42

такія стада состоять исключительно изъ самокъ, принадлежащихъ пред-
водительствующему самцу. При безопасности, звѣри эти, какъ говорить,
пгривы. Картаги вообще чрезвычайно осторожны; притомъ одарены
превосходнымъ обоняниемъ, слухомъ и зрѣніемъ. Встрѣчаются довольно
рѣдко; да притомъ, какъ сказано выше, держатся въ самыхъ дикихъ
частяхъ пустыни, откуда посѣщаютъ водопой. Впрочемъ, описываемыя
жинотныя, какъ и другіе звѣри пустыни, вѣроятно надолго могутъ
оставаться безъ воды, довольствуясь сочными солончаковыми растеніями.

Охота за дикими лошадями чрезвычайно затруднительна; притомъ,
на такую охоту можно пускаться лишь зимою, когда въ безводной пу-
стынѣ вынадеть спѣтъ. Тогда, по крайней мѣрѣ, нельзя погибнуть отъ
жажді. За то въ это время охотниковъ будутъ донимать, день въ день,
силиѣній морозы. Чтобы укрыться отъ нихъ хотя ночь, необходимо
взять съ собою войлочную юрту; заь, слѣдуетъ запастись продо-
волствіемъ и вообще снарядить пебольной караванъ, такъ какъ, на
подобной охотѣ, прдется выѣздить многія сотни верстъ и потратить
мѣсяцъ времени. Мнѣ лично удалось встрѣтить только два стада ди-
кихъ лошадей ¹). Къ одному изъ этихъ стадъ можно было подкрасться
на мѣткій выстрѣлъ, но звѣри почуяли по вѣтру, по крайней мѣрѣ, за
версту, моего товарища и пустились на уходъ. Керебецъ бѣжалъ впе-
реди, оттоныривъ хвостъ и выгнавъ шею, вообще съ посадкою совер-
шенно лошадиною; за нимъ слѣдовали семь, вѣроятно, самокъ. По вре-
менамъ звѣри остановились, толились, смотрѣли въ мою сторону и
ногда лягались другъ стѣ другомъ; затѣмъ опять бѣжали рысью и на-
конецъ скрылись въ пустынѣ. Замѣчатěльно, что въ упомянутомъ стадѣ
два экземпляра были какіе то пѣгіе — хорошенько нельзя было разсмотрѣть.

За исключеніемъ Чкунгаріи, картагіі нигдѣ болѣе не водится. Та-
кимъ образомъ, прежній обширный, какъ показываютъ палеонтологиче-
скія пыслканія, раіонъ распространенія дикой лошади въ Европѣ и
Азіи, папіі ограничено лишь небольшимъ уголкомъ центрально-азіат-
ской пустыни. Въ другихъ ея частяхъ дикихъ лошадей нѣтъ. Объ этомъ
я могу теперь утверждать положительно. Разсказы монголовъ, слышан-
ные мною въ Ала-шанѣ, еще во время перваго (1870—73 гг.) пу-
тешествія въ центральной Азіи, о стадахъ дикихъ лошадей на Лобъ-
порѣ ²), оказались выдумкою.

¹) Экземпляръ дикой лошади, доставленный мною въ музей Академіи Наукъ, убитъ охотниками кригизами въ пескахъ южной Чкунгаріи и подаренъ мнѣ бывшимъ начальникомъ Зайсанскаго поста А. К. Тихановымъ.

2) •Монголія и страна Тангутовъ. Т. І, стр. 299.

44

Черепа дикихъ верблюдовъ, при сравненіи ихъ съ черепами приручен-
шихъ двугорбыхъ, представляютъ различія лишь въ мелочахъ. Но, ст.
другой стороны, весіма также схожи черепа двугорбаго и одногорбаго
верблюдовъ и ихъ ископаемаго собрата, педавно пайденнаго па Болтѣ ¹).

Подобное явліе можно объяснить лишь одинаковостию пинц, кли-
мата, мѣстности, словомъ, всѣхъ тѣхъ физико-географическихъ условій,
среди которыхъ жили и жилѣтъ какъ домашніе верблюды, такъ и ди-
кіе. Нонятно, что при отсутствіи измѣняющихъ причинѣ, не могло
пронзойдти какихъ либо значительныхъ измѣненій въ типѣ животнаго,
измѣненій, которая, по законамъ «соотношения развитія», отразились
бы и на устройствѣ черепа. Томлко спины верблюдовъ домашняго и
дикаго, какъ сравнѣливо указывалѣ т. Поляковъ, находятся уже много
вѣковъ не въ одинаковыхъ условіяхъ. Домашній верблюдъ цѣлѣя ты-
сячелѣтія таскаетъ на себѣ кладъ; дикій же его собрать не зnamъ этого.
Вотъ почему малые горбы дикихъ верблюдовъ, находящіеся, бытъ
можетъ, въ связи съ меньшшімъ развитіемъ, пли даже нѣсколько измѣ-
неннымъ положеніемъ тѣхъ отростковъ на спinnыхъ позвонкахъ, ко-
торые образуютъ горбъ, составляютъ весьма важный зоологический при-
знакъ. Къ сожалѣнію, скелета дикаго верблюда еще пѣтъ въ музеяхъ.

Не було повторить здѣсь уже сказаннаго мною, въ вынешнеману-
томъ отчетъ о путешествіи на Лобъ-норъ, относительно образа жизни
и привычекъ дикаго верблюда. Во время пыльшнаго путешествія въ
Тибетъ, мы не охотились (по недостатку времени) за этими животными,
хотя и проходили раіоны имъ обптаемые.

Теперь можно съ точностью указать мѣстности Центральной Азіи,
гдѣ еще донинъ живетъ дикій верблюдъ. Вездѣ эти мѣстности обозна-
чаются недоступными сыпучими песками, въ которыхъ описываемое
животное укрывается отъ человѣка. Вообще раіонъ распространенія
дикаго верблюда несравненно обширнѣе, нежели раіонъ жительства
дикой лошади. Остатки этой послѣдней сохранились только въ Чжун-
гаріи. Дикій же верблюдъ запинастъ пустыніи нижняго Тарима, Лобъ-
нора и Хамійскую; затѣмъ обптаетъ, въ достаточномъ числѣ, въ пес-
кахъ южной Чжунгаріи, къ сѣверу отъ городовъ Тучена и Манаса:
паконецъ, на Тибетскомъ нагорѣѣ живетъ въ сѣверо-западномъ Цай-
дамѣ—въ пескахъ влажнѣ урочища Сыртынѣ и въ пустынныхъ окрест-
ностяхъ оз. Хуйтунь-нора.

¹) Черепъ этого верблюда отличается, по словамъ г. Полякова, лишь громадною величиною.

45

Начнем снова о путешествии.

Простояв четверо суток на из. Гашунъ-поръ, мы наняли себя проводника тургюта и направились к югу прямым путем на г. Баркуль. Киргизъ Мирзашъ, до сих поръ провожавший нас изъ Зайсапа, по далѣе незнавшій дороги, был отнищет обратно и награждентъ за свои услуги. Съ новымъ проводникомъ мы выступили въ путь 2-го мая и, въ тотъ же день, оставили позади себя южный Алтай. Его отроги, сопровождавшіе до сихъ поръ лѣвые берега Булугуна и верхней Урунгу, рѣзко окончились. Впереди насъ раскинулась необозримая равнина, ограниченная на югѣ довольно высокимъ ¹) хребтомъ Байтыкъ и его болѣе низкими восточными продолженіями, носивыми имена Халтыкъ и Бартыкъ. Къ востоку уноманутая равнина уходила за горизонты; на занадѣ же, т. е. вправо отъ нашего пути, видѣлись невысокія горы, составляющія, быть можетъ, продолженіе хребта Кутусъ, расположеннаго на лѣвомъ берегу Урунгу, близъ сворота Гученской дороги.

Отъ ключа Холусутай-бутыкъ предстоялъ безводный переходъ въ 74 верстъ. Поэтому мы запаслись водою и тронуллись съ мѣста послѣ полудня, чтобы ночевать пройдя треть пути; на слѣдующій день продолжили остальныя двѣ трети и сильно усталые, уже почти ночь, работали свои бивуакъ на ключѣ Халтынъе, въ восточномъ подножіи горъ Байтыкъ. Эти послѣдни видны были намъ совершенно ясно еще верстъ за пятьдесятъ. Казалось, вотъ - вотъ скоро доберемся до желанинаго мѣста. А между тѣмъ, проходили часъ, другой, третіи въ непрерывномъ движении — и все-таки горы не приближались замѣтно.

Такъ ведѣ обманчивы, еще болѣе для новичка, растожнія въ пустынѣ Центральной Азіи, конечно, если только атмосфера свободна отъ подножія вѣтромъ пыли. Въ особенности ясно видны бываютъ на громадномъ растожніи высокія горы. Такъ, папр., Тянъ-шань изъ Чунгарской пустыни видѣнъ довольно хорошо верстъ за двѣсти. Промадную же вершину того же Тянъ-шаня — Богдо-ула, стоянную близъ Гучена, мы могли замѣтить съ высоты на р. Урунгу, близъ сворота Гученской дороги, слѣдовательно за 250 верстъ. Причины такой дальности, а вмѣстѣ съ тѣмъ и обманчивости обозреваемыхъ растожній въ равнинныхъ мѣстностяхъ пустыни, заключаются: во первыхъ, въ разрѣженности, сухости, слѣдовательно и прозрачности воздуха, въ осо-

Нашъ путъ отъ
ос. Гашунъ-
поръ.

Обманчивости
раздѣланіи.

¹) До 8000 фут. абе. высоты, по свидетельству г. Павлова. Баниски Западно-Сибирскаго отţла Географ. Общества, книжка І. стр 38.

46

бенности на больших высотах; затёмъ въ отсутствии, большею частью, промежуточныхъ предметовъ; накопецъ, въ контрастѣ равнинъ и горъ, обыкновенно являющихся рядомъ, безъ постепеннаго перехода.

Равнинъ къ
югъ отъ Ад-
тат.

Вышеупомянутая равнина, по которой мы проходили отъ Алтая до Байтыка, имѣть около 3,500 фут. абс. высоты и кой-гдѣ испещрена небольшими группами холмовъ. Почва въ сѣверной ея половинѣ глинисто-солончаковая, достаточно поросшая травою, удобною для корма скота. Здѣсь зимовыя кочевья тургоутовъ. Мѣстами соль лежить силочными кусками въ дюймъ толщиною. Солончаки эти составляютъ пролеженіе рѣчекъ Люни и Барылъ, которые выбѣгаютъ изъ Алталъ и теряются въ описываемой равнинѣ. Южная, большая ея половина, составить изъ тальки и гравія, по которымъ достутъ рѣдкій саксаулъ и Ephedra. Зелени и цвѣтовъ, не смотря на май, здѣсь не имѣлось. Звѣрей также мы не видали, кромѣ небольшаго стада дикихъ лошадей и нѣколькихъ антилопъ хара-сулѣтъ; изъ итцѣ же встрѣтили нѣсколько пролетныхъ, быть можетъ заблудившихся, розовыгъ скворцовъ (Pastor roseus) и саннѣ-ремезъ (Aegithalus pendulinus). За то на ключѣ Хыльтыге, гдѣ мы дневали, нашлось, сверхъ ожиданія, достаточно мелкихъ пташекъ (Erythrosperma mongolica, axicola atroglottis, Corydalla Ríchardii, Budgerigara flava etc.), нѣсколько десятковъ которыхъ убывѣ были для коллекціи. Окрестныя горы оказались совершенно безплодными. Но въ нихъ, невдалекѣ отъ нашегоъ бивуака, встрѣтились, лежащія совѣтъ наружу, залежи каменнаго угли, довольно хорошаго качества.

Состоиіе
погодъ.

Не смотрія на перенадавшіе до сихъ поръ довольно сильные жары (до 27,0" въ тѣни), утромъ 8 мая случился морозъ въ —2,5", такъ что вода на болотѣ Таш-оклинѣ, гдѣ мы тогда ночевали, замерзла. Затѣмъ, лишь только взошло солнце, какъ, по обыкновенію, началась бури. Эти бурь, все съ запада и сѣверо-запада, сильно донимали насъ во время пути отъ Гашунъ-нора черезъ Чжупгарскую пустыню. При такихъ бурахъ, если онѣ начинались рано утромъ, обыкновенно становились холодно; если же бури поднималась передъ полуднемъ, когда солнце уже достаточно нагрѣвало почву, то порывы вѣтра не охлаждали значительно атмосферу.

Во время бури воздухъ наполнялся тучами мелкаго песка и соленой пыли. Отъ послѣдней обыкновенно страдали глаза; самый же вѣтеръ, въ особенности если онъ былъ встрѣчнымъ, сильно мѣшалъ ходу вьючныхъ верблюдовъ, да и людямъ надувалъ въ лицо и уши до голодной боли. Притомъ въ такую погоду трудно было дѣлать дорогою съемку, а по приходѣ на мѣсто бивуака иногда вовсе нельзя было

47

идти на экскурсии. Въ ръдката затишъя, при ясномъ неб, всегда ста-
новилось жарко. Сухость воздуха постоянно была очень велика ¹). Сло-
вомъ, погода стояла также самая, какъ и вообще во всей Гоби веселою.

Отъ урочища Тала-окчинъ, довольно особливаго кормомъ и ключе-
вою водою, намъ снова предстояло пройти 50 безводныхъ верстъ.
Вышли послѣ полудня, почевали съ запасною водою на полнути, а
на завтра, безъ особеннаго труда, сѣдѣли остальную часть дороги.
Впрочемъ, послѣдней здѣсь шиѣд нѣтъ; нѣтъ даже тропинокъ; возьмѣ
вѣтъ насъ папрямки, по извѣстнымъ примѣтамъ мѣстности. Пустыни
была дика, какъ и преждѣ. Почва залегала та же: галка и гравія,
рѣже несокъ, или несокъ съ лесною глипою. Нѣтъ растеній встрѣча-
лись только саксаулъ и Ephedra, да и то не въ обліп.

Во второй ноловинѣ того же безводнаго перехода, срещ пустыни
встрѣтились невысокая горная группа, извѣстная въ задной своей
части подъ именемъ Хара-сыръя, а въ восточной — Куку-сыръя. На
стверной склона эти горы безлюдны какъ Хаптыкъ, предгорья Бай-
тыка и посѣщенные нами части южнаго Алтая: но на юной сторонѣ
тѣхъ же горъ почва дѣлается глинисто-песчаною (съ небольшой при-
мѣсью галки) и довольно плодородною. Изъ кустарниковъ здѣсь въ
небольшомъ количествѣ найдены: молотарники (Caragana pygmaea), синень
захитой своейми желтыми цвѣтками, и Zygophyllum xanthoglossum. Изъ.
травѣ же цвѣли: молошикъ (Tragopogon ruber), лапшатка (Potentilla
biflora), три вида Astragalus, узколистный касатникъ (Iris tenuifolia),
молохай (Euphorbia subcordata), Sterigma sulphureum, Dondostemon pe-
rensis; кромѣ того, обильны были лукъ (Allium sp.) и кипецъ (Festuca sp.).

Абсолютная высота описываемыхъ горъ, вършутно, не превосходить
5000 футовъ. Изъ звѣри здѣсь попадались намъ довольно часто
хуланы, привлекаемые въ это время изъ пустыни молою водою травою;
изрѣлка встрѣчалась хара-султы; по валившимся рогамъ видно было,
что здѣсь ворится и аркары, т. е. горные бараны.

По обѣ стороны горъ Куку-сыръя и Хара-сыръя, къ востоку и
западу, раскидывается необозримая равнина, совершенной гладью
объятующая за горизонты—это Чжунгарская пустыня въ послѣдній разъ
являлась передъ нами. Здѣсь, сколько кажется, проходить главный
рукавъ описываемой пустыни, которымъ она соединяется съ остальюю
Гоби. Вообще вся мѣстность къ югу отъ Алтая до предгорій Тянъ-
шания, въ пройденномъ нами направленіи, представляетъ высокую, пу-

Горы Хара-
сыръя и ку-
ку-сыръя.

¹) Въ концѣ аирѣля въ атмосферѣ наблюдалось только 10" относительной влажности.

Общая харак-
теръ пройден-
ной пустыни.

48

стынную равнину, но которой разбросаны большею частюю невысокія горы. Ближе къ этим горамъ, почва обыкновенно взволнована положими увалами и прорѣзана сухими руслами дождевыхъ потоковъ. Иль лучшихъ мѣстахъ, тамъ гдѣ почва сырѣе отъ влаги, росачивающеся изнутри и иногда выходящей наружу въ видѣ тощаго ключа, являются дырисунъ, тростникъ, джингилъ, тамарискъ; иззѣдка пиновникъ и золотарникъ. Возлѣ самаго ключа иногда выдастся зеленая площадка травы въ пѣсколько десятковъ квадратныхъ сажень; покажутся птички (Anthus aquaticus, Budytes citrcola, Budytes flava, Corydalla Richardii, Totanus ochropus, Totanus calidris), которыхъ нигдѣ до сихъ поръ не было видно; иногда встрѣтится гнѣздащался пара турнановъ (Casarca rutila), или отсталая утка. Но и подобные оазисы попадаются лишь иззѣдка. Безжизненная пустыня занолонила все собою; даже на горахъ вездѣ лежить ея мертвая печать.

Встрѣчаются оазисы и безводные, обыкновенно солончаковые. Здѣсь сеши найдется ямка воды, то она негодна для питья. Растительность въ такихъ мѣстахъ еще бѣднѣе; птицъ обыкновенно нѣть; изъ звѣрей же иззѣдка попадется пугливое стадо хулановъ, а иногда и дикихъ лошадей. Издалека почуютъ онѣ караванъ и умчатся въ пустыню. Вообще, сколько можно было замѣтить, всѣ звѣри въ Чжунгарин гораздо пугливѣе, нежели въ Монголіи, на Куку-порѣ и въ Тибетѣ; вѣроятно потому, что рѣже видятъ человѣка, но усерднѣе пить преслѣдуются.

Интелей, какъ въ этой части, такъ и во всей Чжунгарской пустынѣ, нѣть; даже привычному ко всемимъ лишеніямъ помаду здѣсь невозможно кочевать. Лишь по окраннымъ той же пустыни, въ болѣе илодородныхъ гористыхъ мѣстностяхъ на западѣ и сѣверѣ, кочуютъ тургюты и киргизы. Къ нимъ, на верховьяхъ Урунгу, въ небольшомъ числѣ при-мѣшиваются уринхайцы. Наконецъ, подгорная полоса вдоль Тянъ-шаня занята осѣдлымъ китайскимъ и частію мусульманскимъ (дунганы, таранчи) населеніемъ.

Предгорья
Тянь-шаня.

Сдѣлавъ отъ горъ Куку-сирхэ два небольшихъ перехода, мы опять вошли въ горы, которыя, по словамъ туземцевъ, составляютъ предгорья Тянь-шаня, но не носить общаго опредѣленнаго имени. Впрочемъ, мѣстность здѣсь не имѣтьъ вполне гористаго характера; скорѣе же представляетъ обширное, довольно высокое (приблизительно до 6,000 фут. абс. выс.) плато, на котором густо разынаны, безъ всякаго порядка, отдѣлныя горки и небольшіе хребтики. Ближе къ наружной окраинѣ, откуда мы вошли, описываемыя горы скалисты и довольно дики. Предобладающею въ нихъ породою, какъ и въ горахъ Куку-сирхэ, является

49

сърърв гнейсь. На самомъ плато отдѣльныя вершинки ниже и скалъ
меньше. Узкія долины, или носибирски пади, встрѣчаются очень часто,
болѣе рѣдки ущелья; ключей довольно и вода въ нихъ прекрасная; по
горнымъ скатамъ и въ падахъ отличныя настбища. Изъ травъ преоб-
ладаютъ: кипецъ, низкорослая полынь и дырнсунъ; изрѣдка понадается
ковыль. Сверхъ того, найдены цвѣтущими, кромѣ уже поименованныхъ
для горъ Куку-сырхэ: герань (Geranium pseudo-sibiricum), дымланка (Fumaria officinalis), Nonnca caspia, H Hypericum erectum и др. Изъ ку-
старниковъ встрѣчены: казачій можжевельникъ (Juniperus Sabina), до-
вольно обыкновенный; талогна (Spiraea hypericifolia) также обыкновенная;
жилюльсть (Lonicera microphylla v. Sieversiana) и карагана (Caragana tra-
gacanthoides) довольно рѣдкія; ишповникъ (Rosa sp.), понадающийся лишь
изрѣдка и еще болѣе рѣдкая дикая плюнь (Pyrus sp.), растущая въ
узкихъ ущельяхъ небольшимъ деревцомъ отъ 5—7 фут. вышенною. Во-
обще флора описываемыхъ горъ была на столько разнообразна, что
въ одинъ день (13 мая) мы собрали въ свой гербарій 32 вида цвѣ-
тущихъ растеній, тогда какъ до сихъ поръ, въ теченіе всего апрѣли
и почти всей первой половины май, нами найдено было лишь 52 вида
цвѣтовъ. Впрочемъ, далѣе къ г. Баркулю, горы становятся гораздо без-
плоднѣе.

Изъ млекопитающихъ въ тѣхъ же горахъ мы встрѣтили много арка-
ровъ (Ovis Heinsii?), но не могли взять въ коллекцію ни одной ихъ
шкуры, такъ какъ звѣри находились въ сильномъ линяніи; добыта была
каменная купища (Mustela foina); понадалісь лисицы, а по широкимъ
долинамъ—хуляны и гара-сульны. Норы мелкихъ гряззуновъ встрѣчались
часто; самихъ же звѣрьковъ мы не видали. Изъ итицъ обыкновенны
были: стренатка (Emberiza Huttoni), прекрасно поиующі чеканъ (Saxi-
cola isabellina), каменный дроздъ (Petrocina saxatilis), горный и пустын-
ный дворки (Montifringilla leucura, Erythrospiza mongolica).

Въ описываемыхъ горахъ впервые встрѣтилось и населеніе, кото-
раго мы не видали отъ оз. Гашунъ-нора. То были китайцы, живущіе
остѣдло возлѣ ключевыхъ ручьевъ и занимающіеся земледѣліемъ. Прежде
этихъ китайцевъ обитало здѣсь больше, что можно было видѣть по
разореннымъ, во время дунганскаго возстанія, фанзамъ. Кочевниковъ
же въ горахъ, не смотря на привольныя настбища, ни гдѣ не было; вѣ-
ролитно китайцы не позволяютъ имъ здѣсь жить.

Проводникъ торговутъ, взятый пами съ Гашунъ-нора, и плохо во-
обще знавшій даже до сихъ поръ направленіе пути теперь оконча-
тельно событіе съ толку, войдя въ горы, неимѣющія никакихъ рѣзкихъ

Всегдашнія за-
труднія съ
проводниками.

4

50

примѣть для орієнтировки. Тѣмь не менѣе монголъ не сознавался въ
своемъ невѣдѣніи и водить насъ наугадъ изъ одной пади въ другую.
Такъ, бдуждая, сдѣлали мы цѣлый переходъ. На слѣдующій день по-
вторилось тоже самое. Тогда я прогналъ сегодня проводника, который
и раньше того не одинъ разъ обмапывалъ насъ, за что, конечно, полу-
чалъ должныя внушенія.

Вообще путешественнику въ Центральной Азіи рѣдко когда удается
примѣть хорошаго проводника. Обыкновенно бываетъ одно изъ двухъ:
или плутъ, или дуракъ. При томъ же, тотъ и другой одинаково полу-
чаютъ отъ китайцевъ приказанія слѣдить за тѣмъ что мы дѣлаемъ, не
говорить ничего лишняго и, возможно больше, обманывать насъ во всемъ,
чего мы не можемъ увидѣть собственными глазами. Поэтому, всѣ раз-
спросы, въ особенности про окрестную страну, ся производительность,
быть паселенія и т. п., изъ десяти разъ на девять, приводить къ со-
вершенно отрицательнымъ результатамъ. Даются показанія ложныя, а
ссли проводники глупъ, да при томъ еще усердствуетъ отличиться пе-
редъ своимъ начальствомъ, то обыкновенно разсказываетъ совершенную
галиматью.

При этомъ нужно правду сказать, что разспросы черезъ переводчика
также не мало вліяютъ на суть самаго разсказа. Такое неудобство
чувствуется всего сильнѣе при разговорѣ о предметахъ болѣе или менѣе
отвлеченныхъ. Тутъ нужно сначала втолковать своему толмачу, а затѣмъ
уже не мало ждать——пока опѣ, конечно по своему, разъяснить монголу
и получить отъ него отвѣтъ, который также передастъ по собственному
разумѣнію. Въ резултатѣ обыкновенно получается такая ахинея, что
только махнешь рукою и нерестанешь понапрасну тратить время.

Но даже при самыхъ обыденныхъ распросахъ, путешественнику, въ
особенности новичку, часто приходится не мало портить своей крови.
Возьмемъ, для примѣра, спросъ про дорогу, по которой идетъ караванъ.
Проводник-монголъ йдетъ обыкновенно немного впереди. Нужно спро-
сить, куда пойдетъ нашъ путь; положимъ, правѣе или лѣвѣе такой-то
горы. Чего, кажется, проще дать отвѣтъ на подобный вопросъ,— но не
тутъ-то было. Прежде всего казакъ, которому приказано спросить, кри-
читъ: «эй, нохёръ, байза,» т. е. «эй, товарищъ, подожди». Тогда монголъ
останавливается и поворачиваетъ свою лошадь къ каравану. «Видишь ли
эту гору впереди?» — спрашиваетъ казакъ. «Гору?» — обыкновенно вопро-
шаетъ монголъ съ своей стороны. «Да, гору, вонъ острую, круглую
или черную» (какал покажется), еще разъ говорить казакъ и показы-
ваетъ рукою въ направленіи намѣченной горы. «Вижу,» отвѣчаетъ мон-

51

голъ и молчить. «Мы туда пойдемъ?» — о painь вопросаетъ казакъ. «Пойдемъ,» немного подумавъ, отвѣчаетъ монголъ. «Какъ пойдемъ,» снова спрашиваетъ казакъ, «по западную или по восточную сторону?» Монголъ опять задумывается, еще разъ переспрашиваетъ и наконецъ говорить, да и то не всегда толкомъ, куда будетъ лежать путь. Во время всей этой процедуры оба «нохора,» т. е. монголъ и казакъ, стоять на мѣстѣ, такъ какъ приѣздѣ монголъ обыкновенно не можетъ сообразить столь мудреные вопросы и отвѣты.

Кстати слѣдуетъ замѣтить, что съ проводниками, равно какъ и съ остальными туземцами, необходимо обращаться съ назвѣстникъ тактомъ и со строгостію. Какъ ни печально, но, по многолѣтнему опыту, могу увѣрить, что только страхъ передъ силою регулируетъ нравственные мотивы большей части азіатцевъ, по крайней мѣрѣ относительно европейцевъ. Исключенія очень и очень рѣдки, да и то лишь единичия. Нутешественнику же невозможно заботиться объ улучшеніи правственности тѣхъ личностей, съ которыми ему приходится сталкиваться—тогда некогда будетъ и путешествовать. Практика обстановки неминусемо возьметъ свое. Излишня мяткость относительно туземцевъ сейчасъ же будетъ безсовѣстно ими эксплоатирована; тогда какъ строгое, но, конечно, справедливое, обращеніе, притомъ съ рѣшимостію остаться за себя, всегда заставить азіатцевъ смотрѣть съ уваженіемъ и боязнію на такого путешественника.

Прогнавъ вожака-монгола, мы распросили у китайцевъ про дальнейшій путь и, спустя немного, вышли на колесную дорогу, которая ведетъ изъ Гучена въ Баркуль. Слѣдуя ней, мы и безъ проводника не могли заблудиться. Впрочемъ, это была только боковая вѣтвь главной дороги, направляющейся вдоль всего съвернаго подножія Тянъ-шаня. Снѣга послѣдняго совершенно ясно виднѣлись вправо отъ наст. Съ каждымъ днемъ мы понемногу къ нимъ прибывались. Мѣстность же, по которой мы теперь шли, была попрежнему усынана мелкими горами; только горы эти сдѣлались безплоднѣе и вода въ нихъ стала рѣдкостію. Накопецъ, 18 мая, караванъ нашъ вышелъ въ общирную равнину и расположился бивуакомъ, близъ китайской деревни Сянто-Хауза, въ 20 верстахъ отъ города Баркуля.

Выходы въ Баркульскую равнину.

1

## ГЛАВА III.

### Отъ Баркуля до Хами.

Обычный порадокъ нашей походной жизни: ночевка; сниманіе бивуака; движеніе въ пути; устройство новаго стойбища; продовольствіе и сжедневыя занятія; дійные переходы, дневи. — Баркульская равнина. — Городъ Баркуль. — Дальѣйшее наше движение. — Дороги вдолг. Тапъ-шаня. — Презестная стоянка. — Продовольный Тапъ-шань. — Альба съвернаго его склада. — Переваль. — Южный складъ. — Переходъ до Хами.

Обычный порадокъ наше походной жизни.

Настоящую главу начнемъ съ разсказа о нашей обыденной жизни во время путешествія.

Какъ ни разнообразна, повидимому, сжедневно почти измѣняющаяся обстановка путешественника во время его движения съ караваномъ, по всес-таки, не смотря па частую повизну въ томъ или другомъ отпошепніи, на постоянную смѣну впѣшнихъ внешатѣній, общее, внутреннее, такъ сказать, теченіе жизни принимаетъ однообразный характеръ. Почти одинаково проводили мы свои дни, какъ въ Чжунгарской пустынѣ, такъ и близъ ледниковъ. Нанъ-шаня, на высокомъ илоско-горѣй Тпъбета, на берегахъ Куку-пора, или Келтой рѣки и въ пескахъ Ала-шаня. Разница, если случалась, то только въ мелочахъ.

Перенеситесь теперь, читатель, мысленно въ центрально-азіатскую пустыню къ нашему бивуаку и проведите съ нами одинъ сутки—тогда вы будете иметь полное понятіе о нашей походной жизни во все время путешествія.

Ночевка.

Ночь. Караванъ нашъ пріютился возлѣ небольшаго ключа въ пустынѣ. Двѣ налатки стоять певдалекѣ другъ отъ друга; между ними помѣщается вьючный багажъ, возлѣ которого попарно спятъ казаки. Впереди уложены верблюды и привязана кучка барановъ; несколько въ сторонѣ наарканены верховыя лошади. Утомившись днемъ, всѣ отдыхаютъ. Только изрѣдка всхраннетъ лошадь, тяжело вздохнетъ верблюдъ, ищі бредить сонный человекъ...

53

Въ сухой, прозрачной атмосферѣ ярко, словно алмазы, мерцают безглазленныя звѣзды; созвѣздія рѣзко бросаются въ глаза: млечный путъ отливаетъ фосфористымъ сѣтамъ; тамъ и самъ промелькнетъ по небу надучалъ звѣзда и исчезнетъ безлѣдно.... А кругомъ дикая, небъятная пустынѣ. Ни одинъ звукъ не парунасть тамъ ночной тишины. Словно въ этихъ смучихъ нескахъ и въ этихъ безгражданыхъ равнинахъ пѣть ни одногоъ живаго существа....

Но вотъ забрезжила заря на востокѣ. Встаетъ дежурный казакъ и, прежде всего, вѣшаетъ въ сторонѣ на желѣзномъ треножникѣ термометрѣ ¹); затѣмъ разводить огонь и варить чай. Когда послѣдній готовъ, поднимаются остальные казаки: встаемъ и мы. Въ прохладной утренией атмосферѣ сначала немного пробираетъ дрожь, но чашка горячаго чая хорошо и быстро согрѣвается. Завтракъ же, обыкновенно въ видѣ оставшагося съ вечера куска вареной баранины, ил' уцѣлѣв-шей ленешки, тщательно прячется въ карманъ на дорогу; но казаки теперь падаются дамбы съ часемъ, зная, что слѣдующая ъда будетъ только на слѣдующемъ же бинувакѣ. Затѣмъ пачнается сѣднаніе верховыхъ лошадей и вьюченье вербленовъ; на кухняхъ и у насъ въ палаткѣ въ это время идетъ уборка разбросанныхъ вещей. Накопецъ наши ящики уложены, постель собрана и оружіе выпесяно вошь изъ палатки; тогда эта палатка спимается и укладывается въ кошлочным' футлярѣ. Казаки давно уже сняли свою палатку и привязали ее по-верхъ болѣе легкаго выюка. Ноловина вербленовъ уже завѣчена; остальные завѣчиваются еще быстрѣе, такъ какъ теперь и мы, т. е. я и офицеры, принимаемъ участіе въ этой работѣ. «Готовы», паконецъ восклицасть одинъ изъ казаковъ. Въсь они идутъ тогда за спови ружьями, отложенными пока въ сторону; затѣмъ направляются къ не-потухнему огню и закурняваетъ трубки. Тѣмъ временемъ мы надвнасемъ на себя оружіе и садимся на верховыхъ лошадей; казаки, съ труб-ками во рту, снялись садиться на своихъ вербленовъ. Караванъ вы-странвается и трогается въ путъ, въ порядкѣ уже описанномъ въ I главѣ.

Спиманіе
бивувака.

Выходимъ мы съ мѣста ночлега обыкновенно на восходѣ солнца. Дежареніе въ
Средніи переходъ занимаетъ около 25 верстъ—иногда меньше, иногда
немного больше. Въ удобныхъ для себя мѣстахъ, т. е. вообще въ рав-
пинахъ пустынѣ, вербленовъ, со выюкомъ въ десять пудовъ, идетъ, сред-

путъ.

¹) Для измѣренія температуры на восходѣ солнца, взамѣть почнаго показанія термометра minimum.

54

нинь числомъ, 4¼² весты въ часть. Но если принять во вниманіе не-
рѣдкія остановки, чтобы поправить искривившійся вьюкъ, или привя-
заты, оторвавшагося верблюда, или помедлить на лурномъ спускѣ и
подъемѣ въ какомъ пнбудь, неожиданно встрѣтившимся, оврагѣ, то можно
положить время отъ 6-7 часовъ необходимое на переходъ отъ одного
бивуака къ другому. Весь этотъ путь ёдешь шагомъ, въ перемежку съ
пѣшимъ хожденіемъ. Нерѣдко приходится также слѣзвать съ лошади
для настѣчекъ главнаго пути и болѣе важныхъ боковыхъ предметовъ
бусолью, которая, для простоты и удобства, держится при этой работѣ
прямо въ рукахъ безъ штатива. Результаты такихъ засѣчекъ, какъ во-
обще вся съемка, заносятся сейчасъ же въ небольшую записную книжечку,
которая постоянно имѣется въ карманѣ, и въ которой отмѣчается все
наболѣе важное и необходимое въ виду самого предмета. По при-
ходѣ на бивуакъ, изъ такихъ замѣтокъ составляется дневникъ, зани-
сывается, что нужно, въ отдѣлахъ спеціальныхъ изслѣдованій, а съемка
переносится на чистый планшетъ. Дорогою мы также собираемъ для
коллекціи растенія, ловимъ ящерицъ, а иногда и змѣй, стрѣляемъ по-
падающихся звѣрей и итицъ. Впрочемъ, все это дѣлается мимоходомъ,
такъ какъ долго медлить нельзя. Только иногда случается увлечься
преслѣдованіемъ какой пнбудь раненой антилопы или, встрѣтивъ боль-
шое стадо тѣхъ же антилопъ, пустить въ нихъ залапъ изъ всѣхъ на-
личныхъ берданокъ.

Первый десятокъ верстъ пути всегда проходитъ какъ-то незамѣтно;
но на второмъ десятке, въ особенности къ его концу, начинаетъ уже
чувствоваться небольшая усталость; тѣмъ болѣе, что въ это время обык-
новенно наступаетъ жара, или поднимается буря. Разговоры въ кара-
ванѣ также смолкаютъ; даже верблюды и лошади идутъ лѣниво, апа-
тично. Чаще повторяется спросъ у проводника: далеко ли до мѣста
остановки? и не одинъ разъ бранится тотъ же проводникъ за свои без-
толковые отвѣты.

Но вотъ наконецъ показывается вдали желанное мѣсто — колодезь
или ключъ, возлѣ котораго иногда бродить монгольское стадо, ожидал
водополя. Оживляются тогда силы всего каравана: быстрѣе пойдутъ
верблюды, вскачь побѣгутъ собак къ водѣ, рысью ёду и я туда вы-
бирать мѣсто для бивуака. Дѣло это привычное, тѣмъ болѣе, что и
выбирать въ пустынѣ обыкновенно не изъ чего. Смотришь только, что-
бы мѣсто остановки не было каменpestо, или не черезъ чурь загряз-
нено скотомъ и чтобы по беззости нашлось, хотя сколько нибудь,
травы для наарканенныхъ на ночь верховыхъ лошадей.

55

Черезъ нѣсколко минутъ является къ колодцу весь каравалъ. Въ три ряда укладываются три эшелона вьючныхъ верблюдовъ. Ихъ быстро развьючиваютъ; затѣмъ отводятъ немного въ сторону и связываютъ попарно, чтобы, передъ покормкою, дать выстояться часа полтора или два. Тѣмъ же способомъ связываются и верховья лошади. Затѣмъ устанавливаются двѣ палатки: одна для насъ, другая для казаковъ. Если жарко, то эти палатки покрываются сверху войлоками, а задняя ихъ половина приподмается, чтобы продувалъ вѣтерокъ.

Въ нашу палатку впосытся наши ружья, револьверы, постель, а также два ящика съ дневниками, инструментами и другими цѣнными или необходимыми вещами. Все это раскладывается извѣстнымъ, разъ определеннымъ образомъ: постельный войлокъ разстилается цисрединѣ палатки, между двухъ вертикальныхъ стоекъ, ее поддерживающихъ: къ задней иззѣ этихъ стоекъ, гдѣ у насъ изголовье, складываются подушки и одѣяла; по другую сторону той же стойки, т. е. въ самой задней половинѣ палатки, также на разостланномъ войлокѣ, укладывается оружіе, патронташи, охотничны сумки, выпутые иззѣ ящиковъ дневники и другія мелочи. Тутъ обыкновенно просушиваются и пренапированныя птицы; растенія же для гербарія сушатся на солнѣ, на войлокахъ, разостланыхъ внѣ палатки. Въ казачью палатку также вносятся ружья и револьверы, патронташи къ тѣмъ и другимъ, и постельные войлоки, которые вмѣстѣ съ тѣмъ служатъ валтранами подъ сѣдлами верховыхъ верблюдовъ. Впрочемъ, лѣтомъ казаки всегда предпочитали снять внѣ своей палатки.

Пока совершается вся вышеописанная процедура установки бивуака, казакъ, запѣдывающій кухнею, наскоро разводить огонь и варить чай. Топливомъ, какъ и вездѣ почти въ пустынѣ, служить сухой пометъ. Долмашнихъ животныхъ, называемый монголами аралъ. Лучшимъ считается аргалъ рогатаго скота; затѣмъ верблюжій и лошадинный; при пуждѣ употребляется и бараній. Зажигать подобное топливо нужно съ умѣньемъ, тогда оно горить хорошо.

Едва ли какой-либо гастрономъ ѣсть съ такимъ аппетитомъ разныя тонкости европейской кухни, съ какимъ мы принимаемся теперь за нитье кирпичнаго чая и за ѣду дамым съ масломъ, а за неимѣніемъ его—съ бараньемъ саломъ. Правда, послѣднее, будучи растопіемо, издаетъ противный запахъ сальныхъ свѣчей, но путешественникъ въ азіатскихъ пустыняхъ необходимо оставить дома всякую брюзгливость. Иначе лучше не путешествовать. Цивилизованный комфорть, даже при большихъ материальныхъ средствахъ, здѣсь невозможенъ: никакія деньги

Устройство погребения стоянки.

Продовольствие и складывание запасов.

56

не перемѣнять солней воды пустын на прѣсную, не уберегутъ отъ
жаровъ, морозовъ и пыльныхъ бурь, отъ грязн, а иногда и паразитовъ.
Въ самомъ себѣ долженъ искать путешественникъ силъ для борьбы со
всѣми этими невзгодами, а не стараться избавиться отъ нихъ разными
пальативными мѣрами.

Во время чаепитія, замѣняющего завтракъ, обыкновенно являются
къ намъ ближайшіе монголы, которое тотчасъ же заводить знакомство,
а иногда и дружбу съ нашими казаками. Эти послѣдніе, живя въ За-
байкальѣ, по соціству Монголіи, почти всѣ говорить по монгольски
и до тонкости знаютъ обычан монголовъ. Въ тѣхъ мѣстахъ, гдѣ возлѣ
нашего бивуака кочевниковъ встрѣчалось побольше, посѣтители обыкно-
венно приходили и пріѣзжали цѣлыми толпами, и невыносимо надо-
дали своптъ нецеремоннымъ любопытствомъ. Нерѣяко приходилось,
чуть не сплою, выпроваживать подобныхъ гостей, или какъ мы ихъ на-
звывали «зрителей», такъ какъ сами они, на вопросъ: зачѣмъ пришли?
обыкновенно давали одинъ и тотъ же отвѣтъ: «смотрѣть на васъ».
Впрочемъ монгольскіе зрители вели себя далеко не такъ нахально и
вдеслтеро меньше надоѣдали, чѣмъ китайцы въ тѣхъ городахъ, которые
намъ приходилось посѣщать.

Окончивъ чаепитіе и утоливъ голодъ, всѣ принимаются за работы.
Одни казаки идутъ собирать аргалъ; другие, которымъ сегодня очередь
пасти караванныхъ животныхъ ¹), возятся около верблюдовъ; третьи
обдираютъ зарѣзаннаго на обѣдъ барана. Въ нашей палаткѣ также
всѣ запяті: я перевожу на чистый планшетъ сегодняшнюю съемку и
пишу на свѣжую память дневникъ, Роборовскій рисуетъ, Эклонъ и Ко-
ломейцовъ препарируютъ убийтыхъ дорогойю птицъ. Въ часъ пополудни
дѣлается третье метеорологическое наблюдение ²), а затѣмъ, можно, въ
ожиданіи обѣда, отдохнуть, если не слишкомъ жарко. Тѣмъ временемъ
казаки разсѣдligваютъ, поятъ и пускаютъ на покормку верблюдовъ и ло-
шадей; съ ними отправляются два человѣка, съ винтовками за плечами.
Свободные же люди каравана теперь также отдыхаютъ, улегшись въ
тѣни между большими багажными ящиками.

Наконецъ обѣдъ готовъ. Опъ всегда одинъ и тотъ же: супъ изъ
баранины съ рисомъ или просомъ, изрѣдка финняузою и гуамяномъ.
Ногда казакъ-поваръ, желал устроить сюрпризъ, сдѣлаетъ лапшу изъ
запасной пешенчной муки, или напечетъ въ золѣ ленешекъ изъ той же

¹) Для такой цѣли ежедневно назначались по два казака.

²) Первое—на восходѣ солнца; второе—въ 7 часовъ утра во время пути.

57

муки; случается, обыкновенно на дневкахъ, что мы сдѣлаемъ себя пи-
рожкою, или сваримъ рисовую кашу. Послѣ удачной охоты, обыкно-
венно жарится личь, или, въ рѣдкихъ случаяхъ рыболовства, варится
уха изъ нойманной рыбы. Словомъ, мы никогда не пропускали
случай полакомиться тѣмъ или другимъ способомъ. Только случай эти
въ пустынѣ, къ сожалѣнію, представляются довольно рѣдко: въ горахъ
же, или на рѣкѣ, въ этомъ отношении гораздо привольѣе.

За тя баранина, которою, главнымъ образомъ, приходится продо-
вольствоваться путешественнику въ Монголіи, всегда бываетъ прево-
сходяго качества, а главное никогда не надобдаетъ, подобно другому
мясу, даже личинъ. Ну и подъели же мы этой баранины во время
путешествія! Каждый день упинчоткался цѣлый барапъ, который ластъ,
среднимъ числомъ полтора пуда мяса. Нерѣдко къ такому барапу еще
дѣлались приложенія въ видѣ застрѣленныхъ фазаповъ, утокъ, гусей,
или куронатокъ. Теперь миѣ даже самому не вѣрится, какъ могъ быть
у настѣ такой волчій аппетить.

Когда велико подавать обѣды, тогда одинъ изъ прислуживающихъ
при настѣ казаковъ ¹) приносить намъ часть мяса и супа. Мы обѣдаемъ
отдѣлило вчетверомъ. ²) въ своей палаткѣ; казаки же, переводчикъ
и проводилъ. Дѣлать обыкновенно возьмѣ огня на кухняхъ. Тамъ у нихъ
свое общество и свои бесѣды. Иногда къ обѣдающимъ казакамъ при-
страняется тотъ или другой изъ постітелей монголовъ, которые всегда
рады полакомиться кускомъ жирной баранины. Впрочемъ, подобное уго-
щеніе казаки производили обыкновенно не даромъ. Смотрѣшъ — послѣ
ѣды, обѣдавшій монголъ спарлѣнъ таскать поду, собирать аргалъ, илі
послѣнъ пригнать разбредшихся вербююдовъ.

Завершивъ, всегда чаемъ, свою обѣденную транезу, мы отправлялись
на экскурсіи или на охоту. Если поблизости стоянки водились звѣри,
то на охоту отпускались также и казаки. Почти всѣ опѣ весьма
любили это удовольствіе, поэтому охотились поочередно. Впрочемъ, въ
самой пустынѣ звѣрей вообще мало, такъ что въ подобной мѣстности
лишь изрѣлка удавалось добыть антилиону хара-сулиту, шкура которой
поступала въ коллекцію, а мясо отправлялось на кухню. За то въ при-
вольныхъ для дичи мѣстахъ—въ горахъ, луговыхъ степяхъ, по рѣкамъ,
или озерамъ—наши охоты иногда бывали баснословно удачны.

Возвратясь передъ закатомъ солнца къ своему стойбищу, мы укла-

¹) При настѣ постоянно находились одинъ изъ солдатъ и одинъ изъ казаковъ

²) Я, Эклопъ, Роборовскій и препараторъ Коломейцовъ.

58

дывали въ листы пропускной бумаги собранныя растения, клали въ
спирть пойманныхъ ящерницъ или змѣй и наскоро обдирали убитыхъ
птицъ, если случалось добыть болѣе рѣдкіе экземпляры.

Между тѣмъ, наступаютъ сумерки и караванныя животныя приго-
няются къ бивуаку. Здѣсь ихъ снова понять; затѣмъ лошадей привязы-
ваютъ на длиныхъ арканахъ (для покормки) немного въ сторонѣ отъ
бивуака; верблюдовъ же, разсѣдланныхъ днемъ, онять сѣддаютъ и уло-
живъ въ два ряда, мордами другъ къ другу, привязываютъ бурундУ-
камп ¹) къ общей веревкой. На кухнѣ разводится потухшій огонь и снова
варится чай. Этимъ чаемъ, съ приложеніемъ дзамбы и изжареннойой ди-
чины, или, чаще, оставшейся отъ обѣда баранины, мы ужинаемъ. По-
томъ вывѣшивается для вечерняго наблюдения термометръ и, въ ожиданіи
его показанія, мы болтаемъ съ казаками у огня. Наконецъ, въ на-
шей палаткѣ зажигается стеариновая свѣча ²), записываются по разъ
принятой формѣ, метеорологическія наблюдения — и тѣмъ оканчивается
работа дня. Разстилаются, одинъ на другомъ, два войлока, въ изго-
ловье кладутся кожаныя подушки и мы втроемъ ложимся рядомъ, по-
крывшись, если не жарко, своими одѣлами. Казаки лѣтомъ обыкно-
венно спали внѣ палатки, возлѣ багажа; укладывались попарно, чтобы
уэкономить для подстилки войлокъ, а въ холодную погоду — для тепла.
Каждую ночь наряжался дежурный казакъ, который спалъ не раздѣ-
ваясь. На его обязанности лежало: по временамъ осматривать бивуакъ,
а утромъ вставать раньше всѣхъ и варить чай. Въ опасныхъ отъ во-
ровъ или разбойниковъ мѣстахъ, какъ напр. въ Тибетѣ, на Желтой
рѣкѣ и на оз. Куку-норѣ, ночью поочередно дежурили на часахъ казаки,
на двѣ или на три смѣны, смотри по состоянію погоды и времени года.
Но всегда, въ теченіе всей экспедиціи, мы и казаки спали, имѣя возлѣ
себя оружіе. Такъ мною было заведено съ самаго начала путешествія
по пословицѣ, что «береженаго и Богъ бережетъ». Мы же въ большей
части случаевъ не могли разсчитывать на доброжелательство мѣстнаго
населенія.

Послѣ того какъ всѣ улягутся, нѣсколько времени еще слышатся
разговоры и смѣхъ; но мало по малу они стихаютъ и черезъ полчаса
всѣ уже спятъ здоровымъ, крѣпкимъ сномъ.

Когда предстоялъ большой безводный переходъ, что, впрочемъ, слу-
чалось довольно рѣдко, тогда мы раздѣляли его пополамъ и въ сре-

Другие переходы, дневки.

¹) Бурундукомъ называется тонкая веревочка, замѣняющая для верблюда поводъ и привязанная къ деревянному костыльку, продѣтому сквозь ноздри животнаго.

²) Такихъ свѣчей въ экспедиціи полагалось по одной на недѣлю.

59

динѣ останавливались часа на два. Иногда же, чтобы избавиться отъ сильной жары, или осенью при короткихъ дняхъ, мы выступали съ мѣста послѣ полудня и ночевали, пройдя половину пути, или немного болѣе; другая половина проходилась на слѣдующій день. Воду брали съ собою въ запасныхъ боченкахъ. Если же ихъ оказывалось недостаточно, то запасали еще воду въ бурдюкахъ, сдѣланныхъ изъ свѣжихъ шкуръ убитыхъ дляѣ ды барановъ.

На дневкахъ, или при болѣе продолжительныхъ остановкахъ въ удобныхъ для естественно-историческихъ изслѣдованій мѣстностяхъ, порядокъ нашей жизни и нѣсколько измѣнялся. Тогда, вставши съ разсвѣтомъ и напившись чаю, мы отировались на экскурсіи, и: пин на охоту и проводили такъ время часовъ до десяти утра. Затѣмъ обѣдали; послѣ обѣда часъ или два отдыхали. Нотомъ каждый припинался за свою работу до вечера, смотря, впрочемъ, по имѣвшимся матеріаламъ. На дневкѣ, обыкновенно, окончательно укладывались препарирированныя птицы и высушенные растепія, нисались спеціальные замѣтки о томъ или о другомъ, и вообще очищались всѣ накопившіяся работы. Казаки на тѣхъ же дневкахъ, помимо охоты, занимались покачкою своей или нашей одежды и обуви, вербюжьихъ сѣделъ и вьючныхъ принадлежностей; иногда подковывали и расковывали лошадей, или подшивали кожею протершіяся пятки вербюнодовъ. Однимъ словомъ, для казаковъ и для насъ, въ теченіе всего путешествія, вдоволь было работы.

Вимою процедура нашей походной жизни, въ общемъ, оставалась также, что и лѣтомъ; только налатка замѣняла войлочкою юротою, да и то не для казаковъ, такъ какъ другой юрты негдѣ было достать ¹).

Вернемся снова къ путешествію.

Равнина, въ которую мы вышли близъ города Баркуля, лежитъ Баркульская равнина. Между восточною окончателью Тань-шаня и другимъ параллельнымъ ему хребтомъ, который называется монголами Мечинь-у-на. Эти горы нпже Тань-шаня, хотя все-таки довольно высоки, такъ какъ во второй половинѣ мая еще были покрыты мѣстами снѣгомъ, даже на южномъ склонѣ.

Въ восточной своей части, Баркульская равнина, протанувшаяся верстъ на 100, значительно їже, нежели въ западной половинѣ, гдѣ лежитъ, не влалекѣ отъ г. Баркуля, общирное солнное озеро того же имени. Это озеро, по словамъ мѣстныхъ жителей, имѣеть въ окружности

¹) Потробности о нашей зпмней жизни будутъ изложены при описании пути по сѣв. Тибету въ главахъ Х, ХІ, ХІІ и ХІІІ; также «см. Монголія и страна Тангутовъ,» т. І, стр. 331—334.

60

около 50 верстъ. Берега его состоять изъ тощихъ солончаковъ; къ
срединъ же залегаетъ хорошая осадочная соль. Съ запада въ па-
званное озеро впадаетъ небольшая рѣчка Ирды-хэ, которая проте-
каетъ большую часть описываемой равнины. Почва этой послѣцней
глинистая, частію солончаковая, но вообще плодородная, въ особенности
въ западной половинѣ. Здѣсь вездѣ превосходныя пастбища, живо
паноминающія лучшія мѣста центрального Тянъ-маня, какъ напр.
Юлдусъ. Кромѣ того, въ Баркулской равнины, не смотря на то, что
она имѣть больше 5000 фут. абс высоты, хорошо родася различ-
ные хлѣба — ячмень, пшеница, просо и др.; поэтому здѣсь прежде мѣ-
стами жило довольно много китайцевъ. Но магометанское, или какъ
его обыкновенно называютъ дунганское возстание, пронесшееся, въ па-
чалѣ шестидесятыхъ годовъ, урагапомъ по всему западному Китаю ¹),
оставило и здѣсь памятные слѣды своего неумолимаго разрушенія. Всѣ
китайскія деревни были разорены до тла и писургентами; уздѣлѣли лишь
г. Баркул. Нынѣ все это быстро возстановляется и окрестности на-
званнаго города, во время нашего посвященія, были уже достаточно за-
селены. Переселенцы являются сюда изъ Гань-су и другихъ провинцій
Внутреннего Китая; нерѣдко они приходятъ пѣшими, съ киркою въ
рукахъ и мѣшкомъ пожитковъ за лесами.

Городъ Бар-
куль.

Самый Баркуль намъ посѣтить не удалось. Туда послапъ былъ
только переводчикъ Абдуль-Юсуповъ и съ пимъ одинъ изъ казаковъ,
сдѣлать кой-какія покушки и предъявить нашъ некинскій наспортъ
для дальнѣйшаго пути. Главнымъ лицомъ въ описываемомъ городѣ въ
это время былъ пѣкій Чуженъ-май, который принялъ нашихъ послан-
цевъ не особенно дружелюбно; однако же согласился дать проводника
до Хами. Покушокъ посланные сдѣлали очень мало, такъ какъ доро-
говизна на все, въ особенности на съѣстные продукты, стояла страшная ²).
Она обусловливалась малымъ мѣстнымъ производствомъ этихъ продук-
товъ и большимъ на нихъ спросомъ для китайскихъ войскъ. Послѣд-
нихъ въ Баркулѣ въ это время было много—частію гарнизонъ, частію
отряды, направлявшіеся къ Кульджѣ.

Съ мѣста нашей стоянки возлѣ деревни Сянто-хауза, Баркуль
былъ виденъ довольно хорошо. Гасположенъ онъ подъ самымъ Тянъ-

¹) Магометанское возстановіе въ западномъ Китаѣ всныххнуло, какъ извѣстно, въ на-
чалѣ шестидесятыхъ годовъ и окончательно было подавлено лишь въ 1878 году, послѣ
покоренія китайцами Кашгарскаго царства Якубъ-бека

2) Напр., небольшой барацъ стоилъ на наши кредитныя деньги 9 рублей; пудъ го-
роху—4 рубля; небольшая булка—25 коп.; десятокъ яицъ—70 коп. и т. д.

61

шанемъ и весьма обширенъ. Состопъ изъ двухъ частей: военной и торговой. Каждая изъ нихъ обнесена высокою глиняною стѣною; по внутри этихъ стѣнъ не мало также пустырей и развалипъ. Въ торговомъ городѣ много лавокъ съ товарами, привозимыми главнымъ образомъ изъ Пекина. Основанъ Баркуль китайцами въ 1731 году, и до послѣдняго дунганскаго возстанія, принадлежалъ въ административномъ отношении, вмѣстѣ съ своимъ округомъ, къ провинціи Гань-су ¹).

На другой день послѣ того какъ наши посланные сѣздники въ Баркуль, къ намъ явился проводникъ и нестеро солдатъ, пазначенныхъ провожать насъ до Хами. Хотя намъ и объясняли, что конвой изъ солдатъ означаетъ почетъ, но для насъ лично стократъ покойнѣе и пріятнѣе было бы слѣдовать съ однимъ только проводникомъ. Солдаты составляли людиною обузу, и невыносимо надобѣдали своптъ наглымъ любонитетвомъ и попрошайничествомъ. При томъ, имъя постоянно возлѣ себя столькихъ соглядателей, и не могутъ, какъ до сихъ поръ при одномъ возкальѣ, дѣлать слемку ²), которую необходимо производить секретно, ибо на это дѣло весьма подозрительно, даже враждебно, смотрѣть какъ китайцы, такъ и, въ особенности, туземцы Центральной Азии.

Дальшее
назначе-
ние.

Тронувшись въ путь, мы сдѣлали первый переходъ только въ 12 верстъ, по случаю сильнаго дождя, падавшаго по временнамъ со снѣгомъ. Температура въ полдень упала до +8,8°; на Тянь-шанѣ снѣгъ укрылъ всѣ горы до самой ихъ подошвы. Высокое поднитіе мѣстности давало себя чувствовать и малымъ развитіемъ растительной жизни: весенніе посѣвы хлѣбовъ только что начинали зеленѣть, а листья на тополяхъ, не смотря на 20 мая, развернулись лишь въ половину.

На слѣдующій день необходимо было сначала обождать, пока просохнѣсть грязь, по которой почти вовсе не могутъ ходить вербно-ны — они скоплзать и падатью. Затемъ, выступивъ передъ полуднемъ, мы вышли, къ концу дни, на большую колесную дорогу, которая пролегаетъ вдоль всей сѣверной подошвы Тянь-шаня.

Это такъ называемая сѣверная дорога — Бол-шу по китайски. Другая дорога вдоль Тянь-шана, такая же дорога пролегаетъ вдоль южной подошвы того же Тянь-шана, и прозвестна подъ именемъ Нань-шу, т. е. южной дороги. Объ онѣ ведуть изъ Хами на краиній западъ китайскихъ владѣній: сѣверная дорога,

Тянь-шана.

¹) Туда же относился и гороцъ Урумчи съ округомъ.

²) Къ частію, мѣстность отъ Баркуль до Хами была снята раньше капитаномъ Матусовскимъ въ 1875 году и поручикомъ Гафанюровымъ въ 1877 году.

62

переваливъ Тянъ-шань, направляется на Баркуль, Гученъ, Урумчи, Мапасъ, Шихо, Джинхо и далѣе, черезъ Талкинское ущелье, въ Кульдку; южная же дорога изъ Хами идетъ на Пичанъ, Турфанъ, Карашаръ, Курля, Куча, Бай, Аксу въ Кашгаръ. Тотъ и другой пути существовали съ глубокой древности ¹), но были вновь устроены во второй половинѣ прошагло столѣтія при императорѣ Цунъ-люнѣ, послѣ окончательнаго завоеванія китайцами Чжунгаріи и Восточнаго Туркестана. Впрочемъ, особенныхъ работы на улучшеніе этихъ дорогъ не требовалось, такъ какъ сама мѣстность, обыкновенно ровная, съ почвою изъ твердой глины, или щебня, даетъ возможность почти вездѣ удобно проѣхать на колесахъ. Съверный путь только на двухъ перевалахъ — черезъ Тянъ-шань — у Хами и близъ оз. Сайрамъ ущельемъ Талки — представляетъ естественные препятствія; на пути южномъ подобныхъ препятствій не имѣется. Сами дороги и теперь не лучше нашихъ обыкновенныхъ проселочныхъ. На извѣстныхъ разстояніяхъ устроены почтовыя станціи, въ видѣ тѣсныхъ и гразныхъ глиняныхъ помѣщеній, какъ для людей, такъ и для животныхъ. На этихъ станціяхъ, со времени послѣднихъ военныхъ дѣйствій, помѣщались китайские пикеты.

Прелестная
столица.

Третій переходъ привелъ насъ къ перевалу черезъ Тянъ-шань. Хребетъ этотъ, въ послѣдніе два дня нашего пути, крутою стѣною тянулся невдалекѣ вправо, и соблазнительно манилъ своими темно-зелеными лѣсами; но конвойные солдаты всѣчески старались помѣшать намъ завернуть въ горы. Наконецъ теперь, когда стоянка вышла возлѣ самыхъ этихъ горъ, мы не послушали проводниковъ, свернули съ дороги немного въ сторону, въ лѣсъ, и разбили тамъ свое стойбище.

Трудно передать радостное чувство, которое мы теперь испытывали. Вокругъ насъ тѣснился густой лѣс изъ лиственницъ, только что растустившихъ и наполнявшихъ воздухъ своимъ смолистымъ ароматомъ; вмѣсто солончаковъ, явились зеленые луга, усыпанные различными цвѣтами, всюду пѣли птицы... Въ такомъ благодатномъ уголѣ рѣшено было передневать. Это рѣшеніе объявлено нашимъ провожатымъ такимъ тономъ, что они разсудили лучше не поперечить и уѣхали на ближайшій пикетъ, чѣмъ, конечно, помимо своего желанія, несказанно насъ образовали. Остатокъ дня и весь слѣдующій день были посвящены экскурсіямъ и охотѣ. Новаго и интереснаго встрѣтилось много. Къ сожалѣнію, мы не могли остаться здѣсь подольше, но должны были спѣшить въ

¹) Устроены еще были при династіи Хань, въ первыхъ двухъ вѣкахъ нашей эры. Землевѣдніе Азіи, Риттера, перев. Семенова. Т. II, стр. 54.

63

Хами по приглашеню тамошняго амбаня (губернатора), отъ котораго
явились сюда къ намъ посланцы.

Послѣ дневки, въ одинъ пріемъ мы перешли черезъ Тяпъ-шань:
поднялись на перевалъ и спустились по южному склону до выхода изъ
горъ въ Хамійскую пустыню.

Теперь о пройденномъ Тяпъ-шанѣ.

Въ крайней восточной части этотъ хребетъ теряется свою харак-
терную черту — расширеніе высокими льлосогорьями и превращается въ
узкую гряду, не болѣе 25-30 верстъ въ понеречникѣ. Но грандіозный
характеръ исполинскаго хребта все еще сохраняется: его гребень и
вершины уходить въ облака, мѣстами за снѣговую линію, а боковые
скаты круто обрываются къ югу въ Хамійскую пустыню и еще круче
на сѣверъ въ Баркульскую равнину.

Пройденный
Тянъ-шань.

Эдѣсь, т. е. къ сторонѣ равнивы Баркульской, Тяпъ-шань стоитъ
высокою, чуть не отвѣсною стѣною. Пока его изборождены короткими,
узкими и скалистыми понеречными ущельями; долинъ нѣтъ вовсе и
вообще характеръ горъ дикій, вполне альпійскій. Гребень хребта поднять
такъ высоко, что отдѣльныя вершины, даже самая большія, мало вы-
даются надъ общею массою горъ. Эти послѣднія переходить за снѣ-
говую линію ¹) только въ крайней восточной группѣ, лежащей восточнѣе
перевала къ Хами, и называемой китайцами Баши-дао. Названной
группою высокій Тяпъ-шань и оканчивается. Но, по сообщенію мѣст-
ныхъ китайцевъ, на продолженіи описываемаго хребта, еще далеко тя-
нутся къ югу-востоку невысокія горы, которая теряются въ пустынѣ
въ двухъ дняхъ пути сѣверѣе города Су-чжеу.

Подпожія сѣвернаго склона Тяпъ-шаня луговыя, но, приблизительно, лѣса егвер-
отъ 6,000 фут. абс. выс., появляются хвойные лѣса (лиственныхъ здѣсь
нѣтъ) и сразу густо одѣваютъ собою горные склоны. Эти лѣса подни-
маются вверхъ до 9,000 фут. ²); затѣмъ, какъ обыкновенно въ высокихъ
горахъ, слѣдуетъ луговая альпійская область. Она была посвящена пами
лишь мимоходомъ; лѣса же изсятѣдованы нѣсколько подробіѣ. Нижній

¹) Высота снѣжной линіи восточнаго Тяпъ-шаня отъ меридіана Кульджи была опредѣлена до спхъ поръ только однажды подполковникомъ Пѣвцовымъ, 16 юля 1876 года, на горѣ Богдо-ула близъ Гучена. Полученная цифра равняется 12100 фут. «Записки Гашанно-Сиб. отдѣла Геогр. Общества», книжка І, стр. 60.

²) По опредѣленію подполковника Пѣвцова (тамъ же, стр. 59 и 61) верхній пред-  
дѣлъ хвойныхъ лѣсовъ на сѣверномъ склонѣ Богдо-ула лежить на высотѣ 9500 фут.,  
а нижній—5500 фут. Въ центральномъ Тяпъ-шанѣ, при складованіи изъ Кульджи на  
.lobь-норъ въ 1876 году, нижній предлѣ хвойныхъ лѣсовъ найденъ былъ много на  
р. Цанма на абс. высотѣ 6000 фут., а верхній - 8000 фут. или немного болѣе. «Отъ  
Кульджи за Тяпъ-шань и на Лобь-норъ», стр. 6).

64

попась этихъ лѣсовъ состоптъ почти исключительно взь Сибирской лист-
венницы (Larix sibirica), достигающей среднихъ размѣровъ — футовъ
40 - 50 метлины, при толщинѣ ствола въ одинъ, рѣдко въ два фута.
Немного повыше является, также невысокимъ (25-40 фут.) дерева,
с.ль (Abies Schrenkiana) ¹), которая чѣмъ далѣе вверхъ, тѣмъ чаще
встрѣчается, хотя ни гдѣ исключительно не преобладаетъ. По дну ущелій,
вирочемъ лишь въ самыхъ ихъ устьяхъ, изрѣдка понадастъ моноль
(Populus sp.). Другихъ древесныхъ пород въ этой части Тань-шаня
нѣть.

Кустарники, какъ обыкновенно въ горахъ, всего лучше развиваются
въ ущельяхъ, на днѣ которыхъ быть, но гранитнымъ валунамъ,
быстрые, свѣтлые ручьи. На ихъ берегахъ, хотя узкою, но густою
каимою, растутъ два вида жиловости (Lonicera microphylla v. Siever-
siana, L. hispida), желтоцвѣтный пиновникъ (Posa pimpinellifolia), та-
бова (Spiraea hypericifolia), лоза (Salix sp.), рѣже кримесникъ (Ribes
aciculare) и черная смородина (Ribes nigrum). Тѣ же кустарныя породы
встрѣчаются и въ самыхъ лѣсахъ, въ нижнемъ ихъ полѣ, но только
не бываютъ здѣсь густо скучены. Сверхъ того, въ лѣсахъ растутъ:
рабина (Sorbus aucuparia), томпальникъ (Cotoneaster vulgaris), овюнецъ
(Atragine alpina var. sibirica), обыкновенный можжевельникъ (Juniperus
communis) и на открытыхъ площадкахъ можжевельникъ казачьи (Juni-
perus Sabina); послѣдній, вирочемъ, преобладаетъ въ альпійской области
тожнаго склона Тань-шаня. Въ верхнемъ полѣ лѣсовъ общирныя пло-
щади деревьевъ истреблены пожарами. Въ подобныхъ мѣстахъ обгорѣ-
лые деревья павалены въ такомъ хаосѣ, что человѣку, да, пожалуй,
иногда и звѣрю, невозможно пробраться.

Травянистая флора описываемыхъ лѣсовъ весла разнообразна, но
въ концѣ мая многія травы еще не разцвѣли. Украшеніемъ лѣсныхъ
лужаскъ въ это время служили: великолѣнны желтый касапикъ (Jris
Bloudowi), голубой прострѣлъ (Pulsatilla vulgaris), мелкая голубая фіалка
(Viola sylvestris var. rupestris) и незабудка (Myosotis sp.); на сырыхъ
мѣстахъ — персональный (Primula sibirica), водосборъ (Aquilegia sibirica),
же, гнотологникъ (Trollius asiaticus), анемонъ (Anemone sylvestris) и пюны
(Paeonia anomala); послѣдnie только что начинали цвѣсти.

Въ альпійской области горъ цвѣли пока еще немногіе виды: лотникъ
(Ranunculus affinis), людникъ (Tulipa uniflora), тотъ же что и въ

¹) Оба дерева—лиственница и ель встрѣчались намъ лишь среднихъ размѣровъ, върхоротно потому, что здѣшвые лѣса издавна опустошаются китайцами. Судя по оставшись нíнямъ, здѣсь нѣкогда росли лиственницы болѣе 3 фут. въ діаметрѣ ствола.

65

пустынѣ Чжунгарской, голубой прострман (Pulsatilla vulgaris). *Cudian-
themum rataefolium* — часто рядом съ перастаявшими пластами зимняго
снега.

Животная жизнь лѣсовъ сѣв. скона Тапь-шаня не сливкомъ Ны. фуна.
разнообразна. Изъ крупныхъ звѣрей здѣсь водятся въ изобліи маралы
(Cervus sp.), но нѣть косуль, столь обыкновенныхъ въ лѣсахъ центральной
и западной частен того же хребта; говорить, что нѣть также и медѣдей.
Въ альпинской области живутъ аркары и дикіе козы, или тэки (Capra sp.);
по ни тѣхъ, ни другихъ видѣть намъ не удалось. Изъ итны всего
болѣе попадались пыночки (Phyllopneuste viridanus?), писливый голосъ
которыхъ слышался въ течении цѣлаго дня; затѣмъ обыкновенны были
синицы (Parus picace?). слѣвки (Sylvia cinerea), красные вьюрки (Carpodacus
erythrinus) и овшины (Emberiza pithyornis); изрѣдка слышался голосъ
нашей кунушки (Cuculus canorus). Въ верхнемъ полѣхъ лѣсовъ часто
встрѣчались: трехнѣй дателъ (Picoides tridactylus), описно-добный вьюрокъ
(Serinus ignifrons) и оръюкова (Nucifraga caryocatactes); рѣже — дубопоъ
(Mycerosimus carnipes), дроздъ дерлѣа (Turdus viscivorus), полоцзень (Sitta
uralensis) и горліца (Turtur auritus).

Подъемъ на перевалъ черезъ Тапь-шаня съ северной стороны тя-
нется около 5 верстъ и сравнительно весьма удобнѣ по своему при-
родному характеру; только близъ самаго гребня хребта вырытъ въ
крутомъ скатѣ искусственныя аппарели. На высшей точкѣ перевала,
называемаго Кончы-дабанъ, при абсолютной высотѣ. но моему ба-
рометническому опредѣленію въ 8700 футовъ ¹), выстроена неболь-
шая кумирня и фанза для отдыха. Отсюда открывается отличный
видъ на Баркульскую равнину, но Хамійская пустыня заслонена
горами. Во время нашего прохода (24 май) снѣгъ еще лежалъ въ
верхнемъ полѣхъ, и отдельными пластами спускался футовъ на
600—700 ниже перевала. Какъ на северномъ, такъ и на южномъ
его сконахъ. Лѣса снизу поднялись до самаго перевала.

Южный склонъ описываемой части Тапь-шаня итросъ диншѣе сѣ-
вернаго; притомъ горы здѣсь еще болѣе дики, болѣе изборождены
унцельми, гораздо обдіхѣ лѣсами и, въ общемъ, безлюдѣе. Всего
отъ высшей точки перевала до выхода въ Хамійскую пустыню 18 верстъ.
Нерые 6—7 верстъ спускъ довольно пологіи и мѣстность луговала.
Затѣмъ начинается ущелье, весьма узкое, съ боковъ же обостренное

Южный
склонъ.

1) По барометрическому определенію г. Матусовскаго абс. высота этого пере-
вала 8980 фут.

5

66

громадными скалами сначала зелеповатаго глинистаго сланца, потому
кремнистаго глинистаго сланца, а въ нижней части крупно-зернистаго
гранита. Для проложенія здѣсь колеснаго пути требовалось много ра-
боты; нерѣко приходилось пробивать дорогу въ боковыхъ скалахъ.
Впрочемъ, здѣшняя дорога весьма дурная и притомъ на столѣко узкая,
что девѣ встрѣчныя телеги только кой-гдѣ могутъ разъѣхаться. Наклонъ
мѣстности кругой: разница между высшею точкою перевала и выходомъ
изъ горъ составляетъ около 3300 футовъ.

Івѣса по горамъ, окрестнымъ описываемому ущелью, несравненно
обѣдѣе, чѣмъ на сѣверномъ склонѣ Тянъ-шаня. Лиственница спускается
только на 1000—1500 фут. ниже перевала: далѣе сѣдуетъ одна
ель, да и то лишь до 7000, или до 6500 фут. абс. высоты. Отсюда,
внизъ по берегу протекающей ущельемъ рѣчки, появились опять
желтовѣтный пиновникъ, золотарникъ, лоза (Salix sp.) и новые ку-
старники: ломоносъ (Clematis orientalis, C. songarica var. integrifolia),
Cotoneastes multiflora, Dodonia orientalis. Изъ травъ, въ томъ же
ущельи, въ особенности ближе къ его устю, найдены были цвѣтущими
многіе виды, невстрѣченные нами на сѣвѣ. склонѣ Тянъ-шаня ¹), а
именно: черепковый рѣшень (Rheum Rhaponticum), бузулникъ (Ligularia
nastrophylla), медошая трава (Pedicularis conosa), а. пінійскій залѣ (Papa-
ver alpinum), касаникъ (Iris ensata), подмаренникъ (Galium verum), странь
(Geranium collinum), Dracocarpum nutans. Parynx stenocarpa; на мокрыхъ
мѣстахъ возьтѣ ключей: прикрытѣ (Acenitum Napellus), оли. (Archangelica
sp.), тульникъ (Sisymbrium brassicaeformae), тарнинникъ (Orchis salina)
и др. На устьѣ ущелья, въ наружной окраниѣ горъ, найдены свойствен-
ныя уже пустынѣ: Convolvulus Gortschakowii, GynnoCARPOS Przewalskii,
Lagochilus diacanthophyllus, Matradum lanatum, Arnebia guttata.

Звѣрей при спускѣ съ Тянъ-шаня мы не видали. Изъ птицъ,
кромѣ прежде названныхъ, вновь были замѣчены: янятинкъ (Gyraëtus
barbatus), каменная куропанка (Carcabis chukar), каменный орзодъ (Pe-
trocincla saxatilis), тюная залитрушка (Accentor montanellus), няняйская
пюночка (Phyllopneuste indica), водяная шверка (Authus aquaticus),
торговостка (Ruticilla phœnicura), стренатка (Emberiza cioides) и ла-
спотка (Chelidon lagopoda).

Въ общемъ, хотя южный склонъ Тянъ-шаня близъ Хами безпло-
день, но далеко не въ такой степени, какъ тотъ же склонъ того же

¹) Весьма вѣроятно, что многие изъ нижеполюменованныхъ видовъ ростутъ и на сѣвѣ. склонѣ Тянъ-шаня, но во время нашегоъ тамъ пребыванія еще не цвѣли, или не найдены по кратковременности экскурсій.

67

хребта въ его центральной части, при спускѣ съ Юлдуса въ Карашар-
скую равнину ¹). Вѣроятно здѣсь, близъ Хами, и на южномъ склонѣ
Тянъ-шаня кой-когда падаютъ водяные осадки, задержать которые
сполна, подобно Юлдусу, не можетъ узкій сѣверный склонъ описывае-
мыхъ горъ.

Спустившись съ Тянъ-шаня, мы остановились ночевать возлѣ ки-
тайской станціи Нанъ-шань-ку, лежащей при выходѣ изъ горъ и со-
стоящей изъ нѣсколькихъ грязныхъ лачужекъ. Сюда вновь явились
посланные хамійскаго губернатора съ приглашеніемъ спѣшить въ Хами—
для какой цѣли намъ не объясняли. Между тѣмъ, важно было хотя
передневать близъ упомянутой станціи, чтобы сколько нибудь обслѣдо-
вать окрестныя горы. Но къ намъ такъ неотступно приставали съ
просьбою спѣшить, что я принужденъ былъ отказаться отъ дневки:
только утромъ слѣдующаго дня мы успѣли сходить на кратковремен-
ную экскурсію ²); затѣмъ, въ сопровожденіи толпы солдатъ и китайскаго
офицера, двинулись далѣе. Пройдя полпути, остановились ночевать,
среди совершенно безлюдной равнины, которая покато спускается къ
югу отъ подножія Тянъ-шаня; на завтра, наконецъ, добрались до Хами.
Отъ Зайсана пройдено было 1067 верстъ.

П-рѣшѣ 10
Хами.

¹) Гдѣ я проходить двадцать: въ октябрѣ 1876 г. и въ мартѣ 1877 г., при слѣдованіи
на Лобъ-норъ и обратно.

2) На этой экскурсіи добытъ былъ весьма крупный (болѣе фута длиною) экземпляръ
яшерины (Stellio sp.). Къ сожалѣнію разбитой выстрѣломъ, такъ такъ поймать ее между
камнями было невозможно.

5'

## ГЛАВА IV.

### Оазисъ Хами и Хамійская пустыня.

Общія условія образования оазисовъ Центральной Азіи. — Описание оазиса Хами. — Туземцы. — Страте- гическое и торговое значение Хами. — Наши тамъ пребываніе. — Осмотръ города. — О китайскихъ вой- скахъ. — Пхъ безобразное состояние — Споры въ дальнѣйшій путь. — Выступление. — Тонографическій редакцъ. Хамійской пустыни. — Ея укасающая дикость. — Памятный ночной переходъ. — Стапія Кү-фи. — Горы Бэ-сань. — Кое-что о переходѣ черезъ пустыню. — Рѣка Булюнцзирь. — Прибытие въ оазисъ Са-чжсу.

Общія условія
образованія
оазисовъ Цен-
траійской Азіи.

Знаменитый съ глубокой древности, оазисъ Хами, или Кому-тъ, со- ставлять крайній восточный пунктъ той группы оазисовъ, которые тянутся вдоль съверной и южной подошвы Тянъ-шана. Такіе же оазисы сопровождаютъ западное подножіе Памира и, прерывчатою цѣпью, яв- ляются вдоль Куянъ-люни, Алтыпъ-тага и Нанъ-шани, словомъ, вдоль всей съверной ограды Тибетскаго нагорья. Эти расбросанные уголки намѣчаютъ собою въ громадной центрально-азиатской пустынѣ тѣ мѣста, гдѣ возможна осѣдлая, земледѣлческая жизнь, которая дѣйствительно и водворилась здѣсь съ незанамятныхъ временъ.

Горные хребты, вдоль которыхъ исключительно расположены оазисы Центральной Азіи, обусловливаютъ собою какъ ихъ происхожденіе, такъ пдальнѣйшее существованіе. Со снѣговымъ вершинъ этихъ хребтовъ бѣгутъ болѣе или менѣе значительныя рѣчи, которыя выносять къ по- дошвамъ своихъ родныхъ горъ, вымѣтую ст. нихъ же плодородную землю п, осаждая здѣсь ее въ теченіе вѣковъ, накопляютъ пригодную для культуры почву. Этимъ путемъ, а также орошеніемъ уже готовыхъ подгорныхъ лесовыхъ залежей образовались всѣ оазисы, которые и нынѣ продолжаютъ орошаться и оплодотворяться тѣми же горными рѣчками. Послѣдня обыкновенно разводятся жителями по полямъ на множество мелкихъ канавъ, такъ называемыхъ арыковъ, и не выходить за предѣлы оазиса: только болѣе крупныя рѣчи выбѣгаютъ дальше въ пустыню. Но вездѣ въ оазисахъ, какъ и во всей Впутренней Азіи, лишь

69

щелрое орошеніе пробуждається, на здѣшнемъ жгучемъ солцѣ, богатую
растительную жизнь. Силошь и къ ряду можно видѣть, по одной сто-
ронѣ оросительнаго арыка прекрасное хлѣбное поле, или фруктовый
садъ, а по другой, тутъ же рядомъ, оголенную почву, которая потя-
нулась иногда на многіе десятки версть.

Такимъ образомъ центрально-азіатскіе оазисы, площадь которыхъ,
даже вмѣстѣ взятыхъ, слишкомъ невелика, сравнительно съ простран-
ствомъ всей Гобп—являются какъ бы островами въ обширномъ морѣ
пустыні. Эта пустыня непрерывно грозитъ имъ гибелью отъ своихъ сы-
щичихъ песковъ, отъ своей страшной засухи. Только заботливая рука
человѣка бережетъ, да и то не всегда усішьно, тѣ людородные земе-
нѣющіе уголки, которые, словно иной, отрадный міръ, являются передъ
истомленнымъ путникомъ...

Къ такимъ счастливымъ уголкамъ пустыні принадлежитъ и оазисъ Описание оазис-  
Хами. Онъ расположень въ 40 верстахъ отъ южной окрестности Тяп-  
шаня, съ котораго орошается небольшою рѣчкою; абсолютная высота  
мѣстности вписадаетъ здѣсь до 2,600 футъ. ¹). Въ сущности описываемый  
оазисъ не оправдываетъ своей исключительной славы и ничтѣмъ пе-  
нѣкоторыхъ другихъ оазисовъ Центральной Азіи. Въ сравненіи же стъ  
недавно уступленнымъ нами китайцамъ Кульджинскимъ краемъ, оазисъ  
Хами не болѣе какъ маленькое поле. Впрочемъ, Плійскій, или Кульд-  
жинскій край—это нерлъ въ Центральной Азіи, и не даромъ такъ  
много и долго хлопотали за него китайцы.

Описание оазис-
са Хами.

Собственно Хамійскій оазисъ, т. е. мѣстность орошенная и слѣдо-
вательно удобная для воздѣлыванія, занимаетъ небольшое пространство—
версть на 12—15 съ востока на западъ и еще менѣе того съ сѣвера
на югъ. Почва здѣсь глинисто-несчаная, весьма людородная. Хлѣба
(ишепица, иросо, ячмень, овесъ, горохъ) родятся очень хорошо ²),
равно какъ огородныя овощи, арбузы и дыни. Въ особенности слав-
вятся послѣднія, такъ что нѣкогда ихъ посылали въ Пекинъ ко двору.
Въ концѣ мая хлѣба уже колосились; арбузы и дыни начинали цѣсти.

Деревьевъ и садовъ въ Хамійскомъ оазисѣ теперь нѣть ³). Всѣ они
истреблены во время магометанской инсуррекціи; что уцѣтію отъ дун-

¹) 3150 фут. по опредѣленію г. Магусовскаго анероидомъ и точкою кипѣнія воды; на картѣ сѣверо-западной Монголіи Рафаніова абс. выс. Хами показана 2810 фут.

2) Въ прернія времена въ Хами процвѣтало и скотоводство, въ особенности раз-
веденіе лошадей.

3) Пеключая магометанской части города Хами, въ которой еще есть старая дe-
ревья и небольшіе сады.

70

ганъ, то докончили потомъ китайскіе солдаты. Между тѣмъ, въ прежнія
времена, садоводство находилось здѣсь въ цвѣтущемъ состояніи. Нынѣ
же всюду видны лишь разоренные деревни, которые, впрочемъ, начи-
пають возобновляться переселенцами изъ Западнаго Китая. Полей за-
сѣяно уже довольно много; засорившіеся арыки расчищаются; сады
будутъ разведены внослѣдствіи и мѣстность, въ недалекомъ будущемъ,
вѣролатно, приметь свой прежній видъ. Ничто тогда не будетъ напоми-
нать о страшной рѣзниѣ, которая здѣсь прошходила. Такъ неоднократно
случалось не въ одномъ Хамійскомъ оазисѣ, но и во всей Центральной
Азіи: упритожалісь войнами цѣлые народы; на ихъ мѣста осѣдались
другіе, которые, въ свою очереди, были истребляемы внослѣдствіи.

Некультурыя флора и фауна Хамійскаго оазиса весьма бѣдны.
Въ гербарійні нами собрано было здѣсь только 37 видовъ цвѣтущихъ
растеній. Изъ нихъ напболѣе обыкновенны: солоока (Glycyrrhyza glan-
dulifera), сунакъ (Lycium ruthenicum), софіора (Sophora alopecuroides),
манялакъ (Thermopsis lanceolata), Sphærophysa salsila, Convolvulus ar-
vensis, Jnala amphophila; рѣже понадается Capparis herbacea: по окраинѣ
пустини обильна дикая рума (Peganum Harmala).

Крупныхъ звѣрей въ Хамійскомъ оазисѣ нѣть вовсе. Итицъ также
мало; всего замѣчено нами 32 вида. Чаще другихъ встрѣчаются сопро-
вождающія культуру: пожвой воробей (Passer montanus), деревенская
ласточка (Hirundo rustica) и хоглатый жаворонокъ (Galerita magna);
рѣже — тюрпіца (Turtur auritus), соколь-пустелла (Falco tinnunculus),
коршунъ (Milvus melanotis), чрнооръый чекканъ (Saxicola atrogularis),
саксаульный воробей (Passer timidus, и. sp.), полупочникъ (Caprimulgus
sp?), и жестлѣопонава плисіца (Budytes citreola). Въ окрестной пустынѣ
кишать ящерицы: Phrynocephalus — двухъ или трехъ видовъ, Eremias

Pylzowii, Eremias sp., Teratosciurus Keyserlingii,
Gymnodactylus sp.; пэрѣд-
ки змѣи — Taphrometodon
lincatum, Eryx jaculus. При
томъ множество фалангъ
(Galeodes sp.), укушенію
которыхъ, въ иныхъ слу-
чаяхъ даже смертельному,
легко подвергнуться. Не

одинъ разъ мы ловили этихъ страшныхъ науковъ въ своей палаткѣ, даже въ постели; къ счастію, никто изъ нашегоъ каравана укушень не былъ.

Фаланга (Galeodes sp.).

71

Коренные жители Хами—потомки древнихъ уйгуровъ, смѣшавшихся вправѣдствіи частію съ монголами, частію съ выходцами Туркестана. Всѣ они магометане. По наружности весьма напоминаютъ нашихъ казанскихъ татаръ. Сами себя называютъ, по крайней мѣрѣ намъ называли, таранча ¹). Китайцамъ тѣже хамійцы извѣстны подъ именемъ чанъ-ту или хой-гой; впрочемъ, послѣднее имя общее для всѣхъ муж- сульманъ Китая.

Туземцы

Національная одежда хамійцевъ состоять изъ широкаго цвѣтнаго халата и особенной, падѣваемой на затылокъ, шанки, имѣющей форму митры. Эта шанка шьется изъ сукна или изъ бархата, краснаго или зеленаго, и украшается вышивными цвѣтами; сверху ея прикрѣпляется черная кисть. Нодобный головной уборъ носять какъ мужчины, такъ и женщины. Послѣдній вмѣсто халата падѣваютъ длинный балахонъ, а поверхъ его кофту безъ рукавовъ. Чалмы хамійцы не носять. Нѣкоторые изъ нихъ, не исключая и женщинъ, падѣваютъ все вообще китайскую одежду. Мужчины брѣютъ головы; тѣже, которые состоять на службѣ, оставляютъ косу подобно китайцамъ. Кепщины носять свои роскошные волосы, опущенными на спину и залистенными на концѣ въ двѣ косы послѣ свадьбы и въ одну до нея. Замужъ выходить рано, иногда лѣтъ двѣнадцати. По своей наружности хамійки довольно красивы: всѣ черноглазыя, чернибровыя и черноволосыя, съ отличными бѣлыми зубами; роста среднаго или, чаще, небольшаго. Къ сожалѣшнію, онѣ, по обычаю китаянокъ, не рѣдко сильно румянать себя лицо. На улицѣ ходить безъ покрывала и вообще пользуются большою свободою отъ своихъ мужей; поведенія весьма легкаго.

Управляются описываемые таранчи наслѣдственнымъ княземъ изъ мѣстныхъ ходкей. Князь этотъ получаетъ отъ китайцевъ титуль цюны-вана, т. е. князя 3-й степени. Во время нашего пребыванія въ Хами правительнице была жена стараго вана, погибшаго, какъ намъ сообщили, въ вони съ дунганами. Эта ваньша имѣла 54 года отъ роду. Подъ ея вѣтвніемъ состояло до 8.000 таранчей, значительная часть которыхъ, во время дунганской смуты, разбѣжались изъ Хами въ разные города. Во-сточнаго Туркестана и нынѣ водворяются китайцами на прежнія мѣста. До дунганскаго возстанія, въ которомъ описываемые таранчи не принимали участія, число ихъ много превосходило цифру нынѣшнюю. Взяли-

¹) Отъ слова «тара» т. е. пашня. Таранча слѣдовательно означаетъ вообще «зем- ленашецъ». Подъ тѣмъ же именемъ извѣстны въ Кульджѣ таджики (туркестанскіе таранцы), выселенные сюда въ прошломъ столѣтіи изъ Кашгара.

72

теперь вся власть находится въ рукахъ китайцевъ, къ которымъ поступають и подати съ таранчей. Сама же правительница получаетъ изъ Неклина ежегодно 40 ямбовъ серебра ¹) «на румяны,» какъ хитро移动侵扰ътъ китайцы это содержание.

Не знаю, на сколько то вѣрно, но, по словамъ нашего переводчика Абдула-Юсупова, уроженца Кульджи, языкъ хамійскихъ таранчей почти не отличается отъ говора таранчей кульджинскихъ.

По своему положенію Хамійскій оазисъ весьма важнѣ какъ въ восточномъ, такъ и въ торговомъ отношеніяхъ. Черезъ него пролегаетъ главный и единственный путь сообщенія изъ Западнаго Китая, на города Су-чжеу и Ань-си, въ Восточный Туркестанъ и Чжунгарію. Другихъ путей въ этомъ направленіи нѣть и быть не можетъ, такъ какъ пустыня нересскается проложеніою дорогою въ самомъ узкомъ мѣстѣ, на протяженіи 380 верстъ отъ Ань-си до Хами ²), да и здѣсь путь весьма труднѣ по совершенному почти безолодію мѣстности. Справа же и слева отъ него разстилаются самыя дикія части Гоби: къ востоку несchanая пустыня уходить черезъ Ала-шань до Желтой рѣши; къ западу также педоступная пустыня потянулась черезъ Лобъ-поръ до верховьей Тарима ³).

Стратегія: с. и торговое зна- чение Хами.

Такимъ образомъ. Хами составляетъ съ востока, т. е. со стороны Китая, ключъ ко всему Восточному Туркестану и землямъ при-тянъ-шаньскими. Разъ этотъ пунтъ будетъ запятъ непріятелемъ—вся китайская армія, находящаяся къ западу, будетъ отрѣзвана отъ источниковъ своего спабкенія, т. е. отъ Собственнаго Китая. Для нея останется только весьма кружный и трудный сѣверный путь черезъ г. Улак-сутай, но и тотъ, конечно, будетъ запятъ непріятелемъ, наступающимъ съ сѣвера.

Трудно сказать. почему при-тянъ-шаньскіе мусульмане, освободившись въ началѣ шестидесятыхъ годовъ отъ китайскаго владычества, не поняли всей важности стратегическаго значенія Хамійскаго оазиса и не напрягли всѣ свои сплы, чтобы утвердиться въ немъ. Какъ не сдѣлалъ этого умный Якуб-бекъ кашгарскій, тѣмъ болѣе, что изъ Турфана ему было уже передо до Хами. А между тѣмъ, доколѣ описываемый оазисъ

¹) 4000 нашихъ металлическихъ рублей.

²) Здѣсь собственно лѣ паралельныя дороги; обѣ для колесной езды.

³) На верблю (хъ можно пройдти въ Хами съ востока; пъ Ала-шаня черезъ городъ Сото (близъ озера того же имени) и отъ сѣеринаго изгнѣба Хуанъ-хэ напрямки черезъ Гоби. Но тотъ и хругой пути весьма затруднительны для караваннаго движения; при томъ лежать въ сторонѣ отъ прямо сообщенія внутреннихъ провинцій Китая съ при-тянъ-шаньскими землями.

73

находился бы въ рукахъ инспургентовъ, дотолѣ китайцы ничего не
могли имъ сдѣлать съ этой стороны, несмотря на свое численное пре-
восходство. Имъ пришлось бы вести свою армію черезъ Уласутай, тра-
тить многіе мѣсяцы времени и миллионы денегъ.

Не менѣе важно значеніе описа Хамійскаго и въ торговомъ отно-
шеніи. Черезъ него направляются товары, слѣдующіе изъ Западнаго
Китая въ Восточный Туркестанъ и Чжунтарю, а также идущіе отсюда
въ Западный Китай. Этотъ транзитъ еще болѣе услѣдился, если только
упрочится и разовьется, согласно передано заключеннаго трактата, наша
торговля въ застѣнныхъ владѣніяхъ Китая. Тогда въ густо населен-
ныхъ при-танѣ-шанскихъ описахъ для нея найдется болѣе широкое
поприще, чѣмъ въ пустынной Монголіи. При томъ весьма возможно,
что путь черезъ Хами и Су-чжесу ко внутреннимъ провинціямъ Китая,
какъ болѣе короткій и пролегающій, кромѣ пѣбшихъ исключеніи,
по мѣстностямъ населеннымъ, сдѣлается со временемъ важною арте-
фіею нашихъ сухопутныхъ спошеньі со Среднимъ государствомъ.
Но для этого прежде всего, конечно, необходимо, чтобы китайцы не
на одной только бумагѣ, а въ дѣятельности желали вступить съ
пами въ торговыя спошеньі; затѣмъ, чтобы съ нашей стороны взялись
за это дѣло люди опытные и солидные, но не аферисты, мочтающіе
лишь о быстрой паживѣ. Будуţес, быть можетъ недалекое, покажешь
насколько оправдываются, или поблекнутъ эти падежи.

Придя въ Хами, мы разбили свой бивуакъ въ полутора верстахъ отъ города, на небольшой лужайкѣ, но которой протекалъ мелкіи русскій. На немъ тотчасъ была устроена зарруда, чтобы имѣть возможность хотя кое-какъ купатся, а то сильная жара, доходившая днемъ до + 35,8° въ тěніи, давала сильно себя чувствовать, въ особенности послѣ прохладной, даже холодной погоды, какую мы имѣли еще такъ недавно на высокой Баркульской равниѣ въ Тянь-шанѣ.

Наше тамъ
пребываніе.

Тотчасъ по приходъ, къ намъ явились китайские офцеры, ст. при-
вѣтствіемъ отъ командующаго воисками и военного губернатора въ Хамп,
титулуемаго чинѣ-цай. Къ этому титулу, или правильнѣе чину, китайцы
прикладывали слово да-жѣсь, т. е. «большой человѣкъ:» собственное
же ими хамійскаго чинѣ-цая было Минь-чунь. Какъ обыкновенно въ
Китай, посланные освѣдомились, между прочимъ, о томъ, не имѣемъ ли
мы продажныхъ товаровъ и привезли ли подарки чинѣ-цая. Послѣдній,
какъ намъ тутъ же сообщили, большой пріятель главнокомандующаго
западною арміею, намѣстника провинціи Гань-су и всего западнаго
края, знаменитаго Цзю-цунь-тана или Цзю-гунь-бо. Этотъ Цзю-дзунь-

74

танъ уже нѣсколько лѣть жилъ въ Су-чжеу, и оттуда прежде руководилъ военимы операціями протпѣ магометанскихъ инсургентовъ, а по усмиреніи мятежа заправлялъ въ тренною ему страною. Вмѣстѣ съ тѣмъ намъ сказали, что чинъ-цай очень желаетъ поскорѣе меня видѣть, но, какъ и прежде, не объясняли, для какой именно цѣли. Такъ эта цѣль осталась неразъясненною и впослѣдствіи. По моему, желаніе скораго свиданія обусловливалось просто любопытствомъ, а затѣмъ нерептѣніемъ получить подарки, безъ которыхъ нигдѣ невозможно отдѣлаться въ Азіи. Хамійскій же чинъ-цай-да-жень былъ также жадень на эти подарки, какъ и всѣ вообще китайские сановники. Впрочемъ, этотъ чинъ-цай оказался намлужшимъ изъ всѣхъ, когда-либо видѣнныхъ мною китайскихъ генераловъ — былъ къ намъ внимателенъ, вѣжливъ и не мало интересовался распросами о Европѣ, хотя, конечно, эти расспросы имѣли самый ребяческій характеръ. Ласковому же съ нами обращенію хамійскаго начальника, вѣроятно, не мало способствовало ходатайство на этотъ счетъ въ пекинскомъ цзунъ-ли-ляменѣ (палатѣ внѣшнихъ сношеній) со стороны нашей дипломатической миссіи въ Пекинѣ, завѣдывавшій въ то время которою А. И. Кондэрь, во все продолженіе настольцаго нашего путешествія, горячо ратовалъ передъ китайскимъ правительствомъ о возможныхъ облегченіяхъ трудностейъ нашего пути. Въ Хами же мнѣ было передано и письмо отъ уважающегося А. И. Кондера, посланное имъ сюда еще въ 1877 г. и дождавшееся меня болѣе года¹).

Передъ вечеромъ того же дня, когда мы пришли въ Хами, я отправился верхомъ въ городъ, въ сопровождепіи переводчика и двухъ казковъ, съ визтомъ къ чинъ-цаю. Встрѣча была довольно парадная. Во дворѣ губернаторскаго дома стояли нѣсколько десятковъ солдать со знаменами; чинъ-цай вышелъ на крыльцо своей фанзы и пригластилъ въ приемную. Здѣсь, какъ обыкновенно, подали чай; затѣмъ началось обыденные распросы о здоровѣ и благополучіи пути; о томъ, сколько насъ, куда и т. д. Самъ чинъ-цай 51 года, но на видѣ выглядывалъ старше; держить себя довольно просто. Проведя у губернатора съ ½ часа, я уѣхалъ обратно въ свой лагерь.

На другой день чинъ-цай явился къ намъ отдать визитъ и пригластилъ меня, съ обопми товарищами-офицерами, объдать въ свою загородную дачу. Эта дача находилась въ одной верстѣ отъ города и представ-

¹) Такъ какъ, въ концѣ 1877 года, я принужденъ былъ по болѣзни вернуться изъ Гучена и не дошелъ до Хами.

75

лила собою самое лучшее мѣсто, какое только мы видѣли въ Хами.
На парадный объѣдь приглашены были также высшіе мѣстные офицеры
и чиновники, такъ что набралось всего человѣкъ тридцать. Офицеры
младших чиновъ прислуживали и подавали кушанья. Обѣдъ состоялъ
изъ шестидесяти блюдъ, все во вкусѣ китайскомъ. Баранина и свин-
пина, а также чеснокъ и кунжутное масло, пграли важную роль;
кромѣ того подавались и различныя тонкости китайской кухни, какъ-то:
морская кануста, тренанги, гнѣзда ласточки саланганы, плавники акулы,
креветы и т. и. Обѣдъ начался сластями; окончился варенымъ рисомъ.
Каждое кушанье необходимо было хоти отвѣдать, да и этого было до-
статочно, чтобы произвести такой винегретъ, отъ котораго даже наши,
ко всему привычные, желудки были разстроены во весь слѣдующій
день. Вина за столомъ не было, по пемхѣпію его у китайцевъ; но
взамѣнѣ того подавалась нагрѣтая водка двухъ сортовъ: очень крѣп-
кая и свѣтлая (шань-дзю) и болѣе слабал, цвѣтомъ похожая на тем-
ный хересъ (хуань-дзю); та и другая — мерзость ужасная. Китайцы же
пили се въ достаточномъ количествѣ изъ маленькихъ чашечекъ и, какъ
всегда, подивъ пемного, пграли въ четъ и нечетъ пальцевъ ¹), причемъ
проигравшій долженъ былъ нить. Намъ неумѣнѣ тѣсть налочками, а
въ особенности нитье за объѣдомъ холодной воды, сильно смѣпили ки-
тайцевъ, которые, какъ извѣстно, никогда не употребѣютъ сырой воды.

На слѣдующій день чинъ-цай опять пріѣхалъ къ намъ, въ сопро-
вожденіи своего помощника по гражданской части и цѣлой толны офи-
церовъ; съ пѣкоторыми изъ нихъ мы познакомились паканунѣ во время
обѣда. Свита эта держала себя краине неприлично. Увидавъ какую-
пибудь у насъ вещь, офицеры тотчасъ же просили ее продать или по-
дарить. Поданняя для угощенія сласти и даже сахаръ къ чаю офи-
церы расхватали какъ школьники, пользовались тѣмъ, что этого не ви-
дить чинъ-цай, помѣщавшійся со мною и пѣсколѣкими болѣе важными
лицами въ нашей палаткѣ; остальные же, за непмѣніемъ мѣста, оста-
вались на дворѣ. Не многимъ лучше оказался и самъ чинъ-цай, на-
передъ освѣдомившійся черезъ своихъ адъютантовъ, какія у насъ имѣются
веци, въ особенности оружіе. И, хотя наученные прежними опытами,
мы припрятали теперь все липшее, но губернаторъ прямо просить по-
казать ему такое-то ружье, револьверъ или часы, словомъ, все то, что
рапѣе видѣлъ у насъ который-либо изъ его адъютантовъ. Такимъ обра-
зомъ улика имѣлась на лицо; отнѣкиваться было невозможно. (осмотрѣ

¹) Пгра эта, называемая хуан-цюань, весьма распространенна въ Китай.

76

же вещи обыкновенно завершался просьбою продать ее, или намекомъ о подаркѣ. Кончилось тѣмъ, что когда, по отъѣздѣ губернатора, я послалъ ему въ подарокъ револьверъ съ приборомъ въ ящикѣ, то чинѣцай «обварившійся», какъ выражались наши казаки, на хорошее оружіе, объявилъ посланному переводчику, что желаетъ получить не револьверъ, а двухствольное ружье. Возвращается нашъ Абдулъ и объявляетъ въ чемъ дѣло. Тогда, зная, что при уступчивости съ моей стороны попрошайничеству не будетъ конца, я тотчасъ же отправилъ Абдула обратно съ подаркомъ къ чинѣ-цай и приказалъ передать ему, въ рѣзкой формѣ, что даренные вещи цѣнятся, какъ память и что я припялъ двухъ барановъ, присланныхъ губернаторомъ, вовсе не изъ нужды въ нихъ, а изъ вѣжливости. Абдулъ, всегда намъ преданный, исполнилъ все какъ слѣдуетъ. Сконфуженный губернаторъ взялъ револьверъ; на другой же день я послалъ ему еще пессесеръ съ серебрянымъ приборомъ. Такъ наша дружба и возстановилась; китаецъ же получилъ должное внушеніе. Чтобы сколько-нибудь замять свой поступокъ. чинѣ-цай устроилъ другой для насъ обѣдъ, онять на той же дачѣ. Этотъ обѣдъ ничѣмъ не отличался отъ перваго, только число кушаньевъ было уменьшено до сорока.

На второмъ обѣдѣ, по просьбе чинѣцай и другихъ присутствующихъ, я обещалъ показать имъ стрѣлбу нашегоъ экспедиціоннаго отряда. Дѣйствительно, когда онять явился къ намъ со свинтою чинѣ-цай, то мы, вмѣстѣ съ казаками, произвели палѣбу изъ берданокъ и револьверовъ. Въ самый короткій срокъ было нами выпущено около двухъ сотъ пуль, миншеніем для которыхъ служили глиняные бугорки въ степи. Въ виду отличнаго результата стрѣлбы чинѣ-цай съ улыбкою сказалъ: «какъ намъ съ русскими воевать; эти девѣнадцать человѣкъ разгонять тысячу нашихъ солдатъ». Въ отвѣтъ на такой комплиментъ я возразилъ, что намъ воевать не изъ-за-чего и что Россія еще никогда не вела войны съ Китаемъ. Но чтобы довершить впечатлѣніе, я взялъ дробовикъ и началъ стрѣлять въ летъ стрижей и воробьевъ. Похваламъ и просьбамъ пострѣлять еще не было конца. Когда же напуганныя ищіки улетѣли, пришлось, уступая общему желанію, разбивать подброшенныя куршныя яйца, по одному и по два разомъ двойнымъ выстреломъ. Якъ было попусту тратить заряды, которыхъ здѣсь нигдѣ уже нельзя достать; но репутація хорошаго стрѣлка весьма много мнѣ помогала во всѣ прежнія путешествія. Что искусство производить на азіатцевъ чарующее впечатлѣніе.

Осмотр города. Въ антрактахъ губернаторскихъ обѣдовъ и посѣщеній насъ чинѣцасмь мы осматривали, съ его разрѣшенія, городъ Хами. Какъ и вѣздѣ

77

въ Китай, жители собѣгались взглянути на янь-уйы, т. е. на за-
морскихъ дьяволовъ,» каковымъ именемъ окрещены въ Китай всѣ
вообще европейцы безъ различія надій. Однако же толна бела себя до-
вольно сдержанно, благодаря присутствію съ нами нѣсколькихъ поли-
цейскихъ, которомъ не одинъ разъ пускали въ дѣло свои длинныя палки,
для уразумленія нанопѣке назойливыхъ изъ публики. Подробныхъ свѣ-
дѣній относительно г. Хами мы, конечно, не могли собрать, какъ пе-
возможно это и въ каждомъ китайскомъ городѣ для проѣзжаго европейца.

Въ продолженіи магометанской инсуррекціи жители Хами остава-
лись вѣрными китайскому правительству, за что трижды подвергались
пападенію инсургептовъ. Послѣ такихъ постіцій описываемый гороцъ
паполнился развалинами, которые, во время нашего тамъ пребыванія,
понемогу пачинали возстановляться. Всего въ Хами считалось при насть
около 10,000 жителей, а именно: 1) тысячи китайцевъ, по 2 тысячи
дунганъ и таранчей, папонецъ 4) тысячи китайскихъ солдатъ. Въ числѣ
ихъ состоялъ баталіонъ изъ дунганъ, оставшихся вѣрными китайскому
правительству. Этотъ баталіонъ, которому все такие не довѣряютъ ки-
тайцы, помѣщался особо.

Хами состоять изъ трехъ городовъ: двухъ китайскихъ (стараго и
новаго) и одного таранчинскаго. Въ пространствѣ, между пими рас-
положены огороды, полы и разоренные жилища. Каждый изъ трехъ
городовъ обнесъ зубчатою стѣпою, до краинности людаго устройства.
Это просто землеснітная глиняная ограда квадратной формы; по угламъ
съ и въ срединѣ размѣщены башни для продольнаго обстрѣлѣнія стѣнь.

Внутри каждого города тѣсно скучены жилые глиняные фанзлы ¹),
изъ которыхъ многія находятся еще въ разрушенномъ состояніи. Въ
особенности въ таранчинскомъ городѣ. Въ обоихъ китайскихъ городахъ
довольно много лавокъ, гдѣ торгуютъ почти исключительно китайцы.
Товары привозятся изъ Некиа. Дороговизна на все страшная; мѣст-
ные продукты также очень дороги. «Дешево у насть только серебро»,
комично говорили намъ китайскіе лавочники. Дѣятельно, серебро въ
Хами было въ изобилии, такъ какъ его много получали войска. Въ та-
ранчинскомъ гороцѣ лавокъ изъ воєсе только разъ въ недѣло здѣсь
устранвается временный торгъ. Въ этомъ городѣ живѣть, въ особомъ
большомъ здѣшніи, частію также разоренномъ, нынѣшняя правительница
таранчей.

¹) Фанзлы навлвается глиняный китайскій томъ, помѣщаяющійся обыкновенно ин-
три глиняной же ограды

78

Въ обоихъ китайскихъ городахъ нѣтъ ни садовъ, ни даже про-
стыхъ деревьевъ. Въ таранчинскомъ же городѣ уцѣлѣли деревья (то-
поль, нва, шелковица) по улицамъ и, въ небольшомъ числен, фруктовыя
въ садахъ; но виноградники всѣ истреблены окончательно. Теперь въ
Хами мы видѣли только въ саду ваньши нѣсколько стеблей, вѣкогда
славившисься, здѣшней виноградной лозы. Уцѣлѣло также въ таранчин-
скомъ городѣ знаменитое дерево, **Люша-гунъ**, т. е. девять драконовъ.
Это дерево—старая нва (Salix alba?), отъ корня которой идутъ наклонно
надъ землею девять большихъ дуплистыхъ, изогнутыхъ стволовъ, фор-
мою своею представляющихъ въ воображеніи туземцевъ девять драко-
новъ. Говорятъ, былъ еще десятый стволъ, но его сшилили, такъ какъ
онъ мало походилъ на дракона. Лишь только стволъ этотъ былъ срѣ-
занъ, гласитъ легенда, какъ изъ него тотчасъ же потекла черная вода,
образовавшая цѣлебный источникъ у корня дерева. Тамъ дѣйствительно
мы видѣли маленькую грязную мужу. Вода изъ нея, по сообщенію на-
шихъ провожатыхъ, прежде вылечивала отъ всѣхъ болѣзней; нынѣ же
спасаетъ только отъ лихорадки. Описываемое дерево почитается свя-
тымъ какъ китайцами, такъ и таранчами. Между его стволами вы-
стросна небольшая молельня, рядомъ съ которою похороненъ какой-то
святой.

При осмотрѣ таранчинскаго города намъ прежде всего бросились
въ глаза, вывѣшенныя въ клѣткахъ надъ входными воротами стѣны,
головы трехъ недавно казненныхъ ваньшею преступниковъ, въ томъ
числѣ одной женщины. Какъ видно, въ этомъ отношеніи власть прави-
тельницы попрежнему очень велика; китайцы не поперечатъ, когда
дѣло идеть имъ на руку. Они очень бы были рады истребить не только
таранчей, но и всѣхъ вообще своихъ подданныхъ-мусульманъ. Самую
ваньшу мы не видали. Какъ обыкновенно въ Китаѣ, она отклонила
свиданіе подъ предлогомъ болѣзни. За то намъ показали курьезную
замѣчательность таранчинскаго города—«осужденныя ворота,» кото-
рыя находятся на восточномъ фасѣ городской стѣны. Въ эти во-
рота нѣ когда ворвались дупганы, осаждавшіе городъ. Въ наказаніе за
такое понущеніе виновныя ворота, по уходѣ непріятеля, были навсегда
заперты и задѣланы вровень со стѣною.

Рядомъ съ таранчинскимъ городомъ, съ западной его стороны, ле-
жить довольно обширное мусульманское кладбище, на которомъ вы-
строенъ большой семейный склеп таранчинскихъ вановъ.

О китайскихъ
войскахъ.

Китайскія войска, видѣнныя нами въ Хами, составляли одинъ изъ
отрядовъ той арміи, которая подъ начальствомъ Цзо-цзунъ-тана усми-

79

рила спачала магометанское возстаніе въ Гань-су: затѣмъ возвратила
подъ власть Китая занятые дунганами города (Манастъ, Урумчи) съвер-
ной подопинъ Тайнъ-шаня; наконецъ завоевала эфемерное царство Якуб-
бека Кашгарскаго. Численность этой арміи точно опредѣлить было
нелзя. Но судя по нѣкоторымъ даннымъ, можно съ большимъ вѣроя-
тіемъ утверждать, что цифра ея, даже внослѣдствіи, когда китайцы
намѣревались воевать съ нами изъ-за Кульджи, не превосходила
25-30,000 человѣкъ, разбросанныхъ при томъ на огромномъ про-
страствѣ отъ Хами до Кашгара.

Оставляя въ сторонѣ разборъ вопроса, почему китайцы сравнительно
быстро (съ 1874—78 гг.) вновь завоевали всѣ свои западные земли—
тогда какъ болѣе десяти лѣтъ передъ тѣмъ никакихъ серьезныхъ операцій
противъ западныхъ инсургептовъ не предпринималось—скажу только,
что главными причинами, погубившими дѣло магометанъ, были раздоры
между ими самими, а затѣмъ неожиданная (въ маѣ 1877 года) смерть
владѣ tella Кашгаріи Якуб-бека. При томъ, китайцы давили численно-
стію. Что же касается до военного искусства обѣхъ сторонъ, то въ
отмѣ отошеніи, какъ китайцы, такъ и ихъ противники магометане.
представляли такъ много ребятскаго и такъ мало отличались другъ
отъ друга въ способахъ веденія войны, что на вопросъ, которая изъ
сторонъ дѣйствовала лучше, можно дать только одинъ русско-нѣмцкій
отвѣтъ: «оба лучше».

Невѣстно, что вся китайская армія состоять изъ двухъ отдѣльныхъ
частей: манчжурскихъ войскъ и войскъ собственно китайскихъ. Въ не-
давнее время сверхъ того учреждена мишція. За исключеніемъ по-
слѣдей, военное званіе наслѣдственно.

Манчжурскій войска, лучшія въ Китай, составляють потомковъ тѣхъ
воиновъ, съ помощью которыхъ утвердился, въ половинѣ XVII вѣка,
на китайскомъ престолѣ, нынѣ царствующая династія Дз-иннь. До сихъ
поръ эти войска служатъ опорою престола. Они сохранили свое преж-
нее раздѣленіе на 8 знаменъ или отридовъ, различающихся по цвѣту
знамени. Въ составъ знаменныхъ войскъ, кромѣ собственно манчжурѣ,
вошли также монголы и китайцы, помогавшие завоевателямъ. Всѣ эти
войска поселены на отведенныхъ имъ земляхъ въ Некинѣ и важнѣй-
шихъ городахъ пмперіи. Общее число выставляемыхъ ими солдатъ про-
стирается, по новѣшеннѣ свѣдѣніямъ, до 250,000 человѣкъ ¹).

¹) См. прекрасную статью капитана нашего генерального штаба Н. П. Янжуль
«О китайскихъ войсках», помѣщенную въ № 85 «Русскаго Иваншта» за 1881 г.

80

Войска собственно китайскія, или войска «зеленаго знамени», рас-
положены въ провинціяхъ, несуть тамъ всего болѣе полицейскую службу
и подчиняются мѣстнымъ губернаторамъ. Это войска территоріальныя.
По числу провинцій они раздѣляются на 18 отрядовъ или корпусовъ,
въ которыхъ считается до 650,000 человекъ. Количество милиіціп опре-
дѣляютъ въ 100,000, разбросанныхъ, также по различнымъ провин-
ціямъ государства.

Такимъ образомъ, общее число людей, подлежащихъ военной службѣ,
простирается въ Китай до 1.000,000. Численность же войскъ, кото-
рыя могутъ быть выставлены въ поле, полагаютъ до 600,000 ¹); но
эта цифра, по всему вѣролію, весьма преувеличена, такъ какъ изъ
войскъ территоріальныхъ и милиіціп лишь малая часть поступаетъ въ
строй регулярныхъ частей. Затѣмъ слѣдуетъ помнить, что при обшир-
ности Поднебесной имперіи и при отсутствіи паровыхъ путей сообщенія,
китайская армія не способна къ быстрому сосредоточенію на извѣст-
номъ театѣ военныхъ дѣйствій.

Гооруженіе китайскихъ солдатъ состоятъ изъ ружей фитильныхъ
и гладкоствольныхъ инстонныхъ, луковъ со стрѣлами, пикъ и сабель.
Несѣмьія, сравнительно, части, расположенные въ Пекинѣ, Тянь-дзинѣ,
Чи-фу, а также входія въ составъ арміи, дѣйствовавшей противъ дун-
ганѣ, вооружены скорострѣльными ружьями, нарѣзными орудіями и
обучены европейскими инструкторами. Въ последнее время китайцы,
подъ руководствомъ европейцевъ, устроили у себя пить заводовъ (въ
Тянь-дзинѣ, Шангаѣ, Нанкинѣ, Каптонѣ и Лань-чкеу) для выдѣлки
скорострѣльныхъ ружен. пушекъ и пороха; кромѣ того дѣлали большіе
заказы оружія въ Европѣ.

Вотъ что известно изъ офиціальныхъ источниковъ; теперь же
разскажемъ о войскахъ китайскихъ по личнымъ нашимъ наблюденіямъ.

Армія Цзо-цзунъ-тана, действовавшая противъ дунганѣ, составлена
была, главнымъ образомъ, изъ знаменныхъ манчжурскихъ войскъ. Фор-
менная одежда этихъ солдатъ, видѣнныхъ нами въ Хами, состояла изъ
красной, въ родѣ кофты, курмы ²); въ этой курмѣ на груди и спинѣ,
на кругломъ бѣломъ полѣ, словно на яблокѣ мишени, вышито названіе

¹) Кромѣ того, китайское правительство располагаетъ контингентомъ монгольской и манчжурской милиіціи. численность которой незвестна, но, во всякомъ случае, не велика.

2) Обмундированіе китайскихъ войскъ отличается отъ обикновеннойой одежды китайцевъ, только курмою, разноцвѣтною (смотря по цвѣту знамени) въ войскахъ манчжурскихъ. Офицеры въ своихъ чинахъ (кончъ 9 классовъ) различаются по цвѣту и величинѣ шариковъ на шляпахъ.

81

части къ которой солдатъ принадлежить. Нодъ курму надвастся далем-
бовый халатъ; затѣмъ далембовыя папталоны съ писовыми наколѣни-
ками и плисовые, съ войлочными подонвами, сапоги дополняютъ костюмъ
описываемыхъ воиновъ. На голову свою лѣтомъ они повязываютъ большой
пестрый платокъ, изъ подъ котораго сзади сускастся, или иногда об-
матывается вокругъ головы, длинная коса. Въ такомъ уборѣ, съ без-
усьмъ и безбородомъ лицомъ, притомъ съ сильно развизными, даже
нахальными манерами, манчжурскіе солдаты много напоминаютъ нашихъ
разгульныхъ деревенскихъ женщинъ, на которыхъ еще болѣе походить
своими неудобоописываемыми привычками. Вооруженіе этихъ воиновъ
состоить изъ старыхъ англійскихъ гладкоствольныхъ истонныхъ ружен,
большая часть стволовъ которыхъ была урѣзана на ¹, длины для удобства
привѣшиванія ружья къ сѣду, какъ объяснили намъ сами солдаты. Послѣд-
ніе, пужно замѣтить, хотя большею частью ийхотинцы, но всѣ тѣдъать вер-
хомъ на лошадяхъ, отбятыхъ у дунганъ, или отнитыхъ у мирныхъ жи-
телей. Скорострѣлныхъ ружей у солдатъ въ Хами мы не видали. Вѣ-
роятно, количество этихъ скорострѣлокъ во всей арміи Цэо-цзунъ-тана
не велико и ихъ вовсе не было въ Хами; наче намъ не примнихи был
показать такую рѣдкость. Обращаются со своими ружьями китайскіе
солдаты крайне небрежно: помимо привѣшванія къ сѣду, бросаютъ на
землю гдѣ попало, чистить только спаружи. Нонятно, что при такихъ
условіяхъ и самая лучшія скорострѣлки послужать недолго. При томъ
же не только солдаты, но даже и офицеры, нами видѣнны. почти вовсе
не умѣли стрѣлить. Кромѣ ружей, у манчжурскихъ солдатъ имѣлись также
сабли, обыкновенно заржавленныя и изъ крайне лючаго желѣза Нѣ-
которые изъ этихъ воиновъ вооружены были длинными (арміна 4) бам-
буковыми пиками, изпрашевными большими флагами. Вообще китайская
армія всего болѣе можетъ похвалиться облиемъ различныхъ флаговъ,
значковъ и зпаменъ.

Во всѣхъ воискахъ китайскихъ, нами видѣнныхъ, какъ нынѣ, такъ и
въ прежнія путешествія по Центральной Азіи, солдаты и офицеры почти
поголовно преданы куренію опіума, результатомъ чего является у людей,
въ особенности съ лѣтами, слабость физическая и угнетеніе нравственное.
Назвѣстно, что каждый опійный курильщикъ дѣлается чрезвычайно бояз-
ливымъ и впечатительнымъ; при томъ, послѣ всякаго куренія, онъ про-
водить нѣсколько часовъ въ непробудномъ снѣ. Китайскіе же войны не
покидаютъ своей пагубной привычи, даже передъ глазами непріятеля.

Но это еще далеко не все. Избавляемые китайскіе солдаты, трусливые и
певыпосчивые по самой своей природѣ, всячески стараются уклоняться отъ

Ихъ безобереж-
носціе состояніе.

5

82

трудностей военнаго времени. Въ походѣ даже итъотинцы постоянно
едуть верхомъ или на подводахъ; оружіе безется на тѣхъ же подводахъ,
или привѣнчается сбоку сѣдла во время верховой тѣды. При солдатахъ,
въ особенности манчжурскихъ, состоять прислужники (обыкновенно изъ
монахъ или итѣнныхъ дунганъ), которые убираютъ лошадей, чистать
аммуницию, оружіе и вообще неполняютъ обязанности нашихъ офицерскихъ
деньщиковъ. Инвectучая жизнь для воиновъ. Подпѣсбовой имперіи — вели-
кое наказаніе, въ особенности при непогодѣ. На часахъ китайскій сол-
датъ зачастую сидить и ныть чай, или занимается починкою собственной
одежды; въ жаръ прохлаждаетъ себя вѣеромъ. На учени, какъ напр. при
стрѣлѣбъ въ цѣль, офицеры помѣщаются въ палаткѣ и пьютъ тамъ чай;
редкій изъ офицеровъ умѣетъ самъ выстрелить. Военнаго образованія
нѣть ни малѣйшаго, даже у командирѣ крупныхъ частей. Все искусство
боя ограничивается фронтальюю атакою, или пассивною обороною за
глиняными стѣнами городовъ. Дисциплина въ арміи существуетъ лишь
въ наружномъ чиноюочитаніи; воровство и взяточничество развиты до
ужасающихъ размѣровъ ¹); понятія о чести и долгѣ непозвѣстны. (Сол-
даты идуть въ бой только изъ страха наказанія, или съ надеждой
грабежа; да притомъ самый бой, конечно съ азіатскими противниками,
состоять лишь въ томъ, что трусь старается перехитрить труса.

При такомъ состояніи китайской арміи, при извѣстной вражѣ
китайцевъ ко всемкимъ повсюведеніямъ, тѣмъ боѣве отъ ненавистныхъ
лянъ-гуйзъ, наконецъ, при отсутствіи военныхъ наклонностей у всего
китайскаго народа вообще, — можно съ большимъ вѣроліемъ сказать,
что еще далеко то время, когда китайская армія будетъ въ состояніи
помѣряться съ арміею какой-либо изъ державъ европейскихъ. Поклонники
китайцевъ, конечно, возразять мнѣ на это указаніемъ на пороховые и
оруженные заводы въ Китай, на обученные по европейски отряды въ
Некинѣ и главнѣйшихъ приморскихъ пунктахъ имперіи, на желаніе
«благоразумныхъ» (какъ напр. Ли-хунь-чапъ) китайскихъ военноначаль-
никовъ стѣдовать совѣтамъ европейцевъ и т. д. Но на это я могу отвѣ-
чать, вOPERVЫХъ, указаніемъ, выше мною сдѣланнымъ, на безобразное
состояніе лучшей, действующей китайской арміи, а вовторыхъ, тѣмъ сообра-
женіемъ, что если китайскіе заводы действительно надѣлали тысячи

¹) Приведу достаточный тому примѣръ. Китайскій главнокомандующій Цзо-цзунъ-
тавъ, во время своего долгаго пребыванія въ Су-чжесу, обыкновенно сразу закупилъ весь
привозимый купцамъ опіумъ, затѣмъ запрещалъ на время привозъ этого продукта, а самъ
продавалъ его солдатамъ по двойной цѣнѣ. Если подобную аферу открыто производить
главнокомандующій, то что же дѣлаютъ боѣе мелкіе начальники?

83

пушек, а также миллионы усовершенствованных ружей, и снабдили бы
последними всейъ до единаго своихъ солдатъ,—то и тогда эти солдаты
всегдаи останутся тѣми же курильщиками опіума, тѣми же невыно-
счивыми, неэнергичными и безправственными людьми, тѣми же тру-
сами, какъ и нынѣ. Передълать внутренній духъ арміи, обусловливаетъ
мый нравственными качествами цѣлаго народа, конечно, невозможно
одною переменѣю оружія или формы одежды, или даже обученіемъ
усовершенствованному строю. Для этого необходима пазрѣвшая по-
требность ирогресса во всей паціи, или геніальная руководящая лич-
ность и благопріятныя обстоятельства, а главное—здоровый матеріалъ
въ лицѣ самаго солдата. Безъ такого же правственнаго очищенія, для
китайской арміи весьма и весьма гадательнаго, эта армія, и со всеми
усовершенствованіями свронеисской военной техники, все-таки не бу-
деть въ состояніи успешно бороться, даже противъ малочисленнаго, по
сильнаго своимъ духомъ непріятеля.

Въ теченіе пяти сутокъ, проведенныхъ въ Хами, продолжалось
наши сборы въ дальнѣйшій путь. Въ сущности сборы эти, со-
стоявшіе въ закупкѣ на мѣсяцъ провизіи для себя и немного корму
для пяти верховыхъ лошадей, могли бы быть окончены въ нѣсколько
часовъ; но не такъ то просто совершалось это для насъ въ Китай.
Никто безъ разрѣшенія чинѣ-цая не хотелъ пичего продавать; потре-
бовалось непросить позволеніе сдѣлать закупки. Назначенъ был для
этого особый офицеръ, который взялъ себѣ помощника и еле-еле, въ
продолженіи пяти сутокъ, устронилась столь обширная торговая опе-
рація, какъ покупка лесяти барановъ, пуда рису, трехъ пудовъ шпе-
ничной муки, двухсотъ печенныхъ булокъ, по полунуду фиштуяў и гуа-
мяну, наконецъ, двѣнадцати пудовъ ачменя для верховыхъ лошадей.
Обо всемъ этомъ много разъ переспрашивалось, увѣрялось въ готов-
ности поспѣшить, постараться и кунить все самаго лучшаго качества;
а между тѣмъ переводчику внушалось, что «сухая ложка ротъ де-
ретъ,» что за труды слѣдуетъ получить подарокъ. Подобная процедура
надоѣдала невыносимо. Въ особенности въ послѣдніе два дня, когда
каждый къ намъ прикосновенный офицеръ, или чиновникъ, старался
что писудь для себя выпросить. Чинѣ-цай также не отсталъ отъ сво-
ихъ подчиненныхъ и получилъ складное нейпильерное зеркало.

Наконецъ, все необходимое для насъ было доставлено по цѣнамъ,
нужно замѣтить, чѣty не баснословнымъ въ Китай: вирочемъ, въ Хами
въ это время, действительно, все было очень дорого. Казаки приня-
лись устроить багажъ. Я же тѣмъ временемъ съѣдилъ въ городъ

Сборы въ
дальнѣйшій
путь.

6*

84

попрощаться съ чинъ-цаемъ, который, повторяю опять, хотя былъ взя-
точникъ и попрощайка (безъ этого невозможно представить съ собѣ въ
Китай: ни одного чиновника, тѣмъ болѣе важнаго), но все-таки изобра-
жалъ собою лучшаго изъ всѣхъ видѣнныхъ мною китайскихъ сановни-
ковъ. Прощальный визнь продолжался недолго. Въ сумерки же чинъ-
цай самъ пріѣхать къ намъ на бивуакъ. Въ это время я писалъ
свой дневникъ и оканчивалъ его слѣдующими строками: «Завтра дви-
«немся далѣе. Перейти Хамійскую пустыню будетъ не легко, въ осо-
«бепности теперь, при страшныхъ дневныхъ жарахъ. Зато отсюда на-
«чивается самый интересный путь, по мѣстностямъ почти невѣдомымъ.
«Счастіе по прежнему благоволить мнѣ: хорошо просколзнули мы въ
«Баркульѣ; хорошо отдѣлались въ Хами. Теперь уже можно сказать,
«что мы одной ногой въ Тибетѣ». Какъ разъ подъ этимъ мѣстомъ
дневника, я попросилъ чинъ-цая сдѣлать мнѣ на память свою подпись.
Онъ подписалъ по китайски и по манчжурски, словно официально
утвердилъ нашу надежду промраться въ Тибетъ.

Выступление.

На восходѣ солнца, 1-го июня, мы завьючили своихъ верблюдовъ и
двинулись въ путь по дорогѣ, котораі ведетъ изъ Хами въ г. Ань-
си ¹). Этою колесною дорогою мы должны были идти четыре станціи;
потомъ свернуть вправо также по колесной дорогѣ, направляющейся
въ оазисъ Са-чжеу.

Первыя десять верстъ отъ города Хами путь нашъ лежалъ по
мѣстности плюдородной; здѣсь вездѣ поля, арыки и разоренныя жилища,
изъ которыхъ многіи начинали возобновляться. Затѣмъ собственно Ха-
мійскій оазисъ кончился. Далѣе, на нѣсколько верстъ, залегла голая
галька и дресва, а потомъ явился несокъ, поросшій всего болѣе мох-
натымъ тростникомъ (Psamma villosa) и джантакомъ (Alhagi camel-
run); много здѣсь также Супанцким аситим. За этими песками, на
довольно обширной площади, орошенной ключевою водою, снова встрѣ-
тились китайские деревни и возлѣ первой изъ нихъ, называемой Хуанъ-
лу-цань, мы разбили свой бивуакъ. Кормъ былъ здѣсь хорошій и нашъ
верблены, голодавшіе въ Хами, могли до невозможности набить же-
лудки своимъ любимымъ джантакомъ.

Здѣсь же насъ догнали и провожатые въ Са-чжеу, посланные
чинъ-цаемы. Не смотря на мои неоднократныя просьбы дать намъ
только двухъ вожаковъ, чинъ-цай все-таки командировалъ офицера и
человѣкъ пятнадцать солдатъ. Положимъ, этотъ конвой означалъ по-

¹) Какъ выше упомянуто, здѣсь двѣ почти параллельныя колесныя дороги.

85

четъ, но для насъ, преслѣдовавшихъ исключительно научныя цѣли, оп-
добныя чествованія были одною помѣхою. Поэтому я настоятельно про-
силъ прибывшаго офицера оставить при себѣ лишь пѣсколихъ солдатъ.
остальныхъ же отправить обратно въ Хами. Послѣ долгон нерѣшп-
тельности, просьба эта была исполнена. Съ нами осталось только ше-
стеро солдатъ и самъ офицеръ, по имени Шон-фу-сайъ. Этотъ послѣд-
ній оказался порядочнымъ человѣкомъ, да и солдати, сверхъ ожиданія,
мало надѣдали намъ, такъ какъ всегда уѣзжали виередъ на станцію.

Второй отъ Хами переходъ привѣръ насъ также къ небольшой кн-
тайской деревнѣ Чанъ-лю-фи. Мѣстность, по которой мы на этотъ разъ
шили, представляла солончаковую равнину, кой-гдѣ норосшую мохна-
тымъ тростинкомъ; кромѣ того пэрѣдка попадался цѣтуткій кеновъръ
(Аросумъи светацці, А. ріціумъ); верстъ за пять до станціп встрѣтился
небольшой лѣст изъ размолистнаго тополіи, иші, по мѣстному, топрука
(Populus diversifolia). Но итицъ, какъ и прежде, было мало; изъ звѣ-
рей же мы видѣли толкъ пѣсколихъ хара-сультъ.

Тотчасть за деревнею Чанъ-лю-фи, стѣдовательно въ разстоянці
40 верстъ отъ собственнаго Хамійскаго оазиса, оканчивается пюцція,
покрытая хотя кое-какою растительностію и мѣстами представляющая
возможность осѣдлой жизни. Далѣе отсюда разстилается страшная
востына Хамійскаг, которая залегла между Тяпъ-шанемъ съ сѣвера и
Нанъ-шапемъ съ юга; на западѣ она сливается съ пустынею Лобъ-
порскою, а на востокъ съ центральными частями вѣлкой Гоби.

Въ паправленіи нами пройденномъ, какъ разъ ноперечномъ, опи-
сываемая пустыня представляетъ въ своей среднѣ обширное (120 в.
вѣ поперечникѣ) вздутіе, приподнятое надъ уровнемъ моря среднѣмъ
числомъ около 5,000 футовъ ¹) и спецренное на сѣверной и южной
окраинѣхъ двойнымъ рукавомъ пысасокихъ горъ Бэй-сянь. Къ сѣверу
отъ этого вздутія до самаго Тяпъ-шаня разстилается слегка волнистая
безлиданая равнина, дважды покатая: отъ подошвы Тяпъ-шаня къ
югу, а затѣмъ, достигнувъ панименьшей (2500—2600 фут.) абс вы-
соты въ оазисѣ Хами и прилегающій къ нему полулодеродной пло-
щади, эта равнина снова начинаетъ повышаться къ горамъ Бэй-сянь,
педалеко отъ которыхъ, близъ колодца Ку-фи, достигаетъ уже 3700 фут.
абс. поднитія. Точно также, съ южной стороны среднаго вздутія Хамій-
ской пустыни, отъ южной подошвы горъ Бэй-сянь потянулась къ югу
совершенная равнина, значительно (на 1000 фут.) покатая до русла р. Бу-

Топографиче-
скій рельефъ
Хамійскаго пу-
стынѣ.

¹) И даже до 5.500 фут. близъ колодца Ма-лянъ-чуань.

86

люнцзиръ, а затѣмъ, до поднятія Нанъ-шаня, выровненная въ одинаковую абсолютную высоту 3700 футовъ. На этой послѣдней равнинѣ лежить и оазисъ Са-чжеу.

Таковъ, въ самыхъ общихъ чертахъ, тонографический рельефъ Хамійской пустыни, въ ся поперечникъ, занимающемъ съ небольшимъ 300 в. отъ южной подошвы Тяпъ-шани до подножія Нанъ-шаня. По нашему же пути, отъ Хами до Са-чжеу вышло 346 верстъ, которые были пройдены въ 14 дней, съ двумя въ томъ числѣ дневками.

Ея ужасающая диньность.

На третямъ и четвертомъ переходахъ отъ Хами, пустыня явилась памъ во всей своей ужасающей дикости. Мѣстность здѣсь представляетъ слегка волнистую равнину, по которой тамъ и сямъ разбросаны лесовые обрывы въ формѣ стѣнъ, иногда столовъ или башень; почва же покрыта галькою и гравіемъ. Растительности нѣтъ вовсе. Животныхъ также нѣтъ никакихъ; даже ни ящерицъ, ни насѣкомыхъ. По дорогѣ безпрестанно валяются кости лошадей, муловъ и верблюдовъ. Надъ раскаленною днемъ почвою висить мутная, словно дымомъ наполненная, атмосфера; вѣтерокъ не колышетъ воздуха и не даетъ прохлады. Только часто пробѣгаютъ горячіе вихри и далеко уносять крутящіеся столыбъ солней пыли. Впереди и по сторонамъ путника играетъ обманчивый миражъ. Если же этого явленія не видно, то и тогда сильно нагрѣтый нижній слой воздуха волнуется и дрожить, безпрестанно измѣняя очертанія отдаленныхъ предметовъ.

Жара днемъ певыносима. Солнце жжеть отъ самаго своего восхода до заката. Оголенная почва нагрѣвалась до + 62,5°; въ тѣни же, въ полдень ¹), мы не паблюдали отъ самаго прибытия въ Хами меньше + 35°. Ночью также не было прохлады, такъ какъ сл. вечера обыкновенно поднимался восточный вѣтеръ и не давалъ атмосферѣ достаточно охладиться черезъ лученспусканіе. Напрасно, ища прохлады днемъ, мы пакривали смоченными войлоками свою палатку и поливали водою внутри ея. Мѣра эта помогала лишь на самый короткій срокъ: влага быстро спарялась въ страшно сухомъ воздухѣ пустыни; затѣмъ жара чувствовалась еще сильнѣе и негдѣ было укрыться отъ нея ни днемъ, ни ночью.

Чтобы избавиться отъ жгучихъ солнечныхъ лучей, при которыхъ рѣшительно невозможно долго идти ни людямъ, ни вьючнымъ животнымъ, мы дѣлали большую часть своихъ переходовъ ночью и раннимъ

¹) Собственно въ 1 ч. пополудни, когда именно дѣлалось сжедневное метеорологическое наблюдение.

87

утромл. Обыкновенно вставали послѣ полуночи, выступали около двухъ часовъ ночи, и часамъ къ девяти утра, приходили на следующую станцію. При такихъ ночныхъ хожденіяхъ, дѣлать съемку до разсвѣта было невозможно; приходилось лишь приблизительно наносить паправленіе пути, оріентируясь по звѣздамъ ¹). Днемъ же, съемка производилась попрежнему секретно, такъ какъ, къ великому нашему благополучію, китайскій офицеръ и конвойные солдаты, не желая тащиться съ нами, всегда впередъ уѣзжали на станцію. Оставался только одинъ изъ солдатъ, который обыкновенноѣ халъ съ нашимъ переводчикомъ позади каравана.

Дважды, въ виду большихъ переходовъ, мы выступали съ вечера, чтобы сдѣлать первую, меньшую половину дороги до полуночи, а затѣмъ, отдохнувъ часа два, снова продолжать путь. Ну и памятень же остался намъ одинъ изъ такихъ двойныхъ переходовъ, именно четвертый отъ Хами, между станціями Янъ-дунъ и Ку-фи. Разстояніе здѣсь 52 верстъ, на которыхъ нѣтъ ни канпі воды, ни ближки растительности. Мы тронулись съ мѣста въ 8 часовъ вечера, лишь только закатилось солнце. Несмотря на наступавшія сумерки, термометръ показывалъ +32,5°; дулъ сильный восточный вѣтеръ, который, однако, не приносиłъ прохлады, наоборотъ, въбалтывая нижній, раскаленный днемъ, слой воздуха, дѣлалъ атмосферу удушливою.

Памятный
ночной пере
ходъ.

Сначала всѣ шли довольно бойко; въ караванѣ слышались разговоры и смѣхъ казаковъ. Наступившая темнота прикрыла безотрадный видъ мѣстности; вѣтеръ разогналъ пыль, въсѣвшую днемъ въ воздухѣ, и на безоблачномъ небѣ зажглись миллионы здѣздь, ярко блестѣвшихъ въ сухой, прозрачной атмосферѣ. По торно набитой колеѣ дороги, моя верховая лошадь шла, не нуждалась въ поводьяхъ; можно было вдоволь смотрѣть вверхъ на чудныя звѣзды, которые, мерцая и пскрясь, густо унизывали весь небосклонъ.

Часа черезъ три по выходѣ, караванъ уже молча шелъ въ темнотѣ. Не слышно было ни крика верблюдовъ, ни говора казаковъ; раздавались только тяжелые шаги животныхъ. Всѣ устали, всѣ хотятъ отдохнуть; но переходъ великъ—необходимо сдѣлать еще десятокъ верстъ. Чѣмъ ближе къ полуночи, тѣмъ больше начинасть одолѣвать дремота; тогда слѣзешь съ коня и идешь пѣшкомъ, или понюхаешь взятой у

¹) Эти съемочные пробѣны были причиною того, что оазисъ Са-чжеу, на картѣ приложенной къ настоящей книге, отнесенъ сливкомъ далеко къ ладу—верстъ на 40—50, какъ то оказалось впослѣдствіи, уже по напечатаніп нашей карти.

88

казака махорки. Чаще и чаще зажигаются спички, чтобы взглянуть на часы и узнать скоро-ли придать желанная минута остановки. Наконецъ наступаетъ и она. Караванъ сворачиваетъ на сотню шаговъ въ сторону отъ дороги и останавливается. Въ нѣсколько минутъ развьючены верблюды, привязаны осѣдланыя лошади; все дѣлается быстро, каждый дорожить минутою покол. Черезъ полчаса все уже спить. Но слишкомъ короткій достается отдыхъ: чуть свѣтъ надо вставать, снова вьючить верблюдовъ и продолжать трудный путь.

Станціі Ку-фи. На станціи Ку-фи, куда мы добрались часовъ около десяти утра, оказалось всего три или четыре плохихъ колодца съ соленюю притомъ водою, да и той оказалось немногоъ. Проѣзжихъ же китайцевъ, дожидавшихся ночи, чтобы отправиться на слѣдующую станцію, скопилось здѣсь столько, что изъ-за воды для животныхъ произошла у нихъ драка, въ которой двое или трое были ранены. Благодаря протекціи прово-жавшаго насъ офицера, мы могли напоить своихъ верблюдовъ и купить (за три рубля, считая на наши кредитные деньги) пудъ сухого трост-ника для лошадей. Такой же недостатокъ воды и такая же безкор-мица были и на предъидущей станціи Янъ-дунтъ. Однако, какъ тамъ, такъ и здѣсь можно было накопить колодцевъ ¹) и достать хотя соленую воду, но въ достаточность количествѣ. Китайцы же объ этомъ до сихъ поръ не позаботились. Между тѣмъ, по этой дорогѣ и другой, ей паралельной, также не лучшей, ироніла въ 1874—75 гг. вся китайская армія, действовавшая противъ дунганъ и Якубъ-бека Кашгар-скаго; потомъ этимъ трактомъ подвозилось все необходимое для той же арміи. Нашъ сообщали, что китайские солдаты ёхали на подводахъ, верблюдахъ и мулахъ маленными партіями и собирались въ Хами. Теперь еще попадnPěвe становится стратегическая важность этого оазиса, который, если бы были занить магометанскими инсургентами, то неминуемо бы сѣдались неодолимымъ ихъ оклютомъ съ запада.

Отъ станціи Ку-фи дорога, по которой мы до сихъ поръ шли, раздѣлается: одна вѣтвь направляется на юго-востокъ въ г. Ань-си; другая же идеть на югъ въ оазисъ Са-чжеу. Эта послѣдняя также колесная; движеніе по ней довольно значительное, не смотря на страшное безилодіе пустыни и на обѣдность воды, которая встречается лишь на ночлегахъ. Здесь выконаны скверные колодцы, очень неглубокіе, дающіе соленую, иногда даже горько-соленую воду. Хорошей прѣсной

¹) Въ Хамійской пустынѣ, какъ и во всей Гоби, воду можно достать не глубоко въ почвѣ: колодцамъ обыкновенно отъ 5—7, рѣдко 10—13 фут. глубиною.

89

воды нѣть нигдѣ, до самаго оазиса Са-чжеу. Нѣть здѣсь также станцій
и вообще какого-либо жилья человѣческаго; даже кочевникамъ невоз-
можно жить. Китайцы, проѣзжалъ этою дорогою, запасаются кормомъ для
своихъ муловъ; верблюды же находить себѣ достаточно пини и въ
подобной пустынѣ.

Своротивтъ на Са-чжеускую дорогу и пройдя по ней верстъ 20, мы неожиданно встрѣтили горы Бъй-сань, о которыхъ было упомянуто выше. Эти горы, по сообщенію китайцевъ, тапутся съ запада отъ Ка-рашара (составляя, быть можетъ, продолженіе Курукъ-тага), а на во-стокъ соединяются съ юго-восточными отрогами Тант-шапа.

Годы Бъй-
сань.

Но своему характеру, горы Бъй-сань, за небольшими исключеніями,
представляютъ отѣдѣльные холмы или группы холмовъ, достигающихъ
лишь незначительной (отъ 100-300 фут., рѣдко болѣе) относительной
высоты и пабросанныхъ въ безниорядкѣ на высокомъ (около 5 т. фут.
абс. выс.) поднатіи этой части Хамійской пустыни. Определенное
гребня въ описываемыхъ горахъ нѣть, хотя общее ихъ направленіе,
какъ сказано выше, отъ запада къ востоку.

Изъ горныхъ породъ здѣсь встрѣченъ темно-сѣрый доломить, но
исключительно преобладаютъ папосны толщи глины съ галькою. Сами
горы совершенно безилодны. Только по ущельямъ и долинамъ встрѣ-
чается крайне обѣдная растительность, характерная для всей вообще
южной Гобн: *Calligonum mongolicum*, *Recannaria songarica*, *Zygophyllum
xanthoxydon*, *Tamarix Faltasii*, *Atrapharis lanceolata*, *Nitvaria Schoberi*,
*Haloxylon Regeli?*, *Ephedra* sp., *Artemisia campestris*, *Arnebia guttata*,
*Arnebia fimbriata* sp. sp., *Statice aatca*; пэрѣдка понадалѣна и ревень
(Rheum leucorhynchum) ст съменами, совершенно сгорѣвающими отъ солнца.
Но весьма замѣятательною находкою здѣсь былъ новый видъ хармыка,
пазванный извѣстнымъ нашимъ ботаникомъ. К. П. Максимовичемъ—
*Nitraria sphacoscarpa*. Этотъ густовѣтвистый кустарникъ, вышенное въ
полтора фута, былъ усыпанъ обловатыми прозрачными ягодами, вěличиною
ст крупную горошину; внутри онъ пусты и состолить лишь изъ продолж-
говатаго сухого зерна, окруженнаго тонкою, какъ бумага, оболочкою.

Животная жизнь горъ Бъй-сань, равно какъ и всей Хамійской пустыни, кранне обѣдая. Даже ящерицъ и тѣхъ сравнительно не много; между ними найдены: *Prunocarpus* sp., та же, что въ Хами, и *Stellaria* sp.

Незъ звѣрей здѣсь встрѣчались только зайцы (*Lepus* sp.), **хара-сунцы** (*Antilope subgutturosa*), изрѣдка кулины ¹), а также дикіе агроблюды, ко-

¹) Какой видъ – не знаю; не добыли. Издали же невозможно отличить опаира (Asi-
nus onager) отъ кіаны (Asinus kiang).

90

торые заходятъ сюда изъ пустыни Лобъ-норской. Мы сами видѣли, въ
южной части горъ Бай-сень, поперекъ нашей дороги, следы небольшого
стада этихъ животныхъ, въ числѣ которыхъ были и молодые верблюгата.

Птицъ, за все время перехода черезъ Хамійскую пустыню, замѣчено
было только 9 видовъ, изъ которыхъ чаще попадались: таксунѣная
сокка (Podeces Hendersoni), болудукъ (Syrrhaptes paradoxus), пустынный
авторокъ (Erythrospiza mongolica), пустынник славка (Sylvia aralensis),
шткана (Saxicola atroglularis). Всюду царила гробовая тишина, липь
мѣстами нарушаемая скрипучкимъ пискомъ многочисленныхъ коболокъ
(Ephippigera vacca) и трещаніемъ цикадз (Cicada querula). Это были
единственные пѣвуны Хамійской пустыни.

Всѣдъ за пройденными, вышеописанными горами раскидывается,
верстъ на 50 въ поперечникѣ, безплодная равнина, къ востоку и за-
наду убѣгающая за горизонты. За этою равниною вновь стоять горы
съ такимъ же характеромъ и высотою, какъ предыдущія. Онѣ также
называются Елисъ-сень и, вѣроятно, составляютъ южную вѣтвь сѣверной
группы. Дорога идетъ поперегъ этихъ горъ на протяженіи 40 верстъ.
Нопрежнему, здѣсь ведѣтъ преобладаютъ наносы тлины съ галькою.
Только въ южной окраинѣ, тамъ гдѣ горы дѣлаются нѣсколько выше и
круче, появляется сначала темно-сѣрый доломитъ, а потомъ глинистый
станецъ.

На пяти сутки по выходѣ со станціи Ку-фи, мы разбили свой
бивка у колодца Ши-бисъ-дунъ, въ южной окраинѣ южной вѣтви горъ
Бай-сень. Далеко впереди насъ, но совершено ясно, видѣлся гро-
мадный хребетъ Пант-шань, съ двумя обширными вѣчно снѣговыми
группами. Съ неописанною радостю увидѣли мы эти горы, расчеты-
ва, что тамъ пась ждетъ богатая научная добыча и избавленіе отъ
невыносимыхъ жаровъ пустыни. Эти жары, вмѣстѣ съ большими каж-
додневными переходами, дурною водою и невозможностію отдохнуть
хотя бы почью, истомили какъ насть, такъ и нашихъ животныхъ, не
смотря на сравнительно недолгое пребываніе къ пустынѣ. Постоянная
жара вызывалась и на всей дѣятельности организма. Такъ волосы на
головѣ и бородѣ росли необыкновенно быстро, а у молодыхъ ка-
заковъ вдругъ начали рости усы и борода. Особенныхъ приключений
во время перехода пустыни съ нами не было. Только однажды,
неожиданно налетѣвший вихрь мгновенно разорвалъ половину нашей
нарусиной палатки и, вырванными изъ земли желѣзными колыш-
ками, которыми эта половина была прикрѣплена, словно пулями,

Кое-что о не-
periodic за
пустыне.

91

пробилъ уцѣлѣвшую противуположную сторону той же палатки. По счастью, въ это время никто изъ насъ въ ней не находился, а то можно было быть убитымъ наповалъ.

Помимо жаровъ и сильной сухости, какъ главныхъ характерныхъ явленій лѣтняго климата Хамійской пустыни ¹), кратковременные наши наблюдения показываютъ, что днемъ здѣсь большею частію тихо; только пробѣгаютъ частые вихри ²). Вечеромъ же, на закатѣ солнца, обычно поднимается, иногда довольно сильный, восточный плярѣе сѣверо-восточный вѣтеръ, который дуетъ до утра. Этотъ вѣтеръ, какъ и западныя весенія бури въ Монголіи ³), вѣротно вызывается разностью температуры на сторонѣ предметовъ, освѣщенныхъ заходящимъ солнцемъ, и тѣневой; утромъ же, на восходѣ солнца, равновѣсіе атмосферы возстанавливается и вѣтеръ стихаетъ на цѣлый день.

Переходъ въ 30 верстъ по покатой, совершенно безплодной галечной равнинѣ, привелъ насъ отъ гортъ Бей-санъ къ р. Булюнцзиру, которая вытекаетъ изъ Напі-шаня и проходитъ сюда мимо г. Аш-си. На обширныхъ хлѣбныхъ поляхъ возлѣ этого города, вода Булюнцзира вся разводится по арыкамъ, такъ что, въ продолженіе четырехъ лѣтнихъ мѣсяцевъ (съ мая до сентября), русло описываемой рѣки въ мѣстностяхъ, ближайшихъ къ оазису Са-чжеу, бываетъ совершенно сухо. Осенью же вода въ Булюнцзирѣ стоитъ довольно высоко и даже пногда затопляетъ ближайшія окрестности. По сообщенію китайцевъ, Булюнцзиръ течетъ къ занаду отъ перехода черезъ него Хамійской дороги еще верстъ на 70, затѣмъ теряется въ обширныхъ солончакахъ. Миномавъ эти солончаки, вода будто бы снова выступаетъ на поверхность почвы и течетъ въ Лобъ-поръ.

Рѣха Булюнцзиръ.

За Булюнцзиромъ, сухое русло которого мы нерешли ночью, такъ что почти его не замѣтили, почва идругъ измѣняется; взамѣны гальки являются солонцоватая лёссовая глина, покрытая хотя бѣдною растительностью (саксауль, тамарискъ, хармыкъ, тамъ гдѣ влажнѣе—тростникъ), но все таки не совершенно оголенная, какъ въ составной пустынѣ. Абсолютная высота мѣстности спадаетъ до 3,700 футовъ. Еще

Иръюніе къ оазисамъ Са-чжеу.

¹) Однако при наблюденияхъ въ 1 часъ пополутни этѣсъ не было замѣчено болѣе +38,1" въ тѣни; почва же нагрѣвалась до -62,5° Вообще, при всѣхъ свопхъ путешествіяхъ въ Центральной Азіи, и только однажды, именно 20 июля 1873 г. въ Алашанѣ, наблюдалъ -45,0 въ тѣни. Сильно чувствуется жара пустыни потому, что она продолжается цѣлый день, перѣдко даже круглыми сутки и негдѣ отъ нея укрытысь

²) Потомуе вихри перѣдко зарождались на нашихъ газахъ въ совершенно тихую погоду, и, черезъ вѣсколько мгновеній, достигали значительной сили.

³) О которыхъ было говорено во II гл. настоящей книги.

92

20 верстъ пути — и мы остановились возлѣ китайской деревни Мало-Дождь-Минь, уже въ сѣверной окраниѣ оазиса Са-чжеу. Этотъ оазисъ, пресрасный самъ по себѣ, показался намъ двоее очаровательнѣе послѣ ужаснаго безплодія пройденной пустыни.

Но, словно для того, чтобы еще разъ напомнить намъ о ней, послѣ полудня того же дня, когда мы вошли въ оазисъ Са-чжеу, поднялась сильнѣйшая буря отъ юго-запада. Тучи соленой пыли и песку наполнили воздухъ и густою пеленою заслонили солнце; атмосфера сдѣлалась сначала желтою, но вскорѣ стало темно какъ въ сумерки. Бѣшенные порывы вѣтра грозили съ корнемъ вырвать деревья и уничтожить всякую растительность. Между тѣмъ жара стояла въ + 34,7°. Всѣ мы были въ поту и насъ осыпало соленой пылью, которою за-L-пляло и глаза. Такъ продолжалось до самой ночи. Къ утру собрался дождь, падавшій съ иромежутками весь слѣдующій день. Температура понизилась до + 13,8 въ полдень; въ воздухѣ чувствовалась прохлада и сырость. На дневкѣ, которую мы въ этотъ день устронили, можно было, впервые отъ самаго Тянъ-шани, хорошенько выпаться и отдохнуть.

ГЛАВА V.

Оазисъ Са-чжеу. Предгорья Нанъ-шаня.

Общая характеристика оазиса Са-чжеу.—Его фiorа, фауна и население.—Окрестности описываемого оазиса.—Нашъ въ немъ библиакъ.—Пазопанькости городской толпы.—Недружелюбіе китайских властей.—Залукка производствовій.—Прерѣленіе кути.—Сытны пешеры.—Переходъ до р. Дань-ха.—Обманъ проколицкъ.—Передовой устушь Нанъ-шаня.—Среднее и верхнее течение р. Дань-ха.—Разлѣздали отыскиваемъ путь.—Саучайная встрѣча монголовъ.—Они указываютъ намъ доролу въ Цайдамъ.— Прекрасная столица.—Причины подозрѣлости китайцев.

Оазисъ (Са-чжеу ¹), пазываемый также Динъ-гунъ, одинъ изъ луч-шихъ въ Центральной Азіи, лежитъ въ южной окраниѣ Хамійской пустыни у сѣверной подошвы громаднаго хребта Нанъ-Шань, съ которымъ орошается быстро обѣгущею рѣчкою Дань-ха. До Булюпцзира эта рѣчка не достигаетъ, по крайней мѣрѣ лѣтомъ. Вся ея вода, сестра мутная, разводится по са-чжеускимъ полямъ, на которыхъ осаждаетъ вымытую въ горахъ лессовую глину и, такимъ образомъ, изъ года въ годъ, оплодотворяетъ почву оазиса. Этотъ послѣдній лежитъ на абсолютной высотѣ 3700 ф. и занимаетъ площадь верстъ на 25 отъ сѣвера къ югу и верстъ на 20 съ востока на западъ. ²). Все это пространство почти сплошь заселено китайцами, фанзы которыхъ, расположенные по одиночкѣ, укрыты въ тѣни высокихъ нав (Salix alba?). И.л.мовъ (Ulmus campestris) и прамидальныхъ тополей. По многочисленнымъ армякамъ вездѣ растутъ: джидла (Elaeagnus hortensis v. spinosa), талыникъ (Salix sp.). рѣже топрукъ (Populus diversifolia). Въ районѣ ближайшемъ къ самому городу Са-чжеу, расположенномъ въ южной части оазиса, разведены многочисленные сады, въ которыхъ изобилѣны яблоки, груши и абрикосы; персиковъ же и винограда здѣсь нѣтъ.

Общая харак-
теристика оа-
зиса Са-чжеу.

¹) Пли IIIа-чжеу поному произношению начальной буквы этого имени; близь лез-
жащій хребетъ Нань-шань, са-чжеускіе китайцы называютъ Нань-сянь.

2) Кромѣ того, къ сѣверу до р. Булюпцзира кой гдѣ также возможна обработка
почвы; здѣсь, по нашему пути, встрѣтплась китайская деревня Хуанъ-дукза.

94

Въ пространствахъ между отдѣльными фанзами помѣщаются поля, разбитыя красивыми, тщательно обработанными, квадратными площадками, и обсаженные кругомъ деревьями по берегамъ, орошающихъ арыковъ. На этихъ поляхъ засѣваются всего болѣе: пшеница, горохъ, ячмень и лень; рѣже — рисъ, кукуруза, чечевица, фасоль, конопля, арбузы и дыни; возлѣ самыхъ фанзъ обыкновенно устроены небольшіе огороды.

Въ полювиѣ юня посѣянные хлѣба были уже выколосившись и наливали зерна. Урожай, по отзывамъ мѣстныхъ жителей, всегда бываетъ прекрасный. Вообще, оазисъ Са-чжеу, постѣ Илійскаго края, самый плодородный изъ всѣхъ мною видѣнныхъ въ Центральной Азии; притомъ обиліе деревьевъ придаетъ мѣстности чрезвычайно красивый видъ.

Его фарао. Но плодородный относительно культуры описываемый оазисъ весьма не богать разнообразіемъ какъ своей флоры, такъ и своей фауны. Кромѣ вышеназванныхъ деревьевъ, засѣваемыхъ хлѣбовъ и нѣсколькихъ видовъ травъ, обыкновенно сопутствующихъ культурѣ (Medicago sativa, Convolvulus arvensis, Juta amphophila etc.), здѣсь можно встрѣтить лишь немного дикорастущихъ представителей флоры. Изъ нихъ наиболье обыкновенны: солоока (Glycyrrhiza glandulifera), кендырь (Apoecnum venetum), ажантакъ (Alhagi camelorum), касатникъ (Iris sp.), So-phora alopecuroides, Polygonum Bellardi; рѣже попадаются Lycium ruthenicum, Caparaxis herbacea, Dodartia orientalis. На солончаковыхъ необработанныхъ площадкахъ обильны: тамарисъ (Tamarix Pallasі) и мохнатый простникъ (Psammophila villosa); къ нимъ, на съверной окраинѣ описываемаго оазиса, вплоть до р. Булюнцзира, прибавляются—сакса-уль (Haloxylon ammonendron) и Atraphaxis compacta. Вотъ и все наиболье замѣчательное здѣсь изъ царства растительнаго.*

Фауна. Не разнообразна также и фауна. Изъ звѣрей встрѣчаются лишь во-ки, лесники, зайцы и антилопы гара-сульты. Послѣднія приходять изъ пустыни на китайскія поля въ окраинахъ оазиса и безцеремонно появлять засѣянный хлѣбъ.

Птицъ найдено было нами только 29 видовъ, изъ которыхъ обильны: трачи (Corvus frugilegus), толуби (Turtur auritus), стрижи (Cypselus murarius), ластопки (Hirundo rustica), камъотевки (Salicaria turdoides), во-роби (Passer montanus, рѣже Р. timidus n. sp.), сорокопуты (Lanius isabellinus), фазаны (Phasianus n. sp.), кукушки (Cuculus canorus), полюночники (Caprimulgus europaens), хог.штавные жаворонки (Galerita magna) и кулишки (Aegialitis curonicus). Противъ ожиданія, въ Са-

95

чжеу вовсе н'єть перепеловъ, полевыхъ жаворонковъ, мухоловокъ, пылчи
и мелкихъ Silvia—хотя м'єстность для нихъ, повидимому, самая пригодная.

Наилучшею же опришнотельческою находкою былъ для насъ здѣшній
фазанъ, весьма близкій къ Phasianus torquatus, но, сколько кажется,
достаточно отличный, чтобы отдѣлить его въ особый видъ, тѣмъ болѣе
принимая во внимание близкое сходство между собою и другихъ цент-
рально-азіатскихъ фазановъ. Съ установленіемъ этого фазана новымъ
видомъ, который, ножалуй, можно назвать Phasianus Satschensis, по-
лучится полный списокъ центрально-азіатскихъ фазановъ, всего семи
или восьми видовъ ¹).

Пресмыкающихся въ оазисѣ Са-чжеускомъ вообще не много; между
прочими, нами здѣсь была добыта небольшая (2½) фута длиною) эллъя
(Eryx jaculus) — единственный представитель семейства удавовъ въ съ-
верномъ полушаріи.

Населеніе описываемаго оазиса состоитъ исключительно изъ китай-
цевъ и прежде было гораздо многочисленнѣе. Объ этомъ можно су-
дить по многимъ заброшеннымъ полямъ и опустошеннымъ фанзамъ.
Дунганы дважды приходили сюда, въ 1865 и 1872 голахъ, разорили
всѣ деревни, но самаго города взять не могли. При насъ во всемъ
оазисѣ, т. е. въ городѣ и деревняхъ, считалось до 10 тысячъ взрос-
лыхъ мужчинъ, въ томъ числѣ 2 тысячи солдать; число женщинъ и дѣ-
тей было незавѣстно.

Наружнымъ типомъ са-чжеускіе китайцы не отличаются, сколько
кажется, отъ своихъ собратьй, обитающихъ въ другихъ оазисахъ Цент-
ральнoй Азіи, да и во всемъ Съверномъ Китайѣ вообще. Языки ихъ,
по отзыву нашего переводчика, тотъ же самый, какимъ говорить ки-
тайцы въ Хами. Гученъ и Кульджъ. Городскіе жители имѣютъ боль-
шесю частію истасканпны, противны физіономіи; деревенское населеніе
выглядываетъ лучше, здоровѣе. Но у тѣхъ и у другихъ одинаково не-
рѣдки накожные болѣзни.

Самъ городъ Са-чжеу больше Хамп. Снаружи обнесень глиняною
зубчатою стѣною; внутри состоитъ изъ скученныхъ фанзъ и грязныхъ

¹) А именно: *Phasianus mongolicus* — въ Чжунгаріи, Танъ-шанъ и на Пли; *Ph. torquatus* — въ Ордосѣ и юго-восточной Монголіи; *Ph. Schauí* и *Ph. insigus* — найденные не такъ явно аптичанами въ окрестностяхъ Іркенда и Кашгара; оба. быть можетъ, одинъ и тотъ же видъ. Затѣмъ четыре вида, мною найденные: *Ph. taichuensis* — на Та-римѣ; *Ph. Satschensis* — въ Са-чжеу; *Ph. Strauchi* — въ Гань-су. *Ph. Tanquati* — въ Цайдамѣ. Другихъ фазановъ, по всему вѣроятію, не найдется въ Центральной Азіи; разъявѣ окажется новымъ видомъ тотъ фазанъ, который водится возьмѣ города Черчена, подъ горами Алтынъ-тагъ.

96

тёсныхъ улицъ; словомъ, одинаково похожъ на всѣ китайскіе города. Торговля въ немъ небольшая, удовлетворяющая лишь нуждамъ мѣст-наго населенія. Этою торговлею занимаются купцы изъ Хами и Ань-си; въ небольшомъ числѣ и мѣстные. Всѣ привозные товары очень дороги; нѣкоторые даже дороже чѣмъ въ Хами. Цѣны на мѣстные продукты при наслѣ были также высоки.

Окрестности описываемаго оазиса.

Окрестности оазиса Са-чжеу представляютъ собою дикую, безплодную пустыню. На южной его сторонѣ, въ разстояніи не болѣе четырехъ или пяти верстъ отъ зеленѣющихъ садовъ и полей, стопить высокая града холмовъ сыпучаго песку. Гряда эта уходить къ западу, но какъ далеко—мы не можли достовѣрно узнать отъ мѣстныхъ жителей. Быть можетъ, эти пески тянутся до самаго Лобъ-нора и составляютъ такимъ образомъ восточный край Кумъ-тага ¹), посѣщеннаго мною въ январѣ 1877 г.

Недалеко я былъ тогда отъ Са-чжеу— менѣе чѣмъ за 300 верстъ. Но пройдти это разстояніе оказалось невозможнымъ по многимъ причинамъ, а главное по немѣнію проводниковъ. Пришлось возвратиться въ Кулджу и отсюда предпринять обходный нуть черезъ Чжунгарію на Хами въ тотъ же Са-чжеу, т. е. сдѣлать круговой обходъ по пустынамъ въ три тысячи верстъ ²). Между тѣмъ, пройдти изъ Са-чжеу на Лобъ-норъ все-таки возможно. Извѣстно, что здѣсь въ древности пролегалъ караванный нуть изъ Хотана въ Китай. Тою же дорогою въ 1272 г. по Р. Х. шель въ Китай Марко-Поло, а 150 лѣтъ спустя возврашалось изъ Китая въ Герать посольство Шаха-Рока, сына Тамерланова.

Въ близкія къ намъ времена, лѣтъ десять тому назадъ, изъ Са-чжеу на Лобъ-норъ прошли нѣсколько небольшихъ партій дунганъ. Начальникъ одной изъ нихъ даже йхалъ въ двухколесной телегѣ, разбравшейся и укладывавшейся на выокъ въ трудныхъ мѣстахъ ³). Конечно, необходимо только имѣть проводника, хорошо знающего мѣстность; или, если пуститься самому, то выбрать для этого зиму и за-настись льдомъ на продолжительное время.

Пашь въ немъ бивуакъ.

Прида въ оазисъ Са-чжеу, мы расположились, не доходя шести верстъ до города, въ урочищѣ Сант-чю-шуй, на берегу небольшаго рускава р. Данъ-хэ, возлѣ котораго раскидывался обширный солонцоватый

¹) Какъ то и сообщали прежде миѣ лобъ-норцы.

²) И даже 4,200 верстъ, если считать возвращеніе изъ Гучена, по случаю болѣзни.

³) Я самъ видѣлъ глубоко-врѣзавшіеся въ глинистой почвѣ слѣды колесъ этой телеги, въ высокихъ долинахъ Алтынъ-тага, въ январѣ 1877 года.

97

лугъ; на пемъ удобно могли пастьись наши верблюды. При томъ
мѣсто это находилось пѣсколько въ сторонѣ отъ проѣзжей дороги и
густого населенія, такъ что мы до извѣстной степени избавлялись отъ
«зрителей». Нужно на дѣлѣ испытать всю назоинливость этихъ по-
сѣднихъ въ Китай, чтобы вношиć оцѣнить благополучіе уединенной
стоянки. Са-чжеускія власти, выславшія къ намъ на встрѣчу пѣсколь-
кихъ человѣкъ, предлагали остановиться въ самомъ городѣ или возлѣ
него, но я рѣшительно отклонилъ подобное предложеніе и самъ вы-
бралъ мѣсто для бивуака. Если бы съ нашимъ караваномъ забраться
въ китайскій городъ, то можно ручаться, что дни, здѣсь проведенные,
были бы днами истинныхъ мученій отъ назойшвой и грубой толны.
Я уже испыталъ это въ 1871 году въ городахъ Бауту и Дынъ-ху ¹).
Съ тѣхъ поръ мы разнолагали свой бивуакъ всегда подальше отъ го-
рода, и уже отсюда вѣзди за необходимыми покупками. Такъ посту-
нили и въ Са-чжеу. За то ежедневно посылаемые въ городъ перевод-
чикъ и одинъ или двое казаковъ, испивали до дня чашу пахальнаго
любопытства и грубаго отношенія китайцевъ къ чуземцамъ.

Обыкновенно, съ первымъ же шагомъ посланныхъ въ городскія во-
рота, явлились «зрители», которыми были всѣ встрѣчные китайцы.
Иные, завиди чужеземцевъ падали, забѣгали въ дома и давали знать
о необыкновенномъ событии. Изъ этихъ домовъ, изъ лавокъ и изъ бо-
ковыхъ улицъ, словомъ, отовсюду собѣались любопытные, толкались,
давили другъ друга, лишь бы поближе взглянуть на «заморскихъ дьяво-
ловъ». Изъ пѣсколько минуть скопилась громадная толпа, запружавшая
улицу и двигавшаяся слѣдомъ за янь-гуйзамъ. Мальчишки и даже взро-
слые забѣгали впередъ, останавливались, пристально смотрѣли, смѣлись
и громко передавали свои впечатлѣнія; по временамъ изт. толны слы-
шались возгнасть «янь-гуйзамъ», иногда съ приложеніемъ ругателейъ.
По вотъ наши посланные останавливаются, слѣдають съ лошадей и
входить въ лавку или подъ навѣсъ рыночныхъ лотковъ. Толпа также
останавливается и плотною стѣною окружаетъ переводчика и казаковъ.
Болѣе назоинливые начинаютъ ощупывать платье, обувь, руки, ноги и
снимать фуражки съ головы; при этомъ общий смѣхъ и различныя
остроты. Нашъ переводчикъ Абдуль, говорящій, хотя и плохо, по кн-
таниски, съ своей стороны не даетъ спуску и ругаетъ пахаловъ; но эта
руина возбуждаетъ еще большій смѣхъ. По временамъ казакъ отмахи-
вается въ сторону то того, то другого изъ лѣзущихъ на него китай-

Назоинливость
городской тол-
ны.

¹) См. «Монголія и страна Тангутовъ», Т. 1. стр. 121—125 и 151—156.

98

цевъ — опять смѣхъ и остроты. Между тѣмъ начинается покупка. Сначала торговецъ, увлеченный общимъ любопытствомъ, только смотрить, вытараníвъ глаза, на чужеземцевъ, но потомъ смекаетъ, что отъ якъ-гуйзіи можно поживиться, и обыкновенно запрашиваетъ непомѣрную цѣну. Абудуль вступаетъ въ торговлю, въ чемъ принимаютъ теперь участіе и нѣкоторые изъ «зрителей». Они кричать продавцу: «проси столько-то», «смотрите серебро у янь-гуйзы не хорошее, вѣски малы».

Но торговецъ теперь уже самъ не ради толпѣ, набившейся въ его лавку и старается поскорѣе отдѣлаться, хотя все-таки не преминеть възять линшее и объѣсить при полученіи платы. Послѣднюю необходимо производить, отвѣшивая серебро на маленькихъ вѣсахъ въ родѣ нашего безмѣна, такъ какъ въ Китай не существуетъ ни серебряной или золотой монеты, ни государственныхъ кредитныхъ бумажекъ. При подобномъ отвѣшиваніи европейцъ неминусмо передастъ, или недополучить серебра процентовъ на пять, даже на десять. Спорить безполезно. Подобный обмапъ практикуется китайскими торговцами и съ своими покупателями; чего ради споры, даже драки въ китайскихъ лавкахъ и на базарахъ, составляютъ явленіе самое обыденное. Покочивъ въ одной лавкѣ, нами посланные отправляются въ другую. Тамъ и дорогою вторяется прежняя исторія; только наглядѣвшіеся «зрители» теперь замѣняются новыми, не менѣе конечно назойдівыми и нецеремонными. Такъ продолжается во все время пребыванія посланныхъ въ городѣ; только за его воротами они могутъ вздохнуть свободнѣе и безъ помѣхиѣвать къ своему опѣваку.

Противнаположно тому какъ въ Хами, въ Са-чжеу мы встрѣтили очень холодный приемъ со стороны китайскихъ властей. Намъ съ перваго же раза отказали дать проводника не только въ Тибетъ, но даже въ сопѣднія горы, отговариваясь непмѣніемъ людей, знающихъ путь. При этомъ китайцы страшали наст. рассказами о разбойникахъ тан-гутахъ, о непроходимыхъ безводныхъ мѣстностяхъ, о страшныхъ холо-дахъ въ горахъ и т. д. На все это я поставилъ одинъ категорическій отвѣтъ: дадутъ проводника — хорошо; не дадутъ — мы пойдемъ и безъ него. Тогда са-чжеускія власти просили дать имъ время подумать и, вѣролтно, послали зарост. какъ поступить въ данномъ случаѣ къ главнокомандующему Цзо-цзунъ-тану, пропивавшему въ то время въ г. Су-чжеу.

Съ своей стороны мы занялись покупкою и заготовленіемъ продовольствія на весь дальнѣйшій путь въ Тибетъ. Статья эта была весьма важнал, такъ какъ, будучи обезпечены продовольствіемъ, мы могли уйдти

Педружеобіе
китайских
властей.

Закупка про-
довольствия.

99

въ горы безъ проводника и вообще действовать рѣшительно. Большую
услугу оказали намъ при этомъ провожавшій изъ Хами офицеръ, за
что и получилъ хорошіе подарки. Этотъ офицеръ закупилъ для насъ
все, что было нужно, и, съ его помощью, мы смололи себя изъ поджа-
ренной пшеницы 35 пудовъ дзамы, которой нельзя было достать въ
Са-чжеу. Дальнѣйшіе же запасы нашего продовольствія состояли изъ
8 пудовъ рису, 5 пудовъ проса, 21 пуда пшеничной муки, 10 пудовъ
пшеницы для корма лошадей, 4 пудовъ соли для себя и для верблю-
довъ въ горахъ, 1½ пуда кирпичнаго чая, 1 пуда китанскаго сахара,
1 пуда финтиузы и 15 барановъ.

Для пріобрѣтенія всего этого потребовалась цѣлая недѣли времени,
которая однако не прошла безполезно относительно естественно исто-
рическихъ изслѣдований. Что же касалось населенія оазиса, и ші окрест-
ной страны, то объ этомъ мы рѣшительно ничего не могли узнать:
отъ насъ все скрывали, нась обманывали на каждомъ шагу. При
этомъ мѣстныя власти постоянно уговаривали насъ отложить дальнѣйшій
нуть, и, въ подкрѣпленіе своихъ доводовъ, указывали на примѣръ вен-
герскаго путешественника графа Сечени, постѣтившаго за два мѣсяца
до насъ тотъ же Са-чжеу и отказалъся отъ дальнѣйшаго слѣдо-
ванія на Мобѣ-норъ или въ Тибетъ ¹).

Планъ моихъ дальнѣйшихъ действій состоялъ въ томъ, чтобы идти Продолженіе
у пуда. Всѣхнія къ Са-чжеу части Нанъ-шаны и провести тамъ мѣсяцъ,
или полтора. Необходимо это было для того, чтобы подробнѣе обслѣ-
довать самыя горы, дать отдохнуть и пересинить нашимъ верблюдамъ,
отдохнуть самимъ и, наконецъ, подыскать за это время проводника въ
Тибетъ, или по крайней мѣрѣ въ Цайдамъ. Для того же, чтобы ки-
тайцы не распорядились послать впереди насъ запрещеніе давать намъ
провожатыхъ, я объяснилъ са-чжескому начальству, что иду въ горы
лишь на время, а затѣмъ опять вернуться въ Са-чжеу; просить, чтобы
намъ приготовили къ тому времени и проводника въ Тибетъ. Сколько
кажется, са-чжескія власти повѣрили тому, что мы еще вернемся къ
пимѣ и, постѣ нѣ сколькихъ настоященныхъ съ москв сторонъ внушеній,
согласились наконецъ дать намъ производниковъ въ ближайшія горы; но
и тутъ покривили душою, какъ оказалось впослѣдствіи.

Раннимъ утромъ 21 июня, мы направились съ мѣста своего бивуака
къ Нанъ-шаню. Провожатыми явились офицеръ и трое солдатъ илъ

¹) Несколько мы пошли въ Вѣнѣ описавіе этого путешествія однимъ изъ спутниковъ упомянутаго графа. капитаномъ Kreitner'омъ: „Im fernen Osten“ 1-81 г.

7.

100

Са-чжеу. Мы прошли возлѣ ствѣны этого города, гдѣ, конечно, не обошлось безъ многочисленныхъ зѣвакъ; затѣмь, сдѣлавъ еще три версты къ востоку, достигли окраины оазиса. Здѣсь, какъ и вездѣ въ Центральной Азии, культура и пустыни рѣзко гранчили между собою: не далѣе пятидесятى шаговъ отъ послѣдняго засѣяннаго поли и орошающего его арыка, не было уже никакой растительности — пустыня являлась въ полной наготѣ. Канма деревьевъ и зелени, убѣгавшая вправо и влѣво отъ насъ, рельефно памѣчала собою тотъ благодатный остроокъ, который мы теперь покидали. Впереди же высокою стѣною стояли сыпучіе пески, а къ востоку, на ихъ продолженіи, танулась града безплодныхъ горъ — передоWI барьеръ. Нань-шаня. Снѣговыя группыъ этого послѣдняго рѣзко бѣлѣи на яркомъ лѣтнемъ солнцѣ и темноголубомъ фонѣ неба. Въ особенности грандіозною представлялась болѣе обширная восточная снѣговая группа. Къ ней мы теперь и направились, съ лихорадочнымъ нетерпѣніемъ ожидалъ той минуты, когда на-конецъ подойдемъ къ самому подножию нерукотворныхъ гигантовъ. Заманчивость впереди была слишкомъ велика. Передъ нами стояли тѣ самыя горы, которые протянулись къ востоку до Желтой рѣки, а къ западу — мино Лобъ-нора, къ Хотану и Памиру, образуя собою гигантскую ограду всего Тибетскаго нагорья съ сѣверной стороны. Всомнилось мнѣ, какъ впервые увидѣлъ я эту ограду въ юнѣ 1872 г изъ пустыни Ала-шаньской, а затѣмь, четыре съ половиною года спустя, съ береговъ пижняго Тарима. Теперь мы вступали въ середину между этими пунктами — и тѣмъ иламеннѣе желалось поскорѣе забраться въ горы, взглянуть на ихъ флору и фауну...

Святые
пещеры.

Пройдя 12 верстъ отъ оазиса Са-чжеу къ юго-востоку, мы круто повернули на югъ и, войда въ ущелье, отдѣляющее сыпучіе пески отъ грады вынеумомянутыхъ безплодныхъ горъ, неожиданно встрѣтили прекрасный ручей, протекавшій подъ сѣнію ильмовыхъ деревьевъ. Оказалось, что это весьма замѣчательное мѣсто, изоблующееся святыми буддайскими пещерами и называемое китайцами Чэнг-фу-оунъ, т. е. «тысяча пещеръ». До спхъ поръ намъ никто единымъ словомъ не намекнулъ объ этой замѣчательности ¹), которую, какъ оказалось впослѣдствіи, посѣтилъ изъ Са-чжеу также и графъ Сечени.

Всѣ пещеры выкопаны людскими руками въ громадныхъ обрывахъ наносной почвы западнаго берега ущелья. Расположены онѣ въ два

¹) Впослѣдствіи мы узнали также, что подобныя пещеры, только въ гораздо меньшемъ численнѣ, находятся еще въ пяти верстахъ прямо на югъ отъ Са-чжеу въ окраниѣ синучихъ песковъ, возлѣ ключа Яо-чуань.

101

неправилных яруса; ближе к южному концу прибавленъ третій яруса. Нижніе ряды сообщаются ст верхними посредством лесенокъ. Все это тапется на протяженіи почти версты, такъ что здѣсь действительно наберется если не тысяча, то наверное нѣсколько сотъ пещеръ большихъ и малыхъ. Не многія изъ нихъ сохранялись въ цѣлости; остальные же болѣе или менѣе разрушены дунганами, даже здѣсь бушевавшими. Кромѣ того, разрушено помогло и время; многіе карнизны и даже цѣлые половины верхнихъ пещеръ обвалились, такъ что помѣщавшіеся внутри ихъ и колы стоять теперь совсемъ наружу.

На южной оконечности пещеръ находится кумирня, вдѣ живетъ монахъ (хренень), завѣдующій въсю этою святынею. Оптѣ сообщилъ намъ, что пещеры устроены весьма давно, еще при дипастіи Хань ¹) и что постройка ихъ стоила очень дорого. Дѣfectivamente, работы при этомъ было гибель. Необходимо было каждую пещеру выкопать въ отвѣсномъ обрывѣ ночи (прада, не твердой), а затѣмъ внутри оштукатуривать глипою. Кромѣ того, верхніе своды и стены всѣхъ пещер нокрыты, словно шашками, маленькими изображеніями какого-либо божка; мѣстами же нарисованы болѣе крупныя лица боговъ и различныхъ картины.

Каждая изъ малыхъ пещеръ имѣется отъ 4—5 сажень въ длину, 3—4 сажени въ ширину, и сажени 4 въ высшую. Противъ входа, въ углубленіи стены, помѣщень въ сидящемъ положеніи крупный идол, самъ Будда; по бокамъ его стоять нѣсколько (обыкновенно по трое) прислужники. У этихъ последнихъ лица и нозы измѣняются въ различныхъ пещерахъ. Большія пещеры вдвое обширенѣ только что описанныхъ. Въ нихъ идолы гораздо крупнѣе, иногда вдвое болѣе роста челоѣческаго; стены же и потолокъ отдѣланы старательнѣе. При томъ въ большихъ пещерахъ главные идолы поставлены посрединѣ на особомъ возвышеніи; идолы же помѣщень расположены сзади этого возвышенія и по бокамъ стѣнъ.

Въ особомъ помѣщеніи находятся два самыхъ большихъ идола всѣхъ пещеръ. Одинъ изъ нихъ, называемый Дз-фу-янъ, изображенъй на приложеніи рисункъ, имѣеть около 12—13 сажень вышни и отъ 6—7 толщины; длина ступни 3 сажени; разстояніе между большими налѣдами обѣхъ ногъ 6 сажень. Этотъ идолъ обезображенъ дунганами. Кругомъ большой идолъ называемый Дз-фу-янъ, по величинѣ почти вдвое меньше перваго. Наконецъ, въ двухъ пещерахъ, вдоль задней стены,

¹) Старшихъ или младшихъ Ханей—объяснить намъ не могли.

102

помѣщены въ каждой по одному очень большому идолу въ лежачемъ положеніи. Одинъ изъ этихъ идоловъ изображаетъ женщину. Другой, называемый Ша-фу-лиъ, окружень своими дѣтьми, числомъ 72. Голова этого идола, кисти рукъ, сложенныхъ на груди, и босыя ноги вызолочены, одѣявіе же выкрашено въ красный цвѣть. Всѣ идолы, какъ большіе, такъ и малые, сдѣланы изъ глины съ примѣсью тростника.

Передъ входомъ въ главныя пещеры, а иногда внутри ихъ, помѣщены глиняныя же изображенія разныхъ героевъ, часто съ ужасными, звѣрскими лицами. Въ рукахъ они держать мечи, змѣй и т. п.; въ одной изъ пещеръ такой герой сидитъ на слонѣ, другой на какомъ то баснословномъ звѣрѣ. Кромѣ того, въ одной изъ пещеръ поставлена большая каменная плита, вся исписанныя по китайски; вверху ел и на сторонахъ видны какія-то крунныя надинны, непонятныя для китайцевъ, какъ намъ со- общалъ провожавшій хешенъ. При большихъ пещерахъ, а иногда и при малыхъ, висятъ большіе чугунные колокола; внутри же находится особые барабаны. Все это, конечно, употреблялось прежде при бого-служеніи.

Таинственный мракъ царствуетъ въ особенности въ большихъ пещерахъ; лица идоловъ выглядываютъ какими-то особенными въ этой темнотѣ. Понятно, какъ сильно должна была дѣйствовать подобная обстановка на воображеніе простыхъ людей, которые нѣ когда, вѣроятно во множествѣ, стекались сюда, чтобы поклониться воображаемой святинѣ.

Та рѣ чка, близь устья которой расположены вышеописанныя пещеры, называется Шу-й-то и образуется изъ ключей въ верхнихъ частяхъ ущелья, прорѣ зывающаго окрайнюю граду горъ. Пройдти по этому ущелью въ его нижней части оказалось невозможно; мы должны были сдѣлать трудный шестиверстный обходъ по сыпучимъ пескамъ, а затѣ мь онять спустились въ самое ущелье. Его боковыя скалы отвѣ сны, довольно высоки и состоять изъ сѣраго мелко-зернистаго гнейса. Ширина окрайней гряды въ этомъ мѣ стѣ около двѣ надцати верстъ; затѣ мъ горы, и безъ того небысокія, еще болѣе мельчають; наконецъ раскрывается обширная равнина, на противуположной сторонѣ которой высится главный кряжъ Нанъ-шаня.

На уномянутую равнину мы вышли возлѣ ключа Да-чуань, близъ которого нѣ когда стояла китайская фанза и обработывалось небольшое поле. Все это было заброшено, вѣроятно со времени дунганскаго раз-зоренія.

Отъ ключа Да-чуань двое изъ нашихъ провожатыхъ, именно офицеръ и одинъ изъ солдатъ, отправились обратно въ Са-чкеу. Съ нами остался

Перехідъ до
р. Да-чуань.

103

только полицейскій и его помощникъ. Эти вожаки объявили, что впереди
лежить большой безводный переход. Поэтому мы только пообѣдали
возь ключа Да-чуань, а затѣмъ двинулись далѣе. Дорогою ночевали съ
занасою водою; на завтра же, еще довольно рано утромъ, добралась
до р. Дань-хэ, той самой, которая орошаетъ оазистъ Са-чжеу.

Но не на радость пришли мы къ этой рѣчкѣ. Въ ея крутыхъ, часто
отвѣсныхъ, берегахъ едва отыскалась тропинка, по которой можно было
снуститься къ водѣ съ вьючными верблюдами. Затѣмъ проводники, заведя
насъ, совершенно умышленно, какъ оказалось внослѣдствіи, въ столь
трудное мѣсто, объявили, что далѣе не знаютъ дороги. Опять таки это
была ложь, исполненная вѣроятно по приказанію са-чжеускихъ властей,
расчитывавшихъ, что, не имѣя проводниковъ, мы не пойдемъ въ горы
и вернемся въ Са-чжеу. Однако китайцы ошиблись въ своемъ расчетѣ.
Проводники были прогнаны и мы рѣшили сами понскать пути въ горы,
до которыхъ теперь уже было недалеко. Съ большимъ трудомъ взялись
мы со всемъ своимъ караваномъ изъ глубокаго ущелья Дань-хэ. Съ тѣмъ,
чтобы идти равниною вверхъ по этой рѣчкѣ: но глубокій балки съ от-
вѣсными боками сразу преградили намъ дальнѣйшій путь. Пришлось
вернуться, снуститься опять въ ущелье Дань-хэ и, переправившись черезъ
эту чрезвычайно быструю и довольно глубокую (до 3 футовъ на пере-
правѣ) рѣку, остановились на противоположномъ ся берегу, такъ какъ
кругой подъемъ, снускъ и переправа заняли болѣе трехъ часовъ времени
и утомили нашихъ верблюдовъ. На следующій день мы панравились
вверхъ уже по лѣвому берегу Дань-хэ, притомъ въ пѣкоторомъ отъ пеи
разстояніи. Пади было гораздо удобіе, и черезъ 17 верстъ мы до-
стили того мѣста, гдѣ Дань-хэ выходить изъ высокихъ горъ. Здесьъ
я рѣшился остановиться и серезно позаботиться о дальнѣйшемъ пути.
Нока же опинемъ мѣстность, уже пройд়епую.

Общаясь про-
водникомъ.

Обширная равнина, по которой въ последніе дни лежалъ наш
путь, составлять въ этомъ мѣстѣ передовой устунъ Нань-шаня къ
сторонъ Хамійской пустыни. Понеречникъ этой равнины, по нашему
пути, заключалъ въ себѣ болѣе 50 верстъ; абсолютная же высота,
поднявшаяся близъ ключа Да-чуань болѣе чѣмъ на 5000 футъ, достигла,
постепенно прибавлялись, до 7600 футъ. при выходѣ р. Дань-хэ изъ
высокихъ горъ. Съверною оградою этой, покатой отъ юга къ сѣперу,
люскости служить, какъ сказано выше, грида невысокихъ безводныхъ
горъ, которые, занадѣе рѣчики Шуй-го, замѣняются холмами, пли,
пожалуй даже, горами сыпучаго песка: паконецъ, еще занадѣе,
далеко на горизонѣ. чуть виднѣются въ томъ же направленіи горы,

Передовой
устунь Нань-
шана.

104

который, върхолтно, составляют один из отроговъ Лобъ-норскаго Алтынъ-тага ¹).

По своему характеру, описываемая высокая равнину, у подножия главнаго кролжа Данъ-шань, совершенно наноминаетъ пустыню. Почва состоять изъ солонцовой тоги съ галикою. Растительность та же, что и въ пустынѣ: саксан. г., хармакъ, еш. льгиръ (Astiophyllum golicum?), Calligonum, Ephedra, Artemisia campestris; ближе къ Данъ-шаню эта растительность гуще покрываетъ почву.

Воды нѣть вовсе. за исключениемъ лишь р. Данъ-хэ, которая вытекаетъ далеко изъ восточныхъ снѣговыхъ горъ и, передъ прорывомъ грады снупчихъ песковъ, принимаетъ, какъ памъ сообщили внослѣдствіи монголы, другую рѣчку, приходящую отъ западной снѣговой группы.

«Среднее и верхнее течение р. Данъ-хэ»

Въ среднемъ своемъ течении, принадлежащемъ вышеописанной высоқой равнинѣ, р. Данъ-хэ ²) имѣетъ сажень 10, мѣстами 15 ширины, при глубинѣ, во время высокой лѣтней воды, отъ 2¹⁄₂—4 футовъ. Течение чрезвычайно быстрое, такъ какъ паклонъ мѣстности очень великъ. Вода до того мутная, что кажется густою и имѣетъ грязно-желтый цѣть. Подобная мутность обусловливается тѣмъ, что описываемая рѣка въ большей части своего течения проходитъ по лёссовой почвѣ, которую размываетъ свои быстрыми волнами. Разрушительное дѣйствіе такого размыванія всего сильнѣе проявляется въ среднемъ течении Данъ-хэ. Здѣсь она промыла сѣбѣ очень глубокое ложе, такъ что течетъ словно въ корридоръ или траншея. Отвѣсные бока этого корридора имѣютъ отъ 20—30 сажень вышины; верхній ихъ поясъ, принадлежительно на толщину отъ 4—7 сажень, состоитъ изъ округленной тальки. Пониже этого наноснаго водою слоя, обрывы береговъ Данъ-хэ состоять изъ желтоватой лёссовой глины, которая здѣсь, какъ и вездѣ, проявляетъ особенную способность. къ вертикальному растрескиванню. Результатомъ этого растрескиванія являются многочисленныя, также съ отвѣсными боками, балки, которыя сбѣгаютъ къ описываемой рѣкѣ отъ окрайнихъ горъ праваго берега, въ верхней части ея средняго течения.

Здѣсь ширина той траншеи, въ которой течет Данъ-хэ, не болѣе 300, мѣстами 500 шаговъ. Сама рѣка безпрестанно ударяется то въ правый, то въ лѣвый берегъ своего корридора, бока котораго постоянно обваливаются, иногда огромными глыбами. Свободныя площадки, обра-

¹) Быть можетъ—восточный край Астынъ-тага. См. «Отъ Кульджи за Тянъ-шань и на Лобъ-норъ», стр. 36.

²) У монголовъ, Данъ-шанъ-голъ.

105

зумыя излучинами рѣки, силошь почти поросли кустарниками — машино-
комъ. ожидою и облишнѣю; рѣже встрѣчаются барбарисъ (Berberis inter-
gerriima), чайранъ (Hedysarum multijugum, n. sp.), сухакъ (Lycium turco-
manicum) и ломоносъ (Clematis orientalis). Изъ травъ обыкновенны: ды-
ршнѣе и строшникъ; мѣстами прокидываются два-три вида Astragalus,
на мочевинахъ — Orchis и Centiana; кой-гдѣ встрѣчастся Супонорium
соссептіи, достигающая весьма большаго роста ¹).

Итицъ по кустарникамъ и обрывамъ, противъ ожиданія, мы нашли не много. (Са-чеусскій фазанъ сюда не заходить. Чаще же другихъ встрѣчались: сорокопутъ (Lanius isabellinus), славка (Sylvia curruca), стрижкъ (Cypselus murarius), и юрная курғотка (Caccabis chukar); рѣже попадались каменный юзубъ (Columba rupestris), пустьный веробей (Passer timidus n. sp.), плисна (Motačilla paradoxa), а по самой рѣкѣ юрны (Anser indicus) ст. выводками молодыхъ.

Жителей нигдѣ не было, хотя мѣстами встрѣчались заброшенныя
поли и разоренные фанзы.

Верхнее теченіе р. Данъ-хэ принадлежитъ вполнѣ горамъ. Изслѣ-
довано оно нами лишь въ мѣстности ближайшей къ наружной окріплѣ
этыхъ горъ. Здѣсь грязные волны быстро несутся по огромнымъ валу-
памъ, которыми усѣянны дно и берега рѣки; кустарниковъ уже мало.
Вереговые же обрывы часто замѣняются крутыми скатами горъ, также
состоющихъ на своей поверхности почти исключительно изз лессовой
глины и галечнаго наноса. Мѣстами эти наносы имѣютъ отъ 8—12
сажень толщины; въ пижнемъ ихъ поясѣ попадается много крупныхъ
гранитныхъ валуновъ.

Вся мѣстности на верхней Данъ-хэ, какъ и вообще въ этой части
Нанъ-шаня, изобилуетъ золотомъ. Въ прежнія времена, до дунганскаго
возстанія, это золото усердно разработывалось китайцами. Старые шахты
встрѣчались намъ часто; обыкновенно онѣ имѣли отъ 5-10 сажень.
глубины. Рабочіе жили тутъ же въ пѣльшихъ пещеркахъ, выкопан-
ныхъ въ обрывахъ паносной почвы. Мѣстами въ горахъ видны были
также слѣды прежнихъ канавъ, иногда проведенныхъ издалека для
промывки золотоноснаго песку.

Съ мѣста нашей стоянки, при выходѣ р. Данъ-хэ изъ горъ, мы пред-
приняли розыска далинѣйшаго пути. Для этого снаряжены были два
раззѣта на верховыхъ лошадяхъ. Въ одинъ изъ этихъ раззѣдовъ по-
сланъ былъ казакъ. Принчиновъ съ препараторомъ Коломейцовымъ. Имъ

Раззѣдами
огнѣсквавшемь
пути.

¹) Надъ землєю стволъ 11 дюймовъ вышли, при толщинѣ 2¹ дюймовъ.

106

приказано было йхать возможно далъе вверхъ по Данъ-хэ. Въ другой разъездъ, въ горы на югъ, отправился я самъ съ унтеръ-офицеромъ Урусовымъ.

Всѣ мы поѣхали налегкѣ, захвативъ съ собою по небольшому котелку для варки чая и по нѣсколько фунтовъ дзамбы; войлокъ изъ-подъ сѣдла долженъ былъ служить постелью, сѣдло — неголовьемъ. При такомъ спаряженіи, на привычной верховой лошади и проходя трудныя мѣста нѣшкомъ, можно пробраться рѣшительно вездѣ, даже въ самыхъ дикихъ горахъ. При большихъ лѣтнихъ дняхъ не трудно проѣхать верстъ пятьдесятъ, дѣлая въ полдень отдыхъ часа на два-три. Слѣдовательно, дня въ три-четыре, можно обслѣдовать мѣстность далеко, и розыскать болѣе удобный путь. Подобный способъ практиковался нами много разъ впослѣдствіи и, почти всегда, приводилъ къ благоприятнымъ результатамъ. Главное—дѣлаешься самъ хозяиномъ пути и не нуждаешься въ проводникахъ, по грайней мѣрѣ въ тѣхъ мѣстахъ, гдѣ этихъ проводниковъ затруднительно или вовсе невозможно достать.

Лишь только, отправившись въ разъездъ, заѣхали мы въ горы, какъ поднялась гроза и хотя дождь былъ не очень великъ, но тѣмъ не менѣе выпавшая влага не могла удержаться на оголенныхъ линистыхъ скатахъ. Отовсюду побѣжали ручьи, мигомъ образовавшіе на днѣ ущелья, по которому мы йхали, ручей, сажени въ двѣ ширины и около фута глубиною. Съ шумомъ бѣжала на встрѣчу намъ, по совершенно сухому передъ тѣмъ руслу, густая отъ грязи вода, которая прыгала черезъ камни, мѣстами же на обрывахъ образовывала водопады. Но лишь только окончился дождь, какъ черезъ полчаса, или даже того менѣе, ручей исчезъ и только полосы панесенной грязи свидѣтельствовали о его непродолжительномъ существованіи.

Случайная
встрѣча мон-
головъ.

Отъ йхавъ еще немного и перебравшись черезъ крутой отрогъ горъ, мы неожиданно услышали недалеко въ сторонѣ отъ насъ въ боковомъ ущельи людскіе голоса. Минуту спустя, оттуда выбѣхали верхомъ двое монголовъ; у каждого изъ нихъ была еще запасная лошадь. Испугавшись неожиданной встрѣчи, монголы хотѣли было удрать назадъ, но мы уже столли возлѣ нихъ и, поздоровавшись, начали распрашивать кто они такие, куда йдутъ, знаютъ-ли дорогу въ Цайдамъ. Все еще не-оправившіеся отъ страха, монголы объяснили спачала, что они охотятся за сурками, а потомъ стали утверждать, что они пастухи и ищутъ по-терявшихся лошадей. Весьма вѣроятно, что то и другое было ложь, и что встрѣченные нами монголы промышляли воровствомъ лошадей. Но для насъ въ эту минуту было рѣшительно все равно, какою профес-

107

сією занимаются эті монголы. Встрѣча съ ними въ данныхъ обстоя-
телствахъ оказалась счастливою находкою, упустить которую было не-
возможно. Люди этіи несомнѣнно отлично знали окрестныя горы и могли
показать намъ путь въ Цайдамъ. Поэтому, поговоривъ немного, мы
ласково пригласили встрѣченныхъ ёхать вмѣстѣ съ нами къ нашему
бивуаку. Монголы наотрѣзъ отказались отъ этого. Напрасно общіана
была хорошая илата и подарки--ничто не дѣйствовало. Тогда я объл-
вилъ монголамъ, что поведу ихъ насильно въ свой лагерь и велѣлъ
ѣхать съ нами; на случай же общества предупредили, что по нимъ бу-
дутъ стрѣлять. Волею неволею, дрожа отъ страха, монголы поѣхали
подъ нашимъ копвоемъ. Дорогою, видя, что мы ничего дуриаго не дѣ-
лаемъ, наши плѣнники немного успокоились и прежде всего начали
распрашивать, кто нашъ начальникъ и какую имѣтъ онъ на шляпѣ
шишку, т. е. чинъ, нисколько не подозрѣваю, что самъ начальникъ
ѣдеть съ ними въ простой парусинной рубашкѣ. Поздно ночью приѣхали
мы къ своему бивуаку, где монголы были напоены часемъ, пакормлены,
но, для предупрежденія общества, посажены подъ караулъ. На слѣдую-
щій день утромъ эти простаки сильно удивлялись, что приведшій ихъ
изъ горъ «оросъ-хунтъ» т. е. русскій человекъ, былъ самъ начальникъ
отріда. Видя безысходность своего положенія, плѣненные монголы,
сначала отговаривШіеся незнаніемъ пути въ Цайдамъ, объявляли нако-
пецъ, что покажуть намъ туда дорогу.

И вотъ, послѣ полудня того же дня, мы отравились съ своими по-
выми провожатыми въ дальнѣйшій путь. На случай, если бы намъ
не встрѣтились посланные въ другой, еще не вернулись, разъ-
ѣздъ, мы оставили записку куда и прикрепили эту записку въ
разещенъ палки, воткнутой въ землю, на мѣстѣ покинутаго бивуака.

Оставивъ его, мы должны были переправиться, съ большими оять
трудомъ. на правую сторону Данъ-хэ; затѣмъ слѣдовали верстъ пать
по горной долинѣ; наконецъ, повернули вправо на переваль черезъ
хребетъ, который невдалекѣ отсюда отдѣлиется отъ главнаго п ухо-
дить къ съверо-востоку. Подъемъ и спускъ были круты, но тропинка
хорошо проложена, мѣстами даже выбита въ скалахъ; видно было,
что по этой дорогѣ прежде частоѣздили. Спустившись опять къ Данъ-хэ,
мы остановились ночевать. На слѣдующій день утромъ, пройдя около
пяти верстъ вверхъ по берегу той же Данъ-хэ, мы встрѣтили переки-
нутыми черезъ нее мостикъ, возьмѣ котораго стояла заброшенная фанза.—
то былъ нѣкогда китайскій пикетъ, какъ сообщили провожавшіе насъ мон-
голы. Однако, по мостику могли проходить только люди и лошади;

Они указав-
和社会
的
帮助
用
Цан-
дамь.

108

верб.подовъ опять пришлись переводить въ бродъ черезъ быструю Данъ-хэ,
которая и здѣсь имѣть 6—8 сажень ширины при глубинѣ отъ 2—
3 футовъ.

Ир-распак
стоянка.

Отъ этой послѣдней перенравы мы пошли вверхъ по рѣчкѣ Куку-
усу, лѣвому притоку Данъ-хэ. Отойда менѣе трехъ верстъ, встрѣтили
довольно общирное (десятины двѣ-три) луговое мѣсто, обильное клю-
чами и превосходнымъ кормомъ. Кромѣ того, по берегу Куку-усу здѣсь
росъ тамарискъ, годный на тонніво; даже солонцы — и тѣ нашлись
для верблюдовъ. Словомъ, мѣсто выпало такое, лучше котораго невоз-
можно было бы найти въ здѣшнихъ горахъ. Конечно, мы здѣсь оста-
новились, благословляя судьбу, неожиданно пославшую намъ столь бла-
годатный уголокъ. Въ немъ мы могли спокойно отдохнуть и поправить
своихъ животныхъ, а между тѣмъ изслѣдовать окрестныя горы.

Двое казаковъ были посланы дальше съ провожатыми монголами
узнать дорогу въ Цайдамъ. Посланные возвратились на слѣдующій
день и объявили, что монголы указали имъ желанную тронинку, кото-
рая вела на южную сторону Нанъ-шаня. Тамъ уже жили монголы
Цайдама. Наши же невольные проводники, получивъ плату, уѣхали
когда-то далѣе.

Такимъ образомъ, благодари счастливой случайности, мы такъ легко
отыскали себѣ отличную стоянку въ горахъ и узнали дальнѣйшій путь
въ Цайдамъ. Теперь, на радостяхъ, рѣшено было сначала хорошенько
отдохнуть, а затемъ уже отправиться въ ближайшія снѣговыя горы.

Давно мы не видали такой благодати, какая была теперь вокругъ
насъ: палатка наша стояла на зеленомъ лугу, мы нили ключевую
воду, купались въ свѣтлой рѣчной водѣ ¹), отдыхали въ прохладѣ
ночи. Кругомъ насъ не было ни китайцевъ, ни монголовъ, а это тоже
благо великое. Наши животныя могли каждый день наѣдаться сочной
зеленой травы; ихъ не безпокоили ни мошки, ни оводы. Только одно
печалило насъ — именно то, что окрестныя горы имѣли совершенно
пустынный характеръ и не предвѣщали обильной добычи ни въ расти-
тельномъ, ни въ животномъ мірѣ. Лѣсовъ, на которые мы такъ разсчи-
тывали, не оказалось вовсе. Только одна альбийская область могла
вознаградить обѣдность нижняго и средняго пояса этой части Нанъ-
шаня: но и эта надежда исполнилась внослѣдствіи только отчасти.

Посланные въ разъездъ Ирипчиновъ и Коломейцовъ вернулись
только на пятый день. Они разсказали, что ёздили верстъ за сто

¹) Вода въ р. Куку-усу, противоположно водѣ въ Данъ-хэ, совершенно чистая.

109

вверхъ по Данъ-хэ, которая все время течетъ близъ съверной подошвы громаднаго снѣгового хребта. Хребетъ этотъ уходитъ еще далѣе къ востоко-юго-востоку, по вездѣ одинаково безглѣснѣ и безглѣднѣ. До истоковъ Данъ-хэ посланные не добрались, хотя до нихъ вѣролатно оставалось уже недалеко.

Дорога, хорошо проложенная, не терялась все время. Въ одномъ мѣстѣ посланные встрѣтили трехъ китайцевъ, которые, вѣролатно тихомолкомъ, промывали золото. Одинъ изъ этихъ китайцевъ, говорившій по монгольски, и ранѣе видѣнный нами по пути изъ Са-чжеу, сообщилъ Принчинову и Коломейцеву, что дорога, по которой ониѣ فдутъ, ведетъ къ большинмъ рудникамъ золота. Нынѣ заброшеннымъ. Но этой дорогѣ наши посланные нерѣдко встрѣчали, также заброшенные, китайскіе никеты и даже небольшія глиняные крѣпостцы, которыми вѣролатно обезпечалось движеніе къ золотымъ рудникамъ изъ Са-чжеу.

Тотъ же китаецъ, въ лицу откровенности, сообщилъ Принчинову и Коломейцеву, что когда онъ повстрѣчался съ нами близъ нещеръ Чэнъ-фу-дунъ, то наши провожатые изъ Са-чжеу тотчасъ объявляли ему, чтобы онъ пичего не смѣлъ разсказывать про горы; въ противномъ случаѣ грозили отрубить голову. Наше начальство и весь пародъ говорить, продолжалъ китаецъ, что вы ходите здѣсь, чтобы розыскать золото; отъ васъ вельмо всѣ скрывать, васъ вельмо постоянно обманывать. Такимъ образомъ объяснилось, почему са-чжеускія власти такъ упорно не хотѣли пускать нась въ горы и даже прибѣгли къ умышленному обману въ пути, посредствомъ данныхъ намъ проводниковъ. Къ опасенію относительно золота присоединилось другое опасеніе, чтобы русскіе не провѣдали новый путь въ Тибетъ, какъ известно, не спишкомъ то подчиненный Китаю.

Неутѣшительны были такого рода свѣдѣнія. Теперь можно было навѣрное расчитывать, что китайцы постараются всѣми средствами затруднить намъ дальнѣйшій путь въ столицу Далай-Ламы. Оставалось только уновать на самихъ себя и на свое счастіе, такъ много разъ выручавшее меня въ различныхъ трудныхъ обстоятельствахъ совершопныхъ путешествій.

Прочитаны подо-
занятельности
китайцев.

---

## ГЛАВА VI.

### Хребетъ Нанъ-шань.

Двѣ характерныя части Центральной Азіи. — Хребты Гумбольдта и Риттера въ Нанъ-шань. — Связь этого посѣдняго съ Алтынъ-тагомь. — Нанъ-шань блил. Са-чжеу. — Средній позьсъ сѣвернаго склона описываемыхъ горь. — Его фiora и фауна. — Область альмійскихъ луговъ. — Ночесл. каменныхъ розсыпей. — Область вѣчнаго сѣгъа. — Фауна альмійской области. — Климатъ западнаго Нанъ-шаня. — Сравненіе этихъ горь съ ихъ восточною окрantoю.

Двѣ характер-
ныя части
Центральной
Азіи.

Открытіемъ мною, въ концѣ 1876 года, громаднаго хребта Алтынъ-тага, близъ Лобъ-пора, опредѣлилась непозвѣстная до тѣхъ поръ связь между Кузьнъ-люнемъ и Нанъ-шанемъ и выяснилось, но крайней мѣрѣ въ общихъ чертахъ, положеніе сѣверной ограды всего Тибетскаго нагорья. Это послѣднее на меридіанѣ Лобъ-пора обогатилось придаткомъ почти въ 3° широты; Цайдамъ оказался замкнутою высокою котловинною, а знаменитый Кузьнъ-люнь, протянувшійся, подъ различными названіями, отъ верховьевъ Яркендской рѣки внутрь Собственнаго Китал, только западною своею частію оградилъ высокое Тибетское плато къ сторонѣ низкой Таримской пустыні. Дальнѣйшею оградою того же Тибетскаго плато служить новооткрытий Алтынъ-тага, соединяющійся съ одной стороны посредствомъ Түгузъ-дабана съ Кузьнъ-люнемъ, а съ другой—какъ то теперь уже смѣло можно утверждать—примыкающій къ Нанъ-шаню, протянувшемуся отъ Са-чжеу до Келтой рѣки.

Такимъ образомъ, является непрерывная, гигантская стѣна горъ отъ верхней Хуанъ-хэ до Памира. Эта стѣна огораживаетъ собою съ сѣвера самое высокое поднятіе Центральной Азіи и раздѣляетъ ее на двѣ, рѣзко между собою различающіяся, части: Монгольскую пустыню — на сѣверѣ и Тибетское нагорье — на югѣ.

Нигдѣ болѣе на земномъ шарѣ нельзя встрѣтить, на такомъ обширномъ пространствѣ, столь рѣзкаго различія двухъ рядомъ лежащихъ странъ. Горная гряда, ихъ раздѣляющая, часто не превосходитъ нѣ-

111

скольких десятковъ верстъ въ ширину, а между тѣмъ по одну и по другую ея стороны лежать мѣстности, совершенно различныя по своему геологическому образованію и топографическому рельефу, по абсолютной высотѣ и климату, по флорѣ и фаунѣ, паконецъ, по прописжедонію и историческимъ судлѣмъ народовъ, здѣсь обитающіхъ.

Но обратимся собственно къ Нанъ-шаню.

Хребетъ этотъ, какъ выше сказано, тинется къ западу отъ верхней Хуанъ-хэ и, состоя изъ нѣсколькихъ параллельныхъ цѣней ¹), здѣсь же описываемыя горы мѣстами переходятъ за предѣлы вѣчнаго снѣга: отъ Южно-Кукупорскаго хребта онѣ отдѣляются долиною р. Бухайнъ-гола.

Хребты Гум-
больдта и Рит-
тера въ Нань-
шань.

На меридіанѣ описана Са-чкеу Нанъ-шань служивается верстъ на 40 и даже болѣе близъ снѣговой группы Апшамъ-ула. Но передъ такимъ служеніемъ, въ 90 верстахъ восточнѣе вышеназванной снѣговой группы и также на главной оси описываемыхъ горъ, встаетъ громадный вѣчно-снѣговой хребетъ, протянувшіся, болѣе чѣмъ на 100 верстъ, въ паправленіи отъ западо-сѣверо-запада къ востоко-юго-востоку. На восточной окраниѣ этого хребта къ нему примыкаетъ отъ юго-юго-запада, почти подъ прямымъ угломъ, другой хребетъ, также вѣчно-снѣговой и немного развѣ меньшій по длины. Южною свосю частію этотъ хребетъ упирается въ пустыню Сѣв. Цайдама близъ озера Ихэ-Цайдамшанъ. Ни тотъ, ни другой изъ указанныхъ снѣговыхъ хребтовъ не имѣютъ общаго названія у мѣстныхъ жителей, различающихъ, какъ обыкновенно, именами лишь отдѣльныя части горъ и ихъ главныя вершины. Пользуясь правомъ перваго изслѣдователя, я назвалъ, тамъ же на мѣстѣ, снѣговой хребетъ, протянувшійся по главной оси Нанъ-шаня—хребтомъ Гум-больдта, а другой, ему перпендикулярный—хребтомъ Риттера, въ честь двухъ великихъ ученыхъ, столь много работавшихъ для географіи Центральной Азіи ²). Отдѣльныя вершины хребта Гум-больдта поднимаются на абс. высоту до 19,000 футовъ ³).

¹) По крайней мѣрѣ изъ трехъ, какъ то было по нашему пути 1872—73 гг. отъ города Ладжина до Кум. Чейбсенъ. «Мовголія и страна Тангутовъ.»— Т. І, стр. 229.

²) Въ китайскихъ географіяхъ быть можетъ и существуютъ названія для повокрещенныхъ хребтовъ, но этихъ названій, равно какъ и самыхъ хребтовъ, нѣтъ ни на однойъ изъ европейскихъ картъ.

³) Быть можетъ и выше — въ средней и восточной частяхъ этого хребта. При этомъ ст. 16.6.6. уст. оговорить, что направленіе обоихъ хребтовъ нанесено на моей картѣ приблизительно, насколько то можно было опредѣлить издали бусолью.

112

Связь этого
последнего съ
Алтынъ-ча-
гомъ.

Снѣговая группа Анембаръ-ула, гораздо меньшая по величинѣ, не-
жели хребеты. Гумбольдта, составляет крайний западный пункть Нанъ-
шаня. Отсюда лишь немного болѣе 150 верст до той части .Лобъ-
норскаго Алтынъ-тага ¹), которая посѣщена была мною въ январѣ
1877 года. Связь тѣхъ и другихъ горъ несомнѣнна. Только какое
пріурочить названіе для этой промежуточной части, если такого на-
званія не существусть? Мнѣ кажется, удобнѣе оставить и для нея
ними Алтынъ-шанъ, такъ какъ горы эти своимъ характеромъ, по всему
вѣролатію, не отличаются отъ горъ ближайшихъ къ Лобъ-нору.

Что же касается до снѣгового хребта Чамынъ-шанъ, о которомъ
разсказывали мнѣ любъ-норцы ²), то, весьма вѣроятно, что этотъ хре-
бетъ принадлежить къ системѣ Алтынъ-тага и составляетъ сѣверную
ограду западной части Цайдамской котловины. Южною же оградою
всей этой котловины стоить, на продолженіи хребта Бурханъ-Будда,
громадная цѣнь горъ, прямо уходящая къ западу и, по всему вѣроя-
тію, составляющая главную ось Кузнец-люни. Но объ этомъ рѣчь впе-
реди. Теперь же подробно о Нанъ-шанѣ близъ Са-чжеу.

Нанъ-шанъ
близъ Са-чеу.

Хребетъ этотъ состоитъ здѣсь изъ двухъ, рядомъ почти лежащихъ,
цѣпей, отделяющихся близъ западной оконечности горъ Гумбольдта и
вновь соединяющихся въ снѣговой группѣ Анембаръ-ула. Сѣверная,
т. е. близжайшая къ Са-чжеу, цѣнь должна быть принита за главную.
Отъ нея, при выходѣ р. Данъ-хэ изъ горъ, отдѣляется новая широкая
грида горъ, уходящихъ къ сѣверо-востоку. Между этою грядою и го-
рами, расположенными на правой сторонѣ верхней Данъ-хэ, разстилается
общирная высокая равнина, съ совершенно пустыннымъ характеромъ.
Такого же свойства равнины, только меньшихъ размѣровъ, залегаютъ
и между двумя вышеупомянутыми цѣпними Нанъ-шаня; наконецъ, пе-
редніи его уступкъ къ сторонѣ Са-чжеу ³) представляетъ также высо-
кую пустынную равнину. Такими образомъ, Нанъ-шань въ своей край-
ней западной части, удобно Тянъ-шаню, имѣетъ ту особенность, что
изобилуетъ высокими обширными илоскостями, несущими совершенно
пустынный характеръ. Сходентъ онъ въ этомъ отношеніи съ Алтынъ-
тагомъ и вообще съ горами Сѣв. Тибета, гдѣ мѣстности равнин-
ныя являются не болѣе, какъ обширными долинами между горными
хребтами.

¹) Близъ ключа Галечанъ-булыкъ.

²) «Отъ Кульджи за Тянъ-шань и на Лобъ норъ,» стр. 36.

³) Описанный въ предыдущей главѣ.

113

Впрочемъ, весь почти средній полясъ Нанъ-шаня, въ описываемой Средній по-
части его съвернаго склона, песетъ пустынный характеръ. Почва горъ
этого пояса, лежащаго приблизительно между 7°—11 тысячъ футовъ
абс. выс., состоять исключительно изъ лёссовой глины и мелкой гальки;
въ послѣдней часто встрѣчаются сильно округленные гранитные валуны.
Скалъ очень мало; онъ состоять изъ сіенпта, сѣраго гнейса и темнаго
глинистаго сланца; кой гдѣ понадается облѣй мраморъ. Горные скаты
вездѣ очень круты; мѣстами, въ узкихъ ущеляяхъ, почти отвѣспы.
Вообще описываемый полясъ. Нанъ-шаня несетъ весьма дикій харак-
теръ и трудно доступенъ. Орошеніе его, всѣдѣствіе сухости климата,
очень бѣдное. Эта то причина обусловливаетъ, главнымъ образомъ, от-
сутствіе лѣсовъ и скудости флоры вообще.

Всего бѣднѣе и однообразнѣе эта флора по вышеупомянутымъ вы-
сокимъ равнинамъ. Ихъ глинистая почва пигдѣ не прикрыта зеленымъ
ковромъ; наоборотъ, равнины эти издали кажутся совершенно сѣрыми.
Скудная растительность обыкновенно разсажена здѣсь рѣдкими кусти-
ками. Только повыше, въ составѣ альпийскаго пояса, становился не-
много лучше. Здѣсь въ большомъ количествѣ появляются мелкая полынь
(Artemisia pectinata) и ковыль (Stipa sp.). Изъ другихъ же растеній, свой-
ственныхъ описываемымъ равнинамъ, можно назвать только представи-
テлей пустынной флоры: бударану (Kalidium stacile), Reammaria songa-
vica, Reammaria trigyna n. sp. и кой гдѣ дыреупитъ (Lasiagrastis splen-
dens). Не богаче растительность и на горныхъ скатахъ среднаго пояса
Нанъ-шаня. Тамъ, на глинистой, также большею частію оголенной
почвѣ, въ разсыпную растутъ вышеназванные невзрачные представители
флоры, къ которымъ прибавляются: Salsola abrotanoides n. sp., Symplegma
Regelii, Tanacetum sp., изрѣдка Astragalus monophyllus, а повыше на
лучшихъ мѣстахъ курильскій чай (Potentilla fruticosa) и кинеса (Festuca sp.).

По горнымъ долинамъ, въ особенности тамъ, гдѣ будутъ рѣчи,
растительность, какъ и слѣдуетъ ожидать, разнообразнѣе. Здѣсь встрѣ-
чаются, хотя и въ пебольшомъ чпелѣ, кустарники: чайранъ (Hedysarum
multijugum, n. sp.), изрѣдка попадающійся и по горамъ почти до 11
тысячъ фут. абс. выс.; тамарикъ (Tamarix elongata?); харумыкъ (Nitraria
Schoberi), который на этой высотѣ въ началѣ юля еще только цвѣтетъ;
красивый сабельникъ ('Comarum Salessowii); Caryopteris mongolica, расту-
щая также и въ пустынѣ Ала-шаньскои; накопецъ кой-гдѣ тальникъ
(Salix sp.) и облѣнка (Hippophaë rhamnoides), поднимающіеся лишь до
8½, тысячъ фут. абс. выс.; ломоносъ ('Clematis orientalis) перѣдко обви-
ваетъ эти кустарники и покрываетъ ихъ густою шапкою свыхъ жел-

Средній по-
ст. севернаго
склона описы-
ваемыхъ горъ.

8

114

тыхъ цѣтотѣ. Изъ травъ изъ тѣхъ же долинахъ встрѣчаются: лаки
(Hordeum pratense, Triticum strigosum, Poa sp.), лапанты (Potentilla
dealbata, P. bifurca), Calimeris alyssoides, колокольчикъ (Adenophora Gme-
lini), Medgerium tataricum, лукъ (Allium tenuissimum), изрѣдка рвень
(Rheum spiciforme var.) и краснавал телюлана (Gentiana barbata). Мѣстами,
въ орошенныхъ долинахъ, понадаются ключи, а воззлѣ ихъ неболшія
люнцахъ агростинка (Phragmites communis) и зеленюція болотистыя лу-
жайки, на которыхъ прошлѣрастаютъ: синій запробой (Pleurogyno rotata), Glanx
maritima, Elytra и. sp., два, три вида Kalinçulus, Polygonum sibiricum.

Фауна.

Еднинь свосю флорою средній поласъ Нанъ-шаня не богать и жин-
вотною жезняю. Изъ крупныхъ зверей, но высокимъ, лопнамъ, здѣсь
жинуть, мѣстами даже въ большомъ количествѣ, гуляны ¹) (Asinus Kiang),
перѣдка понадаются гара-суляны (Antilope subgutturosa; въ самыхъ го-
рахъ обыкновенны зайны (Lepus sp.) и волки (Canis lupus), по лапамъ
мало; пе много также и мелкихъ грызуновъ.

Птицы въ среднемъ поласъ Нанъ-шаня также очень мало. Чаще
другихъ встрѣчаются: скалыстая куропашка (Caccabis chukar), лапи-
рупка (Accentor fulvescens), чечетка (Linota brevirostris), чеканъ (Saxi-
cola salina), соколъ пустелья (Falco tinnunculus), бороть (Corvus corax);
возлѣ рѣчекъ—иллисса (Motacilla paradoxa), горилъвостька (Ruticilla rufi-
ventris), куликъ краснопожка (Totanus calidris) и куликъ черноты (Totanus
ocellopus). Всѣ эти птицы, даже мелкихъ итапки, весьма осторожны,
вѣролатно потому, что рѣдко видятъ человѣка.

Въ рѣчкахъ и ключахъ среднаго пояса Нанъ-шаня нѣтъ ни рыбъ,
пи лагушектъ; змѣи же—Trigonocéphalus intermedius понадаются нерѣдко
по долинамъ до 9¹/₂ тысячъ футъ, абс. высоты; обыкновенны здѣсь также
и лапершици, по одного только вида—Phrynocephalus sp.

Жителей въ описываемыхъ горахъ, во время нашегоъ тамъ пребы-
ванія, не было вовсе. Между тѣмъ, мѣстами понадалісь старыя монголь-
скія стойбища, а по р. Данъ-хэ, какъ уже было говорено выше, прежде
расположены были китайскіе нькеты, оберегавшіе дорогу изъ Са-чжеу
къ золотымъ рудникамъ.

область, аль-
пийскихъ лу-
говъ.

Верхній альпийскій поласъ Нанъ-шаня обнимаетъ событіѣ всѣ горы
выше 11 тысячъ футовъ и, какъ вообще въ громадныхъ хребтахъ,
представляетъ три характерныя части: области альпийскихъ луговъ,
область каменныхъ розсыпей и области вѣчнаго снѣга.

¹) Подробности о хуланѣ см. въ моей „Монголія и страна Тангутовъ“, 1875, т. І,
стр. 282–285.

115

Начпехъ по порядку ст. альпийских луговъ.

Нодинмалсь вверхъ по сухимъ, волнистымъ долинамъ, или по без-
илоднымъ глинистымъ скатамъ. Нанъ-шаня, путешественникъ прибли-
жается къ дикимъ, грандюзнымъ вершинамъ, вънчающимъ главный гре-
бень описываемаго хребта. Здѣсь горныя громади тѣснятся силошною
стѣною; ихъ боковые скаты чрезвычайно круты и обыкновенно устаны
каменными розсыпями: тамъ же, гдѣ горы нодимаются еще выше,
онъ покрыты бѣлою шанкою вѣчнаго снѣга. Между безилоднымъ сред-
нимъ ноясомъ и совершенно оголенными розсыпями лежить область
альпийских луговъ, гдѣ, биаголаря сравнительно божьему орошенію,
травнистая растительность довольно обилна и разнообразна.

Совѣственно полыт альпийских луговъ занимаетъ, въ вертикальномъ
отношеніи, пеширокую полосу отъ 11-12¹/₂ или до 13 тисачъ футов. абс-
выс., да и то въ верхней своей части перѣкочь изборожденъ оголен-
ными розсыпями, а внизу инона уступаетъ мѣсто безилоднымъ глини-
стымъ площадямъ и вершинамъ. Всего привольѣе раскидываются аль-
пийскіе луга. Напъ-шаня тамъ, гдѣ они укрыты горами и притомъ оро-
шены горными рѣчками или ключами. Во время нашего посѣщенія
этихъ мѣстностей, въ юлѣ, стояла пора самой энергичной жизни опи-
сываемаго пояса, и нестрый коверъ цвѣтовъ часто силошь покрывалъ
довольно значительныя площади.

По количеству, на первомъ мѣстѣ стояли торопки (Oxytropis, Astra-
galus), которыхъ пами было здѣсь собрано 11 или 12 видовъ. Нез-
нихъ везде преобладалъ Astragalus alpina affinis; затѣмъ обыкновенные
были: Astragalus confertus, Orytropis falcata, Orytropis kausensis,
Orytropis strobilacea? и др. Между ними нестрѣли: крупная темно-си-
пая и крошечная голубенькая шиціана (Gentiana decumbens, G. pro-
strata), желтый лотникъ (Ranunculus affinis), желтая лапачка (Poten-
tilla multifida) и бѣлая головка чистоку (Allium platyspathum). Тамъ, гдѣ
сочинены небольшіе ключи, цвѣли: розовый мытникъ (Pedicularis label-
lata), маккиръ (Polygonum viviparum), одуванчикъ (Taraxacum glabrum),
осока (Carex ustulata) и маленкая Calamagrostis sp. По берегамъ рѣ-
чекъ встрѣчались: сабельникъ (Comarum Salesowii) стъ крупными обли-
ми цвѣтами и курильскій пай (Potentilla fruticosa) стъ цвѣтами желтими:
генціана (Gentiana tenella), Adenophora Gmelini и красненкая Yonagia
floriosa; по лугамъ же касапникъ (Iris sp.), въ то время уже отцѣет‐
ний.

Таковы альпийскіе луга. Напъ-шаня, лежащіе въ области вѣчно-
сигровыхъ вершинъ. Тамъ же, гдѣ горы не переходить за снѣгую
лишю и гдѣ они, сравнительно, обилнѣе скалами, тамъ на площадкахъ

8

116

луговъ, залегающихъ между этихъ скалъ, преобладаютъ другія растенія:
каненъ (Festucæ sp.) обыкновенный и въ верхней области долинъ сред-
наго полоса горъ; превосходно нахучая Slerіgma sulfuretum, дикій лукъ
(Allium Szovitsi) и ярко-желтая скерда (Crepis Pallasii); изъ кустарни-
ковъ же — *курильскій чай* (Potentilla fruticosa) и низкій колючій *Oxytropis
tragacanthoides* съ лиливными и розовыми цвѣтками.

Послѣ камен-
пых розыс-
ней.

Выше 12¹/₂ тысяч фут. абс. выс., луга альпинскаго полоса начи-
наютъ быстро обѣднѣть и чѣмъ далѣе вверхъ, тѣмъ болѣе и болѣе за-
мѣняются голыми каменными розсыпями, которые вскорѣ вытѣсняютъ
всюкую растительность и сплошь покрываютъ собою горы до самыхъ
вѣчныхъ снѣговъ. Крайній предѣлъ растительности на сѣверномъ склонѣ
снѣгового хребта Гумбольдта лежить на абс. высотѣ 13,700 фут. ¹).
Послѣдними представителями растительной жизни мы нашли здѣсь:
камнелюкку (Saxifraga n. sp.), *Sassusrea sibirica*, *Pyrethrum* sp. и
*Thymelospermutum* n. sp.; послѣдній растетъ пеѣльшими кочковидными мас-
сами и поднимается даже на нѣсколько сотъ футовъ выше означеннаго
для растительности предъла. Всѣ эти растенія составляютъ обыденныя
формы въ нижнихъ частяхъ розсыпей, тамъ, гдѣ эти розсыпи перемѣ-
ниваются съ альпинскими лугами, т. е. приблизительно въ полосѣ отъ
12—13¹/₂ тыс. футовъ абс. выс. Въ нижней части этого полоса, слѣ-
довательно въ ближайшемъ составѣ: ст. настоящими альпинскими лу-
гами, встрѣчастесь довольно разнообразная горная флюра. Кромѣ четы-
рехъ вышеупомянутыхъ видовъ растеній, здѣсь обыкновенны: ровень
(Rheum spiciforme var.), столошій по землѣ кружками свои некрупные
листья и едва поднимающій изт. нихъ цвѣточные стебли; *Hoglarhka
(Corydalis stricta?)*, красиво пестрѣющая между камнями кучами своихъ
желтыхъ цвѣтовъ; очитокъ (*Sedum quadrifidum*), обыкновенный спутникъ
зеленыхъ горъ; альпийская астра (*Aster alpinus*); *Wetteria pana*, най-
деная и на Гималайе; мелкій лилово-облѣйный юротенкъ (*Oxytropis* sp.); ми-
ніаторныя асилметникъ (*Thalictrum alpinum*) и валеріана (*Valeriana
Jaeschkei*?); матникъ (*Pedicularis pilostachya*, n. sp.), съ темно-виш-
невыми цвѣтами; мохнатая крупная *Sassusrea n. sp.*; растущій обыкно-
венно по скаламъ *Isopium grandiflorum*, довольно впрочемъ здѣсь рѣд-
кій; *Physalisnchis alaschanica*, *Arenaria formosa*, *Anaphalisапапоcкii*.
n. sp., *Draba alpina* xar algida. *Leontopodium alpinum*.

Эти растенія проводить свою кратковременную жизнь, повидимому,
въ самыхъ неблагопріятныхъ условияхъ: тѣснятся подъ камнями, или

¹) На жюномъ склонѣ тѣхъ же горъ предѣлъ растительности лежить на абс. выс 15,000 фут. Объ этомъ будетъ говорено въ слѣдующей главѣ.

117

на крутяхъ скатахъ, где иногда едва находять и пѣсколько шагать гип-
нистой ночвы, подвергаются въ самой среднѣй лѣта морозамъ и не-
ногодѣ, но все-таки не покидаютъ своей родны и не спускаются въ
болѣе пизкую область горъ.

Въ верхнемъ поясѣ каменныхъ розсыней прекращается всякая ра-
стительная жизнь. Тамъ царствуетъ настоящій хаосъ. Разрушеніе здѣсь
очень велико, только силы, имъ заправляющія (морозы, дождь, снѣгъ,
вѣтры), дѣйствуютъ медленно, безшумно, хотя и постоянно. Передъ
глазами путина является ихъ вѣковая работа, и результаты ея пора-
зительны. Громадные гранитны масы расколоты на куски, которые
близь своихъ родныхъ твердны, и вообще на верху горъ, имѣютъ
пѣскольно футовъ въ длину и толщину, но чѣмъ далѣе внизъ, тѣмъ
болѣе и болѣе мелчаютъ. Только передка валиется здѣсь гранитный
великанъ, пока еще устолѣній противъ всеобщаго разрушенія.

Наклонъ розсыней обыкновенно весима крутою (45—60"), иногда чуть не отеческий. Въ ихъ ложбинахъ почти всегда журчитъ вода, но ея не видно подъ камнями. Здѣсь начало горныхъ ручьевъ и рѣчекъ, которые затѣмъ, соединившись, образуютъ потоки болѣе значительные. Ходьба по розсынямъ чрезвычайно затруднительна; нужна большая къ тому привычка и крѣвность физическая. Тѣмъ болѣе, что камни, въ особенности мелкие, лежать непрочно и за каждымъ шагомъ членовѣка катятся внизъ. Острые, неокругленные бока этихъ камней быстро упи-
чтожаютъ обувъ.

Вообще тѣ горы, которые изобилуютъ розсыпями, по бѣдны ска-
лами, всегда трудно доступны: такъ въ Напъ-шанѣ, по крайней мѣрѣ
въ той части его, которую мы теперь изслѣдовали; здѣсь настоящихъ
скалъ очень мало, въ особенности въ снѣговомъ хребѣ Гумбольдта;
даже на самыхъ высокихъ его требахъ и вершнахъ встѣчаются
только розсыпи, несмотря на то, что гранитъ составляетъ пекно-
чительно преобладающую породу.

Царство каменныхъ розсыней доходить до 14,700 фут. абс. выс.
и отсюда начинается уже поясъ вѣчнаго снѣга. Впрочемъ, вышеозпа-
чеченная цифра представляетъ лишь среднюю высоту нижнаго края лед-
никовъ на сѣверномъ склонѣ хребта Гумбольдта; отдельные пласти
лидистаго снѣга мѣстами спускаются футовъ на 200, а въ болѣе укры-
тихъ ущелѣхъ, быть можетъ, и еще ниже означеннаго предѣла. На
южномъ склонѣ того же хребта нижній край ледниковъ поднять на
15,700 фут. абс. выс., за исключеніемъ, конечно, укрытихъ ущелѣй, где
эти ледники опять-таки спускаются на пѣсколько сотъ футовъ ниже.

Область вѣч-
наго снѣга.

118

Притомъ здѣсь, т. е. на южномъ склонѣ описываемыхъ горъ, вѣчнаго
снѣга гораздо меньше, нежели на ихъ склонѣ сѣверномъ.

Объ вышеприведенныея цифры могутъ быть приняты и за среднюю
высоту снѣговой линіи хребта Гумбольдта, такъ какъ здѣшніе ледники,
при ихъ близкомъ сосѣдствѣ съ высокими обширными долинами, ма-
ломъ поноленіи атмосферными осадками и быстромъ таяніи лѣтомъ
въ сухомъ воздухѣ на жгучемъ солицѣ этой шинроты — едва ли могутъ
продвигаться значительно шіже снѣговой линіи. Такое явленіе, вѣролтно,
общее и для всего сѣв. Тибета.

Чауна альпий-
ской области.

Животная жизнь альпийскаго пояса са-чжеусскаго Нанъ-шаня вообще
небогатая, можно даже сказать бѣдная, сравнительно съ фаunoю (въ особен-
ности орнитологическою) Куку-порскихъ горъ, или съ обиліемъ звѣрей въ сѣв.
Тибетѣ. Но въ Нанъ-шанѣ являются уже представители млекопитающихъ,
своиственныхъ исключительно Тибету. Они находить здѣсь, подобно тому,
какъ и въ лобъ-норскомъ А.тынъ-тагѣ, сѣверную границу своего географи-
ческаго распространенія. Изъ крупныхъ тибетскихъ звѣрей въ альпийской
области описываемыхъ горъ водится куку-иманъ (Pseudois Nahoor) и
дикій (Poëphagus mutus n. sp.) ¹). Первый изъ нихъ держится
исключительно въ каменныхъ розсыпяхъ и довольствуется маленькими
площадкими скудной растительности. Дикіе же яки, всегда требующіе
прохлады, лѣтомъ уходить къ вѣчнымъ снѣгамъ, но зимою спускаются
въ болѣе телный и менѣе снѣжный средній поясъ горъ. Затѣмъ, на
альпийскихъ лугахъ Напъ-шаня живетъ аркаръ (Ovis sp.), убить котораго
для опредѣленія вида намъ не удалось. Здѣсь же, т. е. въ альпийской
области, не смотря на ея безлѣсность, водится маралъ (Cervus albirostris,
n. sp.), представляющій собою новый видъ ²). Далѣе въ альпийскомъ поясъ
Нанъ-шаня держится мѣдвѣдь (Ursus sp.), нами также недобутый.
Медвѣдь этотъ ниптается отчасти суржами (Arctomys Roborowskii, n. sp.),
поры которыхъ мѣстами весьма здѣсь многочисленны.

Изъ другихъ млекопитающихъ по альпийскимъ лугамъ много заживѣсъ
(Lepus sp.); изрѣдка бродять во-ки (Canis чанко?). Изъ мелкихъ грязу-
новъ обыкновенны два вида луга- (Lagomys): один изъ нихъ живетъ въ
норахъ по лугамъ, а другой въ каменныхъ розсыпяхъ.

¹) Объ этихъ звѣрахъ не одинъ еще разъ будетъ упоминаться внослѣдствіи. Рисунокъ дикаго яка помѣщенъ въ IX главѣ. Подробное же описание характера и образа его жизни см. «Монголія и страна Тангутовъ». 1875 г. Т. І, стр. 311—321. О куку-яманѣ, правда ала-шанскомъ (Pseudois Burrhel), но весьма близкомъ къ описываемому, разсказано въ той же книге стр. 174—179.

²) Объ этомъ маралѣ разсказано въ слѣдующей главѣ, тамъ же помѣщенъ и его рисунокъ.

119

Извъ итъцъ, кромѣ трехъ видовъ грифовъ: лянянника (Gyraclus barbatus),
трифіа буряго (Vultur monachus) и трифіа спльжнаю (Gyps himalayensis) ¹),
а также ворона (Corvus corax), въ верхнемъ поясѣ альпийской области
изобильны: тибетскій у.ларъ (Megaloperdix thibetanus), кулища (Fregilus
graculus), альпийская талка (Pyrrhocorax alpinus) и юртой вюрокъ (Leu-
costicte haematopygia); изрѣдка гибѣдится здѣсь юриговійка (Ruticilla
erythrogastra). Попиже, собственно въ луговой области, обыкновены:
чечетка (Linota brevirostris) и юриговіцка (Ruticilla rufi ventris); рѣже
встрѣчается Podoces humilis, а возлѣ рѣчекъ си-фаньская куропашка
(Perdix sifanica). Ирсмикаючихъся, земноводныхъ и рыбъ въ альпийской
области Напъ-шаня нѣтъ вовсе. Насѣкомыхъ здѣсь также мало.

Климатъ са-чужескаго Напъ-шаня, несмотря на огромную его вы-
соту, характеризуется прежде всего сухостію. Даже въ альпийской области
дожди надаютъ сравнительно рѣдко; зимою сильнѣ, вѣроятно, здѣсь также
необицѣп. По нашимъ наблюдениямъ въ течении юля, въ среднемъ и
альпийскомъ поясѣ описываемыхъ горъ, дождныхъ дней считалось только
8, да и изъ этого числа, на долю среднегоъ горного пояса, пришлось
лишь 3 сильныхъ дождя. Затемъ погода стояла большейю частію ясная ²),
хотя, собственно говоря, только послѣ дождя атмосфера становилась
совершенно прозрачною и небо являлось ярко-голубымъ. Большею же
частію воздухъ былъ нанянъ пылью, поднятою изъ созѣдей пустини
вѣтрами, которые, при умренной сильѣ, дули почти исключительно отъ
сѣверо-запада, при томъ всегда лишь днемъ—часовъ съ 10 утра до заката
солнца. Если же этотъ вѣтеръ иногда становился сильнымъ, то онъ
приносилъ тучи пыли, наполнявшей мглою всю атмосферу. Даже вѣчные
свѣта дѣлались сърыми послѣ такой ногоды, обыкновенно разрѣшавшейся
дождемъ, очищавшимъ воздухъ.

Въ среднемъ поясѣ горъ температура днемъ въ юль поднималась
до 20° въ тěні; ночи же всегда стояли прохладныя. Въ альпийской
области, конечно, было еще прохладівѣе, и по ночамъ, пе смотри на юль,
здѣсь иногда перенадали морозы до— 2,5" на абс. выс. 11,700 фут.
Росы въ горахъ не надало вовсе ³), даже въ альпийской области. Грозы,
вѣроятно, также здѣсь очень рѣдки. Нами наблюдалась въ течении юля
только одна гроза, да и то небольшая.

Климатъ за-
палинаго Напъ-
шана.

¹) Объ образъ жилищ грифовъ и охотѣ за ними см. «Монголія и страна Тангутовъ, —
Т. І стр 348—351.

2) Всего въ юль считалось 22 ясныхъ дня, изъ которыхъ 5 дней были ясны только
на половину.

3) Въ течении всего 1879 г. мы наблюдали росу только въ оазисѣ Са-чжеу.

120

Такимъ образомъ, лѣтняя погода въ западномъ Нань-шанѣ совершено иная, неожели въ восточной части тѣхъ же горъ, лежащихъ къ сѣверу и сѣверо-востоку отъ озера Куку-нора, въ разстояніи всего 5—600 верстъ отъ Са-чжеу. Тамъ, т. е. въ восточномъ Нань-шанѣ, или, какъ я его называлъ, въ горахъ Гань-су ¹), лѣтомъ постоянные дожди и затишья, или вѣтры юго-восточные; часты также и жары, по крайней мѣрѣ въ юлѣ. Въ са-чжеускомъ же Нань-шанѣ, наоборотъ, преобладаютъ вѣтры сѣверо-западные, грозъ почти не бываетъ, дожди рѣдки и сухость воздуха очень велика.

Обусловливается подобный контрастъ тѣмъ, что восточный Нань-шанъ находится еще подъ влѣяніемъ лѣтняго юго-восточнаго китай-скаго муссона, который осаждаетъ здѣсь свою послѣднюю влагу и прекращается. На верховьяхъ же Хуанъ-хэ, и отчасти на озерѣ Куку-норѣ, сильные лѣтніе дожди, какъ то показали мои послѣдняя наблю-денія, приносятся западными или, вѣриѣе, западно-юго-западными вѣтрами изъ Тибета. Это, по всему вѣролію, юго-западный индійскій муссонъ, приносящій свою влагу изъ-за Гималaeet ²). Но районъ его распространенія не захватываетъ мѣстностейъ къ западу отъ Куку-нора. Такимъ образомъ, западный Нань-шань, вѣролѣтно также и Алтынъ-тагъ, на-ходится въ области неріодическихъ дождей. Наоборотъ, они подвер-жены неносредственному влѣшению близкихъ пустынь Хамійской и Лобъ-порской. Тамъ лѣтомъ воздухъ ежедневно сильно нагрѣвается; образ-зуется восходящій токъ, который, отливая къ сѣверу и югу, является въ са-чжеускомъ Нань-шанѣ въ видѣ постояннаго сѣверо-западнаго вѣтра, а въ верхнемъ позѣ южнаго склона Тянь-шаня—въ видѣ вѣтра южнаго и юго-западнаго ³). Тамъ и здѣсь, т. е. въ Тянь-шанѣ и Нань-шанѣ, эти вѣтры одинаково сухи и одинаково невелики по силѣ своей напряженности.

Если будемъ продолжать сравненіе восточнаго и западнаго Нань-шаня, то пайдемъ еще большую между ними разницу. Въ общемъ, восточный Нань-шань весьма походить на сосѣднія горы западнаго

Сравненіе этихъ горъ съ ихъ восточнѣю окрѣшено.

¹) «Монголія и страна Тангутовъ», глана ІХ. Названіе «горы Гань-су» пріурочено было мною въ 1872 году восточному Нань-шаню потому, что эти горы лежатъ въ пред-дьлахъ прониціи Гань-су, впервые тогда мною посѣщенной. Хотя, какъ извѣстно, весь Нань-шань лежитъ изъ предѣлахъ Гань-су, однако, для устраненія сбывчивости, я оставлю за восточную частію этихъ горъ ихъ прежнее названіе «горъ Гань-су», тогда какъ западную часть тѣхъ же горъ буду называть «са-чжеускимъ Нань-шанемъ».

²) О немъ будетъ изложено подробнѣе въ ІХ главѣ.

³) Во время моего иребыванія въ 1877 г. во второй половинѣ мая на Маломъ-Юл-дусѣ въ Тянь-шанѣ, тамъ действительно преобладали слабые юго-западные вѣтры. Не чисто южное ихъ направленіе, равно какъ и не чисто сѣверное для Нань-шаня, можно объяснить положеніемъ долинъ и ущелій въ горахъ.

121

Китая, тогда какъ са-чжеускій Нанъ-шань представляетъ, подобно
Алтынъ-тагу, хребетъ центрально-азіатской пустыни.

При одинаковомъ почти направленіи съ занада на востокъ, съ не-
большимъ притомъ уклоненіемъ къ югу, са-чжеускій Нанъ-шань выще
нежели Нанъ-шань восточный и поэтому гораздо обильѣе вѣчными
снѣтами. При томъ здѣсь, какъ уже было говорено ранѣе, вездѣ вы-
сокія пустынныя долины, которыхъ нѣть въ восточномъ Нанъ-шанѣ ¹).
Этотъ послѣдній изобилуетъ скалами, состоящими изъ гнейса, слан-
цевъ, известниковъ и фельзита; изрѣдка встречается красный гранить.
Въ са-чжеускомъ же Нанъ-шанѣ скалъ очень мало; каменные породы
въ среднемъ и нижнемъ полѣе горы замаскированы напосною галеч-
ною и лёссовою почвами. Въ альпийской области хребта Гумбольдта
исключительно преобладаетъ крупно-зернистый сіенитовый гранить, ко-
тораго нѣть въ восточномъ Нанъ-шанѣ.

Далѣе, въ зависимости отъ рѣзкаго различія климата, возникаетъ
и огромная разница растительности тѣхъ и другихъ горъ. Восточный
Нанъ-шань, въ особенности на своихъ сѣверныхъ склонахъ, покрыть
густыми лѣсами разнообразныхъ деревьевъ и кустарниковъ; альпийская
его область изобилуетъ рододенцами и превосходными лугами. Въ го-
рахъ же са-чжеускихъ нѣть ни одного дерева, всего съ десятокъ ви-
довъ большею частно уродливыхъ кустарниковъ, а среди травъ мало
разнообразія даже въ альпийской области. Въ ней и въ среднемъ полѣе
горъ мы собрали, въ самую горячую пору лѣтней жинки, всего лишь
120 видовъ цвѣтущихъ растеній; тогда какъ въ восточномъ Нанъ-
шанѣ добьто нами около 450 растительныхъ видовъ. Изъ нихъ только
весьма немногіе общі обѣимъ окончностямъ Нанъ-шані.

Велика также разница тѣхъ и другихъ горъ относительно фауны.
Правда, млеконитающими не богать и восточный Нанъ-шань, т. е.
такъ называемыя горы Гань-су, но зато лѣса ихъ полны различныхъ
итицъ, въ особенности пѣвчихъ. Всего нами найдено тамъ 150 видовъ
нернатыхъ; тогда какъ въ са-чжеускомъ Нанъ-шанѣ число найден-
ныхъ нами итицъ простирается только до 59 видовъ. Изъ нихъ лишь
28 видовъ встрѣчаются и въ восточномъ Нанъ-шанѣ. Въ рѣчкахъ
этого послѣдняго водится рыба, хотя и не въ облініи; между тѣмъ,
въ рѣчкахъ занаднаго Нанъ-шаня, стремительно обѣтущихъ и иногда
чрезвычайно грязныхъ, рыбы нѣть вовсе.

¹) Обширенная равнинна, залегающая въ восточномъ Нанъ-шанѣ но р. Чагынъ-голъ, представляетъ июторную степь, а не пустынное плато, каковыми являются почти всѣ значительныя долины са-чжеускаго Нанъ-шаня.

122

Вообще, Напъ-шанъ близъ Са-чжеу и тотъ же Напъ-шанъ къ сѣверу
и сѣверо-востоку отъ озера Куку-нора такъ различны по своему тоно-
графическому и отчасти минералогическому характеру, въ особенности
же по клімату, флюрѣ и фаунѣ, какъ будто это горы двухъ совершенно
различныхъ системъ, удаленныхъ между собою на тысячи верстъ. Съ
перваго же шага въ описываемый хребетъ со стороны Са-чжеу мы
увидѣли, что сильно обманулись въ своихъ ожиданіяхъ. Взамѣнѣ тѣ-
нистыхъ лѣсовъ, пахучихъ лужаекъ и свѣтlichenъ ручьевъ, густо оброс-
шихъ кустарниками; замѣнѣ пеумолкаемаго иѣнія птицъ, какъ то нѣ-
когда было въ горахъ Гань-су — мы встрѣтили въ са-чжесускомъ Напъ-
шанѣ дикія каменные розсыпи, голыя глинистыя горы и сѣрыя без-
зизненные долины. Не на чемъ было отдохнуть глазу, нечего послу-
шать для уха... Только однообразный шумъ горныхъ потоковъ нару-
шалъ гробовую тишнюю здѣшнихъ мѣстностей, а изъ живыхъ звуковъ
позвѣдка слышалось клокотанье каменныхъ куропатокъ, карканье вб-
рона, или пискливый крикъ клубниццъ; въ альпийской же области раз-
давался громкій голосъ улларовъ и свистъ сурковъ...

## ГЛАВА VII.

### Наше пребывание в Напь-шань.

Отдыхъ в горахъ.—Новый маралъ.—Перебираемъ в альпийскую горную область.—Полуднины здѣсь охоты.—Посвященіе ледина.—Возращеніе на прежнюю стоянку.—Переходъ за гаврый крикъ. Напь-шань.—Описание его жилища.—Новая позьдка къ лединкамъ.—Пропажа уніръ-офицера Егорова; попеки за пичъ; неожиданная встřича.—Переходъ въ равинну Сыртынъ.—Орнаментыя подножія центрально-азіатских горъ.

Забравшись въ Напь-шань, мы расположили свои бивуакъ въ прелестномъ ключевомъ оазисѣ, о которомъ было уже упомянуто въ концѣ V главы. Мѣсто это, прильwortое во всѣхъ отношеніяхъ, окрещено было нами прозвищемъ «ключа благодатнаго,» чего и действительно вполнѣ заслуживало. Устройлись мы здѣсь даже съ низвѣстнымъ комфортомъ. Объ палатки, наша и казачьи, были поставлены на зеленой лужанкѣ; постельные войлоки, насквозь пропитанные соленою пилью пустынѣ, были тщательно выколочены; вьючный багажъ уложень въ порядкѣ, а кухня, какъ притонъ вскобной нечистоты, отведена нѣсколько подальше. На противоположномъ берегу тутъ же протекавшей рѣчи Куку-усу, въ глинистомъ обрывѣ, казаки вырыли печку и въ ней пекли довольно спосныя булки изъ муки, кунленной въ Са-чжеу. Вли мы systemo, сопали вдоволь и спокойно въ прохладѣ ночи; далекихъ экскурсій по окрестнымъ горамъ въ началѣ не предпринимали; словомъ, отлично отдыхали и занасались новыми силами.

Спустя пѣсколько дней, переводчикъ Абдуль и двое казаковъ съ семью верблюдами посланы были обратно въ Са-чжеу забрать остальные запасы дзамобы, риса и пшенчной муки. Сразу мы не могли перестанąть въ горы всю эту кладь, ихъя ограниченное число верблюдовъ. Для насъ же необходимо было запасться продовольствіемъ, по крайней мѣрѣ, на четыре мѣсяца, т. е. на все время пребыванія въ Напь-шань и на весь путь черезъ сѣв. Тобетъ.

Отдых
въ горахъ.

124

Посланные возвратились через недѣлю и привезли все въ исправности. Са-чжеускій власти, уже знавшія о томъ, что мы прошли въ Нанъ-шанъ, помирились съ совершившимся фактомъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ они объявили Абдулу, что по распоряженію главнокомандующаго Цзо-цзунъ-тана намъ не велѣно давать проводниковъ въ Тибетъ, но предложить или совѣтъ возвратиться, или панравиться въ страну Далай-ламы черезъ Су-чжеу и Сининъ, т. е. какъ разъ тѣмъ путемъ, по которому выпровоженъ былъ не задолго передъ нами графъ Сечени съ своими спутниками. Однако, такая услуга для насть со стороны китайцевъ немного опоздала. Имѣя теперь подъ руками открытый путь въ Цайдамъ, а въ крайнемъ случаѣ черезъ верховье Данъ-хэ на Кукуноръ, съ запасомъ продовольствія на четыре мѣсяца и даже болѣе, мы могли раснолагать собою помимо желаній Цзо-цзунъ-тана. Для насъ важно только было, чтобы китайцы заранѣе не запретили давать намъ провожатыхъ въ самомъ Цайдамъ. Поэтому Абдуль опять увѣрился китайскихъ начальниковъ, что черезъ мѣсяцѣ мы вернемся изъ горъ въ Са-чжеу. Для вящшаго же отвода глазъ, заказано было въ одной изъ са-чжеускихъ лавокъ приготовить къ нашему возвращенію на 5 ланъ дзамы и деньги заплачены впередъ.

Почти двѣ недѣли провели мы на ключѣ «благодатномъ,» и мирное теченіе нашей жизни пичѣмъ здѣсь не нарушалось. Вскорѣ мы совершенно свыклись съ своимъ мышлѣмъ уголкомъ и понемногу изучили его окрестности. Послѣднія бѣдны были какъ флорою, такъ и фаunoю; экскурсіи мало давали научной добычи. Только однажды казакъ Кал-мыминъ, хорошій охотникъ, убилъ двухъ мараловъ, оказавшихся нозымъ видомъ. Находка была прекрасная. Но такъ какъ маралы эти были убиты передъ вечеромъ и далеко отъ нашего стойбища, то ихъ пришлось оставить на мѣстѣ до слѣдующаго дня. Ночью волки испортили шкуру молодого экземпляра. Другой же, изрослый самецъ, уцѣлѣлъ и красуется нынѣ въ музеѣ нашей Академіи наукъ. Мясо убитыхъ мараловъ, которое съ боящимъ трудомъ мы на себѣ вытаскали изъ ущелья и привезли къ стойбищу на верховыхъ лошадяхъ, изрѣзано было на топкія пласты, посолено и развѣшено для просушки на солнцѣ. Этотъ запасъ очень пригодился внослѣдствіи, когда были съѣдены бараны, взятые изъ Са-чжеу.

Новый
маралъ.

Добытый маралъ, изображенный на приложенномъ рисункѣ, характерно отличается отъ другихъ своихъ собратій бѣлымъ концомъ морды и всего подбородка до горла, почему можетъ быгь названъ *Cervus albirostris*, т. е. маралъ бѣломордый. Ростомъ онъ не изъ самыхъ

125

крупныхъ: общая длина, мѣряя отъ конца носа до остановія хвоста, около 7 футовъ; вышина у загривка 4 ф. 3 дюйма. Туловище въ лѣтней шерсти рыжевато-бурое; каждый отдѣлный волосок темпо-бураго цвѣта съ рыжеватымъ колюцомъ близь своей вершины. Но хребту, отъ загривка далѣе средины спины, шерсть растетъ въ обратную сторону, такъ что здѣсь образуется какъ бы подобіе сѣдла ¹). Вокругъ хвоста на крестцѣ и ляжкахъ большое округленное патно свѣтло-охристаго цвѣта съ малозамѣтною черноватою каймою; хвостъ діиною (безъ во-лосъ) 5 дюймовъ, покрыть также свѣтло-охристыми волосами. Грудь и брюхо обмовато-рыжеватыя. Ноги, въ верхней своей половинѣ, снаружи одноцѣтныя съ туловищемъ, снутри — съ брюхомъ; пни-ния половина какъ переднихъ, такъ и заднихъ ногъ, цвѣта рыже-ватаго, болѣе темнаго па передней сторонѣ. Пучки волосъ на заднихъ ногахъ пебольшіе, одноцѣтны съ окраскою той-же части ногъ. Голова сравнительно пебольшая рыжевато-бураго цвѣта, пѣсколко темнѣе ту-ловища. Носъ, обѣ губы и весъ подбородокъ до горла бѣлые. Но бо-камъ переносъ и вокругъ глазъ также разсыпаны бѣлые волосы. Пиже (на 3½ люйма) задняго угла обоихъ глазъ лежить по пебольшому бѣлому патну. Уши сзади темпо-бурыя съ простѣдью: впруссенная кайма бѣлая. Рога у описываемаго экземпляра (добытаго въ юлѣ), кровя-нистые, сверху покрытые пушностю грязно-серою шерстью. Въ діину по низку этіи рога имѣютъ 3 ф. 7 дюймовъ; глазной отростокъ ле-жить на 3 дюйма отъ корневаго няда; затѣмъ въ 16 дюймахъ выше глазнаго отростка па правомъ рогѣ отходить другой отростокъ одинаковой длины съ лопаткою, оканчиваяющею главнымъ стволомъ. На лѣвомъ рогѣ второй отростокъ отломанъ, по этотъ рогъ также оканчивается лопаткою, составляющею, какъ и на правомъ рогѣ, неразвившийся отъ главнаго ствола третій отростокъ.

Нодобные, не вполны еще выросшіе, кровянистые рога всѣхъ азатскихъ мараловъ, называемые въ пашей Сибирі «панты», имѣютъ огромный событі въ Китай. Тамъ они идуть на приготовленіе какихъ то возбуждаемыхъ лекарствъ, что вирочемъ тщательно скрыается китай-цами отъ севропейцевъ. Лучшими считаются не слишкомъ старые, не начинающие еще твердѣть, и не слишкомъ молодые панты. Если они притомъ велики, имѣютъ, напр., по пяти или по шести боковыхъ от-ростковъ, то китайцы платять за пару такихъ пантовъ отъ 80—100,

¹) Рати такого признака, если только онъ не составляетъ единичного исключения, описываемый маралъ, можетъ быть названъ также *Cervus sellatus*.

126

иногда даже до 150 рублей ¹). Такая приманка заставляет всемъ хв
снобрскихъ охотниковъ, русскихъ и инородцевъ, усердно преслѣдоваты
мараловъ въ пору нарѣванія ихъ молодыхъ роговъ, т. с. въ маѣ
и юповѣ. Тысячи самцовъ убиваются въ это время въ громадныхъ лѣ-
сахъ. Снобріи и отчасти Туркестана. Тысячи наръ пантовъ закупаются
въ различныхъ мѣстахъ нашей китайской границы и прямо отирав-
ляются впутъ. Поднебесной имперіи, или воззлѣтся, обыкновенно па
почтовыхъ, въ Кахту и отсюда отслѣдаются въ Некипь. Въ предѣлахъ Кн-
тая маралы также вездѣ преслѣдуются туземцами изъ-за тѣхъ же пантовъ.

Принотовляются эти панты слѣдующимъ образомъ: у убитаго ма-
рала тотчасъ же отрубаютъ рога съ частію черена, наблюдая притомъ,
чтобы кровы изъ роговъ не вытекла; для этого ихъ держать постоянно
отрѣданою частію кверху. Затѣмъ, по возвращеніи съ охоты, обма-
зываютъ добытые рога незвестною и подвѣшиваютъ въ тѣні на про-
сунку; иногда же предварительно обвариваютъ соленой водой.

Что касается до географическаго распространенія марала въ Цен-
тральной Азіи, то здѣсь этотъ звѣрь, замѣнающій, какъ и въ Снобріи,
севропейскаго олена (Cervus elaphus), встречается не только въ лѣ-
ныхъ гористыхъ мѣстностяхъ, напр.: па Тянъ-шанѣ, Мупп-ула, го-
рахъ Ала-шаньскихъ, въ восточномъ Нань-шанѣ и въ лѣнныхъ ущеляхъ
на верхнихъ. Келтой рѣки; но жилетъ также въ горахъ, совершенно
бездѣсныхъ, каковы: Напь-шанъ са-чжеускій, хребетъ Шуга и горы
за хребтомъ Тань-ла въ сѣ. Тибетъ. Притомъ, даже въ лѣнныхъ
горахъ, онъ перѣдко забирается въ бездѣсный альпийскій позырь, и я
встрѣчалъ мараловъ близъ ледниковъ. Тянь-шапа и Нань-шаня, вмѣстѣ
съ аркарами и горными козлами.

Маралъ перѣдокъ также въ долинѣ Тарима, гдѣ иногда, за не-
имѣніемъ густыхъ лѣсныхъ или кустарныхъ зарослей, онъ держится въ
тростникахъ съ кабанами и тиграми, или прячется съ антилопами хара-
сультами по буристымъ зарослямъ тамариска въ соседней пустынѣ.

Вездѣ этотъ звѣрь очень чутокъ и осторожнѣ. Образъ его жизни,
конечно, сообразуется съ условіями обитаемой имъ мѣстности. На Та-
римѣ маралъ čěтъ свѣжіе побѣги тростника, джингилъ и тамарискѣ;
въ альпийской области высокихъ горъ пасется на превосходныхъ лу-
гахъ, а въ лѣсахъ Тянь-шапа лакомится яблоками вмѣстѣ съ медвѣ-
дами и кабанами. Несомнѣmente, въ громадномъ районѣ географическаго
распространенія азіатскаго марала, называемаго въ Восточной Сп-

¹) Панты меньшихъ размѣровъ цѣнятся различно, обыкновенно отъ 10.—50 рублей.

127

бири изюбремь, обитают ий̧есколько видовъ этого животнаго, еще мало изученнаго пачиено. Въ са-чжеускомъ Нанъ-шанъ мараловъ сра-вивительно немного, какъ и другихъ крупныхъ звёрей вообще.

Нооттулявшись въ продолжении почти двухъ недѣль на ключѣ «дла-годатномъ,» мы перебрались повыше въ альпийскую область горъ. Пред-варительно я стѣздилъ туда для рекогносцеровки мѣстности. Но поѣздка эта была неудачна, такъ какъ вблизи снѣговыхъ вершинъ пась захватилъ дождь со снѣгомъ и, въ теченіе почти, вымочилъ до костей. Продрогли мы хуже, чѣмъ зимою, и вернулись обратно къ своему стон-бишу, едва успѣвъ взглянуть па альпийскіе луга.

Новая наша стоянка была расположена въ небольшой горной до-лишъ па абс. высотѣ 11,70е фут., въ растоянѣ 4 — 5 верстъ, отъ вѣчно-снѣговыхъ вершинъ, называемыхъ монголами Мачанъ-ула и со-ставляющихъ западны край хребта Гумбольдта. Здѣсь подъ рукою у паст. было все, что пужно: розыни, скалы и альпийскіе луга. На по-слѣдніе мы и пабросились съ жадностью. Въ первый же день собрали около 30 видовъ цѣтущихъ растеній — все недоростковъ, или даже карлишкоѣ, какъ обыкновенно въ альпийской области. На заптра бота-ническая добыча была также обильна: а затѣмъ, увы! новаго почти ничего не встрѣчалось. Напрасно В. И. Роборовскій, страстный кол-екторъ по части ботанической, ласилъ цѣные дип по розыпямъ и скаламъ; его труды лишь скудо вознаграждались какими-нибудь дву-мя-тремя видами невзрачныхъ растеній.

Погода въ альпийской области стояла прохладная; по почамъ, не-смотря на юль, случались иногда морозы: по временамъ въ воздухъ появлялась пыль изъ составіи пустыни. Иногда падали дожді, по只是ь только проглядывало солнце, все быстро высыхало. Тѣмъ не мечѣе, пани верблюдя, перепрыкшіе егъ смрости и притомъ обвинялись, чув-ствовали себя весьма пеловоко на этой высотѣ.

Охоты пани были также весьма неудачны, въ особенности за круп-пыми звёрами. Послѣднихъ водились здѣсь мало: однако, кон-гдѣ можно было увидѣть въ горахъ стою куку-лямановъ, аркара, иногда и медвѣда; мѣстами попадались слѣды дикихъ яковъ. Всѣ мы весьма усердствовали убить какого-нибудь звёря, разъ для его шкуры въ колекцію, а за-тѣмъ, чтобы ихъ свѣжее мясо на щку. Бараны, взятые изъ (са-чжеу, въ это время уже всѣ были прикончены и мы продовольствовались су-шеною мараляттою.

Обыкновенно, рано утромъ, иногда еще до рассвѣта, отправлялись мы на охоту. Ві брать съ собою двуствольный охотничій штуцеръ;

Перебраемъся въ альпийскую горную об-застье.

Неполная охота.

128

товарищи же офицеры и казаки ходили съ бердашками. Охоту всѣ
страстно любили, поэтому между казаками, отпускаемыми въ горы, со-
блюдалась очередь, такъ какъ за вычетомъ охотниковъ и настуховъ
у верблюдовъ, половина нашічного состава экспедиціи всегда оставалась
на стойбившѣ — «дома,» какъ мы обыкновенно говаривали. Впрочемъ,
лучшимъ стрѣлкамъ дѣлалось ипогда исключеніе, и они отпускались за
зѣрьями не въ очередь.

И вотъ на завтра утромъ назначена охота. Съ вечера приготов-
лены ружья и патроны; каждому приблизительно указано куда идти.
На этотъ счетъ помѣхи другъ другу мы не дѣлали; кругомъ горы были
огромныя, написьсь бы мѣсто и для многихъ десятковъ охотниковъ. Дс-
курпому казаку, назначавшемуся на каждую ночь и спавнему не раз-
дѣлясь, приказано встать въ потемкахъ, развести огонь, сварить чай
и будить наст. Если такимъ дежурнымъ приходилось въ эту ночь быть
одному изъ участниковъ охоты, въ особенности охотнику страстному,
то онъ обыкновенно усердствовалъ и будилъ пась чуть не съ полючи.
Нехотя проглатывалась чапка горячаго чая и мы тихонько оставляли
свой бивуакъ. Сначала шли вмѣстѣ кучею, но вскорѣ разсыпаллись по
упѣльямъ. Каждый спѣшилъ не потерять дорогое для охоты время ран-
няго утра. По поспѣшность возможна была липшь до тѣхъ поръ, пока
не приходилось лѣть на круглую гору. Тутъ уже начиналось иное хож-
деніе — медленное, съ частыми разстановками, иногда ползкомъ. Но
здѣсь же и мѣсто житѣлѣства дикаго зѣра, который утромъ выходить
изъ своихъ убѣжидѣ настипъ па скучныхъ лужайкахъ. Съ замираю-
щимъ сердцемъ пачинается выматриваніе изъ-за каждой скалы, съ
каждаго обрыва, съ каждой новой горки. Вотъ-вотъ, лумаешь, встрѣ-
тится желанная добыча,—но ея нѣтъ, какъ нѣтъ. А между тѣмъ без-
престанно видѣли старые слѣды и пометъ то яковъ, то куку-ямановъ.
Но вѣдь звѣрь бродить долго и много, такъ что нѣсколько штукъ спо-
собны настѣлить не мало въ большомъ районѣ. Однако, это соображе-
ніе не принимается тогда въ расчетѣ. Всѣ помыслы направлены къ
одному: поскорѣе увидѣть звѣря и выстрѣлить по немѣ. Такъ прохо-
дить часъ, другой... Ноги начинаютъ чувствовать усталость, разочарова-
ніе въ успѣхѣ понемногу закрадывается въ душу.

Между тѣмъ, охотникъ незамѣтно поднялся чуть не до вѣчнихъ
снѣговъ. Дивнал панорама горъ, освѣщенныхъ взошедшимъ солнцемъ, раз-
стилется подъ его ногами. Забыты на время и якъ и куку-яманы. Весьмог-
щаешься созерцаніемъ величественной картины. Легко, свободно сердцу
на этой высі, на этихъ ступеняхъ, ведущихъ къ небу, лицомъ къ лицу

129

съ грандіозною природою, вдали отъ всей суеты и скверны житейской. Хоть на минуты становившись дѣйствительно духовнымъ существомъ, отрываешься отъ обыденныхъ мелочныхъ помысловъ и стремлений...

Солнце быстро пригрѣваетъ. Необходимо снять телную рубашку, далеко велишнюю въ прохладное, часто здѣсь даже морозное, утро. Остаешься въ одной парусинной блузѣ и послѣ отдыха снова лѣзешь въ горы. Опять начинается осматривание скалъ и ущелей, то простымъ глазомъ, то въ бинокль; опять сотни разъ дѣлается все это даромъ. Но вотъ въ сосѣдней розсыпи зашумѣли и покатились внизъ камни... Мигомъ пастораживаешься въ ту сторону, перемативаешься, но ничего еще не видишь; камни же продолжаютъ катиться внизъ съ пебольшими перемѣсками. Несомпѣнно, ихъ сбрасываетъ ногами убѣгающий звѣрѣ, котораго не видно среди громадныхъ гранитныхъ обломковъ. Темно-старая, какъ разъ подъ цвѣтъ горныхъ породъ, окрашенная шкура не выдаетъ куку-ямана даже тамъ, гдѣ онъ и открывается глазу охотника, поэтому нерѣдко звѣрь уходить даже пезамѣченнымъ. Только иногда, уже много снастя, замѣтишь далеко на вершинѣ скалы его стройную фигуру и еще болѣе пожалѣешь о своей неудачѣ. Въ лучшемъ случае, если и придется выстрѣлить, то обыкновенно далеко. Сдѣланный промахъ обидент еще тѣмъ, что гуль выстрѣла, съ перекатами разносящійся по ущельямъ, пугаетъ всѣхъ окрестныхъ звѣрей.

Ходьба по каменнымъ розсыпямъ, каковыми устаются всѣ горы верхняго ноября. Напъ-шаня, въ буквальномъ смыслѣ, адская. Тамъ, вверху, въ сосѣдствѣ вѣчныхъ снѣговъ, эти розсыпи обыкновенно состоять изъ крупныхъ гранитныхъ обломковъ. Словно искусственно наколоты такія иллиты, величиною каждая въ нѣ сколько десятковъ кубическихъ футовъ. И лежать здѣсь эти глыбки сотни, тысячи лѣтъ, дожидаясь своей очерди скатиться внизъ, разбиться на куски, измельчать, истерется въ пыль... Трудность ходьбы увеличиваетъ еще и громадная высота. Въ разрѣженномъ воздухѣ чувствуется, въ особенности съ непривычки, оршишка и какал-то особенная усталость. Черезъ каждую сотню паговы, остановившись вздохнуть на минуту-другую, иногда же и присадешь на болѣе удобномъ мѣстѣ. Набѣжить:іако—обнасть сыростію; дупетъ вѣтеръ со снѣговы.—станеть холодно. Но не знать и не долженъ знать охотникъ простуды. Полѣзешь вновы по камнямъ и жило снова сорѣтѣшься.

Межъ тѣмъ время близится къ полудню. Валегли накормившіеся звѣри и смолки уллары, неумолкаемо кричавшіе все утро по розсыпямъ. Нора возвратиться къ бивуаку. Присядешь еще разъ, еще разъ.

3

130

осмотришь внимательно окрестные горы и, убѣшившись, что ничего не видно, начинаешь спускаться внизъ. Теперь дѣло это идетъ гораздо спорѣе, въ особенности, когда выберешься на мелкія розсыпи. Выстро, чуть не обѣгомъ, шагаешь по рыхлой осыпи все внизъ и внизъ; цѣлыя кучи мелкихъ камней съ дребезжащимъ шумомъ катятся вслѣдъ. Незамѣтно очутишься и на лугахъ, но которымъ идешь уже спокойно до самаго бивуака. Другіе охотники также вернулись и также съ нустыми руками, какъ то обыкновенно случалося для насъ въ Напъ-шанѣ.

Причина такихъ неудачъ объяснялась малымъ количествомъ звѣрей въ тамошнихъ горахъ, а затѣмъ трудно-доступностію этихъ горъ. Звѣрей мало водилось въ нихъ потому, что мало было скаль, доставляющихъ надежное убѣжище, и мало имѣлось высокихъ альпийскихъ луговъ для настбищъ; въ среднемъ же позьсѣ горъ отсутствовали лѣса. Наконецъ, до дунганскаго возстанія описываемыя горы были далеко не такъ безлюдны, какъ нынѣ. Только одинъ сурки (Arctomys sp.) мѣстами въ изобилѣні водились по альпийскимъ лугамъ; не мало встрѣчалось ихъ и воззялъ нашегоъ стойбища. Съ утра до вечера, въ особенности въ началѣ, можно было видѣть этихъ звѣрковъ, осторожно сидящихъ у своихъ норъ, и слышать ихъ нискальный свистъ.

Что же касается до птицъ, то ихъ мало было даже въ альпийской области. При томъ, несмотря на іюль, линяніе для большей части видовъ здѣсь еще не началось. Понемногу пернатыя все-таки попадались въ нашу коллекцію. Стрѣляли мы ихъ обыкновенно вблизи своего стойбища но лугамъ, въ соседнихъ розсыпяхъ и скалахъ. Здѣсь всего болѣе насъ дразнили у пары (Megaloperdix thibetanus) ¹), всегда начинавшіе громко кричать еще на ранней зарѣ и тѣмъ, конечно, недававшіе поколѣю страстнымъ охотникамъ.

На седымой день нашего пребыванія въ альпийской области я отправились съ г. Роборовскимъ, препараторомъ Коломейцовымъ и однимъ изъ казаковъ посмотрѣть поближе на вѣчные снѣга и ледники. Поѣхали мы верхами, рано утромъ, и сдѣлавъ верстъ десять кгъ востоку отъ нашей стоянки, увидѣли вправо отъ себя снѣговое поле. Понади, подъ присмотрѣ казака. были оставлены на абс. выс. 12,800 ф. и мы втроемъ отправились пѣшкомъ вверхъ по небольшой рѣчке, бѣжавшей отъ снѣговъ. До послѣднихъ, повидимому, было очень недалеко, но на дѣлѣ разстояніе это оказалось почти въ четыре версты. Подъемъ по упѣлью былъ довольно пологій; только сплошныя груды камней сильно затрудняли ходьбу.

Послѣднее
ледиńка.

¹) Объ этой замѣчательной птицѣ будетъ разсказано въ XIII главѣ.

131

На высотѣ 13,700 фут. исчезла растительность, а еще через тысячу футовъ вертикального поднятія мы достигли нижнего края самаго ледника ¹). Ототъ послѣдній составлялъ лишь малую часть обширныхъ массъ вѣчныхъ льдовъ хребта Гумбольдта и, будучи расположены въ распадкѣ между двумя горными вершинами, простирался отъ 2—2¹½ верстъ съ запада на востокъ. Кверху, въ направлѣніи къ главному гребню горъ, ледникъ былъ немного шире; но вертикальному же поднятію занималъ 2,400 ф. Наклонъ льда въ нижней половинѣ имѣлъ (на глазѣ) отъ 30—40°; въ верхней части 50—60°, мѣстами и болѣе; но совершенно отвѣсныхъ обривовъ нигдѣ не было.

Въ самомъ нижнемъ нояѣ ледъ имѣлъ съда нѣсколько футовъ толщины, тогда какъ въ серединѣ ледника эта толщина превосходила, быть можетъ, сотню футовъ. Третинъ на ледникѣ нами замѣчено было только три или четыре и притомъ ноперечныхъ. Эти третины, прикрытыя педавно выпавшимъ снѣгомъ, имѣли вверху небольше фута въ ноперечникѣ, по въ глубину значительно расширялись; на внутреннихъ ихъ бокахъ висѣли сосулки.

Боковыхъ моренъ на ледникѣ не было, такъ какъ восточный его край поднимался на самый гребень горы и только западная часть упирались въ обнаженный горный скатъ. Здѣсь кой-гдѣ видѣлись упавшіе камни. На нижнемъ же край ледника, тамъ гдѣ одѣльные его мысы вдавались въ ущелье, нами встрѣчены были два или три не-большихъ ноперечныхъ каменныхъ вала, образованныхъ, вѣроятно, преж-ними морепами. Незъ-подъ ледника въ ущелье бѣжали три ручья; но верхъ льда небольшіе ручейки струились лишь въ самой нижней его окрѣпѣ.

Весь ледникъ сверху былъ покрытъ снѣгомъ, слой котораго внизу достигалъ отъ 1—3 дюймовъ, тогда какъ въ верхней половинѣ лед-ника снѣгный покровъ имѣлъ въ толщину около трехъ футовъ. Старый снѣгъ казался сѣрамъ отъ освѣшей на него изъ воздуха ныли, но верхній снѣжный слой, педавно выпавшій, при томъ покрытый тонкимъ леданымъ налетомъ, блестѣлъ яркою бѣлищою.

Погoda во время нашего восхожденія на описываемый ледникъ стояла отличная — тенная, тихая и ясная. Тѣмъ не менѣе, само вос-хожденіе соняжено было съ большимъ трудомъ, такъ какъ помимо ире варительнаго пути на протяженіи почти четырехъ верстъ по ка-

¹) Небольшія отвѣльные массы льтистаго снѣга мѣстами спускались футовъ на 200 мпекъ прецѣльной линіи главнаго ледника.

132

мопистому ущелью, на самом лединке, въ особенности въ верхней его половинѣ, пришлось подниматься знизагами, безпрестанно проваливались въ глубокій снѣгъ. Для отдыха необходимо было садиться на тотъ же снѣгъ, отчего низкие платы вскорѣ сдѣлалось совершенно мокрымъ.

Хотя для облегченія мы оставили свои ружья внизу ледина и взяли съ собою только барометры, но тѣмъ не менѣе едва-едва могли взойдти на самую высшую точку горы, покрытой лединкомъ. Барометръ показалъ здѣсь 17.100 футов. абс. высоты. Въ это время было 5 часовъ пополудни; между тѣмъ, отъ своихъ лонадей мы отправились въ 11 часовъ утра и большихъ остановокъ пидѣ не дѣлали. За то же поднялись въ это время на 4,300 футовъ по вертикалу и сдѣлали верстъ 7—8 по направлению пройденного пути.

На самом лединке мы не выдали ни итнѣ, ни звѣрей, даже не было никакихъ и слѣдовъ; замѣтили только нѣсколько торопливо пролетавшихъ бабочект. и поймали обыкновенную компатную муху. Богъ вѣсть какимъ образомъ заобравшуюся въ такое ненодходящее для нея мѣсто.

Съ вершины горы, на которую мы тенерѣ изошли, открывался верхноколѣный видъ. Спѣговой хребетъ, на гребнѣ коего мы находились, громадною массою тянулся въ направленіи къ востоко-юго-востоку верстъ на сто, быть можетъ и болѣе. На этомъ хребтѣ, верстахъ въ десяти впереди насъ, выдвигалась острая вершина ¹), вся покрытая лыгомъ и превосходившая своей высотою, примѣрно тысячи на двѣ футовъ, ту гору, на которой мы столѣли. Сами по себѣ высокіе второстепенные хребты, собравшие въ различныхъ направленіяхъ къ сѣверу отъ снѣговыхъ горъ, казались перепутанными градами холмовъ, а долины между ними стуживались въ пебольные ораги. Южный склонъ снѣгового хребта былъ груть и обрывистъ. У его подножія раскинувалась общирная равнина, замкнутая далеко на юго-востокѣ громадными также вѣчно-снѣговыми горами, примыкавшими къ первымъ почти подъ прямымъ угломъ. Оба эти хребта, какъ уже сказано въ VI главѣ, названы мною именами хребтовъ Гумбольда и Риттера. Помимо ихъ, снѣговая група видѣлась далеко на горизонѣ къ востоко-сѣверо-востоку, а еще дальше, въ прямомъ восточномъ направленіи, видна была олифокая вѣчно-снѣговал вершина ²); наконецъ, позади, на за-

¹) Гора эта посещена была пами впослѣдствіи по переходѣ на южную сторону гнѣнаго хребта Нанъ-Шаня.

²) Объ эти снѣговыя группы, какъ оказалось впослѣдствіи при составленіи карти, лежали въ окрайпемъ, къ сторонѣ пустыни, хребтѣ.

133

падѣ рельефно выдѣлялась, на главной оси того же Пань-шани, так-же въчно-снѣговой группа Анембаръ-ула.

Приближавшися вечеръ заставилъ насъ пробыть не болѣе полувчаса на вершинѣ посѣщенной горы. Тѣмъ не менѣе, время это всегда занечатлыбось въ моей памяти. Никогда еще до сихъ поръ я не поднимался такъ высоко, никогда въ жизни не оглядывалъ такого обширнаго горизонта. Притомъ открытіе разомъ двухъ снѣговыхъ хребтовъ наполнило душу радостію, волнивъ понятною страстному путешественнику....

Обратный спускъ по леднику былъ довольно удобный; мы только старались удерживать излишнюю скорость движенья. Взрытые погами кусочки льдистой снѣгной коры сотнями катились впереди насъ по сколзкой поверхности ледника. Незамѣтно очутились мы опять у его подножія, забрали здѣсь свои ружья и сначала въ сумеркахъ, а потомъ въ темнотѣ продолжали путь по каменистому ущелью. Къ лошадямъ своимъ вернулись въ 9 часовъ вечера. Здѣсь ожидалъ насъ казакъ, сварившій чай и приготовившій скромный ужинъ. Но сильно усталые мы вовсе не ощущали голода, навиллись только чаю и крѣпко заснули на разостланныхъ войлокахъ, съ сѣдлами въ изголовьяхъ. На завтра, еще довольно рано утромъ, вернулись къ своему бивуаку.

Привезли мы съ собой только три вида растений, еще не собран-ныхъ въ коллекцію; но ни итицъ, ни звѣрей новыхъ не видали. Ясно было, что альпийская область горъ уже достаточно обслѣдована. При томъ подходило время подумать и о дальнѣйшемъ пути къ Тибету. Результатомъ всего этого явилось рѣшеніе вернуться къ прежнему стоянку на ключѣ «благодатномъ», пооткормить тамъ еще нѣ сколько дней вербюлодовъ, а между тѣмъ послать за горы къ монголамъ раз-вѣдатъ на счетъ проводниковъ. Въ случае же отказа въ этихъ послед-нихъ, и расчетывалъ обслѣдовать разъездами мѣстность къ истокамъ р. Даль-хэ, выйдти этимъ путемъ къ озеру Куку-нору и уже отсюда направиться въ Тибетъ тою самою дорогою, по которой мы шли въ 1872 и 1873 гг.

Летко и быстро сѣдланъ былъ переходъ съ высокой стоянки въ альпийской области на прежнее «благодатное» мѣстечко. Съ الرалостю мы здѣсь опять устроились бивуакомъ. На слѣдующій день Коломен-цесцъ и Принчиновъ снаряжены были верхами за горы, на ту равнину, которую мы видѣли со снѣговыхъ вершинъ и на которойъ, по поду- chemicalъ отъ первыхъ невольныхъ проводниковъ свѣдѣніямъ, жили монголы Цайцама. Въ ожиданіи результатовъ этой поѣздки, мы по

Возвращеніе
на прежнюю
столицу.

134

прежнему отдыхали и лѣпились на своей прекрасной стоянкѣ. Только теперь на счетѣ продолжался, именно мясной пищи, было не особенно привольно. Уже давно питались мы сухою маралитинюю, изъ которой варили сверный суль, а теперь и эта маралитина оказались на исходѣ. Правда, посланнымъ за горы велико было кунить у монголовъ барановъ, по еще стоять вопросъ, на сколько возможно будетъ это выполнить. Какъ на зло, и охота окресть нашей стоянки была илохал. Не жалѣя ногъ, розыскивали мы несчастныхъ зайцевъ и куропатятъ; иногда доставали даже изъ гнѣздъ каменныхъ голубей и изъ такой ностной дичи варили себя супъ.

Эхъесь кстати сказать, что ежедневная маспал пища совершенно необходима въ путешествіи, при постоянныхъ усилѣныхъ трудахъ. При- томъ же алнепитить всегда бываетъ удивительный. За то мучной пищи мы употребляли сравнительно немногоа, гавнымъ, впрочемъ, образомъ нотому, что не на чѣмъ и не изъ чего было исчень хорошій хлѣбъ; жареная же мука, пли дамба, обыкновенно замѣнявшая намъ этотъ хлѣбъ, не смотри на привычку, все-таки не особенно была привлекательна для ѣды.

На пятый день посланные за горы люди вернулись и привезли растовную вѣстъ, что монголы припали ихъ хорошу, обѣщали дать намъ проводника. продали барановъ и масла. По всему видно было, что изъ (а-учує шкакихъ внушеній на счетъ насъ еще не послѣдовало; от- того и монголы, всегда вообще добродушные, такъ ласково обошлись съ нашими посланцами. Узнали мы также, что общирная равнина, ви- дѣнная нами съ горъ, называется, по крайней мѣрѣ въ западной своей части Сырлынъ, и на ней живутъ ңайдамскіе монголы, принадлежащіе къ хошуну князя Курлыкъ-бэсе.

На слѣдующій день мы покинули свое облюбленное мѣстечко и двинулись вверхъ по р. Куку-усу. Переходъ черезъ главный крикъ Напъ-шана сдѣлалъ былъ по ущелью. образуемому глубокимъ проры- вомъ этой рѣчи. Самая дикая часть ущелья танется версты на три, при иринѣ отъ 50-60 сажень, а иногда и того менѣе. По бокамъ здѣсь громадныя, чуть не отвѣсныя горы, покрытныя розсыпями; возлѣ самой рѣчи стоять небольшія гранитныя скалы. Тропинка узкая, весьма трудная для вербюдовъ.

Тотчасъ за ущельемъ, горы вдругъ оборвались и раскрылись до- вольно широкая (4-5 верстъ) долина, выйдя на которую мы опять остановились возлѣ хорошаго ключа и недалеко отъ берега Куку-усу. Мѣсто это находилось на абс. высотѣ 10,600 фут., въ 15 верстахъ

Переходъ
за главный
гражд. Напъ-
шана.

135

отъ прежней нашей стоянки. Впереди насъ, на противу ноложной сторонъ упомянутой долины, высился другой окрайний, къ сторонѣ Сыртына, хребетъ, который примыкаетъ къ главному верстахъ въ тридцати юго-восточнѣе прорыва Куку-усу, близь самаго истока этой рѣчки. Къ западу же окрайний хребетъ тянется самостоятельно до снѣговой группы Анембаръ-ула.

Южный склонъ главнаго крижа Нанъ-шаны въ окрестностяхъ новой нашей стоянки былъ весьма круть и безилодень. Притомъ минералогический составъ горъ измѣнился. Взамѣнъ гранита, исключительно преобладавшаго въ верхнемъ поясѣ сѣв. склона, здѣсь появились темно-сѣрый глинистый сланецъ, который, вмѣстѣ съ хлоритовымъ сланцемъ, преобладалъ и въ окрайнемъ къ Сыртыну хребтѣ, вверхъ отъ 11¹/₂ тысячъ фут. абс. высоты. Породы эти рѣдко образуютъ здѣсь небольшія скалы, но всѣ разбиты на тонкіи пластинки различныхъ величинъ; изъ такихъ пластинокъ состоять и розсыпи. Въ горахъ по прежнему встрѣчается золото, старыя разработки которого изрѣдка видны по берегамъ рѣчекъ.

Не только сами горы, но даже долины и ущелья этой части Нанъ-шаны, весьма безилодны; небольшія зеленые лужайки можно встрѣтить лишь возлѣ ключей. Почва долинъ состоитъ изъ соленой глины, кой-гдѣ норосшей мелкимъ злакомъ, въ концѣ юли уже совершенно изсохшимъ, затѣмъ въ разсыпную здѣсь понадаются: касатикъ (Iris sp.). лукъ (Allium Scovitsi), *Statica aneura*, *Saussurea n. sp.*; а изъ кустарниковъ—бударана (Kalidium gracile), *Reamuria trigina*, *n. sp.* и пиздікіи колючій *Oxytropis tragacanthoides*; по берегамъ же рѣчекъ: сабельникъ (Comarum Salessowii), курильскій чай (Potentilla fruticosa) и общиха (Hippophaë rhamnoides) менѣе фута вышинною.

За исключениемъ трехъ послѣднихъ кустарниковъ, исчезающихъ на абс. высотѣ 11¹/₂ тысячъ футовъ, растительность долинъ поднимается вверхъ еще на тысячу футовъ. Затѣмъ начинается собственно альпийская область, въ которой изрѣдка, на лучшихъ мѣстахъ, встрѣчаются растительные виды, свойственные альпийской области сѣверной стороны тѣхъ же горъ. Крайний предѣлъ растительности на южномъ склонѣ Нанъ-шаны лежитъ на абс. высотѣ 15,000 футовъ. Впрочемъ, *Saussurea sotocarpala* и *Thylacospermum sp.* поднимаются, какъ и на склонѣ сѣверномъ, почти до вѣчнаго спѣга.

Съ мѣста новой стоянки принята была новая поэзия къ ледникамъ, чтобы опредѣлить па южномъ склонѣ Нанъ-шаны предѣлы растительности и высоту спѣжной липіи. Поѣхать я опять съ г. Роборов-

Описаніе его
люжнаго скло-
па.

Новая поэзия къ ледникамъ

136

скимт. и однимъ изъ казаковъ. Рано утромъ мы направились верхами отъ своей стоянки вверхъ по р. Куку-усу, до истока которой изъ ледника оказалось 26 версть. Въ первой половинѣ пути пролегала довольно хорошая троищка, которая привела насъ къ большимъ, нынѣ заброшенными, разработками золота. Здѣсь выкопано сотни двѣ немилубокихъ (отъ 1—3 сажень) шахть. Рабочіе жили въ маленькихъ фанзахъ, сложенныхъ изъ камней. Выстроена была даже небольшая кумирная, въ которой уцѣлѣла писанная на полотниѣ картина, изображавшая группу боговъ. Эту картину я взялъ себя на память.

Вторую половину пути мы хвали все по берегу той же Куку-усу и, благодаря весьма удобному подтему, верхами добрались до самаго ледника. Этотъ послѣдній (см. рисунокъ) покрывали собою весь южный склонъ той самой островершинной горы, которую мы видѣли при первомъ восхождении на ледникъ съ вернаго склона Нанъ-шаня. Спускались съ вершины названной горы, описываемый ледникъ расползался по нѣсколькимъ ущельямъ и силошь наполнять ихъ своею массою. Общее протяженье ледника съ востока на западъ, т. е. вдоль оси горъ, простиралось версты на три, или немного болѣе. Наклонъ въ нижней части былъ иологій—отъ 15—20°, въ средниѣ же и вверху весьма крутой.

Въ томъ же ущельѣ, гдѣ мы были, ледникъ вдавался полукругомъ, хорда которого имѣла въ длину около 30 сажень. Толщина льда достигала почти такой-же цифры и по его обрыву красно низвергались водные каскады. Такъ какъ день уже клонился къ вечеру, то мы не могли взойти на самую вершину горы и поднялись лишь футовъ на шестьсотъ вверхъ по леднику. Послѣдній былъ покрыть неглубокимъ сѣжимъ снѣгомъ; съ западной стороны набросана была довольно большая морепа.

По барометрическому измѣренію, нижній край описываемаго ледника лежалъ на абс. высотѣ 16,000 футовъ; кверху же ледникъ простирался не менее, чѣмъ тысячи на три футовъ вертикальнаго поднія. Такимъ образомъ и по вновь полученнымъ даннымъ островершинная гора въ хребтѣ Гумбольдта поднимается до 19,000 фут. абс. высоты. Ногода во время нашегоъ посѣщенія ледника стояла отличная. Не смотри на огромную абс. высоту, термометръ въ тѣни, возлѣ самаго ледника, показывалъ въ 4 часа пополудни S° тента; летали мухи, по камнямъ ползали науки.

Проведя на ледникъ около двухъ часовъ, мы поѣхали обратно и съ закатомъ солнца остановились ночевать на небольшой лужайкѣ

137

возлѣ р. Куку-усу. Здѣсь паши лошади, неѣвший цѣлый день, могли въ теченіе ночи пощипать хотя скудной травы. Мы сами также достаточно прогодошлись. Киво набранъ былъ сухой пометъ лякихъ яковъ и изъ него разведенъ огонь, на котором сначала вскипяченъ чай, а потомъ изжарена взятая съ собой баранина. Затѣмъ мы крѣпко заснули подъ пологомъ звѣздного неба. Холодъ ранняго утра заставилъ подняться на рассвѣтѣ. Снова вскипяченъ былъ чай, осѣдланы лошади и мы, не торопясь, поехали къ своему бивуаку.

Здѣсь мы приготовленъ былъ сюрприсъ, именно добыть недалеко отъ нашей столицы, въ окрайнемъ къ Сыртыну хребтѣ, кималайскій улларъ (Megaloperdix himalayensis), обитающий кромѣ Гималаяевъ, на Тянь-шанѣ и Саурѣ. На Тибетскомъ же нагорѣь этотъ видъ найденъ былъ пами только въ одномъ вышеназванномъ небольшомъ утолѣ. Нань-шаня. Здѣсь кималайскій улларъ живетъ рядомъ съ улларомъ ти-бетскимъ (Megaloperdix thibetanus), весьма обыкновеннымъ въ сѣв. Ти-бетѣ, въ горахъ Куку-нора и Гань-су.

Пзѣ двухъ добытыхъ экземпляровъ новыхъ улларовъ, самецъ ока-зался совершенно разбитъ. выстрѣломъ, такъ что не годился на чу-чело; самка же находилась въ сильномъ липняніи. Между тѣмъ, казакъ Калмынинъ, убившій этихъ птицъ, сообщилъ миѣ, что видѣлъ довольно многоъ улларовъ съ выводками молодыхъ. Тогда я рѣшкѣ пробыть еще день-другой на той же стоянкѣ, чтобы поохотиться за саманчивыми птицами. Обождать было необходимо еще и потому, что нашъ пере-водчикъ Абдулъ простудился и серьезно захворалъ; но усиленные приемы хищов, черезъ нѣсколько дней, поставили оointы Абдула на ноги.

Между тѣмъ нежданно-негаданно на насъ грязнула обѣда, чуть было неокончившаяся ногибелью одного изъ лучшихъ людей экз-недиціи — унтер-офицера Егорова. Но видно и теперь фортуна хо-тѣла миѣ только погрозить, не лишая своей постоянной благословен-ности.

Вотъ какъ случилось это памятное для насъ событіе.

Въ тотъ самый день, когда Калмынинъ убилъ пару тибетскихъ улларовъ, онъ встрѣтилъ въ горахъ дикаго яка, по которому выстрѣ-лилъ изъ винтовки четыре раза. Сильно раненый звѣрь убѣжалъ, по Калмынинъ не сталь его стѣдить, потому что время уже близилось къ вечеру. На другой день—это было 30 июля—я послалъ того же Кал-мыніна и вмѣстѣ съ нимъ унтер-офицера Егорова искать раненаго яка. Такъ какъ постѣдній иногда бросается на охотника, то послан-нымъ всѣтво было, для безопасности, ходить вмѣстѣ.

Пропажа унтер-офицера Егорова.

138

Ониралась на разсказы Калмынина и охотившагося съ нимъ тогда Коломейцева о лужахъ крови, истекавшей на слѣдахъ яка, я былъ вполнѣ увѣрентъ, что звѣрь не уйдеть далеко и издохнетъ въ теченіе ночи; поэтому приказалъ послалымъ охотникамъ хватъ до ущелья на верблюдахъ и на нихъ привести часть мяса, а главное— часть яковой шкуры. Послѣдняя необходима была на подметки всѣмъ казакамъ, уже сильно износившимъ свою обувь.

Отправивлись утромъ съ мѣста бивуака, Калмыниń и Егоровъ проѣхали верстъ восемь до входа вѣ ущелье, привязали тамъ верблю-
догъ, а сами направились въ горы. Здѣсь вскорѣ отыскали слѣдъ раж-
ненаго яка и пошли этимъ слѣдомъ. Оказалось, что звѣрь, вопреки
разсказамъ, былъ не слишкомъ сильно раненъ, поднялся на гребень
окрайняго къ Сыртыну хребта и спустился на южную сторону этихъ
горъ. Напи охотники, увлечлись, также пошли за нимъ. Сдѣлавъ
версты двѣ или три отъ перевала, они встрѣтили стадо аркаровъ, по
которымъ встрѣтили алномъ. Разсчитывая, что который пибудь изъ
аркаровъ ранент, Калмынинь пошелъ посмотреть слѣды; Егоровъ же
спова отправился за якомъ, увѣряя, что онъ пройдетъ только немного
и вернется на это мѣсто.

Калмынинь осмотрѣлъ аркары слѣды, убилъ здѣсь случайно под-
вернувшагося хулана, а затѣмъ началъ крикомъ звать Егорова, но от-
вѣта не было. Между тѣмъ солнце склонялось къ закату. Разсчитывая,
что Егоровъ пошелъ къ верблюдамъ прямымъ путемъ, Калмынинь под-
нялся снова на перевалъ и спустился къ тому мѣсту, гдѣ дожидались
привязанные верблюды. Егорова здѣсь также не оказалось, а уже стало
темнѣть. Тогда Калмынинь, предполагал, что Егоровъ, быть можетъ,
прамо, пѣшкомъ, пошелъ къ бивуаку, отправился съ верблюдами туда
же и пріхалъ на наше стойбище часовъ въ десять вечера.

Сначала я не слишкомъ безпокойился, думая, что Егоровъ вернется
ночью. Какъ то не разъ случалось съ нашими казаками, ходившими
на охоту. Но наступило утро, а Егоровъ не возвращался. Между тѣмъ
ногома стояла холодная и сильно вѣтряная. Егоровъ же отправился на
охоту въ одной рубашкѣ, оставивъ при верблюдахъ свой сюртукъ; огня
съ собою у Егорова не было, такъ какъ онъ не курить. Дѣло стано-
вилось серьезнымъ; нельзя было медлить ни минуты.

Понеса
за нимъ.

Тотчасъ же снарядилъ я прапорщика Эклона, препаратора Коло-
мейцева и трехъ казаковъ (Калмынина, Телешова и Румянцова) въ
понски за Егоровымъ. Всѣ патеро поѣхали верхами до ущелья, въ
которомъ вчера дожидались верблюды. Здѣсь Эклонъ и Телешовъ должны

139

были искать въ ближайшшъ окрестностяхъ; остальнымъ же вѣлѣно было
идти на то мѣсто, гдѣ Егоровъ разстался съ Калмынинымъ и отсюда
начать поиски. Самъ я остался на бивуакѣ и въ тревожномъ ожидавіи
провелъ цѣлый день.

Поздно вечеромъ вернулись Коломейцовъ съ Телешовымъ и объявляли, что поиски оказались неудачны; поэтому Эклонъ съ двумя казаками остался ночевать въ горахъ, въ ожиданіи моихъ распоряженій на завтра. О поискахъ же нынѣшняго дня Коломейцовъ объяснилъ слѣдующее.

Приди втроемъ на то мѣсто, гдѣ Егоровъ разошелся съ Калмыни-
нымъ, посланные паправились по слѣдамъ яка, ридомъ съ которыми
кой-гдѣ на глинѣ пеясно были видны и слѣды Егорова, обутаго въ то
время въ самодѣльныя чирки, т. е. сапоги безъ каблуковъ. Версты че-
резъ двѣ встрѣтилось мѣсто, гдѣ лежалъ равеный якъ, къ которому
Егоровъ, вѣроятно, неожиданно подошелъ близко, такъ какъ звѣры
огромными прыжками бросился съ мѣста лежки. Егоровъ пустился за
пимъ и началъ переходить изъ одного ущелья въ другое. Нужно за-
мѣтить, что окрайній хребетъ пускасть къ сторонѣ Сыртынской рав-
нины частыя и довольно длинныя гривы, каменницыя и крутия; между
этими отрогами лежать глубокія, узкія ущелья. Вся мѣстность избо-
рождена. Заблудиться здѣсь человѣку, непривычному къ горамъ, весьма
легко; тѣмъ болѣе, что Егоровъ, преслѣдуя яка по горячимъ слѣдамъ,
конечно не обращалъ вниманія на мѣстность и не старался оріенти-
роваться.

Продолжая идти далѣе слѣдами яка, посланные встрѣчали кой-гдѣ
и слѣды Егорова, но версты черезъ три отъ того мѣста, съ котораго
всочилѣ лялъ, эти слѣды прошли окончательно. Вѣроятно Егоровъ здѣсь
бросилъ преслѣдовать звѣря и рѣшилъ вернуться къ вербюдамъ, или
прямо къ пашему бивуаку; но видя передъ собою дикіе скамистые
хребты, всѣ похожіе другъ на друга, не попалъ на истинный путь, а
пошелъ, всего вѣроятнѣе, или поперекъ боковыхъ горныхъ отроговъ,
или къ сторонѣ Сыртынской равнины. Между тѣмъ наступила холод-
ная почь. Егоровъ, цегелявшій въ одной рубашкѣ, поневодѣ должны
быть ироніутать въ эту ночь и, вѣроятно, защелк куда-нибудь далеко.

Потерялъ слѣдъ Егорова, Коломейцевъ, Калмынинъ и Румянцовъ
до вечера лазили на удачу по ущельямъ, стрѣлили тамъ для сигналоевъ,
по ничего не нашли. Не было даже никакихъ признаковъ — жинѣ ли
Егоровъ, или пѣть? въ горахъ-ли онъ, или на Сыртынской равнине?
Уже послѣ заката солнца всѣ трое, сильно усталые, вернулись къ ожи-
давинамъ ихъ: Эклону и Телешову, которые также ничего не нашли.

140

Съ разсѣтомъ слѣдующаго дня я самъ отправился продолжать по-
иски. Взялъ съ собою, кромѣ Телешова, Калмынина и Руманцова, свѣ-
лихъ людей — Урусова и Гармасва. Пранорщикъ-же Оклюнь, ночевав-
шій въ горахъ съ двумя казаками, возвратился на стойбище.

Отъѣхавъ верстъ двѣпадцать къ юго-востоку отъ нашего бивуака,
мы неожиданно встрѣтили въ горахъ нѣсколькихъ монголовъ, которые
гнали изъ Цайдама въ Са-чжеу стадо барановъ на продажу. Разу-
мѣется, къ монголамъ тотчасъ же было приступлено съ разспросами,
не выдали ли они гдѣ-пнѣбудь Егорова. Получился отвѣть отрицатель-
ный, но вмѣстѣ съ тѣмъ мы узнали, что верстахъ въ 20 или 25 отъ
южной походвы окрайняго хребта, въ Сыртынской равнинѣ кой-гдѣ
встрѣчаются монгольскія стойбища. Тогда у меня мелькнула мысль: не
зашелъ ли туда заблудившійся Егоровъ? Сейчасъ же Калмынинь и Гар-
масвъ отправлены были за горы въ монгольскія почевья по тропинкѣ,
указанной встрѣченными монголами. И же съ Телешовымъ и Урусо-
вымъ отправился пѣшкомъ продолжать поиски съ того мѣста, откуда
вчера вернулись Коломенцевъ и казаки; Руманцовъ остался при лошадяхъ.

До вечера бродили мы по горамъ, стрѣлили въ каждомъ ущельѣ,
но пичего не нашли. Вмѣстѣ съ тѣмъ убѣдились, что если Егоровъ
заболѣли или оборвался со скалы, или наконецъ погибъ какимъ-либо
пнымъ образомъ, то его невозможно отыскать въ этихъ гигантичныхъ
горахъ, сплошь усѣленныхъ каменными розсыпями. На разстояніи нѣ-
сколькихъ сотъ шаговъ мы сами съ трудомъ замѣчали здѣсь другъ друга,
даже въ двинѣніи. Умаялись мы сильно и, переночевавъ въ горахъ, на
слѣдующій день вернулись къ своему бивуаку.

Такимъ образомъ, въ течении двухъ дней горы были общарены, на-
сколько возможно, верстъ на двадцать нять въ востоку отъ нашей стоянки
до того мѣста, гдѣ окрайній хребетъ соединяется со снѣговымъ. Далѣе
Егорову, если бы даже со страху онъ совсемъ потерял голову, ии въ
какомъ случаѣ нельзя было идти. Думалось намъ одно изъ двухъ: или
Егоровъ, выбившись изъ силъ, погибъ въ горахъ, или ушелъ въ Сыр-
тынскую равнину и, быть можетъ, отыскалъ тамъ монголовъ. Разъяс-
пить послѣдній вопросъ должны были посланные казаки. Въ тягостномъ
ожиданіи ихъ возвращенія, мы провели еще трое сутокъ на прежнемъ
стойбищѣ.

Между тѣмъ въ горахъ уже наступала осень, и морозы, на восходѣ
солнца. достигали —7,0° на нашей стоянкѣ. Новыше же температура,
конечно, упадала градусовъ до 10, а быть можетъ и болѣе; днемъ
дули сѣверо-западные вѣтры, наполнявшіе воздухъ пыльною милою.

141

Словомъ, какъ нарочно, климатическія условія сложились теперь самымъ неблагоприятнымъ образомъ.

Поздно ночью 4-го августа посланные за горы казаки возвратились и разсказали, что они объѣздили верстъ полтораста, отыскали кочевья монголовъ, но объ Егоровѣ нигдѣ ничего не сливали. Участь несчаст- наго теперь, повидимому, была разъяснена: его погибель казалась не- сомнѣнною, тѣмъ болѣе, что прошло уже пять сутокъ съ тѣхъ поръ, какъ Егоровъ потерялся. Тяжелымъ камнемъ легко на сердце каждого изъ насл. столь неожиданное горе. И еще сильнѣе чувствовалось оно при мысли, что погибъ совершенно безцѣльно и безвинно одинъ изъ членовъ той дружной семьи, каковою могъ назваться нашъ экспеди- ціонный отрядъ.

На завтра мы покинули роковое мѣсто и направились къ заладу. Неожиданно по высокой долинѣ, которая залегла между главнымъ и окрайніемъ хребтами. Пройдя верстъ 25, встрѣтили ключъ, отдохнули на пемь часа два, а затѣмъ пошли опять, съ цѣлю уйдти въ этотъ день какъ можно дальше. Караванъ шелъ въ обычномъ порядке, всѣ йхали молча въ са- момъ мрачномъ настроеніи духа. Спустя около часа послѣ того, какъ мы вышли съ привала, казакъ Принчвновъ, по обыкновенію йхавшій во главѣ перваго эшелона, замѣтилъ своими зоркими глазами, что вдали, вправо отъ насъ, кто-то спустяется съ горъ по направленію нашего каравана. Сначала мы подумали, что это какой-нибудь звѣрь, но вслѣдъ затѣмъ я разсмотрѣлъ въ бинокль, что то былъ человѣкъ и никто иной, какъ нашъ, считавшійся уже въ мертвыхъ, Егоровъ. Миномъ г. Оклонъ и одинъ изъ казаковъ посакали къ нему и черезъ полчаса Егоровъ былъ возлѣ пашей кучки, въ которой въ эту минуту почти всѣ плякли отъ волости и радости...

Страшно перемѣнился за эти дни нашъ несчастный товарищъ, едва державшійся на ногахъ. Иице у него было исхудалое и почти черное, глаза воспаленные, губы и носъ распухшіе, покрытые болячками, во- лоса всклокоченные, взглядъ какой-то дикій... Съ подобною наружно- стю гармонировалъ и костюмъ, пли, вѣрилѣ сказать, остатки того ко- стюма, въ которомъ Егоровъ отправился на охоту. Одна злосчастная рубашка прикрывала теперь наготу; фуражки и панталонъ не имѣлось; ноги же были обернуты въ изорванныя тряпки.

Тотчасть мы дали Егорову немного водки для возбуждения силъ, наскоро одни, обули въ войлочные сапоги п, посадивъ на вербюлода, пошли далѣе. Черезъ три версты встрѣтился ключъ, на котором мы разбили свои бивуакъ. Здесьъ напоили Егорова чаемъ и покормили не-

142

миного бараньимъ суномъ. Затёмъ обмыли теплою водою израненыя ноги и приложили на них корпю, намоченную въ расторѣ арники, изъ нашей походной аптеки; пакопецъ большому дано было пять грань хины и онъ положенъ спать. Немного отдохнувъ, Егоровъ вкратцѣ разсказалъ намъ о своей пропажѣ слѣдующее.

Когда, 30-го июля, онъ разошелся въ горахъ съ казакомъ Калмынинымъ и пошелъ по слѣду раненаго яка, то вскорѣ отыскалъ этого звѣри, выстрѣилъ по немъ и ранилъ еще. Якъ пустился на уходъ... Егоровъ за пимъ и слѣдить звѣри до самой темноты; затёмъ повернулъ домой, но омьбыся и пошелъ въ ишую сторону. Между тѣмъ наступила холодная и вѣтряная ночь. Всю се, напролетъ, шелъ Егоровъ и когда настало утро, то очутился далеко отъ горъ въ Сыртынской равнинѣ. Видя, что зашелъ не туда, Егоровъ повернулъ обратно къ горамъ, по, прида въ нихъ, никакъ не могъ обознать мѣстность; тѣмъ болѣе, что, какъ на зло, цѣлыхъ трое сутокъ въ воздухѣ стояла густая пыль. Егоровъ рѣшился идти наугадъ и направился къ занаду (вмѣсто севера, какъ слѣдовало бы) поперегъ южныхъ отроговъ окраниваго хребта. Вдѣсь блуждалъ онъ трое сутокъ и все это время ничего не лѣл, только жевалъ кислые листья ревеня и часто пилъ воду. «Тѣль писколько не хотѣлося,» говорилъ Егоровъ, «бѣгать по горамъ легко, какъ звѣрь, и даже мало уставалъ».

Между тѣмъ илохіе самодѣльные чирки износились въ двое сутокъ; Егоровъ остался босымъ. Тогда онъ разорвалъ свои парусинныя панталоны, обвернулъ пини ноги и обвязалъ изрѣзаннымъ на тонкія иластинки полынымъ ремнемъ. Но подобная обувь, конечно, весьма мало защищала отъ острыхъ камней и вскорѣ обѣ патки Егорова покрылись ранами. А между тѣмъ ходить и ходить было необходимо — въ этомъ только и заключалась возможность спасенія. Застрѣливши изъ винтовки зайца, Егоровъ содралъ съ него шкуру и подложилъ эту шкуру, вмѣстѣ ст. ключками случайно найденной бараньей шерсті, подъ свои израценыя, обернутыя въ тряпки, ноги. Болѣли онъ сильно, въ особенности по утрамъ, послѣ ночи. Невозможно даже было тогда встать, такъ что Егоровъ выбиралъ себѣ ночное логовище на скатѣ горы для того, чтобы утромъ ползти сначала на четверенькахъ, «размять свои ноги,» какъ онъ наивно выражался. Не менѣе мѣки приносили и ночные морозы, доходившие въ горахъ, какъ сказано выше, по крайней мѣрѣ до 10 градусовъ, да еще иногда и съ вѣтромъ. Забравшись гдѣ-нибудь подъ большой камень, Егоровъ съ вечера разводилъ огонь, добывая его посредствомъ выстрѣла холостымъ патрономъ, въ который вкладывалъ,