122

лыхъ] отдѣльныхъ командъ, которыя почти не под-
верглись измѣненіямъ, состояли изъ 4-хъ полковъ
гренадерскихъ, 52 мушкетерскихъ, 6 кирасирскихъ,
19 карабинерныхъ, 5 драгунскихъ и 7 непоселенныхъ
 гусарскихъ, 2 легіоновъ и 25 легкихъ полевыхъ ко-
мандъ. Всѣ гренадерскіе ц мушкетерскіе полки были
двухъ-баталіонные, кирасирскіе, карабинерные и дра-
гунскіе состояли, каждый, изъ пяти эскадроновъ;
 гусарскіе изъ шести эскадроновъ; легіоны изъ четы-
рехъ пѣхотныхъ баталіоновъ, четырехъ кавалерійскихъ
 эскадроновъ и трехъ командъ, егерской, казачей и
артиллерійской; полевыя команды изъ двухъ пѣхот-
ныхъ ротъ и трехъ командъ, егерской, драгунской
 и артиллерійской. Кромѣ этого, при каждомъ му-
шкетерскомъ полку состояло по небольшой командѣ
 егерей. Потемкинъ едва началъ имѣть вліяніе на
 дѣла Военной Коллегіи, какъ въ составѣ исчисленныхъ
 здѣсь войскъ послѣдовали существенныя перемѣны.

Прежде всего, въ началѣ 1775 года, были упразднены,
весьма неудобные по своей организаціи, легіоны и
полевыя команды, и изъ составлявшихъ ихъ людей
сформированы четыре полка мушкетерскіе, четыре
десяти эскадронные драгунскіе, одинъ гусарскій,
восемь полевыхъ четырехъ-ротныхъ баталіоновъ и
два баталіона егерскіе. Тутъ же учреждены еще
одинъ новый гусарскій полкъ, а драгунскіе пол-
ки, бывшіе пяти-эскадронными, переобразованы въ
составъ десяти-эскадронныхъ. Въ концѣ того же
года, число кирасирскихъ полковъ уменьшено од-
нимъ, а карабинерныхъ шестью, въ замѣнѣ чего всѣ
прочіе полки сихъ названій усилились еще однимъ,
шестымъ эскадрономъ, и составлены два новые дра-
гунскіе полка. Еще сформированы три легкоконные
полка, изъ малороссійскихъ компанейскихъ. Въ 1776

123

учреждено, для конвоя Императрицы, по эскадрону
лейбъ-гусаръ и лейбъ-казаковъ. Въ 1777, изъ егерей,
числившихся при мушкетерскихъ полкахъ, составлены
шесть особыхъ егерскихъ баталіоновъ, а въ 1783, изъ
вышеозначенныхъ легкоконныхъ и еще изъ малороссій-
скихъ казаковъ, учреждены десять карабинерныхъ
полковъ, и изъ гусаръ и пикинеровъ, поселенныхъ въ
Новороссійской и Азовской Губерніяхъ, сформированы
девять непоселенныхъ гусарскихъ полковъ. Вмѣстѣ съ
сими послѣдними распоряженіями умножилась и пѣ-
хота, прибавленіемъ къ ней осьми новыхъ полевыхъ
баталіоновъ. Независимо отъ всѣхъ сихъ перемѣнъ, въ
1775 году Потемкинъ облегчилъ кирасиръ, отмѣне-
ніемъ у нихъ кирасъ, и сдѣлалъ облегчительныя из-
мѣненія въ одежѣ и вооруженіи драгунъ, а въ 1783
предложилъ перемѣны въ обмундированіи всей кава-
леріі. Проектъ сей заключался въ отмѣнѣ у ниж-
нихъ чиновъ пудры, пуклей и косъ; въ замѣнѣ длин-
ныхъ кафтановъ куртками, узкихъ панталонъ и шти-
блетъ просторными шароварами и треугольныхъ шляпъ,
поярковыми касками, съ широкимъ плюмажемъ, изъ
шерсти или изъ конскаго волоса, и съ двумя суконными
допастями назади, которые въ зимнее время могли за-
мѣнять шапку, закрывать уши, щеки и нижнюю часть
солдата. Всѣ сіи перемѣны, въ томъ же году, 4-го апрѣ-
ля, удостоились Высочайшаго утвержденія, и были при-
няты для всѣхъ регулярныхъ войскъ, конныхъ и пѣ-
шихъ. «Исполняя Высочайшую Вашего Императорска-
го Величества волю, объ обмундированіи кавалеріи
наивыгоднѣйшимъ образомъ для солдата,» писалъ Пот-
темкинъ къ Императрицѣ, «я употребилъ всю мою воз-
можность къ избѣжанію излишества, и облача чело-
вѣка, далъ однако же ему все, что можетъ служить
къ сохраненію здоровья и къ защитѣ отъ непогоды.

124

Представля сіе на Высочайшую апробацію, могу увѣрить Ваше Императорское Величество, и самое время покажетъ, что такое Ваше попеченіе будетъ вѣчнымъ свидѣтельствомъ материнскаго Вашего милосердія. Армія Россійская, извлеченная изъ муки, не престанетъ возносить молитвы. Солдатъ будетъ здоровѣе, и лишась щегольскихъ оковъ, конечно, поворотливѣе и храбрѣе.»—Вотъ пъкоторые отрывки изъ проекта Потемкина, имъ самимъ сочиненнаго: «Въ Россію, когда вводилось регулярство, вошли офицеры иностранные съ педантствомъ тогдашняго времени, а наши, не зная прямой цѣны вещамъ, почли все священнымъ, и какъ будто таинственнымъ; имъ казалось, что регулярство состоитъ въ косахъ, шляпахъ и т. п. Красота одежды военной состоитъ въ равенствѣ и въ собствѣтствіи вещей съ ихъ употребленіемъ; платье чтэбъ было солдату одеждою, а не въ тягость; всякое щегольство должно уничтожить, ибо оно плодъ роскоши, требуетъ много времени, иждивенія и слугъ, чего у солдата быть не можетъ..... Шляпа уборъ негодный: она головы не закрываетъ, и торча концами во всѣ стороны, озабочиваетъ навсегда солдата опасностью, чтобы ея не измять: особливо мѣшаетъ положить голову, мѣшаетъ поворачиваться, да и не закрываетъ также отъ морозу ушей..... Завиваться, пудриться, плесть косы, солдатское ли сіе дѣло? У нихъ камердинеровъ нѣтъ: на что же пукли? Всякъ долженъ согласиться, что полезнѣе голову мыть и чесать, неужели отягощать пудрою, саломъ, мукою шпильками, косами. Туалетъ солдатскій долженъ быть таковъ: что всталъ то и готовъ. Такъ велика была заботливость Потемкина о солдатѣ, и она видна во всѣхъ его дѣйствіяхъ и распоряженіяхъ.

125

Начальствованіе надъ иррегулярными войсками ввѣ-
рено было Потемкину въ то самое время, когда только
что укротился мятежъ, произведенный Пугачевымъ.
Донскіе казаки, изъ среди которыхъ происходилъ сей
извергъ, просили о переводѣ его родины, Зимовейской
Станицы, на другое мѣсто, и Императрица соизволивъ
на сіе, разрѣшила и другую ихъ просьбу, чтобы но-
вая станица называлась Потемкинскою. Послѣ этого,
въ 1774 году, яицкіе казаки, изъ которыхъ многіе
соучаствовали Пугачеву, для уничтоженія самой па-
мяти сего участія, были названы уральскими. Въ
томъ же году учреждено въ Донской Землѣ граждан-
ское правленіе, подъ именемъ войсковой канцеляріи,
подчиненное Потемкину, и уничтожившее прежній сло-
весный судъ, часто несправедливый въ своихъ приго-
ворахъ. Съ этимъ нововведеніемъ, обезпечивавшимъ у
каждаго казака права собственности, введены были
въ войскѣ чины, сравненные съ армейскими; ограни-
чена власть Атамановъ, и вообще улучшено состояніе
войска. Далѣе была облегчена служба сего войска,
возвращеніемъ въ оное сформированныхъ изъ дон-
скихъ казаковъ, Азовскаго и Таганрогскаго Казачьихъ
Полковъ. Въ 1776 году, находившіеся въ Астрахан-
ской Губерніи гребенскіе, моздокскіе, волжскіе, астра-
ханскіе и терскіе казаки, соединены подъ одно общее
названіе Астраханскаго Казачьяго Войска. Въ 1778
году, распущенъ казачій полкъ, поселенный при Крѣ-
пости Св. Димитрія Ростовскаго, и обращенъ, по-преж-
нему, въ Донское Войско, а въ 1779 сдѣлана при-
бавка къ производившемуся сему войску, отъ казны,
денежному и хлѣбному жаловацью. Таковы были
главныя распоряженія Потемкина по управленію ир-
регулярными войсками; кромѣ этого, онъ далъ имъ
однообразную, форменную одежду, и сдѣлалъ нѣсколь-

126

ко менѣе значительныхъ перемѣнъ въ устройствѣ, какъ внутреннемъ, такъ и наружномъ.

Въ первые три года по возвращеніи изъ арміи Румянцова, Потемкинъ жилъ въ С. Петербургѣ. Въ 1777 году, по причинѣ, или подъ предлогомъ разстроеннаго здоровья, онъ ўздилъ въ полуденныя губерніи, и на пути былъ вездѣ принимаемъ самымъ торжественнымъ образомъ. Вездѣ строили, въ честѣ ему, тріумфальныя ворота, встрѣчали его привѣтственными рѣчами, давали праздники, но Потемкинъ казался ко всему равнодушнымъ. Во время его отсутствія Императрица подарила ему Аничковскій Дворецъ и 80,000 р. на улучшеніе въ немъ мебели, но Потемкинъ, возвратившійся въ томъ же году, остановился, попрежнему, въ Зимнемъ Дворцѣ, а потомъ перебрался въ смежное съ нимъ зданіе, принадлежащее Эрмитажу, въ тѣ самые покои, которые въ послѣдствіи занимала Императрица Елисавета Алексѣевна, будучи Великою Княжною. Аничковскій Дворецъ онъ вскорѣ продалъ въ частныя руки, именно купцу Шемякину. Говорятъ, что въ отсутствіи Потемкина изъ столицы, недоброжелатели его старались удалить его отъ Двора, но безусцѣшно. Довѣріе и милости Императрицы къ нему не умалялись, и 22-го сентября 1782 года, въ день учрежденія новаго ордена Св. Владиміра, онъ получилъ первую онаго степень. Въ это время полный титулъ Потемкина былъ слѣдующій: «Свѣтлѣйшій Римской Имперіи Князь, Генералъ-Аншефъ, Сенаторъ, Государственной Военной Коллегіи Вице-Президентъ, Новороссійскій, Азовскій, Астраханскій и Саратовскій Генералъ-Губернаторъ и Государевъ Намъстникъ; войскъ тамъ поселенныхъ, Днѣровской и новозаведенной Моздукской Линій главный командиръ; Генералъ, командующій легкою конницею, Донскимъ Войскомъ и всѣми

127

иррегулярными войсками, Ея Императорскаго Величе-
ства Генералъ-Адъютантъ, Дѣйствительный Каммер-
геръ, Кавалергардскаго Корпуса Поручикъ, Лейбъ-
Гвардіи Преображенскаго Полка Подполковникъ, Но-
вотроицкаго Красирскаго Полка Шефъ, надъ войсками
Генералъ-Инспекторъ, Мастерской Оружейной Палаты
Верховный Начальникъ и орденовъ: Св. Апостола Ан-
дрея, Св. Александра Невскаго, Военнаго Св. Велико-
мученика Георгія 2-го класса, и Св. Владиміра 1-й сте-
пени, Королевско-Прусскаго Чернаго Орла, Польских:
Бълаго Орла и Св. Станислава, Шведскаго Серафима,
Датскаго Слона и Голштинскаго Св. Анны Кавалеръ.»
Такимъ образомъ, къ прежнимъ титуламъ и обязанно-
стямъ Потемкина прибавились еще новые: званіе се-
натора, генералъ-инспекторство надъ войсками, и
главное начальство надъ Оружейною Палатою. Сія по-
слѣдняя не можетъ однако же считать время его вер-
ховнаго управленія благопріятнымъ для себя періо-
домъ: онъ взялъ изъ нея весьма много драгоцѣнно-
стей, образовъ, крестовъ, и разныхъ церковныхъ обла-
ченій, для церквей Новороссійскаго Края.

Такъ, въ теченіе двадцати лѣтъ, возвысился конно-
гвардейскій вахмистръ, какъ бы по особому предзнаме-
нованію выдвинутый изъ многочисленной толпы судь-
бою, которая, въ послѣдствіи, возвысила его на первую
степень чиновъ, отличій и могущества въ государствѣ.

Теперь слѣдуетъ славнѣйшая эпоха въ жизни Потемкина, полезнѣйшее изъ дѣлъ его для Россіи—присоединеніе къ ней Крыма.

Выше видѣли, мы что по Кучукъ-Кайнарджійскому
Миру, Оттоманская Порта признала независимость
Крыма. Ханомъ сей страны въ это время былъ Ша-
гинъ-Гирей, расположенный на сторону Русскихъ.
Часть Татаръ, недовольная уступкою Россіи Керчи и

128

Епикале, и подстрекаемая турецкими агентами, пріъз-
жавшими на полуостровъ подъ видомъ торговли, воз-
мутилась, и провозгласила ханомъ преданнаго Портъ
Девлетъ-Гирея. Шагинъ-Гирей прибъгнулъ къ помощи
Россіи, и отправилъ посольство въ С. Петербургъ, гдѣ
оно было принято весьма благосклонно. Императрица
немедленно послала въ Крымъ войска, подъ началь-
ствомъ Генералъ-Поручиковъ Князя Прозоровскаго и Су-
ворова, которые изгнали Девлетъ-Гирея, воспрепятствовали турецкому флоту сдѣлать высадку на южный
берегъ полуострова, и возстановили власть законнаго
хана. Во все продолженіе этого времени, Оттоманская
Порта грозила нарушить миръ, но, еще не опомнив-
шись отъ неудачъ въ послѣднюю войну, успокоилась,
и 10-го марта 1779 года заключила съ Россиєю допол-
нительную конвенцію къ Кучукъ-Кайнарджійскому Ми-
ру. Этою конвенцією она подтверждала всѣ статьи трак-
тата 1774 года, признавала Шагинъ-Гирея Крымскимъ
Ханомъ, и соглашалась на остановленный было ею
свободный пропускъ русскихъ торговыхъ судовъ изъ
Чернаго Моря въ Средиземное и обратно, а Россія, съ
своей стороны, обязывалась вывесть изъ Крыма свои
войска. Главнымъ участникомъ, склонившимъ диванъ
къ этой конвенціі, былъ тогдашній Французскій По-
сольъ при Константинопольскомъ Дворѣ, Графъ Сенъ-
При (Saint-Priest). Императрица, въ признательность
къ его услугѣ, пожаловала ему орденъ С. Андрея.
Тъмъ не мечѣ, однако же, всѣ переговоры происхо-
дили по внутренію и подъ вліяніемъ Потемкина, чрезъ
Россійскаго Резидента въ Константинополѣ, А. С. Ста-
хіева. Такимъ образомъ гроза прошла, и несогласія
съ Турцією превратились, но не надолго.

Въ ююль 1782 года, Потемкинъ, находившійся въ
Кременчугѣ, получилъ донесеніе, что взволновавшіеся

129

опять Крымцы заставили своего Хана бъжать и искать
спасенія въ Керчи, и что съ другой стороны, Турки,
вопреки трактату съ Россиєю, заняли Таманъ, и угроза
жаютъ переправиться въ Крымъ. При первой въсти
о сихъ происшествіяхъ, Князь Потемкинъ, распорядился,
чтобы Генералъ-Поручикъ П. С. Потемкинъ заставилъ Турокъ удалиться за Кубань; Суворову
было поручено усмирить волновавшихся Буджацкихъ
и Нагайскихъ Татаръ, а Генералъ-Поручику Графу
де-Бальмену *, стоявшему съ корпусомъ на съверной
 границъ. Крыма, вельмо войти въ предѣлы полуострова
и водворить тамъ спокойствіе. Всѣ три порученія
увѣнчались полнымъ успѣхомъ, почти безъ кровопролитія,
и вслѣдъ за тѣмъ, въ началѣ 1783 года, командовавшій Азовскою Флотиліею, Вице-Адмиралъ Клокачевъ,
получилъ отъ Потемкина повелѣніе, оставаясь нѣ-сколько
судовъ въ Керчи, со всѣми остальными итти
въ Ахтіарскую Гавань, гдѣ, между тѣмъ, де-Бальменъ
уже воздвигалъ укрѣпленія. Пока исполнялись всѣ сіи
мѣры, Потемкинъ, находившійся то въ Кременчугѣ,
то въ Херсонѣ, завелъ переговоры съ Шагинъ-Гиреемъ
и съ разными кубанскими владѣльцами, и, гдѣ увѣща-
ніями, гдѣ золотомъ, гдѣ угрозами, убѣдилъ ихъ по-
кориться Россіи. Въ слѣдствіе этого, 8-го апреля 1783
года послѣдовалъ манифестъ, что Российское Правительство,
желая положить конецъ безпорядкамъ и
волненіямъ между Татарами и сохранить миръ съ
Турціею, присоединяетъ къ своимъ владѣніямъ Крымъ,
Таманъ и всю Кубанскую Сторону. Графъ де-Бальменъ
привелъ къ присягъ старшинъ крымскихъ, Суворовъ
— нагайскихъ, П. С. Потемкинъ — кубанскихъ.

* Отцу Генералъ-Маіора Графа де-Бальмена, находив-
шагося коммиссаромъ отъ Российскаго Правительства, при
Наполеонѣ, на Островъ Св. Елены.

9

150

Такъ, безъ войны было совершено покореніе Крыма,
столько времени занимавшее Российских Государей, и
совершено Потемкинымъ, котораго враги его оглашали
изнѣженнымъ сибаритомъ, неспособнымъ ни къ какому
государственному дѣлу!

Въ Константинополѣ неравнодушно получили извѣ-
стія о повомъ распространеніи россійскихъ предѣловъ,
но тамъ бодрствовалъ и дѣйствовалъ Яковъ Ивановичъ
Булгаковъ, товарищъ Князя Потемкина по Московскому
Университету, и во время послѣднихъ происшествій въ
Крыму, назначенный чрезвычайнымъ посланникомъ
и полномочнымъ министромъ при Оттоманской Портѣ.
Дѣйствуя рѣшительно и благоразумно, онъ не только
успѣлъ отклонить Диванъ отъ войны, но еще заклю-
чилъ съ нимъ, 20-го юня 1783 года, весьма подроб-
ный и выгодный для Россіи торговый трактатъ, а
28-го декабря и актъ, которымъ Порта, не противясь
присоединенію Крымскаго Полуострова къ Россіи, усту-
пала сей послѣдней и земли по съверную сторону Ку-
бани, съ обитающими тамъ народами. Булгаковъ, на-
гражденный за столь важныя заслуги чиномъ дѣйстви-
тельнаго статскаго совѣтника и орденомъ Св. Влади-
міра 2-й степени, относилъ весь успѣхъ дѣла Князю
Потемкину, а Потемкинъ писалъ къ нему: «Вы при-
«писываете это миъ, и тѣмъ увеличиваются еще болѣе
«заслуги ваши! Все отъ Бога; но вамъ обязана Россія
«и сами Турки: ваща твердость, дѣятельность и умъ
«отвратили войну. Турки были бы побѣждены, по
«русская кровь также бы потекла.»

Шагинъ-Гирей, уступивъ Россіи свое владѣніе,
получилъ въ возмездіе 200,000 рублей ежегодной пен-
сіи, и съ небольшою свитою уѣхалъ въ назначенный
для его пребыванія Воронежъ, гдѣ Потемкинъ опре-

131

дѣлилъ, къ нему, въ видѣ пристава, Надворнаго Совѣт-
ника Лошкарева, искуснаго дипломата, который уже
былъ при Ханѣ резидентомъ въ Крыму, и о которомъ
мы еще будемъ говорить въ послѣдствіи. Тамъ, скоро
наскучивъ однообразною жизнію, и жалѣя объ утра-
ченной власти, Ханъ началъ обнаруживать свое неудо-
вольствіе, называлъ себя арестантомъ, невольникомъ,
отказывался отъ пенсіи, прислалъ къ Императрицѣ,
безъ письма, нѣкогда пожалованный ему патентъ на
чинъ гвардіи капитана, и уѣхалъ въ Турцію. По
повелѣнію Султана, ему назначили, для жительства,
островъ Родосъ, и тамъ, въ непродолжительномъ вре-
мени, удавили.

Потемкинъ, за безсмертную свою заслугу, былъ
произведень (2-го февраля 1784 года) мимо многихъ,
въ томъ числѣ Графа Я. А. Брюса, Графа И. П. Сал-
тыкова, Н. И. Салтыкова и Князя Н. В. Репнина, въ
генералъ-фельдмаршалы, и назначенъ генералъ-губер-
бернаторомъ Крыма, наименованнаго Таврическою
Областью. Въ то же время Императрица назначила
его президентомъ Вѣнной Коллегіи, на мѣсто безна-
лежно-больнаго Графа З. Г. Чернышева, и Шефомъ
Кавалергардскаго Корпуса, на мѣсто Князя Г. Г. Ор-
лова, скопчавшагося, въ 1782 году, въ Швейцаріи.
Тутъ, съ новымъ возвышеніемъ и съ распространеніемъ
власти и круга дѣятельности, начинается новая эпоха
жизни и дѣйствій Потемкина. Онъ сталъ на верху
почестей и могущества,

Съ началомъ 1784 года, главныя, важнѣйшія обя-
занности Потемкина заключались въ управленіи строе-
вою и хозяйственною частями военно-сухопутныхъ
силъ Роесіи, Екатеринославскою и Астраханскою Гу-
берніями и Таврическою Областію. Такимъ образомъ,

9*

132

говоря словами историка Новороссійскаго Края, * Потемкинъ командовалъ устьями четырехъ главнѣйшихъ рѣкъ русскихъ: Волги у Астрахани, Дона ниже Ростова, т. е. Крѣпости Св. Димитрія, Днѣпра и Буга въ Днѣпровекомъ Лиманѣ, т. е. у Кинбурна. Казалось, что ему ввѣрялись ключи большей части внутренней и впѣшней торговли Российской Имперіи.: — Кромѣ этого, послѣ кончины Графа Никиты Ивановича Панина, послѣдовавшей въ 1783 году, Потемкинъ началъ обнаруживать сильное вліяніе и на сношенія съ иностранными государствами.

Какъ президентъ Военной Коллегіи, Князь Григорій Александровичъ ознаменовалъ начало вступленія въ сіи должность усиленіемъ защиты Оренбургскаго Края, для чего, по его предложенію, были сформированы одинъ драгунскій полкъ и шесть полевыхъ баталіоновъ. Дальѣе, въ томъ же 1784 и въ 1785 годахъ, онъ увекличилъ число гренадерскихъ полковъ, до десяти, составивъ каждый изъ четырехъ баталіоновъ; прибавилъ два новые мушкетерскіе полка; вмѣсто прежнихъ егерскихъ баталіоповъ, учредилъ семь четырехъ-баталіонныхъ, егерскихъ корпусовъ, п. сдѣлалъ еще другія, менѣе значительныя перемѣны, весьма значительно умножившія число регулярныхъ войскъ. Въ первой половинѣ 1786 года, армейская пѣхота и кавалерія простиралась до 260,000 человекъ, и состояла изъ 5 полковъ кираспрскихъ, 19 карабинерныхъ, 10 драгунскихъ, 16 легкоконныхъ, 10 гренадерскихъ, 59 мушкетерскихъ, 7 корпусовъ и 2 баталіоновъ егерскихъ и 14 баталіоновъ полевыхъ мушкетерскихъ.

* Г. Скальковскаго, сочинителя весьма любопытной, и въ отношеніи къ предмету и върности, драгоцѣнной книги: Хронологическое обозрѣніе Исторіи Новороссійскаго Края, Часть I, Одесса, 1836.

153

Изъ числа карабинерныхъ полковъ 10, и изъ кира-
сирскаго 1, составляли малороссійскую, а изъ легко-
конныхъ : 9 екатеринославскую и 7 украинскую кон-
ницу, сообразно тому, какихъ губерній людьми они
комплектовались. Для всѣхъ сихъ войскъ, 10 апрѣля
1786 года были конфирмованы новые штаты и
табели. Послѣ этого, какъ отчасти увидимъ ниже,
во время войны съ Турками, Потемкинъ дѣлалъ еще
новыя приращенія къ арміі, расформировывалъ нѣ-
которые полки на усиленіе другихъ, и производилъ
многія другія перемѣны, но онъ были уже такъ часты,
многосложны, а иногда и мелочны, что слѣдить за
всѣми ими значило бы совершенно отклониться отъ
главной цѣли нашегоъ повѣствованія. Остается только
пожалѣть, что при сихъ безпрерывныхъ реформахъ,
Потемкинъ уничтожилъ два древнѣйшіе полка Русской
Арміі : Бутырскій Пѣхотный и Московскій Гренадер-
скій, нѣкогда имѣвшіе своими начальниками значи-
тельныхъ сподвижниковъ и наставниковъ. Петра Ве-
ликаго : Гордона и Лефорта, и существовавшіе еще
при Царяхъ Михаилъ Оеодоровичъ и Алексія Михай-
ловичѣ.

Екатеринославская Губернія, 30 марта 1783 года
переименованная въ намѣстничество, и имѣвшая глав-
нымъ своимъ городомъ Кременчугъ, не переставала,
по прежнему, обращать на себя постоянное внимание и
заботливость Потемкина. Къ большому его прискорбію,
этотъ любимый имъ край, не смотря на всѣ приня-
тыя предосторожности, былъ посѣшенъ и опустошаемъ
чумою, проникшею изъ Крыма, и остановившею на время
работы въ Херсонѣ. По несчасчію, это зло не могло
быть скоро остановлено, и прекратилось уже въ началѣ
1785 года. Между тѣмъ 10 февраля 1784 года, въ
слѣдствіе перемѣнъ границъ и по предложенію Потем-

134

кипа, Таганрогъ, Крѣпость Св. Елисаветы, Перево-
лочна, Бахмутъ, Торъ, Изюмъ, Крѣпость Св. Димитрія
и всѣ укрѣпленія Днѣпровской и бывшей Украинской
Линій, повелѣно было не считать крѣпостями, а въ
замѣнъ ихъ назначена новая цѣпь укрѣпленныхъ мѣстъ;

1) крѣпостца у впаденія рѣки Тясьминѣ въ Днѣпрѣ;

2) Ольвіополь; 3) укрѣпленіе на устьѣ Ингула;

4) Херсонъ съ адмиралтействомъ и корабельною верфью;

5) Днѣпровскій, или Збуривскій Ретраншаментъ, съ
верфью для малыхъ военныхъ и купеческихъ судовъ;

6) Кинбурнъ; 7) Перекопъ; 8) Евпаторія, или Козловъ;

9) Ахтіаръ, или Севастополь, избранный главнымъ
портомъ для Черноморскаго Флота; 10) Балаклава;

11) Θεοδοσία; 12) укрѣпленіе Воспоръ, между Керчи
и Еникале, и 13) блокгаузъ у Геничи, при перебѣдѣ на
Арабатскую Сторону, т. е. длинную, узкую косу,
простирающуюся вдоль восточнаго берега Крыма;
далѣе, по ту сторону Керченскаго Пролива, были из-
браны Фанагорія и укрѣпленіе Эйское. Изъ сего
числа укрѣпленія на Тясьминѣ, ингульское, днѣ-
провское и воспорское построены не были, но осталь-
ныя всѣ починены и приведены въ возможное, по
скорости времени, оборонительное положеніе, неуто-
мимою заботливостью Потемкина. 4 сентября благо-
творитель Новороссійскаго Края исходатайствовалъ
именой указъ объ учрежденіи въ Екатеринославскомъ
Намъстничествѣ университета; назначилъ въ оный
нѣкоторыхъ профессоровъ, и независимо отъ опредѣ-
ленной правительствомъ суммы, пожертвовалъ на его
содержаніе часть своихъ собственныхъ доходовъ. Война
съ Турціею, возникшая въ 1787 году, остановила
исполненіе сего полезнаго дѣла. Въ томъ же, 1784
году 13 августа, послѣдовало новое разграниченіе
между Екатеринославскимъ Намъстничествомъ и Тав-

135

рическою Областію, по которому бывшія въ вѣдніи
первой крѣпости Керчь, Еникале и Кинбурнъ, отошли
ко второй, а 10 іюня, по старанію Потемкина, страстно
любившаго садоводство и лѣсоводство, особымъ ука-
зомъ повелѣно было употребить всевозможное стараніе
къ разведенію лѣса на степяхъ екатеринославскихъ и
таврическихъ. 13 октября 1786 года Императрица
утвердила планъ новому губернскому городу Екате-
риинославскаго Намѣстничества, предположенному къ
построенію на берегу Днѣпра, между Старыми и Но-
выми Кайсаками, и названному, по прошенію Потем-
кина, Екатеринославлемъ; прежній же городъ сего
имени, сдѣлавшійся уже уѣзднымъ, названъ Новомо-
сковскомъ. Около этого же времени Архіепископъ
Славянскій и Херсонскій началъ именоваться Екатери-
нославскимъ и Херсонеса-Таврическаго, а 7 марта, по
общирности сей Епархіи, повелѣно въ ней имѣть ви-
карія, съ наименованіемъ его Епископомъ Өседосій-
скимъ и Маріупольскимъ. Между тѣмъ и народона-
селеніе сего намѣстничества, возрастая все болѣе и
болѣе, къ 1787 году умножилось еще 150,000 душъ
обоего пола, стекшихся изъ разныхъ странъ и кли-
матовъ. Тутъ были старообрядцы, изъ Россіи, Греки,
Армяне, Италіянцы, Корсиканцы, Нѣмцы, Шведы,
Калмыки изъ украинскихъ степей, Цыганы изъ Бесса-
рабіи и Подоліи, и значительное число казенныхъ
крестьянъ изъ великороссійскихъ губерній.

Саратовская Губернія, по отдаленіи ея отъ мѣстъ
главныхъ дѣйствій Потемкина, не подвергалась ни ка-
кимъ замѣчательнымъ измѣненіямъ, а изъ Астрахан-
ской и изъ Черноярскаго Уѣзда Саратовской Губерніи,
5-го мая 1785 года, составилось одно намѣстничество,
Кавказское, въ которомъ губернскимъ городомъ назна-
ченъ Екатериноградъ. Манифестомъ 17-го іюля того

136

же года, въ семъ намъстничествѣ, раздѣлявшемся на
двѣ Области, Кавказскую и Астраханскую, дозволялось
селиться всѣмъ иностранцамъ, съ разрѣшеніемъ имъ
безпрепятственнаго торга, промысла и ремеслъ. 11-го
іюля 1786, для удобнѣйшаго удержанія горскихъ пле-
мепъ въ зависимости отъ Россіи, Потемкину разрѣшено
вербовать изъ нихъ войска. 19-го августа опредѣлены
правила для водворенія въ Кавказскомъ Намъстниче-
ствѣ новыхъ поселенцевъ. 26-го августа, состоявшимъ
въ подданствѣ Россіи, Большой и Малой Кабардѣ, ве-
льно быть поселеннымъ войскомъ, и изъ среды ихъ
опредѣленное число содержать на жалованьѣ отъ Рус-
скаго Правительства. Таковы были главныя мѣры,
принятыя Потемкинымъ для благосостоянія Кавказска-
го Края, но онъ съ прискорбіемъ долженъ былъ видѣть,
что старанія его не увѣнчевались желаемымъ успѣ-
хомъ. Однофамилецъ его, тамъ начальствовавшій, до-
вольно долго сохранялъ миръ съ горцами, и удержи-
валъ ихъ въ повиновеніи, но съ учащеніемъ его сно-
шеній съ Грузіею, и личныхъ его поѣздокъ къ Царю
Ираклію, обстоятельства начали измѣняться. Неболь-
шія укрѣпленія, которые сей начальникъ необходимо
долженъ былъ устроить для своей безопасности, по
дорогѣ въ Тифлисъ, и внушенія духовенства, подстре-
каемаго агентами Порты, болѣе и болѣе раздражали
горцевъ, особенно сосѣдственныхъ съ лѣвымъ флан-
гомъ линіи. Начались нападенія, которые надлежало
отражать силою; распри и ошибки становились чаще
и значительнѣе; войска, защищавшія линію, слабѣли
въ числѣ; учрежденныя блпзъ линіи поселенія были
безпрестанно раззоряемы; жители ихъ уводились мя-
тережниками въ пляпъ, и къ довершенію зла, между
кавказскими народами появился нѣкто Шихъ-Мансурѣ,
изъ простаго чеченскаго пастуха преобразовавшійся

137

въ пророка, и съ невъроятнымъ успехомъ возбуждавшій горцевъ къ возстанію на Россіянъ. Въ такомъ положеніи находились дѣла во второй половинѣ 1787 года, когда открылась явная война съ Турціею.

Таврическая Область, такъ переименованная изъ Крымскаго Полуострова, и раздѣленная на семь узбовъ, обратила на себя большое вниманіе Потемкина. Первое преимущество, доставленное имъ ея жителямъ, состояло въ томъ, что всѣмъ татарскимъ князьямъ и мурзамъ были пожалованы права и выгоды россійскаго дворянства. Затѣмъ жителямъ области было дозволено составить изъ среды своей войско, которое, подъ названіемъ таврическихъ національныхъ войскъ, въ послѣдствіи участвовало въ войнѣ Россіи съ Турціею, и всѣ прежде бывшіе въ Крыму сановные люди, какъто: каймаканы, кадіи и муфтіи, признаны и утверждены въ сихъ должностяхъ. Сначала Татары, показимому, охотно видѣли себя подданными новой, хотя и не мусульманской державы, но вскорѣ многіе изъ нихъ, не терпя иновърческаго владычества, изъ одного фанатисма, начали тайно уходить изъ отечества и переселяться въ Турцію. Потемкинъ, считая безполезнымъ и даже преднымъ удерживать людей, нерасположенныхъ къ новому порядку вещей, не только не препятствовалъ эмиграціи, но еще предоставилъ каджому на волю, оставаться на родинѣ или оставить ее, и избравшихъ послѣднее велѣлъ снабжать пропускными видами.

Въ краткомъ обзорѣ дѣйствіи Потемкина по управленію ввѣренными ему губерніями, со времени присоединенія Крымскаго Полуострова, мы указываемъ только на тѣ постановленія, которые, исходя отъ имени Правительства, сохраняются для потомства въ актахъ государственныхъ, но сколько полезныхъ и благотвор-

158

ныхъ распоряженій проистекли собственно отъ него,
отъ его обширнаго ума и пламенной любви къ Россіі!
Между прочимъ, по его непосредственному порученію,
Коллежскій Совѣтникъ Афонинъ, университетскій его
сотоварищъ, дѣлалъ обозрѣшіе Екатеринославскаго На-
мѣстничества, а Надворный Совѣтникъ Габлицъ со-
ставилъ естественное описание Крыма, и каждый изъ
нихъ имѣлъ, для своего руководства, подробное наста-
вленіе, составленное самимъ Потемкинымъ. Его ста-
вало на все!

Кромѣ Генералъ-Поручика П. С. Потемкина, дѣй-
ствовавшаго, какъ мы уже видѣли, на Кавказѣ, дѣя-
тельнѣйшими и ближайшими сотрудниками Князя были:
Правитель Екатеринославскаго Намѣстничества, Гене-
ралъ-Маіоръ Синельниковъ, Правитель Таврической
Области, Статскій Совѣтникъ Каховскій, и Инженеръ-
Полковникъ Корсаковъ. Въ Константино Poly, безпре-
станно волновавшіеся умы усмирялъ Булгаковъ, а
многочисленными, важными дѣлами Потемкина, завѣ-
дывалъ неутомимый правитель его канцеляріи, Пол-
ковникъ Василій Степановичъ Поповъ, послѣ бывшій
дѣйствительнымъ тайнымъ совѣтникомъ, и предъда-
телемъ одного изъ департаментовъ Государственного
Совѣта.

Не ограничиваясь однимъ внутреннимъ устройствомъ
своихъ губерній, Потемкинъ старался доставить имъ
выгоды и изъвѣ, и исходатайствовалъ у Императрицы
манифестъ, обнародованный 22-го февраля 1784 года,
и объявившій, что всѣ дружественные съ Россіею на-
роды могутъ производить свободную торговлю въ Хер-
сонъ, Севастополѣ и Феодосіи, получившихъ, въ отно-
шеніи къ коммерціі, одинаковыя права съ С. Петер-
бургомъ и Архангельскомъ. Позже заключены были
еще выгодные для черноморской торговли трактаты:

139

27-го декабря 1787 года, съ Францією, и 6-го января 1787, съ Королемъ Объихъ Сицилій. Потемкину предоставлено было право давать русскій флагъ всѣмъ россійскимъ подданнымъ, имѣвшимъ суда для торговли на Черномъ и Средиземномъ Моряхъ.

Посреди всѣхъ сихъ занятій, на Потемкинѣ лежало еще одно, весьма важное: сооруженіе Черноморскаго корабельнаго Флота, для котораго, какъ уже говорено, въ Херсонѣ была устроена новая верфь, Севастополь избранъ главнымъ портомъ, а мелкія суда строились на устьѣ Софіи. Рабочіе люди безпрестанно были выписываемы изнутри Россіи; корабельный лѣсъ доставлялся изъ Польши, Бълоруссіи и Воронежа; желѣзо заготовляли на сибирскихъ заводахъ, и препровождали чрезъ Таганрогъ, въ Севастополь и Херсонѣ. Лѣтомъ 1783 года, въ послѣдній изъ сихъ городовъ прибыли первыя морскія команды, и уже пошли спущенными на воду 74 пушечный корабль Слава Екатерины, и 50 пушечный фрегатъ Св. Георгій, которые были отведены въ Севастополь. Въ 1784 году, небольшая эскадра линейныхъ кораблей, фрегатовъ и малыхъ судовъ, подъ начальствомъ Капитана 1-го ранга Графа Войновича, перваго командира перваго черноморскаго линейнаго корабля: Слава Екатерины, уже крейсеровала около береговъ Крыма, а въ 1785 (13-го августа), состоялся штатъ Черноморскаго Адмиралтейства и Флота, которыхъ непосредственнымъ начальникомъ былъ назначенъ Потемкинъ, съ званиемъ главнокомандующаго Черноморскимъ Флотомъ. Въ семъ послѣднемъ назначалось содержать 12 линейныхъ кораблей, отъ 80 до 66-ти пушечныхъ, 20 фрегатовъ, отъ 50 до 22 пушечныхъ, 23 ластовыхъ и перевозныхъ судовъ и 3 камелей, съ 13,504 человеками флотской, солдатской и артиллерійской командъ, не считая пор-

140

товыхъ и адмиралтейскихъ. Ближайшими и дѣятель-
нѣйшими сотрудниками Потемкину, по устройству этой
важной части, были Капитаны 1-го ранга: въ Сева-
стополъ, Графъ Марко Ивановичъ Войновичъ и Өедоръ
Өедоровичъ Ушаковъ, въ послѣдствіи оба бывшіе ад-
миралами; въ Херсонъ: Николай Семеновичъ Мордви-
новъ, пынѣ адмиралъ и грачъ, а въ Таганрогъ,
Павелъ Васильевичъ Пустошкипъ, послѣ имѣвшій чинъ
вице-адмирала. По хозяйственной части и по наблю-
денію за ходомъ работъ, Потемкинъ много употреблялъ
Оберштеръ-Кригсъ-Коммиссара Черноморскаго Фло-
та Андреева, и въ особенности Полковника Фалѣева,
къ которому имѣлъ весьма большую довренность, и о
которомъ еще будемъ говорить ниже. Всѣ сіи лица,
своими неутомимыми трудами и знаниемъ дѣла, заслу-
жили признательность современниковъ и потомковъ.
Знаменитаго Сенъвина, имѣвшаго тогда чинѣ капитанѣ-
лейтенанта, Потемкинъ взялъ къ себѣ генеральсъ-
адъютантомъ по Черноморскому Флоту. Изъ иностран-
ныхъ морскихъ офицеровъ, въ большомъ численнѣ явив-
шихся на службу, подъ начальство Потемкина, из-
вѣстны болѣе прочихъ: Ө. Ө. Мессеръ, умершій въ
1829 году, въ чинѣ вице-адмирала, и контръ-адми-
ралъ Белли, отличившійся въ 1799 году, при взятіи
Неаполя. Болѣе всего поступали на флотъ Греки.

Посреди стараній о населеніи, благосостояніи и за-
щитѣ Новороссійскаго Края, Потемкинъ живалъ, по
нѣскольку мѣсяцевъ, и въ Петербургъ, изумляя тамъ
всѣхъ своимъ великолѣпіемъ и могуществомъ. Вдругъ,
подъ осень 1786 года, колесо его счастія, какъ каза-
лось, перевернулось; къ удивленію всѣхъ, онъ пере-
сталъ пріѣзжать ко Двору, жаловался на болѣзнь и
уѣхалъ въ Нарву. Приближенные къ нему и родствен-
ники уныли духомъ; паденіе его было несомнѣно

141

очевидно; но не прошло двухъ недѣль, и онъ явился
опять въ Царскосельскомъ Дворцѣ, тѣмъ самымъ чѣмъ
былъ и дœ своего отъѣзда. Лица, устроивавшія ему
нигобель, сами подверглись опалѣ.

Потемкинъ торжествовалъ, но, къ довершенію его
торжества, недоставало еще одного: личнаго обозрѣ-
нія ввъреннаго ему края Императрицею. Въ 1787
году исполнилось и это его желаніе. Въ концѣ 1786
года уже сдѣлалось формально извѣстнымъ, что Госу-
дарыня посѣтитъ Екатеринославское Намѣстничество и
Таврическую Область, и Потемкинъ, находившійся тогда
въ Петербургѣ, поспѣшилъ въ Кременчугѣ. Здѣсь
онъ истощилъ всю свою дѣятельность къ принятію
своей Благодѣтельницы, и къ показанію ей новопріобрѣ-
теннаго края во всемъ неожидаемомъ ею блескѣ.
Вездѣ, для пріѣзда посѣтительницы, строились времен-
ные Дворцы, устроивались и улучшались дороги, дѣ-
лались приготовленія къ торжественнымъ встрѣчамъ;
даже воздвигались цѣлые города, какъ напримѣръ:
Алешки, на лѣвомъ берегу Днѣпра, противъ Херсона.
Въ октябрѣ 1786 года онъ еще не существовалъ, а
въ апрѣлѣ 1787, въ проѣздъ Императрицы къ Херсо-
ну. уже красовался своими домами, обитаемыми Ма-
лороссіянами, бывшимъ Запорожцами и старообрядцами,
переселившимися изъ другихъ мѣстъ. «Дорогу отъ
Кизикермена до Перекопа», писалъ Потемкинъ къ
устроивавшему ее Полковнику Корсакову, «сдѣлать
богатою рукою, чтобы не уступала римскимъ; я на-
зову ее Екатерининскій Путь.» — Любопытно также
письмо Потемкина къ Екатеринославскому и Тавриче-
скому Архіепископу Амвросію, въ которомъ, пригла-
шая сего Архипастыря къ благовременному пріѣзду
въ Кременчугъ; и предлагая ему встрѣтить Импера-
трицу у пристани, онъ писалъ; между прочимъ, слѣ-

142

дующее: «При первой встрѣчѣ на пристани, Ваше
Преосвященство благоволите сказать самое краткое
привѣтствіе; но при случаѣ, когда въ лицѣ дворян-
ства всѣ губернскіе представляются Ея Величеству въ
тронной залѣ, тогда вы за всѣхъ говорить будете.
Рѣчь сія состоять должна изъ благодарности, какую
Россія чувствуетъ въ превращеніи земли сей изъ не-
обитаемой степени въ садъ плодоносный; тутъ пройди-
те всѣ пагубныя слѣдствія, отъ бывшихъ сосѣдей на-
несенные, что Татары обладали прежде націею на-
шею; по разрушеніи же ихъ Казанскаю Царства, во-
гнѣздившіеся въ Крымѣ испускали по временамъ
вредъ на многія провинціи; но десница Ея Импера-
торскаго Величества стерла супостата, присоединила
землю къ Имперіи, и народъ, прежде вредный, содѣ-
лала намъ собратіей. Тутъ слава Ея проложила но-
вый путь, по коему стопы предшественниковъ Ея не
путешествовали; изпраздненъ Ею и внутренній не-
дугъ: обращавшіеся во злодѣйствѣ обитатели пороговъ
днѣпрскихъ, составляютъ нынѣ почтенное и стройное
войско. Сказавъ, что сей край славѣ Ея принадлежитъ,
а потому народу онаго Она сугубо мать, окончить
изъявленіемъ благодарности нашей и ревности, заслу-
живая Ея милость.» Правителью Екатеринославска-
го Намѣстничества, Генералъ-Маюру Синельникову,
Князь писалъ: «День отѣзда Ея Императорскаго Ве-
личества изъ Кіева, пазначенъ 22-го сего апрѣля, а
потому и должно ожидать Высочайшаго Ея Величе-
ства въ Кременчугъ прибытія 24-го или 25-го числа.
Употребите всѣ сплы, не теряя ни минуты, чтобъ все
было въ исправномъ порядке и готовности къ тому
времени. Постарайтесь, по всей возможности, чтобъ
городъ былъ въ лучшей чистотѣ и опрятности; безоб-
разящія городъ строенія разломать или скрыть, осо-

143

бливо прибрать около рядовъ, и приказать перемѣпить
дранныя и замаранныя завѣсы. Чѣмъ многочисленнѣе
будетъ корпусъ дворянства, тѣмъ лучше. Я поручилъ
уже вамъ собрать дворянъ въ Кременчугѣ съ ихъ фа-
миліями, и падѣюсь, что вы потщились сіе исполнить.
На другихъ воротахъ, что на мосту, прикажите над-
писать: Екатеринъ Великой; всѣ комнаты дворцовыя
наилучшимъ образомъ очистить, и также квартиры въ
городѣ прибрать почище. Правленіе намѣстническое,
палаты и всѣ присутственные мѣста содержать въ го-
товности къ собранію сенаторскому; сверхъ исправно-
сти въ дѣлахъ, должны всѣ канцелярскіе служители
быть въ совершенномъ опрятствѣ. Господину Сарти *
предписанную ему піесу скорѣе приготовить и поста-
раться, чтобъ оная произведена была наивеликолѣп-
нѣйшимъ и огромнѣйшимъ образомъ. Обмундированіе
музыкантовъ и пѣвчихъ, буде еще не окончено, то
тотчасъ оное совершить.»

Императрица выѣхала изъ Петербурга въ нача-
лѣ января 1787 года, сопровождаемая большою сви-
тою, въ которой находились: Оберъ-Шталмейстеръ
Левъ Александровичъ Нарышкинъ, Оберъ-Каммер-
геръ Иванъ Ивановичъ Шуваловъ, Главный Началь-
никъ Сухопутнаго Кадетскаго Корпуса Графъ Ан-
гальтъ, Флигель-Адъютантъ Графъ Дмитриевъ Мамо-
новъ, прежде бывшій генеральсъ-адъютантомъ Князя
Потемкина, и чужестранные министры: Австрійскій
Графъ Кобенцель, Англійскій Фицъ-Гербертъ и Фран-
цузскій Графъ Сегюръ. Весь поѣздъ составляли до со-
рока каретъ и болѣе ста саней, для которыхъ на ка-

* Капельмейстеру, назначенному директоромъ музыки въ предполагавшемся къ учрежденію Екатеринославскомъ Университетъ.

144

ждой станціі приготовлялось отъ 500 до 600 лошадей. Путешествіе совершилось чрезъ Смоленскъ, на Кіевъ, куда Императрица прибыла 29-го января, а вскорѣ пріѣхалъ и Потемкинъ, изъ Кременчуга, вмѣстѣ съ извѣстнымъ Принцемъ Нассау-Зигеномъ, изъявившимъ желаніе вступить въ русскую службу, и только ожидавшимъ на то разрѣшеннія Французскаго Правительства. Императрица пригласила Принца сопутствовать ей, и дождавшись вскрытія Днѣпра, 22-го апрѣля, отправилась въ дальнѣйшій путь, на флотиліи, построенной на Днѣпрѣ, и состоявшей изъ семи великолѣпно убранныхъ галеръ и сорока другихъ гребныхъ судовъ разнаго рода. Тутъ Потемкинъ истощилъ всѣ усилія и старанія, чтобы плаваніе Императрицы сдѣлать сколько возможно приятѣе и разнообразнѣе, и дѣйствительно оба берега Днѣпра, въ это время, представляли прекрасныя картины. Гдѣ, на мѣстахъ недавнихъ еще пустырей, явились большія и богатыя селенія; гдѣ стояли толпы народа, привлеченныя любопытствомъ видѣть Императрицу и весь великолѣпный поѣздъ, гдѣ пестрѣлись многочисленныя стада, гдѣ на бойкихъ коняхъ гарцовали Донцы, гдѣ маневривали стройные ряды кавалеріи, красivo обмундированный, по проекту Потемкина, гдѣ наконецъ возвышались тріумфальныя арки, украшенныя безчисленнымъ миножествомъ цвѣтовъ и роскошною зеленью южной природы. Въ заключеніе безчисленное множество лодокъ окружало галеры, и наполнявшій ихъ народъ оглашалъ воздухъ веселыми пьснями. Въ Каневѣ Императрица имѣла свиданіе съ пріѣзжавшимъ туда Польскимъ Королемъ Станиславомъ Августомъ, и возложила на него орденъ Св. Андрея, а Король, съ своей стороны, пожаловалъ орденъ Бълаго Орла Генералъ-Маюру Энгельгардту, родному племяннику Потемкина.

145

Въ Кременчугъ Императрица нашла, для своего по-
мъщенія, прекрасный, совершенно въ ея вкусъ отдѣ-
ланный и убранный дворецъ, съ англійскимъ садомъ,
какъ бы волшебною силою насаженнымъ въ самое
короткое время, и тутъ же была свидѣтельницею бли-
стательнаго маневра, произведеннаго многочисленною
пѣхотою и кавалеріею, подъ начальствомъ Генерала
Князя Юрія Владиміровича Долгорукова. Императри-
ца была въ восхищеніи отъ всего, ею видѣннаго, и
безпрестанно изъявляла Потемкину свою благодарность.
Приближаясь къ Кайдакамъ, она получила извѣстіе,
что Римскій Императоръ Юсифъ II, принявъ на себя
строгое инкогнито, подъ именемъ Графа Фалькенштей-
на, Ъдетъ для свиданія съ нею, и уже находится не-
далеко. Немедленно сѣла она въ коляску, и поѣхавъ
навстрѣчу Императору, встрѣтила его у небольшаго,
уединеннаго домика какого-то казака, и тамъ остано-
вилась съ нимъ на нѣсколько часовъ, для отдыха и
объда. По причинѣ внезапной поѣздки Екатерины на
берегъ, никто изъ служителей придворной кухни не
успѣлъ поѣхать за нею. Императоръ былъ также
безъ своей прислуги, а между тъмъ объденное время
настало. Дѣлать было нечего: Потемкинъ, племян-
никъ его, Гетманъ Графъ Браницкій, и Принцъ Нас-
сау-Зигенъ, также тутъ случившіеся, взялись за по-
варское дѣло, и своеручно приготовили высокимъ пу-
тешественникамъ объдъ, хотя и не вкусный, но про-
веденный чрезвычайно весело. Послѣ того Имератри-
ца и Императоръ поѣхали на флотиліи, и шествіе от-
правилось далъе.

9-го мая Императрица вышедъ на берегъ, поло-
жила первый камень въ основаніе нынѣшняго губерн-
скаго города Екатеринославля, а 12-го достигла Хер-
сона. Здѣсь, въ трехдневное свое пребываніе, она осмо-

10

146

трѣла всѣ примѣчательности за десять лѣтъ еще не-
существовавшаго города, присутствовала при спускѣ
двухъ линѣйныхъ кораблей и одного фрегата, и по-
жаловала Потемкину, по званію его Главнокомандую-
щаго Черноморскимъ Флотомъ, кейзеръ-флагъ. Изъ
Херсопа она намѣревалась ъхать водою до Кинбурна,
но извѣстіе, что тамъ стоитъ сильная турецкая эска-
дра, побудило ее отправиться сухимъ путемъ, черезъ
Перскоцъ, въ Крымъ. Говоря разъ о семъ полуостровѣ,
вънценосная путешественница сказала: «Пріобрѣтеніе
сіе важно; предки дорого бы заплатили за то, но есть
люди миѣнія противнаго, которые жалѣютъ еще о
бородахъ, выбритыхъ Петромъ І.»—Посѣтивъ столицу
бывшихъ хановъ, Бахчисарай, Императрица, съ Им-
ператоромъ Юсифомъ, 22-го мая, проѣхала въ Инкер-
манъ, и тутъ, изъ оконъ дворца, нарочно на сей слу-
чай устроеннаго, увидѣла весь военный флотъ, сто-
явшій на Севастопольскомъ Рейдѣ, въ числѣ пят-
надцати линѣйныхъ кораблей и фрегатовъ и одного
бомбардирскаго судна, подъ начальствомъ Капитана
1-го ранга Графа Войновича. Во время обѣденнаго
стола, по предварительному приказанію Потемкина,
на первоначальномъ херсонскомъ кораблѣ Слава
Екатерины, былъ поднятъ, въ первый разъ, кей-
зеръ-флагъ, и салютованъ со всего флота тридцатью
однимъ выстрѣломъ, а по окончаніи обѣда Екатерина
и державный ея гость, въ сопровожденіи много-
численной свиты, на шлюпкахъ отправилась къ Се-
вастопольскому Рейду, для ближайшаго обозрѣнія
флота. Прибываясь къ послѣднему, императорская
шлюпка подняла штандартъ, и всѣ военные ко-
рабли и суда, спустивъ флаги и вымцелы, салюто-
вали изъ всѣхъ орудій; экипажи кораблей и судовъ
привѣстовались Императорцу громогласнымъ ура!

147

Торжественное сіе восхищеніе повторилось опять, при
появленіи шлюпки противъ флагманскаго корабля, и
слилось съ громомъ пушечныхъ выстрѣловъ цѣлаго
флота. Въ то же время открылась пальба съ берегов-
выхъ укрѣпленій, съ баттарей, устроенныхъ при входѣ
въ Севастопольскую Гавань и съ транспортныхъ и
купеческихъ судовъ, стоявшихъ на рейдѣ. Эти минуты
были одинъ изъ самыхъ пріятныхъ для Екатерины,
самыя торжественные для Потемкина. Чего бы не далъ
Великій Петръ, чтобы дожить до подобнаго зрѣлища,
до отплаты за неудачу при Прутѣ

Изъ Севастополя путешествіе Государыни продолжалось чрезъ Бахтисарай, Симферополь, Карасубазаръ и Старый Крымъ. до Феодосіи, а оттуда обратно, черезъ Перекопъ въ Россію. Въ Кизикерменѣ она разсталась съ Императоромъ, а въ Полтавѣ, (8-го юня), съ восхищеніемъ видѣла маневръ знаменитой Полтавской Битвы, произведенный войсками, подъ начальствомъ Князя Юрія Владиміровича Долгорукова, по большой части легкоконными полками. Императрица столько была довольна послѣдними, что, по пріѣздѣ въ Москву, сказала главнокомандовавшему тамъ, Генералъ-Аншефу Еропкину; «Я видѣла въ Полтавѣ легкоконные полки; лучше этихъ полковъ ничего видѣть не liability.» Такъ увѣнчивалось монаршими похвалами и одобрѣніемъ все, что исходило отъ распоряженій Потемкина!

Послѣ полугодового отсутствія, Екатерина возвратилась въ Петербургъ 11-го июля, и Потемкинъ, провожавшій ее до Полтавы, узнавъ о ее благополучномъ возвратѣ, написалъ ей, изъ Кременчуга: «Все Military въйшая Государыня! По полученіи радостнаго известія о благополучномъ Вашего Императорскаго Величества возвращеніи въ Софію, первое всѣхъ наслѣбы

10*

148

движение возслать благодарственныя моленія Всевыш-
пему, сохраняющему Васъ въ всѣхъ путехъ Вашихъ.
Вчераший день посвященъ былъ сему общему всѣхъ
Россіянъ долгу. Остатки дня препроводили мы въ
праздникахъ. Народъ здѣшній, взысканный паче
всѣхъ матерпими Вашего Императорскаго Величества
щедротами, глубоко въ сердцахъ ихъ начертапными,
изъявлялъ въ семъ случаѣ знаки безпритворнаго весе-
лія, которое на всѣхъ лицахъ изображено было. Усер-
діе и благодарность оное производили, и сіи чувство-
ванія препесутся въ позднѣйшее потомство, которое
пе въ однихъ только преданіяхъ, но въ собственномъ
благоленствіи своемъ познаетъ плоды Всемилостивѣй-
шаго Вашего Императорскаго Величества о насъ и о
нихъ промысла.»

Путешествіе Императорцы въ Екатеринославскую
Губернію и Таврическую Область было цепрерывнымъ
рядомъ наградъ и милостей, сыщанныхъ ею по пред-
ставленіямъ Потемкина. Между прочимъ, Князь Ю.
В. Долгорукій былъ пожалованъ Подполковникомъ
Лейбгвардіи Преображенскаго Полка; Генералъ-Аншефъ
Суворовъ получилъ драгоцѣнную табакерку съ Высо-
чайшимъ весзелемъ; Генералъ-Маіору Голенищеву-
Кутузову (въ послѣдствіи фельдмаршалъ и Князь Смо-
ленскій), данъ орденъ Св. Владиміра 2-й степени; Капи-
таны 1-го ранга Н. С. Мордвиновъ и Графъ Войновичъ
произведены въ контръ-адмиралы; Θ. Θ. Ушаковъ въ
капитаны бригадирскаго ранга; правитель канцеляріи
Потемкина, Полковникъ В. С. Поповъ, въ бригадыры.
Самъ Потемкинъ, (8-го юня 1787, въ Полтавѣ), на-
граждень произведеніемъ Таврическаго.

Между тѣмъ гроза собиралась на югъ. Во время
путешествія съ Екатериною въ Крымъ, Юисфъ воз-
обновилъ свою готовность содѣйствовать ей, въ слу-

149

чає если бы завязалась война съ Турками, по сія готовность уже была только слѣдствіемъ прежнихъ объщаній, а не убѣжденія въ пользѣ. «Я не вижу проку изъ войны, говорилъ онъ въ это время. «Потемкинъ великій человѣкъ, но любитъ все начинать, и пичего не оканчиваетъ. Теперь онъ съ жаромъ напираетъ на войну, по дайте ему только получить недостающій у него орденъ Св. Георгія 1-го класса, и весь жаръ простынетъ. Онъ же первый заговоритъ о мирѣ.» Впрочемъ, Потемкинъ, говоря съ Императоромъ о необходимости и даже о неизбѣжности воевать съ Портою, не спѣшилъ этимъ дѣломъ, предоставляя все времени и обстоятельствамъ. Франція сильно заботилась о сохраненіи мира между Россіею и Турціею. Англія и Пруссія подсѣрѣкали Диванъ къ войнѣ. Булгаковъ, видѣвший въ Константинополѣ всеобщее негодованіе на Россію за Крымъ, и всеобщую готовность взяться за оружіе, старался не отвратить, но только пріостановить разрывъ, а Потемкинъ, возвратясь изъ Полтавы, оставался въ Кременчугѣ, и тамъ съ нетерпѣніемъ ожидалъ развязки.

Князь Таврическій, имѣвшій подъ своимъ начальствомъ опытныхъ генераловъ: Каховскаго, Князя Ю. В. Долгорукова, Текеллія и Суворова, почти былъ увѣренъ, что 1787 годъ пройдетъ безъ военныхъ дѣствій. На всякій случай принялъ онъ однако мѣры предосторожности: сформировалъ новый, четырехъ-баталіонный корпусъ, подъ названіемъ Екатеринославскаго, въ Екатеринославскомъ Намъстничествѣ учрежилъ поселенное войско, по образцу Донскаго, давъ ему наименованіе Екатеринославскаго, и пожертвовалъ въ составъ его всѣ свои имѣнія, на лѣвой сторонѣ Буга, скупленныя въ разныя времена у польскихъ помѣщиковъ; укомплектовалъ свои войска почти де-

130

сятью тысячами рекрутъ; усилилъ оборонительныя
средства Кинбурна, какъ пункта, прежде всѣхъ под-
верженнаго нападенію Турокъ, велѣлъ Севастополь-
скому Флоту быть въ ежеминутной готовности къ
выходу въ море; часть флотиліи, бывшей съ Импера-
трицею на Диъпрѣ, обратилъ въ военные суда, и по-
слаль въ Диъпровскій Лиманъ, содѣйствовать защитѣ
Кинбурна и Херсона, а въ заключеніе отобралъ все
оружіе у жителей Крымскаго Полюострова. Донесенія
шпіоновъ и извѣстія наблюдательныхъ отрядовъ, раз-
ставленныхъ за Бугомъ, извѣщали объ усиленіи Турокъ
въ Очаковѣ, и о всеообщемъ нерасположеніи умовъ въ
столицѣ Султановъ къ Россіи. Письмо, полученное отъ
Булгакова 15-го августа, разсѣяло опассенія: онъ
надъялся на сохраненіе мира. Вдругъ видъ дѣлъ из-
мѣнился: 21-го августа пришło достовѣрное извѣстіе,
что Булгаковъ, за несогласіе уступить Портъ Крымъ,
посаженъ въ Едикуль, или Семибашенный Замокъ, и
что Порта формально объявила Россіи войну, и въ
этотъ же самый день стоявшія подъ Очаковымъ ту-
рецкія военные суда аттаковали русскій фрегатъ и
ботъ, находившіеся у Кинбурна. Оба судна, послѣ
весьма храбраго сопротивленія, успѣли уйти изъ-подъ
непріятельскихъ выстрѣловъ, а аттаковавшія ихъ суда
Турокъ заперли выходъ изъ Лимана въ Черное Море.
Въ слѣдствіе сихъ происшествій, въ С. Петербургѣ,
7-го сентября былъ изданъ манифестъ о разрывѣ Пор-
тою мира. Вмѣстѣ съ этимъ войска, назначенные дѣй-
ствовать противъ Турокъ, были раздѣлены на двѣ
арміи: Украинскую и Екатеринославскую, изъ кото-
рыхъ главнокомандующимъ первой былъ назначено
Фельдмаршалъ Графъ Румянцовъ-Задунайскій, второй,
Фельдмаршалъ Князь Потемкинъ-Таврческій. Въ это
время оба они были въ большой между собою не-

151

пріязни, но послѣдній изъ нихъ, какъ говорятъ, пер-
вый подалъ руку къ примиренію, паписавъ къ Румян-
цову, что «уважая его, какъ бывшаго своего началь-
ника и наставника, охотно готовъ подчинить себя его
совѣтамъ и даже повелѣніямъ.» Черта достойная
хвалы, но едва ли справедливая, ибо Потемкинъ не
любилъ ни видѣть надъ собою старшихъ, ни прини-
мать отъ нихъ совѣтовъ.

(Окончание вперед).

ЗАПИСКА

ВИЦЕ-КАНЦЛЕРА БАРОНА ОСТЕРМАНА,

О

ПЕРСИДСКИХЪ И ТУРЕЦКИХЪ ДЪЛАХЪ, ВЪ МАРТЪ

МЪСЯЦЪ 1726 ГОДА *.

Содержание пришедших реляцій изъ Царяграда состоять
въ слѣдующих пунктах :

1) Порта, опасаясь соединенія Россійскаго съ Цесаремъ Римскимъ, склонѣе поступать стала, и къ содержанію заключенного отъ Персіи трактата себя готову объявляетъ.

2) Порта объявляетъ, что ежели Шахъ Тахмаспѣ къ
принятію трактата склонится, то на возстановленіе его на
персидскій престолъ, по содержанію того трактата, позво-
лястъ.

3) А ежели не склонится, то потому жъ трактату созво-
ляетъ, чтобъ кто другой, съ общаго согласія, на персидскій
престолъ возведенъ былъ.

* Сія записка можетъ почесться дополненіемъ къ той, которую помѣ-
стили мы во 2-й книжкѣ Русскаго Вѣстника. Почтенная особа, сообщив-
шая намъ сей любонійный актъ, замѣчаетъ, что въ подлинникѣ вся сія
записка writtena рукою Остермана. Противъ разныхъ ея пунктовъ нахо-
дятся отмѣтки, кажется, Меншикова. Мы прилагаемъ ихъ отдѣльно, вин-
зу страницъ.

153

4) Порта Эшрефъ-хана, за то, что онъ Портѣ не поддается, объявила за непріятеля, и хочетъ противъ онаго дѣйствовать сильно, съ войсками до 100,000.

5) Порта о семъ объявляетъ для отнятія всякаго подозрѣнія, и требуетъ, чтобъ такожде съ россійской стороны отъ Гиляни сильно дѣйствовано было, хотя однимъ корпусомъ отъ 15 до 20,000, толь наипаче, понеже Россія по трактату къ тѣмъ дѣйствамъ обязана.

6) Порта объявляетъ себя готовою къ учиненію разграбиченія въ Персіи.

7) Порта требуетъ, чтобъ Россія къ союзу съ Цесаремъ Римскимъ не пристала, но подъ медіаціею Французскою съ нею о персидскихъ и прочихъ дѣлахъ въ союзъ вступила, а по послѣдней мѣрѣ нейтральна осталась.

8) Объявляетъ, что ежели сіе не учинится, то и Порта въ персидскія дѣйства не обязуется, съ Эшрефомъ примирится, и Россію оставитъ одну противъ Эшрефа дѣйствовать по своей волѣ.

По симъ вѣдомостямъ видится:

Что Порта, имѣющая намъреніе для овладѣнія всей Персіи, или вовсе отмѣнила или до благополучнѣйшихъ конъюнктуръ отложила, наипаче для того, понеже Эшрефъ-Ханъ, какъ Порта чаяла, не поддается, и что Порта услышала о намѣряемомъ союзѣ Россійскимъ съ Цесаремъ. Ибо что до перваго надлежитъ, то, можетъ быть, Порта усматриваетъ, что при продолжающемся сопротивленіи отъ Эшрефа, такое овладѣніе Персіи въ дѣйство произвести не безтрудно.

А что касается до другаго, то Порта вѣдаетъ, что Россія овладѣніе всей Персіи допустить не можетъ, и что тако сіе дальнее намѣреніе поводъ подаетъ къ скорѣйшему заключенію союза съ Цесаремъ, который Портѣ не иначо, какъ опаснымъ быть можетъ.

И понеже Порта вѣдаетъ, что кромѣ сихъ персидскихъ дѣлъ, между оною и Россіею толь легко до войны дойти не можетъ, и слѣдовательно Россія кромѣ сихъ персидскихъ дѣлъ иную великую причину не имѣетъ съ Цесаремъ противъ Порты соединиться, того ради хочетъ она чрезъ сіи обнадеживанія Россію безопасную учинить, и тѣмъ заключеніе сего союза остановить.

154

По тѣмъ же въдомостямъ кажется, что Порта войны вдругъ съ Россиєю не желаетъ, по послѣдней мѣрѣ пока она еще персидскія свои дѣла къ окончанію не привела.

Еще жъ и то видится, что Порта желаетъ Россию глубже въ тѣ персидскія дѣла обязать, дабы между тѣмъ съ другой стороны отъ Россиі безопасною оставаться.

И мочью за подлинно положить, что Франція во всемъ томъ действуетъ и Турковъ къ симъ поступкамъ приводить, по топкой своей политикѣ и собственнымъ своимъ интересамъ, дабы, ежели возможно, препятствовать союзу Российскому съ Цесаремъ, и съ другой стороны, чтобъ Турковъ какъ наискорѣе отъ персидскихъ дѣлъ освободить, и оныхъ потомъ по конъюнктурамъ употребить противъ Цесаря и противъ насъ.

Яко же и по тѣмъ же въдомостямъ, и по всякой сплѣ, съ которой Порта въ Персіи действительно дѣйствуетъ и еще действовать намѣрена, явно есть, что Порта вщетѣ, какъ наискорѣе сіи персидскія дѣла съ своей стороны окончать.

И мочно по всему чаянію заподлинно положить, что ежели Порта на какихъ прибыльныхъ конъюнціяхъ съ Эшрефомъ или и съ Тахмасибомъ примприться можетъ, то она действительно то учинитъ.

Мочно отчасти и сіе завмовѣрно положить, что хотя она съ однимъ или съ другими и примирится, однако жъ она въ россійскія провинціи вдругъ вступаться не будетъ, повеже интересъ турецкій тогда будетъ требовать, чтобъ Россія въ тѣхъ персидскихъ дѣлахъ обязана осталась, не токмо для Россіи самой, и чтобъ отъ оной свободной оставаться, или чтобъ въ потребномъ случаѣ толь лучше противъ оной действовать, но и для Тахмасиба или Эшрефа, чтобъ на турецкіе конкеты вдругъ паки нападать не могли и дѣла въ Персидскомъ Государствѣ въ конфузіи и разоренномъ состояніп остались.

Сіе есть кратко то, что при спхъ турецкихъ поступкахъ и объ ихъ намѣреніяхъ примѣчать мочно.

Надлежитъ зрѣю разсуждать, какимъ образомъ Россія нынѣ противъ того поступать имѣетъ.

Въ началѣ приходить притомъ въ разсуждение, съ одной стороны,

155

1) что время и искусство показали. что не токмо дальнейшія дѣйства въ Персіи, но и содержаніе овладѣнныхъ тамъ уже провинцій весьма трудное Россіи становится;

2) что потребныя на то иждивенія и убытки весьма пре-
восходить' пользу, которую отъ тѣхъ провинцій Россія нынѣ
имѣтъ и въ долгое время впредь уповать можетъ.

А съ другой стороны,

1) что дальнейшее расширеніе турецкое въ Персіи,
Россіи весьма опасное, и особливо Турковъ къ Каспійскому
Морю и въ сосѣдство россійское съ персидской стороны до-
пустить не возможно;

2) что Россія въ тѣхъ персидскихъ дѣлахъ двумя трак-
татами и разными дѣйствами уже обязана. и что Турки къ
содержанію и произведенію тѣхъ трактатовъ понуждаютъ.

3) А ежели оный трактатъ не содержать, или нынѣ къ
недодержанію оного какой видъ показать, то не токмо тѣмъ
слабость съ россійской стороны показана будетъ, но что
наибольше всего, Туркамъ и претекстъ и способъ подастся
толь скорѣе дѣла свои въ Персіи по желанію своему окон-
чатъ, еже интересамъ нашимъ видится непотребно.

По симъ причинамъ, которые однако жъ всему сему дѣлу
за основаніе положены быть имѣютъ, необходимо видится
потребно одиножды учинить твердый планъ и подлинно
себя опредѣлить, или къ содержанію всѣхъ по трактату
Россіи принадлежащихъ провинцій, или хотя токмо тѣхъ,
которыми нынѣ владѣемъ, не смотря на потребныя на то
иждивенія, убытки, или чтобъ искать съ вѣкоторою честію
и безопасностію изъ сихъ персидскихъ дѣлъ выйти.

Ежели первое изберется, то потребно безъ отлагатель-
ства прямо за то дѣло приняться и учинить въ томъ надле-
жащія подготовленія, какъ нарядомъ потребныхъ войскъ,
такъ и прочаго, дабы одиножды оное дѣло окончать.

Но ежели, за объявленными выше сего въ первомъ и второмъ пунктахъ причинами, послѣдній способъ за наиполезнѣйшій разсудится, то належить съ нынѣшняго времени къ тому потребныя мѣры взять, и понеже вдругъ оныя дѣла бросить и оставить невозможно, того ради потребно будетъ въ томъ поступать градусами и исподоволь, смотря по конъюнктурамъ сіе намѣреніе въ дѣйство и совершенство приBEV6

156

Россійскій интерессъ не позволястъ, чтобъ Турковъ къ Каспійскому Морю и въ сосѣдство съ персидской стороны допустить.

Турки на возстановленіе Шаха Тахмасиба позволяютъ.

Россія къ свои провинціи кромѣ Персовъ вустить не можетъ, и тѣмъ Персамъ надобно, чтобъ какой основательный владѣтель былъ.

И для того, какая бъ Ея Императорскаго Величества все-милостивѣйшая резолюція ни была, хотя къ содержанію тѣхъ конкетовъ, или къ уступленію оныхъ со временемъ и по случаямъ, то однако жъ въ началѣ видится весьма потребно, чтобъ какъ наискорѣе искать шаха Тахмасиба въ нашу сторону привесть, ибо съ Эшрефомъ коммуникація не имѣется, и онъ отъ Турковъ уже непріятелемъ объявленъ.

И по сему мчится, что падлежитъ Принца Грузійскаго пемедленно и напередъ отправить прямо въ Гилянь, ибо въ другихъ мѣстахъ, при нынѣшнихъ случаяхъ, онъ не такой пользы быть можетъ. Ему Принцу потребно объявить, какъ для его собственнаго извѣстія, такъ и для Шаха Тахмасиба, что Ея Императорское Величество весьма намѣрена какъ его Шаха при персидскомъ престолѣ содержать, такъ и про-чихъ христіанскихъ народовъ избавить, и что Ея Величество дѣйствительныя подготовленія чинитъ и надлежащія къ тому мѣры беретъ *.

Ему Принцу мочно въ конфиденціи сообщить о союзѣ съ Цесаремъ, для лучшаго его и Шаха Тахмасибова ободренія**, о причинахъ учиненнаго трактата съ Турками, для чего необходимо потребно, дабы шахъ Тахмасибъ сперва тотъ турецкій трактатъ принялъ ***:

1) чтобъ тѣмъ Турковъ отъ дальнѣйшихъ профессовъ удержать,

2) и онъ бы Шахъ время получилъ склонныхъ къ себѣ народовъ собрать, Эшрефа опровергнуть, и тако помалу къ отвращенію прочаго себѣ путь предусмотрить.

И ежели и здѣсь намѣреніе возмется, чтобъ помалу изъ тѣхъ персидскихъ дѣлъ выходить, то можетъ оный Принцъ Шаху надежда учинить, противъ заплаты нѣкоторой суммы депетъ, или штымъ образомъ (и безденежно), къ нѣкоторому

* Быть по сему.

** Быть по сему.

*** Быть по сему.

157

уступлению изъ нашихъ провинцій, или смотри по случаямъ, и действительно, нѣчто, напримѣръ, сперва Мизандронъ и Астрабадъ уступить *.

Главнѣйшее дѣло, какъ для Россіи самой, такъ и для об-
хожденія Россійскаго съ Турками нынѣ въ томъ состоитъ,
чтобъ какими ни есть образы и способы Шаха къ принятію
того съ Турками заключенаго трактата склонить; и тако
комиссія Принцева имѣетъ быть:

1) Склоненіе Шаха къ тому трактату, и предается въ разсужденіе, не возможно ли для получения времени лать ему полную мочь къ трактованію и къ заключенію новаго трактата съ Шахомъ, съ согласія съ тамошними командирами **?

2) Утвердить Армянъ и другихъ народовъ, и Персіянъ самихъ по своей значимости, которые по случаямъ могутъ служить къ укрепленію Тахмасиба Шаха противъ его бунтовщиковъ, или какъ напако по происхожденію дѣлъ потребно будетъ; оные жъ могутъ служить для посленія въ приморскихъ мѣстахъ и берегахъ.

О чемъ можетъ быть, что и съ Тахмасибомъ, ежели подъ
его владѣніемъ останутся, согласиться и Турковъ со вре-
менемъ къ согласію на то подъ разными представленіями
привесть возможно, еже бъ было дѣло великое и полезнѣе
всего; но какъ бы все то ни воспослѣдовало, тѣхъ народовъ
въ свою сторону удержать надобно, для всякаго случая.

А впрочемъ о сихъ лѣлахъ всѣхъ точно подробно и об-
стоятельно изъяснить въ инструкціи, ему Принцу сочи-
няемой.

А отъ сей его негоціаціи съ Шахомъ Тахмасибомъ за-
висятъ всѣ поступки, которые съ россійской стороны въ
персидскихъ дѣлахъ далѣе учинены быть имѣютъ.

Однако жъ сія негоціація еще времени требуетъ, и
вдругъ тѣ персидскія дѣла оставить невозможно; а такожде,
за неимѣніемъ довольныхъ транспортныхъ судовъ и дру-
гими многими недостатками, войско большое въ Персію от-
править и въ потребномъ случаѣ надлежаще сикуровать не
въ состояніи находимся, того ради потребно есть о другихъ
способахъ мыслить, дабы, какъ для ободренія Тахмасиба и

* Гилянь Шаху уступить, а не опнсьваясь войскъ не выводить, а суды бъ токмо имѣть въ готовности.

** Быть по сему.

158

другихъ народовъ, такъ и для Турковъ дѣла персидскія по послѣдней мѣрѣ въ нынѣшнемъ состояніи содержать; и къ тому предлагаются слѣдующіе способы:

1) Невозможно ли нынѣ потребные къ персидскому корпусу рекруты тула отправить, и особливо тѣ, которые въ Гиллнь потребны, съ Принцемъ вмѣстѣ, или тотчасъ за нимъ туда послать, и то для славы, что будто онъ Принцъ съ какимъ войскомъ пріѣхалъ, и мочно притомъ слухъ пустить, что другіе еще за пими пемедленно слѣдовать имѣютъ, такоже для того, чтобъ оныя войска съ часу на часъ въ вашшее слабое состояніе не пришли *?

2) И понеже, за персидскимъ воздухомъ, тѣ рекруты для службы тамъ не могутъ быть такъ действительные, какъ другіе солдаты, и по необыкновенности своей къ службѣ прежде другихъ занимать и помрутъ, того ради невозможно ли то чисто рекрутъ изъ старыхъ солдатъ отъ прочихъ гарнизонныхъ и полевыхъ полковъ взять, и оные полки тѣми рекрутами паки комплектовать?

3) Ибо войска въ Персіи малыя, и не безпотребно, чтобъ тѣ по послѣдней мѣрѣ всѣ къ дѣйствамъ и къ службѣ во всякихъ случаяхъ были годы. Корпусъ, при Крѣпости Святаго Креста обрѣтающійся, немедленно въ такое состояніе привесть, дабы оный въ потребномъ случаѣ къ походу и къ дѣйствамъ во всякой готовности былъ, ибо не можемъ вѣдать, что въ тѣхъ краяхъ впредь пронесBATHE STAND UP и какъ бы склонна Порта въ тѣхъ персидскихъ дѣлахъ себя ни объявила, однако же вовсе на оную положиться невозможно.

И при семъ пункѣ особливо еще и сіе въ зрѣлое разсужденіе приходить, что министры россійскіе безопасность разграниченія съ россійской стороны по пывшему указу на себя переняли, и о томъ корпусъ Портѣ уже дѣйственно объявляли, и понеже Турки къ тому разграниченію нынѣ себя готовымъ объявляютъ, того ради будетъ ли пристойно, по послѣдней мѣрѣ, дѣло будетъ деликатное, ежели въ томъ имѣ отказать. Умалчивая, что и для тамошнихъ народовъ сему корпусу къ дѣйствамъ всегда готовымъ быть надлежитъ **.

* Рекрутъ отправлять.

** Быть по сему.

159

4) Невозможно ли, вмѣсто украинскихъ казаковъ отправить къ тому корпусу вѣкоторое число донскихъ, удовольствовавъ ихъ; ибо оные къ службѣ годнѣе, и при всякомъ случаѣ лучшаго дѣйства отъ нихъ ожидать мочно, нежели отъ украинскихъ, тако же и драгуны тѣмъ сбережены быть могутъ, а съ азовской стороны до времени опасенія большаго отъ Турковъ не видится.

5) Понеже за недостаткомъ судовъ опредѣленные полки нынѣ въ Персію перевезены быть не могутъ, такожде и всѣ тамошнія дѣла больше по происхожденіюіи съ Шахомъ Тахмасибомъ опредѣлены и учреждены быть имѣютъ, того ради весьма пристойно будетъ, чтобъ тѣхъ только безъ крайней нужды не утрудить, дабы оные остановить при рѣкѣ Волгѣ, въ такомъ мѣстѣ, гдѣ объ оные и къ тому перевозу въ Персіи въ самомъ потребномъ случаѣ всегда въ блиžости и готовности быть могли *.

6) Но между тѣмъ весьма потребно, дабы въ строеніи и прибавленіи транспортныхъ судовъ, въ тѣхъ мѣстахъ имѣть крайнее прилежаніе, которые для всякихъ случаевъ необходимо надобные **.

7) О пріуготовленіи немедленномъ потребныхъ магазиновъ провіантомъ и прочими запасами видится не меньше потребно стараніе имѣть, дабы въ нужныхъ случаяхъ ни за чѣмъ не стало ***.

8) И понеже Крѣпость Святаго Креста не въ такомъ мѣстѣ положена, по объявленію тамъ бывшихъ ипжеперовъ и другихъ персонъ, чтобъ оная тамошнихъ народовъ отъ всякихъ набѣговъ удержать могла, того ради, не потребно ли повелѣть тамошнія мѣста осмотрѣть, и пскать въ такомъ мѣстѣ другую крѣпость построить, которая къ безопасности границъ служить можетъ?

9) И понеже, по малому моему мнѣнію, сіе почитай все есть, что нынѣ учинить, или здѣсь опредѣлить возможно, того ради видится, что инструкція господина Генерала Князя Василія Вололиміровича Долгорукова не въ иномъ чемъ состоять можетъ, окромѣ чтобъ о здѣшнемъ намѣреніи обо

* Четыремъ пожкамъ быть при Казаніи, и употреблять ради дѣланія судовъ, а одному полку быть на Саратовѣ, ради опасности калмыцкой отъ нападенія Каракалпаковъ.

** Деслѣь вновь дѣлать.

*** Магазины учреждать, а о деньгахъ опредѣлить.

160

всемъ вышеписанномъ, что до Персіи касается, откровенно
сму сообщитъ, чтобъ возможно изъ того исправлять, а в про-
чемъ поступать повелѣть по тамошнимъ случаямъ и по
своемъ разсужденію, какъ онъ по вышеписанному Ея Им-
ператорскаго Величества намърепію къ лучшимъ интерес-
самъ и пользъ государственной за потребно и за благо изо-
брѣтетъ, съ совѣта и согласія съ Принцемъ *, и смотря по
происхождению его негоціацій съ Шахомъ Тахмасибомъ и
по поступкамъ турецкимъ **.

10) А между тѣмъ предуготовленіи на Воронежъ и пндѣ
несотмѣнно продолжать, хотя съ меньшими разглашенымъ, да-
бы, при нынѣшнихъ случаяхъ, Турковъ не побудить къ воз-
вращенію силъ ихъ изъ Персіи къ европейской сторонѣ, ибо
хотя по нынѣшнимъ поступкамъ турецкимъ вилѣтся, что
войны съ ними еще миноваться мочно, олпако же не безпо-
лезно быть можетъ, чтобъ всегда быть готовыми, и сжели бъ
необходимо къ войнѣ приступить принуждены были, чтобъ
тогда вдругъ нѣчто знатное прозведено быть могло ***.

11) И понеже за нынѣшними турецкими объявленіями
заключеніе союза съ Цесаремъ остановить чаятельно не за-
благоразсудится, то надлежить о тѣхъ турецкихъ дѣлахъ съ
Цесаремъ основательно и подробно согласиться.

Остается разсудить: какихъ указовъ нынѣ надлежитъ по-
слать къ министрамъ нашимъ въ Царьградъ?

О Цесарскомъ союзѣ мистятся, что можно вељть Портѣ объ-
явить съ надлежащимъ вдомъ, что турецкіе поступки въ
Персіи не могли иначо, какъ великое намъ и другимъ сосѣ-
дамъ подозрѣніе подать, но хотя мы съ Цесаремъ Римскими
въ добромъ согласіи и дружьбѣ обрѣтаемся, и причину къ
ссорѣ не имѣемъ, и Цесарь къ намъ посла шлетъ, однако же
мы Порту вѣрно обнадеживаемъ, что мы къ поврежденію
вѣчной дружбы съ Цесаремъ ничего не ученимъ, пока Порта
взапимно такими же образомъ къ намъ поступитъ. И чтобъ
для того всѣмъ тѣмъ о томъ союзѣ чинящимъ внушеніямъ
не вѣрила, понеже Порта сама явно можетъ разсудить, что
опыя по злобѣ и не изъ дружбы къ Портѣ, но только для
ихъ собственныхъ интересовъ чинятся, и прочее.

* И съ совѣта всего телерадиета.

** По сіе мѣсто, съ самаго начала, сообщена конія Гепералу Килзю Васілию Володимеровичу Долгорукову, апреля 4, 1726.

*** Надобно чистить.

161

Что объявленіе турецкое о содержаніи трактата приєм-
лется съ благодареніемъ.

Что мы Шаха къ принятію учиненнаго трактата при-
весть надѣемся, и мочно притомъ дать знать о прежнихъ
вѣдомостяхъ, и о надеждѣ, которую къ склоненію Шаха
имѣемъ, и что посолъ отъ нихъ присланъ былъ и вновь
присланъ будетъ.

Что ежели Шахъ Тахмасибъ не склонится, то мы о дру-
гомъ кандидатѣ согласиться готовы, и дѣйствовать будемъ,
къ чему всѣ надлежащія приуготовленія чинятся.

Къ разграниченію земель много побуждать, видится, не
надобно, дабы вышепомянутый корпусъ прежде въ состояніе
приведенъ быть могъ, однако жъ ко оному разграниченію
себя готовымъ объявить не безпотребно.

Сіе вседается во всемилостовѣйшее разсужденіе и
поправленіе.

РѣЧЬ БИРОНА,

ГЕРЦОГА КУРЛАНДСКАГО,

ИМПЕРАТРИЦЪ ЕКАТЕРИНѣ II,

1762 года, августа 22-го дня.

Когда Е. И. В. созволила пожаловать Герцогу Эрсту
Юанну, бывшія дотолѣ подъ особеннымъ управленіемъ мѣст-
ности и деревни, на предъ сего ему Герцогу принадлежавшія,
и созволила отпустить его и со всею фамиліею въ Курлян-
дію, обнадсжа своею милостію и протекціею, то имѣлъ онъ
Герцогъ у Е. И. В. отпускную аудіенцію, и въ присутствін
министровъ и знатныхъ обоего пола особъ, стоя на колѣ-
няхъ, изъявилъ чувства свои п всепреданнѣйшую благодар-
ность нпжеслѣдующему рѣчью:

«Ни какое великолѣшіе и мпльсть не могутъ быть болѣе
тѣхъ, каковы В. И. В. мнѣ и дому моему всещелрѣйше ока-
зываются. — Неимѣющій ни свободы, ни владѣнія, ни по-
мощи, ниже защищенія князь, находится вдругъ снабдѣн-
нымъ всѣми тѣми выгодами, коихъ онъ зюю судьбиною то-
ликое множество лѣтъ лишенъ былъ. — Ничто иное, какъ
любовь къ правосудію, собесѣдующая на престолѣ съ В. И.
В., всѣмъ симъ руководствуетъ.— В. И. В. изволили вдругъ
прервать узы бывшій донынѣ столь тажкой судьбыны моей.
Вы освобождаете тѣлѣ, кон не Вами лишены были вольно-
сти. Вы обрадовали тѣхъ, кои Вами никогда опечалены не
были. Вы же слѣлами благополучными тѣхъ, коихъ безсча-

162

стіе Вамъ завсегда прискорбно было. — Но какъ могу я
сію высочайшую милость и благодѣяніе довольно и достодол-
жнѣйше прославлять и съ благодарностію признавать, ибо
силы мои и моей фамиліи къ тому недостаточны, и я былъ
бы неутѣшимымъ, если бы не зналъ, что В. И. В. соизво-
лите награждать милостію и тѣхъ, для коихъ ничего, кромѣ
преисполненнаго благоговѣніемъ благороднаго сердца болѣе
не остается; съ сею же благодарностью окончу я свою жизнь,
и оную завсегда вперять буду моей фамиліей. — И такъ,
припадая къ стопамъ В. И. В., всенижайшее приношу мое
благодареніе, прося притомъ о содержаніи и впредь меня съ
фамиліею моею въ милости и протекціи В. И. В.»

По окончаніи сей рѣчи, Е. И. В. Герцогу милостиво от-
вѣтствовать изволила, и того жъ числа по полудни предста-
влены были Е. И. В. Герцогиня и Принцы Петръ и Карлъ,
а Е. И. В. соизволила Герцогинѣ пожаловать орденъ Св.
Екатерины, обнадеживая о своей Императорской щедротѣ.
И на другой день Герцогъ и его фамилія въ путь отправи-
лись, преисполненные напчувствительнѣйшею благодарно-
стію за оказанныя имъ столь изобильно Высочайшія Е. И.
В. щедроты.

Рѣчъ ЗАПОРОЖСКАГО КОШЕВАГО АТАМАНА,

ГОВОРЕННАЯ

ИМПЕРАТРИЦЪ ЕКАТЕРИНѣ II,

въ Петровскомъ Дворцѣ, сентября 9-го 1762.

Когда, по прибытіи Е. И. В. въ царствующій градъ Мо-
скву, знатныя обоего пола персоны чести быть представлен-
ными Ея Высочайшему лицу, въ подгородномъ Е. И. В.
Дворцѣ Петровскомъ, удостоились, и о благополучномъ вос-
шествіи на престолъ поздравленіе свое Е. И. В. принести
счастіе имѣли, въ ихъ числѣ предсталъ и Кошевой Запорож-
скій Атаманъ, получивши на то Е. И В. соизволеніе, чрезъ
шефа своего, Его Сіятельство, ясневельможнаго пана, Гра-

11*

164

Фа Кирилла Григорьевича Разумовскаго. Коль скоро Е. И. В. всемилостивийше соизволила помянутаго Атамана Кошеваго, со всею его старшиною, допустить въ большую галерею, то оный Атаманъ и старшины, падъ къ стопамъ Е. И В., говорили чрезъ писаря своего Запорожскаго, яко чрезъ первыйшаго старшину, слѣдующую, симъ старшиною сочиненную рѣчь, чрезъ все время всѣ стоя на колѣняхъ:

> «Всепресвятлыйшаг, Всевугустпятыйшаг, Благочестивый-шаг Великая Государыня, Императрица и Самодержица Всев-россійскал, Мать Отечества Всемилостивыйшая!

> «Вся премудростію, силою, славою и благостію своею сотворивый Господь въчно и непоколебимо узаконил рѣкамъ вѣдать свой югъ, магниту съверъ, тучъ востокъ, солнцу западъ, намъ же, человѣкамъ, учрежденную надъ собою власть. Сей нашъ всеобщій и непремѣнный долгъ такъ насъ крѣпко поваждаетъ и къ наблюденію своему влечетъ, что аки бы онъ на скрижалехъ сердца нашего былъ написанъ. Его исполненіе приносить намъ пользу, покой, тишину, во всемъ благопоспѣшество и похвалу предъ Богомъ, а его преступление приводить на насъ бѣдность, непріятельскія насилия, менѣдоусобную брань, всякое злоключеніе и проклятие отъ Бога. Послѣдовательно вся жизнь наша и все наше счастіе въ сей жизни зависить отъ власти, Богомъ надъ нами опредѣленной, за что мы божественному его объ насъ промыслу никогда лучше не благодаримъ, какъ когда тѣхъ достодолжно почитаемъ, которыхъ онъ самъ богами и сынами Вышняго называетъ, а паче еще, что какъ они на высочайшемъ степени всякаго человѣческаго достоинства поставлены не ради своей, но ради нашей чести, славы и пользы, такъ и мы, ихъ почитая, себя почитаемъ, себя прославляемъ, себѣ пользоваемъ и предъ Богомъ себя оправдаемъ. Чего всего въ разсужденіи, когда Царь Небесный В. И. В. на престолъ Всероссійскій всесильною своею десницею возвелъ, и мы всѣ, сыны и питомцы Низового Днѣпровскаго Запорожскаго Коша, какъ притоманныя дѣти и птенцы орляго твоего гнѣзда, не могли отъ вскказанной радости не вострепетать, и Тебѣ, истинной Матери нашей, о чадѣхъ своихъ веселящейся, едиными усты и единымъ сердцемъ слѣдующаго привѣтствія не возгласить: Богъ духовъ и всякия плоти, В. И. В. духъ жизни, которымъ вся Россія живетъ, движется и процветаетъ, въ священнышемъ ковчегѣ августей-

["165", "шаго тѣла дражайшимъ здравіемъ и свѣтозарнымъ долго-\nденствіемъ, да оградитъ! Господь силъ, крѣпокъ во бра-\nнехъ, свѣтъ державы Твоея въ силѣ и славѣ да удержитъ,\nдондеже оружіемъ твоимъ, въ руцѣ своей крѣпкой води-\nмымъ, всѣхъ враговъ твоихъ подъ ноги тебя сокрушитъ.\nЦарь вѣковъ домъ и престолъ Давида Российскаго, Петра Ве-\nликаго, да утвердитъ непоколебимо и непресѣкомо пребывати\nна землѣ, дондеже солнце и луна пребудутъ на небеси! —\nАвгустѣйшая Монархина, Всемилостивѣйшая Государыня !\nсъ симъ искренноусерднымъ желаніемъ и вѣрноподданниче-\nскимъ привѣтствіемъ священнѣйшему В. И. В. лицу Низовое\nЗапорожское Войско являться дерзаетъ, и притомъ себя, въ\nглубочайшемъ благоговѣніи, къ высокоматернимъ Вашего\nЦесарскаго Величества стопамъ болѣпно подвергаетъ !»", "По окончаніи сей рѣчи, Е. И В. милостиво изволила Ко-\nшеваго Атамана и старшину о своемъ покровительствѣ об-\nнадежить, и какъ Атамана, такъ и старшину, припадшихъ\nкъ стопамъ Е. И. В., жаловать къ рукѣ.", "—•—•—•—•—•—•—•—•—•—•—•—•—•—•—

ПИСЬМА

ФЕЛЬДМАРШАЛА КЕЙТА *.

I.

Потедамъ, октября 28, 1748 г.

Едва только перебрался я на корабль въ Рижскомъ Заливѣ, какъ и писалъ къ тебя, мой милый братъ, желая вывесть тебя изъ безпокойства на мой счетъ. Но мпѣ некогда было тогда отдать тебя подробный отчетъ обо всемъ, что случи-

* Іаковъ, или (канъ называли его Русскіе) Яковъ Вишиновичъ Кейтъ былъ однимъ изъ замѣчательныхъ лицъ въ Русской Военной Исторіи XVIII вѣка. Старший братъ его Георгъ, наследный маршалъ Шотланіи, родился въ 1683 г., служилъ съ отличіемъ въ войскѣ Марлборуга, во ув-ный ревностью къ династіи Стоартовъ, рѣшился, послѣ смерти Королевы Анны, въ 1715 году, возвести Стоартовъ на престолъ Великобританскій. Предпріятіе кончилось неудачно; лишенный всего и осужденный на смерть, Георгъ бѣжалъ изъ Англии, и поселился въ Испаніи, гдѣ Король отличалъ его чинами и допѣренностью. Яковъ, малый братъ, родился въ 1696 году, въ Фретерель, въ графствѣ Кинкардинскомъ, былъ ув въ за-говоръ братомъ, сражался и раненъ въ шерифсемюйрской битвѣ, и бѣжалъ во Францію, гдѣ учился математикъ у Монертона, и былъ приглашаемъ въ русскую службу Петромъ Великимъ, въ 1717 году. Отсюда переѣхалъ онъ въ Испанію, служилъ тамъ; при началѣ царствования Императрицы Анны отправился въ Россию, съ Герцогомъ де-Лирии, вступая въ рус-скую службу, и прославился, какъ отличный и храбрый генералъ: онъ былъ во всѣхъ походахъ съ Минихомъ въ Польшѣ и Турціи, отканчился особенно подъ Очаконымъ, командовалъ русскими войсками, возвращавши-лись съ Рейна, послѣ Ахеискаго Мира, храбро сражался въ Финляндіи, вмѣстѣ съ Ласси, действовалъ на морѣ противъ Шведовъ, и начальство-

167

лось со мною послѣ отъѣзда твоего изъ Митавы. Теперь, когда такъ счастливо мнѣ есть на то досугъ, я разскажу, сколько припомню, отчетистѣе обо всѣхъ сніетняхъ, какими обременила меня непріязнь Бестужева. Послѣ отказа тѣбѣ, ты знаешь, я твердо рѣшился оставить русскую службу, но какъ тогда была пора военныхъ экзерцизій, которая всегда продолжаются въ Россіи до 15-го октября, я отсрочилъ просьбу мою до зичы, а въ началѣ ся услышалъ я, что корпусъ войскъ, довольно значительный, непремѣнно пойдетъ во Фландрію или на Рейнъ, въ первыхъ мѣсяцахъ слѣдующаго года.

Командуя тогда войсками въ Ливоніи, единственными, которыя могли быть употреблены въ сей экспедиціи, я не самѣмъ вался, что начальство надъ ними будетъ ввѣрено мнѣ, не предполагалъ, чтобы у меня отняли мою дивизію и передали ее другому, когда ей надобно было итти въ дѣло, и еще боľѣе утвердило меня въ сей мысли то, что учреждая зимнія квартиры, Фельдмаршалъ Ласси предложилъ Военной Коллегіи отправить меня въ Ревель, для начальства надъ тою частью войска, которая должна была итти въ Эстляндію, когда онъ хотѣлъ принять команду надъ остававшимися въ Ливоніи, но я получилъ приказъ не оставлять Риги. Это утвердило меня въ первомъ моемъ мнѣніи, но отказъ Коллегіи имѣлъ цѣлью только сильнѣйшесе оскорбленіе — заставить меня лично передать мою дивизію Князю Рѣпнину.

валъ надъ русскимъ корпусомъ, который былъ отправленъ въ Швецію, и способствовалъ тамъ прекращенію матежей и избранію Короля Адольфа Фридриха. Заслуги его награждены были общимъ уваженіемъ, чиномъ генералъ-аншіефа, орденами Св. Андрея и Св. Александра. Но вражда Бестужева заставила Кейта просить отставки, и уволенный въ 1747 году, онъ принятъ былъ въ русскую службу фельдмаршаломъ, вскóрѣ приобрѣлъ дружбу Фридриха Великаго, перезвалъ въ Берлинѣ брата своего, который получимъ отъ Фридриха мѣсто губернатора въ Нечшателѣ, былъ прошенъ по его ходатайству, и приобрѣлъ всѣ наслѣдныя имѣиа въ Шп. — Ландіи, но не могъ разстаться съ Фридрихомъ. Онъ и братъ его были въ числѣ немигихъ, самыхъ близкихъ и искреннихъ друзей Короля. Открылась Семи-лѣтняя Война, и Яковъ Кейтъ началъ первый походъ Пруссаковъ въ Саксовію, участвовалъ въ битвѣ при Ловозицѣ, взятіи лагеря при Цирнѣ, осадѣ Нраги, битвѣ Коллинской, битвѣ Цорндорфской, начальствовалъ при осадѣ Ольюмца. Когда Фридрихъ рѣшился дать битву Гокирхенскую, Кейтъ жестоко спорилъ съ Королемъ, предѣшалъ потерпіе сраженія и умоллъ отступить. Si les ennemis nous laissent en repos ici, ils méritent d'être pendu! вскрывалъ паконецъ Кейтъ. Soyez sûr, отвѣчалъ Фридрихъ, усмѣхались, qu'ils auront plus peur de nous que de la potence. Предвѣщаніе Кейта сбылось. Ночью Лаудонъ напалъ на Пруссаковъ, отбилъ всю ихъ артиллерію. Началась несчастная битва, гдѣ Прус-

168

Въ декабръ Фельдмаршалъ Ласси былъ потребованъ въ
Петербургъ, и слухъ о походѣ сдѣлался публичнымъ. Меня
поздравляли многіе изъ особъ, бывшихъ тогда въ столицѣ, а
также и всѣ офицеры арміи. Ты легко повѣришь, что я не
принималъ поздравленій: я былъ увѣренъ, что пріятель мой
Бестужевъ всею своею властью воспротивится моему назва-
ченію, а также и Милордъ Гиндфордъ, котораго уже подо-
зрѣвалъ я въ оказаніи мнѣ частно разныхъ недобрыхъ услугъ,
и въ чемъ совершенно потомъ я улостовѣрился, ибо онъ ста-
рался увѣрить фельдмаршала Ласси, будто я худо говорилъ
объ немъ. Я написалъ нѣкоторымъ изъ друзей моихъ
при Дворѣ, желаю узнать, кому ввѣряютъ начальство, и мнѣ
отвѣчали, что назначенъ Князь Рѣпнинъ. Хотя я зналъ его
за хорошаго офицера, но между тѣмъ онъ былъ гофмейсте-
ромъ при Великомъ Князѣ и начальникомъ артиллеріи, зани-
мая два мѣста, требовавшія присутствія его въ столицѣ, и
зная притомъ, что онъ былъ не въ ладахъ съ Бестужевымъ,
едва могъ я повѣрить сей новости. Послѣдняя причина, ко-
нечно, была виною его назначенія: Канцлера заботило то,
что у Великаго Князл находился человекъ не вполнѣ ему пре-
данный, и какъ онъ имѣлъ въ виду нѣкотораго *** (Icho-
glokoſ), человѣка, безъ сомнѣнія, самого пустѣйшаго въ го-
сударствѣ, то и хотѣлъ удалить Рѣпнина.

Едва только увѣдомился я обо всемъ, около конца января,
то подалъ просьбу объ отставкѣ, и въ то же время написалъ
къ Бестужеву, что какъ онъ увѣралъ меня въ письмѣ своемъ,
гдѣ отказывалъ тебе въ позволеніи жить въ Россіи, что если

саки изумили своею храбростью, а Фридрихъ свою ретирадою, почитаемою образцомъ стратегическихъ дѣлъ. Кейтъ не шадилъ себя въ битвѣ, былъ жестоко ранецъ, не вышелъ изъ сраженія, и пораженный сиова пулѣю въ грудь, умеръ смортью геромъ на полѣ битвы, 62 лѣтъ отъ рожденіи. Обнаженное и обезображенное тѣло его было узнаво Дауномъ, Ласси и другими австрийскими гепераламъ; они со слезами и со всею воинской почестью похороныли храбраго Кейта въ гокхирхенской церкви, гдѣ одинъ изъ потомковъ его, бывшій посломъ въ Вѣнѣ, поставилъ ему памятникъ, въ 1776 году. Фридрихъ былъ неутѣшень о потерѣ друга своего, воздвигъ монументъ ему на Берлинской Шюшади, подлѣ монументовъ Шверина. Винтерфельда, Зейдлица, и продолжилъ нѣжную дружбу къ брату Іакова Георгу, любезному и добродѣтельному старцу, другу Ж. К. Руссо, Чатама, Юма; каждый день Лордъ Маршалъ обязанъ былъ объдать съ Фридрихомъ. Онъ тихо скопчался въ 1778 году. Фридрихъ скоробѣлъ объ немъ, какъ о лучшемъ другѣ своемъ, послѣ смерти Іакова Кейта. — Любопытная переписка I. Кейта съ бракомъ была довычѣ неправѣстна. Она хранится у насѣдника Кейтовъ, адмирала Фламинга, и часть ея сообщена была г-жею Кейтъ (урожденной Графинею Флао) Лорду Доверу, который помѣстилъ отрывки ея въ своей Исторіи Фридриха II,

169

представится только случай, онъ употребитъ весь кредитъ
свой въ мою пользу, то и увѣренъ я, что теперь случай пред-
ставился ему самый благопріятный, ибо дѣло шло о дачѣ мнѣ
отставки.

Онъ прислалъ мнѣ длинный отвѣтъ, съ котораго пошлю
я тебя списокъ, когда возвращусь въ Берлинъ; въ отвѣтъ
увѣрялъ онъ меня, что не отъ него произошло, что ты не
былъ принятъ въ Россіи; что если бы ты захотѣлъ помиригъ-
ся съ Англійскимъ Королемъ, Императрица охотно поддер-
жала бы тебя у Короля, и что впрочемъ она весьма была бы
рада, не только видѣть тебя въ своемъ государствѣ, но даже
и въ своей службѣ. Потомъ говорилъ онъ, что если Рѣпнинъ
будетъ командовать союзными войсками, то потому только,
что мое присутствіе необходимо въ Россіи, гдѣ во мнѣ имѣли
большую надобность для защиты границъ отъ неспокойнаго
непріятеля. — А надобно тебя знать, что «для защиты отъ
безпокойнаго непріятеля» у меня оставалось только три пол-
ка пѣхотныхъ, да нѣсколько жалкихъ драгуновъ! Онъ при-
совокупилъ, что я требую моей отставки слишкомъ поздно,
ибо войско уже приведено въ движеніе, и слѣдственно, кам-
панія началась, но что если я буду настоять въ моемъ рѣ-
шеніи до будущихъ зимнихъ квартиръ, конечно, получу то-
гда мое увольненіе. Послѣ сего напомнилъ онъ мнѣ, что бо-
лѣе всякаго другаго вознагражденъ я за оказанныя мною
услуги, и что если я захочу остаться, то могу надѣяться по-
вышенія, наградъ, и проч. — Я пошлю тебя также и мой от-
вѣтъ ему, состоявшій въ томъ, что я рѣшаюсь остаться до
зимы, ибо онъ находитъ, что я слишкомъ поздно изъявилъ
мое требованіе и что, дѣйствительно, есть постановленіе, по
которому офицеры должны просить себѣ отставки до 1-го ян-
варя, а мое прошеніе было отъ 30-го сего мѣсяца, но что я
рѣшительно надѣюсь получить мою отставку, когда насту-
питъ вышеизъясненное для нея время. Бестужевъ отвѣчалъ
мнѣ, что ему весьма жаль, что дружескіе совѣты его не произ-
вели своего дѣйствія, и какъ дѣло не относится къ его депар-

изд. въ Англіи въ 1830 г., откуда мы переводимъ ихъ. Слогъ писемъ
Кейта, писающихъ на бивакахъ, тяжелъ и грубъ. Онъ изъявляетъ него-
дованіе на Русскихъ, хотя и отдаетъ справедливость старымъ своимъ то-
варищамъ, нашимъ солдатамъ, за ихъ храбрость. Мы, по возможности, не
перемѣнили ни одногоъ слова, ибо думаемъ, что представляя факты исто-
рическіе, надобно поставить обязанностью вѣрность и точность, предостав-
ляя Исторіі рѣшать правильность и неправильность ихъ. Н. П.

170

таменту, то и долженъ я впредь относиться объ немъ въ Воен-
ную Коллегію.

Черезъ нѣсколько времени потомъ передалъ я Рѣпину
пѣхоту, исключая три полка, съ которыми долженъ былъ
остаться, также часть конницы, но и тутъ нашли, что у
меня остается слишкомъ много войска, и потому получилъ
я другой приказъ: передать всю мою конницу Генералъ-
Лейтенанту Ливену, и быть командиромъ только двухъ пол-
ковъ земской милиции, почему и надѣлъ я бѣлый мундиръ;
и въ двухъ полкахъ заключалась вся моя генералъ-аншеф-
ская дивизія. Между тѣмъ, не получая отвѣта Военной Кол-
легіи, писалъ я, въ концѣ мая, Генералу Апраксину, желая
узнать, долженъ ли я дѣйствительно продолжить службу мою
до зимы, ибо въ противномъ случаѣ распоряжусь я моимъ
экипажемъ, содержаніе котораго мнѣ стоитъ весьма дорого,
на что онъ отвѣчалъ, что Императрица разрѣшила мнѣ мою
отставку, и онъ пришлетъ ее мнѣ, сколько можно не замед-
ливъ.

Въ то время одипъ изъ друзей мопхъ написалъ мнѣ изъ
Петербурга, что отставка моя готова, но что я не могу од-
нако жъ ее получить, не подписавши какой-то бумаги, содер-
жаніе которой было ему неизвѣстно, но что ему за достовѣр-
ное вѣдомо, что если я откажусь бумагу подписать, то не-
лѣно арестовать меня. Ты знаешь, что это значитъ. Черезъ
нѣсколько дней потомъ написалъ мнѣ другъ мой другое
пасьмо, которымъ увѣдомилъ, что отставка моя послана къ
фельдмаршалу, съ подпискою, что я никогда не буду служить,
ни прямо, ни косвенно, противъ Россіи, и что если я откажу
въ сей подпискѣ, фельдмаршалъ немедленно арестуетъ меня.
Когда читалъ я письмо, приѣхалъ ко мнѣ адъютантъ, съ тре-
бованіемъ явиться къ фельдмаршалу. Я нашелъ его бѣднаго
въ величайшемъ смущеніи; у него были генералъ-аудиторъ
и еще кто-то, какъ будто свидѣтели. Онъ сказалъ мнѣ, что
вотъ отставка моя лежитъ у него на столѣ, но что ему при-
казано отъ Военной Коллегіи не отдавать мнѣ ея, пока не
подпишу я другой бумаги. Я попросилъ, чтобы мнѣ то и дру-
гое прочитали. Тутъ были просто: указъ объ моей отстав-
кѣ, въ обыкновенной формѣ, подписанный Императрицею
1-го июля; притомъ приказъ Военной Коллегіи отъ 4-го,
исключавшій меня изъ службы, съ позвыщеніемъ комиссса-

171

ріятскому і провіантскому управленіямъ, о прекращеніі
мнѣ выдачи жаловавья и фуража.

Когда прочитали мнѣ обѣ бумаги, я сказалъ фельдмарша-
лу, что очевидно я не состою уже болѣе въ русской службѣ,
по указу Императрицы и по приказу Коллегіі; что не могу
я послѣ сего понять, подъ какимъ предлогомъ предписы-
ваютъ еще законы мнѣ, подданному великобританскому, ко-
торый можетъ служить когда и гдѣ ему угодно? на что фельд-
маршалъ отвѣчалъ, прося меня размыслить о дѣлѣ. Я воз-
разилъ, что такая подписка для меня позорна, но фельдмар-
шалъ возразилъ, что если бы и такъ, то вина падаетъ не на
меня, а на другихъ. Совсѣмъ не имѣя желанія прогуляться
въ Сибирь, я пожелалъ, чтобы мнѣ прочли несчастную бу-
магу. Она содержала въ себѣ обязательство никогда не слу-
жить, ни прямо, ни косвенно, противъ Россіі, съ тѣмъ, что
если я когда либо нарушу такое обещаніе, то подвергаю себя
суду по русскимъ военнымъ законамъ. Послѣ прочтенія ска-
залъ я генералъ-аудитору, что готовъ подписать бумагу не-
медленно, ибо очень хорошо знаю упомянутые въ ней воен-
ные законы, и увѣренъ, что нѣтъ въ нихъ такого, который
воспрещалъ бы Англичанину, независимому, какъ я теперь,
служить, гдѣ онъ заблагоразсудитъ. Потомъ подписалъ
я бумагу, и отдавая ее генералъ-аудитору, сказалъ ему,
что если я рѣшусь служить противъ Россіі, и меня
возьмутъ живаго, то согласенъ, чтобы постановили новый
законъ для моего осужденія. Признаюсь, мнѣ было послѣ
досадно, что я такъ говорилъ, и примѣтилъ я, что и фельд-
маршалу были слова мои также очень досадны. Я былъ увѣ-
ренъ, что генералъ-аудиторъ тотчасъ напишетъ Аираксину,
а тотъ извлечетъ изъ словъ моихъ послѣствія, можетъ
быть, опасныя для меня. Имѣя у себя указъ объ отставкѣ и
паспортъ, рѣшился я предупредить зло, и найля корабль
англійскій, готовый къ отплытію, взялъ на немъ мѣсто для
отбытія въ Англію, не смѣя уже отправиться сухимъ пу-
темъ, изъ опасенія, что меня остановятъ въ Курляндіи.

Такимъ образомъ оставилъ я Россію, но въ Зундѣ встрѣти-
ло меня досадное препятствіе: девятнадцать дней дулъ про-
тивный, бурный вѣтеръ, чему я впрочемъ былъ радъ, ибо
я ухватился за сей предлогъ и оставилъ корабль, говоря, что
остатокъ переѣзда довершу я сухимъ путемъ, черсзъ Голлан-
дію. Въ Копенгагенѣ осыпали меня вопросами, стараясь увѣ-

172

риться, точно ли отправляюсь я въ Англію. Герцогъ Зон-
дерсбургскій предлагалъ мнѣ вступить въ датскую службу.
Но сдва поставилъ я ногу на берегъ, какъ уже и писалъ
Прусскому Королю, предлагая ему мои услуги, и вскорѣ по-
тотъ отправился въ Гамбургъ, гдѣ получилъ отъ Короля
отвѣтъ самый лестный, послѣ коего прямо поѣхалъ въ Бер-
линъ. Черезъ два дня послѣ прибытія моего въ сію столицу,
Король наименовалъ меня фельдмаршаломъ Прусскаго Вой-
ска. Баронъ Майдефельдъ увѣдомилъ уже меня, что я буду
получать по 8,000 талеровъ въ годъ, съ которыми могу
здѣсь жить гораздо лучше, нежели получая по 12,000 въ
Россіи, ибо тамъ безмѣрный эквпажъ генеральскій погло-
щаетъ все жалованье генерала. Дѣйствительно нахожу я,
что жалованья здѣшняго для меня одного даже слишкомъ
много. Думаю о томъ, съ какимъ наслажденіемъ поды былся
бы я имъ съ тобою, мой милый братъ! Королю совсемъ не
было бы это непріятно, и напротивъ, Графъ Ротембургъ,
почти такъ же, какъ и я нетерпѣливый видѣть тебя,
напишетъ тебя о семъ дѣлѣ немедленно и подробно.

Теперь удостоенъ я чести, или лучше сказать, наслаж-
денія быть съ Королемъ въ Потсдамъ, куда приказалъ онъ
мнѣ явиться, черезъ два дня послѣ пожалованія меня въ
фельдмаршалы. Я удостоенъ чести объдать и ужинать
съ нимъ, почти каждый день. Онъ уменъ такъ, что я до-
вольно и сказать тебе не могу; говорить онъ основательно
и ученымъ образомъ о предметахъ всякаго рода, и я грубо
ошибаюсь, можетъ быть, но думаю, что послѣ опыта въ че-
тырехъ кампаніяхъ, онъ лучшій офицеръ въ своей арміи.
Около него много людей, съ которыми живетъ онъ въ дру-
жеской откровенности, но фаворіата у него нѣтъ; со всѣми
окружающими его обходится онъ съ вѣжливостью, ему вро-
жденною. Ты скажешь, что сблизившись съ Королемъ только
четыре дня тому, я слишкомъ скоро беру на себя сужденіе
объ его характерѣ, но ты можешь быть увѣренъ въ томъ,
что я тебя говорю. Со временемъ узнаю я объ немъ все, что
онъ захочетъ мнѣ дозволить узнать, ибо всѣ министры его
не знаютъ объ немъ ничего болѣе. Прощай, мой милый
братъ! — Каждую недѣлю будешь ты получать отъ меня
письма, только не такія длинныя.

173

II.

Мерзебургъ, 9 ноября 1757 г. *.

Эная, мой милый братъ, что Вейдманнъ писалъ тебя на
другой день послѣ сраженія, и что ты уже знаешь, что я
живъ и здоровъ, думаю, ты простишь мнѣ, если я замедлилъ
моимъ письмомъ. Мы почтули послѣднее наше дѣло име-
намъ сраженія, хотя въ действительности оно было разбитіе,
а не битва. Непріятель хотѣлъ насъ аттаковать, но мы пре-
дупредили его. Быстротою нашихъ движеній захватили мы
его во флангъ, когда онъ былъ еще на походѣ. Конница его
выдержала первый натискъ, но вскорѣ была сбита. Пѣхота
непріятельскал исполнила свое дѣло весьма плохо; она опро-
метью побѣжала послѣ трехъ или четырехъ залповъ нашихъ
въ ея флангъ. И право, это были только блиство и преслѣ-
дованіе, продолжавшіяся до самого наступленія ночи. Мо-
жешь судить послѣ сего, что потеря наша была невелика.
Съ нашей стороны человѣкъ сто убито, да 235 ранено.
Непріятель потерялъ, повидимому, до тысячи человѣкъ
убитыми, но мы взяли, по крайней мѣрѣ, 4000 въ плѣнѣ, и
если бы не ночь поблагопріятствовала непріятелю, то вся
его армія была бы уничтожена, ибо мы гнали ее отъ Мерзе-
бурга до Унструтта, гдѣ одинъ только мостъ, по которому
непріятель дефилировалъ всю ночь, ища безопасности на
другомъ берегу рѣки. Мы набрали больше 60 пушекъ, мно-
жество штандартовъ и знаменъ; генераловъ, герцоговъ,
маркизовъ и графовъ забрано порядочное количество. Оси-
бенно много взято Швейцаровъ, которые, кажется, не столь
легки на бѣгу, какъ Французы. Такова-то вообще была на-
ша битва. Прочитавъ печатныя реляціи, я отмѣчу въ нихъ
выдумки съ обѣхъ сторонъ, и доставлю тебя достовѣрное
описаніе, но только для тебя и для нашего добраго канцлера,
потому что публикъ правды не говорятъ. Принцъ Генрихъ
раненъ въ плечо изъ огнестрѣльного оружія, но кости
у него не изломали, и опасности никакой нѣтъ. Увѣряю тебя,
что всей семьё королевской недолго прийдется жить, если
война еще немного продолжится, потому что всѣ они слишкомъ не
жалѣютъ себя. Король находился на такомъ мѣстѣ,
гдѣ болѣе было опасности, нежели на мѣстахъ, занятыхъ ко-

* Послѣ Росбахской Битвы, бывшей 3-го ноября.

174

торымъ либо изъ его генераловъ. На сей разъ онъ счаст-
ливо отдѣлался, но вѣдь не всегда такъ будетъ, и легко мо-
жетъ случиться бѣдствіе, о которомъ одна мысль заставляетъ
меня трепетать. Прощай, мой милый братъ ! Мое здоровье
хорошо, не смотря на изнуреніе силъ.

ШШ.

Хемніць, 5 декабря, 1757 г.

Только что нынѣшнимъ утромъ воротился я изъ про-
гулки моей въ Богемію. Моя кампанія была коротка, но я
весьма ею доволенъ, потому что выполнилъ все, что пред-
полагалось: уничтожилъ много большихъ непріятельскихъ
магазиновъ, и отвлекъ на себя непріятельскій корпусъ, въ
14, или 16,000, что избавило Короля, в дало ему средства для
исполненія предпріятій его въ Силезіи. Могу по правда
сказать, что моя кампанія была дѣьственная, ибо съ моей
стороны не пролито ни одной капли крови, да и съ непрія-
тельской пролито ея мало. Но въ Прагѣ всѣ ужасно перепу-
гались, такъ, что когда переходилъ я черезъ Эгръ при Бу-
динѣ, жители оставляли городъ. Походъ мой былъ чрезвы-
чайно быстръ. Я вышелъ изъ-за Мерзебурга 17-го прошед-
шаго мѣсяца, только за четыре мили не доходилъ до стѣнъ
Праги, и вотъ уже я и воротился. Могу увѣрить тебя также,
что и войско изнурилось не болѣе того, какъ будто сдѣлало
небольшую прогулку съ зимнихъ квартиръ.

IV.

Хемніць, декабря 16, 1757 г. *.

Мы даемъ здѣсь битвы, мої милый братъ, какъ въ дру-
гихъ мѣстахъ даютъ оперы. Въ послѣднемъ мѣсяцѣ было у

* Послѣ побѣды при .Ииссѣ, 5-го декабря.

175

насъ три сраженія; мы потеряли одно, а выиграли два, но послѣднее, кажется, было рѣшительно въ нашу пользу. Могу сказать тебя, что по всѣмъ видѣннымъ мною извѣстіямъ, потеря непріятеля была весьма велика. Пушки, обозы — все забрано. Людьми — убитыми, плѣнными, бѣжавшіми, онъ долженъ потерпѣть, по меньшей мѣрѣ, 20,000. Кромѣ того заперлись въ Бреславѣ девять баталіоновъ, и свезено туда много раненыхъ, которые, кажется, не ускользнутъ отъ насъ. Между ими находится Луккези, раненый въ первой битвѣ, потерянной Принцемъ Бевернскимъ, но она не была однако жъ слишкомъ гибельна для насъ, потому что число убитыхъ и раненыхъ съ нашей стороны не превзошло 1,800 человекъ. Генераль Цитенъ преслѣдуетъ еще Австрійцевъ, и увѣдомилъ Короля, что нашелъ большую часть тяжелой непріятельской артиллеріи подлѣ Стрелена и захватилъ ее. Мы не знаемъ еще, принадлежала ли она ихъ сражавшейся арміи, или она та, которую употреблялъ непріятель при осадѣ Швейдница. Словомъ: побѣда наша полная, и стоитъ намъ, какъ говорятъ, не болѣе 4000 человекъ.

V.

Лагерь подъ Ольмюцheim, мая 23, 1738 г.

Мы открыли траншеи подъ Ольмюцheimъ прошедшею ночью, въ 1500 шагахъ отъ крѣпости, не потерявъ ни одногоъ человѣка. Губернаторъ только днемъ замѣтилъ, что мы успѣли слѣлать, но мы были уже прикрыты нашими работами. Сегодня почти все утро стрѣлялъ онъ въ насъ, только слабо, и почти изъ однихъ только мелкихъ пушекъ. Если онъ не усилить своего огня, то думаю, черезъ три дня начну я громить крѣпость изъ 24 большихъ пушекъ и 16 мортиръ. Когда все пойдетъ благополучно, надѣюсь вскорѣ утушить большую часть его огня, ибо имѣя передъ непріятелемъ выгоды мѣстоположенія, мы видимъ внутренность большей части его укрыпленій. Съ своей стороны, онъ не щадитъ себя. Съ крышки дома, гдѣ я живу, замѣтили мы, что онъ открываетъ баттарею направо отъ насъ, на островкѣ,

176

который ты видишь съ другой стороны рѣки, на прилагае-
момъ планѣ. Слѣдовательно, и намъ надобно будетъ проти-
вопоставить ему также баттарею. Прощай, мой милый братъ!

VI.

Лагерь подъ Ольмюцомъ, 14 июня, 1758 г.

Я получилъ письмо твое, мой милый братъ, отъ 4-го мая,
и показалъ его Королю, который былъ очень доволенъ тѣмъ,
что ты пишешь касательно Бернскаго Кантона. Взятые
Швейдница происходило не совсѣмъ такъ, какъ описываютъ
въ реляціяхъ: не было ни брешей, ни разрушенія стѣны, но
мы узнали отъ дезертера, что солдаты, находящіеся въ од-
ной изъ крѣпостей (фортовъ), всѣ сидятъ въ казематахъ, по
причинѣ бомбъ, которыми мы ихъ осыпаемъ. Въ слѣдствіе
сего рѣшились мы перелѣзть въ крѣпость черезъ стѣну, что
и исполнили безъ сопротивленія. Мы захватили потомъ
входъ въ казематы, и всѣ, кто тамъ былъ, принуждены были
сдаться. Овладѣніе крѣпостью заставило городъ, вся защита
коего заключается въ окружающихъ его крѣпостцахъ, каши-
тулировать. Кромѣ оставленныхъ нами здѣсь прежде, мы
нашли еще 51 австрійскихъ пушекъ. Желалъ бы также увѣ-
домить тебя о взятіи Ольмюца, по Баронъ Маршаль, въ немъ
начальствующій, не позволяетъ мнѣ торопиться увѣдомле-
ніемъ. Онъ храбрый старикъ, лѣтъ 76, искусный и опытный
въ войнѣ такого рода; сидитъ себѣ въ своей превосходной
крѣпости, снабженный всѣмъ, что ему надобно, и у него
притомъ въ распоряженіи всѣ пушки и вся аммуниція, на-
значенные для осады Нейссы, приласовъ изобилѣе, и еще на
подмогу старый инженеръ, по имени Розепинъ, который
чудесно пособляетъ ему защищаться. Гарнизонъ состоять
изъ 18 баталіоновъ и трехъ эскадроновъ драгунскихъ, но въ
числѣ войскъ много рекрутовъ. Для опасныхъ дѣлъ, какъ
в замѣтилъ, комендантъ всего больше полагается на шесть
венгерскихъ, находящихся у него баталіоновъ, ибо въ трехъ
сдѣланныхъ имъ вылазкахъ, мы почти только и видѣли Вен-
герцевъ; въ послѣдней подкрѣпилъ онъ ихъ доброю пор-

177

цією aqua magnanimitatis (воды мужества), какъ называлъ Ласси солдатскій крѣпительный напитокъ; всѣ солдаты были пьянехопьки и въ такомъ состояніи отчаянно бросались на наши баттарен, загвоздили шесть пушекъ, три мортиры, но только такъ плохо, что черезъ четыре часа потомъ орудія годились въ дѣло попрежнему; наши положили изъ нихъ на мѣстѣ сто человѣкъ и пятерыхъ офицеровъ штыками, захвативъ кромѣ того офицера и 47 солдатъ въ плѣнѣ. Дезертеры увѣряютъ, что считая рансныхъ, потеряли они всего до 300 изъ 1200, выходившихъ изъ крѣпости. Послѣ сего, вотъ уже три дни непріятели не отваживаются на новую понытку. — Не говорю тебѣ ничего ни о Принцѣ Генрихѣ, ни о Принцѣ Фердинандѣ Брауншвейгскомъ, потому что они ближе къ тебѣ, нежели къ намъ; все, что мы знаемъ объ нихъ, состоитъ въ томъ, что тотъ и другой двигаютъ войсками, стараясь исполнить планы, предположенные ими обще съ Королемъ. Весьма обязанъ тебѣ за всѣ славныя вещи, какія ты мнѣ присылаешь, а въ обмѣпъ могу послать тебѣ только планы; изъ ольмюцкаго плана увидишь ты, какъ да леко дошли мы въ работахъ. Вейдманнъ не послалъ тебѣ швейдницкаго плана, почему я просилъ Бальби списать мнѣ его, и пошлю тебѣ въ слѣдующемъ письмѣ. — Мой привѣтъ дѣвицѣ Эмете. — Ты пичего не говоришь мнѣ объ Ибрагимѣ и Степанѣ, а мнѣ хотѣлось бы знать, съ тобой ли они еще и каковы они. — Кажется, я уже говорилъ тебѣ, что Мочо (Motscho) не былъ со мною въ Росбахскомъ дѣлѣ: онъ слѣлался тогда боленъ лихорадкою, и остался въ Лейпцигѣ. Я очень люблю его, и онъ мнѣ чрезвычайно преданъ; старѣясь, онъ становится болѣе положительнымъ.

Король, прикрывая нашу осаду, вчера осматривалъ наши
линіи, и въ него выстрѣлили разъ сотню или двѣ изъ пушекъ.
Генералъ-Лейтенантъ Фуке былъ оконтуженъ подлѣ него,
въ ногу, двѣнадцати фунтовымъ ядромъ, но рана не опасна.
Королю, какъ я замѣтилъ, пріятно будетъ отъ времени до
времени получать твоп письма; ты можешь пересылать ихъ
вмѣстѣ съ моими. — Прощай, мой милый братъ! — Рецептъ
швейцарскаго офицера противъ опасностей, заставилъ отъ
души смѣяться меня и Короля. — Ферморъ и Броунъ не
отозваны. Ты хорошо знаешь нынѣшнихъ русскихъ гене-
раловъ, и согласишься, что они не слишкомъ гонятся за на-
чальствомъ надъ войсками, когда надобно готовиться къ вы-

12

178

держкъ ръшительныхъ ударовъ, а потому въроятно, что при войскъ останутся старые начальники.

VII.

Кенигсгренцъ, 14 июля 1758 г.

Изъ журналовъ, въроятно, ты уже знаешь, что мы сняли осаду Ольмюца, по, какъ я увърепъ, что повѣствованіе семъ событий обременено ложными подробностями, то и разскажу тебя все дво съ извѣстною тебя моею правдивостью и точностью. Надобно начать признаніемъ въ томъ, что мы далеко не имѣли вбρиаго понятія с силъ крѣпости и ея гарнизона, и что слѣдовательно, мы не могли привезти съ собою достаточной аммуніцы для взятія ея, что и припудило потомъ Короля отправить изъ Силезіи большой обозь, подъ прикрытіемъ 8-ми баталіоновъ пѣхоты и около 1200 человекъ конницы. Непріятель, вида, что все зависѣло отъ прибытія сего обоза, и находясь въ собственной своей землѣ, узьдомллемый о каждомъ малѣшшемъ нашемъ движении, собралъ множество отрядовъ, уже расположеннымъ прежде того въ горахъ, сзади пасъ, въ намъреніи отрѣзать наши сообщенія съ Силезією. Принявъ такія мѣры, непріятель напали на приближавшійся оттуда обозь, 27-го июля, но были отбить; съ погерею отъ двухъ до трехъ сотѣ человекъ.

Только что узналъ я о томъ, какъ послалъ Генералъ-Лейтенанта Цитена, съ пятью баталіонами (правду сказать, не очень сильными) гренадеръ и тремя эскадронами конпанды и гусаръ, на встрѣчу обозу. бывшему отъ насъ уже только въ трехъ миляхъ. На другой день, 28-го, непріятель возобновилъ свои нападенія, съ тѣми же, что дрались наканунѣ войсками, и пока Цитенъ былъ занятъ отбоемъ его отъ головы и хвоста обознаго, потому что аттака была выдругъ на двухъ пунктахъ, Генералъ Сентъ-Иньонъ прибылъ съ 4000 гренадеровъ и 3000 драгуновъ, и уларѣть на средину, такъ, что наши волы и обозъ были разрѣзаны на двѣ части, изъ которыхъ оОна укрылась въ нашъ лагерь, а другал была уничтожена. Цитенъ, остававшійся назадъ, при-

179

пужденъ былъ отступить въ Троппау, съ остатками прикры-
тія, какое успѣли собрать. Легко понять, что потерявши
нашу запасную аммуницію, намъ нечего было дѣлать другаго,
кромѣ того, что снять осаду, что мы и исполнили 2-го юля.
Я принужденъ былъ оставить пушку и пять мортиръ —
единственные трофеи, какими завладѣлъ непріятель, ибо я
увезъ съ собою даже всѣхъ больныхъ и раненыхъ, за исключеніемъ
22-хъ умиравшихъ.

Едва только сняли мы осаду, Король рѣшпился оставить
Моравію, видя, что всѣ мѣстные запасы, для людей и для
лошадей, были истреблены въ два, проведенные нами тамъ
мѣсяца. Онъ рѣшился итти въ Богемію, гдѣ надѣялся сы-
скать новыя пособія; мы перешли сюда безъ всякаго сопро-
тивленія со стороны непріятелей, исключая только то, что
третьяго дня Лаудонъ и Сентъ-Иньонъ, съ 10,000 корпусомъ,
вздумали напасть на войсковой обозъ, находившійся подъ
моимъ начальствомъ. Вмѣсто успѣха, они оставили намъ
до 500 грагуновъ убѣтыми и плѣнными, и захватили только
четыре, или пять телѣгъ съ мукою. — Мое здоровье сильно
ослабѣваетъ съ самого апрѣла; лихорадка терзаетъ меня, но
я не могу тебя сказать, какого рода моя лихорадка, потому
что въ ней нѣтъ ничего правильнаго. Подагра требуетъ у нея
также свосі о участія, и на нѣкоторое время засѣла было она
у меня въ правой ногѣ, а потомъ перешла въ тѣло далѣе и
жестоко мучила меня. Мне ужъ очень надобно бы отдохнуть,
но наше положеніе не позволяетъ мнѣ надѣяться хоть на
какое нибудь время для отдыха. Надобно продолжать вла-
чить жизнь какъ нибудь. Прощай, мой милый братъ! По-
стараюсь передавать тебя извѣстія о себѣ, какъ можно чаще.

VIII.

Гохкирхенъ, близъ Лобау, 12 октября, 1758 г. *

Два дня тому получилъ я два письма твои, милый братъ
мой, одно отъ 10-го августа, другое отъ 10-го сентября. Къ
одному было приложено письмо къ Королю, которое не-

* Наканунѣ весчастной Гохкирхенской битвы и смерти Кейта.

12*

180

медленно я и передал ему. Изъ журналовъ ты видишь, что Русскіе продолжаютъ приписывать себѣ побѣду въ послѣдней битвѣ (Цорндорфской). Отъ всего сердца желаю имъ другой подобной побѣды, потому, что ты можешь быть увѣренъ, что Цорндорфъ стоитъ имъ, по крайней мѣрѣ, 25,000 человѣкъ. Должно отдать впрочемъ Русскимъ справедливость: они дрались славно, особливо храбро сражалась ихъ пѣхота; она привела въ большое замѣшательство правое крыло Короля, и была причиною, что побѣда наша не сдѣлалась рѣшительною. Но если они выиграли битву, для чего же такъ мало ею воспользовались? Для чего, вмѣсто того, чтобы итти впередъ, они отступили за Штаргардъ, хотятъ Король принужденъ былъ свести сюда всѣ войска, какія только могъ взять съ собою, да, правду сказать, и пора было такъ поступить, ибо Принца Генриха начали сильно стѣснять двѣ арміи, Дауна и Принца Цвейбрикскаго. Теперь его положеніе лучше, нѣbo Король принудилъ Маршала Дауна оставить позицію при Столпе, и слѣдовательно, сообщеніе съ Эльбою, и отступить къ Циттау, куда преслѣдовали мы его шагъ за шагомъ, но не имѣли случая схватиться съ нимъ. Онъ постоянно держится теперь въ горахъ, и располагается на мѣстахъ столь неприступныхъ, что верхъ безразсудства было бы аттаковать его тамъ, и только скрытными маршами можно его заставлять выходить изъ его поzinцій. Маневромъ такого рода перевернули мы его правый флангъ, и принудили его оставить лагерь при Столпе. Теперь чортъ занесъ его на вершину горъ близъ Лобзу, и намъ надобно выдумать еще какое нибудь средство выбрать его оттуда, а не то онъ тамъ останется, пока снѣга его оттуда не сгонятъ. Правда, что въ семъ случаѣ намъ будетъ все таки не худо, нѣbo мы стопимъ теперь такъ, что онъ ничего не можетъ получить изъ Саксоніи, и принужденъ доставлять себѣ все изъ Богеміи, находящейся у него сзади. Явно видимо, что онъ не намѣренъ давать битвы, но хочетъ просуществовать сколько можно долѣе на счетъ Саксоніи. сберегал себѣ такімъ образомъ Богемію для зимнихъ квартиръ. Съ нашей стороны, мы стараемся препятствовать ему фуражировать въ Саксоніи, потому что предполагаемъ сами зимовать съ сей странѣ: вотъ тебя и тайна остальной нашей кампаніи сего года, которая, по всѣмъ видимостямъ, не можетъ быть продолжительна, потому что становится

181

ужъ очень холодно, какъ будто въ декабрь, по причинѣ бли-
зости горъ, откуда, сказать мимоходомъ, едва ли возможно
вызвать этого ужаснаго человѣка, не смотря на все то, что
онъ тамъ долженъ терпѣть. Дѣйствительно, мы хорошо
видимъ изъ дезертировки, что онъ долженъ переносить
многое, ибо въ одну ночь перешло къ намъ полтораста чело-
вѣкъ изъ его арміи, и не проходитъ дня, чтобы пе переход-
дѣло по 30, по 40. — Свидѣтельствуй мой привѣтъ милому
нашему канцлеру. Я такъ же горячо желаю мира, какъ онъ
можетъ его желать, ибо у меня нѣтъ уже здоровья, способ-
наго переносить тягости войны, особливо такой, какую мы
должны теперь вести, противъ столькихъ непріятелей, при-
нужденные рыскать каждую кампанію отъ одного края Гер-
маніи на другой.

ПИСЬМО

БАРОНА Г. А. РОЗЕНКАМПФА

къ

Н. А. ПОЛЕВОМУ *.

Не только Нѣмецкая Школа, но и всѣ вообще ученые правовѣдцы всѣхъ вѣковъ и школъ раздѣляются на двѣ отрасли. Одна есть собственно историческиал, признающая единственнымъ основаніемъ національныя начала законодательства, каждому народу свойственныя и временемъ мало по малу составляемыя. — По правиламъ сей школы, въ составъ новаго общаго уложенія не должны быть помѣщены другія статьи, другіе случай, кромѣ тѣхъ, которые уже рѣшены и приняты существующимъ Правомъ, а отнюдь не должны входить въ оный статьи новыя и смѣшанныя, съ распространеніями, касающимися до будущаго Права, хотя и логически изложенныя. Не умствованія, даже самыя искусныя, но самое дѣло, самыя обстоятельства и настоящіе казусы составляютъ матерію новаго закопа, а тѣмъ болѣе цѣлая цѣльь

* У достоепный дестинаго выпманія почтеннаго Барона Г. А. Розенкампфа, до самой смерти его измѣлъ я съ нимъ переписку, и многое изъ нея было любопытно. Вотъ отрывокъ письма, который можетъ послужить дополненіемъ къ біографіі сего почтеннаго изслѣдователя Русскихъ Древностей и знаменитаго нашего юриста. Сообщу въ послѣдствіи и другіе отрывки.
Н. П.

183

таковыхъ, искусно выдуманныхъ и извлеченныхъ постановлений или статей о будущемъ правѣ не должна войти въ уложеніе, если полъ онымъ разумѣть не только обыкновенные, большѣе или меньѣе полныя собранія указовъ, или законовъ, но — *Книгу Правъ (Redtēbich), Law-book, Codex juris)*.

Книга существующаго, т. е. живаго, Права не собирается по заглавіямъ указовъ и постановлений, и не оправдывается такъ называемыми догматическими изложеніями, коимъ безъ повѣрки вѣрить нельзя, но составляется единственно по содержанію источниковъ, разбросанныхъ и разсѣанныхъ во всемъ пространствѣ гражданскихъ и общественныхъ отношеній, и такъ сказать, въ цѣломъ составѣ общественнаго тѣла. Всякій матеріалъ имѣетъ свою цѣну и свое мѣсто **, но матеріалъ не есть цѣль, и изъ хорошо приготовленныхъ матеріаловъ должно еще строить домъ. Сего мнѣнія были Грекп и Римляне и германскіе и славянскіе народы, равно самые ученѣйшіе и государственные мужи всѣхъ вѣковъ — Цицеронъ, Гаій, Трибоніанъ, Фотій, Кумцій, Дагессо, Монтескье, и въ новѣшія времена, славные Мёзеръ, Гуго, Гауболдъ и Савиньи, которые вновь разсмотрѣли и объяснили сей важный предметъ. До XVIII вѣка никому въ голову не входила странная мысль: составлять подобныя уложенія, или кодексы, которыми подвергаются всѣ существующія постановленію вновь разсмотрѣнію и новой редакціи и дополненіямъ — ужасная и опасная ересь, которая могла родиться только въ головахъ нѣкоторыхъ теоретическихъ юриспродентовъ, и принята была легкомысленными Французами во время революціи, и другими народами, схватившими *Code Napoléon* въ замѣнъ древнихъ своихъ коренныхъ законовъ. Камбасересъ, Порталисъ и прочіе редакторы сами чувствовали затрудненіе рѣшить задачу революціи, и должны были амалгамировать теорію Римскаго Права (droit écrit), принятую въ одной части Франціи, съ теоріею прочихъ провинцій, где дѣйствовало съверное, или Право народовъ германскаго

* Law book, или common Law, значитъ общее и существующее Право. Statute-book значитъ собраніе указовъ и частныхъ постановлений. Юстиции не хотѣлъ составлять corpus constitutionum, или legum, но corpus Juris, книгу правъ.

** Собранія, по хронологическому порядку расположеныя, имѣютъ большую важность и суть самыя легчайшія. Но когда уже печатать цѣный архивъ, то не должно по произволу шчего пронускать, ибо все имѣть свою историческую важность. Отступленіе отъ сего кореннаго правила требуетъ безпрестанно повѣрки и дополненія.

184

происхожденія (droit coutumier). Они успѣли на время. Въ Англії Бентамъ и Дюмонъ (бывшій реформатскій пасторъ въ С. П. бургъ и мой истинный пріятель) старались учредить философическій образецъ, и такъ сказать, прототипонъ для новыхъ уложеній всѣхъ народовъ, предлагали его Сосlivеннымъ Штатамъ въ Америкѣ, Португальскимъ и Испанскимъ Кортесамъ, и проч. — Есть и нынѣ люди, которые съ ними спмпатизируютъ. Извѣстный Mr. de Pradt принадлежитъ также къ классу смѣлыхъ законодателей. Онъ утверждаетъ искусными словами, «что при изданіи каждаго закона должно имѣть въ виду, во-первыхъ нынѣшнее, во-вторыхъ будущее положеніе и усовершенствованіе онаго.» Удивительная теорія, которая уничтожаетъ постоянность всякаго закона и всякаго легальнаго положенія! То же говорили и другіе знаменитые мужи вѣ Франціі.

Но совсемъ другая отрасль есть, такъ называемая, философическая школа, которая проистекла изъ Германіи. Она блистаетъ красивыми, высокими соображеніями, и хочется устроить новыя уложенія съ высшей точки зрения, на неопровергаемыхъ началахъ. Къ оной принадлежатъ нѣкоторые писатели, преимущественно же профессоры Гегель и Ганьц, оба ученые люди съ большими дарованіями; но, по моему мнѣнію, ученіе сіе въ самомъ испытаніи недостаточно, а въ законодательствѣ обманчиво и вредно.

Есть наковецъ эклектическая школа, т. е. ни рыба, ни мясо, люди, о которыхъ Горацій говорить: Imitatorum pecus, fruges consumere natī. Ни одинъ изъ сихъ ученыхъ профессоровъ не занимался узшеніемъ полной системы существующаго, живаго Права своихъ странъ. Всѣ объясняютъ кое-какъ прошедшее и разсуждаютъ о будущемъ, что го-раздо легче.

Ни слова не говорю о правительствахъ и славныхъ ихъ законодательныхъ подвигахъ въ разныхъ государствахъ. Мы видали дѣйствіе пхъ по разнымъ путямъ. — Вышли Прусское, Французское, Австрійское, Баварское и прочія Уложенія; всѣ припяты съ восхищеніемъ, п одно лучше другаго писано, по чрезъ десать лѣтъ и болѣе открылись пропуски, излишества и недостатки, словомъ: незнаніе или неуваженіе существующаго права. Ежели сіе неудобство встрѣчастся иногда въ одномъ новомъ постановленіи, кольми наче въ цѣю мъ кодексъ! Мы видимъ, что вездѣ без-

185

престанно исправляютъ и вновь начинаютъ устроивать и
преобразовывать сіи столь выхваляемыя книги, которыхъ
цѣлью было обнять всевозможные случаи будущаго Права, и
наконецъ перемѣнили съ головы до ногъ весь старый порядокъ.

Что касается до меня, почтеннѣйшій Н. А., я, конечно,
держался и держусь правилъ древнѣйшей исторической шко-
лы, и действовалъ по онымъ, по мѣрѣ силъ и способовъ мо-
ихъ. По лѣтамъ и по сочиненіямъ, я старѣе всѣхъ выше-
означенныхъ ученыхъ и неученныхъ профессоровъ, и даже
десятью годами прежде нежели Савиньи издалъ классическую
свою книгу (Ueber den Beruf zur Gesetzbewusung), я изложилъ
въ Россіи и въ Германіи, въ 1803, 1804, 1812 годахъ, мои
начала о составленіи Уложенія, или Книги Правъ, о сводахъ,
о способахъ дать ходъ законодательству и изученію націо-
нальнаго права, коего ни какой независимый народъ не мо-
жетъ заимствовать у другаго. Я открылъ юридическую шко-
лу (Высшее Училище Правовѣднія) дѣломъ и ученіемъ.
Наконецъ издалъ я труды свои, которые нѣсколько лѣтъ
тому назадъ сдѣлались извѣстны. Сводъ мой, съ основаніями
Права, составленъ былъ для повѣрки проектовъ и предста-
влѣетъ полную систему, но не былъ весь напечатанъ. Сводъ
сей для Россіи то, что пандекты, и съ позволенія сказать,
не хуже римскихъ дигестовъ. Журналъ Законодательства
представляетъ образецъ, какъ издавать должно хронологиче-
ское собраніе съ индексами. Я хотѣлъ продолжать до уложенія
1649, и съ 1817, 1818 и 1819 въ концѣ каждого года. Та-
кимъ образомъ я занимался съ моими сотрудниками. —
Извѣстны также мои пренія съ Бентамомъ и Дюмономъ, а
равно и съ другими. Но все сіе прошло. Исторія о томъ
разсудить.

Заключаю сіе дливное письмо душевною моею благодар-
ностію за вашъ II томъ Исторіи Русскаго Народа. Продол-
жайте такимъ же образомъ, почтеннѣйшій Н. А., и вѣрьте,
что я всегда съ истиннымъ почтеніемъ, честь имѣю быть,
и проч.

Баронъ Розенкампфъ.

С. Петербуръ,
29-го майваря 1830 года.

КРИТИКА.

— О Россіи, въ царствованіе Алексія Михайлови-
ча. Современное сочиненіе Григорія Кошихина (Спб.
въ тип. Э. Праца, 1840 г. въ 4, XVI и 160 стр., съ сним-
комъ). — Сказанія о родъ Князей Долгоруко-
ївхъ (Книзл. Н. В. Долгорукаго. Спб. въ тип. Э. Пра-
ца, 1840 г. въ 8, ХХ и 337 стр., съ росписями). — Рос-
сійскій Родословный Сборникъ, издайн. Книземъ
П. Долгоруковымъ. Книжка І. (Спб. въ тип. Э. Праца,
1840 г., въ 8, 109 стр.) — Біографія Российскихъ
Генерал-Генералдиссимпсовъ и Генераль-Фельдмарша-
ловъ (Соч. Д. П. Бантышъ-Каменскаго). Части 1, 2, 3
(Спб. въ тип. 3-го дп. М. Г. И. 1840 г. въ 8, VI, 314,
268 и 235 стр.) — Біографія Генераль-Адъютанта
Бистрома, составленная Н. Лукьяновичемъ (Спб. въ тип.
Фишера, 1841 г. въ 8, 151 и 28 стр., съ портретомъ). —
Description de la grande Cloche de Moscou (Описание
большаго Московскаго колокола). Соч. А. Р.
Монферрана (Парижъ. 1840 г. въ поллиста, XII и 11 стр.,
съ рисунками). — Исторія Петра Великаго. Соч.
Вен. Бергмана. Изваніе второе. Томы 1, 2, 3 (Спб. въ
тип. Шт. Отд. Корп. Вн. Стражи, 1840 г., 170, 154 и
157 стр. въ бол. 8). — Памятникъ Искусствъ. Изд.
Е. Фишеромъ. Тетради 1, 2, 3, 4, 5. Спб. въ тип. Е.
Фишера, 1840 г. in 8, съ рисунками.

Согласимся, что наша юная съ сравненіемъ съ другими
литературами, Русская Литература будна на новости, до-
стойныі вписывая читателю образованаго, а тѣмѣ больше

187

наблюдателя проскѣщеннаго. Но и въ ней бываютъ однако
жъ явленія замѣчательныя, и сказать ли? Какъ угодно су-
дите, но если и въ Нѣмецкой, Французской, Англійской Ли-
тературахъ является хорошаго понемногу, по старой русской
пословицѣ, мы, соображая нашу юностъ съ возрастомъ дру-
гихъ, право, можемъ еще иногда кое-чѣмъ погордиться. Не
угодно ли на досугѣ пересмотрѣть, напримѣръ, современ-
ные каталоги и журналы библіографическіе хоть у Нѣм-
цевъ, самаго многописущаго въ мірѣ народа; скажите по-
слѣ того: много ли у нихъ выйдетъ въ годъ истинно хоро-
шаго, достойнаго вниманія? Болѣе нашего — пусть такъ, но
судите сравнительно: въль у нихъ въ каталогѣ означаютъ
многія тысячи книгъ, а у насъ весьма немногія — сотни.
Сверхъ того, какъ будто новое доказательство того, что все
въ мірѣ непремѣнно идетъ къ лучшему, литература наша
постоянно годъ отъ году болѣе представляетъ намъ явленій
важныхъ и замѣчательныхъ. Аъло тутъ безспорное. Въ по-
слѣднее время, какъ-то особенно «тупа стала наша орато-
рія, косноязычна поэзія, неосновательна философія,» и на
то есть свои причины. Но число книгъ по наукамъ и зна-
ніямъ вообще постоянно у насъ умножается съ каждымъ го-
домъ. Свидѣтельство явное, что мы болѣе и болѣе учимся,
болѣе и болѣе стараемся прилежать къ знамѣнію положитель-
нымъ. Поэзіи, ораторіи, философіи будетъ потомъ свое мѣ-
сто; дайте намъ сперва пройти азбуку — примемся и азы
писать. Слава Богу, что метода Жакото, по которой, не учась
азбукъ, общающіе выучить читать книги, и которая сильно
вѣрлась было у насъ, оставляется нынѣ въ нашей литерату-
рѣ, и мы принимаемся за старую методу, какою учились всѣ
другіе наролы.

По крайней мѣрѣ, такимъ лестнымъ предположеніямъ
не противорѣчилъ протекшій годъ, и особенно конецъ про-
шлаго и начало нынѣшняго года. Нѣсколько замѣчательныхъ
книгъ явилось во все сіе время. Упомянемъ злѣсь, изъ числа
ихъ, о дополнительномъ томѣ къ *Исторіи Философіи*, по-
чтейнаго О. Архимандрита Гавріила, гдѣ авторъ излагаетъ
*Исторію Русской Философіи*; *Руководство къ опытной психологии*,
Г-на Новицкаго; *Энциклопедіи Правъ*, Г-на Нево-
лина; *Оборонъ Несторовой Льтописи*, Г-на Буткова; началъ
трудовъ Г-на Карнова (Введеніе въ *Философію*); *Обозрѣніи
Россійскихъ Владѣній за Кавказъ*, Г-на Шопена, Карти-

188

нахъ Россіи, П. П. Сепньина, Чтеніяхъ о Русскомъ Языкъ,
Н. И. Греча, Исторія Войны 1813 года и Исторіи Финлянд-
ской Войны въ 1808 и 1809 г., А. И. Михайловскаго-Дани-
левскаго; Описаніи посольства въ Тоскану при Царѣ Але-
ксьль Михайловичѣ, Г-на Черткова, Описаніи Россіи въ
XVII вѣкъ, Кошихина, двухъ книгахъ, изданныхъ Княземъ
П. В. Долгорукимъ (Сборникъ и Родословникъ), книгъ Д. Н.
Баптышъ-Каменскаго (Біографіи Фельдмаршаловъ), біографіи
Генерала Бистрома, изданной Г. Лукьяновичемъ, описаніи
Царя-Колокола, Г-на Монферрана. По части географіи вооб-
ще, укажемъ на путешествіе Г-на Контръ-Адмирала Вранге-
ля, Описаніе Китая, О. Іакинова, Книгу о Русской Америкѣ,
Преосвященнаго Инкокентія, Письма о Чувашахъ, Г-на и
Г-жи Фуксъ. Нельзя не причислить сюда и начатаго Г-мъ
Фишеромъ Памятника Искусствъ, и новаго изданія Сказа-
ній Русскаго Парода, И. П. Сахарова, а также и новаго из-
данія Исторіи Петра Великаго, соч. Бергманомъ. — Вотъ
около двадцати пяти книгъ съ означеніемъ выхода въ 1840
и 1841 годахъ, и всѣ онѣ, въ большей или меньшей степени,
выходятъ изъ ряда остальныхъ произведеній нашей лите-
ратуры, имѣя свое относительное достоинство. Критика мо-
жетъ съ нѣкоторыми изъ нихъ порядочно поспорить; другія
могли бъ быть, безъ всякаго сомнѣнія, лучше, но на всѣ сіи
книги можно указать читателю, если онъ заговорить о ску-
дости новыхъ, достойныхъ чтенія книгъ русскихъ. Нѣкото-
рыя даютъ новые матеріялы и любопытны даже и для уче-
наго читателя, какъ-то: книги О. Архимандрита Гавріила,
Преосвященнаго Инкокентія, О. Іакинова, и г-дъ Неволина,
Шопена, Греча, Данилевскаго, Черткова, Князя Долгору-
каго, Б. Каменскаго, Врангеля, Сахарова и г-жи Фуксъ. —
Мы постараемся поговорить съ нашими читателями обо
всѣхъ упомянутыхъ нами книгахъ, въ статьяхъ нѣсколько
подробнѣе библіографическихъ замѣтокъ, а на первый разъ
собираемъ эдѣсь наши замѣтки о тѣхъ, заглавія коихъ выпи-
сали мы въ пачалѣ нынѣшней нашей статьи.

Русскихъ археографовъ весьма порадовало появленіе въ
печати рукописи Кошихина. Въроятно, исторія сей книги уже
извѣстна всѣмъ нашимъ читателямъ, ибо объ ней давно и много
писано во всѣхъ русскихъ журналахъ и газетахъ. Мы
аны рукописью Кошихина Г-ну Соловьеву, Профессору Фин-
ляндскаго Александровскаго Университета, посыланному отъ

189

Министерства Народнаго Просвященія въШвецію, для изысканія матеріаловъ. Исторіі Русской въ тамошнихъ архивахъ. Онъ видѣлъ въ разныхъ библіотекахъ рукопись шведскаго перевода описанія Россіи, составленнаго, въ концѣ XVII вѣка, подъячимъ Кошихинымъ; потомъ счастливо отыскалъ и русскій подлинникъ рукописи въ Упсалѣ, тетрадь изъ 232 небольшихъ четвертокъ, исписанныхъ старинною скорописью. Объ имени сочинителя узналъ Г-нъ Соловьевъ по отмѣткѣ извѣстнаго ученаго Шведа Спарвенфельда на рукописи, а о обстоятельствахъ жизни его изъ предисловія шведскаго переводчика. Кажется, что Кошихинъ былъ большой негодлій, и скрываясь отъ преслѣдованія законовъ, бѣжалъ за границу. Онъ смиренно увѣрялъ Короля Шведскаго Карла ХІ, что причиною бѣгства его было притѣсненіе Князл Ю. А. Долгорукаго, который заставлялъ будто бы его Кошихина подать несправедливый доносъ. Но, какъ бы то ни было, только около 1664 г. Кошихинъ бѣжалъ въ Польшу, потомъ въ Пруссію, Любекъ, Лифляндію, наконецъ, въ 1667 г., въ Швецію, гдѣ остался навсегда и былъ опредѣленъ помощникомъ къ Анастасіусу, королевскому переводчику. Графъ Магнусъ Делагарди покровительствовалъ ему; Гербиній и Рудбекъ были его пріятелями. Еще въ Польшѣ Кошихинъ принялъ Лютеранскую Вѣру, но преданный пьянству и разврату, онъ вскорѣ поссорился съ Анастасіусомъ, по подозрѣнію въ пзлишней дружбѣ съ женою его, и пьяный, убилъ несчастнаго переводчика и, какъ вѣроятно, благодѣтеля. За злодѣйство свое Кошихинъ былъ казненъ. Память его сохранилась по рукописи, которую составлѣ онъ по препорученію Графа Делагарди; ее тогда же перевелъ на шведскій языкъ О. Д. Баркгузепъ, королевскій переводчикъ. По списку, сдѣланному Г-мѣ Соловьевымъ, рукопись Кошихина издана теперь Археографическою Коммиссіею, съ надлежащею ученою отчетливостью, безъ всякихъ измѣненій, съ отмѣтками нѣкоторыхъ ошибокъ автора ея, и не только опрятно, но даже щегольски въ типографическомъ отношеніи, съ снимкомъ, оглавленіемъ, изъясненіемъ малопонятныхъ словъ *.

* Сіе изъясненіе составлено членомъ Археографической Коммиссіи, Г-мъ Бередниковымъ, который занимался изданіемъ рукописи Кошихина. Намъ кажется, что нѣкоторыя изъяснилія почтеннаго Г-па Бередикова не созвѣтъ вѣри. Онъ изъясняетъ, напримѣръ, что кружечный дворъ значило встарину «складочное мѣсто, гдѣ хранится вино, винный магазинъ.» На-

190

Слыша о рукописи Кошихипа, мы ожидали встрѣтиться съ другимъ Курбскимъ, но Кошихинъ не то: онъ весьма немногое дополилетъ въ отношеніи историческомъ. Въ вознагражденіе за сей недостатокъ, опъ драгоцѣнитъ въ отношеніи географіи, статистики и археографіи Русскаго Царства въ половинѣ XVII вѣка, предместахъ, извѣстныхъ намъ по офиціяльнымъ документамъ и по описаніямъ иностранцевъ, но первые весьма сухи, вторые сплошь невѣрны. Кошихинъ рисуетъ предметъ свой весьма живо, одушевляетъ его подробностями, анеклотами, но вѣрѣли онъ? Весьма вѣренъ, по нашему мнѣнію. Не смотря на безпутство свое, на бѣгство изъ Россіи, перемѣну вѣры, Кошихинъ почтительно говоритъ о Царѣ, позволяетъ себѣ иногда колкія замѣчанія обоярахъ, о народъ Русскомъ вообще, но слова его и здѣсь посять отпечатокъ правды. Нигдѣ не касается онъ Церкви, духовенства, но часто подсмѣвается. «Россійскаго государства-люди породою спѣсивы и необычайные ко всякому дѣлу», говорить Кошихинъ описывая сношенія съ иностранцами, «понеже въ государствѣ своемъ наученія добраго ни какого не имѣютъ и не пріемлють, кромѣ спѣсивства и безстыдства, ненависти и неправды, в ненаученіемъ своимъ говорить многія рѣчи къ противности, или скоростію своею къ подвижности, и потомъ въ тѣхъ ско-

притивъ, «кружечный дворъ» значило мѣсто разничной продажи вина, кабакъ; отсюда кружакъ. Смольчугъ, будто бы «густая выговная смола.» Но и доньи смольчугомъ называютъ у насъ визшій сортъ поташу, или иначе вайдать; такъ выходить по сыслу и у Коиххупа (стр. 116). — «Ширинка, платокъ!» Нѣтъ, не платокъ, а полтенце. Кошихинъ пишетъ, что жениха дарятъ шириикою (стр. 121), и что на свадьбѣ у пары дарилъ шириинки тафтяны, бѣды, шитыя кругомъ золотомъ и серебромъ, около килли золото съ серебромъ, а пыла золото и серебро съ шелкомъ. Явно, что рѣчъ идеть не о платкахъ.—Затиникці, стрѣюкъ, «узелеръ.» Напритивъ — артиллеретъ, пушкарь. Кинąть значила встарину и ружье и пушку, но для отличія, первое называли просто пищаль, пищаль завспенап, салопать, ручика, а вторую пищаль затининая. Отсюда затиникці. — «Зелье, трава,» по на стр. 119, гдѣ упоминается зелье, Коиххинъ разумѣлъ пряности, говоря о «чаркѣ вина съ зельемъ,» т. е. съ астраханскимъ перцомъ, ишпремъ, калганомъ, и проч. — «Чеснокъ, Нольскъ. gesty, czest), палисадъ, бревна, вбитыя въ землю, для укрѣпленія вала, или рвовъ.» Кошихинъ пишетъ (стр. 102), что «для крѣпости деревлиныхъ городовъ коланы кругомъ г.лубокіе ры и битьи (то есть, во рвахъ) деревянный чеснокъ, а въ пылахъ рвахъ пущена кругомъ вода.» Явно, что рѣчъ не о палисадѣ, или острокочечномъ тынѣ, но о маленькихъ, острокочечныхъ колячахъ, которыми убивали ры. Чеснокъ бывалъ также и желѣзный: маленькие верни желѣва, съ вагутыми въ разныя стороны острыми углами, которые бросали на дорогу для воспрепятствования кошныхъ нападеній, ибо такой чеснокъ уродовалъ поги дошадымъ и останавливалъ конниковъ.

191

ихъ словахъ временемъ заирутся и превращаютъ на иныя мысли, и что они, говора, какихъ словъ занимаются, и тое вину слагаютъ на переводчиковъ, будто измѣною толмачатъ, а какъ бы они тѣ всѣ свои слова велили записывать и при нихъ стояли, и такимъ бы указъ былъ учиненъ за ихъ службу, какъ о томъ ниже сего писано.» Кошихинъ разсказываетъ ниже сего, что вмѣсто награды иныхъ пословъ по возвращеніи «на площади передъ Посольскимъ Приказомъ бьютъ кнутлемъ, а иныхъ казятъ смертью, а у иныхъ отымается честь, помѣстья и вотчины, и ссылаютъ въ ссылку въ Сибирь, на вѣтное житье, съ женою и дѣтьми, въ дѣти болярскіе, или въ казаки, или въ какую службу годятся.» Воля в herself: тутъ правда проглядываетъ сквозь досаду. Такъ Кошихинъ говорить, что «искони въ Российской Землѣ лукавый дьяволъ всѣмъ плевелы свои, аще человѣкъ хотя мало приидетъ въ славу, честь и богатство, не возненавидѣти не могутъ» (стр. 4). Далѣе: «Московскихъ людей натура не богобоязливая; съ мужеска пола и женска по улицамъ грабятъ платѣе в убивающі до смерти, и същется того дня, какъ царю погребеніе бываетъ, мертвыхъ людей убитыхъ и зарѣзанныхъ больше ста человѣкъ.» (Кошихинъ разсказываетъ, что въ такіе дни собралось въ Москву множество народа, и въ томъ числѣ являлись толны бродягъ и мошенниковъ). Описывая царскій совѣтъ, Кошихинъ объясняетъ, что «кто изъ болѣй побольшие и поразумѣе, или кто и изъ меньшихъ, мысль свою къ способу объявливаютъ, а иные бояре, брады свои устава, ничего не отвѣщаютъ, потому что царь жалуетъ многихъ въ бояре не по разуму ихъ, но по великой породѣ, и многіе изъ нихъ грамотѣ не ученые и не студерованные, однако сьщется и окромѣ ихъ кому быти на отвѣты разумному, изъ большихъ и изъ меньшихъ статей боярѣ.» Кошихинъ признается, что въ статейныхъ спискахъ, или отчествахъ пословъ русскихъ, посыланныхъ въ иныя государства, часто бывали многія прибавки. «Рѣчи, которые говорены и которыя не говорены, вишутъ не противъ того, какъ говорено, прекрасно и разумно, выставляющи свой разумъ на обманство, чрезъ что бъ достать себѣ у царя честь и жалованье больше, и не срамляются того творити, понеже царю о томъ кто на нихъ можетъ о такомъ дѣлѣ объявить?» — На судей русскихъ XVII вѣка Кошихинъ также возлагаетъ большую опалу, говоря, что хоть и установлено судіямъ «су-

102

дить не стылись лицъ сильныхъ, другу не дружить, недругу не мстить, и по посуламъ и поминкамъ (подаркамъ) не дѣлать, но ни во что ихъ вѣра и заклинательство: наказанія не страшатся, отъ прелестей очей своихъ и мысли содержати не могутъ, и руки свои ко взятію скоро допущаютъ, хотя не сами собою, однако по задней лѣстницѣ, черезъ жену или дочерь, или чрезъ сына и брата и человѣка, и не ставятъ себѣ того въ взятые посулы, будто про то и невѣдаютъ, и взявъ посулы обличаютъ другихъ людей злыми словами, и не стыдился (не боятся) того дѣлать потому, что кто можетъ приходить къ царю и видѣть его отъ простыхъ людей, когда и сами судіи видаютъ его временемъ и рѣдко, когда прилучатъ говорить съ нимъ.» — Всѣ такія общіі обвиненія не локазываютъ еще клеветы и ругательства, ибо, дѣйствительно, гдѣ же не было и нѣтъ исключеній на зло, гдѣ не бывало и нѣтъ мошенниковъ на улицахъ, судей взяточниковъ и кривосудовъ въ судахъ, невѣрныхъ донессеній о небывалыхъ подвигахъ и молчаливыхъ совѣтниковъ, которые «устава брады свои,» занимаютъ мѣста по связямъ и по отношѣямъ, а не по уму? — Не можемъ не признать правды и въ томъ, что Кошихинъ говоритъ о грубости нравовъ нашихъ стариakovъ, ихъ склонности погулять, обманахъ при выдачѣ дочерей, и т. п. — Слѣды всего мы сами еще застали на святой Руси, да истребились ли они вполне и теперь?

Судя по его сочпненію, Кошихинъ не превосходилъ своимъ образованіемъ другихъ современниковъ и соотечественниковъ. Бывши подьячимъ при Посольскомъ Приказѣ, онъ, какъ видно, былъ дѣлецъ, хорошо зналъ формы и обряды дѣлопроизводства, бойко писалъ, былъ притомъ немного фармазонъ и волтеріянецъ своего вѣка, наслушавшись вольныхъ рѣчей, и насмотрѣвшись соблазновъ у окалиныхъ басурмановъ Нъмцовъ, когда юздилъ въ землю Свѣйскую, лютерскую и безбожную (онъ посыланъ изъ Кардиса въ Стокгольмъ, въ 1661 году), былъ мастеръ на бесѣду, щеголлѣ вставкою иностранныхъ словъ въ свои граматки. Малый неглупый и любопытный, готовась со временемъ въ дьяки, онъ, какъ видно, обо многомъ спрашивалъ, многое замѣчалъ и былъ себѣ на умѣ. Слѣдъ его и образъ выраженія тогдашніе дѣловые; языкъ смѣсь приказнаго, разговорнаго и книжнаго церковнаго языка. Ихвыхъ, народныхъ руссизмовъ у него не ищите, но за то отпечатокъ предразсудковъ и сусѣд-

193

рія его времени отзывается у Кошихина въ словахъ и мыс-
ляхъ. Зная подробности разныхъ формъ своего и другихъ
Приказовъ, Кошихинъ обнаруживаетъ совершенное невѣж-
ество, напримѣръ, въ отечественной Исторіи. Онъ говорить,
что Алексій Митрополитъ заклалъ Русское Царство не вое-
вать съ Крымомъ, и велѣлъ покупать дружбу Крымскаго Хана
подарками. «И по тому его заклинанію Царь и чинитъ: самъ
на Крымъ не наступаетъ, а окупается ежегодь дарами, а
когда и посылаетъ свои войска противъ крымскихъ людей,
московскія войска на крымскія поиска сыскать не могутъ
ни какого, потому что ни которыхъ людей такъ не страшны
(такъ не боятся), какъ крымскихъ.» Находимъ у Кошихина
любопытныя положенія, касательно московскаго возмущенія
при Царѣ Алексѣнѣ Михайловичѣ, 1667 года, но странно, что
Кошихинъ невѣрно передаетъ исторію съ царскою невѣстою,
извѣстною дочерью Руфа Всеволожскаго: онъ увѣряетъ, что
ее «упоили отравами,» когда мы знаемъ, что она осталась
жива и была только удалена отъ Двора. Замѣчательно другое
извѣстіе Кошихина: о сынѣ Царя Михаила Феодоровича,
кромѣ Алексѣя Михайловича. Мы знаемъ, что его звали
Юанномъ, а Кошихинъ называетъ его Димитриемъ, и гово-
ритъ, что замѣтивъ наклонность сего Царевича къ жестоко-
сти, «люди рода великаго и среднаго» отравили его. Извѣ-
стіе о замѣченной будто бы жестокости нрава Царевича, нахо-
димъ и въ Relation curieuse, сочиненіи неизвѣстаго авто-
ра (мы помѣщаемъ его въ сей книжкѣ Русскаго Вѣстни-
ка). Сочинитель Relation curieuse, большой лжецъ, гово-
ритъ, что Царевичъ былъ старше Алексія Михайловича, но
онъ не упоминаетъ объ отравленіп его. — Трудно спорить
съ Кошихинымъ, когда онъ сказываетъ, что Пословъ Англій-
скаго и Польскаго не допустили къ представленію Царицѣ
Маріи Ильиничнѣ не потому, что обычая представлять по-
словъ царицамъ въ Россіи не было, но потому что мо-
сковскаго государства женскій полъ грамотѣ не учены, а по-
роднымъ разумомъ простоваты и на отговоръ несмышлены
и стыдливы; отъ младенческихъ лѣтъ до замужства у отцовъ
своихъ живутъ въ тайныхъ покояхъ и опричь самыхъ ближ-
нихъ родственниковъ, чужіе люди никто ихъ и они людей
видѣть не могутъ, почему и можно дознаться, отчего бы
имъ быть гораздо разумными и смѣлыми, а также, какъ и
замужъ выйдутъ, ихъ люди мало видаютъ; и только бы Царь

13

194

учинилъ такъ, что Польскимъ Посламъ всѣлѣ быть у Царицы на посольствѣ, она, выслушавъ посольство, собою отвѣта не учинила бы ни какого, и оттого пришло бы Царю въ стыдѣ. Потому, «говорить КОШИНЬ,» передъ послами, на ихъ требованіе отговорились, назвали Царицу больною, а она въ то время была здорова.» Вирочемъ, упомянутый выше авторъ Relation curieuse говоритъ, что Марья Ильична n'étoit que mediocrement belle, mais elle avoit beaucoup de sagesse, de mode et de devotion; слѣдовательно, можемъ не вврить словамъ Кошихина. Но онъ явно и грубо означается, когда сказываетъ намъ, что «Цари Русскіе, послѣ Царя Ивана Васильрича обираны на царство, и съ нихъ имаи письма быть не жестокими и не опальчивыми, безъ суда и вины никого ни за что не казнить, мыслить о всякихъ дѣлахъ съ боярами и думными людьми собча, а безъ вѣдомости ихъ, тайно и явно, ни какихъ дѣлъ не дѣлати;» что хотя Царь Миханъ и писался Самодержцелъ, но «безъ боярскаго совѣта не могъ дѣлать ничего,» а съ Царя Алексія потому не взяли бунтъ бы записи, «что разумѣли его тихимъ,» и потому «правилъ онъ государство по своей волѣ.» Нельѣпость льная: Оеодоръ Юанновичъ былъ не избранный, а насѣленный царь, - и ни онъ, ни Самозланецъ записей объ ограниченніи власти своей пе лавали. Поляки изумлялись лаже тогла, что Русскіе за грѣхъ и позоръ считали предписывать условія Государю, если Господь Богъ возволитъ его на царство. Потому ни одного слова не было объ ограниченіи власти и при избраніи Михаила Оеодоровича. Думая угодить боярамъ, Василій Шуіскій самъ себѣ назначилъ нѣкоторыя условія при вступленіи на престолъ, и тутъ ему говорилъ, «чтобъ онъ въ томъ креста не цѣловалъ, потому что въ Московскомъ Государствѣ того доньи не повелося» (Никон. Льт. т. VIII, стр. 75). Въ Запись съ Жолкевскимъ включили условія, но здѣсь было дѣло необыкновенное: избирался на царство чужезасмецъ, воюю немногихъ буйныхъ олигарховъ. Неполятно, съ чего взялъ свое ложное и пелѣпое извѣстіе Кошихинъ.

(Знакомивши читателей нашихъ съ самымъ авторомъ стариннаго и любопытнаго памятника, и узнавъ мѣру его свѣдѣній и образованія, а равно и слабя стороны его, скажемъ, что въ расположеніи извѣстій своихъ Кошихинъ не слѣдовалъ ни какой системъ: писалъ, какъ ему вздумалось,

195

хоть и дѣлилъ своё сочиненіе на главы. Въ 1-й главѣ говорятъ онъ вообще о царскомъ дворѣ и обрядахъ и постановленіяхъ дворскихъ; во 2-й о званіяхъ и чинахъ; главы 3-я, 4-я, 5-я заняты описаніемъ обрядовъ и формъ при сношеніяхъ съ иностранными государствами; въ главахъ 6 и 7-й помыщено описаніе высшей администраціи государства; глава 8-я излагаетъ администрацію визшую; глава 9-я устройство войска; главы 10-я, 11-я, 12-я суть краткія замѣтки о сословіяхъ и торговѣ; глава 13-я излагаетъ обычаи, обряды народные—свадьбы, угощенія, увеселенія. Особенно любопытны первыя семь главъ и послѣдня; другія слабѣе и не столь подробны, особливо 10-я, 11-я, 12-я.

Сколько можно сокращеннѣе, постараемся мы передать здѣсь читателямъ нашимъ главные очерки разсказовъ Кошихина, отмѣчая нѣкоторыя невѣрныя, или дополняя недостаточные извѣстія его; но предварительно нѣсколько словъ нѣ сколько мыслей почитаемъ мы здѣсь не излишнимъ дѣломъ, къ полненію разсказовъ Кошихина, и — такъ вообще: можетъ быть, онъ кому нибудь пригодятся.

Къ числу самыхъ неопределенныхъ и сбывчивыхъ идей и понятій привалежать понятіе о просвѣщенииомъ и непросвѣщенномъ, образованномъ и необразованномъ государствѣ и идея о милой, доброй, поэтической старинѣ, о томъ, что въ старину все было дешевле и лучше, а теперь все становится дороже и хуже — вѣкъ просвѣщается и развращается. Повѣрье идетъ съ давнихъ временъ. Греки и Римляне называли варварами другие народы; Китайцы смѣются надъ нами, а мы обрекаемъ на насмѣшку Китай. Цицеронъ и Курбскій, Катонъ и лътонисатель Новгорода равно жалѣли о старомъ добромъ времени — hon vieux temps. Тутъ всѣ правы и неправы. Суда по себѣ о другихъ, всегда, когда найдемъ несходство съ нами, такое несходство готовы мы назвать варварствомъ или уродствомъ. Съ другой стороны, прежнее всегда увлекаетъ насъ, какъ увлекаетъ время безотчетной юности, безпечнаго младенчества, гдѣ сверкаетъ столько блестокъ поэзіи. Что дѣлать! Чѣмъ далѣе въ возрастъ зрѣлости, тѣмъ болѣе прозы въ жизни человѣка и народа. Открыть новую поэзію въ сознаніи ума, найти ее въ самой прозѣ жизни дано не всякому, и притомъ мы находимъ ее только въ поздѣйшее время, когда уже второе младенчество наше, умственное, вторая юность наша, со-

13*

196

знающая себя, бываютъ прожиты нами. Приложимъ мысль
нашу къ Россіи.

Начавши государственное образованіе свое съ половины
XV вѣка, къ концу XVII, черезъ семь или восемь поколѣній
послѣ Іоанна III, Россія уже была самобытна въ жизни го-
сударственной и народной. Она образовала уже тогда свое
самостоятельное бытіе религіозное, философское, полити-
ческое и поэтическое; у нея были своя іерархія, или чино-
началіе, свои законы, нравы, обычаи, повѣрья, своя спистема
мысленія, своя политическая идея, свое искусство и своя
поэзія. Назовемъ ли варварскимъ такое государство, какъ
Греки называли варварами чуждые народы? Нѣтъ! при
настоящей степени нашихъ познаній, варварами не на-
зываемъ мы ни древней Индіи, ни современныхъ намъ
Турціи и Китал, когда у нихъ были и суть государственное
бытіе, законы, нравы, обычаи, религіозная и политическая
іерархія, своя философія и своя поэзія. Отъ истиннаго вар-
вара, Зеландца, Караиба, Австралийца, и полуварвара Бу-
ріта, Якута, Араба, Курда, Черногорца, тутъ совершенъ
уже переходъ, но только совершенъ онъ сообразно своей
особенной мѣстности, своей особенной исторіи. Необходимо
безотчетной поэзіи найдемъ мы здѣсь болѣе, нежели въ на-
шихъ европейскихъ образованіяхъ. Дорога черезъ Балканы
живописнѣе желѣзной дороги Бирмингамской; Царьградъ
красивѣе Лондона; турецкій всадникъ для художника лучше
англійскаго кавалериста. Такъ и въ старинной Россіи. Во-
просъ: полное ли, окончательное ли было ея образованіе? Сей
вопросъ дѣло совершенно особое, разрѣшаемый исторіею
послѣднихъ 150 лѣтъ и философскимъ умозрѣніемъ. Мы зна-
емъ уже, что Россіи слѣдовало съ XVIII вѣка начать періодъ
новой жизни, и онъ совершается нынѣ. Мы говоримъ о Рос-
сіи того самобытнаго періода ея, не азіятскаго и не европей-
скаго, изъ котораго пропстекло наше бытіе современное,
періода, продолжавшагося два вѣка съ половиною. Христіан-
ское государство, чуждос Европѣ, на европейской землѣ, съ
началомъ европейскимъ, съ образованіемъ азіятскимъ, но
создавшее свою религіозность въ православіи, свою политику
въ самодержавіи, пмѣвшее свою философію и свою поэзію —
такова была тогда Россія. И въ опредѣленныхъ ей грани-
цахъ, въ назначенномъ ей бытѣ, громадная, поэтическая въ
своихъ отношеніяхъ, является намъ она, достигшая своего

197

полнаго развитія, при Царъ Алекскъ Михайловічѣ, послѣ
борьбы съ Татарами, съ Польшею, утвердившая свое госу-
дарственное и народное бытіе. Варварству обрекалъ ее со-
временный Европеецъ, непостигавшій тогдашней Россіи.
Варварству обрекаетъ ее и нынѣ наблюдатель, не понимаю-
щій великихъ тайнъ исторіи. Съ другой стороны, увлекаясь
воспоминаніемъ о сей Россіи, какъ увлекаемся воспомина-
ніемъ о младенчествѣ нашемъ, безотчетная любовь къ оте-
частву, близорукій, если не вовсе слѣпой патріотисмѣ, ви-
дитъ въ прежней Россіи какой-то идеалъ и благочестія, и
добродушія, и любви къ отечеству, и милой простоты пра-
вовъ. Пора покинуть намъ общія прилага тельныя, кото-
рыми обрекаемъ мы одинъ народъ на трусость, другой на
храбрость, третій на легкомысліе, четвертый на глубоко-
мысліе. Народъ никогда не бываетъ ни добръ, ни золъ;
онъ всегда соединеніе зла и добра, подъ извѣстными исто-
рическими и географическими условіями. Только образован-
ность и просвѣщеніе суть вѣрныя ручательства за перевѣсъ
въ немъ добра. Мѣстность дѣлаетъ жителя юга пламеннѣ
жителя сѣвера, болѣе способствуетъ развитію его воображе-
нія, но образованность рождаетъ поэтовъ въ лѣсахъ Герма-
ніи, а въ Неаполѣ въ то же время живетъ бездарный лацца-
рони. Историческія причины создаютъ желѣзный народъ
въ Римлянахъ, жителяхъ юга, и въ тоже время полудикая
роскошь губитъ Монголовъ, жителей сѣверныхъ стеней.
Безспорно, что чѣмъ меньше образованіе и просвѣщеніе, тѣмъ
страсти народа бываютъ грубѣе, воля его необузнѣе, пре-
ступленія тяжелѣе, пороки грубѣе. Смотрите же на прежнюю
самобытную Россію XV, XVI, XVII вѣка съ настоящей,
безстрастной и безпристрастной точки зрѣнія, и вы отличите
въ ней основныя, коренные причины велпчія и могуще-
ства: святое православіе, вѣру въ самодержавіе, безотчет-
ную, младенческую добродѣтель, простую, сердечную поэзію;
но не увлекайтесь идеалами несбыточными! Азіятскій
образъ администраціи, полудикое устройство воинское,
суевѣріе, предразсудки въ нравахъ, грубость преступле-
ній, оправдывающая жестокость законовъ, были притомъ
удѣломъ тогдашней Россіи. Дешевле было тогда, потому
что трудъ не имѣлъ цѣны; пѣсня пѣлась отъ сердца, потому
что высшія созданія поэзіи не могли быть понятны народу
грубому и необразованному. Потерю увлекательной прелести

193

нашего младенчества замѣняетъ намъ сознаніе умной зрѣ-
лости жизни. Потеря свѣтлыхъ сторонъ первобытнаго обра-
зованія замѣнится точно также выгодами образованности и
просвѣщенія новаго и современнаго.

Но какъ явленіе человѣчества, какъ начало насъ самихъ,
какъ полненіе событий прошедшаго, вопросовъ настоящаго
и предположеній будущаго, какого любознательнаго любо-
пытства не возбуждаетъ въ насъ и не заслуживаетъ отъ насъ
старинная Русь наша, самостоятельная и самобытная! Мы
должны изучать ее, намъ необходимо ее изучать, но только,
ради Бога, будемъ притомъ безпристрастны, не обратимъ
нашего просвѣщенаго любопытства на прикрытіе темныхъ
сторонъ предмета, не обречемъ нашей прежней Руси на
варварство, не превознесемъ ея и честолюбивою лестью.

Сколько тутъ любопытнаго и поучительнаго! Посмо-
трите, какой полный и сложный органисмъ открывается
намъ въ самыхъ малыхъ подробностяхъ, въ дроби іерархіи,
въ мелочахъ администраціи, въ системѣ всякихъ отношеній
старинной Руси Юанновъ и Алексіевъ. — Для подобнаго из-
слѣдованія, книга Кошихина драгоцѣнна, и изученіе ея до-
ставляетъ намъ матеріялы богатые.

Кошихинъ начинаетъ повѣстью о царяхъ русскихъ. Онъ
изображаетъ кратко исторію ихъ съ Юзнѣвą Грознаго, наз-
ывая его Гордымъ. Ничего новаго не говорить онъ называетъ
здѣсь, и исторію Годунова изображаетъ такъ, какъ находимъ
се у Палицына и въ Лѣтописи о мятежахъ. Годуновъ пред-
ставляется убійцесю, зажигателемъ и злодѣемъ: Самозванецъ
является, какъ бѣглый монахъ Отрѣьевъ. Упомянувъ о
вступленіи на престолъ Алексіа, объ исторіи сватовства его
съ Всеволожскою (невѣрно, какъ мы уже замѣтили), женить-
бы на Милославской (кажется, также ошибочно, ибо гово-
рить, что Царь увидѣлъ дочь Милославскаго въ Успенскомъ
Соборѣ, любилѣлъ въ нее и тотчасъ взялъ ее во дворецъ),
Кошихинъ описываетъ порядокъ царскихъ свалѣбъ, памъ
уже пзвѣстный изъ многихъ другихъ описаній; упоминаетъ
о грустной участи царевенъ, жившихъ, «какъ пустынницы,
мало зря людей,» и при удовольствѣ дворскомъ, «отъ всего
отчужденныхъ въ своихъ теремахъ», ибо онъ не могли дать
руки холопамъ своимъ: «князи и бояре ихъ есть холопы и
въ челобитьяхъ пишутся холопами, а то поставлено въ вѣч-
ный позоръ, ежели за раба выдать госпожу, а за другихъ эс-

190

мель королевичей и князей выдавать ихъ не доволится, ибо
вѣры отмѣвить нельзя, да и иныхъ государствъ языка и
политике опѣ не знаютъ, и былъ бы имъ стыдъ.»—При па-
ступленіи времени родинъ, говорить Кошихинъ, царицу упо-
дили въ бапю; здѣсь совершали потомъ молитву новорож-
денному; сюда приходилъ и Царь, «смотрѣть новорожден-
наго.» Молебны, посѣщеніе монастырей, милостыни бѣл-
нымъ, от组成的 изъ тюремъ, угощеніе властей духовныхъ
и бояръ слѣдовали за рожденіемъ сына или дочери. какъ и
за свадьбою царскою. Посланныхъ отъ Царя въ города, съ
извѣстіемъ о царской радости, воеводы должны были да-
рить, и кто дарилъ мало, «Царь бываетъ гнѣвенъ, понеже
будто тотъ человѣкъ не радъ рожденію царскаго чада.» Имя
новорожденнымъ давали, какое прилучиться въ восьмой день
по рождени; воспріемникомъ всегда бывалъ троицкій ке-
ларь, крестиłъ всегда патріархъ, по словамъ Кошихина, но
мы можемъ указать на исключенія изъ сихъ правилъ. —На-
роду выставляли ведеръ по 200 хлѣбнаго вина въ каляхъ,
и отъ 1000 до 1500 ведеръ пива и меду—«пить всякому было
вольно, а къ себѣ домой нести не давали.» Между тѣмъ выби-
рали кормилицу, «жену добру и чисту, съ млекомъ сладост-
нымъ и здоровымъ,» которая кормила новорожденное дитя
годъ, и часто мужъ ея получалъ за то воеводства, а всегда
честь и почетъ; нерѣдко кормилица бывала потомъ важною
особою при дворѣ. Для досмотра избиралась «мамка, боя-
рыня честная,» вдова, и ей подчинялись няни и теремъ, ибо
каждому сыну и дочери Царя отводили жилище особенное.
Лѣтъ няти царевичу избирался «для береженія и наученія»
болринъ, честью великій, тихъ и разуменъ; къ нему прида-
вали товарища, окольничаго; они, слуги и стольники изъ
юношей почетныхъ составляли придворный штатъ, пногда
весьма обширный. Наконецъ избирался наставникъ, человѣкъ
учительный, тихій и не бражникъ, изъ дьяковъ или подья-
чихъ. Воспитаніе однако жъ ограничивалось немногимъ.
Ученикъ выучивался читать духовныя книги, лѣтописи,
исторіи и писать. Царевны изучались также грамотѣ и при-
томъ рукодѣліямъ. Донынѣ видимъ по церквамъ вклады,
вышитые золотомъ, серебромъ, унизанные жемчугомъ ихъ
руками. Иныя были искусны въ краснописаніи, списывали
святыя книги, и вносили ихъ въ церкви. До пятнадцати лѣтъ
царевичей никто не видывалъ, кромѣ близкихъ людей; когда

200

ходили они въ церкви, по сторонамъ шли люди и закрывали ихъ отъ народа суконными полами; въ церквахъ стояли они въ закрытыхъ мѣстахъ, по монастырямъ ёздили въ закрытыхъ каптанахъ и колымагахъ. Еще строже наблюдали, что бы никто не увидалъ Царицы и царевень. Въ кремлевскихъ чертогахъ, въ садахъ коломенскихъ и измайловскихъ, онъ бывали сущими затворницами, окруженыя своими боярынями и прислужницами. Лѣтъ пятнадцати царевича объявляли народу; онъ обучался тогда верховой ёздѣ, охотѣ, являлся послѣ того съ Царемъ въ народъ. Въ дни имянинъ каждого изъ членовъ царскаго семейства бывали столы у Царя, и онъ даривалъ гостей двухъ и трехъ-аршинными калачами, смотря по чину, а за объдомъ пили заздравную чашу имлниннику. Похороны сопровождались такою щедрою милостынею и дачею духовенству, что годовой государственный доходъ расходовался иногда на царское погребеніе; въ Еврусалимъ, аевонскія и синайскія обители посылались поминки богатые. Трауръ продолжался по сороку дней.

Многочисленное чиноначаліе составляло *Дворъ Царскій*. Кромѣ бояръ, окольничихъ, думныхъ дворянъ, думныхъ дьяковъ, у Царя были стольники, спальники, постельничіе, матерничіе, стряпчіе, дворяне московскіе и городовые, дѣти боярскіе, жильцы. У царицъ, царевичей, царевень были свои многочисленные чиновники. Всѣ знатные люди, имѣвшіе входъ ко двору, находясь въ Москвѣ, обязаны были являться ежедневно къ Царю, а низшіе являлись по наряду. Благоговѣніе Царю оказывалось всѣми изумительное: бояре кланялись въ землю при выходѣ его; никто не смѣлъ перейти черезъ назначенное ему мѣсто; опредѣлено было, гдѣ оставлять экипажи и лошадей, куда кому входить и куда выходить. Царскій верхѣ былъ доступенъ только ближнимъ немногимъ; никто не смѣлъ сѣсть при Царѣ; онъ сидѣлъ всегда въ шапкѣ, и небольшой поклонъ его означалъ великую награду. Кто осмѣливался неявиться во дворецъ, подвергался розыску и суду. Каждый съ оружіемъ вошедшій въ Кремлевскій Царскій Дворъ, кромѣ войнской стражи, подвергался пыткѣ и допросу объ умыслѣ его. Болринъ самый высшій не смѣлъ отлучиться изъ Москвы безъ царскаго позволенія. Въ дни имянинъ своихъ, болринъ являлся къ Царю съ калачемъ, и поклонясь въ землю, получалъ дозволеніе пировать свое вescье. Боярыни, являлись къ царицѣ, кланялись ей въ ноги,

201

и бѣлье на рѣку для мытья, закрытое и запечатанное въ сундукахъ, для сбереженія отъ глаза злыхъ людей, прово- жала почетная боярыня. Никто, кромѣ Царя, не объѣдалъ за однимъ столомъ съ царицею, невидимою и недоступною на- роду и двору. Посланный отъ Царя, спросить объ ея здо- ровьѣ, получалъ отвѣтъ отъ ея прислужницъ. Указъ объ- дать у Царя, кубокъ приглашенному отъ устъ царскихъ, блюдо, посланное съ царскаго стола, составляли величайшую милость. Толпа царедворцевъ окружала Царя при всѣхъ его выходахъ, безмольвно стояла окрестъ трона его, когда онъ принималъ пословъ, являлась по приказу къ его столу, садясь по чинамъ и назначеннымъ мѣстамъ. Воля Царя мо- гла возсть простолюдина въ высшее званіе, могла уничто- жить мгновенно перваго боярина, подвергнуть его ссылкѣ и даже тѣлесному наказанію и казни безъ суда. Только въ одномъ случаѣ прекращалась царская власть — въ спорахъ о мѣстахъ, знаменитомъ мѣстничествѣ. Извѣстно, что такъ назывался почетный разсчетъ по родамъ и мѣстамъ, занимаемымъ знатными и чиновными людьми. Всѣ мѣста, всѣ должности и назначенія были разсчитаны и распредѣ- лены, всякое старшинство отмѣчено, и ничто не могло при- нудить уступить правнука Князей Козловскихъ праправнуку Князей Одоевскихъ, если прадѣдъ перваго сидѣлъ нѣкогда за главнымъ столомъ царскимъ, или былъ воеводою въ боль- шомъ полку, отправлялся посломъ къ Цесарю, когда пра- прадѣдъ втораго объѣдалъ тогда же въ кривомъ столѣ, слу- жилъ въ сторожевомъ полку, и зѣдилъ посломъ въ Швецію. Не смотря на строгую предосторожность, споры о мѣстахъ возникали безпрерывно. Обиженный не шелъ по приказу Царя; его тащили, везли насильно, держали за столомъ си- лою; онъ падалъ, кричалъ, и нерѣдко ослушника выдавали сопернику его за обиду головою, били батогами, даже кну- томъ, сажали въ тюрьму, ссылали въ ссылку, но онъ не уступалъ. Безконечные споры производились въ Разрядномъ Приказѣ при опредѣленіяхъ на службу царскую, если Царь не разрѣшалъ ихъ словами: быть безъ мѣстъ. Тогда не было униженія повиноваться младшему, но безъ того, жены боярскія спорили между собою, дѣти заступались за матерей, мужья за женъ, и Царь могъ казнить спорщиковъ, но не исторгъ бы у нихъ покорности Выдача головою значила приводъ осужденнаго подъ стражею къ обиженному, у ко-

202

тораго на колъняхъ долженъ былъ оскорбившій просить
прощенія.

Изъ окружавшихъ его царедворцевъ назначалъ Царь
сановниковъ и чиновниковъ, намѣстниковъ и воеводъ, управ-
лявшихъ государствомъ. Всѣ мѣста государственной адми-
пистраціи раздѣлялись по //риказамъ, высшямъ отдѣленіямъ
госуларственного правленія, сосредоточеннымъ въ Москвѣ.
При Царѣ Алексѣнѣ Михайловичѣ сія Администрація предста-
вляла слѣдующій порядокъ:

1. //риказъ Тайныхъ Дьльз, или собственная царская кан-
целярія, куда не входилъ никто изъ бояръ; здѣсь былъ дьякъ
съ десятью избранными подьячими, которыхъ посылали въ
посольства и въ походы надзирать за послами и воеводами, и
доносить отѣльно правду Царю. Страстно любя соколиную
охоту, Царь присовокупилъ управленіе ея къ Тайному При-
казу; сто сокольниковъ ходили за тремя тысячами царскихъ
соколовъ и кречетовъ, которыхъ цѣнили отъ 100 и даже
до 1000 рублей за штуку, ежегодно привозя по двѣсти
птицъ ко двору, и отправлял ихъ иногда за рѣдкость къ ино-
земнымъ царямъ. Болѣе ста человекъ занимались едн-
ственно ловлею соколовъ и кречетовъ, и болѣе ста тысячъ
паръ голубей содержали на особыхъ голубятняхъ для корма
сей царской охотѣ, получая хлѣбныя высѣвки съ Житнаго
Двора.

2. Управленіе Царскаго Двора.—Главою его былъ Приказъ
Большаго Дворца. Онъ завѣдывалъ шестью дворами, которые
былъ: 1, Казенныя, гдѣ хранились золото, серебро, драго-
цѣнныя и всякія ткани, скупаемыя для употребленія двора,
для жалованья, для посылки въ подарокъ. Никто не смѣлъ ку-
пить ничего у греческаго или вѣмецкаго купчины, пока луч-
шее не отбиралось на Казенный Дворъ. Посоль, возвратясь
изъ посольства, представлялъ полученные имъ подарки на
выборъ Царю, и не смѣлъ оставить у себя того, что Царю по-
нравилось. Сибирскіе мѣха составляли монополію Царя.
Одѣвая въ торжественные дни паредворцевъ въ золото и
соболи, отъ нихъ отбирали потомъ каждый разъ данныя пла-
тья и шапки, и хранили для будущихъ случаевъ въ царскихъ
кладовыхъ. Около ста скорняковъ и портныхъ причисля-
лись къ Казенному Двору, на содержаніе коего опредѣлялось
до 3000 рублейъ. — 2, Конюшенный Дворъ, гдѣ завѣдывались
царскіе экипажи и лошади; сюда причислялась и звѣриная

203

охота царская. Чинъ великаго конюшаго (коннетабля) былъ
нъкогда первымъ въ Россіи: Оболенскій-Овчина и Годуновъ
находились въ семъ чинъ, уничтоженномъ въ послѣдствіи;
ясельничій управлялъ конюшеннымъ дворомъ, на коемъ со-
держалось сто пятьдесятъ царскихъ верховыхъ, санныхъ и
каретныхъ лошадей, пятьдесятъ лошадей для колымагъ и кап-
тановъ царицы и царевенъ, сто лошадей добрыхъ для по-
ѣзда пословъ и бояръ, три тысячи лошадей бережныхъ, и
кромѣ того до сорока тысячъ лошадей находилось въ Мо-
сквѣ, и по всему государству, для свиты царской, по-
сылокъ и работъ; пятнадцать столиевыхъ прикащи-
ковъ, пятьдесятъ стремянныхъ конюховъ, сорокъ коню-
ховъ задворныхъ, двѣсти стряпчихъ, то есть, людей, за-
праγавшихъ экипажи и сѣдлавшихъ лошадей, причислялись
къ конюшенному двору, «и все то были люди честные, пожа-
лованные жалованьемъ, помѣстьями и вотчипами,» не считая
двухъ сотъ стадныхъ конюховъ и ста человѣкъ каретниковъ,
шлейниковъ, коноваловъ, кузнецовъ, колесниковъ, и проч.
Строгая монополія выбора предоставляла Царю лучшихъ
въ государствѣ лошадей, и никто не смѣлъ купить себѣ коня
нигдѣ, пока для Царя не былъ кончепъ выборъ. Такъ на
тридцать верстъ около Москвы лѣса были заповѣданы для
царской охоты, лесинной, оленьей, мѣдвѣйсей, волчей, ли-
сьей, заячѣей, тенетами и псами. Человѣкъ сто писерей, лов-
цовъ и потѣшниковъ, и сто лучшихъ псовъ составляли эвѣ-
риную охоту царскую. Для лошадей царскихъ были отвод-
ные луга; сбиралась особая подать сѣномъ и овсомъ; по-
шилина съ москвскихъ бань до 2000 рублей въ годъ, съ
конскихъ площадокъ до 10,000 и 3000 рублей съ конюшен-
ной слободы, употреблялись на конюшенный дворъ.— 3 и
4. Житенной Дворъ (отъ слова: жито, хлѣбъ), гдѣ въ трехъ
стахъ кладовыхъ, или житніцахъ, хранились запасы хлѣбные,
раздавались по указу царскому, и отпускаемы были для рас-
хода при дворѣ на Хлѣбный Дворъ: тамъ семьдесятъ ключни-
ковъ, подключиковъ, стряпчихъ, хлѣбниковъ, калачниковъ,
пирожниковъ готовили хлѣбы, калачи, пироги, куличи для
Царскаго Двора, и для раздачи посламъ, боярамъ, духо-
венству, нищимъ, въ тюрьмы, монастырямъ и народу.

5. Кормовой Дворъ составляла собственно царская кухня, состоявшая изъ тридцати пяти чиновниковъ (ключниковъ и подключниковъ) и ста пятидесятъ товаровъ, судоемъкъ,

204

водовозовъ и проч. Отсюда посылались объды къ посламъ, было кормленіе народа, наряжались объды Царя и Царицы. Каждый день выходило съ кормоваго двора (не считая праздниковъ) больѣе трехъ тысячъ блюдъ разнаго кушанья. Кромѣ сборовъ съ дворцовыхъ волостей, однихъ запасовъ рыбы (изъ Новагорода и Ладоги до четырехъ сотъ бочекъ, изъ Архангельска и Колы до двадцати тысячъ берковцевъ) выходило ежегодно на 100,000 рублей, не считая живой рыбы изъ царскихъ прудовъ; двѣсти коровъ съ Воробьевскаго Двора доставляли молоко и масло, и на 40,000 рублейъ ежегодно покупали мелкихъ запасовъ у поставщиковъ. 6. Сытенной Дворъ завѣдывалъ питьями, которые хранились въ тридцати общирныхъ погребахъ. Сотни бочекъ пива, меду, квасу забиты были въ нихъ въ ледъ; одного воску отъ варенія медовъ собиралось до ста берковцевъ; тысячи подмосковныхъ крестьянъ обязаны были ставить ягоды; изъ царскихъ садовъ доставлялись обозы плодовъ; на 30,000 рублейъ покупалось хлѣбнаго вина, хотя ведро его стоило менѣе 25-ти копьекъ. Каждый день выходило сто ведръ вина и до пятисотъ ведръ пива и меду, а въ праздники вина по пяти сотъ ведръ, пива и меду до трехъ тысячъ ведръ, не считая издержки «пива поддѣльнаго и малиноваго, медовъ сыченыхъ, красныхъ, ягодныхъ, яблочныхъ, романей, ренскаго и другихъ заморскихъ пятий» — и описать немочно, что всего исходить», говорить Кошкѣнъ. Пятеро чиновниковъ завѣдывали эдѣсь; двѣнадцать чарочниковъ опредѣлялись носить питья во дворецъ, сорокъ стряпчихъ были при ихъ отпускѣ, и двѣсти винокуровъ, пивоваровъ, бочкарей и проч., паходились у погребовъ царскихъ. — *Ириказъ Большаго Дворца*, управлявшій всѣми исчисленными шестью дворами, считался весьма важнымъ мѣстомъ. *Бояринг-дворецкій* былъ первый послѣ великаго царскаго конюшаго. Онъ собиралъ подати и пошлины съ опредѣленныхъ на царскій обиходъ сорока городовъ, и доходы съ кабаковъ, таможень, мельпицъ, рыбныхъ ловлей, бобровыхъ гоновъ, бортныхъ угожьевъ, сѣнныхъ покосовъ, царскихъ угодьевъ, мытовъ, мостовицѣнъ, восьми с.любодъ московскихъ, гдѣ жили котельники, оловянщики, кузнецы, плотники, рыбники, шатерники, горшечники, печники и кирпичники; всего сбиралось до 120,000 рублейъ, да 2,000 рублейъ съ печатей по царскимъ указамъ и 3,000 рублейъ съ прорубей и перевозовъ

205

на Москвѣ и Яузѣ. Здѣсь раздавались царскія милостыни,
содержалась царская музыка (до ста человѣкъ трубниковъ,
литаврщиковъ и суренщиковъ). Когда Царь и Царица ъздили
по монастырямъ, за ними возили возвы съ деньгами въ бу-
мажныхъ сверткахъ, по 20-ти, 25-ти копѣекъ, по полтинѣ,
по рублю, и иногда рублевыхъ свертковъ исходило по сту и
болѣе въ одну обитель. — Кромѣ сего Приказа, къ управле-
нію царскаго двора причислялись еще: Царская Мастерская
Палата; гдѣ хранились собственное царское платье, корон-
ныя регаліи, и куда подчинены были царскіе мастера; Ца-
рицына Мастерская Палата, гдѣ хранились платья и уборы
царицы, царевичей и царевень, куда подчинены были сло-
боды Кадашева и Бреитова, болѣе трехъ тысячъ дворовъ,
поставлявшія ко двору бѣлье, полотна, скатерти, холсты;
въ первой изъ сихъ палатъ начальствовалъ стряпчій съ клю-
чемъ. Въ Приказѣ Золотаго и Серебряного Дьла вѣдались золо-
тыхъ дѣлъ мастера и серебряники царскіе, дѣлавшіе «про
царскій обиходъ суды всякіе и церковныя утварі.» Нако-
нецъ былъ еще Панафидный Приказъ, занимавшійся распо-
ряженіемъ о поминанілѣ и паннихідахъ царскихъ.

3) Иностранныя дьла. Ими распоряжалъ Посольский Приказъ, въдая всѣ посольства и сношенія съ иноземными государствами; тутъ хранились государственныя печати, и судились всѣ иноземцы, пріѣзжавшіе въ Россію, а также донскіе казаки и помѣщики изъ Татаръ и другихъ инородцевъ; здѣсь былъ въ распоряженіи сборъ и расходъ полоняничныхъ делѣ, то есть особаго сбора на выкупъ плѣнныхъ (около 150,000 рублей ежегодно). Три дьяка, 14 подьячихъ, 50 переводчиковъ и 70 толмачей занимались здѣсь безпрерывно дѣлами. Переводчики получали отъ 50 до 100, толмачи отъ 15 до 40 рублей въ годъ, да кормовыхъ давали имъ отъ 5-ти до 60 коп. въ день. На расходы Приказа опредѣлено было пять городовъ, съ которыхъ сбиралось до 3,000 рублей.

4) Военное управление. Оно заключалось въ пяти разныхъ Приказахъ, кои были: 1, Разрядный, гдѣ вѣдались всѣ главныя крѣпости, сборъ и раскладка военные, мѣстничество по военной службѣ, расписаніе воеводѣ и войска; на расходы Приказа опредѣлено было 1,000 рублей; 2, Шушкарскій, въдавшій всѣ пушечные дворы, или арсеналы, пороховые заводы, покупку пушектъ у Голанцовъ, Любичанъ, Амбурцовъ, покупку мѣди у Агличанъ и Свѣевъ; 600 мастеровъ занимались

206

работою въ Москвъ по сему Приказу, на который отпускалось до 3,000 рублей; 3, Оружейный Приказ завѣдывалъ «покупку ружьевъ, карабиновъ и пистолей съ олстрами (чумками), мушкетовъ и банделеровъ» у иностранцевъ, и кромѣ того выдѣлку мелкаго огнестрѣльнаго оружія въ Москвѣ, казенную оружпичью палату, ствольныхъ, ложныхъ и замочныхъ мастеровъ; 4, Стрѣлецкій Приказ, весьма важный среди другихъ, завѣрывалъ стрѣлецкое войско въ Москвѣ и въ городахъ, расчислѣлъ ихъ службы и жалованье. Въ 20-ти московскихъ полковыхъ стрѣлецкихъ приказахъ, подчиненныхъ главному, считалось до 20,000 стрѣльцовъ, съ ихъ полковниками, головами, полуголовами, сотниками, пятидесатниками и десатниками. Безопѣстные изъ нихъ получали отъ 50-ти до 200 рублей головаго оклада, а десатники и стрѣльцы отъ 10 до 15 рублей, и кромѣ того отъ 15 до 18 четвертей хлѣба, участокъ соли и платье. По 500 стрѣльцовъ отряжалось ежедневно на стражу ко дворцу и казнь царской. Стрѣльцы держали также городскую стражу по Москвѣ, и ходили на пожары; 5, Рейтарскій Приказ точно такъ же завѣдывалъ рейтарами, пли избранными конниками, при сборѣ войска на войну, и 6, Иноземный Приказ управлялъ иностранцами, изъ которыхъ составлялись ныңмеңкія роты — слабыя начала регулярнаго войска въ Россіи.

5) Финансовое управленіе. Оно распредѣлялось на пять слѣдующихъ частей:

Приказ Большой Казны въдалъ сборы съ торговыхъ людей, гостей, суконной сотни, крестьянъ, словомъ: всѣ откупы и поборы, около 300,000 рублей ежегодно. Въ вѣдѣніи сего Приказа были также битье монеты (денежный дворъ) и тульскій оружейный заводъ.

Приказ Большаго Прихода въдалъ сборы съ гостиныхъ дворовъ, лавокъ, погребовъ, вѣсовъ и мѣръ, таможень, иеревозовъ, мостовъ, всего до 500,000 рублей въ годъ. Отсюда отпускались деньги въ Посольскій Приказъ.

Приказ Новой Четверти въдалъ сборы съ продажи вина, кружечныхъ дворовъ, кабаковъ и съ корчемства, до 100,000 рублей ежегодно.

Приказ Хлѣбный въдалъ сборъ съ урожая хлѣба, до 20,000 рублей, и царскі пашни. Кошихинъ прибавляетъ: «и кабаки, и таможни съ доходы и податьми,» но, кажется, ошибочно, ибо кабаками управляла Новая Четверть, а та-

207

можніми правилъ Большой Приходъ. Хлѣбный Приказъ былъ учрежденъ въ 1663 году, и уничтоженъ въ 1683 году, причисленный тогда къ Приказу Большаго Дворца.

Приказъ Печатный вѣдалъ сборъ съ печатей по царскимъ указамъ, прилагаемыхъ ко всѣмъ исходящимъ бумагамъ въ Приказъ Печатномъ, что составляло отъ 7-ми до 10,000 рублей ежегодно.

### 6) Гражданское управленіе.

Приказъ Помъстный. Управленіе по раздачѣ и верстанью помъстьевъ (деревень и земель, жалуемыхъ въ пожизненное и родовое владѣніе, безъ права продажи) и вотчинѣ (тѣ же имѣнія съ правомъ продажи) и по переходамъ ихъ изъ рукъ въ руки.

Приказъ Холопій. Управленіе и разборъ по крѣпостямъ и кабаламъ, даннымъ, записнымъ и другимъ актамъ, между кабальными холопами и ихъ господами.

Приказъ Монастырскій. Дѣла между духовенствомъ и подати съ монастырскихъ и церковныхъ крестьянъ, болѣе 20,000 рублей ежегодно.

Приказъ Разбойный (пресименованный въ послѣдствіи Сыскнымъ). Судъ всѣхъ уголовныхъ дѣлъ, завѣдываніе губныхъ избѣ и тюремъ — пытки и застѣнки. Кошихинъ хладнокровно входитъ въ подробности о пыткахъ и наказаніяхъ, отъ жестокости которыхъ нельзя не содрогнуться! Въ числѣ уголовныхъ преступленій исчисляетъ онъ волшебство, черно-книжество и чаровство!

Приказы Судные, Володимірскій и Московскій. Тяжбы бояръ, окольничихъ, думныхъ и ближнихъ людей, стольниковъ, стряпчихъ, дворянъ, помѣщиковъ и вотчинниковъ.

Приказъ Челобитный. Мѣсто для объявленія рѣшеній по просьбамъ, подаваннымъ Царю въ собственныя руки, ибо никому не воспрещалось подать Царю лично просьбу, остановя его на дорогѣ. Здѣсь также былъ судъ дьякамъ, подьячимъ и приказнымъ людямъ.

Приказъ Аптекарскій. Управленіе аптеками и докторами иностранными: ихъ было до 30 человѣкъ и при нихъ находилось до двадцати русскихъ учениковъ.

Приказъ Ямской. Особенные крестьяне, обязанные дерпать для гоньбы и проѣзда лошадей и сани, или телѣги, разселенные ямами, и оттого получившіе название ямщиковъ, вѣдались въ семъ Приказъ. Жаловапье производилось каждо-

208

му ямщику по 20 рублей въ годъ, а за десять верстъ гоńбы
платили имъ прогоновъ по три денежки.

Приказъ Каменный. Управленіе всѣми казенными камен-
ными постройками, сборъ мастеровъ со всего государства въ
такихъ случаяхъ и выдача имъ «поденнаго корма, чѣмъ бы
имъ сытымъ быть можно.» Приказъ завѣдывалъ также всѣ-
ми кирпичными сараями и известковыми ямами, добываніемъ
бѣлаго камня, и сборами за него съ частныхъ людей. Дохо-
довъ по сей части было до 5,000 рублей въ годъ.

7) Государственный контроль. Для нето учрежденъ былъ
Счетный Приказъ, куда поступали на ревизію всѣ книги и вѣ-
домости изъ Приказовъ, и здѣсь также сбирались недоимки
и остатки отъ расходовъ.

8) Мѣстное управленіе.

Земскій Приказъ. Благочиніе и устройство Москвы; сюда
же относился уголовный судъ для обывателей столицы.

Приказъ Казанскаго Дворца. Отдѣльное управленіе Ка-
занью, Астраханью и паволожьемъ; защита отъ Гурокъ и
Заволжскихъ Башкировъ и Калмыковъ; пригоны конскихъ
табуновъ въ Москву Татарами и Нагайцами (по 50,000 и бо-
льѣ лошадей, ежегодно, причемъ выбирались сперва лошади
для казны, а остальные позволялось продавать частнымъ
людямъ). Доходъ былъ здѣсь до 30,000 рублей, кромѣ сбора
пушныхъ звѣрей, добычи рыбы и соли, и расходовъ изъ
прихода на мѣстахъ.

Сибирскій Приказъ. Отдѣльное управленіе Сибирью: по-
лученіе оттуда пушныхъ звѣрей, на 600,000 рублей ежегод-
но; оцѣнка ихъ, выборъ въ казну (всѣ, даже и у частныхъ
людей соболи, свыше 300 рублей сорокъ, поступали на Царя;
Кошихинъ замѣчаетъ, что лучшихъ соболей и тогда приво-
зила только съ Лены и изъ Восточной Сибирь); распоряже-
ніе ссылными въ Сибирь.

Новгородская Четверть. Отдѣльное управленіе Новгород-
домъ, Псковомъ, шведскою границею, Архангельскомъ,
Нижнимъ Новгородомъ, Вологдою и поморьемъ. Доходы
болѣе 100,000 рублей.

Костромская Четверть. Отдѣльное управленіе Росто-
вомъ, Ярославлемъ, Костромою. Доходовъ до 30,000 рубл.

Устюжская Четверть. Отдѣльное управленіе Устюгомъ
Великимъ. Доходовъ до 20,000 рублей.

209

Галицкая Четверть. Отдъльное управленіе Галичемъ и его областью. Доходовъ до 12,000 рублей.

Приказъ Малой Россіи. Отдъльное управленіе Малороссіею, Запорожцами, Кіевомъ, Черниговомъ. Пріѣзды посланцовъ отъ гетмана, дары ему и имъ; споры по церковнымъ имѣніямъ Кіевской Митрополіи, и проч.

Описывая всѣ сіи части государственного управленія, Кошихинъ передаетъ много любопытныхъ подробностей, какъ-то: оклады и жалованья царскіе и порядокъ царскаго стола (кромъ постовъ, Царь всегда кушалъ постное по понедѣльникамъ, средамъ и пятницамъ; въ великій постъ рыба и масло воспрещались, кромѣ дня Благовѣщенія; въ понедѣльники, среды и пятницы въ великій постъ стола вовсе не было, а въ другіе дни поста Царь кушалъ немного, только разъ въ день, и ничего не пилъ кромѣ квасу; строжайше наблюдала посты вся Россія: кто ълъ рыбу и пилъ вино въ великій постъ, подвергался эпитиміи и даже проклятію церковному, а дерзнувшій ъсть тогда скоромное былъ судимъ и жестоко наказуемъ; маленькимъ дѣтямъ царскимъ разрѣшались только рыба и масло, ибо «во младыхъ лѣтахъ поста держать было имъ не мочно.» Каждое блюдо, подавасмое на царскій столъ, отвѣдывалъ прежде дворецкій. Если посланный съ царскимъ блюдомъ къ боярину падалъ и ронялъ блюдо, его жестоко сѣкли за то розгами). Не менѣе любопытны извѣстія о монетномъ дѣлѣ въ Россіи и смятеніяхъ, оттого бывшихъ, наказаніяхъ по уголовнымъ дѣламъ, судопроизводствѣ вообще, и проч. — Замѣчанія Кошихина о мѣстномъ управленіи по городамъ кратки; впрочемъ, кролѣ Сибири, Астрахани и Терковъ, власть воеводъ и намѣстниковъ была весьма ограничена: смертная казнь, ими опредѣляемая, ноступала на разсмотрѣпіе въ Москву; воевола съ дьякомъ судилъ гражданскіе иски до 10,000 рублей, но гдѣ былъ одинъ только воевода, судъ ограничивался 20 рублями. Въ просьбахъ на царское имя, посадскимъ и крестьянамъ не позволялось писать себя холопами — преимущество князей, бояръ и другихъ званій: простолюдинъ писался: рабъ и сирота. — О сословіяхъ вообще Кошихинъ также говорить мало, упоминая только о торговыхъ людяхъ и крестьянахъ. Почетныхъ гостей считалъ онъ на Москвѣ до 30 человѣкъ, а гостей суконной сотни до 200. Торгующіе дѣлились вообще на слободы, и каждая слобода разлагала

14

210

поборы съ торга между собою; число царскихъ крестьянъ
полагалъ Кошихинъ ло 50,000 дворовъ. У нѣкоторыхъ по-
мѣйцевъ и вотчинниковъ было крестьянъ но 15,000 дво-
ровъ. Вообще многаго недостаетъ въ описаніи Кошихина.
Нисавши на памать и не имѣя полъ рукою документовъ,
описатель естественно иное забывалъ, а иное измѣналъ.
Не говоримъ уже, что въ исчисленіи самыхъ Ириказовъ про-
пупчены пѣкоторые (какъ то: Натріаршій, столь важный,
Книгопечатный, столь замѣчательный, Дворцовый судный),
Кошихинъ, можетъ быть, не почиталъ пужнымъ вичего гово-
рить о мѣстномъ судоустройствѣ, входить въ подробности со-
словій и пхъ отношеній; пропуская также все, что молѣ ска-
зать о духовенстве, онъ не говоритъ и о законахъ, теченіи
дѣлъ по судамъ, и проч.

Три главы отдѣлены у него сношеніямъ съ иностранны-
ми государствами. Какъ опытный и дѣловой человѣкъ, онъ
описываетъ титулы и форму граматъ, что почиталось
встарупу дѣломъ весьма важный. Наши старики бывали въ
такомъ случае даже весьма затѣйливы. До насъ сохранилось
подробное описание граматъ и титуловъ при пере-
пискѣ Царей нашихъ съ другими государствами. Царь Алексій
писалъ въ 1667 году къ Султану: «Богъ нашъ, иже прежле
вѣкъ Сый, въ Троицъ славимый Отецъ и Сынъ и Святый
Духъ, присносущне пребываяй во вѣкъ, пмѣ же вся суть, и
мы живемъ и движемся и есмы, имѣ же царіе царствуютъ
и спальніи содѣваютъ правду, того Вседержителя Бога мяю-
стію, Мы Великій Госуларь, и проч.» Такое предсловіе къ
титулу называли на дипломатическомъ языке Русскихъ бла-
гословеніемъ. Когда Кромвель написалъ къ Царю грамату, и
поставилъ въ началѣ: «Мы Олперъ, Государь Англинской
и Шкотской и Ирланской земель п государствъ, которые
пристали, желаемъ счастливыя и славныя державы и дол-
гаго въка, здравія и преславности, В. Ц. В.,» ему отвѣчали
съ титуломъ безъ благословенія, и прямо началі такъ:
«Оливеру, владѣтелью надъ станы (штаты?) Англинской и
Шкотской и Ирланской земель и государствъ, которые къ те-
бѣ пристали.» Но къ Карлу II писали потомъ: «Милосердія
ради милости Бога нашего, въ нихъ же посѣти насъ востокъ
свыше, воеже направити ноги наша на путь мпрепъ, сего
бо Бога нашего, въ Троицъ славимаго, милостію, мы, великій
Царь,» и послѣ полнаго титула слѣдовало: «Брату нашему

211

любительному, Великому Государю Карлу Второму, Божією милостію Королю Англинскому, Шкотскому, Французскому и Ирлянскому и иныхъ, любительное поздравленіе.» Еще обширнѣе бывали благословенія Царя Феодора Ивановича. Онъ писалъ къ Филиппу III: «Троице пресущественная и предбожественная и благая, правовѣрующимъ въ тя истинный христіаномъ дателю премудрости пренедовѣдомыя, пресвѣтлый крайній верхъ, настави насъ на истипу твою, и настави насъ на повелѣнія твоя, да возглаголемъ о людяхъ твоихъ по воли твоей, сего убо Бога нашего, въ Троицѣ славимаго, милостію и хотѣніемъ и благоволеніемъ удержавомъ скипетръ россійскаго царствія, мы, великій Государь.» и проч. — Систематически расчислено было: какого чина къ кому посылать пословъ; какой быть при нихъ свитъ; сколько буквъ въ граматахъ писать золотомъ; на какой бу-магъ писать граматы; какъ посламъѣхать, какъ обходиться, какъ говорить, какъ настаивать, чтобы за объѣдами было-пито сперва царское здоровье, какъ за столомъ сидѣть въжливо, не упиваться, рѣчи «говорить остерегался съ вымышленіемъ», и даровъ не жалѣть, чтобы царскому именні было къ чести и повышенію. На подъемъ посламъ обыкновенно давали двойной годовой оклаѣ и соболей на сумму отъ 150 (если посолъ былъ стольникъ или дьякъ) до 1000 рублей (если бояринъ). «Незаводнымъ нарядами и конскою сбруею» выдавали царскихъ лошадей и платье богатое изъ царскихъ кладовыхъ. Послы забирали также платье и рухлядь у зна-комыхъ, и все отдавали потомъ Царю и знакомымъ своимъ по возвращеніи. Долго думали надъ каждымъ посольскимъ наказомъ дьяки и бояре, «вымышляя, какъ бы имъ посламъ съ чужеземскими людьми говорить и отпоръ ченьить разумнѣе.» Посламъ давали на дорогу и образа драгоцѣнные, ко-торые провожали иногда изъ Москвы Царь и Патріархъ съ великою честію, встрѣчая потомъ также за Москвою. Иной посолъ получилъ по возвращеніи отъ 2-хъ до 10,000 ефим-ковъ любскихъ награды, помѣстье, шубу соболью въ 500 ру-блей, крытую золотнымъ бархатомъ, или атласомъ. Подарки царскіе, посылаемые разнымъ государямъ, простирались по оздѣнкъ отъ 500 до 1000 рублей; въ Швецію посылали на 2000, въ Польшу на 3000 и на 5000, въ Англію на 3000, къ Султану на 5000 рублей. Особыя суммы назначались на мелкую раздачу отъ пословъ и составляли отъ 500 рублей до

14*

212

1000 и до 2000 рублей. При посольствах къ Султану опредѣ
лалось на то болѣе 10,000, «для дальнаго проѣзда и на выкупъ
полоняниковъ.» Въ 1663 г. въ Англію послали особенно ве-
ликіе лары — соболей и лисицъ черныхъ, мѣховъ собольихъ
и горностаевыхъ, соболей, куписцъ, горностаевъ живыхъ,
кречетовъ, соколовъ, ястребовъ, всего на 20,000 рублей и
болѣе, «для подкрѣпленія старой государственной и братской
дружбы.» Тогда же, боясь разрыва съ Данією, послали въ
Данію подарковъ на 15,000 рублей. Такъ, угождая Шаху
Персидскому, при рѣдкости сношенийъ съ нимъ, «понеже про-
ѣздъ гораздо жестокъ и отъ воздуха многіе люди помира-
ютъ,» посылали въ Персію подарковъ на 50, на 100, даже
на 200,000 рублей — кареты серебряныя и позолоченные,
сосуды золотые, и проч. Крымцамъ переходило сѣегодно
изъ Москвы подарковъ тысячъ на 20, и Царь терпѣлъ,
когда Хапъ бывалъ недоволенъ подарками, билъ русскихъ
пословъ, и сажалъ ихъ въ тюрьму. Не желая дать цѣловать
руку свою поганому послу крымскому, Царь клалъ одпако
жъ руку па его голову, принималъ Крымцовъ въ одѣяніи
повседневномъ, сидѣлъ передъ нами въ шапкѣ, но за то,
вволя на аудіенцію посла крымскаго, его и всю его свиту
одѣвали въ царскіе лары, давали имъ даже шапки и сапоги.
Выпивъ медъ и ромапею передъ Царемъ, посолъ крымскій
клалъ себѣ за пазуху ковшѣ, или чару, «и Царь тѣхъ судовъ
у него отнимать во вслить, «потому что спороваться съ бу-
сурманомъ въ стыдѣ.» Но какъ подобная уступка была убы-
точна, Русскіе приумалли маленькую хитрость: «для такихъ
безстыдныхъ пословъ дѣлали нарочно въ агушкою землѣ
сосуды мѣдные, позолоченные и посеребренные.» Поганый
Татаринъ думалъ, что его дарятъ серебромъ и золотомъ,
когда ларили его мѣдью.

Строгій уставъ былъ соблюдаемъ также при приемѣ по-
словъ иностранныхъ въ Москвѣ, при переговорахъ съ нами,
при угощеніи ихъ, тщательно разбирая: отъ кого и кто приѣз-
жій, и посолъ, посланникъ и пісю гонецъ? Царь показывалъ при
сихъ случаяхъ великолѣпіе необыкновенное: собирали изъ
городовъ дворянъ и служивыхъ людей; стрѣльцовъ одѣвали
въ лучшее платье; царедворцамъ и боярамъ выдавали пла-
тья драгоцѣныя изъ кладовыхъ царскихъ; рынды съ сере-
бряными топорами окружали тронъ царскій; безконечный
холъ тянулся съ пятьми и кушаньями, когда Царь посы-

215

малъ посламъ объѣдъ на домъ; золото и серебро изумляли количествомъ, когда утіящали посла во дворцѣ, и на подарки посламъ соболей выдавали на сумму отъ 500 до 1000 рублей. Межу тѣмъ строжайше поддерживали во всемъ царскому честь: переговоры вели бояре и ходили къ Царю за отвѣтомъ, оставляя пословъ ждать; старались всегда пить сперва царское, а потомъ чужеземнаго государя здоровые («и о здоровыхъ тѣхъ чашахъ бывали споры многіе и споруются много»), а также всегда успѣвали садить пословъ малѣво, а самимъ сидѣть направо за столомъ. Соболи, которые оцѣняли посламъ въ 1000, 700, 500 рублей, «по прямой указной цѣнѣ» стоили только 400, 250, 200 рублей.

Любопытны извѣстія Кошихна о русскомъ войскѣ, хоть вообще говоритъ онъ злѣсь почти все уже извѣстное намъ. Основу русскаго войска составляли стрѣльцы, полки, посѣ. ленные на шведской и украинской границахъ и казаки напранные изъ Русскихъ и поселенные на польской границѣ. Затѣмъ, въ случаѣ войны, сбирались рейтары, изъ жильцовъ, городовыхъ дворянъ, безпомѣстныхъ дѣтей боярскихъ (имъ давали царское оружіе, лошадей и по 30-ти рублейъ въ годъ жалованья); люди отъ помѣщиковъ были на ихъ жалованьѣ и въ ихъ нарядѣ, являясь въ извѣстномъ вооруженіи, и напонецъ набирались пѣхотинцы изъ крестьянъ, съ царскимъ оружіемъ; ихъ верстали по полкамъ, дружицамъ и знаменамъ; помѣщичьا войны сражались подъ командою своихъ господъ; рейтаровъ строили въ полки, на манеръ нѣмецкихъ немногихъ ротъ. Войско дополнялось казаками донскими и малороссійскими, Калмыками, и проч. Сборъ денегъ на войну шелъ со всего государства: сбирали двадцатую деньгу съ дохода, чаще десятую, иногда даже пятую, и кромѣ того съ крестьянъ взимали натурою хлѣбъ, муку, сухари, толокно, крупу, расчитывая по дворамъ; они обязаны были везти сія припасы на своихъ подводахъ до мѣста, а съ дальнíchъ брали на провозъ деньгами. Воеводы, дворяне, жильцы, рейтары, казаки возили припасы съ собою и кормились на свой счетъ. — Пушки, запасное оружіе, и вообще оружіе для воиновъ, набранныхъ изъ крестьянъ, выданное имъ изъ казны, везли на казенныхъ лошадяхъ, а самое войско шло толпами безъ оружія, кромѣ рейтаровъ и помѣщичьихъ воиновъ, выступавшихъ строемъ. Вся сія тяжелая и нестройная груда дѣлилась на отряды, отъ 7-ми до 20,000 человекъ, и

214

при каждомъ отрядѣ было отъ 50-ти до 80-ти пушекъ. Царскій Полкъ, если самъ Царь бывалъ въ походѣ, состоялъ тысячъ изъ 30-ти, съ 200 пушками. Свита царская бывала велика: 1000 стремянныхъ стрѣльцовъ, 1000 избранныхъ стольниковъ, стрепlichихъ, дворянъ, жильцовъ, рынды, выборные люди съ царскимъ сайдакомъ, сопровождали Царя. Войско послѣдемо было толпою маркитантовъ, или хлѣбниковъ, квасоваровъ, пирожниковъ, мясниковъ; ихъ забирали на Москвѣ, и позволяли имъ торговать запасами, «которые купятъ и даромъ добудутъ на войнѣ, продавая ихъ не го-раздо дорогою цѣною, чтобы имъ было отъ того поживленіе, а воинскимъ людямъ не истратно.» Богатыя, пестрыя, разноцвѣтныя знамена вѣялись надъ дружинами русскими; царское было вышито золотомъ и серебромъ; воеводскія были, какъ «у польской гусаріи,» разноцвѣтныя долгія; знамепа помѣщиковъ были большія камчатныя и тафтяныя, а у рей-таровъ малыя, или значки.

Жаль, что Кошихинъ мало говорить о современныхъ ему нравахъ своихъ соотчичей, распространяется всего бо-лье только о свадьбахъ у знатныхъ людей, описываетъ из-вѣстные намъ обряды, и жестоко нападаетъ притомъ на ста-раніе русскихъ отцовъ сбывать дочерей замужъ. «Истинная есть правда, благоразумный читатель,» говоритъ онъ, «что нигдѣ такого обманства на дѣвокъ нѣтъ, яко въ Московскомъ Государствѣ!» Онъ объясняетъ, какъ вывѣсто уродливой не-вѣсты показывали другую, служанку, вдову красивую; какъ подъ малорослыхъ подставляли скамейки, «а на чемъ стонть не видѣть и кажется доброродна;» какъ показывали сперва дурныхъ дочерей, а потомъ хорошенькихъ; какъ укрѣпля-ли записьми до 10,000 рублейъ неустойки, на случай отказа жениха. Новобращенный изъ знатныхъ юздилъ на другой день свадьбы къ Царю съ поездомъ, кланялся ему въ ноги, по-лучалъ отъ него привѣтъ, поларки и кубокъ романенъ, или ковшѣ меду вишневаго. Строго наблюдалось, чтобы женихъ и невѣста не были ни въ кумовствѣ, ни въ сватовствѣ, ни въ крестномъ братствѣ, ни въ седьмомъ колѣнѣ родна. Вдовцу при второмъ бракѣ не надѣвали вѣнца на голову, но клали его на правое плечо, при третьемъ бракѣ на лѣвое, а вдову со вдовцемъ не вѣнчали, но только читали имъ молитву. Кошихинъ пишетъ, что обманутый мужъ нерѣдко билъ и мучилъ жестоко жену свою, принуждая ее постричься, а

215

инные мужья сами съ горя шли въ монахи. По жалобъ жены,
мужа, за свирѣство съ нею, сажали иногда въ монастырь
ва смиреніе, а если онъ и послѣ того не унимался, разводили
несогласную пару; черезъ семь лѣтъ мужъ и жена могли
вступать во второй бракъ. Иногда въ обманъ отца невѣсты
вступался Царь, и обманщика тестя, по доносу злата, съкли
кнутомъ, брали съ него пеню и убытко. — Пированья у
нашихъ старицовъ не украшались дамскимъ присутствіемъ;
передъ столомъ (на которомъ иногда являлось до ста
блюдъ), хозяйка выходила по призыву мужа; гости станови-
лись рядомъ у дверей; хозяинъ кланялся въ землю, прося
чтобы гости «изволили цѣловать» хозяйку; они подходили
поочередно, каждый кланялся ей въ землю, цѣловалъ се,
опять творилъ земной поклонъ, и отходилъ на свое мѣсто;
потомъ хозяйка подавала каждому по чаркѣ настойки, или
романеи и ренскаго; хозяинъ каждому кланялся въ ноги, и
каждый отвѣчалъ ему, выпивши, также земнымъ поклономъ.
Хозяйка уходила; гости садились за столъ, пировали, а за
сладкимъ пирогомъ являлись замужнія дочери и невѣстки
хозлина, подчивали гостей, и мужья ихъ кланялись въ землю,
прося «изволить поцѣловать» и получая потомъ отъ гостей
также по земному поклону. — Дворня у бояръ доходила ипо-
гда до 1000 душъ, и такое народонаселеніе все помѣщалось
на боярскомъ дворѣ, получая, женатые отъ двухъ до десяти
рублей въ годъ жалованья, платье, «какое прилучится,»
хлѣбъ и харчъ. Иныхъ холопей посылали бояре въ свои по-
мѣстья сбирать поборы, и дозволяли притомъ «поживиться,»
какъ воеводы посылались отъ Царя на выгодныя мѣста «по-
кормиться.» Множество холостой дворни жалованья вовсе
не имѣли, ъдли что могли съ барской поварни, получали ру-
башку, шапку, сапоги, платье, а по праздникамъ двѣ чарки
вина. — Кажется, досадъ Кошихина приписать должно за-
мѣтку его, которою заключимъ мы наши выписки изъ его
книги: онъ говорить, будто дворное строеніе плохое и житье
«неустройное» у простолюдиновъ и среднихъ званій въ Рос-
сіи бывало наиболее отъ опасенія навѣтовъ, заставлявшихъ
всѣхъ скрывать свое имѣніе и богатство. «Построится тор-
говый человѣкъ и крестьянинъ добрымъ обычаемъ: — на
него наложатъ податей больше, а приказнаго оболгутъ, учи-
нять кривды, скажутъ, будто онъ посульникъ, злоиматель,
не берегъ царской казны, воровски кралъ». И будетъ ему

216

болѣзнь и печаль: пошлютъ его на дѣло, котораго писать не можно, наказъ напишутъ такой, что его выразумѣть не сумѣшь, и вотъ службой бѣдникъ прослужится, а въ наказаніе домъ, животы и вотчины его возьмутъ на Царя и продадутъ, кто купить захочетъ.

Сказавши на прощань Копшхину русское присловье: «чужія рѣчи слушай, а дѣло самъ разумѣй,» и предоставляя читателямъ повѣрить самимъ мнѣніе ваше объ его рукописи, обратимся къ двумъ сочиненіямъ, которыми подарилъ настѣ потомокъ стариннаго рода русскихъ бояръ, Князь Н. В. Долгорукій — кстати, мы разговорились о русской ста-ринѣ: истинно подарокъ и драгоцѣный, тѣмъ болѣе, что онъ общастъ намъ въ сочинителѣ дѣлателя усерднаго и полезнаго. Сердечно желаемъ, чтобы non solum armis можно было ему принять со временемъ девизомъ. Въ одной изъ книгъ своихъ (Сказанія о родѣ Князей Долгоруковыхъ), авторъ собралъ свѣдѣнія о знаменитомъ родѣ, къ которому онъ припадлежить: онъ происходить отъ третьло сына Князя Владиміра Ивановича (отецъ котораго, Князь Иванъ Андреевичъ Оболенскій, принавѣ фамилію Долгорукаго, когда братья его прозвались Щербатовымъ и Тростенскимъ, былъ родоначальникомъ Князей Долгорукихъ), Князя Тимо-вѣлъ Владиміровича, составившаго собою третью изъ существующихъ нынѣ въ тѣтей фамиліи Долгоруковъ (четвертая прекратилась въ XVII столѣтіи; въ числѣ предковъ своихъ считаетъ авторъ Князей Михаила и Юрія, павшихъ въ стрѣлецкомъ смятеніи, а въ числѣ близкихъ свойственни-ковъ Князя В. М. Долгорукаго-Крымскаго и первую супругу Царя Михаила Феодоровича, Царицу Марію, дочь Князя Владиміра Тимофеевича. Другая книга его начало общпрнаго труда: Россійскій Родословный Сборникъ. Поговоримъ спер-ва объ ней.

Кто станетъ спорить противъ пользы, какую могутъ принести родословныя? Генеалогія необходимая вспомогательная вѣтъ Исторіи, повѣрляющая лица, какъ Хронологія повѣрлетъ время событий. До Карамзина у насъ была запутана родословная даже самыхъ владѣльныхъ князей русскихъ и родовъ ихъ, поясненная достаточно нынѣ, особливо послѣ трудовъ П. М. Строева (въ его Ключѣ къ И. Г. Р.). Но до нихъ поръ остаются еще невѣрными и сбывчивыми родословныя вообще дворянскихъ родовъ. Старики наши знали

217

ихъ очень хорошо, ибо они необходимы были имъ для дра-
гоцѣннаго мѣстничества. Послѣ истребленія разрядныхъ
книгъ при Царѣ Есодорѣ, велѣно было собрать свѣдѣнія о
родахъ, «да будутъ они для вѣчной памяти вѣдомы допо-
длино,» но какъ такія свѣдѣнія не имѣли уже существенной
цѣнъ для боярѣ и сановниковъ, то дѣло было исполнено
плохо. Бархатная Книга составлялась медленно в нерадиво.
Вскорѣ наступила реформы Петра Великаго, уничтожавшаго
всякую память о почетности по родамъ. Великій не думалъ
лишать чести людей породныхъ, по боялся возобновить
прежній несчастный предразсудокъ, собственнымъ примѣ-
ромъ стараясь показать, что титулы и почетъ должно при-
обрѣтать только дѣлами и личными заслугами. Когда уста-
новились повая іерархія, новое чиноначаліе въ Россіи, ве-
лѣно было собирать свѣдѣнія и о родахъ, но дѣло дѣалось
приказнымъ народомъ; свѣдѣнія составлялись безъ повѣрки
исторической; ихъ запутали еще потомъ составители ро-
дословныхъ по заказу, безсовѣстно лгавшіе. Большой трудъ
предлежитъ тому, кто ныпѣ примется разбирать остатки ста-
ринныхъ родовыхъ и разрѣдныхъ книгъ, до насъ дошедшіе,
повѣритъ ихъ съ офиціяльными свѣдѣніями, исторически и
критически сличить и просмотрить ихъ съ послужными
списками и лѣтописями. Миллеръ, Новиковъ, Спиридовъ
напечатали часть матеріловъ, но ихъ матеріялы весьма
недостаточны; большаго и лучшаго надобно искать въ пыли
рукописей. А легко ли это, и кому доступно?

Мысль почтеннаго автора прекрасная: онъ рѣшился со-
брать родословники нынѣ существующихъ русскихъ корен-
ныхъ княжескихъ родовъ, присовокупая къ нимъ ныпѣ су-
ществующіе роды дворянъ, внесенные въ Бархатную Книгу
XVII вѣка, и роды пожалованныхъ княжескимъ и графскимъ
достоппствомъ со временъ Петра Великаго, когда начался
въ Россіи сей новый родъ наградъ и отличій. Автору были
доступны, какъ видимъ, многіе запасы рукописей, правитель-
ственные и у частныхъ людей (фамильные архивы К. М.
Бороздина и Н. О. Карабанова). Онъ рѣшился издавать книгу
свою небольшими тетрадками, прося присылать къ нему за-
мѣчанія объ ошибкахъ и дополненія. Критика подобныхъ
книгъ состоитъ въ мелкой провѣркѣ фактовъ, и тутъ часто
не нужно ученыхъ воззрѣній, но просто надобно сличеніе
съ фамильными замѣтками, которая безъ того могутъ по-

213

губнуть. Мы думаемъ, что потомки старинныхъ родовъ и
знатоки дъла подкрѣпятъ трудъ Князя П. В. Долгорукаго.
Не тщеславіе, по уваженіе къ памяти предковъ должно ру-
ководствовать въ семъ случаѣ.

Въ первой книжкѣ Сборника своего авторъ исчисляетъ
сначала всѣ роды, которые должны войти въ его сочипеніе:
придрцать восемь происшедшихъ отъ мужескаго потомства
Рурикова, одинъ (Ромодаповскихъ-Ладыжескихъ) происшед-
шій отъ него по женскому колѣну; четыре княжескіе рода
потомства Литовскихъ Князей (Хованскіе, Голицыны, Ку-
ракины, Трубецкіе), десять княжескихъ родовъ татарскаго
и кавказскаго происхожденія, десять родовъ, возведенныхъ
въ княжеское достоинство пожалованіемъ (Меншиковъ, Ло-
пухий, Суворовъ, Аргутинскій-Долгорукій, Салтыковъ
Барклай де-Толли, Ливенъ, Паскевичъ, Кочубей, Васильчи-
ковъ); сорокъ четыре древнихъ дворянскихъ родовъ, вне-
сенныхъ въ старинную Бархатную Книгу, десять невнесен-
ныхъ въ нее, и шесть десять одинъ родъ пожалованныхъ граф-
скимъ достоинствомъ. Число всѣхъ означаемыхъ авторомъ
родовъ составляетъ до 177. Изъ числа пожалованныхъ въ
княжеское достоинство при Петрѣ Великомъ остается одинъ
родъ Меншикова; изъ числа пожалованныхъ при Императорѣ
Павлѣ три, при Императорѣ Александрѣ три, при Императорѣ
Николаѣ три. Первый Русскій Графѣ былъ Е. П. Шереметевъ
(съ 1706 года), и кромѣ его рода, изъ возведенныхъ въ гра-
фы при Петрѣ Великомъ остается нынѣ четыре: Головкина,
Зотова, Апраксина и Толстаго; изъ пожалованныхъ въ по-
слѣдовавшія царствованія, до Императорцы Екатерины II,
десять родовъ; пожалованныхъ при Императорѣ Екатеринѣ
II четыре рода; пожалованныхъ при Императорѣ Павлѣ двад-
цать, при Императорѣ Александрѣ девять, при Императорѣ
Николаѣ четырнадцать. Разумѣется, что авторъ не упоминаетъ
о прекратившихся родахъ княжескихъ и древнихъ дворян-
скихъ, а также и о прекратившихся изъ вновь возведенныхъ
въ княжеское и графское достоинство. Не знаемъ, почему
не означаетъ опъ княжескихъ родовъ винородныхъ, которые
внесены въ русскій гербовникъ съ княжескимъ титуломъ,
какъ-то: Князей Шалпковыхъ, Чалпковыхъ, Мадатовыхъ,
Девлетъ-Кильдеевыхъ, Чевчевадзевыхъ, Чевчехадзевыхъ,
Гантимуровыхъ, и проч., употребляющихъ при именахъ
своихъ княжескій титулъ, а также не говорить о Баронахъ

219

Россійской Имперії і о ньмецкихъ, польскихъ и шведскихъ
княжескихъ и графскихъ родахъ, нмѣющихъ пынѣ сіи ти-
тулы въ Россіи.

Послѣ общаго исчисленія, авторъ предлагаетъ родословіял
сперва князей, происшедшихъ отъ Рурикова рода. Въ первой
книжкѣ исчислено одиннадцать такихъ родовъ, по старшин-
ству ихъ происхожденія. Первое мѣсто, какъ самый стар-
шій изъ существующихъ нынь въ Россіи родовъ, занимаютъ
Князья Одоевскіе. За ними слѣдуютъ Кольцовы-Масальскіе,
Гориаковы, Елецкіе, Звенигородскіе, Барятинскіе, Оболенскіе,
Тюфликины (представителемъ коихъ остается нынѣ олинъ
потомокъ, Князь Петръ Ивановичъ), Щербатовы, Волконскіе,
Рѣпнины-Волконскіе (прекратившіеся въ мужескомъ колѣнѣ,
въ особѣ знаменитаго Князя Н. В. Рѣпинна, побѣдителя при
Мачинѣ: имя ихъ передано сыну дочери Князя Н. В., Кня-
гини Александры Николасовны, Князю Н. Г. Волконскому).
Авторъ прибавлялъ къ родословіямъ замѣтки о замѣчатель-
нѣйшахъ лицахъ каждого рода и супружествахъ ихъ. Но,
жаль, что такихъ замѣтокъ у него весьма мало, а о нѣкото-
рыхъ родахъ извѣстія не доведены далеко до нашего време-
ни (Князей Елецкихъ, Звенигородскихъ и Тюфликиныхъ).
Повторимъ: надѣяться можно, что потомки посіѣшать до-
ставить автору свѣдѣнія о предкахъ своихъ, и что не пустое
тщеславіе должно руководить въ семъ случаѣ. Много было
говорено и писано о гордости дворянской, и по словахъ по-
эта, случалось,

Что геральдическаго льва
Демократическимъ коньтомъ
Подъ часъ лягаетъ и оселъ,

но оселъ остается осломъ, хоть и лягается. Самые вы-
сокіе, даже святые предмсты могутъ подвергаться злоупо-
требленію, но изъ того не слѣдуетъ, чтобы мы могли надъ
ними насмѣхаться и отвергать ихъ. Аристократія ума и бо-
гатства своимъ чередомъ, но аристократія потомственной за-
слуги и родоваго почета основана на священномъ для насъ
благоговѣніи къ намяти всего высокаго и прекраснаго. Если
мы невольно склоняемся передъ сѣдинами старца, какъ не
склонить чела передъ рядомъ воспоминаній о доблестяхъ,
переходившихъ изъ рода въ родъ? Потомокъ недостоинъ
великаго предка — презирайте его, смѣйтесь надъ нимъ —

220

ему же хуже; по не дерзайте отрицать притомъ, что ли-
ныя достоинства человѣка украшаетъ еще болѣе знатный
и древній родъ. Добродѣтельный сынъ разбогатѣшаго цѣ-
ловальника, или милліонера купца, долженъ нравственно
уступить первенство вѣковому потомку доблестныхъ боярѣ и
мужей древнихъ лѣтъ, если и равенъ ему личными достоин-
ствами: такое мѣстничество въ природѣ человѣка.

И всего лучше можно понять сію родовую гордость
(если можно такъ назвать чувство высокаго благородства),
читая лѣтописи о лѣлахъ какого нибудь знатнаго и древнаго
рода. Прочтите изданную Княземъ Н. В. Долгорукимъ кни-
гу: *Сказанія о родѣ Князей Долгорукихъ*, где собраны по-
дробныя свѣдѣнія и историческія черты о семъ знаменитомъ
родѣ, и вы убѣдитесь въ мнѣніи нашемъ. Родъ Долгорукихъ
знаменитъ въ Исторіи Русской. Къ нему принадлежали:
храбрый защитникъ Тронцко-Сергіевой Лавры отъ Поля-
ковъ; добродѣтельный тесть Царл Михальа; нарѣченный
тесть Императора, искупившій ошвбки свои гибелью своєю
и рода своего; два боярива, павшіе въ стрѣлецкомъ бунтѣ;
безстрашный поборникъ правды передъ лицемъ Петра Ве-
ликаго; завосватель Крыма при Екатеринѣ, — и на сколько
другихъ Долгорукихъ горделиво можетъ указать погомокъ
ихъ, говоря: онъ былъ мой предокъ! Счастливъ, если при-
томъ онъ не постыдится, называя себя потомкомъ мужей
высокой доблести.

Занимающіеся Русскою Исторіею поблагодарить почтен-
наго Князя Н. В. Долгорукаго за множество любопытныхъ
свѣдѣній, какія передаетъ онъ въ своихъ *Сказаніяхъ*. Тутъ
много новаго и донынѣ бывшаго непозвѣстнымъ. Таковы:
Записки Князя Юрія Владиміровича; подробности о собы-
тіяхъ при Императорѣ Петрѣ II и Императорѣ Анне Iоан-
новѣ; извѣстія о жизни Князей Владиміра Петровича (стр.
172), Петра Петровича (стр. 174), Михальа Петровича (стр.
183), и проч. Замѣтимъ еще Записки Натальи Борисовны
Долгорукой. Почтичный авторъ исчисляетъ, что одиннад-
цать Долгорукихъ положили донынѣ животъ за отечество;
семеро Долгорукихъ были боярами, одинъ фельдмаршаломъ,
двадцать семь генералами, семеро андреевскими кавалерами,
семеро посланниками, десятеро действительными тайными
советниками, десятеро сенаторами, и проч.

221

Говоря о людяхъ, заслужившихъ признательную память отечества, обратимся къ новой книге почтенного изслѣдователя русскихъ древностей, Д. Н. Бантыша-Каменскаго. Всѣ изданныя имъ донынѣ книги, безъ исключений, таковы, что безъ нихъ нельзя обойтись занимающемуся отечественною исторією. Такова и новая его книга. Честь и хвала автору. Скажемъ, что и въ новой книге его замѣтны прежнія достоинства и недостатки: обилѣ новыхъ фактовъ, върность ихъ, любопытность частныхъ чертъ въ высшей степени — вотъ достоинства. Недостатки состоять въ повтореніи прежняго, часто слово въ слово, отсутствіи общности и общей критики, какомъ-то панегирическомъ ладѣ, которымъ разсказываются событія, и при всемъ томъ безцвѣтности изображеній. Скажутъ, что авторъ не принималъ на себя званія судіи, предоставляя свободу судить читателю. Пусть такъ, но въ новой книге Г-на Б. К. не отличите характеристики Миниха, Румянцова, Потемкина и Суворова одну отъ другой — всѣ являются велики, всѣ безсмертны: до осады Данцига Минихъ уже именуется героемъ; походъ 1737 года покрываетъ славою оружіе Русское; за учрежденіе карантиновъ Минихъ получаетъ безсмертную славу. Что же вы оставите Суворову за его безсмертныя побѣды? Если и хотимъ читателей дѣлать судіями нашегоъ разсказа, скрываясь сами, мы должны разставлять наши изображенія по такимъ правиламъ исторической перспективы, чтобы они не представлялись ему въ превратномъ видѣ и не путали его сужденія. Въ выданныхъ донынѣ трехъ томахъ книги Г-на Б. К. помѣщены сокровѣ одно жизнеописаніе; въ четвертой части, гдѣ будутъ жизнеописанія Князя П. Х. Витгендтейна, Князя Остенъ-Сакена, Графа Дибича-Забалканскаго, особенно любопытна для насть біографія героя нашегоъ времени, Князя Варшавскаго, для которой авторъ имѣлъ полныя и самыя достовѣрныя свѣдѣнія, Всѣхъ фельдмаршаловъ было у насть въ Россіи донынѣ 48, и изъ нихъ генерализумсовъ три (Меншиковъ, Принцъ Антонъ-Улрихъ и Суворовъ). Имена Румянцова, Суворова, Кутузова, Баркая дѣ-Толли, Паскевича видны въ семъ спискѣ, гдѣ взоръ нашъ отличаетъ также памятныя имена Меншикова, Шереметева, Голыцына, Миниха, Потемкина, Рѣпина, Витгендтейна.— Тринадцать особъ получили почетносъ званіе фельдмаршала «за долговременную воспную и гражданскую службу;» въ числѣ ихъ были: Генераль-Прокуроръ Князь