхъ оках золотопромышленники, о
которыхъ уже упоминалось ранѣе.

Какъ и все соблазнителѣ быль для насъ путь къ теплому Черчену,
гдѣ притомъ въ обиліи можно было достать продоволствіе, и лично

265

осмотрѣть дорогу по ущелью, но мы не могли всѣмъ этимъ воспользоваться, ибо безъ того много удалились отъ своего склада,истомили бывшихъ теперь съ нами лошадей и отчасти верблюдовъ; наконецъ, должны были во время попасть на Лобъ-норъ. Вотъ почему мы только взглянули на желанный спускъ къ Черчену и на следующій день первернули обратно по Долинѣ вѣтровъ.

Эта новооткрытая долина, о которой уже нѣ сколько разъ было Ея описание.
урывками говорено, тянется верстъ на 200 отъ востока къ западу, съ
исбольшимъ уклоненіемъ на югъ въ своей западной половинѣ. Ее огра-
ждаютъ хребты—Чаменъ-тагъ и частью Алтышъ-тагъ съ сѣвера, Мос-
ковскій и западная часть Цайдамскаго съ юга; восточная же сторона
открывается въ котловину озера Гасъ. Средия ширина той же долины,
если считать и скаты отъ окрайнихъ горъ, простирается до 20 верстъ
въ западной ея половинѣ и до 40 верстъ въ половинѣ восточной, болѣе
расширенной. Абсолютная высота значительно, по въ общемъ постепенно,
увеличивается отъ востока къ западу: вблизи урочища Чопъ-яръ опа
достигаетъ 9¹/₂ т. футовъ, тогда какъ на спускѣ въ Черченское ущелье
поднимается почти до 13 т. футовъ.

Въ углубленной ложбинѣ, занимающей средину Долины вѣтровъ,
почти на всемъ ея протяженіи, течетъ въ восточной половинѣ рѣка
Зайсант-Сайту, дважды скрывающаяся здѣсь подъ землѣю. Въ западной
части той же долины продольная ложбина обозначается зимою минь
широкимъ, покрытымъ галькою, руслom' рѣчки, по которому не рѣдко
встрѣчаются замерзшіе ключи. Лѣтомъ, во время таянія снѣговъ на
хребтѣ Московскомъ, по этому русла, вѣрятно, обжмить вода, какъ равно
и по боковымъ притокамъ, стекающимъ съ тѣхъ же снѣговыхъ горъ.

Климатъ Долины вѣтровъ, помимо своей суровости, отличается, по
крайней мѣрѣ во время зимы, постояннымъ господствомъ западныхъ
вѣтровъ, ради чего дано мною и самое названіе этой долинѣ. Затынья
выдаются здѣсь, какъ рѣдкость, на часъ или два, не больше; иногда же
вѣтеръ превращается въ бурю, которая, какъ обыкновенно въ Тибетѣ,
бушустъ только днемъ. Такая постоянная вѣтропность, притомъ исключительно въ западномъ направленіи, объясняется общимъ протяженіемъ оршеваемой долины съ запада на востокъ, какъ разъ по преобладающему въ сѣвѣ. Тибетѣ движеously вѣтровъ; затѣмъ близостью громадныхъ снѣговыхъ горъ, съ которыхъ выпь стремится болѣе холодный, сидовательно, и болѣе тяжелый воздухъ. Толку обстоятельство, вмѣстѣ ст. большимъ абсолютнымъ поднятіемъ, обусловливаетъ здѣсь въ суровости климата. Правда. въ восточной, болѣе измокой части разматриваемой

266

долины теплѣе, какъ и въ самомъ урочищѣ Гасъ; въ западной же ея
половинѣ, болѣе высокой, мы наблюдали во второй половинѣ декабря
морозъ, достигавшій точки замерзанія рути, чего въ прежнія путешествія
ии разу не замѣчали во всемъ съверномъ Тпбетѣ, не исключая и Танъ-ла.
Лѣтомъ здѣсь также, вѣроятно, холодно, и по ночамъ случаются морозы;
дожди же, судя по безлюдію мѣстности, надаютъ лишь изрѣдка.

Ночва описываемой долины состоитъ изъ песка, лёсса и гальки.
Вдали отъ воды она большею частью совершенно безплодна, илп мѣстами
покрыта вразсыпную корнявыми кустиками бълолозника?, бударганы и
*Keaneiaia*. Послѣдняя вверхъ отъ 12 т. футовъ замѣняется ползучею
тибетскою *Myricaria*; да и бѣлолозникъ? здѣсь едва уже поднимается
отъ земли. Въ нижнемъ течении рѣки Зайсанъ-Сайту по ней встрѣчается,
какъ было говорено, иѣсколько лучшая растительность и довольно хо-
рошія пастбища. Далѣе къ западу лишь возлѣ ключей растетъ мелкая
осока, а еще выше появляются кучки твердочашечника (*Androsace* sp.),
доставляющие кормъ многочисленнымъ пищухамъ. Вообще, по характеру
своей флоры, какъ равно и по абсолютной высотѣ, восточная половина
Долины вѣтровъ (до прорыва черезъ горы рѣки Зайсанъ-Сайту) можетъ
быть отнесена къ Цайдаму; западная же—къ съверному Тпбету.

Чауна той же долины бѣдная, какъ и въ сосѣднихъ здѣсь мѣст-
ностяхъ. Обильны только антилопы оронбó, которыхъ мы вовсе не нашли
воблизи озера Незамерзающаго; илтъ ихъ также въ урочищѣ Гасъ, да
и во всемъ Цайдамъ. Хуланы, волки и зайцы въ описываемой долинѣ
также не рѣдки; дикіе яки бываютъ здѣсь лишь проходомъ изъ однѣхъ
горъ въ другія. Воблизи перевала къ Черченскому ущелью мы встрѣтили
поры марабагановъ (*Arctomys* sp.) и нашли въ большомъ количествѣ три,
сколько какьется, новыхъ вида пищухи (*Lagomys*). Птицѣ также мало
во всей Долинѣ вѣтровъ. Намъ найдены здѣсь были лишь земляные
вюрки (*Pyrgilauda ruficollis*, P. barbata n. sp., *Onychospiza Taczanowskii*), ро-
гатые жаворонки (*Otocoris albigula*) и тпбетскіе больдуруки (*Syrrhaptes
thibetanus*); рѣдко показывались даже грифы и вороны.

Человѣка манитъ сюда лишь золото, котораго, какъ намъ говорили,
особенно много въ урочищѣ *Бупулукъ*. Мѣстами мы сами видѣли недавнія
раскопки, обыкновенно не глубже 1—2 футовъ отъ поверхности почвы.
Работа пропводится, конечно, самымъ первобытнымъ способомъ. По
слѣдамъ иногда видно было, что промышленники таскали золотоносную
почву на себѣ въ мѣшкахъ за версту и болѣе къ текучей водѣ.

Вышеопланная Долина вѣтровъ весьма замѣчательна тѣмъ, что
здѣсь, какъ оказалось, пролегаетъ лучшій и наиболѣе короткій путь изъ

Удобный залѣс
путъ въ Китай.

267

южныхъ оазисовъ Восточнаго Туркестана чрезъ Цайдамъ въ западный Китай. Этотъ путь простъжень нами до спуска въ Черченское ущелье, кара-
ванное движенье по которому, согласно многократнымъ нашимъ распро-
самъ, также не представляетъ особенныхъ затрудненій. Правда, ново-
открытый путь, въ значительной своей части, пролегаетъ по солонча-
камъ южнаго Цайдама и имѣтъ два большихъ безводныхъ перехода
въ Цайдамъ сѣверо-западномъ, но вѣды въ пустыняхъ Центральной Азіи
нигдѣ итѣ совершенню удобной дороги на большемъ протяженіи, на
то здѣсь и пустыня. Притомъ указанныя неудобства ищтожны, сравни-
тельно съ крайнимъ безводіемъ песковъ Кумъ-тагъ и трудною горною
дорогою по безплодному Алтынъ-тагу на болѣе сѣверномъ, въ тотъ же
Китай, Лобъ-норскомъ пути. Южнѣе же, на плато Тибета, пройди съ
караваномъ еще болѣе трудно, вслѣдствіе разрѣженнаго воздуха огромной
абсолютной высоты, отсутствія древеснаго илки кустарнаго топлива и
общаго безплодія мѣстности. При этомъ необходимо оговорить, что
летомъ по всѣмъ тремъ отмѣченнымъ направленіямъ караванное движенье
одинаково должно быть пріостанавливаемо: въ сѣверномъ Тибетѣ по
случаю дождей, отъ которыхъ разшиваются рѣки и монѣть аргалъ
(сухой пометъ), сдинственное здѣсь топливо; въ Цайдамъ солончаковыя
болота въ это время обильны водою и кишать мучающими насѣкомыми;
наконецъ, на Лобъ-норскомъ пути, въ безлюдномъ Кумъ-тагѣ, через-
чуръ жарко, а въ Алтынъ-тагѣ всегда безформица и трудныя ущелья.
По слѣдуетъ также помнить, что въ летіе мѣсяцы по всѣмъ пусты-
нямъ Центральной Азіи ходить съ караванами весьма трудно. И ту-
земцы въ это время никогда не пускаются въ далекій путь.

Хотя на предыдущихъ страницахъ настоящей книги подробно опи-
саны мѣстности, нами пройд়еныя, слѣдовательно, и новооткрытый
путь, но, въ виду исключительнаго интереса, позволю себѣ повторить
здѣсь въ скатомъ видѣ болѣе важныя данные, касающіяся этой дороги.

Начну съ востока отъ г. Донкыра, какъ исходнаго пункта запад-
наго Китая къ Цайдаму. Отъ этого города весьма удобный путь ведетъ
на плато оз. Куку-пора, развѣтываясь, огпбасть его съ сѣвера и юга,
а затѣмъ, соединившись беззъ устья р. Бухайнъ-гола, весьма пологими
подъемомъ и спускомъ, переваливаетъ, на абс. выс. 12.900 фут., черезъ
хребетъ Южно-куку-порскій въ степную долину Дабасунъ-гоби. Слѣдуя
къ западу по этой долинѣ, та же дорога вскорѣ пересѣкаетъ, опять-
таки весьма удобнымъ переваломъ, другую вѣтвь Южно-куку-порскій
горт; далѣе идетъ по небольшому ущелью р. Дуланъ-голъ, затѣмъ на
протяженіи 15 верстъ по солончаковой равнинѣ, и, прорѣзавъ необль-

268

шой горный отрогъ, выходитъ, верстъ чрезъ 30 отсюда, къ урочищу Иргицыкъ, гдѣ уже начинаются солончаковыя болота Цайдама. Путь по юго-восточной его части, на протяженіи 70 верстъ до хырмы Дзунъ-засакъ, не представляетъ особенныхъ трудностей, если имѣть хорошаго вожака, знающаго обходы топкихъ мѣстъ; переправа въ бродъ чрезъ протекающую здѣсь р. Баянъ-голъ также не затруднительна, за исключениемъ высокой лѣтней воды. Всего отъ г. Донкыра до хырмы Дзунъ-засакъ, у подножія горъ Бурханъ-Будда, 465 верстъ ¹). Эта дорога та самая, по которой давнымъ-давно ходятъ въ Лхассу караваны монгольскихъ богомольцевъ, частью и торговцевъ изъ Тибета въ г. Сининъ и обратно. Вездѣ на вышеописанномъ пути подножнаго корма, воды и топлива достаточно; словомъ, пройдти съ выюками удобно не только на верблюдахъ, но также на якахъ или лошадяхъ.

Отъ хырмы Дзунъ-засакъ новый путь сворачиваетъ къ западу и на протяженіи 380 верстъ ²), именно до ур. Уланъ-гаджиръ на р. Уту-мурени, слѣдуетъ вдоль южной окранными безплодныхъ солончаковыхъ равнины южнаго Цайдама по кустарной полосѣ, гдѣ, благодаря близкому соцідству высокихъ тибетскихъ горъ, ключи, пногда въ видѣ маленькихъ рѣчекъ, встрѣчаются на разстояніи 10—15 верстъ, и лишь одинъ 37-верстный переходъ ³) безводенъ. Кромѣ того здѣсь лежать три порядочные рѣчи—Номохунъ-голъ, Найджинъ-голъ и Уту-мурень; на двухъ постѣ-днѣхъ подножный кормъ въ изобиліи. Его большею частью достаточно, по крайней мѣрѣ осенью, и на ключахъ; кустарное же топливо всюду въ обиліи. Путевая тропа, хорошо навзORNенная мѣстными монголами, выбрана въ твердой, какъ камень, солончаковой глинѣ. Топкія болотныя мѣста, по крайней мѣрѣ болѣе обширныя, встрѣчаются лишь изрѣдка, и ихъ вездѣ можно обойдти.

Отъ ур. Уланъ-гаджиръ, которое заканчиваетъ собою болотисто- солончаковыя равнины Цайдама, дальнѣйшій путь измѣняетъ свое преж- пее западное направленіе на сѣверо-западное; вмѣстѣ съ тѣмъ вскорѣ является болѣе возвышенная холмистая пустыня съ безплодною песчано-га- лечною почвою. Здѣсь сразу лежать два большихъ безводныхъ перехода: одинъ въ 67 верстъ отъ крайнихъ болотъ Уланъ-гаджира ⁴) до ур.

¹) Это если пдти по южному берегу Куку-пора; при слѣдованіи же по сѣверной сторонѣ названного озера путь удлиняется верстъ на 40.

2) Отъ хырмы Дзунъ-засакъ до р. Номохунъ-голъ 57 верстъ; отсюда до р. Найд-жинъ-голъ 146 верстъ; отъ Найджинъ-голъ до р. Уту-мурени 177 верстъ.

3) Между ключами Дзуха и Хоргонъ.

4) Болотисто-солончаковая мѣстность тянется по описываемому пути еще на 95 верстъ къ сѣверо-западу отъ р. Уту-мурени.

269

Гансы, обильнаго кормомъ и водою; другой—въ 57 верстъ отъ ур. Гансы до ур. Гась. Это постельднее, довольно обширное, изобилуетъ водою, хорошими пастбищами и мѣстами хармыкомъ для топлива, такъ что представляетъ отличное мѣсто для болѣе продолжительнаго отдыха караванныхъ животныхъ. На соѣднихъ же рр. Зайсантъ-Сайту и Хатышъ-занъ эти животныя могутъ хорошо откормиться въ теченіе лѣта. Всего отъ р. Уту-мурени до ур. Чонъ-яръ (гдѣ былъ нашъ складочный пунктъ), въ западной части Гаса, 316 верстъ. За исключеніемъ двухъ выше-указанныхъ безводныхъ переходовъ, по пути нѣтъ недостатка ни въ водѣ, ни въ топливѣ, ни въ подножномъ кормѣ.

Отъ ур. Чонъ-яръ дальнѣйшій путь въ восточный Туркестанъ раздѣляется: прямикомъ къ северу можно пройдти на Лобъ-норъ; сѣдня же къ западу приходятъ въ оазистъ Черченѣ. То и другое направленія удобны для караваннаго движения даже на верблюдахъ. О пути на Лобъ-норъ будетъ подробно расказано также при описании нашегоъ туда слѣдованія изъ ур. Чонъ-яръ. Теперь упомяну только, что разстояніе отъ этого урочища до деревни Абдалъ на Лобъ-норѣ 252 версты, на протяженіи которыхъ встрѣчаются два безводныхъ перехода: одинъ въ 72 версты, другой въ 52 версты; притомъ мѣстность гораздо безпленіе. Чѣмъ на пути западномъ къ Черчену.

Здѣсь первый, 35-ти верстный отъ ур. Чонъ-яръ, переходъ приводитъ къ обильному водою и подножнымъ кормомъ низкому теченію р. Зайсантъ-Сайту, по которой слѣдуютъ вверхъ на протяженіи 60 верстъ. Далѣе описываемый путь направляется по той же долинѣ вытровъ, въ западной половинѣ которой кормъ и топливо скудны, но сама мѣстность весьма удобна для движения каравана. Черезъ 225 верстъ отъ ур. Чонъ-яръ лежить начало спуска въ Черченское ущелье. О дальнѣйшей здѣсь дорогѣ мы имѣемъ лишь распросныя свѣдѣнія. По ишѣ, какъ было говорено выше, движение черезъ окраинній къ Черчену хребетъ не представляетъ затрудненій для выочныхъ основъ, пап лошадей; нѣ- сколько труднѣе пройти здѣсь на верблюдахъ. Отъ высшей точки спуска до названнаго оазиса около 200 верстъ. Проходить ихъ въ восемь дней, а именно: два дня отъ начала спуска съ Долины вытровъ до истока Черченской рѣки изъ многочисленныхъ ключей, питаемыхъ соѣд- ними ледицками Алтынъ-тага и Токузъ-дабана; затѣмъ три дня идутъ внизъ по новорожденной рѣкѣ; далѣе переваливаютъ черезъ западный уголъ Алтынъ-тага ¹) п, спустившись внизъ по той же Черчен-дарѣ,

¹) Перевать этотъ дѣлается для того, чтобы изобѣжать трудныхъ подлѣмовъ и спусковъ черезъ боковые отроги Токузъ-дабана, упирающіеся въ лѣвый берегъ Черчен-

270

приходятъ на третій день (вмѣстѣ съ переваломъ) въ оазисъ Черченѣ.
Сюда, по описенному отъ г. Донкыра пути, всего около 1590 верстъ,
а до Лобъ-нора черезъ Гасъ 1413 верстъ.

Таковъ найденный теперь нами путь изъ западнаго Китая въ
Восточный Туркестанъ. Странно, что китайцы, сколько извѣстно, имъ
не пользовались для своихъ сношеній съ названною страною, на-
чавшихся еще во II вѣкѣ до Р. Х., при династіи старшихъ Ханей.
Эти сношенія то мирныя, то завоевательныя, то оживленныя, то иногда
вовсе прекращавшіяся, въ зависимости отъ полштическихъ комбинацій,
какъ въ Центральной Азіи вообще, такъ и въ самомъ Китайѣ, произво-
дились въ первые вѣка нашей эры исключительно черезъ Лобъ-норъ.
Дорога шла отъ нынѣшняго г. Са-чжеу на Лобъ-норъ, нынѣшній Чер-
ченъ, Хотанъ (Юйтянь), Яркендъ (Соцзюй), Кашгаръ (Сулэ) и далѣе
въ западныя страны. Тѣмъ же самымъ путемъ, продолжавшись черезъ
Балхъ (Бактра) и Мервь (Маргіана) къ южному берегу Каспійскаго
моря направлялась древняя торговля запада съ Китаемъ. Съ VIII вѣка
по Р. Х. Лобъ-норскій путь потерялъ свое исключительное значеніе для
сношеній Китая съ далекимъ западомъ и замѣнился болѣе удобнымъ
направленіемъ по Тайн-шано, но все таки не окончательно затерялся.
Здѣсь проходилъ въ концѣ 13-го вѣка знаменитый Марко-Поло, а въ
первой четверти 15-го вѣка проѣхало обратно изъ Китая въ Герать
посольство Шаха-Рока. Изъ дневника названнаго посольства имьются
послѣдніи свѣдѣнія объ этой дорогѣ. Только едва ли она была съ тѣхъ
поръ совершенно покинута¹).

Мнѣ кажется, что главная причина, почему китайцы всегда пред-
почитали нѣсколько болѣе кружную и, на пространствѣ отъ Са-чжеу до
Лобъ-нора, весьма трудную по пустынѣ дорогу, пути, нами описанныму,
заключалась въ томъ, что лобъ-норскій путь, кромѣ указанной пустыни,
силошь шелъ по культурнымъ мѣстностямъ къ востоку отъ Са-чжеу, да
и отъ Лобъ-нора къ Черчену встрѣчалъ, вѣроятно, болѣе осѣдлыхъ

пары. Такихъ отроговъ, какъ говорить, девять: ради чего и сачъ хребетъ получить
названіе Токузъ-дабанъ, т. е. девять переваловъ».

¹) По свѣдѣніямъ, полученными нами въ нынѣшнее цутешествіе на Лобъ-норѣ,
дунганы-торговцыѣ взділи сюда изъ (Са-чжеу до послѣдняго магометанскаго возстанія.
По ихъ словамъ, путь былъ весьма трудный—безформица и пѣтѣ хорошей воды. Лобъ-
норцы также знали, что изъ Черчена черезъ Гасъ можно проѣхать въ Китай. Дорогу
эту они назвали Куммуръ-Салды-юлъ и говорили намъ по преданію, что здѣсь лѣтѣ болѣе
сотни тому назадъ (вѣроятно въ половинѣ прошлаго вѣка, при завоеваніи китайцами
Восточного Туркестана), прошли отряды китайскихъ войскъ для военныхъ дѣйствій
противъ Хотана и другихъ южныхъ оазисовъ Таримскаго бассейна.

271

пунктовъ, чёмъ теперь; позднѣе же имѣлъ прекрасную станцію въ городъ Лобъ. Кромѣ того, быть можетъ, въ древности пустынная позолка къ востоку отъ Лобъ-пора до Са-чкеу не была тая безводна, какъ въ нынѣшнее время. Да наконецъ, болота Цайдама въ тѣ времена могли быть болѣе недоступны, чёмъ нынѣ; кочевыя же илемена, здѣсь и на Куку-норѣ обитавшія, могли безнаказанно грабить торговые караваны, какъ и до сихъ поръ то дѣлаютъ голыки въ Тибетѣ.

Нынѣ все это перемѣнилось. Всѣдствіе всесвящаго обѣдненія Цент-
ральной Азіи водою, пустыня къ западу отъ Лобъ-пора сдѣлалась почти
непроходимою, а городъ Лобъ давно уничтоженъ; сдѣдовательно, кара-
вану изъ Са-чкеу придется идти по крайне безводной и безплодной
мѣстности около 600 верстъ до перваго восточно-туркестанскаго оазиса
Чархалыкъ. Да и далѣе, къ оазису Черченъ, дорога на половну (до
р. Черченч-дарья) весьма маловодная и малокормная. Такъ что нынѣ
путь изъ южныхъ оазисовъ Восточнаго Туркестана въ Китай наплучій
по направлению, нами рекомендуемому. Еще большее значеніе приобрѣ-
таетъ этотъ путь въ виду того, что р. Таримъ, какъ въ нынѣшнее
путешествіе нами дознано, почти навѣрное судоходна для небольшихъ
рѣчныхъ пароходовъ отъ слѣянія рр. Яркенцской и Аксуїской вплоть
до Лобъ-пора.

Повернувъ отъ перевала съ Долины вѣтровъ въ обратный путь,Обратное память
выкивает.
мы зашли прежде всего на близкайшую часть Московскаго хрсата, чтобы
измѣрить здѣсь нижній предѣлъ ледниковъ. Забравшись всѣмъ карава-
номъ въ окраину горъ, я и г. Роборовскій отправились пѣшкомъ къ
ledникамъ, до которыхъ казалось совершенно близко. Между тѣмъ
пришлось лѣть четыре версты въ кручу, большею частью по голой роз-
сыпи, на сильномъ морозѣ съ вѣтромъ. Послѣ двухчасового пути, мы
достигли нижнего края одного изъ ледниковъ. Барометръ показалъ здѣсь
15,500 фут. абсолютной высоты. Нужно только замѣтить, что ледникъ
этотъ лежалъ въ ущелии сѣвернаго сюна горъ.

Обратное память
двинуть.

Идти вшить по Долинѣ вѣтровъ было гораздо легче уже потому,
что постоянный западный вѣтеръ дулъ въ спину, а солнце, хотя сколько
нибудь, грѣло на встрѣчу, да и не требовалось дѣлать стемки обрат-
поjo дорогой. Однако, короткіе зпмніе дни и усталость напихъ лома-
дей не позволяли двигаться большими переходами. Ногода по прежнему
стояла очень холодная; по 25-го и 26-го декабря атмосфера наполнилась
густою пылью, приспесченою, вѣроятно, бурею, разразившегося въ кот-
ловище Тарима, и эта пыль, нагрѣвиньсь солнцемъ, быстро нагрѣла воз-
духъ, такъ что 27 декабря, даже при обличномъ небѣ, термометрѣ въ

272

1 часть дня показывал. +7,8°. Затем, вскоре опять наступил холод, но менѣе сильный, чѣмъ былъ до сихъ поръ. Зависѣло это частью и отъ того, что мы спустились Долиню вѣтровъ болѣе чѣмъ на 2 т. футовъ по вертикалу до ключевыхъ истоковъ пнящаго течения рѣки Зайсань-Сайту. Здѣсь устроена была на двое сутокъ дневка, чтобы отдохнуть, а главное настрѣлять антилопъ оронго для продовольствія, какъ въ дальнейшемъ пути, такъ и по приходѣ на складъ. На первой же охотѣ убывали 23 названныя антилопы; больше стрѣлять не стали, ибо некуда было вьючить мясо. Черезъ два за тѣмъ перехода внизъ по рѣкѣ Зайсань-Сайту мы встрѣтили новый 1885 годъ, правда, при обстановкѣ болѣе чѣмъ скромной, зато съ радостнымъ сердцемъ, въ виду уже исполненнаго за годъ истекшій и съ лучшими надеждами на усилѣи въ году наступающемъ.

Климатъ дея-
бра.

Минувшій декабрь, проведенный намъ до 13 числа въ горахъ по рѣкѣ Зайсань-Сайту и въ окрестностяхъ озера Незамерзающаго, а за- тѣмъ на Долинѣ вѣтровъ, въ общемъ при абсолютной высотѣ отъ 10¹²—13 т. футовъ, относительно климатическихъ явлений, характеризовался сильными холодами, постоянными почти вѣтрами, нерѣдко пре- вращавшимися въ бурь, и скудостью атмосферныхъ осадковъ.

Въ Долинѣ вѣтровъ, за все время нашего тамъ пребыванія, ашь урывками, на часъ или два, выпадало затишье; затемъ днемъ и ночью постоянно дулъ вѣтеръ, все западный (съ небольшимъ уклоненіемъ отъ юга) по направленію названной долины. Восемь разъ въ теченіе описы- васмаго мѣсяца, этотъ вѣтеръ превращался (всегда днемъ) въ бурю, поднимавшую въ воздухъ тучи пыли и песка; кромѣ того, восемь разъ днемъ и два раза ночью, западный вѣтеръ достигалъ также значитель- ной силы. Каждой почти бурѣ предшествовала и сопутствовала обыкно- венно небольшая облачность; передъ бурей же и во время ся по Долинѣ вѣтровъ бѣгали частые, довольно большіе вихри.

Въ двухъ первыхъ третяхъ декабря небо большею частью остава- лось яснымъ. По въ послѣдней трети этого мѣсяца наступила почти постоянная облачность. Въ то же время, съ 25 числа, при довольно тихой погодѣ, атмосфера наполнилась густою пылью, вѣроятно, прине- сенною бурю, разразившись въ бассейнѣ Тарима. Пыль эта продер- жалась въ воздухъ шесть сутокъ, и, нагрѣваясь солнцемъ, иногда про- глядывавшимъ сквозь облака, нагрѣла атмосферу, какъ уже было ска- зано выше, до +7,8° въ тѣли въ 1 часъ дня 27 декабря. Та же пыль уравновѣсила распредѣленіе тепла, по крайней мѣрѣ, въ нижнихъ слояхъ воздуха, такъ что теперь стояли единственныя затишья, наблю-

273

давшіяся нами въ Долинѣ вѣтровъ. Барометръ же упалъ на 10 — 12 мм., сравнительно съ его показаніями на тѣхъ самыхъ мѣстахъ мѣсяцемъ ранѣе.

Другую характерную черту декабря составляла его весьма низкая температура: въ ночь съ 19-го на 20-ое число ртуты замерзла, а въ течении всего этого мѣсяца, морозъ на восходѣ солнца 8 разъ переходилъ за 30°, да, кромѣ того, 6 разъ былъ болѣе 25°; даже въ 1 часть по полудни термометръ упадалъ до—18,0°. Притомъ слѣдуетъ оговорить, что морозы могли бы быть еще сильнѣе, если бы по ночамъ почти постоянно не дулъ западный вѣтеръ. Однако, и при этомъ повышающемъ ночную температуру явленін и при меньшей абсолютной высотѣ, средняя температура нынѣшняго декабря (—15,5°) все-таки нѣсколько ниже, чѣмъ была средняя температура (—14,5°) въ 1872 году того же мѣсяца, проведенного нами на плато сѣверо-восточнаго Тибета, по пути отъ рѣки Шуга до болота Хуйтунъ-ширикъ, между 13¼—15 т. фут. абсолютной высоты, и лишь немного не достигаетъ средней температуры (—16,3°) декабря 1879 г., когда мы были за хребтомъ Таньла и на пути отсюда до хребта Думбуре на абсолютной высотѣ отъ 14¼—16¼ т. фут.

Снѣгъ въ описываемомъ мѣсяцѣ шелъ всего 5 разъ и только побѣлялъ землю; даже въ горахъ онъ выпадалъ не глубже чѣмъ на 1—2 дюйма. Въ долинахъ снѣгъ этотъ вскорѣ сдувало вѣтромъ, смѣшивало съ пескомъ и пылью, такъ что онъ быстро пропадалъ.

На другой день Новаго года я отправилъ двухъ казаковъ съ нѣсколькими вьючными верблюдами на складочный пунктъ, въ урочище Чонъ-яръ. Сами же мы предприняли непродолжительную экскурсію по рѣкѣ Хатынъ-занъ, чтобы выяснить окончательно расположеніе окрестныхъ ей хребтовъ и прослѣдить названную рѣку. Эта постійдя, какъ уже было говорено, зимою не добѣгаетъ верстъ на 10 до рѣки Зайсанъ-Сайту. Пройдя это разстояніе, мы встрѣтили широкія накипи мѣда, образуемыя постояннымъ, небольшимъ притокомъ воды. По обоимъ берегамъ рѣки здѣсь густо растетъ балла-мото (Myricaria) и мѣстами колосникъ (Elymus); попадаются также ломоносъ (Clematis) и Ephedra, а на нesкѣ колочій Oxytropis; въ кустарныхъ заросляхъ никогда выходятъ изъ подъ земли незамерзающіе ключи. Съ такимъ характеромъ Хатынъ-занъ прорываетъ и хребетъ Цайдамскій короткимъ, но довольно широкимъ ущельемъ. Далѣе вверхъ, описываемая рѣка течетъ по широкой долинѣ, между хребтами Колумба на югѣ пъ Цайдамскимъ на сѣверѣ. Эта долина въ видѣ коридора, значительно повышающагося, притомъ изборожденнаго, по крайней мѣрѣ въ восточной своей части, гли-

Экскурсія на
рѣку Хатынъ-
занъ.

18

274

ныными холами и увалами, продолжается къ западу, раздѣляя всѣ тѣ
же хребты, до самаго ущелья рѣки Зайсань-Сайту. Къ востоку долина
Хатынъ-зана, отъ заворота этой рѣки (если смотрѣть вверхъ по тече-
нію) къ своемъ истокамъ съ горы Джинъ-ри, расширяется и продолж
ьется также на всю длину хребта Цайдамскаго; затѣмъ сливается съ
безплодными равнинами Цайдама. Невдалѣкъ передъ тѣмъ, въ описы-
ваемую долину выбѣгаетъ съ ледниковъ Джинъ-ри рѣка Баянъ-голь,
которая вскорѣ теряется въ почвѣ. Всего въ длину съ востока на за-
падъ рассматриваемая долина пьетъ около 270 верстъ. Лучшая ея
часть ледкитъ по Хатынѣ-зану. Здѣсь по обоимъ берегамъ рѣки, кото-
рая зимою изрѣдка, на короткіе промежутки, также теряется въ почвѣ,
растутъ бала-мото и колосникъ до 12 т. ф. абсолютно высоты; кромѣ
того, встречаются, стелящаяся Myricaria, ревень (Rheum sp.), нѣсколько
злаковъ и кочками травянистый Oxytropis.

По близкайшимъ къ Хатынѣ-зану частямъ ся долны, почва ко-
торой состоптъ изъ лёсса, песка и мелкой гальки, растутъ рѣдкими
кустиками: кустарный чрнобылникъ (Artemisia sp.) Reaumuria, будар-
гана, изрѣдка Ptilagrostis и Statice. Изъ звѣрей держатся здѣсь хуланы;
и тогда приходить аргали (Ovis Dalai-lamae, n. sp.), яки и оронію; зай-
цевъ и мелкихъ грызуновъ мало. Среди птицъ, кромѣ общихъ всей здѣш-
ней мѣстности и уже нѣсколько разъ понимованныхъ, найдены были:
саксаульныя сойки (Podoces Hendersoni) и одна пара Podoces humilis,
завирушки (Accentor fulvescens), вюрки (Erythrospiza mongolica, Passer
Stoliczkae), а по ключамъ — бекасъ-отшельникъ (Scolopax solitaria). Лѣ-
томъ сюда пріѣзжаютъ золотопискатели, какъ то видно было по раскоп-
камъ почвы и слѣдамъ недавнихъ стойбищъ.

По Хатынѣ-зану пролегаетъ почти заброшенный нынѣ путь за-
падно-монгольскихъ богомольцевъ чрезъ Лобъ-норъ въ Лхассу. Перейдя
Алтынъ-тагъ, эти богомольцы идутъ на западную окрпуь Гаса или на
пиззовье рѣки Зайсань-Сайту и отсюда вверхъ по Хатынѣ-зану; чрезъ
хребетъ Колумба переваливаютъ, вѣроятно, въ раіонѣ между западною
снѣговою его частью и меридіаномъ восточной оконечности озера Не-
замерзающаго ¹). Дальнихѣшихъ подробностей о той же дорогѣ узнать
мы не могли. Ишь впослѣдствіи намъ говорили на Лобъ-норѣ, что
нѣсколько лѣтъ тому назадъ указаннымъ путемъ прошла въ Тибетъ и
обратно партія торговутовъ, человѣкъ около сотни ²); семеро изъ нихъ
умерли дорогою.

1) Вѣроятно переваломъ Амбань-Ачканг, которымъ проходилъ г. Кэри.

2) По другимъ свѣдѣніямъ торговутовъ было меньше—около 30 человѣкъ.

275

Отъ сворота рѣки Зайсанъ-Сайту мы сдѣлали вверхъ по Хатынъ-зану 80 верстъ. Далѣе не пошли, ибо наши лошади въ конецъ устали, да и продовольственные запасы почти совсемъ истощились. Но чтобы осмотрѣть, на сколько возможно, мѣстность еще впереди, я отправился съ послѣдняго бивуака въ недалекую окранину Цайдамскаго хребта и, поднявшись здѣсь тысячи на порторы футовъ, сдѣлалъ всѣ необходи- мыя засѣчки бусолью. Случайно выпавшая на нѣсколько часовъ хоро- шая, ясная погода, благопріятствовала этой экскурсіи. Высокія горы вверхъ и внизъ по долинѣ Хатынъ-зана были значительно видны на далекомъ протяженіи. Между ними громадная Джинъ-ри рельефно вы- дѣлялась на свѣтло-голубомъ фонѣ неба. Ея ледники блестѣли на солнцѣ, словно гигантыкія зеркала. Гривою протягивалась отъ названной горы къ западу, верстъ на 25-30, такая же громадная ледниковая масса, върхолю зачатокъ хребта Колумба. Долина наша къ востоко-юго-во- стоку уходила за горизонтъ. Въ ближайшей ся части замерзшій Ха- тынъ-занъ тянулся серебряною лентою и, заворачивая груто къ югу, прятался въ горахъ, вблизи свопхъ истоковъ. Къ сѣверу совсемъ близко высились западная снѣговая группа Цайдамскаго хребта и заслоняла собою болѣе далекій въ эту сторону горизонтъ.

Такимъ образомъ, въ связи съ предшествовавшими изысканіями, достаточно выяснилось теперь положеніе какъ ближайшихъ къ намъ хребтовъ, такъ и долины Хатынъ-зана. Можно было возвратиться и на складъ.

Незадолго передъ тѣмъ миѣ удалось убить въ долинѣ же Хатынъ-Аргали Далай-зана самца и самку аргали; мѣсяцемъ рапѣе пара названныхъ звѣрей была добыта нами въ ущельи р. Зайсанъ-Сайту. Если принить во вни- маніе сравнительно небольшіе признаки, которыми различаются уже из- вѣстные виды аргалей, то вновь найденный можетъ составить также особый видъ. Предлагаю его назвать именемъ земного божества Тибета— аргали Далай-ламы (Ovis Dalai-lamae n. sp.).

Этотъ аргали отличается свопми небольшими рогами ¹); затѣмъ тем- но-бурыми, у пныхъ эксмиляровъ даже черными возлѣ паховъ патна- ми, напоминающими такого же цвѣта полосы у куку-ямановъ. Вѣная манишка на груди самца мало замѣтна; гораздо бѣлѣе конецъ морды. брюхо, весь задѣ, задня сторона переднихъ и заднихъ ногъ. Окрашка

¹) Рога 5—6-ти-летняго самца, изображеннаго на приложенномъ политичнѣй, пѣшнѣй по наружному изгнѣбу 23¼ дюйма, при 13¼ дюйм. въ окружности основанія: у очень старой самки рога по наружному изгнѣбу 18¼ дюймовъ, въ окружности основанія 7¼ дюймовъ.

18*

277

тахъ. Въ районахъ своего распространенія описываемый звѣрь встрѣ-
частся только изрѣдка, притомъ лишь парами или пары двѣ вмѣстѣ;
стадъ, хотя бы небольшихъ, мы ни разу не видали; очень рѣдко по-
падались намъ даже черена погибшихъ экземпляровъ.

По образу жизни и характеру аргали Далай-ламы совершенно
сходствуетъ ст. другими своими собратьями ¹). Въ пустынныхъ горахъ
своей родины держится, по возможности, на лучшихъ мѣстахъ низкаго
горнаго пояса, откуда заходить и въ сосѣднія долины.

Если-бы отъ конечнаго нашего пункта на р. Хатынъ-занъ можно
было перевалить на сѣверную сторону Цайдамскаго хребта, то мы со-
кратили бы вдвое свой обратный путь. Но такой возможности не
представилось, и нужно было возвращаться прежнею дорогою. Однако
это неудобство какъ-то забывалось, въ виду ожидаемаго вскорѣ при-
бытія на складъ, гдѣ мы надѣялись хотя немного успокоиться отъ тру-
довъ и невзгодъ зміяго путешествія. За последнее время эти невзгоды
обострились до крайности. Помимо холодовъ и постоянной грязи вездѣ
и во всемъ, у насъ уже не осталось никакихъ продовольственныхъ за-
пасовъ, кромѣ кирпичнаго чая и сквернійшей дзамы, смолотой изъ
пеocшиеннаго ячменя съ остями; казаки мѣтко называли этотъ продуктъ
«мохнатая дзамба». Въ звѣриномъ мясѣ хотя мы не пуддались, но это
мясо, обыкновенно вареное для ёды, также опротивѣло до-нельза, чего,
nужно замѣтить, икогда мы не пысились относительно баранины.
Притомъ верблюды наши достаточно уже устали и, вѣролтно, отъ по-
стояннаго вьюченья сдѣлались почти всѣ певшосимыми упрямцами и
крикунами; верховыя лошади едва переставляли ноги и безпрестанно
спотыкались дорогою, такъ что ёхать на нихъ было чистымъ наказаньемъ.

При такой обстановкѣ сдѣлали мы три перехода обратно възь по
Хатынъ-зану, а отсюда въ два пріема перешли безводною мѣстностью
до ур. Чойнъ-яръ, гдѣ радостно встрѣтились съ остававшимися людьми
нашего отрида. Это было 11-го января 1885 г. Въ отсутствіи, т. е.
на зміей экскурсіи, мы провели 54 сутки, обошли 784 версты и
удачно обслѣдовали одинъ изъ самыхъ невѣдомыхъ уголковъ Централь-
ной Азіи.

На складѣ нашемъ все оказалось благополучно. Оставшіеся каза-
ки были живы и здоровы. Верблюды совершенно отдохнули и пора-
вились на хорошемъ подножномъ кормѣ. Что весьма важно было для
далынѣйшаго пути, ибо разсчитывать достать свѣжихъ верблюдовъ въ

Возращеніе
на складочіе
пункţi.

¹) См. «Монголія и страна тангутовъ», т. 1, стр. 321—323.

278

бассейнъ Тарима мы не могли, какъ то и подтвердилось впослѣдствіи. Относительно же лошадей вышло не такъ удачно. Тѣ, которые ходили съ нами, совершенно истомились, да и остававшіяся на отдыхѣ далеко не поправились какъ слѣдуетъ; четырехъ изъ нихъ пришлось бросить.

По приходѣ на складъ, гдѣ и погода сдѣлалась теплѣе, тотчасъ-же началась стрижка, умываніе и пр., словомъ, приведеніе себя въ образъ человѣческій; послѣ этого мы воспользовались лучшими продуктами изъ своихъ запасовъ. Всѣ минувшія невзгоды теперь стушевались, и лишь въ отрадномъ образѣ являлся въ воспоминаніи успѣхъ совершеннаго путешествія.

Трое сутокъ употреблено было на переустройство багажа, просушваніе собранныхъ зоологическихъ коллекцій, дополнительныя писанія и пр. Затѣмъ мы покинули свою прекрасную стоянку и направились къ сѣверу на Лобь-норъ, по пути, отысканному разъездомъ еще въ ноябрѣ прошлаго года.

Отъ Гаса до Алтынъ-тага.

На другой день по выходѣ изъ урочища Чонъ-яруъ, мы перешли въ самомъ узкомъ мѣстѣ тотъ хребетъ, который служитъ пепосредственнымъ продолженіемъ Чаменъ-тага и, протягиваясь къ востоку-сѣверо-востоку верстъ на 160, по всему вѣролітію, соединяется съ Алтынъ-тагомъ; если же не доходитъ до него, то лишь на самый незначительный промежутокъ. Хребетъ этотъ не имѣсть, туземнаго имени (по крайней мѣрѣ узнать таковое мы не могли), и я назвалъ его Безъименнымъ, тѣмъ болѣе, что еще въ 1877 году лобь-порцы сообщали намъ ¹) о неземѣщихъ пмени горахъ, сосѣднихъ Алтынъ-тагу. Общий характеръ описываемаго хребта—крайнее безводіе и безплодіе. Въ западной своей части онъ значительно понижается и прилегаетъ здѣсь къ котловинѣ урочища Гасъ. Въ среднѣе же и далѣе къ востоку поднимается (судя на глазъ) быть можетъ до 13—14 т. футовъ абс. выс. Къ востоку отъ этой восточной половины Безъименнаго хребта залегасть пустынная площадь сѣверо-западнаго Цайдама, гдѣ, какъ уже было говорено въ предыдущей главѣ, по всему вѣролітію, большихъ горъ нѣтъ и мѣстность представляетъ перепутанную сѣть оголенныхъ холмовъ и уваловъ, рядомъ съ безплодными равнинами болѣе или менѣе обширными. Такал-же равнина является по сѣверную сторону описываемаго хребта и Чаменъ-тага вплоть до Алтынъ-тага.

Перевалъ чрезъ Безъименній хребетъ, гдѣ мы теперь проходили,лежитъ въ западной, изъкой части этихъ горъ и возвышается лишь на

¹) «Отъ Кульджи за Тянъ-шань и на Лобь-норъ», стр. 36.

279

700—800 футовъ падъ ближайшю мѣстностью урочища Гасъ. Подтемъ отсюда весьма пологій; спускъ же на противоположную сторону круче и идеть, на протяжении 2—3 верстъ, узкимъ ущелемъ. Горы здѣсь состоять изъ конгломерата и сланца, сильно разрушенныхъ и засыпанныхъ лёссомъ. Мѣстами, въ особенности къ востоку, залегаютъ значительныя, какъ калечься, лёссовыя толщи.

По западную сторону описываемаго перевала встрѣчается довольно обширная котловина, занятая солочиками. Въ южной ся окранилъ, ближе къ восточной сильговой части Чаментъ-тага, изобилие ключи и лежить небольшое, тѣми-же ключами образуемое, озерко Гашунъ-поръ. Вода въ немъ чрезвычайно соленая и не замерзаетъ вовсе. По ключамъ растетъ немного травы и густой тростникъ, который теперь былъ истоптанъ и стѣдентъ хуланами.

Запасшись льдомъ на ключахъ Гашунъ-пора, мы двинулись отсюда ноперерѣ той обширной долины, о которой упомянуто выше. Она заделаетъ до Алтынъ-тага на съверѣ; съ запада же на востокъ протягивается верстъ на 150. Рыхлая здѣсь почва состоитъ изъ цебня, песка и лёсса; воды нѣтъ вовсе; равно какъ нѣтъ растительной и животной жизни; лишь изрѣдка встрѣчаются сѣды дышныхъ верб. подовъ. Въ окрестностяхъ нашего пути, т. е. отъ Гашунъ-пора прямо на съверѣ до южнаго подножія Алтынъ-тага, описываемая долина имѣтъ больше 40 верстъ въ ноперечникѣ. Съ тою же шрипною она тщется и на западъ; къ востоку значительно суживается. Абсолютная высота, при двойномъ скатѣ отъ окрайшихъ съверныхъ и южныхъ горъ къ среднямъ равшины, опять таки по направлению нами проидемному. колеблется между 10—11 т. футовъ; по къ востоку и западу мѣстность, быть можетъ, исколько появится.

Два дня употребили мы на переходъ вышесопасной долины. Во второй половинѣ этого пути шли тропинкой, по которой Бдятъ лобnorцы въ Гасъ. Здѣсь-же ходить, по крайней мѣрѣ прежде чаще ходили, богомольцы торгоуты въ Тибетъ. Мы дале е видѣли давній колесный следъ. Это, вѣроятно, бхалъ въ тельѣ какой и будь важный лама, шли богатый князь на поклонение въ Ихассу; въ непроходимыхъ для двуколки мѣстахъ, ее, конечно, разбраны и клали на выюкъ. Такимъ образомъ важныя монголыскія особы изрѣдка до сихъ поръ путешествуютъ изъ Прии въ столицу Далай-ламы.

Хребетъ Алтынъ-тагъ, о которомъ не разъ упоминалось выше и переходя черезъ возли thereof мы теперь находились, былъ открытъ мною въ концѣ 1876 года во време Добъ-порскаго путешествія. Его названіе въ пере-

280

водѣ означаетъ «золотой хребетъ» ¹) и дано, вѣроятно. вслѣдствіе обилія здѣсь золота. При общемъ направленіи отъ запада-юго-запада къ востоко-северо-востоку описываемый хребетъ тяется на 700 верстъ— отъ верховья р. Черченской до сѣговой группы Анембаръ-ула, близъ Са-чялеу. Здѣсь Алтынъ-тагъ соединяется непосредственно съ Нанъ-шамемъ; на западѣ же примыкаетъ къ Токузъ-дабану съ его дальнѣйшими продолженіями. Такимъ образомъ является непрерывная, огораживающая съ сѣвера высокое нагорье Тибета, цѣнь горъ отъ верхней Хуапь-хэ до Памира. Алтынъ-тагъ лежитъ какъ разъ въ срединѣ этой громадной цѣни и, подобно другимъ окрайнимъ горамъ Центральной Азіи, пускаетъ на высокое плато лишь незначительный скатъ, но развивается къ сторонѣ своего иззакаго подножія, т. е. къ Лобь-норской пустынѣ. За сѣговую линію тотъ-же хребетъ переходитъ лишь въ краией западной части, близъ истока Черченской рѣки; но тѣмъ не менѣе на всемъ своемъ протяжении весьма высокъ, дикъ и трудно-доступенъ. Изъ ноперечныхъ проходовъ намъ извѣстенъ здѣсь лишь тотъ, по которому мы теперь спускались; онъ же, какъ говорятъ, и самый удобный. Къ западу отъ этого прохода лежитъ (по распроснымъ свѣдѣніямъ) также ноперечный путь вверхъ по рѣкѣ Джахансай ²), но тамъ трудно пройдти даже на вьючныхъ ослахъ или лошадяхъ. Быть можетъ, въ разсматриваемомъ хребтѣ существуютъ и другія ноперечныя тропы; во всякомъ случае ихъ немногоъ и для караванныхъ верблюдовъ онъ недоступны.

Характеристикой Алтынъ-тага могутъ также служить его высокія, обыкновенно продольныя общему направленію хребта, долины съ лёсso-вою почвою, но безводныя, а потому чрезвычайно бѣдныя раститель-ностью ³). Вообще описываемый хребетъ очень бѣдный водою. Ключъ здѣсь встрѣщаются лишь изрѣдка; притомъ вода въ нихъ иногда горько-соленная. Изъ рѣчекъ же, помимо Черченъ-дарьи, огнбающей западный уголъ Алтынъ-тага, по порядку отсюда къ востоку слѣдуютъ лишь незначительныя: Вашш-шари-дарья, Чургылыкъ-дарья, Джахансай-дарья, Курганъ-булакъ и Джаскансай-дарья. Въ восточной половинѣ того-же Алтынъ-тага, совершенно непозвѣстной, воды, по всему вѣроятію, еще меньше.

При такомъ маловодіи, обусловленномъ отсутствіемъ вѣчно-сига-
выхъ вершинъ и малымъ количествомъ водяныхъ осадковъ, раститель-

¹) Алтынъ—«золото» по монгольски; тагъ—«хребетъ» по тюркски.

2) Тамъ продолжалъ г. Кэри.

3) Набольшая изъ такихъ долинъ намъ извѣстная—это Бектаръ; она лежитъ въ 15—20 верстахъ къ ельверу-востоку отъ ключеваго истока р. Курганъ-булакъ.

281

ная и животная жизнь описываемых горъ весьма обдныя. Проведя здѣсь
въ 1877 году весь январь, мы нашли всего 13 видовъ малекопитающихъ
и 18 видовъ птицъ ¹). Тѣ и другія почти весь встрѣчаются въ соседнихъ
хребтахъ тибетскаго нагорья. Иacetелей въ Алтынъ-тагѣ пѣть; но лѣтомъ и
осенью пріѣзжаютъ сюда охотники съ Лобъ-нора и изъ оазиса Чархалыкъ.

Въ направленіи, нами пройденномъ, южный склонъ Алтынъ-тага
имѣть всего лишь несколько верстъ въ ширину и подъемъ здѣсь со
стороны плаго Тибета на перевалѣ къ Лобъ-пору совершенно незамѣ-
тень. Вершина этого спуска лежитъ на абс. высотѣ 11,100 футовъ.
Главная же ось Алтынъ-тага, обозначенная грядою высокихъ скалистыхъ
(черный известнякъ, рѣже мраморъ) пиковъ, проходить верстахъ въ
четырехъ сѣвернѣе и прорывается узкимъ ущельемъ, по которому мы
спускались. Идти здѣсь съ вербюдами было затруднительно, ибо кое-гдѣ
боковыя стѣны наноса обвалились и засыпали дорогу; пришлось въ
пѣсколькихъ мѣстахъ ее расчищать. Далѣе препятствій для движения
каравана уже не встрѣчалось. Какъ долины, такъ и большая часть
склоновъ верхняго пояса здѣщихъ горъ засыпаны юссомъ. Воды нѣть ²):
безлюдіе ужасное. Изъ растеній встрѣчаются вразсыпную линъ Rea-
mentia, кустарная Artemisia, бълюзникъ бударгана; изрѣдка по скамь
ломоносъ. Птицъ мы не видѣли вовсе. Изъ звѣрей же держатся куку-
ряманы (Pseudois Nahoor), и архан (Ovis Dalai-lamae n. sp.): заходить
также дикіе яки і пікіе верблюды. Снѣгъ на южномъ склонѣ Алтынъ-
тага лежалъ только въ верхнемъ поясѣ въ ущельяхъ и рытняхъ сѣ-
верныхъ скатовъ горъ. да и то небольшими пластами.

Черезъ 26 верстъ отъ вершины спуска, понизчившись почти на 3 т.
футовъ, мы пришли на ключевой истокъ р. Курганъ-булакъ, или Курганъ-
сай, въ то самое мѣсто, чрезъ которое пролегалъ нашъ путь въ январь,
1877 года. Тогда мы продвинулись отсюда еще на 93 версты къ вос-
току ³). въ направленіи къ г. Са-чеку. Дорога эта для верблюдовъ
очень трудная; мѣстность безлюдная и маловодная. Но все таки пройдти
здѣсь въ названный оазисъ лучше. Чѣмъ другимъ отъ Лобъ-нора пу-
темъ—чрезъ безводные пески Кумъ-тагъ.

¹) «Отъ Кульджи за Тянь-шань и на Лобъ-норъ», стр. 37 и 38. Тамъ понменованы
эти виды. Слѣдуетъ только исправить: вмѣсто Ovis Polii — *Ovis Dalai-lamae*; вмѣсто Podoces tarimensis—*Podoces Hendersoni*. Вообще дополнительно объ Алтынъ-тагѣ см. указанные брошюрку, стр. 34—38.

²) Первый ключъ по нашему пути встрѣтилъся въ 15 верстахъ отъ пройденнаго
перевала, сѣдновательно, въ 72 верстахъ отъ ключей близъ Гашунь-нора. На всемъ этомъ
пространствѣ воды пѣти. вовсе.

³) До ключа Галечанъ-булакъ.

282

Встрѣтивъ при входѣ въ уще.ле Курганъ-сай хорошій для верблю-
довъ подножийъ кормъ, мы остались здѣсь дневать. Въ ту же ночь,
ис. смотря на значительно меньшую, чѣмъ до спхъ поръ, абс. высоту,
гринулъ на разсвѣтѣ морозъ въ—29.7°. Такого холода мы еще не
наблюдали въ январѣ, даже по ту сторону Алтынъ-тага. Впрочемъ,
лишь только поднялось солнце, температура быстро повысилась и въ
1 часъ дня термометръ въ тѣніи показывалъ уже+0,9°.

Возлѣ нашего теперь бивуака, на небольшемъ холмѣ, лежало ма-
ленькое, полуразрушенное глупяное укрѣпленіе ¹), которое нѣкогда за-
нило здѣсь проходъ. По собраннымъ свѣдѣніямъ, такія-же древ-
нія заставы встрѣчаются въ нѣкоторыхъ другихъ ущельяхъ Алтынъ-
тага.

Въ слѣдующіе затѣмъ два перехода мы спустились по Курганъ-
сайскому ущелью къ выходу изъ ошисываемаго хребта. Мѣстность по-
низилась до 5,800 фут. абс. выс. Сама р. Курганъ-булакъ течетъ пре-
рывисто—то исчезаетъ въ ночѣ, то вновь появляется; въ окраниѣ же
Алтынъ-тага вовсе пропадаетъ. Вода въ этой рѣчкѣ горько-соленая.
Накопши мѣда мѣстами были довольно велики и для перехода пхъ съ
верблюдами пришлось. Какъ всегда въ подобныхъ случаяхъ, насышать
тропинку землею или пескомъ. Боковыя горы того-же ущелья, въ верх-
ней его части, высоки и скалисты; онъ состоятъ изъ гранита, доломита
и роговообманковой породы; въ среднемъ поясѣ скалъ меньше, и здѣсь
преобладаетъ мраморъ; наружную окраниу къ сторонѣ лобъ-нора зани-
маютъ холмы изъ гальки и лѣса.

Разсматриваемыя горы совершенно безлюдны. но по ущелью ра-
стутъ: *мирикарія* (Myricaria germanica var.), которая встрѣтилась намъ
епе на абс. высотѣ въ 9 т. футовъ, внизъ же отъ 7 т. футовъ замѣ-
няется тамарискомъ (Tamarix laxa?); футовъ на 500 отсюда пониже
впервые попадается, хотя изрѣдка, разнолистный тополь. или, по мѣст-
ному, *туракъ* (Populus diversifolia). Въ томъ же ущельи найдены: *хар-
мыкъ* (Nitraria Schoberi), *сугакъ* (Lycium sp.), *ягодный хвойникъ* (Ephedra
sp.). *Halostahys caspia* въ 7 фут. вышпною, *Zygophyllum sp.* (въ верхнемъ
позѣстъ), *чалеранъ* (Hedysarum sp.), *Рсантігіа*, бударана; въ изоблѣп
тростникъ (Phragmites communis), который восходитъ до 9 т. фут. аб. выс.
дырысунъ, или по тюркски чай (Lasiagrostis splendens), въ небольшомъ ко-
личествѣ: *жеруха* (Lepidium sp.), *Karclinia caspica* и, при выходѣ изъ
горѣ, джантакъ (Alhagi camelorum).

¹) «Курганъ» по тюркскіи: «хырма» по монголѣски.

283

Изъ звѣрей мы встрѣтили только обыкновеннаго во.жа; видѣли
слѣды барса, тира и кабановъ. Птицъ нашли также немного—кеклика
(Caccabis chukar), к.лушицу (Fregilus graculus), ворона (Corvus corax,
завирушку (Accentor fulvescens), пустынную снинчку (Leptopœcile Sœ-
phiae) и, вѣроятно зимующую, горихвостку (Ruticilla sp.). Судя по на-
носамъ кустарнаго лома на заворотахъ ущелій, лѣтомъ въ Алтынъ-тагъ,
надаютъ, хотя вѣроятно изрѣдка, значительные дожди.

По выходѣ изъ ущелья Курганъ-сай, далѣйшій путъ нашъ ле-
жаль къ занадо-сѣверо-занаду поперекъ общирной, покатой отъ подно-
жія Алтынъ-тага къ Лобъ-нору, равнины. Двойнымъ переходомъ, съ
почевкою по среднѣй, прошли мы здѣсь 52 безводныхъ версты до кюча-
Аши-булакъ. Вначалѣ, верстъ на восемь отъ Курганъ-сай, тянулись г.ли-
няные холмы; въ ихъ окраниѣ мы встрѣтили мѣсто своего здѣсь би-
вака зимою 1877 года. Не смотря на то, что съ тѣхъ поръ минуло
уже восемь лѣтъ, снео хорошо сохранились слѣды нашей юрты и леж-
бищъ верблюдовъ; цѣлы были угодья нашего костра и далѣе оставшіяся
тогда липшія дрова.

Почва равнины, по которой мы затѣмъ пили, состоитъ изъ гальки,
леса и неста, рыхло насыщанныхъ; мѣстами валяются камни, обдѣлан-
ные бурями въ разныя причудливые формы, какъ напр. сѣдѣль, баш-
маковъ, блюдечь и т. п. Иногда встрѣчаются протянувшіеся отъ горъ
русла. обозначающія собой направленіе рѣдкихъ дождевыхъ потоковъ.
Сама равнинна безлюдна; лишь въ раюшѣ б.шакшемъ къ горамъ, враз-
сыпную растутъ—корявые кусты саксаула, *Calligonum, Rcauturia* и
*Ephedra*. Тропинка хорошо назекена и при томъ часто обозначена
сложенными изъ камней кумами (обо), иногда весьма большими.

На ключѣ Аши-булакъ, вода которого горяко-соленая, мы спусти-
лись уже до уровня .Лобъ-нора. т. е. на 2,600 фут. абс. высоты.
Такъ визко не были отъ самой Кахты. Нечего говорить, что теперь
стало теплѣе, хотя въ нынѣшнемъ году зима на .Лобъ-порѣ стояла хо-
лодная и даже на нѣколько дней выпадалъ снѣгъ. До сихъ поръ еще
лежали, въ укрытыхъ отъ солнца мѣстахъ, запесенные лѣссовой пылью,
снѣлые сугробки.

Отъ Аши-булака мы прошли сначала 10 верстъ до южнаго берега
.Лобъ-пора. а затѣмъ 27 верстъ вдоль по этому берегу. Мѣстности
здѣсь отвратительная—голый солончакъ, взъерошенный на своей по-
верхности. словно застывшія волны. Такая полоса, бывшее дно озера.
облегаетъ верстъ на десять въ ширину южный берегъ .Лобъ-пора въ
мѣстности нами пройденной; къ востоку-же, вѣроятно, значительно рас-

Прибытие на
Лобъ-норъ.

284

ширяется. На самомъ Лобъ-норѣ еще лежалъ теперь сплошной ледъ, бодѣе фута толщиною. Замерзшая полоса чистой, не поросшей тростникомъ воды, протянувшаяся вдоль южнаго берега названнаго озера и пмѣвшая въ 1877 году отъ 1—3 верстъ въ ширину, нынѣ стала бодѣе чѣмъ на половину уже. вслѣдствіе общаго уменьшенія воды въ Лобъ-норѣ. Здѣсь мы теперь радостно увидѣли первыхъ вѣстниковъ ранней весны—небольшое стадо утокъ и двѣ стайки лебедей. Люди же еще не показывались, хотя по временамъ изъ тростниковъ озера поднимался дымъ, обозначавшій присутствіе жилья человѣческаго. Какъ оказалось потомъ, лобъ-норцы вскорѣ насъ замѣтили, но, не зная кто идетъ къ нимъ, попрятались въ тростникахъ. Подозрѣвая это, я посмелъ съ послѣдней ночевки впередъ переводчика Абдула и урядника Иринченова (бывшихъ со мной въ 1877 г. на Лобъ-норѣ) въ деревню Абдалъ, резиденцію Лобъ-норскаго правителя Кунчиканъ-бека. Посланные нашли названную деревню совершенно пустою; только послѣ громкихъ приглашеній нашего переводчика жители вылетѣли изъ тростниковъ. Узнавъ въ чемъ дѣло, они весьма намъ обрадовалась, посѣшно поѣхали на встрѣчу и даже вынесли только-что испеченный хлѣбъ. Въ сопровожденіи этой свиты, мы сдѣлали еще иѣсколько верстъ и около полудня 28 января 1885 года раскинули свою стоянку возлѣ деревни Нобый Абдалъ, лекащей въ четырехъ верстахъ западнѣе стараго Абдала, гдѣ мы бивуакировали всю весну 1877 г.

Съ выходомъ теперь на Лобъ-норъ замкнулась третья линія моихъ путей по Центральной Азіп. Всѣ они ведутъ въ Тибетъ отъ разныхъ пунктовъ нашей съ Китаемъ гранцы: первый направляется изъ Кяхты чрезъ Ургу, Ала-шань, Гань-су, Куку-норъ и Цайдамъ; второй—изъ Кульджи чрезъ Юлдусь, Курла, Лобъ-норъ и Гась; третій—изъ Зайсана чрезъ Хами. Са-чжеу и Цайдамъ. Наконецъ, въ томъ же 1885 году прибавленъ былъ намъ четвертый путь, также въ Тибетъ, изъ предѣловъ Семирѣчья, чрезъ Аксу и Хотапъ.

ГЛАВА VIII.

Лобъ-норъ и нийгній Таримъ.

Первое мое здѣсь путешествіе.—Очеркъ нижняго теченія Тарима.—Озеро Лобъ-норъ.—Его флюра и фауна.—Мѣстные жители.—Ихъ численность и управленіе, наружный типъ, одежда, жилище, домашняя обстановка, пища, занятія, обычаи, языкъ и вѣрованія, умственныя и правственныя качества; характеристика Кунчиканъ-бека.—Свѣдѣнія о пребываніи русскихъ старовѣровъ на Лобъ-норъ.

Немного болѣе десяти лѣтъ тому назадъ мѣстности, о которыхъ ниже пойдетъ рѣчь, представляли собою одинъ изъ самыхъ невѣдомыхъ уголковъ Центральной Азіи. Хотя по китайскимъ описаніямъ ¹) извѣстно было, что рѣка Таримъ собираетъ въ себя воды главнѣйшихъ рѣкъ обширной котловины Восточнаго Туркестана и вnadаетъ въ оз. Лобъ-норъ, но положеніе этого озера и направленіе къ нему нижняго Тарима показывались на китайской картѣ, а съ нея скопированы были и на карты европейскія, совершенно невѣрно. Мало того, даже громадный Алтынъ-тагъ, стоящій вблизи южнаго берега Лобъ-пора и протянувшійся на востокъ къ г. Са-чжеу, а на западъ, въ связи съ другими хребтами, къ гг. Кэріи и Хотану, былъ совершенно незвѣстенъ ²),

Первое мое
здѣсь путеш-
ствіе.

¹) Изъ нихъ главнѣйшее (по крайней мѣрѣ изъ переведенныхъ на европейскіе язьки) для нынѣшняго Вост. Туркестана, какъ извѣстно, есть книга Си-йой-вынъ-изянь-ли (Описаніе западнаго края), составленная въ концѣ прошлаго вѣка манчжурскимъ чповикомъ, видѣвшимъ лично описываемую етрану. Переводъ и извлеченіе изъ этой книги на русскомъ языкѣ сдѣланы у Юакинфа въ «Описаніи Чжунгаріи п Вост. Туркестана»; помѣщены также въ «Землянѣй-дѣніи Азіи» Риттера, въ отдѣлѣ «Восточный Туркестан», перев. Григорьева. О томъ же бассейнѣ Тарима трактуетъ п болѣе новая китайская книга Си-йой-шуй-дао-изи, написанная также китайцемъ-очевидцемъ и пизданная въ 1823 году. Переводъ въ извлеченіп этой книги, сдѣланный В. М. Успенскимъ, напечатанъ въ VI томъ «Записокъ» Имераторскаго Русскаго Географіч. Общества по отдѣленію этнографіи.

2) Предполагалось, согласно китайскимъ описаннымъ, что болота и топп. Лобъ-нора, перемѣшиваясь съ песчаными площадями и горными грядами, тянутся на юго-востокъ.

19

286

не смотря на то, что вдоль всехъ этихъ горъ еще въ глубокой древности пролегалъ оливленный караванный путь въ Китай. Относительно природы разсматриваемой мѣстности, т. е. о ея климатѣ, флорѣ и фау-нѣ, также не имѣлось почти никакихъ свѣдѣній ¹). Мнѣ лично выпала счастливая доля быть первымъ, послѣ венеціанца Марко-Поло, европейцемъ.—очевидцемъ и изслѣдователемъ тапиственнаго Лобъ-пора съ ишак-нимъ Таримомъ, какъ равно невѣдомыхъ мѣстностей, лежащихъ отсюда къ юго-западу до Хотана. Послѣдній путь пройдентъ въ нынѣшнее наше путешествіе. На Лобъ-норѣ же и Таримъ я былъ впервые въ концѣ 1876 г. и въ первой трети 1877 г. во время своего втораго путешествія по Центральной Азіи ²).

Бѣгло вспоминая объ этомъ путешествіи, скажу, что исходнымъ нашимъ пунктомъ былъ тогда временно припадлежавшій Россіи г. Кульджа. Отсюда мы выступили, въ числѣ 9 человѣкъ ³) съ 24 кара-ванными верблюдами, въ половинѣ августа 1876 года и, пройдя вверхъ по долинамъ рр. Или и Кунгеса, а затѣмъ вдоль по Малому Юдусу черезъ Тянъ-шань, спустились въ половинѣ октября въ долину Хайду-года близъ г. Карашара. Очутившись такимъ образомъ во владѣніяхъ кашгарскаго Якубъ-бека, мы тотчасть же попали здѣсь подъ самый строгій надзоръ, который почти не прекращался во все время нашего шестимѣсячаго пребыванія въ предѣлахъ Джитышара ⁴). Однако Якубъ-бекъ, занятый въ это время усиленными приготовленіями къ борьбѣ съ китайцами и пежелавшій ради того дѣлать что либо непріятное рус-скимъ—тѣмъ болѣе, что тогдашній гепералъ-губернаторъ нашего Тур-кестана К. П. Фонъ-Кауфманъ письменно просилъ оказать мнѣ содѣй-ствіе—не воспрепятствовалъ нашему движенію на Лобъ-норъ. Счастли-

и югъ отъ названнаго озера до Куку-нора и Тпбета. Въ сѣверо-восточномъ углу послѣд-няго, согласно китайской гипотезѣ, вода Тарима, пробирающаяся отъ Лобъ-нора подъ зем-лею, снова выходитъ на поверхность почвы въ видѣ многочисленныхъ ключей ур. Синъ-су-хай или Одонь-тала п даетъ начало ІІ лтой рѣкѣ.

¹) Сообщаемыя на этотъ счетъ данная въ вышезазванной китайской книгѣ Сн-юй-вынь-цзянь-лу крайне отрывочны, иногда же просто нелѣпы.

2) Отчетъ объ этомъ путешествіи подъ заглавіемъ «Отъ Кульджи за Тянъ-шань и на Лобъ-норъ» представленъ былъ мною въ 1877 году Географическому Обществу и напечатанъ въ XIII томѣ «Извѣстій» этого Общества; изданъ также отдѣльною брошю-рой. Теперь сжато повторяются нѣкоторые изложенные тогда данные для связи съ пп-жељдующимъ болѣе полнымъ описаніемъ Лобъ-нора. Нѣкоторыя пизмѣнія противъ названнаго отчета, въ особенности относительно туземцевъ, явились теперь потому, что, при нынѣшнѣмъ посвященіи Лобъ-нора, мы были гораздо свободнѣе въ своихъ изслѣдова-ніяхъ, и мѣстные жители относились къ намъ гораздо откровеннѣе.

2) А, мой помощникъ г. Эклонъ, переводчикъ п 6 казаковъ.

4) Т. е. «Седьмиградія»—такъ называлось царство Якубъ-бека по числу семи въ немъ городовъ.

287

вымъ слuchаемъ напали мы сверхъ того па одного изъ близкихъ къ
владѣемою Дѣятышара людей—Заманъ-бека, выходца изъ нашего Закав-
казья. Этотъ Заманъ-бекъ назначенъ былъ сопутствовать намъ па .Лобъ-
норъ и па сколько могъ постоянно действовалъ въ намъ позлу ¹). Тѣмъ
не менѣе мы были почти всегда изолированы отъ мѣстнаго паселенія
и окружены постояннымъ ишіонствомъ со стороны другихъ кievретовъ
Якубъ-бека. Научныя изслѣдованія, въ особенности этнографическія изы-
сканія, весьма много черезъ это тормозились. иногда совершенно бы-
ли невозможны. Такъ даже я не дѣлалъ въ передій путь съемки, что-
бы не возбудить излишнихъ подозрѣйшій. При томъ насть повелѣ снача-
ла самою трудною дорогою, вѣроятно, съ цѣлю заставить добровольно
вернуться. Однако наружно намъ оказывался извѣстный почетъ и,
по азіятскому обычаю, отпускалась безденежно провизія; снабжены
мы были также свѣжими верблюдами взамѣнъ уставшихъ изъ нашего
каравана.

Перейдя изъ долины Хайду-гола въ г. Курла, мы выступили отсюда
4 ноября къ Лобъ-пору. Сначала слѣдовали 85 верстъ до Тарима; на
этомъ пути дважды переправились съ верблюдами вылавъ черезъ рр.
Конче-дарья и Инчике-дарья. Дальшій путь нашъ лежалъ по лѣвому
берегу Тарима до переправы черезъ него, называемой Айрылганъ. На
этомъ пространствѣ шарѣдка встрѣчались поселенія туземцевъ; пришлось
также переправляться (на илоту) черезъ значительный рукавъ Тарима—
Кюкъ-ала-дарья, въ который вскорѣ впадаетъ р. Конче-дарья. Самый
же рукавъ соединяется вновь съ Таримомъ возлѣ названной переправы,
за которую мы шли по правому берегу Тарима почти до самого впа-
денія его въ об. Кара-буранъ. Затѣмъ минуя, совершенно противъ воли,
названное озеро, а вмѣстѣ съ нимъ и Лобъ-пору, мы спустились еще
верстъ 40 къ югу до деревни Чархалыкъ, гдѣ наши спутники напали
для себя удобнымъ зпмовать. Оставивъ большую часть багажа, пере-
водчика и трехъ казаковъ въ томъ же Чархалыкъ, я налегъ предши-
нилъ въ концѣ декабра экскурсію къ занаду въ горы Алтышъ-тагъ,
чтобы познакомиться съ этимъ хребтомъ и убить дикаго вербюода. По-
слѣ диссе не удалось ²), но мѣстность мы осмотрѣли больше чѣмъ на 250
верстъ по пути отъ Чархалька къ оазису Са-чкеу. Вернулись въ

¹) Но смерти Якубъ-бека и послѣдовавшемъ затѣмъ покореніи Вост. Туркестана княгцами, Заманъ-бекъ былъ ласково принятъ въ нашихъ предѣлахъ и General состоять на служѣ въ Семирѣчья.

2) Впослѣдствіи мы добыли для своей коллекции три прекрасные шкуры дикихъ верблюдовъ и одного верблюденка отъ лобъ-норескихъ охотниковъ.

19*

389

строгая; за этим наблюдаетъ въ каждомъ оазисѣ особый старшина (ми-
рабъ). Рисовые посѣвы дѣлаются на самыхъ избекихъ мѣстахъ и почти по-
стоянно находятся подъ водою, какъ того требуетъ воздѣлываемое
зерно.

Въ каждую саклю, въ каждый садикъ и огородъ, мало того, къ
каждому большому дереву, если только оно стоптъ въ сторонѣ —
всюду проведены арыки, то запирающіеся, то отворяющіеся для воды,
смотря по надобности. Берега арыковъ обыкновенно обсажены тополями,
ивою, джидою и шелковицею. Эти деревья доставляютъ тѣнь и служатъ
для топлива. Обращаются съими самымъ ласковымъ, если такъ можно
выразиться, образомъ. За то деревья растутъ быстро и хорошо. Въ те-
чении семи-восьми лѣтъ тополь дастъ строевое бретно, а черезъ 30—
35 лѣтъ достигаетъ двухъ обхватовъ въ топинку, при выщипѣ около
100 футовъ. Для топлива дерево (нва, тополь) срубаютъ сажени на двѣ
отъ земли и самый срубъ замазываютъ глиною, чтобы предотвратить
высыханіе. Такой стволъ вскорѣ пускаетъ новые пообѣги, которые бы-
стро разростаются густою, грасивою шанкою, въ особенности у пыь.
Одни только засохшія деревья срубаются подъ корень.

Во всѣхъ оазисахъ засѣваютъ: на поляхъ — пиненку, ячмень, ку-
рузу, писъ, горохъ, просо, клеверъ, арбузы, дыни, табакъ и хлопокъ;
въ огородахъ—лукъ, рѣднєй, рѣдьку, морковь, огурцы, тыкву и зелень
для кухни. Въ садахъ растутъ абрикосы, персики, виноградъ, яблоки,
груши, servicing, грекціе орѣхи, ююба и шелковица ¹); здѣсь же
перѣдко имѣются небольшіе пруды (бостань), а также цвѣтники, въ
которыхъ разводятся розы, астры, бархатцы, бальзамины и другіе цвѣты.
Огороды воздѣ сакель обыкновенно весьма миніатюрны, да и овощи въ
нихъ пропразрачающія плохи. Несравненно лучше и общѣрѣе въ тѣхъ-
же оазисахъ сады. Въ нихъ уходъ за деревьями самый заботливый,
растутъ эти деревья превосходно и даютъ отличные плоды. Камъ только,
что туземцы начинаютъ рвать ихъ еще сырыми, да и со зрѣлыми обра-
щаются небрежно. Абрикосы, персики и виноградъ сушатъ. Въ такомъ
видѣ эти плоды составляютъ непэмьинную принадлежность всякаго да-
старъ-хана (угощенія). Яблоки, дыни и виноградъ сохраняются свѣ-
жими во всю зему. Вообще, свѣжіе плоды лѣтомъ, а сушенные земною
служатъ большимъ подспорьемъ къ пищѣ мѣстнаго населенія.

Однако, какъ ни очаровательны съ виду всѣ вообще оазисы, въ
особенности при рѣзкомъ контрастѣ съ созѣднею пустынею, но въ боль-

¹) Миндали и фисташекъ лѣтъ въ Вост. Туркестанъ.

390

шей части изъ нихъ обидوبة и нужда царятъ на каждомъ шагу. Тѣ-
снота, всѣдѣствіе многолюдства, служить тому главною причинною. Такъ,
по крайней мѣрѣ, въ Хотанѣ, Чира, Кэріи, и др. меньшихъ оазисахъ
по соцѣдству ¹). Здѣсь на семью въ 5—6 душѣ едва ли придется
1|_2—2 десятины земли; обыкновенно земельный надѣлъ еще меньше.
Правда, недостатокъ этотъ отчасти понолѣятся отличнымъ урожаемъ
хлѣбовъ и двойнымъ посѣвомъ въ теченіе одного лѣта, а также умѣ-
репностью туземцевъ относительно пищи. Но все-таки множество се-
мействъ принуждены бываютъ перебиваться изъ дня въ день съ весны
до новой жатвы. Не говоря про то, что даже сырые абрикосы
съ добавкою ягодъ, шелковицы составляютъ тогда обыденную пищу для
многихъ обитателей оазисовъ ²), мы видали, какъ хозяева задолго до
жатвы собираютъ на своихъ крошечныхъ поляхъ болѣе зрѣлые колосы
ячменя и, набравъ ихъ горсть или двѣ, несутъ на продовольстѣ семьи.
Въ тѣхъ же оазисахъ можно часто видѣть привязанными подъ шелко-
вичными деревьями ословъ и пли козъ, которые цѣлый день собираютъ
пзрѣдка падающія на землю ягоды; сплошь и кряду встрѣчаются
также наарканенные на самой малой площадкѣ чуть замѣтнаго кор-
ма ослы и одиночные бараны; перѣдко туземецъ держить въ рукахъ
такой арканъ и цѣлый день переводить свое животное съ мѣста на
мѣсто; пли пногда встрѣчается хозяинъ, который сбиваетъ палкою листья
съ пвы, переходя отъ одного дерева къ другому, а сзади слѣдуютъ
нѣсколько его барановъ и оселъ, появляя эти листья.

Къ столь незавидной долѣ многихъ туземцевъ сѣдуетъ еще при-
бавить полную десютію всѣхъ власть имущихъ, огромныя подати, экс-
плоатацію кулаковъ, притѣсненія отъ китайцевъ — чтобы понять, какъ
не сладко существованіе большей части жителей оазисовъ даже среди
сплошныхъ садовъ ихъ родного уголка. И еще нужно удивляться, какъ
при подобной обстановкѣ, лишь немного вдохнѣваемой въ теченіе дол-
гихъ вѣковъ. не привились къ населенію крупные пороки, напр. воров-
ство, убійство п. п. Или уже загнанный характеръ, сдѣлался пассив-
нымъ къ требованіямъ жопни п замѣнилъ безусловною покорностью всякіе
активные порывы.

Отъ Ніп до Кэріи, гдѣ разстояніе 93 верстъ, дорога по преж-
нему вьючная, хотя съ трудомъ, пожалуй, можно проѣхать здѣсь и

Стоянка въ де-
ревнѣ Ясул-
гунь.

1) Въ при-тянъ-ланьскпъ оазисахъ, какъ напр. въ Аксу, гораздо просторнѣе; тамъ можно даже значительно увеличить количество обрабатываемой нынѣ земли.

2) Когда же абрикосы и перенки поспѣютъ, то ихъ зачастую идять вмѣстѣ съ косточками, лишь бы набить желудокъ.

391

на двухколесной арбѣ. Первый безводный переходъ занимаетъ 51 версту; для необычного отдыха лежить на 15 верстѣ ближе станція Аварсъ, где воды также и нѣтъ и ее привозить съ собою; иногда-же лѣтомъ вода временно сюда прибываетъ по седьмому ущелью. На диветі этого ущелья пробовали конать колодезь и, какъ говорить, вырыпли землю на 40 ручныхъ сажень въ глубину, по воды не достали; работы-же были прекращены послѣ того, какъ обвалѣмъ задавило двухъ рабочихъ.

Мѣстность на описываемомъ безводномъ переходѣ совершенная пустыня, большей частью несchanая; однако большіе несли, придвинувшися къ оазису Нія, лежать здѣсь и нѣсколько поодаль. Сама дорога вообще хороша и на случай пыльной бурки обозначена воткнутыми въ землю жердями. Сдѣлали мы этотъ переходъ въ три приема съ почеткою на станціи Аварсъ; воду привезли съ собою. Хотя жара стояла сильная (+37,8° въ тѣні 1 часъ дня и +28.7° въ 8 часовъ вечера), но верблюды наши прошли благополучно. На слѣдующій день еще рано утромъ добрались мы до деревни Ясулгунъ. где пробыли и нѣсколько сутокъ, ожидая прибытія оставленнаго большымъ въ Черченѣ переводчика Абдула ¹), безъ котораго трудно было обойтись въ Кері.

Названная д. Ясулгунъ представляетъ собою отрадный уголокъ среди дикой пустыни. Всего здѣсь 8 дворовъ, скученныхъ воззѣ довольно большого и глубокаго пруда, обаженнаго пвам и нѣсколькими тополями. Вода въ этотъ прудъ напускается въ то время, когда приходить сюда изъ горъ по сухому руслу, лежанцемъ на продолженіи р. Тумая; тогда-же поливаютъ и поля. Они расположены вокругъ деревни и; тогда-же вмѣстѣ, пожалуй, не достигаютъ одного десятка нашихъ десятинъ. При саклихъ, какъ обыкновенно, разведены небольшіе сады; вѣ ихъ также растутъ абрикосовыя и шелковичныя деревья. достигающія до 50 футовъ вышли при діаметрѣ ствола въ 2 фута.

Жители въ Ясулгунѣ мачинцы, весьма добродушные и привѣтливые; на золотые пріиски не ходятъ. Стоянка вышла намъ здѣсь отличная, подъ шелковичными деревьями на берегу пруда, въ которомъ ежедневно по нѣсколько разъ можно было купаться. Деревенская жизнь шла при насъ обычнымъ чередомъ. Генчины хлопотали по хозяйству; мужчины осматривали поля, писирали арыки, конались въ садахъ или сидѣли безъ всякаго дѣла; ребятишки бѣгали нагишомъ, валались въ

¹) О томъ, что этотъ переводчикъ выздоровѣлѣ и бѣдетъ къ намъ, мы узнали еще въ Нія.

393

дабы сдѣлать такое невинное оружіе ¹) еще болѣе безопасным. Кромѣ того китайцы, да и туземцы, были убѣждены, что въ больших ящикахъ, гдѣ возпились собранныя нами коллекции, спрятаны наши солдаты. Словомъ, какъ теперь, такъ и послѣ не прекращались пелѣные слухи и выходки, которыми китайцы, стараясь повредить намъ, заявляли лишь свою трусость и дискредитировали себя въ глазахъ мѣстнаго населенія. Для насъ же ясно теперь стало, что изъ Восточнаго Туркестана мы не могли бы попасть въ Тибетъ и что весьма предусмотрительно нынѣшнее путешествіе начато было изъ Кяхты.

Минулъ между тѣмъ май, первая половина которого проведена была клять мая. нами на пути вдоль сѣверной подошвы хребта Русскаго на абс. выс. отъ 8—9 т. футовъ; вторая же—въ оазисахъ Нія и Ясулгунъ при абс. выс. въ 4,500 фут. Въ зависимости отъ различія этихъ высотъ обѣ половины описываемаго мѣсяца различались между собою всего болѣе относительно температуры. Хотя и въ первой половинѣ мая ночныхъ морозовъ уже не было, но все-таки термометръ поникался на восходѣ солнца до +2,3°, а въ 1 часть дня до +13.5°. Съ прибытіемъ нашимъ въ оазисъ Нія (17 числа) началсья постоянные жары: на восходѣ солнца тепло стояло отъ +5,8° до +25,0°, а въ 1 часть пополудни отъ +26,0° до +37,8°; при этомъ только четыре раза было ниже +30,0°.

Облачная погода въ май рѣшительно преобладала, въ особенности въ первой половинѣ этого мѣсяца. Всего считалось въ немъ облачныхъ дней—17; полуоблачи.—5; пасныхъ—5 и ясно-пыльныхъ—4. Притомъ атмосфера постоянно была паполнена густою пылью. Она поднималась съ рыхлой несchanой почвы пустыни не только бурюю, но даже и обывденымъ вѣтромъ. Будучи принесена къ горамъ, пыль эта еще сплытѣе здѣсь сгущалась, вѣроятно потому, что не могла по своей тяжести подняться въ высшіе слои воздуха.

Несмотря на постоянную почти облачность, дождь въ теченіе всего майя лишь однажды только крапалъ въ оазисъ Нія; еще мы находили здѣсь, также однажды за весь описываемый мѣсяцъ, сверкавшую на сѣверѣ горизонта молчю. Далее въ высокихъ горахъ облака не разрѣшались, по крайней мѣрѣ, сплынымъ дождемъ, такъ какъ при подобномъ случае въ сухихъ руслахъ на продолженіи горныхъ ущелейѣ хотѣ бы временно появлялись вода, чего однако не случалось. Правда, во время нашегоъ пребыванія въ Нія и Ясулгунъ въ оба эти оазиса пришла по одному разу съ горъ вода, по это случалось послѣ особенно жаркой по-

¹) Въ Вост. Туркестанъ гуземцамъ запрещено иметь какое-либо оружіе.

394

годы, слѣдовательно отъ таянія ледниковъ. Сухость воздуха постоянно была на столько велика, что даже въ куршихъ яйцахъ, пролежавшихъ всего одну недѣлю, бѣлокъ значительно усыхалъ.

Хотя въ теченіе мая чаще дули сѣв.-вост. вѣтры, но они не имѣли такого исключительнаго преобладанія какъ въ апрѣлѣ; притомъ же нерѣдко стояло затишье. Да и сами вѣтры большею частію являлись порывами, въ особенности въ жаркіе часы дня. Въ это время (часовъ съ 11—4) бѣгалі частые и нерѣдко сильные вихри. Сколько мы замѣтили, эти вихри направлялись всегда по вѣтру; притомъ въ гору, даже крутую, вихрь обыкновенно летѣлъ очень быстро; съ горы же всегда спускался тихо. Бурь въ описываемомъ мѣсяцѣ считалось 8; изъ нихъ 4 отъ сѣв.-востока, 2 отъ юго-запада, 1 съ запада и 1 отъ сѣв.-запада. Такимъ образомъ въ юго-восточной части таримской котловины уже перестаютъ исключительно господствовать, какъ на Лобъ-норѣ, бурь отъ сѣв.-востока. Косвеннымъ подтверждениемъ тому служитъ также положеніе песчаныхъ уваловъ въ окрестностяхъ Нія и далѣе къ Кэріи. Здѣсь эти увалы указываютъ на преобладаніе западныхъ вѣтровъ, ибо своею вогнутою обрывистою стороною большего частію обращены на востокъ.

Присутіе въ
Кэрію.

Какъ только пригѣхалъ къ намъ выздоровѣвшій переводчикъ, на другой же день мы вышли изъ Ясулгуна въ Кэрію. Это было 1 июня. Послѣ сильной бурь, дувшей передъ тѣмъ цѣлыми сутки съ запада, юго-запада и юга, ночью, наканунѣ выступлений, и перемежками до полудня слѣдующаго дня, совершенно неожиданно шелъ довольно сильный дождь. Этотъ дождь осадилъ всю пыль изъ атмосферы, такъ что когда разъяснило мы увидѣли, въ первый разъ отъ самаго Лобъ-нора, чистое голубое небо. Вмѣстѣ съ тѣмъ, также въ первый разъ, ясно былъ виденъ изъ оазиса Ой-туракъ, куда мы въ тотъ день пришли, хребетъ Русскій въ наполѣе высокой западной своей части. Громадною бѣлою полосою, еще подновленною только что выпавшимъ снѣгомъ, тянулся названный хребетъ, въ направленіи отъ востоко-сѣверо-востока къ западо-юго-западу. Снѣговыя вершины пъ ледники мѣстами выдѣлялись среди этой бѣлой масы. Въ особенности высоки были: прямо лежавшая на югъ отъ Ой-турака вершина, названная мною горой Царя-Освободителя, а также оставшіяся пока безъмянными двѣ, пожалуй, неменѣшія вершины, между ущельями рр. Чижганъ и Тумая. Затѣмъ по ущелью р. Пшкэ виднѣлась, уже на плато Тпбета, высокая снѣговая горная цѣнь, которая, какъ было выше говорено 1), отдѣляется отъ за-

1) На основаніи распросныхъ свѣдѣній.

395

падной окранных хребта Русскаго и уходит к юго-востоку на цылый
мѣсяцъ пути. Такимъ образомъ, намъ удалось сдѣлать важныя географ-
ическія открытія, благодаря лишь тому, что случайный дождь очистилъ
на полѣ-дня атмосферу отъ пыли. Дѣйствительно, въ ту же ночь подули
съ песковъ вѣтеръ и опять все заволокло пыльнымъ туманомъ.

Оазисъ Ой-тугракъ, лежащій въ 15 верстъ не доходя съ востока
до Кзріи, заключасть въ себя около 300 дворовъ мачинцевъ. Воды здѣсь
мало, ибо она лишь временно приходитъ изъ горъ, по сухому руслу на
продолженіи р. Ачапъ. Воорутъ оазиса пески, въ сѣверной части кото-
рыхъ лежитъ мазаръ Камбер-Пашима будто-бы ученика Амія. Вообще
во всемъ Вост. Туркестанѣ достаточно находится прославленныхъ свя-
тыхъ отъ временъ арабскаго нашествія. Согласно преданію, изъ десяти
тысячъ арабовъ, пришедшихъ тогда сюда водворить ученіе Магомета,
послѣ покоренія ими страны, въ живыхъ осталлись только 41 человѣкъ.

На пути изъ Ой-туграка въ Кзрію насъ встрѣтили туземныя вла-
сти и съ ними китайскій чиновникъ. По обыкновенію, они предложили
дастаръ-ханъ, который во всемъ Вост. Туркестанѣ, не исключая даже
Черчепа и Лобт-нора, подается на русскихъ подносахъ. Встрѣчавшіе
были весьма вѣжливы и сладкорѣчивы, въ особенности китапѣ. Съ шпи
мы сдѣлали еще и нѣсколько верстъ и перейдя въ бродъ р. Кзрія-даря
раскинули свой бивуакъ на ея берегу, вблизи самаго оазиса. Отт. Лоб-
нора удалились мы теперь на 870 верстъ.

## ГЛАВА ХІ.

### Лѣтия экскурсія въ Кэрійскихъ горахъ.

Оазисъ Кэрія. — Наше здѣсь пребываніе. — Переходъ къ деревнѣ Ачӑнь. — Дальѣйшее движеніе. — Камень юй или нефритъ. — Кодонія Полү. — Неудачный разъѣздъ. — Погода въ юнѣ. — Хребетъ Кэрійскій. — Фдора и фауна его сѣвернаго склона. — Пземя мачинъ: наружный типъ, одежда, пища, жилище, утварь и домашняя обстановка, занятія, характеръ и обычан, языкъ и грамотность, религія и суевѣрія, болѣзни, администрація и подати. — Нашъ путь вдоль Кэрійскихъ горъ. — Постоянные дожди. — Переходъ въ оазисъ Чира. — Появліа за складомъ въ Кэріо.

Оазисъ Кэрія. Оазисъ Кэрія лежитъ при абс. высотѣ 4,700 футовъ на лѣвомъ берегу р. Кэрія-дарья, верстахъ въ 50 по выходѣ ея изъ горъ ¹), тамъ где временно отдѣляющейся отъ названной рѣки рукавъ помогаетъ обводненію значительной площади земли. Отъ сѣвера къ югу, описываемый оазисъ простирается верстъ на 14, при напольней ширинѣ около 8 верстъ; къ западу же, по хотанской дорогѣ, неширокая культурная полоса тянутся еще верстъ на 13 или около того. Населеніе Кэріи составляютъ мачинцы, число дворовъ которыхъ простирается нынѣ до 3,000. Подобно тому, какъ въ Нія, такъ и здѣсь, жители испорчены нравственно-лѣнны, плутоваты, развратны и сильно заражены сифилисомъ. Этому главная причина отхожій промыселъ на золотые пріиски Копа, Соргакъ и др. Туда же поставляется изъ Кэріи (также изъ Нія и др. оазиссовъ) зерновой хлѣбъ, за удовлетвореніемъ мѣстнаго потребленія. Садоводство въ Кэріи необширно, такъ что не только сухіе фрукты, но даже свежіе въ большомъ количествѣ привозятся изъ оазиса Чира. Шелководство и разведеніе хлопка нынѣ также незначительны. Обрабоrettывающий промышленность (кустарная, какъ и въ другихъ оазисахъ),

¹) Считал до южной оконечности описываемаго оазиса; лишь небольшой его ключъ переходитъ на правую сторону р. Кэрія-дарья.

397

удовлетворяетъ лишь мѣстнымъ надобностямъ. Единственные, какъ намъ говорили, предметы вывоза отсюда составляютъ золото и камень юй (нефритъ).

Въ юго-восточной части описываемаго оазиса находится базаръ, возлѣ котораго жилыя сакли лежатъ скучнѣе; невдалѣйnessя помѣщаются китайскія власти и китайцами же выстроена небольшая глиняная крѣпостца (импалъ), словомъ, здѣсь, городъ. Однако торговля въ немъ не велика. Постоянно открытыхъ лавокъ нѣтъ, кромѣ нѣсколькихъ мелочныхъ; но дважды въ недѣлю, именно въ четвергъ и пятницу, устраняется кочующими изъ одного оазиса въ другой купцами торгъ въ родѣ нашей ярмарки ¹). На этомъ базарѣ изобильны русскіе красные товары— ситцы, кумачъ, платки, плосъ и др., также зажигательныя спички и сахаръ. Продаются они не дорого, такъ напр. аршинъ кумача стоитъ 2 теньге ²), аршинъ матеріи въ родѣ чертовой колки — 4 теньге, бумажный платокъ 2 теньге, гинъ (1¹/² нашихъ (фунта) сахара 6 теньге. Изъ мѣстныхъ произведеній, кромѣ предметовъ одежды, много бываетъ на базарѣ мыла и съѣдобныхъ продуктовъ; послѣдніе сравнительно не дешевы. Наши кредитныя бумажки и мелкое серебро принимаются охотно.

Въ административномъ отношении Кэрія составляетъ центръ отѣла третейей степени, находящагося подъ управленіемъ китайскаго чиновника, подвѣдомственнаго начальнику Хотанскаго округа ³). Кэрійскій отѣлъ

¹) По субботамъ та же ярмарка переносится на другое мѣсто, въ томъ-же кэрійскомъ оазисѣ, кажетел, въ западную его часть. (Среди торгующихъ купцовъ встрѣчаются наши подданные, уроженцы Западнаго Туркестана, пзвѣстные въ Вост. Туркестанъ подъ именемъ андижанъ.

2) Теньге наиболѣе распространенная въ Вост. Туркестанѣ мелкая серебряная монета, среднѣю стоимость въ 10 нашихъ копѣекъ металломъ. Она заключаетъ въ себѣ 50 мѣдныхъ пуљ (у мачищевъ только 30 тѣхъ же пуљ) или 25 китайскихъ мѣдныхъ до-чанъ. Крупныя коканскія и бухарскія теньге (стоимостью въ 20 коп.) здѣсь не ходить. Золотая монета тилла, обжиновення во времена Якубъ-бека, теперь при китайцахъ почти нечезли изъ обращенія. Китайскія серебряни ямъ (около 4¹/² фунтовъ вѣсомъ) мы тняли въ Кэріи и Хотанѣ отъ 1200—1250 теньге; между послѣдними нынѣ встрѣчается множество фальшивыхъ.

Кетати упоминуть, что главными единицами вѣса въ Вост. Туркестанѣ елулать: китайскій гинъ (1¹/² нашихъ фунтовъ) и чарыкъ. Послѣдній бываетъ большой, заключающий въ себѣ 16 гинъ, и малий—въ 12¹/₂ гинъ; 64 чарыка составляютъ батманъ. Сыпучія тѣла и жидкости мѣряются также на вѣст. Линейныя мѣры составляютъ: ачинъ—равный нашему аршину; раздѣляется также на четверти, верши (сунъ) и полуверши (пунъ) гулачъ—маховая сажень и ташъ для мѣры разетояній. Послѣдній бываетъ въ 12,000 шаговъ (8 нашихъ верстъ) и въ 6,000 шаговъ (4 верети). Первый, старинный, употреблялся при Якубъ-бекѣ; послѣдній введенъ китайцами.

3) По другимъ свѣдѣніямъ, начальникъ Кэрійскаго отѣла подчиненъ прямо Камгарскому дао-таю. Въ вѣдѣніи этого послѣдняго состоять четыре западныхъ округа

26

398

захватываетъ обширную мѣстность—къ сѣверо-востоку до Чархалыка, а къ востоку почти до Хотанской рѣки съ оазисомъ Сампула включительно; кромѣ того сюда подчинены и горные мачинцы. Общее число жителей (все мачинцевъ) того же отдѣла простирается до 15,000 семействъ по слѣдующему приблизительному расчету: Черченъ 600 семействъ, Нія—1,000, Кэрія—3,000, Шивалъ—200?, Гулакма и Домаку—800, Чпра—1,000, Сампула—5,500; горныхъ мачинцевъ: въ Русскомъ хребтѣ—1,000, въ Кэрійскомъ—2,000 семействъ.

Рѣка, питающая своею водою Кэрійскій оазисъ, притекаетъ сюда съ плато Тпбета. По размѣрамъ она превосходитъ рѣки, которые мы пересѣкали у сѣвернаго подножія Русскаго хребта, но меньше рѣки Черченской. На переправѣ дороги въ оазисъ Нія, Кэрія-дарья имѣла въ началѣ юня, при средней водѣ, отъ 10—15 саженъ ширины и глубину брода въ 2 фута; когда же вода съ горъ прибывала, что обыкновенно случалось часовъ съ 9 утра до 3 пли 4 пополудни, тогда размѣры и глубина той же рѣки значительно увеличивались. Теченіе у нея весьма быстрое; вода, лѣтомъ, грязная. Тотчась за Кэрійскимъ оазисомъ описываемая рѣка вступаетъ въ сыручіе пески и, при большой лѣтней водѣ, пробѣгаетъ по нимъ въ прямомъ сѣверномъ направленіи болѣе 150 верстъ—до параллели, упирающагося въ лѣвый берегъ сѣсѣдней Хотанской рѣки, небольшаго хребта Мазаръ-тагъ ¹). На этомъ протяженіи берега Кэрія-дарья поросли тугракомъ и джангаломъ; зимою кое-гдѣ живутъ здѣсь пастухи со скотомъ. Далѣе широты Мазаръ-тага русло Кэрійской рѣки, нынѣ совершенно безводное, замѣтно, какъ мы слышали, тянется по сыручимъ пескамъ почти до самаго Тарима ²). По преданію, въ давнія времена сюда добѣгала вода той же Кэрія-дарья и лежалъ прямой путь изъ Аксуйскаго оазиса въ Кэрійскій. Въ 120 верстахъ ниже этого послѣдняго еще понынѣ, какъ говорятъ, сохраняются остатки стараго парома, на которомъ переправлялись черезъ Кэрійскую рѣку въ большую воду.

Верстахъ въ 20 ниже Кэрійскаго оазиса выкопанъ недавно отъ праваго берега Кэрія-дарья большой арыкъ, который, какъ говорятъ,

Вост. Туркестана—Кашгарскій, Янгисарскій, Яркендскій и Хотанскій. Четырьмя восточними округами—Учь-Турфанскімъ, Аксуйскімъ, Еучаскімъ и Карашарскімъ—управляетъ другой дао-тай, имѣющій свое пребываніе въ Аксу.

¹) Отъ восточнаго угла Мазаръ-тага Кэрія-дарья, какъ намъ сообщали, отстопъ не далѣе 60—70 верстъ.

²) По однимъ свѣдѣніямъ до параллели лежащаго на Хотанской рѣкѣ урочища Янгуз-кумъ; по другимъ—еще сѣвернѣ до широты урочища Зиль на той же Хотанской рѣкѣ.

399

тянется верстъ на 7 и можетъ обводнить площадь земли, годную для поселенія 5—6000 семействъ. Предполагается расположить здѣсь городъ, и при нашемъ посѣщении Кэріи уже начинали строить на избранномъ мѣстѣ лавки и сакли.

Флора и фауна Кэріи, какъ и вообще всѣхъ оазисовъ, весьма бѣдныя. Изъ дикорастущихъ растеній, кромѣ иѣкоторыхъ, пониманыхъ при описании оазиса Нія, нами было собрано въ Ясулгунѣ, Ойтугракѣ и Кэріи въ концѣ мая и въ началѣ июня лишь 10 цвѣтущихъ видовъ: лактукъ (Lactuca tatarica), песобойникъ (Cynanchum acutum), дикая рута (Peganum Harmala), чина (Lathyrus sativus?), донникъ (Melilotus suaveolens), жеруха (Lepidium latifolium?), заразиха (Orobanche sp.), джантакъ (Alhagi camelorum), астрагалъ (Astragalus sp.), и какое то зонитичное. Культурия растительность въ началѣ июня находилась въ Кэріи въ слѣдующемъ развитіи: абрикосы поспѣвали; шелковица отходила; виноградъ достигалъ величины крупной горошины; дыни цвѣли (арбузы еще нѣтъ); пшеница и ячмень колоспалсь, ранній ячмень кое-гдѣ поспѣвалъ; рисъ и кукуруза достигали (среднимъ числомъ) 1½ фута вышины; первый сборъ клевера (люцерны) былъ уже скошенъ.

Изъ дикихъ млекопитающихъ по составу Кэрійскаго оазиса, въ джангалахъ внизъ по Кэрія-дарья, держатся кабаны; въ самомъ же оазисѣ встрѣчаются летучія мыши, изрѣдка мелкіе грызуны. Птицы здѣсь тѣ же, что и въ Нія; прибавилась лишь крачка малая (Sterna minuta). Рыбы въ Кэрійской рѣкѣ мы поймали только одинъ видъ—гольца прекендскаго (Nemachilus yarkandensis). Изъ пресмыкающихся пайдены въ описыв. оазисѣ три вида ящерицъ—*Phrynocephalus Roborowskii* n. sp. *Eremias Pylzowii*, *Eremias velox*?

Въ Кэріи мы провели шесть сутокъ и все это время ушло на суетливые хлопоты по снаряжению въ дальнѣйшій путь. Цѣль наша заключалась теперь въ томъ, чтобы пробраться на два-три мѣсяца на составнее плато Тибета; въ случаѣ же неудачи рѣшено было заняться въ теченіе лѣта обслѣдованіемъ ближайшихъ горъ. Какъ для той, такъ и для другой мѣстности равно непригодны были наши истоменные верблюды. Поэтому мы оставляли пхъ на пастбу въ окрестностяхъ Кэріи, гдѣ имѣлъ быть устроенъ новый нашъ складъ. Для предстоящей же экскурсіи необходимо было нанять 30 лошадей и снарядиться налегкѣ.

Китайскія власти, которымъ далеко непопутly было наше здѣсь путешествіе, тѣмъ болѣе при большомъ расположеніи къ намъ со стороны туземцевъ, старались по прежнему изподтишка тормозить нашъ путь и творить недобное. Такъ, незадолго до нашего прибытия въ Кэрію,

Наше здѣсь
пребываніе.

26*

400

здѣсь было вывѣшено объявленіе, воспрещавшее жителямъ продавать
памъ сѣвстные припасы и входить съ нами въ какія-либо сношенія;
въ день нашего прихода утромъ полицейскіе громогласно повторяли по
улицамъ Кэріи то же приказаніе съ поясненіемъ, что мы дурные люди,
путешествуемъ съ худымъ умысломъ и т. п. Свѣдавъ объ этомъ вскорѣ
по прибытіи на бивуакъ въ Кэрію, я послалъ своего переводчика къ мѣст-
ному китайскому начальнику съ предложеніемъ отмѣнить подобныя рас-
поряженія; въ случаѣ же отказа съ его стороны, грозилъ добыть все
необходимое для насъ силою. При такомъ ультиматумѣ китаецъ вынужденъ
былъ исполнить наши требованія. На другой день самъ кэрійскій началь-
никъ, пли какъ его здѣсь величаютъ, амбань, пріѣхалъ ко мнѣ съ визитомъ.
Посѣщеніе это было обставлено большой церемоніей. Китаецъ ўхалъ въ
двухколесной телѣгѣ, запряженной муломъ, въ сопровожденіи верхами
нѣсколькихъ чиновниковъ и старшихъ властей пзѣ туземцевъ. Сзади
телѣги шествовалъ отрядъ солдатъ ¹), одѣтыхъ въ форменныя красныя
и синія курмы, вооруженныхъ трезубцами, сѣкирампъ и нѣсколькими
заржавленными пистонными ружьямп. Здѣсь же несли знамена, большой
раскрытый красный зонтикъ (знакъ какого то достоинства) и мѣдный
бубенъ, въ который немилосердно колотили; по временамъ солдаты что
то кричали, вѣроятно, въ родѣ нашего «ура».

Я принялъ китайца въ своей палаткѣ, посадилъ его и мѣстнаго
хакима на разостланный по землѣ войлокъ и угостилъ чаемъ; остальные
чиновники, туземныя власти и переводчики стояли при входѣ въ ту же
палатку. Послѣ нѣсколькихъ обычныхъ вопросовъ со стороны китайца
о нашемъ здоровьи и благополучіи пути, я прямо перешелъ къ дѣлу.
Объяснилъ, что путешествую съ научною цѣлью и что намъренъ теперь
сходить на лѣто въ Тибетъ; прошу мѣстнаго начальника, здѣсь же при
мнѣ, отдать приказаніе кэрійскому хакиму нанять намъ нужныхъ для
предстоящей экскурсіи лошадей, отвести помѣщеніе подъ складъ, продать
сѣвстные припасы и все что будетъ нужно. О прежней исторіи съ за-
прещеніемъ продажи я не находилъ нужнымъ упоминать, послѣ того
какъ переводчикъ наканунѣ объяснилъ нашъ ультиматумъ. Китаецъ на-
чалъ увѣрять въ своей дружбѣ пісведашней готовности быть къ на-
шимъ услугамъ; затѣмъ приказалъ хакиму исполнить наши требованія.
Такимъ образомъ дѣло это уладилось безъ излишнихъ проволочекъ. Обратно
китайскій начальникъ уѣхалъ съ тою же церемоніею.

¹) При нашемъ посѣщеніи Кэріи, здѣсь находилсь съ полсотни китайскихъ сол-
датъ и около двухсотъ такихъ же солдатъ пзѣ туземцевъ.

401

На другой день я отдалъ визитъ въ сопровождёніи г. Роборовскаго, переводчика и нѣсколькихъ казаковъ. Намъ устроенъ былъ нарадный приемъ. Помимо солдатъ, собраны были всѣ власти Кэріи; въ воротахъ помѣщенія китайскаго начальника намъ салотовали тремя взрывами и музыкою; хозяинъ встрѣтилъ насъ и проводилъ въ свою фанзу, гдѣ самъ подавалъ намъ чай. Дѣлалось все это главнымъ образомъ для того, чтобы показать туземцамъ, что русскіе, молѣ, теперь наши пріятели. Пробыли мы у китайца около часа времень; всѣ присутствующіе кромѣ насъ и самого хозяина стояли. Разговоръ, какъ и прежде, прошходилъ черезъ двухъ переводчиковъ: я говорилъ своему по русски, тотъ передавалъ по тюркски китайскому переводчику, а этотъ послѣдній переводилъ уже по китайски. Самъ китайскій начальникъ, вѣроятно, желая блеснуть свою ученостью, предложилъ нѣсколько нѣпыхъ вопросовъ, на которые получилъ, конечно, уклончивые отвѣты. Такъ, между прочимъ, китаецъ спрашивалъ: правда ли, что можно узнать высоту положенія дамной мѣстности по запаху земли? Словомъ, кэрійскій начальникъ, быть можетъ даже имѣющій какую-либо ученую степень, оказался такимъ же невѣждою въ дѣлѣ пониманія самыхъ простыхъ явленій природы, какъ и многое множество тѣхъ китайскихъ мандариновъ и ученыхъ, которые считаются познавшими всю суть человѣческой мудрости, выдолбивъ напзустъ нѣсколько книгъ своихъ классиковъ, но безъ малѣйшаго понятія даже объ азбучныхъ выводахъ истинной науки.

На процаньи я опять напомилъ китайцу относительно скорѣйшаго снаряженія насъ въ дальнѣйшій нуть, и опять было повторено хакиму прежнее приказаніе. Уѣхали мы съ тѣми же парадными проводами. Вообще китайцы показывали теперь себя весьма предупредительными и вѣжливыми, хотя, конечно, на душѣ у нихъ было совсемъ другое. По прежнему, туземцамъ воспрещено было къ намъ ходить, и нѣкоторые подверглись за это наказанію. Туземныя власти такіе пріѣзжали къ намъ не шпаче какъ по дѣламъ и въ сопровожденіи соглядатаевъ. Добыть нужныя свѣдѣнія можно было лишь украдкою, да и то крайне скудныя; шпіонство постоянно окружало насъ. Съ другой стороны простой народъ всячески выказывалъ намъ свои спикатіи. Во время экскурсій насъ постоянно угощали абрикосами и различною ъдою; тоже дѣлали и для казаковъ, пасшихъ верблюдовъ, или ходившихъ на базарѣ. Замѣтивъ нашъ способъ отданія чести прикладываніемъ рукъ къ козырьку фуражки, туземцы при встрѣчахъ съ нами стали дѣлать тоже самое, не исключая иногда и женщинъ. Про наше путешествіе какъ здѣсь, такъ и всюду въ Вост. Туркестанѣ мѣстные жители

402

говорились: «теперь насъ Бѣлый Царь принимаетъ», и радоваллись этому отъ всего сердца.

Провозившись еще нѣсколько дней со снаряженіемъ на предстоящую лѣтнюю экскурсію, мы, наконецъ, кое-какъ устроились. Напяты были 30 вьючныхъ и верховыхъ лошадей ¹) съ платою по 120 теньге въ мѣсяцъ за каждую, и закуплена часть продовольствія. Всѣ наши коллекціи, помѣщавшіяся въ 14 большихъ ящикахъ и нѣсколькихъ мѣшкахъ, сложены были въ саклѣ, отведенной мѣстнымъ хакимомъ и сданы ему на храненіе. Остальной багажъ, за исключеніемъ того, который шелъ съ нами, долженъ былъ находиться на рукахъ у казаковъ, оставляемыхъ съ верблюдами.

Переходъ къ д. Ачань.

Не имѣя возможности узнать достовѣрно на счетъ проходовъ въ Тибетъ, я рѣшилъ сначала попскать поперечной тропы въ западной окраинѣ Русскаго хребта, да кстати познакомиться съ характеромъ этой его части. Поэтому мы направились изъ Кэріи къ юго-юго-востоку и на третью сутки пришли къ подножію высокихъ снѣговыхъ горъ. Мѣстность по пути залегала равникная съ пологимъ подъемомъ и сначала совершенно безпилодая; со второй же половины нашей дороги начали попадаться кустики *Eurotia?*, *Ephedra* и *Reaumuria songarica*. Почва была вначатѣ не надолго галечная, потомъ стала песчаною. Словомъ, описываемая равнина имѣла тотъ же характеръ, какъ и вдоль всей сѣверной подошвы Русскаго хребта. Верблюды пока шли съ нами, ибо мы разсчитывали найдти вблизи горъ хорошее и болѣе прохладное, чѣмъ возлѣ Кэріи, пастбпце.

Съ приближеніемъ къ высокимъ горамъ мѣстности сдѣлалась холмистою, и здѣсь на небольшой рѣчкѣ Ачань ²) мы встрѣтили того же имени деревню; она вытянулась отдѣльными фермами верстъ на 10 и населена мачпнцами. Всего, какъ говорятъ, въ Ачанѣ около сотни дворовъ. Жители съютъ ячмень и пшеницу, но рисъ и кукуруза здѣсь не растутъ; нѣтъ также шелковицы и винограда, абрикосовъ же много; только теперь они были еще зелены, тогда какъ въ Кэріи уже совсемѣмъ поспѣли. Кромѣ земледѣлія, жители Ачана занимаются и скотоводствомъ.

Мы разбили свой бивуакъ почти въ срединѣ общаго протяженія описанной деревни, на абс. высотѣ 9 т. футовъ. Гигантскія снѣговыя горы высились совершенно близко впереди насъ, и между

¹) Въ добавокъ къ нимъ мы брали еще нѣсколькихъ своихъ лошадей.

²) Той самой, которая при большомъ дождѣ или при сильномъ таяніи снѣговъ въ горахъ доставляетъ воду въ оазисъ Ой-тугракъ.

403

ними рельефно выдѣлялась своею прамиудальною вершинною гора Царя-
Освободителя. Жало только, что густыя облака, почти постоянно окуты-
вавшія эту гору, и пыльная атмосфера лишили насъ возможности сдѣ-
лать тригонометрическое измѣреніе вновь названной вершины. Мнѣ ка-
жется, что она будет не ниже 20 т. футовъ.

Одновременно съ нашимъ прибытіемъ въ Ачань китайцы прислали
сюда соглядатая, который пригрозилъ здѣшнимъ жителямъ и ихъ акса-
калу, такъ что мы не могли рѣшительно ничего толковаго вывѣдать
относительно окрестныхъ горъ, возможности или невозможности про-
братѣся черезъ нихъ въ Тибетъ. Пришлось отправиться въ раззѣздъ.
Позхалъ я съ г. Козловымъ и двумя казаками вверхъ по ущелью р.
Ачань. Расчитывали мы проѣздить свое или трое сутокъ, но верну-
лись въ тотъ же день. Далѣе, какъ верстъ на десять отъ бивуака, про-
ѣхать верхомъ оказалось невозможнымъ, ибо высокія крутыя горы
стѣсняютъ здѣсь ущелье въ узкій коридоръ, на днѣ котораго бурлить
рѣка по огромнымъ валунамъ. Горны породы, встрѣченныя нами въ
носѣщенномъ ущельи, состояли изъ гранита и известково-глишстаго
сланца; скалъ много, но онѣ болѣе или менѣе разрушены и засы-
панные лёссомъ. Тѣмъ же лёссомъ покрытъ весь пикмій и средній
поясъ описываемыхъ горъ. Въ наружной ихъ окрашѣ царствуетъ со-
вершенное безмолодіе, и лишь тысячъ отъ десяти футовъ появляются
рѣдкіе кустки мелкой полыни, а поближе ко дну ущелья кое-гдѣ ра-
стетъ дырисунъ. Кромѣ того, по ущелью, гдѣ мы проѣзжали. встрѣчались
барбарисъ (Berberis kaschgarica), золотарникъ (Caragana pygmaea? var.),
изрѣдка бѣлый шиповникъ (Rosa Beggeriana) и ломоносъ (Clematis orientalis var. tangutica); всё эти кустарники цвѣли; цвѣтущихъ травяни-
стыхъ растеній мы не нашли вовсе. Вообще хребетъ Русскій, какъ
прежде, такъ и въ западной своей окрашѣ, оказался также весьма
бѣднымъ флорою. Лишь въ полосѣ отъ 10—12 или 12³/₃ т. футовъ
встрѣчаются здѣсь сносные альшійскіе луга, да и то, по всему вѣроятію,
не богатые разнообразіемъ травянистой растительности. Бѣдна и горная
фауна даже относительно птицъ.

Такимъ образомъ наша поѣздка принесла отрицательный резуль-
татъ. Теперь можно было почти навѣрное расчетывать, что нѣтъ про-
ходовъ на плато Тибета и во всей западной снѣговой части Русскаго
хребта. Необходимо было искать такой проходъ еще западнѣе, всего
надежнѣе тамъ, гдѣ пробрался въ 1871 году изъ Ладака въ Кэрио
пундитъ, отправленный на географическія развѣдки за Гималай Остъ-
Индскимъ Геодезическимъ Бюро.

404

Въ Ачанѣ мы окончательно снарядили свой новый караванъ на лошадяхъ. Верблюды наши оставлялись здѣсь же подъ присмотромъ пяти казаковъ. Однако немного спустя эти верблюды перекочевали опять внизъ къ оазису Ой-тугракъ, ибо возлѣ Ачана кормъ былъ плохъ и притомъ, какъ оказалось, вредный для названныхъ животныхъ.

16 июня мы двинуллись въ путь съ новымъ своимъ караваномъ, въ которомъ состояло 15 верховыхъ лошадей, 22 вьючныхъ ¹) и 5 ословъ у погонщиковъ. Сначала все не ладилось, да и впослѣдствіи мало было порядка при хожденіи съ непривычными ко вьюкамъ лошадьми, такъ что не одинъ разъ приходилось вспоминать намъ про своихъ верблюдовъ. Въ два небольшихъ перехода, каждый по 18 верстъ, прошли мы теперь изъ Ачана по предгорью Русскаго хребта до рѣки Кэрійской, тамъ гдѣ въ нее впадаетъ слѣва р. Лю-ши; по срединѣ пути ночевали въ небольшой (около 20 дворовъ) деревни Соктова, разбросанной по ущелью рѣчки того же имени, впадающей въ Кэрійскую рѣку. Мѣстность нашего слѣдовалія представляла собою широкую полосу въ безпорядкѣ набросанныхъ уваловъ и холмовъ, между которыми иногда выдавались небольшія плато. Лёссовая почва скудно была покрыта мелкою полынью (Artemisia frigida) и бѣлоцвѣтнымъ лукомъ (Allium oreoprasum); повыше горные склоны мѣстами зеленѣли, вѣроятно, отъ тѣхъ же самыхъ травъ, только гуще растущихъ. По этимъ пастбищамъ въ большомъ числѣ бродили бараны, пастухи которыхъ жили здѣсь же въ колурахъ, выкопанныхъ въ лёссѣ. Въ оба нашихъ перехода, какъ и раниѣе того въ Ачанѣ, шелъ небольшой дождь, который временно очищалъ атмосферу отъ пыли, такъ что можно было видѣть сосѣднія снѣговыя вершины и сдѣлаты кое-калия засѣчки для съемки. Подобная возможность выпадала, какъ теперь, такъ и послѣ, лишь изрѣдка и случайно.

Тропинка, и безъ того перѣдко весьма трудная, мѣстами была испорчена по приказанію китайцевъ. Объ этомъ мы слышали еще въ Ачанѣ, откуда я написаль кэрійскому начальнику письмо съ предложеніемъ псправить попорченнію дорогу. Теперь ее чинили впереди насъ тѣ же самые мачинцы, которые нѣсколько дней тому назадъ портили этотъ путь. Нечего и говорить, на сколько они проклинали китайцевъ. Пріѣхавшие старшины сосѣднихъ горныхъ мачинскихъ родовъ сами мнѣ теперь говорили: «прикажи—мы сейчасъ пойдемъ рѣзать китайцевъ».

Дальнѣйшее
авиженіе.

¹) 4—подъ лицками для коллекцій; 3—подъ сумами съ платьемъ, бѣльемъ, дробью, серебромъ и разными мелочами; 3—нодъ шатронными лицками, сверхъ которыхъ клались палатки; 2—подъ кухнею; 4—подъ дзамбою; 1—съ мукою; 1—съ рисомъ; 1—съ сушенымъ мясомъ и 3—съ ячменемъ для тѣхъ же лошадей.

405

Подобное предложение мы слышали и въ Къеріп. Какъ тамъ, такъ и здѣсь, да вообще всюду, гдѣ только туземцы могли украдкою отъ китайцевъ бесѣдовать съ нами, они твердили одно и толже: «мы иначего не желаемъ, какъ только быть подъ властью Бълаго Царя». «Мы знаемъ, какая справедливость теперь водворилась въ русскомъ Туркестанѣ. А у насъ—каждый китайскій чиновникъ, даже каждый солдатъ могутъ безнаказанно бить кого угодно, отнять имущество, жену, дѣтей. Подати съ насъ берутъ иепомѣрныя. Мы не можемъ долго вынести подобное положеніе. У многихъ изъ насъ заготовлено и спрятано оружіе. Одно только горе—нѣтъ головы, общаго руководителя. Дай намъ хотя простого казака; пусть онъ будетъ нашимъ командиромъ».

Къерійская рѣка, на которую мы теперь вышли при устьѣ р. Лю-ши, течетъ здѣсь на абс. выс. 8,300 футовъ ¹) въ глубокомъ ущельи. Мѣстами вырытомъ узкою траншею пногда въ два-три яруса. Вытекаеть описываемая рѣка, какъ уже было говорено, съ плато Тибета и прорывастъ окрайнія къ Таримской котловинѣ горы, сколько кажется, въомъ южномъ направленіи; при устьѣ же Лю-ши дѣлаетъ крутую пилучину къ западу, а затѣмъ снова стремится на югъ. Шприна Къерійской рѣки, тамъ, гдѣ мы теперь черезъ нее перешли, благодаря служачно уменьшившейся лѣтией водѣ, была отъ 10—12 саженъ при глубинѣ въ 3 фута; дно усыпано крупными валунами. Мѣстами береговыя гранитныя скалы сжимаютъ рѣчное ложе на 5—6 саженъ; тамъ вода бурлитъ и клокочетъ. Во время высокой воды, каковая стоптъ въ теченіе цѣлаго лѣта, переправы въ бродъ почти не бывасть, и уровень той же рѣки повышается иногда, какъ говорятъ, на цѣлую сажень. Туземцы переправляются тогда по канату, высоко натянутому съ одного берега на другой. На этомъ канатѣ скользитъ кольцо, къ которому прикрѣпляется пассажиръ, и его перетягиваютъ веревками ²). Наканунѣ нашего перехода черезъ Къерійскую рѣку, когда вода въ ней сще была высока, намъ также предлагали подобный способъ переправы. При этомъ туземцы напивно показывали приготовленный запасный канатъ на тотъ случай, если ранѣе протянутый оборвется.

Ущелье горнаго теченія Къерійской рѣки недоступно; но по р. Лю-ши, недалеко вверхъ отъ ея устья, тяется небольшая деревня мачинцевъ. Здѣсь мы дневали. Окрестныя горы хотя вообще бѣдны флорою и фау-

¹) Слѣдовательно имѣть паденіе до Къеріп около 40 футовъ на версту.

²) Подобный способъ переправы обыкновенно практикуется въ горныхъ мѣстностяхъ Тибета.

406

ною, но все-таки мы собрали здѣсь 21 видъ цвѣтущихъ растеній для
своего гербарія, въ которомъ общее число растеній нынѣшняго года только
теперь перевалило за сотню видовъ. Сгруппирована нѣсколько лучшая
растительность описываемой мѣстности на обработываемыхъ небольшихъ
поляхъ, а затѣмъ маленькими ключками по дну рѣчныхъ ущелій, частью
и въ нижнемъ поясѣ ихъ боковыхъ скатовъ, словомъ близъ воды. По
арыкамъ, орошающимъ пашни туземцевъ, и возлѣ немногихъ ключей
красовались теперь темно-зеленыя площадки еще цвѣтущаго касатика
(Iris ensata), между котораго попадались: розовый ятрышинкъ (Orchis
salina), маленькій бѣлозорѣ (Parnassia Laxmanni), темно-лиловый астра-
паль (Astragalus zacharensis), подорожники (Plantago maritima, P. palu-
dosa) и силенескка (Glaux maritima). На болѣе сухихъ мѣстахъ, по дну
ущелій и на ближайшихъ боковыхъ ихъ скатахъ, цвѣли: лапчатки
(Potentilla bifurca, P. multifida), астра (Calimeris altaica), ковыль (Stipa
orientalis) и полынь (Artemisia Sieversiana); по обрывамъ лѣпились кучки
ломоноса (Clematis orientalis var. tangutica) съ красивыми ярко-желтыми
цвѣтами; вѣ двухъ мѣстахъ маленьія площадки возлѣ ключей, сбѣгаю-
щихъ съ кручи, были выстланы двумя видами мха (Hypnum), котораго
мы не видали оттѣ восточной части Бурхант-Будда. На поляхъ, засѣян-
ныхъ ячменемъ, какъ сорныя травы вт. этомъ хлѣбѣ, цвѣли встрѣчен-
ныя еще вт. Ачапій: сурпипца (Brassica napus), гвоздика (Silene conoidea)
жерухи (Lepidium draba, L. latifolium), костеръ (Bromus? sp.) еще не цвѣ-
тущій, спорыть (Polygonum aviculare), буркунчикъ (Medicago lupulina),
Leproclis holosteoides, Pennisetum hordeiforme, Maleolenia africana
и растеніе солончаковой пустыні Kochia mollis. Изъ деревьевъ здѣсь
растетъ только тополь возлѣ жилыхъ сакель; изъ кустарниковъ—какой-
то солянковый ¹), достигающій 4 фут. выш. и обыденный вдоль всего
съвернаго подножія Русскаго хребта.

Воспользовавшись, какъ выщеупомянуто, случайно большою убылью
воды въ Кэрійской рѣкѣ, мы переправиллись черезъ нее въ бродъ ²) и пошли
внпзъ по лѣвому берегу той же рѣкѣ. Здѣсь она вышла изъ высокихъ
горъ и течетъ уже въ предгорьяхъ, совершеннымъ корридоромъ саженъ
10—15, иногда того же менѣе, шрипною. Отвѣсы боковъ этой траншеи,
пробитой въ наносной ночѣ, мѣстами и въ горныхъ породахъ, высятся
на 30—40 саженъ; выще еще поднимается горная кручъ, по которой

¹) Наружнымъ видомъ весьма положій на бѣлолозникъ (Eurotia).

²) Иначе пришлось бы спускаться довольно далеко впизъ по теченію и тамъ пекать брода.

407

лѣпится тропинка. Такъ на протяженіи 18 верстъ до устья р. Курабь,
въ ущелье которой мы и сверпули.

Въ области своего горнаго теченія Кэрійская рѣка замѣчательна Камень юй или нефритъ. обиліемъ нефрита, который у многихъ восточныхъ народовъ почитается талисманомъ и весыма дорого цѣнится въ Китаѣ. Извѣстно, что еще въ глубокой древности этотъ камень игралъ большую роль въ торговыхъ и даже политическихъ сношеніяхъ названнаго государства съ Хотаномъ ¹). Горы къ югу и юго-западу отъ этого оазиса по рѣкамъ Юрупъ-кашъ и Кара-кашъ славились съ незанамятныхъ временъ обиліемъ нефрита, настоящая родина которого дѣйствительно находится въ западномъ Кузьмѣонѣ. Однако извѣстія о мѣсторожденіи этого камня ограничивались до сихъ поръ лишь вышеупомянутыми Хотанскими горами, да отчасти нахожденіемъ нефритовыхъ валуновъ въ р. Иркенской. Нынѣ мы можемъ засвидѣтелствовать болѣе обширный раюю распространенія того же нефрита. По свѣдѣніямъ, добытымъ въ настоящее наше путешествіе, обильныя мѣстонахожденія омсыываемаго камня встрѣчаются въ западномъ Алтышъ-тагѣ, всего болѣе по рр. Ваштъ-дарья и Черченской; затѣмъ во всемъ хребтѣ Русскомъ. въ особенности на рр. Кара-муранъ и Мольджа, паконецъ въ горахъ Кэрійскихъ ²). По словамъ туземцевъ, омсыываемый камень встрѣчастся въ вышеназванныхъ мѣстностяхъ прослойками или жилами, изрѣдка даже значительными глыбами въ скалахъ средняго, еще же чаще верхняго пояса гортъ, иногда вблизи вѣчныхъ снѣговъ; случайно попадается и въ видѣ валуновъ по русламъ горныхъ рѣчекъ. Промышленники добываютъ нефритъ въ горахъ только лѣтомъ. Сначала отыскиваютъ жилу этого камня, а затѣмъ выпамываютъ большіе или меньшіе его куски самыми первобытными инструментами ³). Для облегченія труда иногда пакаливаютъ огнемъ обработываемое мѣсто скалы. Добытые куски перетаскиваютъ на вьючныхъ ослахъ или на собственныхъ плечахъ.

Китайцы называютъ нефритъ юй или юй-ши, а туркестанцы кашъ или кашъ-ташъ ⁴). Различаются три сорта: юй-ши (ишитъ-кашъ)—зе-

¹) Подробные сгруппированныя свѣдѣнія о нефритѣ см. у Риттера «Восточный Туркестан» пер. Григорьева, стр. 82—97 и болѣе новая въ прекрасной книгѣ г. Мушкетова «Туркестанъ», стр. 372—399.

²) Привезенные нами образчики нефрпта съ рр. Кэрійской и Ваштъ-дарья переданы, какъ и весь минералогическія наши коллекціи, въ геологическій кабинетъ С.-Петербургскаго университета.

³) Въ Хотанскихъ горахъ, по словамъ туземцевъ, нефритъ также копаютъ въ наносной почвѣ подземными галлереями.

⁴) Какъ въ первомъ такъ и во второмъ сложныхъ названіяхъ слова «ши» и «ташъ» наръщательныя и означаютъ въ переводѣ «камень».

408

леный, зэ-ши (акъ-кашъ) — молочно-бѣлый и юй-танг-ши — желтовато-
маслянистаго цвѣта ¹); послѣдній самый дорогой. Высоко цѣнится и мо-
лочно-бѣлый нефритъ; зеленый же самый обыденный, хотя цѣна его
въ Китай также значительна. Кромѣ разницы въ цвѣтѣ, лучшимъ счи-
тается нефритъ безъ трещинъ и замѣтныхъ жилокъ. Незадолго до на-
шего прихода въ горы на Кэрійской рѣкѣ, тамъ былъ найденъ въ жилѣ
зеленаго юй-ши, кусокъ зэ-ши, нмѣвшій, какъ намъ говорили, 5 четвертей
въ длину, 2 четверти въ ширину и столько же въ толщину. Китайцы
цѣнили такую находку въ сто ямбовъ серебра, т. е. въ десять тысячъ
нашихъ металлическихъ рублей. Лучшій нефритъ отправляется, какъ и
прежде, изъ Хотана въ Китай; остальной расходится по городамъ та-
римскаго бассейна и вывозится въ другія страны. Помимо различныхъ
подѣлокъ изъ этого камня (табакерки, серыги, блюдцы, чашечки, лар-
чики, мундштуки, кольца и пр.), браслетъ изъ него, надѣтый на руку
покойника, предохраняетъ, по вѣрованію туркестанцевъ, трупъ отъ гніенія.
Богатые туземцы дѣлаютъ иногда, какъ намъ сообщали, подушку въ
гробу изъ того же нефрита, разсчитывая, что чудодѣйственная его сила
станетъ тогда еще больше.

Колонія Полу. — Повернувъ съ Кэрійской рѣки вверхъ по ея лѣвому притоку —
Курабъ, мы встрѣтили въ пяти верстахъ отсюда небольшую колонію
магометанъ Полу. Всего ихъ 50 семействъ, живущихъ въ одной де-
ревнѣ. По своему происхожденію эти полу—тибетцы и попали на ны-
нѣшнее мѣсто, какъ гласитъ преданіе, слѣдующимъ образомъ:

Въ давнія времена въ западномъ Тибетѣ существовалъ обычай выби-
рать царя, и по истеченіи десяти лѣтъ правленія умершѣть его, будь онъ хо-
рошій или дурной правитель, все равно. Одинъ изъ такихъ царей, по имени
Хатамъ, незадолго до ожидавшей его горькой участи, убѣжалъ съ тремя
стами своихъ приверженцевъ и основалъ колонію на верховѣ Кэрійской
рѣки ²). Но вскорѣ монголы напали на это поселеніе, разорили его и пере-
били жителей. Спасся только самъ Хатамъ съ женою, сыномъ и двумя до-
черями. Эти бѣглецы ушли внизъ по Кэрійской рѣкѣ за окрайнія тибетскія
горы и, вступивъ въ браки съ мѣстными мачинками, основали нынѣшнюю
колонію Полу. Ея обитатели живутъ здѣсь уже въ восьмомъ колѣнѣ.

По своему наружному типу нынѣшніе полусцы представляютъ, какъ
и другіе восточно-туркестанцы, пеструю смѣсь физіономій, среди кото-

¹) Чернаго нефрита, по увѣренію туземцевъ, у нихъ нѣтъ, равно какъ и краснаго. Послѣдняго цвѣта какой то другой, очень дорогой камень, называемый по тюркски лахэль (ляхонтъ?), находить въ Хотанскихъ горахъ.

²) Въ урочищѣ Арашъ (Баба-хатымъ).

409

рыхъ преобладаетъ мачинскій типъ; лишьъ немногіе напоминаютъ собою
тибетцевъ ¹); женщины нерѣдко походить на киргизокъ.

Одежда полу также, что и у мачинцевъ. Мужчины носять рубашку,
панталоны и халатъ, подпоясанный кушакомъ; на головѣ баранья
шапка, на погахъ саноги. Кэниции имѣютъ такое же одѣяніе и обувь;
только халатъ, обыкновенно цвѣтной (бумажный или шелковый), не
подпоясывается; грѣмѣ того, голова у женщины или повязана бѣлымъ
покрываломъ, или покрывало это спущено на спишу; поверхъ же его
надѣта на голову шапка изъ бѣлаго или чернаго барашка, у богатыхъ
иногда изъ мѣха выдры. Волосы свои замужнія женщины (какъ и всѣ
мачинки) заплетаютъ въ двѣ косы сзади; дѣвушки носятъ 4 или 6 косъ:
двѣ сзади головы, по одной или по двѣ спереди на висках. Какъ
женщины, такъ и дѣвушки украшаютъ свои головы и шен ожерельями
изъ камией и другими драгоцѣнностями. Замѣчательно, что полуски
очень долго кормятъ грудью своихъ дѣтей — до двухъ, даже до трех-
лѣтняго, какъ намъ говорили, возраста; поэтому случается, что два мла-
денца сосутъ одну и ту же мать. По образу жизни и обычаямъ полусцы
почти не отличаются отъ мачинцевъ; ихъ же языкомъ и говорятъ; ти-
бетскую рѣчь совѣмъ забыли. Однако въ браки нынѣ вступаютъ только
между собою. Характеръ описываемаго племени весельй; пѣсни, музыка
и пляска составляютъ любимыя удовольствія.

Деревня Полу расположена при сліяніи рѣкъ Кураба и Терек-
лика на абс. высотѣ 8,200 футовъ. Глиняныя сакли въ этой деревнѣ
тѣсно скучены; садовъ нѣтъ ²), но много землепашества. Вокругъ по-
селенія и по объимъ названнымъ рѣчкамъ разбросаны поля, всего, я
полагаю, около сотни десятинъ. На нихъ застанутъ ячмень, пшеницу
и горохъ; другіе хлѣба здѣсь не растутъ.

Помимо земледѣлія, жители Полу занимаются скотоводствомъ —
содержать много барановъ, въ меньшемъ численности коровъ и лошадей.
Послѣднія хотя небольшаго роста, но славятся своею крѣпостью и
выносливостью. Теперь лошадей у полусцевъ немногоъ, ибо китайцы,
занявъ по смерти Якубъ-бека Восточный Туркестанъ, озаботились прежде
всего уничтожить туземныхъ лошадей, дававшихъ возможность быстро
дѣйствовать въ случаѣ возстанія. Лошади отбирались китайцами для

¹) Замѣчательно, что у этихъ субъектовъ передніе зубы также выдаются впередъ,
хотя и не столь рѣзко какъ у тибетцевъ, видѣнныхъ нами за Танъ-ла (сем. мос. «Третѣе
путешествіе», стр. 252).

2) Впрочемъ, мы видѣли нѣсколько большихъ деревьевъ. кажется, айвы, и нѣсколько
молодыхъ абрикосовъ.

410

себя, частью же умерщвлялись: пхъ разстрѣливали, иногда же, по словарямъ полусцевъ, заводили зпмою въ рѣки, или прямо обливали на морозъ водою и замораживали. Хозяевамъ оставлены были лишь въ небольшомъ численнѣ кобылы, отъ которыхъ имѣется нынѣшній приплод.

Въ одной верстѣ отъ деревни Полу, вверхъ по р. Терекликъ находится мазаръ, гдѣ похороненъ Клиlich-бура-ханъ, сынъ черченскаго царя Алипт-мази. Мазаръ этотъ, утыканный, какъ обыкновенно на здѣшнихъ магометанскихъ кладбищахъ, жердями съ привязанными къ нимъ тряпками и хвостами яковъ, лежитъ на вершинѣ довольно высокаго и круглаго холма, внизу которого видны двѣ небольшія пещеры; въ нихъ иногда временно поселиются желающіе спасаться отъ мірскихъ суетъ. Затѣмъ также въ разстояніи версты отъ опшсываемой деревни, но уже вверхъ по р. Курабъ, видны небольшіе остатки нѣкогда бывшаго здѣсь городка мачинцевъ.

Колонія Полу входитъ въ составъ Кэрійскаго округа. Общественными дѣлами этой колоніи завѣдуетъ выборный аксакалъ. Старше же его нѣкій хальпэ (т. с. настоятель, или игуменъ монастыря), старикъ, который хотя и не занимаетъ опредѣленной по администраціи должности, но совѣты его слушаются охотно.

Въ Полу проведены были нами пять сутокъ. Подобно тому какъ никогда въ Ясулгупѣ, такъ и здѣсь, мы вскорѣ подружились съ туземцами. Они теперь откровенно говорили, что за нѣсколько дней до нашего прихода получено было изъ Кэріп отъ китайцей приказаніе ничего намъ не продавать и не давать вожаковъ; притомъ китайцы черпили насъ самымъ гнуснымъ образомъ. Полусцы отчасти повѣрили этому; даже спрятали свои лучшія вещи и одежду въ горахъ, опасалсь грабежа съ нашей стороны; попрятали также и свопхъ женщинъ. Видя теперь совершенно противное, тѣ же полусцы не знали какъ услужить намъ, продали все, что было нужно, и назначили вожаковъ. Китайцамъ же въ Кэрію хитро нашлись: «мы не можемъ исполнить ваши приказанія относительно русскихъ, пбо они грозятъ намъ сплою; сами мы сопротивляться не въ состояніи. Если вы сильнѣе русскихъ, то придите сюда и расправьтесь съ ними».

Дружба наша съ жителями Полу вскорѣ возросла до того, что они двадцать устроили для казаковъ танцовальный вечеръ съ музыкою и скоморохами. На одномъ изъ такихъ баловъ присутствовалъ и я со свопми помощниками. Мѣстомъ для залы избранъ былъ просторный дворъ сакли п устланъ войлоками. Музыка состояла изъ инструмента въ родѣ гитары, бубна и простого русскаго подноса, въ который колотили по вре-

411

менамъ. Всѣ гости сидѣли по бокамъ помѣщенія; для насъ были отведены почетныя мѣста. На средину выходили танцующіе—женщина поженщина. Послѣдняя приглашается кавалеромъ вѣжливо съ поклономъ. Пляска состоитъ изъ довольно вялыхъ движеній руками и ногами въ такъ музыки. Зрители выражаютъ свое одобрение крикомъ во все горло; иногда же вдобавокъ къ музыкѣ поютъ пѣсни. Въ награду музыкантамъ собираются деньги на подносы, который, по обычаю, проносятъ надъ головами танцующихъ. Наші казаки также принимали участіе въ общемъ весельи и лихо отплясывали по своему подъ звуки гармоніи; инструментъ этотъ приводилъ слушающихъ въ восторгъ. Въ антрактахъ танцевъ появлялись скоморохи: одинъ наряженный обезьяною, другой козломъ, третій, изображавшій женщину, верхомъ на лошади; выдѣлывали они очень искусныя штуки. Сначала наше присутствіе немного стѣсняло туземцевъ, которые даже извѣнялись, что ихъ женщины не могли хорошо нарядиться, ибо лучше платѣе, вслѣдствіе китайскихъ навѣтовъ, далеко спрятано въ горахъ; потомъ всё освоблись и веселились отъ души. Вообще наші казаки до того очаровали мѣстныхъ красавицъ, что когда мы уходили изъ Полу, женщины плакали на взрыдѣ, приговаривая: «уходятъ русскіе молодцы, скучно намъ безъ нихъ будетъ».

Распросами въ Полу мы узнали, что вверхъ по ущелью р. Курабъ существуетъ проходъ въ Тибетъ, но что дорога эта крайне трудная, да притомъ недавно еще умышленно испорчена китайцами. Въ прежнія времена тѣмъ же ущельемъ пробирались на плато Тибета золотопскачели; изрѣдка тибетцы привозили на продажу лѣкарства; въ 1871 году здѣсь прошелъ изъ Ладака въ Кэріо пِобратно пундить; въ 1877 г. Курабская тропинка была немного исправлена по приказанію Хотанскаго правителя Ніязъ-бека, разсчитывавшаго этимъ путемъ удрать въ Индію по падежи царства Якубъ-бека; затѣмъ вскорѣ та же тропа пришла въ прежнюю негодность. Вотъ все, что мы могли узнать на счетѣ столь важнаго для насъ пути. Чтобы окончательно убедиться въ его недоступности, я отправился съ двумя казаками въ разѣздъ вверхъ по Курабу. Первые 9 верстъ отъ деревни Полу пройдти, даже со выюкомъ, довольно хорошо. Затѣмъ, отъ впаденія справа въ тотъ же Курабъ р. Тамъ-что, начинается дикое пузное (мѣстами лишь саженъ 20-30 вѣтв. ноперечникъ) ущелье. Съ обѣхъ сторонъ его стѣсняютъ громадные скашстыя горы; дно же усѣяно крупнымі валунами, но которымъ сь шумомъ объжитъ быстрый Курабъ. Перейдти эту рѣчку въ бродѣ, во время высокой воды, невозможно.

Неудачный разъезд.

412

Боковыя скалы описываемаго ущелья въ нижнемъ его поясть соз-
стоять изъ слашца, повыше изъ сіенита. Всѣ эти скалы изборождены
трещинами и выбопнами, да притомъ посыпаны, словно мукою, лёссовою
пылью, такъ что сплошь имъютъ одинаковый сѣровато-желтый цвѣтъ.
Мѣстами залегаютъ крупныя осыпи. Узкія же ущелья, то безводныя,
то съ рѣчками, впадающими въ Курабъ ¹) отъ снѣговыхъ вершинъ, бо-
роздятъ тѣ же горы. Безплодіе царитъ здѣсь всюду. Лишь кое-гдѣ,
подъ навѣсомъ скалъ, или на болѣе отлогихъ горныхъ скатахъ, вы-
даются небольшія площадки, по которымъ растутъ чахлые кустики
мелкаго злака и вразсыпную встрѣчаются альпійскія формы растеній,
каковы: reveny (Rheum spiciforme), твердочашечники (Androsace sarmentosa
var. flavescens, A. squarrosula n. sp.), нижма (Tanacetum fruticosum?),
молочай (Euphorbia sp.), очитокъ (Sedum quadrifidum), астрагалы (Astra-
galus sulcatus?, Oxytropis chionobia?), Lloydia serotina, Omphalodes sp.
Такъ въ среднемъ поясть описываемыхъ горъ. Въ нижнемъ же ихъ
поясть скаты, засыпанные лёссомъ, поростаютъ рѣдкими кустами мелкаго
лука (Allium oreoprasum) и мелкой полыни (Artemisia frigida), такъ что
пздали иногда кажутся совсѣмъ зелеными; здѣсь же красивыми пятнами
пестрѣетъ цвѣтущій твердочашечникъ (Androsace squarrosula n. sp.), но
другихъ цвѣтовъ мы не видали. Нѣсколько лучше относительно расти-
тельности по самому ущелью Кураба, да и то лишь въ нижней его
части. Тамъ встрѣчаются, опять таки въ ничтожномъ количествѣ, кус-
тарники: бълый шиповникъ (Rosa Beggiana), барбарисъ (Berberis kaschga-
rica), золотарникъ (Caragana pygmaea var.) и кое-гдѣ облепиха; мѣстами
вьется ломоносъ; изъ травъ, кромѣ лука и мелкой полыни, растетъ ды-
рисункъ, а въ одномъ мѣстѣ, подъ влажнымъ навѣсомъ скалы, мы на-
шли цвѣтущую герань (Geranium Pylzowianum). Собственно по ущелью
мы проѣхали съ великимъ трудомъ лишь 12 верстъ. Приходилось то
переходить въ бродъ или по крупнымъ валунамъ р. Курабъ ²), то идти
вдоль нея по тѣмъ же валунамъ, то, наконецъ, тропинка вилась по узкимъ
карнизамъ надъ крутыми обрывами. Даже для верховыхъ лошадей
здѣсь чрезвычайно трудно; съ навьюченными-же, мѣстами, вовсе нельзя
пройдти. Подножный кормъ встрѣчался лишь кое-гдѣ въ нижнихъ ча-
стяхъ ущелья; далѣе вверхъ этого корма не было вовсе. Отъ ночлеж-
наго нашего бивуака (въ 21 верстѣ отъ Полу) я ходилъ съ вожакомъ

¹) Самъ Курабъ, по словамъ полусцевъ, вытекаетъ изъ ледипковъ Кэрійскаго хребта, но не съ плато Тибета.

2) Вода въ этой рѣкѣ по случаю нѣсколькikhъ дней холодной погоды была не высока.

413

сще версты за двѣ черезъ высокій и крутой перевалъ къ тому мѣсту,
гдѣ: какъ намъ давно уже говорили туземцы, были мостъ, умышленно
разрушенный китайцами. Оказалось, что, вмѣсто моста, здѣсь лежало
пѣсколѣко бревепъ для расширенія короткаго п узкаго каменнаго кар-
низа надъ обрывомъ. Это приспособленіе было упрощено; тропинка же
въ пѣсколькихъ мѣстахъ завалена камнями ¹). Но ни то, ни другое не
могло бы насъ задержать: камни съ тропинки можно было сбросить, а
черезъ карнизъ перетащить багажъ на рукахъ. Несравненно болѣе пре-
нистовывалъ самый характеръ всего ущелья. Здѣсь. повторю, съ неболь-
шимъ даже багажемъ, каковой необходимъ при научныхъ изслѣдованныхъ,
пройдти почти невозможно, въ особенности лѣтомъ при большой водѣ.
Да паконецъ, если-бы мы и пробрались, рискнувъ погубить часть
багажа и вьючныхъ животныхъ, на плато Тибета, то уцѣлѣвшія ло-
шади послѣ столь труднаго перехода сдѣлались бы совершенно периоды
на дальнѣйшій путь. Всѣ эти причины заставили меня отказаться отъ
памѣренія пройдти въ Тибетъ по Курабу. Взамѣшъ того, по заранѣе на-
мѣченному плану, рѣшено было направиться къ западу вдоль высокихъ
снѣговыхъ горъ и попскать тамъ, по правдѣ сказать, съ малюю падеж-
дою на успѣхъ, болѣе доступнаго прохода. Во всякомъ случае мы
должны были провести наступавшій юль въ кэрийскихъ горахъ.

Всномнимь теперь о погодѣ въ минувшемъ юнѣ. Первая треть
этого мѣсяца была проведена нами почти полнѣ въ Кэрии на абс. выс.
4,700 футовъ; послѣдня двѣ треті — въ сѣверной окранипъ хребтовъ
Русскаго и Кэрийскаго на абс. выс. отъ 8—10 т. футовъ.

Погода въ
юнѣ.

Въ Кэрийскомъ оазисѣ, какъ и слѣдовало окидать, стояли постоян-
ные жары, непревышавшіе однако + 33,7° въ тѣні въ 1 частью по-
полудни и +24,3° на восходѣ солнца. Съ поднятіемъ нашимъ на боль-
шую абс. высоту и съ приближеніемъ къ снѣговымъ горамъ сдѣлалось,
конечно, гораздо прохладівѣ, хотя все-таки при ясной погодѣ солнце
жгло сильно, и термометръ въ 1 часть дня поднимался въ тѣні до
+26,9°. Холодно становилось въ горахъ лишь во время дождя, въ
особенности если при этомъ выпадалъ снѣгъ въ верхнемъ или далее въ
среднемъ горномъ поясѣ. Такъ, 29 юна на нашемъ бивуакѣ, при абс.
выс. въ 10¹/₂ т. футовъ, въ 1 частью полудни наблюдалось лишь +8,9°,
а на восходѣ солнца слѣдующаго дня, послѣ дождливой почи, темпера-
тура упала до +3,9°. Однако почныхъ морозовъ въ горахъ до выше-

¹) Невдалекъ отсюда видны были слѣды ночевки людей, приъзжавшихъ портить
дорогу.

27

414

указанной абс. высоты не случалось, потому, конечно, что почти выбадали
облачные или вѣтршвы.

Погода въ теченіе описываемаго мѣсяца стояла большшю частью
облачная; ясно-пыльныхъ дней считалось—11, облачныхъ—13 и нас-
ныхъ—6. Атмосфера, какъ и за всю весну, постоянно была наполнена
пылью болѣе или менѣе густою. Поднималась эта пыль въ воздухъ даже
слабымъ вѣтромъ, не говоря уже о буряхъ. Послѣднихъ въ продолже-
ніе юня случилось только 4, да дважды дулъ сильный вѣтеръ. Затишья
стояли часто; на нихъ падаетъ болѣе половины общаго числа наблюде-
ній. Вѣтры исключительнаго преобладанія не падали, хотя чаще другихъ
случались южные съ отклоненіями къ востоку или западу.

Рѣзче всего отличался юнь отъ мая тѣмъ, что въ описываемомъ
мѣсяцѣ, какъ-бы послѣ долгой предварительной потуги, выражавшейся
въ преобладаніи облачности весною, начали наконецъ перепадать дожди.
Всего въ юнь счталось 10 дождливыхъ дней ¹), хотя необходимо за-
мѣтить, что дождь большею частью только мороспѣль, да и то почти
исключительно въ горахъ. Настоящій сильный дождь наблюдался нами
лишь дважды—1 и 29 чиселъ; послѣ него атмосфера на нѣсколько
часовъ совершенно была свободна отъ пыли и небо являлось голубымъ.
Слабый дождь, въ особенности при своемъ началѣ, падалъ совершенно
грязнымъ отъ лёссовой пыли, которую дождевыя капли захватывали въ
воздухъ. Случалось даже намъ наблюдать, что вмѣсто дождя сыпались
мелкія, какъ макъ, сухія крушки грязи, сцементированныя тѣмъ же
дождемъ въ верхнихъ слояхъ атмосферы. Барометръ передъ дождли-
вою погодою не только не падалъ, но даже повышался, вѣроятно по-
тому, что дожди приспособились исключительно южными вѣтрами съ холоднаго
тибетскаго плата. Грозъ въ юнь не было вовсе; роса также не падала;
сухость воздуха, за исключеніемъ дождливыхъ дней, была очень велика
даже въ горахъ.

Та наружная часть западнаго Куенъ-люня, которая лежитъ между
рѣками Кэрійской и ЮрUNT-кашъ ²), не имѣть у туземцевъ одного
общаго названія. Но такъ какъ эти горы, по крайней мѣрѣ, ихъ сѣ-
верный склонъ, принадлежатъ въ административномъ отношеніи Кэрій-
скому округу, притомъ своею водою питаютъ оазисы того же округа,

Хребетъ Кэ-
рійскій.

1) Ночью дождь шелъ только дважды.

2) Изъветно, что Куенъ-люнь въ указанномъ раіонѣ представляетъ собою двойной
краляжъ высокихъ снѣговыхъ горъ: одинъ, наружный хребетъ, о которомъ тенны пойдетъ
рѣчъ, служить высокою оградою Тибета къ таримской впадинѣ, другой стоцтъ на са-
момъ тибетскомъ плато.

415

наконецъ черезъ нихъ существуетъ проходъ изъ Тибета въ Кэрию, то,
миг кажется, всего удобнѣе назвать разсматриваемый хребетъ Кэрий-
скимъ. Онъ тяnetся отъ востока къ западу на 160 верстъ и примы-
каетъ съ одной стороны къ Русскому хребту, съ другой къ Карарага-
тагу ¹). По всей длине описываемый хребетъ представляетъ сравни-
ательно узкую, по весьма высокую и крутую стѣну горъ, сплошь не-
ходящихъ на своемъ гребнѣ за снѣговую линию. Въ особенности об-
ширины ледяныя массы въ средней и западной частяхъ того же хребта.
Исключительно выдающихся въ немъ вершинъ мы не замѣтиші, хотя
мѣстами поднимаются надъ общей снѣговою громадою еще болѣе вы-
сокія груши, быть можетъ, достигающія 19—20 т. фут. абс. высоты.
Собственно главный хребетъ занимаетъ раіонъ вверхъ отъ 11 т. фу-
товъ абс. выс.; ниже, до 8 т. фут., залегаетъ верстъ на 15—20 вѣр.
ширину поясъ предгорій. Объ эти части однѣхъ и тѣхъ же горъ рѣзко
между собою различаются.

Верхняя горная область состоять, какъ выше сказано, изъ громад-
ныхъ недоступныхъ массъ, покрытыхъ вѣчными ледниками. Изъ камен-
ныхъ породъ въ полосѣ отъ 11—13 т. фут. абс. выс. нами здѣсь пай-
дены: известникъ, мраморъ, сланецъ, гранить, сіенить, змѣевикъ, анти-
колить? и лидить. Въ той же полосѣ встрѣчаются и альпійскіе луга.
Вверхъ отъ 13 т. футовъ растительность исчезаетъ—здѣсь только из-
борожденныя, посыпанныя лёссомъ скалы и, какъ продуктъ ихъ разлю-
женія, обширины розсыпь. Мѣстность совершенно недоступна, и по ней
во многихъ мѣстахъ никогда не ступала нога человѣка. Еще выше
раскидываются громадийшіе ледники, пожній предѣлъ которыхъ, судя
по аналогіи съ Са-чжеускимъ Нант-шанемъ и другими тибетскими го-
рами, ледить на абс. выс. между 15¹/₂—16 т. (футовъ ²). Однако рѣчи,
вытекающія отъ тѣхъ же ледниковъ въ таримскую котловину, всѣ не-
большія, быть можетъ потому, что за исключеніемъ дождливаго лѣта
въ остальныя времена года здѣсь господствуетъ спіяная сухость. Нан-
болѣе значительныя изъ этихъ рѣчекъ—Аксу, Анкэ-эмэ. Нура, Улук-
сай, Генджи-дарья и Анна-дарья.

Поясъ предгорій Кэрийскаго хребта представляетъ собою собѣгающія
отъ высокихъ горъ къ пустынѣ гривы холмовъ и уваловъ, раздѣлен-

1) Карарагаттагъ ледятъ между рѣками Юрунъ-каштъ и Кара-каштъ.

2) Нами легко не удалось определить барометрически пожній предѣлъ ледниковъ с. в. склона Кэрийскаго хребта: тому чѣшали постоянные въ полѣ дожди и крайняя не-доступность мѣетности.

27*

416

ныхъ продольно глубокими рѣчными ущельями. Почва здѣсь — наносъ, засыпанный лёссомъ. Благодаря обigliному лётнему орошенію, пред-
горья въ нолосѣ отъ 11—9½ т. фут. покрыты хорошими лугами, при-
вольными для пастбы скота; въ нижнемъ раіонѣ тѣхъ же предгорій, въ
полосѣ отъ 9½—8 т. фут., гдѣ лётніе дожди уже слабѣе, раститель-
ность скудная. Рѣчки, пересѣкающія описываемый поясъ, текутъ, какъ
сказано выше, въ глубокихъ (пногда до 1,000 футовъ) ущельяхъ. Съ
удаленіемъ отъ высокихъ горъ эти ущелья мельчаютъ и распшряются;
сами же рѣчки бѣгутъ спокойнѣе. По нимъ лежатъ на окранипѣ пред-
горій, и еще тысячи на двѣ футовъ по вертикалу внизъ отсюда, земле-
дѣльческія деревни мачинцевъ. Далѣе до песковъ таримской впадины
тянется покатая и безплодная волнистая равнина, почва которой со-
стоптъ изъ гальки съ пескомъ. На этой равнинѣ выбѣгающія изъ Кэ-
рійскихъ горъ наполѣе значительныя рѣчки протекаютъ только лѣтомъ
при большой водѣ; въ остальные времена года онѣ прячутся въ почвѣ
и выходятъ вновь на ея поверхность въ оазисахъ, лежащихъ вблизи
сыщучихъ песковъ.

Верстахъ въ 30 къ сѣверу отъ подножія западной части высокаго
Кэрийскаго хребта высится, словно передовой фортъ, изолированная гор-
ная группа Тэкеликъ-тагъ. Она протягивается отъ запада къ востоку и
затѣмъ къ сѣверо-востоку болѣе чѣмъ на 50 верстъ, при наибольшой
ширишѣ въ 20 верстъ; въ средній поднимастся выше снѣговой линіи.
Впрочемъ, снѣга здѣсь немного, хотя, по словамъ туземцевъ, отъ него
стекаютъ нѣсколько небольшихъ рѣчекъ. Дикость и труднодоступность
составляютъ общій характеръ описываемыхъ горъ; ихъ крутые склоны
сплошь изборождены скалами; притомъ нижній и средній пояса совер-
шенно безплодны. Ишь въ поясъ верхнемъ появляются, какъ намъ сооб-
щами, судные луга, на которыхъ пасется скотъ мачинцевъ, живунщихъ
въ небольшомъ численѣ въ томъ же Тэкеликъ-тагѣ. Восточный уголъ этой
горной группы омываетъ Аши-дарья, западный—р. Юрунъ-кашъ; обѣ
онѣ текутъ здѣсь въ глубокихъ корпорацияхъ.

Федоров.

Песмотри на облис лётнихъ дождей, Кэрийскій хребетъ об'єдень
своюю фторою. Причинами тому, в'єроятно, служатъ: рѣзкий контрастъ,
на небольшомъ сравнительно пространствѣ, сухой и жаркой пустыни съ
громадными холодными горами, а также черезчуръ крутая ст'ёна этихъ
горъ, на которыхъ узкіе по вертикалу пояса много различаются между
собою относительно температуры и орошенія; при томъ послѣднее даже
въ высокомъ горномъ поясѣ обильно только въ лётніе мѣсяцы; осталь-
ное время года здѣсь господствуетъ засуха.

417

Общую характеристику описывамой растительности составляют
полное отсутствіе деревьев ¹), большая бѣдность кустарниковъ и
исключительное преобладаніе травянистой, всего болѣе альпійской флоры.
При томъ растительный поясъ занимаетъ здѣсь, какъ выше было говорено,
неширокую полосу предгорій и наружной части главнаго хребта, въ раіонѣ
отъ 8—13 т. фут. абс. выс. Почва этого пояса одна и та же—лёссъ,
образуемый постояннымъ осѣдапіемъ атмосферной пыли. Въ зависимости,
вѣроятно, отъ сравнительно меньшаго количества лѣтнихъ дождей и
большаго вліянія засухи соѣдней пустын, нпжняя полоса выпенамѣ-
ченнаго пояса, въ раіонѣ отъ 8—9½, иногда до 10 т. фут. абс. выс.,
весьма бѣдна разнообразіемъ своей флоры. Здѣсь по лёссовымъ холмамъ
и уваламъ растутъ только: лукъ (Allium oreoprasum), мелкая полынь (Ar-
temisia frigida) и дырисунъ. По лішь въ этомъ поясѣ встрѣчаются, всего
чаще по дну ущелій, кустарники: золотарникъ (Caragana pygmaea var.),
мирикарія (Myricaria germanica var. squamosa), бѣлый шиповникъ (Rosa
Beggeriana), барбарисъ (Berberis kaschgarica, рѣдко Berberis integerrima),
людный хвойникъ (Ephedra vulgaris?), пзрѣдка ломоносъ (Clematis orientalis
var. tangutica) и какой то солянковый ²). Кромѣ того, здѣсь же въ мачин-
скихъ деревняхъ, лежащихъ по наружной окрани предгорій, въ устьяхъ
рѣчныхъ ущелій, растутъ тополь и абрикосы, а изъ хлѣбовъ на полыхъ
засѣваются ямleinь, пшеница и горохъ. Два послѣдніе вида не подоп-
маются выше 8 т. футовъ, тогда какъ ячмень по ущельямъ рѣкъ во-
сходить до 10 т. фут. абс. высоты. По этимъ хлѣбамъ, также какъ
и у наста, въ изобліи встрѣчаются сорны травы, уже пониженныя
при описании горнаго течения Корійской рѣки; прибавить только слѣдуетъ
сжестленку (Echinospermum sp.), лебеду (Chenopodium Botrys), гусенич-
никъ (Eruca sativa) и полынь (Artemisia palustris?).

Вверхъ отъ 9¹/₂ или 10 т. (футовъ дожди лѣтомъ, вѣроятно, обиль-
нѣе и, совмѣстно съ близкимъ здѣсь соцѣдствомъ вѣчныхъ снѣговъ, много
понпжаютъ среднюю температуру названнаго времени года. Оттого въ
этомъ раіонѣ не могутъ расти кустарники и является лішь травянистая
растительность, нерѣдко густо одѣвающая горные склоны и образующій
прекрасныя настюпца. Однако эта растительность не богата разнообраз-
зіемъ видовъ, и здѣшніе луга, даже въ юмѣ, нигдѣ не представляютъ
сплошного ковра цвѣтовъ, хотя бы на маленькихъ площадкахъ. При

¹) Только въ земледѣльческихъ деревняхъ на окрани предгорій встрѣчаются по-
саженные тополя и абрикосы.

2) Тотъ же, что и по всѣмъ предгорьямъ Русскаго хребта.

418

томъ для этихъ луговъ замѣчасется то же явленіе, что и для всѣхъ горныхъ лѣсовъ Центр. Азіи, именно: склоны горъ и ущелій, обращенные на северу, одѣты лучшепо растительностью, нежели склоны южные, на которые прямо ударяютъ солнечные лучи.

Въ общемъ описываемый луговой раіонъ можетъ быть раздѣлênъ на два пояса: верхній и нижній. Первый изъ нихъ принадлежитъ предгорьямъ въ полосѣ отъ 9°—11 т. фут. абс. высоты; второй поднимается вверхъ отъ 11 т. фут. до предѣла растительности. Выше 12 т. футовъ верхній луговой раіонъ переходитъ въ область розсышей и скалъ, съ которыми появляются и новыя травы. Преобладающими растительными видами въ нижнемъ луговомъ поясѣ служатъ: овсянка (Festuca altaica?), растущая отѣлыми кустиками, мало поѣдаемая скотомъ; лапчатка (Potentilla bifurca, P. multifida); поръзная трава (Leontopodium alpinum), спреневаго цвѣта астрагалъ (Astragalus sp.). розовый и малиновый Oxytropis, гулявникъ (Sisymbrium humile), жеруха (Lepidium ruderale var. microanthum), западно-тибетская крапива (Urtica hyperborea) по ущельямъ, обыкновенно возлѣ грудъ большихъ камней; анемонъ (Anemone obtusiloba) и твердочашечникъ (Androsace squarrosula n. sp.), въ полѣ уже отцвѣтній. Въ верхнемъ поясѣ луговъ чаще другихъ встрѣчаются: микеръ (Polygonum viviparum), налевый твердочашечникъ (Androsace sarmentosa var. flavescens), крошечная фіалка (Viola tianschanica), желтый, рѣкѣ розовато-лиловый Oxytropis, Omphalodes по скаламъ, налевый мытникъ (Pedicularis versicolor), мѣстами астра (Aster alpinum), ежеслѣманка (Echinospermum sp.), голубовато-лиловая грань (Geranium Pylzowianum), горшочвѣтъ (Lychnis opetala) обыкновенно въ одиночку, кое-гдѣ Lloydia scrotina; на мѣстахъ прежнихъ стойбштъ, и нерѣдко въ лесныхъ стенахъ старыхъ жилищъ гнѣздятся кучами шампаньоны. По розсынямъ и возлѣ ныхъ растутъ: ревень (Rheum spiciforme), мышьякъ (Thermopsis alpina), густыми лющадками въ ложбняхъ между скалъ; пэрѣдка курильскій чай (Potentilla fruticosa), кустарничкомъ въ 1° з фута вышиною; тижма (Tanacetum fruticosum?), валеріана (Valeriana dioica), бьлозоръ (Parnassia Laxmanni), Byaya sinuata n. sp., Lagotis glauca, сухоребрица (Draba alpina), очитокъ (Sedum quadrifidum), маленький Oxytropis chionobia?, осока (Carex sp.) на болѣе мокрыхъ мѣстахъ, вероника (Veronica ciliata), лютикъ (Ranunculus affinis var. dasycarpa), камнеломки (Saxifraga n. sp., S. oppositifolia, S. sibirica), генціаны (Gentiana tenella var., Gentiana n. sp., G. falcata) и др.

и фауна северного его склона.

Хотя Кэрійскій хребетъ помѣщетъ между двумя различными зооло- гическими областями—тибетской и таримской, притомъ поднимается до

419

громадной абс. высоты, съюдокательно представляет (по крайней мере на съверномъ склонѣ) разнообразныя (физическія условия, по онъ бѣднѣ, кромѣ флоры, и своему фауною. Причинами этого явленія опять - таки служатъ: черезчуръ дикій, недоступный характеръ верхняго пожа описываемыхъ горъ и узкій сравнительно раюнь ихъ предгорій, богѣ удобныхъ для животной жизни; отсутствіе лѣсовъ и кустаринковъ; затѣмъ силные почти непрерывные дожди лѣтомъ при значительно измѣной температурѣ, такъ что мелкія пташки не могутъ добыть себѣ и дѣтямъ птичи (насѣкомыхъ), въ особенности при отсутствіи зерновыхъ травъ; паконецъ крупнымъ звѣрямъ мѣшастъ населенность предгорій, настѣнца которыхъ лѣтомъ заняты скотомъ туземцевъ.

Въ общемъ съверный склонъ описываемаго хребта относительно своей фауны можетъ быть раздѣленъ на два пожа: нылній, обимающій луговыя предгорья въ полосѣ отъ 8—11 т. фут. абс. высоты и урхній, къ которому относится альнійская область до вѣчныхъ снѣговъ. Изъ млекопитающихъ въ пижнемъ луговомъ пожа всего бѣдѣ марабатановъ (Arctomys himalayanus); на зиму сюда приходять архали (Ovis sp.), откочевывающіе лѣтомъ въ верхній горный пожа; встрѣчаются лисицы и, вѣроятно, бѣлки; изрѣдка мы выдали листучихъ мышей - и только. Замѣчательно, что мелкихъ грызуновъ вовсе пѣтѣ на лугахъ предгорій ¹), хотя новидимому мѣстность для ихъ привольная. Весьма много на тѣхъ же лугахъ лѣтомъ домашнихъ животныхъ, въ особенности барановъ и козъ; въ меньшемъ гораздо числен встрѣчастся здѣсь рогатый скотъ (коровы, яки) и ослы. Лѣтомъ стада подшмаются по лугамъ изрѣдка до самыхъ розсыпей, на зиму же сусекаются въ окраниу луговой области; частью ихъ угосятъ для корма на низовья рѣкъ въ джангалы. Въ верхнемъ горномъ пожа обитаютъ: куку-яманъ (Pseudois Nahoor) въ большомъ количествѣ; барсѣ (Irbis sp.)—который охотится за куку-аманами, и какъ вездѣ, рѣдокъ; хорекъ (Mustela alpina); пушку (Lagomys rutilus?) по розсыпямъ и валунамъ возгѣ рѣчекъ; паконецъ въ Текешкѣ-тагѣ водится, какъ намъ сообщали, дикій козель (Capra sp.), котораго нѣтъ въ хребтѣ Кэрійскомъ, но много по распроснымъ свѣдѣніямъ въ Каранга-тагѣ.

Изъ птицъ въ пожа предгорій Кэрійскаго хребта чаще другихъ лѣтомъ попадаются: горная щебрица (Anthus rosaceus), горная чечетка (Linota brevirostris), Podoces humilis, завирушка (Accentor fulvescens), бълая плисича (Motacilla personata), чекканъ (Pratincola indica), вюрокъ

¹) Пѣть также здѣсь и зайцевъ.

420

(Montifringilla leucura?), коршунъ (Milyus melanotis), экл. пикъ (Caccabis chukar). Въ деревняхъ мачинцевъ, расположенныхъ по долинамъ ниж-няго пояса предгорій, водятся пернатыя, свойственныя оазисамъ: удодъ (Upupa erops), деревенская ласточка (Hirundo rustica), розовый скворецъ (Pastor roseus), полевой соробей (Passer montanus), красный свюрокъ (Carpodacus erythrinus) и др.; кромѣ того здѣсь же найдена нами Di- meticola major?, голосъ которой весьма походитъ на трещаніе веретена у пралки. Въ верхнемъ альпійскомъ поясъ обитаютъ: янятникъ (Gyraëtus barbatus), прифы (Vultur monachus, Gyps nivicaola), гималайскій улларъ (Megaloperdix himalayanus), горный голубь (Columba rupestris), клушица (Fregilus graculus), нипальская завирушка (Accentor nipalensis), Leucos- tictes hæmatopygia, Fringillauda altaica, Pyrrhospiza puficaea. Водяныя и голенастыя въ омшсываемыхъ горахъ не держатся. Мы видѣли здѣсь только (въ юлѣ) нѣсколько пролетныхъ кронинеповъ (Numenius arqua- tus?), да однажды встрѣтили вѣроятно заблудившуюся крацку (Hydrochelidon hybrida), ранѣе не найденную нами въ Центральной Азіп.

Изъ рыбъ въ рѣчкахъ предгорій Кірійскаго хребта добытъ нами лишь гольцъ (Nemachilus bombifrons и. sp.). Изъ пресмыкающихся въ тѣхъ же предгорьихъ найдены только два вида ящерицъ—Phrynocephalus Roborowskii и. sp., Eremias intermedius?. Змѣй и земноводныхъ мы не встрѣчали здѣсь вовсе; мало было также и насѣкомыхъ.

Плема мачинъ:

Жители въ Кірійскихъ горахъ приладлежатъ исключительно племши мачинъ или мальчи, какъ они иногда здѣсь называются. Выше уже говорено было, что это илема считаетъ себя давнишимъ корен-нымъ населеніемъ Вост. Туркестана ¹) и обитаетъ въ юго-восточной его части какъ въ оазисахъ, такъ и въ горахъ. Послѣдніе, т. е. горные мачинцы, больше сохранили свой типъ; кромѣ того, отличаются отъ город-скихъ или оазисныхъ лучшею правственностью, какъ равно бѣльшею про-стотою одежды, пищи и самой жизни. Впрочемъ, все эти различія не особенно велики. Низкеслѣдующее описаліе будетъ относиться главнымъ образомъ къ горнымъ мачинцамъ, которыхъ мы лучше могли наблюдать во время своей лѣтней экскурсіп.

наружный типъ,

По паружному типу эти бѣлье чистокровные мачинцы представ-ляютъ монгольскую расу въ смѣси съ арійской, но съ преобладаніемъ, какъ кажется, послѣдней надъ первою. Ихъ лицо замѣтно скуластое, носъ

¹) Существуетъ также мѣстное преданіе, что предки нынѣшнихъ мачинъ въ глубокой древности пришли сюда изъ Индіи и затѣмъ смѣшались съ китайцами. Послѣднихъ называли чинъ; именемъ же ма, поясняли намъ, вѣроятно назывался пришедшій изъ Индіи народъ—отсюда и вышло мачинъ.

421

расплившійся на концѣ, хотя переносиці не вдавлена, какъ у настол-
щихъ монголовъ; ростъ волосъ на лицѣ сравнительно слабый, въ осо-
бенности на бакахъ и усахъ; глаза большіе и не косо ирорѣзанные;
брови правильныя; уши часто большія и значительно оттонырешныя;
черенъ угловатый съ плоскимъ затылкомъ; лобъ также чаще плоскій;
губы довольно толстыя; колка на тѣлѣ темная, по свѣтлѣе чѣмъ у мон-
головъ; цвѣтъ глазъ и волосъ преобладаетъ черный; однако перѣдко,
мѣстами даже часто, встрѣчаются у мужчины (про женщинъ не знаю)
голубые или сѣрые глаза и каштановые, рыжеватые, изрѣдка даже со-
вершенно русые волосы ¹). Эти типичныя черты много сглаживаются у
жителей большихъ оазисовъ и городовъ, конечно, отъ постороннихъ при-
мѣсей. Но какъ въ горахъ, такъ и въ оазисахъ, мачинцы отличаются
малымъ или только среднимъ ростомъ и слабымъ сложеніемъ.

Мужчины брѣютъ голову, усы подстрігаютъ, баки и бороду не
трогаютъ; иногда же баки на передней части щенъ бываютъ подбриты.
Дѣвушки посить отъ 4—6 косы (сзади и на вискахъ), смотря по густотѣ
волосъ. По выходѣ въ замужество такая прическа оставляется до вре-
меніи беременности; затѣмъ женщина заплетаетъ только двѣ косы сзади.
Некискій типъ горныхъ мачинцевъ некрасный ²); въ оазисахъ же по-
падаются смазливыя (физіономіи. Для красоты мачинки накрашиваютъ
себѣ брови и соединяютъ ихъ выше переносицы; также румянятъ лицо ³);
пыны дѣлаютъ себѣ небольшія буги на вискахъ, или подстрігаютъ
волосы на лбу, какъ наши модинцы.

Одѣлда горныхъ мачинцевъ отличается отъ одѣлды живущихъ въ
большихъ оазисахъ и городахъ только тѣмъ, что у первыхъ она проще,
чѣмъ у послѣднихъ. Уनверсальнымъ одѣшніемъ, какъ мужчинъ, такъ и
женщинъ, служить халатъ, емитый изъ облой или крашеной (всего чаще
темно-синей) маты, изъ ситца, русскаго тіка или чертовой колки, пако-
пецъ изъ шелковой матеріи у достаточныхъ. У женскихъ халатовъ для
украшенія нашиваются на груди (по 3 — 4 съ калдой стороны) ши-
рокія (около вершка) поперечния полосы изъ шелковой или шерстейной
зеленой тесьмы. Обыкновенно халатъ дѣвается стеганый на ватѣ, рѣже
на однойъ только подкладкѣ. У мужчины онъ подносятся кушакомъ.
изъ цвѣтной матеріи; тѣмъ же кушакомъ бываетъ подносясана и ру-

одежда,

¹) Такъ на лицѣ; голова же обрита.

²) Причимами тому здѣсь считаются: высота мѣетности, худая лѣтняя погода, всетдашняя возня со скотомъ и грязная обстановка жизни вообще.

³) Такъ въ оазисахъ и подгорныхъ деревняхъ. Собственно горные мачинки, крошѣ
небольшихъ исключений, не красятся и не румянятся.

422

банка, если халатъ надѣть на распашку; сбоку на кушакѣ всегда ви-
сить кисеть съ табакомъ, ножикъ (въ пожнахъ) и очино. Женщины
носятъ халатъ на распашку. Въ холодъ иногда надѣваются два ха-
лата, одинъ поверхъ другого. Подъ халатомъ у мужчины надѣты пан-
талоны изъ той же маты и длинаная, также въ родѣ халата, распашная
изъ обмой, рѣже цвѣтной, материн рубашка; иногда воротъ этой ру-
банки обываетъ выпивной или покрытъ матерією другого цвѣта. У
женщины тѣ же панталоны и та же рубашка, но только не распашная,
а съ прямымъ (но среднимъ груди) воротомъ, который застегивается
двумя, рѣже тремя или четырьмя большими пуговицами (иногда сереб-
ряными) въ формѣ жолудя. На ногахъ оба пола посятъ одношовные
саноги, похожіе на панси, но ештые на примую колодку съ пришивною
подошвою и нерѣдко съ подковамъ на каблукахъ. Иногда саноги бы-
ваютъ съ калошами—у старшинъ, мулать и вообще у зажиточныхъ
людей; случается, что женщины посятъ сафьяшные саноги, узорчато
вышитые тонкими мѣдными проволокою.

Зимою оба пола надѣваютъ бараны шубы, изрѣдка покрытыя какою
либо матерією, или теплые халаты. Кромѣ того, бѣдные машины въ
горахъ шьютъ себѣ для защиты отъ лѣтинахъ дождей войлочные плащи.
На головѣ мужчины посятъ зимою и лѣтомъ барашковыя шапки (черныя,
бѣлыя и нѣгія) съ высокимъ околышемъ; иногда въ городахъ и боль-
шихъ оазисахъ надѣваютъ аракчины (тюбетейку); чалму мы видѣли
только у мулать. Женщины носятъ такія же какъ у мужчины бараны
шапки; въ праздничные дни, нѣкоторыя достаточныя щеголихи являются
въ шапкахъ съ пинокимъ околышемъ изъ мѣха выдры. Сверхъ го-
ловы подъ шапку женщины надѣваютъ короткія или длинаны покры-
вала—бѣлыя, сипцевыя, рѣже шелковыя. Однако эти покрывала рѣд-
ко употребляются для завѣпиванія лица; такъ по крайней мѣрѣ въ
горахъ.

Изъ украшеньіи женщины носятъ: въ ушахъ довольно большія,
серебряныя съ бирюзою, серьги, которые у иныхъ соединяются ниткою
цвѣтныхъ бусь позади шеп; на пальцы надѣваютъ кольца серебряныя
или золотыя, но браслетъ не знаютъ. Иногда голову украшаютъ крас-
ными лентами (чашвакъ), которые повязываются черезъ лобъ сзади го-
ловы и отсюда спускаются по спинѣ между двумя косами до пятокъ;
на концѣ эти ленты оторачиваются бахромою. Дѣти обоего пола одѣ-
ваются въ распашные рубашки; часто бѣгаютъ и нагишомъ.

Вѣт мачинцы держать себя довольно опрятно, часто моются и
вообще воды не боятся, какъ монголы.

423

Пишу горныхъ мачинцевъ составляю: лѣтомъ—кислое молоко (барање, рѣже коровье или якого), булки изъ ячменя, пшеницы, или кукурузы и мучная болтушка на вскочившій водѣ съ добавленіемъ того же кислаго молока; зимою молоко замѣняется чаемъ, который пьютъ съ масломъ, собраннымъ во время лѣта. Дламбы, столь употреб-іелійной въ Тибетѣ, здѣсь вовсе не знаютъ. Мясо ѣдятъ въ рѣдкость, всего болѣе по скуности. Инача варятъ рпы и дѣлаютъ съ примѣсью въ него барањяго мяса вкусную кобасу изъ бараньихъ же кипнѣ. Кислое молоко разбалтывается еще въ водѣ; въ такомъ видѣ ѣдятъ его съ булками или пьютъ вмѣсто нашего квасу; не обрезаютъ также и сырою водою для питья. Вообще молоко употребляется здѣсь главнымъ образомъ кислое: при томъ съ него предварительно снимаютъ отстой для масла ¹), которое приготовляется чисто, не такъ какъ у монголовъ. Тда обыкновенно производится три раза въ день—утромъ, въ полдень и вечеромъ.

ПИША,

У жителей оазисовъ, въ особенности городскихъ, пища лучше и разнообразіе. Тамъ важное подспорье для ѣды составляютъ фрукты, частью огородные овощи; затѣмъ въ большомъ употребленіи чай и рпы. На базарахъ продаютъ баранье мясо ²). ст. которымъ приготов-ляется любимыймъ кушанье—пловъ (шлавъ), а также нельменъ; изъ муки, кромѣ булокъ, дѣлаютъ пироги, оладьи и родъ толстой вермнешли; варятъ разные супы; закаточные ѣдятъ куръ или утокъ и пхъ яйца. Много ѣсть мяса всѣ вообще мачинцы не могутъ, у нихъ дѣлается разстройство желудка. Пища приготовляется чисто, равно какъ чисто содержится и посуда.

Въ оазисахъ и городахъ жилища мачинцевъ состоять изъ глиня-
ныхъ, рѣже изъ сырцового кришча, сакель, называемыхъ по мѣстному
ной. Замѣтательныхъ архитектурныхъ построекъ, перѣднихъ въ нашемъ
Туркестанѣ, здѣсь нѣть. Горные же мачинцы выкан他们在ъ свои оби-
талища въ лесѣ и толмоко въ подгорныхъ деревьяхъ, да и то не везде,
можно видѣть настоящую глиняную саклю.

ЖИЗНЬ.

Для устройства лёссового жилья выбираются подходящія къ тому
мѣста, именно балки, обрывы, илі крутые склоны небольшихъ холмовъ.
обращенные препмущественно на югъ. Здѣсь въ лёссовой почвѣ, отпи-

¹) Масло очень дешево; мы покупали его въ горахъ по одной теньге (10 коп.) за гинь (1¼ фунта).

2) Мясо рогатаго скота рѣдко здѣсь употребляется въ пищу; свинина погром-  
гометанскимъ закономъ. Лишь недавно кипайцы стали заводить свиней, но пока пхлѣ  
еще очень мало.

424

чающейся, какъ извѣстно, весьма большимъ сцементированіемъ. свопхъ
частицъ, выканывается жилое помѣщеніе ¹). Для потолка оставляется,
сводомъ (фута въ три толщиною, слой того же лёсса ²), или (рѣже)
потолокъ дѣлается изъ настилки (жерди и хворостъ), поверхъ которой
насыывается и утрамбовывается опять-таки лёссъ. Въ потолкѣ продѣлы-
вается небольшая наклонная отдушина ³) для свѣта, который кромѣ
того попадаетъ въ описываемое жилье черезъ корридорообразный входъ.
Во время холода и на ночь этотъ входъ завѣшивается войлокомъ; при
хорошей же погодѣ, да и вообще лѣтомъ остается на весь день откры-
тымъ. Въ одной изъ боковыхъ стѣнъ жилья устрappвается очагъ съ
трубою, выведенною наружу; на этомъ очагѣ горить бараній аргалъ
и варится ѣда. Въ другой стѣнѣ, обыкновенно противоположной входу,
дѣлается ниша, куда складываютъ лишнюю одежду и войлоки. Рядомъ
съ главною комнатою выканывается кладовая для помѣщенія запасовъ
и еще одна или двѣ такія же комнаты, служащія спальнями и для
обыдennаго пребыванія семьи. Здѣсь возлѣ стѣнѣ оставляются пласты
лёсса въ родѣ наръ для спідѣния и спанья; въ стѣнахъ же дѣлаются
пиши для склада пожитковъ.

Возлѣ жилаго помѣщенія выканываютъ небольшія ямы для хра-
пенія аргала и дѣлаютъ для скота загонъ; послѣдній изрѣдка устран-
вается также подъ землею. Если описанное жилье помѣщено въ лёссо-
выхъ ямахъ или балкахъ на мѣстности равнинной, то оно даже вблизи
мало замѣтно. Зимою въ подземномъ лёссовомъ жилищѣ довольно тепло;
лѣтомъ же прохладно. Притомъ подобное обиталище можетъ служить,
какъ намъ говорили, лѣть до сорока безъ всякаго ремонта; затѣмъ
потолокъ и стѣны начищаютъ разрушаться.

Кажды семьи мачинцевъ имѣсть обыкновенно нѣсколько, расположенныхъ въ разныхъ мѣстахъ, подземныхъ сакель и перекочевываетъ въ нихъ, смотря по времени года и обилію корма для скота. Притомъ лёссовыя жилища не скучиваются, но располагаются или въ одиночку или совмѣстно въ небольшомъ числѣ.

Какъ неприхотливо жилье горнаго мачинца, такъ же незатѣлива его
утварь и домашняя обстановка. Посуда (чашки, ложки, ковши, корыта

утварь и домашняя обстановка,

¹) Пастухи нерѣдко выканываютъ для себя маленькія конуры, гдѣ можно спасаться отъ непогоды и спать ночью.

2) Лёссъ такъ плотно держится, что мы видали насквозь промокшіе отъ продолжи-
тельныхъ дождей потолки, которые все-таки не осидались.

3) Надъ нею иногда дѣлается небольшая, покатая на двѣ стороны, покрышка для
защиты отъ дождя.

425

и кадушки) вся деревняная, притомъ грубой работы; лишь для почет-
ныхъ гостей им'ется въ каждой семьё обла или двё фарфоровыя ки-
тайскія чашки. Затёмъ чугунный котелъ для варки пищи. кунганъ
(мѣдный кувшинъ) для чая, спита (волосычыя, изъ лына, кисен или шелка),
пебольшая желѣзная лопата для выгребанія угольевъ и золы изъ печи,
ночникъ (въ формѣ башмака), въ котором горитъ сало или баранье
масло, наконецъ незмѣнный котмень (родъ лопаты)—вотъ полный ин-
весттары лёссовой сакли. Даже супдуковъ для складыванія лишняго добра
здѣсь итъ. Ихъ замѣняютъ, какъ выше сказано, пиши въ лёссовыхъ
стѣнахъ жилищъ, и только у бОМЕ достаточныхъ возлѣ одной изъ тѣхъ
же стѣнъ устраивается большой деревянный рупдукъ съ крышкою.

Садятся мачинцы или прямо на полъ, гдѣ постигается тогда вой-
локъ, или на нары для спанья, наконецъ на особыя подмостки изъ до-
сокъ, также покрытыхъ войлокомъ, иногда ковромъ, если случится почет-
ный гость. Для спанья у всейъ им'ются кругляя подушки; покрыва-
ются ночью большею частію своею же одеждою. У жителей оазисовъ
или городскихъ домашняя обстановка лишь немного лучшая, даже у
людей достаточныхъ.

Главное занятіе горныхъ мачинцевъ — скотоводство, всего больше разведёніе барановъ и въ меньшемъ числѣ козъ; рогатаго скота (коровы, яки) здѣсь мало, пбо онъ выпалъ въ последніе годы; немного также и лошадей; ословъ же довольно; они, какъ и въ оазисахъ, составляютъ выючное верховое животное.

занятія.

Бараны, въ большомъ всѣма количествѣ содержимые горными
мачинцами, двухъ породъ: съ грубою шерстью, называемые кыльчакъ, и
съ топкимъ рупомъ—гырдэ¹). Послѣдніе встрѣчены были нами лишь
въ Кэрійскомъ хребѣ къ западу отъ р. Нура; первые же�скочи-
тельно приводились намъ на продажу въ хребѣ Русскомъ, гдѣ топко-
рупныя овцы составляютъ, какъ говорятъ, рѣдкость. Впрочемъ, быть
можетъ, топкорунныхъ овецъ и тамъ довольно, по отъ насъ это скры-
вали; или такія овцы разводятся лишь въ Кэрійскомъ хребѣ и сосѣд-
немъ ему Караingа-тагѣ, потому что здѣсь лучше пастьбаца.

Оба названные вида достигаютъ только средняго роста и им'уютъ
маленькій продолговатый курдюкъ ²); рога у нихъ походить на арга-

¹) Кыльчакъ считается породою изъ. Хотана; гырдэ — специально мачинскою горною породою.

2) Грунныхъ барановъ съ большинъ курдюкомъ мы не встрѣчали отъ Лобъ-пора или, вършѣе, отъ поселенія Чархалыкъ: горные мачинцы ихъ не держатъ, пбо, по словамъ тѣхъ же мачинцевъ, такимъ баранамъ трудно лазить по горамъ: притомъ въ гористой мѣетности они часто израниваютъ свои курдюки и въ ранахъ заводятся лѣтомъ чрезъ.

426

линые. Предобладающий цвѣтъ шерсти у того и другого вида бѣлый, хотя нерѣдко морда и уши, или вся голова, иногда же и шея оправшены въ черный цвѣтъ; изрѣдка встречаются совершенно черные экземпляры.

У тонкорушныхъ барановъ (гырдэ) шерсть довольно длинная, иѣжная и спирально завитая. Однако изъ нея приготовляютъ лишь хорошіе войлоки и матерію чакмень; на тонкую прилу и тонкую ткань эта шерсть почти не употребляется, такъ какъ ее трудно скручивать въ шитки по объясниению туземцевъ. Зато въ большомъ ходу мѣхъ этихъ барановъ: изъ него дѣлаютъ шубы, шапки и подбой для теплыхъ халатовъ. Шкура цѣнится когда шерсть выросла только на половину, что бываетъ въ ююѣ постѣ весенней стрижки ¹); вторичная стрижка производится въ сентябрѣ. Въ горахъ хорошая бѣлая шкура стоитъ 5 теньге, черная же вдвое болѣе. Изъ грубой шерсти другой породы барановъ (кыльчатъ) дѣлаютъ войлоки и также чакмень; изъ шкурѣ шьютъ шубы, которые носять люди побѣднѣе. Мясо мачинскихъ барановъ объetchъ породъ на вкусъ грубо; очень жирными они также не бываютъ. Продаютъ этихъ барановъ на золотые приски, а также на базарахъ въ большихъ оазисахъ.

Козы, содержимыя мачинцами, доставляютъ отличный пухъ, изъ котораго приготовляются въ Хотай пзвѣстныя кашмирскія шали и матерія дага. Обстряютъ козью шерсть очень коротко, затѣмъ отдѣляютъ пушистый подшерстокъ, варятъ его для очищения отъ грязи и пускаютъ въ работу. По словамъ туземцевъ, много козъ, также какъ и рогатаго скота, истреблено недавимъ падежомъ, такъ что козлиный пухъ и производства изъ него стали гораздо дороже.

Лошадей у горныхъ мачинцевъ, мы видѣли довольно хорошихъ— сильныхъ и статныхъ, хотя и не крупнаго роста; только лошади эти малочисленны и притомъ почти исключительно кобылы, ибо кромѣ недавняго истребленія описываемыхъ животныхъ китайцами, эти послѣдняи и теперь постоянно отбираютъ, конечно даромъ, жеребцовъ или мериновъ для собственной верховой чѣзды.

Помимо скотоводства, горные мачинцы занимаются земледѣліемъ, въ удобныхъ для того мѣстахъ. Съютъ болѣе всего ячмень, затѣмъ ишеньцу, рѣже горохъ. Вымолоченный хлѣбъ, кромѣ расходовара, ссы-

¹) Шерсть у барановъ гидрэ мягкая и завитая только въ горахъ, гдѣ животныхъ моютъ осторожные лѣтніе дожди; въ ниже ледящихъ оазисахъ шерсть тѣхъ же барановъ сильно и скоро портится отъ жары и пыли; даже завитки развиваются. Такъ случилось съ баранами, купленными нами въ горахъ для чѣди и пригнанными въ оазисъ Чира.

427

нается въ ямы на тѣхъ же поляхъ; здѣсь складывается въ кулу и солома, которую, въ защиту отъ бурь, покрываютъ сверху слоемъ земли. Земледѣяскескія деревни, какъ уже было говорено, расположены на рѣчкахъ въ окраний предгорій и попілке отсюда. Система орошения и обработка полей та же, что во всѣхъ оазисахъ. Линшій хлѣбъ собывается на золотые пріиски. Тихомолкомъ и сами мачинцы занимаются разработкою золота, которымъ, какъ говорить, весьма богаты ихъ горы.

Обрабатывающая промышленность у описываемыхъ мачинцевъ, какъ въ горахъ, такъ и въ оазисахъ-деревняхъ ограничивается приготовлениемъ необходимыхъ для домашняго обпѣхода предметовъ одежды, частью, быть можетъ, и утвари. Баранью шерсть сучатъ здѣсь съ помощью палокъ и веретень, хлопчатую бумагу (въ деревняхъ) придутъ на прялкахъ. Изъ того и другого, какъ мужчины, такъ и женщины ткутъ мăту и грубое сукно; кромѣ того, мужчины катаютъ изъ шерсти войлоки. Оба пола сами шьютъ для себя одежду и обувь, за исключениемъ щегольской. Въ городахъ и большихъ оазисахъ, населенныхъ мачинцами, имѣются портные, сапожники, ткачи, кузнецы, серебреники, шорники и др. ремеслениники. Всѣ они работаютъ у себя по домамъ, нерѣдко прямо на улицѣ — въ одиночку или съ небольшимъ числомъ работниковъ. Фабрикъ и заводовъ здѣсь нѣтъ вовсе; обрабатывающая промышленность всюду кустарнал.

Торговыхъ мѣстъ въ Кэрійскихъ горахъ (да и въ Русскомъ хребетѣ) нигдѣ нѣтъ. Сюда только приѣзжаютъ по временамъ купцы изъ Кэріи, Чиры и Хотана. Они привозятъ на продажу матерію, табакъ, чай, мыло и другія мелочи; сами же покупаютъ овчины, шерсть, масло, барановъ и тайкомъ золото. Кромѣ того, горные мачинцы никогда сами за покупками въ балканийшіе оазсы-города.

По своему характеру мачинцы какъ горные, такъ и живунціе въ оазисахъ, представляютъ смѣь качествъ хорошихъ и дурныхъ, стъ значительнымъ, впрочемъ, преобладаніемъ послѣднихъ надъ первыми. Прежде всего бросается здѣсь въ г. лаза ужасная болтливость народа, относительно которой мужчины, кажется, даже перещеголяли женщинъ. Затѣмъ всѣ мачинцы большіе трусы и гуляки. Пѣсни, музыка ¹) и танцы составляютъ любимый шія утѣхи даже въ самыхъ дикихъ горахъ. «Счас-

¹) Музыкальные инструменты горныхъ мачинцевъ (частію тѣже, что и у другихъ туркестанцевъ): Лапь — буцѣсъ съ колъями внутри, Дутаръ — родъ балалайки съ двумя струнами изъ кинель или шелковыми; пргаютъ на немъ палицами. Ситэръ — также въ родѣ балалайки; 6—7 мѣдныхъ струнъ; пргаютъ синячкомъ. Робабъ — у которого 6 струнъ.

428

тіе, что этотъ народъ не знаетъ водки, а то бы совсемъ съ пути сбися», говорили наши казаки, мѣтко, опредѣляя разгульный характеръ мачинцевъ. Притомъ эти послѣдние вообще слуны, жадны на деньги и достаточно лѣнивы; наконецъ, какъ всё вообще азіатцы, развратны. Впрочемъ, горные мачинцы все-таки нравственнѣе, чѣмъ жители большихъ оазисовъ и городовъ. Съ другой стороны, въ характерѣ описываемаго народа похвальную черту составляетъ любовь къ дѣтямъ и вообще родственниковъ между собою. При нуждѣ они всегда помогаютъ другъ другу. Родители и старшіе весьма здѣсь уважаются. Воровство составляетъ рѣдкое преступленіе. Пьянство незвѣстно, но табакъ курятъ всѣ мужчины, въ большихъ оазисахъ нерѣдко и женщины. Тамъ же сильно распространено курение одуряющей нашидѣ ¹), но горные жители не знаютъ этой отравы.

Относительно умственныхъ способностей, трудно похвалить мачинцевъ. Хотя они достаточно хитры и плутоваты, но мало показываютъ смѣтки во всемъ, что только выходитъ изъ узкихъ рамокъ ихъ обыденныхъ понятій и обыденной обстановки. Нельзя сказать, чтобы горные мачинцы были народъ вялый, но женщины здѣсь вообще бойчѣе мужчинъ, да и трудолюбивѣе ихъ. На женщинахъ лежатъ всѣ заботы по домашнему хозяйству и по воспитанію дѣтей. Послѣднихъ мачинки кормятъ грудью очень долго — до двухъ, даже до трехъ лѣтъ, когда ребенокъ уже самъ ходитъ и хорошо говоритъ.

Согласно магометанскому закону, многоженство у мачинцевъ допускается, но имъ пользуются только люди богатые. Обыкновенно дерзатъ одну жену, рѣже двѣ—три; за то ихъ часто мѣняютъ, ибо разводъ весьма свободенъ. Нерѣдко можно здѣсь встрѣтить женщинъ за шестымъ или седьмымъ мужемъ; за двумя же или трямя мужьями перебывала почти каждая мачинка. Замужъ дѣвушки выходятъ между 12—15 летнимъ возрастомъ; мужчины также женятся, начиная лѣтъ отъ пятидесятъ. Разведенные супруги могутъ завтра же вступать въ новые браки. Родство, даже двоюродное, не считается препятствіемъ, такъ что дядя можетъ жениться на племянницѣ, или племянникъ на теткѣ, не говоря уже о двоюродныхъ сестрахъ и братьяхъ. Только

(3 мѣдныхъ и 3 изъ киншетъ); играютъ при помощи небольшой деревяшки. Калунзъ— въ родѣ большой цитры; много струнъ желѣзныхъ и мѣдныхъ; играютъ съ костялкою, надѣваемою на большой палецъ. Кромѣ того, у городскихъ мачинцевъ имѣются: Сурна— въ родѣ флейты изъ мѣди. Гмѣджакъ—въ родѣ скрипки; играютъ на немъ смѣчкомъ. Маленькія трубочки изъ тростника въ родѣ свирѣли.

¹) Пашидѣ (гашишт., —по тюркскі банкъ) приготовляется изъ сѣмянной пыли конопли.

429

самые близкие родные, именно братья и сестры отъ однихъ родителей,
не могутъ вступать въ браки между собою. Обрядъ бракосочетанія
тотъ же, что и у другихъ мусульманъ; особаго утощенія не полагается,
такъ что свадьбы стоять дешево.

Похоронные обряды также обще-мусульманские. От.мчіе въ томъ,
что послѣ похоронъ близкие родственники покойника должны жить
40 дней на его могилѣ. Однако обычай этотъ, за малыми исключеніями,
соблюдается только отчасти. Затѣмъ, въ четвергѣ каждой недѣли, тѣ же
родственники посвящаютъ могилу усопшаго, молятся ему и просить
помогать въ здѣшней жизни. Приносить тогда съ собою пищу (всего
чаще масляныя лепешки) и оставляютъ ее на могилѣ; этою пищью
обыкновенно пользуются бѣдные.

При своей склонности къ разгульной жизни мачинцы весла-лю-
бятъ ходить въ гости одинъ къ другому и устраивать общія весны.
Такъ всюду, даже въ горахъ; въ оазискахъ рабочіе берутъ перѣдко сть
собою въ полѣ тотъ или другой музыкамый инструментъ и обыкно-
венно поютъ пѣсни во время работы. Главнымъ предметомъ пѣснопій
служитъ любовь. Наполѣе распространенная пѣсня называется назуцумъ.
Вотъ ея переводъ, не совсемъ впрочемъ гладкій: «О милая моя! твои
черные волосы спустились на виски. Безъ спроса цѣловать тебя нельзя.
Какъ бы мигъ не убиться, если цѣловать себя не позволишь. О тѣ-
ли, милая моя, сталъ я страшно тосковать. Всюду ты мигъ мерещилась,
такъ и хочется броситься къ тебе. Мы оба ровеснили, будто вы-
росли вмѣстѣ. Если мы соединились, составимъ распустившійся цѣтокъ.
Поймаю сѣткою сокола, парящаго въ воздухѣ. Милая моя, черноглазая,
проглочу тебя съ водою. Былъ бы золотой браслетъ, надѣлъ бы его
себѣ на руку. Груди мосей милой буду, какъ лѣкарство, прикимать къ
своему сердцу. Не видалъ бы ея раньше, не отдалъ бы ей душу, со-
храннилъ для себя. Я говорилъ душѣ—«разлучись», не разлучается;
отвѣчастъ же мнѣ: «эй, юноша, можно ли соединиться души разлу-
чить». Я слышалъ—ты безжалостная, привязалъ къ своему сердцу ка-
мень. За тебя, безжалостную, чуть свѣтъ паду кровью».

Языкъ мачинцевъ тотъ же тюркскій, который господствуетъ во языкѣ и грамо-
тности, всемъ Восточномъ Туркестанѣ; вѣроятно онъ имѣтъ свои особенности,
по подмѣтить ихъ, при личномъ незнакомствѣ съ вышеназваннымъ язы-
комъ, мы не могли. Переводчикъ же нашъ вездѣ свободно ст. мачин-
цами объяснялся, хотя, по его увѣрению, понадаллись слова «не подходиція»
къ кульджинскимъ. Кромѣ того мы замѣтили, что скороговорки какъ
на Лобъ-норѣ здѣсь нѣтъ. Впослѣдствіи, уже въ Хотанѣ, говорили намъ.

28

430

что языкъ мачинцевъ, помпмо мелкой собственной разницы по оазис-
самъ, много отличается отъ говора кашгарскаго и аккуйскаго, т. е.
отъ языка ардбюль. Грамотность у горныхъ мачинцевъ мало развита.
Лишь болѣе достаточные посылаютъ своихъ дѣтей учиться въ школы,
которыя заведены (иногда по двѣ-трп) во всѣхъ подгорныхъ деревняхъ,
не говоря уже объ оазисахъ и городахъ. Тамъ почти всѣ грамотны.
Въ Кэріи, Хотанѣ и мазарѣ Имамъ-Джаферъ-Садыкъ устроены высшія
духовныя учлишца (медрессе), въ которыхъ преподаютъ также перспид-
скій и арабскій языки. Въ эти учлишца поступаютъ юноши и взрослые;
выпускаютъ ихъ на должности муллъ. Въ каждомъ изъ названныхъ
учлищъ отъ 50-150 учениковъ. Кромѣ того, въ Кэріи, Хотанѣ, да
и въ другихъ городахъ Вост. Туркестана китайцами заведены школы для
туземныхъ мальчиковъ, которыхъ воспитываютъ и обучаютъ на казенный
счетъ по китайски. Цѣль этого учрежденія—имѣть хорошихъ перевод-
чиковъ и на мелкихъ административныхъ должностяхъ лицъ, знающихъ
китайскій языкъ. Родителей такихъ мальчиковъ освобождаютъ отъ уплаты
податей, но все-таки, какъ намъ мачинцы говорили, они неохотно
отдаютъ своихъ дѣтей, лбо китайцы сильно ихъ развращаютъ.

релігія и суе-
вѣріе,

Всѣ мачинцы—магометане секты сунпитовъ. По преданію, они об-
ращены въ магометанство въ 390 году геджры (въ началѣ ХІ вѣка
пашей эры) четырьмя арабскими имамами, занесчатѣвшими насильствен-
ною смертью свое здѣсь поприще. Гробнцы (мазаръ) этихъ имамовъ
находятся неподалеку отъ Полу, въ деревѣ Чахаръ-имамѣ, гдѣ и понынѣ
живутъ въ качествѣ охранителей (шеїховъ) святыхъ гробницъ потомки
тѣхъ же имамовъ ¹); сюда стекается немало богомольцевъ. Часть ма-
чинцевъ, нежелавшихъ принять магометанство, ушла къ востоку, нез-
вѣстно куда. Ранѣе появленія проновѣдниковъ. новой вѣры, тѣ же ма-
чинцы были, какъ они сами говорятъ, огнепоклонники и идолоноклон-
ники (будучты?); много имѣлось тогда у нихъ вошебниковъ. Въ кол-
довство мачинцы вѣрятъ понынѣ, какъ равно и въ злого духа, ко-
тораго называютъ пари. Мѣстопресбываніемъ его считаютъ пещеры,
темные углы жилищъ и мрачные мѣста вообще. Сильная болѣзнь и
сумасшествіе признаются исходящими отъ злого духа. Для изгнанія его

¹) Мазаръ Чахаръ-имамъ (т. е. четыре имама) лежитъ на р. Акеу въ 23 версталь
къ западо-сѣверо-западу отъ Полу. По старымъ спискамъ здѣсь счталоесь 90 дворовъ
шеїховъ; ныть это число еще больше. Они весьма уважаются мачинцами ц, какъ мы
слишали, достаточно сохранили свой арабскій типъ, несмотря на то, что женятся на
мачинкахъ. Своихъ женщинъ выдаютъ за мачинцевъ лишь изрѣдка; словомъ, стараются
замкнуться, какъ полусцы.

431

поступают слѣдующим образомъ: въ сакѣ больнаго зажигают сначала починкъ, который ставятъ въ пинѣ лёссовой стѣны; въ то же время темные углы завѣшиваются цвѣтными тряпками; затѣмъ на эти тряпки, на починкъ и кругомъ по стѣнамъ брязгаютъ сахарною водою; наконецъ спинаютъ съ націента панталоны, зажигаютъ ихъ и, обмахнувъ спачала больного, а потомъ вокругъ стѣнъ, выбрасываютъ эти панталоны на дворъ; во время всей церемоніи громко молятся, поютъ, кричатъ, бьютъ въ бубенъ и, вообще, стараются прозвести какъ можно больше шуму. О другихъ суевѣріяхъ мачинцевъ мы мало могли узнать положительнаго. Видѣли только (еще въ Черченѣ), что беременная женщина пролѣзла трижды, взадъ и впередъ, подъ нашего верблюда, что считается здѣсь спинатіею для благополучныхъ родовъ; говорили намъ также не одинъ разъ, что если человѣкъ съѣстъ, хотя бы сваренные или измаренные, ослиные мозги, то стѣ ума сойдеть; еще слышали мы икоторыя повѣрья, но неудобныя для описания.

Относительно религіи мачинцы далеко не фанатики; даже намазъ въ горахъ совершается лишь изрѣдка. Въ оазисахъ и городахъ моленія дѣлаются аккуратнѣе, потому что тамъ больше духовенства, запитересованныго въ подобномъ дѣлѣ.

Изъ болѣзней у горныхъ мачинцевъ всего чаще бываетъ простуда, выражающаяся лихорадкою, болью зубовъ (флюсомъ), иногда горячкою; затѣмъ обыкновенные язвы на головѣ ¹) и болѣ рабовота. Глазныхъ болѣзней здѣсь мало, какъ равно и спинало. То и другое царствуетъ въ большихъ оазисахъ, гдѣ также мы видали зобатыхъ. Въ горахъ таковыхъ пѣтѣ вовсе, но очень много, какъ говорятъ, въ Аркендѣ. По словамъ горныхъ мачинцевъ, въ 1873 году у нихъ свирѣствовала болѣзнь (вѣроятно эпидемическая залпинца), заключавшася въ опухоли яелей (гланды) позади щекъ; большой умирать черезъ четверо сутокъ отъ удушья.

болѣзни.

Мнѣніе болѣзней у тѣхъ же мачинцевъ производится собственнымъ, нерѣдко шарлатанскими средствами. Такъ, язвы на головѣ посыняютъ непломъ сожженной особенствомъ образомъ змѣи; или вдуваютъ въ пось больного норошокъ изъ блага сахара, растертаго съ юдтовою коккѣю и мелко нарѣзаннымъ концемъ воюсомъ. Раны макутъ кислымъ молокомъ; спиналиась лечать тѣмъ же молокомъ, но главнымъ образомъ окуриваніемъ больного ртутью и другими здовытыми спадобъями. Этимъ

¹) Мачинцы думаютъ, что эти язвы проходить отъ бризья головы; на тѣлѣ ихъ не бываетъ.

28¹

432

впрочемъ занимаются уже въ городахъ, гдѣ есть спеціальные доктора. Отъ боли головы и живота горные мачинцы пьютъ разныя мѣстныя травы. Когда послѣ родовъ у женщины боятъ ноги, на нихъ прикладываютъ согрѣтый свѣжій пометъ черной коровы. При родахъ и послѣ нихъ большую помощь оказываетъ, какъ думаютъ мачинцы, принимаемый внутрь порошекъ изъ пантовъ (кровяныхъ маральихъ роговъ). Тотъ же порошокъ служить для укрѣпленія здоровья и вообще играетъ немаловажную роль въ мачинской медицинѣ, какъ равно и въ медицинѣ китайцевъ.

Администрация
и подати.

Мачинцами, живущими въ Кэрійскомъ хребтѣ, управляетъ тагъ-хакимъ (горный начальникъ), имѣющейій свое пребываніе въ д. Чахаръ. Мачинцы Русскаго хребта подчинены прямо Муса-беку кэрійскому, который вмѣстѣ съ тѣмъ вѣдаетъ всѣми горными мачинцами кэрійскаго отдѣла; городскіе же и оазисные подчинены кэрійскому хакиму (уѣздному начальнику) Акъ-беку. Меньшими административными чинами изъ туземцевъ состоять, какъ и въ другихъ частяхъ Вост. Туркестана, минь-беки и юзъ-баши (въ родѣ нашихъ волостныхъ и сельскихъ старшинъ); въ городахъ же—падша-шабъ-бекъ (начальникъ полиціи, царь ночи), его помощникъ, начальники кварталовъ и десятники; городничіе назначаются изъ китайцевъ. Всѣ туземныя власти никакого казенного содержанія не получаютъ, пользуются же поборами (обыкновенно произвольными) съ народа.

Что касается до податей и повинностей, то онѣ для мачинцевъ нынѣ такъ же тяжелы, какъ и для всего осѣдлаго населенія Вост. Туркестана. Какъ горные мачинцы, такъ и оазисные платятъ: съ земли, которую обрабатываютъ, натурою (зерномъ, соломою и дровами), иногда деньгами по разцѣнкѣ; со скота при его продажѣ, а въ горахъ, какъ насъ увѣряли, даже при убоѣ для собственной ѣды или если издохнетъ скотина ¹); наконецъ исполняютъ натуральныя повинности высылкою рабочихъ, доставкою перевозочныхъ средствъ и матеріаловъ для казенныхъ сооруженій. Кромѣ того китайцы дѣлаютъ произвольные поборы (мэй-лянѣ) въ видѣ вознагражденія за почетные подарки ²). Сюда же слѣдуетъ прибавить безконечныя взятки со стороны переводчиковъ, которые служатъ главными посредниками между туземцами и китайскими властями.

¹) Не знаю на сколько вѣрно, но горные мачинцы говорили намъ, что со скота своего они платятъ подать не ежегодно съ извѣстнаго числа головъ, а лишь въ томъ случаѣ, если эта голова какимъ-нибудь образомъ выключится изъ хозяйскаго стада, т. е. будетъ продана, съѣдена или сама издохнетъ.

²) Каковыми иногда бываютъ наши сicitевые платки и разныя другія мелочи.

433

Простоявъ пять сутокъ въ колонии Полу и убѣдившись, что прийдти отсюда въ Тибетъ ущельемъ р. Курабъ невозможно, мы двинулись вдоль сѣвернаго подножія Кэрійскаго хребта. Безъ малаго цѣлый мѣсяцъ употребленъ былъ на эту экскурсію, но ся результаты далеко не оправдали нашихъ ожиданій. Въ сжатомъ очеркѣ эти результаты изложены на предъидущихъ страницахъ. Теперь приходится расказать вкратцѣ о самомъ путешествіи.

Весь путь нашъ лежалъ въ верхнемъ поясѣ предгорій на средней абс. высотѣ отъ 10—11, мѣстами до 12 тысячъ футовъ, словомъ, возлѣ самой подошвы главнаго хребта, который высился громадною недоступною стѣною. Мѣстность же нашего слѣдованія представляла собою холмы или горы, увалы, пади, лога ¹) и глубоко врѣзанныя въ почву рѣчными ущелья. Послѣднія, въ особенности на болѣе значительныхъ рѣчкахъ, сильно затрудняли движение нашего каравана. Притомъ почти безпрерывные дожди многократно увеличивали трудности пути, ибо кромѣ постоянной мокроты и сырости, въ которой мы пребывали, выюки становились болѣе тяжелыми, крутые спуски скользкими, вода въ рѣчкахъ сильно прибывала, единственное же здѣшнее топливо—аргалъ, будучи измоченнымъ, не горѣлъ. Тѣ же дожди постоянно мѣшали экскурсіямъ и стемкѣ, а иногда удерживали наст. на одномъ мѣстѣ по нѣсколько сутокъ. Вообще, описываемый эпизодъ нашего путешествія былъ на столько затруднителенъ и неблагопріятенъ во всѣхъ отношеніяхъ, что въ течении 28 сутокъ мы прошли только 135 верстъ.

Подъ стать ко всѣмъ невзгодамъ, со стороны труднаго характера мѣстности и отвратительной погоды, оказались и наши караванныя жиловотныя, т. е. лошади, нанятыя въ Кэріи. Никогда неходившіе подъ выюкомъ, эти кони то брыкались во время завьючиванія, то ложились со выюкомъ на землю, то во время пути обгали въ стороны цепить траву, то наконецъ, не привыкши лазить по горамъ, нерѣдко обрывались съ круч. Нѣсколько лучше шли только тѣ кони, которыхъ вели подъ уздцы, по для всего каравана набрать вожаковъ было невозможно. И безъ того казаки большею частью шли теперь пѣшкомъ; пхъ же верховыя лошади, для облегченія собственно выючныхъ, были также завьючены. Притомъ пѣсколько человѣкт туземцевъ, отправившихся изъ Кэріи вмѣстѣ съ нанятыми лошадьми, вскорѣ совсемъ расписали отъ холода и непогоды; пришлось отпустить пхъ назадъ и замѣнить новыми рабочими, но и эти, прообывъ нѣсколько дней на дождѣ, оказались не лучше

Нашъ путь идолы Кэрійскихъ горь.

¹) Западнѣе р. Нура все это крупнѣеть размѣрами.

434

прежнихъ. Еще счастіе наше, что мѣстные жители доставляли намъ изъ подгорныхъ деревен. въ небольшомъ количествѣ дрова, такъ что моккно было сварить чай и шинку, пначе пришлось бы вовсе отказаться отъ намѣченнаго пути за неимѣніемъ топлива.

Всего болѣ трудны были, какъ вышеупомянуто, переходы ущелей, которыя сопровождаютъ здѣсь теченіе калдой горной рѣчи, а при нан-
болѣ значительныхъ изъ этихъ рѣчей, достигаютъ страшной глубины
футовъ на тысячу пин около того. Правда, боковые скаты такихъ ущелей
внѣ высокихъ горъ большей частью луговые, но они вездѣ очень круты
и весьма часто совершенно недоступны; тамъ же, гдѣ эти бока прип-
маютъ и нѣ сколько пологій откость, спускъ и подъемъ по троицкамъ, вы-
пінCaption: СПб here is no text in the image, the image is too blurry.
омсяцъ здѣзагами ¹), нерѣдко весьма опасны, въ особенности для навю-
ченныхъ животныхъ. Не одни разъ наши лошади скатывались съ кру-
тизны, и одна изъ нихъ при такомъ надежніи убилась до смерти. На-
дѣ описываемыхъ ущелей также далеко не все обстояло благополучно.
Здѣсь обыкновенно мчится горный потокъ, переходъ черезъ который
вбродъ, даже при убыли водѣ, не безопасный, ибо дно завалено
большими, мѣстами огромными, валунами, и теченіе крайне быстрое.
Если же вода на прибыли, что обыкновенно пронесBATtoC
комъ сильнѣй докдѣ, часовъ съ трехъ понолудни и до утра саѣдую-
щаго дня, тогда переправа совершенно невозможна. Нерѣдко такая вы-
соба вода приходитъ съ горъ вдругъ валомъ, и случается, что унапись
цѣлыми десятками застигнутый враслохъ скотъ туземцевъ. Дикую,
грандіозную картину представляемъ въ это время подобный потокъ.
Грязные желтковато-сѣрый волны, стъ грухотомъ обѣшено мчатся внизъ,
наскакиваютъ одна на другую и на берегъ, разсыпаются брызгами или
нѣюю, растираютъ въ несокъ мелкую галку и катятъ громадные ва-
луны. Намъ случалось видѣть вынесенные изъ горъ въ ущелей, вѣ-
роятно, при исключительной прибыли воды, каменные глыбы, страшно
сказать, до десяти кубическихъ саленъ по объему. По грудамъ всюду
наметанныхъ крупныхъ валуновъ можно заключить, какое гиганп-
ское разрушеніе творить здѣсь вода, та самая, которая, пробѣжавъ нѣ-
сколько десантковъ верстъ внизъ, мирно оропнаетъ хлѣбное поле или
фруктовый садъ туземца.

Кстати болѣ подробно перечислить тѣ рѣчи, которыя выте-
каютъ съ сѣвернаго склона Көрійскаго хребта и черезъ которыя намъ

¹) Въ: эти троицки продолжены настухами; но нимъ ходятъ и ёздятъ верхомъ туземцы; настоящей же дороги здѣсь и ёть.

435

пришлось переходить: *Ара.лыкъ—лѣвый притокъ Кураба. Кара-су правый притокъ Акъ-су; послѣдняя течетъ въ глубокомъ ущелѣи; въ окраниѣ предгорій на ней лежитъ мазаръ и деревня Чахаръ-пмамъ. Два безъименные лѣвые притока ¹) той же Аксу. Ашкэ-эмэ (течетъ въ глубокомъ ущелѣи) съ двумя лѣвыми безъименными притоками. Далунъ. съ правымъ безъименнымъ притокомъ, впадаетъ въ Далунъ или Нура; послѣдняя течетъ въ глубокомъ ущелѣи. Кызыль-су съ правымъ безъименнымъ притокомъ и Ханъ-хотъ; обѣ текутъ въ глубокихъ ущелѣяхъ и впадаютъ слѣва въ Нура. Двойной безъименный правый притокъ р. Улуксай (течетъ въ глубокомъ ущелѣи). Юлунъ-дарья, съ правымъ и лѣвымъ безъименными притоками, впадаетъ слѣва также въ Улуксай. Безъименная рѣчка—правый притокъ Генджи-дарья, которая течетъ въ глубокомъ ущелѣи. Сырекъ-булунъ (въ глубокомъ ущелѣи) съ правымъ безъименнымъ притокомъ и съ лѣвымъ—Отуркыръ. Улукъ-ачикъ впадаетъ справа въ р. Кара-ташъ (течетъ въ глубокомъ ущелѣи), и по прилатіи справа же Сырекъ-булуна съ Отуркыромъ называется Ашидарья.

Весь певзгоды нашего трудного течень пути не окудались хотя бы посредственноею научною добычю. Итищъ въ горахъ было мало, и онъ большее частью уже липали, слѣдовательно неподиняли для чучелѣ; немногіе звѣри днемъ держались въ недоступномъ верхнемъ полѣ; горѣ; цвѣтущихъ растений, несмотря на лучшую для нихъ пору года, встрѣчалось также очеч. мало. При томъ, какъ было упомянуто, не-прерывные дожди безъ коца мѣняли нашимъ экскурсіямъ; даже скудную добычу мѣстной флоры и кое-какихъ итищъ невозможно было просунуть хотя бы немного ²). Въ налаткахъ нашихъ стояла постоянная мокрота; одежда, багажъ, выжики также не просыхали; часовые по ночамъ промокали до костей, но утрамъ же приходилось кутаться въ шубы, ибо вверхъ отъ 12—13,000 футовъ, взамѣли дождь. постоянно вынадалъ снѣгъ. Крайше трудно было дѣлать и съемку даже въ томъ случаѣ, когда дождь стихалъ на короткій срокъ. Въ это время со стороны пустынъ обыкновенно авялилась довольно густая пыль; высокія же горы оставались по прежнему закутанными въ облакахъ. Если случайно открывались эти горы, то со дня глубокихъ ущелѣй иногда нельзя было видѣть и засѣть нужные вершины, или, разъ засѣмъ ихъ, при-

¹) По всему вѣроятію, рѣчи, обозначеныя у меня «безъименными», пмѣютъ мѣстныя на шанья, но мы ихъ не умнали.

²) Не только пропускная бумага взятая для сушки растений, но даже обыкновенная песткая въ дневникахъ до того отецъра, что чернила распливалось.

436

ходилось тотчасъ терять изъ виду; черезъ нѣсколько же дней, когда
снова урывкомъ разъяснивало, обыкновенно невозможно было узнать
прежнія засѣчки, ибо панорама горъ измѣнялась ст. каждымъ нашимъ
переходомъ. Болѣе успешнымъ занятіемъ могло бы быть изученіе мѣ-
стныхъ жителей, которые при томъ были къ намъ достаточно располо-
жены, но этому также явились помѣхи — разъ по неимѣнію толковаго
переводчика, затѣмъ вслѣдствіе скрытности самихъ туземцевъ, а главное
потому, что параллельно нашему пути въ подгорныхъ деревняхъ ўхали
два китайскихъ чиновника, посланные спеціально для соглядатайства за
нами. Эти китайцы приказывали туземцамъ возможно больше сторо-
ниться насъ. Тѣмъ не менѣе почти все, что написано выше о горныхъ
мачинцахъ, развѣдано было при настоящей лѣтней экскурсіи.

На всѣхъ нашихъ переходахъ мы встрѣчали жителей; большія
стада барановъ попадались очень часто, но лошадей и рогатаго скота
было немного; въ глубокихъ ущеляхъ до абс. высоты 10,000 футовъ ¹),
даже маленькіе клочки земли, пригодные для обработки, были засѣяны
ячменемъ. Туземцы всюду помѣщались въ лёссовыхъ жилищахъ, изрѣдка
и въ естественныхъ пещерахъ прочно сцементированной наносной (галька
и валуны) почвы. На р. Аши-дарья мнѣ удалось посѣтить такое жи-
лище. Оно состояло изъ большой полусферической выемки въ верти-
кальномъ обрывѣ наноса. Огромный камень въ нѣсколько сотъ пудовъ
вѣсомъ вьислѣ, держась лишь въ верхней своей половинѣ, какъ разъ
надъ срединою жилья. Ежеминутно онъ могъ упасть, равно какъ и другіе
также крупные (2—3 пуда) валуны, но объ этомъ никто изъ жильцовъ
не заботился. Хозяйка объяснила мнѣ, что ихъ семья живетъ здѣсь
благополучно уже 14 лѣтъ, и хотя за это время иногда падали съ по-
толка крупные камни, но никого не задѣвали; на маленькіе же камешки,
которые ваятся довольно часто, не обращается вниманія.

23-го юля мы достигли урочища Улукъ-ачикъ ²), которое крайнимъ западнымъ пунктомъ нашего движения вдоль Кэрійскихъ горъ. Хотя до р. Юрунъ-кашъ (Хотанской) оставалось, по распроснымъ свѣдѣніямъ, немного болѣе 30 верстъ, но идти туда не было настоящей необходимости: общее направленіе Кэрійскаго хребта уже было опредѣлено, его топографическій характеръ, флора и фауна достаточно обслѣдованы; при томъ дознано, что проходовъ въ Тибетъ здѣсь нѣтъ.

¹) Какъ, напр., на р. Нура.

²) Лежитъ при абс. высотѣ 11,200 футовъ, на маленькой рѣчкѣ того же знени, впадающей справа въ р. Кара-ташъ.

437

Между тѣмъ наши караванцыя лошади въ конецъ измучились, и почти половина изъ нихъ были вовсе несгодны для дальнѣйшаго пути. Отправить до вышепазванной рѣки разѣздъ также было неудобно, ибо при постоянно дождливой погодѣ, каждая горная рѣчка могла задержать посланныхъ. Въ виду всего этого рѣшено было спуститься изъ горъ на кэрійско-хотанскую дорогу въ оазисъ Чира, привести туда изъ Кэріи верблюдовъ съ оставшимся багажемъ и двинуться къ Хотану.

Но прежде чѣмъ окончательно разстаться съ Кэрійскими горами, вернемся еще разъ къ тому несожиданному явленію, которое мы здѣсь встрѣтили, именно къ обильнымъ лѣтнимъ дождямъ. Эти дожди начались въ горахъ еще съ половины юня, а можетъ быть и ранѣе; всего же болѣе усилились въ юлѣ. Въ названномъ мѣсяцѣ дождь падалъ въ продолженіе всѣхъ 25 сутокъ (съ 29 юня по 24 юля) нашего пребыванія въ высокой области Кэрійскаго хребта ¹); да при томъ въ первыя 20 сутокъ стихалъ лишь изрѣдка на короткое время нѣсколькихъ часовъ; затѣмъ вновь лилъ иногда по цѣлымъ суткамъ безъ всякой перерыва. Вверхъ отъ 12—13,000 футовъ, взамѣнъ дождя, падалъ снѣгъ. Къ сторонѣ таримской впадины, дождевой раіонъ захватывалъ всю полосу предгорій главнаго хребта и спускался даже ниже, приблизительно до 6,000 футовъ абс. высоты, а перемежками, вѣроятно, еще болѣе.

Помимо тучъ, приносимыхъ изъ Тибета, обилію дождей въ Кэрійскихъ горахъ способствовало то обстоятельство, что вышадавшая на лёссовую почву влага быстро опять испарялась, въ разрѣженномъ воздухѣ здѣшнихъ высотъ ²), въ особенности если проглядывало солище; сосѣднія же снѣговыя горы вновь охлаждали эти испаренія и превращали ихъ въ облака, падавшія новымъ дождемъ. Этимъ объясняется замѣченное нами явленіе, что сильный дождь иногда приносился слабымъ сѣверо-восточнымъ или сѣвернымъ вѣтромъ, сѣдовательно со стороны крайне сухой таримской пустыни. Выпавшая тамъ на окраинѣ дождеваго раіона влага быстро испарялась, а затѣмъ вновь выдѣлялась, лишь только пропусходае охлажденіе съ поднятіемъ сравнительно теплаго воздушнаго тока въ горы на большую абс. высоту

Въ той горной области, гдѣ мы въ юлѣ находились, во время описываемыхъ дождей преобладали затишья; вѣтры же, дувшіе съ раз-

Постоянные
дожди.

¹) Собственно въ Кэрійскихъ горахъ, отъ колоніи Полу до ур. Улукъ-ачикъ, мы провели 29 сутокъ.

²) То же явленіе замѣчено было нами раньше и въ Тибетѣ.

438

ных сторон горизонта ¹), достигали лишь средней силы. Грозъ не было ни одной ²). Градъ очень мелкій, скорѣе снѣжная круна, надалъ лишь дважды вмѣстъ съ дождемъ. Небо постоянно было облачное, за исключениемъ лишь четырехъ разъ, когда ночью на съ утра разъяснивало на короткое время. Въ зависимости отъ дождей и облачности температура постоянно была очень низка для этого времени года: въ 1 часть дня термометръ иногда показывалъ лишь +7.2° и ни разу не поднимался выше +16,7°. Однако вслѣдствіе той же облачности ночныхъ морозовъ не было до абс. высоты въ 11,000 футовъ; но они случались вверхъ отъ 12.000 футовъ. Когда стихалъ дождь, то воздухъ лишь на самое короткое время оставался свободнымъ отъ пыли; обыкновенно же она быстро измѣнялась изъ соседей пустынъ. Затѣмъ вновь начиábывалійся дождь, надалъ спачала совершенно грязными кайзами.

По сложашъ мѣстныхъ лѣателей, лѣтие дожди идутъ у нихъ еже-
годно и продолжаются до половины, иногда до конца августа.

При обѣмомъ даже взглядѣ на карту Азіи, можно догадаться, что
этіи дожди приносятся не шище какъ съ Индійскаго океана тѣмъ са-
мымъ юго-западнымъ лѣтнимъ муссономъ, влѣшіе которого прослѣжено
было мною въ сѣв.-вост. Тибетѣ, на верхнемъ течении ЯKelтой рѣкѣ
и въ бассейнѣ озера Куку-пора. Здѣся, или немного восточнѣе, назван-
ный муссонъ находитъ свою восточную границу; тогда какъ сѣверный
его предѣлъ, вiclятно, опредѣлается стѣною высокихъ перѣдко снѣго-
выхъ хребтовъ среднаго Кузь-люны, окаймленныхъ богатое водою сѣ-
веро-тибетское налѣто, къ сторонѣ котловинъ—Цайдама, Гаса и частью
таримскаго ³).

Переходъ въ
оазисъ Чира.

Нередневавъ въ урочищѣ Улукъ-ачикъ на абс. высотѣ 11,200
футовъ. мы пошли отсюда въ оазисъ Чира. На первомъ переходѣ,

¹) При трехъ, какъ обыкновенно, сежедневныхъ метеорологическихъ наблюденияхъ, въ продолженіе 25 дождевыхъ юльныхъ сутокъ, нами наблюдалось: затишье—57 разъ, а въ трымъ: С.—2 раза, СВ.—8, В—0, ЮВ—2, Ю—3, ЮЗ—2, З—1, СЗ—0.

2) Совершенно противоположно тому, что наблюдалось нами въ 1884 году при юльскихъ же дождяхъ въ сѣв.-восточномъ Тибетѣ.

³) Въ одномъ изъ засѣданій Парижской Академіи Наукъ (Comptes rendus des séances de l'Académie des Sciences de Paris — 28 decembre 1885) нашъ лѣвѣетный географъ, М. Н. Венюковъ, представилъ пітерсесную записку о приблизительныхъ границахъ летіяго юго-западнаго пидѣйскаго муссона на основаніи добывающихъ при моихъ путешествіяхъ данныхъ. По мнѣнію г. Венюкова, названный муссонъ захватываетъ общпрную часть Центральной Азіи — отъ истоковъ Аму-дары и Тарима, приблизительно до метрдіана г. Лань-чжоу на Якелтой рѣкѣ; къ сѣверу же, на плато Тибета, ограничивается ломаною линією вдоль 37° сѣв. шир., онускаясь черезъ Хотанъ и Кэрію до 36-й параллели, а на восточной своей окраинѣ поднимаясь почти до 40° сѣв. шир.

439

внизъ по р. Кара-ташъ, встрѣтились разработки золота, которые тянутся верстъ на 8—10, какъ то видно было по старымъ и новымъ шахтамъ. Рабочихъ лѣтомъ остается здѣсь менѣе сотни человѣкъ; осенью же, послѣ уборки хлѣба въ сорѣднихъ оазисахъ, число этихъ рабочихъ возрастается, какъ говорятъ, до исколккихъ сотъ. На одномъ изъ припсковъ, по имени Капсаланъ, мы видѣли самый способъ работы. Золотоносная почва выкашивается въ береговыхъ обрывахъ рѣки неглубокими (отъ 2—3 сажень) вертикальными, или паколышными и педшиными (также лишь въ исколкко сажень) горизонтальными шахтами. Ночу эту таскаютъ даже дѣти лѣть десети въ небольшихъ колкачахъ мѣнкахъ къ рѣкѣ, где производится промывка. Для этого отъ быстро текущей воды, отводится маленькая канавка, куда воду можно пускать по пронзыву. На дно такой канавки насыщаютъ спачала тонкій слой лесовой глины ¹) и сверхъ не отъ 5—10 пудовъ золотоносной почвы; затѣмъ пускаютъ воду и деревьями граблями, а также чекменемъ взмѣшиваютъ насыпанную почву такъ, чтобы вода уносила крупную гальку и небель; мелкіе же камешки, несокъ и золото остаются на дѣь канавки. (Пуста немного, эту послѣднюю плотно закладываютъ въ вершины и вода сразу пронадаетъ. Тогда собираютъ со дня въ большую деревяную, конческой формы чашку, ущѣлѣвший остатокъ почвы и лесонько промываютъ его въ рѣкѣ. Земля и небель уносились водою; крупники же золота остаются въ воронкообразномъ умушеніи на дѣь чашки; самородковъ, какъ говорятъ, не бываетъ. Вообще описываемый припскъ сшится болѣе обѣднымъ, чѣмъ Соргакъ и Конà, лежащіе въ Русскомъ хребѣтѣ.

Отъ Капсалана мы спустились до 7,500 футовъ абс. выс. двумя небольшими переходами внизъ по той же р. Кара-ташъ, которая, какъ было упомянуто, послѣ владенія въ нее справа р. Сырекъ-булунъ, принимаетъ название Аши-дарья. Теперь стало совершенно сухо и тело, даже жарко; мы могли паконецъ просушить свои скудны лѣтнія коллекции и весь багажъ.

На 8,000 фут. абс. выс. предгорья главнаго хребта кончились; ихъ замѣнила волнистая и покатані отъ горъ безилодная равшина. Въ паносной здѣсь почвѣ рѣка Аши-дарья вырыла себя ущелье шириною мѣстами въ ¹) ² версты или немногое менѣе. Бока этого ущелья обоставлены отвѣеными, сажень отъ 50—70 выпиною, обрывами, въ которыхъ иногда на большомъ протяженіи видны толстые (сажень 10—15)

¹) Для того чтобы лучше удержать крупники золота.

440

слон краснаго известника. По дну самаго ущелья, комрѣ рѣки, которая при средней водѣ пмѣла отъ 6—7 саженъ ширины и глубину въ 2—4 фута ¹), часто встрѣчаются ключи; на нихъ въ изобиліи растетъ касатикъ; много также и дырисуна. Тамъ гдѣ почва ущелья удобна для обработки, засѣяны поля ячменя (еще не вмѣнѣ выколосился) и пшеницы (только начинала цвѣсти). Сакли мачинцевъ, то въ одиночку, то по двѣ-три вмѣстѣ, встрѣчались по дну того же ущелья довольно часто. Появились здѣсь также ненайденные въ Кэрійскихъ горахъ растенія: хармыкъ внизъ отъ 9,000 футовъ; *Lycium*, бударганы, *Cynomorium* — внизъ отъ 8,500 футовъ; *Myricaria*, тополь, ива (два по-слѣдняи саженыя)—отъ 8,000 футовъ; туракъ и тамарискъ—отъ 7,800 футовъ; почти отъ этой же высоты начали попадаться сады, въ которыхъ абрикосы были теперь, т. е. въ концѣ поля, еще зелены, тогда какъ въ Кэріи опи поспѣли въ первой трети юня. Впрочемъ, хорошіе сады, въ которыхъ ростутъ также перспки, грецкіе орѣхи и айва, стали встрѣчаться намъ лишь отъ 7,000 футовъ по р. Генджи-дарья ²), на которую мы перешли съ Аши-дары, для обхода глубокаго и недоступ-наго ущелья этой послѣдней вдоль Тэкеликъ-тага.

По Генджи-дарья населеніе стало еще гуще. Здѣсь же въ деревнѣ *Чахаръ* живетъ управитель (тагъ-хакимъ) всѣхъ мачинцевъ Кэрійскихъ горъ. Жители встрѣчали насъ по пути весьма привѣтливо; угощали фруктами и ђдою. Жара теперь началась сильная—до 30,1° въ тѣни; сухость воздуха была очень велика; атмосфера стояла шыльная; началы перепадать и бури. Пшеница на абс. выс. 6,500 футовъ уже поспѣла, тогда какъ за два дня передъ тѣмъ, на 8,000 фут., вблизи обильныхъ дождями горъ, только еще цвѣла. Изъ растеній вновь появились: отъ 7,000 фут. — облепиха и джида; джантакъ (*Alhagi camelorum*) — отъ 6,500 фут. абс. выс. Футовъ на 500 еще ниже, населеніе по Генджи-дарья, какъ кажется, прекращается до выхода названной рѣки въ оазисъ Гулакма.

Въ одной изъ послѣднихъ на той же Генджи-дарья деревень, именно *Чёрюшъ*, мы дневали. Стоянка выпала здѣсь превосходная, въ абрико-совомъ саду. Деревья были усыпаны совершенно зрѣлыми плодами,

¹) Къ вечеру вода прибывала.

²) Здѣсь въ деревнѣ *Эмбаръ* мы видѣли дерево грецкаго орѣха и другое—айвы, пмѣвшія каждое, при выпинѣ въ 10—12 саженъ, по двѣ сажени въ окружности ствола у корня. Немного выше его, оба дерева раздѣлялись—айва на два, орѣхъ на три ствола, каждый по 2 — 3 фута въ діаметрѣ. Мѣстные старинки говорили намъ, что оба описываемыя дерева 85-тѣтняго возраста.

441

которыми мы объѣдались далеко не въ мѣру. Недавнія трудности горнаго пути тенеры уже были забыты, словно все это случилось Богъ знасть какъ давно.

Отъ д. Чёрюшъ пришлось опять перейдти на р. Аши-дарья, которая по прежнему течетъ въ глубокой рытвинѣ, сглаживающейся лишь верстъ за 12 отъ оазиса Чира. Вода въ нижнемъ течении названной рѣки бываетъ только лѣтомъ, какъ и въ другихъ рѣчкахъ, стекающихъ съ Кэрійскихъ горъ. Мѣстность по нашему теперь пути представляла пустыню (почва—щебень и песокъ) безъ всякой растительности. Лишь не доходи верстъ десяти до Чира встрѣтилась на берегу Аши-дарья станція (лянгеръ) Авакъ, гдѣ расположено пѣсколько сакель и при одной изъ нихъ разведеньі отличный фруктовый садъ. На сѣдующій день (2 августа) раннимъ утромъ пришли мы и въ самый оазисъ Чира.

Этотъ послѣдній лескитъ на кэрійско-хотанской дорогѣ при абс. выс. въ 4,500 футовъ. Число живыхъ сакель простирается до тысячи или немного болѣе. Кромѣ мачинцевъ—главнаго населенія, въ западной окраниѣ того же оазиса живутъ такъ называемые куль ¹), т. е. рабы. По преданію, они были приведены въ древности военного-мировымъ изъ Балту (Балтистана) и сдѣлались рабами. Съ водвореніемъ магометапства въ Восточнѣ. Туркестанѣ, потомъ этихъ балту получили свободу и теперь совершенно сливались съ мачинцами, хотя не утратили своего стариннаго прозвища. Между жителями Чира мы видѣли довольно много зобатыхъ. Якепшины здѣсь посятъ покрывала. Однажды въ недѣло вываетъ базаръ. Описываемый оазисъ славился своими садами; фрукты въ нихъ отличные ²). Шелководство также процветаетъ, но шелкъ здѣсь только разматываютъ; ткани же изъ него дѣлаютъ въ Хотанѣ. Недостатокъ воды весною значительно тормазитъ хлебопашество; рисъ даже вовсе не засѣвается.

По приходѣ въ Чира мы устроили свой бивакъ въ западной части оазиса въ тěніи абрикосовыхъ деревьевъ. Лѣтняя наша экскурсія тенеры была окончена. Въ продолженіе ся, т. е. въ юнѣ и юдѣ, мы обошли 450 верстъ. За нашыхъ лошадей пришлось заплатить около 900 рублей на наши деньги.

Послѣ однихъ сутокъ отдыха гг. Роборовскій и Козловъ съ передачикомъ и двумя казаками отправлены были въ Кэрію за нашимъ

Посыла за складомъ въ
Кэрію.

1) Намъ говорили, что тѣ же куль живутъ и возлѣ Яркенда.

2) Однако яблоковъ очень мало; намъ говорили, что они худо растутъ при здѣшней жарѣ. Въ тѣхъ же садахъ мы видѣли японскую софору (Sophora japonica), называемую по тюркскімъ тухуммекъ.

442

тамъ складомъ и верблюдами. Я же остался съ прочимъ казаками въ
Чира и занялся пополнениемъ лѣтнихъ замѣстो, а также писаніемъ
краткаго отчета о путешествіи нынѣшняго года. Этотъ отчетъ, вмѣстѣ
съ шестьмами на родину, посланъ былъ (для дальнѣйшей отправки) въ
Кашгаръ нашему консулу Н. Ф. Петровскому, много и обязательно
содѣйствовавшему намъ въ Восточномъ Туркестанѣ.

Я̌кра, которую мы встрѣтили вскорѣ по выходѣ изъ горъ, теперь
еще увеличилась, хотя все-таки въ самомъ оазисѣ не было наблюдаемо
болѣе +35,3º въ тѣніи и +68,5º въ песчаной почвѣ. Утомительно дѣй-
ствовала на органнзмъ высокая температура еще потому, что она стояла
день въ день, да и ночи не давали прохлады. Притомъ купаться было
нескѣдѣ, ибо вся вода изъ Аши-дарья расходилась по арыкамъ; случалось
даже, что ея не хватало мѣстнымъ жителямъ. Послѣдніе, несмотря на
свой кроткій характеръ, иногда вступали изъ -за той же воды между
собою въ драку; только драки эти, по выраженнію казаковъ, были «не на-
стоящія». Теперь, т. е. въ началѣ августа, перспики въ Чира большею
частью поспѣши, дыни также; винограда и арбузовъ было еще мало.
Дешевизна (руктовъ здѣсь поразпѣтelnая. Такъ на одну теньгу, т. е.
на нашъ гривенникъ, мы покупали 220 отличныхъ персиковъ, и одну
также теньгу платили за чарыкъ (18³)₄ (фунтовъ) винограда; дыни и
въ особенности арбузы продавались нѣсколько дороже.

Черезъ восемь сутокъ вернулись наши посланцы, Ђздившіе въ Кэ-
рию. Съ ними прибыли въ исправности верблюды, казаки и оставав-
шійся на лѣто багажъ. Компасная съемка пройденного пути была сдѣ-
лана г. Роборовскимъ. Разстояніе отъ Чира до Кэріи оказалось 85
верстъ. Спеціально колеснаго пути здѣсь нѣтъ; но на колесахъ можно про-
ѣхаты довольно удобно; изрѣдка проходятъ туземныя арбы. Мѣстность
достаточно оживлена, благодаря тому, что рѣки, собѣгающія съ леди-
никовъ Кэрійскаго хребта и теряющіяся въ почвѣ по выходѣ изъ горъ,
вновь появляются въ видѣ ключей у подошвы покатой отъ горъ без-
пленной равнины. Эти ключи доставляютъ воду въ оазисы, хотя гла-
пани масса воды для орошенія полей преписается самими же рѣчками при
большой лѣтней водѣ. Встрѣченные по пути отъ Чира оазисы были:
Гулакма и Домаку съ промежуточными деревнями Лайсу и Пунакъ;
во всѣхъ этихъ поселенійъ около 800 дворовъ; вода доставляется
сюда рѣчками—Генджи-дарья, Улуксай и Пура. Далѣе по той же до-
рогѣ лежать станции—Кара-кырѣ. ¹) и Я-лантеръ, а немного въ сто-

¹) Въ двухъ или трехъ верстахъ отсюда къ сѣверу находится мазаръ Еаба-затэ-
атамъ.

443

ронѣ, къ сѣверу, оазисъ Шиваль на р. Кара-су. Верстахъ въ восьми
или девяти отсюда начинается Кэрійскій оазисъ, который подъ различ-
ными названіями (Шамбиръ-базаръ, Фундра и др.) тянутся верстъ на
20 слишкомъ отъ запада къ востоку и весь орошается водою Кэрій-
ской рѣки. Въ промежуткахъ названныхъ оазиссовъ дорогу сопровож-
даютъ на иѣсколько верстъ въ шрипну (мѣстами больше, мѣстами меньше)
заросли тростника, рѣже тамариска ¹), шитаемыя подземною водою.
Далѣе къ сѣверу залегаютъ сыручіе пески сплошною, какъ и прежде,
массою.

¹) Встрѣчаются также и туграковыя деревья.

ГЛАВА XII.

Посыщеніе Хотана. Нуть на Аксу и дал'ѣе за Тянъ-шань.

Идемъ опять съ верблюдами.—Оалѣст. Сампула.—Паблюдениє осенняго пролета итицъ.—Климатъ августа.—Переходъ въ Хотанъ.—Свѣдѣнія объ этомъ оазисъ.—Крутыя мѣры относительно китайцевъ.—Дальшійшее движеніе.—Рѣка Юрунъ-каштъ.—Оазисъ Тавекъ-кэль.—Описаніе Хотанской рѣкъ.—Нашъ здѣсь путь.—Тигръ и его привычки.—Климатъ сентября.—Вновь на Таримѣ.—Слѣдованіе по оазису Аксу.—Оазисъ Учь-Турфанъ.—Подъемъ на Тягъ-шань.—Переходъ границы.

Идемъ опять
съ верблюдами.

Съ прибытіемъ въ оазисъ Чира верблюдовъ, багажа и казаковъ, остававшихся лѣтомъ на складѣ, экспедиція наша опять собралась во-седино. Вмѣстѣ съ тѣмъ близился самый конецъ путешествія, такъ какъ, согласно давнишняго плана, мы должны были теперь идти въ Хо-танъ, затѣмъ внизъ по Хотанской рѣкѣ на Аксу и далѣе за Тянъ-шань въ родные предѣлы.

Несмотря на продолжительный отдыхъ въ окрестностяхъ оазиса Ой-тугракъ, наши верблюды мало понравились ¹); нѣсколько штукъ издохли; семеро плохихъ были проданы. Всего теперь у насъ осталось 39 верблюдовъ, но уже не тѣхъ гигантовъ, съ которыми мы пошли изъ Кяхты; наоборотъ—слабосильныхъ и полубольныхъ, словомъ, такихъ, которые могли еще протащить облегченные вьюки по ровной мѣстности до Тянъ-шаня, но не перевалить черезъ названный хребетъ. Въ виду этого, я отправилъ черезъ Кашгаръ въ Семирѣчье тамошнему военному губернатору А. Я. Фриде, письмо съ просьбою выслать намъ въ Аксу въ половинѣ октября 40 свѣжихъ верблюдовъ.

¹) Вѣроятно, всѣдѣствѣ жары и докучливыхъ насѣкомыхъ. Болѣе пригоднаго паст-бпща не нашлося, или его показать не хотѣли. Возлѣ же д. Ачань, гдѣ первоначально были оставлены наши верблюды, кормъ для нихъ оказался вреднымъ.

445

Пересортировка вьюковъ и разныя мелочи по спяряженію задер-
жали насъ въ Чира еще на нѣсколько дней. Да и снѣшнѣ особенно
не слѣдовало, ибо по Хотанской рѣкѣ, какъ туземцы единогласно увѣ-
ряли, идти почти невозможно рапѣе сентября, когда спадетъ оконча-
тельно лѣтняя вода, полегчаютъ жары и уменьшатся тучи комаровъ.
Паконецъ 16 августа мы тронулись въ путі. Почти всѣ верб.поды шли
подъ вьюкомъ; для казаковъ же наняты были до Хотана верховыя
лошади.

Мѣстность отъ Чира на протяженіи 40 смѣшкомъ верстъ до боль-
шаго оазиса (Сампула представляетъ пустыню, кос-гдѣ поросшую тама-
рискомъ и совершенно безводную. Здѣсьes Тэкеликъ-тагъ заслоняетъ собою
снѣга Корійскаго хребта, вода съ которымъ течетъ или вт. Аши-дарью,
пли въ Юрunt-кашъ. Дорога сильно песчана; по ней хотя и можно
проѣхать на колесахъ, по съ большимъ трудомъ. Кос-гдѣ дорога эта
обозначена вѣхами; на разстояніи же 3—4, мѣстами—2 верстъ, словомъ,
какъ понало, поставлены сдѣланныя изъ сырцового кирпича неболѣнія
(сажень 4 въ основаніи каждой стороны фундамента и сажень 3 вы-
шенною) ишрамиды, называемыя туземцами помай. Эти потай слушать
здѣсь мѣрою разстояній взамѣтъ таша. Кромѣ того, передало одинъ отъ
другого имѣются станціонные дворы (лянгеръ) ¹), состоящіе изъ 1—2
сакель и колодца. Въ этихъ колодцахъ (ногда до 50 фут. глубиною),
воды мало и она дурного вкуса. Впрочемъ, говорить, что въ большіе
дожди вода иногда временно прибѣгаетъ съ Тэкеликъ-тага, какъ напр.
въ лянгерѣ Бэшъ-тугракъ. На мѣстѣ же лянгера Янъланъ, по словамъ
туземцевъ, лѣтъ 35 тому назадъ стояла деревня изъ 35 дворовъ; при
ней были пашни и сады. Вода приходила лѣтомъ съ Тэкеликъ-тага;
ныіѣ эта вода не добѣгаетъ, ибо русло рѣчи занесено нескомъ.

Вправо отъ нашего пути, слившиеся сшучіе несли тапушь
невдалѣкъ. На окранихъ этихъ несоковъ, вт. 6—7 верстахъ къ сѣ-
веру отъ лянгера Бэшъ-тугракъ, находятся, какъ говорить, сѣды древ-
няго города Шаристанъ, о которомъ было упомянуто въ Х главѣ па-
стоящей книги ²). Преданіе гласить, что этотъ городъ, основаный
(Ся-вушъ-ханомъ, былъ весіма обширѣніе и изѣмъ 24 воротъ; при каж-
дыхъ изъ нихъ стоялъ караулъ въ тысячу человѣкъ. Въ среднѣй города

¹) Въ слѣдующемъ отъ Чира порядкъ: Хальпетъ (огъ базара въ Чира) 6¼ верстъ, Акинь-5; Янійма-9; Вэшъ-тугракъ—6¼; Янъланъ—6¼; Акъ-лянгеръ—6· Долгъ (уже въ оазисѣ Сампула)—7 верстъ.

2) Стр. 366. Собѣственно о Шаристанѣ унали мы въ оазисѣ Сампула, уже пройдя
Вэшъ-тугракъ.

29

446

лежалъ огромный прудъ. Вода проведена была, вѣроятно, изъ р. Юрунъ-кашъ, орошающей п. понынѣ недалеко (15 верстъ) отсюда находящійся оазисъ Сампула. Жители Шаристана были мачинъ, на половину огне-поклошишки, на половину вѣры Ноя. Время разоренія этого города, какъ кажется, непозвѣстно.

Оазисл. Сампу-
лӑ.

Вышеупомянутый оазисъ Сампула, куда мы пришли, миновавъ пустынную къ западу отъ Чира полосу, лежитъ, при абс. высотѣ 4,500 фунтовъ, на лѣвомъ берегу р. Юрунъ-кашъ и весь орошается ея водою. Эта вода отведена отъ названной рѣкѣ четырьмя большими арыками, которые выкопаны, вѣроятно, очень давно п. нынѣ уже превратились въ настоящія рѣчки. Крайняя изъ нихъ къ востоку называется Кара-усу и составляетъ въ административномъ отношеніи границу описываемаго оазиса, припадлежащаго Кэрійскому округу, съ оазисомъ Юрунъ-кашъ, который подчиненъ Хоталу.

По своей величинѣ оазисъ Сампула самый обширный изъ всѣхъ до сихъ поръ нами видѣнныхъ. Онъ состоитъ изъ 15 волостей (кэнтъ), управляемыхъ каждая особымъ минь-баши; всѣ они подчинены одному хакиму. Отдѣльныя волости имѣютъ слѣдующія названія: Долъ, Лобъ, Рахманъ-пуръ, Хангуй, Гапа, Нава, Джама, Чавагъ, Акки, Гиджа, Кико, Бизліа, собственно Сампула, составляющая резиденцію мѣстнаго хакима и заключающая въ себѣ еще двѣ волости—Алтынъ и Буя. Общее число жителей во всѣхъ волостяхъ простирается, какъ намъ сообщали, до 5,500 семействъ. Все это мачинцы, за исключеніемъ лишь волостей Лобъ и Хангуй ¹). Въ первой изъ нихъ, считающей 275 дворовъ, живутъ потомки бѣглецовъ разореннаго города Лобъ ²); вторая, имѣющая 130 дворовъ, населена, по мѣстному преданію, потомкамъ богатыря Рустемъ-дагестана. Тѣ и другіе нынѣ не отличаются отъ прочихъ оазисныхъ мачинцевъ, въ особенности лобцы. Между жителями Хангуй еще попадаются, даже перѣдко, мужчины съ свѣтлыми волосами; служайно мы видѣли здѣсь даже женщину блондинку; но все-таки черный цвѣтъ волосъ преобладаетъ.

Легенда о пропسхожденіи жителей Хангуй следующая: «В Рустемъ-дагестана былъ сынъ, котораго онъ оставилъ въ нынѣшнемъ Вост. Туркестанѣ маленькимъ вмѣстѣ съ матерью, отправляясь куда-то въ дальній походъ. Прошли годы, ребенокъ выросъ, сдѣлался юношею и занимался

¹) Первая лежитъ въ восточной части оазиса Сампула; вторая занимаетъ сѣверо-восточный его уголъ.

²) См. стр. 301 настоящей книги.

447

посѣвомъ дынь, которыми продовольствовался самъ и кормилъ мать.
Возвратившись послѣ долгаго отсутствія, Рустемъ-дагестанъ не могъ
разыскать оставленныхъ жену и сына. Лишь случай помогъ этому.
Именно, названный герой, при одномъ изъ своихъ попсковъ, встрѣтилъ
пезнакомаго юношу, съ которымъ вздумалъ ратоборствовать, одолѣлъ
его и хотѣлъ уже убить, какъ услышалъ молюбу побѣдненаго: «по-
цади сына Рустемъ-дагестана». Обрадованный отецъ призналъ такимъ
образомъ своего сына, отъ котораго впослѣдствіи пошло многочисленное
потомство, основавшееся на мѣстѣ столь счастливой встрѣш. Мѣсто это
сначала называлось Маганъ, поздѣе же перенменовано въ Хангуй.

По приходѣ нашемъ въ Сампула случилась довольно непріятная
исторія, въ которой главными виновниками несомнѣнно были китайцы;
пострадавшимъ же явился мѣстный хакимъ. Вотъ какъ произошло все
дѣло.

Не доходя 7 верстъ до описываемаго оазиса, мы свернули отъ стан-
ціи Акъ-лянгеръ съ большой дороги вправо, чтобы идти въ поселеніе
Хангуй, гдѣ, какъ намъ давно уже говорили, живутъ рыжеволосые по-
томки Рустемъ-дагестана. Вскорѣ пасъ встрѣтили аксакалъ и другіе
старшины названной деревни и предложили дастарѣ-ханъ (утощеніе) изъ
фруктовъ. Немного погоди пріѣхалъ хакимъ всего Сампула и вызвался
быть нашимъ возкакомъ. Съ нимъ мы прошли сначала икѣ-только верстъ
по дорогѣ между разбросанными саклями; затѣмъ вдругъ круто свер-
нули вправо и двинулись напрямки по указанію того же хакима.
Этотъ послѣдній вскорѣ уѣхалъ впередъ, оставивъ вмѣсто себя нового
проводника, съ которымъ намъ пришлось идти не только по пустырямъ,
но и черезъ поля туземцевъ, засѣянныя кукурузою или клеверомъ. По-
зади нашего каравана оставался широкій полыт истоптаннаго хлѣба;
прекратить такое безобразіе нельзя было, пбо не находилось годнаго
мѣста для бивуака, жара же стола страшная. Строго допрошенный
вожакъ, а съ нимъ и выѣхавшіе на встрѣчу старшины откровенно те-
перѣ намъ объяснили, что дѣло это не случайное, но умышленное со
стороны хакима, получившаго въ свою очередь приказаніе отъ китай-
цевъ всеми силами дискредитировать насъ въ глазахъ туземцевъ. А чѣмъ
же больше можно оскорбить земледѣліца-азіата, какъ не порчею его
излюбленнаго поля? Наконецъ уже на окраниѣ деревни Хангуй встрѣ-
тились удобное для бивуака мѣстечно и мы остановились. Сюда былъ
тотчасть вытребовать виновный хакимъ. Онъ началъ отговариваться
своюю ошибкою и незапіемъ мѣстности, что, конечно, былъ чистійшій
вздоръ. Въ виду необходимости дѣйствовать въ подобномъ случае круто

29

448

и показать какъ туземцамъ, такъ и китайцамъ, что мы можемъ за
себи постоить, я приказалъ арестовать хакима и его помощника минъ-
баши, умышленно сотворившихъ съ нами подобную исторію. Обопхъ пхъ
казаки привязали веревками къ деревьямъ возлѣ нашего бивуака; къ
арестованнымъ приставленъ былъ часовой съ ружьемъ. Въ то же время
всѣно было нашему переводчику и одному изъ мѣстныхъ старшинъ со-
брать у хозяевъ истоптанныхъ полей свѣдѣнія объ ихъ убыткахъ. Часа
черезъ два свѣдѣнія эти были доставлены и потерпѣвшимъ заплачено.
Между тѣмъ вѣсть, что хакимъ сидитъ на привязи, быстро облетѣла
ближайшія деревни, и толны туземцевъ украдкою тамъ и сямъ выгля-
дывали на такое необычайное зрѣлище, большею частью радуясь зло-
получію своего управителя, всею душею, какъ говорить, преданаго
китайцамъ. Я хотѣлъ продержать арестованныхъ до слѣдующаго утра
и заставить ихъ вывести настъ обратно отсюда; но передъ вечеромъ
пришли мѣстные старшины и многіе почетные туземцы съ прось-
бою простить «впиновнаго» (пхъ собственное выраженіе) хакима. По-
слѣдній былъ посрамленъ уже достаточно, поэтому получилъ осво-
божденіе съ надлежащимъ внесеніемъ передъ собравшеюся толпою.
Тутъ же явились и два китайца, пришелные хотанскимъ амбанемъ
«узнать о нашемъ здоровы»; но эти посланцы, въ виду явнаго
криводушія, съ китайской стороны намъ оказываемаго, не были мною
приняты.

Кстати еще о китайцахъ. Прежде неලѣные слухи, которые они
впереди паст. распускали, не толко не упиналлись, но даже возрастили.
Такъ, въ Сампульѣ ходилъ теперы, приказъ о томъ, чтобы не продавать
намъ если пожелаемъ ни малѣйшаго ключка земли, хотя бы въ одинъ
квадратный аршинъ. Китайцы увѣряли туземцевъ, что мы посадимъ на
такомъ ключѣ пву, которая станетъ расти необычайно быстро и вскорѣ
оттѣнитъ своими вѣтвями большое пространство. Тогда, по словамъ ки-
тайцевъ, русскіе инкоголь не станутъ пускать подъ эту тѣнь и всю ея
площадь объявятъ своею собственностью. Затѣмъ по прежнему шелъ
слухъ, что въ большихъ ящикахъ, гдѣ везлись нашіи коллекціи, спря-
таны солдаты, которые, для экономіи мѣста и продовольствія, замуро-
ваны въ большія яйца, какъ цынліта. Невѣкественная толпа, конечно,
вѣрила подобнымъ, неලѣностямъ и въ большихъ оазисахъ замѣтно сдер-
жаніе выражала намъ свои спмпатіи; тѣмъ болѣе, что туземцамъ вос-
прещено было тѣми же китайцами безъ нужды показываться намъ на
глаза. Когда послѣ исторіи съ хакимомъ мы перешли на прежнюю
большую дорогу, то по пути почти инкоголь изъ жителей не встрѣчали;

449

даже базаръ, бывшій въ тотъ день въ поселеніи Лобъ, оказался вре-
менно пустымъ.

Въ виду сильныхъ жаровъ, которые еще день въ день стояли, и
невозможности при такой погодѣ идти внизъ по Хотанской рѣкѣ, мы
рѣшили провести цѣлую недѣлю въ восточной окраниѣ оазиса Самула
на болотистомъ урочищѣ Кутась, гдѣ можно было съ удобствомъ на-
блюдать усилившійся теперь осенній пролетъ итицъ. Вышеназванное
урочище лежитъ недалеко къ югу отъ большой кэрійско-хотанской до-
роги и представляетъ собою довольно обширенную солончаковую площадь,
обильно поросшую тростинкомъ, мѣстами же покрытую болотами, обра-
зуемыми, какъ и при всѣхъ почти оазисахъ, стокомъ воды, ихъ орошаю-
щей. Только болота этого рода совершенно не походятъ на наши, ибо
перегноя вт. нихъ пѣтъ вовсе; взамѣнъ его лежитъ тонкій слой раз-
мокшей и линкой лёссовой почвы. Водянымъ и голенастымъ итицамъ
здѣсь мало поживы; но онѣ при свомъ перелетахъ поневолѣ временно
останавливаются на такихъ мѣстахъ, за неимѣніемъ лучшихъ. Кромѣ
тростника (Phragmites communis), который всюду теперь жали туземцы
для зимняго корма скота, на томъ же урочищѣ росли: стелящійся по
влажной солончаковой глинисѣ колочій Crypsis aculeata, ситовникъ (Scir-
pus uniglumis), жабикъ (Juncus bufonius), сизозеленка (Glaux maritima),
одуванчикъ (Taraxacum sp.), Triglochin palustre, словомъ, обыкновенные
представители здѣшней болотной флоры.

Обращаясь собственно къ осеннему пролету итицъ, слѣдуетъ ска-
зать, что общіе выводы относительно этого пролета уже изложены въ
концѣ 1Х главы настоящей книги. Теперь можно дополнить ихъ линій
нѣкоторыми частностями, которые, для избѣжанія разрозненности, бу-
дутъ обнимать наши пабліденія за всю осень 1885 года. Начну съ
того, что еще въ концѣ юля, въ Кэрійскихъ горахъ встрѣчены были
нами иѣско-мь пролетныхъ удодовъ (Uрира erops) ¹); отлетъ ихъ
изъ котловины Тарима, вѣроятно, пропечодилъ во второй половинѣ августа и въ началѣ сентября. Въ первыхъ двухъ третяхъ августа въ про-
летѣ замѣчено было только 6 видовъ: славка (Sylvia minuscula), ко-
торая часто попадалась по зарослямъ тамариска, обыкновенно была и
на Хотанской рѣкѣ въ сентябрѣ; бьлая плисина (Motacilla personata),
осенній пролетъ которой продолжался до половины, а единичными экзем-

Наблюдение
осеннего проде-
та итицъ.

¹) Ранѣе того, еще въ первой половинѣ юля, мы дважды встрѣтили (о чемъ было упомянуто въ предыдущей главѣ) въ тѣлѣ же Кэрійскихъ горахъ, вѣроятно, случайно отлетавшихъ на югъ кронштейновъ (Numenius arquatus?).

450

плярами до конца сентября, встрѣчалась также часто; деревенская ла-
сточка (Hirundo rustica), отлетъ которой, вѣроятно, прописходилъ во второй
половинѣ августа и въ началѣ сентября, но какъ-то былъ мало замѣ-
тенъ; береговикъ стрый (Actitis hypoleucus), полуночникъ (Caprimulgus
europaeus) и каменный дроздъ (Petrocincla saxatilis)—встрѣчались изрѣдка
единичными экземплярами.

Въ послѣдней трети августа пролетъ усилился. Въ особенности теперь летѣли голенастыя, а въ концѣ мѣсяца (съ 26 числа) разныя утки (Anas boschas, A. acuta, A. querquedula, и др.), стайки которыхъ большею частью пролетали прямо на югъ, мало останавливаясь на болотахъ возлѣ Сампула и Хотана; валовой утиный пролетъ прописходилъ въ первой половинѣ сентября. Всего, кромѣ утокъ, которыхъ при вы-
сокомъ ихъ полетѣ трудно было распознать, въ послѣдней трети августа наблюдалось въ пролетѣ 16 видовъ итицъ, а именно: песочникъ Тем-
минка (Tringa Temminckii), единичный экземпляръ которого еще въ
концѣ юля былъ встрѣченъ въ Кэрийскихъ горахъ; два вида ржанокъ
(Charadrius xanthocheilus, Eudromias crassirostris); четыре вида куликовъ-
улитовъ (Totanus glottis, T. glareola, T. fuscus, T. stagnatilis), зуекъ при-
морскій (Aegialitis cantianus), два вида бекасовъ (Scolopax gallinago, S.
stenura), турухтанъ (Machetes pugnax), бѣлый аистъ (Ciconia Boyciana),
чепура-волчекъ (Ardeola minuta), стрижъ башенный (Cypselus murarius),
черногорный чекканъ (Saxicola atricularis) и сарычъ (Buteo vulgaris). За
псключениемъ утокъ, впрочемъ, также не особенно многочисленныхъ,
пзъ другихъ вышепопменованныхъ итицъ нѣсколько чаще встрѣчались
лишь—зуекъ приморскій, улитъ большой, улитъ болотный, турухтанъ,
бекасъ и черногорный чекканъ.

Та же бѣдность итичьяго пролета продолжалась и черезъ весь
сентябрь, проведенный намъ до 7 числа въ Хотанскомъ оазисѣ, а за-
тѣмъ въ пути внизъ по рр. Юрунъ-кашъ и Хотанской. Въ первой трети
названнаго мѣсяца въ пролетѣ наблюдались: страя и бѣлая цапли
(Ardea cinerea, A. alba), первая на болотѣ возлѣ Хотана въ достаточ-
номъ числѣ, послѣдняя тамъ же лишь въ нѣсколькихъ экземплярахъ; су-
калень чернохвостый (Limosa melanura), однажды стадомъ болѣе сотни
экземпляровъ; водяная курочка (Ortygometra Bailloni), камнешарка сп-
верная (Strepsilas interpres) и орланъ долюхвостый (Haliaëtus Macei)—
въ незначительномъ количествѣ. Во второй трети сентября по р. Юрунъ-
кашъ на отлетѣ замѣчены: черногорный дроздъ (Turdus atricularis), въ
большомъ числѣ также зимующій въ котловинѣ Тарима; нѣсколько
маленькихъ стаекъ обыкновенныхъ скворцовъ (Sturnus vulgaris), часто

451

здѣсь гнѣздищихся; черный аистъ (Ciconia nigra) въ одиночку и парами, но немного; бакланъ (Phalacrocorax carbo), лысуха (Fulica atra) и съ-рый гусь (Anser cinereus) ¹) — три послѣдние вида лишь по ніscько экземпляровъ. Наконецъ въ последней трети сентября на Хотанской рѣкѣ встрѣтились единичными экземплярами, вѣроятно запоздавшіе: лыс-ная щеврица (Anthus arboreus), серебристая чайка (Larus argentatus?) и скопа (Pandion haliaëtus).

Рѣка Хотанская неудобна для осенняго по ней пролета итицѣ разъ потому, что въ большей части своего течения въ это время года совершено безводна; затѣмъ не пьетъ по берегамъ озеръ или болотъ; на-конецъ въ туграковыхъ здѣсь лѣсахъ и въ джангалахъ нѣтъ ягодъ и очень мало настѣкомыхъ (кромѣ комаровъ, а лѣтомъ оводовъ) для пищи мел-кихъ иташель. На Иркендской же рѣкѣ, обильной водою и болѣе под-ходящей по своему направлению для пролетныхъ изъ котловины Тарима итицѣ, мы застали еще 7 октября валовой пролетъ спрылых гусей, частью утокъ и баклановъ; встрѣчались еще въ это время здѣсь и чайки (Larus ichthyaëtus, L. argentatus?). Пролетаютъ ли осенью въ достаточномъ числѣ вверхъ по той же рѣкѣ мелкія иташки — не знаю. Вѣрѣе, что главный ихъ путі лежить еще западнѣе.

Теперь уже былъся конецъ августа, который снолна былъ про-Климать августа.
веденъ нами въ раіонѣ отъ оазиса Чира до Хотана включительно на
одинаковой абс. высотѣ въ 4,500 футовъ.

Описываемый мѣсяцъ, средня температура которого вышла +24,1°, прежде всего характеризовался сильными и постоянными жарами, доходившими до +35,3° въ тѣніе въ 1 часть пополудни. Несчананіе же почва въ оазисѣ Чира нагрѣвалась въ это время до +68,5° ²). Подальше отъ оазисовъ въ сNOWШныхъ сыпучихъ пескахъ нагрѣваніе какъ воздуха, такъ и самаго песка, вѣроятно, было еще сильнѣе. Ночи также по-стоянно стояли жаркія, душные, ибо небо какъ днемъ, такъ и ночь оставалось. весьма часто облачнымъ или паснымъ. Исно-пыльныхъ дней считалось въ августѣ 8; пасныхъ также 8 и облачныхъ 15. Такая усиленная облачность, вѣроятно, пропусходила отъ того, что дождевой не-ріодъ въ собыднемъ Тибетъ въ августѣ еще продолжался, и къ пустынѣ выпусились обрызги тибетскихъ тучъ. Однако здѣсь въ продолженіе

¹) Въ течении августа и сентября мы только однажды встрѣтили стайку сѣрыхъ гусей изъ 5 экземпляровъ; журавлей за всю осень 1885 г. не выдали ни разу.

2) Это была наивыешая температура, замѣченная нами въ ночѣ Центральной Азии, послѣ того какъ 27 июля 1871 года въ Ордосѣ мы наблюдали въ 2 часа пополудни +70,6° на поверхности голой глины, немного покатой къ солнцу.

452

всего описываемого мѣсяца лишь трижды крапалъ дождь. Та же облачность умѣряла температуру, которая, конечно, была бы еще выше при непокрытомъ небѣ.

Грозъ въ теченіе августа не было ни одной. Бурь также не было, но дважды вѣтеръ достигалъ средней силы и поднималъ въ воздухъ тучи пыли. Впрочемъ, даже умѣренный вѣтеръ взлеталъ эту пыль, которая болѣе или менѣе густо постоянно наполняла атмосферу ¹). Сами вѣтры (слабые или умѣренные) дули почти исключительно съ запада; затишья случались очень часто ²).

Лѣшь въ концѣ описываемого мѣсяца температура немного понизлась—днемъ до +23,8°, ночью до +18,3°. Однако наступленіе осени совершенно не было замѣтно и листья на деревьяхъ еще нисколько не пожелѣли. Культурная же растительность въ это время (въ Хотань) находилась въ слѣд. состояніи: виноградъ, арбузы, дыны поспѣли; персикки отходили; гранаты, яблоки и груши еще не созрѣли; ристъ былъ зеленъ; кукуруза и хлопокъ поспѣвали.

Переходь въ
Хотань.

Проведя недѣло въ ур. Кутась, мы направиллись отсюда въ Хотань, до которого оставалось только 20 верстъ. Весь этотъ путь лежалъ силошными оазисами — сначала Сампула, а потомъ Юрунъ-кашь. Наружный ихъ видъ былъ тотъ же, что и для всѣхъ здѣшнихъ оазисовъ: глиняныя сакли, мало замѣтныя въ силошной зелени, глиняные же возлѣ пихъ заборы, арынъ, обсаженные деревьями, сады, огороды, наконецъ миніатюрныя поля, засѣянныя теперь исключительно кукурузою, кэрѣдка хлопкомъ. Ячмень и пшеница сжаты были еще въ срединѣ лѣта. На мѣстѣ перваго вторично засѣвается кукуруза; на пшеничномъ яке полѣ съютъ просо или рѣдку. Задерккою весеннихъ посѣвовъ слухинѣ здѣсь немнѣніе воды, которая въ достаточномъ количествѣ является лишь съ половины мая. Хрожай, по славамъ туземцевъ, бываетъ для пшеницы и ячменя самъ 10—16, для кукурузы самъ 20—30. Однако цифры эти, върятно, уменьшены противъ дѣйствительности. Возлѣ жилыхъ сакель нерѣдко устроены небольшіе цвѣтники, иногда же бесѣдки изъ тыквы; кромѣ того цвѣты (бархатцы, астры) садятъ на крышахъ сакель, по заборамъ, надъ воротами, даже на глиняныхъ стойкахъ меночныхъ лавокъ. Благодатный лёсъ всюду доставляетъ пригодную для

¹) Всѣдствіе атмосферной пыли не только Кэрійскихъ горъ, но даже близкаго къ намиру му пути Тэкелпъ-тага не было ни разу видно въ продолженіе всего августа.

²) Распредѣлѣя по сторонамъ горизонта трижды въ день наблюдавшіеся августовскіе вѣтры, получимъ: С.—0; СВ.—0; В.—1; ЮВ.—0; Ю.—1; ЮЗ.—2; З.—21; СЗ.—3; затинье—65.

453

того почву. Невысокие глиняные заборы обыкновенно огораживают лишь сакли и сады; поля же, хотя бы возьмё большихъ противнихъ дорогъ, остаются открытыми. Помимо кукурузы на нихъ мѣстами мы видѣли теперь зрѣлые арбузы и дыни, которыхъ однако никто здѣсь не воруетъ. Но пзрѣдка попадались намъ сакли, гдѣ глиняный заборъ сверху былъ густо убранъ колючими вѣтками джиды. На вопросъ: къ чему это? — туземцы объясняли, что подобную защиту дѣлаютъ хозяева, имѣющіе красивыхъ молодыхъ женъ, на вѣрность которыхъ особенно не могутъ полагаться.

Перейдя к. Кара-усу, мы вступили въ предѣлы Хотанскаго округа, именно въ оазисъ Юрунъ-кашъ, лежащій, какъ и Сампула, на правой сторонѣ рѣки того же имени. Юрунъ-кашъ считается городомъ, и здѣсь имѣется довольно большой базартъ, черезъ который намъ пришлось проходить. Тинется этотъ базаръ почти на версту вдоль большой кэрійско-хотанской дороги; устройство его одинаково, какъ и въ другихъ здѣщнихъ оазисахъ. Именно, по обѣ стороны дороги или улицы, шириною не болѣе какъ $1^1/2$—2, рѣже 3 сажени, тянутся два ряда тѣсно скученныхъ маленькихъ глинящихъ сакель или, вѣрѣе, концуръ — это лавки. Впереди каждой изъ нихъ подъ небольшимъ навѣсомъ возвышается изъ лёссовой же глины небольшой прилавокъ, на которомъ собственно и продаются товары. Иногда базары бываютъ осѣнны деревьями; тамъ же, гдѣ деревьевъ и тѣлѣ, дѣлается на всю ширину продольной улицы покрышка изъ тростниковыхъ рогожъ, положенныхъ на поперечные жерди; кромѣ того, въ жаркое время базаръ полнивается водою.

Торговля на такихъ базарахъ, даже большихъ, какъ, напр., въ Хотанѣ (въ магометанскомъ городѣ), до крайности мелочная: въ одной лавочке сидитъ продавецъ съ десяткомъ дынь и арбузовъ, маленькою кучкою перспиковъ папі какихъ-либо овоцей; въ другой высышано на мѣшкахъ по нуду, или того же мемѣ, пшеницы, риса, кукурузы. И сколько пригоршней какихъ-то сѣмянъ, связка чесноку, сушевые абрикосы, шентала и изюмъ; въ третьюй продаются пирожки, пельмень, сунь, жареное мясо, все это тутъ же и стрепаютъ; въ четвертой выставлено и нѣсколько фунтовъ благаго сахара, радомъ съ которыми лежатъ — стручковый перецъ, табакъ и залегательныя спички; въ пятой разложена кучка желѣзнаго хлама и при немъ работаетъ кузнецъ; въ шестой продаютъ и тутъ же пшение саноги; въ седьмой впитать баранья туша; въ восьмой торгуютъ мѣховыми шанками, халатами и другой одесяткой, какъ мужскою, такъ и женскою; въ девятой разложены русскіе красные

454

товары—ситцы, кумачъ, плисъ, тесемки и т. п. ¹); въ десятой продаются
серебряные браслеты, серьги, кольца, гребенки, зеркальца, румяна,
пудра и др. принадлежности женскаго туалета; въ одиннадцатой сидить
цырюльникъ, совершающей публично свои операціи—подстриганіе усовъ
и бороды, а также бритье головы пли волосъ въ ноздряхъ и ушахъ;
въ двѣнадцатой продают глиняную посуду и сухія тыквы для воды;
словомъ, до послѣдней лавчечки все въ томъ же родѣ. Кромѣ того, по
базару снують разноски съ разными мелочами (булки, фрукты, спички
и т. п.) и выкрикиваютъ о своихъ товарахъ; другіе же предлагаютъ
за 2—3 пула покурить готовый кальянѣ. Торгуютъ въ Вост. Турке-
станѣ не одни мужчины, по перѣдко и женщины. Цѣнѣ большихъ
здѣсы не запрашиваютъ, не то что у китайцевъ. Толкотня всегда на
базарахъ невообразимая. Для туземцевъ они представляютъ настоящій
клубъ, гдѣ передаются всѣ новости. Многіе приходятъ даже издалека
исключительно затѣмъ, чтобы поболтать и узнать что нибудь новенькое.

Рѣка Юрунѣ-кашъ ²), которая отдѣляетъ оазисъ того же имени отъ собственно Хотана пли Ильчи и черезъ которую намъ пришлось теперь (29 августа) перейдти, была уже при малой водѣ. Поперечникъ всего русла, занятаго галькою и булыжникомъ, здѣсь около версты. Сама рѣка имѣла сажень 15 въ шрипну, глубину брода въ 2 фута, воду свѣтлую и теченіе быстрое; мѣстами та же рѣка съуживалась еще вдвое, мѣстами образовывала довольно глубокіе оуты. На каменномъ руслѣ видны были, сложенные изъ булыжника длинныя и до 5 футовъ вынинны, стѣны, вѣрятно, для урегулированія высокой лѣтней воды. Послѣдня бываетъ здѣсь съ начала или съ половины мая, до половины пли до конца августа. Тогда описываемая рѣка быстро мчится нѣсколь- кими широкими рукавами, и глубина даже на бродахъ достигаетъ 4 футовъ; вода дѣлается мутною. Переправа совершается по прежнему въ бродъ съ помощью туземныхъ перевозчиковъ, которые залѣзаютъ въ воду и поддерживаютъ переправляющихся лошадей или ословъ. Слу- чается, что быстря на уносить этихъ провожатыхъ, и они съ трудомъ выплываютъ на берегъ. Зимою же, какъ намъ сообщали, Хотанская рѣка мѣстами промерзаетъ до дна.

На переправѣ насъ встрѣтилъ китайскій чиновникъ, посланный
мѣстнымъ окружнымъ начальникомъ. Но другую же сторону Юрунѣ-

¹) На базарахъ нами видѣнныхъ эти товары всего обильнѣе.

2) Чаще ее называютъ здѣсь Хотанскою рѣкою, хотя это пли принадлежитъ собственіо рѣкѣ, образовавшейся изъ соединенія Юрунѣ-каша и Кара-каша, верстахъ во 100 ниже Хотанскаго оазиса.

455

каша наст. привлѣствовали уже не лицемерно, но съ радушіемъ, дес-
сятка два-три сартовъ изъ числа нашихъ подданныхъ, торгующихъ въ
Хотанѣ. Они предложили намъ обильный дастарѣ-ханъ и повели въ за-
ранѣе приготовленное помѣщеніе, откуда, вирочемъ, мы должны были
вскорѣ перекочевать на открытый берегъ Юрупъ-каша ¹).

Теперь о Хотанѣ.

Этотъ обширный оазисъ, знаменитый еще въ грубокой древности Свѣдѣнія объ
по своему торговому и политическому значенію, лежитъ на абс. выс.
4,400 футовъ и орошается водою двухъ рѣкъ—Юрупъ-кашъ и Кара-
кашъ, соединищихся верстъ за сотню ниже въ одну рѣку, пазывае-
мую Хотанъ-дарья ²). Кромѣ деревенскихъ поселеній, тотъ же оазисъ
состоить изъ трехъ городовъ: собственно Хотана, или Ныши, Юрунъ-
каша и Кара-каша. Первый изъ нихъ, наиболее обширный, служащій
мѣстопребываніемъ администраціи всего округа, лежитъ на лѣвомъ берегу
р. Юрупъ-кашъ; второй, наименьшій, расположенъ насупротивъ его, на
правомъ берегу той же рѣкъ; наконецъ третій находится въ западной ча-
сти описываемаго оазиса на лѣвомъ берегу р. Кара-кашъ. Во всѣхъ трехъ
городахъ туземцы считаютъ до 15,000 дворовъ—цифра, мѣь калется,
значительно преувеличеннą. Невозможно было также добыть достовѣр-
ныхъ свѣдѣній и относительно числа населеній всего Хотанскаго оазиса.
Насъ увѣряли, что количество этого населенія нынѣ достигаетъ 650,000
душъ обоего пола ³). Другіе же туземцы говорили, что при переписи
во времена Якутъ-бека, въ Хотанскомъ оазисѣ было насчитано 237,000
человѣкъ. Послѣдняя цифра, въроятно, ближе къ истинѣ, по меньше
дѣйствительности. Мѣь калется, что нынѣніесе населеніе всего Хотан-
скаго оазиса можно опредѣлить около 300,000 душъ обоего пола ⁴).

¹) О причинѣ этого будетъ расказано немного ниже.

2) Тыти же именемъ, какъ было выше упомянуто, туземцы нерѣдко называютъ и р. Юрупъ-кашъ.

3) Пisz этого общаго числа 350,000 приходится будто-бы на Кара-кашъ и 300,000 на остальны двѣ части Хотанскаго оазиса.

4) Къ такому выводу приводятъ сѣд. соображенія: Шлощадь всего Хотанскаго оазиса, отъ р. Кара-су на востокъ до Запа-кургана на западѣ, можно приблизительно положить до 600 квадр. верстъ, сѣдовательно около 60,000 нашихъ десятинъ земли. Если изъ этого числа вычесть 1/6 на пустыри и площади, занятыя городами, то въ остальѣ получится 50,000 десятинъ культивированной почвы. Теперь нужно знать, что населеніе въ описываемомъ оазисѣ скучено до крайности. Средній посѣвъ каждой семы, кротѣ немногихъ богатыхъ, туземцы опредѣляли намъ въ 5 чарыковъ хлѣба, т. е. менѣе нашей полудесятины (затвата двойная, урожай очень хорошій); столько же можно положить на саклю и садъ. Поэтому расчету круглымъ числомъ въ Хотанѣ приходится на семью не ботѣе какъ по одной десятинѣ земли. Тогда на всей площади оазиса получимъ 50,000 семействъ; къ инымъ нужно прибавить (уменьшення противъ показаній туземцевъ цифра)

456

Главный элемент населенія составляют мачинцы; въ небольшомъ численѣ встанѣчаются здѣсь ардбюль, а также пришлые афганцы, индусы, андикане и др. Монголовъ и вообще буддистовъ нѣтъ; все магометанесунниты.

Въ нравственномъ отношеніи здѣшнихъ жителей нельзя похвалить. Хотя они и не лѣнивы, какъ кэрійцы, но, какъ мы слышали, весьма развратны и продажны; при томъ скупы, жадны на деньги, а въ городахъ не рѣдко выжиги и проходимцы; также гуляки, какъ вообще всѣ мачинцы. Существуетъ даже мѣстная поговорка, которая въ переводѣ означаетъ: «кэрійцу слѣдуетъ (за лѣнь) нагайка, хотанцу (для веселья) нужна водка». Впрочемъ, этотъ продуктъ здѣсь вовсе непозвѣстенъ, хотя отчасти замѣняется куреніемъ наши. Вѣра магометанская, по тѣмѣ же отзывамъ, въ Хотанѣ весьма слаба; желающихъ учиться въ медрессе мало. Нѣсколько лучшими считаются жители Кара-каша. Они, какъ намъ говорили, очень дружны между собою и гораздо честнѣе собственно хотанцевъ, при томъ красивѣе ихъ; очень любить драки и слывутъ здѣсь храбрецами. Изъ болѣзней у обитателей Хотанскаго оазиса весьма обыкновенны—сп filemъ опухоль горла, нерѣдко смертельная. Кромѣ того, у здѣшнихъ жителей часто боятъ зубы и почти у всѣхъ они гніютъ отъ 40-летняго возраста. Причиною этого, вѣроятно, постоянная ѣда изюму и другихъ сладкихъ сушенныхъ фруктовъ.

При большой скученности населенія и, въ общемъ, крайней его бѣдности, дешевизна рабочихъ рукъ въ Хотанѣ невообразимая. Обыденная плата годовому рабочему на готовомъ содержаніи всего 32 теньге, т. е. 3 р. 20 коп. на наши деньги; женщины же идуть въ работницы изъ за куска хлѣба и одежды. Продажа въ рабство, какъ намъ говорили, пралиткуется въ довольно большихъ размѣрахъ. Покупаютъ дѣтей у бѣдныхъ болѣе достаточные изъ туземцевъ; кромѣ того пріѣзжіе купцы и китайцы. Мальчикъ 5—12 лѣтъ стоитъ отъ 50—200 теньге; дѣвочка того же возраста—втрое и вчетверо дешевле, если только она не особенно красива.

5,000 семействъ безземельныхъ, живущихъ въ работникахъ, и 10,000 семействъ—прибли-
зительное населеніе трехъ городовъ. Въ общемъ итогѣ получится 65,000 семействъ. Если
же положить по 1¼ десятины земли на семью каждого земледѣлія, то выйдетъ немного
болѣе 33,000 семействъ деревенскаго населенія, а съ прибавкою сюда тѣхъ же 15,000
семействъ безземельн. рабочихъ и населенія городовъ—въ итогѣ будемъ имѣть 48,000 се-
мействъ. Взялиши среднюю цифру изъ обоихъ выводовъ, получимъ 56,000 семействъ. Теперь,
сели на каждую семью положить по 6 душѣ, то окажется 336,000; если же по 5—тогда
будетъ 280,000. Средняя изъ общихъ этихъ цифръ дастъ съ небольшимъ 300,000 душъ
обого пола—какъ наполѣе вѣроятное (за непмѣніемъ лучшихъ данныхъ) количество на-
селенія для всего Хотанскаго оазиса.

457

Самый городъ Хотанъ, рѣже называемый Ильчи, лежитъ, какъ вышесказано, на лѣвомъ берегу р. Юрунь-каштъ и состоптъ изъ тѣсно скученныхъ сакель и узкихъ улицъ между ними. Замѣчательныхъ архитектурныхъ построекъ здѣсь ить, какъ и въ другихъ городахъ Восточнаго Туркестана. Итъ также городской стѣны, но виденъ старый валъ, которымъ былъ обессенъ прежній болѣе обширный городъ. Нынѣшній раздѣляется на четыре части: гуджанъ—южная, сударбазъ—восточная, казылыкъ—западная и хэйдка или штда—сѣверная. На восточной сторонѣ города находится развивающееся укрѣпленіе временъ Икубѣбека, а на западной, немного въ отдаленіи, выстроена китайцами крѣпость, такъ называемый Ягги-маръ ¹). Этотъ Ягги-маръ состоптъ изъ глиняной зубчатой стѣны квадратной формы со рвомъ и оборонительной стѣною впереди. Вышняя главной ограды (на газъ) около 35 фунтовъ; длина каждого фаса—сантинъ 200; по утламъ, а также на протяженіи фасовъ, выстроены фланкирующія башни; воротъ (изъ жеке-наго кирпича) четверо—по однимъ въ срединѣ каждого фаса крѣпости. Внутри ея помѣщаются казармы, новый базаръ и начальникъ Хотан-скаго округа со своими чиновниками.

Земледѣлѣе въ Хотанскомъ оазисѣ весьма развито ²). Сютъ здѣсь всего болѣе кукурузу, въ меньшемъ количествѣ ристъ, пшеницу, чмель и др. хлѣба. Однако мѣстной жатвы не хватаетъ для годового продовольствія населенія, такъ что хлѣбъ доставляется еще изъ другихъ оазисовъ, всего болѣе ристъ изъ Аксу и Куча. Частью поэтому, частью вслѣдствіе снекуляцій кулаховъ, какъ хлѣбъ, такъ и вообще князенныя продукты въ Хотанѣ городско-дорожке, чѣмъ, нашр., въ Чира, или даже въ сосѣднемъ Сампула ³). Хлошка въ томъ же Хотанѣ сютъ немного;

¹) Такіе Ягги-маръ построены пынѣ китайцами во всѣхъ главныхъ городахъ. Во-сточнаго Туркестана.

²) Родная для обработки земля здѣсь очень дорога. Наст. увѣряли, что и площадка, на которой можно застасть одинъ чарыкъ (18³/₄ фунтовъ) пшеницы, состопт. около 230 теньге. На нашей десятины, при здѣшнѣмъ разрѣженномъ посѣвѣ, уложивается 12 чарынковъ пшеницы; слѣдовательно цѣна такой десятины въ Хотанѣ будетъ около 2,700 теньге. т. с. 270 нашихъ серебряныхъ рублей.

³) Вотъ цѣны жизненныхъ продуктовъ въ Хотанѣ, во время нашего тамъ про-бываній: кукуруза 1 чарыкъ (18³/₄ фунт.)—4 теньге; ристъ 1 чар.—9 т.; пшеница 1 чар.—4¹/₂ т.; ячмень 1 чар.—3¹/₂ т.; мука пшеничная (не просѣянная) 1 чар.—5¹/₂ т.; мука ку-курузная (не просѣянная) 1 чар.—1¹/₂ т.; мясо баранье 1 гинт. (1¹/₂ ф.)—1 т.; сало ба-ранье 1 гинт.—1¹/₂ т.; яйца куршня за сотню—6¹/₂ т.; курица—1—2 т.; утка—2—3 т.; урюкъ (абрикосы) сухих 1 чарыкъ—7 т.; шептала (перекки сухихъ) 1 чар.—5 т.; орѣп преціе 1 чар.—6 т.; пшени 1 чар.—6 т.; кшшиштъ 1 чар.—12 т.; арбузъ за десятокъ—3—3¹/₂ т.; длины дес.—3—3¹/₂ т.: гранаты дес.—1 т.; аблоки дес.—1 т.; перекки за сотню—1 т.; виноградъ свѣжій 1 чар.—1¹/₂—2 т.; урюкъ свѣжій (уже не было) за сотню—¹/₂ т.; морковь 1 чар.—0,7—0,8 т.: лукъ 1 чар.—¹/₂ т.; огурцы длинные за сотню—

458

притомъ здѣшній хлопокъ, какъ намъ говорили, не отличается добро-
тою—волокно у него мелкое, грубое и синеватаго цвѣта; объясняютъ
это дѣйствіемъ воды. Привозный хлопокъ доставляется изъ Куча, Аксу
и Кашгара. Въ садахъ опшсваемаго оазиса фрукты растутъ хорошо.
Помимо абрикосовъ, перспиковъ и пр., здѣсь достаточно гранатъ и много
хорошаго впнограда, котораго различаютъ пять сортовъ. Егоѣ дѣдатъ
въ свѣжемъ видѣ, несравненно же болѣе сушать; дѣлаютъ также из-
рѣдка вино, по плохого, какъ мы слышали, качества. Шелководство въ
Хотанѣ процѣтаетъ болѣе, нежели въ другихъ мѣстностяхъ Вост. Тур-
кестана, не исключая и Яркенда. Изъ шелка приготовляютъ здѣсь раз-
ныя ткани—шан, дарая, машрупъ (полушелковая), ковры и др. Кромѣ
того въ Хотанѣ развито шерстяное производство (войлоки, ковры, дака
и пр.), а также выдѣлка мѣдной посуды и туземныхъ музыкальныхъ
инструментовъ. Однако обрабатывающая промышленность только кустар-
ная; лишь для тканья шелка нѣкоторые держатъ рабочихъ, иногда де-
сетка два или болѣе. Горлан промышленность незначительна и огра-
ничивается небольшими разработками золота да нефрита въ Каранга-
тагѣ.

Что касается до хотанской торговли, то она, какъ и для всего
Вост. Туркестана, производится главнымъ образомъ съ Россией и черезъ
Ладанъ съ Индіею; съ Впутрепнимъ Китаемъ торговля иначтожна. Пред-
метами вывоза изъ Хотана всего болѣе служатъ главныя произведенія
мачинской земли ¹)—золото, нефритъ, шелкъ, бараньи мѣха и ковры.
Золото почти исключительно направляется въ Индію; туда же везутъ
шелкъ, козій пухъ (въ Кашмиръ), бараньи мѣха и ковры. Въ Китай,
помимо золота, увозимаго наворовавшими чиновниками, частью и куп-
цами, идетъ почти исключительно нефритъ. Наконецъ въ Россию вывоз-
затъ: шелкъ сырекъ и въ издѣліяхъ, ковры, войлоки и бараньи мѣха.
Предметами вывоза въ Хотанъ служатъ преимущественно русскіе ману-
фактурные товары, которые нынѣ пробладаютъ на рынкахъ Вост.
Туркестана: ситцы, платки, коленкоръ, кумачъ, илісъ, тикъ, демико-
тонъ, ластикъ и др.; затѣмъ сахаръ и зажигательныя спички; въ
меньшемъ количествѣ отъ насъ сюда доставляютъ: сукно, шерстяныя
матеріи, галантерейныя мелочи, желѣзныя издѣлія, а также желѣзо,
сталь, олово, краски и стеариновыя свѣчи. Изъ Индіи везутъ—чай ²),

³ т.; клеверъ 100 маленькихъ сноповъ—6 т.; табакъ 1 гинтъ—2 т.; дрова 1 вьюкъ осла:
малый—2 т., большой—5 т.; баранъ—15—30 т.; коза—10—25 т.; корова — 80—100 т.;
быкъ (работій)—150—200 т.; лошадь—150—1,000 т.; осель—150—200 т.

¹) Т. е. Кәрйскаго отдѣла и Хотанекаго округа.

²) Нынѣ ввозъ англо-индійскаго чая въ В. Туркестанъ, какъ кажется, воспрещент.

459

краски, лесарства, желтый сахаръ и мануфактурные товары, но послѣд-
ние мешка нежели наши раскупаются въ Вост. Туркестанѣ; ходко про-
даются лишь—индійская кисея, парча и отчасти ситцы. Изъ Виутрен-
няго Китая въ Вост. Туркестанъ, а слѣдовательно и въ Хотантъ, до-
ставляютъ: чай, посуду (фарфоровую и деревянную) и нѣкоторыя ма-
теріи; затѣмъ мелочи китайской кухни и принадлежности китайскаго одѣя-
нія уже спеціально для китайцевъ.

Русскіе товары идутъ въ Хотанъ черезъ Кашгартъ и въ небольшомъ количествѣ черезъ Аксу; китайскіе—черезъ Хамп, Турфанъ и Аксу; наконецъ индійскіе направляются, единственнымъ для всего Вост. Туркестана путемъ, черезъ Ладакъ и Яркендъ ¹). Торговля, какъ и во всемъ Вост. Туркестанѣ, производится всего болѣе въ кредитъ или промѣномъ товаровъ. Кромѣ небольшаго числа туземцевъ, торговцы въ Хотанѣ—бухарцы, афганцы, индусы, кашмирцы, но всего болѣе нашихъ подданныхъ сартовъ (анджаканъ) ²). Послѣдніе держать въ своихъ рукахъ главную торговлю въ Вост. Туркестанѣ. Положеніе этихъ торговцевъ значительно улучшилось съ учрежденіемъ въ 1882 году русскаго консультства въ Кашгарѣ.

Придя въ Хотанъ, мы расположились, какъ вышеупомянуто, въ Крутыхъ мěры
заранѣе приготовленномъ торговцами-сартами помѣщеніи. Это былъ
отличный садъ, просторный и тѣнистый. Однако пробыть въ пемъ при-
пилось лишь исколько часовъ, опять-таки вслѣдствіе вражды со стороны
китайцевъ. Не успѣли мы еще развить своихъ верблюдовъ, какъ
уже явились двое китайскихъ солдатъ и съ свойственностью имъ наглостью
полѣзли смотрѣть наши вещи. Конечно, они были выгнаны и уѣхали съ
ругателствомъ. Во избѣжаніе повторенія подобной истории, я послалъ
своего переводчика Абдула въ китайскій ямынъ (управление), заявить о
случившемся и просить не пускать къ намъ солдатъ. Съ Абдуломъ отпра-
вились двое нашихъ хотаничныхъ торговыхъ аксакала ³). Посланные
проѣхали въ китайскій городъ, т. е. Инги-шаръ, непонимали тамъ свое
порученіе и возвращались обратно, когда въ воротахъ того же Инги-
шара на нашихъ совершенно неожиданно напала толпа китайскихъ сол-

Крутыхъ мěры
отнесительно
китайцевъ.

¹) Но распроснымъ свѣдѣніямъ дорога изъ Хотана въ Ладакъ черезъ Каранга-тантынъ также недоступна, какъ и черезъ Горійскій проходъ (по р. Курабъ).

2) Инджаканъ въ Хотанѣ, какъ намъ говорили, бываетъ отъ 100—200 человѣкъ: другихъ вышепопменованныхъ национальностей отъ 30—50 человѣкъ каждой.

3) Такъ называются недавно поставленные въ пяти гавныхъ городахъ (Кашгаръ, Инги-гиссаръ, Учъ-Турфанъ, Аксу и Хотанъ) Восточнаго Туркестана выборные торговые старшины, вѣдающіе, въ зависимости отъ нашего кашгарскаго консультства, дѣлами русскихъ подданныхъ—торговцевъ.

460

датъ. Будучи безоружными, наши посланцы не могли сопротивляться и были порядкомъ отколочены; при чемъ солдаты грозили тѣмъ же п каждому изъ насъ. Абдулъ вернулся въ ямынъ; оба аксакала приска кали на бивуакъ п, подъ впечатлѣніемъ спуга, не могли сначала тол комъ расказать, тѣмъ болѣе безъ переводчика, въ чемъ дѣло. Спустя немного прийхалъ Абдулъ въ сопровожденіп китайскаго чиновника, ко тораго прислалъ ко мнѣ амбань (окружной начальникъ) съ увѣреніемъ, что виновные будутъ наказаны. Вѣрить искренности такого заявленія мы не могли, по всемъ прежнимъ опытамъ китайских, относительно насъ, подвоховъ. Поэтому я объявилъ присланному чиновнику, что оставлю дѣло лишь въ такомъ случае, если виновные будутъ наказаны на на шихъ глазахъ или при насъ будутъ просить прощенія у переводчика и у обопхъ аксакаловъ. Въ то же время, считая небезопаснымъ свой бивуакъ отъ нападенія дерзкихъ, распущенныхъ солдатъ, которые при скученности городскихъ построекъ, могли повести на насъ аттаку весьма удобно, мы перекочевали на открытый берегъ Юрунъ-каша, гдѣ на просторѣ были достаточно гарантированы берданками отъ по добныхъ покушеній.

Для того же, чтобы параллізировать впечатлѣніе, прописанное на туземцевъ случившись скандаломъ, я отправилъ съ новаго бывуака, подъ начальствомъ поручика Роборовскаго, десять казаковъ, г. Козлова и переводчика Абдула въ городъ «прогуляться» передъ глазами китайцевъ. Посланные были вооружены винтовками, съ примкнутыми къ нимъ шты ками и песли съ собою каждый по сотнѣ патроновъ. Роборовскому поручено отъ меня было: пройти черезъ весь мусульманскій городъ въ китайскій, отдохнуть немного тамъ и вернуться обратно; въ случае же нападенія со стороны китайскихъ солдатъ—стрѣлять въ нихъ. Страннымъ, невроятнымъ можетъ казаться издали, въ особенности по европейскимъ понятіямъ, подобный поступокъ; но въ Азіп, тѣмъ болѣе нимѣя дѣло съ китайцами, малѣйшал уступчивость несомнѣенно приведетъ къ печальнымъ результатамъ; тогда какъ смѣлость, настойчивость и дерзость изъ десяти разъ на девять выручатъ въ самыхъ критическихъ обстоятельствахъ. Такъ было и на этотъ разъ.

Стройно, при одобрительныхъ возгласахъ со стороны туземцевъ ¹), собравшихся въ этотъ день на базаръ, прошелъ нашъ маленькій отрядъ

¹) Прочишли даже коммунікація сеніи. Напр., одна старуха, увидя нашъ, отрядъ, обратилась къ нему съ такой рѣчью: «Русскіе—молодіи! побейте поганыхъ китайцевъ. Я вамъ за это всѣхъ своихъ куръ подарю».

461

въ китайскую крѣпость. Тамъ былъ сдѣланъ привалъ, казаки поѣли купленныхъ арбузовъ и тѣмъ же путемъ съ пѣснями вернулись обратно. Не только какого-либо сопротивленія или нападенія не было сдѣлано ¹), но даже ни одинъ изъ встрѣчавшихся по пути китайцевъ не обмолвился дурнымъ словомъ, безъ чего подобныя встрѣчи рѣдко когда здѣсь обходятся.

На другой день къ намъ опять пріѣхалъ, въ сопровожденіи ту-
земныхъ властей, чиновникъ отъ китайскаго амбаня и опять сталъ
упрашивать позабыть случившеся. При этомъ онъ объяснялъ, что
солдаты не подчинены амбаню, вѣдающему лишь гражданское управ-
леніе своего округа, что эти солдаты сильно распущены п даже иногда
дѣлаютъ дерзости самому амбаню, что тотъ послалъ въ Яркендъ и
Кашгаръ крупнымъ воинскимъ властямъ донесеніе о случившемся, что
солдаты непремѣнно будутъ наказаны и т. д. Я опять требовалъ, чтобы
виновные были теперь же наказаны, или публично проспили прощенія
у пострадавшихъ. Чиновникъ уѣхалъ вмѣстѣ со своему свитою. На слѣ-
дующій день повторилась та же исторія; только теперь ходатами яви-
лись еще оба нашихъ аксакала, несомнѣенно по внесенію самаго
амбаня. Послѣдній, равно какъ и ближайшіе начальники солдать, всего
върнѣе, не знали ранѣе о намѣреніяхъ своихъ подчиненныхъ, по были
виповаты въ томъ, что распускали про насъ нелѣпые слухи, запре-
щали туземцамъ продавать намъ съѣстное, словомъ, вредили изпод-
тишка. Солдаты, конечно, про это знали и думали наглою дерзостью
угодить своему начальству. На этотъ разъ, при новомъ отказѣ съ мосей
стороны войдти въ какія-бы то ни было личныя сношенія съ амба-
немъ, посланный чиновникъ передалъ еще просьбу своего начальника—
дозволить пріѣхать къ нему для переговоровъ хотя моему помощнику.
Исполнить такую просьбу я согласился, тѣмъ болѣе, что всѣ эти пере-
говоры до крайности надобли. На завтра утромъ г. Роборовскій, въ
сопровожденіи переводчка и конвоя изъ десяти казаковъ, отправился
въ китайскій городъ. Амбань встрѣтилъ моего товарища съ большою
церемоніею и съ первыхъ словъ сталъ просить покончить непріятную исто-
рію, увѣряя, что солдаты не минуютъ наказанія. Тогда г. Роборовскій
объяснилъ амбаню, согласно моего порученія, что, вѣря теперь на слово
относительно наказанія виновныхъ солдать, я готовъ помприться, но
лишь въ томъ случаѣ, если амбань первый сдѣлаетъ мигъ визитъ, ко-

¹) Въ воротахъ крѣпости выставлена была маленькая мѣдная пушка, безъ лафета, лежала она просто на табуретѣ; тутъ же въ китайской караульѣ стояло и небольшое фитильныхъ ружей съ зажженными фитилями. Вѣроятно все это было приготовлено противъ нашего отряда.

10

462

торый и будет счтаться какъ бы извниреніемъ съ его стороны. Важно
это было не для меня лично, но для устраненія среди туземцевъ воз-
можныхъ неблагопріятныхъ для насъ толковъ, которыми, конечно, вос-
пользовались бы китайцы. Хитрый амбань не далъ на подобное пред-
ложеніе прямого отвѣта, но съ большимъ почетомъ проводилъ г. Ро-
боровскаго. Апшь только этотъ послѣдній возвратился въ нашъ лагерь,
какъ опять прибылъ прежній чиновникъ и привезъ мнѣ отъ амбаня ви-
зитную карточку. Такое криводушіе окончательно меня возмутило и
чиновникъ былъ прогнанъ съ надлежащимъ впушеніемъ. Весь этотъ
день никто изъ китайцевъ къ намъ не показывался; на слѣдую-
щее же утро наконецъ пріѣхалъ самъ амбань со свитою изъ чиновни-
ковъ и мѣстныхъ мусульманскихъ властей. Свиданіе наше продолжа-
лось съ ¹)⁄₂ часа. Амбань оказался довольно простымъ человѣкомъ и,
какъ кажется, мало образованнымъ даже по китайски. Передъ вече-
ромъ я отдалъ визитъ, въ сопровожденіи г. Роборовскаго и ка-
зачьяго конвоя. Встрѣча и проводы были со всѣми китайскими цере-
молиами. Амбань на другой день опять пріѣхалъ къ намъ въ лагерь и
разсьшался въ любезностяхъ; словомъ, отношенія наши приняли наружно
дружескій видъ.

Дальнѣйшее
адвиженіе.

Во время вышензложенныхъ передрягъ мы продолжали свои сборы
на дальнѣйшую дорогу и теперь были готовы къ выступленію. При
помощи двухъ нашихъ аксакаловъ закуплено было необходимое продо-
вольствіе, а также паняты въ подмогу къ верблюдамъ вьючные ослы
и верховыя лошади ¹) до Аксу. Утромъ 5-го сентября мы двинулись
въ путь. Хотанскій амбань выѣхалъ насъ проводить, но въ воро-
тахъ Ини-шара его верховая лошадь испугалась салютныхъ выстрѣ-
ловъ и сбросила сѣдока; амбань ушибъ себѣ ногу и долженъ былъ
вернуться; вмѣсто его провожатыми были нѣсколько китайскихъ чинов-
никовъ.

Въ первый день мы прошли только 10 верстъ до урочища
Ишакъ-сэйте, лежащаго въ сѣверной окраинѣ того же Хотанскаго
оазиса, между деревнями Кошъ-куль и Лаксуй. Остановились мы здѣсь
и даже дневали, чтобы сдѣлать астропомическое опредѣленіе дол-
готы, чему до сего временп мѣшала пыльнал или облачная погода отъ
самаго Лобъ-нора. Теперь счастіе въ этомъ отношеніи намъ улыбну-
лось и какъ разъ въ столь важномъ пункѣ какъ Хотантъ. По про-
изведенному наблюдению, ур. Ишакъ-сэйте, находящееся въ 9¹)⁄₃ вер-

¹) Съ платою по 50 теньге за вьючнаго осла и по 100 теньге за верховую лошадь.

463

стахъ къ сѣверу (съ небольшимъ уклоненіемъ на западъ) отъ хотан-
скаго Янги-шара, лежитъ подъ 37°,12′,2 сѣв. шпроты и подъ 79°,56′,4,
вост. долготы отъ Гринвича.

На болотахъ, образуемыхъ въ томъ же урочищѣ стокомъ воды
пзѣ Хотанскаго оазиса, держалось довольно много пролетныхъ утокъ,
спрыхъ цапель, куликовъ-сукаленей (Limosa melanura), частью цапель бъ-
лыхъ, турухтановъ и бекасовъ. Похотились мы на этихъ птищѣ отлично.
Не смотря на сентябрь, жара днемъ еще доходила до +30,0° въ тѣш.

Въ четырехъ верстахъ отъ ур. Ишакъ-сойте мы прошли неболь-
шую деревню Янги-арыкъ и окончательно распрощались съ Хотаномъ.
Тотчасъ справа и слѣва явились спучіе пески, которые залегаютъ сплош-
ною массою до самаго Тарима, на 380 верстъ въ поперечникѣ. Въ этихъ
пескахъ р. Юрунъ-кашъ, получившая по соединеніи сл. Кара-кашемъ
названіе Хотанъ-дарьи, т. е. Хотанской рѣки, прокладываясь себѣ почти
меридіанальный путь къ сѣверу, и дѣлаетъ возможный мѣючное движение.
Путь собственно по р. Юрунъ-кашъ, о которой будетъ подробно рас-
казано въ слѣдующей рубрикѣ, лежитъ по обѣ ся стороны, по бѣ лѣтомъ
при большой водѣ переправа въ бродъ невозможна. Тропинка лѣваго
берега, гдѣ мы теперь шли, очень хорошо проторена и, до оазиса Та-
векъ-кэль, возможна для колесной йзды. Здѣсь даже устроены были при
Якубъ-бекѣ станціи (лянгеры) ¹) на обохъ берегахъ Юрунъ-каша. Нынѣ
эти станціи заброшены, равно какъ и многія другія постройки (кара-
ванъ-сараи, казармы для войскъ и пр.) того времени. Клайцы ста-
раются даже пхъ разрушать, чтобы въ конецъ изгадить память о
своемъ заклятомъ врагѣ. Однако простой народъ теперь добромъ поми-
наетъ Якубъ-бека, ибо при немъ имѣлъ все-таки лучшую жизнь, чѣмъ
нынѣ.

Во время слѣдованія впизъ по Юрунъ-кашу памѣ часто встрѣчались
небольшія партіи вьючныхъ ословъ, которые возятъ верстъ за 70 въ
Хотанъ на продажу дрова, а также тростникъ и пухъ растенія куга
пли палочника (Tyrphā sp.). Этотъ пухъ употребляется, въ смѣси съ из-
вѣрностью ²), для штукатурки, какъ говорятъ, очень прочной.

Совершенно неожиданно на томъ же Юрунъ-кашѣ насъ постигло
несчастіе. Именно, незадолго передъ тѣмъ г. Роборовскій, садясь на вер-
ховую лошадь, сильно ушибся и теперь этотъ ушибъ принялъ серьезный

¹) Такіе же лянгеры устроены были Якубъ-бекомъ, какъ говорятъ, и по Хотан-
скаго рѣкѣ, но мы ихъ тамъ не видали.

²) Па одну часть (по вѣсу) куги кладутъ 20 частей извести.

30*

464

характеръ: открылись частыя кровоизліянія и боль сдѣлалась нестерпимою. Поневолѣ мы должны были остановиться и дневали трое сутокъ. Въ это время я послалъ переводчика въ оазисъ Тавекъ-кэль за арбою, ибо г. Роборовскій совсѣмъ не могъ спідѣть верхомъ. На двухколесной же арбѣ онъ кое-какъ ёхалъ и такпмъ способомъ дотащились мы до выше названнаго оазиса.

Рѣка Юрунъ-кашъ, черезъ которую мы перешли еще въ Хотанѣ и внизъ по которой теперь слѣдовали, вытекаетъ на плато Тибета изъ высокой, какъ говорили намъ туземцы, снѣговой группы, дающей на восточной своей окраинѣ начало Кэрійской рѣкѣ. Пробѣжавъ недолго по тибетскому плато, Юрупъ-кашъ прорываетъ окрайнія къ таримской коловинѣ горы дикимъ ущельемъ, совершенно, какъ мы слышали, недоступнымъ; затѣмъ ударяется въ западный уголъ Тэкелникъ-тага, дѣлаетъ черезъ это небольшую пиздчину къ западу и, выбѣжавъ наконецъ изъ горъ, орошаетъ оазисы—Хотанъ, Юрунъ-кашъ и Сампула. Здѣсь вода описываемой рѣки теряется въ огромномъ количествѣ, такъ что, ниже названныхъ оазисовъ, Юрунъ-кашъ представляетъ собою небольшую мелководную рѣчку, которая зною промерзаетъ до дна, а весною и осенью иногда даже пересыхаетъ. Лишь въ периодѣ лѣтнихъ тибетскихъ дождей, та же рѣка увеличивается вдесятеро или болѣе въ своихъ размірахъ и не оскудѣваетъ водою на всемъ своемъ протяженіи.

Въ раіонѣ горнаго теченія, равно какъ и далѣе до выхода изъ Хотанскаго оазиса, руслО Юрунъ-каша покрыто валунами и галькою. Никле Хотана, гдѣ описываемая рѣка вступаетъ въ сыручіе пески, тамъ и руслО ея становится песчанымъ, часто зыбучимъ, какъ у рѣки Черченской. Ширина плёса здѣсь мѣстами болѣе версты, мѣстами же вдвое уже. Лѣтомъ, какъ говорятъ, по всему этому плёсу бѣжитъ вода. Во время нашего прохода, т. е. въ первой половинѣ сентября, р. Юрунъ-кашъ низко Хотана пыла не болѣе 10—15 сажень ширины при глубинѣ 1½—1 фута; лишь кое-гдѣ, обыкновенно подъ береговыми обрывамп, попадались небольшіе омуты, вырытые высокою лѣтнею водою. Тогда вода эта, какъ говорятъ, бываетъ весьма мутною и бѣжитъ очень быстро; теперь теченіе было также довольно быстрое, но вода свѣтлая. Отъ линіера Яманъ-бюкъ большой арыкъ отводитъ много воды Юрунъ-каша въ оазисъ Тавекъ-кэль; иногда осенью, какъ говорятъ, вся вода уходить отъ рѣки по этому арыку.

По обѣ стороны Юрунъ-каша тянутся, какъ выше сказано, сыручіе пески, оставляя для рѣки долину не болѣе 2—3 верстъ шириною. Въ мѣстности ближайшей къ Хотану, по этой долинѣ растутъ (да и то

Рѣка Юрунъ-кашъ.

465

мало) лишь мелкіе кустарники ¹), но далѣе внизъ по рѣкѣ эти кустарники становятся выше и гуще. Между ними понадаются: тамарискъ двухъ видовъ (Tamarix laxa, T. elongata), колючка (Halimodendron argenteum), джантакъ, солодка и кендырь; по заливнымъ, непороснымъ травою песчанымъ плисамъ, тörчить отдѣльными прутками мирикаріа (Myricaria platyphylla); изъ травъ въ изобиліи растетъ тростникъ, а на болѣе влажныхъ мѣстахъ близъ Тавекъ-коля появляется наша тростемолевица (Calamagrostis Epigejos). Песчано-лѣссовая почва описываемой долины вообще пригодна для обработки; но вѣроятно какія-либо обстоятельства тому мѣшаютъ. Деревья туграка начинаютъ понадаться воздѣ ляngера Яманъ-бюкъ ²); настоящіе же туграковые лѣса потянулись лишь за оазисомъ Тавскъ-коля. Однако въ ближайшихъ его окрестностяхъ все-таки много рубятъ названныхъ деревьевъ и возятъ ихъ на быкахъ въ Хотанъ для построекъ.

Ниже Тавекъ-коля Юрунъ-кашъ съуживаетъ свой плѣсъ сначала на 200—300 шаговъ (и никогда еще менѣе), а потомъ расширяетъ его на полверсты или около того. Сама рѣка текла здѣсь, во время нашего прохода, извилистою лентою сажень въ десять шириною, мѣстами двоее уже, при глубинѣ въ полFIGута, рѣже на цѣлый фугъ; кое-гдѣ попадались омутки. Общее впечатлѣніе было таково, что вотъ-вотъ рѣка пересохнетъ, что и действительно временно случается осенью и весною; зимою же, какъ говорятъ, мѣстами образуются довольно широкія пакши лѣда. Лѣтняя вода здѣсь также высока и затопляетъ не только весь плѣсъ, но нерѣдко выходить и на низкіе берега. Въ это время вверхъ по Юрунъ-кашу поднимается приходящая съ Тарима рыба, ловлею которой занимаются нѣкоторые хотанцы. Къ осени, со спадомъ воды, эта рыба уходитъ обратно; лишь въ омутахъ остается немного гольцовъ, два вида которыхъ—*Nemachilus yarkandensis* ³), *N. bombifrons* и. sp. были нами добыты.

Течетъ Юрунъ-кашъ въ своемъ низовѣ весьма извилѣсто, поэтому дорога, обходящая излучины рѣки, также извилиста; мѣстами она размыта водою, такъ что приходится идти безъ троны по кустарнымъ и туграковымъ зарослямъ. Зимою, когда вода и зыбучій несокъ замерзаютъ, можно проходить напрямикъ какъ по плѣсу Юрунъ-каша, такъ и Хо-

1) Водѣ крупные кусты всѣ вырублены.

2) Выше этого ляngера тугракъ истреблѣтъ.

3) Этотъ видъ добыть былъ нами также и въ оазисѣ Сампула: еще наши мы тамъ одинъ видъ маринки (Schizothorax malacorrhynchus и. sp.), который, по всему вѣроятію, водится и въ Юрунъ-кашѣ.

466

танъ-дарьи. Тогда путь отъ Аксу до Хотана сокращается на пять сутокъ. Караваны ходятъ здѣсь часто.

Кромѣ вышепонменованныхъ кустарниковъ и туграковаго лѣса внизъ отъ Тавекъ-кэля, въ долинѣ описываемой рѣки, появляются—Halostachys
caspia и кое-гдѣ облепиха (Hippophaë rhamnoides var. stenocarpa); по кустамъ иногда здѣсь вьется Cynanchum acutum; изъ травъ всего болѣе тростника, растущаго вразсыпную между кустами и тугракомъ; на заливныхъ влажныхъ мѣстахъ выдаются густыя заросли тростеполевичы и маленькой кути (Typha stenophylla). Всюду на лучшихъ пастбищахъ, какъ здѣсь, такъ и выше Тавекъ-кэля, мы встрѣчали хотанскихъ настуховъ, прикочевавшихъ изъ горъ со стадами барановъ. Сыпучіе пески по прежнему стоять грядою справа и слѣва нижняго Юрунѣ-каша, оставляя рѣчную долину версты на три-четыре шириною.

Оазисъ Тавекъ-кэль.

Оазисъ Тавекъ-кэль ¹), о которомъ не разъ уже было упомянуто, составляетъ послѣднее, вплоть до Тарима, жилое мѣсто по хотано-аксуйскому пути. Этотъ оазисъ лежить при 4,100 фут. абс. выс., на правомъ берегу рѣки Юрунѣ-кашѣ, и вытянутъ вдоль ея верстъ на десять. Сюда же относится и небольшая деревня Исламъ-абатъ, расположенная на лѣвомъ берегу той же рѣки, въ 2¹/₂ верстахъ къ сѣверу отъ ошссываемаго оазиса. Южный его край отстоптъ отъ хотанскаго Янги-шара на 75 верстъ.

По свѣдѣніямъ, добытымъ на мѣстѣ, Тавекъ-кэль основанъ въ 1839 году еще при прежнемъ владычествѣ китайцевъ въ Восточномъ Туркестанѣ. Поселенцы—мачинцы и въ небольшомъ числѣ дуланы ²) изъ Аксу—приведены были сюда по назначенію властей въ количествѣ отъ 1,000—1,200 семействъ. Въ периодѣ неурядицъ, сопровождавшихъ въ началѣ шестидесятыхъ годовъ уничтоженіе китайскаго владычества, а затѣмъ временно опять наступившихъ по смерти Якубъ-бека, много жителей Тавекъ-кэля ушли обратно восьвояси. Теперь осталось лишь около 500 семействъ, изъ которыхъ десятая часть дуланы. Земли, годной для обработки здѣсь много, но воды, за исключеніемъ лѣта, мало; зимою же вовсе не бываетъ. Это обстоятельство и послужило одною изъ главныхъ причинъ ухода поселенцевъ.

Занятіе обитателей Тавекъ-кэля — земледѣліе; много держатъ они также и барановъ. Небольшой базаръ бываетъ здѣсь однажды въ не-

¹) Нѣкоторые называли Тавекъ-куль.

²) Народъ монгольской расы, поселившійся въ началѣ прошлаго вѣка въ Восточн. Туркестанѣ при господствѣ здѣсь чжунгаръ.

467

дѣлю. Въ административномъ отношении описываемый оазисъ подчиненъ
Хотану.

Не смотря на половину сентября, дневные жары, при довольно
прохладныхъ ночахъ, достигали еще до + 28,2° въ тѣніи и стояли день
въ день. Однако осень начала о себѣ заявлять среди растительности.
Тенерѣ кендырь уже былъ золотисто-желтый; изрѣдка встрѣчались по-
желтѣвшая солодка и молодой тугракъ; метелки тростенолевцы также
были желтыя; начиналъ желтѣть и тростникъ. Остальная фiora еще
зеленѣла (тамарискъ изрѣдка даже цвѣлъ), не исключая п (фруктовыхъ
деревьевъ. Плоды съ послѣднихъ были сняты; лишь кос-гдѣ висѣлъ на
лозахъ виноградъ. Изъ хлѣбовъ кукуруза почти вся стояла въ полѣ;
хлопокъ поспѣвалъ, но еще много было и зелевыхъ коробокъ. Сильно
вредятъ посѣвамъ Тавекъ-кэля кабаны, которые днемъ держатся въ
джангалахъ, а ночью приходятъ въ оазисъ, гдѣ поѣдаютъ въ особен-
ности кукурузу, арбузы и дыни. Туземцы караулить свои поля, но
ничего не могутъ сдѣлать, побо наглый звѣрь является украдкою, да
притомъ мало боится ночныхъ сторожей. Мы пробовали искать днемъ
тѣхъ же кабановъ, но не видали ни одного, только сильно усталъ;
ночью же караулить не пришлось.

На небольшихъ, хотя мѣстами довольно глубокихъ, болотистыхъ
озеркахъ возлѣ Тавекъ-кэля держались въ небольшомъ численніи пролет-
чныя утки и бекасы; изъ другихъ пролетныхъ птицъ встрѣчены были
лишь бѣлыя плисцы и черногорлые чекканы. Въ тѣхъ же озеркахъ
по омутамъ мы видѣли довольно крупную рыбу, по не могли се добыть.
Фазаны (Phasianus insignis) также найдены были возлѣ Тавекъ-кэля,
однако въ маломъ численніи; молодые, несмотря на осень, выросли еще
только въ половину старыхъ.

Чрулты въ описываемомъ оазисѣ прекрасные, какъ виноградъ,
такъ и персикки, которыми мы опять объѣдались. За чарыкъ (1834, фунт.)
винограда платили одну теньгу; столько же и за 24 десятка крупныхъ
персиковъ. Закупили мы здѣсь также дополнительное продовольствіе,
барановъ и зерповой хлѣбы лошадямъ.

Первоначально рѣшено было пробыть въ Тавекъ-кэлѣ пѣсako
сутокъ, до выздоровленія г. Роборовскаго. Однако сильная его натура
быстро переломила болѣзнь и мы могли, послѣ одной только дневки,
пойдти дальше. На всякий случай была взятааемая арба; по далѣе
14 верстъ проѣхать въ ней оказалось невозможнымъ. Тогда выздорав-
ливающей кое-какъ усѣлся верхомъ и черезъ два небольшихъ перехода
мы вышли на Хотанъ-дарью.

468

Описание Хо-
танской рѣки.

Эта послѣдняя получаетъ свое названіе послѣ соединенія между собою pp. Юрунъ-кашъ и Кара-кашъ, при урочищѣ Кошъ-лашъ. Западная вѣтвь, т. с. Кара-кашъ, приходить въ таримскую котловину также съ тибетскаго плато, орошаетъ соименный оазисъ, находящійся въ непосредственной связи съ оазисомъ хотанскимъ, и затѣмъ, до вышепомянутаго сліяніи, пробѣгаетъ сыручими песками. Здѣсь новая рѣка имѣетъ тотъ же характеръ и тѣ же почти размѣры, какъ Юрунъ-кашъ, но которому мы теперь шли. Длина всей Хотанъ-дары 260 верстъ; направленіе къ сѣверу почти меридіанальное; средній наклонъ русла немного болѣе 3 футовъ на версту; окрестности — песчаная пустыня. Главную характеристику рѣки, покрайней мѣрѣ большей ея части, составляетъ, странно сказать, безводіе за исключеніемъ только лѣтнихъ мѣсяцевъ.

Въ общемъ Хотанъ-дарья весьма походитъ на описанный выше Юрунъ-кашъ. Въ частностяхъ же нѣсколько различается, даже по собственнымъ урочищамъ, а именно: отъ Кошъ-лаша до Мазаръ-тага, отсюда до Беделикъ-утака и наконецъ до устья. Начнемъ съ перваго.

По соединеніи Кара-каша съ Юрунъ-кашемъ новая рѣка не увеличивается противъ послѣдняго въ своихъ размѣрахъ п, по прежнему, держитъ плисъ отъ 1/2—1 версты въ поперечникѣ. По этому песчаному, часто зыбучему плѣсу, русло Хотанъ-дарья во время малой воды, кавовая была здѣсь при насъ, изчивалась узкою рѣчкою отъ 5—6, мѣстами до 10 саженъ ширинною при глубинѣ въ 1/2 фута, иногда и того менѣе; кое-гдѣ подъ невысокими берегами плѣса стояли вырытые еще лѣтней водою небольшіе, но изрѣдка глубокіе омуты. Такъ было на протяженіи 52 верстъ до Мазаръ-тага — невысокаго и узкаго горнаго хребта, упирающагося въ лѣвый берегъ той же Хотанъ-дары 1). Ниже этихъ горъ описываемая рѣка еще болѣе уменьшилась и, наконецъ верстъ черезъ 25, совершенно изсякла. Подобное явленіе каждогодно обусловливаютъ одинъ и тѣ же причины, для Юрунъ-каша и Кара-каша: главная — прекращеніе лѣтнихъ дождей въ области истоковъ названныхъ рѣкъ; второстепенная—разводъ воды въ оазисахъ для осенней поливки пахатной земли. Съ окончаніемъ такой поливки въ октябрѣ, вода упала-льшей части Хотанъ-дары (равно какъ въ Юрунъ-кашѣ и Кара-кашѣ) немного, какъ говорятъ, прибываетъ и, вѣроятно, дальше пробѣгаетъ къ сѣверу, быть можетъ до ур. Беделикъ-утакъ. Зимою прибылой сюда

1) Об этомъ хребтѣ будетъ расказано въ слѣд. рубрикѣ.

469

воды и йѣтъ, остается только ледъ; весною до лѣтняго половодья также почти сухо.

Ширина долины, описываемой части Хотанъ-дарьи, вмѣстѣ съ плие-сомъ рѣки около 4—5 верстъ. Растительность здѣсь та же, что и отъ самаго Тавекъ-кэля: кустарны заросли и туграковые лѣса, то погуще вблизи рѣки, то рѣдкіе и совѣмъ корявые вдали отъ нея. Почва всюду одна и та же: песокъ съ примѣсьо солончаковаго лёсса, рыхлая какъ зола, тамъ гдѣ не смочена просачивающеюся отъ рѣки водою. Нога человѣка въ такой почвѣ глубоко проваливается, въ особенности гдѣ много поръ песчанокъ (Gerbillus Przewalskii n. sp.). Травяной рак-стительности, на окраинахъ описываемой долины и йѣтъ вовсе, за исключениемъ лишь низкаго, рѣдкими кустиками разсаженнаго и твердаго какъ лучина тростника; изъ кустарниковъ же здѣсь изобиленъ тама-рискъ и кое-гдѣ попадается супакъ (Lycium sp.). Нѣсколько лучше становится возлѣ самой рѣки, гдѣ она (обыкновенно на излучинахъ) лѣтомъ заливаетъ свои берега или даетъ почвѣ подземную воду. Здѣсь и туг-ракъ растетъ хольнѣе, а молодыя его деревья выглядываютъ совѣмъ приличными. Изъ кустарниковъ же, кромѣ двухъ видовъ тамариска, (Tamarix laxa, T. elongata) встрѣчаются: кендырь, джантакъ, солодка; рѣже облепиха, лоза (Salix microstachya?) и Halostachys caspia. Высокій густой тростникъ и мѣстами тростеполевица образуютъ подобія лу-говъ, а по туграковымъ деревьямъ часто высоко вьется Cynanchum acutum; наконецъ изрѣдка попадаются Sphærophysa salsula и Karelinia caspica. По залпвнымъ, песчано-глинистымъ, непоросшимъ травою ило-щадкамъ на плесѣ самой рѣки, вразсыпную торчатъ одинокіе стебли мирикарии (Myricaria platyphylla), лѣтомъ украшенные метелками розо-выхъ цвѣтовъ. Словомъ, здѣсь вода вызываетъ хотя обѣдную, но, за неимѣніемъ лучшаго, все-таки отрадную для путника растительную жизнь.

Внизъ отъ Мазаръ-тага до урочища Беделикъ-утакъ, на протяже-ніи 130 верстъ, Хотанъ-дарья почти безъ пзвиши направляется къ сѣверу и значительно расширяетъ, мѣстами версты на двѣ. свой плиѣсь. Однако лѣтомъ при половодьи, вѣроятно, не вся эта площадь бываетъ покрыта водою; но послѣдняя течетъ большимъ или мечышпмъ, числомъ рукавовъ, часто измѣняющихъ свое направленіе, вслѣдствіе песчаныхъ заносовъ во время весеннихъ бурь. Собственно говоря, Хотанъ-дарья, въ особенности въ своемъ нпзовѣ, каждое лѣто должна вновь прочи-щать себя путь къ Тариму. При нашемъ здѣсь следованіи, русло рѣки, хотя и обсводное, все-таки ясно было обозначено до самаго Беделикъ-утака. Это русло вилось по плиеу отъ одного берега къ другому и, при

470

ширины отъ 5—10 саженъ, вырыто было въ пескѣ лишь на 1—2, рѣже на 3 фута.

Какъ и прежде, Хотанъ-дарья въ описываемомъ раіонѣ нерѣдко подмываетъ свои берега, возвышающиеся на 4—5 футовъ и поросшіе тугракомъ и кустарниками. Между послѣдними уже нѣтъ колочки иHALOstachys caspia; взамѣнъ ихъ обильнѣе становится облепиха, появляются джида (деревомъ) и вьющійся ломонось. Кое-гдѣ рѣка образуетъ острова, то лѣсные, то безлѣсные. На послѣднихъ, кромѣ рѣдкаго тростника и тростеполевицы, вразсышную растутъ—Halogeton arachnoideus, Inula? sp. и сульхиръ (Agriophyllum arenarium?), развивающійся, благодаря подземной влагѣ, кустомъ въ 3—4 фута выпишиною.

Болотъ или озеръ по всей долинѣ Хотанъ-дарьи нигдѣ нѣтъ, хотя бы самыхъ небольшихъ.

Отъ южнаго края ур. Беделикъ-утакъ ¹), замѣтное русло Хотанъ-дарьи теряется въ песчаномъ плѣсѣ. При томъ рѣка образуетъ своими прежними плёсами довольно частые, иногда большіе лѣсистые острова. Вслѣдствіе этого поперечникъ между окрайними песками долины становится шире. Впрочемъ, на Хотанской рѣкѣ кайма сыпучихъ песковъ не такъ рѣзко обозначена, какъ на Черченъ-дарьѣ, и туграковыя деревья иногда довольно далеко заходятъ въ тѣ же пески. Направленіе Хотанъ-дарьи въ раіонѣ ея низовля по прежнему сѣверное. Вода бываетъ здѣсь лишь въ теченіе трехъ лѣтнихъ мѣсяцевъ. Съ Тарпомомъ наша рѣка соединяется при урочищѣ Торлыкъ, вестахъ въ 20 пиже сліянія рр. Яркендской и Аксуйской.

Осѣдлыхъ жителей по Хотанъ-дарьѣ нигдѣ нѣтъ; не видали мы здѣсь даже и настуховъ со стадами. Хотано-аксуйскій путь, какъ выше было говорено, направляется осенью, зпмою, да вѣроятно и весною, по сухому илёсу описываемой рѣки; лѣтомъ же по береговой тропинкѣ. Однако въ лѣтній периодъ здѣсь почти не ходятъ, ибо тогда жара въ этой мѣстности нестерпимая и лѣса кишать мошками, комарами, оводами, клещами, скорпionами и тарантулами—адъ для путника настоящій. Говорятъ, что даже звѣри въ это время укочевываютъ въ пески, чтобы избавиться отъ невыносимыхъ насѣкомыхъ.

Жпвотная жизнь на Хотанской рѣкѣ (какъ и во всей котловинѣ Тарима) бѣдна разнообразіемъ видовъ. Изъ млекопитающихъ здѣсь дерзатся: маралъ, тигръ, дикая кошка, кабанъ, лисица, волжъ, хара-сульта (рѣдко), заяцъ (Lepus n. sp.?), степная крыса (Nesokia brachyura n. sp.), песчанка (Gerbillus Przewalskii n. sp.) и мышь (Mus Wagneri). Изъ осѣд-

¹) Это урочище тянется по Хотанъ-дарьѣ верстъ на 20.

471

лыхъ птицъ найдены: фазанъ (Phasianus insignis), саксаульная сойка (Podoces Biddulphi), саксаульный воробей (Passer Stoliczkae), дятель (Picus leptorrhynchus), *Rhopophilus deserti* и черная ворона (Corvus sp.); изъ птицъ пролетныхъ икѣ сколько чаще встрѣчались намъ липшь—славка (Sylvia minuscula), черногорлый чекканъ (Saxicola atricularis) и черногорлый дроздъ (Turdus atricularis). Изъ пресмыкающихся найдены были два вида ящерицы (Phrynocephalus axillaris, Eremias velox?) и одинъ видъ эмпти (Tropidonotus hydrus). Рыбы вовсе не было даже по уцѣлѣвшимъ отъ лѣтней воды омуткамъ.

Окрестности той же Хотанской рѣки представляютъ собою песчаную пустыню, протянувшуюся къ западу до рѣки Яркендской, а къ востоку до Лобъ-нора и нижняго Тарима. Въ этой пустынѣ, какъ уже было говорено въ Х главѣ настоящей книги ¹), встрѣчаются остатки древнихъ городовъ и оазисовъ. По Хотанъ-дарьѣ такіе остатки чаще попадаются на восточной ея сторонѣ и еще болѣе по сосѣдней Кэрійской рѣкѣ, прежнее русло которой тянется отсюда на разстояніп 5—6 днейъ пѣшей ходьбы. Мѣстами, какъ говорятъ, встрѣчаются уцѣлѣвшія сакли, съ провалившимися отъ тяжести нанесенного песка потолкамъ; изрѣдка попадаются даже древнія кумирни, съ глиняными, иногда вызолоченными идолами; случается также находить золото и ссебро,—послѣднее въ плоскихъ слиткахъ, формою своею похожихъ на верблюжью лапу; наконецъ, говорятъ, что въ трехъ дняхъ пути къ востоку отъ лежащаго на низовѣ Хотанъ-дарьи урочища Янгузъ-кумъ стоить въ пескахъ цѣлыи городъ Талесманъ, а въ двухъ дняхъ пути къ востоку отъ урочища той же рѣки Кызиль-кумъ находится обширное ключевое и попросшее тростникомъ болото Якиль-куль, которое случаіно будто-бы отыскалъ заблудившійся охотникъ, но вторично затѣмъ найдти уже не могъ ²). Эти свѣдѣнія, конечно, большею частью вымышленныя, или, въ лучшемъ случаѣ, порядкомъ преувеличенныя, доставляются скателями воображаемыхъ богатствъ, ежегодно отправляющимися зимою въ пески изъ Хотана, Кэріи и др. оазисовъ. Ходятъ иногда до сотни человѣкъ или даже болѣе. Оріентируются, какъ было въ Х главѣ говорено, втыкая по временамъ шесты на болѣе возвышенныхъ песчаныхъ холмахъ. Въ самыхъ пескахъ, по словамъ тѣхъ же скателей, растутъ кое-гдѣ

¹) Стр. 356.

²) Не по этому ли преданію изображается на географическихъ картахъ къ западу отъ верхней Хотанъ-дарьи большое озеро Якиль-куль, котораго въ действительности здѣсь нѣть, да и быть не можетъ при непмѣніи въ большей части года воды въ самой Хотанской рѣкѣ.

472

туграковыя деревья (вѣроятно есть кустарники) и нерѣдко встрѣчаются котловины, въ которыхъ можно достать воду неглубоко. Изъ животныхъ попадаются довольно часто дикіе верблюды, обыкновенно небольшими партіями отъ 5—7 головъ.

Нашъ здѣсь
нуть.

Выйдя на Хотанъ-дарью, мы направились внизъ по ней береговою тропинкою то довольно наѣзженною, то чуть замѣтною—гдѣ эта тропинка вновь проложена для обхода береговыхъ размывовъ при высокой лѣтней водѣ. Тоже самое встрѣчалось и на Юрунъ-кашѣ внизъ отъ Тавекъ-коля. Вообще отъ названнаго оазиса до восточнаго мыса горъ Мазаръ-тагъ, или немного далѣе, идти съ караваномъ было затруднительно, разъ по самому характеру мѣстности, а во вторыхъ—по случаю непрекращавшихся дневныхъ жаровъ. Послѣдніе, не смотря на вторую половину сентября, день въ день стояли около 25° и выше въ тѣни; при ясномъ теперь небѣ солнце жгло какъ огонь въ здѣшнемѣ крайне сухомъ воздухѣ. Ради такой жары множество еще было комаровъ, незыносимо во время дня насъ донимавшихъ, и клещей, которые кучами впивались въ голые пахи верблюдовъ. Можно себѣ представить каково вываетъ здѣсь лѣтомъ для проходящихъ путниковъ. Не даромъ одинъ изъ нихъ изплилъ свою скорбь въ надписи, видѣнной нами на обтесанномъ стволѣ туграка. Эта надпись категорически гласила: «кто пойдетъ здѣсь лѣтомъ въ первый разъ—сдѣлаетъ это по незнанію; если вторично отправится—будетъ дуракъ; если же въ третій разъ захочетъ идти—то долженъ быть названъ кафиромъ и свиньей». Къ счастью, перепадавшіе уже теперь небольшіе ночные морозы давали возможность хорошо отдохнуть ночью, хотя съ другой стороны, слишкомъ рѣзкіе переходы къ высокой дневной температурѣ, могли невыгодно отзываться на здоровьѣ.

Мѣстами, какъ и на нижнемъ Юрунъ-кашѣ, попадались намъ слѣды весеннихъ пожаровъ, которые, вѣроятно, пропитывать пастухи для лучшаго роста новой травы; вымѣстѣ съ посохшею ветошью иногда горятъ кустарники и тугракъ. Однако теперь пастуховъ здѣсь еще не было; только кое-гдѣ встрѣчали мы одиночныхъ охотниковъ, которые приходятъ сюда за маралами и для ловли въ капканы лисницъ или волковъ. Другіе же спеціально занимаются ловлею хищныхъ птицъ—ястребовъ и соколовъ. Для этого на открытомъ песчаномъ плѣсѣ рѣки дѣлается изъ невысокаго тростника небольшая (3—4 фута въ діаметрѣ) круглая загородка; тростникъ выкается въ почву не часто и притомъ нѣсколько наклонно внутрь круга. Затѣмъ снаружи обтягивается тонкая сѣть, прикрѣпленная къ землѣ; верхнее же отверстіе остается открытымъ. Въ средину такой ловушки привязывается для приманки бѣлый го-

473

лубь ¹), которому насыпается здѣсь же и кормъ. Голодный пролетный хищникъ, замѣтивъ приманнаго голубя, бросается на него сверху и запутывается въ сѣткѣ. Охотникъ ставитъ нѣсколько такихъ ловушекъ и въ теченіе дня раза два-три ихъ осматриваетъ. На Хотанъ-дарьѣ подобнымъ способомъ всего больше ловятъ ястребовъ тетеревятниковъ (Astur palumbarius); возлѣ же Хотанскаго оазиса, чаще, какъ говорятъ, попадаются сокола. Тѣхъ и другихъ обучаютъ, послѣ поимки, для охоты на зайцевъ и продаютъ любителямъ. Вообще охота этого рода еще достаточно развита въ Вост. Туркестанѣ. Большихъ ловчихъ птицъ, именно беркутовъ ловятъ на пролетѣ въ горахъ въ канканы, обвернутые войлокомъ, чтобы не повредить ногу хищника; приманкою служить кусокъ мяса. Посредствомъ беркутовъ добываютъ хара-сульть, лисицъ, даже кабановъ, волковъ и дикихъ кошекъ.

Черезъ три небольшихъ перехода внизъ по Хотанъ-дарьѣ мы достигли того мѣста, гдѣ въ восточный берегъ описываемой рѣки упрается обрывистымъ мысомъ невысокій хребетъ или, правильнѣе, горная гряда, извѣстная туземцамъ подъ именемъ Мазарт-тагъ. Эта гряда въ восточной своей окраниѣ имѣетъ не болѣе 1½—2 верстъ въ ширину, при высотѣ около 500 (кутовъ надъ окрестностями и состоптѣ изъ двухъ параллельныхъ, рѣзко по цвѣту между собою отличающихся слоевъ: южный — красная глина съ частыми прослойками гипса, сѣверный — бѣлый алебастръ. Въ тѣхъ же горахъ, верстахъ въ 25 отъ Хотанъ-дарьи, добываютъ, какъ намъ говорили, кремень, который возятъ на продажу въ Хотанъ. Описываемая двухцвѣтная гряда уходитъ изъ глазъ въ песчаную пустыню, заворачивая притомъ къ сѣверо-западу, и, повышаясь немного въ средній, тянется, но словамъ туземцевъ, до укрѣпленія Маралъ-баши на рѣкѣ Кашгарской. Растительности въ Мазарт-тагѣ нѣтъ вовсе; притомъ горы эти сназу до половины засыпаны пескомъ; обнаженная же ихъ часть, въ особенности красная глина, сильно разрушается. На мысѣ, который упривается въ Хотанскую рѣку, видны остатки двухъ мазаровъ — древняго и болѣ новаго, выстроенного при Якубъ-бекѣ; послѣдній разрушенъ китайцами. Старый же мазартъ, по преданію, построенъ какимъ-то арабскимъ витяземъ, который, воюя на Хотанской рѣкѣ съ мачинцами, скедневно пріѣзжалъ сюда для ночевки. Видъ отъ обоихъ мазаровъ на безпредѣльную песчаную пустыню крайне оригинальный, и мѣсто здѣсь самое подходящее для отшельнической жизни аскета.

¹) Бѣлый для того, чтобы былъ замѣтнѣе паздали.

474

Погода по прежнему продолжкала стоять ясная, тихая и днемъ жаркая. Однако за десять дней нашего пути отъ Тавекъ-кэля, въ особенности послѣ нѣсколькихъ ночныхъ морозовъ (до—4,1°), случившихся въ двадцатыхъ числахъ сентября, растительность быстро пожелтѣла, за исключениемъ только облепихи да кос-гдѣ Cynanchum acutum. Вмѣстѣ съ тѣмъ окончился нашъ тощій ботаническій сборъ нынѣшняго года. Въ гербаріи этомъ едва набралось 256 видовъ растеній и было бы еще меньше, безъ лѣтней экскурсіи въ Кōрійскихъ горахъ. Бѣдна оказалась и нынѣшняя зоологическая коллекція, кошшаваяся лишь по кроламъ отъ самаго Лобъ-нора.

Въ 25 верстахъ ниже Мазаръ-тага, Хотанская рѣка, еще струтившаяся до сихъ поръ малымъ ручейкомъ, окончательно пересохла. Теперь до самаго Тарима намъ не предстояло видѣть текучей воды; пользоваться же водою для питья приходилось изъ глубокихъ лужъ, оставшихся кое-гдѣ подъ берегами послѣ лѣтняго разлива; въ низовьѣ Хотанъ-дарын даже эти лужи стали очень рѣдки. За то теперь мы имѣли отапчную дорогу по сухому, широкому плёсу рѣки и поэтому могли идти быстрѣе. Съемку также можно было дѣлать бусолью; тогда какъ при слѣдованіи ломаною береговою тропинкою, по туграковымъ зарослямъ, работа эта производилась компасомъ.

Въ окрестностяхъ Мазаръ-тага и далѣе внизъ по Хотанъ-дарѣй часто попадались намъ слѣды мараловъ, а также тигровъ и, рѣже, кабановъ. Нечего говорить, съ какимъ увлеченіемъ старались мы убить котораго либо изъ этихъ звѣрей, въ особенности тигра; но увы! даже выстрѣлить по немъ не пришлось. Между тѣмъ, нерѣдко по ночамъ, названный звѣрь шлялся вокругъ нашего бивуака; случалось, что и днемъ мы находили совершенно свѣжія его лежбища. Маралы, у которыхъ въ это время была течка ¹), также попадались при поискахъ въ туграковыхъ лѣсахъ, но подкрасться къ чуткому звѣрю рѣшительно было невозможно, вслѣдствіе хрупотни, которая сопровождала каждый шагъ охотника, по хламу и валежнику здѣшнихъ зарослей. У водопоевъ, обыкновенно, испещренныхъ слѣдамъ тѣхъ же мараловъ, мы не одинъ разъ караулили звѣря, но также напрасно. Наконецъ, какъ единственное и повидимому самое надежное средство, производили иногда облавы: въ загонщики посылались казаки; въ стрѣлки, кромѣ меня, г. Роборовскаго и г. Козлова, поочередно также становились нѣсколько казаковъ.

¹) Замѣчательно, что призывного голоса самца-марала, издаваемаго имъ въ это время, мы не слыхали ни разу на Хотанъ-дарѣй.

475

Однако и тутъ не было удачи. Тигра ни разу не выгнали, а маралы хотя и понадалися въ загонахъ, но или проскаливали въ стороны, или пробѣгали гущиною незамѣтно для стрѣлковъ; вирочемъ, раза два-три казаки стрѣлили по этому звѣрю, но далеко и безусиѣшно. Словомъ, не мало потратили мы времени и труда для охоты за звѣрми во время пути по Хотанъ-дарѣѣ, но убили одного только кабана.

Изъ итицы иногда случалось добывать фазановъ, которыхъ здѣсь хотя и довольно, но они держатся въ разбродъ. Тамъ, гдѣ воды близко нѣтъ, эти смѣтливцы итицы выканываютъ ямки въ сыромъ пескѣ и такимъ способомъ, устраиваютъ для себя водопой. На томъ же сыромъ пескѣ по плёсу Хотанъ-дары и внизъ отъ ур. Беделки-утакъ, намъ перѣдко встрѣчались довольно обширныя (ногда до сотни квадр. саженъ) площадки, поверхность которыхъ силошь была изрыта мелкими жучками (Heterocercus dilutissimus Reitter n. sp.), вѣроятно кладущими здѣсь свои яйца.

Въ послѣднихъ числахъ сентября неотступная дневная жара, длившаяся въ продолженіе почти всего этого мѣсяца, прекратилась; послѣ небольшой бури атмосфера сдѣлалась обличною и напоминалась густою пылью. Идти теперь было прохладно, но уже не далеко оставалось и до Тарима. Незадолго до сворота хотанской дороги къ перенравѣ черезъ эту рѣку насъ встрѣтилъ торговый аксакалъ изъ Аксу и съ нимъ двое киргизъ, вожатыхъ отъ новыхъ верблюдовъ, высланныхъ для нашего каравана къ названному городу изъ предѣловъ Семирѣченской области.

Разставаясь теперь съ Хотанскою рѣкою, а вскорѣ и со всѣмъ басей сейномъ Тарима, не лишнимъ будетъ подробнѣе расказать о самомъ замѣчательномъ звѣрѣ здѣшней мѣстности, о которомъ вскользь упоминаюсь на предъидущихъ страницахъ. Рѣчь идетъ о тигрѣ.

Эта «царственная кошка», въ раіонѣ нашихъ путешествій по Центральной Азіи, пайдена была лишь въ Чжунгаріи и Вост. Туркестанѣ. Въ первой, тигры довольно обыкновенны по долинѣ р. Или; за тѣмъ спорадически попадаются въ тростниковыхъ заросляхъ къ сѣверу отъ Тянъ-шаня, какъ напр. возлѣ г. Шихо, или на болотѣ Мукуртай и въ другихъ мѣстахъ; но вообще въ Чжунгаріи тигровъ немного. Несравненно обильнѣе этотъ звѣрь въ Вост. Туркестанѣ, гдѣ обширные джангалы представляютъ ему надежное убѣжище; теплый же климатъ, обличе кабановъ и домашняго скота обезпечиваютъ привольную жизнь. Возлѣ большихъ описовъ, какъ напр.: Хотанъ, Чира, Кэрія и др., въ окрестностяхъ которыхъ густыя заросли большею частью петреблены, описываемый звѣрь почти не встрѣчается. Всего же болѣе тигровъ въ таримской котловинѣ, по самому Тариму, за тѣмъ на Лобъ-норѣ, а также

Тигрь и его привычи.

476

по рѣкамъ: Хотанской, Яркендской и Кашгарской. Ростомъ здѣшній тигръ, называемый туземцами джуль-барсъ, не уступаетъ своему индій-скому собрату. Мѣхъ же звѣря представляетъ средину между короткою шерстью тигра тропическихъ странъ и довольно длиннымъ густымъ во-лосомъ экземпляровъ изъ Амурскаго края.

Подобно большей части хищныхъ звѣрей, тигръ, какъ извѣстно, избираетъ ночь для своей дѣятельности. Днемъ онъ лежитъ въ джан-галѣ и только въ исключительныхъ случаяхъ, при сильномъ голодѣ, или въ удаленности отъ жилья человѣческаго, выходитъ на добычу. Обыкновенно же отправляется на свои поиски при закатѣ солнца п рыщетъ всю ночь до утра. Ходить весьма осторожно—прутика не сло-маетъ, въ густомъ тростникѣ пробирается какъ змѣя, голову держить внизъ, обнюхивая почву ¹), и лишь изрѣдка настораживается, осматри-ваясь по сторонамъ. Замѣтивъ добычу, артистически подкрадывается къ ней и дѣлаетъ огромный (до семи саженъ, по увѣренію туземцевъ) прыжокъ, иногда другой поменьше и третій еще короче; болѣе трехъ прыжковъ не бываетъ, ибо звѣрь устаетъ, по объясненію лобъ-норцевъ. Не пойманную сразу добычу, что, впрочемъ, случается рѣдко, тигръ не преслѣдуетъ. Не знаю насколько вѣрно, но лобъ-норскіе охотники увѣряли наст, что тигръ иногда подражаетъ голосу марала, зову-щаго свою самку, и такимъ образомъ старается обмануть осторожнаго звѣря.

Любимую пищу того же тигра составляютъ кабаны ²); за тѣмъ ко-ровы и бараны мѣстныхъ жителей. Если скотъ загнанъ на ночь въ глиня-ную или тростниковую загородь, то описываемый звѣрь нерѣдко забирается туда и вытаскиваетъ свою добычу. Кромѣ того, тигръ изрѣдка ловитъ ма-раловъ, а при голодѣ—зайцевъ, даже молодыхъ гусей и утокъ; слышали мы также, что въ желудѣ экземпляровъ, убиваемыхъ лѣтомъ, случалось находить рыбы кости. Съ пойманною добычею тигръ нерѣдко сначала играетъ подбрасывая ея вверхъ и въ стороны, какъ то дѣлаютъ домашнія кошки. Если добыча слишкомъ велика, напр. лошадь или быкъ, то звѣрь оставляетъ ее на мѣстѣ излова; въ противномъ случае утаскиваетъ и прячетъ въ гущинѣ. За исключениемъ спільнаго голода, тигръ не при-ступаетъ тотчасъ же къ ёдѣ, но даетъ трупу остынуть. Приходить его ёсть или на закатѣ солнца (вдали отъ жилья) или гораздо чаще

¹) Лобъ-норцы увѣряли наст, что тигръ имѣетъ довольно хорошее обоняние.

²) Не будь въ Вост. Туркестанъ тигровъ, кабаны бы разможились здѣсь до край-ности; такъ что туземцы-магометане остаются довольны присутствіемъ въ ихъ странѣ тигровъ, сильно истребляющихъ «поганыхъ» свиней.

477

ночью; къ остаткамъ возвращается и въ слѣдующія ночи, сс. п. ихъ не
успѣютъ дочиста съѣсть волки; падали вовсе не трогаетъ.

По общимъ отзывамъ туземцевъ Вост. Туркестана, на людей тигръ здѣсь не нападаетъ даже при голодѣ; встрѣтивъ же человѣка, обыкновенно дѣлаетъ видъ, будто его не замѣчаетъ и потихоньку отходитъ въ сторону. Будучи раненымъ, звѣрь бросается на стрѣлка, схватываясь его за что попало зубами и теребитъ лапами. Лобъ-норскіе охотники говорить, что тигръ вообще мало выносливъ на рану и иногда бываетъ убитъ одною пулсю ихъ малоколебрныхъ (фтильныхъ) ружей. Однако эти охотники лишь въ исключительныхъ случаяхъ стрѣляютъ описываемаго звѣря, да и то обыкновенно изъ безопасной засадки или если случится загнать его въ воду. Всего же чаще здѣсь отравляютъ тигра (челебухою) на задавленной имъ скотинѣ.

Голосъ царственнаго звѣря — отрывистый, довольно громкій не-
пріятный звукъ, иногда повторяемый нѣсколько разъ сряду. Впрочемъ,
тигрѣ издаетъ свой голосъ рѣдко, обыкновенно разсердившись, напр.,
когда ушла добыча. Время течки того же звѣря бываетъ осенью.
Раннею весною тигрица щенитъ отъ 2-4, рѣже до 6 котятъ; въ по-
сѣднемъ случаѣ, какъ замѣчаютъ туземцы, сама мать съѣдаетъ двухъ
своихъ дѣтенышей. Молодые остаются при матери пока порядочно под-
ростутъ и научатся сами ловить добычу.

Мнѣ лично при многократныхъ охотахъ за тиграми какъ въ Вост.
Туркестанѣ, такъ и въ Уссурійскомъ краѣ ни разу не удалось даже
выстрѣлить по этому звѣрю. Отыскать его днемъ безъ большой облавы—
дѣло рѣдкаго случая. Тѣмъ болѣе, что тигрѣ, о которомъ, какъ извѣстно,
безъ числа расказываются всякие страхи, въ дѣйствительности весьма
боится охотника и обыкновенно старается уйдти незамѣченнымъ. При-
ходилось мнѣ также нѣсколько разъ караулить описываемаго звѣря ночью,
по онять таки безуспѣшно. Хотя подобный способъ охоты болѣе вѣрный,
по и болѣе опасный, ибо даже въ лунную ночь невозможно быть увѣ-
реннымъ въ мѣткости выстрѣла.

Вотъ нѣсколько случаевъ, сообщенныхъ намъ лобъ-порскими охот-
никами объ ихъ охотахъ за тигромъ.

Однажды этотъ звѣрь задавилъ на лобъ-пор' корову. Возлѣ нея
тотчасть были насторожены четыре лука со стрѣлами. Ночью, когда
тигрѣ пришелъ къ своей добычѣ, одна изъ стрѣлъ попала въ перед-
нюю часть его тѣла и увязла тамъ. Звѣрь убѣжалъ. Утромъ слѣдующаго
дня мѣстный охотникъ случайно набрелъ на слѣдъ раненаго тигра и
отравился его отыскывать. Пройдя немного, онъ увидѣлъ звѣря, лежав-

31

478

шаго въ тростникѣ. Не успѣлъ еще стрѣлокъ поставить свое фитильное
ружье на сошки, какъ тигръ бросился къ нему и схватилъ за лѣвую
руку. По счастью, стрѣла, спидѣвшая въ ранѣ, случайно уперлась въ
грудь несчастнаго своимъ свободнымъ концемъ и черезъ это, вѣроятно,
причинила звѣрю столь сильную боль, что онъ тотчасъ оставилъ охотника,
даже не переломивъ ему руки. Больной пролежалъ съ полмѣсяца и выз-
доровѣлѣ.

Нѣсколько лѣтъ тому назадъ, въ деревнѣ Ахтарма на Таримѣ тигрѣ
повадился каждую ночь таскать барановъ изъ загона. Наглость звѣря
дошла до того, что однажды онъ забрался въ загонъ уже утромъ, когда
скотъ еще не былъ вышущень, задавилъ барана и, вѣроятно, отъ го-
лода, принялся тотчасъ его ѣсть. Двое таримцевъ съ ружьями при-
бѣжали къ загону. Тигръ, увидавъ людей, кинулся на нихъ, схватилъ
одного за голову и оторвалъ ее. Другой охотникъ тѣмъ временемъ
успѣлъ скрыться.

Однажды таримцы положили отраву въ задавленную тигромъ корову.
Звѣрь ночью съѣлъ отравленное мясо и ушелъ. Двое охотниковъ —
отецъ съ сыномъ пошли утромъ его слѣдить. Близко набрели они
на одурѣвшаго, однако еще живаго тигра, но не успѣли выстрѣ-
лить, ибо онъ бросился на охотниковъ, схватилъ ближайшаго, именно
отца, зубами и обнялъ лапами. Видя неминуемую гибель своего ро-
дителя, сынъ со всего размаха ударилъ звѣря по спинѣ длиннымъ и
увѣсистымъ ружьемъ. Получивъ сильный ударъ и ранѣе того ошелом-
ленный отравою, тигръ оставилъ жертву и скрылся въ тростникѣ, гдѣ
вскорѣ издохъ. Измятый же охотникъ, не смотря на сильныя раны,
выздоровѣлѣ, хотя и болѣлъ довольно долго.

Иногда лобъ-норцы устраиваютъ на тигра облавы. Однажды при
такой облавѣ шесть человѣкъ стрѣлковъ размѣстились на узкой про-
галинѣ между тростникомъ. Сначала всѣ храбрились, но когда дѣло
стало балзитыся къ развязкѣ, то, по собственному потомъ признанію,
спильно труслили. Однажды изъ тѣхъ же стрѣлковъ убоялся до того, что,
не смотря на холодъ, (дѣло было зимою) снялъ свой халатъ и повѣ-
силъ его повидѣнѣ на тростникъ расчитывая, что тигръ бросится на
этотъ халатъ вмѣсто человѣка. Нѣсколько загонщиковъ были посланы
кричать съ противоположной стороны тростниковой площадки. Спугнутый
тигръ неслышно (былъ вѣтеръ) подошелъ къ самымъ охотникамъ, какъ
разъ къ тому мѣсту, гдѣ висѣлъ халатъ, и въ одинъ махъ пе-
репрыгнулъ прогалину, занятую стрѣлками. Никто изъ нихъ стрѣ-
лять, конечно, не успѣлъ; халатъ же во время прыжка звѣря свалился

479

на землю. Увидавъ это фланговые охотники, не знавшіе о подобномъ ухищреніи своего товарища, думали, что тигръ смиła его подъ себя и съ испугомъ прибѣжали на помощь. Окончилась эта история общимъ хохотомъ; тигръ же ушелъ благополучно.

Однажды лобъ-порцы застали тигра въ тростникѣ, окруженномъ со всѣхъ сторонъ водою, такъ что звѣрю, куда бы онъ ни направился, приходилось пытъся. Нѣсколько охотниковъ засѣли на противоположной сторонѣ воды; другіе пугнули тигра, который, нужно замѣтить, очень хорошо плаваетъ. Звѣрь какъ разъ поплылъ на стрѣлковъ. Послѣдніе, увидавъ это, до того испугались, что вовсе не думали стрѣлать; одинъ же спрятался въ воду вмѣстѣ со своимъ рукьемъ. Тигръ переплылъ проливъ и ушелъ въ тростникъ. Въ другой разъ осенью лобъ-порцы загнали тигра въ холодную воду, изморили его тамъ на лодкахъ и убили.

По словамъ тѣхъ же лобъ-порцевъ, весною и осенью, когда про-валивается ледъ, тигръ весьма боится по немъ ходить, дерзится гдѣ-либо въ одномъ мѣстѣ, питаясь кабанами, если они есть, а то и го-лодая до полнаго замерзанія или вскрытія воды.

Незамѣтно, какъ и многіе другіе мѣсяцы нашего путешествія, минулъ сентябрь, проведенный нами на рр. Юрунъ-кашъ и Хотанской отъ оазиса Хотанъ до ур. Беделикъ-утакъ, на абс. выс. отъ 4,400—3,300 футовъ. Исключительную для здѣшнихъ мѣстъ особенность этого мѣсяца составляла совершенно ясная погода, дышавшаяся 16 сутокъ сиду— съ 12—28 числа. Пыли въ воздухѣ въ это время не было, небо падъ нами разстилилось голубое, солнце арко свѣтило, и также арко блестѣли ночью звѣзды. Ничего подобнаго мы не видали за все время своего пребыванія въ бассейнѣ Тарпима. Такое чудо обусловливалось, во первыхъ, продолжительнымъ затишьемъ, во время которого вся пылъ осѣла изъ воздуха, а во вторыхъ, прекращеніемъ тобетскихъ дождей, ради чего неоткуда было взяться облакамъ; впрочемъ, послѣднія и лѣтомъ вѣроятно не далеко заходатъ отъ окрайнихъ горъ въ глубь несchanой пустыни.

Ясная атмосфера и затишья породили спирные дневные жары, продолжавшиеся почти черезъ весь сентябрь и достигавшіе +32.0° въ тѣніи въ 1 часъ дня въ началѣ и +28,9° въ концѣ описываемаго мѣсяца; до 28-го числа, съ которого опять заоблачило и сдѣалось прохладнѣе, ни разу не замѣчалось въ тотъ же часъ наблюденийъ штаке +23,2° въ тѣніи. Однако нестолько велика была жара сама по себѣ. Какъ сильно закло солнце въ здѣшнемъ страшно сухомъ воздухѣ. Въ

Климатъ сен-
табря.

31*

480

то же время, при сильномъ ночномъ лучеиспусканіи, температура по за-
катѣ солнца быстро падала. Первый ночной морозъ (—0,8°) случился
17-го сентября; затѣмъ 21-го числа тотъ же морозъ достигалъ —4,1°;
всего морозныхъ ночей въ омшсываемомъ мѣсяцѣ было 6. Вообще кон-
трасты дневной и ночной температуры въ сентябрѣ были очень велики:
такъ, 17 числа при морозѣ —0,8° на восходѣ солнца, въ 1 часъ дня
было +25,6° въ тѣни; или 21-го числа —4,0° на восходѣ солнца и
+24,3° въ тѣни въ 1 часъ пополудни; въ этотъ же день рыхлая голая
почва въ лѣсу (правда, въ укрытой площадкѣ) нагрѣлась еще до +56,0°.

Температура воды въ рр. Юрунъ-кашъ и Хотанской, вслѣдствіе
ихъ мелководія и того же жгучаго дѣйствія солнечныхъ лучей, была
въ сентябрѣ сравнительно очень высока: +24,8°—7-го числа, +22,9°—
16-го и +23,2°—23-го числа 1). Словомъ, сентябрь, средняя темпера-
тура котораго вышла +15,3°, несколько не былъ похожъ относи-
тельно погоды на осенній мѣсяцъ, но болѣе походилъ на юль нашихъ
странъ.

Облачныхъ и пасныхъ дней въ сентябрѣ считалось только 9, да и то въ началѣ и концѣ мѣсяца. Дождя или грозы не было вовсе, но по берегу Хотанъ-дарьи въ ясныя холодныя ночи иногда вышадала обильная роса. Затишья въ сентябрѣ сильно преобладали 2), вѣтры же дули слабые съ различныхъ сторонъ горизонта; лишь дважды (8 и 28 чиселъ) западный вѣтеръ достигалъ значительной силы. Послѣ такой маленькой бури на нѣсколько дней сряду было облачно и густая пыль стояла въ воздухѣ.

Вновь на Та-
ришѣ.

Отъ урочища Зиль, въ низовьѣ Хотанъ-дарьи, путь на Аксу свора-
шваетъ къ сѣверо-западу на переправу черезъ Таримъ. Сюда пошли
мы со своимъ караваномъ. Разстояніе отъ сворота до переправы рав-
няется 24 верстамъ. Мѣстность эта поросла тугракомъ и лишь въ сре-
динѣ вдвигаются неширокимъ (версты 1¹/₂ въ поперечникѣ) клиномъ
сыщучіе нески, которые до тѣхъ поръ тянутся по южную сторону до-
роги. Верстахъ въ четырехъ не доходя Тарима лежить небольшой су-
хой рутавъ, отдѣляющейся отъ Яркендской рѣки. Въ этомъ рукавѣ вода
бываетъ только лѣтомъ; самъ онъ порось тугракомъ и мало замѣтенъ.
Урочище, въ видѣ острова, образуемаго указаннымъ рукавомъ и Тари-
момъ, называется Гасъ-кумы. Здѣсь сразу растительность становится

1) Въ этотъ день мы еще купались въ омуткахъ Хотанъ-дарьи.

2) При трехъ ежедневныхъ наблюденияхъ, для сентября относительно вѣтровъ получилось: С. — 2; СВ. — 4; В. — 1; ЮВ. — 3; Ю. — 2; ЮЗ. — 0; З. — 3; СЗ. — 1; затишье — 74.

481

обильнѣе и лучше, въ особенности туграковыя деревья. Теперь изсох-
шіе на нихъ листья имѣли совершенно золотой цвѣтъ; вообще вся флора
была въ полномъ осеннемъ уборѣ.

7 октября мы вышли на берегъ Тарима и тотчасъ же переправи-
лись въ нѣсколько пріемовъ на другую его сторону на плашкоутѣ, вы-
строенномъ еще при Якубѣ-бекѣ. Переправа эта находится какъ разѣ
возлѣ того мѣста, гдѣ рр. Яркендская и Аксуйская сливаются между
собою. Первая притекаетъ отъ юго-запада съ ледниковъ Муст-тага;
вторая—отъ сѣверо-запада съ ледниковъ Тянъ-шаня. Хотя Аксуйская
рѣка гораздо короче Яркендской, но при устьѣ многоводнѣе и идетъ
двумя рукавами по плёсу въ ¹)² версты или болѣе шириною. Яркенд-
ская же рѣка здѣсь не имѣетъ такого широкаго плёса, за то, какъ го-
ворятъ, глубже. Соединившись при абс. выс. 3,100 футовъ, обѣ на-
званныя рѣки образуютъ Таримъ, который однако зовется здѣсь тузем-
цами Аксу-дарья, по имени болѣе крупной изз слившихся рѣкъ. Вода
въ нихъ осенью была мутная, такъ же какъ и въ новорожденномъ Та-
римѣ. Ширина этого послѣдняго на мѣстѣ нашей переправы, при малой
водѣ, каковая стояла въ то время, равнялась 80 саженямъ. Яркендъ-
дарья имѣла около 30 саженъ ширины; Аксу-дарья приходила, какъ
выше сказано, двумя рукавами, каждый почти такихъ же размѣровъ,
какъ и Яркендская рѣка.

Самъ Таримъ не пдетъ здѣсь корилтообразнымъ русломъ, какъ въ
нижнемъ своемъ течении. Вышина береговъ этой рѣки въ окрестностяхъ
переправы не болѣе, чанце менѣе, одной саженъ надъ малою водою;
притомъ берега безпрестанно обваливаются и подмываются. Maximum
глубины Тарима на той же переправѣ былъ 5¹)⁴ футовъ; среднимъ
числомъ описываемая рѣка имѣла воды на 3—4 фута. и эта глубина
наименьшая, по словамъ мѣстныхъ перевозчиковъ. Скорость течения рав-
нялась 160 футамъ въ минуту близъ сѣвернаго берега ¹); температура
воды тамъ же, въ 1 часъ пополудни 7 и 8 октября, колебалась отъ
+11,9⁰—+11,2⁰. Къ площади, занятой текучею водою, примыкалъ
на лѣвомъ берегу Тарима тонкій (изъ песка и намывнаго лёсса) плѣсъ
около 140 саженъ шириною. Весь этотъ плѣсъ, равно какъ и низкія
части береговъ заливаются лѣтней водою, которая въ июнѣ прибы-
ваетъ, какъ намъ говорили, болѣе чѣмъ на сажень противъ своего
низкаго уровня.

¹) Возлѣ южнаго берега эта скорость, вѣроятно, была немного больше; но тамъ измѣрить намъ не удалось.

482

Союз составляя вышеприведенные цифры размѣровъ Тарима при его
комъобели съ того же рода данными, добывыми мною при первомъ (въ
1876—1877 гг.) послѣ меніи низовья этой рѣки, гдѣ она всюду имѣсть
отъ 2—3 саженъ глубны, позволительно теперь съ большимъ вѣроятіемъ
сказать, что по всему Тариму вплоть до Лобъ-нора возможно, даже при
малой водѣ, плаваніе рѣчными пароходами, сидящими не глубже 3 фу-
товъ. Опасаться широкихъ мелководныхъ разливовъ въ непромѣренной
части того же Тарима отъ вышеописанной переправы до устья Угенъ-
дарынѣть резона, ибо даже въ подобномъ случаѣ описываемая рѣка,
для избѣжанія своего засоренія пескомъ, изобильно приносимымъ какъ
водою, такъ и весенними бурями, должна имѣть и поддерживать собствен-
ное русло, какъ это дѣлаетъ тотъ же Таримъ въ оз. Кара-буранъ,
частью и въ Лобъ-порѣ. Затѣмъ Яркендъ-дарья, судя по ея глубинѣ и
размѣрамъ при устѣ, а также по распроснымъ даннымъ, вѣроятно,
доступна для тѣхъ же мелкосидящихъ пароходовъ, вверхъ отъ Та-
рима до впаденія Кашгарской рѣки, а при большой лѣтней водѣ, быть
можетъ, и дальше. По Аксуйской рѣкѣ пароходы могутъ плавать алѣшь
до ближайшихъ окрестностей г. Аксу. Наконецъ, лѣвый притокъ ниж-
няго Тарима, р. Конче-дарья также судоходна отъ своего устья до
г. Курли, быть можетъ и до оз. Багарашъ, откуда эта рѣка выте-
каетъ.

Берега какъ самаго Тарима, такъ равно рр. Яркендской и Аксуй-
ской, при ихъ сліяніи, поросли, благодаря богатому орошенію, сравни-
ительно лучшею растительностью, чѣмъ на бѣдной водою Хотанъ-дарѣй;
даже тугракъ выглывываетъ здѣсь болѣе стройнымъ и красивымъ дерев-
вомъ; изъ другихъ древесныхъ породъ попадается только джида. Ку-
старники же — облѣпиха, кендырь, джантакъ, солодка, тамарисскъ и ко-
люшка — растутъ здѣсь въ изобліи и часто образуютъ непроходимыя
заросли. По залѣпнымъ берегамъ Тарима мѣстами встрѣчаются площади,
густо порослия маленькою кугой (Typha stenophylla) и тростеполевицею
(Calamagrostis Epigejos). Въ общемъ однако флора весьма бѣдная. Бѣдна
также и фауна. Осѣдлые звѣри и итицы тѣ же, что на сосѣдней Хо-
танъ-дарѣй. Для пролетныхъ итицъ, главнымъ образомъ водяныхъ п
голенастыхъ, Яркендская рѣка, какъ раньше было говорено, служитъ
большимъ путемъ весною и осенью. При насъ теперь еще много здѣсь
летѣло сърыхъ гусей, утокъ и баклановъ. По словамъ туземцевъ, весною
итицъ летитъ еще больше, отчасти вѣроятно и потому, что тогда про-
летъ идетъ гораздо быстрѣе. Рыбы въ новорожденномъ Таримѣ много,
какъ и во всей этой рѣкѣ. Туземцы, переправлявшіе насъ, называли

483

лобъ-норскіе виды—тазекъ-балыкъ и минлай-балыкъ; еще упоминали о какой то лягамъ-балыкъ, достигающей 60—70 фунтовъ вѣсу. Самы мы добыли на переправѣ маринку (Schizothorax chrysochlorus n. sp.) и гольца (Nemachilus yarkandensis); кромѣ того въ сосьдней Аксуйской рѣкѣ, впрочемъ нѣ сколько выше ея устья, пойманы были еще два вида маринки (Schizothorax latifrons n. sp., Sch. malacorrhynchus n. sp.), другой видъ гольца (Nemachilus Strauchi) и губачь (Diplophysa scleroptera, n. sp.).

Возлѣ самаго таримскаго перевоза живутъ только 4 семейства ду-
ланъ; внизъ по рѣкѣ кочуютъ пастухи со скотомъ. Затѣмъ въ разстоя-
ніи немного большемъ сотни верстъ отъ той же переправы лежитъ,
какъ намъ говорили, на лѣвомъ берегу Тарима селеніе Таллыкъ-булунъ,
въ которомъ около сотни дворовъ. ИКители здѣсь занимаются хлѣбо-
пашествомъ и скотоводствомъ. Вверхъ по Яркендской рѣкѣ въ ея пп-
зовыѣ также встрѣчаются лишь пастухи. Дороги въ Яркендъ здѣсь пѣтъ;
иногда только ходятъ безпаспортные.

Замерзаетъ верхній Таримъ, по словамъ туземцевъ, въ началѣ дес-
кабря и стоитъ подъ лѣдомъ немного меньше трехъ мѣсцевъ. Сыпучіе
пески тянутся по правому берегу этой рѣки, не прерываясь во всю длину
ея теченія; на лѣвомъ берегу тѣ же пески несравненно меньше и не
сплошные. Широкая долина, сопровождающая весь Таримъ, покрыта
туграковыми и кустарными зарослями; мѣстами изобилия здѣсь также
болота и озера.

Проведя двое сутокъ возлѣ таримской переправы, мы пошли въ Саѣдованіе по оазису Аксу. Дорога, возможная, хотя съ трудомъ, и для колесной юзды, направляется вверхъ по лѣвому берегу Аксуйской рѣки, на разстояніи отъ нея нѣ сколькъхъ верстъ. Въ немного большемъ отделеніи справа отъ пасъ, т. е. съ востока, видѣлись сыпучіе пески, которые тянутся довольно далеко къ сѣ веро-западу вдоль культурной полосы Аксуйскаго оазиса, а также и внизъ по Тариму. Мѣ стность, гдѣ мы шли была по-росши тугракомъ и кустарниками, тѣми же, что и на Таримѣ; прибавлялся лишь *Halostachys caspia*, котораго нѣ тъ на пиздовѣ Хотанской рѣки. Кос-гдѣ видны были слѣды старинныхъ пашенъ. Вообще лёссова почва въ раіонѣ близжайшемъ къ Тариму удобна для обработки; нѣ сколько подальше она становится сильно солончаковою, и мѣ стность принимаетъ совершенно цайдамскій характеръ; нѣ тъ только хармыка. На правомъ берегу Аксуйской рѣки въ значительномъ, впрочемъ, отъ нея удаленіи, посевленія тянутся, какъ намъ говорили, вплоть до Яркендъ-дары. Но нашему же пути южная окрапна культурной полосы лежала отъ таримской переправы на разстояніи 27 верстъ. Здѣсь при д. Матіянѣ мы вошли въ

Саѣдованіе по
оазису Аксу.

484

оазпъ Аксуйскій, одинъ изъ самыхъ обширныхъ и богатыхъ во всемъ Восточномъ Туркестанѣ.

Цифру паселенія этого оазиса, при неоднократныхъ о томъ рас-
просахъ, туземцы опредѣляли намъ въ 56,000 семействъ ¹). По парод-
постямъ, согласно тѣхъ же свѣдѣній, всего болѣе—ардбюль; затѣмъ
слѣдуютъ выходцы изъ Кокана, или, какъ ихъ называютъ, старин-
ные сарты (до 10,000 семействъ), дуланы (5 аймаковъ, всего около
1,000 семействъ), осѣдлые кирризы (немного), гурасанъ ²) (очень мало,
самые красивые), и наконецъ, какъ-то матанъ ³) (до 600 семействъ).
Живуть въ Аксуйскомъ оазисѣ просторно; земля здѣсь очень плодо-
родна и ея много, какъ равно много воды для орошенія полей ⁴). На
нихъ засѣваютъ рисъ, пшеницу, ячмень, кукурузу, ленъ (мало), кун-
жуть, горохъ, вообще хлѣба, свойственные и другимъ здѣшнимъ оази-
самъ; посѣвъ бываетъ двойной въ теченіе одного лѣта; урожай очень хо-
рошій. (Садоводство также процвѣтастъ; шелководство только начинается.

Въ сѣверной окраниѣ описываемаго оазиса лежитъ его мини-
стративный центръ—городъ Аксу. Сюда мы теперь и направились. Отъ
д. Матанъ нотянулись сплошное населеніе по обоимъ берегамъ Аксу-
дары, къ которую вскорѣ впадастъ справа довольно большая Таушканъ-
дарья. Плѣсъ главной рѣки, т. е. Аксуйской, здѣсь около версты въ
поперечникъ; русло же воды не шире 40—50 саженъ; бродовъ, вѣ-
роятно, пѣтъ. Туземцы, какъ было видно, жлутъ залиточно. (Сакли
выстроены изъ пластовъ лёсса въ видѣ большихъ кирпичей, или, рѣже,
изъ необожженаго кирпича. При всѣхъ сакляхъ сады; фрукты въ нихъ
очень хорошіе. Мы въ изобилии покупали яблоки, груши, перски, вино-
градъ, арбузы и дыши. Погода стояла превосходная. Не смотря на половину
октября и на почные морозы до — 10,0°, днемъ температура подни-
малась до +20,2° въ тѣни; на поляхъ мѣстами еще стоялъ несжатый
рисъ; съ фруктовыхъ деревьевъ только начинали осыпаться листья;
пива же п тополь еще совершенно были зелены. Появились и птицы,
старые знакомцы—гъгрыя сороны, сороки, а также въ большомъ числѣ
прилѣшьіе сюда на зимовку—грачи, галки, голуби-клинтухи; не мало

¹) По Риттеру («Вост. Туркестанъ», стр. 176) населеніе того же оазиса показано въ 20,000 семействъ; по Куропаткину («Кашгарія», стр. 40) въ 30,000 семействъ.

2) Какъ уже было говорено въ Х главѣ, названія ардбюль и хурасанъ теперь не употребляются; ихъ замѣнны, какъ и для всего Вост. Туркестана, названія его обитателей по оазсамъ или городамъ.

3) Пришли сюда давно въ числѣ только 7 семействъ изъ какого-то на югѣ лежащаго города Матынъ—такъ объяснили намъ туземцы.

4) Мѣстные жители говорятъ, что Аксуйская рѣка, послѣ смерти Якубъ-бека стала меньше давать воды.

485

было и скворцов, но фазаны (Phasianus insignis) попадались пока липил изрѣдка.

Весѣдствіе опять наступившей ясной погоды, отъ д. Матант., с.ѣ-
довательно верстъ за двѣсти, стала намъ видна, хотя еще въ туманныхъ
очертаніяхъ, самая высокая вершина всего Тянъ-шаня—Ханъ-тэкгри.
Черезъ два неболшихъ перехода эта громада обрисовалась совершенно
исно общійнымъ снѣговымъ куполомъ. Къ востоку и западу отъ него
(какъ казалось въ перспективѣ), сбѣгали снѣговыя гряды. Заканчиваяю-
щіяся также высокими снѣговыми вершинами.

Мѣстные жители по прежнему дружелюбно встрѣчали насъ. хотя и не съ такой откровенной сердечностью какъ въ Мачинской землѣ. Китайцы же опять стали вредить изнодтишка, распуская среди населенія пельные о насъ слухи, запрещая туземцамъ ходить къ намъ, или продавать съѣстные присыы и пр. Всего же нахалинѣе оказывались китайскіе солдаты (исключая дунганъ), которыхъ приходилось встрѣчать по пути. Одинъ изъ такихъ солдатъ безъ всякой уважительной причины осмѣлился даже броситься на нашего казака; виновный былъ тутъ же наказанъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ я панисалъ начальнику китайскихъ войскъ въ Аксу нисьмо объ этомъ прош�шествіи и просилъ прекратить своеволіе солдатъ; въ противномъ случаѣ грозилъ стрѣлать негодяевъ. Черезъ сутки явился китайскій чиновникъ съ словеснымъ объясненіемъ отъ того же войскового начальника, что онъ присялъ самыя строгія мѣры и очень радъ (воображаю какъ!) нашей расправѣ: съ озоринкомъ-солдатомъ.

На послѣднемъ бивуакѣ передъ Аксу насъ встрѣтили торгююціе въ
этомъ городѣ русскіе подданные сарты и предложили обильный дастаръ-
ханъ ¹). Въ слѣдующій день мы вышли на большую кашгаро-аксуйскую
колесную дорогу и сдѣлали по ней почти весь свой переходъ. Аксу-дарья
отошла здѣсь и нѣсколько къ западу. Не смотря на большость большого
города, населеніе все-таки живетъ просторно. Мѣстность посить назва-
ніе Яръ-бани, по причинѣ высокаго (отъ 10-12 сажень) лѣссоваго
обрыва, который рѣзко ограничиваетъ здѣсь культуру долину Аксуй-
ской рѣки и, вѣроятно, нѣогда слуллилъ ея берегомъ. Восточнѣ ута-
занаго обрыва разстилается высокая равшина совершенно безлюдная.
Верстахъ въ десяти не доходя самаго г. Аксу лежатъ два глиняныя
укрѣпленія, выстроенныя китайцами. Большее изъ нихъ, находящееся
возлѣ самой кашгарской дороги, по западную съ стороны, имѣть, какъ
обыкновенно у китайцевъ, квадратную форму, зубчатую стѣну и фланки-

¹) Разныя мѣстныя кушанья, фрукты и даже чай изъ тульскаго самовара.

486

рующія башни по угламъ, а также въ срединѣ фасовъ. Длина каждаго изъ нихъ на глазъ около 600 шаговъ; вышина стѣны 3—3½ сажени. Впереди главной ограды, шагахъ въ 40—50, тянется оборонительная стѣнка около сажени вышенною; передъ нею выкопанъ ровъ (сажени 4—5 въ ширину при глубинѣ около сажени), который, вѣроятно, можетъ наполняться водою. Напротивъ этого укрѣпленія въ разстояніи около версты, лежитъ другое, гораздо меньшее, такъ называемый импанъ (въ родѣ оборонительной казармы). Въ обоихъ укрѣпленіяхъ помѣщались китайскіе солдаты, которыхъ въ это время въ Аксу было, какъ намъ говорили, около тысячи человѣкъ.

Городъ Аксу, куда мы пришли 16 октября и устроились бивуа-
комъ на Учѣ-турфанской дорогѣ, расположенъ, при абс. выс. 3,300
футовъ, возлѣ того же отвѣснаго обрыва Яръ-баши, о которомъ было
упомянуто выше. Вода сюда доставляется рѣчкою, быть можетъ даже
арыкомъ Танакакъ-су; Аксу-дарья (главное ея русло) лежитъ верстахъ
въ 15 западнѣе. Кромѣ стариннаго мусульманскаго города, въ Аксу
находятся еще два неболшіе, обнесенные высокими стѣнами, города
китайскихъ: Арсукъ, или Яги-шаръ и Китай-шари ¹). Населеніе мусульман-
скаго города, какъ намъ говорили, простирается до 10,000 семействъ.
Базаровъ четыре, въ томъ числѣ одинъ китайскій; главный торгъ бы-
ваетъ по пятницамъ. Число нашихъ купцовъ-сартовъ измѣняется отъ
100—300 человѣкъ. Изъ мануфактурныхъ произведеній Аксу славятся—
кожевенные издѣлія (саноги, узды, сѣдла и пр.) и мѣдная посуда; вы-
возятъ также отсюда продукты земледѣлія, какъ напр., ристъ въ Хотанъ
и къ намъ въ г. Караколъ. Торговля описываемаго города довольно
обширная. Черезъ Тяпъ-шаньскіе перевалы Мусартъ и Бедель сюда при-
ходятъ русские товары; изъ Хами, черезъ г. Куча—китайскіе; мѣстные
же—привозятся изъ Хотана, частью изъ Яркенда и Кашгара. Наконецъ
описываемый городъ замѣчателенъ еще тѣмъ, что составляетъ нынѣ мѣ-
стопребываніе китайскаго даотая, завѣдывающаго четырьмя восточными
округами (Карашаръ, Куча, Аксу и Учѣ-турфанъ) въ Вост. Туркестанѣ.

Въ Аксу мы только передпевали, сдѣлали кое-какія покупки и про-
дали, кругомъ по десяти рублей, 37 уцѣлѣвшихъ своихъ верблюдовъ,
прошедшихъ подъ выюкомъ 7,000 верстъ. Взамѣшь были завьючены 40
новыхъ верблюдовъ, высланныхъ намъ изъ Семирѣчья. Теперь кончи-
лась и моя съемка, ибо дальнѣйшая дорога до г. Каракола (315 верстъ)
была снята еще въ 1877 году капитаномъ Сунаргуловымъ.

¹) Шаръ или шари (т. е. городъ)—одинаково произносятъ туземцы.

487

Выступивъ изъ Аксу, мы сдѣлали небольшой переходъ по мѣстности, по прежнему просторно населенной, и остановились дневать на берегу Аксу-дарья, гдѣ въ густыхъ заросляхъ обленихъ встрѣтились много фазановъ (Phasianus insignis), а также зимующихъ горихбостокъ (Reticilla erythrogastra); здѣсь же впервые былъ найденъ обыкновенный въ нашемъ Туркестанѣ испанскій горобей (Passer salicarius); кромѣ того попадались зимующіе черные дрозды (Merula maxima), королики (Regulus flavicapillus), кряковныя утки и другія птицы.

Аксуйская рѣка была пройдена нами вбродъ ¹), имѣвшій теперь, при самой малой водѣ, около 3¹/₂ футовъ глубины; ширина главнаго русла простиралась до 25 сажень; теченіе очень быстрое, вода свѣтлая. Тѣ-томъ рѣка, какъ говорятъ, заливаетъ весь свой плѣсъ, усѣянный мелкою галькою и имѣющій здѣсь около версты въ поперечникѣ; переправа тогда производится на народѣ.

На западной сторонѣ Аксу-дарья опять потянулись деревни, сначала по обѣ стороны Учѣ-турфанской колесной дороги, затѣмъ лишь слѣва отъ нея; справа же раскинулся пустырь. Такъ продолжалось до р. Таушканъ-дарья, которую мы перешли вбродъ ²). Глубина его была 3 рута, ширина рѣчного русла около 25 сажень, теченіе быстрое, вода свѣтлая; лѣтомъ перевозить здѣсь на народѣ. За Таушканъ-дарсьі населеніе появилось опять по обѣ стороны дороги, пройдя по которой 7 верстъ, мы вступили при д. Танъ-агачь ³) въ предѣлы оазиса Учѣ-Турфанъ.

Этотъ небольшой оазисъ лежить въ плодородной долинѣ Таушкань-дарьи ⁴) и составляетъ собственно продолженіе оазиса Аксуйскаго какъ по своему об陈ому характеру, такъ и по составу населенія. Количество послѣдняго, согласно распросныхъ свѣдѣній, не вешико—всего 3.600 сemeйствъ ⁵). Тѣмъ не менѣе Учѣ-Турфанскій оазисъ выдѣлѣнъ пышѣ излайцами въ особый округъ второй степени. Его управителю со своими чиновниками помѣщается въ небольшомъ городишкѣ того же имени,

Оазисъ Учѣ-
Турфанъ.

¹) Кромѣ того, мы перешли три или четыре небольших рукава той же рѣки, лежащіе по восточную ея сторону.

2) Ранѣе этого нужно перейдти рукавъ той же рѣки. Немного не доходя этого рускава, мы прошли черезъ довольно порядочную деревню Араль, въ которой наканунѣ былъ базаръ; теперь же всѣ глиняные конуры, служащія лавками, етобли запертыми.

3) Здѣсь китайская застава, на которой остаткиваютъ наспорты.

4) Вытекаетъ въ Тянъ-шань близъ озера Чатыръ-куль; въ верховьи называется Аксай.

5) Не знаю насколько вѣрно, но какъ здѣсь, такъ равно въ Аксу и Хотань намъ говорили, что среди мѣстиаго населенія число женщинъ значительно превосходитъ число мужчинъ.

488

лежащемъ на разстояніи 80 верстъ отъ Аксу. Дорога въ предѣлахъ описываемаго оазиса по прежнему отличная колесная и даже сплошь обсаженная таломъ. Устроена она при Якубь-бекѣ. Отъ его времень возлѣ той же дороги сохранился, пынѣ заброшенный, глиняный фортъ Аль-мацъ, рядомъ съ которымъ мы почевали. Фортъ этотъ лежитъ у подножія трехъ изолированныхъ, совершенно безплодныхъ горокъ, поднимающихся (на глазъ) футовъ на 700 надъ окрестною мѣстностью. По пути намъ теперь довольно часто встрѣчались дуланы, монгольскій типъ которыхъ въ особенности хорошо сохранился у женщинъ. Мужчины, какъ этого илемени, такъ и другихъ, живущихъ въ Учы-Турфанскомъ оазисѣ, получили отъ мѣстнаго китайскаго начальника приказаніе носить косы, и мы у многихъ видѣли уже довольно длинные волосы на головѣ.

Погода, несмотря на послѣднюю третія октября, стояла отличная,— постоянно ясная ¹) и днемъ теплая; ночью же перепадали небольшіе (до—5,8°) морозы. Днемъ на пригрѣвѣ солнца летали бабочки, мухи и мошки; на болотахъ еще довольно много было цвѣтущихъ одуванчиковъ, попадался и цвѣтущій касатикъ; тутъ же держались зимующія кряковныя утки, а по залитымъ рисовымъ полямъ вездѣ копались грачи — совершенно какъ у насть весною.

Городиншко Уль-Турфанъ, посѣщенный нами 23 октября, лежить наболѣ. высотѣ 4,400 футовъ и состоятъ изъ китайской крѣпости, на восточной сторонѣ которой скучено до сотни туземныхъ сакель; здѣсь же и лавки; торговля, впрочемъ, ничтожная. Крѣпость, какъ обыкновенно, глиняная, квадратнаго очертанія; высота зубчатой стѣпы около 3½ сажень; длина каждаго фаса шаговъ 400—500; въ срединѣ и по угламъ этихъ фасовъ (кажется, только на двухъ) стоять фланкирующія баши; впереди оборонительная стѣнка со рвомъ шириною отъ 3—4 сажень при глубинѣ около одной сажени. Описываемая крѣпость (если только можно употребить здѣсь это названіе) расположена какъ разъ возлѣ командующей надъ нею скалистой (большею частію съ отвѣсными боками) гряды, футовъ 500—600 (на глазъ) выпинною. На высшей точкѣ западной части этой гряды, въ разстояніи 800 или 1,000 шаговъ отъ самой крѣпости, устроена крошечная, вѣроятно неимѣющая воды, цитадель. Сюда проложена дорога п, какъ кажется, колесная. Гарнизонъ Уль-Турфана во время нашего прохода состоялъ, какъ говорили туземцы, изъ 500 человѣкъ; наполовину этого числа были сол-

¹) Хотя пыль достаточно нападила атмосферу.

489

даты изъ дунганъ. Они гораздо приличнѣе и вѣрдживѣе солдатъ собствен-
но китайскихъ; при томъ весьма русскимъ симпатизируютъ.

Со стороны-же китайцевъ опять пришлось намъ испытать непріят-
ности. Учъ-Турфанскій амбань не только запретилъ въ городъ прода-
вать намъ что-либо, но даже поставилъ для этой цѣли на базарѣ
караульныхъ. Кромѣ того, посадилъ подъ арестъ, и впослѣдствіи тяжело
наказалъ, встрѣчавшаго насъ торговаго аксакала. Наконецъ, лишь только
мы устропили свой бивуакъ (пройдя версты двѣ за крѣпость), какъ на-
чали сюда являться китайскіе солдаты и вести себя весьма пахально.
Нѣсколькимъ прошло это даромъ, такъ какъ мы не желали затѣвать ссоры;
по подобное миролюбіе только подбодрило наглецовъ. Одинъ изъ нихъ
прямо залѣзъ въ нашъ багажъ и, не смотря на приглашеніе переводчика,
не хотѣлъ уходить, сталъ даже ругаться. Тогда я приказалъ казакамъ
наказать негодяя, которыйъ затѣмъ съ крішкомъ побѣжалъ въ крѣпость.
На всякій случай мы приготовили винтовки, и ночью казаки дергали
усиленный караулъ. Однако солдаты изъ крѣпости больше не показ-
зывались.

Утромъ слѣдующаго дня караванъ нашъ двинулся къ западу, по дорогѣ, которая ведетъ въ Кашгаръ. Верстахъ въ 15 отѣ города, Учъ-Турфанскій оазисъ окалчивается. Немного раньше этого Кара-
кольскій нуть сворачиваетъ вправо и мы опять перешли на лѣвый
берегъ Таушкань-дарыи, которая здѣсь называется Аксай, а такіе
Учъ-Турфань-дарья. Кашгарская дорога направляется довольно долго
по ея долинѣ и при ур. Акчи сворачиваетъ на юго-западъ черезъ горы
въ Кашгаръ. По этой дорогѣ можно пройдти на вербюдахъ и даже
пройхать, по съ трудомъ, какъ говорятъ, въ двухколесной арбѣ.

Справа и слѣва Таушкань-дарыи горы теперь значительно къ
ней придвинулись. Перейдя названную рѣку, мы направились въ ущелье
Уй-таль, по которому лежитъ дорога на перевалѣ Ведель. Мѣстность
до этого ущелья, на протяженіи около 30 верстъ нашего пути, пред-
ставляла безводную и безплодную, довольно круто отъ горъ покатую га-
лечную равнину. Здѣсь вразсыпную торчатъ кустки *Reaumuria*, *Ephedra*,
*Eurotia*?, *Sympetma*?, изрѣдка *Artemisia*; по сухимъ рускамъ дождевыхъ
потоковъ, гдѣ названъ растительность гуще, къ ней прибавляются
*Caryagana* и *Clematis*. Устье ущелья Уй-таль, куда крутыми сускочь
выходить отъ вынеписанной равнины Бедельскан дорога, врѣзано въ
ночьву футовъ на 200-300; бока этихъ обрывовъ отвѣены и состоять
изъ конгломерата. По быстро текущей тутъ рѣчкѣ недолго тянутся
густыя заросли обленихи, лозы, миповника и барбариса. Много встрѣ-

Подъемъ на
Тань-шань.