ОГЛАВЛЕНІЯ.

<table><thead><tr><th></th><th></th><th>Стр.</th></tr></thead><tbody><tr><td>Предисловіе автора</td><td></td><td>I</td></tr><tr><td>ГЛАВА І. Отъїздъ изъ Иркутска.—Байкалъ.—Забайкалье.—Плаваніє внизъ по Шилкѣ.—Прибытіе на Амуръ.—Дальнѣйшее слѣдованіе.— Прибытіе на Уссури</td><td></td><td>1</td></tr><tr><td>ГЛАВА II. Краткій топографіческій обзоръ Уссурійскаго края.— Общій характеръ его растительности.— Казачьи станицы по берегамъ Уссури.— Бѣдственное положеніе ихъ обитателей.— Селеніе Хабаровка.— Мѣстная торговля.— Телеграфъ.— Пароходство.— Плаваніе на лодкѣ вверхъ по Уссури.— Характеръ ея нижняго, средняго и верхняго теченія.— Боковые притоки.— Докучливые распросы газakovъ.— Лѣтнее утро.— Почевки на берегу рѣки.</td><td>16</td></tr><tr><td>ГЛАВА III. Рѣка Сунгача.— Окрестныя равнины.— Великолѣпный цвѣтокъ Нелюбія.— Озеро Ханка.— Характеръ его береговъ.— Обпліе рыбы.— Русскія поселенія: Турій-Рогъ, Троицкое, Астраханское, постъ Камень-Рыболохъ.— Степи между оз. Ханка и р. Суйфуномъ.— Деревня Никольская.— Остатки старинныхъ укрѣпленій.— Рѣка Суйфунъ</td><td>51</td></tr><tr><td>ГЛАВА IV. Инородческое населеніе Уссурійскаго края: Китайцы, Гольды, Орочи или Тазы — Ихъ бытъ и промыслы.— Корейскія колоніи въ нашихъ предѣлахъ.— Посѣщеніе Корейскаго города Кыгенъ-Пу.</td><td>78</td></tr><tr><td>ГЛАВА V Заливъ Поссьета.— Вьючное путешествіе въ Гавань Св. Ольги и оттуда на р. Уссури.— Выходъ изъ Новгородской гавани.— Общій характеръ побережья Японскаго моря.— Довля звѣрей ямами.— Фитильныя ружья.— Травяные пожары или палы.— Владивостокъ.— Охота за оленями.— Переправа черезъ р. Майхэ.— Деревня Шкотова.— Пустая фанза въ лѣсу.— Манза гастрономъ.— Прибытіе на р. Сучанъ</td><td>120</td></tr><tr><td>ГЛАВА VI. Рѣка Сучанъ.— Деревни Александровская и Владиміровская.— Земли Удѣльного вѣдомства.— Обпліе фазановъ.— Охота на тигра.— Путь отъ Сучана до гавани Св. Ольги.— Описаніе лѣнаго бивуака.— Гавань Св. Ольги.— Окрестныя деревни.— Заливъ Св.</td><td></td></tr></tbody></table>

II

Стр.

Владміра.—Морской орланъ.—Рѣка Тазуши.—Перевалъ черезъ
Сихотъ-Алинь.—Замѣчательная разница климата.—Трудности
выючнаго путешествія.—Окончаніе зимней экспедиціи . . .

143

ГЛАВА VII. Весна на озерѣ Ханка.—Зимняя картина Сунгачинскихъ равнинъ.—Первые вѣстники весны: лебеди, бакланы, журавли.—Трудности весенней охоты.—Появленіе другихъ видовъ птицъ.—Японскій ибисъ.—Постоянные холода въ Мартѣ.—Валовой пролетъ утокъ.—Ихъ баснословное обиліе.—Вновь прибывающія птицы.—Гуси и ихъ привычки.—Начало разливовъ.—Порядокъ дневнаго пролета.—Охота на стойкахъ.—Холода въ началѣ апрѣля.—Вдругъ тепло.—Появленіе многихъ пташекъ.—Весенній ходъ дикихъ козъ.—Оригинальная охота за ними.—Второй периодъ весенней жизни: гнѣзда орлановъ, бѣдныхъ аистовъ, цапель и колпицъ.—Травяные пожары, пестребители утиныхъ и другихъ гнѣздъ.—Позднее вскрытые оз. Ханка.—Его задерживающее вліяніе на развитіе береговой растительности.—Бѣдность пропадающагося пролета.—Великолѣпный летунъ.—Морозы въ началѣ мая.—Теплота устанавливается.—Быстрое развитіе растительной жизни.—Ходъ рыбы.—Послѣдній прилетъ птицъ.

167

ГЛАВА VIII. Лѣтняя экспедиція въ западной и южной части Ханкайскаго бассейна.—Обычный порядокъ выючныхъ хожденій.—Майская ночь.— Изслѣдованіе бассейна Сіянъ-хэ и промѣръ р. Лэфу.—Птицы и звѣри въ долинѣ послѣдней рѣки.—Мучители насѣкомыя —Характеръ бассейна Мо.—Послѣднія впечатлѣнія .

206

ГЛАВА ІХ. Млекопитающія Уссурійскаго края: тилгъ, барсъ, рысь, дикая кошка, медвѣди—бурый и Тибетскій, барсукъ, Непальская куница, соболь, колонокъ, горностай, ласка, выдра, волки—свѣрый и красный, лисица, енотовидная собака, ежъ, кротъ, землеройка, летучая мышь, бѣлка летяга и обыкновенная, бурундукъ, зайцы—бѣлякъ и Манчжурскій, кабанъ, антилопа, кабарга, лось, изюбръ, аксисъ и дикая коза. . .

228

ГЛАВА Х. Общіе выводы относительно климата Уссурійскаго края и приčины, обусловливавшія его особенный характеръ. — Общій взглядъ на колонизацію этой страны . . . . . .

269

ПРИЛОЖЕНІЯ: а) Метеорологическій журналъ; б) статистическая таблица русскаго и корейскаго населенія; с) списокъ видовъ птицъ, найденныхъ въ Уссурійскомъ краѣ; д) таблица весенняго прилета птицъ на оз. Ханка. . . . . .

1

ПРЕДИСЛОВІЕ АВТОРА.

Сильная, съ дѣтства взлѣлѣянная, страсть къ путешествію, заставила меня, послѣ нѣskолькихъ лѣтъ предварительной подготовки, перебраться на службу въ Восточную Сибирь — эту громадную и столь интересную, во всѣхъ отношеніяхъ, окраину царства русскаго.

Счастіе улюбнулось мнѣ здѣсь на первыхъ же порахъ. Едва, въ Апрѣлѣ 1867 года, я пріѣхалъ въ Иркутскъ, какъ благодаря радушному солѣйствію со стороны спойрскаго отдѣла Императорскаго Русскаго Географическаго Общества и просвѣщенному сочувствію ко всякому научному стремленію, бывшаго начальника штаба здѣшнихъ войскъ, нынѣ покойнаго генералѣ-маіора Кукела, черезъ мѣсяцъ по пріѣздѣ, я уже получилъ командировку въ Уссурійскій край. который составляетъ лучшую и наибольшую интересную часть нашихъ амурскихъ владѣній. Служебный цѣль этой командировки заключалась въ различныхъ статистическихъ изысканіяхъ, рядомъ съ которыми могли идти и мои личныя занятія, имѣвшія предметомъ: посільное изученіе природы и людей новаго, малюзслѣдованнаго края.

Такимъ образомъ, на моихъ плечахъ лежали двѣ ноши, изъ которыхъ первая, т. е. служебная, какъ безусловно объязательная, часто действовала не совѣтсь выгодно, относи-

1

II

тельно другой. Для человека связанного службою и слѣдовательно лица отвѣтственного. какимъ былъ я. дѣло личныхъ изслѣдованій и дѣло науки, поневолѣ, подчинялось служебнымъ разсчетамъ и требованіямъ, а потому часто не могло быть на столько полнымъ, на сколько того желалось съ моей стороны.

Такимъ образомъ, изъ двухъ слишкомъ лѣтъ, проведеныхъ мною въ Уссурійскомъ и вообще Амурскомъ краѣ, я долженъ былъ, чисто по служебнымъ обязанностямъ, прожить полгода въ г. Николаевскѣ на устьѣ Амура и, почти цѣлое лѣто 1868 года, находиться участникомъ въ военныхъ дѣйствіяхъ, противъ китайскихъ разбойниковъ, появлявшихся въ нашихъ предѣлахъ. Въ томъ и другомъ служаѣ, время для научныхъ изысканій прошло совершенно безслѣдно.

Съ другой стороны, многочисленность лежавшихъ на мнѣ занятій не могла не отразиться на ихъ большей или меньшей полнотѣ и успѣшности. Такимъ образомъ, кромѣ различныхъ статистическихъ изслѣдованій и иногда производства съемки, я долженъ былъ, при постоянныхъ передвижніяхъ съ мѣста на мѣсто. дѣлать ежедневно метеорологическія наблюденія, собирать и сушить растенія, стрѣлять ипицъ, приготовлять изъ нихъ чучела, вести дневникъ и т. д., словомъ безпрестанно хватать то одну, то другую работу.

При томъ, къ большому счастію, я долженъ отнести то обстоятельство, что имѣлъ у себя дѣятельнаго и усерднаго помощника, въ лицѣ воспитанника иркутской гимназіи Николая Ягунова, который былъ неизмѣннымъ спутникомъ моихъ странствованій. Съ этимъ энергичнымъ юношею дѣлилъ я всѣ свои труды, заботы и радости, такъ что считаю святымъ долгомъ, высказать ему, какъ ничтожную дань, мою искреннюю признательность.

Независимо отъ исполненія служебныхъ порученій и со-

Ш

ставленія различныхъ коллекцій *), главнымъ предметомъ мо-
ихъ спеціальныхъ изслѣдованій, въ продолженіе всей экспе-
диціи, были наблюденыя надъ птицами, премпУщественно бас-
сейна озера Ханка, гдѣ мнѣ удалось провести двѣ весны
1868 и 1869 года.

Результаты своихъ орнитологическихъ наблюдений я на-
мѣренъ изложить въ особой, спеціальной статьѣ.

Для того же, чтобы представить общую картину Уссу-
рійскаго края, я рѣшился напечатать предлагаемую книгу,
которая должна заключать въ себѣ разсказъ очевидца, о
странѣ имъ постѣщенной: разсказъ, конечно, часто неполный
и отрывочный, но написанный съ искреннимъ желаніемъ авто-
ра, передать снисходительному суду публики. Въ правдивой,
безпристрастной формѣ, тѣ наб.обленія и впечатлѣнія, ко-
торыя вынесены имъ изъ путешествія въ странѣ далекой и
малоизвѣстной.

Н. Прѣревальскій.

*) Всего мною препарировано бОМЬ экземпляровъ различныхъ птицъ; около десятка шкуръ млекопитающихъ; собрано нѣсколько сотъ япцъ; около 300 видовъ травянистыхъ растений, въ числе до 2,000 экземпляровъ и наконецъ бОМЬ 80 видовъ сѣмянъ. Всѣ растения и сѣмина переданы мною С.-Петербургскій бо-танический садъ, и г. академикъ Максимовичъ былъ такъ обязателенъ, что сооб-щилъ мнѣ видовыя опредѣленія, помѣщенныя въ различныхъ мѣстахъ настоящей книги.

## ГЛАВА I.

Отъездъ изъ Иркутска. — Байкалъ. — Забайкалье. — Плаваніе внизъ по Шилкѣ. — Прибытие на Амуръ. — Дальнѣйшее слѣдованіе. — Прибытие на Уссури.

Дорогъ и памятенъ для каждого человѣка тотъ день, въ который осуществляется его завѣтныя стремленья, когда, послѣ долгихъ предатствій, онъ видитъ наконецъ достиженіе цѣли, давно желанной.

Такимъ незабвеннымъ днемъ было для меня 26-е мая 1867 года, когда, получивъ служебную командировку въ Уссурійскій край пін-скоро запасшись всѣмъ необходимымъ для предстоящаго путешествія, я выѣхалъ изъ Иркутска по дорогѣ, ведущей къ озеру БайкалУ и далѣе черезъ все Забайкалье въ Амуру.

Миновавъ небольшое шестидесати-верстное разстояніе, между Иркутскомъ и Байкаломъ, я вскорѣ увидалъ передъ собою громадную водную гладь этого озера, обставленнаго высокими горами, на вершинахъ которыхъ еще виднѣлся, мѣстамъ лежащій, снѣгъ.

Лѣтнее сообщеніе черезъ Байкалъ производилось въ то время двумя частными кунеческими пароходамп, которые возлили пассажировъ и грузы товаровъ"). Пристанями для этихъ пароходовъ служили: на Западномъ берегу озера селеніе Дѣственное, лежащее у истока р. Ангары, а на Восточномъ — Посольское, разстояніе между которыми около 90 верстъ.

Во время лѣта пароходство производилось правильно, по росписанию; но за то осенью, когда на Байкалѣ свирѣпствуютъ сильные вѣтры, скорость и правильность сообщенія зависѣли исключительно отъ состоянія погоды.

*) Оба эти парохода потерили осенью 1869 года.

— 2 —

Плата за проѣздъ, какъ съ лица, такъ и съ его вещей, была очень высока, такъ какъ даже мѣсто на палубѣ стоило 4 рубля, а въ каютѣ перваго класса вдвое болѣе; за вещи, кромѣ трехъ безплатныхъ пудовъ, которые могъ имѣть съ собою всякій пассажиръ, платилось по 50 коп. съ пуда.

Кромѣ водянаго сообщенія черезъ Байкалъ, вокругъ южной оконечности этого озера существуетъ еще сухопутное почтовое, по такъ называемой круго-Байкальской дорогѣ, устроенной нѣсколько лѣтъ тому назадъ. Впрочемъ лѣтомъ по этой дорогѣ почти никто не здитъ, такъ какъ во время существованія пароходовъ, каждый находилъ гораздо удобнѣе и спокойнѣе совершить переѣздъ черезъ озеро.

На одномъ изъ такихъ пароходовъ перебрался я на противоположную сторону Байкала, и тотчасъ же отправился на почтовыхъ въ дальнѣйшій путь.

Дружно понеслась лихая тройка, и быстро стали мелькать различные ландшафты: горы, рѣчьки, домины, русскія деревни, бурятскіе улусы... Безъ остановокъ, въ нѣсколько дней, проѣхалъ я тысячу верстъ, поперегъ всего Забайкалья, до селенія Срѣтенскаго на р. Шилкѣ, откуда уже начинается пароходное сообщеніе съ Амуромъ.

Мѣстность на всемъ вышеозначенномъ протяженіп носить вообще гористый характеръ, то дикій п угрюмый, тамъ гдѣ горы покрыты дремучими, преимущественно хвойными лѣсами, то болѣе смягченный тамъ, гдѣ разстилаются безлѣсныя, степныя пространства. Послѣдня преобладаютъ въ Восточной части Забайкалья по Ингодѣ, Аргуни и наконецъ по Шилкѣ, образовавшейся изъ сліянія двухъ этихъ рѣкъ.

Въ такихъ степныхъ мѣстностяхъ, представляющихъ на каждомъ шагу превосходныя пастбища, весьма обширно развито всякое ското-водство, какъ у нашихъ русскихъ крестьянъ и казаковъ, такъ и у кочевыхъ инородцевъ — Бурятъ, извѣстныхъ въ здѣшнихъ мѣстахъ подъ именемъ Братскихъ.

Однако Забайкалье произвело на меня не совсѣмъ благопріятное впечатлѣніе.

Суровый, континентальный климатъ этой части Азіи давалъ в звать о себѣ и, не смотря на конецъ мая, по ночамъ бывало такъ холодно, что я едва могъ согрѣваться въ полушубкѣ, а на разсѣтии

— 3 —

30-го числа этого мѣсяца, даже выпалъ небольшой морозъ и земля, по низменнымъ мѣстамъ, покрылась инеемъ.

Растительная жизнь также еще мало была развита: деревья и кустарники не вполне развернули свои листья, а трава, на несаной и частю глинистой почвѣ стеней, едва поднималась на вершокъ и почти вовсе не прикрывала грязно-сѣраго грунта.

Съ большею отрадою останавливался взоръ только на плодородныхъ долинахъ р. р. Селенги, Уды, Кыргызей и др., которые уже были покрыты яркою зеленью и пестрымъ ковромъ весеннухъ цвѣтовъ, преимущественно лютика и синяго касатика.

Даже итицъ по дорогѣ встрѣчалось сравнительно немного, какъ какъ время весенняго пролета уже прошло, а оставшіяся по большей части сидѣли на яйцахъ.

Только кой-гдѣ важно расхаживалъ одинокій журавль, или бѣгали небольшія стада дрофъ, а на озерахъ плавали утки различныхъ породъ. Иногда раздавался звонкій голосъ лебедя кликупа, между тѣмъ какъ знакомый европейскій пѣвецъ жаворонокъ заливался, въ вышинѣ, своею звонкою трелью и сильно оживлялъ ею безмолвныя стени.

Съ переваломъ за Яблонный хребетъ, главный кряжъ которого проходитъ не далеко отъ областнаго города читы и имѣетъ здѣсь до 4,000 ф. абсолютной высоты, характеръ мѣстности нѣсколько измѣнился: она сдѣлалась болѣе открытою, степною.

Вмѣстѣ съ тѣмъ и самый климатъ сталъ какъ будто теплѣе, такъ что на живописныхъ берегахъ Нигоды уже были въ полномъ цвѣту: боярка, шиповникъ, черемуха, яблонь, а по лугамъ красоваллись: касатикъ, лютикъ, лапчатка, одуванчикъ, первоцвѣтъ и др. весенніе цвѣты.

Изъ животнаго царства, характернымъ явліемъ этой, степной части Забайкалья, служатъ баптанки или, по мѣстному, марабаганы (Arctomys bohais), небольшія звѣрьки изъ отряда грызуновъ, живущіе въ норахъ, устранваемыхъ подъ землѣю.

Впрочемъ, большую часть дня, въ особенности утро и вечеръ, эти звѣрьки проводятъ на поверхности земли, дойдяing сей пищу, или просто грѣясь на солнцѣ возлѣ свопхъ поръ, отъ которыхъ никогда не удаляются на большое разстояніе. Застигнутый въ расплохъ, тарабаганъ пускается бѣкать, что сеть луху, къ своей норѣ, и останавливается только у сей отверстія, гдѣ уже считаетъ себя вполпѣ безопаснымъ. Если предметъ, возбудившій его стархъ, напр. человѣкъ или

— 4 —

собака, находятся еще не слишком близко, то будучи крайне любо-
пытенъ, этотъ звѣркъ обыкновенно не прячется въ нору, но съ удив-
леніемъ разсматриваетъ своего непріятеля.

Часто онъ становится при этомъ на заднія лапы и подпускаетъ къ
себѣ человѣка шаговъ на сто, такъ что убить его, въ подобномъ по-
ложеніи, пулею изъ штуцера для хорошаго стрѣлка довольно легко.
Однако, будучи даже смертельно раненъ, тарабаганъ все еще успѣетъ
заползти въ свою нору, откуда уже его нельзя иначе достать какъ
откапывая. Мнѣ самому, во время проѣзда, случилось убить иѣсколько
тарабагановъ, но я не взялъ ни одного изъ нихъ, такъ какъ не имѣлъ
ни времени, ни охоты заняться откапываніемъ норы.

Русскіе вовсе не охотатся за тарабаганами, но инородцы — Бураты
и Тунгусы — промышляютъ ихъ ради мяса и жира, котораго осенью
старый самецъ даетъ до пяти фунтовъ.

Масо употребляется, съ великою охотою, въ пищу тѣми же самыми
инородцами, а жиръ идетъ въ продажу.

Добываніе тарабагановъ производится различнымъ способомъ: ихъ
стрѣляютъ изъ ружей, ловятъ въ петли, наконецъ, откапываютъ позд-
нею осенью изъ норъ, въ которыхъ они предаются зимней спячкѣ.

Однако, такое откапываніе дѣло не легкое, потому что норы у тара-
багановъ весьма глубоки и, на большое разстояніе, пдутъ извилисто
подъ землею. За то, напавъ на цѣлое общество, промышленникъ сразу
забираетъ иногда до двадцати звѣрьковъ *).

Утромъ 5 июня я пріѣхалъ въ с. Срѣтенское. Однако здѣсь нужно
было прождать нѣсколько дней, такъ какъ пароходъ не могъ отходить
за мелководьемъ Шилки.

Нужно замѣтить, что Срѣтенскъ есть крайній пунктъ, откуда от-
правляются пароходы, плавающіе по Амуру. Выше этого мѣста, они
могутъ подниматься не болѣе какъ верстъ на сто, до г. Нерчинска и
то лишь при большой водѣ.

Въ тѣхъ видахъ, что Срѣтенскъ есть крайній пунктъ Амурскаго
пароходства, здѣсь устроена гавань, для починки и зимовки пароходовъ.
Впрочемъ, большая часть этихъ пароходовъ зимуетъ въ г. Николаевскѣ,
а въ Срѣтенскѣ остается не болѣе двухъ или трехъ.

*) Подробное описание жизни тарабагана и способовъ его добыванія находятся въ прекрасной книге г. Черкасова «Записки охотника Восточной Сибири».

— 5 —

Вообще, все водное сообщение по Амуру производится, въ настоящее время 12 казенными *) и 5 частными пароходами; кромѣ того, здѣсь есть еще 4 парохода телеграфного и 3 инженерного вѣдомства, такъ что всего 24 паровыхъ суда.

Несмотря, однако, на такое довольно значительное ихъ количество, водное сообщение по Амуру далеко нельзя назвать скорымъ и удобнымъ.

Опредѣленныхъ, правильныхъ рейсовъ здѣсь не существуетъ до сихъ поръ, а пароходы приходятъ и уходятъ, плывутъ дальше или ближе, направляются въ ту или другую сторону, смотря по надобности и разсчетамъ мѣстнаго начальства.

Такія надобности обусловливаются, главнымъ образомомъ, перевозкою солдатъ и буксировкою баржъ съ различными казенными транспортами, такъ что пассажиры, волею или неволею, должны иногда жить недѣли двѣ три на одномъ и томъ-же мѣстѣ, въ ожиданіи отходящаго парохода.

За тѣмъ, если число таковыхъ пассажировъ велико, то они помѣщаются какъ попало: кто въ каютѣ, набитой народомъ какъ сельдями въ бочкѣ, а кто и на палубѣ подъ открытымъ необмѣ.

При томъ-же, ко всѣмъ неудобствамъ здѣшней пароходной зѣды присоединяется еще то обстоятельство, что на многихъ пароходахъ вовсе нѣтъ буфетовъ, и путины должны сами заботиться о своемъ продовольствіи.

Подобное условіе составляется весьма непріятную задачу, такъ какъ, при быстротѣ зѣды и малыхъ остановкахъ только для нагрузки дровъ, или для ночлега, нѣтъ времени для закупки припасовъ, которыхъ часто в вовсе нельзя найдти въ бѣдныхъ казачьихъ станицахъ. При томъ, даже и купивши этихъ припасовъ, некому и негдѣ ихъ приготовить, при тѣнотѣ пароходной кухни.

Плата за провозъ пассажировъ въ каютѣ слѣдующая: отъ Срѣтенска до г. Благовѣщенска — 20 р., отъ Благовѣщенска до с. Хабаровки — 15 р. и отсюда до г. Николаевска также 15 рублей, такъ что за весь переѣздъ отъ Срѣтенска до Николаевска (около трехъ тысячъ верстъ) платится 50 рублей.

Съ пассажирскихъ вещей, кромѣ одного безплатнаго пуда, берется,

*) Въ томъ численѣ для парохода ходятъ собственно по р. Ускури и озеру Ханка.

— 6 —

отъ Срѣтенска до Николаевска, по 2 р. 50 коп. съ пуда и по пяти рублей, при слѣдованіи вверхъ по Амуру между тѣми-же пупкотами.

Пароходство въ Срѣтенскѣ начинается какъ только Шилка очистится отъ лѣда, что бываетъ обыкновенно въ концѣ апреля, или въ началѣ мая и окончивается въ первыхъ числахъ октября, слѣдовательно продолжается пять мѣсяцевъ.

Большою помѣхою этому пароходству служить мелководье Шилки, которая часто имѣетъ, на перекатахъ, менѣе трехъ футовъ глубины, такъ что пароходы не могутъ отправляться въ путь и должны ожидать прибыли воды.

Кромѣ того, при малой глубинѣ и очень быстромъ теченіи, плаваніе здѣсь довольно опасно, и пароходы иногда садятся на мель, даже дѣлаютъ себѣ пробоины.

Послѣднее удовольствіе суждено было испытать и мнѣ, когда, на конецъ, 9 июня пароходъ вышелъ изъ Срѣтенска и направился внизъ по Шилкѣ. Не успѣли мы отойдти и сотни верстъ. Какъ этотъ пароходъ, налетѣвши съ размаха на камень, сдѣлалъ себѣ огромную пробоину въ подводной части и долженъ былъ остановиться для починки въ Шилкинскомъ заводѣ, возлѣ котораго случилось несчастіе.

Между тѣмъ вода въ Шилкѣ опять начала сбывать, такъ что пароходъ и починившись, могъ простоять здѣсь долгое время, поэтому я рѣшился тѣхать далѣе на лодкѣ.

Пригласивъ съ собой одного изъ пассажировъ, бывшихъ на пароходѣ и уложивъ кое-какъ свои вещи на утлой ладьѣ, мы пустились внизъ по рѣкѣ.

Признаюсь, я былъ отчасти радъ такому случаю, потому что, путешествуя въ лодкѣ, могъ располагать свопмъ временемъ п ближе по знакомиться съ мѣстностями, по которымъ проѣзжалъ.

Вскорѣ мы прибыли въ казачью станццу Горбинцу, откуда до сліянія Шилки съ Аргуниью тяется, на протяженіи двухъ сотъ верстъ, пустынное, не населенное мѣсто. Для поддержанія почтоваго сообщенія, здѣсь расположено только семь одинокихъ почтовыхъ домиковъ, извѣстныхъ по всему Амуру и Забайкалью. подъ мѣткимъ именемъ «семи смертныхъ ирѣховъ».

Дѣйствительно, эти станціи вполне заслуживаютъ такого названія, по тѣмъ всевозможнымъ непріятностямъ, которые встрѣчаетъ здѣсь зимою каждый проѣзжающий, какъ относительно помѣщенія, такъ и

— 7 —

относительно почтовых лошадей, содержимых крайне небрежно и едва способных волочить свои собственные ноги, а не возить путниковъ.

На всемъ вышеозначенномъ двухъ-сотъ-верстномъ прогляденіи, берега Шилки носаты дикій, мрачный характеръ. Стаганъ въ одно русло, шири-ною 70 — 100 сажень, эта рѣка быстро стремится между горами. Ко-торыя часто вдвигаются въ псе голыми, отвѣсными утесами и только изрѣдка образуютъ неширокія пади и долины.

Сами горы покрыты хвойными лѣсами, состоящими изъ сосны и лиственницы, а въ иныхъ мѣстахъ, въ особенности на такъ-называе-мыхъ розсыпахъ, т. е. розсыпавшихся отъ взывѣтраванія, горныхъ по-родахъ, совершенно обнаружены.

Хотя животная жизнь въ здѣшнихъ горныхъ лѣсахъ весьма обильна и въ нихъ водится множество различныхъ звѣрей: медвѣдей, сохатыхъ, изюбрей, атъюкъ, кабарги и отчасти соболей, но все-таки эти лѣса, какъ вообще въ (Снабрекія тайги, характеризуются своему могильною типинюю и производятъ, на непривычнаго человѣка, мрачное, подав-ляющее впечатлѣніе.

Даже пѣчую итицу въ нихъ можно услышать только изрѣдка: она какъ-будто боится итьъ въ этой пустынѣ.

Остановились бывало въ такомъ лѣсу, прислушаешься и ни ма-лѣбный звукъ не нарушаетъ типины. Разѣв только изрѣдка стукнетъ катель, или прожужжить насѣкомое и улетитъ Богъ знаетъ куда. Сто-лѣтнія деревья угрюмо смотрятъ кругомъ, густое мелколѣсье и гніющіе пни затрудняютъ путь на каждомъ шагу п даютъ живо существовать, что находиться въ лѣсахъ дѣвственныхъ, до которыхъ еще не косну-лась рука человѣка...

Нѣ сколько оживленнѣе были только горныя пади, гдѣ показывался лиственный лѣсъ и рѣдкіе, неширокіе луга по берегамъ Шилки тамъ, гдѣ горы отходили въ сторону на небольшое разстояніе. Травянистая флора такихъ мѣстностей была весьма разнообразна, и являлась въ полной весенней свѣжести и красотѣ.

Замѣчательно, что не смотря на половину юня, по берегамъ Шилки иногда еще попадался ледъ. Пластами сажень въ семьдесятъ длиною, при толщины болѣе двухъ футовъ. Грѣбцы казаки гооропли мнѣ, что тутъ можно встрѣтить ледъ до начала юля, и это служитъ весьма краснорѣчию рекомендацией суровости здѣшняго климата.

Во время плаванія по рѣкѣ, памъ вездѣ попадались различныя итицы:

- 8 -

кулики, утки, чомги, цапли, черные аисты и, какъ страстный охотникъ, я не могъ утерпѣть, чтобы не выстрѣлить въ ту или другую изъ нихъ.

Обыкновенно, я помѣщался на носу лодки, и постоянно посылалъ привѣтствія всѣмъ встрѣчающимся тварямъ, то изъ ружья, то изъ штуцера, смотря по разстоянію.

Часто также случалось, что замѣтивъ, гдѣ нибудь въ сторонѣ, сидящаго на вершинѣ дерева орла, я приказывалъ лодкѣ привалить къ берегу и самъ шелъ подкрадываться къ осторожной птицѣ.

Такія остановки какъ нельзя болѣе задерживали скорость зѣзды; мой товарпщъ-пассажиръ сто разъ каялся, что поѣхалъ со мною; я самъ давалъ себѣ обещаніе не вылѣзать больше изъ лодки и не ходить въ сторону; но черезъ какой небудь часъ вновь замѣчалъ орла или аиста, и вновь повторялась также исторія.

Однажды мнѣ посчастливилось даже убить кабаргу (Moschus moshiferus), которая переплывала черезъ Шилку. Вообще кабарги здѣсь очень много, по скалистымъ утесамъ и каменистымъ розсыпямъ въ горахъ, но это звѣрь весьма чуткій и осторожный, такъ что убить его очень трудно.

Мѣстные жители добываютъ кабаргу, устроенная въ лѣсахъ завалы изъ валежника и дѣлая въ нихъ, сажень черезъ пятьдесятъ, проходы, въ которыхъ настороживаются бревна. Встрѣчая на своемъ пути такой завалъ, кабарга идетъ вдоль его, пока не найдетъ отверстіе, въ которое старается пролѣзть; въ это время настороженное бревно падаетъ и давитъ звѣря.

Такой ловъ бываетъ въ особенности удаченъ въ декабрѣ, во время течки, когда самецъ вездѣ слѣдуетъ за самкою, которая идетъ впереди. Когда упавшее бревно задавитъ самку, тогда самецъ долго еще бѣгаетъ около этого мѣста, попадаетъ на другой проходъ и въ свою очередь бываетъ задавленъ.

Кромѣ того кабаргу, также какъ и косулю, можно убивать на пищикъ, которымъ подражаютъ голосу ея дѣтеныша.

Мясо кабарги на вкусъ непріятно, но главная добыча отъ этого звѣря, кромѣ шкуры, состоитъ въ мѣшечкѣ мускуса, который находится у самца на брюхѣ и цѣнится, въ здѣшнихъ мѣстахъ, отъ одного до двухъ рублей.

Благодаря быстрому теченію Шилки, мы успѣвали, не смотря на

— 9 —

частыя остановки, проїзжать верстъ по сто въ сутки и 14 юня прибыли къ тому мѣсту, гдѣ эта рѣка, сливаясь съ Аргунью, даетъ начало великому Амуру.

Послѣдній имѣетъ здѣсь не болѣе полутораста саженъ ширины и, почти не измѣняя характера береговъ Шилки, прорывается черезъ Сѣверную часть Хинганскаго хребта, который, какъ извѣстно, отдѣляетъ собою Манчжурію отъ Монголіи. Какъ здѣсь, такъ и пѣсколько далѣе, рѣка имѣетъ общее направленіе къ Востоку до Албазина, — казачьей станицы, выстроенной на мѣстѣ бывшаго городка, знаменитаго геройскою защитою, въ концѣ 17 столѣтія, горсти нашихъ казаковъ, противъ многочисленнаго китайскаго войска, ихъ осаждавшаго. Въ самой станицѣ до сихъ поръ еще видны остатки валовъ прежняго укрепленія, а на островѣ противоположнаго берега рѣки, сохранились слѣды китайской баттарей.

Въ настоящее время Албазинъ есть одна изъ лучшихъ казачьихъ станицъ верхнаго Амура, и въ немъ считается болѣе ста дворовъ.

Быстрому возрастанію его много способствуютъ открытые въ 1866 году, верстахъ въ полутораста отсюда, золотые розсыпи, принадлежащіе г. Бенардаки съ двумя другими соучастниками. Во время моего проѣзда, работы на этихъ прискахъ еще не начинались, но въ 1868 году уже было добыто болѣе пятидесятى пудовъ золота, а въ 1869 году около ста пудовъ.

Прибывъ въ Албазинъ, я засталъ тамъ, совершенно неожиданно, частый пароходъ, отходившій въ г. Благовещенскъ и потому, остывъ лодку, поплылъ далѣе опять на пароходѣ.

Начиная отсюда, вмѣстѣ съ поворотомъ Амура къ Нью, измѣняется и самый характеръ его течения. Взамѣти одного сжатаго русла, рѣка разбивается на рукава и образуетъ большіе и малые острова, хотя ширина ся увеличивается немного, такъ что мѣстами отъ одного берега до дру гаго около полуверсты, а мѣстами только сажень двѣсти, или даже того мелѣе. Быстрота течения все еще очень велика и часто можно слы шать особый, дребезжашій шумъ отъ мелкой тальки, которую катить рѣка по своему несананому и каменному ложу.

Обѣ стороны Амура по прежнему обставлены горами, которые здѣсь уже гораздо ниже и посатъ болѣе мягкій характеръ. Эти горы, на правомъ берегу, составляютъ отрасли Сѣверной части Хинганскаго хребта и извѣстны подъ именемъ Н.хури-А.шинь, на лѣвой же сторонѣ

— 10 —

рѣки онѣ посыть названіе хребта *Нюкжа*, который служитъ раздѣломъ между притоками Зеи и верхнаго Амура.

Первый изъ этихъ хребтовъ, т. е. Илхури-Алинь, удаляясь то болѣе, то менѣе отъ берега рѣки, тянется далеко къ югу и соединяется съ Свверными отраслями Бурейнскаго хребта или Малаго Хингана. Другія же горы Нюкжа идутъ, постоянно понижаясь, до устья р. Зеи и, на- конецъ, сливаются съ равнинами, которые, начиная отсюда, танутся по лѣвому берегу Амура.

Изъ многихъ, часто весьма красивыхъ и величественныхъ утесовъ, образуемыхъ береговыми горами, замѣчательны: скала Карсакова и гора Цагаяни, которая протянулась дугою болѣе чѣмъ на версту по лѣвому берегу рѣки и возвышается до 300 ф. надъ ея уровнемъ.

Желтоватыя, изборожденные бока этой горы, состоящей изъ песча- ника, представляютъ красный видъ и въ нихъ, почти на срединѣ вышины, замѣтны прослойки каменнаго угля, который по временамъ дымится.

Съ измѣненіемъ характера Амура, измѣняется характеръ и береговой растительности. Въ лѣсахъ начинаетъ попадаться болѣе лиственныхъ деревьевъ и кустарниковъ, нѣсколько породъ которыхъ, какъ напр. дубъ (Querqus mongolica) и лещина (Coryllus heterophylla), не встрѣ- чаются во всей Сибири, но въ первый разъ появляются на Аргуни и на Амурѣ возлѣ Албазина. Чѣмъ далѣе къ югу, тѣмъ болѣе лиственные деревья замѣщаютъ собою хвойныя и, ниже устья *Кумары*, составляютъ главную массу лѣсной растительности.

По всему лѣвому берегу Амура, начиная отъ сліянія Шилки съ Аргунью при Усть-Стрѣлочномъ пограничномъ караулѣ, до г. Благовѣ- щенска, поселенъ конный казачій полкъ, который, вмѣстѣ съ другимъ, занимающимъ пространство отъ Благовѣщенска до Бурейнскихъ горъ, составляетъ конную казачью бригаду, въ числѣ до 7,400 душъ обо- его пола.

Эти казаки живутъ въ станицахъ, занимаются земледѣліемъ и еже- годно выставляютъ на службу около ста пятидесятى человѣкъ, но, въ случаѣ нужды, могутъ выставить до восьми сотъ, т. е. по четыреста съ каждаго полка. За исключеніемъ нѣкоторыхъ бѣдныхъ станицъ, ка- заки, сколько я слышалъ, живутъ довольно порядочно, по крайней мѣрѣ круглый годъ имѣютъ собственный хлѣбъ.

Кромѣ казаковъ, на верхнемъ Амурѣ встрѣчается два племени ино-

— 11 —

родцевъ: Орочоны, кочующіе по Шилкѣ и Амуру до Албазина и Ментеры, обитающіе далѣе внизъ, почти до устья Зеп.

Какъ тѣ, такъ и другіе занимаются исключительно охотою и рыбою ловлею, а потому кочуютъ съ мѣста на мѣсто, смотри по времени года и условіямъ своего промысла.

Для мѣновой торговли съ русскими купцами, Орочоны собираются ежегодно въ декабрѣ въ долину р. Олдона, одного изъ лѣвыхъ притоковъ верхняго Амура, а Манегры, въ то же время, пріѣзжаютъ на устье Кумары, куда являются Манчжуры съ своими товарами.

Во время проѣзда, я часто выдалъ по берегамъ Амура берестяны юрты этихъ ипородцевъ, прикочевавшихъ сюда для ловли рыбъ, препмущественно осетровъ (Acipenser Schrenkii) и калугъ (Acipenser orientalis), которые въ это время идутъ вверхъ по рѣкѣ, для метанія икры.

Услыхавъ шумъ нароходныхъ колесъ, вся толпа этихъ дикарей обыкновенно выбѣгала на несчаный берегъ и смотрѣла на настъ съ пзумленнымъ любопытствомъ. Быстро катились мимо ихъ нароходъ и, всѣдѣ за нимъ, опять водворялась безмолвная тишина, постоянно царствующая въ здѣшнихъ мѣстахъ и только изрѣдка парушаемая завываньемъ вѣтра въ вершинахъ деревьевъ, журчаньемъ горнаго ручья или отрыгистымъ крикомъ какого нибудь звѣри и итицы....

Но по мѣрѣ того, какъ мы спускались къ югу, дѣлалась явственно замѣтна большая толщота калимата и большее развитіе растительной жизни.

Луга уже вездѣ красоваллись множествомъ піоновъ и лилій, а по мокрымъ мѣстамъ сплошными полосами великолѣнаго синяго касатика; желтоголовникъ, синюха, ломонось, а по лѣсамъ ландышъ, водосборъ и кукушьи саножки были также въ полномѣ цвѣту.

Миновавъ паконецъ извѣстную замѣчательность верхняго Амура — излучину Улусъ-Модопскую, гдѣ рѣка, сдѣлавъ дугу въ 28 верстъ, снова подходить версты на двѣ къ прежнему мѣсту. мы прибыли 20 юня въ г. Благовѣсскъ, лежащій въ двухъ верстахъ выше устья Зеп.

Этотъ городъ, мѣсто управленія Амурскою областію "), вытянутъ

*) Весь принадлежащій намъ бассейнъ Амура, въ административномъ отношении, раздѣленъ на двѣ области: Амурскою заключающую въ себѣ бассейнъ верх-

- 12 -

болѣе чѣмъ на двѣ версты вдоль по берегу Амура, такъ что съ пер-
ваго взгляда кажется довольно обширнымъ.

На самомъ же дѣлѣ, все, что здѣсь есть лучшаго, стоитъ на берегу рѣки, отойдя отъ которой нѣсколько сотъ шаговъ, онять встрѣчаешь пустую равнину.

Населеніе Благовѣщенска, простирающееся до 3500 душъ обоего
пола, составляютъ, главнымъ образомъ, войска и служащіе чиновники;
кромѣ того есть также купцы русскіе и китайскіе.

Послѣдніе торгуютъ разными мелочами въ особыхъ, рядомъ вы-
строенныхъ, деревянныхъ лавкахъ, которые, какъ по наружному виду,
такъ и по внутреннему содержанію, ни чѣмъ неотличаются отъ
мелочныхъ лавокъ на рынкахъ нашихъ уѣздныхъ городовъ.

Магазины нѣ которыхъ изъ русскихъ купцовъ довольно сносны, по сво-
ему наружному виду, но за то дороговизна въ нихъ страшная и всѣ товары,
обыкновенно продаются, по тройной, или, только въ самыхъ рѣдкихъ
случаяхъ, по двойной цѣнѣ, противъ своей номинальной стоимости.

Въ городѣ нѣтъ ни гостинницы, ни даже постолаго двора, такъ
что проѣзжающий, не имѣющий знакомыхъ, поставленъ въ самое за-
труднительное положеніе, незная гдѣ остановиться и какъ продоволь-
ствоваться.

Приходится, по неволѣ, бросивъ свою поклажу на произволъ судьбы, ходить изъ дома въ домъ искать квартиры, которую можно найдти съ большимъ трудомъ у какого нибудь отставного солдата, гдѣ за Shamмене, черезъ перегородку съ хозяиномъ, съ васъ берутъ по рублю и болѣе въ сутки. Между тѣмъ здѣсь иногда приходится жить недѣли двѣ-три, въ ожиданіи отходящаго по пути парохода.

Однако, благодаря счастливой судьбѣ, мнѣ пришлось испытать по-
добное удовольствіе только въ теченіе двухъ сутокъ, такъ какъ вскорѣ
сюда пришелъ пароходъ, остававшійся для починки въ Шилкинскомъ
заводѣ и теперь отправлявшійся внизъ по Амуру до Николаевска. Пе-
ребравшись на этотъ пароходъ, съ большою радостію я оставилъ Бла-
говѣщенскъ и поплылъ далѣе.

няго и средняго теченія рѣки, до впаденія въ нее Уссури и Приморскую, къ ко-
торой относятся бассейны Уссури и нижняго теченія Амура, равно какъ все по-
бережье Японскаго и Охотскаго морей, вмѣстѣ съ Камчатскою, о. Сахалиномъ,
о—вами Курильскими и Алеутскими.

— 13 —

Вскорѣ мы миновали устье Зеп, которая пимѣетъ здѣсь около двухъ верстъ ширины, слѣдовательно гораздо болѣе нежели самъ Амуръ. На лѣтомъ берегу послѣдняго, начиная отсюда, вплоть до горъ Бурейнскихъ или, какъ ихъ чаще называютъ, Малаго Хингана *, тянетъ сплошная равнина, имѣющая частію луговой, частію лѣспетый характеръ.

На правомъ берегу, равнина съ такимъ же характеромъ спускается верстъ на пятьдесятъ ниже Благовѣщенска, по потомъ горы Илхурин-Алинь, отошедшия было въ сторону, снова придвигаются къ рѣкѣ п и идутъ, непрерываясь, на разстояніи 5—10 верстъ отъ ея берега.

По обѣ стороны Амура, верстъ на семьдесятъ ниже Благовѣщенска, попадаются довольно часто Манчжурскія деревни и, почти на срединѣ этого растоныя, на правомъ берегу, лежитъ городъ Айгунъ (Сахалинъ-Ула-Хотонъ), который вытянулся версты на двѣ и мало чѣмъ отличается своимъ наружнымъ видомъ отъ прочихъ манчжурскихъ деревень. По срединѣ этого города, въ которомъ считается до пятидесятъ тысячъ жителей, видится крѣпость, слѣдующая изъ толстыхъ кольевъ, врытыхъ вертикально въ землю; въ ней живетъ самъ Амбашь, или губернаторъ Айгуна.

Изъ русскаго населенія, кромѣ втораго коннаго казачьяго полка, который, какъ я уже говорилъ выше, поселенъ въ пространствѣ между г. Благовѣщенскомъ и Бурейнскими горами, въ окрестностяхъ самаго Благовѣщенска на Зеп, равно какъ по ея притоку Томъ и по рѣкѣ Завитой, впадающей въ Амуръ, лежатъ деревни крестьянъ, переселившихся сюда изъ Россіи. Кромѣ того, часть такихъ деревень находится выше Благовѣщенска и одна изъ нихъ даже возьмѣлъ Албазина.

Общая цифра крестьянскаго населенія, по верхнему и среднему Амуру, простирается до 9,500 душъ обоего пола **) и, по слышаннымъ мною отзывамъ, эти крестьяне живутъ довольно хорошо, такъ что нѣ- которые изъ нихъ имѣютъ даже запасы зерноваго хлѣба.

*) Послѣднее названіе присвоено этимъ горамъ неправильно. Основываясь на авторитетахъ Гумбольдта и Риттера, названіе Хинганъ принадлежитъ хребту, отдѣляющему Монголію отъ Манчжуріи, черезъ сѣверные части которого прорывается Амуръ между Усть-Стрѣлкою и р. Олдоемъ. Настолій же хребетъ наука признаетъ подъ именемъ Дуссе-Алинь. (Зам. Семенова, Вѣстн. Географ. Общ. 1859, кн. XXV).

**) Всѣхъ крестьянскихъ деревень 41.

2

— 14 —

На другой день по выходу изъ Благовещенска, мы достигли Бурейнскихъ горъ, черезъ которыя, на протяженіи 140 верстъ, проходитъ Амуръ ниже устья Буреп.

Узкою, чуть замѣтною полосою, начинаютъ синѣть эти горы, на горизонѣ необозримой равнины, которая тяется, не перерываясь, на лѣвомъ берегу рѣки отъ самаго Благовещенска. По мѣрѣ того, какъ пароходъ подвигается впередъ, очертанія самаго хребта и его вершинъ дѣлаются яснѣе и, наконецъ у станицы Пашковой, вы вступаете въ горы, сплошь покрытыя лиственными лѣсами, придающими несравненно болѣе красоты ландшафту, нежели тѣ хвойныя породы, которыя пребладаютъ въ Шилкинскихъ горахъ.

При томъ-же здѣсь начинаютъ попадаться многіе виды деревьевъ и кустарниковъ, свойственныхъ болѣе южнымъ частямъ Амурскаго бассейна, такъ что Бурейнскія горы припимаются границею между верхнимъ и среднимъ теченіемъ Амура.

Прорывъ этой рѣки черезъ главный кряжъ Малаго Хингана происходятъ собственно между станицами Раддевой и Помпеевой, на протяженіи 70 верстъ. Здѣсь Амуръ вдругъ съуживаетъ свое русло сажень на двѣсти и, безъ всякихъ рукавовъ, быстро и извилисто стремится между горами, представляя на каждомъ шагу великолѣпные ландшафты.

Высокою, отвѣсною стѣною подходятъ горы къ самому берегу и вотъ кажется, что пароходъ стремится прямо на скалу, какъ вдругъ новый, крутой поворотъ рѣки, открываетъ иную чудную панораму, но не успѣешь достаточно полюбоваться ея красотою, какъ опять являются еще лучшія картины и такъ быстро смѣняютъ одна другую, что едва успѣваешь удерживать ихъ въ своемъ воображеніи.

По выходѣ изъ Бурейнскихъ горъ у станицы Екатерино-Никольской, Амуръ тотчасъ же разбивается на множество рукавовъ, и опять неоглядная равнина раскидывается по обѣ стороны рѣки, которая вскорѣ принимаетъ справа самый большой изъ всѣхъ свопхъ притоковъ—Сунгари. Вслѣдъ за тѣмъ, размѣры Амура увеличиваются почти вдвое, такъ что главное русло пмѣетъ болѣ двухъ верстъ, а по принятію р. Уссури даже до трехъ верстъ ширины.

На лѣвомъ берегу, по прежнему, продолжаютъ изрѣдка попадаться станицы, въ которыхъ, отъ входа Амура въ Бурейнскія горы до устья Уссури, поселенъ пѣшій баталіонъ Амурскаго казачьяго войска. Въ

— 15 —

этомъ баталіонѣ считается до 5,600 человекъ обоего пола. Бытъ здѣш-
нихъ казаковъ несравненно хуже, нежели тѣхъ, которые живутъ выше
Бурейнскихъ горъ, чему причиною, прежде всего, собственная лѣнь и
безпечность.

Изъ инородцевъ, вслѣдъ за Манчжурами, до Бурейнскихъ горъ, оби-
таетъ небольшое племя Бираръ-Туниссовъ, а далѣе, отъ этихъ горъ
до устья р. Горыни и вверхъ по Уссури, живутъ Голыды, съ которыми
мы познакомимся подробно въ IV главѣ настоящей книги.

Оставивъ позади Бурейнскія горы, быстро катили мы внизъ по ши-
рокой рѣкѣ и 26 июня, ровно черезъ мѣсяцъ по выѣздѣ изъ Шкутска,
я высадился въ селеніи Хаборовѣ, лежащемъ при устьѣ Уссурп, по
которой могъ ужеѣ хать не торопясь и значительную часть времени
посвящать, по мѣрѣ своихъ силъ и знаній, на изученіе страны, ся при-
роды и жителей.

*

## ГЛАВА II.

Краткій топографіческій сбзоръ Уссурійскаго края. — Общій характеръ его растительности. — Казачьи станцы по берегамъ Уссури. — Бѣдственное положеніе ихъ обитателей. — Селеніе Хабаровка — Мѣстная торговля. — Телеграфъ. — Пароходство. — Плаваніе на лодкѣ вверхъ по Уссури. — Характеръ ея нижняго, средняго и верхняго теченія. — Воковые притоки. — Докучливые распросы казаковъ. — Лѣтнее утро. — Ночевки на берегу рѣки.

Уссурійскій край, пріобрѣтенный нами, окончательно, по Пекинскому договору 1860 года, составляетъ южную часть Приморской области. Онъ заключаетъ въ себѣ бассейнъ правыхъ притоковъ Уссури и ея верхняго теченія; громѣ того сюда же, въ обширномъ смыслѣ, можно отнести весь за-Уссурійскій край, до границъ съ Манчжуріею и Кореею, а также побережье Японскаго моря, до широты устья Уссури.

Страна эта лежить между 42° и 48° с.в. шир. *), слѣдовательно подъ одною широтою съ сѣвер. Испаніею, южною Франціею, сѣверною и среднею Италіею и южною Россиею, но, подъ вліяніемъ различныхъ физическихъ условій, пмѣетъ климатъ совершенно пнаго склада, чѣмъ вышеназваныя европейскія мѣстности.

Съ другой стороны, растительный и животный міръ Уссурійскаго края, при своемъ громадномъ богатствѣ, представляютъ, въ высшей степени оригинальную смѣсь формъ, свойственныхъ какъ далекому сѣверу, такъ и далекому югу.

*) Собственно между 42°, 21' с.в. шир. (Южная оконечность нашихъ владѣній-- устье р. Тумангъ) и 48°, 28' с.в. шир. (устье Уссури).

— 17 —

Накопецъ, по отношению къ удобству колонизаціи, описываемая страна, въ особенности въ своихъ южныхъ частяхъ, составляетъ наи- лучшее мѣсто изъ всѣхъ нашихъ земель на берегахъ Японскаго моря.

Такимъ образомъ, Уссурійскій край, независимо отъ своего научнаго интереса, важнѣ еще и относительно той будущности, которую онъ можетъ имѣть, конечно, при условіяхъ правильной колонизаціи, отно- ванной на данныхъ, выработанныхъ опытомъ и наукою.

Обращаясь къ устройству поверхности этого края, можно сказать, что топографический его характеръ опредѣляется положеніемъ главнаго хребта, который извѣстенъ подъ именемъ Сихотэ-Алины и, начи- наясь въ Манчжурскихъ предѣлахъ, тянетъся невдалѣй и параллельно берега Японскаго моря, отъ южной части за- Уссурійскаго края до самаго устья Амура. Средняя высота его 3 – 4,000 ф., и только въ нѣкоторыхъ точкахъ своихъ южныхъ частей онъ поднимается до 5,000 ф.

Восточныя отроги этого хребта коротки, по при томъ гораздо выше западныхъ и, направлялись нерпендикулярно берегу Японскаго моря, оканчиваются здѣсь высокими, отвѣсными утесами.

Западные же отрасли Сихотэ-Алины носить болѣе магкій харак- теръ и наполняютъ собою все пространство, между главною осью этого хребта съ одной стороны, Уссури и Амуромъ — съ другой.

Такимъ образомъ, припадлежащая намъ часть Уссурійскаго бассейна *), представляетъ собою страну гористую, въ которой, однако, горы до стигаютъ лишь средней высоты и, при магкости своихъ формъ, вездѣ могутъ быть удободоступны.

Относительно орошенія слѣдуетъ сказать, что оно здѣсь весьма:: ны и что Уссури составляетъ главную водную жилу всей страны.

Небольшимъ горнымъ ручьемъ, въ нѣкоькою футъ ширины, выте- каетъ эта рѣка изъ южныхъ частей Сихотэ-Алины, всего верстахъ

*) Наша тосударственная граница съ Китаемъ идетъ сначала по Уссури, по- томъ по Сунгатѣ, а отъ истока этой рѣки черезъ оз. Ханка, къ устю р. Беленъ- хэ и вверхъ по этой рѣкѣ; потомъ по водораздѣльному хребту, между Западными притоками оз. Ханка съ бассейнами Муреви и верхняго Суйфула, на р. Хубгу, правый притокъ послѣдняго. Далее вверхъ по этой рѣкѣ и, водораздѣломъ р. Хунь-Чунь съ береговыми рѣчками Японскаго моря, выходитъ на р. Тумангу (Тумень-зань) къ двадцати верстахъ выше ся устья, и по ней сусекается къ Японскому морю.

— 18 —

въ семидесяти отъ берега Японскаго моря. Затѣмъ, съ характеромъ горной рѣчки, течетъ она, въ узкой долинѣ, до принятія съ лѣва р. Лифудинъ и, на всемъ этомъ протяженіи, извѣстна подъ именемъ Сандогу.

Далѣе, отъ устья Лифудина, Уссури принимаетъ имя Ула-хэ *), но все еще сохраняетъ прежній характеръ, до впаденія въ нее справа р. Дауби-хэ, откуда уже соединенная рѣка несетъ Манчурское названіе Уссури, или Китайское Има-Хуза.

По принятіи Дауби-хэ, Уссури имѣетъ сажень семьдесятъ ширины, но, по причинѣ своей быстроты и частыхъ мелей, можетъ быть удобна для плаванія небольшихъ пароходовъ только во время высокой воды.

Къ постоянному же пароходному сообщенію, эта рѣка дѣлается годною лишь по впаденію въ нея слѣва Сунгачи, которая составляетъ стокъ оз. Ханка.

Начиная отсюда, Уссури сохраняетъ постоянно меридіональное направленіе съ юга на сѣверъ, и принимаетъ нѣсколько большихъ рѣкъ: справа Има, Бикинь и Поръ, а слѣва Мурень и Норъ **).

По впаденіи вышеназванныхъ притоковъ, Уссури дѣлается многоводною рѣкою и, при своемъ устьѣ, достигаетъ почти двухъ верстъ ширины.

Къ за-Уссурійскому, или такъ называемому, южно-Уссурійскому краю ***) , слѣдуетъ отнести бассейнъ оз. Ханка и южное побережье Японскаго моря ****).

Характернымъ отличіемъ первой мѣстности, является преобладаніе равнинной формы поверхности, которая, на южной, восточной и сѣверной сторонѣ озера, состоитъ изъ обширныхъ, непроходимыхъ бо-

*) Слово «хэ» по-китайски означаетъ вода и часто прикладывается къ собственному имени рѣки.

**) Длина теченія всей Уссури отъ ея истока до устья составляетъ около 800 верстъ.

***) Послѣднее названіе, т. е. южно-Уссурійскій край, есть наибольше употребительное, какъ въ административныхъ бумагахъ, такъ и на самомъ мѣстѣ, а потому я буду вездѣ сохранять это, хотя и не совершенно точное, названіе.

****) Сюда также относятъ и область верхней Уссури, т. с. вообще всѣ земли къ югу отъ 45° сев. шир.

— 19 —

лотъ, а на юго-западѣ и частію западѣ представляетъ холмистую степь, чрезвычайно удобную для земледѣла и скотоводства.

Побережная же полоса панолнена восточными отрогами Сихотэ-Алиня, которые, вообще, выше западныхъ его отраслей, персутъ большѣ дикій характеръ, и заключаютъ въ сѣобъ узкія долины быстрыхъ береговыхъ рѣчекъ, изъ коихъ наибольшія суть: Седми, Манцан, Супцунъ. Цыму-лэ, Сучанъ, Пгусунъ и Тазушъ.

Вмѣстѣ съ тѣмъ, море образуетъ здѣсь нѣсколько большихъ заливовъ: Сб. Владиміра, Сб. Ольи и обширную впадину, извѣстную подъ общимъ именемъ залива Петръ Великіп.

Послѣдний состоять изъ нѣсколькихъ меньшихъ частей, каковы заливы: Амстрака, Уссурійскіпъ, Амурскія и Носсвета").

Между двумя средними, т. е. между Амурскимъ и Уссурійскимъ заливами, лежить полуостр. Мурьбсъ-Амурскій, на южной оконечности которого находится портъ Владивостокъ, выстроенный на берегу предрасной бухты, извѣстной подъ именемъ Золотой Рогъ.

Въ растительномъ мірѣ Уссурійскаго края, равно какъ и въ животномъ, мы встрѣчаемъ замѣчательное обогатство, а вмѣстѣ съ тѣмъ, оригинальную смѣсь сѣверныхъ и южныхъ формъ.

Вообще, относительно растительности этой страны, можно высказать два главныхъ положенія: 1) она весьма разнообразна по своимъ формамъ; 2) въ тоже время весьма однообразна, по своему распределенію, на всемъ протяженіи края, отъ самыхъ южныхъ его предѣловъ до самыхъ сѣверныхъ **").

Послѣднее обстоятельство въ особенности рѣзко бросается въ глаза путешественника, который, встрѣчая уже на среднемъ Амурѣ грецкій орѣхъ, прощуку и виноградъ, ожидаетъ далѣе найдти еще большѣ южную

*) У иностранцевъ всехъ эти заливы имеютъ свои собственные названія, данные имъ французами и англичанами, открывавшими и описывавшими ихъ, во время крымской войны.

**) Нижеслѣдующий краткій очеркъ флоры Уссурійскаго края сѣдланъ, предварительно, въ тѣхъ видахъ, что растительность, конечно, вмѣстѣ съ топографическимъ рельефомъ, главнымъ образомъ обусловливаетъ событіе физіономію каждой страны. Пособыми для составленны его служили изълѣдованія, прописаны въ Уссурійскомъ и вообще въ Амурскомъ краѣ академикомъ Макелиовпичемъ, а также Макеликомъ и Будищевымъ.

— 20 —

Флору. Между тѣмъ, характеръ этой послѣдней почти неизмѣняется на всемъ протяженіи Уссурійскаго края, и даже возлѣ залива Посьсьета, можно найдти тотъ же самый хвойный лѣсъ, которой растетъ на устьѣ Уссури.

Правда, въ южно-Уссурійскомъ краѣ появляются новые виды деревьевъ, кустарниковъ и травъ, которыхъ нельзя истрѣтить на устьѣ Уссури *), по эти виды не составляютъ преобладающихъ типовъ и своимъ присутствіемъ не измѣняютъ много общій характеръ растительности.

Гораздо большую разницу въ этой послѣдней можно встрѣтить, направляясь отъ берега Уссури на востокъ внутрь страны и далѣе на морское побережье.

Здѣсь, съ одной стороны горы, а съ другой необлагопріятное вліяніе Японскаго моря **), значительно измѣняютъ условія климата, а вмѣстѣ съ тѣмъ измѣняется самый характеръ растительности. Въ лѣсахъ начиаютъ преобладать хвойныя деревья, а лиственныя, въ особенности на главномъ кряжѣ Сихотэ-Алиня, являются въ небольшомъ числѣ, и никогда не достигаютъ здѣсь такихъ роскошныхъ размѣровъ, какъ въ мѣстностяхъ ближайшихъ Уссурійской долинѣ. Что же касается до морскаго побережья, то растительность его вообще обѣдѣе, нежели внутри страны, заслоненной отъ неблагопріятнаго вліянія Японскаго моря Сихотэ-Алинскими горами. По той-же самой причинѣ, весною, растительная жизнь развивается на побережьяхіи гораздо позднѣе, нежели по западную сторону Сихотэ-Алиня въ мѣстностяхъ, лежащихъ подъ одноковыми градусами широты.

Наконецъ, неблагопріятнымъ дѣйствіемъ холодныхъ водъ Японскаго моря, можно объяснить то странное явленіе, что южныя части нашихъ за-Уссурійскихъ владѣній, по характеру растительности, почти не отличаются отъ мѣстностіп, лежащихъ на устьѣ Уссури. Въ самомъ дѣлѣ,

*) Къ такимъ видамъ изъ древесныхъ породъ сливаетъ отнестіе: Абрикосъ (Armeniaca vulgaris?) Клещь мелколистный (Acer parvifolium) и древовидный мож- жевельникъ (Juniperus arborea)

**) Неблагопріятное, охлаждающее вліяніе Японскаго моря на климатъ приб- режной Манчжуріи, пропадать вслѣдствіе холоднаго теченія, которое изъ Амур- скаго лимана движется къ югу, возлѣ самыхъ нашихъ береговъ (см. объ этомъ въ Х гл. настоящей книги о климатѣ).

— 21 —

по мѣрѣ того какъ Уссури входитъ въ высшія широты, она все болѣе и болѣе удаляется отъ берега моря и его пеблагопріятнаго вліянія, а черезъ то, не смотря на болѣе сѣверное положеніе, сохраняетъ, даже возлѣ самаго устья, лучшія климатическія условия, дѣлающія возможнымъ развитіе растительности, почти не отличающейся отъ флоры южныхъ частей этого края.

Сохраняя, такимъ образомъ, однообразіе на всемъ протяжении страны съ юга на сѣверъ, растительность Уссурійскаго края въ тоже время заключаетъ въ ссѣбъ большее разнообразіе видовъ*), изъ которыхъ один, свойственны Амуру **), сѣверо госточной Азіи, даже Камчаткѣ и сѣверной Америкѣ, а другія произрастаютъ въ больѣ теплыхъ странахъ: Японіи и Китаѣ. Изъ послѣднихъ изъоторые достигаютъ здѣсь сѣверныхъ границы своего распространенія ***), а другія, даже большая часть, переждатъ въ область Амура.

Изъ древесныхъ и кустарныхъ породъ, лѣсамъ Уссурійскаго края свойственны слѣдующіе виды: *Luna (Lilia mandjurica, T. cordata)* — достиающая 80 – 100 ф. выш. и 3 – 4 ф. въ діаметрѣ ствола ****). *Кленъ (Acer mono. A. spicatum, A. tegmentosum, A. Ginnala)* — один видъ вотраго вѣршаются въ рощахъ луговыхъ равнинъ, а другіе въ мѣшан-ныхъ лѣсахъ горныхъ скатовъ. *Нройловое дѣрео (Phellodendron amurensis) и Грецкій оръ съ (Hundlans mandjurica)* — растущія даже на сред-

* По излѣдкованіямъ доктора Регела (путеш. Маака, ч. ІІ, стр. 232) на Уссури извѣстно до сихъ поръ 570 дикорастущихъ и 29 культурныхъ видовъ, но безъ сомнѣнія число это значительно увеличена при салѣнѣшемъ изученіи Уссурійскаго края. Вообще, въ здѣшней腦ѣ чаще встрѣщаются слѣдующія растительныя семейства, въ порадѣ ихъ преобладенія. *Сложнонѣтивныя (Compositae); Лютковыя (Kanunetaceae); Розоовѣтныя (Rosaceae); Грубовѣтныя (Labiatae); Бобовыя (Papilionoideae); Зоотичныя (Vitaceae); Норицковыя (Scrophulariaceae); Гречинныя (Polygonoae); Крестовѣтныя (Cruciferae); Злаки (Gramineae); Лилейныя (Liliaceae) и Орхидыя (Orchideae).*

**) По излѣдкованіямъ доктора Регела, на Уссури найдено то сихъ поръ 1/7 всего количества растений свойственныхъ Амуру, можу тѣмъ какъ въ Аурерской флорѣ пасечтано съ Уссурійскихъ растений (Пут. Маакъ, ч. II, стр. 254).

***) Такова: *Neumobium (Neumbium spec. osum)*, *Euryale ferox*: Кислинки (Nymphaea aquiloba, N. рудмовae); *Просрѣлъ* (Pulsatilla chinensis); *Гинцетicum amplexiculatum, Oricorhynchus parvus*: *Monochoria korsakoviæ; Gineceae ussurensis, Smilax excelsa* и др.

****) Измѣреніе голчины егъ вола терева озимоно въ дѣлѣ на нѣвытѣ груди человѣка.

- 22 -

немъ. Амурѣ и часто попадающіяся по всему Уссурійскому краю. Первое изъ этихъ деревьевъ достигаетъ до 50 ф. вышины, а второе даже до 80 ф. и, при толщинѣ 2—3 ф., даетъ отличный подѣлочный матеріалъ. Плоды здѣшняго грѣцкаго орѣха имѣютъ чрезвычайно толстую скорлупу и не-большое зерно, которое, впрочемъ, по вкусу ничѣмъ не отличается отъ европейскаго орѣха того же рода.

Маакія амурская (Maackia amurensis) съ древесиною нечистаго краснаго цвѣта. Черешня (Prunus grandufolia) и Черемуха (Prunus Maximoviczii, P. Maackii), изъ которыхъ первая, т. е. черешня, довольно рѣдко попадается въ области Уссури, а послѣдняя весьма обыкновенна, въ особенности по островамъ и берегамъ рѣкъ.

Абрикосовое дерево (Armeniaca vulgaris?) встрѣчается изрѣдка только въ южно-Уссурійскомъ краѣ и достигаетъ 25 ф. выш., при толщинѣ одного фута. Плоды его мелки и нѣсколько горьковаты, хотя довольно приятны на вкусъ. Ибюнь и груша (Purus baccata, P. ussurensis) обыкновенны по всему краю. Первая изъ нихъ даетъ весьма мелкіе, а послѣдняя довольно крупные плоды, которые употребляются для ды мѣстными жителями.

Аралія Манчурская (Aralia mandjurica) стволъ которой усаженный колючками, имѣетъ до 20 ф. вышины, при толщинѣ 2—3 дюй мовъ. Это южное растеніе встрѣчается преимущественно въ южно-Уссурійскомъ краѣ и всего болѣе по каменистымъ горнымъ скатамъ.

Димордіантъ (Dimorphantus mandjuricus) небольшое деревцо съ паль мо-образною верхушкою. Эта замѣчательная южная, даже подтропиче ская форма, растетъ въ тѣнистыхъ лѣсныхъ падахъ Уссурійскаго края, но вездѣ попадается очень рѣдко.

Ясень (Fraxinus mandjuricus, F. chinensis) достигающій 80 ф. вы- шины, при толщинѣ иногда 3—4 ф., даетъ отличный строевой и по- дѣлочный лѣсъ.

Дубъ (Quercus mongolica) достигаетъ еще большихъ размѣровъ не жели ясень, хотя слѣдуетъ замѣтить, что подобные экземпляры довольно рѣдки. Вообще же это дерево, при средней величинѣ, составляетъ ча- сто преобладающую породу въ лѣсахъ Уссурійскаго и, въ особенности, южно-Уссурійскаго края. Однако, въ такихъ сплошныхъ массахъ оно бываетъ, по большой части, плохаго качества, такъ какъ почти всегда имѣетъ дупловатую сердцевину.

Грабъ (Ostria mandjurica) встрѣчается только по горамъ Южно-Уссурій,

— 23 —

скаго края; достигает 60 ф. высоты и при толщинѣ 2—3 ф., имѣетъ прекрасную твердую древесину.

*Огна* (*Populus tremula*) часто образующая цѣлы рощи, и *Тополь* (*Populus snaveolens*) болѣе рѣдкій и растущій преимущественно по острōвамъ и берегамъ рѣкъ.

*Небъ* или *Вязь* (*Ulmus campestris*) изоблуетъ по всему краю и достигаетъ часто громадныхъ размѣровъ (100 ф. бышины, при толщинѣ 3—5 и даже 6 фут.), можетъ доставить отличный корабельный лѣсъ. Другіе виды этого дерева (*U. montana*, *L. suberosa*), при меньшей величинѣ, имѣютъ также прекрасную древесину, годную на вскія по дѣлки.

*Ольга* (*Alnus incana*, *Alnaster viridis*). Послѣдній видъ употребляется инородцами для окраниванія звѣриныхъ шкуръ въ желтоватый цѣть.

*Береза* (*Blistam* и *черная* (*Betula alba*, *B. daurica*) составляютъ, иногда на большомъ протяженіи, преобладающія лѣсными породы. Впрочемъ, въ южныхъ частяхъ *Lecурійскаго* края гораздо чаще вѣрѣчается послѣдній, нежели первый видъ. Кора общей березы въ большомъ употребленіи у инородцевъ, которые, послѣ позвѣстнаго приготовленія (*выварки* въ горячей водѣ, а потомъ конченія въ дыму), покрываютъ ею свои временные жилища пли юрты, обтягиваютъ лодки, дѣлаютъ различную посуду и т. д. Два другіе вида березы (*B. Ermani*, *B. costata*) довольно рѣдко попадаются въ *Lecурійскомъ* краѣ.

Перехода за тѣмъ къ хвойнымъ породамъ, слѣдуетъ сказать, что эти деревья воце не растутъ по долинамъ какъ самой *Lecсури*, такъ равно и другихъ рѣкъ описываемаго края). Они позволяются только на предгорьяхъ, оканяющихся бока этихъ долинъ, спачала въ смѣси съ лиственными породами. а за тѣмъ, по мѣрѣ удаленія къ главному хребту, составляютъ преобладающую массу лѣсной растительности.

Слѣдующія хвойныя породы можно назвать, въ порядке ихъ преобладанія по горнымъ лѣсамъ *Lecурійскаго* края.

*Кедръ* (*Pinus mandjurica*) достигаетъ 100 ф. выш., при толщинѣ 3—4 даже до 5 футъ; можетъ доставить отличный корабельный лѣсъ.

*) Въ небольшомъ количествѣ этихъ деревьев попадаются только въ самыхъ верхнихъ частяхъ рѣчныхъ долинъ.

— 24 —

Ель (Abies sibirica) иногда такихъ же, или немного меньшихъ размѣ-
ровъ, вѣрчается большѣ по высокимъ горамъ.

Лиственница дурская и ляонская (Larix daurica, L. japonica);
обѣ опѣ достигаютъ большихъ размѣровъ, по первая вѣрчается го-
раздо чаще, нежели послѣдняя, которая свойственна только южно-
Уссурійскому краю.

Пихла сибирская и аянскал (Picea abovata. P. ajanensis) растутъ
по всему краю, чаще въ смѣси съ хвойными, нежели лиственными
лѣсами.

Сосна (Pinus sylvestris) изрѣдка попадается въ горахъ южно-Уссу-
рійскаго края, и довольно густою массою растетъ по сѣверному берегу
озера Ханка.

Тассъ (Taxus baccata) вѣрчается изрѣдка, по горамъ южно-Уссу-
рійскаго края. Это дерево обыкновенно достигаетъ здѣсь толщины руки,
при высотѣ 20 футовъ. Однако, какъ особенное исключеніе, попадаются
экземпляры вышinoю до 60 фут. и большѣ 2 фут. въ діаметрѣ *)

Наконецъ дресовидный можжевельникъ (Juniperus arborea) астетъ
только въ южно-уссурійскому краѣ, и то лишь рѣдкими, единичными
экземплярами.

Характерную черту всѣхъ здѣшнихъ лѣсовъ, въ особенности листвен-
ныхъ и мѣшанныхъ, составляетъ густой подлѣсокъ различныхъ кустарни-
ковъ, изъ которыхъ Уссурійскому краю свойственны слѣдующіе виды:

Максимовічка китайская (Maximowiczia chinensis) вьющееся расте-
ние толщиною въ 1/2 дюйма.

Борбарисъ (Berberis amurensis) попадающійся довольно рѣдко.

Коломикова (Actinidia colomikta) растущая въ тѣнистыхъ лѣсахъ,
и доставляющая съѣдоныя, довольно вкусныя ягоды.

Циссусъ (Cissus brevipedunculata) лозовидный кустарникъ довольно
рѣдкій.

Винорада (Vitis amurensis) растетъ во множествѣ по всему Уссу-
рійскому краю, по лиственнымъ и мѣшаннымъ лѣсамъ, островамъ и
берегамъ рѣкъ. Созрѣваетъ опѣ въ началѣ сентября, но имѣетъ ягоды
не крупнѣе обыкновенной клюкъы и при томъ кислаго вкуса. Впрочемъ
въ южно-Уссурійскому краѣ, въ особенности тамъ, гдѣ виноградъ ра

*) Такой экземпляръ былъ найденъ и срубленъ лѣтомъ 1868 г. вблизи г. Вла-
дивостока.

— 25 —

стетъ по обрывистымъ берегамъ моря, вкусъ его дѣлается нѣсколько лучше.

Бересклетъ (Evonymus) растетъ по всему краю. Въ числѣ нѣskолькихъ видовъ, изъ которыхъ чаще другихъ попадается Е. Maackii.

Целастръ (Celastus flagellaris) вьется около деревьевъ и встрѣчается довольно рѣдко.

Крушина (Ramnus daurica).

Леспедеча (Lespedeza bicolor) одинъ изъ самыхъ распространенныхъ здѣсь кустарниковъ. Онъ представляетъ нѣсколько видовъ и растетъ какъ по опушкамъ лѣсовъ, такъ равно и по возвышеннымъ мѣстамъ луговыхъ равнинъ, которые въ юполѣ заливаетъ своимъ розовымъ цвѣтомъ.

Малоросская акапія (Caragana altagana).

Таволга (Spiraea) встрѣчается здѣсь въ числѣ четырехъ или няти видовъ, изъ которыхъ паполѣе распространенъ S. salicifolia. Эта послѣдняя растетъ, преимущественно, по низинамъ и берегамъ рѣкъ, гдѣ образуетъ густѣйшія зарости.

Малина (Rubus crataegifolius, R. Idaeus) попадается иногда въ значительномъ количествѣ по мѣшаннымъ лѣсамъ.

Шапокникъ (Rosa cinnamomea) растетъ преимущественно по лѣснымъ опушкамъ. Одинъ видъ его— Rosa rugosa, встрѣчается только по берегу моря, и замѣчателенъ необыкновенно крупными ягодами, величинно въ большую сливу.

Боярка (Crataegus sanguinea, C. pinnatifida) является иногда деревцомъ вышнимою 10—15 футовъ.

Дикій жасминъ (Philadelphus tenuifolius, P. Schrenkii) окамляетъ бѣльшее частію берега лѣсныхъ рѣчекъ и, во время своего цвѣтенія, разливаетъ здѣсь превосходный ароматъ.

Деатпія (Deutzia parviflora), небольшой вѣтвистый кустарник. 2 — 3 фут. вышины.

Нанаксъ разноистный (Panax sessiliflorum) довольно распространенъ въ Уссурійскомъ краѣ.

Е.лейтерококкусъ (Eleuterococcus senticosus) колючій кустарникъ, а иногда п деревцо 20 футовъ вышины.

Деренъ и ли Казільѣ (Cornus sibirica) встрѣчается въ значительномъ количествѣ по низинамъ и островамъ рѣкъ.

Бузина (Sambucus racemosa).

— 26 —

*Калина (Viburnum opulus).*

*Жимолость (Lonicera xylosteum).*

*Рододендръ (Rododendron dauricum)*, весьма распространеный въ окрестностяхъ озера Байкала и по Амуру, довольно рѣдко попадается въ Уссурійскомъ краѣ, гдѣ растетъ по горамъ.

*Сирень (Syringa amurensis)* встрѣчается, хотя и не особенно часто, по берегамъ и островамъ рѣкъ.

*Лещина (Coryllus mandjurica, C. heterophylla)* во множествѣ растетъ по всему краю. Въ особенности распространенъ первый видъ, который образуетъ густѣйшія, непроходимыя зарости въ лиственныхъ лѣсахъ.

*Наконецъ, Ива (Salix)* является то невысокимъ кустарникомъ, то большимъ деревомъ (S. pyramidalis) до 60 фут. вышины. Изъ кустарныхъ ивъ наиболее здѣсь распространены *S. viminalis, S. stitpularis*, которые заростаютъ сплошными массами берега и низменные острова рѣкъ.

Таковъ разнообразный составъ лѣсовъ Уссурійскаго края, которые всего роскошнѣе развиваются по горнымъ скатамъ, защищеннымъ отъ вѣтра и въ невысокихъ падяхъ, орошаемыхъ быстрыми ручьями. Здѣсь растительная жизнь является во всей силѣ и часто, на небольшомъ пространствѣ, тѣснятся самыя разнообразныя породы деревьевъ и кустарниковъ, образующихъ густѣйшія зарости, переплетенные различными вьющимися растеніями.

Въ особенности роскошно развивается, въ такихъ мѣстахъ, виноградъ, который, то стелется по землѣ и покрываетъ ее сплошнымъ ковромъ зелени, то обвиваетъ, какъ ліаны тропиковъ, кустарники и деревья, и свѣшивается съ нихъ самыми роскошными гирляндами.

Невозможно забыть впечатлѣнія, производимаго, въ особенности въ первый разъ, подобнымъ лѣсомъ. Правда, онъ также дикъ и недоступенъ, какъ и всѣ прочія сибирскія тайги, но въ тѣхъ однообразіе растительности, топкая, тундристая почва, устланная мхами или лишаями, навѣваютъ на душу какое-то уныніе; здѣсь, наоборотъ, на каждомъ шагу встрѣчаешь роскошь и разнообразіе, такъ что не знаешь на чемъ остановить свое вниманіе. То высится передъ вами громадный Ильмъ, съ своею широко-вѣтвистою вершиною, то стройный кедръ, то дубъ и липа съ пустыми, дуплистыми отъ старости стволами: болѣе сажени въ обхватѣ, то орѣхъ и пробка съ красивыми перистыми листьями, то пальмовидный диморфантъ, довольно впрочемъ рѣдкій.

— 27 —

Какъ то странно, непривычному взору, видѣть такое смѣшеніе формъ сѣвера и юга, которые сталкиваются здѣсь какъ въ растительномъ, такъ и въ животномъ мірѣ. Въ особенности поражаетъ впѣдъ ели, обвиной виноградомъ, или пробковое дерево и грецкій орѣхъ, растущія рядомъ съ кедромъ и пихтою. Охотничья собака отыскиваетъ вамъ медвѣдя или соболя, но тутъ же рядомъ можно встрѣтить тигра, неуступающего, въ величинѣ и силѣ, обитателю джунглей Бенгаліи.

И торжественное величіе этихъ лѣсовъ не нарушается присутствіемъ человѣка; развѣ изрѣдка прооберетъ по нимъ звѣрловъ, или раскинетъ свою юрту почующій дикарь, но тѣмъ скорѣе дополнить, нежели нарушить картину дикой, дѣвственной природы......

О луговой и вообще о травянистой растительности Уссурійскаго края мы поговоримъ при подробномъ обзорѣ самой Уссури, а теперь отъ природы перейдемъ къ людямъ.

По всему правому берегу Уссури, отъ ея низовья до впаденія Сунгачи, поселенъ Уссурійскій пѣшій баталіонъ Амурскаго Казачьяго войска. Онъ занимаетъ 28 станицъ *), которые расположены, въ разстояніи 10 — 25 верстъ одна отъ другой и всѣ выстроены по одному и тому же плану.

Онѣ вытянуты вдоль по берегу Уссури, иногда на версту длины, и большею частію, состоять изъ одной улицы, по которой, то въ одну линію, то въ двѣ, справа и слѣва, расположены жилые дома.

Эти послѣдніе имѣютъ обыкновенно одну, рѣдко двѣ комнаты, въ которыхъ помѣщается хозяинъ-казакъ съ своимъ семействомъ.

Сзади дворовъ лежатъ огороды, но особыхъ хозяйскихъ угодій не имѣется, такъ какъ казаки держатъ свой скотъ постоянно подъ открытымъ небомъ, а хлѣбъ, послѣ сѣора, складываютъ въ скирды на поляхъ.

Въ трехъ станицахъ выстроены церкви, а въ болѣе обширныхъ живутъ торговцы, занимающиеся главнымъ образомъ продажею водки казакамъ и покупкою соболей у китайцевъ.

Вообще наружный видъ казацкихъ станицъ далеко не привлекателенъ, но еще болѣе незавидно положеніе пхъ опѣтателей.

*) Собѣственно на Уссури 27 станицъ и двѣ почтовыхъ станціи. 28-я станція расположена на берегу Сунгачи въ десяти верстахъ отъ ея устья. Вообще подробное перечисленіе различныхъ статистическихъ данныхъ объ Уссурійскихъ казакахъ, находится въ особой таблицѣ, помѣщенной въ приложеніяхъ къ настоящей книге.

— 28 —

По вѣдомости 1868 г. въ Уссурійскомъ баталіонѣ считалось: 2933 души мужескаго пола и 2325 женскаго, слѣдовательно 5258 человекъ").

Эти казаки были переселены сюда, въ періодъ 1858—1862 г., изъ Забайкалья, гдѣ они выбирались по жребію, волею или неволею должны были бросить свою родину и идти въ новый, невѣдомый для нихъ край. Только богатые, на долю которыхъ выпадалъ жребій переселенія, могли отдѣлаться отъ этой ссылки, нанявъ вмѣсто себя охотниковъ, такъ какъ подобный наемъ былъ дозволенъ мѣстными властями.

Разумѣется, продавать себя въ этомъ случаѣ, соглашались только одни бобыли, голь, которые явились нищими и въ новый край. При томъ даже и тѣ, которые были побогаче, забрали съ собой достаточно скота и разнаго имущества и тѣ, большею частію, лишились всего этого, отъ различныхъ несчастныхъ случаевъ, впродолженіе трудной и дальней дороги

Такимъ образомъ казаки. съ перваго раза, стали смотрѣть враждебно на новый край, а на себя самихъ какъ на ссылныхъ. Дальнѣйшее десяти-лѣтнее житье нисколько не перемѣнило такихъ воззрѣній и не улучшило ихъ положенія. Какъ прежде, такъ и теперь вездѣ на Уссури слышны горѣкія жалобы на разныя невзгоды и тоскливое воспоминаніе о прежнихъ покинутыхъ мѣстахъ. «Какое тутъ житье, — объяснѣвенно говорятъ казаки, — зимою ѣсть нечего, съ голоду умирай, а лѣтомъ отъ гнусу *) ни самому ни скотинѣ дѣться не куда. Вотъ въ Забайкальѣ было хорошо; не одинъ разъ вспомнишь про тамошнее житье. У меня,— добавлялъ иной,— тамъ водилось головъ пятьдесятъ рогатаго скота, а здѣсь есть только двѣ коровенки, да и за нихъ слава Богу! у другихъ того даже пѣть.»

«Теперь, возьмемъ про хлѣбъ. Съ весны всегда онъ растетъ хорошо: высокій, густой, просто сердце радуется. Глядишь, лѣтомъ или водою зальетъ, или дождемъ сгопнѣть, червызъ поѣстъ и не соберешь ты почти ничего за всѣ свои труды.»

*) Къ сожальнію я не могъ собрать свѣдѣный о казакахъ за 1869 годъ. Впрочемъ, большихъ перемѣнъ проивѣ приводимыхъ въ таблицѣ числовыхъ данныхъ, съ тѣхъ поръ не могло произойдти.

*) Общимъ именемъ «гнусъ» казаки называютъ комаровъ, мошекъ и оводовъ, которые появляются лѣтомъ на Уссури въ несѣятномъ количествѣ, и, дѣйствительно, невыносимо мучать, какъ зивотныхъ, такъ и человѣка.

— 29 —

«Или напр., купить что-нибудь—тутъ отдай въ два, въ три раза дороже, да и то еще такого товару не возьмешь, какъ въ Забайкальѣ. Здѣшніе купцы рады содрать съ тебя послѣднюю шкуру. Вотъ я, лонись *), дабы кусокъ купила четыре рубля отдала, а что? тамъ, всего 16 аршинъ; развѣ двѣ юпки выйдетъ, да старинку выгадаю на рубашонку, добав- лала съ своей стороны хозяйка, вздыхая при этомъ и приговаривая: пришлось на старости лѣтъ горе мыкать и нужду во всемъ терпѣть.»

«Теперь возьмемъ про всякое хозяйское снадобье, продолжала словоохотливая баба. Бывало за- Байкаломъ всего было вдоволь: масла цѣлую кадку за лѣто начотавливала, говадины тоже въ волю, ягоды всѣкія...... а здѣсь что? въ свѣтлый праздникъ не видишь того, что прежде имѣ- лось каждый будній день. Пропади она совсемъ эта Уссури! такъ бы все и бросили; пѣшкомъ бы пошли назадъ въ Забайкалье.»

Эти, и тому подобные разсказы, можно услыхать на Уссури въ каждой станицѣ; вездѣ недовольство, жалобы, тоска о прежнемъ житьѣ за Байкаломъ.

Дѣйствительно, бытъ казаковъ, за весьма немногими исключеніями, крайне незавидный.

Не говоря уже про какое-нибудь довольство жизни, большая часть изъ нихъ не имѣтьъ куска хлѣба насущнаго и каждый годъ, съ положины зимы, до снятія жатвы, казна должна кормить большую часть населенія, чтобы хотя сколько-нибудь спасти его отъ голода. Обыкновенно, въ это время выдаютъ, запмообразно, непмущимъ казакамъ по 30 фунтовъ мукы въ мѣсяцѣ, но такъ какъ этой дачи для многихъ семействъ недостаточно, и притомъ же она не вдругъ выдается всемъ голодающимъ, то казаки, къ получаемому провіанту подмѣшиваютъ сѣмана разлѣчныхъ сорныхъ травъ, а иногда даже глину. Неспеченый изъ этой смѣси хлѣба, имѣтьъ цвѣтъ засохшей грязи и сильно жажѣ во рту, послѣ ёды.

*) Казаки на Уссури, да и въ Забайкальѣ, употребляютъ довольно много особыенныхъ, мѣстныхъ словъ. «Лонись, лонской» значитъ въ прошлый разъ. При томъ каждому новому человѣку, какъ на Уссури, такъ и на Амурѣ. Бросается въ глаза безпрестанное употребленіе жителями слово «однако». Объ чемъ бы вы не заговорили вездѣ вклейтъ это «однако». Бывало спросишь у казака: это твоя мать? «однако, да», отвѣчаетъ подумавъ, онъ, какъ будто сомнѣвается даже въ这时ь случаѣ.

3

— 30 —

Главнымъ подспорьемъ въ этому, но далеко не у всѣхъ, служить кирпичный чай, завариваемый съ солью, или такъ называемый бурдукъ, т. е. ржаная мука, разболтанная въ теплой водѣ.

За неимѣніемъ того и другаго, казаки приготовляютъ, изъ высушенныхъ гнилушекъ березы и дуба, особый напитокъ, называемый шульта и пьютъ его въ огромномъ количествѣ, вмѣсто чаю.

Рыбную и мясную пищу, зною пьютъ весьма немногіе, едва-ли и двадцатая часть всего паселенія; остальные же довольствуются шультой и бурдукомъ, т. е. такими яствами, на которые нельзя, безъ омерзенія, и взглянуть съѣдому человѣку.

Результатами такой ужасающей пищеты являются, съ одной стороны, различныя болѣзни, а съ другой—крайняя деморализація населенія, самый гнусный развратъ и апатія ко всякому честному труду.

Дѣйствительно, небывалому человѣку трудно даже повѣрить, до какой степени доходитъ развратъ среди Уссурійскаго населенія. Здѣсь вездѣ мужья торгуютъ своими женами, матери дочерьми и дѣлаютъ это не задумываясь, часто публично, безъ всякаго зазрѣнія совѣсти.

Въ пѣсколько минутъ обыкновенно слеживается дѣло и невинная дѣвушка, никогда едва достигшая пятидесяті-мѣтия возраста, продается своему же матерью, много, много если за 25 рублей, а часто и того менѣе.

Не только мѣстныя, но даже проѣзжія личности обыкновенно запасаются такимъ товаромъ, нисколько не думал о будущей судьбѣ невинной жертвы.

Дія послѣдней переходъ въ подобномъ случаѣ, всегда обываетъ одинъ и тотъ же: наскучивъ черезъ годъ пли два своему первому владѣльцу, она идетъ къ другому, потомъ къ третьему, четвертому, наконецъ ну-скается на всѣ стороны и гибнетъ безвозвратно.

Во многихъ станцахъ можно видѣть подобныя личности, для которыхъ стыдъ, совѣсть и другія лучшія стороны человѣческой природы не существуютъ.

Мало того, развратъ до такой степени проникъ все населеніе, что нисколько не считается порокомъ, и на这些ъ вечернихъ сходбищахъ, или такъ называемыхъ «вечоркахъ», постоянно розыгрываются такія сцены, о которыхъ даже и неудобно говорить въ печати.

Съ другой стороны, не менѣе рѣзко обросается въ глаза совершенное

— 133 —

гой день, вмѣстѣ съ знакомымъ офицеромъ, на охоту въ лѣсъ, который начинается рядомъ съ послѣдними домами Владивостока.

Не успѣли отойдти мы и двухъ верстъ отъ этого города, какъ я замѣтилъ семь аксисовъ (Cervus axis), которые спокойно бродили возлѣ оврага. Мѣсто было довольно открытое, поэтому, спрятавшись за дерево, я выждалъ, пока всѣ эти олени спустились въ оврагъ и тогда, пользуясь тѣмъ, что вѣтеръ былъ встрѣчный, слѣдовательно звѣри не могли меня почуять, обѣгомъ пустился къ этому оврагу. Подкравшись затѣмъ осторожно къ его обраинѣ, я увидалъ всѣхъ семи аксисовъ, которые спокойно поднимались на противоположный скатъ, въ разстолніи какихъ -нибудь ста шаговъ отъ меня. Въ первый разъ въ жизни видѣлъ я, такъ олизко отъ себя, этихъ краспыхъ звѣрей и, какъ обыкновенно бываетъ въ подобныхъ случаяхъ съ горячимъ охотникомъ, далъ промахи изъ обоихъ стволовъ своего штуцера.

Крайне огорченный такою неудачю и проклялал свою горячность, я снова зарядилъ штуцеръ и пустился съ товарищемъ, который тѣмъ временемъ подошелъ на выстрѣлы, преслѣдовать ушедшихъ олепей. Долго ходили мы по слѣдамъ. подымаясь съ горы на гору, наконецъ опять увидали все стадо, которое шло напскось отъ насъ въ гору. Отправивъ своего товарпца подходить прямо, я пустился на перерѣзъ и пробѣжавъ съ полверсты, паткнулся, не далѣе какъ шагахъ въ пятидесятى, на всѣхъ оленей, которые, перевалывъ черезъ гору, спускались въ падь. Опять потемнѣло у меня въ глазахъ, при такой встрѣчѣ и опять—стыдно сказать—я далъ промахи изъ обоихъ стволовъ. Къ повершенію огорчения, послѣ выстрѣловъ все стадо, прибавивъ не много рыси, продолжало бѣжать по прежнему направленію мимо меня, такъ что, выхвативъ изъ поза револьверъ, я успѣлъ, послѣ пяти осѣчень, еще разъ выстрѣлить въ дорогу. Послѣ вторичной салютаціи, конечно нечего было и думать о преслѣдованіи звѣрей и такъ какъ дѣло стало висилось подъ вечеръ, то мы вернулись во Владивостокъ.

Дурно спалось миѣ цѣлую ночь. Никакъ не могъ забыть я объ оленяхъ, и чуть сѣстѣ опять отправился въ лѣсъ съ прежнимъ товарищемъ, давши себѣ клять не горячится и стрѣлать обдуманно. Во-обще, сильная охотничья горячность много мѣшала миѣ сначала, да здѣшнихъ баспословныхъ охотахъ за птицами и звѣрами. Однако, впослѣдствіи, я до того попривыкъ ко всему этому, что хотя не совсѣмъ

— 134 —

равнодушно, но довольно спокойно, могъ видѣть и козу, и оленя, и другихъ тварей, опитающихъ въ лѣсу.

Почти до полудня проходилъ я на этотъ разъ. не видавъ ничего и уже отчаявался въ удачѣ охоты. какъ вдругъ замѣтилъ двухъ аксисовъ, которые шли по направлению ко мнѣ. Спрятавшись за вывороченный корень дерева, который по счестю оказался въ двухъ штахь, я ждалъ. съ замирающимъ серцемъ, пока закри подойдутъ на вѣрный выстрѣлъ. И вотъ, совершенно спокойно, оцинъ олень остановился шатовъ на сто двадцать. Мѣшкать было нечего, я спустить курокъ и пула. пробивъ звѣря на сквозь, сразу уложила его на мѣстѣ. Другой же его товарищъ, ошеломленный выстрѣломъ и незная откуда опасность, сѣдалъ иѣ сколько прыжковъ и остановился за кустами, посматриван на своего собрата, который еще барахтался на землѣ. Онять не утерилъ я и опасаясь, чтобы здоровый олень совсемъ не ушелъ. выстрѣилъ въ него изъ другаго ствола, но пула, пущенная по кустамъ, не попала въ цѣль. Послѣ вторичнаго выстрѣла, аксию бросился со wholeхъ ногъ и. подскочивъ ко мнѣ шатовъ на тридцать, снова остановился, смогъ на убіятаго товарища Дрожащими отъ волненія руками, досталъ я патронъ, зарядилъ штудеръ и уже началъ надѣвать пистонъ, какъ вдругъ звѣрь, почуявъ меня, мелкнулъ какъ стрѣла и изчезъ въ кустахъ. Затѣмъ, выпотрошивъ убіятаго, я оставилъ его въ лѣсу до завтра, а самъ продолжалъ охотиться, но ничего болѣе не убилъ. Между тѣмъ мой товарищъ паткнулся на стадо аксисовъ и однимъ выстрѣломъ убилъ двухъ: одного въ шею на вылетъ, а другаго тою же пулю въ грудь.

На другой день мы взяли трехъ лошадей и на нихъ привезли убіятыхъ оленей во Владивостокъ.

4 ноября я выступила изъ него въ дальнѣйшій путь и, пройдя вверхъ по полуострову Муравьевъ-Амурскій, въ полдень 6 числа до брался до нашегоъ поста, лежащаго возлѣ фанзы Кызепъ-Гу, въ вершипѣ Уссурийскаго залива.

Недалеко отсюда предстояла переправа черезъ устье р. Май-хэ, которая имѣетъ злѣсь сажень бесѣмьдесатѣ ширшины, хотя собственно мѣста только на половину этого разстояния.

Спарадивъ на слѣдующій день пебоцкую зодку, на которой спачала были перевеземъ на противоположную сторону рѣки поми речи и рючныя принадлежности, а потомъ переткайтесь съ товарищемъ, я

— 135 —

приказал пустить всѣхъ лошадей вплавь. Нужно замѣтить, что къ до
вершению трудности переправы, по рѣкѣ неслись пебольшія льдины, а
берега были замерзши на иль сколько сажень, такъ что сначала приш
лось прорубать проходъ для лодки и лошадей.

Пока было мелко, то дѣло шло хорошо. Всѣдѣ за перешею ло-
шадью, которую вели въ понoму мон солаты, бывшіе въ лодкѣ, шли
остальныя въ линию одна за другою. Но лишь только началось глубокое
мѣсто, и на обѣду пебольшія льдина крѣзалась въ средину лошадей,
какъ эти послѣдня собились съ напрямленіем и сначала стали кружиться
на одномъ мѣстѣ, а потомъ три пъяти поплыли внизъ по рѣкѣ
въ море.

Солаты въ лодкѣ, растерялись, не знали что дѣлать: спасать ли
тѣхъ лошадей, которые, спе кружились въ рѣкѣ, пали оброслись за
уплывавшими бѣстовѣтно аюколеніе было довольно крептическое,
тѣхъ болѣе что мы съ товариноймѣ, стена на берегу, не могли ни чѣмъ
пособить съ своей стороны.

Наконецъ солатамъ улалось пачавить четырехъ звѣ, бывшихъ еще
въ рѣкѣ, лошадей, къ нашему берегу. Тѣбѣ добравшись до мели, они
могли встать на ноги, слѣдовательно были уже обезопасы.

Продолжив ихъ до такого мѣста, лишенъ къ лѣ, только бросились за тѣми
тремя лошадьми, которые улетѣли уже довольно далеко въ море.

Современно изнемождѣнныя, эти лошади една болѣе позамп и пача-
конецъ одна изъ нихъ позамп паза дю: дѣбѣ же друга, съ боль-
шимъ трудомъ, были позампъ изъ отмали и пывныя на берегъ

Спльно озабѣшія, всѣ лошади прошли, какъ изъ пахорадѣ такъ что
мы сначала водили ихъ около часу, чтобы сорѣть и обрушить, а по
тому заплочли и къ вестру пазами на устье рѣзму гдя, гдѣ распо-
дожена пебольшія паза дерева Шікоморе. Она оставалася въ 1865 г.
и состоять и пъ. кесети дюрөвъ, къ которыхъ жилъ 34 души обще-
пода. Составъ паселенія самой пестрыи здѣе есть и селѣные посе-
ленцы, и крестьяне съ пиздѣнцъ Амура, и пачанецъ белорѣчно-отпусковые
солаты съ матросами. Всѣ они жили въ селѣ обѣдо, главнымъ обро-
зомъ отъ собственнаго нерадѣи, такъ какъ земли изъ окрестностяхъ

*) При выходѣ изъ Беларусі огна я гоѣть семь въю салѣхъ лошадей.

— 136 —

деревни весьма плодородна и, при серьезной обработке, дает хороший урожай *).

Рѣка Цыму-хэ имѣетъ около пятидесятى верстъ длины и весьма плодородную долину, на которой въ то время было раскинуто до тридцати китайских фанзъ. Общее направленіе теченія этой рѣки съ во-стока на западъ и устье ея, находящееся въ вершинѣ Уссурійскаго за-лива, отстоитъ только на шесть верстъ отъ устья р. Май-хэ, которая по длинѣ почти равна Цыму-хэ, по долина ея менѣе удобна для засе-ленія, потому что во многихъ мѣстахъ болотиста. Однако и на этой рѣкѣ лежало тогда около десятка китайских фанзъ **).

До послѣдняго времени Цыму-хэ была главнымъ притономъ всякаго соброда, который приходилъ къ намъ изъ пограничныхъ частей Манчжу-рии. Богатыя земледѣльческія фанзы, здѣсь находившіяся, снабжали жизненными припасами промышленниковъ золота и ловцовъ канусты, а на зиму, для развлечения этого отчайннаго люда, открывали у себя игорные дома.

Одна изъ такихъ фанзъ находилась возлѣ самой нашей деревни, а такъ какъ я пробылъ здѣсь цѣлые сутки, то нарочно отправился по-смотрѣть, какимъ образомъ играютъ китайцы.

Когда я пришелъ въ фанзу, то былъ уже первый часъ дня и игра шла въ полномъ разгарѣ. На нарахъ, обведенныхъ вокругъ стѣнъ, стояло семь столиковъ, и за каждымъ изъ нихъ сидѣло по четыре китайца, въ своемъ обыкновенномъ положеніи, т..е. поджавъ подъ себя ноги. Одни изъ нихъ играли въ кости, а другіе въ карты, которые, по фор-мѣ, гораздо меньше нашихъ, съ изображеніемъ какихъ-то каракуль.

Всѣ играющіе курили трубки и безъ всякихъ разговоровъ вели свое дѣло, такъ что въ фанзѣ, не смотря на большое число людей, весьма говорливыхъ въ другое время, теперь была совершенная тишина. Дѣй-ствительно, замѣчательно хладнокровіе, съ которымъ китайцы дѣлаютъ даже послѣднюю ставку. Ни голосъ, ни выраженіе лица не выдаютъ той внутренней борьбы, которая, конечно, происходитъ у всякаго азарт-наго игрока въ подобномъ случаѣ.

*) Эта деревня была сожжена Хунъ-Хузами въ 1868 г., но теперь снова возобновлена.

**) Долины Цыму-хэ и Май-хэ совершенно опустошены во время военныхъ дѣйствій съ Хунъ-Хузами, лѣтомъ 1868 г. Всѣ фанзы сожжены до основанія, а жители ихъ, или пристали къ Хунъ-Хузамъ, или разбѣжались.

— 137 —

Среди играющихъ, на особомъ столѣ, сидѣлъ писарь, сводившій всѣ счеты и писавшій росписки тѣмъ манзамъ, которые, проигравъ наличное, играли уже въ долгъ.

Китайцы вообще страшные и при томъ азартные игроки, такъ что многие изъ нихъ проигрываютъ иногда сразу все свое состояніе. Въ этой же фанзѣ находился прислужникомъ одинъ такой манза, который проигралъ спачала деньги, потомъ хлѣбъ, накопецъ фанзу и поступилъ въ работники.

Обыкновенно, игра начинается часу въ десятомъ утра и продолжается до полупочи, а иногда и всю ночь, если игроки уже слишкомъ азартные. Самъ хозяинъ не играетъ, а только беретъ съ присутствующихъ деньги за продовольствіе и право играть въ его фанзѣ. Такимъ образомъ онъ самый счастливый изъ всѣхъ играющихъ, такъ какъ, ни чѣмъ не рискуя, заработываетъ въ зиму порадочный кушъ денегъ.

Отъ устья Цыму-хэ путь нашъ лежалъ къ р. Шимо-хэ, откуда тропинка, и безъ того весьма плохая, сдѣлалась почти совершенно незамѣтною, въ особенности тамъ, гдѣ она шла по лугамъ, или по горнымъ падамъ, въ которыхъ уже лежалъ спѣгъ. При томъ же, слѣдуя безъ проводника, я всегда опредѣлилъ путь свой только по компасу, картѣ *) и разспросамъ у мѣстныхъ китайцевъ.

Послѣднее средство, конечно, самое лучше, но безъ знанія языка и безъ переводчика, разспросить подробно о чемъ-либо иѣть никакой возможности.

Обыкновенно всѣ разспросы такого рода начинались однимъ и тѣмъ же: *мау-ю*, т. е. есть ли дорога? спрашиваешь, бывало, у манзы, и получивъ утвердительный отвѣтъ *ю съ есть, прибавишь еще: *ша-мау*? т. е. одна ли тропинка, или отъ нея отходить боковыя вѣтви? На вторичный вопросъ, китаецъ начинастъ много говорить, но изъ всего этого можешь понять только утвердительный или отрицательный отвѣтъ, а подробности, иногда очень важны, всегда остаются втулѣ.

Затѣмъ манза обыкновенно идетъ показать самую тропинку, которая начинается у его фанзы.

Но какова эта тропинка, въ особенности тамъ, гдѣ она вьется по

*) Карта южно Усурійскаго края составлена чинами Генерального Штаба и пополняется по мѣрѣ распространенія свѣдѣній объ этомъ краѣ. Въ меньшемъ масштабѣ она вошла въ составъ карты, приложенной къ настоящей внигѣ.

— 138 —

густымъ травянистымъ заростямъ гуговъ! Ей-ей, всякая межа, между десятинами нашихъ пашень, въ десятеро примѣтиѣе подобной тропинки, по которой только изрѣдка пробредетъ манза, или калой нибудь другой инородецъ, но изматая трава тотчасъ же опять поднимется и растетъ съ прежней силою. Положительно, можно держать какое угодно пари, что новичекъ не пройдетъ, не сбившись, и трехъ верстъ по большей части мѣстныхъ тропинокъ—этихъ единственныхъ путей сообщенія въ здѣшнемъ краѣ.

Вотъ и идешь, бывало, по тропинкѣ, указанной китайцемъ. Прошелъ версту, другую, третью... Хотя и не особенно хороша, но все-таки замѣтно вьется дорожка, то между кустами, то по высокимъ травянистымъ заростямъ падей и долинъ. Вдругъ эта самая тропинка раздѣляется на двѣ: одна идеть направо, другая нальво. Пзволь идти по которой хочешь! Поминтесь, китаецъ что-то бормоталъ въ фанзѣ, можетъ быть и про это мѣсто; но кто его знать, о чемъ онъ говорилъ. Посмотришь, бывало, направленіе по солнцу или по компасу и идешь по той тропинкѣ, которая, сколько кажется, направленося въ нужную сторону. Такъ какъ я шелъ всегда за пѣсколько верстъ впереди своихъ лошадей, то обыненно по малъ па на такихъ перекресткахъ замѣтии, всего чаще без-жки, которая указывали говорищу и солдатамъ, куда пужно идти. Правда, впослѣдствіи пѣсколько разъ случалось блудить, даже порочаться пазадъ, илі. что еще хуже, пронялъ цѣлый день, вновь выходить на прежнее мѣсто, по въ несравненно большей части случаевъ, я угадывалъ истинное направленіе дороги.

Пройдя теперь отъ р. Што-ха верстъ штабнадцать по лѣсу, который дѣлался все болье и болѣе густымъ, я вдругъ пакнулся на фанзу, стоявшую среди небольшой, свободной отъ деревьевъ, площадкѣ.

Такія одинокія фанзы встрѣчаются иногда по здѣшнимъ лѣсамъ, и устраняются манзами исключительно для охотничьихъ цѣлей, а потому называются звѣровыми. Для обеспеченія отъ пападенія тигровъ, они всегда обносятся высокимъ толстымъ тыномъ, черезъ который звѣрь не можетъ ни пролѣзть, ни перескочить.

Ворота въ оградѣ фанзы, которая теперь стояла передо мною, были снаружи припсты обрѣчно. Отбросивъ его, я вошелъ во деоръ, по тамъ не было ни одной души, хотя все указывало, что здѣсь жили недавно. Въ пустыхъ стойлахъ, устранваемыхъ для содержанія пойманныхъ оленией, еще лежало сѣно; въ пристройкѣ рядомъ пасыпанъ былъ хлѣбъ и

— 139 —

бобы, а въ самой фанзѣ стояла различная посуда, запертые ящики, даже котелъ съ варенымъ, хотя уже замерзшимъ, просомъ, но ни одного живаго существа — ни собаки, ни даже кошки, которыхъ манзы дер- жатъ обыкновенно по нѣ сколько штукъ. Недоумѣная, куда могли дѣться хозяева и всѣ обитатели, я подождалъ здѣсь своихъ лошадей и направ- вился далѣе.

Отъ фанзы шли цѣлыхъ три троицки, такъ что сперва нужно было угадать, по которой изъ нихъ идти. Зная, въ общемъ, направленіе своего пути и опредѣливъ его по компасу, я направился по одной изъ этихъ троицокъ, но она, пройдя шаговъ сто, уперлась въ ручей п кончилась. Нечего было дѣлать, пошелъ я по другой троицкѣ, но и та, черезъ полверсты, потерялась въ лѣсу. Тогда, вернувшись къ фанзѣ, я направился по послѣдней тропѣ. Однако п эта оказалась не лучше двухъ другихъ и также кончилось, шаговъ черезъ двѣсти, у нарублен- ныхъ дровъ.

Въ третій разъ вернулись мы къ фанзѣ и, не зная куда идти, остав- лись почевать въ ней, потому что дѣло уже клонилось къ вечеру.

Вошли во дворъ, развьючили лошадей и размѣстили ихъ по стой- ламъ, въ которыхъ лежало готовое сѣно. Затѣмъ разложили въ фанзѣ огонь и принялись готовить ужинъ. Тутъ нашлись и ведра для воды, и котелки для нагрѣванія ея, столы, скамейки, даже соль и просо — словомъ все было къ услугамъ, за исключеніемъ только однихъ хо- зяевъ. Точь въ точь, какъ въ сказкѣ о заоблудившемся охотникѣ, кото- рую я слышалъ еще въ дѣтствѣ. Но куда же дѣвались хозяева этой фанзы? Всего вѣроятнѣе, что они были задавлены тигромъ; наче я не могу себѣ объяснить, какимъ образомъ китайцы могли бросить фанзу со всѣмъ имуществомъ. Правда, иногда манзы дѣлаютъ это, уходя не надолго въ лѣсъ. Но здѣсь замерзшее вареное просо, отсутствіе собакъ съ кошками — непремѣнной принадлежности каждой фанзы — ясно гово- рили, что довольно много дней прошло съ тѣхъ поръ, какъ эта фанза опустѣла.

Быть можетъ, одинъ или два манзы, обитавшіе здѣсь, отправились въ лѣсъ на охоту, или за дрорами, наткнулись тамъ на тигра и были имъ разорваны, а фанза, съ припертою въ оградѣ дверью, съ тѣхъ поръ никмѣ не была посѣщена, что далеко не рѣдкость въ здѣшнихъ пустынныхъ мѣстахъ.

Переночевавъ совершенно благополучно, на другой день утромъ, я

10

— 140 —

пошелъ отыскивать тропинку и, сдѣлавъ большой кругъ, дѣйствительно нашелъ ее. Дѣло въ томъ, что эта тропинка, дойдя до ручья возлѣ фанзы, круто поворачивала въ сторону, а такъ какъ здѣсь мѣсто было заросшее густымъ кустарникомъ, и при томъ еще покрытое снѣгомъ, то вчера мы и не замѣтили поворота.

Завьючивъ лошадей, отправились далѣе. День былъ чисто весенній; въ полдень термометръ въ тѣни показывалъ + 5° Р. и песмотря на 11 ноября, я слышалъ еще жужжаніе летавшей мухи. Вообще, съ самаго выхода изъ Новгородской гавани, т. е. уже почти мѣсяцъ, за исключеніемъ только одной мятели съ 26 на 27 октября, погода стояла отличная, ясная и довольно теплая. Хотя на восходѣ солнца обыкновенно бывалъ небольшой морозъ, но въ полдень термометръ почти всегда поднимался выше нуля, на нѣсколько градусовъ.

Какъ будто сглазилъ я эту погоду, похваливъ ее въ своемъ дневникѣ, и на слѣдующій же день съ утра пошелъ дождь, а къ вечеру поднялась сильная мятель, продолжавшаяся всю ночь.

Эта мятель застала насъ на р. Ся-Удми, и такъ какъ по близости не было фанзы, то пришлось ночевать въ лѣсу, несмотря на то, что днемъ мы сильно промолили, а ночью поднялся спильный вѣтеръ и сдѣлался морозъ въ 8 градусовъ. Съ трудомъ могли мы, общими силами, развести огонь и цѣлую ночь просидѣли возлѣ него, почти безъ сна.

Отъ р. Ся-Удми мы направились къ р. Та-Удми. Обѣ эти рѣчки вливаются въ заливъ Востокъ, и имѣютъ отчасти болотистыя, отчасти черноземныя и удобныя для обработки долины.

Осенній перелетъ птицъ теперь кончился, и по заливамъ моря уже не стало видно прежнихъ, огромныхъ стадъ лебедей, гусей, утокъ, а по песчанымъ и грязнымъ отмелямъ цапель и куликовъ. Только бакланы и чайки еще попадались въ небольшомъ количествѣ. За то вездѣ въ лѣсахъ мы находили множество рабочиковъ и фазановъ. Кромѣ того, также часто встрѣчались голубыя сороки (Pica суана), которые обыкновенно держатся обществами по береговымъ заростямъ рѣкъ; затѣмъ дятлы (Picus canus), дрозды (Turdus Naumannii), еще продолжавшіе свой осенній перелетъ, п. свирстели (Bombicilla garrulla), появившіеся здѣсь съ начала ноября.

Но самыми неотвязивыми спутниками, вовсе продолженіе нашей экспедиціи, были черныя вороны (Corvus corone), которые, за неимѣніемъ жилыхъ мѣстъ, держатся здѣсь круглый годъ по лѣсамъ.

— 141 —

Не успѣешь, бывало, остановиться и разложить костеръ, какъ онъ уже обсядутъ кругомъ по деревьямъ и ждутъ нашего ухода, если привалъ бываетъ днемъ; если же это ночлегъ, то, просидѣвъ до вечера, опять появляются утромъ на прежнихъ мѣстахъ.

Особенную ненависть воспиталъ я къ этимъ птицамъ съ тѣхъ поръ, какъ онъ украли у мени нѣсколькихъ фазановъ, убивъ которыхъ до рогою, я клалъ обыкновенно на тропинку, а солдаты, шедшіе сзади при лошадяхъ, подбирали ихъ. Сверхъ того, эти же самые вороны выклевали однажды цѣлый бокъ оленю, котораго я убилъ и оставилъ въ лѣсу до слѣдующаго дня.

За то не одна изъ деревшихъ птицъ поплатилась свею жизнію и была пронизана пулею, изъ превосходнаго охотничьаго, малокалибернаго штуцера, который я имѣлъ съ собою въ числѣ прочаго оружія.

Прежда предъидущую ночь почти безъ сна, на мятели и морозъ, я старался теперь добраться до какой-нибудь фанцы, чтобы по крайней мѣрѣ не покевать опять въ сѣту. Дѣйствительно, пройдя верстъ пять вверхъ по рѣкѣ Та-Удми, мы встрѣтили фанзу, въ которой жилъ один-нокій старый манза. По обыкновенію, онъ сдѣлалъ кислую мину, когда мы вошли къ нему и объявилі, что останемся здѣсь ночевать.

Однако у насъ скоро возстановилась дружба, и довольно оригинальнымъ образомъ. Увидавъ у меня стеариновыя свѣчи, манза, какъ и всегда, попросилъ кусочекъ, и когда я далъ ему небольшой огарокъ, то онъ тотчасъ же принялся его ѣсть, откусывая по немногу, словно вкусную конфекту, и вскій разъ приговаривая: «шангау, ша-шангау,» т. е. хорошо, очень хорошо. Впда такой высокій гастрономический вкусъ моего тогдашняго хозяина, я предложилъ ему кусочекъ мыла, для про бы; манза взялъ это мыло, разрѣзалъ на нѣсколько частей, и тотчасъ съѣлъ одну изъ нихъ съ полнымъ удовольствіемъ.

Наконецъ, желая довершить свое наслажденіе, онъ положилъ въ ротъ мыла и стеарину, разжевалъ все это потихоньку и съѣлъ, не переставая расхваливать. Послѣдній десертъ, видно, пришелся манзѣ болѣе по вкусу, потому что онъ и далѣе продолжалъ угощаться подобнымъ же образомъ.

Одинъ изъ бывшихъ со мною солдатъ, видя такую исторію, не вы терпѣлъ, и выругавъ по-русски манзу, прибавилъ: «шшѣ тварь этакая, жретъ всякую мерзость; чтобъ теѣ здохнуть кашлатый».

Вообще наши казаки и солдаты всѣхъ пнородцевъ называютъ не

*

— 142 —

наче, какъ «тварью». Придя въ фанзу къ китайцу или къ гольду, они
обыкновенно говорятъ: «посмотри, какъ эта тварь живетъ; всякое об-
заведеніе у него есть; даже и водка, все какъ слѣдуетъ быть». Однако
не смотря на такое наружное презрѣніе, никогда не отказываются отъ
рыбы, табаку, водки, или чего-нибудь другаго, если даетъ китаецъ, а при
случаѣ даже не прочь и стянуть, вДобавокъ къ полученному.

На слѣдующій день, пройдя спачала верстъ десять вверхъ по р. Та-
Удми, мы повернули вправо, на перевалъ черезъ горы, отдѣляющія собою
долину этой рѣки отъ долины Сучана. Здѣсь опять пришлось ночевать
въ лѣсу и, какъ на зло, опять поднялась мятель, не перестававшая до
полудня слѣдующаго дня. Померзши какъ слѣдуетъ, мы спустились въ
долину Сучана и вскорѣ достигли двухъ нашихъ деревень, въ которыхъ
расположились отдохнуть и сколько дней.

["## ГЛАВА VI.", "Рѣка Сучанъ. Деревни Александровская и Владиміровская. Земли удѣльнаго вѣдомства. Обиліе фазановъ. Охота на тигра Путь отъ Сучана до гавани Св. Ольги. Описаніе лѣснаго бивуака. Гавань Св. Ольги. Окрестныя деревни. Заливъ Св. Владиміра. Морской Орланъ. Рѣка Тазуши. Перевалъ черезъ Сихотэ-Алинь. Замѣчательная разница климата. Тдудности вьючнаго путешествія. Окончаніе зимней экспедиціи.", "Изъ всѣхъ прибрежныхъ долинъ за-Уссурійскаго края, самая замѣчательная, по своему плодородію и красотѣ, есть, безспорно, долина р. Сучана, которая вытекаетъ изъ хлавнаго хребта Сихотэ-Алинь и, стремясь почти въ меридіональномъ направленіи къ югу, впадаетъ въ заливъ Америка. Имѣя источи не далеко отъ верховьевъ Уссури, эта рѣка, въ своихъ верхнихъ и среднихъ частяхъ, представляетъ характеръѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣ

— 143 —

степенно увеличивается, по мѣрѣ приближенія къ устью рѣки, такъ
что достигаетъ здѣсь отъ четырехъ до пяти верстъ ширины.

Боковыя горы, ея ограждающія, довольно высоки, круты и изрѣ-
заны глубокими падями, которые въ различныхъ направленіяхъ сбѣга-
ютъ къ главной долинѣ. Эти горы сплошь покрыты лѣсами, въ кото-
рыхъ растутъ всѣ породы лиственныхъ деревьевъ, свойственныя Уссу-
рійскому краю и только на самыхъ вершинахъ и въ нѣкоторыхъ вы-
сокихъ падяхъ встрѣчаются хвойныя деревья: кедръ и рѣже ель.

Густой кустарникъ и высокая трава покрываютъ собою почву этихъ
лѣсовъ, въ которыхъ растительная жизнь развивается до роскошныхъ
размѣровъ.

Почва Сучанской долины, за исключеніемъ только болотъ при устьѣ
рѣки, чрезвычайно плодородна и состоитъ изъ чернозема въ смѣси съ
суглинкомъ. Такой слой достигаетъ, среднимъ числомъ, до трехъ фу-
товъ толщины, а въ нѣкоторыхъ мѣстахъ вдвое болѣе и лежитъ на
подпочвѣ, состоящей изъ глины и песку.

Давнинніе обитатели Сучанской долины — китайцы говорятъ, что это
самый лучшій и плодородный край изъ всего нашего побережья Япон-
скаго моря. Не даромъ же скопилось тутъ довольно густое, по крайней
мѣрѣ для здѣшнихъ мѣстъ, китайское населеніе. Фанзы этихъ китай-
цевъ стоятъ, или отдѣльно, или по нѣсколько вмѣстѣ, образуя посе-
ленія или деревни. Такихъ поселеній считается по Сучану и его прито-
камъ — одиннадцать и въ нихъ 69 фанзъ, а отдѣльно лежащихъ фанзъ
шесть, такъ что всего 75 фанзъ, въ которыхъ живутъ около пяти
сотъ человѣкъ. Впрочемъ цифра этого населенія, какъ я уже говорилъ
въ IV главѣ, въ прежнія времена была далеко не постоянна, но умень-
шалась лѣтомъ и увеличивалась зимою, когда сюда приходили, до весны,
многіе ловцы канусты и искатели золота.

Въ Сучанской долинѣ находятся два нашихъ небольшихъ селенія:
*Александровское* и *Владиміровское*, которые лежатъ одно возлѣ дру-
гаго и верстахъ въ двѣнадцати отъ берега моря. Въ каждомъ изъ нихъ
только по пяти дворовъ, и въ первомъ живутъ поселенцы, привезенные
сюда изъ Николаевска въ 1864 году, а во второмъ — вятскіе крестьяне,
жившіе первоначально на нижнемъ Амурѣ, но переселившіеся сюда въ
1865 году. Поселенческая деревня, т. е. Александровская, заключаетъ
въ себѣ 16 человѣкъ обоего пола, а во Владиміровской считается 27
душъ крестьянъ.

— 145 —

Какъ эти крестьяне, такъ и въ особенности поселенцы, живутъ крайне плохо, чему главною причинною служить лѣнь и нерадѣніе. Даже прискорбно видѣть, какъ у китайцевъ, радомъ живущихъ, полное обиліе всякаго хозяйскаго добра, а у нашихъ поселенцевъ, сплошь да и къ ряду, пѣтъ даже куска ржанаго хлѣба. Когда приходить уже слишкомъ круто, то пѣкоторые изъ нихъ, бросивъ своихъ женъ на произволъ судьбы, отправляются во Владивостокъ на заработки, но не смотря на высокую плату, проматываютъ тамъ же заработанныя деньги, и возвращаются домой ни съ чѣмъ.

Однимъ словомъ, объ Сучанскія деревни, не смотря на плодородныя мѣстности, среди которыхъ онъ расположены, находятся въ самомъ незавидномъ положеніи, и производятъ на свѣжаго человѣка крайне неприятное, отталкивающее впечатлѣніе.

Въ 1868 году вся долина Сучана и пространство между этой рѣкою съ одной стороны, Уссурійскимъ заливомъ съ другой, вмѣстѣ съ долинами рр. Цыму-хэ и Май-хэ и о. Асколдомъ, поступило въ вѣдомство удѣловъ *). Отъ этого вѣдомства на первый разъ рѣшено поселить въ Сучанской долинѣ колонистовъ изъ Финляндіи и дѣйствительно, въ слѣ-

*) Земли Удѣльнаго вѣдомства заключаютъ въ сѣбѣ 466,000 десятинъ и пхъ подробная граница обозначается слѣдующимъ образомъ: отъ устья р. Май-хэ, вверхъ этой рѣкою, до Майхинской кумирни, стоящей въ самой вершинѣ, на перевалѣ съ этой рѣки въ р. Ээфу, причемъ въ составъ участка входитъ лѣвый берегъ р. Май-хэ. Далѣе, отъ Майхинской кумирни грань участка обозначается водораздѣльнымъ хребтомъ, между системами рѣкъ Ээфу и Дауби-хэ съ одной стороны и рѣками, текущими въ Японское море съ другой, до двухъ крестовъ, стоящихъ на перевалѣ, въ вершинѣ р. Тудогу. Затѣмъ, граница пдетъ водораздѣльнымъ же хребтомъ между рѣками, текущими на югъ въ Тудогу и на сѣверо-востокъ въ р. Тундогу и спускается къ вершинѣ Сучана, который образуется изъ слѣянія двухъ рѣкъ: Тундогу и Эрльдогу. Отсюда р. Сучаномъ до устья Болотной рѣчки, впадающей слѣвá въ Сучанъ, въ восьми верстахъ выше устья р. Спи. Отъ устья Болотной рѣчки, черезъ горы лѣваго берега Сучана, граница пдетъ на вершину рѣчки Хомегу, отъ которой, водораздѣльнымъ хребтомъ между притоками, съ одной стороны Сучана, а съ другой Суду-хэ, до вершины рѣчки большой Хонго, текущей въ Японское море и наконецъ, отъ вершины этой рѣчки, захватывая въ составъ участка всѣ ручьи и рѣчки, текущіе въ море, а притоки Судухэ и рѣчку Янмодогу оставляя свободными, пограничная черта направляется водораздѣльнымъ хребтомъ до вершины р. Юзедзю и этой рѣкою спускается къ ея устью, которое находится близъ мыса, называемаго Столбъ Дапласовъ.

— 146 —

дующемъ 1869 году, сюда уже прибыло, кругомъ свѣта, семь финляндскихъ семействъ.

Мѣсто, для постройки помѣщеній управляющему и чиновникамъ удѣльного вѣдомства, отведено въ г. Находка, которая лежитъ на западномъ берегу залива Амерка, какъ разъ противъ устья Сучана. Эта гавань, при ширинѣ 1—2 верстъ, имѣетъ около шести верстъ длины и представляетъ удобное мѣсто для стоянки судовъ, такъ какъ здѣсь всегда спокойно, даже во время сильнаго вѣтра.

Сучанская долина замѣчательна необыкновеннымъ обиліемъ фазановъ (Phasianus torquatus), которыхъ вообще множество во всемъ южно-Уссурійскомъ краѣ п, въ особенности, на морскомъ побережьи. Любимую пищу этихъ птицъ составляютъ различные зерновые хлѣба, поэтому осенью фазаны держатся, преимущественно, возлѣ нашихъ деревень и китайскихъ фанзъ. Здѣсь они немилосердно истребляютъ всякій хлѣбъ и даже молодой картофель, который проглатываютъ цѣликомъ. Кромѣ того, фазаны очень любятъ жолуди и я часто убивалъ, въ дубовыхъ лѣсахъ, экземпляры, у которыхъ цѣлый зобъ былъ набитъ, исключительно, очищенными отъ кожуры жолудями.

Во время своего пребыванія въ Новгородской гавани. я встрѣтилъ тамъ великое множество фазановъ, но еще болѣе нашелъ ихъ въ Сучанской долинѣ, гдѣ они большими стадами бѣгали по китайскимъ полямъ, или, безъ церемоніи, отправлялись къ скирдамъ хлѣба, сложеннымъ возлѣ фанзъ.

Испытавъ, еще прежде, неудобство обыкновеннаго, хотя и очень большаго, ятташа, при здѣшнихъ охотахъ, гдѣ убитую дичь можно считать на вѣсъ а не на число, я бралъ теперь съ собою, идя за фазанами, солдата съ большимъ мѣшкомъ, а самъ нагружался порохомъ и дробью.

На чистомъ полѣ фазаны довольно осторожны, въ особенности въ стадѣ п не подпускаютъ къ себѣ на выстрѣлѣ, но лётомъ, а часто и пѣшкомъ, уходятъ въ ближайшую густую траву.

Зная это, я проходилъ спачала вдоль поля и сгонялъ съ него всѣхъ фазановъ, а затѣмъ отправлялся искать ихъ съ лягавою собакою.

Тутъ начиналась уже не охота, а настоящая бойня, потому что, въ нешпрокихъ полосахъ густаго чернобыльника, которымъ обыкновенно обростаютъ здѣшнія поля, собака находила фазановъ, въ буквальномъ смыслѣ, на каждомъ шагу. Пальба производилась на столько скорая, на

— 147 —

сколько можно было успѣвать заряжать ружье и не смотря на то, что часто. съ горяча, дѣлались промахи, да при томъ много подстрѣленныхъ уходило и пропадало, все таки часа черезъ три или даже иногда менѣе, я убивалъ отъ 25—35 фазановъ, которые вѣсили отъ двухъ до трехъ пудовъ, такъ что мой солдатъ едва доносилъ домой полный и тяжелый мѣшокъ.

Такой погромъ производилъ я, почти ежедневно, во время своего десятидневного пребыванія на Сучанѣ, и долго будутъ помнить меня тамошніе фазаны, такъ какъ, дня черезъ три, уже можно было видѣть на поляхъ хромыхъ, куцыхъ и тому подобныхъ пнвалиловъ. Роскошь въ этомъ случаѣ доходила до того, что я приказывалъ варить себѣ супъ только изъ однихъ фазаньихъ потроховъ, а за непмѣніемъ масла, употреблялъ и собиралъ на дальнѣйшій путь ихъ жиръ, котораго старый самецъ даетъ въ это время почти со стаканъ.

Но не однимъ истребленіемъ смиренныхъ фазановъ ограничились мои охотничья дѣянія на Сучанѣ; пришлось здѣсь поохотиться даже и на тигра, хотя, къ сожалѣнію, неудачно.

Дѣло пропезходило слѣдующимъ образомъ:

Утромъ 23-го Ноября, лишь только стало разсѣтать, является ко мнѣ одинъ изъ крестьянъ д Александровки, гдѣ я тогда жилъ и объявляетъ, что по всей деревни видны свѣжіе слѣды тигра, который вѣроятно гулялъ здѣсь почью. На-скоро одѣвшись, я вышелъ на дворъ и дѣйствительно увидалъ, возлѣ самыхъ свопхъ окошъ, знакомый круглый слѣдъ: четыре вершка въ длину и болѣе трехъ въ ширилу, такъ что, судя по такой лапкѣ, звѣрекъ былъ не маленькій. Направляясь далѣе по деревни, этотъ слѣдъ показывалъ, какъ тигръ и нѣколько разъ обходилъ вокругъ высокой и толстой загороди, въ которой содержалсь мои лошади, даже лежалъ здѣсь подъ заборомъ и накопецъ отправился въ поле.

Такимъ образомъ представлялся отличный случай выслѣдить звѣря, который, по всему вѣроятію, не ушелъ же, Богъ знаетъ, куда отъ деревни. Осмотрѣвъ хорошоко свой двухстюльный штуцеръ, заткнувъ кинжалъ за поясъ, я взялъ съ собою солдата, вооруженнаго рогатиною, въ видѣ пики и пустился по слѣду. Переходя отъ одной фанзы къ другой, тигръ накопецъ нопмалъ собаку и, направившись съ своей лобYEВЬЮВЬГО, зашелъ въ густой тростникъ, росшій на берегу небольшаго озера и по окрестному болоту. Идя слѣдомъ, мы также пошли

— 148 —

Въ этотъ тростникъ и осторожно подвигались впередъ, такъ какъ здѣсь каждую минуту можно было опасаться, что лютый звѣрь бросится изъ засады. Пройдя такимъ образомъ шаговъ триста, мы вдругъ наткинулись на мѣсто, гдѣ тигръ изволилъ завтракать собакою, которую съѣлъ всю, до чиста, съ костями п внутренностями. Невольно пріостановился я, увидавъ кровавую площадку, гдѣ тигръ разорвалъ собаку. Вотъ, вотъ могъ броситься онъ на насъ, а потому, держа палецъ на спускѣ курка своего штуцера и весь превратившись въ зрѣніе, я осторожно и тихо подвигался впередъ, вмѣстѣ съ солдатомъ. Вообще трудно передать чувство, которое овладѣло мною въ эту минуту. Охотничья страсть съ одной стороны, сознаніе опасности съ другой—все это перемѣшалось и заставило сердце биться тагомъ, болѣе учащеннымъ противъ обыкновеннаго.

Однако тигра не оказалось на этомъ мѣстѣ, и мы пустились далѣе. Скоро слѣдъ вышелъ изъ тростника и направился въ горы. Не теряя надежды догнать звѣря, мы продолжали слѣдить и раза три находили мѣста, гдѣ онъ отдыхалъ сидя, или лежа. Наконецъ, вдругъ, на не- большомъ холмѣ, шаговъ за триста впереди насъ, что-то замелькало по кустамъ, и увы! Это былъ тигръ, который, замѣтивъ приближеніе людей, рѣшился лучше убраться по добру по здорову и, пробѣжавъ крупною рысью, скрылся за горою. Напрасно, удвоивъ шаги, пустились мы въ догонку: звѣрь былъ далеко впереди, да притомъ и бѣжалъ до- вольно скоро, такъ что мы болѣе его не видали п пройдя еще версты двѣ по слѣду, вернулись домой. Въ тотъ-же самый день у меня издохла одна лошадь, которую я приказалъ положить на ночь возлѣ бани, а самъ сѣлѣ туда караулить тигра; но онъ, будучи уже напуганъ днемъ, не приходилъ въ эту ночь, такъ что и здѣсь дѣло кончилось неудачно.

Подобныя посѣщенія нашихъ деревень и китайскихъ фанзъ на Су- чанѣ, тигры производятъ зимою почти каждую ночь, такъ что, по раз- сказамъ крестьянъ, послѣ сумерокъ опасно выходить изъ избы.

Наглость этихъ звѣрей доходитъ даже до того, что они нѣсколько разъ таскали собакъ, привязанныхъ, для безопасности, въ сѣняхъ.

25 ноября я оставилъ долину Сучана и направился въ гавань св. Ольги, держась по прежнему берега моря. На всемъ этомъ пространствѣ, занимающемъ въ длину около 270 верстъ, путь весьма затруднителенъ, такъ какъ онъ лежитъ поперегъ боковыхъ отроговъ Сихотэ-Алиня, стоящихъ въ направленіи, перпендикулярномъ морскому берегу. При

— 149 —

томъ-же и самая тропинка, рѣдко посвящаемая даже инородцами, то чуть
замѣтно вьется въ дремучей тайгѣ, то поднимается очень круто на вы-
сокія горы, то, накопецъ, идетъ вбродъ по морю, обходя утесы и вообще
крайне затруднительна, даже для вьючной ђзды.

Къ вечеру третьего дня, по выходѣ изъ Сучана, мы достигли рѣки
Та-Суду-хэ, въ долинѣ которой, по словамъ китайцевъ, лежитъ до
двухъ десятковъ фанзъ. Эта рѣчка, равно какъ и двѣ другія, встрѣ-
ченья нами на пути—Ся-Суду-хэ *) и Инмодогу—имѣли отъ пяти
до десяти саженъ ширины и были весьма мелки, хотя, по паносамъ на
берегахъ, можно видѣть, что, во время дождей, онъ прибываютъ футовъ
на десять, противъ своего обыкновеннаго уровня. При томъ же, не
смотря на позднее время года, названныя рѣчки, вслѣдствіе своей вы-
строты, были замерзли только на половину, и по нимъ держалось до-
вольно много черныхъ водяныхъ дроздовъ или оляпокъ (Cinclus Paleasii),
которыя, затѣмъ, попадались и на другихъ береговыхъ рѣчкахъ.

Хотя въ пространствѣ, пройденномъ нами, отъ (учана до Та-Суду-хэ,
преобладали лиственные лѣса, но въ высокихъ падяхъ и на перевалахъ
встрѣчалось много кедровъ, на которыхъ висѣли, часто кучами, еще
неопавшія шишки. Чтобы полакомиться орѣхами, и хотя немного со-
кратить долгія ночи, которые приходилось проводить въ лѣсу, на по-
ловину безъ сна, я сонyalъ пулями эти шишки, а затѣмъ на ночевкѣ,
сидя у костра, калалъ ихъ въ огонь и доставалъ орѣхи. Впослѣдствіи
я до того напрактиковался въ щелканіи этихъ послѣднихъ, что, по-
жалуй, могъ поспорить съ любымъ сибирякомъ, который съ измальства
уже привыкаетъ къ подобной забавѣ **).

Миновавъ небольшія рѣчки: Ся-Лху, Чангонза и Чябигу, мы при-
шли 1 декабря къ р. Та-Лху, на лѣвомъ берегу которой стоять высо-
кія, и теперь покрытыя снѣгомъ, горы.

Вообще, самыя значительныя вершины, между Владивостокомъ и

*) Слово «та» по китайски означаетъ большой, а «ся» малый; поэтому манзы называютъ рѣчки по ихъ сравнительной величинѣ, какъ напр. Та-Суду-хэ, зна- чить большая Суду-хэ.

**) Во всей Сибири кедровые орѣхи составляютъ относительно главныхъ лесовъ обществъ простаго лица, и часто собравшееся общество, за неимѣніемъ интересныхъ для сообщенія предметовъ, проводить большую часть вечера молча, только пощелкивая орѣшки, которые и слывутъ въ этихъ странахъ, подъ мѣткимъ именемъ «Сибир- скаго разговора».

— 150 —

гаванью св. Ольги, я видѣлъ въ верховьяхъ Шито-хэ, на Сучанѣ, Ся-Уху и наконецъ Та-Уху. Конечно, безъ барометра *) трудно опредѣлить на глазъ ихъ абсолютную высоту, но, сколько кажется, эта высота должна быть не менѣе четырехъ или пяти тысячъ футовъ.

Тропинка, по которой мы шли, часто выходила на самый берегъ моря, гдѣ, въ тихихъ, пустынныхъ заливахъ, удавалось видѣть китовъ, пускающихъ фонтаны. Здѣсь-же на песчаныхъ, низменныхъ берегахъ часто валялись, выброшенныя кости этихъ великановъ, а иногда цѣлые черепа, прекрасно сохранившіеся, рядомъ съ множествомъ водорослей и раковинъ, среди которыхъ попадались морскія звѣзды и великолѣннаго малиноваго цвѣта медузы. Но несравненно величественнѣе являлись морскіе берега тамъ, гдѣ надъ самими волнами угрюмо висѣли высокіе, отвѣсные утесы, у подошвы которыхъ вѣчно бьетъ бурунъ сердитаго океана. Присядешь, бывало, на вершинѣ такого утеса, заглядишься на синѣющую даль моря и сколько различныхъ мыслей зароится въ гolorовѣ! Воображенію рисуются далекія страны, съ иными людьми и съ иною природою, тѣ страны, гдѣ царствуетъ вѣчная весна и гдѣ волны того же самаго океана омываютъ берега, окаймленныя пальмовыми лѣсами. Казалось, такъ-бы и полетѣлъ туда стрѣлою, посмотрѣть на всѣ эти чудеса, на этотъ храмъ природы, полный жизни и гармоніи......

Погрузится затѣмъ мысль въ туманную глубину прошедшихъ вѣковъ, и океанъ является передъ нею еще въ большемъ величіи.

Вѣдь онъ существовалъ и тогда, когда еще ни одна растительная, или животная форма не появлялась на нашей планетѣ, когда и самой суши еще было немного! На его глазахъ и, вѣроятно, въ его же нѣдрахъ, возникло первое органическое существо! Онъ питалъ его своюю влагою, убаюкивалъ своими волнами! Онъ давнишній старожилъ земли; онъ лучше всякаго геолога знаетъ ея исторію, и развѣ только немногія горныя породы старѣе маститаго океана!......

Зовъ товарища заставитъ, бывало, вдругъ очнуться отъ подобныхъ мечтаній, и спѣшить къ своимъ спутникамъ, которые уже достаточно занидались меня.

По самому берегу моря, очень рѣдко встрѣчаются жилыя фанзы, но довольно много пустыхъ, въ которыхъ, лѣтомъ, находятъ для себя

*) Къ сожалѣнію, во все время своего пребыванія въ Уссурійскомъ краѣ, я не имѣлъ барометра и потому не могъ дѣлать опредѣленія высотъ.

— 151 —

Иріють промышленники морской капусты. Обитатели жилыхъ фанзъ за-
чимаются здѣсь, иногда, добываніемъ соли изъ морской воды, посред-
ствомъ выпариванія ея, спачала въ мелководныхъ бассейнахъ, дѣй-
ствіемъ лучей солица, а потомъ въ чугунныхъ чашахъ на медлен-
номъ огнѣ.

Въ ночь съ 27 на 28 ноляря прошелъ небольшой дождь, который
хотя и согналъ окончательно весь сиѣгъ на открытыхъ мѣстахъ, но
черезъ это путь сдѣлался еще труднѣе, такъ какъ вся тропинка по-
крылась теперь льдомъ, по которому идти было невыносимо скользко,
какъ для насъ, такъ и для вьючныхъ лошадей. Для послѣднихъ въ
особенности затруднительно было продовольствіе, потому что изсохшая
трава не могла доставить даже сколько-нибудь сноснаго питанія, а
кормить вдоволь ячменемъ, или овсомъ, покупая его у китайцевъ,
стоило очень дорого, да при томъ и не всегда можно было достать этого
хлѣба.

Обыкновенно, манзы продаютъ здѣсь мѣрку ячменя, по вѣсу въ 28
нашихъ фунтовъ, за серебряный рубль, такъ что, давая только по семи
фунтовъ на лошадь, я тратилъ ежедневно, на ихъ прокормку, по пол-
тора серебряныхъ рубля, сѣдовательно по 2 р. 25 коп. кредитными
билетами. Такъ какъ этого количества хлѣба, при трудности ежедневна-
го движения, было недостаточно, то подспорьемъ къ нему служила или
солома, если ночѣвка была въ фанзѣ, или сухая трава, если мы распо-
лагались въ лѣсу. Конечно, то и другое не совсѣмъ-то приходилось по
вкусу бѣднымъ лошадямъ, по, съ голоду, онѣ, по неволѣ, должны были
ѣсть, чтобы хотя чѣмъ-нибудь найти пустой желудокъ.

Отъ р. Та-Уху до гавани св. Ольги, сѣдовательно, на протяженіи
около 120 верстъ, лежитъ самое пустынное мѣсто изъ всего морскаго
побережья, начиная отъ залива Посьсьета. Здѣсь только на одной р. Шху-
сунѣ встрѣчается китайское населеніе (около двадцати фанзъ), а за
тѣмъ вездѣ безлюдье, пустыня въ пустынѣ, если можно такъ выра-
зиться. Даже серебряная руда, находящаяся, какъ говорить, въ вер-
шинѣ р. Вандинѣ, не привлекла въ ея долину ни одного китайца, съ
его копотливымъ трудолюбіемъ и еще большею жадностію.

Характеръ лѣсовъ до сихъ поръ не измѣнился. Въ береговой полосѣ
преобладаетъ все тотъ же дубъ и только съ приположеніемъ къ гавани
св. Ольги чаще показываются кедры и ели, да и то преимущественно
на сѣверныхъ склонахъ горъ.

— 152 —

Ровно пять сутокъ употребили мы на переходъ отъ Та-Уху до га-
вани св. Ольги и всѣ ночи, сряду, должны были ночевать въ лѣсу,
такъ что я считаю умѣстнымъ сдѣлать здѣсь описаніе, хотя одного изъ
многихъ нашихъ бивуаковъ.

Обыкновенно, за часъ, или полтора до заката солнца, сильно устав-
шія ноги начинаютъ громко напоминать, что время отдохнуть. При томъ
желудокъ также давно уже заявляетъ о своей пустотѣ, и все это на
столько сильныя побужденія, что мы начинаемъ выглядывать по сторо-
намъ дороги мѣсто, удобное для ночлега. Для этого, обыкновенно, из-
бирается лѣсная лужайка, на берегу какого нибудь ручья, чтобы имѣть
подъ бокомъ дрова, воду и пастьоньше для лошадей. Въ здѣшнихъ мѣст-
ностяхъ все это очень не трудно отыскать: ручьи текутъ въ каждой
пади и вода въ нихъ не хуже знаменитой Невской, трава ростетъ вездѣ
и всюду, а въ лѣсу столько сухаго валежника, что не трудно добыть
сколько угодно дровъ.

Выпадетъ, бывало, такое удобное мѣсто, хочется отдохнуть, собла-
знителенъ и грѣюшій костеръ на морозѣ, но солнце стоитъ еще высоко,
цѣлый часъ до заката, такъ что можно успѣть сдѣлать версты три —
и съ досадою идешь далѣе.

Тутъ мой юный спутникъ обыкновенно начинаетъ ворчать: «надо
остановиться, сегодня и такъ уже много прошли, а тебя бы все больше
да больше; другаго такого мѣста не будетъ, а здѣсь посмотри, какъ
хорошо» и т. д. въ этомъ родѣ. Большею частію я оставался глухъ
ко всѣмъ подобнымъ просьбамъ и увѣщаніямъ, но иногда соблазнъ былъ
такъ великъ, что по слабости, присущей въ большей или мѣньшей сте-
пени каждому человѣку, останавливался на ночлегъ, ранѣе обыкновен-
наго времени.

И какъ магически дѣйствуетъ надежда! Уставшіе солдаты и лошади
идутъ молча, шагъ за шагомъ, повѣсивъ головы, но лишь только я
скажу «сейчасъ остановимся ночевать» все ми гомъ ободрится, даже
кони пойдутъ скорѣе, завидя огонекъ, который мой товарищъ уже
успѣлъ разложить, уйдя впередъ.

Пришли на мѣсто, остановились... Солдаты развьючиваютъ лошадей
и, привязавъ ихъ за деревья, чтобы дать остынуть, рубятъ и таскаютъ,
пока свѣтло, дрова на костеръ, который необходимо держать цѣлую
ночь, иначе нѣтъ возможности, хотя сколько-нибудь, заснуть на морозѣ.
Тѣмъ временемъ, я отправляюсь нарубить кинжаломъ вѣтокъ, или су-

— 153 —

хой травы, чтобы сидеть по крайней мѣрѣ не на толомъ снѣгу, а то-
варищъ варитъ кирпичный чай, вкусомъ и запахомъ мало чѣмъ отли-
чающийся отъ настоя обыкновеннаго сѣна. Однако, въ это время и по-
добный согрѣвающий нанапокъ кажется слаще нектара Олимпійскаго, въ
особенности, если, въ приложеніе къ нему, жарятся на палочкахъ тонко
парѣзаныя куски козы или олени.

Закусивъ немного, я достаю дневникъ и сажусь писать замѣтки
дня, разогрѣвъ предварительно на огни, замерзшія чернила *). Между
тѣмъ солдаты уже патаскали дровъ, пустили на траву лошадей и ва-
рятъ для себя и для насъ ужинъ. Часа черезъ два все готово, днев-
никъ написанъ и мы ужинаемъ чѣмъ случится: фазана убитаго дилемъ,
кусокъ козы или рыбы, а иногда и просто кашу изъ прось.

Послѣ ужина, посидишь еще немного у костра, поболтаешь, или
ногрызешь кедровыхъ орѣховъ, а за тѣмъ укладываетесь спать, ко-
нечно не раздѣваясь, и только подостлавъ подъ себя пожальше травы,
а сверху укрывшись какой нибудь шкурой, въ которую закутаетесь
герметически. Но при всемъ томъ, песмотря даже на усталость, снишь
dалеко не спокойно, потому что, со стороны противуположной огню, ноч-
ной морозъ сильно холодить бокъ п заставляетъ безпрестанно повора-
чиваться. Мои солдаты очень мѣтко говорили, что въ это время съ
одной стороны Петровки **), а съ другой Рождество».

Накопецъ всѣ заснули и кругомъ волворилась тишина... Только
изрѣдка трещитъ костеръ, фантастически освѣщающий своимъ пламенемъ
окрестныя деревья, да звенятъ бубенчики, насущнѣся не вдалекѣ ло-
шадей. Широкимъ пологомъ раскинулось надъ нами небо, усѣянное звѣз-
дами, а луна, сквозь вѣтви деревьевъ, украдкою бросаетъ свои блѣдные
лучи и еще болѣе дополняетъ впечатленіе оргинальной картины...

Часа за два до разсвета встаютъ солдаты, собираютъ лошадей,
даютъ имъ овесъ или ячмень, затѣмъ варитъ для себя и для насъ зав-
тракъ. Когда послѣдній готовъ, тогда поднимаемся и мы, часто дрожа
отъ холода, какъ въ лихорадкѣ, но горячій чай хорошо и скоро согрѣ-

*) Я всегда предпочиталъ писать свои замѣтки чернилами, а не карандашомъ; послѣдній скоро стирается, такъ что потомъ трудно, а иногда даже невозможно; разобрать рукопись.

**) Т. е. Петровъ постъ, который выбираетъ въ июнь, слѣдовательно въ периодъ
жаровъ.

— 154 —

ваетъ. Позавтракали, а еще только что начинаетъ свѣтать. Тогда я велю вьючить лошадей; самъ же, по обыкновенію, отправляюсь впередъ, и только въ полдень останавливаемся мы на полчаса, чтобы немного закусить и произвести метеорологическія наблюденія.

Къ вечеру 7-го декабря, мы пришли въ гавань св. Ольги, гдѣ я расположился въ домѣ начальника поста. Послѣ ночёвокъ подъ открытымъ небомъ, на спѣгу и морозѣ, невыразимо отрадно было заснуть въ теплой, уютной комнатѣ, предложенной мнѣ радушнымъ хозяиномъ. Сильная усталость, въ лохмотья изношенные саноги, сбитыя спины у етырехъ лошадей — все это весьма краснорѣчиво говорило въ пользу чего, чробы прожить здѣсь хотя съ недѣлью, отдохнуть и починиться, ромѣнять сбитыхъ лошадей на здоровыхъ, словомъ снарадиться, какъ слѣдуетъ, къ дальнѣйшему пути. Кромѣ того, и долженъ былъ переписать крестьянъ въ окрестныхъ деревняхъ, и исполнить нѣкоторыя служебныя порученія въ самомъ посту.

Этотъ послѣдній, состоящій изъ церкви, двѣнадцати жилыхъ домовъ и двухъ казенныхъ магазиновъ, расположенъ въ вершинѣ бухты «Тихая пристань», составляющей часть гавани св. Ольги. Сама по себѣ эта гавань не представляетъ особенной выгоды для стоянки судовъ, потому что имѣетъ открытое положеніе и подвержена сильному волненію. Но за то бухта Тихая пристань, которая глубоко (болѣе версты въ длину и около четырехъ сотъ саженъ въ ширину) вдается въ сѣверо-восточномъ направленіи внутрь твердой земли, составляетъ отличное мѣсто для якорной стоянки, такъ какъ здѣсь всегда спокойно, даже въ сильную бурю.

Хотя эта бухта была теперь уже покрыта льдомъ, но самая гавань, не смотря на позднее время года, еще не замерзала и на ней держались стада утокъ и лебедей. По разсказамъ мѣстныхъ жителей, гавань открывается льдомъ не болѣе какъ мѣсяца на полтора—съ начала января до половины февраля —между тѣмъ, какъ бухта Тихая пристань замерзаетъ въ половинѣ ноября, и расходится не ближе конца марта.

Замѣчательно, что на слѣдующія сутки послѣ моего прибытія въ гавань св. Ольги, выдался такой теплый день, какого никакъ уже нельзя было ожидать въ декабрѣ. Въ полдень термометръ въ тѣни показывалъ почти 4 градуса тепла, а на солпѣ поднимался до 11 град. и снѣгъ таялъ какъ весною. Вообще, въ теченіи всего ноября погода, на бережьи, стояла большею частію ясная и хотя по утрамъ бывали мо-

— 155 —

розы *), но въ полдень термометръ обыкновенно поднимался выше пуля и дѣлалось довольно тепло. Впрочемъ теплота бываетъ здѣсь только во время безвѣтрія, когда же поднимается вѣтеръ, преимущественно сѣверный или сѣверо-западный въ это время года, то и при небольшомъ морозѣ всегда дѣлается очень холодно.

Въ окрестностяхъ гавани св. Ольги, расположены четыре нашпихъ деревни: Новинки, Фудинъ, Арзамазовка и Пермская. Въ нихъ поселены въ 1864 году крестьянѣ, первоначально жившіе на нижнемъ Амурѣ, поселенцы съ о. Сахаллна, накопецъ отставные матросы и солдаты. Общая цифра всего этого населенія простирается до 257 человѣкъ обоего пола.

По обширности и благосостоянію жителей, изъ всѣхъ четырехъ деревень самая лучшая есть Новинки, дежащая въ одной верстѣ отъ поста, при устьѣ небольшой рѣчи, называемой Ольга.

Въ этой деревни 25 дворовъ, довольно чистыхъ и выстроенныхъ по обѣ стороны широкой улицы, такъ что Новинки имѣетъ довольно приличный наружный видъ. Только избы поселенцевъ, за исключеніемъ двухъ, трехъ, не подходить подъ общий строй, но стоять какія-то ободранныя, грязныя и, уже однимъ виѣшнимъ видомъ, ясно говорятъ о безпечности и лѣни своихъ обитателей.

Такъ какъ р. Ольга часто разливается и затопляетъ свою долину, то почти всѣ нашни крестьянъ находятся въ пятнадцати верстахъ къ сѣверо-востоку отъ деревни, въ прекрасной и плодородной мѣстности.

Остальные три деревни: Фудинъ, Арзамазовка и Пермская расположены въ долинѣ р. Вай-Фудинъ **), въ разстояніи первая 15 верстъ отъ нашего поста, а двѣ другія ближе къ нему, каждая версты на двѣ. Эти деревни несравненно хуже Новинокъ: избы большейю частію не обстросены, нѣкоторыя стоять даже безъ крышъ и кромѣ того пашни расположены въ долинѣ Вай-Фудинъ, гдѣ вода ихъ затопляетъ. Нослѣднее неудобство принуждаетъ крестьянъ пикать себѣ, по беззости, другаго мѣста для селитьбы, безопаснаго отъ наводеній.

*) Напбольшій морозъ, наблюдавшійся много въ ноябрѣ, былъ 14 числа этого мѣсяца и равнялся—12° Р.

**) Рѣка Вай-Фудинъ или Аввакумовка вытекаетъ изъ Сихотэ-Алиня и, пивѣа 70 верстъ длины, впадаетъ въ сѣв. зап. уголъ гавани св. Ольги для судоходства эта рѣка неудобна, по причинѣ своей малой глубины.

11

— 156 —

Проживая шесть дней въ гавани св. Ольги, отдохнувъ и замѣнивъ сбитыхъ лошадей свѣжими, вымѣнанными у крестьянъ, я вышелъ оттуда 14 декабря, съ намѣреніемъ идти уже на Уссури. Къ этой рѣкѣ отсюда ведутъ два пути: одинъ по долинѣ р. Вай-Фудинъ и переваломъ черезъ горы на р. Лифудинъ, правый притокъ Ула-хэ; другой—направляется, по прежнему, берегомъ моря, до р. Тазуши и вверхъ по этой рѣкѣ, откуда переваливаетъ также въ долину .Лифудина. Хотя послѣдній путь длиннѣе, но я избралъ его потому, что здѣсь, по крапней мѣр сначала, вьючная тропа несравненно лучше, а во вторыхъ я хотѣлъ видѣть р. Тазушу *), долина которой довольно густо населена китайцами и тазами.

На переходъ отъ гавани св. Ольги до р. Тазуши, гдѣ разстояніе около 80 верстъ, я употребилъ пять сутокъ. На всемъ этомъ протяженіи вовсе нѣтъ населенія, за исключеніемъ одинокой фанзы звѣропромышленника таза. Тронинка идетъ не вдалекѣ отъ берега моря и характеръ мѣстности здѣсь тотъ же, какъ и прежде: горы и пади безпрестанно смѣняютъ одна другую. Онъ покрыты рѣдкимъ дубовымъ лѣсомъ съ густымъ кустарникомъ и высокою травою.

Верстахъ въ 30 сѣвернѣе гавани св. Ольги лежитъ заливъ св. Владимиріа, гдѣ прежде находился нашъ постъ, который теперь упраздненъ. На пустынныхъ берегахъ этого залива, я видѣлъ въ первый разъ великолѣпнаго морскаго орланя (Haliaëtos pelagica), который, вмѣстѣ съ орланами обѣлохвостыми, держался возлѣ шалаша на берегу небольшой рѣчки, гдѣ осепью орочи ловили рыбу и гдѣ эти орлы привыкли живляться остатками.

Морской орланъ живетъ, въ большомъ числѣ, по берегамъ Охотскаго моря на Курльскихъ островахъ и въ Камчаткѣ, по залетаетъ къ югу до Японіи. Эта огромная, сильная и краспая хищная птица питается преимущественно рыбою; иногда даже нападаетъ на молодыхъ тюленей и таскаетъ ихъ изъ моря. Старший изслѣдователь Камчатки, Стеллеръ, разсказываетъ, что видѣлъ однажды, какъ этотъ орланъ схватилъ полярную лисицу, поднялся съ нею на воздухъ и бросилъ

*) Рѣка Тазуши впадаетъ въ Японское море, верстахъ въ 50 сѣвернѣе залива св. Владимиріа. На картахъ эта рѣка называется вездѣ Лифудинъ, но такое названіе совершенно неправѣстно мѣстнымъ жителямъ, равно какъ и имя Фудзи, даваемое правому притоку р. Ула-хэ, который на мѣстѣ называется Лифудинъ.

— 157 —

оттуда внизъ на камни, послѣ чего началъ пожирать свою убийщуюся добычу.

Болѣе осторожный пожели его товарищи, красивый орланъ не пустилъ меня шаговъ на двѣсти и, описывая круги, поднялся спачала высоко вверхъ, а потомъ созѣмь улетѣлъ. Однако я не терялъ надежды, что опъ возвратится и такъ какъ было уже не рано, то приказалъ останавливаться на ночлегъ и развѣючивать лошадей, а самъ устроить засадку, повѣсивъ, для приманки, не задолго передъ тѣмъ убийтую козу. Не прошло и получаса, какъ прилетѣли орланы облохвостые и. усѣшься на деревьяхъ, сладко погладывали на приманку, но желанный гость не являлся, такъ что я напрасно прождалъ его до вечера.

На другой день, чуть свѣтъ, я опять былъ уже въ засадку и пронесілъ ней часовъ до девяти утра, но все таки неудачно.

Морской орланъ, хотя и прилетѣлъ на этотъ разъ вмѣстѣ съ другими, но, какъ будто чуя опасность, держался вдали и садился тамъ на деревья, не подлетая къ приманкѣ. Впяда, что опъ такъ осторожепъ и что можно прождать безусловѣшно, еще цѣлый день, я вышелъ изъ засадки и когда, спугнутый моптъ появленіемъ, этотъ орелъ началъ высоко кружиться въ облакахъ, я пустилъ въ него изъ штуцера девиули, какъ прощальный салютъ везколѣпной птицы.

18-го декабря мы достигли р. Тазуши, которая вытекаетъ изъ Сихотэ Алины и имѣетъ около 60 верстъ дапны, при ширинѣ 10—20 сажень; но какъ всё вообще береговыя рѣчи — быстра, мелкодолна и камениста, такъ что совершенно негодна для плаванія.

Ея долина достигаетъ 1—2 верстъ ширины, а по плодородію и красотѣ не уступаетъ даже, знаменитой въ этомъ отношеніи, Сучанской долинѣ. По бокамъ она также оставлена довольно высокими, крутыми горами, часто живописно струннорованными и выдѣнающими къ рѣкѣ голые, каменные утесы. Всѣ эти горы покрыты льсами, въ которыхъ, съ удаленіемъ отъ берега моря, начинаютъ преобладать хвойныя породы и въ особенности ель.

Долина Тазуши, въ нижнемъ и среднемъ течении этой рѣки, т. е. верстъ на тридцать отъ ея устья, паселена довольно густо тасами и китайцами, изъ которыхъ послѣдnie живутъ отень заживно. Фанзы тѣхъ и другихъ расположены на разстояніи 1/2—1 версты между собою, и общее число ихъ простирается до 35. Впрочемъ воздѣяніемъ земли занимаются только китайцы; тазы же хотѣ и живутъ здѣсь осѣдло, но

— 158 —

не знаютъ земледѣлія, а исключительно занимаются охотою и соболи-
нымъ промысломъ. Какъ обыкновенно, всѣхъ добытыхъ соболей они
отдаютъ китайцамъ за продукты, забранные у нихъ въ теченіи года и
на Тазуши есть три, четыре манзы, которые ведутъ значительный торгъ
соболями. Собирая этихъ соболей отъ тазовъ и другихъ мелкихъ тор-
гашей манзъ, они продаютъ ихъ пріѣзжающимъ китайскимъ купцамъ,
или прямо отъ себя отправляютъ въ Шангай на большихъ лодкахъ
(джонкахъ), а иногда даже и на вьючныхъ лошадяхъ. Въ Шангаѣ, по
разсказамъ манзъ, эти соболи, и дурные и хорошіе, идутъ гуртомъ по
два мексиканскихъ доллара *) за штуку.

Наибольшее количество соболей, у китайцевъ на Тазуши, бываетъ
въ концѣ декабря, именно въ то время, когда я пришолъ сюда. Обык-
новенно они продаютъ ихъ пачками по десяти штукъ, среди которыхъ
на половину дурныхъ. Такими пачками соболей отдаютъ по три сереб-
ряныхъ рубля **), или по два доллара за штуку гуртомъ.

Во время моего пребыванія на р. Тазуши, тамъ можно было ку-
пить, я думаю, тысячъ до двухъ, если не болѣе, соболей, имѣя только
серебряную монету и большое терпѣніе во время торговли съ ман-
зами. Обыкновенно, они запрашиваютъ вдвое противъ настоящей стои-
мости продаваемой вещи, и потомъ долго не спускаютъ цѣны, выжидая
каковъ покупатель и очень ли нужна ему эта вещь. Въ послѣднемъ
случаѣ, упорно держатся своей цѣны и уступаютъ, часто догоняя по-
купателя уже на дорогѣ. Самое лучшее, при всѣхъ подобныхъ торго-
выхъ сдѣлкахъ, показывать видъ, что вещь вовсе не нужна, а поку-
паешь ее между прочимъ. Тогда манза живо спускаетъ цѣну и наконецъ
уступаетъ за ту, которая ему назначена, но при этомъ непремѣнно вы-
торгуетъ какой-нибудь прибавокъ, въ родѣ куска сахару, мыла или
огарка стеариновой свѣчки.

Вообще, въ скряжничествѣ и мошенничествѣ въ торговлѣ манзы,
пожалуй, превосходятъ нашихъ жидовъ и нужно имѣть ангельское тер-
пѣніе, чтобы вести съ ними хотя какоенибудь дѣло.

При томъ же ихъ нахальная навязчивость выводитъ изъ всякаго
терпѣнія. Станешь ли пить чай, или ёсть что нибудь, всѣ наличные

*) Мексиканские доллары весьма уважаются манзами, которые считаютъ каждый долларъ въ два рубля нашими кредитными билетами, а иногда даже и того болѣе.

**) Наши серебряные рубли китайцы, не знаю почему, называютъ талерами.

— 159 —

манзы тотчасъ же обступать кругомъ, смотрятъ въ самые глаза и без-
престанно просять то того, то другаго, а иногда даже и сами берутъ,
пока не припугнешь ихъ, какъ сидёдётъ.

Каждая вещь интересуетъ ихъ какъ малыхъ дѣтей, а стоитъ бывало только начать писать, чтобы возбудить всеобщее удивление, смѣхъ и горячіе толкіи. Впрочемъ изрѣдка попадались и флегматические манзы, которые довольно равнодушно относились къ свѣчамъ, спичкамъ и т. п. мелочамъ, до крайности всѣхъ ихъ интересующимъ.

Отъ крайней фанзы въ верховьяхъ р. Тазуши, намъ предстоялъ перевалъ черезъ Сихотэ-Алинь, въ долину р. Лифудинъ. Здѣсь, на про-
тяженіи восьмидесяти верстъ, нѣтъ ни одного жилаго мѣста и четыре
дня, употребленные на этотъ переходъ, были самые трудные изъ всей
моей экспедиціи. Какъ нарочно, сряду три ночи, которые пришлось
тогда провести подъ открытымъ небомъ, выпали морозы въ 23, 25 и
27 градусовъ, а ночѣвка на такомъ холодѣ, да при томъ еще въ
снѣгу на два фута глубинною, чрезвычайно тяжела.

Собственно перевалъ черезъ главную ось Сихотэ-Алиня, т. е. раз-
стояніе между истоками Тазуши и Лифудинъ, всего нѣсколько верстъ.
Подъемъ здѣсь весьма отлогій и горы гораздо ниже тѣхъ, которые
стоять на берегу моря, при устьѣ р. Тазуши.

Однако, не смотря на такую, сравнительно малую, вышину, Сихотэ-
Алинь дѣлаетъ замѣчательную разницу относительно климата морскаго
побережья и тѣхъ мѣстностей, которые лежатъ по западную сторону
этого хребта. Переваливая съ р. Тазуши на р. Лифудинъ, я могъ хо-
рошо это замѣтить. Въ береговой полосѣ, отъ Сучана до самой р. Та-
зуши, за исключеніемъ значительныхъ горныхъ вершинъ, снѣгъ лежалъ
только въ лѣсныхъ падяхъ и на сѣверныхъ склонахъ горъ, но и
здѣсь онъ былъ не болѣе двухъ, трехъ вершковъ. По долинѣ р. Та-
зуши, верстъ на тридцать отъ ея устья, почти вовсе не было снѣгу,
но начиная съ этого разстоянія, онъ покрывалъ землю 4-5 вершковъ
глубины. Чѣмъ далѣе въ горы, тѣмъ снѣгъ дѣлался больше, такъ что
на перевалѣ, который отстоитъ отъ берега моря верстъ на 60 или 65,
онъ лежалъ уже болѣе чѣмъ на футъ.

За тѣмъ, на западной сторонѣ Сихотэ-Алиня, въ верховьяхъ р. Ли-
фудинъ и далѣе внизъ по этой рѣкѣ, снѣгъ имѣлъ вездѣ два фута
глубины, а ближе къ Уссури, увеличивался даже на три фута.

— 160 —

Сообразно измѣненію климата, измѣняется и древесная растительность, по мѣрѣ удаленія отъ берега моря внутрь страны.

Обыкновенный характер растительности береговъ, на всемъ пройденномъ мною разстояніи, т. е. отъ залива Поссьета до р. Тазуши, какъ я уже упоминалъ прежде, вездѣ одинъ и тотъ же: рѣдкій дубовый лѣсъ, въ которомъ только иногда, преимущественно въ падяхъ, попадаются другія лиственныя деревья; подлѣсокъ состоитъ изъ различныхъ кустарниковъ, съ преобладаніемъ дубняка, леспедецы и лещины.

По р. Тазуши, верстъ на двадцать отъ ея устья, идутъ лѣса съ такимъ же характеромъ. За тѣмъ, далѣе вверхъ, начинаютъ, сначала изрѣдка, а потомъ все чаще и чаще, попадаться хвойныя деревья и наконецъ въ верхнемъ течении рѣки, верстъ за пятьдесятъ отъ моря, уже окончательно растутъ хвойные лѣса, которые восходятъ на горы и за тѣмъ спускаются въ верхнія части долины Лифудина. Впрочемъ среди хвойныхъ породъ—кедра и ели—попадаются также липа, дубъ, береза, пльмъ и изъ нихъ послѣдній достигаетъ громадныхъ размѣровъ. Всѣ эти деревья тѣснятся здѣсь сплошною, непроницаемою стѣною, и тайга дѣлается, въ полномъ смыслѣ, дремучею.

Притомъ же, сколько можно было замѣтить, она имѣетъ болотистый характеръ.

По выходѣ изъ послѣдней фанзы на р. Тазуши, мы въ тотъ же день сдѣлали перевалъ черезъ главную ось Сихотэ-Алиня и спустились въ верховья р. Лифудинъ. На самой высшей точкѣ перевала стоитъ китайская капличка, съ изображеніемъ размалеваннаго божества.

Такія каплички ставятся манзами на всѣхъ перевалахъ, даже черезъ небольшія возвышенности и, въ достаточномъ количествѣ, существуютъ въ самыхъ глухихъ мѣстахъ Уссурійскаго края.

Хотя, на имѣющихся картахъ, подобныя каплички обозначаются громогласнымъ именемъ кумирни, но онѣ, въ сущности, ничего болѣе, какъ квадратныя деревьяны кѣтки, вышиною около аршина. Бока ихъ дѣлаются глухими и только съ одной стороны находится отверстіе, передъ которымъ, на противоположной сторонѣ, наклѣено изображеніе бога въ образѣ китайца.

Передъ такимъ изображеніемъ пногда стоитъ чугунный горшокъ и лежать различныя приношенія, въ видѣ мелкихъ монетъ, ленточекъ, полотенецъ, кусочковъ красной матеріи и т. п.

Всякий, проходящій мимо такой каплички, манза непремѣнно сядетъ

— 161 —

возлѣ пея, покуритъ трубки и выбьетъ пепелъ въ чугунный горшокъ, дѣлал такимъ образомъ приношеніе, по пословицѣ: «на тѣбѣ, Боже, что миѣ негоже».

Здѣсь же, на перевалѣ черезъ Сихотэ-Алинь, я въ первый разъ вилѣлъ японскую лиственницу (Larix japonica), которая пзрѣлка попадается въ за-Уссурійскомъ краѣ, и отлапывается отъ обыкновенной изогнутымъ стволомъ п курчавыми вѣтвями. Вѣс нижнія вѣтви этой лиственницы, подъ которойю стоитъ капличка, обили увѣшаны различными ленточками, кусочками матеріи и т. п. дрянью, вѣроятно служащею жертвою, одиноко сидящему здѣсь китайскому богу.

Первая ночь захватила насъ, пѣсколько верстъ ниже перевала въ тайгѣ. Гдѣ даже небыло воды. Однако, нечего дѣлать, надо было остававливаться ночевать. Прежде всего разгребли снѣгъ, который лежалъ везде на два фута и развели костеръ, чтобы сначала не много отогрѣться. Потомъ развьючили лошадей, которыхъ отпускать кормиться было некуда (въ тайгѣ итъ и ключка травы), поэтому я велѣлъ дать имъ ячменя и привязать на ночь къ деревьямъ.

Холодъ былъ страшный (термометръ показывалъ — 20° Р.) и еще счастье, что здѣсь въ лѣсу не хваталъ насъ итеръ, который дулъ цѣлый день, но не стихъ и къ вечеру. За непріятельства, мы натаяли сначала снѣгу, а потомъ сварили чай и ужинъ. Ни до одной желѣзной вещи нельзя было дотронуться, чтобы не присталъ къ ней рукъ, а спина, не согрѣваемая костромъ, до того мерзла, что часто приходилось поворачиваться задомъ къ огню.

Около полудня я улется, виѣстѣ съ своимъ товарищемъ и собакою, возлѣ самого костра, на нарубленныхъ еловыхъ вѣткахъ и велѣлъ закрыть насъ сложенною налаткою. Скоро сонъ отогналъ мрачные думы: но этотъ сонъ на морозъ какоп-то особенный. тажелый и не успокоивавший человекъ. Безпрестанно просыпались, потому что холодъ, со стороны противоположной костру, сильно напоминаетъ, что спишь не въ постелѣ. Отъ дыханія, обыкновенно, намерзаютъ сосульки на усахъ и бородѣ и, часто опять растаять, мокрыми, страшно непріятными каплями катятся черезъ рубашку на тѣло. Иногда снится родина п все хорошее прошлое, но проься... и мгновенно слаткія мечты уступаютъ мѣсто, не совсем-то-пріятной действительности...

На слѣдующій день путь нашъ лежалъ, большею частію, по самой р. Лифудни, которая вскорѣ послѣ своего истока пмѣетъ 15—20 са.

— 162 —

жень ширины. Дремучая тайга сопровождаетъ все верхнее теченіе этой
рѣки и несетъ дикій, первобытный характеръ. Сплошною стѣною тѣ-
снятся столѣтнія деревья къ самому берегу, на который часто выхо-
дятъ, то справа, то слѣва, высокіе утесы окрестныхъ горъ.

Рѣдко эти утесы стоять голыми: могучая растительность даже здѣсь не хочетъ оставить пустаго мѣста и по нимъ, прицѣпившись въ разсѣ-
линахъ своими корнями, ростутъ ели, кедры и густой кустарникъ.
Только уже слишкомъ отвѣсные и нависшіе надъ рѣкою утесы лишены деревьевъ и отливаютъ желтоватымъ, или сѣроватымъ цвѣтомъ, отъ покрывающихъ камень лишаевъ.

Мертвая тишина царитъ вездѣ кругомъ, и только изрѣдка слышится крикъ дятла, или орѣховки. Эти звуки и множество звѣриныхъ слѣ-
довъ напоминаютъ путнику, что онъ не одинокъ въ пустынной тайгѣ...

Вообще въ здѣшнихъ лѣсахъ очень много всякихъ звѣрей и въ осо-
бенности соболей, такъ что здѣсь главное мѣсто промысла для тазовъ,
живущихъ на рр. Тазуши и Лифудинъ.

Тигровъ также довольно и я нѣсколько разъ видалъ, какъ рядомъ шли слѣды этого звѣря, жителя тронниковъ и соболя, обитателя лѣсовъ крайняго сѣвера. Тотъ и другой сходятся вмѣстѣ въ Уссурійской странѣ, представляющей такое замѣчательное смѣшеніе и сѣверныхъ, и южныхъ формъ.

Другая и третья ночь были проведены, также какъ и первая, на
спѣгу и морозѣ, который не только не уменьшился, но даже еще уве-
личился на нѣсколько градусовъ. Только на четвертыя сутки, въ самый день Рождества, добрались мы до фанзы, которую каждый изъ насъ увидалъ съ особенною радостію, зная что въ ней можно будетъ, по крайней мѣрѣ, отдохнуть на теплыхъ парахъ.

Дикій характеръ береговъ Лифудина не измѣняется, до самаго при-
нятія слѣва рѣки, по которой идетъ другая тропа изъ гавани св. Оль-
ти *). Только отсюда долина его, разширяясь версты на полторы, или
на двѣ, дѣлается удобною для обработки, и по ней, также какъ и по
Тазуши, встрѣчаются довольно часто фанзы китайцевъ и тазовъ.

Послѣдніе живутъ или отдѣльными семействами, или, большею ча-

*) У мѣстныхъ китайцевъ я не могъ узнать, какъ называется эта рѣка.

— 163 —

стію, вмѣстѣ съ мапзами. Число фанзъ, какъ тѣхъ, такъ и другихъ, въ долинѣ Лифудина, простирается до 25.

Пробѣжавъ верстъ около семидесяти, еслі считать по прямому направленію, Лифудинъ сливается съ рѣкою Сандогу, которая отсюда несетъ уже названіе Ула-хэ, сохраняя его до впаденія Дауби-хэ, откуда, соединенная рѣка, принимаетъ имя Уссури.

Такимъ образомъ начало послѣдней есть собственно Сандогу, источи которой лежать въ Сихотэ-Алchin, верстахъ въ семидесяти отъ берега Японскаго моря.

По долинѣ этой, еще малопозвѣстной, рѣки также живутъ китайцы, занимаются земледѣліемъ. Что же касается до плаванія, то Сандогу для этого рѣшительно негодна, по причинѣ быстроты, мелей и нанос- наго лѣса.

Велѣдствіе тѣхъ же самыхъ неудобствъ, плаваніе не можетъ производиться и по Ула-хэ, не смотря на то, что ширина этой рѣки прости- рается отъ 30-40 сажень. Ея долина, имѣющая спачала версты три въ поперечникѣ, значительно разширяется къ устью Дауби-хэ и также, какъ долина нижнаго теченія Лифудина, покрыта высокою травою, съ рѣдкими деревьями, или необольшими рощами. Боковыя горы этой до- лины гораздо ниже тѣхъ, которые сопровождаютъ теченіе Лифудпа. При томъ же опѣ имѣютъ болѣе мягкія очертанія, такъ что утесовъ и обрывистыхъ скатовъ здѣсь воьсе пѣтъ. Наконецъ, отъ устья Лифу- дина опять начинаютъ преобладать лиственные лѣса.

Китайцевъ также довольно много живетъ по долинѣ Ула-хэ и пер- вое поселеніе, встрѣченное здѣсь мною, была деревня Нота-Хуза, состоящая изъ пятнадцати фанзъ. Эти фанзы довольно большія и хо- рошо обстроенныя, такъ что, судя по наружному виду, здѣшніе китайцы живутъ зажиточно, хотя, впрочемъ, маня, у котораго я ночевалъ, былъ такая же сиція непомѣрная, какъ и всѣ его собратья.

Отъ деревни Нота-Хуза оставалось уже недалеко до устья р. Дауби-хэ, гдѣ расположена наша телеграфная станція, п куда я всѣми силами торопился поскорѣ добраться, разсчитывая прийдти наканунѣ новаго года. Однако въ здѣшнихъ мѣстахъ, болѣе чѣмъ гдѣ-либо, при- мѣнила пословица «человѣкъ предполагаетъ, а Богъ располагаетъ» и мятель, бывшая 30 декабря, до того запесла троппику, что на слѣ- дующій день къ вечеру, мы были еще за 25 верстъ, отъ желапнаго мѣста.

— 164 —

И вотъ что писалось тогда въ моемъ дневникѣ. «Незавидно пришлось мнѣ встрѣтить пынѣшлій новый годъ, въ грязной фанзѣ, среди отвратительныхъ манзъ и при томъ не имѣя никакой провизіи, кромѣ нѣсколькихъ фунтовъ проса, такъ какъ всѣ мои запасы и даже сухари, взатые изъ гавани св. Ольги, вышли уже нѣсколько дней тому назадъ, а ружьемъ, при глубокомъ снѣгѣ, ничего не удалось добыть.

Теперь, когда я пишу эти строки, возьмѣ меня десятка полтора грубыхъ, грязныхъ и отвратительныхъ манзъ, которые обступили кругомъ и безсмысленно смотрятъ, какъ я пишу. Между собою они говорятъ, сколько можно понять, что вѣроятно я купецъ и записываю свои покупки, или продажи. Грубыя попятія этихъ невѣждъ не возвышаются далѣе разныхъ спекулятивныхъ выгодъ.

Во многихъ мѣстахъ вспомнятъ сегодня обо мнѣ на родинѣ и ни одно гаданіе, даже самое пѣрное, не скажетъ, гдѣ я теперь нахожусь.

Самъ же я только мысленно могу понестись къ своимъ друзьямъ, роднымъ и матери, которая десятки разъ вспомнить сегодня о томъ, гдѣ ея Николай.

Миръ вамъ, мои добрые родные и друзья! придетъ время, когда мы опять повеселимся вмѣстѣ въ этотъ день! Сегодня же, черезъ полчаса, окончивъ свой дневникъ, я поѣмъ каши изъ послѣдняго проса, и крѣпкимъ сномъ заснувъ въ дымной, холодной фанзѣ......»

Цѣлый слѣдующій день тащились мы, цѣликомъ, по снѣгу и къ вечеру добрались до телеграфной станціи «Бѣльцовой», которая лежитъ на р. Дауби-хэ, въ четырехъ верстахъ выше ея устья. Девятнадцать дней сряду шли мы сюда изъ гавани св. Ольги и сдѣлали около трехъ сотъ верстъ. Во все это время я даже ни разу не умывался, такъ что читатель можетъ себѣ представить, на сколько было пріятно вымыться въ банѣ и заснуть въ теплой комнатѣ.

Рѣка Дауби-хэ, которая въ четырехъ верстахъ ниже Бѣльцовой сливается съ Ула-хэ и образуетъ Уссури, вытекаетъ изъ главнаго хребта Сихотэ-Алинь и, имѣя, въ общемъ, направленіе отъ юга къ сѣверу, протекаетъ до 250 верстъ.

Какъ и большая часть рѣкъ нашего Уссурійскаго края, Дауби-хэ характеризируется весьма малою глубиною во время засухи, и быстрымъ разлитіемъ послѣ дождей. Въ это время, вода пропытываетъ въ ней сажени на двѣ противъ обыкновеннаго уровня, такъ что затопляетъ всю долину. Эта послѣдняя имѣетъ, при устьѣ рѣки, не болѣе трехъ верстъ

— 165 —

Въ поперечникъ, по въ среднемъ, течении, ггѣ горы праваго пѣваго берега отходить въ стороны, достигаетъ ширинъ отъ 5—10 верстъ. Въ нижнихъ своихъ частяхъ долина Дауби-хэ имѣетъ болотистый характеръ, но въ среднихъ и верхнихъ — луговой, такъ что представляла бы превосходныя мѣста для земледѣлія, если бы не подвергалась периодическимъ наводненіямъ, которые оставляютъ незатопляемыми только немногіе и пеѣльшіе оазисы, гдѣ расположены большею частію китайскія фанзы.

Однако, не смотря на все это, по Дауби-хэ есть много мѣстъ, удобныхъ для обработки и заселенія, на широкихъ (2—4 верстъ) пологихъ скатахъ, которые идутъ отъ боковыхъ горъ къ самой долинѣ, въ особенности на лѣвой ся сторонѣ. Эта скаты покрыты рѣдкимъ лиственнымъ лѣсомъ и, имѣя наклонъ въ нѣсколько градусовъ, вовсе не подвержены наводненіямъ, такъ что здѣсь именно должны заводить свои пашни будущіе поселенцы.

Хотя, при своемъ устьѣ, Дауби-хэ имѣетъ сажень 70 ширины и, въ обыкновенную воду, не сливкомъ быстрое течение, по все-таки эта рѣка неудобна для плаванія парохоченъ, по причинѣ мелей. По долинѣ ея идетъ телеграфная линія, которая, какъ я уже говорилъ во II главѣ, соединяетъ г. Николаевскъ съ Новгородской гаванью. Кромѣ того, здѣсь же пытались завести и почтовое сообщеніе, но оно вскорѣ прекратилось по причинѣ крайне плохаго состоянія дороги, устроенной наскоро въ одно лѣто.

Минноваъ небольшую крестянскую деревню Романовку *), которая въ то время лежала на берегу Уссури, верстахъ въ тринадцати ниже устья Дауби-хэ, мы прибыли 7 го января въ станцию Буссе чѣмъ и кончились зимня экземпляри, продолжавшались почти три мѣсяца, въ течении которыхъ я обошолъ болѣе тысячи верстъ **).

Не узналъ я теперы свои знакомые мѣста на Уссури, по которой снѣгъ везде лежалъ на три фута глубины, и намѣло таніе су-

*) Въ концѣ 1808 г., жители л. Романовки оставили это мѣсто, подверженное, какъ оказалось, затоплению и переселинию въ д. Никольскую, лежащую на ножной оконечнице Хан-авелской стенной падолы.

**) Съ 16 октября 1867 г. е. со дня выхода изъ Новгородской гавани, по 7 января 1868 г. — на приходъ въ станцию Буссе, и едѣлалъ 1060 верстъ, а имено: отъ Новгородскаго поста до Владивостока 230 верстъ, отъ Владивостока до Су-чана 170 верстъ, отъ Суцкаго до гавани 2ъ. Одинъ 270 верстъ и накопецъ отъ тав. св. Одинъ до станции Буссе 400 верстъ.

— 166 —

гробы, какіе можно видѣть только на далекомъ сѣверѣ. Вся могучая
растительность здѣшнихъ лѣсовъ и луговъ покрылась этимъ снѣгомъ,
какъ саваномъ п въ тѣхъ мѣстахъ, гдѣ лѣтомъ не было возможности
пробраться по травянистымъ заростямъ, теперь только кой-гдѣ торчали
засохшіе стебли. Даже виноградъ, переплетавшійся такою густою стѣною,
теперь казался чѣмъ-то въ родѣ веревокъ, безобразно обвившихся во-
кругъ кустарниковъ и деревьевъ. На островахъ рѣки густые, непрохо-
димые зарости тальника смотрѣли довольно рѣдкими, а луга, пестрѣв-
шіе лѣтомъ яркимъ ковромъ различныхъ цвѣтовъ, или залитые, по ни-
зинамъ, однообразнымъ цвѣтомъ тростеполевицы, теперь бѣлѣли, какъ
снѣговая тундра. Даже птицъ почти совсемѣмъ было не видно, кромѣ
тетеревей, да изрѣдка дятловъ и синицъ. Не найдутъ теперь себѣ
здѣсь пищи ни насѣкомоядныя, ни зерноядныя, ни голенастыя, ни
водныя и онѣ всѣ покинули страну, цѣпенѣющую подъ холоднымъ, снѣ-
говымъ покровомъ........

## ГЛАВА VII.

### Весна на озерѣ Ханка.

Зимники картина Сунгачинских равнин.—Первые ветники весны: лебеди, бакланы, журавли.—Трудности весенней охоты.—Появление других видов птиц.—Японскій ибисъ.—Постоянные холода въ Мартѣ.—Валовой пролетъ утокъ.—Ихъ баснословное обиліе.—Вновь прибывающія птицы.—Гуси и ихъ привычки.—Начало разливовъ.—Порядокъ дневнаго пролета.—Охота на стойкахъ.—Холода въ началъ апреля.— Вдругъ тепло.— Появленіе многихъ пташекъ.—Весенній ходъ дикихъ козъ.—Оригинальная охота за ними.

Второй периодъ весенней жизни: гнѣзда орлановъ, бѣлыхъ анеговъ, папель и код пиццъ.—Травяные пожары, истребители утиныхъ и другихъ гнѣздъ.—Позднее вскрытие оз. Ханка.—Его задерживающее вліяніе на развитіе береговой растительности.—Бѣдность продолжающагося пролета.—Великолѣнный летунъ.—Морозы въ началѣ мая.—Теплота устанавливается.—Быстрое развитіе растительной жизни.—Ходъ рыбы.—Послѣдній прилетъ птицъ.

Лучшими, незабвенными днями моего пребыванія въ Уссурійскомъ краѣ были двѣ весны, 1868 и 1869 г., проведенные на оз. Ханка, при истокѣ пзѣ него р. Сунгачи.

Пустынное это мѣсто, гдѣ, кромѣ сколькихъ домиковъ, именуемыхъ ностріе № 4, на сотню верстъ, по радіусамъ во всѣ стороны, нѣтъ жилья человѣческаго — представляло полное приволье для тѣхъ безчисленныхъ стадѣ птицъ, которые явились здѣсь, лишь только пахнуло первой весною. Никогда не тревожимыя человѣкомъ, они жили каждая по своему и представляли столько интереснаго и оригинальнаго, что я напередъ сознаюсь въ неумѣшь передать вполпѣ все то, чего былъ счастливымъ наблюдателемъ.

Но пытаясь набросать хотя слабый очеркъ всего видѣнаго, я возму� предметомъ своего описания вторую весну, здѣсь проведенной, именно 1869 г., такъ какъ впечатлѣнія ея полнѣе и свѣжѣе въ моей памяти,

— 168 —

тѣмъ болѣе, что общая картина оба раза была одинакова, и разнообразилась только въ немногихъ частностяхъ.

....Уже конецъ февраля; было исколько хорошихъ теплыхъ дней; по выжженнымъ съ осени мѣстамъ кой-гдѣ показались проталины; но еще уныло и безжизненно смотрять спѣжные берега оз. Ханка и тѣ громадныя травянисты равнины, которые раскинулись по восточную его сторону. Даже Сунгача, не замерзająная при своемъ истокѣ цѣлую зиму и теперь уже очистившалась отъ льда верстъ на сто, и та безмольвно струитъ, въ снѣжныхъ берегахъ, свои мутныя воды, по которымъ плыветъ, то небольшая льдинка, то обломокъ дерева, то пучекъ сухой прошлогодней травы, приспесенный вѣтромъ.

Мертвая тишина царитъ кругомъ, и только изрѣдка покажется стадо тетеревей, или раздастся, въ береговыхъ кустахъ, стукъ датла и пискъ болотной синицы, или, наконецъ, высоко въ воздухѣ, спачала съ громкимъ и явственнымъ, но потомъ все болѣе и болѣе замирающимъ свистомъ, пролетитъ и сколько утокъ гололей (Anas clangula), зимовавшихъ на незамерзающихъ частяхъ рѣки.

Неоглядныя равнины, раскинувшіяся по обѣ стороны послѣдней, отливаютъ желтоватымъ цвѣтомъ изсохшей, прошлогодней травы, а по береговымъ заливамъ и озерамъ, гдѣ лѣтомъ во множествѣ цвѣтетъ нелюбія, теперь лежитъ ледъ, толщиною до трехъ футовъ и странно видѣть, какъ заморожены въ немъ листья и цвѣтовыя стебли этого южнаго растенія. Здѣсь же обыкновенно можно встрѣтить небольшія стада снѣжныхъ стренатокъ (Plectrophanes nivalis) и даже пѣлую сову (Nystea nivea), которая зимою спускается изъ родныхъ тупдрѣ сѣвера до такихъ низкихъ широтъ.

Присоедините ко всему этому исколько звѣрьковъ: епота, барсука, лисицу, ласку, хорька и вы получите полное перечисленіе тѣхъ немногихъ животныхъ видовъ, которые держатся, зимою, на Сунгачинскихъ равнинахъ.

Но вотъ наступаетъ мартъ, и хотя холода все еще не уменьшаются, однако весна чугется уже недалеко. Какъ въ первомъ, такъ и во второмъ году, первыми вѣстниками ея прилетѣли лебеди кликуны (Cygnus mu-
sicus) и своимъ громкимъ, гармоническимъ звукомъ, немного оживили безмольвныя равнины. За тѣмъ появилось небольшое стадо баклановъ (Phalocrocorax carbo), которые, видимо утомленные перелетомъ, исколько времени вились надъ Сунгачею и наконецъ опустились на поверх-

— 169 —

Мость воды. Съ тѣхъ поръ эти и團ицы постоянно держались на Сунгачѣ и часто можно было слышать хриплый, похожий на гоготанье, голосъ, который опѣ издаютъ, какъ знакъ удовольствія, отдыхая цѣлымъ обществомъ на низкихъ вѣтвяхъ береговаго тальщика, или занимаясь рыбною ловлею.

Въ послѣдней бакланы великие мастера п, какъ назвѣсто, китайцы, съ давнихъ временъ, употребляютъ ихъ для подобной цѣли. Мнѣ самому много разъ случалось наблюдать, какъ долго можетъ оставаться подъ водою пырнувшій бакланъ, обыкновенно рѣдко возвращающійся напо-верхность безъ добычи. Въ случае, если пойманная имъ рыба велика, такъ что проглотить ее довольно трудно, то балкайшіе товарчи бро-сяются тотчасъ же отнимать добычу, начинаясь шумъ и драка, кото-рая не всегда оканчивается въ пользу праваго.

При томъ же, иногда не даромъ обходится баклану п самая ловля. Случается, что проглоченная имъ касатка, во множествѣ водящаяся въ Сунгачѣ и въ оз. Ханка, распускаетъ свои колочки въ горлѣ и團ицы, которая не имѣтьъ возможности освободиться отъ такой грустной нео-жиданности, и бываетъ задушена рыбою.

По своему поведенію бакланъ весьма хитрая и осторожная и團ца.

При видѣ опасности, опѣ тотчасъ же погружается всѣмъ тѣломъ въ воду, оставляя на поверхности только длиную шею и голову, которую вертитъ во всѣ стороны и зорко слѣдитъ за движеніемъ своего непрія-теля. Отъ послѣдняго спасается, или быстрымъ ныряниемъ, или чаще улетаетъ, тяжело захлопавъ спачала крыльями по водѣ, какъ лебедь, по потомъ летить скоро и сильно.

Валовой пролетъ баклановъ на оз. Ханка начивается, обыкновенно, съ половины марта и продолжается до конца этого мѣсяца.

Тогда они являются по Сунгачѣ большими стадами, по для сывода молодыхъ здѣсь остаются только очень немногоѣ.

Всѣдь за первыми водными и團цами, начали повляться и голе-настыя, не смотря на то, что холода продолжали стоять по прежнему и по болотамъ пигдѣ еще не было отгаявшихъ мѣсть. Въ ожиданіи лучшаго времени, которое обыкновенно наступаетъ здѣсь только въ концѣ марта, весь эти, равно какъ и другія и團ицы, держались по берегу Сунгачи.

Только здѣсь пролетные гости могли находить для себя и團цу, хоги

— 170 —

вѣроятно случалось, особенно при большомъ скопленіи потребителей, что многіе изъ нихъ иногда по долгу постничали.

Самыми нетерпѣливыми высочками изъ голенастыхъ, не смотри на всю свою флегматичность, оказалось журавли, которыхъ два вида: японскій (Grus leucochen) и китайскій (Grus montignesia) прилетѣли 3 и 4 марта.

Первый изъ этихъ журавлей, родиною изъ Японіи, но своимъ правамъ много схожъ съ европейскимъ малымъ журавлемъ (Grus virgo) и, подобно послѣднему, весною устраиваетъ забавныя пляски, для развленія и удовольствія своихъ любимыхъ подругъ. Съ такою похвальною цѣлю, общество этихъ журавлей, обыкновенно отъ трехъ до пяти паръ, живущихъ по сосѣдству, выбираетъ среди болота сухое, гладкое мѣсто, позаботясь предварительно, чтобы оно находилось въ почтительномъ разстояніи отъ всякихъ кустовъ, овраговъ и т. п. мѣстностей, могущихъ скрывать врага.

Раннимъ утромъ и въ особенности передъ вечеромъ, журавли слетаются на такое условное мѣсто и, покривавъ здѣсь немного, принимаются за пляску. Для этого они образуютъ кругъ, внутри котораго находится собственно арена, предназначенная для танцевъ. Сюда выходятъ одинъ или два изъ присутствующихъ, прыгаютъ, киваютъ головою, присѣдаютъ, подскакиваютъ вверхъ, машутъ крыльями и вообще, всякими манерами стараются показать свою ловкость и искусство. Остальные присутствующіе въ это время смотрятъ на нихъ, но немного погодя смѣняютъ усталыхъ, которые, въ свою очередь, дѣлаются зрителями.

Такая пляска продолжается иногда часа два, пока наконецъ, съ наступленіемъ сумерекъ, утомленные танцоры закричатъ, цѣлымъ хоромъ, во все горло и разлетятся на ночь по своимъ владѣніямъ.

Независимо отъ общихъ танцевъ, самецъ этого вида, одинъ изъ самыхъ любезныхъ кавалеровъ между своими длишнохогими собратьями, не упускаетъ ни одного случая, выказать любезность передъ самкою и бродя съ нею по болоту, часто дѣлаетъ самыя смѣшные движенія, между тѣмъ какъ его, болѣе положительная, супруга занимается въ это время проглатывашіемъ попѣмныхъ лягушекъ.

Хотя въ периодъ весенняго пролета, японскіе журавли держатся въ значительномъ числѣ по Сунгачинскимъ равнинамъ и нѣкоторые остаются

— 171 —

здѣсь для вывода молодыхъ, но этотъ видъ предпочитаетъ открытымъ мѣстностямъ горныя долины и здѣсь охотище гнѣздится.

Въ верхнихъ частяхъ Дуби-хэ, Лэфу и Сянъ-хэ я видалъ часто этихъ журавлей. Обитая въ такихъ тихихъ уединенныхъ долинахъ и никогда не трегожимые человѣкомъ, они становятся гораздо смѣлѣе и подпускаютъ къ себе довольно близко, чего никогда не дѣлаютъ на открытыхъ Сунгачинскихъ болотахъ.

Привлазанность названныхъ журавлей къ своимъ дѣтямъ и между собой очень велика. Такъ однажды въ долина Сянъ-хэ я убралъ самку изъ пары, обитавшей неалеко отъ того мѣста, где я жилъ иѣсколько дней. Оставшись самецъ до гоѣго леталъ вокругъ меня, пока я несъ его убийную подругу, загмѣь держался два для возлѣд этого мѣста, часто п～ громко крича и паконелъ, убѣдившись въ безполезности своихъ попсковъ, на третій день утрой, рѣшился павсегда покинуть долину, въ которой жилъ счастливо, можетъ быть, иѣсколько лѣтъ. Для этого опѣ началъ подниматься спиральными крутыми къ верху, какъ то обыкновенно дѣлаютъ осенью, передъ отлетомъ, пани аисты, поднялся такъ высоко, что едва былъ замкнутъ черной точкой и затѣмъ полетѣлъ въ направленіи къ изъ. Ханка. Что будетъ дѣлать онъ далѣе? Куда улетитъ? Найдетъ ли сөбѣ другую подругу?

Прилетающий почти одновременно съ японскимъ журавлем, другой его собрать журавль китайскій (Grus moulignesia), есть самая большая итица здѣшнихъ мѣстностей, такъ какъ, въ стоянѣ положеніи, онъ имѣетъ до о футовъ вышины, 7½ футовъ въ размерѣ крыльевъ и вѣситъ 2½ фунта. При томъ же онъ очень красивъ весь сѣжно-бѣлый, за исключеніемъ черной шелк и такого же цвѣта малыхъ маховыхъ и плечевыхъ нерѣвъ; последія достигаютъ большинъ размѣрѣнъ и образуютъ, при сложенныхъ крыляхъ, объединенный пучекъ, возвышающийся надъ хвостомъ и заднею частію спины.

Вмѣстѣ съ тѣмъ этотъ журавль такъ осторожень, что не поднимаетъ къ сөбѣ на открытомъ мѣстѣ даже на трепета шаговъ, и убить его весьма муреная задача. Стрѣлать дробью, конечно нечего и думать, такъ какъ эта итица очень крѣна на рану, при томъ же никогда не дастъ подкрасться къ сөбѣ на близкое разсгоршіе, кровѣ самыхъ рѣдкихъ исключеній, такъ что для охоты надобно непремѣнно употреблать штуцеръ.

Но для мѣткой стрѣльцы пулесю, воцервыхъ, необходимы огромный

12

— 172 —

навыкъ, а вовторыхъ, даже п при такомъ условіп, далеко не всегда можно разсчитывать на успѣхъ, при стрѣльбѣ съ большой дистанціп, въ сравнительно малую цѣль, какую представляетъ собою журавль.

Самое лучшее время для охоты за этими птицами бываетъ, какъ только появился китайские журавли п, за пенимѣніемъ растаявшихъ мѣстъ на болотахъ, волею пли неволею, должны держаться по берегу Сунгачи, где къ плишь можно еще никогда подкрасться, изъ-за лозы и тростинка, на мѣткій штуцерпый выстрѣлъ, т. е. шаговъ на полтораста.

По охотничьи экскурсіп по Сунгачинскімъ равнинамъ, въ особенности въ это время года, дѣло далеко не легкое.

Уцѣлѣвшая отъ осеннихъ пожаровъ сухая прошлогодняя трава, вы- шинною въ 3-4 фута, при томъ же страшно густая и скрученная вѣт- ромъ, да еще со снѣгомъ винзу, до того затрудняетъ ходьбу, что пу- жно продираться впередъ съ большими успѣями. Ноги безпрестанно за- путываются, часто падаешь и вообще на одной верстѣ умаешься очень сильно.

Но вотъ выдалась паленка, т. е. выженное прошедшеею осенью мѣсто, где снѣгу теперь совсемъ нѣтъ. Ну, думаешь, слава Богу, можно будетъ идти удобнѣе и опо дѣйствительно такъ, да не совсемъ.

Торчащіе остатки сгорѣвшей травы, вышинною окою вершка, довольно толстые и при томъ обледенѣлые, до того дерутъ саноги, что послѣ двухъ, трехъ дней на них уже являются дырки, сквозь которые ино- гда такъ уколешься тою же самою травою, что сдѣлаешь невольный сказки.

Сунешься въ кусты-тамъ и Боже упаси! Вѣтеръ, постоянно гуляю- щій по окрестнымъ равнинамъ, сдуваетъ сюда множество снѣгу, такъ что даже п въ малоснѣжную запму, какова была пынѣшняя *) образуются саженные сугробы, въ которые если провалишься, то еле-еле вылезешь п вѣрно не пройдешь даже одной сотни шаговъ.

Но вотъ, послѣ подобной прогулки въ пѣсколько верстъ, замѣтишь паконецъ вдали пару красивыхъ китайскихъ журавлей, важно расхажи-

*) Количество снѣгу, выпадающего въ Ханкайскомъ бассейнѣ и вообще въ Уссерійскомъ краѣ, бываетъ изъ года въ годъ далеко не одинаково. Такимъ об- разомъ 18⁶⁷/⁶⁸ г. снѣгъ лежалъ здѣсь болѣе чѣмъ на три фута толщины, между тѣмъ какъ въ запму 18¹⁸/⁶⁹ г. онъ имѣлъ всего 1-1½ футовъ. Впрочемъ по раз- сказу туземцевъ, чаще бываютъ обильные снѣгомъ, нежели мало-снѣжныя зимы.

— 173 —

вающихъ по берегу Сунгачи, или стоящихъ, неподвижно, на льду за-
лива, словно погруженныхъ въ глубокое филофское раздумье.

По горькому опыту прервочальныхъ хожденій зналъ я, какъ трудно
разсчитывать на оплошность этой птицы и потому издалека начиналъ
уже подкрадываться, прикрываясь кустами тальника, или, большею ча-
стюю, пользуясь высокою прошлогоднею травою, по которой нужно двп-
гаться ползкомъ.

Подвишься, бывало, такимъ образомъ сотню, другую шаговъ, вы-
глянешь украдкою, журавли стоять по прежнему неподвижно, слѣдовав-
тельно еще пезамѣтили опасности—и съ радостію ползешь далѣе.

Еще порядочный кусокъ остался назад, опять тихоцко посмо-
тришь, и по прежнему стоять журавли, такъ что падежда растетъ все
болѣе и болѣе.

Отдохнувъ немного, продолжаешь ползти, какъ вдругъ раздается
громкій, отрывистый крикъ одного пзъ пары—знакъ что осторожныя
птицы замѣтили что-то недобое.

Насторожившись и вытянувъ шею, смотрятъ онѣ теперь въ ту сто-
рону, гдѣ пѣсколько, пошевелившихся отъ моего движенія, кустиковъ
травы возбудили ихъ подозрительное впиманіе.

Притаивъ дыханіе, лежу я на землѣ, по что дѣлать далѣе? Ползти
ли впередъ, или стрѣлать наудачу отсюда, несмотря на то, что до
журавлей еще болѣе двухъ сотъ шаговъ?

Съ первыхъ разовъ, когда я мало былъ знакомъ съ правами этой
птицы, мой выборъ обыкновенно склонился на первое рѣшеніе, по оно
всегда приводило къ неудачнымъ результатамъ. Встревоженные журавли
уже зорко продолжали смотрѣть въ ту сторону, гдѣ чуяли опасность и
лишь только, обождавъ, я начидалъ ползти, какъ они, замѣтивъ спова
шевелившуюся траву, тотчасъ же улетали и иногда очень далеко.

Впослѣдствіи, убѣдившись въ безполезности первой мѣры, я всегда
предпочиталъ, въ подобномъ случае, стрѣлать на авось, и действи-
тельно убилъ одного журавля шаговъ на двѣсти; но это случилось
только разъ, а промаховъ дѣлалось многое множество.

Грустно п обидно бывало видѣть, какъ пуля взрывала снѣгъ,
недолетая или перелетая черезъ журавлей п, такимъ образомъ, весь
трудности далекаго ползанья, иногда черезъ весеннія лужи, пропадали
совершенно даромъ. Но зато, когда удавалось подкрадываться въ мѣру
мѣткаго выстрѣла, и пронизанный пулемъ журавль падалъ какъ попъ

— 174 —

на землю, я радовался какъ ребенокъ, и изъ всѣхъ силъ пускался бѣ-
жать къ дорогой добычѣ.

Тотчасъ по пролетѣ, который описываемые журавли совершаютъ не-
большими стайками отъ 4—12 экземпляровъ, они разбиваются на пары
и держатся, какъ я уже говорилъ выше, по берегу Сунгачи, пока въ
концѣ марта не начнутъ таять болота. Тогда каждая пара выбераетъ
себѣ опредѣленную область, въ которой выводитъ дѣтей и живетъ до
осеннаго отлета.

Для вывода птенцовъ въ Ханкайскомъ бассейнѣ кипайскихъ жу-
равлей остается немного менѣе, чѣмъ японскихъ. Они предпочитаютъ
для этой цѣли совершенно открытыя равнины, и потому никогда не
попадаются въ узкихъ горныхъ доминахъ, въ которыхъ любятъ дер-
жаться японскіе журавли. При томъ же они менѣе оказываютъ привя-
занности къ дѣтямъ, нежели эти послѣдние и хотя постоянно приводить
охотника въ отчаяніе своею осторожностію, но все-таки служатъ луч-
шимъ украшеніемъ здѣшнихъ обширныхъ болотъ.

Всѣдъ за первыми прилетными птицами, не смотря на постоянные
холода, начинаютъ показываться другие виды и не проходитъ дня, что-
бы не появился какой-нибудь новый экземпляръ, такъ что къ 9 марта,
т. е. къ дню, съ которого собственно считается начало весны, въ при-
летѣ было уже 22 вида.

Въ томъ числѣ, кромѣ вышепрописанныхъ, находились: Орланъ бѣло-
хвостый (Haliaetus albicilla), появляющийся здѣсь ранѣе всѣхъ другихъ
птицъ, еще въ половинѣ феврала. Соколъ пустельга (Falco tinunculus)
и Астребъ тетередятникъ (Astor palumbarius)—ба довольно рѣдкіе
въ здѣшнихъ мѣстахъ. Черный коршунъ (Milvus Govinda) въ большомъ
числѣ гнѣздающийся въ Ханкайскомъ бассейнѣ. Утки: Кряква (Anas bos-
chas), Косачка (A. falcata), Шиловость (А. aquila), Чирянка (А.
crecca), Широконоска (А. clypeata) и Моклокъ или Блоктунъ (A. glo-
citans). За исключениемъ двухъ послѣднихъ видовъ, изъ которыхъ ши-
рококоноска остается здѣсь въ маломъ количествѣ, а блоктунъ вовсе не
остается для вывода птенцовъ, остальные четыре породы во множе-
ствѣ гнѣздается въ Ханкайскомъ бассейнѣ. Крахаль большой (Mer-
gus merganser) являющийся здѣсь только пролетомъ, хотя и въ боль-
шомъ числѣ. Бълый анест (Ciconia alba) также гнѣздающийся на Хан-
ка. Чибисъ (Vanellus cristatus) который здѣсь, какъ п въ Европѣ,
съ громкимъ пискливымъ крикомъ встрѣчаетъ каждое подозрительное

— 175 —

существо, приближающееся къ его владѣніямъ. Стренатки: трост-
никовая малая (Emberiza polaris), биологовая (E. pthiornus) и гу-
ная (E. cyoides). Два послѣднихъ вида, какъ кажется, вовсе не гибз-
датся на Ханка. Сорокопутъ (Lanius excubitor) очень рѣдкій здѣсь даже
во время пролета и Японскій снегирь (Uragus sanguinulentus) въ боль-
шомъ количествѣ гибздащійся въ густыхъ заростахъ, по берегамъ рѣкъ
Ханкайскаго бассейна.

Однако всѣ эти итицы показались только въ небольшомъ количествѣ — въ одиночку, парами или небольшими стайками, словно передовые гопцы тѣхъ безчисленныхъ стадъ, которые должны были нагрянуть, лишь только погода сдѣлается немного потенѣе.

Между тѣмъ, въ ожиданіи такого благополучнаго времени, еще по-
явились: Бълыя и Сърыя палли (Ardea alba, A. cinerea) въ большомъ
числѣ гибздащійся на Ханка. Чайка сисая (Larus canus) одна изъ са-
мыхъ обыкновенныхъ здѣсь итицъ. Гусь большой (Auser grandis) всегда
держащійся только небольшими обществами, или отдѣльными парами,
хотя и появляющійся веслою въ значительномъ числѣ. Удатъ или лоз-
никъ (Totanus fuscus) являющійся на Ханка и то въ небольшомъ числѣ
только во время пролета. Нырецъ (Podiceps suberistatus) гибздащійся
на всѣхъ здѣшнихъ болотистыхъ озерахъ. Дрождъ Наумана (Turdus
Naumannii) растягивающій свой пролетъ до начала мая, но для вывода
молодыхъ здѣсь не остающійся. Стренатка деревенская (Emberiza
rustica). Накоронокъ полезной (Alauda arvensis) въ большомъ числѣ
гибздащійся въ стенной полосѣ Ханкайскаго бассейна Накопецъ 13 марта,
появилась самая замѣчателная и рѣдкая итица здѣшнихъ странъ —
Японскій Ниссъ (Ibis Nipon).

Родной братъ знаменитой сващенной итицы древнихъ египтянъ, этотъ
ибисъ чрезвычайно красный. Достигая въ размахѣ крыльевъ до 4 фу-
товъ, онъ имѣетъ спину, верхнюю часть шеи и хохолъ цепельно-голу-
боватаго цвѣта, низъ тѣла обѣдно-розоваго, а крылья огненно-красныя,
передняя голая часть головы п поги кирпично-красныя, длинный же со-
гнутый клювъ черный съ ржавчинно-краснымъ концемъ.

Появленіе этого ибиса на оз. Ханка, въ такую раннюю весеннюю
пору, когда всѣ болоты и озеры еще закованы льдомъ, а термометръ, по
ночамъ, падаетъ до—13° Р., составляетъ весьма замѣчательный фактъ въ
орнитологической географіи.

Даже странно сказать, что въ то время, когда эта южная итица

— 176 —

прилетаетъ на спѣжныя Сунгачпискія равнипы, вмѣстѣ съ нею, еще въ продолженіе почти цѣлаго мѣсаца, живетъ здѣсь бѣлая сова, гпѣздящаяся, какъ извѣстно, на тундарахъ крайняго сѣвера.

Я самъ опѣмѣлъ отъ удивленія, когда однажды выстрѣломъ, направленнымъ въ пролетавшаго мимо меня писа, вспугнулъ эту сову и пустилъ въ нея другой зарядъ своего двухствольнаго ружья.

Подобно всѣмъ прочимъ воднымъ и голенастымъ, писы съ прилета, до тѣхъ поръ пока не начнутъ таять болота, держатся по берегу Сунгачи, обыкновенно въ сообществѣ другихъ птицъ, всего чаще бѣлыхъ и сѣрыхъ цапель, на чуткость и осторожность которыхъ могутъ вполпѣ положиться. При томъ же они сами по себѣ очень осторожны, такъ что если я и представилъ охоту за бѣлыми журавлями, какъ одну изъ самыхъ трудныхъ, то теперь долженъ сказать, что охота за небами нисколько не уступаетъ ей въ этомъ отношении.

Прежде всего нужно замѣтить, что стрѣльба пулями въ такую небольшую птицу, какъ пись, не можетъ быть годною; поэтому, волею или не волею, пужно употреблять дробовикъ, изъ котораго выстрѣлъ дѣйствителенъ, конечно, только на близкомъ разстояніи.

По попробуйте-ка подкрасться къ пису на такую мѣру въ то время, когда два-три пхъ экземпляра спидать на берегу оттаявшаго немного залива, въ сообществѣ цѣлой сотни сѣрыхъ и бѣлыхъ цапель, не одинъ разъ приводившихъ меня въ отчаяніе, своимъ лукавствомъ и осторожностію.

Вѣдь кажется, ползешь, бывало, по такой густой п высокой травѣ, что самъ чортъ не угладитъ; пѣтъ, смотришь, не приблизился еще и на сотню шаговъ, какъ тебя уже замѣтилъ эти длишоногіе дьяволы, взлетѣли и, вмѣстѣ съ небами, отправились на другое мѣсто.

Идешь за ними туда, опять ползешь п опять повторяется также самая история.

Иогда же случалось такимъ образомъ, что подкрашивись шаговъ на полтораста, вдругъ встрѣчаешь гладкій ледъ широкаго залива, на противоположномъ концѣ котораго ходятъ писы, въ сообществѣ своихъ друзей цапель, часто же и другихъ знакомыхъ: журавлей, баклановъ, гусей, утокъ и прочей пернатой братіи. Въ подобномъ случае, уже ничего и думать о дальнѣйшемъ подкрадываніи, такъ что, лежа на окраниѣ травы и любуясь на все это общество въ бинокль, я, какъ нельзя болѣе, олицетворялъ собой басню о диссцѣ, пришедшей за випоградомъ.

— 177 —

Однако, послѣ многихъ неудачныхъ хожденій, мпѣ удалось нако-
пецъ убить двухъ пбисовъ; громѣ того одного убилъ мой товарищъ п
еще двухъ, случайно, во время сильной мятели, застрѣлили казаки,
такъ что я имѣю въ своей коллекціи пять экземпляровъ этихъ прекрас-
ныхъ итицъ. Такое число добытыхъ пбисовъ очень удачно, такъ какъ
они здѣсь вообще рѣдки и на пожней Сунгачѣ держалось никакъ пе
болѣе двухъ, трехъ десятковъ, даже во время весеннаго пролета.

Съ конца марта, когда начнутъ таять болоты, пбисы откочевываютъ
на нихъ, по вскорѣ удаляются отсюда п размѣщаются, для вывода мо-
лодыхъ, по небольшимъ рощамъ, разсыпаннымъ, подобно островамъ,
среди здѣшнихъ недоступныхъ болотъ.

Здѣсь они устраиваютъ свои гнизда на деревьяхъ, и хотя мпѣ са-
мому ии разу не удалось пайдти такого гнизда, по мѣстные казаки п
китайцы увѣряли, что прежде чемъ случалось доставать молодыхъ, ко-
торыхъ они употребляли для щды.

Голосъ пбиса весьма неблагозвученъ и очень похожъ на каргапье
обыкновенной воропы, только нѣсколько громче и грубѣе. Такой крикъ
онъ издаетъ часто, какъ на лету, такъ и спя на землѣ, по въ осо-
бенности сильно крричитъ, будучи подстрѣлѣнъ.

Послѣ вывода молодыхъ, пбисы скитаются небольшими партіями,
вѣроятно выводками, по берегамъ озеръ, препущественно же тихихъ,
уединенныхъ рѣкъ и проводятъ такими образомъ цѣлое лѣто, до
времени осеннаго отмета.

Появленіе японскаго пбиса, служило какъ бы сигпаломъ, къ началу
валоваго пролета другихъ итицъ п къ тотъ же самый день, т. е. 13
марта, не смотря на спильную матель, продолжавшуюся всю ночь и днемъ
до полудня, показались большія стада утокъ клоктуновъ. Низко, почти
надъ самою землею, неслись они съ гога и затѣшь, встрѣтивъ Суп-
гачу, паправлялись вверхъ по ней на полыню, которая стоптъ цѣлую
зиму при истокѣ этой рѣки изъ оз. Ханка. Поплававъ здѣсь пемного,
клоктуны усаживались на лыду для отдыха. Затѣмъ, каждое вповь при-
летавшее стадо, присоединялось къ прежнимъ, такъ что вскорѣ образо-
валась стада, приблизительно около трехъ тысячъ штукъ.

Посидѣвъ нѣсколько часовъ, вся эта живая громада поднялась съ
шумомъ, напоминающимъ бурю и на лету, то свертывалась въ одну
сплошную кучу, то вытягивалась фронтомъ въ линию, то пакопецъ ле-

— 178 —

тѣла угломъ, или разбивалась на другія меньшія стаи, которые вскорѣ опять соединялись съ общею массою.

Съ этихъ поръ, въ теченіе всего марта, клоктуны держались по Сунгачѣ такими огромными стадами, что однажды, съ одного выстрѣла, я убилъ 14 штукъ, а по пяти и семи экземпларовъ за одинъ разъ случалось убивать довольно часто.

Присутствіе этихъ утокъ всегда можно было слышать еще издали, по безпрерывному крику, который издаютъ самцы, и который совершенно похожъ на слогъ: кло, кло, кло..., отчего конечно произошло и русское названіе этой итицы.

Однако, несмотря на начаўшійся съ 13 марта валовой пролетъ клоктуновъ и сѣрыхъ цапель, постоянные, несколько не уменьшавшіеся, холода, опять задержали, на цѣлую недѣлю,іе въ большихъ массахъ другихъ породъ итицъ, хотя небольшія партіи продолжали летѣть по прежнему. Вообще гесна на оз. Ханка, и въ особенности мартъ, характеризуются постоянными и сильными холодами, которыхъ, повидимому, искакъ нельзя ожидать при такомъ южномъ положеніи этого края.

Между тѣмъ, здѣсь въ иную зиму, снѣгъ выпадаетъ на три фута толщины и первые разливы показываются только въ послѣднихъ числахъ марта. Даже въ апрѣлѣ случаются, и довольно часто, снѣжныя мятели, а термометръ minimum, въ нынѣшнюю весну, изъ 30 дней этого мѣсяца, 23 раза падалъ по ночамъ ниже нуля.

Въ Х главѣ, при болѣе подробномъ обзорѣ здѣшняго климата, я укажу и на другіе факты, свидѣтельствующіе объ его неожиданной суровости; теперь же скажу, что хотя погода весною на Ханка стоитъ большею частію ясная, по зато постоянно вѣтряная, а эти то вѣтры и усиливаютъ собою холодъ, такъ что термометръ иногда разомъ падаетъ на два-три градуса, лишь только поднимается вѣтеръ, послѣ кратковременнаго затишья.

Такое постоянное господство вѣтровъ, между которыми преобладаютъ юго-западные, можно отчасти объяснять обширностію равнинной формы поверхности, гдѣ малѣйшее парушеніе равновѣсія въ атмосферѣ вызываетъ вѣтеръ, безпрепятственно дующій въ любомъ направленіи.

Двйствительно, за неключіемъ ночей, затишья бываютъ здѣсь очень непродолжительны. При томъ же вѣтерѣ часто начинается вдругъ, порывами и дуетъ иногда сутокъ по двое сряду въ одномъ направленіи.

Въ периодъ съ 13 по 20 марта, т. е. до того времени, съ котораго

— 179 —

начался настоящий валовой пролетъ утокъ и другихъ птицъ, появлялись вновь: Крахаль лушокъ (Mergus albellus) огромными стадами. Чайка обыкновенная (Larus ridibundus) во миопествѣ гнидящаяся на Ханка. Даурская галка (Corvus monedula vart. daurica) гнидящаяся здѣсь въ достаточномъ количествѣ. Алья (Circus Sp?) нискальный Малый гусь (Anser minutus). Унка черепетно (Anas fuligula), Унка сопушъ (A. penelope) и Чирокъ полевонъ (A. querquedula). Послѣдніе два впда утокъ выводать молодыхъ въ значительномъ количествѣ въ Хангайскомъ басей, но первый воле не гнездиться.

Вмѣстѣ съ тѣмъ начался настоящий валовой пролетъ утокъ, которые, за исключениемъ люктуповъ, появлялись до сихъ поръ только отѣльными небольшими стайками. Но теперь стадо за стадомъ, сотня за сотнею, цѣлыя тысячи несутся къ сѣверу, остававливались для отдыха и продовольствія на Сунгачѣ, которая, въ буквѣйшомъ смыслѣ, кишить водяными и гольенастыми птицами. День и ночь стоять здѣсь настоящій кагалъ, отъ всевзможнаго крика, свиста и писка, среди которого пельзя разобрать отѣльные голоса.

Такое обоніе всякихъ птицъ привлекло сюда и различныхъ хищниковъ, которые потихоньку поживляются отъ охота и пира.

Бѣлохвостые орланы везде сидятъ, то парами, то въ одиночку на высокихъ ивахъ, стоящихъ кой гдѣ по берегу рѣки и терпѣть ждутъ какой-нибудь усталой, или подетрѣленной уткнѣ. Не одинъ разъ этотъ хищникъ уносилъ у мени подойтыхъ птицъ, падающихъ на противоположную сторону рѣки, по зато и не одинъ пять пухъ попадались жизнію за свое пахальное поровство.

Ястребъ тетеревятникъ, какъ хирый разбойникъ, шипятъ по кустамъ и ловить олешныхъ птицъ. Соколъ сапсанъ обетъ сверху летящее стадо утокъ и заставляетъ его мигомъ броситься на воду, чтобы тамъ искать спасения отъ своего страшнаго врага.

Черный корунъ пырить широкими кругами въ вышины и зорко высматриваетъ для себя какую-нибудь добычу, часто остатокъ отъ обѣзора, ястреба или сокола. Даже сороки вмѣстѣ съ воронами и тѣ держатся по берегу Сунгачи, поживлялись иной чумъ Богъ посилать.

Каждодневныя охотничьи экскурсі дѣлаются теперь сансколюно
удачны, такъ какъ утокъ можно настрѣлѣть сколько утокъ. хотя проп
томъ очень многое пропадаетъ подстрѣленныхъ и убийтыхъ, падающихъ
на противоположную сторону и на середину рѣки. Мол ятаваа собака.

— 180 —

слазливъ раза два, три въ воду, часто при морозѣ въ нѣсколько градусовъ, обыкновенно окопчательно мерзла послѣ такого купанья, стучала зубами и не хотѣла идти вновь; да я и самъ посылалъ ее только за особенно рѣдкимъ или красивымъ экземпляромъ. Не было никакой надобности гоняться за всакою убитою уткою, когда, въ нѣсколько минутъ, можно было настрѣлять еще цѣлый десятокъ.

И тогда за одну охоту я убивалъ 30 — 40 штукъ, и вообще всю весну продовольствовалъ какъ себя съ товарищемъ, такъ равно двухъ свопхъ солдатъ, почти исключительно гусями да утками.

Обиліе послѣднихъ до того было велико, что онъ не только попадались на каждомъ шагу по рѣкѣ, по даже безпрестанно садились, пока не пачали таять болота, па лужн возлѣ домика, въ которомъ я жилъ.

Бывало, препарпруя какую нибудь птицу, или занятый писаніемъ своихъ замѣтокъ, я постоянно держалъ возлѣ себя ружье и стрѣлялъ садившихся на лужъ утокъ, изъ разбитаго окна компаты, въ которой жилъ; между тѣмъ какъ казакъ, находившіеся на посту, дѣлали тоже самое изъ окна и сѣней своей казармы, употребляя, за непмѣніемъ дроби, крупную соль.

Въ тоже время не довольствуясь дневными охотами, я устроилъ на полыньи озера засадки, въ которыя отправлялся вмѣстѣ съ товарищемъ, за полчаса или за часъ до разсвѣта. Еще съ вечера, обыкновенно собрались сюда огромнейшія стада утокъ, проводили ночь, журуя и угромъ, съ восходомъ солнца, летѣли на Сунгачу. Этихъ то утокъ и стрѣляли мы на разсвѣтѣ, когда онъ цѣлыми кучами подплывали къ нашимъ шалашамъ.

Конечно не было никакой особенной надобности въ подобныхъ ночныхъ охотахъ, такъ какъ утокъ и днемъ можно было настрѣлять сколько угодно, но здѣсь уже дѣйствовала охотничья жадность, ради которой я часто не зналъ даже, что дѣлать съ цѣлою кучею набитыхъ птицъ.

Возвратясь съ восходомъ солнца изъ засадки домой, мы пили чай, завтракали и тотчасъ же отправлялись на охоту внизъ по Сунгачѣ. Часто, громѣ одного двухствольнаго ружья, я бралъ съ собыю еще штуцеръ, для стрѣльбы крупныхъ и осторожныхъ птицъ, и хотя очень накладно было носить одно ружье въ рукахъ, а другое за спиною, по за то я могъ стрѣлять всѣхъ и каждаго, незаботясь о разстояніи.

Лишь только мы выходили изъ дома, какъ тотчасъ же начиналась стрѣльба и охота, объ удачѣ которой въ это время года нечего здѣсь

— 181 —

и спрашивать. На каждой лужь, на каждом шагу по берегу рѣки — вездѣ встрѣчаются стада утокъ, гусей, крахалей, баллановъ, бѣлыхъ и сѣрыхъ цапель, рѣже лебеди, журавли и пibсы. Все это спидить, пла- ваетъ, летаетъ и очень мало заботится о присутствіи охотника.

Выстрѣлъ за выстрѣломъ гремить по рѣки, по ближайшія сутпун- тыя стада тотчасъ же замѣняются новыми, между тѣмъ какъ еще цѣлыя массы, не останавливались несутся къ сѣверу. Такъ что въ хорошее, тихое утро слышенъ въ воздухѣ только одинъ неумолкаемый крикъ на разные голоса и свистъ крыльевъ. Инача среди этого хаоса вдругъ раздается шумъ на подобіе бури и, быстро оглянувшись къ верху, видишь, какъ цѣлое стадо утокъ, въ нѣкоько сотѣ экземпляровъ, летѣвшее высоко, но издумавшее присѣсть на Сунгачу, бросается, словно надающій камень, изъ подъ облаковъ, на поверхность воды.

Идя по берегу рѣки и безпрестанно стрѣляя, то въ летъ, то въ сидячихъ, мы стъ товарищемъ скоро набрали порядочное количество и для того, чтобы не таскать уоптыхъ по напрасну взадъ и впередъ, обыкновенно, оставляли ихъ гдѣ-надъюдъ въ замѣтномъ мѣстѣ, и брали уже на возвратномъ путп.

Однако, оставляя такимъ образомъ засѣшенныхъ птицъ, необходимо хорошоко ихъ притать, потому что, въ противномъ случаѣ, воропы, сороки, коршуны и бѣлохвостые орланы не преминутъ, въ отсутствіе охотника, воспользоваться его добычю, что случалось и со мною съ первыхъ разовъ, когда я не былъ еще достаточно знакомъ съ воровскими склонностями этихъ птицъ.

Нужно непремѣнно, пли законать уоптыхъ въ снѣгъ, по при томъ довольно глубоко, или привязать верепкою къ суку дерева, такъ чтобы они висѣли свободно. Върхольно, подозрѣваи въ такомъ случаѣ ловушку, ни одинъ изъ хищниковъ не дотронется до оставленныхъ птицъ, хотя кругомъ ихъ обсадутъ на деревьяхъ цѣлые десятки воропъ и сладко поглядываютъ на лакомую добычу.

Въ полдень, а часто и далеко поздни, возвращались мы съ охоты, обѣдали и за тѣмъ припинялись препарировать лучшіе или рѣдкіе экземпляры изъ нашей утренней добычи.

Удостовѣренныя такой чести птицы, еще на охотѣ завертыывались въ бумагу или тряпку, чтобы не помать и не спачкать, а за тѣмъ посились съ осторожностью, отдѣльно отъ прочихъ своихъ собра- тій, предназначенныхъ собственію для ѣды.

— 182 —

Возня съ набивкою чучелъ продолжалась, обыкновенно, часовъ до 5 вечера, послѣ чего мы отправлялись снова, гдѣ нибудь по близости, стрѣлять и наблюдать, нѣтъ ли вновь появившихся птицъ. За тѣмъ, съ наступлениемъ темпоты, возвращались домой и я принимался писать замѣтки, обо всемъ видѣномъ въ течении дня. Эта работа оканчивалась часамъ къ девяти или десяти вечера, послѣ чего, уже сильно утомленные, мы ложились спать и тотчасъ же засыпали самымъ богатырскимъ сномъ.

Вмѣстѣ съ началомъ валового пролета утокъ, который съ каждымъ днемъ усиливался все болѣе и болѣе, за исключениемъ тѣхъ случаевъ, когда шелъ снѣгъ или дулъ сильный вѣтеръ, въ послѣдніе десять дней марта вновь прилетѣли слѣдующіе виды: Бълый журавль или Стерхъ (Grus leucogeranus), котораго гармоническій, похожій на музыкальные звуки, крикъ всегда заставлялъ меня останавливаться и слушать его по долгу.

Колпича-лопотень (Platalea leucorodius) осторожная, но добрая и безобидная птица. Гунь полевой (Circus cyaneus). Черный анстъ (Ciconia nigra) не гнѣздающийся въ бассейнѣ Ханка, но являющийся здѣсь вновь въ концѣ лѣта уже съ молодыми. Австралийскій кронштепъ (Numenius australis) котораго звонкій свистъ съ этихъ поръ слышался постоянно на Сунгачѣ и окрестныхъ болотахъ. Выпъ или водяной быкъ (Botaurus stellaris) тотчасъ же занимавшій о своемъ появлении далеко не гармоническімъ буканьемъ. Холлатый нырецъ или чомга (Podiceps cristatus) голосъ которой, похожій на ржаніе жеребенка, раздавался съ этихъ поръ, особенно часто утреннею и вечернею зарею, а также передъ пенастьемъ. Бъллолобый гусь (Anser albifrons). Сърый гусь (Anser cinereus). Гусь-лебедь (Anser cygnoides). Перепелъ (Perdix muta). Наконецъ запоздавшая въ нынѣшнемъ году великолѣино красивая китайская или Мандаринская утка (Anas galericulata). За тѣмъ появилось нѣсколько породъ пташекъ: Сърый скворецъ (Sturnus cineraceus); Бълая плисича (Motacilla albavart poradoxa); Мдодъ (Upupa erops); Ruticilla aurorea; Королецъ (Troglodtyes phumigatus); Стренатка тросниковалъ большая (Emberiza pyrrhuloides) и Вюророкъ настоящій (Fringilla montifringilla).

Въ тоже время начался валовой пролетъ большихъ и малыхъ гусей, бѣлыхъ цапель, жаворонковъ и лебедей кликуновъ. Послѣдніе, впрочемъ, продолжали летѣть по немногу весь мартъ, и хотя въ концѣ этого мѣ-

— 183 —

сяца показались въ количествѣ большемъ противъ прежняго, но все-
таки были не особенно многочисленны.

Между пятью породами гусей, замѣченными мною на оз. Ханка, а
именно: *Гусь большой* (Anser grancis), *Гусь бълголобый* (A. albifrons),
*Гусь слѣрый* (A. cinereus), *Гусь малый* (A. minutus) и *Гусь лебедь* (A.
cygnoides) рѣшительно преобладали, во время весенняго пролета, два
послѣдніе вида, хотя и прочіе, въ особенности гусь большой и гусь
бѣлолобый, появлялись также въ весьма значительномъ количествѣ.

Валовой пролетъ малыхъ гусей, извѣстныхъ здѣсь подъ именемъ
Казарокъ, начался въ концѣ марта, т. е. недѣли двѣ спуста послѣ того,
какъ стали появляться первые стап. Затѣмъ, гуси эти держаллись спа-
чала по перастаявшему льду заливовъ, или по болотамъ, которые на-
чали расходиться въ концѣ марта, а потомъ, съ апрѣля, по паленинамъ,
т. е. выжженнымъ пропыднію осенью икѣстамъ, гдѣ всего скорѣе на-
чинаютъ появляться молодые ростки травы, доставляющіе имъ любовную
пищу.

На этихъ паленинахъ малые гуси собирались стадами, иногда въ
нѣсколько тысячъ и хотя сами по себе они довольно смирны, но при
такомъ количествѣ были весьма осторожны и неподпускали даже на
нять сотъ шаговъ.

Стоитъ, было, только одному изъ нихъ, или нѣсколькимъ, подиаться
и закричать своимъ писанивымъ голосомъ, какъ тотчасъ же взбутора-
жутся всѣ остальные, заторутъ во все горло и поднимутъ такой шумъ,
что не только ути, но даже все пернатое насельніе болота — кулики,
чибись, цапли и проч. встрѣоженные этимъ кагаломъ, улеталі прочь,
думая что опасность Богъ знаетъ какал.

Однако весьма часто случалось, что пелищая суматоха была при-
чиною гибели нѣсколькихъ гусей.

Лишь только закричать и поднимется ближайшее стадо, я тотчасъ
же прячусь, вывѣстъ съ своему собакою, въ сухую прошлогоднюю траву
и жду, что будетъ дадѣ.

Какъ обыкновенно, начинается полная суматоха: причатъ и поди-
маются цѣлыми тысячі гусей, изъ которыхъ одинъ летать впередъ, дру-
гіе вправо или впередъ, а третьи (таже назадъ, не вида меня и не зпаа
откуда опасность. Этихъ то последнихъ и нужно Пританвъ дыханіе,
лежу я въ травѣ и, съ замирающимъ сердцемъ страшнаго охотникѣ,
вижу, какъ большое стадо низко и плавно летитъ прямо ко миѣ.

— 184 —

Вотъ опо все ближе и ближе, пакопецъ не далѣе какъ на сто ша-
говъ... Кагъ бы не замѣтли, думаю я, и еще плотиѣ прижимаюсь къ
землѣ — по это опасение напрасно. Мой охотничий сюртукъ, сдѣлавшійся,
отъ подобныхъ упражненій, такого же цвѣта, какъ засохшая трава съ
грязью, не выдаетъ меня и беззаботно палетаетъ, начинающе уже
успокиваться стадо, иногда шаговъ на пятнадцать или на двадцать.

Въ одно мгновение вскакиваю я теперь съ земли и нужно видѣть,
что дѣлается съ гусями, поражеными такою неожиданностью. Кагъ
будто по командѣ, все стадо вскрикноваетъ громкимъ, отчаяннымъ го-
лосомъ и вертикально бросается кверху — по уже гремитъ мѣткій
выстрѣлъ, потомъ другой и одинъ или два, а пionда даже три гуся
падаютъ на землю.

Затѣмъ я не иду поднимать убийтыхъ, даже отзываю бросившуюся
на нихъ собаку, по опять ложусь въ траву и какъ можно скорѣе за-
ряжаю ружье, чтобы вновь стрѣлать съ этого же самаго мѣста.

Дѣйствительно, гулъ выстрѣловъ пугаетъ сидащихъ вдалі гусей и
утокъ и вотъ, съ обычнымъ крикомъ, летятъ ко ми новыя стада.
Одно изъ нихъ пролетаетъ лѣвѣе, другое правѣе; по которое нибудь
угодитъ прямо черезъ голову, такъ что опять раздаются выстрѣлы и
опять падаютъ гуси, по пногда, впрочемъ, и не падаютъ отъ прома-
ховъ.

Такимъ образомъ ми удавалось стрѣлять 6—8 разъ съ одного мѣ-
ста и убивать пѣсколько гусей, которые, нужно замѣтить, всѣ вообще
весьма крѣпки на рапу, такъ что часто улетаютъ очень далеко, будучи
даже смертельно ранены.

Валовой пролетъ этихъ гусей прописанътъ всю первую половину
апрѣля, послѣ чего ихъ стало гораздо меньше. Но остаются ли малые
гуси на Ханка для вывода молодыхъ, пли улетаютъ для этого далѣе
къ сѣверу, не могу сказать утвердительно, такъ какъ, во время лѣта,
я не находилъ здѣсь ни молодыхъ, ни даже старыхъ этого вида. Всего
вѣроятѣе, что опи, также какъ укпні клоктуны, хотя и являются въ
Ханскомъ бассейнѣ, во время весеннаго пролета, въ огромномъ числѣ,
по для вывода молодыхъ улетаютъ далѣе на сѣверъ.

Другой, преобладающій на Ханка по своему количеству, видѣ гуся
сть Гусь лебедь, появившійся въ концѣ марта, и совершавшій свой
валовой пролетъ въ первые дни апрѣля.

Этотъ гусь, по своей величинѣ приближающійся къ большому гусю,

— 185 —

смѣлѣе, какъ кажется, всѣхъ прочихъ свопхъ собратій п, будучи въ
парѣ или въ одиночку, подиускаетъ никогда къ себѣ, даже на открытомъ
мѣстѣ, въ мѣру выстрѣла дробью. т. е. шаговъ на семьдесятъ или на
восемьдесятъ. При томъ же опъ крайне любопытнѣ, такъ что, замѣ-
тивъ присѣвшаго въ траву человѣка и въ особенности собаку, непре-
мѣнно сверпетъ съ направленія, по которому летѣлъ и съ крикомъ обле-
тить раза два вокругъ предмета, возбудившаго его впиманіе, держась
впрочемъ въ почтительномъ разстояніи, т. е. впѣ выстрѣла.

Голосъ этого вида похожъ на крикъ обыкновеннаго сѣраго гуся, но только какой то сиплый, такъ что его всегда можно сразу отличить, даже издали.

По количеству остающихся здѣсь для вывода молодыхъ, гусь лебедь
составляетъ преобладающий видъ, и я часто находилъ его выводки въ
июнь, по озерамъ болотистой долины Лазу, впадающей въ южную око-
печность оз. Ханка.

Съ приближеніемъ апрѣля, весна начала накопецъ спльѣе вступать
въ свои права и пѣсколько теплыхъ дней, бывшихъ въ концѣ марта,
окончательно распустили болоты, на которыхъ вездѣ показались разли-
вы. Сюда откочевали теперь всѣ водныя и голенастыя птицы, такъ что
по Супгачѣ держится ихъ очень немного п охота тамъ кончилась. За-
то вездѣ на болотахъ стоптъ пиръ горою, и тысячи самыхъ разнооб-
разныхъ голосовъ оживляютъ, еще такъ недавно совершенно безмолвныя
равшины.

Громкій крикъ журавлей, кряканье утокъ, гоготанье гусей, свистъ
куликовъ, пѣснь жаворонковъ, токованье тетеревей, пискъ чибисовъ—
все это сливается въ одинъ общій, неясный шумъ, свидѣтельствующій
о полномъ разгарѣ и привольѣ здѣшней весенней жизни.

Между тѣмъ валовой пролетъ утокъ п гусей, къ которымъ теперь
присоединились .Iebedi шипуны (Cynus olor), кроншепы и большіе
крахали, усиливался съ каждымъ днемъ, по особенно былъ великъ въ
первыхъ числахъ апрѣля.

Обыкновенно такой летѣ начнается съ восходомъ солнца, всего
спльѣе бываетъ съ 6-8 часовъ утра, а затѣмъ уменьшается и накопецъ
вовсе прекращается около 11 часовъ дня. Въ это время пролетыны
стада садятся отдыхать гдѣ попало. на лѣду озера, на лужахъ, разли-
вахъ, выжженныхъ мѣстахъ—сломомъ вездѣ и всюду.

Однако, несмотря на всю усталость, эти стада не дремютъ п ни

— 186 —

въ какомъ случаѣ не прозвѣваютъ опасности. Рѣдко, рѣдко, развѣ какъ нибудь изъ сухой высокой травы, можно подкрасться, въ особенности, къ большому стаду гусей, и счастливый выстрѣлъ вознаграждаетъ тогда за трудности хожденія по весеннимъ разливамъ и ползанье по густой травѣ.

Но вотъ солнце спускается къ заладу, и часовъ съ четырехъ полудни снова начинается летъ, который продолжается уже до позднихъ сумерекъ. Тогда утомленные путники разсыпаются по рѣчкамъ и разливамъ, проводятъ тамъ ночь, а утромъ снова пускаются въ путь, спѣша, безъ оглядки, къ обѣтованнымъ мѣстамъ, въ которыхъ будутъ выводить дѣтей.

Такъ правильно происходитъ пролетъ въ теплые и не слишкомъ вѣтранные дни. Если же погода холодная и, въ особенности, если при этомъ дуетъ сильный вѣтеръ, то лета почти во все небываетъ: развѣ изрѣдка пронесется кой-гдѣ небольшое, черезъ чуръ нистерпѣливое, стадо.

Въ хорошіе, ясные дни, и въ особенности раннимъ утромъ, вся птица летитъ по большой части внѣ выстрѣла, среднимъ числомъ отъ 100—200 шаговъ надъ землею, рѣдко выше.

Но зато по вечерамъ и въ пасмурные дни пролетъ бываетъ очень низкій, такъ что гусь, утки и даже лебеди, летятъ почти по самой землѣ п въ такое-то именно время, я великолѣпно охотился на стойкахъ.

Однимъ изъ самыхъ лuthихъ мѣстъ для подобной охоты былъ, олиз-кій къ моему жилищу, беретъ изъ. Ханка, черезъ которой напрямки никогда не летятъ пролетыя птицы, но, слѣдуя направленію этого берега (съ юга на сѣверъ), движутся вдоль его.

Такъ какъ здѣсь вездѣ растетъ высокій тальникъ съ тростникомъ, то можно удобно сдѣлать какую угодно засадку. Въ которую бывало и спрячешься, принеся съ собою цѣлую сотню зарядовъ, приготовленныхъ заранѣе дома.

Начинается летъ... Стадо за стадомъ несется то справа, то слѣва, то высоко черезъ гололу, такъ что цѣлыя сотни и тысячи, чуть не каждую минуту, уходятъ къ сѣверу, а число летящихъ не уменьшается, но все больше и больше возрастаетъ.

Приближеніе каждой партіи слышно еще издали, такъ какъ и птицы не летатъ молча, но безпрестанно кричатъ каждая по своему. И какихъ не услышишь тутъ голосовъ: то крякаетъ утка кряква, то кыркаетъ шилохвость, то свиститъ косачка, то хрипло пищитъ чирокъ, то го-

— 187 —

гочутъ самцы бомьшихъ гусей, ободряя ли усталыхъ, или давая знать,
что нѣтъ никакой опасности, или просто отъ скукп.

Ко всему этому присоединяется изрѣдка ушылый, монотонный крикъ
лебедя шипуна, или громкій, гармоническій голосъ его собрата, лебедя
кликуна, услыхавъ который всегда невольно заслушаешься.

Но вотъ онять загоготали впереди гуси... Высматриваешь осторожно
изъ засадки и видишь, какъ цѣлое ихъ стадо низко и прямо летить
на то мѣсто, гдѣ стоишь.

Только страстный охотникъ пойметъ то волненіе, которое всегда
овладѣвало мною, въ подобную минуту. Пританвъ духъ и совершенно
изготовившись, жду я, пока гуси не налетать на самую голову. Гром-
кимъ крикомъ дастъ тогда знать объ опасности первый замѣтивший
мея гусь, но разъ за разомъ раздаются два выстрѣла и убитые тя-
жело падаютъ на землю, а остальное стадо опрометью бросается вверхъ
и съ неумолкаемымъ, тревожнымъ крикомъ летить далѣе.

Собака бросается и хватаетъ убитыхъ; самъ же я, тѣмъ временемъ,
спѣшу зарядить ружье, чтобы не пропустить вновь налетающихъ птицъ.

Громъ выстрѣловъ нисколько не емущаетъ друhія стада и вотъ,
черезъ нѣсколько минутъ, вновь налетаютъ утки или гуси, вновь раз-
даются выстрѣлы и вновь падаютъ убитые на землю. Такъ стоишь, бы-
вало, безпрестанно стрѣляя, часа три-четыре и набьешь цѣлую кучу.

Между тѣмъ заходитъ солнце, наступаютъ сумерки, а летъ все еще
не прекращается, но уже не видно летящихъ, а только по свисту крыльевъ
и голосамъ можно узнать, какія именно летятъ птицы.

Такія охоты на стойкахъ представляютъ, комь собственнаго инте-
реса, еще превосходный случай для наблюдений.

Нзъ тихой засадки видишь, лицомъ къ лицу, жизнь пернатыхъ
обитателей, полную интереса иорганизма listri.

Тутъ разгоряченный селень увивается около своей самки, которая
сначала представляетъ довольно равнодушною къ его объясненіямъ, но
потомъ, подчиняясь всемогущему голову природы, сама увлекается стра-
стію. То видишь, какъ соколь сапсанъ бросается на летящее стадо
утокъ и хватаетъ одну изъ нихъ.

Громкій, предсмертный крикъ нѣдной жертвы не спасаетъ ея отъ
когтей хищника, который сускается тотчасъ же по землю, и начинаетъ
терзать свою добычу.

Лишь только примѣтать такой объѣдъ вороны—эти воры и попро-

13

— 188 —

шайки — тотчасъ же начнутъ селѣться со всѣхъ сторонъ, обсядутъ кругомъ занятаго ёдою сокола и ждутъ, пока онъ, наѣвшись, улетитъ, оставая имъ подачку.

Осторожный, хитрый лунь тихо и плавно носится надъ самою землею, часто бросаясь въ траву, чтобы схватить замѣченную мышь. Вотъ онъ, не подозрѣвая присутствія человѣка, подлетаетъ все ближе, пока выстрѣлъ не уложитъ его на мѣстѣ или, въ случаѣ промаха, не заставитъ опрометью броситься въ сторону.

Однако такой огромный валовой пролетъ утокъ и гусей продолжался недолго, но окончился 8 апрѣля, хотя послѣ того, до начала мая, почти ежедневно летѣли, изрѣдка, на сѣверъ небольшія, вѣроятно запоздавшія, стада.

Вмѣстѣ съ тѣмъ наступившій апрѣль принесъ съ собою не особенно много тепла, и хотя уже съ послѣднихъ чиселъ марта вездѣ показались разливы, но дѣло весны подвигалось впередъ вообще довольно туго. Ледъ на Ханка еще нисколько не тронулся, такъ что по немъ можно было совершенно безопасно ходить, а на берегу озера, куда зимою надуваетъ огромные сугробы, во многихъ мѣстахъ лежали ихъ остатки, толщиною въ три фута *) .

Вообще нынѣшняя весна была не лучше прошлогодней, которая хотя также не отличалась особеннымъ тепломъ, но за то я видѣлъ тогда 1 апрѣля распускавшійся цвѣтокъ Адониса (Adonis amurensis), и первую порхающую бабочку, тогда какъ въ настоящемъ году цвѣты на ивахъ показались только 7 апрѣля.

Даже снѣжныя стренатки, или, какъ ихъ назваютъ, подорожники, улетѣли на сѣверъ съ береговъ Ханкатолько 24 марта, а еще 7 апрѣля, правда уже въ послѣдній разъ, я видѣлъ здѣсь бѣлую сову, эту пятицу холодовъ и мателей сѣвера.

Но за то, также какъ въ прошедшемъ году, здѣшній климатъ вскорѣ вполнѣą свой континентальный характеръ, и послѣ 10 апрѣля вдругъ наступили теплые, даже очень теплые дни, хотя по

*) Зимою на берегла оз. Ханка навѣваются огромные сугробы, которые въ обильную снѣгомъ зиму 1867—68 г., имѣли 10—12 футовъ вышины и лежали сплошною ствоюю. Послѣдніе остатки ихъ я видѣлъ тогда еще 25 апрѣля. Впрочемъ, и въ нынѣшнемъ году береговые сугробы были немного развѣе меньше, и ихъ остатки окончательно растялили только 22 числа того же мѣсяца.

— 189 —

почамъ термометръ все-таки продолжалъ надать на пѣсколѣко градусовъ ниже точки замерзанія.

Послѣ пѣсколѣныхъ теплыхъ дней на Ханка показаллись забереги, а по Супгачѣ начало нести изъ озера ледъ и шугу, т. е. тотъ же самый ледъ, но только распавшійся, отъ дѣйствія солнечныхъ лучей и воды, на топкія далины палочки, въ родѣ сосулекъ. То и другое служило знакомъ, что вскерѣ на самомъ озерѣ взломаетъ ледъ, который теперь совершенно посинѣлъ отъ просачивающейся въ него воды.

Вмѣстѣ съ тѣмъ, лишь только выдался первый, болѣе другихъ теплый день, какъ уже 11 апрѣля показались, п въ весьма большомъ количествѣ, комары — эти мучители, отравляющіе здѣсь лѣтомъ жизнь не только животныхъ, но даже и человѣка. Съ перваго же дня всего появленія, они начали сильно надоѣдать, въ особенности въ хорошую тихую ногоду и даже почные морозы, которые продолжали стоять въ теченіе всего апрѣля, повидимому, нисколько не действовали на этихъ дьяволовъ.

Кромѣ того, въ лѣсахъ появился такое множество клещей, что стоило только немногоа пройдти по кустамъ, какъ они уже ползали по платью цѣлыми десятками, и часто даже впивались въ тѣло. Но всего болѣе страдала отъ нихъ моя собака, въ которую клещи впивались цѣлыми сотнями, такъ что обѣдное животное видимо худѣло, и не было никакой возможности избавить ее отъ этихъ мучителей.

Новыя породы и типъ продолжали являться по прежнему, и въ перную половину апрѣля прилетѣлъ 21 видъ въ слѣдующемъ порядке:

Утки (Anas platyrhina, A. roccilorynchus), послѣдня пвъ тѣхъ пятнадцати породъ '), которые замѣчены мною на оз. Ханка. Впрочемъ, эти два впда былъ очень немногоичленны, въ особенности послѣдний, которого родина далекая Индія и который, такимъ образомъ, умножаетъ собою число южныхъ видовъ, являющихся лѣтомъ въ бассейнъ из Ханка, Уссурійскомъ и иногда Амурскомъ краѣ.

Плисата желтая (Motacilla cinerea-capilla.), которая во множествѣ гнѣздится по луговымъ равнинамъ ханкайскаго бассейна.

*) Пятинадцатый видъ: утка полуга (Anas Strepera) замѣчена было мною только въ концѣ апрѣля, но безъ сопутнія, прилетѣла гораздо ранше, хоті во всеномъ случае въ самомъ небольшомъ количествѣ.

*

— 190 —

Лозникъ прудовой (Totanus stagnatilis). Щеврица льсная (Anthus arboreus), гнѣздящаяся въ ханкайскомъ бассейнѣ въ весьма маломъ количествѣ. Лысуха (Fulica atra), живущая, какъ въ раю, на здѣшнихъ многочисленныхъ тинистыхъ, притомъ же проросшихъ тростникомъ и айромъ, озерахъ. Дроздъ (Turdus daulias) весьма рѣдкій здѣсь даже пролетомъ. Дикій голубь (Columba gelastis), который хотя и гнѣздится въ ханкайскомъ бассейнѣ, но все-таки довольно здѣсь рѣдокъ. Завирушка горная (Accentor montanellus), ни разу не замѣченная въ прошедшую весну, но нынче попадавшаяся довольно часто.

Славка голубоватая (Sylvia cyanura). Бекасъ барашекъ (Scolopax gallinago), старый европейскій знакомый, для котораго здѣшнія болота, сплошь поросшія высокою густою травою, не представляютъ удобныхъ мѣстъ для вывода молодыхъ, п который поэтому весьма мало гнѣздится въ ханкайскомъ бассейнѣ, но бываетъ во множествѣ весною и осенью. Sylvia superciliosa, крошечная птичка, ростомъ, пожалуй, меньше европейскаго королька. Стренатка пепельноголовая (Emberiza spodocephala) и Стренатка красивая (E. elegans), изъ которыхъ первая гнѣздится здѣсь въ достаточномъ числѣ, а послѣдняя, какъ кажется, вовсе не гнѣздится, да и во время весенняго пролета является въ небольшомъ количествѣ. Крахаль длинноносый (Mergus serrator), появившійся, вѣроятно, раньше, но, по малому числу особей, не замѣченный тогда среди обилія прочихъ водяныхъ птицъ. Дроздъ (Turdus fuscatus), который обыкновенно держится по кустамъ береговаго тальника и по горѣлымъ мѣстамъ на лугахъ, вмѣстѣ съ своимъ собратомъ, дроздомъ Наумана, но подобно послѣднему, не гнѣздится въ ханкайскомъ бассейнѣ. Японскій бекасъ (Scolopax heterocerca? Cab.) замѣчательный своимъ весеннимъ токованьемъ. Взвываясь, подобно обыкновенному европейскому бекасу, высоко вверху, онъ юросается стремглавъ, въ косвенномъ направленіи, къ землѣ и при этомъ производитъ крыльями особый, громкій звукъ, очень похожій на свистъ ракеты, у которой изломается хвостъ. Съ приближеніемъ летуна къ землѣ, такой шумъ все болѣе и болѣе усиливается, вѣроятно, по причинѣ усиливающейся быстроты полета. Затѣмъ, не достигая до земли шаговъ около ста, а иногда и того менѣе, бекасъ прекращаетъ этотъ звукъ, но уже голосомъ произносить нѣсколько разъ особую трель, и спокойно летитъ далѣе. Во второй половинѣ апреля, въ маѣ и даже въ июнѣ, не только днемъ, но часто и

— 191 —

ночью, можно было постоянно слышать вышеописанные звуки, которые этотъ неутомимый летунъ издаетъ по цѣлымъ часамъ, описывая въ воздухѣ большіе круги надъ тѣмъ мѣстомъ, гдѣ сидитъ его самка.

Вмѣстѣ съ этимъ бекасомъ прилетѣлъ весьма красивый и рѣдкій въ коллекціяхъ видъ Луня (Circus melanoleucus), который живетъ, въ Индіи, но лѣтомъ залетаетъ даже въ Забайкалье.

Этотъ лунь, хитрый кавъ и всѣ его собратья, въ ханкайскомъ бассейнѣ попадается очень часто на болотистыхъ равнинахъ и гнѣздится тамъ.

11 апрѣля прилетѣлъ, запоздавшій сравнительно съ другими журавлями, Журавль бѣлошенный (Grus monachus), не гнѣздящійся въ бассейнѣ Ханка, но являющійся здѣсь только пролетомъ. Наконецъ 14 числа появились: Вермлоюка тикцінзъ (Junx torquila) и красивый сибирскій Соловей красношейка (Lusciola kamtschatkensis), пѣніе котораго хотя, конечно, далеко не можетъ сравниться съ искусствомъ европейскаго соловья, но раздаваясь въ полусвѣтѣ ранняго утра, вмѣстѣ съ голосами другихъ просыпающихся пѣвцовъ, много дополняетъ общую картину весенней жизни природы.

Вмѣстѣ съ тѣмъ, съ наступлениемъ апрѣля, начался валовой пролетъ многихъ видовъ пташекъ, которые появились до сихъ поръ только единичными экземплярами, или небольшими обществами.

Кромѣ того пырцы или чомги и чайки продолжалі усердно летѣть на сѣверъ, первые тихомолкомъ почью, а послѣдня днемъ, но всегда въ разсыпную, или только небольшими партіями.

Выпь, голосъ которой съ конца марта слышался безпрестанно цѣлые дни и ночи, потихоньку также пробиралась далѣе, между тѣмъ какъ перепелъ заявлялъ о своемъ присутствіи монотоннымъ и скучнымъ чирканьемъ, не имѣющимъ ни малѣшаго сходства съ отчетливымъ крикомъ европейскаго вида.

Но не одиними птицами кишать и оживляются Сунгачинскія равнины. Съ первыхъ чиселъ апрѣля, или даже съ конца марта, начинается здѣсь ходъ дикихъ козъ, которые ежегодно осенью и весною, совершаютъ періодическія переселенія изъ бассейна Уссури далѣе къ югу пъ обратно.

Возвращаясь весною, часть этихъ козъ пдетъ по сѣверной сторонѣ оз. Ханка и направляетъсм. черезъ бассейнъ Сунгачи, къ верхней Уссури

— 192 —

и Дауби-хэ, или остается для вывода молодыхъ на Сунгачинскихъ равнинахъ.

Такъ какъ послѣднія, по большей части, представляютъ одинъ сплошныя тонкія болота, по которымъ тянутся, узкими полосами, лѣсистыя рѣлки, то всѣ козы, здѣсь проходящія, волею или неволею, должны держать свой путь по этимъ рѣлкамъ, переправляясь, съ большими трудностями, черезъ попутныя болота, которыхъ уже нельзя обойдти.

Самый лучшій валовой ходъ бываетъ, обыкновенно, около половины апрѣля и продолжается съ недѣлю. Тогда и наступаетъ здѣсь время баспословной, оригинальной охоты, когда козъ можно бить цѣлыми десятками изъ засадокъ, устраиваемыхъ на пути слѣдованія этихъ звѣрей.

Такія засадки обыкновенно дѣлаются, въ видѣ шалашей, изъ хвороста или изъ старой травы, но нѣтъ никакой особенной надобности устраивать ихъ очень аккуратно, такъ какъ коза, своимъ плохимъ зрѣніемъ, не скоро разглядитъ, даже и открыто стоящаго человѣка. Зато непремѣннымъ условіемъ нужно, чтобы вѣтеръ былъ не отъ охотника, иначе осторожный звѣрь почує его за нѣсколько сотъ шаговъ и уже ни за что не пойдетъ въ ту сторону.

Самое лучшее время для подобной охоты бываетъ по утрамъ и вечерамъ, въ особенности же на ранней зарѣ, такъ что въ засадку надо приходить еще въ потемкахъ.

Какъ въ первую, такъ и во вторую весну своего пребыванія на оз. Ханка, я нѣсколько разъ пскушался такими охотами и забирался, для этой цѣли, на лѣсистый увалъ, находившійся верстахъ въ 20 отъ моей бывшей резиденціи, т. е. отъ поста № 4.

Такъ какъ этотъ увалъ тяется верстъ на двадцать, среди непроходимыхъ болотъ и при томъ въ направленіп отъ сѣвернаго берега Ханка къ Сунгачѣ, то большая часть козъ идетъ именно по немъ. При томъ же, имѣя только съ полверсты, или даже мепѣе, ширины, онъ представляетъ отличное мѣсто для устройства засадки, изъ которой штуцерной выстрѣлъ можетъ хватать въ обѣ стороны, до самыхъ окрайнъ лѣса.

Добравшись сюда съ большимъ трудомъ и устройвъ предварительно складъ запасовъ, какъ охотничьихъ, такъ и продовольственныхъ, а потомъ выбравъ мѣсто для засадки, съ слѣдующаго же утра я приступалъ къ самой охотѣ.

Бывало еще совершенно темно, а я уже сижу въ своей засадкѣ и

— 193 —

съ нетерпѣніемъ жду разсвѣта. Далеко впереди раздается изрѣдка глухой, отрывистый голосъ козла самца, или, какъ въ Сибири его называютъ, гурана, а на ближайшемъ болотѣ неумолкая гукаетъ выпь; затѣмъ все еще спитъ и кругомъ полная тишина. Но лишь только станетъ заниматься заря, и мало по малу начнутъ просыпаться лѣсныя и болотныя птицы, каждая по своему привѣтствуя наступленіе дня, какъ показывается первая коза, или чаще цѣлое стадо. Шагомъ или тихою рысью идетъ оно, безпрестанно остававливаясь, прислушиваясь и поощривая траву.

Вотъ уже приблизилось шаговъ на двѣсти... Далеко думаю я и подпускаю еще ближе. Наконецъ раздается выстрѣлъ и громкимъ эхомъ, съ различными перекатами, гремитъ въ тишии раншаго утра.

Испуганное такою неожиданностію, не зная при томъ откуда опасность, все стадо дѣластъ нѣсколько прыжковъ, толнится въ кучу и стоитъ ненодвижно, такъ что можно иногда зарядить и выстрѣлить въ другой разъ.

Только послѣ вторичнаго выстрѣла, или разузнавъ наконецъ врага, козы пускаются скакать, что есть духу и вскорѣ изчезаютъ изъ глазъ охотника. Но это не большая бѣда. Черезъ полчаса, а иногда и того менѣе..., показывается другое стадо, потомъ третье, четвертое, десятое, и съ каждымъ изъ нихъ, если только оно проходить возлѣ засадки, поторяется также самая история.

Часамъ къ девяти или десяти утра ходъ оканчивается. Тогда встаешь и отправляешься собирать свои трофеи, т. е. убитьхъ козъ. Послѣднихъ оказывается всегда менѣе, нежели ожидаешь, потому что, съ горача, иногда не разсмотришь хорошо, убилъ или иѣть. Кромѣ того раненцы часто уходятъ далеко, такъ что миѣ случалось находить ихъ черезъ нѣсколько дней, уже испортившимися. Наконецъ, не смотря на такую, повидимому, легкую стрѣльбу, промаховъ всегда бываетъ многоство, вѣроятно отъ излишней ажитации. По крайней мѣрѣ у меня всегда траслись руки и сильно билось сердце, когда я еще издавалъ замѣчалъ козъ, которые должны были проходить мимо засадки.

Однако, не смотря на обпаіе промаховъ, миѣ случалось убивать за утро по три, даже по четыре козы, а одинъ Гольдъ, спеціально посвящившій себя этой охотѣ, убилъ на томъ же самомъ увалѣ, за все время хода, т. е. въ теченіе трехъ недѣль, сто восемнадцать штукъ. Какой страстный охотникъ въ Европѣ не позавидуетъ такому обилію звѣрей,

— 194 —

такой чудной охот за ними, о которой ему и не снилось на своей, густо населенной, родин!

Съ половины апреля, картина весенней жизни, представленная на предъидущих страницах, много измнилась.

По выжженным и мокрым мѣстам начала показываться первая зелень, разливовъ почти совсем уже не стало *), но въ тоже время, съ окончаніем валового пролета водяныхъ и голенастыхъ птицъ, опу- стѣли болотистыя равнины, на которыхъ теперь не осталось и двадца- той доли прежняго обилія.

При томъ многія птицы приступили уже къ постройкѣ гнѣздъ, слѣдовательно были заняты весьма важнымъ дѣломъ и, удалившись на избранныя мѣста, старались вести уединенную жизнь.

Такъ бѣлые аисты и орланы вмѣстѣ съ коршунами, ястребами и соколами, словомъ со всею разбойничею братіею, размѣстились по лѣсистымъ уваламъ, гдѣ, вдали отъ всякихъ треволненій, спокойно пре- дались семейной жизни.

Дѣйствительно, Сунгачинскіе увалы представляютъ самое обан- ное мѣсто для подобныхъ жильцовъ, такъ какъ лѣтомъ они вовсе не- посѣщаются человѣкомъ, а на высокихъ деревьяхъ можно устроить ка- кое угодно гнѣздо, по собственному вкусу. При томъ же эти увалы окружены болотами, гдѣ гнѣздится множество всякихъ птицъ; слѣдова- тельно, не нужно далеко летать за пищею, которая всегда подъ бокомъ.

Изъ года въ годъ различныя птицы выводятъ здѣсь молодыхъ, такъ что кромѣ занятыхъ гнѣздъ, тутъ довольно и старыхъ, владѣтели ко- торыхъ, вѣроятно, уже не существуютъ.

*) Не только весною 1869 г., но даже и въ предъидущемъ году, не смотря на обильную снѣгомъ зиму, разливы по Сунгачинскимъ равнинамъ были очень не ве- лики, такъ что недѣли черезъ двѣ послѣ ихъ появленія, вода стояла почти уже въ обыкновенномъ уровнѣ. Причина такого явленія заключалась въ слѣдующемъ: 1) въ нынѣшнюю зиму снѣгу было очень мало, а въ прошедшую, хотя онъ ле- жалъ на три фуга толщины, но былъ сухой, какъ песокъ, поэтому занимая много мѣста по объему, давалъ мало воды, растаявая; при томъ же самое таяніе отъ солнечныхъ лучей пропусходило долго (весь мартъ) и равномѣрно; 2) болотистан почва здѣшнихъ мѣстностей, какъ только реставрала, тотчасъ же впитывала въ себя много воды; 3) на совершенно горизонтальныхъ равнинахъ, каковы Сунга- чинскія, водѣ не могла сопиться мѣстами въ большія массы, но разливалась равно- мѣрно по обширной площади, гдѣ подвергалась значительному испаренію, при большой дневной теплотѣ и постоянныхъ вѣтрахъ.

— 195 —

Гнѣзда бѣлохвостых орлановъ устроены обыкновенно на высокихъ столѣтнихъ дубахъ, всего чаще на ихъ вершинахъ; иногда же и по срединѣ дерева, въ развитіи толстаго сука.

Кромѣ того, миѣ удавалось пѣсоко разъ находить на берегу Ханка гнѣздо этой птицы, сдѣланное на невысокой ивѣ, сажени на три отъ земли, такъ что достать его было очень легко. Этотъ фактъ весьма замѣчательнѣ, такъ какъ въ Европѣ бѣлохвостый орланъ весьма осторожная птица, и гнѣздится въ самыхъ уединенныхъ мѣстахъ, на высочайшихъ деревьяхъ.

Какъ обыкновенно, гнѣздо у него 5—6 футовъ въ поперечникѣ, и дѣлается изъ довольно толстыхъ сухихъ сучьевъ, которыхъ иногда натаскивается цѣлый возь. Внутреннее пространство, шириною около двухъ футовъ, выстилается сухою травою, служащего подстилкою сперва для яицъ, а потомъ для молодыхъ.

Высиживаніе начинается обыкновенно около половины апрѣля, рѣже въ началѣ этого мѣсяца. Молодые выходятъ изъ яицъ въ началѣ мая и совершенно оперяются по истеченіи мѣсяцевъ двухъ, т. е. въ первыхъ числахъ июля.

Какъ отъ яицъ, такъ и въ особенности отъ молодыхъ, которыхъ обыкновенно бываетъ пара, рѣже одинъ, родители очень смѣлы.

Завидѣвъ приближающагося человѣка, они вылетаютъ къ нему на вѣрѣчу и, съ безпрестаннымъ клектаньемъ, кружатся шагахъ въ пятидесятіи надъ головою.

Впрочемъ послѣ выстрѣла, они дѣлаются благоразумиѣе и уже не налетаютъ такъ близко, а парятъ кругами высоко, тщательно слѣдя за всѣми дѣйствіями своего непріятеля.

Лишь только вылушатся на свѣтѣ молодые, какъ родители очень усердно заботатся объ ихъ продовольствіи, такъ что миѣ случалось находить отъ пяти до семи довольно большихъ рыбъ, лежащихъ по краямъ гнѣзда и уже совершенно писортившихъ, потому что дѣтки, не смотря на все свое обжорство, не успѣвали поѣдать приносимой имѣ пищи.

Эту рыбѣ бѣлохвостые орланы собираютъ по берегу Ханка, куда ее часто выбрасываетъ во время сильныхъ вѣтровъ, разводящихъ здѣсь огромное волненіе. Въ розятое ради табаго промысла, они устранваютъ свои гнѣзда даже на пяти вѣтѣ самаго берега, или на близкихъ увалахъ, между тѣмъ какъ на дальнíchъ, т. е. верстъ за двадцать отъ озера. эти гнѣзда попадаются рѣже

— 196 —

Ближайшими сосѣдями орлановъ, во время вывода дѣтей, являются
бѣлые аисты, съ которыми они хотя и не ведутъ особенной друж-
бы, но и не паходятся во враждебныхъ отношеніяхъ, а сохраняютъ са-
мый строгій нейтралитетъ.

Хотя бѣлыхъ аистовъ вообще немного гнѣздится въ ханкайскомъ
бассейнѣ, но все таки гнѣзда ихъ можно найти по лѣсистымъ уваламъ
Сунгачинскихъ равнинъ, а также по долинамъ Мо и Лэфу, тамъ гдѣ
берега этихъ рѣкъ обросли прекрасными и высокими рощами.

Въ такпхъ мѣстахъ аисты дѣлаютъ гнѣзда, или на вершинахъ де-
ревьевъ, или въ развилинахъ толстыхъ сучьевъ, иногда всего сажени
двѣ надъ землею, и въ первой половинѣ апрѣля каждая пара кладетъ,
обыкновенно, четыре большихъ грязно-бѣлыхъ яйца.

Однако характеръ здѣшняго аиста весьма отличенъ отъ характера
его европейскаго собрата, и насколько послѣдній бываетъ допрѣчивъ къ
людамъ, нестолько первый хитеръ и остороженъ, такъ что въ отно-
шеніи подобныхъ качествъ можетъ, пожалуй, поспорить съ бѣлымъ
журавлемъ.

Не только во время прогулки гдѣ нибудь по болоту, но даже на
гнѣздѣ, здѣшній аистъ не подпускаетъ къ себѣ ближе двухъ сотъ ша-
говъ. Въ послѣднемъ случаѣ, т. е. когда человѣкъ приближается къ
гнѣзду, выспивающая пара вылетаетъ къ нему на встрѣчу еще за
полверсты, начинаетъ описывать круги, поднимаясь все выше и выше,
такъ что наконецъ една виднѣется въ облакахъ, и уже ни въ какомъ
случаѣ не возвратится, прежде ухода непріятеля.

Казалось бы аисту можно было совершенно спокойно и счастливо
жить съ своимъ семействомъ въ здѣшнихъ пустынныхъ мѣстностяхъ,
тѣмъ паче пмѣя квартиру на деревѣ, по злая фортуна, какъ видно
идущая на перекоръ блаженству не однихъ только людей, послала, со-
вершенно неожиданно, и ему врага, въ особѣ тибетскаго медвѣдя, кото-
раго, повидимому, никоимъ образомъ пельзя было подозрѣвать во
враждебныхъ отношеніяхъ къ голенастой итицѣ.

Правда, этотъ вертлявый Мишка частенько промышляетъ дикихъ
челъ и очень ловко лазитъ по деревьямъ, но что онъ лѣтомъ спеціаль-
но посвящаетъ свое время на отыскываніе различныхъ гнѣздъ, изъ ко-
торыхъ достаетъ и бѣстъ молодыхъ—этому бы я никогда не повѣрилъ,
если бы не убѣдился въ подобныхъ продѣлкахъ собственными глазами,

Въ июнѣ того же года, весну которого теперь описываю, я дѣлалъ,

— 197 —

по служебному поручению, промать р. Лэфу, для чего поднимался вверх по ней въ небольшой лодкой. Миновав болотистыя пизовья рѣки, мы вошли въ область ея средняго теченія, где извилистые берега обросли превосходными рощами изъ ясенн, ильма, иблони, черной березы, грецкаго орха, пробковаго дерева, иногда даже абрикоса.

Въ пихъ гнѣздилось множество всякихъ итицъ, въ томъ числѣ и аисты.

На первомъ же гнѣздѣ этихъ послѣднихъ, я увидалъ слѣды весьма недавняго разрушенія: оно было разломано ст. одного бока, такъ что цѣлая куча хворосту лежала внизу на землѣ, где также валялись желудки трехъ молодыхъ аистовъ, почему то не поправившіеся завтра-кавшему здѣсь звѣрю.

По израрапанной, во время едѣзанія и слѣзанія, корѣ дерева, по измайтой вокругъ травѣ, паконецъ, по совершенно свѣжему слѣду не было сомыванія, что вся эта история сотворена Мишкой, котораго я отправился слѣдить и действительно нашелъ верстахъ въ двухъ отсюда, по не могъ стрѣлать, по причинѣ густѣйшихъ кустарныхъ заростей. Однако небольшой слѣдъ, особенно явственный на грязп, ясно указывалъ, что это былъ не бурый, а именно тибетскій медведь.

Мало того, плывя далѣе вверхъ по Лэфу, я видѣлъ еще около десятка аистовыхъ гнѣздъ, и ни въ одномъ изъ пихъ не оставалось молодыхъ, скушанныхъ также медвѣдемъ, можетъ быть тѣмъ же самымъ, котораго я гонялъ.

Одно изъ раззоренныхъ гнѣздъ было устроено высоко, на вершинѣ совершенно гладкаго и примаго дерева, съ отломленной макушкою, по Мишка все-таки вскарабкался туда и досталъ молодыхъ. Интересно было бы застать его въ подобномъ положеніи!

Старые аисты икоторое время держались возлѣз раззоренныхъ гнѣздъ, часто производя извѣстную трескотную кловомъ, словно разсуждало о постигшемъ ихъ несчастіи, по потошь улетали изъ этихъ мѣстъ. Не знаю, каждый ли годъ медведи совершаютъ здѣсь такія продѣлки, или это было случай, но я передаю то, чего сашь былъ сидѣтелемъ.

Въ то время, когда бѣлые аисты размѣщаются по соньмѣ гнѣздахъ, ихъ близкие родственники — бѣлые и сѣрые цапли, вмѣстѣ съ колицами избираютъ для той же цѣли одно уединенное мѣсто, где, поселившись большимъ обществомъ, заищиваютъ высижавшіемъ яицъ и воспитаніемъ дѣтей.

— 198 —

Долго было для меня загадкою, куда дѣваются, съ половины апреля, всѣ вышеназванныя птицы, которыхъ до тѣхъ поръ бываетъ въ окрестностяхъ Сунгачи очень много, но потомъ вдругъ не станетъ, такъ что рѣдко, рѣдко увидишь когда-нибудь единичный экземпляръ.

Сначала я думалъ, что онъ удаляются на увалы и рѣлки выводить молодыхъ, но по, тщательно наведеннымъ справкамъ, на такихъ увалахъ не оказалось, какъ ни одной цапли, такъ равно и ни одной колпицы.

Эта загадка интересовала меня все болѣе и болѣе, пока наконецъ не разъяснилась сопершенно случайно, во время той же поѣздки на р. Эдуфу, о которой я выше упомянулъ.

Нужно замѣтить, что р. Эдуфу передъ самымъ своимъ устьемъ, образуетъ большое озеро, пройдя черезъ которое, впадаетъ въ Ханка.

Въ пространствѣ между этимъ послѣднимъ и озеромъ, образуемымъ рѣкою, лежатъ и нѣсколько острововъ, поросшихъ невысокою, чрезвычайно густою лозою, которая залита водою на глубину 3—4 футовъ.

На двухъ такихъ островахъ, почти совершенно недоступныхъ, нѣсколько сотъ паръ колпицъ, облыхъ и сѣрыхъ цапель, вѣроятно, обитателей всего Ханкайскаго бассейна, избрали мѣсто для вывода молодыхъ.

Въ половинѣ юна, когда я подъезжалъ къ этимъ островамъ, еще издали слышался громкій крикъ молодыхъ, которые въ это время были уже почти на взлетѣ. Кромѣ того, старая, сновавшія безпрестанно взадъ и впередъ, или кружившія надъ лодкою, указывали, что здѣсь именно находится, такъ долго исканное мною, мѣсто гнѣзденія этихъ птицъ.

Подъѣхавъ къ одному изъ занятыхъ острововъ, я отправился въ средину его, чтобы посмотретьъ, какъ устроены гнѣзда и можетъ быть найдти еще яйца у позднихъ выводовъ.

Трудно было лазить по густой лозѣ, залитой водою, доходившей до пояса, при томъ же съ топкимъ, тинистымъ дномъ, но зато лишь только я отошелъ сажени на три отъ наружнаго края острова, какъ уже начали попадаться гнѣзда, устроенные на горизонтальныхъ вѣтвяхъ лозы, не выше двухъ трехъ футовъ надъ уровнемъ воды. Всѣ эти гнѣзда, какъ у цапель, такъ и у колпицъ, были сдѣланы на одинъ образецъ и одинаково небрежно.

Нѣсколько десятковъ прутиковъ, безъ всякой подстилки, составляли и основу, и внутренность гнѣзда, которое было совершенно плоское, такъ что я удивлялся, какимъ образомъ могли уцѣлѣть въ такой по-

— 199 —

судинѣ яица, при сильныхъ вѣтрахъ, обыкновенно здѣсь господствующихъ. Гнѣзда колпицъ были нѣсколько по-плотнѣе, но какъ у нихъ, такъ и у цапель, они имѣли фута два, пли нѣсколько болѣе въ діа-метрѣ.

Молодые, которыхъ въ каждомъ гнѣзѣ находилось два или три, были уже на взлетѣ. При моемъ приближении, они соскакивали съ мѣ-ста и, перебирались съ помощью крыльевъ съ вѣтки на вѣтку, ста-рались уйдти. Старая же въ это время вились не высоко, заботли-во посматривая внизъ, и видимо удивляясь такому неожиданному по-съjenію.

Яицъ нигдѣ уже не оказалось, такъ что я попалъ нѣсколько мо-лодыхъ и застрѣлилъ двухъ трехъ-старыхъ для своей коллегіи.

Вмѣстѣ съ вышеннымиными итицами, во второй половинѣ апрѣля, частью немногоу раньше или позднѣе, заводятъ гнѣзда вороны, сороки, коршуны, скворцы, соколы, ястребы, пойсы, гуси, журавли, кулики, чибисы и различныя утки; мелкія же иташки, равно какъ и многія другія, отрочиваютъ это дѣло до мая, когда устанавливается совер-шенно теплая погода.

Великимъ препятствіемъ къ усилію молитвы яицъ для всѣхъ обще итицъ, гнѣздающихся на землѣ по сухимъ лугамъ и въ особенности для утокъ, служатъ здѣсь травинные пожары, которые, какъ сказано въ У главѣ, начинаются осенью въ Октябрѣ, продолжаютъ иногда даже зимою, по съ полюбно силю появляются вновь около половины апрѣля, когда уже спадутъ весенніе разливы и прошлогодняя трава совершенно обсохнетъ.

Затѣмъ, эти палы появляются мѣстами въ течении всего мая и даже до конца июня, когда молодая трава достигаетъ уже роста че-ловѣка, но сгораетъ вмѣстѣ со старою, лежащю на землѣ и уцѣлѣв-шею, по какой-либо причинѣ, отъ осенихъ или весеннихъ пожаровъ.

На нѣсколько верстъ въ длину, растягивается весною по Сунгачин-скимъ равнинамъ огненная линія, которая, будучи гонима вѣтромъ, движется весьма быстро и по почамъ предъавляетъ великолѣпный видъ.

Но зато, по нѣсколько дней сраду, воздухъ бываетъ наполненъ удушливымъ дымомъ. а солище, при восходѣ и закатѣ, какетелѣ совер-шенно краснаго цвѣта.

Вследъ за линією огня, летать обыкновенно стада воронъ и кор-шуновъ, чтобы поживится какою илбудь обгорѣлою мышью или гнѣз-

— 200 —

домъ. Послѣднія, т. е. гнѣзда, истребляются въ страшномъ количе-
ствѣ, такъ что наши казаки, живущіе на постахъ, нарочно ходятъ на
горѣлыя мѣста собирать яица, которые часто совершенно испекаются
отъ жара, или лопнувъ, образуютъ въ гнѣздѣ готовую личницу.

Только подобнымъ истребленіем утиныхъ гнѣздъ пожарами, можно объяснить общее всему Уссурійскому краю позднее повышеніе выводокъ молодыхъ утокъ, которое находится въ странномъ противорѣчіи съ раннимъ весеннимъ прилетомъ этихъ птицъ.

Дѣствительно, не только въ половинѣ и въ концѣ юня, но даже
въ началѣ юля, здѣсь сплошь да и къ ряду, можно найдти молодыхъ
утятъ еще въ пушку, тогда какъ въ средней полосѣ Россіи, гдѣ утки
прилетаютъ позднѣе чѣмъ на оз. Ханка, въ это время года молодыя
уже летаютъ, или по крайней мѣрѣ близки ко взлету.

Гнѣзда другихъ, высаживающихъ на землѣ, птицъ, какъ напр., жу-
равлей, куликовъ, гусей, чибисовъ, также подвергаются истребленію отъ
весеннихъ паловъ, по въ несравненно меньшей степени чѣмъ утиныя,
потому что вышеназванныя птицы устраниваютъ ихъ на почкахъ бо-
лотъ, куда огню конечно трудно проникнуть, между тѣмъ какъ глупая
утка кладетъ свои яица на сухомъ мѣстѣ и непремѣнно въ прошлогод-
нюю траву. Исключеніе составляетъ только одна мандаринская утка,
которая дѣлаетъ свое гнѣздо въ дуплѣ дерева, и такимъ образомъ сбе-
регаетъ его отъ пожара.

Вторая половина Апрѣля, еще сильнѣе нежели первая, заявила о
континентальномъ характерѣ здѣшней весны. Вмѣстѣ съ наступившими
днемъ жарами, которые въ полдень доходили до + 18° Р. въ тѣни,
по ночамъ, какъ и прежде, продолжали стоять морозы иногда въ 5
градусовъ, а 18 числа утромъ поднялась даже сильная матель, не пере-
стававшая часа четыре и покрывшая землю, конечно не надолго, сиѣ-
гомъ почти на вершокъ толщины.

Въ тотъ же самый день, сильнымъ юго-западнымъ вѣтромъ взло-
мало ледъ на Ханка, по этотъ ледъ, на восточной сторонѣ озера, про-
должалъ стоять до начала мая *) и уничтожился, большею частію отъ

*) Вследствіе постоянно господствующихъ веслою на Ханка юго-западныхъ вѣтропъ, западная часть озера недѣлями двумя ранѣе, нежели восточная, очищаетъ отъ лѣда, который вѣтромъ сгоняетъ къ восточному берегу, такъ что, напр. у истока Сунгачи, этотъ ледъ держится до начала мая. Между тѣмъ, какъ у п. Камень-Рыболовъ, Ханка бываетъ чисто уже въ половинѣ апреля.

— 201 —

джествія солнечныхъ лучей въ самомъ озерѣ, въ меньшемъ же количествѣ былъ вынесенъ черезъ Сунгачу, по которой, всю вторую половину апрѣля, шла сильнѣйшая шуга.

Между тѣмъ вліяніе холода, паносимаго весною со льда озера, весьма велико, такъ что возлѣ самаго берега замѣтно холоднѣе, нежели въ разстояніи пѣсколькихъ верстъ отъ него, и термометръ обыкновенно падаетъ на пѣсколько градусовъ, лишь только хотя немногоу дупетъ вѣтеръ съ этой стороны.

Всѣдствіе той же самой причины, т. е. вліянія холода, приносимаго со льда озера юго-западнымъ вѣтромъ, растительность на восточной сторонѣ Ханка весною развивается медленнѣе, нежели въ горахъ западной его части, неподверженныхъ такому неблагопріятному вліянию.

Даже и на восточномъ берегу, но верстахъ въ двадцати отъ него, подобное вліяне уже не такъ опутительно и я видѣлъ въ концѣ апрѣля, возлѣ п. № 3, ивы почти уже совершенно распустившимися, между тѣмъ какъ на самомъ берегу Ханка, въ это время, опѣ едва только начинали зеленѣть.

Но во вслѣкомъ случае, даже не принимая во впиманіе подобной, чисто мѣстной, случайности, весеннее развитіе фiorы въ бассейнѣ Ханка, вслѣдствіе постоянныхъ почныхъ морезовъ, идеть весьма туго, такъ что къ концу апрѣля едва появляется шесть-семь видовъ цвѣтовъ, и хотя по мокрымъ мѣстамъ трава достигаетъ уже фута вышины, а нѣкоторые кустарники, какъ напр. ива, смородина, таволга, леснedeца уже начинаютъ въ это время зеленѣть, но ни одно дерево еще не разворачиваетъ своихъ, сильно напухшихъ почекъ и лѣсъ, какъ бы зимою, стоптъ совершенно оголенный.

Пролетъ итицъ во второй половинѣ апрѣля прошходилъ въ довольно скромныхъ размѣрахъ, и даже новые виды появлялись въ ограниченномъ числѣ.

Эти виды въ порядкѣ ихъ прилета были следующіе:

Пуночка. Гаплановская (Plectrophanes lapponica), прилетѣвшая, сравнительно, очень поздно; эти итицы держались по выжженнымъ мѣстамъ до начала мая, послѣ чего улетѣли на Сѣверъ. Зускѣ га.ступинникъ (Charadrius hiatica). Долохвостая крашка (Sterna longipennis), которая вскорѣ повѣрилась въ большомъ числѣ, и постоянно занималась рыбою ловлю при истокѣ Сунгачи, целый день надоб着ая своимъ противнымъ крикомъ. ІІІе

— 202 —

врица (Anthus japonicus). Дроздъ (Turdus shrysolaus?) гнѣздащійся въ Ханкайскомъ бассейнѣ въ небольшомъ количествѣ. Деревенская ласточка (Hirundo rustica vart. rufa), — которая гнѣздится здѣсь даже внутри жилыхъ китайскихъ фанзъ, иногда такъ низко, что гнѣздо можно достать рукою. Китайцы считаютъ подобное явленіе хорошимъ знакомъ, берегутъ гнѣздо и даже подвѣшиваютъ доски, чтобы пометъ молодыхъ не падалъ на землю, и не. начкалъ бы фапзы. Съ своей стороны, ласточка дѣлается до того довѣрчива къ людямъ, что высиживающая самка позволяетъ спокойно смотрѣть на себя въ разстояніи какого-нибудь фута, и нисколько не заботится о томъ, что на ночь двери и окна въ фанзѣ на-глухо закрываются.

Улитъ травникъ (Totanus ochropus). Земляной дроздъ (Turdus varius) и Альпійскій жаворонокъ (Alauda alpestris) оба чрезвычайно рѣдкие на Ханка и только однажды здѣсь мною замѣченные. Бекасъ (Scolopax sp?) вмѣстѣ съ другими своими собратьями появившийся въ весьма большомъ количествѣ. Шерипа полевая (Anthus Richardii) въ большомъ числѣ гнѣздающаяся на степной полосѣ Ханкайскаго бассейна. Плисца сърая (Motacilla melanope) довольно здѣсь рѣдкая. Большой стрижокъ (Acanthilis caudacuta) одна изъ замѣчательныхъ, хотя и не рѣдкихъ здѣсь, птицъ. Береловикъ сърый (Actitis hyppoleucus). Стренатка чернолицая (Emberiza aureola) которая во множествѣ гнѣздится въ Ханкайскомъ бассейнѣ, и пріятное пѣніе которой, съ это го времени, слышалось постоянно по лугамъ. Улитъ большой (Turdus glottis) бывающій здѣсь только пролетомъ и накопецъ 30 апрѣля показалось первое стадо Ласточекъ городскихъ (Hirundo urbica), которые также не гнѣздятся на Ханка, но являются здѣсь въ большомъ количествѣ, во время весенняго и осенняго пролета.

Изъ всѣхъ вышепоименованныхъ птицъ самая замѣчательная есть, безспорно, большой стрижъ, который появляется на Ханка въ двадцатыхъ числахъ апрѣля, и продолжаетъ свой пролетъ до конца этого мѣсяца, или до начала мая.

Обыкновенно пролетъ совершается въ разсыпную, не высоко надъ землею, или по самой ея поверхности, но при томъ эти стрижи безпрестанно, то поднимаются кверху, описывая большіе круги въ воздухѣ, то опять опускаются до земли и летятъ въ прежнемъ направлении.

— 203 —

Для вывода молодыхъ, въ Ханкайскомъ бассейнѣ остается, хотя не особенно много, но все-таки довольно этихъ птицъ, которые гнѣздятся въ дуплахъ высокихъ старыхъ деревьевъ, а можетъ быть даже и въ каменистыхъ утесахъ по долинамъ рѣкъ.

Днемъ они посятся, по пѣсколько вмѣстѣ, или парами, рѣже въ одиночку, по окрестнымъ долинамъ, вѣроятно охотясь за насѣкомыми, по по утрамъ и вечерамъ собираются на тѣ мѣста, которые заняты для гнѣздъ и здѣсь, подобно нашимъ стрижкамъ, гоняются за самками, описывая большіе (шаговъ пятьсотъ въ діаметрѣ) круги, возлѣ одно-го и того же мѣста. При этомъ они издаютъ особый, тихій пискъ, скорѣе похожій на голосъ обыкновенной ласточки, пежели на крикъ европейскаго стрижа.

Всегда, съ особеннымъ удовольствіемъ, смотрѣлъ я на чудный полетъ этой быстрой птицы, которая какъ будто не имѣетъ тяжести, чтобы упасть на землю и несясь по воздуху, въ буквальномъ смыслѣ, какъ стрѣла. Въ особенности велика бываетъ быстрота полета, во время гонки за самками, когда цѣлое общество этихъ стрижей, то вдругъ промелькнетъ между деревьями надъ самою головою, такъ что даже не успѣшь и ружья вскинуть къ плечу, какъ они уже вылетѣли изъ мѣры выстрѣла, то въ одно мгновенье очутятся подъ облаками и также быстро опустятся до земли.

Присутствіе человѣка и даже выстрѣлы несколько не смущаютъ этихъ птицъ, продолжающихъ по прежнему летать возлѣ одного и того же мѣста, не смотря на нѣсколько пущенныхъ въ нихъ зарядовъ, которые одинъ за другимъ оказывается промахами. Даже въ томъ случайѣ, если свинцовый дождь спрыгнетъ накопиться, когда и публікъ стрижа, то и тогда, будучи уже убитъ, онъ все еще пропесется впередъ на пѣс-колько сажень — до того велика скорость перерочачального движения.

Летъ за самками прописходить ежедневно, въ течении всего мѣсячно и на-чинаясь утромъ, когда уже порядочно обогрѣетъ солнце, продолжается часовъ до девяти дня; вечеромъ же онъ тяется съ пяти часовъ по-полудни до сумерекъ. Когда отдыхаетъ этотъ стрижь? неужели только ночью! Днемъ я и пп разу не видаль, чтобы онъ, хоті на минуту, при-цѣнился къ какому-нибудь предмету. Всегда какъ леткій вѣтеръ посит-ся по воздуху, и сколько верстъ пролетаетъ ежедневно при своей вы-стротѣ! Какъ мало значить для этой птицы перелетъ съ юга на сѣ-веръ и обратно!

14

— 204 —

Постоянная борьба между холодомъ и тепломъ, длившаяся въ течении всего апреля и много разъ заявлявшая о себѣ то мятелями, то ночными морозами *), неумолкла даже при наступлении мая—этого лучшаго и такъ много разъ воспѣтаго весеннаго мѣсяца.

Однако теперь проявлялась только послѣдняя агонія умирающей зимы, и послѣ первыхъ четырехъ дней, въ которые по ночамъ термометръ minimum падалъ ниже пуля, наступило совершенное тепло, и тогда сдѣлалась въ полнѣмъ смыслѣ майскою.

Одной недѣли такой погоды было достаточно, чтобы пробудить къ жизни всякую растительность и вызвать ее изъ того полудремлющаго состоянія, въ которомъ она находилась до спхъ поръ. Дѣйствительно, деревья начали быстро распускаться, яблонь и черемуха вскорѣ покрылись душистыми цвѣтами, а трава, въ особенности по мокрымъ мѣстамъ, поднялась на два фута вышины.

По болотамъ вездѣ зацвѣлъ Курослѣпникъ (Caltha palustris), по лѣсамъ Хохлатка (Corydalis bulbosa) и Сухоребрича (Draba lutea), а на лугахъ стали красоваться: Первоцветъ (Primula cortusoides), Лютикъ (Ranunculus acris vart.), Лапчатка (Potentilla spergiliana), Живучка (Ajuga genevensis), Незабудки (Viola prionanthe, V. acuminata) и Одуванчикъ (Leontodon taraxacum), который здѣсь, также какъ въ Европѣ, является однимъ изъ первыхъ весеннихъ цвѣтовъ. И все это появилось вдругъ, какъ будто май по праву принесъ съ собою настоящую весну. Даже вѣчно бушующее Ханка, въ тихіе вечера иногда совершенно успокоивалось, и дѣлалось гладкимъ, какъ зеркало.

Водные обитатели также почуяли наступленіе полной весны, и лпшь только Ханка очпстилось отъ лѣда. по Сунгачѣ начался сильный ходъ бѣлой рыбы, осетровъ и калугъ. Хотя эти породы живутъ въ оз. Ханка круглый годъ, по сверхъ того каждую весну онъ приходятъ сюда въ огромномъ количествѣ съ Амура и Уссури, для метанія икры.

Невольно удивляешься: какой инстинктъ побуждаетъ эту рыбу подниматься сначала по Амуру, а потомъ вверхъ по Уссури и, отыскавъ устье Сунгачп, которое, среди другихъ рукавовъ, трудно замѣтить даже человѣку, приходить къ озеру Ханка въ то время, когда его поверх-

*) Морозныхъ ночей въ апрѣлѣ было—23; снѣжныхъ дней—7.

— 205 —

igkeit, только что очистится отъ льда? Какой голосъ внушаетъ ей, что почти за двѣ тысячи верстъ отъ устья великаго Амура, есть мѣсто удобное для метанія и развитія икры?

Между тѣмъ пролетъ и прилетъ птицъ продолжался, хотя и не осо-
бенно сильно, всю первую половину мая, и въ это время вновь по-
явились слѣдующіе виды:

Песочникъ (Tringa Temminckii), Зимородокъ (Alcedo ispida vart. bengalensis), въ большомъ количествѣ гнидляція по рѣкамъ, впадающій въ Ханка. Крашка бѣлокрылая (Sterna leucoptera), во множествѣ гнидляція въ Ханкайскомъ бассейнѣ. Squatarola helvetica, весьма рѣдкая на Ханка, но въ значительномъ числѣ встрѣчація на песчаныхъ берегахъ Японскаго моря.

Улитъ болотный (Totanus glareola) являющийся въ большомъ чи-
слѣ во время пролета, но, какъ кажется, здѣсь не гнидляція. Голу-
бой соловей (Lusciola cyane) красивая, по рѣдкая птичка. Камышевка
дроздовидная (Salicaria turdoides) гнидляція въ Ханкайскомъ бассей-
нѣ чуть не на каждомъ шагу, и цѣлые дни надоѣдающая своимъ усерд-
нымъ, по далеко неблагозвучнымъ, пѣніемъ. Сорокопутъ (Lanius phoë-
nicurus) и Шрцкунъ (Hetaerornis dauricus) оба въ большомъ количествѣ
здѣсь гнидляція. Камнешарка съверная (Sterpsilas interpres) очень
рѣдкая на Ханка даже во время пролета. Мухоловка (Muscicapa nar-
cissina). Кукушка (Cuculus canorus) и здѣсь, также какъ въ Европѣ,
тотчасъ же заявившая о собы громкимъ гукованіемъ. Камышевка
Маака (Calamodyta Maacki). Малая быль (Ardea cinnamomea). Япон-
скій козодой (Caprymulgus jotaca), голосъ которого много схожъ на
частые удары молоткомъ по паковальпѣ, за что въ Сибирь эта птица и
получила названіе кузнецъ.

Камышевка (Salicaria sp?) очень усердный пѣвник, цѣлый день, съ утра до поздней ночи, затягивающий свою громкую, по далеко не пскусную и монотонную пѣснь. Волотная курочка (Gallinula eryth-
rothorax) голосъ которой, похожій на барабанную трель, началъ безпре-
рывно раздаваться по утреннимъ и вечернимъ зрамъ. Наконецъ 15 мая появилась красивая Китайская попа (Oriolus cochinchinensis), кото-
рая прилетѣла сюда изъ далекихъ странъ юга, изъ пальмовыхъ лѣсовъ
Ндо-Китая и своимъ громкимъ, медлодческимъ свистомъ возвѣстила
объ окопчаніи весенняго пролета и о началѣ лѣтней, трудовой жизни
всѣхъ пернатыхъ гостей Ханкайскаго бассейна.

## ГЛАВА VIII.

Лѣтняя экспедиция въ западной и южной части Ханкайскаго бассейна. — Обычный порядок вьючныхъ хожденій. — Майская ночь. — Пселѣдованіе бассейна Сіянъ-Хэ и промѣръ Лэцу. — Птицы и звѣри въ долинѣ послѣдней рѣки. — Мучители-насѣко-мыя. — Характеръ бассейна Мо. — Послѣднія впечатлѣнія.

Послѣднимъ, заключительнымъ актомъ моего пребыванія въ Уссу-рійскомъ краѣ была экспедиція, совершенная лѣтомъ 1869 г., въ западной и южной части Ханкайскаго бассейна, для отысканія тамъ новыхъ путей сообщеній, какъ водяныхъ, такъ и сухопутныхъ.

Три мѣсяца странствовалъ я по лѣсамъ, горамъ и долинамъ, или въ лодкѣ по водѣ, и никогда не забуду это время, проведенное среди дикой, нетронутой природы, дышавшей всею прелестью, сначала весенней, а потомъ лѣтней жизни. По цѣлымъ недѣлямъ сряду, не зналъ я иного крова, кромѣ широкаго полога неба, иной обстановки, кромѣ свѣжей зелени и цвѣтовъ, иныхъ звуковъ, кромѣ пѣнія птицъ, оживлявшихъ собою луга, болота и лѣса.

Это была чудная, обаятельная жизнь, полная свободы и наслаждений! Часто, очень часто теперь я вспоминаю ее и утвердительно могу сказать, что человѣку, разъ нюхнувшему этой дикой свободы, нѣтъ возможности позабыть о ней, даже при самыхъ лучшихъ условіяхъ дальнѣйшей жизни.

Но оставимъ увлечения и начнемъ по порядку.

Обождавъ до наступленія совершенно теплой погоды, а вмѣстѣ съ нею и подножнаго корма для вьючныхъ лошадей, купленныхъ заранѣе на Уссури, я оставилъ 8-го мая постъ № 4 и, по сѣверному берегу

— 207 —

оз. Ханка, направился на западную его сторону въ бассейнъ р. Сіянъ-Хэ.

Послѣ однообразныхъ Супergeschickx болотъ, отрадно было увидѣть лѣсистыя горы и сухія долины, одѣтыя въ самый пышный майскій на-рядъ, такъ какъ здѣсь, благодаря болѣе защищенному положенію, расти-тельность развивается скорѣе, нежели на восточной сторонѣ оз. Ханка.

Уже не рѣдкими, какъ бы боязливо выгладывавшими экземплярами, а цѣлыми полосами цвѣтущихъ ландышей, желтыхъ лилій, касатика, первоцвѣта и др. весеннихъ цвѣтовъ, красовалась живописная долина Сіянъ-Хэ, достигающая въ среднихъ частяхъ рѣки, отъ трехъ до че-тырехъ верстъ ширины, а далѣе вверхъ, съуживающаяся на половину и даже на одну треть этого разстоянія.

Сама Сіянъ-Хэ имѣетъ 10—15 саженъ ширины и несетъ вполнѣ характеръ быстрой горной рѣчи, такъ что рѣшительно сегодня для пла-ванія даже на лодкахъ. За исключіемъ болотистыхъ низовьевъ, весь бассейнъ ея представляетъ мѣстность гористую, наполненную отрогами пограничного хребта, составляющего, по всему вѣроятію, отрасль Си-хотэ-Алиня и служащаго вмѣстѣ съ тѣмъ раздѣломъ, между притоками Ханка съ одной стороны, Мурени и Суйфуна съ другой.

Эти отроги, набросанные то группами, то небольшими кряжами, до-стигаютъ приблѣзительно величины горъ средней высоты и, продолжаясь, далѣе къ югу, наполняютъ собою бассейнъ верхняго теченія Мо, пере-ходя, на западѣ и юго-западѣ, въ волнообразныя возвышенности степ-ной полосы.

Всѣ эти горы покрыты ліственными лѣсами, состоящими главыми образомъ изъ дуба и черной березы, съ густымъ подлѣскомъ лесины, таволги, леспедецы, калины, бузины и др. кустарниковъ. Однако среди этихъ деревьевъ, въ особенности ближе къ вершинамъ, попадаютъся довольно часто группы сосенъ, которые все болѣе и болѣе увели-чиваются въ числѣ, по мѣрѣ удаленія къ пограничному хребту, гдѣ появляется также ель и пихта, а самыя горы дѣлаются выше и рельеф-нѣе въ свопхъ очертаніяхъ.

Кромѣ дуба и черной березы, какъ преобладающихъ породъ, съ тѣ-сахъ бассейна Сіянъ-Хэ встрѣчаются и другія деревья, какъ-то пльмь, ясень, кленъ, черемуха, черемня, яблонь, тополь, пробковое дерево, грецкій орѣхъ, акація и абрикосъ.

Послѣдній растетъ обыкновенно единичнымъ экземплярами, на юж-

— 208 —

ныхъ скатахъ горъ, ближе къ опушкамъ лѣсовъ. Кромѣ того, абри-
косовое дерево изрѣдка встрѣчается на южной и восточной сторонѣ
оз. Хапка, по лѣспымъ уваламъ и достигаетъ здѣсь сѣверной
границы своего распространенія.

Почти весь май пробылъ я въ бассейнѣ Сіянѣ-Хэ и день за днемъ
проходилъ, то въ экскурсіяхъ и охотахъ, то въ передвиженіяхъ съ
мѣста на мѣсто.

Хотя здѣсь довольно тропинокъ, проложенныхъ китайцами отъ од-
пой фанзы до другой *), но я пользовался этимъ тропинками только
для перехода черезъ горные перевалы, а затѣмъ обыкновенно шелъ на
пряникъ по долинѣ, какъ самой Сіянѣ-Хэ, такъ и боковыхъ ея при-
токовъ для того, чтобы лучше познакомится съ характеромъ этихъ
долинъ.

Но подобныя хожденія на-пряникъ возможны только въ сухую пору
года, да и то представляютъ много затрудненій для вьючныхъ лошадей,
которымъ приходится часто переправляться въ бродъ черезъ быстрыя
рѣчки, или лазить черезъ крутые горные отроги, упирающіеся въ рѣку,
пли паконецъ топнуть въ болотахъ, разсыпанныхъ по долинамъ. Одна-
ко, здѣшнія привычныя лошади умѣютъ благополучно справляться со
всѣми этимъ певзгодами и, неся на спинѣ вьюкъ отъ трехъ до четы-
рехъ пудовъ, пдутъ на-пряникъ, какъ ни въ чемъ не бывало. Одинъ
человѣкъ обыкновенно ведетъ за поводъ передовую, другой подгоняетъ
заднюю, среднія же пнутъ сами по себѣ п, такимъ образомъ, всѣ
пять лошадей, бывшихъ у меня въ экспедиціи, управлялись только
двумя солдатами.

Обычный порядокъ нашихъ хожденій былъ всегда одинъ и тотъ же.

Поднявшись съ восходомъ солнца п указавъ направленіе, по кото-
рому нужно идти, мы отправлялись съ товарищемъ впередъ, собирали
попадавшіяся на пути растепія и охотились. Между тѣмъ солдаты,
завьючивъ лошадей, отправлялись вслѣдъ за нами и шли не торо-
пясь, выбирая, по возможності, сухія и лучшія мѣста. Впро-

*) Кромѣ этихъ тропинокъ, отъ озера Ханка существуютъ двѣ тропы въ бли-
жайшіе Манчжурскіе города Санъ-Синь и Нингуту. По этимъ тропамъ въ преж-
нія, впрочемъ весьма недавнія, времена приходили сюда Манчжурскіе купцы съ
просомъ, водкою и др. предметами, которые мѣняли у мѣстныхъ жителей на со-
бодей и панты.

— 209 —

чемъ, иногда какая-нибудь небольшая рѣчопка съ топкими берегами, или узкій заливъ, котораго нельзя было обойдти, дѣлали большую помѣху, заставляя снимать съ лошадей вьюки, перепосить ихъ на себѣ черезъ неудобное мѣсто и затѣмъ уже переводить черезъ него, свободныхъ отъ тяжести, лошадей. Однако такія препятствія встрѣчались сравнительно рѣдко, такъ какъ, въ большей части случаевъ, лошади шли на прямикъ черезъ рѣчку, или черезъ болото, если только здѣсь не было уже черезъ-чуръ большой топи.

Пройдя такимъ образомъ до полудня, мы останавливались, выбрая для этого удобное мѣсто на берегу рѣкки, всего чаще лужайку среди высокихъ деревьевъ, доставлявшихъ прекрасную тѣнь своими густыми вершинами.

Здѣсь, обычнымъ порядкомъ, спачала развьючивали лошадей, которыхъ, послѣ небольшаго отдыха, пускали настись на сочной травѣ ближайшаго луга; потомъ разводился костеръ и одинъ изъ солдатъ, исполнявшій должность повара, принпался готовить обѣдъ, изъ добычи нашей вчерашней или сегодняшней охоты. Между тѣмъ мы съ товарищемъ сушили прежнія и вновь собранныя растенія *), и дѣлали чучела итицъ. Послѣдня работа, т. е. дѣланіе чучелъ, во время безпрестанныхъ передвижений съ мѣста на мѣсто, составляетъ крайне затруднительную процедуру, такъ какъ, независимо отъ самой работы, каждый день необходимо развѣшивать собранные экземпляры для про- сушки, строго наблюдать, чтобы ихъ не смочило дождемъ или росою и не попортило бы перьевъ сильнымъ вѣтромъ.

*) Самый обыкновенный способъ сушенія растеній, во время экспедиціи, состоитъ въ томъ, чтобы, просушивъ до горяча передъ огнемъ листы пропускной бумаги, класть въ нихъ растенія. Однако, въ хорошую погоду, я прибывалъ къ другому средству: раскладывалъ на пестраномъ откосѣ рѣкки войлоки, кожи, медвѣжьи шкуры, однимъ словомъ все, что было у насъ съ собою; потомъ на эту постилку кладъ пропускную бумагу (отъ 4 — 5 листовъ въ одной кучѣ) вмѣстѣ съ уложенными въ нея, предварительно сжатыми въ деревянномъ прессѣ, растеніями, которые и сушились жаркимъ лѣтнимъ солнцемъ. Продержавъ такимъ образомъ часа три—четыре эти растения, а снова складывалъ ихъ вмѣстѣ, не- реложивъ каждый завятый листъ двумя или тремя листами пропускной бумаги, и затѣмъ сдавливалъ все это въ прессѣ до слѣдующаго дня. Послѣдній способъ несравненно удобнѣе перваго, такъ какъ при немъ гораздо менѣе хлопотъ, и притомъ растенія высыхаютъ несравненно лучше, нежели при просушкѣ передъ огнемъ.

— 210 —

Кромѣ того, всякій разъ необходимо, завернувъ въ бумагу, тца-
ательно уложить каждый экземпляръ, вмѣстѣ съ другими, въ особые
деревянные ящики, которые сильно портятъ спиши лошадямъ и очень
неудобны для вьючной перевозки вообще. Однимъ словомъ, возня съ
дѣланіемъ чучелъ, во время самой экспедиціи, на столько велика п такъ
много отнимаетъ времени, что я препаровалъ обыкновенно только са-
мые рѣдкіе экземпляры, попадавшихся мнѣ птицъ.

Часовъ около четырехъ пополудни мы снова отправлялись на экскурсію, или на охоту, въ окрестностяхъ нашей стоянки, и возвращались сюда уже съ наступлениемъ сумерекъ. На слѣдующій день шли далѣе описаннымъ порядкомъ, но иногда, встрѣтивъ особенно хорошее для экскурсій мѣсто, или для того, чтобы дать отдыхъ лошадямъ, я проводилъ день или два на одномъ и томъ же пункте.

Къ довершенію всѣхъ наслажденій, день въ день стояла велико-
лѣпная погода, но въ особенности хороши бывали ночи, въ полномъ
смыслѣ весеннія, майскія.

Бывало, лишь только солнце станетъ приближаться къ западу го-
ризонта, какъ присмирѣвшія въ дневной жаръ различныя пташки, начи-
наютъ пѣть не умолкая, и между ихъ голосами болѣе другихъ выдает-
ся чистый, прекрасный свистъ камышевки (Salicaria aëdon); журавли
перекликаются между собою; по временамъ крякаетъ утка, или токуетъ
фазанъ *); на болотѣ безпрестанно раздается дребезжащій голосъ водя-
ной курочки, и неутомимый летунь—японскій бекасъ, кружится въ вы-
шинѣ, издавая крыльями громкій, свистящій звукъ.

Заходитъ солнце п сумерки ложатся быстро. Одинъ за другимъ
смолкаютъ пѣвуны; только долго еще раздаются голоса бекаса, ку-
рочки и камышевки, къ которымъ присоединяется теперь однообраз-
ное постукиванье японскаго ководоя.

Обаятельная прелесть почи еще болѣе увеличивается дикостью и
безлюдьемъ окрестныхъ мѣстностей. Дѣйствительно, далеко вокругъ
здѣсь нѣтъ души человѣческой и природа еще настолько дѣвственна,
что даже слѣдъ, оставленный на береговомъ пескѣ, сохраняется на-
долго, пока его не замоютъ дожди и рѣчныя волны. Густыя травя-

*) Такованье Манчжурскаго фазана много похоже на крикъ молодаго пѣтуха, только нѣсколько короче и отрывистѣе.

— 211 —

нистыя или кустарныя зарости стоять не измятыми ни чьей ногою, и только кой—гдѣ слѣдъ на грязи, или калочек сорванной травы указываютъ, что здѣсь прошелъ какой-либо звѣрь, свободный обитатель окрестныхъ лѣсовъ.

Между тѣмъ послѣдніе лучи свѣта погасли на западѣ, а полная лупа, поднявшись съ востока, лѣетъ тихій свѣтъ на окрестныя горы и долины. Мертвая тишина воцарилась кругомъ и только тихо журчатъ волны рѣки, да изрѣдка стукнетъ полупочникъ, или гукнетъ дикій козелъ. Приближается полночь, и все спитъ спомъ тихимъ, спокойнымъ.

Солдаты давно уже улеглись вокругъ костра, который чуть тѣлется въ темиотѣ деревьевъ, по сопь обѣжить отъ моихъ глазъ..... Казалось такъ бы все смотрѣлъ, смотрѣлъ и любовался чудою ночью.....

Однако дневная усталость беретъ свое, сопь мало по малу смѣкаетъ глаза, и только холодъ ранняго утра заставляетъ вновь очнутѣся. На востокѣ уже занимается заря нового дня, и одна за другою просыпаются итіцы: бекась ранѣе всѣхъ закружился онять егъ вышни-ѣ, камышевка и камчатекій соловей (Eusciola kamtschatkensis) начали еще егъ полусвѣтѣ сопь иѣсни, закуковала кукушка, журавли кричатъ неумолкая, задребезжала курочка, токуетъ фазапъ... и всѣ эти пѣвцы, вмѣстѣ съ другими, мало по малу просыпающимися, иташками, общимъ хоромъ привѣствуютъ восходъ солнца и начало весенняго, равдостнаго дня......

Въ общихъ чертахъ, результатъ мосго изслѣдованія бассейна Сіянъ-Хэ, былъ тотъ, что хотя долина этой рѣки, за исключеніемъ ея и повьевъ, имѣть большую частію луговой характеръ и почву черноземную, по, по всему вѣролатію, она подвергается затопленію во время сильныхъ дождей, слѣдовательно, сегодня для воздѣлыванія. Подтвержденіемъ этому служить еще и то обстоятельство, что здѣсь очень мало китайскихъ фазъ, между тѣмъ какъ ихъ довольно много въ горахъ, по полніямъ небольшихъ рѣчекъ, впадающихъ въ Сіянъ-Хэ. Здѣсь же, равно какъ и на пологихъ скатахъ горъ, обамляющихъ главную рѣку, встрѣчается много мѣстъ, удобныхъ для воздѣлыванія, послѣ предварительной разчистки лѣсовъ, но, конечно, заселеніе подобныхъ лѣстностей, въ настоящее время, не можетъ, да и не должно быть производимо, такъ какъ степная полоса, между Ханка и п. Суйфуномъ, представляетъ несравненно больше удобствъ для полобной цѣли.

— 212 —

Однако бассейнъ Сіянъ-Хэ имѣетъ и въ настоящее время большую
важность въ томъ отношеніи, что можетъ спабжать, да и теперь уже
спабжаетъ, лѣсомъ наши поселенія, лежащія на западномъ берегу оз.
Ханка. Конечно Сіянъ-Хэ, по причинѣ своей быстроты, не совсемъ-то
удобна для сплава по пей бревепъ, но однако этотъ сплавъ возможенъ,
хотя довольно затруднителенъ и, во всякомъ случаѣ, только этимъ пу-
темъ лѣсъ можетъ доставляться къ мѣсту своего назначенія, такъ
какъ о сухопутной его перевозкѣ, даже здѣю, нечего и думать.
Другихъ путей сообщеній ком. вьючныхъ, часто едва примѣтныхъ,
тропинокъ здѣсь не существуетъ, а единственная телѣжная дорога, уже
достаточно проторенная, идетъ по окраинѣ горъ, не вдаленѣ отъ са-
маго Ханка и соединяетъ поселенія на сѣверномъ берегу озера съ тѣми,
которыя лежать на западной и юго-западной его сторонѣ.

По окончаніи изслѣдованія бассейна Сіянъ-Хэ, я приступилъ, въ
началѣ июня, согласно своей служебной программѣ, къ съемкѣ и про-
мѣру рѣки Ээфу, впадающей въ южную оконечность оз. Ханка. Здѣсь
нужно было рѣшить окончательно вопросъ: возможно ли пароходное
плаваніе вверхъ по этой рѣкѣ, до впаденія въ нее слѣва Сахэзы, такъ
какъ, въ подобномъ случаѣ, представлялась бы возможность проложить
отъ устья послѣдней рѣки отличную сухопутную дорогу къ Суйфу-
ну, слѣдовательно, избѣгнуть болотъ р. Мо, черезъ которые проходить
постоящая дорога, направляющаяся отъ юго-западнаго берега оз. Ханка.

Шесть гребцовъ солдатъ и лодка были къ моимъ услугамъ на п. Ка-
мень-Рыболовъ, а потому, оставивъ здѣсь своихъ вьючныхъ лошадей
и выбравъ тихій день, я отправился на-прямикъ, чрезъ южную око-
нечность оз. Ханка, къ устью Ээфу, до которой отсюда около 30
верстъ.

Болѣе трехъ педѣль было употреблено многою на изслѣдованіе Ээфу,
и такъ какъ вопросъ о возможности здѣсь пароходнаго плаванія былъ
до сего времени спорнымъ, то чтобы дать понятіе объ его рѣшеніи и о
самомъ характерѣ этой рѣки, я выпишу здѣсь нѣсколько страницъ изъ
своего служебнаго отчета.

«Весь южный берегъ оз. Ханка, начиная отъ утестпаго мыса, но-
сящаго имя Камень-Рыболовъ, вплоть до устья Ээфу, представляетъ
одно сплошное, топкое и рѣшительно недоступное болото, поросшее
тростникомъ, такъ что названіе Камышевой бухты, данное обширному
заливу, здѣсь находящемуся, придумано какъ нельзя болѣе удачно.

— 213 —

Только на юго-западной оконечности Камышевой бухты, одиноко, среди болотъ, стоитъ небольшая и невысокая горка, противъ которой лежитъ устье р. Лэфу *), имѣющей здѣсь 40—50 сажень ширины и значительную глубину. Вскорѣ за тѣмъ стрѣчается довольно большое озеро (версты четыре въ длину и около двухъ въ ширину), черезъ которое проходитъ Лэфу, разбиваясь, при своемъ въ него впаденіп, на двѣ протоки изъ коихъ каждая глубока и удобна для плаванія пароходовъ. Само озеро не глубоко и на ноперечномъ промѣрѣ вездѣ дало одинаковую глубину въ 6 футовъ.

Въ дальнѣйшихъ частахъ нижняго течения, Лэфу почти не измѣняетъ своего характера. Имѣя вездѣ глубину гораздо большую 7 футовъ, а ширину 25—30 сажень, она струится весьма медленно, такъ что течение почти вовсе пезамѣтно. Берега ея и долина, раскинувшаяся здѣсь верстъ на 20 ширины, представляютъ сплошное болото, поросшее тростникомъ, аиромъ, тростеполевицю, осокою и др. болотными травами, и вообще представляющее совершенное подобіе Супгачинскихъ низинъ.

Съ такимъ характеромъ, тянутся рѣка и ея долина верстъ на десять, если считать по прямому направлению отъ устья, но потомъ характеръ той и другой начинаютъ измѣняться.

Сплошныя болота, изъ которыхъ до сихъ поръ исключительно состояла долина, начинаютъ сначала изрѣдка, а потомъ все чаще и чаще прерываться болѣе сухими площадями, а сана рѣка, съузившись на половину своей прежней ширины, начинаетъ образовывать частыя и крутыя извилины. Послѣдняя вскорѣ умнчиваются еще болѣе, такъ что протяженіе по нимъ выходить вдвоем, или даже втрое длиниѣе, нежели по прямому направлению п часто, проплыва версту пли двѣ на лодкѣ, снова подходишь на пѣсколько десятковъ сажень къ тому мѣсту, откуда началась извилина.

Берега Лэфу здѣсь также возвышаются уже вездѣ отъ 5—7 футовъ, надъ низкимъ уровнемъ воды и вмѣстѣ съ тѣмъ этп берега сплошь обросли густымъ тальникомъ, который только изрѣдка можно было встрѣтить на пиззовяхъ рѣки.

Однако глубина Лэфу не уменьшается, п въ нижнемъ течении эта

*) Рѣка Лэфу вытекаетъ изъ Сихотъ-Алиня и измѣстѣ болѣе 150 верстъ длины.

— 214 —

глубина вездѣ болѣе 7 футовъ. Но вскорѣ за появленіем крутыхъ извилинъ, т. е. со вступленіемъ въ среднее теченіе, эта глубина спадаетъ, съ переменежками, на шесть, на пять, на четыре и наконецъ на три фута на перекатахъ. Послѣдняя цифра встřечается въ первый разъ верстахъ въ 25-ти, если считать по рѣкѣ и верстахъ въ 14-ти, если взять по прямому направлению отъ устья Лэфу.

Съ измѣненіемъ характера рѣки и ея долины, измѣняется характеръ и растительности. Вмѣсто сплошныхъ массъ тростника, аира и тростенолевицы, является болѣе разнообразная луговая флора изъ валеріаны, лютика, лиліи, касатика, лапчатки и др., а изъ кустарныхъ породъ всего чаще попадается таволга, рѣже шиновникъ и дубнякъ. Однако, всѣ эти травы и кустарники растутъ только по самому берегу Лэфу и на сухихъ рѣлкахъ, которые разсыпаны, какъ оазисы, по долинѣ, все еще достаточно переполненной сзерами и болотами.

Почва такихъ луговъ состоитъ изъ превосходнаго чернозема, по всѣ они рѣшительно негодны для хлѣбопашества, такъ какъ въ полую воду подвержены наводненіямъ, что можно вдѣть по береговымъ навосамъ.

Совершенное безлюдье характеризуетъ все вышеописанное теченіе Лэфу. Кромѣ одинокой, пустой фанзы, стоящей при ея устьѣ, здѣсь нигдѣ не встřечается и слѣда человѣка, даже не видно ни одной тропинки; только звѣри и птицы единственные обитатели этихъ пустынныхъ, непригодныхъ для человѣка равнинъ.

Трех-футовая глубина на перекатахъ, по мѣрѣ поднятія вверхъ по рѣкѣ, начинаетъ попадаться довольно часто, въ особенности съ приближениемъ къ тому мѣсту, гдѣ отрогъ хребтовъ, окаймляющихъ справа долину, унирается въ рѣку высокою и крутою горою. У подошвы этой горы впервые встřечается жилая китайская фанза, и вмѣстѣ съ тѣмъ это есть крайней пунктъ, до которого еще можно, хотя и съ трудомъ, дойти въ малую воду на пароходъ, сидящемъ менѣе трехъ футовъ. Но подобная возможность не представляетъ никакой выгоды, потому что на лѣвомъ берегу болотистая долина имѣетъ все еще, по крайней мѣрѣ, верстъ десять ширины, такъ что проложить по ней дорогу, далѣе къ рр. Сахэзѣ и Суйфуну чрезвычайно затруднительно.

Отъ горы, которая подошла къ правому берегу рѣки и у подошвы которой находится китайская фанза, Лэфу принимаетъ уже характеръ

— 215 —

горной рѣчки, и совершенно негодна для плаванія. Оставляя все ту
же извилистость и обрывистые (10—12 футовъ вышлины) берега, она
имѣетъ на перекатахъ, довольно часто, только два фута глубины а съ
приближеніемъ къ устью Сахэзы, эта глубина спадаетъ на полтора и
даже на одинъ футъ. При томъ въ рѣкѣ появляется множество нанос-
паго лѣсу и карчей, до того въ иныхъ мѣстахъ загромождающихъ рус-
ло, что даже пѣсколько разъ приходилось прорубать проходъ для на-
шей лодки.

Вмѣстѣ съ тѣмъ и скорость теченія, которое дѣлается довольно зна-
чительнымъ съ приближеніемъ къ вышеназванной горѣ, здѣсь увели-
чивается въ сильной степени, и рѣка стремится весьма быстро по сво-
ему ложу, дно которого состоитъ изъ песку и мелкой гальки, а на
низовьяхъ изъ вязкаго ила.

Быстрота теченія увеличивается, вѣроятно, еще болѣе во время раз-
ливовъ, когда вода, на сколько можно видѣть по береговымъ паносамъ,
прибываетъ футовъ на десять, противъ своего обыкновеннаго уровня п,
по всему вѣроятію, затопляетъ долину. Но даже п тогда, во время
самаго высокаго стоянія воды, едва ли можно пройти на пароходъ до
устья Сахэзы, по причинѣ множества карчей, торчащихъ высоко изъ
воды и деревьевъ, часто паконищихъся съ одного берега почти до
другаго.

Въ этой части среднего течения Лэфу, какъ по самой рѣкѣ такъ и
въ особенности въ изгилипахъ, ею образуемыхъ *), появляются пре-
восходныя рощи изъ ясени, тополи, пльма, грецкаго орѣха, прооковаго
дерева, яблони, лины, черной березы, пзрѣдка абрикоса, съ густымъ
подлѣскомъ различныхъ кустарниковъ, переплетенныхъ выящимися ра-
стеніями, въ особенности виноградомъ, и образующихъ густѣйшія за-
рости.

Сама долина съузплась здѣсь 4—5 верстъ, будучи ооставлена спра-
ва Дубихинскими горами, а слѣва волшебразными возвышеностями

*) Нужно замѣтить, что въ среднемъ течении Лэфу ведѣ, по хордѣ извилинь,
ею образуемыхъ, пдутъ узкія озера, которые замыкаются твердою земляю только
у самыхъ береговъ рѣки, такъ что пространство внутри каждой извилины об-
разуетъ какъ бы остротъ. Эти озера, при небольшой ширии (10—20 сажень),
пмютъ ведѣ одинаковую глубину (4—5 футъ) и вѣроятно образовались изъ
бывшихъ рукавовъ, а можетъ быть изъ самаго русла рѣки, измѣнившей свое
прежнее течение.

- 216 -

степной полосы. Но характеръ этой долины измѣнился весьма мало и она, по прежнему, переполнена множествомъ болотъ и небольшихъ ти- нистыхъ озеръ.

Вообще, въ изслѣдованныхъ мною нижнемъ и среднемъ *) теченіи Лэфу, удобныя для заселенія мѣстности находятся только на степной полосѣ, окаймляющей долину справа и на скатахъ тѣхъ прегорій, которые пдутъ по лѣвой ея сторонѣ.

Во всякомъ случае, заселеніе по Лэфу, при неудобствѣ парохода- го плаванія по этой рѣкѣ, можетъ состояться лишь въ далекомъ бу- дущемъ, такъ какъ прилегающія къ ней степи, на много десятковъ верстъ, представляютъ привольныя, дѣвственныя мѣстности, гдѣ трудъ земледѣльца всегда можетъ хорошо вознаградиться.

Вообще, результаты произведенныхъ мною изслѣдованій Лэфу были слѣдующіе:

1) Пароходство по этой рѣкѣ можетъ пропводится безпрепятствен- но, при всякомъ стояніи воды, только верстъ на 25, если считать по рѣкѣ и верстъ на 14, если взять по прямому направленію отъ устья.

2) Свободно при высокой водѣ, по съ трудомъ при малой, парохо- ды, спидąщіе менѣе трехъ футъ, могутъ подниматься по Лэфу, до пер- вой горы, упирающейся въ правый берегъ, т. е. верстъ на 40 отъ устья, если считать по рѣкѣ и верстъ на 20, если взять по прямому направленію.

3) Выше названной горы до устья Сахэзы пройти на пароходѣ не- возможно, даже и при большой водѣ, по причинѣ множества высокихъ карчей п деревьевъ, наклонившихся съ одного берега на другой.

4) Отъ крайнего пункта, до которого могутъ доходить при большой водѣ пароходы, чрезвычайно трудно проложить сухопутную дорогу къ р. Сахэзѣ, по причинѣ общпрныхъ болотъ, наполняющихъ здѣсь Лэфуп- скую долину, на ширину не менѣе десяти верстъ.

*) Соображаясь съ измѣненіемъ характера, какъ самой Лэфу, такъ равно и ея долины, за нижнее теченіе этой рѣки можно принять пространство, отъ ея устья до рукава, который, верстахъ въ десяти выше, отдѣляется влѣво и впадаетъ въ южную часть Камышевой бухты. Среднее теченіе записаетъ пространство, отъ этого рукава до устья Сахэзы, выше котораго слѣдуетъ уже верхнее теченіе, не- годное для плаванія даже на лодкахъ, по причины быстроты и множества карчей

— 217 —

5) Вся долина среднего и низкого течения Лэфу рѣшительно негодна для заселенія».

Независимо отъ производства промѣра и глазомѣрной съемки Лэфу, на что обыкновенно посвящалась одна половина года, другая проводилась на охотѣ, собираніи растеній, дѣлапіи чучелъ итицъ п. г. п.

Въ великолѣпныхъ рощахъ, окаймляющихъ берега среднего течения рѣкъ, гниѣлось множество различныхъ итицъ, имѣвшихъ въ это время уже по большой части молодыхъ, такъ что япца случалось находить рѣдко и то обыкновенно уже пасженицы. Между тѣмъ, если бы явиться сюда мѣсяцемъ раньше, то можно бы было собрать пять-сколько тысячъ самыхъ разнообразныхъ япецъ.

Въ обрывистыхъ берегахъ описываемой рѣкъ гниѣлось множество Зимородковъ (Alcedo ispida vart. bengalensis), которые, какъ назвенно, устраниваютъ свои гниѣда въ землѣ, выканывая для этой цѣли въ отвѣсѣ берега горизонтальную дыру, длиною отъ двухъ до трехъ футовъ. Въ самомъ концѣ дыра эта расширяется и здѣсь устроено гниѣдо, въ которомъ подстилкою, спачала для япецъ, а потомъ для молодыхъ, служатъ мелкія косточки рыбъ, поѣдаемыхъ этой красивою птичкою.

На такой подстилѣ лежитъ обыкновенно семь ярко-бѣлыхъ круглыхъ япецъ, которыхъ высаживаютъ самецъ и самка, поочередно смѣяная другъ друга. Какъ кажется, самка спидтъ болѣе по вечерамъ и ночью, а самецъ по утрамъ и днемъ.

Замѣчательно, какъ иногда не предусмотрительно эта птичка устроиваетъ здѣсь свое гниѣдо. Я видалъ икоторыя поры всего фута три падъ пиздѣмъ уровнемъ воды, которая, въ периодъ дождей, поднимается здѣсь несравненно выше, слѣдовательно, затопляетъ молодыхъ зимородковъ, если только они не успѣли къ этому времени вылетѣть изъ гниѣда. Впрочемъ, паводченія здѣсь обыкновенно случаются въ полѣ, а къ тому времени почти всѣ молодые уже летаютъ, слѣдовательно, не повергаются опасности отъ воды, и благополучно выводятся каждый годъ въ затопляемыхъ берегахъ.

Кромѣ запятыхъ поръ здѣсь ведѣ множество старыхъ пустыхъ, но первыя всегда можно отличить отъ последнихъ, по противному рыбѣ- ему запаху и остаткамъ помета у входа.

Высиживающий зимородокъ спидтъ чрезвычайно крѣпко, такъ что мѣнѣ сколько разъ случалось, беспрuвъ тонкую палочку въ гниѣдо, пи-

— 218 —

хать ею самую птичку, которая, только послѣ подобнаго заявленія, бы-
стро выпаривала изъ норы.

Много разъ я ловилъ зимородковъ, затыкая отверзстіе входа и от-
канывая нору сверху. Въ подобномъ случаѣ птичка, видя безъисходность
своего положенія, старается обыкновенно защищаться клювомъ, кото-
рымъ бьетъ въ просунутую къ ней руку.

При томъ же, если только оставить пору въ цѣлости, т. е. не от-
канывать ее, то зимородокъ, даже выгнанный оттуда палкою, никогда
не откинется отъ яицъ; если же разорить нору, то хотя бы въ гнѣздѣ
были уже молодые, старые непремѣнно бросятъ ихъ, и они погибаютъ
голодною смертію. Въ этомъ я лично убѣдился злымъ опытомъ, нѣ-
 сколько разъ разрывая норы, чтобы достать изъ нихъ яица, но встрѣ-
чая тамъ уже молодыхъ.

Другою замѣчательною птицею, довольно часто попадавшеюся на
Лэфу была Китайская иволга (Oriolus cochinensis), которая го-
раздо больше и красивѣе обыкновенной европейской.

Любимымъ ея мѣстопребываніемъ служатъ высокія рощи, по
островамъ и берегамъ рѣкъ. Въ такихъ мѣстахъ, вскорѣ послѣ при-
лета, каждая пара занимаетъ опредѣленное мѣсто и выводитъ тамъ мо-
лодыхъ.

Въ періодъ спариванія и высаживанія яицъ, самецъ свиститъ весь-
ма усердно, въ особенности по утрамъ, но днемъ, въ жаръ, изрѣдка и
то лѣниво, съ перерывами. Голосъ у него много похожъ на голосъ
европейскаго вида, но только кажется громче, нежели у послѣднаго.

Гнѣздо свое эта иволга устроиваетъ также хитро, какъ и европей-
ская, въ развитіи двухъ тонкихъ, далеко выдающихся вѣтвей. Въ
воспитаніи молодыхъ и высаживаніи яицъ, принимаютъ участіе оба
супруга, которые, какъ кажется, не терпятъ присутствія другой пары
въ своихъ владѣніяхъ.

Много времени потратилъ я, отыскивая гнѣздо этой птицы и толь-
ко однажды нашелъ его въ концѣ июня, въ рощѣ на берегу р. Мо.
Гнѣздо это было сдѣлано на оконечности длинной, тонкой вѣтви густой
пы, всего футовъ десять надъ землею, и въ немъ находилось два уже
близкихъ къ вылету молодыхъ.

Покарауливъ немного, я убилъ обѣихъ старыхъ, которые прилетали
кормить своихъ дѣтей. Но даже и въ этомъ случаѣ, т. е. отъ гнѣзда,

— 219 —

здѣшняя иволга весьма осторожна и рѣдко можетъ подвернуться подъ
выстрѣлъ.

Послѣ вылета изъ гнѣзда, что бываетъ обыкновенно въ первой по-
ловинѣ іоля, молодые держатся выводками вмѣстѣ со старыми и ски-
таются съ мѣста на мѣсто, до самаго отлета, который происходитъ въ
концѣ августа. Такимъ образомъ, эта красивая птичка, прилетающая
позднѣе всѣхъ другихъ и рано отлетающая, является только короткимъ
лѣтнимъ гостемъ здѣшнихъ мѣстностей.

Кромѣ вышеописанныхъ птицъ, въ рощахъ и густыхъ кустарныхъ
заростяхъ, окаймляющихъ берега Лэфу, гнѣздились въ большомъ числен-
ти и другія виды, какъ-то: скворцы, шрикупы, датлы, синицы, мухолов-
ки, рѣже обѣлохвостые орланы, обѣлые апсты и голубыя сороки.

Эта послѣдняя птица, всегданяя обитательница береговыхъ заро-
стей рѣкъ, обыкновенно устраиваетъ свое гнѣздо невысоко надъ зем-
лею и дѣлаетъ его изъ прутьевъ, но безъ покрышки сверху, какъ у
обыкновенной сороки.

Однако на Лэфу, гдѣ миѣ удалось пайдти только одно гнѣздо го-
лубой сороки, оно было устросно совершенно иначе — именно: внутри пу-
стаго, расколотаго съ одной стороны дуба, дупло котораго пимѣло толь-
ко четверть аршипа въ переречникѣ, такъ что высаживающая сорока
принуждена была сидѣть въ немъ, поднявши вертикально свой длинный
хвостъ. Не знаю, на сколько это было удобно для самой птицы, но
только другимъ способомъ она никакъ не могла бы умѣститься въ уз-
комъ дуплѣ, имѣвшемъ входъ только съ одной стороны.

Въ гнѣздѣ лежало восемь почти совершенно уже напечinenыхъ
яицъ, на подстilkѣ, сдѣланной изъ порадочной горети изюбриной шер-
сти, которую миѣ случалось иѣсколько разъ находить и въ весьма
изрядомъ количествѣ, также въ гнѣздахъ скворцовъ, шрикуновъ и даже
голубыхъ синицъ.

Долго недоумѣвалъ я, откуда все эти птицы могутъ набрать столь-
ко шерсти, которую изюбрь, да и вскное другое животное, теряютъ
исподволь. при томъ же гдѣ попало, такъ что собрать се въ достаточ-
номъ количествѣ, конечно, пietъ никакой возможности. Однако, одинъ
изъ здѣшнихъ старыхъ охотниковъ, разрѣшилъ мое недоумѣніе и объ-
яснилъ, что однажды веселою онъ самъ видѣлъ. Какъ и нѣсколько сорокъ
сидѣли на синиѣ пасшейся самки изюбры и рвали изъ нея шерсть цѣ-
лыми ключами. Не зная, какимъ образомъ избавиться отъ такихъ не-

13

— 220 —

ожиданныхъ услугъ, изюбрь брыкался, моталъ головою и такъ былъ
занятъ этимъ дѣломъ, что охотникъ успѣлъ подкрасться и убить его.

Этотъ разсказъ заслуживаетъ большой вѣры, такъ какъ иначе нельзя
объяснить, откуда могутъ всѣ вышеназванныя птицы добывать себѣ
такое количество пзюбриной или козлиной шерсти, какое часто нахо-
дится въ ихъ гнѣздахъ.

Послѣ вылета молодыхъ, что бываетъ въ концѣ юня или въ на-
чалѣ юля, голубыя сороки держатся сначала выводками, а къ осени
соединяются въ небольшія общества и ведутъ кочевую жизнь.

Въ противоположность обыкновенной сорокѣ, этотъ видъ не прибли-
жается къ жилищамъ человѣка, но лѣтомъ и зимою встрѣчается въ са-
мыхъ глухихъ безлюдныхъ мѣстахъ, всего чаще по береговымъ заро-
стямъ рѣкъ, вѣроятно потому, что здѣсь болѣе различныхъ ягодъ, слу-
жащихъ пищею для этихъ птицъ.

Въ то время, какъ лѣсныя птицы и пташки гнѣздаются по берего-
вымъ заростямъ. Эфу, водяныя и голенастыя обильно населяютъ озе-
ра и болота ея долины.

Кромѣ цапель и колпицъ, о гнѣздахъ которыхъ я уже говорилъ въ
предъидущей главѣ, здѣсь также выводятъ молодыхъ: бѣлые и япон-
ские журавли, бекасы, чибисы, кронштепы, изрѣдка ибисы, а также
лебеди, утки и гуси.

Изъ послѣднихъ чаще всего встрѣчается гусь-лебедь (Anser cygnoi-
des), котораго выводы я находилъ уже съ начала юня.

Молодыхъ, обыкновенно, бываетъ 4 — 6 экземпляровъ и при нихъ
всегда держатся два старыхъ — самецъ и самка. Иногда же два-три вы-
вода соединяются вмѣстѣ и тогда число паръ старыхъ равно числу
соединившихся выводковъ.

Будучи застигнуты на открытомъ мѣстѣ, напр. на рѣкѣ или на озерѣ,
старые обыкновенно улетаютъ, а молодые стараются спастись нырянемъ.
Если же выводокъ успѣетъ заблаговременно убраться въ траву, то здѣсь
всѣ вмѣстѣ пускаются пѣшкомъ на уходъ, причемъ, будучи преслѣ-
дукаемы собакою, старые взлетаютъ только въ самомъ крайнемъ случаѣ,
притворяются, какъ утки, ранеными и неумѣющими летать, чтобы об-
ратить на себя напманіе врага. Молодые же, тѣмъ временемъ, прячут-
ся въ удобныхъ мѣстахъ и залегаютъ такъ крѣпко, что обыкновенно
даютъ схватить себя собакѣ или даже человѣку, если послѣднему удаст-
ся примѣтить мѣсто, куда спрятался гусенокъ.

— 221 —

Кромѣ цтицъ на Лэфу, лѣтомъ много держится разлпчныхъ звѣрей, которые приходять сюда, главнымъ образомъ, для вывода молодыхъ.

Плывая на лодкѣ, безпрестанно видишь на грязи или на пески берега то небольшой, аккуратный слѣдѣ козули, то схожий на него, только неравненно больший, слѣдѣ изюбра, то нерукожую ступню медвѣда, который иногда цѣлою тушею скатился съ кругаго берега въ воду, то наконецъ круглый, явственно отпечатавшійся слѣдъ тигра, также прикочевавшаго въ здѣшнія мѣста. Сверхъ того, здѣсь встрѣчаются кабаны, лисицы, волки, а въ самой рѣкѣ очень часто выдры.

Всѣ эти звѣри держатся какъ по береговымъ заростямъ, такъ и по самой долинѣ, тамъ гдѣ мѣста посѣше и гдѣ, смѣстѣ съ травою, растетъ хотя не высокій, но густой кустарникъ—шиповникъ, тальникъ, таволга или мелкій дубнякъ.

На подобныхъ лугахъ всего чаще можно встрѣтить козъ, которые, лежа въ травѣ, обыкновенно подпускаютъ къ себѣ шаговъ на двадцать, даже на десять и потомъ вдругъ высакиваютъ чуть не изъ подъ саломыхъ ногъ охотникъ. Молодые же козленки лежать еще крѣпче и, въ буквальномъ смыслѣ, подпускаютъ къ себѣ на два шага, въ особенности если видятъ, что человекъ проходитъ мимо.

Много разъ моя лягавая собака ловила этихъ козятъ, никогда подстрѣленныхъ, иногда же совсемъ здоровыхъ, но еще не умѣвшихъ хорошо бѣгать. Въ такомъ случае, я убивалъ обыкновенно и старую самку, подманивая ее на крепкъ козленка. Для этого, я прятался гдѣ-небудь въ травѣ, недалеко отъ того мѣста, гдѣ былъ попманъ молодой и, дергая его за уши, заставлялъ громко ппщать. Старая самку, которая всегда держится невдалекъ отъ свопхъ дѣтей, услыхавъ пискъ, тотчасъ же бросается на этотъ голосъ, подбѣгаетъ шаговъ на десять къ тому мѣсту, гдѣ скрывается охотникъ и, разумѣется, бываетъ тотчасъ же упіта.

Другіе звѣри не такъ глупы, какъ козы, и гораздо больше осторожны, такъ что, за все время пребыванія на Лэфу миѣ удалось убить только одного кабана. Между тѣмъ, козъ и переоплѣ очень много, и нетолько продовольствовавъ пми, смѣстѣ съ другою личью, себя и всѣхъ свопхъ спутниковъ, но даже иногда бросалъ излишкѣ мяса, скоро портившагося на спильныхъ жарахъ, стоявшихъ весь юнь пынѣшняго года.

Бывшіе со мной солдаты нѣсволько разъ даже допли только-чтo

— 222 —

убитыхъ козъ и добывали, обыкновенно, отъ каждой до двухъ стакановъ молока, которое густо какъ сливки, но сладко и приторно на вкусъ.

Окончивъ промѣръ Лэфу, я отправился вновь вьюкомъ для изслѣ-
дованія бассейна р. Мо, на что употребилъ также около мѣсяца; вмѣ-
стѣ съ тѣмъ это было и послѣднее мое странствованіе въ Уссурійскомъ
краѣ.

Однако теперь, т. е. съ наступленіемъ лѣтнихъ жаровъ, вьючныя
хожденія сдѣлались далеко не такъ заманчивы, какъ весною. Высокая,
страшно густая трава, въ ростъ человѣка, сильно затрудняетъ путь,
въ особенности тамъ, гдѣ приходится идти на прямикъ. Притомъ же
мириады насѣкомыхъ, не прекращающихъ свои нападенія круглые сутки,
дѣлаютъ рѣшительно невозможноымъ переходы въ продолженіи большей
части дня, а заставляютъ выбирать для этой цѣли раннее утро, или
поздній вечеръ.

Обыкновенно, лишь только обсохнетъ утренняя роса, т. е. часовъ съ девяти утра, какъ уже появляются оводы, число которыхъ вскорѣ возрастаетъ до того, что, безъ всякаго преувеличенія, они летаютъ, словно самый сильный рой пчелъ, вокругъ человѣка, собаки и въ особенности воздѣ лошадей. Послѣднимъ быстро разъѣдаются въ кровь преимущественно заднія части тѣла, такъ что бѣдныя животныя, мухимыя цѣлыми тысячами этихъ кровопійцевъ, брыкаются, мотаютъ головою, машутъ хвостомъ, даже бросаются на землю и всетаки не имѣютъ возможности освободиться отъ своихъ мучителей. Ко всему этому присоединяется еще усиливающаяся жара, такъ что поневолѣ приходится останавливаться гдѣ нибудь въ тѣни и, развьючавъ лошадей, разложить вокругъ нихъ дымокуры, которые только и спасаютъ бѣдныхъ животныхъ.

Послѣднія даже вовсе не думаютъ объѣдѣ, стоять цѣлый день въ дыму и только съ наступленіемъ сумерекъ, когда наконецъ угомонятся оводы, отправляются на пастбище.

Но не подумайте, чтобы мученія отъ насѣкомыхъ кончились. Нѣтъ! Теперь происходитъ смѣна и часовъ съ шести или съ семи вечера, какъ только стихнетъ дневной вѣтеръ, появляются цѣлыя тучи мошекъ и комаровъ, кусающихъ нестерпимо часовъ до восьми или девяти слѣдующаго дня, т. е. аккуратно до новой смѣны оводами. Не только спать ночью, но даже днемъ невозможно выкупаться спокойно, потому что въ

— 223 —

антрактахъ надъванія и сниманія рубашки, цѣлый десятокъ оводовъ успѣетъ укусить за голое тѣло.

Вообще, невидавшему собственными глазами и не испытавшему на себѣ всѣхъ мученій отъ здѣшнихъ нацкомыхъ, невозможно повѣрить, какое безмѣриное количество ихъ появляется, особенно въ дождливое лѣто. При томъ же и разнообразіе видовъ довольно велико.

Оводовъ можно насчитать четыре или пять различныхъ сортовъ, начиная отъ большаго, величиною почти въ доймъ, до маленькаго, ростомъ со слѣпня. Мощкѣ два вида: одинъ побыльше, держится на открытыхъ лугахъ и болотахъ, другой же, мелкій какъ маковое зерно, населяетъ лѣса и кусаетъ еще хуже нежели первый. Комаровъ также два три сорта, различающихся по величинѣ и окраскѣ. Словомъ, здѣсь можно составить изъ этихъ дьяволовъ цѣлую коллегію, и безъ дальнѣйшихъ хлонотъ собрать ее на себѣ самомъ.

Теперь перейдемъ къ разсказу о характерѣ долины и бассейна р. Мо, которая подобно Сіянъ-хэ вытекаетъ изъ пограничнаго хребта п впадаетъ въ юго западную оконечность оз. Хапка. По своей величинѣ она также разняется Сіянъ хэ; подобно ей имѣетъ незначительную глубину, но сильно повышается во время дождей, и затопляетъ тогда всю свою долину.

Эта послѣдняя, въ нижнемъ теченіи Мо, занимаетъ 12-14 верстъ ширины и, состоя исключительно изъ болотъ возлѣ устья рѣки, по мѣрѣ поднятія вверхъ, принимаетъ болѣе луговой характеръ, хотя все-таки подвержена затопленію, слѣдовательно негодна для заселенія. Впрочемъ, болота на низовьяхъ Мо далеко не такъ обширны, какъ на Лэфу. По нимъ, даже возлѣ самаго устья рѣки, разсыпаны, подобно острозамъ, небольшія рѣлки, представляющія, большею частію, круглую или эмлиштическую форму. Онѣ покрыты рощами черной березы и дуба съ густымъ подлѣскомъ, препмущественно лещины, рѣже другихъ кустарниковъ.

За тѣмъ, въ среднемъ теченіи Мо, ся долина, съуженная на поло-вину прежней ширины, принимаетъ еще болѣе луговой характеръ, хотя онять таки, въ сильные разливы, потвержена затопленію. Здѣсь по берегу рѣки, вмѣсто сплошнаго тальпка, начинаютъ появляться рощи различныхъ деревьевъ, которые однако далеко не такъ обширны и хо-роши, какъ на Лэфу.

Съ приближеніемъ къ верховьямъ Мо, ея долина съуживается версты

— 224 —

на полторы, имѣетъ превосходную черноземную почву и покрыта мо-
гучею травяною растительностью, въ которой сразу замѣтно большее
разнообразіе сравнительно съ луговой флорой средняго и нижняго тече-
нія этой рѣки.

Словно стѣна, стоять здѣсь густѣйшія травянистыя зарости, къ которымъ иногда принимшивается кустарникъ и дѣлаетъ эти мѣста почти непроходимыми.

Изъ разныхъ видовъ травянистыхъ растеній, на такихъ лугахъ,
въ началѣ юля, преобладаютъ слѣдующіе виды: Василистникъ (Tha-
lictrum aquilegifolium), достигающій саженной вышины; Чернобыльникъ
и мѣстами Тростникъ—тотъ и другой гораздо выше роста человѣка;
Чемерица (Veratrum nigrum), которая теперь уже отцвѣтаетъ; Вале-
ріана и Вероника (Veronica longifolia), растущія въ перегонку съ Ва-
силистникомъ; Живоковѣтъ (Delphinium Maackianum), только что начи-
нающая распускать свои сніе цвѣты; Дąгиль (Archangelica), кото-
рый еще не развился, но уже имѣетъ листья фута три длиною.

Въ разсыпную между названными видами красуются: золотисто-
желтая Купальница (Trollius Ledebouri), также фута три вышиною;
Горицкіе (Lychnis fulgens) съ自己的 ярко-красными цвѣтами; Жел-
тая Лілія и Кипр (Epilobium angustifolium), дѣлающій иногда со-
вершенно розовыми небольшія площадки луга.

Возьмешь, бывало, одно такое растеніе для тербарія, такъ еле-еле уложишь его въ два, три большихъ листа бумаги; притомъ же долго не высушишь, до того оно сочно и полно жизни.

Вообще, самая могучая и разнообразная травянистая растительность въ гористой полосѣ Ханкайскаго бассейна, да и всего Уссурійскаго края, развивается по неширокимъ долинамъ въ верховьяхъ главныхъ рѣкъ и ихъ боковыхъ притоковъ.

Правда, на общеприныхъ равнинахъ, каковы нанр. Сунгачинскія, или Уссурійскія на лѣвомъ берегу нижняго теченія этой рѣки, травянистый покровъ достигаетъ саженной высоты, по тамъ онъ состоитъ исключительно изъ преобладанія нѣсколькихъ болотныхъ травъ — всего чаще тростеполевицы — наоборотъ здѣсь, т. е. по долинамъ горныхъ рѣкъ, на небольшомъ сравнительно пространствѣ, встрѣчаются самыя разнообразныя травянистыя формы, которые подъ вліяніемъ влажности и жаркаго лѣта, достигаютъ размѣровъ, неизвѣстныхъ въ Европѣ.

По такимъ долинамъ, какъ я уже говорилъ выше, лѣтомъ держат-

— 225 —

ся съ молодыми различные звёри, всего болѣе козы. Действительно, на лугахъ верхней Мо, онъ попадались чуть не на каждомъ шагу, такъ что я каждый день убивалъ одну, двѣ, даже три. Не зная, куда дѣвать лишнее мясо, которое отъ сильныхъ жаровъ портилось на другой же день, мы очень часто бросали цѣликомъ убитыхъ, такъ что самому дѣлалось совѣстно за такую безполезную бойню, но тѣмъ не менѣе, уступая охотничьей жадности, я ни разу не упускалъ случая застрѣлить ту или другую козу.

Кромѣ звёрей, по травнистымъ зарослямъ луговъ гнѣздилось многоство различныхъ медкихъ пташекъ (изъ родовъ Salicaria, Calamodyta, Phyllopneuste, Emberiza и др.), добыть которыхъ для чучелъ въ это время года здѣсь очень трудно, такъ какъ въ высокой травѣ невозможно скоро замѣтить небольшую, вертливую птичку, и даже убитый экземпляръ очень трудно отыскать въ густыхъ заростахъ травы или кустарника. Притомъ же, всѣ птицы теперь находятся въ липняніи, такъ что вовсе негоды для препарированія. Однимъ словомъ, юль и августъ въ Уссурійскомъ краѣ составляютъ самое худшее время для орнитологическихъ изслѣдованій.

Таковъ въ общихъ чертахъ характеръ самой долины Мо.

Что же касается до характера всего са бассейна, то въ главныхъ чертахъ онъ не отличается отъ бассейна Сіншъ-ха, съ которымъ при- томъ находится въ непосредственной связи, такъ какъ нанопненъ от- рогами того же самаго погранчнаго хребта.

Болѣе подробное описание этого бассейна слѣдующее:

Отъ волнообразныхъ возвышенностей стенной полосы, по мѣрѣ уда- ленія къ западу, величина горъ становится больше и самыя очертанія ихъ рельефи. Нади и долины обозначаются уже довольно рѣзко, а иногда даже попваются небольшіе гребни или хребты. Но самый ха- рактеръ этихъ горъ измѣняется еще немного, и по своей раститель- ности онъ наноминаютъ все тут же степь, съ ея рощами дуба и черной березы, съ ея заростами низкорослой лещины и дубняка, наконецъ, съ ея обширяными, цвѣтущими лугами, по пологимъ скатамъ.

Но, по мѣрѣ того, какъ минусъ среднее течение описываемой рѣки и приближаешься къ са верхней части, характеръ горъ измѣняется силь- нѣе и наконецъ тамъ. Гдѣ эта рѣха разбивается на нѣсколько другихъ медкихъ рѣчекъ, а эти въ свою очередь подраздѣляются еще на меньшія

— 226 —

части, словомъ со вступленіемъ въ верхнее теченіе Мо, горы несутъ уже характеръ общій всей западной части Ханкайскаго бассейна.

Достигая въ своихъ высшихъ точкахъ едвали болѣе двухъ тысячъ футовъ *), онъ образуютъ множество другихъ меньшихъ вершинъ, насаженныхъ одна возлѣдругой и, въ большей части случаевъ, не представляющихъ опредѣленнаго, рѣзко очерченнаго хребта.

Узкія пади и долины имѣютъ здѣсь крутые бока, хотя впрочемъ обрывистые утесы довольно рѣдки, и гораздо чаще попадаются на Сіянъ-хэ, нежели на Мо; притомъ же самыя горы, кажется, вообще выше въ бассейнѣ первой, нежели послѣдней рѣки. Но какъ тамъ, такъ и здѣсь, онъ имѣютъ одинъ и тотъ же характеръ растительности, состоящій въ преобладаніи лиственныхъ деревьевъ, преимущественно дуба и черной березы. Изъ другихъ породъ встрѣчаются, хотя въ несравненно меньшемъ числѣ, грецкій орѣхъ, пробка, ясень, ильмъ, абрикосъ и вообще виды, свойственные Уссурійскому краю. Только сосна въ бассейнѣ Мо попадается гораздо рѣже, чѣмъ на Сіянъ-хэ.

За тѣмъ, всѣ скаты горъ покрыты сплошь густыми заростями лесины, съ которою внизу перемѣшана таволга, леспедеца, мелкій березнякъ и липа, а ближе къ вершинамъ—рододендронъ. Кромѣ того здѣсь, также какъ и на Сіянъ-хэ, многія горы совершенно оголены порубкою дубовъ китайцами, ради грибнаго промысла.

Что же касается до удобства заселенія бассейна Мо, то хотя долина этой рѣки, подверженная наводненіямъ, совершенно негодна для полодобной цѣли, но за то пологія скаты, окаймляющіе ее въ среднемъ и нижнемъ теченіи и принадлежащіе уже степной полосѣ, представляютъ какъ для хлѣбопашества, такъ и для скотоводства, превосходныя мѣстности, которые, безъ сомнѣнія, должны быть заняты, при дальнѣйшей колонизаціи этого края.

Минулъ юль, а вмѣстѣ съ нимъ кончились и мои золотые дни! Переплывъ на пароходъ оз. Ханка, я вновь очутился, 7-го августа, на истокѣ Сунгачи, откуда утромъ слѣдующаго дня долженъ былъѣхать на Уссури, Амуръ и далѣе, чрезъ Иркутскъ, въ Россію.

Съ грустнымъ настроеніемъ духа, бродилъ я теперь возлѣд поста

*) Не имѣя барометра, и не могъ опредѣлить истинную высоту этихъ горъ, а на ідазъ, конечно, трудно судить въ этомъ случаѣ, даже приблизительно.

— 227 —

№ 4, зная, что завтра придется покинуть эти мѣстности и, быть-можетъ, уже никогда не увидать ихъ болѣе. Каждый кустъ, каждое дерево напоминало мнѣ какой-нибудь случай изъ весенней охоты, и еще дороже становились эти воспоминанія при мысли о скорой разлукѣ съ любимыми мѣстами.

Проведя подъ такими впечатлѣніями остатокъ дня, я отправился на закатѣ сопища вдоль по берегу Ханка, знакомою тропинкою, по кото-рой ходилъ не одну сотню разъ.

Вотъ передо мною раскпулись болотистыя равнины и потянулся уз-кою лентою тальникъ, растущій по берегу Ханка; вотъ на лѣво вид-нѣется извилистая Супнага, а тамъ далеко за болотами сопьютъ го-ры, идущія по р. Дауби-хэ...

Пройдя немного, я остановился и началъ пристально смотрѣть на разстилавшуюся передо мной картину, стараясь какъ можно сильнѣе за-печатлѣть ея въ своемъ воображеніи. Мысли и образы прошлаго стали быстро проноситься въ головѣ... Два года страннической жизни мель-кинули какъ сонъ, полный чудныхъ видѣній... Прощай Ханка! Прощай весь Уссурійскій край! Быть можетъ, мнѣ не увидать уже болѣе тво-ихъ безконечныхъ лѣсовъ, величественныхъ водъ и твоей богатой, дв-ственной природы, по съ твоимъ именемъ для меня навсегда будутъ соединены отрадныя воспоминанія о счастливыхъ дняхъ свободной, страннической жизни.........

## ГЛАВА ІХ.

Млекопитаюця Уссурійскаго края: Тигръ.—Барсъ.—Рысь.—Дикая кошка.—Медвѣди: бурый и Тибетскій.—Барсукъ.—Непальская куница.—Соболь.—Колонокъ.—Горностай.—Даска.—Выдра.—Волки: стѣрый и красный.—Лисица.—Енотовидная собака.—Ежъ.—Кротъ.—Землеройка.—Летучая мышь.—Бѣлки: обыкновенная и летяга.—Бурундукъ.—Зайцы: бѣлякъ и Манчжурскій.—Кабанъ — Антилопа. — Кабарга.—Лось.—Изюбрь.—Аксисъ.—Дикая коза.

Прежде чѣмъ приступить къ разсказу о млекопитающихъ Уссурійскаго края, которому будетъ посвящена настоящая глава, я позволю себѣ упомянуть о тѣхъ причинахъ, которые служили сильнымъ пренятствіемъ къ обстоятельному изученію этихъ животныхъ.

Къ такимъ причинамъ прежде всего слѣдуетъ отнести обязательную быстроту моихъ передвиженій, во время зимней экспедиціи въ южно-Уссурійскомъ краѣ, слѣдовательно, въ периодъ самый лучшій для подобныхъ изслѣдованій.

Такимъ образомъ, вмѣсто того, чтобы основавшись гдѣ-нибудь въ благопріятной мѣстности, заняться изслѣдованіемъ тамошнихъ млекопитающихъ, я долженъ былъ пдти день въ день, чтобы окончить свою экспедицію къ назначенному сроку. Понятно, что при такой поспѣшности, всякое наблюденіе изъ жизни животной становилось дѣломъ болѣе или менѣе случайнымъ, и я вносилъ въ свой дневникъ только однѣ крохи, которые изрѣдка удавалось перехватить.

Вторая зима, проведенная мною въ тѣхъ краяхъ, оказалась еще не-благопріятнѣе первой, такъ какъ я долженъ былъ цѣлые полгода (съ августа по февраль) прожить въ г. Николаевскѣ, занимаясь исключительно служебными дѣлами.

— 229 —

Другая причина, препятствовавшая собиранію свѣдѣній о здѣшнихъ млекопитающихъ, хоть по разсказамъ мѣстныхъ жителей, заключалась въ незнаніи китайскаго языка и совершенномъ разподушіи какъ нашихъ русскихъ, такъ и инородцевъ ко всему, что только не доставляетъ прямой выгоды. Послѣдие, т. е. инородцы, всегда крайне неохотно пускаются въ подобнаго рода разсказы и притомъ, будучи весьма подозрительными, обыкновенно даютъ самые уклончивые отвѣты или, просто, вруть.

Такимъ образомъ, я пробовалъ и пѣсколько разъ заговаривать (коечно болѣе объясняясь паптомимами) съ однимъ и тѣмъ же инородцемъ объ одномъ и томъ же предметѣ, дѣлая только различную постановку вопроса, и часто получалъ два отвѣта, діаметрально противоположные по смыслу. Притомъ какое нужно имѣть ангельское терпѣніе, чтобы объясняться съ манзами о такихъ вещахъ, которые ихъ вовсе не питаresуютъ. Бывало показываешь китайцу шкуру какого-нибудь звѣря, чтобы дать понять, о чемъ идетъ рѣчь, а онъ тотчасъ же станетъ объяснять, что эта шкура годится на воротникъ или на шапку, что она стоитъ столько-то рублей; на всѣ же остальные вопросы отвѣтается только «бутунда», т. е. не понимаю. Впослѣдствіи я даже и совсемъ прекратилъ подобнаго рода распрысы, видя ихъ совершенную безполезность.

Казалось бы, что въ зимнее время, когда, главнымъ образомъ, производятся здѣсь всѣ охоты инородцевъ, очень легко купить у нихъ экземпляры различныхъ животныхъ еще неободранные, сдѣловательно годные для описанія, зоографическихъ измѣреній, приготовленія чучель и т. п.; но дѣло въ томъ, что такие экземпляры можно добыть только какъ рѣдкую случайность.

Подобное явленіе происходитъ вслѣдствіе того, что всѣ здѣшніе охотники обыкновенно снимаютъ шкуру со звѣря на томъ же мѣстѣ въ лѣсу, гдѣ его убьютъ, а большое животное напр. медвѣда, оленя или кабана разрубаютъ еще на куски для того, чтобы удобнѣ было перетащить мясо домой.

Разумѣется, если жить на одномъ мѣстѣ п заказать напередъ, то вамъ доставятъ любаго звѣря, но только не иначе какъ за весьма большія деньги, потому что промышленникъ, обыкновенно отправляющійся въ лѣсъ на долгое время, долженъ, ради доставленія вамъ цѣльнаго экземпляра, ворочаться иногда очень далеко. Притомъ, даже и послѣдняя

— 230 —

приманка, т. е. большая плата, не всегда бываетъ дѣйствительна, въ
особенности для нашихъ апатичныхъ казаковъ, которые предпочитаютъ
лучше сидѣть голодными дома сложа руки, нежели хотя какимъ-нибудь
трудомъ заработать себѣ лишній грошъ.

Изложивъ причны, страшно тормозившія изслѣдованіе млекопитаю-
щихъ Уссурійскаго края, я постараюсь теперь сообщить то немногое,
что мнѣ удалось узнать относительно названныхъ животныхъ. Хотя
свѣдѣнія эти слишкомъ поверхностны и неполны, но я не обхожу ихъ
молчаніемъ въ томъ убѣжденіи, что изъ немногаго впослѣдствіи сла-
гается многое и что онѣ, до нѣкоторой степени, могутъ служить допол-
неніемъ обширныхъ изысканій того же рода, произведенныхъ въ Амур-
скомъ и, частію въ Уссурійскомъ краѣ Шренкомъ, Радде и Маакомъ.

Въ общемъ, относительно млекопитающихъ описываемой страны, можно
сказать, что здѣсь всего болѣе преобладаютъ хищния, затѣмъ грызуны
и жвачныя. Въ меньшемъ числѣ встрѣчаются насѣкомоядныя, а рукокры-
лыя и толстокожія имѣютъ самое незначительное число представителей.

При этомъ подобно тому, какъ мы уже видѣли въ области расти-
тельнаго міра, среди млекопитающихъ Уссурійскаго края встрѣчаются
формы, свойственныя какъ сѣвернымъ частямъ Азіи, такъ и южнымъ
странамъ этого материка: Японіи, Китаю, Индіи и Зондскімъ островамъ.
За исключеніемъ только одного вида оленей *), именно Аксиса (Servus
axis) и можетъ быть нѣкоторыхъ мелкихъ грызуновъ; остальные мле-
копитающія описываемой страны встрѣчаются также и въ сосѣднихъ ча-
стяхъ Амура. Но при сравненіи фауны этого послѣдняго съ фаunoю
Уссурійскаго края, тотчасъ можно замѣтить, что южныя формы живот-
ныхъ, обитающія въ достаточномъ числѣ въ бассейнѣ Уссури, уже го-
раздо рѣже встрѣчаются въ области Амура и, наоборотъ, нѣкоторые сѣ-
верные виды, спускаясь въ Уссурійскій край, значительно уменьшаются
въ числѣ и даже иные, какъ напр. Лось, находятъ здѣсь южную грани-
цу своего распространенія.

Разсказъ о млекопитающихъ Уссурійскаго края я начну съ самаго
замѣчательнаго животнаго здѣшнихъ странъ — Тітра (Felis Tigris L.,
по-китайски Лау-маза).

*) А можетъ быть и двухъ видовъ, такъ какъ кромѣ Аксиса въ южно-Уссурійскомъ краѣ встрѣчается еще другой видъ пятнистаго оленя. См. объ этомъ въ концѣ настоящей главы.

— 231 —

Этотъ послѣдній водится по всему Уссурійскому краю и далеко заходить въ область Амура, встрѣчаясь здѣсь приблизительно до 52° сѣв. шир. *). Впрочемъ, какъ исключеніе, тигръ попадается иногда еще сѣвернѣе этого предѣла и нетолько изрѣдка забѣгаетъ въ южныя части Забайкалья и западной (Сибири, но даже, какъ говорятъ, по льду амурскаго лимана переходитъ на о. Сахалинъ.

По своей силѣ и величинѣ уссурійскій тигръ ни въ какомъ случае не уступаетъ тигру бенгальскому. Я видѣлъ однажды шкуру самца, которая имѣла съ хвостомъ одиннадцать съ половиною футовъ длины. Изъ этой общей цифры на долю туловища приходилось восемь футовъ и три съ половиною—на хвостъ.

Конечно, снятая и выдѣланная шкура была вытянута противъ своей нормальной величины, но отбросвѣ даже на это одинъ футъ, мы имѣемъ длину туловища равною цѣлой сажени. Самка достигаетъ меньшихъ размѣровъ и та, которой чучело находится у мени, имѣла туловище длиною въ пять съ половиною футовъ, а хвостъ около трехъ футовъ.

Въ тоже время, уссурійскій тигръ отличается отъ свопхъ соѣратій, обитающихъ въ тропикахъ, несравненно болѣе густою и длиною шерстью **), что конечно находится въ прямой связи съ суровостью клима-та здѣшнихъ странъ.

Относительно распространеннойъ этого звѣря въ описываемой странѣ можно сказать, что онъ гораздо чаще встрѣчается въ южныхъ частяхъ Уссурійскаго края, чѣмъ въ сѣверныхъ. Въ особенности много тигровъ въ бассейнѣ оз. Ханка, въ области верхней Уссури и на морскомъ по-бережьи между заливомъ Поссьета и гаванью св. Ольги. Во время своей зимней экспедиціи въ этихъ мѣстахъ, я каждый день встрѣчалъ тигровые слѣды, хотя самаго звѣря, за которымъ охотился много разъ, удалось видѣть только однажды на р. Сучапѣ.

Тигръ не есть заходный гость Уссурійскаго края, а коренной его

*) Зимою 1868—69 тигры забѣгалі на нижнемъ Амурѣ далѣе устья Горыни, а на верхнемъ выше устья Кумары.

**) Длина зимней шерести у самца тигра на шкуру, добытой многою отъ китайцевъ, слѣдующая: на загривкѣ 70—75 миллиметровъ; на борьбѣ 100—110 мл; на спинѣ 50—55 мл; на бокахъ 40—15 мл; на животѣ 90—105 мл; на хвостѣ 40—45 мл. Притомъ же ирко черныя полосы на красновато желтомъ полѣ дѣлютъ мѣхъ Уссурійскаго тигра чрезвычайно красивымъ. Самка этого звѣра имѣетъ здѣсь болѣе короткую и менѣе яркую шерсть.

— 232 —

обитатель, такъ какъ живетъ здѣсь круглый годъ и выводитъ моло-
дыхъ, шкуры которыхъ мнѣ самому удавалось видѣть нѣсколько разъ
у мѣстныхъ жителей.

Время течки этихъ звѣрей бываетъ въ январѣ, когда нѣсколько
самцовъ ходать за одною самкою *) и, въ припадкѣ ревности, страшно
дерутся между собою. Эти побоища иногда стоютъ жизни, которому-
нибудь изъ влюбленныхъ кавалеровъ. Такъ на р. Мангугай, зимою
1869 г., охотники нашли мѣсто подобной драки и разорваннаго мо-
лодаго самца. Тигрица выводитъ молодыхъ въ апрѣлѣ или въ маѣ
и помѣщаетъ ихъ, какъ говорятъ, въ глухихъ мѣстахъ на солнопе-
кахъ, т. е. южныхъ покатостяхъ горъ, для того чтобы весеннее солн-
це могло согрѣвать ся дѣтенышей.

Главную пищу тигра составляютъ изюбри, пятинстые олени и ка-
баны. Впрочемъ послѣдніе, въ особенности старые самцы, не легко до-
стаются въ поживу, и иногда клыками распарываютъ брюхо своему
врагу.

Съ медвѣдемъ тигръ также живетъ не въ особенной дружбе и охот-
ники разсказывали мнѣ, что однажды они нашли мѣсто, где дрались
два этихъ звѣра. Оба они схватились близъ вершины горы и покати-
лись внизъ, оставляя по травѣ и кустамъ широкій слѣдѣ, где по
ключкамъ шерсти нельзя было сомнѣваться, что это дрались именно
тигръ и медвѣдь. Такъ катились эти звѣри нѣсколько сотъ шаговъ.
Наконецъ тигръ задавилъ медвѣдя, но вѣроятно и мишка порядкомъ
помялъ бока своему врагу, потому что въ иныхъ мѣстахъ лежали
большіе ключья тигриной шерсти.

Однако не всегда и тигръ ведетъ себя какъ подобаетъ царствен-
ному звѣрю. Не говоря уже про то, что онъ не брезгаетъ ни-
какою падалью, я самъ однажды зимою нашелъ мѣсто, где этотъ
звѣрь поймалъ и съѣлъ, кого же? — сову. Кто его знаетъ, какъ
онъ ухитрился это сдѣлать, по только слѣды на снѣгу, указы-
вавшіе мѣсто ловли, наконецъ валявшіеся тутъ же перья изъ крыльевъ

*) Однажды, во время течки, охотники видѣли недалеко отъ Владивостока сразу шесть тировъ, которые слѣдовали за седьмою самкою. Перепугавшись такой встрѣчи, они залѣзли на деревья и когда звѣри ушли изъ глазъ, то, обождавъ немного, вернулись обратно во Владивостокъ. Разсказъ этотъ я передаю въ томъ видѣ, какъ слышалъ его отъ этихъ же самыхъ охотниковъ.